Испытание ложью. Книга 1

Часть1. Глава 1

Буферная зона. Система Лори. Лори-1. Город Коста-Сегунда.

11.04.458 г. Эры Расселения.

Альберто Фьерро.

Район Эцкаль-маркет. 6:30 по стандартизированному времени.

Лейтенант службы экстренной помощи, Альберто Фьерро, проснулся, смачно зевнул, открыл глаза. На потолке, источая приглушенный лиловый свет, жужжали дежурные лампы. Капли дождя барабанили по крыше, вгоняя обратно в сон.

Близился третий рассвет дня Основания, четыреста тридцать восьмого, согласно земному календарю. На циклы ставшего родным мира лорийцы по ряду причин не равнялись. Во-первых, предки Альберто бросили Землю не ради изменений, наоборот, от того и бежали. Во-вторых, на Лори-1 сезонов как таковых не было. Благодаря минимальному наклону оси и вечному многокилометровому слою лилово-серых облаков, то, что планета оборачивалась вокруг звезды пару тысяч стандартных дней, на жизнь людей влияло мало. У грани с «никак».

Фьерро сел, посмотрел в окно. В привычном тёмно-синем мареве проступали грязно-бурые контуры ближайших домиков, чьи обитатели или ещё работали, или давно спали. Вывески торговых павильонов сверкали, переливались бордовыми, ультрамариновыми, сиреневыми огнями. Их отражения мерцали на мутных стеклянных витринах цветными кляксами. На пластиковых крышах, столбах и редких автобусах всеми оттенками красного искрили праздничные огни.

Альберто подошёл к холодильнику, достал банку энергетика, осушил залпом. Ночка выдалась на редкость дурная: Толстый Свен и господин мэр, прихватив девочек, завалились в часть, устроили оргию в пожарной машине, заставили дежурного шофёра катать их по району, орали матом с каланчи.

Наконец, когда половые силы иссякли, достопочтенные отцы города пришли к шефу: хотели смотреть тушение пожара - мэр даже готов был пожертвовать каким-то складом зятя. Как старик отговорился, Берто не знал, а спрашивать не решился. Ему хватило того, что вся пьяная компания с час назад убралась дальше развлекаться.

На запястье пискнул комм. Альберто посмотрел на экран, радостно улыбнулся: времени с отъезда бонз прошло в два раза больше, чем он думал и часы отсчитывали последние минуты смены. Ошибка его не удивила: стена дождя укрыла зарождающийся рассвет. Глядя на улицу, сложно было поверить, что ночной черноте вскоре предстоит смениться фиолетовым утром, а затем – коричнево-синим днём.

Иных красок рядовой лориец за свою жизнь мог и не увидеть. Толщина слоя облаков была не меньше полукилометра и центральная часть звёздного спектра поверхности не достигала. Из-за этого жизнь лорийских аборигенов уже третье поколение шла в мрачных багрово-синих тонах. Дед Фьерро говорил, что до прихода в систему новых хозяев было иначе. Теперь же картину скрашивали лишь разрешённые светло-сиреневые, голубые и розовые светильники.

«“Три рассвета за день!” - ребята говорят, именно таким слоганом заманивают сюда федератов. А потом удивляются, почему уровень самоубийств за последние годы скакнул в четыре раза. У них-то там даже в трущобах есть земной свет, цвета разные».

Впрочем, было одно исключение. Пока Толстый Свен не заставил Флойдов прекратить Небесные Лотереи, в жуткие дни, когда в тучах устраивали прореху, звезда раскрашивала мир яркими, нелорийскими красками. Находились ценители, которые устраивали сумасшедшие торги за места на экскурсионных геликоптерах.

Берто надеялся этой красоты не увидеть. Никогда. Благо последняя Лотерея разыгрывалась ещё при жизни деда. Тогда лесные братья устроили налёт на конвой с медикаментами, в процессе угробили какого-то важного больничного начальника, из картелевских. В ответ «Флойд-Интерсистемс» дала жителям области три дня, чтобы найти виновных. Они не успели. Берто помнил, как однокурсники, родившиеся в тех краях, ждали розыгрыш Лотереи. Как радостно вздыхали после: в городке-«победителе» родственников не оказалось.

Без трагических последствий любоваться земным спектром можно было в калейдоскопическом театре. Там, в огромном павильоне, расставили лампы земного света. Навезли диковин из миров Федерации и с Трежари, центральной планеты картеля Флойдов. Даже устроили межмировую оранжерею. Пару лет назад Фьерро достал сестрёнке билет, треть годового заработка отдал, зато Анна-Мария ещё неделю ходила с мечтательной улыбкой. Глядя на малую, Берто даже подумывал через знакомых контрабандистов раздобыть такую лампу. Но, взвесив риски, не стал. Благоразумие победило: на Лори-1 такую иллюминацию применяли, чтобы искать в лесах кислотные и розовые папоротники. За пределами системы растения с яркой, прочной и лёгкой «древесиной» ценили, а во «Флойд-Интерсистемс» не любили конкуренции, да так, что в лесах за земной фонарь могли и пристрелить без разговоров и судебной волокиты. В городе её тоже было не много: один донос, скорый обыск, допрос формальный. Итогом - всё тот же расстрел. Только вместе с домочадцами, чтоб окружающим была наука. Нехватки людей картель не боялся: заявок от переселенцев-федератов хватало.

Немного посветлело, стало видно контур традиционной обзорной башни.

«Бесконечный повод для шуток мигрантов. Сегодня тупых анекдотов должно прибавиться, как-никак впервые при нас каланча пригодилась».

Засыпая, Берто слышал, как ребята зубоскалили, мол, анахронизм теперь не снесут, кто-то громко мечтал о переводе в Уно-Кастилью. Там, в бывшей столице Лори-1, старые постройки давно разрушили, а новые строили по лекалам Федерации.

«Ещё одна история о тщетном бегстве от прогресса».

Фьерро о каланчах не жалел. Изменений не чурался. Будь его воля, давно бы взял сестрёнку в охапку и убрался с планеты.

«Когда-нибудь так и случится. Уж это обещание я…»

Завыла сирена, Берто вскочил: поступил вызов.

Фьерро выбежал в ангар, проверил кислородные баллоны, герметичность маски и запустил диагностику связи. Взял шлем. На зеркальном щитке отразился худощавый тёмноволосый парень, смуглый, как и большинство лорийцев. Этому атавизму оставалось ещё несколько поколений. Небритый, умаявшийся за дурацкую смену Альберто больше походил на заучку-студента перед экзаменом, чем на офицера-спасателя.

В ангар вваливались заспанные ребята, на ходу подтягивали лямки брюк. Облачались в форменные куртки, тестировали связь и визоры шлемов. Только стажёр ещё драил машину. Ругаясь сквозь зубы, избавлялся от срыгнутого кем-то шампанского да чьих-то нерождённых потомков. Резко умолкнув, криво ухмыльнулся, показал очередную находку:

- Гляньте-ка... Серёжечка. Прикольная. Золотая, кажись. Как думаете, вспомнит та мадамка о ней? А, чхать. Сдам в ломбард, а то батя счёт так и не открыл. А ведь обещал! Месяц поработаешь, говорил, как обычный человек - жизнь почуешь… Вот. Чую. И где? Проставлюсь на всех. О, ром. Золотой во многих смыслах. Такой даже у нас нечасто ставили... – паренёк, откупорил бутыль, спохватился, закрыл её и сунул за пояс.

Шеф называл такие эксцессы «издержки службы в Рио-гранде». К ним относились и юные кузены-племянники воротил, иногда возникавшие на стажировке, такие как этот «ценитель». Приходилось терпеть. Центральный офис «Флойд-Интерсистемс», купившей Бету Лекаря с потрохами, требовал одного: приносить доход. Пока лорийские чиновники и региональные менеджеры справлялись, им дозволялось очень многое.

Впрочем, лейтенанту спасателей, Альберто Фьерро, грех было жаловаться: по меркам коренного лорийца платили здесь сказочно. Лучше он мог бы устроиться, только продавшись Флойду. Возможно, у лесных братьев, если их агиткам верить. Теоретически в одной из городских семей компадре. Все три варианта были равно омерзительны.

Из столовой вышел Льюис, глянув на часы, пробурчал:

- Ну вот, ещё чуть-чуть, и это стало б их проблемой.

Напарник хмуро взглянул на уже подошедших ребят из сменной бригады. Коллеги отложили карты и, периодически отпуская сочувственные комментарии, с видимым удовольствием наблюдали за сборами. Заметив Льюиса, сменщики демонстративно отвернулись: его не любили.

Льюис был выходцем из Федерации. Он прилетел сюда лет десять назад, с первой волной ницвелийцев-иммигрантов, и нынешнюю работу прекрасной не считал. В армии Федерации Человеческих Миров годовой контракт мастер-сержанта превышал доходы спасателей на порядок, и Льюис не уставал бурчать на эту тему. Первое время его спрашивали: «с чего тогда комиссовался»?» - Льюис, отмалчивался, а самым назойливым бил в зубы. Скоро вопросы кончились.

Напарник оскалился, показал неприличный жест сменщикам и подошёл к Альберто.

- Слава яйцам, хоть эти по домам упёрлись, - сказал он. - А то ещё б увязались. Ловцы нетупых ощущений.

Фьерро, оценив перл, хмыкнул. Льюис буркнул что-то в ответ. Широкой ладонью вытер пот с идеально гладкой макушки. Волос у отставного сержанта не было. Вообще. Берто подозревал, что не с рождения, но, умудрённый чужим опытом, с расспросами к напарнику не лез.

Фьерро загрузил данные с блоков персонального оборудования. Проверил, что у смены всё в норме. Отчитался шефу.

Старик не отреагировал. Он слушал комм. Оттуда кричали и грозили.

Спасатели переглянулись и напряглись. Поняли: недоброе случилось.

- Адрес какой? – спросил Ленни, парамедик, отвратительно бодрый и выспавшийся. Он, когда увидел гостей, вовремя смекнул к чему это, задраил люк реанимационного вездехода и продрых всю ночь прямо на каталке.

Его напарник мрачно взглянул на коллегу, скривился: он понадеялся на чердачный склад. Зря. Звукоизоляция там была отвратительной.

– В ушах до сих пор эта ынца-панца. Голова звенит, - пожаловался он. – Только полечиться думал…

- А действительно, - перебил его Льюис, – что-то вопля с адресом не слышно. Не к добру.

- Рио-гранде. Вилла Эстебана. Пожар, - раздался в шлемофонах голос шефа на закрытой волне.

Прозвучало до боли знакомо.

«Такси, - осенило Берто, – сегодня диспетчер на этот адрес вызывал машину».

- Это ж домик Толстого! – первым сообразил Льюис.

Фьерро взбодрился. Отобрал швабру у застывшего стажёра:

- Отставить, малёк! Возможно, это последнее наследие Свена. Натягивай каску, поехали…

Закончить ему не дал окрик шефа:

- По машинам!

Первые минуты спасатели ехали в тишине, косились на шефа. По нему было видно: из Центра доконали, переваривает.

Управился старик быстро, сказалась ещё дофлойдовская закалка.

Шеф один из немногих сумел устроиться при картеле Флойда, не замаравшись. Берто считал его уникумом. Абсолютно седой в семьдесят с небольшим, тёмный, как эбеновый папоротник, старик был давним знакомым старого Фьерро, деда Альберто. Пятьдесят лет назад шеф пришёл в орбитальную спасательную команду. Когда решением дирекции "Флойд Интерсистемс" всех трудившихся на орбите лорийцев разжаловали и "приземлили", занялся тем же, но уже на планете.

- Так, мужчины. Дымовая сигнализация отработала на кухне, за тридцать секунд не утихла. Либо сильно горит, что вряд ли - визуального подтверждения нет. Либо обитатели ещё недвижимы– это вероятнее – праздновали они бурно. Патрульные уже там. Видимого движения нет. Сканирование невозможно.

- Свен – тот ещё озорник, - раздался голос Ленни, его реанимационная машина ехала замыкающей. - Домик экранировал. Будто кто в Рио-Гранде чего не видел.

Напряжение чуть спало. Спасатели переглянулись, кто-то даже заржал.

За пеленой туч из-за горизонта выбирался красный диск звезды. На востоке удивительно чётко и контрастно прочертились облачные силуэты. Остальное небо из чёрного стало насыщенно-лиловым. Мир раскрасился оттенками синего и коричневого.

«У дома в кустах, небось, лягушата стрекочут. Самые наглые подоконник оккупировали. Личинок просят. Разбаловала их Анита», - подумал Фьерро.

Мысль о сестре заставила Альберто улыбнуться. Малая скоро поступала в колледж, и он уже выплатил госпошлину за допуск к экзаменам. Всю осень работал в две смены, чтоб осилить. Спасибо шефу, разрешил подменить угоревшего коллегу на время больничного. В том, что Анна-Мария пройдёт, Фьерро был уверен.

«Так. Сегодня в центр. Прощальная вечеринка скоро! Пора закупаться. Как она там справится? Одна? В Кайаполисе? Надо попросить Мартина договориться с местными егерями, чтоб присмотрели… А они там есть? Центр округа всё же… Леса вокруг на несколько километров пожгли от зверья и придурков Мигеля. Это у нас здесь очень большая деревня…»

Машина подпрыгнула на ухабе, отчего Фьерро чуть не прикусил язык. С трудом удержался, чтобы не выругаться. Глянул в окно. Там до самого берега раскинулось широкое травяное поле. Ультрамариновая луговина опоясывала Рио-гранде. Она тянулась от стекляшек павильонов Эцкаль-маркета до трёхметровой стены престижного района. Шестьсот метров пространства, лишённого укрытий, набитого датчиками и сигналками. «Всякий сброд» здесь выпроваживали быстро и жёстко. Некоторых, поговаривали, летально.

«До картеля такого не было» - так говорил дед, пока был жив. Лори-1 была размером с восемь Земель, и места хватало всем. Даже в Уно-Кастилье и Кайяполисе, пятимиллионниках, собравших процентов шестьдесят населения планеты. Это новые господа из «Флойд-Интерсистемс» аборигенов чурались.

Пожарных уже ждали и открыли ворота. Без присмотра, конечно, не оставили. Стоило въехать в район, колонну возглавила машина охраны, ещё одна замкнула. Рядом и чуть выше зависли дроны. Один залетел внутрь, покрутился у людей. Все напряглись, мало ли какой сбой, агрегаты-то уровня позапрошлого века. Современную технику «Флойд-Интерсистемс» на поверхность не допускала.

«Боятся, гады».

В этот раз обошлось. Машинка закончила проверку и улетела наружу.

Минуту-полторы спасатели неслись вдоль сетчатых заборов, оставив в стороне несколько монументальных домин. Их очертания на фоне рассвета проступали из водяного марева сюрреалистическими чудовищами.

- Наша задача, - заговорил шеф, - проста и безыскусна. Заходим. Выводим людей. Спасаем имущество. Уходим. Главное – оперативность. Дадим повод – все убытки спишут на участников.

- То есть, нас, - вздохнул Альберто.

- Да. Ещё комментарии? Вопросы? Нет. Прекрасно. Выгружаемся, приехали.

Фьерро вывел на экран маски секундомер, удовлетворённо кивнул: «Чуть больше трёх минут добирались».

Он выскочил из машины, огляделся: с юга подъезжала команда Восьмой части. У самого дома уже встали экипажи из районного госпиталя - Фьерро насчитал семь штук - и три машины охраны.

«Полисов-то откуда столько? И зачем?»

- Сразу видно, шишки горят, - хмыкнул Льюис.

Берто кивнул и на ходу забил в комм памятку: спросить, что такое шишки. Посмотрел на дом, присвистнул. Толстый Свен любил выпендрёж, тайной это не было, но лишь глядя на облицованный мрамором трёхэтажный особняк, Фьерро понял его размах. Мрамора на Лори-1 не водилось: химический состав недр подкачал. Его привезли со второй планеты системы, а то и из Федерации. Лорийцы отстраивались из пластика и брикетированных стеблей: углеводородов за тысячи лет жизни и смерти папоротниковых и хвощовых лесов накопилось более чем достаточно.

Спасатели выгружали оборудование. Шеф обговаривал что-то с полисами. На противоположной стороне дороги копилась толпа, пока небольшая, человек в дюжину, – люди здесь жили свободно. Опыт пожарных, говорил: зеваки ещё минут двадцать съезжаться будут.

- Посмотри-ка, записывают гниды, - не обошёл их вниманием Льюис. – Клоуны к ним приехали. Ничего, будем трупы доставать – посмеются.

- Думаете, будут? – подал голос стажёр.

- Чую, - ответил напарник. – Веришь или нет, парень, ни разу не ошибся.

- Отставить, пугать стажёра! - вклинился шеф. – Высылаю актуальный план дома и метки коллег. Пошли.

Фьерро кивнул здоровяку, оператору лестницы из «восьмёрки». Поправил маску. Вывел упомянутый план на левую сторону визора. Махнул Льюису: погнали, мол.

- Так. Мы идём снизу. «Восьмёрка» - через крышу. По сигналу организуете вытяжку.

- Не понадобится, - махнул рукой Льюис, указал на окна: - дымок-то жиденький. Молоко, небось, убежало.

- У То… господина Струльсона? – хмыкнул Ленни. – Осторожней там, ребята. Это может быть всё, что угодно.

- Отставить галдёж! Пошли!

Шеф выдвинулся первым. Открыл дверь экстренным кодом. Уже из холла выключил электроснабжение. Отошёл в сторону, пропуская Берто и Льюиса.

Они бегом рванули на кухню.

Сзади хлопали дверями. Ребята осматривали комнаты.

Берто подошёл к цели, включил анализатор, подождал. На визоре загорелся новый голубой символ – риска обратной тяги не было. Фьерро распахнул дверь, шагнул внутрь. Оглох: сигнализация здесь верещала. Ослеп: помещение было задымлено до тьмы кромешной. Матюгнулся. Прозрел: маска за секунду автоматически перешла в режим термосканера.

Огня почти не было. Людей тоже.

- Шланг! – распорядился Берто. Дождался товарищей. Вместе они залили тлеющие участки. Дым сменился клубами пара. Канал шефа был занят, Фьерро вызвал напарника:

– Льюис, бери стажёра. На вас спальня первого этажа и лестница. Проверьте.

- Ай-ай, сэр! – отозвался напарник. – Мелкий, за мной!

Фьерро проводил их взглядом. Сам остался на месте.

- Пришли данные с ЦОПа, - вышел на связь шеф. – Внутри четверо. Струльсон, кухарка, две гостьи. Фьерро, что с очагом?

- Ликвидирован. Приступаем к осмотру.

Альберто распахнул окно. Шкала анализатора воздуха тут же устремилась к зелёному сектору. Видимость наладилась. Фьерро снял маску. Осмотрелся: ближайшее окно, то, что открыл спасатель, занавешено не было, потому и уцелело. Остальные ждал утилизатор. Тяжёлые шторы горели без яркого пламени, но долго и жарко. Теперь их обугленные лоскуты едва держались на карнизах. Закопчённый внутренний пластик выгнулся, оплавился, местами пошёл трещинами, вот и не видать ничего было с улицы. Там, будто в комнате смеха, кривились изогнутые-скрюченные полисы, медики, зеваки. А вот у очага картина была иная. Тяжёлую штору сорвали до пожара. Фьерро развернулся к варочной поверхности. Пригляделся ещё раз к слипшейся чёрной массе.

- Ух, как тут всё запущено… - протянул он. – Шеф, зовите полисов. Кто-то бросил занавесь на плиту, от неё уже воспылал шкаф, оттуда на остальные шторы протянулось. Хорошо, пол керамический, а отделочный пластик и лакировка не горючие. Стены тлели и коптились, но пламя дальше не пошло. Кажется, у нас поджог.

- Принято.

«Сейчас завертится, - мысленно ухмыльнулся Берто. – Забегают. Запрыгают. Хаю будет…»

Он шагнул к двери. Под ногой что-то хрустнуло. Фьерро наклонился поднять закопчённую фитюльку. Протёр до блеска. Вздрогнул. Перед ним была серёжка. Золотой гвоздик с розочкой, парный к найденному стажёром в машине.

Из глубины дома раздался отборный мат.

Мартин. 13 спальный район. То же время.

Тринадцатый район был из первых. Большинство иных давно переименовали в Рио-гранде, Ниева-Муэрте, Эцхаль-маркет и прочие бессмысленные красивости, как бурчал Людо. «Тринашка» же осталась верна исторической топонимике: улицы, шедшие к суперреке – чётные, перпендикулярные им, соответственно, на два не делились; двух-пятиэтажные кварталы, скверики во дворах и в центрах перекрёстков. Типовая колониальная застройка ещё тех времён, когда на Лори пытались выстроить рай не только для флойдевцев и Толстого Свена.

Мартин остановил вездеход у двухэтажного особняка, над дверью которого переливалась всеми оттенками синего вывеска: «Себайос Х. Доктор медицины. Частная практика».

— Приехали, ребята, — радостно возвестил он, выскакивая в дождевое марево. — Ща сговоримся с Доком — и по норам! Людо — со мной: вдруг он не в настроении, жадничать, там, возжелает...

— И? — буркнул Образинище. Вылезать из тёплой сухой кабины он явно не хотел.

— Времени на эту дурь нет, а ты нашему карле уважение внушаешь! — Мартин подошёл к двери и нажал кнопку вызова.

«Как в воду глядел», — похвалил он себя, когда полтора недовольных метра Себайоса появились в проёме.

Док был на взводе и Мартину совершенно не обрадовался. Когда увидел, кто явился, дверь хотел запереть, да не успел: Людо уже за порог ввалился, а если Образинище вошёл – не подвинешь. Про то, чтобы выгнать, и разговора нет. Но док Себайос, по роже видно было, очень хотел попытаться. Это интриговало. Чтобы скупщик так резко встречал егерей из леса?! Словно и не знал, куда бригада ходила и за чем.

- И встали-встали, изуверы! Чего, называется, встали? И стоят тут, как утренняя эрекция!

Тощий и невысокий, док едва доставал старшему егерей до кадыка. А Мартин, в отличие от Людо, габаритами не блистал. «Ушло всё в… душу, - заявлял он на подколки товарищей. - Она у меня широкая. Великая даже. Да и в зарослях наших лазить удобно».

- Док, повторяешься, - оборвал «великодушный» словесный поток барыги. – А время тикает. Ребята по домам хотят, жёнушкам-детишкам радостей принести. А на радости деньги нужны, а не твои вопли.

Людо кивнул. Молча, оттого совсем убедительно. Вот кто статью пошёл в монументы героям-основателям. Мечта любой юницы, если б не рваный шрам через морду и кривые ножки, слишком короткие для туши его габаритов. Стоял ли он, шёл ли, создавалось впечатление, что Образинище держит коленями невидимое бревно. Впрочем, эту тему его знакомые и сослуживцы не поднимали. Мартин, Алан и Фьерро – по старой дружбе, остальные – не желая оказаться в радиусе поражения двух крайне злых центнеров Людо Суареса, ручищами-то и кулачищами его Создатель не обидел.

- Хорошо, - буквально выплюнул Себайос. – Кажите, что припёрли.

Мартин отбил пальцами чечётку на комме. Себайос уставился на экран.

- Любуйся. Стекло и керамика на все случаи жизни. От бижутерии до химпосуды. Всё с Лори-2. Высший сорт. Разойдётся за день. Максимум за три. И не делай такую кислую рожу. Будто я конъюнктуру не знаю. Флойды опять пошлины на грузовых терминалах взвинтили. Скоро простые очки будут уделом олигархов.

Мартин делано улыбнулся. Ему самому было не весело: док категорически не хотел проявлять интерес, проглядел список наискось, даже не вчитывался.

«Хреново. По частям мы это добро ещё неделю будем всё пристраивать. А искать кого на стороне - к полисам загреметь недолго. Это здесь, в «тринашке», они прикормленные».

Док поднял взгляд от экрана. Убедился, что егеря не исчезли. Тяжко вздохнул.

«Ща пошлёт».

Заговорить ему Мартин не дал:

- Ладно, последний аргумент. Два центнера говядины.

- Брешешь! – не удержался Себайос.

Егеря переглянулись. Чуть расслабились. Покушать док любил. Неоднократно заводил речь о куске «полноценного человеческого мяса». Да кто ж ему такое счастье отвалит? Будь в запасепара дней, эту нежданную партию Мартин пристроил бы куда выгоднее, да времени у него осталось до следующего цикла. Иначе не стал бы старший егерь терпеть доковскую истерику.

«И кушал бы ты, гад, форельку. И червячков. Да нахваливал».

- О, я вижу интерес, - Мартин вновь улыбнулся, представив картину альтернативного будущего – Людо, подтверди.

- Прямо с Агеля, - кивнул здоровяк. – Документы есть.

- Как?!

Аграрный мир находился лишь в трёх днях от Беты Лекаря, а если бурить [1] через систему Гарриды - меньше, чем в сутках. Вот только и ухо близко к пасти растёт, а хрен куснёшь. Гаррида всё ещё оставалась действительно независимой системой. В полном соответствии с Пактом о Буфере, который три старейших полисистемных конгломерата: Объединение, ФЧМ и Ротзоннен подписали век тому назад, устав бодаться за транзитные системы. Но, даже снизойди на гарридского юстициара помутнение, импорту с Агеля это бы не помогло. Систему контролировал Тиберий Нерон Дракслер. А его «трест», наравне с «Дембеле-Сивил-Прод» уже больше полувека боролся с семейством Алистера Флойда за контроль над «нейтральными мирами Буферной Зоны». Несколько раз доходило до орбитальных баталий, а уж диверсионных операций и десантных налётов было не счесть.

- Да нам один кадр задолжал изрядно, - хмыкнул Мартин. - За изумрудную древесину. Три штабеля ему сбагрили.

Себайос всё-таки попытался вытолкнуть Людо из дому. Сквозь дверь. Побледнел, осунулся. Орать начал:

- Вы, что, совсем!..

- Не вопи, люди спят, - Мартин поспешил успокоить вконец сбрендившего дока. – Норм всё. Не дети. Мы делянку лесных уродов накрыли в том квартале, мигелевских наверняка. Не просто же так его вербовщики сюда зачастили. Всё путём. Флойдята не хватятся. Словом, пришла нам ответная благодарность. Берёшь всё – снарядим утречком катер, смотаемся за грузом. В порту как раз смена Алехандро будет. Он в теме.

Док крепко задумался, аж губу прикусил и притоптывать начал. Желание выставить гостей у него не пропало, да товар оказался больно хорош. Мартин наблюдал за ним задумчиво: всё-таки что-то было не так.

- Док, может помочь чем? – спросил егерь. – Ты же знаешь, если проблемы…

- Пять тысяч. Половина «флойдиками», - оборвал его Себайос. - Вторая – кредитами Солар-Банка. Только ради нашего длительного и плодотворного сотрудничества.

Цена была достойная. Даже чересчур. Мартин рассчитывал на четыре в флойдовских интеркоинах, где-то после часа торгу. Даже в идеальном мире честных и добродетельных торговцев он и больше шести напополам бы не выручил. Егерь кивнул. Его комм завибрировал: прошла транзакция. Мартин глянул на экран, кивнул снова. Док, не обратив на него внимания, указал на дверь:

- Пш-шли, вон. Завтра на третьем причале. В семь. Машину подгоню.

Егеря переглянулись - любопытно было обоим - вышли.

- Уве, Рино, - окрикнул Мартин ребят, что ждали у вездехода, - Давайте на лёжку. Чтобы завтра в семь были на причале. С контейнером. Вот… - он замолк, перевёл егерям их долю, - для поднятия настроя. Алан, - повернулся он к третьему, - с нами. Подсобишь.

Ребята умчались. Оставшиеся быстрым шагом устремилась к Четвёртой улице.

Не дойдя пару метров, егеря свернули в неприметный дворик. Там Мартин указал на серые мусорные баки.

- Алан, забирайся. Подтянешься, мне росту не хватит, закрепишь и скинешь трос. Людо, прикрой. Поглядим, кого ждёт наш мистер-клистир.

Старший егерь достал из заплечного мешка крючья и верёвку. Передал молодому. Надел перчатки. Вытащил и быстро снарядил обрез.

- На всякий случай, - сказал он нахмурившемуся Людо. – Прихватят – не страшно. Знаешь же: ровно на сантиметр длиннее запрещённых.

В тяжёлом взгляде приятеля отразилось всё, что он думал о точности полицейских измерителей. Однако здоровяк промолчал.

Мартин закинул в стволы два картечных патрона и обратился к Алану:

- Поскакали легонько.

Для пары тренированных молодых людей вернуться по крышам – дело трёх минут. Людо в это время был на связи. Посматривал из тёмной арки за улицей, чтобы таинственные гости Себайоса не проскочили за время их моциона.

- На месте, - шепнул Мартин в гарнитуру, обернулся на крыши. – Алан, пригляди. Мало ли что.

Они просидели минут десять. Пару раз мимо проехали такси. Одно выгрузило неподалёку трёх напраздновавшихся выпивох. Из соседнего дома выскользнула хихикающая девица, обернулась, послала воздушный поцелуй в распахнутое окно второго этажа и убежала. Всё это время у Себайоса горел порнографический ярко-розовый свет. Трижды док выглядывал из окна.

«Ждёт. Точно ждёт, зараза. И явно не в адюльтере дело».

Наконец, когда подвыпившая компания разошлась, бдение вознаградилось: щуплый блондинчик, чем-то похожий на Алана, вывернул с Пятнадцатой. Небрежной походкой зашагал к домику Себайоса, остановившись на полпути под фонарем, повернулся к Мартину и посмотрел ему в глаза.

Егерь был человеком непугливым. Но встретившись с пренебрежительно-безразличным, рыбьим каким-то, взглядом незнакомца, он почувствовал, как взмокла спина вдоль позвоночника. Потенциальный визитёр дока легко покачал головой, мотнул ей в сторону Четвёртой и застыл.

Мартин секунду переваривал. Медленно, без резких движений, кивнув, шепнул:

- Уходим.

Не обращая внимания на удивлённое лицо Алана, он задом вперёд начал удаляться от кромки. Споткнулся о кусок черепицы, ругнулся и продолжил отход. Инстинкт самосохранения категорически запрещал поворачиваться спиной к незнакомцу, а этой заразе Мартин верил.

Нога опустилась в пустоту. Мартин выдохнул, кивнул Алану, которому хватило ума последовать за старшим, и спустился на контейнеры.

- Вот урод, а, - резюмировал он итоги эскапады. – Точно вычислил. Знаете, мужики, не хочу я знать, с кем наш док связался. И вам не советую. Пойдёмте к Аните. Сейчас Берто вернётся со смены. Я выдохну. Напьюсь. И пойду сдаваться.

Алан быстро закивал. Расплылся в улыбке. Мартин подозревал, что конец его речи юнец не слышал. Парень был давно и безнадёжно влюблён в сестру Фьерро. Старший даже начал опасаться: не устроит ли он какую глупость. Пока Алан держался.

Людо скорчил рожу. Естественно, страшную. Только он был в курсе масштаба проблем командира. И, Образинище такое, ни капли ему не сочувствовал. Друг с пелёнок называется.

Мартин тяжко вздохнул. Стукнул Алана по лбу, чтоб вернулся с облаков.

- Тронулись, ребята.

О странном визитёре торгового партнёра егерь больше не думал.

Альберто Фьерро. Вилла Эстебана. 06:48

Из глубины дома раздался отборный мат. Фьерро узнал голос, рванул на звук к хозяйской спальне. Добежав, застыл в дверях.

Свену вскрыли брюшко до самого корня. Он лежал посреди спальни, забавно раскинув ножки-ручки, и удивлённо глядел вверх. Следов волочения не было, но Фьерро, рассмотрев труп, был уверен: его сюда принесли и небрежно бросили. Рядом стоял Льюис, глядя на развороченные кишочки, громогласно богохульствовал. Шлем с гарнитурой он держал в руках.

Фьерро зашёл, окинул взглядом натюрморт. Отвлекать Льюиса не стал. Ещё раз взглянул на труп. Внимательно осмотрел пол. Досконально - подоконник. Тихо вышел. Встал на колени и минут пять рассматривал паркет. Выдохнул с облегчением, успокаиваясь.

Из холла заглянул шеф, посмотрел вопросительно. Берто кивнул на спальню. Шеф зашёл и тут же вернулся. Веско резюмировал:

- Жопа.

- Ага.

Льюис вышел следом, набрал грудь воздуха: тоже резюмировать хотел. Фьерро не позволил. Зарядил под дых.

- Цыц, коллега, - шикнул он пожарному.

- Хукпьёрн? – спросил шеф.

- Да, - сказал Альберто. - Девочка. Молоденькая. В холке метра полтора. На верхних этажах сидит. Переваривает девицу, ту, светленькую… Чёрт! Шеф, ребята!

Старик выругался, уже не стесняясь гарнитуры.

- Всем стоять! Дать отклик. Покинуть верхние этажи! Закрыть двери к лестницам. И мебелью завалите!

Пошли отзывы. Ребята удивлялись, но шефа слушали безропотно. Даже «восьмёрка».

Хукпьёрны жили на Лори-1 давно. По сравнению с людьми – вечно. Их чешую брал только бронебойный патрон здорового калибра, лапы заканчивались изогнутыми когтями. Жили твари на деревьях, характером обладали преотвратным, на любой раздражитель отзывались агрессивно. Дорастали они до пяти метров в холке. Плодились в изрядном количестве и, как все автохтонные обитатели «Единицы», были несъедобны. Лорийский животный белок человеку оказался категорически противопоказан, влоть до летального исхода. Правда, учёные доказали: колонистов хуки тоже не усваивали. Но тупым ящерицам это втолковать не удавалось. Они-то не травились.

- Где наш ценитель прекрасного? – поинтересовался Берто. - Льюис, кликни. Хочу ему кое-что показать. Убедиться.

- Сейчас.

Льюис надел шлем. Сказал что-то в гарнитуру. Ругнулся сквозь зубы.

- Молчит, змеёныш. Ну я его ща найду.

Шеф нахмурился. Переключился на частоту стажёра. Резко и веско объяснил, куда ему идти, и что ждёт болезного, если он, придурок, сунется наверх.

Фьерро же вернулся к покойному, вновь оглядел место трагедии. При жизни Толстый Свен был человечком нелепым: маленьким, кругленьким, сладострастненьким донельзя. Он будто весь состоял из уменьшительных суффиксов. Абсолютно не вязался со статусом одного из первых людей системы. И даже смерть его казалась бутафорской. Стрёмненькой такой, как выразился бы Мартин, ненастоящей.

Берто наклонился, закрыл глаза покойному и шепнул ему на ухо слова ограждающего заговора и заупокойной. Не сомневался: даже если землянин их знал, позабыл давно - это же Свен.

«Пусть Великая Река отнесёт тебя к Создателю. Одного, господин Струльсон, у тебя не отнимешь: как спустился ты со звёзд, Небесной Лотереи не разыгрывали».

Альберто помнил тот прямой эфир. Толстому Свену показали воочию эффективный метод управления господина Флойда. Он устроил истерику. Заявил: при нём такого варварства не будет. Иначе, мол, «хана всем договорённостям». Впечатлились если не все, то многие. Даже лесные братья во главе с Мигелем притихли. Ходили слухи, что Флойды жаловались непосредственному шефу Струльсона, господину Доусон-Смитту. Но земному бонзе до проблем картеля дел тогда не было: он блюл траур по супруге. Однако Толстый не обиделся. Пожурил компаньонов немного в паре федеративных ток-шоу, окончательно переехал в Коста-Сегундо и этим ограничился. На редкость незлобивый был человечек для корпоративного босса.

Наверху заорали. Миг и по ушам вдарило эхо из гарнитуры.

- Нашёлся стажёр, - констатировал шеф от дверей. – Льюис, назад.

Старик дождался отклика. Повернулся к Фьерро. Повторил:

- Жопа.

- Не, босс, - отозвался Альберто, – пока нет. Она придёт потом. Когда ящерка вылезет наружу и выпотрошит ещё пару-тройку чьих-то детишек, нянек и любовниц. Тиш-ше, - зашипел он на ввалившегося Ленни. - Они не любят громких звуков. Агрессивно реагируют.

- Паковать? - невозмутимо откликнулся парамедик.

- Потом, - мотнул головой шеф. – Ждите. Пусть коронер приедет.

- С чего такие почести? – удивился Ленни. Присмотревшись к жертве, высказался тихо, но всеобъемлюще: - Вот же гад. Что ему мешало подохнуть не в мою смену?

- Хукпьёрн.

- Сука.

- Скорее всего, ты прав. Годовалая.

- Хватит, - оборвал их шеф.

- Может, охрану позовём? – поинтересовался Льюис из холла.

- Толку… - вздохнул Берто. - Что ей их автоматы? Хука, тем более самку, с них разве что пощекочешь. Чихнёт она перед обедом, и?

Наверху кто-то взвыл и быстро смолк.

«Ещё кого-то нашла, - подумал Фьерро. – Кто там был? Девица и кухарка? Жаль».

- А ведь знаете, что самое обидное? – нервно хохотнул Ленни и указал на Свена: - Вскрыл его хукпьёрн, а выдадут нам.

- И отнюдь не премию, - поддержал Льюис. – Что делать будем?

Шеф промолчал. Зато его комм вновь разразился громогласным тяфканием.

«Интересно, у них в ЦОПе по мерзости тембра конкурсный отбор проводят?» - подумал Берто.

Шеф мрачнел с каждым вяком. Наконец, молча отключил гарнитуру. Вдохнул. Выдохнул.

- Они запретили поднимать шум. Сообщать подробности. Начинать оповещение или, - шеф скорчил гримасу, сплюнул, - не дай Создатель, эвакуацию населения.

- Паники боятся, - резюмировал Льюис.

Берто провёл ладонью по комму.

- Голонет пестрит догадками, - сообщил он. – Пока лидирует версия, что Свен поймал делирий, заперся в сортире и угрожает массовым самоубийством… Варианты исполнения угрозы разнятся.

Льюис презрительно скривился:

- Уроды… Шеф, я так понимаю, ребят из «Флойд-Интерсистемс» с большими пушками ждать не приходится?

- Нет. Они займутся охраной ближайших поместий. Группа «специалистов» выехала из Уно-Кастильи. Погода не лётная, как всегда. Будут через семь часов.

- Не удержим, - констатировал Берто. – Хотя, - он посмотрел на часы, - есть один вариант. Однако…

- Лейтенант, - прервал его Льюис, - не томи. Выкладывай.

- Сегодня должны были вернуться егеря из второй смены. Они как раз чистили окрестности теплиц от зверья.

Остальные спасатели, уже собравшиеся в холле, скептически хмыкнули. Репутация у егерей была неоднозначная. В связях с контрабандистами, устраивавшими свои плавучие базары в глуши, их не подозревал только ленивый. И Фьерро. Он знал. Даже пару ходок совершил, да сердце каждый раз было не на месте, когда оставлял сестрёнку одну на пару десятков циклов.

Первым высказался Ленни:

- А вариант. Шеф, егерей нам разрешат?

Шеф связался с Центром. Высказал идею. Выслушал очередной поток лая. Щелчком его прервал. Повернулся к Берто:

- Лейтенант, действуйте. Под мою ответственность.

Фьерро набрал номер, дождался отклика, без предисловий изложил суть несчастья:

- Мартин, у нас тут хукпьёрн. Самка. Годовалая, думаю. Либо просто недокормленная. Полторы тыщи в холке.

- Вау, и где ты её нашёл, друг мой?! Почтенная матрона-хозяюшка с дерева попросила опустить?

- В Рио-Гранде. Дома у Струльсона. Всё ещё, я надеюсь. На втором этаже сидит, тварь.

- Кхм, - Мартин резко посерьёзнел. - Только надеешься?

- Да. Она пузо набила. Да её один изыскатель потревожил. Сейчас ходит-бродит. Нашла ещё одну жертву. Чёрт её знает, может она как раз сейчас решает, что здесь шумновато и когти вострит на улицу. А там полисы. С автоматами. Продолжать?

Мартин промолчал. Заговорил Людо:

- Плотоядная ящерица. В центре города. Посреди элитного района. И на стрекоталки охраны ей плевать. Не суйтесь. Выезжаем.

- Ага, - поддержал товарища Мартин. - Не рыпайтесь. Она ваши рубила засунет, куда сам знаешь.

- А что делать, если полезет? – спросил Фьерро.

- Из гидранта бейте. Напор хороший. Должен внутрь отбросить.

Берто повернулся было к шефу, но старик уже раздавал приказы. В этот момент он особенно напомнил Фьерро деда.

Дед вырастил их с Анной-Марией. Поздно женившийся и рано потерявший супругу, инженер бортовых систем Фьерро некогда вдрызг разругался с сыном из-за выбранной тем профессии. Проклясть священника, правда, не решился даже убеждённый атеист, но любые контакты прекратил. Внуков он увидел лишь после гибели отпрыска. Это был мрачный, ворчливый, уже пожилой, старше шефа лет на пятнадцать, человек. Благодаря ему в тот день у, казалось, обречённых сирот появился шанс.

Дед поднял все имеющиеся связи, чтобы просунуть внука в единственный лорийский технический университет на платное отделение, не требовавшее кабалы «на благо «Флойд-Интерсистемс» по окончании. Он не знал, что двенадцать лет спустя всё изменится. Из-за бунта на внешнем астероидном поясе системы Тчуйсе, вотчины Флойда, всех лорийцев списали на планету, заменили спецами из ФЧМ.

Дед этого не перенёс. Для сирот он был кумиром. Но они не смогли заменить ему звёзды. Удивительно жарким летом пятьдесят третьего кумир скончался. Здоровый как бык дед «сгорел» за пару месяцев.

К тому моменту Альберто закончил бакалавриат. Собирался в магистратуру. Дедовский однокашник и старый товарищ, подавшийся в контрабандисты, готов был переправить его отпрысков из системы. Не бесплатно, конечно, но со скидкой. Когда дед умер, скидка обнулилась.

Альберто плюнул на магистратуру, вернулся в Коста-Сегундо к сестре. Через месяц ей исполнялось пятнадцать. Львиная доля средств, оставленных дедом, ушла Анне-Марии на обучение, а Фьерро никак не удавалось отыскать толковую работу. Везде требовались либо годы опыта, либо протекция картеля. Разрыв между накоплениями и ценой билета из Лори то рос день ото дня, то, спасибо Мартину, ненадолго сокращался.

Как-то раз проведать старого товарища зашёл шеф. Не застал, поехал на кладбище. А на следующий день вернулся и предложил Альберто работу. Полгода учёбы, ещё столько же – в стажёрах. Оплату колледжа Анне-Марии старик взял на себя. На протесты лишь буркнул: с премии отдашь. И Фьерро отдал. Месяц назад. Из принципа.

- Пусть сообщат код машины, - обратился шеф к Альберто, развеяв воспоминания. – Сейчас оформим пропуск. И полисов обрадуем, что к ним едет вооружённая банда.

- Мартин, слышал?

- Да, высылаю. Будем минут через двадцать. До гаража только метнёмся. А то я ребят уже отослал… Давай уж, - обратился егерь к кому-то. – Берто, прикроешь? Я тогда парнишку отпущу. Пусть с Анитой нас дожидается.

- Алана, что ли? – усмехнулся Фьерро. – Отпускай. На троих мы эту тварь упокоим. Только, юноша, помни: если что, яйца откручу. И на уши повешу. Тебе.

Алан что-то возмущённо пискнул. Мартин заржал.

«Хороший парнишка, на самом деле, - подумал Альберто, – толковый. И Аните нравится».

- Ждём.

- Слушай, - минут через пять спросил Льюис, - а эта тварь лифтом пользоваться умеет? А то дверь мы шкафищем завалили…

- Нет, - успокоил коллегу Фьерро. – Она тупая. Даже шахту вскрыть не догадается. И по вентиляции местной не просочится.

Льюис чуть расслабился, но егерей все ждали в напряжённой тишине.

Мартин влетел первым, с обрезом наперевес. Фьерро лишь головой покачал.

Эх, ничему жизнь не учит. Сейчас уж мог и поберечься, не дразнить флойдовцев. Они и так нервные.

Людо зашёл следом с двумя штуцерами. Один молча протянул Фьерро.

Берто проверил механизм.

- А как вы будете это перезаряжать? В стеснённых условиях? – поинтересовался Льюис, скептически разглядывая творения лорийских оружейников.

- Никак, - ответил здоровяк. – Либо кто-то попадёт, насмерть, либо умрём.

- Прозвучало жизнеутверждающе, - пробормотал парамедик.

Мартин жестом велел ему замолкнуть.

- Девочка тут ещё?

- Да, - ответил шеф. – Наши и «восьмёрка» следят за окнами. Все шланги подключены к брандспойтам. Дверь в лестничный холл завалили.

- Отлично. Пошли.

Они вызвали лифт, поднялись.

Когда двери открылись, в нос охотникам шибануло непередаваемым ароматом. Они поморщились, вышли.

Найти хукпьёрна труда не составило, по кровавой полосе от лестницы. На полпути валялся пожарный топор, рядом каска и злополучная серёжка с розочкой.

«Да, точно парная», - машинально отметил Фьерро.

Он шагнул за дверь, замер. Ящерица набила брюхо и спала в центре комнаты среди останков пиршества. Запах шёл от них. Особь действительно была молодой. Весила она даже меньше Людо.

Её жертв это, правда, не спасло.

К входу хукпьёрниха повернулась крупом, поджав лапы и укрывшись хвостом. Мартин покачал головой: отсюда стрелять было неразумно. Пространства для манёвра не хватало, а вероятность не добить и не обездвижить гадину, наоборот, зашкаливала. Фьерро сделал шаг, но приятель его удержал. Кивнул второму егерю.

Людо начал медленно, скользящим бесшумным шагом, обходить тварь. Прошёл мимо окна. И тут у кого-то снаружи не выдержали нервы. Страшного Образинища увидел этот кто-то сквозь стекло.

С улицы, выбив окно вместе с рамой, ударила струя воды. Здоровяка кинуло прямо на ящерицу. Два центнера Людо впечатали тварюгу в стену. Альберто лишь беспомощно повёл стволом бесполезного штуцера.

Мартин выругался. Тварь дёрнулась. Раз. Другой. Застыла. Людо тяжело поднялся, а туша осталась. Её голова была вывернута на сто восемьдесят градусов.

- Сломал, - пояснил Образинище. – Еле успел.

Берто с Мартином переглянулись. Суть произошедшего дошла быстро. У обоих тряслись колени, в горле клокотал нервный смех. Если бы Мартин взял с собой кого другого, все трое были бы мертвы.

И тут ожила гарнитура.

- Фьерро, - раздался голос шефа. – Только что сообщили из Центра: Свен неделю тому купил двух хупьёрнов. Пару. Ребята ещё удивились, с чего клетка в подвале такая здоровая.

Берто охнул, второй хукпьёрн прыгнул. С потолка. Гаркнул дуплетом обрез Мартина. Тушу отбросило в полёте. Хук приземлился на три лапы, четвёртая переломилась. Ящер запнулся, удерживая равновесие, и Альберто разрядил штуцер ему в пасть. Череп ящерицы разлетелся, осколки разбили зеркало и вазу. Тварь шагнула, миг-другой стояла. Наконец, сообразив, что сдохла, рухнула на пол.

- Ух, - выдохнул Мартин. – Чуть не кончились.

Берто опустился на колени: тело охватила неимоверная слабость. Мимо пробежали ребята из «восьмёрки», через пару минут вывели рыдающую женщину.

«Счастливая», - подумал Фьерро, не подозревая, насколько оказался прав.

Он всё ещё приходил в себя, когда егеря подхватили его под руки и понесли вниз.

Там, на первом этаже, собрались ребята. Они аплодировали. Шеф, улыбаясь, втолковывал что-то тявкалке из Центра.

- Вы как хотите, - сказал им Мартин, – а мы поехали.

Старик не возражал. Мимо прошли Ленни с напарником. Их работа только начиналась: предстояло осмотреть выжившую и упаковать покойников.

Берто отпустило уже в машине, когда Мартин протянул ему флягу.

- Ну, с почином. Первый твой? – поинтересовался егерь.

Фьерро лишь кивнул.

- Ничего. У меня хуже было. Ещё сантиметр и не был бы я героем всех девиц тринашки, - хмыкнул Мартин.

- И не вляпался бы, зато, - сказал Людо.

Мартин смутился. Все трое засмеялись.

- Ладно, - улыбнулся Альберто. – Не грусти. Анита вчера была у Матильды. По секрету рассказала: её батя уже мачете наточил.

- Брешешь! – вздрогнул командир егерей. Поёжился.

- Не-а. Сказал: придёшь свататься до конца этого цикла – подарит. Нет – он не хукпьёрн - не промажет.

Мартин расплылся в блаженной улыбке. Тут же взял себя в руки. Делано возмутился:

- Те же яйца, только в профиль. Ты представляешь меня примерным семьянином? Может, почтенным отцом семейства?! Меня?

- Не надо было с дочкой кузнеца связываться, - резонно заметил Людо.

- Да у неё такие... – Мартин смолк. – Да что вы понимаете…

Он махнул рукой. Остаток дороги прошёл под аккомпанемент громогласного мужского ржача.

Что случилась беда, Фьерро понял, лишь зайдя в дом. Пустой. Анны-Марии не было. На столе лежала записка, набросанная явно второпях. Берто прочёл и схватился за голову.

Подошёл Мартин, глянул ему через плечо, разразился проклятиями.

- Идиот, - протянул он. – Алан, какой же ты кретин.

Комм Фьерро завибрировал. Пожарный глянул на экран: звонил Льюис.

«Не до тебя, приятель».

Фьерро сбросил вызов, повернулся к товарищам:

- Что теперь делать?

- Ловить, - заявил Мартин. – Выдвигаемся. Может, ещё успеем. Людо – за руль. Должны успеть.

Все трое устремились к машине. Фьерро мысленно перечитывал записку:

«Братик, не волнуйся. Мы с Аланом всё серьёзно обсудили. Команданте Мигель предложил ему вступить в сопротивление, а я не могу его оставить. И знаю твоё отношение к ним. Но господин Мигель не такой, как остальные. Он снова вернёт нам свободу, как в рассказах дедушки. Пожелай нам успеха.

Твоя А-М.

П.С. Мы очень волновались. Когда Мартин написал, что вы все живы, от сердца отлегло.

П.П.С. Алан хотел остаться и всё рассказать лично. Я отговорила.

П.П.П.С. Люблю тебя, братик».

Комм Альберто забыл на том же столе, поэтому сообщения от Льюиса не увидел. Впрочем, это было не важно. Коллега стоял у порога. И вести у него были недобрые.

______

[1] Бурение - межсистемный переход через н-мерное пространство.

Интерлюдия 1

Город Уно-Кастилья. Реджинальд Флойд. 08:20

Солнце не любило Реджинальда Флойда. В юности, на Трежари, ему хватало пятнадцати минут, чтобы обгореть до госпитализации. Косметология оказалась бессильна, медицинское вмешательство – небезопасно. Больше четырёхсот добровольцев отдались в руки докторов «Флойд-интерсистемс», и только каждый шестой избежал «побочных эффектов», а необходимых Реджинальду изменений пигментации добились лишь трижды. Алистер Флойд здоровьем племянника рисковать не стал. Сделал ему подарок: купил Бету Лекаря.

Своевременно.

Кейта отбили у Интерсистемс другую перспективную систему. Ещё на двух Флойда опередили Дракслеры. Шёл только десятый год Пакту о Буферной Зоне, а правительства Ротзоннена, ФЧМ и ООС почти синхронно нашли способ обойти Положение о Независимости. Деньги государственных спонсоров рекой лились в Картели, Мануфактуры и Тресты. Из пары дюжин колоний, оказавшихся между полисистемными конгломератами, независимость сохранили девять. Большинство вскоре оккупировал Протекторат Дитмира. Сепаратисты из ООСа, возглавляемые мятежным адмиралом ФЧМ оказались слишком удобны правительствам Ротзоннена и Федерации. Объединение несколько раз предлагало совместно разгромить Протекторат. В ответ их соседи указывали на высокие расходы и бедность его систем ресурсами. В уме они держали возможность списать любую провалившуюся операцию на дитмирских отморозков.

Таким образом, в Буфере всё же установился статус-кво. По прикидкам Реджинальда последние независимые системы должны были исчезнуть при нём. Благо в свои сто три он рассчитывал ещё лет на тридцать полноценной жизни.

«Это братец Фил с его невоздержанностью рискует не дожить до шестидесяти. Наградил же папа родственником. Хотел здорового – выстругал. Теперь в гробу переворачивается…»

Последние десятилетия Реджинальд выбирался из обретённых владений лишь на семейные торжества. За двумя исключениями. Одним из них была встреча с господином Струльсоном из «Солар-Индастриал», они заключили договор о снижении пошлин на товары «Флойд Интерсистемс» в обмен на иммиграционную квоту. Земля на фоне перемирия с Ротзонненом сокращала армию. В центральные миры обученных убивать дармоедов пускать не собирались, зато на периферии их скопилось уже достаточно. В системах вроде Ницвелли банды вытесняли полицию со средних уровней.

Впервые с позапрошлой эры человечество столкнулось с кризисом такого уровня. Мрачные старицы древней земной истории повторялись в глобальном масштабе. Девятнадцать веков назад, в 2203 году «новой» эры, Трёхдневная война вызвала Индо-пакистанское заражение. Большая часть Азии стала непригодна для жизни на несколько веков, а США и Канада, закрыв границы, спровоцировали «марш на Запад» - новое Великое переселение народов. Полтора миллиарда иммигрантов, треть из которых – пострадавшие от лучевой болезни, химического и биологического оружия - осели в России, Европе и на Ближнем Востоке. Гуманитарная катастрофа едва не схлопнула мировую экономику. Случись она полувеком раньше, история человечества бесславно закончилась бы.

К счастью, 22 февраля 2167 года тектонический удар по Марсу, нанесённый сотней автоматических платформ, воссоздал ЭМ-поле красной планеты, а буквально за год до катастрофы технологию криогенной гибернации признали безопасной для человека и большей части животных.

Промышленный кластер на луне, достаточно разросся с 2111, чтобы компенсировать огромный индустриальный блок, потерянный на Земле. И не только. Лунные верфи, закончив с ударными платформами для Марса, не простаивали. «Колосс», первое колониальное судно, вывели на орбиту Земли в 2217.

Двадцать лет спустя первых колонистов – в основном коренных жителей Восточной Европы и Скандинавии, внезапно оказавшихся дома этническим меньшинством, приняли и купола на спутниках Юпитера и Сатурна.

Люди почти успели. Реджинальд в молодости не один год пытался найти хоть какие-то достоверные источники о событиях рубежа двадцать третьего-четвертого веков. Увы, климатический сдвиг 2340 года и последовавшая череда локальных конфликтов на Африканском континенте, разросшаяся в Третью Мировую, вырвали два столетия из подтверждённой истории. Земное человечество отбросило на несколько веков назад.

Достоверно известно было одно: в конце 2290-х связь с дальними колониями была потеряна. Пятьдесят лет спустя блаженный адмирал – Отто фон Кронсберг, удержав Флот от участия в боевых действиях, экспроприировал с луны семнадцать колониальных судов и эвакуировал больше миллиона детишек из убежищ на территории догоравших Европы, Африки и Северной Америки… И выяснил, что их нигде не ждут. Сначала беженцев отказались принять Австралия и Тихоокеано-Амазонский Союз. Следом – Марс. Точнее, и те, и другие предложили гибернировать спасённых и… отправить на лунные белковые фабрики. Испуганная толпа жестока.

Человек в храбрости своей безумен. Адмирал фон Кронсберг гибернировал спасённых и направил последний земной флот к Альфе Центавра. Шансы добраться у них были менее пяти процентов. На орбите Плутона корабли исчезли с радаров дальних станций.

В 3058 году ТАС отправил к берегам Франции три парохода, начав реколонизацию Евразии. Два года спустя, в Женеве, официально объявили начало Эры Возрождения.

А Марс и Луна о Земле не забыли. В 202 году ЭВ Иезекиль Доусон-Смитт, скупив акции Лунных верфей, основал «Солар-Индастриал» и провозгласил курс на восстановление колыбели человечества. Полтора века спустя все головные марсианские корпорации имели на Земле представительства. Корпоративные образовательные и гуманитарные программы охватили всё население планеты.

Новый кризис стартовал с ярмарки тщеславия: Восточное побережье США «благодарные земляне» переименовали в Солар-Индастриал Коаст, а Мехди Ротфойер переименовал Австралию в Ротзонненлэнд. Продолжился локальными корпоративными войнами. Человечество вновь оказалось на грани самоуничтожения, но в 526 году Катарина Миро и Шон Келли провели успешное испытание первого вормера.

571 год ознаменовался стартом шестнадцати колониальных транспортов Эркана Ротфойера. Эра расселения началась. В конце её второго века флот основанного в семидесятом ФЧМ впервые столкнулся с армадой Империи Ротзоннен. В третьем – очередное сражение ударом по обеим сторонам прервал совместный дальний рейд губернаторов ООС.

«Тридцать лет назад они навоевались», - мысленно хмыкнул Реджинальд. – «Очень вовремя».

Герберт Доусон-Смитт, сенатор ФЧМ и нынешний глава «Солар-Индастриал», запустил программу «Чистое небо» для жителей промышленных колоний. В Бете Лекаря не хватало кадров: после бунта Туа пришлось сокращать местных ИТРовцев, во избежание. Реджинальд считал это решение глупым, но с дядей не поспоришь, - зато в Федерации хватало перенаселённых миров.

Реджинальд лично посетил Солар-Инд-Сити для переговоров Доусон-Смиттом и назначенным им куратором программы - Струльсоном. Путешествие оправдалось с лихвой. Трежарийские деликатесы, лорийские древесина и углеводороды отправились в Федерацию, изрядно упрочив семейное благосостояние. А ницвеллийцы, вырвавшиеся из затянутых смогом ульев, и демобилизованные федераты позволили очистить стратегически важные отрасли от ненадёжных местных как в Бете Лекаря, так и в Тчуйсе.

«Чёртов Дракслер», - помянул устроивших злосчастный теракт конкурентов Реджинальд. – «Бесовы Туа», - приложил он тчуйсийское шахтёрское семейство, начавшее бузить, когда их патриарху выставили справедливый чек за лечение.

Восстание на Майне-1 подавить не удавалось. До штурма планетоида дядюшка Алистер пока не дозрел. Слишком много ценного оборудования. Ещё больше вложено в инфраструктуру куполов. Повстанцам обрезали снабжение, ждали, пока начнут дохнуть.

«Сразу по-иному залопочут, свиньи неблагодарные», - любил говорить дядя.

Не залопотали. Алистер Флойд винил Кейта и Дракслера. Реджинальд всё больше поглядывал в сторону ФЧМ и благодетеля Доусон-Смитта. Уж больно профессионально кто-то наладил поддержку бунтовщиков. Лишь пару раз нарушителей удавалось обнаружить.

«И лучше бы нам так не везло. Тринадцать перехватчиков – ущерб больше годового простоя Майна-1. Благо на Лори-2 уже наладили добычу того же палладия и большинства лантаноидов. С куда меньшими издержками».

Взбунтовавшийся планетоид так и висел занозой над жемчужиной «Интерсистемс» – Трежари. Косвенные убытки – от туристического спада – удалось компенсировать. Сменили целевых клиентов. Любителей адреналина оказалось даже больше, чем адептов пляжного разложения. Реджинальд, вспомнив Трежарийское светило, аж поёжился.

А вот репутационные потери всё копились. О том, чтобы развернуться в Федерации, выбраться поближе к Земле, и думать не приходилось до устранения бесноватых тчуйсийских шахтёров.

«И слишком это устраивает Доусон-Смитта и Толстого Свена», - часто думал Реджинальд.

В конце концов, он стал искать других союзников. И нашёл.

«Подозреваю, вовремя», - вздохнул владелец Беты Лекаря, читая отчёт о смерти Струльсона.

- Что делать будем? – спросил он Лари Гилберта.

Кузен супруги задумался. Мастером экстренных решений он не был, а к лишней инициативе относился настороженно.

- А что думать, - ответил за него Фил. – Я просмотрел отчёты. Бригадой Рио-Гранде управляет местный. Впаяем некомпетентность. Ему и паре офицеров. Повысим федератов. Все обрадуются. Тем более, вице-губернатор просил вспоможения: у него там внука порвали во время операции.

Реджинальд прикрыл глаза. Второй его межзвёздный трип казался перспективней вояжа к Струльсону. До недавнего времени. Совместный бизнес с губернатором Джоном Тарсой из Объединения приносил всё больший доход. Его этическая сторона Флойда мало заботила. А вот то, что младший брат подсел на синюю пыль, напрягало изрядно. Чтобы там Джон не говорил о лёгком и безболезненном снятии зависимости, методикой Тарса делиться отказывался. Пытался получить рычаг давления на Флойдов. Жук оосовский.

«Что ж, Джон, ты будешь разочарован…»

- Может, следующий протеже Доуси будет не столь впечатлительным, - продолжил Фил. – Он заведовал «Оком» и давно грустил оттого, что Толстый Свен лишил его любимого развлечения.

- Что ж, хорошо.

План Реджинальду нравился. Обеспечивал все необходимые цели: страждущие получали виновного; «Солар-Индастриал» присылал нового куратора, а бизнес продолжался. Да и братцу следовало позволить спустить пар. А то поставки игрушек от Тарсы съедали уже три процента бюджета.

«Напишу Майклу. У нас как раз в Алавесе завёлся чересчур дотошный аудитор. То ли кто из конкурентов наших прислал, то ли ФЧМовские недруги Доуси. Устроим налёт лесной бригады. Затем объявим Небесную Лотерею и дадим Филу пальнуть из большой пушки. Может, успокоится. А нет… У дяди подросла смышлёная внучка. Пора влить свежую кровь в наше семейное дело».

- Действуйте. А я подготовлю соболезнования Герберту Доусон-Смитту.

Тут же комм сообщил о входящей почте: Лари оперативно сбросил пакет документов. В этом Гилберту равных не было. Стоило принять трудное решение, а он его уже оформил и задокументировал.

«Вот кого, действительно, не заменишь… А Фил… Семья, конечно, сначала не поймёт… Но посмотрят его маленькие семейные видео - одобрят. Мы же не звери».

Реджинальд открыл лист с приговорами. Проглядел: ...капитан Гильерме Окоча, лейтенант Альберто Фьерро, лейтенант Ленни Маррей…

- По Маррею уверены?

- Лорийских медиков в бригадах не было, - ответил вместо Лари Фил. – А он в части Окоча. Детей нет. Родственников нет. Тем более, он ницвеллийский хирург. Не из демобилизованных. Армейских связей не имеет. Логично.

- Хорошо, - согласился Реджинальд.

«И я даже не буду напоминать, что твоя вторая жена сбежала к некому Маррею. Томасу, кажется. Бывал здесь такой смазливый адвокатик с Ное-Сьона. Очередной контракт от Доусон-Смитта привозил. Нет, Фила пора менять. Совсем головой поехал. Говорят, в Ротзоннене с синей пылью та же беда… Нужно поговорить с Тарсой. Серьёзно…»

Он подмахнул распоряжения и забыл о них. Все мысли господина Флойда заняли дела семейные.

Глава 2

Система Гарриды. Орбитальная Крепость «ОрК-3» Седьмого флота Независимой Станции «Клеймора» (НСК).

Александр Моровой. Двумя неделями ранее

Утром на комм пришла эська [1], минут за тридцать до подъёма. Александр открыл глаза, прочёл - не поверил: такого паскудства он не ждал категорически. Перечитал ещё раз, мысленно выругался. Стёр эську к Бездне. Отвернулся к стенке. Смежил веки. Быстро понял: не заснёт.

Легко встал, скакнул к шкафчику. Уткнулся грудью в дверцу с надписью «капитан-лейтенант Моровой А.С» и неуклюже плюхнулся задом на пол. Ещё и руку о стену отбил, пытаясь удержать равновесие. Матюгнулся, на этот раз вслух.

«Хорошо, Кириллыч на смене, — подумал он, отметив тщательно застеленную койку соседа. - Обошлись без публичного конфуза. А то на Вальхалле...» Александр волевым усилием оборвал цепочку неуместных воспоминаний. Встал, проверил коммуникатор на левом запястье. Армейская машинка работала.

«Странно, - подумал он, - не удивился бы, отнюдь…»

Да, штатный комм и поцарапать-то было сложно, не то, что сломать. Однако утро больно не задалось.

Моровой аккуратно протянул руку к шкафчику. Прикоснулся к геносканеру - дверца открылась. Александр достал комплект белья, полотенце, одноразовый гигиен-комплект. Зажал подмышкой. Захлопнул дверцу, вроде не сломал. Вышел в коридор и засеменил к душевым. Сказывались четыре месяца с вальхалльскими полутора «же». К стандартным ОрКовским ноль-восемьдесят пять Моровой привыкал заново.

«Поделись мыслями с Бездной, она поржёт», - подумал он, жалея, что стереть утренний приказ из реальности, так же легко, как саму эську, не выйдет.

«Только вчера обсуждали, как хорошо при Ингваре Владиславовиче: пришёл, нормальные порядки навёл. Как на флоте положено, а не в тыловой потешнице. Тьфу».

Александр сплюнул. Прикрыл глаза. Включил контрастный душ.

«А ведь меня предупреждали. Честно. Даже претензию не выставить - некому. Бардак этот и родился с подачи адмирала Лодина и его думских кураторов».

Последнее огорчало капитан-лейтенанта диспетчерской службы, Морового особенно. Он с младенчества знал: флот – строго регламентированная система. Любое несоответствие следует тут же исправлять. Нет доступа – обратись к руководству. Иначе в тысячелетней войне не выстоять. Полтора миллениума непрекращающегося взаимного истребления с ордами Гесписа донельзя стандартизировали жизненный уклад.

«Однако случилась неприятность, - пришла непрошеная мыслишка, - мы победили».

Люди Исхода попросту оказались не готовы к другой жизни. В метрополии упадок ещё не ощущался. Если бы не история трёхлетней давности, что и привела Морового в Резервацию, он бы до сих пор жил в сладостном неведении.

«И помер бы в нём. Счастливым. А что такого? Не так уж плохо. Даже хорошо».

Здесь, в Секторе Р, всё было куда хуже. Прямых тоннелей с мирами Гесписа в доступной мерности не было, поэтому Сектор, когда его открыли заново, быстро превратился в своеобразный отстойник. Лучшие, а ближе к концу Геспетических войн хотя бы нормально обученные и вышколенные кадры, были нужны в других местах. А охранять немногочисленных учёных, рассматривающих игрульки варваров, ссылали штрафников, усиливая их протеже секторального куратора. Нынче обстоятельства изменились, но инертная махина кадровой службы трепетно блюла устоявшееся распределение. Подвижки недавних лет были явно недостаточны. Уж кто-кто, а Моровой это понимал.

«Теперь расхлёбываем последствия своего высокомерия. Массового. Да ещё помноженного на амбиции отдельных «прогрессоров». Тьфу».

Александр вышел из душа. Вернулся в свой кубрик. Надел свежий комплект формы, глянул на часы и не спеша отправился к транспортной магистрали. Когда динамики заревели подъём, он, сев в мотрису [2], ехал к столовой.

Что удивительно, там уже были люди. Даже очередь на раздачу скопилась. Дневальный с раздражением поглядывал на группку истребителей. Пилоты его недовольство игнорировали, выбирали. Александр присмотрелся к нашивкам.

«Семнадцатая эскадрилья. И шестая. У них сегодня выходной. И что не спится?»

Моровой пристроился за лётчиками. Прислушался к разговору. Лейтенантик «шестёрки», явно недавно с ВАФа [3], жаловался такому же птенцу из «семнашки».

- …говорю: руки у тебя – золотые, да пришиты низковато.

- А он что?

- Что-что? Сказал, что делов часа на полтора. Важный такой. Мастер-канализатор, блин. Гадство. Завтра конвой на «Клеймору», рутина, да, но выдрыхнуться бы по кайфу. А теперь септиком разит на весь отсек. Так что, подумали: не поспим, так отожрёмся.

Его собеседник горько вздохнул:

- У вас хоть по делу. А у нас комэск умом к Бездне двинулся. «Два отсыпных, мол, вам, недоптицы, до хрена будет. А людям надо обучаться помогать, раз сами не можете», - довольно похоже изобразил он командира, на взгляд Морового, на редкость адекватного мужика, в Геспетические успевшего словить пару отметок «за проявленное мужество». – У нас вспомники [4] учебную дезактивацию проводят. Тренируются.

Парень добавил несколько, с его точки зрения, метких и точных эпитетов. Заметил Александра. Стушевался:

- Здрав-желаю, кап-лей! Прошу пр…

- Вольно, - отмахнулся Моровой. – Питайтесь, лейтенант. Но словарный запас рекомендую обогатить.

«Правильные мальчишки, - подумал он. – Только совсем малахольные. Из нас дурь к пятнадцати вышибали, а им под тридцать уже… Вот ты какое «мирное время».

Дневального Александр мучить не стал. Взял номерной завтрак и неспешно пошёл через всю столовую, мимоходом выхватывая из гомона обрывки разговоров.

Утро на неожиданности выдалось богатым. Не для всех – на плохие. Пара механиков получила лишний свободный час в зачёт давней, забытой уже переработки. Ребята из третьей смены праздновали рождение чьего-то сына: двадцать минут тому сообщение пришло, вот и собрались. Благо им только через восемь часов заступать. Помахали, звали к себе за стол. Александр улыбнулся, поздравил счастливого папашу, но двинулся мимо.

За столиком у переборки малец из караульной службы, хорошо, если сверстник лейтенантов, жаловался на медичку, что назначила встречу и не пришла:

-…так бы уже десятый сон видел.

Моровой усмехнулся. Занял пустой стол неподалёку. Синтезатор на крышке выдал приборы. Александр глянул на комм. До начала смены оставалось ещё около часа.

«Как там паренёк сказал? – улыбнулся Моровой, - хоть отожрусь».

Но спокойно поесть ему не дали. Только он приготовился насладиться великолепным «рационом номер семь», кто-то бесцеремонно уселся напротив.

Александр оторвал взгляд от протеинового бруска, посмотрел на незваного сотрапезника осуждающе. Сотрапезник не впечатлился. Ответом Моровому стал безразличный, рыбий, взгляд светло-голубых глаз. Удивительно неприятный: казалось, его обладатель препарирует твою душу, непроизвольно, без интереса, даже академического.

Если не присматриваться, человек напротив не впечатлял: худощавое, скорее даже болезненно-щуплое телосложение, длинные музыкальные пальцы, тонкие черты лица – то ли счастливчик, едва из трущоб вырвавшийся, то ли потомок загубленной кровосмешением аристократии из классической литературы.

- Какой же ты гад, - Александр перевёл взгляд на планку с фамилией, - капитан Лютин. Скажи честно, сына Ильину тоже ты родил?

Утро всё увереннее обретало черты сюрреалистического кошмара. Александр вдохнул. Выдохнул. Успокоился. Поразился масштабности заготовки: нагнать десятки людей под уникальными предлогами – это было сильно.

«Значит местную прослушку скоро ждёт плановый сбой. Плавали. Знаем».

Щуплый на вид светловолосый капитан получил свои ложки-вилки, открыл второй номерной завтрак. Отведывать только не стал. Изрёк:

- Нет. Штатная бригада [5].

Моровой вздрогнул, попытался не заржать. Что удивительно - смог. - Нельзя же так… Лютин.

Невозмутимое «почему» было ему ответом. Александр махнул ладонью:

- Уточнять надо. Развёрнуто. Ты зачем великий и могучий язык учил?

- Разговаривать, - бесстрастно ответил Лютин.

- Во-от…

- Следует заметить, с точки зрения точности определений и выражения нюансов эмоционального состояния, принятый на Грейхаунде диалект, базирующийся на землекитайском с примесью германи…

- Стоп, - оборвал капитана Моровой, слушать двухчасовую монотонную лекцию об особенностях древней лингвистики он сегодня точно не хотел. – На этом моменте идеально будет остановиться, посмотреть на опухшего собеседника и рассмеяться.

- Учту, — Лютин что-то быстро вбил в память комма.

- Про бригаду не забудь.

- Они просто выполняли работу. Премирование им…

Лютин замолк секунд на десять. Одарил Александра внимательным холодно-оценивающим взглядом бледно-голубых глаз. Коротко усмехнулся.

Александр откинулся на спинку стула.

- Где-то так.

- Хорошо. Принцип я уяснил.

- Юмору, Лютин, учишься ты чуть медленнее Керрля.

- Учитывая, что упомянутая особь является высокоразвитым существом, уровень интеллекта которого превышает человеческий…

На этот раз капитан не изображал шутку. Так что три минуты лекции о веспарийском разуме Александр прослушал. Не без интереса. Пусть он сам прожил несколько лет на Тайсаре, лично общался с разумными инсектойдами, сейчас узнал несколько фактов доселе неизвестных. Его собеседник впитывал знания, как геспетическое инфобрюхо.

«И симпатичен настолько же. Вроде стать есть. Тощеват разве… Так каждый пятый здесь такой. Кто в Бездне пляшет, не меньше, чем планетошлёпает… Морда приятная, чем-то на Рому Стерха похож, как его сейчас ваяют… А вот зерцала… Весь блеск к зеро сводят. Сколько уже Виктор Томашевич бьётся, человека из тебя делая?»

Краткая вибрация комма оборвала мысли Александра. Капитан тут же смолк. Затем очень быстро заговорил. Сухо, будто древний ЭВМ.

- Время. Тридцать шесть секунд. Системы общественного контроля помещения закоротило. Задача: выполнить поступившие указания «Клейморского» руководства. Цель подтверждаю: пилоты, личный номер пятнадцать-один два, пятнадцать-один четыре. Условия обеспечат. Эвакуация оранжевым коридором.

Комм вновь задрожал, лишив Александра возможности спросить хоть что-то.

- Сегодня отвратительное утро, - только и сказал он.

Столовая всё заполнялась. Гремела посуда. На раздачу вышли новые дневальные по кухне. Караульные перешли на скабрезные анекдоты. Александр был уверен: в царившем многоголосье предосторожности были излишни.

Они поели, изредка перебрасываясь малозначащими фразами. Затем «капитан» ушёл. А Моровой сходил за витаминным концентратом и пирожком. Время ещё оставалось, и он вернулся за столик.

«И ведь знали, двое уж точно, что я дойду до жизни такой. Третий сомневался. И теперь сомневается. Сам в прошлый раз сказал. Правильный ты всё-таки мужик, Кристоф Лютц. Честный. А что набор эмоций тебе достался от мясорубки… У всех есть свои минусы».

Александр допил напиток витаминный. Взглянул на экран комма. Времени оставалось с запасом. Он сходил помыть руки, вспомнив не без омерзения вибродуш на транспортнике, который вернул его в Сектор Р.

«Хорошо все же, когда на дислокации есть много водяного льда. И никаких проблем с нормальным мытьём. Вот, нашёл в сём дне что-то хорошее».

Подтверждение утреннего приказа Морового не радовало. И уж от Кристофа он его точно не ожидал.

«Что ж, у тебя ведь тоже инструкции… Как всегда… Значит, поговорим шефом. Главное эвакуацию пережить. Оранжевый коридор… Неприятно будет… Что ж стряслось?»

Погруженный в мысли, он вышел из столовой, дождался мотрису и через пятнадцать минут был в диспетчерской левого борта. Как всегда – первым. Надёжный, исполнительный офицер. От нового коллектива слегка дистанцируется. Отношения исключительно профессиональные. Рекомендациями хороших людей обеспечен. Вопросов не задает.

«Вот и дождался адмиральского поручения», - вспомнил Моровой эську.

Александр махнул рукой диспетчерам предыдущей смены и занял своё место. Активировал голопроекцию. Злосчастная пятнадцатая эскадрилья запрашивала разрешение на вылет. Пилоты шутили. По голосам – всё такой же молодняк.

«И ни одной известной сволочи. Эх. У совести была последняя надежда. И лишь один мне есть ответ: тебя предупреждали. И им не скажешь слово «нет». И хрен дадут медали. А ведь стоило лишь послушать бабушку. Говорила же мудрая женщина, Клавдия Ивановна: не было испокон в нашем роду докторов научных, зато аж тридцать три штурмовика. И дядька – опстаплор [6]. А меня в спецы понесло… Вот, допоносился».

В окрестностях ОрКи постоянно роились истребители, сновали суборбитальные транспортники, разгружались баржи-ледовозы и корабли снабжения с «Клейморы». Периодически срабатывали пусковые, выплёвывая очередную партию маяков Казимира [7]. От сотни до полутысячи потенциальных катастроф локального масштаба. И, чтобы они не реализовали свою потенцию, каждые двести сорок минут на пост заступала очередная диспетчерская смена. Иногда при манёврах, к счастью пока только учебных, бригаду усиливали, потому терминалов в диспетчерской рубке было вдвое больше, чем нужно. Это давало ещё один плюс: смежным командам не приходилось ждать, пока коллега разберётся с нежданным инцидентом под конец смены. Достаточно было занять своё место и подключиться к работе. Так что Александр откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза.

«Последние минуты чистой совести. Я буду по вам скучать. Обязательно».

В реальность его вернули знакомые голоса. Пришли ребята, тепло поручкались с коллегами. Заметив Александра, сдержанно поздоровались. Три года прошло, а Моровой остался чужаком. Его уважали, не без этого, могли кликнуть на праздник-экспромт в столовой.

«Только не в кубрик, на продолжение банкета - это для своих. А сегодня и того лишусь. Жаль, забери меня Бездна».

Александр надел гарнитуру, принял пост, загрузил отчёт предшественника, быстро просмотрел. Активировал трёхмерную модель своей зоны ответственности.

Смена встречала обманчивой рутиной. Несколько рудовозов проходили мимо, к гарридской разгрузочной станции. Три баржи с орбитальных ферм выворачивали к ОрКе.

«В меню вернётся кукуруза», - хмыкнул Моровой, глянув на путевые листы.

Он раздал задачи младшим, запустил фоном стенограммы их переговоров. Ничто, кроме утренних событий, беды не предвещало.

И тут они вынырнули. Две пары истребителей показались из-за скопления астероидов, на форсаже понеслись к ОрКе. Наперерез фуражным баржам.

- Это пять-раз-два! – раздался в эфире девичий голос. - Поехали! Мелкий, не отставай! Не уделаем Шварца, будешь двое суток тренажёрить!

«Началось», - подумал Александр, гаркнул:

- Пять-раз-два, раз-четыре, отставить! Разрешения не бы…

- Не до вас! Вопросы комэску! - отозвалась девица.

«Лейтенант Соснина А.Л», - выгрузил Моровой на экран личный файл.

Помянутый Шварц с ведомым нёсся параллельным курсом. Девица прижалась к ближайшей фуре. Пронеслась над радиорубкой. Чуть не сбила опознавательный маяк. Подрезала соратника-конкурента, заставив сбросить скорость.

В наушниках раздалась гарридская «якающая» ругань. Моровой отключил канал фуражиров и продолжил следить за гонкой.

Ведомый Сосниной развернулся и летел к основному составу эскадрильи. Они заходили на посадку в зоне ответственности соседей. Девица грозила «трусливому щенку» карами, жуткими и неприглядными.

«Вот придурошная», - сочувствия к жертвам адмиральской воли у Морового резко поубавилось.

Александр ругнулся сквозь зубы, отбил цепочку команд фурам.

- Пять-раз-два, - повторил он. – О ваших несогласованных действиях будет доложено руководству. Немедленно вернитесь в предписанный графиком сект…

«Куда там», - подумал он.

- Некогда! – откликнулась Соснина.

Они вновь разогнались. Пошли на диспетчерскую. Послушался лишь ведомый Шварца. Пять-раз-четвёртый на товарища отвлекаться не стал. Он был занят измерением эго с «двойкой».

Курс они сменили метрах в трёхстах.

«Хороши», - успел подумать Моровой, не забывая контролировать их наиболее вероятные траектории.

Почувствовал - начал седеть.

- Назад! – рявкнул он.

Вбил экстренный код. Истребители развернуло перед носом вывалившегося из бурения разведчика. Автопилот диспетчерской повёл их к ближайшему свободному ангару. На встречу с караульной службой. Шварц стойко молчал, Соснина яростно высказывала своё отношение к происходящему. Из всей её эмоционально тирады цензурной была лишь фраза: «Я тебя запомню, Моровой».

Александр не принял близко к сердцу.

Теперь всё: протокол активирован - инцидент формально достаточно серьёзен для прямого доклада.

Он сам планировал остановить буянов чуть позже, когда натешатся, может, слегка набедокурят. Мироздание внесло коррективы. Для совести Морового – удачные: она почти успокоилась.

Александр тяжело вздохнул и направил отчёт. На самый верх. Мимо командира ОрКи и ведомства контр-адмирала Шацких. Там без сомнения кляузу бы стёрли, а пилотов отечески пожурили.

«И жалобщику – первый кнут. Рукояткой вперёд, через зад. Ибо мы – не местные. У нас таким не страдают».

Александр в последний раз глянул на голопроекцию. Маяк Казимира, настроенный на «Клеймору», будто нарочно мигнул, отмечая приоткрывшийся тоннельчик. Моровому показалось – осуждающе.

Атмосфера в диспетчерской изменилась. Минут через десять. Стало тихо. Александр поёжился, ощутив внимание полутора дюжин человек, направленное на его затылок. Оборачиваться не стал. И так знал спектр эмоций, который считает на лицах: от неприязненного удивления до гремучей смеси из презрения и гнева. «Лодинские идиоты и адмиральские лизоблюды», за неимением врага реального, давно и прочно заняли вакансию – назначенного. А теперь, когда безымянный доброхот – из связистов – поделился с товарищами мифическим до сего дня зверем – доносом, можно было смело заключать пари на количество дней, за которые Морового выживут со станции.

«И я бы поставил на часы», - смена кончилась, Александр переслал сводку коллеге. Встал и зашагал к выходу. Очень хотелось сказать «прощайте», но его уход демонстративно не заметили, так что не стал. От бесполезных порывов его давно отучили.

Позже вечером зашёл Ильин, немного помявшись у входа, пригласил их с Кириллычем на праздник, что для Александра стало неожиданностью. Идти он не хотел, но просьбу коллеги уважил. Радости это не принесло: вести уже разлетелись. Общество Морового натужно терпели, хотя честно старались это не демонстрировать. Получалось не очень. Пару раз Александр порывался уйти. Смущаясь, его уговаривали остаться, но спустя два часа, все же отпустили.

Из каюты Ильина он вышел пошатываясь.

«Интересно, сейчас навстречу выйдет караульный патруль и примет тёпленьким? Или ребята сподобились на «несчастный случай»? Нет, вряд ли. Стыдно им было, да нервоза особого я не заметил. Так что, обойдёмся без…»

Свет в коридоре погас. Кто-то ойкнул, запнувшись в темноте.

«Всё оказалось просто», - успел подумать Моровой. Получив от кого-то кулаком в печень, завалился на пол из чувства солидарности к пилотам: били они неумело, по-детски совсем. Явно не увлекались тренировками при нормальной гравитации. Ответить хотелось, аж жуть, но Моровой сдерживался, только свернулся, укрыв руками-ногами живот и лицо.

Попутно нападавшие оправдывались. Тратили силы на обоснование жертве (а, вместе с тем, совести) причины избиения. Среди обвиняющих голосов Александр точно узнал давешнего «Зрав-жлаю, кап-лей» и «третьего» из звена Сосниной.

А кровь бурлила. Поколения штурмовиков взывали.

