Исповедь ведьмы нового мира: ад, рождённый звёздами
Часть 1. Восхождение. Глава 1
Мир, наполненный магией. Конечно, это был предел моих мечтаний. Но, несмотря на наши желания, мечты или амбиции, реальность оказывается крайне сурова. Именно поэтому мои приключения всегда заключались в исследовании природных явлений, изучении звёзд и всего, что казалось мне необычным или чудесным. Меня зовут Аскелья, на момент начала повествования мне было 20 лет, в человеческой истории это 888 год, считавшийся от великого переселения народов - период высокой урожайности, невообразимых космических явлений и процветающего, светлого будущего. Всё начало кардинально меняться после одного дня, когда под куполом звёздной ночи я наблюдала дождь из метеоров, наполненных неизвестными частицами.
Клянусь, это было одно из самых красивых явлений в моей жизни: природная гладь сопровождалась шелестом листвы, мёртвым молчанием спящего мира и приправлялась предвкушением скорейшего рассвета - ощущения, что улицы города вновь наполнит жизнь, шум людских голосов, проносящихся караванов и многочисленных лавок торговцев. Меня всегда будоражило созерцать звёздные ночи, осознавая, что я максимально одинока и откровенна в эти моменты.
Я, несмотря на свою скромность, художница. Помимо кратковременных подработок в библиотеках, я сохраняла в себе прекрасное, занимаясь живописью. Больше всего мне нравились темы ночного пейзажа, в которых я использовала динамичные, вибрирующие, противоречивые цвета. Небо в моих работах всегда представляло собой спирали, окружённые звучащим колоритом, включавший в себя иссине-пурпурный небосвод, светло-желтое сияние луны и полностью чёрный, обсидиановый горизонт. Я сочетала в картинах те явления, которые можно было встретить редко, и для того, чтобы развидеть, нужно было иметь особый взгляд. Именно по этой причине живопись великолепна, за возможность остановиться в том месте, в котором ты пожелаешь.
Теперь стоит рассказать о месте, даровавшее мне такой простор для творчества. Нахожусь я в стране чудес, где сталкиваются противоположности и всё переворачивается с ног на голову. Это резервуар невероятных природных ландшафтов, холмов, гор, рек и озёр, многочисленных древних лесов, торгового дела и миролюбия, королевство Ассикальдия. Оно находится на восточном побережье континента Хоффель, на сухопутной части граничит с союзными государствами Гронд и Элиндой, а также имеет выход к Мирному морю. Величественный, индустриальный Гронд возглавлял король Нараим, а цветочной, мелодичной Элиндой управляла королева Остелла. Флаг и герб нашей страны представляет собой огненного феникса на бордовом фоне, украшенном золотыми ключами. Ассикальдия делится на 3 крупных города: Рента (столица), Эгея, Зоанда, и на 5 провинциальных: Диллигур, Ноаш, Зоя, Роана, Шиму. Помимо городов, есть и деревни, но о них будет разговор по ходу истории. Всей землёй Ассикальдии распоряжается король Рагносс II, мудрый и всесторонне развитый человек, он часто обращается напрямую к народу и проводит регулярные слушания. У Рагносса есть дочь, принцесса Каэлья, миловидная девушка с бойким характером. Её называют “Королева валькирий” благодаря воинственному и решительному настрою, хотя её облик остаётся прекрасным, несмотря на постоянные тренировки.
Я родом из Зоанды, на карте она изображена в форме овала с небольшими выступающими буграми. Такая география города объяснялась наличием массивных крепостных башен и монументальных стен, выложенных из каменного кирпича. Зоанда - самый маленький по площади из трёх крупнейших городов, её архитектура условна, но весьма развита: дома с двускатными крышами, прочные каркасные основы, камень как основной материал для строительства. В центре города располагается цитадель и мэрия.
Стоит также сказать, чем славится мой родной город: сюда приезжает бесчисленное количество торговцев, желающих выручить побольше монет с привезённых заморских диковинок, а ещё Зоанда служит ориентиром для разных людей из других городов и деревень, которые ищут своё место в жизни. Моя семья прочно связана с этим городом, что и послужило причиной моего проживания здесь. Отец, по имени Генрих, служил привратным стражем Зоанды и в своё время был на слуху как умелый мечник, соблюдавший негласный кодекс. Сейчас он владеет овощной лавкой вместе с моей мамой Диной, известной целительницей и травницей (от неё мне передалась тяга к познанию сути вещей, а от отца авантюризм и желание осязать мир).
Все эти описания требуются мне для того, чтобы представление о моём мире сформировалось наиболее точное и натуралистичное: в рассказах я всегда ценила умение автора соединить реальность читателя со своей собственной, погрузив того в центр своего творения.
Теперь, добавив несколько деталей, я могу перейти к тому самому моменту…
Моменту, когда изменилось всё. Буквально всё. Случились те непоправимые вещи, повлиявшие впоследствии на всю дальнейшую мировую историю, определившие новый курс мироустройства, сменившие политику государств, и, что самое важное, мировоззрение людей. Я говорю про появление магии. Для меня сущность магии представляла собой неосязаемую материю, которая проникает сквозь клетки живых организмов и наделяет их особой энергией, и в настоящее время мой взгляд не изменился. Я не учёная, о чём жалею, ведь в будущем я потеряю многое, чего бы не хотела потерять.
Всё возвращается к той самой ночи, выступавшей как музыкальная композиция, в которой звездопад из микроскопических светлячков на пурпурной небесной глади был финальным аккордом. Я, вооружившись складным мольбертом, холстом и красками, отправилась ловить этот чудесный момент. Мы не знали, что это не звёзды. Никто не знал, я надеюсь. Это были сгустки магической энергии, которые насыщали атмосферу раз за разом, сгорая на орбите нашей планеты. В конце концов, это привело к насыщению планеты магией, если её можно так назвать.
Я писала картину, не понимая, почему меня так трясёт. Ночь была тёплая, я подготовилась к длительному этюду, который дописывала бы дома, так как планировала добавить детали у очага. Дрожь не проходила, а я чувствовала, что моя голова очень сильно болит. Вероятно, я не одна это ощущала, и все люди страдали той ночью, если бы не одно но. Не все «метеоры магии» сгорели в атмосфере, некоторые пробились через неё и в виде небольших камней добрались до места назначения. Так случилось и в месте, где я обосновалась. Скажу сразу, моя мастерская находилась за стенами города, в незаселённой местности, окружённой лесом и полем. Вполне удачное расположение, так как я большую часть работы посвящала пейзажу.
Я не сразу заметила, что ко мне что-то приближается. Оказалось, это был тот самый осколок магического камня, и он на огромной скорости влетел в крышу моей мастерской. Наряду с испугом я почувствовала кратковременную дикую ненависть ко всему сущему, так как была уверена – пара картин точно сгорели. Мастерскую бы я отремонтировала, а за холсты стало обидно. Я направилась к месту падения камня, ощущая, как от каждого шага в ту сторону, тело нагревалось и дрожало сильнее, чем от лихорадки. Но я не могла оставить это так, мне было слишком интересно столкнуться с виновником порчи моих творений, пускай не шедевров. Когда оставалось приблизительно шагов 15, меня начало сильно давить в землю, но я, принимая нелепые позы, добралась до заветных руин. Находиться в том месте стало невозможно, мышцы свело от боли, и мне стало впервые в жизни так страшно. Я не испытывала такого давящего ужаса никогда. Меня буквально чуть не сравняло с землёй, из глаз выступили слёзы. И тут я наконец увидела, что за «метеор» разрушил обитель моей творческой души. Это был крошечный осколок невероятно красивого цвета, который, судя по всему, успел сгореть за время полёта. Он так изумительно переливался при лунном свете, и я была готова поклясться, я всего единственный раз видела подобное смешение цветов – на одной из моих картин, которую выкупили в давно уже забытой мной лавке на окраине Зоанды... это было прекрасное сочетание контрастных и идеально подходящих друг другу оттенков. Я не удержалась, и протянула к нему руку, понимая, что это может быть небезопасно, но от родителей мне досталась именно тяга к осязанию. Как только я прикоснулась к осколку, меня ослепил пронзающий белый свет, и я почувствовала сковывающую, сильную боль внутри, которая наполняла меня и стремительно растекалась по моим венам. Это был короткий миг, который казался мне вечностью. В тот момент я готова была умереть, лишь бы это закончилось.
И это действительно прекратилось. Сияние пропало, осколок погас, став обычным камнем, лишь слегка отдавая тем самым градиентом цветов, который я успела разглядеть. Одно только смущало меня, словно я находилась не в своём теле, и внутри происходили неизвестные ранее процессы. Как оказалось, меня наполняла магическая энергия. Она совместилась с молекулами моего тела и родила новый элемент, мгновенно адаптировавшийся к биологическим.
Я потеряла сознание, перед этим закрыв дверь (это было довольно глупо, так как стен у мастерской больше не было).
Проспала я до первых лучей солнца, они меня встретили наряду с утренней прохладой. Моя одежда покрылась каплями росы, а жужжащее дребезжание жучков в траве пробуждало от длительного сна. Я попыталась встать, столкнувшись с сильной мышечной болью. Тело не слушалось, а разум не сразу осознал происходящее. Всё-таки, спать на пошарпанной от времени доске было не лучшим моим поступком. На моё удивление, картины отделались лишь небольшой поверхностной пыльной присыпкой, что не могло не радовать. С трудом встав на ноги, я горела желанием вернуться домой. Зоанда находилась недалеко от мастерской, на северо-западе, а дорога была открытой и довольно просторной. С левой стороны простирался лесной массив, а с правой открывалось поле и ров, отделяющий крепостные стены города от окружающего мира. Всё казалось таким неизменным и естественным, если бы только ни ноющая боль в мышцах после вчерашнего инцидента, которая стойко напоминала мне о произошедшем. Дойдя до массивных, обитых железом, городских врат, я вошла, и передо мной вновь открылся привычный пейзаж, но не менее удивительный – длинная, вытянутая площадь рынка, упитанная лавками с, казалось бы, всеми вещами на свете. Как бы ни ругали наш город конкуренты из Ренты и Эгеи, но в плане насыщенности товарами мы обскакали их в кратном количестве. Эта роскошная площадь, с раннего утра забитая людьми, простиралась до цитадели, самого высокого здания в стенах нашего города. Это было моё любимое место, не учитывая загородной обсерватории на юге, туда я любила наведываться в поисках новых знаний про космос. А что за название у этой цитадели, язык сломать можно! Цитадель имени Героев мировой стабильности. Это было значимое событие давних времён, и я рада, что центр нашего города чтит подвиг предков 456 года. Мировая стабильность была установлена в ходе кровопролитных войн за территории между людьми, и именно Ассикальдский народ смог объединиться в государство, установив пример для всех народов мира. С тех пор крупных войн на континенте не было, за исключением стычек и небольших конфликтов, но развитие дипломатии давно обогнало вооружённые силы.
Наш дом находился на 3 повороте слева, если идти вдоль площади. Уникальна Зоанда и тем, что планировка у неё максимально симметричная, и выстроена геометрическим способом, в то время как Эгея и Рента имеют принцип лабиринта, что впоследствии станет решающим фактором при обороне. Но обо всём по порядку.
Пока я шла, по всей площади прытью проносились громкие возгласы о ночном феномене, и меня радовало, что я не одна почувствовала нечто странное. Правда, видимо, я единственная, кто додумался своей глупой башкой дотронуться до обломка метеора.
С интересом раскинув уши, влезая ими в разговоры людей, я дошла до своего родного дома. Это был небольшой одноэтажный домик с простенькой планировкой, но до глубины души уютной. Аккуратно войдя в него, и понимая, что родители ещё спят, так как решили устроить себе выходной. Я скрипнула дверью так, что папин храп моментально остановился, и я услышала до боли знакомый вопль стража:
- КТО ИДЁТ?! – воскликнул отец, угрожающе спрашивая, словно выталкивая из дома обратно на улицу.
- Это я, Аскелья! Ваша зараза и единственная дочка! – с некоторой иронией ответила я.
- ПОНЯТНО! – в ответ бросил отец и моментально уснул. Я поняла это по возобновившемуся храпу.
Он всегда был немногословен в период с раннего утра вплоть до обеда. На самом деле, я могу отдать должное этому человеку, ведь он хоть и завязал со службой, но до сих пор держит себя в форме. Он всегда был худощавым и ленивым, но в один момент жизни поставил на этом крест и стал тренироваться. С ленью он кстати не покончил, но крупнее стал. Тем не менее, это достойный человек, у которого на самом первом месте стояла человечность, честь и доблесть. В душе у него всегда было намерение защищать тех, кому это требуется. Поэтому он пошёл в стражи и много раз ругался с начальством на почве морали. Отец увлекался резьбой по дереву, по кости, лепкой из глины и ковкой. Многие из его изделий лежат в разных местах нашего дома, а какие-то я храню и ношу с собой, как обереги и напоминание о доме. В молодости отец был высокий, широкоплечий кудрявый юноша с тёмно-коричневыми волосами, такого же цвета глазами, выраженным профилем лица и скулами. Он всегда носил на шее оберег в виде щита, орнамент для которого нарисовала моя мама.
Мама же была прекрасной девой, я всегда равнялась на неё в плане женственности. Она была сногсшибательной блондинкой с волосами чуть длиннее плеч. Форма лица аккуратная, овальная, немного припухлые губы, а глаза хамелеоны. При одном освещении у неё может отдавать светло-голубым оттенком, при другом мятно-зелёным. Уже от цвета маминых глаз у меня пошла любовь к цвету, к его изменениям и преобразованиям. Благодаря маме я стала художницей, она всегда поддерживала мои начинания и временами пробовала писать картины вместе со мной. На мою зависть у неё большая грудь, от размера которой мне досталась половина. Она всегда жаловалась, что это неудобно, но всякий раз надевала наряды с открытым декольте. Мама уверяла, что они мне тоже подходят, но на тот момент я решалась такое надевать только в особые случаи. По характеру она была словно вода: гибкая, но в то же время сильная женщина. Она всегда отличалась своей добротой и любовью к окружающему миру, словно была создана женским воплощением лесной красоты. Её слова всегда попадали в самую чувствительную точку, как пение птиц в самое сердце. Ей было интересно заниматься науками о природе, изучать свойства различных трав, выезжать в экспедиции за ними и готовить отвары. Это полноценная,профессиональная целительница, движимая безвозмездным желанием помогать людям. Она долго искала способ лечения мутаций в человеческом организме, но это оказалось невероятно сложно, хотя она не оставляет попыток.
Помимо крика стражника на пенсии, меня встретил мой любимый котик Поччи, который так и норовил заглянуть ко мне в сумку, надеясь утащить очередную вкусняшку. Но, не оправившись от ночной катастрофы, я совсем забыла принести подарочек. Поччи злостно посмотрел на меня, но моментально простил, увидев мой изнемождённый лик. Мне показалось, что он жалеет меня. Я села на коленки, чтобы погладить своего любимца, и стоило мне прикоснуться к нему, как всю прихожую озарил тот самый белый свет, ослепивший меня вновь. Я испугалась и отпрянула от Поччи. Что-то в нём явно изменилось. У него выросла на голове ромашка со стеблем! Кот, сам того не ожидая, начал прыгать по стенам и ронять вазы, совместно сделанные папой и мамой до их свадьбы. Я бросилась за ним, упав лицом в пол и прокляв торчащую половицу около входа. Поччи добежал до спальни родителей и исцарапал лицо спящему отцу. Лучше бы я не слышала такой крик никогда. Он моментально вскочил и взял рыжего негодяя за шкирку, еле дошёл до прихожей, посмотрел на лежащую меня, откашлялся, и вопросительно обратился:
- Доченька, а давно ли ты у нас брагу пьёшь? Чего под утро вернулась, кота напугала, да ещё и сама навернулась не весть как?
- Папа… Это будет тяжело объяснить, но я не пьяна и должна это рассказать. Для начала, посмотри на лоб кота. – тяжело вздохнула я, не понимая произошедшего, но стараясь сохранять холодный, рассудительный ум.
Отец взглянул на кота, всё также держа его за шкирку, а тот послушно висел, уставившись в пол и, возможно, философствовал о своём несчастном бытие заложника в доме людей. В стиле отца было на удивительные вещи сначала смотреть привычно, а потом, осознавая, снова поворачиваться и округлять глаза, сильно поднимая брови. Тоже самое он провернул и тогда.
- Я бы выругался, да не могу, дал слово твоей матери. Что у него за ромашка торчит из головы? Это какой-то юмор или что? Как ты её вклеила?
- Папа, позови маму, мы сядем за стол и я попробую всё объяснить. С одним условием, вы должны мне поверить. - пытаясь сохранить уверенность, отвечала я.
Отец опустил кота на пол и направился в спальню, откуда вскоре вышел он и следом сонная мама, потирающая глаза. Поччи с обиженным видом смотрел на папу, ожидая порцию завтрака. Мы сели за стол и я начала рассказ.
- Невероятно. Я как будто читала о чём-то подобном лет так двадцать назад. Про сгустки неподвластной энергии, формировавшиеся ещё давным-давно, до великого переселения народов. Аскелья, скажи, как ты себя чувствуешь? - взволнованно вопрошала мама, пока отец делал нам завтрак и чесал затылок, обдумывая услышанное.
- У меня болит всё тело, и как будто общая температура повысилась. В целом, это намного лучше, чем было ночью. Я слышала, что не одна запечатлела падение обломков. Значит ли это, что кто-то уже обнаружил другие экземпляры? - с интересом, погрузившись в пелену раздумий, сказала я.
Мама осматривала Поччи, а точнее его новообразование на голове, в виде красивой, живой ромашки. По её взгляду стало ясно, что она обратила внимание на какую-то деталь.
- Смотри внимательно. Видишь, что на цветке есть пробел? Все лепестки идут своим чередом, окутывая центр, а одного не хватает. Могу отметить, что их было 9, и на месте 9-го красуется пустота. Странно.
- Может, если все 9 лепестков отпадут, то и цветок с ними грохнется? - с некоторой иронией я отвечала на мамино замечание.
Прервав наши рассуждения, в дверь постучали. Не скажу, что мы редко кого-то ждали, скорее, нас часто посещали близкие друзья: это могла быть Герда, моя лучшая подруга со времён детства. Мы вместе придумывали самые креативные способы пропустить школьные занятия, уж очень я любила самостоятельное обучение. Герда была довольно жизнерадостной девушкой, всегда открытой к чему-то новому. Из нас двоих она больше походила на жаждущую опасных приключений, в то время как я предпочитала спокойное, размеренное познание. Внешность Герды всегда меня восхищала. Она была метиской, ассикальдо-грондского происхождения, представляла собой смуглую, стройную невысокую девушку с прямыми тёмными волосами по плечи, карими глазами, модельной формой лица и тела, хотя объективно, у меня грудь была побольше (Не показывайте это Герде!). Также у нас с ней был общий друг Арион, идеальный товарищ, которому интересно было только тренироваться в фехтовании и участвовать в поедании еды на скорость. Несмотря на это, Арион всегда отличался любовью к животным, и часто патрулировал улицы Зоанды, пристраивая бездомышей в добрые руки. Он часто тормошил моего отца, чтобы тот обучил его новым приёмам и сразился с ним в очередной раз. И хотя отец не был боевой единицей, а скорее защитником, он частенько хвастался ловкостью и изящностью своих атакующих движений, отрабатывая их на Арионе, а тот радовался и вставал снова и снова.
Как это часто происходит в жизни, всему были свои причины: Арион рос без отца, тот погиб, как принято считать, в несчастном случае близ горы Неро, столкнувшись с торговым караваном. На тот момент мать Ариона, Эгельда, была беременна им и готовилась к родам. Их принимала лично моя мать, так как Эгельда находилась в ужасном состоянии после потери мужа. Арион не верил в официальную версию расследования и посвящал свою жизнь поиску правды. Он представлял собой высокого, атлетичного парня блондина, с густыми волосами, которые часто зачёсывал назад и покрывал неизвестным составом для укладки. Мы часто подшучивали с Гердой над его манией следить за причёской. Во многом, именно это мешало ему вести бой и он получал оплеухи от моего отца. Познакомились мы все ещё с детства, когда нас только отправили в базовую школу начального уровня. В Ассикальдии существовало несколько ступеней образования: начальный уровень (8-15 лет) средний уровень (16-19) и высокий (20-24). На среднем уровне ученик выбирал профиль подготовки, самыми распространёнными были торговое дело, дипломатические отношения, врачевание и строительство. На высоком уровне выбор расширялся в сторону отдельных направлений, и можно было досконально развиться в конкретной сфере. Я с горем пополам закончила начальный уровень, поступила на средний, обучалась по программе общей подготовки природоведения. Там стало поинтереснее, поэтому я собралась и доучилась до конца. Герда же предпочла изучать на среднем уровне швейное дело, чтобы в будущем стать модельером и владеть собственной сетью швейных мастерских. В амбициях ей точно не занимать, она была родом из семьи среднего достатка, ближе к знатным. Отец Герды, Рофин, выходец из Гронда, и всегда питал любовь к Ассикальдии, поэтому в один момент жизни переехал туда, и встретил её маму, Эсилью. Рофин работал в мэрии Ассикальдии, был активным общественным деятелем и миротворцем. Эсилья до встречи с Рофином старалась активно помочь своей бедной семье и работала за двоих: помощницей в лавке изделий из кожи, и в таверне “Глас богов” напротив мэрии. Именно в таверне они и встретились. В особенности их знакомства и отношений вас погружать не стану, но Герде очень повезло, она росла в семье с материальным и духовным достатком.
И вот, в очередной раз, когда к нам в дом пожаловал незваный гость, я ожидала увидеть Герду или Ариона. Я неспеша подошла к двери, потянула толстенный металлический засов (и зачем отцу столько брутальности в вещах?), и была удивлена: к нам пожаловал Кайл, близкий друг моего папы, некровный брат. Он часто проводил со мной время в детстве, обучая алхимии, рассказывая про Ассикальдских богов, различные верования народов соседних стран, и про географию нашего королевства, а также заставлял меня учить Грондский язык, который так мне и не дался, хотя пару слов я ещё могу вспомнить. От неожиданности я забыла что-либо сказать, и первым диалог начал Кайл.
- Здравствуй, Аскелья. Я к вам ненадолго, хотел навестить. Давно не виделись! У меня выдалось очередное длинное путешествие по континенту. Держи, кстати, сувенир из Гронда, не забыла ещё ненавистный тебе язык? - с ноткой ехидности спросил Кайл, протянув мне красивый цветной камень небольшого размера ромбовидной формы, внутри которого была заключена вставка из золота.
- Кайл... проходи, конечно! - протрезвела я - Как раз мама с папой уже сидят за столом, ты вовремя! Спасибо за подарок!
- Да неужели? Эти любящие поспать совы бодрствуют в столь ранний час? Я привык их будить своим приходом! - сказал Кайл, пройдя в дом, после чего я захлопнула дверь, ослеплённая солнечным светом с улицы.
Кайл был мудрым, суровым, очень высоким мужчиной крепкого телосложения. У него были короткие кудрявые коричневые волосы, карие глаза, густая борода, выраженный ассикальдский профиль, проколотое левое ухо, в котором красовалась серьга в форме пера. Он любил носить чёрный кожаный плащ, которым очень гордился, хотя плащ уже требовал вмешательства портного. Кайл был многогранной личностью, с очень широким мировоззрением. Его главной целью в жизни было интересно её пройти, познать суть вещей и просто хорошо провести время. С папой они подружились ещё со времён академии ремёсел среднего уровня, после чего вместе служили наёмными стражам. Они стали очень хорошими друзьями, настоящими братьями. Насколько я знаю, сколько бы людей Кайл не повидал, в погоне за интересом, он всегда возвращался к отцу, так как в нём он видел своего младшего брата. Мама с этого хихикала и часто подстрекала отца, но не всерьёз.
Отец с радостным удивлением встретил вошедшего Кайла и сразу же пригласил того к столу. Кайл моментально обратил внимание на изменения в облике Поччи и прокомментировал это:
- А давно вы кота поливали?
- Да не смеши, брат! Знал бы ты, с какими новостями сегодня утром пришла Аскелья, всё бы сразу понял. Кстати, поздравляю с сорвавшимся планом по нашему пробуждению. Мой утренний гнев пал не на того. - ёрничал отец, горячо приветствуя старого друга.
- Я как раз по поводу этого. Моё путешествие затянулось, Я успел исследовать западную часть материка, за Грондом. Мне довелось посмотреть на ранее бедную Норну и Тавринию. Сейчас туда большое количество денег уходит, они успели отгрохать себе роскошные дворцы, ты бы видел, Генрих. Помнишь, как мы с тобой отправились на юг Норны? Там был тихий ужас, ты разорился на раздаче денег бедным, так ещё и вступился за мальчугана, который хлеб своровал от голода. Ух знатно мы там всех пошатнули, но я о другом пришёл поговорить. - Начав свой рассказ, определённо истосковавшийся по нахождению гостем в нашем доме, сказал Кайл.
- Да уж, брат. Дворцы можно бесконечно строить, да что толку, если народ Норны голодает! Тавриния в этом плане лучше, они строят общественные сооружения, для людей. Помню, ты туда отправился не по своему желанию, ты ведь работаешь в министерстве контроля за мутациями. Видимо, туда не только деньги стекаются. О ночном инциденте хочешь поговорить? Аскелья как раз очевидицей произошедшего стала, мы всё проспали в очередной раз - отвечал отец другу.
- Ты прав, Генрих. В Норне на фоне алхимических экспериментов знати проявилось большое количество детей с мутациями, мы фиксировали их и вносили в список. Ассикальдия готова внедрять миротворческие силы министерства. Осталось добиться разрешения правительства Норны, у которых головы дворцами забиты - немного задумавшись, наш гость продолжил, - Говоришь, Аскелья столкнулась с этим? Ты как, в порядке? - обратился ко мне Кайл.
- Да, всё хорошо, только голова раскалывается и ноги не держат, словно заболела. - отвечала я.
Дальше я вкратце повторила свой рассказ о ночной катастрофе, а Кайл в это время гладил Поччи, шатавшегося мимо ног сидящих за столом домочадцев.
- Ты серьёзно дотронулась до этого камня? До чего же ты любознательная. В министерстве мне сказали установить контроль за тем, чтобы никто не прикасался к упавшим с неба объектам, так что сейчас мобилизуют патрули по пригородам Зоанды и другим населённым пунктам. Если почувствуешь недомогание, сразу обращайся в целебный корпус - настороженно говорил Кайл.
- Скорее, я разъярённая до чёртиков. - с досадой отвечала я, - мастерскую жалко.
- Не волнуйся, новую отстроим. За картины досадно, но учитывая, что ты дотронулась до только что упавшего с неба камня, мы должны прыгать от счастья, что ты выжила! - точно подметил мой отец.
- Да, папа, спасибо вам за помощь. И всё же, постараюсь сама подкопить денег, заодно обновлю библиотеку. Мне теперь интересно почитать про природные аномалии, а не про людские, - я пошатнулась, оперевшись на стену, - Ладно, пойду пока прилягу, мне нужно поспать в нормальном месте, а не среди обломков... - разбавляя обстановку, пошутила я.
- Среди обломков с закрытой дверью! - подколол отец.
- Доча, тебя у прикроватного столика ждёт небольшой презент от меня, надеюсь, что тебе понравится! - с нежной улыбкой и любовью произнесла мама.
- Это очередная энциклопедия? Хорошо, мам, обсудим её позже, когда я восстановлюсь. Спасибо большое за подарок, я тебя люблю! - ответила я и отправилась к себе отдыхать.
Не знаю, сколько времени я лежала, но к тому моменту солнечный зенит уже успел смениться на пламенно-розовый закат уходящего дня, а Кайл покинул наш дом. К вечеру моё состояние улучшилось, правда, улучшение ощущалось пока я находилась в лежачем состоянии. Что-то странное до сих пор происходило в моём теле, и я не могла разобраться. Я поднялась, села на край кровати и пригляделась, рассматривая мамин подарок: книга с названием “Астрономические явления", автором которой являлся известный астроном Зориан Ленд. Она как чувствовала. Хотя, я о предстоящем звездопаде твердила за неделю. И всё же, мама очень внимательна к словам. Ознакомлюсь с книгой чуть позже, когда илиада странствующих розовых облаков сменится на сумеречный смог. Это время суток, когда у меня больше всего сил, да и окружение позволяет. Читать про звёзды, пока небо окутано светом этих самых звёзд... Да, наверное большей магии не сыскать. Оказалось, что найти можно.
Услышав какое-то движение в доме, ко мне подбежал Поччи, с забавно подпрыгивающим цветком на макушке. Я сразу подняла его и усадила на коленки. Он замурчал, начав тереться цветком о мою грудь. Протерев глаза, я пригляделась: лепестков стало семь. Сначала я не придала этому значения, а потом задумалась - а что если лепестки, это жизни моего любимца? Смотря на его умиротворённый вид, я усомнилась в своей внезапной догадке, и уподобляясь ему, захотела спать. Но я планировала выйти на улицу и посмотреть на привычное ночное небо, поэтому аккуратно завернула в одеяло пушистого друга и на цыпочках добежала до двери. Оделась в свой привычный уличный наряд: сапоги до колена с небольшим квадратным каблуком, туника, затянутая кожаным ремнём, перекинутая через плечо сумка и плащ. Когда я оказалась в сапогах у двери, вспомнила о книге на столике. Пришлось, аккуратно клацая каблуками сапог в такт отцовскому храпу, вернуться за врученной энциклопедией. Захватив новенькую реликвию и припрятав подаренный Кайлом артефакт в сумке, я “аккуратно” открыла дверь. Моя борьба с тяжеловесным и невыносимым замком никогда не закончится, но вроде на этот раз всё удалось успешно.
И вот, я вышла. Ох, эта несравнимая с дневными улицами города ночная тишь. Я искренне люблю Зоанду, но дневная суматоха ассоциировалась у меня с забитым носом от пыли. Единственное, что спасает это впечатление - уличные музыканты с невероятно красивой инструментальной музыкой, западающей прямо в душу. А вот ночная свежесть и прохлада ассоциируются у меня со свободой и мечтательностью, с огромным полем возможностей и надежд, которые я питаю к этой жизни. Первые шаги из дома дались с трудом, ноги не успели восстановиться. Последующие уже получше, перестала раскачиваться из стороны в сторону, словно и правда перебрала с брагой, как сказал утром отец, мирно спящий сейчас в объятиях мамы.
В какой-то мере я испытывала моральную травму, так как у меня не осталось места, в которое я ходила живописными ночами, подобно этой. Моя мастерская уничтожена, и что же остаётся? Я могу только прогуляться по улицам родной Зоанды, и заглянуть к Герде, которая, с высокой долей вероятности, огреет меня чем-нибудь тяжёлым за такие выходки. Но у меня не осталось выбора, я совсем чуть-чуть, самую малость эгоистка. И я отправилась к Герде, чтобы в первую очередь насладиться по пути звёздным небом и редкими угасающими огнями в окнах засыпающих домов, а уже потом поделиться событиями прошедшего дня. Дом моей подруги находился не так далеко от нашего, поэтому, избегая встреч с городской стражей и местными доходягами, и наслаждаясь шумом местных таверн, откуда доносились эмоциональные дискуссии и игра местных музыкантов, я вполне мирно вышла на её улицу. По антуражу сразу было ясно: здесь живут люди побогаче. Это была улица Равновесия, где фасады домов украшены цветочными лианами, гипсовой лепниной, массивными изделиями кузнечного мастерства и арками. Дом Герды был узнаваем: по бокам у него стояли башни с полуциркульными балконами, украшенными ажурной кованой оградой. Я подошла к массивной деревянной двери с резьбой и постучала. На мою удачу, открыла Герда, хотя по её виду можно было сказать, что она мягко говоря недовольна.
- Аскелья, бросай привычку по ночам шастать, ничего интересного в этом нет. Вот уж у тебя привычка, никак смириться не могу. И всё же, рада тебя видеть, сейчас все какие-то напряжённые. Проходи, подруга. - встречала меня Герда.
Я поприветствовала её, прошла в дом, и в очередной раз обомлела от той роскоши, которую они себе позволили: двухэтажный полуособняк с картинами неизвестных для меня художников, на втором этаже красуется один из моих пейзажей, чем я горжусь. Прихожая представляла собой парадный вход, ведущий к широкой лестнице, украшенной массивными каменными перилами. Всё это приправлено двумя монументальными колоннами. Смотря на интерьер дома Герды, я понимала, что хотя я не была внутри цитадели Зоанды, но там всё ещё роскошнее, и это умопомрачает.
И конечно, находиться в подобном месте, где отчётливо чувствуется финансовое различие, мне было неудобно. Поэтому, мы сразу же пошли на второй этаж, к Герде в комнату, где я почти сразу перешла к пересказу всех событий за прошедшие сутки. Комната Герды не уступала прихожей, это была мини-комната принцессы, где вся мебель украшена резьбой, имелся туалетный столик с большим овальным зеркалом, заключённым в рамку с растительным орнаментом, широкая большая кровать, в которой можно было утонуть от мягкости, и также был выход на балкон, с которого представлялась возможность рассмотреть абсолютно всю Зоанду с недоступной ранее высоты. Лучше, наверное, было только на крепостных стенах, но туда водят экскурсионные группы с большим количеством людей, что я очень не любила. Мне нравилось собираться небольшими компаниями из знакомых людей, с которыми можно обсудить всё увиденное.
Герда молча слушала меня, иногда интуитивно кивая и соглашаясь с моими словами. В конце моего повествования, её глаза загорелись и она выдала то, что сильно удивило меня:
- Аскелья, как приятно знать, что я не одна! На утро после звездопада, я выходила из города, чтобы собрать образцы редких бирюзовых цветов, и использовать их как красители для ткани. Ближайшее место их нахождения оказалось рядом с холмом близ деревни Гельды. Я добралась до туда, и увидела нечто странное, около холма было что-то вроде глубокой ямы, словно свежевырытой. Я сразу же подошла поближе и ощутила, что сердце непроизвольно дико забилось, непонятно от чего. В яме я увидела большой круглый камень, невероятно красивый, а почва вокруг него переливалась теми же цветами, что и он. Я прикоснулась к нему и меня как будто по голове ударили: резкая боль, жжение в груди, дикий страх, и ослепляющий свет. Ещё несколько мгновений таких мучений, подобных твоим, и всё резко прекратилось, когда я сильно зажмурила глаза. Света больше не было, а камень разломался на две части. Мне было так плохо в тот момент, я забыла про изначальную миссию и просто легла на траву, чтобы немного прийти в себя. Через некоторое время я пошла домой, и заметила, что к деревне подъезжают вооруженные люди из министерства мутаций. Они заметили меня и провожали взглядом, проезжая мимо. Я еле вернулась домой, и как будто горела изнутри, а особенно болели руки, словно все кости в осколки расщепило. Дальше всё было как у тебя, правда меня ещё стошнило несколько раз, и не получалось сгибать пальцы на руках. Как видишь, сейчас я уже в норме, хотя напугана, первый раз с чем-то подобным столкнулась. Мне вообще сказали, что некоторым людям повезло меньше – они заживо сгорали изнутри от контакта с камнями или их осколками… - взволнованно рассказала мне Герда.
- Вот это ты себе отхапала - с удивлением добавила я. - Мне, значит, достался небольшой осколок, который в кармашек помещается, а ты целый валун нашла! Как подмечал мой отец, не каждый выжил после контакта с такой находкой, так что тебе повезло куда больше, чем мне. Ты сильно рисковала. Если всё так, как ты говоришь, мы обе были близки к страшной участи. Очень жаль всех этих людей.
- Да это ещё ничего, пережили и ладно. Я давно тебя ждала, чтобы наконец поэскпериментировать над тобой, Аскелья! Неужели забыла, так ещё и сама в мои лапы прыгнула? - с ехидной улыбкой спрашивала Герда.
Я сразу поняла, о чём она, и морально подготовилась к предстоящему испытанию. Скажу сразу, я очень не любила думать об имидже, заниматься подбором одежды, но Герда всегда держала меня на мушке модельера. Я злилась, но прощала её, ведь для моей подруги это ценная возможность воплотить мечту в реальность.
- Герда, у меня вполне нормальная одежда, выполняющая все жизненно необходимые функции: прикрывать и отбивать лишнее внимание. - серьёзно отвечала я.
- Ну-ну, девочка моя! В своих лохмотьях ты далеко не уйдёшь, тебе нужен наряд уважающей себя девушки, с особой изюминкой. Давай, опиши свой идеальный образ. Можешь даже зарисовать! Хотя, дай-ка взгляну на тебя... - Герда с изучением оглядела меня, потыкала в ляжки, плечи, грудь, внезапно защекотав меня до слёз. - Я знаю, что тебе подойдёт. Зарисовывай и запоминай.
- А может...
- Нет! Знакомы не первый год, я знаю, что тебе точно понравится. Итак...
Я взяла листы, и начала зарисовывать предметы одежды по наводкам Герды. Она описала всё с мельчайшими подробностями, словно у неё в голове была бесконечная рулетка с выбором самых разных одежд других континентов. В конце концов, мы пришли к единому образу: Широкая шляпа с мягкими, загнутыми вверх полями, словно сошедшая со страниц старинного гримуара, придавала образу таинственность. Тёмно-фиолетовая ткань переливалась, будто впитала в себя мерцание звёзд, а по краю шляпы золотистой нитью была выведена изящная окантовка. На сгибе красовался пышный бант в форме лилии, добавляя ноту утончённости.
Платье, облегающее фигуру, подчёркивало стройный силуэт. Чёрно-фиолетовая ткань плотно охватывала талию, расходясь чуть ниже в лёгкие разрезы по бокам, скреплённые тонкими верёвочками. Глубокий прямоугольный вырез декольте придавал наряду дерзости, а серебристый ромбовидный орнамент по подолу отливал холодным блеском.
Ноги скрывали высокие, до самых бёдер, чёрные сапоги на каблуке, больше напоминающие изящные чулки с жёсткой подошвой. Руки же почти полностью утопали в длинных перчатках того же тёмно-фиолетового оттенка, что и платье, будто продолжая его линии.
Завершал образ роскошный наплечный плащ, ниспадающий тяжёлыми складками. Его глубокий сине-фиолетовый цвет переливался, как ночное небо перед грозой, добавляя финальный штрих к этому завораживающему наряду.
Я показала наброски Герде и она с восторгом, и даже с долей зависти оценила их, чуть ли не подпрыгивая от радости, пообещав сделать этот наряд в подарок, ведь для неё это будет ценнейший опыт в становлении модельером. В качестве благодарности вместо денег она запросила рекламу среди знакомых и будущих детей. Я смутилась, но согласилась на это предложение, после чего мы, зевая от усталости, отправились спать.
На утро, пока Герда ещё спала, я покинула её дом с намерением вернуться к руинам мастерской и изучить их в надежде спасти оставшиеся картины. На первом этаже меня встретили родители Герды, собирающиеся завтракать. Да, мои родители таким ранним завтраком похвастаться не могли.
- Аскелья, доброе утро. Так ты у нас гостила всю ночь? Как себя Герда чувствует, не скажешь? А то она в последнее время не выходит особо, мы ведь волнуемся. Сядешь с нами позавтракать? - обратился ко мне отец Герды, заинтересованный в состоянии дочери.
- Доброе утро, дядя Рофин! Простите, вы знаете, как мне неудобно перед вами. Я совсем не подхожу подобному интерьеру, поэтому веду себя как мышь. - неожиданно честно ответила я - Герда в порядке, думаю, скоро сама встанет на ноги и поговорит с вами. От завтрака, наверное, откажусь, хочу успеть насладиться ранним утренним воздухом за стенами Зоанды. Спасибо за предложение, в другой раз обязательно!
- Хорошо, спасибо, Аскелья. Счастливого пути. Утро - самый верный спутник для начинаний и подвигов - мудро отвечал Рофин.
Я покинула дом Герды, и направилась к городским воротам, попутно поглядывая на заспанных горожан и на оживающий город после тёмной ночи. Так приятно осознавать, как все эти люди умиротворённо спали под лоскутным одеялом из звёзд, ведь это самое безмятежное зрелище, окутанное невероятным спокойствием. Оно вызывало у меня меланхоличные чувства.
Глава 2
По витиеватой дороге до руин, я рассматривала капли утренней росы на травинках, покрываясь строем армии мурашек от освежающей прохлады. Вся природа вокруг словно обретала другое значение, как будто я чувствовала ещё большее родство с ней после того загадочного инцидента. В один момент я вышла на прямой участок дороги и смогла разглядеть валяющиеся доски и брёвна - всё, что осталось от моего храма внутреннего равновесия и гармонии. Подойдя ближе, я внимательно осмотрела место падения того злосчастного осколка, и что-то меня сильно смутило. Как будто там проводили раскопки, и пытались найти... неужто, осколок? Я насторожилась. Возникло чувство, что мы разминулись с тем, кто искал камень, но он всё равно остался у меня, так что вряд ли тут можно было что-то найти кроме изуродованных картин ночного неба, плавно перетекающего в силуэты лесных массивов. Другое дело, что об этом месте узнали и активно пытались что-то разнюхать... это пугало. Достав из-под обломков пару уцелевших холстов, я уже было собралась уходить, как вдруг из кустов в мою сторону бросился невиданный ранее зверь, словно мутировавший, напоминавший гипертрофированного волка-переростка с разжиженными жёлтыми слюнями, обильно текущими из пасти, и краснющими, покрытыми пеленой от ярости, глазами. Он собирался напрыгнуть на меня, а я от испуга успела только вытянуть руку в его сторону и закрыть глаза. Секунда. Жжение в руке, вопль зверя. Он отступил, а из руки выпал тлеющий уголёк. Я ошалела, но удивление быстро сменилось на попытки унять ноющую боль в предплечье, а сердце стучало с бешеной скоростью то ли от испуга, то ли от моей выходки. Мне казалось, что это нереально, и я всё ещё у Герды. Протерев глаза, я убедилась в реальности происходящего, взяла картины и рванула домой без оглядки. Моей выносливости хватило ненадолго, но я отбежала на приличное расстояние. Рука очень болела, но не в таком масштабе, как описывала Герда. Я не обращала внимания на мимолётные разговоры окружающих людей, как делала обычно, и устремилась домой, минуя городские ворота.
Дома я облегчённо выдохнула, захлопнув массивную дверь и медленно спустившись по ней на пол. Посидев пару секунд с закрытыми глазами, я почувствовала, как больную руку своей головой поднимает Поччи, мурлыкая и встречая меня. Блеск в его глазах на миг вернул меня в столкновение со зверем и я отпрянула, но пришла в себя и приласкала котика. Быстро позавтракав остатками вчерашнего ужина, который мне любезно оставили родители, я отметила, что надо будет не забыть приготовить им что-нибудь в ответ. К счастью, я успела развить свои навыки готовки чуть выше среднего. В целом, я бы не назвала себя особо талантливой, меня спасало только моё любопытство. За счёт него я обучилась многому и создавала иллюзию эрудированной леди, хотя мама воистину считала меня таковой. И всё же, это мама, она про своего ребёнка плохого слова не скажет. С самооценкой же у меня было чуть хуже, но я старалась быть объективной. Например, я никогда не говорила плохо о своей внешности, так как мне относительно повезло с ней: девушка невысокого роста, с узкими плечами, аккуратной, стройной талией, широкими бёдрами, длинными стройными ногами, грудью среднего размера, симметричным лицом, ровным носом, слегка припухлыми губами, изумрудно-зелёными глазами, с ровной осанкой, небольшими ушами, длинными вьющимися тёмно-коричневыми волосами до лопаток, которые раньше часто собирала в пышные хвостики или заплетала косы, а сейчас просто аккуратно расчесываю, оставляя несколько прядей спереди. В ушах я часто носила латунные серёжки в виде полумесяцев - это были мои любимые серьги, их изготовил мой отец, когда осваивал ювелирное дело. В некотором роде, данное описание мне помогла составить краткая сводка Герды для создания нарядов, предназначающихся мне, но я не могла оспорить ни один факт, описанный ею, со внешностью мне действительно нехило повезло, а вот в общении с противоположным полом не очень. В целом, только с Арионом поладили, и то сначала я его считала довольно глупым и бестактным юношей, пока не увидела, как он искренне переживает за животных. С остальными мужчинами у меня как-то не складывалось, да и не особо интересно было начинать. Мне хватало круга (треугольника) общения из Герды и Ариона, им я всегда могла рассказать свои мысли и выслушать их идеи. Мы трое были абсолютно разные и в то же время похожими между собой людьми.
Перекусив едой отцовского исполнения (он славился хорошими жареными и копчёными блюдами, в то время как мама управлялась с выпечкой и варкой на ура), я отправилась в комнату, где, немного поглядев за состоянием своего лица в зеркале, села за скромный рабочий столик (по сравнению со столиком Герды, я чувствовала себя отщепенцем мира сего), открыла книгу, подаренную мамой вчера, и принялась записывать, а также зарисовывать самые интересные и кажущиеся похожими на недавний звездопад моменты. Пару строчек действительно меня зацепили, но казались сыроватыми и словно недописанными. Я первый раз такое встречала, возможно, я прозрела после соприкосновения с осколком, или разочаровалась в стиле письма нашей обсерватории, которая, скорее всего, и выпустила данный экземпляр. Между тем, строки о «Космических сгустках энергии», «Чудодейственных явлениях небесного происхождения», «Астрономическом затмении» и «предзнаменовании переустройства земных часов» действительно зацепили, я разобрала их подробнее и охарактеризовала совокупность произошедших явлений как «насыщение земной поверхности и живых существ материей неизвестного происхождения, именуемого как "магия"». Слово «магия», я, конечно, непростительно позаимствовала у более сведущих в области мутаций людей, но они не узнают, ведь это моё личное исследование, и вряд ли оно куда-то попадёт.
Зарисовав несколько метеоров внутри импровизированного конспекта, я вспомнила о незаконченной картине, сконцентрировалась и вообразила момент, который старалась запечатлеть в незаконченном полотне. И вот, я снова погрузилась в ту злополучную ночь: бледное сияние звёзд, жёлтая, словно сыр, луна, стелящийся по дрожащей от ночного холода траве свет, по кронам родных деревьев, чья листва трепетала от сдержанных порывов ветра. На небе, переполненном сиянием далёких, но отдающих теплом звёзд, пролетали метеоры короткими вспышками, в разных участках этого тёмно-фиолетового полигона космического пространства. Один за другим, они сгорали от стремительного приближения к нашей планете, коллективно погибая. Интересно, насыщалось ли атмосферное поле этими частицами? Неужели, невозможно было предотвратить проникновение метеоритов в наш мир? И вот, некоторые из них, особо стойкие, развивая невероятную скорость, пробивали так называемый щит, врезаясь в землю и оставляя кратеры. И да, зацепка! Один из камней точно пролетал рядом с обсерваторией. Я там довольно частый гость, так как мне всегда было интересно изучать звёзды, поэтому я могла быть уверена, что сотрудники обсерватории точно мне помогут. Если даже они ничего не знают, просто приятно пообщаюсь со старыми знакомыми. Тогда отправлюсь туда чуть позже, приготовлю ужин родителям и прочитаю еще пару страниц энциклопедии.
Почти никогда и никто меня не видел за готовкой, я всегда стремилась делать это в одиночестве, поэтому разгромленная кухня в первые разы моего кулинарного творчества стала привычным видом для домочадцев. Единственный, кому разрешалось лицезреть готовящую Аскелью, это Поччи, и тот ловил от меня грозные взгляды, но был слишком милым. Радовало, что лепестков так и осталось семь, больше ни один не отпал. Но это была слабая радость на фоне того, что они вообще отпадали по неизвестной на то причине. Тем не менее, я всё-таки освоила готовку простецких и не очень блюд, и могла сообразить некоторые даже без книги рецептов. Но мне хотелось порадовать вернувшихся с работы родителей, и я выбрала нужный рецепт, собрала волосы в хвост, надела фартук, засучила рукава, и принялась готовить. У меня получилось неплохое мясное рагу с подливкой, а на второе овощной салат со слабосолёным сыром, я даже сама немного попробовала, но была достаточно сыта на тот момент. Оставив записку с сердечком для папы и мамы, я собралась и снова направилась к вратам ошеломлённого после «магического дождя» города.
Пройдя через южные врата, и в очередной раз поздоровавшись с охраняющими их стражами, которые часто меня выручали, так как именно эти врата сторожил мой отец, я направилась по мощёной дороге до обсерватории. По пути находится деревня, в которой я часто гостила и помогала местным жителям с бытовыми вопросами. Однажды, я с серьёзным видом помогала решать спор из-за улетевшей после дождя курицы. Да, это звучит странно, но этим Ассикальдия и интересна, разнообразием темпераментов людей. Сама по себе дорога до обсерватории представляла собой извилистый массив с несколькими поворотами и развилками, и всё это сопровождалось с одной стороны течением нашей местной реки Иль, а с другой - относительно молодым лесом, высаженным искусственно в честь заселения Зоанды первопроходцами.
По дороге я увидела белку, и спешно старалась покормить её парой завалявшихся орешков на дне наплечной сумки, что удалось успешно. Сначала милашка недоверчиво, но потянулась ко мне, а затем ловко выхватила орех из пальцев и мигом оказалась на ближайшем дереве, благодарно разглядывая меня. И на том спасибо, госпожа белка.
Далее мой путь не был насыщен активными событиями, я любовалась сопровождающими меня хаотичными рядами деревьев и живых существ, проносящихся в поисках пищи на сегодняшний день. Время было ближе к вечеру, так что многие уже наелись и ожидали закатного солнца, которое работало как маячок для лесных зверей, что пора готовиться ко сну. Этот природный баланс всегда меня восхищал, он работал как песочные часы. Наконец, показался неформальный указатель правильной дороги в сторону обсерватории – местная деревня Джуна, родина моей матери. Проходя мимо неё, меня окликнули местные жители, которые вовсю были заняты тяжёлым деревенским трудом. Я тоже пробовала им заниматься и не один раз, это хорошо повлияло на мою мускулатуру, но привыкнуть к такому не смогла, так что для меня это были люди совершенно иного уровня. У нас завязался небольшой диалог о последних событиях в жизни и о звездопаде. Как только мы начали эту тему, и я упомянула, что видела падение камня, они с испугом и некоторой отрешённостью спросили, прикоснулась ли я к нему, на что я ответила отрицательно. Что-то меня насторожило и я почувствовала, что никому больше не стоит знать подробностей той истории. Более того, жители мне поведали, что один из них, торговец Лерн, ездил на заработки в Зоанду и замечал, как усилили городскую стражу: она начала ходить по домам, спрашивая про очевидцев звездопада или контактировавших с камнями. Любого, кто что-либо знал, они уводили с собой. На рынке все стали суровыми, предвещающими неспокойные времена, а некоторые пользуются ситуацией и пробуют втайне от министерств продать «чарующие» камни. Мне, с большим беспокойством, порекомендовали быть аккуратной и никому не рассказывать о том, что я столкнулась с этим инцидентом напрямую. На всё отвечать, что была дома и спала. Я, с ошалевшим от рассказа деревенских видом, молча кивнула, улыбнулась и попрощалась, сказав, что мне нужно успеть в обсерваторию до того, как стемнеет. Я поблагодарила их за беседу, и сказала, что обязательно наведаюсь к ним в гости ещё раз. Местные жители отличались своим гостеприимством, поэтому всучили мне в дорогу пару пирожков и бутылку свежего молока - отказываться было бесполезно, так как они были чересчур настойчивы, но мне всегда было приятно от доброты этих людей. Единственный, кто меня смущал, это странный мужчина, который слышал наш диалог, стоял поодаль и пристально провожал меня взглядом. Я просто посчитала, что он испугался меня после поведанной истории, но всю оставшуюся дорогу шла в нехилом напряжении и желании мгновенно оказаться в нужном месте. Меня не покидало ощущение, что за мной следят два огромных глаза размером с небеса. Совсем скоро я дошла до обсерватории, колыбели моего астрономического познания и взращенной любви к звёздам. Я с десяти лет забегала туда, с момента как мама впервые привела меня в это место. Мне не столько тогда нравилось копаться в книгах или искать подробные объяснения тех или иных явлений, сколько просто мечтать: ночное небо, звёзды, их движение, всё это ассоциировалось у меня с необъятными просторами для фантазий и рефлексии над предстоящей жизнью. Я смотрела на них и чувствовала - это тот самый вид, любуясь которым, я ощущала прилив сил и стремления становиться лучше, чувства что я максимально свободна и мне предначертано стать великой. Нет, я не жаждала величия ради признания или привлечения внимания, скорее мне это нужно было для самореализации, чтобы я могла делать то, что могут звёзды и чем они прекрасны. Я хотела обладать способностями, которые могут лишать боли, страданий, ненависти, и давать надежду, созидать, дарить прекрасное. В нашем мире это казалось нереальным, и любуясь бесконечными просторами небес, я знала - там, где-то далеко, настоящая сила и свобода души. Погрузившись в пучину размышлений, я не заметила, как дошла до нужного места. Это было невероятное для глаза городского обывателя здание, отличавшееся своей купольной формой, простиравшейся до самой земли. Своего рода огромный полукруг в самом сердце леса. Что расположение чудное, что здание. Но это меня также притягивало и удивляло. Войдя в обсерваторию, которая внутри была не менее чудесна, что и снаружи, я сразу заметила её директора, моего хорошего знакомого - Дрикса. Это был возрастной мужчина худого телосложения, не выделявшийся ростом, с длинной седой густой бородой до ключиц, голубыми как вода глазами, собранными в хвост длинными волосами, в круглых забавных очках с золотой инкрустацией в растительном стиле на оправе, одетым в длинную мантию болотно-зелёного цвета. В руках он всегда таскал свою любимую книгу - которую вёл сам, так сказать, гримуар его авторства. Там он бесконечно делал заметки касаемо своей работы. Сама обсерватория внутри выглядела как большое просторное двухэтажное здание с винтовой лестницей и гигантским телескопом в центре, окутанное многочисленными книжными полками, оформленными искусной резьбой по дереву. Даже книги своими обложками выделялись и сияли - все с позолотой, серебрением и прочими изысками издателей. За 10 лет посещения я смогла полностью просмотреть лишь 2 полки, а Дрикс знает наизусть их все. Он не был особо гордым, скорее он спокойный, нерешительный, но сильный духом человек, чьим приоритетом является познание и солидарность. Он всегда ценил в людях стремление к осязанию, любопытство, и поощрял его. Дрикс не любил рыночную площадь Зоанды, называл её беспощадной продажей бесценного. Я неоднократно спорила с ним, ведь образование образованием, а государству нужно поддерживать экономику, особенно если основа его стабильности - торговля. Он эмоционально дискуссировал со мной, но наши диалоги всегда заканчивались его довольной улыбкой, Дрикс любил желание защитить свою позицию самым что ни на есть весомым способом - аргументацией.
Завидев Дрикса, я сразу окликнула его и спешно подошла, он ухмыльнулся, отвлёкся от дел и вступил в диалог:
- Неужто та самая охотница за знаниями? Аскелья, здравствуй! - бодро начал Дрикс.
- Здравствуйте, здравствуйте! Как вы тут поживаете, в своём купольном панцире варитесь? - шутливо поддержала я.
- Язык твой остр, как клинок. Чувствую закалку Генриха, ох и измотал он меня в своё время. Прямолинеен, мечтателен и нетактичен, но зато очень открыт. Пройдём на второй этаж, расскажешь, с чем пожаловала, звёздочка.
Дрикс часто называл людей, в которых отмечал лучшие на его взгляд качества, “звёздочками”. Для него звёзды тоже несли особую философию, которой он весьма скромно делился. Это был своего рода титул, где директор признавал личность той или иной персоны. Как-то он присвоил этот титул моим родителям, завидев их вместе. Мама тогда пришла передать лекарственные травы захворавшему Дриксу, и прихватила с собой отца. Тогда-то он и похвалил их, сказав, что вроде бы их всего двое, но своим свечением вместе образуют целое созвездие.
Пройдя на второй этаж, мы сели за небольшой столик около окна, выходящего на город. Устроившись поудобнее, я спешно выпалила своё наблюдение, которое вспомнила накануне дома. Дрикс нахмурился, подумал, после чего сказал:
- Да, я в ту ночь бодрствовал и не мог пропустить это явление. Почти все работники обсерватории тогда работали, а я метался из окна к окну, подходил к телескопу, чтобы со всех ракурсов запечатлеть и записать каждую деталь, после чего увидел, что к нам приближается метеорит. Прошло пару мгновений, и земля сотряслась, а на небольшом расстоянии от нашего здания образовался кратер с мощным испарением. Конечно же, мы все направились фиксировать произошедшее, и задокументировали, но накануне к нам пришли стражи и потребовали уничтожить документы. Сама понимаешь, копии у меня всё равно запрятаны, так как рукописи не горят, а требования и идеалы мимолётны. Я сразу понял, завидев текстуру камня, что с ним явно что-то не так. Почва вокруг окрашивалась в его цвета, словно он состоял из неизвестной нам жидкости. Прикасаться к нему было опасно, поэтому мы аккуратно соскаблили пробу и храним всё под глубочайшим секретом. Пока это всё, чем я могу поделиться. До меня также дошли сведения, что некоторые получили от контакта с подобными камнями определённые способности генерировать стихийные проявления, кто-то в большем объёме, кто-то в меньшем. Вероятно, вещество синтезируется с клетками тела и создаёт прочную связь между природными и человеческими сущностями, выступая посредником и усилителем этой связи. - повествовал Дрикс.
Я поведала ему свои наблюдения, вычитала пару фраз из импровизированного конспекта, и, несмотря на обещание самой себе ни с кем больше не делиться подробностями моего столкновения с камнем, рассказала о том, что тоже получила некоторые способности от осколка, детально описав их проявления в разных ситуациях, а также симптоматику болей после применения. Он внимательно слушал, иногда поглаживая бороду и хмуро поглядывая на город в окне. Завершив свой скомканный научный доклад, я неожиданно сказала:
- Давайте я попробую показать вам свои новые способности! Это будет полезно для вас, так как пока на мой взгляд, обсерватория является единственным местом, где серьёзно взялись за изучение произошедшего.
