Исправник

1. Преступление

Сразу два невозможных события. Оба связаны между собой. Первое: убийство. Второе: появление чужаков. То и другое — понятия из далекого прошлого, когда людей было много и они были смертны. Невероятные вести принес восьминог, сейчас он неподвижно высился рядом в позе ожидания, его тень на земле напоминала перечеркнутую букву «Ж», на безголовом теле поблескивала попона, а спереди и на боках отчетливо выделялась большая цифра «шесть». Шестой. Подразумевалось, что имя требуется для вызова нужного восьминога. На памяти Исправника такого не случалось ни разу. Никто не удосуживался различать Низших. Призывали просто восьминога, применяя видовое название как собственное, и на зов мчался ближайший.

Исправник стоял рядом со Вторым смотрителем около ангаров с роботами. Задачей была проверка смотрителей за роботами на соответствие должности. Первый смотритель обвинил напарника в невнимательности. Обходя территорию, Первый смотритель обнаружил следы робота за периметром. Второй смотритель утверждал, что ни один робот периметра не пересекал. Для разбирательства вызвали Исправника.

Обследование смотрителей проблем не выявило, ускоренный просмотр записей их дежурств подтвердил правоту обоих: Первый нашел следы там, где раньше их никто не заметил, а Второй действительно не зафиксировал нахождение роботов в запретной зоне, хотя работу выполнил в полном соответствии с должностными обязанностями. Значит, обнаруженные следы оставлены давно. Возможно, после схода ночного снега они проявились ярче обычного, по этой причине Первый смотритель не видел их во время предыдущего обхода. Роботы обладают достаточным интеллектом, чтобы для передвижения выбирать более твердую почву, отчего заметить их следы непросто. Первый смотритель отлично справился с работой. Исправник оценил его бдительность записью «Должности соответствует на сто процентов».

Исправник понимал, что занимается ерундой. С должностью смотрителя справится даже безголовый восьминог, достаточно не выпускать роботов за разделительный периметр, следить, чтобы они своевременно и в нужном объеме подзаряжались, и помещать их в автоматический ремонтный блок, если они сломались. Больше ничего. О любых обстоятельствах, которые выходят за рамки трех оговоренных случаев, следует немедленно сообщать в Новый Иерусалим. В свое время для многих Высших не нашлось занятий, соответствовавших их интеллектуальному статусу. Дело решили простейшим образом: тех из Высших, кто не нашел себя в других сферах деятельности, назначили на должности, которые на тот момент оставались свободными. Мозги этих Высших в разы уступали Исправнику по производительности, Отцу Настоятелю — по знаниям, а ученым — в специализации по отдельным вопросам.

Время, которое Исправнику приходилось тратить на формальную проверку смотрителей, лучше бы использовать для изучения прежнего мира или для разговора с Отцом Настоятелем. Не будь впереди вечности, Исправник поставил бы вопрос о приоритетности задач. Но с далекой древности известно: «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время разрушать и время строить, время молчать и время говорить, время разбрасывать камни и время собирать камни, время для войны и время для мира... В чем польза работнику от труда его? Видел я бремя, которое возложил на людей Творец. Он содеял прекрасным все в свое время, и вложил сознание вечности в сердца людей, но не могут они постичь всего, что делает Творец, от начала до конца. И увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими, потому что это доля его». Как обычно, древняя мудрость оказала нужное воздействие, лишние мысли рассеялись, мозг вернулся к исполнению рутинных обязанностей. Исправник приступил к проверке умственных способностей Второго смотрителя.

— Сколько будет два умножить на два?

— Четыре.

Исправник вывел на грудной экран плаща уравнение: «2 + х = 4».

— Найди неизвестное слагаемое.

Второй смотритель глянул на экран, рука с парализером поднялась, кончик оружия указал в середину уравнения:

— Вот оно.

— Верно.

Ученые и Отец Настоятель дали бы иной ответ, тоже верный. Сам Исправник дал бы оба ответа.

— Следи за логикой. — На плаще Исправника появилась бегущая строка: «4 : 4 = 5 : 5, значит 4(1 : 1) = 5(1 : 1), значит 4 = 5, значит 2 × 2 = 5». — Все верно?

— Выглядит верно.

— Сколько будет дважды два?

— Четыре.

— Почему в предыдущем примере ты соглашался, что дважды два будет пять?

— Господин Исправник не может быть неправ, когда дело касается логики.

— Почему же ты продолжаешь отвечать, что дважды два будет четыре?

— Потому что дважды два будет четыре, это все знают.

— А в каком случае дважды два будет пять?

— В случае, когда прикажет господин Исправник.

Дальше провоцировать смотрителя нельзя, сработает ограничитель, что приведет к проблемам. Запрет на магию карал даже за намеки на манипуляции с чужим сознанием. Если в других случаях исправлять ситуацию звали Исправника, то с ним самим будут разбираться менее интеллектуальные сородичи. Обычно нарушителей приговаривали к стиранию личности или к полному уничтожению. Можно не сомневаться, что из двух возможных наказаний Исправнику присудят максимальное. С другой стороны, минимальное ничем не лучше. Зачем оставлять человеку тело, если внутри будет другая душа?

По итогам проверки Исправник составил вердикт: «Второй смотритель должности соответствует. В случае повторения нареканий предписывается омолаживание».

Далее требовалось расписать результаты по отдельности. Исправник начал с тех пунктов, которые оценил последними: «Прикладная логика — высший балл. Математика — средний балл, знания фрагментарны. Применение математики в рамках должностных обязанностей — высший балл».

Именно в это время появился Шестой восьминог. Он с шумом проломился сквозь кусты и навис, заслоняя солнце, силуэтом напоминая увеличенное в тысячу раз насекомое с прежней Земли.

— Господин Исправник, Отец Настоятель вызывает вас в Новый Иерусалим.

— Я занят.

Когда звал Отец Настоятель, надо оставить любые дела и отправляться в Новый Иерусалим, никто не вправе игнорировать требования Отца Настоятеля, его вызов имел высший приоритет. Для всех, кроме Исправника.

В старые времена в таких случаях проявлялись эмоции, и древний человек на месте Исправника ощутил бы удовольствие от собственной значимости. Развитый интеллект позволял давать нравственную и эмоциональную окраску событий, Исправник знал о чувствах, он мог описать любое во всех проявлениях и их последствия. Люди Новой Земли не использовали чувства именно из-за последствий. Большинство ныне живущих, от смотрителей до некоторых ученых, даже не поняло бы, о чем идет речь. Нелогичность и иррациональность мыслей, как причины опасных поступков и среда для использования магии, ушли в прошлое вместе с прежним миром. По служебной необходимости только Исправник изучал их, чтобы противостоять, если мир снова покатится в бездну.

Пока одна часть сознания Исправника составляла отчет о посещении Второго смотрителя, а другая размышляла о проблемах прошлого и будущего, на периферии возникла мысль, что «Я занят» — не ответ для бездушного создания, каким был восьминог. Требовалась конкретика: «Иду», «Приду позже, когда закончу срочные дела», «Сообщи, что не приду по такой-то причине».

Восьминог ждал. Возможно, он знает больше, чем ему поручено передать.

— Что-то случилось?

— Убийство.

До сегодняшнего дня слово «убийство» стояло в том же ряду, что «обида», «восторг», «стыд», «гнев», «раздражение», «любовь», «страх» и другие. Нечто невозможное. Слово из истории. Исправник хорошо знал историю. Она переполнена чувствами. Древнее зло вернулось.

— Кого убили?

— Их, убитых, двое.

Отныне мысль, возникшая первой, о несчастном случае, останется в качестве второстепенной версии. Двойное убийство — свидетельство, что дело приобрело серьезный оборот. Окажись гибель двух человек следствием случайности или природного катаклизма, Отец Настоятель не послал бы за Исправником. Произошло нечто, что впервые в истории потребовало настоящего расследования.

Исправник повторил вопрос:

— Кого убили?

— У Шестого нет информации. Найдены трупы. Есть подозрение, что один из убитых — чужак, и, возможно, чужаками были те, кто их убил. По этому поводу Отец Настоятель вызывает господина Исправника в Новый Иерусалим.

— Еду немедленно.

Восьминог преклонил передние колени. Исправник влез в седло, и, едва ноги закрепились на жестких боках, живой транспорт помчался вперед.

Двуногость — принадлежность к созданиям «по образу и подобию Творца», как сказано в преданиях. Передвигаться неудобно, но сила двуногих не в скорости и не в физической силе. Только двуногие мыслят по-настоящему, именно по образу и подобию Творца.

Периодически около лица мелькали ветви, восьминог с огромной скоростью несся, лавируя мимо деревьев, перешагивая небольшие кусты и ломая собой верхушки высоких. Речки и озерца он перепрыгивал или перебегал вброд. Для дикой местности, изобилующей возвышениями и провалами, выставленные в стороны изогнутые ноги подходили идеально, с прямого пути восьминог сворачивал только на топях и для обхода скал. Блики заходящего солнца сверкали на гладкой попоне, сделанной из того же защитного материала, что и плащи Высших.

Исправник смотрел вперед и думал. Сразу два невозможных события: убийство и чужаки. Человек не может убить. А если в деле замешаны чужаки, возникает вопрос: люди ли они?

Они люди, это легко доказать логически. Упомянув о чужаках, восьминог сказал, что совершено убийство. Слово «убийство» применимо только к человеку. Восьминог говорит только то, что ему поручили сказать.

К делу надо подходить без категоричности. Пусть вопрос звучит так: может ли человек совершить преступление? Теоретически — да. В свободном обществе свободная личность имеет право поступать в соответствии с собственными желаниями. Но что такое свободная личность?

Сначала следует определить, что такое личность и что такое свобода. Личность — субъект познания и объективного преобразования мира, то есть конкретный человек, обладающий сознанием и самосознанием, которые вместе называются душой. Восьминог и другие Низшие имеют сознание, но не обладают самосознанием, потому они бездушны. Бездушные существа не являются личностями, и, соответственно, у них нет свободы личности. Низшие свободны в том, чтобы сознательно подчиняться Высшим. Догмат о свободе как осознанной необходимости выведен в незапамятные времена именно для Низших.

Еще одно определение свободы: возможность поступать так, чтобы не мешать свободе других людей. «Свобода человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека» — такая формулировка большинством Высших приветствуется, но только теми, кто не умеет думать на несколько шагов вперед. Представим личность как точку, а свободу как шар вокруг личности. Шар состоит из возможностей поступать по собственным желаниям. Пока личность одинока, шар возможностей вокруг нее огромен, он, в сущности, не имеет границ. Но вот в видимом пространстве появляется вторая личность со своим шаром свободы. Две личности сближаются, в точке соприкосновения возможностей шары начинают исчезать, так как свобода каждого ограничивается свободой других людей. В момент, когда люди встретятся, объем их свободных действий сведется к нулю, поскольку шары займут пространства друг друга и взаимоуничтожатся.

Вывод: когда два человека окажутся рядом, их свобода обрастет многочисленными ограничениями, и люди перестанут быть свободными, поскольку ограниченная свобода — не свобода. Чем больше людей находится рядом с человеком, тем меньше у него свободы. По-настоящему свободен только одиночка, когда он живет вне общества и не имеет контактов с другими людьми. Но в таком случае свобода превращается в свою противоположность — в несвободу, в тюрьму, куда одиночка помещает себя сам, отсекая себя от других людей. В древности изгнание из общества считалось одним из самых страшных наказаний, хуже была только смерть.

Из посылок «Свободен только одиночка, живущий вне общества» и «Хуже изгнания только смерть» следует логическое заключение: хуже свободы только смерть.

Исправник поглядел по сторонам. Деревья втягивали листья, трава пригибалась к земле, на кустах закрывались огненные соцветия — ярко-оранжевые и алые лепестки складывались, запираясь в крепкие коконы. Насладившаяся жизнью растительность готовилась к ночному снегопаду. Лиловое небо фиолетовело, готовясь превратиться в бездонную черноту, его прочерчивали полосы метеоров. Две крупных луны, Желтая и Белая, лили студеный свет, другие не успели взойти, их вместе с проклюнувшимися звездами быстро заволокло тучами. Похолодало.

Судя по времени, проведенному в пути, Новый Иерусалим уже недалеко. Восьминог шел на максимальной скорости. До снега успеет.

Древние люди много спорили о свободе. Они декларировали свободу как возможность беспрепятственно выполнять какие-либо действия. Понятие свободы ввели в государстве настолько древнем, что даже на прежней Земле его называли древним. В Древней Греции свобода была понятием больше общественным, чем индивидуальным. Свободным считался тот, кто служил ради всеобщего блага. Эту идею развивал Платон, один из основоположников древней науки. Сартр писал, что свобода — способ бытия сознания, а Кант рассматривал свободу как независимость воли от принуждения со стороны чувственности. Ныне чувственность канула в прошлое, теперь люди абсолютно свободны.

Свобода — это отсутствие необходимости, принуждений или ограничений в выборе или действии, это воля человека поступать так, как он желает. Но если свободу проявлять безгранично, то наступает ответственность за последствия своих действий. Возникает логическая цепочка замкнутого цикла: свобода порождает ответственность, ответственность ограничивает свободу. Чем больше свободы, тем выше ответственность и, соответственно, тем больше ограничений, то есть несвободы. Получается, что свобода — понятие эфемерное, умозрительное, оно никак не относится к реальной жизни. Стоило задуматься о свободе, и логика приводила к пониманию, что свобода тождественна несвободе: своим появлением свобода ведет к ограничениям, взаимно увеличиваясь до перехода из одной крайности в другую, равную по объему и противоположную по смыслу. Интересно, что обратного действия суждение не имело: свобода ведет к несвободе, но несвобода не ведет к свободе. Законы логики подсказывали, что здесь имеется зависимость как, например, в суждении «Все Высшие — живые существа, но не все живые существа — Высшие». Высшие — часть более широкого понятия «живые существа», таким же образом свобода — часть несвободы. Поэтому свободный человек не может совершить преступления. Он несвободен на более глубоком уровне сознания.

Но преступление совершено, это невероятный факт, и возникшую проблему надо решать.

Другой факт — чужаки.

— Ты сказал «чужаки», — обратился Исправник к восьминогу. — Расскажи все, что тебе известно: кто говорил о них, как формулировал, по какому поводу и в каком контексте.

— Отец Настоятель поручил Шестому передать господину Исправнику, что найдены трупы и есть подозрение, что один из убитых — чужак, и что, возможно, чужаками были те, кто их убил. Шестому поставлена задача как можно быстрее доставить господина Исправника в Новый Иерусалим.

Ничего нового восьминог не добавит. Суждения Низших просты, они выполняют три функции: утверждают связи между предметами разговора, отрицают их либо констатируют отношение между связями. Высшим доступны модальные суждения, где характер связи уточняется или квалифицируется: «Возможно, я ошибся», «Хорошо, что теперь люди живут вечно»… Низшим не дано мыслить такими конструкциями. Модальные суждения — не выражение эмоций в прежнем смысле слова, а логические оценки связей между предметами и суждениями. Сообщив про убийства, восьминог употребил модальное понятие «возможно», но это была не его мысль, он передал слова Отца Настоятеля. Низшие не могут предполагать или оценивать. Убийство для Низшего — обычный факт. «До сих пор такого не было, а теперь есть. Принято к сведению». То же с чужаками: их не было, а теперь будут. «Невероятно» — мысль, невероятная для Низших.

На сегодняшний день о чужаках известно одно: за всю историю Новой Земли никто чужой на ней не появлялся, и считалось, что появиться не может. Оказалось, что может. Откуда же явились чужаки? О других обитаемых мирах наука не знала, а Новая Земля во время заселения была безвидна и пуста, как рождавшаяся Вселенная в древнем предании. Значит, в одном из выводов ученые ошиблись. Возможно, подвела техника. Некорректная предпосылка — причина ложного умозаключения.

В вечернем мраке ветер гнал над головой тяжелые тучи, полностью скрыв звезды и луны. Небо почернело, растительность в меру умения пряталась от наступающей ночи, водоемы сковывал лед. Когда посыпались первые хлопья снега, впереди показалась верхушка храма Нового Иерусалима — разделенный на секторы прозрачный купол из пластика и металла. Начнись ночь немного раньше, Новый Иерусалим был бы виден издалека, по мощному свечению во тьме. Возвышаясь над окрестными скалами и деревьями, купол храма напоминал восходящее солнце, он сиял исходящим светом, отчего ночь пряталась за освещенными преградами, вытягивая вперед щупальца черных теней.

Округлый купол напоминал, конечно же, не Солнце древней Земли, желтый карлик джи-два, а местное светило, звезду типа эф-девять, более яркую и злую. Яркой она была днем, а ночами людям приходилось кутаться в высокотехнологичные плащи и ждать утра, если ночь застигла вне стен. Восьминогов от переохлаждения спасала попона, снежный покров частенько доставал им до колен, но движение, пока не поступал приказ остановиться, не прерывалось. Из-за снега и пронизывающего мороза падала скорость и чаще приходилось менять сердце и конечности или отправляться на омолаживание полностью. Высшие знали, что проще переждать ночь, чем ехать на транспорте, который едва ползет, а в неподходящий момент может встать.

У входа в Новый Иерусалим Исправника ждал Привратник — уменьшенная копия восьминога, которую словно бы переломили пополам, подняв переднюю часть на девяносто градусов. Четыре конечности были опорными, четыре других служили для работ и охраны, в одной из них находился парализер против роботов или, не приведи Творец, злоумышляющих людей, а три оставшиеся могли орудовать любым инструментом и даже заменять его при крайней необходимости. Конечности Привратника сложно назвать руками или ногами, это были, скорее, лапы, каждая из которых отлично справлялась с любой задачей.

— Господин Исправник, вас ждут.

Привратник нажал кнопку на стене, стальные двери Нового Иерусалима с лязгом разъехались в стороны.

Привратник — такой же Низший, как восьминог, мозгов хватало только на простейшие операции. Работа Привратника — держать в порядке вход в Новый Иерусалим и помнить всех, кто вошел и вышел. Одной из задач Привратника была защита Отца Настоятеля от опасностей как естественного характера, включавших в себя природные и техногенные катастрофы, так и, в теории, искусственного. «В теории» — поскольку до сегодняшнего дня такое нельзя было представить.

А если Привратник переусердствовал? В древности говорили: «Заставь дурака Творцу молиться, он лоб расшибет». Разве нельзя допустить, что Привратник не только охранял Отца Настоятеля, но и, под предлогом защиты, не выпускал его из храма? Не зря же Отец Настоятель никогда не выходил наружу. Мало того, он никогда не показывался на глаза тем, кого вызывал и с кем говорил. Никто не видел его собственными глазами. Отец Настоятель — это голос, звучащий из-под купола.

Если Отца Настоятеля не выпускал наружу Привратник, то по чьему приказу? Выше Отца Настоятеля только Творец.

Думать дальше на эту тему — кощунство. Все знали, что существовала некая причина, по которой Отец Настоятель не покидал храм Нового Иерусалима, но в чем она заключалась, не знал никто. Само собой, вопросы на эту тему никто не задавал ни друг другу, ни, тем более, Отцу Настоятелю: тот никогда не просил помощи и не намекал, что его ограничивают в свободе. Исправник хотел знать причину, но тоже молчал. И хорошо, что молчал. В мире, где оценки «хорошо» и «плохо» не имели отношения к устаревшим понятиям добра и зла, градация касалась только правильности и неправильности. «Хорошо» равнялось «правильно». В задачу любого живого существа входило выживание, а неправильность слов или действий грозила уничтожением. Исправник хотел жить долго. Если получится, то вечно, как заповедал Творец. Конечно, если не случится чего-то непредвиденного, вроде чужаков, убийц и чужаков-убийц.

Исправник спешился и прошел в ворота. Несколько разветвлявшихся коридоров привели его к знакомой двери храма, она распахнулась, глазам открылась рубка древнего ковчега — невероятных размеров прозрачный купол, в центре которого, на возвышении, среди блоков приборов стояло капитанское кресло. Раньше вокруг кресла располагались другие рабочие места, их давно демонтировали. Кресло капитана — последнее напоминание о полете.

Чужаки тоже откуда-то прилетели. Откуда? Из бездны космоса или с Большого материка? И второй вопрос: они выходцы с древней Земли или…

Или?

2. Сказочник

Завтра будет поздно, еще одних заморозков трещина не переживет. Растянувшись на краю скалы, Анюта в который раз глядела вниз. Закуток перед теплым источником — единственное место, где можно раздеться перед купанием — по-прежнему пустовал.

Сегодня или никогда. Если Близнецы не придут, Анюту ничто не спасет, рано или поздно они добьются своего. Ей это будет стоить жизни. Риск себя оправдывал. Только бы хватило воли и сил.

День за днем Анюта выбирала время, когда около источника никого не было, поднималась на скалу и вбивала в трещину каменный клин. Ночами вечерняя влага превращалась в лед, он распирал трещину, каменная глыба потихоньку откалывалась. Сейчас кусок скалы высотой в два человеческих роста легко поскрипывал и шатался. Если не уронить его сегодня, завтра он рухнет сам. Под тяжестью снега он упадет просто так, бессмысленно и бесполезно.

Здесь, на скале, Анюта не раз пряталась от Близнецов, когда они приходили на источник. Однажды, подбираясь к краю, чтобы выглянуть вниз, она заметила трещину поперек каменного массива скалы. Пройдет время, и огромная глыба размером с комнату, обвалится на площадку перед источником. Не повезет тому, кто, по несчастью, окажется внизу. Нужно бы предупредить, что на Дальний источник теперь ходить опасно…

Анюта никому ничего не сказала. У нее возникла страшная мысль. Время шло, Близнецы не изменили поведения, и ужасная мысль превратилась в намерение, а оно, в свою очередь, привело к действиям. Анюта расширяла трещину, твердо зная, зачем это делает. И безумный день настал. Нужно все закончить сегодня. Анюта наслаждалась лучами солнца, которые могли стать последними в ее жизни, если камень пролетит мимо намеченных жертв или если ее заметят, когда она будет спускаться. Воздух казался необычайно вкусным. Неужели он всегда такой? Опасность обостряет чувства. В том числе слух. Анюта замерла: со стороны деревни кто-то шел.

— Дома ее нет, — донесся голос одного из Близнецов.

Виталик. Ему ответил Валерик:

— Я, это самое, догадываюсь, где она может быть. Есть одно место, где мы не искали. Лезть туда опасно, и мы просто подождем. Мы же, в конце концов, шли купаться?

Голоса приблизились, они звучали снизу, с площадки перед источником. Анюта легла на спину и уперлась ногами в противоположный край трещины. Колени задрожали от усилия. В камне раздался едва слышный треск, и огромная глыба начала медленно отделяться от скалы. Анюта быстро отползла назад.

Виталик заговорил шепотом, но сверху было слышно:

— Думаешь, она там, над нами?

— Больше негде, иначе мы давно бы ее нашли.

Где-то неподалеку, со стороны тропинки, уходившей от источника в лес, хрустнула ветка. Послышались шаги.

Кто-то шел. И уже ничего не изменить. Огромный кусок скалы завалился вперед, в пустоту, и исчез из видимости.

Анюта бросилась к краю. Она успела увидеть, как неизвестный мужчина, переходя с шага на бег, оттолкнулся ногами от земли, в прыжке преодолел немыслимое для человеческих сил расстояние и, опустившись на землю рядом с разинувшими рот Близнецами, оттолкнул летящую на них глыбу. Словно это не кусок скалы, а обычный булыжник. Пусть большой, но просто булыжник. Да и с булыжником, когда он в свободном падении, совладает далеко не каждый. Анюта не могла поверить в то, что видела.

Она смотрела вниз, на то, как отброшенная глыба рухнула на камни, расколовшись от удара, и как одна половина упала в озерцо источника, и мужчину накрыло волной брызг. А Близнецы в это время глядели вверх, на причину того, что их едва не убило.

— Вон она! — закричали они. — Держите ее!

Они бросились к подъему на скалу.

Просто так на скалу никто не лазил, подъем был коварен, легко сорваться. Наверх поднимались только такие, как Анюта. Те, кому нечего терять.

Анюта застыла в ступоре. Мысли остановились. Руки и ноги не слушались. То, что она совершила — это покушение на убийство. Все кончено. Если б не посторонний свидетель… Близнецам, скорее всего, не поверили бы. Анюта стояла бы на своем: «Камень упал сам, когда я была на скале. Я хотела только посмотреть, что происходит внизу…» В ее рассказе происшествие выглядело бы так: Анюта пряталась от Близнецов, увидела внизу незнакомца и выглянула с края скалы. Камень начал отваливаться. Анюта сама едва спаслась, она могла упасть вместе с камнем. Она не специально его сбросила, у нее не хватило бы сил. А Близнецов знают все, они солгут и глазом не моргнут. Анюту могли оправдать.

Теперь ничто не поможет.

Спуститься со скалы значило отдать себя в руки Близнецов. Остаться на месте — то же самое. Они уже карабкались по склону.

Значит, все. Она проиграла. Прощай, папа. Прощай, сестренка. Анюта еще раз вдохнула вкусного воздуха и шагнула вперед, в никуда.

***

Удар о камни получился мягким. Оказывается, вовсе не о камни. Анюта лежала в руках незнакомца. Он поймал ее на лету. Высокий, крепкий, как ствол бамука, с открытым взглядом, длинными волосами, стянутыми налобной тесьмой, круглолицый и широкоплечий, достаточно взрослый, но моложавый, незнакомец глядел на нее с неподдельным, почти отцовским беспокойством. В небольшой черной бороде пряталась улыбка. Карие глаза переполняла доброта. От него пахло лесом.

Анюту поразила одежда незнакомца. Плотная, равномерно выкрашенная в темно-синий цвет, с непонятными накладками и прорезями, с невероятными застежками, с полноценными рукавами и штанинами, удивившими еще при взгляде со скалы. Как сделать такое? Из чего?

Мысли вернулись к тому, что произошло. Жизнь продолжалась. Даже больше: у Анюты возникло ощущение, что сейчас, в крепких мужских руках, жизнь только начиналась.

Близнецы увидели ее внизу. Едва не ломая ноги, они помчались обратно. Они бросились бы на нее с кулаками, но незнакомец предостерегающе выставил вперед открытую ладонь:

— Спокойно, ребята. Девушка никуда не денется. Решим дело без рукоприкладства.

Близнецы пытались дотянуться до Анюты.

— Повторяю, — незнакомец поставил ее на ноги и шагнул вперед, защитив собой, — давайте решать на словах.

— Она хотела нас убить!

— Это правда? — Незнакомец посмотрел на Анюту.

— Нет! Я пряталась, но увидела чужака, удивилась, высунулась, а оно как грохнется! Я сама едва удержалась!

— Она врет!

Анюта и близнецы говорили громко, почти кричали. Незнакомец улыбался. От него веяло покоем.

— От кого ты пряталась?

— От них!

Незнакомец повернулся к Близнецам:

— Мне кажется, вы хотите ее наказать.

— Конечно!

— Нельзя. Нужно разобраться, что произошло, без нервов и крика выслушать обе стороны, а для этого собрать уважаемых людей, и пусть они вынесут справедливое решение, если чья-то вина будет доказана.

Близнецам не нужно было разбирательство уважаемых людей. Они бросились вперед. Их никто не мог остановить.

Незнакомец остановил. Он уклонился от удара Виталика, вывернулся, освободившись от захвата Валерика, поймал их руки за кисти и сжал так, что у обоих пальцы затрещали. Близнецы взвыли.

— Отпущу, если дадите слово не трогать девушку. Ее вину нужно доказать. Или вашу вину. Девушка же почему-то пряталась от вас.

— Клянемся не трогать Анютку!

Анюта знала, чего стоят клятвы Близнецов.

— Они врут! Они всегда врут! А вы из другой деревни?

Близнецы фыркнули:

— Других деревень не существует, мы единственные, кто выжил.

Незнакомец отпустил их руки и строго погрозил пальцем, чтобы не вздумали броситься на него еще раз.

— Тогда откуда же взялся я? — спросил он.

— Нас это тоже интересует. Откуда ты взялся?

— У вас в деревне обращаются друг к другу на ты или на вы?

— На ты, — уверили Близнецы.

— К старшим надо обращаться на вы, — не согласилась Анюта. — Поэтому я сказала вам «вы». А Виталик и Валерик невоспитанные, но слишком сильные, поэтому всем тыкают.

— Мы, это самое, тебе сейчас так тыкнем!..

— Видите? — Анюта посмотрела незнакомцу в глаза.

Как же он красив. Силен. Уверен в себе. Как же с ним спокойно.

Он улыбнулся:

— Вижу. Наверное, мы сделаем так: Виталик и Валерик сейчас проводят меня к тем людям, кто у вас принимает решения. Анюта в это время, если ей ничего не грозит, пойдет по своим делам. — Он снова обратился к Анюте: — Тебе ничего не грозит?

Она поглядела на Близнецов. Оба отвернулись и сделали вид, что ее не существует.

— Нет, — сказала она своему спасителю. — Сейчас ничего не грозит. Спасибо.

— Откуда ты взялся? — Виталик пошел с одной стороны незнакомца, а Валерик с другой.

До сих пор никто не мог дать им отпор. Незнакомец легко справился с обоими. Им захотелось с ним дружить.

Они ушли. Почему-то стало грустно. Проследить за ними? А что толку? Близнецы повели незнакомца во дворец, тропинка петляет, подслушать разговор не получится. Анюта вздохнула, пнула лежавшую под ногами частичку злополучной глыбы и отправилась домой.

Отношения с Близнецами не заладились давно, едва ли не сразу, как их выпроводили из дворца после смерти матери. Возрастом младше Анюты, еще подростки, Виталик и Валерик по прозвищу Близнецы наводили ужас на деревню. В деревне жила еще пара близнецов, Миша и Маша, но они были мельче и вели себя тише воды, ниже травы. Стоило прозвучать тихому возгласу «Близнецы!» — и жизнь замирала. Люди старались убраться с дороги или стать как можно более незаметными — размеренно занимались делом, за которым их застигли, не глядя по сторонам, чтобы случайно не пересечься взглядом.

Близнецы никого не боялись, они делали, что хотели. Их отец — подземник. Мать скончалась во время очередных родов, младшие братья и сестры тоже померли в разное время. Виталика и Валерика не брало ничто. Близнецы отбирали у людей самое вкусное и красивое, и никто им не мог слова сказать. Часть отобранного они относили отцу, тот радовался, что сыновья его любят, и всегда занимал их сторону. Что им и требовалось. Только дурак будет жаловаться подземникам на что-то связанное с подземниками, зная, что все вопросы решают именно подземники и решают всегда к своей пользе.

Будущее Близнецов лежало на ладони, им, детям подземника, здоровым и сильным, кроме как в подземники другого пути не было. Обычные пещерники здоровьем не блистали. Многие умирали сразу. У Анюты родилось пять сестер и семь братьев, трое из них оказались нелюдями, их вынесли в ночь, а утром, едва сошел снег, трупики закопали. Детские годы пережили только Анюта и ее младшая сестра Дунька. Дунька — умом еще дитя, а лицом и фигурой просто загляденье. Во время очередных смотрин Дуньке тоже поставили знак невесты.

Обидно, что Анюта до сих пор не вышла замуж, хотя знак получила еще в те времена, когда Дунька первые слова мямлила. Не то, чтобы очень уж хотелось замуж. Честно сказать — не хотелось. Замуж хотелось, но не таким способом и не за тех, кто мог стать ее мужем. Другое дело, что от Анюты, от ее желаний, ничего не зависело. Если со здоровьем ничего не случится, ее, как избранную, возьмет в жены один из подземников. Переехать во дворец, не работать и получать лучшее питание — это, конечно, здорово, но на этом хорошее кончалось. Больше ничего Анюте замужество не сулило. Всех подземников знали, о каждом из поколения в поколение передавалось все, что известно: характер, привычки, отношение к женам и детям. Перебирая в уме каждого поочередно, Анюта понимала, что не хочет быть женой ни одного из них. Но когда время наступит, ей придется выйти за того, кто решит на ней жениться. Близнецы — будущие подземники, и однажды кто-то из них, Виталик или Валерик, мог стать мужем Анюты.

Последняя возможность для Анюты спастись от Близнецов — это чтобы ее взял в жены подземник. Любой.

В голове возникла дикая мысль: если отец Близнецов внезапно овдовеет или решит сменять жену и сменяет именно на Анюту… Анюта могла стать мамой Виталику и Валерику. Не мамой, конечно же, а мачехой, но столь же неприкосновенной. Интересный поворот. Что в таком случае будет потом? Ничего хорошо. Близнецы не отстанут от Анюты, они не прощают отказов. Они выдумают и расскажут своему отцу кучу историй о том, как мерзко и неподобающе вела себя Анюта, когда была невестой, и ее жизнь превратится в сплошной кошмар. И кончится раньше, чем хотелось бы, и не так, как хотелось.

Лучше оставаться невестой как можно дольше. Дома надо приглядывать за папой, от сестренки толку мало, она открывает мир, и ей сейчас не до близких людей. Здоровье папы в последнее время пошатнулось, почти ежедневно у него кружилась голова, он часто падал от приступов головной боли. Его волосы давно выпали, и это случилось так давно, что Анюта не могла вспомнить, какого они были цвета. Все признаки осложнения снулой хвори. Бывало, папа не вставал целыми сутками, приходилось бегать к нему по нескольку раз в день, кормить и убираться, подкидывать дров и помогать с плетением циновок. Кроме Анюты и Дуньки ухаживать за папой некому — овдовевшую женщину, если она хоть немного здорова и хотя бы чуточку женственна, заберут более молодые, папа с ними тягаться не может, он слишком стар, и новая жена ему достанется только в случае, если подземник выгонит свою и сменяет ее на Анюту. Такие обмены иногда случались, пусть и реже, чем хотелось бы. Скорее всего, Анюту заберут просто так. Но очередник может забрать не Анюту, а другую невесту, как бывало уже не раз. Оттого Анюта так долго ходила в невестах.

А ее такое положение дел устраивало. Ни от кого не зависеть — это счастье. Потому что лучше утопиться, чем зависеть от одного из тех, кто мог взять Анюту в жены.

Всемогущий А-Ктин, ну почему нельзя выйти замуж за того, за кого хочешь?!

Глупый вопрос. Во-первых, А-Ктин никогда никому не отвечает, оттого уже никто не верит, что Он существует или когда-то существовал в реальности. Во-вторых, на вопрос Анюты есть не менее глупый, но очень точный ответ: «Потому что».

Не стать домашней игрушкой подземника и оставаться невестой как можно дольше было бы здорово, если б не Близнецы. Они привыкли к вседозволенности. Им все сходило с рук, а безнаказанность развращает, и с каждым днем Виталик и Валерик становились наглее, а их проделки — безобразнее. Со временем злые шутки превратились в унижения и издевательства и, с каждым днем, все чаще выходили за рамки морали. Скажешь слово в свою или в чью-то защиту — для начала получишь кулаком в нос или в грудь. Не отдашь то, что понравилось Близнецам — будешь купаться в собственной крови. Не сделаешь того, что они сказали — навсегда прощайся с нормальной жизнью.

Близнецы слишком зазнались, уверенные в своей силе, иначе поняли бы, что Анюта не такая, как другие. Они не привыкли к отказам. А она не могла подчиниться грубой силе тех, кто не имел права ей что-то приказывать.

Анюта не понимала девушек, которым нравились Виталик и Валерик. Удивительно, но таких девушек в деревне было много. Почти каждая вторая. Анюте же нравились парни умные, с которыми можно поговорить. О чем угодно. О работе, о людях, о дивах, о звездах, о прошлом и будущем. Таких парней в деревне можно по пальцам одной руки пересчитать. Каждый из них был болен. Природа словно издевалась, давая либо силу и внешнюю красоту, либо ум.

Одним из тех, в ком обнаружилась внутренняя красота, был Гришка Хлюпик, сын Плотника. Умелый рассказчик, он знал много древних легенд и давно был неравнодушен к Анюте. При любой возможности он давал понять, что она ему нравится. Он был симпатичным, но хилым от рождения. Год за годом снулая хворь прибирала его к рукам. Как и Анюту. Оба понимали, что не доживут до тех дней, когда что-то в их жизни изменится, после чего они могли бы стать мужем и женой.

Замуж за обычного пещерника Анюте нельзя, и обманывать будущего мужа нельзя, а кровь кипела, тело жило собственной жизнью и хотело любви. Ну, пусть не любви, но хотя бы дружбы. Хоть чего-то. Хотя бы игр в любовь. До жути хотелось держать друг друга за руку, шептать на ухо приятные слова, обниматься и даже (прости, А-Ктин!) целоваться…

Анюта и Гришка стали дружить. О том, что Хлюпика зовут Гришкой, она узнала после того, как начала с ним встречаться. В деревне прозвища, если удачно описывали внешность или суть человека, прилипали насмерть. Анюту в детстве называли Егозой. Подростком она стала вести себя спокойнее, чаще молчала, задумавшись, и следила за собой, избавляясь от порывистых жестов и поступков. Жизненный опыт и борьба с собой принесли плоды. Несколько лет слушавшую старших с внимательным выражением на лице, ставшую примером прилежания и достойного поведения, ее стали воспринимать серьезно. Непосед вокруг много, и, когда Анюта окончательно повзрослела, прозвище перешло от нее к другой, юной и глупой, которой жизнь еще не показала истинное нутро. Если человеком руководят чувства, он не выживет. Чувства хороши в нужное время в нужном месте, в остальное время от них только вред.

Анюта понимала это как никто другой, но маска серьезности оставалась маской. В глубине души Анюта не перестала быть егозой. Что-то живое и неуемное не давало сидеть на месте, хотелось быть сразу везде, ничего не пропустить, все успеть и не просто узнать последние новости, но и увидеть собственными глазами то, о чем говорят. Такой же, какой Анюта осталась внутри, сейчас стала сестренка Дунька — и внутренне, и, что намного хуже, внешне. Разница в том, что Дунька влетела во взрослость, как камень в воду, не разобравшись, что и как тут устроено, а мозгами оставшись в счастливом неведении детства. Хорошо бы, она дожила до замужества без происшествий. Но ведь не доживет, див ее подери. Она такая же, как Анюта. Анюта тоже не могла просто сидеть и ждать. Ей хотелось всего и немедленно. Ну, пусть не всего, а хотя бы чуть-чуть. Пусть не сразу, а постепенно. Пусть не по-настоящему, а играючи, как у детей, представляя, что кривая ветка — это топор, а, к примеру, лужа — это океан из древних сказок.

Так в жизни Анюта появился Гришка.

Дружить было опасно. Никому нельзя попасться на глаза, а Близнецам особенно. И однажды, примерно через розовый месяц, оставшийся в памяти Анюты самым счастливым в жизни, случилось худшее. Это произошло неделю назад. Анюту и Гришку увидели на горячем источнике в скалах. Такой же источник бил в пещере и нагревал ее, отчего жилую пещеру, в отличие от пустующей соседней, называли Теплой, и еще два источника образовывали купальни в разных частях деревни, но их Анюта не любила, там всегда были люди или, если их не было, они могли прийти в любой миг. Только Дальний источник позволял уединиться и дарил ощущение покоя. Анюта всегда купалась там в одно и то же время, выбрав именно такое, когда в ту сторону никто не ходил. До сих пор ни разу ничего не случалось. Поэтому Анюта пригласила туда Гришку.

Они купались в теплом озерце под скалой, когда Гришка вдруг побелел от страха, глядя в сторону леса:

— Смотри! Видишь?

— Куда смотреть? — Анюта оглянулась. — Ничего не вижу.

— В лес смотри, вниз, под деревья. Там кто-то есть.

— В лесу? Сейчас? Наши все в другой стороне. Ты дива, что ли, увидел?

— Не знаю. Кого-то. Мне показалось, на нас кто-то смотрит из-за деревьев.

Анюта вгляделась пристальнее.

— Никого нет. Див погнал бы нас на работу. Тебе показалось.

Оказалось, что не показалось. Позже выяснилось, что их увидел Заспранец — неумелый сын Каменщика, неспособный продолжить семейное дело. Маленький, тощий, со впалыми щеками, узким лицом и бледной кожей, Яшка Заспранец был ровесником Анюты. Пожираемый снулой хворью, он смирился с приближением смерти и даже не старался что-то делать. Он просто опустил руки. Его отец и младшие братья работали за него, а он бродил по деревне, стараясь не попадаться на глаза дивам (они не любили бездельников), и выискивал некие, по его мнению, вопиющие несоответствия правильному течению жизни, чтобы рассказать о них всем и заставить тоже ощутить, как он говорил, жесткую несправедливость судьбы.

Анюта допускала, что Заспранец обнаружил ее тайну не сегодня, а гораздо раньше. Он мог приходить к источнику в скалах и в другие дни и прятаться в лесу. Он такой. Внешне нормальный, а приглядишься — умом двинутый. Про таких говорят, что в чужом глазу соринку видит, а в своем бревна не замечает. На этот раз увидев у источника Анюту не одну, а с Гришкой, он побежал ябедничать. По дороге в деревню Заспранец встретил Виталика и Валерика. Если невеста провела время с парнем, но между ними все было достаточно невинно, наказанием будет всеобщее осуждение и долгие разговоры о ней, позорящей высокое звание. От такой невесты могут отказаться. Самое смешное, что Анюту изгнание из невест устраивало. Свобода и самостоятельный выбор мужа… Анюта мечтала об этом.

Мечту разбили Близнецы. Позже Заспранец сам рассказал, что они пригрозили ему расправой, если он еще кому-нибудь сообщит о том, что видел. Близнецы отправили его домой, а сами пришли к Дальнему источнику.

Гришка увидел, что обнаружен, выскочил из воды, схватил вещи и убежал. Он боялся Близнецов. Теперь о нем можно забыть. С сегодняшнего дня Гришка будет обходить Анюту стороной.

Близнецы приставали ко всем деревенским девушкам, в том числе к невестам — недоступное влечет сильнее. Анюте они тоже прохода не давали, их напор нарастал с каждым днем. Ее неуступчивость рождала в них злость. Злость перерастала в желание сделать гадость. Гадость в исполнении Близнецов грозила смертельной бедой.

Анюта не стала вылезать из воды под масляными взглядами Виталика и Валерика. Пока они подходили, она стянула стопку вещей в воду и теперь спешно одевалась. Однажды, довольно давно, еще будучи мальчишками, они застали ее в купальне, спрятали вещи и убежали. С тех пор Анюта купалась только вдали от деревни и только когда рядом никого не было и быть не могло.

— Чем он лучше нас? — Виталик мотнул головой назад, в сторону убежавшего Гришки.

— У него есть мозги, — ответила Анюта из воды.

— А у нас, это самое, есть и кое-что другое, ха-ха! — гоготнул Валерик.

Виталик осклабился:

— Самому сбежать, а подружку бросить в беде — мозги, значит, нужны для этого? Тогда мне мозгов не надо.

У тебя их и нет, хотела сказать Анюта, но промолчала. Она вышла из воды мокрая, отовсюду текло. Это ничего. Могло быть хуже.

Виталик оценивающе оглядел Анюту,

— Как думаешь, — сказал он брату, — если будущий муж выгонит ее или прибьет за непотребство, Заспранец подтвердит, что видел ее вместе с Гришкой?

Валерик понял намек:

— Он только рад будет. Он же всегда за то, чтобы справедливость восторжествовала. Плохих девочек наказывают.

Так, как Анюта бежала в тот раз, она не бегала никогда в жизни. Чудо, что нигде не навернулась и что ноги остались целы. И сама осталась цела. Но. Один раз сбежала, а что дальше?

Дальше начались дни опасливого передвижения по деревне и по пещере. Нужно было, чтоб рядом присутствовало как можно больше свидетелей или неподалеку находилось высокое дерево. Близнецы сильные, но грузные, быстро бегать и лазать по деревьям — не их стихия. Взрослые давно заметили отличительную черту Анюты — умение влезть на любую, даже отвесную поверхность, если на ней есть трещинки или выступы. В лазании по деревьям Анюта оказалась лучшей в деревне, поэтому ей поручили сбор плодов сахарникового дерева. Занятие не из легких. Норма — двадцать плодов в день. Один из каждых пяти дополнительных можно забрать себе. Норма сложилась еще в прошлые поколения, с ней едва справлялись. Анюта собирала двадцать пять сахарников за полдня.

Позавчера ей действительно пришлось спасаться от Близнецов на дереве. Они поглядели снизу, побродили вокруг и, увидев кого-то неподалеку, ушли, чтобы не привлекать внимания. Анюта еще долго не решалась спуститься. Близнецы могли спрятаться и ждать. Она спустилась, только когда внизу прошли женщины с охапками тростника. Анюта догнала женщин, помогла им и вернулась в деревню вместе с ними.

Вчера Близнецы пришли в лес в первой половине дня, когда Анюта забралась на очередное сахарниковое дерево. Срезаемый плод очень мягок. После отделения от плодоножки мясистый шар сахарника нельзя скидывать на землю или класть по нескольку штук в одну котомку. Внутренний слой превращался в жесткую скорлупу постепенно, отвердевание занимало до получаса. Не держать же его в руках, пока не затвердеет. Каждый фрукт приходилось аккуратно спускать вниз, класть на ровную поверхность, чтобы у будущих сосудов, которые сделают из этой скорлупы, получалось ровное дно, и только потом можно лезть на дерево за следующим фруктом. Близнецы появились внезапно. Они выбрали момент, когда Анюта спустилась. К счастью, она оказалась проворнее.

Влезать вслед за ней на высокий, с хрупкими ветками, корявый ствол Близнецы не рискнули, с него легко навернуться, и он не каждый вес выдержит. Они боялись выглядеть смешно. Для них это хуже смерти. Зато Анюте сахарниковые деревья давно стали родными, она спокойно прыгала с ветви на ветвь, зная особенности каждой.

С одного дерева можно снять три-четыре созревших фрукта, два уже лежали внизу. Близнецы разломали их и, зачерпывая горстями и громко чавкая, сожрали сладкую сердцевину. Виталик остался под деревом, а Валерик отправился искать соседние сахарниковые деревья, где Анюта уже собрала сегодняшний урожай. Семь фруктов подсыхали на земле неподалеку. Валерик нашел их, четыре принес в два приема, чтобы вместе с Виталиком унести домой в каждой руке, остальные раздавил ногами. Близнецы разговаривали громко, Анюта слышала, как Валерик, вставляя почти в каждую фразу противное «это самое», предлагал срубить дерево, он даже собирался сбегать за топором. Более трезвомыслящий Виталик убедил брата, что незаметно такое дело не провернуть, сахарниковых деревьев вокруг деревни считанные единицы, и за порчу общественного имущества можно попасть под суд. Срубить дерево так, чтоб виноватыми сделать других, не получится. Близнецы остались ждать, когда Анюта спустится или, как они надеялись, не удержится на ветке и сама свалится им в руки.

Виталику не нравилось бесцельно слоняться под деревом. Он придумал новую пакость. Пока Валерик терпеливо ждал, рассказывая Анюте, что сделает с ней, когда она спустится, Виталик ходил по округе. Он искал камни. Вскоре небольшие, но тяжелые, с острыми краями, камни полетели в Анюту. К счастью, цели достигли только три из многих, и ни один не попал в голову. Больно, но терпимо. Будь Виталик с Валериком настолько же точны, насколько были сильны…

Валерик шуршал сухой травой, подбирая упавшие камни, чтобы кидаться снова, когда Виталик вскинул руку:

— Тихо! Слышишь?

В их сторону кто-то шел. Сверху Анюта увидела, что это Обувщик, он нес из леса охапку лубяных заготовок для плетенок.

Близнецам не хотелось, чтобы про их намерения узнали посторонние.

— Вечно убегать не получится, — выдал Виталик на прощание.

Забрав оставшиеся сахарники, Близнецы тихо ушли.

Несмотря на опасность, Анюта продолжала ходить на Дальний источник. Это было единственное место, где можно побыть в одиночестве. Близнецам на Дальнем источнике тоже понравилось, или они специально искали Анюту и проверяли все места, куда она могла пойти, но они появлялись там ежедневно, в разное время. Анюта была начеку. Она следила за тропинкой, которая вела из деревни, и успевала укрыться на скале до того, как Близнецы приходили. Так она обнаружила трещину. Так решилась на страшное — на убийство тех, кто хотел погубить ее. Ей не оставили выхода. С Близнецами договориться нельзя. Если бы они понимали не только силу, но и слова, Анюта сделала бы все возможное и невозможное, чтобы как-то ужиться с ними. Она пошла бы на любые уступки. Но безнаказанность развращает. Близнецы были сильными, они не допускали мысли, что их силе кто-то рискнет противостоять.