«Ща спою, и они кончатся», - успел подумать Моровой.

И словил. В висок. С ноги. А потом и второй раз – в челюсть. Александр «поплыл». Чуть сильнее - встретился б он в Бездне с дядькой, сгоревшим с любимым орудием за неделю до победы. Подобных тяжёлых ботинок пилоты не носили: брезговали, считали уделом планетошлёпов. Известный ударил вновь, а Моровой потом рассказывал: «Действительно услышал, как рвётся селезёнка», - ушёл. Оранжевый коридор Александру он проложил.

Мальчишки-летуны происходящего даже не заметили. Они увлечённо мутузили доносчика. Потом, наверное, устыдились. По крайней мере, Александр хотел в это верить.

Экзекуция продолжалась минут десять. Затем были свистки, носилки, крики. В морду доктору Моровой плюнул кровью. Док отшатнулся, а пациент с удивлением отметил три зуба на полу.

«Вот Лютц, ты…»

Перед глазами всё окончательно расплылось. Александр помянул Бездну, сосредоточился, попробовал сфокусировать взгляд. Вырубился.

Вокруг кричали. Гасли и вспыхивали аварийные лампы, ревела сирена. Отец пытался что-то сказать, но Шурик не слышал, ему отчаянно хотелось спрятаться. Останавливало только одно: настоящий офицер не боится, никогда и ничего. Так он думал. Что ошибался, понял много позже. Отец улыбнулся напоследок, и шагнул в коридор. Коснулся панели на той стороне - дверь закрылась. Больше они не виделись.

Шум стих. Шурик остался вместе с тремя женщинами «в положении» и полутора десятком ребятишек - от года до тринадцати, наверное. Все, кто был старше, ушли со взрослыми.

Было страшно оттого, что непонятно. Они победили семь лет назад. Окончательно. Так откуда сирены? Кто атакует?

- Они вернулись? – озвучила какая-то девчонка вопрос, что мучил их всех.

Со всех сторон зашушукались. А потом корабль тряхнуло.

«Разгерметизация», - понял Шурик.

Попытался оглядеться, но видно было плохо: темно. В дальнем углу кто-то тихо скулил. Женщины пытались успокоить перепуганную детвору. Лица их были напряжены, одна нервно стискивала дробовик, меж её пальцев струилась кровь.

Когда они услышали выстрелы, поняли: в смежном отсеке воздух есть.

Стихло всё быстро, правда, ненадолго: пальбу сменило монотонное шипение. Угол переборки раскалился, пузырями вздулся. Пахнуло жаром. Тонкая красная линия пересекла гермодверь вдоль потолка, сантиметрах в пяти от дальнего края остановилась. Струйки оплавленного металла поползли по створке. Когда переборка остыла, неизвестные с той стороны вырвали её наружу.

Шурик во все глаза смотрел в образовавшуюся дыру. Огромная фигура в тёмной силовой броне застыла на миг в проёме. Нервная женщина выстрелила. В первый раз она промахнулась, со второго - попала. Вспышки позволили Шурику рассмотреть вторженца.

Кот покачнулся. Пророкотал:

- Всё в пор-рядке, дар-рующая. Вас не тр-ронут, - он повернулся назад, обратился к кому-то. - Они испуганы. Думаю, лучше будет вам.

Гигант отступил в сторону, пропуская вперед миниатюрную рыжеволосую женщину. Страх быстро отступил. Шурик стоял и глядел на неё. Из кошмара он перенёсся в сказку - ему улыбалась настоящая принцесса.

В следующем кадре ему улыбался, сочувственно, гад — тёмноволосый майор с недельной щетиной. Виктор Панич, отец-командир родной, скотина редкая. Моровой скривился; пользуясь ситуативной индульгенцией себе, безвинно пострадавшему, наказал шефу долгий и увлекательный вояж. Отдельно попросил без сувениров не возвращаться. Вырубился снова, даже интерьера не запомнил.

Оценить диспозицию удалось лишь со второй попытки. Голова болела, мышцы поднывали. Вообще, лежать было на удивление тяжело.

С учётом того, что Моровой неделю тому вернулся с переподготовки, вывод напрашивался: «Гаррида. Поверхность. Плюс ноль-восемнадцать, как я помню».

- Не обессудь, летуны разочаровали, - сказал шеф. – А мнемоблок тебе не ставили. Следовательно, на поверхность допустить могли только в трёх случаях.

- Экстренных, - закончил Александр, внимательно посмотрел майору в глаза, тихо спросил: – Вообще, какой Бездны? За что на пилотов взъярились?

Шеф даже плечами не соизволил пожать.

- Не моё решение. И операция тем более не моя. Мы только воспользовались ситуацией. Вывели тебя за штат.

- Я понял.

Накатила злость.

Чувствовал Александр себя на удивление хорошо, даже не шепелявил.

- День реанимации. Два в капсуле. Восстановился, - подал голос Кристоф.

Александр повернул голову, но «эвакуатора» не увидел.

Грамотно встал. Как всегда – молодец.

- Зачем? – спросил он вслух.

- У нас кот пропал, – ответил шеф.

Алекс выразился кратко и очень ёмко.

- Идеальное описание ситуации, - согласился начальник. – Особенно после «Галилея». Сам понимаешь, второй случай за год – это уже система. И на то, что с «Галилеем» сгинули и полсотни человек экипажа, тайсарцы смотреть не будут. Они уже прислали горо’ная. Молодого и скептически настроенного к человечеству. Спасибо Занну, приставили к нему веспарийца из фамильяров Конклава - на редкость адекватный членистоногий.

- Нота от Матриарха поступила? – спросил Моровой.

- Нет. Их антрополог работал без согласования. Видный учёный… Труд всей жизни. Я полистал. Много размышлений о пути человечества: откуда, куда и зачем. Дельная работа. Хотя я бы подискутировал, ты, думаю, тоже.

Майор Виктор Панич встал, размял затёкшие ноги – видно, давно ждал сашиного пробуждения.

«Хорошо ему. Он может. А я в трубочках. И ведь не разберёшь, где отводят ненужное, а где питают обязательным. Дёрнусь сейчас, и здравствуй, дядя…».

Александр волевым усилием прогнал нахлынувший мысленный поток, чтобы сосредоточиться на шефе.

- Слава Бездне, - вновь заговорил Панич, - в поле он выходил через автоматона. Он-то и пропал.

- А причём здесь сам кот?

- При коме. Связь оборвалась, когда он гулял по Лори-1. В городке Коста-Сегундо. Второе поселение колонистов. По всем меркам - захолустье. Зато «отдельная этнокультурная группа, попавшая в зависимое положение»… и так далее. Хороший научный материал.

Алекс повторил своё мнение о ситуации. Панич кивнул.

- После Шанрийской резни нам с Тайсарой ссориться не к месту. А тут ещё подозрения: мол, разработали новое оружие. Будто кто-то хоть на мизинец приблизился к разгадке их технологии психопереноса… На Сайберии велели разобраться. Лодин среагировал. Ему нужна была пара летунов, чтобы доставить маломерку на планету. Искал тех, что с опытом атмосферных полётов, без влиятельной родни.

- И, чтоб своих не обидеть… - начал Александр.

- Да. Он и выбрал сосланного Шацких. Ингвара нашего Владиславовича.

- А я – прекрасный козёл отпущения. Небось и следы эськи потёрли, чтоб не оправдаться.

- Есть копия, - сказали от изголовья.

- Ну да, - вздохнул Моровой, - пора мне привыкнуть. Хоть старшего группы Лодин, или кто там у него вместо головушки, подобрал из наших?

- О да, - в голосе шефа отразилось всё, что он думал об адмирале Сектора Р. - Он послал Сестру.

- Олеженьку?!

Александр обалдел. Олеженьку помнил весь поток.

- Он им там наконтролирует. Его же Карыч выпер. За клиническую профнепригодность.

- Теперь понимаешь?

Александр кивнул.

- То есть они хотят спустить пилотов на поверхность? С котом. Молодым. Который от макак с пистолетами то ли шарахается, то ли палкой отбивается превентивно.

- Шварц на орбите. Соснина – на поверхности: вдруг его собьют. Всё по инструкции.

Моровой тяжело вздохнул.

- Грустно работать с дилетантами?

- Я без гармошки поражаюсь, - признался Александр. – Как Наш-то допустил?

- Лодин только этого и ждёт. Ему Ингвар поперёк горла. Он его ссыт. Вернее, старших братьев.

- Ну да. Плохо соображаю. Видимо, лекарства.

Командующему Седьмым Флотом, Ингвару Шацких, повезло (в кавычках и без) родиться младшим братом людей, поставивших точку в Геспетических Войнах. «Потому Ингвар жилы и рвёт: доказать всем, что не за подвиги родичей его сюда назначили».

- Мне что в этом цирке делать? — спросил Александр.

- Вы с Кристофом будете их страховать. Олеженьку не жалко, а девочка ни при чём. И так вокруг Седьмого нехорошее шевеление. Заметил, что ли, кто нашу игру с обновлением состава… И выводы сделал? Вопрос. Потому сам вырваться не могу. Будем анализировать, где могли засветиться, искать возможную утечку. Да и этот цирк с запретами на контакт с местными кончать пора. Хас не готов. Братья там с каждого столба очами сверкают – государственные преступники картельного масштаба. Рохо-Флореса за день до на Трежари отправил. Знал бы…

- То есть, - уточнил Александр, - мы, вдвоём, летим…

- Нет. Кристоф вылетит раньше. Через Агель. С контрабандой говядины. А ты, кап-лей, будешь оправдывать свою отлучку. Не зря же лётные корочки получил.

- Десантно-штурмового субатмосферного бота, - пробормотал Моровой. – Внезапный факультатив, добавившийся к курсам офицера связи наземных подразделений экстренного реагирования… Ради бабушки ведь на планетошлёпа пошёл доучиваться. Она попросила лично уважить. Мол, хватит её одной, белой вороны звёздоходной. Вы отпустили.

Он замолчал. Всё понял.

- Мы ещё по геспетическим войнам знакомы, - не стал скрывать шеф, положил рядом с Александром комм. - Координаты. Выйдешь на связь. Подберёшь.

Моровой, посмотрев на экран, присвистнул. Чтобы понять кого в Сектор Р затащил Панич, Александру хватило первых фамилий из увиденного списка. Александр даже забыл всё, что миг тому назад думал нецензурно.

- Это же… Откуда… Как они легализовались?! - вопрос был не праздным. Без преувеличения легендарная Вторая Десантная рота комплектовалась в основном уроженцами Вальхаллы, которые на фоне большинства местных несколько выделялись статью. Мягко говоря.

- О, здесь просто. Трежарийские улитки [8].

- И сколько они их жрут?

- Восемь лет.

Алекс внимательно посмотрел на майора.

- Вы как часто думаете на столько…

- Всегда, - ответил человек, которого в Седьмом Флоте давно прозвали Тся; ляпнул кто-то удачно, что у майора Виктора Томашевича Панича три яйца, и все стальные, так и прижилось. Встал и ушёл по своим тсёвым делам. Лютц покинул выздоравливающего ещё раньше. Александр вздохнул и стал ждать врача. В том, что медик не задержится, он не сомневался.

______________________________

[1]Эська (абб.) - электронное сообщение

[2]мотриса (жарг.) - монорельсовый внутрикорабельный и внутристанционный транспорт

[3]ВАФ (абб.) - Вальхалльская Академия Флота.

[4]вспомники (жарг.) - вспомогательный и технический персонал на военных объектах.

[5] Генетический материал сайберийского персонала, покидающего систему, сохраняется в Репродукционном Банке. В описанном случае - супруга Ильина оставшаяся в метрополии, использовала свое законное право на репродукцию, известив мужа постфактум.

[6]Оптаплор (абб.) - Оператор стационарного плазменного орудия.

[7]маяк Казимира - (изначально) - сигнальный буй, обозначающий местоположение червоточины порядка сотых – десятых ангстрема диаметром. (обобщенно) - ворм-установки, поддерживающие данные червоточины. Обеспечивают практически мгновенную связь внутри и между системами. Работа установки построена на основе эффекта Казимира.

[8] в третьем и далее поколениях 10% колонистов Трежари, постоянно потреблявших местную фауну вырастали до более чем внушительных габаритов.

Интерлюдия 2

Коста-Сегунда. 11.04.0458. 11-й район.

Олег Сестра. 08:22

В очередной раз светало. Олег с завистью покосился на заснувшую в кресле Соснину – он-то уснуть не мог. К вывертам матушки-природы Сестра привыкал с трудом, сказывались года на «Клейморе». А тут и гравитация один-ноль-шесть, и нескончаемый дождь, и, что логично, вечная сырость. А главное, рассветы с закатами. Они сменяли друг друга каждые три часа, окрашивали мир в тревожные, неприятные буро-багровые тона. И занимали первое место в рейтинге ненависти капитана второго ранга, Олега Сестры.

На втором прочно укрепился кот - двухметровая пушистая дрянь, как большинство тайсарских силовиков - леопёрдовая. Весь полёт Сестра терпел эту жопу с усами, изо всех сил выказывал готовность к содействию. И что в ответ? Любезности кот не замечал, зато любой мелкий недочет сопровождающих незамедлительно озвучивал.

«И муха эта… тоже гадски здоровая… наша такса в полтора раза меньше была… Вот кого и Бездна не поймёт. Сидит. Жужжит. Молчит. Воняет».

Веспарийцы общались в том числе запахами. Не то чтобы неприятными, скорее чуждыми. Кот спутника понимал. Олег знал: у тайсарцев есть железа, способная выделять аналог веспарийских феромонов, а их вибриссы ловили кучу ароматических оттенков. Это тоже напрягало. Жестовую азбуку чужих изучить можно, а вот прибора способного дешифровать их ароматы Флот пока не дождался. Так что антропоморфный кошак и его оса-переросток могли давно задумать и обсудить при них ликвидацию группы. Тайсарцам, хвостатыми, членистоногим кап-два не доверял.

«Одна история с лекарством от геспиоза чего стоит».

Сестра вышел на крыльцо, сплюнул в горшок с кактусом. Порыв ветра бросил ему в лицо сонм мелких брызг. Дождь Олега замучил, а конца миссии всё не было видно. Шестые сутки на Лори-1, в Коста-Сегундо. Четвёртый район, в котором они чуть грязь ладошками не просеивали, всё без толку.

Казалось бы, городок малоэтажный, фавеллы на берегу суперреки и те максимум до пяти ярусов разрослись. Единственный небоскрёб – представительство «Флойд Интерсистемс», а в Рио-гранде не каждый житель увидит соседний особняк за пеленою лорийской мороси. И не удивительно - незачем тесниться двадцати миллионам человек на шарике размером в девять Сайберий.

Кот пропадал сутками, искал носитель разума соотечественника, тщетно. При этом от помощи группы Сестры перманентно отказывался.

Олег спустился в подвал, дал запрос Шварцу. Пилот дежурно ответил.

«Идеальный солдат. И дёрнуло же меня поставить на решку», - пожалел о своем выборе Сестра.

Соснина раздражала с самого начала. На четверть лингийка унаследовала от так и не ассимилировавшейся до конца родни не только выразительные лиловые глазюки и волосы: «я у мамы зебра», но и дурной заносчивый характер. Во-первых, она вовсю пользовалась котьей религиозной шизой с их повёрнутостью на «дарующих жизнь». Во-вторых, отказывалась делиться с начальством содержанием бесед с нелюдью. В-третьих, когда он ей это общение запретил, нажаловалась веспарийцу при всей команде. Так Сестру не унижали с тех пор, как полковник Заммер выгнал его с курса переподготовки.

«С другой стороны, Шура Моровой его прошёл. И что? Баржами рулил три года. Теперь-то, небось, в метрополию спишут… Мне б его проблемы».

Сестра был убеждён: поиски бессмысленны. А восемь человек торчат здесь, только чтобы потешить кошачье эго.

«Исследования были не одобрены. Что мы пресмыкаемся?! Нет у них лекарства от геспиоза. Нет! А все эти обвинения после Шанрии - отговорки», - зло подумал он.

Уже больше десяти лет тема оставалась болезненной. Победа над Гесписом далась огромной ценой. Во время непродолжительной аннексии Сайберии твари не только почти уничтожили человечество Исхода, но и распылили какую-то дрянь. Олег так и не разобрался: споры, вирусы это были, или вообще лишайники-паразиты. Возможно, гремучая смесь всей этой мерзости. Её заметили далеко не сразу. Почти три четверти сайберийцев остались бесплодны.

Тайсара обещала помочь, но потом отказалась. Сестра считал, что из-за неспособности и тихо ненавидел котов. Не только из-за настроений общества: его жена, когда заразилась была на пятом месяце. И она, и сын не выжили.

«Остаётся только план министра Кронсберга - ассимилировать Сектор Р. А тут опять коты бузят. И где его носит, ещё на прошлом рассвете должен был вернуться. Есть же правила. Всё. Хватит! На "Клейморе" доложу адмиралу…»

К потомкам землян Сестра относился не лучше, чем к разномастным нелюдям. И те, и те выжимали из его предков все соки, чтобы потом выкинуть за ненадобностью.

Сначала их выжили с Земли. Нет, официальрно всё звалось красиво: "Всепланетный проект освоения Юпитера и Сатурна". Но, когда первые терраформирующие удары по Титану достаточного результата не дали, на остальных спутниках гигантов не стали и пробовать. И, как многие его знакомые, Сестра был уверен - не собирались изначально. Не просто так девяносто процентов колонистов Ио, Европы, Титана, Каллиопы, Ганимеда и Цереры составляли выходцы из Восточной Европы, Скандинавии и тихоокеанских островов. В первый же год людей прибыло больше, чем могли вместить поселения, возникшие на остовах транспортных судов-«Колоссов». Три года спустя, в двести сороковом, впервые шлюзовали канибала: орбитальные гидропоники ещё только возводились, а с поставками с Земли начались длительные перебои. В 2275 году отчаявшиеся европейцы и титаниды устроили рейд на лунную орбиту и угнали корабль-зернохранилище и «зверовоз» с гибернированными животными для разведения. Пять других судов, предназначенных для финального этапа терраформирования красной планеты, демонстративно не тронули. Ио, Титан и Европа выступили с единым заявлением: «Мы взяли лишь необходимое». Марс и Земля не вняли. Год спустя Второй Земной Флот разгромили у Ио, бунтовщики официально признали, что на верфях Европы четверть века готовили «Флот Самообороны». Ганимед и Каллиопа присоединились к «Альянсу Внешних Колоний». Марс и Луна формально поддержали Землю, но в горячий конфликт вступать отказались. Казалось, статус-кво установился надолго.

Увы, земляне свершили идеальное возмездие, попутно избавившись от всех неугодных на внутренних планетах. 13 мая 2278 «бунтовщики» захватили базу на Фобосе, где шёл межпланетный дипломатический саммит. Потребовали возобновить гуманитарные поставки с Земли. Когда время истекло, три рудовоза протаранили спутник Марса, расколов его на три части. АВК категорически отрицал причастность. Не помогло. Объединённый Флот «Солар» подавил оборону «внешников» за три месяца. Показательный орбитальный удар по Титану, уничтожил семьдесят процентов населения спутника, АВК безоговорочно капитулировал.

На десятый год мира экипаж научного судна «Европа 53-87» достиг Тритона. Два экс-офицера земного флота, отказавшихся выполнять приказ о бомбардировке жилых куполов титанидов, чистильщик Марсианского Разведывательного управления, родители которого перебрались на красную планету с тогда ещё не обречённой колонии, дюжина учёных и специалистов с Ио, Европы и Ганимеда, так и не ставших независимыми… Их находка полностью изменила расклад сил.

Они могли сжечь недавних триумфаторов, но выбрали Исход. Разомкнули кольцо взаимной ненависти. Выбрали новую жизнь вместо новых смертей.

Впрочем, благодаря сторонникам Отто Кронсберга в последние годы стала набирать популярность другая интерпретация: «Сбежали. Сказалась психология недавно проигравших. Наши предки могли спасти Землю, могли не допустить веков нового варварства».

Дар Тритона был воистину щедрым. Несколько сотен законсервированных кораблей, оснащённых вормерами и огромный Архив технологий, доступ к которым обеспечило банальное сканирование ДНК Леона Улье, первым спустившегося на поверхность спутника Нептуна. Информационная сеть Прежних за несколько минут интегрировала виртуальную систему «Европы 53-87» и семь земных языков, а так же загрузила на все доступные устройства координаты бурения в систему, которую скоро назовут Метрополией, в поясе жизни которой уместились три планеты из пяти. Правда, Вальхалла, из-за вытянутой орбиты, покидала его на два земных месяца. И всё равно места и ресурсов хватало с излишком.

В начале третьего века Исхода человечество направило первые разведэкспедиции по координатам из Архива. Они нашли с полдюжины стерилизованных миров. Не удивительно, что когда семнадцатая миссия нашла Илинг, на контакт сразу не пошли. Не зря: линги ещё только осваивали два спутника планеты, но на границе системной гелиосферы датчики людских исследователей обнаружили неизвестные искусственные объекты.

Через пару часов с людьми связалась эскадра АОСа. Переговоры с разумными слизнем и газовым мешком шли на языке Прежних. Это уже настораживало. А три года спустя, в 217-м, экспедиция Фёдора Шацких нашла вальхалльцев. Вернее, тогда ещё обитателей Гранжа. Где узнали про АОС кое-что новое.

«Альянс, мать их, обитаемых систем. Военизированная Империя - толпа разномастных чётко сегрегированных нелюдей, куда там драной Тайсаре», - Олег сплюнул на пол.

АОС давно паразитировал на Потомках, искал Наследие. У людей Гранжа Скрытый Флот реквизировали. Тех, кто сопротивлялся – уничтожали. Как и тех, кто ещё не вышел в космос и не мог дать ощутимой сдачи.

В двадцатом году «миротворческие» армады АОСа одновременно вошли в пространство Илинга, Гранжа и Метрополии. Их основу составляли двенадцать скрытых флотов – и это стало приговором для нелюдей. Архивы, оставленные потомкам не были идентичны. Три эскадры Исхода ответили интервентам чередой сигналов, ретранслируемых по всем частотам. Корабли скрытых флотов, на которых носителей ДНК Потомков не оказалось – активировали продувку, отключив все остальные системы.

Год спустя пришёл Геспис, и всё остальное стало неважно. АОС первым запросил мира, гарантировав любую невоенную помощь: орды Гесписа уже не в первый раз накатывались на технологические цивилизации. Впрочем, первые десятилетия Войны едва не стали последними. С Гранжа и Илинга эвакуировали процентов десять населения до того, как системы полностью были поглощены.

О Земле люди Исхода всё это время тоже не забывали. Флот Спасения Отто фон Кронсберга оказался в Метрополии через два месяца после «исчезновения». Петер фон Кронсберг, внук адмирала, был тем, кто в самом начале Геспетических войн взорвал в системе Перекрёстка ЭМ-сверхбомбу, закрыв единственный известный переход к Земле почти на тысячу лет. Яков Аркадьевич Кронсберг, едва тоннель Перекрёстка восстановился был тем, кто продавил передачу людям технологий продления жизни и ворм-перехода. Он же стал первым адмиралом заложенной на Перекрёстке станции «Клеймора».

Сестра поднялся наверх. Остановился у окна, с омерзением несколько минут смотрел на моросящую хмарь.

«Мы победили. И теперь пресмыкаемся. Перед теми, кто нас должен на загривках носить. Да, Тайсарцы внезапно решили уйти от принципа невмешательства и передали координаты Гнёзд. Их-то биоразведчиков Геспис не трогал. Да, потом они помогли разгромить клыкастиков… И они же, едва найдя повод, кинули нас один-на-один с триллионами АОСовских монстров. Без шансов на будущее. Да. Гесписа не стало. А мы стали – не нужны. Десять миллионов вымирающего мать его вида… Не считая Сектора Р. И хрен какая пушистая или членистоногая дрянь заберёт наше будущее».

Олег потянулся, скривился, пошёл завтракать. На кухне сидели Прошин и его второй стрелок. Сдали пост на чердаке, кофе пили, закусывали рыбными бутербродами. Модифицированная под лорийский корм форель в Сестру уже не лезла, мясных личинок он чурался, так что взял какой-то плод. Откусил.

- Была связь, - сообщил Прошин. – Страховочная группа.

- Что? – не сразу понял Олег. – Кто? Адмирал сообщил, что это наше задание.

- Да, - второй поморщился. – Сухопутные. Из снабжения Младшенького.

- Седьмой Флот? – Сестра удивился ещё больше. – Им-то чего надо? Адмирал Лодин сказал же Шацких висеть над Гарридой. Раз уж братья захотели его сплавить.

- Это уж не моё дело, - ответил Прошин. – Запрос-отклик они дали. Обещали быть в полдевятого.

Сестра посмотрел на часы. Время явки уже прошло.

- И где эти хмыри? – спросил он.

Уже знал, что услышит в ответ. Ошибся: никто не скаламбурил. Звякнуло стекло. Олег повернулся к стрелку. Боец сидел всё там же, удивлённо смотрел в потолок, изрыгая кровь пробитым насквозь горлом. Сестра качнулся, повалился с табурета. Не успел. Шею резануло болью, запах крови усилился.

Он попытался наклонить голову, но не смог. Медленно завалился на пол, успел рассмотреть Прошина, удивлённо зажимавшего дыру в животе. Потянулся к шее, вновь не преуспел.

Тогда Олег закричал. Услышал надсадный хрип. Умер.

Глава 3

Коста-Сегунда. 13 район.

Альберто Фьерро. 8:20

Лягушата, бордовые в серую крапинку, довольно стрекотали на подоконнике. Явно сытые. Людо кивнул в их сторону, и Берто понял: «Недавно покушали. Шанс есть», - повернулся к Льюису:

- Извини, не до разговоров. Спешить нужно.

Напарник посмотрел на застывших в дверях мрачных лорийцев.

- Уже в курсе? – удивился он.

Фьерро вздрогнул, шагнул к коллеге и резко схватил за грудки. Со стороны это наверняка выглядело забавно. Пока жилистый и тонкий в кости лейтенант не приподнял кряжистого федерата на носки.

- Что. Ты. Знаешь?!

Крутанувшись, пожарный легко вырвался из захвата и замер в конечной фазе броска. Аккуратно положил Берто на землю, сделал шаг назад, предупреждая реакцию егерей.

- Полегче, лейтенант. Я здесь ни при чём. Указка сверху.

Фьерро поднялся на ноги. Одарил коллегу непонимающим взглядом. Жестом притормозил Мартина, который уже тянулся к ножу.

- Прости, у нас беда случилась. Мальчик-идиот утащил Аниту к лесным братьям.

Льюис выругался:

- Ещё этого не хватало. Тебе полная задница. Узнают – не отмоешься. Шефа отстранили.

- Что?!

- За служебную халатность. Ленни тоже задержали. Ты – следующий. Сам удивляюсь, что безопасники ещё не нагрянули, - Льюис махнул рукой в сторону башни Флойда.

- Ну что, здесь будем стоять, легавых дожидаться?

Фьерро совсем запутался. Последние события окончательно выбили его из колеи. Погрузившись в ступор, он машинально считал лягушачьи крапинки, дошёл до восьмого десятка.

Положение спас Мартин. Он кинулся к машине, на ходу рыкнул:

- Берите под руки. И в салон. Едем отсюда, по дороге разберёмся.

В машине Льюис рассказал всё подробнее. В части пожарных уже ждала комиссия из ЦОПа. Шефа с Ленни сразу взяли в оборот. Старик только и успел шепнуть Льюису, чтобы тот мчался к Берто. Как в воду глядел - всех лорийцев в части задержали.

«Для снятия показаний», - процитировал пожарный.

Экс-граждан Федерации отпустили. Всех, кроме парамедика.

- Стереотипы, - Льюис сплюнул в окно. – Привыкли, что с местными на ножах. Вот и не стали возиться. Уходил, слышал, как эти уроды из внутренней безопасности обсуждали: брать тебя сейчас или выждать, пока вы напразднуетесь. Чтоб наверняка.

Фьерро механически кивал, не до того ему было. Альберто пытался осознать, где и что пошло не так, почему Анита с ним даже не посоветовалась.

«И ведь ни разу не заикнулась… Или нет?»

Альберто напряг память. Мысли разбегались, но он вспомнил разговор где-то месячной давности. Анна-Мария тогда спросила, почему брат так не любит борцов за свободу планеты, ведь они пытаются разрушить мир, убивший дедушку, а ещё раньше, забравший маму.

«А я смолчал, дурак. Сменил тему. Не понял. С другой стороны, что я мог сказать? Правду. Вот что. Да… На похоронах маму заприметил тот флойдовский ублюдок. Великовозрастный сынок хозяина деревообрабатывающей фабрики. Позвал работать гувернанткой у большого человека. Лероя, кажется. Родственничка бледной немощи, чтоб он сгорел, наконец. Отца не стало. От церкви только обугленные развалины остались. А деньги предлагали хорошие… Она и согласилась, только тебя, Анита, брать отказалась. Категорически. Догадывалась? Возможно… А через неделю пришло извещение, мол несчастный случай… Третий у них в поместье за год. Твари… Да, Анита, они твари. Только отца живьём сожгли не флойдовцы, а соратники твоего Мигеля. «Показательная казнь поборника режима», так это у них называется. «За пропаганду смирения». Не хотел я у тебя окончательно веру в людей угробить… Дурак. Сначала думал: рано, а потом не до того стало… И дед ничего не стал объяснять. Эх… Не ждал. И от Алана не ждал. Знать бы, кто из вас придумал это безумие… В любом случае белобрысую морду набью. Приветил, называется, федератёнка».

Ехали в тишине. За окном тянулись прямые улицы, застроенные всё теми же двух-четырёхэтажными домами из прессованных блоков. Временами попадались и деревянные. Старые. Как пришёл картель, всю плотную древесину стали отправлять из системы, установив жёсткие квоты на вырубку. И это при том, что на полезную флору Лори-1 была на редкость богата. Вот с мясом было туго. Уже при жизни деда нескольким энтузиастам удалось генмодифицировать форель и ещё пару земных рыб. До этого обходились мясными насекомыми, да и тех на фермах приходилось растить с жёсткой отбраковкой. Следить, чтобы концентрация ядовитых белков не преступала опасный порог.

«И ведь осталось немного… Два-три года. Убрались бы куда-нибудь, на Младу, или в Объединение. В Федерацию после рассказов Льюиса не хочется совершенно. Хотя… Всяко лучше, чем здесь… Интересно, как это, жить под солнцем… Без облачного потолка… Эх… Анита. Ты ведь тоже всегда хотела…»

- Куда мы сейчас? – спросил Льюис.

- Есть одно место, - опередив Берто, ответил Мартин. – Припортовый склад. Людо, набери ребят. Может этот гер-рой недошкуренный кому звонил.

Людо достал коммуникатор, поочерёдно набрал с десяток номеров. Вопросы его разнообразием не отличались. Ответы на них, к сожалению, тоже.

- Вот я… - пробормотал Мартин. – Прости, брат. Меньше всего ждал от мигранта страсти к лесным уродам. Тем более у него батя вроде погиб в ницвелийском восстании. Должен был понимать.

«Или наоборот, - подумал Фьерро. – Перенёс благоговение на Мигеля сотоварищи. Вот, дружище, сказал бы ты раньше».

- Куда же они делись? – размышлял Мартин вслух. – Лодки у Алана нет. Как и родни…

Берто вздрогнул, побледнел. Понял: опоздали.

- А ему не надо, - севшим голосом произнёс он.

Порывшись в карманах штанов, отыскал счёт из гипермаркета:

- Вот. Пару дней назад подобрал. Прочёл и удивился, решил, что кто-то из гостей оставил, и выкинул из головы. Вот, даже выбросить забыл.

Им-то с сестрой новый топливный насос для катера был ни к чему.

- Отец лодку держал в сарае. Когда подожгли церковь, огонь не успел туда добраться. Катер старый, ржавый, давно не на ходу. Починить руки не доходили, а продать – не поднимались. Да и что с этой развалины возьмёшь… Отец всё в приходе хранил. Больше и не осталось ничего… Так и стоит на берегу у пепелища. Стоял.

- Алан инфодиски покупал, - вспомнил Образинище. – На базаре. В прошлую ходку. Ещё просил через Себайоса достать почитать что-нибудь по ремонту моторов. Со схемами…

Мартин с Льюисом выругались.

Старший егерь покосился на Людо, о чём-то задумался, крутанул руль:

- А это мысль! Поехали к доку. Он, даром что недомерок, всю дрянь, которая вокруг города вертится, знает. Может пошлёт кого, успеет перехватить. А будет опять хамить – предупредим: в следующую ходку пошлём в жопу.

- Не обидится? – спросил Фьерро.

Мартин чуть нервно хохотнул.

- Привычный, - он глянул на часы. – Эх, опоздаю… Вернём Аниту, скажи: я самым дорогим ради неё рисковал… От, чёрт! Достали! Берто, пригнись! Накройте его там чем-нибудь.

Он прижался к обочине вслед за впередиидущей машиной. Остановился. Из-за крыш вырвалась череда полицейских геликоптеров, над каждым из которых сверкали голографические эмблемы картеля.

- Ничего себе, - проводил их взглядом Мартин. – Плотно они за тебя взялись. Это не местные полисы. Чего тянули, интересно, столько… А, что гадать… О, легки на помине!

Под любопытными взглядами горожан, что пораспахивали окна, пронеслась кавалькада дизельных фургонов. Головной подцепил за бампер замешкавшегося гражданского, того развернуло и вынесло на тротуар. Полис только ругнулся в мегафон на раззяву и понёсся дальше. Машину егерей проигнорировали.

Мартин подкрутил верньер, настроился на полицейскую волну. Мужчины прислушались.

- Выдыхаем, - резюмировал старший егерь. – У них какие-то разборки в одиннадцатом.

- Ничего себе какие-то, - присвистнул Льюис, повернулся к Фьерро. - Теперь ясно с чего они тебя подзабыли.

Берто кивнул. Одиннадцатый район считался благополучным. Открытые перестрелки там были редкостью, тем более столь жестокие. Судя по отзывам полисов, крови на месте бойни хватало, чтобы две-три суперреки заполнить.

Мартин опять выругался. Щелкнул по комму. Повторил.

- Общий сбор. Всех отзывают в казармы. На поддержку можем не рассчитывать. У ребят семьи. Им работать нужно. Это Образинище у нас хук-одиночка. И да. Нужно будет у дока сменить транспорт. Остановят на «фирменном» - не отбрешемся.

- Мартин, - начал было Альберто.

- Цыц. Знаю, что хочешь сказать. Переживу. Вышибут – без дела не останусь.

Мимо с огнями и сиренами проехали шесть скорых. Дождавшись, пока они унесутся дальше, Мартин выжал газ.

Себайос открывать не хотел. Посыл с угрозой проигнорировал:

- Вы, как хотите, сегодня приём только для консультаций. Пациентам.

- Пациенткам, - передразнил Мартин. – Вот дождёшься, отправлю к тебе Матильду.

- Так доверяешь? – спросил док. – Или решил всё-таки отменить торжество…

- Так она не одна придёт. С папой.

Мартин искренне надеялся, что стоит вне зоны видимости камер. И как он покраснел, док не видит.

- И мачете, да-да, понял. Кстати, у тебя осталось два часа. Пабло слов на ветер не бросает.

- Жопа случилась.

Дверь открылась. Маленький тщедушный человечек, крайне недовольный, махнул им рукой. Мол, заходите.

- Так бы и сказал, - пробурчал он. – А то сразу ругань, угрозы… Что я, не человек? Вот, - повернулся он к пожарным, - молодые люди, не ходите в егеря. Одичаете, - он покосился на Людо, - на приличных людей кидаться начнёте за просто так. Машину в гараж. Сейчас открою. Не слышали про общий сбор, что ли?

- Коллега, - Мартин бросил ключи Льюису, – будь добр.

Спасатель ухмыльнулся, понял, что без него хотят поговорить - не доверяют. Кивнув, показал большой палец: мол, не в обиде. Вышел к машине.

- Из гаража есть вход, - напутствовал его в спину док. – В дом. Фургончик мой не поцарапайте.

Когда за Льюисом закрылась дверь, Мартин кратко пересказал суть беды.

Себайос задумался. Проводил их в гостиную, указал на чёрный кожаный диван.

- Обивка-то... Шипоспиньи пуза с Лори-2. Невиданное гостеприимство, - шепнул Мартин спутникам. – Он даже когда приветливый, разве что стулья в холл прикатит. Блюдёт личное пространство.

- Право любого человека, - откликнулся док. – Баром пользуйтесь, но умеренно. Нервы приведите в состояние покоя. Я, господа, о вашей охоте наслышан. И о более… мелких неприятностях лейтенанта Фьерро. Вы правильно не взяли комм, молодой человек. Пять минут назад к вам приходили гости. Не нашли. Объявили в розыск. Две тысячи флойдиков обещают.

Альберто напрягся. Себайос подошёл, несколько секунд рассматривал, нехорошо так, оценивающе, затем внезапно хохотнул:

- Не волнуйтесь. Охота за головами – не мой профиль.

Лорийцы уселись на диван. Альберто огляделся. За исключением дивана, иных предметов роскоши не наблюдалось. Обитель Себайоса выделяли только рамка с десятком грамот и отсутствие пластика. Шкаф, столик, кресла, полочки, даже оконные рамы – всё было сделано из прессованной лорийской флоры.

- Уста… Не люблю я эту синтетику, - ответил на его немой вопрос док. – Отдыхайте, молодые люди. Я пока справки наведу. Хотя это трудно будет. Вы, Фьерро, особыми приметами не блещете. Девочка, небось, тоже…

- Она волосы осветлила недавно, - мотнул головой Альберто, - «перьями», как у гитаристки этой… не помню, как зовут. Она сейчас отовсюду голосит, какой голоканал не включишь…

- Я понял. Уже что-то… - кивнул Себайос.

- И радужку пигментировала на прошлой неделе, - добавил Фьерро. – В фиолетовый. Она это любит. Каждые полгода меняет. Мамина привычка…

- Не суть, - оборвал его док, - ждите.

Быстрым шагом он вышел за дверь. Судя по доносящимся звукам, спустился в подвал, наверное. Мартин было кинулся следом: проследить, чтоб глупостей не делал. Не успел. Дверь захлопнулась у него перед носом.

- Ну ладно, Себайос, гад, конечно, и барыга, но своих не сдавал ни разу, - сказал он, в том числе себя успокаивая, - вредно для бизнеса.

Альберто кивнул. Он в доке уверен не был, да выбора не оставалось. Сходил к бару, взял ближайший графин, отхлебнул из горла. Обжигающая жидкость потекла в пищевод. Лориец закашлялся, чуть не уронил - нервы давали знать.

- Ух, жёсткая…

- Не суетись, - сказал ему Мартин. – Прорвёмся.

Он достал коммуникатор и набрал сообщение.

- Сейчас, подождите. Тильде напишу, что задерживаюсь.

Альберто слабо улыбнулся, запнувшись по пути, сел на диван, - с напряжения доковская бурда ударила в голову, - прикрыл глаза, откинулся на спинку. Услышал, как вошёл Льюис, протянул бутылку.

Коллега глотнул. Берто даже с закрытыми глазами почувствовал, как он напрягся, размежил веки, бросил на Льюиса удивлённый взгляд.

- Уходить отсюда надо, быстро, - прошептал напарник. – То-то мне этот ваш доктор сразу не понравился.

Увидев непонимание в глазах лорийцев, продолжил:

- Самогонка никовская [1]. Тройной перегонки. Уж я этого добра напился, когда их машиностроительный улей возвращали…

- Куда? – спросил Людо.

- В лоно Федерации, - Льюис сплюнул в пепельницу. – Не будем о грустном. Так вот, база наша была в городе-улье Мако. Они лояльность сохранили. Бунтовщиков выжгли, едва мы расквартировались. Намешали крекинговой смеси с отходами, спустили на нижние уровни и подожгли. Никого не пожалели. В том числе и засланные разведгруппы, - Льюис поёжился. Воспоминания ему давались нелегко. - Так вот, ваш Себайос оттуда. Там все – недомерки. Экология, стеснённые лабиринты. Но те, что на верхушке пищевой цепочки были, на людей похожи. Без лишних отклонений.

Мартин небрежно махнул рукой:

- Расслабься. Док из Кайаполиса. Служил у Флойда, спас какого-то воротилу в больничке, но проворовался. Воротила его прикрыл, отправил в нашу глушь. Информация – верняк. Мы с кем попало не работаем.

Льюис спорить не стал, но Фьерро заметил, расслабляться не спешил.

- И всё же, кого-то он мне напоминает, - буркнул федерат.

- Не вы первый мне это говорите, - ответил док из дверей. – Итак, молодые люди, новости. С вас, господа, - повернулся он к егерям, - товару на двадцать тысяч «соларов». Девочку с вашими приметами в компании с блондинистым юношей, да, Мартин, помню я вашего Алана. Так вот, лицезрели их у пристани. А двадцать минут назад – на барже «Дредноут». Это вербовочный пункт команданте Мигеля. Стоит в двадцати милях, в лимане, за излучиной. Есть у меня там человечек. Договорились: встретит вас за милю. Привезёт, как на вербовку. Проведёт. А дальше - ваше дело. Моторную шлюпку по левому борту он вам подготовит, - Себайос прошёл в комнату, снял рамку с грамотами. Открыл сейф, бросил Мартину два брелка с ключами. – Фургончик в гараже. Номера в базе третьих доков на пропуск. Найдёте катерок «Линь». Как вас с него заберут, ключи оставьте. Мне его вернут потом.

Берто сорвался с места, не дослушав. Пожал Себайосу руку, кинулся к гаражу. Остальные последовали за ним. Мартин выглядел несколько прибалдело от выставленной суммы, но даже спорить с доком и посылать в привычный трип не стал. Только Льюис обернулся, смерил хозяина дома подозрительным взглядом.

- Выживите, рассчитаемся, - бросил Себайос им вслед.

Луиза Рамос и Моровой. 13 район. 08:15

Луиза была довольна. Ей наконец-то повезло с квартиросъёмщиками. Доктор Себайос порекомендовал двух приятных молодых людей. Один из них, правда, был иммигрантом. Это вдову Рамос сначала насторожило, однако Кристофер оказался более чем благовоспитанным юношей. Тощенький, светлоглазый блондинчик, не по годам серьёзный и деловитый, всегда здоровался, а накануне помог донести сумку-холодильник с недельным запасом личинок - на рыбу-то у вдовы до недавнего времени денег не хватало, а первый взнос юношей она решила отложить на чёрный день: дочке выслать, когда муженёк её опять проиграется. Второй квартирант вообще был душкой. Образованный, вежливый, на редкость обходительный.

«Из этих они, наверное», - решила Луиза, поделилась догадкой с соседками.

Соседки позавидовали. Сказали: нашла самых беспроблемных обитателей. Ни девок, ни пьянок. Тихенькие. Не согласиться было трудно, и особенность юношей вдова Рамос великодушно простила.

«Зато полдома теперь будут в порядке. А то умаялась я чистоту наводить. А дочку не докличешься», - подумала она.

Тем более Лекс почти не выходил. Луиза ему сочувствовала. Для образованных лорийцев настали трудные времена. Найти работу было ой как не просто. Дочка, вон, от безысходности уже четвёртого рожала.

Кристофер же уходил постоянно, наверняка по расписанию. Возвращался через три цикла.

«На фермах батрачит», - сделала вывод Луиза.

Юноши жили уже четвёртый день и пока не заслужили ни единого упрёка. Невиданное для квартирантов дело.

Разве что попрошу их душиться поменьше. В приличном районе живут. А одеколоном иногда даже в спальне моей пахнет. Странные у них, этих-вот, вкусы. В жизни не стала бы таким поливаться.

Сообразив повод для жалоб, вдова Рамос улыбнулась и пошла в скверик, там уже собрались её закадычные подруги. За глаза она ласково звала их «хукпьёрнихи».

Ступала Луиза величаво. Окна гостевой половины выходили на дорогу к скверу, и, несмотря на подозрения в отношении домоседа Лекса, она не теряла надежды.

«А Создатель зачтёт мне спасение такого хорошего молодого человека».

Моровой проводил взглядом удаляющуюся даму. Продолжительность человеческой жизни подняли до двух веков ещё перед Исходом. Здесь, на Лори-1, она упала до полутора из-за планетарных условий: влажность, облачные сумерки, сильное магнитное поле. И даже по лорийским меркам Госпожа Рамос не была долгожительницей. Всего-то шестьдесят с хвостиком. Тем не менее, её матримониальные желания Морового нервировали.

«Ладно, замки поменяли. А то зашла бы поворковать, а у меня на полкомнаты Лютц кого-то режет», - подумал он.

Давеча Кристофа пытались ограбить компадроны, так здесь звали уличную шпану. Засаду организовали не очень грамотно, зато впятером.

«И если бы некий Лекс отбивался от вдовушки, а не контролировал маршрут с четырёх беспилотников, получилось бы шумно».

Моровой хмыкнул: «Надо же, прицепилось. Как влитое. Интересно, Виктор Томашевич себя в мыслях Тсёй кличет? И кличет ли вообще? До сих пор гадаю в ком из них с Кристофом больше от человека сейчас».

Шёл четвёртый день новой рутины. Горо’най с Аррлем рыли Лори. Искали свою пропажу. Судя по всему, не преуспевали. За тайсарца Лекс переживал особенно. Боялся, что тот наделает глупостей.

«Молодой, дурной ещё. А здесь такой шанс кастовое имя заработать. Вся надежда на мудрость Аррля, вот с кем бы я пообщался».

К сожалению, контакт, за исключением экстренных случаев, был запрещён. Моровой невысказанные Паничем опасения не разделял, списывал на паранойю.

«Учитывая ваш жизненный путь, Виктор Томашевич, она вам простительна».

Впрочем, с талантами Олеженьки, их подопечные могли нарваться и на местных, но пока Сестра не высовывался.

«За что ему отдельное спасибо».

Самым ярким моментом на сегодня была несостоявшаяся стычка Лютца с егерями. Лекс срисовал их ещё за полквартала. Сбросил позицию Кристофу. А он уже, как всегда, нашёл самое рациональное решение.

Моровой вернулся к наблюдению. Незанятые Сестринцы просыпались, стягивались на кухню.

«О, надо же. Кто у нас тут на свет вылез».

Лекс улыбнулся Олеженьке. И понял: что-то ему не нравится. Вывел на терминал данные с контролирующих округу камер на голопроектор.

Выругаться он не успел: когда неизвестные штурмовики устроили резню - слова застыли в горле.

Команду Сестры накрыли грамотно и жёстко. Дозорные не среагировали - их сняли первыми. Полтора десятка боевиков в маск-костюмах ворвались в дом. Лорийский полумрак пронзили частые вспышки.

«Кто-то всё же прочухался», - Лекс сжал кулаки.

Сестринцам это не помогло. Штурмовики просто закидали окна гранатами.

- Своих не жалеть. Картель - странно, - Лютц, как обычно в боевой обстановке не тратил время на такие мелочи, как падежи и спряжения.

К счастью, говорил он на местном диалекте интерлингвы. По сравнению с русским его грамматическая разносортица была не столь пугающей.

- Уже там? «И почему я не удивлён»?

- Место. Наблюдение.

- Повстанцы?

- Нет. Тактика. Снаряжение.

Моровой кивнул, хоть Кристоф его и не видел.

- И что-то ещё. Глаз цепляет. Не могу понять.

- Ходят ты неделю, - ответил Лютц. – Гости.

Моровой хлопнул себя по лбу.

Конечно. Не до конца освоились с гравитацией. Так… Ох ты ж...

Смотреть было тяжело. Моровой не испытывал симпатий к Олеженьке. В своё время последнего вышвырнули с курсов по «истории межгосударственных отношений» абсолютно заслуженно: нечего трепаться о новой секретной учебной программе в ближайшем кабаке. Особенно если не «отлично» празднуешь, а «едва не завалил». Уберегло Сестре карьеру царящее в Секторе Р кумовство. Двоюродная тётушка оказалась дальней родственницей адмирала Лодина.

Олеженька, конечно, бездарь. Был. Но как местные его раскрыли, Лекс понять не мог. Моровой с Лютцем присматривали за группой Сестры неусыпно. Да ещё тсёвую агентурную сеть подключили. Последняя Лекса искренне поразила. Он знал, что Панич зря время не терял, готовил местных. Например, Себайоса он нашёл в каком-то городе-улье в ФЧМ, а теперь Лекс не отличил бы резидента от коренного лорийца.

Уж заучку с наклонностями ему изображать не приходится… Ох уж этот диалект… Надо будет сказать Виктору Томашевичу, чтобы гипнокурс откорректировали. Палюсь хуже Сестры, прими его Бездна.

Лишнего шевеления вокруг группы не было.

- Хвост нет. Все дни, - подтвердил запрос Лютц.

«Значит, не паранойя, - мысленно Лекс попросил у Виктора прощения. – Их послали. Они пришли. С конкретными намерениями. Кои и реализовали», - мысли путались в беспорядке. Верить в открывшееся не хотелось. Моровой глубоко вдохнул. Собрался.

«Рефлексию – на потом. Думай, голова. Что делать? Возвращаемся? Или сначала берём языка?»

Моровой собирался отозвать Лютца. Замер. Там, в одиннадцатом, вывели Соснину.

Оп-па, неужели?

- Дар. Знать, - подал голос Кристоф.

- Значит Аррль с горо’наем не попались, - ответил Моровой. – Иначе положили бы всех. Хотят выманить.

Точно завязаны свои. Чтоб вас Бездна пожрала да исторгла!

Это было немыслимо. Полтора миллениума человечество Исхода стояло щитом между ордами гесписа и заселёнными секторами галактики. Даже среди тайсарцев известных противоречий было больше. Возможно, за исключением самих орд, другого такого единого социума не было в Галактике.

«И не будет. Неужели так скоро? Стоило посмотреть на местную грызню и всё?..»

Перед домом Сестры опустился геликоптер. Соснину погрузили внутрь.

Встав на вертолётную лыжу, она запнулась. Схватилась за ногу. Кто-то изнутри втащил девушку в салон. Погрузились остальные. Улетели.

- Домой, - отчитался Лютц.

- Сажать маячок было рискованно: могли засечь.

- Оправдано, - отрезал Кристоф. – Ждать. Определить вариант действий.

Лекс вывел фоновым окном навигационную программу. Там от Коста-Сегундо удалялась отметка пленницы.

«Надеюсь, далеко её не увезут. А то можем не успеть…»

Лекс запустил тактический симулятор. Поглядывая на отметку геликоптера, занялся набором вводных для анализа.

Это заняло у него больше часа. Мимоходом отметил возвращение Лютца. Глянул на камеры: госпожа Луиза ещё общалась, подошли новые бездельницы, и она вновь морщила нос, рассказывая об ароматах квартирантов.

«Нашла к чему придраться», - подумал Моровой и выкинул хозяйку из головы. Не до неё было.

Да, он нарушил директиву: оставил Аррлю послание. Прожив на Тайсаре до совершеннолетия, знал, как достичь нужного эффекта.

Звякнула сигналка. Лекс вывел на экран изображение с нужной камеры. Вздрогнул.

- Кристоф, у нас гости. Проводи. Сработало.

Моровой улыбнулся: Аррль пришёл.

Интересно, горо’най рядом прячется? Эх, замечательная штука – тайсарский масккостюм. Интересно, его выдали по ситуации? Чтоб среди обезьян ходить? Или всё-таки Ищущие хотят перехватить у касты Воинов молодое дарование?

- Возможно что-нибудь проясним. Кристоф, ведите его. Иначе всех тётушек в округе распугает.

Моровой вывел на голопроектор двухметровую модель разумного членистоногого. Подключил базу данных с веспарийским языком жестов. Корячиться и смешить осу своими мартышкиными ужимками он не собирался.

Повернулся на скрип двери:

- Надеюсь, матрона вас не зам…

Он заткнулся. Рванул было к аптечке – остановил Кристоф. Жестом. Аррль был в ужасном состоянии: к ним добралось полвеспарийца; вместо нижней части брюшка зияла оплавленная рана. Такие оставлял тайсарский огненный посох.

«Они что, поссорились? Бред. Горо’най сошёл с ума? Или… Потом».

Лекс бесцеремонно отодвинул плечом Кристофа. Шепнул:

- Семь лет на Тайсаре. Забыл?

Лютц спорить не стал, повернулся к голоэкрану и вывел данные с контроля периметра. Моровой чуть кивнул. Разделить участь Сестры они не имели права. Здесь, в глуши, действительно творилось что-то странное и опасное.

Шеф должен узнать.

- Кристоф загрузи резервные копии сегодняшних записей всем агентам в системе. Недельным шифром.

Руки Лютца заскользили по интерфейсу голотерминала. Лекс облегчённо выдохнул: теперь, если они не дадут команду «отбой», через неделю кто-то из агентов исхитрится передать блок данных на Гарриду.

Моровой вплотную занялся пациентом.

Четырёх лап у веспарийца не было, крылья и жвалы кто-то переломал, из правого глаза торчал осколок.

«Ударная волна. Граната», - Лекс вспомнил экипировку напавших на Сестру.

В совпадения он не верил.

Не до того. Не отвлекаемся.

Он вернулся к осмотру, с каждым мигом теряя надежду. На раздражители Аррль реагировал странно. Моровой подозревал, что сюда он добрался на рефлексах.

«Почуял знакомое, - понял человек, - не жилец».

Вывод опоздал. Метровая оса дёрнулась у него на руках несколько раз. Напрягла уцелевшие лапки. Расслабилась. Моровой погладил тяжёлую хитиновую голову. Прикрыл глаза, чтобы скрыть эмоции.

И тут вновь сработала закладка.

- Четыре. Парами, - ответил Лютц. – Займусь.

Он достал нож и выскользнул через окно. Первая двойка не успела понять, что случилось. Их Кристоф закинул в компост, тут же полил сверху растворителем. Реагент за считанные минуты перерабатывал органику в смердящий чёрный гель.

Вторую пару Лютц взял живьём. Вырубил, приволок в дом. Одного, совсем пацана, лет двадцати, привёл в чувство. Второму, старшему, тут же деловито пробил череп. Вытащил разъём из оперативного терминала. Вогнал в мозг.

«Старый трюк», - мысленно хмыкнул Моровой.

Глянул на выжившего. Понял: готов. Лютц, как всегда, нашёл самый быстрый подход к клиенту.

- Итак, кто попал к нам в руки? – хищно улыбнулся Лекс, доставая нож.

Парень вздрогнул, покосился на старшего товарища. Лютц с безразличным видом ковырялся у того в голове. Малец побледнел.

- Вы мыслите очень правильно, юноша, - сказал Моровой. – Можете рассказать всё и выжить. Можете упираться, и тогда мы достанем необходимую информацию прямо из ваших мозгов. Видите этот компьютер? Он проведёт анализ.

- Нам заплатили! Передали девчонку! Чистенькую! Таких команданте Мигель любит!

Моровой посмотрел на Кристофа. Лютц кивнул: тот же вывод сделал.

- Сказали убёгла оса из лаборатории! Всех пожрёт! Надо прибить! Вот и всё!

Лекс заткнул парню рот ладонью. Дождался, пока успокоится. Снова дал говорить.

- Можете сказать, кто заплатил вам такую необычную цену?

- Да что там необычного? – хмыкнул пленник. – Часто так платят. А кто тут, не знаю. Мы солдаты. Приказ дали, мы исп…

Кристоф подошёл. Ударил пленнику в кадык.

- Вообще, я обещал его не убивать, - сказал Моровой.

- Я – нет, - ответил Лютц. Док утром сказал где повстанцы. Кристоф перебросил Лексу файл по закрытому каналу, - рациональность.

Лютц распахнул окна. Открыл свой чемодан, расстелил на полу кусок прорезиненной ткани, положил на неё тела. Посыпал их утилизационным реагентом. Лекс поморщился от запаха.

Вот теперь дама Рамос имеет право жаловаться.

Вскоре от тел остались только кости. Их гель делал хрупкими. В компосте они рассыпались от веса, накинутого Лютцем гумуса, в комнате пришлось крошить вручную.

Лютц помог коллеге смыть останки неудачливых дезинсекторов, взял тельце Аррля на руки и покинул комнату.

- Всё страньше и страньше, - пробормотал Моровой по-русски, посмотрел на данные с камер.

Кристоф вышел на задний двор. Госпожа Рамос ещё общалась с подругами. О случившемся под боком она не подозревала.

«Чистая работа», - подумал Лекс.

Перенастроил терминал на исходящий вызов, набрал кодовую последовательность.

Ладно, господа, поиграли и хватит. Пора работать. Не зря же я вас сюда притащил.

- На связи Базов, - пророкотал густой бас.

- Майор, слышу отлично, - Лекс улыбнулся. – Мне нужна штурмовая группа по следующим координатам.

- Хорошо. Выходим с отделениями Тварожника и Фейсконтроля. Туфель на подстраховке.

- Принято. До встречи.

Лекс выключил рацию, посмотрел в окно. Кристоф рыл могилу. Небольшую.

- И это, по-твоему, «рационально»?

Моровой печально улыбнулся, перезарядил штурмовую винтовку, вышел. Кристоф, закопал Аррля, повернулся, кивнул. Его взгляд, как обычно, ничего не выражал. Однако Лексу казалось: он начал улавливать настроение товарища по мелкой моторике и чуть изменившейся резкости движений.

«Уже знаешь, да?» – подойдя ближе, Моровой оценил работу: скорбный участок клумбы никак не выделялся.

- Капитан Лютц, группа Базова выдвинулась, - доложил он.

- Выходить, - ответил Кристоф. – Смерть.

Он быстро облизнул губы. Лекс вздрогнул. До сих пор личный палач Виктора Томашевича временами пугал его до дрожи. Моровой тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, у него снова была чёткая цель. И лучшие средства её достижения: профессиональный убийца, подобранный майором Паничем где-то в Ротзоннене, и штурмовики, прошедшие все конфликты, где участвовали люди Исхода за последние сто лет.

«Надо будет узнать, чем шеф купил вас, - подумал Лекс. – Неужели тем же, чем и меня? И кто ещё, забери меня Бездна, участвует в его авантюре?»

Моровой вздохнул. Очистил разум. Пришло время действий, а вопросы могли подождать.

Окрестности Коста-Сегунда.

Альберто Фьерро. 9:33

Знакомый дока не внушал доверия. Наружности он был самой бандитской: засаленные штаны грубой ткани, куртка с чужого плеча, некогда ярко-красная, теперь замаранная, местами до черноты, полицейский ремень, мачете в ножнах за спиной. И, естественно, пистолет-пулемёт на поясе. В открытую таскать нарезное оружие в системе Беты Лекаря позволяли себе только две фракции: работники картеля и бойцы лесных братьев. Остальные, в том числе егеря, ограничивались штуцерами, что логично: местное зверьё - тех же хукпьёрнов - иначе не остановить.

За одно хранение машинки смерти доковского человека вздёрнули бы жители в любом городке. Небесная Лотерея научила их предупреждать неминуемое возмездие Флойдов.

- Слушайте внимательно, - заговорил «бандит», как только спасательная команда перебралась в его моторку, - хотите спасти шкуру, нервничайте открыто. Блаженных героев пускают в расход сразу.

Спасатели и егеря переглянулись. Альберто почувствовал, как по спине бежит холодок.

«Анита… Почему мы так долго…»

- Девочек оставляют, не бойтесь, - верно истолковал выражения их лиц провожатый. – Но поспешить надо. Согласен. С ними потом не в карты играют. Спокойней, спокойней. А то всех грюкнут. Слушайте: вас ищут полисы. За Свена. Так и скажете. Придумайте, как вы его грабили пока. Всё равно, когда проверят - либо сдохнете, либо утечёте. На первое время засадят в клетку. Я знаю в какую. Там ключ в «очке». Вот ты - ткнул он пальцем в Альберто - руку сунешь. Достанешь. Девочка будет рядом. Целёхонькая. Есть все шансы, что в этот цикл не тронут. В лагерь повезут. Мигелю такие нравятся. Боевитые. И говорит она смешно.

Фьерро с трудом удержался, чтобы не заехать мятежнику по зубам.

«Крепись. Вытащим Аниту, рассчитаемся. Со всеми. И с безопасниками. И с этими… Не знаю как, но придумаю. Главное – сестрёнка. Надо ж, говорит ему смешно. Критик нашёлся…»

Дорога заняла минут тридцать. Сначала они шли вдоль берега. Джунгли постепенно размывались, между деревьями по земле клубилась дымка.

- Мимо болота, - определил Людо. – Туман сгущается.

В какой-то момент побережье вообще растворилось, как не было. Видимость упала до нескольких метров. Рулевой чертыхался, вёл по приборам.

Вскоре он резко повернул штурвал. Направил лодку к центру суперреки. А через десять минут, вынырнув из марева, они подплыли к барже. Агитки Мигеля, регулярно появляющиеся в сети, не врали - корабль был хорош. Настоящая плавучая крепость. Водоизмещением килотонн в девять. В отличном состоянии, категорически не вязавшемся с репутацией лесного отребья. С пулемётами по бортам. Когда они подплыли ближе, Льюис указал на палубные надстройки:

- Небось укрытия реактивных орудий.

Провожатый кивнул, не отрываясь от руления.

Воздух над баржей мерцал. Укрытый над рубкой генератор поддерживал маскирующее поле от беспилотников. От спутникового наблюдения повстанцев укрывали вечные лорийские облака.

- Минное поле в радиусе мили, - шепнул доков приятель. – Должно пропустить: маячок «свой-чужой» у нас есть.

- Должно? – спросил Людо.

Провожатый лишь неопределённо кивнул.

Остаток дороги провели в молчании. Все были слишком напряжены и сосредоточенны. А затем они увидели трупы.

Мартин выругался сквозь зубы. Людо сжал кулачищи. Фьерро шумно выдохнул.

На фоне корпуса, выкрашенного в тёмно-красный, тела почти терялись. Кто-то освежевал покойных с редким тщанием. Нетронутыми остались только лица. Один несчастный привлёк внимание Фьерро. Слишком тонкие для лорийца черты, светлая кожа. Застывшая посмертная гримаса ясно говорила: большую часть экзекуции он пережил. Скальпа не было. Как и у остальной полудюжины.

- В коллекцию забрал. Сотник Флоренц приехал - покачал головой провожатый - нехорошо. Он, как синей пыли надышится, совсем голову теряет. Может и забыть.

О чём может запамятовать указанный Флоренц пояснять не требовалось. Атмосфера на борту накалилась до предела.

- Только глупостей не делайте, - прошептал рулевой. – Иначе всем конец.

Они приблизились к борту. Мятежник что-то буркнул в рацию, дождался, пока сверху бросили два троса с крюками на узлах.

- Держитесь, - обратился провожатый к спутникам. Он завёл крюки в пазы на корме и носу лодки, вцепился в ограждающий борт трос.

Минут пять их медленно поднимали. Помогли забраться на борт, обыскали. Мигелевцы перебросились несколькими фразами с провожатым.

Остальные три четверти обитателей походили на их сопровождающего, как братья. Расхристанные, чем попало вооружённые. Многие на вид были нетрезвы либо обдолбаны. Трое у одной из надстроек резались в приставку, выведя изображение на стену. Первую часть команды они откровенно сторонились и побаивались.

У входа в трюм гостей остановили.

- Что ведёшь? – спросил крупный мужчина, судя по нарисованным на плечах лацканам, старший.

«Ещё отличие, - подумал Берто. – У вторых такого разделения нет. Что здесь творится?»

- Кандидатов, - ответил провожатый. – В отстойник, пока начальство отдыхает.

Постовые окинули ведомых презрительными взглядами.

- Добей, чтоб не мучились. Им дорога одна – Флоренцу на холст, - говоривший указал на борт, где висели несчастные.

- Э, не, начальник, - ответил их доставщик. – Не скажи. Это они Толстого Свена грюкнули.

Постовые недоверчиво переглянулись. Старший залез в комм. Вывел голопроекцию «разыскиваются». Мартин присвистнул. Получил в зубы. Рухнул на колени.

Альберто испугался: не стерпит, но могучая ладонь Образинища подняла соратника за шкварку. Поставив Мартина на ноги, Людо не дал ему рыпнуться. Старший егерь расслабился. Берто тоже: импульс прошёл, опасность миновала. Фьерро перевёл взгляд на голограммы. Узнал все три лица. Льюиса в розыск не включили, а вот егерей добавили.

Не удивлён.

- Давайте вниз, - указал постовой. – Господину Мигелю будет интересно с ними поговорить, - он улыбнулся вполне искренне, - не боись, пацанва, Фло к вам не пустим. Так что до вечера – живите. А ты, что стоишь? – шикнул он на провожатого. – Пошёл отсюда. Дальше справимся.

Их проводили по трапу. Указали на клетку:

- Заходите.

Вокруг царил полумрак. Только на потолке камеры включили яркую, особенно по меркам «Единицы», лампу. Земную. Света было много, но радиус пятна чуть уступал размерам камере.

«Мы на виду, а кругом слепая зона. Умно».

Мартин переглянулся с Людо. Образинище чуть заметно мотнул головой. Спешку не одобрил.

Мартин кивнул. Покорно зашёл со всеми в клетку. Берто услышал замок. Постовой связался с кем-то по рации. Ушёл. Однако не успел Альберто сунуться к «очку», вниз спустилась новая четвёрка «серьёзных» повстанцев.

- Для вашей же безопасности, - сказал один из них, видимо как-то по-своему истолковав взгляды заключённых. – А то девочку, - он кивнул к дальней клетке, - едва отбили.

- Надо будет сказать боссу, - ответил ему второй. – Пора менять Фло. Совсем поехал. Говорят, от синей пыли это у всех. Не зря командир наших тут же рассчитывает, по малейшему подозрению.

Мартин рядом обречённо выдохнул. Остальные, похоже, также начали осознавать всю бедственность их положения. Лишь Альберто изо всех сил всматривался вдаль, в темноту, куда указал мигелевец. Ему безумно хотелось подать знак сестре, что они здесь. Хотелось убедиться, что она в порядке. Слова повстанца его отнюдь не успокоили.

«Остаётся надеяться, она нас видит. Под такими-то софитами».

Охранники почти не разговаривали. Двое встали у трапа. Двое – у клетки. И очень неудачно. «Очко» располагалось в центре камеры, а места было слишком много, чтобы остальные укрыли Фьерро.

«Специально… Извращенцы. Сесть что ли, руку подсунув. Повеселить гадов…»

Реализовать идею он не успел. Зашипели рации охраны. Все четверо кинулись наружу. Пока дверь наверх была открыта, егеря и пожарные чётко различили звуки перестрелки. Раз что-то гаркнуло - совсем оглушительно.

- Ракета пошла, - сказал Льюис. – Время.

Людо утвердительно кивнул. Фьерро склонился над «очком», достал ключи. Открыл дверь.

Мартин выскочил первым, открыл ящик на стене, раздал всем фонари, сунулся к соседней клетке.

- Когда шли мимо, - начал пояснять Мартин, - показалось там… Боже, сохрани! Да примет тебя Создатель, дурак малолетний! - воскликнул егерь.

Берто подошел к нему, согнулся в приступе рвоты. Когда-то тело было Аланом. Лицо он узнал.

«Значит, снаружи висит кто-то другой», - пришла ему мысль.

И незнакомец легко отделался. Его хотя бы не сделали заживо тельцем проволочной бабочки. Что хотел сказать этой инсталляцией автор, Фьерро не понимал. Но, к своему ужасу, не мог не оценить филигранность работы.

«Создатель… Анита... Что если…»

Думать дальше было страшно. Альберто выхватил фонарь у Мартина, бросился к дальней клетке.

Увидев свет и несущуюся фигуру, её обитательница отпрыгнула назад.

- Анита, - крикнул Берто.

Девушка не шевельнулась. В свете фонаря он видел частично осветлённые неровно обрезанные волосы.

- Анита! Это я! – Фьерро с третьей попытки открыл клетку.

Ворвался. Получил удар в челюсть. Хорошо поставленный. Девушка тут же отпрыгнула, вжалась в решётку.

- Ты что?! – выдавил из себя Берто, ещё отказываясь верить.

Поднял руку с фонарём и утонул в фиолетовых глазищах. Столько в них было ярости и решимости. С трудом оторвался и схватился за голову, застонал.

Девушка недоумённо уставилась на него. Ростом она чуть не доставала ему до плеча. Курносая, с множеством веснушек, она безумно походила на лесную нимфу из легенд. Красивая. Юная. Чужая.

Потолок в нескольких местах пробило, что-то, свистнув, пролетело рядом. Рикошет.

- Вы там долго, родственнички? – спросил Мартин. – Давай, Берто. Аниту в охапку. И бегом. Итак, чёрт его знает, во что вляпались.

«Анита… Где… Алан – вот он. Здесь. Точно он…»

- Где? – только и спросил он. – Анита…

- Девушку павезли срязу ня астрав. Мяльчик гаварил… пакя… пакя…

Нимфа запнулась. Голос у неё был чуть с хрипотцой. При этом девушка странно растягивала слоги, «акала» на «о» и «якала» на «а».

«Смешно говорит», - вспомнил Фьерро слова провожатого.

- Я её не видела. Меня передислоцировали… Я правильно произнесла? Не уверена в слове…

Нимфу била крупная дрожь. Она хотела продолжить, но вошёл Мартин, присвистнул.

- Вот же ж… И что делать?

Девушка замолчала. Внимательно оглядела нового человека.

- Бежать, - ответил за всех Людо. Он всегда отличался здоровым рационализмом. Особенно в критических ситуациях.

- С нами? – спросил Берто незнакомку.

Нимфа кивнула, шагнула вперёд. Увы, они не успели. Часть потолка над проходом между клетками рухнула. От грохота всем заложило уши.

«Направленный взрыв», - прочёл Берто по губам Льюиса. Мартин охарактеризовал ситуацию короче и эмоциональнее.

Сверху упали тросы, а по ним пришла смерть. Фьерро это понял сразу.

Три огромные фигуры могли быть лишь потомственными трежарийцами. А трежарийцы на Лори были только в службе безопасности картеля. Все остальные сидели или на родине, или на мятежном планетоиде. Догадку подтверждали и полные комплекты армейской брони, в которую были облачены гиганты.

«Мы на барже Мигеля. Нас обвиняют в смерти Толстого. Без шансов», - как-то отстранённо подумал Альберто.

Четвёртым спустился обычный крепкий мужчина.

«Офицер», - подумал Берто.

Он посмотрел на товарищей. Поймал безумный взгляд Мартина, - егерь медленно шагнул назад, повернулся к Людо так, чтобы Образинище дотянулся до пистолета за спиной.

«В столе на посту охраны нашёл? Толку? Безумство», - подумал Берто, повернул голову.

Льюис готовился к броску. Смотрел на пояс ближайшего картелевца.

«Гранаты, - понял Фьерро. – Меня окружают сумасшедшие… А что терять? И так, и так дохнуть. Так хоть будет шанс… Не будет. А, к чёрту!»

- Этих трогать не будем, - громко и чётко произнёс офицер. – Доктор Себайос говорил, они ему задолжали много денег. Доставим радость почтенному человеку.

Альберто положил руки на плечи Мартину с Льюисом. Он рисковал. Заметил, как дёрнулись руки одного гиганта, направляя широкий раструб дробовика в их сторону.

«Чужак», - вдруг понял он.

Правильная, грамматически почти безупречная речь «офицера» выдала его лучше акцента нимфы.

- Мужики, отбой, - буркнул Льюис.

Он тоже рассмотрел дробовик.

- Это звёздный десант, бес их дери. Чей только не скажу. Их мясорубки превратят нас в фарш за секунду. Специальная модель для зачистки космических судов. Радиус маленький, чтоб корабль не пробить. Зато конус и плотность разброса… Нам всяко хватит.

- Верно. Но вы задумали хорошую атаку, - сказал «офицер», повернулся к забившейся в дальний угол девушке. – Лейтенант, будьте добры, успокойтесь, пожалуйста. Что, глядя на вас, подумают о нас эти молодые люди?

Ответа не было. Тогда «офицер» прорявкал какую-то околесицу, закончив бессмыслицей:

- «Бездна тебя дери»!

Из-за спины Берто послышались глухие рыдания. Нимфа протиснулась между ним и Мартином, повисла на шее у чужака. Затем попыталась ударить. Несколько раз. Со всей силы. Руки в кровь об броню разбила.

Он приобнял её, спросил что-то у великанов. Ему ответили. «Офицер» схватил одной рукой нимфу. Свободной трижды дёрнул трос.

- Поднимайте нас. Фейсконтроль, Лоб, Пузо, заберите наших уважаемых друзей.

Гиганты шагнули к горе-спасателям. Сопротивляться они не стали.

__________________

[1]Ник - планета системы Ницвелли. Входит в состав ФЧМ

Интерлюдия 3

Уно-Кастилья.

Реджинальд Флойд. 10:02

Впервые за год они собрались вчетвером. Весь Совет директоров. Де-юро они управляли филиалом картеля на Лори-1, 2. Де-факто – системой Бета Лекаря.

- Джон охренел, - высказался Майкл Лерой.

Братец Фил и Лари Гилберт дружно повернулись к нему.

- Тарса свихнулся: его люди устроили бойню в Коста-Сегундо, - поддакнул Лерою Гилберт, - в самый неподходящий момент. У нас итак форс-мажор с Толстым.

- Главное, они не попались, - заметил братец Фил.

Он пребывал в крайне умиротворённом состоянии.

Философском.

Реджинальд задумался, обкатывая в голове каламбурчик, отвлекавший от необдуманных действий.

- Дорогой кузен, - братец подошёл к Лерою, хлопнул по плечу, - ты слишком много времени проводишь со своими дуболомами. Это вредит интеллекту здорового человека. Да не скалься так, подумай: всё, как обычно, повесят на твоих «зверяток», побурлят, полицию обругают, а через недельку забудут.

- Это да. Я уже сделал для этого всё возможное, - поддержал Фила Лари. – Планетарные новости уже пестрят сообщениями о налёте лесных братьев.

- Вдруг что, сразу мы, - скривился Лерой, впрочем, тут же улыбнулся в тридцать два золотых:

- Хотя я не против. А то с задвигами Толстого нас стали забывать. Да и скотам моим надоело резать местных. Когда я пришёл, Фил что-то говорил о каком-то аудиторе, который залез куда не надо… Нужно дать людям фирменной крови, пока совсем не разочаровались…

Его прервал заработавший голопроектор. Входящий звонок. Владельцы Беты Лекаря недовольно уставились на агрегат. Замолкать он не собирался. Мало того, на сороковой трели возник чей-то массивный стол.

«Из зелёной лорийской псевдосеквойи», - отметил Реджинальд. – «И кто пропустил видеозвонок? Пометка, обновить секретариат. Заодно Майкловских головорезов осчастливим».

- Выключите эту дрянь, - буркнул Лерой.

Гилберт протянул руку к пульту. Призрачный стек ударил его по пальцам. Рефлекс у Лари сработал как надо. Руку он отдёрнул.

- И он мыслит себя разумным, - проскрипели с того конца связи.

Лари задохнулся от возмущения, нахохлился, собираясь с дыханием. Хотел ответить — не успел. Владелец стека шагнул в кадр. Он улыбался. Зрелищем было не для слабонервных, и боевой пыл Гилберта изрядно остыл.

Ростом под два метра, нежданный собеседник выглядел куда ниже: он изрядно сутулился, даже горбился. Двигался резко. Нескладные тощие руки-ноги, казалось, при любой возможности пытались вывернуться под невообразимыми углами. Желтоватые белки глаз пронизывались ярко-красными сосудами. Лицо в целом навевало мысли то ли о земной гиене, то ли о сьонском богомоле. Дополняли облик подпиленные, а может имплантированные, треугольные зубы.

- У вас проблемы, - с ходу заявил уродец.

Говорил он отрывисто, с лёгким порыкиванием. Реджинальд считал: последствие зубной модификации.

- У нас? – переспросил Лерой. – Джон, ты не путаешься? Это твои дегенераты облажались, устраняя твоих конкурентов. Господин Флойд не даст соврать: мы чётко договаривались – все разборки за пределами Беты.

Реджинальд степенно кивнул, положил руки на стол.

- Мы провозим твой товар в Ницвелли. Не мешаем богатым туристам опробовать его на Трежари. Игнорируем твой клуб для извращенцев. А ты, Джон, следишь, чтобы у нас не было проблем, а не создаёшь их. Бойня с геликоптером в спальном районе второй старейшей колонии – это проблема, Джон.

- Ночное светопреставление на восьмой ферме – тоже, - вклинился Лари Гилберт. – Только что доложили, - пояснил он коллегам. – Я отключил город от планетарного голонета. Чтобы видео, как люди Тарсы мочат кого-то размытого, не разошлось по всей сети. Особый шик в том, что всё заканчивается кислотно-зелёными залпами. Судя по всему – плазменными. Наше счастье, оператор испугался и убежал после этого. Что происходит вообще?

Управляющие недоуменно переглянулись. Известные им внутриатмосферные прототипы такого вооружения содержали неотъемлемый охлаждающий контур размером с танк. Как люди Тарсы могли провезти эту бандуру незамеченной, Реджинальд не представлял.

- Джон, ты охренел, - повторил Лерой. - Разрешения обращать Лори в полигон тебе никто не давал. Кто был на той стороне? Федераты? Ротзоннен? Синие человечки?

- Объявите фальшивкой и успокойтесь, - подал голос Фил.

Его проигнорировали.

«А ты, братец, лоббист», - мысленно огрызнулся старший лорийский Флойд.

- Случившееся тем более неуместно на фоне смерти этого идиота, - сказал вслух недовольный Реджинальд. - Доброхота, который посоветовал Свену завести пару хуков, мы ещё найдём. Но сейчас, Джон, речь о том, что ты действительно облажался.

- Есть прекрасный способ решить затруднения. Раз! Одним движением, - ухмыльнулся губернатор Джон Тарса, восходящая звезда политического бомонда ООСа.

- И какой же? – спросил Реджинальд.

- Небесная Лотерея. Нет города. Нет слухов. Нет проблем.

Лари не сдержался. Молодость.

- Ты охренел, уродец! – подхватил он эстафету у Лероя. - Мы не станем выжигать Коста-Сегундо, чтобы потушить твой хвост!

Чувствуя молчаливую поддержку старших, Лари высказывался минут пять. Несколько раз смаковал нецензурщину. К концу братец Фил улыбался - он любил такие шоу.

Резюмировал Майкл Лерой:

- Мы пересмотрим наши отношения, Джон.

Тарса оскалился в улыбке, помахал стеком у лица Гилберта, наслаждаясь реакцией.

- Герберту Доусон-Смитту очень не понравится, что вы устранили его человека.

- Что?! – Лари аж подавился новой фразой.

Реджинальд застыл над проектором.

- А вы думаете, он поверит, что Толстый Свен захотел хукпьёрновой ласки? – предложение далось Тарсе с трудом, но его эффектом он был явно доволен.

Управляющие переглянулись. Джон попал в точку. Герберт Доусон-Смитт знал об их контрах со Струльсоном. Мало того, он наверняка это противостояние запланировал. Скорее всего, глава «Солар-Индастриал» мысленно поаплодирует красоте исполнения убийства, но отомстит. Ладно бы Реджинальду – семье. Проблема не в том, что господин Доусон-Смитт не поверит в освободившихся хукпьёрнов, - не поверят его конкуренты. А репутация у человека, переименовавшего Нью-Манхеттен в честь своей корпорации, всегда на первом месте.

- Что ты предлагаешь? – спросил братец Фил.

Реджинальд впервые за много лет одарил родственничка тёплым взглядом. Хотел он того или нет, Фил только что снял с него бремя росписи в поражении.

- Выход есть. Найдите крайнего аборигена. У них есть причины ненавидеть Бюро Переселения. То, которым рулил Свен. У вас даже есть кандидатуры. Покарайте город. За грехи жителей. И о мелочах забудут.

Лари вновь не сдержался. Правда, быстро утих. Уловил перемену настроения.

- Сбыт Джон. В Ротзоннен. Я знаю, у тебя есть каналы. И курс чистки для Фила.

Реджинальд жестом осадил вскочившего братца.

- Мне нужен здоровый родственник. Курс сегодня.

- Мой бот ждёт в шаттлпорте, - оскалился Тарса. Он был доволен. – Там же вам дадут контакты в посольстве Объединения.

«Как знал», - подумал старший лорийский Флойд. Почувствовал, как его пробирает озноб. Мотнул головой. Реджинальд давно отвык кого-то бояться.

Тарса исчез. Оборвал звонок без прощания.

Лари шумно выдохнул, но ругаться больше не решился. Фил глядел на брата исподлобья. Лишь Майкл Лерой буркнул:

- И всё-таки Джон охренел.

- Кончать его пора, - воспрял, найдя поддержку, Гилберт.

- Лари, отправь приказ на Око, - приказал ему Реджинальд. - Лично. Заодно доберись до Лори-2. Поторопи с квартальным отчётом. Тоже лично. Форс-мажор – это важно, но и о плановых мероприятиях забывать не следует. Майкл, проводи Фила и возвращайся к своим головорезам. Нужно перестраховаться: зачистите местность после удара. Свидетели нам без надобности.

Реджинальд проводил родственников. Откинулся на спинку кресла. Почувствовал во рту солоноватую тягучую кровь.

«Прокусил губу. Вот он какой - вкус поражения».

Лари добрался до шаттлпорта вместе с Филом и Лероем. Распрощался с ними у корпоративного терминала.

Полёт на «Око Флойда» занял двадцать минут. В ином случае распоряжения отдал бы Фил. Но Фила пошли чистить.

«Надеюсь Майкл приглядит, чтоб ему не вшили чего ненужного. Слишком Фил зависит от уродца Тарсы. И это вредит семейному делу», - думал Гилберт.

На станцию Лари не прилетел. Сбой в двигателе. Его тоже списали на Альберто Фьерро – подняли файлы, узнали о деде – инженере орбитальных систем.

Получилось убедительно. По крайней мере, простого капрала службы безопасности «Флойд-Интерсистемс», Франца Зума, сомнения не мучили. Более того, честь личного общения с самим господином Флойдом, пусть и через терминал видеосвязи, оправдывала в его глазах что угодно.

«Может быть, место дадут в башне. С красивыми девицами в юбках и элитной столовой. С нормальным животным мясом», - размечтался он, переводя Око в боевое положение.

Франц Зум почесал лысину и улыбнулся.

Станция по форме напоминала гвоздь. В обычном положении она смотрела остриём к границе системы. Вместе с сестрёнкой у Лори-2 они перекрывали обе полусферы сближения. Раз люди Кейта попробовали сунуться. Не прошли и до афелия «Двойки».

Но когда на планетах разыгрывалась Небесная Лотерея, Око обращалось к победителю. Облачный покров «Единицы» и пыльные бури Лори-2 скрывали мятежников. С этим картель смирился. Тем более что бунтовщиков прекрасно вешали сами жители системы: казнить их либо своевременно выдать было единственной возможностью избежать наказания. Коста-Сегундо такого шанса не дали.

Разворот, выход на позицию над обречённым городом, накопление энергии для удара – всё это заняло полтора часа. Шансов найти «виновных» у горожан не было: извещение о старте и победе в Небесной Лотерее отправили через восемьдесят семь минут.

Дока Себайоса вновь послали в жопу. Слишком высокую цену он зарядил перекупщикам на мартиновский товар. Суровый кузнец точил мачете, тихо ругался на упомянутого егеря. Его дочь, Матильда, сидела в соседней комнате, думала над именем. Она только вернулась с обследования. Подтвердилось: девочка. Шеф с Ленни играли в карты в Центральном отделе: их поместили в одну камеру. Луиза, морщась, принюхивалась к компостной яме в своём огородике. Что-то с ней было явно не так.