- Это может быть опасно для твоей жизни, звёздочка. Я ценю твой вклад в науку и преданность, но береги свои силы, если твоя боль будет уменьшаться после каждого применения новых способностей, то синтез клеток проходит успешно, и ты, с большой долей вероятности, сможешь их контролировать вне зависимости от испуга или стресса. Здесь важен уровень самоконтроля и натренированности тела, организм может изнашиваться от постоянной нагрузки. Если мне потребуется, то я найду людей, способных показать мне приобретённые причуды после контакта с камнями, благодарю тебя. - Дрикс хотел было уберечь меня от возможных рисков, но я не желала останавливаться.
Я вытянула руку вперёд, сильно напрягла её, передав большое количество импульса в ладонь, руку начало сводить. Сначала ничего не получалось, и так было раз за разом, после чего Дрикс вздохнул, и внезапно бросил в меня кружку, громко рявкнув. Я сильно испугалась, рефлекторно поставив преграду кружке в виде своей руки, и именно в этот момент из моей ладони вырвался буйный поток воздуха, откинув летящий объект в сторону, одновременно с этим растормошив собранные волосы Дрикса. Он удивился и улыбнулся:
- Извини меня за внезапную выходку, но исходя из твоих слов, ты реагируешь на сильный всплеск эмоций, что и порождает использование тех самых резервов. Прошу прощения, что напугал, но ты успешно продемонстрировала свои способности, я обязательно отмечу это. Как твоя рука, Аскелья? - виновато, но с толикой гордости вопрошал напугавший меня до смерти директор.
- Это было страшно. Вы ужасны в своих методах! Но за эту решимость я вас уважаю. Руку сводит, как и в прошлые разы, меня преследует тянущаяся боль, словно её сильно потянули на себя, замучав связки. Но потихоньку становится лучше, так что продолжу осваивать эти умения. У меня уже получилось создать язык пламени, поток воздуха, искры, и я уверена, что это не конец. В идеале можно будет подражать природным явлениям, или даже повелевать ими, хотя кажется сладким вымыслом какого-то писателя-романтика - отвечала я.
Мы с Дриксом ещё немного обсудили новоиспечённую тему, после чего я начала собираться домой, завидев закатное солнце. Дрикс пожелал мне счастливого и попросил, словно родной дедушка, быть аккуратной, аргументировав тем, что сейчас активно проводят поиски остатков камней и допрашивают тех, кто хотя бы что-то знает. А тех, кто касался камня, по слухам, вообще не отпускают обратно, удерживая в здании министерства мутаций.
Я поблагодарила Дрикса и вышла из обсерватории. Пройдя небольшое расстояние вперёд, я увидела идущих навстречу стражей в сопровождении одного из доверенных лиц министерства и того самого деревенского доходяги. Сначала я надеялась и думала, что они направляются в обсерваторию, и что стоило бы подать какой-либо знак Дриксу, но подойдя поближе, мне преградили путь и громко, отчётливо объявили:
- Аскелья Лонхард, мы вынуждены вас задержать и направить на допрос в связи с чрезвычайным положением, введённым в связи с произошедшим инцидентом вторжения космических обломков. У нас есть информация, что вы можете владеть некоторыми полезными сведениями и, возможно, контактировали с одним из упавших камней. Отказаться от допроса вы не можете, так что вам нужно проследовать с нами, в противном случае мы обязаны будем применить силу - гордо и чётко проговорил один из стражей с высоким чином.
Я молча кивнула, и меня вернули в город на тележке, запряжённой лошадьми. Одно хорошо - доберусь не пешком.
Глава 3
В разговоре со стражами отец учил меня быть как можно более сдержанной, а отвечать односложно, иногда добавляя нужные слова для целостности повествования, поэтому мы ехали до города в мёртвом молчании, сопровождавшемся цоканьем копыт лошади и до невозможности громким шелестом листвы от усилившегося ветра. Мне было тревожно, да и если честно сказать, страшно. Я никогда не сталкивалась со стражами в ключе подавляемого, для меня их образ светлых защитников на тот момент безвозвратно рухнул. Конечно, от моего мнения вряд ли что-то зависело, но это была смена отношения к какой-либо вещи с точки зрения простой эмоциональной оценки. Я не относилась к ним плохо, скорее, доверие пропало ввиду разрушения образа, который формировался с детства.
Вскоре мы доехали до точки назначения, меня провели в мрачную обветшалую пристройку здания министерства мутаций. По виду сразу было понятно – здесь допрашивают людей, и не совсем удачно. Мы дошли до нужной комнаты: она была абсолютно пустой, вмещая в себя только пошарпанный стол и два стула в плачевном состоянии. Меня усадили за первый, напротив сел тот самый высокопоставленный человек из министерства. Я пропускала его слова мимо ушей, отвечая лишь требованием прекратить повышать голос. Он злился до состояния порозовевшей кожи, а глаза стремительно краснели от ярости. Казалось, что они скоро лопнут и забрызгают кровью мою одежду. Стало противно от одной мысли об этом.
В один момент стражи, которые охраняли вход в комнату, встали за моей спиной, словно хрупкая молодая девушка могла куда-то убежать от трёх здоровенных амбалов. Меня это смутило до заливистого смеха, после чего мне дали пощёчину, отрезвив моментально. Я обомлела от наглости их методов. Один стражник поглаживал меня по ляжке, на что я назвала его мерзким ублюдком, а тот лишь ухмыльнулся, не убрав руки. Само собой, весь этот кошмарный цирк уродов начал меня пугать. Я почувствовала себя скованной и беспомощной, не представляя, что со мной могли сделать дальше.
- Такая молодая, прекрасная дева, да ещё и с не менее прекрасным телосложением. Здесь никто не услышит твоих криков - проглатывая слюни, хищно проговорил человек, проводивший допрос.
- Бесчеловечная, жирная, ничтожная свинья! - в панике высказала я, будучи удерживаемой стражами.
Неожиданно, в комнату ворвался мой отец, без лишних разговоров сразу же ударив одного из стражей в лицо. Тот пластом рухнул на землю без сознания. Моё сердце дребезжало от происходящих событий. Я не понимала, что вообще происходит, и в какой момент мир сошёл с ума. Неужели это была не катастрофа, пришедшая из космоса, а явление, перевернувшее разум людей? Отца безуспешно пытались остановить, но его вопль словно разрывал перепонки всем находящимся в комнате. Он ударил стул с сидящим на нём человеком из министерства и бросился на него, взяв за волосы и начав с силой бить его головой об пол, отчего кровь этого человека кляксами распространялась по половицам. Затем, посмотрев на испуганных стражей, он рявкнул:
- СТАНОВИСЬ! Жалкие упыри, вы не стражи, вы подобие солдат. Вы лишь работаете ими, натягиваете на себя доспехи и считаете себя лучше остальных! Вы ничем не выделяетесь, уроды! Залезьте обратно в утробу матери и сгиньте вовеки! – в гневе обращался отец, чьи глаза заплыли яростной пеленой.
Лицо представителя министерства стало напоминать кровавое месиво, а хриплое дыхание походило на мерзкое хрюканье свиньи. Наконец, папа выдохнул, сказав:
- Уходите – смотря на остолбеневших солдат, - Уходите отсюда!
Поджавшие хвосты стражи покинули комнату, исчезнув в бесконечном коридоре мрачной пристройки. Отец молча взял меня за руку и вывел оттуда. На улице мы встретили Кайла, бежавшего в сторону пристройки. Он воскликнул:
- Аскелья! Генрих! Что вы устроили? Немедленно вернитесь в допросную. Это ради вашего же блага, вы понимаете? Мне уже доложили о происходящем, я собирался лично поговорить с Аскельей, и уже было отправился сюда, но навстречу выбежали испуганные стражи, и чертыхаясь, рассказали, что ты, Генрих, всех избил и действовал не по закону! – злостно, пытаясь сохранить спокойный нрав, высказал Кайл.
- Вы там что, все с ума посходили? – голос отца подобно грому, сотрясал улицу, – Мою дочь задержали и обвинили непонятно в чем, увезли в эту поганую пристройку, самоназванную «допросную», и собирались издеваться, чтобы она рассказала то, о чём не ведает? То есть так у нас теперь закон действует? Посторонись, Кайл – Отец, держа меня за руку, хотел обойти друга, – ПОСТОРОНИСЬ, Я НЕПОНЯТНО СКАЗАЛ?
- Постой, брат. Пускай Аскелья расскажет, как всё было на самом деле, - положив руку на плечо отца, спокойно сказал Кайл, – сам понимаешь, я всецело на вашей стороне, но мне нужно соблюдать формальности. Я бы не допустил, чтобы с Аскельей что-то случилось, ты же знаешь.
Отец посмотрел на землю, тяжело выдохнул, поднял взгляд и хладнокровно уставился в глаза Кайлу:
- Мне доложили мои знакомые из стражи, что дочь задерживают особо мерзотные солдаты, на которых неоднократно жаловались, но по какой-то причине в их отношении не принимали никаких мер. Я пришёл самостоятельно осудить их и вызволить дочь из этой тюрьмы. И да, я чту законы Ассикальдии, но для моей семьи они не писаны, если мы ничего не нарушили. Это противоправно и безответственно – выложил тяжёлым грузом он.
Я вмешалась в разговор, не желая видеть их столкновение:
- Постойте. Меня задержали у обсерватории, увезли в город и там, высокопоставленный человек из министерства мутаций, ответственный за происходящее, давил на меня. Он кричал и угрожал, пока я просто требовала успокоиться, после чего бы ответила на его вопросы. Стражи позволяли себе самоуправство и домогательства, меня трогали за ноги, следя, чтобы я не сбежала. Я сохраняла молчание, так как почвы для моего участия в допросе и содействии не было. Уверена, что это не первый случай, и всё это на слуху у людей. Любая несправедливость будет в конце концов отмщена и пресечена. – максимально решительно сказала я.
Отец вцепился в плечо Кайла и прорычал:
- Вот видишь, что происходит? Это следование правилам настолько индивидуально, и если ты хочешь, чтобы все его соблюдали, то твоим желанием будут нагло пользоваться, творя всё, что вздумается! Вовремя я покинул это пристанище умалишённых психов, и тебе того советую. Нас - меньшинство, таких людей, которые сердцем стоят за идеалы. Всем остальным только хлеба и зрелищ нужно, и на нашем горе они возведут себе новый театр боли, ведь это услада для больных уродов.
- Искренне извиняюсь за это. Я и подумать не мог, что подобное допускается при отсутствии свидетелей. Постараюсь сделать так, чтобы никто невинный не пострадал. Мне больно от мысли, что люди переживали эти домогательства и прочие издевательства. Кто-то определённо пользуется положением после катастрофы: некоторые структуры Ассикальдии и вовсе распустили, а патрулями распоряжаются военные министры, не сведущие в этом уже давно. Наша прекрасная страна стала слишком мирной, а инфантильные руководители выросли в сытости, не знающими цену реальных потерь. Вот и ответ всему: король стремится к искренности, свободе, а его намерениями попросту пользуются меркантильные жлобы - сделав небольшую паузу, он продолжил, - Я приму меры, но не покину министерство, Генрих. На таких людях всё и держится. Ты оставил службу, и я не осуждаю, у меня самого душа болит за тех, кого я не сумел спасти. Но закон придуман далеко не глупыми людьми, и пусть он рассудит всех, кто пренебрегает им.
- Послушай сюда! Я расскажу тебе про твой закон. Я молчал десять лет, Кайл. Я нёс эту службу стабильно, но почему я её бросил, не знаешь? - отец пристально смотрел на товарища.
Кайл задумался, словно поняв: отец всегда мастерски избегал тему ухода со службы, отшучиваясь и делая непринуждённый, легкомысленный вид, переходя на сторонние вещи.
- Насколько я помню, ты почёсывал затылок и отвечал “Устал спину ровно держать”, хохоча, а все вопросы словно сами отпадали - с сомнением отвечал Кайл.
- А теперь послушайте. Я расскажу это всего один раз. Запомните: то, что вы сейчас услышите, стало вынужденной мерой - отец собрался с духом, тяжело вздохнув, - Десять лет назад мне дали задание казнить убийцу местного богатея, влиятельного торговца на той самой площади, которую ты, Аскелья, непринуждённо изучаешь. Мне доложили о его примерном месте нахождения, со мной в группе разместили старшего по званию стража, и мы отправились выполнять приказ. Всё бы ничего, но убийцей оказался совсем мальчик. Он был грязный и неопрятный, нищета налицо. Я первым нашёл его, схватил и начал допрашивать об убийстве. Мальчик отнекивался и отбивался, а я сказал, что он все равно никуда не денется, и я готов его выслушать. Через какое-то время он успокоился и рассказал мне, что этому богатею переступил дорогу отец мальчика, работавший в небольшой лавке, единственном источнике дохода для его семьи. Но мужчина задумал построить целую торговую сеть, и у него на пути встала та самая лавка. Он пробовал договориться с владельцем, но тот был непреклонен, сказав, что ему нужно кормить детей. Богач мог бы предложить денег за переезд, или устроить на работу этого человека, но ему хватило ума только пожирать души, и он донёс на семью конкурента. Ночью к ним ворвались стражи, мальчику удалось спастись, его прикрыла собственная мать. С тех пор малец не видел своих родителей, и никто так и не нашёл их. Я пять лет после того инцидента искал похожих людей, но так и не добился результатов. Выслушав его историю, я не знал, что ответить. Его распирала ненависть от моих доспехов, от моего статуса. И тут появился старший по званию, нашедший нас. Он отчитал меня за то, что я не выполнил задание, а я пытался рассказать ему суть происходящего. Старший не слышал или не хотел слышать, и приказал мне казнить мальчика. У меня замерло сердце, так как я видел свою службу в другом: в чём-то светлом, в дарении надежды, помощи, поддержке, но никак не в казни детей. Я стоял не шевелясь, а внутри меня горело пламя отчаяния. Старший был непреклонен. Он рявкнул на меня, обозвав бездарным солдатом, и резким рывком замахнулся в сторону ребёнка. В тот же день я сказал, что ухожу со службы, и носил эту маску десять лет, не рассказывая правду никому. Старшего стража звали Лонгар. Мальчик успел назвать мне своё имя, когда я пообещал ему найти родителей. Его звали Ронхальд, и мне больно от мыслей о том, какая судьба могла его ждать. Чем была бы наполнена его жизнь, кем бы он стал? На это никогда более не найдётся ответа. В этом весь твой закон, Кайл. Лонгар действовал по закону, а я нет - со всей горечью и чувством вины закончил отец.
Мы долго молча стояли, между нами повисла мёртвая тишина. Я была шокирована этой историей и той стороной мира, от которого меня берегли папа с мамой. Отец всегда стремился к защите меня от любой угрозы, и я теперь понимаю, какие страхи мотивировали его. Я не знала, что думать тогда, что сказать папе, а может просто промолчать и не мешать ему мириться с трагедией. Я также не знала, сколько кошмаров он видел по ночам, что за мысли преследовали его в одиночестве, и как он ощущал себя, возвращаясь домой и видя маленькую меня. Вероятно, мама тоже не знала об этой истории, или догадывалась по папиному состоянию, но он всегда отнекивался в своём стиле и это быстро забывалось. Мама всегда тонко чувствовала его переживания, так что стопроцентно обращала внимание на отцовские муки, и знала, что в его уходе со службы что-то не так, но не задавала лишних вопросов, считая, что это его внутренняя борьба, и только он сможет её разрешить. Мне очень жаль отца и Ронхальда. Их сломали. У мальчика это несбывшиеся надежды, утерянная семья, и самое ценное – собственная жизнь. У папы – разочарование в идеалах, в собственном предназначении, страх перед будущим, осознание безрассудства и звериного желания убивать, в казалось бы, несущих свет людях. Это очень сложный вопрос, на который бы и Дрикс не спешил ответить. Кто же в данном случае «монстр»?
- Генрих… послушай… - Кайл посмотрел на меня взглядом, полным печали и сожаления – я сделаю всё, приложу все силы, чтобы никого больше не сломали эти законы, чтобы они несли в себе всё самое светлое, и непременно доложу королю о случившемся, а также о самоуправстве этих мясников. Мы будем проводить жесткий отбор, и будем воспитывать в стражах самое лучшее с раннего детства.
- Нет, Кайл. Это тоже насилие, это прививание ценностей против воли. Всё происходящее является циклом, из которого не вырваться. Просто не дай им подойти к моей семье. Иначе я убью их всех. Я буду рубить всех, кто посмеет залезть в наш мир. Мир, где нет места беспощадным казням и жестоким преступлениям. Я сам стану преступником, чтобы спасти этот островок.
Я буквально ощущала эту горечь и жжение внутри, поэтому не медлила и, взяв отца под руку, попрощалась с Кайлом, которому нечего было сказать в ответ. Ему тяжело было воспринимать всё услышанное. С папой мы пошли домой, где я передала его маме. Она не узнавала его: он был подобен мертвецу, бледный, молчаливый, иногда всхлипывающий, что не соответствовало его грозному образу. Он прижался к маме и просто крепко обнимал её, еле дыша. Поччи также находился с ними, встревоженно задевая хвостом папу. Я оставила их, чтобы самой переварить всё произошедшее за день. За окном уже стемнело, показывался бледный силуэт изящного полумесяца, сопровождавшегося мерцающими звёздами. В тот момент они не успокаивали меня, а наводили на размышления о тягости жизни, бренности существования, и сложности человеческих взаимоотношений. Это катастрофа, что папу заставляли стать палачом, запятнав свою жизнь навсегда. Я смотрела на звёзды и словно ждала ответа. Что вообще можно сделать? Как быть мне, маленькому человеку, следствию сильной любви между двумя другими людьми, в этом причудливом мире? Я не отрывала взгляда от мерцающих светлячков в небе, затем по телу пробежал озноб, от которого я вздрогнула.
Хотелось заплакать от накопившегося горя за сегодня, но я сдержала накатывающий ком и открыла учебник. Попыталась зажечь свечу огнём из руки, но это оказалось тщетно. Конечно! Что ещё можно было ожидать от такой жалкой попытки. Продолжая свой астрономический конспект, я задумалась и в порыве размышлений набросала внешность Ронхальда, каким я его представляла. Затем, его внешность, будучи подростком. Я сама не заметила, как листы покрылись слезами. Отец, ты говорил быть сильной, но это невозможно. Я слишком много натерпелась за сегодня, за вчера, и за прошлые дни. Осколок обременяет меня, эти камни принесли горе уже не в одну семью. Зачем только они вообще появились? Этот и ещё десятки похожих вопросов я задавала у себя в голове, после чего задумалась, и, возможно, пришла к предполагаемому ответу: камни не испортили людей, они проявили их нутро. Смысл был не в том, что невероятная сила изменила кого-то, а в том, что она сняла маски и показала людей настоящими. Я протёрла рукой глаза, встала, собралась, вытянула руку и попробовала ещё раз. Из запотевшей ладони высеклись искры. Ещё попытка. Снова искры. Пространство в комнате стало разряженным, стало трудно дышать, словно я находилась в поле во время начинающейся грозы. Я решила в последний раз напрячь руку и попробовать высвободить магические частицы, создав подобие молнии. Мышцы на руке очень болели, голова гудела от перенапряжения, и тут я добилась своего: из ладони начала создаваться ломаная линия сине-белого свечения, заполняя этим вспышками всю комнату. Небольшая молния вбирала в себя энергию, слегка притягивая меня к земле, это позволяло сохранять равновесие. Ещё некоторое время я могла поддерживать её, после чего нарастающая боль вынудила остановиться, и я свалилась на кровать, чувствуя, как отключаюсь и погружаюсь в сон. Во сне меня посещали видения о ночном небе, о бесконечных лесах, буйных водопадах, и почему-то мне приснилось ущелье горы Неро, место гибели отца Ариона. Не знаю, с чего вдруг оно предстало перед моими глазами, но это могло означать что-то важное.
Утром я проснулась на удивление бодрой, меня разбудил семилепестковый стебель на макушке Поччи, нежно щекочащий моё заспанное лицо. Я потёрла глаза, потянулась, перевернулась и уснула снова. Второй сон продлился недолго, и уже после него я нашла в себе силы встать. К моему счастью, отчётливой боли в руке не было, что не могло не радовать, а то в последнее время я буквально мечтала проснуться полностью здоровой. Собравшись с силами, я пошла завтракать на кухню, где сидели мама с папой, выглядевшие вполне весёлыми и жизнерадостными.
- Доброе утро, Аскелья - сказала мама - садись к нам, позавтракай.
- Доброе утро... По поводу вчерашнего...
- То, что было вчера, там и останется. Скажи мне лучше, сможешь сегодня сходить со мной на рынок? Мне нужно докупить несколько колб и бутылок для лекарственных отваров. Заодно присмотрим что-нибудь полезное, продуктов докупим - организованно приветствовала меня мама.
- М-можно ещё походных вещей взять, сумки, например. Я давно хотела выбраться с вами на природу, за город - сквозь зевок и утреннее заикание, пробормотала я.
- Смотрите аккуратнее. Я буду приглядывать за вами из тыла. У нас есть проблемы касаемо вчерашнего дня. Кайл с большой вероятностью уладил их, но нужно быть бдительными. А пока, давайте поедим и в путь! Насчёт похода, солидарен, очень хочется выйти за пределы стен - бодро поддержал диалог отец.
Он уже не выглядел таким подавленным, если возвращаться ко вчерашнему состоянию. Мамина поддержка вытянула его из той пучины отчаяния, что очень меня обрадовало и подняло настроение.
- Генрих, я рассчитывала, что ты сегодня приготовишь, пока мы будем заняты. Отлынивать вздумал? - с ноткой ехидства спрашивала мама.
- Нет, конечно. Я за вас переживаю, приготовить всегда успею. Не пытайся переубедить, я просто буду вашим телохранителем на сегодняшнюю прогулку - успокаивающе высказал он.
Позже я поведала о своих успехах в освоении новых способностей и поделилась возможными наводками о том, что это вообще за явление. Родители положительно реагировали на мой прогресс, комментируя, что я правильно поступаю, пробуя обуздать полученную силу, так как вряд ли она уже куда-либо денется из нашего мира и ей стоит отыскать правильное применение.
Очень скоро тишина и уют домашних стен сменились просторным и шумным пространством городского рынка: места, где все запахи смешиваются в один и образуют не ужасный, но и не самый приятный шлейф. Радовало то, что запах свежей выпечки зачастую перебивал настоявшиеся аромы. Торговцы, гонявшиеся за прибылью, часто чуть ли не дрались за очередное место на забитом полигоне сбыта товаров. Это не мудрено, ведь Зоанда являлась самым крупным городом Ассикальдии в области торгового дела. Недаром тут существует столько институтов, посвященных этой отрасли. Пройдя мимо культовых лавок с заморскими редкостями, к которым стекается большое количество обывателей нашего города, мы пошли по привычному для семейства Лонхардов маршруту: сначала ремесленные вещицы, затем травы и мази из редких растений, приспособления для целителей, и только потом обходили продуктовые лавки. Овощную мы не посещали по понятным причинам, это была наша. Ей заправляла мама вместе с отцом. Иногда они брали выходной и вместо них выходила хорошая знакомая мамы. У неё было довольно много свободного времени, а постоянную работу искать она не хотела, этим обуславливается её «волновой» график и выходные дни моих родителей.
В один момент, чтобы ускорить наши покупки, мама велела мне пойти в лавку напротив и попробовать сторговаться за скидку на набор небольших стеклянных колб, которые удобно переносить в сумке или на поясе. Обычно в них мы носили так называемые «зелья» - микстуры, способные за короткое время справиться с недугом, снять боль, зуд, жжение и прочие неприятные симптомы. В наших семейных походах или одиночных вылазках зелья довольно часто помогали: мама изобрела их рецепт после знакомства с папой. Вообще, их история знакомства меня впечатлила в своё время. Мама была родом из той самой деревни Джуны, и это одна из причин, почему меня там так радушно принимали, не считая мерзавца-доносчика. В тот день двадцатилетняя мама возвращалась с соседней деревни Лонд, там она обучалась у местной целительницы Лианны. Дорога от Лонда была насыщена извилистыми поворотами, и за одним из них мама обнаружила истекающего кровью отца, лежащего на земле. У него была глубокая рана на спине. Мама, не на шутку перепугавшись, сорвала со своей длинной юбки внушительный кусок ткани, вложила пучок целительных трав и туго обвязала место раны. Хотя она и не отличалась мощным телосложением, но сумела на себе дотащить погибающего отца до собственного дома, где пыталась привести его в чувство. Туго обвязанная ткань быстро напиталась кровью, и мама в срочном порядке вылила в рот отцу пробное зелье усиленного восстановления тканей, которое давно не могла освоить. Она переживала, что может навредить юноше, но это было лучше, чем ничего не делать, так как кровотечение не останавливалось. Мама не могла оставить в беде раненого человека, она душой и сердцем мечтала стать целительницей, так как страдания от ран считала невыносимыми. Если духовные раны было практически невозможно исцелить, то способствовать физическому восстановлению она могла. Именно желание нести в мир свет привело её к становлению целительницей. В здоровье она видела счастье. Её всегда воодушевляли улыбки и благодарности людей, раны которых она залечила.
Несмотря на опасения, зелье подействовало. Самодельная повязка перестала набухать от поступающей крови, и отец открыл глаза, простонав от пережитых мучений. Он окинул взглядом окружающее пространство, увидел силуэт женщины и сложил голову на бок, так как сил на тот момент у него не было. Одно было ясно: мама спасла его жизнь, что впоследствии не раз повторялось. Как будто отцу судьбой было предначертано встретить свой защитный оберег в виде человека, коим оказалась мама. Тема знакомства родителей и развития их отношений тянет на отдельный рассказ, поэтому, с большой долей вероятности я бы предпочла задокументировать их совместную биографию. Меня лишь мучал вопрос: а как бы я её назвала? В голову приходило большое количество метафор и художественных эпитетов. В конце концов, если я писала какой-либо текст или небольшой рассказик, то всегда придумывала название, когда завершала его, либо уже с середины ко мне приходило вдохновение, так как я проникалась атмосферой происходящего и варианты рождались сами собой. К такому решению я пришла и тогда, решив, что когда начну своё повествование, координируя его с родителями и уточняя детали, то наименование придёт самостоятельно, расставив всё на свои места.
Взяв всё необходимое в лавке, я развернулась, направившись в сторону мамы, которая в тот момент с отточенным мастерством торговалась с продавцом. Внезапно мимо пронёсся какой-то сгорбившийся старик в плотном капюшоне, чуть меня не сбив. Я отпрянула в сторону и разглядела на земле небольшой кристаллик глубокого синего цвета. Кристалл отличался почти идеальной полировкой, на его поверхности отражались блики солнечного света. Я предположила, что он выпал у того удивительно быстрого для своих лет мужчины, и во мне проснулось клептоманское нутро: я ловко подобрала кристалл и положила в сумку, после чего, как ни в чём ни бывало, пошла к маме. С другого конца улицы, видимо за ним, неслось три стража. Они что-то неразборчиво кричали, но это уже было неважно, дед их обступил по скорости и ловкости. В голове рождались мысли с альтернативными сюжетами, чем бы могла завершиться эта погоня, и кто бы одержал верх, а также почему за ним гнались, замешан ли в этом кристалл. Пока последний находился у меня в сумке, я чувствовала после соприкосновения с ним какую-то лёгкую слабость, но подумала на последствия ночного освоения магических способностей. На погоню же мало кто отреагировал бурно: у кого-то это стало животрепещущим обсуждением на весь оставшийся день, кто-то покачал головой, создав образ наглого вора в лице старика, некоторые рефлекторно повернулись, но через короткое время с безразличием продолжили заниматься своими делами. На рынке погоня за ворами не то что бы являлась редкостью, а скорее, весьма ожидаемым происшествием, учитывая разнообразие ассортимента и большое скопление людей. Вскоре мы закончили с покупками и направились домой, обсуждая погоду и хихикая с догоняющего нас отца. Тот сурово и пристально следил за нами с расстояния, держа кисть на рукояти меча в ножнах, чтобы в любой момент показаться и вызволить нас из беды. Но в один момент мы проходили мимо кузнечной оружейной лавки (это был наш хитрый с мамой план, чтобы отец тоже расслабился и посмотрел на то, что ему нравится, а мы закупились без ощущения, что за косой взгляд продавца разразится перепалка) и отец с деловым видом начал рассматривать клинки отличного качества, с некоторой завистью потирая гарду своего старого меча. И нет, он не хотел его обменять, это было столкновение с безостановочным техническим прогрессом, где мастерство человека способствует развитию качества изделий. Мечи на прилавках были шикарные, не роскошные, как у королевских кузнецов, но эти тоже отличались своей лаконичностью, удобством и прочностью. Некоторые были даже украшены инкрустацией цветных камней, металлов, гравировкой, фигурным эфесом, резными ножнами и прочими изысками. Конечно, мастера учились по образу и подобию аналогов, поэтому абсолютной помпезностью их работы не обладали, что меня радовало.
Эта адаптация богатства королей для народа всегда отличалась уникальным стилем и упрощение ей шло только на пользу. Увидев, с каким лицом папа рассматривал прилавки, я пообещала себе отреставрировать его любимый меч за свой счёт, а также инкрустировать в эфес какой-нибудь драгоценный сияющий камень, и завершить это всё декорацией ножен. Я знала, что папа не будет пользоваться покупным клинком, так как привык к своему давнему товарищу. Этот меч он получил в дар от деревенских кузнецов, когда они с Кайлом вдвоём защитили деревню от местных разбойников, которые брали с неё бешеные налоги и провиант, угрожая сжечь дома за неповиновение и перебить местное население. Поселение находилось далеко от крупных городов, а отец вместе с Кайлом любили путешествовать по Ассикальдии, поэтому однажды оказались там. Во время их посещения, в деревню ворвались разбойники с намерением снова собрать налог с обнищавших жителей. Там они и нарвались на Кайла с отцом, и началась резня, в ходе которой разбойников перебили, а их глава успел сбежать, пообещав отомстить бывалым стражам. Жители деревни были безмерно благодарны освободителям, и местные кузнецы вручили им два своих лучших клинка. С тех пор что Кайл, что папа, не меняют меч, и если нужно обнажить клинок, то используют именно врученные им. И хотя эти мечи не отличались своим качеством и прочими характеристиками, они представляли нечто большее – символическая ценность. Именно это придавало сил в сражениях, мотивируя на подвиги. Поэтому я хочу восстановить и улучшить этот клинок, чтобы отец и впредь использовал его. Хотя, лучше всего, если оружие нет необходимости применять. Но это всё равно лучше, чем когда его нет совсем.
Глава 4
Дойдя до дома, мы заметили, как между улиц патрулируют стражи и висело натянутое струнами невербальное напряжение. Когда мы вошли внутрь, родители пошли разбирать приобретённые вещи, а я сразу направилась в комнату, дабы изучить находку, копаясь на дне сумки. Край крошечного предмета уколол меня в палец, и я сразу поняла, что это кристалл. Достав его из сумки, я удивилась: при дневном свете не было видно, как он прекрасно сияет, переливаясь глубокими, сложными оттенками синего. От соприкосновения с моей рукой он начинал светиться, а я чувствовала, словно отдаю ему частичку силы, но при этом присутствовало ощущение, будто я сиюминутно могла направить магическую силу в руку и создать молнию, подобно вчерашней, но увеличенную кратно. Это я и сделала, держа в руке кристалл, а другую направив перед собой. В этот раз мне даже напрягаться не пришлось. Через вены на руке просвечивала синяя текучая материя, направляющаяся в ладонь и принимавшая форму молнии. Сначала пошли мелкие искры, затем они становились крупнее, и произошёл разряд. Комнату окутал яркий розовый свет кратковременной вспышкой, а я успела вовремя остановиться и не выпустить разрушительную стихию из руки. Я была в восторге от себя и от вещи, которую нашла, при этом понимая, почему стражи гнались за стариком. Не остановившись после первой попытки, я снова обратилась к мощи, даруемой кристаллом. В этот раз я хотела воссоздать водную стихию, которую ещё не замечала у себя. На удивление, после двух-трёх пробных попыток представить образ воды в голове и реализовать в жизни, у меня начало что-то получаться. С большим усилием я направляла энергию в руку, после чего из ладони начали выступать небольшие капельки воды, образовавшие маленький шар. Тот левитировал над рукой, его поддерживала магическая сила. Я разобрала шар по частям, вернув затраченную энергию. В тот момент я осознавала, что за мощь заключена в крошечном кристалле, но меня интересовала его уникальность: хотелось верить, что он такой единственный, и никакой злоумышленник не воспользуется таким ресурсом. Что ещё меня радовало, так это возможность дать роста новоиспеченному атрибуту, напитывая его собственной энергией, это своего рода вклад с возможностью заполучить мощь в несколько крат больше изначальной.
Отнюдь, что за катастрофа может начаться, если каждый найденный кристалл можно выращивать? Это же буквально рождение нового мира на потрескавшемся от метеоритного дождя старом. От этих мыслей становилось тревожно, но чем раньше это всё обдумаешь, тем легче будет потом. Я села за стол, аккуратно упаковав находку и спрятав в сумке, и намереваясь сделать пару записей своих мыслей в продолжение конспекта. Меня волновали вопросы из разряда «Как магические частицы распределяются и синтезируются с человеческими клетками, и почему с кем-то они неудачно синтезировались, приведя к смерти? Как происходит отбор «достойного» человека? Влияют ли частицы на природу, ведь они свободно разливались и впитывались в почву, а от сильных ударов камней о землю с большой долей вероятности происходило насыщение, и как это может сказаться на нашем будущем?» Я сама не заметила, как нервно грызла ногти в порыве рассуждений и беспорядочных записей. Прийти в себя меня заставил внезапно ворвавшийся в дом гость в лице Ариона, который в мгновение ока получил по голове от отца за такие выходки.
- Здравствуйте! Извините за беспокойство! Я к Аскелье, срочно нужно с ней поговорить! – пробормотал несущийся как таран, Арион.
Мама, под чертыхания отца, похихикала и я сразу поняла, что за мысли её посещают. Меня это смутило и я насупилась, ёрзая и ожидая, когда незваный гость сам меня найдёт. Арион забежал ко мне, и у нас состоялся диалог:
- Привет, Аскелья. Как ты? Я на днях видел Герду и она поделилась со мной новостями, отчасти поэтому я пришёл, так как ты что-то знаешь – поздоровался со мной Арион.
- Привет, привет. Я тебя тоже рада видеть. Что я могу знать? Опиши подробнее, что тебе нужно – издалека зашла я.
Арион, параллельно восстанавливая дыхание после долгого бега, повествовал о своей проблеме:
- Я знаю о том, что ты и Герда стали свидетельницами метеоритного дождя, произошедшего намедни, а также получили некоторые способности. Как раз поэтому хотел поговорить с тобой. Герда сказала, что ты стараешься изучить произошедшее. Дело в том, что пару дней назад мне выдали камень, похожий на ваш, за особые заслуги в академии стражей. Он был небольшого размера, примерно с ладонь, и по описанию похож на те, с которыми вы столкнулись. Стоило мне прикоснуться к нему, и в голове появилась резкая, пульсирующая боль, кровь словно закипела, а силы отнялись, и я упал на колени. Кое-как сжав руку в кулак, я ударил себя по ноге и постепенно начал приходить в себя. После проявления этих симптомов, ничего не происходило. До того момента, как я начал очередную тренировку. Я отрабатывал технику владения мечом в поле, свободно передвигаясь и вкладывая в удары все силы. Когда я почувствовал, что они на исходе, я решил сделать последние несколько взмахов, объединённые в серию ударов. И на последнем взмахе мой меч резко покрылся огнём, стихия обволакивала металл, аккуратно стелясь по его силуэту. Я в момент как будто смотрел на себя от третьего лица, и описывал окружность своим широким замахом огненным клинком. Я водрузил меч в землю и сначала подумал, что у меня разыгралось воображение. Но ты не поверишь, это было слишком реально! Трава вокруг меча оказалась выжжена. Хотя я не из впечатлительных, но меня это более чем удивило. Я выдернул меч из земли и рванул к тебе! – Арион явно лгал о своей сдержанности, ведь он, как и отец, был очень впечатлительным и эмоциональным.
- Ох, вот же ты удачливый, Арион. И ради этого ты пересёк весь путь, чтобы я тебя выслушала и поделилась тем, что знаю? – отвечала я.
- Конечно, Аскелья! Я не первый год с тобой знаком, ты всегда на все вопросы даёшь ответы и успокаиваешь меня. Помоги и сейчас, а я тебя угощу своими фирменными рисовыми пирожками – надавил на моё уязвимое место Арион. Он блестяще готовил, и в целом очень любил еду, в чём подражал своей матери, Эгельде. Они часто вместе упражнялись в готовке и экспериментировали с новыми блюдами, что привело Ариона к уникальному рецепту рисовых пирожков, которые я полюбила с первого укуса. Я не могла устоять от поступившего предложения и быстро согласилась:
- Хорошо. Но я бы и без пирожков согласилась, ты ведь знаешь. Раз уж ты предложил, то я попросту не могу отказаться – мне казалось, что произнося эти слова, я приняла обличие лисы – Многое уже рассказала Герда, поэтому поведаю только последнюю информацию. Я осваиваю приобретённые способности, и у меня это вполне неплохо получается. То, что с тобой произошло – это значит, что новый элемент, пришедший из камня, насытил клетки твоего тела и синтезировался с ними, причём для их проявления тебе не нужно испытывать сильных или противоречивых эмоций, «магия» свободно регулируется твоим телом, осталось лишь овладеть ей с помощью разума. А это знаешь, что для тебя означает? Больше поводов для тренировок. Всё, как ты любишь! – Арион аж заулыбался с последней фразы – Если ты смог направить в оружие элемент, породить стихию, то это значит, что можно наделять и другие предметы магией. Удивительно, я до этого пока не догадалась. Могу лишь тебя поздравить, ты магический мечник. Освоишь поток магических элементов, и, возможно, повергнешь моего отца в поединке, о чём давно мечтал.
Парень сначала обрадовался, но затем стал серьёзным:
- Генриха я хочу победить в равновесии сил, никакая “магия” мне не потребуется. Я хочу стать сильнее естественным образом, чтобы новые способности лишь дополняли то, что я и так умею, - Арион весьма философски относился ко всему, связанному с силой. Он перенял это от моего отца: философию мечника, доблесть рыцаря, и прочие романтизированные вещи из легенд и поверий о славных героях. Для отца и Кайла эти образы были святы - они обучали всему самому необходимому в жизни, выступали своего рода золотым стандартом для собственной закалки. Отец хотел нести свет одним лишь своим обликом, подобно мистическому рыцарю, так как сам понимал, что в пучине тьмы родиться чему-то прекрасному весьма затруднительно. Арион желал того же, его главными ориентирами духовного просветления были: использовать силу во благо, для защиты слабых и угнетённых, найти правду о смерти отца, пресекать несправедливость, бороться с откровенным безразличием и ненавистью к сущему. Для него мир хотя и делился на добро и зло, но он видел в них некоторый баланс, а оттого знал, что нельзя лезть в определённые вещи, иначе начнётся царство хаоса.
- Хорошо, Аскелья, спасибо за помощь! Приятно было пообщаться! - Арион встал, собираясь уходить, перед этим пожав мои близко лежащие к бёдрам ладони, которые я разместила в удобном для статики положении, ведя рассказ. Что-то во мне ёкнуло, от этого нечаянного прикосновения к ногам, но я быстро опомнилась и ответила.
- Да не за что! Обращайся ещё, нам нужно в скором времени всем вместе собраться, а то расселись по домам. Придумаю что-нибудь для нашего совместного времяпровождения, а ты пока тренируйся, расскажешь о своём прогрессе, потом обменяемся.
Проводив Ариона до двери и ещё несколько раз попрощавшись (я очень это не любила, вязнущее ощущение прощания с человеком, к обществу которого уже адаптировался, а ему уже пора было идти), я предпочла поговорить с родителями о мирной жизни, о планах на ближайшее время, и просто о бытовых делах, поглаживая мягкую шёрстку Поччи. Мы отметили его состояние, порадовались, что 7 лепестков остались на месте, и уже было собирались расходиться, как в дверь снова постучали. Донёсшийся агрессивный стук не был похож ни на Кайла, ни на Герду, и точно не на Ариона. По ту сторону реальности, вне мирного островка, коим называл дом отец, находился новый гость с неизвестными мотивами. Время было уже близилось к полуночи, закатное солнце постепенно уходило, погружая Зоанду в глубокий сон. Мы переглянулись, и отец, взявшись одной рукой за меч, медленно подошёл к двери, в которую тарабанили с абсолютно беспорядочным ритмом. Он громко и чётко спросил:
- КТО?
- Патрульная служба Зоанды! Я представитель власти, кандидат в министерство чудодейственных явлений, Шерндт! Вы обязаны открыть дверь добровольно, или мы воспримем ваши действия как препятствие законам Ассикальдии! - С неугасающим восклицанием ответил неизвестный нам кандидат.
Отец не стал медлить, и молча подготовился к бою. С законом у него точно появились проблемы, но сдаваться он не собирался, и тем более не собирался оставлять нас без защиты, считая своим долгом оберегать семью. Он аккуратно отошёл на расстояние вытянутой руки, открыл замки и дверь распахнулась. В проём сразу вошли стражи в количестве четырёх человек, и тот самый Шерндт, в странной мантии, и без всякого приветствия. Они потребовали:
- Выдайте нам Аскелью Лонхард. Она обвиняется в сокрытии элементов, связанных с метеоритной катастрофой, краже артефактов, утаивании контакта с упавшими космическими объектами, и нанесении вреда представителям власти Зоанды.
Один из стражей воскликнул:
- Вот она! - и понёсся на меня с копьём, но был моментально откинут в сторону ударом ноги моего отца, обнажившего старый меч и крепко сжимая его в руках.
Страж лежал без сознания, а остальные трое без промедления вступили в поединок с отцом. Воспользовавшись своим количеством, один из них вырвался из схватки и замахнулся мечом на меня. В последний момент я отпрянула назад, словно услышав проносящийся звон металла. Но страж успел нанести мне глубокую рану на левой щеке, простирающейся до нижнего края лица. На этом месте сразу же обильно выступила кровь, а я инстинктивно сотворила поток воздуха и направила в стража, который даже не шелохнулся. Его глаза были кроваво-красного цвета, он лыбился во весь рот своими гнилыми зубами, и подняв меч, собирался без какого-либо сожаления казнить меня на месте. У меня покатились слёзы, вызванные отчаянием, всё происходило моментально, а я цеплялась за жизнь, отползая назад, но словно не продвигалась совсем. Обезумевший страж уже собирался со всей силы водрузить меч в мой живот, как вдруг в его шею воткнули кинжал, и туша двухметрового крепкого мужика упала замертво. Сзади него стояла мама, которая не растерялась и сразу же подняла меня на ноги. В это же время отец расправился с одним из солдат, нанеся ему несколько рубленых ран, после чего тот превратился в бездыханное тело, валявшееся на полу среди кровавой лужи. Я сразу же ринулась к кристаллу, чтобы помочь отцу. Другой страж в одиночном сражении долго не выстоял против опытного воина, и оказался повергнут. Я заметила, как Шерндт вытягивает руку в сторону папы, и сразу поняла, что он хочет сделать. Меня это напугало. Я почувствовала дикий страх, словно все органы оказались не в туловище, а где-то внизу. Это было ужасающее давление, и всё происходило слишком быстро. Буквально пару дней назад я всего лишь писала картину с намерением отдать дань уважения звёздам, а сейчас вижу, как мою семью хотят уничтожить за нарушение закона. Что за безумие произошло за такое короткое время? Где мы свернули не туда? Почему моя жизнь, и жизнь людей вокруг превращается в ад? Много вопросов рождалось в моей голове, но я знала: в тот момент я не могла найти на них ответ. Для начала стоит выжить и адаптироваться, а значит, придётся сражаться. Неизвестно с кем, зачем, где и почему. Нужно бороться за свою жизнь, за жизнь дорогих людей. Как это делал папа, но в сотни раз чаще. Нам всем предстоит вести эту войну, и выжить в новом мире, рождённом звёздной красотой. Если это произошло - значит, этому есть причина. И эту причину я найду. Даже если ничего не получится, я узнаю всё про сущность этого явления, и узнаю всё про магию. Я стану ведьмой нового мира.
Я ничего не слышала. Всё вокруг сопровождалось писком в ушах, словно я оглохла. В миг, между мной и Шерндтом проскочила фиолетовая молния, озарившая всё вокруг невероятно ярким светом. Она извивалась как ветка дерева, принимала ломаную форму с кучей краёв. Я моргнула, и уже ничего не было. Как и руки Шерндта. Он закричал от боли, но этот крик я почти не уловила, отец ловко сократил расстояние между ними и пронзил его мечом. Весь патруль стражей был повержен прямо в нашем доме, а тело Шерндта у входа подтверждало это. Я упала на колени, сердце колотилось с дикой вибрацией, отдававшей в уши и глаза. Я сильно сжимала кристалл в руке, который казался в полтора раза больше изначального размера, и очень ярко светился. Мама подняла меня на ноги, а отец велел нам срочно уходить, так как нас быстро найдут. Мама сказала, что мы покинем город и направимся в Джуну, там укроемся и будем выжидать. Отец одобряюще кивнул, взял перепуганного Поччи в охапку, параллельно получив здоровенных царапин, а мама осматривала мою рану.
- Аскелья, милая, скажу сразу, будет шрам. Выпей эту микстуру и пойдём, я быстро соберу сумку, в деревне займёмся нормальным лечением - взволнованно и торопливо сказала мама.
- Ничего страшного, всего лишь небольшой шрамик, глаза не задеты, нос и губы тоже. Вы меня и такой полюбите - попыталась отшутиться я. - Заживёт и будет, о чём рассказать.
Я в срочном порядке пошла в комнату, взяла поясную сумку, накидала в неё разных мелочей, она стала заметно набухать и становиться тяжелее. Конспекты, пара книг, сувениры, обереги, недавний подарок Кайла. Я хотела забрать всё, глаза разбегались, а руки не слушались и роняли предметы. Кристалл я положила в карман на поясе, чтобы быстро достать его в случае возникновения неприятностей. В ход даже пошёл старый рюкзак, куда я сложила ещё несколько важных на мой взгляд вещей, и вышла в коридор, заявив о своей готовности. Мама тоже была готова, отец даже не собирался, а просто ждал с котом в руках и мечом в ножнах, накинув на себя одежду потеплее.
- Генрих, почему ты ничего не собрал? - спросила мама.
- Самые важные люди уже со мной, а за всеми вещами не угнаться, нам нужно спешить. Если повезёт, то вернёмся и восстановим всё. Меч со мной, кот со мной, семья тоже со мной. Остальное возобновляемо - серьёзно отвечал отец, смотря на небесный свод, украшенный полной луной. Сейчас, конечно, было не до мечтаний о бесконечных звёздных просторах, и не было места разговорам о безграничном величии вселенной и прочем, а тёмное лоскутное одеяло глубокого синего цвета, покрытое парадом золотистых «светлячков» скорее сопровождало наш тревожный побег из города.
Часть 2. Пламя отчаяния. Глава 5
Стоило нам выйти из дома, как по всему периметру города прогремело несколько мощных взрывов со взмывающими до небес столпами пламени, окружёнными клубами дыма. Мы вздрогнули: на улице, под покровом ночи, людей было даже больше, чем днём: все были встревожены происходящим и сильно напуганы.
- Постойте. Давайте возьмём с собой Ариона и Герду, а также их семьи. Нельзя их бросать в такой момент! – по взгляду отца был виден решительный отказ.
- Аскелья, ты что, издеваешься? Вокруг происходит безумие, нам всем угрожает опасность, и с каждой минутой шансы покинуть город уменьшаются кратно. О каком спасении других людей может идти речь, если мы себя не факт, что спасём? – папа схватил меня за шиворот мантии и потащил, а я сопротивлялась. Через пару неудачных попыток он сдался и кивнул, не сказав ничего. Мы отправились к дому Герды.
По дороге нам встречались разрушенные дома, несущиеся в центр города патрули, трупы стражей и жителей, чьи лица застыли в гримасах ужаса. Встречалась куча непонятных кратеров, масляных луж, полчища горящих зданий. Город был освещён масштабными пожарами, становилось невыносимо душно внутри кольца из монументальных крепостных стен. Ужасали также и вопли с душераздирающими криками, доносящимися из переулков. Я даже не пыталась спихнуть всё происходящее на сон, так как подобные кошмары никогда бы меня не настигли, это всё было реально, никакой актёрской игры или сна после ночного обжорства. Вся эта противная смесь запахов гари, крови, оглушительных криков, горящих дотла красивейших построек, в которых я проводила беззаботное детство – всё заключено в этот буйный пожар, уносящий все счастливые воспоминания в пучину бездны. Проносясь мимо очередного трупа, нам всем было очень больно видеть ушедшую судьбу. Я искренне сочувствовала мёртвым людям, мне всегда было печально представлять, как совсем недавно они могли улыбаться, мечтать, любить, быть счастливыми, а теперь они лишены всего этого, и больше никогда не смогут ощутить это вновь. Именно столкнувшись со смертью лицом к лицу, я стала понимать отцовские слова и мотивы. Он достаточно насмотрелся этих ужасов и потерял многих товарищей. Папа не хотел переживать всего этого снова, а также не хотел, чтобы в мире существовали бедствия и горе. Когда он погружался в абсолютное отчаяние, сталкиваясь с реальностью, рядом всегда оказывалась мама, которая его поддерживала и успокаивала, прямо как после моего задержания. В этот раз, перешагивая бездыханные тела, отец словно смирился и не обращал внимания, слепо идущий к цели, будто у него тоннельное зрение. Дойдя до дома Герды, мы пересеклись с ней и её семьёй. Разговора почти не состоялось, все друг друга поняли, вот только родители Герды не решались отправиться на поиски Ариона, так как с ними он не особо контактировал. Я понимала их и не осуждала за это. Всем страшно, все боятся, и хотят спасти собственные жизни.
- Послушайте, давайте не медлить. Я защищу всех, кто находится с нами. Мы быстро проверим дом Ариона и сразу рванём ко вратам. Остановимся в Джуне, и будем думать, что делать дальше. Каждая секунда раздумий приводит нас к заключению внутри этих стен – уговаривал отец.
- Да, ты прав, Генрих. Прости за задержку. Никто не был готов к такому, а мы особенно. Жили всё это время в навязанной роскоши, не осознавая катастрофу вокруг. Пойдём – мудро отвечал Рофин.
Дойдя до дома Ариона, всех охватил ужас: полыхающие обломки когда-то стоявшего на том месте деревянного дома. Всё было поглощено языками пламени: это был не тот дружелюбный костёр, разведённый в дружном походе, или мирный огонь в печи, он нёс совсем другой настрой – бедствие, потеря, боль. Мы не знали, есть ли под этими обломками Арион, родители молча начали уводить нас. Отец сказал, что с большой вероятностью наш друг находился на службе, учитывая тревожность происходящего. Мы с Гердой кивнули друг другу и все вместе ринулись к Южным вратам. По дороге мы не разговаривали, молча бежали, нас сопровождали звуки взрывов, гул, треск деревянных конструкций домов, крики. Всем было больно, наша родина горела дотла, а у нас оставались только воспоминания и близкие. Что мы будем делать дальше? Никто не знал. А если и близких отнимут? От таких мыслей у меня вновь наворачивались слёзы, я хотела стать настолько сильной, чтобы не допустить потери дорогих мне людей. Я была уверена, что если у нас хотели забрать дом, более того, забрать наши жизни, то это повторится, потому что мир изменился, всё вокруг нас приняло другой оборот, и в этом адском котле нам предстояло жить дальше, бороться за возможность встретить ещё один рассвет, неизвестно с кем и когда. Чем ближе мы подбегали к воротам, тем больше людей встречались нам на пути. Это были израненные люди, напуганные, кричащие дети, плачущие женщины. Подобная картина подкрепляла у меня ту ноющую и одновременно режущую боль, скопившуюся в сердце. Я боялась, что в один момент просто упаду без признаков жизни, настолько мне было плохо. Сам город стал душной тюрьмой в смертельных объятиях пламени и ужаса.
Стоило мне подумать, что худшего я уже не увижу, как наткнулась на лежащую маленькую девочку. К моему глубочайшему сожалению, уже погибшую. Она крепко сжимала запеленованного младенца. Мне стало так тошно, так больно, что я остановилась и взяла его на руки, желая спасти жизнь хотя бы этому малышу. Он ведь ни в чём не виноват, почему он должен был умереть здесь? А эта девочка? Разве они виноваты в чём-либо? Они жертвы несчастного случая, как и все мы. Меня приводит в отчаяние мысль о том, какими мы оказались беспомощными в момент этого бедствия.
- Аскелья? Чт-что ты… - мама увидела младенца у меня на руках, но решила оставить расспросы на более спокойное время.
Приблизившись к вратам, мы увидели толпы людей, которых сдерживали стражи, некоторые от безумия цеплялись за них и моментально получали тяжёлым сапогом или щитом, создавалось крайне нелицеприятное зрелище. Мы прорвались через очередь, стражи узнали в нас образы разыскиваемых и взялись за оружие, но отец напал первым. Он не хотел убивать кого-то намеренно, без цели, поэтому его сражение должно было завершиться неспособностью врага вести бой. Так и случилось, довольно внезапно: нам помогли прохожие, хотя большинство ринулись пересекать врата, но некоторые вступили в бой с солдатами. Герда меня удивила не меньше: к ней подбежал страж, а она одним ударом проломила его металлический нагрудник, перебив тому дыхание. Схватка продолжалась недолго, при первой попавшейся возможности мы рванули к воротам и покинули город, пробежав большое расстояние без оглядки.
Свежий воздух ударил в голову. Погода той ночью была дождливая, ливень, словно плач небес, протыкал одежду, моментально сделав её влажной. Прекрасная извилистая дорога до Джуны превратилась в грязевое испытание, сапоги вязли в трясинах, образовавшихся от сильного дождя. Я оглянулась на город, это были истерзанные крепостные стены, окутанные едким дымом, над ними возвышались столпы пламени, в которых я словно видела изувеченные лица, гримасы, моментально исчезавшие в пламени отчаяния. Я неслучайно охарактеризовала пламя таким образом, мне казалось это сокрушительным возмездием за сотни, а возможно и тысячи поломанных судеб в борьбе за спокойную, счастливую жизнь. К сожалению, кара небесная выпала на всех, даже на тех, кто непричастен. В данном случае мы можем лишь завидовать погибшим, ибо это именно что был жестокий урок тем, кто остался в живых, и дальнейшая наша судьба была неизвестна, приняв кочевой характер.
Неподалёку вырисовывался силуэт той самой деревни, которая должна была стать нашим островком спасения и раздумий и о предстоящих действиях. Завидев её, мы ускорились, а папа громко окликнул жителей, чтобы неравнодушные люди вышли и оказали нам помощь. И действительно, свет появился в окнах домов. Заспанные, ничего не подозревающие жители вышли, и отец с мамой старались упорядоченно объяснить произошедшее. Мы передали младенца деревенскому старосте Шерлу, но не знали имени ребёнка, и мама предложила свой вариант: Зерриг, объяснив это тем, что он мальчик. Кажется, сам Зерриг был не очень доволен своим именем, оглушая плачем всех собравшихся, но никто не стал пререкаться. Меня похвалили за то, что я спасла беднягу от горькой участи. Мне было неловко, я не привыкла к такой похвале, да и ребёнка спасла на инстинктивном уровне, не желая видеть ещё больше смертей.
Жители деревни были в ужасе от вестей, что мы принесли с собой. Для всех поколений ассикальдцев это было настоящим шоком, так как наша страна давно не знала бедствий, а здесь, всего буквально за неделю, разрушились все устои общества, а люди, его механизмы, умирали один за другим в боли, страшных ранах, в отчаянии и агонии. Староста потирал бороду, размышляя о том, что можно сделать, и почему вообще произошла эта катастрофа:
- Мы всего лишь деревенька. У нас нет безграничных припасов, воинов у нас тут и в помине нет, одни рабочие мужики, и то население скромное. Произошедшее похоже на дикое подавление стихийной паники силами министерств, но ситуация вышла из-под контроля. Одно ясно, в Зоанде вспыхнул крупный конфликт, и ничем хорошим он не закончится, а сколько продлится неизвестно. Люди массово бегут из города и есть риск, что Зоанда станет мёртвым военным полигоном, где будут сконцентрированы лишь люди из министерств – староста присел на лежащее бревно и тяжело вздохнул, продолжив – Дина, помню тебя и Генриха ещё двадцатилетними голубками. Без помощи мы вас не оставим, тем более, что кров у тебя уже есть в нашей деревне. Поселитесь там, за мальчиком присмотрим, но если дело затянется, воспитание будет на вас. Зоанду даже на этом этапе будут долго реконструировать, проблем не оберёшься. Душа болит за всех мучеников тех пропитанных кровью стен.
- Спасибо, Шерл! Мы натерпелись за эту ночь, сейчас пройдём в дом, я залечу раны Аскельи, немного подсоберёмся и будем думать, как быть. Меня лично не столько волнует судьба города, сколько судьба родных. Судьбу многих моих знакомых я, увы, пока не знаю, но хочу верить, что они успешно выбрались из этого котла – отвечала на слова Шерла мама.
- Сердечно благодарю вас. Честно сказать, я радикально настроен к местным стражам, и в случае чего, предпочёл бы дать бой, нежели вести переговоры. Они не давали людям выйти за пределы города, разводили панику и самоуправство, несанкционированные казни, ворвались в наш дом с целью убийства моей дочери, и делали прочие пагубные вещи. Просто знайте, что лично я готов защитить деревню в случае набега. Это не городские стражи, а монстры в доспехах, обезумевшие от безнаказанности и жажды крови. Каждому придёт расплата, и я лично прослежу за этим – с большим уважением обращался к старосте отец.