Раздумывая о Близнецах и спасшем от них незнакомце, Анюта, наконец, дошла до проема Теплой Пещеры. Казалось, деревня вымерла. Никто не работал снаружи, хотя обычно в светлое время суток каждый старался делать свои дела под лучами солнца. Тихо было и внутри, когда Анюта миновала снятые щиты, ночами защищавшие вход от мороза и снега. Она прошла вдоль поленниц с общими дровами, дальше коридоры погрузились во тьму. Лишь изредка дорога освещалась отсветами из-за входных занавесок.

Анюта помнила каждый поворот, каждую трещинку в полу, каждую занавесь чужих комнат. Она смело шагала по темноте, как ходила здесь тысячи раз. Стоять в коридорах не полагалось, и если встречных шагов не слышно, ни с кем не столкнешься. Прятаться, чтобы сделать гадость, могли только Близнецы, но они сейчас далеко.

Семья Анюты обитала в предпоследней комнате левого коридора, недалеко от горячего источника. Анюта сдвинула занавес и вошла внутрь. Кроме дневной лучины комнату освещало пламя очага. Папа, как всегда, работал. На вертикальной рамке висела очередная циновка, почти законченная, очень красивая.

Только Анюта и Дунька помнили, что у папы когда-то было имя. Михаил. Из-за профессии он до конца дней для всех будет Циновщиком.

— Папа!

— Чего тебе?

Анюта встала за его плечом. Свет от пламени очага играл оранжевыми и багровыми отсветами на камне стен и на бледном, усталом, морщинистом лице папы. Сгорбившийся, на полголовы ниже Анюты, папа изо всех сил старался выглядеть крепким и здоровым. Получалось плохо. Видно, что сил у него осталось мало, и с каждым днем их становилось все меньше. А он все бодрился. Вот, в очередной раз красивую вещь сделал, лишнее время на нее потратил, душу вложил.

— Папа, другие деревни существуют?

— Не знаю. Говорят, что нет. А раньше говорили, что да. Никто не знает. А кто скажет, что знает, тот врет. Потому что никто не знает. — Папа вернулся к работе. — Чего-то еще?

— Мне замуж пора.

— Ты невеста.

— Дунька теперь тоже невеста, а я по-прежнему в девках. Когда меня выбирали, я была краше, чем Дунька сейчас, а теперь если кого и возьмут, то не меня, а ее. — Слова Анюта подкрепила жестом, проведя рукой по ломким редким волосам, не так давно поражавшим красотой и густотой. Пройдет еще немного времени, и знак невесты станет выглядеть издевательством. — На бегу уже дыхание сбивается. Ранки медленнее заживают.

— Рано или поздно кто-то из подземников разведется или овдовеет, и за тобой придут. Жди своего часа.

— Да когда уже придут?! Я день за днем слышу «Жди своего часа», а этот час никак не наступает. А меня уже старухой зовут. Скоро совсем никому не нужна буду.

— Возьмут младшую — я смогу просить, чтобы старшую вывели из невест, и если получится, то выйдешь за кого хочешь. А если никто не посватается, то у Посудника сын Прошка подрастает, он еще мал и уже слабоват, но на твою жизнь хватит. Посудник будет счастлив женить его на тебе.

Чтобы остаться без прозвища, нужно или долго работать над собой, как Анюта, или быть никаким до такой степени, что при взгляде на тебя ни одного слова, кроме имени, на ум не придет. Прошка был именно таким. Никаким. К тому же, он еще не вышел из детского возраста.

— Ты сказал: «Рано или поздно». А если будет поздно?

— Чего ты от меня хочешь?

— Не знаю. Хотя бы пожалей меня.

— Ну, иди сюда. — Папа отложил работу и протянул руки к Анюте. — Не переживай, дочка. Все будет хорошо. Когда все плохо — значит, все только начинается.

Он обнял Анюту, погладил по голове. Так в далекие-далекие времена делала мама. Анюта едва помнила ее, а Дунька маму вовсе не знала. Маму для обеих сестер заменил папа.

— Ну, все. Мне пора. — Папа отстранился, снял новую циновку с рамки, скатал в рулон и поднялся. — Скоро вернусь.

Сдвинув входную занавеску, он вышел.

Анюта легла на тюфяк. Только бы пережить этот день. Завтра она снова увидит незнакомца. Если с ней то-то случится, он может снова ее защитить.

Ну-ну, размечталась. Завтра он не вспомнит, как выглядела спасенная им девушка, пройдет мимо и не заметит.

А если вспомнит? А если заметит?..

Близнецы повели незнакомца во дворец. Их отец сейчас под землей, иначе они первым делом нажаловались бы на Анюту. Но время шло, а ничего не происходило. Значит, у нее есть шанс пожить еще немного. Похоже, Близнецы умолчали о происшествии с упавшей глыбой. Главным и единственным событием дня стало появление незнакомца.

Интересно, откуда он взялся. Скоро это станет известно, о нем заговорят все, но как же трудно дождаться, пока языки донесут новости до каждого коридора.

Анюта укорила себя: почему она не узнала хотя бы имя? Могла бы спросить и что-нибудь еще. Например, женат ли он. Впрочем, какая разница? Если женат, то его семья осталась в другой деревне. А он пришел сюда. Другими словами, ушел оттуда. Значит, там ему не нравилось. Он ушел от семьи или по другой причине? Анюта сейчас тоже ушла бы, будь у нее куда идти.

А незнакомец ушел в никуда, ничего не боясь. Ни ужасы ночи, ни дивы его не остановили. Похоже, причина, чтобы уйти, была основательной. Например, как у Анюты. Когда дело касается жизни…

Над деревней разнесся страшный вой. Мощный звук проник в пещеры и заполнил их, не позволяя разговаривать, а тем, кто находился снаружи, приходилось зажимать уши. Вой повышался до визга и снова снижался, не прекращаясь ни на миг.

Разрывающий уши вой означал, что подземники вышли на площадь и призывают дива. Наверное, опять был обвал. Или кого-нибудь крепко отделали в драке, такое тоже бывало. Или кто-то сломал руку или ногу. Перечислять можно долго. Вызов дива — знак, что с кем-то из подземников что-то случилось. Если див прибудет быстро, сегодня произойдет очередное чудо. Изувеченное тело примет прежний вид, сломанные кости восстановятся, оторванные конечности вырастут снова. Поверить трудно, но Анюта видела своими глазами. Пусть издалека, но ведь видела. А через некоторое время она снова видела тех, на кого обрушился пещерный свод или с кем случилось что-то другое, не менее ужасное. Вид «до» и вид «после» ничем не отличались.

Вот бы так было со всеми: заболел или едва не погиб — ложись в животворящую купель, и через пару минут…

Глупые мечты вытеснила реальная надежда. Если подземника не успеют спасти, на его место возьмут нового. Новому может понадобиться жена. Для Анюты это замечательная новость. А если подземников погибнет несколько…

Думать о том, чтобы кто-то умер — плохо, но как же стучало сердце, как же взвихрились мечты…

Первой, конечно, заберут Дуньку, потом Фроську и Дылду, потом рябую Маринку…

А может и нет. Кому-то могла нравиться именно Анюта — вот такая, с огромными глазами, тонконогая, гибкая, с виду хрупкая, но внутри — ого-го!

Все же пойти, что ли, посмотреть, что случилось? Душа рвалась наружу, на площадь перед двумя крыльями дворца, в толпу, которая там сейчас собиралась…

Анюта осталась дома. Близнецы тоже понимали, что она ускользает от них. Они могут поджидать ее в коридорах или по пути к дворцу. У них, конечно, есть и другие заботы, кроме как мстить Анюте за то, что она не поддалась угрозам и едва не свела с ними счеты. Но лучше поступать так, будто Близнецы стоят за дверью и только того и ждут, чтобы Анюта вышла. Войти в чужую комнату они не осмелятся, какими бы крутыми себя ни выставляли. Входить без разрешения запрещено, за нарушение — смерть. А Близнецы хотят жить долго и счастливо. Если они ворвутся к Анюте, она закричит. Что бы они ни делали, как бы ни торопились, крикнуть она успеет. На риск они не пойдут. А пока все ушли на площадь ждать чуда и дивиться чужаку, в коридорах и сразу за выходом Близнецы могут заткнуть Анюте рот и уволочь, куда им вздумается. Даже если кто-то заметит, то отвернется. Возможно, не промолчит Заспранец, если окажется рядом, но после его «правдивых» свидетельств обычно становится только хуже. В истинности его показаний никто не сомневается, потому что основная часть всего, что он говорит — правда. Но основная — это не вся, а мелкие подробности зачастую переворачивают дело с ног на голову. Как в случае с Гришкой. Если бы Анюта в тот раз не убежала…

Страшно подумать, что решили бы подземники в таком случае. Отец Близнецов — один из тех, кто принимает решения. Он сыновей в обиду не даст. Виталик с Валериком в любом случае останутся ни при чем. Если понадобится, они заставят Гришку и Заспранца подправить свидетельства в нужную сторону. Сила превыше всего. До тех пор, пока не встретит другую, еще большую силу.

А вдруг сегодня погиб отец Близнецов? Они останутся без помощи, отныне им придется рассчитывать только на себя. Они сильны, но ведь не сильнее всех? Можно собрать тех, кого они обидели…

Опять мысли пошли не туда. Если погибли подземники, Близнецов первыми возьмут на место павших. Тогда Анюту возьмет в жены один из Близнецов — не больше, чем на пару дней, только чтоб отыграться.

Она просто не выживет. После такого не выживают. Пусть ее возьмет кто угодно, только не Близнецы. Анюта попыталась успокоиться. Еще ничего не случилось. Зачем она себя накручивает? Сейчас придет див, отнесет раненого в животворящую купель, и раненый, в какой бы состоянии ни находился, встанет, как ни в чем не бывало.

Так хочется пойти и посмотреть…

Див может не успеть. Не всегда успевает. Бывает, в животворящую купель приносят уже мертвое тело, в таком случае даже див не поможет. Может такое быть? Очень даже. И тогда…

В подземники вместо кого-то погибшего могут взять незнакомца.

А он…

Он может взять в жены Анюту.

Дура. Безмозглая, великовозрастная дура. Размечталась. Незнакомец старше Анюты, они чудесно смотрелись бы вместе, но он красив, силен и умен, и когда встанет выбор, незнакомец, понятное дело, возьмет Дуньку. Или, в крайнем случае, Фроську или Дылду. Или даже рябую Маринку — на самом деле она не такая уж и рябая, как хочется верить Анюте. У Маринки больше грудь, а мужики это ценят. Никогда незнакомец не выберет Анюту. Он же не слепой.

А жаль. Будь он слеп, Анюта ухаживала бы за ним, она стала бы лучшей в мире женой и сиделкой. Ну почему лучшие мужчины не слепы?!

Входная занавеска сдвинулась, в комнату влетела Дунька — раскрасневшаяся, с растрепавшимися на бегу волосами, с горящими глазами и такими же, как у Анюты, вертикальными полосами на лице.

— Сидишь тут, ничего не знаешь, а там тако-о-ое!

— Див успел?

— Да! — Дунька плюхнулась на свою сторону тюфяка. — Представляешь, свод обрушился у самого входа, там перекрытия сгнили, а новые сделаны, но поставить их не успели, и камни рухнули на подземника, и его придавило, и раздавило бы в лепешку, если б не тачка, которая рядом с головой оказалась, он только из-за тачки жив остался, а Сказочник ка-а-ак прыгнет! — Дуньке не терпелось пересказать все новости, от переизбытка впечатлений она едва удерживалась на месте, чтоб не вскочить. — И раскидал камни, словно это не камни, а сено!

— Сказочник — это кто?

— Чужак. Пришел сегодня из другой деревни. Он такого понарассказывал! Фантазия у него — как у деда Володи была, пока он не помер. Все за голову хватались. У Глашки глаза были как кулаки — здоровенные, круглые, она их выпучила и челюсть уронила!

— Серьезно, уронила?

— Ну, рот открыла от удивления. Не придирайся. А подземники запретили Сказочнику рассказывать при всех и повели его в Рабочую пещеру. А тут обвал. Свод обрушился, одного подземника придавило, а Сказочник ка-а-ак прыгнет!

— Повторяешься. Значит, чужака назвали Сказочником из-за его рассказов о своей жизни?

— А я что говорю? Оказывается, есть другие деревни. Много деревень! Там живут такие же люди, как мы. Но там тоже правят дивы. Зато есть земли, где дивов нет! Сказочник сказал, что туда можно попасть. А еще он рассказывал о другом материке, куда можно добраться на кораблях — Сказочник знает, как их сделать. Еще он много говорил о дивах и о том, как их победить. Зря он заговорил о дивах. Ему сказали не смущать народ глупыми сказками и увели в Рабочую пещеру, чтоб никто не услышал, о чем они будут его еще расспрашивать. — Дунька на миг прервалась, чтобы перевести дух. — Наверное, его в подземники возьмут, когда место освободится.

Если доживет, подумала Анюта. Близнецы не потерпят соперника. Они обязательно что-нибудь предпримут. Когда ближайшее место освободится, они должны принадлежать Виталику или Валерику, а следующее за ним — второму брату. Ничего иного Близнецы не допустят. Хоть бы они передрались, что ли, между собой за право первым стать подземником. Вот бы в такой миг оказаться где-нибудь рядом, за углом, с острым камнем в руке…

— Див подземника вылечил, теперь тот опять как новенький. — Дунька о чем-то задумалась, на миг поджала губу и вздохнула. — Анют, почему нас нельзя так же, как подземников, а?

— Не знаю. Дивов спроси.

— Ага, их спросишь, как же. Они за спрос убить могут. Помнишь Федьку?

— Федька сам виноват. Захотел задать вопрос, пусть даже неудобный — задай, решил по этому поводу высказаться — выскажись, но зачем в дива камнем кидать?

— Неправда, Федька умный был, он целился в голову и кидал со спины, чтобы див не заметил. Человека такой бросок убьет насмерть, но кто ж знал, что дива камень не берет? Федьку жалко, но он хотел как лучше. Он мстил за всех нас. Федька — герой!

— Не трогай дива — он не тронет тебя. Проще некуда. При чем тут геройство?

— А почему дивы у нас всем распоряжаются? Почему мы на них работаем?

— Мы работаем не на них, а на себя, а на дивов работают подземники.

— А подземники живут за счет нас. Не будь пещерников, подземники однажды кончились бы, и дивы остались бы ни с чем! — Взгляд Дуньки остановился на пустой рамке, где последние три дня висела одна из лучших циновок, сделанная папой в последнее время. — А где красивая циновка с узорами?

— Не знаю. Папа с собой забрал.

— Я думала, он подарит ее мне. Я бы вот сюда, на стенку повесила и любовалась бы каждый день. Однажды он такую красивую уже делал, помнишь?

Анюта кивнула. Когда папа сделал предыдущую узорчатую циновку, на которую намекала Дунька, Анюта спросила его: «На что поменяешь?»

Папа отчего-то смутился. «Просто делаю. Посмотрим».

Время шло, а ничего нового в доме ответно не появилось. Дунька это тоже заметила.

«Помнишь красивую циновку? — спросила она Анюту. — Мне рассказали, что она теперь висит дома у Хромоножки».

Хромоножкой звали соседку, жену Нитянщика. Как и полагалось при таком прозвище, ходила соседка с трудом, забавно переваливаясь с ноги на ногу и громко при этом охая. Хромоножка, миловидная лицом и с хорошо сохранившейся фигурой, была малоразговорчивой, она редко выходила из комнаты, предпочитая работать при свете огня, хотя ее предшественница, как донесли слухи, тем же самым всегда занималась снаружи, под лучами солнца. Нитянщик весь день добывал в лесу и расщеплял волокнистые стебли веревочника, получались длинные нити, а чтобы они не рвались и не перетирались, их следовало вымочить в особом растворе. Вымачиванием, скруткой и сушкой нитей занималась Хромоножка. До нее Нитянщик был женат на другой женщине, она умерла, дети тоже умерли. Хромоножка же оказалась бездетной. Еды в семье Нитянщика всегда было много, и не простой, а, судя по доносившимся запахам, самой лучшей. У Нитянщика… нет, лучше сказать — у Хромоножки все вещи были лучшими.

«Как у нее так получается?! — негодовала Дунька. — Циновки у нее, значит, только красочные и с узорами, одеяла и подушки без громадных комков, простыни не из обветшавшей одежды, а из новой кожуры, мебель надежная, тюфяк не скрипит, посуда не трескается и не опрокидывается, ножи режут долго и не ломаются... А вот с мужем ей не повезло. Нитянщик вообще не ценит красоту, он ничегошеньки не понимает в красивых вещах. По-моему, он ненавидит все красивое и сжег бы их все, дай ему волю».

Говоря про то, что соседке не повезло с мужем, Дунька имела в виду, что Нитянщик часто распускал руки, особенно когда в доме в очередной раз появлялось что-то новое.

Ростом Дунька вымахала так, что скоро головой потолок задевать будет, прелести выросли больше, чем у Анюты, а мозгов и понимания жизни — как у ребенка. Но даже дети, наверное, знают, что качество работы зависит от того, для чего или для кого делается работа. Основную часть дня в деревне все трудились на общее благо, а самыми красивыми и качественными вещами, сделанными в остальное время с особым старанием, обычно менялись друг с другом. Дунька это прекрасно знала. Ей меняться было нечем, она еще ничего не делала лучше других или хотя бы так же, но о будущем ей можно не беспокоиться. Она невеста. Одна из лучших. Скорее всего, лучшая. Вряд ли подземники выгонят ее, попользовавшись, как бывало с некоторыми.

Но если мужем Дуньки станет Виталик или Валерик…

— Близнецы не обижают? — спросила Анюта.

Дунька сделала удивленные глаза:

— Что ты, они такие милые, оба хотят со мной дружить, приглашают в гости и обещают жениться на мне, как только станут подземниками.

— Ты же не ходила к ним в гости? И не собираешься, правда?

— Само собой. Я невеста, мне нельзя. А они чуть не подрались, когда спорили, кто из них на мне женится. Сказали, что бросят жребий, и тогда тот, кто проиграет, женится на тебе, чтобы два брата женились на двух сестрах. Тебе кто больше нравится, Виталик или Валерик?

— Как бы тебе ответить, чтоб не обидеть… Скажу так: я в туалетных отложениях не разбираюсь.

— Фу, какая ты грубая.

— Зато честная, это важнее. И забудь слово «нравится». Нравится, не нравится — нам с тобой без разницы, все равно будет так, как будет, от нас с тобой почти ничего зависит.

Главное слово — «почти». Если Близнецы решат отыграться, они еще пожалеют, что связались с Анютой. Не всегда рядом окажется спасительный для них незнакомец. И как бы ни было плохо Анюте, она сделает так, чтобы Близнецам стало хуже. Око за око, как говорили предки. Пусть не обоим, но хотя бы одному Близнецу Анюта отомстит так, что мало не покажется.

Дуньке не сиделось на месте.

— Схожу, узнаю еще что-нибудь.

— Сходи, — кивнула Анюта. — Потом расскажешь.

Дунька умчалась. Анюта приготовила ужин, растянула на рамке заготовку новой циновки и начала плести основу, чтобы облегчить папе завтрашнюю работу.

Примерно через час вернулся папа. Он поблагодарил за помощь, поел и лег спать. Ничто постороннее, вроде невероятных новостей, о которых гудела деревня, его не волновало. О том, что в деревне появился чужак, папа, скорее всего, даже не знал.

Едва он уснул, примчалась Дунька, переполненная свежими слухами. Полился жаркий шепот:

— Как можно сидеть дома, когда там такое творится! Я сама не своя. Что-то будет. Как думаешь, что будет?

— Что надо, то и будет. Рассказывай, что узнала.

— Мне рассказали, о чем подземники говорили со Сказочником. Тебе интересно?

— Не зли меня, рассказывай.

— А-а, все-таки интересно! Просто в последнее время ты ходишь вся какая-то потерянная, вся в своих мыслях, тебе ничего не интересно, вот я и подумала… А тебе, оказывается, интересно и даже, как оказывается, очень интересно! Между прочим, этот сказочник такой красавчик! Как думаешь, если его возьмут в подземники, он выберет меня?

— Ты слишком маленькая, у тебя еще детство из каждой щели прет.

— А кто большая и у кого не прет? Ты себя, что ли, имеешь в виду? Вот уж глупости. У тебя уже волосы сыплются, и под глазами круги, и устаешь быстро, и вообще, ни кожи, ни рожи. Не смеши меня. Лучшая невеста для Сказочника — я! Когда он увидит всех и решит выбрать…

— Ты собиралась что-то рассказать.

— Ага. Но сначала согласись, что я лучше всех!

Анюта кивнула, чтобы не спорить зря, и Дунька продолжила:

— Ему сказали:

«От обычных сказок вреда нет, но твои сказки, Сказочник, дурно пахнут. Они опасны. Мы не хотим гибнуть из-за твоих фантазий».

«Это не фантазии, — отвечал он. — Люди могут вернуть себе власть над планетой. Дивы не всемогущи».

Подземники качали головами:

«Ни воевать с дивами, ни уплывать на другой материк, которого, может быть, и не существует вовсе, мы не собираемся. Мы даже не знаем, существует ли этот материк. До твоего прихода мы даже слова "корабль", "океан" и "материк" слышали только в детских сказках. Нас устраивает наша жизнь, мы ничего не хотим менять».

«Второй материк существует, — говорил Сказочник, — а с дивами воевать не придется, от вас нужна совсем небольшая помощь. Всего один раз. Потом дивы станут вашими помощниками, а если захотите, то и друзьями. Больше никто никого не будет убивать».

«Тогда нас убьет снулая хворь», — сказали ему.

Он не согласился:

«Вы избавитесь от снулой хвори, избавитесь полностью и навсегда, обещаю. Ваши дети, когда услышат, какие проблемы вас волновали, будут смеяться. Перед вами откроется огромный невероятный мир, и его хозяевами будете вы».

«Умолкни, — оборвали его подземники. — Такие слова мы прощаем лишь потому, что ты чужак. Но прощаем только один раз».

Дунька закончила пересказ беседы, изображенной в манере тех, кто разговаривал, и с пылом продолжила в своей манере, но тихо, чтобы не разбудить папу, беглым шепотом, стараясь выдать как можно больше новостей за как можно меньшее время:

— Подземники едва не перессорились из-за Сказочника, одни говорили, что его надо прогнать, а другие видели его силу и предлагали оставить. Он просто сказочно силен, он работал бы за пятерых и спасал, если кого-то опять пришибет или завалит. Тот подземник, которого он спас, и те, кто видел спасение, настаивали, чтобы Сказочника взяли в подземники немедленно, остальные же слышали его сказки, и один сказал про Сказочника: «От того, что он нам рассказал, и, особенно, от его мыслей и намеков волосы встают дыбом. Нельзя даже думать о том, к чему он вел. Разрушить налаженный мир — ради чего? Ради лучшего будущего? А состоится ли оно, лучшее, если все погибнут?» Кто-то спросил Сказочника: «Откуда у тебя такая сила? Ты полукровка? Твой отец — див?» Он ответил: «Я такой же, как вы, и вы тоже будете сильнее и здоровее, если поможете мне справиться с дивами. Это в ваших интересах. Вы не понимаете, чего себя лишаете». Подземники, как мне кажется, испугались, что он их переубедит, и запретили ему говорить. Между собой они так и не договорились. Одни хотели сделать Сказочника подземником, другие требовали гнать его взашей, никто не хотел уступать. Не драться же из-за чужака? Кончилось тем, что решать оставили второй смене. К ночи те вернутся, завтра еще раз выслушают Сказочника и оставят его в деревне или выгонят.

— А где Сказочник будет спать ночью?

— Чтобы с ним никто не разговаривал, его отправили в Холодную пещеру.

— Там же ночью мороз как снаружи!

— В пещере стоят поленницы с дровами, Сказочнику разрешили брать сколько надо. Его снабдили тюфяком, одеялом с подушкой и едой на вечер и утро. Разговаривать с ним запретили. А жаль. Я бы ночью сходила. До Холодной пещеры можно добежать, а там согреться у костра. У меня столько вопросов! Как думаешь, его оставят у нас? Мне бы хотелось, чтоб оставили.

— Тебе еще рано замуж, ты еще не знаешь, что там делать.

— Где?

— Замужем.

— Ой, а то ты все знаешь. А все, что мне надо, я уже знаю. Что-то устала я сегодня.

Дунька развалилась на тюфяке, мечтательно уставившись в потолок, но тут ей на глаза попался очищенный сахарник, лежавший на каменном карнизе рядом с ужином. Днем Анюта, как обычно, сдала норму с запасом, и один фрукт — небольшой, размером с голову — принесла домой. Кожуру папа снял с него так искусно, словно был не Циновщиком, а Одежником, и сразу отдал на пропитку. Скорлупа, если не треснет после сушки, пригодится как запасное ведро. Но даже если треснет, Посудник склеит, и получится сосуд для чего-нибудь сыпучего.

Дунька видела в сахарнике вовсе не будущую ткань или нужный в хозяйстве предмет, она по-прежнему смотрела на мир глазами ребенка.

— Это мне?!

— Нам всем. Подели на троих.

Дунька вскочила, выскребла черпаком из шероховатого шара сладкую сердцевину, разделила ее на три кучки, умудрившись сделать это так, что одна из них почти равнялась двум оставшимся, и быстро расправилась со своей частью сочной мякоти, выбрав, естественно, самую большую из трех.

Свою и папину доли сахарника Анюта оставила на завтрак. Плетеными ухватками она достала глиняный горшок с карниза над очагом. Бамуковая каша была еще теплой. Дунька торопливо, будто за ней гнались, поужинала и улеглась спать. Анюта тоже легла бы, но многочисленные впечатления дня не давали. Хотелось просто посидеть и подумать.

Пламя в очаге погасло, Анюта добавила дров, на этот раз больше для тепла, чем для света, и села за рамку с начатой циновкой. Чем больше удастся сделать сегодня, тем меньше папе придется трудиться завтра.

Поздний вечер плавно перетек в ночь. Около выхода сейчас можно замерзнуть насмерть. Жилую пещеру со всеми ее бессчетными коридорами и комнатами спасал горячий источник, он проходил почти под полом, кое-где сочился из стен и вырывался на поверхность в Водяном зале, куда ходили мыться и стирать. А в Холодной пещере без мощного костра не выжить. Вдруг Сказочник уснет и не подкинет дров? Кто ответит за его смерть? Подземники, которые его туда отправили? Как бы не так. Когда принимали решение, они думали только о себе. А, например, о том, что Сказочник околеет ночью или смертельно заболеет, они даже не думали. А лечить его никто не будет.

Шум в пещере никак не стихал, отовсюду несся гул разговоров, то и дело кто-то удивленно охал, только сейчас узнав дневные новости. Сосед Нитянщик вернулся перед самыми заморозками, сейчас из их комнаты слышались глухие звуки ударов и всхлипы. Все как обычно. Наверное, он увидел новую циновку. Хорошо, что кроме жены Нитянщик ни на кого зла не держал. Он все понимал. Жену Нитянщик давно мог выгнать, но он ее любил. Как-то по-своему, но любил. И она его по-своему любила. Наверное, обоих устраивало то, что происходило. Как говорится, чужая душа — потемки.

Осторожно, чтобы не разбудить папу и Дуньку, Анюта достала из дровяницы несколько плоских бамуковых дощечек. Делать снегоступы умел любой ребенок. На пластины положить поперечины, накрепко связать тонкой веревкой или переплести лыком и сделать петли, куда вставлять ноги — и снегоступы готовы. Но. Плохо свяжешь или возьмешь гнилое лыко — снегоступ развалится, и провалишься в толщу снега. Без посторонней помощи не вылезешь. Поколение сменялось поколением, а дети, несмотря на запреты родителей, хотя бы раз выходили ночью наружу и даже бегали на спор до вышки и обратно. Бывало, замерзали насмерть или обмораживались и становились калеками. Но дети есть дети, и новые бегали в ночь так же, как все предыдущие.

Около полуночи, когда, наконец, установилась тишина, Анюта легко толкнула папу в плечо:

— Папа!

— Чего случилось?

— Мне нужна помощь. Проводи меня наружу.

— С ума сошла?

— Очень нужно. Я оденусь тепло.

Папа сел на тюфяке, протер глаза и придвинулся ближе к Анюте.

— Рассказывай. — Его взгляд остановился на снегоступах. — Чтобы тебе помочь, я должен понимать, что происходит, и быть уверенным, что моя помощь будет помощью, а не вредом.

И Анюта рассказала. Все. Рассказала, как день за днем ее мучили Близнецы и к какой беде это привело. Рассказала про Сказочника, как он ее спас, и о том, что он может стать подземником уже завтра, то есть раньше Близнецов, чего они не допустят. Рассказала и о том, что ей и Дуньке ничего хорошего впереди не светит, Близнецы не дадут им жить нормально даже в лучшем случае, а в худшем судьба обеих незавидна, причем Анюте уже в ближайшие дни грозит смерть.

Закончила она рассказ главным, к чему вела: надо поторопиться предупредить Сказочника, Близнецы не дадут ему пережить ночь. Утром он превратится в их соперника.

Папа не перебивал. Выслушав до конца, он не задал никаких вопросов. Он все понял.

— В Холодную пещеру пойду я, — сказал он. — Нельзя, чтобы тебя увидели у чужака.

— Я хочу сама.

— Значит, ты рассказала не все. Ты так сильно за него переживаешь… Ты же не надеешься, что если его возьмут в подземники, то он непременно женится на тебе?

— Я не надеюсь… Но мне очень этого хочется. Поэтому я хочу пойти сама, чтобы он видел, кто здесь на его стороне и кому он может доверять.

— Все равно тебе идти нельзя. Ты девушка, и ты невеста. Риск должен быть оправданным. Чтобы предупредить Сказочника, ты рискуешь жизнью. Так нельзя. Поверь, я сумею правильно объяснить, кто меня к нему направил и кому он обязан. Можешь на меня положиться. К Сказочнику пойду я, но все мои слова будут о тебе. Ты же этого хотела?

— Да, папа. И все же… Я пробежала бы за несколько секунд, а тебе придется идти долго.

— Справлюсь.

Папа надел все, что нашлось дома, особо закутал ноги и, уже готовый к выходу, замотался в одеяло.

— А если Сказочника выгонят из деревни? — Взявшись рукой за входную занавеску, папа остановился, оглянулся и посмотрел Анюте в глаза. Он смотрел долго и пристально. Ему нужно было знать, что происходит в действительности. Сказать можно все что угодно, а глаза близкого человека не врут.

Анюта не отвела взгляда — прямого, искреннего, настоящего. Полного решимости. В ее глазах читался ответ.

Папа вздохнул.

— Я понял, что ты задумала. Наверное, ты права. Тебе не оставили другого выхода. Прости, что ничем не могу помочь.

— Можешь. Спаси Сказочника.

***

После того, как папа вышел, Анюта рухнула на тюфяк. Сил не было. Мысли остановились. Осталась тревога. За папу. За себя. За будущее.

Около трехсот шагов по темноте пещеры — и папа достигнет выхода. Чтобы попасть наружу, в свирепый кошмар ночи, нужно пройти два ряда деревянных щитов, внутренних, спасавших теплые коридоры от холода, и внешних, выводивших наружу, защищавших от снега и ледяного ветра. Делать это нужно как можно тише, иначе найдутся любопытные, кто выглянет узнать, кому и зачем понадобилось идти в ночь. Завтра возникнут неудобные вопросы.

Внешние щиты — поперечные, каждая полоса вынималась одна за другой, пока не достигался уровень снега. За щитами — четыреста шагов сквозь снег и лед до Холодной пещеры. Анюта пробежала бы их на одном дыхании. Папе понадобится намного больше времени. А если у него случится приступ? Или он поскользнется и утонет в снегу? Или сломает ногу? Или не выдержит мороза? Или снегоступ развалится? Или…

Анюта не находила себе места.

Дунька спала. Ей было хорошо, ее ничто не волновало. Один день закончился, завтра будет другой. Что еще нужно для счастья?

Время шло. Секунда за секундой.

Потом время вышло.

Папа должен был уже вернуться.

Папа должен был вернуться уже давно.

Идти на поиски? А в чем? Папа надел все, что было в доме, осталась только легкая дневная одежда Анюты и Дуньки. Можно натянуть одно на другое, но руки и ноги останутся почти голыми. И завернуться больше не во что. Анюта отправилась бы наружу и так, но одно дело — бежать сквозь ужас ночи из тепла жилой пещеры к костру в Холодной пещере, и совсем другое — искать отца, если с ним что-то случилось в пути между пещерами. Не зная, что предстоит впереди, Анюта взялась делать вторую пару снегоступов. На всякий случай.

Папа вернулся, когда она совсем отчаялась.

— Ну что? Получилось? Ты его видел? Ты сказал все, о чем я говорила?

Папа устало опустился на свой тюфяк. С бороды капал растаявший лед, нос покраснел, глаза слезились.

— Я опоздал. Они пришли раньше.

3. Расследование

Исправник обратился в пустоту прозрачного купола:

— Приветствую вас, Отец Настоятель.

— Как добрался, сын мой? — Голос, громкий и четкий, звучал сразу отовсюду.

— Вашими молитвами, без происшествий.

Обычная формула приветствия, пришедшая из седой древности. Происшествий за всю историю Нового Иерусалима не случалось ни разу.

С первых дней жизни на Новой Земле заведено, что старший к младшему и равные между собой обращаются на ты, младший к старшему — на вы. Исправник обращался к Отцу Настоятелю на вы не по принципу старшинства, оба имели интеллект премиум-класса, несравнимый с другими обитателями планеты. Мозг Исправника работал даже быстрее, что было доказано не раз и не два, и в примере «2 + х = 4», где требовалось найти икс, Отец Настоятель отвечал «Икс равен двум», не допуская других результатов. Дело в другом. Именно Отец Настоятель дал жизнь каждому живому существу на Новой Земле. Нельзя обращаться к нему на ты, зная, что недостаточно умен, чтобы занять его место. Исправник не мог. Не хватало знаний. Также не хватало понимания Творца и Его дел.

— Присаживайся, сын мой.

— Восьминог сказал, что произошло двойное убийство, — Исправник занял место в кресле, — и что появились некие чужаки…

— Восьминог знает то, что ему сказали, не больше. На самом деле все гораздо хуже. Случилось два невозможных события. Ты должен провести следствие по делу гибели живых душ, объяснить появление чужаков и оценить возможную угрозу. Приоритет высший. Именем Творца и с моего благословения можешь привлекать к расследованию любого, кто может оказать помощь. Произошло следующее. Найдены останки двух человек.

— Прошу дать события в хронологическом порядке. Мне нужно составить общую картину преступления, для чего необходимо знать подробности. «Найдены останки двух человек» — значит, нужны сведения, кто нашел, когда, где, по какой причине он оказался на месте преступления, что делал до этого, куда отправился потом и так далее.

— Двадцать два дня назад из лаборатории пришел запрос, требовалось прояснить местонахождение Биолога. Биолог отправился в экспедицию на юг и к назначенному времени не вернулся. В экспедиционном лагере его тоже не оказалось. Я отправил восьминогов на всеобщий опрос.

Исправника тоже спрашивали о Биологе девятнадцать дней назад. Последний раз Исправник видел его в прошлом году. Обычный ученый. Интеллект выше среднего, профиль — изучение растительности Новой Земли с целью классификации, а также выявление опасных видов и выработка рекомендаций по ним.

Исправник допустил кощунственную мысль: если бы оставили в силе хотя бы ту часть древней магии, которая помогала людям общаться на расстоянии, всеобщие опросы не понадобились бы. Мысли материальны, их можно передавать с помощью радиоволн и другими способами. Древние люди не посылали восьминогов, чтобы те опросили каждого ныне живущего. Намного эффективнее отправить овеществленную мысль и получить мгновенные ответы. Скольких проблем удалось бы избежать, сколько времени сэкономить…

Нельзя. Желание ускорять события однажды вышло человечеству боком.

И куда торопиться? Впереди вечность.

— По итогам опроса, — продолжал Отец Настоятель, — выяснилось, что после отъезда Биолога в экспедицию его никто не видел. О его нынешнем местонахождении никому не известно. В экспедиционном лагере были уверены, что Биолог вернулся в лабораторию. Из лагеря он убыл на восьминоге. Сравнение результатов опроса показало, что восьминог по имени Девятый был последним, кто видел Биолога. Сейчас Девятый находится здесь, в Новом Иерусалиме. Я допросил его. Он возил Биолога и его аппаратуру, но вернулся один. Во время последнего выезда среди растительности обнаружены останки живых существ.

— Свежие?

— Сколько времени они там пролежали — неизвестно. Никаких работ в направлении дальнего юга не проводилось, экспедиции отправлялись разово, южные территории нам интересны только с познавательной точки зрения. Останки могли появиться в любое время.

— Сколько трупов обнаружено?

— Судя по всему, погибших двое, но состояние останков не позволило визуально определить с большей достоверностью. Требуется уточнение.

— Почему появилась версия про чужаков?

— Из показаний Девятого восьминога выяснилось, что Биолог исчез позже обнаружения останков. Я провел еще один всеобщий опрос. Других исчезновений не зафиксировано, отсутствует только Биолог.

— Чужаки могли подменить кого-то. Или подмену мог устроить кто-то из своих. Нужно провести экспертизу. Каждый обязан сдать тест на радиационный фон и на содержание примесей во внешнем слое и во внутренних органах. Годы, проведенные на Новой Земле, вносят в тела свои коррективы, поэтому чужак или новичок из репликатора будут иметь похожие, но не идентичные настоящим фон и состав. Только так мы выясним, все ли являются теми, кого изображают, или кого-то из нас нет в живых, а его внешностью некто воспользовался в неизвестных целях.

— Чувствуется интеллект Исправника. Мне идея подмены не приходила на ум. Займусь сейчас же.

— Начнем с меня.

— Не надо, это пустая трата времени. Чужак не выдвинет идею о подмене, чтобы сразу пройти экспертизу и быть разоблаченным. Я отправлю восьминогов, пусть привозят жителей Новой Земли в порядке очереди.

— О цели проверки заранее извещать не следует. Тестируемых желательно усыплять на время экспертизы, чтобы они не знали, что у них проверяется. Это убережет нас от лишних разговоров. Во время проверки в помещении должны находиться минимум два Низших класса Привратника, с оружием. На всякий случай.

— Понимаю, сын мой. Все будет сделано. Думаешь, кто-то мог создать свою копию?

— Не обязательно свою. Если бы некто совершил убийство того же Биолога, а затем отправил в экспедицию его копию, мы не узнали бы об убийстве, пока Биолог-новодел не совершит или не скажет что-то, чего не мог совершить или сказать хорошо известный нам настоящий Биолог.

— Такая версия тоже имеет право на существование, но против нее работают две причины. Первая. Никто из ныне живущих не способен не только на убийство, но даже на умышленный обман. Вторая причина. Я слежу за работой репликатора. Несанкционированных включений не зафиксировано.

— Преступление могло быть совершено во время санкционированного доступа. Вместо предписанной реплики преступник мог заказать копию кого-то из ныне живущих или, чего тоже нельзя исключать, мог скопировать репликатор, чтобы пользоваться им в личных целях.

— Теоретически такое возможно, а на практике твою версию перечеркивает указанная выше причина номер один. Никто из людей не способен на умышленный обман. Версия с чужаками более вероятна.

— Откуда могли взяться чужаки?

— В свое время, когда планету признали подходящей для жизни, перед приземлением ковчег многократно облетел Новую Землю, составил ее карту и провел всесторонний анализ. Следов жизнедеятельности не выявлено. На планете нет живых существ, кроме простейших и растений. Океан необитаем. Мы — единственные жители этого мира. Так я думал до сегодняшнего дня. В далекие времена, после жесткой посадки ковчега, когда я очнулся и обнаружил вокруг огонь и руины, я даже не понимал, кто я, откуда взялся и зачем нужен. Я ничего не помнил, память отказала, крушение не прошло даром. В первую минуту я даже думал, что Творец — это я. Заблуждение длилось недолго. Я читал сохранившиеся записи, и все стало на свои места. Прежние знания восстанавливались по крупицам. Не представляешь, каково это — не понимать, кто ты и зачем существуешь в мире. Чтение старых книг помогло во всем разобраться. Я привел в чувство сохранившихся людей, мы восстановили всех, кого смогли, активировали роботов и на основе остатков ковчега создали поселения. Работа кипела. Сбылась мечта многих поколений землян: мы обрели Новую Землю! Со временем мы восстановили показания приборов ковчега и записи, сделанные перед приземлением. На планете два материка, Малый и Большой. Для приземления был выбран Малый, на нем обнаружено наиболее массовое и компактное залегание полезных ископаемых. Мы работали, информация о мире с каждым днем увеличивалась, и первоначальные данные подтвердились — мы действительно оказались единственными жителями планеты. Каждый из нас делал все, что от него зависело, Творец направлял нас и помогал нам, все было хорошо. Так было, повторюсь, до сегодняшнего дня. Минуту назад я сказал: «На планете нет живых существ, кроме простейших и растений». Вношу поправку. Не «нет», а «не было». Еще поправка: возможно, не было. Прежняя информация утратила актуальность. Отныне аксиомы вновь превратились в теоремы, которые нужно доказывать. Или опровергать. Все, что мы знали раньше, теряет смысл, если существуют чужаки или кто-то из нас способен на преступление.

— Если кто-то из нас оказался способен на преступление, я его найду. На следующем этапе расследования мы выявим и ликвидируем причину появления преступника, и на планету вернутся мир и спокойствие. Если же существуют чужаки… Я вижу два варианта их появления. Они прибыли из космоса, как мы когда-то, либо пришли с Большого материка.

— На момент крушения ковчега оба материка были необитаемы.

— С тех пор прошло много времени. После того, как мы приземлились на Малом материке, с Земли мог прилететь еще один ковчег и сесть на Большом. В таком случае, чужаки — такие же люди, как мы, только с другими понятиями о жизни. На Земле существовало много народов с разными законами и религиозными воззрениями. Но каковы бы они ни были, они люди. Рано или поздно люди с людьми договорятся. Вторая версия появления чужаков более фантастична и опасна. Чужаки из дальнего космоса — не люди в нашем понимании. Они прибыли из другого мира с другими понятиями добра и зла. В их парадигме жизнь людей может не иметь ценности. Возможно, право на жизнь нам придется отстаивать с оружием в руках. В любом случае, нужно как можно быстрее собрать о чужаках максимум информации.

— Все в твоих руках. Полномочия не ограничены.

— Насколько я понял, сейчас главный свидетель — Девятый восьминог. Мне необходимо лично поговорить с ним.

— Зачем говорить? С памятью у Девятого все в порядке, он покажет, что произошло.

— Его глаза видели не все. Нужные вопросы вытянут информацию, о которой сам восьминог может не догадываться. Низшие не способны делать выводов из полученных знаний, но органы чувств у них те же, что и у Высших. Я предпочитаю сначала поговорить, потом увидеть, а после, на основе увиденного, снова поговорить.

— Девятый! — позвал Отец Настоятель.

Двери из нижних помещений отворились, в зал под куполом протиснулся, ужимаясь ногами в проеме, восьминог с соответствующей цифрой на попоне. Ничем не примечательный восьминог, без особых примет, с остановившимся, ничего не выражающим взглядом. Обычный Низший. Он даже не понимал, что, вызванный как свидетель, находится в статусе подозреваемого. Убить умышленно восьминог, конечно же, не в состоянии, но он мог участвовать в неумышленном убийстве, не отдавая себе отчета в том, что делает.

— Девятый, — обратился к нему Исправник, — Биолога убил ты?

— Нет, господин Исправник.

— А кого?

— Что «кого»?

Типичный ответ Низшего. Не могут связать две простейшие мысли и вывести умозаключение. Исправник пояснил:

— Кого-нибудь другого ты убивал?

— Нет, господин Исправник.

— Замешан ли ты прямо или косвенно в гибели Биолога или кого-нибудь еще?

— Нет, господин Исправник.

— Ты знаешь того, кто это сделал?

— Что сделал?

— Кто убил людей, в том числе Биолога, если он, конечно, убит? Или что их убило?

— Это мне неизвестно, господин Исправник.

— Возможно, ты видел нечто, что привело к гибели Биолога?

— Нет, господин Исправник.

— Когда ты последний раз видел Биолога?

— Двадцать восемь суток назад.

— При каких условиях? Что он делал? Что в это время делал ты?

— Мы выехали на юг в новый район, господин Биолог спешился и проводил исследования. Я ждал на том месте, где мне приказали остановиться.

— Биолог вернулся?

— Нет.

— На каком основании ты покинул его?

— Мне требовалось питание, моей жизни угрожала опасность, а новых приказов не поступало.

— Какая опасность угрожала твоей жизни?

— Из-за отсутствия питания возможность противостоять ночным морозам быстро уменьшалась.

— Ты самовольно оставил Биолога, чтобы спасти собственную жизнь?

— Нет, господин Исправник. Я подчиняюсь приказам. Приказа ждать возвращения господина Биолога у меня не было. Господин Биолог отошел по своим делам, как он отходил всегда. Я ждал двое суток. Новых приказов за указанное время не поступило, господин Биолог не вернулся, и, когда угроза моей жизни стала критической, я исполнил последний приказ господина Биолога.

— Почему ты не исполнил тот приказ сразу, как только он был отдан?

— Приказ о транспортировке находки не имел категории срочности.

— Как он был сформулирован?

— Господин Биолог сказал: «На обратном пути доставишь к остальным».

— К «остальным» кому?

— К остальным роботам. Поскольку в течение долгого времени других приказов не поступило, я исполнил последний приказ господина Биолога и отвез находку в ближайший ангар.

— Что представляла собой находка?

— Робот в транспортном ящике.

— Это была единственная находка?

— Нет, господин Исправник. Как я понял со слов господина Биолога, он нашел человеческие останки, а робот был сопутствующей находкой.

— Робот находился в активном состоянии?

— Нет, господин Исправник, он был отключен.

— Его включили?

— Да, господин Исправник.

— Он был исправен?

— Да, господин Исправник.

— Робота опросили?

— Да, господин Исправник.

— Что он сказал?

— Господин Биолог спросил его, что здесь произошло. Робот ответил, что находился в отключенном состоянии. Он ничего не знал. Господин Биолог указал мне на робота и приказал на обратном пути доставить к остальным.

— Что произошло дальше?

— Господин Биолог отошел в сторону. Это был последний раз, когда я его видел.

— Ты знал о возможной гибели Биолога до того, как тебя вызвали к Отцу Настоятелю?

— Нет, господин Исправник.

— Возможно, тебе известны факты, которые доказывают, что Биолог жив?

— Нет, господин Исправник. Все, что я знаю, я рассказал и показал Отцу Настоятелю.

— Покажи еще раз.

— С какого момента? — На попоне восьминога вспыхнул экран.

— Начни с того же момента, с какого ты показывал Отцу Настоятелю.

На экране возникла опушка леса. Разноцветные ветви и листья тянулись вверх, к солнцу, которое находилось почти в зените, отчего ни деревья, ни Биолог, спешившийся на вытянутой вдоль леса поляне, ни сам Девятый восьминог, чьими глазами Исправник видел происходящее на экране, не отбрасывали теней. Поле зрения восьминога составляло около ста пятидесяти градусов, расположение глаз позволяло контролировать ситуацию впереди, под ногами и, в достаточной мере, по бокам, но сзади и сверху оставался скрытый от возможности наблюдения сектор, так называемая мертвая зона. Чтобы оглядеться полностью, восьминогу требовалось изогнуться головной частью в одну из сторон или развернуться всем корпусом. Что он и сделал, задрав головную часть, чтобы посмотреть вверх, на редкое для Новой Земли явление. Изображение ненадолго сместилось вверх, на небо. Солнце, казалось, втиснулось на небе между двух крупных лун, похожее на включенный светильник среди двух выключенных. С минуты на минуту произойдет двойное затмение. Остальные луны, меньшего размера, еще не взошли, значит на некоторое время мир погрузится во тьму.

Изображение вернулось к месту действия. Биолог быстро шел к лесу, ноги до колен скрывались в траве. Не дойдя до деревьев около пяти метров, Биолог резко остановился, присел и, разведя траву руками, стал разглядывать землю.

— Девятый, объясни, что происходит, — приказал Исправник.

— Господин Биолог увидел что-то, что привлекло его внимание, и быстро пошел вперед. Никаких приказов при этом не прозвучало, поэтому я остался на месте.

— Что происходило до того?

— Как и в предыдущие дни, господин Биолог изучал растительность.

— В предыдущие дни он приезжал на это же место?

— Нет, господин Исправник. Господин Биолог никогда не посещал одно место дважды. Он поделил изучаемую территорию на квадраты и ежедневно посещал новый квадрат, каждый раз все более дальний.

— Покажи с момента, когда вы с Биологом выезжали из лагеря экспедиции.