И всё кончилось.

Франца это не волновало.

Глава 4

Окрестности Коста-Сегунда.

Александр Моровой. 11:49

Было жарко, сыро, душно. Отвратительное сочетание. Начинало пованивать: тела ещё не убрали, и мертвецы давали знать о своём присутствии. Одна радость: лорийских мух не возбуждал аромат земных покойников. Будь Лори-1 ассимилирована земными видами, некрофаги уже роились бы вокруг. Отвлекали.

Тишина, разбавленная плеском Рио-гранде, Лекса устраивала куда больше. Дарила спокойствие. Помогала сбросить адреналиновое возбуждение.

- Туфель на связи, - ожила гарнитура. – Все целы. Хотя близко. Профи, - резюмировал снайпер.

Александр мысленно согласился: охрана баржи неприятно удивила. Если б не внезапность атаки - без потерь бы не обошлось.

К судну добрались под водой. Агент Себайос предоставил группе два списанных батискафа ихтиологического университета. Раритеты. Университет закрыли полвека назад, а жёсткие ограничения на подводную технику «Флойд-Интерсистемс» ввёл ещё раньше. Сразу по воцарении.

Себайос очень просил вернуть агрегаты назад. Уж больно они ему «жизнь скрашивали». Моровой догадывался: предприимчивый агент сдавал их в аренду предыдущим собственникам – местным контрабандистам, чтобы древесину на плавучие базары доставлять. Мелькали в новостях о жизни гарридского бомонда характерные лиловые и зелёные интерьеры.

«На перепродажу, небось, идёт не меньше. И Виктор Томашевич, я думаю, с этого сбыта что-то имеет. Надо же ему в обход «Клейморы» обеспечивать людей Базова».

Последние, на взгляд Лекса, устроили показательный штурм. Хоть в учебники заноси. Всплыли у баржи. Заглушили связь. Первая группа взобралась по борту, посеяла неразбериху на палубе. Вторая вскрыла корпус над ватерлинией. Начала зачистку изнутри.

«Семнадцать минут. Потерь нет», - удовлетворённо отметил Моровой.

Конечно, всё могло пройти не так гладко. Отделение дальней поддержки повстанцы едва не накрыли. Вычислили быстро, с минимальной погрешностью. Дали залп.

Вторым бы добили.

- Приказы, командир? – вновь подал голос снайпер.

- Сменить позиции. Контроль окрестностей.

- Есть.

Лекс посмотрел в сторону берега. С земли дым уже не шёл. О недавнем ракетном ударе говорило только рассеивающееся облачко, едва видное на фоне лорийской небесной пелены. Моровой перевёл дыхание. Он никак не мог привыкнуть, что отдаёт приказы этим людям.

«Владимир Аронис, позывной Туфель, пятьдесят лет. Как и я, повоевать с Гесписом не успел. Только вышел из учебки – война кончилась. Упираться и горевать не стал. Получил квалификацию горнопроходчика. Был в числе первых колонистов Нормандии. Мы шли со второй волной… Когда лэка’рай атаковали систему, только вышли из бурения… Вот… снова пересеклись. Это Туфель придумал использовать шахтёрские лазерные резаки в Стеклянных Пещерах... После лэкарийского кризиса вернулся на службу. Участвовал в освобождении Шанрии. Там, видимо, и повстречался с шефом…»

Пошли отчёты от групп зачистки.

- Фейсконтроль. Трофеи на палубе. Ждём указаний.

- Серый. Ходовая проверена. Выживших нет.

«Вторая рота майора Базова. Старшая её часть. И лучшая. Они-то с Гесписом повоевать успели. Младший, по-моему, Серый. Ему восемьдесят. Тварожнику вообще сотни полторы. Он ещё перед Шанрией комиссовался. В театр ушёл работать… Потом вернулся… Могучий дед. Там, на поверхности, во время резни, выжили двое. Он и Виктор Томашевич… Странно, почему он не взял командование ротой? Просто реверанс в сторону Базова или очередная комбинация шефа»?

- Лютц. Рубка. Чисто. Лекс. Сюда.

«Нашёл что-то интересное?»

- Пузо. Палуба. Чисто. Приказы в отношении гражданских?

Лекс повернулся к местным. Человек Себайоса присел у замаскированной орудийной башни. Левую ногу вытянул вперёд: он был единственным раненым с их стороны.

«Шальная пуля. Кость. Навылет. Отвезём в город. Зарастёт».

Рядом устроились недавние узники. Здоровый мужик легко мог бы родиться на Вальхалле. Фейсконтролю, Пузу и Тварожнику он габаритами почти не уступал. И на лицо был чуть симпатичней первого. Ещё в одном Лекс сразу узнал профессионального солдата.

«Интересно, где он умудрился под напалм попасть? И кто потратил небольшое состояние на то, чтобы его из Бездны вытянуть? Уж точно не лорийское министерство обороны. Отметим».

Оставшиеся двое были совсем пацанами, лет тридцати максимум. Они всё ещё ошалело разглядывали спасителей. Один, что повыше, иногда бросал странные взгляды на Алису Соснину.

«Влюбился, что ли? Это зря… Что же с вами делать? А…»

Кристоф повторил запрос. Добавил «срочно».

«Значит нарыл что-то из ряда вон… Гражданских сдам агенту. Пусть Себайос голову ломает. Нам ещё горо’ная искать и выяснять, как местные лесные бригады связаны с геноцидом Сестры. Надеюсь на тебя, пятнадцать-четвёртая».

Лекс оглянулся на спасённую. Ей занимался Творожный. Соснину била крупная дрожь. Тварожник укачивал её на руках. Лекс улыбнулся: зрелище умиротворяло.

«Огромный вальхалльский седой дед. То, что нужно, чтобы девочку в себя привести. Пусть наплачется. Заодно, быть может, расскажет что-то дельное. Рационально… Тьфу… Забери тебя Бездна, Кристоф».

Додумать он не успел. Тонкая красная линия пронзила облачную пелену. Показавшееся солнце ударило по глазам. Недавние пленники схватились за лица. Штурмовиков, кроме Пуза – он шлем снял, - спасли визоры. Их фотоэлементы мгновенно запустили световые фильтры. Лекс даже не успел разглядеть многоцветье, расписавшее обычно хмурые бурые джунгли в прямых лучах светила.

Вдох.

Небо над Лори-1 оказалось сиреневым.

На миг оно соединились с землёй. Выдох.

«Два… солнца… Какого?!»

Вдох.

Третье светило показалось над горизонтом. На западе. Напротив утренней Беты Лекаря и её нежданной сестры. Под облаками. Оно восходило где-то у Коста-Сегундо.

Выдох.

Передумало. Опало за стену джунглей.

Моровой застыл, любуясь невиданным зрелищем. Прошли долгие секунды, прежде чем он понял ужасную суть произошедшего.

Альберто Фьерро. 11:53

Мартин застрелился. Просто взял с тела ближайшего покойника карабин и пустил себе пулю в подбородок.

Рядом охнул Льюис. Фьерро повернулся, медленно, как во сне. Посмотрел на товарища. Пожарный сидел на коленях, зажимал разорванную щёку. Между его пальцами торчала кость. Альберто не сразу понял: чужая.

Мыслей не было. Разум отказывался воспринимать случившееся. Берто поискал взглядом Людо. Не нашёл.

«Сон. Мне всё снится. Уж Образинище никуда испариться не мог. Он же не газ угарный… И Небесной Лотереи не было уже много лет. Толстый Свен запретил. Даже из столицы уехал принципиально, несмотря на все извинения. Хотя… может наш городок ему понравился… Виллу-то, говорят, он купил ещё до скандала… А, да, Свен ведь умер… Его сегодня хукпьёрны съели. В Рио-Гранде. Дома. Смешно. Точно сон. Потому что если нет… И где Анна-Мария? Почему вместо Аниты с нами какая-то девица… И непохожа она совсем… Шум. Странный. Даже плеск заглушил. Рокот. Точно, сплю. Вот и слух обманывает. Или нет?»

Чувства не врали. Со стороны города донёсся нарастающий гул. Остальные его тоже услышали. Фьерро с радостью воспользовался шансом переключить внимание.

«Эвакуация! - пришла спасительная мысль. – Конечно, не могли они выжечь милионник. Ага. Со всеми толстосумами Рио-гранде, деревообрабатывающей фабрикой и региональной штаб-квартирой службы безопасности! Людей вывели. Они плывут».

Берто расплылся в улыбке. Запрыгал. Замахал руками невидимым ещё гостям.

Мины! Нужно отключить минное поле! Иначе всё зря!

Он повернулся к ближайшим солдатам предупредить и оглох. Слишком зычно кто-то гаркнул:

- Волна!

По стальному настилу палубы прошла коротка вибрация.

«Магнитные ботинки», - понял Альберто.

Его обхватила чья-то ручища. Развернула. Прижала к броне. Фьерро показалось: хрустнули рёбра.

Берто дёрнулся, попробовал вывернуться. Не преуспел.

«Да что ж такое! Я ж не увижу, как они подтянуться… Их же разорвёт!»

Взгляд его упал на тело друга.

«Как же… Мартин! Что я Тильде скажу?! Мы же к вашей свадьбе всем кварталом готовились! Лютеция, Мартин, помнишь старушку? Так вот, Лютеция свой фирменный пирог испечь обещала. А ты… Что ж ты так?»

- Куда?! Назад! Вернись!

Фьерро не сразу понял, что кричит он сам. Смотрит на поток воды, накрывший палубу. Тянет руки. Туда, где лежал старый друг.

И вернулся звук. Шумела Рио-гранде. Трещала, скрипела баржа. Звенели натянутые якорные цепи. Кряхтел над ухом трежарийский наёмник. Гудели, накатывая на палубу, волны. Здоровяк не успел надеть шлем. Он согнул колени, вжал голову, подставил спину и плечи ветру. Иногда пошатывался. Ростом он был за два метра с лишком. Наверное, на голову выше Образинища.

«А вот ручищи у нашего тебе не уступят», - гордо подумал Берто.

Разум хватался за любой повод не думать о случившемся. Внимание переключилось на бойца.

Черты лица трежарийца изяществом не отличались. Его будто писали широкими мазками. Широкая шея, квадратный подбородок, нос картошкой. Только губы выбивались: узкие, бледные. Фьерро впервые видел гигантов так близко. Секунды подъёма из трюма в счёт не шли. Темно было и не до этого. К тому же в тюрьме они были в шлемах.

«Как с картинки. Я их так и представлял… Только они же чернокожие в большинстве. А этот – нет. Хотя… если сон – не удивительно…»

Гигант посмотрел Фьерро прямо в безумные глаза. Чуть улыбнулся. Подмигнул, мол, всё будет, парень. Прорвёмся.

Корабль болтало. Вода в какой-то момент достигла сапог Берто, хотя здоровяк его приподнял на добрые полметра. Самому бойцу явно приходилось не сладко. Из носа текла кровь, заливая губы и подбородок. Трежариец не реагировал, напряжённо смотрел куда-то вдаль.

«Суровый мужик… А может… Может вы найдёте мне сестрёнку? Раз здесь оказалась какая-то ваша дамочка… Видел я, как она к тому, старому, приникла. Внучка, что ли? И Мартина теперь искать придётся… Не оставлять же рыбам на корм? Это они - корм…»

Шли минуты. Вода схлынула. Баржа, перестав брыкаться, медленно вращалась по кругу, носовые якоря всё-таки вырвало. А люди всё стояли. Несколько раз Фьерро рыпался. Попросил, чтобы его отпустили. Потребовал. Бесполезно. Здоровяк не обращал внимания на свою ношу.

Рядом кто-то разразился непонятной, но отчётливо гневной тирадой. Берто повернул голову, увидел давешнего офицера. Тот смотрел в его сторону, но выше. На солдата. Трежариец молчал.

Подошли два здоровяка. Офицер что-то им сказал, приблизился к бойцу, удерживавшему Фьерро. Что-то надавил у него в районе подмышки.

«Экстренное открытие бронекостюма, - догадался Берто. – Для оказания помощи, если носитель потерял сознание. Дед показывал. В рабочих скафандрах было такое».

Раздавшееся шипение подтвердило его мысли. Их с наёмником качнуло: сместился центр тяжести. Лицо трежарийца исчезло из поля зрения. Берто рухнул на палубу. Впервые увидел чистое небо. Солнца не было. Дыра в тучах затягивалась, и слепящий шар скрылся за привычной облачной пеленой. Остался лишь мазок удивительно яркой синевы. Белые тучи на её кромках отливали позолотой. Пока небесная прореха зарастала, неведомый ранее цвет сменился на оранжевый, затем – на родной тёмно-красный.

Фьерро поднялся на колени. Глубоко вдохнул. Осмотрелся.

Образинище и Льюис уже стояли на ногах. Метрах в семи от него. Девушки с пожилым гигантом нигде не было. Раненого знакомца Себайоса тоже.

Мысль о доке тут же вернула Берто к сути произошедшего.

«Мартин, что ж ты так, приятель. Спаситель… Прости этого идиота. Но… Шеф… Ребята… Нет. Не могли их не эвакуировать. Наверняка мы здесь оповещение пропустили… Вот чёрт!»

Продолжая машинально осматриваться, Берто увидел «своего» трежарийца. Над здоровяком уже склонились товарищи. Перевернули на живот. Один из бойцов включил яркую белую лампу. Причину индифферентности «своего» Фьерро увидел сразу: обломок ядовито-зелёного дерева торчал из затылка, чуть выше основания шеи.

«Не повезло, - пришла мысль. – А ведь это из-за меня, - догнала её товарка. – Он меня закрывал».

- Он был хорошим человеком, - раздался голос сверху.

Альберто поднял голову, увидел офицера.

- И знал, на что идёт, - продолжил мужчина. – Жители Коста-Сегундо не знали.

Он протянул Берто руку. Помог встать.

- Я - Лекс.

- Альберто Фьерро.

- Оставайтесь здесь. Вам и вашим товарищам окажут необходимую помощь, - Лекс бросил печальный взгляд на погибшего бойца. - Других пострадавших нет.

Александр Моровой. 12:02

«Пузо… Вася, что ж ты так? Как же? Бездна! Выбили полторы сотни головорезов без потерь. А тут какая-то щепа. Знал, на что шёл. Как легко, оказывается, врать салажатам… Да, Виктор Томашевич? Этого вы от меня ждёте? Так. Спокойно. Это, нервное, первая полноценная боевая операция. Нужно понять, что делать дальше. Горо’най накрылся. С городом. Себайос - тоже. Улики, следы… Всё сгорело к Бездне. Спокойно, Лекс, я сказал. Работаем. Кто там ещё?»

- Базов на связи, - раздалось из гарнитуры. – Доложите обстановку.

- Баржа выдержала. Серый проверяет ходовую. Тварожник – каюты. Так. Сообщение Фейсконтроля: батискафы унесло. Уцелел катер на подвесе. По левому борту. Используем его для эвакуации. Потери. Пузо. Минус.

Базов коротко выругался.

- Будьте на связи. В береговой группе пострадавших нет.

- Принято. Майор, направьте дроны к городу.

- Уверены? – спросил Базов.

- Мы. Не. Можем. Бросить. Людей, - ответил Лекс. – Если считаете необходимым, пишите Виктору.

На том конце линии связи хмыкнули.

- Да, шеф. Сделаем. Туфель, оставьте двойку на подстраховку. Возьмите резервное отделение. Задача: оказать помощь выжившим. Моровой, вопрос: кому будем поднимать репутацию?

Лекс задумался. Команданте отпадали после увиденного на барже. Гарриду Панич запретил втягивать категорически. О правде речи не шло с самого начала.

«Ещё не время. Конгломераты? Нет. Возможны осложнения в дальнейшем. Если я правильно вижу цели Виктора Томашевича. За местных не сойдём. Хм…»

- Майор. Вы – фуражный отряд гвардии Трежари имени Сэмуэля Туа. Прибыли наладить связи с местными «вольными торговцами» для поставок воздуха и воды на мятежный планетоид… Майн-1. Да.

- Уверены? – вновь спросил командир группы силовой поддержки. – Полсистемы из-за мятежа Туа осталось без работы. Лучшие спецы.

- Вот и будем вербовать. Доступ к счетам почившего Себайоса у нас остался. Остальное – забота Панича. Решит – воспользуется. И да. Шлемы не снимать. Лица не светить.

Ответом ему было продолжительное молчание. Потом Базов заговорил:

- Если что-то пойдёт не так, я буду ходатайствовать, чтобы вам минимизировали наказание, Александр.

Лекс с трудом удержал выдох облегчения.

- При возможности направляйте спасённых на баржу. Уцелевший катер выделю, - сказал он, продолжил: - Мы – люди Исхода, сайберийцы. Мы пережили два тысячелетия геспетических войн только потому, что не бросали друг друга. А победили благодаря…

Уже на середине фразы он понял, что говорит в пустоту. Базову некогда было слушать излияния собеседника. Он руководил спасательной операцией при минимуме ресурсов.

«Если под минимумом понимать что-то среднее между нулём и комплексным числом. Стоп. Работаем».

Лекс отключил связь. Глянул на экран коммуникатора, увидев восемь запросов от Лютца, пошёл к рубке. Перед его глазами всё ещё было лицо Васи по имени Пузо.

«Живоглядов Василий Иванович. Девяносто семь лет. Кавалер, герой, трижды дед. Четырежды прадед. Всю родню геспиоз стороной обошёл. Счастливчик. Был».

Лекс тряхнул головой, поднялся по трапу. На первый взгляд рубка перенесла волну без серьёзного ущерба, даже стёкла не выбило.

«Осталось выяснить, что с ходовой и корпусом. Мы, конечно, заварили проход. Сразу… Но выдержал ли шов? Ничего. Тварожник и Серый занимаются… Бездна! Эти… сожгли город! Люди… людей. Так может, правы тайсарцы? Чем мы лучше клыкастиков [1]?.. Ничем, сказал бы Кристоф».

- Лекс, - ожил канал Тварожника, когда Моровой уже поднимался к рубке. - Жду в офицерском кубрике. Срочно.

«Хорошо быть веспарийцем, - пришла дурацкая мысль, – пахнул – и все поняли всё. Быстро и эффективно».

Он переключился на канал Лютца:

- Лекс на связи. Суть.

- Вниз, - ответил Кристоф.

«У него доступ к личным каналам? - удивился было Моровой. – Хотя… логично. Он руки, глаза, уши шефа. Ага. И то самое. Третье».

Лекс хмыкнул. Мысленно ругнулся в свой адрес.

«Так. Возьми себя в руки. Или передай командование Базову с Лютцем. Да. Случилось то, что случилось. Да. Люди это сделали. С людьми. Да. Тебе. И всем, кроме Лютца, вдалбливали недопустимость подобного. Принципиальную невозможность. С рождения».

- Кристоф. Ваше мнение по поводу спасательной операции.

- Глупо. Может быть полезно. Резюме по итогам. Время, шеф.

«Вот кто не в шоке», - подумал Лекс.

Он понял, отчего несмотря на все риски Панич обучает местных.

«И ведь понимает: когда о его маленьком гарридском проекте узнают, скандал будет огромный, - думал Моровой. – Однако у местных нет опыта жизни в едином человеческом обществе. Две тысячи лет без предательств, внутренних конфликтов… Да просто массовых волнений. Не до того на грани истребления. И договариваться не с кем. Враг переговоров не вёл».

Лекс вновь поймал себя на посторонних мыслях, которыми разум пытался отгородиться от устроенного «Флойд-Интерсистемс» геноцида. Тряхнул головой.

«Работаем. Все кто остался, должны вернуться. Я должен их вернуть».

Кристоф Лютц. 12:12

Человек отключил связь. Лютцу стало легче. Слишком много Людей стало вокруг. Себя Человеком он не считал. Три года назад позволил себе в пределах разума называться личинкой Человека – Мальчиком. Герр Шварценшванц его решение поддержал. Это вселяло беспокойство. Лютца всегда тревожили внутренние изменения.

Он больше месяца пытался разобраться сам. Не смог. В итоге обратился к единственному из Людей, чьё мнение всегда имело для него смысл. Мёртвый Человек сказал: перемены — это нормально.

«Что есть норма?» - задал вопрос Мальчик.

Мёртвый Человек ответил: «Большинство со мной не согласится. Норма - стремление к комплексному совершенству человеческого общества. Совершенству, состоящему из норм каждого индивида».

«Ты - норма?» - спросил Мальчик.

«Нет, - ответил Мёртвый Человек. – Увы».

«А я?»

«У тебя есть шанс, - ответил Мёртвый Человек. – Раньше я так не думал. Был не прав».

Мёртвый Человек оставался загадкой с их первой встречи десять лет назад. У него не было своего цвета. И он менял запахи слов. Лютца это озадачивало. Цвет был у всех. Мальчик видел его с детства. Читал по нему. Предугадывал действия, слова. У последних был запах: сладковатый - у лживых, кислый - у злых, горький - у правды. Мёртвый Человек играл и с цветами, и с запахами. Всё, что Мальчик доподлинно знал про него, заключалось в трёх фактах: он жил, хотя давно умер; обещал, что больше не будет таких, как Лютц, и пока держал обещание; его звали Виктор.

Лютц вернулся к нелюдю. Нелюдь был жёлтым. От страха. С вкраплениями синей ненависти. Вожделел. Слова его пахли мускусом. Он хотел стать цвета Мальчика. Не понимал: тогда Герр Шварценшванц возжелает его душу, а Лютц никогда не отказывал единственному другу.

Мальчик помнил встречу с большими кошками. Он много говорил с ними: с зелёным — полным храбрости, с фиолетовым — сотканным из загадок. Обоих Мальчик добавил в свою коллекцию. Он творил их долго, с присущим ему тщанием. Сотни миллионов секунд ушли на эту работу. Других единиц времени Лютц не признавал. Они не имели смысла. Чей-то год был равен часу. А у кого-то час – месяцу. Смысл имели только рывки длинной стрелки. Раз, два… миллиард. Они его не подводили. Теперь большие кошки ждали его дома. С остальными. Рядом был лишь Герр Шварценшванц. Он всегда был с ним.

Кристоф открыл нагрудный карман. Посмотрел на своё чёрное сердце.

«Таких больше нет», - повторил он свою давнюю мантру.

Это обещал Виктор.

Попытка явиться. Нельзя.

Он разрывался между двумя желаниями. Закончить дело и начать творить молодого кота. Того, кого они сопровождали. Пока прошло не слишком много секунд, и Мальчик помнил цвет. Но требовалось присматривать за Человеком. Он не годился. Мог ошибиться в любой момент. Их работа не для Людей.

- Дозу… Ты обещал! – нелюдь заговорил не вовремя, отвлёк. – Она там! В каюте. Под кушеткой!

Сейчас Лютц не видел чёрного цвета. Нелюдь перестал быть интересен.

Он уже пересказал свою историю с момента вступления в бригаду Мигеля.

Устранения служащих картеля, неугодных руководству. Сознательные провокации Небесной Лотереи. «Чтоб народ не расслаблялся». Деньги. Большие деньги. Угасающая совесть. Первые эксперименты с наркотиками. Синяя пыль – новая панацея из ООСа. Первые эксперименты с плотью. Акты творения. Погружение в пучину вседозволенности.

Нелюдя звали Флоренц. Когда Люди, Живые и Мёртвые, штурмовали баржу, он перебил весь командный состав корабля. Чтобы они ничего не рассказали. Себя не смог. Слишком любил жить. Лютца это заинтересовало. Почему-то люди и нелюди очень хотели жить. Живые об этом не задумывались. Это понятно. Зачем думать о сути, она просто есть. Мёртвые двигались к цели. Сама жизнь была им безразлична. При этом Живые могли стать Мёртвыми. Например, Мёртвый Человек стал таким, убив старого друга и пережив целый мир. Иногда Живые и люди становились нелюдями. Это тоже было загадкой. Мёртвые же могли стать только Живыми. Или трупами. Мальчик подозревал – решение этих вопросов поможет ему стать Человеком. Ради этого жил он сам.

Нелюдь опять запричитал. Он уже сдал местоположение лагеря, где был именуемый Мигелем. Посты. Секреты. Режим смены караула. Маршруты патрулирования. Отзывы на сегодня. Сигналки. Расположение мин и растяжек. Лютц знал всё. Для этого пришлось вколоть нелюдю обезболивающее и методично, как он умел, обрезать ему конечности. Сантиметр за сантиметром. Лекарство достал Мёртвый Человек. Оно проясняло разум, давало силы, забирало боль. Из-за второго эффекта нелюдя пришлось обездвижить. Лютц думал привязать, решил – сложно. Баржу швыряло волнами. По рубке перекатывались тела. Мешали. Кресла экипажа можно было вырвать. Терминалы, и так пострадавшие, требовалось сохранить. Их базы данных Лютц ещё не считывал. Он всё сделал просто: раздробил объекту суставы, вколол лекарство, выждал. Когда нелюдь расстался с болью, начал допрос.

Сначала нелюдь угрожал. Затем смеялся. Все они так. Главное зафиксировать голову, запустить голопроектор в режим зеркала, срезать веки.

Нож Лютца отправил на пол локтевые суставы и коленные чашечки – пень нелюдя заговорил.

Его слова пахли горьким правдивым ужасом и мускусными предвкушениями.

Затем он стал бесполезен. Мысли о синей пыли вытеснили остальное. Мальчик видел такое раньше. Когда лично столкнулся с его превосходительством, Петером фон Ротфойером. Это было столько движений стрелки назад, что даже он не помнил. Но тогда все они были живые. Чёрные. Им оставалось ещё триста миллионов секунд. Кому-то чуть больше, кому-то меньше. Разница уложилась в две тысячи.

Теперь есть я.

Нелюдь вернулся к угрозам:

- Мы сменим роли. Скоро. Вас приведут ко мне. Как привели остальных. На холст. Жаль, босс забрал девчонку. Но пришлось. Он хотел другую. Но я отдал не ту. Ему-то какая разница. Хотел девку – получил девку. Да. Другая ничто. А эта… Она холст! Почти как ты. Тем более, эти ротозеи опоздали. Не успели её привезти вовремя. А боса заставлять ждать нельзя… Иначе перекроет… Ох, мне нужно... Ты принеси. А я уж не забуду. Может, возьму к себе. Такие мне нужны. Охотники. Творцы. Чёрт! Знаешь, сколько придётся заплатить за протезы?! Ничего. Ты расплатишься. Поработаешь на меня хорошо. Или передумаю. И поработаю с тобой. У меня есть коллекция. Не здесь. Здесь так. Пробы пера. Недостойно… Да принеси ты дозу!

Нелюдь взвыл. Лютц подошёл и сломал ему шею.

Александр Моровой. 12:39

Идти было недалеко: у экипажа баржи был свой отсек на главной палубе. Лекс спустился по трапу, пошёл через коридор к офицерской кают-кампании. По пути он никого не встретил, что было не удивительно: группа штурмовиков состояла из восемнадцати человек.

«Семнадцати, - поправил себя Моровой, – не считая нас с Лютцем. Итого: трое в ходовом, пятеро наверху, Тварожник здесь. Ещё семеро проверяют остальные помещения. Корабль пятипалубный, рассчитан на две сотни с гаком. Или дед что-то нашёл и хочет обсудить тет-а-тет? Потому всех отослал? Тоже верю».

Пиликнул комм. Оставленные Базовым наблюдатели сбросили контрольный отчёт.

Лекс прошёл двенадцать жилых кают и два арсенала. Один располагался у выхода наверх, второй – в середине коридора. Их так и не открыли. Как сообщил Лютц, в самом начале штурма офицеров, включая отдыхающую смену, экстренно вызвали в рубку. В подробности Кристоф не вдавался, но, судя по отсутствию покойников, кровавых пятен и следов боя вообще, обитатели не вернулись. Полный отчёт Лютца уже лежал на коммах у них с Творожным, но прочитать было некогда.

Офицерская кают-компания располагалась в торце. Моровой вошёл, заморгал: после многих суток на Лори-1 глазам требовалось время, чтобы привыкнуть к земному свету.

- У них есть лорийский режим, командир, - раздался голос Тварожника, - переключить?

- Нет, - Лекс открыл глаза, осмотрелся.

Помещение было обставлено стандартно и без изысков: три дивана, пять кресел, стол со встроенным голотерминалом. Оно резко отличалось от виденного Моровым при штурме в кубрике вожаков сопротивления. Там всё чётко характеризовало обитателей: дорвались. Здесь же обстановка навевала мысли о родном флоте. Функционально, удобно, без мишуры; стены и потолок окрашены уставным белым с синими полосами. На противоположной стене, между дверьми с кодовыми замками, отображалась карта полушария, тут же – блок управления с бегунками детализации и масштабирования. Остальными украшениями служили несколько нелорийских пейзажей. Мебель была привинчена к полу. Лёгкая – если и сорвётся, насмерть не задавит.

«Хотя стандартно не всё, - машинально отметил Лекс. – Уже. Одну тумбочку отвинтили… И закрепили в новом месте. Ну, дед…»

Тварожник развалился на диване, приставив с одной стороны упомянутую тумбу, на которую взгромоздил ноги. Броню старик аккуратно сложил под столиком.

- Капитан, - вместо приветствия начал Лекс. – Мы уже потеряли человека. Вас…силия. Немедленно облачитесь в доспех. Как старший операции я обязан вернуть…

Тварожник улыбнулся в седую бороду:

- Командир, ты не паникуй. И не такое лихо перебарывали. Вернёмся. Василий знал, на что шёл. Мы все знали.

«До чего знакомая песня, - подумал Моровой. - Как Виктор Томашевич видел моё командование этими мастодонтами?»

- Справимся, - отозвался Лекс, выправил осанку, поспешил сменить тему: - Как Соснина?

- Ничего, - улыбнулся дед, - очухается девонька. Я её в Лероевскую каюту уложил. Пусть отоспится.

Тварожник сел. Указал Лексу на кресло напротив стола.

- Тут хорошее экранирование, командир, - продолжил старик. – Даже Витин пострел не слышит. Так что сымай шлем, садись и послушай.

Моровой подчинился.

- Знаю, каково тебе. Я первое отделение потерял, когда эвакуировали «Молот». Семь восьмых станции геспис заполонил. Шестнадцать выживших оборону держали. Четыре группы полегло, когда к ним прорывались. Мы прошли, вывели тринадцать человек персонала. Из спасателей выжили я да тройка Базова. Ещё совсем щенок он тогда был, но уже выделялся. У меня это двадцать восьмая операция шла. Мы друг друга уже чуяли, как твои коты. Последние годы перешучивались: мол, бессмертные.Дошутились. А сейчас я и лиц не вспомню… Ладно, дела минувших. Ты, командир, молодец. Хорошо держишься. Так и продолжай. А мы подсобим. Затем нас Виктор и отправил. Главное, в крайности не иди.

Лекс кивнул.

- Выдохни пока, отчёт почитай. Дальше поговорим.

Лекс послушался, глубоко вздохнул. Затем, повинуясь физиологии, отошёл в гальюн. На обратном пути глянул в зеркало - оттуда смотрел незнакомец. Новый облик родным так и не стал. Да и отвык Моровой от этих мистерий за время службы в Седьмом Флоте. Это у Панича и Лютца получалось мигом перестраиваться. Ещё у их, с Виктором Томашевичем, общего учителя.

В академии их направление открыли после лэкарийского кризиса. Руководство Сайберии хотело подстраховаться - забросить к клыкастикам своих людей. Потом от идеи отказались: так и не нашли способа достоверно исказить генокарты, - а кафедра осталась. Финансирование на себя взял сенатор - Отто Кронсберг.

«Он же – Старый Отто, - Лекс мысленно скривился. - По удивительному совпадению ещё и покровитель адмирала Лодина, командующего нашими силами в Резервации. И получил Лодин эту синекуру - давно, когда она именно таковой и являлась, - отнюдь не без кронгсбергской помощи».

- А теперь, командир, глянь.

Тварожник подключился к голотерминалу кают-компании. Вывел туда изображение. Моровой присвистнул.

Старик показал три картинки. На одной красовался самый разыскиваемый человек в системе. На второй – импозантный мужчина в кругу семьи. Семьи, этой системой владевшей. Третье почти копировало второе. За одним «но».

- Повозиться пришлось изрядно, - Тварожник ухмыльнулся в бороду. – Как и с замками его каюты. Ошибся б – разлетелись бы клочки по закоулочкам. Господин Лерой… или капитан… не суть, всё сделали, чтобы оставить с носом любопытных.

- Итак, я понимаю, некто Майкл Лерой и есть команданте Мигель, - проговорил Лекс. - Что мы о нём знаем? – спросил он старика.

- Достаточно. Гражданин ФЧМ. Двоюродный племянник Алистера Флойда. Соответственно, какой-то там кузен Реджинальда. Служил. Участвовал в подавлении Ницвеллийского мятежа. Награждён. Неоднократно. Попал под дружественный огонь. Получил множественные ожоги. Мог бы не выжить, да задержался: один из его бойцов запнулся. Помогал встать. В итоге, его зацепило только краем, пострадали открытые участки тела. Комиссовался. Отправился на Трежари к дядюшке. Потом сюда. Официально живёт в паре сотен километров от Коста-Сегундо. В личном поместье. Руководит одним из подразделений безопасности картеля. Периодически появляется на светских мероприятиях. Женат. Есть сын четырёх лет. Что скажешь?

Лекс внимательно рассматривал голопроекции. Глядя на третью карточку, он не сомневался – на всех есть один и тот же человек. На первой – после пластики. На второй – до ожогов. На третьей – ещё до операции.

- Их таких много было, - прокомментировал Тварожник. – У мятежников кончались запасы. И на штурм они пошли с безнадёги. Все. Правительство Ницвелли одним ударом решило проблему. Солдат Федерации записали в сопутствующие потери.

- Нужно брать, - сказал Лекс. – Найти семью. Они, судя по записям, тут, на Лори-1. Раз этот Лерой так интересовался Сосниной…

Закончить Моровой не успел. На комм по экстренной частоте пришло оповещение. Базов просил связь. Тварожник щёлкнул тумблером на столе – отключил глушилки. Лекс выслушал майора. Выругался. Посмотрел на Тварожного. Старик печально улыбнулся.

«Ну да… Кристоф вновь слушает. Я вновь решаю сам…»

- Майор, готовность два.

«Не будет у нас времени искать Лероев».

- Фэйсконтроль, Моровой на связи. Палубные орудия в боевое положение. Базов, мне нужен ориентир.

Лекс отключил связь. Посмотрел на Творожного.

- Я… Мы должны остановить этот геноцид.

- Вы – командир, - ответил старик.

На миг в его взгляде промелькнула тень давней печали.

Лекс кивнул. Развернулся к выходу.

- Надеюсь, у вас получится, - услышал он на пороге.

А может, показалось.

Альберто Фьерро. 12:39

Трежарийцы о них забыли. Они выносили тела, сбрасывали их в воду; наводили порядок на корабле, чинили покорёженное бортовое ограждение. Переговаривались тихо, слов Берто разобрать не мог.

- И как думаешь, что с нами будет? - шепнул Льюис.

Фьерро пожал плечами:

- Какая разница? Аниты нет. Мартина нет…

От удара в солнечное лориец заткнулся. Резко выдохнул. Удивлённо посмотрел на Людо.

Образинище покачал головой. Говорить ничего не стал. Фьерро и так всё понял. Только не сработал на нём такой метод воодушевления. Мысли всё ещё хаотично носились в голове, разум не желал принимать неизбежное. Плюс, навалилась апатия. Хотелось лечь и сдохнуть.

«Может напасть на кого… Они пристрелят. Или на Людо - он прибьёт. И всё кончится».

Фьерро даже поднялся, сделал шаг. Наткнулся на офицера, пулей вылетевшего от спуска на нижние палубы. Лекс Берто даже не заметил. Лишь машинально оттолкнул живое препятствие. Легонько, чтоб не сломать. Он с кем-то общался.

Новости офицера явно не радовали. Он рявкнул в гарнитуру. Резко остановился. Выпрямился. Что-то приказал.

«Не только мы на взводе», - отметил Альберто.

В течение минуты на палубу вышел боец. Не гигант, зато горбатый. Присел, нажал выступ на броне - горб отсоединился. Боец споро разложил мобильную голостанцию, активировал.

В углу изображения появились два мужских лица. Один - крепкий усатый мужчина, явно из трежарийцев. Второй – худощавый, на фоне соратника задохлик.

Но внимание лорийцев привлекли не они, а занимавший остальную часть проекции берег.

Города не было. Вместо Коста-Сегундо плескался залив с идеально ровными берегами, на которых тянулись к небу почерневшие скелеты домов и теплиц. Обугленные, покорёженные ударной волной. Вокруг, за полями, с полкилометра лорийских джунглей легло по её вектору. Правда, не загорелось - жар к лесу не дошёл, только импульс.

Но погибли не все. Изображение южной окраины увеличилось. Несколько групп людей суматошно перемещались между остовами.

Сначала Фьерро не понял, что видит. Затем отказался верить. Принял. Выругался.

Отряд лесных братьев, таких же, как большинство на барже, согнал десятка полтора выживших в кучку. Дождался, пока ещё одна группа повстанцев осмотрит все заросли и канавы. Затем горожан выстроили шеренгой. Расстреляли. Всех, кроме трёх девчонок. Впрочем, им предстояло убитым позавидовать, в этом Фьерро не сомневался.

- Отлавливают людей… - процедил Берто. – Свидетелей.

Льюис медленно кивнул. Людо сжал поперечину ограждения. Труба застонала, смялась, лопнула. Образинище удивлённо посмотрел на кровящую ладонь, затем – на вогнутую к палубе разорванную дугу ограды. Вернулся к голограмме.

Вверху, над изображением, вновь появилось лицо худощавого. Он что-то сказал. Усатый ответил. Лекс кивнул.

- Рубка, доложите о состоянии системы наведения реактивных снарядов.

«Точно, чужак, - подумал Фьерро. – Логично. Снабжает же кто-то трежарийцев на их мятежном камне. Ротзоннен или Объединение? Скорее первые. Амуниция похожа».

- ООСовцы, - шепнул Льюис. – Однозначно.

- Почему? – спросил Альберто.

- Произношение не имперское. Говорит правильно – скрывает диалект. Или акцент. Не суть.

- А ротзонненцы бы не скрывали?

- Ротзонненцы, лейтенант, послали бы группу, идеально освоившую местную речь. Они такие. Щепетильные. А эти... Они бойцы. Да. Только, видишь, растерянные. Похоже на группу огневой поддержки. Думаю, подопечные, сгорели вместе с городом. Иначе, зачем бы им вмешиваться? Святых, лейтенант, нет.

Лексу что-то ответили. Он задумался, приказал:

- Группа. Наводите реактивные орудия. Рубка. Ведите огонь по маркерам. Майор, примите командование операцией.

Усатый кивнул.

На изображении вспыхнули красные отметки. Палуба задрожала. Воздух наполнился глухим рычанием.

«Привода заработали», - подумал Берто.

Ближайшая палубная надстройка повернулась. Приподнялась над настилом, обнажив металлическую станину. Торцевая панель замаскированной орудийной башни отошла вверх.

Обернувшись, Фьерро увидел, что ещё две орудийных платформы развернулись в боевое положение.

Лекс, а также изображения усатого и худощавого синхронно открыли рты. Фьерро последовал их примеру. Зажал уши. Остальные поступили так же. Вовремя.

Над головой трижды взревело. Миг. Другой. Красные иконки одна за другой сменились чёрными. Всё.

Первым заговорил усатый:

- Выступаем.

Лекс кивнул:

- Не забывайте, господа, вашей первоочередной задачей является помощь местному населению. В случае возникновения необходимости запрашивайте поддержку у Рубки, но постарайтесь обойтись без этого. Ракеты чересчур не избирательны. Мы и так только что убили несколько десятков несчастных.

Офицер прикрыл глаза. Что-то быстро прошептал. Фьерро почему-то был уверен - молитву. Глубоко вдохнул, повернулся к лорийцам.

- Итак, господа, у меня есть к вам деловое предложение.

Людо с Фьерро переглянулись. Льюис выжидательно посмотрел на офицера.

- Только что мы дали знать о себе господину Мигелю. Точнее, Майклу Лерою, близкому родственнику Реджинальда Флойда.

Образинеще крякнул. Берто присвистнул. Льюис смачно выругался.

- У нас есть данные о расположении и охране его временного лагеря, - на одном месте этот господин не задерживается. Скоро он узнает о произошедшем и доложит руководству. Этого допустить нельзя. Климат и биосфера вашей планеты не способствуют использованию дронов в подобных миссиях. К тому же, мы считаем, лагерь, как и этот корабль, укрыт от дальнего наблюдения. Поэтому нам требуется проводник. Человек, который знает окрестные леса.

Льюис молчал. Да и толку с него трежарийцам бы не было. Людо тоже не реагировал. Обдумывал. Поглядывал на Фьерро. В их связке с Мартином, именно старший егерь был ведущим, что логично. Теперь здоровяк ждал ответа единственного живого товарища.

«Мартин… ну почему, - мысленно простонал Альберто. – Всегда ты сначала делаешь…»

Он был уверен, что если бы рядом с товарищем не оказалось злосчастного карабина, он бы остыл. И остался б.

«Чтобы отомстить. Вот кто не спускал обиды».

Офицер ждал.

- Если вы ищете девушку, которую забрали из трюма, - нарушил он молчание. – Её увезли туда.

«И только сейчас?! Хотя… А с чего им было нам что-то говорить?»

- Я согласен, - непривычно тихо сказал Людо. – С условием.

Лекс с интересом посмотрел на Образинище.

- Каково ваше требование?

Берто замер. Что пришло в голову Людо, он загадывать не пытался. Надеялся лишь, что Образинище не захочет невыполнимого.

Его жизнь только что вернула смысл. Возможно, ненадолго. Возможно, Аниты уже нет. Возможно… Фьерро мотнул головой, отгоняя жуткие образы.

«Живи, сестрёнка. Мы придём…»

Лориец замер. Он вдруг понял, что кроме Людо, остальные трежарийцам-оосовцам без надобности. И брать их никуда не будут. Как во сне он услышал товарища:

- Остальные идут со мной.

______

[1]клыкастики(жарг.) - пренебрежительное прозвание расы лэка'рай среди людей Исхода

Интерлюдия 4

70 км от воронки Коста-Сегундо.

Майкл Лерой. Несколько часов спустя.

Комм молчал. Лерой зверел.

Лари Гилберт обещал до конца года добыть несколько стационарных армейских коммуникаторов Федерации, списанных где-то на Холе. Эти игрушки, хоть и устарели, должны были справиться с помехами, вызванными эхом орбитального удара.

«Вот только Лари больше нет. Как всё не вовремя».

Майкл выругался. Открыл на комме ежедневник, записал: попросить Реджинальда проверить путевые листы почившего родственника.

В дверь постучали. Кто-то зашел. Лерой повернулся, увидел запыхавшегося вестового из местных. Скривился.

Подготовленных людей не хватало. Несколько лет назад они с Флойдами рассматривали вариант массовой пластики для бывших федератов. Даже прооперировали взвод бывших ницвелийских стражей. Увы, идея себя не оправдала: на местных испытуемые, конечно, были похожи – издалека, однако Флоренцу, который тогда ещё не опустился до нынешнего состояния, хватало пятиминутного разговора, чтобы выявить каждого псевдолорийца. Не стоили того расходы на клинику, послеоперационную реабилитацию и проработку легенды.

Майкл перевёл взгляд на голоснимок в углу кабинета. Оттуда на него смотрели шестьдесят улыбающихся парней в форме. Самого команданте Мигеля там не узнал бы никто, кроме родственников и самих изображенных, так что разоблачения Лерой не боялся. Лишь иногда печалился, что половина выживших после ницвеллийского огня не приняла его предложения.

«Их право», - в который раз вздохнул Лерой.

- Докладывай.

- Команданте, связи с «Дредноутом» и ударными группами у Коста-Сегундо нет.

«Будто я этого не знаю».

- Спецы... - это слово вестовой буквально выплюнул. Как и все местные, «привлекаемых специалистов из Федерации», он, мягко говоря, не любил. В своё время Лерой был вынужден прибегнуть к жестким репрессиям, чтобы отвадить лорийское отребье устраивать «несчастные случаи», – …говорят, наладится в течение пяти часов.

- Ещё что-то?

-Да, - вестовой не удержался от сальной ухмылки. - Прибыл катер с вашим заказом. Милашка.

Лерой улыбнулся. Мысленно вздохнул. Увы, при отборе костяка «лесных братьев», приходилось ставить в приоритет верность.

Из-за этого более двухсот человек получили сегодня «ответственную миссию» - захватить коммуникационный центр Коста-Сегундо, чтобы пустить на всю систему ролик-обращение к народу. Утром они все были в центре города. Готовились. Через тридцать минут – сгорели. Бывшие егеря, инженеры, полицейские. Замени он ими четыре сотни ублюдков, что остались в лагере, можно было бы захватить «Око» с шестидесятипроцентной вероятностью. Поднять настоящую революцию.

Именно поэтому они были обречены.

- Ведите, - приказал он.

«И уберись отсюда. Глаза б не видели».

Вестовой замялся.

- Что ещё?

- Да… Мигель… команданте, Альфонсо сказал: вы ликвидировать пеонов велели, когда закончат. Ну, тех, кто не подошёл…

Лерой повернулся обратно к вестовому. Окинул заинтересованным взглядом.

- Смелее, продолжай.

«Неужели, хочет за кого-то попросить?»

- Там девчушки-близняшки есть… Которые с налёта на кораблик тот, экурсённый.

- И?

- Мы их к себе заберём? Ненадолго. Они ещё свеженькие. На выкуп держали. Их папка крупным воротилой был в Коста-Сегундо. Их не трогали ещё. Потом всё исполним, как надо. Не подведём.

Майкл сплюнул в пепельницу. С досады.

«Зверьё».

- Берите. И вон.

Вестовой расплылся в улыбке. Вышел.

Майкл вновь посмотрел на голоснимок. Щелчком по панели терминала приблизил лицо человека, который спас им всем жизнь. Отблагодарить его тем же, Лерой не смог. Не успел.

«Как мне не хватает тебя здесь, мастер-сержант. Покойся с миром».

Он вернул голоснимок в исходное положение. Встал. Кивнул двум бандитам Флоренца, которые привели девчонку.

- Пристегните к креслу. Затем – в столовую. Отдыхайте.

Лорийцы ушли. Лерой улыбнулся.

- Итак, леди, если что, прошу извинить моих уродов. И простите, что пока не могу вас развязать. Хотя, надеюсь, мы договоримся. Джонни охренел. Расскажите, что вы с ним такого не поделили?

Реакция последовала. И она Майкла не обрадовала совершенно.

- Это ошибка. Вы должны что-то сделать. Вдруг кто-то выжил. И Алан. Вы должны его спасти. Из клетки. Он ведь сам…

- Какой Алан? Кого-то ещё живьём взяли? Уроды… И не доложили…

- Из егерей. Он в нашем Тринадцатом районе. Ваши братья подтвердят…

«Братья? Они здесь причем?»

- Лесные. Мы вместе приплыли. Сами. Мы год катер собирали, чтобы с Вашими людьми на дредноут отбыть. А там… Там нас бросили в клетку… Но мы же не за Флойдов… Мы сами… А потом… Все умерли… Они чудовища! Вы должны. Должны спасти хоть кого-то! Не могли же все сгореть!!!

Майкл поморщился. Он больше не слушал. Поднял трубку - проводная связь работала.

- Приведите ко мне этих двух.

Вернулись конвоиры:

- Вы кого мне приволокли?!

- Девчонку. Крашеную. С лиловыми глазами, - затараторил один.

Лерой достал пистолет. Выстрелил.

Лориец взвыл. Согнулся. Упал. Обхватил пробитое колено и заскулил.

- Шутить вздумали?!

- А в-вам эта… вторая была нужна, то есть? – спросил оставшийся. - Сейчас привезём.

- Вторая? – прошипел Лерой.

- Да. Тоже высветленная. Ещё говорит смешно. Флоренц сказал, что себе оставит.

Майкл вздохнул. Переспросил. Тихо. Спокойно:

- Себе оставит?

- Да, - итак бледный лориец, казалось, стал белее известняка. – Фло, то есть бригадир Флоренц, сказал: вам всё равно с какой…

- Продолжай, боец.

- Тешиться с какой. А он уже себе игрулю выбрал. Но… но он ещё мог не начать. Мы сейчас. Мы быстро.

Лерой вздохнул. Добил скулящее животное. Поднял взгляд на выжившего.

- Как прибудешь на баржу – сразу к Джонсону. Не к флоренцовским скотам. Понял? Мне нужна девчонка. Живая. И голова этого поехавшего, мать его, художника.

«А ведь был нормальный мужик. Чёртов Тарса. Чёртова Синяя пыль. Чтоб ты сдох, уродец».

- Чего стоим?! П-шёл! Живо.

Майкл повернулся к девчонке.

- И ты… Как вы меня достали, с вашими горящими сердцами да чистыми душами. Сидели бы дома, учились, работали… И всем бы было хорошо. Будто хреново живётся… Побывала б в городе-улье или на холийском фронтире… Посмотрел бы, как запела! Да что уж…

Девчонка молчала. Смотрела куда-то ему за спину. По её щекам текли слёзы, а кулачки, казалось, вот-вот сломают подлокотник.

Лерой поднял трубку. Вызвал дежурного:

- Эусебио!

На вызов явился тщедушный мужичишка с бегающими глазками.

- Отведи эту в первый блок. И кончай там их. Мы уходим.

Боец отвязал девчонку. Взял под локоть. Поставил на ноги. Сопротивляться она даже не пыталась, но выйти сразу им не удалось: столкнулись в дверях с вестовым. Он привёл связного, которого Лерой час назад отправил к группе зачистки.

Связной мялся. Смотрел на труп флоренцевского конвоира. Наконец замямлил:

- Шеф, такое дело…

Лерой подавил желание вновь достать пистолет.

- Ближе к сути.

- Нашим кирдык. Там всё перепахано. Накрыли ракетным залпом.

«Вот те раз».

- Подробнее. Что так долго?

- Прибыли. Все точки сбора обошли. Да ещё Шаби потерялся. Полчаса искали – упал в подвал, идиот. Ногу вывихнул.

- Выжившие?

- Не знаем. Там же сплавилось всё – следов не отыщешь. В лес точно никто не ушёл. Там бы грязь натоптали. Мы весь периметр обошли.

- Так. С этой минуты считаем, что бригадир Флоренц нас предал.

«Понял, что теперь не отвертится, после фокуса с девкой, с-скульптор. А кто еще? Фло знал координаты групп. Весь план у него был, на случай необходимого вмешательства. Гнида. Ничего».

Мигель схватил трубку:

- Противоракетную оборону в активный режим. Техников наскипидарить. Мне нужна связь. Сейчас. Всех в ружьё. Дополнительные патрули в лес. Флоренц нас кинул. Увидите кого из его уродов: если нет гарантии взять живьём, огонь на упреждение. – Майкл бросил трубку. – И, Эусебио, убери, наконец, эту сучку. Вообще. Трахать не разрешаю: времени нет. Готовимся к эвакуации. Два борта к «Дредноуту». Сто человек. Прихватите технарей с оснасткой. Не получится вернуть баржу, пусть рвут мины.

Девку увели. Труп убрали. Майкл откинулся на спинку кресла. Он сидел и старался убедить себя, что бунт Флоренца – единственное объяснение происходящего. Получалось не очень.

Глава 5

Окрестности Коста-Сегунда.

Александр Моровой.17:20

Морового разбудил шум. Кричала женщина. Слов разобрать не удавалось: мешали шелест джунглей и гул реки.

Лекс прислушался. Понял, что зацепило дремлющий разум - вопили не с горя. Громко, но без надрыва, скорее возмущенно.

«Тем лучше».

Моровой посмотрел на часы, тихо выругался. Смысла засыпать обратно не было. Когда Базов вернулся, они засели в офицерском кубрике. Разрабатывали план - отчёт Кристофа оказался более чем детален. О мешке с бурыми подтёками, который Лютц выбросил за борт, Лекс старался не думать.

Сам Кристоф переговорил с несколькими беженцами из числа работников тепличных комплексов и неожиданно вызвался помочь группе Туфеля. Они искали других выживших. Лекс удивился, но возражать не стал. Не до того было. Погорельцев набралось уже более шестисот. Пришлось отогнать «Дредноут» к берегу, организовать лагерь. На вырубку не было ни людей, ни времени, так что ограничились патрулями вдоль периметра. Палатки расположили между стволами. Управились за три часа.

На борт взяли лишь тяжелораненных и детей в сопровождении нескольких женщин.

Увы, эти «привилегированные» множества демонстрировали изрядную смежность. Штатный медик Базова разрывался. Пришлось выделить двух бойцов. Благо армейские курсы фельдшеров прошёл каждый. Большего, увы, Лекс позволить не мог. Чуть позже в очередной партии обнаружилось несколько докторов, сестёр и ветеринаров, и всё равно рук в лазарете не хватало категорически.

«Нас слишком мало. Боюсь, захват лагеря Мигеля без потерь не обойдется».

Моровой отогнал поганые мысли. Собрался. Передал командование операцией Базову, на себя взял гражданских.

Вовремя. Едва успел предотвратить смерть девочки лет двадцати. Кто-то узнал в ней диктора новостей с центрального городского канала. Не кликни Лекс Фейсконтроля с Серым, разорвали бы голыми руками. Впервые Моровой помянул языковой голокурс добрым словом. Спокойная, грамотно поставленная речь творила чудеса. Особенно, когда её подкрепляли два гиганта в броне.

От греха дикторшу увезли на баржу, помогать санитарам. С учётом ещё десятка обожжённых, что привезли с ней, безделье девушке не грозило. Иных служащих «Флойд-Интерсистемс», к искреннему облегчению Морового, пока не обнаружилось.

Перед тем, как вырубиться, Лекс еле выделил минуту поговорить с Сосниной. Заодно устроил себе экзамен. Успешно. Лейтенант его не узнала, попросила извинить за «позорную истерику» в трюме. Попыталась засыпать вопросами, получила универсальный ответ: «Это секретная информация». Смирилась.

Держалась она молодцом. Жаль, что чего-либо нового рассказать не смогла: Лекс всё уже слышал от Тварожного. Рвалась помогать в лазарете.

Моровой пускать её не хотел. И так натерпелась. Увы, ему нужны были ответы, и, как назло, под рукой не осталось никого более подходящего. Лекс поставил задачу. Возмущённый ответ не дослушал. Напоминать о субординации не стал, чай не Олеженька, упокой его Бездна, просто разъяснил важность миссии. Ушёл спать, рассчитывая на два часа до выхода. Реальность дала ему чуть больше одного.

«Не свезло».

Лекс встал. Надел шлем, запустил диагностику брони. Посмотрел отчёт. Вышел.

Его палатка стояла на краю лагеря. Дальше, до самого побережья, тянулись ряды тентов и шатров. Несколько десятков мужчин под присмотром трёх бойцов рубили лес, делали рамы для новых тканевых укрытий. Штурмовики высматривали зверьё. Дымились костры у импровизированных полевых кухонь. К ящикам у реки тянулись три очереди за сухпайками с баржи.

Моровой вывел тактический дисплей на визор. Увидел метки отделения Серого метрах в ста за деревьями. Удовлетворенно хмыкнул - бойцы заканчивали расставлять сигналки. Проблем с фауной пока не было: всю живность разогнал орбитальный удар, - но вечно так продолжаться не могло. И слишком оптимистичным было рассчитывать, что никакая тварь не явится сюда, когда они уйдут за Лероем.

Лекс сменил статус на «активен», пошёл к центру лагеря на голоса. Там уже собралось десятка четыре лорийцев. Рядом стоял сержант из отделения Тварожника. Не вмешивался.

«Обнадёживает», - подумал Лекс.

Подошёл. Люди услышали тяжёлую поступь, расступились. На закованных в броню солдат они смотрели опасливо, с недоверием. Хорошо, что без озлобленности.

«Это временно, - подумал Моровой. – Успокоятся. Начнут искать виноватых. А под рукой только чужаки, которые слишком вовремя оказались рядом. Нет. Лероя необходимо брать. В идеале живым. Нужен показательный суд. Публичный. Иначе беда».

Вещала дама лет семидесяти. Толпа внимала. Временами одобрительно гудела, потихоньку накапливалась.

-…достаточно натерпелись. И что мы получили? Нас согнали, как скот. В лес. Когда рядом есть судно с нормальными условиями для жизни! Почему за нас решают, кому рисковать попасть на зуб ящерицам, а кому…

Послышались одобрительные возгласы. Лекс вычислил ещё нескольких активистов, распалявших у людей недовольство.

«И что делать, - подумал он. – Объяснить этой дуре, что просто так миллионники не жгут? Что любой выживший – потенциальный нежелательный свидетель? Знать бы чего… Послушают они? Как же! И? Остаётся согласиться».

- Я вас услышал, - сказал Лекс. – Ваши аргументы достойны внимания.

Толпа умолкла. Люди ждали возражений. Не услышав их, переваривали. Зазывалы встрепенулись, бросили несколько оскорбительных выкриков, но многого не достигли. Лёгкий гул и шушуканье Моровому не мешали.

- Прошу назначить добровольцев, которые помогут медицинским бригадам перенести детей и пострадавших в трюм.

Гул стих. Лекс улыбнулся.

- Отдельно хочу выделить тот факт, что если инициаторы данного собрания таковых не обнаружат, им придётся остаться на берегу, когда остальных переведут на борт. Временно. На период операции по зачистке лагеря Мигеля, люди которого пытались вас добить.

Женщина ошарашенно уставилась на Морового. Попыталась бочком втиснуться в толпу. Ей не дали. Следом вытолкали ещё троих: мужчину-федерата, местного и даму неопределённого происхождения. Лекс медленно кивнул. Обратился к толпе:

- Ещё вопросы? Предложения? Инициативы? Как видите, даже за самые глупые наказания не последует.

Люди молчали.

- А можно?... – робко начала одна девушка. Смутилась и замолчала.

- Будьте смелее, - подбодрил её Моровой.

- Было бы… зам-замечательно устроить несколько рейсов на помывку. И какой-то чистой одежды. Хоть не по размеру. Под-подошьём.

- Конечно.

Он переключился на внутреннюю связь. Нашёл сержанта. Вызвал:

- Организуйте трансферт.

Гигант кивнул. Шагнул к толпе, привлекая внимание. Намётанным глазом вычленил полдюжины «добровольцев»:

- Ты, ты и вы четверо. Установить очерёдность. Составить расписание. Из расчёта двадцать человек в катере. Пять душевых. Десять минут на заход. Подготовьте список вещей. Посмотрим на корабельных складах.

Моровой наблюдал за профессионалом. Мотал на ус. Дождался первой «гигиен-бригады». Поднялся на борт с ними. Раз уж он проснулся, следовало передать Тварожнику все дела.

Альберто Фьерро. То же время.

Над ухом гудела фильтровальная установка. Её привезли с баржи, когда поняли: всех спасённых на борту не разместить. Сам Фьерро очищенную воду не пил. Не мог. Обходился бутилированными запасами с корабля. Пусть разум и говорил, что человеческого пепла в канистрах быть уже не может.

Берто открыл глаза, уставился в облака, бездумно и неподвижно пролежал минут двадцать.

В детстве он представлял, как взгляд пронзает грязно-фиолетовый покров, достигает россыпи звёзд. Когда воображения не хватало, на помощь приходил старый, возможно старше всех тогда живущих Фьерро, атлас - одна из немногих дедовских вещей, которые родители не выкинули после ссоры отца со стариком. Видимо, не стали искать. Берто нашёл его на чердаке. Динамики атласа не работали, но кто-то напечатал к нему легенду на сотне пластиковых листов - режимы обзора всё ещё функционировали и, переключая кнопки можно было увидеть звёздное небо таким, как его могли бы наблюдать люди с любого полушария обеих планет системы.

Мартин продал раритет на плавучем базаре три года назад. Нашёл коллекционера. На эти деньги Берто оплатил сестрёнке два триместра.

Фьерро мотнул головой, отгоняя мысли об Аните. Его надежда увидеть её живой слабела с каждой минутой.

Безумно хотелось оказаться там, с Льюисом, с Образинищем. Они вместе с разведчиками ушли полтора часа назад и, возможно, знали правду, да рассказать не могли. Выходить на связь без экстренной необходимости разведчикам запретили, а судьба Анны-Марии Фьерро для наёмников явно не была поводом отправить курьера.

Мимо прошагали два мужчины. Они волокли от грубо сколоченного пирса контейнер с медикаментами, обезболивающими и антибиотиками. Сколько тубов и блистеров опустошили его руки, Берто не знал. Перестал считать на второй час.

Их с Льюисом сразу отправили помогать врачу наёмников. Благо перед каждой ежегодной аттестацией Ленни гонял спасателей так же, как своих парамедиков. Без скидок.

«Ага. Вот трагедия случится, сгорю я на работе, и что делать будете?» - приговаривал он между делом.

«Накликал».

Фьерро перевернулся. Уперся руками в землю. Сел на корточки. Несколько минут рассматривал бурые ладони: кое-где уже засохшие потёки крови доходили до локтя, - чертыхнулся.

«Совсем забыл».

Снял тонкие обтягивающие перчатки, свернул. Достал из кармана зажигалку, подпалил рулончик. Полиэтилен съёжился, обратился в чёрный прах.

«Как и все».

До последнего часа было легче. Да, хотелось выть при виде очередного несчастного. Да, всё кругом пропахло обожжённой плотью, кровью. Да, уши забивали стоны и рыдания десятков людей. Но он был при деле. Занимался тем, в чём видел призвание - спасал жизни.

На сомнения и метания не оставалось времени.

В какой-то момент забрали Льюиса. Разведгруппе требовался штатный фельдшер, а остальные были нужнее здесь.

«Или не обладали нужной полевой квалификацией. Ну да, ещё один - Альберто Фьерро». Почему не взяли его, он догадывался и, хотя злился, понимал.

Когда среди выживших нашлись более квалифицированные специалисты, Альберто перевели на берег. Стало хуже.

Он перетягивал чью-то культю, затем очищал выглядевший жутким, но пока не смертельный ожог. Помогал разместить какую-то женщину, ещё не пришедшую в сознание, так, чтобы не запал язык. Колол антибиотики. Его приставили к тем, кого сочли лёгкими.

А рядом умирали люди.

Большинство серьёзно пострадавших везли сразу на баржу. Выделенный поисковикам медик при содействии наёмников готовил их к отправке на месте.

Но часть поступала к ним, в первичный медпост. Те, кому ставили виртуальное клеймо «не жилец».

С ними возилась девчонка, Элис. Та самая, с баржи, чем-то похожая на Аниту. Даже по характеру.

Берто помнил, как она вошла под огороженный брезентом тент. Тут же выбежала. Вернулась почти сразу. Бледная до синевы. Ещё с минуту унимала трясущиеся руки. Затем фельдшер, из трежарийцев, выдал ей комплект тубов с обезболивающим. Отправил к умирающим.

Между ней и Фьерро было метра три. Он всё также спасал людей. Сверялся постоянно с коммом. Туда загрузили перечень симптомов, которые меняли категорию внешне легкораненых.

Она провожала. Тех, кого даже в нынешних условиях можно было спасти, - просто не хватало рук. Загнанные лататели не могли себе позволить многочасовую операцию, за время которой без экстренной помощи умерло бы куда больше людей. Банальная математика, от которой легче не становилось.

Время умирающих пришло лишь сейчас, когда помогли остальным, а самого Фьерро выставили отдыхать перед выходом к лагерю.

«За сестрой. Она важнее. Действительно? Или даже тех, кто пока жив, списали? Тридцать человек. Скольким бы я мог помочь, вместо того, чтобы валяться здесь?»

- Сколько не дожило?..

- Сарак девять.

Фьерро обернулся, уже зная, кого увидит.

Из всех знакомых ему иномирян, запоминающийся якующий тягучий акцент был только у одной.

Элис сидела, прислонившись к пустому ящику. Тому самому, в котором доставили фильтровальную установку.

- Прости, не думал, что вслух…

- Магла быть пятьдесят, - перебила она. - Мяльчик радился. Двядцять девять недель… Будет жить.

Она улыбнулась.

- Эта всега стаила. Таже не спится?

- Да, - Фьерро попытался изобразить улыбку. - Мысли не дают. Сначала обошёл лагерь. До последнего вглядывался в лица, - прошептал он. – Хоть кого-то знакомого увидеть надеялся. И страшился. Дико. Боялся: придётся рассказывать Тильде про Мартина. Смотреть в глаза матерям ребят из части. Объяснять им, почему я живой. Не пришлось.

Альберто замолк. Элис не ответила.

- Знаешь, я не рассчитываю увидеть Аниту. Гоню надежду. И не только. Каждую минуту представляю, как найду её… А дальше… разные мысли приходят… Проще не думать. Вообще. И сорваться боюсь. Всё испортить. Вдруг не удержусь. Как увижу возможность – побегу. К ней. И чхать на пули. И сдохну. А там где-то ребята. Вдруг они помогать решат. Тоже подставятся. За собой утащу. Потому и Льюиса взяли в разведку. Хотя он-то с местными лесами не лучше их знаком. Иногда думаю: пойти, отказаться. К вашему Лексу. Здесь толку от меня больше. Там всё испорчу… Зря Людо решил тогда…

- Ряз думяешь, знячит, не зря, - очень серьёзно проговорила девушка.

Подошла, села рядом.

- Спясиба.

- За что?

- Тям, в трюме. С сабай взяли. Не брасили.

Фьерро хмыкнул.

«Ага, толку-то с этого. Всё равно нас всех спасли. Без нашего участия».

Фьерро опустил взгляд.

- Прости. Нужно это с кем-то обсудить. Ребятам тоже нелегко пришлось. Не хотел их напрягать. А потом они ушли. Все.

Захотелось выругаться. Грязно. Сдержался.

- Дявно вместе?

- С Людо с детства. Как и с Мартином. Их родители ходили к отцу в церковь. Там все и познакомились, - Берто издал глупый смешок, аж сам скривился. – Та ещё банда получилась. Потом снова встретились, когда… вернулся. Они мне помогли. Не дали руки опустить. К себе взяли, пока к шефу не устроился… С Льюисом мы года четыре. Он ничего, для федерата. Тоже с лихвой хлебнул. Хотя и Ленни – парень, что надо. Красавчик и циник. Девчонки вешаются…лись.

Фьерро прорвало. Всё, что накопилось на душе, просилось наружу, а девчонка оказалась слушателем на редкость благодарным. Как он заснул, Берто не помнил. Вот он рассказывал о том, как они притирались с Льюисом, а вот услышал:

- Голубки, подъём!

Он распахнул глаза. Вскочил. Услышал возмущённый писк. Обернулся. Элис, уснувшая, оперевшись ему на спину, поднималась с земли. Утирала землю с лица.

Рядом стояли Лекс и один из здоровяков. Улыбались.

- Выходим, дамы и господа, - произнёс офицер. – Все остальные уже собрались на борту. Ждём только вас.

Гигант же хитро прищурился. Подмигнул:

- Молодцы. Что выспались.

Фьерро почувствовал, как краснеет. Посмотрел на явно смутившуюся девушку. Протянул ей руку. Она мотнула головой. Встала сама. Не оборачиваясь, направилась к пирсу.

Элис заняла место у штурвала. Фьерро сел на скамью почти сразу за ней. Рядом безмолвными статуями восседали бойцы. Лекс выдал Берто гарнитуру, настроенную на общую связь, но пользоваться запретил до отмены радиомолчания. Офицер выглядел довольным.

Лишь когда они выходили на берег, Элис одарила Альберто взглядом. Недолгим, ему показалось, виноватым.

Окрестности лагеря Мигеля.

Льюис. 18:25

Лагерь стоял на берегу Рио-гранде. Льюис сидел в шестистах метрах южнее и тремя сотнями выше, на развилке ветвей лорийского дерева. Эталонного. Флойдовцы за покушение на такое богатство расстреляли бы на месте.

«А ведь этих стволов здесь миллионы, - подумал Льюис. – Старая добрая игра Федерации. Разделяй и властвуй. Привилегии должны быть видны. И всегда обязана присутствовать мотивация их оспорить. Одним можно, другим нельзя, а хватит на всех. Лорийские голодранцы завидуют своим же элитам. Все не любят иммигрантов. И ненавидят повстанцев. Флойды далеко. Их тоже можно ненавидеть. Только легче получается – соседа. А сосед, может, и помог бы обездоленным. Сам видит несправедливость. Но знает: его вздёрнут следом. Что в ульях Ницвелли, что в трущобах Центральных миров, что здесь - одна дрянь. Нормальному человеку, если он не хочет оскотиниться или свихнуться, остаётся только верность. Себе. Правде своей. Товарищам».

Рядом лежал здоровяк-егерь. Приник к прицелу. Их поставили ближе всего к берегу, как сказал командир разведчиков, в самое безопасное место. Сейчас, ожидая неизбежного, бывший десантник старался понять эту уверенность. Смотрел на фортификацию:

«Подковообразная ограда. Четырёхметровая. Обшита металлическими полосами. Под напряжением: вон провода к генератору идут и к будке у протоки».

Льюис перенастроил бинокль. Приблизил картинку.

«Запруда. Легкосборная роторная гидроэлектростанция. Левее – причалы. Один старый. Как в нашей богадельне, из палок. Два привезли много позже. Когда временный лагерь стал постоянным. Логично. Город здоровый. И сорвиголовы не переводятся. Хоть и мрут. Правее, на отшибе, склад горючки. Чтоб и вода рядом, и, если что, огонь не перекинулся. Так. Внутри три барака. Из контейнеров склепали. Давно. Ржавеют уже. Окна с решётками. Часовые. Склады какие-то? Наверняка. А вот эти модули новее. Знакомые. Нам такие сбрасывали в учебке. Гальюн, столовая… Не зря радиомолчание объявили. У Майка армейская связь иметься может. Её, даже если и глушануло, то ненадолго. Вон, на блокгаузе в центре антенна торчит. Вряд ли у здоровяков аппаратура сильно лучше. Неоткуда. ООСовцы от нас ещё на два поколения отстают. А имперское оборудование я знаю. У них другое. Что ещё? Караульные вышки. Часовые сменяются каждые три часа. Блокгауз деревянный. Логично. Не от кого здесь в бетон и железо прятаться. От зверья по сути хоронятся. Чтоб не шуметь лишний раз. Родственники Майка тревожить не будут, а от егерей отбиться – за глаза хватит. Если заглянут. А почему не заглянули, кстати?»

Десантник покосился на Людо. Спросил шепотом.

- Частные владения, - здоровяк схаркнул. – При незаконном вторжении охрана имеет право стрелять. Только флойдовских головорезов из башни пускали. Как-то сунулись парни из третьей роты, левую делянку нашли, проследили, не успели перехватить. Не вернулись. Больше дураков не сыскалось.

«Логично».

- Тсс, - вдруг шикнул Людо. – Зырь.

Льюис повернулся. Тихо кивнул. Из-за поворота берега вышел катер. Направился к пирсу.

«От пепелища идёт. Неужели кого-то не добили? Или?.. Или. Не восстановилась у них связь».

На нос кораблика вышел семафорщик. Поднял цветные жезлы. Просигналил «свои».

Пользовался местный контингент стандартным кодом ФЧМ, о чём Льюис собрался было сказать напарнику, но передумал.

Катер причалил. Оттуда тут же два человека поспешили к блокгаузу. Скоро вышли.

- Зашевелились, - процедил здоровяк.

В подтверждение его слов в небо взмыли три желтых ракеты.

«Отзывают патрули? Или наоборот требуют усилить бдительность?»

Льюис знал восемнадцать сигнальных схем. Экс-спасатель не сомневался: меняли их раз в сутки, не реже. Потому могли быть варианты.

Полсотни бойцов из отребья, такого же, как большинство на захваченной барже, скрылась в ржавых бараках. Но появляться назад с вещами не спешили.

Льюис хотел было подстроить бинокль и заглянуть сквозь решётку - ему не дали. Егерь ткнул его в плечо. Указал за спину. Оттуда донёсся шум: кто-то продирался сквозь заросли.

Вскоре они увидели фигуры патрульных.

«Четверо. Спешат. Особо не таятся. Логично – красных ракет не было. Но идут хорошо. Слепых зон почти нет. Товарищей в перекрестье не берут. Солдаты. Не дрянь».

Затем он разглядел лица.

Рядом ухмыльнулся Людо. Достал тесак. Проверил рулетку с тросом, чтоб не соскочил не вовремя. Указал Льюису на двоих справа. Провёл по горлу. Дважды. Сам указал на оставшихся. Один раз повторил жест. Затем резко дёрнул кулаком.

Льюис кивнул. Всё понял. Проверил глушитель на штурмовой винтовке, оценил расстояние до лагеря, прислушался к шелесту джунглей.

«Не услышат. Подлесок у реки плотный. Поглотит большую часть шума».

Здоровяк собрался брать языка. Узнать, что внутри. Пусть чужаки и велели не рыпаться.

«Или просто хочет сорвать злость, - подумал десантник, глядя на перекошенную харю егеря. – Я его понимаю».

Их жертвы уже были внизу, под деревом. Людо прыгнул. Льюис перерезал трос.

Егерь плюхнулся молча. Бойцы отреагировали грамотно, двумя короткими очередями.

«Чёрт».

- Джонсон, Брук, - рявкнул Льюис. – Отставить.

Стрелявшие направили оружие на голос. Один продолжил контролировать тыл. Оставшийся двинулся к телу.

- Капрал!

- Чиф? – прохрипел старший четвёрки. – Чиф Соретто?

- Для тебя - мастер-сержант Соретто.

Стволы бойцы не опустили. Но Льюис уже спускался. Винтовку он демонстративно оставил за спиной.

Он встал на землю. Оглядел четвёрку. Криво улыбнулся. Вместе они прорвались сквозь задницу, устроенную властями Ника. Тогда губернатор улья решил покончить с сепаратистами, не дожидаясь отвода войск. Взвод Льюиса Соретто только вернулся с патруля за новыми указаниями. Им повезло. Так должны были все думать. На деле вмешалась его девчонка, кузина одного штабного адъютантика, - услышала о подставе, когда родственничек с кем-то её обсуждал, поведала Соретто. Реакция спасённого её, наверное, очень удивила.

Льюис рассказал парням, и нарушить приказ согласились все. Они добрались до коммандера Лероя, придумали сказку для начальства, успели вывести три десятка ребят с блокпоста. Почти успели отойти. После того, как недра улья выжгли, Льюис и Джонсон, задыхающиеся и обожжённые, вытащили наверх командира. Хоть в официальных документах всё расписали иначе, такое не забывается.

- Живой, чертяка, - оскалился капрал. – А это что за?..

В небо взмыла ракета. Не от лагеря.

«Услышали. Конец».

- Не время, - оборвал Льюис товарища. – Здесь рота в полной штурмовой.

- Откуда?..

- Тихо. Берите Майкла и валите. Лагерь не удержать. Если что, они его с баржи накроют. Ща начнётся. П-шли!

Бойцы переглянулись. Недоверия мастер-сержант не ощущал. Это радовало.

- А ты, чиф? – спросил Брук.

«Старина. Ничуть не изменился. И тогда уходить не хотел. Еле уговорили».

- Есть сигнал «на себя»?

- Чиф?

Льюис криво усмехнулся:

- Давай сюда ракетницу и вали.

- Третья схема, - прохрипел Джонсон.

Как и мастер-сержант, он не стал окончательно избавляться от последствий Ника. Из принципа.

- Главное - берите наших, кто остался, и валите.

Льюис хлопнул товарища по спине, несколько секунд глядел вслед удаляющемуся патрулю. Затем достал из-за пояса саперную лопатку и начал рыть. Через три минуты, удовлетворившись работой, он разрядил сигнальную ракетницу. Его позицию накрыл залп.

Владимир «Туфель» Аронис. 18:32

Выстрел.

Тяжёлая пуля насквозь прошибла древесный ствол, затем грудь. Экипировка целей стандартная, и охотой за головами заниматься нет смысла: любое попадание выводит мишень из боя. Этого достаточно.

Он скрывался в кроне. Вёл цели. Размышлял.

«Что есть человек? Тварь прямоходящая, разумом наделённая? От Прежних род свой ведущая? Тогда и клыкастики – люди. И шанари, даже взятые за биооснову СКИВами во время резни [1]. Или люди – только мы? Тогда эти создания – тоже нелюди. После Исхода они к нам отношения не имели. Как лэка’рай».

Выстрел.

Из зарослей выпорхнула какая-то шестикрылая дрянь. Разлетелась в клочья. Пуля сместилась. Немного. Туфель отследил попадание. Поморщился. Не любил он развороченных кишок.

«Деградировали. Убивали друг друга. Деградировали ещё. И вновь убивали. Когда стабилизировался тоннель к Земле, мы нашли цивилизацию, что пережила ядерную войну, заново шагнула в космос и забыла о нашем существовании».

Выстрел.

С этой стороны цели атаки не ждали. Слишком густые заросли. Какой-то стелющийся плющ. Кругом всё что может копошится, шевелится, разбегается. Температура около тридцати семи. Влажность повышенная. Без прямой видимости снайпер бессилен. Если он человек.

«Чужую. Грызущую себя, как мифический змей Уроборос. Так в чём заключается сложность их упокоения? Зачем переносить отношение к своим на чужаков?»

Оставшиеся двенадцать целей залегли. Туфель слышал их перешёптывания – шлемофон позволял благодаря расставленным вокруг направленным микрофонам.

Где-то за спиной ребята имитировали штурм. Аронис вслушивался в резкие команды Базова и ждал. Они начали раньше на десять минут. Знать бы почему.

«Кого-то накрыли. Но кого?»

В той части, куда пришёл залп, он расставил три двойки. И очень надеялся, что били в местных.

«Ничего личного. Просто они такие же чужаки. Пока».

Мишень высунулась.

Выстрел.

Новая цель сориентировалась. Укрылась с выявленных линий огня. Начала раздавать приказы. Другие мишени уняли панику. Попытались накрыть позицию стрелка шквальным огнём.

«Кто у нас такой умный? А, ты...»

Выстрел.

«Хороший лидер. Был».

«Плюхнули» гранатомёты.

Туфель усмехнулся. Наученный ответом с баржи, он расставил в возможном секторе контакта три дистанционно управляемых снайперских комплекса. Пока раскрылись два. Сам он ещё ни разу не поднял винтовку. Только маркировал цели для софта комма. Его бы воля – до начала штурма перекрыл бы все тылы. Аппаратуры приёма сигналов, оружия и запчастей для нехитрой спусковой и поворотной систем на барже хватало. Жаль, времени не было. Пока сопровождал майора Базова с горожанами. Пока отобрал винтовки получше. Пока собрал и настроил пусковые системы.

«Нам бы сутки. Но это я уже пою».

Выстрел.

«О, нервы сдали».

Оставшиеся шесть целей рванули назад, прочь от неодушевлённых стрелков. Прямо на бездушного. Шестьсот метров. Туфель перевёл винтовку в полуавтоматический режим. Визор уже показывал расчётные траектории. Четыреста пятьдесят. Человек приник к прицелу. Триста. Шесть нажатий на спусковой крючок. Последний едва не выбежал в мёртвую зону. Едва.

«И это – наше будущее? Нет. Это помехи ему».

Аронис вспомнил первых людей, которых он спас здесь.

Их было немного, около двухсот. Половина – школьники, которых вывезли на фермы. На трудовую практику. Остальные – работники этих же агрокомплексов. Всё, что осталось от двухмиллионного города. Больше тысячи погибло от рук лесных братьев. Кто-то, возможно, затаился в руинах пригородов - когда он уходил, везли ещё минимум сотню.

«Дети...»

Туфель выдохнул. Его семья осталась на Нормандии. Клыкастики вырезали колонию под корень. За исключением шахт.

«Там мы их встретили. Ещё не зная, что мертвы. С тех пор ходим неприкаянными».

- Кость, - раздалось в шлемофоне. - Трое прошли. Даю маркер.

«Ещё не прошли».

- Туфель. Принято.

В левой части визора шлема возникла картинка. Боец с земли провожал взглядом уходящие цели. Иконка его брони местами горела тревожно-жёлтым. Вокруг рвались снаряды.

«Ясно. Умные. Вызвали огонь на себя».

Одну цель разметало дружественным реактивным огнём. Две продолжили бежать.

Под ними сменялись цифры - координаты.

Шаг. Туфель перевёл инфопоток в расчётную программу. Два шага. Молчавший до этого стрелковый комплекс развернулся в требуемом направлении. Шаг. Подстроился. Шаг.

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Пули отклонились. Попала одна и не туда, куда направлялась. Не перебила хребет – раскурочила два ребра у правого бока. Остальные ушли ещё правее.

«Уже не важно. Всё равно не уйдёт. Крайний».

Череда выстрелов. Три – мимо. Четвёртый оторвал цели руку у локтя. Развернул так, что пятый вновь в молоко. Шестой, седьмой – в корпус.

- Туфель. Сделано.

«Работа. Это всего лишь работа: защищать людей. От чужаков. Варьируется лишь абрис мишени».

Ожили датчики.

- Туфель. Движение на Ост-Ост-Норд. Точка встречи рассчитана.

- Базов. Туфелю. Приступайте.

Шаби. 10 минутами ранее.

Бригадиру накрутили яйца. По крайней мере, вылетел он из штаба монтивированным-намонтивированным. Будто эти самые яйца ему на эту вот монтивировку и намотали.

Шаби ухмыльнулся, не разжимая губ. Что ж, не ему одному терпеть. Все облажались. Стало интересно: а что будет? Он встал у барака. Огляделся. Махнул бригадиру:

- Чо?

- Валим, чо! – отмахнулся командир. – Команданте сказал: Фло нас кинул. Бомбить будет, как связь проснётся. Так что, хе, твоя порка отменяется. Он там уже кого-то грохнул.

- И? – спросил Шаби.

Получил в ответ рифму. Бригадир считался натурой одухотворённой. Творческой. Знатная была творь. Иногда Шаби хотелось, чтобы он поцапался с комендантами. Этими, из федератов. Они не гнушались особо борзых гробить. Тогда бригадиром мог бы стать он. А почему нет?

- Ладно, можешь хапнуть девку напоследок. Только быстренько. Их всех ща спатки положат на хрен. Не тащить же с собой? Или тебе с ногой и мудя вывихнуло?

Шаби ухмыльнулся. Приготовился выслушать ещё множество офигительных историй о своём злоключении. Не пришлось. Над зарослями взметнулись две ракеты.

«Чёрное. Смерть».

Бригадир чертыхнулся. Пожелтел. Побежал к катеру.

«Плохо».

Мимо прошёл заместитель Эусебио. Неприятный. Маленький, плюгавенький. От такого всегда жди подставы. Будь ты хоть сто раз верен Мигелю, если Эусебио решит, что ты ему угрожаешь – всё, пока, амиго. Его не бздели только коменданты и спецы. Презирали.

- Что, Шаби, говорят ты облажался? – ухмыльнулся мужичишка.

«Не ты».

Он смотрел на девушку.

«Чёрная? Она? Нет. Это тёмно-бордовый. Бархатный».

Такого он ещё не видел.

«Не как я».

Эусебио встретился с ним взглядом. Вздрогнул. Ссутулился. Поволок свою добычу.

Шаби завистливо смотрел им в след. Представлял, что бы он на месте конвоира сделал с этой свеженькой сеньориточкой. И сколько раз.

