Испытание бездной

ПРОЛОГ

Посадочная капсула походила на саркофаг. В принципе, она и становилась настоящим саркофагом в случае ошибки корабельного техника или отказа систем торможения-планирования.

Регис об этом не думал: слишком часто десантировался в таких камерах. Цепкие обода амортизации облепили его угольно-черный штурмовой скафандр, впечатав тело в пену внутренней обшивки: сейчас Регис составлял единое целое с металлической скорлупой, такой же черной внутри и снаружи, как и его броня. Перед глазами ширилась длинная узкая щель: кварцевое стекло, а за ним единственный источник света во всепоглощающей темноте капсулы.

Сквозь щель пробивался мерцающий красный: сигнал тревоги на корабле уже сменился освещением боевого режима, но визуально это мало чем отличалось. Сорок минут назад, как только астрогаторы приметили что-то неладное в свои телескопы, а связисты наперебой рапортовали о получении специфичных сигналов, корабельные палубы и коридоры утонули в зловещем багрянце.

Тогда Регис скатился со своей койки под первые звуки сирен. Благодаря многолетней службе в разведкорпусе Венерианского Анклава он действовал автоматически. Ноги ещё не были обуты в сапоги на магнитной подошве, как их немолодой хозяин уже вовсю приступил к оценке ситуации.

Короткий доклад от капитана корабля командиру штурмовой группы, быстрый сбор отряда оперативников. Полчаса, выход на точку сброса, и вот офицер уже облачен в броню, закован в металлический десантный гроб, как и двое его подчинённых.

Сейчас сирены утихли, вместо них Регис сквозь шлем слышал свист электромоторов, затягивающих болты на обшивке капсулы. Глаза гипнотизировали отсчёт до старта: цифры на внутреннем интерфейсе шлема бежали на убыль предательски медленно.

Динамик шлема пискнул, Регис услышал голос капитана:

– Повторяю, это небольшой научный комплекс. Пятнадцать бойцов охраны и две дюжины гражданских: научные сотрудники, обслуживающий персонал. Старайтесь без нужды не открывать огонь.

«Чертовски много охраны для крохотной станции в облаках», – снова подумал Регис. Вслух он сказал:

– Сэр, неплохо было бы узнать, над чем работали ученые. Не хотелось бы открыть какой-нибудь ящик Пандоры по неосторожности. Ответ на наш запрос?

– Пришёл, и он короткий: «информация засекречена».

Регис только сжал губы. Отказали даже в запросе простой планировки помещений. И это кораблю разведкорпуса! Никакого тактического преимущества на этот раз. Без схемы сооружений этой летающей платформы его отряду придётся действовать вслепую. А база явно была непростой, раз кто-то из верхушки отказал в предоставлении планировки. Даже сигнал бедствия их не смутил. Регис подумал: окажись его корабль по ту сторону от небесного меридиана, и ученым на базе вообще могли не успеть направить подмогу.

И все же он здесь, на орбите, готовый спуститься вниз, прийти на выручку людям, по всей видимости, ставшими жертвой очередного теракта, коих за последние полтора года после Зеркального кризиса прибавилось. Впрочем, Регис не любил делать поспешных выводов или загадывать на будущее. Сейчас он просто смотрел на предстартовый отчет и заклинал вселенную: лишь бы его дочери не было на этой станции.

А она могла быть, учитывая, что уже год работала на одном из правительственных объектов, вдали от Города. Могла прямо сейчас быть там, внизу, моля о помощи и проклиная этот двухгодовой конфиденциальный контракт о сотрудничестве с федеральной службой. Контракт, который даже членам семьи запрещал разглашать место и фронт работ ученого высочайшей квалификации.

Регис как мог сохранял хладнокровие.

Динамик шлема снова пискнул.

– Удачи, – сухо пожелал капитан корабля.

Регис не успел ответить, как что-то над его головой заскрежетало. Капсула вздрогнула, десантник инстинктивно напряг мышцы, но больше ничего не случилось. Плашка предстартового отчета на интерфейсе шлема сменилась телеметрией полёта, или вернее сказать падения.

Через щель капсулы Регис увидел звёзды. Секунды спустя в узком окошке затанцевала мелкая искрящаяся пыль.

«Верхние слои атмосферы», – машинально констатировал он, даже не глядя на телеметрию. Неподвижный, схваченный амортизирующей пеной от пят до головы, он мог смотреть только вперед. Так и летел, летел совершенно не ощущая полёта, только чувствовал волнами накрывающий тело жар. Пульс тяжело барабанил в висках, налившееся кровью лицо горело так, что даже встроенный в скафандр климат контроль не спасал от дискомфорта.

Десантный модуль тряхнуло раз другой, он начал истошно вибрировать. Нестерпимая дрожь ползла от обшивки к амортизаторам, от них к боевому скафандру, а от него шла сквозь всё тело. Изношенные временем суставы Региса заныли. Большинство его высадок проходили на безатмосферные луны и астероиды, так что нынешняя тряска была сильно болезненна.

«Я слишком стар для этого», – проворчал он.

Капсула стабилизировалась, пройдя некую невидимую границу, после которой расстояние до небесного тела становится высотой. Регис чувствовал, даже с закрытыми глазами: он уже не летел, а падал, как падает камень, брошенный в колодец.

«В большой пересохший колодец, на дне которого так горячо, что вмиг испаряется плоть и плавится свинец».

Задумавшись, Регис прозевал момент, когда за обзорной полоской из кварцевого стекла показались первые очертания планеты. Стекло потемнело, через мгновение Регис понял, что смотрит на тучи. Они лавиной неслись верх, пока капсула продолжала планирование. Спускаясь во всё более плотные слои атмосферы, десантная камера начала вращаться вокруг вертикально оси. Солнечный диск мелькал сквозь облака, пробегая от одного края смотровой щели к другому снова и снова.

В динамиках шлема трещали атмосферные разряды. Регис не увидел, но почувствовал едва уловимый толчок – заработала система ориентации. Крохотные газореактивные двигатели на сжатом азоте стабилизировали вращение, затем лепестками развернулись титановые решетчатые рули. Солнце прекратило свой бесконечный бег.

Региса встречала рыжая шерсть туч и грязно-жёлтое марево, раскинувшееся до самого горизонта. Где-то внизу, за пределами видимости, ждала угольно-черная платформа научно-исследовательской базы.

Облака становились всё гуще, а солнечный свет всё слабее. Адреналин раззадорил сердце и разум, Регис обеими руками вцепился в рукоятки, готовясь к удару. Короткий, но громкий рёв посадочного двигателя был слышен даже внутри капсулы. Сразу за ним глухой колокольный звон – капсула приземлилась. Секундная заминка (автоматика проверяла жизненные показатели пассажира) сменилась пронзительным ритмичным писком готовности к высадке. Лицевая створка капсулы со свистом выстрелила вперед и вниз, превратившись в пандус для спуска. Амортизация разом отщёлкнула все захваты, так что пружинистый гель легонько подтолкнул командира в спину, словно сигналя: «вперед».

Регис сделал первый шаг навстречу Венере.

Начинался дождь.

Подошвы сапог оперативника ступили на внешнюю поверхность научной базы. Та словно исполинский кит плыла в океане венерианской атмосферы, ощетинившись иглами громоотводов и радарных антенн. Редкие входные шлюзы были едва различимы в рельефе станции. Огромную чёрную тушу из композитного металла и углеродных нанотрубок полностью покрывал защитный тефлоновый слой. Нижняя часть летучего комплекса – эллипсоид диаметром под сотню метров – подобно воздушному шару удерживал конструкцию в шестидесяти километрах над поверхностью планеты. Деформированная сфера, заполненная азотом и кислородом, в венерианской атмосфере из углекислого газа не давала всей конструкции опуститься ниже, где её ждал плотный сернокислотный туман, сверхвысокие температуры в +500 °C и атмосферное давление в девяносто раз выше земного.

В первые секунды после приземления Регис не заметил ничего подозрительного. Он быстро покинул зону посадки, на ходу отстегнул от бедра компактный полупластиковый автокарабин, снял оружие с предохранителя и занял позицию за одной из многочисленных мачт-громоотводов. Тефлоновое покрытие его брони почти сливалось с таким же черным тефлоновым окружением.

Переводя дух Регис сверился с телеметрией. Температура снаружи держалась на приемлемых +50 °C. Атмосферное давление и гравитация не сильно отличались от условий на поверхности Земли. Солнечный свет робко пробивался сквозь серо-жёлтые облака. Сильный ветер косой стеной подгонял капли сернокислотного дождя. Они убаюкивающее стучали по защитному шлему, пока Регис смотрел, как приземляются две капсулы членов его отряда.

Скорч высадилась второй, Крамер третьим. Подобно командиру отряда, они покинули свои посадочные капсулы без осложнений.

Не нарушая радиомолчания, троица сгруппировалась у круглого напольного люка. Тот напоминал крышку ракетной шахты, пусть и был заметно скромнее в размерах. Пока Регис и Скорч осматривали периметр через мушки автокарабинов, Крамер получил доступ к запорному механизму. Крышка люка натужно отползла вверх, превратившись в потолок лифтовой камеры. Секунды спустя команда спустилась на лифте вниз. Там же скоростная санобработка смыла с скафандров троицы всю возможную серную кислоту, вытянула лишний углекислый газ и докачала в камеру кислород, дав зеленый свет на вход в основные помещения. Отряд проник внутрь станции.

Регис отметил про себя, что никакой ловушки на входе установлено не было. Скорее всего их не ждали. Кто бы ни напал на базу, он не предполагал, что рядом окажется корабль Анклава, способный моментально отреагировать на короткий, словно прерванный, сигнал бедствия. Регис искренне надеялся застать налётчиков врасплох, надеялся, что они не покинули базу на каком-нибудь атмосферном шаттле. Если шаттл ушёл, в приближающейся буре их уже не отследить с орбиты. Но если нападавшие ещё на станции, опергруппа их несомненно настигнет.

Радиомолчание сохраняли до первого контакта с противником, продвигаясь по коридорам станции в тишине, сигналя друг другу жестами. Можно было переговариваться и слышать напарников без всякой радиосвязи, просто находясь в паре метров друг от друга – конструкция брони позволяла. Но десант военных разведчиков учили работать в условиях вакуума и подавления связи, так что общение короткими жестами стало языком даже более эффективным, чем переговоры.

Гексагональные проходы и отсеки станции были пусты, все встречавшиеся на пути двери и переборки были распахнуты. Янтарно-жёлтое аварийное освещение бросало косые тени на царивший повсюду беспорядок. Как ни странно, такой свет придавал строгому функционализму помещений теплоту домашнего очага. Мертвого очага, где тут и там валялись перевернутые стулья, разбитые планшеты, офисная канцелярия, рабочие инструменты, контейнеры из-под еды. Не слышно было ни души, и не видно никого: ни нападавших, ни охраны, ни персонала. Даже трупов нигде не было. Это казалось самым странным.

В тусклом свете ламп Регис не сразу заметил следы выстрелов. Кое-где на стенах блестели едва различимые пятна, оставшиеся от мягкооболочных пуль: такие сплошь и рядом применяли на кораблях и станциях, чтобы не повредить переборки. Пули из мягкого свинца пробивали обычные скафандры, некоторые разновидности бронежилетов и само собой человеческие тела. На станционных или корабельных переборках они лишь высекали искры. Боевой скафандр Региса пробить могли, но не должны были нанести летального урона.

Судя по всему, это были следы выстрелов из оружия охраны. Продвигаясь в глубь станции, Регис примечал уже солидные дыры от цельнометаллических снарядов. Стрелял кто-то, кому явно было наплевать на безопасность станции.

Скорч первым увидела и показала остальным редкие следы крови: капли и подтеки на полу и некоторых стенах. В желтом свете ламп кровь походила на черные чернила. Характерные линии разводов всем своим видом намекали: жертв тащили по полу.

Картина произошедшего явно говорила об одном: нападавшие, прорвавшись внутрь, со знанием дела прочесали помещения, уничтожили всех обитателей автоматным огнём, а потом куда-то унесли тела. Куда, зачем и почему было не ясно.

«Хорошо бы узнать, над чем работали ученые, – подумал Регис с досадой. – Кто-то, кто так рьяно избавляется от свидетелей, наверняка искал здесь нечто важное».

В тишине, прикрывая друг друга, опергруппа осматривала помещение за помещением, везде встречая одну картину. Они продвигались самым очевидным путем: по кровавому следу. Вскоре разведчики уперлись в широкие закрытые двери. Разводы крови на полу исчезали за тяжёлыми на вид створками. Регис отметил, что это первый закрытый проход на всём их пути. Остальные были открыты словно намеренно, все без исключения. Здесь же электронный терминал по правую сторону от дверей сигналил о ручной блокировке. Кто-то очень хотел, чтобы за порог нельзя было зайти. Или наоборот, выйти.

Регис жестом скомандовал: «штурм».

Действия отряда были доведены до пугающего автоматизма. Скорч и Крамер прижались к стенам, по обе стороны от входа. Регис припал на колено в полуметре от Крамера спиной к двери, контролируя тыл. Крамер взламывал запорный механизм универсальной электро-отмычкой. Он управился быстро, хлопнул командира по плечу, сигналя о готовности, и прижался обратно к стене. Едва дверные створки разошлись в пазы в стенах, Регис сорвал с пояса светошумовую гранату и швырнул её назад и в сторону, прямо в открывшийся проем. Из-за двери полыхнуло ослепительное пламя, потянулись тонкие струйки дыма. Грохот взрыва ещё не успел стихнуть, как три штурмовика с поднятым оружием ринулись внутрь.

Регис словно ястреб выхватывал глазами всё, что приходило в движение. В статичной панораме помещения двигались две фигуры. Они бесцельно вертели руками, не в силах совладать с ослепляющим эффектом недавно брошенной гранаты. Оба в боевых скафандрах, но не армейского образца. Их шлемы болтались на поясной разгрузке, а из-за спин поблескивали дула крупных на вид винтовок, к которым уже тянулись руки хозяев. Под ногами незнакомцев лежало неподвижное тело в рабочем комбинезоне. Стеклянные глаза бедолаги уставились прямо на Региса.