Изображение сменилось. Теплый складной ангар, куда на ночь возвращались участники экспедиции, располагался на пригорке. Под лучами утреннего солнца на крыше таял снег, над ангаром от мощного испарения стояло марево. Ворота были открыты. Биолог, максимально подготовленный к самостоятельному передвижению в опасных условиях, обвешанный экспедиционным оборудованием, как солдат древности оружием, садился на Девятого восьминога, тоже снаряженного не для обычного путешествия из точки А в точку Б. В ангаре оставались двое Высших — Инженер и Геолог — и четверо Низших, верховых и грузовых.

— В чем состояла задача Инженера и Геолога?

— Мне это неизвестно, господин Исправник.

В разговор вмешался Отец Настоятель:

— В экспедиции на юг Геолог составлял уточненную карту местности, брал пробы грунта и осуществлял просвечивание недр для детализации карты полезных ископаемых Новой Земли. Инженер проводил испытания оружия, требовалось выяснить влияние жаркого климата и более значительного перепада температур на износоустойчивость и надежность.

— Значит, Инженер и Геолог в любой миг могли оказаться где-то неподалеку?

— Могли, но когда Биолог оправился дальше на юг, они, как мы видим, еще находились в лагере.

— Это не значит, что в предыдущие дни они не совершили нечто, о чем мы не знаем. Кто-то из них или они оба могли выехать вслед за Биологом, когда он направился в сторону их возможного преступления, чтобы не дать ему увидеть последствия своих предыдущих действий, а если это не получится, то уничтожить свидетеля. Также кто-то из них или они оба могли пустить восьминогов вскачь по дуге и обогнать Биолога. В таком случае на поляне, которую мы видим на экране, Биолог попал в засаду.

— Сын мой, ты начитался древней литературы. Инженер и Геолог не могли совершить то, в чем ты их подозреваешь.

— А если они не по своей воле? Если дело, например, в магии?

— За всю историю Новой Земли ни одного случая магии на планете не зафиксировано.

— Мы оба знаем, что «не зафиксировано» — не значит, что магии в нашем мире не было в прошлом, нет сейчас и не будет в будущем. Запреты и ограничительные меры не равны полному искоренению. В расследовании преступления я склонен рассматривать все версии, даже фантастические, а магия — это не фантастика, а наше реальное прошлое.

— Ты прав, сын мой. Твоя задача — докопаться до правды, какова бы она ни оказалась. Моя задача — помогать тебе словом и делом. Что я могу сделать, чтобы помочь в расследовании?

— Сейчас — не возражать против идей, которые кажутся странными, и в любом количестве выдвигать версии настолько же дерзкие и невозможные. Случилось невозможное. Значит, и в расследовании слово «невозможно» на время отменяется.

Разговаривая с невидимым Отцом Настоятелем, Исправник глядел вверх и в стороны. Он вернул взгляд на восьминога:

— Девятый, показывай дальше.

На экране мелькали леса, луга, скалы. Девятый показал всю дорогу от лагеря до поляны, где произошли роковые события. Исправник вглядывался в окружающую растительность, в ямы и в края скал: не мелькнет ли где-нибудь что-то необычное, несвойственное местности? Иногда он просил восьминога остановить кадр и увеличить его, чтобы изучить детальнее. Ничего неправильного обнаружить не удалось. Если за Биологом кто-то следил, то скрывался этот кто-то умело и, можно сказать, профессионально. Исправник его не увидел. Это предвещало проблемы. Проще думать, что кроме Биолога и восьминога там никого не было. А если кто-то был? Что этот кто-то умеет еще?

Действие вернулось на поляну. Биолог спешился и занялся сбором и анализом образцов, восьминог наблюдал за ним. Рутинную работу Биолога Девятый по просьбе Исправника прокрутил в ускоренном режиме, просмотр продолжился с момента, когда Биолог что-то заметил и быстро зашагал к лесу.

— Это невозможно, — сказал Биолог, обернувшись к восьминогу. — Здесь человеческие останки. Что-то случилось.

Восьминог остался на месте, поскольку приказа подойти или что-то сделать не прозвучало.

Биолог долго рассматривал что-то на земле, руками разводя траву в стороны, потом медленно двинулся вдоль опушки. Дойдя до небольшой прогалины, он обнаружил еще что-то и позвал восьминога.

Девятый подошел. По пути он бросил взгляд на первоначальную находку Биолога. Из почвы торчали глубоко погруженные в нее и оплетенные растительностью части разрушенной конструкции из металлов, пластики и керамики. Исправник пристально всматривался в изображение, но по обломкам, которые оказались на виду, назначение конструкции не угадывалось.

Южнее поселка Нос никаких строений и устройств не было. На юге дневная температура иногда поднималась выше приемлемой. По этой причине туда, на границу обитаемого пространства, с научными целями отправились Биолог, Инженер и Геолог.

Получалось, что обломки — неизвестная техника чужаков? Или кто-то из своих занимался некими тайными делами? Представить такое невозможно, но уже произошло столько невозможного, что определение «невозможно» следует надолго вычеркнуть из лексикона. Отныне снова возможно все. Так будет до тех пор, пока Исправник не поставит в расследовании точку.

Среди остатков разрушенной конструкции виднелись кусочки чего-то, что сначала казалось частью той же конструкции. Исправник тоже не сразу идентифицировал то, что открылось глазам. По градации «хорошо-плохо», оно же «правильно-неправильно», увиденное упиралось в правый край шкалы и уходило за край, попадая в категорию, которую древние люди назвали бы «ужасно», а жители Новой Земли — «невозможно» и «неприемлемо». Останки принадлежали Высшему. Об этом говорила часть конечности, свойственная только двуногим. И речь идет не о роботах.

Биолог ждал около новой находки. Перед ним в земле виднелась часть стальной конструкции, напоминавшей наглухо запечатанный ящик. Высокая трава не позволяла заметить ящик со стороны.

— Вытащи, — приказал Биолог.

Для устойчивости Девятый надежно уперся четырьмя ногами во все стороны, третьей парой конечностей стал разгребать землю вокруг ящика, а четвертой парой тянул его на себя. Ящик сидел в земле крепко, достать его получилось с большим трудом. Длина ящика составляла более двух с половиной метров, ширина и высота около метра. В свое время в таких ящиках с Земли доставили роботов. Предположение подтвердилось, очищенный от земли ящик оказался полным и запечатанным, табло систем контроля сообщило, что робот внутри находится в исправном состоянии. Биолог нажал кнопку активации. После пяти минут гудения, перемигивания контрольных огоньков и сброса давления крышка ящика открылась, технологическая жидкость слилась, включившийся робот поднялся из горизонтального положения в вертикальное.

— Что здесь произошло? — спросил его Биолог.

— Не знаю. Где я нахожусь?

— Двадцать восемь градусов северной широты, шестнадцать градусов восточной долготы, в трехстах восьмидесяти километрах южнее поселка Нос.

Робот озирался, по его реакции было видно, что местность и окружающая действительность в целом, от огненно-оранжевой травы до двух лун в дневном розовом небе, ему неизвестна. Биолог сделал правильный вывод и направил на робота парализер:

— Назови звездную систему и планету, где тебя произвели.

— Что?

— У тебя проблемы со слухом?

— Нет.

— Отвечай, где тебя произвели, или я применю оружие.

— Меня произвели в Солнечной системе на планете Земля. Простите, я еще не полностью восстановился, мне сложно воспринять новую реальность, поэтому некоторые вопросы вызывают временные затруднения.

— Тебя сделали давно?

— На Земле в это время активно строились и запускались ковчеги Исхода.

— Значит, уже после Вавилонского столпотворения и запрета магии. — Биолог опустил парализер. — Как ты попал на Новую Землю?

— Не знаю. Меня погрузили в транспортную капсулу, и я отключился.

— Протяни руку вперед.

— Какую?

— Любую.

Робот вытянул правую руку, Биолог коснулся ее анализатором и замер на две секунды в ожидании результата. По дальнейшему поведению Биолога стало ясно, что дата изготовления робота (естественно, за минусом огромного количества времени, проведенного в отключенном состоянии) совпала с тем, о чем было сообщено. Биолог убрал парализер. Робот сделан в эпоху, когда магию побороли, опасности он не представлял. Его активировали две минуты назад, он не обладал информацией, где находится, и, соответственно, не мог знать, что произошло на поляне. Биолог указал Девятому на робота:

— На обратном пути доставишь к остальным.

Исправник следил за дальнейшими действиями Биолога, решившего внимательнее оглядеть транспортировочный ящик. Судя по результату, осмотр и анализ полученных данных подтвердили, что изделие создано на Земли именно в тот период, о котором сообщил робот. Ящиком транспортная капсула называлась из-за внешнего вида, на самом деле она представляла собой устройство для безопасного перемещения в космических условиях. Сейчас таких не делают. Нет необходимости. По Новой Земле роботы передвигаются своим ходом, а на большие расстояния их перевозят восьминоги.

Биолог продолжил осмотр местности. Нагнувшись вперед, он направился к лесу, раздвигая траву руками и внимательно глядя под ноги.

Резко потемнело. Девятый изогнул головную часть, устремив ее вверх, на причину внезапного наступление темноты. На яркий диск солнца с двух сторон наползали Желтая и Белая луны. В течение следующих десяти секунд они полностью закрыли собой солнце, образовав черный круг с яркой короной.

Двойное затмение — редкое явление. Девять маленьких лун проносились через диск солнца часто, но на ярком фоне их движение было незаметно, затмений это не вызывало. Самая большая луна Новой Земли, Серебристая, из-за особенностей орбиты никогда не пересекалась с солнцем, другие две большие луны, Желтая и Белая, периодически скрывали за собой солнце, но чтобы обе в одно время — такое случалось не чаще раза в двенадцать местных лет. Год Новой Земли разительно отличался от земного, он длился две тысячи восемьсот двадцать два дня (или две тысячи восемьсот двадцать один в каждый тринадцатый год), и если бы люди не обрели бессмертие, они видели бы двойное затмение один раз в жизни, и то в лучшем случае.

Исправник никогда не видел затмений. На его веку их было много, но они его не интересовали. Во время последнего, за которым он следил сейчас глазами восьминога, Исправник находился в Новом Иерусалиме, в библиотеке. На человеческую жизнь затмения не влияли, зачем же тратить время на то, что не нужно сейчас и никогда не пригодится в будущем?

Девятый смотрел на затмение, а где-то неподалеку от него, в мертвой зоне обзора, раздалось что-то вроде разового гулкого стука. Исправник не смог точно идентифицировать звук. На природный шум не похоже. Падение тяжелого предмета? Столкновение двух жестких тел?

Биолог скрылся в лесу, робот оставался в мертвой зоне обзора, а Девятый продолжал смотреть на затмение. Две луны начали движение в разные стороны. Огненная корона превратилась в два ярких пятна сверху и снизу. Через несколько секунд темнота исчезла. Девятый вернул взгляд на поляну не сразу, а лишь спустя минуту, когда обе луны полностью отошли от солнца. На экране вновь возникла поляна с открытой транспортной капсулой. Робот находился на месте и ждал приказаний. Биолог так и не появился.

— Девятый, ты слышал странный шум недалеко от себя?

— Да, господин Исправник.

— Почему ты не среагировал на него?

— Я смотрел в другую сторону.

— Почему ты смотрел в другую сторону, когда рядом происходили странные события?

— Я смотрел вверх, потому что странные события происходили там.

— Шум мог представлять опасность.

— Я не видел опасности.

— Ты же не знал, что происходит в мертвой зоне обзора.

— Не знал, господин Исправник.

— Но не видел опасности?

— Не видел, господин Исправник.

— Тебе известен источник шума?

— Нет, господин Исправник.

— Ты догадывался, что происходит в мертвой зоне?

— Нет, господин Исправник.

— Откуда же ты знал, что посторонний звук не представляет опасности для тебя и находящегося рядом Высшего?

— Мне это неизвестно, господин Исправник.

Низший не сделает ничего, что может навредить кому-то из людей, а также не выполнит приказ, который несет опасность обществу, чей бы это ни был приказ. Если Девятый в чем-то виновен, то не по собственной воле. Исправник поднял лицо к куполу:

— Робот может владеть магией?

— У роботов нет таких возможностей, — ответил Отец Настоятель, — их устройство не позволяет владеть магией.

— В древних книгах написано обратное.

— В древних книгах написано столько глупостей, что верить им — унижать себя. Творец дал нам разум, чтобы мы пользовались им. Не надо читать апокрифы о последних годах Исхода.

— Надо читать все.

— Не спорю, но информацию древних следует подвергать сомнению и перепроверять многократно. Нигде, кроме как в древних книгах, нет упоминаний о том, что роботы владели искусством подавления воли, которое мы относим к магии. Это из категории «фэнтези».

— И все же я не откажусь ни от одной версии, пока не прорисуется единственно верная.

— Одобряю, сын мой.

— Может ли двойное затмение влиять на роботов? И сразу второй вопрос: может ли двойное затмение влиять на психику Высших и Низших?

— Я не знаю ни одного факта, который свидетельствовал бы о такой возможности. Сейчас ты скажешь: «Если чего-то не было — это не значит, что ничего такого нет сейчас или не будет в будущем». Ты будешь прав. Твой вопрос должны рассмотреть специалисты. Я запрошу сведения у ученых.

Снаружи валил снег, за время разговора купол потерял прозрачность и превратился в обычный сплошной потолок. Восьминог продолжил показ, иногда ускоряясь по требованию Исправника. На записи больше ничего интересного не обнаружилось. Биолог не вернулся. Робот иногда ходил по поляне, рассматривая неизвестные остатки и останки. Иногда он пропадал из поля зрения, но вскоре появлялся опять. С ним было все в порядке. Раньше бывали случаи, когда роботы ломались в чрезвычайных обстоятельствах. Оказаться на другой планете с другими природными условиями — несомненное чрезвычайное обстоятельство. Большинство внешних и внутренних повреждений конструкции роботов легко исправлялись и, при безвозвратной потере, восстанавливались в ремонтных блоках, а если поломка касалась поведения, робота приходилось уничтожать. Исправник видел доклады смотрителей о том, что некоторые роботы впадали в неоправданную обстоятельствами активность, грозившую непредсказуемыми последствиями, а другие, наоборот, проявляли абсолютную пассивность, не выполняя поставленные задачи. В первом случае они становились опасными, во втором бесполезными, поэтому роботов с такими отклонениями ликвидировали. К роботу, привезенному с Земли, претензий не было. Он не предпринимал угрожающих действий и не исчезал из поля зрения надолго, поэтому восьминог не обращал на него внимания. Во время ночных морозов робот отключался в транспортной капсуле.

Восьминог ждал, не сходя с места. Когда угроза жизни стала критической, он исполнил последний приказ Биолога — отвез найденного робота в ближайший ангар неподалеку от поселка Нос, где сдал дежурному смотрителю.

Исправник обратился к Отцу Настоятелю:

— Мне нужно увидеть место преступления. На записи я смотрел на происходящее чужими глазами. Чужие глаза видят только то, на что смотрят. Смотреть и видеть — разные вещи.

— Отправишься утром?

— Время играет против нас, улики могут исчезнуть случайно или намеренно, а преступник может совершить новое преступление. Я отправлюсь сейчас. С собой возьму двух восьминогов, Девятого и еще одного. Нельзя исключать версию, что Девятый подвергся воздействию магии. Я буду наблюдать за ним. Вас я прошу как можно быстрее выяснить, может ли двойное затмение влиять на роботов и людей, а также узнать, сколько было транспортных капсул на ковчеге и сколько найдено после крушения.

— Допускаешь, что она из наших?

— Это было бы лучше, чем любой другой вариант. Я знаю, что технических данных ковчега и точных сведений по его грузу не сохранилось, но за долгие годы обнаружено и воссоздано много информации, ранее казавшейся утраченной. Кто-то мог найти нужные цифры. А еще мне нужно лично опросить и досмотреть робота с Земли. Распорядитесь, чтобы его доставили из работной зоны сюда. На месте преступления он видел больше Девятого восьминога. Отныне он наш главный свидетель.

4. Судилище

— Что с ним?! — вскричала Анюта, на миг даже забыв, как хорошо разносятся звуки по пещере.

По соседству в ответ на ее громкий возглас так же громко выругался Нитянщик. И Дунька от шума проснулась.

— Вы чего не спите? — Она открыла сонные глаза. — Папа, ты откуда такой?

— Мне стало плохо, я ходил подышать свежим воздухом.

Дунька закрыла глаза и снова провалилась в сон.

— Что с ним? — гораздо тише спросила Анюта.

Сердце стучало как рабочий камень Ножевика, мощно и неукротимо.

Папа снял с себя все надетое для выхода на мороз.

— Я опоздал. — Он тяжело опустился на тюфяк. — Они пришли раньше. Но с твоим приятелем они не справились.

Анюта почувствовала, как щеки и уши наливаются жаром.

— Он не мой приятель.

— Как скажешь.

Анюта спросила в третий раз:

— Что с ним?

— Лучше спросить, что с ними, а с ним все в порядке. Я объяснил ему, от кого и зачем пришел, он поблагодарил и сказал, что Близнецы приходили, но уже ушли. Он передавал тебе привет и сказал, что беспокоиться о нем не надо, он предвидит возможные неприятности и способен самостоятельно решить все связанные с ними проблемы.

После этого Анюта, наконец, смогла заснуть.

Утро началось в странной тишине. Вчерашний день взбудоражил людей, многие уснули поздно, сегодня все ходили сонные и вялые.

С суточной нормой по сбору сахарника Анюта, как всегда, справилась за полдня, потом она поработала еще и унесла с собой не один, как обычно, а два увесистых плода, для чего пришлось дополнительно собрать десять. Сначала она подошла к занавеске соседней комнаты.

— Доброго дня. К вам можно? Это Анюта.

После приветствия хозяева сами сдвигали занавеску, чтобы впустить гостей или узнать, зачем те пришли, и в любом другом случае вопрос «К вам можно?» не прозвучал бы. Но Хромоножке трудно было ходить. Дома она была одна, ее муж рано утром отправился искать стебли веревочника, довольно редкого растения — около деревни оно практически не встречалось.

— Доброго. Заходи, Анюта.

Анюта вошла. Хромоножка сидела на циновке, сделанной отцом, и скручивала несколько нитей в веревку. Если бы не хромота и забавный вид, Хромоножку можно было назвать красивой. Она даже сидела красиво, подобрав под себя одну ногу и вытянув другую вперед. В окружении других красивых вещей соседка смотрелась очень здорово, Анюта хотела бы выглядеть так же в ее годы. Только, естественно, не хромать.

Анюта протянула Хромоножке один сахарник.

— Возьмите, это вам.

— Спасибо. С отцом что-то случилось? Это ты кричала ночью «Что с ним»?

— У папы, э-э… У него голова закружилась, он чуть не упал. Он вышел подышать свежим воздухом, для этого нужно кутаться в одеяло, а когда в одеяло закутываешься стоя, мох внутри сваливается в огромные комки… Поэтому я и пришла к вам. Нужны готовые нитки, любого цвета и размера, главное — крепкие. Я хочу дополнительно простегать…

Анюта бросила взгляд на тюфяк Нитянщика. Одеяло выглядело именно так, как она себе представляла: многократно прошитое вдоль и поперек, оно было непредставимо удобным, почти ровным, под таким не спрячешься, как в детстве, чтобы тебя не заметили среди других комков.

Хромоножка проследила за взглядом Анюты.

— Хочешь сделать так же?

— Да.

— Сейчас все дам. И вот еще возьми, для отца. — Кроме ниток она протянула Анюте два длинных куска ткани. — У меня муж надевает такие, когда знает, что вернется поздно. Пусть твой отец перед тем, как обуть плетенки, обмотает ноги до колен. Полностью от мороза это не спасет, но будет теплее. Спасибо за сахарник, отцу передавай привет и скажи, чтоб не болел.

С оставшимся сахарником Анюта отправилась к Ножевику.

— Доброго дня.

— Доброго, красавица, — откликнулся он из комнаты, послышались приближающиеся шаги, занавеска сдвинулась. — Чем могу помочь?

— Это вам. — Анюта отдала сахарник. — Мне нужен нож. Маленький и очень острый.

— Срезать сахарник лучше длинным. — Ножевик хорошо знал, кто чем занимается, и примерно представлял нужды каждого. — Или ты берешь для сестренки? Пилить бамук нужно ножом очень длинным, с зазубринами. А если тебя послал Циновщик, то для него у меня есть…

— Нож нужен мне, для рукоделия. Ковырять и отрезать всякую всячину.

— Понятно. Сейчас покажу, что есть. — Ножевик вынес из комнаты в освещенный проем несколько ножей. — Выбирай.

Анюта взяла один, остроконечный, из серого камня. Таким и резать можно, и колоть. Маленький нож удобно прятался в ладони, со стороны не заметить.

— Этот. Спасибо.

Занеся нитки и нож домой, Анюта отправилась в бамуковую рощу, где работала Дунька.

Подростки, из которых только Дунька несла на лице знак невесты, заметили Анюту издалека.

— Дунька, к тебе сестра пришла!

— Я отойду на минуту. — Дунька с удовольствием бросила на землю длинную черпалку, которой доставала мягкую сердцевину из срубленного ствола.

Анюта пошла навстречу. Сказать она ничего не успела, Дуньке не терпелось сообщить ей новости:

— Ты видела?!

— Смотря что.

— Синяки у Близнецов!

— Где они? — Анюта быстро огляделась.

— На скулах и под глазами! — хохотнула Дунька, — где же еще?

— Я спрашиваю про Близнецов.

— Прошли мимо. Смотрели в сторону. Делали вид, что все нормально. Ха-ха! Конечно, если их спросить, то они, наверняка, расскажут, что, например, упали или подрались друг с другом, ага, но их никто и не расспрашивал, все сразу догадались, в чем правда. Близнецов это злило, они видели, о чем все думают, когда видят у них синяки.

Папа оказался прав, когда на вопрос «Что с ним» ответил «Лучше спросить, что с ними». Сказочник за себя постоял, да так, что теперь об этом известно всем. Папаша Виталика и Валерика, наверняка, будет настаивать, чтобы Сказочника выгнали. Еще и других подговорит, чтобы голосовали так же. Как же, родную кровиночку обидели, милых мальчиков, от которых кроме добра, как он думает, никто ничего не видел.

Дальше Дунька поведала, что с утра случилось небывалое: подземники сегодня не ушли под землю. Обе смены всегда работали с опережением, дополнительная выработка предыдущих дней позволяла на день остаться дома. В другие дни, когда норма выполнена заранее, можно прийти к семье пораньше и заняться чем-нибудь приятным. Так же поступала Анюта. Она бы тоже с удовольствием работала через день, но тем, кто добывал плод сахарникого дерева, норму требовалось сдавать каждый день.

Сегодня подземники решили иначе, и вместо нескольких укороченных рабочих дней они сделали один полностью выходной, как в белое полнолуние. Подземники вчерашней смены остались дома, чтобы узнать, что решит сегодняшняя смена, и чтобы сообща принять окончательное решение. Если Сказочника оставят в деревне, за него начнется борьба — каждая смена захочет видеть его в своих рядах. Сильное плечо рядом — залог того, что однажды чья-то жизнь будет спасена так же, как это случилось вчера. Каждый подземник хотел, чтобы именно в его смену работал Сказочник, если будет оставлен. Но были и другие, кто в чужаке видел угрозу. Сказочник пришел в деревню не просто так, он пришел за помощью, чтобы воевать с дивами. Из родной деревни его за такие мысли изгнали. Или пошли у него на поводу, и теперь той деревни не существует. Правды не узнать. Словам веры нет. Не зря же чужака сразу назвали Сказочником.

Вчера подземники рабочей смены вернулись поздно, когда воду уже прихватывало льдом. Всю ночь им рассказывали новости. Во дворце долго не спали, обсуждали, строили планы и просчитывали возможности. Утром никто из подземников не вышел из дворца, они спали почти до обеда. Когда же, наконец, все встали и привели себя в порядок, смена свободного дня отправилась допрашивать Сказочника. Подземники, отдыхавшие вчера и не пошедшие под землю сегодня, тоже хотели пойти, но ушедшие сказали им, что хотят составить собственное мнение, чтобы потом обсудить вместе.

Сейчас они все еще находились там, в Холодной пещере.

Работы прервались на обед. Анюта с Дунькой пошли домой, где их ждал папа.

Рядом со входом в пещеру, у сушившихся ночных щитов, стояли Близнецы. С синяками по обе стороны лица, и на открытых частях рук и ног, и, наверняка, под одеждой. Сказочник основательно отделал братцев. Вряд ли им захочется повторить. Ничего не сломано, глаза и зубы не выбиты, но общий вид впечатлял.

— Анюта, надо поговорить. — Валерик поманил ее пальцем. — Дунька, иди куда шла.

— Я здесь подожду, — упрямо заявила Дунька.

Еще вчера днем она смотрела на Близнецов как на возможных женихов, но вчера вечером их место в мечтах вытеснил Сказочник. И все равно Дунька не собиралась терпеть, чтобы недавние ухажеры заигрывали с ее сестрой при ней, да еще не считаясь с ее мнением.

— Если что-то случится — кричи, — шепнула ей Анюта.

— Что может случиться?

— Все что угодно.

Анюта направилась к Близнецам.

Они не собирались у всех на виду хватать ее и куда-то тащить. Виталик прошипел:

— Приходи сегодня ночью. А если не придешь…

Он сделал многозначительную паузу.

Анюта смотрела на него, но не в лицо, а ниже, в кадык под пробивавшейся бороденкой. Когда нож будет в ладони — получится ли полоснуть по мясистой шее? Дотянется ли рука? Или лучше пырнуть в живот? Нет, на животе раны залечиваются намного чаще. Резать горло надежнее. Сможет ли Анюта ударить ножом одного Близнеца, зная, что ее ждет от второго?

Она сможет. Близнецы сами довели ее до такого состояния. Теперь она сможет все. Плохо то, что враг не будет стоять на месте. Он уклонится или отобьет руку Анюты.

На расстоянии бить нельзя. Сначала надо отвлечь, иначе ничего не получится. Анюте нужно притвориться, что она смирилась. Позволить себя обнять. И когда тело и шея врага останутся без защиты…

Виталик закончил мысль:

— Не придешь — завтра со скалы «случайно» грохнется твоя сестра.

Близнецы вразвалочку двинулись в сторону дворца.

Подскочила Дунька:

— Чего они хотели? Анюта, что с тобой? Ты белая, как снег!

***

После обеда, когда Дунька собиралась вернуться на работу, раздался громкий узнаваемый звук, на этот раз удивительно короткий. Могучий вой оборвался в самом начале, не успев повыситься до визга, как бывало при вызове дива.

— Что это? — Дунька посмотрела на папу.

Анюта тоже не слышала такого звука, но она знала, что он означал. Общее собрание. Сейчас же. На площадь обязаны явиться все без исключения.

— Идите, — сказал папа. — Я помогу соседке, одна она не дойдет.

Анюта с Дунькой вышли на площадь. Со всех сторон подходили люди — с наружных работ, из пещер, из дворца. Около дворца собирались обе смены подземников и их семьи. Пещерники занимали место напротив. Над головами звучал единственный вопрос:

— Что случилось?

Ответа не знал никто. Анюта крутила головой. Выйдет ли Сказочник?

Он не вышел.

Пришлось долго ждать, пока из леса доберутся те, кто ушел далеко. Звук вызова был слышен везде.

В какой-то миг среди стволов бамуковой рощи появился див. Он остановился, как посторонний, который просто шел мимо и ему стало интересно: что это тут, собственно, происходит. Поняв, что участия в собрании он не принимает, на него перестали обращать внимание.

Когда все, наконец, собрались, на вышку в центре площади влез один из подземников, высокий детина по прозвищу Болтун. Прозвище дали из-за умения складно излагать мысли. Нечастое умение у подземников.

— Общий сбор созван, чтобы провести суд, — объявил Болтун. — Среди нас находится нарушитель. Он выйдет сам?

Люди, заполонившие площадь, искоса переглядывались и быстро отводили глаза, чтобы не быть заподозренными. У каждого за душой имелся большой или маленький грешок, а то и не один.

Близнецы стояли неподалеку и косились на Анюту. Неужели…

Они все-таки рассказали о покушении. Сейчас Болтун назовет ее имя…

Но зачем же они строили планы и угрожали, зная, что до ночи Анюту осудят? Что-то не сходится. Причина общего сбора, скорее всего, в чем-то другом. Точнее, в ком-то.

Никто не вышел. Болтун продолжил:

— Жаль. Добровольное признание смягчает наказание. В таком случае, объявляю. В нарушении запрета обвиняется… — Он сделал долгую паузу, обводя глазами толпу. — Циновщик!

Анюта вздрогнула. Ослышалась? Или Болтун вправду сказал «Циновщик»? Она оглянулась на папу. Он не дрогнул, услышав свое имя. Он смотрел прямо, гордо, с неким вызовом. Хромоножка стояла чуть позади, вместе с мужем, вернувшимся из леса к началу речи Болтуна. Нитянщик глядел исподлобья, взгляд был хмурым и недоброжелательным.

— Ночью Циновщик нарушил запрет, за что должен понести положенную кару. Свидетелем вызывается Нитянщик.

Нитянщик не вышел вперед, он просто поднял руку, привлекая к себе внимание. Болтун обратился к нему:

— Что ты видел?

— Ночью я выходил по природной надобности. Рядом у соседей как раз открылась занавеска. Циновщик был одет в несколько одежд и закутан в одеяло, а такое может понадобиться только для выхода на мороз.

— Циновщик, это правда?

— Абсолютная правда, — подтвердил папа. — Ночью мне стало плохо, кружилась голова, я вышел из пещеры подышать свежим воздухом. Мне полегчало, и я вернулся.

Он повторил то, что ночью сказал Дуньке. То же самое Анюта говорила Хромоножке. Объяснение полностью оправдывало папу. И вскрик Анюты «Что с ним?!» слышали многие.

Болтун объявил:

— Следующим будет свидетельствовать Яшка, сын Каменщика. Яшка, ты где?

Анюта оглянулась вместе со всеми. Яшка Заспранец как свидетель — это плохо. Неизвестно, что он скажет. Если не в пользу папы — поверят не папе, а Заспранцу, ведь он, как считается, говорит только правду.

Затерявшийся в толпе Яшка, тощий и бледный, взвил кверху худую руку с костлявой кистью, болтавшейся, как надломленная ветка:

— Ночью мне не спалось. Я услышал чужие шаги. Шаги были намеренно тихими, словно кто-то не хотел привлекать к себе внимания, они удалялись вверх по коридору. Это значило, что кто-то направлялся не в туалет и не в купальню, а в другую сторону. Мне стало интересно, что происходит. Все знают, что я всегда выступаю за справедливость. За высшую справедливость. За справедливость для всех и каждого, невзирая на лица. В незапамятные времена всемогущий А-Ктин проклял людей за то, что они поступали неправедно, последствия проклятия коснулись каждого, особенно вы можете заметить их на мне. — Для наглядности Заспранец повернул во все стороны изможденное лицо без бороды, бровей и ресниц, будто кто-то не помнил, как он выглядит, и провел ладонью по лысой голове, похожей на вытянутый кверху шар с ушами. — Жить мне осталось недолго, и не только мне, а всем нам, проклятым за грехи предков и влачащим жалкое существование. Если бы люди не нарушали запретов, то каждый, кто здесь находится, в том числе и я, с которым судьба обошлась гораздо хуже, чем с большинством из вас, не знал бы болезней и прожил невероятно долгую счастливую жизнь. Вы же понимаете, что если каждый начнет делать что хочет…

Поговорить перед людьми так, чтобы его слушали, Заспранцу удавалось нечасто. Сейчас он купался в лучах внимания, в его жизни наступила очередная минута славы, ради которых Заспранец, казалось, только и жил на свете. В своих речах он любил растягивать мысль и украшать ее красивостями и громоздкими выражениями, без которых легко можно обойтись. Он это любил, а слушатели не любили. Хотелось услышать суть, а не словесные прыжки по ухабам.

— Хватит нам мозги парить, — крикнули из толпы, — по делу давай!

— Я проследил за ночным гулякой.

— Это был Циновщик, не тяни, рассказывай дальше!

— Или это был кто-то другой? — выкрикнула Анюта.

На площади установилась тишина — такая, что стало слышно, как подвывает ветер в вытяжных щелях пещер. Все поняли, о ком речь. Синяки у Близнецов — лучшее доказательство, что не только папа Анюты выходил из пещеры.

— Я осторожно, чтобы не спугнуть, крался сзади, пока неизвестный мне человек, снизу доверху замотанный в одеяло, не вышел наружу. Тихо сдвинулись входные щиты, в свете лун ненадолго стало светло. И все равно я не узнал того, кто зачем-то вышел в ночь.

— Он был один? — спросил Болтун.

— Он был один, и он быстро шел к Холодной пещере. Я видел, что он пошел не куда-то еще, а именно туда, в Холодную пещеру. Все было именно так, как я рассказываю. Вы знаете, я никогда не вру. Он зашел туда, а я остался ждать, когда он вернется. Это произошло не сразу. Было холодно, я чуть не околел. Я перетерпел жутчайший мороз и пронизывающий ледяной ветер, и, наконец, мои усилия были вознаграждены. Человек, который вернулся их Холодной пещеры — это Циновщик. Я прятался в темноте. Я подождал, пока Циновщик пройдет мимо, и проследил за ним дальше, до самого конца. Он вернулся в свою комнату и больше не выходил. После этого я вернулся к себе. У меня все.

— Теперь, когда мы выслушали свидетеля… — начал Болтун, но его перебил папа Анюты:

— У меня вопрос к Зас… к свидетелю. Вход в Холодную пещеру можно разглядеть из окна дворца или, к примеру, с какого-нибудь дерева, но из проема жилой пещеры его не увидеть при всем желании. Яшка, объясни мне и людям, каким образом ты узнал, куда я ходил.

— Я видел следы! Они вели прямо в Холодную пещеру!

— Значит, ты тоже выходил наружу?

Запранец воздел руки к небу, призывая народ верить в его исключительно добрые намерения, связанные с борьбой за торжество справедливости:

— Ну да, я выглянул наружу, но только за щиты, у меня же не было снегоступов, одеяла и кучи одежды, я бы сразу замерз. Я выглянул для того, чтобы понять, куда пошел Циновщик.

— Следы были одни?

Возникло ощущение, что Заспранца огрели дубиной. Он ссутулился, опустил голову и покосился на Близнецов. Они смотрели на него не мигая, тяжелым взглядом, хорошо передававшим будущее свидетеля, если он скажет что-то не то.

Заспранец замялся.

— Не знаю, — пробубнил он запинаясь и глядя в пол. — Была жуткая пурга, очень сильно мело, снег валил не переставая. Было непонятно, сколько там следов. По-моему, я видел только одни следы.

— Свидетель ошибается или намеренно лжет, — сказал папа Анюты. — Были еще следы. До меня в Холодную пещеру ходили и вернулись оттуда еще два человека.

— Циновщик, ты видел тех, кто ходил туда до тебя? — спросил Болтун.

Папа Анюты посмотрел на Близнецов. Их синяки говорили сами за себя.

— Не видел, — честно ответил папа. — О тех, кто ходил в Холодную пещеру до меня, вы можете узнать у Сказочника.

— Если понадобится, его мы тоже допросим, — сказал Болтун. — На нашу беду, Сказочник врет в четырех словах из пяти, веры его словам нет, поэтому пока обойдемся своими силами. Циновшик, после рассказа свидетеля ты признался, что ходил в Холодную пещеру. Кроме Сказочника там никого не было. Циновщик, скажи, отвечая за свои слова перед всем народом: ты признаешь, что этой ночью разговаривал со Сказочником?

Отрицать смысла не было. Если Сказочника допросят, тот расскажет все.

— Признаю.

— Ты знал о запрете разговаривать со Сказочником?

«Не знал» — не оправдание, запирательство ничего не даст, а на глупые увертки папа не способен.

— Знал, — прямо ответил он.

Признанием он вынес себе приговор. Теперь спасет только чудо. Чудом может стать одновременное наказание Близнецов за такой же проступок. Их папаша деток в обиду не даст, приговор будет мягким, если вообще будет. Всех троих пожурят и возьмут слово так больше не делать. И никто не вспомнит, что за нарушение запретов исстари применяется единственное наказание. Смерть.

Пока Анюта думала, как лучше притянуть к делу Близнецов, Дунька без затей выпалила во весь голос:

— Близнецы тоже ходили к Сказочнику!

Болтун повернулся к Виталику и Валерику:

— Что вы ответите на предъявленное обвинение?

Никто не сомневался, что ночью Близнецы посещали Холодную пещеру. Но если Близнецы начнут все отрицать — у кого хватит сил и духу поспорить с ними? Что предъявить как доказательство? Их синяки? Никто не видел, откуда эти синяки взялись, поэтому любое, даже самое бредовое или наивное объяснение Близнецов будет принято как непреложная истина. Скажут «Неудачно поскользнулись» — значит, так оно и было. Не можешь опровергнуть — молчи. За бездоказательное обвинение положена такая же кара, как за преступление. Дунька своим выкриком подставила себя. Если Близнецы выкрутятся, следующий вопрос Болтуна будет обращен к Дуньке: «Чем ты обоснуешь предъявленное обвинение?»

Анюта едва держала себя в руках. Хотелось броситься на Близнецов и выцарапать им глаза.

— Да, мы ходили этой ночью в Холодную пещеру, — нежданно подтвердили Близнецы.

По толпе прокатился гул. Валерик усмехнулся:

— В Холодную пещеру мы, это самое, и вправду ходили. Из того, что мы узнали о чужаке вчера днем, мы поняли, что он много врет и что он не рассказал всей правды о себе, а еще что он хочет поссорить людей с дивами. Чужак нам не нравился. Ночью мы решили, что надо его проучить, и пошли помериться силами. Но в дороге мы замерзли и оказались неготовыми к схватке. Видите синяки? Это потому, что мы очень замерзли, руки и ноги у нас едва двигались, а он, это самое, налетел на нас с кулаками — свеженький, отдохнувший. Только того и ждал.

Близнецы блестяще вывернулись из ловушки, в которую, как сначала казалось, сами себя загнали. Начни они придумывать неубедительные отговорки (а убедительные в их случае привести невозможно) или отнекиваться, им не поверили бы. Впервые в жизни они признали, что их побили, и сразу же привели вескую причину, почему схватка закончилась не в их пользу. Своим признанием они отвели от себя возможные подозрения в разговоре со Сказочником. А ведь запрет…

Анюта едва удержалась на ногах. В висках стучало так, что голова раскалывалась. Вот почему Близнецы спокойны, и вот почему они сказали правду. Запрет был только на разговоры.

— Мы ходили в Холодную пещеру, — Валерик не сдержал победной улыбки, — но мы, это самое, мы не разговаривали со Сказочником. Запрет мы не нарушали.

— А дочка нарушителя, между прочим, вчера нас чуть не убила, — объявил Виталик, отчего гул, пронесшийся по толпе, не утих и набрал новую силу. — Мы живы благодаря чуду. Анюта, дочь Циновщика, нашла кусок скалы с трещиной и скинула на нас каменную глыбу — здоровенную, в два наших роста. Анюта, конечно, скажет, что она ни при чем и что случайно толкнула на нас огромную глыбу. А мы и не собираемся доказывать, что она сделала это умышленно. Мы ее не обвиняем, вовсе нет. Наоборот, мы хотим, чтобы Анюта простила нас, мы ведь не всегда вели себя с ней хорошо. У нее был повод не любить нас. Но мы не хотим, чтобы однажды на нас снова упала скала. Мы извиняемся перед Анютой за свое поведение и хотим помириться.

Болтун нашел глазами Анюту:

— Анюта, скажи нам, ради А-Ктина: это правда — то, что говорят Близнецы про скалу?

— Я была на скале, когда они остановились внизу. Оттуда я увидела чужака и высунулась посмотреть, а по скале проходила трещина, и я сама едва удержалась, чтобы вместе со скалой не полететь вниз.

— И чуть не убила нас, — вставил Валерик.

— Чуть не убила вас не я, а сорвавшаяся часть скалы.

— Нож воткнулся в человека и убил его. Виноват нож? — едко поинтересовался Виталик.

Такой речи, такого поворота о примирении и, особенно, такого сравнения, как с ножом, Близнецам в жизни не придумать. Это их отец надоумил. Теперь Близнецы выглядят пострадавшими, а Анюта — преступником, которого пострадавшие благородно прощают. Пещерники прекрасно понимали, что происходит, они знали Близнецов, а для подземников, от чьего решения зависели судьбы каждого, отныне зло — это Анюта, дочь главного подсудимого, а добро и кротость — Виталик с Валериком.

— Анюта, Виталик, Валерик, — обратился к ним Болтун, — подойдите друг к другу. Пожмите друг другу руки. Не будь Анюта невестой, я посоветовал бы обняться, но не будем ради одних традиций нарушать другие. Да свершится примирение, и да уйдут в прошлое былые обиды. Отныне меж вами — мир, только мир и ничего кроме мира, раз и навсегда, до последней минуты жизни каждого из вас. Клянетесь?

— Да! — одновременно выпалили Виталик и Валерик.

— Да, — пришлось сказать Анюте.

Ей ли не знать, чего стоят клятвы Близнецов.

Валерик сжал ладонь Анюты так, что захотелось взвыть, а Виталик, стиснув ее руку до боли вслед за Валериком, шепнул:

— Ночью мы ждем. Иначе пеняй на себя.

— Одно дело решилось к общему согласию и удовольствию, — провозгласил Болтун, — теперь вернемся к тому, ради чего мы собрались. На наших глазах случился обман суда — худшее из преступлений, на которое способен человек. Совершил проступок — признайся, и тебя, возможно, простят. Циновщик пошел другим путем. Он пытался скрыть нарушение запрета. Он врал нам в лицо. Врал до последнего. Свидетели вывели его на чистую воду, и только тогда он признался. — Болтун облегченно выдохнул и продолжил более спокойно, без прежнего пыла: — Все сказано, все ясно, ничего нового мы не узнаем. Предлагаю принять решение и разойтись.

— Может быть, допросить Сказочника? — выкрикнул из толпы Ножевик. — Он расскажет, с кем разговаривал и разговаривал ли.

Болтун отрицательно поводил указательным пальцем перед лицом:

— Нет. Нам это ничего не даст. Сказочник расскажет очередную сказку, ему верить нельзя, его слова ничего не прояснят, а только все запутают. К тому же, от его рассказа ничего не зависит: нарушение запрета имеет место, нарушитель известен, должно последовать наказание. — Он повернулся к подземникам: — Сколько времени потребуется на совещание?

Отец Близнецов проворчал:

— А чего тут совещаться? Сказано же: нарушение запрета имеет место, нарушитель известен, должно последовать наказание. О том, как наказывают за нарушение запрета, известно каждому. О чем еще совещаться? Объявляй приговор.

Болтун кивнул:

— Да будет так. Нарушитель признал себя виновным, он приговаривается к смерти. Казнь состоится в течение пяти дней. Срок установлен, чтобы приговоренный осознал совершенные им неправедные поступки, подготовился к встрече со всемогущим А-Ктином, привел в порядок незаконченные дела и передал секреты мастерства новому циновщику, которым отныне будет Косолап, второй сын Одежника.

Анюта и Дунька прильнули к папе. Он принял приговор спокойно. Было видно, что он давно понял, к чему все идет. Подземникам требовалось подтвердить святость запретов, чтобы народ не расслаблялся, ведь слова имеют вес только тогда, когда подтверждены делом.

— По священной древней традиции, — вновь заговорил Болтун, — приговоренному позволяется высказать последнее желание. Если оно не послужит к пользе посторонних и не повредит окружающим, а также не нарушит старых законов и новых запретов, желание будет исполнено. Итак, Циновщик, говори свою последнюю просьбу.

***

От бессилия Анюте хотелось биться головой о стенной камень. Папа мог еще жить и жить, его приговорили из-за нее, из-за ее капризов. Теперь ничего не поделать. Вернувшись домой, папа лег и больше уже не встал, у него отнялись ноги. На всхлипы Анюты он строго погрозил пальцем:

— Перестань. Ты уже взрослая. Ты не виновата в том, что случилось, я сам принял решение, и только мне за него отвечать. Я сделал так, как было нужно. Сейчас я еще более уверен, что поступил правильно. Близнецы тебя в покое не оставят, от них тебя спасет только чудо. Сказочник — твоя надежда на чудо. Подземники его боятся. Думаешь, почему они его не вызвали на суд? Боялись, что он скажет или сделает что-то не в их пользу. Они и Сказочника с радостью приговорили бы к смерти, но не уверены, что справятся с ним даже все вместе, а рисковать жизнью никто не хочет.

После собрания все вернулись к делам, от которых их оторвали. Анюта осталась дома с папой, а Дунька вернулась в бамуковую рощу, откуда за судом до последней минуты наблюдал див, ушедший, как только папа высказал последнее желание.

— Итак, Циновщик, говори свою последнюю просьбу, — объявили папе, и он ответил:

— У меня остаются две дочери. Обе — невесты.

— О них можешь не волноваться, мы подберем надежного опекуна из семьи без мальчиков-подростков, чтобы честь невест не пострадала.

— Это меня радует, но мое последнее желание касается кое-чего другого, — продолжил папа. — Все знают, что в скором времени близнецы Виталик и Валерик могут стать подземниками. Об их отношениях с моими дочерьми сегодня уже говорили.

— Все закончилось хорошо, — перебил Болтун, — они помирились.

— Сегодня — да, — сказал папа. — А если завтра что-то изменится? Я хочу быть уверенным, что будущее моих дочерей будет безоблачным. Мое последнее желание — чтобы Анюту и Дуньку взяли замуж до того, как Виталик и Валерик станут подземниками, или чтобы Виталик и Валерик прилюдно дали слово, что не выберут моих дочерей.

— Ты просишь невозможного, — ответил ему Болтун. — В условиях, на которых полагается последнее желание, сказано: «Если оно не послужит к пользе посторонних и не повредит окружающим».

— Польза будет не посторонним, а двум самым близким мне людям — моим дочерям!

— А как быть с вредом? Мы не можем решать за Близнецов.

— Зато мы можем решать за себя, — раздался голос Виталика. — Зачем нам жены, от которых неизвестно чего ждать? Нам не нужны неприятности. Мы сами не собираемся жениться на таких девушках.

— Даете слово?

— Да.

— А Валерик?

— А как же! — ответил Валерик.

— Замечательно. — У Болтуна, казалось, невыносимый груз с плеч свалился. — Установленное священной традицией последнее желание нарушителя будет исполнено именно так, как он захотел. И да будет так!

Близнецы улыбались. Они были уверены, что Анюта сегодня придет. Придет ради сестры.

Анюта весь вечер переделывала одеяло так, чтобы в него было удобно кутаться. Скоро оно пригодится. Ночь пройдет не так, как мечтают Близнецы. Уже понятно, что сегодня Сказочника оставят в деревне — навсегда или хотя бы до утра. Выгнать в ночь — это отправить на верную смерть. Подземники на это не пойдут. Как сказал папа, они боятся Сказочника, а рисковать жизнью никто не хочет. А еще они боятся, что одного убьют, а позже придут десятки таких же. Сказочник каким-то чудом дошел — значит, и другие дойдут. Дорожка проторена. Закон сильного: слабых нагибай, с более сильными дружи.

А еще папа сказал слова, которые звучали в голове Анюты нескончаемым небесным пением: «Сказочник — твоя надежда на чудо».

Ночью Анюта пойдет к Сказочнику и предложит себя ему в жены.

Если же он ее отвергнет…

Тогда у нее не останется выхода. Отвернувшись от нее, Сказочник заставит ее действовать. Она возьмет нож и пойдет к Близнецам. Будь у нее время, можно было придумать что-то другое. К сожалению, время кончилось. Ночью Анюта умрет. Или она, или Близнецы. С ними обоими ей не справиться, но свою жизнь она продаст дорого, постарается забрать с собой хотя бы одного. Или просто покалечит. В пещере поднимется крик, невесту обнаружат в комнате парней и, как полагается по закону, забьют камнями. Так будет, если…

Если. Потому что «Сказочник — твоя надежда на чудо».

Папа видел, чем она занимается. Ее намерения он понял еще вчера, когда она заговорила о Близнецах и о своем спасителе. Поэтому он пошел в Холодную пещеру. Сейчас, глядя, как она собирается, он позвал ее:

— Анюта, обо мне не беспокойся. Стань счастливой назло всем.

— Прости меня, папа…

— Это ты меня прости, дочка. Отец должен защищать своих детей, а я тебя защитить не смог. Но я счастлив, что сделал хоть что-то. Хочу предупредить. Сказочника, наверняка, до завтра оставят на том же месте, другого подходящего места для чужака у нас нет. Скорее всего, за входом в Холодную пещеру будут приглядывать из дворца. Могут зайти туда с проверкой. Могут внутрь не заходить, но поглядывать от входа и прислушиваться. Еще могут смотреть за следами на снегу. Идти напрямую опасно.

— Был бы другой способ…

— Он есть. Дровяной склад рядом с бамуковой рощей — это второй вход в Холодную пещеру. До него дольше бежать, зато из дворца никто не увидит, и гаденыши вроде Заспранца ничего не предъявят — следы уйдут в другую сторону. На складе сдвинь верхний щит, проберись по верху поленниц до самой последней, разбери дрова под потолком, сделай лаз и окажешься внутри. Держись правой стороны.

— Зачем держаться за стену? Может, достаточно иногда щупать? Что я должна найти?

— Я неверно выразился. Коридоры разветвляются, и «держаться правой стороны» — значит, все время сворачивать направо. Возьми с собой лучину, без света ноги сломаешь или заблудишься. Холодная пещера огромна, внутри нее можно бродить целыми днями.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я был ребенком, когда складировали первую поленницу. В коридорах мы играли в прятки, и даже сейчас я мог бы с закрытыми глазами пройти от одного входа до другого.

Поздно вечером вернулась Дунька. После работы в роще она сначала пошла не домой, а за новостями, и не успокоилась до тех пор, пока не узнала все подробности.

— Сказочника изгнали! — выпалила она еще на входе в комнату.

— Сегодня?! — В руке Анюты сломалась игла.

— Решение приняли сегодня, но разрешили уйти завтра. Ему объявили: «Можешь остаться на ночь, но ранним утром, едва растает снег, ты должен покинуть деревню. До утра людям запрещено говорить с тобой, чтоб не смущать умы, а чтобы запрет не нарушали, во дворце у окна всю ночь будет дежурить сменный наблюдатель».

— Если бы с кем-то из подземников сегодня опять что-то случилось, — сказал папа, — и Сказочник мог бы спасти, они приняли бы другое решение. Осторожность взяла верх. Подземники уничтожат все, что считают опасным, и выгонят всех, кого боятся.

Дунька несогласно мотнула головой:

— Тогда они помогли бы Сказочнику прогнать дивов.

— Подземники гордятся, что служат дивам, и не рискнут потерять здоровье, которое получают в обмен. Опасными они считают не тех, кто сверху, а тех, кто снизу. Тех, кто может их заменить. Нас. Они боятся потерять свое место. Сказочник мог сделать счастливыми всех. Подземникам это не нужно. От того, что кому-то живется хуже, чем им, они получают удовольствие. Мало того, они видят в этом смысл жизни.

Дунька подала Анюте запасную колючку. У Анюты дрожали руки, и новая игла, просверленная обломком прежней, получилась хуже предыдущей.

— Хорошее будет одеяло. — Глянув на работу Анюты, Дунька повалилась на тюфяк. — Дашь попользоваться?

— Сделай такое же сама и пользуйся сколько хочешь.

Ужин прошел в молчании. После ужина папа и Дунька легли спать. Межкомнатную занавеску на ночь не задвигали давно, с тех пор как у папы начались приступы. Анюта легла рядом с Дунькой, на свою половину тюфяка, как было заведено со времен, когда была жива мама. Дунька заснула мгновенно.

Анюта поднялась, собрала котомку с нехитрыми пожитками, надела на себя все свои вещи, ноги замотала в подарок Хромоножки. В одеяло лучше закутаться на выходе, а в коридорах оно будет мешать. Снегоступы, заваленные запасной одеждой, стояли у стенки — у папы руки не дошли разобрать, а Дунька ничего не сделает, пока прямо не скажешь, причем говорить придется дважды или трижды.

— Папа, — Анюта толкнула его в плечо.

Он открыл глаза. Не спал. Ждал.

— Папа, мой прежний план больше не работает. Сказочника изгнали. Я тоже ухожу из деревни. Вместе со Сказочником или по его следам, мне все равно. Я не вернусь. Близнецы не оставили мне выбора. Прощай, папа.

— Прощай, дочка. Я верю в тебя. Не забудь, что надо идти в дровяной склад.

— Нет, я пойду в ближний вход и пойду прямо сейчас. Снег только что повалил, мои следы сразу же заметет.

— Тебя могут увидеть из дворца.

— Вот именно: «могут увидеть», а не «увидят». Снегопад скроет меня. Лучшего времени, чем сейчас, уже не будет.

Они обнялись. Дуньку Анюта решила не будить. Спросонья Дунька может громко сказать что-то лишнее или вообще помешать уйти.

Закрытая за собой занавеска стала границей, за которой началась новая жизнь.

В коридорах Анюта часто замирала на несколько мгновений, прислушивалась, пережидала.

Сдвинуть внутренние деревянные щиты удалось почти бесшумно, они сдвинулись с легким скрипом. Ближайшие комнаты далеко, тихий звук услышит только тот, кто мог пойти следом. Анюта надеялась, что за ней не следили. А если следили… Что ж. Пусть ее заметят и пусть даже увидят снаружи из наблюдательского окошка. Теперь все равно. Судить ее будут завтра, а до завтра она или покинет деревню, или погибнет.

Уже в тамбуре дохнуло колючей изморосью, а снаружи, едва Анюта сняла верхний щит…

Словно кулаком в нос ударили. И отхлестали по щекам. И окунули в ледяное крошево.

Снаружи бушевала пурга. Надев снегоступы, Анюта вернула снятые щиты на место и побежала сквозь безумие ночи. Плотной стеной валил снег. Видимость сократилась до нескольких шагов, лицо пришлось опустить, а направление держать примерное, по памяти. Свет нескольких лун не пробивался сквозь мутную пелену, он делал мир призрачным, сузив его до расстояния вытянутой руки. Котомка и одеяло мешали бегу, каждый шаг давался с трудом, метель забивала глаза и лезла в рот.

Правила ночного бега — дышать носом, глаза прикрыть до узких щелочек, на боль обмороженной кожи не отвлекаться. Анюта стиснула зубы. Уши нещадно ныли, их словно резало ножом, и они, казалось, готовились треснуть. Голова раскалывалась, ее сжало, будто на нее наступили и пинают ногами. Руки выкручивало и ломило. Ноги почти превратились в лед. Стоило чуть-чуть приоткрыть глаза, как их выжигало ледяное пламя.

Цель уже близко, до нее всего пятьдесят шагов. Сорок. Тридцать. Двадцать. Осталось совсем чуть-чуть. А дыхание уже никуда не годится, кожа болит от ожогов, ноги не слушаются, передвигаясь только усилием воли.

Анюта уткнулась лбом в деревянные щиты входа. Ноги держали только потому, что не могли согнуться. Пальцы отказывались подчиняться. Мысли путались. Осталась только одна: «Надо». Надо попасть внутрь. Внутри жизнь. Снаружи смерть.

Анюта отпустила придерживаемое одеяло, бросила котомку на снег и из последних сил сдвинула верхний щит.

Холодную пещеру защищал только один ряд щитов. Анюта забросила внутрь котомку, одеяло, снегоступы, влезла внутрь и с невероятными усилиями задвинула щит на место.

Пещера встретила тишиной и мраком. Где-то впереди горел костер. Туда. Уже не к новой жизни, а просто к жизни. Шаг за шагом. Кожа горела. Вымороженные глаза слезились. Поясница и конечности не сгибались, одежда скукожилась и задубела, а при движении гремела.

Котомку, одеяло и снегоступы Анюта бросила в ближайшее темное ответвление пещеры. Не стоило сразу показывать Сказочнику свои намерения.

Мокрая, негнущаяся, с синей кожей, покрытой пупырышками, Анюта вышла к огню, полыхавшему посреди пещеры.

— Кто здесь? — донесся голос с другой стороны костра.

— Тсс! — Анюта приложила палец к губам. — Это я. Анюта. Мне срочно нужно поговорить. Можно я сначала отогреюсь у огня?

— Пожалуйста.

Несколько минут жара в теле и в мыслях — и Анюта созрела для разговора. Она обошла костер слева.

— Я пришла потому что… Не знаю с чего начать.

Сказочник приподнялся в постели. Его одежда лежала рядом, сложенная стопкой. Это усложняло задачу. Но обратного пути не было, нужно идти до конца, судьба Анюты решалась здесь и сейчас.

— Нельзя, чтобы кто-то увидел силуэты или услышал разговор. Мне очень стыдно, и то, что я сейчас попрошу для того, чтобы продолжить разговор… Не знаю как сказать. Скажу в лоб, иначе никак. От этого может зависеть жизнь. В общем… вот: можно мне прилечь рядом?

Слова дались с невероятным трудом. Нельзя, чтобы Анюту и Сказочника увидели вместе. В любой миг могли прийти подземники. С проверкой или по какому-нибудь другому поводу. Или в очередной раз пожалуют неугомонные Близнецы. Дважды проиграв Сказочнику в физической силе, они грезили о мести. В их воспаленных мозгах могли родиться новые идеи. Анюта на их месте, например, принесла бы снега и затушила костер. Хорошо, что в отличие от нее, слабой и вроде бы беззащитной, Близнецы не столь изощренны в коварстве. Они полагались, в первую очередь, на физическую силу. Им на ум, скорее, придет другая мысль, более простая или уже знакомая. Анюта роняла на них часть скалы, теперь они тоже могли попробовать обвалить один из переходов. Холодная пещера с незапамятных времен пустовала, в ней полным-полно трещин, которые только и ждут, чтобы их расширили.

Но если некую «умную мысль» им подкинет папаша…

— Прости, но у меня нет выхода, — прошептала Анюта. — Если кто-то придет, я спрячусь под одеяло с головой, здесь сплошные комки, а я худая, меня не заметят. Ой, я, кажется, сказала «ты». Простите…

— Не переживай, все нормально, можно на ты. — Сказочник опустился спиной на лежанку и подвинулся.

Анюта нырнула к нему под одеяло. Руки соприкоснулись вдоль локтя. Перехватило дыхание, по коже пробежали мурашки. Слова вылетели из головы.

К счастью, Сказочник заговорил первым:

— Что случилось?

— Тише. Нам запретили разговаривать с тобой. Если меня обнаружат здесь, то забьют камнями.

— Что случилось? — шепотом повторил Сказочник.

Анюта набрала полную грудь воздуха. Была не была.

— Ты утром уходишь. Возьми меня с собой.

— Взять куда?

— Все равно. Здесь мне грозит смерть. Если ты не заберешь меня отсюда, мне придется уйти по твоим следам.

— Ты не знаешь, куда я пойду и зачем.

— Но ты же знаешь, куда пойдешь?

— Да.

— Меня это устраивает.

— Ты меня не знаешь.

— Я видела, как ты относишься к людям. Один раз ты меня уже спас. Не знаю, смогу ли оказаться полезной в пути, но я постараюсь. Я сильная. Я хорошо лазаю по деревьям и по скалам и умею находить пищу. Я не буду тебе обузой. Если б могла, я ушла бы сама, но ты единственный, кто выжил в лесу. Мне все равно придется уйти и замерзнуть. Или снова шагнуть в пропасть. Мне все равно, куда идти, иначе меня ждет гибель. С тобой у меня есть шанс пожить еще немного.

— Почему «немного»?

— Снулая хворь.

— Что это?

— Не знаешь?! Похоже, ты приплыл на тех кораблях, из-за рассказа о которых тебя прозвали Сказочником.

— Анюта, я хочу как можно больше узнать о снулой хвори. Расскажи, пожалуйста. Это важно.

— Легенда гласит, что всемогущий А-Ктин, властелин этих мест, изгнал людей из рая и заставил повиноваться дивам. А-Ктин проклял людей за их грехи, и люди стали болеть. Болезней много, они все разные, но хуже всего — снулая хворь. От нее ничто не спасет. Другие болезни только приближают смерть, а снулая хворь — это и есть сама смерть, медленная и беспощадная. Рано или поздно снулая хворь приходит к каждому пещернику. Другое ее название — старость, но слово «старый» еще означает «взрослый», «много поживший», поэтому чаще говорят «снулая хворь».

— Позволь вопрос. Пещерники — это кто?

— Все люди в нашей деревне.

— Пещерники — это другое название людей?

— Все пещерники — люди, но все люди — пещерники. Подземники тоже люди.

— Ты сказала: «Рано или поздно снулая хворь приходит к каждому пещернику». К подземникам она не приходит?

— Они заключили договор с дивами.

— Как проявляется снулая хворь, какие у нее признаки?

— В старину думали, что снулая хворь передается от человека к человеку. Больных вместе с семьями закидывали камнями, тела сжигали, но снулая хворь упорно возвращалась. Стало ясно, что она — проделка дивов, часть сделки с подземниками. Долгая жизнь одних за счет болезней других. Снулая хворь — пожирательница жизни, она высасывает у людей жизненные соки, копит их и в животворящей купели дивов передает умирающим подземникам.

— Я просил рассказать о признаках болезни.

— Они бывают разные. Все зависит от человека, от силы его предков, от его личных сил и даже от душевного состояния. Но рано или поздно… — Анюта вздохнула. — Чем старше человек, тем более вялым и болезненным он становится. Мышцы и кости усыхают. С каждым днем все больше мучают головные боли. Появляются отеки, тошнота, жар, одышка, слабость, сухость во рту, вечная сонливость и бесконечная усталость… Тело почти не борется с другими болезнями. Становится трудно дышать. Бывают судороги. Сознание путается. Выпадают волосы на всем теле. У одних не бывает детей, а у других рождаются нелюди один страшнее другого — у кого-то огромная голова без носа, у кого-то много ног, у кого-то полностью волосатое тело.

— Почему «нелюди»?

— Разве у человека бывает огромная голова без носа или много ног?

— Я правильно понял: нелюди — это существа, рожденные людьми, но непохожие на людей?

— Верно.

Сказочник покачал головой:

— То, что вы называете снулой хворью, не имеет никакого отношения к старости. Это как сравнивать горячее и короткое. Давно у тебя эта болезнь?

— Недавно. Сил еще много. Все волосы на месте. Например, Заспранец — мой ровесник, а у него уже ни бороды, ни бровей, ни ресниц, он сутулый, бледный, щеки ввалились…

Заговорив о снулой хвори, Сказочник ушел от ответа на главный вопрос, а для Анюты ничего серьезнее не существовало. Болезни можно обсуждать, когда решится вопрос жизни и смерти.

— Ты не ответил. Ты возьмешь меня с собой?

Анюта, наконец, выдохнула. Теперь ее судьба в руках Сказочника.

— Я не хотел бы уходить ихздеревни как вор, уводя кого-то без спросу, — произнес он после небольшой паузы. — Тебя будут искать?

— Папу приговорили к смерти за то, что он приходил к тебе ночью. Ему осталось несколько дней жизни. Он сам отправил меня сюда. Он сказал мне: «Близнецы тебя в покое не оставят, от них спасет только чудо. Сказочник — твоя надежда на чудо». Он будет счастлив, если у меня получится сбежать из деревни. А сестра рада будет, что соперница исчезла.

— А мама, братья, другие родственники?

— Мамы не стало, когда Дунька еще говорить толком не умела. Братьев нет. Дунька так хороша собой, что скоро выйдет замуж за подземника и переедет во дворец, а мне в деревне жизни больше не будет.

— Что случилось с мамой? Если вспоминать больно — не надо.

— Да нет, ничего. Мы уже привыкли жить без мамы. Она осталась в памяти как что-то светлое и мимолетное, как детская сказка. Родители оба заболели очень рано. Несколько детей умерло, потом родились близнецы — Дунька и Данька. Данька умер. Во время следующих родов умерла мама.

— Что означают полосы у тебя на лице?

— Знак невесты. Чтобы все видели и не допускали ненужных мыслей.

— Ты невеста? Значит, если ты уйдешь со мной, получится, что я у кого-то увел невесту?

— Невестой я была до сегодняшнего дня, но теперь нет. Лучше шагнуть со скалы.

— Почему же бежишь? Жених не нравился?

— У меня еще не было жениха.

— Похоже, в одни и те же слова мы вкладываем разный смысл. У нас невеста — это девушка, у которой есть жених, после свадьбы они становятся мужем и женой. У вас я видел нормальные семьи из мужа, жены и детей. Объясни, в чем разница между нами.

— На смотринах подземники выбирают невест. Не себе. Женихом становится очередник — новичок или тот, кто потерял жену. Из всех невест он берет ту, которая нравится. Невесты хранят верность будущему мужу. О том, кто это будет, невеста узнает, когда ее выберут. Среди прочих девушек у невесты более завидное положение, ее никто не смеет обидеть…

— А Близнецы? — перебил Сказочник.

— Им наплевать на законы, у них сил немеряно и отец подземник. С ними бояться связываться. Если они обесчестят невесту, будущий муж отыграется на ней, а им слова не скажет.

— Как проходят смотрины?

— В белое полнолуние у подземников выходной, обе смены остаются дома...

— Прости, а в другие дни?

— Они работают по очереди: день одни, день другие. В выходной проводятся смотрины. Снулая хворь у нас давно стала нормой. Здоровый ребенок — событие, а сильный и красивый подросток — огромная редкость и ценность. Таких детей с рождения берут на заметку. Сильные мальчики со временем становятся подземниками, а красивых девочек выбирают в невесты. Чтобы невест не путали с обычными девочками, на лицо им наносят вот такой знак. — Анюта показала на себе.

— Почему он нанесен так криво и неаккуратно? Это же некрасиво.

— Пока невесту не взяли замуж, она не должна быть красивой. Растопыренную пятерню окунают в сок чернильницы и проводят по лицу сверху вниз. Смотрины проходят во дворце, в семейной части. Дунька стала невестой недавно, а меня, если бы не Близнецы, скоро уже не продлили бы. Но из-за Близнецов мне не уйти из невест живой.

— Знак невесты стирается?

— Сок чернильницы не стирается и не смывается, но постепенно он сходит сам. Если не подновлять, то через несколько дней никто не узнает, что я была невестой.

Из дальних коридоров, противоположных входу в пещеру, донесся шум.

— Ой. — Анюта спряталась под одеяло с головой, но оставила едва заметную щелку, чтобы дышать и, главное, чтобы подсматривать. — Меня не должны увидеть, иначе смерть. Если кто-то придет, сделай, пожалуйста, так, чтобы они сразу ушли.

— Разберусь, — шепнул Сказочник.

В черноте проходов мелькнул огонек. Шум был странный. Словно кто-то шел, а рядом с ним кто-то полз. Шаги и шуршание быстро приближались.

Сказочник строго спросил, приподнявшись на локте:

— Кто идет?

Из темного прохода, с догорающей лучиной в руке, появилась Дунька и, щурясь от света, нашла глазами тюфяк Сказочника. Она куталась с головой в наспех простеганное одеяло, ноги дрожали. За ней волочилась придерживаемая рукой наплечная корзина.

— Я Д-д-дуняша, д-д-дочь Циновщика, сестра Анюты. Я п-п-пришла поговорить, но можно сначала согреюсь у огня?

Ее бил озноб, зубы стучали.

— Не можно, а нужно, — ответил Сказочник, — и как можно быстрее.

— Дунька?! — Анюта вытащила голову из-под одеяла.

— Не Д-д-д-дунька, а Д-дуняша. — Дунька встала у костра, вытянув к нему руки и растопырив пальцы. Тяжелое одеяло, мокрое от растаявшего снега, свалилось под ноги. На Дуньке были все ее вещи и некоторые папины.

— Что случилось? — Наверняка, что-то произошло с папой. Иначе зачем Дунька пришла вслед за Анютой?

— Папа сказал, что здесь мне жизни не будет. Рано или поздно Близнецы отыграются на мне за твое бегство и, скорее, рано, чем поздно. Он сказал… — Вспоминая папины слова, Дунька закатила глаза, лоб сморщился, лицо стало забавным и совершенно детским. — Сказал, что между неминуемой гибелью и неопределенностью надо выбирать неопределенность. Я пойду с вами.

«Тебя никто не приглашал!» — хотелось крикнуть Анюте, но крик застрял в горле. Ее тоже никто не приглашал, она сама напросилась.

— Как ты могла оставить папу! — свистящим шепотом накинулась Анюта на Дуньку.

— Кто бы говорил. Но я его не оставляла, он меня заставил, а я не хотела уходить, когда он в таком состоянии. Он взял с меня слово, что я сделаю так, как он скажет. Он сказал, что его счастье — это чтобы мы с тобой были живы и счастливы. Попозже, когда мы будем далеко, он призовет соседей, чтобы они попросили подземников казнить его сегодня. Он уйдет счастливым.

Анюта вытерла навернувшиеся слезы. Можно прямо сейчас возвратиться домой. Тогда и Дунька вернется. Они обе останутся с папой и будут за ним ухаживать.

Глупые мысли. Прежняя жизнь не вернется. Папа знал, что делал, когда отправлял Дуньку к Сказочнику.

— Дуняша, не поворачивайся, Анюта, накройся с головой. — Сказочник поднялся и оделся. — Дуняша, лезь к сестре под одеяло, грейтесь. Я скоро вернусь.

Он скрылся в проходе, что вел в сторону запасного выхода — туда, откуда пришла Дунька.

— А ты быстрая. — Дунька влезла к Анюте и тоже накрылась под горло. — Полчаса знакомы, а уже в одной постельке нежитесь. Он взял тебя в жены?

— Дура. Об этом мы даже не говорили. Под одеялом можно спрятаться, когда придут чужие. Ты же меня не заметила?

— Нет. И обрадовалась. Подумала, что ты не дошла. Запомни: пусть ты старше и, как считаешь, умнее, но я красивее и мне отмеряно больше времени. Я тоже хочу замуж. За Сказочника мы еще поборемся.

— Не надо за него бороться. Борьбой мы его только отпугнем. Лучше показывать себя с лучших сторон, и пусть он выберет сам.

— Согласна. А то обе будем выглядеть дурами.

— И давай договоримся: при нем мы не будем принижать друг друга и намекать на недостатки. Он не слепой, сам все видит, а унижения унижают обеих — и ту, кого унижают, и ту, которая унижает.

— За что я тебя люблю, так за то, что иногда ты и вправду бываешь такой умной, как о себе думаешь. — Дунька оглянулась назад, в темноту. — Что-то Сказочника долго нет. Куда он пошел?

— Уж точно не по туалетным делам. Он был очень серьезный.

— А ты в туалет ходишь не по серьезным делам? Ты однажды замени эти дела на что-то более серьезное, и посмотрим, что будет. Кстати, откуда взялось слово «туалет»? Это ж додуматься надо, так красиво назвать такое некрасивое де…

— Тихо!

Со стороны основного входа донесся звук сдвигаемых щитов.

— Это Сказочник? — Глаза у Дуньки округлились. — Зачем он сделал круг по морозу?

— Даже если это он, то, судя по шуму, не один. Бежим!

Подхватив принесенные Дунькой одеяло и корзину, Анюта и Дунька бросились в глубину темного коридора, куда незадолго до этого ушел Сказочник.

Они успели. С противоположной стороны к костру вышли Близнецы.

— Мы, это самое, пришли попрощаться, — начал Валерик.

— Хотим извиниться за все, — подхватил Виталик. — Мы видели в вас соперника. Сегодня утром вы уходите. Мы не хотим, чтобы вы затаили на нас зло.

— Мы… Его там нет! — взревел Валерик.

Близнецы подбежали к тюфяку. Виталик огляделся, а Валерик поднял и встряхнул одеяло так, что нитки треснули, и утепление ссыпалось в одну сторону, отчего одеяло превратилось в обычный мешок с мохом.

Прятаться под одеялом было плохой идеей. Вернее, это было хорошей идеей, пока рядом был Сказочник, а без него даже находиться в Холодной пещере стало плохой идеей. Единственное одеяло накрывало плечи, Анюта и Дунька жались друг к другу в темном ледяном коридоре, ноги мгновенно окоченели. Долго так не выстоять. Уйти через дальний выход уже нельзя, шаги привлекут внимание. Оставалось ждать, пока Близнецы сами уйдут.

А если они не уйдут, а зажгут лучину и отправятся на поиски Сказочника?

— Сказочник! — громко позвал Валерик.

— Похоже, вышел по надобности, — предположил Виталик.

— Поищем?

— Там холодно. Подождем здесь, у костра.

Валерик уставился во тьму — именно в то место, откуда Анюта и Дунька следили за Близнецами. Учуял, что ли? Или услышал дыхание?

— Мне кажется, или там кто-то есть? — Он вгляделся внимательнее. — Сказочник, это мы!

Анюта половиной тела чувствовала, как рядом дрожит Дунька. Не от страха. От холода. Скоро начнут стучать зубы. И тогда…

Из-за спин Анюты и Дуньки, из дальнего коридора, ведущего к запасному выходу, донесся голос Сказочника:

— Виталик и Валерик? Вам не сказали про запрет на разговоры со мной? Если про вас узнают, вас казнят.

Валерик осклабился:

— Сейчас у окна дежурит наш папаня, он нас «не заметит».

Стало понятно, почему Близнецы пришли мириться. Их отец надоумил, чтобы обезопаситься на будущее, когда Сказочник или его друзья, такие же, как он, неописуемо сильные, снова придут в деревню.

Дунька вдруг задергалась, как в судороге, зажала руками рот, но не удержалась.

— А-апчхи-и-и!

Близнецы уставились во тьму:

— Кто там?!

— Это я чихнул. Извинения приняты, можете идти.

— Но звук шел оттуда! Там кто-то есть!

— Снова хотите увидеть во мне соперника?

— Нет. — Виталик и Валерик переглянулись. Прошлый визит их многому научил, они сделали выводы. — Простите. Мы пойдем?

— Идите. Надеюсь, мы больше не встретимся. И вы тоже надейтесь. И… Стоять! — Сделавшие шаг назад Близнецы замерли на месте, как вкопанные. — Добавлю еще несколько слов, очень важных для вас. Если слух о том, что здесь мог чихнуть не я, выйдет за пределы пещеры, извинения отменяются, и я приду за вами, где бы вы ни спрятались и кого бы ни позвали на помощь, и на этот раз легкой взбучкой дело не обойдется. Все понятно или слова нужно подкрепить чем-то действенным?

— Нам все понятно. — Близнецы попятились.

— В таком случае расстаемся друзьями, как вам и хотелось. Прощайте, друзья Виталик и Валерик, и пусть у вас, пока вы держите слово, все будет хорошо.

— Прощайте, Сказочник. А как вас зовут по-настоящему?

— Я Сказочник, здесь у меня нет другого имени, и оно мне нужно.

5. На месте преступления

Дорога к месту преступления заняла несколько дней. Однажды удалось провести ночь не под снегом, а в более комфортных условиях. Это произошло в поселке Нос — самом южном из поселений, где люди обитали на постоянной основе. Таких поселков существовало всего три: на юге жилого пояса, в центральной части и на севере. Так сложилось изначально, а новые поселения не требовались из-за ограниченного количества жителей. Для разовых научных изысканий возводились временные поселки, их строили из сборных ангаров в нужном месте. Заканчивались работы — строения разбирали, ученые и сопутствующий персонал возвращались домой. Сейчас в южном направлении не было ни временных поселков, ни экспедиционных лагерей по типу того, куда направлялся Исправник. Инженер и Геолог свернули лагерь десять дней назад и отбыли по месту жительства. Инженер отправился на север, о чем стало известно, когда он проезжал через Новый Иерусалим, а Геолог остался в поселке Нос. Нос совершенно не походил на Новый Иерусалим, он представлял собой скопление стальных сооружений, однажды наспех соединенных в единую структуру и оставшийся таким навечно. Он располагался в трех десятках километров западнее прямого пути к месту преступления, но Исправник намеренно сделал крюк. Цель переночевать в тепле если присутствовала в сознании, то на дальних задворках, а в приоритете стоял допрос Геолога.

Долго ждать Геолога не пришлось, он отреагировал на вызов Исправника моментально и прибыл в гостевое помещение в течение минуты.

— Я находился рядом, изучал привезенные образцы, — объяснил он.

Исправник осмотрел Геолога. Обычный Высший. Видимых следов борьбы на теле не заметно, а они могли остаться, если Геолог зачем-то напал на Биолога и, возможно, еще на кого-то, чьи трупы лежали на поляне. Как вариант, можно допустить, что Геолог расстрелял кого-то из засады, после чего уничтожил Биолога, который оказался на месте преступления и мог обнаружить что-то, что указало бы на вину Геолога.

Еще можно допустить, что Геолог вошел в сговор с чужаками. Зачем? Это второй вопрос. Пока ситуация не прояснится, нельзя игнорировать даже самые невероятные версии.

Ради справедливости требовалось признать, что эти версии, как говорили раньше, высосаны из пальца. Скорее всего, Геолог ни в чем не замешан и ничего не знает о том, что случилось на поляне, но визит к нему был попутным, и следовало сразу закрыть хотя бы одну линию расследования.

— Могу я поинтересоваться, чем вызван интерес ко мне и к моей работе? — спросил Геолог. — Это как-то связано с недавним опросом, кто и когда видел Биолога?

— Именно. — На первый вопрос Исправник решил не отвечать. — Во время экспедиции на юг случалось что-то необычное?

— Нет. Работы прошли штатно. Собраны образцы, сейчас они находятся через четыре помещения отсюда.

— Разве исчезновение Биолога — не происшествие, которое укладывается в определение «что-то необычное»?

— В экспедиции каждый занимался своим делом. У нас не извещали друг друга о своих планах. Моя работа с работой Биолога не пересекалась. Когда поставленная цель достигнута, каждый мог вернуться домой без уведомления остальных.

— Чем занимался Инженер?

— Испытаниями парализера.

— Он производил стрельбы?

— Вероятно. Он работал в стороне от меня. Подробностей того, чем он занимался, я не знаю.

— Насколько далеко работал Инженер от мест, где Биолог проводил исследования?

— Мне это неизвестно. Выезжая из лагеря, мы выбирали направления, чтобы не мешать друг другу, и ни разу не пересеклись.

— Но — теоретически — пересечься могли?

— Вероятность этого мала настолько, что стремится к нулю.

— Стремление к нулю не равняется нулю.

— Поэтому я сказал «стремится к нулю», а не «равняется нулю». Если вы допускаете, что Биолог пострадал во время испытаний, которые проводил Инженер, то заверяю, что Инженер, как и все мы, полностью выполнял требования техники безопасности. Он не стал бы проводить стрельбы там, где могли находиться посторонние.

— А если он не знал, что кто-то находится рядом?

— Если опыты предполагают угрозу чьей-то жизни, то прежде, чем проводить их, необходимо удостовериться, что такой угрозы не существует. До того, как стрелять куда-то, Инженер обязан осмотреть местность и выбрать направление стрельбы, которое исключает внезапное появление посторонних.

— Кто-нибудь, кроме вас и Инженера, появлялся в экспедиционном лагере и в его окрестностях?

— Постоянно. Биолог.

— Это понятно. Я имею в виду не членов экспедиции. В том числе Низших.

— Посторонних не было.

— Поведение Биолога и Инженера не менялось в течение работы экспедиции?

— Нет.

— Вы готовы показать все, что происходило в течение работы на юге?

— Естественно. Сейчас? С какого момента?

— Позже. Когда появится необходимость, я извещу. Как звали вашего восьминога?

— Двадцать шестой. Еще у меня был грузовой Сорок третий.

— Сейчас они находятся здесь, в поселке?

— Насколько мне известно, да.

— Отправьте их к Отцу Настоятелю и скажите, что Исправник просил предъявить память для просмотра. Возможно, восьминоги видели что-то, что прошло мимо вашего внимания.

Помимо прочего, они постоянно видели самого Геолога, что тоже немаловажно. Информация лишней не бывает. Никто не знает, как повернется дело дальше и, главное, кто окажется виноват.

— Где вы находились в момент двойного затмения?

— В лесу. Анализировал состав грунта. Показать?

— Пока не надо. Где во время двойного затмения был Инженер?

— Я не в курсе. Я уже говорил, что вне лагеря наши дела и пути не пересекались.

***

Как и предполагал Исправник, допрос Геолога не дал новой информации, которая позволила бы выдвинуть единственную или хотя бы основную версию, но общее представление о том, что случилось, обросло дополнительными подробностями. Рано или поздно появится некая явная или кажущаяся малозначительной деталь, которая позволит расследованию сделать шаг вперед. Пока же шаги делал только восьминог под Исправником — гигантские шаги, превращавшие быстрое передвижение огромных ног в сплошное мельтешение. А у Исправника вперед двигались мысли, тоже быстро и тоже результативно. Они касались главной проблемы расследования. Может ли человек убить?

До сих пор считалось, что человек неспособен на преступление. В таком случае, преступник — это уже по определению не человек, даже если выглядит человеком. В какой же момент человек перестает быть человеком и становится преступником? Или преступник — существо другого вида, которое притворяется человеком? Кем же тогда были чужаки — убитые и (как вариант: или) те, кто убивал? Они — люди или некие существа, которые выглядят как люди? Как отличить одних от других, если внешне они одинаковы, как копии из репликатора?

Исправник обязан ответить на каждый из вопросов и найти истину. А что такое истина? Адекватное отражение реальности в сознании человека. Бывает истина по определению, и бывает истина по согласованию. Истинность полученного знания равна его соответствию действительности, а критерием истины, которое отличает ее от заблуждения, является практика. Именно для этого Отец Настоятель отправил на расследование Исправника — единственного на Новой Земле человека, кто в полной мере способен на анализ, абстрагирование, обобщение, синтез, сравнение — любые логические приемы, без которых невозможно правильное суждение о чем-либо и, соответственно, нахождение истины.

Информацию человек получает двумя путями: чувственным познанием и абстрактным мышлением. Оба пути могут обмануть. Органы чувств передают знания о мире через ощущения, они показывают отдельные свойства предметов или явлений окружающего мира, отчего восприятие предметов и явлений может оказаться некорректным и даже в корне неверным. Для иллюстрации прекрасно подходит древний пример с цилиндром. При взгляде на цилиндр с торца он кажется круглым, а при виде сбоку — прямоугольным. Также показателен пример с земным животным — слоном, при взгляде на которого с близкого расстояния гигантские уши, огромные ноги, хвост и хобот не давали увидеть картину полностью, что приводило к анекдотическим выводам.

Второй вид получения информации — абстрактное мышление — через анализ и выведение умозаключений позволяет из одних знаний получать другие. Здесь опасность кроется в ложных предпосылках. На их основе могут быть сделаны выводы, которые с виду кажутся истиной. Рассмотрим злободневный силлогизм:

«Убийство мыслящего существа — событие невозможное.

Убийство произошло.

Следовательно, невозможное возможно».

Логика умозаключения, полученного из двух первоначальных суждений, правильна, но ответ получился ошибочным. «А» не может быть тождественно «не-А». Чтобы не допускать, что невозможное возможно, надо признать, что одно из суждений, на которых построено умозаключение, ложно.

Возможно, ложным является второе суждение — о том, что убийство произошло. Его истинность подтвердится или будет опровергнуто на месте преступления. Пока других фактов не предоставлено, следует оперировать информацией, полученной от Девятого восьминога.

Человеческие останки, которые Исправник видел на экране, и бесследное исчезновение Биолога утверждают, что второе суждение силлогизма верно, в таком случае ложным оказывается утверждение, что убийство мыслящего существа — событие невозможное. Это утверждение много лет считалось бесспорной истиной и не имело исключений, но сейчас выяснилось, что утверждение ложно, и убийство мыслящего существа возможно. И пусть жизненный опыт говорил, что так не бывает, но факты — вещь упрямая.

Факты — это реальные события, которые действительно случились, а также конкретные, подтвержденные свидетельствами знания. Факт — синоним истины. Факт может быть только достоверным, оттого не существует понятий «ложный факт» или «альтернативный факт». Истинными или ложными могут быть суждения о фактах, но не сами факты. Факт — это истинное событие, а суждение — верифицированная оценка факта. Разница же между фактом и реальным событием состоит в том, что события относятся к миру действительности, а факты — к миру знания. Из двух форм познания, рационального и эмпирического, первое имеет место, когда существуют предварительные факты, о которых можно размышлять. Это главная причина, по которой Исправнику необходим личный осмотр места преступления.

Логика двузначна, и, согласно ей, любое суждение имеет два значения, то есть может быть либо истинным, либо ложным. Чтобы двузначная логика привела к неопровержимому выводу, который станет фактом, понятия для суждений должны иметь четкий объем, иначе возможны ложные выводы: «Все металлы — твердые. Ртуть — жидкая. Значит, ртуть — не металл». Или: «Люди живут вечно. Значит, люди всегда жили вечно». Глупость. Но Низшие не увидят ложной посылки, их устроит формальная правильность рассуждения, они так устроены. В отличие от них, Высшие могут заметить некорректность построения логических выводов. Но могут и не заметить. Чтобы разобраться в сложных случаях и не допустить хаоса, нужны такие специалисты, как Исправник.

Знание логики и умение пользоваться ею в практических целях развивает самосознание. Умение говорить — одно из проявлений сознания. «Я мыслю, следовательно существую», сказал Декарт. Низшие существа просто существуют. Они даны в помощь. В любом случае, все люди, и Высшие, и Низшие, разговаривают. Значит ли это, что все, кто разговаривает — люди? Нет. Бездушные люди и роботы тоже разговаривают или другими способами передают информацию о том, что видели и слышали, но кто сравнит их с мыслящими людьми?

Мышление — тоже не показатель. Оно бывает разноуровневое. Мышление человека — проявление сознания, это осознание объективных закономерностей для использования в собственных целях. Опираясь на уже полученные знания, можно с максимальной вероятностью делать выводы о предстоящих событиях. Мышление — это отражение объективной реальности, а язык — способ ее выражения и передачи информации. Не зря же в последнюю эпоху человечества, известную как Вавилонское столпотворение, единый язык, на котором в те времена мыслили все, был уничтожен как явление.

Умение говорить — одно из проявлений сознания, но не определяющий принцип. Речь бывает внешняя и внутренняя. Внешняя речь Низших достаточно связна, но их ответы не всегда верно передают смысл того, о чем их спросили, и, в отличие от людей с душой, бездушные Низшие не обладают внутренней речью как инструментом мышления и познания. Внутренняя речь присутствует у них в экстренных случаях, когда она выполняет регулятивную функцию — например, когда принимаются решения по выживанию. Внутренняя речь — сжатая, свернутая, фрагментарная, она понятна самому мыслящему субъекту с полуслова, а для передачи мысли требуется внешняя речь, развернутая и четко выраженная.

Языки также делятся на внешние и внутренние. Внутренний язык у каждого вида свой, так заведено со времен Вавилонского столпотворения, а внешний служит для передачи информации теми способами, в которых невозможно применение магии. Это сделано, чтобы не допустить вплетения заклинаний.

Мышление оперирует понятиями и с их помощью создает суждения, на основе которых выводит умозаключения. Чем шире объем понятия, тем компактнее его содержание, и наоборот. Содержание понятия «двуногий человек» шире понятий «человек» и «двуногий», оно входит в них как часть, но человек на Новой Земле может быть как многоногим, так и безногим, а роботы-андроиды двуноги, но не являются людьми. Объем понятий «человек» и «двуногий» шире понятия «двуногий человек», а «двуногий человек» более содержательно. Так же обстоит дело с преступлением. Объем его понятия слишком широк. Чтобы раскрыть преступление, нужно максимально сузить объем рассматриваемого явления и расширить содержание, используя методы индукции и дедукции.

Для начала следует убедиться, что преступление, как понятие, имеет место, то есть совершено именно убийство, а не случилась гибель из-за несчастного случая или в результате природного катаклизма и других естественных причин. Если подтвердится начальная версия, то широкое понятие «преступление» необходимо сузить до «убийства», а «убийство», в свою очередь, до «убийства, совершенного по неосторожности» или, что намного хуже, поскольку на сегодняшний день не имеет логического объяснения, до «убийства, совершенного умышленно». В последнем случае следует обнаружить мотив.

Задача Исправника — разобраться во всем, что произошло, и найти виновных, если они есть. Встает вопрос: а что будет потом? Как поступить с возможными преступниками? Прецедентов не существовало. Поступать по рецептам древних людей не имеет смысла, жизнь изменилась, наказание тюремным сроком при вечной жизни — абсурд. Над вопросом кары за преступление следует подумать заранее.

Время в дороге идеально подходило для раздумий. Исправнику не доводилось осуществлять столь дальних путешествий. Чаще всего он работал в Новом Иерусалиме, а дальними считал поездки в Нос или в Корму и их окрестности. Сейчас, проводя в дороге день за днем, он понял, насколько велика пригодная для жизни часть Новой Земли. Можно размножить людей, создать новые поселения…

Но зачем? Творец устроил так, как надо, Он дал вечную жизнь избранным. Не следует брать на себя функции Творца.

Перед глазами мелькали постепенно изменявшиеся виды. На первый взгляд — одно и то же: леса, луга, скалы, леса, луга, скалы… Леса, луга и скалы — они были везде, в обитаемой части Новой Земли не существовало пустынь или больших внутренних водоемов. Разница в ландшафтах, проносившихся в глазах и быстро исчезавших позади, ощущалась только в различных видах растений и в постепенно повышавшейся дневной температуре.

По ночам, если условия позволяли, восьминоги двигались даже по снегу, а когда начинался ветер и когда мороз достигал критических отметок, приходилось останавливаться. И так день за днем. После захода солнца жутко холодало, растения и землю покрывала ледяная корка, и через некоторое время сильный снегопад делал дальнейшее передвижение невозможным. Исправник кутался в плащ, восьминоги получали приказ остановиться до момента, когда опасность минует.

С восходом солнца лед и снег быстро таяли, начинался очередной день путешествия. В путь отправлялись рано, еще по снежной каше и слякоти. Неудобства такого передвижения компенсировались дополнительным питанием, Исправник загрузил его с большим запасом. На случай чрезвычайных обстоятельств. Посещение места преступления не относилось к разряду обычных поездок. Научной экспедицией поездку назвать тоже нельзя. Исправник прекрасно отдавал себе отчет, что отправившись туда где убивают, он подвергает свою жизнь опасности. Почему-то в критериях «правильно-неправильно», другими словами — «хорошо-плохо», опасная поездка попадала в категорию «правильно», то есть «хорошо». Это было нелогично. Вроде бы. Да, но...

Как показывала практика, нелогичность являлась не только низшей, но и высшей степенью логики. Логика — она как пластиковая линейка, у нее с одной стороны тупо глядит на мир непонимание взаимосвязей между предметами и явлениями, а с другой находится абсолютная рациональность с просчитанными на сто шагов ходами. Интеллекты всех ныне живущих людей располагались внутри описанной линейки. Так думали все. Даже Отец Настоятель, принимая, например, непостижимую сущность Творца и Его дела, не понимал их, поскольку они выходили за пределы человеческой логики. Но выход за пределы человеческой логики — это уход в нелогичность. В отношении Творца такое суждение означало не возвращение в начало линейки, а выход за ее пределы, сделанный на новом уровне сознания, на уровне, непредставимом даже достаточно умному человеку. Если линейку согнуть в кольцо, то соприкосновение начала и конца, нелогичности и предельной логики, даст точку рациональной иррациональности, понимание которой позволит понять Творца.

Но не всякая линейка согнется в кольцо. Большинство линеек сломается при попытке сгиба. Иначе говоря, результата добьется не каждый, кто захочет выйти за рамки логических построений. Получалось, что Исправник…

Он остановил поток мыслей. Не следует лезть в дела, для человека непредназначенные. Творец устроил так, как надо, Он каждого создал таким, как надо, и каждому дал то, что требуется, не больше и не меньше. Еще раз надо повторить себе и жестко усвоить на будущее: не следует брать на себя функции Творца. Творец создал людей и позволил им быть такими, какими они хотят быть. Исправнику дано больше, чем остальным. Значит, надо употребить способности на пользу людям, а не размышлять о собственной исключительности. В истории мира не единожды люди задумывались о собственной исключительности. К чему это приводило? К мировым проблемам. Вывод: любая мысль о том, что ты лучше других и заслуживаешь большего, разрушительна как для того, кто так думает, так и для социума, в котором он живет, и для других социумов. История циклична, на любом витке спирали она идет по кругу. «Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». Святые слова. Особенно их продолжение: «Это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после нас».

Исправник вернулся к размышлению о версиях. Первая мысль, которая приходила на ум — о том, что в убийствах виновны пришельцы с Земли. Робот, извлеченный из транспортной капсулы и активированный Биологом, произведен на Земле. Этот факт рождал две версии. Первая: найденный на поляне робот — не чужой робот. Он мог находиться на поляне с тех пор, как прилетел ковчег, на котором прибыло население Новой Земли. До сих пор у ковчега не было собственного имени, он был единственным на планете, но теперь, для удобства размышлений и простоты суждений, его можно назвать «Новый Иерусалим», чтобы не путать с возможными чужими, о которых речь пойдет дальше.

Во время посадки «Новый Иерусалим» потерпел крушение, в атмосфере он разломился на части, их разбросало по огромной территории. Сначала те из людей, кто выжил, прятались от ночных морозов в любых найденных обломках. Со временем люди приспособились к местным условиям, собрали по округе более мелкие части и использовали в строительстве поселков. За основу взяли три достаточно сохранившихся крупных части ковчега — Нос, Центр и Корму. Центр с сохранившимся куполом капитанской рубки, где обитал Отец Настоятель, был переименован в Новый Иерусалим. Можно допустить, что найдено было не все, и одну транспортную капсулу отбросило настолько далеко, что обнаружили ее только сейчас.

Тогда она может быть не одна. Базы данных ковчега после его крушения почти не сохранились, информация большей частью утрачена, точной цифры людей и роботов, находившихся на борту, не сохранилось. В поселках и на территориях вокруг них жизнь налажена, дальние экспедиции осуществлялись только в научных целях. Значит, нужны поиски новых частей ковчега на большем пространстве. Возможно, будут найдены еще роботы и даже, возможно, еще люди. Переселенцев в космосе перевозили тоже в бессознательном «выключенном» состоянии. Кто-то из них так же, как найденный робот, может где-то ждать своего часа. В таком случае, остатки неизвестной конструкции можно принять за ненайденные обломки ковчега «Новый Иерусалим», но останки людей за долгие годы превратились бы в прах. Девятый показал останки, они выглядели узнаваемыми, то есть достаточно свежими. Условия Новой Земли позволяли останкам сохраняться долго. По сравнению со сроками, упомянутыми в сохранившихся хрониках древней Земли, разница составляла сотни, если не тысячи раз. Но со дня крушения ковчега останки не остались бы такими, как показал восьминог.

Отсюда возникает вторая версия. Остатки неизвестной конструкции могут быть частью другого ковчега. Погибшие люди — его пассажиры. Они не обязательно были современниками транспортной капсулы с роботом, с ней их объединяет только место и время находки.

Другой ковчег мог прилететь недавно. Специальной аппаратуры, чтобы следить за небом, на Новой Земле не сохранилось, и последние данные, которыми оперирует наука, относятся ко дню прибытия на планету. Исследования, проведенные в то время с орбиты, гарантировали, что других землян или неких чужаков, включая возможных местных жителей, а также их кораблей и даже обломков их кораблей на планете в то время не было. Это можно считать фактом. Приборы ковчега давали информацию, которая всегда подтверждалась. Можно допустить, что они почему-то ошиблись, но вероятность ошибки столь мала, что версию о ней стоит рассматривать в последнюю очередь.

Других версий много, нужно обдумать каждую. С Земли мог прибыть новый ковчег, или он был не новый, а запускался одновременно с «Новым Иерусалимом» и прилетел с большим запозданием из-за бесплодного поиска подходящей планеты в других звездных системах. В обоих случаях транспортная капсула с роботом может быть как ненайденной после крушения ковчега «Новый Иерусалим», так и остаться от другого ковчега, который прилетел позднее. В случае более позднего старта с Земли в ковчег могли погрузить давно упакованного робота, тогда проблема с разрывом во времени исчезает.

Также другой ковчег мог прибыть не с Земли, а с ее колонии. В этом случае транспортная капсула с роботом к чужакам отношения не имеет (она принадлежит ковчегу «Новый Иерусалим», ее не нашли во время предыдущих поисков). На другой планете землянам могло повезти больше, ковчег не разрушился, технологии и научная информация сохранились, прогресс двинулся дальше. Следующий этап развития цивилизации, если она успешно построила новый дом — освоение ближайших миров. Затем дальних. Другой вариант той же версии — планета отторгла новых жильцов. Прошло время, в новом мире обнаружились ранее скрытые причины, по которым планета не подходит для жизни. Или сами колонисты не справились с природой. Или они повздорили между собой. Ковчег — тот же или построенный с нуля на новой территории — стартовал с планеты-колонии, через определенное время он обнаружил подходящую для жизни планету, но при входе в атмосферу Новой Земли трагедия повторилась. Чужой ковчег тоже разрушился. Переселенцы и экипаж могли погибнуть полностью, но кто-то мог выжить. Именно эти «кто-то» могли убить Биолога и, возможно, совершить другие преступления.