На другом уровне подсознания он с некоторым сожалением подумал:

«Рано».

Надстройки на крыше бараков и блокгауза распахнулись. Обнажили артиллерийские башни. Одна плюнула на сигнал.

«Старт, - констатировал он. – Время теперь».

На скрип двери Эусебио не обратил внимания. Как и его жертва.

- Красивая, - буркнул палач. – Жаль, нет времени.

Передёрнул затвор.

Жертва с трудом удерживалась от крика. Ей хотелось сжаться в комочек, как ежу – грязно-охряный цвет говорил об этом. «Ща зажмурюсь!» - кричали тёплые оранжевые вкрапления. Она инстинктивно отвернулась от двери. Увидела: на полу лежали десятки тел. Тех, кому повезло, кого убили сразу – меньшинство. Из темноты, в глубине барака ещё доносились крики, от солёных до приторно-гнилостно-сладких – кто-то из нелюдей отнюдь не спешил.

И всё сменилось. Девушка выпрямилась, подняла голову. Бегающий взгляд нелюдя-Эусебио разбился о сталь лиловых глаз и холодную презрительную усмешку. Исчез тёмно-красный бархат, растворились вкрапления. Калейдоскоп эмоций исчез, уступив место серо-зелёной пастели, знакомой и нежданной. Мальчик окончательно снял Шаби.

«Может подойти».

Лютц знал, что случится дальше. Она перехватит ствол, не успеет отвести, умрёт, совсем чуть-чуть не дотянувшись ногтями до глаз нелюдя.

Грянул выстрел. Мёртвая провела запястьем по лицу. Уставилась на измазанные красным пальцы. Утёрлась рукавом. Посмотрела на ошмётки чего-то розового. Стряхнула. Посмотрела на убийцу.

Нелюдь валялся на полу у её ног. Смотрел в потолок. В единственном уцелевшем глазу застыло удивление. Левой половины черепа не было. Автомат валялся рядом. Над телом - с топором в руках - стоял Мальчик. Смотрел на мёртвую безразличным взглядом. Ждал.

- Ты – чудовище, - сказала мёртвая.

Он кивнул.

«Уверенность. Пойдёт».

- За мной.

Он снял с трупа бронежилет. Отдал ей. Проверил автомат, рожки. Отдал следом. Вместе они прошли барак насквозь. Зачистили нелюдей и одарили покоем большинство жертв - лишь пятерым был смысл жить дальше.

- Помочь себе, - сказал им Кристоф.

Мёртвая кивнула. Она тоже действовала правильно. Мальчик был доволен. В том числе от того, что мог это довольство чувствовать. Он делал верное и рос над собой.

Они поднялись на крышу. Зачистили экипаж батареи.

- Ждать – велел Кристоф.

Развернул орудие. Первый залп – по соседней крыше. Минус артустановка. Следующий – по воротам.

Одним прыжком он выскочил наружу. Схватил мёртвую, прыгнул с крыши.

За спиной тяжёлые снаряды корёжили покинутую батарею, сам барак, выживших. Это было не важно: из воды поднимались колоссы. Живые и Мёртвые. Неумолимые. Тот, кого называли Фэйсконтролем, вновь пришёл нести смерть из пучины.

Нелюди были обречены.

Моровой.18:46

Тройка Серого зачищала оставшийся барак. Отделение Фэйсконтроля покинуло берег, цепью шло через лагерь. Туфель доложил: группа поддержки взяла под контроль внешний периметр.

С тех пор как в шлеме прозвучало: «Лютц всем. Дорога свободна», - прошло семь минут.

Моровой вышел на общий канал:

- Лекс Базову. Вхожу. Прикрывайте. Лекс Сосниной – выдвигайся на точку.

Он повернулся к Фьерро, следовавшему за ним хвостом. Встретился с обеспокоенным взглядом лорийца – его товарищи на связь так и не вышли. Кивнул к пирсу.

- Если они живы, то там. Иди. Проверь.

Посмотрел спасателю вслед, шагнул на вывороченную дверь блокгауза.

Сопротивления не было. Они беспрепятственно прошли до комнаты управления. Высокий красивый мужчина, за голову которого официальные власти с каждого угла сулили баснословную награду, повернулся к ним, сидя на кресле.

- Ну, здравствуйте. Может, поговорим. Свяжитесь с Джонни. Я не Гилберт: без последствий ему это не пройдёт. К тому же, думаю, у меня найдётся, что ему предложить. Не обязательно ластиться к дяде Алистеру или Реджи, чтобы выйти на кое-кого в Федерации.

«Джонни?», - подумал Моровой.

Снял шлем.

Майкл Лерой, он же Мигель, увидев, что убивать его не собираются, чуть расслабился. Вздрогнул. Попытался встать с кресла. Потянулся к груди, на которой возникла россыпь красных пятен.

И пришёл звук.

Моровой обернулся. Учуял смесь пота и дешёвой выпивки. Увидел замершего бандита.

Руки уже наводили ствол.

«Облился что ли?», - подумал Лекс. Наткнулся на взгляд безразличных глаз, сейчас из-за линз - тёмных, но до боли знакомых.

«Да. Облился. Чтобы перебить запах чьего-то скальпа. А хорошо сидит. Как родной».

Рядом с Лютцем стояла девчонка. Она была чем-то похожа на Алису и очень – на описание, которое Альберто начитал ему на комм, а Моровой без особой надежды разослал всем штурмовикам.

Девчонка опускала автомат.

Лекс матерно застонал, взял себя в руки, высказался. Громко, смачно, с расстановкой.

- Лютц, заберите её с глаз моих. Лекс Базову – проверьте все комнаты. Я займусь терминалом и коммуникатором покойника. Они, слава Бездне, не пострадали.

Кристоф снял чужие волосы. Избавился от линз. Подошёл к кулеру с водой, умылся. Умыл Анну-Марию Фьерро.

«Будь она не ладна!»

Забрал у неё автомат.

Увёл.

Лекс снова выругался. Забрал у трупа комм.

«Остаётся надеяться, что я хоть что-то найду в его записях. И не расстреляешь идиотку. Рука не поднимется».

Он вспомнил глаза девчушки. Такие же безжизненные, как у Арониса-Туфеля и Лютца. Вздрогнул.

«Хотя, думаю, она сама была б не против».

Альберто Фьерро.18:48

- Базов Фьерро, - раздалось в гарнитуре. – Нашли твою сестрёнку. Живая. Сейчас в штабе уродов.

Берто чуть не подпрыгнул. Хотел было развернуться, но вовремя опомнился.

- Глянь, что с твоими парнями, о девочке позаботимся. Физически она в порядке.

В голосе усатого здоровяка-командира Альберто услышал нотки сочувствия. Последнее уточнение всё расставило по местам. Фьерро помнил, каким он сам был после орбитального удара.

«Если б не приставили к делу, тоже сейчас бы зависал в прострации. А вокруг неё ещё и не было никого, кроме ублюдков».

Главным было, что сестрёнку нашли. Спасли. Теперь предстояло отыскать ребят.

«Льюис. Образинище. Чёрт побери. Снова я опаздываю».

Первый, впрочем, оказался лёгок на помине. Берто увидел его у дальнего пирса.

Напарник смотрел на баки и медленно качал головой. Будто останавливал кого или отгонял хреновое предчувствие.

- Льюис!

Приятель вздрогнул. Развернулся. Вскинул автомат. Опустил.

- А, лейтенант, здесь чисто. Проверил. Живой, смотрю. Хорошо.

Напарник был весь в земле, форма его пестрела дырами. Но сам Льюис вроде был невредим.

- Живой!

Берто обнял товарища. Отстранился.

- А где Людо?

- Нас срисовали и накрыли залпом. К здоровяку было не добраться, не повезло ему. Слишком близко…

Дальше Берто не слушал. Он уже бежал к дымящемуся островку прибрежных джунглей.

Добрался. Пролез между поваленных деревьев. Чуть не свергнулся в какую-то яму. Перелез через тлеющую ветвь. Отыскал.

Выглядел Людо преотвратно.

«Открытый перелом левой ноги. Скорее всего, множественные травмы рёбер и позвоночника. Четыре пулевых».

Фьерро сам не заметил, как поблекли все эмоции. Вернулось отрешённое состояние, которое помогло ему на медпосте.

«Пульс не ровный. Дыхание слабое. Основные артерии не повреждены. Внутреннее кровоизлияние? Возможно. Нужно сделать волокушу. И тащить сквозь этот чапыжник? Нереально».

- Фьерро всем. Нашёл Людо. Нужна помощь. Сам не вытащу.

- Туфель Фьерро. Идём.

Долговязый наёмник спустился откуда-то сверху через считанные минуты. С ним ещё один. Вместе они соорудили носилки. Переложили Образинище.

На полпути Людо открыл глаза. Попытался что-то сказать. Не успел. Вновь потерял сознание.

- Помяни моё слово, парень, - сказал второй помощник. – Выкарабкается. Я на таких насмотрелся.

Они вошли в лагерь. Бойцы занесли Людо внутрь. Туфель остался там. Другой вышел:

- А теперь иди, встречай свою красавицу, - вдруг сказал он. – Сейчас прибудет.

Берто ответил ему непонимающим взглядом. Потом дошло.

«Элис! И Льюис там же. Нужно им сказать! Нужно заняться Людо, вытащить его. Нельзя, чтобы с ним, как…»

«Как с другими тяжелоранеными? Там? В лагере? Да?» - спросил внутренний голос.

Фьерро вздрогнул. Упрямо зашагал к пирсу. Кивнул напряженному Льюису - напарник так и не оставил свой пост.

Гул мотора Берто услышал раньше, чем катер появился из-за берегового изгиба. На две фигуры у старого причала не обратил внимания. Их заметил Льюис:

- Нет! – крикнул он. - Назад!

Берто обернулся на крик. Увидел их.

Из-за склада горючки появились два мигелевца. Из тех, что серьёзнее. Синхронно вскинули на плечи трубы.

- Обратно! Живи!

«Она не слышит», - мысленно заткнул он Льюиса.

Грянул сдвоенный выстрел. Берто оглох. Мимо пронеслись два огненных росчерка. Потянулись к катеру.

Фьерро проводил их взглядом. Увидел лицо девушки за штурвалом. Не испуганную гримасу - ухмылку. Он сам так реагировал на сложные задачи.

Судно взбрыкнуло. Резко накренилось. Крутанулось. Едва не встало на корму. Первый заряд прошел в сантиметрах между водой и носом. Одна из якорных цепей, выброшенных рулевой, с предсмертным стоном оборвалась. Катер накренился ещё и на бок. Второй «подарок» чиркнул по касательной о днище.

Время замерло на месте. Фьерро практически видел, как болванка снаряда пролетает между лопастями винта. Слишком медленно. Винт бьёт. У кормы вспухает столп воды и пены. Катер, вернее его передняя часть, тонет.

Стрелки уже были фаршем. Здоровый наёмник, стоявший метрах в трёхстах, разрядил полмагазина. Только Элис легче не стало.

Тянулись секунды, Фьерро смотрел на успокаивающуюся воду. На миг показалось, что над поверхностью реки, среди погружающихся обломков, мелькнула светлая голова. Не разбираясь, плод воображения это или нет, Фьерро сорвал одежду. Прыгнул.

«Моя вина. Лажа. Я. Я должен был упредить. Должен. Снова опаздываю. Не хочу!»

Он доплыл. Вокруг колыхались обломки. Мимо проплыл штурвал.

Берто сделал глубокий вдох. Нырнул.

Загребал. Погружался.

Наткнулся на что-то в тоще воды. Боли не почувствовал. Лишь крутанув головой осматриваясь, отметил тёмные разводы, что пошли от него по течению. Кусок обшивки распахал плечо.

«Плохо. Заразы нанесёт».

Рука немела. Время таяло. Ещё чуть-чуть, и он не сможет всплыть – сил не хватит. Никого не было.

Берто уже разворачивался. И увидел её. Рядом. Не внизу. Слишком был поглощён мыслями. Не заметил.

Девушка уже не пыталась бороться. С побледневших губ срывались редкие пузырики.

Он рванул. Схватил. Понял: не сдюжит. С ношей уж точно. Рука почти не слушалась. Ноги сводило.

Всё-таки попытался. В груди зияла давящая пустота, инстинкты кричали одно: «Вдох!»

Держался. Обхватил Элис. Прижал к себе.

«Ещё немного… Ну же, я могу… Нет. Должен, разорви меня хукпьёрн!»

Прежде чем в глазах все поплыло, он увидел свет: спасительная граница была рядом. И вырвался. Вдохнул. Уставился в пустые ладони.

Нырнул обратно.

На этот раз получилось. Тело девушки не успело погрузиться глубоко.

Миг спустя сильные руки затащили обоих в лодку. Кто-то ругался. Лекс.

Они вынесли её на пирс.

«Живи! - молил Фьерро. – Живи!»

Он повторял это снова. И снова. Несчётные разы.

Элис содрогнулась в приступе кашля. Берто улыбнулся. Глупой, безумной улыбкой. Это было озарение, катарсис. Он понял: его грехи прощены. Все. Он успел. Наконец-то.

Вечером умер Людо. Тихо, во сне.

____

[1] Шанрийская резня - атака неизвестных на планету Шанрия, в результате которой были уничтожены практически все формы высшей фауны планеты. Произошла за 7 лет до описываемых событий.

Интерлюдия 5

Объединение Окраинных Систем. Альфа Души. Претория.

Джон Тарса. То же время.

В кабинете было темно. Его хозяина это устраивало.

Джон Тарса с ногами забрался в огромное, под стать возвышавшемуся в центре помещения деревянному столу, кресло. Внимательно смотрел на изображение голопроектора. Там автоматон, облаченный в штурмовую броню, ломал хребет тайсарскому соглядатаю. Перехватывал энергопосох. Стрелял по осе.

«Сраная муха», - не сдержался самый молодой губернатор ООСа.

«Из-за неё вышел преждевременный конфликт. Тварь. Не хотел я так давить на Флойдов. Они ещё нужны. Пришлось снять с иглы это ничтожество. Правда, он всё равно мой. Насилие, вседозволенность… Власть. Всё это – наркотик страшнее, чем синий порошок. Он лишь раскрывает потенциал».

Тарса оскалился. Он любил думать о своём первом удачном эксперименте.

«Маленький вирус. Такой незаметный. Прокрадывается. Меняет геном. Чуть-чуть. Наверное, сайберийские геносканеры бы заметили. Местные – нет».

Джон поморщился. Странный эксперимент, затеянный контр-адмиралом Седьмого Флота на Гарриде, его слегка нервировал.

«Нельзя допустить смешения. Преждевременного взаимопроникновения технологий. Скоро будет всё равно. Но сейчас лучше подстраховаться».

Он несколькими щелчками по комму активировал цепь маяков Казимира. Дождался ответа с того конца линии. Ему внимали.

Пискнул датчик у входа. Тарса поморщился. Посмотрел на изображение наружной камеры и оскалился вновь.

«Как своевременно. Как раз думал о показательной акции».

Он велел системе безопасности открыть дверь. Рявкнул:

- Входи.

Высокий крепкий мужчина шагнул внутрь. Замер, прикрыл глаза. Дождался, пока зрение адаптируется к полумраку. Заозирался.

Хозяина он так и не увидел. Перехватил увесистый контейнер в левую руку. Вытянулся по струнке. Правой отдал честь.

«Чует, макака».

- Проходи. Докладывай.

Голос из динамика над входом только сильнее запутывал органы чувств посетителя. Впрочем, командир ударного отряда уже привык к губернаторским странностям.

Он сделал ещё шаг внутрь. Не вздрогнул, когда закрылась дверь.

- Сэр, операция закончена успешно. Ваш трофей здесь, - он поставил контейнер на пол.

- Успешно? – прошипел Тарса. – Говоришь, успешно? Чтобы закрыть промахи ваших людей, сожгли город. Подняли шум. Испортили дружбу с картелем.

«Дружбу» губернатор будто выплюнул.

- Ваш кот устранён. Оса мертва. Цели достигнуты, - отозвался штурмовик. – Мы ранее не сталкивались с подобным сопротивлением. Учли опыт. Огрехи не повторятся, сэр.

- Да, - Тарса ухмыльнулся.

Сияние голопроектора отразилось на подпиленных зубах.

- Твой зам это обещал. Свет!

Вспыхнули лампы. Человек рефлекторно прикрыл глаза правой ладонью. Левую он выставил. Инстинктивно защитился. Только у Джона Тарсы инстинкты работали лучше. Он прыгнул с кресла. Выпрямил руку. Согнул. Удовлетворенно посмотрел на вырванный кадык покойника. Повернулся к зеркалу на стене. Отражение смотрело на губернатора бусинками зрачков. Его глаза, в отличие от лежащего на полу человека, мгновенно приспособились к смене освещения. За это придётся расплачиваться завтра. Несколькими часами мышечной боли. Впрочем, его отец не мог и такого.

- Сайто. Отчёт, - прорычал Тарса.

- Легализация прошла успешно. Господин министр всё устроил. Транспорт подготовлен.

- Мне нужны источники. У вас два года, доктор. Иначе… Вы сами видели.

Тарса улыбнулся.

- До встречи.

Он выключил связь. Поднял контейнер. Опустился в кресло.

- Свет двадцать.

Лампы притухли. Тарса открыл ящик стола, достал капли, залил в глаза. Это должно было сократить период неприятных ощущений.

Затем он положил контейнер на колени. Открыл. Вытащил замороженную голову кота. Горо’най смотрел на врага с удивлением. Тарса довольно откинулся на спинку. Рука таксидермиста ещё не касалась трофея. Новый командир штурмовиков озаботился доставкой по высшему разряду. Чему и был обязан, как жизнью, так и новой должностью. До их первых отчётов, Джон ещё не знал, кого ждёт закономерная расплата за неудачу.

Он убрал голову обратно в контейнер. Тихо пробормотал на языке, больше в этом Секторе нигде не звучавшем:

- При нашей следующей встрече ты признаешь мои достижения. Не сможешь не признать, отец.

Глава 6

Моровой. 19:34

Лекс, дождавшись, пока уведут юную мстительницу, осмотрел центральный терминал. Стреляла девчушка удивительно метко: техника не пострадала.

«Хотя… Раз с егерями якшалась, могли научить».

Моровой за ногу оттащил тело Лероя в сторону, чтобы не мешало. Достал комм, подсоединился к терминалу. Оценил защиту. Выругался.

«Что ж, будем работать».

Когда от пирсов донеслись звуки выстрелов, Лекс уже заканчивал копировать данные.

«Там-то что? Фэйсконтроль докладывал: чисто».

Он активировал шлемофон.

- Лекс на связи.

Фэйсконтроль доложил. Лекс сорвался к берегу, на ходу выслушал свидетелей.

Картина сложилась. Подплывая на одном из уцелевших катеров к месту кораблекрушения, Лекс знал, что делать. В случайности он не верил – только в недоработки. Свои.

«С учётом обстоятельств – неудивительно. Что ж, будем исправлять. Чуть не потеряли девчонку. Как мы его проглядели? Ладно, разберёмся. Больше права ошибаться нет. И так все лимиты перекрыл».

Он вытаскивал Соснину на борт, помогал забраться Фьерро и в это же время решал судьбу лорийца.

Моровой вызвал Лютца, отдал несколько распоряжений, поднял щиток и подставил лицо тёплому дождю. Покосился на Альберто. Парень всю дорогу блаженно улыбался, глядя на очухавшуюся Алису. Он не знал, что личное чудовище майора Панича уже определяло его участь.

Вызов пришёл, когда они возвращались к блокгаузу. Лекс, закрыв шлем, ответил. Выслушал Кристофа. Три пункта отмёл категорически. Ещё два хотел, но было поздно. По остальному резюмировал:

- Хорошо. Работаем.

Соснину в лазарет на втором этаже отнёс Фэйсконтроль. Там уже волхвовал над ранеными кто-то из базовских. Помощи от лорийцев ждать не приходилось, наоборот, до окончания проверки ставить кого-то из местных на ответственные посты было нельзя.

В коридоре Лекс придержал за плечо Фьерро.

- Альберто, идите со мной. О ней позаботятся, а вас ждёт семья.

Парень обернулся. Моровой выдержал сияющий радостный взгляд. Глаз не отвёл. Улыбнулся в ответ.

- Идём. Заодно покажу вам ещё одну картину. Она не слишком красива, но должна принести некоторое удовлетворение.

Лекс провёл Фьерро в оперативный штаб. Замер.

Тела не было. Пистолета «Мигеля», лежавшего у хрустальной пепельницы, - тоже.

- И никто в суматохе пульс не догадался проверить, - пробормотал он.

«Гадство».

Моровой плечом отстранил недоумевающего Фьерро. Наклонился к сохнущим бурым потёкам. Принюхался.

- Альберто, подойдите. Мне нужна ваша консультация. Что это?

Мельком он взглянул на парня. У того на лице отражалась смесь раздражения и нетерпения. Лориец явно не понимал, зачем они теряют здесь время, а не идут к его сестрёнке.

Моровой встал. Фьерро подошёл, наклонился.

- Кровью вроде не пахнет…

- Именно так, - согласился Моровой.

«Как же это всё паскудно».

Заломил лорийцу руки за спину. Рывком поднял на ноги.

Альберто рыпнулся. Неудачно. Удивления и возмущения он не скрывал, громко и нецензурно. Даже караульные услышали, заглянули проверить, что случилось.

- Разоружите и уведите молодого человека на гауптвахту, - приказал им Лекс через гарнитуру. – Статья восемьдесят-точка-шесть. Пособничество.

Фьерро, услышав его, как-то сник, лишь обернувшись в дверях, одарил долгим разочарованным взглядом.

Моровой вызвал Льюиса Соретто. Для разговора. Подошёл к дальней стене. Включил голофото. Одарил Майкла Лероя с сослуживцами длительным тяжёлым взглядом. Выключил.

Пока коллега Фьерро добирался, Лекс сел за терминал. Вернулся к изучению файлов, дешифрованных до инцидента с катером. Услышав шаги в коридоре, вызвал баржу.

Старик ответил мгновенно. Посмотрел на Лекса. Перевёл взгляд на его окружение.

- Справились, - констатировал Тварожник.

- Да, - ответил Моровой на интерлингве. – Но есть осложнения. Сейчас в лазарете лежат шестнадцать тяжелораненых. Без оперативной помощи – не жильцы.

Добродушие в глазах Творожного сменилось беспокойством. Впрочем, перейти на местный язык старик не забыл.

«Ещё бы».

- Кто?

- Все они - лорийцы.

Лекс вспомнил, на миг прикрыл глаза. Глубоко вдохнул. Зрелище, увиденное им в бараках лагеря, забываться не хотело, мешало сосредоточиться. Это было даже хуже, чем с городом. Там всё было далеко.

«Чисто… Как мерзко иногда звучат обычные слова».

Ещё лет десять назад, в Метрополии, группа активистов предлагала решить проблему геспиоза самым простым методом. Выбрать сто миллионов женщин и детей и перевезти на Сайберию. Остальных варваров ликвидировать. Общество их не поняло.

«Я в том числе. А сейчас что бы я сказал? Две тысячи лет назад мы, получив возможность установить свой порядок на Земле и Марсе, решили уйти. Попробовать начать заново. Разорвать круг насилия. В дальнем космосе нас встретили без радости, но, по крайней мере, междоусобицы прекратились. Хоть что-то вышло. Потом мы взорвали грёбаную мегабомбу, чтобы закрыть Перекрёсток. Не пустить орды Гесписа к Земле. Может зря?»

Лерой хранил записи бережно. Данные с камер, установленных в бараках, Лекс уже просмотрел. Выборочно и кусками: не хватило выдержки. В детстве он видел последствия абордажа «клыкастиков». Обучаясь на Вальхалле, просматривал записи времён Геспетических войн и Шанрийской резни. Это было хуже.

«Но творилось не людьми».

Лэка’рай он, как и многие соотечественники, таковыми не считал даже в мыслях. Хотя Потомками они были.

Безумно хотелось устроить рейд на «Око Флойда», захватить станцию, сжечь этот поганый шарик. Секунд пять. Затем Лекс выдохнул, посмотрел на Тварожника. Продолжил:

- У нас четыре лёгких. Больше всех досталось Лысому и Кости: рёбра ударной волной поломало. Тяжело ранен проводник. Наши фельдшера справятся. Проблемы с местными.

- Что-нибудь нужно?

- Люди Мигеля не успели взорвать склады, - покачал головой Лекс. - Или не додумались. Мне нужны вы. И человек Себайоса. Привезите двух хирургов. Лучше местных. Характер повреждений жертв… - Моровой запнулся. – Пулевых и осколочных ранений нет.

- Вот как, - Тварожник вздохнул. – Высылай катер. Ещё новости?

- Разработали план отхода. Подробности на месте.

Старик неодобрительно кхекнул:

- Значит, ретируемся?

Лекс кивнул. Быстро щёлкнул пальцами по экрану комма, отправив сообщение. Старик взглянул. Вновь посмотрел на собеседника. Комментариев не дождался. Посмотрел Лексу за спину. Из-за открытой двери виднелось плечо одного из штурмовиков.

- Принял. Конец связи.

Моровой позвал Льюиса и десантников, накрывших последних мигелевцев. Они уже ждали в коридоре. Опросил. Окончательно уверился в своей правоте. Затем вернулся к изучению архивов.

Спустя пару часов зашёл Кристоф.

- Кто снаружи? – устало спросил Лекс.

Сил уже не осталось, но колоть новую дозу стимулятора он не хотел: предстояли очередные долгие безумные циклы. Больно много всего требовалось обдумать, сделать и взять на контроль. Ещё больше зависело, увы, не от него.

- Аронис, - ответил Лютц. – Привод сам.

- По-людски, Кристоф, - попросил Моровой. – Сил нет, тебя переводить.

Лютц внимательно осмотрел разведчика.

«Что твой биосканер».

Кивнул. Доложил на сайберийском:

- Нашёл тепличный комплекс, упоминавшийся в базе «Дредноута». Большая часть следов уничтожена орбитальным ударом. Есть несоответствия. Восемнадцать областей диаметром до полуметра выдержали нехарактерное термическое воздействие. В том числе найдены останки семи человек. Анализ говорит о том, что они должны были находиться в три раза ближе к эпицентру удара.

- Энергопосох, - заключил Моровой.

- Вероятность – семьдесят девять процентов. Была. До обнаружения последней аномальной зоны.

- Продолжай.

- Восемнадцатая область образована минимум шестью термическими воздействиями. Взял образцы грунта на анализ. Мнение: бесперспективно. Заключение: неизвестный завладел посохом горо’ная и уничтожил тело. Вероятность – девяносто восемь и семь.

- Запись на месте вёл?

- Да.

- Хорошо. Сделай копию. Оригинал передадим тайсарцам. Что с Лероем?

- Следов не выявят. В двухстах метрах от лагеря есть место, где скрытно швартовалось малое судно. Предположительно. Записи того, как Майкл Лерой покидает здание, - Лютц кивком указал на одну из установленных предыдущими обитателями лагеря камер, - находится у майора Базова. Льюис Соретто подтвердил личность беглеца. Как и Анна-Мария Фьерро.

- Её эмоции?

- Ненависть.

Кристоф перевёл взгляд на погашенную голограмму. Лекс кивнул:

- Объект, конечно, определить не смогли.

- Нет. С равной вероятностью она могла среагировать и на факт выживания Лероя, и на факт разоблачения. Вопросов у караула гауптвахты не возникло.

- Хорошо. Как зовут единственного не пострадавшего пленника лероевцев?

- Артур Герреро.

«Запомнил. Что ж, поиграем».

- Мне он будет нужен утром.

Моровой отпустил Кристофа. Закрыл глаза. Вырубился. Разбудила его Соснина.

Лекс взглянул на часы. Алиса ворвалась с задержкой от расчёта примерно на тридцать минут.

«Духом собиралась, злость копила, - мысленно хмыкнул Лекс, - или седатива перелили?»

Он развернул кресло. Посмотрел на фурию.

- Как вы можете?! За что девочку? После всего?! И Альберто… Он столько…

- Что? – оборвал её Лекс, - сделал? Вы пришли выручать спасителя? Это похвально и глупо. Хотите, расскажу, что они действительно сделали, лейтенант? Ваша «девочка» очень умело помогла сбежать Майклу Лерою - изобразила покушение. Я уверен, что он связался с родственниками. Расчётное время прибытия карателей – до полутора суток. Теперь мы не можем перевезти сюда людей, тех самых, которых его мясники резали на пепелище. Помните: сотни беженцев ютятся на корабле посреди реки и умирают без должных условий. Она увела его у нас из-под носа. Можете посмотреть записи. А что касается вашего принца-спасителя, - Моровой сплюнул в хрустальную пепельницу, – я рад, что у него проснулась совесть, поэтому судьбу Фьерро решат на базе, а не экстренный трибунал составе трёх офицеров группы. Не возражайте! У нас есть показания свидетелей, один из которых старый товарищ вашего Фьерро. Из них явственно следует, что именно он укрывал атаковавших катер бойцов противника. Льюис Соретто успел опознать двоих перед тем, как они превратились в решето. Бывшие федераты. Из егерей. Запись с визоров наших людей говорит, что у вашего героя было около двадцати секунд, чтобы предотвратить обстрел. Линию огня ему не перекрывали. Однако реагировать он начал только, когда противника заметил Соретто. Как вы в курсе, по легенде Фьерро, другой егерь-иммигрант якобы склонил его сестру присоединиться к Лерою. Что, заметь, позволило им обоим убраться из города перед самым орбитальным ударом. Удивительное совпадение, не правда ли?

Соснина замерла. Покраснела.

«От возмущения».

Козырнула. Развернулась. Направилась к дверям.

- Можешь навестить заключённых, - сказал Лекс ей вслед. – Охрана пропустит.

Девушка замерла на миг. Вышла.

Моровой вздохнул. Посмотрел на иконку комма. Весь разговор слышали на общем канале. Моровой громко ругнулся. Выключил.

О кончине Людо ему сообщили через полчаса.

- Отчёт! – рявкнул Лекс.

- Сердце не выдержало, - ответил фельдшер. - Такое бывает. Не успели вовремя отследить. Он был стабилен. Переключились на гражданских.

Лекс долго сидел, глядел в никуда. Поднялся. Отдал необходимые распоряжения.

«Видит Бездна, этого я не ждал».

Он связался с Кристофом. Отменил запрет на один из трёх вчерашних пунктов.

Кристоф прислал смайлик.

Это стало последней каплей. Моровой унял нервный смех. Понял: стало легче. Пробормотал:

- С-сволочь…

Вернулся к работе.

Людо похоронили на берегу. В отдельной могиле. Когда почётный караул из отделения Фэйсконтроля дал прощальный залп, Лекс повернулся к одному из бараков. Увидел лицо, прижавшееся к решётке. Тихо вздохнул. Он специально перевёл туда гауптвахту, чтобы Фьерро могли наблюдать за церемонией.

Иначе было нельзя. Слишком многое было поставлено на кон, чтобы рисковать из-за личных симпатий.

Моровой дождался Тварожника, вернулся к терминалу лагеря. Переключился на линию командира группы:

- Лекс Базову. Вызовите ко мне Соретто и Герреру.

Альберто Фьерро. 20:11

Альберто совершенно запутался.

Вот-вот его ждала встреча с Анитой. Людо был вне опасности. Элис откачали. Тварей, устроивших геноцид его близким, отправили в пекло. Фьерро уже думал, что жизнь сошла с рельс, ведущих в ад.

«А она просто сошла».

Всё изменилось неожиданно. Он вновь действовал по ситуации. Реагировал. Его вели – шёл. Говорили – слушал. Одна беда - не слышал. Так же он абстрагировался от чужой боли в лазарете. Альберто понял, что должно быть, испытал Мартин в роковую секунду.

«Только у меня есть ради чего жить», - подумал Фьерро, когда щёлкнул замок камеры.

Увидел её, и всё потеряло значимость. Отошло на задний план. Растворилось в нахлынувшем чувстве облегчения. Берто улыбнулся. Шагнул к сестре. Почувствовал дрожь в коленях. Чуть не упал.

Следом за радостью накатило всё, что он загонял в дальние углы подсознания. Все несбывшиеся страхи, переживания, сдобренные реальными ужасами.

Он прикрыл глаза, чтобы Анита не увидела слёз, обнял сестрёнку. Испугался по-настоящему.

Анна-Мария его будто не заметила. Просто сидела на кровати и смотрела в никуда.

- Анита!

Фьерро опустился перед сестрёнкой на колени. Попытался растормошить. Услышал:

- Берто, хватит.

Он уселся на задницу. Прямо на полу.

«Что они с тобой сделали? Кто? Как?»

День всё больше скатывался в жутчайший кошмар. Ни один из придуманных Альберто ужасов даже рядом не стоял с реальностью.

Так, друг напротив друга, они и сидели, пока не зашёл Лекс с чёртовой записью.

Тогда свершилось невозможное: глядя на реакцию Аниты, Берто испугался ещё сильнее.

В себя он пришёл не сразу. Сначала понял: кто-то ругается, трясёт его, хлещет по щекам.

Берто несколько раз мотнул головой, открыл глаза. Разочарованно сказал:

- Здравствуй, Элис.

Нет, он был рад видеть девушку. Особенно сейчас. Только вот беда, Анна-Мария всё также сидела рядом, погружённая в свои мысли.

Элис что-то спросила. Берто не понял. Лишь с третьего раза продрался через её вечный акцент: «Что они с вами сделали?» - сказала она.

Берто задумался, что ответить. На ум шла какая-то глупость.

- Неважно. Скоро будет смена караула, - всё так же отчаянно якая, зашептала девушка. – У нас будет семь минут. Я вас уведу на катер. Там уплывайте. Куда-нибудь.

Она достала из кармана несколько пластиковых карт. Вслед за ними – два комма.

- Тут деньги и документы из запасов Мигеля. Лекс их для вас сделал ещё на барже. Видимо хотел отдать, пока с ума не съехал. А я увидела у него в кабинете. Забрала. Такой пошлый скандал пришлось устроить, чтобы объяснить с чего припёрлась.

Элис хитро прищурилась. Подмигнула.

Альберто понял смысл её монолога. Улыбнулся в ответ.

- Нет, - раздался спокойный голос.

Берто с девушкой повернулись к Аните.

- Нельзя, - тихо сказала она. – Здесь ничего не осталось, могила. Уйдём – похороним себя заживо. Вспомни деда, у него отняли лишь звёзды. У нас – всё, во что мы верили. Останемся – есть шанс что-то изменить. Одна возможность на миллиард. Да. Но она есть.

Элис озадаченно посмотрела на Анну-Марию. Разочарованно произнесла:

- Бессознательное тело мы незаметно не вынесем. Да и не успеем.

Фьерро улыбнулся, обернулся к Аните. Сестра ответила решительным взглядом. Это была первая обращённая к нему эмоция.

- Спасибо, - сказал он Элис. – Ты не представляешь, как сейчас помогла. Но мы остаёмся.

Девушка кивнула. Шепнула: «я с вами, держитесь». Вышла из камеры.

За ними пришли час спустя - два здоровяка в броне с поднятыми лицевыми щитками.

- Сейчас вас переведём. Лекс распорядился, - сказал один. – Глупить будете?

Берто демонстративно осмотрел себя. Затем – бронированных гигантов.

Говоривший кивнул, пропустил брата и сестру вперёд. Второй зашагал перед ними, указывая дорогу.

Они вышли из блокгауза под дождь, родную поганую морось. Прошли через треть лагеря. Анита молчала, смотрела под ноги. Альберто поначалу осматривался, пока не уткнулся взглядом в ряд из десятков тел, накрытых брезентом. Три бойца Лекса как раз выносили из барака грубо сколоченные носилки. Донесли до жуткого строя. Поставили. Подняли верхний куль.

Берто рассмотрел, содрогнулся. Когда-то он знал этого человека. Старый охотник жил по соседству. Он начал брать Людо в лес, когда Образинищу исполнилось тринадцать. Благодаря ему мальчишка из неблагополучной семьи нашёл призвание, не ушёл на кривую дорожку. Именно его наука спасла здоровяку жизнь в доме Струльсона.

«Хорошо, Людо этого не видит», - подумал Фьерро.

Они прошли совсем рядом, и Фьерро рассмотрел: старику перебили колени. Срезали веки.

- Это случилось перед штурмом.

Берто повернулся на голос. К ним подошёл невысокий боец. Фьерро его помнил: оператор станции голосвязи.

- Я видел запись. Четыре твари пришли за девочками-близняшками. Дед вступился, - солдата передёрнуло: его распяли на стене. Заставили смотреть. Больше никто не вмешался. Слишком запугали.

«А мы теперь пособники, - пришла мысль. – Вот почему нас ведут. Хотят, чтобы увидели».

Как реагировать он не знал. Любой жест, каждое слово могли интерпретировать, как подтверждение их вины. На себя ему было уже плевать, но рядом шла сестрёнка, где-то лежал Образинище, вроде бы не арестовали Льюиса.

- Его звали Серхио Мила, - тихо сказал он. – Запишите.

Связист кивнул. Ведущий здоровяк обернулся. Посмотрел на Фьерро долгим, каким-то печальным взглядом. Ненависти или осуждения Берто не заметил.

- Плохой сегодня день, парень, - произнесли сзади. – Пойдём.

Их привели в дальний барак. К счастью, не в общее помещение. Там Берто, наверное, свихнулся б. Сразу. Комната была маленькая, со столом, холодильником, стойкой для оружия.

«Караулка», - понял Альберто.

- Его похоронят там, - указал ведущий в окно. На берегу. Сможете для себя попрощаться. Увидеть.

- Спасибо, - несколько озадаченно сказал он.

«Они что – знали? Хотели убедиться? Чтобы опознал?»

- Старик этого заслужил, - сказал он в спину выходящему иномирянину.

Боец задержался в дверях. Обернулся. Этот взгляд Берто знал. Год назад погибли два спасателя. Фьерро с шефом ездили к родным. Так шеф смотрел им в глаза.

- Хоронить будут не его.

Что он имел в виду, Альберто понял чуть позже. Кто бы не руководил процессией, он сделал так, чтобы носилки пронесли мимо их окна. Совсем рядом.

Фьерро стоял, прижавшись лицом к решётке. Смотрел, как провожают его последнего друга. Да, остался Льюис, где-то работали, веселились, грустили, жили однокашники. Несколько приятелей-коллег из других городов, того же Кайаполиса, с которыми они познакомились на межрегиональных учениях, тоже никуда не делись.

«Да всё это – не то».

Сейчас, вместе с Людо, хоронили огромный пласт его жизни.

«А осталось ли что-то? Да. Элис верит. И Анита».

Берто обернулся. Анна-Мария стояла в паре шагов от него. Тоже смотрела в окно. Её трясло. В глазах блестели слёзы. В горле клокотало. Внезапно он понял: сестрёнка держится из последних сил, захлёбывается рыданиями.

Подошёл. Обнял. Прижал к себе.

На этот раз Анита ответила. Обхватила брата, уткнулась ему в плечо. Расплакалась. Раньше так бывало не раз. В раннем детстве часто. Позже – только дважды: на похоронах родителей.

«Когда умер дед, было наоборот. Тогда не выдержал я».

Так они простояли минут двадцать. Затем сестрёнка отстранилась. Посмотрела в окно. Берто перехватил её взгляд и чуть не вздрогнул - столько там было холодной ярости. Обернулся. У могилы стояло несколько человек: Лекс, худощавый разведчик, Льюис, усатый командир и жуткий сержант, которого Берто, когда-то давно, когда друзья ещё были живы, сравнивал с Образинищем.

Когда Фьерро повернулся к сестрёнке, она вновь успокоилась. Ответила ему знакомой робкой улыбкой. Как раньше. Дома. И Берто не спросил. Испугался спугнуть этот маленький проблеск надежды. Анита возвращалась. И, чтобы ни ждало в будущем, только это имело значение.

Лагерь Мигеля - Кайаполис.

Льюис Соретто и Альберто Фьерро. 12 апреля 10.11 по с.в.

«Здоровый был, дьявол».

Льюис бросил символическую горсть земли на тело егеря. Взялся за лопату.

В сторону импровизированной гауптвахты он старался не смотреть.

«Прости, лейтенант. Иначе нельзя было».

Соретто зарывал могилу человека, которого убивал дважды. Злился. На себя, ребят, Майкла.

«Во что ты превратился, командир? Ради чего?»

С утра Льюис не раз спрашивал себя, поступил бы он так же, если б видел, что творили «лесные братья» здесь, в лагере? И сам отвечал:

«Да. Верен на веки».

Эта надпись красовалась в жилых кубриках десанта на всех кораблях Федерации, в казармах.

«В головах. Да, его именем пугают лорийских детишек. И?»

Для них всех, прошедших ницвелийский ад, командир оставался героем.

Рядом трудились иномиряне. Люди-загадки. Льюис уже не был уверен, что они прибыли с Окраин. Но Ротзонненцев они по-прежнему не напоминали.

«Наши. Из частников?»

Верного ответа у него не было.

«Уже неважно».

Льюис воткнул лопату в свеженасыпанный холм, выпрямился. Дождался, пока пара здоровяков водрузила косой железный крест, сваренный на месте из подручного лома. Кивнул. Развернулся.

- Соретто, - окликнул его кто-то. – Подождите. Нас ждут в оперативном штабе.

Льюис развернулся на полушаге, рефлекторно щёлкнув каблуками. Бледный стрелок, первым настоявший на помощи горожанам, скривился в усмешке. Тут же посерьёзнел.

- Пойдёмте.

Льюис повиновался. Что от него потребовалось местным командирам, он не знал. Внутренне готовился отправиться вслед за лейтенантом на гауптвахту. Так, на всякий случай.

«Я до проверки так и поступил бы на их месте».

К его счастью, господа офицеры думали иначе. Впервые за последние сутки у Льюиса забрезжила надежда на светлое будущее.

- Господа Соретто, Герреро, Абенур, - начал офицер.

Льюис огляделся. Кроме них троих в оперативном штабе были: усатый командир, неизвестный мужик и хромой бандит, человек Себайоса. Вспомнив коротышку, десантник мысленно скривился. Вот кого было совершенно не жалко.

«Точно же ницвелиец. Чтобы кто ни говорил. И не из бедных. Надеюсь, сгорел, гнида, почувствовал на себе…»

– Так получилось, - продолжал Лекс, - что сейчас вы единственные старожилы этого района, на которых мы можем положиться. Баржа в пути, ввиду бегства господина Лероя, не сюда.

Льюис слушал, изредка косился на нового товарища. Герреро был лорийцем. Коренным. Судя по всему, его достали из барака. По крайней мере, Льюису сразу бросились в глаза болезненная худоба, ссадины, нездоровая кожа – такая была у работяг с Ника – признак изнурительной работы и поганого рациона. Правая рука местного вся была покрыта черными круглыми пятнами.

«Сигары тушили, - понял Соретто. – Не. С этим не договоримся. По-любому на спасителей молится. Ага, шнурок на шее. Под рубахой крест, небось».

- Так вот, господа, вы четверо, - Лекс кивнул в сторону приведшего Льюиса стрелка, – отправитесь в Кайаполис. Документы и подорожные мы подготовили. Запрос с электронной подписью Лероя уже лежит в канцелярии департамента городского транспорта. Герреро, вы возьмете вездеход. Проведёте к точке встречи. Затем доставите нас на борт сухогруза «Пухляк». Он идет в южное полушарие, везёт сжиженный газ. С документами из канцелярии нас возьмут без вопросов. Там дождёмся грядущего плавучего базара и покинем эту планету.

Льюис мысленно одобрил план. Майкл, скорее всего, затаился относительно неподалёку. Попробуй он добраться к городу сразу, на реке его бы давно поймали. Так что время было. Оставалось лишь убраться из этого района до того, как Лерой поднимет на уши всю армию картеля. А дальше – только контрабандисты. Иного реального шанса вывести столь примечательную компанию он не видел.

- Соретто, - отвлёк его от размышлений голос Лекса.

- Ай-ай, сэр!

Офицер протянул ему пластиковую карту.

- Ваша задача – арендовать склад на южной окраине, чтобы мы смогли без лишних глаз перебраться в город. На корабль оттуда будем загружаться группами по двое. Теперь вы, - повернулся он к шпиону Себайоса, - мне нужны контакты ваших коллег. Уверен, господа вольные торговцы, - Лекс усмехнулся, - в Кайаполисе не перевелись. Нам требуется знать время следующего базара.

- А? – Льюис кивнул на стрелка.

- Он будет на связи. Вытащит вас, если что-то пойдёт не так.

Услышав слова командира, солдат едва заметно покосился на Герреро. Кивнул.

Льюис позволил себе немного расслабиться.

«Резонно. После вчерашнего случая новичка решили пасти».

- А этого хватит? – спросил он вслух.

- Да. Остальные примут баржу. Помогут людям. Ещё вопросы? Нет? Приступайте.

Льюис кивнул. Вышел.

В катере их ждала везучая деваха. Дважды спасённая лейтенантом.

«Вот и разошлись наши тропинки, - оценил внезапную аналогию Соретто. – Диаметрально».

Льюис вытащил документы, личную карточку и коммуникатор. Внимательно изучил. Спутники занимались тем же. Говорливостью они не страдали, и дорога большей частью прошла в молчании. Лишь раз его нарушил солдат: повторил указания и заставил остальных проговорить их вслух.

Оружия им не дали. Льюис это решение всецело одобрил. Там, куда они направлялись, оно быстрее сгубило б, чем помогло.

Дочитав, он вышел на палубу. Огляделся. Слева тянулась бескрайняя вода. Дальний берег суперреки прятался где-то за горизонтом. Справа тянулись хмурые лорийские джунгли. Иногда попадались укреплённые лагеря, подобные Майкловскому. Такие часто возводили геологические экспедиции, охотники, егеря. Дважды им встречались патрульные суда. Оба раза обошлись кодовыми отзывами. Ещё час – и прибрежный лес кончился. Облака потемнели – к тучам добавился чад окраинных заводов. Солдат щёлкнул тумблером. Включил радио.

- …объявляет трёхдневный траур по жителям Коста-Сегундо. В свете произошедшего служба безопасности Флойд-Интерсистемс напоминает, что долг каждого гражданина – немедленно сообщить о любых признаках подрывной деятельности, вне зависимости от того, кем вам приходится нарушитель. Только так, в едином порыве, мы можем предотвратить ужас Коста-Сегундо!.. А теперь немного бодрящей музыки! Для тех, кто едет домой!

- С-суки…

Льюис повернулся на звук. Понял: впервые слышит Герреро. Лориец едва сдерживал ярость. Его потряхивало. Солдат глядел на него. Хмурился.

«Как бы не сорвался», - понял его опасения бывший спасатель.

Герреро вскочил, быстрым шагом достиг приёмника, вырубил. Вернулся на место, прикрыл глаза.

Вскоре появились первые громадные комплексы. Смог тянулся вверх. Сливался с пеленой. Окрашивал её в грязно-фиолетовый и чёрный цвета. За ними из облачной пелены проступили ряды высоток.

Сам город территориально был меньше Коста-Сегундо: его строили вокруг нефтяных месторождений уже при Флойдах, и градостроители заботились о том, чтобы люди могли быстрее добираться до работы. Поэтому Кайаполис больше напоминал ульи миров Ницвелли в миниатюре, чем старые лорийские колонии.

Причалы малых судов располагались в дальней части порта. Элис включила автопилот и отдала управление навигационной системе порта. Катер, следуя приказам диспетчера, вышел на свободный фарватер. Прошёл мимо рядов громадных барж, выстроившихся в очереди на загрузку, и свернул в рукотворную бухточку.

Льюис для себя отметил, что все переговоры вёл солдат. Девчушка нервно кусала губы. Следила за приборами. Сжимала штурвал.

Льюис её понимал, неприятно отдавать противнику власть над беззащитным судёнышком. Он сам до последней минуты ждал неприятностей. Расслабился, лишь ступив на берег. Обернулся, махнул девчушке рукой. Не дожидаясь, пока катер, ведомый автоматическим лоцманом, отчалит и развернётся, зашагал к ближайшему наземному пассажирскому узлу.

На выходе с пирса его остановили. Проверили документы. Вопросов не задали.

Остальные догнали на последнем контрольно-пропускном пункте – здесь скопилась очередь. Встали к разным окошкам.

Первым освободился бандит. Затем Льюис. Он сразу перешёл дорогу, уселся за столиком уличного кафе, прикурил оставшуюся сигарету. Дождался остальных.

Последним вышел солдат. Выждал минуты две, устремился за Герреро. Льюис выдохнул.

Здесь, в Кайаполисе, он бывал не раз, и проблем с ориентированием не возникло. Тем более что варианты маршрута он проработал ещё в пути. Осталось решить, каким воспользоваться.

«Майкл жив. Деньги есть. Осталось завести другую карту - эту могут контролировать, - и сменить комм. Три часа, и пусть ищут. У меня, в отличие от них, здесь своих достаточно».

Льюис почувствовал облегчение. Он решился. Нашёл выход, как соскочить и при этом немного успокоить совесть.

«Теперь, лейтенант, всё, что с тобой произойдёт – будет их виной. Не моей. Авось с малой ещё поживёте. Они солдаты, не убийцы. Если решили валить с Лори, убирать вас им ни к чему».

Соретто расправил плечи. Достал из-за голенища ботинка комм. Он снял его с одного из почивших ребят Майкла ещё в лагере, когда помогал убирать трупы. Четыре предыдущих были запаролены, с этим повезло. На счету покойника оставалось всего с полдюжины «флойдиков». Мелочь.

«На три звонка хватит. А больше и не требуется».

Льюис зашёл в магазинчик, взял пачку дешёвых сигар. На месте распаковал, прикурил, затянулся. Мельком глянул в окно. Никого из компаньонов не заметил, но рисковать не стал и первые три узловых станции монорельса проехал по согласованному маршруту. Слежки так и не заметил, посмотрел на часы.

«Пора».

На ближайшей остановке дождался предупреждения. Протиснулся меж смыкавшихся дверей, огляделся. Выйдя в город, достал комм покойника. Отошёл к стене ближайшего дома. Вспомнил номер. Ошибиться не хотелось: могло не хватить крох со счёта.

Набрал. Услышал звонок. Выругался.

«Неужто, упустил что-то? Жучок? Или хвост? Как? Знали?»

Выданный ему комм продолжал звонить. Прохожие оборачивались. Льюис прижался к стене, убрал трофейный агрегат в карман. Достал звонилку. Ответил.

- Планы изменились.

Говорил офицер. Лекс. Тон его Льюису не понравился.

- У нас срочная эвакуация. У вас полтора часа. Только что доложили: Мигель потопил баржу. Выживших нет.

Связь оборвалась. Льюис выдохнул с облегчением. Устыдился.

Над головой прожужжало. «Патрульный дрон». Льюис проводил машинку взглядом. Вновь закурил и задумался. Прекрасная идея летела к чертям. Времени на то, чтобы всё уладить просто не оставалось.

«Жаль».

Он подъехал к складу, оплатил три дня аренды. Теперь, если за коммом следили, увидели транзакцию.

«Всё идёт как надо. Не сомневайтесь».

Вновь достал трофей. Позвонил в консульство Федерации.

«Надеюсь, со всей этой бучей из-за города, ты на месте».

Трубку взяли. Соретто услышал знакомый голос. Шумно выдохнул.

- Серж, мать твою!

- Лью? Ты не сгорел?!

- Нет. Тут есть ребята, они тикают от Лероя. По твоей конторе, однозначно. Либо наши частники, из бывалых, либо гости заграничные. Записывай адрес. Будут тут. Время – сорок шесть минут. Они плотно завязаны на Коста-Сегундо. Пытались взять Майка, да не заладилось. Теперь он мстит. Если сейчас не поспешим – разговаривать будет не с кем.

Собеседник задумался. Секунд на десять.

- Принято. В Кайаполисе наших спецов нет сейчас. Только перебросили к воронке – Сам потребовал искать, что от тела Струльсона осталось. Деятельность перед министром имитирует, козёл. Закажу орбитальный рейс, но можем не успеть. В крайнем случае… Жди там.

Связь оборвалась. Льюис сел на пол.

«Выбор сделан. Да. Двадцать лет назад».

Фьерро окончательно запутался.

За ними пришли через пару часов. Два бойца - старые знакомые, на этот раз почему-то без брони.

- Поднимайтесь, бедолаги, - сказал один. – Времени мало.

Берто уже открыл рот, чтобы засыпать их вопросами - не успел. Анита вскочила на ноги, схватила его за руку, потащила на улицу. Здоровяки пошли следом.

В лагере царила суматоха. У причала столпилось человек двадцать. В основном бойцы Лекса, но были и лорийцы. Три соотечественника что-то, активно жестикулируя, говорили. Одного Берто узнал. Ещё до штурма, в лагере, мужчина несколько раз заходил в лазарет. Всматривался в лица привезённых, живых и мёртвых, уходил.

«Кто-то с баржи? А где остальные?»

Лица, которые удалось разглядеть, пугали. С таким выражением шеф сообщал о потерях близким ребят, а вчера подобное смотрело на него из зеркала.

«Что-то случилось?» - думал на ходу Альберто.

Пройдя знакомым маршрутом, они вернулись в блокгауз. Зашли в комнату, где умер Людо.

Там их ждали незнакомые трежарийцы. Анита на миг застыла. Завертела головой, будто искала кого-то. Обернулась.

- Все обвинения сняты. Позже, - раздался из-за спины голос Лекса, - я всё расскажу. Сейчас вам лучше присесть. Процедура займёт немного времени.

«Процедура?»

- Больно не будет, - сказал один из незнакомцев.

«Нет. Я его знаю. И второго».

Берто присмотрелся к говорившему. Присвистнул. Теперь, когда он знал, что искать, то увидел косой шрам около левого уха. Усы офицер сбрил. Его губы и нос приобрели форму характерную для коренных жителей Трежари.

- Смотри-ка, узнал, - ухмыльнулся второй.

Именно его накануне Берто сравнивал с Образинищем. И, на самом деле, в его внешности перемен почти не было. Только кожа потемнела. Некогда бледная, теперь она была почти чёрной.

- Вы, Альберто, так легко не отделаетесь, - сказал Лекс, подойдя к Фьерро. – Ваше лицо транслируют по всей планетарной голосети.

Офицер усадил Берто, открыл небольшой чемоданчик. Большую часть отделений заполняла аморфная масса, какие-то тюбики, спреи. На вид безобидные. А вот инструменты внушали опасения: зажимы различной формы, иглы, гнутые спицы.

Фьерро непроизвольно поёжился.

- Скажи честно, тебя по рукам-ногам фиксировать? – спросил здоровяк. – Или сможешь не дёргаться?

Берто задумался.

«Если б я твою рожу не видел, точно бы пришлось. Замучались бы объяснять, что не шкуру сдирать будете… Хотя… А вдруг? Может, успокаивают? Тогда зачем спрашивать? И Анита спокойна. Будто…»

Берто повернулся к сестрёнке. Анна-Мария отвела взгляд, уставилась на дальнюю стену.

«Ты знала? Как?»

- Смогу, - произнёс он вслух.

Вопросы множились, но он готов был подождать. Пока что Лекс всегда держал слово.

- Хорошо, - сказал офицер. – Но голову вам держать придётся. Рефлексы не всегда подвластны сознанию. Я бы попросил вашу сестру, но, боюсь, пока она вас не удержит.

Из-за спины что-то буркнул здоровяк. Аккуратно обхватил череп Берто пальцами. Дальнейшее Фьерро запомнил смутно. Лекс месил «пластилин», наносил его спасателю на челюсти, зубы, уши, внутреннюю сторону щёк. Заводил в ноздри. Мазал лицо какой-то дрянью, раза три просил зажмуриться, прыскал в лицо спреем.

Альберто терпел. Лишь дважды потребовалось вмешательство здоровяка, - когда Лекс отточенными движением заводил Берто тонкую иглу в уголок каждого глаза.

Боли действительно не было, - лицо немного жгло и чесалось. Пока Альберто приходил в себя, ему наклеили что-то на подушечки пальцев. Разули. Что-то делали со ступнями.

Наконец, офицер выпрямился. Закрыл чемоданчик. Удовлетворённо хмыкнул.

- Посмотрите.

Лекс передал ему голоснимок какого-то парня, широконосого, с чуть раскосыми глазами и россыпью веснушек вокруг глаз. Берто недоумённо уставился на изображение. Получил в ответ удивлённый взгляд. Вздрогнул. Протянул ладонь к изображению. Встретился кончиками пальцев с незнакомцем.

- Зеркало.

- Именно, - подтвердил офицер. – У вас хорошая реакция. Правильная. В первый раз многих приходится убеждать. Или выводить из шокового состояния. Повторюсь. Человеческий разум, к сожалению, в некоторых областях довольно консервативен.

Лекс передал Альберто сапоги размера на два большие, чем он носил раньше. Дождался, пока лориец обуется. Сказал:

- Пойдёмте.

Непонятная суета продолжилась. Они добрались до причала. Сели на катер. Элис, на миг отвернувшись от штурвала, встретила искренней улыбкой. Поговорить только не удалось: его с Анитой посадили у кормы. Рядом с дедом-здоровяком. Как и остальные двое, он немного изменился.

«Действительно, по сравнению со мной - косметически».

Сначала они мчались куда-то по реке. Затем, где-то в часе от Кайаполиса, причалили. Перебрались в вездеход, который подогнал бледный стрелок. Продолжили гонку. Альберто периодически смотрел в зеркало. Привыкал, чтоб где-нибудь на людях не шарахнуться от своего отражения. Рассматривал свои ладони. Пальцы стали немного толще. Два почти не гнулись, смотрелись так, будто их неоднократно ломали.

- Продержится трое суток. Временные импланты генетически нейтральны. Известными сканирующими устройствами не отображаются. Вашу генокарту в планетарной базе данных мы немного изменили. Благо доступ личного терминала господина Лероя позволяет и не такое. Жаль, что он нас так скоропостижно покинул. Это создало много необязательных осложнений.

Фьерро слушал. Запоминал. Пытался расспрашивать. Безрезультатно.

- Позже, - сказал офицер. - Когда выберемся.

В какой-то момент они встали. Мотор стих. Краем уха Берто услышал голос Лекса. Слов не разобрал. Лишь одно имя – Шварц. Офицер упомянул его несколько раз. Что-то сказала Элис. Они вновь тронулись.

Время тянулось. Берто прикорнул.

Проснулся от чьего-то голоса:

- Приехали, дамы и господа. Следующая пересадка будет последней.

Льюис открыл ворота склада. Вышел наружу. Осмотрелся.

Вокруг ревело, стучало, периодически звенело. Одна за другой куда-то неслись фуры. Погрузчики сновали от корпусов к грузовым площадкам. Несколько раз пролетали тяжёлые геликоптеры, проезжали вездеходы-лесовозы. Такой же должен был привезти чужих солдат.

Кавалерия прибыла вовремя. На двух геликоптерах с метками «Флойд-Интерсистемс». И Льюиса это не обрадовало. Сначала он мысленно похвалил ребят за то, что не стали привлекать внимания, затем разразился бранью: три десятка оперативников не прикидывались безопасниками Флойдов. Они ими были.

Старший молча протянул Льюису терминал.

- Не успеваем, - упредил его вопросы Серж. - Возникли сложности. Пришлось задействовать местные резервы. Льюис, проследи, чтобы не напортачили. Отчитаешься, как прибудешь.

Пока Льюис, сжав зубы, слушал оправдания приятеля, из-за спин оперативников вышел человек, которого он хотел видеть меньше всего.

- Вопросы есть? – спросил он.

Не дожидаясь ответа, продолжил:

- Я Филипп Генри Флойд. Я буду контролировать ликвидацию угрозы от лица правительства системы Лори.

Льюис кивнул.

«А что мне ещё остаётся. Сдали, гниды. Ничего, Серж, мы с тобой поговорим. Не того ты полёта птица, чтобы зубы сохранить».

Льюис взял у старшего гарнитуру. Надел. Пошёл за Флойдом. От злобы, вызванной собственным бессилием, хотелось кого-нибудь убить.

Они забрались в неприметный грузовичок. Там, в середине «багажного» отсека, уже сияло голографическое изображение склада. Точки отмечали бойцов.

«Грамотно расположились. Вижу нашу школу», - отметил Льюис.

- Как поживает мой дорогой кузен? – поинтересовался Филипп.

- Возвращает былое величие, - ответил Льюис. – Начал с «Дредноута».

- Что ж, хорошо, хорошо…

Раздался сигнал: вездеход засекли на подъезде. Флойд замолк.

- Сканирую, - раздалось в гарнитуре. – Есть подтверждение.

Льюис уставился на мониторы. Их данные жалости не знали. Внутри было три человека. Остальных скрывала броня. На экране возникали всё новые строки. Массовый анализ. Спектральный. Показатели соответствовали тридцати единицам брони армейского образца. Излучение говорило: броня активирована.

- Как они прошли кордоны? – пробормотал кто-то.

- По документам капитана службы безопасности, Флоренца, - ответили ему.

Флойд усмехнулся. Приказал:

- Огонь.

Шансов людям внутри не дали. Ударили бронебойными по ногам.

«Прости, лейтенант».

Без скафандров Фьерро были обречены.

Бойцы окружили вездеход. Разомкнули двери. Зашли. Исчезли.

Грузовичок качнуло ударной волной. Сдвинуло на пару метров. Камеры на миг ослепли. Температурные датчики зашкалило.

Соретто вытаращился на проекцию. Как и остальные. Они не заметили, когда вошёл Герреро, стали умирать. Льюис смотрел на происходящее с удивительным равнодушием. Мозг работал.

«Всё-таки присматривали, не вояки - местные. Я должен выжить. Вернуться. Доложить».

Льюис шагнул к Флойду. Выхватил из его кобуры пистолет. Повернулся. Методично прострелил головы двум операторам. Кивнул Герреро. Повернулся к Филиппу. Кузен Майкла так и не двинулся с места. Он был в ступоре.

«Первый бой, - понял Соретто. – Прости, Майк, твой родственник сейчас бесполезен. И опасен для Федерации. Сдаст».

Льюис уже знал, что скажет Герреро. Его спасители погибли сейчас. Товарищи по несчастью - ещё раньше, в лагере.

«Для начала подарим тебе возмездие».

Льюис прицелился Флойду в затылок. Упал. Живот резануло приступом боли. Дважды. Льюис наклонил голову. Уставился на два расплывавшихся кровавых пятна.

«В печень».

Рядом кулем упал Флойд.

«Сам, гад, справился».

Герреро подошёл. Остановился.

«Чего ждёшь?»

- Ты убил Людо Суареса?

Льюис собрал волю, оторвал взгляд от ран.

«Есть время. Может, договоримся?»

- Мужик. Не важно. Все мертвы.

Слова давались с трудом. Жизнь уходила.

«Ничего, бывало хуже. Только б добраться к аптечке. Она здесь. На стене».

- Нужно держаться вместе.

«Давай. Пистолет тоже рядом. Я умираю. Беспомощный. Пресмыкаюсь перед тобой. Ты победил. Расслабься. Дай шанс».

- Может, ещё кто выжил. Они пришли… «Ну давай! Что застыл статуей?! Реагируй! Хоть как-нибудь!..»

Герреро опустился на колени. Посмотрел Льюису в глаза.

Безэмоциональный рыбий взгляд заставил Соретто окаменеть, заткнуться. Смысла говорить не было. Этот человек не был пленным фермером. Никогда. Игры кончились.

«Профи. Чего ты ждёшь? Добивай».

- Людо, - сказал называвшийся Герреро. – Пирс.

- Да! – рявкнул Льюис. – Пришлось. И да, я вас сдал! Что теперь, ублюдок?!

- Фьерро, слышали?

Ответа Льюис не узнал. Он провалился в забытье, увы, ненадолго.

Кайаполис. Шаттлпорт.

Альберто Фьерро. 10:52

Берто снял гарнитуру. Откинулся на спинку кресла в шаттла. До вылета оставалось меньше десяти минут. Сил не было даже на то, чтобы выругаться. Половину оставшегося времени он просидел с закрытыми глазами. Наконец, успокоился. Спросил:

- Что с ним будет?

- Ничего хорошего, - ответил старик. – Флойда Кристоф отпустит, как мозги проканифолит. А твой приятель ему живым ни к чему. Расскажет всё, что нужно, и скопытится. Насколько будет плохо, только от него самого зависит. Паренёк не садист. Как всё узнает, добьёт. Чтоб не мучился.

Фьерро кивнул. Покосился на Аниту. Сестру услышанное, казалось, совершенно не тронуло. Она с интересом смотрела в иллюминатор. Почувствовав его взгляд, обернулась. С таким огоньком предвкушения Анна-Мария ехала с ним в Калейдоскопический Театр. Расстроилась только в конце пути, когда узнала, что брат не пойдёт. Билет он достал только один.

«Сегодня всё по-другому», - подумал Берто.

Протянул руку, сжал ладонь Аниты. Улыбнулся.

Весь ужас, пережитый в последние циклы, уходил на второй план. Берто не обольщался. Знал, ещё не раз его догонит ощущения бессильной злобы. На Флойдов. На Льюиса. На Людо с Мартином, что оставили их. На себя, за то, что не смог ничего предотвратить.

«Волочился, как плевок по сливным трубам».

Из рубки вышел Лекс, кивнул здоровяку. Занял своё место рядом с бледным стрелком. Полупустой шаттл задрожал. Четыре солдата, Берто и Анита пристегнули ремни.

Безусый офицер вместе с агентом Себайоса остались снаружи. Довели их до проходной. Показали документы, заказанные от имени Майкла Лероя. Убедились, что вылетающие прошли все формальности. Вернулись в Кайаполис - им предстояло ещё разместить где-то выживших с баржи. Как и бронёй, кораблём пришлось жертвовать ради достоверности.

Шаттл вздрогнул. Оторвался от земли.

- Тут весь процесс на автопилоте, - раздался из динамиков разочарованный «якающий» голос. – Только я обрадовалась… А ведь это чудо враждебной техники может нас пригробить в любой момент. Вы только на эти дыры в стенах поглядите! А?! Как вам?! Это вы, мои хорошие, ещё в кабине не были. Тут вообще ужас. Даже ужас-ужас. Как они тут с ума не сходят. С таким-то отверстием во лбу!

Здоровяк что-то буркнул.

- Девушка вернулась в естественную среду обитания, - сказал Лекс. – Дайте ребёнку порадоваться.

- Я всё слышу! – тут же отозвалась Элис, но смолкла.

Временно.

Взлёт Фьерро разочаровал. Сначала он ничем не отличался от подъёма геликоптера, а затем спасателя без предупреждения так вдавило в кресло, что стало не до наблюдений.

Лекс что-то рявкнул в гарнитуру. Пассажиров чуть отпустило.

- Простите! – раздался вновь девичий голос. – Не знала, что тут есть гравикомпенсаторы. Надо ж. Если эти стекляшки лопнут, и мы все умрём, то почти с комфортом.

- Замечательно, - пробормотал Берто.

Повернулся к Анне-Марии:

- Теперь всё будет хорошо.

- Размечтался, - хмыкнули по внутренней связи. – Нельзя верить этому тарантасу. Особенно, когда пойдёт стыковка. Запомните, мальчики и девочка, пока мы не переберёмся на борт к Шварцу в нормальный цельный кусок железа. Так вот, пока этого не случится, нас в любой миг ждёт он – бадабум!

- Элис! – Альберто нервно отсмеялся, продолжил: - Вот, от всей души говорю… прости, но твои «япакялептические» предсказания – это не то, что я хочу слышать при первом космическом полёте.

- Учту! – буркнула пилот.

Отключила связь.

«Ну вот, - подумал Берто, - по сути, ни за что обидел хорошего человека. Хреново. Не с того новую жизнь начинают».

Автопилот с Элис не подвели. Бадабум не сбылся. Берто всплыл с места одним из последних. Поравнялся с офицером.

Лекс обернулся:

- Что ж, мы летим домой. Нас ждут пятнадцать увлекательных часов до Гарриды, молодые люди. Теперь можете спрашивать. По мере возможности я постараюсь удовлетворить ваше любопытство.

Орбита Лори-1. «Феникс». Личная яхта М. Лероя.

Майкл Лерой. 4 цикла спустя. 00:23

- Сегодня в третьем цикле состоится заседание суда над исполнителями и заказчиками покушения на Филиппа Генри Флойда, заместителя руководителя лорийского филиала транссистемной корпорации «Флойд Интерсистемс». Напоминаем, что устроившие взрыв в Кайаполисе, были переданы властям местными жителями на следующий цикл. Сам господин Филипп сейчас находится в корпоративном госпитале. По словам врачей, несмотря на сильную контузию, вызвавшую частичную амнезию и множественные переломы, его жизнь находится вне опасности.

Диктор замолчал, дождался пока студию заменит панорамный вид на джунгли, клубы чёрного дыма и зависшие медицинские геликоптеры.

- В районе Селеста-Браво задержаны и переданы полиции другие террористы. Напоминаем: так называемые лесные братья совершили нападение на конвой Флойд-Интерсистемс, в результате которого погибла старший аудитор сектора. Перевозимые данные были уничтожены. Из тридцати нападавших двадцать четыре ликвидированы силами Третьего егерьского корпуса, шестеро переданы властям. Хотя задержанные отрицали своё участие в бандитских формированиях, найденные при них оружие, униформа и часть похищенного груза конвоя не оставили им возможности уйти от правосудия. Решением директората корпорации Небесная лотерея отменена. Казнь состоится через пять часов. Прямая трансляция…

- Сразу видно: недавно с орбиты прилетело, - хмыкнул связист. – Забегали планетошлёпы.

Остальные промолчали. В отличие от говорившего, они были не местными. И старания первого за несколько десятилетий лорийца, попавшего в космос, дистанцироваться от соотечественников их перестали даже забавлять.

- …В системе Тчуйсе была успешно перехвачена баржа с продовольствием для мятежников на Майне-1. Экспертное заключение мясных консервов подтвердило наличие генома шипоспина, аутентичного вида Лори-2. Начато расследование. Служба безопасности объявила награду в семьдесят тысяч интеркоинов за информацию о подпольном заводе. Аналитики центрального отделения «Флойд Интерсистемс» говорят о беспрецедентном ударе по сепаратистам. По их выкладкам при текущем развитии ситуации голод на планетоиде начнётся в течение двух стандартных месяцев. Таким образом, у мятежников не останется иного выбора кроме как сложить оружие. Иначе…

- Брехня, - протянул второй пилот. – Уже который год это слышим, а они всё не мрут и не сдаются.

- Рано или поздно каналы поставки обрежут, - ответил капитан. – Если б не кончина Струльсона, Федерация уже б передала очередную партию устаревших кораблей. Хватило б, чтобы перекрыть все подступы к планетоиду. А добровольцев в экипаж из тех же ницвелийских переселенцев набрать – дело не хитрое. Сбивать беззащитные транспортники они и через год обучения смогут.

Будто услышав его, диктор перешёл к международным новостям и сообщил о новом соглашении с Федерацией о приёме иммигрантов.

- Скоро всех местных заменят естественным путём, - сказал второй пилот.

Связист до крови прикусил губу. Остальные этого не заметили.

- Продолжаем. Наши корреспонденты на Кайто и Агеле сообщают о росте внутренних противоречий в Дракслер-Трест. Косвенно это подтверждают ротзонненские источники. Одной из причин является условие в новом торговом соглашении с ТоргПредством Ротзоннена, обязывающее картель поставлять ниобий и висмут исключительно кайтийских добывающих предприятий. Ротзоннен объясняет это логистическими причинами, однако наши источники считают основным фактором: давние приятельские отношения директора системы Кайто, Марка Сигурда Дракслера, и первого секретаря имперской канцелярии Гунтера фон Мюллера.

Майкл Лерой ещё несколько минут наблюдал за происходящим на мостике. Присматривался к людям. Оценивал. Потом сменил канал. Там показывали жилую палубу. Главный стюард новости не слушал. Пользуясь отсутствием хозяев, он развалился на огромной кровати не снимая ботинок, и смотрел голопроектор. Там как раз показывали финал межорбитальных ралли, раз в два года устраиваемых господином Доусон-Смиттом.

Досмотреть наглецу не удалось. Картинка сменилась.

- Экстренный выпуск. Пожару в Кайаполисе присвоен высший уровень опасности. Огонь перекинулся с НПЗ на продовольственные склады. К счастью, погибших нет, но городская управа уже заявила, что без поставок из других районов…

Лерой переключился на камеру в реакторном отсеке. Удовлетворённо кивнул: всё шло, как запланировано.

За спиной молча высились два его новых телохранителя. Из-за выходки Флоренца многое пришлось изменить. В том числе и подход к кадрам. Экипаж личной яхты Майкла тоже ждали потрясения. Сейчас он приглядывался к ним, искал неблагонадёжных. Реджинальд уже обозвал это паранойей.

Майкла это не волновало. Кузен обещал позаботиться о семье в его отсутствие. Больше от него Лерой ничего не хотел. Он посмотрел на часы, ухмыльнулся. Расслабившихся летунов ждал сюрприз.

- Сейчас. Дайте связь.

Полцикла спустя он поднялся на борт «Феникса». Огляделся. Хмыкнул.

Команда построилась во фрунт. Все молодцеватые, подтянутые, слегка взмыленные. Единственным следом недавней расслабленности экипажа были носки главного стюарда. Он надел их наизнанку.

Перехватив взгляд босса, мужчина попытался отойти за спины коллегам. Коллеги расступились.

- Арестовать.

Вокруг стюарда образовалось метра три свободного пространства. Большего не позволял габарит отсека. Отшатнувшихся это не спасло. Когда они поняли, что приказ касался всех, было поздно. Сиреневые от удивления, с вкраплениями грязно-жёлтого – страха, люди пытались что-то говорить. Оправдывались.

Тратить время на ошарашенных слуг Лероя Кристоф не стал. Оставил их мёртвому, прозванному Туфелем. Отправился на мостик. Привычным движением проверил карман рубашки. Герр Шварценшванц был на месте.

План яхты Лютц изучил заранее и сразу пошёл техническими коридорами, минуя жилые отсеки. Периодически оживала гарнитура:

- Серый. Реакторный. Чисто.

- Туфель. Принято. Груз размещён.

- Дорн. Трюм. Чисто.

Он дошёл:

- Лютц. Мостик. Чисто.

Кристоф выпустил Лероя. Связался с диспетчерской на «Оке Флойда». Согласовал орбитальный фарватер и время старта. Дождался техника.

Человек вскрыл панель блока связи. Подключился.

- К выходу за орбиту Лори-2 успею.

Мальчик кивнул.

К требуемому сроку всё было готово. «Феникс» пересёк внешний астероидный пояс системы. Отстрелил маяк Казимира. Лютц, дождавшись подтверждения шифратора, активировал канал связи.

Перед ним возникла голопроекция стандартного корабельного жилого отсека: койка, стол, стул, рундук. За столом расположился темноволосый мужчина. Покрасневшие глаза, недельная щетина, ссутуленные плечи – всё говорило о том, что отдыхать ему не приходилось давно.

Мёртвый человек поднял взгляд на Кристофа. Улыбнулся:

- Рад видеть вас обоих.

Мальчик кивнул. Почувствовал удовлетворение герра Шварценшванца – о нём не забыли. Носящий сейчас имя Виктор, продолжил:

- Я слушаю. Подробности, известные кап-лею Моровому, опускай. Он уже доложил.

Кристоф ответил не сразу. Подбирал слова. Когда было время, мёртвый человек просил говорить по законам. Он считал: это позволяет структурировать мысли, тренирует разум. Лютц сомневался, но выполнял. Из уважения. А также из-за того, что это была именно просьба. Он прикинул с чего начать. Решил: с главного.

- Единственное объяснение смерти Горо’ная – потерянный автоматон.

- Продолжай.

- Исходные данные: кукла человека, вместившая сознание тайсарского исследователя, пропала. Состояние пострадавшего – вегетативное. Вероятное объяснение – шок. Группу Сестры ждали. Ликвидаторы знали местоположение и распорядок. Захват Сосниной показывает – цель в курсе тайсарских обычаев.

- Вывод?

- Внутренняя утечка.

- Согласен, - кивнул Панич, - цель акции?

- Полевые испытания. Энергопосох привязан к тайсарскому геному. Предположение раз: необходимые маркеры вносят при выращивании автоматонов. Предположение два: кукла могла застать тайсарца и веспарийца врасплох, если новый контролёр имел данные о языке. Смерть горо’ная – подтверждение.

- Почему система Лори?

- Нашли цель. Небесной лотереей просто скрыть улики.

- Следовательно?

- Кропотливая подготовка. Косвенное подтверждение: ментальный блок Филиппа Флойда. Он не смог рассказать кто заказчик. Терял сознание.

- Можем вычислить время установки?

- Наличие блока у Лероя вероятно. Иначе – не логично. Используйте его допуск. Цель: проверить возможность блока всего руководства картеля.

Виктор кивнул. Он устал. Кристоф давно не видел его таким.

- К слову о Лерое. Как так получилось?

- Не ждал. Девочка играет цветом.

Мёртвый человек расцвёл интересом.

- Уверен? Прости, конечно, уверен. Поэтому оставил? Брат?

- Да. Не представляет ценности. Нужен для адаптации сестры. Можно провести тесты на пригодность в Управление.

- Уже хорошо. Дальше.

- Базов и большая часть группы поддержки остались. Ведут реформу сопротивления. Первая акция проведена успешно: имитирована смерть цели при нападении. Выданы лишние нелюди – Лотерея не состоится. Цель дает показания. Данные по Леррою готовы. Жду смену.

- К твоему возвращению из Федерации будет. Сейчас продолжай. Сдашь экипаж гарридской разведке – и обеспечивай легенду. Последний вопрос: Моровой?

- Для оперативной работы непригоден. Слишком человек. Рекомендация: административная должность, прямой контакт с гражданским населением.

- Принято. Подробнее расскажешь, когда будем менять твой экипаж.

Виктор откинулся на спинку стула.

- Возвращайся.

Интерлюдия 6.

Сектор Исхода. Система Триумвирата. Сайберия.

Александр Моровой. 3 года назад.

Он вновь был в тесном, набитом людьми, отсеке. Слушал гудение вентиляции, перешёптывания соседей. Ждал неизвестности.

Строгий женский голос проник в сновидение, вернул его в шаттлпорт Сайберии. Гул стих. Голоса – нет.

- Экстренное сообщение. Архипелаг Келли закрыт на карантин в связи с обнаружением геспетических спор. Департамент Биозащиты просит сохранять спокойствие. Активных форм гесписа не обнаружено. Район угрозы будет стерилизован в девятнадцать ноль-три. Просим граждан не пересекать границы установленной санитарной зоны.

Александр приоткрыл левый глаз. Покосился на голотерминал. Миловидная дама лет девяноста одарила его улыбкой. Продолжила:

- К другим новостям: департамент Рекультивации объявил, что Гондвана полностью восстановлена после стерилизации. В шестнадцать ноль-ноль император Леонид Седьмой Улье выступит по этому поводу с обращением к нации.

Дикторша вновь улыбнулась. Исчезла. Её сменила аэросъёмка бескрайнего изумрудного леса. Занимающий большую часть западного полушария континент, некогда самый заселённый, возрождали больше двадцати лет. Львиную долю работы провели тайсарские специалисты, однако теперь говорить об этом считалось моветоном. Александр поморщился. Он до конца верил, что императорскому двору хватит воли рассказать всё как есть.

«Раньше бы хватило».

- Говорил же, - раздался голос откуда-то из-за спины, – к четвертаку приурочат. Игорёха ещё полгода назад рассказывал: новых вахтовиков не берут. К юбилею тянули. Замалчивали.

- Может, тогда останемся? – спросила мужчину спутница.

Моровой прикрыл глаз. Вспомнил:

«Ряд за мной. На два кресла правее. Пара. Молодая. Ему около семидесяти. Вес – центнер. Рост – чуть за метр шестьдесят. Волосы русые. Глаза тёмно-сиреневые. Явно есть примесь лингийской генетической линии, отсюда и рост. В пятом-шестом поколении. Не ближе. Иначе не был бы таким здоровым. Бывший штурмовик. Телосложение больно характерное. Ей меньше сорока. Брюнетка. Рост два тринадцать. Вальхаллка. Потому и запомнил сразу. Колоритная парочка».

- Смысл? – устало сказал мужчина, видимо разговор о переезде выходил на далеко не первый круг: - Там ещё лет триста заповедник будет. Слышала же, заразу до сих пор находят. А на Секире требуются операторы экзокостюмов. Там работа…

- Регенерируемый воздух, звезда, как точка и жизнь в четырёх стенах. Ты о детях…

- Именно, что о детях! Никакого геспиоза. Ляля, мы же обсуждали…

«Вечная дилемма, - подумал Александр. – Нормандию клыкастики загадили на прощание, когда поняли, что шахтёров выбить не успеют. Там ещё лет пятьдесят дозиметры зашкаливать будут. Других пригодных к терраформированию миров у нас нет. Если, конечно, не считать Резервацию…»

Моровой встал, размял затёкшие мышцы, посмотрел на стенд расписания. Попутно окинул взглядом зал. Народу было достаточно. Праздник, как-никак. Многие, не задерживаясь, спешили к выходу. Группа крепких молодых людей завернула в бар. Эти никуда не торопились. Заказали два штофа. То и дело Моровой слышал звон стаканов и заздравные выкрики через ползала. Последний рейс с Вальхаллы откладывали на пять минут. Сегодня это было нормально – более поздние вообще перенесли в другие шаттлпорты: воздушный парад.

Он взглянул в окно. Там, на фоне далёкого мегаполиса, ныне единственного на планете, смутно отразился темноволосый молодой человек с ярко выраженной гетерохромией.

- Ой!.. Берегись!

Моровой вздрогнул. Развернулся. Получил тычок в грудь. Обхватил нападавшего. Грюкнулся с ним на пол. Осмотрел. Громко спросил:

- И чей же ты, жёлтый агрессивный параллелепипед?

Хрупкая невысокая девчушка с коротко стрижеными, тёмно-синими от природы волосами очень тихо прошептала:

- Мой.

Вокруг послышались смешки.

Моровой тоже улыбнулся, встал, отряхнулся, протянул ей чемодан. В отличие от давешнего соседа, девчонка была чистокровной лингийкой.

«Из знати», - сделал вывод Александр.

Линги были вторыми Потомками, которых встретили люди Исхода. А их родной мир – первой ареной, на которой человечество столкнулось с гесписом. Илинг пал. Полтора миллиона его жителей переселились на Сайберию, в том числе остатки семнадцати высоких родов, помешанных на чистоте крови. Сейчас осталось восемь наиболее упёртых. Прочие смешались с вальхалльцами, людьми, шанари. Высокородную лингийку и раньше было не просто встретить, а после неудачной реколонизации Илинга, когда пробудившийся геспис выкосил три четверти возвращенцев, и подавно.

«И вот… Шаттлпорт. Общий зал ожидания. Ядрёно-жёлтый чемодан. Кто ты, девочка?»

- Илона, - представилась она. – Простите, спешила.

- И успела! – раздался за спиной знакомый голос. – Здравствуй, Шура!

Костик, староста их группы, стоял рядом, широко улыбался. Чуть за спиной у него столпились остальные ребята.

- Карыч попросил выгулять это создание. У неё всего семь часов на знакомство с достопримечательностями столицы. Затем пустят челноки до Вальхаллы, и будет девицу ждать четвёртый курс. Самое вкусное.

Костик облизнулся. Подмигнул юной протеже их бывшего куратора.

Девушка смутилась, порозовела. На отливающей перламутром коже это смотрелось особенно мило. Моровой аж залюбовался.