- Конечно, Генрих. Я знаю, что препятствовать тебе у меня не получится, ты весьма упрям. Давай для начала разберёмся с причинами, важнее понять мотивы, прежде чем кого-либо судить. Возможно, у них были такие установки, и они не могли ослушаться, а что это может значить? Что за монстром скрывается ещё больший кошмар, олицетворение тьмы. Найдя тех, кто отдаёт зловещие приказы, вторгаясь в светлые головы людей, можно хотя бы что-то решить, а от расправы над их «инструментами» мало что поменяется, наберут новых и продолжат бесчинствовать – Шерл как всегда попадал не в бровь, а в глаз. Он был не робкого десятка, умел выслушать и дать нужный совет, настоящий руководитель, бывший полководец Ассикальдской армии, со строгой закалкой, но мягким подходом. Профессия полководца ему явно не подходила, но это не отменяло его умений и навыков, он отлично отдавал распоряжения и продумывал наиболее успешную стратегию ведения боя. В один момент, он принял решение закончить службу в армии, и вернулся на родину, в Джуну, где провёл всю свою молодость. Несколько лет он налаживал дела в деревне, реставрировал дома, приводил их в порядок, следил за урожайностью, и в конце концов, общим голосованием, он был избран на роль старосты. Шерл идеально подходил под роль мудрого волшебника, как и Дрикс: он был среднего роста, его телосложение напоминало о былых тренировках, но при этом чуть сгорбленный от старости, с густой длинной седой бородой, прямыми волосами до лопаток, густыми бровями, опирался при ходьбе на красивую трость из витиеватых корней деревьев, а на правой руке всегда носил браслет, состоящий из шариков, выполненных из ценной породы дерева, растущей исключительно на территории лесных массивов Элинды. Этот браслет подарил Шерлу король Рагносс II, во время своего тайного визита в Зоанду. Его путь проходил через Джуну, и там Шерл, не подозревая о том, что перед ним Рагносс, обеспечил водой и пищей уставшего после долгой дороги путника.
Говоря о личности Рагносса, это был любознательный ребёнок, скрытый под суровой маской мудрости. Король всегда любил действовать втайне от министерств, так как считал, что передача приказов «по рукам» приведёт к искажению сути. Поэтому часто он путешествовал по королевству в хаотичном порядке, принимая образ обычного странника. Сам по себе Рагносс был взрослым мужчиной, далеким от старости. Примерно, возрастом с моего отца, которому сорок пять. Он был на удивление красивым мужчиной, с выраженными чертами лица, скулами, слегка вьющимися тёмными волосами средней длины, крепкого телосложения. Своими идеалами он считал идеалы своей страны, поэтому во всём старался соответствовать, становиться сильнее вместе с Ассикальдским народом. Все дети в пределах королевства гордились своим лидером и часто, играя, назывались его именем, поднимая меч остриём в небо, озвучивая боевой клич. Мне всегда нравилось подмечать это, когда мимо пробегали играющие ребята, словно это остриё не стремится ввысь, а пронзает небеса своей духовной силой, общностью, напитанной верой в светлое будущее и решительностью его создать. Любых несогласных с ведением его политики людей он был готов выслушать с одним условием: критика должна быть обоснованной, конструктивной и аргументированной, поэтому желающих становилось кратно меньше. Ругать можно за что угодно, а сделать это с умом, с рациональным подходом – удел небезразличных. Что уж говорить, даже мой отец, радикально настроенный против дел министерств, уважал Рагносса. Они неоднократно виделись, пока папа нёс службу стражем и ездил по стране. После ухода из стражи, папа начал готовить обращение к Рагноссу с критикой работы министерств, но его настрой быстро потух, когда я начала взрослеть. Тогда он предпочёл заняться моим воспитанием, обучить некоторым ловкостям и умениям, а также закалить моё тело, чтобы я могла держать в руках что-то, тяжелее книги. Возвращаясь к тем временам, я понимала, что всё это было не зря, и очень благодарна отцу за этот вклад, а также за его жертву социальной жизнью в угоду семейной.
- Вы правы, Шерл. Бушующее пламя всегда разрушительно, а его недостаток заключается в хаотичности, но при знании его свойств можно направить этот хаос в нужное русло. Так и поступим. Не сомневаюсь, что сейчас формируются противоборствующие силы, недовольные действиями министров, и вспыхнет вооружённый конфликт. К этому моменту нам нужно будет добраться до короля. Не важно, подготовим ли мы речь или нет, мы дойдём и выступим как очевидцы этого происшествия. Король точно не захочет терять свой народ, его поддержку и веру, а значит, в идеале свергнет министерства и возьмёт контроль в свои руки, без доверенных лиц – потирая мозолистые руки, говорил отец.
- Что насчёт Кайла? Ты не переживаешь, папа? – вмешалась я, пока мама прикладывала целебные травы к моей ране. Они щипали и я морщилась, но терпела, желая избавиться от травмы.
- Кайл не из слабых, да и он точно остался бы в городе. Я знал, что смысла за ним идти не было. Но также я уверен, что его жизни ничего не угрожает. При первой возможности, разыщу его и объединимся, после такого он точно откажется от следования закону. Вспомним старые времена, и сразимся бок о бок. Вытесним всю гадость, накопившуюся за время мирной жизни. Они наживались на честном труде, на народной искренности, и пришло время жатвы – отвечал отец.
Внезапно, мы услышали шелест травы, к нам кто-то приближался, и, судя по звукам, совершенно один. Мы всё равно напряглись, вглядываясь в сторону поля, покрытого мягким слоистым лунным светом, откуда доносились звуки.
Глава 6
Перед нами предстал тёмный силуэт человека, еле волочащего ноги, и в один момент упавшего без сил на землю. Я подбежала к нему, помогла подняться, перекинула его руку через плечо и аккуратно повела вместе с собой. Человек оказался хрупкого, миниатюрного телосложения, я сразу поняла - это была весьма худая девушка, настолько обессилевшая, что еле передвигала ноги и хрипела от каждого сделанного шага. Мы сразу уложили её дома, мама дала ей пару сохранившихся отваров для поддержания сил, приподняла её голову и понемногу выливала ей воды в рот. Сама по себе девушка была в рваной мантии, вся в саже, грязи, царапинах, бежала до нас босыми ногами, без каких-либо вещей, с растрёпанными длинными чёрными волосами. Она не открывала глаза, еле дышала. Похоже было на то, словно она проделала огромный путь, почти приведший её к смерти, а собралась она наспех, будто стараясь поскорее покинуть место, в котором находилась.
Герду и её семью направили в соседний дом, давно пустующий, так как Джуна не являлась густонаселённой деревней. Пустые дома для неё были естественным явлением. Сама Герда предпочла остаться с нами, чтобы поговорить со мной и узнать, что за внезапная гостья настигла нас посреди этой безумной ночи. По моей подруге был виден сильный испуг от происходящего и скорбь по утраченному дому. Она не успела взять с собой все важные вещи, и с большой долей вероятности они оказались безвозвратно утеряны. И всё-таки, небольшую сумку она прихватила, та сильно набухла от содержимого.
- Герда, ты как? Я так рада, что мы нашли вас вовремя. Мне очень жаль, что мы все собрались именно из-за такого происшествия – начала я.
По её виду было понятно, что она совсем не в духе, еле сдерживает слёзы. Что уж говорить, я таила в себе абсолютно тоже самое, но не могла дать слабину, было рано расслабляться, неизвестно что ещё могло нас поджидать.
- Откровенно говоря – не очень. Всё пропало, понимаешь? Всё, чем я занималась, что копила, все инструменты – всё сгорело дотла. Вы очень вовремя появились. Я не думаю, что мы бы так быстро спохватились и покинули город. Спасибо вам, Аскелья – с блеском в глазах сказала Герда, потянувшись ко мне и обняв. Я услышала тихое всхлипывание, а отец, почувствовав откровенность и тонкость момента, вышел на улицу, мама же продолжала приводить в чувство истощённую девушку. У неё участилось дыхание, и мама облегчённо вздохнула, смахнув проступивший на лбу пот. Герда в это время вцепилась в меня и горько плакала, очень тихо, оставляя мокрый след на моём плече.
- Всё будет хорошо, Герда. Главное, что мы все вместе. Самое важное – это наши жизни. Всё остальное можно восстановить – так я процитировала недавнюю фразу отца, когда мы покидали дом – Ведь твои навыки тебя не покинули? Значит, нужны только инструменты и материал, а это дело возобновляемое. Сейчас нам нужно успокоиться и освоиться в деревне, а дальше видно будет. Главное, не вешай нос. Вспомни Ариона: этого человека вообще мало что заботит, но с какой он уверенностью смотрит вдаль, с каким стремлением и надеждой. Несмотря на внутреннюю боль, она его мотивирует на новые свершения.
Герда, в своём стиле, быстро пришла в себя, вытерла слёзы и посмотрела на меня с задорной улыбкой:
- Об Арионе задумываешься? Вспомнила его даже при поддержке любимой подруги! Как тебе не стыдно, Аскелья! – с ехидным выражением лица, высказала довольная своим замечанием Герда.
Я насупилась, забегала глазами, затем, нахмурив брови, сказала:
- Я привела пример, чтобы ты равнялась! Опять твои шуточки вредные, кто сам только что рыдал? Ладно, меня на самом деле радует, что ты в порядке. Продолжай в том же духе – улыбаясь, отвечала я на ироничные шутки подруги. Да, смехом горе не залечишь, да и он мог быть не уместен на фоне произошедшего, но я не видела ничего плохого в подобном. В конце концов, это попытка человека смягчить пережитое и идти дальше. Способов для этого может быть море, и смех – один из самых безобидных методов.
- Девочки – обратилась к нам мама в «боевом» обличии, завязав потуже пояс – сейчас я буду реанимировать нашу гостью, и здесь встанет стойкая вонь лечебных отваров, поэтому пока выйдите, подышите вместе с Генрихом. Мне нужна концентрация, девушка слишком истощена.
Мама всегда выглядела воинственно и решительно, когда бралась за дело всерьёз, не следуя методичным рекомендациям, а действуя, основываясь на собственном практическом опыте. Поэтому, долго не раздумывая, мы кивнули и покинули дом.
Перед нами предстала первая более-менее спокойная картина за эту злополучную ночь. Это был прекрасный парад многочисленных сияющих звёзд, небо приятно переливалось целой палитрой синего: тёмно-синий покров, плавно переходящий в смешанный голубой, словно предвещая скорый рассвет. Окутывала всё это звёздное пространство бледная холодная белая луна, создавая ощущение вечного, леденящего одиночества в просторах бесконечного космоса. Добавлял красок в картину и свежий ночной воздух: после удушающего городского дыма, он был как отдушина, лечащая раны. Неподалёку мы заметили стоящего отца, глядящего в глубину небес, пронзающего их взглядом и о чём-то серьёзно задумавшись. Эта черта мне передалась от него, в один момент уйти в себя и на время абстрагироваться от окружающего мира, размышляя в голове о тех или иных вещах. Мы подошли к отцу, он сразу же высказал то, что крутилось в его голове. Эти слова звучали как голос космоса перед крошечным человечеством в лице нас.
- Как думаете, в мире вообще есть хоть что-то по-настоящему важное? Все эти интриги, надуманные системы, споры, конфликты, и куча всего прочего… смотрю я на эти звёзды, и всё вокруг теряет значение. Мы просто живём, потому что живётся. Всё остальное надумано разумом, чтобы жизнь не была похожа на инстинктивное существование. У нас всех есть функции, которые ведут нас по жизни. Своего рода каркас, мы наращиваем его за счёт убеждений, мировоззрения и других фундаментальных вещей, определяющих нашу реальность. Вспоминаю я этот пожар, тела людей, которым не повезло, и мне так плохо становится, словно я сам там погиб. Радует, что семья со мной, единственное, что по-настоящему удерживает меня в этом бездушном мире – повествовал отец.
Мы молча выслушали его крик души, который стелился, словно тяжёлый рассказ умелого писателя. Отец был очень талантлив к откровениям, хотя делал это крайне редко. Я знала, что в такие моменты не нужно было вести диалог, а просто выслушать, хотя некоторые моменты вызывали у меня дикое желание переубедить его. И всё же, в людях важна индивидуальность, убеждения, свой взгляд на вещи, они делают нас уникальными, пусть и противоречивыми. И вновь тяжёлый вал отцовских слов обрушился на нас:
- Враг мой – меч мой. И в то же время друг. Разве он нужен для истинного воина? Украшает ли он его? Всяко лучше, чтобы он был, и я благодарен тем кузнецам. Но что если бы я выбрал мирную жизнь, без боёв, схваток, увидел бы я все эти лишения? Жил бы в далёкой деревне, где из интриг только сплетни о местных жителях. Там нет этого беспорядочного городского насилия, борьбы за своё место. Но у всего есть сильные и слабые стороны. Без этой жизни мечника, я бы никогда не увидел вас с мамой, поэтому у меня нет права жалеть. Ради вас я готов сражаться, вы мой ориентир. Звёзды сегодня красивые, понимаю твою любовь к ночи, и твои картины я люблю, сам в двадцать лет баловался написанием полотен. Само собой, не так изящно, как ты, Аскелья. И ты, Герда, отлично сражаешься! Вижу, что у тебя тоже имеются некоторые способности. Запомни: за любую силу есть своя цена, не используй её тогда, когда не уверена в необходимости её применять – наставлял нас отец.
- Конечно! Я и сама то теперь себя побаиваюсь, к чему мне эта сила. Аскелья говорит о том, что может порождать стихию, а я могу укреплять тело. Я не совсем понимаю, как магия взаимодействует с телом, и почему у нас такой большой разброс в способностях. Думаю, Аскелья точно начала изучать природу этого явления, и несомненно добьётся успехов – Герда ободряюще повернулась ко мне.
- Да пока не то, что бы, просто пытаюсь упорядочить некоторые сведения… - робко отвечала я. – пока определённых выводов нет, всё происходит само собой, по воле случая. И несмотря на это, важную информацию я смогла подчеркнуть, но пока рано о чём-то говорить. Вокруг царит хаос, а в хаосе нет места цветению знаний, только способствование их увяданию.
- Точно подмечено, Аскелья, не спеши, всегда возвращайся к истокам, там лежат все ответы. А с хаосом мы разберёмся – отец поддержал меня, уверенно улыбнувшись – нам ещё много боёв предстоит. Это просто мёд для души, что мы сейчас находимся в этих безмятежных ночных просторах. Хорошая деревня.
Наш разговор прервала внезапно открывшаяся дверь. Порог дома переступила та самая девушка, и хриплым, изнемождённым голосом проговорила:
- К-король… кор-о-ля… уб-или…
Она упала на колени и заплакала. Отец изменился в лице, выражая то ли гнев, то ли печаль, а мы с Гердой посмотрели друг на друга, не осознав услышанное. Отец подошёл к ней, присел и спросил:
- То есть «убили»? Кто убил? Ты что-нибудь ещё знаешь? Не утаивай, мы тебе не навредим. Всё уже в прошлом – папа словно читал по её виду то, что с ней могло случиться за эту ночь, у него была хорошая чуйка ввиду собственного опыта.
- Я… я не могу… - девушка окончательно расплакалась, - они создали министерство… чудодейственных явлений… в столице хаос… это всё министерство, поймите…
Я подошла к ней, присела рядом, погладила и сказала:
- Всё хорошо, ты уже далеко. Расскажи нам, пожалуйста, что произошло. Давай пройдём в дом.
Я повела за собой девушку, и мы все вместе вернулись в дом, сев за стол. Скрипящие половицы напоминали родное жилище, и на миг меня пронзила тоска.
Выслушав историю гостьи, сопровождавшейся горькими слезами и всхлипываниями, в стенах дома повисло мёртвое молчание. Мы все были шокированы тем, что услышали от неё. Для начала, она представилась, девушку звали Долла. Она работала в приёмной Рагносса, в тот вечер Долла была одна. Обычно в приёмной работают сразу три человека, но тогда двое не явились по неизвестным причинам, стража у замка находилась довольно далеко, словно специально отошла на большое расстояние. В один момент Долла зашла к Рагноссу, чтобы передать некоторые документы и заявки на визиты. Рагносс же, в свою очередь, велел ей срочно спрятаться и сохранить у себя свиток, написанный лично им. Он объяснил передачу свитка тем, что озвучить его при народе он уже не успеет, поэтому хочет оставить обращение к своим «детям», к своей родине, к недрам земли Ассикальдии, величию её гор, рек, озёр и лесов. Король хотел тем самым оставить своё наследие, предчувствуя беду, чтобы народ даже без него знал, к чему стремиться, чего добиваться и каких целей преследовать Ассикальдии в своём развитии. Услышав приближение шагов к королевской комнате, Рагносс приказал Долле спрятаться и выйти при первой возможности. Она спешно спряталась за колонной, а к королю в это время ворвались трое неизвестных, облачённых в мантии с капюшонами.
Завязался диалог, в котором незваные гости предъявили королю за препятствование действиям министерств, безответственное ведение политики Ассикальдии, отказ в создании министерства чудодейственных явлений, а также выдвинули прочие другие абсурдные обвинения. Заговорщики перечисляли довольно долго, после чего резко напали на Рагносса. Тот отбивался, препятствовал нападению, в один момент схватил попавшийся под руку скипетр и пробил грудь одному из нападавших, моментально убив его. Остальные двое не промедлили и атаковали короля с двух сторон. Один из них вонзил кинжал королю в шею, после чего тот с грохотом упал, а его мощный, величественный плащ напитался кровью. По полу в королевской приёмной растекалась большая лужа крови Рагносса, отца современной Ассикальдии. Нападавшие не были готовы к подобному исходу, они на повышенных тонах обсуждали, что планировали похитить его, а не убить. Один из них оплакивал убитого заговорщика. Всё это время Долла стояла за колонной, пытаясь вжаться в неё и исчезнуть, она закрыла рот рукой и рыдала от ужаса, который происходил. Даже в самом кошмарном сне она не представляла, что смерть оказывается настолько близко и может настигнуть в любой момент. Параллельно с этим, в столице начали греметь взрывы, стоял безудержный вой толпы, а город осветило яркими вспышками, словно в тот момент был день. Нападавшие исчезли, волоча за собой два трупа: легендарного короля Рагносса и третьего заговорщика. Немного погодя, Долла собралась с силами и дрожа, медленно вышла из-за колонны, параллельно осмотрев залитую кровью приёмную короля. Она снова чуть не упала, но внушала себе, что не могла этого сделать: её задачей было бежать без оглядки, донести весть о кончине Рагносса и огласить написанное в свитке. Не в силах переварить случившееся, Доллу стошнило. Собравшись с силами, она вышла из приёмной и поняла, что вероятность выйти незамеченной минимальна, поэтому необходимо было направляться к выходу так аккуратно, насколько это было возможно. В пролётах коридоров мелькали стражи, проносились неизвестные люди в мантиях, все они что-то бурно обсуждали, но Долла не могла прислушаться. Её задачей было пробраться к выходу. Это получилось довольно успешно, несмотря на сложное расположение приёмной, которая размещалась внутри высокого королевского замка, невероятно монументального и в то же время утончённого. Он был построен в особом стиле, с высотными шпилями, башнями, на навершиях украшен большого размера флагами Ассикальдии, в окнах находились витражи с историческими сюжетами становления нашей страны: изображались баталии, сцены заключения важнейших договоров, природные достопримечательности, и самый изящный витраж красовался напротив главных ворот в Ренту, гигантская работа на стене величественного дворца, с изображённым пламенно-золотистым фениксом, выступавшим как бы покровителем столицы и Ассикальдии в целом. В ансамбль королевского замка также входили некоторые постройки и сады, вся территория была доступна для прогулок, кроме самого замка - именно возможность визита туда регулировала приёмная короля, которую Долла спешно старалась покинуть, и ей это удалось. Выйдя из замка, она сразу увидела тех самых заговорщиков, волочащих за собой тела недавно убитых. Рядом с ними располагалась стража, намеревавшаяся помочь с выносом тел. Долла сразу просчитала будущий маршрут к выходу из столицы: пройти в сад, оттуда миновать через кусты, выйти на улицы города и ринуться к вратам, избегая всё на своём пути, так как в столице царил хаос и там было нечего ловить. По дороге в сад она успела рассмотреть заговорщиков, благодаря ярким вспышкам в городе. У одного из них была почерневшая, словно угольная, правая рука, а второй слегка прихрамывал на левую ногу и носил на указательном пальце левой руки кольцо, вероятно, металлическое, так как оно бликовало на свету. К сожалению, Долла не осталась незамеченной, и её в скором времени окликнули. Она моментально ринулась с максимально возможной скоростью, старалась путаться в ветках кустарников, резко сворачивать. Девушка чётко слышала что за ней идёт погоня, но решила не оборачиваться, а бежать до конца, ибо остановка означала смерть. Выйдя на улицы города, она столкнулась с похожей на нашу картиной: лежащие, травмированные люди, отряды стражей, пламя, поедающее дома, разруха и страдания. В тот момент она глядела на всё лишь мельком, поглощённая одним желанием спастись и избавиться от погони. Долла не чувствовала ног, а лёгкие разрывались от нагрузки, погоня не стихала, а словно наоборот, догоняющие сократили дистанцию. Наконец, впереди показались главные ворота, захламлённые какими-то обломками и контролируемые стражей, отчаянно пытавшейся сдержать толпы народу. Во вспыхнувшей панике это было безуспешно, отчего завязалась бойня. Вооружённые солдаты запугивали и калечили встревоженных людей, желающих убежать от кошмара. Среди них Долла мельком заметила знакомые черты лица, и без сомнения узнала принцессу Каэлью, внезапно поднявшую руку с мечом и начавшую схватку со стражами. Она не отличалась сдержанным нравом, наоборот, её корёжило от несправедливости, и она рубила это явление на корню. Народ поддержал принцессу и атаковал стражей, попутно пробиваясь через груды баррикад, искусственно созданных войсками столицы. К моменту, когда Долла подбежала к воротам, Каэлья расправилась со стражами, не желающими противостоять искусно владеющей мечом принцессе (она посвящала фехтованию большое количество свободного времени, владение мечом и сражения вызывали у Каэльи наибольший интерес). Погоня за Доллой прекратилась после проигранной схватки, и та спешно подбежала к принцессе, рыдая от отчаяния. Вкратце объяснив суть происходящего, Долла передала ей свиток Рагносса, чтобы та ознакомилась с завещанием отца и стала новой главой Ассикальдии. Каэлья мгновенно изменилась в лице, пропал тот огненный настрой, перемешанный с яростью, и её охватила горечь, на глазах выступили слёзы. Она очень любила отца, и не могла принять услышанное. Долла взяла её за руку и сказала, что сейчас нужно срочно покинуть столицу, на что Каэлья молча кивнула и медленно прошла через ворота, волоча по земле меч. Приближались стражи, и Долла, вспомнив произошедший ужас, не смогла больше медлить и села в повозку до Зоанды, контролируемую беженцами из Ренты. Она видела боль принцессы, поглотившее её отчаяние, и просто рыдала, зная, что бросила девочку на верную погибель.
На этом рассказ Доллы прервался и она вцепилась в свои волосы, захлёбываясь в слезах:
- Я знала её с малых лет, понимаете? Я видела все её эмоции, как она росла, как радовалась мелочам, грустила, удивлялась, познавала новое, всегда забегала в приёмную к отцу... Я её убила своим страхом, я испугалась и бросила её там! Если бы я только могла обменять свою жизнь на жизнь Каэльи, всё бы сложилось иначе... - с воплями, полными боли, высказывала Долла.
- Успокойтесь, ваши страдания ничего не изменят. Перестаньте себя винить, что бы вы сделали там? Разве вы умеете сражаться? Способны ли вы противостоять толпе стражей? Тогда не смейте сопли распускать, раз последнюю волю короля передали вам! - мама неожиданно сорвалась и шлёпнула по затылку отчаявшуюся девушку - Ничего хорошего в ваших слезах нет сейчас, скорбь проявить вы всегда успеете! Вы не удостоверились в её смерти, зачем хороните человека почём зря?
- Извините... - Долла опустила голову, не смея перечить вспылившей маме.
- Держите чай, успокойтесь, и идите спать. Если утром вспомните ещё какие-либо важные детали, расскажите нам обязательно. В Зоанду даже не пытайтесь попасть, там абсолютно тоже самое происходит. Мы сами беженцы - вернулись в мою родную деревню, где хотя бы какой-то дом есть. Теперь вы с нами, Долла, так давайте действовать вместе - приободрила девушку мама, передав ей кружку горячего напитка.
- Спасибо вам... Вы правы, я не должна сейчас отчаиваться, успею ещё поплакать - согласилась с мамой Долла.
- Я пойду сторожить деревню, а вы все можете идти спать - вдруг начал отец, никак не прокомментировав историю нашей новой знакомой.
- Генрих, ты тоже отдохни. Всем нужны силы, вряд ли сейчас сюда кто-либо придёт, все заняты ситуацией в городах - возразила мама намерениям отца.
Отец подошёл к маме, погладил её по голове и сказал:
- Даже так, происходит государственный переворот, и я так понимаю, министерства хотят заполучить власть. Сейчас непонятно чего можно ожидать, но точно не чего-то хорошего. Нужно быть начеку и смотреть в оба, как у меня было на старой службе. Не переживай, я днём высплюсь, пока вы дежурить будете - посмеялся отец, выдав очередную ироничную шутку. Он был мастер в саркастичных подколах и иронии, в целом, как и вся наша небольшая семья.
- Аскелья, как твоя рана? Я толком не успела ничего сделать. У тебя останется шрам – мама заметно поникла: ей было жаль, что моё лицо испортила такая ужасная ситуация.
- Всё хорошо, пощипывало немного, но сейчас в полном порядке! А шрам на самом незаметном месте, это ведь куда лучше, чем если бы глаза, нос или рот задели! Пустяк, небольшая часть нижней челюсти, да и заживёт красиво, я уверена, – бодро отвечала я, борясь с желанием уснуть в сидячем положении – что больше волнует, это министерство чудодейственных явлений… что это? Для чего? Объединение чародеев, а когда успели их собрать? Куча вещей, в которых мы не разбираемся, но очень хочется разбираться. Надеюсь, что получится найти ответы и понять, что вообще происходит.
Ещё немного обсудив произошедшее, все отправились спать. Постельных мест было не так много, поэтому мы расположились кто где. Мне повезло попасть на одну из старых кроватей около домовой печи, покрытой древними паутинками. Я не боялась насекомых, поэтому меня не смутило подобное окружение. Мама пошла вслед за отцом на улицу, встречать рассвет и утреннюю росу, да и просто чтобы поговорить с любимым человеком после пережитой катастрофы.
Я была искренне рада, что близкие мне люди перенесли ночной кошмар, теперь важно держаться вместе, чтобы пробиться через пучину той противной несправедливости, которая взяла верх и накрыла железным занавесом нашу страну. Они убили короля, убили сотни, а может и тысячи невинных, выбрав насилие как главный способ достижения цели. Это непростительная ошибка, за которую рано или поздно заплатит каждый. Вероятно, Ассикальдия разобьётся на два лагеря, а может и на три, я не знаю. Интерес к политике у меня возникал минимальный, на уровне обывателя. Понятно было не мне одной, что начнётся война, и вероятно, затяжная. Министерства точно не первый год копили ресурсы, вербовали палачей и планировали расправу. Только вопрос, как сквозь эти театральные маски вычислить виновных? Как заставить искупить свои грехи? Как дать им прочувствовать боль и отчаяние принцессы Каэльи, Ронхальда или той девочки, спасавшей Зеррига? Меня терзали все эти мысли довольно долго, я сидела, обняв ноги и уткнувшись в колени до того момента, пока Герда не окликнула меня.
- Аскелья, пойдём прогуляемся. Вижу, что тебе тоже нехорошо. А так, хоть по лесу пройдемся, прямо как ты и хотела. – тормошила меня подруга с нехилыми синяками под глазами.
- Хорошо, пойдём, сейчас не до сна – поддержала я.
Я немного разобрала свою сумку, оставила вещи крайней необходимости и перекинула её через плечо, гордо встав и молча кивнув уже собравшейся Герде.
Мы вышли из дома, чуть поодаль увидели мирно сидящих родителей, мама положила голову на плечо папы, попутно о чём-то говоря с ним, а тот пару раз ухмыльнулся и бодро отвечал, словно ночной трагедии и не происходило никогда. Ещё некоторое время мы с Гердой шли, уходя вглубь леса и подмечая его красоты, и обсуждая то, что нам больше всего понравилось из местной флоры. Дойдя до просторной лесной опушки, Герда осмотрелась и села на широкий пень древнего, когда-то величественного дуба.
- Аскелья, а что нам делать дальше? Дома нет, ничего родного тоже нет. Куда податься?
- Я не знаю. Обычно я что-то предлагала в критических ситуациях, но сейчас абсолютная пустота на душе - насупилась я, вычерчивая сапогом рисунки на сырой земле.
Шелест листвы и лестный ветер поглаживал волосы, развевая их. Я немного ёрзала от освежающей прохлады утренней зари. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь кроны деревьев, но тьма, плотным покрывалом нависшая над нами, никуда не ушла.
- Наши силы, можем ли мы ими воспользоваться? Что если они - ключ к нашему будущему? - размышляла подруга.
- Думаю, что ты права. То, что я увидела этой ночью... Я не хочу повторения. Сколько таких душегубов прямо сейчас находится на нашей земле? Нам нужно обуздать полученные способности, ради всех.
Немного погодя, Герда неожиданно предложила:
- Аскелья, давай тренироваться на этом месте! Хорошая площадка ведь! - она окинула рукой просторную лесную опушку. Её блестящее предложение отлично сочеталось с пением утренних пташек, звонко проникающим в ушные каналы.
- Ты права, Герда. Нам нельзя быть слабыми сейчас. Если я смогу своей силой постоять за себя, защитить невинного человека, наказать виновного или воссоздать разрушенное, то я готова всё отдать за подобную возможность. Мне хватило произошедшего в городе, чтобы понять это. Смотри, что есть, – я протянула Герде тот самый блестящий волшебный кристалл – он усиливает магию, а также растёт от поглощения её энергии. Это значит, что он становится ещё мощнее.
Герда взяла кристалл, который вырос примерно вдвое, если сравнивать с моментом когда я только его нашла. Теперь он был размером с кулак, а сиял ещё сильнее, переливаясь оттенками синего, словно внутри крепкой оболочки разливалась жидкая субстанция, ненасытно голодная до поедания звёздной энергии. Сжав мою находку в руке, Герда замахнулась и одним ударом уничтожила огромный валун. Тот разлетелся на десятки обломков с почти идеальным, местами бугристым местом перелома. Во время удара, на миг глаза моей подруги едва заметно сверкнули тем самым иссине-тёмным оттенком, а вены стали подсвечены, демонстрируя течение магии по «тоннелям» жизни. Все обломки с грохотом упали на землю, а места излома были ровные, словно отполированные.
- Аскелья, это чудо! Дай-ка попробую вот так…
Герда передала мне кристалл, подбросила один из осколков валуна и, размахнувшись, ударила его, отбросив на несколько метров. Она отряхнулась, повернулась ко мне и сказала:
- Видала разницу?! С использованием твоей находки, сила увеличивается кратно, так ещё и распределяется иначе! – тонко подметила Герда, удивительно правдоподобно прокомментировав произошедшее – попробуй и ты. Мне интересно, какие способности проявятся у тебя!
- Да, конечно, сейчас попробую… - неуверенно сказала я, всё ещё сомневаясь в своих возможностях. Они были слишком импульсивны и не подходили для регулярного использования, – сначала без кристалла, оценим мои собственные силы.
Я поставила ноги на ширине плеч, мигом наполнив лёгкие свежим воздухом. Вытянула руку, придерживая её другой за область плеча, закрыла глаза и напряглась, представив течение воды – это первое, что пришло ко мне в голову. Я видела абсолютную пустоту - мглу, в центре которой из ниоткуда зарождался сгусток воды, ограниченный невидимой плёнкой. Эта плёнка объединяла зарождающуюся воду в нечто целое, неотделимое, и преобразовывалась в сферу, а переливы воды в импровизированной ёмкости чётко ощущались в моей голове. И вот, я открыла глаза, а из моей ладони выходил поток воды, который я удерживала, словно в той самой плёнке, придуманной мною. Ещё миг, и я направила поток вперёд, скромная волна отделилась от руки и потеряла свою форму, а придуманная плёнка разорвалась. При этом вложенная сила осталась, и самопроизвольный поток растянулся прямой линией, смочив землю неподалёку и оставив вытянутый мокрый след.
- Аскелья! Я тебе даже завидую – Герда шутливо надулась, - ты можешь стихии колдовать, да ещё и так красиво… у меня челюсть виснет, попробуй-ка с кристаллом! – подруга протянула мне сияющий от прилива магических частиц камень, а я в это время чувствовала нарастающую слабость в теле и колющую боль, предательски заявлявшую о себе резко и в разных точках, но это не помешало мне превозмочь себя и попробовать ещё раз.
Я сжала кристалл в руке, сосредоточилась, встала в ту же стойку, закрыла глаза и на этот раз представила бурю: как она сметает на своём пути всё живое, словно выступая олицетворением того отчаяния, настигнувшего наш народ. Это был хаотичный поток ветра, вихрь, поглощающий всё – стихия, отбирающая надежду, вырывая её с корнем. Она бушевала в моей голове, от воя закладывало уши, а листва вокруг нас активно шелестела, стволы возрастных деревьев скрипели от порывов взбунтовавшегося воздуха, окутывающего всё вокруг. Я открыла глаза с ноткой злобы, решительности и переполненная необузданным желанием возмездия – в миг из руки вылетел сильный поток воздуха, вихрь, уменьшенный в сотню раз, но он всё равно был наполнен разрушительной мощью и доказал это тем, что улетел далеко в небо, за горизонт. Рука сильно заныла, припомнив все использования новых сил. Я упала на колени и опустила голову, смотря на землю, началась активная одышка и обильно выступил холодный пот. Герда села рядом и пыталась узнать, что со мной, но в ушах сильно звенело и я не могла расслышать её речь. Она перекинула мою руку через плечо и помогла мне встать, после чего мы отправились обратно в дом. Пока я еле передвигалась обессилевшими ногами и держала в руке кристалл, то успела заметить, что он вновь вырос и стал больше ладони.
Вернувшись домой, Герда ещё некоторое время расспрашивала меня о моём состоянии.
- Я хочу отдохнуть - измученно промямлила я, отказавшись от помощи.
- Хорошо, сладких снов, Аскелья - с заботой пожелала подруга.
Не медля, я плюхнулась на кровать и уснула. Мой сон, судя по его содержанию, затянулся надолго: мне явилась абсолютная мгла, в центре зловещего тёмного пространства образовался крошечный, яркий тёплый свет. Вокруг него летали сияющие светлячки, а внутри можно было рассмотреть небесную лазурь, розовые, словно сладкая вата, облака, пейзажи, насыщенные густыми, пышными лесами, уходящими за горизонт. Хотелось вглядываться в эту призму природного спокойствия вечность. Затем, меня сбил с ног какой-то тёмный всадник, и картинка сразу переключилась: пустое поле боя, воткнутые в землю мечи, разорванные флаги и знамёна, обломки стрел, всё было окрашено в багровый цвет, а вдали размещался гротескный трон, сложенный из черепов, мечей и щитов, завершался двумя навершиями из копий, на которые насадили безобразные флаги, похожие скорее на половые тряпки. Вдруг появился человек в кроваво-красной мантии, с золотистой короной в левой руке, а правая была покрыта чудовищно чёрными узорами из ломаных линий, в каждой словно была помещена сама бездна. Он сел на трон, посмотрел на меня, направил «проклятую» правую руку в мою сторону, указав пальцем. Прошла секунда, и из его пальца вылетел ошеломительно быстрый световой луч багрового оттенка, пронзивший меня насквозь. Я рефлекторно схватилась за луч, торчащий из моего живота. По твёрдости он был подобен металлу, а меня моментально охватила дикая боль. Луч начал исчезать, а я упала, но не на землю, а резко провалилась в ту мглу, где уже не было никакого света, а только беспроглядный мрак и обременяющее падение в пустоту, словно невесомость. Как только я начала падать, вместо бездны появилось жерло вулкана, к которому я приближалась с большой скоростью. Нереальная температура внутри жерла начала жечь мою кожу, и я проснулась.
Предо мной раскрывался непривычный антураж: пошарпанная комната, минимальное количество мебели, отсутствие родных стен. Здесь даже воздух ощущался иначе, а кинутый на кровать переполненный рюкзак идеально подчеркивал атмосферу кочевой жизни. Я медленно поднялась с кровати, чувствуя себя престарелой. Мышцы ноюще болели, будто я тренировалась сутками напролёт.
Тяжело вздохнув, я направилась на улицу, чтобы хотя бы немного прийти в себя и осмыслить, что вообще приключилось за прошедшую ночь. Скрипя половицами старого дома, я убедилась, что все крепко спали, изрядно натерпевшись. Покидая наше временное, или уже постоянное жилище, я начала замечать, как деревня во всей красе загружена привычными бытовыми делами, а жители иногда тревожно отзывались и перешептывались о клубах дыма, выходящих из высоких городских стен. Неподалёку разгуливал и Шерл, к которому я и хотела подойти, но отложила своё желание на потом, решив, что хочу немного отдохнуть. Я села на лавку около дома, потирая глаза и разглядывая деревенские постройки: это ведь всё сделано руками людей. Сколько на самом деле у нас внутри энергии созидания, но как обуздать силу разрушения? Мы склонны к разным эмоциям, и это нормально, что мы как созидаем, так и разрушаем всё вокруг. На данный момент, если смотреть по примеру восстания министерств - это хаотичная сила разрушения, которая всегда оказывается впереди, и я не понимаю, как сбалансировать эти две основы. Как правильно распределять их? Ведь создавать что-либо невероятно сложно и долго, а уничтожить это можно за считанные секунды.
Из головы не выходили гримасы ужаса заключённых в городе людей, я шлёпала себя по вискам, чтобы вытряхнуть эти образы, но они рождались снова и снова, не давая мне покоя. Мне было ясно одно – эти лица никуда не уйдут. Они останутся со мной до конца, словно я тоже примыкала к палачам одним собственным существованием и удачливым стечением обстоятельств, приведших меня к спасению. Теперь я считала своим долгом отомстить хотя бы за одного человека, применить свою силу для разрушения кровавого фундамента, выстроенного преступниками из министерств, и содействовать в созидании нового каркаса мира, может и не совершенного, но другого. Мне нет места в старом мире, где людская алчность побеждает праведность.
Следующие несколько дней прошли похожими друг на друга: мы провожали караваны беженцев, несущихся куда-то вдаль, на край континента, обсуждали происходящее, обменивались информацией, взаимодействовали с жителями деревни, а я с Гердой ходила тренироваться в лес, постепенно улучшая свои способности. Особых изменений не наблюдалось, местами становилось проще представить ту или иную стихию: я могла создавать молнии, огонь, воду и воздух. Всё это мне было проще всего представить в голове, и я оттачивала свою фантазию, ибо детализированное изображение давало отклик в силе воплощения. Чем лучше я представляла ту или иную стихию, а также её форму, тем лучше у меня получалось реализовать её в действительности. Мы пробовали тренироваться с кристаллом и без, до изнеможения. Герда научилась направлять свою энергию в определенные части тела, усиливая и укрепляя их, она становилась ловкой, гибкой и сильной, мышцы и сухожилия преобразовывались от поступающих потоков магической энергии, и она умело пользовалась этим. Ударом кулака она была способна разломать большой камень уже без использования кристалла.
В конце концов, во время одной из тренировок я решила дать кристаллу имя. Тогда уже вечерело, и, покрытая золотистой палитрой уходящего светила, я наклонилась к кристаллу и прошептала имя "Эфир". В мгновение ока всё вокруг осветилось светлой синей вспышкой, а жидкость внутри кристалла бурно переливалась из стороны в сторону. Теперь Эфир стал катализатором моей магической энергии, моим сверхоружием.
Говоря об успехах Герды в тренировках, я же могла похвастаться тем, что в один день чередовала несколько стихий, разных по силе и разрушительности. В один момент, на пике напряжения, я создала сразу несколько молний, которые пучком концентрировались у моей руки и переливались, поглощая свет вокруг, и высвобождая его. Правда, без кристалла всё было довольно печально. Максимум, что я могла – это разжечь костёр, потушить его, и дать небольшой разряд. Весь эффект кристалла кратно превышал мои собственные способности, но я чувствовала, что мой собственный резерв медленно развивается. Герда в этом плане оказалась более способная и выносливая. За несколько недель Эфир сильно разросся, и я решилась на отчаянный шаг – сделать посох, с помощью которого станет намного проще переносить кристалл и использовать его силу. Во время одной из тренировок я нашла хорошую вытянутую толстую ветвь древнего вяза, на конце которой красовалось идеальное место для помещения Эфира внутрь: навершие представляло собой витиеватые ветки, напоминающие корни дерева, и они бы отлично удерживали мой усилитель магии. Я решила, что отделю от Эфира края, чтобы тот поместился в посохе, а остатки после его обработки буду хранить в отдельном мешочке. За время, пока мы ходили тренироваться и приживались в деревне, мир вокруг не остановился: вовсю бушевала война, появилось огромное число повстанцев, воюющих на стороне «старой» Ассикальдии, и их противниками выступали временное правительство, состоящее из министерств. Главой правительства стал Лонгар, тот самый учредитель министерства чудодейственных явлений и его лидер. Мало у кого в деревне оставались сомнения, что он был одним из тех заговорщиков, убивших короля. Повстанческих войск хотя и было много, но все они шли в бой хаотично, без единства, как разъярённая толпа, и несли огромные потери. Задумывалось, что их лидером станет принцесса Каэлья, но, судя по истории Доллы, принцесса вероятно могла погибнуть, а значит, общего лидера у повстанцев не было. Также мы узнали, что некий человек, по описанию похожий на Кайла, наладил поставки припасов для жителей из королевства Элинды, так как война забирала колоссальное количество ресурсов. Появились и сводки о происходящей войне: сам заговор исходил из Гронда, король Нараим желал захватить Ассикальдию, долгое время продумывая идеальный план для внедрения своих людей в верхушки правительства, а также в города и деревни. Таким образом, Нараим формировал полноценное войско внутри Ассикальдии. Он шантажировал королеву Элинды Остеллу тем, что вторгнется и в её страну, если она поддержит повстанцев своей армией. Именно поэтому из Элинды исходила только помощь ресурсами, прерывистая, но вполне масштабная. Диллигур, Рента, Зоанда, Ноаш, Зоя, Шиму и десятки деревень были молниеносно захвачены силами министерств, называвшимися теперь "Благочестие". Почти все крупные города и населённые пункты находились под абсолютным контролем "Благочестия", а за остальные территории шли ожесточённые бои, погибали тысячи сынов Ассикальдии и Гронда, а у нас сердце кровью обливалось, так как отличались мы только тем, что шли под разными флагами. Гронд не жалел никого: убивали всех, кто был против, и кто отказывался присягать в верности Грондскому королевству. Неизвестно было, откуда появились такие мотивы у Нараима, какую мысленную цепочку он выстраивал в голове, и для чего это всё готовил годами. Интересно и то, что в Гронде тем временем вспышками происходили теракты и восстания, их возглавлял Ширдан, активный оппозиционер, который не уступал в силе внушения Нараиму. Я была шокирована тем, насколько многогранны эти военные действия, откуда растут их корни и почему война – это не просто сражение подавляющим количеством людей. Это целая сложная система, в основном даже структурированная. Проблема была лишь в том, что чаще всего это паутина лишь с одной стороны, а по ту сторону баррикад происходит хаос, паника и отчаяние. Именно в таком положении находилась мирная и цветущая Ассикальдия, не знавшая войн долгое время. Жители не тренировались в военном деле, а специально обученные солдаты стражи, вполне наоборот, были специалистами и послушными куклами, исполняющими приказы с особым наслаждением. Выросло целое поколение, с самого детства воспитанное по особым условиям, и мы не можем их винить, это тоже были дети. Они может и знают, что есть другое мнение, но для них оно автоматически враждебное, это установка.
В Джуне все начали привыкать к развязанной войне и адаптироваться, чтобы не сойти с ума от постоянных разговоров. Правды ради, разговоры всё равно шли ежедневным потоком, и распространялись сродни сарафанному радио. Отец вернулся к тренировкам, мама излечила Доллу и начала обучать её целительному делу, Поччи привыкал к новому дому, с сомнением ходя по нему и пугаясь от каждого шороха. Это было забавно, так как от резких движений его ромашка на лбу болталась в разные стороны. Герда и я стали больше общаться, постоянно ходили тренироваться на одно и то же место, наш «лагерь» приобретал характерные черты. Периметр некогда зелёной опушки заметно увеличился, пострадав от регулярных тренировок. В один из вечеров, на закате дня, Герда, восхищённая моим самодельным посохом, произнесла:
- Аскелья! Хотя я не смогла спасти огромное количество вещей, одна очень важная всё же уцелела, и я бы очень хотела тебе её вручить. Это тот самый наряд по твоим зарисовкам! Идеально пошит по твоим размерам, так что я более чем уверена, что на данный момент это моя лучшая работа! – Герда протянула мне аккуратно сложенные вещи из невероятно дорогой, качественной ткани, с ручным пошивом. Сразу было видно, что в каждый элемент одежды Герда вложила частичку своей души, отдавала всю себя и постаралась на максимум. Всё было точь-в-точь, как я и зарисовала по описанию подруги.
- Не могу поверить, Герда! Я тебе очень благодарна, и всё сделаю согласно уговору, у тебя от клиентов отбоя не будет! Я совсем не ожидала такого, столько времени прошло, голова была забита совсем другими вещами… спасибо тебе! – не могла остановиться я, растроганная такой внимательностью и целеустремлённостью Герды. С интересом и любопытством я разглядывала каждую строчку, ощупывала дорогостоящую ткань и примеряла ту самую классическую шляпку из древних легенд о ведьмах, отстранённых тёмных волшебницах.
Я сразу же облачилась в новый наряд, и это было словно магическое преображение: пошарпанные, местами подшитые и перекрытые заплатками грязные вещи сменились на невообразимой красоты пурпурные лоскутные шедевры, местами откровенные, но подчёркивающие всю красоту и статность носителя. Да, я бы могла сказать, что сей костюм не очень подходит мне по характеру, но я была восхищена таким подарком, и не могла отказаться. Тёмно-фиолетовый, словно бархатный, цвет ткани идеально сочетался с цветом моих волос и глаз, а деликатные, уместные разрезы на платье сбивали с толку, что могло быть мне на руку: отвлекая озабоченного соперника, я могла бы нанести контрольный удар. Длинные сапоги с небольшой платформой позволяли сохранять координацию и скорость движения, а широкая большая шляпа подчёркивала «магию» образа и его хозяйки. Когда я мечтала о собственном идеальном стиле, примерно так я себя и видела, что не могло не радовать меня в момент, когда я наконец достигла этого уровня.
Первое время было неудобно, но меня сопровождали комплименты отовсюду, люди были удивлены появлению такой яркой чародейки. Да, на тот момент, уже все в деревне были осведомлены о наших с Гердой способностях, но все привыкли видеть меня в обычном, ничем не примечательном костюме. Герда, кстати говоря, тоже преобразилась: кожаный корсет-броня облегал её гибкий стан, словно второй покров. Узкие металлические пластины прикрывали жизненно важные органы, не сковывая движений. На спине развевался асимметричный плащ, вызывающий ассоциацию с тёмным вихрем, мелькая кроваво-красной подкладкой с Ассикальдскими рунами. На ногах у неё были облегающие штаны из эластичной ткани, прошитые кожаными вставками на бёдрах. Стальные наручи защищали кости рук, а ботинки со стальными носами оставляли вмятины на земле: следы, похожие на когтистые лапы пустынных рысей.
Весь облик Герды вопил о её боевом настрое и способности разрушить всё до руин за считанные секунды.
Когда мы свыклись с новыми образами и достаточно освоились в своих способностях, то решили тренироваться напрямую в бою: мы знали, что нам придётся сражаться и это произойдёт внезапно, а значит, стоит хотя бы немного приловчиться к экстремальным условиям грядущих путешествий. Придя в очередной раз на наш боевой полигон, ставший пустынным островком после многочисленных проб и ошибок, мы встали на отдалённое расстояние друг от друга. Герда напала первой. Она моментально сократила расстояние, оторвавшись от земли с большой силой и замахнулась, остановив руку в миллиметрах от моего лица, создав бешеный поток воздуха. Я сразу поняла, что мы на разных уровнях, и удостоверилась в том, что не могла противостоять скоростным противникам.
- 1-0, Аскелья! – ловко подметила Герда, задорно улыбнувшись.
- Пробуем ещё! - с азартом подхватила я.
Она вернулась на изначальное место, мы кивнули друг другу и она повторила свой приём. В этот раз я немного лучше читала движения, но этого всё равно оказалось недостаточно. Герда метила в разные участки тела и останавливалась, не ударяя напрямую. Так повторялось несколько раз подряд, пока она не предложила мне напасть самой.
Я вонзила посох в землю. Воздух вокруг разрядился, всё вокруг словно потемнело на пару тонов. Из посоха исходили разноцветные искры. Я выдохнула, крепко сжимая своё оружие и нахмурилась, уставившись прямо на подругу, которая приняла стойку и следила за моими движениями, напоминая дикую кошку. Готовность – разряд. Из посоха вылетали красные молнии, разрывая ровный земляной слой. Они летели беспорядочным градом, так как я знала, что Герда начнёт уклоняться, и действовала наперёд. Почти все молнии пролетели мимо, и лишь одна смогла задеть кончик её плеча, пока она приближалась ко мне. Всё как-то замедлилось, я ощущала время по-другому, будто я нахожусь в каком-то пузыре иного пространства. Это сподвигло меня на смену стихии. Молниям нужна точность и стратегия, а что насчёт бури?
Обстрел электричеством прекратился, и я призвала сконцентрированный порыв ветра, охватывающий всё вокруг: песок, земля, камни, листья, пни. Это оказалось удачным решением – я попала в подругу, свалив её с ног, хотя действовала не по правилам. Вихрь рассеялся, а я подбежала к Герде.
- Герда, ты как? Прости, я не знаю, как рассеивать заклинания… не больно было? – волновалась я, сильно зарядив вихрем подруге в область живота.
- Не отвлекайся! Сражайся всерьёз! Никогда не сокращай дистанцию перед противником! – Герда размахнулась и дала мне ловкий щелбан пальцем, от чего я тоже свалилась на землю и каталась колбаской от боли, под сопровождение её хохота.
- Вот тебе и серьёзность, Герда! Иди сюда, я тебе сейчас в одно место огонь призову! – потянулась я к подруге, которая контратаковала меня щекоткой, извиваясь как кошка. Поччи бы позавидовал такой гибкости. Вероятно, у него началась ромашковая икота.
- Попробуй дотянись! Формами тебя наделили, а что с гибкостью будем делать? Ты же деревянная, Аскелья, хи-хи-хи! – иронизировала надо мной обнаглевшая Герда.
Я выставила ладонь вперёд и небольшими искрами перевернула ситуацию в свою пользу, так как они имели эффект пера в силу незначительного размера – Герда была чувствительна к щекотке так же, как и я. Это была её слабость, как моего врага.
- 1-1, съела? – перебивая хохот своей соперницы, властно вопрошала я.
- Развлекаетесь? – знакомый мужской голос прервал наше веселье. Из-за деревьев вышел юноша в поношенных доспехах, местами сколотых, грязных и явно участвовавших в ожесточённых боях.
Глава 7
Антагонистами этого пошарпанного образа выступали ухоженные прямые золотистые волосы, аккурат зачёсанные назад. Это был Арион, своей персоной. Тот самый, которого мы не смогли найти во время начавшегося хаоса в Зоанде.
В нём что-то изменилось – он словно возмужал, в глазах читалось не только регулярное желание держать в руках меч и тренироваться. В какой-то мере я отдалённо узнавала взгляд отца и Кайла, они тоже имели такую особенную прыть и мудрость, что меня удивило. Мои глаза заслезились. Я была очень рада видеть, что он цел и невредим, внутри что-то ёкнуло.
- Арион!!! Вот же шпана, напугал нас всех! Мы тебя искали, а ты? Тьфу, никакого уважения, появился так же внезапно, как и исчез. Давай, объясняйся! – Герда первая вступила в диалог, высказав в шутливой форме своё недовольство, аж припрыгивая.
- Подписываюсь под каждым её словом! Ты что, чёрт, довести нас решил? Следил за нами? Ну конечно, похотливый ты чудик, интересно ведь, когда девушки в открытых нарядах дерутся! Давай! Ты идёшь с нами! Всем объявим, что ты жив, змеюка такая. – отряхнувшись, я постучала по изношенному стальному нагруднику Ариона.
- Я вас тоже рад видеть, девочки. Очень рад. Такая беда приключилась! Я в городской неразберихе чуть не задохнулся, а ещё корил себя за то, что к вам не пошёл. Мне приказали контролировать улицы. Сказали, что надо ловить зачинщиков теракта, что это дело рук мятежников против короля, поэтому я не мог покинуть пост. Мы проносились словно вихрь вдоль улиц, а затем я столкнулся с жестокостью сослуживцев и командующих, что вывело меня из себя. Я пришёл в ярость от того, как они без разбору втыкали копья в людей, начал противостоять им, но это не увенчалось успехом. Они повалили меня и принялись избивать ногами с уродливыми улыбками на лицах. Чудом вырвавшись, мне пришлось отступить и я решил спешно покинуть город. Я понял, что из себя представляла современная стража, мой светлый образ в голове рушился по мелочам, как по кусочкам, причём довольно продолжительное время. Сначала в грубости моих товарищей, между нами зияла пропасть. Для них горожане – мусор. Стадо, которым надо управлять и за которыми нужно следить, а мы, стражи – исполняем святой долг, лицо закона, абсолютные властелины над стадом. Они никогда никому не помогали. Хромающему старику не подавали руку, заблудшему путнику не подсказывали дорогу. Может, это мне так повезло, но потом я поспрашивал своего друга, исполнявшего обязанности в канцелярии стражи, он поделился жуткими историями. Одни – герои, погибают под давлением лицемеров и лжецов, меркантильных и ничтожных тварей, и именно эти герои сохраняли светлый образ стражей в сознании большинства. Ладно, что-то я разошёлся, но произошедшее действительно окунуло меня в истину, и я стал чуточку лучше понимать, что вообще произошло. – омрачающе повествовал Арион.
- Значит, мы не единственные, кто столкнулся с этими зверствами. И таких, как мы, огромное количество. Наверное, поэтому в повстанческой армии столько людей, что Гронд аж присылает подмогу на постоянной основе. – рассуждала я.
- Ты ещё и работал на них... Представляю, какой груз у тебя внутри скопился. Мне, если честно, так стыдно. Я же наполовину грондка, и черты лица у меня соответствующие. Боюсь столкнуться с ненавистью в свою сторону. Зря Нараим затеял эту войну, одни потери в погоне за плодородными землями. О, смотрите какой закат! – прервалась Герда, указав на розовое небо, вобравшее в себя пламенные оттенки красного и жёлтого, а закатное светило не слепило так сильно, как днём, что позволяло вдоволь насладиться завершением тяжёлого дня. Она умела переключаться с темы на тему внезапно. Полагаю, что это имеет связь с её магическими способностями.
- Не переживай, Герда. Даже если и начнётся грызня по национальному признаку, ты за себя уж точно постоять сможешь. Видел бы ты, Арион, как она ловко управляется со своей силой! Это ошеломляющее зрелище. - поделилась впечатлениями я - Отныне нам стоит держаться вместе, мы друг друга в обиду не дадим!
Ведя привычные для нашей компании диалоги и делясь новыми байками, мы вышли к деревне. Это был самый что ни на есть последний островок умиротворения в тот момент: колыбель спокойствия и безмятежности, замершее состояние уходящего дня подкрепляло дребезжащее внутри чувство “детства”. Хотелось вновь бегать босыми ногами по высокой траве, навстречу новому. И это "новое" как раз ждало нас, таясь в далёкой пещере, подобно огнедышащему дракону из легенд и сказаний о великих героях.
От Ариона мы узнали, что он собственноручно возглавил половину повстанческой армии, их флагом выступала каменная крепость на бирюзово-белом фоне, перед крепостью красовались скрещённые золотые ключи, а по нижней части флага были выгравированы защитные руны. Расшифровка символики трактовалась так: Бирюза - цвет свободного неба, белый - бескрайний простор мечты, крепость - монументальность и обоснованность идеалов, а золотые ключи играли роль идеи, устоев и доступа к мирозданию. Они выступали как ответы ко всему и отпирали любые замки, пускай даже несуществующие. Тем самым, повстанцы стремились к перерождению феникса, заключённого в клетку врагами Ассикальдии, к переосмыслению его образа и назначения в этом мире. Арион также доложил, что активно практиковал магию в боях: его особенность заключалась в способности напитывать оружие магическими элементами, он мог ловчее совладать с мечом, покрывать его стихиями огня и тьмы (что для меня было удивлением, я подумала, что мне определённо стоило начать структурировать все известные и возможные стихийные элементы). При этом, он отметил радикальность повстанцев по отношению к чародеям: они считали проявление магии как ресурс и бич министерства, что они подчинили его и направили чародеев против людей. Тем не менее, Арион переубедил своих воинов, показав, как магия может идти на пользу и что она позволяет делать. Он лично сразился с десятью солдатами сразу, одолев всех с помощью зачарованного тьмой меча. Для меня стало загадкой то, как распределяются стихии, сколько вообще существует элементов и как они применяются, что этому способствует.
Вернувшись в деревню под сопровождение сгущавшихся сумерек, мы сразу же направились в сторону дома. Первым нас заметил отец, бодро коловший остатки берёзовых чурок для растопки печи. Увидев Ариона, он сразу же занял боевую стойку, с лёгкой улыбкой встречая юношу. Арион обнажил клинок и понёсся в сторону отца, а тот ловко сделал выпад и кончиком ножен оттолкнул его. Та самая приобретённая серьёзность Ариона рассыпалась, как только он вступил в поединок с отцом – он считал его величайшим противником. Конечно, где-то существовали мечники и сильнее, но величие отца сохранялось его незыблемостью, стабильностью и в первую очередь опытом. Обменявшись парой ударов, Арион зачаровал меч, который моментально потемнел, став абсолютно чёрным. Он совсем не отражал свет - это была тьма, поглощающая всю палитру цветов, медленно переливаясь редкими тёмно-фиолетовыми оттенками. Отец заметно удивился и обнажил клинок, сделав резкий выпад вперёд. Арион отпрянул и контратаковал, выбив меч из рук отца сильным ударом тёмной сущности, оставляя после меча растворяющийся пустотный след. Отец моментально ответил, сильно ударив кулаком в изношенный нагрудник и перебив дыхание противнику. Арион упал на колено, опираясь на меч, воткнутый в землю и потерявший зачарование.