Доли секунды потребовались на принятие решения.

Регис нажал на спусковой крючок. В тот же миг короткая очередь карабина Скорч подкосила вторую цель. Воцарилась тишина.

Офицер бегающим взглядом оценил обстановку: разведчики оказалась в огромном, чудном на вид сооружении, похожем на серверную. Командир отправил напарников прочесать помещение по флангам, а сам очень медленно двинулся напрямую к его центру, крепко держа автокарабин перед собой.

Комната без углов тонула в зеркальных поверхностях. От стен к её центру бежали бесчисленные ряды серверных стоек, блоков питания, вычислительных узлов. В полутьме, сквозь аккуратные косы сетевых кабелей они щурились на незваного гостя десятками светодиодов. Вся вереница коммутационных стоек заканчивалась в центре комнаты большой непонятной конструкцией. Регису показалось, что там, вдалеке, от пола до самого потолка возвышаются гигантские угловатые песочные часы, в узкой горловине которых изредка мерцает слабый источник света: появляется и гаснет, с долгой амплитудой.

Дойдя до самого центра комнаты, Регис понял, куда подевались все пропавшие тела.

У потолка действительно крепилась гигантская «люстра»: подобие фрактального, геометрически неправильного конуса. Массивный процессор, сплошь был облеплен погасшими черными зеркалами экранов и металлическими блоками, напичканными электроникой. Кое-где аппаратуру коротило, вниз, словно змеи, свисали масляно-черные тяжеловесные кабели толщиной с запястье.

Под нагромождением техники горой были сложены по меньшей мере три десятка человеческих тел. Научные работники, дежурный персонал, охрана. Все были здесь, все как попало лежали друг на друге в насквозь промокших от крови костюмах, комбинезонах, форме охраны. У Региса непроизвольно свело живот от увиденного. Тайна пропавших трупов была раскрыта, как и то, зачем их всех стащили в одно место: центр комнаты был буквально нашпигован взрывчаткой, и не обычными разрывными гранатами, а пятикилограммовыми зарядами. Взрывпакеты тут и там торчали прямо между телами людей. Их было достаточно, чтобы уничтожить всё, что находилось в помещении, включая тела убитых, попутно проделав такую дыру в станции, что она наверняка рухнет на поверхность Венеры, где будут разрушены последние возможные улики.

Регис забыл обо всём на свете, даже о бомбах, что могли рвануть в любой момент: он просто глядел на мертвецов. Искал, нет ли среди них его единственной дочери, всматриваясь в каждую пару стеклянных глаз, каждое удивленное или пустое от эмоций лицо, каждую женскую причёску – похожа или нет, похожа или нет…

Он не нашёл её среди тел, и от поисков отвлекся на слабый источник света. Подняв голову, Регис увидел у изголовья горы тел четкую фигуру человека в полный рост. Фигура в белоснежном одеянии светилась изнутри, словно какой-то небожитель.

Рука, сжимавшая карабин, судорожно задрожала, точно в нервном тике, а глаза Региса заслезились.

– Элис… – голос Региса исказил нашлемный динамик, сделав его чужим и грубым, – что здесь произошло, милая?

Голограмма, отличимая от реального человека из плоти и крови лишь своим странным свечением, звонко и невозмутимо произнесла, глядя сквозь собеседника:

– Извините, в ответах я ограничена. Правильно задавайте вопросы.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1. Киллиан

Далёкое Солнце освещало серый реголит Цереры. Редкие каменные глыбы отбрасывали почти такие же густые тени, как и черные впадины кратеров на горизонте. Поверхность карликовой планеты в поясе астероидов многим напоминала поверхность Луны, но в отличие от последней не давала насладиться видом на бледно-голубую точку в черноте космоса. Грязно-белые приземистые сооружения доков Цереры, маячившие в паре километров к северу, не могли составить конкуренцию виду на Землю.

Киллиан Вега слез с водительского кресла открытого четырехместного ровера. Взглянул на собственные следы, оставленные сапогами лёгкого скафандра. В безвоздушной среде след на реголите был аккуратен и глубок, приковывал взгляд. Киллиан невольно вспомнил артефактную видеохронику про первых людей на Луне. Что-то про «маленький шаг для человека». Как там дальше было в оригинале он уже и не помнил, да и не уверен, что смотрел именно оригинал. Чем больше он силился припомнить, тем больше казалось, что вспоминает назойливый слоган из рекламы скафандров.

К реальности Киллиана вернул голос, захрипевший из нашлемной гарнитуры:

– Кислорода на три часа, очень надеюсь, что твой контакт не опоздает, иначе мы свернем удочки, и свою часть доли тебе не видать, ловкач. Вы двое, разгружайтесь, не будем терять ни минуты.

Киллиан развернулся к собеседнику: фигура в сером скафандре слезала с вездехода, жестом командуя ещё двум заняться ящиками с грузом. Лиц за отражающими щитками шлемов было не видно, но Киллиан и так знал, кто где: хриплый был заказчиком, по кличке Финч, два других его подельниками, чьих имен Киллиан не удосужился запомнить. Фиксер, что свёл его с этой троицей, охарактеризовал их просто: «невоспитанный хер и два его шара на подхвате».

«Кого только не приходится терпеть за такие деньжищи. Если мой контакт опоздает, не видать вам вообще ничего, идиоты», – раздражённо подумал Киллиан, закатив глаза. В динамик гарнитуры он сказал нарочито нейтральным голосом:

– Господа, расслабьтесь и получайте удовольствие. Наслаждайтесь прекрасным видом. Готов поспорить: вы ещё никогда не катались в такую даль от колонии. Покупатель с моим сопровождающим будет с минуты на минуту. Сделаем дело, а через полчаса, уже на обратном пути, на горизонте покажется орбитальная верфь: сможете полюбоваться на почти достроенный корабль-ковчег…

На вид тяжеленные металлические ящики с увесистыми скобами спускали с вездехода как пушинку. Какая-никакая сила тяжести на Церере была, но она была той ещё шуткой.

– Не катались мы в такую даль, да, – перебил Финч. – Лучше бы оно того стоило. Дела нет до этого «Фанета», его уже вечность строят, не достроят. Только идиоту в голову придёт идея лететь кучу лет в ледяной камере к другой звезде, да ещё и тонну денег за билет вывалить. Лучше скажи, ловкач, легавые точно так далеко не патрулируют?

– Не патрулируют, – ответил Киллиан, а сам про себя отметил: будь эта кучка болванов местными, сами бы знали, что полицейские не смотрят дальше полукилометра от границ порта. Впрочем, стоило догадаться и так: эти воришки не с Цереры, даже не с ближайших астероидов, иначе им бы не пришлось нанимать посредника для сделки, а фиксеру настаивать на встрече «в поле».

Пока подельники Финча разгружали ровер, Киллиан всматривался в неподвижный горизонт, поглядывая на часы. Не успел последний опломбированный ящик упасть на грунт, как из низины на северо-западе цепочкой выплыли два юрких неприметных вездехода, похожие на тот, в котором приехал Киллиан, только двухместные. Водитель первого из них сверкал в солнечных лучах, словно его скафандр был сделан из кусочков зеркала. Лишь когда процессия приблизилась к месту встречи, Киллиан убедился, что за рулем первой машины сидит до блеска хромированный дроид.

Киллиан недовольно промычал и с прищуром стал поглядывать на небо.

Два вездехода, подняв облака плотной серой пыли, остановились в паре десятков метров от ровера с ящиками.

Ручной терминал Веги завибрировал от запроса на связь.

Знакомый Киллиану покупатель и его охрана, все в добротных новеньких скафандрах, оставили свои машины и комичными полупрыжками двинулись навстречу ожидавшим. Впереди троицы твердой поступью шагал ослепительный дроид.

Финч и его приятели уже демонстративно примостили руки на кобурах оружия – кто на набедренных, кто на поясных.

– Стойте здесь, – строго бросил Вега своим заказчикам, а сам вприпрыжку отправился к покупателю.

«Ох и получит у меня этот засранец», – ворчал про себя Киллиан, всё задирая голову и озираясь по сторонам. Навстречу ему нёсся юркий, сверкающий серебром человекоподобный робот, позади три его ведомых. Все четверо поравнялись в точке на равном удалении от трёх вездеходов. Солнце светило им в спины. Вега открыл канал связи и сразу услышал бархатный голос:

– Кили, сколько лет сколько лун! – самая крупная фигура в скафандре приоткрыла отражающий щиток шлема, за которым показалось чернокожее лицо мужчины средних лет с окладистой бородой.

– Долан! Рад встрече, старый ты черт, – ответил Киллиан, вскинув руки, бодрым голосом изображая восторг.

Сопровождающие покупателя лиц не раскрывали. Киллиан мельком подумал, что сегодня охраны маловато: обычно делец приходил на встречу с четырьмя здоровяками.

– Принимай подарочек, дружище, за мой должок, – Долан сверкнул платиновыми зубами и отсалютовал рукой в сторону дроида.

Отполированная до блеска, недавно покрытая хромом машина с тонкими, на вид даже хрупкими руками и ногами пришла в движение. Робот медленно, но грациозно, словно красуясь, встал по правую руку от Киллиана. Он слегка наклонил свою небольшую угловатую голову так, что показалась копна пушистых беличьих хвостов, торчащих из затылка, словно волосы. Дроид упер ловкие кисти в бока и уставился на человека узкой горизонтальной полоской ярко голубых светодиодов, заменявших ему лицо. С легким струнным звоном в голосе, он спросил:

– Салют, партнёр. Как я выгляжу?

– Выглядишь как гребанный диско-шар, Тулл, – без раздумий ответил Киллиан.

– Ты просто завидуешь моему апгрейду. Человеческое тело без имплантатов неспособно на такой уровень альбедо поверхности, – парировал робот, крутанувшись блестящим торсом вокруг своей оси так, что пара беличьих хвостов на его голове ещё долго плясала в вакууме, словно под водой.

Киллиан прыснул и обратился к Долану, что продолжал довольно улыбаться:

– Смотри как бы эта шутка не вышла нам боком.

– Килли, мой мальчик, твой напарник выглядел ужасно, когда пришёл ко мне. Весь в копоти, в этих дешевых заводских пластинах. Я не смог устоять, придал ему немного стиля, только и всего. Дружище, это за ту выгодную сделку с марсианскими протезами, помнишь?

Киллиан помнил. С Доланом он работал не первый раз, но ни его, ни других постоянных клиентов в разряд друзей не записывал.

– Залить Тулла хромом и везти его на сделку посреди пустыни, – говорил Киллиан, как можно задорнее, словно он и не был в бешенстве, – не самый мудрый ход, не находишь? Этого дурня видно за километры, лучшего ориентира и придумать нельзя.

– Я же говорил, он обзавидуется, – подал голос Тулл.

– Антистатика на тебя не напасёшься теперь. Выглядишь как дворецкий из особняка какого-нибудь денежного мешка. Хоть сейчас вези тебя на станцию-кольцо над Землёй раздавать напитки, – сказал Киллиан.

– Ты никогда не умел делать комплименты, но этот, так и быть, я могу засчитать.

Киллиан сделал шаг ближе к дроиду, уставился на сенсоры, заменявшие тому глаза.

– Прежде чем ты обрушишься на меня с нотациями, – затараторил Тулл оцифрованным голосом, – хотел бы привести сорок четыре довода в пользу проведенной модернизации корпуса…

Киллиан демонстративно отключил напарника от каналов связи.

Долан добродушно смеялся. Смех, безусловно, был только игрой. Как и вся сцена с роботом. Тулл должен был просто привезти покупателей на точку как независимый посредник, а стал в итоге поводом для насмешек. Киллиан решил, что старый знакомый начинал переговоры, сходу выводя из равновесия сторону-маклера. Непонятно только зачем. Не желая больше тратить время на обмен любезностями, он махнул рукой своим нанимателям, сигналя им подойти.

– Сами двигайте сюда, – раздался в динамике ответ Финча, – я от товара не отойду.

– Нервные ребята, а? – спросил Долан.

Киллиан перешёл на закрытый канал связи, ответил:

– Туристы. С Паллады, Весты, или ещё с какого захолустного камня, я так и не понял. Точно не местные. Но ручаюсь, товар у них что надо.

– Налёт на военный тягач неделю назад значится их рук дело…

«Очень вряд ли», – подумал Киллиан. Ему троица не казалась профессионалами, способными устроить ограбление такого уровня и уйти, не оставив следов. Он сказал:

– На этот вопрос у меня ответа нет, ты знаешь правила.

– А это и не вопрос, мой мальчик.

Долан секунду-другую переговаривался со своими телохранителями по закрытому каналу связи: Киллиан понял это по беззвучному движению губ за щитком скафандра собеседника. Потом покупатель снова оскалил платиновые зубы, и сказал:

– Что ж, давай не будем разочаровывать гостей. Покажем им, что на Церере люди воспитанные, что бы там ни говорили о нас в колодце или у гигантов. Можем и прогуляться, ради исключения.

Так все направились к роверу с товаром. Тулл всё отправлял запросы доступа к общему каналу связи. Киллиан сжалился над напарником, приняв его в диалоговое окно.

– С твоим хромированным сиятельством ещё потолкуем, но сначала работа. Шагай молча и поглядывая по сторонам, – строго сказал Киллиан.

– Ты не для того дал мне повышенный уровень антропоморфизма, чтобы я молчал как какой-нибудь грузовой бот.

– Жалею о своем выборе каждый день.

– Нет, не жалеешь.

«Знает ведь, что не жалею», – подумал Киллиан, аккурат как он с покупателями добрался до троицы продавцов.