«И что вы так рано? - пробежала мыслишка. – Ещё бы минут десять – разговорились бы. Познакомились по-людски…»

Кто-то из ребят выхватил у Илоны злополучный чемодан, Костик взял под руку, повёл к выходу. Моровой, тихо выругал себя за несообразительность, пошёл следом.

«В который раз».

Люди вокруг провожали шумную дюжину молодых людей улыбками. Они, беззаботные и весёлые, были символом нового времени. Мира. Многие обращали внимание на Илону. Несколько кадетов было пристроились к компании, да разглядели офицерские нашивки у девичьего эскорта. Подотстали. Переключились на стайку курсисток-медичек.

Моровой догнал остальных. Костик, будто этого ждал, наклонился поправить штанину. Поймал взгляд сокурсника. Хитро прищурился.

- Дамы и господа, расступитесь, - проскрежетало над ухом. – Пропустите делегацию.

Александр подхватил Илону под руку, увёл к окну. Мимо неспешно проплыла вереница бежевых пузырей. Динамики головного повторили фразу. Люди неспешно расступались. Чуть в стороне, забавно переваливаясь, топотали свиноподобные чудища в нелепых респираторах. Моровой проводил их взглядом.

«Давнишние противники. Заклятые друзья, - Александр присмотрелся к знакам отличия. – Мелочёвка. А важности… Пять лет назад ещё главные приезжали».

- Гесписа нет, - тихо сказала Илона. – Скоро вспомнят, что до вторжения орд мы их у Илинга гоняли в хвост и гриву.

- Уже, - прошептал в ответ Моровой. – Ультиматум Рая. Шанрия…

- Думаешь, опять война?

- Не сейчас. Без лекарства – два-три поколения, и мы сами всё отдадим. Воевать будет некем.

Их прервала волна нарастающего ропота. Александр оглянулся. С трудом удержался от того, чтобы ринуться навстречу. От дальнего терминала в сопровождении отделения десанта шли три фигуры: две - ростом с человека, в тёмно-серых хламидах, замыкающая – выше на голову вальхалльцев, в облегающей матово-чёрной броне. Рядом с головным котом мерно жужжала огромная тёмно-синяя оса.

«Гекколь. Значит это Ор’Ферр… - Моровой прищурился, рассмотрел вязь на доспехах гиганта из касты воинов. – И Верховный Арбитр, Тай’Горо. Лично».

Хотелось выть. Или протиснуться мимо эскорта, обнять наставников. Людей, которые приняли стайку перепуганных человеческих детёнышей. Несколько лет возились с ними лично. Моровой, конечно, догадывался: не просто так это было. И чтобы ни говорили тайсарцы, вряд ли желание принцессы, Дарующей, было единственным основанием гостеприимства. Так же, как и Лиска Улье провела годы на Тайсаре не только в благодарность за спасение.

«Мы изучаем их. Они – нас. Не без опаски. Даже хрюшки и подушки-пердушки ближе к людям. Сходные этапы развития общества. Понятные мотивы. Даже социальное устройство. Вы же - другие. Потому это всё».

Тайсарцы шли. Гул нарастал.

Кто-то в толпе вякнул «убирайтесь». Вяк поддержали. Следом, по накатанной, раздалось: «Лжецы!», «Нож в спину!», «Хвостатые ублюдки!»

Александр сжал кулаки. Зажмурился.

«А ведь они искали лекарство. Беда в том, что, возможно, нашли. А если и нет… Любого исхода им не простят. Непонятное пугает. А тут и весомый повод для ненависти».

Он помнил, как после Шанрийской резни тайсарцы, заморозив разработку, потребовали отчёт о произошедшем.

«А ведь именно пузыри выдвинули обвинения… Кто об этом помнит? Подушки ничего не обещали. Они в войну-то отсиживались в родных системах…»

Илона тронула его за плечо. Вернула в реальность:

- Саш, наши вперёд ушли.

- Хорошо. Не могу смотреть, - невпопад ответил Моровой, - пойдём отсюда.

Он машинально подхватил Илону под локоть. Девушка не возражала. Они быстро догнали остальных: ребята, заметив отставших, притормозили у информационной стойки, подошли к зеркальным дверям шаттлпорта.

Александр мельком глянул на стекло. Там отразилась парочка не менее колоритная, чем его давешние соседи. Высокородная лингийка и статный парень с разными глазами.

«Интересно, а кого-нибудь из наших видят вообще? Или все на нас глядят?»

Он посмотрел на ребят. Признал: взгляду зацепиться не за что. Семерых он знал с начала обучения. Остальных видел мельком, они пришли через пару лет. Познакомились во время жмурок - игры-теста, придуманного, говорят, тем самым Паничем. Младшим указывали место, примерное время, количество «шпионов». Старшие должны были выполнить там несколько действий и не попасться. Александр не без самодовольства отметил, что их поток до сих пор был на третьем месте в рейтинге учебного курса.

«Разве что этого серьёзного парнишку никак не вспомню. Ясно, что из младших…»

Моровой покосился на светловолосого младшего лейтенанта. Попытался вспомнить: был ли он при встрече.

«Был. Слева от Костика. Точно».

Илона оступилась. Ойкнула. Александр резко повернулся. Подхватив девушку за талию, не дал упасть.

- Засмотрелась, - виновато сказала она.

Моровой поднял взгляд. Улыбнулся.

- Есть на что.

Они как раз вышли из здания. Кругом раскинулись поля и рощи, а по центру, прямо от небольшой площади у входов-выходов шаттлпорта, начиналась широкая трасса, идеально прямая до самого города. Отсюда казалось, что он состоит из десятков ажурных шпилей, пронзающих воздух на несколько сотен метров.

Лекс знал – это не так. Просто из-за расстояния и отраженного от башен света невозможно было разглядеть невысокие кварталы старого города и спальных районов.

Но одно дело знать. По-хищному изящные высотки завораживали. Моровой сам также глазел на них в первый раз.

- Смотритесь шикарно, да пора нам, - шепнул ему в ухо Костик.

Только сейчас Александр понял: он всё ещё обнимает Илону за талию. Она же, видимо, тоже в момент падения, схватила его за правое плечо.

«И вместе смотрим мы на блики зеркального города».

Молодые люди одновременно, как по команде, расцепились. Судя по смешкам, покраснели тоже синхронно.

От десятка шуточек их спас аэробус. Он мягко опустился перед компанией. Открыл двери.

Через полчаса они уже бродили по старым кварталам. Костик уверенно вёл их «кратчайшим и живописнейшим маршрутом по видовым и памятным местам», включавшим три легендарных бара.

- А там что? – Илона указала на внушительную толпу людей, скопившуюся на площади.

Костик поморщился:

- Старый Отто вещать будет. Рассказывать о том, как нам обустроить Резервацию.

- Сектор Р.

- Называй, как хочешь. Суть не изменится. Иногда кажется, что эту помойку закрыли от цивилизованного мира, дабы перед чужими не позориться. Через две недели курс о местных посмотришь. Проникнешься. Сидят на своих камнях. Грызутся.

- Так Кронсберг и хочет их цивилизовать.

Костик тяжело вздохнул:

- Шура, объясни молодой и сердцем чистой. А то я заругаюсь.

Моровой усмехнулся. Он уже видел, как товарищ поглядывает на стайку девушек, оккупировавших летнюю террасу кафешки с видом на уличный голопроектор.

- Всё просто – их несколько миллиардов. Нас – миллионы. Угадай, кто кого поглотит и культурно ассимилирует? А скорее всего они соберут большую дубину. Используют. Порадуются. И только после этого устроят раскопки на пепелище. Вспомни Лэка’рай.

- Пессимистично.

- Только изоляционисты Полянина – не лучше. Помнишь, что я в шаттлпорте говорил? Одно-два поколения…

- Всё равно интересно, - Илона схватила его за руку. - Пойдём.

За разговором они подошли к толпе.

Отто Кронсберг уже поднялся на сцену. Пожилой, но крепкий мужчина, дипломат, заключивший мир с клыкастиками. Многолетний представитель Триумвирата в мирах чужих. Позже – сенатор. Ныне – лидер самого крепкого опозиционного блока в думе.

Для начала, как будто подслушав молодых людей, Кронсберг прошёлся по бывшим союзникам, всё больше смелевшим: поверили, наконец, что геспис уничтожен, а не просто откатился, насытившись, как уже бывало на их памяти. Здесь его поддержал даже Александр. Слова были иными, смысл – тем же.

- Вы согласны? Да? Тогда следующий вопрос. Почему мы до сих пор лебезим перед кошаками? Почему они шлют инспекции сюда, на Вальхаллу, в Сектор Р. Даже к Нормандии? Что ищут? Доказательства нашей вины в трагедии Шанрии?! Так они на виду. Мы виноваты! Мы слишком долго шли на помощь братьям! Потомкам! Расслабились! Поверили в идиллию мирного сосуществования! С кем?! С тварями?!

Кронсберг продолжал вещать. Всё больше распалялся. Александр бесился, не выдержав, развернулся. Замер.

Сначала решил – показалось. Иначе быть не могло.

Несколько мгновений он стоял. Смотрел в дом напротив. В окно шестого этажа. Карыч использовал для обучения записи из Резервации и трофейных лэка’рийских архивов. Натаскивал искать то, что разум и понимать отказывался, - врагов среди людей. Когда-то Старый Отто считал это своей маленькой победой. Недолго: он быстро понял, что кадровый состав возрожденной контрразведки быстро пополняется ставленниками Адиралтейства.

«И не знал никто, что наука так скоро пригодится. И где? Дома».

Моровой повернулся к Илоне. Тихо шепнул:

- Не оборачивайся. Зеркало есть? Шестой этаж. Третье слева.

Реакция девушки его удивила:

- Не вмешивайся, - шепнула она.

Картинка сложилась. Колоритная парочка. Знатная лингийка. Магнит для внимания окружающих.

«А несколько простых ребят затерялись в толпе. Неужели?..»

Их хорошо учили. А Старый Отто набрал слишком большой политический вес. Кронсберги, отец и дочь, приняли капитуляцию Лэка’Рай. Отто расставил своих людей на руководящие посты в Резервации. Его племянник был героем Шанрии, легендой, организовавшей прорыв блокады планеты. Именно партия Кронсберга возглавила антитайсарскую кампанию, на её фоне подняла вопрос о перераспределении власти. Последовательно настраивала людей против наследницы Императора, возглавлявшей посольство в кошачьей системе.

Моровой шагнул вперёд. В толпу. Илона что-то крикнула вслед. Он не расслышал. Да и не хотел. Присоединился к группе людей, которым надоело слушать оратора. С ними дошёл почти до самого нужного дома. Свернул в переулок. Отстал. Вернулся под самыми окнами первого этажа. Шагнул во двор. Вошёл в подъезд. Обратил внимание: замок срезан.

Здание ещё не отремонтировали. Выбив орды с планеты, люди сосредоточились вычистке их следов. Город восстановили ровно в необходимом объёме. Многое оставили на потом. Моровой шёл по лестнице, взглядом механически отлавливал выпиленные участки стен – там когда-то застряли шипы, а может растеклась едкая слизь. Тонкие солнечные лучи проникали в сквозные отверстия, пронизавшие весь дом.

«Здесь били из рельсотронов снаружи. А тут изнутри – штурмовой дробовик».

На третьем этаже, на стене кто-то установил табличку. Полсотни имён, звания, благодарности от выживших. Моровой такие видел не раз. Вся столица была одним мемориалом павшим защитникам.

«Вся планета. Очередное наследие».

Александр замер, прислушиваясь. Разулся, скинул китель. Бегом поднялся по лестнице. На ходу подключился к городской сети, набрав код допуска, загрузил план нужного этажа. Действительно, официально здание было на реконструкции. Его должны были сдать три дня назад. Не успели. Отложили до конца праздников.

«Как удачно сложилось».

Моровой вытащил кортик. Ругнулся в адрес потенциальной жертвы. Отто Георгиевич три года назад протащил через думу запрет ношения личного боевого оружия в крупных городах Сайберии.

У двери Александр замер. Проверил статус через сеть:

«Открыто».

Глянул время.

«Три минуты назад. Логично. Неужели опоздал?»

Распахнул.

Движение справа. Ворох тряпок поднялся. Щелчок по комму.

«Раз».

Теперь зажмуриться. Вспышка. Прыжок.

«Это кто?»

Здоровый детина с Костиком не прилетал.

Миг промедления. Зря. Враг тянется к поясу.

«Граната».

Удар кортиком. Как учили. В печень.

Можно выдохнуть.

Моровой опустился над телом. Выругался.

Эбеновая кожа. Широкие скулы. Чуть раскосые глаза. Так получилось, что в Метрополии этот генотип растворился. Слишком мало было его носителей среди людей Исхода.

«А вот на Земле...»

Где-то рядом хлопнуло. Дважды. Александр застыл.

«Придурок. Остальные».

Он понимал: всё. Нет смысла торопиться.

«Идиот».

Выскочил в коридор. Ворвался в соседнюю дверь. Застыл.

Худощавый паренёк стоял к нему спиной. Держал в руке банальный строительный пистолет. Такие до сих пор использовали. Моровой одобрял: смысл отказываться от старой простой и эффективной технологии?

У ног убийцы лежало тело. Александр присмотрелся. Выругался. Кожа покойника была светлой, да, но черты лица сомнений не оставляли.

Молодой человек повернулся. Посмотрел офицеру в глаза. Моровой вздрогнул. Понял: всё.

- Спокойно, Мальчик, - и уже не убийце, явно: - Влез-таки?

Александр развернулся. Не удивился.

В проёме стояли двое: Костик и пожилой, уже поседевший, мужчина. В Последнюю Войну он потерял трёх внуков. В «мирные» годы вёл курс разведки и контрразведки на Вальхалле.

- Григорий Карлович…

- Егоза ты, Шура, - печально улыбнулся Карыч. – Что полез-то.

- Думал: убийцы – мы.

Голос светловолосого был бы приятным, если б не интонационное богатство утюга.

Карыч вопросительно посмотрел на Морового. Александр кивнул. Нехотя. Картинка пересложилась.

- Мы последнего живьём взять хотели, - как бы невзначай сказал Костик. – Ребята уже силовой щит перед окном поставили. Ничего б он не сделал.

Моровой понял, что краснеет.

- Вряд ли это дало что-то, - успокоил его Карыч. – Тех четверых, которых удалось взять раньше, привезли в трюме. Сразу в армейском глайдере, здесь такой каждый третий. Никаких иллюминаторов, естественно. Ночью вывели на позиции. Описали цель. Они думали – работают на Ное-Сьоне. Есть такая планетка в Секторе Р. Ладно, сейчас не время. Поможешь тела утилизировать.

Костик уже протягивал Александру упаковку растворителя.

- Почему не сообщили властям?

- О чём? – спросил куратор. – Что две группы выходцев из Резервации, что с лёту подтвердил бы генетический анализ, пытались убить спикера думы на Сайберии? Да и анализ не требовался бы. Их как специально подбирали, чтоб не перепутать.

Моровой задумался. Кивнул, мол, понял логику.

- Да, мальчик. Представляешь, что бы началось? Партия нашего Отто Карловича тут же получила бы изрядную поддержку. Толпы граждан, половина которых и войны-то не помнит, заполонили бы площади. С требованиями немедленно взять под контроль «дикарей». Другие толпы потребовали бы немедленно изолировать родную систему. Не допустить повторения. И, кто бы ни победил, Кронсберговские «прогрессоры» или изоляционисты…

- Жопа бы случилась, - закончил Александр.

- Именно.

- И что мне делать с этим знанием? – спросил Моровой больше себя, нежели кого-то из явно посвящённых товарищей.

Карыч будто того и ждал.

«Хотя, почему будто?»

Спросил:

- А не хотите ли вы, юноша, поработать с Виктором Томашевичем? Заодно на деле примените новые знания.

Моровой согласился не задумываясь.

Карыч улыбнулся. Активировал свой комм.

- Перевод на «Клеймору» оформлен. Вечером побеседуем. Завтра получите документы на личный коммуникатор. Вылет в девятнадцать тридцать семь. А пока, как закончим, возвращайтесь и гуляйте девочку. Она хорошая.

Костик с Илоной погибли год спустя на границе Резервации. Инспекционный корабль не вышел из бурения. Увы, раз-два в полвека такое случалось.

Часть 2. Глава 1

Буферная зона. Система Гарриды. Гаррида. Хьялстаун. 14.10.460 года ЭР.

Александр Моровой. 10:22 по м.в.

Лекс сидел в кабинете, разглядывал дурака, мечтал о несбыточном - о командировке. Чрезвычайно важной, опасной и срочной.

«Ещё б кого интересовали мои желания».

Моровой тяжело вздохнул, бегло перечитал досье, ввёл команду. Лицо дурака пересекли два штампа: «Строгое взыскание» и «Перевод в Метрополию».

Лекс отправил результат в кадровую службу и открыл следующий документ. Поперхнулся: «Уважаемый офицер, информирую: в северной промышленной зоне, в лиловом звёздном вагоне, установлен нелегальный силовой купол. Там группа ренегатов с орбиты подсыпает дифтерийных микробов в армейские рационы и распространяет их у Вас в городке, чтобы вызвать международное напряжение. Прошу срочно принять меры. Кемаль Азмун».

Лекс перечитал кляузу. Кхэкнул, набрал Фэйсконтроля:

- Здравствуй, сержант. Лови эпистолу.

Валльхалец прочёл. Спросил:

- И?

- Ты два месяца жаловался, что делать нечего? Ежедневно. Жаловался! Бери группу, поезжайте. Ищите звёздный вагон.

Сержант откинулся на спинку кресла. Поднёс левую руку ко рту. Затянулся густым сигарным дымом. Выдохнул.

- Съездим.

Всё, что он думал, Моровой понял без слов по крайне выразительному взгляду.

«Ничего, пусть развеются. Вижу же: на пределе мужики. Рвутся к Базову, а Тся не пущает. В тылу держит».

Фэйсконтроль выключил связь. Лекс открыл следующий файл.

«Мичман Селивёрстов М. А. - пьяный дебош. Ранее не привлекался. Принёс извинения. Готов компенсировать ущерб из жалования. Из объяснительной...»

Письменные оправдания Морового сейчас не интересовали. Дебошир успокоился, поговорил с кем надо. Может, вообще, под диктовку командира писал. Полтора десятка благодарностей «за прекрасное исполнение» такую вероятность допускали.

Лекс включил запись ареста, приложенную к делу.

Мичман оказался тощим жилистым коротышкой. Он покачивался, с трудом фокусировал взгляд на камере, прикладывал видимые усилия, чтобы говорить связно. Моровой с первых кадров решил отправить пьяницу за дураком, из Флота. Хотя бы из Седьмого.

- Она сама подсела… Заболтались… Ничего такого… Кто ж знал: жлобы справа – муж и три брата? Пришлось их столом…

Разговор оборвался: мичман заснул. Моровой открыл головидео с камер бара. Посмотрев, удивлённо хмыкнул: «муж и три брата» оказались чистокровными планетарными гарридцами. Они были немногим выше дебошира, но раза в три шире. Действовали грамотно: один высказал претензию, остальные синхронно встали, загородили пути к бегству, оттеснили жертву в угол.

«Наверняка, служили», - заключил Лекс.

Прижав Селивёрстова к дальнему столу, рядом со служебным выходом, родственники замерли. Заводила открыл рот, но вряд ли успел что-либо сказать. Мичман качнулся. Схватился за стол. Напрягся, рыкнул, взмахнул мебелью по широкой дуге. Отпустил.

Смотрелось это красиво.

«Встретила неостановимая сила четыре сдвигаемых предмета», - резюмировал Моровой.

Дальше было не так интересно: мичмана отдачей повело в стену. Он впечатался в неё спиной и медленно осел на пол. Так и просидел до явления полиции. Родственники очухались, хотели мстить. Им мягко предложили охолонуться. Мужики вняли намёку, врача и полицию ждать не стали, ушли.

Именно тут Лекс призадумался: конфликт разрешился слишком легко. За полтора года Моровой их вдоволь насмотрелся. Целеустремлённость местных граничила с упёртостью. Если гарридец, с поверхности или с орбиты, что-то решил сделать, так просто его не остановить.

Гаррида иного отношения к жизни не прощала. Год здесь длился меньше половины стандартного, сутки – около двадцати шести часов, а Гарри Дейл, капитан земного корабля-разведчика первых лет Эры Расселения, был либо разгильдяем, либо подонком. Так или иначе, о мегаштормах, бушующих раз в четыре года, он доложить не удосужился. А заодно умолчал о высокой тектонической и вулканической активности, «обычных» бурях и прочих климатических подарках – следствиях относительной юности планеты и экстремального угла наклона её оси. В результате два из трёх поселений вымерли за семнадцать месяцев с высадки. Да и третье едва не повторило их судьбу.

В живых осталось меньше тысячи колонистов. Их участь, казалось, была предрешена. Обратного пути не было. Земля избавлялась от лишних жёстко: на выходе из бурения вормер перед самоликвидацией автоматически сбрасывался в космос. Как правило. На четвёртом корабле отстыковки не случилось, не факт, что случайно: на его борту оказались несколько видных противников Сената новообразованной Федерации. В том числе бывшие президент и министр обороны Восточного Полушария.

Шёл двадцатый год Эры Расселения. В те времена колонисты, столкнувшись с непредвиденными затруднениями, если и выживали, часто откатывались в развитии на века. Когда Земля, Бадшуберт [1] и передовые миры Объединения, век спустя, начали экспансию, новые пионеры не раз сталкивались с дикарями, троглодитами-каннибалами, последователями странных культов. Гарридцы этой участи избежали. Они бросили вызов новой Родине и победили. Спасли из уничтоженных колоний всё, что смогли, в том числе большую часть хранилищ генетического материала, отгородились силовыми полями от буйства стихии, обуздали циклоны, пустив их мощь на выработку дешёвой энергии. Наконец, заново вышли в космос. На базе остова четвёртого корабля, так и вращавшегося на границе системы, выведя его на гарридскую орбиту, возвели поселение неподвластное планете.

«И едва не угробили себя в гражданской войне».

За три столетия повышенная гравитация планеты и ноль-семь «же» орбитальных станций разделили гарридцев на две расы.

«Одни – этакие обветренные валунята на коротких ножках, вторые – тощие, бледные, глазастые».

Противоречия копились годами. В начале этого века они разродились несколькими локальными конфликтами: в основном из-за роста цен на продовольствие с орбитальных гидропоник. Группа террористов даже уронила одну из ферм на поверхность. Погибли сотни орбитальных и тысячи наземников. Ударная волна срезонировала с мегаштормом и перегрузила силовые поля ближайшего городка. Несчастье, охолонив самых воинственных, отодвинуло точку невозврата. Отсрочкой воспользовались.

Войны не допустил орбитальный вельможа - Фарид Аль-Рахмани. Он тогда ещё не был ни Дедушкой Нации, ни Юстициаром. Молодой человек из хорошей семьи, Фарид, попал в квоту Ротзоннена на обучение талантливых соискателей из Буфера. Закончил с отличием университет в системе Млада. Быстро понял: его Родину скоро не без удовольствия сожрут. Первые хищники уже предлагали «безвозмездное» вспоможение обеим сторонам конфликта.

Аль-Рахмани вернулся, найдя единомышленников, пришёл к власти на орбите. Ввёл термин – «Катастрофа» для недавней трагедии. Развернул масштабную кампанию под лозунгами: «Катастрофа - урок. Сплотимся. Не допустим следующей». Приструнил самых ретивых националистов. Женился на кубической наземнице и, обзаведясь поддержкой её семьи, повторил «реформацию» на планете.

Всё это людям Исхода, попавшим в Седьмой Флот, рассказывали ещё по пути в Резервацию. А заодно предупреждали о некоторых культурных особенностях гарридцев. Патологическая страсть доводить начатое до логического конца стояла в этом списке на первом месте. Просто так, не добившись хотя бы извинений, уйти «родственники» могли только в одном случае.

«Им приказали. Не формальный начальник. Нет. Некто, пользующийся непререкаемым авторитетом у данной группы. А это может быть серьёзно. И, да, куда подевалась наша сестра и жена?»

Лекс запросил полный результат медицинской экспертизы Селивёрстова. Увы, к ней подошли формально. Спасибо хоть заморозили образцы – согласно инструкциям. Моровой затребовал головидео из бара с явления соотечественника. Нахмурился. За время беседы с гарридской красавицей её коренастые родственники несколько раз проходили мимо. Закрывали обзор. Причём они сидели рядом с другим «глазком» и крайне своевременно загораживали его столкновениями полных бокалов.

«А мотив? - одёрнул Лекс паранойю. – Зачем травить и провоцировать мичмана? Избить, украсть, выпытать жуткие секреты? Смешно. Наши, кто с мнемоблоком, особенно не берегутся. Да и возили аль-Рахмани в Метрополию. И не только самого, ещё несколько особо доверенных соратников. И на «Клейморе» им экскурсию устроили. Тся лично эту аферу в прошлом году провернул. Фарид не идиот. Чтоб узнать какие-то жуткие тайны, он бы не мичмана воровал, - у его младшей дочки к целому контр-адмиралу Шацких доступ, ближе не придумаешь. Да и «Бабушка» есть у дедушки - на станции каждый первый с открытыми воспоминаниями. Ещё один тсёвый эксперимент. Не ренегаты же это из звёздного лилового вагона!»

Демобилизовывать Селивёрстова Моровой передумал. Он сидел, размышлял над увиденным: глаз цеплялся за какое-то несоответствие. Лекс пересмотрел записи из бара. Мичман ворковал с гарридкой. Кого-то они Моровому напоминали.

«Ну конечно!»

Лекс хлопнул себя по лбу, улыбнулся. Вспомнил колоритную парочку в сайберийском шаттлпорте. Из Того дня. Остановил запись, перемотал. Его осенило. Следующий час Моровой искал женские ноги. Конкретно – стопы. Когда нашёл, грязно выругался: да, гарридка была в сапогах на толстой подошве; да, Селивёрстов ростом не вышел. Всё равно навскидку дама была выше родичей сантиметров на десять.

«Так. Предположим, бывают и здесь акселераты. Хотя и «муж с братьями» для наземников отнюдь не карлики».

Моровой приблизил лицо фам-фаталь. Помянул Бездну. Отправил туда последние сомнения. Женой кому-то из «родственников» дама приходиться могла, сестрой – нет. Точёные черты лица, большие выразительные глаза, слишком длинные пальцы – всё это было наследием орбитальной родни.

«И близкой. Не дцатого колена. А ведь кто-то мог и внимания не обратить. Стоп. Что гарридцы знают о конфликтах с нашими? Что они попадают сразу ко мне. Я – фигура публичная. Специалист, пожри меня Бездна, по связям с общественностью. Первая и конечная инстанция, спасибо Виктору Томашевичу. Сижу здесь два года, чужак. Расчёт на то, что не пойму? Возможно. Ещё варианты? Проверка на внимательность? Шеф может, давно он меня не распекал. Как с Лори вернулись…»

Лекс всё-таки прочёл объяснительную мичмана и показания сослуживцев. Все клялись: пить Селивёрстов начал в баре. Моровой набрал лабораторию:

- Дело шестьдесят, ноль, восемь, триста пять. Проверить законсервированные образцы. Полную токсикологию. Копию Тся лично, - переключился на УБТГ, повторил номер: - все данные по местным участникам инцидента. Мне и Самому.

Лекс поставил на дело гриф «требует особого внимания». Приписал: «Возможна провокация». Послал шефу. Открыл следующее.

«Специалист Аронсон Ф. П.

Моровому А.С.

Жалоба:

В предоставленной мне квартире живу не только я. Членистоногие твари жрут и гадят. Травлю инсектицидами, они уходят к соседям, чтобы вернуться. Домовладелец отказывается централизованно выводить паразитов, говорит: они ему когда-то жизнь спасли. Идиотизм. Требую принять меры…».

Лекс переслал документ в службу обеспечения. С пометкой: «Устроить всесторонний опрос, по итогам - доложить».

«Капитан-лейтенант Белецкая А. И.

Моровому А.С.

Предложение…»,

- …Для оптимизации работы вашего отдела… искоренения недопонимания… совместный досуг представителей флота и аборигенных вспомогательных служб… Обеспечит… Подъём морали… - бегло прочитал он, скривился, нажал «удалить».

- И такая дребедень… - пробормотал Моровой.

В очередной раз подивился, как быстро людей изменяет мирное время.

«Уже вспомники панику из-за пары насекомышей раздувают. Офицеры блуду алчут в открытую».

Перелистнул. Писал один из недавно списанных:

«Лейтенант Коркинян В. И. Вы совершили жуткую ошибку, когда…».

- Согласился на эту должность, - сказал Лекс потолку. – И тебя удалить.

Встал. Потянулся. Вызвал адъютанта, запросил кофе.

«Хоть в чём-то плюс».

После Лори-1 предложение Тся звучало шикарно: новый отдел, критически важный для миссии; организация взаимодействия с местным населением; первичная интеграция.

«По факту выяснилось: разнимай драки, мыль шеи своим, приноси извинения гарридцам, читай бред. Ладно, вдруг провокаторы – настоящие? Авось, дадут разработать, хоть как-то развеюсь».

Принесли кофе. Местный, зелёный. Лекс кивком поблагодарил адъютанта. Отхлебнул.

«Что характерно, пишут ли наши или гарридцы, суть одна. Раньше я понять не мог, чем майора привлекла именно эта планета. Теперь вижу. Они также поколениями жили идеей, своей войной - с Гарридой и её климатом. А когда победили, чуть себя не уничтожили. Но остановились. Как знакомо. А мы? Сможем повторить?»

Виктор Панич. 11:11

В кабинете царил полумрак, из-под потолка мерно гудел устаревший вентилятор: так майору лучше думалось. Привычка сформировалась давно, когда он носил флотские эполеты. Укоренилась на гражданке, сначала на Тайсаре, затем среди руин Шанрии. С возвращением на службу, формально в планетарные силы, никуда не делась.

Виктор лежал на полу, подложив ладони под голову и согнув одну ногу в колене. Смотрел в потолок, на закреплённый там голоэкран. Оттуда докладывал Кристоф. Мальчик был в альма-матер Юстициара, собирал данные по его однокашнику, «неправильному» Дракслеру.

Справа от Виктора на стене мерцала карта-схема доступных «коротких» тоннелей от/до Гарриды. Стандартные маркеры времени бурения он давно отключил, помнил наизусть:«Агель – два часа. Кайто – двадцать восемь. Бета Лекаря – пятнадцать. Тчуйсе – шестьдесят, восемь к Гарриде и пять – до Беты». На месте затенённых указаний, прямо на стене, Виктор давно расписал в столбик и обвёл люминесцентным карандашом новые, уточнённые до минуты с учётом гелиосферных зон входа-выхода.

Других суточных тоннелей до Юстициарии не было. Ближайший – до одинокой звезды в пространстве ООСа – две недели. Следующий - до Млады в Ротзоннене – полтора месяца до Гарриды, три недели – к Агелю.

«Аннексировав четыре системы можно спокойно разделять флот. К тому моменту, как возможный противник выйдет из бурения, мы несколько раз успеем собрать его в любой точке будущего конгломерата. И ведь так хорошо шло. Именно. Слишком хорошо».

Опрометчивые решения Морового на Лори-1 сыграли Виктору на руку. Теперь вооружённые повстанцы в обеих системах Флойдов кормились с его ладони.

С Агелем и Кайто, вотчиной ротзонненского протеже, Тиберия Нерона Дракслера, было сложнее. Именно поиском ключей к этим системам полгода занимался Кристоф, с тех пор как передал личину Мигеля коллеге.

«С живым бы управились быстрее. Увы. Даже наш Мальчик иногда ошибается».

Ещё минут пять назад Виктор был уверен: времени достаточно. На снаряжение и обучение пятой колонны в целевых мирах уйдёт лет семь. Примерно столько же – на переоснащение и тренировку гарридского флота.

«Похоже, я был слишком оптимистичен».

Мальчик докладывал. Ровно, спокойно. Одновременно в голове Виктора неизвестная тварь столь же методично и неотвратимо сжирала время. Он тяжело вздохнул, отжалел приступу слабости десяток мгновений. Загнал обратно.

- Твоё видение? — спросил он.

- Есть только один из четырёх командированных. Предложение: включить в игру сепаратистов.

Виктор задумался. Кристоф планировал нанести визит местному преступному бонзе. По имеющимся данным «клиент» давно вёл дела с Целью в обход официальных властей Империи. Досье на авторитета собрали обширное. Осложнений не ждали. Объект легко шёл на контакт, если дело касалось хороших денег и не сулило лишних проблем с тайной канцелярией. К примеру, маршруты армейских снабженцев он сепаратистам продавал, а бомбы – нет. Кристофу просто нужна была пара человек для внушительности. Местные агенты Виктора обеспечивали прикрытие и отход в случае непредвиденных осложнений, но без лишней нужды Панич не хотел светить их перед торговцем секретами.

В теории для подобных случаев была страховка. Последние несколько лет надёжных гарридских офицеров переводили за пределы системы. Прикоммандировали к торговым представительствам в мирах Буфера, Объединения и Ротзоннена. Аль-Рахмани расширял контакты. Начав с бывших однокашников, многие из которых заняли довольно высокие посты, он приучал соседей к существованию Гарридской Юстициарии. Вскоре ему предстояло забрать миры, которые большие люди мнили собственностью. Значит, следовало найти тех, кому выгодно будет не допустить слишком жёсткой реакции.

«Только знает ли Фарид о большинстве переводов?» - подумал Виктор.

План Кристофа был прост. Четверых офицеров из охраны торгпредства, загримировать, взять с собой. В дальнейшем без шума вернуть их на Гарриду, просто, на всякий случай. В представительстве был один. Про остальных там даже не слышали, документы о переводе существовали только в системе Гарриды. Визы задействованных министерств: торговли, обороны, иностранных дел, – были подлинными. Заполненные путевые листы, заверенные командировочные удостоверения, - всё казалось в порядке. Деньги поступали на счета командированных, снимались, тратились. Не было только людей.

Хорошо. Жду отчёт о наших фантомах. Допроси персонал. Разрешаю любое воздействие. С аль-Рахмани переговорю лично. Затем возвращайся к Дракслерам. Похоже, времени у нас гораздо меньше, чем я рассчитывал. Экран погас. Виктор закрыл глаза. Задумался: «Факт раз: в консульстве на Швейке, система Млады, есть мёртвые души. Факт два: до перевода туда они были однозначно живыми. Факт три... Там даже файлов о переводе не было? Нет. Не факт. Консул может врать. Секретари его...»Комм омерзительно пискнул на верхней грани слышимого диапазона. Виктор схватился за кобуру. Подавил желание рывком сесть, выхватить оружие и повернуться к двери.

Панич установил этот сигнал на почту высшего приоритета давно. После Шанрии. Так звучал Враг. Его «голоса» Виктор мог услышать сквозь любой шум. Они выдёргивали его из самого глубокого сна. С равным успехом возвращали в реальность из забытья, вызванного алкоголем, либо многодневной работой на износ. Или вырывали из раздумий, когда он в попытке найти решение очередной безнадёжной задачи погружался в мысли, теряя связь с реальностью. Увы, с позапрошлой жизни, когда они с Карычем, Елизаветой и Сигизмундом увлечённо восстанавливали по крупицам историю народов-Потомков [2], Виктор так и не превозмог эту слабость. Когда он, вслед за Сигом, оказался во Флоте, несколько раз она могла стоить очень дорого. Шанрия изменила многое. Забрала ещё больше, зато дала лекарство от раздумий, пусть и не без побочных эффектов. Если разум блуждал где-то совсем далеко, первым делом срабатывали рефлексы. Случайных людей это могло смутить, да Виктор не подпускал таких, если мог потерять контроль.

Панич мотнул головой. Просмотрел отчёт Морового. Мысленно похвалил Сашу за наблюдательность. Многие списали бы эту историю на очередную межнациональную ссору.

«И упустили ниточку к противнику».

Уже несколько минут Панич не сомневался: он снова действует. Теперь здесь, на Гарриде. Если нужно, тонко и незаметно, если нет - уверенно и нагло.

«А я тебя заждался».

- Закончишь, немедленно возвращайся, - Виктор переслал Лютцу Сашин отчёт. – Наш охотник на котов вернулся.

- Преждевременный вывод.

- Возможно. Но приказ остаётся в силе.

Лютц кивнул, отключил связь. Виктор глубоко вдохнул, хищно оскалился, легко поднялся, сел за стол. Предстояло много работы.

Альберто Фьерро. 12:45

Берто проснулся, встал. Под левой ногой что-то чавкнуло. Он посмотрел на тарелку со вчерашним ужином, скривился, поплёлся в душ. Справа зажужжало: из ниши выехал робот-уборщик и покатился за человеком, вычищая жирные следы.

С фотографии на стене укоризненно смотрела Анна-Мария. Берто отвёл взгляд, ударил кулаком в стену, пнул жестяную банку. Ёмкость несколько раз перевернулась в воздухе, добавив работы уборщику, влетела точно в середину горки своих близняшек. Фьерро остановился, дождался машинку, потрепал её по лакированной спинке.

«Я схожу с ума. Может зверюку какую завести? Сдохнет».

Вновь навалилась тоска по сестрёнке. Берто с трудом взял себя в руки, забрался в душевую кабину.

«А казалось, всё будет хорошо...»

Он нажал кнопку, шум в голове исчез. Его заглушило шипение водяной струи. Шелест столкновения её с телом.

Альберто опёрся руками о стену, прикрыл глаза. Он снова был там, в прошлом. Проигрывал его в голове. Бежал, прятался от убогой действительности. Жил им. Там. Тогда.

Если Лекс не соврал, они подлетали. Проверить, увы, было невозможно. Иллюминаторов в армейском звездолёте не было, чему Элис в самом начале возвела громогласную оду, а наружные камеры при бурении отключали. Или они просто не работали. Или работали не так: с ума людей сводили. Берто слышал много версий. В любом случае для экипажа и пассажиров многомерное пространство оставалось чередой таблиц и графиков.

Где-то впереди шумно, уютно, знакомо препирались Людо с Мартином. Фьерро улыбнулся. Тут же не без содрогания вспомнил давешний кошмар. Орбитальный удар, Смерть. Такая привычная чужая смерть. В кошмаре она забрала их, а ребята и не знали. Они весело собачились, обсуждали… Что? Берто осознал: не понимает слов. Потом не узнал голос. Второй-то был знакомым, родным. Почти. Уже.

Кошмар вернулся, Берто вздрогнул, заозирался, увидел сестрёнку. Анита чему-то улыбалась во сне. Это успокоило. Он протянул было руку, отдёрнул - побоялся разбудить. Элис что-то вещала, не без ноток самодовольства, второй пилот замолчал. Видимо, проиграл спор. Смирился. Как это было знакомо. До боли.

Подошёл Лекс, буркнул: «очнулся», - достал упаковку рациона, протянул.

Пару часов они разговаривали. О планах, о новом доме – Гарриде. Когда присоединилась Анна-Мария, офицер показал записи, комментировал, не всегда лестно. «Это агитация, конечно, пусть и не бездарная. Специально для недовольных из других буферных систем подготовили. В первую очередь, для ваших соотечественников. Дедушка аль-Рахмани год назад подумал и решил: не дело, когда сотни квалифицированных специалистов на приколе сидят. Поэтому, делите всё на три – специфика жанра. Если в чём-либо сомневаетесь, рекомендую спрашивать меня, отвечу честно».

Именно тогда Фьерро поверил, что всё наладится.

«Зря», - Альберто невесело усмехнулся, откорректировал температуру воды.

Выход из бурения он запомнил надолго. Так позорно организм его раньше не подставлял. Хорошо, на борту оказалось с десяток комплектов сменной одежды. Подбирая близкий размер, Альберто заметил, что форма ношеная. Вспомнил слова Льюиса на барже, мол, наёмники тоже кого-то потеряли в Коста-Сегундо. Замер: в этот раз его накрыло. В памяти чередой выстроились лица друзей, коллег, просто знакомых: от банды торчков-недорослей, вечно ошивавшихся в их квартале, до тучной продавщицы в рыбной лавке, куда Фьерро ходили через утро. Как-то они разговорились. Оказалось, тётка, подобно деду, больше полувека отпахала на орбите. Всё ждала, дурной закон отменят. Вернут её туда, к звёздам. Не сбылось.

«Орбитальный удар помню. Просто, как факт. Кратер… Всё… Жуть берёт не от этого: людей вспоминаю, даже не близких, а просто случайных встречных. Лица… обрывки разговоров, маленькие человеческие радости, чаяния, неудачи. Вот были… Были».

В тот день из дебрей памяти его вернул смачный шлепок по заднице: «Так, герой мой, штаны надень, а. Не искушай… судьбу». Внезапное нападение и суровое яканье Элис привели его в чувство.

«Вновь началось», - отметил Альберто. Попытался вернуться, не смог: корабельные переборки отказывались сменяться кафелем душевой кабины. Берто закрыл глаза, нащупал рычаг смесителя, повернул влево до упора.

Ледяная струя заставила вздрогнуть. Он снова был в Хьялстауне, рядом недовольно жужжал робот-уборщик. Вытирал лужи. Альберто вернул горячую воду, протянул руку к полкам, нащупал початую бутыль, отхлебнул.

Брэнди — подарок Лекса — унял дрожь. Фьерро вспомнил, что такой же они пили за десять минут до стыковки: Лекс нашёл чью-то заначку в вещевом шкафу, - отмечали возвращение.

«Преждевременно».

В системе Гарриды их встретили без особой радости. Сразу разделили. Мрачные люди в оливковой форме забрали Элис прямо в ангаре орбитальной станции. За лорийцами пришли чуть позже. Им дали принять душ, перекусить и на том спасибо.

«Уже в первый день стоило задуматься. Но… Эйфория. Несколько дней безумия, ужаса, скорби... отчаяния. А затем – давняя мечта сбылась. Вырвались. К звёздам».

На орбите их продержали около недели. Допрашивали. Ловили на противоречиях. Иногда вообще бредили, искали на Лори привидений.

Призрака Берто видел. Но уже здесь. Когда уводили Элис, Лекс шагнул было наперерез, что-то резко сказал. Растерял весь пыл, отступил, посмотрел направо. Там, в полумраке, под фюзеляжем истребителя, Берто увидел что-то. В следующий миг до Фьерро донеслась волна слабого приторно-сладкого запаха. Лориец мотнул головой, запах пропал. Лекс как ни в чём не бывало общался с каким-то гарридским офицером. У истребителя было пусто. Элис увели. Больше они не виделись.

Следующие дни лорийцев готовили к высадке. Они жили в гравитационных камерах – отсеках два на три метра, в которых локально поддерживались один-тринадцать «же». Максимум, дозволенный правилами безопасности орбитальной станции. Вокруг постепенно меняли освещение. До этого Берто даже не замечал: на катере и в отсеках, где их держали, свет был приглушен. Что Лекс, что его руководство отнеслись к привычкам гостей с нежданным вниманием, даже использовали привычные цветофильтры.

Очередные перемены к лучшему объявил замечательный молодой человек - капитан Хас. Он так и представился. Пришёл на второй день; пожав руку Берто, отвесил молодцеватый поклон Аните. В новом знакомом причудливо смешались обе генетических линии Юстициарии. Хас был чуть ниже привычного Фьерро среднего роста. Сухощавый, при этом ширококостный. У него были резко очерченные скулы, большие выразительные глаза орбитальных подданных аль-Рахмани, а также крупный нос и массивный подбородок планетарных.

Внешне Хас чем-то напоминал погибшего Ленни, а мимикой, резкостью движений, неусидчивостью, – Мартина. Альберто он сразу не понравился. Аните – наоборот.

Говорил Хас быстро и правильно. Он был единственным знакомым Берто гарридцем, полностью избавившимся от «якающего» акцента.

«Буду вам наставником по адаптации в нашем дурдоме», — заявил он с порога.

Начал Хас с гарридских культурных особенностей и законов системы, которые иноземцы могли преступить от неведения. Так Фьерро узнали, что в частных секциях на орбите к их владельцам лучше не подходить ближе, чем на три-четыре метра. Могут обвинить в покушении на воздух. Слишком шумное или глубокое дыхание – непристойность. Ходьба вприпрыжку - повод для конфликта, едва ли не расизм.

«Наш дедушка, конечно, эту дурь искореняет. Да не всё сразу. Головы-то у некоторых каменные».

На поверхности всё было иначе, роднее, что ли, на первый взгляд, но и своих нюансов хватало с лихвой.

«Главное для вас, лорийцев – помните – за сорванные цветочки до сих пор иногда линчуют. Трёх дурёх, иммигранток, еле вытащить успели. Назначили год работ на посадках. Так нашлись идиоты… Каратели доморощенные… Суд их затем отправил на астероиды, лёд ковырять. Но девиц пришлось выслать на орбиту. От греха».

На каждый случай у гарридца была история. Он не запугивал, скорее травил байки о местных причудах. Это подкупало.

«А ведь он мне даже нравиться стал. Чтоб ему хук попался на лесной тропинке».

На восьмой день им с Анитой приказали собираться. Явились двое «оливковых». Отвели лорийцев на челнок, ушли не прощаясь. Вовремя. Альберто уже начинал выть от крошечных отсеков и тесных коридоров. Деду эти орбитальные клетушки и лабиринты были в радость. Берто они угнетали.

Кроме того, его беспокоила судьба новых знакомых. Вытащивших их с Лори наёмников повидать не удалось. Сказали: Лекс и остальные вернулись на базу. Мол, внизу увидитесь. Вопрос о судьбе Элис ответа не получил - Хас заявил, что не в курсе, а другие гарридцы разговорчивостью не отличались.

Летели они втроём. Фьерро специально расселись через проход. Что б при желании можно было разлечься на весь ряд кресел поспать. Хас, явившись, без спросу плюхнулся рядом с Анной-Марией. Разделил их своей персоной.

Иллюминаторов вновь не было. Зато в спинках передних кресел располагались терминалы. Берто активировал свой из любопытства. Было интересно: как отреагирует их вечно улыбчивый конвоир? Оказалось – никак. Хас увлечённо рассказывал Аните о колледже на «Метеорологе» – центральной орбитальной станции Гарриды.

Фьерро взялся изучать меню. Это заняло гораздо меньше времени, чем он думал. К его радости, гарридский письменный с интерлингвой Федерации, принятой в Бете Лекаря, почти не различался.

Правда, доступ к большинству содержимого отсутствовал. Мерцающие иконки, стоило поднести к ним руку, гасли, требовали авторизоваться в системе. Активные же пункты лорийцу почти ничего не говорили. Берто поморщился, сосредоточился на знакомых наименованиях. Новости отмёл сразу. Не было желания разбирать скороговорки гарридских дикторов. Некоторое время Фьерро выбирал между разделом с учебными курсами и отчётами ГМС. Начал забивать в поиск расшифровку аббревиатуры.

«Государственная Метеорологическая Служба, - сказал Хас, он уже пересел на соседнее кресло. – Пропащая олигархия».

Берто из принципа отправил запрос. Терминал выдал несколько тысяч ссылок на различные источники. Большей частью даже открытые.

«Закопаешься, - сказал Хас, глядя на голоэкран. – Если кратко: увы, характерная для нас история... Сначала группа инженеров, учёных и просто рисковых естествоиспытателей спасла последнюю колонию. Затем их потомки обустроили систему. В итоге – очередное поколение закаменело, назвалось высшей кастой… Дальше вы знаете: пришёл наш дедушка и сделал ататат».

Берто представил картину. Не удержал смешка.

«Теперь ГМС вновь занимается делом. Мониторит погоду. Положение дел на планете и в ближайшем космосе. Предсказывает неприятности».

Берто кивнул. Открыл следующий файл. Увидел гравитационную карту системы. Хотел было пролистать дальше. Замер. Минуты две смотрел на графики. Что-то резало глаз. Выбивалось из общей картины. Ещё с университета Фьерро знал: так быть не может. Хас наблюдал. Наконец, видимо, устав ждать, пояснил: «Материнская станция клейморцев, «ОрК». Мы раньше и не думали, что эдакую тушу можно заставить буриться».

Они тогда проговорили весь полёт. Было чертовски приятно вспомнить знания, казалось безвозвратно утерянные за ненадобностью.

«Нашёл о чём поговорить. Дурак. Лучше б задумался об очевидном».

Они приземлились, и это было жутко. Челнок сел на открытую площадку, а шанс морально приготовиться к зрелищу Берто доблестно упустил. И Хас не подсказал, а ведь знал, что их ждёт.

Фьерро вышли. Замерли. Несколько минут глазели на пейзаж. Берто с трудом давил панические атаки. Как-то справился. У Аниты приступ агорофобии случился. Она просто села на бетонку, уставилась в это.

Вокруг было ничего.

«Стоишь, глядишь кругом - пустота. Воздух. Только где-то, километрах в двадцати, что-то мерцает. Ещё цвета...»

Площадка шаттлпорта расположилась у подножия рыжих гор, поросших бирюзовым мхом. Вдоль её периметра от земли к небу поднималась циклопическая конструкция.

Это было страшно. Высокое переливающееся небо. Солнце. Одно дело знать, смотреть на экране, читать, другое - увидеть всё это самому. Альберто минуты три стоял, глядел вверх. Ждал её, тонкую красную линию. Смерть. И ничего. Только порывы ветра… И ни одного дерева вокруг.

Альберто оправился быстрее сестрёнки. Он сосредоточился на каркасе силового поля. Металлическая сеть поднималась от земли, сходилась в полусферу высоко над головой. Каждая ячея - столь огромна, что сквозь неё могли пройти три челнока разом - была заполнена мерцанием. Из-за него-то Берто и не мог понять: какого цвета небо и светило.

Пока он смотрел, отдельные «соты» гасли, пропускали корабли, зажигались опять. Ему это не помогло. За входящими в шаттлпорт судами переливалось всё то же силовое поле.

«Есть второй купол. Ещё через пять километров, - услышал Берто голос Хаса. – Обычный шлюз».

Фьерро повернулся. Удивился отсутствию снисходительной гримасы на лице местного. Гарридец смотрел понимающе. Поддерживал всё ещё ошарашенную Анну-Марию под локоть.

«Не заморачивайтесь. Бро, как впервые увидел всё это, на колени бухнулся, чуть лоб в молитвах не расшиб».

Берто кивнул. Постоял ещё минут десять. Доигрался. От переливов силового купола накатила тошнота. Солнце исчезло: видимо налетели тучи – стало попроще.

Под напором впечатлений, он не заметил, что рядом остановился броневик песочного цвета. В итоге Хас взял обоих Фьерро под руки, завёл внутрь.

Совсем отпустило, когда заехали в пещеру, где расположили шаттлпорт.

Там они зарегистрировались. Фьерро получили два комплекта документов. Электронный – на коммы, оттиснутый на лёгкой металлической пластине – в руки. Спустились на три уровня вниз, на стоянку, где гостей уже ждали два метеора: транспортных средства на магнитной подушке. Как объяснил Хас: через пятьдесят километров на трассах стояли аккумуляторные станции для подзарядки в случае необходимости. Питание шло от той же сети, что и для силовых установок куполов.

Какого-либо дорожного покрытия на Гарриде не было. Если на Лори путевые работы обесценивались быстро растущими джунглями, коррупцией и тем фактом, что все крупные города располагались по берегам суперрек, то здесь мешала погода.

«Бессмысленно тратиться. Год-другой и любую дорогу не сдует, так обвалит», - пояснил Хас.

Все трассы представляли собой широкие металлические арки, стоящие через каждые два-три километра. Во время мегаштормов и прочих катаклизмов между ними растягивались защитные поля, укрывавшие транспортную инфраструктуру от шуток климата. Когда тектонические сдвиги вызывали новые провалы или рождали очередной вулкан, арки и электросети переносили. Либо переводили движение на резервные маршруты.

Метеор был гражданским. С окнами на пол стены.

«Не волнуйтесь, - по-своему истолковав реакцию гостей на проёмы в корпусе, успокоил их Хас. – Стёкла термостойкие, укреплённые. При аварии защитного купола выдержат несколько часов. А там и спасатели подтянутся».

«Хук с ними, - отозвался Берто. – Наконец-то хоть что-то увидим».

Метеор воспарил над землёй. Разогнался. За окнами с растущей скоростью понеслись стены тоннеля, испещренные какими-то указателями и кабельными эстакадами. Минута-другая и метеор вырвался на поверхность. До самого горизонта, изредка расчерчиваемого электрическими разрядами, простирались два неровных полотна. Нижнее - рыжевато-серое, с редкими вкраплениями мхов и лишайников. И верхнее – клубящееся, фиолетово-черное. Над трассой Шаттлпорт – Хьялстаун бушевала очередная гарридская буря. Простенькая. Ради неё даже не стали тратить энергию и активировать защитные поля над маршрутом. Постоянно они работали лишь вокруг шаттлпорта и других жизненноважных для планеты комплексов. Гарридцы ценили рациональность.

Когда до города оставалось минут пятнадцать, Анна-Мария указала на ореол света, поднимавшийся за горами левее трассы.

«Военный городок Седьмого, - сказал Хас. – Недавно перенесли из пригорода. От греха. Там, кстати, ваши приятели сейчас. Если не в увольнительной. А вон и столица искрит».

Хьялстаун накрывало силовое поле, точнее несколько смежных куполов, синхронизированных, чтобы не создавать помехи друг другу. Высота зданий варьировалась: от пяти этажей в новых кварталах, до двух-трех - в центре города. Вверх. Скоро Фьерро узнали: вниз эти аккуратные домики уходили уровней на тридцать. Хьялстаун построили уже при контроле ГМС на угомонившейся тектонической плите.

Лишь один шпиль выделялся из общего ряда. Верхний этаж башни почти достигал мерцающей оболочки. Казалось, он попросту упирается в защитное поле.

«Действительно, упирается, - кивнул гарридец, проследив за взглядом Фьерро. – Там и потолка нет. Дедушка привык, только гости переживают».

Вскоре они прибыли к следующей остановке. Метеор свернул на боковой проулок, остановился у непримечательного здания. Здесь, в городе, бетонное покрытие уже было. Прямые дороги расходились от башни, пересекались с кольцевыми. Остальное пространство было засажено сакральной зеленью.

Их приняли. Дали подъёмные, выделили муниципальную квартирку. Даже разрешили выбрать уровень. Клетушками Фьерро были сыты по горло ещё со станции, поэтому решили - только первый наземный. Их свободных много оказалось: гарридцы любили закапываться.

А затем начались будни. Сначала полные надежд, затем…

«Не уберёг. Тебя опять забрали».

Несколько раз пиликнул коммуникатор. Берто выключил душ, зашёл в комнату, открыл перечень сообщений. Первое было от его очередного психотерапевта. Доктор Хин очень извинялась и переносила встречу на завтра. Фьерро не удивился – она была его шестым специалистом. На третьем-четвёртом сеансе все они начинали юлить. Потом рекомендовали другого, «лучшего», коллегу. Переводили Берто к нему.

Фьерро понимал. Он шёл к ним по обязательной квоте служащих Юстициарии, но был уже в отставке, спасибо майору Паничу. Таким образом, Альберто бесплатно занимал время и не имел перспектив к дальнейшей службе. Балласт. Впрочем, они честно старались, пока были уверены в «скором прогрессе».

Фьерро отложил комм, отыскал в куче вещей у кровати чистое белье. Оделся. Рухнул на смятый пододеяльник. Тоска накатила с удвоенной силой. И, внезапно, причиной был именно перенос сегодняшней встречи.

С удивлением, Фьерро признался себе: он действительно ждал вечера. Слегка рокочущий, казалось, с тщательно выверенными интонационными переливами, контральто Хин категорически не вязался с кукольно-хрупкой внешностью, но при этом убаюкивал отчаяние молодого человека. Выходя с последних трёх сеансов он на пару дней забывал о своей беде, сосредотачиваясь на домашних заданиях доктора.

«Бездна! Я даже поверил, что на этот раз всё будет иначе! Идиот».

Альберто выругался, оттолкнулся локтями от кровати и снова открыл историю сообщений. Третье по счёту заставило лорийца забыть о своих горестях:

«Восемнадцатый подуровень. Семь вечера. Завтра. Тебя встретят».

Фьерро облегчённо выдохнул.

«Я нашёл помощь. Я тебя верну».

___

[1]Бадшуберт - столичная планета Империи Ротзоннен

[2]народы-Потомки - люди, линги, вальхалльцы, шанари, лэка'рай и другие - гуманоидные расы, генетически совместимы. Последнее искусственно закреплено в ДНК. Являются потомками неизвестной расы.

Интерлюдия 1

Система Гарриды. Орбитальная станция «Бабушка».

Алиса Соснина. 12:55 по времени Хьялстауна.

В кокпите истребителя было тесно и непривычно жарко. Контактный скафандр мгновенно напитавшись потом, облепил тело.

Алиса забралась в ложемент, подсоединила трубки влагоотводов. Заработали фильтры, на визоре гермошлема слева зажглась очередная иконка: начал заполняться резервный питьевой контейнер.

Соснина придирчиво осмотрелась, удовлетворённо кивнула: мудрилы из отдела перспективных разработок прислали новые ящики; сейчас они гудели, жарили, но, кажется, на этот раз оставляли достаточно пространства. Алиса протянула руку к тумблеру, включила громкую связь.

- Это серый-лидер. Господа, поздравляю. Есть прогресс. Внутри душегубка, но управлению ваша новая хреновина мешать не должна. Приступаю ко второй фазе тестирования.

Она прижала ноги к педалям, надавила, услышала щелчок фиксаторов, проверила ход. Взялась за штурвал, активировала тестовый режим контакта, несколько раз прогнала ложемент по всей амплитуде смещения. В стороны, вверх-вниз, вперёд-назад.

«Ага, Теперь снимаем лимит перегрузок… - Алиса зевнула. - Скучно… Не, если уж по максимуму гонять, то с музыкой!»

Соснина запустила учебный режим. Картинка на визоре сменилась тоннелем. Алиса глубоко вздохнула.

- Начали. Имитация старта. Затем сразу – кольца Гаспара. Посмотрим, что может бедная «Рапирка» после ваших издевательств.

Гаспар – был второй планетой системы. Огромный газовый эллипсоид окружали полтора десятка спутников и три широких астероидных кольца. Гарридцы уже несколько десятилетий разрабатывали дальние луны. С интересом поглядывали на ближние. Увы, плотность и непредсказуемость астероидных поясов делали регулярные перелёты через них экономически бесполезными. Хотя технически грузовой караван провести было можно, расходы на стрельбу по опасным камням раза в три превышали стоимость возможного груза.

Тактики Седьмого Флота оценили кольца с иной стороны. На базе данных о перемещениях астероидного потока сформировали занятную тренировочную имитацию. Алиса её любила и давно мечтала о самом кольце.

«Ничего, будет у нас свидание...»

Развить мысль она не успела – на выходе из стартового тоннеля в лоб истребителю выкатилась уродливая каменюка.

«Форсаж! На три часа! Успела. Так. Всё. Мечташки в Бездну».

Алиса бросала машину в стороны, резко врубала реверс, однажды протиснулась между двумя астероидами, едва не оставив им хвост на закуску. Трижды уходила от столкновения в последний момент. Через пару минут она и забыла, что вокруг лишь тренировочная программа. Наконец, попалась. Деваться было некуда. Два камня и глыба льда перекрыли доступные векторы для манёвров. Алиса повернула к льдине, зажала гашетку. Сдвоенные плазменные орудия плюнули. Астероид испарился.

Соснина взвыла от восторга. Тут же грязно выругалась. На себя: забылась и подпустила очередной камень.

«Левый - основной. Правый - реверс. Огонь!»

«Рапиру» повело на разворот. В шлемофоне взвыла сирена. Иконки на визоре загорелись красным и оранжевым. Когда астероид попал в зону огня – до него, казалось, можно было дотянуться рукой.

Камень вспыхнул. Алиса кончила.

Миг и визор перечеркнул вестник смерти.

- Как?!

Алиса разочарованно скривилась, вывела на экран запись последних секунд. Присвистнула: от попадания астероид превратился в наносверхновую.

- Не поняла… - пробормотала Соснина, прокрутила логи с бортового он-лайн сканера, – Оу… Ах вы с-сильномудрые мои. Я запомню.

- И правильно, серый-лидер, - раздался незнакомый голос из шлемофона. – Мощность новых орудий заложили по результатам полевых испытаний. Так что водородно-метановые глыбы лучше плавить загодя. Либо на трети мощности. Тогда есть шанс, что цепная реакция не будет столь… всепоглощающей. Да, как там наш генератор?

Алиса ответила штабному технарю парой эпитетов. Запоздало покраснела. Вспомников ждал разнос:

«Знали же, уроды, как меня иногда штырит на грани. И хоть бы словом обмолвились за постороннего на тестах».

Соснина включила запись из кокпита. Просмотрела симуляцию в ускоренном режиме. Дважды зажмурилась, трижды присвистнула. На экстремумах траектории ложемента генератор силового поля оказывался в сантиметрах от головы и левой стопы.

- Серый-лидер. Всё пролезло. У меня. Шварца пускать бесполезно. На манёвре стукнется чем-нибудь нужным. Найдите ещё сантиметров пять…

Алису прервал тревожный сигнал из шлемофона. На визоре желтая иконка сменилась оранжевой. Тут же метаморфоза повторилась на панели управления.

- Серый доку, реактор стабилен, но температура растёт.

- Понял вас, серый-лидер. Силовое поле работает штатно. Глушите плазмогенератор.

- Ага…

Порыжели сразу три зелёных индикатора.

- Оу! Не успею. Начал плавиться внешний саркофаг. В трёх точках. Где-то пробой!

- Док Серому-лидеру. Проведите тест. Возможно датчики сбоят. Поле работает штатно…

- Цыц! — оборвал вспомнила гость из штаба: - Серый! Красная готовность! Пять сек - взлёт на холодной тяге! П-шшла! Центр, шлюз!!! У вас девятнадцать секунд!

На последней фразе Алиса уже неслась по тоннелю, и это была не симуляция. Генератор за спиной работал исправно. Второй, ответственный за разогрев плазмы, она вырубила, увы, поздно. Утечка нарастала. Защитный саркофаг, отделявший жизненно важные элементы «Рапиры» от раскалённого сгустка подтачивала температура, с запасом превышавшая точку плавления. Не допустить подобного развития событий должен был гарридский силовой контейнер, но что-то пошло не так.

«А ведь техники хотели утоньшить саркофаг в четыре раза. Хвала Бездне, их послали».

Мысли закончились вместе с тоннелем. Шлюз только открывали. Слишком поздно.

- Двадцать, - раздалось в шлемофоне. – Огонь.

Алиса крутанула реле мощности. Выстрелила. Гермостворкам хватило двух залпов. «Рапира» вырвалась. Соснина, заложив вираж на пределе возможностей «Рапиры», отстыковала саркофаг. Набранной инерции хватило, чтобы отправить его прочь от станции. Отчиталась:

- Всё в норме. Маяк работает штатно… Стоп. Утечка энергии!

- Серый-лидер, - отозвался гость. – Спокойно. Чтобы установить гарридский обвес, убрали стандартный реактор. То, что мешает вам в кокпите – стартёр и аккумуляторные батареи на десять минут форсажа, или двадцать - штатной эксплуатации. Все системы запитали от плазмогенератора.

Говорил незнакомец уверенно.

- Принято, - ответила Соснина. - Перевожу все резервы на систему жизнеобеспечения. Жду эвакуацию. Отбой.

Алиса отключила внешние камеры, подсветку и связь. Шлемофон изолировал её от шума кокпита, и мир вокруг укутался в чёрное ватное одеяло. Всё исчезло. Алиса прикрыла глаза. Попыталась унять крупную дрожь в руках. Не получилось. Её догнало. Соснина расхохоталась. Глаза и щёки нещадно жгло – вытереть слёзы она не могла. Алису трясло, знобило. Зубы отбивали какой-то дикий ритм. Четвёртый раз в жизни она побывала на грани смерти. Дважды, на Лори, вокруг своевременно оказывались люди, знавшие, как помочь. Имевшие достаточный авторитет, чтоб она прислушалась.

Алиса закусила губу. Почувствовала солоноватый вкус крови. Немного пришла в себя. Выругалась. Беззвучно. А жаль, сейчас звук голоса оказался бы как нельзя кстати.

Когда-то, на втором курсе, она также сидела в обесточенном кокпите. Был первый учебный бой на реальных машинах, и курсантов специально вывели подальше от стандартных точек выхода из бурения. Увы, тайсарский крейсер этого не знал. Алиса до сих пор боготворила его пилотов. Если б они не среагировали, все её метания лишились бы толку. Но коты умудрились повернуть на пару градусов. Этого хватило, чтобы учебный истребитель прошёл вдоль борта. Пилота оглушило перегрузкой, система управления не выдержала глумления и сдохла, в реакторе сработала защита. Алиса очнулась в темноте и беззвучии. Выдержала откат. Поняла, что покидает систему и бессильна что-либо предпринять.

Соснина горько усмехнулась. Очень уж символично всё сложилось. Тайсарцы прибыли на экстренные переговоры по Шанрии. Алиса же, пока её не подобрали, чтобы отвлечься и задавить панику восстанавливала по памяти действия эскадры кап-лея Ярослава Кронсберга при шанрийской деблокаде.

Его прорыв считали эталоном. Выживших пилотов – гениями. Увы, вскоре после Шанрии почти всех их списали в планетошлёпы. Ходили слухи: мозги набекрень сдвинулись у каждого первого. Большинство спилось в первый же год, кто-то застрелился. Это при том, что все прошли битвы с клыкастиками, а многие и конец геспетических застали.

Алисе довелось увидеть кусочек правды. К сожалению.

Яростав Кронсберг и до злополучной операции был легендой. Племянник Старого Отто великолепно проявил себя в Лэка’рийском кризисе. Уже тогда некоторые считали его отморозком, так непринуждённо Яр сжигал «Рапиры» клыкастиков. А ведь типовые модели Скрытых Флотов не с одним ветераном Последней Войны сыграли роковую шутку.

Летучая молодёжь относилась к этому проще. Почти вся зелень ВАФа держала портрет капитана Яра под подушкой. На удачу. Алиса горько ухмыльнулась. Ей «повезло» встретиться с легендой дважды. Оба раза на званых вечерах в Академии, устроенных в его честь. В первый раз это была самодовольная, холёная задница, явно вознамерившаяся перетрахать все дамское общество. Алиса с удовольствием заехала герою детства по роже. Задрала подбородок и гордо удалилась бы вдаль. Только в платье запуталась с непривычки… В общем, вспоминать тот позор не хотелось. Второй случился ровно через год. Месяц спустя после её неслучившегося столкновения. Кронсберга чествовали вновь. Как раз за Шанрию. Все было куда скромнее, Алиса оказалась там почти случайно: приглашённый на мероприятие тайсарский арбитр вспомнил об инциденте, захотел извиниться лично. Тогда она поразилась, как человек может измениться за каких-то десять месяцев. Тихий алкоголик с пустым взглядом и уже заметно дрожащими руками был так же похож на героя, как на прошлогоднего бабника. Когда Яр ушёл, адмирал Олег Шацких, средний из братьев, попросил всех не распространяться о состоянии героя. Смысла в этом не было: вскоре слухи просочились из семей бойцов, вернувшихся с деблокады.

Что они увидели на планете, Соснина не знала. Доступа у неё не было. Как ни странно, в решении засекретить подробности, императора Улье поддержали и Старый Отто, и его заклятые соперники-изоляционисты. Рядовым людям Исхода открыли немногое. Неизвестный агрессор оккупировал систему. За месяц, который ушёл на согласование и подготовку спасательной операции, вырезал почти всех жителей. Уцелело лишь несколько подземных убежищ. Выживших шанари, в основном детей, перевезли на Валльхаллу. А скоро выяснилось, что враг упёр шанрийский Скрытый Флот. Тот самый, что Альянс Разумных не дал присвоить Улье. Хотя шанрийцам он был даром не нужен - они технологии чурались. Тянулись к цветам и солнцу, даже фотосинтезировать научились. Как раз перед выпуском Алисы поступили несколько. Ходили красноглазые и радостно зелёненькие.

Естественно, в резне обвинили Сайберию. Потребовали доступ к архивам операции.

Император упёрся, а провести расследование на месте оказалось невозможно: после эвакуации шанари в систему пригнали восемь ОрКов, из девяти существующих. Все объекты диаметром больше ста метров дезинтегрировали в пыль. А перед уходом войск ещё и ЭМИ-бомбу оставили. Такую, что пробуриться в систему можно будет лет через пятьсот.

Кокпит несколько раз вздрогнул. Вернулась сила тяжести. За ней – свет: к истребителю подсоединили кабели. Алиса включила связь. Перед глазами возникла улыбающаяся рожа вспомника.

- С возвращением. Не дёргайтесь, лейтенант, у гробика крышку заклинило. Сейчас резать будем.

Соснина мысленно показала ему неприличный жест, отключила видеосигнал. Облегчённо выдохнула.

Следующие часы пролетели незаметно. Алиса прошла медосмотр, написала отчёт, приняла извинения от техников. Как выяснилось, направляющие силового поля установили с небольшим смещением. Миллиметров хватило, чтобы нарушить целостность контейнера.

Неизвестный голос так и остался безликим. Его носитель ушёл сразу, как Соснину доставили за борт.

Гостей хватило и без него. Десяток салажат из Метрополии и двое гарридских новичков. Шесть смешанных звеньев, которые повесили на неё и Шварца сразу после возвращения с Лори. Сказали – вы здесь самые опытные пилоты, вот и учите. Ребята были хорошие, и Алиса тайно надеялась, что воевать им не придётся. Увы, всё кругом говорило об обратном.

«Но в ложемент этих спичек я их не пущу. В Бездну такие приключения. Вот докажут наши умники, что всё не жопой сделали, тогда посмотрим. А так, хоть под трибунал отправляйте».

Соснина приняла душ, переоделась, вышла в жилую часть станции. В коммерческий сектор. На границе зоны действия гравигенераторов Алиса замерла на пару минут, глядя перед собой и вверх.

На «Бабушку» чужих не пускали. Это «Метеоролог» был цельной неподвижной махиной, демонстрирующей гостям мощь гарридской технической мысли. Здесь же гравитацию в обитаемом цилиндре обеспечивали старым проверенным и дешёвым методом - он вращался. Алисе нравилось смотреть на «верх» секции. Разглядеть людей на противоположной части станционного цилиндра она не могла – до них было километра три, но с удовольствием наблюдала за мерным движением мотрисс и каров. Заодно дожидалась, когда подъедет нужный район. За это время Соснина окончательно пришла в себя. Шагнула вперёд. Выдержала лёгкий приступ тошноты: вестибулярный аппарат приспосабливался к новым условиям. Вышла на рыночный бульвар.

Алисе нравилась эта секция. Здесь можно было раствориться в сутолоке. Отбросить тяжелые мысли, украдкой наблюдать за людьми. Кок семнадцатой эскадрильи бойко торговалась с двумя пожилыми гарридцами. Объект торга – здоровенная рыбина, пожалуй, тяжелее Сосниной, царственно возлежала на ледяной крошке. Алиса невольно улыбнулась. Вспомнила, как накануне повстречала старого знакомого. Года полтора назад, по указанию Тся, она подробно рассказывала ему о лорийском быте. Парня коммандировали на случай эвакуации Базовцев. Тогда же не удержалась, спросила: на что его поймали. Оказалось – на семейные ценности. Его жена, гарридка, была на шестом месяце. И, естественно, когда майор предложил обеспечить детям будущее в Метрополии, парень долго не размышлял. Пилот был горд оказанным ему доверием, а Соснина, наконец, поняла, зачем хитромудрый Тся продавил-таки разрешение на внеслужебные контакты с аборигенами. Пусть только здесь и в Хьялстауне. Алиса была почти уверена: гарридские старики – родственники упомянутой супруги.

Ещё один высоченный местный раскладывал свежую зелень. Табличка на двух языках сообщала, что это первый укроп, выращенный на орбитальных фермах. «Тока из гряды».

Мимо с весёлым гиканьем пробежала стайка мальчишек и девчонок. В том числе тройняшки Шварца, - он перевёл родных с «Клейморы» сразу после лорийской экспедиции. Алиса боялась представить, как тяжело всё это далось вечноправильному коллеге. И чего это стоило Тся.

«Не удивлюсь, если на станции искренне верят, что Шварцев отправили на Сайберию».

Многих там хватил бы кондратий от происходящего на «Бабушке». Ей самой эксперимент по совместному проживанию людей Исхода без мнемоблока и жителей Резервации казался чересчур смелым. Успокаивал, как ни странно, лорийский опыт. Горо’ная и Сестру продали на «Клейморе».

Соснина проводила ребятню взглядом.

- Вам чем-нибудь помочь?

Алиса обернулась на голос. Рефлекторно вытянулась по струнке. Два сержанта в оливковой форме предъявили документы, считали её профиль. Кивнули, извинились за беспокойство, смешались с толпой. Соснина мысленно поаплодировала Тся. Майор, как выяснилось, уже просчитал возможные риски и не оставлял семьи людей без присмотра.

Алиса постояла ещё немного, медленно зашагала к небольшой кафешке, где традиционно собирались её ребята.

Изменения вокруг она заметила не сразу. Толпа начала уплотняться. Упорядочиваться. Причину Соснина не могла разглядеть из-за нескольких рядов спин.

Плюнув на приличия, Алиса забралась на пирамиду из ящиков, судя по маркировке, – с консервированными фруктами. Повернулась к источнику всеобщего интереса. Узнала. Не поверив глазам, ущипнула себя за руку. Офигела.

По магистрали от стыковочной зоны шла она. Принцесса.

«Невозможно!»

Алиса несколько раз протёрла глаза, прикусила губу до крови – убедилась: не спит.

«Да и вряд ли обознались все остальные».

Лиска Улье будто не замечала царившего ажиотажа. Узкие, резко очерченные скулы, острые черты веснушчатого лица, колкий взгляд зелёных глаз из-под рыжей хулиганской чёлки, которая совершенно не вязалась со строгим образом. Со времён лэкарийского кризиса её высочество не изменилась.

Справа, опережая внучку императора на полшага, шла невысокая, обманчиво хрупкая даже на фоне спутницы, блондинка.

«И флаг-капитан Стерх здесь. Что происходит?»

Люди выстраивались в живой коридор. Гарридцы Лиску не узнавали, но поддались общему настроению. Кругом раздавались перешёптывания:

«Сама? Она же на Тайсаре… Кто это? А почему на тёть все смотрят? Вот не ждал...»

Опоздавшие, подобно Алисе, искали способ разглядеть, что же взбудоражило толпу. Осмотревшись, Соснина приметила десятка три верхолазов.

Алиса опустила взгляд на запястье с комом. На зеркальном экране спящего аппарата – настройка осталась со времён, когда она в учебке пыталась завести и держать в пристойном виде эту самую чёлку а-ля Улье, – отразилось полное восторга, почти детское личико.

«Хорошо, не видит никто».

Алиса поморщилась. Стало ещё хуже. Она чуть вывернула руку, чтобы не видеть позорного щенячьего восторга. Собралась набрать ребят. Замерла. Её внимание привлекло движение на экране. Алиса задрала голову. Рефлекторно схватила пустоту на месте рукоятки пистолета. Выругалась. На одном из крановых мостов, - устройства использовали, когда нужно было споро и без помех для окружающих перекинуть модуль-другой на соседнюю улицу, - угнездился очередной зритель. И зевакой он явно не был. Нет у зевак привычки надевать визор-маркёр. Алиса замотала головой в поисках стрелка. Ей показалось: нашла. Двух «верхолазов», замеченных ранее, выдавали сосредоточенные лица, напряженность и тяжёлые вытянутые баулы у ног.

Всё решалось за секунды. Алиса наговорила эську по аварийной частоте, теперь оставалось лишь смотреть.

Сверкнула вспышка. Выше и левее: Соснина ошиблась, и стрелок угнездился на вентиляционной трассе метрового диаметра.

Алиса вскрикнула, повернулась к улице. Улье продолжала идти. Стерх улыбалась. Соснина, не веря глазам, смотрела на женщин.

«Цель не они?! Логично, никто ж не...»

Воздух перед Улье колыхнулся. Вновь. И снова. Что-то ударилось в пустоту, осыпалось на землю.

Алиса обернулась. «Зевакам» шансов не дали. Только один успел на половину достать из баула какой-то ствол. Теперь несколько человек, включая знакомую двойку, проверявшую у Сосниной документы, аккуратно уносили тела в проулок. Толпа случившегося не заметила. «Сверху», - вспомнила Алиса.

Снайпер бежал. Теперь Соснина видела, что это женщина, планетарная гарридка, судя по пластике, редко покидавшая атмосферу. Вот она неуклюже подпрыгнула, едва не упала. Остановилась вернуть равновесие. Вентмагистраль под ней пробило изнутри полуметровое жало. Его кончик вонзился снайперше в ногу. А отверстие в металле всё расширялось. Оттуда высунулись две алые членистые лапы, что-то прилепили к ноге жертвы, притянули её к поверхности.

Тело застыло, и веспариец скрылся в магистрали.

Толпа гулко ахнула. Алиса обернулась, увидела прыгнувшего с крана наводчика. Сосниной ещё долго будут сниться его безумные глаза. Визора на нём уже не было, зато руки сжимали до боли знакомые цилиндры термогранат.

Убийцу перехватила девушка в оливковой форме с прыжковым ранцем. От удара её отбросило вниз, наводчика – на крышу одного из модулей. За пределы видимости. Секунда – оттуда взметнулся столб дыма.

Толпа гудела. Паники не было. Люди укрыли собой детей. Те, кто был вооружён, взяли под контроль улицу. Улье, Стерх и тайсарский эскорт в стелсброне невозмутимо продолжали идти.

Несколько человек обступили упавшую девушку. «Оливковая» поднялась. Улыбнулась, что-то сказала. С крыши модуля спустился человек в гарридской хламиде. Почти такой же, как у наводчика.

- Дамы и господа, внеплановые учения окончены. Благодарим за проявленную сноровку, - произнёс он через ретранслятор. – Оценка ваших действий будет разослана индивидуально после детального анализа.

«Неплохо выкрутились, - подумала Алиса. – Эх, плакала увольнительная. Сейчас заявятся, показания снимать».

Она поступила элементарно. Уселась на ящики до прихода тсёвых следователей.

Глава 2

Хьялстаун.

Александр Моровой. 15.10.460 19:43 по м.в.

Моровой закрыл очередное досье. Безумно хотелось откинуться на спинку кресла, прикрыть глаза. Удержался, с трудом. Знал: уснёт. Он не выходил из кабинета часов тридцать. От мысли про энергетики тошнило.

За это время Лекс отработал дюжину файлов из шестнадцати. Сначала их было три – младовские потеряшки, - но затем пришли итоги ревизии переводов.

Инструкции Тся, отчёт Лютца, доклады атташе из-за пределов системы - всё это рисовало весьма мрачную картину. Почти двадцать человек, имевших доступ ко многим секретам Юстициарии, растворились в Бездне, а единственным возможным свидетелем был недотравленный мичман.

«Если, конечно, я прав. И его тоже собирались "потерять". Все остальные – гарридцы».

Лекс безрезультатно искал связь между пропавшими офицерами и Селивёрстовым. Он уже проработал тех, чьи служебные дорожки пересекались с мичманом. Остальные прорыва не сулили изначально. Последние два года служили за пределами Хьялстауна, а Селивёрстов прибыл в столицу напрямую с ОрКи. Да, он был в пяти командировках, но пропавшие в те дни были где угодно, да не рядом. Ушибленных столом по близости записи камер наблюдения тоже не выявили. Оставалось анализировать увлечения и интересы на почве которых жертвы могли общаться удалённо.

«И даст нам элементарный результат - ничего. Что характерно, не все шестнадцать потерях знакомы. Десять родились на орбите. Из них в смешанных браках – трое. Среди наземных такая одна. Она же – единственная женщина. Кто-то вместе учился, кто-то – служил...»

Лекс в который раз уткнулся в развешенный над столом голофайл - итог шестичасовой беседы мичмана с флотскими психологами. Узнал, что Селивёрстову местные импонируют. Что один роман у него здесь уже был, с год назад, в месячной командировке на внешние луны Гаспара. Окончился, так как дама-рудодобытчик отказалась уходить с любимой работы на иждивение.

«Так, проверить… Уже? Посмотрим...»

Дама вышла замуж и ушла в декрет. Зла на Селивёрстова не держала. Новобрачный с мичманом не пересекался. Он появился в жизни будущей супруги через два месяца. Моровой вздохнул, продолжил изучать отчёты. Узнал много нового. Мичман служил в десанте. Почти закончил академию – оставалось два года. Неоднократно просился в Сектор Р. Вакансий по его специальности не было, иль не предвиделось. Все официальные занимали протеже Старого Отто, а на те, что удавалось выгрызть, шеф протаскивал уже своих доверенных людей. В итоге мичман плюнул на академию, перевёлся во флот. С понижением на два звания. Быстро отыграл, награждался, поощрялся.

Моровому стало интересно. Такого служебного рвения он не видел давно. Лекс запросил подробное досье. Проглядел список родственников. Замер.

«Вот так-так...»

Саша Моровой даже ненадолго взбодрился. Родители мичмана служили на «Галилее» - инспекционном крейсере. Том, что погиб вместе с двумя его однокашниками.

«Совпадение? Такое? Ага, как жёлтый агрессивный чемодан».

Усилием воли Лекс подавил нахлынувшие воспоминания. На панегирики и сожаления о несбывшемся времени у него не было.

Тренькнул комм. Пришёл очередной доклад от агентов Управления, работавших с коллегами жертв. Восемь человек носились по Гарриде, пытались выяснить обстоятельства исчезновения. По расчётам Лекса им только на опрос возможных свидетелей требовалось недели две. Шеф обещал все ресурсы, но что-то случилось на «Бабушке», и основные силы погнали туда. Лексу оставили две группы, не считая ребят Фэйсконтроля. Забрали всех, кто был за пределами гарридской атмосферы.

«Что, увы, логично. Им добраться на порядок быстрее».

В очередной раз Лекс задумался: что же там стряслось. Шеф к столь резким шагам прибегал крайне редко. Изъять почти целиком только созданную оперативную группу, роющую под вражескую сеть? Эти метания противоречили всей тсёвой философии.

«Случилось нечто из ряда вон», - зудела мысль.

Лекс её умозрительно прихлопнул. Без него разберутся. Краем уха он слышал про учения оливковых. Раз инцидент назвали так, непосредственную угрозу ликвидировали. Остальное – забота других людей. Ему хватало потеряшек, распыление усилий каждого отдельного винтика тсёвая философия тоже исключала.

«Мечтал о деле? Получил? Чего ж недоволен? Тем, что дело вроде бы чрезвычайно важное, но поставили меня по остаточному принципу. Ещё и гарридские официальные структуры привлекать запретили. Даже личную службу безопасности Юстициара».

Моровой немного побурчал. Так, для проформы и личного успокоения. Он понимал: неизвестно, сколько шпионов успело легализоваться на планете. Уже имеющиеся следы вели к трём министерствам. И речь шла вовсе не о рядовых чинушах.

«Сунули туда наших "друзей" годы назад. До нас».

Возможность того, что шеф пропустил кого-то нового, Лекс отмёл. Он часто видел, как лютовал старый параноик. От тсёвых проверок выли. Ширма, которой Виктор Томашевич прикрывал своё маленькое царство – Управление Гарридской Юстициарии по борьбе с терроризмом – давно стала любимым пугалом и аль-Рахмани, и Шацких. Что канцелярия юстициара, что штаб контр-адмирала ежедневно спускали кляузы на «этого охреневшего майора и его угюдков». По долгу недавней службы Моровой их все читал.