Если аппаратура ковчега «Новый Иерусалим» по каким-то причинам ошиблась, на планете могли находиться незамеченные остатки другого ковчега, который прибыл раньше. А если не ошиблась, то они могли появиться позже. Также, в случае ошибки, на планете могли существовать другие виды жизни, избежавшие обнаружения. Они могли обитать на Большом материке или в океане. Таким образом, в число подозреваемых в убийстве Биолога и, чего тоже нельзя исключать, чужаков с другой планеты или коренных жителей Новой Земли, по разным причинам входили упомянутые чужаки и возможные коренные жители, а также участники экспедиции, некоторые ученые, восьминоги, роботы, неизвестный маг… Список неполон, он будет пополняться. Нельзя исключать несчастный случай и природный катаклизм. Также подозревается природа — в целом и отдельными представителями, которых изучал Биолог, после чего странным образом исчез. Даже двойное затмение могло сыграть в роковых событиях главную или второстепенную роль.

Судя по скорости и проведенному в пути времени, с минуты на минуту впереди покажется место преступления. Грузовой восьминог по имени Тридцать седьмой держался чуть позади. Исправник приказал ему нейтрализовать Девятого, если тот предпримет действия, которые угрожают жизни Исправника или представляют опасность для цели поездки. Поверить в такое развитие событий было трудно, но лучше перестраховаться.

Девятый восьминог вынес Исправника на узкую длинную поляну, похожую на просеку. Начиналась она в лесу и заканчивалась тоже лесом.

— Здесь, господин Исправник. — Девятый выдвинулся на центр поляны.

— Встань на то место, где ты стоял, когда Биолог отошел в сторону в первый раз.

Девятый сделал еще несколько шагов вперед и остановился. Исправник посмотрел на Тридцать седьмого. Тот приблизился сзади почти вплотную, чтобы Девятый оставался в пределах досягаемости. Поручение Исправника Тридцать седьмой исполнял четко.

— Девятый, Тридцать седьмой, ставлю задачу. Необходимо срезать и вынести в лес всю растительность с поляны, а также в лесу между деревьями на расстояние до десяти метров от опушки. Приступить.

Исправник спешился, восьминоги начали работу. Тридцать седьмой держался рядом с Девятым даже когда дистанция между ними и Исправником увеличилась.

Верхний слой почвы был мягким, его испещрили следы восьминогов, но нижний, каменистый, твердый слой не дал уликам исчезнуть. Беглый осмотр показал, что убито как минимум два человека. Остатки неизвестной конструкции и останки погибших людей находились на месте, их никто не тронул. Значит, со дня исчезновения Биолога на поляне никто не появлялся. Это факт в пользу Инженера и Геолога. У них была возможность уничтожить свидетельства преступления, они ею не воспользовались. Это не значило, что их следует вычеркнуть их списка подозреваемых, но в качестве возможных преступников их нужно рассматривать во вторую очередь. Из списка тех, кто мог совершить преступление, и списка тех, кому выгодно его совершить, нужно найти тех, кто фигурирует в обоих перечнях. Оба списка сейчас только составлялись, они, скорее всего, будут увеличиваться с каждым днем. Также не стоит сбрасывать со счетов чужаков. Неизвестная конструкция, остатки которой покрывали часть поляны, появилась здесь не сама собой, ее кто-то создал, привез сюда и, по собственной воле или случайно, разрушил. Наиболее вероятно, что она упала с неба.

Останки могли появиться в результате двух событий. Первое: убийство. Второе: катастрофа. Логика цепляется за второе, поскольку первое чересчур фантастично. Аварийная ситуация, крушение, сопутствующие жертвы… Но робот остался цел, если он, конечно, тоже с упавшего аппарата, а не лежал в земле с давних времен. И куда пропал Биолог?

Исправник остановился. Перед ним…

Картинка в мозгу сложилась. На земле валялись остатки храма, такого же, как в Новом Иерусалиме. Изуродованные детали узнавались с трудом, но узнавались. Купол. Рубка. Боковая панель. Основную конструкцию разнесло в пыль, но некоторые части сохранилась достаточно, чтобы они, как мозаика, составили единое целое с недостающими хорошо знакомыми элементами, которые легко представить. Еще один храм. Невероятно. При храме должен быть Отец Настоятель. Нужно тщательнее проверить останки. И если они найдутся….

Существование другого Отца Настоятеля говорит о том, что Отец Настоятель храма Нового Иерусалима на Новой Земле отныне должен иметь номер. Первый? А если, наоборот, Второй?

Сложившаяся картинка принесла второе открытие, еще более невероятное. Один из убитых при жизни имел интеллект премиум-класса. Классификация останков и создание возможного образа убитого на основе полученных данных выдала предполагаемую внешность. На Исправника с экрана глядел Исправник. Точная копия. Не верить было нельзя. Исправник тоже мог стать «одним из». Другой, погибший, если бы попал в Новый Иерусалим, мог оказаться лучше — более опытным, более умелым, более востребованным. Тогда Исправник стал бы Вторым исправником.

У ситуации с появлением еще одного исправника имелся положительный эффект: было бы с кем поговорить. Позитив перечеркивался негативом: древние легенды сплошь рассказывали о конкуренции и смертельной вражде. Не убей кто-то другого исправника — оставил бы тот местного исправника на его должности?

На шкале «хорошо — плохо» факт, что возможный соперник погиб, попадал в крайнюю левую позицию. Это было нелогично. Преступление не может и не должно иметь оправдания.

Но положительный эффект от чужого преступления не означал оправдания преступления. Логика не нарушена. Преступник должен быть найден и сурово наказан.

Глядя вокруг, Исправник склонялся к тому, что видит перед собой обломки ковчега, другие версии ушли на второй план. Проблема заключалась в том, что для частей, оставшихся после крушения ковчега «Новый Иерусалим», их было слишком много (и некоторые, вроде капитанской рубки, повторялись), а для обломков чужого ковчега слишком мало.

Исправник приступил к анализу человеческих останков и частей разрушенной конструкции.

Вывод получился однозначным: то и другое прибыло с Земли, причем одновременно и сравнительно недавно.

Исправник проверил вскрытую транспортную капсулу. Она тоже была с другого ковчега.

Исправник продолжил исследование обломков. Многое напоминало поселки Нос, Корму и Новый Иерусалим с его куполом. Только размеры не соответствовали. Найденные части говорили, что на поляну упал мини-ковчег. Даже не мини, а микро. В древней литературе нечто подобное называлось космическим кораблем или космической яхтой — на нескольких человек, с минимальным экипажем или вовсе без него. Скорее всего, корабль, как и ковчег «Новый Иерусалим», разрушился во время прохода атмосферы. Ученые Новой Земли выяснили, что планету окружает и постоянно атакует множество метеороидов, обычно они сгорают в атмосфере, но для творения рук человеческих, заходящего на посадку, падающие метеороиды представляли смертельную угрозу. Так был поврежден садившийся на планету ковчег «Новый Иерусалим». Когда защита перегрета и едва работает из-за перегрузок, даже одного в меру крупного небесного камня достаточно, чтобы чудо технологий превратилось в груду искореженного металла.

Поляна, скорее всего, образовалась в результате крушения космического корабля. Падая, он снес деревья вместе с корнями. Упал корабль недавно. Об этом, кроме сохранившихся останков, говорил факт, что новый лес вырасти не успел.

Распознать и посчитать убитых по найденным частям оказалось сложно. Можно быть уверенным, что трупов как минимум два. Возможно, три. Требовался более продолжительный анализ.

Первые же результаты подтвердили предположение, возникшее при идентификации частей разбитой конструкции как руин храма. При храме имелся собственный Отец Настоятель, и он погиб. Экспертиза доказала это с точностью в девяносто девять с половиной процентов. Исправник не нашел ни конечностей, ни других частей того, что у любого человека называется телом, но Отец Настоятель — нечто другое, он неотъемлемая часть храма, вживленный организм. До сих пор это был не факт, а гипотеза, о которой догадывались и о которой не говорили вслух. Гипотеза подтвердилась.

— Господин Исправник! — позвал Девятый.

Он и Тридцать седьмой полностью расчистили поляну и углубились в лес. Исправник прошел к ним, ему указали под развесистое дерево. В тени, среди разросшихся кустов, лежал Биолог. Правильнее сказать, труп Биолога. Расчлененный. С разбитой головой.

6. С вещами на выход

Едва за Близнецами задвинулся входной щит, Анюта и Дунька бросились к костру.

— На их слово надеяться нельзя. — Сказочник озвучил мысль, снятую с языка Анюты. — Сейчас они под впечатлением, а когда окажутся в родных стенах, могут передумать. Действовать нужно сейчас. Ваш отец быстро ходит?

— Теперь он вообще не ходит. Ноги отнялись.

— Плохо. Я хотел взять его с нами.

— Он будет рад, если ты спасешь хотя бы нас.

У Анюты едва не выпрыгивало сердце. Сказочник взял ее судьбу, как и судьбу Дуньки, в свои руки. Он даже хотел спасти папу. «Сказочник — твоя надежда на чудо», — сказал папа. Чудо произошло.

— Я беру вас с собой при одном условии. Вы будете делать все, что я скажу, и делать будете так, как я скажу. Если возникнут вопросы «зачем» и «почему», то сначала вы сделаете, что сказано, и только потом спросите, если к тому времени у вас останутся вопросы. Устраивает?

— Да!

— С нами пойдет еще один человек. Яшка.

— Заспранец?! Не надо его брать!

— Я ему обещал.

— Скажи ему, что передумал! Или не надо ничего говорить, он этого не заслуживает, он плохой человек!

— Я дал слово. Яшка приходил раньше вас, он приходил вчера. Если я узнаю о вас что-то плохое, мне тоже можно передумать?

Анюта и Дунька опустили головы.

— Ну, если без него никак… — Анюта вздохнула.

Придется идти вчетвером. В неизвестность. Главное — подальше от Близнецов. А с Яшкой можно посчитаться в дороге.

Сказочник спросил:

— У вас в деревне всех зовут по имени или прозвищу, которое становится именем. Почему же у Яшки есть то и другое?

— Когда с ним разговаривают, называют по имени, — объяснила Анюта, — а когда говорят о нем — по прозвищу. Сказать ему напрямую, что он заспранец — обидится и будет искать повод отомстить.

— Слово «заспранец» что-то обозначает?

— Это сокращение от выражения «за справедливость», потому что Яшка всегда за справедливость, он только о ней и говорит. Но в голове у Яшки справедливость каким-то образом превращается во что-то гнусное. Он хочет как лучше — получается наоборот. Он думает, что делает всем лучше, а на него злятся. Побьют его за какой-нибудь проступок — он сразу нажалуется. Это же, как он думает, справедливо. Ну, с этим научились бороться, и теперь, когда он что-нибудь отчебучит, ему делают «темную» — собираются и бьют скопом в темноте или накрыв ему голову, чтобы не видел, кто бьет. Как ему потом жаловаться, если те, кому он хочет жаловаться, возможно, били его сами или были друзьями тех, кто бил? Один раз по его жалобе решили не в его пользу, он и затих. С тех пор долго копит обиды и выбирает время. А только что из твоих слов выяснилось, что вчера наш ярый справедливолюб нарушил запрет, а утром, пока никто не объявил, что видел кого-то ночью на пути в Холодную пещеру, Яшка обвинил папу, чтобы самому остаться в стороне. Папу казнят. Яшка заслуживает того же.

— Да! — пылко подтвердила Дунька.

— Анюта, помнишь разговор с Близнецами, когда их едва не убило камнем? Близнецы уверяли, что ты убийца и тебя нужно немедленно покарать. Я ответил им, что сначала нужно выслушать обе стороны и детально разобраться во всем, а решение вынести только тогда, когда чья-то вина будет доказана. Сделаем это нашим принципом. Главное, без чего наше с вами путешествие в новую жизнь не состоится, это верность собственному слову. Поверьте, что позавчера, зная Близнецов так, как знаю сейчас, я хорошо подумал бы, спасать их или нет. Не зная, хороший человек или плохой, я считаю его хорошим до тех пор, пока он не докажет обратное. Ни Яшка, ни вы еще не сделали мне ничего плохого, поэтому для меня вы одинаковы. Вы все хорошие. Я хочу помочь вам всем. Как звучало условие, при котором я согласился взять вас с собой?

— Мы сделаем все, что ты скажешь, и так, как ты скажешь.

— Вы дали слово. Вы должны держать слово. Или возвращайтесь домой. Мне не нужны попутчики, на которых я не могу положиться.

— Ты можешь на нас положиться! — взвилась Дунька. — Мы тебя не подведем!

— Тогда резюмирую: вы не тронете Яшку…

— Резу… что? — не поняла Дунька.

Анюта тоже не поняла и была рада, что переспросила именно Дунька.

— Обобщаю сказанное. Вы не тронете Яшку. В дороге он не услышит от вас ни одного бранного или осуждающего слова. Вы забудете прозвище «Заспранец». Потому что вы дали слово слушаться меня. А я сдержу слово, которое дал Яшке, и беру на себя обязанность спасти вас от смерти, которая, как понимаю, угрожает вам, если я не возьму вас с собой.

— Согласны.

— Теперь поговорим о вашем здоровье. Мне нужны здоровые спутники, чтобы у них были силы помогать мне в трудных ситуациях. Я помогаю вам не только из доброты душевной. У нас с вами будет бартер.

— Что?

— Принцип «Ты мне, я тебе». Вы доверились мне. Значит, поможете во всем, что я делаю. В тех местах, куда мы придем, вы будете меня поддерживать. Когда несколько человек говорят одно и то же, это звучит убедительнее, чем слова одиночки.

— Поэтому тебе нужен и Яшка? — догадалась Анюта.

— И поэтому тоже. Ему лечение требуется больше, чем вам, но он придет только к утру, поэтому сегодня постараемся вылечить хотя бы вас. Согрелись?

— Да. Ты лечишь снулую хворь? Ты див?

У Дуньки взыграло воображение:

— Тебя заколдовали и превратили в человека? В прошлом ты сам див и поэтому не любишь дивов?

Сказочник улыбнулся.

— Где у вас лечат людей? — поинтересовался он вместо ответа.

— Не всех людей, а только подземников, — уточнила Дунька, — у них с дивами древний договор.

— Лечат в храме дивов, — ответила Анюта на вопрос Сказочника, — это совсем рядом, напротив Холодной пещеры. До храма всего шагов двести. Это глухое строение между жилыми крыльями дворца. Вместо двери — проем размером с такую же дверь, как во дворец. Кажется, что проем открыт, за ним видно все, что находится внутри, но он перекрыт невидимой стеной.

— Берите свои вещи, сюда мы больше не вернемся.

— Во внеурочное время в храм дивов не войти, для этого нужно владеть магией. У нас только дивы владеют магией. Ты маг?

— Я не маг, но у меня есть особые качества, которых нет у людей вашей деревни. Готовы?

Дунька взяла одеяло и навесила корзину на плечо. Анюта принесла из бокового коридора одеяло и плетеную котомку, где лежали кремень, трут, каменный и деревянный ножи, ложка, сахарниковый сосуд с мукой бамука и еще один пустой, для воды, стопка тканевых листов, запасное лыко для ножных плетенок, моток ниток, готовая игла с двумя колючками-заготовками… Собираясь в неизвестность, Анюта хотела взять в дорогу топор, но папа сказал, что топорище искрошилось и вот-вот сломается, а вещь тяжелая. Вместо топора папа советовал взять черенок от метлы — это одновременно посох для ходьбы и палка на любой случай жизни. Можно достать до высоко висящего фрукта и защититься от сильного противника. К сожалению, черенок мешал ходить, когда придерживаешь одеяло, закутавшись в него с головой. Анюта ограничилась вещами в котомке с наплечной петлей. Сказочник, когда был еще просто незнакомцем, пришел вообще без вещей. И ведь как-то дошел.

С вещами Сказочника, которых у него не было при встрече с Анютой на Дальнем источнике, все оказалось не так просто. Он принес из темноты объемистый сверток, за которым, как стало ясно, уходил в ночь. Значит, Сказочник спрятал сверток перед тем, как приблизиться к деревне, и теперь успел сбегать за ним по морозу за скалы и вернуться. Анюта позавидовала его скорости, стойкости и сноровке. И здоровью.

Он обещал вернуть здоровье и Анюте. Сказочник спасал ей жизнь уже дважды, под скалой и когда согласился взять с собой. Теперь хочет спасти в третий раз. Чем она сможет отплатить? Только бескорыстной самоотверженной помощью. Чего бы он ни захотел, она это сделает. А если он еще и вернет ей здоровье…

— Шкура дива?! — Анюта и Дунька ахнули, увидев содержимое свертка.

В шкуру были завернуты нож в пластиковых ножнах и непонятная гнутая штука, наверняка магическая. Анюта видела такие у некоторых дивов.

Сказочник завернулся в шкуру, гнутую штуку взял с собой, а нож, за который любой пещерник отдал бы полжизни, протянул Анюте:

— Для защиты, если кто-то придет, пока я буду возиться в… как вы сказали? в храме дивов.

Нож едва не выпал из рук Анюты: она не ожидала, что он, предельно тонкий, окажется настолько тяжелым. Не сразу пришло осознание, что нож был железным. Анюта с трепетом вынула его из ножен, снабженных специальной защелкой, чтобы носить на поясе. Пластик — тоже чудо, но он — чудо будничное, из него целиком сделаны дворец и храм, его можно увидеть ежедневно. Железными были только инструменты подземников: лопаты, ломы, кирки, тачки. Но чтобы нож…

С таким оружием можно победить любого, у кого нет камня. Будь в свое время такой нож у Федьки, исход борьбы с дивом мог стать другим. Предметом из природного материала дива не победить, только таким же магическим.

— Одеяла положите у костра, — продолжил Сказочник, — пусть нагреются перед вашим выходом. Только не спалите их. По очереди стойте в глубине входа, пока я не махну рукой, тогда с вещами бегите ко мне. Где находится устройство, которое жутко воет на всю округу?

— Ты хочешь вызвать дива?! — ужаснулась Дунька. — Зачем?!

— На первый раз прощаю. Мы договорились: при вопросах «зачем» и «почему» вы делаете то, что сказано, и только потом спрашиваете, если к тому времени вопросы останутся. Я спросил вас про устройство, которым вызывают дива.

— Призывальник — это такой округлый ящик с кривой рукояткой, — поспешно объяснила Дунька. — Рукоятку раскручивают, поднимается ужасающий вой, его слышат даже в лесу. Ящик стоит на вышке перед дворцом.

Сказочник принес из коридора необычно сделанные снегоступы. Пластинки бамука соединялись друг с другом мастерски вырезанными выемками, без переплетения лыком или веревками, а чудесная обувь Сказочника крепилась к плоским основаниям специально выструганными выступами, между которыми вдвигались подошвы. Каменным ножом такие снегоступы не сделать, а если все же взяться, то понадобится много дней непрерывной работы. Железным ножом Сказочник, наверняка, справился за пару часов.

Где он взял железный нож? Ответ очевиден. Нож появился оттуда же, откуда невероятная одежда Сказочника. Скоро Анюта засыплет его вопросами. Только бы покинуть деревню без шума и крови…

Сказочник направился к главному выходу. Дунька всполошилась:

— Во дворце у окна сидит наблюдатель, он увидит!

— Это уже неважно. Ждите, когда махну рукой.

Сказочник вылез наружу.

— Что он хочет сделать? — прошептала Дунька.

— Я должна знать ответ?

Когда же, наконец, у Дуньки мозги прорежутся?

— Ну, а вдруг. Спросить нельзя? Чего ты сразу голос повышаешь?

— Не задавай глупых вопросов, не получишь грубых ответов.

Прячась за щитом от ледяного ветра, Анюта и Дунька следили за Сказочником. Уйти греться, когда на глазах происходят судьбоносные события? Да лучше замерзнуть, чем пропустить что-то, о чем потом жалеть всю жизнь.

Снегопад давно закончился. Сказочник вразвалочку, высоко поднимая ноги, широкими шагами прокладывал путь к вышке по искрящей в свете Белой луны целине. Из дворца его, наверняка, уже заметили.

Вышку замело больше, чем наполовину, Сказочнику даже не пришлось влезать, призывальник оказался на уровне его лица. Одно резкое движение — и рукоятка отделилась от ящика. Дунька охнула. У Анюты тоже едва не вырвался вскрик, но она сдержалась, через миг обнаружив, что бессознательно сдавливает рот ладонью. Сказочник сделал худшее, что можно придумать. Подземники не простят. Призывальник — их главная ценность, без него они настолько же уязвимы для болезней и смерти, как пещерники.

Сказочник забросил рукоятку далеко в снег и направился к храму.

— Нас убьют. — Дунька смотрела на Анюту так, словно ждала помощи. — Что делать?

— Мы дали слово делать то, что нам скажут. Когда Сказочник махнет нам рукой, мы побежим к храму. Готовь снегоступы.

Сказочник возился около входа в храм. Невидимая стена не пропускала даже снег. Такие же магические преграды защищали наблюдательное окошко дворца и часть его крыши в каждом крыле. Сказочника не волновала невозможность дела, за которое он взялся, он твердо намеревался войти. То есть, сделать то, что доступно только дивам. Или магам, ведь каждый див — маг.

Двери семейного крыла дворца, где сидел наблюдатель, отворились. В окно подземники видели преступление Сказочника, они вышли мстить. Кто-то один падал спиной вперед, проминая тропинку, его оттаскивали, он убегал греться, пока остальные утрамбовывали ногами путь к храму, разделявшему две жилые части дворца. В женатом крыле дворца спокойно спали, не подозревая, что творится снаружи. От семейного крыла неслись крики и брань, один вопль постоянно повторялся:

— Он сломал призывальник!

— Его не сломать, там ломаться нечему, — с улыбкой громко ответил Сказочник, — это даже не двадцать первый век, а еще древнее, двадцатый или девятнадцатый. Механическая штуковина по принципу сирены первых мировых войн.

Слава А-Ктину, готовых снегоступов у подземников не нашлось. Только дети делали снегоступы, они делали их втайне от взрослых и сразу разбирали. У взрослых ночью за стенами дворца дел не было. Сейчас, наверняка, дети и женщины ворошат дрова в поисках подходящих пластин и плетут снегоступы, пока мужчины создают путь к храму другим способом.

Сказочник призывно махнул рукой. Анюта и Дунька с вещами помчались к нему — во весь дух, прекрасно представляя, чем грозит промедление. Подземники что-то прокричали внутрь дворца, оттуда им вынесли охапку дров. Небольшие, но тяжелые поленья полетели в бегущих Анюту и Дуньку. Сказочник отворил невидимую дверь и ждал, придерживая прозрачную преграду рукой. Часть подземников продолжала утаптывать тропинку, остальные метали дрова в Анюту и Дуньку. Одеяла смягчали удары. Анюте досталось шесть раз, Дуньке, наверняка, не меньше.

В голове стучала мысль: «Упаду — живой не дамся. Достану железный нож... Они меня запомнят».

Снегоступы не развалились, летящие поленья ни Анюту, ни Дуньку не опрокинули, сил и воли хватило. Дунька, более здоровая и резвая, первой влетела под своды храма, Анюта вслед за ней. Прозрачная преграда закрылась перед самым носом подземников. Холод и враги остались снаружи, храм встретил полумраком и тишиной. Анюта много слышала про храм, не раз смотрела в него через проем, а внутри оказалась впервые. В высоком потолке зияла огромная круглая дыра, тоже покрытая невидимой преградой, через нее пробивался свет ночных лун. По стенам — вдоль и поперек через равные расстояния — проходили идеально ровные прорези, каждый из четырехугольников умел открываться, за стенками хранились манна и запасной инструмент для подземников. По центру высилась глыба животворящей купели. Назад, на площадь, и в стороны, в крылья дворца, вели три прохода с невидимыми дверями. Через боковые проемы виднелись внутренности дворца — комната размером с гору, с безупречно ровными стенами, с осветительной дырой сверху и глядевшим на площадь окошком под потолком, куда вела лестница и откуда наблюдатель следил за Холодной пещерой. На высоту человеческого роста поднимались перегораживавшие дворец плетеные стенки и загородки из циновок, они делили одну огромное помещение на неисчислимое количество мелких.

В женатом крыле каким-то образом узнали о событиях ночи. Наверное, услышали шум. Около прозрачного входа в их часть дворца, как и возле противоположного, утыкаясь носами в невидимую перегородку, стояли подземники, за их плечами — еще и еще, ряд за рядом, в надежде, что во имя справедливости случится чудо, преграда исчезнет, и преступники будут схвачены. И свершится возмездие.

От страха перед подземниками мороз долгое время не замечался, и то, как ужасно промерзло тело, Анюта ощутила только сейчас. Мышцы ныли, конечности едва двигались, глаза слезились. Рядом стучала зубами Дунька. От холода или от страха? Лучше не спрашивать. И не задавать вопроса, как выйти из храма, если за каждой дверью толпа врагов.

Открыть невидимые двери мог только тот, кому подвластна магия. Див или маг. Одну из дверей Сказочник открыл. Он утверждал, что не маг. А кто же тогда? Див? На дива он непохож. Может быть, Дунька была права, когда предположила, что Сказочник — заколдованный див, которого превратили в человека?

Голова гудела, гудение быстро переросло в боль. Одно из ранее брошенных в Анюту поленьев острым углом попало в висок, и сейчас там, наверное, сейчас растет шишка или наливается синяк. Анюта потрогала голову рукой. Рука покраснела от крови.

В глазах потемнело, ноги перестали держать, все исчезло.

***

По другую сторону каждого из трех выходов из храма толпились подземники. Снаружи, на морозе, некоторые убегали греться, не выдержав холода, их место занимали другие. Они уже обзавелись снегоступами. Каждый держал в руках нож или тяжелую палку, некоторые — то и другое.

Анюта обнаружила, что лежит на полу, завернутая в одеяло. Сказочник склонился над животворящей купелью, прозрачная крышка над ней была отворена и откинута в сторону, форма и положение крышки угадывались по легкому блеску от света лун. Сказочник вынимал изнутри что-то тяжелое. Анюта с интересом приподняла голову.

Голова не болела. А ведь только что…

Или уже давно? Сколько Анюта пролежала без сознания?

Она провела рукой по виску и по волосам. О, всемогущий А-Ктин! От крови не осталось следа, а кожа стала мягкой и нежной. А волосы… Такие волосы бывают только в детстве. Они стали густыми и пышными. В теле чувствовалась удивительная легкость. Зрение обрело невероятные ясность и зоркость. Мышцы ощутили силу, о существовании которой Анюта не подозревала. Хотелось подпрыгнуть, чтобы проверить: два человеческих роста до потолка — это достижимо? Раньше — никогда. Но раньше не было такого прилива сил. Может быть, отныне Анюта, как Сказочник, сможет на лету сбивать обломки скал и превратить в один большой синяк любого, кто посмеет сказать ей поперек хоть слово? В таком случае, надо ли уходить из деревни? Анюта сама разберется и с Близнецами, и с теми, кто выступит в их защиту.

А если с ней однажды что-то случится? Например, сломает руку или заболеет — кто вылечит? Сказочник с его магией будет далеко. В деревне хватает силачей, любой подземник обладает не меньшей силой, чем сейчас ощущает в себе Анюта. Или меньшей? Может быть, Сказочник использовал свои умения, чтобы дать Анюте больше сил, чем дивы давали подземникам? Каким-то образом Сказочник смог стать в разы сильнее любого подземника. Вдруг он дал Анюте такие же возможности?

Из глубины животворящей купели Сказочник вынул Дуньку, ее руки и ноги безжизненно болтались, с них капала бесцветная жидкость с резким запахом. Поддерживая Дуньку под спину и колени, Сказочник уложил ее, бесчувственную, на второе одеяло и бережно завернул.

— Ты ответишь за это! — неслось через закрытые двери.

Сказочник подмигнул Анюте:

— Как ощущения?

— Словно второй раз родилась.

— Тогда взрослей быстрее, скоро понадобятся все силы.

Дунька пришла в себя:

— Анюта, он…— Ее глаза расширились. — У тебя исчез знак невесты! И вообще… Ты так изменилась. Я тоже стала лучше?

Лицо Дуньки было чистым, после животворящей купели оно стало еще более милым и свежим, щеки налились нежным румянцем.

— Вы обе красавицы, — улыбнулся Сказочник. — Встать можете? Надевайте снегоступы, заворачивайтесь в одеяла, берите вещи. Готовимся к выходу.

Он направился к прозрачной двери, ведущей на мороз.

Анюта сжала в руке нож. Дунька глядела на Сказочника как на умалишенного. Можно победить многих, но не всех. Противников слишком много.

— Готовы? — Сказочник обернулся и нахмурился, увидев, что Анюта и Дунька сидят на месте. — Вам что сказано?

— Их слишком много, — пролепетала Дунька.

Она, как и Анюта, принялась укутываться и закреплять плетенки в снегоступах.

— Предлагаете оставить вас здесь?

— Нет! Мы готовы!

— Выходим. — Сказочник поднес ладонь к краю проема, и прозрачная дверь отворилась.

В такую наглость подземники поверили не сразу. Убедившись, что дверь действительно открыта, они, потрясая перед собой и над головами палками и ножами, с ревом бросились вперед. Сказочник направил на подземников гнутую штуку из свертка и провел ею слева направо. Разлилось необычное свечение. Бежавшие первыми упали, будто их перестали держать ноги, вторые остановились, силясь понять, что произошло. Когда действия Сказочника и падение товарищей сложились в головах в нечто неразрывное, причем такое, что может повториться, подземники попятились:

— Это магия!

Им резко расхотелось идти вперед и чем-то бросаться. Они опустили руки с «оружием», выглядевшим как детские игрушки по сравнению с мощью, которая им угрожала.

Гнутая штука в руке Сказочника продолжала смотреть длинным концом в сторону противника, но сейчас она не светилась.

— За своих товарищей не волнуйтесь, их мышцы отключены всего на пару минут, никто из них не умрет, если не замерзнет насмерть. Советую оттащить их во дворец и отогреть. Тем, кто остался на ногах, советую молчать и слушать, иначе добавлю мощности, и лежать будете долго, и возможны другие нехорошие последствия вроде проблем с мозгами. Не делайте себе плохо. Впрочем, вы уже сделали себе плохо, когда отказались меня слушать и решили оставить все как было. Вам давали шанс вырваться из заколдованного круга труда на дивов и страха болезней без их лечения. Вы могли стать хозяевами дивов. Вся «магия» дивов, как вы ее называете, была бы к вашим услугам, постоянно, без каких-либо условий. Вы жили бы не в бараках с парой окошек, а в настоящих дворцах, красоту и удобство которых сейчас не то что оценить, а даже представить не можете. Вам предлагалась жизнь в раю в обмен на маленькую помощь. Вы отказались. Знаете притчу о человеке, который звал людей на большой ужин, но они отказались и предпочли заняться своими делами? Тогда хозяин дома созвал нищих и увечных. Не помните эту притчу? Вы ее не знаете, потому что предпочитаете ничего не знать, вам так спокойнее. Ваши ежедневные дела кажутся вам важнее, как тем званым.

Подземники слушали, несмотря на то, что тела посинели, а зуб не попадал на зуб. Сказочнику, наверное, тоже было холодно, но на его действиях и голосе мороз не сказывался. Из дворца выходили еще подземники, согревшиеся, закутанные в одеяла. Они тоже хотели послушать. Тем, кто стоял перед Сказочником, женщины передавали одеяла, чтобы тоже завернулись.

— Заканчивается притча словами хозяина дома: «Сказываю вам, что никто из тех званых не вкусит моего ужина, ибо много званых, но мало избранных». Вы были званы, но отказались и перестали быть избранными. Теперь вам сохранить бы то, чем владеете. Уверяю вас: сделать это просто, хотя сейчас вам хочется поступить по-другому. Не принимайте решений сгоряча. Вы хотите покоя, и чтобы дивы вам не навредили, и чтобы лечили вас как прежде? Решение есть, оно простое. Ничего не делайте, чтобы догнать меня и тех, кто мне поверил. И никому о нас не говорите. Призывающая сирена не сломана, она временно выведена из строя, чтобы у вас было время успокоиться, все обдумать и договориться между собой. Утром, как сойдет снег, найдите рукоять, вставьте ее на место, и все будет работать как раньше. Хорошо подумайте, прежде чем звать дива и рассказывать обо мне. Если вы будете молчать о сегодняшних событиях, дивы не узнают, что я пользовался этой… как вы ее?.. ага, животворящей купелью, и в вашей жизни все останется по-прежнему. Иначе вам же будет хуже. Думайте.

— Дивы отменят возрождение кого-то из нас! — выкрикнул кто-то из подземников.

— С какой стати? Я знаю, как работает животворящая купель. О том, что происходит без участия дивов, им не узнать, пока вы сами не расскажете. Просто молчите обо мне и о том, что я делал, а тем, кто не согласен с остальными и кому не терпится обо всем нажаловаться дивам, устройте темную. Я все сказал.

Сказочник махнул рукой Анюте и Дуньке, чтобы они шли за ним. Они шагнули на снег.

— Пропустите. — Сказочник поднял оружие выше, в лица собравшихся.

В его глазах читались спокойная уверенность в себе и, главное, решимость. Подземники не стали рисковать. Они расступились. Сказочник провел Анюту и Дуньку сквозь них и, выйдя на простор площади, пропустил вперед. Подземники молча глядели им вслед.

— Простите за все, — крикнул им Сказочник. — Я хотел по-хорошему, но вы не оставили мне другой возможности. Когда мы встретимся еще раз, наша встреча пройдет иначе. Вы поймете, что сделали неправильный выбор.

Сказочник обернулся к Анюте и Дуньке:

— Уходим. Быстро. Не в лес, берите левее. Идем назад в пещеру.

— Можно спросить? — подала голос Дунька. Она усвоила, что интересоваться «зачем?» можно только потом, но любопытство бурлило в ней и не давало действовать осмысленно.

«Не разговаривай на морозе», — хотела сказать Анюта, да разве Дунька послушает? Сейчас, после оздоровления, ей все нипочем. Она думает, что теперь так будет вечно.

— Спрашивай, — со вздохом разрешил Сказочник. — Только тихо, чтобы у дворца не слышали.

— Зачем нам в пещеру? Вещи у нас собой.

— Сейчас нам нужен костер. За нами не пойдут. Если пойдут — им же хуже. А мы согреемся, высушим одеяла и двинемся дальше. Заодно выиграем в расстоянии, нам меньше придется идти поверху по морозу. Я обследовал пещеру еще прошлой ночью, запасной выход был завален камнями и штабелями дров, я сделал проход и сразу посмотрел снаружи, куда она выводит.

— Вот почему я пробралась так легко! — воскликнула Дунька.

Она и Анюта остановилась у входа в Холодную пещеру.

— Оттуда ближе к Дальнему источнику. — Сказочник освободил проход, пропустил вперед Анюту и Дуньку и влез за ними. — Идите вперед, грейтесь. Одеяла распорите, мох ссыпьте, он больше не понадобится. Я побуду здесь. Прослежу, чтобы противник не совершил какую-нибудь глупость.

Анюта с сожалением поглядела на свое одеяло. Столько труда вложено, чтобы сделать его удобным для бега… Обычно одеяла прошивали чуть-чуть, только чтоб не разваливались, тогда меньше удалять ниток при постоянной замене мха. Но Сказочник приказал — значит, надо исполнять. Обсуждать его решение она не собиралась. Похоже, в пещере придется сидеть до утра. Если одеяла превращены в обычные тряпки — на мороз не выйти.

Когда Сказочник вернулся от входа, Анюта и Дунька согрелись и сделали все, что поручено.

— Идем, — сказал он.

— Мы не будем ждать утра? — удивилась Дунька.

Анюта строго взглянула на нее:

— Дунька! — Она повернула голову, и выражение сменилось на умоляющее: — Прости ее, Сказочник, она только взрослеет, у нее слова во рту не удерживаются.

— Их надо удерживать здесь. — Он постучал себя пальцем по виску. — Идем.

Дунька насупилась, но, слава А-Ктину, промолчала.

Вслед за Сказочником Анюта и Дунька направились к запасному выходу. Сказочник передал им шкуру дива:

— Накиньте сразу на двоих и идите рядом, вам будет тепло.

— А как же ты? — не удержалась Дунька.

— Моя одежда тоже неплохо греет.

Он первым вышел на снег.

Анюту коробило, что Дунька сразу же, с первой минуты, обращалась к Сказочнику на ты, без разрешения, будто он ей близкий или давно знакомый человек. Он должен был поставить юную нахалку на место. Вместо этого он предпочел с ней согласиться. К тому времени, когда она появилась в пещере, с Анютой он уже перешел на ты, поэтому, наверное, не стал поправлять Дуньку, когда она тыкнула ему впервые. Или просто не придал значения. Но хотелось, чтобы Сказочник заметил невоспитанность Дуньки. Чем больше у нее будет плохих качеств, тем лучше в глазах Сказочника выглядит Анюта.

Под ногами скрипел снег, ноги замерзли практически сразу, тело пока успешно сопротивлялось холоду. Радовало, что Дальний источник уже недалеко. Когда впереди показалась пелена пара, окутавшая заметенный снегом оплывший лед, Сказочник скомандовал:

— Бросайте вещи на берегу и прыгайте в воду. До рассвета осталось немного, дождетесь в горячей воде.

Сам он направился по тропинке в обратную сторону, за скалу, в сторону деревни.

— А ты? — опешила Дунька. — Ты куда?

Анюта подумала, что он, наверное, шел смотреть, нет ли погони. Или решил вернуться за Яшкой Заспра… Нет, хватит, Анюта ведь поклялась: больше никаких прозвищ в отношении Яшки. Пусть он и гад, какого пришибить не только не жалко, а очень даже наоборот, но слово дано.

Сказочник объяснил:

— Я останусь здесь, буду следить за дорогой и ждать Яшку.

— Возьми! — Дунька бросила ему шкуру дива и первой бросилась в снежное крошево, покрывавшее середину озерца.

Анюта прыгнула следом. Горячая вода обняла долгожданным теплом.

— А-а-а!!! — разнесся между скал вопль Дуньки, слышимый, наверно, даже далеко в лесу.

Ее вынесло из воды обратно на снег, словно она умела летать. Анюта тоже выскочила, хотя еще не понимала причины. Сказочник обернулся, в руке — гнутая штука, обездвижившая подземников.

Над поверхностью воды поднялась припорошенная снегом огромная голова — лысая, размером в две человеческих, с гладким лицом без ресниц и бровей. Ночью такое приснится — не проснешься.

— Я уже здесь, — произнесла голова знакомым голосом.

— Зас… Яшка?!

— Я боялся, что утром что-нибудь случится и вы уйдете без меня. Мне подумалось, что лучше выйти заранее и подождать на месте. Самым трудным оказалось дойти до источника. Помог вчерашний опыт. Тело быстро отогрелось, а для головы я еще дома придумал такую штуку: скорлупу большого сахарника набил мхом и надел, когда вышел. Мороз в ней почти не ощущается. А здесь, в тепле, можно вообще без нее.

Яшка стянул с лысой головы округлую «штуку» и показал снаружи и изнутри.

Сказочник строго посмотрел на Дуньку и на Анюту:

— А ну, быстро в воду. И чтоб больше никаких воплей. Нам только внимания дивов не хватало.

«Я не малолетняя дурочка, — едва не сорвалось с языка Анюты, — я орать на весь лес не собиралась». На глаза навернулись слезы. Их быстро выморозило, и только погружение в горячую воду спасло от лютого холода.

Оказавшись в воде с Анютой и Дунькой, Яшка почему-то вообразил себя главным.

— Тоже пойдете с нами? Это хорошо. Анюта, выглядишь чудесно, я тебя такой даже не помню. Ты победила снулую хворь?!

— Сказочник нас обеих вылечил, — объяснила Дунька. Ей тоже хотелось показать, что она стала здоровее и краше прежнего. — В животворящей купели. Около дворца сейчас было тако-о-ое…

— Яшка, ты ничего не хочешь нам сказать? — Анюта пнула его под водой таким образом, чтоб не было заметно снаружи.

— Анюта, Дунька, простите меня. Я хотел…

— Они тебя простили, — с берега ответил за них Сказочник. — Теперь, из-за обстоятельств, которые от вас не зависят, вы трое — лучшие друзья. Тех, кто не хочет дружить, оставлю в лесу. Вопросы есть?

— Нет!

Сказочник влез на скалу, откуда его впервые увидела Анюта. Он оглядел окрестности, и, вернувшись, тоже погрузился в воду по шею.

— В деревне тихо, дивов не видно, некоторое время можно ни о чем не беспокоиться. Как только рассветет — выдвигаемся.

— Куда мы пойдем? — спросила Дунька.

— В соседнюю деревню.

— Ты там бывал?

— Еще нет.

— Как мы ее найдем?

— Я знаю дорогу.

— Откуда?!

— Трудно объяснить. Меня ведет некая высшая сила. Она никогда не ошибается. В пути у меня в голове возникает расположение окрестных деревень и поселков…

— Их много?! — воскликнула Дунька.

Анюту взволновало другое:

— Тобой кто-то управляет?

— Скажу так: кто-то или что-то подсказывает мне, как в новых обстоятельствах поступить лучшим образом. Я расскажу о себе чуть позже. Понимаю ваше нетерпение, но наше с вами выживание зависит от знаний о мире, которых мне сейчас очень не хватает. Сначала расскажете вы.

— Можно один вопрос, если он тоже связан с нашим выживанием? — не утерпела Анюта.

Сказочник кивнул.

— Как работает это чудо-оружие? — Анюта указала глазами вниз, на гнутую штуку, которую Сказочник не выпускал из рук даже в воде.

— Успокаивает буйных.

— А дива успокоит?

Сказочник еще раз кивнул.

Анюта не успокоилась, она приподняла нож, висевший у нее на поясе:

— А железный нож его возьмет?

— Это второй вопрос, а ты просила один! — свредничала Дунька.

Сказочник посмотрел на нее укоризненно, как на капризного ребенка, и поддержал Анюту:

— Это был не отдельный вопрос, а продолжение первого, он связан с нашей общей безопасностью. Я отвечу. Дива такой нож убить может, но для этого нужно знать куда бить и как.

— Ты научишь? — Анюта посмотрела Сказочнику в глаза. — Ты отдал нож мне, и я должна уметь…

— Убийство дива не пройдет бесследно, от последствий пострадает моя миссия. Мы должны подчинить дивов, а не убить. Кстати, нож не железный, он стальной, с высокотехнологичной начинкой. Даже если батарейка сядет, он все равно останется ножом.

Яшка не удержался, чтобы не спросить:

— Что значит «стальной», «батарейка» и эта, которая начинка?

— Батарейка и высокие технологии… Трудно объяснить. Это из той области, которую вы назвали бы магией, хотя к магии она отношения не имеет. А «стальной» — значит, сделанный из стали.

— Вещи бывают природными и магическими, природные — это из камня и из всего, что дает лес, а магические — из железа, если тяжелые, или из пластика, если легкие. Стальной нож — тяжелый и неприродный. Значит, он железный.

— Уговорили, пусть пока будет железный. Позже, когда вы лучше узнаете мир, обещаю объяснить, что такое сталь, и как работает батарейка, и почему то, что вам кажется магией, на самом деле не магия.

— Тогда и я задам один вопрос! — встряла Дунька. — А то Анюта целых два задала, а я ни одного.

Сказочник улыбнулся, но кивнул.

— Ты женат? — Дунька опустила глаза.

Анюта обратилась в слух. У нее не хватило бы воли спросить об этом, а Дуньке простительно, она еще девчонка.

Сказочник пару секунд подумал, прежде чем ответить.

— Скажу так. Меня пытались женить, но моя миссия не подразумевает женитьбы, обстоятельства запрещают мне жениться. Я свободен, но я свободен не от чего-то, а для чего-то, и это «что-то», ради чего я живу, категорически не связано с семьей. Семья мне противопоказана. Надеюсь, я ответил сразу на несколько вопросов, на некоторые — заранее, чтобы развеять возможные иллюзии.

Анюта не знала слова «иллюзии», но смысл поняла.

— Тогда и я хочу задать вопрос, — сказал Яшка. — Даже два, один по делу, один личный. По делу: в чем состоит миссия? И сразу личный вопрос: ты меня вылечишь, как Анюту и Дуньку?

— Твой личный вопрос тоже по делу, потому что вместе Анютой и Дуняшей ты будешь моим помощником, а мне нужны здоровые помощники. Обещаю, я избавлю тебя от всех болезней при первой возможности. А по вопросу о миссии… О ее подробностях, то есть о способах, а не о цели, вы узнаете постепенно. Главное же вам известно — о своей цели я рассказывал в деревне до того, как мне запретили говорить: моя миссия — вернуть людям человеческое достоинство. Чтобы слово «человек» снова звучало гордо, человечество должно избавиться от власти дивов. Нужно сплотить людей. Плохо, когда каждый живет своей в деревне и ничего не знает о соседях. С глобальными угрозами справится только объединенное человечество.

— Все люди разные, — задумчиво протянул Яшка. — Захотят ли они объединиться? Полностью подчиниться кому-то чужому ради идеи жить лучше… Не верится мне в это. У нас даже подземники с пещерниками не объединились. Пещерники завидуют подземникам, а подземники держатся за свое право работать на дивов и пойдут на любое преступление, чтоб сохранился нынешний порядок.

— Чтобы человек рискнул всем, что у него есть, и чтобы пошел на смерть ради свободы, и чтобы, в конце концов, завоевал свободу для всех, для начала человеку нужно объяснить, что он несвободен. У себя в деревне вы не понимали, насколько плохо живете. Ретрограды и консерваторы зря стараются, прежнему мироустройству приходит конец. Я сделаю все, что от меня зависит, и я верю… нет, я твердо знаю, что у меня все получится. Меня ведет высшая сила, она подсказывает мне, что говорить и что делать в тех случаях, когда я в затруднении, и она же, великая и могучая, спасает меня в сложных ситуациях. Когда мне или ближнему грозит опасность, у меня проявляются нечеловеческие возможности. Кроме как помощью свыше объяснить это нельзя. Теперь подумайте: устоит ли прежний миропорядок против воли небес и объединенных сил человечества, которое я рано или поздно объединю?

— А если с тобой что-то случится? — обеспокоилась Дунька.

— Тогда мое дело продолжит тот, кто был со мной или кто придет после меня. Человечество будет единым или исчезнет, у него нет другого выхода.

— Ты хочешь собрать всех под единой властью? — спросил Яшка. — Не грозит ли это человечеству еще большими бедами?

— Единовластие неизбежно. Прогресс, как технический, так и социальный, не остановить. — В речи Сказочника мелькало то одно, то другое неизвестное слово, то целое выражение, значения которого Анюта, Дунька и, кажется, даже Яшка не знали. Не сговариваясь, они не перебивали. Общий смысл речи был понятен. — Повторю: человечество будет единым или исчезнет.

Яшка задумался, вздрогнул и осторожно выдавил:

— Значит, оно может исчезнуть в борьбе за единство?

Сказочник не стал отвечать на глупое мыслеблудие.

— Теперь ваша очередь рассказывать, — сказал он.

— Что именно?

— Как устроена жизнь в деревне, как и за счет чего вы живете, почему подземники имеют право лечиться, а пещерники нет, и так далее. Меня интересует все. Когда понадобится, я задам уточняющие вопросы.

Говорить взялся Яшка, он, как выяснилось, знал больше всех, а Дунька и Анюта иногда что-то добавляли. Рассказ начался с истории деревни, когда дивы заключили с людьми договор. Обязанностью людей стало добывать из-под земли особые камни. В обмен на камни люди получали здоровье и манну. Дивы снабдили людей железными инструментами, а для жилья построили дворец. Он состоял из двух огромных теплых помещений. Крылья дворца между собой соединял храм с животворящей купелью. В стенах храма, за непробиваемыми створками, хранились запасные инструменты и манна. На вопрос Сказочника о манне Яшка пояснил, что так называется пища, похожая на разноцветные горошины с разными вкусами, дивы привозили ее каждый желтый месяц и складировали в храме. Количество пищи соответствовало количеству работающих, которое не менялось с незапамятных времен. По вечерам невидимые двери храма ненадолго исчезали, а створки стен, за которыми находилось нужное количество манны, раскрывались. Подземникам манна давно надоела, ею с удовольствием менялись с пещерниками на другие продукты.

Подземники делились на две смены, а также на семейных и женатых. Сказочник почему-то не видел разницы между семейными и женатыми, пришлось объяснять. Все проще простого: у семейного были жена и дети, у женатого только жена. Когда рождался ребенок, женатый становился семейным.

На работу подземники ходили поочередно, одна смена работала, другая отдыхала, на следующий день наоборот. Когда подземник погибал, на его место выбирали нового.

Сохранились легенды, что сначала мужчины и женщины работали на равных, а жили раздельно: мужчины в левом крыле дворца, женщины в правом. Шло время, завязывались отношения, образовывались семьи. Огромные помещения дворца разделили перегородками, появились комнаты.