- Тренируйся, малец. Рад тебя видеть, но ты меня малость напугал. Это что за чёрное нечто было? Видать, магию освоил, да ещё и красивую. А на броню полноценную не заработал – отец тормошил волосы Ариона, испортив ту самую фирменную укладку.
- Волосы! Не трогай, Генрих! Старый дурак, меч свой подбери лучше, кулаками машет он! – как ребёнок возмущался парень от досады.
- Да ты всё равно бы сейчас укладку свою поправлял, какая разница, малой! Меч-то я подниму, а ты заучи, что противник – не твоё зеркало. Это другой человек, который может выкинуть всё, что угодно. Хвалю за то, что выбил оружие, ты с этой магией действительно сильнее становишься, ещё и умело применяешь. Ох, мир меняется, сложно нам всем будет… - заладил отец, смотря на небо.
Мы подошли ближе, и я пригласила всех пройти в дом. К тому моменту, Долла уже жила отдельно, местные мужики быстро соорудили небольшие дома, в одном из них Долла стала обживаться, перестав быть гостьей, а в другой поселилась семья Герды. Теперь они вместе со всеми трудились, помогали в бытовых делах, а Долла работала в местной таверне и параллельно училась целительному делу у мамы, которая сама была не против потренироваться и вспомнить азы. Мама же параллельно частенько нянчила Зеррига, как собственного малыша, желая, чтобы тот вырос в мире и комфорте. Я сочувствовала малышу: ему предстояло расти в эпоху предстоящих раздоров, последствий войны, общественных потрясений и делёжки власти. Все вокруг будут напряжены, дети травмированы, а многие с войны и вовсе не вернутся. Зерригу придётся быть сильным, несмотря ни на что, иначе мир поглотит его.
Войдя в дом, мы сели за стол. Мама аккуратно держала младенца, с удивлением смотря на происходящее. Буквально с удивлением. Её изумрудные глаза скорее напоминали шары.
Весь прошедший вечер мы слушали Ариона, вкусно пиршествовали, каждый добавлял что-то от себя, отец удивлялся нашей с друзьями силе, мама рассказывала об уходе за ребёнком, отбиваясь от шуток Ариона о том, как она с отцом быстро успела сделать мне брата. Все в тот вечер находились в приподнятом состоянии духа, словно это была встреча старой компании. И правда – мы давно не виделись все вместе.
Оказалось, что крупнейший на тот момент отряд повстанцев остановился вместе с Арионом под Джуной, и поэтому он наткнулся на нас с Гердой, исследуя местность вокруг. Они разбили лагерь и готовились к осаде Зоанды, которую временно возглавляла военный министр Кэтта. Всего в Ассикальдии существовало три военных министра: Гнорр, Кэтта и Зерд. Все они были таинственными личностями, высокими, сильными и подавляющими своим присутствием. Иметь дело с военными министрами было очень тяжело, вокруг них витала чересчур мрачная аура, сродни той самой пристройке для ведения допроса, с ощущением безнадёжности и безвыходности ситуации.
Нам повезло узнать как выглядит Кэтта, так как она не раз выходила на поле боя после кровавого восстания, и сейчас в Зоанде правит именно она.
Кэтта представляла собой суровую высокую девушку — воплощение мощи и изысканности, с идеальной осанкой закалённого воина. Её пламенно-охристые волосы как расплавленное золото на закате, они собраны в тугой боевой хвост, перехваченный кольцом с гравировкой феникса. Тёмно-синие глаза, почти как ночное небо перед грозой, с холодным стальным блеском — взгляд, перед которым трепещут даже ветераны. Высокие скулы, прямой нос с едва заметным шрамом, тонкие брови. Мощные плечи, узкая талия, бёдра, подчёркнутые вырезами доспехов. Её броня — шедевр зоандских кузнецов, сочетающий смертоносность и роскошь: Золотисто-серебряный сплав с переливом, словно крылья феникса на солнце, при движении создаёт эффект живого пламени. Усиленная кираса с вертикальными рёбрами жёсткости, но с гибкими сочленениями на талии и плечах для свободы движений позволяла защититься от мощных ударов, сохраняя при этом её подвижность. Глубокие округлые вырезы на бёдрах, открывающие кожу – то ли для мобильности, то ли для отвлечения внимания, не ясно. Наплечники в форме стилизованных перьев, заострённых кверху завершали этот парад помпезности. Однажды кому-то довелось увидеть, как Кэтта вступает в бой, и он завершился моментально. Это было словно нападение хищной огненной птицы – величие, грация в каждом движении, олицетворение непоколебимой воли, «серебряной» короны лидерства, символа города. Чёрные перчатки с золотыми пластинами на пальцах усиливали хватку алебарды с Искривлённым клинком, как крыло мифической птицы, с ажурной гравировкой по всей длине. При ударе узоры вспыхивали алым светом неугасаемого пламени. В основании — вставка из кристалла рубинового цвета. Судя по словам Ариона, кристалл раскрывает магическую силу. Я сильно удивилась и поняла, что кристаллы бывают ещё и разными по «сортам», что меня пугало: неизвестно, какие противники встретятся на пути и как им противостоять. На левом наруче Кэтты выгравированы руны, свидетельствующие о клятве Зоанде, они интерпретировались как «Жизнь — службе».
Всё это вызывало во мне тревогу и ряд вопросов, как в одном человеке сочетаются такие горящие символы, и почему они следуют заветам преступников, убивших короля. Лицемерие или слепота? Следование принципам, или собственная глупость и недальновидность? А что пугало ещё больше – если Зоанду будут отбивать, главным противником станет Кэтта. Она была словно живое олицетворение феникса в обличии человека, и столкнуться с ней в бою казалось равносильно смерти. Кто сможет ей противостоять? Например я ничего не могла поставить в противовес ловкости и скорости. Разве что атаковать большинством, организованной группой, это единственная сила повстанцев. Как я поняла, большая часть чародеев выступает под крылом «Благочестия», этим обуславливается вспышка ненависти к ним в повстанческой среде. Оно и ясно, магам в рядах министерских войск предлагали намного больше.
Через неделю планировалась осада Зоанды, и в скором времени повстанцы должны были встать на позиции, начав свой путь из Джуны. А до того момента Арион хотел пообщаться с нами: вспомнить мирное время, когда он мог спокойно, ни о чём не думая, вступить в схватку с моим отцом или поражать нас с Гердой своим умением есть в любых количествах, причём быстро. Поччи всё это время крутился, выпрашивая еду со стола и щекоча ноги своей ромашкой. На удивление всех, я достала небольшие презенты, предназначавшиеся каждому присутствующему. Дело в том, что я сохранила осколки Эфира после создания посоха и растила их. Несмотря на то, что он терял первоначальную силу, украшения всё равно получились довольно мощными. Я предпочла использовать кристалл полностью, реализовав весь его потенциал, и потому, под покровом ночи, работала над изготовлением небольших подарочков.
На удивление, Арион вернулся, когда я завершила свою работу. Я сделала небольшое кольцо из дерева для мамы, украсив его инкрустированным навершием в виде небольшого кристалла, переливающегося синими оттенками, будто движущаяся вода. Для отца я изрядно постаралась, вмонтировав в гарду его меча ромбовидный осколок магического элемента. Он блистательно сиял, светясь в темноте. Герде я вручила браслет, купленный под шумок на рынке Зоанды. Он представлял собой металлический ободок, покрытый гравировкой в виде деревянной ветви, оплетающей всю его поверхность. На место листьев я вставила кусочки кристалла, аккуратно обработав их по форме. И наконец, для Ариона я изготовила кулон, связав красивый витиеватый шнурок из кожаных прутков, и в центр, чтобы тот красовался на ключицах, поместила кристалл первородной формы, слегка закруглив края. Все были удивлены и весьма рады моим подаркам, сильно обнимая меня. Каждый расплылся в довольной улыбке.
- Аскелья, это потрясающе! - восклицала Герда, примеряя браслет и радостно потряхивая рукой, смотря на переливающиеся камни.
- Такого меча больше ни у кого нет. Спасибо, лучик! - мягко благодарил отец, явно гордясь обновлением. Я на время забрала его меч, не объяснив цели.
- Я рада, что оба кольца, которые я ношу, будут связаны с моими любимыми людьми. Обручальное и подаренное тобой. - мама ласково погладила меня по голове.
Арион внимательно рассматривал украшение, в его глазах читалась радость. Какие-то черты в нём действительно успели изрядно поменяться. Он словно стал смиренным, спокойным.
Ещё некоторое время мы все вместе разговаривали за столом, параллельно зевая и вытирая выступавшие от зевков слёзы. Ариону подготовили место для ночлега, и все постепенно разошлись, мечтая о заветных сладких снах. Честно говоря, я всегда испытывала меланхоличную грусть, и в то же время облегчение, свойственное интроверту, когда большая компания расходилась. Тем не менее, в этой самой компании я чувствовала себя смелой, свободной и защищённой, это было мимолётное двоякое ощущение.
Когда все разошлись, я отправилась в свою комнату и зажгла свечу с помощью магии. Да, всё-таки она может быть полезна в простых бытовых вещах. Набрать воду с помощью сотворения, дуновениями ветра убирать пыль, разжигать печь, - даже помыться можно было самостоятельно, не выискивая источник или колодец. Перед тем, как пойти спать, я занялась своим привычным делом с момента начала совместных с Гердой тренировок – записями природы магии, свойств Эфира, способностей разных людей, исследованием магических элементов. Я посчитала, что эти записи помогут разобраться хотя бы немного в сути такого явления, как магия, и как она влияет на наш мир. Я успела выяснить, что помимо синтеза с клетками человеческого тела, она может сталкиваться с иммунитетом и вызывать что-то вроде аллергической реакции, несовместимости, но с кристаллом такого не происходит. Те трагедии, произошедшие с коснувшимися упавших метеоритов, вызваны огромным содержанием частиц и их резкого проникновения в тело, что и приводило к самовозгоранию. Тем не менее, особо выносливые смогли пережить такое и получить огромную силу. В случае Герды, она сразу же высвободила большую часть приобретённых частиц, уничтожив камень, так её тело отреагировало на поступление нового элемента, избрав удобный путь силы. Возможно, что это инстинктивное действие спасло её от гибели.
Что мне было непонятно, так это то, почему чародеям доступны разные стихии и на этом их способности ограничиваются. Возможно, это выбор самого владельца. Пока я тренировалась, я поняла, что можно управлять любой стихией и воплощать её в жизнь, если детально представлять в голове сущность этого элемента. Важно знать откуда она идёт, как формируется, и все эти тонкости процесса нужно продумать, чтобы на выходе получить мощный отклик. А вот почему Ариону досталась магия огня, так ещё и тьмы? Как её охарактеризовать? Неужели, помимо базовых элементов есть какие-то особенные, и сколько их? Огонь, вода, земля, воздух… тьма…? Что ещё? Неужели всё ограничивается лишь нашим воображением, как это регулируется? Опять одни вопросы, и снова скомканные в порыве злости кучи исписанных бумаг, где ничего не сходится. Правды ради, продвижение есть, но оно слишком незначительное. Время шло, и близилась неведомая угроза. Я не учёная, и мне не стоит претендовать на этот статус, но я пытаюсь упорядочить этот хаос во мне. Данная мне сила должна хотя бы немного оказаться полезной, я обязана её применить во благо.
Через считанные дни Зоанда окажется под штурмом. Вот, что бывает, когда родину занимают не те люди, с неправильным мировоззрением и отсутствием морали. Не мне судить об их праведности, но всё же – это мой дом, из которого вышвырнули меня и мою семью под угрозой страшной смерти. Во мне заговорил воинственный дух отца. Мои ноги тряслись в страхе, в голове всплыли те истошные вопли, перемешанные со звуками взрывов. Горы трупов, изуродованные лица мучеников нашего народа. Неужели Кэтте не стыдно? И это наш священный Феникс? Лицо военной мощи Ассикальдии? Да плевать я хотела на её помпезность, на эти пылающие доспехи, отполированные кровью сотней обычных людей! В каждом погибшем было больше чести и совести, чем в этих беспощадных мясниках. Меня трясло уже не столько от страха, сколько от перемешанной истерики в яростных припадках. Сна не было ни в одном глазу. Я бросила перо, измазав очередную неудачную часть моего магического манускрипта. Отряхнувшись и протерев глаза, я пошла к выходу из дома, чтобы найти спокойствие в ночном звёздном небе и умыться в привычном лунном свете, регулярно вдохновлявшем меня на создание очередного пейзажа. Тоска по упущенным сюжетам для живописи переполняла мои струны души.
Оказавшись на улице, моему взору предстала окутанная мглой деревня, дороги были размыты недавно прошедшим дождём, обильное количество воды стекало по двускатным крышам домов. Образовавшиеся лужи большого размера подкрепляли чувство прохлады и желания укутаться в тёплое одеяло. Я посчитала, что это было идеальной погодой для маринования сонности. Проделав пару шагов вперёд, тихо постукивая каблуками новоиспечённых сапог по уложенным каменным плиткам для передвижения конницы, я ступила в вязкую после дождя землю. Всё объединялось в цельную картину живущей стихии: хлюпающие звуки грязи, спешно липнущей к сапогам, стекающая с фасадов домов вода, скрежетание бодрых сверчков, влажная прохлада, пробивающая нос и ласкающая лёгкие, давая возможность вдохнуть первородный, чистейший воздух, и всё это завершал покров в виде ночного неба, испещрённого миниатюрными светлячками. Морщась от увязнувших в грязи сапог, я представляла, сколько мне придётся их отмывать. С другой стороны, нельзя излишне жалеть вещи, особенно в такое время. Наряд, подаренный Гердой, не только для украшения, но и для боя, и я должна быть готова к возможным потерям. Всё можно восстановить, починить и сделать заново, кроме человеческой жизни. Дойдя до небольшого луга, я заметила тёмный силуэт человека, сидящего на большом булыжнике. По очертаниям я предположила, что это Арион, и подойдя ближе, стойко убедилась в этом. Лидер отряда повстанцев, огромного количества душ, уединённо сидел в тени одиночества, глядя на гнущиеся от порывов ветра кроны деревьев, шелестящих аккордом пышной листвы. Я окликнула задумавшегося Ариона:
- Ты чего не спишь? Волнуешься?
Арион дёрнулся, словно придя в сознание, посмотрел на меня и ответил:
- Да не то что бы. Конечно, страшно немного. Кэтта одним своим описанием пугает. Говорят, что её боевой клич как рокот, рёв птицы, хватающей добычу. Интересно то, что у неё во владении одна стихия, но она владеет ею в совершенстве. На руку может быть то, что я могу тёмной энергией управлять.
- Не переживай, ты явно не один выступишь против неё. Не могу я поверить, что доблестный феникс с пылающим сердцем сражается на стороне зла, - немного погодя, я продолжила - Я тоже хочу вернуть свою родину, так что отправлюсь с тобой. Уверена, что мой отец тоже. Герда в этот список тоже попадает. Маму подвергать опасности не желаю, так как она не владеет достаточными силами для ведения боя, а вот мы с Гердой неплохо освоились за это время, ежедневно тренировавшись.
Я присела рядом, взглянув на небеса. Измученный мир напоминал решето со шрамами от тысяч стрел и мечей. Сейчас он сладко спал, не ощущая очередной утренней угрозы и истязаний. Под покровом ночи всё казалось необычайно грустным.
- И тебе не страшно? - спросил он.
- Страшно? Да некогда бояться, знаешь ли. Только вот... убивать? каково это? - я скрывала свой страх под маской спокойствия, хотя встревоженность выдавала меня.
- Честно, это ужасно. Ты словно тянешь за собой душу этого человека, во сто крат тяжелее твоего собственного тела. Мне пришлось пару раз лишить противников жизни, и я жалею.
- Неужели не было другого выбора? Почему люди не готовы говорить? - меня трясло от безнадёжности.
- Иногда люди не готовы слушать. Не остаётся времени на диалог, проще убить оппонента.
- Это ужасно.
Где-то вдали каркал ворон, одиноко рассекающий просторы сумеречного неба. Его тёмный силуэт на мгновение заслонил луну и стремительно растворился в верхушках вековых елей.
- Скажи, Аскелья. Ты ведь обожаешь звёзды. Почему... почему они так далеко? Ты ощущаешь их тепло? При взгляде на них у меня сердце остужается, будто покрывается коркой льда. У них ведь нет ни капли сострадания, переживаний, эмоций и чувств. Они лишь светят в нашу сторону, но свет их не несёт в себе ничего - у Ариона задрожал голос.
- О чём ты? Для меня звёздное небо - ключ от всех замков. Они как... ориентир, будто эти жёлто-белые искорки, расположенные где-то вдалеке, олицетворяют надежду. Пускай они холодные, и по их вине мир превратился в кашу, но что если всё иначе?, - Ад породили не звёзды, а люди. Мы все пошли не тем путём, не слушали друг друга, упрямо следуя в пучину собственных грехов. Я могла бы с тобой согласиться, так как лица убитых в стенах Зоанды людей до сих пор мелькают у меня в голове. Но это неправильно. Я осознаю это ужасное количество жертв, и оно вводит меня в отчаяние, но коль звёзды даровали мне такую огромную силу, не шанс ли это избежать подобных жертв в будущем? Этот цикл ненависти, мести и вражды остановит лишь непреодолимая сила, именуемая душой. Это сложный вопрос, Арион. Я вижу, что ты не в порядке. Расскажи, что тебя тревожит?
- Нет, Аскелья! - Арион посмотрел на меня, залившийся горькими слезами. У меня моментально кольнуло в груди, отдав сильной вибрацией - Эти звёзды, они отобрали последнюю надежду у тысяч людей, поломали бесчисленное количество судеб... Начиная от самой катастрофы, и заканчивая начавшейся войной. Появившаяся магия лишь стала катализатором, все люди голову потеряли от своих возможностей! Думаешь, я рад тому, что могу меч тёмным делать? Да нисколько! Проклинаю я эту силу, ненавижу её! Никакая сила не вернёт мне родителей, и никакие идеи мне не нужны! Я просто домой вернуться хочу, и похоронить маму нормально, по-человечески, а ещё найти ту мразь, которая отца моего загубила! Это всё, что мне нужно, понимаешь?
Ариона разрывало изнутри от той боли, которую он выносил на меня. Я была шокирована его новостями о гибели матери, но не спешила расспрашивать. Мне становилось тяжело, так как я сильно сопереживала ему, будто разделяя этот необъятный ком отчаяния в груди. При виде неподдельного горя, ощущения потери, созерцания страданий, все мои философские установки рушились и мозг вставал на место. Теоретические знания в энциклопедиях и рядом не стояли с реальными чувствами. Это были несовместимые элементы, ни в какой книге нельзя было полностью окунуться в глубины человеческих эмоций, такое суждено понять только на практике. Я обняла Ариона, и тот ещё сильнее плакал в моё плечо, моментально намокшее от слёз. Арион крепко вжался в меня, несколько покалывая краями доспехов, но я терпела, давая ему возможность ощутить хотя бы немного поддержки и тепла. Этот человек бесконечно одинок, и было бы преступлением оставлять его таковым и дальше. У него кроме нас нет никого, никакого окружения, и соответственно насмотренности никакой. Что уж говорить, если у него крышу сносило при виде моих картин и костюмов Герды, он не видел аналогов. Его интересом были только поиски отца и тренировки, но сердце его было невероятно чистое. Оно словно состояло из хрусталя доброты, душевности и сострадания. Но внутренняя трагедия постепенно откалывала от этого хрусталя по кусочку.
Арион ещё некоторое время тяжело всхлипывал, а затем начал приходить в себя, рукой приводя лицо в порядок, не обращая внимания на испортившуюся укладку.
- Прости, Аскелья. Я дал волю чувствам, не понимаю почему. На самом деле, я частенько так сижу по ночам, после смерти мамы. Наверное, стоит рассказать тебе, а то я столько взвалил на твои плечи, ничего не объяснив. Прости, пожалуйста. - Заплаканный Арион с виноватым видом напоминал зашуганного котёнка.
- Не нужно ничего рассказывать, если тебе становится больно от этого. Я всё понимаю и вижу, в каком аду мы находимся. Ты только держись, хорошо? Ты не одинок. Проживи эту жизнь настолько ярко, чтобы родители с небес гордились тобой, им ведь тоже неспокойно от страданий сына. – успокаивала я отчаявшегося друга.
- Спасибо, что слушаешь меня. Мне так неловко, до этого момента я держался и не проронил ни слезы, но сейчас я сорвался. Если честно, я уже не понимаю, что значит добро и зло. Аскелья, я лидер отряда, участник войны, как ты считаешь, я могу считать свои действия праведными? Мы воюем за идеи, убиваем друг друга пачками… временами меня посещают мысли, что мне начинает это нравиться. Я боюсь стать мясником, и бремя целого отряда повстанцев меня душит, но я не могу пойти назад. Горизонт окутан пугающим туманом неизвестности. Даже моя магия окутана тьмой, что это может значить? – Арион закрыл лицо руками, нервно давя пальцами и растягивая кожу.
- Не накручивай себя. Я уверена, что тьма и свет давно перемешались. Это людям свойственно привязывать к сущностям моральную оценку, но никак не космосу. По поводу войны, останови этот поток мыслей. Да, мы заложники ситуации, и чтобы выжить, отстоять то, что осталось, нам придётся сражаться с теми, кто не согласен с нашими идеями. Подумай, кто у тебя остался. Я, Герда, Генрих и тысячи людей с похожими судьбами. Давай придерживаться такого правила: если тебя чего-то лишили и ты не знаешь, за что бороться - сражайся за то, чтобы никто не испытал подобной горечи от утраты. – приобняв собеседника, ответила я.Некоторое время мы просидели в молчании, Арион приходил в себя, а я размышляла, любуясь небом.
- Как ты думаешь, Кэтта очень сильна? – прервала молчание я.
- Конечно. Мне страшно представить, что меня ждёт. Я единственный в отряде носитель магии, и именно мне предстоит сразиться с ней, если она окажется в городе с настроем обороняться. Единственный элемент, которым она владеет – огонь. Но это огонь такого высочайшего уровня, что противостоять ему будет равносильно смерти. – спокойно отвечал Арион, немного убаюкивая меня своим голосом. Он всё ещё говорил слегка в себя, сохраняя нотки прошедшей печали.
- Ты будешь не один, помни. Мы соберёмся командой и вместе сразимся за нашу родину. Я, ты, Герда, папа. Четыре человека, решительно настроенных на победу. Сила в единстве, мой дорогой друг. – легонько толкнув собеседника локтём в бок, подбадривала я.
- Ты думаешь, нас хватит? Кэтта упорно тренируется изо дня в день, чтобы одолеть саму смерть, если придётся. А тут придут пять человек: молодой вояка, страж-пенсионер, неопытная ведьмочка и дикая драчунья. Аскелья, это профессиональный воин, давай будем реалистами. Я не хочу, чтобы кто-то ещё погиб из моих близких. С меня хватит. Может и хорошо, что один пойду, погибну в славном бою раньше времени, к родителям отправлюсь.
- Мы тебя не оставим, это наша исконная земля. «Когда вступаешь в бой, будь готов к жертвам» - всё это хорошо, конечно, но не в нашем случае. Мы все сильные, за нами правда. Мы докажем ей, что духом сильнее. И никто больше не умрёт.
Ещё некоторое время мы говорили о теме больного настоящего, вспоминали смешные и милые моменты из детства, когда мы втроём были совсем маленькими, с сияющими глазами и верой в светлое будущее. Как тогда всё было невинно и прекрасно, а что получилось в итоге…
Слова Ариона сильно въелись в душу: «Если бы я ещё хоть раз мог показать маме это звёздное небо, такое ненавистное, но до боли красивое… я бы отдал всё, что у меня есть. Никчёмная вражда. Я искореню эту пучину зла». Я не могла представить, сколько таких же несчастных людей. За время тренировок тот ночной ужас в голове казался пройденным этапом, но рассказ Ариона отрезвил меня. Он уткнул меня носом в реальность, подкрепив это тем, что горе произошло у дорогого человека. Именно поэтому нельзя было забывать, какова цена моей силы. Да, я получила её совершенно случайно, но пока я владею ей, моя задача применить силу для того, чтобы исцелить раны этого больного мира.
Через несколько дней у отца и мамы проявились магические способности, вероятно от регулярного контакта с кристаллом. Моя теория подкреплялась тем фактом, что вся экосистема насытилась магическими частицами. Они не только синтезировались с человеком, а проникли во всю органику. Теперь маме предстоял целый простор изучения новой флоры: сияющих лазуритовых цветков, трав причудливой формы, пестрящих различными вырвиглазными оттенками грибов и других многочисленных синтетических видов растений. Папе досталась энергия света, он научился высвобождать её из своих рук. Когда он применяет энергию, силуэт его тела принимает светлый контур, а руки начинают ярко сиять. При этом, он может направлять и удерживать силу в предметах. Благодаря этому умению, отец и Арион столкнулись лицом к лицу, показав эффектный бой тьмы и света. При ударах мечей друг о друга высекались фиолетово-белые искры. Проявлялась некая другая материя, тьма и свет смешивались в иную энергию, неизвестную нам. И хотя бой завершился очередной победой отца, Арион стал умело обращаться с магией, и даже комбинировать свои элементы, создавая тёмное струящееся аурой вокруг меча пламя. Оно отличалось своим глубоким чёрным цветом, переливавшимся оттенками холодного синего и пурпурного. Мама благодаря новой силе освоила магию регенерации и цветения. В ней сочетались природные элементы плодородия и созидания. В её руках любой предмет насыщался энергией, принимая тёпло-зеленое свечение, иногда плавно переходящее в тёмный синий цвет, а раны исцелялись намного быстрее, возвращая кожный и мышечный покров в первозданный вид, не оставляя следов травмы. Правда, это не работало на старых затянувшихся ранах, поэтому мой шрам остался со мной навсегда. Несмотря на мощную силу созидания, маме не достались боевые способности. Она была даже рада этому, так как ненавидела насилие, а вот её физические показатели удивляли. Мама здорово дралась, причём это можно было считать природным даром, она почти не применяла силу и не тренировалась.
Наступил день осады. Мимо деревни проходили толпы солдат повстанцев, пытаясь равномерно маршировать, но они не были профессиональными солдатами в своём большинстве, и это выглядело немного смешно. Тем не менее, они старались, и главная сила заключалась в духе, настроенном на освобождение города. Арион возглавил отряд, встав в первые ряды, мы поступили так же. Некоторые солдаты плевались и осуждали нас за магические способности, до конца не принимая то, что мир окончательно и бесповоротно изменился. То, что доносилось в сторону Герды, было ещё более сокрушительным, в силу её происхождения. Разговоры, полные язвы, и распространяющиеся шёпотом, явно действовали ей на нервы. У неё кривилось лицо, в попытках не заплакать от этих выстрелов в спину. Мы могли понять их осуждение, почти у каждого солдата война забрала что-то ценное, и они искали виновника, чтобы отплатить ему. Кто-то выбрал своей целью магов, кто-то грондцев. В любом случае, ситуация обострилась и тяжело было сохранять здравый рассудок. Терпение моей подруги лопнуло, и она развернулась к неуклюже марширующим солдатам:
- Слушайте сюда, выродки обиженные! То, что вам повезло родиться в какой-либо стране, не делает вас выше кого-либо! Вся ваша жизнь до войны – заслуга ваших родителей, какого чёрта вы позволяете себе так отзываться о других людях? Я вам что сделала? Я виновата в том, что родилась со смешанной кровью? Как так можно ненавидеть свою родину? Вы осуждаете собственный народ, пускай не чистокровный, но мы все часть Ассикальдии! Зачем вы разобщаете её ещё больше, кто вам позволил совершать данное преступление? Придите в себя и не позорьтесь, смотреть противно! Кто не согласен со мной, выходите и сразитесь лично! – с дикой яростью восклицала Герда.
Солдаты замешкались, кто-то противно завывал из толпы, но никто не осмеливался выйти. Тем не менее, пара убеждённых вояк вышла из строя, чертыхаясь и плюясь на землю.
- Ну давай сразимся тогда, чертовка-чужеземка. Проиграешь – станешь нашей до конца своих дней, как и все грондские создания.Я была шокирована этой ненавистью, и даже не могла её осознать в голове. Это было словно не от чистого сердца, а искусственно выведенное чувство, с желанием возненавидеть хотя бы кого-то.Бой состоялся, Герда не сдерживалась и сломала целый ряд костей неумело взмахивающим потрёпанным оружием солдатам. Они молили о пощаде, но она находилась в ярости. Целый строй повстанческой армии испытывал ужас от этой картины. В конце концов, когда каждый из «смельчаков» покрылся гигантскими гематомами, Арион вцепился в плечо Герде и произнёс:
- Хватит, побереги силы. Ты явно мощнее их, зачем тратишь навыки на этот бессмысленный бой, ничего не поменяется. Нам нужна Каэлья, она справится с ролью королевы и истинного лидера. Я верю, что она жива, – немного повременив, Арион продолжил – Вперёд, солдаты! На нашей стороне чародеи, гарнизон Зоанды будет повержен. Давайте дадим отпор мятежникам! Помните, наши враги не маги, не грондцы, а предатели из министерств и король Нараим! Держитесь вместе, и враг будет разбит!
Солдаты восторженно восклицали, явно вдохновляясь духом Ариона. Каждый из нашего чародейского отряда гордо шагал вперёд, предвкушая возвращение домой. Несмотря на моё нежелание подвергать маму риску, она всё же отправилась вместе с нами, наперекор воле отца. Отец же сохранял сосредоточенность, Герда пыталась найти равновесие, мама любовалась солнечным тёплым пейзажем, а я нервно потирала посох, стараясь не обращать внимания на восторженные возгласы солдат из первых рядов. Тм явно нравился мой вид сзади, но это звучало ужасно. Я точно не ждала такого внимания, причём пристального, и в мыслях ругала Герду за столь короткое платье. Незаметно я пустила пару искр им в лицо, после чего они успокоились и молча продолжили путь.
Глава 8
Первый этап сражения начался внезапно. Небо заполонили сотни смертоносных летящих стрел и каменных валунов, выпущенных из крепостных катапульт. Град вражьих зарядов обрушился на нас с высоты. Я не промедлила и призвала мощный вихрь, окутавший большую часть стрел и унёсший их в неизвестном направлении. Благодаря усердным тренировкам, колдовство не забирало у меня так много энергии, нежели раньше. Наличие посоха с Эфиром также сказывалось положительно, поэтому я могла чередовать стихии и регулировать мощь заклятий на инстинктивном уровне. По команде Ариона солдаты ринулись вперёд, к забаррикадированным вратам города. С тяжеловесных крепостных стен жестоким чередом летели заклятия местных чародеев, небольшого размера языки огня, жёлтые искрящиеся молнии, устремлённые гарпуновидные водяные потоки, но вражеских магов я с лёгкостью поразила отточенными прицельными огненными потоками. На моё благо это была не молниеносная Герда, а статичные неопытные маги. Наш отряд продвигался неспеша, позволяя разгрести повстанческим силам основную массу людей Благочестия, чтобы мы без трудностей отыскали Кэтту и вступили в бой, ведь её поражение означало взятие города. Пылающее солнце озаряло поле боя. И хотя оно не пекло, в гуще сражения стояла невыносимая жара.
Первые потери со стороны наших людей начались прямо у городских врат. Зоандские стражи умело использовали привратные ловушки, поражая ряды наших воинов насмерть. Преодолевая панику и накативший ужас, я создала мощную огненную пику и направила её в сторону осаждаемых ворот, с лёгкостью разрушив баррикады и пробив небольшой вход в город. С облегчением вздохнув, мы продолжили организованное наступление. Повстанцы прорубили более широкий проход и за считанные секунды вступили на городские улицы, а мы поспешили за ними. В городе всё оказалось куда сложнее, чем на огромном полигоне вне его. Нас ожидали лучники на крышах, пехотинцы на дорогах и вооружённая конница. Всё это сопровождал вой пролетающих мимо заклятий самых разных стихий - огромное количество магов сражалось на стороне Благочестия, всё было подконтрольно министерским управлениям. Завязалось продолжительное сражение. Герда, Арион и отец вышли в первые ряды и поражали врагов кучами. Кровь смешивалась с пламенем меча, моментально закипая и создавая неприятный металлический шлейф. Световая магия отца обращала кровь противников в сияющую светло-жёлтую жидкость, а разрушительные удары Герды отбрасывали беспомощных солдат на ошеломляющее расстояние, превращая кости в осколки. Я же держалась чуть поодаль, находя уязвимые точки противников и понемногу помогая в битве. Дикие вопли вошедших в кураж воинов резали слух и дизориентировали, все старались сохранять спокойствие. Численность солдат Благочестия на улицах сокращалась, но снова и снова прибывали подкрепления. В сторону Герды, отца и Ариона летели огненные стрелы, пламенные сферы, потоки тьмы, света, небольшие вихри и водные сгустки, но я успевала рассекать их противоборствующими элементами, либо магией помощнее, укрывая группу защитным куполом. В один момент я сильно увлеклась, и рядом со мной, пронзая мощёную уличную дорогу, прилетел столб багрово-красного искрящегося света, сбив меня и окружающих людей с ног. Я начала теряться в пространстве, меня охватила паника. Солдаты оббегали меня настолько плотным ходом, что казалось, будто это живая клетка из людей, и всё это было в сопровождении воплей и лязга металла. На фоне этого я начала тяжело дышать спёртым воздухом и пытаться встать.
В конце концов, повстанцы начали разбегаться по улицам города, рассредотачиваясь и продолжая сражение группами. Одна из них осталась с нами, и когда людей поубавилось, я медленно поднялась, оглядевшись. Воздуха явно не хватало, а в глазах то и дело промелькали мерцающие тёмные пятна. Мне послышался какой-то нарастающий странный шум где-то сверху, и буквально через несколько мгновений, сверхбыстрый вихреобразный язык пламени пронзил всех солдат-повстанцев рядом с нами. Они упали замертво, не успева осознать смерть, а в середине улицы, как развевающийся флаг, символ величайшего королевства, гордый и неукротимый реликт Ассикальдии, стояла она.
Кэтта хищно оглядывала нас, в её взгляде было мало чего-то человеческого. Руины окружающих зданий были обильно запятнаны запёкшейся кровью, повсюду осела пыль, дороги покрылись ямами, рытвинами, ошмётки некогда монументальных сооружений простирались вдоль омертвевших улиц безобразными руинами. Кэтта крепко держала в руке золотистую алебарду, ажурное лезвие которой обрамлялось мощным ярким пламенем. Я смотрела на неё и ощущала, словно Кэтта с лёгкостью просчитала все возможные варианты победы над нами и выбрала самые ожесточённые.
- Чужаки поплатятся за свои преступления. Вы перечите воле огня, бросаете вызов военному министру. Зоанда останется под моим контролем, я её извечный страж. В горне войны моя задача не дать Зоанде превратиться в пепел. Вы подвергаете угрозе выполнение моего священного долга. - с уверенностью, покрывшись струящейся огненной аурой, проговорила Кэтта. Её голос разносился эхом по улице, и казался всеобъемлющим.
- Ты служишь не тем, феникс! Я понимаю, насколько незыблемы для тебя правила и распорядки, но подумай наконец собственной головой! Разве феникс ведомая птица, а не ведущая? Приди в себя! – воскликнул разгневанный отец. Он явно видел Кэтту, неся службу в страже, и, судя по всему, был знаком с ней.
- Генрих. Ты поймёшь, что не прав, когда будет слишком поздно. Зря ты сюда пришёл со своей семьёй, что за поступок идиота? Ты впутал свою семью в войну! Этим всё сказано. Если кто и не подумал собственной головой, так это только ты. А теперь, приготовьтесь. Уйти живыми у вас вряд ли удастся.
Кэтта приняла стойку, ловко размахивая пылающей алебардой. Стихия на большой скорости напоминала пламенный круг поедающего себя Уробороса, который прервался после её скоростной атаки. Я не стала медлить и запустила молнию. Она с лёгкостью увернулась, оторвавшись рывком от земли и моментально оказавшись перед моим лицом. Невыносимый жар, сродни кипятку, окутал меня. Герда вступила в схватку, отбив атаку министра ударом в бок нагрудника, от которого Кэтта отлетела в сторону, но сохранила равновесие и при первой возможности оттолкнулась от земли снова, оставляя после себя горящий след. Она нанесла Герде ответный диагональный удар алебардой, но металлические наручи поглотили инерцию. Атака была настолько мощной, что Герду отшвырнуло на несколько метров, она впечаталась спиной в обломки разрушенного дома.
Арион, не теряя времени, вместе с отцом нанёс двойную атаку. Кэтта с лёгкостью заблокировала замах Ариона, но в это время чуть не пропустила атаку отца по направлению к её шее. Она отпрянула и издала боевой клич, по звуку напоминавший древний рёв мифической птицы: золотистые доспехи засияли, покрываясь неистовым огнём, языки стихии повторяли силуэт несокрушимой брони. Кэтта вновь раскрутила алебарду, сформировав хаотичный вихрь пламени. В противодействие я решила создать огромную стену воды, и не зря: в тот же момент она выпустила вихрь в нашу сторону. Я впервые практиковала преобразование стихии в простые геометрические формы, но это выглядело на удивление внушительно и эффективно. Стена воды за короткий миг испарилась под натиском, улицу заполонило облако пара. Мы все подготовились к внезапной атаке, и вскоре Кэтта подобно стреле вылетела из-за тумана, пугая своим изголодавшимся взглядом. Доспехи яростно свистели от скорости движений, напоминая звуки пикирующего сокола. Я даже сначала не осознала, что она летела в мою сторону, замахнувшись. Пламя шипело от контакта с остатками воды, и своей мощью разрезало прослойки облепляющего всё сущее воздуха. В последний момент я пришла в себя и выпустила сильное заклинание, соединив элемент воздуха и воды. Водяной вихрь на невероятной скорости впечатался в нагрудник Кэтты, она скорчилась, удар на время перекрыл дыхание. Герда, оставшаяся в сознании, подобралась сбоку и ударила обездвиженного противника в челюсть. Арион воспользовался возможностью и, оставляя тянущийся след тёмной материи от меча, намеревался нанести удар в очередной раз. Усиленный меч Кэтта сумела отбить, но не остановить. Удар по инерции пришёлся на бедро, отчего золотые доспехи сотряслись. Впервые мы увидели, какое огромное количество царапин появилось на броне непоколебимого феникса. От каждого элемента снаряжения шёл обильный пар. Арион замахнулся для второго удара, максимально сократив дистанцию, но приняв отточенную годами стойку мечника. Его оружие вновь насытилось мощью тьмы, издавая пугающие звуки тёмного естества. Кэтта не стала медлить, она ловко парировала атаку, выбив боковой частью ладони меч из рук Ариона, а затем, проведя по касательной, сильно толкнула того в грудь, выдав сильный огненный взрыв. Я направила поток ветра в сторону Кэтты, отбросив её. Арион потерял сознание и рухнул на землю.
Пока я создавала грозовое облако, совмещая элементы грозы и воздуха, Герда наносила бесчисленное количество ударов по Фениксу. Столкновения тяжёлых кулаков и мощнейших лат создавали оглушающие звуки, напоминающие барабанный бой. Кэтта блокировала каждую атаку, успевая отвечать Герде. В силу опыта вторая пропускала удары, скорость которых увеличивалась. Закончив создавать гигантскую грозовую тучу, я призвала разряд, явившийся в лице ослепительной белой молнии, несущей в себе немыслимую природную силу. Весь воздух вокруг оказался разряжённым, вбирая в себя все эффекты от невыносимой жары. Молния ударила прямо между Гердой и Кэттой, за мгновение прекратив их схватку, обе отлетели на приличное расстояние. На пару секунд всё затихло, поднявшиеся клубы дыма затмили обзор, а запах выжженной земли словно осел в сознании.
Только я расслабилась, как вдруг Кэтта стремительно вылетела из заваливших её руин в сторону Ариона. Я даже не успела среагировать и развидеть силуэт Феникса, слившийся с образом алебарды. Всё произошло слишком быстро, и казалось, что его не спасти, но отец подоспел вовремя и голыми руками схватил пылающее оружие Кэтты, удерживая его. Лицо министра Зоанды олицетворяло неподдельную ярость, в то время как отец боролся за жизнь товарища. Я отчаянно смотрела на то, как кожа облезла с рук отца, а сам он обливался кипящим потом, на лбу и из носа выступала кровь. Кэтта рычала, вдавливая алебарду в его руки, но отец пересилил её и рывком выбросил оружие вверх, а я нанесла гидроудар сконцентрированным потоком воды, выбив её из стойки. Кэтта отпрянула, опираясь на оружие, чтобы не упасть. Изнемождённый вид выдавал критическое состояние врага.
- Ещё никогда я не была такой побитой, стоит отдать должное. Но ваше поражение неизбежно. Только посмотрите: Благочестие подоспело вовремя, ваше сборище режут, как скот. Отступайте и сохраните хотя бы несколько душ, иначе у вас совсем никого не останется – Кэтта, несмотря на свой вид, говорила прямо и чётко, стирая пот со лба и стекающую с уголка губ кровь.
Шипя от боли, ей отвечал отец:
- Ты права, этот бой явно не за нами. Только вот ты не учла одного, на себя-то посмотри! Главный символ Ассикальдии, её неугасающий Феникс, еле держится на ногах! И это только начало, Кэтта. Сейчас к тебе пришли всего пятеро, а завтра ты столкнёшься с целой армией, и твоё хвалёное величие угаснет - несмотря на боль, он надменно смеялся над девушкой.
Кэтта разозлилась, в миг окружив себя аурой огня. Отец громко приказал нам отступать, пришедший в сознание Арион помогал Герде передвигаться, а я взяла отца под руку. Наше отступление сопровождалось злорадствующим молчанием Кэтты. Она позволяла нам сбежать. Улицы были усеяны трупами, сотнями лежали бездыханные тела повстанцев и королевских солдат. В некоторых узнавались знакомые лица, запомнившиеся мне по пути в город. Без лишних слов становилось ясно наше удручающее положение. Вокруг были слышны вопли, звуки взрывающихся магических сфер, даже кровь на земле перемешалась, словно говоря: «Сегодня пролилась не ваша кровь. Сегодня пролилась кровь вашей родины».
Миновав полуразрушенные врата, мы ускоренно направились к деревне, желая поскорее оказаться в хотя бы немного безопасном месте. С нами бежало порядка двадцати уцелевших повстанцев, кто-то лишился конечности, у кого-то были тяжёлые рубленые раны, некоторым повезло отделаться царапинами и испугом, но у каждого в глазах прослеживалось отчаяние. Когда мы отошли к лесу, королевские лучники заняли крепостные стены и отстреливали несчастных, пытающихся сбежать. С трудом уворачиваясь от стрел, проносящихся в сантиметрах от нас, мы боролись с ужасом, охватившим наши головы. Я искренне надеялась, что мы вернёмся домой живыми.
Так и случилось, нам повезло добраться до деревни, бросив на смерть оставшихся воинов. Благочестие отстояло город, а мы были с погружены в безнадёжное отчаяние.
Следующие три дня были невыносимо тяжёлыми и долгими. Не спал почти никто, разговоров было мало. Все деревенские сопереживали. В их лицах читалась глубокая скорбь. Они предлагали всяческую помощь, выражая жалость по отношению к нам. Отец отрекался и не хотел признавать поражение, будучи прикованным к кровати. Таким образом мама лечила его многочисленные ожоги, перешедшие в страшные волдыри. Местами кожа совсем облезла и оставались оголённые мышцы. Маме предстояла невероятно сложная задача, а мне было ужасно стыдно за то, что я подвергла отца такой опасности. На закате третьего дня, немного отойдя от шока, наша троица вместе с Арионом и Гердой собралась у выхода из деревни. Арион восклицал:
- Тренировки не помогут. Я их всех погубил, понимаете? Выжившие рассудок потеряли от пережитого кошмара, и завидуют мёртвым. Нам нужна поддержка, и очень влиятельная, иначе мы все погибнем.
Герда, пинающая лежащие на земле камни, рассуждала:
- Кто знал, что они подкрепление пришлют? Ты был занят совсем другим, сам подумай: ты не генерал, не полководец, ты лишь смельчак, желающий отстоять правду. Арион, у тебя опыта никакого нет в этом, они сами за тобой пошли. Хорошо, что мы вообще выжили, так ещё и данные собрали о способностях Кэтты.
Повисло небольшое молчание, после которого я решила добавить:
- Послушайте, Долла ведь не видела воочию гибель принцессы? Вдруг, наш единственный шанс, это отыскать её? Может, нам стоит попробовать? Если принцесса возглавит повстанческую армию и сделает это как можно раньше, то у нас будут шансы выиграть войну.
Они посмотрели на меня с сомнением, но серьёзно задумались над сказанным.
- А тебе не кажется, что это просто безнадёжный поиск трупа? Тебе не хватило той горы в Зоанде? Скажи, Аскелья, чем слепая надежда и пустая трата времени нам поможет? Каждый день – это потеря драгоценных жизней, и мы три дня назад потеряли сотни таких. Пока мы будем скитаться в поисках, умрут ни в чём неповинные жители, у которых нет никакой защиты – с отчаянием высказал Арион, за что получил по лицу от Герды.
- Она так-то дело говорит. Если не попробуем, всё равно ничего не поменяется. Мы в деревне никому не поможем своим присутствием, и Зоанду не отобьём. Мы ведь все хотим на родину вернуться, правда? Тогда давайте утром отправимся – поддержала мою идею подруга.
Арион отряхнулся после удара, и немного подумав, сказал:
- Что-то ты рано собралась. Если и искать принцессу, то на родине её матери. Тогда нам нужно в деревню Герну, расположенную под Рентой. Пешком туда добираться дней 20, но можно сократить путь с помощью торговых повозок, они стали очень востребованными с началом этого террора.
Обсудив дальнейшие детали плана, мы договорились об отправлении утром. Приближаясь с Гердой к дому, она вдруг спросила:
- Аскелья, мы так или иначе будем пересекать ущелье горы Неро. Избежать не получится, так что для Ариона это явно окажется нелёгким маршрутом. Как думаешь, всё ли нормально будет?
- Да, я тоже об этом подумала. После стольких трагичных событий, ещё и Неро… С другой стороны, он ведь пересекал её с отрядом. Возможно, мы сможем найти какие-либо подсказки по поводу гибели его отца. Ты, главное, не переживай. Мы будем все вместе, а значит, что ничего плохого не случится. Сама подумай, мы даже Кэтте почти нос утёрли! – ободряюще отвечала я, чувствуя непреодолимый страх внутри.
Герда облегчённо вздохнула, и мы, дойдя до дома, сразу же отправились спать.
Стоит отметить и состояние деревни после осады Зоанды. Оставшимся повстанцам разрешили разбить небольшой лагерь поблизости, чтобы прийти в себя и ожидать помощи. Хотя Арион и отзывается о них весьма резко, человеческие черты они сумели сохранить. Спустя три дня они пытались влиться в деревенскую жизнь, помогая местным с посевами и хозяйственными работами, ожидая возвращения обездвиженного отца. В нём они увидели доблестного бесстрашного командира, и хотят, чтобы он возглавил их. Естественно, это только светлая часть происходящего. В глубине души уже никто не верит в победу и заранее пытается адаптироваться к абсолютному контролю грондцев. Жители перешёптываются и думают, что проще смириться. Мы узнали о том, что Лонгар возглавил новоиспечённое министерство чудодейственных явлений, вбирающее в себя три сотни человек, наделённых магическими способностями. Среди них была скандально известная тройка сильнейших: сам Лонгар, Крагг и Тонг. Это был главный отряд зачистки в случае чрезвычайной ситуации, расположенный в столице. К сожалению, пока это была вся информация, дошедшая до нас из уст кочующих жителей. Они все в панике бежали ближе к морю, подальше от боёв, забрав с собой всё, что попалось под скорую руку.
Смотря на догорающие остатки некогда полноценной свечи, я искренне верила, что после каждого заката следует пылающий рассвет, и это неизбежно. А значит, что тёмным временам когда-нибудь придёт конец, и пусть они будут долгими, пускай тьма пожирает сердца, но пока жива надежда, жив и свет души.
Глава 9
Наутро меня разбудила Герда с переполненной сумкой, висящей через плечо. Она уже была готова, ведь мы собрали вещи перед сном. Оставив записки родителям, мы аккуратно выбрались из дома под сопровождение отцовского храпа. Медленно закрыв дверь, нас окликнула Долла. Мы совсем забыли, что она полностью погрузилась в деревенский быт и вставала ни свет, ни заря, чтобы начать заниматься делами - они помогали ей отвлечься от пережитого в столице.
- Так рано уходите, ещё и с полными сумками. Вы что-то задумали?
Мы испуганно подскочили, в ответ напугав Доллу. Герда приставила палец к губам, чтобы та не разбудила родителей.
- Потише. Мы на поиски Каэльи, она может быть жива. Передай всем, что мы обязательно вернёмся – шёпотом сказала Герда.
- Девочки… вы уверены? Это очень долгая и опасная дорога, особенно в такое-то время. С другой стороны, кто я такая, чтобы вам что-то говорить. Берегите себя, и обязательно возвращайтесь поскорее – переживая за нас, говорила Долла. В её глазах была видна тяжёлая грусть, вызванная нашим уходом.
- Благодарим вас! Думаю, вы будете рады увидеть Каэлью, мы точно найдём её – завершая наш небольшой диалог, подытожила Герда.
Поймав по пути Ариона, мы собрались с силами и вместе покинули Джуну, смотря на удаляющийся пейзаж деревни с толикой тоски и грусти. Всё же, это место стало таким родным и тёплым. Но того требовал долг, нельзя было оставаться здесь после столь разрушительного поражения. Каждый день бездействия приближал нас к чему-то ужасному, а значит, нужно было идти. Привычная плотная застройка в лице небольших домов сменилась дорогой, окутанной высокими хвойными деревьями, издали напоминавшими древко алебарды Феникса. Я сразу же вспоминала тот боевой рёв, провоцировавший подавляющее чувство страха, но стремилась отгонять эти ассоциации. Путь предстоял неблизкий, и мы рассчитывали поймать попутную торговую телегу, чтобы пересечь ущелье.
- Если мы найдём принцессу и убедим её поддержать повстанцев, то представьте, сколько чародеев может перейти на нашу сторону! Сейчас силы сопротивления слишком отстают от Благочестия как раз из-за присутствия магов. Заручившись принцессой во главе армии, маги могут выйти из тени и помочь нам в борьбе – завязал диалог озадаченный Арион.
Я уже думала об этом ранее, так что поддержала инициативу друга:
- Она не просто объединит отряды в полноценную армию, но и воодушевит всех здравомыслящих граждан Ассикальдии. Тогда наш народ освободится от этих оков, и мы дадим отпор вторженцам.
Арион взбодрился, кровожадно добавив:
- Пускай они все поплатятся за то, что мы потеряли.
Герда с интересом разглядывала места, мимо которых пролегал наш путь, затем внедрилась в разговор.
- И всё же, вариант с принцессой ещё под вопросом, а магов в Ассикальдии нынче презирают. Таких, как те выродки, которые предвзято относились ко мне, ещё полным полно. Магия разрушила сотни семей, а то и тысячи, так что настроить гневливых солдат на дружбу с ней кажется невероятным.
Я насупилась, понимая критическое отношение Герды к нашему плану. И всё же, я чувствовала тлеющий огонёк надежды, отчаянно требующий хвороста.
- Ты права, но люди меняются. Они склонны привыкать ко всем вещам, и в случае магии стоит продемонстрировать, что она способна не только разрушать. Всё зависит от самого человека. Как ты могла заметить, некоторым нужен лишь повод для ненависти, и если задать правильный курс, то можно направить их негатив туда, где он действительно потребуется. Поэтому вмешательство принцессы станет судьбоносным в смене отношения к магии, и нам следует хотя бы попытаться её отыскать – отвечала я.
В наших рассуждениях прошёл целый день, плотные ряды армии небольшого хвойного леса медленно подходили к завершению, а невероятно красивый переливисто-золотистый закат просачивался через массивные стволы многолетних деревьев, впитавших всю мудрость и силу природы. Я с любопытством рассматривала кроны этих величественных растений. Меня поражало их постоянство. На земле могут сменяться поколения, границы королевств, возникать и рассыпаться в прах цивилизации, но могучим лесам абсолютно это безразлично. Земля лишь впитывает пролитую кровь, неважно чью и зачем. Оттого безостановочное рвение людей к смерти, их амбиции, мечты, планы и поступки казались необычайно хрупкими. Подобные мысли часто посещали меня, когда я любовалась ночным полотном из звёзд. Природная безмятежность, отстранённость от человеческих законов позволяла мне смотреть на происходящее с абсолютно другой стороны. В голове возникали вопросы о значимости войны, сомнения о необходимости что-либо предпринимать, но я быстро подавляла их, так как в первую очередь являлась человеком, жителем королевства Ассикальдия, и от моего, казалось бы, незначительного решения зависело будущее. Да, звучало весьма величественно к собственной персоне, но я знала, что в данном случае сила состояла в единстве, и победа идеи начиналась с каждого.
Впереди показался поросший травой пустырь, отделяющий лес и гору Неро. Величественный, незыблемый горный хребет возвышался над всеми нами, словно выступал повелителем и вечным наблюдателем стремительных закатов и обжигающих рассветов. Неро был как элементаль, вобравший в себя монументальную надменность перед каждым своим зрителем. Их с лесом разграничивала небольшая деревушка Тэкра. Подойдя к ней поближе, мы заметили нечто странное.
- Они покинули деревню. Всё заросло, вещи брошены наспех. Не успели и одежду с верёвок снять. Даже табличку оставили – сказал Арион.
Он расчистил мечом путь до таблички от разросшейся травы, вслух прочитав:
- «Нас заставили уйти. Путник, развернись, пока не поздно. Ущелье опасно». Видимо, "Благочестие" хотели занять гору, чтобы повстанцев зажать в кольцо, но помощь не понадобилась. Ближайшее к Зоанде подкрепление справилось и перебило наших – Арион потирал глаза, переполняясь чувством вины.
- Ты сейчас не перегружай себя, быстро пересечём ущелье и продолжим путь. Сколько его примерно переходить? – поддерживала Герда.
Арион поправил полуживые доспехи, напоминавшие угли. Пламя Кэтты покрыло их сажей, сделав ещё более изношенными.
- Если в том же темпе, что и сегодня, то за два дня можно управиться. Может, полтора. Хотя Неро и гигантский, его протяжённость относительно небольшая. Естественно, ночью мы не пойдём, так что давайте выберем один из домов и отдохнём там – вдумчиво, немного в себя, произнёс Арион.
Мы продвинулись вглубь деревушки, осматривая каждый попавшийся по дороге дом. Некоторые от заброшенности начали обрастать зеленью, а брошенные вещи напоминали застывший во времени момент, словно ещё немного, и жизнь вернётся сюда. К сожалению, этому не суждено было сбыться, и, возможно, что мы последние, кто заглянет в это место. Уже сейчас её жители обосновались в неизвестном пункте, и вряд ли покинут его во время войны. А что будет после неё? До старого места жительства не будет дела, придётся восстанавливать разрушительные последствия кровопролитных стычек повстанцев и «Благочестия». Поэтому меня окутывала тоска и сочувствие к образам живших тут людей. Выбрав небольшой домик, расположенный близко к дороге, мы вошли в него. Деревянная дверь с кованой круглой ручкой очевидно оказалась не запертой.
Внутри дома было на удивление просторно, деревянная хижина с двускатной крышей могла вместить в себя семью, состоящую из трёх-четырёх человек. Пауки с удовольствием обжаловали это место, покрыв углы дома своими сетями. Немного поодаль от входа располагалась малая печка и обеденный стол с устеленной, запылившейся от давности, скатертью. Дом не был богат предметами интерьера, он не выделялся чем-то особенным, кроме одной шкатулки. У оконных створок, на подоконнике, красовалась изящная деревянная шкатулка прямоугольной формы, украшенная резьбой и инкрустацией различных ценных пород древесины. Создавалось впечатление, что эта шкатулка могла стоить дороже, чем весь дом, в котором она находилась. Пока Арион осматривал жилище на наличие дров для разведения огня, а Герда перебирала вещи в сумках, дабы подготовить припасы для приготовления пищи, я любовалась шкатулкой. Оставить такую вещь могли только в самой отчаянной спешке, без возможности ухватить хотя бы что-то ценное. Я взяла её в руки, она была хотя и небольшого размера, но при этом довольно увесистая. Немного подумав о целесообразности и правильности своих действий, а именно убедив себя в том, что эта вещь может никому не пригодиться, я открыла её и увидела кинжал шедеврального исполнения из чёрного железа, на котором словно были выбиты защитные руны. В основании ручки кинжала сиял небольшой мерцающий камень фиолетового цвета, а на металлическом обруче, утягивающем рукоять, виднелись инициалы: «К. Р.». Ненароком я вспомнила Кайла, чьё имя и фамилия подходили под инициалы: Кайл Ронгерфард. Но откуда в такой далёкой деревне, в крошечном домишке без всяких признаков присутствия знати, оказался кинжал главы министерства мутаций? Эта мысль и вывела вариант с Кайлом из возможных прочь. Я аккуратно достала кинжал, который чуть не выскользнул из рук, и фиолетовый кристалл начал слабо светить, в то время как руны выдавали такое же слабое свечение изумрудного цвета. Я окликнула Герду.
- Герда, можешь подойти? – повернулась я в её сторону.
- Да, минуту.
Я протянула ей кинжал, она с удивлением взяла его в руку и вдруг предмет преобразился: кристалл стал освещать весь дом, руническая пропись будто вырывалась из оков холодного металла.
- Ничего себе. Он так бурно отреагировал на тебя. Когда я взяла его, он еле светился, но стоило тебе коснуться рукояти, как результат не заставил себя ждать. Могу тебя поздравить! – я предположила, что зачарованное оружие могло выбирать владельца.
Герда осмотрела кинжал, крепко сжимая его, и произнесла:
- Получается, я могу его... забрать?
- Вряд ли сюда кто-то вернётся. Да и нам пригодится - утверждающе кивнула я.
- Я думала, что только кулаками буду пользоваться, а тут вот как получилось - заулыбалась она.
Герда взмахнула кинжалом, создав вокруг себя еле видимую траекторию движения руки, которая внезапно стала насыщаться магией света и приобрела пластичную, расплывающуюся в пространстве форму.