«А вот узкий круг старых товарищей Дедушки особо не трясли. Чтоб старика не обидеть. Иначе всё теряло смысл. Аль-Рахмани за них поручился, запретил глядеть в ту сторону. Шеф смирился, теперь припомнит».

Лекс, подавив зевок, открыл следующее досье. Прочесть ему не дали: свет отключился, голоэкраны и мониторы потухли. На стене проекция системы Гарриды сменилась деревянным окном. Там светила зелёная луна Сайберии, шумел лес, пищали ночные твари.

Лекс несколько минут задумчиво смотрел на взбесившуюся обстановку. Попытался вернуть как было. Комм издевательски сообщил о блокировке и заговорил голосом капитана медслужбы Серова:

- Александр, ваши показатели критически упали. Будете спать три часа и очень хорошо думать, когда проснётесь. Времени много сэкономите, когда мозг на рабочий уровень вернётся.

«Убью».

Лекс выбрался из-за стола, побрёл в медпункт выбивать стимуляторы. Капитан их выдавать не любил.

Раньше Лекс набрал бы кого из Базовцев: у них всегда был запас. Но теперь его послали. Не простили: отделение Фэйсконтроля до сих пор вело изыскания в промзоне. Лиловый звёздный вагон успешно скрывался. А отзывать их было нельзя: ввиду новых обстоятельств, штурмовики, люди заметные, выполняли очень важную миссию. Отделение Туфеля шеф послал на «Бабушку». Остальные тренировали новое лорийское сопротивление. В системе Беты Лекаря, естественно. Поэтому ребятам Фэйсконтроля досталась важная работа. Делать вид, что обстановка не стоит мобилизации «лучшей тсёвой дубины».

«А заодно поглядим, кто заинтересуется изысканиями наших добрых молодцев. Любопытно же: на орбите Бездна пойми, что творится, а эти красавцы вагон ищут».

Ноги дрожали, подгибались, Моровой намеренно шёл по центру коридора, догадывался: прислонится к стене, всё, амба, баю-бай.

«Прелестное будет зрелище. Хотя… здесь привыкли».

В своё время Лютц загонял беднягу Фьерро, и пару раз Альберто оставался спать здесь, на диване в приёмной шефа.

Лекс резко остановился: понял, что уже минут десять шагает куда-то с закрытыми глазами, придерживаясь за стену. Колени только этого и ждали, резко ослабли. Моровой удержался от падения, но к стене его повело. Лекс выругался, оттолкнулся, посмотрел на ближайшие двери.

- Да ладно, Марго! Ну, ты чудишь!

- Вот и нет. У неё все допуски есть. Я по базе пробила. И лишнего не треплю. Зато, знаешь, как помогло? Я ж извелась вся: до сих пор себя виню… Думаешь, легко знать, что из-за меня его турнули.

- Да, жалко симпатягу. Но кто же знал…

Звонкие девичьи голоса помогли Лексу определить дислокацию. За поворотом коридора был архив. Побочным эффектом стала вспышка головной боли.

«Может прав док, пойти, уснуть. Я как раз у тсёвой приёмной, рядом ждёт тот самый диван».

Спустя минуту он понял, кого именно услышал. И о ком была речь. В очередной раз выразился, тихо, ёмко, нецензурно.

«Не. В Бездну. Я ж сейчас злой. Не сдержусь».

Младшего лейтенанта Горбунову он не любил. Понимал – это иррационально. Кто мог подумать, что шеф, с его-то идеями о близком общении соотечественников и местных, так взъярится, узнав про их роман с Альберто. Благо подобные внеуставные отношения среди людей Исхода, не в пример Сектору Р, проблемой не считались. Слишком велика была идеологическая накачка. Больно неумолим был враг. Орды Гесписа не отступали, не брали пленных, не игнорировали бегущих. Сделать всё как надо или отправиться к Бездне. Других вариантов не было. По крайней мере, случаев иррациональных действий ради «спасения» родни история Геспетических Войн не сохранила. Даже в качестве поучений.

«Этого не учли лэка’рай при штурме Нормандии. Они взяли семьи последних сопротивляющихся в заложники, пригрозили выжечь жилые купола. Исполнили угрозу и не достигли ничего. Выжившие горевали потом, но клыкастики этого не увидели. Они кончились. А их правители до последнего не поняли, что Нормандия поставила их в один ряд с гесписом. Если бы не Старый Отто, Рай бы сожгли. Презрев все ультиматумы чужих. Старшие Шацких даже не подумали, что можно как-то иначе».

- Так, надо же, какой упёртый человек. Оживлять теперь будем.

Голос раздался откуда-то из-за спины. Лекс открыл глаза, увидел бесконечный глубокий серый мир. Сфокусировался, мир обернулся шероховатым полом. Сил не осталось даже на ругань. За спиной вновь раздался голос доктора:

- Что стоим? Хватайте эту бесформенную личность и ко мне несите.

Лекса взяли под руки, куда-то поволокли. Уложили.

- Теперь, Александр, вы будете спать очень долго. Шесть часов. Потом скажете мне: спасибо огромное, Аширнепёс Кириллович…

Моровой смотрел на доктора. Доктор расплывался. Невысокий, полненький, чем-то он походил на почившего Струльсона.

- Саботируешь расследование, паскуда, - прошептал Лекс.

Доктор услышал, покачал головой:

- Кап-лей, у вас случилось большое переутомление. Навязчивый бред уже прилагается. Нельзя так себя истязать, отдыхайте. Выспитесь и хорошо поработаете. На себя адекватно посмотрите. Вы же сейчас бесполезны. Даже вредны.

Голос убаюкивал, Лекс сопротивлялся.

- Укол сделай, диверсант. И на гауптвахту шагом марш! С повинной. Освобожусь, будем разбираться.

Моровой сфокусировал взгляд на собеседнике. Увидел: доктор не проникся, смотрел участливо, с жалостью.

- Нет. Ваше самопожертвование – очень дурное. Бесполезный суицид. Вы разве чего-нибудь добьётесь? Сильно важные дела, Александр, не так делаются.

На комм доктора пришёл вызов. Аширнепёс Кириллович глянул на экран, возвёл очи к потолку, буркнул: «кто-то донёс». Через гарнитуру трижды повторил: «да, Витя», сходил за инъектором.

Засыпающий разум Морового отметил: подозрения с дока можно снять. Кто звонил, Лекс понял сразу. Раньше при нём так, по-простому, шефа величал лишь Творожный.

Доктор закатал Моровому рукав, вколол стимулятор. От последнего слова не удержался:

- Вы смотрите не туда. Гонитесь за мелочами. Забываете главное: война закончилась уже давно. Кому будут нужны ваши успехи на окраине мира? Вы – здоровый человек. Вам генофонд надо спасать. Потратитесь на всякую хренобору, а самого важного не успеете. Кто ж так распыляется? Хотя бы отдайте ваши текущие дела кому-нибудь, иначе вам сил не хватит.

Лекс вздрогнул. Встал, пошатнулся, обнял дока.

- Вы гений!

Доктор смутился:

- По-житейский мудрый человек, да. Но…

Моровой его не слушал. Он уже бежал к себе, на ходу думал.

«Может сработать! Что конкретно случилось на "Бабушке"? Явно что-то экстраординарное. Хорошо. Дано: у меня сеть агентов и, пусть будет, отделение штурмовиков. Да ещё группа провокаторов. Из местных. Которые провалили миссию, но упрямы как… гарридцы. Что я сделаю, чтобы не привлечь лишнего внимания? Мы здесь гоняем людей за вагонами. Дабы наблюдатели видели: течёт обычная рутина. Но это уже наш мир. Людей не много, но почти хватает. У меня-диверсанта такой роскоши нет. Я, наоборот, перед экстренной операцией сверну всю текучку. Высвобожу исполнителей, раз. Исключу шанс насторожить угюдков, два. Вопрос: насколько я знаю гарридцев? Если по отчётам - один вариант. Лично и хорошо – другой. Хотя… Если понимать, что искать требуется: оба ведут к схожим действиям. В таком-то цейтноте».

Моровой вбежал в кабинет. Блокировку с терминалов док уже снял, умница. Лекс запросил статистику по несчастным случаям и пропажам людей за двое суток. Вывел на экран перечень служебных контактов Селивёрстова за последний месяц. Не глядя загнал всех людей оттуда в фильтр выборки.

«Есть!»

Старичок-физик из Хьялстаунского Технического Университета вызывал медиков на трассу столица-шаттлпорт. Жаловался на пьяных идиотов, ради которых опоздал на свой рейс.

«Лихачили».

Покойников было трое. Тела сильно изуродовало, коммуникаторы сгорели. Спасатели решили: молния попала. Склочный научный дед вписал особое мнение в протокол: «Бред».

Лекс перечитал дважды. Что-то цепляло его в этом. Тень большой ошибки.

«Бездна!»

Моровой открыл личные дела потеряшек. Повторил запрос выборки, дату первого исчезновения указал в сроке давности. Прочитал, выругался, отправил шефу.

«Проморгали восемь человек. Все участвовали в совместных проектах «Гаррида-Флот». Трое – администраторы высокого уровня. Пятеро – ведущие научные сотрудники. Все пропали на трассах в бури. Не сразу – за четыре года. Двое свои проекты уже закончили. Один попросился в отставку с заключительной фазы: здоровье. Так. Профессора задержать. Привезти на беседу… Бездна! Улетел».

Тся ответил быстро: «Перехватим на орбите. Поговорим сами. Работай. Наших можешь привлекать на своё усмотрение. Только исходящие контакты им обрежь. Сам потом верну».

Комм пиликнул. Сообщил о том, что некий Александр Моровой временно получил абсолютный допуск. У Лекса глаз дёрнулся.

«Да что там на станции произошло, если тут… Стоп. Потом. Время. В чём связь физика с мичманом?»

Моровой открыл досье. Взбодорился. Запомнил все фамилии испытателей. Закрыл.

«Ладно. Посмотрим, кто у нас такой лихой разбился. Зуб даю – это мичманом ушибленные. Гарридцы…»

Всё складывалось. Не захватив испытателя, упёртые агенты взялись за разработчика. Тем более, что он вот-вот должен был улететь с планеты. Они проигнорировали гипотетический отбой на все операции.

«Следствие – устранение непокорных».

Моровой узнал, куда отвезли тела, позвонил. Ответа не было.

Лекс вызвал служебный метеор. Поднялся к станции. Через десять минут вышел у нужного морга. Уткнулся в полицейское заграждение. Крякнул, выругался, нашёл главного, ткнул удостоверением в лицо.

- Вы не знаете? Там конфликт случился. Очередной. Санитар-орбитальный прирезал охранника и патологоанатома. Затем самоубился. Вскрыл кожух центральной проводки и пропустил через себя шесть киловольт. Нашёл как, урод. Мало, что сгорел на работе, так пожар устроил. Система безопасности отработала штатно: силовой контур и гермодвери очаг перекрыли – огонь и угарный газ дальше не ушли. Но в морге сгорело всё.

«Опоздал. Тупик. Ладно, с чем работать теперь есть».

Всю обратную дорогу Моровой думал. Теперь он не сомневался: его теория верна.

«Что мы имеем? Им нужны были данные о проекте. Но что-то не срослось. Не отловили гарридское научное светило. Теперь шеф отловит. А мы пока глянем, что у нас с «аварией».

Уже в кабинете Моровой запросил все записи с дорожных камер. Просмотрел. И тут ему поплохело окончательно: метеора «хулиганов» не было. Вообще. Лекс прикинул время, отследил возможные маршруты с выезда из Хьялстауна. Без толку. Про эту разработку он знал только потому, что участвовал в тестировании. Управление готовилось к операциям в передовых мирах Буфера.

Гарридские разработчики вновь превзошли коллег из метрополии. Идею прикрытия агентов от камер наблюдения шеф вынашивал давно. Увы, добиться необходимой точности и стабильности не получалось. Местные инженеры силовых полей задачу выполнили. А хакеры Управления осилили второй необходимый элемент. Лексу дали сутки, чтобы найти укрытый движущийся объект. Он не смог.

«А ведь идея простая была. Спец взламывает камеры, загружает червя. Система наблюдения отказывается видеть объект, покрытый электромагнитным полем определённой частоты. Червь достраивает фоновую картину, обрабатывая положение и траектории элементов, зарываемых объектом. Засада в одном. Пожри меня Бездна, это же полностью закрытая разработка!»

Моровой отправил записи в лабораторию. Описал, что искать.

Данных для поиска изрядно прибавилось. Лекс добавил в алгоритм связь «потеряшек» с уплывшей врагу разработкой.

В глазах помутнело – действие стимулятора закончилось. Шеф ждал результатов.

«Хреново. Вторую дозу Ашир не даст. И докладывать нечего – вдруг совпадение. Это я знаю: случайностей нет. Доказано жёлтым чемоданом. А кстати…»

Лекс вызвал мичмана Селивёрстова.

- Так. Я на пол. Спать. Смотри, вот номер. Единственный доступный исходящий отсюда, из кабинета. Как только программа закончит, пошлёшь всё туда. Документы на перевод в спецгруппу оформлю утром, задним числом.

Моровой открыл на полтерминала архив с файлами о пропаже «Галилея».

- А это, чтобы не скучно ждать было. Ты же за этим сюда рвался.

«А если он подсадной», - шепнула паранойя, безрезультатно, Лекс спал.

Виктор Панич. 20:03

В кабинете было темнее обычного. Свет шёл только от столешницы: голотерминал проецировал туда свежие новости. Виктор, оперевшись на косяк, стоял у двери и мрачно смотрел репортаж. Центральной темой были «учения» на «Бабушке». Хасим аль-Рахмани, внук Дедушки нации, в коротком интервью рассказал, как доволен результатом. Выразил благодарность «задействованным сотрудникам УБТ», извинился перед непричастными за беспокойство. Трансляция вернулась в студию. Там уже сидел заспанный министр обороны Гарриды, Ридли Сонг. Он пожурил Хаса за самоуправство. Посетовал на молодость и задор. Похвалил за служебное рвение и попросил «впредь согласовывать подобные мероприятия со смежными ведомствами».

Виктор отключил терминал. Перевёл взгляд к дальней стене, на старого друга.

Занн’Ферр молчал. Он сидел на кресле в тёмном углу. Внешне был спокоен и недвижим. Однако Паничу казалось, что тайсарец виновато прижал уши к голове. Убедиться не позволяла тёмная хламида с капюшоном. Виктор подавил неуместное желание подойти и удостовериться. Спросил:

- И что это было, Занн?

- Дар-рующая хотела лично взглянуть на ваш экспер-римент.

Спокойный рокочущий голос Занн’Ферра, с тщательно выверенными интонационными переливами убаюкивал. Виктор чувствовал, как из тела уходит напряжение, из разума – эмоции. Замедляется чехарда мыслей, смыкаются веки.

«Стоп».

Виктор сосредоточился, прогнал из головы наведённую благодать. На миг ему стало интересно: намеренно сейчас действует Занн или рефлекторно в силу привычки.

«Отставить. Несущественно».

Заговорил Виктор подчёркнуто спокойно. Так собеседники оказались в равных условиях. Оба не знали, насколько действовал гипноз Ищущего.

- Она только ради этого прилетела с Тайсары?

- Подготовка к свадьбе контр-р-адмир-рала Шацких началась тр-ри месяца назад.

У Виктора глаз дёрнулся. Абстрактный. Видимую реакцию он сумел подавить.

- Ты же в кур-рсе?

«Что ты следишь за Гарридой так пристально, др-руг мой? Теперь да».

- Занн, она идёт много лет. Иногда я в дурном настроении отражение в зеркале свахом драным зову. Почему я, по-твоему, сюда выпросил младшего Шацких? С его комплексами позднерождённого, нулевым боевым опытом и категорическим отсутствием стратегических талантов?

- Он из стар-рого рода. На «Клеймор-ре» потр-ребуется веский довод, чтобы вмешаться в дела флота и разозлить и так недобр-рых бр-ратьев. Пусть Лодин и уверен, что они-то младшего и сослали. К тому же, как тактик, Ингвар-р весьма хорош. Что не маловажно, он пр-рекрасно осознаёт свои недостатки, поэтому не лезет в стр-ратетическое планир-рование. Смир-рился, что для этого у него есть один майор-р с особыми полномочиями, завер-ренными единовр-ременно импер-ратором и адмир-ралтейством.

«Уел. А тему перевёл красиво. Что там задумал Ингвар, мы выясним. И почему это прошло мимо Управления – тоже».

- Предположим. У меня остались три стартовых вопроса: что здесь делает Лиска? Почему я об этом узнал только после инцидента? – «Сейчас добавим экспрессии. Чуть-чуть, без ругани и криков»: - И какой Бездны?

- Свадьба чер-рез тр-ри дня.

Виктор всё ещё держал лицо. Знал, что зря. Занн’Ферр и Керрль всё уже поняли. Веспариец не зря тихо сидел на потолке. Анализировал беседу.

«При таких вводных, то, что я не подозревал о скором бракосочетании – очевидно. С Фаридом и Хасом стоит поговорить о грядущих рисках этой конспирации для всего дела. Вот, кстати, ещё один повод тряхануть старых дедушкиных товарищей. Да – запомнить: поздравить аль-Рахмани с локальным успехом. Переиграли».

- Ты слишком тр-ретировал юношу, др-руг мой. Он решил хотя бы здесь пойти напер-рекор. Думал, это не кр-ритично.

«Вот оно стратегическое планирование по-ингварски. Думал он».

Виктор всё сильнее злился. На себя.

«Итак. Есть агентурно-диверсионная сеть. Неизвестно чья. Давно угнездились. Охренели. Знают не мало. Всем рискнули, чтобы убрать внучку императора. Сущности плодить нечего – они же это. Лорийские котоубивцы. Так и хочется вспомнить давнее покушение на Старого Отто».

Виктор до сих пор не знал: было ли оно инсценировкой. А если так, приложил ли Кронсберг руку к лорийским событиям.

«Выгоды нет. Вот что самое поганое. Мотив личной неприязни к Улье и Тайсаре отметаем. Не те здесь люди, чтобы подставляться из-за такой мелочи. Или психология Резервации заразна? Одни вопросы. Одновременно у нас контр-адмирал женится. Тайно. Мальчишка. Тем самым даёт повод взбрыкнуть клейморским бюрократам – А. И преподносит достаточно информации, чтобы рассчитать наши дальнейшие шаги – Б. Можно сколько угодно рассуждать о Лодине и его «талантах», но как политик он даст фору даже Старому Отто. Давно здесь сидит, у местных нахватался. Заразился? Если даже так, при нём Елизавета. Или уже он при ней? Ещё один вопрос. А всё равно: не дала бы она так взбодрить лоялистов. Или…»

Маякнула система безопасности. Кто-то влез в файлы по «Галилею». Саша Моровой.

«Зачем ему-то? Решил передохнуть, отвлечься, друзей вспомнить?.. Бездна!»

Виктор с трудом удержал лицо. Слишком угрожающие черты приобретала картина. На «Галилее» были не только агенты, которых он внедрил к Лодину под бок.

«Как неудачно получилось, да?»

Тайсарский эмиссар там был. Хороший мужик. Путешествовал с «мартышками».

«Он ведь даже не снизошёл, не красивый жесть сделал, а просто так решил, ибо удобнее. Подход, который дорогого стоил».

Виктор успокоился. Вернулся к слишком рано грядущей свадьбе и её последствиям.

Сразу после Исхода Леон Улье, Игорь Шацких и Лесли Келли утвердили, что каждый флотоводец получал в личное владение часть армады. Тогда между людьми ещё оставалась изрядная доля недоверия, иначе у недавних бунтовщиков и офицеров с Земли быть не могло. Личная флотилия была определённым гарантом безопасности, больше психологическим фактором, чем рычагом воздействия. Потом была война с нелюдьми, вторжение Орд Гесписа. Всем стало не до того, а закон остался. Формально, женившись на гарридской наследнице, Ингвар менял подданство, лишался звания, но имел право забрать под гарридский флаг тридцать процентов Седьмого Флота. Это с учётом того, что двое старших братьев уже передали ему свою долю. Бумаги полгода лежали у императора. Как и рапорты необходимых экипажей об увольнении.

Осталось теперь прояснить несколько моментов. Кто узнает о свадьбе? Когда? И сколько им времени понадобится, чтобы вспомнить старый закон?

А Занн вещал интересное:

- Мы пр-роанализир-ровали возможные неблагопр-риятные шаги твоих идеологических пр-ротивников. Пр-ришли к выводу, что лучше Дар-рующей Улье нет. Она вр-ременно заменит Шацких, когда его отзовут из Флота. Отказать пр-ринцессе не посмеют даже Кр-ронсберг с Лодиным.

«К тому же, подняв адмиральский флаг, согласно ещё одному древнему закону, последняя Улье лишится всех прав на трон. Ты либо флотоводец, либо император. И уж против этого оппозиция возражать не будет».

- Хорошо.

«Предположим, ответ номер раз засчитан. Следующий».

- Не могли предупредить?

- Р-раньше мы ставили в известность Сайбер-рийцев. Ничем хор-рошим это не обор-рачивалось.

Виктор кивнул:

- И после лорийских инцидентов вы решили перестраховаться.

- Ты сам говор-рил, ваши каналы скомпр-роментир-рованы…

Занн’Ферра прервал Керрль. Красно-черный веспариец с мерным гудением опустился с потолка. Устроился на подлокотник кресла, благо оно было рассчитано на вальхалльцев.

Тайсарец почесал осу на стыке головогруди и брюшка. Керрль заклацал жвалами от удовольствия. Зрелище было милым. Для знающих.

Керрль внешне тяжело взлетел. Опустился рядом с Виктором.

«Хоть у кого-то сегодня замечательное настроение».

Виктор поскрёб осе лоб. Веспариец тихо зажужжал.

Были идиоты, которые считали их кошачьими питомцами. Другие верили, что где-то есть разумная матка, управляющая и котами, и осами-рабочими. Даже монографии защищали на эту тему. И тайсарцы, и люди из окружения Улье считали это забавным. Некоторые активно подыгрывали.

Сейчас важным было одно: полноценный индивидуум, Керрль, принял решение и вмешался. Все его действия не случайны. Несколько минут Виктор чесал осу. Размышлял. Следил за движениями веспарийца, принюхивался. Наконец, перешёл к делу:

- Это была спланированная акция. Они ждали.

- Мы сохр-раняли полное р-радиомолчание, др-руг мой. Только тр-ри недели, как завер-ршилось р-раследование опер-рации на Лор-ри. Мы уже бур-рились.

- Обвинения сняты, – резюмировал Виктор.

- Да.

- Отсюда, напрашивается вывод, - Виктор криво усмехнулся, – который вы оба уже сделали, возможно, прямо сейчас, и даже обсудили. Бритва Оккама. Самое простое решение. Отброшенное из-за недостатка данных и общей невероятности. Занн, крот у вас.

- Нет. Исключено. Мы уже подготовили запр-рос в канцеляр-рию Леонида Улье. О пр-ривлечении дополнительных ресур-рсов для расследования. Это взаимовыгодное соглашение…

«А ты всё-таки стал политиком, друг мой».

Керрль демонстративно изогнулся, оттопырил брюшко – выказал товарищу своё неодобрение. Поднял голову, уставился фасеточными глазищами на Виктора.

«Сюда бы Лиску с Викой… Для убедительности. Но их безопасность важнее. Поэтому они с группой Туфеля летят на борту челнока к ОрКе. А сопровождает их три звена наших истребителей да все орудия крепости. Во избежание».

- Занн, у меня осталось три друга. Вы с Керрлем и Тай. Сигизмунда убил я, остальных – моя некомпетентность.

- Ты не мог знать…

- Нет. Не хотел. Теперь всё иначе. Хватит с меня. Кронсберг не пустит сюда тайскарскую эскадру. Вы уже пытались действовать самостоятельно. Только что. Если б у моих ребят не случилась увольнительная…

- Очень вовр-ремя…

Он всё-таки сорвался:

- Занн, каждый третий день Хас и Бро выгуливают свою подопечную. Учат заново с людьми общаться. Заодно играют, - Виктор усмехнулся, - в жмурки Панича. Надо же, здесь тоже прижилось.

Занн молчал, ждал продолжения.

- Мы с Елизаветой Кронсберг придумали, когда составляли программу для Карыча. В людном месте группа делится на команды. Задача «обороняющихся»: найти всех «лазутчиков» соперника. Так диверсантов и срисовали. Удивились, чуть не опоздали – глазам поверили не сразу. Встрепенулись, когда оказавшаяся рядом офицер тревогу подняла. Если б вы не прикрывали Лиску, всё бы кончилось. Но мы отвлеклись. Занн, выкладывай. Всё. Кроме меня тебе привлечь некого.

Занн’Ферр не отвечал долго. Думал. Виктор его понимал: Занн когда-то был апологетом сближения Тайсары и людей Исхода. Именно он защищал арбитра Тай’Горо на рассмотрении его вмешательства в битву за Нормандию. И даже сейчас всегда ратовал за продолжение сотрудничества. Но Виктор знал: то, что после Шанрии люди не смогли предоставить внятных доказательств непричастности к геноциду, ударило по Ищущему сильнее, чем могло показаться.

Ситуацию разрешил Керрль. Веспариец скинул руку Панича. Перебежал через кабинет, взлетел на уровень лица тайсарца, исполнил несколько пируэтов, сопроводив их внешне хаотичным мельтешением лапок.

Виктор перевёл лишь отдельные фразы: крылья закрывали большую часть артикуляции. Понял одно: впервые на его глазах Керрль выговаривал товарищу. Отнюдь не в мягкой форме. Закончив, веспариец снова опустился на подлокотник кресла. Занн вздохнул, ссутулился, понуро кивнул – совсем по-человечески. Заговорил:

- Пр-рости, др-руг мой, я знаю, как р-раскр-рыли дар-рующую. Всё, что ты услышишь, очень конфиденциально. Это касается нашей внутр-реней связи. Она не аналогична вашей, только с «биор-рацией», иной пр-ринцип. Веспар-рийцы пр-ришли к индивидуальности не без нашей помощи. В те вр-ремена ещё не было мор-ральных огр-раничений на вмешательство в друг-гие виды. Но и мы кое-что получили от них. Единение р-разумов. Оно используется для пер-реноса сознания в куклу. Ноосфер-ра, др-руг мой. Если бы вы изучали жизнь геспетической культур-ры, а не только методы её пр-рекращения, объяснить было бы пр-роще. Увы, это др-ругой путь. Не увер-рен, что отыщу необходимы тер-рмины.. Назовём это: пр-рямой ментальный контакт особей, включённых в общую сеть. Именно так мы вычислили геспетические планеты-ульи. И пер-редали их коор-рдинаты вам.

Виктор переваривал информацию. Он знал, что аналоги маяков Казимира и голо-ретрансляторов тайсарцы используют лишь для общения с техногенными цивилизациями. Догадывался, что внутренняя связь у них построена иначе. Увы, шанари изобрести свою версию не успели. Так что даже приблизительно копать было некуда.

- И как это может объяснить утечку? – спросил Виктор, сам же ответил: - Лори. Пропавший учёный. Они использовали автоматон для перехвата ваших сообщений? Эта ваша связь работает на таких расстояниях?

- Не совсем. Чер-рез куклу пер-рехватить сообщение нельзя. Есть др-ругой путь. Теор-ретически.

Слова давались Занну с трудом. Кот не замечал, что капюшон плаща слетел. Он прижал уши, его вибриссы нервно подёргивались.

Виктор задумчиво смотрел на собеседника. Складывалась очередная головоломка.

- Личность. Верно? Враг как-то выделил его разум из автоматона и…

Виктор замолчал, формулируя идею. Тайсарец продолжил за него:

- Использовал, как пр-риёмник. Вер-рно. У шанар-ри были р-разр-работки в этой области. С кр-райне огр-раниченным радиусом действия. Наши агенты следили за этими изысканиями. Мы хотели вмешаться, обучить, разъяснить возможные р-риски. Лидер-ры касты Гор-ро – тоже. Но по-иному. Им не хватило двух голосов.

«И я знаю имя одного».

- Впр-рочем, нашёлся кто-то, разделявший их позицию.

Вслух Панич спросил:

- И после резни вы подчистили шанрийские архивы, чтобы они макакам злобным не достались?

- Нет, др-друг мой. Мы были увер-рены, их забр-рали вы.

- Почему?

Этот вопрос люди задавали годами. Ответом было вежливое молчание. Всегда.

«Неудивительно, что многие решили, что Тайсара нас предала. Бросила наедине с геспиозом, воспользовавшись надуманным поводом».

Виктор и сегодня не ждал обоснования. Ошибался.

- Технология, - очень тихо, Виктор даже сначала решил, что показалось, выговорил Занн’Ферр. - Ваши пр-редки, те, кто оставил Скр-рытые Флота у Колыбелей, создали Технологию. Кибер-рнетический аналог Ор-рд Гесписа, запр-рогр-рамир-рованный на искор-ренение цивилизаций, выбр-равших биологический путь. Всегда была вер-роятность, что в базах данных некотор-рых Флотов сохр-ранилась эта инфор-рмация. По кр-райней мер-ре, Альянс Разумных, - на этом месте Занн не удержался, фыркнул, - ещё до вашего Исхода нашёл подтвер-рждение такой возможности.

Это всё объясняло. Виктор подавил матерную тираду. Отогнал пару идей: было не до них. Сосредоточился на важном:

- Шанари вырезал мифический кибергеспис. Их Скрытый Флот пропал. Ваших наблюдателей турнули, а планету стерилизовали.

- Да, это одна из веских улик. До сих пор.

- Логично. Теперь логично. Почему ты рассказываешь это только сейчас. Можно ведь было избежать всей антитайсарской истерии…

- Пр-резумпция невиновности. Если вы были не пр-ричём, нельзя было раскр-рывать инфор-рмацию об этом ор-ружии. Мы изучили психологию людей. И др-ругих Потомков тоже. Вы и шанар-ри отличались. Они пр-ришли к нашему пути сами, в изоляции. С вами сложнее. Нельзя понять – есть ли у вас такое ор-ружие без доступа на все потенциальные объекты хр-ранения. Остальные, получив его, начали бы войну. Как лэка’р-рай. Вы же могли уничтожить его, решив: слишком опасно и непр-редсказуемо. А могли пр-ридер-ржать на будущее. А можете пр-росто быть ещё одними жер-ртвами. И не догадываться с чем встр-ретились. Тогда и не стоило вам знать, чтобы не было соблазна. Мы ждём подтвер-рждения любого вар-рианта, др-руг мой.

- Кто ещё в курсе?

- Дар-рующие Улье и Стер-рх. Это ещё одна их задача - пр-роверить Резер-рвацию. Люди пр-ривлекут меньше внимания. Увы, их так и не отозвали на Сайбер-рию.

Виктор улыбнулся:

- Молодцы, завербовали наследницу престола. Не скажу, что это было для кого-то тайной. Всё стало ясно, когда её оставили на Тайсаре после массовых депортаций, - Виктор активировал голотерминал, проверил, что он закрыт от внешних подключений. - Занн, ты понимаешь, что это меняет весь подход к лорийскому инциденту? Сопровождение горо’ная было тем ещё… Но раскрыться даже им было очень тяжело. Все два года мы считали, что утечка произошла на «Клейморе». Занн, два года насмарку, понимаешь?

- Это лишь одна вер-роятность. Нельзя исключать совмещённого вар-рианта.

- Хорошо. Итак. Теория. Есть некто. Он похитил автоматон. Как-то запер разум вашего антрополога. Использует его, как приёмник для сообщений. Следовательно, знает принципы их расшифровки. Вопрос: точно ли всё началось с Лори? Занн, мне нужны все случаи пропажи ваших агентов. Хотя бы в Резервации и, Бездна с тобой, в Метрополии. Оставим возможность, что за этим стоит кто-то из наших.

- Пр-редыдущий наш инспектор-р теор-ретически не вышел из бур-рения. На бор-рту вашего кор-рабля.

«И снова "Галилей". Опять возвращаемся к ребусу: диверсия или нет. Слишком вовремя исчезли мои агенты из окружения Лодина».

Тогда Виктор уже искал следы. Анализировал возможные проколы.

«А ими могли пожертвовать, чтобы добыть кота. Записали в сопутствующий ущерб. Нужны были павшие из ближнего круга адмирала. Для отвода подозрений. Выбрали тех, кого ещё не успели привлечь к заговору».

Он ёмко выругался. Успокоился. Продолжил:

- В этом вся беда, Занн. Нет круга подозреваемых. Точнее, в нём все. Мало того, любой отчёт – и нам запретят работать друг с другом.

- Жаль, вы потор-ропились с блокир-ровкой Шанр-рии.

- Не вы одни испугались. Возможно, кто-то и хотел замести следы. Исключать это не будем. Но электромагнитную бомбу взорвали, чтобы сжечь всех СКИВов, если таковые остались.

- СКИВов?

- Да, так их классифицировали. Системы Кибернетические Интеллектуальные Воспроизводящиеся. Блокировка ворм-тоннелей – побочный эффект.

Тайсарец задумался, переглянулся с Керрлем.

- Разумно. И что нам искать?

Взвизгнул комм. Занн вскочил, активировал посох. Виктор был уверен, что под хламидой шерсть кота стоит дыбом, как от статического разряда. Керрль был на спинке кресла. Его жвалы почти ласково держали Виктора за горло.

«Интересно. О чём ещё ты молчишь, друг мой?»

- Это голоса СКИВов, - спокойно произнёс Виктор, – не дают мне пропустить важные новости.

Он дождался, пока собеседники успокоятся, просмотрел отчёт Морового. Удовлетворённо кивнул: Шура развеял его последние сомнения. Круг подозреваемых сужался. Пока только на гарридском уровне. Оставалось выделить тех, без кого провернуть эту аферу было невозможно.

- Искать нам хозяев террористов с «Бабушки». Я уверен, они стоят за убийством горо’ная и Аррля. Следовательно – за исчезновением вашего учёного. Возможно, пропажа «Галилея» - тоже их рук дело. Или не рук.

Прозрачный намёк в сторону Альянса Занн комментировать не стал. Он вновь сел в кресло. Керрль недовольно жужжал откуда-то с потолка.

«Думаете, какие выводы я сделал из вашей реакции? Хорошо».

- Допрос взятого Керрлем начнём сегодня, - предупредил Виктор.

- Я могу как-нибудь помочь?

Виктору стоило больших усилий не выдать радости. Гарридские пропажи резко изменили приоритет одной его второстепенной операции.

- Кто вас страхует? Надеюсь, Тай лично?

- Да, вер-рховный ар-рбитр, Тай’горо, никому иному не довер-рил бы Дар-рующую.

Виктор отметил единственное число. От вопроса удержался. Эту мозаику он тоже собирал годами и был готов потерпеть ещё.

- Занн, у Тая же корабельный доктор нас, макак, едва терпит? До сих пор?

- Увы, Дорр’неро, весьма консер-рвативен.

- Отлично. Нужно будет кое-кому сделать очень больно.

Альберто Фьерро. 20.05 по м.в.

Мерно гудел трансформатор. Дрожали трубы. Разгоняя по ним воду, громыхала насосная станция.

Альберто в тщетной надежде посмотрел на часы. Убедился: больше ждать неосмысленно. Повернулся к двери.

- Мне жаль, парень.

Человек появился внезапно. Вышел из-за пузатого резервуара. Махнул рукой.

- Сделки не будет. Форс-мажор.

Берто молча глядел на посредника. Он, рискуя всем, давно искал его. Человек должен был организовать поиск и возвращение Аниты. Затем помочь им выбраться в Ротзоннен. Альберто уже перевёл задаток. Сегодня был день очной встречи и передачи второго транша. Увы, надежды, которыми Берто жил последние дни, рухнули.

«Смотрит вниз. Уголки губ опущены, не дёргаются. Пульс в норме. Чрезмерного потоотедления нет. Не врёт».

-… Ау. Очнись! На, - человек протянул руку с коммом на запястье, – принимай. Здесь всё, кроме моих процентов «за беспокойство». Кто ж знал... Все сидят по нормам. Пережидают. Угюдки после стрельбы на «Бабушке» лютуют. Трёх бонз повязали, двоих храбрых, самоуверенных и глуповатых, зарыли. Теперь месяца два будет тишь да гладь. И да, забудь мой номер. И место это не вспоминай. Здоровее будешь. Что врать, когда за тобой придут, сам придумаешь, не маленький.

«УБТ. Придут».

Берто кивнул. Человек шагнул назад, скрылся в технических коридорах.

«Снова они. Ненавижу».

Всё покатилось к чертям, когда в их жизни появилась эта аббревиатура.

«А ведь жить-то мы только начали».

Первые недели в Хьялстауне Фьерро осваивались. Хас помог с репетиторами для Аниты. Вместе с Лексом обозначил маршруты до необходимых организаций и наметил культурную программу.

Спустя декаду, Лекс предложил Берто работу. «Мне нужен помощник. Желательно сторонний. Но учти: рыться придётся в самом дерьме». Подъёмных хватало с запасом, но Альберто устал от безделья. Да и работать, пусть и в глуби означенной субстанции, предстояло с хорошо знакомым человеком.

Лекс не соврал. Три месяца Фьерро разбирался с архивом Трибунала. Тяжкие преступления служащих Флота против населения Юстициарии. «Мне нужен твой анализ по всем этим делам. На продажные суды ты дома насмотрелся. Составишь выборку дел, которые выглядят, будто мы своих от наказания отмазываем».

Альберто помнил лица. Молодой человек с волевым подбородком и открытым взглядом – три изнасилования, два убийства: за последнюю жертву пытались заступиться. Миловидная старушка-техник – массовое отравление юных кадетов, – Лекс сказал, что она свихнулась, потеряв всю семью много лет назад. Уверилась, что детям лучше уйти мирно, во сне, чем жить страдая. «Мозгоправы прошляпили». Почти девчонка из сотрудников УБТ – каннибализм. «Наслушалась баек про Тся. Они ж его почти боготворят… И такое бывает».

Чуть меньше пятидесяти дел. Самые резонансные вопросов не оставили – преступников выдали Юстициару. Фьерро отложил тогда полторы дюжины. Их они с Лексом и обсуждали, когда зашёл Лютц.

Послушал. Отвёл к своему шефу. Они это назвали повышением. Честно спросили, хочет ли Берто принять участие в освобождении Беты Лекаря.

К несчастью, он согласился. Полтора года Фьерро был в Управлении. А потом… Его просто вышвырнули.

Он пришёл домой. Вымучил улыбку – для сестрёнки. Открыл дверь.

Это было дежавю. Только лягушата не стрекотали. И никаких писем.

«Её забрали».

Голос диктора объявил нужную станцию. Альберто мотнул головой, отогнал воспоминания. Вышел из метро, поднялся на три этажа. На минус двадцать восьмой. Кивнул уже знакомой секретарше и зашёл в кабинет.

Работал голопроектор. Вокруг в солнечный день шумела земная роща. Щебетали птицы, жужжали насекомые, покачивались деревья. Белые, серые, коричневые стволы и ветви. Сонм форм и оттенков зелёного в кронах.

Стол-терминал, кушетка, стулья – всё смастерили под дерево. Возможно – из. В прошлый раз они были на поляне. Сейчас – в подлеске. Фьерро вдохнул, прикрыл глаза на миг. Наслаждался каждым мгновением забытого уюта. Лес, пусть и чужой - иллюзорный, успокаивал.

Доктор его не торопила. Маленькая хрупкая брюнетка, лет сорока-шестидесяти, она будто стала центром этого уюта. Её закрытое малахитовое платье «в пол», казалось, привезли из созданного голотерминалами мира. В чёрных раскосых глазах тепла было не меньше, чем в солнце. Берто поймал этот взгляд, понял: будь он псом, сейчас улёгся бы у её ног.

«Перед костром. Вот чего не хватает».

- Альберто, прости меня, пожалуйста, - вместо дежурного «я включу запись?», выдернули Фьерро из лёгкой кататонии. – Мне действительно очень жаль-ль, что вчера так вышло. Оч-чень тяжёлый и не менее экстренный случай. Что меня перед тобой совершенно не оправдывает.

Берто слушал печальное контральто и чувствовал, как из тела уходит напряжение, а из в разуме успокаивается чехарда мыслей.

- Мне больно видеть, что на тебе это так сказалось, - доктор смотрела куда-то в район его левого уха, но Фьерро казалось – она видит его насквозь.

Накатила волна облегчения.

«Она меня не бросила»!

У Альберто будто пелена упала с глаз. Он сразу увидел мягкое «травяное» кресло, куда немедленно плюхнулся. Заёрзал, устраиваясь. Несколько раз сжал кулаки, боясь со внезапным желанием зарядить себе пощёчину – чтоб неповадно было считать людей вокруг хуже себя.

«Сам не опустил же руки? Так почему…»

- Ты сегодня очень напряжён. Спешишь куда-то? – спросила доктор.

- Уже нет, док, - Берто улыбнулся.

- Воды?

- Да, спасибо.

Хин улыбнулась, легко встала со стула, подошла к спрятанному в «летнем холме» кулеру.

- Я обдумала нашу прошлую встречу. Твои мысли о предыдущих собеседниках, - Хин забавно наморщилась: - Поняла свою ошибку. Берто, расскажи, когда ты в последний раз окунулся в свою память. И как?

- Вчера. В душе. Утром. Я снова пережил всё это. Но есть прогресс, док… О котором мы говорили. Я продвинулся до Хьялстауна. Расциклился, - Альберто улыбнулся, вышло кривовато.

- А что было дальше, Берто?

- Дальше… - Фьерро задумался, : - Устроились, жить начали. А потом… Доктор, какая разница?! Смысл в этом разговоре? Обычная жизнь была…

- Я предупреждала, это может быть страшно и больно. Если хочешь, можем перенести этот разговор на следующий раз, а сегодня…

- Нет, док, - Берто залпом допил остатки воды, изобразил улыбку, - я готов.

- Мне кажется, - внимательно глядя ему в лицо начала Хин, - Ты прячешься от Гарриды. Не от случившегося с домом…

Фьерро вскочил. Навис.

- Да что вы понимаете?! Смертельно чистое небо видели?! Вам показывали записи?! Убегаю?! Туда?! В тонкую красную линию?!!

В процессе его излияний Хин встала. Обняла за плечи. Посмотрела в глаза. Спросила:

- Как случилось, что она пропала?

Берто замолк. Добрый заботливый взгляд женщины завораживал. Пришло спокойствие, Фьерро ответил:

- Мы вернулись от Струльсона. Все живы были. Тогда. Я у самого дома почувствовал: что-то не так…

- Нет, - оборвала его Хин. – Расскажи, что случилось здесь. В Хьялстауне.

- Я… я пришёл с работы, - Берто запнулся.

Он смотрел на руки. Тремор усилился. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Пальцы непроизвольно собирались в горсть. Распрямлялись. Щёлк!

- Берто!

Его кисти накрыли узкие ладони. Док оказалась совсем близко. Спросила:

- Чего ты боишься?..

- Оговорили. Меня вышвырнули. Но её отпускать не хотели. Я пришёл… Дома было пусто. А она меня дожидалась! Проводов! Отвести её в шаттлпорт, к Университету! Понимаете?! Я должен был. А приехал с-сучок, Хас. Пока меня выкидывали на улицу! И забрал. Как тогда. Только никаких дорогих братиков в этот раз. Никаких объяснений на коленке писанных. Отреклась. Они наговорили… Она…

- Куда ты хочешь её забрать? В Федерацию, полагаю?

- Нет. Федерация, - Берто вспомнил рассказы Льюиса, – это просто обслуга. Миллиарды пеонов для сотни толстобрюхов. Ротзоннен честнее. Там этого не скрывают. Но… Прогресс кончился, док. Везде. Знаете, когда был прорыв? Настоящий? И я не вспомню. Одни псевдооткрытия, от которых толку – ноль.

- Поясни.

- Смотрите. Есть у наших друзей в чёрном орбитальная крепость. Грузовоз её тоннажа обеспечил бы хлебом средний ницвеллийский город-улей. На год, док, понимаете? Но все твердят, опасно. Гравитационные возмущения, смертельный электромагнитный импульс. Это когда людей требуется накормить. Как только нас решают убивать. Вот. Получите-распишитесь. Эта бандура уходит из системы на четыре месяца. И бурится. И это перестраховка. По расчётам можно уложиться в три. Я лично считал. И где крупнотоннажные баржи? Вот, док. Давайте сменим тему. Сказки про гуманизм я проходил с вашими коллегами.

Доктор села рядом. Вновь накрыла его ладони своими. Посмотрела в глаза.

- Расскажи про неё. Она ведь замечательная, Берто. Стоит того, чтобы помнить. Чтобы все знали.

«И снова этот взгляд. Так надо? Или ей действительно интересно? По-моему, она только что слушала. Не как доктор. Просто».

Они проговорили больше часа. Берто рассказывал о первых днях на Гарриде. О сестрёнке, планах, надеждах. Блок рухнул. Он мог говорить про то, что вспомнил сегодня. Впервые кому-то было дело. Искренне. Не из профессиональной этики. Фьерро давно не было так спокойно. Мир сузился до внимательных добрых глаз.

- Док? – Берто закончил, выдохся. Освободил ладони, Хин не удерживала.

- Мария, можешь звать меня так.

- Мария, я приду ещё?

- Конечно, - доктор улыбнулась. – Я отправила расписание встреч. Буду очень ждать. Если что-то случится, звони, Берто. Я найду время.

Фьерро улыбнулся. Обнял её на прощание. Отправился к метро.

Пришло сообщение. Альберто прочитал. На душе потеплело сильнее. Лекс о нём заботился. До сих пор. Писал о каких-то местных отморозках. Просил беречься.

«Мне-то что. Я вне игры», - подумал Берто, открывая дверь. Шагнул. Замер. Дома кто-то был. Фьерро успел заметить какое-то движение. Среагировать – нет.

Интерлюдия 2

Хьялстаун. Шпиль. 18.10.460

Тереза. 12:05

Над Хьялстауном бесилось очередное гарридское ненастье, и силовые поля работали на полную мощность. Низкие фиолетово-чёрные тучи на четверть обволакивали полусферу купола Шпиля, едва не касались верхушек остальных. Среди клубящегося марева проносились огромные шаровые молнии.

Тереза завороженно любовалась творящимся безумием с заднего сидения кабриолета – дочери министра Сонга не подобало являться в резиденцию Юстициара подземными трассами. И не ей одной: гости аль-Рахмани всё прибывали, и комм ежеминутно обновлял счётчик и карту свободных парковочных мест на стоянке Шпиля.

Буря продолжала яриться. Очередная молния ударила в силовое поле. Вспышка резанула Терезе по глазам. Купол пошёл рябью, утратил прозрачность. На миг показалось: всё, хвалёная гарридская защита не выдержала. Нет, устояла. Вокруг было так же сухо, тепло и комфортно. Только лёгкие порывы искусственного ветра доносили гул вентустановок, его генерирующих.

«Что ж, один вопрос снят: девчонка не преувеличивала», - Тереза даже не пыталась скрыть восхищение – дочь министра последние годы провела на Младе и успела отвыкнуть от чудес Родины.

Ехавший впереди кабриолет остановился у центрального входа в Шпиль. Задняя правая дверь с шипением ушла в сторону и Ридли Сонг, дождавшись, пока шофёр установит одноступенчатую лесенку, вышел. Не задерживаясь, грузно зашагал по устланной зелёным праздничным ковром лестнице. Тереза проводила отца долгим внимательным взглядом. Урождённый планетарный гарридец за последние годы растерял былую монументальность, обрюзг, заработал хриплую одышку.

«Иногда я жалею, что моя тушка пошла в мать. Альтернативные варианты были неудобнее, зато не включали обязанность ежевечернего лицезрения старого наркомана».

Тереза мысленно скривилась: «отцовские» панические атаки ей надоели. Сокрушительное фиаско акции на «Бабушке» подкосило Сонга. Его хватало, чтобы держаться на людях. Дома же министр ежедневно глушил страх алкоголем. И синей пылью.

«И это меньшее из зол».

Хуже всего было то, что Сонг решил отвести от себя возможные подозрения. Боров ввёл для родных комендантский час, запретил одиночные поездки, а в качестве охраны приставил угюдков. Ознакомившись с предоставленными «батенькой» анонимками с угрозами, оливковые рьяно взялись за дело. К Терезе приставили пару боевых девиц, явно связанных более чем крепкой дружбой.

В особняк угюдков не пускали. Поселили в гостевом флигеле под отдельным куполом. И на том спасибо.

«Но все планы отправились в Бездну. Старый маразматик! Я уже думала – всё зря. Дефилирую у Виктора под самым носом… С его-то чуйкой. Хорошо, на свадьбу любимой юстициаровой внучке лишним рылам ходу нет. Гляну на ингварову благоверную, покончу с делами, уберусь отсюда».

Тереза легко перемахнула через дверь. Юстициаровы гвардейцы и лакеи встретили джинсы, открывшиеся из-под задранной воздушным потоком юбки, невозмутимо. Стайка девчонок, впервые явившихся в свет – возбуждённым щебетом. Группка старичья в песочного цвета фраках – нравомучительным брюзжанием.

Тереза лёгким шагом устремилась к парадным вратам Шпиля. Каблуки звонко цокали о мостовую, заглушая гомон.

- …Тес Сонг, да та самая…

- Твоя же сестра рассказывала…

- Да – их в белом зале с… прямо за шторой спалили!..

- Блудница, горе почтенной семьи, вернулась…

-…несчастному Ридли такое наказание…

-...и к чему этот университет-то?.. Манеры ей за пять-то годков не вправили!.. А ты хотел туда внука…

-…Давай-давай! К ней!.. Пока тётя с этим пузырём трындит!.. И про Империю спроси!

-…учудит же…

- Тес!! Подожди! – три юницы набрались-таки смелости, догнали, обступили, засыпали вопросами.

Тереза улыбалась: первая шалость удалась.

«Так. Информатора отвезут к Сайто через три часа. Достаточно времени, чтобы местный свет только обрадовался исчезновению паршивой овечки. И никакого угюдского сопровождения в кои-то веки».

- Мери, Суна… Айя, малышка, ты?! Давайте не все разом!..

В окружении стайки мелюзги Тереза, не замолкая, добралась до нужного этажа. На входе в залу она застыла синхронно с непрошеным эскортом, замершим раззявив ротишки.

«Поражённые великолепием… Ага. На Земле, у Герберта, день рождения троюродной кузины с большим лоском обставляли».

Тереза продефилировала в фуршетную зону. Часа полтора она «возобновляла» знакомства министерской дочки. Особо напрягаться не пришлось: её юная свита всю дорогу тормозила на каждом углу, млея от восхищения, и весть о явлении семейного горя Сонгов опередила их минут на пятнадцать. Мелюзга уже начала утомлять, благо «скучная тётушка» отморозилась и, по-утиному виляя задом и читая на ходу морали, увела дивный выводок.

Впрочем, Терезе долго скучать не дали. Несколько бывших кавалеров, включая того-самого, из-за шторы белого зала, быстро намерились достоинством и определили в каком порядке будут выражать радость и млеть от счастья терезиного лицезрения.

Парад задниц, подтянутых неимоверным трудом, и обтянутых разноцветными кожаными лосинами, которые в Ротзоннене изгнали из моды ещё два года назад, был даже забавен.

Сославшись на усталость, Тереза отошла к стене, за ряд колонн, опёрлась на одну, активировала комм, открыла книжку.

- Мисс Сонг, разрешите…

- Не разрешаю.

Тереза подняла голову, смерила очередного юнца презрительным взглядом.

- Но, Тер…

Договорить прилипчивому недоумку она не позволила:

- …Мы же так давно не виделись, - с каждым словом Тереза повышала голос, - нам было столь весело. На той орбитальной вилле, где, благодаря мне, ты добился-таки благосклонности юной отцовской пассии.

Последние слова она говорила юнцу в спину. Прилипала шуганулся, как ошпаренный. Заспешил к выходу. Ещё один кавалер застыл на полпути, смекнул: леди не в духе. Разочарованно удалился.

«О, внезапное трусливое ничтожество. И дурак. А какие дифирамбы пел… Девочка тебе даже верила. И рада бы поворковать была. А вообще, следует поговорить с Ридли о нюансах воспитания. На будушее… Хотя, зачем? Ещё месяца три и синяя пыль его доконает. Троих младших будут растить здравомыслящие родственники. Сонг и так демонстрирует удивительную стойкость. Надо будет добыть его генокарту, вдруг Джонни окончательно слетит с катушек. Ингибитор его дряни будет весьма к месту».

Тереза вернулась к чтению. Гости, взаимно раскланявшись и озвучив дежурные комплименты, разбрелись по стайкам. Тереза до сих пор не определилась, кем их считать. Крысиным единением с Земли? Колонией ротзонненских споровиков? Трежарийскими головоногими падальщиками?

«Нет, точно не последними. Это скорее к Виктору. Ковыряется в раздувшемся трупе, заставляет подёргиваться. Жрёт тухлую плоть, заменяет своими экскрементами. И ведь умный мужик. Бездна! Как ему объяснить, что достаточно истязать несчастное умертвие. Оно своё предназначение выполнило. Успешно, хочу заметить. Пора оставить его и шагать вперёд».

- Мисс Сонг, рад снова вас увидеть!

«О, а кто тут у нас такой милый?! А… наше приятное исключения из золотого правила. Настоящий молодой профессор! Иди сюда, юное дарование, раз уж твоего шефа добыть не смогли, может чем похвастаешь любопытным».

Молодые люди из хороших семей везде одинаковы. Вне зависимости от пола. Вот и сейчас, пока их родители взбудоражено обсуждали грядущую церемонию, перемывали кости юстициарову семейству и наёмному адмиралу, юнцы, пресыщенные благополучной рутиной, стремились к единственному лучику новизны в этом провинциальном гадюжнике. Увы, им была Тереза Сонг, которая только вернулась из ротзонненского университета в системе Млада.

«Знали бы вы, как мало от неё осталось… Ровно столько, чтобы хватило на пару недель генетических тестов».

Комм беззвучно завибрировал – сработал таймер. Вежливо, с искренним сожалением, оставив талантливого ухажёра, Тереза отошла в уборную. Там она достала из сумочки пузырёк с таблетками, проглотила очередную горсть иммуноподавителей. В который раз прекрасная наследственность, подарившая ей железное здоровье, оборачивалась грядущими страданиями. Увы, здесь, в логове Виктора, его простой и элегантный подход к инфильтрации применять было слишком рискованно. Выкормыши Панича отслеживали попытки коррекции биометрических показателей всех значимых гарридских персон.

Тереза вообще не стала бы на данном этапе соваться к давнему соратнику. Увы, получив донесение информатора, адмирал Лодин встал в охотничью стойку, разве что язык не свесил. Агент прислал чёрный код. Впервые за полтора тысячелетия. «Измена». Тереза минут двадцать глядела на экран. Затем не выдержала, ударила коленкой в угол стола. Убедилась: спасительная мысль, что она заработалась и уснула - ошибочна. Отправила агенту приказ на жёлтый коридор. Подняла в ружьё личную оперативную группу. Информатора должны были выслать на «Клеймору» первым же рейсом, за многократные нарушения устава. Уполномоченный офицер Седьмого Флота, Моровой, завизировал приказы, украсил досье агента нужными штампами.

«А придурки Джонни разворошили осиное гнездо. Если бы только в переносном смысле. И депортацию нашего буяна приостановили, как и все межсистемные перелёты. Интересно, Тарса уже получил моё послание? Переварил? И скольких прирезал, чтобы успокоиться? Бездной драный психопат. Хотя… Если бы у него получилось избавиться от этой твари…»

Тереза вернулась в зал, церемония вот-вот должна была начаться.

«Отлично, сейчас юная вертихвостка выкинет фирменную глупость и, вновь непонятая, сбежит с этого праздника жизни».

Она с радостью взяла бы тело какой-нибудь голодранки. Ходила бы, разносила шампанское, слушала. Увы, из антропометрически подходящих, в быстром доступе оказался только биоматериал дочки Сонга. А дражайший министр обороны, в свою очередь, был резидентом Джонни. Ещё и лично с ним знакомым.

«Неудивительно, что, узнав о провале на «Бабушке», он трясётся за себя и близких. Хотя нет, странно, что не только за себя. С его-то стажем. Мне однозначно нужна его генокарта. Тем более, что вряд ли он проживёт долго, когда узнает о судьбе ненаглядной дочурки. Впрочем, сама дура. Нечего было путаться с этим чудищем, Тржсклом. Адреналина ей захотелось».

Громыхнули первые аккорды гимна Юстициарии. Его живое исполнение Тереза оценила. Композитор взял за основу рокот гарридских ненастий и мастерски перенёс его на оркестровое исполнение. Момент, когда распахнулись двери из жилой части Шпиля, она пропустила: заслушалась.

«Во, это наследие мы сохраним. Ах ты ж…»

Тереза вовремя спохватилась. Быстро проделала несколько дыхательных упражнений. Успокоилась.

«Успела. Охрана Шпиля, когда будет просматривать, спишет на волнение. Они – меньшая проблема. Здесь где-то пара котов и минимум один веспариец. Уж эти-то агрессию унюхают за раз».

К этому она не готовилась: в первой шеренге процессии шла мелкая дрянь. Елисея Сигизмундовна Улье лично. Тощая, ровная, короткая стерлядь, которую из примечательного Бездна наградила только могучим орлиным носом и рябой шкуркой.

«И это наше высочество. Кошками драное».

Тереза перевела взгляд на сопровождение Улье. Вика Стерх была ожидаема, а вот их спутники... Один высокий, крепкий рыжий мужик. Второй лопоухий, но, в целом, никакой. Они заметно сутулились. Обоих выдавала тайсарская грация. Их водители редко носили человекоподобные тушки. И были слишком возбуждены охотой на потенциальных агрессоров.

«Автоматоны. Какое дурацкое обозначение для полностью биологического носителя котьего разума… Бездна. Не сутулятся они. Вот это наглость! Притащились сюда в штурмовой броне. Хрен с ним, что пока деактивированной. А Виктор съел. Или…»

Тереза вспомнила про чёрный код.

«И высочество здесь. И кошаки особо не скрываются».

Положа руку на сердце, она признавала: сговориться за спиной у всех с Тайсарой Виктор мог.

«Что вы задумали? Что творится на этой планете? Ладно, потом. Будет ещё время обдумать».

Тереза отвела взгляд от процессии. Оглядела зал. Мысленно выругалась. «Отец» был спокоен. На лице читалась заинтересованность, как и у всех непричастных. Незнакомые лица при Юстициаре иной реакции вызвать не могли.

«Логично. Об инциденте он узнал постфактум. Его даже не предупредили».

А вот министр внешней торговли, Тетех, смотрел на Улье, как бандерлог на питона. На семью Юстициара и новобрачных он даже не оглядывался. Пропустил момент, когда гости разразились аплодисментами в их честь. Как и Слимани из МИДа. Тереза хлопала со всеми, но другому человеку. Организатору сюрприза. Она заметила ещё троих высокопоставленных гарридцев излишне впечатлённых явлением Улье, о связи которых с Джонни не подозревала, и от всего сердца награждала старого товарища продолжительной овацией.

«Браво, Виктор. Шикарная попытка. Из гарантированно причастных лицо удержал только судья Миомото. Остальных Тарса слишком зашугал».

Тереза активировала комм. Отправила короткое послание Сайто.

«Жаль тебя. К себе бы забрала. Удивлена, что Джонни нашёл столь компетентного агента и не одарил лишними вредными привычками. Но иного выхода нет. Тёре, Слимани, Тетех, Шульцфогель и Бешлер спалились. Здесь их не возьмут. Не будут портить торжество. Но, зная Виктора, осталась мужичкам пара дней. А дальше… О Сонге и Миомото точно знают двое. Их расколют, если не Виктор, то коты. А Тереза Сонг – ширма не для пристального внимания. Придётся его отвести».

Тереза посмотрела на часы. Времени оставалось немного. Сейчас, когда все глядели в другую сторону, было самое время покинуть Шпиль, встретиться с информатором. И убираться с этой Бездной кручёной планеты.

«Увы, кому-то... Не выбраться права я не имею. Остаётся чёрный коридор».

Появились официанты, открыли напитки для первого тоста. Среди них Тереза узнала своих недавних охранниц. Угюдки особо не скрывались.

«Ещё один элемент давления на причастных».

«Что ж, значит план Б».

Тереза вздохнула, отправила Сайто новые указания. Информатора следовало отбить у конвоя и доставить к Миомото».

«Кроме того, необходимо заставить Виктора действовать с максимальной осторожностью».

Она взяла бокал у незнакомого угюдка-официанта, дождалась, пока его коллег не будет поблизости. Выслала краткий отчёт на торговый корабль с ООСа.

«Минут через сорок он будет у Джонни. Пусть радуется. И думает, как восполнить грядущие потери».

О том, чтобы покинуть церемонию речи уже не было. Подозрительные действия всех гостей неприкрыто отслеживали.

«Что ж, Сайто, не облажайся. Легенда для Виктора у меня есть. Но лучше избежать нашей встречи. Пока».

Именно в этот день она поняла: старый товарищ чересчур хорош. Когда-нибудь его придётся убрать.

Глава 3

Хьялстаун. 18.10.460.

Моровой. 25:15

Лекс ненавидел Великую Государственную Свадьбу. Она заполонила весь эфир, и уже который час двадцать аналитиков работали вхолостую.

«Ну, шеф. Вернул ресурсы, называется. Тут же сбросил информационную бомбу галактического масштаба. Кто теперь будет обсуждать что-то ещё, а?»

Вопрос не был праздным. Очередную перспективную зацепку нашли, фильтруя массивы легального контента. На частном канале, «Свободной жизни», правозащитной организации бывших заключённых. Там обсуждали атипичную смертность на ледодобывающей колонии. Костерили развернувшую прибывших волонтёров администрацию. Строили теории правительственного заговора.

В эту сторону Лекса направил результат беседы агентов с профессором-физиком. Старик, воспользовавшись оказией, упомянул нескольких бывших коллег, отбывавших срок. Попросил дать им второй шанс. «Это хуже варварства, безумие – растрачивать такой потенциал на каторге. Да, люди ошиблись. Но посмотрите, какие таланты уже сгинули. Представьте, что бы они могли нам дать». Профессор озвучил целый список опальной интеллигенции. Перечислил их лучшие работы. «А теперь они просто умирают из-за халатности тюремщиков. Это позор, молодые люди. Без какого-либо преувеличения».

Все они саботировали реформы аль-Рахмани. Многие активно содействовали террористам. Научные светила, любящие родители, убеждённые националисты, планетарные и орбитальные. «Те ещё козлы», - прокомментировал Селивёрстов. Моровой согласился, но данные по упомянутым делам затребовал. Вышел на журналистское расследование «Свободной Жизни». Сбросил аналитикам.

Отчёт пришёл сегодня. Лекс прочёл, отправил мичману:

- Что думаешь?

- Почти все факты журналюга натянул. На глобусь раком. Ничего особенного, - резюмировал новый помощник. – Хотя... Смотри, кап-лей. Этот всплеск интересный. Да. Глянь-ка, – Селивёрстов вывел дело на голотерминал. – Разгерметизация полости астероида. Пишут, в результате намеренной диверсии. Мол, единственный планетарный удот пробил стену и загробил десяток орбитальников. Охрана клянётся: так и было. Записи камер подтверждают. Независимая экспертная комиссия с «Метеоролога» расследовала. Расследовала снова. И вырасследовала: некомпетентность и пренебрежение обязанностями государственного психолога. Он там месяц как работал. Предыдущего сюда отправили. На повышение.

- И?

- Никакой морг не напоминает?

- Продолжай.

Мужика списали на общественные работы. Обстоятельства гибели зеков подтвердили. Только есть одно «но».

- Какое?

- Два тела не отыскали. По записям их утянуло в космос.

Моровой кивнул:

- Один – сам бурильщик. Инженер-термодинамик. Устроил теракт на орбите – разгерметизировал собственную лабораторию. Погибло семь человек.

- Потому и не удивились рецидиву. Сначала. Затем прочли отчёты доктора Хин, его предыдущего мозгоправа. И переквалифицировали статью её коллеге. На умышленное подстрекательство. Он, кстати, сознался. Теперь сам отбывает. Однако есть нюанс. В инциденте пропал ещё один занимательный персонаж. Автор монографии по силовым установкам планетарного транспорта. Ага, вижу по глазам, куда мыслишь. Да. Участвовал он в твоих стелс-разработках. Почти до конца. А затем взяли его на «Метеорологе» с бомбой в дипломате. В колонии он профильно устроился. Автопарк починял. И на записях камер в день теракта его лица нет. Зато тремя ранее был ещё один инцидент. Погиб заключённый, обычный убийца. По синему делу зарезал кузена. Что характерно, на мудрилу похож, как брат. Съёмка тела есть. Ага. День спустя после нашего взрыва. Где оно до этого болталось, а?

- Сложно копаешь.

- Не-а. Смотри, кап-лей, - мичман включил головидео трагедии. – Теоретически – в углу наш мудрила. Роется в настройках второй буровой установки. Или нет?

Лекс растянул фрагмент записи на полголоэкрана. Пропустил через несколько фильтров. Выругался: пальцы скафандра не шевелились. Манипуляторы двигались по кругу.

- Кукла, - заключил он. - Имитация.

Вывел на уровень глаз данные из архива колонии. Хмыкнул:

- Все сканеры подтвердили – человек внутри есть.

- Только скафандрами заключённых можно управлять извне, - ответил мичман. - Чтобы бунты пресекать. Теперь, обрати внимание на дату. Волна назначений потерях закончилась месяцем ранее. Исчезновения чинуш и учёных начнутся день спустя.

- Или уже начались, - пробормотал Лекс.

- А в промежутке из колонии пропали ещё три инженера и один преподаватель высокотемпературной дребедени в Хьялстаунском университете. Были в группе рабочих на очередном астероиде.

Моровой задумался:

- Вопрос в том, как их увезли. Астероид обыскали, просканировали. Всё, что там было, вернули на станцию.

Мичман хмыкнул:

- О, у нас в десанте была эта тема. Ты ж, кап-лей, сам должен был изучать. Типовая операция по захвату пиратского судна номер шесть. Пересмотри видео.

Лекс замедлил скорость воспроизведения. Включил запись. Теперь он знал, на что смотреть:

- Сепаратор.

- Ага. Красиво его засосало, да? В баке для льда поместятся четверо в скафандрах. Экранирован он ещё как - радиоактивных примесей в космическом льду хватает. Операция «хрупкий груз», как из учебника. Только внутри, увы, не отделение десанта. Потом тело убивца вернули. Чтоб не множить без вести пропавших.

- Ещё что-нибудь? – спросил Лекс.

«Хотя, куда уж больше».

- Да, были ещё инциденты. Закончились несколькими отставками в руководстве, модернизацией, реорганизацией и другими протокольными, Бездна их сжуй да подавись, мероприятиями. И похожи они…

- …на заметание следов, - закончил Лекс. – Виновных находили и карали. Тела не пропадали. Личности подтверждались.

- Угумс. Из старожилов остался нынешний администратор. Он карьеру сделал благодаря тому, что вышестоящих разогнали.

Лекс удовлетворённо кивнул. Он уже сообщил шефу, что мичмана не отдаст.

«Фьерро я отпустил. Повторять ошибку не собираюсь».

- Готовь отчёт. Отправлю две группы растрясти это гнездо. Ещё одну – за осуждённым психологом. Аналитический отдел в его окружении пороется. Пока БГС царит в эфире, там им ловить нечего.

Селивёрстов поморщился:

- Скучно. Читал ваши отчёты по Лори-1. Настоящее дело было. А тут сидим, других посылаем.

Лекс скривился:

- Там был провал. Полный.

Мичман скептически хмыкнул. Моровой развил мысль:

- Если не скучно – это всегда провал. Мы потеряли объект, людей. Позволили врагу захватить своего офицера. Нашли и освободили, да. Но во многом благодаря ошибке противника. Если бы не один конченный нарк…

Лекс мотнул головой, отгоняя воспоминания.

- А потом был орбитальный удар, и мы растерялись. Все. К такому не готовили. Да и не знаю, можно ли… Одно дело агитки - наши и гарридские - смотреть. Другое… Мы должны были кинуть тех людей. Доставить собранную информацию.

- Но выяснилось-то, что правильно сделали…

- Поэтому я тут и сижу. Если б знал, что так обернётся, ещё б и звание с орденом получил. Но я не знал. И рискнул людьми, поддавшись эмоциям. Они сами этого хотели. Да. Им можно: не они руководили операцией. Я к тому, что здесь не флот. Запомни. У нас всё должно решаться буднично. В оперативном штабе. Если ты видишь противника лишь на терминале – всё идёт, как надо. Если начинаются стрельба, погони, спасательные операции – ты где-то ошибся. Недоработал. Допустил критический просчёт.

Комм заверещал. Лекс матернулся.

«Этого не хватало».

- Ладно, администратора везти будут полтора дня. Психолога – часа три. Поедем, разомнёмся. У нас побег.

Мичман взбодрился. Первым рванул в ангар. Запустил метеор. Уже в машине Лекс активировал голотерминал:

- С гауптвахты одного придурка в Хьялстаун на головомойку доставили. А он в самоволку рванул. Феерический кретин. Трижды устраивал драки с гарридцами. За неделю.

- Что за кадр?

- Завсклада ЛКМ при военгородке. Вениамин Лисюн. Кстати, тебя рикошетом чуть под депортацию не отправил. Из-за его выходок решили дебоширам порку устроить. Показательную. Без учёта смягчающих обстоятельств. А твоё дело шло сразу после его.

- А что он здесь-то до сих пор?

- Покушение на Улье. Затем свадьба эта. Рейсы на «Клеймору» отменили. Послезавтра ближайший. Кто-то сердобольный решил придурка здесь начать воспитывать… Так, на трассу вышел, молодец какой. Учитывая трафик, через полчаса из города выедет.

Лекс взглянул на голокарту. Отметка Лисюна бодро двигалась на юг.

- И чем он думает? Там же шторм бушует, - Моровой открыл сводку ГМС, - до пяти баллов. Поля включили. Не свернёшь. Ладно, сейчас полисы его тормознут. Примем и упакуем.

Моровой ввёл личный код. Затребовал содействия гарридской полиции. Передал им данные с маячка беглеца. Получил ответ. Высказался. Предельно кратко и ёмко.

- Судя по дорожным камерам: нет метеоров и людей на траектории сигнала.

Лекс связался с УБТ. Вызвал группу быстрого реагирования. Ещё одну послал расспросить очевидцев.

«Если это то, о чём я думаю. Их должны были видеть. Хотя бы поймём, что ловим… Если успеют отыскать свидетелей, конечно».

Селивёрстов оскалился:

- Спёрли и везут.

- Ага, коллеги наших охотников за мудрыми головушками. Вообще страх потеряли.

- Что у нас есть?

Вопрос был уместным. Разбившийся метеор исследовали по деталям. Нашли следы очагов высокой температуры. Вся уникальная начинка самоуничтожилась. В итоге, Моровой не представлял: чем может быть оснащена их цель.

- Из нелетального: две ЭМИ-ракеты, - Лекс указал мичману на нижний ряд тумблеров орудийного блока. - С возможностью дистанционного подрыва. Радиус поражения – восемь метров.

- Силовые арки?

- Должны выдержать. Заэкранированы. А то их каждая молния б коротила.

- То снаружи, - резонно отметил мичман.

- Будем верить изоляции. Есть генератор фронтального поля. Время работы – семь минут. Всё. Стандартная комплектация.

- Не густо.

- Уж, чем богаты. Что с полицией?

- Обещают разгрузить трассу. Уводят с маршрута гражданских.

- Отлично. Избежим массовых аварий. Пусть сами не вмешиваются. Просто организуют коридор для ГБР [1]. А мы на хвосте повисим. На случай, если маячок вырубят.

Гарридцы сработали отлично. Метеор Лекса нёсся по свободной трассе. Цель приближалась. Первые десять минут – быстро.

- Ускорились, - доложил мичман.

«Поняли, ради кого народ разгоняют. Либо слушают полицейские волны. Умные», - резюмировал Лекс. Рявкнул Селивёрстову:

- Жми!

Метеор они нагнали минут через двадцать. Сигнал чипа Лисюна шёл от него. Системы наблюдения полиции и радар цель упорно не видели.

Похитители хвост засекли, включили форсаж. Рядом выругался мичман:

- Знаю эту модель. Спортивный грузовик для ралли на пересечёнке. Я последнюю серию три месяца смотрел. Там мой однокашник участвовал. И какая-то девчонка из пилотов. Первые наши в истории соревнований.

Моровой кивнул, он помнил ту гонку. Алиса спустилась в отпуск. Уболтала знакомого техника. Полтора месяца они шли в четвёрке лидеров. Затем отпуск кончился – пришлось сниматься.

- Как он её чихвостил потом... Не предупредила, зараза, что до конца серии обратно улетит.

- Заходим в бурю. Сколько они так могут? – перебил Лекс мичмана.

- Часа два. Потом заправка.

Моровой собрался. Получил отчёт ГБР. Ребята задерживались. Меняли транспорт.

- Какого…

- Сводки изменились: десять баллов. Наш летун сомнёт.

«Умно».

Лекс отстучал в управление. Крота из ГМС требовалось отловить и покарать. Жестко и показательно – во избежание. Как и его руководство.

«А если бы кто-то сунулся из гражданских – бурю посмотреть. Молодёжь-то везде борзая… Накаркал».

Волны экстренных служб наполнились отборной руганью. На карте окрестностей Хьялстауна высветилось несколько десятков тревожных иконок – экстренных запросов помощи.

- Нужно брать их сейчас, - сказал Моровой. - Иначе уйдут. Нутром чую: перевалочная база у них рядом. Возможно, челнок припрятан. Пересядут, укроются в буре. Запаса прочности их машинке хватит. Ищи потом умников.

- Не догоним, - ответил мичман. - Идём на пределе. И то, спасибо ландшафту. Будет хороший прямой участок – оторвутся, - он посмотрел на карту. – У нас минуты три.

- Так, - Лекс решился. По моей команде бей торпедами. Подорвёшь вручную.

Он дождался кивка Селивёрстова, вызвал дорожную службу по закрытому каналу:

- Это ноль-три-пять. Отключите защиту на эм-тринадцать.

- Вы уверены?

- Приказ, - Моровой задиктовал личный номер. - Полный доступ мне. Живо.

Арки погасли. Метеоры швырнуло боковым ветром. Едва не развернуло. Селивёрстов удержал, похитители – нет. Не ждали. Их машину бросило на скалу.

- Давай!

Мичман запустил торпеды. Когда они пролетали мимо цели, взорвал. Метеор пошёл рябью. Секунды три.

- Видим его, - сообщил диспетчер полиции.

«Отлично».

- Включайте поле, - Лекс повернулся к мичману: - Тормози. ГБР будет через двадцать минут.

Моровой достал пистолет. Селивёрстов проверил винтовку. Удовлетворённо хмыкнул:

- Нулёвая.

Первые минуты было тихо. Похитители ждали. Затем, мигнув, погасли ближайшие сегменты поля.

Что-то шло не так. Лекс ждал, что похитители выдвинут свои требования. Прикроются заложником.

«Затем семнадцать минут переговоров...»

Диалога не получилось. Дверь грузовика вышибли изнутри. Сверкнула вспышка.

Лобовой экран потемнел. Служебный метеор тряхнуло.

- Стоять!

Мичман замер. Землю у двери расчертила цепь фонтанчиков.

«Грамотные, твари. На упреждение бьют».

Затемнение отключилось, метеор снова вздрогнул. Сквозь рябь фронтального поля Лекс увидел троих. Один расстреливал машину Управления. Остальные держали выходы. Лекс сжал челюсти.

«Сколько вас ещё?.. Четверо. Не больше».

Иконка поля окрасилась желтым. Время уходило.

«Пятнадцать минут. Не успеем. Так».

- Сканер.

- Принято.

Мичман вывел данные на голотерминал. Лекс довольно оскалился. Двое обходили метеор справа. Воспользовались ослеплением. Ветром, что характерно, их не уносило.

- Перебирайся назад. На мою сторону.

Лекс наклонился. Метеор содрогнулся, заскрипел. Поле моргнуло. На уровне, где только что были их головы, в стекле возник неровный ряд отверстий. Огневая мощь противника сыграла им на руку. Рельсовые снаряды прошли насквозь, без рикошетов.

Селивёрстов помянул Бездну. Моровой вбил последовательность команд. Запустил автопилот.

- Теперь держись. И сразу вон!

Взревел левый двигатель, метеор крутанулся. Лекс впечатался в дверь, которая сразу поднялась. По инерции Моровой упал на землю.

Справа загрохотало: мичман – умница. Сказалось десантное прошлое. Стрелять начал ещё в падении. Попал. В обоих. Пах-живот-голова. Бедро-грудь-шея.

«Как в тире… Бездна!»

Чуть левее разлетелись комья земли. За метеором очнулись. Сама машина покачивалась, но от ветра людей укрывала.

Враги шевелились. Один пребывал в состоянии грогги. Сел, замотал башкой. Поймал очередь поперёк груди. Упал. Не умер. Второй уже пришёл в себя. Оружие, правда, выронил. Поднимать не стал. Просто уставился на офицеров.

Мичман снова попал. Лекс не поверил глазам своим. Теперь он увидел, как броня на груди противника зарябила. Всплыла ещё одна совместная разработка.

«Вот и кирдык пришёл. Даст целеуказание. Накроют через метеор… Как?!..»

Доформулировать мысль времени не было. Лекс опустошил магазин в наводчика. Рядом матерился Селивёрстов. Но стрелял. И достал-таки. Перегрузил защиту. Сквозь дыру в шлеме противника Лекс увидел охровый закат. Ждать ГБР оставалось ещё минут восемь.

Из-за метеора вышли двое.

«Поздно… Жаль...»

Мичман добивал второго противника. Зашедших с фланга не видел. Моровой, понимая тщетность и бесполезность действия, тянулся за сменной обоймой. Смотрел, как враг направляет стволы. Щелчок. Писк индикатора: магазин на месте. Осознание: «время истекло».

Мимо пронеслась ракета. Противники вспыхнули. Поле не спасло – оба прожарились внутри. Небо расчертила очередь трассеров. Восторженно рыкнул Селивёрстов.

Лекс поднял взгляд. Над ближайшей скалой парил штурмовой глайдер флотского образца.

- Какого…

Ответ пришёл мгновенно. Из глайдера спрыгнул здоровяк. Подошёл к офицерам. Поднял визор.

Моровой шумно выдохнул, тяжело поднялся на ноги. Никогда ещё он не был так рад видеть эту жуткую харю.

- Вы откуда?

- Из лилового звёздного вагона, - Фэйсконтроль ухмыльнулся, – Удружил ты, Шура. Ой, удружил. Столько дней угрохали. Уже плюнуть хотели. Тебе в рожу протокольную. И вдруг нашли! – сержант изрёк короткое ёмкое слово, однозначно характеризовавшее находку, отстегнул левую перчатку, достал из подсумка огрызок сигары, продолжил: - Группа инициативных бизнесменов, добыла колонию трежарийских улиток. Устроили им экосистему. Продавали в элитные рестораны. Этот твой Кемаль Азмун – уборщик в инфекционном отделении центральной больницы увидел, как пакеты с биоматериалом выгружают, проследил. Шизанутый старикан. Он жаловался – но там же коррупция. Навар-то двадцатикратный. На взятки хватало всем. Вот аж до нас и дошёл.

- И что?

- Ничё. Дождались налоговиков дедули. Улитонов конфисковали. Сам знаешь, как всплыла проблема десять-десять [2], импорт на Гарриду этой дряни того… Запретили. Поехали домой, а тут вызов твой. Решили лично байкой поделиться, - Фэйсконтроль бросил взгляд на покойников: - Поделились…

Заключительное короткое слово они произнесли втроём.

Бойцы стащили тела на дорогу. Транспорт приземлился. Включили поля. Фэйсконтроль махнул спасённым:

- Всё. Пошли смотреть, кого живым взяли.

Лекс выдохнул. Проверил комм: пришло сообщение от местных агентов. Опального доктора нашли мёртвым в тюремном сортире, заткнул робой слив, заблокировал спуск. Следов борьбы нет. Предварительная версия: утопился.

С выжившими похитителями тоже случилась беда - их не было. Лисюн не шевелился, спал. Лекс склонился над ближайшим покойником. Запустил медсканер, выругался:

- Яд. По три ампулы. Одна – в зубах. Две в артериях – бедренной и сонной. Возможно, активируются извне. Привезём в Управление, там разберутся.

- Винтовки-то наши, - буркнул сержант, - высылаю номера.

Моровой получил эську. Переслал оперативникам военгородка. Ответ пришёл мгновенно – партию накануне отправили на переконсервацию. Приложили акты выполненных операций. Вскрытие контейнера, очистка, смазка, пломбирование. Лекс взглянул на подпись, развернулся к Селивёрстову:

- О чём я и говорил, - он криво усмехнулся, повернулся к спасённому, оскалился, указал на Лисюна. – Критический просчёт. Не учли, что этот гад страстно желал депортации. И ведь сам для покойников рельсотроны настраивал. Иначе, хрен бы они защиту так споро взломали. Бездна, что ж его так взбодрило? Ладно. Тся разберётся. Поехали.

Шпиль.

20.10.460 Виктор Панич. 21:15

Беда пришла, откуда Виктор не ждал. Хотя должен был. Ингвар, представляя Улье Дедушке аль-Рахмани, брякнул «её высочество». После этого Лиску, а за компанию Викторию и несчастных тайсарцев ждала череда банкетов, протокольных встреч и внутрисемейных собраний. Аль-Рахмани было не важно, что остальные гости не догадывались, кто почтил их визитом. Он знал – этого достаточно. Виктор скрипел зубами, но терпел. Благо у него было, что потребовать за высокую гостью. Её несостоявшихся убийц. «Только без лишней жестокости», - попросил Фарид. И добавил: «Пока».

«И это "пока" скоро уйдёт», - подумал Виктор, глядя вглубь бирюзового гарридского неба.

Допросы первых арестованных уже начались. Господа Миомото и Слимани активно шли на сотрудничество. Выдали больше сотни агентов и преступников. Мелочовки. Утверждали, что заговор – их детище. Исключительно гарридское. Остальные арестованные пока молчали.

«Скоро запоют. Вернётся Кристоф, а Фарид устанет быть старым добреньким товарищем».

Среди гарридского бомонда паники не наблюдалось. Хотя аресты были нарочито громкими. Виктор рассчитывал: засуетятся, побегут.

«Либо нашёлся кто-то умный и пресёк, либо слишком боятся - не меня».

Он склонялся к последнему. Страх.

«Нет, ужас. По мнению психолога – реакция на угрозу. Слимани спросили, как идёт лечение младшей дочери. Он устроил истерику. Хотя вопрос был дежурным. И упоминания других чад резкого отклика не спровоцировали. А они-то здесь, считай, в руках угюдских. Она же в Персивальской центральной больнице, на Кайто. Официально».

Его люди вчера подтвердили: на Кайто объекта нет. Дедушка аль-Рахмани, узнав, припомнил свою обиду, Слимани высказанную. «Я сам лечусь дома. И семья вся. Затем ребят учиться и отправляли в лучшие доступные академии. Высказал ему тогда... А он? Буркнул что-то невнятное, попросил отпуск. Эх, сразу нужно было догадаться». Рассказ юстициара лишний раз подтвердил: Слимани шантажировали. Самым пошлым образом, через дочь и младшего брата, её сопровождавшего.

Развить успех, к сожалению, не получилось. Как только специалисты начали раскручивать министра, он ушёл в кататонию. Сработал мнемоблок.

«Последняя деталь. Такой был у Флойда, которого допросил Лютц. Что ж, Мальчик скоро вернётся. Подождём».

Господин Миомото казался пустышкой. Пока. Странных реакций не выдавал, но при упоминании внешнего спонсора менял тему. В том числе под давлением. Зато сдал полсотни коррумпированных чиновников, не из рядовых. В заговоре участия они не принимали. Так, прикрывали глаза за мзду. Когда они закончились, Миомото стал вспоминать байки из детства.

«Тоже блок, но куда мягче».

Виктор даже знал почему. Планетарный гарридец, Миомото, не покидал систему. Для этого у него было аж семь заместителей.

«Следовательно, вербовали и блокировали его здесь. Вот Слимани обработал спец из Беты Лекаря. А родственники его должны были лечиться в обиталище "Дракслер-Трест" - флойдовских заклятых конкурентов. Плохо. Ничего, Кристоф по дороге оставит им весточку. Чтоб побегали».

Открылась дверь, Виктор поднял взгляд, улыбнулся:

- Проходите, я уже заждался.

Занн’Ферр и Тай’горо уселись на пол, чуть в стороне. Оба чувствовали себя неуютно. Тая раздражал он сам. Сразу было видно: альтернативная внешность арбитра тяготила.

«Но какая выдержка: всю церемонию держался. На банкетах и встречах, куда тягали ненаглядную подопечную, являл аватар спокойствия. Только здесь слабину дал. При своих».

Верховный арбитр то и дело активировал у окна режим зеркала. Вскакивал, подходил, рассматривал отражение. Фыркал. Возвращал прозрачность. Тут же начинал изучать себя. Что-то тихо бурчал под нос.

Занн в противовес старому другу демонстрировал абсолютное умиротворение. Внешне.

«Но балахон с капюшоном нацепил сразу, как двери закрылись».

Что думал о происходящем Керрль, Виктор не знал. Веспариец разлёгся на столе и наслаждался столь редкой на Гарриде солнечной ванной.

«Пастораль. Подать идею, что ли, агитаторам. Пусть мультфильм снимут».

Тёзка пропустила Улье вперёд, закрыла дверь. Внимательно осмотрела залу. Виктор на автомате проследил за её взглядом. Они собрались в одной из банкетных, на пятидесятом этаже. В зоне общего доступа. Здесь проводились как частные вечеринки, так и корпоративные собрания. Свадебная церемония проходила на десять этажей выше - непосредственно в резиденции семьи Юстициара.

Виктор имел несколько резонов устроить встречу здесь. Немаловажным была возможность отключить всю прослушку без конфликта с гарридской службой безопасности.

- Жучков нет, - успокоил он Стерх.

Виктория хитро улыбнулась и подмигнула:

- Я ищу бар.

Майор хмыкнул:

- Совсем вас загоняли? Справа через пять метров. В стене. Видишь шнур гардины? Дёрни за верёвочку. Откроется твоя желанная дверца.

Лиска уселась на стол рядом с Керрлем - так, чтобы видеть остальных – и молча наблюдала за представлением.

«На тайсаре процветает стулофобия? - невольно подумал Виктор. – Всё страньше. Много страньше. Срочно необходим мартовский заяц. Для аутентичности».

Свет мешал сосредоточиться. Будто назло Паничу именно сегодня Гаррида решила одарить Хьялстаун хорошей погодой.

«ГМС рассчитали, что облачный фронт пройдёт только завтра. Ошиблись? Гарридские метеорологи?»

Виктор, не глядя, отстучал запрос. Покосился на экран комма. Всё понял.

«Три часа назад облака разогнали. Приказ Ингвара аль-Рахмани. Замечательно. Я даже знаю, кто его попросил. Меня собираются колоть. Первый шаг уже сделали. Ошарашить не смогли. Но да, удивили, выбили из колеи немного. Потому что не ждал».

Ему стало весело и легко. Главная цель встречи ушла куда-то на дальний план. Гораздо важнее было: какова доля истинного раздражения у Тай’Горо, и насколько он играет. Слишком давно прямодушный арбитр якшался с Ищущим и человеческой принцессой.

«Стоп».

- Итак, - обратился он к гостям. – Кто начнёт допрос? И да, Керрль, это уже перебор. Кап-раз, - Виктор повернулся к Стерх, - мне снифтер на четыре пальца. Того же, что пьёте.

Он подошёл к тёзке. Взял бокал из её рук. Осушил залпом.

- Теперь, минут через десять, как только расщепятся веспарийские феромоны, поговорим.

Тай развернулся от зеркала. С осуждением посмотрел на Керрля. Затем – на принцессу и Занн’Ферра.

«Забавно. Значит и на вас они действуют».

Вскрыть хотя бы одного кота людям пока не довелось. Тайсарцы сразу предупредили: резать их павших недопустимо.

«Может быть, не такие мы разные? А? Надо будет спросить врага. Он-то запретом пренебрёг. Если вообще знал о нём».

Тай перенёс внимание на бар. Совсем по-человечески вздохнул. Опустился на колени. Прикрыл глаза. Всё это происходило в тишине. Сюр продолжался, но выглядел уже не так органично: в крови пошла реакция спирта и феромонов. Тай’горо поднялся, отправился в уборную.

«Выводить. Идеальный контроль над организмом».

Лиска продолжала сидеть, меланхолично почёсывая Керрля между сяжками. Виктория дождалась возвращения Тая, состроила гримасу, одновременно виноватую и хулиганистую.

«Прелестно: кап-два, посол, наследница одного из первых родов - пятидесяти лет отроду - к слову. И вот это».

Первой заговорила всё-таки Улье. Её низкий, хриплый голос, как всегда, резко диссонировал с внешностью обитательницы Неверлэнда:

- Не злись на остальных. Это была моя идея.

- И что же вас сподвигло, Елисея Сигизмундовна? – поинтересовался Виктор.

Не без удовлетворения отметил, как поморщилась собеседница. Своё полное имя она терпеть не могла.

- Слишком много вопросов накопилось. И главный: зачем всё это? – Лиска обвела взглядом помещение.

«Порода, - резюмировал Виктор: - одним движением головы охватить всю планету – этому не учат».

- Затем, что раньше тебя не отпускали гарридский дедушка с Ингваром, - сказал он.

Улье покачала головой:

- Хватит, Вить, - вклинилась Стерх. - Ты уже в норме. Как всегда. Зачем нужна вся эта гарридская история? Мы, когда впервые услышали, поверить не могли. Вот, уговорили ребят отвезти посмотреть…

Лиска резко сжала кулак. Виктория замолчала, несколько виновато повела ссутулившимися плечами.

«Ребят… Интересно», - майор сделал очередную засечку в памяти.

- Итак, что здесь происходит, Виктор Томашевич? – Улье чеканила каждый слог. Виктор сразу вспомнил, как Сиг отчитывал нерадивых студентов – настроение резко испортилось. - Сначала это глупое покушение. Явный экспромт. Затем старичок-боровичок с родственниками. Я хотела увидеть всё своими глазами. А ты запер меня в башне. Как хреновый дракон.

Майор тяжело вздохнул, констатировал:

- Ты не собиралась оставаться.

- Нет. Я хочу понять: в какие бирюльки ты опять играешь. Мало тебе…

«Отца», - мысленно закончил Виктор.

Улье была на взводе, тон и экспрессия нарастали с каждой фразой. И Виктор знал почему. Тёзка спохватилась, передала Лиске бокал.

«Плохая из тебя шпионка, Лисица».

Принцесса выпила.

- Только не говори, что решил устроить счастье Ингварке, - заполнила паузу Стерх. - Не поверим же.

- Изначально не рассчитывал, - ответил Виктор. - А потом всё сложилось. Решил: почему бы и нет. Тем более что на пользу делу.

- Какому? – спросила Улье - Ты же всегда был против идей Кронсберга. А теперь занимаешься тем же самым. Шацких вот подставил. С него теперь не слезут. Лодин, уверена, разослал кляузы всем, кому мог. Ингвара снимут с Флота и отзовут в Метрополию. Вот увидишь. И хорошо, если не с концами.

«Вывод логичный. И что за ним стоит, понятно. Думаешь, не спелись ли мы с Отто Карловичем за спиной у остальных?»

- Нет, Лисица. У Старого Отто есть жуткий недостаток: он – идеалист.

- Что? – Стерх недоверчиво прищурившись внимательно смотрела Виктору в лицо. - Это наш-то Отто Карлович?

Улье, явно опешив, забыла о склонности к нецелевому использованию мебели и присела на диван. Тайсарцы молча внимали.

«Слушайте. Слишком засиделись в идеальном мире».

Виктор почувствовал укол зависти. Он был на Тайсаре недолго. Три месяца реабилитации после Шанрии. И тогда хреновым драконом был Занн’Ферр. А принцессу с тёзкой коты приняли.

- Ты пристрастна.

- Да. Я вас обоих не люблю.

- В этом твоя беда. Его, впрочем, тоже. У вас общего больше, чем ты думаешь. Хотите спасти всех. Отто понимает: в новом мире нам конец. Тысячелетие бойни вытравить не просто. И не быстро. А времени нет. Он увидел это при штурме Рая. Когда старший Шацких решил стерилизовать планету. Спроси у «ребят», - Виктор указал на тайсарцев, - что случилось бы, реализуй Владислав свой акт геноцида.

Улье дёрнулась было, остановилась, села обратно. Тёзка положила руки ей на плечи. Наклонилась. Что-то шепнула. Затем осуждающе посмотрела на Виктора.

Он понимающе кивнул. В битве за Нормандию погиб Рома Стерх.

«Брат и жених. Да, это был удар ниже пояса. Особенно сейчас, когда у Лисицы ещё веспарийская дрянь в крови. Надо спустить Керрля на министров. Вот тогда они запоют».

- Занн, скажи им.

- Война, Дар-рующая, - Ищущий снял войс-модуль, но по-привычке говорил очень тихо.

«Или специально. Успокаивает».

- Тайсар-ра оказалась бы втянута в подтвер-рждённый акт геноцида. Виктор нашёл очень пр-равильное опр-ределение. Такое смывается лишь кр-ровью.

- А как же священный Дар? – Лиска невесело улыбнулась.

- О, не беспокойтесь. Вас бы убили наши Дар-рующие. Это случилось бы впер-рвые за четыре тысячелетия. Смер-ртельное оскор-рбление наших устоев. Что поделать.

Виктор добавил ещё один пунктик в свою тайсаропедию.

«Увы, сейчас нет времени даже на подобные откровения».

- Вернёмся к делу, Лисица. Кронсберг возомнил себя мессией. Он верит, что можно прийти в Сектор Р. Воззвать. Возглавить. Его семейство уже тут наворотило. Пользовались тем, что остальные слишком заняты гесписом. В богов играли. И? Что это дало? Распространение технологий жёстко контролируется и ограничивается. Посмотри на миры Буфера. Там средний уровень ниже времён Исхода. Если своевременно блокировать орбитальные поставки, рота наших штурмовиков, при желании, зачистит любой материк без необратимых потерь. Хозяева этих миров настолько боятся современного оружия в руках аборигенов, что не снабжают им даже свои наземные войска. Во избежание. Одна беда - людей много. Резервация поглотит нас за пару десятилетий. Другая психология, культур нагромождение. Люди жить привыкли иначе. Жечь друг друга с орбиты, травить всякой дрянью. Влезем – получим конфликт. Окажемся в меньшинстве. Нас банально завалят трупами.

- И ты думаешь, он этого не понимает?

- Надеюсь. Есть иной вариант: Старый Отто уверен, что Метрополия нежизнеспособна. Что мы вымрем раньше, чем перестроимся…

- Идеалист, - резюмировала Лиска. – Для него едино: мы и Резервация. Для него и клыкастики – люди. Ещё одни Потомки.

- Да. Наши технологии обеспечат выживание любой местной нации. Заставят Альянс считаться с ними. Но есть иной путь.

- Твой?

- Нет, тоже его. Стравить всех здесь. Сократить население до требуемого уровня. Или дать весомый повод Флоту начать аннексию. С теми же последствиями. Я до сих пор не уверен: стоял ли он за покушением на себя же. Одно скажу точно: оружие стрелков было заряжено картечью. Это, к слову, закрытая информация. С того расстояния гарантированно убить Кронсберга не могли. А вот проредить толпу… После Лэка’рийского кризиса реакцию старших Шацких просчитать элементарно.

- Хорошо, а что предлагаешь ты?

- Я уже предложил. Леонид одобрил, и канцелярия; и посвящённые в адмиралтействе. Всё просто. Гарридцы жили в изоляции. Долго. Вместе боролись с планетой. Не только выжили, но и местами добились определённых успехов. Посмотри, - Виктор указал на каркас защитного купола, - их технологии силовых полей превосходят наши. Да, ГМС набедокурить пыталась. Зарвалась. Но успели вовремя прижучить. Без нашего, замечу, участия. И аль-Рахмани сейчас в нашем положении. Век-другой, и его сожрут. Их с дочкой уже в Метрополию возили. Инкогнито. Иначе бы сделка честной не являлась. Сейчас на Метеорологе и Бабушке готовятся новые отсеки под учебные залы и кампузы. Там будут Филиалы наших Академий. Для тех, кто решит остаться.

- Остаться? Что ты имеешь ввиду?

- Мой, как ты это назвала? Эксперимент? Ты спрашивала, чего я добиваюсь? Отвечаю: лет через семь-восемь первые детки полетят на Сайберию. Кто-то с родителями - местными ли, нашими - разницы особой уже не будет. Десятки, потом сотни, тысячи… Чистый геном, уровень образования и культуры, оптимальный для ассимиляции.

- И никакой войны.

- Хотелось бы… Юстициарию придётся расширять. Как я говорил, их положение не сильно лучше нашего. А если переселить всех разом… Я здесь этого насмотрелся. Никаких иммигрантских гетто на Сайберии.

- А что, если твои гарридцы, решат: мы им больше ни к чему? – продолжила гнуть свою линию Улье.

- Аль-Рахмани победил различия между двумя местными народами. Их поводы для взаимной нелюбви были куда серьёзней. И да, поэтому я поощряю смешанные браки. Сосватал Ингвара. Когда Юстициария окрепнет, не будет их. Как и нас. Здесь, по крайней мере. И мне нужна ты. На Гарриде. Если б Занн тебя не привёл, я бы к нему обратился. В недалёком будущем.

- Как символ? – Лиска горько усмехнулась.

- Нет. Как партнёр. Миротворец.

- Ты же сам только что заявил: войны не будет.

- С людьми. Если всё получится, лекарство от геспиоза для выживания станет необязательным. А мы привыкли иметь врага. Кто займёт его место, по-твоему? Нет, я хочу познакомить людей с тайсарцами раньше, чем сюда набегут котоненавистники.

Пришло сообщение. Без высокого приоритета. Виктор глянул, просто чтобы перевести дух. Дежурный на входе отчитался:

«Посетители. Из Второй Роты».

Фотография двух валльхальцев и щуплого лейтенанта прилагалась. Виктор ответил: «пропустить». Сделал тайсарцам знак:

«Началось».

Лиска тем временем задумалась. Гости уже поднялись на этаж, когда она заговорила:

- Знаешь, почему я тебя ненавижу? Ты всё делаешь правильно. Всегда.

«Если бы».

- Ты даже отца убил, чтобы спасти всех. И сработало.

Виктор давно её такой не видел. Вечная девчонка исчезла. Перед ним сидела немолодая женщина, давно разочаровавшаяся в проклятом мире. Уставшая. Укрывшаяся от боли в сказочном тайсарском лесу.

«Среди волшебных, пожри их Бездна, говорящих зверушек. Мягких и пушистых».

- Время сна кончилось, принцесса. Один мальчик, заявил, что я умер. Мёртвый Человек. Так он меня зовёт. Обязательно вас познакомлю. Интересно, что он скажет про тебя. Но я отвлёкся: не вся отрава ушла, похоже. Нам опять пора спасать живых.

Лиска встала. Посмотрела Виктору в глаза. Он знал этот взгляд. С принцессы осыпалась вся мишура. Перед ним был умный, сильный человек, обретший цель. Так на Виктора смотрел его первый и лучший друг. Её отец.

За спиной принцессы Стерх переглянулась с Занном и, сложив пальцы «козой» так, чтобы «рога» смотрели на неё с Керрлем, характерным жестом потребовала выигрыш. Тай что-то неодобрительно пробурчал. Договорить им не позволили. Дверь открылась. Вошли трое. Лейтенант в оливковой форме и два здоровенных штурмовика.

«Серый и Мешок, - определил Виктор по маркировке. – Неплохо».

- Лучше не дёргайтесь, - гость ухмыльнулся, указал на тайсарцев. – Вы же не хотите, чтобы эти красавцы зачистили весь Шпиль?

Виктор приподнял бровь. Изобразил скепсис:

- Лейтенант, что это значит?

Гость щёлкнул пальцами. Штурмовики подняли забрала. Виктор мысленно наградил их аплодисментами.

«Прекрасно, враг мой. Шикарно. Ведь это было задумано, да? Чтобы я увидел. На Лори мы были трежарийскими наёмниками. Здесь – они стали нами».

Трежарийцы ухмылялись. Занн и Тай сидели, безвольно опустив руки. Керрль щёлкнул жвалами. Ухмылка гостя стала ещё шире:

- Не-не-не, приятель мой членистоногий. Ты же понимаешь, да? Хочешь, чтобы твои хозяева исчезли, как придурок с Лори?

Керрль покорно опустился на пол.

- Во-от. Замечательно. А теперь, майор, ты сначала пристрелишь женщин, затем – себя. И мы уйдём, оставив юстициарово семейство доживать последние годы независимости. Мы хотели, чтобы это сделали куклы. Но Фея сказала, твоих угюдков расформировать важнее. Хотя… Сделай глупость. Рыпнись. А то скучно. Дай создать картину.

Весь монолог «лейтенант» смотрел на Керрля. Боялся.

«Значит, показали в деле. Был на Лори? Или видел записи?»

Виктор присмотрелся к гостю:

«Зрачки расширены. Лимфоузлы шишаками торчат. Вены на шее вздуты – давление повышенное. Эстетический бред. Ясно. Синяя Пыль. Крайняя стадия. Хорошо мы всё-таки проредили, голубчики, ваших агентов. Шваль на такую операцию пришлось отправлять. Как же вы Лиску не любите».

Виктор цикнул зубом. «Автоматоны» прыгнули.

Тай’Горо в полёте активировал броню. Шею трежарийцу сворачивал уже злой металлический кот. Обрывки «человеческой кожи» и парика ещё летели на пол.

Увы, противник отреагировал. Посох Занна ударил в грудь мертвеца. «Лейтенант», выронив дымящееся устройство, истекал кровавой пеной.

Виктор посмотрел на трупы. Отправил эську активации. Добавил слово: Лерой.

«Умные, да. Ну, поиграем».

- Прибор всё?

- Да. Но это не важно. Мы пр-риняли сигнал. Выяснили частоту и две команды. Отключение и атака. Теперь знаем, с чем бор-роться.

Лиска подошла к телам. Повернулась к Виктору:

- О чём я и говорила. Всегда правильно. Даже эту встречу использовал многократно. А от меня… Да, никакого толку много лет.

Виктор покачал головой:

- Ошибаешься. Ты уже помогла. Теперь, будет время, подумай: кто тебя ненавидит так страстно, что рискнул бы всем, чтобы дотянуться.

- Не меня, - Улье оскалилась, совсем по-тайсарски. – Личность такого не стоит. А наш враг, - «не твой, сказала, хорошо», - слишком расчётлив. Как ты говорил: посредник и миротворец?

- Или принцесса Сайберии. Варианты есть. Да, Занн?

Старый друг кивнул.

- Нам пор-ра. Семейные дела вы уладили. Тр-ребуется ср-рочно выслать отчёт. Воспользуемся пер-редатчиком Дар-рующей.

А затем протянул Виктору энергопосох.

- Он уже настр-роен на твой генокод, др-руг мой. Тайсар-ра пер-ред тобой в долгу. В неоплатном. Что теперь?

Люди переглянулись. Позже Тай’горо расскажет ему, что в тот миг они казались безумно похожими на арбитров перед атакой.

- Мы начнём войну. Как всегда – за мир. Это, пожалуй, единственное, что мы умеем хорошо. Начинать. И заканчивать.

- А жить?

Виктор указал на гарридское солнце:

- Этим людям тоже есть, чему нас учить, друг мой. И, как показало время, их предмет куда сложнее.

Хьялстаун. 21.10.460.

Альберто Фьерро. 11:00

Альберто проснулся. Попытался встать – смог. Тут же рухнул обратно, зажмурившись, схватился за голову.

«Господи! За что!»

Он нащупал прикроватную тумбочку. Открыл верхний ящик. Трясущимися руками, попытки с восьмой, открыл баночку. Закинул в рот горсть капсул, проглотил. Минут через двадцать боль утихла. Ещё через десять Берто решился, медленно сел, размежил веки. Мышцы поднывали. Дневной свет резал глаза. Альберто попытался закрыть жалюзи: не смог попасть в кнопку, руки било мелкой дрожью. Пальцы не слушались.

Пиликнул комм, дважды. Напомнил о встрече с Марией.

«Какого...»

Берто открыл календарь, уставился на дату. Огляделся. Четыре порожних литровки бренди лежали у жестяной горы. Банка лёгких стимуляторов, пустая и раздавленная, - между скомканными носками.

«Опять сорвался».

Комм затрезвонил настойчивей – время утекало. Фьерро выругался, сходил в душ. Тремор остался, но пальцы мало-помалу стали гнуться. Желудок недвусмысленно дал понять, что кушать следует чаще. Альберто привёл себя в порядок, бросил разогреваться фрикадельки. Передумал, достал, кинул в холодильник:

«Двое суток не ел. Ещё скрутит. Зайду по дороге куда-нибудь. Бульончика хлебну, кашки пожую».

Он посмотрел на часы. Немного времени оставалось.

«Замечательно. Хватит жить в помоище».

Фьерро собрал бельё и грязную одежду. Закинул в транспортную корзину, отправил в прачечную. Рассортировал мусор, выкинул в приёмник. Загрузил роботу программу генуборки. Оделся, вышел. Замер на пороге. Что-то было не так. Где-то на краю сознания мелькали размытые образы. Чувство опасности. Лица, одновременно знакомые и нет. Ощущение дежавю. Яркая вспышка ненависти.

Берто вышел из дома. Поднял голову. Подставил лицо дождю, зажмурился. Стало легче. Здесь, на Гарриде, он внезапно полюбил дождь.

Вокруг раскинулся старый квартал. Одноэтажные домики из массивных каменных блоков утопали в зелени. Два рыжих котёнка забрались на покатую глыбу. Сгрудились у заполненной ливнем выемки. Дружно лакали воду. Их матушка наблюдала у подножия. Держала в поле зрения одинокого человека и нескольких серых гусей, устроившихся на берегу маленького пруда.

«Даже не верится, что внизу мегаполис с Уно Кастилью».

Зазвонил комм. Берто вздрогнул, посмотрел на экран.

«Номерной код "Метеоролога"… Нежели?!», - дыхание спёрло, мысли путались. От безумной надежды гулко застучало сердце.

- Анита! Как…

Заиграла лёгкая музыка. Она гипнотизировала, перетекала в шепчущий голос и обратно. Четыре слова. Альберто был готов поклясться: в переливах фортепьяно и скрипки он расслышал…

- Здравствуйте, вас беспокоит Метео-консалдинг. Мы собираем отзывы…

Берто оборвал связь. Вызвал такси.

Ближе к центральным районам стало людно. Дома выросли до трёх-четырёх этажей. Запестрели голографические вывески. Фьерро вышел из метеора над офисом Марии Хин. Зашёл в надземный кафетерий, позавтракал. Вызвал лифт. Спустился.

Сегодня вокруг был город. Солнце приближалось к зениту. Башни пронзали лазурное небо. Изредка где-то высоко проносились коптеры. Берто и Мария стояли на берегу рукотворного озера. На краю сквера. Внизу, за резным бортиком, проплывали густые белые облака. В прорехах толкались колонны аэромобилей, вспыхивали и гасли огромные рекламные полотна. Фьерро несколько секунд глядел в бездну. Расплата пришла мгновенно: головная боль вернулась. Берто скривился, шагнул от края.

- Солар-Инд-сити, - тихо сказала доктор. – Верхние уровни. Оазис покоя в центре безумной земной суеты. Аллегорично, правда?

- Особенно сегодня.

Альберто несмело улыбнулся. Встретил непривычно жёсткий взгляд Хин.

- Представляешь, сорвался. Три дня в зелёном мареве. Чудом будильник услышал… Сам дурак: развёл дома хранилище мусора, несбывшихся чаяний и паршивых воспоминаний…

По мере того, как он говорил, доктор успокаивалась. Только облегчения это не принесло. Под конец она его не слушала. Стояла в пол-оборота, глядела куда-то на далёкие башни, едва заметные.

- Хорошо, что я попал к тебе. Иначе, не отыскал бы сил выкарабкаться. Сегодня решил: хватит. Оставлю Аните сообщение, съеду. Может быть, поможет… Что-то не так?

Берто обошёл Марию, встал между ней и голограммой земного мегаполиса.

- Я могу чем-то помочь? Хотя… Понимаю, нашёлся спаситель…

- Да.

- …Ведь тогда стало лучше. Ты даже не представляешь, как…

- Так бывает. Однажды, жизнь просто делает кульбит, хватает тебя. Пережёвывает. Хорошо, если, натешившись, сплюнет…

Мария вздрогнула. Посмотрела на Альберто, будто впервые его увидела:

- Что тебя дер-ржит здесь? Среди этой боли. Почему бы её не отпустить? Улететь отсюда? Куда-нибудь, где тебе будет хорошо. Она вернётся только, если сама захочет. И вряд ли к опустившемуся безработному… Берто, у тебя есть шанс постр-роить свою жизнь. Уважать себя. Добиться чего-то. Тебе ведь есть за что. Да, здесь тебя списали. Оговорили перед сестрёнкой. Но она у тебя есть. Живой родной человечек. А в периферийных мирах Ротзоннена можно добиться очень многого. Вернуться. Делом показать, чего ты стоишь. Начать заново…

- Да не могу я!

Альберто было обидно и горько. Только зародившаяся надежда сдохла.

«А я ведь поверил… Что тебе не всё равно… Что не оттолкнёшь...»

- Не выпустят нас! Её! Она – гарантия. Если вообще жива… Толку от меня нет… Зачем её жизнь им теперь? Я ведь этого боюсь. Что нет студентки Фьерро. Там, на орбите. И нигде. И все счастливы.

Берто не сразу осознал, что происходит. Так всё контрастировало с прошлой беседой, как он верил ещё утром, спасительной. Хин смеялась. Она смотрела ему в глаза. Заливалась хриплым клокочущим смехом.

- Мальчик, милый, это уж слишком. Вас отвезли в тёплое уютное место. Подумай сам. Сколько они вложили в тебя, в твою Аниту. Не оставили в том аду. Не убили. Спасли. Что заставило их передумать?

- Я знаю, что они подменили Мигеля.

- Когда?

- Сразу. Он захватил Аниту. А мы за ней пришли… Знаешь, что там делали с людьми? Что она пережила…

- Нет, - тёплые руки опустились Берто на плечи.

Он утёр слёзы, из-за которых не мог видеть. Замер. Это был тот самый взгляд. Обида рассеялась. Почти мгновенно. Альберто смотрел в глаза Марии и рассказывал. А она снова внимала. Вела к спасению. Берто не заметил, когда обняла. Сейчас эта хрупкая женщина казалась большой и надёжной. Она что-то шептала. Слов Берто не запоминал. Паника ушла. Остались уют и покой. Фьерро выпрямился, столкнулся с доктором носами. Утонул в её глазах. Почувствовал движения её рук где-то внизу. Покраснел.

«Она что-то записывает в коммуникатор. Прямо сейчас, а не то, что кто-то вообразил», - пришла мысль.

Фьерро покраснел ещё больше – устыдился грязных мыслей.

Мария так и не отстранилась. В очередной раз Берто поразился, сколь её красит улыбка. Хин взяла его за плечи, усадила на кушетку.

Стена рухнула. Ещё час они разговаривали. Берто рассказывал о службе в архиве. О Марго. Об Аните.

У Хин сработал комм. Она прочла. Собралась. Наградила Фьерро решительным взглядом:

- Берто, я знаю, кто может вам помочь. Ехать нужно сейчас. Немедленно. Ты веришь мне?

Альберто смотрел на гарридского доктора. Нет. Марию. Тонул в её чёрных глазах, её внутреннем тепле.

- А…

- С ней всё будет хорошо. Мой. Наш друг привезёт её.

- А если уже поздн…

Хин приложила ладонь к его рту. Поцеловала в нос. В щёку. Прикусила мочку левого уха. Прошептала:

- Потом. Всё потом.

В этой фразе было слишком много обещаний, чтобы противиться, спорить. Берто медленно кивнул. Прижал женщину к себе, отпустил. Он снова чувствовал себя нужным. Его не бросили. Ему помогут.

«Я вернусь за тобой, Анита. Вытащу. Как раньше. Как всегда».

Едем._______

[1] ГБР (аббр.) - Группа Быстрого Реагирования

[2] Проблема 10-10 - Проблема адапетации колонистов к условиям Трежари, когда 10% поколения родились со смертельной аллергией на местные белки, а 10% обрели позитивные изменения.

Интерлюдия 3

Орбита Гарриды. Станция «Метеоролог». 21.10.460.

Дориан. 01:07 – по времени Хьялстауна

Дориан Рубенштейн проснулся. Покосился на спящую женщину. Пару минут раздумывал, будить или нет. Решил – не стоит. Догадывался, что будет затем: обычная утренняя трепотня перетечёт в расспросы. Выяснится, что он летит первым классом, наверное, единственный раз в жизни. Мадемуазель расстроится. Дориан не опасался - знал. А расстроенная внучка Тиберия Нерона Дракслера – это гарантированные проблемы.

Они встретились накануне за ужином, мадемуазель была очень весела. Её интересовала лишь смазливая мордашка Рубенштейна, да то, что ниже. Дориан постарался не разочаровать высокородную леди. Учитывая, что заснули они час назад, преуспел. Теперь следовало грамотно уйти. Пока неизвестно, что он – жалкий университетский клерк с Млады. Да ещё с дурными вестями гарридскому министру.

Дочка Ридли Сонга окончательно ушла в загул, не появлялась уже три месяца. В итоге господин ректор поборол жадность. Выбрал репутацию заведения и отправил Дориана курьером, передать чиновнику, мол, его финансовое вспоможение больше не компенсирует имиджевые потери. И так уже светская дева обзавелась подражательницами.

Мадемуазель Клио, так получилось, ехала скучать. Везла официальные поздравления Юстрициару с замужеством дочери. Скука одолела даму уже на Агеле. Дориан её несколько развеял.

«Пришёл, увидел, обрёл», - Рубинштейн усмехнулся, оделся, покинул номер.

Пять часов спустя он шагнул в ангар «Метеоролога». Предварительно убедившись, что приписанный к станции шаттл «Дракслер-Трест» отбыл в Хьялстаун.

Юноша лёгкой походкой направился к зоне досмотра. Почувствовал чей-то тяжёлый взгляд, ссутулился, не оборачиваясь, засеменил быстрее. Каждый миг он ждал, что на плечо ляжет крупная ладонь, а грубый шёпот укажет дорогу. Путь к месту, где с ним тихо разберутся.

У поста таможни Дориан всё же огляделся, не поворачиваясь в сторону угрозы - навстречу как раз попалась девица в огромных зеркальных очках. Там отразился первый недоброжелатель. Второй и третий проявились на стекле зоны досмотра. Внутрь не зашли.

Рубинштейн прошёл таможню. Облегчённо выдохнул. Рано. На выходе его ждали.

Глава охраны Клио Дракслер приобнял юношу за плечи:

- Дориан Рубинштейн, наконец-то, - и шёпотом добавил: - привет тебе от господина Тржскла, малёк. Золушкой себя возомнил. Сейчас будешь.

Дождавшись, когда его холуи выйдут из зоны досмотра, он недвусмысленно указал на технический коридор.

Рубинштейн затравлено огляделся. Как назло мимо проходила чета стариков с двумя шебутными внучками и семейная пара с на редкость сосредоточенным карапузом. Эти рисковать и вступаться за незнакомца явно не станут. Чуть поодаль стоял немолодой крепкий седой мужчина с электронной табличкой «группа-Т» - гид ждал подопечных. Гарридские стражи порядка были далеко: метрах в восьмидесяти, спиной к зоне прилёта. Юноше казалось – демонстративно.

«Коррупция. Зря».

Дориан бросил отчаянный взгляд на патруль. Заметил: двое повернулись к ним. Потянулись за оружием. Старший остановил их прямым указанием. Рубинштейн принял судьбу. Закончился.

Розовому довольству его палачей оставалось недолго. Мальчик нашёл взглядом Арониса, указал на патруль. Мёртвый усмехнулся краем губ. Кивнул. Опустил табличку.

Когда Лютц закончил «беседу» с наёмниками «Дракслер-Трест» и вернулся, двое бледно-жёлтых старших затравлено глядели на отделение угюдков. Оправдываться не пытались: их сослуживцы только что дали показания. Мальчик был доволен, главное он сделал. Оставил господину Тржсклу свой привет.

- Чисто сработано, - сказал мёртвый Аронис, не прерывая чтения.

Кристоф заглянул на экран, удивился. Мёртвый нарушал закон. Читал внутреннюю документацию УБТ. Прямо в общем зале.

- Совмещаю полезные, - предугадал вопрос Аронис. – Ребятки отслеживают, кого заинтересовало моё чтиво. Там как раз про Миомото.

- Не всех поймать?

Аронис хищно ощерился:

- Не всех ловить. Приказ Виктора. Хочет отследить цепочку вовне. Устроили показательную облаву, ждём, когда сбегать начнут.

Мальчик кивнул.

- Третий гейт. Тся сказал: можешь заехать домой, - Аронис посмотрел на часы: - Ждёт через двадцать восемь тысяч восемьсот шестьдесят одну секунду.

- Пятьдесят шесть, - на упреждение поправил Кристоф.

Прощаться не стал, развернулся к указанному гейту. Было ясно: он много пропустил.

- Погодь, чуть не забыл. Держи, он скучал.

Аронис засунул руку в карман, достал оттуда что-то небольшое. Мальчик ощутил радость. Принял в руки герра Шварценшванца. Прошептал одними губами и то еле-еле:

- Спасибо.

Аронис улыбнулся. Он не фальшивил, что всегда удивляло Кристофа. Старик и Мёртвый человек могли ему врать. Он всегда держал это в уме. Аронис относился к происходящему честно и серьёзно. Кристоф знал: его дочерям было чуть больше десяти, когда пала Нормандия. Наверное, дело было в этом.

- Кстати, нас снимают. Три кретина из посадочной зоны. Хорошей охоты, парень.

Аронис улыбнулся, вернулся на место. Кристоф ещё долго, целых тридцать секунд, размышлял о нём. Данный мёртвый оставался для него большой загадкой.

В шаттле Мальчик вернул свой облик. Отправил израсходованную личину в утилизатор.

Когда челнок, укрывшись в грозовом фронте от возможных наблюдателей, изменил траекторию, Лютц спал. Проснулся уже в ангаре тренировочного лагеря УБТ. Дома.

Сегодня здесь было пусто. Все работали. Мальчик не удивился: иного ждать было глупо, раз к облаве привлекли даже Арониса.

Кристоф опустился на жилой уровень. Прошёл мимо общей столовой, душевых. Остановился у двери, на которой висела табличка «Служебное помещение». Криво. Открыл, сдвинул робоуборщика, прошёл в шлюз, дождался, пока сдует лишние запахи. Они мешали ему сосредоточиться на творении. Зашёл. Это была территория Мальчика. Только его. Здесь всегда было тихо, связь не работала. Мёртвый человек знал и когда отпускал его домой, всегда называл секунды.

Кристоф усадил герра Шварценшванца на полку. Рядом с котами, что были ими и одновременно не были.

Мальчик включил свет, закрыл глаза. Постоял в темноте, гнал из головы чужие цвета. Нажав кнопку тумблера, вернул освещение. Мир вокруг заиграл сонмом оттенков. Обычно блеклые, сведённые к десятку, заглушенные чужими, тут цвета возвращали яркость. Здесь Кристоф мог творить. Он достал рулон шерсти, вату, иглу с ниткой, краски. Сел за верстак.

Через семь тысяч восемьсот двенадцать мгновений он разглядывал итог. Завершённое творение.

Плюшевый котёнок сверкал тёмными глазами-пуговками. Таблица звала его цвет индиго. Это было правильно. Живой, которого творил Мальчик, много лет провёл в данном цвете. Кристоф видел его тоску, пронизанную ржавыми нитями саморазрушения. Глухую тягучую боль, недостаточную, чтобы сменить цвет, зато добавлявшую едва-заметный красный отблеск.

Кристоф улыбнулся, взял фигурку, усадил на заранее приготовленное место. К абсолютно такой же. Это был уникальный случай: каждая шерстинка, все размеры у них совпадали. До ангстрема. Котята отличались лишь главным цветом. Первого Мальчик сотворил два года назад. Едва закончил павшего кота-некота. Он выполнил его в цветах решимости, прошил самоотречением.

Такого не было даже с Мёртвым Человеком. Впервые Мальчик не знал, кто настоящий. Живой, которого он творил, слишком хорошо лгал. Не ему – себе.

Глава 4

Хьялстаун. 21.10.460

Виктор Панич 14:17

«Синяя пыль – психотропное вещество. Получило широкое распространение среди представителей высших слоёв ФЧР, ООС и Ротзоннена в 444 году Эры Расселения. Влияние на психику: «эстетический» бред, вспышки немотивированной агрессии, маниакальный синдром. Предположительно, данные побочные эффекты – следствие изменения гормонального фона: у обследуемых выявлены множественные незначительные изменения в эндокринной системе. Детальный анализ образцов, полученных на Гарриде, показал аналогичные генетические мутации на разных стадиях. В 447 году цены резко упали. Зафиксирована первая волна продаж на улицах. С 448 ЭР официально запрещено на всей территории Сектора Р. Сырьё – неизвестно. Все перехваченные силовиками конгломератов партии уничтожены на месте, либо исчезли при невыясненных обстоятельствах. Случаи нахождения лабораторий и производств отсутствуют. Анализ ликвидированных каналов транзита и сбыта вещества предполагает источником приграничные области Протектората Дитмира и Объединения. Особое мнение: выброс наркотика в широкие массы – стог для иголки.

Серов А. К.»

Виктор свернул отчёт Ашира. Скрипнул зубами.

«Ошибка. Моя. После лорийского отчёта Кристофа должен был насторожиться».

К вечеру он ждал результатов вскрытия лидера нападавших. Виктор не сомневался, что они подтвердят выкладки Серова.

«Офицер Флоренц. Воротила Филлип. Агент врага. Я ошибся: не шваль послали убивать Лисицу, надёжного. Прикормленного, чтоб Бездна его обглодала и выплюнула. По частям».

Майор активировал коммуникатор, распорядился:

- Запросить данные из Медицинского архива Юстициара. Синяя пыль. Сквозная проверка на характерные мутации. Результаты мне. Незамедлительно.

«И вновь, браво, - мысленно поаплодировал он врагу. – Гарриду мы зачистим с минимальными перегибами. Слава Бездне, дурь здесь не прижилась. Как и у нас. Пока. Хотя бы пока, я надеюсь. Выявить агентов за пределами системы уже труднее. Слишком много носителей изменений».

- Он – чужак.

Виктор замер. Развернулся к тёзке. До этого Виктория Стерх тихо сидела рядом. Старалась не мешать. Майор догадывался, что она смотрит через плечо. Приглядывает за ним. Оценивает, насколько его действия вяжутся с озвученной Лиске позицией. Как выяснилось – не только.

- Вряд ли, - не согласился Виктор. - Скорее какой-то мутант. Как вариант, уроженец мира с изначально пригодной для человека экосистемой. Но, в любом случае, он из Потомков. Слишком незначительны изменения. Чужака ими не скрыть. Хотя направление мысли – здравое. Люди Исхода, как и все популяции животных, отрезанные от материнской, имеют общие маркеры ДНК. Мы – то, что едим, пьём. Характерный пример – Трежари. Почитай о них, когда время будет. Обосновались, кушали местную фауну. Она человеком не усваивается, зато на вкус... Включим систему Тчуйсе в Юстициарию, отведай. Не так много вещей меня до сих пор восхищают. Только без фанатизма: сменилось несколько поколений, и десятая часть гурманов стала умирать. Очень тяжело. А примерно столько же – рожать богатырей вальхалльцам на зависть. Что характерно, здоровяки без родных морепродуктов страдают животом, хиреют. Когда случилось восстание на Майне-1, нам пришлось синтезировать необходимые белки, добавлять в концентраты.

- И если несколько людей Исхода попадутся контрразведке, допустим, Федерации… Браво! Ты поэтому возишься с местными.

- Да, - кивнул майор. – Чтобы кто-нибудь догадливый не вычленил нас, собрав достаточную выборку по шпионам непойми-кого. Метод нашего врага, пожалуй, элегантнее. Они разбросали маркеры по всему Сектору. Тем самым, если у него есть сородичи, анализ генома даст множественные совпадения во всех конгломератах. В различных слоях общества. Среди… - Виктор замолк, набрал Серова. - Ашир, добавь в разработку детей опылённых. Возможно, мутации наследуемые.

Виктория уже не сидела – вскочила, нависла над Паничем, оперевшись ладонями на спинку кресла:

- Копай. Возможно это довод, который нужен. По крайней мере, для единомышленников Занна. Если, конечно, маркеры чужие и не соответствуют нам.

- Анализ мутаций уже есть. Лови, - Виктор переслал тёзке файл. – Если наши друзья хотят доступ к телу, оно в морге Управления. Сейчас там Ашир с местными экспертами. Из доверенных: они в курсе.

Стерх кивнула. Её пальцы заплясали по экрану комма.

«Отправила», - понял Виктор.

Вывел на голотерминал трансляцию из кабинета аль-Рахмани. Вчера, спасибо Занн’Ферру, слепых комнат в резиденции Юстициара не осталось.

Мушка смотрела с потолка. Внизу Дедушка Нации разговаривал с веспарийцем. Керрль для удобства старика использовал планшет. Текст на интерлингве Резервации веспариец набирал более чем сноровисто. Фарид умилялся и радовался как дитя.

Зашёл Хуссейн, наследник, гранд-адмирал. Замер. Его с планеты не вывозили. И с тайсарцами не знакомили.

Юстициар повернулся к сыну, чинно представил ему гостя. Майор и кап-два внимательно наблюдали, ждали реакции.

К сожалению, звука не было – лишь текст с задержкой. Мушка улавливала колебания, передавала их все на консоль справа от Виктора. Аппарат вычищал шумы и помехи. Пересылал майору субтитры.

«Интересно, что ты хочешь утаить, старый друг?»

Параллельно Керрль отправлял свой анализ эмоций аль-Рахмани. Читая его, Виктор мысленно смеялся. У Дедушки сбылась мечта: ещё со времён экскурсии на Сайберию он хотел пообщаться с настоящим «алиеном» и сегодня был по-детски счастлив.

«Я уж и забыл, что бывает такая незамутнённая радость, - подумал майор. – Ещё одно доказательство – не ошибся».

Рядом улыбалась тёзка. Будто прочитав его мысли, кивнула.

Хуссейн сел на колени рядом с отцом. Откинулся на стену. Подключился к беседе.

- Выдержка стальная, - похвалила наследника Виктория.

- Да, - согласился майор. – И, что немаловажно, внутрисемейные отношения близки к нашим. Фарид сам ему многого не рассказывал и остальным запретил. Именно ради подобной встречи. Сейчас объяснил почему. И наследник принял. Понял смысл и важность эксперимента и то, что его не обманывали годами, а избрали. Как самого доверенного.

- А мне разъяснишь?

- Мы привыкли к чужим с детства. Они – нет. Это шок. Отрицание, панические атаки, стремление немедленно уничтожить раздражитель. Я многого насмотрелся…

Запищал комм. Начали поступать данные анализа. Первые фамилии Виктора не удивили: Тетеха с Бешлером давно взяли, последнего ломать начало прямо в допросной. Он-то и выдал Миомото. За дозу. Увы, тайник чиновника кто-то успел опустошить. Тогда-то Виктор и понял, что именно упустил, вспомнил отчёт Кристофа.

«Чёрные. Побочный результат эксперимента имперцев. Искали лекарство для наследника престола, нашли. Попутно обрели десяток идеальных убийц, бесстрашных, не сомневающихся, бездушных. Синяя пыль временно даёт аналогичный эффект. Вещество укрывают от правительственных спецслужб. Наверняка, следят за каждой партией. Человека, вскрывшего сейф Бешлера, нашли. Он загерметизировал комнату и сжёг всё. Включая себя».

Майор вспомнил отчёт Саши из морга. Паззл собирался.

«Создателя их группы Кристоф так и не отыскал. Если эта дрянь содержит те же… Но почему тогда граница ООСа? Не верю, что его выпустили из Ротзоннена...»

Вновь пискнул комм - Ашир закончил вскрытие. Отчёт прислал единым архивом. Виктор сделал две копии. Сопроводил их комментариями, отправил. Первую – Сергею Ферспаттену на Бадшуберт – столичный мир Империи.

«Всё руководство имперской канцелярии замаралось созданием «чёрных». Раз эта зараза даёт схожий эффект, начинать следует там».

О том, что «эффект» видит только Мальчик, Виктор умолчал. Ферспаттен до сих пор скептически был настроен к изменённому восприятию Кристофа.

Виктор недобрым словом помянул действующего канцлера Ротзоннена и его секретаря, Гунтера Шварцщтерна – информацию о проекте они вычистили из допуска основательно.

Второй пакет улетел Лисюну.

«Вот и будет, что мальчишке отвезти на "Клеймору". Посмотрим на реакцию Лодина».

Вчера беседа со шпионом адмирала получилась насыщенной, но скучной. Второй раз за день майору пришлось растолковывать мотивы своих действий. Убеждать юношу, что он не будет вырезать персонал Седьмого Флота и заменять их на гарридцев.

«Ингвар – дурак. Так подставиться. Это додуматься нужно было, загрузить изменённые цветографические схемы техники в общий архив… Ещё и краску заказал официальным запросом. О свадьбе парень Лодину тоже расскажет. Иначе нельзя - экстренное сообщение он уже отправил».

Хорошо было одно: Лисюн успел закончить Академию ещё у Карыча, и видеосвязи с куратором хватило, чтобы он успокоился. Дальше было проще.

«Ещё неделя, чтобы доработать легенду и понять, что слить на "Клеймору". Они сами должны решить его оставить. Обойти наш гриф о высылке. Лучшей возможности снова завести уши рядом с Лодиным ещё долго не представится».

Виктор повернулся к тёзке:

- Позови Занна сюда, есть, что…

Дверь в коридор открылась без предупреждения. Офицеры синхронно потянулись за оружием. Вошёл Лютц.

- Виктория, потом. Кристоф, докладывай?

Слишком хорошо майор знал, как Мальчику важны его личные секунды. Коммутационный фильтр пропускал в его мастерскую только вызовы по спецлинии Управления. А заставить Лютца внеурочно покинуть логово могло лишь нечто экстраординарное.

«И, раз его оповестили первым, - замешан кто-то из УБТ», - заключил майор. Он сам предоставил Мальчику приоритетный канал для сигналов о возможной измене.

Александр Моровой. 14:17

Мужчина положил комм. Встал с кресла. Пересёк отсек. Вышел.

Точка обзора изменилась. Коридор. Ещё один. Шлюз. Лекс, сжав кулаки, наблюдал, как его последняя ниточка уходит в открытый космос без скафандра.

- С кем он говорил?

- Звонок был из Хьялстауна, - ответил старший опоздавшей группы захвата. – Точнее отследить не смогли.

- Кто звонил? Есть запись разговора?

- Нет. Он выключил протокол фиксации.

- Дайте мне хоть что-то. Его слова. Из кабинета. Не говорите, что там нет аппаратуры Службы Безопасности.

- Есть. Отправляю.

Лекс принял файл, оборвал связь. Включил проигрыватель.

Увы, работавшая в кабинете спецтехника не ловила голос из трубки. Слишком много было помех и лишних шумов.

«Что-то вычленим после детальной обработки, но займет это минимум двое суток. Ладно. Ещё раз. Внимательно. Узнаем, что скажет нам покойник. Привет, милая? Любовница? Нет? Анализ интонации… Стоп. Ещё раз видео. Лицо».

«Да, милая, конечно…»

- Мичман. Список родственников.

- Бывшая жена. Развелись после смерти дочери.

- Не то.

«И у тебя всё будет хорошо? Ты вернёшься? Отпустят? Да. Сейчас…»

- Стоп. Что произошло с дочкой?

- Погибла на трассе. Опаздывала на свидание, а ураган был лёгкий, для Гарриды, - решила срезать по деактивированной трассе и не справилась. Тело нашли и опознали. Никаких странностей.

- Ищи совпадения. Любые. Он говорит с ребёнком. Даже если дочь мертва – уверен в обратном. Следовательно – мозги ему запарили серьёзно. Что там с утонувшим мозгоправом?

- Ща, кап-лей. Смотрю. Нет, утопленник лицензию получил через полгода. Не пересекались… О, есть контакт! Наш покоритель космоса свежеиспечённый, или вернее, свежезамороженный… прости, кап-лей, нервы… Провёл он сутки в кататоническом ступоре… Выводила его оттуда доктор Мария Хин. Она только-только вернулась с отработки – способностями платила государству за образование…

«Хин. Опять. Слишком часто слышу ваше имя, Мария. Нутром чую: вы – ключ. Только уцепиться не за что. Счета у администратора без отклонений. Имущество и наличные соответствуют доходам. Не продался он. Значит – идейный. Какую идею ему голову засунули – теперь ясно. И кто – тоже. Доктор Хин – протеже Ридли Сонга, министра обороны. Одна из лучших, трижды проверенная, вхожая ко всем причастным… Но Сонг, вроде, чист. Или..?»

- Что?!

- Говорю, работала она тогда на этой каторге. Радикальную интеллигенцию переубеждала – за этим психологическую службу и организовали. Аль-Рахмани тоже не радуют десятки ценных спецов на вододобыче.

«Фьерро… Наши… Несколько человек же к ней ходит. Конечно… Шеф рискнул, они воспользовались… Знать бы, что рассказал Лисюн. Его… Бездна! Тоже к Марии Хин отправляли. Стоп».

- Мичман, положение Альберто Фьерро. Номер семь-тринадцать-сто двадцать четыре.

- Последний раз локализован в… Вот так совпадение! Офис доктора Марии Хин. Полчаса назад.

- Просветить!

- Минуту. Отправляю дрона.

Ждать пришлось дольше. Доктор скрупулёзно отнеслась к защите кабинета от любопытствующих. Не потревожив охранные системы, провести дрон по трассам коммуникаций было невозможно. Пришлось ждать, когда спецы Управления взломают охранные протоколы здания. Эффективнее разобраться могли коммунальщики или люди аль-Рахмани. Все полномочия для соответствующего запроса у Лекса имелись. Увы, риск утечки был слишком велик.

- Людей внутри нет. Как они покидали офис, не зафиксировано… Обновлено. Обнаружены следы крови у входа в надземные технические помещения комплекса зданий…

- Бездна! – Лекс набрал шефа, комм Тся молчал. – Мичман, бери за шкирку всех. Найди их. Я к майору.

Моровой бежал. Знал, что уже поздно.

«На виду. Всё было на поверхности. Закопались. Распылили внимание. Хватались за всё...»

Лекс ворвался в кабинет.

- Раньше на полторы тысячи. Говорил же, Кристоф, ты недооцениваешь Шуру, - спокойный, даже вальяжный, голос шефа действовал лучше успокоительного: - кап-лей, имя.

- Мария Хин. Ридли Сонг. Без его ведома она не смогла…

- Прекрасно. Виктория, запись.

Капитан второго ранга, Стерх, активировала голопроектор.

«Чётко, без споров и комментариев», - отметил Лекс.

Голопроектор отобразил знакомую улицу. Недавно он уже видел её. С той же камеры. Через три дома был прямой лифт к офису Хин.

Сначала раздались голоса. Женские:

- Тебе сказали - зачем?

«Наши», - сразу понял Лекс.

- Да. Доктор уверена, нам с Альберто будет полезно.

- Что?

«Марго и… Елена, кажется. Точно, я же слышал… Здесь, когда к Аширу шёл».

Лекс напрягся, дурные предчувствия устроили хоровод.

- Поговорить. Вариант групповой терапии. Он к ней придёт сегодня.

Архивистки уже прошли мимо камеры. Моровой видел их спины. Марго шла, вытянувшись по струнке. Как на плацу. Нервничала. Она была гораздо выше спутницы, которая за ней едва поспевала.

- О второй не предупреждали, - буркнул мужчина, гарридец.

«Запись успели обработать. Когда её сделали?»

- Сэр, что делать?

Ответа Лекс не разобрал.

«Недавно. Не успели вычленить...»

- Приказ был: «устранить», - сказал шеф.

Из мёртвой зоны архивисток окликнули.

- Голос опознали: Фьерро. Альберто.

Марго улыбнулась. Выскочила из поля зрения камеры. Елена приотстала. Замерла. Шагнула назад, запнулась, упала. Поползла.

Лекс прикусил губу до крови. Сжал кулаки. Тянулись секунды, архивистка забилась в угол, за припаркованный метеор. Зажмурилась, тяжело дышала, плакала. Её китель на животе темнел и набухал в трёх местах. Левое запястье почти оторвало. Из жуткой раны торчали обломки комма.

«Открыла глаза. Озирается… Смотрит на меня. Нет. В камеру. Шепчет что-то...»

Мерный гул, появившийся секундами ранее, нарастал. Заглушал слова. Лексу они не требовались. Моровой читал по губам: «Неон. Неон».

«Не он».

Враг себя не проявлял. Елена собралась. Сжала зубы. Рывок. И она была у двери. Потянула. Скрылась внутри.

На улицу влетел дрон Управления. Его бортовой номер Лекс знал.

«Полминуты. Меньше! Бездна! Мы опоздали на двадцать секунд!»

- Что скажешь? – спросил шеф.

- Что…

- Потом. Выводы?

- Скоро найдём труп. Может, два. Или накачанное дрянью тело в куче улик. В лучшем случае. Но это маловероятно. Уверен, горячие новости с тегом «месть угюдка» уже записывают.

Лекс буквально видел гарридских дикторов на фоне портрета Фьерро и зарихтованных останков Марго.

«И ничего уже...»

- Правильные выкладки. Позволь внести коррективы: твой последний отчёт по Хин у аль-Рахмани. Он и так был впечатлён количеством гнилых соратников и разрешение на штурм поместья Сонга выдал. За Пирогову не волнуйся. В реанимации. Выживет. Наш человек должен нейтрализовать министра и Хин в начале операции.

- Вы знали?

Мысленно Лекс себя похвалил. Вести Тся не спровоцировали обиды или злости. Тем более – недоумения, как тогда, с «эськой». Шеф разыграл очередную партию. И, судя по всему, Моровой достойно исполнил роль.

- Предполагал, - ответил Тся. – Убедился недавно, – майор кивнул в сторону Лютца, посмотрел на часы. – Пора включать.

Шеф отбил череду команд на терминале. Он был так же вальяжен, расслаблен и спокоен. Но Лекс видел хищника, собравшегося перед решающим броском.

«Из кошачьих, однозначно...»

- Группа захвата ждёт, кап-лей, идёшь с Фэйсконтролем. Знаю, не простишь себя, если в тылу отсидишься. Работаете со штурмовиками Хуссейна и личной гвардией Дедушки. Остальные наши занимают внимание шпиков Сонга. Брифинг по дороге. Каналы связи отправил. Вперёд.

Уже в коридоре его догнала Стерх. Проходя мимо, шепнула:

- Привет, Спасёныш. Не подставляйся.

Не дожидаясь ответа, Виктория свернула к лифту. Лекса ждали дальше, в ангаре Управления.

Следующие два часа прошли в нервном ожидании. Лекс прочувствовал, что ощущал Берто на Лори-1. Здесь он не решал ничего, был гостем в чужой операции.

- Электроснабжение резиденции отключено. На резервные генераторы дали коротыша. Команды спасения эвакуировали гражданских с ближайших трасс. Жертв нет, - отчитался связист.

Моровой смотрел на экран терминала десантного отсека. Трансляцию с фронтальных камер. Его глайдер первым обогнул скалу и вырулил к поместью.

Над резиденцией Сонга мерцало поле. Автономность защиты оказалась куда выше предполагаемой. Фэйсконтроль тихо выругался:

- Внутреннее электропитание, мать его. Первый сюрприз.

- Услышал, - голос майора был абсолютно спокоен. – Вице-адмирал, батареи на позициях?

- Да, - голос был Лексу не знакомым, акцент – характерным.

Где-то на орбите барражировал десантный корабль. Отделение Туфеля и десантники Хусейна аль-Рахмани ждали сигнала.

Материализовалась фигурка гарридца. Очень похожего на Хаса. Онур, младший сын и руководитель личной службы безопасности Юстициара, виновато поклонился.

- В других имениях предателей такого не было. Внутри только враг и заложники. Родных Сонг отправил в город, кроме младшей дочери. Охрана из ваших – с ними. Пришли сводки ГМС. Похоже, Сонг установил термогенератор. Под имением выявлен лавовый…

Панич не дослушал. Скомандовал:

- Огонь.

Картинка сменилась. Дрон вёл передачу из-под самых облаков. Воздух расчертили стройные линии реактивных следов. Моровой открыл рот, зажал уши. Вовремя. Пришёл рёв. Пробился сквозь корпус глайдера. Оглушил.

На месте имения Сонга вспыхнул ослепительно-белый шар. Визор справился. Поле угасло. Артиллеристы Юстициара рассчитали всё идеально. Практически вся энергия взрыва ушла на перегрузку защиты. Парк и здание почти не пострадали. Через пару секунд над горизонтом возникли десантные боты.

Фэйсконтроль оскалился. Захлопнул шлем.

- Вперёд!

Первого защитника они встретили у центральных дверей. Человек корчился от боли. Прижимал левую руку к груди. Из сжатого кулака торчал обломок рукояти. Винтовка болталась на ремне. Это был первый.

В холле они нашли ещё с дюжину.

- Протезы отказали, - буркнул Фэйсконтроль.

Лекс кивнул. Пленных обезоруживали. Оставляли следующей группе. Он знал большинство. Вместе с Берто анализировал их дела.

«Электромагнитный импульс от моментальной перегрузки защиты. Сонг этого не предусмотрел?»

Мат в наушниках опроверг его предположение. Десант шёл через крышу. Кумулятивным зарядом они выжгли дыру в бронированном покрытии. Опытным путём узнали: внутреннюю часть имения заэкранировали на славу.

Хватило защитников ненадолго. Действуй Управление в одиночку, Сонг имел бы шанс выбраться. Сдержать же гвардию и флотский десант его людям не удалось.

Лекс бежал за сержантом. Расталкивал перепуганную обслугу. Гражданские не сопротивлялись. С виду, не понимали, что творится.

- Фэйс, справа, - раздалось в ухе.

Вспыхнуло. Заряд дроби с визгом нашёл цель. Фэйсконтроль побежал дальше. Моровой на ходу повернулся. Увидел два разорванных тела. В дальней груде чернел остов тяжёлого пистолета. Оператор из штаба, анализировавший данные визора, указывал очередную цель. О том, был ли опасен второй, Лекс решил не думать.

Лестница. Коридор. Какие-то залы. Кто-то подключился к сети имения, отправил маршрут до кабинета Сонга. Голос в шлемофоне:

- Туфель. Потеряшек нашли. Целы. Семь единиц. Наша тут.

«Отлично. Осталось лишь...»

Они почти успели. Готовились выбивать дверь. Услышали выстрелы.

Фэйсконтроль с пинка вскрыл проём. Шагнул. Лекс вбежал следом, увидел труп, застыл.

Альберто Фьерро. 15:26

Они больше часа неслись по магистрали. Хьялстаун остался далеко позади. Когда даже башня Юстициара скрылась за горизонтом, свернули на частную трассу. Берто понял это по включённым аркам. Энергию владелец не экономил.

Вдоль пути росли какие-то деревья. Зелёные, гибкие, с узкими листьями. Когда метеор проносился мимо, поток воздуха подхватывал ветви, тянул их к небу. Листва обращалась к людям теневой стороной. Бело-серебристой. Несколько раз мимо пролетали бочкообразные дроны, зависали над кронами, орошали их сонмом водяных струек.

- Хорошо здесь живут, - протянул Альберто.

- Не без этого, - Хин улыбнулась, здесь она чувствовала себя куда увереннее, чем в городе. – Покойная супруга Ридли мечтала, что когда-нибудь вся планета будет такой. Им, - Мария кивнула в сторону деревьев, - этот уход ни к чему. Корни пробили скальные метры, вовсю пьют грунтовые воды.

- А почему?..

- Ридли любит ухаживать за аллеей. Это всё, что осталось…

- Ты не поняла, - в свою очередь перебил её Берто. – Почему её не стало?

- Радикалы с орбиты уронили ферму на её оранжерею, - в голосе Хин прорезались злые нотки: - годы работы, чаяний, веры в чудо - всё сгорело. А что осталось – развеяла буря. Кроме подарка мужу на юбилей свадьбы.

Фьерро замолк. Не знал, что сказать.

Имение покровителя Хин возникло через полчаса, стоило метеору обогнуть красную трёхпиковую гору.

Фьерро ожидал увидеть монструозную домину, как в Рио-Гранде. Попурри из стилей, редких и труднодоступных материалов, кричащее о достатке владельца. Этакое Струльсон-роккоко.

Ошибся. Поместье друга Хин было обычным гарридским «куличиком». Двухэтажный куб песчаного цвета с небольшими оконцами. О положении хозяев поместья знающему взгляду говорили лишь обширный парк, аж несколько десятков плодовых деревьев, и небольшой овальный пруд с фонтаном в центре. Всю эту красоту укрывал двухслойный купол. Компактный, не выше пары десятков метров.

Видимых стен и охраны не было. Однако стоило гостям выехать из парка, скальная плита у дороги отошла вниз. Застыла под углом, обратившись в пандус.

«Интересно, много здесь ещё подобных сюрпризов?» - подумал Фьерро, глядя в окно. Хин, заметив его напряжённый взгляд, ободряюще улыбнулась. Обняла левой рукой за плечи. На секунду Берто встретился с ней взглядами. В ласковом взгляде Марии ему почудилось что-то неприятно знакомое. Так смотрел Лекс, когда Альберто выперли из управления.

«И сестрёнка… Анита… Помню точно, она звонила, щебетала… А смотрела так же… Как?.. Виновато?.. Когда же это было? Вроде бы недавно… Но как? Нет. Совсем запутался. Ничего. Скоро всё кончится».

Метеор заехал в подземный гараж. Фьерро вышел, подал руку спутнице. Внутри стояло ещё несколько машин. Две с инсигниями министерства обороны. Остальные для лорийца не выделялись. В местном транспорте он разбирался слабо.

- Ридли – это министр Сонг? - спросил Берто у Хин.

- Да, - ответил за неё плотный гарридец.

Он стоял у кормы метеора. Оценивающе сканировал гостей.

«И это не метафора. Швы хорошо скрыты, но если знать, куда смотреть...»

Где-то открылись дверные створки.

«Да. Реакцию на звук почти сдержал. Врожденный порок зрения? Наверняка. Идеальный способ негласно добавить пару имплантов. И заручиться преданностью».

Справа послышались шаги. Берто обернулся, увидел двоих.

«Оружие на поясе. Выглядят расслабленно. Двигаются синхронно. Оп-па. А левого я знаю. Пьяный лейтенант Седьмого рванул гранату в баре года полтора назад. Семь пострадавших. Этому парню оторвало правую кисть. Ноги пришлось ампутировать. Управление и людей Шацких он, подозреваю, не любит. Сонг - молодец».

- Идёмте, - махнул рукой встречающий.

Охранники, пропустив, гостей, зашагали следом. Берто почувствовал себя неуютно. Придвинулся ближе к Марии.

В лифте их не убили. Это внушило некоторую уверенность. В холл Альберто шагнул уже без дрожи в коленях.

Внутреннее убранство дома министра соответствовало наружнему. Тот же гарридский минимализм. Ранг владельца просматривался исключительно в деталях. Деревянные поручни и декоративные планки, сложные, явно нанесённые вручную, узоры на каменных стенах.

«Ветви, как на аллее», - присмотревшись, узнал Фьерро.

Министр ждал их в кабинете.

- Добрались, - сказал он вместо приветствия. – Я-то думал, угюдские ищейки вас перехватили. Увы, твой план с наживкой отработал хуже, чем желалось. Группу быстрого реагирования отозвали почти сразу. И они успели прежде, чем мои люди зачистили хвосты.

- Цель здесь? – спросила Хин.

- Да. Правда, не та. Приоритеты сменились. Он захотел настоящую флотскую. Пришлось достать. На звонок с твоего номера она примчалась мухой. Жаль, подружку захватила. Не ожидали.

- Мог бы предупредить, - буркнула доктор. - Ты понимаешь, что они быстро найдут связь? И придут ко мне.

Фьерро совершенно запутался.

- Конечно, - Сонг кивнул. – Нас уже ждут на орбите. Тереза соберётся, и отбываем. А пока расскажи о своём подарке, - он указал на Берто.

- Ридли, будь вежливее, - укорила министра Хин. – Мальчик хочет вернуть сестру. Её увезли куда-то на «Метеоролог». За это он расскажет про тренировочный лагерь угюдков, их шефа…

- Уже нарассказывал!

Сонг рявкнул. Хин вздрогнула. Замолкла.

- Только что пришли новости. Яхта Лероя протаранила «Око» у Лори-2 и перегрузила реактор. Реджинальд Флойд в ярости. Считает, его намеренно подставили! Мол, дождались возможности нанести критический урон и спровоцировали. Понимаешь? Знаешь, что за это тебе устроят? – министр хмыкнул, сам же ответил: - Путешествие домой.

Хин побледнела:

- Вы не посмеете. Я же всё устроила…

- Да, кошечка. И твой хозяин, уверен, захочет выяснить из первых…

Их прервал сигнал тревоги. Здание содрогнулось. Из динамика на потолке раздались испуганные голоса:

- Минимум три батареи… Щиты пробиты… Орбитальный десант… ПВО накрыли… Пять глайдеров… Контакт!..

- Слишком быстро, - Сонг отключил динамик, грязно выругался, рыкнул что-то в коммуникатор.

Дождался ответа, тяжело вздохнул:

- У девчонки был маячок! Идиоты. Прошляпили!

Подтверждая его негодование, дверь содрогнулась. Петли заскрипели, взвыли. Выдержали.

«Жаль».

Министр сорвал комм. Сжал. В кулаке хрустнуло. Сонг поморщился, запустил коммуникатором в дверь. От удара машинка разлетелась, десятками кусков упала на палас.

- Уходим, - рыкнул министр. – Терезу не ждём. Аль-Рахмани – не Джонни. Помурыжит и отпустит, - Сонг повернулся к Фьерро. – Этого в расход, некогда возиться.

«Что?!» - отчаяние, угнездившееся в последние дни где-то в далёких глубинах разума, потирая мушиные лапки, выскочило на свет.

Хин попыталась что-то сказать. Сонг заткнул её пощёчиной:

- Тихо.

Берто, как во сне, наблюдал за людьми министра. Трое держали на прицелах вход. Четвёртый начал разворачиваться. Время застыло.

«Всё, - пришла мысль. – Отбегались».

За спиной грядущего убийцы проступил до боли знакомый девичий силуэт. Сестрёнка глядела на непутёвого братца со смесью презрения и ужаса.

«Вот чего стоят все твои клятвы, - раздался в голове до боли знакомый голос. – Давно мог понять, ты меня ни разу так и не спас…»

Берто поднял руки, в тщетной надежде закрыться. Не от стрелка – от жуткой анитиной правды. Хин была не права. От случившегося на Коста-Сегундо он бежал не меньше, чем от личного гарридского апокалипсиса.

«Прости, Анита… Я не смог... Действительно. Никогда…» - три последовавших слова были неуместными. Чуждыми.

Голову пронзила вспышка боли. Руки обожгло. Альберто Фьерро в последний момент снова увидел сестрёнку. Анна-Мария улыбалась.

- «…Жопа», - закончил он мысль.

Сломленный парнишка умер до того, как раздались первые выстрелы.

Интерлюдия 4

ООС. Альфа Души. Претория. 21.10.460

Джон Тарса 5:45 по м.в.

За окном было темно. Густой смрадный дым закрывал небо и солнце. Лишь вдоль стен операционной горели яркие белые лампы. Поддерживали жизнь в его маленьком зашуганном саду.

Губернатор Джон Тарса подошёл к столу. Сегодняшний холст не впечатлял: рыхлый, с плохой кожей. Он дрожал и потел, старался вывернуть шею, чтобы увидеть творца. Дёргался. Тарса вздохнул, скривился, щёлкнул его по блестящей лысине.

- Боль закаляет, генерал. Для начала приведём тебя в форму.

Он улыбнулся. Выслушал поток бессвязного мычания: Джон терпел ультразвуковые визги почти двадцать минут, устал, затолкал ком из салфеток холсту в пастишку.

«Объединение… Свора тряпок. Достойного материала не сыщешь».

На этот холст Тарса возлагал большие чаяния. Всё-таки шавка губернаторши Ле Флёр изрядно попортила жизнь его бойцам. Джон потратил годовой бюджет Претории, чтобы добыть стратега конкурентки. И разочаровался. Стойкость холста подобала офицеру, как энурез тайсарцу.

Тарса вспомнил комнату под операционной. Зажмурился, расплылся в улыбке. Холст обделался.

- Мразь, - резюмировал Джон. – Я сделаю из тебя офицера.

Он протянул руку. Посмотрел на медицинский терминал. На алгоритм подготовки материала. Взял отсос.

- Начнём с обезжиривания. Подрежем шкуру. Подошьём. Затем два месяца восстановительных процедур. Лишь после этого – истинное творение. Терпи.

Тарса замурлыкал песенку, что рабыня напевала ему в детстве. Цыкнул на шанрийские лилии, что тряслись в кадках у окна. Приступил.

Удовольствия работа не приносила. Успокоения – мизер. Слишком разозлили Джона недавние вести. Раньше его выручала Сайто, его любимое полотно. Увы, пока она была недоступна.

«Зато ты принесёшь мне настоящих исходников. И мы закончим. Это будет шедевр. Я подготовил тебе бак в галерее. Рядом с Ней. А пока...»

Джон протянул руку, взял ножницы. Под аккомпанемент истеричного мычания отсёк холсту ставшую лишней кожу. Обработал рану, начал шить.

Зазвонил комм. Шанрийская сосна в дальнем углу плюнула иголками – отреагировала на вспышку губернаторской ярости. Иглы на полдлины забурились в бронестекло.

Джон скривился, пожелал восприимчивой к ноосфере флоре сгнить и разложиться. Отложив инструменты, подошёл к терминалу. Вздохнул. Сегодня был отвратительный день. Он узнал, что клятые угюдки давно сломали перспективный холст. Тарса два года ждал возможности добыть Лероя. А его опередили.

Он принял вызов.

- Джонни, ты – идиот, - заявила Тварь. - Они накрыли Сонга. Забрали твою Сайто. Чуть не перехватили меня. И всё ради семейной жажды крови? Хотел посмотреть, как верховный арбитр и Улье корчатся в муках? Эго своё потешить? Тешь! Скоро они придут за тобой, придурок. И что мне делать?! Опять подтирать тебе жопку?

Тарса дрожал от ярости. Смотрел на высокую женщину в кителе Седьмого Флота. Точнее на сам китель. Лицо его не интересовало. Знал: увидит его лишь сегодня. В следующий раз Тварь опять поменяется.

- Заткнись, - рыкнул Джон. - Делай свою работу. Приведи их ко мне.

- И ты ещё смеешь?!..

Тарса зарычал. Обрубил связь. Схватил пилу.

Минут через десять он пришёл в себя. Безразлично посмотрел на обезглавленный холст. Вытер руки о халат. Осмотрелся.

Лилии осыпались. Не пережили. Тарса повыдёргивал стебли, швырнул в утилизатор. Покосился на сосну. Упрямое дерево растратило половину игл. Джон ему одобрительно подмигнул.

«Исходники – ваша проблема, Тварь. Когда-нибудь ты её решишь. И окажешься со мной».

Он вспомнил другую. Как видел её последний раз. Запуганную. Покорную. Молящую. Сестра отца так просила забрать её от Каддса. Вещала про родную кровь.

«Как можно было отказать?» – Джон машинально пощупал рёбра. В дурном настроении тётушка ломала их ему неоднократно.

«Теперь она всегда со мной. Внизу. Среди лучших полотен. Сайто...»

Он не беспокоился, что агент заговорит. Она слишком хорошо его знает.

«Ты умрёшь, чтобы предотвратить нашу встречу. Твари! Украли очередное полотно! Ничего. Вы их замените. Рано или поздно».

Тарса понял, что достаточно успокоился. Подошёл к терминалу, набрал код.

- Здравствуй, Джон, - поприветствовал его статный мужчина в бордовом камзоле. - Я только что о тебе думал. Подарочек нашёл, вручу годика через три.

- Петер, долгих лет. Почему так долго?

- Вызревает. До твоей любимой кондиции, Джон. Ты же просил высокородную идеалистку с боевым опытом. Хотя бы – с учебным.

Тарса вспомнил мать, затем – сестру отца, потом котьих исходниц. Улыбнулся. Петер Ротфойер, племянник императора Ротзоннена и сын канцлера, продемонстрировал схожий оскал.

- Прекрасно. Пришли любой годный холст. Годный мне. Про ответ я не забуду. Заберёшь у Каддса.

Ротфойер кивнул:

- Есть кое-кто на примете.

- Буду ждать. Что с образцами?

- Доктор жалуется. Клянёт дитмирцев. Просит квалифицированных ассистентов. Пять экземпляров загнулось из-за очередного полуночного бдения. Солдаты возносили осанну Первому Каддсу. Образцы выбрались. Половину обратили. Пришлось сжечь.

- Передай, скоро всё изменится. Лаборатория готова. Убедимся: стороннего интереса нет, перевезём. Людей уже подобрали.

- Прелестно, Джон, - Ротфойер покосился на останки холста, ощерился: - И прощай. Меня тоже ждёт полотно.

Тарса выключил связь. Вернулся к столу. Вызвал Боуни.

Человек в форме исходников вкатил новое тело. Молодое, здоровое. Джон оскалился. Придирчиво осмотрел Боуни. Его первый образец.

Разработки шанари, обеспечили доступ к тайсарской ноосфере. Их Скрытый флот дал куда больше. Тарса запустил автодиагност, полюбовался на цепочки искусственных нейронов в человеческом теле.

«Жаль, что нельзя ослабить рамки. Стоит тебе дать чуть больше интеллекта – попробуешь меня обезвредить. Затем – преобразовать. Поэтому, нет. Пока. Мы найдём, как вас подчинить. Когда исходники начнут войну, образцов будет достаточно».

Джон отослал СКИВа и занялся материалом.

«Акт творения будет позже. Когда Ротфойер пришлёт холст. Но и о ремесле забывать нельзя. Я обещал этому жалкому лицемеру, Гизму, щедрый дар».

Глава 5

Гаррида. Окраина Хьялстауна. Объект УБТ №51-13. 22.10.460

Юи Сайто 03:00 по м.в.

Просторный кабинет располагался на втором надземном этаже. За окном в лучах солнца зеленел бульвар, тянущийся до самого Шпиля. Сухая гроза ушла к горизонту, там, вдали, иногда сверкали молнии, бродили торнадо.

Юи вспомнила карту Хьялстауна. Мысленно улыбнулась. Она знала, куда вызывать подмогу.

«Осталось получить доступ к терминалу».

С этим были проблемы. С тех пор, как её привезли, охрана сменялась каждые двадцать минут. Сайто не успевала разговорить караульных, найти подход. Тем более что несколько раз их меняли до вычисленной отсечки. А Юи Сайто очень хорошо понимала: второго шанса не будет.

От нечего делать Юи в который раз оглядывала кабинет. Три кресла, её стул, окно. Голотерминал на столе у дальней стены. Активированный.

«Рискнуть? Если пароль снят, можно успеть. На смене. Нужно секунд пять. Добежать, набрать адрес, послать вызов. Да».

- Не сломалась. Хорошо, - раздалось из динамиков терминала.

Окно уехало в сторону. Открыло взору Сайто бежевый коридор. Кадку напротив. С разлапистым хвойным деревцем. Юи пробрал озноб.

«Не хочу! Стой. Не думай. Потом. Я помню лифт, номера этажей. Другие окна, сухой ветер. Запах озона, как дома совсем… О, началось».

Через новую дверь вошли трое. Первого Юи знала, он участвовал в штурме.

«Моровой. Отвечает за взаимодействие наёмников с гарридцами, разрешает конфликты, удовлетворяет жалобы. Уважаемый многими человек. И опасный, если верить Фьерро… Бедный мальчик, мне так жаль… Не отвлекаться. Думай, ищи выход».

Второго Юи узнала по описанию Марго. Старший врач Управления. Доктор Ашир прошёл мимо Сайто. Она повернулась следом, держа его в поле зрения. Врач остановился у стены, нажал куда-то - выдвинулся стол - открыл чемоданчик, начал выкладывать препараты, инструменты, бутерброды.

Юи скривила губы в презрительной усмешке.

«И этим вы думаете напугать МЕНЯ?! Давайте».

Врач закончил приготовления, открыл термос, достал из пакетика кусок хлеба.

- Дорогая, подвиньтесь ближе. Будьте любезны. Когда будете себя убивать, целенаправленно или реагируя на мнемоблок, я хочу успеть вмешаться. Вы же не против?

Сайто осмотрела инструментарий внимательнее. Удивилась.

«Зажим, скальпель, катетер – на случай закупорки гортани, языком, например. Дефибриллятор. Адреналин, эпинефрин, бикарбонат натрия. Аппарат переливания крови. Плазма...»

Вспомнилась другая операционная. Он тоже не позволял умереть.

«Не сейчас. Здесь у эскулапа есть комплекс анестезии. Препараты для организации искусственной комы. Забавно. Они действительно считают, что могут помочь?»

- Страха нет, - резюмировал уже знакомый голос.

Юи повернулась обратно. Посмотрела на третьего визитёра. Высокий, светловолосый.

«Почти красивый, но… Взгляд. Люди так не смотрят. На людей. Мой клиент? Возможно. Поговорим, узнаем».

Его Сайто в лицо не знала.

«Может, сам Панич? Или его легендарный цепной пёс? Если верить Марго, он должен быть выше и страшнее. Хотя, Лероя они воспроизвели идеально. Флойды даже не сразу поверили Ему».

- У вас крайне занимательная история, доктор, - начал Моровой. – Признаюсь, когда шеф озвучил планы на вас, я возражал. Категорически. Однако…

«А ты забавный. Чем будешь меня пронимать, интересно? Погибшей в Трагедии сестрой, которой не было? Возможностью искупить несуществующее предательство?»

- И что вы предлагаете, Александр?

«Защиту? Новую личность? От него вы меня спасти бессильны. От меня самой – тем более».

- Сначала – заполнить лакуны в истории. Вашей истории, лейтенант-коммандер Юи Сайто.

Она на мгновение потеряла контроль. Тело пробило дрожью. Дыхание сбилось.

- Хорошая реакция, - прокомментировал светловолосый. – Быстро собралась.

Моровой его проигнорировал.

«Разлад? Реальный или наигранный? Стоп. Хотят, чтобы я отвлеклась».

- Год рождения – четыреста семнадцатый, - продолжил клейморец. – Планета – Земля. Школу закончили экстерном, в четырнадцать. Два высших образования. Оба в академии Нью-Вестпоинта, Аметист, Федерация. Первое закончили в тридцать седьмом. Второе - в девятом. Флотский психиатр и офицер-криптограф. Служили в Шестнадцатом Приграничном. Охрана перевалочных станций. Зачистка пиратских баз, в том числе на территории ООС. Дважды отбивали заложников у дитмирских рейдеров. После уничтожения основного мостика на ЭФФЧМ «Джейсон Крюгер» приняли командование тремя эсминцами. Два вывели из-под огня линейного крейсера Протектората. За это награждены Звездой Сената. В сорок шестом служили уже в Первом Земном, адмирала Ли Хукера. Работали в одной команде с его протеже, коммадорами Доусон-Смиттом и Старридж. В пятьдесят втором ушли в отставку. Официально: «по личным обстоятельствам». Вели частную практику. В пятьдесят шестом заключили контракт с губернатором ООС, Дюрантом. По дороге к Гамме Пса ваш чартерный лайнер исчез. Шестьдесят человек экипажа и двести тринадцать пассажиров объявлены мёртвыми. Через два года вы объявились здесь как Мария Хин.

Юи молчала, ошарашено смотрела на дознавателя.

- У Брюзги Хукера есть архив на твёрдых носителях. Там досье всех старших офицеров Первого. Вы не знали? Наверное, поэтому там сохранилась ваша оригинальная генокарта.

«Что?! Откуда? Как?!»

Дознаватели молчали. Они добились своего: вывели Юи из равновесия. Не так важно было, что они установили её личность. Страшнее – их доступ к такой информации.

«Одно дело водить за нос Флойдов и прочую шушеру. Другое – читать секретные архивы Флота, хранящего Землю. Под носом Брюзги и Злобной Ди. Угюдкам всего пара лет. Безопасники аль-Рахмани прохлопали Ридли сотоварищи. Куда им тягаться с земной контрой. Остаётся…»

Юи спешно вспоминала всё, что знала о Независимой Станции.

«Первые упоминания – на заре реколонизации. Наёмники. Первые известные контракты – охрана грузовых маршрутов. Лет сто назад взялись за оборону систем. В рейдерских и оккупационных миссиях не участвуют принципиально».

Все обманувшие «Клеймору» умирали очень скоро. Несколько раз в Сенате говорили об их потенциальной угрозе. Три флота: Седьмой, Первый, Четырнадцатый. Число кораблей суммарно меньше, чем в Земном Хукера. Можно было собрать ударный кулак. Заблокировать станцию. Заглохло всё быстро. «Клеймора» висела на орбите горячего Нептуна в системе Крайней. Известный быстрый тоннель всего один. Ценные ресурсы отсутствовали, хотя в астероидных поясах были следы разработки. Департамент разведки сделал вывод, что они ушли на постройку станции. Финансовый департамент просчитал возможные убытки, включая расход боеприпасов и реабилитацию пострадавших, и наложил вето. Пока клейморцы не лезли в большую игру, копались в Буфере и приграничье конгломератов, их не трогали.

«Теперь всё изменится. Стоит Брюзге узнать о… Или он знает? Может быть станция – наш проект? Или Ротзоннена?»

- Ты был прав, - нарушил тишину светловолосый, кивнул на Юи: - в панике, хотя не должна.