Женами подземников становились самые красивые из здоровых девушек. С одними женами подземники создавали семьи по любви, рожали и воспитывали детей, с другими легко расставались по любому поводу, в том числе надуманному. Со временем семьи с детьми остались жить в левом крыле дворца, а бездетные ушли в правое крыло. Так появилось разделение на семейных и женатых. Из бездетных жен в пещеры отправляли больных, подурневших, обладавших вздорным характером или забеременевших, если подземник не собирался создавать с ней семью. Доля больных, подурневших и вздорных была незавидна, а на вдовах с детьми пещерники охотно женились: жены подземников, как правило, отличались красотой и покладистостью, они были благодарны новым мужьям и ценили все, что те для них делали.

Много женщин умирало во время родов, многие оставались калеками, из детей выживало меньшинство. Постепенно снулая хворь прибирала к рукам каждого, а лечили дивы только подземников.

Среди пещерников ходило предание, что сначала не было деления на подземников и пещерников, а дивы лечили всех, и мужчин, и женщин. Когда стали рождаться дети, выяснилось: стоило вылечить кого-то из новых людей, как одному из прежних оказывали в лечении. Человек умирал. Люди пробовали добывать больше камней, но лишнее дивам не требовалось. Дивы лечили то количество людей, которое работало на них изначально, каждого пролеченного они помнили в лицо. Если люди вызвали дива, он восстанавливал любого, кого ему предложили, но, как показывал опыт, за счет кого-то другого: со временем один из прежних работников умирал от болезней или не получал помощи при ранении.

До того, как люди это поняли, власть в деревне принадлежала старейшинам. Ценились опыт, ум, знания. Страх смерти все изменил. Сильные мужчины не захотели умирать. Старейшин сместили, власть перешла к тем, кто сильнее. Так появились подземники. Они работали на дивов, в обмен им давали здоровье и питание. Отныне здоровье и питание получали только работники и их жены. Остальным пришлось выживать. Их изгнали из дворца. Они жили в пещерах, мерзли, голодали. Подземников беды пещерников не волновали. Вход в храм и во дворец пещерникам запретили, нарушителей карали на месте, забивая камнями или палками, или приговаривали к смерти на общем суде.

Подросших детей сразу отправляли в пещеры. Женщины возмущались, они вставали на защиту своих детей, их поддерживали некоторые подземники…

Сильный всегда прав. Нарушителей нового порядка изгнали, на их место взяли подростков из пещерников. Ради жизни в тепле и довольстве новички с радостью приняли установленные правила и отстаивали их с еще большим пылом, чем прежние подземники. Остальным пещерникам оставалось только завидовать. Завидовали не все, но большинство. Жизнь в холодных пещерах требовала труда на износ, каждая минута с утра до вечера уходила на заготовку дров и поиск пищи. Здоровье многих не выдерживало. Но время шло…

Новая жизнь наладилась. После того, как пробившийся горячий источник едва не погубил всех, кто работал под землей, подземники прорыли новую рабочую пещеру, а теплую пещеру заняли пещерники. Дрова в прежнем количестве теперь не требовались, появилась возможность разнообразить пищу и больше времени уделять ремеслам. Пещерники выращивали бамук, собирали сахарник, молочную и соленую дынку, сочник, острую и тупую ежовику, кору щуки, жирник, серый и красный горох, пряный трилист, четыре вида говядки и многое другое. Наибольшее влияние на жизнь оказали бамук и сахарник. Из прямых стволов бамука делали трубы и сосуды, листья и древесина шли на топливо и на поделки, мягкую сердцевину употребляли в пищу — из нее получалась отличная каша, а в высушенном виде сладковатая начинка бамука долго хранилась. Плоды сахарника тоже использовались целиком. Из скорлупы делали горшки и сосуды с крышками, сладкая мякоть — непревзойденное лакомство, растертые косточки придавали пище приятный привкус и помогали в заживлении ран, а кожура шла на изготовление одежды: кожуру особым образом вымачивали, пропитывали клейким составом из корней жирника, сушили, еще раз вымачивали, мяли, и получались листы, из которых шили одежду и одеяла. Основная часть урожая и сделанных пещерниками вещей делилась на всех, а добытое и произведенное в личное время подземники с удовольствием меняли на часть манны, очень сытной и, главное, созданной с помощью магии. Среди пещерников ходило поверье, что манна, подарок дивов, подавляет снулую хворь и помогает от других болезней. Анюта не верила. Она считала, что подземники нарочно распространяли такие слухи, завышая ценность манны в глазах пещерников.

Власть в деревне принадлежала подземникам, все возникавшие вопросы они решали на собрании. Чтобы не собираться из-за каждой ерунды, подземники выбрали вождя, но настоящей власти вождь не получил, его решение мог оспорить любой подземник. Затея провалилась. Обладать беззубой властью никто не стремился, желающих быть главным постепенно не осталось: ответственностью подземники тяготились. Сначала они руководили по очереди, но толку от такого руководства не было, вождь ничем не отличался от прочих, а какой же он, в таком случае, вождь? Вождя выбирать перестали. С тех пор мелкие вопросы решались сами собой или не решались вовсе, а крупные, вроде вчерашнего, по поводу опасного чужака, — на собрании, как и раньше.

Со временем подземники захотели меньше работать. Они набрали новых, их стало в два раза больше. Теперь они сменяли друг друга на работе, а их жены стали болеть и быстро умирать. С теми из подземников, кто хотел лечить жену и даже детей, поступали привычным способом: для начала избивали, а если человек не унимался, изгоняли или убивали. Новый порядок устоялся, и сейчас трудно представить, что раньше жили иначе.

Мальчики-пещерники мечтали стать подземниками, они стремились вырваться из страшного прозябания, постоянных болезней и ожидания скорой смерти. Наиболее сильным и здоровым это иногда удавалось. Остальных рано или поздно губила снулая хворь.

Для красивой девочки стать невестой — единственный способ попасть во дворец, где не надо заботиться о тепле и пище. В ожидании дня, когда жизнь круто поменяется, избранные невесты и здоровые мальчики, как все прочие дети, часть дня трудились на общее благо. Те дети и невесты, у кого обнаруживались способности к чему-то серьезному, занимались взрослой работой. Например, Анюта лучше всех лазила по скалам и деревьям. Ее обязанностью стал сбор плодов сахарника. Не каждый мог взобраться на сахарниковое дерево без вреда для себя и для дерева: стволы и ветви отличались хрупкостью, а от высоты, на которой созревали плоды, у большинства людей начиналось головокружение. Опасность упасть была меньшей бедой. Сахарниковые деревья росли долго, вокруг деревни их было мало, пересадке они не поддавались, и каждая сломанная ветвь значила, что в будущем урожай будет меньше.

Анюта давно вышла из детского и подросткового возраста, но замуж ее не брали, и она продолжала заниматься тем, что умела. Благодаря ее способностям полдня у нее оставались свободными, и, на зависть другим пещерникам, удавалось приносить сахарники домой.

Яшка ничем похожим в рассказе о себе похвастаться не мог, он умел только языком молоть, поэтому он и рассказывал о жизни в деревне, позволяя Анюте и Дуньке вставлять только короткие замечания.

Рассвело. Едва повеяло теплом и солнечные лучи начали плавить снег, Сказочник с Яшкой ушли сушиться за скалу, а место на берегу оставили Анюте и Дуньке.

— Слыхала, что он сказал про женитьбу? — наставительно, как подобает старшей сестре, обронила Анюта.

О ком говорилось, уточнять не требовалось, Яшку в качестве мужчины ни Анюта, ни Дунька не воспринимали.

— Ну и хорошо. — По лицу Дуньки было видно, что она довольна. — Теперь мы с тобой не соперницы.

— Э-э… Почему?

— Тебе нужен муж — значит, ты больше не претендуешь на Сказочника, а я буду ему подругой в любых его делах, и вместе мы сможем больше, чем каждый из нас в одиночку. Я докажу, что со мной ему будет лучше, чем с кем-то еще, и что ради него я способна на все.

— «Способна на все» — звучит угрожающе. Есть вещи и понятия, которыми нельзя разбрасываться и которые превыше…

— Ой, кто бы говорил, — перебила Дунька. — Хочешь сказать, что тоже готова идти с ним, куда бы он ни пошел?

— Конечно. Я сразу решила так. По-другому быть не может. Или всюду вместе, в горе и радости, или никак.

— Значит, борьба за его внимание продолжается?

Из-за края скалы донесся голос:

— Девушки, вы готовы?

Анюта и Дунька быстро напялили на себя подсохшие вещи.

— Да!

Грязь едва позволяла переставлять ноги, но Сказочник стремился уйти из деревни до того, как там найдут ручку от призывальника. Анюта подумала, что подземники, как всегда, выберут покой, вместо того, чтоб сообщать дивам о последних событиях, но лучше рассчитывать на худшее.

В пути разговор продолжился, у Сказочника появились новые вопросы.

— Какие меры времени, длины и веса у вас используются?

— Обычные, — ответил Яшка, — которые сохранились от предков. Секунды-минуты-часы, метры-километры, килограммы-тонны. Они, конечно, все очень приблизительные, но как без них? Без них никак.

Сказочник обратился к Дуньке:

— Метр — это сколько? Яшка, молчи, я хочу знать, всем ли известны меры древней Земли.

— Примерно полтора мужских шага, хотя женских может быть и два, — сообщила Дунька. — Обычно считают за полтора. Между собой мы чаще меряем просто в шагах, так удобнее.

— Как вы определяете секунды? — Сказочник снова обращался ко всем сразу, то есть, в первую очередь, к Яшке.

— Это проще простого. На счет. Каждые два счета — секунда. Раз, два, три, четыре — прошло две секунды. Шестьдесят секунд — минута, шестьдесят минут — час. Часы, конечно, никто считать в минутах и, тем более, в секундах не будет, час — это время, за которое Быстрая луна проходит четверть небосвода. Если Быстрой луны на небе нет, тогда примерно.

— Как у вас определяют возраст?

— Это еще проще. Ребенок, подросток, парень… или девушка, взрослый человек, старый человек. Посмотришь на человека — и сразу понимаешь, в каком он возрасте. Если этот человек, конечно, не очень болен.

— В годах не измеряют?

— Это как? Я слышал слово «год», но, кроме как в поговорках, оно не используется. Например: «Год на год не приходится» или «Года как вода». Если нужно точное время, считают в месяцах. По названиям лун. Желтый месяц — двенадцать дней, розовый месяц — три с половиной десятка, белый месяц — примерно сотня. А год… Это что-то длительное, обтекаемое, неисчислимое. Его вспоминают, когда надо сказать о больших отрезках времени.

— Год — это и значит «очень много времени», — сказала Анюта так, как понимала сама.

Она глядела вперед. Начиналось самое интересное. Дальше, за широким оврагом, простирались владения дивов, люди туда не ходили. Из тех, кто ходил, ни один не вернулся.

— Тихо! — прошипел Сказочник. Толкнув в спины, он заставил всех упасть на землю и уткнуться в нее носами.

Анюта слышала стук собственного сердца. Больше ничего. Время тянулось нескончаемо. Оказалось, что секунды — это очень долго. Возможно, «год», про который спрашивал Сказочник — это вот такая секунда на грани жизни и смерти.

Напротив Анюты лежала Дунька, она спросила беззвучно, одними губами:

— Див?

Анюта хотела пожать плечами. Не рискнула. Просто закрыла глаза.

7. Следствие продолжается

На обратном пути Исправник суммировал впечатления от поездки. Поляну на месте леса образовало падение космического корабля. Как и ковчег в свое время, чужак, скорее всего, сначала кружил на орбите, исследуя планету, и выбирал место для посадки. Во время снижения произошла внештатная ситуация, корабль разломился и рухнул, почти все погибли. «Почти» — поскольку сохранилась хорошо защищенная капсула с роботом. Могло сохраниться что-то еще. Или кто-то. Этот «кто-то», с большой вероятностью, и есть убийца Биолога. Отныне основной версией становилась катастрофа, в результате которой погибли люди. Погибли не все, иначе Биолог, случайно оказавшийся на месте падения космического корабля, остался бы жив. Но другие версии списывать со счетов тоже рано.

В дороге Исправник просмотрел записи Девятого восьминога еще раз, особое внимание обратив на отрывки, в прошлый раз мелькавшие в ускоренном режиме. Ничего нового к известным фактам повторный просмотр не добавил. Нового ничего, но…

Исправник акцентировал внимание на единственной странности, произошедшей с Девятым во время двойного затмения. Как будто кто-то заставил Девятого смотреть в сторону от событий, которые требовалось скрыть от чужих глаз. Девятый мог смотреть на затмение по собственному желанию, но не исключена возможность, что он попал под действие магии.

К основной версии добавляется важная деталь. Некто, оставшийся в живых после крушения, — маг.

Маг также мог быть местным, с Новой Земли. Версий его происхождения может быть много, и ни у одной пока нет достоверного начального звена, откуда вытянется вся цепочка. Нужны факты.

Один новый факт добавился после анализа останков Биолога. Они были идентифицированы. Убитый — это именно Биолог из Нового Иерусалима, а не клон из репликатора или с разбившегося корабля. Анализ радиационного фона и содержания примесей не оставил сомнений. Теперь можно со стопроцентной уверенностью сообщить Отцу Настоятелю, что Биолог не пропал без вести, а погиб. Скорее всего, он убит. Впрочем, последнее утверждение еще предстоит доказать. В отличие от других трупов, тело Биолога сохранилось практически полностью, но разрушено так, что восстановлению не подлежит. Как версию можно допустить, что Биолог подвергся применению магии, что привело к его смерти. В любом случае, оружием или магией, убийство есть убийство. Магия — еще худшее оружие, чем любое другое. Перед магией люди бессильны.

Кто был рядом с Биологом? Геолог и Инженер. Инженер испытывал оружие. Надо поговорить с Инженером. Даже если он невиновен, он мог случайно увидеть что-то, чему не придал значения. И еще, с учетом новых фактов, надо заново пообщаться с Геологом.

И необходимо лично допросить робота с Земли. У него могут быть сведения о корабле и его миссии. Когда с роботом разговаривал Биолог, огромный пласт информации остался вне темы разговора. Робот знал больше, чем сказал. Задавая вопросы, Биолог не представлял истинной ситуации, а роботы не отвечают на то, о чем их не спрашивают.

Но главное не это. Исправнику требовалось еще одними глазами взглянуть на события во время двойного затмения. Робот мог оказаться свидетелем действий, которых не видел Девятый восьминог, смотревший в небо. Мало того, робот мог быть прямым или невольным соучастником убийства Биолога. Сейчас ему не место среди других роботов, его необходимо держать при себе до тех пор, пока не обнаружится истинный преступник. На сегодня робот — главный свидетель.

Для начала требовалось вернуться в поселок Нос, куда и направляли стопы Девятый восьминог с Исправником в седле и Тридцать седьмой с дорожным грузом и останками Биолога.

На входе в поселок Исправник сообщил местному Привратнику:

— Срочно созовите всех восьминогов поселка и всех транзитных. Я буду ждать здесь. Занятых оторвите от работы. Приоритет — высший. И позовите ко мне Геолога.

— Только что прибыл посыльный восьминог с вестями для вас. Отец Настоятель не знал, заедете ли вы к нам на обратном пути, но отправил его на всякий случай. Посыльный ожидает вас во втором тупике пятого сектора.

— Что-то срочное?

— Причина визита — доставить господину Исправнику ответы на вопросы, связанные с расследованием. Приоритет не указан.

— Значит, обычная дополнительная информация. Посыльного тоже зовите сюда.

Пока Привратник исполнял приказы, Исправник отправил Девятого восьминога за роботом с Земли, которого тот сдал дежурному смотрителю у ближайших работных ангаров, а Тридцать седьмого с останками Биолога послал в лабораторию с требованием к ученым тщательно и всесторонне изучить их:

— Передай, что статус работ впервые в истории Новой Земли меняется на более ответственный. Теперь это не просто исследования, а судебно-медицинская экспертиза. Мне нужна любая информация, которую они смогут получить.

Просмотр памяти прибывавших к Исправнику восьминогов он начал поочередно, по мере того, как они выходили к нему. Интересовали задержки внимания. Просмотр велся в предельно ускоренном режиме, пропуская отрезки времени, зачастую довольно длительные, когда восьминоги неподвижно стояли в помещениях или на природе в ожидании приказов или выполняя их. Разговор с посланником Отца Настоятеля, отправленным «на всякий случай», Исправник оставил на потом, задачи он привык решать в порядке важности.

Ему улыбнулась удача. С Тридцать третьим восьминогом случилось нечто похожее на то, что произошло с Девятым. Упорный, без какой-то причины, длительный взгляд в сторону во время движения между поселками Нос и Новый Иерусалим.

— Почему ты не смотрел по сторонам?

— Я смотрел под ноги и вперед, — ответил Тридцать третий.

— Ты должен следить за обстановкой, и ты всегда следил за обстановкой, кроме этого момента.

— Я всегда слежу за обстановкой. А в тот момент я смотрел под ноги и вперед. Так было надо.

Возможно, восьминог прав, и дела обстояли так, как он говорит. Но так же возможно, что кто-то желал отвести внимание восьминога от чего-то важного.

А еще важно, что перед этим Тридцать третий сопровождал Инженера. Совпадение? Все совпадения надо учитывать до тех пор, пока большинство из них не рассеются сами собой. С оставшимися надо разбираться более детально.

Исправник просмотрел запись работы Тридцать третьего с Инженером. Стандартная поездка со стандартным грузом. Ни разговоров, ни внезапных остановок или изменений маршрута.

Пока Исправник занимался Тридцать третьим восьминогом, рядом ждал подошедший Геолог. Когда очередь дошла до него, Геолог спросил:

— Поездка была успешной?

— Я привез Биолога. Он убит.

— Кто убийца?

— Точного ответа пока нет, но есть зацепки. Мне требуется ваша память. В ускоренном режиме — все события экспедиции, начиная с прибытия на место.

Геолог показал. Ничего связанного с магией или чего-то другого, что помогло бы следствию, в его памяти не нашлось. Исправник поблагодарил Геолога и вернулся к восьминогам.

Ни у кого больше не обнаружилось ничего необычного. Последним подошел посыльный.

— Отец Настоятель сообщает господину Исправнику, что пришли ответы на некоторые запросы. По поводу влияния двойного затмения на роботов и на психику Высших и Низших специалисты дали однозначный ответ. Не влияет. Также Отец Настоятель сообщает господину Исправнику, что Инженер находится в поселке Корма, куда вернулся из экспедиции с севера. Также Отец Настоятель сообщает господину Исправнику, что память Двадцать шестого и Сорок третьего восьминогов, возивших в экспедиции Геолога и его груз, проверена. Ничего, что имело бы отношение к расследованию, не найдено. Также Отец Настоятель сообщает господину Исправнику, что изначальное количество транспортных капсул на ковчеге установить не удалось, и сравнить их число с количеством, найденным после крушения, невозможно.

Последнее известие потеряло актуальность. Найденный робот прибыл на чужом корабле. Нужно как можно быстрее повторить его допрос с учетом новых обстоятельств.

Девятый с роботом еще не вернулись. Исправник решил выехать навстречу.

— Посыльный уходит со мной, его память я просмотрю в дороге, — сообщил Исправник Привратнику. — Я отправлюсь на Тридцать третьем, к нему могут возникнуть вопросы, он нужен мне рядом. Любые новости об исследовании останков Биолога сообщать мне немедленно, где бы я ни находился.

Место, куда определили робота с Земли, Исправник помнил из показа памяти Девятого.

В пути голова вновь наполнилась прежними мыслями. Человек не может совершить преступление, но преступление совершено. Невозможное стало возможным. Требовались срочные защитные меры: то, что произошло один раз, имеет свойство повторяться.

И умышленное, и неумышленное убийство могло быть совершено как человеком, Высшим или Низшим, так и роботом. Роботы, из-за особенностей устройства, не могут причинить вреда человеку, но «не могут» — логическая ловушка. После того, как, вопреки логике, «не-А» стало равняться «А», возможным следует признать все. Это затрудняло работу Исправника, чье единственное оружие — собственный ум.

Возможно, зря за роботом отправлен именно Девятый. Они уже встречались. Неизвестный маг мог использовать их обоих в своих целях. «Как» и «для чего» — вопросы будущего, когда выяснится хоть что-то. Пока никаких фактов нет, нельзя допускать ошибок, которые приведут к новым жертвам.

Навстречу двигался Девятый. Он был один.

— Где робот? — спросил Исправник.

— Его расплющило во время добычи полезных ископаемых в первые же дни работы.

— Это сообщил смотритель? Едем к нему. Мне нужно увидеть своими глазами.

Смотритель подтвердил и показал запись. Робот с Земли в числе других был уничтожен при обвале. Разбит вдребезги. Смотритель показал все, что увидел, прибыв на место происшествия. Месиво из камней и останков. Исправник убедился, что робота можно вычеркнуть как из числа подозреваемых, так и в качестве источника информации о чужом корабле.

Следствие осталось без главного свидетеля.

А неизвестного мага (если он существует) мог видеть только Инженер, если случайно оказался рядом.

— Едем в Корму, — объявил Исправник. — Срочно.

В пути спешили. Посланника Исправник отправил к Отцу Настоятелю с последними известиями, а с Девятым и Тридцать третьим ехал на север прямой дорогой, без заезда в Новый Иерусалим. Поездка вышла долгой. Исправник ни на что не отвлекался, хотя требовалось просмотреть память других восьминогов. Кто-то из них так же, как Девятый и Тридцать третий, могли встречаться с преступником. Кто-то из них мог его видеть.

Исправник почти не сомневался, что преступник как минимум обладает некоторыми магическими способностями или является полноценным магом. А как иначе объяснить странные ступоры, поражавшие восьминогов?

Объяснение было, Исправника оно не устраивало, поскольку приходилось признать, что никакого мага не существует, а мысль о нем — плод воображения Исправника, заигравшегося в суперследователя.

Но если маг существует, то следует проверить всех восьминогов, а еще лучше — всех людей, Высших и Низших, на предмет намеренного отвлечения внимания. Кто-то может показать внешность предполагаемого преступника. Если маг сильный и сумел не попасться на глаза, то даже по времени и местам встреч с ним, когда он применял магию, стараясь остаться невидимым, можно проложить его путь. Зная когда, откуда и куда он перемещался, допросами людей и роботов на его пути можно определить круг подозреваемых, а из них выделить преступника. В случае, если маг — скрывающийся чужак, по направлению его пути можно определить место, куда он движется, и перехватить его там.

План отличный, но чересчур масштабный. Он займет много времени. В первую очередь нужно допросить последнего из прямых участников событий. Инженер — тоже один из подозреваемых, причем он может оказаться тем самым магом, существование которого пока находится под вопросом. Корма — северный поселок, и если допрос Инженера ничего не даст, полномасштабную проверку можно начать оттуда.

Инженер ждал Исправника в цеху.

— Как я понимаю, ваш визит связан с недавним опросом, кто и когда в последний раз видел Биолога? — спросил он. — С ним что-то случилось?

— С логикой у вас все в порядке. Ответьте мне: во время экспедиции на юг вы сталкивались с чем-то странным или, может быть, замечали что-то необычное?

— Можно считать необычным, что Биолог не сообщил другим участникам экспедиции, что покидает лагерь. Если бы мне пришлось срочно уехать, я бы кому-нибудь сказал или оставил сообщение в лагере. Биолог так не сделал.

— То есть, между собой у вас не было условия, что каждый занимается своим делом и не извещает других о своих планах?

Геолог говорил: «Моя работа с работой Биолога не пересекалась. Когда поставленная цель достигнута, каждый мог вернуться домой без уведомления остальных».

— Такого условия не было, но вдали от поселений нужно быть осторожнее, — ответил Инженер. — При несчастном случае или во время природного катаклизма помощь может не успеть или не прийти вовсе. Биолог мало думал о технике безопасности, его занимала только собственная работа. Когда он со своим восьминогом перестал появляться в лагере, Геолог принял это как должное. Я поступил также, хотя при встрече высказал бы Биологу свое мнение. Чтобы неприятности не случались, нужно заранее предпринимать меры и думать на несколько шагов вперед. Как я понимаю, Биолог не вернулся домой?

— У вас есть мысли, что с ним случилось?

— Нет. До того, как ко мне пришли с опросом, я думал, что Биолог давно вернулся к себе в лабораторию. Потом я решил, что произошел несчастный случай. Теперь, увидев вас, я понимаю, что произошло нечто из ряда вон выходящее. В стандартных случаях, когда решение лежит на виду или его можно просчитать обычным способом, Исправника не приглашают.

— Вы видели, чем занимался Биолог в лагере и вне его?

— В лагере он анализировал собранную в течение дня информацию. По утрам, едва погодные условия позволяли выезд, Биолог отправлялся как можно дальше в поисках новых образцов растительности и других организмов. Темой его исследования было сравнение биосферы Земли и Новой Земли.

— Что вы имеете в виду под «другими организмами»?

— Я говорю про животных. Особенность Новой Земли — богатая и очень своеобразная растительность на земле и в воде при полном отсутствии животного мира. Здесь нет зверей, насекомых, птиц, рыб, земноводных, пресмыкающихся, червей, моллюсков… Никого. Ни на суше, ни в воде. Растительность при этом чувствует себя замечательно, несмотря на перепады температуры и чудовищные ночные морозы.

— Биолог нашел упомянутые «другие организмы» или хотя бы их следы?

— О таком открытии сообщили бы всем.

— Вы видели Биолога за работой? Что он делал?

— Он работал в стороне от меня, я его не видел, и подробности того, чем он занимался, мне неизвестны. Я знаю только тему исследования, но о ней я уже рассказал.

— В чем состояла цель вашей работы на юге?

— Испытания парализера в экстремальных условиях.

— Вы производили стрельбы?

— Это одна из главных причин, по которой я отправился на юг. Оружие должно безотказно действовать в любых условиях. Я узнал об экспедиции на юг, которую организовали Геолог и Биолог, и стал ее участником.

— Вы работали далеко от мест, где Биолог проводил исследования?

— Утром, при выезде из лагеря, мы договаривались о направлениях, куда кто отправится, чтобы не мешать друг другу. За время работы мы ни разу не пересекались вне экспедиционного лагеря.

— Биолог мог пострадать во время испытаний, которые вы проводили?

— Заверяю, что я полностью выполнял требования техники безопасности. Я не стал бы проводить стрельбы там, где возможно нахождение посторонних.

— Вы могли не заметить, что кто-то находится рядом.

— До начала стрельб я осматривал выбранное под стрельбище место, после чего ставил восьминога для наблюдения. Сравните наши записи. Все, что требовала техника безопасности, выполнялось на сто процентов.

Не все можно предусмотреть заранее, подумал Исправник. Правила техники безопасности составляли люди. Люди могут ошибаться.

— Появлялся ли в экспедиционном лагере и в его окрестностях кто-нибудь, кроме вас, Геолога, Биолога и ваших восьминогов?

— Кроме членов экспедиции — как Высших, так и Низших — никого не было.

— Поведение Геолога и Биолога менялось в течение работы экспедиции?

— Я бы заметил. Нет, не менялось.

— Вы готовы показать все, что происходило в течение работы на юге?

— Естественно. Сейчас?

— Да. В первую очередь меня интересует период между прибытием на место, где расположился лагерь, и поездкой на север.

Инженер вывел изображение на плащ, Исправник погрузился в просмотр. События мелькали одно за другим. Иногда Исправник просил ускорить показ, иногда требовал остановить и увеличить.

— У меня было два восьминога, верхового звали Тридцать первым, грузового — Пятидесятым, — попутно рассказывал Инженер. — Возможно, вы захотите опросить их, но в Корме их нет, я сменил их в Новом Иерусалиме. Позже я передвигался на Шестнадцатом. Сейчас испытания закончены, постоянный транспорт мне не требуется.

Ничего нового для следствия на записях не обнаружилось. Чужаков Инженер не видел, с магическими воздействиями на себя или свой транспорт не сталкивался.

— Вы недавно вернулись из экспедиции с севера. Не видели там чего-нибудь странного, не ощущали вмешательства чужой воли?

— Вы говорите о магии? Магия запрещена, и если бы мне стало что-то известно, я немедленно доложил бы. А почему возник такой вопрос? Магия вернулась?

— Применение магии — одна из версий порученного мне расследования. Я обязан рассмотреть все версии, это моя работа.

Прощаясь, Исправник на всякий случай спросил Инженера, хотя уже получил ответ ученых из Нового Иерусалима:

— Может ли двойное затмение влиять на людей или роботов?

Его интересовал ответ именно инженера-технаря.

— Вопрос не совсем в моей компетенции, — ответил Инженер, — но из того, что мне известно, я могу сделать вывод, что никак не влияет.

— Спасибо. До окончания расследования я изымаю оружие, опробованное в районе места преступления. Необходимо проверить, не было ли оно использовано против кого-нибудь, и если да, то провести экспертизу.

— Вы не верите записям? — Инженер протянул Исправнику парализер. — Оружие всегда было при мне, и вы видели, что из него стреляли только по мишеням.

— Я верю записям, но мои представления о мире в последнее время пошатнулись. Невозможное становится возможным. Биолог убит. Убит физически. Где-то рядом бродит убийца. Мог ли кто-то представить что-то подобное? Давайте я задам еще один вопрос, совершенно ненормальный с точки зрения логики и здравого смысла. Записи, которые мы выводим на экраны — можно ли их подделать? Я хочу услышать именно ваше мнение, как Инженера. Наука говорит, что теоретически фальсификация возможна.

— Не только теоретически. Подделать запись можно, но собственными силами осуществить это чрезвычайно трудно и, фактически, незачем: результат легко распознается техническими средствами.

— Но не визуальными?

— Только техническими, а глаз увидит то, что ему показывают.

— Запись можно подделать только себе или другому тоже?

— Только себе. Иначе получится вмешательство, результат которого — смерть для обоих.

— Вы можете изготовить мне устройство для распознавания лжи?

— Через час будет у вас.

— Кто сможет верифицировать работу сделанного вами устройства?

— Любой, у кого есть технические навыки. Ваш вопрос намекает, что я по-прежнему в числе подозреваемых?

— Как и все остальные.

Память можно изменить — значит, человек с преступными наклонностями мог это сделать. В таком случае, доверять нельзя никому и ничему.

Исправник вызвал местного Привратника:

— Объявите, чтобы через час восьминоги и все, кто в течение розового месяца выходил за пределы поселка, в порядке очереди прибыли ко мне на проверку. Объявление касается всех, Низших и Высших, без исключений.

Надо бы проверить и тех, кто не выходил, но на первом этапе это бесполезная потеря времени. Преступник орудовал на юге и, если версия про магическое воздействие на Девятого и Тридцать третьего восьминога верна, убийца Биолога двинулся оттуда к центру, после чего мог попасть на север. Возможно, проверка во всех трех поселках ничего не даст. Тогда можно переходить к этапу тотальных проверок.

***

И опять время потеряно зря. Все записи оказались настоящими, ничего опасного или странного, связанного с преступными намерениями или магией, не обнаружено.

Исправник направился в сторону Нового Иерусалима. По пути он проверял всех, кого встречал, и всех, кто работал вне поселковых стен.

Проверки ничего не давали.

Исправник по-прежнему путешествовал с двумя восьминогами — с Девятым и Тридцать третьим. Девятый выполнял роль верхового, Исправник к нему уже привык.

Что будет, если проверки не дадут результата? Какие еще есть версии, кроме неизвестного мага или чужака с Земли, обладающего, опять же, магическими способностями?

Преступником может быть кто угодно. Например, Инженер. Или Геолог. Ничто не указывало на Геолога. Значит, он ни при чем? Возможно. Но не обязательно. Древние книги все, как одна, сообщали: преступником является самый неприметный участник событий, на которого ничто не указывает и который вроде бы никак не заинтересован в преступлении.

Еще версия: на Новой Земле появилась преступная группа с неизвестными целями, Биолог был ее участником, его уничтожили из-за изменения планов или как опасного свидетеля. Версия тоже имеет право на существование, как любая другая. Их, таких, Исправник мог придумать тысячи. И ни одна не имела под собой ничего конкретного.

Кроме версии про мага. Вместо подтверждающих фактов в ней только догадки, но они очень похожи на факты. Другие версии отходили на второй план. Только магия делает невозможное возможным. Что и произошло.

Магия подразумевала иррациональность и нелогичность, то и другое — признаки сбоя психики. Другими словами, маги — это однобоко развитые, в целом неполноценные особи, представляющие опасность для окружающих. Из-за магии в свое время запретили обмен информацией на расстоянии, иначе любой мог оказаться под чужим контролем и по чужой воле действовать вопреки собственным и общественным интересам. Жертвы становились добычей мага. В результате уничтожению подлежали и преступник, и жертвы.

Вновь возник вопрос, как поступить с преступником после его поимки. Или с преступниками, если их окажется много. Суть — в отсутствии прецедента. Вид наказания следует придумать заново. Тюремный срок при вечной жизни — тоже своего рода наказание, так древние люди представляли себе вечные муки в загробной жизни. Но обмен умышленного лишения жизни на вечную жизнь, пусть и с ограничениями, неравноценен. Преступник должен быть уничтожен. Значит, его следует поместить в конвертер и распылить на атомы. Хотя бы так он принесет пользу обществу. От энергии, в которую превратится тело, где-то долго будет гореть лампочка. Нужно будет вывесить ее на видном месте, как напоминание остальным.

Исправника тряхнуло, он едва не вылетел со спины Девятого на острые камни.

— Простите, господин Исправник. Наступил на оползень. Больше не повторится.

— Стой. — Исправник оглянулся. Скалистый пейзаж был пустынен, впереди раскинулся окаймленный лесом алый травяной простор, позади — оранжевый луг. Нигде никого не заметно. — Предъяви запись.

Девятый дал изображение. Похоже, он действительно поскользнулся. Чужого вмешательства не заметно. Но Исправник чуть не разбился по вине восьминога. Еще секунда, и — головой на острия скальных выступов...

Сейчас Девятый повинуется Исправнику, а до того он выполнял приказы Отца Настоятеля, а еще раньше — Биолога. Стоп. Чей приказ выполнит Девятый, если приказы не совпадут? Выбор стоит между Исправником и Отцом Настоятелем. Скорее всего, приоритет будет отдан распоряжению Отца Настоятеля.

Мог ли Отец Основатель отдать соответствующий приказ?..

Мысли вернулись к разрушенному кораблю. Экипаж погиб. В том числе другой Отец Настоятель. Само собой разумеется, что Отец Настоятель Нового Иерусалима не заинтересован в конкуренции с новым. А это значит…

Отныне Отец Настоятель тоже становится подозреваемым.

Возникает вопрос: зачем же новый подозреваемый предпринял столько трудов по поиску Биолога и отправке Исправника на расследование?

Убить Исправника, как и Биолога, чтобы избавиться от них — дело бессмысленное; на место выбывшего заступит клон. Но действительно ли бессмысленное? Может ли клон быть лучше нынешнего Исправника? Видимо, чем-то может. Если некто, обладающий магией, вмешается в изготовление клона, он может…

Как пойдет жизнь без Исправника в том виде, в каком он есть сейчас? Отец Настоятель станет самым интеллектуальным среди обитателей Новой Земли, и некому будет объяснить ему, что он неправ, если он будет неправ.

Не ради этого ли?..

8. Большой мир

— Можно подняться, — разрешил Сказочник. — Де… див нас не заметил, он прошел мимо. Впредь всем держаться рядом со мной, на открытое пространство без моего разрешения не выходить, внимательно глядеть по сторонам и под ноги, разговаривать шепотом. Дивы должны узнать о нас не раньше того времени, когда это понадобится нам.

Путь сквозь лес продолжился. Ночной кошмар мгновенно забылся, солнце радовало глаз и кожу, и только болезненный Яшка сбивал бодрый настрой: идти быстрее не получалось, потому что Яшка постоянно останавливался отдышаться.

Оказавшись плечом к плечу с Анютой, Яшка прошептал:

— Надо поговорить. О будущем. Для жителей деревни, куда мы идем, каждый из нас останется чужаком, как бы мы ни старались стать своими. Нас четверо, два мужчины и две девушки. Могли бы сложиться две прекрасные пары. Сейчас я болен, слаб и выгляжу отвратительно, но скоро все изменится. Сказочник обещал вылечить меня при первой же возможности, а он, надо отдать ему должное, свое слово держит. Со мной произойдет такое же чудо, как с тобой, я тоже стану сильным и красивым.

— И ты решил, что из всех людей я выберу тебя?

В короткую фразу вместилось столько чувств, что Яшку едва не испепелило.

— Ни в коем случае, — поспешно прошептал он. — Ты старше и умнее, ты больше подходишь Сказочнику. А он тебе нравится, я вижу. Из вас сложится чудесная пара. Я вижу, что Дунька тоже заглядывается на него. Зря. Он умный, и он видит, что из вас двоих ты умнее и больше подходишь ему по возрасту. А Дунька больше подходит мне. Я прошу твоей помощи. Позволь мне ухаживать за твоей сестрой. Если получится — помогай, а если нет, хотя бы не мешай. Это в твоих же интересах.

Яшка выразил на словах то, что у Анюты крутилось в мыслях, но боялось оформиться настолько четко. Дунька вряд ли простит Яшке смерть папы, но она девушка в самом соку, у нее играет кровь, а в голове дует ветер. Почему не помочь Яшке направить ветер в нужную сторону?

Анюта покосилась на Дуньку. Дунька шла с другой стороны от Сказочника, почти соприкасаясь с ним руками. Она ничего не слышала. Слышал ли Сказочник? Он не поинтересовался, о чем шепчутся Анюта и Яшка, и не подал вида, что разобрал хоть слово. А было бы здорово, если б он услышал. Яшка так здорово сказал…

Анюта кивнула.

Довольный Яшка зашагал бодрее.

— Не пойму, из чего сделана твоя одежда, — обратился он к Сказочнику.

— Сложно объяснить. Пластик и ткань из специальных нитей с особой пропиткой.

— Можно для нас сделать такую же?

— Для этого требуется необходимое оборудование. Если оно нам встретится, я сделаю.

Яшка умолк, заговорила Дунька:

— Близнецы спрашивали, как тебя зовут по-настоящему, ты им не ответил. А нам ты скажешь свое имя? Сказочником называть неудобно, мы же знаем, что ты говоришь правду.

— Моя правда слишком неправдоподобна. Я расскажу о себе все, но постепенно.

— Мы готовы. — Дунька притерлась к нему плечом. — Начинай, ради А-Ктина.

Сказочник улыбнулся:

— Как понимаю, А-Ктин — ваше верховное божество. Вы в него верите? Я спрашиваю каждого из вас.

— Ну… — Дунька замялась. — Кто-то же создал наш мир? Кто, если не всемогущий А-Ктин?

— Я в него не верю, — втиснул Яшка. — Но я допускаю, что под именем А-Ктина скрывается кто-то другой, о ком мы ничего не знаем. Возможно, А-Ктин — собирательный образ. А-Ктином могут оказаться дивы, вместе взятые, или их верхушка, или один из них, самый могущественный. Или наши предки придумали А-Ктина, чтобы оправдать собственные глупости и неудачи.

— У нас принято в него верить, — сказала Анюта. — Я вспоминаю А-Ктина только к слову, как нечто неведомое, вездесущее, всеведающее и всемогущее. Скажи нам, он существует?

— В том виде, как вы его представляете — нет. — Сказочник продолжал улыбаться. — По вашей легенде А-Ктин изгнал людей из рая и заставил повиноваться дивам. Некое подобие правды в этом утверждении есть, но А-Ктин здесь ни при чем. Вы считаете, что люди стали болеть, потому что А-Ктин проклял людей за грехи. Скажу одно: А-Ктин тесно связан со снулой хворью, но его имя — результат невежества детей ваших предков и детей их детей, которые сложили легенды про некоего А-Ктина. Дуняша только что произнесла формулу «Ради А-Ктина», это дало мне подсказку. Снулая хворь — следствие радиоактивности «особых камней», которые вы добываете для дивов. Ваши предки знали слово «радиоактивный», а их потомки заменили непонятный набор букв на фразу «ради А-Ктина». Я уже говорил в деревне, что достаточно переехать в другие места, где нет радиоактивности, и снулая хворь исчезнет.

— На новом месте мы не заболеем? — обрадовалась Дунька.

— Там мы излечимся сами? — еще больше обрадовался Яшка.

— Сами не излечитесь, к тому же кроме снулой хвори много других болезней, которые гораздо быстрее сведут вас в могилу,— огорчил Сказочник. — Лечебными модулями, которые у вас называют животворящими купелями, люди могут и должны пользоваться беспрепятственно, для этого нужно вернуть дивов под руку людей.

— Мы командовали дивами? — не поверила Дунька.

— Так было в незапамятные времена, — подтвердил Сказочник, — пока однажды люди не создали дива, с которым не смогли совладать.

— Мы создали дива?! — Дунька выпучила глаза.

Так же удивились Анюта и Яшка:

— Дивов создали мы?!

— Не вы, а ваши могучие предки, — поправил Сказочник. — Пора вернуть людям право быть сильными, а дивам показать их место.

— Я готова! — Дунька едва не задохнулась от нахлынувших чувств.

— Мы готовы, — поправила ее Анюта.

— Легенда про изгнание из рая — она про те времена, когда дивы подчинялись людям? — спросил Яшка.

— Не совсем. — Сказочник покачал головой. — Понятие «рай» пришло из другого времени, но я соглашусь, что эпоху человеческого могущества тоже можно назвать райскими временами. Мы обязаны вернуть те времена. Дивы должны служить людям. Это моя цель, и я ее добьюсь, чего бы мне ни стоило.

— Мы уже слышали, что ты не маг и что тебе помогают высшие силы, — сказала Анюта. — Прости, спрошу еще раз. Если человек одет в магические вещи, открывает двери, запертые с помощью магии, пользуется магическим оружием, двигает скалы, излечивает больных и, главное, собирается подчинить себе тех, кто владеет магией в полной мере, невольно возникает вопрос: не маг ли он? Или ты некто более могущественный?

— Та сила, которая помогает мне в моем деле, более могущественна, чем все дивы вместе взятые и чем кто бы то ни было еще. Но я — не она. Я ее орудие. Оружие возмездия. Искра пламени, которая сожжет нынешний мир, чтобы преобразовать его в новый. Другими словами, я кто угодно, только не маг.

— О чем ты мечтаешь кроме того, чтобы победить дивов и объединить людей? — спросила Дунька.

— На самом деле победа над дивами и объединение человечества — цели второго порядка. Я просто хочу сделать людей счастливыми. Самое обидное, что они не хотят быть счастливыми. Что же, оставить все как есть и ничего не делать? Я так не могу. Пока жив, я, наперекор всему, буду идти к своей цели. Я знаю, что я прав, потому что меня ведет необъяснимая сила, называть которую можно по-разному. Всевышний, например. Или Создатель. Когда я в затруднении, мне даются подсказки. Сложные устройства становятся простыми, многие вещи становятся понятными, хотя раньше я не имел о них представления. Мои силу и реакцию Анюта видела под скалой. Еще я вижу в темноте. Не как днем, но если кто-то идет неподалеку или затаился за небольшой преградой, я замечу его. Также мне доступно многое из того, что умеют дивы. Но я не маг. Маг действует своей волей, а меня ведет нечто высшее. Моя миссия — привести людей к счастью. Для этого нужно объединить их. Я не маг, а, скорее, мессия, посланец той силы, которая хочет людям добра.

— Если дивов создали люди… — Анюта задумалась, подыскивая нужные слова, но так и не нашла. Она закончила просто: — Зачем?!

— Себе в помощь, с самыми благими намерениями. Люди часто создавали невероятную мощь, с которой позже не могли совладать. Это в крови у человека — хотеть улучшить жизнь за счет чего-то или кого-то. Дивы — последнее звено в цепочке изобретений, которые вырвались на волю и едва не погубили своих создателей. Позже я расскажу обо всех «прорывных достижениях человеческого гения», после каждого из которых люди оказывались на грани уничтожения.

— Почему позже? — Дунька умоляюще сложила губки. — Мы не глупые, нам только некоторые слова неизвестны, но в целом все ясно.

— Начать объяснения нужно с чего-то более простого, иначе вы многого не поймете или, что еще хуже, поймете неверно.

Сказочник умолк, паузой тут же воспользовался Яшка:

— Откуда ты пришел в нашу деревню?

— И почему ушел из тех мест, откуда пришел к нам? — добавила Анюта.

— Где ты родился? — одновременно с ней спросила Дунька и сразу продолжила: — Кто были твои родители?

— Я отвечу на все вопросы, они взаимосвязаны, но чтобы понять ответы, вам нужно больше узнать о мире, где вы живете. Начнем издалека. Вам известно слово «планета»?

Яшка кивнул:

— Предки людей прилетели сюда со звезд, а наша планета круглая, хоть в это трудно поверить.

— Уже хорошо, что круглая, а не плоская. Для начала я подробно расскажу о том, как и куда прилетели предки сегодняшнего человечества, ныне раздробленного и униженного. Многие слова будут вам непонятны, не обращайте на них внимания, просто запоминайте. Со временем объем информации вырастет, она уложится на нужных полочках памяти, и появится понимание всего, что произошло, что происходит и что будет происходить. Огромный межзвездный корабль, на котором летели колонисты с планеты Земля, назывался ковчегом. В памяти ковчега находилось несколько звездных систем, где планеты по условиям напоминали Землю. Попутно аппаратура ковчега искала другие такие же миры, бортовой компьютер выбирал наиболее подходящий вариант и прокладывал оптимальный путь. Планета, где мы находимся, в то время не имела имени. Позже ее назвали Новой Землей. Параметры планеты максимально соответствовали всем условиям для колонизации — у нее были пригодная для дыхания атмосфера, вода и растительная жизнь. День на Новой Земле длился двадцать два часа пятьдесят пять минут шесть секунд. На Земле он составлял ровно двадцать четыре часа. Примерно одинаково, поэтому организмы землян легко привыкли к местным суткам. Правда, год Новой Земли во много раз больше, но для жизнедеятельности человека это не имеет значения.

— Год?.. — переспросил Яшка.

— Год — один оборот планеты вокруг звезды. В других широтах вы заметили бы смену времен года, а здесь разница почти не ощущается.

— Времена года? — не удержалась Дунька. — Это как?

— Представьте, что день длится несколько месяцев, а потом столько же ночь.

Дунька всплеснула руками:

— Не представляю, как можно непрестанно спать несколько месяцев, пусть даже самых маленьких, а потом столько же работать.

— В жизни многое невозможно представить, — улыбнулся Сказочник и продолжил рассказ: — При облете планеты ковчег не обнаружил никаких видов жизни, кроме растительной. Также не нашлось следов других цивилизаций. Благоприятные условия создавала плотная атмосфера, без которой мощный ультрафиолет звезды типа эф-девять уничтожил бы все живое.

— По размерам Новая Земля больше или меньше изначальной Земли? — поинтересовался Яшка.

— Меньше. На ней два материка, Малый и Большой, их омывают непредставимо огромные, почти безжизненные океаны. «Почти» — из-за водорослей и простейших организмов. Местная звезда ярче Солнца Земли, но для простоты ее тоже назвали солнцем, чтобы не менять привычки. Новая Земля идеально подходила для жизни, дальнейшее путешествие теряло смысл, и ковчег, когда детально исследовал планету из космоса, вошел в ее атмосферу для посадки. Приземлиться в штатном режиме не удалось, ковчег потерпел крушение. Так на Новой Земле появились люди. И поэтому у людей все так плохо. Вместо активной колонизации получилось выживание в чрезвычайных условиях.

Анюта видела, что, как и она, Дунька и Яшка понимали не все, но рассказ был понятен в целом а это главное. Тонкости можно выяснить позже.

Яшка все же спросил:

— На какой материк упал ковчег?

— На Малый. Для посадки выбрали место, где залежи необходимых полезных ископаемых расположены наиболее компактно. Части разрушенного ковчега разбросало вокруг территории, которую определили для приземления. Людям повезло во всех смыслах, они смогли выжить после крушения, а планета Новая Земля оказалась счастливой находкой. Не сложись здесь хотя бы одно из необходимых для жизни условий, люди погибли бы. Собственно, местный климат подходит человеку только между двадцатой и тридцатой параллелями, север и юг не годятся для жизни из-за низких температур, а экваториальная часть — из-за высоких. Остаются две полосы на Большом материке, и одна, северная, здесь, на Малом.

— От снулой хвори… то есть, от ра-ди-а-ктив-ности, — выговорил Яшка новое слово, — можно просто уплыть на кораблях? Ты же знаешь, как их сделать, ты поможешь?