Мы переглянулись, довольно закричав. Сосредоточенный на делах Арион испугался и окликнул нас:
- Вы чего там шумите? – бросив стопку дров и веток на пол, он подошёл к нам.
- У меня теперь есть своё собственное оружие, Аскелья нашла! Оно избрало меня своим владельцем! – восторженно заявляла Герда – Смотри.
Герда сделала ещё несколько взмахов приобретённым кинжалом, движения которого источали энергию световой магии, а затем расплывались необъятной материей по дому.
- Именной кинжал... Блестяще. Весьма стоящая вещица, повезло. Теперь у каждого есть своё собственное оружие. А я ведь даже и не заметил эту шкатулку. Молодец, Аскелья! – хвалил меня Арион.
- Зато вы занимались действительно важными делами, посмотрите как уже успело стемнеть – я указала на окно, в котором виднелись наступающие сумерки с мельчайшими остатками присутствия солнца. Завидев это зрелище, скоростное путешествие сквозь лес дало о себе знать. Проявилась приятная усталость и боль в мышцах.
- Ничего, уже нет необходимости выходить на улицу, приготовим и заночуем тут. Спасибо тебе, Аскелья! У тебя зоркий глаз! А то мне даже немного завидно было, что у вас такая красивая магия. – радовалась Герда.
- Одно лишь усиление позволило тебе биться почти на равных с Фениксом Ассикальдии, показав, что главное не эффектность, мы ведь не фокусы показываем. Но теперь у тебя есть ещё и световая магия в распоряжении, что удивительно. Неужели оружие может хранить в себе элемент и передавать его владельцу? – рассуждала я, поправляя запылившуюся широкую шляпу на голове. Сняв её, я привела в порядок волосы, заметив заинтересованный пристальный взгляд Ариона, но ничего не сказала на это, быстро отведя глаза.
Герда разминала кисти, развязав узелки слегка потрепанного кожаного нагрудника и облегчённо вздохнув.
- Эта броня хоть и выглядит идеальной, но на мой взгляд чересчур плотная. Я в ней спарилась, пока мы лес пересекали! Не то, что у тебя, Аскелья! Свободненько тебе? – Герда с ехидством лисы щупала мои бёдра.
- Кинжал получила и радуется, лапает меня вовсю! – я старалась противостоять нападкам подруги, стуча по ней посохом.
Арион, немного отвыкший от наших с Гердой перепалок, улыбался так, словно вернулся домой, где его давно ждали. Он пожал плечами и принялся разводить огонь в печи с помощью магии. Выглядело смешно, так как он погрузил в печь остриё горящего меча.
Ещё немного позабавившись, мы решили перейти к готовке. Учитывая походные условия, у нас не стояло задачи приготовить нечто шедевральное, а хотя бы что-то съедобное и при этом из минимума ингредиентов. Было решено сварить овощной суп из немногочисленных кусочков размороженного мяса, которое бы уже испортилось к следующей нашей остановке. Вместе с Гердой мы быстро управились, подготовив все ингредиенты и поставив ёмкость с супом на огонь. Пока еда готовилась, я присела отдохнуть и дополнить собственную сводку информации о магии. Достав припрятанное перо и ампулу с чернилами, я записала наблюдения о найденном кинжале. Оружие, наделённое магической силой, не только устанавливает связь с владельцем, передавая свою мощь, но и способно избрать достойного человека, наделив его силой стихии, которой он сам не владеет. Значит, что частицы магической материи могут присутствовать и в неодухотворённых предметах, о чём говорят волшебные камни и пример в виде кинжала. Причём, несмотря на использование, связь с предметами теряется при разделении с человеком, и сила этих атрибутов не передаётся напрямую, а даруется на время контакта. И всё же, вид этого кинжала меня пугал.
Из пучины размышлений меня вытащила готовность супа. Вот так, по иронии судьбы, слабостью каждого человека становятся материальные потребности. Без пищи мы никуда не прорвёмся, и пускай наши идеалы будут максимально великими, фундаментальными и совершенными, всё упирается в необходимость поесть. Я не сотрясалась по этому поводу, а, скорее, мирилась, ведь вкусно поесть необратимо любила. И сегодняшний ужин нас в этом не обделил, суп получился шикарным. Может быть, его вкус украсила хорошая компания, а может, накатившее чувство голода после длинной дороги длиною в целый день. Было тяжело определить, да и оно не требовалось – уставшее тело и разболевшаяся от нагрузок голова нуждались в отдыхе.
Отужинав и поблагодарив друг друга за старания, немного поболтав о планах путешествия и вспомнив давнюю историю из детства, где Арион отчаянно защищал нас от дикого кабана, дожидаясь прибытия моего отца, мы вскоре отправились спать. С местом для сна приходилось импровизировать, так как готовых в этом доме не оказалось, но учитывая длительность нашего похода, мы взяли с собой импровизированные спальные мешки, сшитые из одеял. Расположившись на полу, мы все начали засыпать, предварительно проверив, закрыта ли входная дверь. Это была крайняя мера на всякий случай, которая впоследствии спасла нас от неизвестной опасности.
Посреди ночи я проснулась от того, что в окне мелькнул странный свет, который быстро пропал. Спросонья я не придала ему значения, но почти сразу осознала, что его не должно быть в заброшенной деревне. Протерев глаза, я аккуратно вылезла из наспех перешитых одеял и медленно выглянула в край окна. Заметив несколько тёмных силуэтов с факелами и испугавшись, я отпрянула и спряталась за стеной. Находясь в полной темноте и услышав приближающиеся шаги, сопровождавшиеся шелестом высокой травы, я затаила дыхание. Судя по всему, Арион тоже не спал, так как магический камень на его мече еле заметно светился. Вдруг, дверь в наше убежище попытались открыть, аккуратно надавив на неё. Когда неизвестные убедились в том, что дверь закрыта, они о чём-то бурно перешептались и развернулись обратно, приставив факел к окну и на короткое мгновение осветив помещение. Меня это очень сильно напугало, но Арион приставил палец к губам, прося сохранять тишину. Тёмные силуэты успели куда-то исчезнуть за то время, пока мы затаились.
- Аскелья, ложись спать. До утра я буду настороже, вдруг они вернутся. С первыми лучами солнца будем выдвигаться – прошептал Арион, держа руку на мече.
- Арион, тебе тоже нужно отдохнуть, нам целый день идти, давай лучше я – предлагая альтернативу, прошептала я в ответ.
- Ничего страшного, поймаем на выходе из ущелья попутный караван, в нём и отосплюсь как следует, вы ещё завидовать будете – сохраняя позитивный настрой, успокаивал он.
- Ты уверен? Это ведь то самое место, что преследует тебя всю жизнь. Ты не переживаешь?
- Столько лет прошло с того момента. Я понял, что слепой путь напролом не приведёт меня к ответам, а страх перед ущельем не даст мне спокойно всё обдумать. Я уже посещал могилу отца там, и хочу завтра похоронить мать рядом с ним. Они наконец-то будут вместе. Ложись спать, Аскелья, завтра будет тяжёлый день – в голосе Ариона чувствовалась скорбь и принятие, что было одним из тяжелейших решений для него. Я обняла его.
- Хорошо, но больше не думай о плохом. Пусть это путешествие всей нашей дружной компанией скрасит твою потерю, обещаю, что сделаю всё для этого! - я улыбнулась и кивнула, с охотой занырнув в своё спальное место, ещё не потерявшее приятное тепло, которое я создала за время сна. Арион с нежностью посмотрел на меня, дав добро на заветный сон.
- Сладких снов, Аскелья.
- Сладких снов, Арион.
Мой сон прервался, как и было обещано, с первыми лучами солнца. И нет, меня разбудил не стражник Арион, а Герда, тренировавшая владение кинжалом с вымышленным противником.
Потирая глаза и подавляя утреннюю агрессию, я спросила:
- Герда? Что происходит?
Подруга, завидев проснувшуюся меня, подбежала и растормошила мой кокон из одеял, воскликнув восторженным шёпотом:
- Аскелья, доброе утро! Пора в путь! Поскорее бы подраться – взмахивала она оружием.
- Ты прямо одержима – с недовольством, будучи вырванной из сновидений, отвечала я.
- Зато очень ценю подарки! Хотя это не то что бы подарок, но всё же… - положив палец на губы, задумалась Герда.
- Ладно, пора собираться. А где Арион? – осмотрелась я и сама же ответила на свой вопрос – А, вот он, наш защитник.
Обняв меч в ножнах, Арион неряшливо сопел, сидя на полу и прислонившись к стене спиной. Герда подошла к нему и бодро похлопала по плечу, отчего тот вздрогнул и поднялся, испуганно осмотревшись.
- Подъём! – хохотала непоседливая подруга.
- Простите, я закрыл глаза буквально минут на двадцать… - уставшим голосом сказал заспанный Арион.
- Соня-засоня-арионя! – продолжала Герда, тыкая пальцем в аккуратно уложенную шевелюру Ариона, которая сохранила свойства несмотря на сон.
Приведя себя в порядок и покинув уютную обитель в виде спального мешка, я начала подготовку к дальнейшему путешествию.
- Новый день, новая возможность для приключений! – активная Герда носилась по дому, собирая вещи в сумки.
Арион, учащённо зевая, завтракал остатками вчерашнего супа и ломтем хлеба.
Собравшись и позавтракав, мы выдвинулись в путь, покинув наше убежище и невербально поблагодарив его за комфорт и за то гостеприимство, которое могло дать заброшенное помещение. Аккуратно осмотревшись на наличие ночных неизвестных, мы пошли дальше. После первой остановки сумки стали немного легче, но большая часть ноши всё равно приходилась на Герду с Арионом. Только на Герду это выпало из-за возможности усиливать тело, а вот Арион вызвался нести вещи, просто потому что был сильнее. Я же обошлась увеличенной поясной сумкой, так как мне не требовалось брать с собой много вещей. Наспех осмотрев Тэкру перед уходом, мы направились в сторону ущелья, навевавшего странные ощущения и некоторый трепет перед собой. Чем ближе мы подходили ко входу, тем мрачнее выглядел Арион. Оказавшись у подножия гигантской горы, мы сделали тяжёлый, необратимый и полный тревоги первый шаг. Свет восходящего солнца перестал озарять наш путь, а холодные, безликие скалистые стены будто давили на нас, стремясь вытянуть жизненную энергию. Я не желала мириться с подобными условиями и, сжимая посох, призвала из левой руки несколько языков пламени. Моей целью было согревать нашу группу и добавить немного освещения, так как в ущелье хоть и не царил абсолютный мрак, но рассмотреть что-либо без трудностей не представлялось возможным.
- Спасибо, Аскелья, а то тут довольно прохладно, аж челюсть сводит – сказала Герда.
- Жуткое место, я тут впервые – ответила я.
Мы старались держаться близко друг к другу и делали неспешные шаги. Оборачиваясь, я прощалась с растворяющейся Тэкрой и с прекрасным живописным лесом, возвышавшимся над нами. Залитый золотистыми рассветными лучами пейзаж отдалялся, а мы уходили всё глубже в плотно уставленные стены каменной горы. Радовало лишь то, что по словам Ариона, такая узкая дорога составляла около четверти пути, а дальше ущелье расширялось, позволяя свободно вдохнуть.
Глава 10
Пройдя вглубь и полностью распрощавшись со входом, превратившимся в маленькую точку, мы наткнулись на посмертные таблички людей, чьи жизни по той или иной причине были прерваны в этом месте. Некоторые таблички отличались своей давностью, на них с трудом можно было разобрать написанное.
- «Славный воин Градд Бор, погиб при обвале», «Бедный крестьянин Хозгард, ограблен и убит разбойниками», «Шахтёр Зирнот, жертва несчастного случая». Очень жутко – я вслух прочитала надписи на некоторых табличках, поправив их, так как они покосились со временем.
- Неро впитал колоссальное количество душ, ещё со времён войны 456 года. Здесь состоялись три самых кровопролитных столкновения в истории Ассикальдии, по сравнению с которыми наша осада кажется детским лепетом – мрачно проговорил Арион.
- И всё же, магия сильно повлияла на стратегию войны, это станет заметно позже - подметила я – но людских потерь не преуменьшит.
Продолжая свой путь и сталкиваясь с новыми данными о погибших внутри ущелья, мы наконец увидели, что дорога впереди расширяется. Благодаря этому мы смогли определить предполагаемое время. Судя по свечению солнца, мы находились в пути около четырёх часов. И неожиданно для нас с Гердой, мы наткнулись на потёртую, не очень аккуратно сделанную табличку со знакомой фамилией: «Одгер Тирамант, жертва несчастного случая», где причина смерти была неаккуратно перечеркнута. Арион застыл, рассматривая место гибели отца. Я подошла к надгробию и привела его в порядок, поправив крепление древка и доски. Арион припал к земле и покаялся перед отцом, затем достал сколоченное надгробие с выцарапанной подписью: «Эгельда Тирамант, жертва алчности ничтожных министров-мятежников» и, со слезами на глазах, вбил её в землю. Каждый удар тяжело давался каждому из нас.
- Теперь вы наконец воссоединились, мама. Прощай... – голосом, полным скорби и отчаяния, говорил он – Вы ушли так рано, не сказав мне, что делать дальше… Но я не сдаюсь, слышите? Я делаю всё, чтобы вы могли мной гордиться. Папа, ты обязательно будешь отмщён, и ты, мама, можете быть спокойны…
- Аскелья, давай отойдём – Герда хотела дать другу возможность побыть наедине с покойными родителями.
Мы отошли в сторону, смотря на заливавшегося слезами Ариона. Я размышляла о жизни и смерти, о том, насколько эти темы тесно переплетаются между собой. Без смерти нет жизни, и наоборот. Каждый день чья-то жизнь завершается, заместо неё рождается новая, продолжая цикл. Вспоминая те многочисленные ряды повстанцев перед осадой, я дрожала от ощущения пульсации жизни, от того, сколько людей оказалось перебито и брошено на смерть. Было страшно представить, сколько среди этих людей любящих отцов, сынов и братьев, и страшнее становилось от осознания, что они больше никогда не вернутся домой. Весь этот тяжкий груз вины сейчас висит на душе Ариона, переплетаясь с переживаниями насчёт родителей. В Зоанде нас учили размеренной, ступенчатообразной жизни, подобной лестнице. Чтобы каждый шаг имел под собой почву, и всё шло согласно плану. План мог быть разным, но сомневаюсь, что в теорию нашего образования входило становление главой отряда и участие в штурме.
Арион встал, отряхнувшись. Он поцеловал оба надгробия, положив к их основанию небольшой букет из полевых цветов.
- Я обязательно навещу вас – сказал он, стиснув зубы от горя – Идём.
- Главное не то, чего тебя лишили, а то, что у тебя осталось – попыталась я поддержать друга. В ответ он кивнул, тяжело вздохнул и показал, что готов к пути.
Простившись с Эгельдой и Одгером, мы отправились дальше. Впереди ущелье расширялось, позволяя солнечным лучам озарять территории, входящие в их владения. Я продолжала думать о природе, о жизни и о том, как на это влияет окружение. Наконец, спустя долгие часы скитаний по тёмным просторам горы, мы вышли на расширенную её часть. От бьющего солнца щурились глаза, и я, наконец, погасила призванный огонь. Благодаря месяцам тренировок и силе Эфира, я не почувствовала явного утомления, лишь небольшую мышечную боль в районе предплечья.
Расширенное ущелье весьма отличалось от того, что было ранее. Перед нами предстали обросшие травой каменные глыбы и невысокие деревья, растущие малочисленными группами и тесно расположенными друг от друга. Чуть поодаль можно было разглядеть горный источник чистейшей воды, это стало отличной возможностью для пополнения запасов. Вода из ключа билась весьма бодро, а на вкус казалась нектаром богов, особенно после многочасовой ходьбы. Освежившись, мы продолжили исследование новой местности, а солнце приятно согревало нас, сопровождая нелёгкое путешествие.
- Какое хорошее место для привала – издалека начала Герда, - никто не хочет отдохнуть?
- Хотелось бы, но надо продолжать, выход совсем близко, часа два идти – Арион парировал предложение.
- Может, стоит немного задержаться? Солнце ещё высоко, мы раньше заката выйдем, так ещё и отдохнувшими – настаивала она.
- Вечером шанс наткнуться на торговый караван значительно меньше, а если поймаем его на выходе, то раньше приедем в Герну. Каждый час имеет значение – не менее настойчиво отвечал он.
Арион и Герда начали обмениваться аргументами, и в конце концов обратились ко мне, чтобы я рассудила их.
- Вы оба правы, по-своему. Но мой выбор склоняется в сторону привала. Отдохнувшими мы пойдём быстрее, а там и выловим какой-никакой караван – с толикой эгоистичности рассуждала я, желая наконец сесть, всё-таки плотно посаженные на ногу сапоги с каблуком давали о себе знать.
Обе стороны согласились со мной, и выбрали место для отдыха под невысоким хвойным деревцом. Сняв с утомленных плеч сумки и расположившись, мы почувствовали невероятное облегчение. Второй день путешествия шёл бодрее, ощущалась приличная дистанция, которую мы преодолели от Джуны. Уже было не видать той самой светлой точки, напоминавшей о могущественном древнем лесе. Расслабляла сознание и мысль о том, что мы преодолели самую тягостную часть Неро, приближаясь к выходу. Арион неожиданно вопросил:
- Аскелья, мне было очень неудобно спрашивать, всё-таки это невежливо по отношению к девушке…
- Так – давала я добро на продолжение его обращения.
Герда с интересом подслушивала, слегка вытянувшись вперёд.
Арион кивнул и продолжил:
- Даже не знаю, как бы спросить, так как это может быть уже неактуально, всё же столько времени прошло, да и твою реакцию не предугадать…
- Да говори ты уже! – я настойчиво, с долей иронии, потребовала высказать всё как есть.
Арион встрепенулся и выпалил:
- А откуда у тебя этот шрам на щеке?!
Мы с Гердой переглянулись и одновременно захохотали, но опомнились перед тем, как получить по затылку от смущённого друга. Я выгладила складки на платье и ответила:
- Незадолго до войны это приключилось. Как ты помнишь, людей, взаимодействовавших с метеоритами, разыскивали. Я была одна из таких, меня задержали около обсерватории и привели в комнату допроса. Кстати, надо будет проведать Дрикса, но речь не об этом. Оттуда меня забрал отец, нехило так поругавшись со стражами, позволявшими себе служебный произвол, после чего, судя по всему, меня решили задержать повторно, вломившись домой вместе с магом, присланным из министерства. И уже тогда я получила заветный шрам от меча стража, прямо в своем доме – томно и весьма скучно повествовала я.
С каждым сказанным предложением лицо Ариона мрачнело, он нахмурился.
- Они даже не пытались тебя живой взять, а хотели просто зарезать. Вот же мерзопакостные ублюдки. Прости ещё раз, для тебя это, вероятно, трепетная тема – виновато произнёс он.
Я поспешила успокоить друга:
- Нет-нет, не вижу в этом шраме ничего плохого. То, что я его получила, результат моей беспомощности в тот момент. Да и я уже привыкла к нему, хотя первое время он действительно меня пугал.
- Из таких вещей и складываются самые интересные и захватывающие истории, зато есть что рассказать и чем поделиться. Да и к тому же, он тебе очень идёт – Арион пытался поддержать меня.
- Спасибо. Думаю, нам пора идти? – предложила я.
- Да, пора бы, а то отдыхать можно вечность – Герда согласилась со мной.
Только мы начали собираться, как вдруг Арион затих и приблизился к нам:
- Стойте. Слышите?
Герда с непониманием повернулась в его сторону.
- Нет, что мы должны слышать? – спросила она.
Арион настаивал:
- Колесница. Впереди едет колесница, я знаю этот звук.
- Получается, первые люди за два дня? – с удивлением риторически интересовалась я.
Звуки колесницы стали отчётливыми, мы различали вдалеке её силуэт. Только мы собрались проводить её взглядом, как вдруг прогремел взрыв рядом с нами, отбросив нас на несколько метров. Колесница остановилась, с неё слезли трое неизвестных в капюшонах и масках. Мы сгруппировались и встали рядом друг с другом, приготовившись.
- Кто вы?! – Арион требовал ответа.
Нападавшие молча стояли напротив.
- Разговаривать они не собираются – произнесла Герда, потирая кулаки.
Я почувствовала сильный поток магических частиц около них, и крикнула:
- Ложитесь!
Почти вплотную над нами пролетела синяя молния, издав протяжный «искрящийся» звук, закладывающий уши. В этот же момент, воспользовавшись нашим положением, двое врагов атаковали нас магией красного света и воды, но Арион парировал удары мечом. Я призвала ответные разряды тока, многочисленные фиолетовые молнии из посоха пронеслись вплоть до противников, поразив их. Двое отразили атаку, третий, стоявший на расстоянии, поглотил её. Герда отпрыгнула от земли, нацелившись на одного из неизвестных и вступила с ним в схватку, нанося сокрушительные удары по его телу. Удивительным было то, что её противник создавал небольшие прослойки искрящегося багрового света, точь-в-точь как при осаде, которые поглощали инерцию ударов. Мы разделились, каждому достался свой противник. Арион сражался против мага воды, Герда против мага света, а мне попался маг молний. Пока Герда пыталась пробить броню своего оппонента, а Арион превращал водяную магию в пар, ловко сокращая дистанцию с врагом, я, как на дуэли, обменивалась мощными разрядами тока, освещавшими всё ущелье ослепляющими вспышками. Мой враг казался явно сильнее, он пользовался сразу двумя руками при создании молний. Из правой руки формировались синие молнии, а из левой тёмные алые. Я успевала только отбиваться, напрягая всё тело, чтобы не упасть без сил. Посох хотел предательски выпасть из рук.
Он атаковал настолько часто, что я не всегда могла вдохнуть воздуха, это сказывалось на эффективности заклинаний. Мои молнии стали куда слабее, и я решила сменить элемент, представив в голове абсолютную темноту, пробуя воплотить её в жизнь. До этого я видела магию тьмы только у Ариона, и старалась подражать этому тёмному сгустку энергии с фиолетовой контурной аурой. На удивление, у меня получилось, я создала несколько сфер, напитанных тёмной энергией, и с бешеной скоростью отправила их в сторону врага. Первая сфера раскололась на части, растворившись в воздухе, но остальные две маг был вынужден поглотить, отчего тот стал задыхаться, схватившись за горло. К своему счастью я не промедлила, направив ещё один бесформенный поток магии тьмы, окутавший врага. К нему подоспел его союзник, противник Герды, и развеял тёмную ауру, одновременно нанося моей подруге ответные удары, заряженные светлым элементом. Он отбросил Герду сильным багряным световым потоком, она ударилась о часть скалы, превратив место приземления в крупные обломки. Я сконцентрировалась на своём противнике, создав пламя в текучей форме и направив на него, но безуспешно. Он сжимал в руке большой магический камень рубинового оттенка, и его заклинания стали намного разрушительнее. Теперь у меня не получалось отбивать их так успешно, как раньше. Благо, он пожертвовал меткостью, иначе я бы погибла на месте. Не желая вечно защищаться, я парировала атаку пламенными вихрями. Внезапно, меня толкнул в спину маг света, и я вышла из стойки, упав на колено. Противник с молниями ухмыльнулся, выставив ладонь в мою сторону. Из ладони пестрили мелкие искорки, а затем проявилась шаровая молния. Я ударила в землю посохом, создавая стену из земли, наподобие водной во время осады, но его магия была быстрее и мощнее.
В голове мелькал тот самый момент, когда меня пытались задержать. Столько воды утекло, а я ничему не научилась, и снова враг возвышается надо мной. Даже если решение звёзд было спланировано, они сильно ошиблись в своём выборе. Большая шаровая молния почти сформировалась, а враг надменно хохотал, предвкушая триумфальную победу. Внезапно он поперхнулся, глаза выражали испуг, а изо рта брызнула кровь. Посмотрев ниже, я увидела тёмный меч Ариона, торчащий из груди моего оппонента. Смертоносная аура вздымалась кверху, полыхая. Сбоку в него летел сгусток кипячёной воды, окутанный слоем натянутой искусственной водной глади. Благодаря поверхностному натяжению, она удерживалась в собственной ёмкости. Я успела среагировать, послав мощный залп огня и перехватив снаряд, превратив это нечто в клубы пара. Арион силой вытащил меч из врага и ринулся за магом воды, почувствовавшим надвигающееся поражение. Тот начал спасаться бегством, повернувшись к Ариону спиной, и был пронзён тем же самым тёмным мечом, чьё лезвие обильно напиталось кровью.
Двое из трёх были мертвы, но последний отличался от своих союзников. Он бегло осмотрел поле боя, увидел погибших соратников и резко напитался энергией, выстроив вокруг себя купол. Неизвестный стал двигаться ещё быстрее, Герда атаковала его словно бестия, пару раз успешно попав по телу, но тот не реагировал на удары, контратакуя гораздо мощнее. Арион замахнулся, вновь напитав кровавый меч, а враг принял на себя удар, подставив предплечье. Рубиновый свет и тьма столкнулись, образовав нечто смежное, энергию серого цвета. Арион рычал и наносил удар за ударом, двигаясь с мечом, будто тот ничего не весит. Противник не уступал, успевая отбрасывать Герду, напоминавшую своей гибкостью кошку. Я перестала просто наблюдать и решила тоже вмешаться, начав призывать снаряды пламени. Нападавший в маске передвигался настолько ловко, что напоминал саму сущность света, будто он состоял из этой магии, познав всю её природу. Разразились несколько ярких вспышек, после которых Герда и Арион получили очередь молниеносных ударов по всем болевым точкам, а через мгновение противник оказался вплотную передо мной, возвышаясь как гора. Я мельком увидела его правую руку и почувствовала нечто знакомое. Это была та самая зловещая чёрная рука человека из моего кошмара. Вся зона до локтя была испещрена глубинно чёрными узорами из ломаных линий. Он замахнулся, но я ударила посохом в землю и та сотряслась, отчего человек в маске отступил, не рассчитав правильное место. Сзади него уже подоспевал Арион, крепко сжимавший в руках меч, за которым тянулся след абсолютной темноты. Противник обернулся, но было уже поздно. Замахнувшись для удара, Арион вдруг резко остановился. Я не могла понять, что же случилось, но когда неизвестный отошёл в сторону, нашим с Гердой глазам предстала картина, заставляющая сомневаться в реальности происходящего. Наш давний друг и товарищ застыл, будучи пронзённым насквозь той самой чёрной рукой, источающей зловещий свет. Вытащив руку из живота Ариона, словно клинок, злодей повернулся к нам. Багровая жидкость стремительно заполоняла землю, а Арион упал замертво.
Отчаяние, агония и ужас перемешались в общую кучу негативных эмоций. Герда истошно закричала, начав хаотично бить убийцу, а я переполнялась яростью и желанием спалить этот мир дотла. Вся его несправедливость, моя собственная слабость и воля судьбы заставляли меня чувствовать первородный гнев, не сравнимый ни с чем. Бесконечные страдания после проклятого метеоритного дождя не имели конца, каждый день сопровождался потерей чего-то или кого-то ценного. Сегодня этим ценным стал Арион. Кто будет завтра? Мои родители? Герда? Её родители? Как вообще можно надеяться на волю судьбы, если у моего друга она забрала всё, жадно поглотив и его жизнь тоже?
И всё же нет, это никакая не судьба, а людская жестокость. Пока живы такие уроды, как это отродье в маске, как Нараим, как кучка самодовольных министров вместе с Благочестием, я не перестану использовать свой посох. У нас забрали слишком много, и пока во мне есть сила, я не стану это терпеть.
Разразившийся по всему ущелью гром закладывал уши. Я навела руку на небо, покрывшееся бездонными серыми тучами, накладывающимися друг на друга. Битва Герды продолжалась, будучи окутанной грозовыми облаками. Бесчисленное множество разрушительных ударов вызывало лёгкое головокружение. В пылу боя она посмотрела на меня и кивнула с намёком на совместную атаку. Я кивнула в ответ, подняв посох и вращая им, управляя движением облаков. Враг заметил раскаты грома и приготовился, а Герда в этот момент достала свой кинжал и вонзила в бедро противнику. Тот зарычал от боли, и я с силой опустила посох вниз, после чего из грозовых облаков ударила молния с невероятным грохотом, попав прямо в противника. Его плащ обуглился, сам он был впечатан в каменистый слой ущелья. Герда упала, обессилев, а я опиралась на посох, стирая пот со лба. Мышцы словно кипели, а Эфир ярко светился, переполняясь энергией частиц.
К несчастью для нас, противник зашевелился и встал. Отряхнувшись, он снова выстроил световую ауру вокруг себя, передвигаясь как луч. За мгновение он оказался у лежащей Герды и с силой наступил ей на спину, затем схватил за волосы и швырнул в скалу. Кинжал он вытащил из ноги и вышвырнул. В этот же миг, появившись рядом со мной, он выбил из моих рук посох и «проклятой» рукой сжал мою шею, подняв меня над землёй. Я начала задыхаться, жадно пытаясь захватить хотя бы немного воздуха.
Вибрирующий, зачарованный и зловещий голос проникал прямо в разум:
- Вот к чему приводит сопротивление. Твои спутники, где они теперь? Повстанцы – идиоты, а вы даже собственную магию освоить не можете. Умри наконец! – закричал он и стал сжимать ещё сильнее.
Жуткая чёрная рука словно поглощала любое проявление жизни. Я видела увядающие цветочные поля Ассикальдии, сожжённые дотла леса, пропитанные болью пустоши вместо городов и деревень. Вот, что несла в себе эта сущность, она была не от нашего мира. Я осознавала неотвратимость происходящего, в голове мелькали все моменты, в которых я должна умереть, но по определённым причинам выживала. Теперь смерть меня настигла окончательно, спасать меня некому. Я начала отключаться, мышцы теряли тонус, а руки повисли, как у мёртвого человека. Последнее, что я увидела, это резкий синий свет, просачивающийся сквозь вены, всё вокруг затряслось, лежащие рядом камни словно парили над землёй. Произошёл мощный магический выброс энергии, который отбросил моего противника, покрыв уцелевшую кожу на правой руке многочисленными ожогами. От резкого поступа воздуха у меня заболела голова, а противник исчез, оставив после себя угасающие световые искры. Сознание вернулось, мною овладело чувство тошноты. Сдержав рвотный позыв, я подползла к Герде. Она была в сознании, но с уголка её рта обильно стекала кровь.
- Герда… Держись, слышишь? – испуганно хрипела я.
- Это пустяки – успокаивала меня подруга, откашлявшись кровью, – Ариону срочно нужна помощь.
Я повернулась в сторону Ариона, не подававшего признаки жизни. За время бойни вокруг его тела образовалась гигантская лужа крови. Я отчаянно пыталась подползти к нему, нелепо передвигая ноги и руки. Каждое движение вызывало адскую боль, пульсацией отдающую в голову. Слёзы обильно текли по щекам, а горечь прожигала дыру в сердце. Я отказывалась верить, что он мёртв, хотя всё говорило само за себя. Кое-как добравшись до Ариона, я вся испачкалась в его крови. Большая дыра в его спине пугала и лишала всякой надежды. От отчаяния и бессилия я перевернулась на спину и отключилась.
Следующие несколько часов я помнила обрывками: какие-то люди, что-то громко восклицавшие, тело Ариона куда-то несли, Герду укрыли пледом, всё было размыто и напоминало пелену. Надо мной повисли два силуэта, одного человека я где-то видела: аккуратная борода, короткие кудрявые волосы, плотные кожаные перчатки, взгляд сочувствия. Но разум отказывался что-либо анализировать, и я снова отключилась.
Глава 11
Наконец, я очнулась, оказавшись в какой-то наспех сделанной палатке из тканей. Шёл сильный дождь, и палатка еле укрывала меня, раскачиваясь из стороны в сторону из-за сильного ветра, изредка пропуская пару холодных капель на тело, что быстро привело меня в чувство. Рядом сидела Герда, явно обрадованная моему пробуждению. Я схватилась за голову и спросила:
- Где… Где мы?
Герда укрыла меня нагретым одеялом и протянула кружку горячего чая. Я взяла кружку и отпила, напиток отгонял нарастающую головную боль. В это время Герда рассказала мне, что произошло дальше.
- Когда ты отключилась, я увидела вдалеке приближающихся людей на тлошадях. Они остановились, чтобы помочь нам. Как оказалось, среди них был Кайл, он собрал гуманитарную помощь для деревень, и его группа направлялась в Джуну. Он был в ужасе от представшей картины, завидев следы кровавого побоища в лице трёх погибших и двух раненых. Нам с тобой оказали помощь, обработали и обеззаразили раны, а с Арионом ситуация оказалась значительно хуже, так как его раны не совместимы с жизнью. Вместе с Кайлом ехал один из лучших целителей Ассикальдии, Иртнот, в своё время служивший Рагноссу. Он вызвался спасти Ариона, применяя целительную магию. Кайл сказал Иртноту, что в Джуне есть ещё один профессиональный лекарь, Дина, в чьём мастерстве невозможно сомневаться, и они без промедления отправились туда. Всё, что я успела узнать до их отъезда – Иртнот пытался восстановить целостность органов Ариона, но выделенного времени не хватало – с сожалением и скорбью повествовала подруга.
Я смотрела в землю, понемногу отпивая сладкий чай.
- Хорошо, что нас нашли. Хотя бы какие-то шансы на спасение Ариона появились. Я очень надеюсь, что они успеют… Мама и Иртнот обязательно что-то придумают, целительная магия ведь для таких случаев и нужна – переживала я, - что-нибудь ещё было?
- Кайл просил передать тебе, что восхищён. Он оценил посох и предположил, что у тебя действительно мощная магия во владении, а также пожелал развиваться дальше. Ещё он опознал погибших магов, это оказались Крагг Зествуд, владеющий молнией и его ученик Нерн, маг воды. Оба были членами министерства чудодейственных явлений, а Крагг входил в тройку сильнейших, помимо него в эту тройку входил Лонгар и Тонг, "искра света". Кайл сказал, что по описанию третьего врага подозрения вызывает именно Тонг, так что с огромной вероятностью мы сражались против двоих сильнейших магов в "Благочестии". Нам повезло, что мы вообще выжили и смогли убить Крагга. Ладно, давай немного отдохнём – Герда ёжилась от холода, вызываемого чрезмерной влагой от сильного ливня. Я попыталась разжечь огонь, но руки ужасно болели. Через боль, я создала небольшой комок пламени, согревающий нас в эту пропитанную болью ночь. Немного согревшись, нас сильно потянуло в сон. Так мы и уснули прямиком до рассвета.
Победившее ночь хмурое утро пробивалось сквозь толстые стены могучей горы. Прошедший буйный ливень покинул нас, оставив после себя размытые дороги и большие лужи, напоминавшие уменьшенные озёра. К моему удивлению, палатка дожила до утра, простояв ради нас целую ночь. Дождевой фронт ушёл в сторону леса, так что скоро он настигнет Джуну, оросив брошенные земледельческие поля и ветхие крыши домов. Герда, судя по всему, уже давно не спала, собрав все вещи в одну кучу и ожидая меня. Увидев, что я не сплю, она подошла ко мне.
- Доброе утро, Аскелья. Пойдём? – спешила подруга.
- Доброе утро. Подожди, нужно прийти в себя – я сомневалась в необходимости продолжить путешествие. Мне хотелось вернуться домой, узнать о состоянии Ариона и навсегда забыть о каком-либо противостоянии. Боязнь неизвестности лишила меня возможности двигаться.
Герда нетерпеливо села в ожидании меня. Я чувствовала это витающее в воздухе напряжение, но всё равно сказала:
- Может, мы домой пойдём? Точно ли нам подходит эта роль?
Герда словно подорвалась, явно не оценив мои слова.
- Мы не можем отступить! Сколько крови уже пролито, если не мы, то никто больше! Аскелья, не глупи! Нельзя позволить Ариону напрасно… - не договорив, она заплакала. Я обняла подругу, понимая её чувства. Когда ты видишь, как близкий человек получает смертельные раны, нужна великая сила, чтобы не отступить, и Герда её проявляла. Я собралась и доверила жизнь друга маме и Иртноту, в их мастерстве нельзя было сомневаться.
- Хорошо, извини. Мы не сдадимся. Дойдём до Герны любой ценой, нам больше никто не помешает.
Собравшись, мы двинулись дальше. Вдалеке виднелся долгожданный выход из ущелья. Я сквозь боль прошептала:
- Мы немного задержались, Арион…
Редкие, высокие деревья, кустарники и пролегающий ручей приобрели тоскливую серую палитру цветов. По дороге мы с Гердой особо не разговаривали, сосредоточившись на пути и будучи внимательными к любому шороху, чтобы больше не допустить внезапную атаку. По ощущениям, с момента отправления прошла пара часов, погода при этом не изменилась. Мышцы на ногах норовили оборваться в любой момент. Тёмно-серое небо, пропитанное горечью, давило всем своим грузом на плечи, создавая чувство духоты и невыносимой тяжести. Хождение по глубоким лужам выдавало хлюпающие звуки, а размоченные грязевые дороги с удовольствием пачкали сапоги, впитывая подошву в себя. Повышенная сырость заставляла мёрзнуть и покрываться мурашками каждый сантиметр тела. Преодолевая очередную лужу, я рассматривала, как моё собственное отражение искажается до неузнаваемости. Ноющая боль после вчерашней битвы придавала драматичности всей картине. Солнце отвернулось от нас, а Неро поглотил очередную душу, будто мы сами преподнесли её. Я гнала прочь такие мысли, иначе можно было остаться в ущелье навсегда.
- Тебе не кажется это ущелье немного… странным? Будто оно рассудок высасывает, вместе с жизнью – спросила я у Герды.
Та, рассекая плотными кожаными сапогами по грязевым настилам, отвечала:
- Зловещее место. Раздражает меня. Поскорее бы выйти отсюда.
Вдруг, сзади начало что-то стремительно приближаться. Это была запряжённая повозка. Мы с Гердой приготовились, сердце трепетно забилось. Как я успела заметить, кинжала у Герды не было. Я сжимала в руках посох, Эфир засиял, слегка вибрируя. В метрах пятнадцати от нас повозка остановилась, а с неё слез неизвестный седой мужчина с небрежной бородой, одетый в потёртые сапоги, льняные штаны с заплатками и в треугольном запятнанном кафтане. Кряхтя, он стал приближаться к нам.
- Стойте там! – вырвалось с моих губ. Мужчина остановился, сказав:
- Зря угрожаете, девушки. Меня послал господин Ронгерфард, чтобы сопроводить вас до деревни Герны. Я – Лорн – старик отвечал спокойно, его голос звучал весьма убедительно.
- Почему мы должны тебе верить? – включилась в напряжённый диалог Герда.
Мужчина задумался, потирая бороду, а затем выдал:
- Девочка-репей! Ну и формула.
Мы с Гердой переглянулись.
- Чё?! – спросила она, явно не понимая сказанного.
- Ронгерфард сказал, что с помощью этого вы сможете мне довериться – с таким же удивлением смотрел на нас мужчина.
Я начала понимать, что он имел ввиду - в детстве Кайл часто называл меня так, объясняя прозвище моей любознательностью и возможностью прицепиться к чему угодно. На его взгляд, цветы чертополоха выглядели необычно и при этом сочетали в себе колкость, могущество, мощь, стойкость и царственность, наряду с прекрасной лиловой ноткой под воинственной оболочкой. Я была не согласна с этим сравнением, но он умело оспаривал меня каждый раз, когда я пыталась доказать обратное.
- Не беспокойся, Герда. Он свой – я положила руку на плечо подруге и сделала шаг вперёд.
Подойдя к повозке, Лорн сказал:
- Мы будем двигаться не так быстро, как раньше, за это прошу простить. Мои лошадки уже не молоды. Благодарю вас за доверие, я уже наслышан о вашем подвиге! Такие молодые, в вас столько потенциала. Так что негоже ходить пешком, ноги портить – выдавал нравоучения старик с вибрирующим голосом.
Разместившись в побитой временем телеге, мы спокойно выдохнули. С нашим темпом ходьбы, включая явно неожиданное сражение, ноги настоятельно требовали отдыха. Перед тем, как отправиться, Лорн строго сказал:
- Если увидим патруль "Благочестия", накройтесь сеном и не двигайтесь, пока я вам не скажу.
Мы кивнули и я, усевшись поудобнее, стала рассматривать внешний вид ущелья. Герда озадаченно смотрела в пол телеги, думая о чём-то своём. Я решила не тревожить её, и вполне могла предполагать, чем были заняты её мысли. Когда мы тронулись, все слова старика о немолодых лошадях стёрлись из памяти. Они оказались весьма резвыми и бодрыми для своего вида, я даже слегка обрадовалась, предполагая скорейшее появление в Герне. За короткое время мы подъехали к долгожданному выходу из ущелья, приобретшее странный окислившийся металлический запах, напоминавший кровь. Теперь можно было со спокойной душой выдохнуть, попрощавшись с Неро. Гора-душегуб зловеще смотрела нам в спину, тогда как мы сразу же перенеслись в место, ранее мне неизвестное – молодой лиственный лес, насыщенный интересными породами деревьев, непохожих на привычное лесное ассорти Зоандского приграничья. Покинув Неро, мир казался чуточку светлее, чем раньше.
- По парадной дороге мы не поедем, сами понимаете. Патрули прочёсывают гектары лесов вплоть до ущелья, а дальше трусят, поджав хвосты – Лорн рассмеялся, звуча как матёрый ездок.
- Какой риск нарваться на стражей? – спросила я.
- На стражей тут уже не попасть, только на мерзких прихвостней с оружием и красивым гербом на доспехах. Думаю, что при должной сноровке мы с ними не столкнёмся, либо скроемся. У них сейчас полно других дел, повстанцы наращивают силу – отвечал наш новый спутник. Он определённо знал что-то про повстанческие ряды и про обстановку в королевстве, в то время как мы опирались только на полученные слухи от деревенских жителей и Шерла.
Я осмелилась задать пару вопросов, чтобы разбавить неловкое молчание в дороге.
- А кто сейчас возглавляет сопротивление? Мы знаем, что там не было лидера как такового. Что вообще сейчас происходит? – с ноткой любопытства и тактического ведения разговора начала я.
Лорн громко откашлялся, издал пару странных старческих кряхтений и поведал нам происходящее:
- Начнём с того, что это не сопротивление. Они себя называют «Легион». Ваш друг располагал только устаревшей информацией, поэтому о деятельности «Легиона» ему мало что известно. Ведущими лицами этого объединения являются Ширдан - грондский революционер, Корланд – королевский лучник-маг, Шарлен – повелительница тьмы, и двое бывших военачальников братьев Тимран и Хонгур. Да, всего пять лидеров, которые надеются на возвращение принцессы. Естественно, из-за многочисленных угроз, пропаганды и прочих мероприятий со стороны министерств, в ряды «Легиона» вступает относительно небольшой поток желающих, что явно разнится с армией «Благочестия», ряды которой пополняются напрямую из Гронда и бывших королевских формирований, воспитанных годами по определённой схеме. Несмотря на общую идею, взгляды каждого из лидеров разнятся, что мешает. Нужен человек, который поведёт их всех за собой, объединит разобщённые отряды зевак в армию и покончит с произволом Лонгара и Нараима. Лонгар на данный момент является главнокомандующим армии Благочестия, на пару с Тонгом – Лорн выдохнул, устав от длительного монолога – Есть ещё какие-то вопросы?
Я задумалась, осмысливая всё услышанное. Такое большое количество информации и новых имён создавало путаницу в голове. Герда опередила меня, спросив:
- А какая сейчас обстановка на поле боя? Вы сказали про пять лидеров, где они ведут сражение? И какой магией владеют?
Лорн отпил воды из самодельной фляги, почесал бороду и ответил:
- На данный момент, Диллигур, Ноаш и Зоя захвачены благодаря общим силам Шарлен, Тимрана и Хонгура. Роана была в осаде, но гарнизоны "Благочестия" удержали город при себе. Шиму как-то пропустил мятеж мимо себя, и "Легион" занял его одним из первых. Так что, на данный момент, в распоряжении у Легиона четыре города, но это сомнительное достижение. "Благочестие" расширяется, и потому удержать города в будущем станет сложной задачей. Они собираются ради того, чтобы общими усилиями осадить Ренту и Эгею, разделив армию надвое. Насчёт магии тяжело сказать, не все распространяются о ней. Шарлен владеет магией тьмы в совершенстве, Ширдан благодаря кристаллу внутри копья создаёт ауру из частиц, Корланд управляет огненными стрелами, насчёт Тимрана и Хонгура – один владеет громом и молниями, а второй иллюзорной магией.
Я внимательно слушала попутчика, задав вопрос:
- А мы успеем на сбор лидеров? Я так понимаю, что наша задача довести принцессу Каэлью до туда, сколько у нас примерно времени?
- Мне давали наводку на место, это руины заброшенного города на юго-востоке от столицы. Если добираться от Герны, у нас будет примерно дня два в запасе – пояснил Лорн.
Деревянные колёса телеги сокрушались о неровную дорогу леса, низкие ветки деревьев били по лицу, обходной путь оказался не просто тернист, а невыносим. Пригнувшись и прищурившись, мы ловили меньше ветвей, а Лорн хохотал, войдя в азарт безумного вождения. Наконец, спустя долгое время, мы оказались на узкой, непросвечиваемой солнцем дороге, окружённой густым лесным массивом. Из-за недостатка света, ноги лошадей и колёса телеги вязнули в грязи, так что нам пришлось замедлиться. Вовсю полыхал закат уходящего дня, и Лорн сказал:
- Проедем ещё немного, и остановимся, так как уже слишком темно. Переночуем в лесу, вы не против?
Я с тоской ответила:
- Выбора нет, мы согласны. Вот бы иметь источник света, позволяющий передвигаться на лошадях ночью... – ненадолго задумавшись, я продолжила – может, мне использовать магию?
Лорн без промедления поспешил оценить мою инициативу:
- В этом есть что-то толковое. Но небольшую остановку на короткий сон нам всё равно следует сделать. Если продолжать в том же темпе, то через два дня мы должны оказаться в деревне. В потёмках попробуем реализовать твою затею, хотя… - старик посмотрел вглубь леса, что-то оценивая в голове, - свет будет сильно нас выдавать, игра не стоит свеч. Лучше спокойно переждать ночь и отправиться утром.
Согласившись с Лорном, мы проехали ещё некоторое время, и остановились в густой чаще дремучего леса, сильно свернув с итак неприметной дороги. Солнце к тому моменту уже зашло, переставая подавать светлую надежду и благословлять народ Ассикальдии. Приближалась ночь, таинственная, окутанная мраком сотни теней, озарённая бледным светом сонной луны. Соорудив на скорую руку спальные места, мы немного перекусили и стали готовиться ко сну.
- Доброй ночи – спокойно пожелал Лорн, покурив трубку и укрывшись толстенным одеялом.
- И вам – хором ответили мы с Гердой.
Оставалось ещё немного до заветной деревни, но меня не покидало чувство нарастающей тревоги в животе. Волнение сковывало разум, и я старалась не терять самообладание. Как только я начала медленно погружаться в сон, меня пробудил настороженный голос подруги:
- Как думаешь, сколько это ещё будет продолжаться?
- Это надолго, Герда. Скорее всего, не на один год. Даже если мы отобьём территории, то обязательно вторгнемся в Гронд, так как теперь это наш главный враг. Да, может, мы и не подходим на роль героев, спасающих королевство, но как иначе? Безусловно, есть более подходящие люди, но только нам выдался шанс достучаться до принцессы и объединить "Легион". Война длится уже несколько месяцев, и наконец есть возможность вернуться в родную Зоанду. Как только она будет принадлежать "Легиону", покончим с этими приключениями – утомлённым, замученным голосом отвечала я, с закрытыми глазами видя светлые уголки нашей родины, заливные золотистые поля и ветряные мельницы.
- Сказки про героев, красивые легенды, помпезные эпосы - всё это меркнет по сравнению с реальностью. Вспоминая кучу ребят, с усладой стремящихся служить в страже, я начинаю раздражаться. Они, как и все мы, привыкли к неоспоримым апостолам: «Долг», «Честь», «Совесть», «Слава», и другим. Это уже настолько наигранно звучит, картинки образов, не соответствующих реальному полю боя. Беззубые идиоты, переполненные болезнями, жаждущие новой порции крови – вот они, воины, - Герда сжала кулаки, а кожаные перчатки издали протяжный скрип от давления, - наверное, я просто хочу домой. Даже моя сила мне не подходит, какое к чёрту усиление? У меня в голове только нежные женственные наряды, а я кулаками размахиваю и ломаю конечности.
Выслушав её переполненную сомнениями речь, я вспомнила недавний диалог в ущелье, и постаралась замотивировать идти дальше:
- Мой отец, несмотря на опыт многочисленных сражений, всегда сохранял в себе эти качества, как духовный ориентир. И не забудь, что Арион стремился быть таким же. Да, это сказки, красивые слова в обёртке, но тем эти сказания и ценны, что позволяют нам бесконечно совершенствоваться, смотря с восхищениями на архетипы героев, брать с них пример, видеть в них себя. Реальность действительно полна разочарований, но чем её порочить, вноси в неё хотя бы капельку прекрасного. Говоря о силе, такова воля случая. Если уж тебе досталась разрушительная сила и ловкость, то используй её так, чтобы потом не жалеть. – после небольшой паузы, я продолжила – Я вот до сих пор не осознаю свои способности. Вроде я могу призывать любой знакомый мне элемент, но их настолько много, что у меня просто закрепощается сознание, отказываясь переваривать информацию. Потому я и использую однообразные потоки, так и не освоив приобретённую силу. Времени попросту не хватает.
В ответ на мои слова ничего не последовало. Я приподнялась, увидев, что Герда отрубилась с концами. Серьёзно?! Она только что пела дифирамбы по поводу жестокого мира, и отключилась после моих слов! Надо определённо поработать с дикцией.
Уставившись вглубь плотных зарослей деревьев, я довольно быстро уснула вслед за Лорном и Гердой. Сон оказался кошмарным, и предательски крепким. Время тянулось длиною в вечность, а предо мной снова оказался человек с проклятой рукой. Его лицо было размыто чёрным пятном, а кулаки сияли пунцовым цветом. Мы снова стояли посреди пустого поля боя, залитого кровью, напоминавшего резервуар. Теперь он уже не восседал на троне, а возвышался своей тёмной фигурой. Сзади него лежали тела до боли знакомых мне людей: мама, папа, Кайл, Дрикс, Герда, Арион, Шерл, Долла, Лорн… Сил во сне не было. Я пыталась двигаться, но руки и ноги казались неподъёмными. В это время человек в мантии вытянутой рукой порезал моё тело крест накрест, и я упала, постепенно закрывая глаза. Перед тем, как окончательно потерять сознание, я увидела потоки льда, покрывающие убийцу.
Вскоре после этого я проснулась. Осмотревшись, я увидела, что все уже готовились к отправлению. Стерев со лба холодный пот, я вскочила и присоединилась к Герде с Лорном. Без лишней возни мы сели в телегу и продолжили путь до Герны.
- Видите эти метки? – Лорн указал на странные повязки на деревьях, с изображением перечеркнутого треугольника.
- Да, а что это? – спросила я.
- Это метки отряда Амерона, генерала "Благочестия". И у меня плохие новости, этот лес поручен его людям. Придётся двигаться дальше без остановок, на свой страх и риск – немного беззаботно, но при этом настороженно, сказал старик.
- Амерон? Тот самый «Палач»? – я вспоминала некоторые фрагменты из прошлого, где слышала о беспросветной жестокости этого человека, он был на слуху ещё со времён службы моего отца.
- Да, верно. Ожесточённый кровавый Амерон. Некогда великий воин, облачённый в массивные доспехи и вооружённый чёрной секирой, подобной смерти. Короче говоря, мы в опасности.
- А у него есть сила? – спросила я.
- Честно говоря, не смогу однозначно ответить. Если нет, то противостоять ему всё равно трудно, а если он ещё и наделён магией, то и вовсе нереально. Его движения отточены, лишены изъянов, а слабость ему не знакома. Да, он может показаться неповоротливым в силу телосложения, но это частое заблуждение, приводящее к мучительной гибели – Лорн нагнал жути своими словами, и я вспомнила Тонга. Если Амерон ещё сильнее? Вряд ли мы в силах пережить прямое столкновение с этим человеком.
В это время Герда укуталась в плед и отрешённо смотрела куда-то в сторону. Внезапно она подскочила и взволнованно сказала:
- Это не про них речь была? – подруга указала пальцем в густую лесную чащу, из которой тёмным пятном повылезали силуэты всадников.
Лорн вгляделся и, не дав ответа, постарался выжать максимум из лошадей, ковыляя между плотными преградами из древесных стволов. Каждая кочка больно отдавала в ноги, было тяжело удержать равновесие. Казалось, телега вот-вот развалится, но надежда была только на неё. Вдруг, в стволы деревьев начали вгрызаться стрелы, и всё стало ясно наверняка. Это был патруль Амерона, вооружённый до зубов и жаждущий боя. Я не стала медлить и открыла ответный огонь, воспользовавшись посохом. Большая часть моей магии не приносила пользы, так как в условиях скоростной погони сложно было прицелиться хоть в кого-то. Тем не менее, я приноровилась и смогла попасть в одного из всадников. Его конь потерял равновесие и тот слетел с седла на большой скорости. Остальные даже не обратили внимания на это, табуном проскакивая прямо по нему. Со стороны патруля слышались восторженные возгласы, они медленно, но верно приближались к нам. Одна из стрел попала в спину Лорну, на скорости вонзившись в область его лопатки. Он вскрикнул от боли, но сжимал в руке поводья.
- Аскелья! Подними нас в воздух! – кричал он.
- Как я это сделаю? Я не представляю даже…
- Просто сделай! Они убьют нас, понимаешь? А с вами двумя перед этим ещё и развлекутся. Либо ты пробуешь, либо это конец.
Я ошалела от идеи Лорна, но другой альтернативы у нас не было. Если нужно было поднять телегу в воздух, то требовался сильный поток снизу, способный резким толчком переместить такую тяжесть, так ещё и поддерживать в пространстве без опоры. Я зажмурилась и постаралась представить это, а затем воплотить в жизнь. Ничего не выходило, я не умела создавать заклятья отдельно от рук или посоха.
- Ты справишься, Аскелья! Сосредоточься и ни о чём не думай! – подбадривала Герда, несмотря на тревожную ситуацию.
Мои попытки казались тщетными, частицы просто рассыпались, не обретая материальную форму. Всё сопровождалось пролетающими стрелами, Лорну постепенно становилось хуже от ранения. Я снова плотно, до боли закрыла глаза и попробовала ещё раз. Снова впустую. Преследователи приближались, а выстрелы становились всё точнее, одна из стрел со свистом пролетела мимо моего уха. Герда схватила меня за руку и произнесла:
- Нам нельзя тут остаться, ради всех, соберись! Я с тобой! – на её лице сохранялась надежда.
Глубокий вдох. Медленный выдох. Звуки окружающего мира заглушились, всё перестало иметь какое-либо значение. Я медленно закрыла глаза, увидев абсолютную пустоту, бездну, таинственно манящую меня спуститься в неё. Отнекиваясь, я упорно пыталась воссоздать картинку реальности, но разум критически отказывался, уплотняя образ бездны. Один из моих любимых художников некогда говорил:
«Не нужно искать смысл в звёздах. Когда придёт время, они сами обо всём расскажут». Я писала картины, постоянно вспоминая эту фразу. Но вот, прошло уже столько времени после катастрофы, а никаких ответов так и не последовало. Был ли этот человек не прав? Сказать трудно. Мне лишь стало ясно одно: бескрайним просторам космических полей, усеянных звёздами, безразлична наша судьба. Если они и расскажут нам что-то, то только потому, что мы сами выбьем ответ ввиду собственного интереса. Люди сами кузнецы своей судьбы и заложники собственных амбиций. Подобно звёздам, в каждом из нас есть своё собственное, пускай и небольшое, но ядро. И теперь я задаюсь вопросом, почему я так стремлюсь это ядро разрушить?
Открыв глаза, я опечаленно вздохнула. Идея Лорна казалась вполне успешной, но был подобран не тот исполнитель. И так всю жизнь. Доверенные мне идеи, замыслы, задачи, рушились по тем или иным причинам. Мне так всё надоело, эти глупые морды низменных зверей, называющихся людьми. К своему двадцатилетию я так и не нашла в жизни что-либо устойчивое, а могла жить по привычному сценарию. Учиться, работать, встретить неплохого юношу и выйти замуж. Стать мамой, затем бабушкой, и спокойно умереть, не пересчитывая гроши в кармане. Что же пошло не так? Может, моя картина вызвала катастрофу? Звёзды возненавидели людей из-за моей техники живописи? Бредово звучит, но мне безразлично. Эта усталость и сломленность копилась слишком долго, вынужденная автономия организма подходит к концу. Жить по заготовленному сценарию уже не получитс. И умирать, если честно, здесь не хочется. Меня дома… хотя, какой дом? Его разрушили, как и дома многих других. Скажем так, меня ждёт Поччи, мама, папа. Уверена, Арион тоже ждёт, уже небось в порядке, залатали дурака. Ради них я убегать не стану.
Глава 12
И без того мрачный лес погрузился в темноту. Раскаты грома оглушающе звенели в ушах, удерживая чувство страха в самом сердце. Мои глаза засияли светло-голубым, создав прочную связь с посохом. Шелест листвы от поднявшегося ветра казался чрезмерно зловещим, а воздух словно резал лёгкие. Ещё момент, и последовал разрушительный разряд, сотрясавший землю. Розово-синяя молния разворошила почву и испепелила десяток цепных псов кровавого генерала, оставив в живых только их коней. Выжившее меньшинство дало громкую команду об отступлении, но их судьба уже была предрешена. Ещё две мощных розовых вспышки определили исход боя. Мы стремительно отдалялись от поверженных противников, превращённых в прах, а Лорн с восторгом и долей испуга хвалил меня.
- Вот я и познакомился воочию с настоящей ведьмой! Создавать такие молнии, да ещё и искусственно… У нас лет сто таких гроз не было! Молодец!
Я находилась в прострации, а глаза продолжали сиять. В чувство меня привела Герда, активно меня дёргающая:
- Аскелья, ты как? Первый раз такое замечаю у тебя – взволнованно спросила она.