Юи вздрогнула, осмотрелась. Врач доедал бутерброд. Остальные наблюдали за ней. Если верить терминалу, прошло больше часа. Моровой не скрывал удовлетворения:

- Логично. Старший Дюрант мог стать настоящим лидером ООС. Губернаторы Ле Флёр, Вон, Нгуэн и Кондогдиа публично объявили его первым среди равных. Вместе они контролировали пять шестых Объединения. Затем его дочери погибли от лучевой болезни. Утечка на ядерном реакторе в Городе-музее. Первой колонии Грейхаунда. Почему не работали дозиметры неизвестно до сих пор. Мозгоправам из Объединения, губернатор не доверял. Даже своим. Его люди искали лучших в Федерации и Ротзоннене. Трое отказали, четвёртая… Скажите, Доусон-Смитт послал вас убить старика? Как несчастного тюремного администратора? Или взять под контроль?

Сайто покосилась на доктора. Его вальяжность и благодушие куда-то подевались. Врач смотрел на Юи, готовился реагировать.

- По ситуации, - она криво улыбнулась. - Теперь это не важно. Альянс пятерых распался и без меня.

Моровой кивнул:

- Да. Дюрант ушёл с поста. А его племянник не обладал достаточной харизмой. Юи, почему вы не связались с Федерацией? Посольство на Гарриде есть. Уверен, заглядывают к нам и ваши коллеги из разведывательного департамента. Вы – не идейный предатель. Иначе не реагировали бы так остро на уязвимость архивов Хукера. Что с вами произошло?

Юи встала, одним движением сбросила платье. Под ним одежды не было. Всё туловище, плечи, бёдра Сайто покрывали узоры из вживлённых в кожу серебристых нитей: цветы, тонкие стебли, полураскрывшиеся бутоны, листья. Множество тончайших шрамов собирались в паучью сеть, что накрывала дивный сад. Каплями росы блестели жемчужины и чистейшие прозрачные кристаллы. Паука, сидящего под левой грудью, неизвестный художник выполнил из золотых чешуек с восьмеркой глазок-рубинов.

Моровой и врач поражённо разглядывали женщину. Третий оказался стойким. Не среагировал. Никак.

Сайто трясло. Она хотела высказаться громко, смогла лишь шептать:

- Два года. Каждый день. Никакой анестезии. Любое движение, что испортит замысел, было наказано. Я тогда представить не могла, какой простор технологии медицинского восстановления дают фантазии палача. Он приходил, заставлял меня надевать парадную форму и прямо сквозь ткань писал свою картину. У него есть шедевральные полотна, настоящая галерея, совмещённая с анатомическим театром. Я видела гауптмана тайной канцелярии. Имя забыла, но помню его досье. Многолетний личный помощник фон Мюллера, герцога Шварцштерна. Знаете такого? Так вот, на четвёртый день имперец скулил в ожоговой камере. А он растянул снятую шкуру на глазах у хозяина. Обработал. Поместил в шикарную лиловую раму. Он запечатлел батальную сцену. Звёздный бой и штурм каких-то подземелий. Описывать бесполезно. Нужно видеть. А гауптману пересадили кожу через день. Я не раз слышала его вой.

Юи рухнула на колени. Сердце билось гулко и аритмично. Челюсти самопроизвольно клацали. Дыхание сбивалось.

- Однажды мы смогли поговорить. Последним воспоминанием имперца был гальюн на флагмане Алой флотилии. Его достали оттуда. Понимаете? Он придёт за мной. Куда угодно. Вы его не остановите. И никто. Убейте меня! Просто убейте…

Юи искренне молила о смерти. Она уже не шептала – скулила. Увы, ненавистные реверберации собственного голоса, она слышала идеально. Им научил он. Когда вживил ей новые голосовые связки, взамен выжженных кислотой. Удивительные. Так она заставила выйти в шлюз того несчастного. Так выявляла шпиков аль-Рахмани – они сами всё рассказывали, стоило правильно настроить и спросить. Уговорила Слимани отправить дочку лечиться на Кайто. Затем – встретиться с ним лично. Сбой был лишь однажды.

Моровой и врач завороженно смотрели на Юи.

«Кто из вас меня убьёт?»

Её накрыла тень. Третий опустился на колени рядом. В руках он держал кортик.

- Комплексы, - сказал он.

Юи замерла.

- Комплексы, - повторил третий. – Боится вреда себе. Всегда паниковать. Компенсация пыткой. Оправдание эстетикой. Жалкая тварь.

Он приобнял Сайто за плечи, уложил на свои колени. Юи с усилием подняла взгляд. Лицо третьего впервые отображало его чувство. Презрение.

- Ашир, Лекс, доклад Виктору. Проспали активацию мнемоблока. Причина: тайсарский речевой гипноз.

Мужчины дружно охнули. Переспрашивать не стали. Судя по шагам, ринулись к терминалу.

Сайто обрела контроль над телом. Не окончательный. Программа, заложенная им, действовала. Но рядом с этим человеком ослабевала.

- Да вы психолог, я смотрю, - она выдавила слабую усмешку. – Какие ещё выводы?

- Я страшнее, - резюмировал третий. - Согласен, друг?

Он не смотрел на коллег. Себе на грудь. Будто обращался к сердцу.

- Герр Шварценшванц согласен, - тем временем сказал мужчина.

- Простите, кто? – полюбопытствовала Юи. Этот человек сбивал её с толку. Третий хорошо описал его. Как профессионал она была полностью согласна. Увы, думать про него объективно, Сайто уже не могла.

- Герр Шварценшванц - мой друг. Прошли много вместе. Жизнь. Что скажешь? Мёртвый оценит? Покажем ей?

Юи недоумённо смотрела на третьего, разговаривающего с пустотой. Заметив её взгляд, он расстегнул нагрудный карман, достал оттуда плюшевого котёнка. Кукла была не выше среднего пальца. Её сделали давно, руками. Юи была уверена: с любовью. Уж она-то насмотрелась разных творений.

- Возьми, - третий протянул ей игрушку. - Могу запачкать.

- Спасибо за доверие, - очень серьёзно произнесла Сайто. В разведке Федерации она слышала про человека с игрушкой.

«Неужели? Он – Хелсус? Невозможно. Их всех ликвидировали. Он не раз говорил про это, сокрушался. Искал творца. Стоп. Как может запачкать?»

Третий чуть сдвинулся. Так, что Юи видела обе его руки: левая, сжимавшая кортик, пришла в движение.

«Неужели всё же подействовало?! Он же не поддался!»

- Лютц! – хором крикнули остальные дознаватели.

«Палач Управления. Он-таки. Значит, действительно, конец».

Юи прикрыла глаза, услышала: «смотри». Распахнула обратно.

Лютц одним движением срезал правый рукав до локтя. Сжал и разжал кулак. Погрузил лезвие в запястье.

- Наш враг слаб, - сказал Кристоф, глядя в глаза Юи.

Одновременно Лютц работал кортиком: срезал кожу, мясо, обнажил вены. Процесс завораживал. Лютц тщательно очищал каждую венку от окружающей плоти. Не скальпелем – довольно широким церемониальным лезвием. Его отточенным движениям, казалось, совершенно не мешала кровь, высвободившаяся из разрушенных капилляров. Кристоф очистил плоть до кости. Встал. Положил кортик на стол доктора. Залил рану антисептиком. Следом – медицинским гелем.

- Боится. Прячется. Превращает сильных в беспомощных, затем отыгрывается. Он страшится вас много больше, чем вы его, - резюмировал Лютц. – Он – тварь. Мы – чудовища. Мы тварей жрём. У этой есть имя?

«Джон Тарса», - Юи показалось, она сказала громко и чётко. Пришла тьма.

Шпиль. 23.10.460

Виктория Стерх 06:00

Виктория шла за Паничем, старалась не отставать. Пока удавалось, хотя и не без труда. Скидок на антропометрические данные спутницы майор не делал. Нёсся в своём привычном темпе, ни разу не оглянувшись.

«Как всегда. Есть поставленная задача, ступенька на дороге к реализации цели. Как всегда, благородной и возвышенной. А кто отстал, надорвался в пути, упал – их беда. Поэтому Лисица тебя ненавидит. Не за отца. За подход. За безальтернативный выбор максимально эффективного решения. За то, что твои агнцы сами идут на заклание. С улыбкой и огнём в глазах. Взять хотя бы твоего «Лероя» и его экипаж. Я прочла стенограмму вашего разговора. Прослушала запись. Ты искренне уговаривал людей свернуть операцию. Вернуться. А они спели хором гимн Беты Лекаря времён Основания. Протаранили "Око". Обеспечили тебе лет шесть на подготовку удара по Флойдам. Раньше восстановить станцию не успеют. Скотина. Так же Сигизмунд Улье вёл людей на последний бой с Гесписом. С улыбкой. С уверенностью в неотвратимость и достаточность своей гибели для столь желанной окончательной победы. Ты стал бы идеальным правителем. Правда. Но…»

- Как только это случится, я навеки покину Метрополию… - пробормотала Виктория.

- А? – на ходу спросил Панич. – Ты что-то сказала? Всё ещё уверена, что хочешь присутствовать?

- Должна. Лисица принимает дела у Ингвара. Заодно напутствует. Готовит к тому, что разбирательство на Сайберии будет долгим. К началу активной фазы он точно не успеет. Даже с поддержкой императора и большинства адмиралов перед думскими выборами его не оправдают. Политика, Бездна её сожри.

- Мы чересчур поверили в него, - тихо ответил Виктор, - в мирное время. Сфокусировались на Гесписе. Победили. Погрузились в эйфорию. Столь могучую, что проигнорировали тысячи алчных испуганных глаз… Ладно, позже. Мы пришли.

Майор остановился у типовой двери. Одной из десятков в тюремном блоке. Открыл, поздоровался на гарридском.

Виктория зашла следом.

Единственный узник окинул посетителей равнодушным взглядом. Ответом не удостоил.

Виктория сделала шаг влево. Посмотрела на заключённого. Сонг тяжело дышал, сидел ровно, всеми силами удерживал тремор пальцев. Иногда вздрагивал.

«Да его ломает!»

- Я знаю, вы не сдадите единомышленников, Ридли, - начал Панич. – Для вас это тождественно измене. Не каким-то абстрактным идеалам - памяти о ней. Вы стояли у истоков реформ. Помогли Фариду аль-Рахмани договориться с планетарными элитами. Поддерживали все его начинания. А он вас предал. Амнистировал замшелых ретроградов, которые годами поддерживали убийц вашей жены. Ублюдков, что не только лишили вас дорогого человека, хуже – загубили дело её жизни. Они должны были заплатить. А в итоге, что? Покаялись, обещали исправиться, направить силы и влияние на благо народа. Смешно же…

Бывший министр поднял взгляд на визитёра. Криво ухмыльнулся, несколько раз хлопнул в ладоши:

- Прелестно. Я как будто эту тварюшку Хин, слушаю. Будьте любезны, леди, отвернитесь: мне нужно к очку. Тошнит.

- Потерпите. Расскажите про Марию Хин.

- Спроси у неё.

- Не могу. Как вы её завербовали? Вы ли? Где нашли? Кто она?

- Значит, сдохла, - резюмировал Сонг.

- Это к делу не относится, - парировал Виктор. – Ещё раз повторюсь: мне не интересны гарридские заговорщики. Расскажите о чужаках. Перед ними долгов у вас нет. Особенно, после того, как они убили вашу дочь.

Сонг вздрогнул. Ухмылка сменилась оскалом. Он неожиданно резво для своей комплекции вскочил с койки, рванулся к Паничу.

Виктория среагировала на рефлексах. Шаг в сторону, два – вперёд. Захват: правая рука на предплечье цели, свободная ладонь накрывает шею. Чуть развернуть, перенаправить инерцию. Сонг врезался в стену. Пошатнулся. Шагнул назад.

«Время!»

Подсечка. Туша рухнула на пол. Виктория в последний момент остановила добивающий удар.

- Неплохо, - прокомментировал Панич. – Занн хорошо тебя обучил. Ваша обоюдная заслуга. Я, например, так и не умею останавливаться. Добил бы идиота.

Министр всё ещё пребывал в состоянии грогги. Виктория поднялась на ноги. Отряхнула китель и брюки.

- Почему не взял кого-нибудь из своих людей?

Виктор хитро прищурился:

- Не захотел. Потом. Сейчас очухается наш потрясённый. Итак, Ридли, я всё ещё слушаю. Вы же знали, что на свадьбу прилетела не Тереза.

Бывший министр сплюнул на пол камеры пару зубов. Выругался:

- И что мне даст этот разговор?

- Имя, Ридли. Я дам Вам имя убийцы. Уверен, вы даже отсюда найдёте способ передать ему своё недовольство.

Сонг присел на корточки. Опёрся на стену. Встал. На этот раз он смотрел на гостей с явным интересом:

- Сначала расскажите, как вы узнали.

- Мои люди нашли тело на свалке, когда расследовали исчезновение офицеров, командированных в систему Млады. Взяли образцы. Выяснили – труп гарридский. Сличили с базой данных консульства. Увы, из-за вашей деятельности, Ридли, информация о личности погибшей оказалась у меня лишь накануне штурма. Мы искали пропавших мужчин. Идентификацию женского тела отложили.

- Вы убили е… это?

- Нет. Лже-Тереза обманула всех. Её не отыскали. Пока. Теперь расскажите мне о Хин.

- Она… - Сонг запнулся. – Она – холст!

У офицеров единовременно пиликнули коммы. Виктория открыла сообщение, прочитала: «чёрный». Отправителем был некий кап. Лютин.

- Держитесь, Ридли! – зарычал Панич. – У вас остались младшие дети! Ради них. Ради Гарриды! Держитесь!

Сонг опустил плечи. Ссутулился. Как-то обречённо прошептал:

- Поздно. Он здесь… Она – холст! Идеальное творение. Вы скоро станете такими же! Скоро! Он приведёт вас к совершенству! Выведет наружу и красоту, и уродство! Обнажит суть!.. Нет, я! Раз мне не досталась эта тварюшка Сайто, я возьму её! – Сонг указал пальцем на Викторию. – Сейчас! Я вижу, какой ты будешь! Как вы не вовремя! Мне оставалось лишь отвезти её на корабль! И всё… - Сонг всхлипнул. - Там была готова мастерская… Я бы продержался ещё… Я же не тронул никого из своих… Только чужаков… А Тереза однажды увидела… Испугалась… Как она плакала. Просила сказать, что ей привиделось… Я сказал… Честно, сказал… Но… Она не выдержала. Сорвалась. Пошла в разнос… И… Вот к чему это её привело… Кто-то…кто-то убил мою девочку! Но я сделаю это! Я увековечу её! На тебе!

Сонг прыгнул с места. Виктория еле увернулась. Успела нанести удар в печень. С ноги. Хотела добавить, но ей не дали. Хлопнуло. Голова бывшего министра вспыхнула. Мгновенно обуглилась. Участок пола за ней почернел. Рама нар оплавилась. В камере заметно похолодало. Майор убрал термический пистолет за пояс.

- Юи, всё услышали? – спросил Виктор.

«И увидели», - дополнила мысленно Стерх.

- Да, - ответил ему женский голос. - Что меня ждёт?

Виктор хищно, совсем по-кошачьи, оскалился. Подмигнул Виктории. Ответил:

- Два месяца реабилитации, - Панич задумался. – Возможно, три. Затем придёте в мой кабинет. Составим план на работу и курсы. Полная нагрузка, без раскачки. Времени нет. Вашими, что характерно, стараниями.

- Вы хотите…

- Я не хочу. Я беру вас на борт, Юи. Как взял остальных. Можете спрыгнуть в пучину: держать не буду. Хотите жить в постоянном страхе – ваше дело. Эвтаназию? Устроим. Но тогда всё будет зря. Кристоф ослабил хватку вашего поработителя. Рано или поздно мы избавим вас от блока. И, если не отыщем его раньше, вы сможете назвать имя. Или нарисовать морду. Я предлагаю вам победить, Юи. Лично уничтожить этого ублюдка.

- Почему?

- Ещё не поняли? Вы почти два года водили за нос гарридскую контрразведку. Если б не полезли к Седьмому, жили б тут ещё неизвестно сколько. Мне нужны такие специалисты.

Весь разговор майор прислушивался.

«Оценивает частоту и глубину дыхания. Построение фраз. Паузы. Скорость речи».

Закончив последнюю фразу, он повернулся к Виктории, одними губами шепнул: «она моя». Почти одновременно из комма раздалось:

- Я согласна.

- Хорошо. Я отправлю к вам Ашира, - Виктор отключил связь, подмигнул Стерх.

- Это шоу было для неё, - резюмировала Виктория.

- Да. Сонг – идейный противник нашего Дедушки. Рассчитывать на его сотрудничество было наивно. А вот Юи Сайто – профессионал, которых у нас фактически нет, и чью лояльность поддерживал только страх. Мне нужны её опыт и квалификация. Броню внушённого ужаса пробил Кристоф. Оставалось лишь немного подтолкнуть.

- Всё равно нерационально. Особенно для тебя. Он был готов разговаривать. Мы бы справились. Обездвижили. Потом ввели его в медикаментозную кому. Оставили бы спать, пока не отыщем дозу. На Земле, Аметисте, Бадшуберте достать Синюю пыль можно. Я читала отчёты. А ты просто взял лингийский дуэльный пистолет и устроил шоу…

- Да, - не дал ей договорить Панич. - И уж ты-то должна понимать из-за чего, тёзка.

- Почему? – удивилась Стерх. - Я в ваши с Елизаветой игры не играла.

- А с Занном? – Виктор ухмыльнулся. – Не только же ферр-гордару он тебя учил. Ну же. Не разочаровывай меня, тёзка. Ты видела отчёт Ашира. Ты отсылала его нашим хвостатым друзьям. Читала сама. Они точно обсуждали его с тобой и Лисицей. Как минимум одну деталь. Не могли не обсуждать. Ты знаешь, что именно сделал наш враг на Лори-1. И как.

Виктория несколько минут обдумывала слова Панича. Вспоминала. Анализировала. Когда поняла, что он имеет в виду, по спине пробежал холодок.

- Нет. Невозможно.

- Увы, тёзка, но да. Тайсарская мнемосвязь. Данные Ашира по мутациям вызвали неожиданно бурную реакцию. Я прав? Занн и Дорр’Неро загнали… Хорошо, попросили вас обеих пройти тесты? Не отрицай. Нас тоже. Всех, с кем им предстояло или уже пришлось контактировать. Включая гарридцев. Убедить их, замечу, было не просто. Пришлось обработать арестованного Тётеха. Чуть-чуть. Чтобы он на допросе правдоподобно рассказал о спрятанной под Хьялстауном вирусной бомбе. Кстати собрал её Дорр’Неро великолепно. Жалко было утилизировать. Вдруг где пригодится, а второй раз тайсарский биоинженер хрен что нам, мартышкам, подарит.

- Ты хочешь сказать, что Сонг мог передать ваш разговор? Отсюда?

- Хуже. Ридли Сонг – из первой волны пылевых наркоманов. Но при этом он избежал распада личности. Ни разу не дал повода заподозрить себя на людях. Срывался только дома. И лишь один раз – на беззащитном зависимом существе. И то не гордился этим, как тот же Петер Ротфойер. Нет, Ридли жил в альтернативных воспоминаниях. Заставил себя забыть, почему именно его дочь, Тереза, пошла в разнос, после того, что он с ней сделал. Консульство Гарриды на Младе обещает завтра прислать отчёт коронера. Обрати внимание, никто не подозревал о случившемся. А Тереза Сонг всё равно умерла. Уверен: чтобы не заговорила. А вместо неё прилетел кто-то неизвестный как Сайто, так и покойному Сонгу. Эта кто-то знала всё о наших методах. Вовремя убралась из поместья. Исчезла. Да, возможно её устранили. Быть может – самоубилась. Но, вероятнее, мы ещё повстречаемся. Таких берегут. Так что, да, я хотел убедить наблюдателя в гибели Сайто. И не открыть ему чего-нибудь лишнего.

- Но… Как они смогли? Откуда узнали? Ведь учёные Метрополии даже не приблизились к разгадке… Я точно знаю.

- Они – нет, - Виктор прислонился к стене, внимательно посмотрел в глаза Стерх. – Но ты знаешь, кто смог.

Виктория медленно кивнула. Она знала и помнила. Все оставшиеся пять ульев Гесписа были сожжены. Ценой этому стали три пятых Флота, что удерживали Орды. Они победили и расчистили дорогу в некогда запретный Сектор. Там их ждало открытие: не все миры на территории Гесписа были поглощены. Первой была Шанрия. Третья известная цивилизация, после Тайсары и Гесписа, что пошла биологическим путём. К тому же – Потомки. К шанари долго присматривались. Держали в уме, что они могут быть создателями Орд. Вышли на контакт, лишь убедившись в обратном.

И тут же занялись дележом чужого наследия. Шанари нашли Скрытый флот, да так и оставили. Открыли на далёкой ледяной планете музей древних артефактов. Экскурсии водили. На вопрос «почему», ответили: «чужой путь». Предложили забрать, если нужно. Увы, та экспедиция была совместной. Правители Альянса Разумных уже осознали: Гесписа нет. Как и нужды в сайберийской нации воинов. Потребовать Флот себе они не решились, а Леонид Улье не желал новой войны. В итоге дипломаты установили статус кво. Флот шанари остался на месте.

«А потом случилась резня… Но раньше мы встретили Их. Вторым миром оказался Рай. Его жители отыскали нас первыми. Очевидный вопрос: почему клыкастики выжили? Простой ответ: из-за того же, что и вся Галактика. Орды атаковали лишь тех, кто использовал технологии Скрытых Флотов. Или схожие. А лэка’рай нашли свой через три дня после нашей Победы. Какая ирония. Если бы мы чуть-чуть задержались, Роман остался бы жив. Лисица – счастлива. А Нормандия - заселена».

Виктория прикрыла глаза. Несколько раз глубоко вздохнула, отгоняя непрошеные мысли и назойливые воспоминания. Виктор стоял рядом. Молчал. Не мешал.

- Шанари, - прошептала Стерх. – Они успели воплотить свой вариант.

- И были уничтожены, - кивнул Виктор. – Быстро и эффективно. С помощью технологий Скрытых Флотов и предательства. Это закрытая информация, но все убежища, где укрылись разработчики мнемосвязи, уничтожили изнутри. Два открыли СКИВам. Одно сожгли. И теперь украденные разработки всплыли здесь.

Взвизгнул комм. Виктор прочёл:

- Прости, мне нужно идти, - он вызвал администратора, приказал: - Метеор до семейного госпиталя аль-Рахмани. Немедленно. О подробностях расспроси Занна. Или Керрля.

- Что случилось? – спросила Виктория.

- Очередное чудо от Дорр’Неро. Туа пробудился.

Тренировочный лагерь УБТГ на месте Первой Колонии. 28.10.460

Бро. 03:00

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Он родился на Агеле - прекраснейшем из миров, осенённым благодатью гласа Эфириала. Когда-то он звался Брмр и свято верил, что не допустит в имя гласные звуки – врата злых духов юй-иа.

Вдох. Поражение стало викторией. Выдох. Он выследил еретика и проиграл. Грегор Тыржискул. Его почти убийца. Слуга ложных Посланников. Лжецов, что спустились от тверди небесной, чтобы забрать их мир. Они носили врата духов в именах. Вещали: с ними длань хранящая Эфириала. Они дали свет, показали чудеса. Но магистр открыл ему глаза. Всё это было ложью. Это духи юй-иа, отчаявшись дождаться новых врат, самолично явились в покорённый людьми бывший дом. И Брмр второй раз поверил. Не мог иначе.

Он только вернулся из мира духов. Прошёл огонь, избежал смерти. Их «батальон» обрёл «святое» пламенное оружие – так сказали лжецы. Отправился в мрачные пещеры духов, нести им смерть. Брмр уже знал письмо лжепророков. Он видел, те, что шли против них отличались только цветом «священного» доспеха и подписью духов на груди. «Кейта» вместо «Дракслер». Потом «Флойд». Опять «Кейта». Брмр пережил три войны на потеху духам. Больше из тех, кто поддался на лживые уговоры в один с ним «призыв», не уцелел никто. Агельцы не боялись смерти. Он помнил, как Мрк, истекая кровью, добрался до командира врага и подорвал боезапас. Как Влслв полтора часа держался в тёмном проходе, давая им шанс уйти. Не для спасения – перегруппироваться и убить. Как…

Вдох. Выдох. Немало можно было вспомнить. Он нашёл еретика. И достал бы, но его продали. Снова. Слишком много вопросов задавал он магистру.

Тогда пришёл настоящий дух юй-иа. И спросил:

«Хочешь отомстить и вернуть свой мир»?

Вдох. Выдох. Бро положил ручку на стол. Протянул записи майору.

- Хорошо. Пока достаточно. Дальше вслух.

Бро заговорил. Майор и его спутники внимали. Один из них был новым. Бро он мешал и раздражал. Сильно, хотя он и не мог понять, чем именно?

- Десинхронизация. Восемь пунктов.

Бро сбился, мотнул головой. Собрался, продолжил. Грегор Тыржискул. Он добудет его обжитую юй-иа голову. Также его ждёт долгий разговор с магистром. Но это потом. Бро облизнул засохшие губы.

- Стабилизация. Сожри меня Бездна!

- Улье. Геспис. Веспа. Жопа.

Фьерро вздрогнул. Заозирался.

Он сидел в уютном медицинском кресле. К вискам, затылку, позвоночнику тянулись разноцветные провода. Электроды приятно холодили.

Берто поднял взгляд. Майор улыбался. Рядом стояли Лютц, научник и агелец Бро.

«Вот чем он меня раздражал, - понял Альберто. – Я видел себя».

Лаборант принёс воды. Альберто выпил, повернулся к майору:

- Как?

- Неплохо. Есть один нюанс. Вам нужна идея-фикс. Якорь. Навязчивое желание. Тогда вы пройдёте любую проверку.

- Всё ещё… - Берто разочарованно вздохнул.

Майор хмыкнул:

- Не зарывайтесь, юноша. Многие до вашего уровня идут полжизни. И не доходят. Помните, что вас стабилизировало?

- Обида, жажда мести. Конкретные цели: магистр и, этот, Тыржискул.

- Прекрасно, Кристоф?

Лютц обошёл вокруг Берто. От его безразличного рыбьего взгляда пробирала дрожь. Фьерро не удивился бы, окажись Кристоф роботом или инопланетным засланцем.

- Нужен полевой тест.

Панич кивнул:

- Согласен. Альберто? Учтите, если пойдёте дальше, вчерашний разговор с Анитой может оказаться последним.

Берто вздрогнул, задумался. Вчера они перебросились лишь парой дежурных фразочек. Он готовился к тестам. Анна-Мария – к поступлению. Фьерро специально берёг многое для личной встречи.

«А теперь… Стоп. Отставить. Анита будет здесь. Хас её не оставит. Хороший парень. И голова на месте, в отличие…»

Вспоминать беднягу Алана не хотелось. Берто, наблюдая краем глаза за доктором, отсоединявшим электроды, медленно кивнул:

- Согласен. Что меня ждёт?

Пристальный взгляд Лютца радости не сулил.

«Что ему нужно-то? Что пытается высмотреть? Что видит?»

- Вас, Альберто, вышибут из УБТ. Предлог я найду. Идиотский какой-нибудь, чтобы было обиднее. Как раз ваша Анита полетит учиться. От неё мы вас изолируем. Будет хороший якорь для стабилизации личности. Сценарий жизни вам передаст Кристоф. Внесёте правки. Нам требуется ваша обида на Управление. Смертельная. Удушающая. Безнадёжная. Чтобы мысли ходили на границе суицидальных порывов. Повторюсь, никаких контактов с сестрой до окончания миссии. Возможно, она решит, вы её бросили. Может и отвернуться. Отказаться принимать необходимость ваших шагов.

- Зачем всё это? – спросил Фьерро.

- Гарридские мозгоправы. Пока к ним ходили подданные аль-Рахмани, мне они нравились. Сейчас повадились изливать души флотские и некоторые особо чувствительные натуры из управления. Формально – все допуски у сотрудников госпсихслужбы есть. Закрыть от них людей – обидеть Дедушку недоверием. Политика, сожри её Бездна. Но я хочу знать, что эти милые доктора будут спрашивать у инопланетчика, вылетевшего из УБТ. Кто доложит о ваших антиугюдских мотивах сразу. Кто решит не связываться и отправит к коллеге. А кто начнёт задавать интересные вопросы.

Фьерро хотел ответить. Высказать шефу, что думает о его психическом здоровье. Но пришла боль.

Кисти будто разрубили топором. А после начали забивать гвозди в культи.

«Нет, - решил он, - саморезы».

Проснулся.

Вокруг была знакомая обстановка медблока. За стеклом переговаривались врачи их группы. Нет, ругались. С Бро и трежарийцами. Агелец и близнецы рвались в палату. Их не пускали.

«Где я – знаю. Осталось понять – когда?»

Альберто посмотрел на медицинский терминал. Нашёл дату. День из сна был почти год назад.

«А что же между?»

Воспоминания были как в тумане. Образы, фразы, размытые лица. Остаточные эмоции: безнадёга, страх, ненависть. Отчаяние. Лишь одну сцену Фьерро помнил чётко.

«Позавчера. Я вернулся».

Альберто прислушался к ощущениям. Руки выше локтя были облеплены прозрачным гелем. Кисти целы, пальцы на месте, разве что мозоли куда-то растворились. Он поднёс руки к лицу. Внимательно осмотрел: шрамов так и не увидел. А ведь он помнил…

«Улье. Геспис. Веспа. Жопа».

Кабинет дрожал. Снаружи стреляли. Перед Фьерро стоял министр Сонг. Рядом – доктор Мария Хин.

Альберто они не интересовали. Его занимали охранники. Они уже отвернулись от двери и синхронно поднимали винтовки.

«Выучка хорошая. Жаль».

Шаг. Толстяк на линии огня двоих. Третий – молодец. Всё понял.

«Поздно».

Фьерро вытянул левую руку. Закусил губу.

Вспышка боли в кистях. Хлопок. Цель падает. Из глазницы торчит кость, или что-там тсёвые эскулапы врастили ему в запястья.

Остальные мишени не разобрались. Застыли на секунду.

«Достаточно».

Поворот.

«Па-бам», с двух рук. С руками было совсем плохо. Явно заготовленный мнемоблок не давал сосредоточиться на них. Заставлял воспринимать – исключительно как странно, но чётко функционирующий инструмент. Главное: охрана кончилась. Объекты смотрят на него. С ужасом. Именно они – цели, иначе заложенная программа бы не сработала. Дверь падает.

Берто увидел Лекса. Улыбнулся:

- Не ждал.

Он проследил за взглядом товарища. Посмотрел на тело охранника, перевёл взгляд на свои кровящие культи. Пальцев, кроме больших, не осталось. Кисти разворотило. Из запястья хаотично торчали обломки костей.

«Переборщили с огневой мощью», - подумал он лениво.

Мысли путались. Он упал.

«Очнулся здесь».

Последним воспоминанием была фраза Лекса: «даже так», - на родном языке.

Альберто лежал на койке, думал:

«Год прожил озлобленным бесполезным уродом. Только моральным, хотя бы. Зато собой. И это было… - Альберто откинул голову, уставился в потолок. Подбирал слово, нашёл, испугался: - Правильно. Бездна! Жуть какая. Это ведь тоже я, довольно логичный, настоящий. А всего-то слегка изменили акценты оценки событий. Даже без коррекции памяти. Да, лишние воспоминания укрыли на задворках разума. Только…»

Фьерро запутался. В имении он не был прежним собой. Скорее – никем, функцией. Такое уже случалось. Импровизированный госпиталь. Конвейер жизни и смерти. Затем – обиталище Лероя.

«Помню, майор сказал – это хорошо. Редкая особенность психики».

Вспомнилась лекция Панича, которую шеф читал новичкам. Специально ради этого приехал в тренировочный лагерь. К ним, четверым.

«Основной проблемой смены личности является шок возвращения. Несколько секунд после деактивации. Самоосознание. Сопоставление прежних и новых воспоминаний, мотивации, опыта. В критической ситуации – гарантия смерти. Вы – уникальный материал, даже в шоковом состоянии, можете действовать на заложенных установках. Отложить моральные дилеммы на потом. Выжить».

Берто лежал, вспоминал, краснел. Прошедший год вызывал у него две эмоции: брезгливость и омерзение. К себе. Фьерро знал: сдать псевдоМигеля вынудили обстоятельства. Офицера похитили, времени терять было нельзя. Требовалось нечто, ради чего ему устроят аудиенцию с куратором Хин. Лучше от этого не становилось. Да – приказал Виктор, шеф. Но Берто это забыл. Ребят он выдал с мстительным гаденьким удовольствием.

Фьерро препарировал себя весь день. Пару раз заходили доктора. Он встречал их безразличным взглядом. Приподнимал руки. Мысленно демонстрировал средние пальцы. Не столько из проснувшегося от скуки хулиганства, сколь радуясь, что они снова на месте. Один раз - медсестра: поставила капельницу. Под мерный едва слышный гуп-гуп, Альберто благополучно вырубился.

Снились кошмары. Лица, знакомые, иссыхающие на глазах, рассыпающиеся пеплом. Голоса. Десантник Управления с щепой в затылке. Он долго стоял, разглядывал Берто. Корил голосом старика-шефа, погибшего с Коста-Сегундо.

Проснувшись, Берто чувствовал себя хуже, чем в иной день гарридских запоев. Хорошо, руки перестали болеть. Доктор зашёл, сказал: через неделю гель вскроют. А Берто перестанут кормить с ложечки и отпустят.

«А терминал не глючит? - пришла запоздалая мысль. – Или помутнение у меня?»

Он помнил, как активировал импланты в руках. Покадрово наблюдал за костяными спицами, вонзавшимися в охрану министра. Удивление их старшого. Разлетевшийся искусственный глаз.

«А теперь даже шрамов нет. Почему всех так не лечат? Дядя близнецов уже несколько лет тут в реанимации. Доктор Ашир в штабе тоже магии не творит. Просто работает на совесть. Помню, ногу от колена Сильверу восстановил за четыре месяца».

Терминал упорно показывал двадцать девятое. Берто хмыкнул, замер, перечитал серийный номер. Вспомнил лица сегодняшних медиков. Понял:

«Перевезли. Куда? Я точно на Гарриде. Гравитация не врёт. Зачем они это сделали? Почему не сказали? Дали только легенду эту...»

- Как ты посмел?! – раздался столь долгожданный знакомый голос.

Следом в палату залетел возмущённый красноволосый ураган:

- Мало того, что звонки игнорировал, так ещё в дурную аварию попал! Кто тебя надоумил?! Экстремальный байк-кросс по гарридски пустошам?!

Берто смотрел на Аниту, глупо улыбался:

- Извини. Ушёл в работу, - он виновато развёл плечами: - Времени счёт потерял напрочь. А потом звонил, уже ты не отвечала. Вот и отправился развеяться немножко. Прости. Я люблю тебя, сестрёнка.

- Да, знаю. Только не пропадай в следующий раз, хорошо? – сестра уселась на койку рядом с подушкой. Умоляюще посмотрела Берто в глаза. Хмыкнула, прищурилась, как следует оттаскала брата за уши.

- Ауч, - Фьерро чуть не задохнулся от возмущения: - пользоваться беспомощностью инвалида – это низко! Лучше расскажи, как у тебя дела. Как учёба?

- Класс! Нас тридцать человек со всего Буфера. Даже пара ребят из Ротзоннена. Не зря Дедушка столько усилий в Универ вбухал! Знаешь…

Берто смотрел в счастливые глаза Анны-Марии. Слушал её щебетание. Университетские сплетни, курьёзы, байки. Восторженные оды каким-то преподавателям. Раздраженный бухтёж о других. Жизнь постепенно возвращала краски, смысл.

Взвизгнуло. Фьерро вздрогнул, Анна-Мария посмотрела на комм, скривила расстроенную гримасу, чмокнула брата в лоб:

- Мне пора. Ждут на практике. Ещё забегу.

Она мигом сорвалась с места. Застыла в дверях, махнула рукой, улыбнулась на прощание.

Берто, наконец, просто лежал и радовался. Выкинул из головы сомнения последних дней.

«Всё не зря. У неё сложится жизнь. Хорошая. Спокойная. Пусть здесь, а не дома. Его мы рано или поздно вычистим от Флойдов. Может и вернёмся. Стоит оно того, что я делаю?»

В ответе Альберто не сомневался.

Интерлюдия 5

Территория Империи Ротзоннен.

Илона 457 г. ЭР Сектора Р. Кают-компания инспекционного судна «Галилей».

С экрана вещал мертвец. Живые почтительно внимали.

Мертвец вёл речь о днях ушедших: экспедиции к Тритону; Исходе; заселении Сайберии; первом контакте с Альянсом, первом конфликте - с ним же; экспансии Гесписа; дестабилизации известного туннеля к Земле и последних годах Последней Войны.

Именно мужчина с экрана дал ей это название. Сигизмунд Леонидович Улье. Инфант Триумвирата. Сокрушитель Гесписа. Спаситель.

Илона знала содержание шестичасовой речи почти дословно. С детства. Сегодня это не мешало ей вновь жадно вслушиваться. Трансляцию с минимальной погрешностью вели на все приёмники Триумвирата.

Илона забыла, где находится. Выкинула, наконец, из головы непрошеные воспоминания о встрече на Сайберии, произошедшей два года назад. Её накрыло ощущение сопричастности.

Из которого её бесцеремонно вывели.

- Знаете, лейтенант, я вам искренне сочувствую. И столь же чистосердечно завидую.

Голос кап-раза Медведева вернул девушку на борт «Галилея».

Илона невольно обернулась. Мазнула взглядом по зеркалу на стене. Машинально поправила аквамариновую прядь. Посмотрела на старшего офицера. Часть её сознания знала, что и как он будет говорить.

«Нельзя. Особенно при них. Я – наивная дура».

- Вы – жертва глобальной мистификации. Это одна сторона медали. С другой – вы свидетель рождения легенды. Легенды, которая, я надеюсь, переживёт всех здесь собравшихся.

Девушка умудрилась сдержаться. Задавить смешок. Костик чуть не дословно цитировал свой разговор с Шурой Моровым. Это был редкий случай, когда Медведев давил тем, что в отличие от большинства птенцов Карыча, успел повоевать с Ордами. Видел многих героев лично.

«Они же тогда и познакомились с шефом. Когда наш славный реалист был адъютантом у Добренковой...»

Остальные, собравшиеся в кают-кампании внешне на завязавшуюся дискуссию не реагировали.

Первый лежал, уставившись на голотерминал. Не шевелился. Однако внимал ли он павшему герою? Разглядывал ли бирюзовые и чёрные полосы в отражении брюшка? Илона ответа не знала. Она ещё слабо разбиралась в мимике и жестах веспарийцев.

Зато второй не преминул отреагировать.

«Что с них взять, с нелюдей»? – успела подумать Илона, прежде чем осознала: рокочущая фраза тайсарского эмиссара касается непосредственно её:

- Пр-роясните, Константин. Дар-рующая слиш-шком юна, чтобы помнить те вр-ремена, что уш-шли вместе с нер-разумными.

Илона чуть повернула голову. Вздрогнула: кот смотрел прямо ей в глаза. Хитрющими желто-зелёными очами. И лыбился, зараза. Так, что два ряда острых мелких зубов бликовали на свету.

«Валльхалский манул, - констатировала Илона и, не удержавшись, хмыкнула: - Правда тощий и двуногий».

Тайсарец уже был на центральной станции, когда девушка только прибыла на «Клеймору», центральную станцию Триумвирата в Секторе Р. Кот часто заходил к вице-адмиралу Шмитту, руководителю станционной обороны. Они играли в шахматы. Это Илона видела, занося кофе. Что-то обсуждали, иногда довольно бурно. По крайней мере, отзвуки громких голосов доносились даже в приёмную, где до недавнего времени и протекали размеренные трудовые будни секретаря его превосходительства, лейтенанта Илоны Гоу-Ратанай.

«По совместительству, подлой засланки адмирала Лодина. А кроме того… Стоп. Потом нарадуюсь своей многогранности».

Сути обязанностей эмиссара девушка так и не постигла. Как и его положения в тайсарском обществе. Судя по официальным данным, на «Клейморе» пребывали семнадцать антропоморфов и три десятка веспарийцев. Внешне большинство людей выделяли лишь нескольких котов из касты воинов – они были несколько больше по размерам. Их нынешний спутник принадлежал к «пчелиным жрецам». Так их прозвали за глаза. Он всегда ходил в тёмном плаще и таскал с собой здорового веспарийца. Легенд, баек и анекдотов об этом тандеме ходило не мало. Некоторые Илона не могла вспомнить, не зардевшись. Большинство пустил в массы кап-раз Медведев.

«Интересно, они знают? И факт, и причину?»

В конце концов, Илона решила, что кот – легальный шпион. Постшанрийская уступка командования. По крайней мере, весь сегодняшний день она с эмиссаром шарахалась по станции «Дага». Тайсарец явно что-то вынюхивал, но к сопровождению в лице Илоны да местного сбшника отнёсся безразлично. Как и веспариец к дрону. И вот, за пару секунд, тайсарец сказал больше, чем за весь полёт.

Медведев кхекнул.

«Видимо, тоже не ожидал».

Медленно произнёс:

- Конечно, почтенный Ронн’Ферр, - начал он, сделал паузу. - Лейтенант, кто для вас Сигизмунд Улье?

- Командующий Жертвенного Флота. Творец победы. Спаситель. Он выманил на себя основные силы Гесписа. Сдерживал их, пока мы выжигали их гнёзда.

Костик медленно кивнул:

- Красота… Все лозунги последних лет в одной тираде. Вот она ирония судьбы: человека, для баталий совершенно не приспособленного, помнят как величайшего героя рода людского. Некоторые даже боготворят. А ведь Сиг был на редкость мирным книжным червячком. Его так и звали при дворе. Когда Леонид отправил инфантат на флот, как положено, он показал себя настолько беспомощным, что его чуть не съели.

- Нер-разумные?

В голосе тайсарца Илоне послышались скептические нотки. Кот явно знал историю Спасителя. И в ранние его столкновения с Гесписом не верил.

- Нет, конечно, - ответил Костик. – Младшие чины. Его величество – мудрейший человек. Он прекрасно знал способности отпрыска. И на передовую его бы не отправил. Сиг даже битву за Сайберию просидел под юбкой Добренковой.

От такого непочтительного отзыва Илона вспыхнула. Её остановила даже не разница в чинах и давнее знакомство, а лишь нежелание устраивать безобразную сцену на глазах нелюдей.

- «Наш рохля» и «чудик-Сиг». Это его самые невинные прозвания. Когда адмирал с основными силами ринулась на прорыв к Метрополии, а его оставила командовать эскадрами, оставшимися на границе с Альянсом… - Медведев поморщился. – Всё стало ясно. Всем. Он даже там чуть не просрал войну.

Илона подскочила с места.

- Спокойней, лейтенант. Слушайте, раз выдалась возможность. Вернёмся на «Клеймору», можете настрочить докладную за оскорбление его павшего высочества. Сил нет слушать патоку, которую сегодня льют весь день оттуда, - Костик указал на голоэкран. – Тем более, вы – девушка умная. Может, поймёте.

- Да как вы с…

Девушка оборвала гневную тираду, почувствовав прикосновение к плечу. Обернулась. Ойкнула. Веспариец стоял вплотную к ней, касаясь усиками. В воздухе разлился слабый чуть сладковатый запах.

- Ор-рль пр-росит вас разреш-шить дослуш-шать истор-рию, дар-рующая, - перевёл тайсарец.

Илона шумно выдохнула. Опустилась на место.

Веспариец положил массивную, но удивительно лёгкую голову ей на колени.

Внезапно Илона будто увидела кают-кампанию со стороны. Суровый Константин, образец сайберийского офицера, хоть на плакат вешай. Кот в чёрном одеянии с откинутым капюшоном, оса переросток. И миниатюрная девица, и так бледная, а сейчас почти алебастровая от гнева. С яростным взглядом почти мультяшных глазищ. Её предки, до того, как две тысячи лет назад Геспис пожрал Лингу, жили в условиях разреженного воздуха и пониженной гравитации. Даже сейчас, те, кто сохранил изрядную чистоту крови Высоких Родов, были куда меньше других Потомков.

Девушка чудом не рассмеялась. Кивнула.

- Что ж, раз вы успокоились, лейтенант, - констатировал старший товарищ, - я продолжу.

- Две трети оставленных капитанов рвались спасать родину. Рохля-инфант, которому незадолго до этого один мичман подбил глаз, им помехой не был.

Кап-раз усмехнулся, глядя на шокированную Илону. Этих деталей она не знала.

- Его Высочеству было не с кем обсудить свои исторические выкладки. Касательно интеграции лингийских переселенцев, к слову. За это лично я его уважаю куда больше, чем за нарисованную пропагандистами браваду. Свою линию Сиг гнул упорно. Того, что считал работой всей жизни, не бросал ни под каким давлением. А чтобы свободно общаться, завёл он привычку бывать на других кораблях эскадры в мичманских «шпалах». И встретил родственную душу. Девочку из службы обеспечения на одном из крейсеров. Всё было очень невинно. У Сига тогда уже дочь росла. Но её ухажеру не понравилось. Скандал замяли, конечно, но об инциденте в тот же день знал весь флот. Так вот, не прошло и часа, как Добренкова с основными силами ушла в бурение, на «Адмирале Игоре Шацких» собралась группа инициативных капитанов. Сильно обиженных. Все понимали, что Клавдия Ивановна спешила. И не глядя поставила командующим старшего по званию и должности. Всё равно всех достойных она взяла с собой. Вот последнее людей и покоробило. А тогда, чтобы вы понимали, в Резервацию и на границу с Альянсом людей распределяли по остаточному принципу. Лучшие клали головы в Геспетической мясорубке. Естественно, все хотели что-то доказать. Сиг растерялся. Лишняя минута – он потерял бы большую часть соединения. А «пираты», спустя час вывалившиеся из бурения, разграбили бы систему, включая одну из немногих уцелевших наших верфей. Из четырех, если быть точным. И не было бы никакого Жертвенного Флота. Нам бы просто не хватило мощностей. Альянс поставил тогда крест и на Триумвирате, и на Договоре. Потом долго извинялись. Кого-то даже наказали. Да не суть. Улье спас его губитель - некто лейтенант Панич. Виктор уже тогда был редкой упёртой скотиной. Его отправили в тыл за пораженчество. Хорошо, не устроили показательную экзекуцию.

Шефа Костик безмерно уважал, но как человека не любил. Подобно многим, заставшим Последнюю Войну.

- Они учились вместе. Только Панич увлёкся древней историей: Земля и Солнечная последние два века перед Исходом. Его распределили на «Секиру». Держали на хорошем счету. Отец гордился. А он сначала пошёл на службу в наземные силы…

Илона машинально кивнула, уловив в голосе Медведева тень давних ноток разочарования. Планетошлёп – худшее, что могла представить древняя флотская династия.

- Виктор получил личную благодарность министра Павлова за доблесть при очищении «Палаша» от геспетического заражения. А потом выпустил ряд статеек о недопустимости победы. Мол, перестройка экономики после двух тысячелетий войны и отмене финансирования со стороны Альянса приведёт к глобальному кризису.

Илона всё ещё машинально поглаживала веспарийца по голове. Она поняла это, когда инсектоид дёрнулся. Девушка рефлекторно повернула голову. Заметила лёгкий кивок тайсарца. Веспариец опять застыл. Следующую фразу Костик произнёс с напускной бравадой. Для гипотетических лодинских «ушей».

- Пока, слава Бездне, его страшилки не оправдались. Так что вернёмся к сути. Панича сослали на границу с Альянсом, к Добренковой. Бунтовщикам на горе. Он, аватар смирения, так и не рассказал, как умудрился обрести безоговорочную преданность караульной службы и десантной роты, приписанной к кораблю. Три капитана отправились в лазарет с перебитыми ногами, двум он просто выбил зубы, остальных запер на гауптвахте вполне здоровыми. Сейчас весьма политкорректно говорят, что Сиг усмирил панику. В действительности - не инфант, а Виктор Томашевич предотвратил бунт. Первый за семнадцать веков. И потерю системы, ещё месяцем ранее считавшейся второстепенной, но сыгравшей в итоге ключевую роль в Последней войне. А Сиг растерялся. Тем ценнее его было согласие, - резюмировал Медведев. - Когда ваши соотечественники, почтенный Ронн’Ферр, - кап-раз повернулся к тайсарцу, - передали «манок», было ясно одно: мы не обладаем достаточными силами, чтобы отрядить флот, способный пережить Волну. Пусть ещё не восстановившуюся до конца после сайберийского разгрома. А вы тогда отказались предоставить корабли.

Этот факт занимал многих, включая Илону. Тайсарцы дали им оружие, координаты гнездовых миров Гесписа. Но отказались выступить совместно. Однако в Лэкарийском кризисе и деблокаде Шанрии коты сыграли ключевую роль. А год спустя так же, без объяснений, выслали из Тайсарской системы всех, кроме посла Елисеи Улье, дочери Спасителя, и нескольких её подчинённых.

- Но ждать мы не имели права, - тем временем продолжил Костик.

- Пр-рощ-щальный удар, - кивнул Ронн’Ферр.

Люди помрачнели.

- Геспиоз, - согласился Медведев. – Вирус, который до сих пор не побороли.

Фраза прозвучала, как обвинение. Илоне показалось: тайсарец несколько смутился. Его соотечественники заморозили разработку лекарства до изучения обстоятельств Кризиса Шанрии.

«А ведь они, кроме Гесписа и шанари, единственные разумные, выбравшие иной путь. Биотехнологию. Говорят, у них даже корабли почти живые. Только шанрийских учёных больше нет. А нашим потребуются века...»

- Говоря по-вашему, почти три четверти населения лишили Дара.

Илона переводила взгляд с человека на кота. Тайсарец будто сжался. Человек смотрел выжидающе.

«А ведь не только для меня он всё это рассказывает, - поняла девушка, - и даже не столько». Удивляться не приходилось. Не один лишь кот пытался что-то выяснить у недавних союзников.

Не дождавшись ответа, кап-раз продолжил:

- Вариант был один. Отдать большую часть флота, пока ударные соединения выжгут гнёзда маток и нейротрансляторы вместе с планетами. Решение, после которого даже в случае успеха пришлось бы объяснять принцип отбора. Подданный Триумвирата привык к войне. Он только что спас, хоть и жуткой ценой, родную систему. Большинство просто не осознавало масштабы катастрофы. Мы выдержали три масштабных волны Гесписа и с дюжину мелких. И всегда побеждали. А тут предлагают ради мифической окончательной победы, угробить миллионы лучших.

С такой позиции Илона Последнюю Войну не рассматривала.

- И тогда Виктор посоветовал, а Улье согласился.

В словах Кости звучала гордость.

«За обоих», - поняла Илона.

- Единственный наследник. Сиг только вернулся. Только узнал, что его жена погибла, зато уцелела дочь-подросток, которая винила отца в смерти матери. Бросил, оставил, не спас. Он только ушёл из флота. Точнее флот его пережевал, затем исторг. Но Сиг-рохля объявил, что возглавит Жертвенный Флот. Да, реально командовал Владислав Шацких-младший. И, уверен, если бы он погиб, то героем, признаем, справедливо, сделали бы его. Но министр до сих пор жив. Хоть и прикован к подарку вашего Матриарха, почтенный. А инвалид, которому тайсарское кресло за неделю обновляет всю кровь, иначе геспетический яд его добьет - не лучший символ для плакатов. Вот они и слепили из человека раскрашенный кусок пластика. С улыбкой. Они бы и лекцию его транслировать не стали. Вложили в уста бравурную агитку про незабываемых героев. Да только он до конца оставался собой. Настоял, что перед тем, как уйти в последнее бурение, на весь Триумвират озвучит результат трудов, которым посвятил жизнь.

- А что с Виктором Паничем? – не удержавшись, спросила Илона, - Неужели его совсем не отблагодарили за спасение… чести героя?

- Почему же, - спокойно ответил Костя. – К штурму Рая, он был уже полковником. Правда, недолго. После Лэкарийского Кризиса его отправили атташе в дипмиссию. По-дальше. На Шанрию.

Илона встрепенулась. Она слишком хорошо понимала, что стоит им вернуться на «Клеймору», от соратника Панича останется ждать уставных «подайте-занесите». Сегодня же можно было узнать ещё что-нибудь. Не секретное, естественно. А вот такое, умышленно забытое всеми, кроме причастных. Праздник всё-таки. Победа. Чтобы кап-раз не говорил о его политизированности. Суть-то не в ней. И гордится он, теперь видно, ещё пуще большинства. Потому что точно знает – чем именно.

- Любопытство разобрало? – спросил Костик. – Что ж, если почтенный Ронн’Ферр изволит поддержать рассказ своим видением произошедшего…

Ответа тайсарца Илона достоверно не узнала. Хотя догадывалась, каким бы он был. Сначала веспариец поднялся на лапы и взмыл к потолку. Миг спустя их прервали.

- Господа офицеры, - отрапортовал капитан «Галилея», Селиверстов, - На радаре два объекта. Идут на перехват. Ваши распоряжения.

- Время, - осведомился кап-раз.

- Ноль-тридцать-семь до зоны бурения. Ноль-раз-восемь до перехвата. При текущем ускорении. Прикажете форсировать?

- Отставить. Сканирование?

- Есть. Класс «ёрш».

Илона тихо выдохнула. Опасности не было. Ершами классифицировали местные легкие рейдеры. Часто переделанные из гражданских судов. «Галилей» снаружи выглядел, как рудовоз. Местными системами опознавался также. Однако, скорлупки, даже если они были каперами одного из трёх основных конгломератов Резервации, угрозы кораблю не представляли. Да и того, чтобы терять время на возню с ними, не стоили. Так, видимо, поразмыслив, решил и Костик.

- Малый вперёд, кап-три. Не будем их шокировать. Бурение по готовности.

25 июня 460 г ЭР. Патрульный лёгкий крейсер «Доро».

Дальше всё шло по накатанной. Как она и предполагала. Противник оказался куда сильнее, чем думал экипаж «Галилея». Команда мужественно отражала абордаж. Гибла. Кот снял плащ, отдал девице. Хламида оказалась мантией-невидимкой. Пришелец и старший офицер встретили агрессоров, пока оса и героиня прятались.

Кларисса Айсберг скривилась, выключила голопроектор. Когда после тщательного обыска Дитмирского корабля, на котором обнаружили крупную партию Синей пыли, досмотровая команда нашла спрятанный голодиск, капитан Айсберг поверила было в счастливую звезду. В то, что отыскала-таки след чёртовой лаборатории.

«Увы. Здесь лишь пошлая фантастическая космоопера».

Криптографы «Доро» не обнаружили срытых дорожек записи. Штатный контрразведчик облапал сам диск, футляр, нишу, где его нашли - пусто. Ничего особенного. А в противовес многим коллегам её прилипала от канцелярии был действительно хорош. Айсберг помнила его по академии. Когда лишние мозги не утянули перспективного флотского офицера на кривую дорожку тайных дел мастеров. Диск выбросили. Да Кларисса попросила оставить. Её Мозес был романтиком. Любил такую бурду.

Сейчас она пересматривала кинишко из привитого им дурного любопытства. Подумала: вдруг-таки отыщет тайный смысл.

«И ни хрена. Откровенно дурные эффекты. Пафосный несвязный бред. Ладно. Этой федеративной бурды Мозес ещё не видел. Говорят-то с земным акцентом. Наши прокатчики такого говнишка-кинишка уже лет сто не закупают. Своего некуда девать».

Илона могла бы собой гордиться. Месяцы перевода, монтажа, обработки эффектов. Всё, чтобы передать весточку и не раскрыться перед старым человечеством. Таких записей было с десяток. Одну нашли. Оставалось ждать, когда её выложат в сеть.

И здесь ей не повезло. Мозес Айсберг очень любил свою эксклюзивную коллекцию редкой фантастики.

Эпилог

Сектор Исхода. Система Триумвирата. Сайберия. Два года спустя.

За окном буянил ветер. Предутренний туман, перевалив горный хребет за шаттлпортом, растёкся по городу седой бородищей, да так и остался после рассвета. Редкие тяжёлые капли дождя смачно бились о карнизы, увитые клематисами. Низкие чёрные тучи ласкали млечно-белую хмарь. Вчера монохромную реальность скрашивали разноцветные кровли старых районов, сегодня они потонули в клубящемся мареве.

Начался град. Фантасмогорически неслышимый: шумоизоляция Палаты Заседаний, где второй день тянулось судилище над Ингваром Шацких, с работой справлялась безупречно.

Сказать то же об участниках процесса Отто Кронсберг не мог. Статус обвиняемого не позволял сократить кворум или ограничиться дистанционным присутствием: щенка из древнего рода, чьи братья – истинный адмирал Жертвенного Флота и триумфатор Рая, а отец – председатель Адмиралтейства, чехвостить можно только со всеми формальностями и пиететом.

«Вот и сидят здесь, побросав дела, почти шесть сотен благородных рылец», - подумал Отто Карлович.

Рыльца были двух типов. Первые ревностно блюли протокол Императорского суда, не позволяя опустить ни единого замшелого ритуала. Вторые ярились из-за бездарно потерянного времени и по уровню неадекватности с каждым часом стремились к «протоколистам».

Судья бубнил девятый час. Кронсберг даже не пытался вслушиваться – все материалы по делу он давно изучил, а сейчас нашёл куда более познавательное занятие. Отто Карлович смотрел на храбрую бабочку. Хрустальная серебрянка, с размахом крыльев в полметра, упорно летела против ветра. Иногда билась о стекло, уворачиваясь от градин. Временами уставала, парила брюшком вперед, но возвращалась, перебарывая бурю. Вновь поддавалась стихии.

Очередная аллегория с предрешённым концом. Шарик изо льда смял хрупкое крылышко, увлек отважную бабочку вниз, прямо на угол кадки с поникшими цветами.

«Что и требовалось доказать – законы бытия неумолимы. А мы уткнулись в старые порядки и воображаемые истины. Трепыхаемся, сучим крылышками. Не желаем понимать: упорство не спасёт. Упёртость – тем более. Мир изменился. Первый звоночек двадцать лет назад брякнул. Да так звучно, что едва не прихлопнул всех. Баллада о том, как смерть одного человека едва не похоронила аж две цивилизации».

Отто Карлович скривился. В несчётный раз возжелал пилюлю от хорошей памяти. Кронсберг помнил года эйфории. Возрождение Сайберии, колонизацию Нормандии – семь лет - исторически жалкое золотое время.

«Потешное. Потехе - час. Час Ромы Стерха».

Бессмысленное действо продолжалось. Отто Карлович смежил веки. Лучше не стало. Перед глазами, спасибо замечательной памяти, возникло лицо несбывшейся надежды человечества. Стерх, как и Сиг Улье был сугубо гражданским человеком, но поступил в ВАФ, на пятом десятке, когда его младшая сестрица уже ходила старпомом. Отто Карлович тогда сокрушался, пытался отговорить.

«Дипломат от Бездны. Вот кто заставил бы всю кодлу благорыльцевую работать вместе. И нелюдей бы на место поставил. Ромка преуспевал всегда. И всюду. Его «Верный» стал легендой: единственный корабль Жертвенного Флота, избежавший геспетического десанта».

Судья что-то резко гаркнул. Кронсберг вздохнул, отвернулся от бури, посмотрел на давнего товарища. Леонид Улье безмолвной тенью восседал по левую судейскую руку. Взгляд его блуждал где-то в ином мире. Возможно, искал сыновей, родного и названного. Лёня самозабвенно занимался тем, чего Отто Карлович позволить себе не мог - доживал где-то в счастливом прошлом. В том, когда на третью годовщину победы Ромка встретил Елисею. Оба умели восхищать людей, увлекать идеями, вести за собой. Их помолвка никого не удивила. Кронсберг лично помогал Леониду составить отречение. Первая с Исхода смена династии казалась неминуемой.

«Но капитан Лопенодарий дал залп по гражданскому транспортнику. «Безумный» и «Верный» не должны были идти к Нормандии. Ромку осенило в последний момент. Он прекрасно видел новый мир. И зарегистрировать брак хотел в первой иносистемной колонии. Не довелось. Лэкарийский флот, пережевав обоих, выплюнул только изломанную куклу – Лиску. Её можно было спасти. Даже Лиза при всей давней нелюбви к принцесске была готова помочь. Не дали…»

Отто Карлович покачал головой, всё ёще глядя на Леонида.

«Увы, Лиску добил родной человек. Последний. Очередной знак перемен - дожевавший себя Уроборос».

Оживление в зале сошло на нет. Судейский гундёж продолжился. Пользуясь столь редкой в последние годы передышкой, Старый Отто уподобился императору, мысленно вернувшись в прошлое. В день, когда лэка’рай уничтожили Нормандию и, возможно, будущее людей Исхода.

Роман погиб, закрыв «Верным» остов «Безумного». Анализ боя однозначно показал: оба могли уйти. Окажись Кронсберг там, заставил бы брата с сестрой забуриться в Бездну. Бросить всех. Остался бы на обездвиженном гражданском судне сам.

«Увы, наша идеальная пара осталась собой до конца. Сперва одна, сменив на мостике угоревшую ромкину сестрицу, приняла в борт гостинцы для колониального транспорта. Затем второй повторил. Уже ради неё. Не могли они поступить иначе. Предать этот самый новый мир. А старый дурак прямым текстом заявил внучке, что для него теперь мертвы оба».

Тогда Отто Карлович не пошёл супротив товарища. Тоже злился, рвал, метал. Теперь жалел.

Год спустя Леонид благославил Олега Шацких на бомбардировку Рая. Кронсберг убеждал, грозил реакцией Альянса и Тайсары. Тем, что кошачий флот за такой урон Дару испарит союзников на месте. Напоминал: вмешательство Тай’горо – подарок лэкарийских шовинистов: будь во флоте клыкастиков хоть одна женщина – лишь Бездна знает, чем бы всё закончилось. Его не слушали. Сказали, есть доброволец, которому простят.

«Убийца с преданным щенячьим взором. Лиска Улье… На Гарриде она другая. Она ли? Я бы на месте котов, с их-то возможностями, посадил зверька в клетку и прислал автоматон».

Император, будто почувствовав, сфокусировал взгляд на старом товарище, медленно кивнул. Кронсберг отвернулся. Перевёл взор в дальний угол. Там не горели лампы. На границе мрака стояли три десантника в полной броне. Владислав Шацких-младший крайне трепетно относился к личному пространству.

Настоящий спаситель. Двукратный. В тот злополучный день, когда ярость, поглотившая остальных, едва не уничтожила последнюю надежду, он выехал из тьмы. Все содрогнулись. Трудно удержать лицо, когда с монструозного кресла, увитого проводами и катетерами, на тебя глядит разлагающийся на глазах недопокойник. Кронсберг не знал ничего пугающего больше, чем лик этого человека; его бесконечно мудрый, всёпонимающий, ясный взгляд, невозможный для вечно слезящихся мутных глаз.

В день несвершившейся мести динамики голосового модулятора проскрипели: зовите Отто. Владислава послушались. Кронсберг добыл капитуляцию. Рай уцелел. Сайберия получила отсрочку.

«И следующие три месяца я бездарно просрал. Поддался слабости. Наслаждался лаврами спасителя. Спасибо дочке, опустила вниз. Нашла веский довод. Протекторат Дитмира… Лиза умела видеть дальше и больше остальных. Вот и молодое варварское государство привлекло её с первых дней в Секторе Р. Решила, что видит кривое зеркало Исхода. Потом поняла: не зеркало – рожи наши перекошены».

История Протектората началась до боли знакомо. Адмирал Федерации Каддс решил не гробить людей о два Ротзонненских флота, защищавших систему Млады. Быстро подавил возражающих. Увёл корабли в Буфер. Да, в отличие от людей Исхода, подарка в виде далёкой ничейной системы ему не досталось. Но он справился, укрепился в нескольких часовых экономически непривлекательных мирах. Собрал борзописцев, заявил: мол, беру под свою протекцию сирых и убогих. Быстро смекнул: культурные разногласия могут клином встать меж флотскими и аборигенами. Прогнул своих. Ассимилировал. Принял устои нового большинства. Одного не учёл: враги не торопились лезть в Протекторат. Наоборот, приставили к делу. Очертили сферу вседозволенности. Поняв, что возмездия не будет, военная элита зарвалась. Защита граждан Дитмира обратилась из идеи в повод. Протекция обернулась диктатурой.

«Едва не сбывшийся геноцид Рая показал: мы идём к тому же. Трудно объяснить убийцам, почему Геспис извести можно, а клыкастиков – нет. Люди с игрушками, способными выжечь планету, два миллениума были национальной гордостью. А стали атавизмом. Нам требуется враг. Достаточно безвредный, чтоб избежать мобилизации, но опасный и неведомый, чтобы занять делом адмиралов. Тайсарцы после Шанрии идеально подставились. Увы, не думаю, что долго всё продлится. Мы им нужны. Больно громко в Альянсе стали шептаться, мол, пора искоренить последних гесписоподобных».

Чего греха таить, Старый Отто сам подогревал страхи нелюдей. Обещал, что, придя к власти, гарантирует невмешательство в их разборках с Тайсарой. Вскормил дома «народный» ропот и обиду за несотворённое лекарство от геспиоза, хотя ничего против Тайсары не имел. Наоборот, искренне признавал их заслуги в восстановлении Сайберии после Войны.

«Увы, Альянс тоже привык бояться. Гесписа нет – и вот, уже вспоминают, как мы им зубы обламывали. А людям необходимо время. Мне необходимо».

Последние годы Кронсберг творил врага, который спасёт всех. Управляемого и безопасного.

-… объявляю перерыв. Два часа, - голос судьи обрёл чёткость и разнёсся по всему залу. – Сразу после возобновления процесса слово предоставляется обвиняемому.

Стоило Отто Карловичу выйти в холл, к нему подошёл вежливый немолодой человек и жестом пригласил в одну из многочисленных переговорных. Лицо его казалось смутно знакомым, и всю дорогу Кронсберг пытался вспомнить – откуда. Не из праздного любопытства. Личность провожатого являлась ключом к его хозяину, а, значит, и тону грядущей беседы.

«Неужели я что-то упустил? Вряд ли. Хотя… Вокруг никого. Самое то, чтобы тихо арестовать видную персону».

По дороге Отто Карлович отправил два предусмотрительно заготовленных сообщения и немного расслабился: он знал, если через три часа от него не придёт «отбой», Лиза с остальными затеряются в Секторе Р и всё равно закончат дело. План операции предусматривал и столь пессимистичный вариант.

Имя провожатого Кронсберг так и не вспомнил. Должность – поздно. Хозяином оказался Леонид. Властным жестом он отослал ассистента второго помощника шестого секретаря двора. Несколькими размашистыми шагами пересёк комнату. Заключил в объятия.

- Здравствуй, Отто. Рад, что ты зашёл. Удивлён. Вижу. Небось списали развалину? - старик ухмыльнулся, совсем по-мальчишески, уселся на край стола. – Не спорю, заслужил. Спасибо за всё, - Леонид резко посерьёзнел: - всё, экивоки розданы, не будем тратить время. Уже десять лет назад мы реализуем программу «Наследие».

Кронсберг слушал, не верил и корил себя эпитетами нелицеприятными. Впервые с того поганого дня перед ним стоял настоящий император. Осознание того, что Лёня годами водил за нос всех немолодых и дерзких, резко меняло картину происходящего.

- Мы?

- Да. Вся программа стоится на твоих идеях. Поэтому ты здесь. Предупреждая вопросы, привлечь тебя я хотел давно. Увы, в иной день слишком многие бы всполошились, узнав о нашей встрече. Сегодня у них есть чем заняться. А двум старикам можно посудачить, не породив сонм кривотолков. По крайней мере, близких к истине. Держи, почитай.

Его императорское величество, Леонид Седьмой Улье, протянул собеседнику папку.

- Единственный экземпляр. Обрати внимание - рукопись. Покрытие - разработка твоего Сектора, из Ротзоннена, засвечивает и делает бесполезной любую съёмку.

Леонид вновь расплылся в хитрющей улыбке - постаревший мальчишка нахваливал любимую игрушку. Ещё полчаса назад в глазах Кронсберга это смотрелось бы жалко и смешно. В сей миг смеяться не хотелось.

Императорский план спасения нации отличался простотой и элегантностью. С одной стороны, будущая Гарридская Юстициария должна была стать источником чистого генома для Метрополии. С другой – новым домом для миллионов нерождённых. Улье не просто хотел интегрировать новый конгломерат в общество Исхода. Он собирался перевезти на Лори-1 генетический банк.

Ввиду остаточного заражения Сайберии, Вальхаллы и Скифии, не представляется возможным снять ограничения на использование накопленного материала. Мы не знаем, сколько источников геспиоза осталось в системе. Одной вспышки достаточно, чтобы нивелировать репродуктивную способность любого количества новых людей. Кроме того, открытие банка может вызвать непредсказуемую реакцию Альянса Разумных, который воспримет резкое наращивание популяции человечества, как угрозу безопасности.

Путь нам указал Отто фон Кронсберг, последний адмирал земного космофлота т.н. «Нашей Эры». Собрав все уцелевшие корабли, оснащённые гибернационными капсулами, он эвакуировал с Земли более миллиона детей. Благодаря нашим агентам, мы вовремя узнали, что Марс отказался принять беженцев, и перехватили их на орбите Плутона, когда фон Кронсберг решился на самоубийственный полёт к Альфе Центавра, после чего доставили на Сайберию. Это официальная версия. В семейных архивах Улье напрямую сказано, что, столкнувшись с Альянсом, Леонид Второй через агентов Исхода, оставшихся на Марсе, пролобировал отказ от приёма беженцев в Совете Корпораций. Нам была нужна свежая кровь, и мы её получили.

Но сама идея фон Кронсберга с эвакуацией генетического материала с заражённой планеты достойна воплощения. Как только завершатся испытания защитных систем, которые позволят безопасно транспортировать генетический банк через н-мерное пространство, система Беты Лекаря займёт ключевое место в возрождении нации. Естественные препятствия в атмосфере её обитаемых планет для дальнего наблюдения, в совокупности с мерами обеспечения секретности, позволят нам выиграть необходимые десятилетия…

Кронсберг читал, с трудом подавлял желание исповедаться, не дожидаясь пристрастных расспросов. Преждевременно списанный им человечище просто не мог проглядеть его трепыхания.

«Но проглядел, - мысленно осёк себя Отто Карлович. – Инертность мышления он преодолеть так и не смог. Людей Сектора и тех же лэка’рай считает враждебными чужаками. В лучшем случае, материалом, годным лишь для ассимиляции. Вновь старая песня фронтовая. Нарастить ресурсы, продемонстрировать силы. Стоп, а это уже любопытно…»

…Через своего доверенного представителя на Тайсаре я получил заверения Матриарха в том, что, если наша затея будет признана технически неосуществимой для человечества, тайсарцы обеспечат безопасную транспортировку Дара. Однако, прежде необходимо разобраться с выявленной в Секторе Р неизвестной угрозой…

- Ты помирился с Елисеей? – глупее вопроса придумать было нельзя, но Отто не удержался.

- Мы все ошибаемся. Увы, исправить можно не всё. Лиску мы, дурни седовласые, потеряли, - Леонид тяжело вздохнул. – Мне нужна твоя помощь, Отто.

Кронсберг ждал этих слов годами, пусть и запрещал себе даже грезить о столь щедром подарке.

Улье продолжал:

- Я в своё время, чрезмерно вспылил. Уничтожил кое-какие бумаги, но у тебя, знаю, сохранилась копия. Мы полтора года его готовили. Мне нужен последний вариант.

- О чём ты, Лёня?

- Отречение.

«Бойтесь заветных желаний, - Кронсберг с трудом сдержал горькую усмешку. - Они сбываются».

- Кто?

- Вика. Стерх.

Кронсберг удивился в кубе.

- Ты уверен? Потянет?

- Не сейчас, лет через десять. Я хочу, чтобы документы были готовы уже сегодня.

- Зачем такая спешка?

Леонид тяжело вздохнул:

- Открой последнюю страницу.

Отто Карлович перелистнул:

…Тринадцатого мая двадцать шестого года Мира я не проснулся. Реанимационные мероприятия прошли успешно. Раз Вы читаете это, то недавно случился рецидив, и я, Леонид Седьмой Улье, не знаю, увижу ли следующий рассвет…

- Ей поможете вы, - продолжил император. –Она - Стерх. Лиску окружали скандалы. Её тень – нет. Наоборот, ты, Отто, в числе прочих, сильно постарался, чтобы выставить ромкину сестру жертвой памяти брата и личной преданности взбаламошной чудачке. Я говорил с Владом. Шацких её поддержат. Все.

- Даже так. Тогда зачем нужен я?

- Не прибедняйся. Ты уже третий год - министр по делам Родины. Да, я тоже не забыл первоначальное значение «Эр» в имени Сектора. Вика – кандидат на трон, которого примут не только в Адмиралтействе. Фамилия Стерх привлечёт апологетов перемен. Древность рода – наших дорогих ретроградов, включая лингийскую знать. Знаешь, я бы с радостью видел на этой табуретке Лизку твою…

Кронсберг мысленно приготовился. Сам он Леониду такого бы не предложил, но раз Улье сам начал разговор – дело иное.

«Это бы всё сильно упростило».

- Но, сам понимаешь, найдутся те, кто не поверит. Вспомнят про те же бумаги, которые ты готовил для Ромки. Заговорят о подделках. Ты многих настроил против себя, Отто. А внутренней свары мы позволить себе не можем. Ещё Клавдия бы сдюжила, Моровая, да она тебя на год старше. И адмиралила, увы. А здесь нужны молодость и задор.

- И обязательная «Дарующая» на престоле? – не удержался Кронсберг.

- Да. Причём такая, при которой Адмиралтейство согласится урезать свои полномочия. Ты же больше всех об этом талдычишь. Что бы ни случилось на Шанрии, в глазах прочих разумных, именно оно занимает роль пугала. Показательная демилитаризация позволит не только сделать шаг навстречу Тайсаре, но и успокоит параноиков из Альянса. Даст ещё немного времени. Покажет, что дистанция между властью гражданской и руководством армии и флота не обратилась в фикцию, как, увы, случилось после Лэка’рийского кризиса.

Отто Карлович медленно кивнул. Ещё до Исхода Леон Улье поклялся никогда не возвращаться на поле боя. Здесь, в метрополии, став Леонидом Первым, он сосредоточился на делах сугубо мирных: обустройстве новых городов, исследованиях доступных тоннелей, первых контактах с Альянсом и народами-Потомками… Список можно было продолжать. Первый Император творил с нуля своё идеальное государство.

«Но право вето на любое решение Адмиралтейства за собой оставил. Увы, два миллениума войны – достаточный срок, чтобы превратить хранителя Мира в зампотылу».

- Так вот, Отто, - продолжил Леонид Седьмой, - я хочу, чтобы ты прикрыл девочку. Она же опять лезет в самую гущу. Ингвара может не послушать, а ты – старый друг семьи.

Спустя полтора часа Кронсберг вернулся на своё место в зале судилища. Все его мысли занимал разговор с Леонидом. Хотелось выть. Биться о стену. Выпрыгнуть в окно вслед за проклятой бабочкой.

Легко отправить на свалку выжившего из ума старика. Императора, на пороге смерти вытягивающего народ из Бездны – куда сложнее.

«Жаль – не вытянет».

Слишком долго Кронсберг пробыл в мирах Альянса. Больно хорошо знал, после разгрома Орд Гесписа человечество списали. Демилитаризация, предложенная Леонидом, их только раззадорит. Послужит маркером слабости.

«Достаточно какому-нибудь ушлому пузырю рассказать Федерации или Ротзоннену, как мы веками наблюдали за ними, изредка подкидывая технологические объедки, и всё – здравствуй гражданская война. Взаимное уничтожение. Единственный шанс – объединить человечество раньше. И сделать это должны лэка’рай. Они, после гибели Шанрии, единственные Потомки, которым людям Сектора нечего предъявить. Занимательный Триумвират. Исходников легко скомпрометировать в Секторе. Лэка’рай ненавидят здесь. И все презирают “варваров Резервации”. Что ж, моё творение лишит их выбора».

Тарса вот-вот должен был начать полевые испытания. Мысль о внуке, как обычно, отдавала падалью. Передать его с младенчества на воспитание отцу было, Кронсберг надеялся, последней ошибкой.

Ингвар поднялся с места. Отто Карлович приготовился смотреть несмешную комедию. Прямолинейность и характер подсудимого давно стали притчей во языцех.

Начался спектакль: младший Шацких взошел на трибуну. Строевым. Вытянулся в струнку. Пастишку раззявил.

- С рождения каждому из нас отцы и матери говорили одно. Мы – в ответе. За наследие Первых. За примкнувших к нам и доверившихся. За людей. Сгубить их ради личных амбиций – грех истинно достойный порицания.

«Лучшего начала, чтобы перейти к несостоятельности обвинений не придумаешь, - одобрил Кронсберг. – Догадываюсь, кто писал».

Повод для судилища искали долго. Виктор и Леонид, теперь Отто Карлович знал это наверняка, постарались на славу. Согласно всем писаным законам, к Ингвару было не придраться. Спас прецедент. За триста лет до Последней Войны благородные лингийские семейства попытались реколонизировать Илинг. Геспис, дремавший в глубинах планетарных океанов, пробудился. Славно попировал. В том числе идейными вдохновителями авантюры. Из семнаднадцати выжило трое. Никаких законов они не нарушили, все погибшие отправились на Родину добровольно, но и спускать подобное было нельзя. Тогда-то Императрица Миневра Улье и созвала благородное собрание, которое вчинило трём «везунчикам» «попрание заветов Основателей». Показательно сослало на орбитальную станцию в геспетическом пограничье. Лет через тридцать осуждённые «смыли» позор кровью во время новой Волны. Достойно. Держались трое суток, не прекращая сообщать о проходящих мимо Ордах.

Среди Заветов старина Лодин отыскал три подходящих. Младшему Шацких предъявили «злонамеренный риск жизнями зависимых граждан во имя амбиций их руководителя»; «урон обороноспособности Триумвирата ради достижения личных целей»; и, конечно, «использование обретённого могущества для несправедливой агрессии».

Лингийским аристократам и первых двух оказалось за глаза. С Шацких, однако, всё было не столь однозначно. Не хватало общественного консенсуса.

- Все мы – грешники! – резюмировал Ингвар, замолк.

Зал погрузился в абсолютную тишину. Лишь из тёмного угла раздавалось мерное гудение – чудо-кресло брата подсудимого, в отличие от прибалдевших рылец, пассажем Шацких не прониклось.

- Мы забыли, что наши пращуры, оказавшись перед выбором: рискованный путь в неизведанное или война с гарантированной победой – разорвали круг насилия. Приняли Исход.

«О, сборная цитата Сига Улье пошла. И снова пауза», - Кронсберг готов был апплодировать Виктору, но спектакль портить не хотел. Ждал развязки.

- И я следую Их заветам. Их пути. Леон Улье. Лесли Келли. Станислав Мирославский. Евгения Орлова. Игорь Шацких. Анна и Олег Стерх. Они могли сжечь Землю, что отторгла их, но выбрали жизнь. Не себе – своим детям!

«Удар под дых! Браво, Виктор Томашевич!»

- У меня тоже был выбор. Следовать не просто устаревшим, аморальным протоколам, тем, что ставят наших сестёр и братьев… Да! Тех самых, которых Основатели спасли, решившись на Исход! Тех, кого закрыли от Орд Гесписа!.. на уровень с райскими варварами…

«Жаль, - Кронсберг до последнего надеялся, что родичей Дерилия не упомянут. Тогда ещё был шанс. – Увы, я понимаю, объедини трагедии геспиоза и Нормандии – и общественная поддержка гарантирована. Всё правильно. Но теперь мосты сожжены. Даже захоти вы присоединиться ко мне, не сможете. Эти вот сочувственные рыльца вас и сожрут за милую душу».

-…Так вот. Мы решили иначе. Прошу.

Голотерминал, установленный под потолком, включил запись. Интерьеры Кронсберг узнал сразу. По жилой части «Бабушки» носились дети. В хьялстаунском парке гарридка и усатый мичман качали двухместную люльку. В жизнерадостно бело-зелёном коридоре родильного отделения несколько счастливо лыбящихся мужчин встречали новую жизнь.

Отто Карлович уставился в столешницу. Зал бурлил и перешёптывался. Все здесь в той или иной мере пострадали от геспиоза. Многие уже похоронили будущее своих родов. Удар пришёлся в цель.

Ингвар продолжил говорить:

- Да, это риск. Но со времён Исхода мы не боялись риска, если ценой обратного были дети. Наши дети. Пока словоблуды упражнялись в риторике, я реальным делом ответил беде, затронувшей каждого.

В очередную паузу Отто Карлович, наконец, успокоился достаточно, чтобы обратить внимание на пальцы Ингвара. Они легонько отстукивали ритм, подобно метроному. Своевременность и чёткость интонации каждого слова мальчишки нашли объяснение. Желание аплодировать его покровителям стало почти нестерпимым.

- У меня всё.

Шацких поклонился, вернулся на место. Зал проводил его овацией. Кронсберг искренне присоединился. Судья объявил перерыв. Ненадолго. Стоило всем немного успокоиться, он попросил тишины и огласил решение:

- По первым двум пунктам обвинения Ингвар Владиславович Шацких полностью оправдан. Решение принято более чем двумя третями собрания. По третьему пункту, ввиду участия кораблей Седьмого Флота во внутреннем конфликте системы Тчуйсе, которое ограничилось защитой нелегальных поставок сепаратистов и с учётом того, что большинство собрания воздержалось от итогового вердикта, его принял лично Император Леонид Седьмой.

«Оправдали. Молодцы. Конечно, элегантней, чем я ожидал… Что?!»

-…признан виновным.

Улье стоял рядом с судьёй перед сотнями потрясённых глаз. И Отто Карлович не рискнул бы ставить на то, что их больше удивило: вердикт, как самого Кронсберга, или непривычно живое, хитроватое лицо Императора.

- Принимая во внимание наличие у подсудимого гарридского подданства, суд постановил лишить его гражданства, выслать на территорию Гарридской Юстициарии и вынести запрет на пребывание в мирах Исхода сроком на четырнадцать лет. Также, в Сектор Р будет направлен чрезвычайный уполномоченный для оценки действий всех находящихся там наших граждан. Кандидатуры правительство рассмотрит и представит на утверждение в Думу в ближайшее время. Заседание окончено.

Весь путь домой Кронсберг мысленно продолжал овацию. Слишком довольными были лица Ильина, Лодина, будь он не ладен, и остальных императорских недоброжелателей. Не раскрой Леонид карты, Отто Карлович, возможно к ним бы присоединился, но сейчас он видел истину. Улье не только не наказал Ингвара - он вывел его из-под своей юрисдикции. Чтобы не устроил младший Шацких, грядущий ревизор не имел над ним власти.

«А вот нас он тряхнёт, уверен. В крайнем случае, попытается».

Леонид прекрасно защитил свою авантюру. После череды детских умильных рожиц на экране, свернуть её так просто не дадут.

«Остаётся, возглавить».

Приехав домой, Кронсберг отправил указания Лизе:

Гарридской Программе не противодействовать. Разработать план ликвидации Панича и Стерх. Занять их место при Ингваре аль-Рахмани. Интегрировать гарридский эксперимент в рамки Проекта. Жду варианты реализации в течение двух месяцев.

Решиться оказалось просто. Рубикон был перейдён давно – в тот день, когда Отто Карлович дал отмашку Дерилию, нынешнему варлорду Рая, испытать на Шанрии уникальные Прототипы, доставшиеся клыкастикам от Первых.