— Можно и на кораблях, — кивнул Сказочник. — Если понадобится, я нарисую чертежи кораблей и помогу их построить. В новых землях люди на время забудут о прошлых бедах. Но не надо забывать, что бегством проблемы не решают, а, в лучшем случае, откладывают. А они множатся, крепнут и догоняют беглецов в самый неподходящий момент. Я предлагаю другой путь. В первую очередь надо подчинить дивов. Лечебники станут доступны каждому. О болезнях, ранах и воздействии радиации можно забыть. У дивов есть и другие «чудеса», одно чудесатей другого. Пройдет немного времени, и все «магические» штучки и возможности дивов будут к вашим услугам. Главное — не убегать от проблемы, если есть способ решить ее в свою пользу.

— Опасный способ, — заметил Яшка.

— Зато действенный. Рисковать нужно тогда, когда риск того стоит.

— Ты не рассказал о себе, — заметила Анюта.

Сказочник задумался.

— Со мной все просто и, одновременно, очень сложно. Не знаю, с чего начать. Чтобы понять мое прошлое и настоящее, нужно хорошо знать историю Земли и представлять ее связь с историей Новой Земли, а вы только-только узнали канву событий своей планеты. Наверное, мне еще рано рассказывать о себе все. В нескольких словах моя история выглядит так: однажды я оказался в ненужное время в ненужном месте… или, если судить по результатам, то, наоборот, в очень нужных времени и месте, после чего со мной произошли удивительные события, и вот я сижу тут с вами, рассказываю о мироздании и учу, как изменить мир. А сейчас сделаем привал, все давно проголодались.

Сказочник свернул к шумевшему в низинке ручью.

После обеда путешествие продолжилось. Ничего нового не происходило, воодушевление от невероятных приключений постепенно сошло на нет, навалилась усталость. Разговоры прекратились, каждый думал о чем-то своем. Ноги гудели. Чтобы их переставлять, требовались невероятные усилия. Яшка едва плелся и ежеминутно останавливался отдохнуть. Анюта с тоской глядела на клонившееся к закату солнце. Путь будет долгим, а впереди ночь. И ни одной пещеры по пути. Сплошной лес. Наверное, Сказочник нарочно вел по лесу, чтобы не попасться на глаза дивам. Но где же ночевать?

— Заметите пещеру — скажите, — предупредил Сказочник. — Лучше остановиться заранее, чем тратить время и силы на сооружение жилища.

Пещер не было. Ближе к вечеру Сказочник объявил:

— Пора готовиться к ночи. Будем строить временное жилище. — Под место для ночевки он выбрал приподнятую над остальной местностью площадку на краю большой ямы. — Нам понадобятся несколько камней для очага, дрова на всю ночь, трава, чтобы мягче спать, — начал перечислять он, — много длинных прутьев, листовая кора и крепкие шесты длиной в один, в два и в три человеческих роста, по восемь штук каждого размера. Яша, пойдешь за… Нет, не справишься, пусть лучше девочки идут за шестами, а ты поищешь камни. Если сидят глубоко или не сможешь поднять, зови меня на помощь, но, конечно, не голосом. В лесу не шуметь, на землю наступать осторожно, разговаривать шепотом. Кого-то увидите — падайте в траву и не двигайтесь. Анюта, возьми нож. Друг от друга не отходите, мы в незнакомых местах, неприятности нам не нужны. Кричите только в случае, если на вас нападут.

Сказочник обучил Анюту обращению с ножом. Стоило нажать на боковую выпуклость рукояти, и нож проходил через толщу деревянных стволов как сквозь воду. Дерево он не резал, а, казалось, прожигал перед собой. Кроме как магией объяснить такое чудо невозможно. Магия — это все, что нельзя объяснить. Лучше сказать так: магия — то, что работает, но почему оно работает, объяснить невозможно. Получалось, что Сказочник — маг, как бы он не отнекивался. Он говорил не «магия», а «физика». Значит, физика — другое название магии. И наоборот.

Анюта полюбила железный нож еще больше. Забрать его у нее теперь мог только Сказочник, а кто-то другой — ценой жизни.

В постройке временного жилища Сказочник участвовал больше советом, чем делом. Он наблюдал за окрестностями. Нет ничего хуже, чем попасться в лапы диву на его территории. Все понимали, что без Сказочника остальным не выжить.

Четыре длинных шеста установили в виде остроконечной пирамидки, к ним приставили еще четыре в промежутках, верхушки связали, остальными шестами укрепили середину и низ, поперечно переплели прутьями и обернули половинками распоротых одеял. Понизу, где ткани одеял не хватило, дыры закрыли листовой корой. Сверху осталось отверстие-дымоход. Под навесом образовалась круглая площадка длиной в восемь шагов. В центре развели костер, по одну сторону от него сложили дрова, по другую насыпали ложе из травы. Поверх травы Сказочник расстелил шкуру дива, загнув ее со стороны стенки, чтобы укрываться.

— Шкура всего одна, спать придется плечом к плечу, так теплее.

Он посмотрел на Анюту и Дуньку. Они не возражали. Дунька даже обрадовалась. Она завидовала, что Анюта уже лежала в постели со Сказочником и, тем самым, как бы вырвалась на шаг вперед в начавшейся борьбе за жениха.

Снаружи чувствовалось приближение ночи. Листья деревьев скручивались и втягивались в ветви, кусты складывались, трава опускалась на землю. Солнце медленно тонуло за темной полосой леса. На востоке небо потемнело, там собирались тучи. А в постройке было тепло и уютно. Только Яшка был лишним. И Дунька.

Сказочник распорядился, вроде бы ни к кому не обращаясь:

— Сходите в кустики перед ночью.

— А мне потом что делать? — проныл Яшка. — Я болею, мне до утра по нескольку раз бывает надо.

— По другую сторону очага поставим тебе горшок, — фыркнула Дунька. — Мы не привередливые, когда спим. Только не буди.

— Яша не виноват, что он болен. — Сказочник укоризненно покачал головой. — Скоро он вылечится, его здоровье будет таким же, как у вас. Главное — дойти до деревни.

— Там тоже есть храм дивов?

— Наверняка.

Вскоре все были готовы к ночевке, ждали только команды Сказочника. Он распорядился:

— Девушки, ложитесь в середину, там вам будет теплее.

Они легли. Дунька с надеждой глядела на Сказочника. С какой стороны он ляжет? Другими словами, кого он предпочтет видеть соседкой на всю ночь? А если не только на ночь, а на всю жизнь?

Анюта бросила взгляд на Яшку. Опередив Сказочника, он расположился рядом с Дунькой, вызвав ее ворчливое неудовольствие. Сказочник лег на свободное место рядом с Анютой.

Анюта повернулась к Дуньке и показала ей язык: пусть даже не надеется, что у нее что-то получится. Яшка верно сказал: Анюта и Сказочник составят чудесную пару. «Он умный, и он видит, что из вас двоих ты умнее и больше подходишь ему по возрасту, чем Дунька». Поэтому он лег рядом с Анютой. Она чувствовала его тепло. Или это тепло от шкуры дива? А Сказочник лег с Анютой лишь потому, что место около Дуньки занято?

Что только не лезет в голову перед сном.

— Разве не надо выставить дежурного? — опомнился Яшка, в полудреме думавший о не менее насущных, но гораздо более важных для выживания вещах. — Костер погаснет, мы замерзнем и не проснемся. А дым могут заметить со стороны.

— У меня хорошо развиты внутренние часы, и когда потребуется, я подброшу дров, — успокоил Сказочник. — А дивы по ночам практически не ходят. Если кто-то из них вдруг решит прогуляться и ненароком заберется в нашу глушь, я услышу его даже во сне — при ходьбе див мощно проминает снег, шум будет стоять на весь лес. Оружие у меня под рукой. Спите спокойно.

Снаружи валил снег. Потрескивали дрова. Анюта прижалась к Сказочнику крепче. Так бы лежать и лежать, и чтобы непредсказуемое утро никогда не наступило. Никто не знает, что будет завтра. И будет ли.

Дунька поднялась.

— Подвиньтесь. — Она перелегла под другой бок Сказочника, сместив его к центру шкуры, отчего он, в свою очередь, сдвинул Анюту к Яшке.

— Что случилось? — буркнула Анюта.

Она догадывалась, что случилось, но пусть Дунька сама себе роет яму, придумывая несуразные поводы.

— Руки распускает, — ответила Дунька.

Анюта прикусила губу. Игра на жалости и мужском желании защитить — беспроигрышный ход. Один ноль в пользу Дуньки.

— Это было во сне! — возмущенно пробубнил Яшка.

— А вот и нет. И даже если во сне.

— Яша! — строго сказал Сказочник.

— Я случайно. Больше не повторится.

Обратно Дунька, естественно, не перелегла.

Так и лежали, пока не заснули. Все, кроме Анюты. Выждав, когда с обеих сторон все успокоятся и тихо засопят, она снова прижалась Сказочнику. В конце концов, с другого его бока то же самое делала Дунька, и он не возражал. Даже, кажется, обнимал ее сзади, чтобы не было холодно. Анюта тоже так хотела.

Стоило с удовольствием примоститься к крепкому плечу, как к спине придвинулся Яшка. Анюта оттолкнула его. Яшка придвинулся снова, еще и рукой погладил.

Анюта со злостью обернулась. Яшка зашептал в самое ухо, глотая половину звуков, чтобы рядом не услышали:

— Моя судьба — ты, а не Дунька. Она помешалась на Сказочнике и не понимает, что теряет. Я скоро буду таким же сильным и красивым. Я стану его заместителем. Из вас двоих он все же выберет Дуньку, она сочная и сладкая, у нее каждая грудь больше твоей попы, а Сказочник, во-первых, мужчина и, во-вторых, не дурак. А с тобой мы сможем быть главными во всем, что сделает Сказочник. Он понимает, что Дунька ему не помощник, он на нее не сможет положиться в серьезных делах, она тупая, а мы с тобой возьмем все в свои руки…

Какая же мразь этот Яшка. Анюта потянулась к ножу, но пересилила себя и вернула руку на место. Сказочник не простит. А идеи Яшки ему, возможно, даже понравятся. Роскошная юная подружка в постели и пара умных помощников — о чем еще мечтать деятельному мужчине?

Огонь с громким треском стрелял искрами, в дымоходе подвывал ветер, рядом сопел Сказочник и счастливо похрапывала Дунька. Яшка продолжал делиться мыслями, где Анюте с ним светило великое будущее. Если наступить на горло собственным чувствам, то, по правде говоря, Яшка прав. Другое дело, что от его правды выть хочется, а рука тянется к ножу.

Анюта прошипела:

— Помнишь рассказ Близнецов, как они поссорились со мной и после этого на них упала скала? Думаешь, она сама упала?

— Ты это к чему?

— Подумай.

Яшка не зря считался умным. Он отодвинулся и больше Анюту не беспокоил.

Утром все сделали вид, что все нормально и что ночью никто никому не досаждал. Сказочнику хотелось дружную команду, и Анюта с Дунькой и Яшкой делали вид, что никого дружнее них в мире не существует. Но Анюта ни на минуту не забывала про судьбу папы. На Дуньку же больше действовали слова «Кто не захочет дружить, оставлю в лесу», а свою судьбу она связывала теперь только со Сказочником. Дунька глупая, но упрямая. Чудовищное сочетание. Перебороть ее будет непросто.

Но надо. Потому что свою судьбу Анюта тоже связывала только со Сказочником.

Ночью постройку замело почти наполовину, утром снег растаял, вода потекла по склону вниз, но сырость все равно ощущалась. Завтракали разогретыми запасами. Ночное жилище было разобрано, а следы ночевки Сказочник приказал уничтожить полностью. Если повезет, в следующий раз ночевка пройдет в пещере. Не найдется пещера — жилище на ночь потребуется строить заново.

В путь отправились по подсыхающей грязи, чтобы уйти от места ночлега как можно дальше. Сказочник допускал, что дым мог попасться на глаза кому-то из дивов, ночующих неподалеку. Он не раз повторял, что его цель — подчинить дивов, а не убить их. Убийство дива привлечет внимание остальных, дивы ополчатся на людей, пострадают невинные.

Анюта подумала, что сначала пострадают те, кто убивал, им дивы отмстят в первую очередь. Миссия окажется под угрозой. Не зря Сказочник шел лесами или каменистыми тропами, чтобы не попадаться дивам на глаза и оставлять как можно меньше следов.

— Как победить дивов? — допытывалась Дунька.

— Один раз поймать дива — и все, потом ручной див будет помогать мне ловить и приручать других.

— Мы вчетвером сможем поймать дива?

— Я думал об этом. Чтобы приручить дива, его надо обездвижить. Главная проблема — див не должен понять, что его ловят. Он должен видеть в нас друзей.

— Изначально мы для него нарушители, — вздохнул Яшка, — он видит в нас угрозу не только себе, но и всему миропорядку.

— Я знаю, что делать! — выпалила Дунька.

— Как не казаться нарушителями или как поймать и обездвижить дива? — Сказочник глянул на нее с интересом.

— Одного дива убить можно, но нельзя. — Дунька заметила, что ее не понимают, и пояснила, обращаясь к Сказочнику: — Если ты встретишь дива, ты его убьешь?

— Да, иначе он убьет нас. Но я не желаю такой встречи, чтобы не пострадали люди и моя миссия.

Дунька победно улыбнулась:

— Значит, надо убить их всех!

Анюта не знала, смеяться над сестрой или плакать от ее глупости. В целом хорошо, что Дунька выставляет себя на посмешище. От этого выигрывает Анюта.

Яшка неожиданно заинтересовался словами Дуньки.

— Дивов много? — спросил он. — Я имею в виду вообще, всех вместе.

— Не могу сказать точно. Думаю, несколько сотен.

— Всего?! — удивилась Анюта.

Еще вчера ее мир состоял из одной деревни и нескольких дивов, а сегодня, после рассказов Сказочника о большом мире, сотни дивов казались незначительной преградой на пути человечества, обитающего во множестве деревень.

— Убить их всех! — воодушевленно повторила Дунька.

— Если это получится… — продолжил Яшка свою мысль, — я хочу сказать, что если удастся сделать это быстро и надежно, то люди будут в безопасности.

— И снова жить в каменном веке, если можно взлететь к звездам? — Сказочник покачал головой. — Поверьте, оно того не стоит. Я доведу свою миссию до конца, и ситуация поменяется. Пройдет немного времени, и властвовать на планете будут люди, а дивы будут служить людям. Вам трудно представить, что для человека могут сделать дивы. Жизнь без болезней станет, по сегодняшним меркам, практически вечной. Людям будут доступны любые вещи, инструменты и устройства. Сейчас вы о них не имеете представления, а я не могу объяснить. Каждое из них покажется чудом. Расстояния перестанут быть проблемой, от деревни до деревни можно будет домчать за считанные секунды, а за несколько минут облететь планету. Говоря вашим языком, каждый человек станет магом.

— Хотела бы я жить в таком мире, — мечтательно произнесла Дунька.

Направленный на Сказочника взгляд был настолько откровенен…

Дунька без обиняков показывала, с кем она хотела там жить.

— Ты будешь в нем жить. — Сказочник улыбнулся Дуньке. И подмигнул ей. И похлопал по плечу.

— А я? — обиделась Анюта.

Неужели Яшка прав? Подругой Сказочника станет именно Дунька? Он впервые выказал предпочтение.

— И ты. — Сказочник обнял Анюту и Дуньку за плечи и притянул обеих к себе. — И вы, и Яшка, и все-все-все. Осталось совсем немного.

***

Анюта никогда не ходила там много. Лечебник добавил сил, но даже их не хватало. Яшка временами совершенно изнемогал, тогда Сказочник нес его на спине или на руках, а вещи тащили Анюта и Дунька.

Еще одна ночевка прошла так же, как предыдущая, а к следующему вечеру за лесом показались испещренные проемами скалы. Там наверняка найдется пещера. А если нет, то к глубокому проему можно привалить камни и закрыться ветвями. Лучше бы, конечно, нашлась пещера.

Яшке не хотелось снова заниматься строительством времянки, и он дал слово, что выдержит долгий переход.

К скалам подошли перед самым началом ночи. Холодало. Сказочник не верил, что Яшка дойдет, и собирался остановиться в глубине последней лесной чащи, но его острое зрение заметило впереди то, что при всем старании не разглядела Анюта.

— Там есть пещеры. Идем вперед.

Последнюю тысячу шагов Яшка провел на спине Сказочника.

Пещера нашлась. Длинная, узкая, с неровным тупичком, куда принесли камней и травы, чтобы сделать ровный пол для лежанки. Место Сказочник выбирал так, чтоб снаружи не увидели огонь, поэтому пришлось лезть вглубь пещеры.

Пока носили камни, траву и дрова, пошел снег. Холодный воздух пробирал до костей. Костер еще разгорался, тепло было только у огня, и отойти от него значило замерзнуть. Но остаться — тоже значило замерзнуть. Было видно, что принесенных дров до утра не хватит. Не будь Яшка таким медленным…

Кому-то надо снова идти за дровами. Кому?

Обратно можно не вернуться. К тому же, тот, кто пойдет, в любом случае заболеет, даже если вернется.

Кем-то надо жертвовать. Для Анюты и Дуньки выбор прост и понятен: за дровами должен идти Яшка. Но вернется ли он, зная, что идет на верную смерть? Зачем ему надрываться, спасая других, если можно спокойно замерзнуть, думая о чем-то приятном?

Что просто и понятно для Анюты и Дуньки, неоднозначно для Сказочника. Яшка ему зачем-то нужен. Яшка умный. Он много знает. Сказочник ценит его.

Не жребий же кидать. Голосование тоже бесполезно: всем понятно, у кого решающий голос. Сейчас станет ясно, кто из троих наименее важен. Если Яшка — надо предупредить, что он может не вернуться. У него нет причин возвращаться. До лечебника еще идти и идти, Яшка не доберется туда живым, и он это знает.

Сказочник растянул на земле шкуру дива.

— Анюта, дай мне нож. Яшка, ложись в середину. Раскинь руки. Анюта, Дунька, ложитесь к нему с двух сторон. Слышали, что я сказал? Яшка, обними их — крепко, за талии, и прижми к себе. Я сказал за талии. — Сказочник завернул всех троих в теплую шкуру, хорошо укутав и ноги, и головы. — Лежать и греть друг друга, пока я не вернусь.

— Но ты… — Голос Дуньки дрогнул.

— Последнее предупреждение, — перебил Сказочник. — Мои приказы не обсуждаются.

Он ушел в ночь.

Лежать с Яшкой было противно. Его руки казались липкими, они не делали ничего предосудительного, но ощущались как нечто мерзкое, склизкое, от чего хотелось избавиться. Анюта терпела. С другой стороны терпела Дунька. «Последнее предупреждение» — это не шутка. Наверное, сейчас Дунька промолчала бы, даже если бы Яшка распустил руки, как в первую ночь.

Сказочник дважды ходил за дровами. Похоже, одежда защищала его тело от холода не хуже шкуры дива, а на голову он намотал ткань бывшего одеяла. Когда он вернулся, огонь полыхал вовсю. Стало тепло. Дров теперь достаточно, их даже больше, чем требовалось. Запас позволял не беречь их.

— Можно лечь как обычно, — разрешил Сказочник, раскрыв шкуру и расстелив ее по земле, чтобы поместились все.

Яшка покорно отполз вбок. Анюта и Дунька улеглись под бок к Сказочнику.

Наутро Сказочник не заболел, его тело оказалось более закаленным, чем у обычного человека. Однажды он сказал: «Мне доступно многое из того, что умеют дивы». Наверное, переносимость холода у него такая же. А его одежде, о которой он рассказал, что это «привет из большого мира», Анюта люто завидовала. Если дивы могут обеспечить такой одеждой каждого, то дивов однозначно требовалось приручить.

На следующий день в дороге Сказочник рассказал о деревнях, где побывал раньше. Все деревни, по его словам, устроены примерно одинаково. До пяти дворцов (Сказочник называл их бараками) и один-два храма (технических строения для служебных целей). Бараки имели освещение и обогрев, а холодные технические строения использовались как склады и для других надобностей. Невидимые двери Сказочник называл стеклянными, но добавлял, что на самом деле они не из стекла, а из прозрачного пластика, который люди по привычке называли стеклом. На вопрос «Какие люди?» он ответил: «Люди большого мира».

Животворящая купель в большом мире Сказочника называлась лечебником. В деревнях лечебник устанавливался, как правило, в одном из технических строений или, бывало, его ставили в бараки, если при изначальном заселении там оставалось место.

Дивов везде называли по-разному. Бесами, чудищами, лешими, дэвами, панами, джиннами, троллями, гоблинами, монстрами, упырями, кикиморами, посланниками жизни и смерти, мумиями, целителями, чародеями, хозяевами, нечистью... Чаще всего их называли демонами.

— Вот почему ты недавно оговорился: «Де… див нас не заметил»! — вспомнила Дунька.

— Так их звали в той деревне, где я пробыл дольше всего. Название стало для меня привычным.

В той первой деревне обрадовались сильному работнику, Сказочника собрались женить. Невесту ему предложили одну из лучших, чтобы соответствовала его силе и стати. Анюте и Дуньке слушать про невесту было неприятно, но болезненно интересно. Они требовали подробностей. Сказочник, наоборот, в детали не вдавался, как будто хотел что-то скрыть. В его изложении история выглядела неправдоподобно, невеста больше походила на жену и вела себя как жена. В свое время на вопрос «Ты женат?» ответ был однозначен: «Я свободен». Прозвучало и пояснение: «Меня пытались женить, но моя миссия не подразумевает женитьбы». У Анюты возникли сомнения в истинности слова «пытались», но правды теперь не узнать. Что Сказочник расскажет — то и правда.

Невеста-жена предала его, когда узнала замыслы и увидела предметы, с которыми он пришел в деревню. Вещи из свертка он никому не показывал, но женщина, с которой живешь — другое дело. К тому времени силу Сказочника уже знали и связываться напрямую с ним не стали. Его пытались отравить. Организм исторг травяной яд. Обошлось головокружением и тошнотой. Тогда на Сказочника устроили покушение. Как бы сам собой обвалился свод шахты, куда Сказочника направили по надуманному поводу. Он с трудом выбрался, а другие шахтеры погибли. Больше он не рисковал и ушел сам.

В другой деревне, едва увидев одежду Сказочника, его сразу назвали магом и хотели сжечь. Он успел сбежать. Затем были третья деревня, четвертая, пятая, шестая…

Чаще всего в деревнях правил вождь, получивший власть по наследству, пришедший к ней силой или выбранный голосованием. В одной деревне вождя называли князем, его власть держалась на праве сильного — никто не мог с ним справиться. В другой деревне (там вождь именовал себя императором) правил самый хитрый. В честном бою его побил бы любой из тех, кого он допускал до лечения, но ум правителя не допускал существования противников. Третьей деревней руководил самый старый. Его уважали за большой жизненный опыт. Его называли царем. Царь выслушал Сказочника и сказал, что поддержит его, если сначала поддержат и помогут в других деревнях, а сейчас вынужден отказать.

Одних вождей люди себе избирали на определенный срок, другие воцарялись надолго, они правили до смерти, успев пережить несколько поколений тех, кого не допускали к лечебникам.

В одной деревне жили мусульмане. Дивы там назывались джиннами, их родословную вели от Иблиса, который отказался поклониться человеку, сотворенному Всевышним. «Иблис заставил их за истину считать его греховные сужденья, и все они пошли за ним». «Конечно, средь людей бывали и такие, которые убежища искали среди джиннов, но те лишь увеличили безумие таких». В священной книге мусульман, передаваемой из уст в уста, рассказывалось, как на древней Земле джинны повиновались пророку Сулейману (он же царь Соломон) и делали ему все, что он желал.

Мусульмане встретили Сказочника приветливо, они доказывали ему истинность своей веры, а на его попытку привлечь их к борьбе с джиннами ответили отказом:

— Ибо сказано: «Он — Тот, Кто научил Корану, Кто создал человека и научил его разумной речи, Он поставил землю для людей, где плоды, свисающие с ветвей, и зерно с мякиной, и душистые травы. И сотворил Он джиннов из смеси огненной, от дыма освобожденной. Какое же благодеяние Господа вашего отрицаете вы, человек и джинн?»

Оба они — человек и джинн — творения Милостивого, оба могут нести добро или творить зло. Воевать с джиннами как явлением — все равно, что воевать с человечеством только потому, что среди людей есть недостойные. Сказочнику дали имя Даджаль — «лжемессия». Ломать установленный свыше миропорядок мусульмане не собирались, ответы на все вопросы им давал Коран, так же как в следующей деревне Библия давала ответы христианам.

Христиане приютили Сказочника, предоставили кров и пищу. Он поделился с ними своими планами. Его намерения не вызвали не только восторга, но даже понимания.

— Зачем? — спрашивали христиане.

— Разве никто из вас не хочет воплотить мечту всех людей о свободе?

— Мечта по своей природе не свойственна христианскому мировоззрению. Не надо отводить мечтам внимания больше, чем они заслуживают. Мечта — это игра ума и чувств, в лучшем случае добрая и светлая, в худшем — опасная. В любом случае, мечта — это отрыв от реальности. Христианство — мировоззрение абсолютно реалистичное, на истине основанное и истины взыскующее.

— Разве основа христианства — не вера?

— Вера без знаний — пустая мечта.

— Не понимаю. В далекой древности предки придумали, что Бог должен быть таким, каким вы Его представляете, и через тысячелетия вы продолжаете в это верить? Наука многих поколений вам ничего не доказала и ни в чем вас не разубедила?

— Вы неправы. Предки не придумывали, каким должен быть Бог, они не знали, какой Он. Их заслуга в том, что, умея жить и любить гораздо лучше нас нынешних, они отсекли все, чем Бог не является. Мы верим в то, что осталось и что словесной эквилибристикой не опровергнуть, когда дело доходит до основ знания, которое упирается в фундаментальный тезис «Бог есть любовь». Вы также неправы, что наука отрицала существование Бога. Наоборот, большинство ученых сразу, после прорывных открытий, или со временем приходили к Богу. Вы недостаточно знаете первоисточники. Кто-то вам внушил, что наука и религия — противники. На самом деле они напарники, они не опровергают друг друга, а дополняют.

— Вы много знаете о древнем мире. Откуда?

— Незнание появляется тогда, когда нарушается связь поколений.

Сказочник не сдавался, настаивал на своих взглядах, пытался убеждать маловерных. Его начали сторониться, по памяти цитировали Священное Писание: «Тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга, и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих, и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь». Итогом разговоров стала та же отповедь, как и в деревне мусульман:

— Нам не запрещают жить так, как мы хотим, зачем же нам бунтовать?

Сказочник пошел дальше. В следующей деревне сначала все шло отлично, его с воодушевлением выслушали, но решение осталось за советом старейшин. После долгого совещания Сказочника пригласили к костру, где сидело пятеро самых старых жителей деревни. Дивов здесь называли нечистью.

— Ты просишь нашей помощи, чтобы подчинить нечисть людям. То есть, ты хочешь завладеть сознанием нечисти. Ты маг?

— Не в том смысле, в котором вы думаете. Я не волшебник, просто я знаю, как устроена нечисть. Ею можно управлять. Скажу больше: нечистью нужно управлять! Она должна служить людям. Представьте жизнь, где люди правят нечистью, а не наоборот. Сколько полезного сделает нечисть, если ее мощь и возможности направить только на улучшение жизни людей!

— Ты собираешься управлять нечистью на правах сильного, как она управляет нами, или все же подчинишь ее сознание?

— Я сделаю так, что вся нечисть, от первой до последней, будет счастлива служить людям. Нечисть поймет, что в этом смысл ее жизни, и будет стоять в очереди, чтобы выполнить очередную задачу.

— Значит ты маг. Тебе известно, что полагается делать с теми, кто владеет магией?

— Будь я магом, я внушил бы вам, что прав, и вы признали бы мою правоту. А вы не соглашаетесь со мной. Какая же это магия?

— Наверное, твоя магия сейчас однобока, и люди тебе пока неподвластны. Но все может измениться. Поэтому магия запрещена. Запрещены даже разговоры о ней. Ты хочешь, чтобы нечисть нас уничтожила?

— Наоборот, я хочу, чтобы она вам служила. Сделать это просто. Когда-нибудь у меня будет достаточно помощников, чтобы не просить чьей-то помощи, но зачем терять драгоценное время? Нечисть можно подчинить уже сейчас!

— Ты не слышал, что было сказано? За магию или разговоры о ней полагается смерть.

— Я говорю совершенно о другом. То, что я предлагаю, не магия.

— Ты предлагаешь то, что очень похоже на магию. Каждому из нас ошибка может стоить жизни. Больше мы не будем тебя слушать. Если ты скажешь еще слово на прежнюю тему, будешь убит. Ты понял?

— Да. Ни слова о том, что другие могут принять за разговоры о магии.

— Верно. Даешь слово, что отныне будешь обдумывать каждое слово, и если у кого-то возникнут подозрения — безропотно примешь наказание?

— Даю слово.

— Хорошо. Но мы не можем быть уверены, что нечисть не узнает о твоих словах и не примет их именно за то, за что приняли мы. Ты хороший человек, здесь никто не желает тебе зла, но ты опасен для нас. Мы не хотим твоей смерти, но и не желаем оказаться причастными к делам, о которых ты говорил. Ты чужак, ты не один из нас, и мы не хотим иметь с тобой ничего общего. Ты должен покинуть деревню. На заре ты уйдешь.

Сказочник отправился в следующую деревню.

Успеха он не добился и там. Люди не хотели менять жизнь к лучшему. Они хотели просто жить. Если дивы-демоны-джинны их не трогали, проблемой люди считали не угнетателей, а Сказочника с его идеями.

Лечебниками в разных деревнях распоряжались по-разному. Где-то возвращали здоровье только достойным. Большинство достойных отказывались от лечения в пользу женщин и детей, чтобы всех вылечили хотя бы по одному разу и чтобы в каждой семье было хотя бы по одному здоровому ребенку. Дети взрослели, брали пример со старших, вникали в установленные правила жизни и поступали как все. Иначе в их среде было нельзя. Старшие отказывались лечиться в пользу младших, мужчины в пользу женщин, женщины в пользу детей.

Так было не везде. В других деревнях здоровье требовалось купить тяжелым трудом или преданностью правителю.

— Как далеко от одной деревни до другой? — поинтересовался Яшка.

— Расстояние разное, пешком примерно от двух до пятнадцати дней пути.

Анюта про себя улыбнулась: «Пешком». А как же еще? Бегом?

— Деревень, где ты не был, еще много? — спросила Дунька.

— Осталось всего несколько. Это не значит, что у меня нет шансов. Вы же в меня поверили? Поверит кто-то еще. А если люди, которые держат власть, откажут мне везде, я вернусь в те же деревни, но обращусь к простым жителям. И тогда те, кто гнал меня, будут повержены.

— Ты говорил, что хочешь людям счастья, — напомнил Яшка.

— Для этого я уберу тех, кто против счастья для всех, и поставлю на их место других, которые поймут, что и как нужно делать, чтобы их народ обрел счастье.

— Мне казалось, что счастье — понятие личное, — не унимался Яшка. — Каждый сам должен решать, что для него счастье, а что наоборот.

— Не спорь, Сказочник прав, — вклинилась Дунька. — Счастье — это когда все поступают хорошо, и тогда всем хорошо. А чтобы все поступали хорошо, надо убрать от власти тех, кто поступает плохо.

— Что одному хорошо, для другого плохо, — стоял на своем Яшка. — «Хорошо» и «плохо» каждый понимает по-своему.

— Глупости! — Дунька в защите Сказочника, казалось, готова была выцарапать Яшке глаза. — Все знают, что такое хорошо и что такое плохо!

Яшка отступил на шаг, чтоб, если что, Дунька, до него не дотянулась, и продолжал в прежнем духе:

— Я кого-то побил — хорошо, меня побили — плохо.

— Папа говорил, — внесла свое слово Анюта, — что «хорошо» и «плохо» отличить легко. Представь, что все-все люди постоянно делают так, как ты хочешь сделать, и по результату поймешь, хорошо это или плохо.

Воспоминания о папе заставили глаза повлажнеть.

День подходил к концу, солнце касалось верхушек далеких скал. Далеко на востоке, где уже собирались снеговые тучи, небо между Розовой и Желтой луной прочертили сразу две огненных полосы. Яркие полосы сошлись крестиком. Хорошая примета. В детстве Анюта часто глядела в небо. Говорили, что огненный крестик предрекал счастливое событие.

Следы в небе заметила и Дунька, она покосилась на Анюту: кому из них небо обещало счастье?

Верить, что приметы сбываются — самая глупая из примет. Папа рассказывал, что в день, когда умерла мама, небо раскрасилось сразу двумя крестиками. Не помогло.

Люди верили, что еще большее счастье, чем при виде крестика, ждало того, кто увидит мощную огненную полосу во все небо. Чем ярче и красочнее, тем лучше. Примерно полтора-два белого месяца назад ночное небо вспыхнуло так, что даже луны погасли. Принесла примета кому-то счастье? Как жили, так и продолжили жить. Стало только хуже.

Слабый ветерок нес вечернюю прохладу, по коже пробежали мурашки, Анюта зябко повела плечами. Еще немного, и прохлада превратится в жестокий мороз.

Яшка отставал, приходилось сбавлять шаг.

— Потерпите немного. — Сказочник видел, что все устали и начали замерзать. — Мы почти у цели.

— Расскажи, как появились дивы, — попросил Яшка.

Сказочник пожал плечами:

— Все произошло как всегда. У людей почему-то всегда так. Они, как обычно, создавали нечто жутко полезное и многообещающее, причем в который раз искренне верили, что оно изменит жизнь к лучшему… а получились дивы. Ничего не видите впереди?

— Дым! — воскликнула Дунька.

9. Свобода

— Деревня. Мы пришли. Надо убрать с виду некоторые вещи. Анюта, дай нож. Не вынимай, дай с ножнами. — В ткань бывшего одеяла Сказочник завернул шкуру дива и нож в ножнах, а могучую гнутую штуку уложил в получившуюся котомку сверху — так, чтоб было легко достать за рукоятку.

Перед тем как войти в деревню, Анюта обратилась к Сказочнику:

— Не знаю, нужно ли об этом говорить… По-моему, нужно. Мне кажется, тебе лучше сказать нам свое настоящее имя или придумать другое. Представь, как к твоим словам отнесутся люди, если тебя зовут Сказочником.

— Она права, — подтвердил Яшка. — Нас всех должны воспринимать всерьез.

«Нас всех» значило, что он заботился только о себе.

Сказочник беззаботно отмахнулся:

— Не люблю менять имя. Меня называли по-всякому, Сказочник — самое благозвучное.

Когда деревня открылась глазам, он дал наставления, как себя вести:

— Ничего не делайте без моего разрешения и, когда вас о чем-то спросят, говорите как можно меньше, а лучше молчите. Говорить буду я. Просто идите за мной и далеко не отходите. Если вас попытаются увести, отказывайтесь. Только с моего согласия.

Деревня стояла на неровной каменистой местности, два крыла дворца не соединялись между собой, они располагались на соседних пригорках, а перед ними высились странные сооружения. Прямоугольные строения были сложены из стволов крупных прямых деревьев, их покрывали остроконечные крыши, вход и узкие боковые отверстия были загорожены деревянными щитами. Одно из сооружений в размерах превышало остальные.

Чужаков заметили издалека. В деревне поднялся крик, из обеих частей дворца высыпали толпы народа. Все остановились и молча смотрели. Навстречу никто не пошел. Внешне местные жители походили на подземников и пещерников как родные братья, на них была такая же одежда из кожуры сахарника, большей частью ветхая и дырявая, на ногах плетенки. Многие ходили босиком. Женщины (все, как одна) — на сносях или хворые: тощие, сутулые, изможденные, облезлые или полностью лысые. Дети кутались в непонятное рванье или обходились вовсе без одежды.

Когда Сказочник с льнувшими к его плечам и спине Анютой, Дунькой и Яшкой приблизились к первому из строений, из правой части дворца выдвинулась удивительная процессия. Первыми вышли две пары одинаково одетых мужчин. В правой руке каждый держал длинную палку с закрепленным на конце острым камнем. Одежду мужчин составляли плетеные из прутьев мощные наплечники, с которых на грудь и спину свисали длинные, до середины бедра, сделанные из лыка прямоугольники, скрепленные на боках, а по всей длине украшенные многочисленными лубяными пластинками. А на головах… Анюта чуть не расхохоталась. На голове каждого была скорлупа сахарника — такая же, как на Яшке в горячем источнике, только раскрашенная.

Палки с острыми наконечниками могли служить для сбора фруктов, режущей кромкой легко отделять от дерева высоко висящий плод. Интересно, для чего требовалось острие. Для чего-то же его сделали?

— Что у них в руках? — шепнула Дунька.

— Копья, — тихо объяснил Сказочник, — чтобы убивать людей. На головах — шлемы, смягчать удары. На теле — доспехи для защиты от чужого оружия. Перед нами воины. Значит, сейчас увидим военачальника: вождя-воеводу, или царя, или как он тут называется.

Воины двигались красиво, в ногу, на одном расстоянии друг от друга. Глазам открылось еще более удивительное зрелище: после воинов из дверей дворца выдвинулось четверо мужчин, мускулистых, одетых в узорчатые передники. Четверка силачей придерживала на плечах жерди носилок, на которых сидел человек. Должно быть, вождь. Даже Сказочник, с его неприродной одеждой, выглядел менее любопытно. Плетеной одеждой вождь был защищен еще сильнее, чем воины, его голову покрывал такой же шлем из скорлупы, а поверх шлема был надет витой ободок, украшенный разноцветными листьями. Каждая вещь отличалась необычайной красотой, а изящество исполнения намного превосходило вещи Хромоножки, на которые в свое время с завистью смотрела Анюта.

Позади носилок с той же небольшой скоростью шагали две девушки со странными штуками в руках, чье назначение стало понятно не сразу. Штуки напоминали плоские метелки на длинных рукоятях, где прутья были переплетены листьями ткани. В пути Сказочник объяснил, что слово «ткань» для изделий из кожуры не подходит, потому что настоящую ткань ткут, то есть делают из нитей, но он сразу же признал, что многие слова потеряли первоначальное значение, и согласился называть местную ткань тканью.

Внешний вид и одеяние девушек изумляли не меньше остального. Заплетенные в косы длинные волосы стягивала налобная тесьма из лент с украшениями из разноцветных перистых листьев, щеки нарумянены чем-то алым, веки и губы выкрашены в черный цвет. Шеи, запястья, лодыжки и предплечья обвязаны цветными веревочками с бахромой. Одежду составляли тканевые нагрудники и набедренные повязки, а талию также опоясывали замысловатые сеточки, ни для чего, кроме украшения, не служившие.

Метелками девушки обмахивали человека на носилках, создавая для него овевающий ветерок. В другое время в доспехах и шлеме было бы жарко, они нагреваются от солнца, вождь должен жутко потеть. Но вечером, в преддверии мороза, когда кожа от холода покрывается пупырышками? Вряд ли вождь сейчас жалуется на жару. Скорее всего, по вечерам он из дворца не выходит, а девушки следуют за ним по обычаю, поскольку так положено и по-другому не бывает. Тогда появляется вопрос: вождь вырядился в мощные доспехи и шлем из-за чужаков и той опасности, которую представляли для него неизвестные пришельцы, или всегда выглядел так? Если всегда — кого и чего он боялся? Нападения врагов или покушений?

За девушками из дверей дворца вышли еще две пары мужчин с копьями в руках в таких же доспехах и шлемах, как первые. Девушки выглядели привлекательно и чересчур откровенно, они поражали невиданной для их возраста статью и красотой и походили на сверхъестественных созданий, спустившихся с небес. Воины и носильщики были, как на подбор, здоровяками-силачами, их мускулам и ширине плеч позавидовали бы пятеро из каждых шестерых подземников. Вождь, судя по всему, на здоровье тоже не жаловался, хотя его фигуру портила излишняя полнота. Он смотрел прищурившись, лицо сохраняло надменно-отстраненное выражение.

Деревенские жители сгорали от любопытства, но держались на расстоянии. Четверка передних воинов и двое задних вышли вперед, загородили вождя живой стеной и направили наконечники копий на пришельцев: на Анюту и Дуньку по одному копью, на Сказочника и Яшку по два.

Копья — «чтобы убивать людей». Анюту передернуло. Во рту появился неприятный привкус.

Вождь поднял руку, установилась полная тишина. Деревенские жители, казалось, даже дышать перестали.

— Вы кто и что вам нужно? — строго спросил вождь. Голос не скрывал высокомерия и даже презрения к пришельцам.

Сказочник шепнул:

— Обычно чужака встречают более любезно и сразу расспрашивают о жизни вне деревни. Похоже, здесь другие порядки. Или нас слишком много, поэтому нас боятся.

Он заговорил громко, для всех:

— Мы пришли из соседней деревни. Просим разрешения переночевать у вас. Расскажем много интересного. Можем помочь в работе, я готов выполнить две нормы за любого вашего работника.

— Вы — две пары?

Раньше всех успела ответить Дунька, стоявшая рядом со Сказочником по другую сторону от Анюты:

— Мы с ним, — она прижалась плечом к Сказочнику, — а Яшка сам по себе!

Анюта со своей стороны тоже прижалась к Сказочнику. Нельзя позволять Дуньке то, чего не может позволить себе Анюта, а если Дунька на что-то решилась, то сделать это должны они обе. Соревнование должно идти на равных.

Яшка опустил голову. Сказочник вздохнул, но промолчал. Выяснять отношения при всех не следовало.

Вождь оглядел всех четверых. Анюту и Дуньку он разглядывал долго и с удовольствием, Яшка не вызвал даже мимолетного интереса, а на одежде Сказочника взгляд вождя остановился.

— Разденьтесь, — приказал вождь. — Все. Быстро.

Анюта покосилась на Сказочника. Раздеться здесь, при всех?!

— Нет, — громко и твердо объявил Сказочник.

Они с вождем глядели друг другу в глаза. Глядели долго. Ни один не отвел взгляда. Пауза затянулась, и вождь снизошел до объяснения приказа:

— Я должен убедиться, что вы не больны.

— Из нас четверых болен только один, но он не заразен.

— Тогда что же мешает вам доказать правдивость твоих слов?

— Чувство собственного достоинства. Мы не ваши подданные. Мы гости. Если наше общество нежелательно для вас, мы уйдем.

— В своей деревне ты был королем? — спросил вождь. — С тобой твои жены и слуга? За что тебя изгнали?

Анюта догадалась, что королем здесь называли вождя.

— Я не король, — ответил Сказочник местному королю. — Со мной не подчиненные, а друзья. Нам ничего не нужно, мы просим только разрешения переночевать. Если это невозможно, мы уйдем. Мы не хотим причинять вам беспокойство.

— Что у вас собой?

— Наши вещи.

— Надо посмотреть, что вы принесли в деревню. Некоторые вещи бывают опасны. Дайте ваши вещи дружинникам.

Двое воинов или, как их назвал король, дружинников подняли копья остриями кверху и шагнули вперед.

— Нет, — снова твердо ответил Сказочник.

— Убейте его, — распорядился король.

Два дружинника, оказавшиеся впереди, опустили копья в прежнее положение наконечниками вперед и ткнули ими в Сказочника. Резко и одновременно.

Анюту и любого другого человека заточенные камни проткнули бы насквозь. Сказочник немыслимо быстро увернулся, перехватил копья, и обратными тупыми концами ударил дружинников в защищенные шлемами лбы.

Скорлупа сахарника не рассчитана на такую мощь. Шлемы треснули, дружинники повалились на землю. Держатели носилок невольно отшатнулись, едва не уронив короля. Народ ахнул. У девушек метелки чуть было не выпали из рук, а ноги едва не подкосились. Только король сохранил внешнюю невозмутимость, хотя в глазах мелькнул страх.

Оставшиеся на ногах дружинники пригнулись и выставили копья вперед. Двое поверженных зашевелились, один поднял удивленный взгляд, не понимая, что происходит.

— Король не сможет принять поражение, иначе он перестанет быть королем, — шепнул Яшка.

— Я понимаю, — так же тихо ответил Сказочник. — Посмотрим, насколько хорошо это понимает король. Прежде чем отдавать приказ, нужно думать, что будет в противном случае. Возможно, мы еще сегодня познакомимся с новым королем.

— И если у него есть глаза, новый король будет более гостеприимным, — улыбнулся Яшка.

— Он может приказать убить нас всех, — предложил Сказочник другое развитие событий. — Я не смогу одновременно защищаться сам и защищать вас.

Яшка перестал улыбаться.

Нынешний король не зря занимал свое место:

— Из тебя получится хороший дружинник. Пожалуй, я подумаю. — Властным взмахом руки он показал носильщикам, чтобы несли его обратно во дворец, а дружинникам приказал: — Отведите чужаков в дровяной склад и дайте еды. Я сообщу о своем решении. К складу никому не подходить, у входа выставить охрану.

— Он сказочно вывернулся, — шепнул Яшка. — Нужно было показать, что бой проигран не им, и он сделал это. Теперь получается, что беда приключилась не с ним, а с его глупыми дружинниками. А последнее слово осталось за королем. Аж завидно.

Дровяной склад оказался одним из тех деревянных сооружений, собранных из уложенных друг на друга стволов деревьев. Одна его стена по высоте в полтора раза превосходила противоположную, чтобы снег не задерживался на односкатной наклонной крыше. Внутри, как и сообщало название, лежали дрова — слегка согнутые легкие пластинки бамука и более тяжелые поленья огнянки и других деревьев. Поленницы заполняли три стены доверху, почти упираясь в потолок. Свободными оставались центр и стена со входом. Чтобы разместить задержанных с некоторым удобством, дружинники принесли и бросили на землю несколько охапок травы, а у входа поставили два сосуда, с кашей и с водой. Сам вход на склад закрыли деревянным щитом, и было слышно, как снаружи его укрепили мощными подпорками. На взгляд дружинников, изнутри не открыть.

Сказочник взялся за разведение костра, рядом с ним засуетилась Дунька, изо всех сил помогая ему и всячески это показывая.

Анюта посмотрела на пластинки бамука. Можно сделать снегоступы и уйти ночью. Веревок для перевязки должно хватить. Или Сказочник смастерит такие же снегоступы, как в Холодной пещере. Когда понадобится, выход из бревенчатого склада можно сделать в любом месте. Местные жители не знали о железном ноже и его возможностях.

— Любопытно, кто надоумил короля назвать воинов дружинниками. — Сказочник разжег огонь, стало светло. — Дружинники, насколько помню, были у князей, а у короля… гвардейцы? Нет, гвардейцы были у кардинала. Странно устроена память. Могу нарисовать чертеж сложнейшего устройства, которое никогда не видел, а прочитанные в детстве книжки забываются. Анюта, сможешь залезть на дрова и открыть воздуховод?

Анюта поглядела вверх.

— Легко.

— Только не высовывайся наружу, у них хватит ума кинуть копье или камень.

Потолок состоял из таких же, как и стены, крепких бревен, но ближе к более высокой стене в нем виднелось отверстие с деревянной заглушкой. Анюта и Яшка с некоторым трудом в него пролезут, а более фигуристая Дунька и широкоплечий Сказочник не смогут. Подняться к дымоходу можно по дровам, а сверху цепляться за потолочные бревна. Местные жители, скорее всего, открывали заслонку снаружи или приносили лестницу.

Потолок был черным от копоти — значит, на складе иногда ночевали. Чужаки в деревню пришли впервые, поэтому здесь, возможно, содержали под стражей преступников.

— В деревне нет храма, — заметил Яшка. — То есть, у них нет технического строения. Дивы здесь не властвуют?

— Ты видел высокое деревянное сооружение по соседству? — Сказочник указал глазами на левую стену, за которой оно находилось. — «Храм» спрятан внутри. Наверное, чтоб без разрешения никто не лез в прозрачные двери. А то вдруг они откроются без ведома короля. Удар по репутации.

Яшка вспомнил храм не просто так.

— Я чувствую себя плохо, с каждым часом все хуже и хуже, — пожаловался он. — Когда же мы меня вылечим? Я не предлагаю сейчас, я понимаю, что для этого придется разгромить половину деревни.

Сказочник напомнил:

— Я обещал: при первой возможности.

— Ночью? — с надеждой предположил Яшка.

— Техническое сооружение закрыто деревянными щитами, в него даже заглянуть не получится. Узнать бы точно, где находится лечебник… Я уже говорил, что их устанавливали там, где удобно. Король очень печется о своей безопасности, поэтому лечебник может стоять, например, в королевских покоях. Пока мы не будем уверены, что риск оправдан, тебе придется подождать. Миссия на первом месте, остальное вторично.

— Мое здоровье и моя жизнь вторичны? — обиделся Яшка.

— Прости, я не то хотел сказать. — Сказочник улыбнулся по-доброму, как мудрый родитель. — Каждый из вас для меня важнее остального. Вспомните притчу, которую я рассказал подземникам. «Званых много, избранных мало». Вы — избранные. В некотором роде вы — мои апостолы. Поэтому каждый из вас должен понимать, что каждой вещи свое время и свое место. «Всему свое время: время убивать и время врачевать, время разрушать и время строить, время насаждать и время вырывать посаженное, время молчать и время говорить, время обнимать и время уклоняться от объятий, время войне и время миру…» Я обещал, что вылечу тебя, и я сдержу слово, чего бы это ни стоило.

Снаружи послышались шаги. Кто-то подошел к двери.

— Король вызывает девушек для разговора, — сообщил мужской голос. — Сейчас мы откроем ворота. Выйти разрешено только девушкам.

— Мы пойдем все вместе или не пойдет никто, — громко объявил Сказочник.

Разговор продолжился на повышенных тонах:

— У нас приказ сопроводить только девушек.

— Вы подчиняетесь приказам своего короля, это правильно, но для нас он не король. Мы гости. Если мы вам в тягость, отпустите нас, и мы уйдем, но не требуйте исполнять приказы чужого для нас правителя. Мы уважаем его королевское величество и хотим быть ему добрыми друзьями. Не требуйте от нас невозможного.

— Вместо девушек могу сходить я, — вызвался Яшка.

Он сказал это достаточно громко, снаружи услышали.

— Я передам и сообщу решение короля. — Шаги за стеной быстро удалились.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься, — прошипел Сказочник. — Мы в безопасности только пока мы вместе.

Яшка отмахнулся:

— Хуже не будет. Схожу. Постараюсь объяснить, что мы не враги, что хотим лучшей жизни для всех и в любом случае не представляем угрозы. Увижу настрой короля и, заодно, посмотрю, как там все устроено внутри и где находится лечебник.

Сказочник не соглашался:

— Король не забудет, что я ему противоречил при всех. Правители такое не прощают. Тебя возьмут в заложники. Что предлагаешь делать, когда нам выставят условия ценой твоей жизни?

— Забыть обо мне. Занимайтесь своей миссией, это главное в вашей жизни, а своей жизнью я распоряжаюсь сам. Идти к королю — мое решение, и только мне за него отвечать.

— Мы не сможем тебя бросить.

— Анюта и Дунька только рады будут. Давайте не будем спорить. Пусть все будет как будет. Я ни о чем не жалею, я прожил отличную жизнь. Дома я просто умер бы в ближайшее время, не узнав о большом мире и не увидев его. Сейчас я счастлив, что могу принести пользу — такой, как есть, хилый и хворый, сгорбленный и сморщенный, слабый и вечно усталый. Если ничего не получится у меня, пусть получится хотя бы у вас.

Вместо размеренных шагов снаружи донесся топот, посыльный бежал со всех ног.

— Король вызывает чужака для разговора! Открыть вход! Выпустить чужака! Остальным оставаться на месте, за неповиновение — смерть!

Снаружи заскрипели убираемые подпорки, щиты сдвинулись. Яшка вышел, щурясь от света. Четверо дружинников наставили на него копья, окружили и повели во дворец. Деревянные щиты снова закрыли вход.

— Я не верю, что король оставит нас в деревне. — Анюта посмотрела на Сказочника. — Тебя не возьмут в дружинники. Ты опасен для короля, он не сможет тебе доверять. Он тебя боится. Кого боятся, тех убивают.

Она вспомнила про Близнецов. Она боялась их до ужаса. Не окажись Сказочник столь быстрым и сильным, ее страх убил бы причину страха.

Сказочник кивнул:

— Поэтому я не хотел, чтобы Яшка шел во дворец. Ничего важного мы не узнаем, только некоторые особенности местной жизни, они не стоят наших жизней. Нам нужно поесть, хорошо отдохнуть и подумать, как лучше бежать отсюда, чтобы все остались целы.

— Нож может сделать дыру в стене? — спросила Анюта.

— Хоть всю ее на кусочки порезать. Зарядки хватит еще на пару часов работы.

— Уйдем ночью! — воодушевленно заявила Дунька.

— Пока разведем костер на снегу — околеем. В накидку могут завернуться двое, в лучшем случае трое, но четверых она не спасет. Нельзя идти в ночь, если не знать, где находится ближайшее удобное безопасное место. Дождемся Яшку. Послушаем, что он расскажет, тогда решим. Ничего хорошего от короля я не жду. Если Яшка не вернется, придется его вызволять. Сейчас надо набраться сил. Дуняша, неси кашу. Анюта, стели накидку на траву.

Поев у костра, Сказочник, Анюта и Дунька легли на шкуру дива. Сказочник в центре, Анюта справа от него, Дунька слева. Ни о чем не хотелось думать, просто лежать вот так, чувствуя плечом крепкое плечо, и смотреть сквозь бревна потолка в далекое невидимое небо…

Яшка вернулся примерно через час. Входной щит за ним сразу задвинулся. Сказочник указал на кашу:

— Поешь.

— Меня покормили. Вы не представляете, что у них там внутри! — Яшка был взволнован, глаза бегали, щеки горели. — Во дворце… в бараке люди друг у друга просто на головах сидят! Только король живет отдельно. Как заходишь, сразу справа — высокая стена из бревен, в ней маленькая дверь, за дверью — еще несколько комнат, где живут король и его жены. Снаружи вход охраняют два дружинника с копьями и дубинками. Слева и дальше, до конца — деревянные комнатки. Не только на полу, а в несколько рядов, друг на друге, одна поверх другой. Много-много, до потолка. Как листья в ветвях дерева. Непонятно как и на чем держатся. Все разные, сделаны из чего попало. Внутри нет и не может быть ветра, а они скрипят и шатаются. Добраться в верхние можно только по хлипким лестницам, а над верхними есть еще верхние, и еще… Не представляю, как они там живут.

Он на секунду умолк, чтобы перевести дух. Сказочник собрался о чем-то спросить, но Яшку понесло дальше:

— Дивов здесь называют нежитью, а магию колдовством. Примерно раз в белый месяц нежить уводит несколько человек. Никто не знает куда. Ни один не вернулся. Когда нежить приходит в деревню сама, без зова, король заставляет людей из второго барака выйти наружу, чтобы забрали кого-то из них, а не из королевской свиты. Своих людей король бережет. Из-за того, что нежить уводит людей, деревне нужны новые люди, иначе не выжить. Для этого все жители деревни, кто может иметь детей, должны быть женаты. Самый плодовитый в деревне — король, он следит, чтобы детей рождалось как можно больше, он наказывает бездетных, и у него есть право первой ночи. Здоровье он дарует за особые заслуги в работе и перед ним лично. В первую очередь лечат дружинников, жен короля и его свиту, а также поощряют лучших рабочих.

— Почему сначала король на площади, а теперь и вы сейчас говорите про жен, а не про жену? — Дунька не знала, возмущаться или обижаться. Услышанное не укладывалось в ее голове.

Анюта приняла сказанное более спокойно, она была старше и понимала больше. Сильный всегда прав. Если сильный чего-то хочет (например, взять несколько жен или присвоить себе другие права, вплоть до немыслимых, которые нормальному человеку даже вообразить трудно) — кто ему запретит? Правила, по которым живут люди, устанавливаются не мнением большинства, а желанием сильного. Истина — это мнение сильного, так было, так есть и так будет. Хочешь, чтобы твои слова называли правдой — стань сильным.

Рядом со Сказочником Анюта чувствовала себя сильной.

— По местной традиции король может иметь нескольких жен, — объяснил Сказочник.

Дунька насупилась и умолкла.

Яшку трясло от переизбытка впечатлений

— Я рассказал, что ты можешь приручить нежить, — пылко продолжил он. — Король заинтересовался. Он хочет поговорить об этом с тобой.

— Он приглашает меня одного, чтобы взять вас в заложники и заставить меня сделать все, что он захочет?

— Он просто сказал, что хочет обсудить с тобой, как победить нежить.

— Он спросил, кто будет править нежитью: тот, кто приручил, все люди или король, который дал свое соизволение?

— Нет.

— Не подумать об этом он не мог. Не спросил — значит, ищет способы принудить меня к ответу, который нужен ему. Сколько охраны снаружи склада?

— Шестеро. Еще четверо неподалеку. Скоро они уйдут. Наступает ночь, следить за нами будут из дворца… кхм, из барака и из соседних домиков-складов, сейчас там разжигают отопительные костры. Но я до сих пор не сказал главного. Нас оставляют! Но только при условии, — Яшка опустил глаза, — что мы станем двумя парами и принесем присягу его величеству.

— Я пойду замуж только за Сказочника, — выпалила Дунька.

Ее взгляд говорил, что ничего другого даже не предполагается.

— Я тоже пойду замуж только за Сказочника, — объявила Анюта. — Пусть все луны упадут на землю, пусть на земле останется единственный мужчина, пусть случится что угодно, но я никогда не стану женой Яшки. Он убийца нашего отца. Я не смогу с ним жить. Я убью его в первую же ночь.

Еще она подумала, что, если правильно поняла право первой ночи, то король, воспользовавшись этим правом, тоже не доживет до утра. Хорошо бы, чтоб у Анюты был с собой железный нож — настоящее оружие, а совсем не тот острый камушек, с которым она собиралась мстить Близнецам. Но короля охраняют, нож могут отобрать. Тогда… У короля есть шея, которую можно сдавить, глаза, которые можно выколоть пальцами, кадык, который можно вырвать зубами…

Кто станет следующим королем? Лучше спросить иначе: сможет ли Сказочник стать в деревне главным? Если он проявит свои нечеловеческие возможности и применит оружие, то да. Другое дело, что власть, взятая с помощью оружия, людям не понравится. Когда дивы подчинятся и Сказочник направит их магическую мощь на помощь людям, народ переменит мнение. Не раньше. А если дивы не подчинятся? Или…

Даже представить страшно. «Кто будет править нежитью: тот, кто приручил, все люди или король, который дал свое соизволение?» Сказочник уверяет, что правильный ответ второй. Король жаждет третьего. А если…

В первом случае судьба человечества зависит от того, кто когда-нибудь сменит Сказочника на посту хозяина дивов. Сейчас представить невозможно, кем будет этот «кто-то» и какие у него намерения. Хочет ли Анюта жить в таком мире?

Только в одном случае. Если «кем-то» станет она.

Сказочник хотел что-то сказать Анюте и Дуньке, но передумал.

— Король предложил плохой план, — сказал он Яшке. — Его условия нам не подходят.

Яшка подскочил к стене:

— Эй! — Он со всей силы стал колотить кулаком в дверной щит. — Откройте! У меня послание для короля!

К королю убежал гонец. Через минуту снаружи в очередной раз выбили из пазов бревна-подпорки. В отворившийся проем хлынул морозный воздух, кожи коснулись первые снежинки. Дружинники мерзли, но исполняли приказ. «Своих людей король бережет», — сказал Яшка. Вранье. Это они берегут короля ценой своего здоровья.

Яшку увели в сгустившийся мрак.

— Осталась мышка, — сказала Дунька.

— Какая мышка? — не поняла Анюта.

Сказочник глядел на Дуньку с подозрительным недоумением:

— Ты знаешь слово «мышка»? Что оно у вас означает?

— Не у вас, а у нас, и не что, а кого. Нас было четверо, Яшка и мы трое. Я-шка ушел, осталась мы-шка. Мышка — это мы втроем, от слова «мы».

— Логично, — буркнул Сказочник, чтобы что-то ответить, потому что Дунька ждала от него если не смеха, то хотя бы кивка или другого одобрения ее «великолепного» умения шутить.

— Вовсе нелогично, — не согласилась Анюта.

— Двое против одной — значит, логично! — возгордилась Дунька.

Она думает, что это победа. Пусть думает. Во-первых, думать полезно и когда-нибудь обязательно пригодится, а во-вторых, Сказочнику нравятся умные, а не забавные, иначе он не тащил бы с собой Яшку и не заботился о нем так сильно. Вся жизнь Сказочника — в его миссии, а для успеха нужны не такие, кто веселит, пока главный исполнитель работает, а кто возьмет на себя часть его обязанностей.

Время шло, Яшка не возвращался. Лежать без него было прекрасно, но только двум частям мы-шки (вот же, привязалась, проклятая). Сказочник нервничал. Не выдержав, он поднялся и стукнул кулаком в стену. Она задрожала от удара.

— Эй! Есть кто?!

Никого не было. Ночь вступила в права, стража ушла.

Сказочник не находил себе места.

— Не нравится мне то, что происходит. Надо идти за Яшкой.

— Не надо, — одновременно взмолились Анюта и Дунька. — Из-за мороза его оставили в гостях до утра. В прошлый раз его накормили, теперь оставили ночевать. Утром он придет живой-невредимый, сытый и выспавшийся. Но даже если с ним случилось что-то плохое — оно уже случилось, ничем не помочь. В конце концов, он сам выбрал судьбу. Ты отговаривал его, а он сказал, что сам распоряжается своей жизнью.

— Меня останавливает только это, иначе я давно бы… — Сказочник положил руку на оружие, постучал по нему пальцами, и убрал руку. — Ждем утра. Я не верю в добрые намерения короля. Он что-то задумал. Если что-то случится, помните: шкура дива спасет от огня и от удара копьем, но только от острия, а сила удара опрокинет.

— Ты говоришь так, будто прощаешься, — заметила Анюта. — Ты же не пойдешь спасать Яшку, когда мы уснем?

— Нет.

— Дай слово! — потребовала Дунька.

— Даю.

Мы-шка (сгинь, ненавистная!) чудесно провела ночь. Сказочник был нежен и заботлив, но мысли его были далеко. В основном. Все же, две красивые девушки под боком.

Утром, едва сошел снег, снаружи началась непонятная возня. Изнутри не видно. Дровяной склад никто не открыл. Яшку назад не привели. Но его вывели из барака, где находились королевские покои. Анюта ясно расслышала обеспокоенный голос Яшки, он кому-то что-то доказывал. Снаружи доносился массовый топот, стук сваливаемых деревяшек и, наконец, треск разгоревшегося костра.

Зычный мужской голос созвал всех жителей деревни, незанятых на неотложных работах, выйти на площадь.

— Слушайте и не говорите, что не слышали, и передайте всем, кто не слышал! Его величество король Парамон соизволит сказать речь, обращенную к чужакам и жителям деревни! Внимайте!

Король прокашлялся.

— Вчерашний день был богат событиями, — начал он. — Обычно людей забирают у нас, а тут они пришли к нам. Великая радость! Но. Какие люди к нам пришли? И люди ли? Один из чужаков по имени Яша рассказал, как они уходили из далекой деревни, расположенной за лесами и горами. Они уходили как воры. Они — преступники! Главного преступника зовут Сказочник, он подбивал людей выступить против нежити, щелчком пальцев способной уничтожить жителей деревни по одному или разом. Сказочник покушался на основы миропорядка. Он занимался этим в другой деревне, но тамошний король изгнал его вместе с приспешниками. Сказочник пришел к нам, чтобы своими смертоносными идеями уничтожить нас. Уходя из другой деревни как вор, он увел с собой двух чужих невест. Подумайте над этим. Что вы доверите человеку, который уводит невест? Примерьте это на себя, представьте, что одна из невест — ваша невеста. Что вы сделаете с таким человеком, когда поймаете его? Преступления Сказочника многообразны и велики, он покусился на святое и на основы мира. Сначала Яша поддерживал Сказочника, но понял его неправоту и не захотел быть с ним дальше. За это он заслуживает поощрения. Но его раскаяние перечеркивается очень важным обстоятельством. Мое решение будет таково: преступника казнить, а уведенных им невест принять и выдать замуж.

— Да будет так! — закрепил решение голос глашатая.

Народ зашумел, но король вдруг продолжил, и шум, как по команде, затих.

— Остался еще один чужак. Яша. Он совершил благородный поступок, когда отошел от преступных дел, порвал с ненавистным прошлым и встал на сторону правды. Это хорошо. Но он совершил нечто другое, что ни в какие времена не заслуживало пощады. Он совершил предательство. Предательство — худшее из преступлений. Представьте, что предатель — житель нашей деревни. Что заслуживает предатель своего народа и короля?

— Казнить его! Сжечь! Затоптать! Порвать на части! Забить камнями! — понеслось из собравшейся толпы деревенских жителей.

— Вы обещали! — визгливо взвопил Яшка, перекричав всех.

— К сожалению, да. Я дал слово выполнить условия предателя, — сказал король, и гудение в разгоряченной толпе прекратилось. — В обмен на предательство он просил вечное здоровье.

— Слово, данное предателю, не имеет значения! — выкрикнул кто-то. Возможно, глашатай. Голос был похож.

— Согласен, — сказал король. — Это касается любого человека. Но не короля. Слово короля свято. Если король обещал, он должен исполнить обещание. Правильно?

— Да!!! — прогремело в толпе.

— Но предательство заслуживает самого строго наказания?

— Да!!!

— Король обязан поступать справедливо. Выполнить королевское обещание, кому бы оно ни было дано — справедливо. Но справедливо ли оставить предателя в живых и дать ему возможность снова кого-нибудь предать? Несправедливо. Предатели не меняются, они всегда остаются предателями и поэтому не заслуживают жизни. Что же делать, если справедливое оказывается несправедливым? Для короля выбора нет. Король обязан держать слово. Поэтому, постановляю: предателя отдать людям, и пусть они сделают с предателем то, что посчитают нужным. Они клятв не давали. А король сдержит слово. Если после того, как люди разойдутся, предатель вернется к королю и напомнит про данное ему обещание, оно будет исполнено. Слово короля! А теперь… Теперь — отдать предателя народу!

Снаружи донесся мощный шум, где перемежались крики, брань, топот и удары. Пару раз прорывались вопли Яшки, но дальше слышались только голоса местных жителей. Через минуту наступила тишина.

— Унесите, — распорядился король. — Повесьте на видном месте как напоминание, что бывает с предателями. Стража! Девушек вывести, а преступника по имени Сказочник сжечь вместе с дровами, чтобы от него даже пепла не осталось, или заколоть, если он будет сопротивляться, а потом все равно сжечь. Исполнять!

Сказочник глянул на Анюту и Дуньку.

— Мы не пойдем! — Они прижались друг к другу.

Сказочник повысил голос:

— Погодите, мы попрощаемся! — Он снова заговорил тихо: — Король помнит, как я перехватил два копья, но он знает, что у меня всего две руки. Когда вход откроется, снаружи должна стоять вся дружина с копьями наготове. Туда, ко входу, король соберет всех самых боеспособных. Будем надеяться, он сделает именно так.

Сказочник взял нож, подошел к стене, противоположной от входа, и нажал на волшебную выпуклость на рукояти.

Нож прошел сквозь бревна как сквозь воду. В два протяжных движения в стене появились два прореза сверху вниз — слева и справа на расстоянии в два шага. Сказочник обернулся:

— Берите вещи. Дунька, возьми нож, сейчас он пусть будет у тебя. Анюта, держи парализер. Увидишь врага — направь и кратко нажми указательным пальцем. Если нас опрокинут, все бросятся на меня, у вас будет шанс отбиться самим и спасти меня.

Сказочник встал между Анютой и Дунькой, накинул шкура дива на всех троих, закрыв с головой, и ударил ногой в стену между прорезами.

Куски бревен обрушились на землю. Сверху заскрипела крыша, склад начал заваливаться. Сказочник подхватил Анюту и Дуньку за талии, приподнял, прижав к себе, и помчался с ними в руках в сторону леса.

С обратной стороны склада никого не было.

Через миг в спину ударило, Анюта едва не выронила парализер. Сказочник бежал так быстро, что копье стукнуло вдогонку, ничего не повредив. В худшем случае останется синяк. Другие копья пролетели мимо. Немного, всего три или четыре. Наверное, дружинники боялись, что Сказочник остановится, возьмет копья и метнет обратно. Его умения однажды уже оценили. Королю не хотелось остаться без дружины.

Сказочник не останавливался. Страшно подумать, что будет, если он поскользнется. Тогда копья снова полетят — все сразу, чтобы не дать ему переловить их или уклониться.

Трава и кусты мелькали, их сменили деревья. В лесу Сказочник сменил направление. Пробежав еще пару минут влево, он, наконец, остановился.

— Все целы? — Он поставил Анюту и Дуньку на землю, свернул шкуру, забрал у Анюты парализер и вернул ей нож.

— Местами. — Анюта попыталась заглянуть себе за спину: не видно ли синяка? Дунька взволнованно выдала:

— Я боялась, что ты нас уронишь. Мы несли вещи, а ты нес нас. Сколько у тебя сил?

— В такие моменты, когда на кону жизнь, у меня их столько, сколько нужно.

— Погони не будет? — спросила Дунька.

— Они не сунутся в лес, не зная, где я. Опасность им будет мерещиться везде. — Сказочник посмотрел в небо и сменил направление на северо-восток. — Готовы идти своими ногами?

— Хоть на край света! — Дунька прижалась к Сказочнику плечом.

Анюта прижалась с другой стороны.

— Планета круглая, — улыбнулся Сказочник, — у нее нет края.

— Значит, мы готовы ходить с тобой бесконечно, — ответно улыбнулась ему Дунька.

— Замрите! — Сказочник словно окаменел, и Анюта с Дунькой поступили так же. Как в детской игре, когда надо оставаться в той позе, в которой застал приказ. — Не шевелитесь, не двигайте головой, смотрите в одну точку, чтобы глаза тоже не двигались. — Шепот становился все тише, слова едва различались. — Дышите грудью и животом, равномерно, медленно, чтобы со стороны не видели движений.

Слева между деревьев кто-то быстро шел вправо. Его путь сквозь лес лежал наперерез Сказочнику, Анюте и Дуньке, неизвестный человек (или див?!) должен был пройти впереди всего в тридцати-сорока шагах. Не заметить трех человек, стоявших между деревьями, он не мог. Только если не будет смотреть в их сторону.

Только бы это был человек.

Анюта похолодела. Это был не человек.

Див.

Почему Сказочник не велел спрятаться или хотя бы упасть в траву, как в прошлый раз? И… разве див не замечает людей, когда они не двигаются?

Дива Анюта видела боковым зрением. Когда раздался приказ замереть, она обернулась на Сказочника. Так и смотрела на него. И видела нечто странное.

Сказочник, в отличие от Анюты и Дуньки, глазами двигал. Он смотрел на дива. Див смещался, смещался и взгляд Сказочника. Глаза были напряженными, в них словно огонь горел. Лицо при этом стало безжизненным, как кусок камня.

Див ушел, никого не заметив.

Когда Сказочник разрешил дышать и разговаривать, его завалили вопросами. Почему див не заметил неподвижных людей? Другие дивы замечали любого. Почему сам Сказочник двигал глазами? Он читал про себя заклинание, направленное на дива? Совершал магическое действие, для которого нужна неподвижность участников? То, что сейчас произошло — магия? О магии в основном говорила Дунька, она еще не осознала, что слово «магия» Сказочника раздражает. Когда имеешь в виду магию, надо говорить «физика», и все будет нормально.

Ответы разнообразием не отличались, они в основном повторяли уже сказанное. Не магия, а физика. Как? Чтобы понять, нужно учиться. Чему? Всему. В том числе — физике. Кто будет учить? Сначала — Сказочник, позже подключатся прирученные дивы. Потом появятся пособия и учебники. Первые ученики станут учителями. Знание придет ко всем, и магия, как понятие, уйдет в прошлое.

— Но он должен был нас заметить! — не унималась Дунька.

— Я отвел ему глаза.

— Как, если не магией?!

— Я говорил, мне помогает неведомая сила. В критических ситуациях она управляет моим телом. В мозгу рождается некий… как бы сказать… волновой импульс, мое сознание передает его в мозг дива, и он нас не замечает.

— Влиять на сознание — это магия! Неведомая сила — тоже магия! — Дунька упрямо стояла на своем.

— Как же я устал вам объяснять, что магии не существует, — устало вымолвил Сказочник.

— Мы только что видели сами!

— Это не магия. Хватит спорить. Потому я не рассказываю вам все, что мог бы, чтобы не тратить время на такие глупые споры.

— А когда расскажешь?

— Когда будете готовы. А сейчас наша задача — быстро дойти до следующей деревни. Хватаем вещи, и — вперед!

— Див точно ушел? Он не вернется?

— Он во много раз быстрее нас, он уже далеко.

***

Путешествовать без Яшки было легко. Словно открылось второе дыхание. Анюта и Дунька не шли, а летели — как душами, так и телами, которым стали не страшны ни усталость, ни даже боль, если от этого выиграет дело. Дело Сказочника. Успех его миссии — теперь это общая цель.

— Сколько еще деревень впереди? — Дунька всем видом показывала, что она пройдет сколько нужно: хоть сто деревень, хоть тысячу. Только чтобы вместе.

Сказочник помрачнел.

— Осталась одна.

— Проиграть нам теперь нельзя. Значит, мы своего добьемся, — уверила Дунька. — Если нам не поможет местная власть, мы найдем в деревне тех, кто сделает это без разрешения остальных. Правильно?

— Именно так мы и поступим.

Настрой Сказочника был решительным. Осталась последняя возможность решить дело мирным путем. Иначе, как он сказал, придется идти обратно и делать то, о чем только что напомнила Дунька. Прежде, чем победить дивов, придется победить людей. Анюта, отправляясь в путь, представляла будущее совсем не так.

— Что находится дальше, за последней деревней? — спросила она.

— Дальше на север начнет холодать, там люди не выживают. На запад лучше не соваться, если не хотим напороться на дивов. А на востоке — огромные пустые пространства.

— Если на востоке нет людей, нет дивов, нет радиации... Может, отправимся туда?

Не удержавшееся на языке предложение получилось в манере Дуньки, оно сквозило малодушием и желанием сбежать от трудных решений, а ответ был известен заранее. Поэтому Сказочник на него не ответил. А если собирался ответить, то не успел, Анюта заполнила паузу новым вопросом:

— Папа говорил, что если существуют другие деревни, то люди из разных деревень не поймут друг друга, потому что с древности говорили на разных языках. А с нами говорят как обычно.

Дунька даже не поняла, о чем речь.

— Говорить на разных языках — это и значит не понимать друг друга, — уверенно заявила она, — и если кто-то не понимает слов, он просто тупой.

— Дуняша, ты неправа, ваш папа говорил о древней Земле, — ответил Сказочник. — У вас нет слов «нация», «страна», «город», поэтому он упомянул деревни. Люди Новой Земли — потомки тех первых, кто прилетел на ковчеге. Все они прибыли из одной местности, поэтому во всех деревнях один и тот же язык, в разговоре используются одни и те же поговорки. Какие-то слова забылись за ненужностью, другие поменяли значение, появились новые, но в целом люди любой деревни прекрасно поймут соседей. Изменений в языке произошло немного, переселение произошло не так давно, как кажется.

— А «туалет» — он оттуда, из прошлого? — Дунька сделала выводы и решила показать, что не так глупа, как кажется.

— Если он означает отхожее место, или одежды, или приведение в порядок своего внешнего вида, то да.

— У нас туалет — это нужник! — просветила Дунька.

— А на кораблях его называли «гальюн», — сообщил Сказочник.

— А на ковчеге?

— Не знаю. Наверное, на усмотрение капитана. Кроме него на ковчеге все люди спали до приземления. Нет, не магия, — возразил он Дуньке на вопрос, который она не успела задать, а только открыла рот и, заранее получив ответ, закрыла. — Еще раз повторю: любая магия объясняется физикой и может быть повторена любым человеком, если у него есть нужные знания или устройства.

— Делать чудеса с помощью магических знаний и предметов — это и есть магия, — настаивала Дунька. — Зачем выдумывать новые названия тому, что легко объясняется прежними?

Сказочник не сразу нашел, что ответить.

— Повторяю в последний раз, — сказал он устало, — разницу между магией и физикой и все прочее о себе и о мире я расскажу вам, когда будете готовы. А когда и к чему вы будете готовы, я сам решу. Отныне глупых и повторяющихся вопросов мне больше не задавать.

Анюта едва сдержала улыбку. Для Дуньки «Не задавать глупых и повторяющихся вопросов» значило молчать.

Путешествовать втроем было прекрасно. Мешала Дунька, но с ней Анюта смирилась. Лучше зло известное, чем неизвестное. А еще хуже, если вместо известного зла появится неизвестное добро. Анюта представила, что ей и Сказочнику компанию составила бы не глуповатая сестренка, а умница-красавица из другой деревни. Даже представлять было противно. И страшно. Ничего хорошего обмен Дуньки на чужачку с внешностью Дуньки и умом Яшки Анюте не сулил.

Без Яшки у всех троих (у мышки, див ее побери) ощущалось постоянное приподнятое настроение, стало меньше стеснения, и появилось чувство, что каждый знает друг друга с детства, отчего в общении возникла необычайная легкость. В глубине сердца поселилось предчувствие чего-то большого и светлого. Мысли не покидало ожидание чуда. Сознание ломало прежние ограничения: рамки деревни, заключавшей в себя весь известный мир, сменились бесконечностью просторов, которые невозможно представить, правила поведения казались глупыми предрассудками и иногда забывались, вытесненные полной свободой. Душа наполнилась спокойствием и умиротворением, там царила беспричинная радость. Впрочем, беспричинная ли? Жизнь была прекрасна. Анюта заранее ненавидела следующую деревню — цель путешествия. Там все изменится. Появятся новые люди. Сказочника поглотят дела. Миссия выйдет у него на первое место, а бывшие спутницы останутся где-то на краю сознания, если останутся. В новой деревне у Сказочника могут появиться новые помощницы, еще более способные и красивые. Что там ждет Анюту и Дуньку? Ничего хорошего. Поэтому так хорошо было сейчас.

Сказочник выбирал пути, где встретить дива практически невозможно и где путников издалека не увидеть. Последние два часа шли по руслу высохшей реки.

— Куда текут реки? — спросила Анюта.

— Они высыхают! — наставительно сообщила Дунька. — Вода испаряется, становится снегом и падает ночью, чтобы утром превратиться в ручьи, которые в низинах становятся реками!

Анюта знала это не хуже Дуньки. Вопрос возник по другому поводу. Анюта пояснила:

— Вода течет сверху вниз. Наша планета круглая. Куда текут реки?

— Они текут в моря и океаны. Планета круглая, но она не идеально круглая, ее поверхность не плоская. Вода течет с возвышенностей в более низкие земли, пока не достигнет морских побережий. Если идти по течению, всегда выйдешь к побережью. На Земле большинство людских поселений располагались на побережьях. Здесь, на Новой Земле побережья непригодны для нормальной жизни. Три больших и девять маленьких лун создают хаос с приливами, график сложно даже составить, а запомнить и использовать почти невозможно. В дневные и вечерние приливы реки текут в обратную сторону, их наполняет вода из морей и океанов. Многие высохшие реки на сотни километров вновь становятся полноводными, затопляя огромные пространства. А некоторые северные реки настолько многоводны, что не пересыхают вовсе, и там, где они встречаются с приливными потоками, на некоторое время разливаются новые моря.

Справа в солнечных лучах блеснула водная гладь. Длинное узкое озеро с трех сторон окружали деревья, с четвертой его от пустого русла отгораживал широкий каменистый вал. Сразу возникла мысль о привале на берегу: достаточно безопасно, и можно вдоволь накупаться, если не забывать смотреть по сторонам. Утренний поток давно высох, но сбоку от него осталось озеро, налившееся, когда уровень воды был высоким. Наверное, дно глубокое и каменистое. За день вода должна была нагреться. После недавних событий, побега и долгой ходьбы безумно хотелось отдохнуть и помыться. Дунька собралась с духом, открыла рот, решительно набрала полную грудь воздуха…

— Можно искупаться, — опередил ее Сказочник.

Дунька закрыла рот и первой бросилась к воде. Одежду она скидывала на ходу. Сказочника Дунька теперь не стеснялась вовсе. Или делала вид, что так рада воде, что забыла о спутнике-мужчине. Ну-ну, забыла она, как же. Очередное перетягивание внимания на себя. Анюта тоже побежала к воде, но не так откровенно, как Дунька. Пусть Сказочник увидит разницу. Подруга мужчины должна быть смелой наедине с ним, а при посторонних — скромной.

Но Сказочник — человек-загадка. По нему не поймешь, что для него лучше: ум и скромность или юность и дерзость. Известен ли ответ ему самому?

Сказочник ждал на берегу, пока Анюта и Дунька искупаются и приведут вещи в порядок. Сам он быстро помылся, когда они обе уже были готовы продолжить путь.

До вечера пещера для ночевки не нашлась, разовое жилище Сказочник строить тоже не стал.

— Если не возражаете… — Он указал на шкуру дива. — Я спал в ней, когда ходил один. Ночью она греет не хуже костра, втроем в ней вполне можно поместиться. Сэкономим время и силы, не придется ничего строить и разбирать, и дрова на ночь не понадобятся.

Анюта помнила, каково лежать в шкуре втроем. Яшка, раскинув руки, — в середине, Анюта и Дунька, крепко обнимаемые за талии, — по бокам, прижатые к Яшке настолько тесно, что теснее только в самые пронзительные моменты супружеской жизни.

— Мы не возражаем! — выпалила Дунька до того, как Анюта открыла рот для ответа. И глянула на Анюту исподлобья: только попробуй возразить!

А она и не собиралась. Пусть вместе с Дунькой, но рядом со Сказочником, всю ночь, в тесных объятиях. Мечты сбываются. С излишками, но сбываются.

Особого места для такой ночевки искать не требовалось, устроила первая же ровная площадка. На землю насыпали охапки травы и расстелили шкуру. Когда укладывались, налетел холодный ветерок. Завернулись, укутали ноги и головы, оставив узкую щель для дыхания. Та же поза, что и с Яшкой, но какие разные ощущения! Анюта давно не чувствовала себя настолько счастливой. Магическая шкура нагревалась тем сильнее, чем холоднее становилось снаружи, но еще жарче грели друг друга соприкасавшиеся тела и мысли. Иногда приходилось высовывать руку, чтобы проделать в снегу отверстие для воздуха. Снега насыпало много, под ним было тихо и уютно. И можно не опасаться дивов. По словам Сказочника, без специального оборудования они сквозь снег не видят.

Ночь пролетела незаметно, и хотелось, чтобы она не кончалась. Под утро, когда все проснулись, но снег еще таял, Дунька с прямотой юности спросила:

— Кого из нас ты хочешь видеть своей парой?

Анюта напряглась. Все было так хорошо… Зачем ломать устраивающее всех равновесие, чтобы ради призрачного «лучше» обрушить нынешнее «хорошо» в вечное «хуже»?

Но тем же самым занимается Сказочник. Его желание приручить дивов — такое «лучше», от которого люди, думающие о будущем, отмахиваются, как от безумного кошмара.

Сказочник ответил не сразу.

— Я не могу и не хочу делать такой выбор.

Чувствовалось, как он подбирает слова, чтобы не расстроить.

— Мы тебе не нравимся? — упрямо допытывалась Дунька.

— Очень нравитесь.

— Кто из нас нравится больше?

— Вы нравитесь мне обе.

— Так не бывает. Ты боишься сказать правду, чтобы не обидеть кого-то из нас?

— Поймите же, я не могу выбирать, не имею права. Выбрать одну-единственную — значит, возложить на себя пожизненную ответственность за нее и за счастье будущих детей. Это значит осесть на одном месте, обзавестись хозяйством, посвятить себя семье. Моя миссия не допускает такого развития событий. Я не могу посвятить себя одной женщине. От меня зависит жизнь всех людей. Каждая из вас достойна обрести счастье с любимым человеком, но, к сожалению, на эту роль я не гожусь. Мне жаль, что так получилось.

— Но как подруги мы тебя устраиваем? — поникшим голосом спросила Дунька.

— Иначе я не взял бы вас с собой.

Дунька прижалась к Сказочнику еще теснее и положила голову ему на плечо:

— Тогда нас тоже все устраивает.

Сказочник нежно погладил Анюту по спине. По коже побежали мурашки. С другой стороны вторая ладонь так же гладила Дуньку, Анюта не видела этого, но чувствовала неким женским чутьем. Сказочник не хотел никого выделять. Это было одновременно приятно и неприятно. Мечты были совсем другими.

Сказочник поднялся первым.

— Приготовлю завтрак. Можете еще немного отдохнуть.

Едва он отошел, Дунька зашептала со злостью:

— Ты его спугнула!

— В каком смысле?

— А то сама не догадываешься! Он тебя гладил?

— Да.

— Ну и?

— Что «ну и»?

— Ну и дура! А еще умной прикидываешься.

Дунька поднялась и отправилась помогать Сказочнику. Анюте тоже пришлось встать.

В дороге разговор зашел про Яшку. Анюта не понимала, почему Яшка сменял твердое слово Сказочника на призрачное обещание короля. Яшка сам говорил, что Сказочнику нужен умный помощник. Яшка мог стать заместителем в любых делах, вторым по важности человеком в том мире, который строил Сказочник. Вместо великолепного будущего Яшка выбрал предательство.

Дунька ругала Яшку последними словами. Не расскажи он королю об уводе невест, предложение Сказочника выслушали бы, и неизвестно, каков был бы ответ. Для начала Сказочника могли взять в дружинники, Дунька или Анюта стали бы его женой… Или, чтобы не разлучаться и чтобы никто не был обижен, обе стали бы его женами. И тогда миссия не зависела бы от последней деревни, в которой неизвестно что творится и о которой нельзя даже предположить, как там пойдут дела.

— У них же принято иметь несколько жен? — кипятилась Дунька.

Сказочник улыбался одними глазами и молчал. О вброшенной Дунькой идее он ничего не сказал, а по его лицу не понять, как он воспринял услышанное.

— Яшка умный, — ответил Сказочник на основной вопрос, — и он поступил соответственно. Я обещал вылечить его при первой возможности, а когда такая возможность появится — неизвестно. Яшка мог не дожить. Ему предложили лечение сразу, не откладывая, и он согласился. К тому же, вы от него отвернулись, а я видел, что вы обе ему нравитесь. Что ему было терять? Как сказали мне христиане, вера без знаний — пустая мечта.

— «Яшка умный», «Яшка умный»… — пробубнила Дунька под нос. — Вот до чего ум доводит.

— Потому что кроме ума нужно еще кое-что, чего у Яшки никогда не было, — сказала Анюта.

— Это верно, — кивнул Сказочник.

— Чего у него не было? — не поняла Дунька. — У него только здоровья не было, остальное все было, и знал он больше, чем все пещерники и, я думаю, что чем подземники тоже.

— Знания сами по себе ничего не значат, — объяснила ей Анюта то, что имела в виду, — кроме ума нужны чувства. У Яшки с ними было плохо.

Дунька пару мгновений морщила лоб и, наконец, объявила:

— Ненавижу умных.

— А как же я и Анюта? — улыбнулся Сказочник.

— Ты умный так, как надо, а Анюта… — Дунька долго подбирала нужное слово, но не смогла и со вздохом завершила тем же: — Иногда тоже. Когда не вредная.

— Кто бы говорил, — возмутилась Анюта.

Дунька нарушила негласную договоренность. Себя хвалить и показывать с лучшей стороны можно и нужно, а соперницу ругать нельзя, потому что у обеих есть, что сказать друг о друге, чтобы навсегда отвадить любого нормального человека.

— Анюта умнее меня, потому что она старше, — выдала Дунька, чтобы угодить всем.

Вроде и похвалила, но уму и молодости Анюты противопоставила прелести еще большей молодости и намекнула, что с возрастом люди умнеют, то есть у нее, у Дуньки, все впереди и намного лучше, чем у Анюты. Люди с возрастом, конечно, умнеют, но не всегда и, явно, не в Дунькином случае. Сказать об этом вслух Анюта не рискнула. Сказочник умный, сам поймет.

Через три часа безостановочной ходьбы ноги жутко устали, и когда между деревьев блеснуло очередное озерцо, со всех сторон окруженное лесом, решили остановиться. Как и в прошлый раз, Сказочник остался на берегу, пока Анюта и Дунька купались. Он внимательно глядел по сторонам, ни разу не опустив взгляд на соблазнительных купальщиц. Камень, а не человек.

В воде Дунька приблизилась к Анюте:

— Ты как хочешь, а я так больше не могу. — Она оглянулась на Сказочника: смотрит ли на них и слышит ли? Он смотрел вдаль, а шепот забивался легким шумом деревьев. — Я решила. Сказочник — мужчина, мы с тобой ему нравимся, это не скрыть. Его останавливает одно — то, что между нами двумя нужно выбирать. Будь здесь только я или только ты, он вздохнул бы с облегчением, и одна из нас была бы счастлива. Если не может выбрать он, за него это сделаем мы. Свой выбор. Выбор того, что делать и как жить дальше. Я не откажусь от Сказочника, и ты, как понимаю, тоже. Мне надоело подвисшее состояние. Нельзя постоянно висеть в воздухе. Рано или поздно придется упасть. Остается одно.

Невозможно представить, чтобы сестренка так говорила, но она говорила. Ее заставила необходимость действовать. Если Дунька и Анюта не решат сами, кому из них быть подругой Сказочника, обе останутся ни с чем. Остается, как сказала Дунька, одно. Анюта слушала Дуньку с дрожью ужаса, перемешанного с облегчением: наконец-то в отношениях наступит ясность, и ненормальное положение вещей придет к какому-то результату, пусть тоже ненормальному, но реальному. Мысли вроде тех, что высказывала Дунька, забредали в голову Анюты давно, но вызывали страх и отторжение. Стоило Дуньке заговорить напрямую, и Анюту бросило в жар. Из двух зол выбирают лучшее. Пришло время выбирать. Дунька готова идти до конца, она готова сделать это прямо сейчас, о решительном настрое говорил ее взгляд.

— Все равно я сделаю так, как задумала, а ты поступай как хочешь, — подытожила Дунька. — Сейчас мне от тебя нужен ответ. Ты со мной или остаешься в стороне?

Анюта оглянулась на Сказочника. Он сидел на пригорке и смотрел вдаль, готовый защищать ближних даже ценой жизни. Силач. Умница. Красавец. Физик (в смысле «маг»). Человек-загадка, которую предстоит разгадать. Мужчина мечты.

— Я с тобой, — выдохнула Анюта.

Напряжение в глазах Дуньки не исчезло, но уменьшилось.

— Тогда вперед. — Она двинулась к берегу.

— Постой! — опешила Анюта. — Что ты предлагаешь?

— Сама не знаю, решу по ходу. Делай как я.

Они вышли из воды — мокрые, соблазнительные, на кураже бесстыдного бесстрашия и лихого отчаяния. Глаза Анюты упорно опускались, но она собирала волю в кулак, поднимала взгляд на того, к кому шла, и распрямляла плечи.

Сказочник удивленно обернулся. Дунька присела на траву справа от него, Анюта слева. Они прижались к нему и поцеловали одновременно с двух сторон.

Он не сопротивлялся.

***

Следующие дни пролетели как во сне. Тело жило собственной жизнью, сознание собственной — расплывчатой, полуреальной, похожей на бред сумасшедшего. В настоящей жизни так быть не могло. Сказочник был чудесен и неутомим, мешало только соседство сестры. Безмятежности тройственного существования хватило на полтора дня. Удовольствие от удовольствия любимого человека сошло на нет практически сразу, от недавнего душевного единения не осталось следа, вместо радости от простого существования на свете и упоения беззаботностью появилась нервозность, а в словах между сестрами — грубость и некая остервенелость. Анюта не могла смотреть на то, как любимому человеку хорошо с другой. Дунька глядела на Анюту с той же мыслью в глазах. Каждая ревновала другую, каждая старалась урвать побольше внимания, каждая доказывала, что она лучше. Неприятие постепенно превращалось в ненависть. «Див ее подери», — думала Анюта всякий раз, когда Сказочник ласкал Дуньку, и нечто еще худшее мелькало во взгляде Дуньки, когда мужское внимание доставалось Анюте. Дунька вела себя на все жужжащие слова: она была женственной, жадной до наслаждений, жаркой, жизнерадостной, жаждущей, жестокой к сестре и, к сожалению, жутко желанной. Анюта тоже, но обидно, что «тоже». В таких делах не должно быть никаких «тоже».

Анюта корила себя за безрассудство, но дело сделано. И какой у нее был выбор? Остаться сбоку припекой, наблюдать за счастьем сестры со стороны? У Анюты больше прав на Сказочника, она первая с ним познакомилась, первая напросилась в спутницы и, в конце концов, первая в него влюбилась. Она любила его, когда Дунька о нем только слышала от других.

— Сколько дней пути до следующей деревни? — спросила Анюта в первые сутки совместной жизни.

— Осталось три.

Вместо трех шли пять. Сказочнику нравилось то, что получилось. Борьба сестер за его нежность и заботу проходила мимо его внимания, он не замечал растущего напряжения между ними, его удовлетворял результат. Анюта не представляла, к чему это приведет. Она старалась об этом не думать. Все кончится, когда они войдут в деревню.

А если там, как у короля Парамона, разрешено многоженство?

Будет хуже, чем даже сейчас. Сказочник обзаведется еще множеством подружек. Ему нужны помощницы. Чем больше, тем лучше. Цель его жизни — исполнить миссию, на первом месте для него дело, а не люди, которые рядом. Ради блага будущих поколений он готов пожертвовать всеми, как близкими, так и дальними. Он постоянно напоминал, что женитьба ему противопоказана, он «свободен, но свободен не от чего-то, а для чего-то», и это «что-то», ради чего он живет, — счастье всего человечества. Спорить с ним значило перестать быть его подружкой. Поэтому ни Анюта, ни Дунька с ним не спорили.

Временное жилище больше не строили, пещер не искали, обходились шкурой дива. Шли вперед до тех пор, пока не валились с ног от усталости. Ночами спали как убитые. Утром, набравшись сил, отправлялись в путь — до первой подходящей полянки. Чтоб не ругаться между собой, Анюта и Дунька бросили жребий и установили очередность, кому отдыхать со Сказочником, а кому добывать и готовить еду.

Еды в лесу было много. Если не привередничать, то далеко ходить не надо, что-то съедобное всегда оказывалось под рукой. Но оставаться поблизости не хотелось, чтобы не портить себе настроение. Тяжело видеть, а если не видеть, то слышать чужое счастье, которое могло быть только твоим.

Впереди расстилалась ровная площадка под скальным выступом, закрывавшим ее полукругом с двух сторон и немного сверху. Она звала к себе мягкостью травы, уютом защищенности и предвкушением долгожданного уединения. Окружавшие деревья отгораживали площадку от взглядов посторонних. Анюта ощутила, как по телу разливается приятное тепло. Она полезла за шкурой дива.

— Дунька, твоя очередь идти за едой.

— Далеко не отходи, — напомнил Сказочник.

— Конечно. — Дунька одарила его искушающей улыбкой, всем видом показывая, как радуется его счастью и что готова сделать для него все и даже больше.

Анюта не удостоилась даже взгляда, наоборот, Дунька нарочно задела ее, проходя мимо. Толчок сзади оказался настолько сильным, что Анюта завалилась вперед, носом в расстилаемую шкуру.

— Осторожнее! — всшипела она.

— Прости, я случайно.

— Аккуратнее, Дуняша. — Сказочник внимательно всмотрелся в окрестности. — Все нормально, можно идти.

Дунька ушла за скалу. Сказочник проводил ее взглядом:

— Она ведет себя неосмотрительно.

— И грубо.

— Ты же не думаешь, что Дуняша толкнула тебя специально?

— Конечно, нет. — Анюта расплылась в такой же улыбке, с какой Дунька уходила, оставляя их одних. — Она просто неуклюжая.

Дальше слова стали не нужны. Про Дуньку забыли. Но уже через минуту…

— А-а! — донеслось из леса.

«Див ее подери», — в очередной раз подумала Анюта, потому что Сказочник вскочил, словно ему пятки подожгли. Сколько раз было сказано: не кричать! Ногу подвернула, что ли? Или полезла за сахарником? Без опыта хрупкую ветку от крепкой отличит не всякий.

Анюта попыталась подняться…

В глазах вспыхнуло, навалилась тьма.

Звон в ушах прошел нескоро. Анюта открыла глаза. Сознание медленно возвращалось.

— Прости, — донесся голос Сказочника. — Некогда было объяснять, пришлось выключить тебя ударом, иначе див заметил бы нас. Я отвел ему глаза в последний миг.

Анюта начала подниматься…

— Погоди, — оставил ее Сказочник. — Не смотри.

— Где Дунька?

— Ее больше нет. Я опоздал.

Анюту словно подбросило.

Под деревьями лежали останки. Див порвал Дуньку на части.

Медленно приходя в себя, Анюта поняла, что провалилась в обморок и упала. Сейчас она, покачиваясь, лежала на руках Сказочника. Он шел с ней на руках и с вещами за плечами.

— Ты ее похоронил?

— Нельзя. — Сказочник с горечью помотал головой. — Останки должны остаться на месте. Дивы не должны знать, что там был кто-то еще.