- Я… всё хорошо. Мы победили, можно спокойно продолжать ехать. Мне нужно отдохнуть – после этих слов я отключилась.
Сон ощущался как неотрывный от реальности эпизод. Я, с гибкостью воды, путешествовала по просторам космоса. Миллиарды звёзд, планет, я миновала всё, и была абсолютно… голая? Нет, скорее укрытая чем-то вроде млечной пелены. Планеты казались незначительно крохотными, милыми сферами, напоминавшими игрушку. И вся эта картина сопровождалась тишиной. Мёртвой, пустой тишиной. Ни единого звука, только жалобное биение перегруженного сердца. Вдруг, планеты начали взрываться одна за другой, а за ними тянулся злосчастный багровый световой луч. Он так меня утомил, присутствовал в каждом сне как кошмарный антагонист, лишающий надежд. Не в силах терпеть дальнейший произвол луча, я схватила его, будто провинившегося мальчишку, и крепко сжала в руке, раздавив. После этого я проснулась с чрезмерно кислым ощущением во рту, голод показал характер.
- Очнулась! Ну наконец-то! – воскликнула Герда восторженным тоном.
- Долго же ты спала, ведьма – Лорн ехидно дал мне прозвище, но совсем не с желанием обидеть, - посмотри, где мы!
Пред нами оказалась деревня Герна, та самая, до которой мы добирались эту невыносимую неделю. Столько крови, жертв, потерь… и мы здесь. Несмотря на тяжести войны, деревня в этот солнечный день выступала как островок мира и безопасности, напоминая этим Джуну до провалившейся осады Зоанды. Я поспешила встать, но ноги не слушались. Видимо, я потратила слишком много сил. Герда помогла мне встать, засунув в рот ломоть хлеба с сыром.
- Держи, недавно раздобыли! Торговец проезжал, отдал даром, поддерживает "Легион". Прикинулись его участниками.
- Считайте, что вы уже его участницы - с добротой сказал наш спутник.
Неохотно промяв сухую еду в пересохшем рту, я наслаждалась щебетанием птиц и бодрым шелестом листвы. Светлая Герна встречала нас с распростёртыми объятиями. Золотистые колосья пшеницы тянулись к небу, стремительно возносясь, несмотря на попытки ветра сломить их. Скромная, пристоличная деревушка не отличалась густозаселённостью. Пройдя вперёд по мощёной вековой дорожке, вся красота окружающего пейзажа охотно раскрывалась перед нашим взором. На линии горизонта виднелся силуэт Ренты, большую часть которого занимал высотный массивный шпиль королевского замка. Вот она, столица, в которой я никогда доселе не бывала. Теперь я почти что у подножия этого гигантского и враждебного города, бывшего оплота королевской государственности.
- Не будем стоять столбом, Амерон идёт по нашим следам – Лорн отрезвил нас, напомнив о том, зачем мы пришли.
- Да, конечно, идём – отвечала я.
Оставив неподалёку телегу со связкой лошадей, мы прошли вглубь Герны.
По дороге я заприметила просто шикарный куст с цветами: лепестки пышных пурпурных бутонов с жёлтым сердечником переливались оттенками сапфирового, словно сияя подобно бриллианту. Я наклонилась и почувствовала не менее прекрасный аромат от этих цветов, невиданных ранее.
- Это Зендрия благородная, моя мама любила выращивать их – меланхолично сказала Герда, тяжело вздохнув, - говорят, что если встретить эти цветы во время долгого пути, это предвестник чего-то хорошего, светлого. Своего рода благословение.
- Первый раз слышу о таких безумно красивых цветах! Нужно будет обязательно написать их на холсте, как всё уляжется. Я ради этого хоть пешком вернусь сюда – бодро ответила я.
Лорн всё чаще кряхтел, разрушая нашу ботаническую атмосферу:
- Кто о чём, а девушки о цветах. Не завидую, Аскелья, твоему суженому, за столько земель ради благородных цветов добираться! – старик гордо поправил шляпу с воткнутым в неё пером.
- Суженому… Не везёт мне в этом плане. Я то ли не хочу, то ли не осознаю своего желания. Вокруг слишком много вещей, которые я хочу познать, а любовь… она словно забирает время, надевая кандалы – рассуждала я.
- Это ты, наверное, про «книжную» любовь. Сказки о принцах и принцессах, семейный крестьянский быт. На мой взгляд, ничего лучше любви не может быть. Всё самое светлое в человеке рождается из-за неё. Любовь к ближнему, к своему делу, к жизни, к друзьям. Даже говоря о том парне из ущелья, ты ведь любишь его? – Лорн тонко кольнул меня, и я растерялась.
- Что…? Люблю? Ну… - я опешила от заданного вопроса, словно я была маленькой девочкой.
- Я имею ввиду, как друга. Любовь к друзьям, ведьма! К друзьям! - захохотал наш спутник.
- Вы… Лорн, вы старый, мерзкий пакостник! Нельзя так играться! – возмутилась я.
Герда встала на сторону мужчины, легонько ткнув меня локтём в бок.
- Так вот оно что! Голубки? Аха-ха-ха! Жаждешь в Джуну вернуться, Аскелья? Не волнуйся, скоро обратно повернём, увидитесь с живым, здоровым, Ариончиком! – по-дружески шутила подруга.
- Ничего страшного в этом нет, Аскелья. Я вот, например, вообще не боец, но вступил в "Легион" ради жены, которую очень люблю. Как я и говорил, любовь может выступать как основой всего светлого, так и кандалами, о которых ты говорила. И всё же, любишь же ты этого парня! – продолжал старик.
Я тщетно пыталась остановить их серию подколов, но реальность справилась куда лучше. Выйдя за угол на главную дорогу, золото-пшеничный пейзаж сменился на нечто ужасающее. Следы недавнего побоища выдавали весь мрак, произошедший здесь. Воткнутые повсюду наспех сколоченные деревянные таблички без подписей острыми лезвиями врезались в память, напоминая об ущелье. Кровь на земле запеклась, смех Герды и Лорна сменился на непонимание происходящего. Мы аккуратно зашли вглубь деревни, и наткнулись на бой отряда "Благочестия" с деревенскими жителями. Из толпы доносился громогласный крик:
- Выдайте Каэлью, дочь преступного короля Рагносса! Не сопротивляйтесь, мерзкие отродья!
Мы спрятались за одним из домов, внимательно следя за ситуацией.
- Боя не избежать, нападём со спины. Мы первые доберёмся до принцессы, видимо она здесь – тихо прошептала Герда.
- У них численное превосходство, вдобавок министерские маги. Даже если атаку произвести внезапно, они профессиональные воины и перегруппируются – отвечал Лорн, странно ёрзающий спиной о стену дома. На тот момент я и не вспомнила о его ранении.
- Они всю деревню так перебьют, хватит с меня! – Герда нахмурилась, напоминая голодного хищника, и рывком выбралась из укрытия, насытив кулаки магическими частицами. За считанные секунды она сократила расстояние до врагов и с силой ударила землю, отчего та задребезжала, а сильная трещина распространилась и повалила с ног основную группу солдат. Деревенские, вооружённые вилами, серпами и косами, присоединились к атаке. Обезоруженные стражи подвергались жестоким ударам, медленно умирая от кровопотери и колотых ран. Вдруг, ход боя изменился, в Герду прилетели заряженные кипятком сферы, затем ей молниеносно нанесли удары по телу острыми водными хлыстами. Я была поражена способностями врагов, которых мы встретили на пути. Они умели создавать самые разные пластичные формы из магических частиц, и я пробовала делать тоже самое, но времени на обучение не хватало. В основном, я изучала эти техники в пути до Герны, создавая маленькие предметы, помещавшиеся в ладони, по форме напоминавшие привычные инструменты: стрела, меч, щит, стена, глефа и другие.
Я пыталась помочь подруге, стонущей от боли. Место сражения заполонил туман, и выбежав из укрытия, я столкнулась с тем, что еле различала расплывчатые силуэты. Казалось, что Герда находится прямо передо мной, но стоило мне моргнуть, как она переместилась влево. Такое повторилось ещё несколько раз, после чего в мою сторону прилетело несколько взрывных сфер. Вовремя отпрыгнув, я решила развеять туман посредством сильного порыва ветра. Сжав посох, я призвала сильный вихрь, который разнёс плотные слои тумана на мельчайшие частицы, напоминавшие капли росы. Это в том числе и помогло Герде, освободив её из оков водяных хлыстов. Она выследила несколько боевых магов "Благочестия", одним ударом ломая им кости, а я нейтрализовала водную магию колоссальным количеством огня. Призвав огромный пламенный шар размером с дом, я направила его на ряд столичных магов и уничтожила их, но после этого меня со спины атаковал, схватил и обезоружил страж, до боли сжимавший запястья. Я начала вырываться, и увидела, что Герда тоже захвачена, будучи удерживаемой странной белой аурой, поддерживаемой магами. Казалось, что их ряды бесконечны. Крестьяне отступили, испугавшись всплесков магической энергии.
- Назад, деревенский мусор! Смотрите на ваш хвалёный "Легион"! – один из магов, видимо их капитан, судя по облачению, визжал от триумфа.
- Вы ничего не понимаете, сопротивляясь спасителям! – капитан схватил меня за волосы с такой силой, будто намеревался их выдрать – "Легион" обречён на смерть, как жаль. Столько талантливых воинов, и все глупцы – мужчина с мерзким голосом слизняка достал нож и приставил мне к горлу. Герда извивалась, пытаясь сделать хоть что-то, но её голову со всей силы вбил в землю страж, окутанный всё той же белой материей..
Я закрыла глаза и медленно сотворяла за спиной их главаря комок из молний, как вдруг услышала внезапный странный звук, напоминавший гигантскую стаю птиц, одновременно расправивших свои крылья и взмывших над землёй. Продолжительный странный шелест быстро завершился, а я почувствовала звук глухого падения за спиной. Все воины "Благочестия" были убиты одновременно, а из их тел торчали заострённые кристаллы переливчатого льда, идеального по своей форме и цвету. Жители радостно ликовали, пока перед моим лицом лежала искорёженная гримасой голова капитана. Прямо из его лба, словно рог, торчал тот самый кристалл. Я попыталась достать его, чтобы осмотреть, но едва коснувшись, я порезалась, будто с усилием надавила кухонным ножом на ладонь. Из руки обильно потекла кровь, а я отпрянула, испугавшись. Герда протянула мне руку:
- Вставай, Аскелья. Кто бы это ни был, мы ещё живы, а значит, что это наш союзник. Постой, а где Лорн?
- Я не видела его, он остался за домом. Спасибо, Герда – благодарила я подругу за помощь. Она ужаснулась, увидев мою рану.
- Да у тебя вся ладонь в крови! Это что?
- Я попробовала достать этот странный ледяной кристалл, но он оказался острее ножа. Ничего страшного. – успокаивала я Герду, - Давай проверим Лорна.
Зайдя за угол, мы обнаружили старика в критическом состоянии: его лицо покрылось фиолетовыми пятнами, а по губам стекала кровь. Мы пытались привести его в чувство, но он будто смотрел стеклянными глазами куда-то сквозь нас.
Глава 13
- Лорн! Не закрывайте глаза, слышите! Смотрите на меня! – я отчаянно пыталась разговаривать с умирающим мужчиной, который за короткий срок стал нам товарищем в этом непростом пути.
- Бесполезно, Аскелья. Это яд, видимо от той самой стрелы. Как же вы долго притворялись, Лорн – скорбно говорила Герда, сев на землю и смотря на гнущиеся колосья.
- Старик! Не может… - я потеряла дар речи, склонившись над погибающим спутником, а затем закричала: - Не оставляйте свою жену! Как вы можете её бросить?!
Лорн медленно улыбнулся, закрыв глаза, после чего проговорил:
- Нет… её… давно… - он положил руку мне на плечо, кровь обильно хлынула из его рта, после чего продолжил – Тим…ран… и Хонгур… не говори… им.
Обессиленная рука мужчины упала, и он окончательно перестал подавать признаки жизни. Я была настолько потрясена произошедшим, что не могла двинуться с места. Снова наш соратник погиб… Если бы я среагировала раньше, всё было бы иначе. Уже какой день мы ходим по краю смерти, сталкиваясь с ней из раза в раз. И теперь мы лишились такого светлого человека. Просидев молча около бездыханного тела некогда бодрого мужчины, Герда подошла и похлопала меня по плечу, сказав:
- Пойдём к принцессе. Нельзя медлить.
Я впервые разозлилась на неё по непонятной причине.
- Какой принцессе? Ты издеваешься? Тебе вообще не жаль его? Благодаря ему мы сейчас здесь, живые и нетронутые.
Герда разгневалась в ответ, сказав:
- Вот умер Лорн, и что? Мы после Ариона сколько страдали? Нам это что-то дало? Раз мы пошли по этому пути, то надо дойти до конца, хватит сопли распускать, Аскелья! – она с силой ударила стену дома.
- А если бы твой отец так погиб? Ты бы сейчас огрызалась так? Или мой? Я и без тебя прекрасно знаю, что такое война. Но это не значит, что можно вот так взять и с безразличием относиться к товарищам! Мы не одни! – продолжала я.
Мы замолчали, после чего я первая разбавила напряжённую тишину:
- Ладно, ты права. Нам нужно идти. Я даже и не думала, что его сыновья – лидеры Легиона. Нельзя дать Лорну погибнуть напрасно.
Вздымавшаяся клубами ледяная пыль, смешанная с земляной, наконец рассеялась, и мы увидели принцессу. Её вид был не совместим со знатным происхождением, но способности развевали все сомнения в зачатке. Перед нами стояла Каэлья. В оборванной одежде не по размеру, исхудавшая, с гигантскими, чудовищно страшными синяками под глазами, и вооружённая массивным иссине-серебристым клинком, напоминавшим холодный свет луны. Волосы у неё были такого же цвета. Ослепительные блики этого клинка заставляли нас щуриться, опознавая силуэт принцессы.
- Я знаю, вы пришли за мной. Мой ответ – нет. Проваливайте, это не последний отряд здесь – холодный голос пробирал до глубины души, вызывая орды мурашек по коже и желание спрятаться в тёплом месте.
- Принцесса? Это же вы! Постойте, выслушайте нас! – подбирала я слова, на ходу придумывая варианты, способные заинтересовать нашего будущего лидера.
- Я не желаю никого слушать. Эти тоже пытались поговорить – девушка указала на трупы солдат «Благочестия».
- Я понимаю ваши чувства, но это действительно важно! Мы проделали такой путь, чтобы найти вас, даже не зная, живы ли вы вообще или нет. Из уважения к вашим подданным, послушайте нас – продолжала я, видя нетерпеливый взгляд Герды.
- Нет у меня подданных, и я не принцесса больше. Пускай правлением займутся те, кто действительно живёт этим, а вы валите отсюда поскорее – Каэлья устремилась обратно, повернувшись к нам спиной.
- А ну стоять! – Герда рывком бросилась за ней как кошка, преодолевая препятствия на пути. Когда подруга оказалась совсем близко к цели, принцесса развернулась и сделала замах тупой стороной меча, остановив его близко к лицу Герды.
- Вы слишком упёртые. Ладно, дам вам немного времени – она указала на потрёпанную хижину, из трубы которой вовсю валили клубы дыма, свидетельствующие о бурной жизни внутри дома. Войдя туда вслед за принцессой, мы будто оказались в Джуне снова. Меня окутала тоска по родине… Но я быстро взбодрилась, не забывая, зачем мы пришли. Обветшалая хижина не скрывала следы проживания в ней человека, а в тёмном углу поблёскивали пепельно-серебристые доспехи, с тончайшей гравировкой, брошенные неаккуратной грудой на полу.
- Говорите – настойчиво прояснила принцесса то, что не желает растягивать диалог.
Я послушно кивнула, оперев посох на край стола, и сев на покосившийся скрипучий стул, начала:
- Думаю, вы уже знаете про «Легион». Здесь вам подробности не потребуются. Моя группа из трёх человек направлялась из Зоанды прямиком в Герну, сначала пешим ходом. На пути через ущелье горы Неро нам преградили путь маги «Благочестия», и нам пришлось вступить в ожесточённую битву насмерть…
- Излагай короче – нетерпеливо сказала Каэлья.
Я отдёрнулась, ощущая внутри озлобленность. Ради Ариона и Лорна следует быть терпеливее.
- Нам нужна ваша помощь. "Легиону" необходим лидер для победы в войне, так как "Благочестие" сулит смерть Ассикальдии. Они подло убили вашего отца, покусились на наших товарищей, не щадя никого. Только ваша сила способна что-то изменить, ибо разрозненные отряды нынешних лидеров не дадут ощущаемого результата.
Принцесса уставилась в стену абсолютно пустыми безразличными глазами, после чего ответила:
- Нет. Это не моя война. У меня и так всё отняли, а придётся снова брать ответственность за чьи-то жизни. Вы молодцы, что проделали такой путь, но это было зря. Возвращайтесь.
Герда стояла с недовольным видом чуть поодаль, у входа, скрестив руки. Несмотря на ярое желание вступить в разговор, она предпочла оставить уговоры мне, чтобы не наломать дров.
- Я понимаю вашу боль, и вся Ассикальдия разделяет её. В тот день мы все потеряли дорогого нам человека. Рагносс не заслужил этой участи. Но поймите, что на нём не остановятся эти бессмысленные жертвы. На пути до этой деревни мы потеряли двоих товарищей. Судьба первого неизвестна – он был мне очень близким другом, и столкнуться с его потерей для меня страшнее смерти. Самое болезненное – это ощущение беспомощности. Хотя звёзды одарили меня силами, но я всё ещё уступаю своим противникам, безвозвратно теряя близких. Мои враги быстрее, сильнее, в разы могущественнее. Второй наш спутник погиб здесь. В него при погоне попала отравленная стрела. Он до последнего скрывал это, осознавая неотвратимость смерти. Из-за развязанной войны семья лишилась любящего отца, и это лишь единичный случай из сотен, происходящих ежедневно. Без уверенного лидера нас всех перебьют по одиночке, какими бы сильными мы ни были. Поэтому я прошу вас – помогите, избавьтесь от внутренней боли, отомстите убийцам своего отца... – на глазах выступили слёзы от нахлынувших воспоминаний. И хотя я успела увидеть достаточное количество смертей, к ним не привыкаешь. В голове всплывали измученные лица умирающих людей, я видела Лорна, Ариона, теряющих блеск в глазах, в их лицах читалось желание прожить ещё хотя бы пару минут, побороться за своё право остаться в этом мире.
Выслушав меня, Каэлья сложила руки в замок и задумалась, покачиваясь на скрипящем стуле. В доме висело неловкое напряжение, которое в скором времени развеялось. За окном послышался гул и неразборчивые вопли. Принцесса резко встала и сказала:
- Говорила же, зря пришли – надевая запылившуюся броню на оборванные лохмотья, произнесла девушка, - теперь разгребайте.
Серебристые латы источали мерцающий небесный оттенок, подсвечивая гравированные узоры.
Мы сразу же напряглись и осторожно открыли дверь, медленно выходя из дома. На входе в деревню остановился многочисленный отряд «Благочестия», который возглавлял запредельно высокий крупный мужчина с белыми волосами, в чёрных окровавленных доспехах, вооружённый такого же окраса секирой. На его лице был глубокий вертикальный шрам, похожий на мой, а красные глаза настолько пугали, что мысль о зрительном столкновении вызывала ужас. Остановившись, он громким, рычащим гласом объявил:
- Каэлья, выходи! Хватит прятаться, я столько этого ждал!
Вслед за нами из дома вышла принцесса в полном обмундировании. Великолепного качества сияющие серебристые доспехи с морозными лазурными узорами поражали воображение. Из-за худобы латы слегка провисали. В правой руке она держала тот самый меч, а в левой большой ромбовидный щит с инкрустированным синим кристаллом. Несмотря на истощённый вид, она всё так же выглядела могущественно и воинственно, а в глазах читалась нарочитая серьёзность.
- Амерон. Ты чёртов предатель – холодно проговорила девушка.
- Это я предатель? – мужчина расхохотался, сжимая древко секиры – молча отсиживаться в домике на отшибе, вот как поступают верные?
Принцесса пришла в ярость от такого заявления.
- Что тебе нужно?
Мы с Гердой стояли, приготовившись к бою. Любое резкое движение могло спровоцировать нас на атаку.
Амерон глубоко вдохнул, распрямившись и став ещё выше, после чего сказал:
- Твоя голова. Мне безразличны интриги внутри королевства, я просто хочу уничтожить тебя – его слова были полны кровожадности.
Один из солдат Амерона двинулся вперёд и я сразу среагировала, отправив в него огненный заряд, спровоцировавший мощный взрыв. Тот мгновенно испепелился, исчезнув с лица земли. Внутри меня что-то дрогнуло, я сомневалась в необходимости этого поступка. Одним движением я погубила чью-то судьбу.
Остальные солдаты из его отряда уже были готовы пойти в атаку, но Амерон остановил их.
- Спокойно – говорил он, - я смотрю, теперь многие проблемы решаются магией? Ох, как я люблю эти разговоры про невиданную силу. Отнять у вас способность колдовать, и вы никто. То, что ты убила человека – заслуга огненного шара, а не тебя. А этот наряд? Ты что, ведьма-проститутка? – насмехался он.
- Сказал бы такое своей жене, предатель? – парировала принцесса. Амерон замолчал и изменился в лице, - если ты пришёл сюда поглумиться, то проваливай и жалких цепных псов с собой прихвати.
- Про мою семью ни слова, жалкая потаскушка, - лидер многочисленного отряда вытянул секиру остриём вперёд, - я мог бы убить вас всех прямо сейчас, но из воинского уважения вызываю тебя на поединок. Сегодня один из нас окажется в земле – в голосе Амерона чувствовалась первобытная жажда насилия.
Каэлья продолжительно смотрела на нас и, повернувшись к противнику, сказала:
- Я согласна. Приступим.
После этих слов принцесса собралась выйти вперёд, а мы понимали, что другого выбора не оставалось. Амерон возглавлял гигантское количество солдат, и наша троица точно бы не справилась, хотя его отряд потерпел бы большие потери.
Дуэлянты вышли на небольшое открытое пространство за деревней, а мы оставались наблюдать за происходящим.
Отойдя на приличное расстояние, Каэлья с силой вонзила в землю щит и окружила зону поединка гигантскими стенами из толстого ледяного массива. Я смотрела на это явление с открытым ртом. Моментальная кристаллизация воды в лёд, и это изумительное светло-голубое сияние - принцесса была действительно мастером ледяной магии. Блики выстроенных стен отражались в глазах.
- Стоит отдать должное, со льдом ты управляешься лучше, чем с мечом. Я дал тебе время воспрять духом и возглавить свой народ, но ты предпочла собственное эго. Теперь умри! – Амерон замахнулся и нанёс первый удар. Лязг секиры о напитавшийся льдом щит оглушал даже через выстроенные стены. От силы генерала лёд дал трещину и скололся, а истощённая принцесса упала на колено.
Сразу после этого он нанёс следующий круговой удар по громоздкому щиту, тот зазвенел, высекая искры от столкновения. У Каэльи не хватало сил, но бросив щит она отпрянула и вонзила меч в землю, а тот засиял, создав десятки острейших ледяных лезвий, вылетающих из-под земли. Они мигом устремились в сторону противника, который жадно улыбался, предвкушая интересный бой. Раскрутив смертоносное оружие, он отбил все лезвия, превратив их в крошку, но в этом и была задумка принцессы. Мельчайшие частички льда проникли через швы доспехов и нанесли микрораны, но Амерон не обратил на это внимания и контратаковал. Меч и секира столкнулись, образовав разрушительную волну вибрации, от которой некоторые люди за стеной потеряли равновесие и рухнули. Обменявшись парой ударов, Каэлья оттолкнула генерала боковой частью меча, создав распространяющийся лёд в швах его брони. Тот напряг всё тело и высвободил накопленную ярость мощным воплем, рассыпав плотный ледяной покров по земле и ударив кулаком в нагрудник принцессы. Сразу после этого он атаковал секирой в бок доспеха, Каэлью отбросило на приличное расстояние, прямо к границе стены. Поднялся клуб пыли, который вскоре развеялся и позволил нам увидеть продолжение схватки. Девушка приставила сияющий клинок к шее врага, а тот усмехнулся и рукой буквально вбил меч в свой наплечник. Каэлья вернулась к щиту, лишившись меча. Амерон метнул секиру в принцессу, но та увернулась, жадно глотая воздух. Сокрушительные удары генерала давали о себе знать. Несмотря на то, что ледяные доспехи поглотили большую часть инерции, мощь его атак тяжело было удержать и подавить. Подойдя к Амерону с щитом, она надавила на него и высвободила облако ледяной материи, напоминавшее мощный морозный взрыв. Кроваво-красные глаза генерала стали словно ещё багровее, чем раньше. Он колотил щит принцессы, а та изо всех сил сжимала рукоять, зная, что один пропущенный удар приведёт к гибели. Внезапно из щита образовалось решето кристаллических клинков, нанеся врагу глубокие ранения по всем частям тела. Это ни на секунду не остановило Амерона, выбившего щит из рук принцессы.
- Так не может продолжаться! – Герда изо всех сил ударила ледяную стену, насытив кулак огромным количеством магических частиц. Это оказалось безуспешно, широчайший ледяной массив быстро восстановился. Я также попробовала использовать огонь, но мастерство управления льдом мне было не переплюнуть. Каэлья в совершенстве владела им и сделала всё, чтобы посторонние не помешали их поединку.
Схватив принцессу за руку и вывернув её до громкого хруста, заставив девушку вопить от боли, Амерон, сжимая секиру, сделал широкий замах, который стал роковым и переломил исход схватки. Он открылся и получил сквозной удар ледяным кинжалом, сотворённым из руки Каэльи. Нанеся ещё несколько точечных ударов, с лёгкостью протыкая чёрные как смерть латы, она приложила ладонь к броне Амерона и разрушила нагрудник, преобразовав его в кристаллическую пыль. Израненный мужчина отпустил её руку и выплюнул накативший сгусток крови, которая также сочилась из его лат.
- Сегодня магия спасает тебе жизнь, прикрывая твою бездарность. Но мне тоже есть куда возвращаться – посмотрев на ясное небо, сказал он, дав девушке пощёчину с такой силой, отбросившей её на несколько метров в сторону.
Мощнейшим ударом генерал погнул нагрудный доспех принцессы, на что та ответила, заморозив его руку. Амерон с размаху ударил заледеневшей рукой по земле, разбив кристаллический покров. Он взял секиру, обильно истекая кровью, и молниеносно нанёс рубящую рану на бедре принцессы, но она не остановилась и пронзила туловище Амерона снова. Мужчина игнорировал клинок, продвигая его глубже и приближаясь к Каэлье. Она смотрела на это в шоке, не двигаясь с места. Вскоре после этого испещрённая ранами туша Амерона рухнула на землю, а принцесса склонилась над ним. Они долгое время разговаривали о чём-то, а потом известный генерал медленно закрыл глаза, сжимая в руке окровавленную плюшевую игрушку. Каэлья встала и со слезами на глазах медленно воздвигла огромную ледяную секиру, вонзив её рядом с телом погибшего противника, как своеобразное надгробие. Ледяной памятник был окутан вихрем из мельчайших частичек, с невероятной скоростью превращаясь в изящное оружие. Толстые стены рассыпались, а мы бегом отправились к принцессе. Её слёзы, обильно стекавшие по щекам, тоже кристаллизировались, струящейся лазурной дымкой рассеявшись по ветру.
- Принцесса! Ваши раны… - обратилась я.
- Это только начало того бедствия, в которое вы пытаетесь втянуть меня. Не война жестока, а последствия наших действий – отвечала опечаленная Каэлья.
- Благодаря вашему вмешательству мы спасём будущие поколения от этих ужасных испытаний. Вы знали Амерона? – я знала, что этот вопрос мог подлить масла в огонь, но любопытство сыграло свою роль.
- Да… Он несколько лет обучал меня, вплоть до… вы и сами знаете. Ты права, волшебница. Я согласна идти с вами, но тогда не вмешивайтесь в мои решения. Не сомневайтесь в них, теперь судьбу королевства буду вершить я – принцесса сжала в руках оружие и добавила, - Ведите. Нам нужно успеть на сборы.
Мы сразу же направились на юго-запад от Герны, к заброшенному городу. Отряд Амерона следовал правилам поединка, и сразу после гибели лидера развернулся к столице с явной скорбью, витавшей среди их рядов. Они потеряли своего дорогого лидера. Это могло значить, что у нас оставалось немного времени. Убедившись, что никто не следит за нами, мы отправились к предполагаемому месту сбора. На скорую руку мы с Гердой обработали раны Каэльи и использовали телегу Лорна, чтобы добраться до руин. Выжившие жители деревни желали принцессе всего наилучшего, дали нам в путь еды, лечебных трав и тепло провожали, благодаря за спасение. И правда, каждое сражение словно отнимало частичку души. Все эти литры крови, за считанные часы высыхающие на холодной земле, они будто постепенно исчезали вслед за человечностью. Ехать на телеге погибшего товарища губительно сказалось на нашем моральном духе. Герда потирала кулаки, смотря на потрёпанные временем доски, а принцесса наконец начала есть, восстанавливая силы. Я же, в свою очередь, делила желания спасти этот чёртов мир или сжечь его дотла.
Пока мы ехали, я решила узнать у Каэльи немного об Амероне.
- Принцесса, подскажите, а что за игрушка была в руках у генерала?
- Тебе не кажется, что ты поднимаешь слишком больные темы? – отрезвила меня она.
- Извините, я не с целью задеть… - сказала я, ощущая чувство вины.
Немного погодя, Каэлья вновь заговорила со мной.
- Ладно. Всё равно вы проделали такой долгий путь и пережили достаточно много. Амерон держал в руках подарок своей маленькой дочери. У него была семья, которой он открывался с совсем другой стороны. Да, он презирал в людях слабые чувства, ценя только боевые навыки, но и сам не понял, как проиграл собственным убеждениям. Во мне его злила как раз способность к эмпатии, я считала, что именно чувства являются главенствующей силой, и их нельзя было пресекать по собственному желанию. Пока этого хватит – руки принцессы задрожали и она вцепилась в рукоять клинка, опустив голову.
- Благодарю за откровение. Надеюсь, что впредь мы поладим с вами, не только как боевые товарищи. - я видела в ней хорошего человека.
Глава 14
Через несколько часов пути, ближе к закату, мы приблизились к месту сбора лидеров "Легиона". Пока что там находились несколько небольших палаток, разбитых впопыхах. Остановив телегу, мы вновь оказались на земле. За время путешествий с Лорном ноги так и не привыкли к передвижению на деревянных колёсах, жутко вибрируя после схода на землю. Находившиеся в лагере люди сразу узнали принцессу, радостно восклицая.
- Принцесса! Спасибо вам, что вы пришли. Теперь у них точно нет шансов! – сказал один из солдат «Легиона», преклонив колено.
Каэлья аккуратно приложила меч к его плечу, произнеся:
- Благодарю за ожидание. В вашей верности нет сомнений. Через сколько прибудут лидеры?
- В течение нескольких часов, вероятно отряд повелительницы тьмы Шарлен вновь приедет позднее всех. Она весьма волевая женщина – ответил воин.
- Хорошо, спасибо тебе. Как твоё имя? – с уважением спросила Каэлья.
- Греттер, принцесса.
В ответ принцесса довольно хмыкнула и слегка улыбнулась.
- Твоё имя, и имена всех твоих товарищей на века запомнятся в истории Ассикальдии. Скоро мятеж Гронда будет подавлен, мой уважаемый страж. Да сразимся же мы за нашу землю! Ура!
Все находящиеся в лагере воскликнули и явно приободрились. Как раз в этот момент в лагерь прибыли высокий мускулистый рыжий мужчина с бородой и вооружённый крупным боевым молотом, и его противоположность в лице худощавого брюнета с густыми длинными чёрными волосами. Они возглавляли большой отряд и вели его за собой.
- Тимран и Хонгур, братья-военачальники. Рыжий - Тимран. – Каэлья словно читала мои мысли, сразу ответив на возникающий вопрос.
Естественно, мы с Гердой находились в шоке. У меня в голове снова всплыла картина с раненым Лорном, их отцом. Мне снова стало плохо от недавней смерти доброго старика. Я подошла к Герде и сказала:
- Как думаешь, стоит им рассказать?
Герда сразу ответила отрицательно, строго посмотрев на меня.
- Как только всё уляжется, то расскажем. Это лидеры Легиона, нам нельзя подрывать их дух.
- Поняла тебя.
Как только они вошли в лагерь, то уселись за стол и достали медовуху, принявшись обильно её распивать. Им что-то нашептали на ухо другие члены лагеря, после чего опьянённый Тимран с грохотом встал из-за стола и навёл молот на принцессу.
- Мы, ик, тебя, ик, заждались. Знаешь, сколько, ик, наших полегло уже? – военачальник путался в словах, явно настроенный агрессивно по отношению к принцессе.
- Какой грубиян, никакого уважения к Каэлье! – возмутилась Герда, зарядив кулак частицами.
- Подожди, она сама разберётся, - остановила её я.
- Да ты посмотри на этого пьяницу! О него только руки марать, горе-лидер! Надоело уже смотреть на эти мерзкие рожи, никакой грации, ничего человеческого! – подруга была настроена серьёзно, но принцесса сделала шаг вперёд, подбросив дров в огонь виснущего напряжения.
- Тимран, и тебе не хворать. Теперь ты подчиняешься моим приказам, иного выбора у тебя нет. Я возглавлю "Легион" – решительно произнесла девушка.
- А у тебя кишка не тонка! Что ты, ик, вообще можешь возглавить? Трусила месяцами, ик, в своей деревне, ик. Отправляйся к своему папаше! – мужчина был чересчур упёртым и агрессивным.
Вдруг молот Тимрана начал насыщаться синими искрами, кратно увеличивающимися в размере. За считанные секунды стало нечем дышать, а Каэлья покрыла меч ледяным слоем. Казалось, что вот-вот и здесь состоится очередная ожесточённая схватка. Так и случилось, Тимран рывком бросился вперёд, как вдруг…
- Так-так-так, брат. Ты явно перебрал. Вы простите моего дурня, он не ведает, о чём говорит! – вмешался задорный Хонгур, остановивший разъярённого Тимрана. Выглядело это впечатляюще. Небольшого роста худощавый Хонгур на лету остановил такого быка, как Тимран.
- И это ничтожество возглавляет отряд? Пускай вон проваливает, он на ногах-то еле держится! – Герду очень задели слова потерявшего контроль военачальника.
- Всё в порядке, Хонгур, дай-ка мне его, - Каэлья повернула полусонного Тимрана к себе лицом и создала на его щеках ледяные наросты, после чего ударила по ним, превратив их в пыль с громким хлопком. Рыжебородый мужчина моментально отрезвился, испугавшись произошедшего.
- Принцесса? Прошу простить за сказанное. Рад вас видеть, - пробормотал растерявшийся Тимран. Его брат отвесил тому смачного подзатыльника, от чего Герда довольно захихикала.
- Теперь-то можно и поговорить. Приветствую тебя! Рада, что вы на нашей стороне.
Через некоторое время начали собираться и остальные лидеры, а мы с Гердой соорудили палатку для временного проживания в лагере. Тимран, Хонгур, Шарлен, Корланд и Ширдан были на месте. Все они горячо приветствовали Каэлью. Она встала в центр лагеря и произнесла воодушевляющую речь:
- С этого дня я возглавляю борьбу за право Ассикальдии остаться суверенным королевством. Всех, кто ждал моего появления, прошу простить за столь большую задержку. Пускай мой щит и меч станут незыблемыми символами наших ожесточённых битв, а ваша воля и стремление повергнет врага в отчаяние. Мы долго терпели бесчинства министерских свиней, но пришла пора показать им их место! Вперёд, мой народ!
Все ликовали и скандировали победный лозунг, из толпы вышла Шарлен, красивая зрелая женщина с длинными чёрными волосами и гетерохромией. Один глаз был синего цвета, а второй карим. Её кожа была невероятно бледной, чёрные губы подчёркивали этот контраст. Одета она была в рубаху со свободными рукавами и в утягивающий корсет, подчёркивающий внушительный бюст, выступавший маминым конкурентом. Длинная юбка закреплялась кожаным ремнём с серебряной бляхой. Весь образ идеально соответствовал титулу: повелительница тьмы. Одним своим видом она вызывала странное бурление внутри, будто органы сворачивались и сжимались от трепета.
- Милая Каэлья! Не удивлюсь, что ты уже сотни раз успела услышать слова благодарности от нас. Думаю, нам стоит познакомиться вживую, так как мы теперь боевые товарищи, не так ли? – завораживающе произнесла она, бодро передвигаясь.
Я не могла понять, что происходит, но в каждом её действии читалась некоторая злоба, настолько пугающая, что хотелось уйти из этого места. Мне не удавалось прочитать ни её эмоции, ни намерения.
- Шарлен. Твои заслуги восхищают – объединить под собственным началом целый отряд воинов, будучи чародейкой, это заслуживает уважения. Мне приятно будет сражаться бок о бок со всеми вами – принцесса, видимо, считала иначе и не видела угрозы в этой женщине.
Шарлен словно лиса игриво обвивала всех присутствующих. темноволосый Ширдан в чёрных латах, напоминающих Амерона, опирался на ствол дерева и думал о чём-то своём, а Корланд осматривал каждую стрелу в своём колчане. Принцесса понимала разобщённое состояние Легиона, это было видно невооружённым глазом.
- Ну а вы, принцесса? Ваши речи складны и ложатся на слух, но что вы можете предложить как гарантию? – Тимран снова выпивал, смотря расфокусированными глазами на Каэлью.
- Ему что, мало было? – Герду снова начало разрывать, а я рьяно оттягивала её назад.
- Кровавый генерал мёртв. Я сразила его в поединке – хладнокровно ответила девушка, выступая олицетворением льда.
Все находились в шоке, а Тимран с охотой опустошил большую деревянную кружку и поднял со стола молот, кажущийся нереально тяжёлым.
- Вот! То, что я хотел услышать. Ведите нас.
- Каэлья, а кто эти прекрасные девы? У них просто отличные наряды! – с искренним восхищением спрашивала Шарлен, разглядывая нас. Весь лагерь обратил взор на меня с Гердой. Всё равно поведение женщины вызывало у меня вопросы.
- Это Аскелья и Герда. Именно они привели меня сюда, проделав мучительный путь из Зоанды. Вся благодарность за моё возвращение только им. На пути они убили Крагга и его ученика в неравном бою, одновременно сразившись с Тонгом.
Все весьма удивились нашему достижению, вот только мы не гордились. Лишившись друга детства и оставив его на и без того уставшую маму, лечащую отца. Пройденный путь очень истощил нас, каждый прожитый день по ощущениям давался как год. Закрывая глаза, в пучине тёмной бездны всплывали лица Ариона, Лорна, бедных зоандских детей. Игрушка, подаренная Амерону. Лица войны. Жертвы, приносящиеся в угоду алчности и жестокости. Детский каприз вперемешку с экзистенциальной пустотой вызывали дикое желание всё бросить и раствориться, потерять человеческое обличие, чтобы наконец расслабиться. Но именно в такие моменты важно остаться сильными, поэтому мы с Гердой сохраняли лицо.
Шарлен удивлённо воскликнула:
- Какие славные умницы! С такими людьми никчёмному "Благочестию" настанет конец. Спасибо вам за ваш самоотверженный путь, юные девушки. - она пристально всмотрелась в мой шрам, и мне стало чрезвычайно стыдно, - прости, тяжело было не увидеть.
Она дерзко улыбнулась, будто иронизируя, но в то же время восхваляя. Я всегда не любила подобных людей, которые строили общение на поддельных эмоциях, вызывая двоякое ощущение. Тем не менее, выбора не оставалось, и нам нужно было доверять друг другу. Несмотря на то, что Ширдан и Корланд отмалчивались, занимаясь своими делами.
- Дорогие лидеры, мне нужно ознакомиться с полной обстановкой на поле боя, а также с её экономической составляющей. Введите меня в курс дела, откуда поступают припасы и как они распределяются, есть ли крупные зоны сбыта? В каком состоянии города? – Каэлья сходу влилась в роль главнокомандующей, стараясь собрать все имеющиеся сведения. Потихоньку все лидеры оказались за обширным деревянным столом, бурно обсуждая вопросы обратной стороны войны – тыловые действия. Мы же с Гердой вышли прогуляться по руинам некогда существовавшего города, окутанного могучими лесами. Как же он назывался… Кажется, Мор. Город древних ассикальдцев, в прошлом столица одного из разрозненных государств. До объединения в королевство, Ассикальдия делилась на несколько крупных территорий – Ранг, Корд, Зерда и Хартун. Каждая претендовала на свою значимость, конкурируя среди других. В результате, после долгих кровопролитных войн, неизвестный король провозгласил единое королевство, начавшее свою новую историю. Старые города прежних раздробленных государств постепенно становились невыгодными для ведения политики, и их стали покидать, переселяясь в новые. Так, Мор и превратился в руины, состоящие из холодных каменных плит и блоков, вперемешку с обветшалыми деревянными конструкциями.
Свежий ветер завывал, приятно остужая кожу. Герда с интересом разглядывала замшелые булыжники, валявшиеся на дороге.
- Как ты думаешь, Рента однажды станет такой же? – спросила она, указав на массивную потрескавшуюся стену. Она стала меня удивлять, так как её редко волновали вопросы таких масштабов. Конечно, с началом всего многое поменялось.
- Когда-нибудь может и да, но я думаю, что это случится нескоро. Пока за города ведутся такие бои, пока они востребованы, их готовы будут восстанавливать по кирпичику. А если заглядывать в далёкое будущее… может быть. Всему рано или поздно приходит конец. А конец, это хорошая почва для нового начала! – я старалась мыслить позитивно, это желание шло из глубин моей уцелевшей души. Герда улыбнулась, бросив в меня ягоду рябины, сорванную с ветки. Я поморщилась, так как ненавидела эти перестрелки. Хотя заклинаниями у меня получалось неплохо целиться, но стрелок ягодами был из меня отвратительный. Получив порцию рябиновых залпов и дружелюбную насмешку от подруги, я спросила:
- Это за щекотку искрами в Джуне?
Герда одобрительно кивнула, добавив:
- Именно! Однажды ты и ягодами научишься бросаться!
- Ну уж нет, я их лучше съем – спланировав поедание плодов, ответила я.
- Пока я в тебя их бросаю. Как там говорится… Схватывай на лету! – Герда звонко рассмеялась, пиная попадавшиеся на пути камушки. Немного помолчав, она добавила, - домой хочется, в Зоанду.
- И мне, но пути назад нет. Уверена, скоро мы там окажемся и всё будет хорошо, ты главное не печалься – я пробовала сохранять уверенность, так как большую часть пути мы уже проделали.
- Принцессу в "Легион" мы привели. Есть ли смысл оставаться здесь? - вполне ожидаемо спросила подруга.
- Вспомни, с кем нам довелось сражаться. Пока Зоанда принадлежит "Благочестию", она будет потенциальной опасностью для Джуны и всех её населяющих людей. Чем раньше мы отобьём город, тем быстрее всё закончится - отвечала я. Такая логика у меня была на тот момент, несмотря на сильное желание вернуться домой. Что-то внутри подсказывало, что следует остаться в "Легионе".
- Ну хорошо. Раз ты так говоришь, то успокоила. Пойдём обратно в лагерь, там небось ужин уже готовят. Поедим наконец нормально – обильное выделение слюней мешало Герде договорить, и я чувствовала то самое тёплое ощущение внутри от непринуждённого общения. Да что уж там, было смешно от её плавающих букв в словах.
- Ты в своём репертуаре. Пойдём, а то не успеем! – поддержала я, круто развернувшись обратно. И даже повторное разглядывание тех же самых руин некогда великого города не сделало меня печальной в преддверие вкусной еды.
Всё случилось так, как мы и предполагали – в лагере как раз закончили с готовкой, и нам оставалось только приступить к общей трапезе. Столов было несколько, но нас позвали за общий стол лидеров. Как ни странно, наши места выпали прямо рядом с Шарлен. Я разочарованно вздохнула, приняв эту участь. Она приобнимала нас, слегка придушивая массивной грудью и обильно выхлёбывая из кружки медовуху.
- Вот они, наши героини! Судьба "Легиона" в маленьких ручках этих девушек! – восхищённо лепетала она под одобрительный зов Тимрана и Каэльи. Все остальные за столом были весьма сосредоточены, хотя и с некоторой ухмылкой от проскакивающих забавных фраз.
- Ты прямо как отец, брат! – нахваливал Тимрана скромный Хонгур, заметно повеселевший от совместного распития напитков.
Мы с Гердой поникли. Для меня пик торжества стал как фоновый шум, а по всей черепной коробке эхом разносились хрипы умирающего Лорна. Мы допустили смерть их отца. О каком веселье может идти речь? Как нам вообще сохранять спокойствие в такой ситуации?
Поняв, в чём дело, Каэлья удачно вырулила ситуацию, предложив нам кое-что неожиданное.
- Герда, Аскелья. Вы хотите вернуться в Зоанду, так? Сражайтесь с нами, и вместе мы дойдём до вашей родины.
- Принцесса! Они хоть и сильны, но в их глазах я вижу пучину из самых разных страхов. Вы уверены? – серьёзно спросила Шарлен, нервно поправив кружку.
- Действительно. Их заслуги неоценимы, но стоит ли подвергать риску столь юных девушек? В пылу сражений они могут даже навредить, - впервые высказался Ширдан за всё время. Темноволосый мужчина почти что средних лет, граничащих с юностью, облачённый в лёгкие латы, был чрезвычайно серьёзен. Его причёска с зализанными назад волосами напомнила мне об Арионе. Как же он там сейчас? Сумела ли мама спасти его? Может, Ширдан прав, и по нашей роковой ошибке все погибнут.
Я посмотрела принцессе прямо в глаза, ответив:
- Я не смею сомневаться в вашем выборе, но каждое сражение обходилось нам слишком дорого. Как я могу вновь рискнуть жизнью товарищей, когда сама потеряна? – ударив кулаком по колену, я пыталась расправиться с давящим ощущением в груди. Бремя вины пожирало меня.
- Аскелья права. Спасибо за предложение, но мы, наверное, отправимся в Джуну завтрашним утром. Свою задачу мы уже выполнили – поддерживала меня подруга. Сомнения одолели и её тоже. Да какие сомнения, самый обычный страх. Нам было попросту страшно идти дальше.
Внезапно Тимран стукнул по столу тяжеленным молотом. На благо стола, тот оказался дубовым и отделался сильной вмятиной. После этого мужчина заявил:
- Я считаю иначе! Если вы сейчас откажетесь, то потеряете ещё больше! Вот умрём мы в бою, "Легион" падёт, а дальше и за вами придут. Хватит глупить и мешкаться. Я в своей жизни уже кучу друзей успел похоронить. Ради них нельзя сдаваться! – возмущённый громогласный рёв Тимрана разносился по лесу, отпугивая птиц. Он крепко сжимал молот, по рукояти которого резвым чередом проносились яркие синеватые искры.
- Довольно, брат. Не пыли. А вы, девицы, подумайте хорошенько. Так или иначе, любой выбор будет иметь за собой последствия – вновь вмешался Хонгур, смотрящий на нас глубокими изумрудными глазами.
Следующий вечер мы провели в раздумьях, сидя в небольшой тканевой палатке. Ощущение хотя бы какой-то крыши над головой создавало немного уюта и чувства безопасности. Я достала клочки пергаментной бумаги и принялась рисовать древесным углём, ловко сворованным из костра. Закрыв глаза, мне представился протяжный зов немыслимой птицы где-то высоко в горах, на уровне облаков. Всё было ясное, как день, я находилась словно в полёте, отрываясь от земли. Моё тело миновало целые пласты: ряды высоких, доходящих до небес, деревьев, плотно застроенные города, длинные могучие реки, обширные озёра. Всё казалось таким незначительным, но захватывающим дух. Рассекая по воздушному пространству с невероятной скоростью, я вскоре приземлилась в просторной долине, сплошь покрытой густой травой, кустами и ветвистыми деревьями. Мой спуск выглядел как появление чего-то божественного, неотвратимого.
Открыв глаза, я посмотрела на бумагу. Рука сама выводила линии всё это время. У меня получился вполне неплохой пейзаж, вобравший в себя всё перечисленное в голове: сквозь вершины снежных скал виднелся город, казавшийся невесомым и крошечным, а дальше следовал массивный лес, после которого на горизонте проглядывалась та самая полная умиротворения долина. Тени в нужных местах были аккуратно положены, некоторые линии были толще для создания перспективности. Я протянула получившийся рисунок Герде, которая осматривала в тот момент повреждённую от боёв броню.
- Красотища. Ты всегда прекрасно рисовала – внимательно разглядывая мою работу, произнесла она. Восхищение так и рвалось из неё. Когда мы сыты, то становимся намного могучее.
- Не всегда! Долгая практика, сама знаешь – отрицала я.
- Тоже верно. Многие рисунки не заслужили той печальной участи в печи, но увы. Зато теперь каждый твой набросок как искусство! – по ней было видно, что мой спонтанный рисунок, выполненный чем попало, весьма и весьма ей понравился.
- Можешь оставить его у себя – я проговорила это с толикой уверенности. Мне нравилась похвала в сторону моих произведений, - тем более, графику я не очень люблю. Жаль, что красками сейчас не попишешь.
- Спасибо! Буду беречь его и вспоминать наш нелёгкий путь – Герда аккуратно запрятала подарок в сумке, несколько раз выгладив, - что будем делать дальше? Я волнуюсь.
- Я уже несколько часов думаю об этом. В конце концов, мы вернёмся в Джуну ни с чем. Ни боевого опыта, ни навыков. Нам просто придётся тренироваться и выжидать врага в страхе перед ним.
- Такая себе авантюра. Но мы же привели принцессу, должно же что-то поменяться - с надеждой сказала Герда.
- И поменяется, но это не дело одного дня. Так или иначе, от нас будет больше пользы на поле боя. Может, нам лучше согласиться? – сомнения терзали мою голову, но обсуждая это вместе, становилось проще.
- Что бы ты ни выбрала, я пойду за тобой. Кто-то же должен прикрывать твою спину!
- Спасибо, Герда. Тогда утром поговорим с принцессой. А теперь, самое время выспаться. Мы давно уже нормально не высыпались с крышей над головой – шутливо указала я пальцем на покачивающееся от ветра навершие палатки. Герда рассмеялась и улеглась спать. Без промедления я поступила так же. Мне было очень комфортно от чувства, что ветер не потревожит меня этой ночью.
Когда я проснулась, уже значительно стемнело: не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки. Стоило мне открыть глаза, как сон мигом покинул меня. Рефлекторно я пыталась продолжить спать, но в скором времени поняла, что это бесполезно. Мне было очень обидно. Завывающий ветер напоминал о позднем наступлении осени, а ночная сырость и прохлада подкрепляли его известия. На мою зависть Герда спала уж очень крепко, а я разумом засыпала, но телом нет. Ещё немного поворочавшись, я встала и оделась. «Боже, какой же идёт смрад от моей одежды! Как за столом никто не повернул носом?! Надо будет обязательно хорошенько прополоскать её. Вот и ещё один минус затяжных вылазок» - с трудом натягивая сжавшееся платье, думала я.
Выйдя на улицу, я сразу почувствовала разницу температур и околела, земля заметно остыла в сравнении с днём. Из-за осени война может затянуться. Грязь, холод, раннее затмение – всё это предательски вставит палки в колёса нашей победной телеги. Сжимая холодными, продрогшими руками посох с еле поблёскивающим Эфиром внутри, я создала небольшой огненный шарик, моментально повернувший ситуацию в мою сторону. Его первородное тепло исходило из глубин моей души, согревая её вместе с телом. Огонь, разведённый магическими частицами сильно отличался от того же походного костра, в нём было куда больше сути и философии. Я давно не могла сосредоточиться на изучении магии и питала надежды вернуться к исследованиям, но пока безуспешно. На каждом углу ждали враги, пролетали стрелы, и залпы магов.
Глава 15
Я медленно покидала границы лагеря, слыша чертыхания от несчастных солдат, которых я будила своим огоньком. Ускорив шаг, дабы не насолить очередному бедолаге, я, наконец, оставшись наедине с собой, вышла к лесу и размышляла о той самой катастрофе. Что она нам дала, на что открыла глаза, с чем заставила столкнуться. Столько всего нового было у меня в руках, но правда всё равно выскальзывала и исчезала в стоге непросеянной информации. Как заговорщикам пошла на руку произошедшая катастрофа… Воспользоваться хаосом и паникой, чтобы занять властное положение. Слишком странное стечение обстоятельств, которое тяжело назвать совпадением. Тем не менее, на тот момент меня больше интересовала магия. Кажется, я остановилась на природе её зарождения. Поток частиц, синтезированных с природными элементами переполняет тело человека, становясь частью его организма и позволяя при должных усилиях распределять этот поток по своему желанию. У кого-то способности упираются в концентрацию, усиление тела, кто-то развивается в использовании определённой стихии. Но почему только на одной? Существует ли деление способностей на определённые элементы? А куда расти мне? Я могу порождать стихию у себя в голове, но что мне делать дальше? Усиливать контроль над частицами, развивать работу с элементами, комбинировать их, составлять более сложные формы магии. Ответ пришёл сам собой. Тут-то я и наткнулась на Ширдана, мирно сидящего на большом камне и о чём-то глубоко задумавшемся. Я медленно подошла к нему и сказала:
- Ширдан, доброй ночи. Не помешаю?
- Аскелья, юная ведьма. Нет конечно, оставайся. Как ты? – с дружелюбием говорил герой копья. В лагере он не казался таким расположенным к общению. Видимо, общество из большого числа людей заставляет его быть сжатым.
- Всё в порядке, спасибо. Всё ещё размышляю о том, как поступить – честно призналась я.
Он улыбнулся, посмотрев на меня.
- Как сказал Хонгур, любой выбор имеет последствия. Но я сразу заприметил в вас что-то необычное, и у меня возникло хорошее предчувствие. Таков мой ответ, - Ширдан выдавил такую лыбу, что мне стало даже смешно. Я расхохоталась и извинилась.
- Надеюсь, вас это не задело!
- Всё в порядке, я специально – оправдался мужчина.
Некоторое время мы молчали, и я думала, о чём можно спросить одного из лидеров Легиона.
- А… а вы как? – это всё, что пришло мне на ум.
- Да нормально.
- Понятно – я подумала, что лучше бы мне провалиться в яму.
- Да шучу я! – посмеялся Ширдан, - сейчас такое время, без юмора никуда. Дело в другом – я привёл за собой столько грондских ребят. Поначалу их не взлюбили, но я боролся с этим и со временем они поладили с моими новобранцами. Смотря на них, я чувствую эту юношескую заносчивость, которая у меня-то с трудом проходит, а у них и подавно… Не хочу их потерять. Грядут крупные сражения, и ваш вклад будет решающим.
В этот момент он выглядел решительно и невозмутимо, но переживания сказывались на его лице. Он продолжил:
- Твой посох, это умно. Первый маг с полноценным посохом, и почему никто не додумался? На самом деле, магия очень интересная вещь. Мне будет любопытно узнать, какими способностями владеешь ты – в глазах Ширдана читалось сильное любопытство, которое напомнило мне Ариона. Меня не покидало знакомое ощущение.
- Простите, вы напоминаете мне моего хорошего друга, вот я и растерянная – с тяжестью выдавила из себя я, заметно поникнув.
- Сможешь поведать об этом? – он внимательно слушал, сменив тон на более мягкий.
Я, сдерживая слёзы, приступила к рассказу. Пересказав от и до происшествие в ущелье, а затем поделившись смертью Лорна, я потеряла ту стойкость, которую удерживала столько времени. Слёзы медленно катились по щекам, а я говорила без остановки. Про Ариона, его ранение, светового мага с багровой аурой и проклятой рукой, отравленную стрелу в спине Лорна, спасённого Зеррига и Доллу.
Ширдан тяжело вздохнул и прокомментировал мой рассказ:
- Тяжёлая тебе досталась ноша. Когда ты владеешь нечеловеческой силой, к тебе приходит и расплата за неё. Этого, к сожалению, не избежать. Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, но таков путь героя. Мы не выбираем им быть, но если суждено им стать, то так оно и будет. Чтобы не было так тяжело, могу поведать и свою историю – предложил он, нервно потирая вспотевшие ладони.
- Если вам от этого не станет плохо, то я готова выслушать – согласилась я.
Мужчина выпрямился, выдержал небольшую паузу, после чего начал свою повесть.
- Как ты уже могла узнать, я выходец из Гронда. Надеюсь, тебя не пугает подобный факт. Мне в своё время пришлось много мнений услышать в свою сторону. В Гронде многое было построено на принципе сильнейших властелинов и слабейших слуг, рабов и королей. Моя семья состояла на службе столичной охраны, и мы жили вполне неплохо. У меня с самого начала не получалось владеть мечом, и меня высмеивали сверстники, часто издеваясь. Только лишь в семье меня не презирали и поддерживали, но в меру, так как грондская психология проникла глубоко в подкорку каждому. Однажды, моих родителей обвинили в измене королю по непонятной причине и казнили прямо у нас дома, погнавшись и за мной. Папа с мамой успели их задержать, чтобы я сбежал. Я не знаю, сколько я убегал, слёзы пеленой закрыли обзор и я оступался на каждом сучке в близлежащем лесу. В конце концов, я успешно скрылся. Ни дома, ни родителей, ничего. Я не умел постоять за себя и уж тем более добыть еду, поэтому вскоре начал умирать от истощения. Тут-то я и встретил её – Ширдан замолчал, о чём-то задумавшись. Я увлечённо слушала его, находясь в шоке от рассказанных им подробностей. Я представляла, что однажды Зерригу тоже придётся узнать, что стало с его семьёй.
- Кого вы встретили? – я попыталась вернуться к рассказу.