Продавцы были не в духе. Язык жестов, которым хорошо владел Киллиан, тут был не особо и применим – все в плотных скафандрах, а лица скрывали золотистые светофильтры шлемов. Но Финч и его свита стояли в пол-оборота, крепко сжимая рукоятки вакуумных пистолетов, похожих на огромные револьверы – настоящие ручные пушки. Знание языка жестов было не нужно, чтобы понять одно: кто-то явно на взводе.

Без всякого обмена любезностями Финч выпалил:

– Это ещё что такое? Какое вы имели право притащить сюда военную жестянку?

Тулл тут же ответил:

– Я – робот по имени Тулл. И у меня такие же права, как у тебя.

– Нет у тебя никаких прав…

– Я и говорю – как у тебя.

Финч злобно засопел в микрофон, снимая оружие с предохранителя.

«Вот всегда так, когда имеешь дело с людьми», – подумал Киллиан и сказал:

– Этот охранный фрейм со мной. Я привез вас на точку, он привёз на точку покупателей. Здесь, на Церере, дела делаются так. Робототехника у нас развита, и никаких предрассудков на этот счёт не имеем, запретов на эксплуатацию экзо-машин в этой части Пояса нет. Дураков тут тоже нет, все при оружии, не только вы. Предлагаю вспомнить, ради чего все здесь собрались, и не тратить кислород попусту.

– Эта штука… он небезопасен, – упрямился Финч, сжимая рукоятку оружия. Два его головореза зеркалили жесты босса.

– «Небезопасен», – передразнил его Тулл, – таким словом называют продвинутых бесконтрольных роботов, чтобы люди не визжали, услышав слово «бесконтрольный». Расслабься, перед тобой искин в теле фрейма, а не военный бот из твоего ящика.

– А есть разница?

– Есть. Я автономен, сам принимаю решения и могу поддержать беседу на любую тему. Твой товар пускает бинарные слюни и стреляет направо-налево по команде оператора.

– С такими как они у меня проблем нет. С такими как ты есть. Мой товар подчиняется.

– К слову о товаре, – в диалог вмешался Долан. За это Киллиан был ему безмерно благодарен. Мурлыкающим голосом чернокожий бородач сказал: – Давайте обсуждать дела. Что вы можете предложить нам сегодня?

На Финча спокойный тон покупателя произвел определенное впечатление. Он убрал руку с оружия, жестом указал подельникам на ящики, сам достал из багажника ровера громоздкий планшет и принялся что-то выстукивать на устройстве, деловито сев на колесо вездехода.

Открыли тот ящик, с которого уже были сняты пломбы, а маркировка военного груза Коалиции Земля-Пояс наспех затерта. Киллиан и так знал, что находится внутри, но любопытство распирало его: редко когда он проводил сделки с товаром, к которому был сам неравнодушен.

В твёрдой изоляционной пене контейнера покоился фрейм военного образца – многофункциональный человекоподобный робот с относительно продвинутой нейросетью. В своё время из таких хотели делать костюмы силовой брони, но справедливо решили, что дроны будут дешевле. В собранном виде робот напоминал непримечательную карбоновую коробку метр на полтора, но Киллиан знал: внешность обманчива.

Финч через планшет подключился к машине, та резкими быстрыми движениями сервоприводов обрела антропоморфную форму, нарастила невесть откуда взявшийся объём, самостоятельно выбралась из контейнера и встала по струнке смирно, ожидая команды от оператора.

Затем Финч запустил стартовую диагностику: фрейм принялся сгибать и разгибать сочленения, приводить в боеготовность встроенные в локти оружие, миниатюрные наплечные установки залпового огня, бесчисленное множество сенсоров и устройств, призванных обеспечить тактическое превосходство на поле боя. На неподготовленного человека зрелище должно быть производило сногсшибательное впечатление. Киллиан был искушённым зрителем, но даже он не скрыл улыбки.

Тулл демонстративно изучал реголит под ногами.

– Нахваливать товар не буду, сами всё видите, – довольно захрипел Финч, – в придачу к четверке таких ящик боеприпасов для них же: две дюжины ракетных коробов и восемьдесят пулеметных лент, уже упакованных в магазины.

Долан смотрел, как его телохранители придирчиво осматривали товар, ящики, маркировку на них. Сам здоровяк не двигался с места. Экспрессия ушла из его голоса, когда он сказал:

– Черт, вы и правда грабанули тот конвой… Как тебе такие игрушки, Килли? Ты вроде хорошо в них разбираешься.

Киллиан и хотел начать рассказывать всё, что знал о фреймах такого типа, но повременил с лекциями. Он смотрел как внимательно охранники Долана разглядывали груз, и все никак не мог понять, что именно его смущает.

Что-то определенно было не так.

– Килли ты слышишь? Скажи ведь бесценно, а?

– Ценность чего бы то ни было определяется суммой, которую за неё дают, – ответил Киллиан отстранённо, переводя взгляд то на черное небо, то на охрану Долана.

– Хорошо сказано, – вмешался Финч, – товар при мне. Деньги при вас?

– Конечно, – Долан указал на роверы за спиной, – в вездеходе оговоренная сумма платиновыми фишками. Чеканку примут все банки в системе, деньги чистые. Никаких переводов и бумажек, как и оговаривалось.

– Не поверю, пока не увижу.

«Не увидишь», – понял Киллиан, медленно доставая оружие.

Секунду другую никто и не замечал его. Только когда дуло пневморевольвера уставилось на Долана все обратили на маклера внимание.

– Ты чего удумал? – нервно бросил Финч, – Эй, он что, нас кинуть хочет, а? Денег нет при нём?

– Думаю, деньги при нём, – сказал Киллиан и едва заметно начал пятиться назад. – Федералы возят на такие облавы меченные фишки. Ещё, думаю, тебе и твоим дружкам пора поднимать руки за голову.

– Какого черта, ловкач?! – заорал Финч.

– Просьба носит рекомендательный характер, – сказал Тулл. Он достал оружие из едва заметного углубления в бедре. Держа на мушке Финча, робот отступал назад вслед за напарником.

Времени гадать, понял ли Тулл план или нет, не было. Киллиан просто знал – его напарник без промедлений и лишних вопросов поступит правильно, он ведь не человек. Правильный поступок в сложившейся ситуации был один: попытаться сделать ноги, пока акулы заняты крупной рыбой.

Дежурная продажа контрабанды за доли секунды превратилась в инсценировку мексиканской дуэли. В канале связи заорали охранники Долана, тыкая оружием в Финча и его компанию. Подельники Финча не понимали во что целиться: в Долана, его свиту или отступающих Киллиана и Тулла. Сам Финч крепко сжимал планшет управления боевым фреймом, явно дожидаясь завершения демонстрационной диагностики. Долан пытался всех успокоить, вскинув руки, пока его сопровождающие орали Финчу бросить планшет, представляясь федеральными агентами.

Киллиан ещё не был участником облав, но понимал, что законники не пришли бы на точку, не прихватив с собой кавалерию. В принципе, только поэтому Киллиан до сих пор не шлёпнул пребывавших в меньшинстве стражей правопорядка: это явно были не все силы. До города пара километров пути, о заброшенной шахте первых колонистов в семистах метрах отсюда не должны помнить даже федералы, а засаду на такой открытой местности не провернуть, просто зарывшись в реголит. И все же подкрепление явно было недалеко, только где?

Словно читая его мысли, Тулл указал свободной от оружия механической кистью вверх и чуть в сторону:

– На одиннадцать часов, прямо над нами!

Тут Киллиана как ошпарило.

– Не стрелять! В федералов не стрелять! – кричал и кричал он, всё быстрее отступая назад, к вездеходам Долана.

Никто не слушал маклера, все лишь орали друг на друга, заливая канал связи сплошной какофонией голосов. Призыв Киллиана остыть утонул в водовороте криков.

В конце концов нервы сдали у охранника Финча. Ни звука, ни ощутимой вспышки выстрела. Только лицевой щиток одного из законников хлопнул воздухом, и золотая россыпь осколков, словно след от кометы, закружилась вокруг отброшенного на реголит тела.

Секунду спустя начался форменный ад.

Глава 2. Артур

Корвет класса «Аспид», «Арабелла С-28/941» вел неравный космический бой.

Взгляд пилота молнией метался от экрана к экрану в попытках обуздать потоки данных. Пальцы выбивали на сенсорах замысловатые узоры, корректируя курс и отдавая команды на огонь. Поступающая телеметрия была объёмной, но Артур, кусая губы, поспевал читать всё, что было критично. Он, летя на юрком корвете, сопровождал неповоротливый тягач, отгоняя от него пиратские корабли. Преследователей было трое, а вверенное Артуру корыто надлежало защитить в одиночку. Торговый грузовичок о четырёх термоядерных двигателях всё пытался удрать от нападавших, продолжая следовать курсу «Каллисто-Ганимед», словно разбойная засада не повод опоздать с доставкой груза.

Три вооружённых корвета методично отправляли в сторону торговца торпеды. Какие-то самоделки, чуть ли не с тротиловыми боеголовками, сваренные из старых маневровых дронов. Артура пиратские технологии позабавили, пробудив из памяти воспоминания их былого подвига.

«Черт его знает, может, такие «ракеты» и правда в моде после нашего приключения с «Витимканом», – подумал Артур и тут же пожурил себя за то, что постоянно отвлекается от картины боя именно на эту пресловутую деталь с торпедами.

Картина тем временем пестрила трассирующими выстрелами крупнокалиберных пулеметов «Арабеллы», ощетинившихся в защитном режиме. Вспыхивали в вакууме дюзы термоядерных ускорителей, участился пульс попеременно включавшихся маневровых двигателей.

Преследователи походили на гиен: не в силах основательно вцепиться в тушку добычи, они бесновались неподалёку, то приближаясь, в попытках прострелить двигатели торгового судна, то отдаляясь, удирая с траектории рельсового орудия «Арабеллы», что защищала гражданский корабль.

Артур знал: если продолжить опасные танцы с таким же рвением, скоро всё закончится не в его пользу. Знал и силился найти что-то, что позволит переломить ход боя. Боя, в котором простой огневой мощи было недостаточно.

Вот рельсовая пушка «Арабеллы» разносит в клочья первый миниатюрный пиратский корвет точным попаданием. Вольфрамовая болванка навылет проносится сквозь корабль, наверняка зацепив пару членов его экипажа.

Вот система точечной обороны судна пулемётными очередями прошивает подлетающую к корвету торпеду. Быстро и красиво сработанную защиту Артур переводит в хирургически точную атаку: второй корабль нападавших, пойманный на стандартном маневре уклонения, попадает под град снарядов, от носа до кормы превращаясь в решето.

Можно уже понижать основную тягу до комфортных скоростей и открывать канал связи с единственным оставшимся целым корветом пиратов, предлагая тем последний шанс на капитуляцию. Но не сегодня.

Пока «Арабелла» избавлялась от второго корвета нападавших, несколько торпед неприятеля ухнулись в зону грузового отсека и реакторную торгового судна. Это снесло тягачу половину свинцового щита, экранирующего жилые зоны корабля от жесткого гамма излучения. Груз был уничтожен, а всем, находившимся на борту торговцам, впредь надлежало пить антирадин до конца дней своих.

Артур раздражённо застонал, дал двигателям ускориться до 3 g и стал маневровыми заходить на траекторию, что позволяла подстрелить назойливый третий корвет из носовой рельсовой пушки «Арабеллы». Акт возмездия оставшимся падальщикам, бессмысленный и беспощадный.

Прежде чем он успел открыть огонь, обзорный фонарь кабины и экраны корабельной рубки дёрнула рябь, изображение на них застыло. Телеметрия боевого режима вмиг погасла, а на основном дисплее появилась надпись:

«Задание провалено».

И варианты: продолжить симуляцию, вернуться в меню или начать заново.

Артур от души выругался. Потер красные от усталости глаза. Нервно пригладил бороду. Быстро вдохнул и медленно выдохнул. Капитан хрустнул костяшками пальцев, размял жилистые руки, поудобнее устроился в кресле пилота. Он уже хотел было повторить тренировку, отдав голосовую команду нейросети на перезапуск, но его опередил знакомый меланхоличный баритон, раздавшийся из-за спины.

– Завязывай, старик.

– Да чёрта с два, – огрызнулся Артур и повернул голову. – Давно ты тут над душой сидишь?

– Завязывай, – Гонзо отсалютовал в сторону пилота чашкой с кофе и многозначительно улыбнулся, – это твоя четвертая попытка, а я всего-то двадцать минут как тут сижу. А сколько их уже было сегодня?

Артур хотел было машинально ответить, что за четыре часа успел прокрутить сценарий с нападением на конвой четыре десятка раз, но осёкся и только снова потёр пересохшие глаза.

– Дам тебе вахту вне очереди, будешь знать, как подкрадываться к капитану, – поворчал он, выключая программу симуляции и переводя экраны рубки в обычный режим полёта. На обзорных экранах, создававших подобие фонаря кабины самолета, тут же возникли звёзды, неподвижными точками застилавшие черное безмолвие. Артур хотел по обыкновению раствориться в этом виде на космос, но корабельный медик за его спиной шумно отхлебнул свой кофе и сказал:

– Не сердись, я так, мимо проходил. Лучше скажи, зачем тебе так надрываться? Кому в голову придёт оформлять налёт на конвой, где летит «Арабелла». «Арабелла», старик! «Герои Юпитера», а?

– Ты не хуже меня знаешь, что это теперь не бог весь какой сильный аргумент. Два года прошло. Никак не смиришься с падением своей популярности?

– Ну, шумиха улеглась, и популярность моя всего-то вернулась на уровень «главный сердцеед по эту сторону от пояса астероидов». Грех жаловаться.

– Правда? Только по эту сторону от пояса? Вот ведь скромняга.

– Ты не уходи от темы, – не унимался Гонзо, – сколько раз мы летали сопровождающими торговых судов? Вопрос риторический, можешь не отвечать: последний год летаем, и ни один пират не решился напасть. Более того, поди найди этих пиратов: после налёта на «Витимкан» флотские усилили патрулирование орбит и основных маршрутов. Редкий сорвиголова сунется в пространство Федерации, им безопаснее напрягать торговые пути в Поясе.

– И все же, мы сталкивались с угрозами… – устало парировал Артур.

– Какие же это были угрозы? Пара кораблей мародёров, не сразу сообразивших, с кем имеют дело? Сваливали на полной тяге, сжигая мебель, как только мы открывали канал связи и представлялись. Ну и?

– Что ну и?

– Мы и так ужасно мало времени проводим в доках, так ты ещё и не вылезаешь с корабля. Завтра прилуняемся дома, ты должен с нами пропустить пару стаканчиков. Хватит играть в космического ковбоя. Незачем тратить столько времени в симуляторе, если у нас шансов нарваться на бой меньше, чем врезаться в какую-нибудь луну по курсу.

Артур собирался ответить, разложив по полочкам все аргументы в пользу тренировок. Он уже понимал, в какую сторону идёт разговор. Не первый раз как-никак этот разговор затевался. Звоночки были от Макса и от Шэна. Обидно было, что теперь его якобы «одержимость» приходит обсудить Гонзо.

«Свой в доску Гонзо».

Гонзо все аргументы Артура были известны. Артур, впрочем, молчал и прокручивал в голове осколок фразы, задевший его за живое.

«Завтра прилуняемся дома».

Замешательство капитана медик расценил иначе. Подняв перед собой здоровенную ладонь, смуглый землянин выдавил не своим голосом:

– «Хочешь быть боевым кораблём – соответствуй».

Артура пародия на корабельного инженера вернула в разговор:

– Ну, положим, Шэн-то прав, не передразнивай его так: узнает – устроит тебе лекцию.

– Да уже ж устраивал…

– Марсианский военный инженер связи ерунды не скажет, – прервал собеседника Артур. – Макс с ним тоже солидарен.

Гонзо допил свой кофе и теперь перебрасывал из руки в руку пустую герметичную грушу для напитков.

– Все вокруг солидарны на скучные полёты, – начал он. – С Каллисто на Ганимед конвоировали сухогруз, с Ганимеда на Каллисто сами какую-то булькающую дрянь везем. Я уже не помню, когда последний раз на каком-нибудь камне дольше суток сидел. Ладно я, а Шэн? У него-то вообще жена и ребенок. Тут в доке на полдня, там на верфях часов шесть. Мы даже на «ФПА» так не батрачили, как сейчас летаем…

Артур начал уставать от спора, который всё разрастался, бессмысленно и стихийно.

– Если Шэну нужен отпуск, он может сам об этом попросить.

– Знаешь, что не попросит.

– Извини, конечно, но не твоя ли идея была наняться вольным судном конвоя? – беззлобно парировал Артур. – Будут конструктивные предложения, или нытьё ради нытья?

– Кто ж знал, что караваны, которые никто не грабит, – это так скучно! Лучше б вы все согласились фрахтовать людей. Было бы намного веселее, – бросил Гонзо, вставая с кресла для инженера связи. Едва слышно он добавил: – и прибыльнее.

«Скоро придётся опуститься и до перевозки людей», – подумал Артур, но в слух ничего не сказал, провожая корабельного медика тяжёлым взглядом.

– Если дело в том, что тебе нужно отвести душу в злачных местах, не переживай: на Каллисто мы в этот раз на пару дней, минимум.

Гонзо вскинул брови, наградил Артура хитрым прищуром, но с вопросами не полез. Только пару раз кивнул, улыбнулся и направился к выходу из рубки.

«Оно и к лучшему», – подумал капитан.

У входной переборки Гонзо остановился, прокрутил кистью загадочный жест и нерешительно сказал:

– А всё-таки неплохо ты навалял этим цифровым пиратам.

– Спасибо. Третий корвет всегда попадает в торговое судно, пока я занимаюсь первыми двумя, – сказал Артур без тени самобичевания. Просто как констатацию факта.

– Ты что-нибудь придумаешь. Мне только интересно…

Артур вежливо выжидал.

– … Будь это реальный бой. Ты бы смог расстрелять пиратов?

– Это в рамках закона.

– Не-не-не, не ответ на вопрос. Пусть даже и самооборона…

– Легче от этого мне не будет.

– Да, – кивнул Гонзо, кажется, удовлетворённо, – и не должно быть.

С этими словами медик покинул рубку, оставив Артура в тишине, нарушаемой только мерным гулом вентиляции. Когда датчик у входа с небольшой задержкой плавно закрыл за Гонзо дверь, капитан развернул кресло, отстучал комбинацию на сенсорной панели и произнес:

– Повторить симуляцию.

***

Через два часа Артур оставил бесчисленные попытки побороть программу. Он лежал в капитанской каюте с закрытыми глазами, пытался заснуть, слушая причудливый симбиоз звуков: записи переговоров диспетчеров, идущие под лёгкий эмбиент – возможно, единственную популярную музыку, которую он переносил.

Вспоминая снова и снова свои занятия, Артур рассудил, что продвинулся он достаточно далеко, и прекрасно видел собственный прогресс. Тем не менее, победный сценарий не давался пилоту. Задача была довольно стандартна: торговый корабль, три противника. Пилотировать нужно корвет, вооружённый торпедами, пулемётами Системы Точечной Обороны и двумя рельсовыми орудиями. Стандартный корвет класса «Аспид», на скоростных термоядерных ускорителях Канера-Зайцева.

Однако Артур внёс некоторые корректировки в изначальные условия. Так, рельсовое орудие у «Арабеллы» осталось одно, а торпед не было вовсе: вторую неисправную рельсу демонтировали ещё до передачи корабля в собственность бывшей команды «ФПА-430». Что касается торпед, то нынешнее законодательство Федерации Внешних Миров и вовсе запрещало частным судам использовать торпедные отсеки, если владельцы корабля не получили соответствующую лицензию на такой смертоносный тип вооружения. Игнорировали это требование разве что редкие зажиточные пираты, но те и не заходили на стыковку там, где их могли оштрафовать за нелицензированное оборудование.

Артур, пусть и изрядно улучшивший свои навыки боевого пилота, дорогостоящую лицензию ещё не получил. Шэн, отвечавший на корабле за связь и оборону, получить лицензию мог бы, но даже не пытался: всё, что его нынче интересовало, это материальное благополучие семьи.

Два года назад, предусмотрительные бюрократы планировали заварить торпедные отсеки «Арабеллы» до передачи судна «героям Юпитера», а заодно снять с неё всё остальное вооружение. В то время пожарами вспыхнули судебные тяжбы, в которых увязло руководство «Фронтира Пояса Астероидов», а с ним заодно и все мало-мальски причастные к падению зеркала на Ганимед и атаке на «Витимкан». Шла многоуровневая битва адвокатов, некоторые союзники по расследованию сражались друг с другом за финансы, юрисдикцию и гарантии по страховке. Основные фигуранты истории получили по заслугам, но, насколько знал Артур, большинство второстепенных гражданских и уголовных процессов и не думали заканчиваться, лишь набирая обороты. Просто удивительно, как бывший экипаж «ФПА-430» смог выйти практически сухим из этого болота, да ещё и с прекрасной наградой: пусть «Арабелла» не досчиталась огневой мощи, это всё ещё был превосходный корабль, летать на котором Артур мог только мечтать.

Сейчас он не просто летал на нем, а в полной мере владел судном. В равных долях корабль принадлежал Артуру, Гонзо, Шэну и Максу. Весь квартет «задолбавшихся и находчивых» не разбежался кто куда сразу после снятия ложных обвинений в терроризме, а выкупил и содержал корвет. Теперь они как никогда были свободны от корпоративных оков. Два года с падения зеркала на Ганимед, полтора из которых четверка зарабатывала себе на жизнь конвоированием судов и мелкими курьерскими заданиями.

Не просто как пассажир или наёмный работник, а как полноправный хозяин Артур мог летать от луны к луне, от станции к станции на исполине из стали и керамики, безупречных форм и совершеннейших технологий. Управлять взлётом, посадкой и стыковкой на пару с высококвалифицированной нейросетью, порой заставляющей забыть, что она всего лишь набор нулей и единиц. Прогуливаться по корабельным коридорам, пластик и обивка которых местами все ещё слегка пахли заводской сборкой. Наведываться в оборудованный по последнему слову техники медотсек, где Гонзо фанатично колдовал с фармацевтическим принтером. Отдыхать в аскетичной каюте, с по-флотски простым, но всё же приятным дизайном. Болтаться в трюме, что большую часть времени встречает не нагромождением грузов, а разбитым прямо на решётчатом полу спортивным залом. Сутки на пролёт в затяжных рейсах устраивать киномарафоны в кают-компании, по совместительству камбузе. Спускаться в машинное отделение, где Шэн и Макс вместе корпели над бесконечной модернизацией корабля и в особенности двигателя, а система очистки воздуха всегда поддерживала лёгкий аромат хвои, маскируя им запах разгоряченного пластика приборных панелей и металла работающего реактора. Но самое главное: наслаждаться головокружительным видом на звёзды, планеты и луны, что наружными камерами транслировались на экраны высочайшего разрешения, формировавшие в рубке иллюзию гигантского иллюминатора в открытый космос.

Никакого маниакального наблюдения. Бесконечных отчетов в головной офис. Корпоративных регламентов, писанных словно для каторжников. Никаких бессмысленных правил или неадекватного руководства. При таком раскладе им могли завидовать подавляющее большинство экипажей не только коммерческих, но и частных кораблей в Солнечной системе.

Тогда, полтора года назад, при получении свидетельства о праве собственности на «Арабеллу», казалось, что нет ничего прекраснее, чем владеть космическим кораблём. Быть вольной птицей в море Солнца. Быть свободным.

Сейчас Артур отчётливо понимал, что у такой свободы есть цена. Ощутимая цена, прямо выраженная в федеративных юнитах, марсианских кредитах или евродолларах коалиции Земля-Пояс.

Амортизационные отчисления. Текущий ремонт. Три типа страховки. Содержание экипажа, от зарплат до столового довольства. Расходы на топливо. Навигационные расходы. Судовые сборы, оплата услуг портовых агентов. И особым пунктом (по настоятельной просьбе Гонзо) шла кофемашина на камбузе.

Конечно, летая на стареньком грузовом «ФПА-430», будучи капитаном судна торговой компании, Артур брал на себя часть функций по администрированию финансов. Но это был абсолютно минимальный фронт работ с деньгами на содержание судна. Во-первых, «Фронтир Пояса Астероидов» экономил на всём, что касалось содержания кораблей, предпочитая наращивать капитал на банковских счетах (что отчасти его и погубило). Во-вторых, он старался держать своих сотрудников максимально далеко от денег, не являющихся их непосредственным окладом.

Артур был отличным пилотом. Восстановив сердечную мышцу в гостях у концерна Зайцевых, на Титане, он мог больше не бояться, что на каком-нибудь крутом маневре ускорения у него откажет организм. Но Артур не мог не бояться, что из-за непредвиденных расходов его корабль может встать на прикол. Команда увязнет в долгах, а кораблю станется вечным сном ржаветь в магнитных захватах какого-нибудь сухого дока. Да, Артур был отличным пилотом, и в кои-то веки считал себя неплохим капитаном, но он знал точно одно – менеджер из него получался не очень эффективный.

«В доме, где есть деньги, должен быть только один кассир», – кажется так как-то обмолвился Гонзо. Любителя португальских поговорок услышали, и все решили передать управление финансами и сопутствующие им заботы единолично капитану. Капитан было протестовал, но не слишком рьяно – как-никак, на кого ещё было возложить такую ответственность. Разделить её на четыре равные доли всем тогда казалось провальным планом.

Артуру было гораздо проще пытаться побороть симуляцию неравного боя с корветами пиратов, чем частному кораблю без протектората корпорации или гособеспечения найти стабильный источник дохода. Контракты на перевозку грузов были делом не слишком прибыльным просто напросто из-за скромных габаритов трюма – корабль был не массивным грузовиком, а скоростным корветом военной сборки. Последний контракт на конвоирование заключили с «Арабеллой» больше из популистских целей, в качестве маркетингового хода: «Смотрите, мы наняли «героев Юпитера» охранять ваш груз!». Даже глупую рекламу своих услуг по эскорту судов пустили в сеть, поддавшись на уговоры Гонзо. На таких контрактах большую часть года команда и выплывала. Но как это обычно бывает, история с «Витимканом» забылась, а вклад Артура и его друзей в предотвращение новой мировой войны уже не казался общественности таким очевидным. Заказов на охранные рейсы практически не осталось, когда Федерация обезопасила свои территории, нарастив флот и ужесточив ряд законов. Теперь такие страшные вещи, как нападения на гражданские суда или сброс орбитальных зеркал на колонии ради наживы, постепенно превращались в страшилки. Бесчинства в основном творились на территории коалиции Земля-Пояс, преимущественно на астероидах, но Артур сейчас совсем не хотел забивать себе голову такими далёкими проблемами – хватало и своих.

Пусть глаза у капитана уже слипались и он зверски устал, беспокойные мысли перебивали весь сон. Завтра предстоял большой день, и дело было не в посадке на Каллисто. Нужно было наконец поговорить с командой, объяснить им, что в этот раз стоянка будет долгой. Они, конечно, обрадуются, но потом заподозрят неладное.

«Завтра прилуняемся дома», – в голове капитана снова всплыла фраза Гонзо. Что, собственно, Артур мог назвать домом? Считать родной берлогой дом родителей, которых предстояло навестить, Артур не мог. Своё старое жильё на Каллисто он давным-давно перестал арендовать, предпочитая жить на корабле. В тайне от экипажа Артур направлял большую часть своего дохода на обслуживание «Арабеллы», оставляя себе лишь необходимый минимум.

«Дом там, где вода не кажется странной на вкус», – как-то сказал Артуру Шэн то ли в шутку, то ли на полном серьёзе. Капитан решил, что это чертовски верно подмечено.

Устав от размышлений, Артур привстал на кровати. Движением руки провел по серой настенной панели: та скользнула в сторону, оголив залитую янтарным светом нишу со всевозможными вещицами разной степени полезности. Артур выбрал миниатюрный дозатор, запрокинул голову и принял таблетку не самого полезного для здоровья, зато быстродействующего снотворного. Поставил будильник на ручном терминале. Погромче вывел канал связи с нейросетью, на случай экстренных уведомлений, и уже через минуту провалился в сон.

Глава 3. Киллиан

Сонливый пейзаж бескислородной Цереры колючими клочьями разодрала орбитальная бомбардировка.

Беспилотный скиф поливал пятачок реголита десять на пять метров шквальным огнем из мелкокалиберных пулеметов. Автономный десантный аппарат сил федерального контроля завис над точкой, где только что погиб сотрудник Колониальной Службы Безопасности Пояса.

Конечно, смерть законника на Богом забытом планетоиде звучит так себе, но всё же мошонка Киллиана от осознания произошедшего максимально съёжились: смерть есть смерть.

Затяжными прыжками Киллиан на пару с Туллом пытался покинуть зону обстрела. Механоид спешил удрать из-под огня вслед за напарником.

Cнаряды скорострельных пулеметов скифа, вгрызаясь в грунт, вырывали плотные клубы серой пыли и каменной крошки, волей не волей создавая подобие дымовой завесы.

Прикрытие, о котором Киллиан мог только мечтать.

Маклер-контрабандист бежал и думал, что охраннику Финча определённо не стоило открывать огонь по законникам. Сразу видно – не местные. Не нужно было быть гением, чтобы рассчитать простейшее уравнение: мертвые федералы равны нулевым шансам пережить облаву.

Об этом стоило подумать свите Финча, прежде чем жать на спусковой крючок. Так или иначе, Киллиан не чувствовал в себе сил искать правых и виноватых. Он просто пытался остаться в живых.

Из плотного облака пыли, окутавшего точку встречи контрабандистов, вверх взметнулись трассирующие линии ракетных залпов. Так Финч закончил диагностику боевого фрейма и устроил ему крещение огнем: машина запустила в небо рой полуправляемых ракет.

Киллиан не следил, угодили ли снаряды в цель или робот промазал. Все, что его волновало, это ближайший двухместный ровер, припаркованный несостоявшимися покупателями в десятке метров от места встречи. Туда и спешил маклер, соревнуясь в скорости с своим металлическим напарником.

Сердце Киллиана выбивало чечетку, пока он мчался под обстрелом к вездеходу Долана.

Роботу было попроще. На бегу Тулл доложил:

– Опережая твоё замечание, констатирую: вероятно, скиф службы безопасности колонии отслеживал нас по моему бескомпромиссно хромированному корпусу…

– Быстро в ровер! – крикнул Киллиан, делая последний затяжной прыжок в направлении машины.

По пути он обернулся лишь раз: увидел, как угловатый беспилотник федералов снижался по широкой дуге и беспрерывно вёл огонь по боевому фрейму. Военный мех был поистине крепкой машиной и продолжал, маневрируя, выпускать снаряды в небо. Часть его полуправляемых ракет, выписав в вакууме извилистые спирали, стала падать по округе, словно безумные бумеранги – либо Финч больше не контролировал свою игрушку, либо игрушка получила критические повреждения, а может, системы защиты скифа были хороши – Киллиан особо гадать не стал.

Взрываясь, ракеты поднимали ещё больше пыли с поверхности, чем пулеметные очереди беспилотника. В поднявшемся облаке реголитной крошки было абсолютно неясно, выжил ли вообще хоть кто-то кроме робота-стрелка.

Так или иначе, судьба кого-либо из присутствующих на сделке перестала волновать Киллиана сразу после первого выстрела. Его задача как маклера и состояла в том, чтобы до перестрелки дело не дошло.

«Пора искать новую работу», – подумал Киллиан спеша к роверам.

Тулл оказался у вездехода первым. Он успел подать питание на двигатели и снять ближайшую машину со стояночного тормоза, оставив водительское сиденье свободным: робот понимал, если придётся отстреливаться на ходу, из него выйдет стрелок получше, чем из человека.

Киллиан уже добрался до роверов, как в один из них угодила ракета. От прямого попадания вездеход разлетелся на куски. Эллиптический параболоид взрыва светился брызгами раскаленного металла.

Вторую машину, в которой сидел Тулл, едва не перевернуло, когда в неё отскочил один из крупных обломков. Киллиану в грудь влетело что-то тяжелое и упругое, отбросило его на спину. На пару секунд контрабандист физически забыл, как дышать: не мог набрать воздуха в грудь.

Киллиан чувствовал, как начинает синеть от нехватки кислорода в крови. Хаотичными движениями нащупал у поясницы кислородный клапан и крутанул вентиль, что было сил. В лицо ударил холодный кислородный поток – это включило дыхательный рефлекс и заставило легкие работать. Киллиан жадно вдохнул опьяняющий воздух скафандра.

«Устроили тут чертову Бразилию!» – хаос окружения непроизвольно вернул маклера в прошлое, но лишь на мгновенье: он почти сразу заставил себя твёрдо встать на ноги. Выровнял дыхание, поднял и крепко схватил упавший на грунт пневморевольвер. Машинально проверил заряд оружия – полный. В динамик что-то кричал Тулл, но Киллиан его едва слышал: в ушах стоял предательский писк, словно он получил сотрясение.

Немного покачиваясь, Киллиан добрался до уцелевшего ровера, облокотился на его борт. В голове постепенно перестало звенеть, и Киллиан понял, что в динамик шлема ему орал вовсе не Тулл.

– Подождите меня! Не бросайте меня!

Вега обернулся и увидел в завесе из пыли Долана. Новенький скафандр на нём был облеплен реголитной крошкой, словно пеплом.

Маклер упал в водительское кресло, магнитные захваты зафиксировали его ноги и поясницу.

– Помогите, прошу!

Долан уже был от вездехода настолько близко, что Киллиан различал жёлтую аварийную заплатку на его брюхе, поверх куска почерневшего от гари скафандра. Примерно там, где у Долана должна была быть печень. Платиновые зубы «подсадной утки» были залиты кровью и больше не сверкали на солнце.

– Не бросайте, умоляю!

Киллиан стряхнул пыль с приборной панели вездехода.

Долан доковылял до ровера и рухнул всем телом на косой серый борт машины. Не в силах освободить от контейнеров с фишками багажное отделение и залезть внутрь, он только устало водил пальцами по ремням, удерживающим груз. Бородач бормотал что-то нечленораздельное и плакал навзрыд.

Киллиан отстегнул себя от магнитных захватов, привстал из кресла и обернулся к несостоявшемуся покупателю, направив на него дуло превморевольвера.

Долан истерично кричал, вцепившись в ярко-оранжевые стяжные грузовые ремни. Киллиан дважды выстрелил Долану под ноги, многозначительно перевел дуло обратно на его лицевой щиток.

В какой-то момент Вега решил, что предатель уже потерял связь с реальностью, и предупредительные выстрелы эффекта не дадут. Всё же Долан отцепился от машины, попятился. Бородач упал на колени и утробно завыл.

Киллиан вернулся в кресло, взялся за рулевой обод обеими руками. Лепесток акселератора, прикреплённый к рулю, он выжал на максимум, отчего машина выбросила из-под задних колёс целый фонтан пыли, встала на дыбы на добрых полметра и понеслась вперед.

Скиф федералов продолжал безжалостную перестрелку с краденным боевым фреймом, всё уворачиваясь и уворачиваясь от бесчисленных ракет.

Отчаянный вой Долана стих, когда Киллиан перешел на закрытый канал связи.

– Будешь штурманом, – сказал он Туллу. – Идем прямо на вход в штольню 4А, но так, чтобы не светить машину бо́льшую часть дороги. И поглядывай за скифом.

– Курс на кратер вечной тени, PSR2… – отозвался Тулл, тут же переведя на наручный терминал напарника построенный маршрут.

Киллиан прибавил газа. Вездеход, подпрыгивая на ухабах, мчался по поверхности Цереры прочь от пылевого облака, где вовсю пировала смерть.

***

Напарники проехали по заброшенному тоннелю шахты чуть больше километра. Потом энергоячейка вездехода приказала долго жить. Она явно не рассчитывала, что возвращаться в колонию ровер будет, делая солидный крюк через заброшенный рудник.

Вся Церера была похожа на червивое яблоко, сплошь изрытое тоннелями, шахтами разной степени залегания и шурфами – планетоид был одним из ключевых источников водяного льда в поясе астероидов и был богат дешевой для разработки рудой. Учет велся тысячам месторождений, и всё же, чем старше был очередной тоннель, выбывший из эксплуатации, тем меньше людей о нём знало.

Штольня, по которой вышагивали Киллиан и Тулл, была не просто стара, она помнила первые шахтёрские корабли, отправленные в пояс астероидов.

«Отличное место для проведения сделки, – думал Киллиан, пока его нашлемный фонарь освещал однотипный пейзаж широкой кишки из грязного льда. – Нужно было назначить встречу в одной из таких уютных шахт, нарушив правила проведения сделок с туристами. До сегодняшнего дня считалось, что безопаснее открытой пустыни места для сделки нет. Там никто не нападет из-за угла, не подорвет проход, не отрежет путь к отступлению…»

– Согласен, простреливаемое со всех сторон вакуумное плато, где федеральный беспилотник поливает всю округу свинцом – вот выбор профессионалов.

Киллиан не сразу понял, что говорит с ним Тулл. Робот, сгорбившись, шагал по левую руку от человека с двумя дутыми полипропиленовыми кейсами за спиной. Он был отменным искином, но всё же читать мысли не умел (насколько знал Киллиан). А это значило, что Вега уже давно говорит вслух, сам того не осознавая.

«Видимо, головой я ударился сильнее, чем хотелось бы», – подумал маклер и сказал:

– Ты тоже хорош, дал превратить себя в ориентир для беспилотника. Будь я на месте скифа, сначала бы стрелял по тебе.

– Меня спас негласный кодекс механоидов – одна машина не должна причинять вред другой без острой на то необходимости.

– Что, правда что ли? – буркнул Киллиан.

Тулл склонил угловатую голову к собеседнику. Беличьи хвосты на его затылке заплясали. Звонкий оцифрованный голос ответил:

– Нет. Я иронизирую, в попытках приободрить тебя. Выглядишь ты плохо, а идти ещё далеко. Не хочу, чтобы ты упал духом, и пришлось тащить ещё и тебя. Хватит и ящиков с деньгами.

– Ох, вот доберемся до колонии, я точно скручу тебе этот «модуль человечности». Будешь молчаливым грузчиком.

– Федеральные агенты бесплатно модернизируют мой корпус хромом. А бизнес-партнёр грозится демонтировать до послушного грузового бота. Может, мне тоже стоит обмануть твоё доверие?

– Милости просим, вставай в очередь. И идея с хромом явно не федералов, а Долана. Мерзавец знал, как усыпить мою бдительность. Убил двух птиц одним камнем.

– Да, начёт Долана…

Тулл умолк, продолжив шагать по тоннелю с грузом на спине. Киллиан догадался, что искин просто ждёт разрешения на обсуждение щекотливой темы.

– Ну, что насчёт Долана? – переспросил Киллиан, давая это самое разрешение.

– Мы не взяли его с собой.

– В ровере кресел на двоих. Поменялся бы с ним местами, а?

– Мы могли оставить кейсы. Долан бы поместился в багажном отделении, даже при его габаритах.

– Оставить деньги, ха!..

– Меченные фишки…

– Меченные фишки, – перебил Киллиан, – это всё ещё фишки, если очистить их у нужного человека.

– Долан не представлял угрозы. Мог стать источником информации. Допросив его, мы имели бы представление о том, что известно федеральным агентам. Это увеличило бы наши шансы на выживание.

Тулл бомбардировал аргументами, не давая собеседнику передохнуть. В этом плане спорить с машиной было той ещё канителью. Киллиан, впрочем, осознанно пошёл на диалог. Он сказал:

– Долан уже покойник. Никому ничего уже не скажет. Если в заварушке победителями вышли федералы, эта змея не осилит путь до колонии с такой-то раной в брюхе. Даже на скифе, нет, не протянет. Ради подставной утки заморачиваться не станут. Им важен был краденный груз и Финч – это очевидный расклад. Вернули правительственное добро и вперед за медалями.

– Либо в сражении победила другая сторона, и она же сейчас допрашивает Долана.

– Даже если Финч и его дуболомы перебили всех легавых… Черт, допустим, фрейм даже чудом сбил беспилотник, я больше готов поверить в то, что Долан без всяких разговоров получит пулю, чем его попытаются спасти те, кого он привел на убой.

– Поправка: технически «на убой» покупателей привел ты. Что делает тебя мишенью номер один для Финча. В его распоряжении отряд боевых фреймов, за который он так и не получил денег. Вот этих денег, – Тулл крутанул голову на сто восемьдесят градусов, подсветив ящики на своей спине.

Киллиан понемногу терял терпение. Напарник лишь озвучивал те опасения, что всю дорогу съедали маклера изнутри.

– Значит, будем надеяться, что доблестные стражи правопорядка одержали верх над этими психами, верно? – спросил Киллиан, передразнивая задорный настрой робота.

Тулл по обыкновению быстро ответил:

– Как мозг нашей преступной ячейки, считаю, мы не должны полагаться на такие эфемерные понятия как «надежда» и «доблестные стражи правопорядка». Ты поступил опрометчиво, не взяв Долана с собой, партнёр.

– Только представь, как бы усложнилась наша жизнь, вышагивай сейчас рядом с тобой смертельно раненный ренегат, партнёр.

Кажется, с этим контраргументом Киллиан угодил в яблочко: Тулл обдумывал сказанное дольше чем полторы секунды. Наконец робот сказал:

– Ты не в первый раз пренебрегаешь человеческими жизнями, Вега.

Вопросительной нотки в оцифрованном голосе не было. А по фамилии к нему искин обращался только в исключительных случаях.

Киллиан ответил, не раздумывая:

– Просто не в первый раз люди меня предают, дружище.

С полчаса напарники шли молча, пока луч фонаря Тулла не выхватил на одном из серо-коричневых сводов тоннеля указатель, оставленный люминесцентным маркером. Причудливая метка из треугольников и кругов, нанесенная братьями-контрабандистами, сообщала посвященным о близости промышленного туннеля, относившегося уже к инфраструктуре колонии. Метка указывала и на расстояние до точки входа – шлюзовой камеры из аварийно-спасательного набора, поставленной умельцами.

Киллиан, воодушевлённый близостью выхода, ускорил шаг: очень хотелось снять осточертевший за несколько часов ходьбы скафандр. Его система кондиционирования давно не справлялась с запахом пота и нагретой резины, а фильтры-поглотители углекислого газа уже почти исчерпали свой ресурс. Киллиан поймал себя на мысли, что впервые в жизни хочет поскорее вдохнуть полной грудью смрад тоннелей общего пользования.

«Крепко же я приложился головой, раз в ней мысли только о таких глупостях, – подумал Киллиан. – Не помешает диагностика у автодока. Но не всё сразу».

– Каков наш план по прибытии в мастерскую? – спросил Тулл. Робот без труда прибавил ходу вслед за напарником.

– О, забудь о доме, туда соваться слишком опасно. Сразу идём чистить наличку у фиксера и летим как можно дальше отсюда.

– Разве не опасно наведываться к фиксеру?

Киллиан знал, что опасно, но объективно у него не было другого выбора.

– Марко Сифф себя федералам не выдаст, за это не переживай. Сейчас если к кому и обращаться, то к нему.

– Марко доплачивает тебе за рекламу?

– Заплатит за твой хромированный зад. Правда, Тулл, не до шуток. Свяжемся с Марко, узнаем, где он осел на этот раз, и лично его навестим.

– Думаешь, согласится на встречу после такого фиаско?

– Согласится. Мы не с пустыми руками, – Вега постучал костяшками пальцев по кейсам за спиной напарника.

– Значит, сразу к фиксеру, – сказал Тулл. – Звучит серьёзно.

«Серьёзнее некуда», – мысленно согласился Киллиан. Визит к Сиффу был первостепенной задачей. Как-никак с его подачи завертелась вся эта чехарда: он нашёл покупателей и работу для пары не совсем обычных маклеров. Киллиану нужно было поскорее улетать с Цереры, залечь на дно. Одни антиправительственные демонстрации и бесконечные стычки с силовиками уже были поводом для переезда.

Киллиан уважал свободу, которую давала Церера людям его профессии, но никогда не считал планетоид своим домом. Сейчас он был совсем не лучшим местом для двух кейсов платиновых фишек, которых хватит на покупку крохотного астероида. За один из них Марко мог всё устроить без шума и пыли: новые документы, билет в один конец первым классом и новый дом, а может, даже работу.

«Чем чёрт не шутит, может удастся наконец вернуться на Землю», – Киллиан очень скучал по дому. Впервые у него на руках было достаточно денег, чтобы рискнуть показаться там. Даже если Марко будет не под силам провернуть его возвращение, в крайнем случае Вега готов был полететь и на Оберон: сидеть там на чемодане денег и наслаждаться видом на Уран, в каком-нибудь малонаселенном аванпосте последнего фронтира человечества. Так или иначе, вернуться на Цереру он ещё успеет, если захочет, было бы ради чего возвращаться. Сейчас же главное – быстро добраться до Марко и держаться подальше от людей.

Ведь чтобы быть одиночкой, нужно, чтобы было кого сторониться.

Глава 4. Артур

Вчерашняя посадка в доках «Вальхаллы» была такой же мягкой, как барный стул, на котором сегодня сидел Артур.

Едва административный центр системы Юпитера принял «Арабеллу», экипаж пулей разбежался в вольную, оставив капитана с портовой рутиной. Без проблем сдав груз и закончив с визитом в контору порта, Артур переночевал на корабле, договорился о вечернем ужине с родственниками, и сейчас спокойно завтракал удоном с овощами в пустой портовой забегаловке. Она стояла на отшибе от основных терминалов, недорогую, но вкусную еду раздавал торговый фрейм, а общий портовый гул не так бил по ушам, привыкшим к корабельной тишине.

За завтраком Артур скролил новостную ленту, интересуясь, что произошло за время их полёта от Ганимеда по маршруту быстрому, но далёкому от всяких навигационных буев с их новостными пакетами.

Капитан новости проверял без энтузиазма. Просто чтобы быть в курсе на случай, если разразится очередная неурядица, что может закрыть кораблю путь к станциям или целым спутникам. Артур индифферентно относился и к политике. «У руля ФВМ стоят избранные ноократы, разберутся как-нибудь без нас», – говорил он на попытки Гонзо затянуть его в дебаты. Артур знал, что такой подход к теме чреват, но ничего не мог с собой поделать. Давно перегорел. Может, дело было в возрасте. Или кочевом образе жизни.

Так или иначе, хочешь не хочешь, а вариться в геополитическом супе приходилось, особенно когда самый эксцентричный член твоей команды – большой любитель поговорить о расстановке сил в системе.

Поговорить и правда было о чём: пространство Коалиции находилось в явном упадке. По слухам, с месяц назад террористы устроили очередной теракт, на этот раз на Венере – взорвалась и рухнула на поверхность одна из станций-аэростатов. Что бы там ни было, заварушку СМИ старательно замяли, выдав за несчастный случай. Но вот чего замять не удалось: две недели назад был взорван борт номер один Коалиции Земля-Пояс. Новость прогремела на всю систему и, как это обычно бывает, в головах людей отложилась в извращённой форме: как новый виток реалити-шоу.

Впрочем, рядовому жителю Федерации Внешних Миров такие новости казались мало интересными – где Земля с её автономиями и где спутники газовых гигантов. Только когда к власти на Земле стремительно пришли генералы-реваншисты, за двое земных суток устроив военный переворот, границы двух государств стали неприятно близки. Особенно учитывая, что Альянс Марсианских Корпораций союзником назвать было нельзя: два года назад чуть было не началась война именно с наднациональными корпорациями Марса.

Перед самым отлётом с Ганимеда возбужденный Гонзо показывал Артуру новостной выпуск о спецоперации по ликвидации Венерианского Анклава, не желавшего признавать новую власть Земли. Десант вторжения, наспех прилетевший к Венере на сумасшедших перегрузках, прямо с орбиты падал на Летающий Город – Аквилон. Закованные в огромные боевые мехи, солдаты Земли взяли венерианскую автономию по щелчку пальцев. Звучали призывы и к колониям в поясе астероидов – последовать примеру Земли и сбросить закостенелые правительства старых земных государств, ещё цеплявшихся за такое понятие как национальная принадлежность – вещь мало что значащая в мире, где всем наплевать на то, какой у тебя цвет кожи или родной язык – гораздо важнее, насколько твоё тело адаптировано к гравитации того или иного спутника или планеты.

Ноократы Федерации с опаской смотрели на новую власть третьей от Солнца планеты, но все как один говорили – тотальная война далека, как далеки Земля и Сатурн.

Это успокаивало, пусть и не сильно. Артур был рад, что на этот раз он не находится между молотом и наковальней, как два года назад. Пусть очередную мировую войну, если она даже начнётся, предотвращает кто-то другой.

Локальные конфликты, теракты и подавление восстаний стало нормой для Коалиции Земля-Пояс ещё во времена отделения от неё территорий будущей ФВМ. Сейчас они разгорались с новой силой, большу́ю роль во всей этой агонии старого режима играли радикальные последователи идей Абаса Халима. Пока бывший собственник «Фронтира Пояса Астероидов» и невольный основатель общественного движения отбывал срок, его почитатели набирали вес в колониях пояса – качество жизни там способствовало тому, чтобы население загоралось идеями «чистого неба над головой». Магнитом для халимистов по-прежнему оставался «Фанет» – второй межзвёздный корабль-ковчег для богачей, достраивающийся на орбите Цереры. Огромное бельмо на глазу всех малоимущих жителей тесных муравейников под толстым слоем реголита.

Вот и сейчас Артур смотрел на видеозаписи столкновений радикалов с силовиками на Церере, поражаясь жестокости обеих сторон конфликта. Там, как никогда прежде, была слаба действующая власть, и последние дни она совсем сдавала позиции. Сложно было представить такую же картину на Каллисто или любом другом спутнике Федерации: уровень жизни здесь был на голову выше, чем в поясе. Хочешь не хочешь зауважаешь «избранных ноократов у руля».

– Доброе утро. Приятного аппетита, – раздалось из-за спины Артура.

Обернувшись на звук, он увидел, как в лапшичную зашел корабельный инженер – Максим. Пожав капитану руку, он пригладил русую челку и, кротко улыбнувшись, сел за соседний барный стул. Тут же вслед за Максом в чуфальню твердой размеренной походкой вошел крупный азиат: Шэн коротко кивнул в знак приветствия, без лишних движений сел по левую руку от Артура и принялся, словно отстранённо, разглядывать меню на большом голоэкране барной стойки. Замыкал всю процессию взъерошенный Гонзо: сегодня землянин на вид был потасканный, но чертовски довольный. Артур подумал, что из всей троицы медик точно ночью глаз не сомкнул.

Гонзо, обутый в новенькие китчевые ботинки без шнурков, шумно протащив по полу барный стул, сел чуть ли не в проходе, заблокировав тем самым Артуру путь к выходу.

– Как вы меня нашли? – спросил капитан.

– Да в твоём возрасте люди становятся чертовски предсказуемыми, – ответил Гонзо.

– Я тебя старше всего года на три.

– А заведение выбираешь так, словно старше на все тридцать три... О, это что фо бо? У-у-у, обожаю фо бо!

– Вы же наверняка не подкрепиться сюда пришли? – спросил Артур, озираясь на инженеров.

– Это верно. Есть один рабочий вопрос, – ответил Шэн.

– Ага. Рабочий вопрос, – Артур непроизвольно напрягся, отложив еду в сторону. К этому разговору он изрядно готовился, и всё равно его застали врасплох. Набрав воздуха в лёгкие, он продолжил:

– Друзья, прежде чем вы начнете, у меня для вас есть объявление. Вы, конечно, заметили, в последнее время с заказами на конвой дела обстоят…

– Обстоят, – сказал Гонзо, энергично кивая.

– …И как я уже говорил, курьерские контракты и перевозка малогабаритных контейнеров дело не очень прибыльное для…

– Не очень, – соглашался Макс, – денег кот наплакал.

Артур умолк и пристально посмотрел на Максима.

«Неужто предложит безвозмездный займ от концерна Зайцевых? Ну уж нет, отказался тогда, откажусь и сейчас», – подумал Артур.

Команда всё продолжала молчать, нарочито вежливо ожидая слова капитана.

«Корабль встаёт на прикол на недели две, пока я не найду подходящей работы», – подумал Артур, смотря в добродушные глаза Максима, но вслух сказал:

– Птичка шепнула, что вам всем не помешал бы отпуск, так что предлагаю задержаться на Каллисто, м-м-м, скажем на три дня. Может, четыре. Ну, как пойдет. Я пока поищу нам хороший долгосрочный контракт с солидным авансом.

Артур долго готовился грамотно озвучить плохие новости, но вышло как вышло. Пусть ничего ещё не было решено, пусть огласить «якорный план» было самым простым делом в предстоящей повестке – Артур всё равно ощущал, как груз на его плечах тут же стал легче под взглядами команды.

Только вот что-то в этих взглядах было определенно не так.

Команда лукаво улыбалась. Артур улыбался в ответ, только молчание затягивалось, а улыбки становились всё шире и неестественнее, словно несли в себе потаённый смысл. Троица украдкой переглядывалась между собой, будто сигналя друг другу.

Артур видел – они не могут решить, кому держать ответ. Тут же понял, что и ответ у них был один на всех. Он вмиг почувствовал себя глупо. Облокотился на стойку, сцепил пальцы рук и сказал:

– Вижу, для вас это совсем не новость, так что выкладывайте всё как есть.

Шэн откашлялся:

– Артур, для нас не секрет, что «Арабелла», в плане доходности актив сложный. То, что мы имеем сейчас…

– … Имеет нас, – перебил Гонзо, – деньги рекой не текут, оно всё понятно, но и вставать на мель – это тоже не наш вариант.

– Разве не ты говорил, что устал от бесконечных перелетов? – парировал Артур.

– Говорил, говорил, но это ведь не повод засаливать корабль в доках.

– Может, неделя в порту нам не повредит. Все не так уж плохо, парни: топлива на один-два коротких рейса, а оставшихся денег хватит на две недели стоянки – это уж точно. Шэн почти не видит свою дочку с женой, а тут хоть дома побудет.

– Я бы с радостью, только лучше отправить семье денег с очередного заказа. С декретом Ники и такими расходами на ребенка как сейчас, отпуск мне ещё не скоро светит.

Артур виновато кивнул, соглашаясь с инженером. Потом перевёл взгляд на улыбающегося Макса в поисках поддержки.

– Я просто не люблю бездельничать, – ответил Максим, пожимая плачами. – У моих родителей на Титане мы достаточно погостили, лучше в пути. И нам бы заменить плату тормозной консоли, иначе рискуешь скоро повторить аварийную посадку на брюхо, как с «ФПА-430».

«Ещё расходы!» – опешил Артур.

– Ты ручался, что плата простоит минимум пару месяцев!

– Это было полгода назад…

– Кораблю нужны деньги, нам нужны деньги, – сказал Гонзо. – Вот я второй день на спутнике, мне весело. Но буду пятый день здесь же, закончатся юниты на кутеж и тогда что?

– Что тогда? – переспросил Артур.

– А не знаю и не узнаю. Сказать почему? – Гонзо поймал одному ему известную волну и засиял от гордости. – Потому что не нужно задерживаться на Каллисто на «два-двадвать-два» дня. Не нужно, да, даже вредно. Я нашел нам работу, и мы можем скоро отправиться в путь. Долгосрочный контракт с солидным авансом, всё как ты и сказал.

Артур удивился не на шутку.

– Нашёл нам работу? – спросил он. – Чего ж вы сразу не сказали?

Ответил Максим:

– Видит бог, она тебе не понравится.

***

В корабельной рубке «Арабеллы» повисла давящая тишина. Окно локального интеркома погасло, Артур барабанил пальцами рядом с кнопкой отключения видеосвязи. Его затылок горел под взглядами Максима, Шэна и Гонзо, тихо ерзавших в креслах за спиной пилота.

Капитан развернулся лицом к команде.

– Это не та работа, что мы ищем, – сказал он.

Всеобщее молчание было полно разочарования.

– Не та работа, что мы ищем, – уныло повторил Максим, готовясь к выходу из рубки.

Гонзо подался вперед на своём кресле.

– Да брось, нормально же всё прошло! – сказал он.

– Ты считаешь? – спросил Артур

– Нет, ну, а что тебе не понравилось-то?

– Огласить весь список?

Гонзо обижено надулся, под стать ребенку, впечатал себя обратно в кресло и сказал:

– Н-да. Пожалуйста.

– Шэн, будь добр, резюмируй разговор минутной давности.

«У тебя такие вещи хорошо получаются, – подумал Артур. – Резюмировать и охлаждать пыл Гонзо».

Шэн, явно решивший отсидеться на импровизированном собрании в стороне, был вынужден присоединиться к обсуждению.

– К-х-м, так… Заказ не размещен в общем портале порта, что говорит о его, м-м-м, деликатности. Или срочности, о чем собственно и говорил этот мужчина.

– Или незаконности, – сказал Артур. – Прости, Шэн, продолжай.

– Да, или так. Разумеется, стоит рассматривать все варианты. Впрочем, я склоняюсь к тому, что будь заказчик криминальным элементом, вряд ли он искал нас. «Арабелла» всё-таки пользуется определенной известностью. Но настораживает конспирация. Он находится в «Вальхалле», это очевидно, уже готов лететь с нами, но всё же предпочел видеосвязь личной встрече. Даже не стал осматривать наш трюм, ничего такого. Странно.

– Да, я тоже не знаю, отчего было не встретиться в баре, – сказал Гонзо, – Обычно всё делается именно так. Иногда кажется: мы единственные оставшиеся профи в своем деле... Ну, да не важно! Не ждать же от всезнаек-интровертов хороших манер. В том, что они ученые ведь никто надеюсь не сомневается, а?

Шэн невозмутимо продолжил:

– Думаю, правда ученые, как он и сказал. И неместные: акцент налицо. Держался мужчина странно, словно ему частный фрахт в новинку, словно он больше привык работать в своих лабораториях. Немного отстраненно общался, витал в облаках, но это лично моё мнение. Что ещё… Ценник высоковат для доставки такого рода, пусть и дальней. Все же, это можно списать на срочность и, как он сказал, «хрупкое оборудование». Как по мне, платят очень даже – это неоспоримый плюс, – на секунду Шэн воодушевился, но лишь на секунду. Под взглядом Артура он продолжил: – Но лететь на Энцелад, конечно, минус. Обычно мы не берем работу вне системы Юпитера, экономически не выгодно. Этот заказ, правда, окупается ещё на полпути, и всё же – система Сатурна. Лететь дальше и дольше, чем обычно.

– Ну и что, что далеко да долго, – сказал Гонзо, – корабль выдержит. Прошли времена, когда мы летали на древних ведрах «ФПА». Макс сидит, колдует каждый день над движком, и ради чего? У нас шикарный скоростной корвет с пачкой модификаций от гения термояда – внука легендарного конструктора. «Арабелла» выдержит любой полет. Выдержит ведь, а, Макс?

– Конечно! – без раздумий ответил Максим. – Шлифанули дюзами верхние слои Юпитера – что ей какой-то затяжной рейс. С ветерком в 3-4 g, если пассажиры потянут.

– Это ключевое, – сказал Артур.

Гонзо вскинул ладони в примирительном жесте.

– Ну, хорошо, – сказал он, – не обязательно же лететь на противоперегрузочном коктейле, я понимаю. Мы торопимся, но не настолько. Понятно, что не все тут земляне… И мужик тебе тоже сказал, деликатно так: «доставить как можно скорее, в пределах перегрузок для жителей внешних миров».

– Нет, я сейчас не о перегрузках.

– Так, а о чем тогда? Пока ни одного дельного аргумента против этой работы. Ну и что, что нашёл её через фиксера, а не на тормознутом портале контрактов «Вальхаллы». Дело мне кажется скорее простым и чистым, чем сложным и грязным.

Артур подбирал в голове слова, лишь бы его правильно поняли, ведь медик сначала пришёл обсудить работу с командой, а уже потом с капитаном, значит вложил в идею как минимум немало времени и рвения, она явно не была спонтанной.

– Гонзо, очень ценю твою попытку найти нам достойный контракт, – примирительно начал Артур. – Правда, очень. Возможно, если закрыть глаза на всю эту конспирационную чушь, удаленный найм и глупые переговоры по интеркому, заказ правда прост и чист. Но. Друзья, при всём уважении, это не та работа, что мы ищем. Это – пассажирский фрахт.

Последние слова Артур сказал с нажимом, так что они эхом прошлись по корабельной рубке.

Гонзо встал из своего кресла, сверкая по-хорошему вырвиглазными ботинками, медленно подошел к Артуру и сел в кресло второго пилота. Крутанул его, так что оказался от капитана меньше чем в полуметре. Максимально сконцентрировав на себе всеобщее внимание, землянин медленно произнес, глядя на капитана в упор:

– Голод заставляет ягуара выходить из глуши.

Макс непроизвольно прыснул от смеха. За ним хохотнули все остальные. Медик молчал, даже не пошевелив бровью.

– Эту ещё не слышал. А ягуар – это кошка какая-то, из тех что вымерли? – спросил Макс.

– Гонзо, – добродушно сказал Артур, – мы ведь договаривались, ещё полтора года назад: никаких торговых рейсов в духе «ФПА» и никаких перевозок людей. Договаривались, что «Арабелла» не станет заниматься пассажирским фрахтом и принимать на борт кого попало. Мало ли сумасшедших. Взойдут на борт какие-нибудь халимисты, и что мы будем делать? Мы договаривались, Гонзо.

– И это было такой ошибкой! На одних грузах и эскорте мы далеко не улетели, видишь? Я предлагаю нам начать зарабатывать нормальные деньги, Артур.

– Ты предлагаешь длительную перевозку группы ученых-частников с неизвестным опечатанным оборудованием. Заказ, полученный у фиксера. Я так понимаю у того фиксера, у которого ты закупаешься химией для своей дури.

– Что за намёки! Он весьма надёжный человек. Бизнесмен нашего времени.

– Ты хочешь отправиться к черту на рога, запертым на корабле с незнакомыми тебе людьми, чьи интересы темны, а намерения сомнительны.

– Какой же ты мастер сгущать краски! Да, вместо того чтобы неделю сидеть на камне в поисках очередной краткосрочной халтуры, предлагаю тебе непыльную и хорошо оплачиваемую работу. Не я один предлагаю, – Гонзо окинул жестом Шэна и Максима, – из всей команды только у тебя проблемы с незнакомцами на борту. Да и с незнакомцами в целом…

«Вот и нет», – подумал Артур. История с Адамом Уордом изменила его отношение к новым знакомствам, изрядно повысив лояльность капитана к чужакам. Слова Гонзо прозвучали даже немного обидно. Впрочем, Артур сказанному значения не придал. Он больше думал, какой аргумент убедит Гонзо отступить. Ничего не приходило в голову, ведь даже рассудительность Шэна пасовала перед заманчивым авансом пассажирского фрахта. После долгой паузы Артур ответил:

– Я не сказал заказчику нет. У нас есть время подумать. То есть у меня есть время, вы-то, как я понимаю, единогласно «за».

Утвердительных ответов не последовало, даже Гонзо отмолчался, посчитав лишним что-то добавлять. Может, и в голову Шэна с Максом Артур посадил зернышко сомнения. Так или иначе, молчание в подобных ситуациях всегда значило одно: ответственность за решение хотят оставить на капитане, даже если уговаривать его будут всем кораблем.

То ли это была святая привилегия, то ли про́клятая порука.

Глава 5. Киллиан

Церера знавала лучшие дни.

Меньше чем за сутки планетоид утонул в анархии, после смены власти на Земле. Ходили слухи, что «Фанет» то ли взорван, то ли захвачен халимистами. Действующую администрацию колонии радикалы смяли как по учебнику, словно только и ждали подходящего момента. Дальше началась грызня уже между победителями. Исключая мародеров, большинство колонистов сидело по домам и послушно ждало, когда уже хоть кто-нибудь возьмёт власть над ними в свои руки, наведет порядок.

Киллиан бы от души повеселился, глядя на погромы вилл чиновников метрополии, начнись они на день-два после его отлёта. Но погромы Вега наблюдал лично, едва вернувшись в колонию и стянув с себя скафандр после злополучной стычки с федералами. Веселого в зрелище было мало.

Маклера судьба буфера между планетами земной группы и спутниками газовых гигантов волновала мало. Переживал он в первую очередь о себе, о хромированном напарнике и о двух чемоданах «грязных» платиновых фишек за душой.

Дройду охранять кейсы было только в радость (как никак это было частью его старой базовой программы). В отличие от Киллиана, Тулл не ругался на неполадки со связью и блокировку большинства сетей вещания. Вега заклеил медпеной разбитую голову и только и делал, что читал редкие новости да нервно слонялся из угла в угол два дня подряд в попытках связаться с Марко Сиффом.

Проклятый фиксер не отвечал на вызовы, а без его информации и помощи улететь с Цереры с деньгами было практически нереально: порт колонии был закрыт под предлогом радиационного заражения. Сообщали, что в доках взорвался корабль, облучив всю округу. Соответствовало ли это действительности, Киллиан не знал. Возможно, власть бежала с планетоида, сжигая за собой мосты, опасаясь преследователей. Возможно, новоявленные революционеры решили отрезать колонию от остального мира, пока не приберут все к рукам. Так или иначе, но доки были вернейшим способом покинуть Цереру быстро, и хотелось Киллиану или нет, а проверять версию со взрывом корабля ему придётся.

Об альтернативе в виде затяжного путешествия на роверах до обратной стороны планетоида, где располагалась вторая колония с космодромом, Киллиан начал думать на третий день. Такое путешествие было очень продолжительно, крайне опасно и влетело бы в копеечку. Поэтому, когда от Марко наконец пришло сообщение с просьбой о встрече, Киллиан, не раздумывая, сорвался с места.

Низкие серо-зеленые тоннели общего пользования тонули в сумраке. Под сапогами хрустел приличный слой песка. Еле живая система вентиляции нижних уровней оставила всякие попытки побороть едкий душный смрад, добавив к нему запах оплавившейся проводки. О запахе немедленно следовало доложить в службу контроля систем жизнеобеспечения, только докладывать было особо и некому – Церера быстро умирала без централизованного управления, и сейчас мало кто мог с этим что-то поделать.

Мешковато одетый, так чтобы коренастость землянина не бросалась в глаза потенциальным задирам, Киллиан избегал встреч с людьми. Тех, кого обойти не удастся ждал увесистый пневморевольвер – оружие покоилось на бедре, скрытое под полою длинной накидки. Пускать его в ход Киллиан не собирался, но случиться могло всякое.

Сверкающий хромом Тулл остался в мастерской, с наказом вежливо стрелять в любого, кто попробует пересечь порог их убежища. Желающих поживиться чужим добром за трое суток изрядно прибавилось.

– Будь крайне осторожен, – напутствовал робота Киллиан.

– Я всегда осторожен.

– Тыосторожен? Кого закатали в хром сделав маяком для беспилотника?

– Я всегда достаточно внимателен, – отвечал дроид. В его голосе не было и тени угрызений совести.

Залечь на дно и прятаться от закона – по этим двум вещам Киллиан был специалистом. Церера была полна сомнительных баров, где можно раствориться в тени, а несколько евродолларов, перешедших в нужные руки, удержат от лишних вопросов любого коррумпированного законника мелкого пошиба. Проблема была в том, что теперь остерегаться надлежало расплодившихся бандитов, раз уж закон эти края покинул. По роду деятельности Киллиан всегда был только за ослабление влияния стражей правопорядка. Тем не менее, анархия от их полного отсутствия или замены на отбитых головорезов не устраивала авантюриста. С таким же успехом он мог поселиться на Весте или Палладе.

Чем дольше шёл Киллиан, тем меньше мародеров встречалось ему на пути. Реже и реже работали лампы освещения, толще и толще становился слой маслянистой грязи на стенах тоннелей. Эта часть города отчаянно нуждалась в компрессионной очистке с уймой реагентов. Если не мелочиться, то не помешал бы и санитарный карантин.

«Просто удивительно, в какой дыре решил назначить встречу Марко. Видимо, его дела совсем не сахар. То-то ему пригодятся мои фишки», – думал Киллиан, сворачивая в очередной переулок. Там он уперся в тупик с дверью без ручки. Нажал на кнопку звонка придверного терминала. Секунду-другую ничего не происходило. Киллиан уже начал искать глазок камеры, что явно была где-то под потолком, но найти её не успел: исцарапанная дюралюминиевая дверь резко ушла в паз в стене, открывая проход, плотно заставленный ударопрочными ящиками. Киллиан с опаской вошёл внутрь.

Помещение было освещено ещё хуже, чем общественные коридоры: маклер буквально цеплялся глазами за хоть какие-то ориентиры в стройном нагромождении кофров, но тщетно. Неприятно засосало под ложечкой.

– Марко, ты здесь? Марко!

– Поло, – пробасил кто-то прямо над ухом Киллиана и мерзко хихикнул.

Тут же свет для Веги погас насовсем.

***

В чувство Киллиана привела серия пощечин. В глаза ударил холодный бело-голубой свет. Внутренний голос лихорадочно вопрошал, что произошло.

«Тебя поимели, вот что произошло».

Сидел Вега на сыром полу. Револьвер больше не отягчал бедро, зато увесистые браслеты наручников давили на запястья, причиняя боль. Было холодно, как в рефрижераторе. В воздухе стоял резкий запах охладителя или ещё каких-то летучих веществ. Где-то за стеной работал то ли музыкальный автомат, то ли голоэкран. Казалось, там подвывали в такт громкой танцевальной музыке.

Киллиан не сразу понял, что в соседнем помещении кого-то пытали.

С трудом подняв голову, вопреки пульсирующей боли в затылке Киллиан огляделся. Кругом всё те же керамические ящики, встретившие его на входе. Кое-где их штабеля рассыпались. На одном из ящиков сидела знакомая фигура. Вторая такая же нависла над Киллианом.

– А-а-а, «шары на подхвате». Извините, парни, запамятовал ваши клички.

Киллиан попытался встать, но тут же получил под дых. Побелев от боли, Вега вернулся изучать пол под ногами.

– Понял, принял, – не своим голосом сказал он, – дайте знать, когда и мы попадем на вечеринку.

Вопли в соседней комнате то и дело утихали, уступая место залихватскому смеху. Киллиан замерзал на ледяном полу и никак не мог решить, что более гротескно в нынешнем положении: странные звуки за стеной или его новоиспеченная стража. Бритоголовые молодчики были на полторы головы выше Киллиана, что выдавало в них жителей низкогравитационных миров. Дальше их сходство с рядовыми юпитерианцами или марсианами заканчивалось. Парочка была перекачана так, что эпитет «стероидная гора мышц» был оскорбителен, занижая их успехи в наращивании мышечной массы.

«Ничего, и не таких уделывали. Надо только избавиться от браслетов», – подбадривал себя Киллиан.

Украдкой пытаясь найти что-то, что размагнитит наручники, Вега обнаружил источник запаха: в метрах двух за его спиной в углу крохотного склада растеклась лужа антифриза. В жидкости валялась груда металла, словно сито, испещренное дырами от пуль. В очертаниях сервоприводов смутно угадывался боевой фрейм.

– Досталось же тебе, дружище. Выглядишь чертовски паршиво, – сказал Киллиан, ненавязчиво подползая к останкам робота.

– Заткнись и замри, не то будешь выглядеть ещё хуже, – сказал ближайший к Веге бугай.

Киллиан наградил того дружелюбной улыбкой.

Гримаса под лысой татуированной головой взаимностью не ответила.

На первый взгляд вооружены опекуны не были. Впрочем, такие могли убить и голыми руками. Киллиан отбросил дурные мысли и отвернулся от охраны. Распотрошенный фрейм представлял больший интерес. Вега уже видел в нагромождении плат и микросхем хорошо намагниченные детали. Наметанный глаз приметил и пару энергоузлов, что могли сохранить напряжение автономных мини-аккумуляторов. Всего-то и нужно было добраться до останков меха, незаметно попытаться ослабить электропривод наручников, а там…

Киллиан снова начал вставать на ноги.

– Эй, вы же не оставите этого беднягу истекать хладагентом? Дайте я одним глазком взгляну, может, верну его в строй. Думаете, зачтётся на страшном суде, что ваш босс устроил в соседней комнате?

Татуированный амбал одним движением оказался у маклера. Вторым зарядил Киллиану в бровь. Искры из глаз затмили собой мерзкий бело-голубой свет ламп. Вега отлетел в сторону и с грохотом рухнул прямо на изувеченного робота.

«Бинго».

Киллиан на четвереньках, спиной к обидчикам, пытался нащупать нужные детали в обломках. Его левая бровь горела огнём, по щеке стекала струйка крови. Маклер всячески игнорировал боль.

– Я тут… Тут явно для допроса… И если… Если вы продолжите… Черт, я получаю по голове третий раз за три дня! Ударь ещё раз – и мне слюни пускать! Твоему боссу это не понравится!

Киллиан бранился и бранился, пока пристраивал осколок намагниченной платы к браслету у запястья. Со стороны всё выглядело как неуклюжие попытки выбраться из металлолома и сесть обратно на пол. Вега уже приготовился испортить механизм электрозамка, как всё его нутро почуяло неладное.

За стеной прогремел нечеловеческий вой. За ним воцарилась тишина, даже музыка прекратила свой дикарский рокот. Раздался топот и гул механизма, открывающего дверь.

Киллиан обернулся на звук.

Подельник Финча, что всё время не поднимал пятой точки с места, прихрамывая подошёл к дверному проему. Его правую голень крепко обнимал губчатый медицинский бандаж-решето. Рана на вид была очень свежей.

«Не только фрейм пострадал в заварушке со скифом, – подумал Вега. – Вот тебе и уязвимое место».

Хромой промычал что-то, стоя у дверей, щелкнул пальцами в знак напарнику. Лысый одной рукой поднял Киллиана над землей и, как куклу, поставил на ноги.

– Шагай, – пробасил обидчик, кивнув в сторону дверей, а сам словно потерял всякий интерес к маклеру.

Вега направился куда велели, вполоборота.

– Не скучайте, – бросил он здоровякам, пересекая дверной проем.

Конвоиры засмеялись неприятным смехом и принялись открывать ящики в другом конце комнаты, забыв о заключенном.

«И всё? Так просто?».

Перед носом маклера захлопнулась межкомнатная дверь, заставив его развернуться.

«Не просто! Не просто!».

От увиденного Киллиан чуть не прикрикнул: носом он уперся в окровавленный металлический кулак. На расстоянии вытянутой руки стоял его хозяин – один из новеньких боевых фреймов. Из предплечья робота ненавязчиво выпирало дуло солидного диаметра.

Обуздав эмоции, Киллиан через силу заставил себя оторвать взгляд от металлического исполина.

Комната походила на берлогу одичавшего технофила-аристократа. По факту, как решил Киллиан, очутился он в каком-то магазине. Два широких кресла, стоящие спиной к Веге, журнальный столик и засаленный диван в стиле арт-деко смотрелись вызывающе неуместно. Стены были заставлены кварцевыми накопителями с данными, а огромный голоэкран без звука транслировал заставку музыкального проигрывателя в фиолетовых тонах. Воздух сильно пах жжёным сахаром и мёдом. Единственный вменяемый источник дневного света – лампа у изголовья дивана – тонула в густом белом паре от электротрубки.

Её хозяин, распластавшись на диване, одной рукой делал долгую затяжку, второй сжимал пневморевольвер Киллиана.

– Проходи, чего встал, – хриплый голос от прошедшего через носоглотку пара стал гнусавым.

– Финч, – сказал Киллиан вместо приветствия, сделав несколько шагов к собеседнику. Фрейм повторил шаги маклера, не спуская с него руку с оружием. Киллиан лишний раз обернулся на машину.

– Запрограммирован что надо. Он бы мне и в спину дышал, если б конструкция позволяла, а?

Финч рассмеялся, так что Вега сразу понял, чей гогот он слышал не так давно. Маклер сделал еще несколько шагов навстречу и не сдержал унылого вздоха.

Доходяга Марко ютился в кресле. Он был жив и здоров, только потел как свинья и старательно избегал зрительного контакта с Киллианом.

Веге и так было ясно, кому он обязан своей ловушке. Но авантюрист не думал, что фиксер так легко отделается. Смерив Сиффа взглядом, полным презрения, Киллиан сказал:

– Ах, ты, мелкий засранец. Лучше бы ты сейчас лежал тут в соплях и слезах с переломанными пальцами.

Марко облизал губы и, бегая серыми глазками по полу, затараторил:

– Вега, мне не оставили выбора. Тут начался полный кавардак…

– Да-да, ты залег на дно, но тебя нашли. А потом ты явно получил свои тридцать серебряников, потому что пули в твоей глупой башке я не вижу. А она там будет, поверь мне.

– Не думаю. Я им нужен, чтобы убраться с Цереры.

– Порт закрыт.

– Не для всех.

«Ну, ещё бы!»

Киллиан демонстративно плюхнулся на соседнее кресло, заставив Марко подпрыгнуть на своем месте. Вега оглядывался, делая вид, что не замечает, как за ним следит дуло его же собственного револьвера и фрейм военного образца. На поверхности Цереры, на сделке, он вёл себя деликатно и дипломатично. Здесь держался с показной уверенностью.

И то, и другое было позой.

«Что же делать? Думай, думай, думай!»

На диване по правую руку от Финча лежал планшет удаленного контроля. Киллиан оценивал, насколько он далеко от хозяина.

– Вижу, куда смотришь. Забудь, – сказал Финч сквозь очередное облако пара. – Что-то ты совсем не переживаешь за свою жизнь, ловкач.

– Конечно, не переживаю. Если бы ты собирался меня убить, не пригласил бы на эту светскую беседу.

– Переживать тебе все ещё есть о чём. О здоровье, например. Для светской беседы колени не нужны. Не веришь, спроси вот у него.

Финч дулом револьвера указал на противоположный угол комнаты. Вега оглянулся. В темноте за высокой кассовой стойкой в неестественной позе лежало худощавое тело.

«Теперь ясен источник криков, раз уже на Марко ни царапины».

– На Долана не похож, – сказал Киллиан. – Это что, один из законников?

– Не. Хозяин заведения.

– Чем провинился?

– Ногу мне отдавил, паршивец.

– Оу.

Выждав необходимую паузу Финч отложил револьвер. Бандит почесал рубцы на щеке, закинул ноги на стол и небрежно взялся за планшет управления фреймом.

– Теперь поговорим. Что ты знаешь о налете на монорельс?

Вопрос застал Киллиана врасплох, что явно не осталось незамеченным.

– То, что сказал мне вот этот крысёныш, – Киллиан стрельнул глазами в Марко. – Налет на линию снабжения между портом и колонией. Быстрая и чистая работа. Почти чистая. Судя по тому, что украденный у вояк груз сейчас держит меня на мушке, всё предприятие, и правда, твоих рук дело. Хотя верится с трудом, особенно глядя на пришибленных культуристов в соседней комнате.

– Это всё?

– А что ещё ты хочешь услышать? По четвергам я – агент колониальных сил безопасности под прикрытием, так что сейчас сюда ворвется дюжина молодчиков в форме и спасет меня.

– Что знаешь о Иннере Гольде?

– О ком?

– Как получил эту работу?

Вега коротко описал условия контрактной работы на фиксеров. Финч всё задавал и задавал вопросы, прямо или косвенно касавшиеся сделки, облавы, Долана и всего, что касалось побега Тулла и Киллиана. Вега отвечал прямо, не считая нужным что-то скрывать и пребывая в недоумении.

«Кого вообще интересует вся эта чушь, когда единственный смысл оставлять меня в живых – узнать куда я спрятал деньги?».

Когда со странными вопросами было покончено, Финч удовлетворённо прохрипел:

– Ясно. Что ты, что фиксер – все несете одну чушь, не сговариваясь, вообще не понимая, во что ввязались. Ну, ваше счастье. Черт, ловкач, ты бы хоть попытался набить себе цену, ты же маклер как-никак. Даже ломать тебе ничего не пришлось. Я разочарован.

– А торги ещё не начались, чтобы я говорил о цене, – сказал Киллиан. – Два кейса фишек сокрыты и находятся под надёжной охраной моего напарника. Если с прелюдиями покончено, давайте обсуждать сделку.

– Ха! «Напарника»… Какую сделку ты хочешь обсудить?

– Ту, в которой я выхожу отсюда в целостности и сохранности, а вы получаете деньги за фреймов, которых так и не продали. Марко чистит для вас платину, я желаю удачного полета, и мы с вами расходимся, как корабли в космосе, позабыв о недоразумении с Доланом.

Финч прищурился что было сил, а затем залился хриплым хохотом. Он достал из кармана ручной терминал Киллиана и вывел изображение с дисплея на голоэкран.

Вега видел мастерскую через обзорную камеру, что он сам устанавливал на случай краж и проникновений. Освещал комнату только работавший голоэкран, крутивший паршивые рекламные ролики во всю стену. Роковых ящиков с деньгами не было на своем месте. Посреди помещения в россыпи гильз и оргстекла неподвижно лежал Тулл. Полоска сенсоров на его голове не горела.

Стало ясно как день, откуда у телохранителя Финча такая свежая рана на ноге, и почему в соседней комнате разбитый фрейм даже не испачкан в лунной пыли.

– Так, какую сделку ты хочешь обсудить? – переспросил Финч. – Пока ты пускал слюни на складе, твою берлогу вскрыли на раз-два. Мои ребята сейчас пересчитывают деньги, и что-то мне подсказывает, там не один месяц роскошной жизни в Орбитере над Землёй. Может, у ловкача есть другие чемоданы с деньгами, чтобы «выйти отсюда в целостности и сохранности», а?

Киллиан не заметил, как потерял опору под ногами: нечеловеческая сила подхватила его за наручники, вырвала из кресла и пригвоздила к стене. Двухметровый фрейм послушно ждал команды оператора. Марко заскулил и заёрзал в кресле, кусая губы. Финч смаковал момент триумфа – снова включил громкую танцевальную музыку, видимо, чтобы заглушить грядущие крики. Робот обхватил голову Киллиана и принялся медленно сжимать фаланги пальцев.

Вега бился как мог, рычал и пыхтел, но вырваться из объятий машины не мог. Боль была жуткая и усиливалась с каждой секундой, так что Киллиан того и гляди начал бы молиться, чтобы его просто застрелили из собственного револьвера. В поле зрения Веги остался только вид на изображение неподвижного Тулла. На хромированном корпусе робота плясал очередной рекламный ролик, отраженный с голоэкрана мастерской. Показывали набившую оскомину рекламу экипажа «Арабеллы». Вега всё смотрел и смотрел на дергающееся изображение, а оно становилось всё темнее и темнее, пока стальные тиски сжимали голову маклера.

Агонизирующий крик Киллиана не перекрыла даже грохочущая музыка.