- Карну. Она была моей ровесницей, а впоследствии стала ориентиром на всю последующую жизнь. Обучив меня искусству охоты и выживания, она стала моей спутницей в спутанных узлами зловещих лесах Гронда. Именно благодаря ей я смог сочетать боевые навыки с гибкостью и ловкостью, что повлияло на выбор моего главного оружия – копья. Так прошло восемь долгих лет, нам исполнилось по шестнадцать. Я очень любил её тогда, но ничего не знал об этом чувстве. Меня терзала тоска по родителям, а общество Карны заглушало эту боль. Оказалось, что у нас даже день рождения был в один день. Вот здесь и произошло то, что изменило меня. Наше убежище отыскали рыцари Гронда, вооружённые внушающими ужас зубчатыми мечами. Их доспехи были чёрными, словно смерть. Прямо как те, которые сейчас надеты на мне. Увидев меня, они сразу узнали разыскиваемого предателя, а Карну признали моей сообщницей. Сгруппировавшись, они напали на нас, но мы умело отбивались. За время жизни в лесу мы многому успели научиться. Но… Но этого оказалось недостаточно. Карну пронзили мечом. Зубчатое лезвие торчало из её тела, впитывая медленно стекающую кровь моей спасительницы. Она закрыла мою спину своим телом и приказала мне бежать. Увидев её такой, я словно… умер во второй раз. Всё вокруг стало серым, абсолютно серым. И снова я бросился бежать, сжимая в руке подаренное Карной сизое перо хищной птицы, обитавшей только в этом лесу. Со временем погоня утихла, а я пробежал ещё неведомое расстояние и упал на колени, принявшись колотить землю. Руки были разбиты в кровь, а разум вспоминал лицо Карны. В голове всплывали все её примечательные черты, и покачивающаяся на ухе изящная серёжка с аметистом, которую Карна никогда не снимала. Я поклялся себе, что разрушу Гронд до фундамента и каждый, кому было плевать, заплатит за свой ужасный грех. С тех пор я тратил всё своё время на подготовку саботажей, грабежей, убийств и осуществлял сбор единомышленников. Долгие годы я оттачивал мастерство владения копьём, и выбрал его неспроста. Дело в том, что мы с Карной часто спорили о лучшем оружии: она выступала за кинжал, а я предпочёл копьё. И нет, я не желал быть воинственным мужем, ведущим армию в бой. Мне хотелось простого спокойствия. Я чувствовал себя полноценно рядом с ней. И когда её у меня отняли, я продолжил отстаивать свой выбор, чтобы она смотрела с небес на совершенство моего искусства. Такая вот история – с печалью закончил мужчина. Он выдохнул, разглядывая мой томящийся огонь и указал на него пальцем, - быть может, это последний благородный огонёк наших потерянных в боях душ. Храни его.
Я заметно помрачнела и долго о чём-то думала, переваривая тяжёлый рассказ Ширдана.
- Как вы нашли в себе силы сражаться? Привыкли ли вы к своей утрате? Я, например, чувствую себя совсем не в своей тарелке. Ежедневные схватки, убийства, насилие… Как справляться с этим, если это совсем не твоё?
- Это было непросто. Я около года просто скитался без какой-либо цели, вообще не следя за собой. Но тем не менее, я знал, что если не я, то о таких как Карна никогда никто не узнает. Единственный способ сохранить ей жизнь, это дать людям воспоминания. И потому я решил бороться. Запомни, Аскелья. Для того, чтобы быть героем, не нужно иметь груду мышц или стальной характер. Не нужно и быть самоотверженным или мужественным, бросаясь без раздумий в огонь. Герой может быть трусливым, лжецом, совсем маленьким человечком, но он вынужден бороться, даже если битва происходит в нём самом. У него не остаётся выбора, это его долг, - после этих слов мужчина встал, отряхнулся и откланялся, - Доброй ночи, – попрощался Ширдан, медленно исчезнувший в ночной тьме.
Я же прошла чуть поодаль и мне открылся прекрасный вид со скалистого обрыва на отражающуюся в озере Ленграст спокойную ночь. Бледный свет холодной луны окутывал всё сущее, оставаясь последним светилом в гуще мрака. Еле заметные звёзды словно умерили своё сияние, чтобы земные обитатели могли окунуться в крепкий сон. Размеренная водная рябь искажала его отражение. Вдалеке виднелись чёрные деревья, раскачивавшиеся от дуновений ветра. Мир благополучно спал под покровом темноты, и лишь мы с Ширданом не могли найти своё место.
Карна… А быть может, она жива? Как принцесса Каэлья. Кто знает, столько лет уже прошло. Да и он стопроцентно предпринимал попытки разыскать девушку. В любом случае, он прав. Мы здесь, потому что должны. Приблизившись к палатке, я погасила огонь и вновь отправилась спать.
Утро встречало меня бурными обсуждениями собравшихся в лагере людей, поднявшейся суетой и сборами. Мимо проходили солдаты с брёвнами в руках, кто-то колотил молотами вдалеке, соорудив небольшие кузнечные горны. Таким образом, воины подковывали оружие и изготавливали приспособы. Немного придя в себя и разбудив Герду, мы сразу же направились к палате лидеров. Оказавшись перед принцессой, у нас состоялся диалог.
- Доброе утро. Что вы решили? – сразу перешла к делу Каэлья.
Подруга с ожиданием посмотрела на меня, готовая принять любой исход. Я переминалась с ноги на ногу, после чего сказала:
- Мы вступаем в "Легион".
На лице принцессы возникла лёгкая ухмылка одобрения, проскочив внезапно и так же резко исчезнув под маской серьёзности. Она кивнула.
- Отлично. Такие могущественные союзники нам нужны. Были бы вы опытнее, то смогли бы возглавить целый отряд. А теперь к делу.
Следующие пару часов мы слушали про план осады Ренты и будущее взятие Эгеи. Каэлья распределяла пересчитанные припасы, лошадей, оружие, оценивала общий настрой армии.
Согласно плану, Ренту должны были атаковать с трёх флангов, центральный выступал как ведущий. По докладу выживших шпионов мы выяснили, что большое количество патрулей расположено вне стен столицы, и первое столкновение произойдёт за километров пять от неё. Для осады Каэлья выделила следующих людей: она сама, Герда, я, Шарлен, Ширдан и ещё нескольких выдающихся воинов, включая примыкающие отряды. Разделение шло так: Как только мы прорываемся в город, я, Герда и Шарлен направляемся по центральной улице вплоть до замка, в котором восседает Лонгар. Ширдан будет продвигаться по правую сторону через соседние закоулки, принцесса по левую через торговую площадь. Холодное нарастающее беспокойство пробирало меня от предвкушения новой битвы, Зоанда вместе с Кэттой во главе ещё не уходила из головы. Оцепеняющий страх поглощал меня, и я, подрагивая, продолжала слушать. По наводкам лазутчика Шеггерта, я должна была атаковать столпами пламени периметр столицы до входа в неё, дабы вывести воинов Благочестия из равновесия и пошатнуть чашу весов в нашу сторону. Я согласилась, нервно сглотнув.
- Ну как, чувствуете усладу от предстоящей бойни? – Тимран похлопал нас с Гердой по плечам, резво улыбаясь, - мне вот обидно, что я к вам не попаду, столица всё-таки.
- У вас другая задача. Эгея на данный момент меньше всего защищена силами министерств, что позволит нам взять и её тоже. Туда направитесь вы с Хонгуром и Корландом. Только будьте осторожны: этими землями заинтересовались морские пираты с другого побережья.
- Да мы там всех в два счёта уделаем! – потирая кулаки, уверенно заявил рыжебородый мужчина. – Если только эля дадите, да побольше! – рассмеялся он.
- Боюсь, для Корланда мы такая себе компания, - с явным неудобством произнёс Хонгур.
- Всё в порядке – немногословно ответил таинственный лучник, укрывшись капюшоном с красной узорчатой вышивкой.
Ещё долгое время мы внимательно слушали Каэлью, чётко озвучившую план действий при внештатных ситуациях. Не паниковать, не разбегаться, не быть потерянными. Так много обязательств для того, чтобы выжить.
- Ну вот и всё, - вытирая пот со лба, заявила принцесса, убрав руки с карты. Некоторые обозначения после долгого контакта с ладонями стёрлись, но каждый держал в голове всё озвученное.
Лидеры разошлись для того, чтобы дать указания отрядам. Отправление в Ренту планировалось к концу октября, у нас было время на подготовку. Я написала небольшое письмо для родных, то же сделала и Герда.
В письме я рассказала обо всём, что произошло в этом длительном походе, но насчёт участия в войне приврала, чтобы не раздувать панику. Уверена, там и так все на нервах после прибытия Ариона. Про него я тоже спросила в письме, ожидая ответной весточки.
«Ни о чём не беспокойтесь, скоро мы будем дома. Я люблю вас, ожидайте. Ваша любимая дочь, Аскелья Лонхард».
Время прошло довольно быстро, мы с Гердой упражнялись в магии и узнавали про способности других лидеров. Оказалось, что все они были невероятно сильны, а их контроль частиц вызывал только одно чувство – восхищение. Тимран владел грозовой магией, Хонгур мог создавать своего иллюзорного клона, Корланд усиливал стрелы огнём, Ширдан освоил нечто любопытное – он не сотворял магию, а пользовался существующими потоками ветра. Его копьё словно весило сотни килограмм, если судить по силе удара. Но при этом, он управлялся с ним чересчур ловко и легко, как поэт пером. Шарлен же обладала весьма жуткой магией – не просто созидать сферы тьмы, а быть ею, поглощать душу человека, изучая все его слабости и страхи, проецируя это на него. Не могу сказать, сколько людей успели пострадать от этой способности, но она явно получала удовольствие от этого. К сожалению, в скором времени нам пришлось прочувствовать на себе всю подлость и преступность этого навыка.
- Аскелья, милая! – Шарлен оказалась у нашей палатки, весело зазывая меня.
- Да, Шарлен? – вопрошающе выглянула я, случайно задев её шляпой, - ой, простите!
- Прощаю, - с ноткой злобы проскрежетала она, - выйдешь поговорить?
- Да, конечно… - я встала и отправилась за ней.
Мы прошли немного поодаль от лагеря, оказавшись в месте, где я беседовала с Ширданом в ночной тьме.
- А куда мы идём? – поинтересовалась я, притомившись от блужданий.
- В место, которое тебе доселе было не знакомо. Его многие недооценивают, избегают, страшатся… хотя, что ты можешь понять. Просто прочувствуй – холодно отрезала женщина, направив на меня пропитанную тёмно-фиолетовой аурой руку.
- Чт-что? – лишь только я успела это сказать, как меня будто бы пронзило насквозь. Я очутилась в странной комнате, каменные стены которой освещались тусклой догорающей свечой, медленно переплавляющейся в восковой сгусток. Я сидела на кресле около заваленного бумагами деревянного стола, комната была без окон, но при этом заставлена мебелью. Всё казалось до нелепости переполненным сворой бумаг с неразборчивыми рукописями. Несмотря на отсутствие стен, в комнате имелась дверь изумрудного цвета с латунной ручкой. Вдруг, ручка дёрнулась и дверь отворилась, а в проёме показалась… Шарлен?
- Вот и ты здесь, Аскелья. В месте, которое упорно избегала – вязнувшим в ушах полушёпотом произнесла она.
- Где это мы? Куда вы меня перенесли? Как? – начала я с расспросов.
- Интересные вопросы. Ты там, где никто не хочет оказаться. Сюда не захочет добровольно попасть ни один человек, пока его не переполнит отчаяние. А теперь, хватит болтать! – Шарлен засмеялась, расплывшись в демонической улыбке, а пол подо мной с трещиной провалился, и я упала в беспроглядную тьму.
Я видела всё. Мучительную смерть родителей, Герды, Ариона, Каэльи, Лорна, Зеррига, даже Поччи, и тот пострадал. Катарсис, уничтожение мира, оглушительные вопли тысяч умирающих в страданиях людей, разочарованные во мне голоса близких. Каждое событие покрывалось пеленой и быстро растворялось во тьме. Всё то, чего я скрыто боялась сейчас, или боялась раньше и думала, что эти страхи исчезли, вспыло на поверхность. Сердце бешено колотилось, а перед лицом мелькали ужасные и порой отвратительные сюжеты. Отравленные стрелы, летящие на Джуну. Пироманты, атакующие деревню и убившие папу. Кайл, которого вешают Грондцы за сотрудничество с Элиндой. Всё перемешивалось в адском котле кошмара. Мне казалось, что это длится годами. Я кричала, билась в истерике, пыталась изменить увиденные вещи, повлиять на них, но они были нематериальны. Все видения были как отдельная материя, повисшая в воздухе необъятной аурой. Сил двигаться уже не было. Я забилась в угол и легла, сжавшись в комок. Внутри царила пустота и отчаяние, которое я ещё не испытывала. В этот момент по бесконечным краям пустоты разразился эхом смех Шарлен.
- Весьма занятно, леди. Хватит с тебя.
Бездна шустро рассеялась, и я оказалась снова на той небольшой опушке с массивным камнем, на котором недавно сидел Ширдан. Передо мной стояла Шарлен, а из-за её спины выскочила Герда, желавшая защитить меня. Тёмная колдунья повернулась к ней и сделала что-то, что заставило Герду сдаться и лечь на землю.
Я сама не поняла, как создала световую сферу молочного-белого цвета и нацелилась на женщину.
- Что вы с нами делаете?! – требовательно спросила я.
- А она держалась получше – с довольным видом произнесла Шарлен.
- Отвечайте! – я уже было собралась выстрелить созданной сияющей сферой, как из-за деревьев выскочила Каэлья.
- Шарлен, объяснись! – прикрикнула ошарашенная девушка.
- Сами понимаете, принцесса. На них возложена большая ответственность, и их стоило досконально проверить – по её виду было ясно, что ей явно понравилось нас мучать. Она хихикала, прикусывая палец и сглатывая обильно поступавшую слюну.
- Не смей так делать, это оружие, а не проверка! – Каэлья метнула в сантиметре от Шарлен ледяной кристалл. Та отпрянула, удивившись с явным наслаждением.
- Спокойно, спокойно, принцесса. Я всё поняла, хи-хи. Красавицы, выспитесь, завтра отправляемся! – иронично сказала зловещая чародейка и растворилась в лесной гуще.
Каэлья проводила её взглядом и ринулась к нам, отбросив клинок в сторону.
- Как вы? В порядке? – тревожно спросила она.
- Всё хорошо – ответила Герда, поднявшись.
- Ты тоже это видела? – обратилась к ней я.
- Да.
- Ужасная способность – отрезала я и ударила посохом землю.
- У этого человека тяжёлое прошлое, но поверьте, она на нашей стороне – пыталась успокоить нас встревоженная Каэлья.
Мы молча ушли обратно в своё пристанище, ставшее небольшим мирным уголком за такое небольшое время. Оно казалось будто бы неприступным, хотя это было забавно. Тонкие тканевые стенки, напитавшиеся осенней влагой, вряд ли могли от чего-то защитить на самом деле, но обеспокоенному разуму этого было достаточно для мнимого ощущения безопасности. Как только мы вернулись и уселись на мягкую шерстяную подкладку, то принялись есть ароматный овощной суп из деревянных тарелок с небольшими трещинками от частого использования.
Мы и не заметили, как наступила осень, сменив окрас листвы деревьев на пламенно-рыжий, градиентом переливаясь от золотисто-сливочных оттенков. Если бы не поднявшийся вихрь из опавшей листвы и уж очень прохладного ветра, в голову бы и не пришло осознание обновлённого времени года, спровадившего августовский зной. Наше путешествие длилось уже как три месяца, мы выдвинулись в конце августа.
- Как думаешь, что сделала с нами Шарлен? – спросила Герда, аккуратно поставив миску.
- Видимо, это её основная способность. Проникнуть в чертоги разума – отрешённо отвечала я, рассматривая купающиеся кусочки овощей в супе.
- Ты видела, что она делала это с наслаждением? – спросила меня подруга.
- К сожалению. Это было ни что иное как удовольствие. Она мне сразу не понравилась – я произнесла это с озлобленностью.
- Может, закалка перед боем? У каждой медали две стороны – рассуждала она.
- Тоже может быть. Во всяком случае, это просто кошмарный навык. Даже самый отпетый негодяй может прийти в неподдельный ужас, столкнувшись с внутренними дьяволами.
- Дьяволы, которых ты, по-своему мнению, обуздал, стали твоей погибелью… - нагнала жути Герда, продолжив есть с особым аппетитом.
- Умеешь ты страшилки рассказывать. Готова к завтрашнему дню?
- Не могу сказать. Давно мы ни с кем не сражались.
- Вот и я нет. А готовыми нужно быть. Но ничего, с нами сильнейшие воины Легиона, главное действовать слаженно.
Закончив ужинать, мы легли спать. Надвигающаяся ночь хотя и не была наполнена сонливостью, но я смогла сомкнуть глаза, плотно укутавшись в одеяло. Никакой сон так и не настиг меня за те до обиды короткие часы отдыха перед днём осады. Проснулась я под звуки тяжело падающих капель на пропитавшуюся влагой ткань палатки. Что внутри нашего убежища было темно, что на улице – разницы почти не оказалось. Погода явно была настроена против какого-либо действа в этот день. Моя тоска по уютному дому, согретому в объятиях растопленной печи усилилась. Я вспоминала потрескивание поленьев, запах свежеприготовленной маминой еды, радостные возгласы отца из мастерской. Всё это было так далеко, но при этом оставалось немного поднажать, чтобы вернуться. Сырость сковывала движения, некогда красиво разложенные на земле самой природой листья теперь смешивались в мокрую вязкую кашу, отбивая напрочь радость от сменившегося времени года.
Часть 3. Катарсис. Глава 16
Каэлья обходила лагерь, пока лидеры строили всех. Многие уже не спали, ожидая приказов. Разбудив Герду, мы спешно оделись и позавтракали на скорую руку. Было довольно тоскливо покидать палатку, к которой мы успели привыкнуть. Всё-таки, несмотря на первые заморозки, в ней было довольно уютно. Даже так, приходилось идти на жертвы. Принцесса вскоре собрала всех и объявила:
- Седлайте лошадей, мы выдвигаемся прямо сейчас! Медлить нельзя! – она игнорировала погодные условия, зная, что каждый день задержки лишь делал врага сильнее, да и припасы за время ожидания неплохо так сократились, а новые поставки не удавалось наладить ввиду блокады от "Благочестия".
Заняв позиции, мы отправились в путь, разбившись на несколько отрядов. Первая шеренга, конница, должна была расправиться с патрульными отрядами магов близ Ренты. Моей задачей было нанести огневые удары согласно карте, предоставленной нашим шпионом. Герда должна была пробить тяжеленные ворота. После проникновения в город основной задачей наших магов и лидеров было приблизиться к замку, в котором восседал Лонгар. Там и состоится решающее сражение. Каэлья предупредила нас о Тонге и Гнорре. В идеале, она хотела взять их на себя, чтобы мы успешно пробились к замку и зачистили многочисленные ряды министерской армии прямо из башенных выступов величественного сооружения.
Хонгур, Тимран, Корланд и Греттер - тот самый, первым встретивший Каэлью мужчина, были отправлены вместе с отрядами на взятие Эгеи. Настрой у них был весьма позитивный, несмотря на дождливую погоду. Они с лучезарной добротой и искренними пожеланиями попрощались с нами, после чего оседлали коней и исчезли в бесконечных рядах деревьев. Да, Тимран на трезвую голову был очень даже воспитанным и милым человеком, соревнуясь в тактичности с братом.
Наконец, выйдя из леса и попрощавшись с сухим плащом-накидкой, стремительно промокшим, мы увидели возвышающиеся на горизонте крепостные стены Ренты. Не утратившие своей помпезности и роскошного могущества башни казались возвышенными до небес столпами, впитавшими величие и доблесть предков.
- Вот она, столица. Не ожидала, что впервые побываю в ней именно таким образом – сказала я с нарочитой тревогой. Порывистый ветер, разносящий крупные дождевые капли, развевал мои волосы.
- Никто не ожидал. Наш дом в цепких лапах врага – с горечью ответила принцесса. Её ледяной доспех сиял даже сильнее, чем при битве с Амероном. - Враг точно прознал о моём возвращении, так что нас уже заждались. Будьте аккуратны и держитесь вместе.
Казалось, что мир вокруг замедлился, затих в ожидании судьбносного сигнала. Даже биение моего сердца трепетно сократилось, боясь лишний раз качнуть кровь по телу. Лишь только капли дождя, подобно стрелам, ударялись о землю, сбиваясь в большие лужицы. Принцесса ударила щитом в землю, выстроив большое число ледяных осколков, витающих в воздухе красивой лазурной насыпью. Они звенели как тончайшие стенки хрусталя, пробираясь своим мелодичным звоном в ушные раковины. Тишина разорвалась этим бренчанием ледяного шедевра. И тут наш лидер, переполненная самоотверженным героизмом, громко закричала:
- В атаку!
Сотни конных всадников ринулись большим треугольником из лесной чащи, поднимая за собой целые пласты грязи и дождевой воды на метры вверх. Копыта стучали и отбивали бешеным ритмом по обширным лужицам, подняв гулкий вой битвы. Оборонный патрульный гарнизон, завидев надвигающийся отряд, приготовился и начал обстрел магическими зарядами. Они проносились над головами всадников, набирая скорость выше, чем у самой молниеносно выпущенной стрелы. Благодаря мобильности войск "Легиона", они быстро сократили дистанцию и вступили в схватку с патрулём "Благочестия". Пролилась первая кровь. Гибель Амерона значительно ослабила гарнизон Ренты. Доносились крики погибающих воинов. Маги Благочестия оказались беспомощны в ближнем бою, несмотря на преимущество. Это стало отправной точкой для второй линии атаки вместе с нами. Мы двинулись вперёд, и я начала готовить заряд огненных столпов. В голове тяжело было вообразить конкретные места, но благодаря зарисовкам местности у меня что-то да и получалось. Сапоги вязли в грязи, а плащ моментально покрылся ошмётками земли. Мы бежали, что было мочи. Каэлья скомандовала мне совершить атаку, и я вцепилась в свой посох, который мгновенно начал излучать свет. Я закрыла глаза и вообразила здания, по которым должна была нанести удар. Чётко представила их расположение и вид пламени. Из воздуха, постепенно, стали возникать несколько огненных языков, стремительно набирающих силу. Они становились всё ярче и ярче, напоминая отдалённое свечение солнца. Меня прикрывали от сосредоточенного внимания врагов, с крепостных стен роем полетели десятки стрел в наших всадников, которые в тот момент жестоко рубили патрульный отряд.
Сердце сильно забилось, намереваясь выскочить из грудной клетки и утонуть в грязевой ловушке. Руки разрывало от боли, я чувствовала движение каждой частички энергии в своём теле. Я ощущала всё – переливание крови, качающее её, словно насос, сердце, ритмичный стук и звон в ушах. Боль расходилась по моему телу, но я не давала ей взять верх над собой, нужно было завершить начатое, несмотря на перегрузку. Эфир внутри посоха дребезжал, рукой я ощущала движение частиц в волокнах дерева. Они пульсировали, подобно живому существу, набирая скорость.
Из первоначальных разросшихся языков огня явились пламенные сферы, напоминающие небольшие копии нашей крупнейшей звезды. Затем, из сфер с разрушительной, сотрясающей землю силой высвободились пламенные колонны, обитые золотистыми спиральными языками огня. Массивные столпы стихии на миг осветили всё вокруг, разогнав пасмурный мрак. Рента моментально погрузилась в огонь, столица полыхала изнутри. Герда мощным высвобождением энергии разрушила массивные врата крепости, позволив всем проникнуть в город. Патрульный отряд был уничтожен, и нам предстояло сражение на улицах столицы. Оказавшись внутри под сопровождение единого боевого клича наших солдат, мы действовали согласно плану. Первыми, кого следовало атаковать, были маги. Остальные виды войск предоставлялись нашим силам. "Благочестие" хорошо подготовилось к осаде – они расставили ловушки и баррикады, но благодаря магии Шарлен и Каэльи большинство нагромождений было уничтожено. Лиловые сферы из сгустков тьмы взрывались, вызывая пугающий всплеск из криков. Ледяные кинжалы бесконечно вылетали из оружия принцессы, поражая врагов. Я, Герда, Шарлен и Ширдан двинулись по главной улице вплоть до замка, параллельно сражаясь. Я старалась не атаковать первой, а отбиваться, да и Эфир казался перенапряжённым, выдавая своеобразный звук слабого треска на использование магии.
Мне было больно сражаться с такими же людьми, как и я. И всё же, вспоминая те довольные гримасы стражей, внутри моей души высекались искры ненависти. Битва шла вполне успешно, несмотря на потери. В условиях города нам было сражаться сложнее, что привело к гибели массы пехотинцев, но останавливаться было нельзя. Когда перед моими ногами упал раненый мечник, я очень хотела ему помочь, но мне не хватило смелости остановиться, да и нельзя было. Я знала лишь одно: надо бежать. И мне было стыдно перед мамой, которая бы точно помогла погибающему человеку.
Горящие здания в миг разрушались, преграждая нам путь полыхающими обломками. Я разбрасывала их сильным вихрем, очищая дорогу. По пятам за нами следовали отряды врага. Ширдан остановился и прикрыл нас, ловко орудуя копьём. Он умело вращал им, делая выпады и расправляясь с десятками солдат. Шарлен и Герда помогли ему. Герда разрушала металлические доспехи одним лишь касанием, а Шарлен сотворила большой пурпурный купол, из которого начали вылезать абсолютно чёрные руки, хватающие противников за горло. Из их ртов медленно вылезали маленькие светящиеся песчинки и направлялись в сторону повелительницы тьмы. Нас всех здорово пугали и удивляли её всё новые и новые способности, но времени на разговоры не было.
- Вперёд! К замку! – говорил Ширдан, поднявший копьё вверх и смахивающий пот со лба. Пламя хорошо подняло температуру в окружённом стенами городе.
На вершине замка красовался тот самый флаг некогда великой Ассикальдии, погрязшей во тьме. Если бы кто-то из предков знал, что мы будем сражаться со своими же людьми, то был бы сильно разочарован.
Наконец, добравшись до королевской площади, откуда некогда петляла извилистыми дорогами Долла, мы встретили его.
Человек в кроваво-красном плаще, облачённый в плотный, скрывающий лицо, капюшон, из-под которого слегка было видно маску. Чёрные перчатки и невероятно гнетущая аура. Это был Тонг. Мы с Гердой задрожали. Бойня вокруг и так сильно пошатнула наше самообладание, но появление Тонга убило всякую волю. Он стоял неподвижно, а его плащ развевался на ветру подобно флагу. Падающие капли на мощёные каменистые дороги площади стучали с силой, напоминающей металлический скрежет. Пугающий, просто ужасающий, беспощадный человек стоял перед нами. Не человек - убийца.
Ширдан сразу учуял его кровожадность и принял боевую стойку, напряжённо разглядывая противника. Его силуэт заискрился тем самым красным цветом, и исчез, материализовавшись перед Ширданом и ударив его в плечо. Благодаря своей реакции, Герой копья успел увернуться от разящего удара в лицо. Ширдан сделал ответный выпад, но Тонга уже не было на месте. Остались лишь исчезающие искорки, стримглав падающие на землю.
- Осторожно! – крикнула Герда, когда надо мной появился наш враг. Она подпрыгнула и нанесла ему сильный удар в бок, отбросив в сторону, после чего тот снова исчез в рубиновой дымке.
- Где Каэлья? Она опаздывает – с тревогой сказал Ширдан.
- Нет времени отвлекаться – с ухмылкой сказала Шарлен, - задержите его на мгновение, и мы победим.
Мы кивнули и стали ожидать следующего появления Тонга. Я сконцентрировалась и начала чувствовать нарастающее количество частиц в определённом месте, и моя догадка подтвердилась – там и появится он. Тонг оказался прямо посреди нас и ударил рукой землю, вызвав выброс багряных частиц, отбросив всех нас в стороны. Пока Герда была в полёте, он впечатал её к дороге, попутно замахнувшись на меня. Я успела ответить всплеском воды в его голову, чем слегка оглушила и позволила Шарлен использовать свой навык. Она проникла в его разум и… в миг упала на колени. Та садистская улыбка исчезла с её лица. Её переливчатые глаза с гетерохромией передавали апатию вперемешку с сильным шоком. От увиденного я моментально почувствовала животный страх, ведь Шарлен была сильнее нас всех в плане магии. Повелительница тьмы увидела что-то, что заставило её упасть на колени в первородном ужасе, уступив врагу. Тонг не стал медлить и направился снова ко мне, но Ширдан отбил его атаку. Они обменялись ударами, парируя выпады друг друга. Тонг бился заряженными красным светом ладонями, высекая множество искр о копьё Ширдана. Я попыталась помочь товарищу, создав несколько водных сфер и зарядив в Тонга. Герда объединилась со мной и ударила мага в спину с бешеной скоростью. Ширдан воспользовался возможностью и намеревался проткнуть врага насквозь. Он успел увернуться и высвободил поток искр, покрывшись кровавой аурой с ног до головы. Шарлен всё так же сидела в отчаянии, и нам пришлось биться втроём. Пока Герда и Ширдан комбинировали приёмы, иногда попадая по Тонгу, я создавала сложное заклинанияе метательного копья молнии. Тёмно-фиолетовый нестабильный заряд принимал жёсткую, хлёсткую форму копья, источая огромное количество энергии. Я подготовила копьё к атаке и выжидала момент, чтобы запустить его во врага. Молния струилась напряжением, озаряя поле битвы и в то же время поглощая свет. В этот момент Тонг отбился от Герды, а Ширдан отпрянул в сторону, чтобы я могла нанести удар. Я управляла копьём с помощью посоха, и уже было собиралась выпустить его, как вдруг почувствовала скованность. Тело перестало слушаться и реагировать на попытки двинуться.
- Ну же! Аскелья! Метай! – командовал Ширдан, чувствующий провальную атаку. Она могла стоить нам жизни.
- Не сможет! – из-за угла вынырнула худая молодая зеленоволосая девушка низкого роста, одетая в длинный плащ с золотой вышивкой, тёмную синюю рубашку и белые обтягивающие брюки. Она вышла из покрова языков огня, осматривая поле боя рубиново-красными глазами. Одну руку она направила в мою сторону, не отпуская.
- Ты ещё кто, мелкая?! – Ширдан озлобленно спросил у появившейся девушки.
- Тише, тише. Я Лора, грубиян – с насмешкой ответила она.
- Лора, дочь Нараима! Я должен был догадаться, что здесь могут быть его отпрыски! – Ширдан от досады сильно ударил древком копья.
- Отпрыски… Ты же сам дитя Гронда, не так ли? Ладно, всё равно тебе недолго осталось.
Лора резко потянула руку вниз, и я синхронно прижалась к земле. От моего копья не осталось ничего, оно рассеялось в воздухе и кануло в лету.
- Отпусти её! – Герда подобралась к Лоре и нанесла ей мощный удар, как ей показалось. Но Лора сделала что-то, не позволившее Герде использовать магию. Она хоть и получила увечия, но раз в десять слабее, чем от магических усиленных рук.
- К-как? – спросила Герда, прежде чем на неё напал Тонг. Он начал избивать её, а она не могла использовать свои способности. Второй рукой Лора удерживала меня, откашливаясь от полученного удара. Я не могла пошевелиться, пока смотрела, как мою подругу забивают до смерти. Вылетающая от ударов Тонга кровь с каждым разом увеличивалась, превращаясь в кляксы и сгустки. Ширдан пытался нагнать скорость Тонга, но тот уворачивался и продолжал бить Герду с неподдельной ненавистью. Я отчаянно пробовала пошевелиться, не желая видеть смерть близкого человека вновь. Этот урод причинил уже столько боли, и даже непонятно зачем. По нему видно, что им не движет жажда власти. Зачем он это делает?
Гнев поглощал меня, а собственная беспомощность убивала. Герда начала терять сознание, а Ширдан бился на всю свою мощь, но попасть по Тонгу не мог. Он решил атаковать Лору, что было вполне успешно. Замахнувшись в её сторону, он нанёс ей резаную рану в бок живота лезвием копья, и она потеряла контроль над нами. Я вскочила и атаковала Тонга залпами огненных шаров, окутанных синим пламенем. Он отбивал их, но один попал точно ему в грудь и прожёг одежду, оставив сильный вихреобразный след на коже. Он начал кашлять, теряя равновесие, и полуживая Герда в этот же момент вбила его головой в землю, несколько раз потоптавшись по спине.
Она замахнулась, чтобы нанести роковой удар отмщения, её рука излучала мощную магическую силу, распространяющуюся по площади. Рывком она направила руку для удара и произошло что-то непоправимое.
То, чего я совсем не могла представить и в мыслях. Усиленная рука Герды была отделена от неё самой. Из плеча моей подруги обильно брызнула кровь, а она сама упала рядом с Тонгом. Человеком, отделившим руку от тела Герды, был тот самый Лонгар, судя по описанию принцессы. Он держал в руке меч, жадно глотая воздух от сильного удара.
- Ну что, черти? Выкусили? Вот ваша борьба, вот она! – Лонгар истерично захохотал, пнув тело Герды. Тонг медленно начал шевелиться, а я громко закричала от увиденного. Вокруг меня порождалось бесконечное число искр, что здорово напугало мерзкого ублюдка.
– Вы подлые и мерзкие, и участь ваша мне не завидна. Если не мы, то вас убьёт что-то в разы страшнее – Ширдан с сожалением смотрел на меня и на Герду. Ливень смочил его волосы и они прикрывали лицо. Он сжимал копьё и вновь атаковал. Моя магия опять оказалась заблокирована, и я могла лишь наблюдать.
Рывки, выпады, замахи Ширдана были блестяще выполнены, но против врага с численным преимуществом и магией это казалось бесполезным.
- Вы думаете, что сильнее, верно? Вас спасает лишь ваша магия, рабами которой вы являетесь – воскликнул Ширдан, достав из-под нагрудника зияющий бледный кристалл. Он с размаху вбил его себе в нагрудник. Моментально еле заметная аура окутала героя копья. Он сразу же вступил в схватку, а за копьём тянулись водные изгибы. Благодаря камню, Ширдан активировал в себе магию воды, идеально дополняющую его собственный стиль. Она струилась как поток, выступая клоном самого мужчины. Атаки стали мощнее, а попытки Лоры заблокировать его силы оказались тщетны, так как она сама сильно вымоталась при длительном контроле частиц. Ширдан заставил Тонга отступить, сразившись с Лонгаром. Они обменивались ударами, и звуки столкновения смешивались с водными всплесками. Выбив меч из рук Лонгара, Ширдан замахнулся и своей мощью напомнил мне яростного водного змея. В сантиметрах от шеи лидера "Благочестия" остановилось копьё. Тонг вмешался в бой, лишив моего товарища пальцев на левой руке. Он вцепился в свою кисть, корчась от боли, и Тонг ударил его ногой в нагрудник, после чего схватил за шею и принялся душить. От происходящего безумия я окончательно потеряла голову.
Глава 17
Очнулась я уже на следующее утро в целительном лагере. Рядом лежали Герда и Ширдан. Герда была бледнее мёртвого – всему виной обильная потеря крови. Я попыталась подняться и ощутила боль, доведшую меня до слёз. Словно все мои связки и мышцы разорвало. Я вспомнила пережитые моменты и обрадовалась, что все были со мной, в относительной безопасности. То, что я открыла глаза, свидетельствовало о спасении.
Мимо проносились обеспокоенные целители, то и дело побрякивающие стеклянными банками с растворами. Весь корпус был окутан запахом чего-то спиртового, в сопровождении с полными боли возгласами и стонами солдат. Я повернулась – рядом аккуратно лежал посох, изрядно потрёпанный в прошедших боях. Он покрылся царапинами и трещинами, лишь Эфир остался первичной формы, нетронутым. Мне было искренне его жаль, что ему достался бездарный владелец. Я закрыла глаза и почувствовала, как внутри сильно давило и горело. Вина вновь прогнала моё сиюминутное чувство умиротворения на душе после сна. Собственная слабость заставляла меня ненавидеть себя за то, что я вообще появилась на свет. Мне было так горько от этого, так обидно. Герда без левой руки, Ширдан без пальцев на кисти. Вот они, последствия моего выбора. Надо было поджать хвосты и спрятаться в Джуне, прожив столько, сколько будет отведено. Но я вдруг возомнила, что мы сильные, что можем тягаться с воинами, участвовать в этой бойне. И очень дорого заплатила. Ну какой из меня воин? Я же чёртова художница, молодая девушка с туманными перспективами на будущее, живущая до момента катастрофы самую что ни на есть обычную жизнь! Зачем? Вот зачем я притронулась к этому проклятому камню?
Душа вопила от чувства вины и ничтожности. Какая бы мощная сила ни таилась во мне, я не могла её обуздать. Правильно говорят, что даже самый острый меч в руках глупца станет лишь обычной декорацией, и то кривой.
Повернувшись на бок, я увидела близко сидящую на корточках Каэлью без своего боевого доспеха. Я испугалась, попытавшись отпрянуть, но резкая боль не дала моему телу спастись согласно инстинкту. Она была одета в изящное платье, такое же серебристое, как и латы. Волосы были собраны в пучок и заколоты тончайшей шпилькой.
- Не бойся, не бойся – ухмыльнулась она, - Ты молодец. Благодаря тебе они выжили – принцесса кивнула в сторону моих бессознательных товарищей.
- И благодаря мне лишились…
- Нет. Не думай о том, что могло бы быть. Это удел неуверенных. Действуй исходя из того, что уже совершено. Твоя сила спасла их жизни – ободряюще говорила принцесса. После осады у неё явно прибавилось зрелости в голосе.
- Но что я сделала? Я отключилась прямо посреди боя.
- В этот самый момент я прорвалась через толпы врагов, увидев, как ты встаёшь. Мне пришлось сразиться с Гнорром, военным министром Ренты. Это было нелёгкое сражение, но в сравнении с Амероном, оказалось проще, несмотря на его владение воздушной магией. Ты разрушила оковы той зеленоволосой девушки, а глаза твои засияли изумрудным цветом. Затем, ты взмыла над землёй и выстроила по силуэту своего тела три строя заклинаний – фиолетовые молнии, огненные вихреобразные взрывные шары и световые арки. Увидев твою мощь, наши враги обратились в бегство, а ты начала обстрел. Огненный шар влетел в спину Тонгу, оставив глубокую рану с ожогом, а молния поразила Лору, дочь Нараима, сильно ограничив пик её способностей. Затем, ты заключила Лонгара в клетку, и Ширдан из последних сил с диким воплем метнул водяное копьё, пронзив вражье сердце. Лора и Тонг сразу же сбежали, оставив после себя рассыпающиеся красные искры. Нам же оставалось только зачистить улицы от остатков "Благочестия" и схватить министерских предателей. Скоро состоится их казнь. – закончила свой рассказ Каэлья.
Я была шокирована тем, что сотворила в бессознательном состоянии. Единственное, что заставило меня поверить в эту небылицу, так это то, что сказанное было из уст принцессы.
- Не может быть. Но хорошо. Если я сделала хоть что-то полезное…
- Ты себя недооцениваешь, Аскелья. Благодаря вам мы уничтожили Лонгара! Это означает полный переворот войны. Тёмному властвованию Нараима придёт конец – решительно произнесла Каэлья.
- А что будет с ними? – указала я на Ширдана с Гердой, еле подняв руку.
- В любом сражении нужно быть готовым к жертвам. Я понимаю, как ты себя гнобишь. Но и я, честно сказать, не могу смириться с этим. Если бы я справилась с теми магами быстрее, то не было бы столько потерь. И всё же, их жизни более ничего не угрожает. Вас с Гердой я переправлю в Джуну до момента, как мы займём Зоанду. Кстати, Кэтта примкнула к нам.
Абсолютный шок охватил меня, я не поверила услышанному.
- Что? Кэтта? Упрямый пламенный феникс? Да как! Она была готова сражаться с нами до последнего вздоха, и так просто сдалась?! – от несправедливости у меня жгло внутри, перемешиваясь с мышечной болью.
- У неё было много времени поразмышлять после боя с вами, и она отправила известие за неделю до нашей осады. Вчера поздним вечером оно дошло ко мне. Там сказано, что она готова к любому моему решению ради сохранения чести пламенного феникса. В конце концов, она осознала проблему той стороны, к которой примкнула – задумчиво ответила девушка, поправив торчащую из волос сизую шпильку.
- Можно было и без жертв обойтись. Столько крови пролито ради того, чтобы она передумала. Но я рада, честно. Значит, что я скоро вернусь домой! – впервые за долгое время я искренне улыбнулась, предвкушая возвращение в родной город. Я представила, как мы бы все вместе отстраивали его после затяжной войны, десятки раз продумывали с мамой и отцом планировку нового дома, и постепенно восстанавливали привычную жизнь, забывая о пережитом.
После моих слов Каэлья помрачнела и сказала:
- Ты уверена, что сможешь спокойно зажить? Тонг не забудет ваши встречи. Враг не дремлет, Аскелья. Мы ещё не закончили, так что будь осторожна. В Зоанду я отправлюсь вместе с вами и армией, чтобы удостовериться в безопасности этой территории.
Я понимала, что всё не так радужно, но увидевшая достаточно мрака душа желала встретить хоть какой-то островок надежды в море отчаяния.
- Ладно, отдохни пока. Тебе нужно хорошенько выспаться – Каэлья отнеслась ко мне с заботой.
Я сразу же закрыла глаза, действительно утомившись от нашего разговора. Мне снилось что-то вроде белого зала, ослепительно белого, оснащённого бесконечными вытянутыми стенами. В нём не находилось абсолютно ничего, и это настораживало. Я стояла где-то вначале этого неестественно гигантского сооружения, а ясные белоснежные светящиеся стены ослепляли меня настолько, что приходилось прикрываться рукой. Где-то вдали, около стены, сидел чёрный человек. Немного продвинувшись вглубь помещения, я стала слышать медленно приближающееся эхо. Звуки казались неразборчивыми, но вскоре я начала отдалённо узнавать слова. Н.. Пу… Э… Когда звук стало недопустимо громким, отбиваясь ритмом в ушах, я услышала: «Не допусти этого!» и проснулась под дикий вопль Герды. Она ревела, пытаясь нащупать отсутствующую руку. Целители стремились успокоить её, но она непреклонно буйствовала.
- Рука… это моя жизнь, понимаете?! Моя… моя рука! Её нет! – этого я и боялась больше всего. Момента, когда она осознает потерю.
Я снова попыталась встать, и превозмогая боль, подошла к Герде, прихрамывая. Она увидела меня, и я крепко обняла её. Подруга осторожно обняла меня в ответ уцелевшей рукой.
- Аскелья. Скажи, что это сон, пожалуйста. Я умоляю тебя! Я не чувствую её! – кричала она.
- Герда, нет. Нам повезло, что мы вообще выжили – я старалась не давать ложных надежд.
- Да лучше бы я там и сгинула! Мои руки – это всё, что у меня есть! Я даже свою мечту теперь исполнить не смогу… А мои силы и того стали почти что бесполезны… - её дрожащий голос резал сердце, ведь именно моё бессилие перед Лорой привело к этому.
Сильная пощёчина привела Герду в чувство. Рядом стоял грозный Ширдан с потрёпанными волосами.
- Что ты… - она держалась за мгновенно орозовевшую щеку.
- Приди в себя! Она нам жизни спасла, а ты её ещё заставляешь выслушивать всё это! Представь только, каких ей сил стоило защитить нас! – его явно задела паника моей подруги, а я стояла рядом, ошарашенная происходящим.
Некоторое время её мучал гнев, но она что-то поняла у себя в голове.
- Извините. Спасибо, Аскелья. И прости, что не поздравила вчера, слишком переживала – Герда бурно зашевелилась, что-то выискивая в заднем кармане, - Чёрт, потеряла!
Я сразу поняла, о чём речь, и поспешила её успокоить.
- Всё хорошо, не переживай. Да и мы не в тех условиях. Скоро нас отправят домой! – ликовала я.
- Домой, значит… - Герда поникла, осматривая плечо, лишённое руки, - нет, я не смогу вернуться.
- Герда, это следует принять. Ты никуда не денешься от этого – настаивал Ширдан, показывая перемотанную ладонь без пальцев.
Мне было стыдно перед ними, и я не знала куда бы провалиться.
- Давайте лучше выйдем в город – неожиданно предложила я, поняв глупость сказанного. Мои мышцы явно не были довольны подобной инициативой.
- В город? А от него что-то осталось? – с интересом спросил Ширдан.
- Да, местные заведения на краю города всё ещё работают. Даже известная столичная таверна «Заячий клюв». Помню сладкие безмятежные времена, когда туда вечно созывали стражей на усмирение беспорядков – влезла в наш разговор Каэлья. То, что все пришли в сознание, очень радовало её.
- «Заячий клюв». Помню, что в детстве я мечтала там работать – грустно открылась Герда.
- Значит, идём? – Ширдан взбодрился, игнорируя потерю.
- Ползём – пошутила я, опираясь на собственное состояние.
Мы выбрались из лагеря, разбитого прямо в городе, и нам открылся более менее спокойный вид. Несмотря на полуразрушенные дома со следами горения и нависшего в воздухе запаха золы, лучи выглянувшего солнца придавали этой картине вид безмятежности. Действительно, после молниеносной осады нам не хватало его. Мы знали, что можно ненадолго выдохнуть. Тем не менее, все вокруг трудились, не покладая рук. Люди таскали брёвна, инструменты, что-то друг другу говорили. Стоило им завидеть нас, как они расступились и объявили:
- Вот они, наши герои! Доблестные защитники Ассикальдии! Ура! – хором голосили они, искренне радуясь освобождению столицы. Мне было очень неловко, и я хотела поскорее оказаться в тишине, будучи лишённой подобного внимания. И всё же я была рада, что увидела счастье в глазах людей. Внутри было что-то вроде удовлетворения после завершения какого-то очень важного дела.
- Вот ради этого и стоило бороться – Каэлья похлопала Герду по плечу.
Дойдя до нужной улицы, мы оказались у здания таверны. И каково было моё удивление, когда я увидела его в идеальном состоянии! Да даже замок Ренты или Цитадель Зоанды не выглядели так под воздействием войны, как этот кабак! Аккуратно сложенная черепица поблёскивала медными оттенками на солнце, а белёсые белые стены с каштановой окантовкой на небольших круглых окнах с выступами для цветов, разноцветными лианами спускающимися вниз, поражали взор. Что выдавало назначение этого заведения, так это висящая, вернее, свисающая на одном гвозде, повидавшая всё табличка с наименованием. Ширдан отворил толстую деревянную дверь с металлическими вставками и пропустил нас вперёд. Солнечный день моментально сменился ощущением уходящей зари в полумраке таверны. Там было достаточно оживлённо - это одно из немногих мест, которое продолжало работать ещё во время мятежа. У барной стойки сидел бородатый мужчина небольшого роста в шляпе с торчащим из неё сизым пером. Он, завидев нас, отряхнулся и горячо поприветствовал:
- Дорогие наши герои! Наслышан о вас, собственно, ещё до вашего прихода. Спасибо, собственно, за спасение королевства! Я Гардрик, хозяин этой небольшой, но уютной таверны! - Манера речи у него была забавная.
Насчёт уюта он не соврал: несмотря на востребованный статус, помещение было довольно чистым, в меру небрежным, с большим количеством деревянных столиков и декораций в виде различного рода панно, выполненных в технике резьбы по дереву, а также той самой слегка нелепой эмблемы «Заячьего клюва». Резные картины очень меня вдохновили и зацепили: на одной были изображены условные фигуры посетителей, а фоном выступала сама таверна. Где-то изображались славные герои в доспехах, сражающиеся с драконом, а на другой просто интерьер какой-то загадочной академии с кучей книг и гримуаров. Над головами посетителей возвышались металлические люстры с горящими свечами, а рядом с барной стойкой тлели дрова в камине. Тепло, сухость и умеренный свет, вместе с лёгкой инструментальной музыкой местных бардов, действительно заставляли расслабиться и начать отбиваться от зевков.
- Здравствуй, Гардрик! Предложи нам местечко посвободнее, мы хотим культурно посидеть – приветствовала хозяина принцесса.
- Да, конечно! Культурно – люблю я это слово! А то мне таких как Тимран, или того хуже, его отца Лорна, позарез хватило – Гардрик спешно подыскивал нам место, пока я вспоминала Лорна, которого мы потеряли.
Хозяин таверны отвёл нас в мансарду на втором этаже, где стояло два крупных стола. Заняв столик у окна, мы заказали четыре кружки эля и пару мясных закусок. Сначала Герда отказывалась от угощения, но Ширдан с Каэльей убедили её. Вообще, я не то что бы выпивала, особенно эль. Но путешествие сильно повлияло на меня, и стоило разгрузиться.
- В конце концов, мы вряд ли увидимся скоро, после вашего возвращения. Нам нужно отметить эту победу, полностью ваш героический подвиг. И поэтому, я угощаю вас! - с добротой обратилась принцесса.
Гардрик и его официантка подали наш заказ, сердечно благодаря за посещение. Мужчина в шляпе непринуждённо интересовался у нас о деталях путешествия, об осаде и о трудностях, с которыми пришлось сталкиваться. Сначала мы отвечали сжато, скрытно, но затем стало ясно, что этому человеку можно довериться, и выложили всё как есть. Он слушал, раскрыв рот и изредка поправляя съезжающую шляпу.
- Про Лорна я знал, он таков, каков был. Любил подраться. Рад, что старик не загубил две юные души вслед за собой! – воскликнул Гардрик, почесав волосы на бороде.
- Никакие странные личности не заходили? – спросил Ширдан с такой уверенностью, будто в этой таверне бывал не один десяток раз.
- Да ты же знаешь, что, собственно, всякие захаживали. И этот, как его, Тонг был. Весь никакущий, угрожающий, ничего не заказал. Просто сидел и в стол смотрел. Ну мы и не лезли к нему, страшный человек, несчастный – вздохнув, отвечал хозяин, - Подойти к нему казалось чем-то, собственно, опасным.
От Гардрика мы услышали колоссальное количество сплетен, и о Шарлен, и о Кэтте с Тимраном, и о многих других личностях. У хозяина таверны был огромный опыт общения, и через его заведение прошло немало ног. Казалось, что его можно было слушать бесконечно, и так и получилось – за окном смеркалось, день близился к концу. Это чувство умиротворения убаюкивало меня, я жаждала ощутить его вновь. Жизнь до катастрофы состояла как раз из таких уютных моментов, когда можно было достаточно времени уделить мечтаниям или просто витаниям в облаках. Герда что-то бурно обсуждала с Ширданом, явно о чём-то споря. Её щёки покраснели от выпитого эля, герой копья был не лучше. И этот человек был грондским революционером! Да уж, всем порой необходим отдых.
Конечно, моя душа грелась от их улыбок. То, что действительно приносило мне радость – это видеть счастье в людях. Когда их душа была спокойной – тогда и я не переживала.
- Аскелья вас зовут, верно? Ваш отец – Генрих Лонхард! Знаю, знаю. И такие у нас бывали. Вместе, собственно, с Кайлом заходили сюда пару раз. Хорошие они люди, уважаю я таких – с гордостью заявил Гардрик.
- В самую точку! Ну и что эти старики тут делали? – шутливо отвечала я, ёрзая на стуле от опьянения. Герда в этот момент уже спала на столе, Каэлья упала головой на плечо Ширдана, а мужчина сидел столбом, нервничая и стараясь не тревожить засыпающую принцессу. Он с надеждой и мольбой о помощи глядел на меня, а я смеялась, оставляя эту участь на него.
- Были они тут, собственно, по поводу важных дел в столице, на встрече с самим Рагноссом! Говорили, что мужчина он не из робких, прямо король-гигант. Само собой, у него такая могучая дочь выросла. - он аккуратно указал на мирно посапывающую Каэлью.
- Сказали, что после таверны пойдут вдвоём с целым Грондом воевать, ну дети, честное слово! Только-вот, собственно, потому мне и полюбились, искренние такие, неподдельные, как моя дочь – Гардрик указал на официантку, трудолюбиво протирающую стол. Она приветливо помахала нам и продолжила заниматься своими делами.
- Работаете вместе, как замечательно! – добро подметила я.
- Ага, так собственно, и надеется вновь Кайла увидеть, вот влюблённая! – мужчина укоризненно посмотрел на дочь, после чего повернулся обратно, дополнив – они ей двое понравились, но Генрих, собственно, уже тогда при даме был, а Кайл как раз свободный гуляет по сей день. Правда, не по годам он ей! Вот и ругаю.
- Не обуздать вам девичье сердце, Гардрик! Если на то его воля, то никак иначе не быть. Да и Кайл хороший человек, с ранних лет его знаю! Если у папы с мамой были неотложные дела, то он всегда выручал, хотя и сам деловой. Министерство мутаций, это дело не из простых – заявляла я в оправдание его горячо любимой дочери, смотрящей на меня с одобрением.
- Министерство мутаций. Смутная организация. Если Кайл и был там лучиком света, то удивлён, что он не утратил его до сих пор – мрачно сказал Гардрик.
- Смутная? Почему же? – в моих блестящих изумрудных глазах сияло любопытство. Ширдан тоже навострил уши, игнорируя Каэлью.
- Да не делают они ничего толком! Ну, разве что, чуму чёрную исследуют… - Гардрик оступился, будто сказал что-то не то.
- Чёрная чума? О чём вы? – я надавила, желая узнать, о чём шла речь.
Мужчина сел, на миг глубоко задумавшись, сняв шляпу и сильно выдохнув. После чего поведал следующее:
- Чёрная чума, родом из Элинды. Да, покажется безумием, но из светлейшего королевства по неизвестной причине проникли на нашу территорию очаги непонятной заразы. Именно поэтому Кайл и пошёл работать в это министерство – не просто так там люди оказываются. На то есть две причины – либо он полный дурак, либо пришёл с конкретной целью. И Кайла можно отнести ко вторым. Не знаю, что его мотивировало. Кажется, некогда приключилась страшная история с его отцом, о которой почти никто не знает, а знающие молчат и по сей день. Повелительница тьмы с этим тоже связана.
- Чёрная чума, значит… - я как будто что-то припоминала, но не могла понять конкретно. Чёрное, неясное. Где-то я видела подобное, но оно терялось в памяти будто намеренно.
- Из Элинды? А Остелла что-то предпринимала по поводу чумы? – затесался в диалоге Ширдан.
- В том-то и дело, что да. Но и она сама не особо распространяется об этом. Видимо, подобная информация не для наших ушей. Наше, собственно, дело - подслушивать, разбалтывать, языки развязывать. И нечего судить! Интересно же - подмигнул мужчина.
Казалось, что свечи померкли, а воздух враждебно завывал от упоминания этой самой чумы. Неведомый страх галопом прошёлся по таверне, потревожив догорающие свечи и погрузив уютное местечко во мрак на мгновение. Гардрик откашлялся, испуганно осмотревшись.
- Думаю, что уже весьма поздний час, мои дорогие гости. Пора бы и вам уходить, все давно разошлись по домам – его слова звучали как предостережение, настойчивый совет, будто он переживал и за нас, и за себя.
- Конечно, только помогите вынести этих клуш… - без всякой осторожности обратился Ширдан, смотря на Каэлью и Герду. Они мирно спали, видя уже десятый сон.
- Прощайте, герои. Я буду очень рад увидеть вас снова в нашем укромном уголке. А ещё, вам повезло! Обычно здесь не так тихо – Гардрик рассмеялся, с гордостью держась за ремень, - хорошего пути!
Дверь таверны закрылась на засов, и на первом этаже медленно стали гаснуть свечи. Рабочий день нашего нового друга подошёл к концу, и мы остались наедине с холодной осенней ночью. Густой пар выходил изо рта при выдохе, а мы с Ширданом тащили заспанных Герду и Каэлью до… а куда их вообще надо было тащить? Я задала соответствующий вопрос мужчине.
- В том и дело, что я не знаю. Каэлья ничего не говорила про это.
- Как напиться, так она королева! – жаловалась я, ощущая всю прелесть холодной ночи. Зубы стучали, а ноги тряслись то ли от перенапряжения, то ли от опустившихся на спящий город заморозков. По дороге нам встречались аккуратно сложенные инструменты и материалы, рабочие спали кто где – они расставили временные палатки. Некоторые из них не спали и с удивлением глядели на наш небольшой поход. Ширдан комично угрожал им кулаком за чрезмерное любопытство. Мы вернулись в целительный лагерь и решили переночевать там, чтобы на утро было ясно, где можно остановиться.
- Доброй ночи, Ширдан. - пожелала я.
- Доброй ночи, Аскелья.
Мне долгое время не давали покоя мысли о загадочной чёрной чуме. Гардрик говорил обо всём смело и с большим азартом, но эта напасть заставила его напрячься и напугаться. И как Кайл связан с ней? Что побудило его вступить в министерство? Что такого произошло с его отцом, ведь он никогда не рассказывал о своей родне, если так задуматься.
В сопровождении этих и других мыслей я вскоре уснула. Наутро у меня снова болела голова, и я чувствовала, что в этой компании рискую спиться. Все ещё мирно спали, а тем временем город во всю работал, наконец отбросив бремя кровопролития и вздохнув полной грудью. Мне не давали покоя мысли о Тонге, ведь он был ещё жив, хотя и изранен. Пока жив он, бой не окончен, он лишь на время предотвращён. А значит, расслабиться не выйдет. Я накинула на себя меховой плащ и решила пройтись по улицам Ренты. Она была на удивление богата внутренней флорой, и можно было с удовольствием поглядеть на золотистую осень внутри крепостных стен. Последствия мощнейших пожаров вперемешку с пламенно-златыми листьями смотрелись очень живописно. Октябрь подходил к концу, почти полностью оголив деревья и подготовив их к предстоящей холодной зиме. Было только одно место на Хоффеле, которое чудным образом суровая зима обходила стороной – Элинда. Это было королевство вечной весны, цветения и плодородия. Зимой все так и стремились переждать сезон в Элинде. Но, конечно, реализовать подобное было тяжко.
И вот, как ни странно, в мой день рождения Рента была триумфально взята, а гарнизон Благочестия сломлен. Знамя новой королевы развевалось на вершине замка, из которого изгнали тьму. Теперь все эти благородные земли принадлежали Каэлье, и мне было очень интересно, как она ими распорядится. Пока я думала обо всём этом, я набрела на чудом уцелевший памятник Рагноссу. Поговаривали, что он являлся идеальной копией короля. Что ж, тогда он был хорош собой. Высокий, широкоплечий могучий мужчина, с аккуратно подстриженной короткой бородой, густыми вьющимися волосами до плеч, одетый в плотный королевский плащ, заколотый изящной фибулой в форме щита и меча. На голове возвышалась узорчатая корона, одной своей формой обозначавшая могущество и власть. Благодаря массивному гранитному постаменту бронзовая скульптура казалась ещё более монументальной и грозной. Смотря на неё, все наверняка думали, что под защитой этого человека королевству ничего не грозит. Но, к сожалению, никто не защищён от предательства. Даже самый могучий король был подло убит своими подданными, оставленный одиноко умирать в своей приёмной. Хуже предательства и отступничества быть ничего не могло, и это ужасно. На каменном постаменте виднелась табличка с именем мастера и годом создания статуи: «Вандерт О., 885г.».
Прошло всего три года с момента создания. Меня, как художника, лишь пугала мысль о том, сколько подобных этому шедевров было уничтожено по той или иной причине. Ради идеологии, ради войны, жадности и коварства, или просто из интереса. Какое колоссальное количество статуй прошлого было разворовано и продано. Всё это казалось таким глупым, разочаровывающим, но я не могла возмущаться тогда, когда мне нечего было предложить. Такова суть войны, и ничего не попишешь. Каждый платит свою цену, хочет он того или нет.
Ещё некоторое время я скиталась по Ренте, оценивая уцелевшую архитектуру. Да, она была на порядок выше Зоандской, и казалась попросту немыслимой. Но, тем не менее, родные постройки вызывали больше ассоциаций и родственных ощущений. Смотря на столичные сооружения, меня особо ничего не удивляло. Кроме замка, само собой. Уж его-то было видно отовсюду.
Вдруг, я услышала восторженные крики:
- Это она! Она самая! – на меня указывал пальцем извалявшийся в грязи мальчишка, неуклюже подтягивая спадающие штаны. Вероятно, они передались ему от старшего брата, как часто происходит в крупных семьях. Из-за угла выбежал ещё десяток ребят, с восторгом смотревших на меня.
- Это же вы, та ведьма! Вы всемогущая колдунья! – с восхищением лепетал детский голос.
- Я? Ну… - растерявшись, я не поняла, что ответить любопытным детишкам, как только меня ни окрестившим.
- Да-да! Вы! Вы нас спасли, всех нас! Говорят, вы что только ни колдовали! Огнём их, на! Молниями забросали! – восклицали они, а потом, перейдя на шёпот, сказали, - говорят, что вы даже изумрудного змея смогли призвать…
- Изумрудного змея! Да-да!!! – испуганно поддакивал другой мальчик. Разумеется, я знала эту сказку про змея, которым пугали маленьких детишек. Но кто это, чёрт возьми придумал? Никого я не призывала!
- Даже так говорят? Я не сделала ничего особенного, мальчики. Мне просто следовало выполнять свой долг – повторяла я давние слова отца.
- Скууучно! Не скрывайте! – ребята теребили меня за ногу.
- А-ну отстали, мелкотня! Щас как намочу вас всех тут! – я призвала большой водяной купол, медленно вращающийся вокруг своей оси. Ребята были в восторге, а я исполнила свою хитрость. В миг мальчишки были облиты мощным всплеском воды и отмыты от налипшей грязи и листьев. Затем, тёплый воздух, сотворённый мной, в мгновение высушил сорванцов.
- Водяная ведьма! Изумрудная ведьма! Воздушная! Спасибо вам! – убегая, выкрикивали они, спотыкаясь и толкаясь. Вот уж удивили, шпана.
Благодаря им моё настроение оказалось приподнятым. Так вот, ради кого мы сражались. Ради чьего будущего мы мучались в самые истязающие моменты. И вот те, ради кого мы жертвовали всем, ставили на кон всё. В каком-то смысле это мотивировало, но я точно понимала, что более не готова рисковать. Оставшаяся часть войны пускай перепадёт на плечи тех, кто действительно знает, за что сражаться. А уж я займусь самым главным – сидеть тихо и не мешаться, постепенно совершенствуясь.
Поневоле у меня шли мысли о том, чем бы я занялась по возвращении домой: полуночные конспекты о магии, разговоры с семьёй до вечера, тисканье Поччи, и самое долгожданное – вновь взяться за кисть. Без живописи я была сама не своя, и лишь магия позволяла мне хоть немного выплеснуть накопившуюся энергию. И вот, наше затяжное путешествие, наконец, подходит к завершению. Скоро все беды должны были остаться позади.
Вернувшись в лагерь и не обнаружив моих соратников, я немного прошла в сторону, чуть поодаль. Обнаружив их, я слышала обрывки фраз: «… да не надо было так набухиваться!», «…дуры», «… королева!..». Приблизившись, я поняла, что Ширдан ругал их за злоупотребление выпивкой. Я понимающе кивала, смотря на него.
- Аскелья! Доброе утро! Мы уже было подумали, что ты сама домой уехала – Герда весело размахивала перебинтованным плечом.
- Доброе утро. Ну куда же я без вас, просто вышла прогуляться – загадочным тоном ответила я.
- С утра пораньше – и гулять. Ну точно ведьма… какая там? Изумрудная? – Ширдан явно ёрничал, откуда-то зная о моих прозвищах.
- Но как? Ты же был в лагере… - удивилась я, задумавшись.
- Сейчас повсюду слухи идут о всемогущей ведьме, которой приписывают самые разные подвиги. Что-то из них является правдой, что-то вымыслом на грани реальности, а про изумрудного змея я молчу – тактично рассказал он, спрятав смешок где-то внутри.
- Так вот оно что! Ты прямо местная героиня, могу лишь поздравить – Каэлья, несмотря на бурный вечер, находилась в весьма бодром состоянии.
«Героиня? Но в чём? Хотя, может хватит принижать себя…» - эти и другие мысли крутились в голове, пока я слушала принцессу. Может, действительно пора перестать закрывать глаза на мои заслуги. Магия появилась совсем недавно, и для меня, как для человека, не сведущего ничего в воинском деле, вполне ожидаемы подобные ошибки.
- Хвалят почём зря. А как же тысячи воинов "Легиона"? Благодаря их усилиям мы почти не сталкивались с "Благочестием", сразу выйдя к сильнейшим магам – сухо ответила я на похвалу.
- Этого тоже отрицать не стоит. Но ты только подумай, какой вклад внесли столбы пламени, выпущенные при осаде. Если твой образ в устах людей, то это многое означает – возразила Каэлья.
- Принцесса правду говорит! Да если бы не ты, нас бы тут уже не стояло – Герда указала на себя и на Ширдана.
- Спасибо вам, друзья. И всё же, хватит похвалы. Давайте ещё проведём время вместе перед отъездом.
Все дружно поддержали мою инициативу, и следующий день прошёл прекрасно. Мы успели помочь в реставрации жилых домов, расчистили замок от пыли и грязи, а также перебирали брошенные вещи. Я впервые увидела королевский замок изнутри – это было великолепное, невообразимое здание неописуемой красоты. Бесконечные ряды витражей, свободные, просторные коридоры с высокими потолками, стены были увешаны искусно выполненными портретами королевской семьи. Поддерживали всю эту роскошь узорчатые резные каменные панели. Даже мебель из тёмного дерева украшалась резьбой, а столовые приборы соответствовали отведённой стилистике. Замок напоминал сказочный лабиринт, впитывая в себя солнечный свет и пропуская его через витражные стрельчатые окна. Несмотря на массивные каменные стены, сам замок был светлый, почти ни один коридор не был окутан полумраком. Спальни, приёмная, столовая, комнаты слуг, всё находилось в идеальном состоянии, даже в условиях войны. Тронный зал был особенно хорош – длинный светлый коридор, выложенный плитками белого мрамора с узорчатыми полуциркульными арками и витиеватыми металлическими решётками на боковых окнах. Завершался он могучим дубовым троном с вытянутой сверхдлинной спинкой. Трон и оконные проёмы за ним являлись цельным ансамблем внутреннего убранства зала. Окна были высокие, в форме тех самых стрельчатых арок с полукруглым навершием. По бокам от места восседания короля стояли статуи двух богов – мудрости и процветания. Скульптуры были выполнены в том же стиле, что и уцелевшая статуя Рагносса, что указывало на одного и того же мастера. Бог мудрости был пожилым высоким мужчиной, даже чем-то напоминавшим мне Дрикса. Лишь наличие мощной кольчужной брони и атлетичного телосложения вызывало отличия. Богиня процветания была нежна, как весенний цветок. Хрупкая, но в то же время прекрасная молодая девушка. Мы надолго задержались в этом зале, осматривая его и бурно обсуждая то запредельное количество самых разных изразцов. Мне очень хотелось познакомиться со скульптором, выполнившим эти прелестные статуи.
Каэлья как вкопанная стояла у трона, разглядывая его с особой внимательностью и серьёзностью. Я подошла к ней. Звук стучащих каблуков на сапогах эхом отдавал по всему залу.
- Теперь это твоё место. Он тобой гордится.
- Сложная это роль – быть единым лицом королевства. Важно не столько сохранить свой титул, сколько не допустить крах своего государства. Даже у отца это не удалось.
- Можно долго размышлять о власти и её природе, но свой выбор в сторону короны ты уже сделала. Как бы ни было сложно, тебе следует быть готовой. И уж поверь, твой щит отразит любую угрозу, а твои доспехи будут защитой для каждого из нас – меня понесло на речи о высоком, и язык сам собой выдавал нужные слова.
- Спасибо, Аскелья. И всё же, у меня внутри таится столько страхов, что Шарлен с удовольствием бы с ними познакомилась. Занять трон – это не про роскошь и статусность. Для меня это в первую очередь готовность вести борьбу, как внутреннюю, так и внешнюю – Каэлья явно переживала, опасаясь неправильного выбора, - я хочу тебя попросить. Если я ступлю на неверный путь, ты обязательно скажи мне об этом.
- Мне бы самой убедиться в том, какой путь верный. Кстати насчёт Шарлен, где она? – и правда, её не было видно с момента боя, в котором её парализовало.
- Когда я оказалась на площади и всё разрешилось, она сказала мне, что на время исчезнет и вернётся, когда того потребует время. Понимая, в какой ситуации мы находились, я ничего не сказала в ответ, и она растворилась в сгустке тьмы. Это всё, что я знаю – слова принцессы удивили меня. Ехидная, игривая садистка вдруг стала напуганной и исчезла. Что она могла увидеть в Тонге? Не спорю, он и у меня вызывал дикий ужас при одной мысли. Страшно подумать, с чем пришлось столкнуться ей.
Покинув тронный зал, мы здорово устали и решили отдохнуть. Принцесса выделила нам несколько комнат в уцелевших домах, переживая за безопасность в замке. Всё-таки, мы проверили не все помещения, и где-то мог затаиться враг.
Столичные дома также отличались от зоандских, но я бы не сказала, что совсем: привычная печь, расположение комнат, потемневшие от влияния времени деревянные двери – всё в лучших традициях. Следующие несколько дней прошли спокойнее, я пару раз выходила на прогулки и смотрела на то, как в столицу с каждым днём прибывало всё больше и больше людей. Основные поселения, конечно, были за её пределами, и считались за временные бараки. Ширдан во всю помогал в строительстве и ждал нового поручения от принцессы, готовящейся к коронации после взятия Зоанды. Кэтта должна была прибыть с минуты на минуту, прямо перед нашим отъездом. Каэлья хотела отправить её в приграничные с Грондом территории для общего запугивания и патрулирования. Да, несомненно, сам факт её капитуляции напрягал, но Каэлья точно знала – Кэтта слов на ветер не бросает, и уж тем более не лжёт. Она и в "Благочестии", как оказалось, не состояла, а лишь выполняла поручения, поступающие из министерства. Видимо, даже мощи Нараима не хватило, чтобы обуздать силу феникса.
Я была искренне счастлива теми спокойным днями, проводимыми в Ренте. Война оказалась настолько далеко, что несмотря на полноценно наступившую и готовящуюся к уходу осень, ещё можно было услышать бурное пение птиц, а лучезарное солнце благоволило всему сущему, заключая в свои распростёртые объятия. Звуки ожившего города за окном радовали меня больше, чем вопли наступающей армии.
Глава 18
Наступил день отъезда. Каэлья собрала отряд, состоящий примерно из четверти общих войск, расположенных в её подчинении. Были подготовлены мощные, выносливые лошади, а ряды солдат в обновлённом обмундировании внушали военное величие отстоявшей свою честь Ассикальдии. Подняв знамёна и подготовив большие повозки для длительного пути. План был таков: ввести войска в Зоанду, восстановить там прежний порядок и запустить жителей. Каэлья собиралась находиться в Зоанде около недели, а затем вернуться в Ренту и, проведя коронацию, заняться освобождением других городов. Мы же с Гердой, добравшись до Зоанды, покинули бы наших товарищей в Джуне, предварительно навестив их перед отъездом. Ширдан собирался поехать с нами, чему мы были несказанно рады. За это недолгое время он очень нам полюбился, сопровождая каждый шаг. Даже в битве у замка он до последнего стремился защитить нас.
- Что ж, скоро отправляемся – с некоторой тоской произнесла Каэлья. Мы не виделись перед этим пару дней, будучи занятыми сборами и подготовкой.
- Неужели дом? Наконец-то – торжествовала Герда, чуть ли не прыгая. От её былой скорби не осталось и следа. На первый взгляд. Конечно, в душе её терзало много мыслей, но она справлялась.
- Вам – дом, а нам ещё кучу дел нужно разгрести. Война не закончилась, девочки – Ширдан не давал нам совсем окунуться в усладу скорейшего возвращения, показывая реальность.
- А вы справитесь без нас? – переживая, спрашивала я. Ведь тот бой с Тонгом, он был наверняка не последний, и мне очень не хотелось оставлять друзей.
- Это ты-то, без нас справишься? – подколол меня Ширдан, слегка улыбнувшись, затем продолжил – легко всё равно не будет. Мы свой путь выбрали, и будем идти до конца. Помогайте, если вдруг что.
- Мрачновато, но всё как есть – подтвердила Каэлья.
К нам подоспела Шарлен, как раз обещавшая явиться перед отъездом. Она выглядела уже намного лучше, чем в день сражения, и даже её мертвенно-бледный оттенок кожи казался совсем чуть-чуть светлее.
- Не ждали, дорогуши? – с ехидной улыбкой она поправила расслабленный корсет, поверх которого стелилась мощная тёплая шуба. Ширдан на миг задержал взгляд на её груди, но я толкнула его локтём в бок.
- Как сказать… Ждали, нам Каэлья всё рассказала – ответила я.
Шарлен в миг стала серьёзной, улыбка пропала с её лица. Немного помолчав, она извинилась:
- То, что было в бою. Прошу меня простить – извинения от её лица звучали крайне непривычно.
- Простить? Да ты хоть понимаешь, о чём говоришь?! Ты это видела? – Герда в ярости показывала Шарлен свою руку.
- Герда… - попыталась вмешаться я, но мне было нечего сказать.
- Я даже не говорю про то, что в лесу было. Как можно так с людьми поступать?! – она продолжала, а Шарлен молча выслушивала.
- Герда, остановись. Мы не знаем, что она увидела. Вспомни, как мы страшимся Тонга, а она проникла в чертоги его разума. – всё же, я старалась успокоить подругу.
- Пусть продолжает, я оставила вас в опасности. Вам, как новичкам, пришлось делать всё самим. Если говорить про лес – это была закалка, я знала, что вы морально не готовы к битве такого масштаба. Если бы не моё вмешательство, вы бы потерялись в толпе и попали в давку. То, что я увидела в Тонге, вам лучше не знать. Пока я не готова говорить об этом, иначе это сломит всех – повелительница тьмы сохраняла серьёзный тон, осматривая нас.
Герда ещё какое-то время возмущалась, но в конце концов успокоилась, приняв произошедшее.
- На самом деле, мне не за что тебя винить. Аскелья правильно говорит, мне не понять увиденного тобой.
- Именно поэтому сейчас я с вами. В другой ситуации мне было бы наплевать на вас, но я обязана помочь вам – призналась женщина.
Под конец диалога мы увидели приблизившийся конвой с Кэттой во главе. Как только они поровнялись с нами, Кэтта вышла и встала на колено перед Каэльей. От её пламенной мощи шла настолько мощная аура, что стоило ей приблизиться к нам, как нас всех нехило так согрело, будто в жаркий летний день.
- Приветствую тебя, наш пламенный феникс. Ты выбрала верную сторону, и я благодарна тебе за это – с ледяным спокойствием встретила прибывшего министра она.
Кэтта подняла взгляд и увидела нас с Гердой. В её голубых лазуритовых глазах мы увидели удивление, но она никак не отреагировала.
- Принцесса, отныне я служу вам и только вам. Ошибку, совершённую с вашим отцом, я более не допущу. Мне стыдно, что моя слепота привела к такому - с искренним сожалением сказала Кэтта.
Каэлья была сдержанной, даже слова про отца не вызвали в ней сильных эмоций. Всё в её поведении было подстать королеве.
- Твоя задача следующая: отправиться в Эгею и помочь нашим войскам удержать этот город. От них долго не идут вести. И хотя я знаю, что Эгея находится достаточно далеко, но по моим расчётам, первые известия должны были прийти.
Значит, принцесса изменила план, решив не переходить в наступление на Гронд.
Кэтта кивнула, сжимая в руке пламенную алебарду. Её прежний огонь словно ещё сильнее воспрял.
- Принцесса, я отправлюсь немедленно. Чем раньше я буду в Эгее, тем лучше для наших союзников – доложила она уверенным, боевым тоном.
- Хорошо, посылаю с тобой моего человека, он проинформирует об общей ситуации.
Кэтта подняла голову, в этот раз пристально рассмотрев нас. Она направилась в нашу сторону, что до смерти напугало нас с Гердой. Но даже так, недоверия военный министр не вызывала.
- Я прошу прощения. За то, что сотворила с Генрихом. Надеюсь, что он сейчас в порядке и жду момента, чтобы лично принести ему свои извинения - виновато сказала она. Величественный феникс проломил грань гордости и признал собственные ошибки - это выглядело очень трогательно.
- Спасибо тебе. Я ведь знаю, что мы все не враги. Думаю, папа тоже тебя простит - ответила я, чувствуя себя немного неловко от этого контраста. Всё-таки, от Кэтты шла невероятная мощь и уверенность, чего нельзя было сказать обо мне.
Проводив Кэтту и немного поговорив перед отъездом, Каэлья неспеша вернулась к нам и скомандовала всем приготовиться. Через некоторое время мы наконец отправились. Время было раннее, на восходе уставшего осеннего солнца. Укутавшись потеплее, мы выдвинулись в дорогу. С нашим темпом, по словам Каэльи, мы должны были добраться до Зоанды примерно за три дня с учётом коротких остановок на еду и сон, что было чуть быстрее нашего первого путешествия. Радовало и то, что мы отправимся по основной дороге, минуя злополучное ущелье.
Главная дорога представляла собой широкий ровный покров мощёной плитки, окутанной ветхими, но очень родными пейзажами. Для меня это был первый раз, когда я оказалась на главной дороге от Ренты до Зоанды. Длинный маршрут соединял эти два крупных города. Мы передвигались довольно быстро, хотя это и нельзя было сравнить с лиходейством Лорна. Всё-таки, в езде ему не было равных. А ведь мы даже не успели захоронить его по-хорошему. Как всё устаканится, я обязательно расскажу Тимрану с Хонгуром, чтобы они похоронили отца как следует.
Высотная хвойная лесистая местность медленно впитывала нас, отделяя от погружённой в свои заботы Ренты. Стены города патрулировали многочисленные отряды, но издали они напоминали медленно движущиеся чёрные точки. Взрослые ели становились всё выше и выше, постепенно сжимая дорогу, а корабельные сосны со скрипом раскачивались от дуновений свежего ветра. Он был нам как спутник, дующий вдоль направления движения. Между соснами пробегали интересующиеся нашей поездкой белки. Лошади с интересом разглядывали белок в ответ, но продолжали путь, ритмично цокая копытами. Благодаря лесному покрову стало значительно теплее. Каждый метр леса отличался друг от друга: где-то открывался вид на мшистые поляны и опушки, живущие своей жизнью без вмешательства людей, где-то виднелись древние лесопилки, а в местах стародавних срубов из пней прорастали молодые веточки. Больше всего мне запомнилось большое поле по левую сторону: оно было усеяно рядами пышных малиновых кустов.
Миновав затяжные ряды леса, мы проезжали несколько рядовых деревень: Линнора, Зердра и Лира. Остальные я не запомнила, честно признаюсь. Но везде люди, завидев нас, радостно ликовали, толпой собираясь у проезжающего отряда и высвистывая радостные возгласы.
- Вот моя мотивация идти в бой вновь и вновь. Их радостные лица, наполненные спокойствием, облегчением, надеждой – Каэлья была счастлива видеть своих людей такими.
Так, неспеша подошёл к концу первый день нашей поездки. На закате мы стали постепенно замедляться, собираясь остановиться, как только стемнеет. Разбив небольшой лагерь с кострами, мы наконец поужинали, так как в пути было не до еды. С охотой одолев две тарелки наспех сделанной похлёбки, я сидела поближе к костру, наслаждаясь потрескиванием дров и струящимися к небесам языкам пламени. Воздух над ними пританцовывал, медленно растворяясь в глубине ночного неба. Начала восходить луна, а силуэты деревьев приняли тёмный выразительный оттенок. Теперь наши головы были укрыты бледным лунным занавесом, где последними зияющими огнями являлись наши костры, как проводники ушедшего солнца. Послушав лиричную солдатскую инструментальную музыку, я наблюдала за звёздами. В небе с молниеносной скоростью пролетело несколько метеоров, исчезнувших так же быстро. Я рассматривала созвездия, медленно мерцающие в ночной тиши. А ведь я всегда любила ночь больше, чем день. И к звёздам у меня было особое отношение. Ненароком я вспомнила разговор с Арионом перед осадой, и мне стало грустно. Как он там? Живой ли он? Мне было страшно, внутри что-то трепетало и заставляло беспокоиться. Тем не менее, выдохнув и отойдя от медленно гаснувшего костра, я осмотрелась, после чего пошла спать. Всё же, нам нужно было рано вставать, чтобы продолжить путь.
Утром, без особой подготовки, мы быстро сложились и двинулись дальше. В пути никто особо не говорил, сильно устав после продолжительной суеты вокруг триумфальной победы. Дорога до Зоанды стала своеобразным моментом отдыха от общения и возможностью побыть наедине с собой, смотря на километровые ряды деревьев и безмятежное спокойствие обширных пшеничных полей, ведомых ветровыми потоками. К полудню мы уже сильно продвинулись и я начала узнавать некоторые места, о которых давно рассказывал отец: скалистые холмики небольшой высоты, поросшие мхом, несколько монументов о памяти великой войны до объединения Ассикальдии, статуи героев нового королевства, даже его излюбленный брошенный домик на отшибе стоял нетронутым, словно в нём всегда поддерживали жизнь. Ну и самое любимое – перекошенная табличка с названием деревни: «Торопыга». Он нередко ухмылялся, говоря об этом месте. Торопыга была довольно крупной деревней, своего рода разграничением владений Ренты и Зоанды, где все путники пересекались, чтобы перевести дух.
- Торопыга. Смешное слово. Пока мы воевали, здесь никто не жил. Сейчас же все потихоньку возвращаются в свои дома – прояснила Каэлья, как бы читая мои мысли.
- Папа всегда смеялся с этого места. Однажды ему здесь пытались втюхать поломанную кольчугу втридорога, ссылаясь на её принадлежность ко временам великой войны – поведала я.
- Ему просто не повезло. Это место славится своим на редкость изящным кузнечным мастерством, лучше наверное только в самых глубинах Гронда. Например, основа моего клинка была выкована именно здесь, а столичные мастера доделали его, придав нужную форму – поспешила рассказать Каэлья.
В центре Торопыги с гордостью развевался флаг Ассикальдии. Надо заметить, что принцесса предпочла оставить старый вариант с фениксом, но отметила уникальность флага отряда Ариона и думала, где бы его применить.
Мы довольно быстро проехали постепенно оживающую деревню, увлечённую своими заботами. Увидев колонну лошадей, жители сначала напряглись, но затем успокоились, встретив ледяную принцессу во всей красе.
- Ты как? Чем займёшься дома? – спросила Герда.
- Хочу снова писать картины, спокойно выходить по ночам и заниматься живописью, - искренне ответила я, - правда, будет очень много забот. Для начала, здорово получить от отца.
- Думаю, он поймёт! Он и сам знает, каково путешествовать и участвовать в боях. Тем более, Кайл ему объяснил ситуацию. Всё хорошо будет! – успокаивала меня подруга.
Шарлен почему-то вздрогнула, её разноцветные глаза забегали и она словно вжалась в телегу.
- Шарлен? Вы в порядке? – встревожилась я.
- Да – сухо ответила она, думая о чём-то своём. Я, поняв, что не получу ответов, повернулась к Герде.
- Даже если и объяснил, ты сама знаешь отца. Мне лишь хочется верить, что Арион в порядке. Именно он подтолкнул нас к этому пути – с горечью сказав это, я поникла.
- Кайл вовремя появился, ещё и один из ведущих лекарей оказался с ним. Вспомни способности твоей мамы, с Арионом точно всё будет в порядке! Успеет ещё надоесть, уверяю тебя – весёлая Герда поднимала настроение. Она старалась не унывать.
К разговору присоединилась Каэлья, устроившаяся поудобнее.
- Я слышала про Кайла. Он очень помог нашей армии с провиантом. Оставаясь двойным агентом, он сумел наладить тайные поставки припасов из Элинды, так ещё и смог их переправлять напрямик в ряды "Легиона". Если бы не его помощь, то голод убил бы нас быстрее, чем "Благочестие" – принцесса размышляла трезво, явно понимая, как Кайл любил свою родину. Вспоминая случай с допросом, я теперь могла осознать то положение, в котором он находился. Этот человек умело распоряжался правами, которыми владел.
Шарлен всё так же мрачно сидела, полностью соответствуя своему титулу. От неё исходила ужасающая энергия тьмы, полная боли и отчаяния. Мне лишь было не ясно, чья эта боль? Её собственная или её жертв?
Медленно подошёл к концу второй день пути. К закату мы уже были в знакомых мне окрестностях. Я узнавала пройденные мной тропы, приятно вдыхая родной воздух. Чувство нахождения в родных просторах вдохновляло и снимало всякую усталость. Казалось, что вот-вот и я сама добегу до Зоанды, забыв о ночной остановке.
Вновь отдохнув у костра, временами плевавшегося небольшими искрами, я закрыла глаза и мечтала о чём-то необъятном. Затем, меня окатила тоска и я решила прогуляться по лесу, недалеко отойдя от лагеря. К тому моменту тьма поглотила лесные лабиринты, а кроны деревьев нависали над нами, то ли защищая от небес, то ли желая поглотить нас. Так или иначе, во мгле это выглядело немного зловеще. Чем дальше я отходила от лагеря, тем быстрее меня покидал свет огней. Теперь меня сопровождал не треск поленьев и задорный заливистый смех отдыхающих воинов, а треск раздавленных моими сапогами веток и отдалённого карканья одинокого ворона, по какой-то причине до сих пор не спавшего. Быть может, мы нарушили его лесной покой? Ничего, совсем скоро мы покинем эти места и дадим ему вновь окунуться в своё необъятное лесное пространство, которым он заправляет. Глухая тишина дремучего леса звенела в ушах, а треск веток начал немного пугать - я совсем отвыкла от прогулок по лесам вне критической ситуации. Увидев старое лежащее бревно, поросшее мхом, я села на него и принялась просто рассматривать окружение. Медленное покачивание веток, редкий шелест листвы, далёкое «кар», эхом разносившееся в сумеречном царстве. Темнота леса сгущалась надо мной, но я не спешила колдовать огонь, чтобы осветить местность вокруг. Мне хотелось ощутить эту тишь, слиться с ней. Так я провела львиную долю времени, прежде чем всё вокруг резко защебетало, а тьма словно ожила, пульсируя. Страх сковал меня, и я в надежде сжимала посох, еле мерцающий в царстве сумерек. Вдруг, из сгустившегося облака мрака и разлетевшейся стаи ворон, начал медленно прорисовываться человеческий силуэт, который стремительно приближался ко мне. Я находилась в оцепенении, и просто наблюдала. Когда силуэт максимально приблизился ко мне, я сжалась и выставила посох вперёд, ожидая чего-то непоправимого. Слабый синий свет Эфира проявил личность незваного гостя, это была Шарлен. Она по-доброму смотрела на меня, чёрные губы расплылись в лёгкой улыбке.
- Аскелья, не помешаю? – чутко спросила она, как бы посмеиваясь с моего испуга.
- Да куда уж там. Мне от вашего общества не отказаться – аккуратно ответила я, всё ещё находясь в настороженном состоянии.
- Благодарю. – она почистила бревно лёгкими движениями ладони, после чего села и приготовилась что-то сказать.
- У нас очень мало времени, ты должна кое-что узнать. Настало время открыть правду.
Я озадаченно нахмурилась, смотря на женщину.
- Что узнать?
- То, что я видела в чертогах разума Тонга. Только тебе я решилась рассказать это, ибо только ты можешь что-либо изменить – грустно вздохнула повелительница тьмы.
- Изменить? Подождите… Ладно, хорошо. Что вы увидели? – я сдержалась от желания завалить её вопросами и решила просто выслушать то, что скажет Шарлен.
- Даже не знаю, с чего начать. Только не задавай лишних вопросов, и просто слушай, договорились? – она нервно вжалась в юбку, сминая её.
- Да, я слушаю вас внимательно.
Женщина приготовилась, уставившись на любопытную сороку, вцепившуюся в ветку дерева напротив, после чего повернулась ко мне и медленно начала рассказ:
- Это началось ещё с моего давнего детства. Я родом из Элинды, но в малом возрасте меня похитили и сделали рабыней на окраинах Ассикальдии. Да, ты удивишься, но у вас всё не так радужно, как в Зоанде. Меня всячески унижали, всех ужасов и не счесть – протухшая еда, домогательства, избиения, брань. Однажды надо мной чуть не надругались, но я отбилась, за что меня начали избивать пуще обычного. Когда я уже было перестала подавать признаки жизни, меня спас прохожий в капюшоне, убивший хозяина. Он приютил меня и вылечил, хотя я долго не доверяла ему. Со временем я поняла, что он не желает мне зла, и пошла на контакт. Незнакомец обучил меня грамоте и языку, его звали мистер Ронгерфард. У Ронгерфарда был сын Кайл, с которым они были в весьма напряжённых отношениях, поначалу. Вместе с Кайлом мы росли в одном доме, хоть и разнились на десять лет. Для него я стала как родная младшая сестра, в то время как я испытывала что-то вроде симпатии, наряду с родством. В двадцатипятилетие Кайла мистер Ронгерфард подарил ему свой кинжал с инициалами, который брат хранил с особой бережливостью. Всё было хорошо, Кайл вовсю путешествовал со своим лучшим другом Генрихом, твоим отцом. Через год наш отец, Доригор, умер от длительной болезни, перед этим рассказав мне о ней. В тот момент Кайл отсутствовал по службе. Болезнь была вызвана неизвестным пещерным тёмным сгустком, до которого отец докоснулся, путешествуя по Ассикальдии. Тело и руки отца были покрыты вызывающими ужас чёрными узорами, повторяющими форму вен. Когда Кайл узнал о смерти Доригора, то поспешил найти этот сгусток и через пять лет поисков уничтожил его тем самым кинжалом, доставшимся в наследство. Из-за этого правая рука Кайла оказалась заражена, а я рыдала от горя, предвещая кончину брата. Он меня успокоил и сказал, что Дина за это время разработала сыворотку, рецепты которой Генрих нашёл за время его скитания. Сыворотка замедляла развитие болезни. Благодаря регулярному употреблению этого отвара, он мог прожить ещё около пятнадцати лет, и этот срок, как ты понимаешь, подошёл к концу. В память об отце Кайл вступил в министерство мутаций, посвящая всё время изучению трансформаций тела и природы – она перевела дух, уставившись куда-то во тьму.
- Чёрная рука… Сыворотка от Дины? Мои родители знали? – у меня родилось достаточно вопросов, и моя тревога нарастала от каждого слова Шарлен.
- Как я и сказала, пока не задавай лишних вопросов, - продолжила она, приготовившись говорить дальше.
- С работой у меня не ладилось, я вела себя чересчур высокомерно. В итоге, я работала надсмотрщицей в тюрьме для особо опасных заключённых, позволяя себе многие издевательства. После катастрофы Кайл принёс мне свёрток с большим фиолетовым камнем в виде пирамиды, насыщенным вкраплениями белых потоков. Я прикоснулась к нему по команде брата, получив силы тьмы. Сначала я чуть не погибла, но он спас меня, направив через сердце потоки сбалансированных частиц, стабилизировав бушующую тьму. Предвещая войну, брат сказал мне вступить в сопротивление, как только его создадут. «Этот мир будет холоден и жесток. Твоя надменность поможет выжить в нём. Держись, Шарлен! Дальше будет ещё интереснее» - так он мне говорил. С момента мятежа мы не виделись, и теперь ты понимаешь, к чему я клоню. Когда я проникла в чертоги разума Тонга, я увидела своего брата... – Шарлен ударила себя по бедру кулаком, сдерживая печаль.
Я потеряла дар речи, в голове всплывали радостные моменты из детства, где Кайл нянчился со мной, когда родители были заняты, показывал необычных насекомых в пригородных полях, читал заумные книги вслух, учил арифметике. Все те кажущиеся безмятежными моменты медленно рассыпались в прах, покрываясь глубокими трещинами.
- И я знаю твою родню, большую часть твоей истории. Только тебе я могу рассказать это, понимаешь? Твой главный враг всегда был слишком близко. И он будет ждать тебя, неизвестно где и когда. Вы столько раз сталкивались в боях, и это не случайность.
Воспоминания, словно пазлы, выстраивались и дополнялись. Все моменты тщательной слежки, совпадений и даже битвы в ущелье были заранее спланированы одним из самых близких людей. Вот, почему у Поччи отпал лепесток. Кайл одним прикосновением проклятой руки забрал у него одну из жизней.
- Но… но что ему нужно? – я говорила сквозь невероятно большой ком в горле. Слёзы выступили на уголках глаз. Мне было очень больно и страшно, физические раны даже рядом не стояли. – Зачем? Зачем он мучает меня? Нет, это не может быть Кайл…
- Может. Я уверена. Я думаю, что он неспроста преследует тебя. Он что-то ищет, отчаянно держится за остатки жизни. И в этих поисках ему нужна ты! – в голосе женщины чувствовалось сожаление, ей было очень грустно сообщать это мне.
Холодный ужас достиг моего сердца, и оно собиралось вот-вот остановиться от леденящего, колкого чувства где-то в животе. Я смотрела в пустоту, тяжело дыша.
- Всё это время… Каждый мой шаг просчитывали… Почти что родной человек… - прежний мир разлетался в щепки. Осознание, что за мной наблюдали и целенаправленно преследовали, удручал. Этот человек лично довёл Ариона до страшных ран, пронзил его насквозь, бросив истекать кровью, а затем, как ни в чём ни бывало, явился и первым ринулся ему помогать. Он лишил Герду руки, а Ширдана - пальцев. Двойственность и лицемерие Кайла меня ужасали, а голова кипела от услышанного. Теперь шелест листвы от дуновений ветра казался тихим шёпотом тысячи голосов и глаз, уставленных на меня.
- Аскелья, я боюсь за тебя. Ты не такая, как все. Твой взгляд – он проникновенный, ты притягиваешь исповеди заблудших душ. Я не дам столь уникальному человеку сгинуть от рук злодея, даже если это будет мой собственный брат – самоотверженно заявляла Шарлен. Я же слышала только половину слов, пытаясь справиться со звуками сердцебиения в ушах. Шёпот деревьев нарастал, глаза нервно забегали, пересчитывая валяющийся у моих ног хворост. Лицо Кайла с проклятой рукой мерещилось мне везде. Я вцепилась руками в волосы и склонилась.
- Пойдём. Эта тьма вне моих владений, она чересчур зловещая – женщина нежно, с заботой взяла меня под руку и повела с собой обратно в лагерь.
Увидев меня в полуживом состоянии, бледную как смерть, Каэлья с Гердой сразу же потребовали от Шарлен объяснений.
- Что ты с ней сделала, мерзавка? Хватит издеваться над ней! – Герда собиралась начать драку.
- У-успокойтесь. Она кое-что мне рассказала... – промямлила я, упав на землю и отключившись.
Наутро я проснулась и увидела собравшихся вокруг Ширдана, Каэлью, Герду и Шарлен. Все были на удивление спокойными и радостными, что я пришла в сознание. Меня привели в чувство и мы двинулись в путь.
Я не желала ни с кем разговаривать, а лишь вцепилась в посох и пусто разглядывала Эфир. В этот раз он не отзывался, не сиял, а просто медленно мерцал. На горизонте уже виднелись очертания Зоанды, но меня это ничуть не радовало. Для меня в самом деле многое перестало иметь значение. Мне хотелось затеряться, спрятаться, зарыться там, где никто и никогда не найдёт. Дикий страх не отпускал, а приближение к началу всего, лишь осложняло его. Не хотелось и подвергать риску семью, ведь я знала способности Тонга. Тонга? Нет, Кайла.
Мне было неизвестно, вылечился ли вообще отец от полученных ожогов. Несмотря на яркий солнечный день, для меня всё было серым. Смутный мрачный облачный засов где-то вдали предвещал ухудшение погоды. Герда видела моё состояние и пробовала поинтересоваться, но я всем видом показала, что не настроена на разговор. Мы молча ехали дальше. Восторженные взятием города солдаты радостно кричали, скандируя триумфальные песни. Для меня это казалось раздражающим фоновым шумом. Мне казалось, что на каждом углу поджидал враг, готовый перебить всех и уничтожить меня с особым наслаждением, вкушая мою кровь. Всё началось ещё с той самой багровой искры в Зоанде. Уже тогда Кайл влиял на происходящее, сбив меня с ног во время осады.
Но как, он же мой дядя, почти родной? Разве он не любил меня? Что им движет? Почему он стал таким?
Пока я рассуждала, я увидела нечто, подкрепившее мои мрачные мысли. Десятки вырванных и растоптанных стеблей репейника валялись на обочинах дороги. Я единственная, кто понял, кому это было адресовано. Пока все с усмешкой отмечали зверство разбойника, учудившего охоту на репей, я понимала, о чём идёт речь. Меня это ещё больше вогнало в беспокойство и абсолютный провал. Тело содрогалось, обильный пот пропитал одежду, а зубы стучали от холода, несмотря на тёплый меховой плащ. Было только одно место, где росло так много этих растений – луг в паре километров от Джуны, где мы вместе с мамой, папой и Кайлом гуляли, когда я была ещё маленькая. Он знал об этом месте, и только он мог оставить это послание. Я не была совершенно глупой и осознала – это выбор. Либо я прихожу туда, либо всем моим близким грозит страшная опасность.
Неужели это конец? Финал моей короткой, не успевшей начаться, жизни. Я пролистывала воспоминания с любящей улыбкой мамы, ласково зовущей меня за стол. Топот моих маленьких босых ног, когда я убегала от отца при купании. День, когда родители принесли домой кота. Арион, который защищал мой интерес к астрономии в среде одноклассников. Герда, устраивавшая ночные девичьи посиделки у себя дома. Столько всего хорошего было до проклятой катастрофы… И теперь вот она, моя новая реальность. Медленная, мучительная смерть, простиравшаяся с момента метеоритного дождя. Это моя судьба? Страх сковывал и требовал не идти, остаться в Джуне, с семьёй. Но на чью помощь я могла рассчитывать? Зачем рисковать теми, ради которых я должна пойти одна?
Двадцать один год. И вот она – гибель. Героиня, по словам жителей, спасшая королевство, падёт в объятия мрака.
Глава 19
Мы приехали в Джуну. Как только мы высадились, товарищи попрощались с нами и двинулись к Зоанде, обещая скорейшее возвращение для заката пышного пира. У меня и мысли не было торжествовать, я собиралась скорее пойти на тот луг. Герда была полна радости, хотя и озадаченно осматривала меня. Возможно, она подумала, что я тяжело переживаю возвращение домой после длительного отсутствия, поэтому не сильно зациклилась на проблеме. Мне это было на руку, не нужно было ничего придумывать.
На улице были родители Герды, которые, завидев дочь, зарыдали от счастья. Увидев отсутствие руки, Рофин повернулся ко мне в ярости. Слёзы счастья сменились на шок и злобу.
- Как ты могла вообще допустить подобное, Аскелья?! Герда все уши нам прожужжала про твоё могущество, и вот оно? Наша дочь до конца жизни калекой останется, благодаря тебе! Стыдно тебе? Правильно, стыдись! Да лучше чтобы ты там ост… - Герда дала сильную пощёчину обезумевшему отцу. Тот недоумённо посмотрел на дочь и попросил у неё прощения.
- Герда, я тебя не защитил, не уберёг… - вцепился он в её плечи.
Я решила оставить их, не особо заостряя внимание на произошедшем. Мне хотелось лишь увидеть маму и отца напоследок.
Зайдя в дом, я увидела измученную маму с глубокими синяками под глазами. Она спала, положив голову на стол. В комнате лежал Арион без сознания, с полностью излеченным телом. Рядом с ним сидел отец. Увидев меня, он вцепился так сильно, будто спасал меня с обрыва.
- Аскелья! Наконец-то! – я слышала тяжкие, медленные всхлипы. Отец поглаживал мои волосы, не отпуская. – Как же ты ушла? Мы места себе найти не могли… Ещё когда привезли Ариона, самые страшные мысли были… Я хотел отыскать тебя, но лечение слишком затянулось, буквально неделю назад только ходить начал – он вытер слезу, смотря на меня.
- Привет, папа. Как вы тут? – грустно спросила я. Радость от долгожданного воссоединения заглушалась тревогой.
- Мама не отходит от Ариона. Когда его привёз Кайл, они вместе с Иртнотом, королевским целителем, провели тут неделю, после чего ему нужно было идти. Раны были ужасные, оживить его казалось невозможным. Впрочем, что-то получилось. Дина очень страдает, сначала я, теперь Арион. Она ночами не спит, поддерживает его жизнь магией. Малец еле дышит, а в сознание не приходит... Дежурим тут на пару, ещё и ты потерялась, думали сгинем совсем. – с болью описал ситуацию отец.
Поччи радостно крутился в моих ногах. Единственный, кто горя не знал.
- Значит, не очнулся… - странно прокомментировала я, думая о своём. – скажи мне, папа. Почему вы не рассказывали про болезнь Кайла?
Отец нахмурился, приложив кулак к лицу. Для него это было шоком, что я узнала правду.
- Мы не хотели, чтобы ты знала об этой чуме. Она является из ниоткуда, и уходит вникуда. То, что мы Кайла допустили к тебе, было исключительно моим доверием. Он мой брат, и я всячески помогал ему поддерживать жизнь. Дина сотворила зелье…
- Я знаю. – перебила отца я, не желая слушать эту историю повторно.
Взгрустневший отец сел на стул и сказал:
- Я просто посчитал, что тебе не нужно было этого знать. Вот и всё. Разве это было важно для тебя?
И правда. Если бы не отличительная черта, присущая Тонгу, то мне бы ничего не дала рука Кайла. В том и дело, что всё могло сложиться иначе.
- Это многое бы изменило, папа... – сказала я и отправилась на выход.
- Стой! Куда ты? – с отчаянием в голосе спрашивал отец.
- Мне нужно прогуляться, я скоро вернусь. – ответила я, захлопнув дверь.
Джуна была погружена в повседневный быт – где-то на окраине трудилась Долла, Герда с родителями зашли в дом, Шерл проводил очередное собрание. Пока никто не видел, я ничком покинула деревню и отправилась на репейный луг. Сокращала я через дикие заросшие лесные тропы. До появления основных дорог, многие пользовались ими, а теперь они стали не нужны. Но благодаря маме я знала, что эти тропы всё равно доводили до нужного места куда быстрее при нужной сноровке. Каждый шаг давался тяжело. Ноги заплетались и не слушались, а внутри нарастало волнение, доводившее чуть ли не до тошноты. Безысходность поглотила меня, и я просто шла, думая о смерти. Больно ли умирать, каково это. Искупление ли это за мою слабость. Я ничего не знала. Меня радовало только одно – скоро всё закончится.
Лес казался враждебным, насмехающимся: кроны нависали надо мной, словно разглядывая бедную маленькую овечку, идущую в пасть к хищнику. Сквозь стволы дальних дубов я увидела пустующий репейный луг – те самые красивые розовые колючки были безобразно оборваны вместе со стебельками. На лугу никого не было, лишь шелест высокой травы сопровождал моё одиночество. Холодный ветерок развевал волосы и одежду, уходящая осень струилась пламенным шлейфом, уступая место вот-вот намечающейся зиме. Я стояла посреди луга и вспоминала жизнь. Как я по колено была погружена в репейник и рассекала по лугу счастливая, покрытая множеством колючек. Все весело смеялись, смотря на мои приключения. Теперь я снова на этом же месте, но многое поменялось. На моих руках была кровь десятков людей, в том числе моих друзей. Столько кошмаров приходилось переживать раз за разом. Я бы отдала весь свой дар, лишь бы вновь окунуться в беззаботное детство.
Вдруг сильно поднялся ветер, погода сильно испортилась, и я увидела знакомый силуэт. Передо мной стоял Тонг, точнее, уже Кайл. Он находился в капюшоне, хотя и знал, что я в курсе его личности. Рядом, на земле, валялась та самая маска. Впервые за долгое время я услышала его голос.
- Девочка-репей. Столько воды утекло - в руке он держал цветок Зендрии, которую мне довелось увидеть в Герне. Цветок был всё так же прекрасен, несмотря на моё состояние.
- Кайл! За что?! – меня раздирала злоба.
- Всё могло бы быть иначе, если бы ты не сопротивлялась. Но так было бы не интересно – надменно сказал он, полной грудью вдохнув буйные порывы ветра, - чудно здесь, правда?
- Ты издевался, глумился надо мной. Над жизнями моих товарищей. Ты всё это затеял, весь этот проклятый путь, и скоро умрёшь от этой чёртовой руки – я грозно указала на его проклятую руку, пытаясь узнать хоть что-то.
- Значит, нет смысла всё рассказывать. Шарлен всё разболтала – Кайл вытащил из плаща большую зияющую сферу, переливающуюся невообразимым числом оттенков. Плащ зловеще развевался.
- Что это?
- Вещь, которая спасёт этот дряхлый мир. Всё это время мне нужна была твоя помощь. Только у тебя есть мощь закончить всё это раз и навсегда. Помоги мне, и мы создадим вещь, которая избавит мир от всех его недостатков и пороков – голос некогда моего близкого человека был уверенным и зловещим, но вызывал лишь отторжение.
- Ты чёртов идиот. Я не решусь тебе помогать после всего, что ты сделал. Мы могли просто поговорить, зачем было утаивать?!
- Потому что многих вещей тебе ещё не суждено понять. Твой ответ был очевиден и предсказуем. Тогда я заставлю тебя помочь.
Кайл вновь превратился в сгусток багровых искр и собирался напасть на меня, но я ударила посохом по земле и выстроила вокруг воздушную стену, заблокировавшую удары. Пока стена отгораживала меня, я призвала десятки огненных магматических сфер, окутанных световой прослойкой, и направила в Кайла. Тот с лёгкостью уворачивался, а лава прожигала земляные слои, но он пропустил мою скрытую атаку – стрела молнии ранила его левую руку. Ответный удар не заставил себя ждать, и он нанёс мне удар в живот, после чего схватил посох и раздробил древко в щепу, а освобождённый Эфир раздавил сапогом.
- Нет! Не делай этого! – умоляла я остановиться, смотря на погибель моего творения. Теряющие весь свет осколки медленно тускнели, а земля вокруг покрылась синим свечением.
- Это ведь намного интереснее, чем просто убивать тебя? – злобная ухмылка сверкала на лице Кайла. Он измывался надо мной, втаптывая в грязь. Скорейшая смерть казалась освобождением от этой тирании.
- Эх, Аскелья. Это, конечно, всё намного увлекательнее, чем я планировал. Но уже начинает раздражать. Смотри.
Кайл сел рядом, а я злобно глядела на него, пытаясь справиться с болью после удара. Он вытянул проклятую руку и сотворил искрящийся шар.
- Как ты думаешь, что это? - Кайл иронично показывал пальцем на сферу.
- Магия - ответила я, не соображая.
- Верно. Но как же её опошлить успели, я, честно сказать, разочарован. Сотни одарённых людей спускают свои силы в помойку. Никакой красоты в них нет, что до магии бездарности, что с ней. Вот и мрут пачками - с явной озлобленностью проговорил мужчина.
- Но я вижу в ней надежду. Знаешь, было бы у меня больше времени, всё бы решилось иначе. А сейчас, приходится выдумывать... - иронично вздохнул он, - Люди и так обречены, так чего медлить, зачем мучать больное существо? Это скучно, смотреть на закрепощённые умы. Они используют дар звёзд как оружие. В этом все мы. Слабые, никчёмные, нелепые и смешные - залившись зловещим хохотом, Кайл медленно встал.
Он схватил меня за руку и поволок к витающей в воздухе вибрирующей сфере, и уже было собирался приложить мою ладонь к ней, как вдруг из леса выбежала Каэлья, Герда, Ширдан, отец и Шарлен.
- Кайл! Ублюдок! – закричал отец, ринувшись в бой. Он обнажил спрятанный меч, и братские клинки схлестнулись в яростном противостоянии. Герда стремилась помочь моему отцу, но не могла выждать подходящего момента, да и потеря руки сильно сказалась на способностях.
Они фехтовали с ошеломительной скоростью, и любое вмешательство было бы смертельно для обоих. Мечи Кайла и отца покрывались зазубринами, искры одна за другой высекались в пылу сражения. Вся трагедия была в том, что мой отец защищал дочь от человека, которому доверил всё. Кайл и сам оказался горько опечален, смотря в лицо Генриха. Им обоим было невероятно больно сражаться в таких условиях. Точный удар клинка сильно прорубил руку отцу, и оттуда мигом начала сочиться кровь, пропитывая белую рубаху. Отец яростно рычал, но из глаз его текли слёзы. Слёзы не ярости, а сожаления. Он напоминал разъярённого зверя, бьющегося насмерть. Кайл сохранял хладнокровие, но в его лице чувствовалась тяжесть битвы. Отец ответил сильным дробящим ударом рукоятью клинка по рёбрам Кайла, отчего тот скорчился, но не вышел из стойки и нанёс ещё один удар отцу ладонью в грудь. Каэлья подготовилась вступить в бой, объединившись с Ширданом, и когда Кайл открылся, они напали. Ширдан сначала бросил копьё, и когда противник отбил его, ударил того кулаком в лицо. Каэлья же успела создать медленно распространяющийся лёд на шее Кайла.
- Теперь ты неизбежно погибнешь – сказала она.
- Пф. Я на грани смерти больше половины твоей жизни – после этих слов, Кайл совершил сильный разряд искр, отбросив принцессу и Ширдана. Малиново-пунцовый свет окутал всё вокруг, искры забирали в свои объятия каждого присутствующего. Сильная, подавяющая магическая аура струилась по силуэту Кайла. Каэлья вызвала стремительные острые глыбы льда, преследующие противника. Мужчина ловко уворачивался от них, а небо словно приняло цвет его ауры. Герда не могла противостоять врагу с одной рукой. Её удары проходили мимо, и ему даже не пришлось стараться для уклонения. Отец в это время шустро сократил расстояние и пнув Кайла в спину, рассёк ему бедро клинком. Шарлен окутала его тёмной аурой, защитив от заряженного искрами удара. Кайл посмотрел на сестру, как на предателя, после чего мигом оказался передо мной. Я лежала на земле без сил, так как лишь Эфир помогал мне справиться с тревогой и удерживать баланс частиц внутри. Без посоха моя магия казалась бесполезной. Орудие, на которое я ставила так долго, было за считанные секунды разрушено. Всё происходило настолько быстро, что я не успевала осознать.
Сильная струящаяся во все стороны аура придавила всех к земле, заставляя литься кровь из ушей и носа. Каждый шаг врага отдавался сильной болью в голове. Багровый купол искр словно заполонил весь мир, а стоящие рядом деревья были вырваны с корнем от одного лишь давления.
Кайл склонился надо мной, как вдруг его бок оказался сильно поражён клинком отца. Меч разрушился на крупные осколки, а из раны брызнула кровь с хлюпающим тошнотворным звуком. Он схватился за бок и попятился к сфере, бережно её храня.
- Вы сами лишаете себя благополучного мира.. – откашлявшись кровью, он добавил – Генрих, брат. Прости, что наша последняя встреча выглядит именно так. В какой-то момент наши пути разошлись.
Отец слышал слова Кайла, но еле держался в сознании, утомлённо смотря на землю и опираясь на колено. Каэлья не могла двинуться от полученного урона, а Ширдан и вовсе отключился. Мне было очень больно смотреть на то, как некогда почти что родные люди сражались по разные стороны баррикад. Они ведь всегда помогали друг другу, что же пошло не так?
Я решила положить конец тому плану, который придумал у себя в голове Кайл. Он берёг эту сферу даже при смерти, а значит, пришла пора уничтожить что-то дорогое и для него. Слишком долго мне пришлось ждать и взращивать шанс для возмездия. Я собрала всю магическую мощь, которая у меня оставалась, словно вытягивая жизненную силу. С трудом у меня получилось объединить все элементы в серый мерцающий луч, принявший форму пики. Через призму все элементы, поглощённые лучом, преобразовывались в маленькую еле заметную магическую нить, медленно и бесшумно пробирающуюся к сфере. Кайл беспомощно смотрел на это, держа руку на ране. Зловещая рубиновая аура рассеялась, уступив место серости, заслонившей небосвод.
- Наконец и ты избрала этот путь. Значит, не всё тщетно - Кайл довольно улыбался, несмотря на окровавленное лицо и испачканные в ней волосы. Его не разочаровывало моё стремление уничтожить сферу.
Разрушающая нить почти добралась до неё, как вдруг меня схватила заплаканная Шарлен.
Она силой удерживала меня, повторяя:
- Прости. Прости. Прости меня. Я не могу по-другому, прости.
- Мы почти победили, остановись! – кричала я, но Шарлен была непреклонна. Она дотащила меня до сферы, схватила за руку и молниеносно приложила её к ней. Разноцветный шар начал активно переливаться, усиливая вибрацию, сотрясая воздух и землю. Все существующие в мире цвета проявлялись внутри этой странной расширяющейся сферы. Шарлен прижала меня к себе и отпрыгнула от неё. Вдруг шар медленно стал уменьшаться до минимальных размеров точки, и через мгновение начал высвобождать всю накопившуюся мощь, охватив белой вспышкой всё вокруг. Огромные слои пурпурной тьмы Шарлен окутали нас словно щитом, но прогремел мощнейший взрыв, мигом разрушивший тёмный покров.
Я стала чувствовать, как быстро исчезаю с лица земли. Это не было больно, но казалось невероятно странным. Все вокруг тоже медленно исчезли во взрывном белом пространстве. Я будто смотрела на это от третьего лица, на свою смерть, на смерть остальных. Как будто взрыв не задел меня, оставив единственной живой душой. Грохот не давал сосредоточиться, разрывая ушные каналы. Я висела в воздухе, медленно погружаясь в громоздкий белый зал, отворивший свои зияющие врата. Всё кончено? Или нет...?
Эпилог
Вправе ли мы судить деяния других? Властны ли мы над их судьбою? Имеем ли право вторгаться в их жизни? Каждое событие порождает целую цепочку всё новых и новых действий, которые приводят к чему-то необратимому. Пускай пелена ненависти, злобы и непростительной ярости закрывает ясный взор, но разуму следует оставаться холодным. Магия сильно изменила мир, приведя его к гибели. Или не магия? И мир она не меняла? Дремучее, гнусное зло внутри человека лишь ждало удобного момента для выхода из пещеры. И все мы можем быть порабощены этим злом, отказываясь понимать и слушать нашего ближнего.
Добро и зло. Две основополагающие аксиомы в вечном противоборстве, которые компенсируют существование другого. Неужели для того, чтобы уничтожить зло, нужно жестоко расправиться с добром? Одно лишь ясно – эпоха за эпохой уходит, штурмуя колыбель истории. А мы лишь незначительные мерцающие пылинки на необъятных просторах этого ночного небесного полигона. Можем ли мы что-то поменять, стать больше? Да. Но без друг друга мы ничто.
И пускай массивные, громадные стены дворцов, некогда залитых кровью, впитают всю боль и отчаяние их обитателей, но через время туда придут всё новые и новые поколения, с восторгом, восхищением и интересом смотря на былой героизм предков, не ощущая медленно прокрадывающиеся ростки нового зла, что бросит им вызов и будет искать нового героя для сражения.
Сумрачный свет, пробиваясь сквозь сны,
Разбудит в тебе лиходящие рвы
Те рвы, что кровью залиты, полны
Стрелою души вознесутся они.
Но звёздный покров уходящего мира,
Разрушив его, он будет как стимул
И сумрачным светом заливая, смеясь
Зло устремится втоптать тебя в грязь.
Сила, в дар принесённая небом,
Позволит укутать зияющим светом
Всех тех, кто лишён был любви и надежды
Всех несчастных, никчемных и безудержно грешных.
Ты их прости и пойми, ведь они
В борьбе за себя вдруг сложили мечи
Светилом небесным их души храни
Но и себя потерять не спеши.
-
И бездна злодея неизбежно падёт
Лавовым пеплом, кровавым дождём,
И новый герой из пепла встаёт
Сияющим светом, чистейшим мечом.
Песни, легенды будут слагать,
В тавернах музыка играет.
Всем примерам он подстать,
Ведь герой не умирает.
Он в магму прыгнет, в шторм метнётся,
И горы рассечёт клинком.
Он сделал всё, что не даётся,
И взял всё то, что не дано.
Героем быть - потехи мало.
Его далёкий путь тяжёл.
Ему победа не нужна, ни слава
Он просто должен, вот и шёл.
Он шёл туда, куда не ходят,
И жизнью рисковал своей.
Но воры всё же превосходят
В сладострастности речей.
Вору - целый кошелёк,
Герою - уважение.
Народец хвалит не того,
Не видя отражения.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге