Исповедь грешника - Том 1. Гордыня
Я искренне не понимаю вас
Бог мёртв. Я был одним из тех, кто топтался на его могиле.
Но что же сейчас?
Лёгкое землетрясение, знаменует возродившееся божество, если его так можно назвать. Существует ли вообще божество, имеющее форму цилиндра и состоящее в основном из жира? Да и божественное на то и божественное, что обычный человек не может даже увидеть его.
Он способен лишь верить в его существование.
Я же чувствую, как он копает землю под ногами, да и мне как-то приходилось его трогать. Мерзость ещё та.
Подбородок вновь дёрнулся к символам, парящим сбоку.
«И почему я не удивлён?»
- Аа-аа, а жизнь ведь ещё та сука.
Кандалы. Они уже давно покрылись ржавчиной и больно натирают запястья, но тюремщицы ещё те садистки. Им бы не помешало проявить хотя бы проблеск фальшивого сострадания, которым обычно одаривают недовольных клиентов консультанты.
Ну мне даже такой чести не уделили после часа избиений.
Я бы не отказался поспать на тёплой постели или там поесть, что-то кроме воды с заплесневелым хлебом.
Весь рот кровоточит от него, будто бы лезвие лизал.
«Рацион как в старые добрые времена»
- Шевелись, Комефем!
Разъярённый толчок в спину, той кто иногда присоединялся к ежедневной проверки прочности металлических ботинок на моих костях.
- Оп-п-п-п. Чуть не упал.
«Ну я связан цепями, да и ещё чертовски красив несмотря на амбре из-за рта и вони источающее месяцами немытое тело, как тут удержаться? Прибавь длинные сальные волосы и неправильно сросшиеся после переломов кости. Не мужчина, а мечта»
Понимаю этих садисток. Я и сам не прочь переспать с собой, чем иногда и занимался, но им та нельзя. Я же всё-таки заключённый. Запретный плод, что только добавляет огонь в печь их и без того воспылавших чресл.
«Прямо-таки чувствую себя графом Монте-Кристо. Меня тоже выкинут в океан? Требую Фетум Крап. Как раз повидаю Альмадера. Давно не виделся с этим засранцем»
Обернулся. Прищурив глаза, успел отвыкнуть от света подземных ламп. Рот приоткрылся, тревожа засохшие губы, а после с грохотом захлопнул челюсть. Челюсть лишь недавно вкушавшую плоть.
Хотя, как недавно. Сколько я провёл в темнице?
Зрачки прыгнули вверх, подбадривая вспомнить выцарапанные ногтями цифры в темнице.
«Двести пятьдесят один. О боже. А такое чувство, что прошла вечность»
Лицо дамочки покрылось мурашками страха, что приятно порадовало.
«Что за тупая хлеборезка? Будь она хоть самой последней бабой на земле, у меня бы зубы даже не зачесались»
- Буу.
Приметив напряжение на лицах трёх сопровождающих, я развернулся, двигая культяпками в сторону места где приступит в силу приговор.
Я напоследок опять взглянул на символы, которые вижу только я.
«Что, бог, не справился?»
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Комната, которую можно охарактеризовать лишь, одним словом. Стерильная, вот что первое приходит на ум.
Стоит только перешагнуть порог, как тебя встречает запах моющих средств, отдающих этиловым спиртом.
Лишь студия. Хотя я видал времена, когда в крохотной хибарке помещалась целая семья, но для этого времени в такой халупе, хоть и хорошо обставленной, с трудом способен разместиться человек.
Хоть и дороговизна коллекционной газовой зажигалки из чистого золота, что весит в рамке так и намекает, типичным мужским намёком, кувалдой прямо в лицо, что её хозяин может позволить себе гораздо больше, чем крохотная квартирка на отшибе города.
В районе, где только по пути сюда я стал свидетелем трёх нарушений морали, что сейчас называют законом.
«Ну или он просто плебей»
- Да, вот так.
Голос парня, нет скорей уже мужчины. Рядом с кроватью, идеально заправленной. И складки не найти на пахнущей свежими фиалками постели. Стоило только оторвать нос, как любопытство устремилось к закрытому балкону. Не обратил особого внимания на гибрид рабочего и игрового места, как это распространено у тех, кто связан с картиночным ремеслом.
Стоило только её открыть, как в стерильное помещение, способное конкурировать с медицинской палатой сразу рванул сигаретный дым.
Сквозь пепельный цвет проглядывается силуэт, сидящего мужчины напротив вида, способного захватить внимание.
Полуразрушенные девятиэтажные дома, покрытые плесенью, прекрасно контрастируют размером со ржавыми гаражами, коих слава тебе господь не настолько хорошо видно с пятнадцатого этажа.
Закат. Уставшее солнце, что словно пчёлка весь день порхала по небу, даря свет всем и каждому, так прекрасно погружается в красный омут, в свою колыбель, чтобы на утро повторить этот бесконечный цикл снова.
«Счастливо отдохнуть господин Хорс»
Так можно было восхититься заходящим солнцем, если бы не ряд старых, встретивших ещё девственность Сталина, зданий, не загородили всё его великолепие.
Упрощая сказанное, идеальное решение для решившегося на самоубийство. Точно не заставит передумать. Даже задуматься.
И вот всё же усилия господина Хорса, позволили нескольким лучам преодолеть барьер из сыпящегося бетона, чтобы только достигнуть сосредоточенный лик парня, подчеркнув худые скулы.
Голубые глаза, со взглядом доктора, взирают на мольберт, копирующий тот же самый вид, после созерцания которого только мышь не пожелала повеситься, и то только потому, что нашла место получше, в холодильнике.
Только вот… Как бы сказать? Говорят, что художники видят мир по-другому. Это как раз про этого парня, потеребившего клипсу на ухе грязными от карандашного грифеля пальцами.
- Им грустно.
Проговорил парень, посмотрев на картину глазами, в которых на мгновение закралась боль.
Он провёл взглядом по идеально простроенной перспективе зданий, с хорошо переданным тонном и материалом. Добавить в картину красок, никто бы и не увидел разницы от вида, открывающего с балкона.
Картина способная встать вровень с творениями мастеров того времени, когда я последний раз спускался сюда. Тогда ещё люди обыденно сжигали друг друга во имя бога. Хотя их и никто не просил.
Конечно, если взирающий достаточно открыт, чтобы не замечать непонятно откуда взявшиеся лица у зданий, искажённые болью, или достаточно терпим дрянной карикатуре кожаного монстра, выползающего из господина Хорса.
Глубоко выдохнув, парень аккуратно, будто бы боясь сломать систему, положил на соседний стеклянный столик испачканный карандаш прямо в окружение канцелярского ножа, маленького куска ткани, набора других карандашей, пистолета и плюшевой игрушки. Вытащив из кармана пачку сигарет, постучал по ней указательным пальцем. Открыл, вытащил сигарету, закурил, пока нога укладывалась на другую.
- Марта, включи музыку.
Выдохнув облако дыма, он мягко произнёс в пустоту. Удивительно, но пустота ответила, заполнив пространство звуком скрипки.
Минута, пять, десять. За это время новых затяжек не произошло, а взгляд парня так и не дёрнулся с картины, но и дураку понятно, что он её не видит.
- Пиу-пиу-пиу.
Заполненную атмосферу выступления скрипача, остановил неприятный звук прямоугольной коробочки, названной людьми телефоном.
- Всё, пиздуй работать, Ушлёпок.
Не понятно откуда взявшийся голос женщины, ударил по ушам.
- Да-да. Понял, принял, отлизал, Марта.
Потянувшись, устало ответил парень, сняв с чёлки резинку. Волосы полностью покрыли лоб доходя до глаз.
- Молодец, не пришлось и половником бить.
Снова женский голос, раздался из идеально чистой комнаты, но я не чувствую душу ещё одного человека. Даже больше скажу. В этом здании нет ни души. Он единственный житель, который сейчас тут.
- Марта, включи компьютер.
Пройдя кожаное кресло, называемое игровым, не забыв прихватить пистолет, парень осторожно будто бы боясь чего-то коснуться, зашёл в ванную.
Ровно пять минут и тридцать секунд прошло прежде, чем она открылась вновь и из неё точно выбежал парень, на манер льва, гоняющегося за антилопой.
В два шага он оказался у рабочего места, с беспорядком в волосах, но удивительно как они аккуратны в своём беспорядке.
- Семнадцать пятьдесят пять.
Протарабанив чистыми руками по столу, он коробочкой по меньше включил десятку томно мигающих ламп размером с женский ноготок, прежде чем нажатой кнопкой заставить другую коробочку журчать.
«Как много у людей коробочек стало. Так-так если верить базе это системный блок»
- Ушлёпок, стрим запустится через пять минут. Подготовь хлеборезку свою.
Загадка раскрыта, как в этой крохотной избе смогла незаметно спрятаться женщина.
Она настолько мелкая, что способна вместиться в круглой коробочке чёрного цвета на рабочем столе.
- Завались.
Улыбаясь ответил парень, закинув ноги на стол.
- Пошёл к черту.
- Я тоже тебя люблю.
Губы расширились сильнее.
- А. Точно.
В это мгновение улыбка стёрлась с лица. Рукой, что едва-едва подрагивает, он достал из кармана тот самый пистолет и положил его рядом с женщиной, пославшей его. Как метод решения конфликта с противоположным полом многие бы не одобрили. Хотя, судя по коробочке ей не привыкать.
- Хух. Да уж. Наконец.
Левый уголок губ дёрнулся, вспотевшая рука оставила влажный след на тёмном столе.
- Что наконец?
- Завали ебало.
Резкий и даже несколько раздражённый ответ обидел миниатюрную девушку. Она замигала красным и замолкла.
- Спокойнее, спокойнее.
Веки прикрыли бегающие глаза, голова откинулась назад, а указательный палец начал выбивать ритм.
Глаза перестали бегать, а стук сердца, который кажись молотом проходился по рёбрам, затих.
Мертвенная обстановка в квартирке, так присущая больничным палатам вновь воцарилась.
К сожалению, только на минуту. Как только системный блок издал звук, с которым обычно два боксёра начинают танец потной страсти на ринге перед толпой извращенцев, он резко открыл глаза.
- Зззздарова, вишенки!
Хлопок, издавшийся от страстного поцелуя двух его бледных ладоней прямо у микрофона, заставил диаграмму в боковой части экрана взреветь.
Хотя одна из рук не до конца бледная. На ней уже затёршая картина песочных часов. Как только хлопок прогремел, отбиваясь от бетонных стен мёртвого здания, парень продолжил говорить. Он говорил, говорил не затыкаясь.
Даже не понятно, когда он умудрялся дышать.
Один раз он так увлёкся, видимо, подметив на экране цифру и озвучив её с такой радостью, что упал вместе со стулом.
- Пххх. Цель достигнута.
Крехтя он поднялся, опираясь о шкаф, в который стукнулся. На мгновение взгляд его дёрнулся к верху шкафа, где, стоит лишь картонная коробка. Заглянув внутрь можно увидеть огромную стопку, аккуратно сложенную, состоящую из одних рисунков. Детских и неуклюжих.
Тут и домик, и семья, и солнце. Можно было бы подумать, что парень сентиментальный, что хранит русинки с детства, но бумага выглядит новой. Ей не дашь и пары лет.
- Т-т-т. Ну что бывает.
Потирая голову, он улыбнулся.
Боковое отделение на экране будто взорвалось. Один текст начал смещать другой. И все как на подбор: «Ха-ха», «Ну он как всегда», «Не больно?».
Но парень не обратил на это внимание. Он дёрнул плечом будто бы отталкивая чью-то руку.
Его взгляд чем-то даже кажется пустым, смотрит на цифру, которая то падает то, поднимается.
- Сто тысяч. Новый рекорд.
Стоило ему озвучить, как боковое окно ещё раз взорвалось, но уже поздравлениями.
- Спасибо.
Потерянный голос отбился по пустым стенам комнаты. Ещё раз дёрнул плечом, но уже агрессивнее.
«Кто это там?»
Приглядевшись я подметил нечто полупрозрачное позади него, то что не видно человеческому взгляду.
«Интересно»
В руке парня появилась сигарета уже извергающая дым.
- Да.
Тихо, почти про себя.
Откинув голову, он выкурил пол сигареты одной затяжкой, а после изверг целое облако дыма.
- Знаете.
Спокойная интонация, смотря в пространство, совсем непохожая на того весёлого и жизнерадостного человека, веселившегося целый час.
Сев поудобнее на стуле, он выпрямился.
- Я хочу вам всем сказать. Всем тем, кто поддерживал меня все эти годы. Кто смотрел меня ещё в пору экспериментов. С херовой камерой, с подачей, о которой сейчас даже вспоминать стыдно.
Он сглотнул.
- Те, кто делился своим МНЕНИЕ, кто ПОМОГАЛ мне стать ЛУЧШЕ.
На некоторых словах он сделал явный акцент, твёрдый и агрессивный. Можно даже подумать, что он не благодарит, а высмеивает.
- Я…
Снова затяжка, после чего он потушил бычок о чистый стол.
- Ненавижу вас всех.
Спокойно смотря в экран, произнёс, но видно по взгляду, что он сдерживается.
- Да, вас всех.
Голос дрогнул, отдавая хрипотцой.
- Борцов за социальную свободу, пх-х. Тех, кто если понадобятся обсмеют человека за его безобидные желания или же поцелуют обувь чёрного и отвесят пощёчину белому, чтобы с какого-то чёрта назваться толерантными.
- Феминистки, которые с пенной у рта будут требовать, чтобы их не называли бабами, а сами будут говорить какие мужики убийцы и насильники и как им нужно отрезать причиндалы. Они будут требовать, чтобы их ценили только за внутренний мир, а не по внешности. И будут обижаться на то, что не получиться не обращаться внимание на здоровое колесо в носу или небритые части тела, которые они заботливо окунут в зелёнку. Нет это ведь нормально, как и нормально ненавидеть мужчину только потому что он мужчина.
Воздух в лёгких закончился. Он сделал вдох, прежде чем продолжить.
- Защитники лгтб, которые скорей свою малолетнюю дочь подставят под педофила, чем примут, что это отклонение и будут трубить об этом во всех новостях. Смотрите все! Мы отдали свою дочь педофилу! Я хороший человек, непредвзятый. Им легче сказать своему ребёнку или даже лучше чужому, что он может отрезать или пришить член, нежели просто объяснить основы биологии. Нет, ведь прослыть непродвинутым и боже упаси консерватором куда страшнее, чем сломать жизнь собственному ребёнку. Беззащитному созданию, которого привели в этот мир отчаяния даже не спросив.
Тут он издал смешок, пропитанный грустью, а его взгляд почему-то упал, словно вспоминая, что-то из жизни.
- Вы же и в правду ломаете так жизни совсем беззащитным существам. Детям, которые смотрят на вас как на пример для подражания, как на единственно верный путеводитель по жизни.
Стерев с глаз несуществующие слёзы, он вновь продолжил.
- Ограниченные, нет тупые люди, которые прочитав одну популярную книжку будут считать себя чуть ли не элитой. Хотя в особо тяжёлых случаях таким даже книгу читать не надо. Хватит лишь цитатки, чтобы пихать её куда не попадя.
Плечо дёрнулось ещё и ещё раз. Грудь начала вздыматься, а губы подрагивать от злости.
- Я не понимаю. Искренне не понимаю вас всех.
Аккуратно подстриженные ногти начали энергично проходить по длинным волосам превратив те в что-то напоминающее гнездо.
- Не понимаю.
Лёгкая пауза, боковое окно заполнилось таким количеством быстро меняющего текста, что уже нельзя разобрать хоть что-то.
- Вы все ненавидите бедность, вы все смотря на голодных детей, просящих милостыню, говорите, что виноваты олигархи, виноват капитализм, виновато государство. Говорите вы, проходя их, чтобы зайти в магазин брендовой одежды или же там фаст-фуда, чтобы после жаловаться, что ваши задницы слишком толстые для купленных штанов.
Приподнявшись и вызывающе пичкая в экран зад, он шлёпнул себя пару раз.
- Вы даже продолжите эту полемику, где будете обсирать неправильное устройство мира, но уже и забудете того, ради кого вообще начали всё это! Вы переключитесь на себя! На себя любимых и несчастных. О том какие вы бедные. Ведь у вас появилось пару лишних килограмм, которые легче оправдать, начав очередное движение, чем подвигать задницей. Примите меня таким какой я есть, ведь я не собираюсь стараться. Что? То есть чтобы вы приняли меня, я должен принять вас? Чушь.
Снова смешок, но уже высокомерный. Словно он видит в этой коробочки, называемой экраном, всех тех, кто сейчас созерцает его акт откровения.
- Не можете позволить себе очередную рубашку, телефон или игровой компьютер? Это всё государство со своими налогами и чиновниками, крадущими бюджет, это капитализм, который не считается с вашими чувствами. И бизнесмены, ну куда же без них. Они ведь так мало платят вам за то, что вы просиживаете свои жирные задницы у них на рабочем месте. Вы презираете монополию и корпорации, но с радостью закажите, что-нибудь на том же Озоне. Ведь там дешевле. Да и у них доставка на час быстрее, да и ещё они в соц-сетях лайкнули флаг радуги.
Агрессивность сменилось грустью, веки слегка прижались, сдерживая слёзы.
- Я искренне вас не понимаю. Вы будете успокаивать себя, что деньги не важны, главное счастье, главное какой я, но убьёте за копейку, а за доллар продадитесь сами. Внешность неважна, главное, что внутри, скажет жирная баба, при том, что внутри пуста, ну а если такой особе помашет смазливый мальчишка, так она наставит рога тому, кто повёлся на её речи о важном и неважном.
Поджав губы и дёрнув плечом ещё раз, он продолжил.
- Я искренне не понимаю мужчин, говорящих, что все женщины шлюхи. Что всем им нужно только одно - деньги, а на внутренний мир плевать, хотя сами только и смотря что на жопу и лицо. Они будут с пенной у рта доказывать, что женщина не должна иметь больше одного партнёра за всю жизнь хотя сами не прочь закинуть палку в одну другую сотню дырок. И при этом они не считаю это странным, оправдываясь ничтожным знанием биологии и теории эволюции.
- Я искренне не понимаю женщин, говорящих, что деньги у мужчины не главное, имеет значение лишь чтобы он был заботлив и добр, но говорят это обычно те, кто не прочь поскакать на дряхлом члене за новую модель яблочного телефона или же они будут наставлять рога тому самому доброму парню, с полной его противоположностью. Не с добрыми, с теми, кто будет считать их пустым местом или же вагиной на ножках, чтобы после плакаться друг другу о том, что настоящих мужчин нет.
Дёрнул плечом ещё раз, но настолько быстро и агрессивно, что чуть не упал.
- Я искренне всех вас не понимаю. Всё общество, врущее друг другу и самим себе, чтобы только оправдаться. Общество лицемер…
Не договорив, он резко с агрессией обернулся. Кулаки его сжались от злости.
- Да ты заебала! Я же блять сказал тебе прекратить!
Крик, ударился о стенку шкафа и рикошетом вернулся к нему.
- Вот ведь.
Лицо на мгновение озарилось испугом, но лишь на мгновение, а после оно сменилось облегчением. По этой перемене уже можно понять, о чём он подумал.
«А какая теперь вообще разница?»
Выдохнув с облегчением, он сел, хотя неловкое очертание слабой улыбки осталось на губах.
- Вы общество лицемеров. Я знаю вы не виноваты. Во всём виновата культура и человеческая природа. Вы лицемеры и я лицемер, но знаете мне от этого совсем не легче… Я просто задолбался видеть подобное. Задолбался понимать, что я такой же, как и вы. Хотя с самого начала я лишь хотел… Неважно.
Рука, мёртво-лежащая на столе, потянулась к пистолету.
- Я просто устал.
Схватив тяжёлый пистолет, он поднёс его к виску.
- Хватит с меня лицемерия.
Палец упал на спусковой крючок.
Боковое окно вновь залилось текстом. На удивление даже в этой ситуации большинство слов похожи друг на друга. «Не выстрелит, кишка тонка», «Не стреляй!», «Это точно мой любимый стример?», «Что с ним?».
- Прощайте.
Минута тишины, готовой вот-вот принять в себя шум и чью-то жизнь, но ничего не произошло. Палец ударяет мягко по пусковому крючку. В комнате кромешная тишина, а боковое окно всё продолжает выплёвывать однотипные предложения. «Что с ним не так?», «Белый мужик беситься. Ну же стреляй. Не сможешь», «Мне даже интересно», «Что со всеми вами не так? Не видите он уже на грани?» «Он что обдолбался?», «Мерзость. Отписка. Я думала ты не такой».
- Наебал! Вы что и правда думали, что я сделаю это?
Весёлое выражение вновь залезло на лицо, но так неестественно, будто бы паразит. Боковое окно вновь отрыгнуло текст: «Я так и знал», «Ну это же он», «Пф, лучше выстрелил грёбанный сексист», «Что? Передумал? Смелости не хватило?)», «Я знал», «Хух, а я уже испугалась», «Да я тоже струхнул, почему-то я был уверен, что он выстрелит», «Да, ты как всегда», «Не выстрелишь», «Я был прав».
- Да в нём отродясь патронов не было. Вот смот…
Выстрел, грохот упавшего тела, вместе с креслом. Алые брызги испачкали белоснежный шкаф, ручейки крови растеклись по полу, а глаза, потерявшие жизнь, продолжили смотреть в экран.
«Интересный экземпляр, но самоубийство... Грустно. Со своим та послужным списком ты бы вполне мог»
Пролистав белоснежные листы книги жизни, я хотел пожалеть глупца, но уже где-то в середине начали проглядываться чернота. Она меркнет на фоне тысячи белоснежных страниц, но и только.
«А вот это уже многое меняет»
Шум пера, чёркающего по пергаменту, оказался последним, что услышали эти стены сегодня, а боковое окно экрана начало проливать слёзы:
«Это постанова». «Не верю». «Эййй! Что произошло?». «Он что выстрелил?».
Боковое окно недолго рыдала, ведь вскоре экран поглотила тьма.
Длань господня
Язык дёргается от кислого привкуса. Точно свинец облизнул.
- Грешная ***** душа виновна.
Голос старика, пробился через пелену. Я подумал о чём-то древнем, скрученном и твёрдом.
Дерево, прожившее века у каменистого обрыва. Она успела зачерстветь, озлобиться, но не сломаться.
- Протестую! Душа…..
Ударил голос с другой стороны. Такой громкий и энергичный. Он прогремел, словно только для контраста, пышущий жаром жизни.
Петушок только успевший пройти половое созревание. Он готов покорять, разрушать, убивать, брать силой для того, чтобы получить желаемое.
Он чувствует себя избранным, кичась красным гребешком.
«Где я?»
Глаза не могут открыться. Руки желают подняться к векам, но их что-то сдерживает.
- Самоубийство велико…
Голоса повышаются до звона в ушах, чтобы мгновенно затихнуть до неслышного шёпота.
- Но…
Оппоненты продолжают перекидываться словесными подачами.
Я слушал приглушённые отрывки ещё долго. Прогремел стук молотка похожий на судейский.
- Неидеально, конечно, но для первого дела неплохо.
Впервые за долгое время, я воспринял всю фразу. Видимо его обладатель подошёл вплотную.
- Радуйся душа ******
Слишком тихо. Нет, я услышал и даже разобрал, но такое ощущение будто мозг отказался воспринимать.
- Ну что дружок. По крайне мере лучше, чем ад. Паршивое местечко скажу тебе. Постоянно жарко. Уверен, деревом ты бы не захотел там расти.
Тело рухнуло на пол от толчка в грудь.
- Мммггмм.
Детский стон, облизнул уши. Слипшиеся глаза смогли открыться, но всё размыто. Не разобрать.
- Хрван!
Резко, словно пилой по перепонкам резанули. Что-то болезненно сжало меня.
- Больно, чёрт подери!
Я взорвавшись от злости, оттолкнул, того кто набросился на меня. Ноги подпрыгнули. Сердце забилось, мышцы напряглись, руки рефлекторно поднялись, защищая голову.
Веки быстро заморгали, пытаясь стереть пелену.
- Хрван.
Глаза начали видеть, но ещё не так хорошо, как нужно. Первым, что я разглядел оказались глаза. Глаза от цвета, которых заскрипели зубы.
- Хрван, ыт отдвру.
Ещё пару морганий и испуганное лицо оказалось передо мной.
«Девочка?»
Сердце испуганно сжалось, глаза быстро забегали.
«Где её родители? Блядь мне ещё не хватало педофилом прослыть»
Только я собрался осмотреться, как в голову рубящим ударом прилетела боль. Ноги подкосились, и я упал.
Глаза пульсируют, мир кружиться, не позволяя подняться. К горлу подступила жидкость горького привкуса. Мгновение и она вырвалась наружу.
- Гха-бха-гагга.
Только я перестал рвать, как глаза захлопнулись.
- Ижика ааа.
Веки вновь открылись. Вновь детское лицо.
- Т-т-ы.
Губы едва двигаются, а тело не могу прочувствовать до конца. Особенно конечности. Да и голова. На ней словно целая команда барабанщиков сыграла.
- Ижика ааа.
Маленький ротик открылся и закрылся. Моих губ коснулось что-то мягкое и мокрое. Попало в рот. Противное на вкус, но я сглотнул. Нет сил выплёвывать.
- Деце-деце.
Девочка довольно улыбнулась и так мило, что стало не по себе, будто бы что-то холодное и твёрдое сдавило лёгкие.
«Что за девчонка?»
Снова что-то мокрое попало в рот. Сглотнул.
Глаза, налитые свинцом, закрылись вновь, как только она закончила, но перед этим показалось, что я услышал чьи-то стоны.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
- Мама, мама!
Крик ребёнка вот-вот готового расплакаться. Открыв хрупкой рукой размытую от слёз дверь, он переступил порог.
Завидев женщину, пьющую чай за столом, он замер, почувствовав вину от одного лишь её взгляда. Взгляда замученной женщины.
Она лишь на мгновение присела в тщетной надежде побыть со своими мыслями.
- Влад!
Завидев в руке красный комок, она в бешенстве ударила по столу кружкой. Белоснежную скатерть залил зелёный чай. То, что она, помешанная на чистоте, ненавидит.
- Ты опять!
Потекли слёзы, сдерживаемые ребёнком во время бега. Он лишь всхлипывал, когда взгляд падал на руку и продолжая двигать ножками, подбадривал себя, тем, что мама поможет.
- Но.
Дрожа губами, он прикрыл тяжело дышащее существо в руке, другой. Взгляд же не отрывается от разъярённой матери, угрожающе нависшей над ним. Он уже понял, что будет, когда придёт отец. А до этого ребёнок просидит несколько часов в углу.
Он понял это ещё с того самого момента, как увидел кошку. Черную, с оторванным ухом и одним глазом. Жёлтым и полным голода.
Острые клыки впившиеся в кожу мышки, не обращая внимание на густую серую шёрстку, окропляя её в красный, не дали пройти мимо.
- Я же тебе говорила!
Схватив сильно за локоть, вместо, где больней всего, очевидно, что специально, она дёрнула крохотное тельце к себе, желая забрать мышку. Но мальчик не отдал. Несмотря на крики и замахнувшуюся для удара руку.
- Ей больно. Больно. Мама! Помоги ей.
Тут обняв мышку, повернувшись к матери спиной, мальчик почувствовал дыхание. Хриплое. Оно затихает.
«Умирает»
- Помоги ей.
Мальчик упал на колени и разрыдался. Прося лишь об одном.
- Помоги ей, пожалуйста, мама!
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Когда я очнулся мне стало заметно лучше. Зрение прояснилось. Хотя трудно сказать, хорошо ли это.
Ведь первое, что увидели глаза это проржавевшие решётки.
«А?»
Нащупав холодный пол и растерев пыль на подушечках пальцев, попытался подняться, но в голову иглой вонзилась боль.
«Что так больно та?»
Голову сдавило, словно в тесках. Нащупав нечто напоминающее шершавую ткань, краем пальца зацепил шапку.
- Хрван.
И вновь девочка перед глазами. Теперь вижу не только лицо, но и крохотное тело, упакованное в мешок. Её рыжие волосы напоминают гнездо. Кажется, что если долго на них смотреть вылетит парочка воробьёв.
«Что это у неё на голове?»
Прищурившись, подметил два отростка.
- Хрван, ыт омар?
Беспокойные глаза цвета серой бляди приблизились ко мне. К горлу подступил комок. Не сглотнуть.
«Что она несёт? Что за язык?»
Приподнял голову в попытках уйти от этих больших глаз. Не по себе от них. Они словно видят нечто белое и непорочное.
«Тюрьма?»
Первое, что пришло на ум, стоило взгляду скользнуть по помещению.
- Хр арь дер.
Я почему-то подумал, что в этом грязном помещении только я и она. Всё сжалось внутри, когда прохрипел другой голос. Голос мужчины, явно усталого.
«Мент? Опять ловушка?»
Я уже начал закипать от злости, когда взгляд пригвоздился … К мужчине?
«Волк?»
Лицо всё в пепельных волосах. Нет, это не мужчина, отказавшийся от бритвы, не моряк после плаванья и даже не женщина, желающая показать растительностью на лице, независимость. Нет. Его лицо всё в волосах. Только лишь жёлтые глаза отогнали их от себя.
«Какого?»
Я люблю животных. Даже больше. Не будет преувеличением сказать, что животные именно из-за отсутствия сознания превосходят людей. Своей прозрачностью и отсутствием лицемерия.
Даже с таким мнением, оказаться контуженным в неизвестной тюрьме и с волком, смотрящем на меня, как на еду, заставил мой обруч чести сжаться до предела. Зуб даю на отсечение, что сейчас обруч способен перекусить и прут стали.
Руки забегали по полу, ища чем бы отбиться, пока глаза следят за псом. Он следит, не отрываясь. Я же опустил взгляд.
«Лучше были бы менты. С ними та можно договориться, а вот с этим как? Полаять? Нет, шрам на филейных частях до сих пор напоминает о прошлой неудаче»
Перед глазами всплыл образ девочки.
«Блядь»
Я обнял девочку и закрыл собой, отдав на растерзание спину.
«Если это всё постанова то, буду этаким спасителем, если ловушка - педофилом, у которого отожмут деньги шантажом, если это обычная собака то, с тридцатью уколами от бешенства в живот. Ну что сказать я побывал во всех перечисленных ситуациях и нормально»
Прошло десять секунд, двадцать, но ничего не произошло. Ни лая, ни звука, быстро сокращающих расстояние, лап. Ничего.
«Хмм»
Закрыл плечом горло. Обернулся. Волк, или существо похожее на него улеглось спать. Я только сейчас смог оценить не только его морду, но и тело.
На нём такой же тканевый мешок грязно-зелёного цвета, а на спине проглядывается какой-то символ, похожий на репродукцию китайского символа.
- Гх-гха-ха.
Примагнитил взгляд чей-то кашель.
«Сколько же их тут?»
Ещё физиономии, словно из цирка уродцев.
Их десяток. Лежат на полу, уподобившись животным. Кто спит, а кто с безжизненным взглядом взирает в потолок.
«Это какой-то цирк?»
- Хрван?
Девчонка издала испуганный писк. Только сейчас вспомнив о ней, разжал руки, но прежде подметил, что у неё из волос что-то торчит и глаза до странности серые, словно прошли через фотошоп.
- Тсссс.
В голову опять ударила боль, а слабость тараканьими ножками взобралась по ступням.
«Что за блядство происходит? Это постанова? Меня разыгрывают?»
От слабости и пульсирующей боли уже совсем не осталось сил, даже двинуться. Удивительно как вообще я могу дышать.
«Это же постанова, так почему он так смотрит?»
Я раньше не замечал, но оказывается всё это время сидел оперевшись о стену, напротив мужчины.
Обычного, если не брать в расчёт странные линзы, делающих его глаза кошачьими и массивные клыки.
«И до этого повидал фриков. Что только стоит полностью забитый чел. И руки, и туловище, и ноги, и лицо. И всё это в стилистике пони. Блядь, сорок лет мужику.
Или баба, накачавшая сиськи десятого размера в какой-то палёной клиники. Потом ходила сгорбленной, но недолго.
У неё оказалась инфекция, после которой ей вообще отрезали грудь»
Поэтому внешний вид не удивляет.
- Мгххх.
Стон боли вместе со вздохом покинул чьи-то губы.
Нет, проблема не в глазах, цвета которых не разглядеть отсюда. Я не понимаю, что в них не так, но почему они заставляют сердце сжаться.
Словно стальными перчатками сжали так, что острые концы впились в мягкий пульсирующий орган, с каждым биением проникая всё глубже.
«Блядство»
Прикусив нижнюю губу, я уже хотел подняться, но перед глазами засветился красный свет.
-«Испытание души *****. Начало
Грех. Гордыня.»
Символы русские выцарапались в воздухе, пылая и уподобляясь огню, чтобы через секунду потухнуть»
«Голограмма?»
Я хотел поднять руку, дотронуться до символов пока они не исчезли, но рука не слушается.
-“ Гордыня людская будет унижена, гордость всякого грешника смирена”
Невидимая рука начертила предложение в воздухе.
«Это что из библии? Давай ещё сказани, что-то про добропорядочность и любовь к господу как моя грёбанная мамаша!»
Сглотнув подступивший комок, рука напрягла бицепс в тщетных попытках опереться.
-“Вкуси хлеба, плод труда человека”
Только слова исчезли, как желудок издал рёв голодного животного. Глаза заметались в поиске того самого хлеба, прежде чем разум до конца переработал информацию.
«Что происходит? Где я вообще? Что за блядство? Как я вообще сюда попал? Неужели опять решил проветрить голову и по ней кто-то приложился?»
Не успел я обдумать одно, как правая рука засветилась.
Сердце в беспокойстве начало выбивать ритм. Опять красный. Болезненно передвинув голову, я увидел, что светится контур татуировки на самой ладони. Песочные часы.
«Я что перебил татуировку?»
Моя первая татуировка. Песочные часы, выглядит иначе. Та потёртая тату, сделанная на коленке одним новичком за тысячу, теперь выглядит словно её бил профессионал минимум за двадцатку.
Видна и хорошая текстура деревянной оправы, в которую обрамлены два полукруглых сосуда, а внутри белый песок.
«Так стоп, какого она вообще светится? Я что-то принял? Не помню. Я рисовал картину, а после…»
И вновь сознание тщетно пытающееся собраться отвлёк песок. Он начал сыпаться в нижнюю колбу, меняя цвет на чёрный. Последняя ниточка терпения оборвалась.
Я ещё могу принять незнакомое место похожее на обезьянник, я достаточно много фриков повидал, чтобы не пугаться ещё парочки, я даже могу объяснить символы и новую татушку, но не это.
- Да какого дьявола!
Поднялся, точно тело запустили из катапульты и треснул открытой ладонью по стене.
- Фууух.
Злость испарилась, оставив после себя стук беспокойного сердца.
- Точ инс?
- Туженйы.
Два голоса, слабых и приглушённых. Обернувшись, заметил ещё два незнакомых лица, переговаривающихся о чём-то, смотря на меня.
«Что за язык?»
- Что вылупились?
Слабо процедив сквозь зубы, сказал, но они лишь недоумевая скорчили странные лица. Я уже не стал даже обращать внимание на залитые красным белки у одного и синим у другого.
- Уууу епох харин.
Ещё один голос совсем в другом углу. Оборачиваясь, понял, что в помещении размером три на три метра развалилось чуть больше десяти человек в одинаковых мешковатых прикидах.
И все как на подбор. Кто с ушами, кто с клыками, даже с клювами парочку подметил, пока не добрался к источнику, к парню в углу. Примерно лет восемнадцать. Лисьи уши, маленький клык, робко выглядывающий из-за ухмылки.
Его рука пальцем выбивает ритм о решётку. Когда я на него посмотрел, он на мгновение перестал дрыгать пальцем. Выдержал взгляд и продолжил.
- Охоло?
Спросил он, недовольно дёрнув острым подбородком.
- По-русски говори падла?!
Ударив ногой о пол, я повернулся. Кулаки сжались. По костяшкам, что-то потекло.
- Очт печелит?
Выпячив губу и круговым движением поджав плечи, он поднялся, приблизившись ко мне.
- Ты что мать твою такой здоровый? А!
Я аж сглотнул, голос дрогнул, стоило понять, что этот парень на полтора, а то и две головы выше меня. Пришлось приподнять голову. И всё для того, чтобы увидеть его высокомерное лицо.
«Чёртов молокосос. Сколько в нём? Я ведь метр восемьдесят, что за дылда?»
- Ошрак.
Мы с десяток секунд смотрели друг на друга, пока он не обернулся к решётке.
- Ижив.
Сказал он с улыбкой, после чего толкнул меня. Слабо, но меня аж сбило с ног. Лишь упав, я услышал довольно отчётливо звон металла.
- Ижив, трыйбы!
Громко проговорил женский голос ударив рукояткой… Меча?
«Замени меч на розовое дилдо, я бы не удивился. Плотность абсурда на квадратный метр и так уже превысил все возможные значения»
Девушка вся в металлических доспехах отворила решётку стопкой ключей, вошла походкой, в которой прямо-таки пованивает уверенность. Оглядела всех высокомерным взглядом. Её глаза остановились на мне, и она цокнула.
“Ты что блядина?”
- Ижив.
Она вывалила из потёртого тканевого мешка какие-то камни. Только они оказались слишком уж лёгкими. Почти не издали звуков падения.
Опустошив мешок, в котором только мусор хранить, она положила руки на талию, да так обыденно. Там видимо уже специальные вмятины появились.
- Жельдере.
Её губы даже не успели сомкнуться, как вся толпа выстроилась в ряд к этой куче.
Даже девочка. Хотя она и встала первой, но те, кто постарше и побольше её просто вытолкали в конец очереди без особых церемоний. Первым же оказался тот самый двухметровый переросток.
Не было предела удивлению, когда я со стороны сравнил его рост с другими. Он оказался не самым высоким. Даже больше. Его рост средний.
Самым же дылдлявым, оказался тот недоделанный в костюме побитой дворняги, которого я по ошибки принял за побитую дворнягу.
Под пристальным взглядом самопровозглашённой королевы со сплошной бровью, каждый поднимал по камню, да и при этом смотрел на него так, будто это какое-то золото и выходил из очереди.
«И что вы собираетесь с ними делать? Огонь высекать?»
Девочка же в конце очереди с улыбкой и пылающими глазами, чуть ли не прыгает, смотря на кучу.
Взгляд вновь метнулся в угол. К тому парню, получившему первый камень. Он же, смотря на меня с победоносной улыбкой и наполеоновской уверенностью, укусил его. У меня аж зубы заныли.
«Чего блять?»
Откусил, пару раз проживал и сглотнул. Я аж заморгал.
Я посмотрел на других. Все уплетают за обе щёки камни. Пока я удивлялся крепости их зубов уже столпотворение рассосалось и очередь достигла девочки, а из кучки осталось лишь два камня.
- Хрвану.
Сказав это, она показала на меня. Миссис сплошная бровь поджала губы, будто готовясь сплюнуть и ударила камень в мою сторону.
Ударившись об мою ногу, он остановился. Приглядевшись к нему получше, я понял, что эта чёрная хрень, не камень, а заплесневелый хлеб.
Лишь от вида его зажурчало в животе, а кишки схватило судорогой.
«Это что?»
Я посмотрел на миссис сплошная бровь, чтобы убедиться в умозаключениях, но она уже вышла из камеры, закрыв решётку.
Взгляд вновь упал на испечённый камень.
«Ты что блядина предлагаешь мне это жрать?»
Живот вновь завыл, а слюна заполнила рот.
- Аммм, хрван. Онос.
Улыбающаяся девочка в припрыжку достигла меня, села, копируя, мою позу и начала рекламировать геноцид кишечника радостной улыбкой и миленькими поглаживаниями собственного животика.
От вида измождённой грязной девчонки в лохмотьях, что так радуется углю в худеньких руках, мне стало неприятно.
- Издеваешься?
Сказал я больше в шутливой форме, но это ввергли её в ступор.
«Она реально не понимает меня? Или просто хорошая актриса?»
Встал. Неуверенно и покачиваясь, я протянул ей мерзкий даже на ощупь хлеб.
- Угандошь кого-нибудь этим.
Она с не понимаем приняла его, я же потянулся.
«Надо привести мысли в порядок. Последнее, что я помню, как рисовал картину. Сейчас же я тут»
Ощупал голову, дотронулся до знакомых бинтов и… каким-то наростам.
«Идут прямо в череп, что за…»
Недавнее спокойствие вновь улетучилось.
«Что они сделали? Что это за похеротина? Фуу они шевелятся»
Схватив один из наростов, я попытался вырвать его, но острая боль, только уложила меня на колени.
- Блядство.
Сердце бешено стучится, словно нервный сосед в дверь, когда включили музыку чуть громче обычного.
«Что за херня? Что это за херня? Что они сделали со мной?»
Скрип зубов подстегнул глаза забегать по виновникам.
- Хрван.
Ощупывая непонятные наросты, я учуял запах плесени. Перед глазами возникла сама квинтэссенция диареи. Булка в форме камня. Крохотная и такая бледная ручонка девочки протянула её.
- Амм-амм.
- Не хочу.
Процедив сквозь зубы, отодвинул её руку, но она вновь приблизила её.
- Хрван, Ам-амм.
Показав костлявым пальчиком в крохотный ротик, она довольно улыбнулась, поглаживая живот, спрятанный за пыльным мешком.
- Сказал же, не буду!
Комок подступил к горлу, крик оказался гораздо громче, чем я рассчитывал, девочка аж вздрогнула и встала в ступор, но и этого видимо показалось моей блядской натуре мало.
Рука, она прост ударила по искренне протянутому подаянию. И судя по чистым большим глазам, что заполнились слезами, вправду искренне.
Лишь когда девочка, не проронив и слова убежала, я понял какую глупость, совершил.
«Твою мать»
Руки, которые только сейчас показались меньше, чем были, прикрыли усталое лицо. Сердце начало стучать по ушам, а грудь гнить от чувства вины.
«Накричать на ребёнка. До такого ты ещё не опускался»
Поджав губы, посмотрел куда, отлетел хлеб, но его уже и след простыл. Я заметил взгляды на себе. Они не источают презрения, что я так поступил с бедной девочкой. Нет. Это скорей взгляды, направленные на странного и даже может сумасшедшего. Чьи действия они не понимают.
Периферийным зрением подметил, что один вылупился на меня сл злорадной улыбкой, быстро поедая хлеб. Его улыбка такая мерзкая, а глаза прямо светятся радостью. Про жёлтые зубы же промолчу.
«Вот он где. Ну счастливой диареи. Надеюсь, ты меня вспомнишь, когда… Кстати, а куда они все побегут, как только их прихватит?»
Только я начал обдумывать круговорот пищи в темнице, как.
- «Грех - разрушитель судьбы, грех - природа дьявола. Единственное лекарство от греха - перерождение»
Вновь красный цвет осветил лицо.
- «Грех глубок, да падёт грешник перед дланью господня»
«Я уже устал разбираться. Хочу просто поспать»
Рука поднялась потереть один из заспанных глаз, а когда я хотел опустить её, она не послушалась.
- А?
Не двигается, рука онемела, я её не чувствую. Попытался второй рукой опустить. Не поддаётся. Словно каменная статуя.
Кисть онемевшей руки вдруг приблизилась к правому глазу.
«Эй, это не смешно. Что за чертовщина?»
Голова откинулась назад вместе с телом, но руке плевать, она продолжает сокращать расстояние.
- Прекрати.
Проговорили губы шёпотом, но рука эгоистично продолжила марш.
- Я сказал прекрати!
Шёпот перескочил на крик, свободная рука начала избивать её, но пальцы уже коснулись глаза.
- Помо-ги! А-аааааа!
Пальцы острой болью вошли в глазницу. Последнее, что я увидел это круговые отпечатки на указательном пальце. Все в пыли. Затем тьма, сопровождаемая криком агонии и теплом, обдавшем холодное лицо.
Почему?
- Хва-хгра-ха.
Тяжело дыша, всё ещё продолжая всхлипывать, я чувствую, как в ладони, скользящей от крови, хлюпает глазное яблоко.
«Мой глаз. Блядь, блядь, глаз»
Глазница продолжает болеть, напоминая о произошедшем, губы подрагиваю, всё ещё чувствуя боль, а уши звенят от того крика, заполнившего помещение.
«Что происходит?»
Только я понял, что хочу сказать, как зубы впились в губы. Лишь лёгкий стон позволено им издать.
Посмотрел на сплющенное глазное яблоко, покрытое засохшей кровью.
- «Дар господня, язык познающий каждую из тварей, не достойна душа грешника»
«Издеваетесь?»
От злости прикусил губу. Рот окрасился привкусом металла. Холодные руки дрожат, всё кроме блядской надписи в воздухе размыто, но я ощущаю на коже, покрывшейся мурашками, как все смотрят на меня. Десятки глаз.
«Что зырыте?»
Боль заставила память вернуться. Я вспомнил последний стрим, вспомнил что, прострелил башку. Я и правду нажал, я помню ту мгновенную боль. Я точно умер.
«Я ведь прекратил всё это, так почему я до сих пор жив? Почему чувствую боль?»
Уронил голову в поджатые к груди ноги.
«Где я вообще? Что происходит, что это за надписи?»
Боль первое время мешала провалиться в сон, как и громкие разговоры сокамерников. Такое чувство, что они говорят шёпотом, но прямо над ухом. Да и запах крови свербит в носу. Ресницы дёргаются, не давая крови обездвижить их.
Комок в горле мешает дышать. Видимо из-за недостатка воздуха я и отключился.
- Хрван, хрван
Тот же детский голос, но уже кажущийся криком, ударил в голову на манер включённых колонок.
- Чего?
Тело, словно свинцом налилось. Я уже давно не хотел есть сразу после пробуждения, но сейчас кишки словно в морской узел связались. Или же я просто путаю голод с чувством рвоты.
Девочка что-то пролепетала быстро и с каким-то испугом, бросая взгляд в толпу у решётки. Они все смотрят на меня. Опять. Все взгляды пригвоздились ко мне. В толпе я увидел мисс Монобровь.
«Да сбрей уже эту блядскую перегородку»
Я уже хотел проговорить в слух, как глазница взвыл от боли. Я бы не удивился, завидев в нём гвоздь.
Интуитивно я понял, что они ждут меня. Поборов желание показать им всем средний палец и вновь завалиться спать, я встал, не без помощи девочки.
Каждое движение отдаётся в голову.
«Блядство. Мне помогает ребёнок»
Я только заметил, что девочка, которой по лицу не дашь и десяти, ненамного ниже меня. Или я уже брежу. Всё вокруг то и дело размывается, а рот готов выблевать ужин.
«Всё же рвота»
Голова идёт кругом, а боль мешает соображать.
- Халь де зан.
Моно-бровь отдала приказ, держа скрещенные руки у груди. Все последовали за ней.
Вышли в коридор, который так же, как и темница не отличается особой чистотой. Везде пыль, хотя в защиту можно сказать, что нигде нет мусора или посторонних вещей. Лишь каменные стены и решётки в отверстия, которых проникает свет, но явно несолнечный.
Ковыляя, всё что я смог разглядеть или запомнить, так это лампы.
«Керосиновая лампа? Серьёзно? Воняет»
Поднялся по ступенькам на верхний этаж.
Словами не передать насколько болезненным оказался этот путь. Ноги буквально волочились по шершавому полу, издавая режущий звук. Словно шум старого телевизора, не поймавшего сигнал, врубили на полную громкость.
Аж зубы сводит.
Девочка всё это время помогающая идти ни сказал и слова, она то и дело кидала на меня взгляд, но стоило посмотреть в ответ замыленными глазами, как она отвела его.
«Я не вижу глазом»
- Пх
Поднявшись ещё раз по ступенькам, моим, точней моему глазу открылось огромное помещение, заполненное людьми. Пещера с потолками, укрытыми тьмой. Все стены будто бы огромные светлячки облепили. В середину, где установлен каменный плацдарм всё продолжают стекаться силуэты.
«Матерь божья»
Я говорил себе, что повидал достаточно фриков и это так. Что только стоят встречи с подписчиками. И я даже замечал такую закономерность, что чем фриковатее человек, тем сильнее его симпатия ко мне.
Это напомнило, что я со школы ещё привлекал людей со странностями, но сейчас я вижу целый оркестр фриковости, где каждый фриковей другого.
От этого собрания существ, которым, чтобы заглянуть в лицо нужно задирать голову, у меня аж сердце упало в пятки.
Я только проковылял между толпой полупрозрачных людей, которым дохожу максимум до груди. Они что-то обсуждают между собой. В нос ударил запах сырости, словно нырнул в болото. Сквозь их грязно-зеленоватые тела, можно увидеть плавающие остатки еды.
Я аж остановил на них взгляд, но тут плечом ударился о что-то очень твёрдое. Круглые глыбы на мелких ножках, похожие на цыплячьи.
Они вместо разговоров стукаются друг о друга.
Я не успел осознать, как уже стою вокруг десятка разных существ. Целое амбре неприятных запахов с разных сторон бьют в нос, заставляя зубы выть.
По началу меня укачивало, но стоило начать дышать ртом, как всё прекратилось, но вот только беда не приходит одна.
Вереница громких звуков, словно стрелы, выпущенные из арбалета, начали вонзаться в уши.
Но и они вскоре затихли, стоило силуэту выйти на плацдарм. Я оказался в первых рядах, так что хорошо его, точнее её разглядел. Даже одним глазом.
«Глаз. Он ведь на месте? Просто какое-то воспаление. Максимум. Я не мог вырвать его. Просто не мог»
Короткая причёска ежиком, чёрные волосы и взгляд. Не разглядеть цвет её глаз, но взгляд суровый. Я сглотнул от одной лишь мысли, что окажусь под ним.
Её тела невидно за массивными доспехами, но широко поставленные ноги и руки, властно играющие на талии, многое говорят о её внутреннем стрежне.
- Эндалс, ду рель халать!
Последние перешёптывания затихли, стоило строгому, строже только сталь, голосу прокатиться по залу, который размером с футбольный стадион.
«Что за громкий голос»
Соединив руки у живота таким образом, чтобы получился треугольник, она закрыла глаза. Так же поступили и другие. Даже маленькая девочка, стоящая возле, а у кого нет рук, просто наклонились.
Я последовал их примеру, дёргая щекой. Это успокаивает боль.
«Теперь ещё и секта?»
- Дах ма….
Закончив речь, которую я совсем не понял, она повернулась спиной и лишь тогда я увидел наскальный рисунок. Даже странно как не разглядел, но раньше.
«Червь?»
На скале идеально прямой и ровной, словно холст художника, нарисован отвратительный рисунок червя. Отвратительный не в плане, что это мерзко. Нет. В этом случае я бы похлопал.
Отвратительный в плане исполнения. Детсадовец по локоть в краске и то бы лучше написал.
Ни правильных пропорций, ни объёма, да даже точку схода потеряли, про анатомию и композицию я вообще молчу.
«Руки бы оторвать тому, кто это написал»
Просто кривые овалы, соединённые в один элемент. Лишь смотря на него меня корёжит изнутри. Хочется взять карандаш со стёркой и исправить всё это безобразие.
Бабенция на плацдарме ещё некоторое время разливалась речами, прежде чем толпа зашевелилась. Моя группа тоже. Когда Монобровь направилась в один из отверстий в скале я последовал за ней.
«Ну наконец-то, я думал, что уже не выдержу. Как только попаду обратно в темницу, лягу спать… А я разве отсюда пришёл?»
И вновь ступеньки, ну хорошо, что в этот раз пришлось спускаться, но блядь как же долго. В этот раз каждый лестничный проём показался в разы длиннее.
«А разве мы не возвращаемся?»
Так я подумал, когда мы прошли уже третий проём. В уши проник металлический лязг.
- Мальде рика де мор.
Остановившись в зале, из которого ведут три пещеры, Моно-бровь отдала тому самому парню из угла указания, и он пулей рванул в левый проход.
- Ыт с мих.
Ту она начала показывать пальцем на двух и говорить одно и тоже. Когда очередь дошла до меня, она с особым презрением показал и на девочку.
По её указке толпа из десяти человек разделилась на пять групп.
«Значит я с ней»
Я посмотрел на девочку, и она почему-то виновато улыбнулась. Сердце завыло от этой улыбки, даже сильнее чем от боли.
Вот уже и пуля вернулась, держа в руках вываливающий инвентарь золото-копателя. Тут и помятые вёдра и кирки. Вывалив всё перед группой, он повторил заход. Все молча дождались пока он привёз тачку, заполненную кирками. Тяжёлыми на вид.
- Ачал.
Стоило Моно-брови дважды хлопнуть как все взяли по одной кирки и последовали за ней в передний проход.
Девочка тоже не осталась в стороне. Она даже не смогла поднять кирку. Ей пришлось волочить орудие труда. Понятно почему. Я и сам с трудом смог поднять кирку размером почти с меня.
«Только не говорите, что сейчас я должен махать ей?»
Пройдя через пещеру, я увидел других существ, махающих кирками. Их острые части, успевшие за долгие годы проржаветь, падают на зелёные глыбы раскалывая их на кусочки.
Ноги подкосились от одной мысли, что в таком состоянии придётся заниматься подобным. Я даже сомневаюсь, что смогу нормально поднять эту кирку, а про размахивать вообще молчу.
Нас отвели на пустой участок, который размером в два раза превышает общий метраж моей студии. Повсюду синие кристаллы. Они освещают каждую неровность каждый камешек, каждый изгиб стены.
И видимо это привлекает насекомых, которых в то же мгновение, как они выпячивают коричневые головы из маленьких отверстий в стене, отпугивает шум.
Девочка подошла, словно по привычки в угол и надув щёки, пыжась подняла кирку. Не сказать, что она ударила по цветному камню, нет скорей уронила на него кирку. Откололся маленький кусочек размером с ноготок.
Пару раз моргнув, он потух
А столько счастья в лице, будто бы она раскрошила камень, как это сделали другие за это же время.
Она, быстро передвигая маленькими ножками, бережно принесла эту кроху к тачке, стоящей посередине.
«Я сейчас расплачусь»
И в самом деле усталость уже не так заботит. Про глаз, из-за которого я вижу лишь половину от обычного, успел позабыться на этот промежуток. То, как она, надрывая пупок раздобыла этот камешек и то, как обрадовалась, хотя за это время другие успели сделать чуть ли не в сотню раз больше, чем она, можно восхищаться ещё долго.
Судя по недовольным взглядам Моноброви и остальных, она тащит их вниз.
«Видимо у команды есть определённая норма»
Сжав кирку, я, волоча ноги, подошёл к другому камню возле неё. Замахнулся так, что боль ударила в глаз. Напряг вялые мышцы, напоминающие тряпки. Соприкоснувшись, остриё соскользнула в бок.
«Лучший в худшем исполнении теперь я»
Руки не смогли удержать, и кирка отлетела в сторону. От резкого движения корпуса, боль скакнула в голову, уложив меня на колени.
«Блядство»
Я даже и того маленького камешка не отколол. Осталась лишь царапина. Вернув кирку под презрительные взгляды озлобленных рабочих, повторил, уже ударяя ровно. Вышло. Откололся кусок размером с мизинец.
Ещё раз пять и я уже устал. Голова разболелась, живот скрутило, ноги подкашиваются, про глаз то и дело стреляющий адской болью, не стоит и говорить.
«Бесит»
И этот звук кирок, усталых вздохов, нервные перешёптывания. Всё это только подливает масла в огонь. Да и то, что, я не вижу половину от обычного, играет на нервах.
«Почему они все такие громкие?»
Я вообще не понимаю зачем, продолжаю работать киркой. Для чего? Зачем? Как я тут оказался? Но за свою жизнь я понял истину. Если что-то не понимаешь, повторяй за другими. Избежишь многих проблем.
«Ничего, я ведь проработал год разгружая фуры с грыжей в спине. Подумаешь кирка»
Не могу сказать точно сколько прошло времени. Тут нет солнца, его заменило нечто похожее на керосиновые лампы, а часы обычная колба в дальнем углу возле входа. Она размером с меня и чем-то напоминает песочные часы. Тоже состоит из двух широких частей и тонким проходом посередине, только вместо песка, там непонятная синяя жидкость, стекающая вниз каплями.
И если она отмеряет, когда этот ад закончится, то я готов хоть сейчас проломить себе божку киркой.
«Не прошло и одной десятой части?»
Зубы заскрипели от злости, но сделать ничего не могу. Сбежать слишком опасно, повсюду огромные монстры, да и я не понимаю, где нахожусь. От одной лишь мысли руки покрываются холодным потом.
«Блядское блядство»
Плюнув на всё, продолжил работу.
«Ладно, просто разрушу этот камень, тогда и посмотрю сколько останется»
Я решил использовать принцип разделяй и властвуй. Как я понял, смогу полностью разломить его где-то за одну сотню хороших ударов.
«Один, два….»
Вот так я и взмахивал. Ни одного лишнего движения. Чем больше движений, тем сильнее боль. Лишь взмахи и счёт. Один определённый скрипт, один удар, один вдох, один выдох, один результат в виде камня, размер которого варьируется.
Я не собирал камни, это бы сбило концентрацию, я сосредоточился лишь на звуках кирки.
Все звуки постепенно начали затихать, прямо как тогда, когда я беру в руки карандаш. Чувствую пульсирующую боль в глазу, но она не моя. Сейчас не моя. О ней не нужно думать.
Ноги ноют. Хочу просто присесть.
А руки и голова вся в тумане, но сейчас это только помогает. Можно спрятаться за этим туманом от всего внешнего.
Удар, удар, удар.
«Стрим, которого я так ждал, выстрел, странное место с людьми. Глаз… я вырвал себе глаз. Выдрал блядский глаз. Мать твою, что вообще происходит?»
Боль вернулась, кирка вновь отскочила от камня. Вдох, выдох, и я опять потерялся в тумане.
«Я в чистилище или же аду? Все такие большие, даже ребёнок, странные монстры.
Какие-то надписи. Новая татуировка»
Раз за разом я прокручивал эти мысли. Смотрел на произошедшее недавно под разными углами, словно наблюдатель.
«Да, я всего лишь наблюдатель. Пока лишь наблюдатель. Да, я смотрю фильм, погружаясь в него и даже сочувствуя героям, но я не они. Я лишь наблюдатель»
Циклично, постоянно возвращаясь к началу. Я и не заметил, как раскрошил очередной камень.
«Отлично. Пособираю всё и возьмусь за другой»
Обернувшись, чтобы приметить тачку, я унюхал мерзкий запах гнилого мяса. Глаза успели обработать лишь чёрный силуэт. Кожа покрылась мурашками от тёплого воздуха, ударившего в лицо.
Лишь моргнув, я разглядел сморщенное лицо и улыбку, покрытую водянистыми волдырями, в которых что-то двигается.
И зубы жёлтые, по которым стекает зелёная слюна.
Онемев от холодного страха, я вдохнул желтоватым воздух, который выдохнула бездонная пасть.
Ещё раз моргнул. Два жёлтых глаза, налитые кровью и окруженные морщинами, моргнули в ответ.
- Хрха.
Существо, подражая мне замерло, улыбнувшись ещё сильнее и издав адский смешок, от которого пробрало до самых костей.
А огромные уши, похожие на слоновьи, будто бы способны услышать, как замерло моё сердце.
Червь
Только я собрался отпрыгнуть назад, как уродливое лицо разорвало, выскочившим из-за лба металлом.
- Адель! Ыт ишьтсе!
Покрытое морщинами тёмно-жёлтое лицо монстра рухнуло на землю, источая из проломленной головы кровь. Ступня Моно-брови превратила голову в кашу, лишь наступив.
Взгляд забегал с её разъярённого лица к трупу и обратно.
- Ишел!
Взяв за шкиряк, словно провинившуюся псину, она бросила меня. Я и в правду подлетел, тело словно из пушки выстрелили. Руки рефлекторно прикрыли лицо. Я думал, что сейчас моё красивое лицо жарко поцелуется с выступающими камнями, оставив на них автограф кровью, но меня вовремя поймал.
Тот самый парень.
- Берлинд.
Сказал он с улыбкой, отвесив щелбан. Через мгновение секундная радость сменилась раздражением.
Я оказался в толпе, но никто не кричит и не боится. Они лишь заворожённо смотрят как Моно-бровь, орудуя мечом, крошит в капусту мелких монстров, которые то и дело вылезают из дыр в стенах.
«Что за?»
Спустя пару секунд открывшиеся дыры закрываются. Руки дрожат, пленённые шоком.
«Странно»
Я не столько удивился самому факту, как их размеру. Уверен, что эти маленькие монстры примерно с меня ростом, но на фоне Моно-брови, они крохотны. Словно взрослый обезглавливает дошколят.
Тут у меня щёлкнуло. Это наблюдение оказалось последним шагом, ключом к умозаключению, что я проделал, разбивая камни. Хотя вру. Я начал понимать это ещё до первых ступенек. Да, когда я сравнил мой рост с ростом девочки.
«Я стал ребёнком?»
В ушах звенит лязг острого клинка, пока глаза спустившись разглядывают мои руки. Бледные, в ссадинах, которых я не помню. Я не осознавал раньше.
«Они не мои»
Взгляд спустился к запястьям, у меня спёрло дыхание.
«Нет шрама»
Лязг металла затих, на его место наслоился шум шестерёнки, не способной проделать круг. Ей что-то мешает, она то и дело бьётся, о что-то, отскакивая назад, чтобы попытаться опять, но тщетно.
«Чик»
Шестерня, поняв, что не сможет выполнить задачу, остановилась.
«Позже»
Подняв голову, я зацепился взглядом за ухабистый потолок, с которого стекает влага.
«Сейчас не особо благоприятные условия для размышлений»
Перед глазами всплыло облако, внутри которого я кричу, царапая лицо.
«Нужно вернуться в камеру»
Зрачки прыгнули, спрятавшись за полуопущенными веками.
Пальцы согнулись, поглаживая ладонь.
- Одохен.
Пронаблюдав за боем Моно-брови, я понял, что она хороша. Не получив и одного ранения, разобралась с десятком монстров, при том, что никто из нас не пострадал.
Она, держа испачканный кровью меч на плече, подошла к нам. Её слово заставило всех вернуться к работе, кроме того парня, поймавшего меня. Он же вышел из пещеры, чтобы спустя минуту вернуться с тачкой.
Пока все продолжали прерванную работу, он услужливо собирал трупы монстров. Я же хотел начать собирать осколки, но за меня это сделала девочка.
«Пусть собирает, а я займусь камнями»
Когда наши взгляды встретились, я показал ей на камни. Судя по её радостному кивку, она поняла.
Возобновлять работу с киркой не сказать, что приятно, но лучше, чем размышлять над этой абсурдной ситуацией.
Погружаться в мысли под пристальным взглядом этой недовольной бабы, которая только пару минут назад с лёгкостью крошила монстров, не особо хочется.
Было не просто первые минуты, а после я уже упал в поток. По привычки открыл перед глазами древо познания, состоящее из четырёх основных ветвей.
Они расположены на подобие часов. На двенадцати часах - ассоциация, то есть картинка карандаша. От него ведут ещё пять веток: Сердце, человеческая рука, разбитая на мышцы, символ инь и янь, объёмный шар, радуга.
Каждая из них в свою очередь делиться ещё на десяток, а они ещё.
Каждая такая иконка - эта зашифрованная для меня информация, знания, которые я познал за всю сознательную жизнь.
На правой части часов ветвь со знаком куклы. Это всё, что связанно с коммуникацией, слева же цветок – то что отвечает за личностные качества, снизу картинка купюр – деньги. В середине же обычный манекен, я выделил эту мрачную картину позолоченным ободком. Он светиться, одаривая другие ветки светом, позволяя им расти.
Обычно, трачу пол часа, чтобы быстро пройтись по главным веткам поверхностно, не заходя в дебри, но раз в полгода – год, я уделяю целый день на то, чтобы всё досконально вспомнить. Позабытый материал обновляю.
Сейчас как раз идеальная возможность.
«Жалко нельзя включить музыку или аудиокнигу. Эхх, я как раз хотел переслушать Буковского»
Руки махают киркой, глаза бегают по карте воспоминаний. Всё идеально. Если не считать таких мелочей, как тупая боль от вырванного глаза, бабы с окровавленным мечом, ещё оставшийся запах крови, обращение в ребёнка, гуманоидные монстры, и факт того, что только пару минут назад я чуть не был сожран.
Ну что сказать? Мелочи.
«Во время общения минимум восемьдесят процентов времени смотреть в глаза, но не переусердствовать. Правило двойной петли…»
Только я собирался перейти к следующей ветки. Ветки невербальной коммуникации, как меня словно битой по башке огрели, а перед этим жёстко выебали в зад.
- Хван.
Скрипя зубами, я повернулся. Древо просто рассыпалось.
- Что?
Процедив сквозь зубы, я впился взглядом в лицо маленькой девочки, но стоило поиграть скулами, как злость поутихла.
«Спокойнее. Ещё на девочку не хватало сорваться. Одного раза достаточно»
- Ирвель.
Проследив за худеньким пальцем, заметил, что все уже собрались.
«Уже всё?»
Взгляд прыгнул к песочным часам, но они почему-то истекли только наполовину. Радость улетучилась, как только Моно-бровь вернулась с мешком, который без особых церемоний высыпала прямо на грязный пол.
«Уёбище. Что так нравиться смотреть, как другие кланяться перед тобой? Сука, я скорей сожру свои ботинки чем сожру это.
Кстати, о ботинках»
Опустив взгляд к своим бледным, словно их уже коснулась костлявая длань смерти, ногам, я понял, что не ношу обуви.
«Ну что сказать - это мой стиль. Он подчёркивает мою грацию и независимость. Мозоли и сбитые в кровь ноги? Пфф, мелочи»
Поборов желание показать ей указательный палец, я продолжил крошить уже не знаю какой по счёту камень. Я не считал, когда от очередного камня ничего не оставалось, я просто переходил к другому.
«С этим ещё пару минут. Как раз хватит, чтобы вернуться в поток»
Кирка, словно палочка дирижёра резко подскочила вверх и упала вниз. Я бы мог и не есть, а просто отдохнуть, но чувствую, как дрожат ноги и воет желудок, про плечи и кисти вообще молчу.
Если сделаю перерыв, меня вряд ли заставит хоть что-то подняться вновь на работу. Ноги просто не смогут подняться. Уже и холодным потом прошибает, а лицо дёргается от всё нарастающей боли.
«Так-так-так. Где я остановился. Ах да, невербальная коммуникация…»
Чья-та рука упала на плечо и жёстко сжала его до ноющей боли.
- Мать твою!?
Резко обернувшись, настолько быстро, что в глазах потемнело, я стукнулся головой о что-то твёрдое. Прогремел металлический звон, и я рухнул прямо на осыпанный камнями пол.
Зад не сказал за это спасибо, как и лоб. Кажись перед глазами промелькнули звёздочки.
«Блядство»
От боли в глазнице, заскрипели зубы.
- Ирвель, амадер.
Стоило открыть глаза, как они встретились с недовольным взглядом Моно-брови. Она так насупилась, что её главная черта, здоровенная бровь, начала чуть перекрывать глаза.
Не успел я и моргнуть, как меня схватили за волосы. Тело точно током обдало. Пронеся через всю пещеру, она грубо бросила меня к одиноко лежащей булке.
- Ирит!
«Как я понимаю, она хочет, чтобы я это сожрал»
Десяток пар глаз нацелились на мня. Они смотрят. Да так словно наслаждаются фильмом, параллельно вкушая порцию каменного хлеба. Как собачонки, которым бросили еду.
«Пошла ты туда, куда не ступала твоя нога, судя по стервозному характеру. На нормальный пульсирующий член»
Хотелось бы ей сказать, но не особо хочется выбешивать из себя бабу, которая только что нарубала монстров. Да и она все равно не поймёт.
- Окей.
Взял булку. На ощупь она такая же твёрдая и противная как на вид. Отдал девочке, евшей хлеб сиротскими укусами. Осторожными, оттягивая момент, когда он закончится.
- Довольна?
И пошёл обратно работать.
«Блядство»
Придерживая урчащий живот и пульсирующую глазницу, я прошёл Моно-бровь.
- Жилдер!
Что-то твёрдое прилетело в бок. Такое чувство что меня машина сбила. Ноги даже от земли оторвались, прежде чем тело прокатилось колбаской.
- Жилдер!
К горлу подступила горечь. Взбешенная Моно-бровь уже возле меня. Её металлический ботинок отстранился назад, а затем рванул вперёд, меня ударив прямо в живот.
Я скрутился. Колени прижались к больному животу, в котором словно все кишки устроили ночь жарких танцев, а руки прыгнули к голове.
- Ерзый жилдер! Ыт, етыс няем! Няем!
Ещё один удар прямо по голени. Взревел от боли, руки рефлекторно перепрыгнули к больному месту, а она будто бы этого и добивалась. Следующий удар попал в челюсть. В ушах сразу же зашумело телевизором, не поймавшим сигнал. Я получил ещё наверно пару ударов, один точно ещё в лицо, а второй не увидел.
Вроде, я даже услышал детский выкрик перед тем, как веки застелили глаза.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
- Вы, мужчины двадцать первого века те, которых можно спокойно назвать самцами без яиц.
Проговорила девушка в костюме школьницы. Она сопроводила безэмоциональное высказывание, сжимая пальцы, словно что-то раздавливает.
Школьница, стоя перед доской в пустом кабинете, начертила слово хороший, а после обвила в кружок.
- Это ты.
Тут её серые глаза посмотрели на меня, заставив сердце сжаться от стыдливого чувства.
- Поэтому ты и девственник.
Через минут десять я уже не был девственником.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
- Гхмнвы-выгхыа ашатрав.
Какой-то не внятный гульдёшь. Не могу понять он был тут, или только пришёл даже не постучавшись.
Глаза не открываются. Хотя я чувствую, что веки дёргаются в попытках, но им что-то мешает. Попытался приподнять руку, но…
- Твою мать!
Боль, словно на руку наступил слон.
- Ирван
- Мгххгхрхррр.
Стон мой или не чужой?
Онемевшего мизинца чего-то коснулось. Что-то ворсистое и противное на ощупь. В попытках отдёрнуть руку я заревел от боли.
«Сука, сука, сука»
- Ирван, ирван.
Детский голос сливается с моим криком, который не сдержать.
«Что вообще происходит?»
- Ааааааа.
«Что за дерьмо?»
Больные пальцы, дрожа выпрямились, чтобы вернуться в ладонь, не смотря на боль.
«Блядь, больно. Это не сон. Это не чёртов сон. Глаз. До сих пор болит. Я его выдрал, он болит, мои кишки. Точно в узел завязали»
Глаза, заполнившись слезами, забегали по помещению.
«Эти уёбки смотрят на меня с жалостью. Оборванные, замученные, которых самих порой жалеть. Я лично о подобных заботился, а сейчас они, смотря на меня такими глазами»
- Что!? Интересно?! A!!!
Большинство взглядов опустившись потухли, но некоторые остались, засияв с новой силой, силой любопытства.
Плечо дёргается от боли, слёзы, температура которых достигает температуры кипения текут по щекам, а пальцы, то и дело пробирающиеся ударами электричества, содрогаются.
«Что за вакханалья? Какие-то монстры, баба, крушащая их в капусту и отпиздившая меня как последнюю сучку и грёбанная боль»
Скрип зубов заглушил шум воя.
«Если это розыгрыш, то очень хуёвый»
Видимо я начал успокаиваться раз прочувствовал привкус крови во рту. Тело, содрогающееся в ознобах, опустило голову в объятье тёплых рук.
- Э-это слишком.
Злость начала уступать, оставляя место лишь для боли и море непонимания.
«Это что?»
Более ли менее здоровой рукой, я неожиданно наткнулся на что-то мягкое, помимо бинтов.
- А?
Нащупал непонятный нарост на голове. Он дёрнулся.
«Блядь»
Чувствуя мерзость каждой клеткой тела, я посмотрел в бок. На девочку, улыбнувшуюся приметив на себе мой взгляд.
Поднялся к её ушкам всё это время кажущимися накладными.
- Хгхх.
«Уши»
- Ха.
«У меня уши. Грёбанные уши»
Ноги напряглись, пытаясь встать, но боль, ударившая изнутри, повалила обратно.
«Уши на голове»
Рука опустилась ниже, ища человеческие уши.
«Их нет»
Боль не прекращается. Она всё сильнее колит низ живота. Я лёг на холодный, чтобы охладиться.
- Что вообще происходит?
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Сигарета, приглушённым огоньком, танцует перед глазами. Сделав пару перуэтов вокруг головы, она залетела в рот. Лёгкие жадно глотнули горький дым, выдохнув его через глаза.
Серый туман застелил всё вокруг. Туман, в котором можно увидеть силуэты, нет, мой взор способен увидеть целую вереницу картин. Из них, словно из старой ленты, можно собрать сцену.
Червь. Он сгибается и после распрямляется, звеня жировыми складками, едва спрятанными за редкими чёрными волосами.
Не достигнув желаемого солнца, он падает на землю, чтобы вновь повторить цикл.
Вокруг него люди, маленькие чёрные человечки полностью оголены. Они танцуют. Друг с другом и кричат. Кричат что-то непонятное уху. Лишь набор звуков. Видимо подбадривают.
В жилах забегала кровь, а ступни начали притаптывать, я хочу присоединиться к ним. Хочу поддержать этого бедолагу неспособного достигнуть небес. Своей земли обетованной.
Но стоило руке дернуться, как в ней оказалась плоть. Бледная. Так приятно мнётся в руке.
Дым рассеялся.
- Кишка тонка.
Высокомерная улыбка на бледных губах, а в серых глазах злорадство. Веснушки на бледной коже, потёкшая от воды туш и покрасневшая от пощёчины щека.
- И это всё?
Стоит только сдавить горло посильнее, поддаться злости, как… Нет, я не злюсь. Я боюсь. Всё тело пожрал ужас. Вой взбешенного сердца, показывает, что из двух персонажей данной сцены, боится лишь один.
И это не истощённая голодом девушка, прикованная наручниками к батарее. В месте куда не проникает свет. Нет, это молодой парень, бледный и судя по мешкам под глазами, не спавший несколько дней.
“Я не хотел”
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
- Ахваааа.
Хрипучий вдох. Глаза устало открылись. Нет, открылся лишь один глаз, а второй так и покоится во тьме. Дотронувшись до него, ощутил ещё один бинт.
Пока я спал меня перевязали, но только глаз. Рука всё так же болит, как и челюсть с животом, но если не напрягать, стерпеть можно.
«Рисовать»
- Ирван.
Снова глаза, цвет которых продолжает меня преследовать. Такие же большие и так же окружены усталыми мешками и непонятной, но свойственной только им надеждой.
- Ушайк.
Кивнув ей, я вымученно попытался улыбнуться.
- Спасибо, девочка.
Желудок едва слышно завыл, но голод уже не ощущается. Приятная фишка организма. Когда день-два не пичкаешь его едой, он как высокомерная фифа говорит, что справиться и сам, но вот только когда резервы заканчиваются фифа начинает беситься.
Взяв хлеб с протянутых рук, я постучал его по полу, а после провёл уголком по каменной стене. Осталась чёрточка.
«Идеально»
Облизнув пыль с губ, я медленно приподнялся. Вдохнул.
«Сейчас бы сигарету»
Пожевав губы, нанёс на уровне головы первый штрих. Медленными, но размеренными движениями, отдающими лёгкой болью, наметил основные пропорции, после чего началось самое интересное.
Закончил я когда в темнице, всё это время освещаемой лишь тусклой лампой из коридора, зашевелились люди.
- Ха-ва-ха.
Холодный пот стекает по бледному лбу, стёртые чуть ли не до крови пальцы, сжимают оставшийся с ноготок камешек. Это всё что осталось от кисти, с которой я начинал.
- Закончил.
Отойдя на шаг назад, чтобы вполне насладиться своим творением, я выронил остаток кисти.
Картина
«Червь прыгает, хоть уже и знает, что не достигнет цели. Он продолжает. Но потуги лишены надежды. Крики людишек, только больше ввергают его в отчаяние»
Огромный червь, объёмный, сложно представить, что он нарисован, но и живым назвать язык не повернётся.
Танцуют огоньки вокруг существа, готового достигнуть солнца. Так он, не имея глаз и лишь чувствуя, видит их.
Сверженный с небес он тянется к солнцу, тянется к жизни, к жару, неудовлетворённый скудным теплом людей.
«Он лишь существо, жаждущее тепла»
- Охх.
Со спины раздались вздохи.
- Ив оглядет.
Улыбающийся парень тот, что с угла, встал возле моего холста. Его плечи опасно близко приблизились к туловищу червя. Композиционному центру картины.
Его появление выдернуло из транса, я начал слышать перешёптывания. Меня окружили, нет. Не меня, а картину.
В их глазах я вижу то, что и должен. Восхищение, конечно, незаслуженно преувеличенное, словно у детей.
- Лехет ирулей.
Говоря с ехидной улыбкой, парень собрался грязным костлявым пальцем коснуться плода моих трудов.
От этой мысли в голове прозвучал щелчок.
- Не смей!
Непонятно откуда найдя силы, словно кошка, прыгнул ему в лицо. Он защитился рукой. Рукав тюремной робы спустился, оголив белый шрам, начавшийся с плеча. Ноги впились в белую линию.
Пока кисти мёртвой хваткой схватились за руку, ногой я прошёлся по его хозяйству. Издав стон, он упал на колени, я же оттолкнул его подальше от картины.
«Не пострадала»
Поняв, что с ней ничего не произошло, я обернулся, готовясь защищать своё творение любой ценной.
- Только попробуйте!
Я угрожающе выставил руки. Всё тело заныло, сложно даже стоять прямо. Все шагнули назад.
Только я расслабился, как яростно завыл тот, кому я дал по шарам.
Его глаза налились кровью, а из расправленных пальцев выскочили когти. Сердце замерло в холодном ужасе.
«Какого?»
От вида когтей затряслись колени. Комок встал в горле, никак не сглотнуть.
- Хэй!
Громкий окрик, а за ним металлический звон, ударили по ушам.
Моно-бровь долбанула рукояткой меча по решётке. Стыдно признаться, что я обрадовался этому, но только на мгновение.
Смотря на её ещё неоголённый меч, которым она с лёгкостью может отделить мою голову от туловища, кровь стынет в жилах. Сам был свидетелем, как она проделывала подобное.
«Блядство. Я не боюсь их. Не боюсь какого-то шкета исхудалого, грязного и уж тем более не боюсь какую-то там бабу, не способную даже за своими бровями уследить»
Войдя, она высокомерным взглядом прошлась сначала по парню, вставшему по струнке, а потом по мне, но глаза её не задержались. Они сразу прыгнули к моей картине.
Тут у меня поджилки затряслись. Адреналин, заставивший меня без колебаний напасть на парня, рассосался. Но я не могу позволить себе ничего не делать, просто тупо молчать и сглотнуть то, что она соберётся сделать с моим творением.
Если это произойдёт, я даже не знаю, как буду смотреться в зеркало.
- Хо?
Она обратилась только к парню, он же показал на меня. Она, проследив за пальцем, ведущего ко мне, вновь вернулась одарив его взглядом, типа “серьёзно”?
Он что-то ей проговорил, но слишком тихо или же я начал плохо воспринимать происходящее. Стук собственного сердца перебивает все звуки.
- Сеан.
Быстро опустив мешок, она закрыла дверь и размеренным шагом ушла. Несмотря на то, что Моно-брови нет, все встали в линию и взяли каждый по куску, никто даже и не подумал прихватить лишний.
Кроме девочки, но она сразу же принесла его мне. Парень же вернулся в угол, смотря на меня неприятным взглядом.
Девочка, молча протянула мне камень дрожащей рукой. Видя её испуганное, крохотное тельце, я вспомнил как обошёлся с ней недавно. Как же хочется извиниться, но нет тех слов, что она поймёт.
- Прости.
Поэтому я извинился на своём языке, взяв её руку и прикрыв хлеб её пальцами.
- Поешь.
С этими словами, я развернулся и направился к картине. Я хочу просто уснуть. Стоило устроиться у самой стенки, как веки закрылись.
Со стороны решёток дует сквозняк.
Чтобы хоть как-то улучшить условия, положил руку под голову и поджал ноги.
Так и уснул.
- Хрван, хрван.
Толчки, словно удары омоновцев по рёбрам. Открыв глаза, разглядел лицо девочки, а за ним и женщину, восхищённо взирающую на что-то за моей спиной.
Заспанным взглядом приметил короткие, почти под-ёжик волосы, пирсинг-кольца в ухе и серьга на бледной губе. Всё остальное, как и у Моно-брови. Доспехи, меч, хотя лицо у этой по симпатичнее, наверное, из-за отсутствия сросшейся брови.
«Эта баба с того плацдарма что ли?»
Попытался подняться, но ноги не слушаются, пришлось помогать руками. Толи из-за медлительности, а может и по другой причине, но Моно-бровь, выскочившая из неоткуда, замахнулась на меня с разъярённым лицом и криком.
Тело всё передёрнуло от скримера в её исполнении.
Я даже поймал себя на том, что защищаюсь руками.
- Остейн!
Но другой крик остановил удар. Они начали говорить, я же, словно заворожённый, осматриваю свои руки.
«Я поднял их. Не встретил её удар, и даже не посмотрел. Я сразу начал защищаться, даже не так. Я подготовился получать удары. Как шестёрка, побитая псина»
От досады прикусил губу.
«Да чтобы какая-то баба и припугнула меня»
- Блядство.
Я даже выругался про себя, чтобы она не услышала. Тут я и заметил, что все стоят, выпрямившись и молчат, я один сижу.
Переговорив, женщина с ежиком подошла ко мне.
- Ошхел.
Дёрнув головой, она вышла. Переждав пару секунд, понял, что надо следовать за ней.
- Блядь.
Опираясь руками о стенку, я всё же смог встать и медленно похромал за ней.
Она идёт слишком быстро, я же очень медленно. Я то и дело падаю, а поднимаюсь очень долго.
Я легко могу сказать, что не знаю почему продолжаю идти за ней, но это не так. Я просто хочу уйти подальше от той бабы, что отделала меня.
Потому что страшно, один её вид заставляет кровь холодеть в венах. Это чувство невыносимо.
Только поэтому я покорно иду за ней.
«Ничего, ничего, я ещё приду в себя. Тогда тебе мало не покажется. Я тебе покажу. Сейчас просто нужно следовать за ней. У неё есть рычаг на эту Моно-бровь»
Женщина с ёжиком, слыша мои падения, останавливалась, но ни разу не обернулась. Это хорошо. Обернись она, тогда бы увидела мой жалкий вид. Стало бы только хуже.
Такими темпами, я проковылял путь, который проходил вместе с группой. Ступеньки были адски тяжелы, пару раз я думал, что сдохну, но я каким-то блядским чудом выжил.
В этот раз остановка оказалась дальше зала.
Не было времени наслаждаться пейзажем. Всё что видела опущенная голова, так это пол, следы крови, какой-то слизи и ног женщины.
После вечности подобного зрелища, ноги остановились. Тут чистый пол, освещён керосиновыми лампами, что придаёт ему менее тошнотворный антураж.
- Хваа-ваахаа.
Тяжело дыша, приподнял подбородок, с которого стекает пот, перемешанный со слюной.
На идеально отшлифованных стенах развешаны картины каких-то женщин в военной форме, а пол впереди застелен меховым ковром, цвета бронзы.
В конце коридора металлическая дверь. Женщина открыла её ключом и прежде, чем зайти дала знак головой.
“Я первый? Ох, как мило с твоей стороны”
Я послушался и даже слегка ускорил и без того замученные ноги. Стоило только переступить порог, даже нет, раньше, как только она открыла дверь, как в нос ударила целая палитра неприятных запахом. Пахнет толи мехом, толи чем-то мясным уже успевшим испортиться.
- Цик-чирик.
Глаза сразу же прыгнули в место, словно художник специально сделал на нём акцент, желая выделить золотую клетку на письменном столе.
Внутри птица. Она размером не больше кулака. Сидит на куске древесины уже успевшей покрыться мхом.
Женщина, обойдя еле живое тело, села за стол. Смерив меня холодным взглядом, она переключилась на меховое чучело, стоящее напротив клетки. Погладила его и в её взгляде точнее будет сказать просквозила так не свойственная её внешности любовь.
- Аястер хер и.
Сглотнул.
«И что я должен ответить? Саламат паги? Или же яре-яре?»
Забегав взглядом по помещению, зацепился за коллекцию заточенных клинков разных размеров. Они висят на стене, прямо за ней.
В голове мигом пронеслась картина, как с меня, пристёгнутого к стулу, снимают кожу.
- Я-я не понимаю.
Голос предательски дрогнул.
- Хм.
Она присмотрелась ко мне, слегка прищурив веки. Стало не по себе. Сердце упало в пятки. Я, едва сдержал ноги, желающие удариться в дрожь, словно у пьяного, услышавшего «ласковый май».
- Нц.
Недовольно цокнув, она приложила к виску палец и закрыла глаза. Спустя секунд десять, казавшиеся вечностью, они открылись. Рукой показала на стул. Я сглотнув, сел, ненавидя себя за трусость, совсем несвойственную.
Стоило заднице соприкоснуться с твёрдой сидушкой, предварительно взобравшись на стул, как ноги отнялись, ревя от усталости.
«Этот стул, что для великанов создан?»
Отнявшиеся ноги спокойно болтаются, не чувствую опоры, что только добавляется неуверенности и неприятных ощущений.
Я сел так, чтобы не быть напротив неё. Не хочется встречаться с ней взглядом. Нет сил на игры в гляделки. Но она взмахом руки показа мне подвинуться к ней.
“Блядина. Почему мне так не по себе от её взгляда?”
Зубы едва слышно начали стучать. Чтобы посмотреть на женщину, изучающую меня, пришлось вздёрнуть подбородок.
- Импа.
Холодная женская рука прикоснулась с моей щекой и приподнялась выше к месту, где раньше был глаз. Стоило только напомнить о нём, как боль вернулась.
Дыханием она заставила волосы оголить лицо.
Кончиками пальцев она погладила холодную щеку. Непривычно что женская рука может и не колоть длинными острыми ногтями.
В дверь постучались, женщина отстранила руку. Мой нос дёрнулся, уловил нечто прекрасное.
- Овох.
В помещение вошла ещё одна женщина, хотя нет, девушка, ей по виду не дашь и восемнадцати. Лицо пухлое и кажется таким добрым, тело же облачено в доспехи. Такие же, как и у Моно-брови, но чище.
Она, держа поднос, остановилась у стола, но стоило женщине кивнуть, как она сразу же поставила его перед моим лицом. Прекрасный запах усилился.
Приложив открытую ладонь тыльной стороной к груди, девушка вышла. Я и сам не желая того отчётливо услышал каждый её шаг, каждый стук доспехов при движении, даже шелест ткани и приглушённое дыхание. Мой же остервенелый взгляд буквально впился в поднос, прикрытый металлическим блюдцем.
В нос просто вбили гвозди аромата жаренного мяса. Хоть запах и не знаком, но это определённо мясо. Хотя есть, что-то и от рыбы.
Я сглотнул накопившую слюну.
- Оте амер?
По интонации похоже на вопрос. Уложив щёки на руки, она едва заметно улыбнулась деревянными губами.
- Он анель ком ер херол.
Выйдя из-за стола, она взяла меня за руку и повела за собой. В сторону соседней с входной двери. Я послушно поддался ей. Угрозы от неё не чувствую, да и прикосновения приятны, но что-то в ней пугает меня.
Сложно описать, но меня обычно просто коробит от прикосновений, но сейчас тело, словно просит добавки. Хочет прыгнуть к ней на грудь, чтобы она погладила меня и прижала к себе.
От противоречия тошно. Проходя шкаф, приметил целое отделение книг, запрятавшихся среди разных безделушек и склянок.
«Отличная работа»
Оценив кулон в виде капли крови, свисающий с рукоятки миниатюрного меча, я приметил нечто заставившее меня сбить дыхание.
“Это что матка?”
Раздался щелчок и скрип двери. Взгляд соскочил с банки заполненной синеватой жидкости, в которой плавает женский детородный орган.
- Коме.
Зашёл вместе с ней в неосвещённую комнату. Противно осознавать, но тело и в этот раз не почувствовало опасность. Словно ребёнок, следующий за матерью.
Прозвучало два хлопка и комнату осветил солнечный свет.
Она даже, не дав опомниться, подвела меня к белой ванне. Я поморщился, разглядев этакую замену унитазу. Аля кресло с дыркой, стоящая на деревянной коробке, а бросив взгляд вверх, увидел на невысоком потолке шар.
Я даже вдохнуть не успел, как с меня, без предупреждения и каких-либо предварительных ласк, сорвали одежду. Не прошло и мгновения, как моя честь и достоинство оголились всему помещению.
Как и все целомудренные личности, я хотел прикрыть срам, но крепкие руки насильницы подняли меня за подмышки и опустили в ванну.
- Хм.
Издала она кроткий смешок, осмотрев меня.
«Тебе, что в глаз дать?»
Я последовал её примеру и как настоящий мужчина не смог не начать с достоинства.
Лучше бы не смотрел. Пипка. Так можно назвать сейчас мою гордость.
«Ладно, можешь ржать»
Я уже хотел пустить скупую мужскую слезу, но отвлёк шрам. Точнее даже не так. Клеймо, выжженное на всей груди. Какие-то странные символы.
Придвинувшись ко мне, она коснулась куска металла похожего на кран за моей спиной. Ударил шум воды.
- Холодная блять!
Стоило ей достигнуть ступней, как всё тело обдало ледяным дыхание.
- Тю.
«Это деревянная баба ещё тюкает мне»
Щека дёрнулась при виде её улыбающейся физиономии. Она ещё раз коснулась крана. Вода потеплела.
- Олож.
Дамочка надавила на голову. Как я понял, она хочет, чтобы я лёг.
«Ну вода тёплая, так что послушаюсь»
Лёг. Приятное тепло обволокло тело. Я словно вернулся обратно в безопасную утробу бабенции, которую обязан называть матерью.
«Если она и хочет меня убить, то пусть делает это сейчас»
Глаз слипся, я уже готов был провалиться в приятный мир сновидений, как нос залила вода.
- Гх-пх-гах-гах.
- Ха-ха-ха.
Я чуть не захлебнулся, а баба смеётся.
- Что ржёшь?!
Я оскалился, но бабенция, лишь стерев слезу пальцем, погладила меня.
«Бесит. Что она вообще хочет? Привела меня сюда, помыла и ещё и строит такие лица. Как я понял ей понравилась моя картина, но что дальше?»
- Итас ольх дир Ыльт.
Весёлая интонация и прищуренные глаза, а в руках тряпка.
«Да не понимаю я, что ты несёшь»
Закончив унижать меня, проходя по моему телу тряпкой, пахнущей чем-то схожим с каким-то малознакомым фруктом, она вытерла меня, и мы вернулись в кабинет.
- Шлетс.
Она сняла блюдце с подноса. Волшебный запах жаренного мяса, облаком всосался в нос. Слюна заполнила рот, живот взбесился, журча.
Подметив её жест рукой, дающий кард-бланш, я уже хотел впиться в мясо и запихнуть в рот, но вовремя отдёрнул себя.
«Нет, нельзя терять чувство достоинства. Его и так потрепали. По сути, как бы это не выглядело, но в итоге это тоже самое, что и проделала со мной Моно-бровь.
Только подобное можно назвать деликатной дрессировкой»
Взяв нож и вилку, я начал спокойно поедать стейк, с которого всё ещё продолжает идти пар.
Медленно, смакуя каждый кусочек. Поглотив пару кусков, метнул взгляд на бабенцию, её лицо выглядит удивлённым, но не бешеным.
«В случае чего могу защититься ножом. Конечно, слабая карта против меча, но лучше, чем ничего»
Только я хотел бросить взгляд к банке с маткой, как раздался стук в дверь.
- Ком.
Вошла та же девушка, таща огромный талмуд в твёрдом переплёте. Поставив его на стол с характерным стуком, она вышла.
Во время всей трапезы, бабенция продолжала на меня смотреть чуть ли не материнским взглядом.
«Как-то не по себе. Что это с ней? Материнский инстинкт бьёт тревогу?»
- Деце.
Погладив меня, она открыла книжонку, заполненную рисунками. Этакое изучение языка для самых маленьких. На первой странице столбиком идёт алфавит. Удивительно. Он чуть ли не идентичен русскому.
Так же тридцать три буквы, и они даже похожи, хотя есть некоторые различия. Так, например, у буквы «А» стоит дополнительная вертикальная чёрточка сверху.
- Огос!
В этот раз без стука. Дверь распахнулась. В дверном проёме быстро затараторила незнакомка. Блондинка с длинными волосами. Это единственное, что я смог разглядеть. И да, пахнет она великолепно. Будто бы самой природой.
- Усе.
Стукнув о стол пальцем, бабенция ушла вместе с ней.
«А что мне делать?»
Пришлось последовать за ней. После ванны и хорошей еды стало намного проще передвигаться, но все равно боль никуда не ушла. Чтобы поспевать за их быстрыми шагами, перешёл на бег.
Я успел их нагнать только в том здоровенном зале с плацдармом. Я и на протяжении всего пути чувствовал странный запах железа, но не обращал на него внимание. И без него тут ужасно пахнет.
Но стоило выйти в зал, как дыхание спёрло от вони, засвербевшей в носу.
- Кьяяяхгрхрхрхрхрхгхррооо.
Шумный рёв ударил в голову. Пол окроплён кровью. Безобидный вдох, чуть не заставил блевать.
- Кгхю?
Вдалеке извергает рёв монстр. Чем-то напоминает того, который едва не убил меня в прошлый раз. Только в разы больше.
Вокруг столпилась толпа с мечами наперевес. Монстр больше всех их раза в три. Они прыгают на него, пытаясь проткнуть, но он, несмотря на габариты быстро уворачивается.
Один из толпы получил удар и отлетел, словно пушечное ядро. Тело бедолаги просвистело прямо передо ухом и стукнулось об стенку. Мне показалось, что я смог разглядеть лицо.
«Женщина. Брюнетка. Уже мертва»
Раздался звук лопающего шарика, ознаменовавший наступление красного дождя.
Моё чистое тело попало под него. На голову, что-то чмякнуло. Не пришлось долго думать о том, что упало мне в волосы.
Бойня
Пустой живот не мешает кисло-горьким сокам раздражать желудок, стекая по губам. В ушах грохочет. Рёв, металлическое лязганье, ехидные смешки, пробегающие то тут, то там.
Размывшее от слёз зрение различило кусок красной кишки, с которой вытекает жижа, видимо обед, не успевший перевариться.
Вдохнув кое-как, сумел поднять голову.
Бойня продолжается. За здоровенным монстров, следуют мелкие, смеясь они даже не нападают, а прыгают толпой на людей с мечами.
Большинство лишается жизни в воздухе, поймав телом остриё, но некоторые всё же достигают цели.
Повалив, они не дают трепыхающейся жертве и шанса. Сразу её облепляет толпа и под истошный крик раздирают её заживо, будто бы наслаждаясь симфонией ужаса.
Они даже не едят, а просто убивают. Только убедившись, что жертва не дышит, приступают к другой. Хотя некоторые остаются. Вижу две группы по три монстра. Они переворачивают растерзанную добычу и принимаются обследовать нижнюю часть.
«Блядство»
Сглотнув кислые соки желудка, шагнул назад, созерцая как первая группа уже принялась облизывать промежность жертвы.
«Фууу, блять»
Голая ступня вздрогнула от холода. Это меч несчастной, что лопнула как пузырь. Подобрал. Даже мысли нет, чтобы поучаствовать в этом безумии, но защищаться та надо.
Как бы я ненавидел других людей, но мне жаль их, однако я не собираюсь напрасно бросаться жизнью ради игры в героя.
«Нужно вернуться в кабинет»
Стоило вспомнить эту бабу, как взгляд забегал. Не нашёл.
«Померла уже. Жаль, она показалась доброй. Её можно было бы использовать»
Цыкнув, побежал в сторону кабинета.
«Отсижусь там, может найду как выбраться от сюда. Блядь, а это ведь прекрасная возможность сбежать. Как я понимаю это подземелье, значит где-то должен быть выход наружу. Вот только где?»
- Ха-ха-а-хах-хааха.
Стирая голые ступни об ухабистый пол, я почти достиг пещеры, как сбоку вышел весело переступающий монстр. Такой же, как и тот, что, чуть не убил меня в прошлый раз.
Он, завидев новую цель, расширил каменные губы и закрыл собой проход. Его огромные глаза прищурились.
- Хи-хи.
«Блядство»
Сердце забилось как бешеное, заглушая всё вокруг. Не прошло и мгновения, я даже не успел затормозить, как он бросился на меня, продолжая хихикать. Первая реакция бежать, но быстро себя отдёрнул.
«В своём та, состоянии, никак»
Сжав меч, заскрипел зубами, отпугивая страх.
«Ничего, это просто мелкий гопник»
- Ну давай!
Раздирая глотку, сжал рукоятку меча двумя руками. Такое чувство, что мышечные волокна схлопнулись в стальную струну.
«Всего лишь гопник, которого могу совершенно легально убить»
Этот довод заметно придал храбрости. Чувствуя, как дрожит от напряжения меч, я уверен, что смогу разрубить его пополам, но хватит и серьёзно ранить, а после убежать.
- Хи!
Сократив расстояние до метра, он прыгнул на меня, бросив руки вперёд.
«Туда»
Плечи завыли в движение. Меч скользнул, рассекая воздух и отрубил мерзкую руку даже не почувствовав сопротивления. Словно по маслу.
- Тс.
Такой сценарий был в голове, но всё пошло иначе. Меч отскочил, не оставив и царапины, точно по камню прошёлся.
Если бы обессиленные ноги в этот момент не подкосились, я бы уже был заживо четвертован и изнасилован.
Он пролетел возле меня, ноготь его царапнул плечо.
- Сука!
Я побежал, даже не успев встать, поскользнулся, упал и ударился подбородком о пол. Язык как раз в этот момент оказался между зубами.
- Мгггггг.
Замычав от боли, я быстро поднялся и побежал куда глаза глядят. Я уже и забыл о пещере, убегая куда подальше именно от этого монстра, чьи громкие шаги и смех, преследуют по пятам.
«Блядство, блядство. Какого чёрта, какого мать его чёрта. Меня убьют? Ещё и так»
И будто смеясь надо мной, судьба показа мне акт изнасилования растерзанного трупа толпой монстров. Уже и не понять кому принадлежала эта подрагивающая красная туша.
Шаги всё громче.
«Мать твою, догоняет»
Я только сейчас осознал, что бегу в эпицентр. Там, где меня встретит целая толпа.
Дыхание начинает обжигать глотку, глаза заполняться слезами, а лимит психика истончается. Страх начинает сменяться злостью. Животной, нерациональной.
«Блядство. Какого хрена. Почему я? Почему?!»
Так знакомое каждому, кто когда-либо бегал, тянущая боль в боку оказалась последней каплей. В голове прозвучал щелчок, а зубы заскрипели.
Нога, согнувшись, словно вбило тело в пол, и одним разворотом я вслепую, лишь слыша подбирающиеся всё ближе и ближе шаги, упал на колено.
Выставил меч и опустил голову, зажмурившись.
Я подготовился к смерти. Второй за жизнь.
- Хгрррр.
Тело опрокинуло на спину. Низ живота скрутило. Напряг каждую мышцу, не желая открывать глаза, но горячая жидкость, полившись на грудь, заставила их распахнуться.
Жёлтые белки. Толстые, пульсирующие капилляры цвета дорогого вена и чёрный зрачок, судорожно бегающий по этой желтизне, ища выход.
Руки и живот обожгло кипятком, но меня не отпускает зрачок. Он наблюдает обездвижно. Это мгновение текло так медленно, что я уже успел попрощаться с жизнью, когда зрачок вдруг прыгнул вверх.
После чего, сморщенные веки, походящие на кору столетнего дерева, скрыли его.
- Аха-Агхааа.
Вдыхая зловоний болота, я с трудом вылез из-за навалившегося тела. Приподнял тело весом в два мешка цемента.
Только перекатившись на живот, я заметил, что все воцарилась тишина. Пару раз моргнув, я увидел.
«Она прекрасна»
Первое, что поглотил изголодавшийся взгляд, оказался безучастный профиль и медленно выдохнувшие губы.
Короткие под-ежик волосы неспособны скрыть от взгляда подобное безразличие, частично отражённое в тех каплях крови, что стекают с обнажённого меча.
Её тело, окроплённое красным, высокомерно взирает на обезглавленное тело, окружённое одеялом мелких трупов.
А голова в её твёрдой хватке, продолжает дёргать глазами.
Будь под рукой холст, я бы начал писать, даже если бы битва ещё продолжалась. Даже если бы сказали, что я умру так и не закончив её. Я бы безоговорочно отдал бы свою жалкую душонку, чтобы как можно точнее запечатлеть хотя бы основы мимолётного кадра.
«Совершенно другой уровень»
Тот страх и зависть от разницы в силах, заполнившие тело, только бы прибавили картине реалистичности.
Любой, даже самая последняя потреблять, смогла бы понять посыл картины.
«Это была бы моё лучшее творение»
Почувствовав привкус досады, я дрожащими ногами поднялся, оперевшись о меч. А тем временем картина уже сменилась другой.
Она взглянула на меня через плечо холодными глазами, и вся магия момента исчезла.
«Я обязан написать её. Обязательно»
Та бабенция, небрежно отдала здоровенную голову той блондинки, прилично потрёпанной.
Идеально зачёсанные волосы, сейчас словно после жёсткого гэнг бэнга с пятью афроамериканцами.
Спутались и слиплись от крови, походя на гнездо.
- Пошли.
Кинула она, пройдя меня, даже не удостоив взглядом.
«Чего?»
Я обернулся, не веря ушам.
«Это только что был русский? Она что?»
- Подо…
Запутавшись в ногах, я рухнул, но быстро поднялся и со скоростью муравья последовал за ней.
«Так, то есть она понимает меня. Так ведь? Ну наконец-то я смогу узнать, где нахожусь»
Самостоятельно открыв дверь кабинета, я был встречен ей. Абсолютно голой.
«Блядство»
Я устало выдохнул, отойдя от мгновенного шока.
«После бойни с монстрами, что мне удивляться голой бабы. Хоть и тело зачёт»
Бледная кожа, вымазанная в крови, будь я фетишистом, у меня бы встал.
«Так подожди, а эта пипка вообще способна на подобное?»
Я рентгеном прошёлся по ощущениям в чреслах.
«Ни хера. Ни единой реакции»
- Прошу прощения.
Закрыл дверь, оставшись в коридоре.
«Слишком много внимания уделил её прелестям и мохнатке. Не фанат, конечно, я больше люблю, когда там гладко, но эта бледнота и формы всё прощают. Так, а у неё были бритые ноги?
Не помню, но груди зачёт, а ключицы просто загляденье»
- Так я не о том думаю.
«Почему она вообще голая? Самым логичным выводом напрашивается ванна. Да, она хочет просто помыться»
Выждав минуты три, я вошёл.
- Эмм, ты ничего не застудишь?
И она опять меня встретила, всё в той же позе и в том же месте.
- Ком аз омон.
И она опять заговорила спокойно, голос даже не дрогнул, несмотря на неприглядный вид.
«Всё же бритые. Идеально гладкие. Так стоп. Что? Она опять заговорила на своём басурманском?»
- А на русском можно?
Взяла меня за руку, смотря в глаза. Я отвёл взгляд, проиграв ей, и тут она сжала руку покрепче.
И вновь чресла молчат.
«Я импотент. Столько времени мечтал им стать, а теперь почему-то так горько на душе. Я сейчас разрыдаюсь»
Пару секунд, и я опять прохожу через этот шкаф, но уже созерцая её жопу, которую можно описать лишь словами из одного мема. Батоны ахуительные.
Она открыла кран, залезла в ванну, а после стянула и с меня одежду. Я послушно залез, хотя и не понимаю, что она хочет.
«Как не старайся, а секса от меня не получишь. У меня стручок, а не гордый фаллос. Хотя может это тело по мальчикам? Боже, пусть это будет не так. Как бы я не высказывался о женщинах, но лучше их попки, чем волосатые версии парней.
Боже, я никогда тебя не о чём не просил, но если ты есть, прошу, оставь меня натуралом»
Помолившись, я даже получил ответ, в виде отклика в пеструнчике. Он лишь дёрнулся, эрекцией и не пахнет.
- Омон.
Её мокрая рука, теряя капли, погладила меня по голове, придвинув мою спину к своей промежности.
Два холма уперлись в спину, а рука погладила живот в воде. Я уже подумал, что она полезет вниз и уже подготовился к так въевшемуся в память, женскому разочарованию. Но нет. Мы лишь смыли пот и кровь, а после вылезли.
Я хотел спросить у неё насчёт русского и о произошедшем, но меня сморило после тёплой ванны. Я уснул на диванчике между дверьми, стоило только присесть.
___________________________________________________________________________________
- Твоя улыбка такая фальшивая.
Ком встал в горле, а взгляд, не выдержав напора серых глаз, опустился к школьной юбке и расставленным широко ногам.
- Что голову опустил? Яиц не хватает даже взгляд мой выдержать? Или же.
Тут холодный тон одноклассницы, с которой я за месяц сидения за одной партой не перекинулся и парой слов, поменялся на игривый.
Её худые пальцы сжали подол платья.
- Тебе интересно, что под ней?
И тут юбка поднялась, открыв мне розовую ткань.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Тело, налившееся свинцом, дёрнулось, отвечая на приказ сознания. Жестокий приказ, сравнимый разве что с геноцидом целого народа из-за прихоти диктатора.
Животная часть сознания допотопными механизмами, унаследованными от животных, заставляет проснуться. Проснуться и жить. Какой бы мерзкой не была жизнь.
Будь ты поражённым неизлечимой болезнью, можешь испытывать адскую боль или же твоя жизнь не имеет смысла, плевать. Ты обязан существовать, даже если и сам этого не хочешь.
И всё это повелению той самой животной части.
«Где я?»
Мгновение и воспоминания происходящего влились в голову.
«Блядство»
Откинув неприятное, колющее одеяло, присел на диван. Ноги всё так же болтаются, не доходя до пола.
«Блядство»
- Хранос.
Ледяной тон встретил не до конца прояснённое сознание. Протёр глаза. Передо мной женщина с причёской ёжика.
«Буду звать её Ёжик»
Она сидит за столом и кормит птицу. Открыв отсек в клетке, она протянула кусок сырого мяса. Одно движение кистью и кусок подлетел прямо к полупрозрачной птице.
Пернатая покраснела. Чуть ли не засветилась. Похожа на обычного попугая только с одним большим глазом посередине и слишком уж когтистыми лапами.
Я так и не услышал падение мяса. Маленький коричневый клюв, просто заглотнул кусок размером с обладателя.
«Блядство»
Я ещё подождал с минуту.
«Что это было за мясо? Неужели человечина? Поэтому она столько времени мне уделила? Хочет, чтобы я стал кормом для её птицы? Хотя нет, это уже глупость. Я же решил, что ей нужен мой навык.
Остальное узнаю, как выучу язык. Кстати, а где книга?»
Я сразу метнул взгляд на стол. Да, книга до сих пор там.
Неуверенно, но я по тихонько спрыгнул с дивана и подошёл к столу. Ёжик ещё не обратила на меня внимание, продолжая разглядывать птицу.
С вытянутыми руками, чтобы только не приближаться к столу, подошёл ближе. Взял книгу. И снова на меня ноль внимания.
Обернувшись, я хотел вернуться к дивану, как она заговорила.
- Ицип бита. Ыт удум?
«Ты бы ещё полгода подождала»
С явным недовольством, но хорошо скрываемым, я обернулся. Наши глаза встретились. Её карие и мои, в душе не ебу какие.
- Можно по-русски.
Она ничего не ответила, лишь приложила указательный палец к виску, а другой рукой махнула. Так и говоря, свободен.
«Мне уйти?»
Я посмотрел на неё опять, но она уже забыла о моём существовании, разглядывая птицу.
«Что с этой бабой не так? То чуть ли не совокупиться со мной хочет то, такое безразличие на хлеборезку натягивает?»
Дёрнув щекой, я направился к двери, держа тяжёлый талмуд.
«И что же теперь делать? Обратно в камеру? Я, конечно, могу попытаться сбежать, но что-то думается, это будет самый короткий побег. Меня сразу же съедят и оприходуют монстры»
- Нц, блядство.
«И что с этой бабой вообще не так? Она знает русский? Или же мне показалось?»
Я вышел из кабинета и направился в камеру
«Видимо придётся проштудировать это оружие убийства, а потом вернуться к ней. Что мне ещё остаётся?»
Выйдя из пещеры, меня встретила Монобровь. В этот раз её бровь приняла совсем уж недовольный сгиб.
«Блядство»
В холод бросило от её недовольного лица. Я сразу же почувствовал ноющую боль в руке.
- Рмар.
Процедила она, быстрым движением схватив мою целую руку и сжав её до такой степени, что я вскрикнул.
Затем дёрнула к себе, с такой силой, что чуть не выбила. Я едва не уронил книжку.
«Жаль, что её там не отодрала она другая толпа монстров. Ишь добрее бы стала»
Она направилась в сторону темницы, я засеменил за ней, у меня и другого выбора нет. Её хватка стальная.
«Неужели меня опять отпиздят?»
На протяжение всего пути она то и дело продолжала дёргать руку, точно желая оторвать. Когда мы проходили ступеньки. Мне почему-то показалось, что она пыталась скинуть меня с них.
В темнице, странно, но я всё же почувствовал некое облегчение.
- Хух.
«Значит только этим отделаюсь. А я уже подумал, что за свой курорт меня четвертовать…»
Не успел я сформировать мысль, как по ногам сзади, чем-то больно засадили. Рухнул на пол сдирая колени.
Прикусив губу, обернулся. Там Монобровь постукивает ножнами о руку, на манер дубинки.
- Харап.
Стоило слову отскочить от её бледных от напряжения губ, как ножны покраснели, будто нагреваясь.
«Что за?»
Секунда и ножны вспыхнули огнём.
Ртах Афалла
- Ха-а-хгха.
Тяжёлое дыхание толчком поднимает грудь, а резкий выдох, словно ударом кувалды, забивает обратно. Глаза, беспокойно пульсируя, впились в горящие ножны.
Жар чувствую даже отсюда.
Сердце, подгоняемая страхом, разогнала кровь. Мышцы напряглись. Ноги подготовились бежать, но куда?
Глаза соскользнули вправо.
Крепкая стена не пустит. Слева испуганные взгляды высасывают остатки уверенности. Между ними и Монобровью полметра.
Стоит только попытаться проскочить, как сразу получу раскалёнными ножнами.
Уже ощущаю, как они прожигают ткань на плече до самых костей. Запах горелой плоти, заставил сжать кулаки.
Позади стена. Некуда бежать. Выход только один.
Стиснул зубы. Губы кольнула боль, а с рук потекла горячая жидкость. Подняв взгляд, посмотрел в бешеные глаза Моноброви.
Баба нацепила на губы садистскую улыбку.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
- Крофотер!
Металлическая дверь с грохотом захлопнулась, обдав тело прохладным ветерком.
Привкус крови вяжет рот, продолжая стекать с зубов. Затылок пульсирует, а каждое движение заставляет стонать.
Черед глазами кружиться. Каменный пол, стены и дверь. В носу оседает пыль, уламывая чахнуть.
Веки то слипаются то, вновь открываются. Проходит мгновение, но после каждого моргания, спина ноет и отнимается всё сильнее, будто бы протекли часы.
- Блядство.
Выплюнув слюну, смешавшуюся с кровью, я поднялся.
- П-п-п-п.
Опёрся о стенку.
«Сейчас бы закурить»
Облизнув пыльные губы, представил, как на них покоиться фильтр сигареты.
- Блядство в квадрате. Гха-гха.
«Прямо-таки прибежище эмигрантов»
Такая же темница только размером два на два метра, да и дверь металлическая с окошком посередине.
С него и проникает тусклый свет ламп.
«Подушку, одеяло и сигарет»
Взгляд узнал в углу металлическое ведро. Помятое и поржавевшее.
«И нормальный туалет, пожалуйста»
Улыбнувшись размышлениям, размял закостенелое тело.
«Я поступил правильно»
Заключил я, пройдя во круг новой обители. Сжал, разжал кулаки.
«Ни одна баба не смеет так со мной обращаться. Ни одно человеческое существо»
Резко, кулак ударил по щеке. Голова же, подготовившись, даже не дёрнулась.
«Поплатятся. Все они. Плевать где я. Плевать, что происходит. Перерождение после прострелянной башки? Я в теле ребёнка? Я в темнице, где кормят отбросами? Странная сила заставила вырвать себе глаз?»
Вспомнил боль. Забытая боль на мгновение вернулась.
«Странные существа? Монстры, желающие растерзать меня? Непонятный язык? Да ебал я всё раком. Я тот, кем являюсь. Я не изменюсь, не прогнусь. Я останусь собой и плевать, что со мной будет.
Я уже один раз закончил жизнь собственными руками и если надо сделаю это ещё раз»
Похлопав по щекам, ещё раз размялся, боль уже почти не чувствуется.
- Так-так-так. Что мне сделать? Что?
Прикусив ноготь большого пальца, зашагал по комнате.
«Выбраться из этого подземелья, клоаки отчаяния и спёртого воздуха. Нужно выбраться. Мне нужно выбраться»
Мозг уже готов перекинуться на другую мысль, но рано. Нужно записать итог, иначе останется лишь мысль.
Нестрижеными ногтями выцарапал на стене надпись.
- «Выберись»
Внутренний перфекционист так и воет на кривые линии и не равномерную толщину, но так даже лучше, чаще будет бросаться в глаза.
«Что нужно сделать?»
В голове заплескался поток мыслей.
«Оглушить охранницу и бежать, но что дальше? Не вариант. Следующий… Подготовиться, раздобыть оружие и собрать крепких парней и уже бежать с ними. Но я не знаю языка. Его изучение в таких условиях, дело небыстрое.
Чёрт. Слишком мало информации…»
И так я битый час создавал теории, чтобы после безжалостно разорвать.
«А что если использовать Ёжика? Точно. Я вроде ей приглянулся. Материнский инстинкт? Ей на вид тридцать, как раз подходящий возраст до подобного. Домашний питомец - это только подтверждает.
К тому же её заинтересовал мой навык. Настолько, что дала мне. Точно! Книга. Где она?»
В темнице её не оказалось.
- Блядство.
«Ладно. Это место похоже на карцер. Видимо я тут ненадолго. Может на день, ну максимум неделю. Как вернусь, начну усиленно учить язык. Надеюсь книга останется, если нет… Придумаю, что нибудь»
Под надписью, «Выберись» появилась ещё одна «Выучи язык – научись хотя бы ломано общаться»
- Дальше
«Узнать о месте, где оказался. Ну это точно»
Ещё одна надпись.
- Дальше
«Найти выход. Точно. Нужно знать откуда бежать»
И ещё.
«Пока достаточно. Но что я могу сделать сейчас для этого?»
Ноги опять зашагали по камере.
«Единственное, что я могу тут, так это развить выносливость, но без нормального питания это почти бесполезно, да и к тому же будут меня вообще кормить?»
- Блядство.
«Ладно, пока надо хотя бы изучить собственное тело. А потом, если ничего не измениться, буду тренироваться»
Руки упали на голову. Как и в прошлый раз, я нащупал два отростка, формой напоминающие уши кошки или собаки. С внешней стороны они покрыты волосами, а внутри редкими волосинками на голой коже.
«И в правду уши. Они, словно вросли в голову. Нет швов, будто бы с ними родился»
Поиграв языком во рту, заметил два клыка, да и сами по себе зубы заострены.
«До сих пор ощущаю её кровь. На тщедушном теле шрам, скорей даже клеймо и маленькая пипка. Вот и все изменения»
Только я хотел опять выругаться, как из щели в двери прилетел кусок булки, а затем и.
«Неужели удача улыбнулась мне»
Губы подпрыгнули, стоило завидеть здоровенный талмуд.
«Да начнётся путь»
Усевшись, открыл книгу.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Во время зубрёжки, когда я уже создал новую под-ветку в отделе коммуникации майд-карты, уши дёрнулись, уловив звук.
Шаги и перешёптывания.
Женский тяжёлый голос и знакомый мужской, ещё не до конца сломанный.
«Тот парень с угла?»
Шаги усиливались, до тех самых пор пока не послышался скрип соседней двери.
Спустя минуту начали раздаваться однозначные стоны.
«Да вы издеваетесь»
Их довольные стоны и то и дело выпрыгивающие слова так отчётливо слышны, будто бы они долбятся прямо передо мной.
«Эти темницы, что из бумаги слеплены?»
Я уже хотел постучать по стене, но отдёрнул себя.
«Они вообще в курсе, что я тут? Меня сюда волочили довольно-таки долго, да и это не самое удобное место для сношений. Нет ни кровати, ничего либо подобного. Хотя может именно тот карцер ту играет роль этакого номера купидона?
Не слышу скрип кровати. Хммм»
Вздохи прекратились.
«Всё? Что так быстро? И трёх минут не прошло»
Раздался скрип двери и две пары ног удалились от камеры.
«Они что решили быстро уединиться? Ни хера не понял. Что произошло? Ладно, просто запомню. Может тут эта норма и вскоре меня туда поведут, когда это бренное тело настигнет пубертатный период. Хм, а это был бы идеальный момент, чтобы сбежать.
Оглушил охранницу, забрал оружие и вперёд. На волю»
Кивнув, я вновь погрузился в книгу. Алфавит почти идентичен с русским, да и новых звуков я не слышал. Так что я решил произносить буквы так же, как и в русском. Это лучшее, что я могу сделать.
Запомнив все отличия в алфавите, коих было немного, приступил к содержанию. Обучение тут на удивление интересное в плане реализации.
Тебя не просто пичкают непонятными правилами и ненужными словами, а рассказывают историю девочки в картинках. И каждое слово проиллюстрировано. И всё так ёмко, что поражает. Если бы не дрянное исполнение художника, всё было бы замечательно.
«Что-то мне кажется она слишком тяжела для начинающих. Тут нет и чтения по слогам ничего-то большего. Видимо её нужно изучать в купе с учителем или с родителями, которые объяснят непонятные моменты.
Ну если чтение такое же, как и в русском, тогда я справлюсь»
- Олоб - Живот.
Маленькая девочка сбежала от злых родителей из своей…
«Пещеры? Или это просто херово нарисовано? Ну неважно»
Сбежав из пещеры, она проголодалась, и перед ней появилась лавка, где продают яблоки. У неё зажурчал живот.
- Елтар- Платье. Брус - Монета.
В карманчике её платья лежала одна металлическая монета. Купив яблоко, она сказала продавцу Асан, как я понял это переводиться, как спасибо.
Её история продолжилась, я же следя за ней, иногда скрипя зубами от рисовки, параллельно превращал слова в ассоциации и внедрял в под-ветку, посвящённую языку.
Я даже уже успел увлечься, забыв и о ноющей боли, о холоде, и о давящей боли в заднице.
Внезапно в комнату влетел очередной камень.
- Асан.
Сказал я и внутренне обрадовался первому слову, сказанному другому человеку. Но мне ответили, что-то невнятное, но таким тонном будто выругались.
«Интересно тут будет раздел с матом?»
Осмотрев второй кусок чёрного хлеба с зелёными пятнами по всюду, я ненароком представил, как кладу его в рот. Чуть не блеванул. А живот зажурчал, требуя еды.
«Видимо до моего переселения в это тело, его хозяин ел подобное дерьмо, так что организм привык. Да и все его едят и не жалуются. Значит оно съедобно, но уж лучше умереть с голоду»
Вновь вернулся к книге. Девочка, раздобыв меч начала защищать родителей от злых тёток с огромными носами и бородавками по всему телу.
«Если бы маленькая девочка там родителей от мужиков защищала, я бы выкинул к херам это феминистическое дерьмо, ну а так норм. Пиздите бабы друг друга»
С каждой страницей, с каждым запомненным словом, держать концентрацию всё сложнее. Живот урчит, требуя еды, а глаза закрываются устав от текста и картинок.
«Нужно отдохнуть. Посплю и там организм смериться с отсутствием еды как в прошлый раз»
Использовав книгу как подушку, лёг. Минуту лежу, две лежу, уже плечо начало болеть, а всё тело ныть от холода. Даже в позе эмбриона не теплее.
- Блядство.
А спать та хочется, но не выходит. В придачу и живот исполняет симфонию голодного обморока. Глаза вновь прыгнули к куску хлеба. На этот раз он уже не кажется настолько херовым вариантом.
«Ни в жизнь»
Перевернувшись ещё раз, к стене, я опять попытался уснуть. Спустя несколько часов мучений я всё же смог погрузиться в царство мечт.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Глаза всех посетителей смотрят на меня. Только год назад это ввергло бы меня в ужас, заставив убежать, но сейчас уже плевать. Может из-за развитого похуизма на мнение других, а может из-за бешенства, заставляющего кричать на весь зал, размахивая руками.
- Что?! Захотелось вагину выгулять? А?
Женщина сидит за столом. Стоило ей увидеть меня, как она испытала страх. Но сейчас, как только я заговорил, её брови насупились, делая вид, что в этой ситуации виноват я. А она лишь жертва.
- Да как ты с мат…
Тут встал мужчина, сидевший рядом с ней. Уперевшись татуированными руками о стол, пытается показать власть.
- А ты вообще ебало закрой, осеменитель херов!
Скажи он ещё хоть слово, я бы набросился на него. Одним бы движением превратил его причиндалы всмятку и повалил, осыпая ударами. Он понял это и сел, несмотря на то, что намного больше меня.
- Владислав.
Вот оно. Она меня так называет, когда собирается отсчитывать. От этого тона, у меня свело челюсть. Её лицо, типа ты перешёл все границы, а я белая и пушистая пизда, только подливает масло в огонь.
- Закрой пасть! Отец. Он дома! Он там! А ты тут! С этим. Да как ты вообще!
Я уже начал задыхаться, вдыхать всё сложнее, щёки вспыхнули огнём. Перед глазами темнеет, а ноги подкашиваются.
- Всё что ты говорила? Ха.
«Даже она. Она такая же, как и все. Мать такая же как она. А отец, сейчас сидит на кухне с рюмкой водкой, и с лицом будто бы готов пустить пулю в глотку. А он ведь даже не пьёт. Отец всего лишь жалкий рогоносец»
- Влад, что с тобой?
Схватившись за горло, я оттолкнул женщину, подбежавшую ко мне. Эта её перемена - этот страх за мою жизнь, который так и сквозит в каждом её движении. Он только затягивает петлю на шее.
- Нехх хрог.. Ххх.
«Я бы всё мог понять. Я не маленький ребёнок. Мне уже восемнадцать. Я понял жизнь достаточно, чтобы не вести себя как дитё, но это лицемерие. Я его ненавижу. Эта женщина, говорила мне заботься о девушках, будь добр и умён и тогда будешь счастлив. И тогда ты будешь любим.
Будь как отец. А отец говорил же иначе. Будь уверен в себе и дерзок и любая юбка твоя. Мама всегда нападал на отца за такие высказывания, но в итоге сама та наставила рога тому, кем говорила мне стать.
И даже не чувствует по этому поводу вины. Она хотела сделать меня таким же несчастным как сейчас отец»
- Ххххх.
Вдохнуть всё ещё не получается. Мать показывает какие-то жесты, успокаивая меня, я же не подпускаю её, но вдохнуть не могу. Само время будто бы замедлилось.
«Измена. Ситуация далеко не нова. Да и не стоит такого внимания. Но я больше не знаю, что делать. Всё в жизни пошло наперекосяк, а единственное, что всегда теплилось во мне. То, что я заведу семью и у меня будет всё так же хорошо, как у родителей, просто распалось на глазах.
Единственное убежище куда бы я мог спрятаться от жизни полной сомнений, страданий и лишений, сейчас разрушила женщина, которая и привела меня в неё»
- Дахха похшлхи хы.
Прохрипев, я вытащил с кармана ключи и одним движением, пока сигнал не прибыл в голову, со всей силы чиркнул по венам.
«Да пошло всё это дерьмо»
Я ничего не почувствовал прежде чем потерять сознание.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
- Блядство.
Проговорил я, ощупав запястье. За то время, что я спал, в карцере выросла ещё одна булка. Внимательно осмотрев её, я понял, что аппетит пропал. Начисто.
«Отлично»
Взялся за книгу, но не прошло и десяти минут, как уши дёрнулись. Я расслышал звуки разрушения и знакомый хохот, от которого мурашки пробежали по коже, а затем и лязганье металла.
«Нападение? Опять монстры?»
Концентрация улетучилась. Этот смех, заставил ноги наяривать круги по камере, а мысли блуждать.
«А что если они доберутся сюда? Я же полностью беззащитен»
Вдруг сердце, бешено бившееся только секунду назад, замерло, болезненно кольнув.
Грохотнуло. Все звуки будто бы стёрло с холста, не оставив и следа.
«Прекратилось? Опять Ёжик?»
Ещё с минут десять прошло прежде, чем я полностью успокоился и взялся за книгу. Не знаю, сколько прошло времени, но когда глаза уже начали слипаться толстенный талмуд подошёл к концу. На обороте, что-то наподобие карты и над ней надпись.
- «Ртах Афалла»
- Ртах – это карта, а Афалла видимо название подземелья.
Глаза быстро пробежали по карте.
«Что?»
Ещё раз пробежались, но уже тщательней.
«Не может быть»
Карта представляет собой десяток сфер разбросанных по коричневому фону и соединённых лишь крошечными проходами. Самый большой в центре «Флоденза», от него и идут все пути.
- Все пути ведут в Рим. Блядство.
«Не ужели в этом мире подземелье и есть весь мир? Это ведь абсурд. Тут ведь не может толком ничего расти. Даже этот блядский хлеб, ингредиенты к нему должны были вырастить на солнце»
Прошёлся ещё раз, но уже медленно. Впиваясь в каждую деталь. Но ничего не найдя, обессиленные руки выронили книгу.
«Не может быть. Я что обречён на существование тут? В месте где нет даже солнца? И в правду. Почему я вообще решил, что внешний мир может существовать? Я ведь даже принял тот факт, что переродился в теле мальца с ушками, среди гуманоидных форм жизни.
Так почему я не подумал о такой мелочи? Ведь вполне очевидно, что этот мир может кардинально отличаться от моего?»
Смятение сменилось отчаянием. Я даже почувствовал гадкий привкус горечи, появляющийся, когда долго не чистишь зубы. В нос ударил запах пота от нестираной одежды.
«Блядская шутка. Совсем не смешно»
Скрючившись в позе эмбриона, закрыл глаза, желая заснуть и больше не просыпаться. Так, я провалялся, то падая в сон, то возвращаясь. В промежутках, я не мог даже подняться.
Энергии хватало лишь для того, чтобы перевернуться на не ноющий бок и то с трудом.
«То есть я больше никогда не увижу солнца? Никогда? Серьёзно? Даже неба?»
Моргнул, по щеке прокатилась одинокая слеза. К горлу поднялся комок. Когда дверь отворилась, я лежал головой к стене, разглядывая тьму в уступах камней.
- *********************.
Сказали, что-то.
Не разобрать, я даже не отреагировал. Пришлось встать, когда прямо по пояснице стукнули ногой.
Нацепив на руки кандалы, меня повели за собой. Однообразные коридоры закончились быстро. Я вновь оказался в шахте. И осознать не успел, как с рук спали кандалы, а на их месте появилась кирка, уже начавшая долбить камень.
Всё прошло как во сне, и вот я уже в темнице, сижу на том же месте. Рядом девочка, что-то рассказывает, радостно сверкая глазками. Не слышу её, просто смотрю как двигаются сухие губки.
Они открываются и смыкаются, но звуков нет. Внутри пустота, холодная и тёмная. Чтобы хоть как-то компенсировать её, я обнял девочку. Её тело оказалось в пространстве между ног, а руки свисли с её плеч. Лицо зарылось в её пыльные волосы, пахнущие всякой дрянью, а уши то и дело дёргаются, щекоча щёки. Так и заснул.
Прошло несколько дней, а может быть и неделя. Хлеб я так и не ел. Нет аппетита, воду же давали после рабочего дня. Каждому по фляжке. Сам не пил, девчонка поила меня, она и кормить пыталась, но я отворачивался к стене и скрючивался в позе эмбриона.
Минуты растягивались на часы, но проходили быстрее секунд. Странное чувство. Иногда всё вокруг кружилось. Моментами хотелось блевать, но не чем. По всем нуждам, ходили в ведёрко, которое перед каждой сменной опустошал, кто-то из темницы под присмотром охранницы.
Я тоже ходил в ведёрко прямо перед всеми.
«Плевать»
Да какая разница? Всё равно живём жизнью животных, мы даже похожи на них.
Гордость
Девочка продолжает тараторить. Её губы настолько выносливы, что за час бубнежа не взяли перерыва и в минуту. Это бы выбесило меня, если бы не успокоило.
Отхлебнул воду с привкусом ржавчины. Холодная жидкость пробежалась по пустому пищеводу.
«Блядство»
Живот начал болеть, а постоянное журчание надоедает не только мне, но удивительно, что никто ещё не отвесил мне пощёчину недовольства. Да что там. Стоит мне встретиться с кем-то взглядом, как они отводят глаза.
Даже парень с угла, но лишь раз. Видно было, что он сам взбесился этому факту. Повторно смотреть на него не стал. Конфликт сейчас не нужен.
Во всяком случае к картине, на которую уже плевать, он так и не притронулся.
- Поясница …. Болит.
- А у меня руки. Эта кирка содрала кожу.
К сожалению, сон не может длиться вечность. Так что в свободное время я начал наблюдать за общением сокамерников.
Практика аудирования хоть и идёт туго, но даёт плоды. Не могу биться об заклад, что понял всё правильно, но судя по жестам, брошенным взглядам, хотя бы часть верна. Конечно, львиную долю слов я пропускаю, но главное ухватить суть.
Когда все замолкают, что бывает часто, болтушка не даёт тренировки закончиться. Сверяясь с книгой, я спрашиваю незнакомые слова, и она жестами пытается объяснить. А если не получается. Я рисую своей порцией обеда нужное слово.
Бесит, конечно, особенно на голодный желудок, но лучше, чем просто лежать в прострации.
День –два ещё можно так проваляться, но на третий уже начинаешь кукухой ехать.
Через некоторое время пришла Монобровь, знаменуя начало каторги. Я попытался встать, но ноги обессилено подкосились.
«Сил даже на это не хватает»
Я смог подняться, только упираясь о стену. Ноги словно из ваты, а тело такое холодное.
Только дойдя до шахты, я уже вспотел и смертельно устал.
«Блядство»
Снова в руках кирка, которую поднять сегодня особенно тяжело.
«Ничего, доработаю и завалюсь спать»
Я не задаю себе такие вопросы, как, зачем, для чего всё это, почему я продолжаю. Потому что знаю, что не найду ответа.
- Блядство.
Сегодня вода слишком быстро закончилась. В прошлые дни я выпивал по одной фляге, но сегодня день толком не успел начаться, как она уже опустела.
Первая мысль бросить её куда подальше, но тут взгляд прыгнул на Монобровь. С того самого случая в темнице, она не пыталась поднимать на меня руку, но словно компенсируя это стала больше орать.
Стоит кому-то посмотреть на неё не так или работать медленнее, то всё. Она жестоко изобьёт.
Самый ужасный случай был с одним рогатым. Она сломала его рог за то, что он поскользнулся во время выдачи еды. Бедолага взревел, выпучив глаза и истекая кровью.
Спустя пару часов его увели и привели уже забинтованного. Он так и не пришёл в себя. Даже сейчас работает как зомби.
«Блядство»
Вернув флягу в карман, схватил кирку. Поднял и в глазах резко потемнело. Земля под ногами пропала, послышался грохот земли.
«Землетрясение?»
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
- Ты счастлив, Влад?
Две пары испуганных глаз, дёргая платье, смотрят на меня.
- Пффф. Спрашиваешь.
Улыбнувшись, я расправил руки так энергично будто бы вот-вот взлечу.
- Конечно, счастлив. Я умён, при бабле, здоров и безумно красив.
Поправил чёлку, вздёрнув подбородок. Я сделал всё лишь бы не смотреть на её повзрослевшее лицо. Лицо, взгляд на которое лишит возможности бежать от того факта, что прошли года.
- Рада за тебя.
Неприятно давящая тишина, уже была готова воцариться, как девушка с тележкой узнала меня.
- Ты же, ты же…
Отделался селфи.
- Видишь. Цыпочки сами липнут. Думаю, пора уже солнцезащитные очки покупать.
Тут я поправил несуществующие очки, вытянув губы трубочкой. Одна из девочек лет пяти рассмеялась.
«Такие же зелёные, как и у него»
- Как Рома?
С трудом скрывая злобу, я придал голосу мягкости.
“Несуразность. Её лицо с этими глазами”
- Работает.
Тут её руки в таком материнском жесте упали на головы одногодок.
- Мы недавно открыли зоомагазин. Долго копили, сейчас он целыми днями там, пока не встанет на рельсы.
- Ах да. Припоминаю. Ему нравились животные.
- Мамочка, а что это за дяденька?
Подала голос девочка справа. Я вроде и смотрел на них всё это время, но только понял, что они одеты в одинаковые белые платья в красный горошек, а волосы завязаны красными бантиками.
Наверное, потому что я смотрел в их одинаковые лица. Они носят в себе её черты и его глаза, его, а не мои.
«Прямо подарки»
- Он мамин одноклассник.
- Да.
Кивнул я с улыбкой.
«Всего лишь одноклассник»
Мы ещё перекинулись парочкой пустых фраз и разошлись. Я расплатился за треклятый энергетик и вышел, борясь с желанием обернуться.
«Лучше бы доставку заказал»
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Тьма, прекрасная в своём спокойствие и независимости, простёрлась перед глазами.
«Не хочу открывать глаза»
Нос учуял приятный запах жареной еды. Тёплой и свежей. Открыв слипшиеся веки, я вновь зажмурился от колючего света.
- Очнулся?
Не сразу, но я разобрал слово, брошенное знакомым голосом.
- Да.
Ответил басурманским языком, полностью скопировав произношение девочки.
- Хо.
Не вставая посмотрел в бок. Глазам открылись обнажённые ножки, бёдра, которые скрыты за потрёпанными шортами бледно-коричневого оттенка.
«Отвратный цвет»
Ни сказав и слова, она положила мне на грудь горячую тарелку с едой.
- Спасибо(Асан).
Продемонстрировал владение языком.
«Вот эту еду можно есть»
Сглотнув слюну, я чуть ли не плача, нарезал кусок мяса и положил в рот. Язык обожгло, но так вкусно. Настолько, что хочется разрыдаться.
«Надеюсь оно отравлено»
После вкуса пришли переживания. Смогу ли я ещё раз продержаться? Опять отказываться от того дерьма, которым пытаются пичкать меня в темнице? В первый раз моя воля была тверда, но во второй...
Когда я поел это мясо впервые, уже сложнее стало отказываться от того заплесневелого хлеба. Пару раз я был на грани.
«Смогу ли я ещё раз продержаться?»
Думая об этом, я поглощал кусок за куском, даже не пережёвывая.
«Блядство»
Доев, удостоил всё это время стоящую над душой Ёжика, взглядом.
- Что надо?
Пока мой словарный запас не так расширен, чтобы выдавать словесные пируэты, или хотя бы говорить не как быдло, поэтому приходиться мириться.
«Надеюсь она не сбеситься от таких слов. Хотя она та должна понимать, что я не могу в идеале освоить язык за неделю»
- Хм.
Я заметил, что едва заметно, её брови наморщились, но затем словно поняв что-то, выровнялись.
- Картина.
Бросила она небрежно, прежде чем подойти к столу. Покопавшись в нём, достала рамку.
- Нарисуй.
Стукнула она по стеклу рамки костяшками пальцев. Неуверенно встав, взял рамку.
- Понял.
Если бы не скудный словарный запас, я бы затеял целую сцену, где бы облил отходами того любителя, намалевавшего подобное убожество.
«Блядство. Неандертальцы в пещерах и то искуснее рисовали. Это червь, или какое-то желе?»
- Сколько ммм…?
«Как там было дней?»
- Три.
Сопроводив слова тремя пальцами, она вновь дотронулась до виска.
- Иди в ванну.
- Хорошо.
«А как эта хрень работает?»
Я перетрогал кран, но ничего не заработало. Посейдон, бог моря, а для городских, повелитель унитазов не одарил меня благословением. Лишь пренебрежительным сквозняком, походящим на смешок.
«Надо мной посмеялся кран? Я что чокаюсь головой?»
- Как?
Стоило мужчине попасть в беду, как ему на выручку пришла женщина. Обдав меня пренебрежительным смешком, она заставила ехидный кран поделиться водой, а после с какого-то хера залезла в воду первой.
«То есть мне опять придётся мыться с ней? Я конечно не жалуюсь, но она случайно не педофилка? Хочет вкусить моё невинное тело?»
Сняв одежду, я прикрыл соски и причиндалы. Получил от неё смешок.
“Посмотрел бы я на тебя, если бы у тебя вместо боеголовок твоих были бы вишенки”
Я залез в ванну, погрузившись в воду прямо напротив неё.
Мы пару минут играли в молчаливые гляделки.
«Что вообще хочет от меня эта баба? Картину? Но зачем тогда ей мыться со мной? С не мывшимся неделями рабом? Ей самой не мерзко? От меня ведь пасёт как от дохлой рыбы»
Пока я плавал в мыслях, послышался звук каплей разбивающихся о поверхность воды. Подняв взгляд, я увидел протянутые ко мне руки.
«Хочет обниматься? С ней всё в порядке? Да и взгляд такой… Чуть ли не умоляющий и одновременно властный? Это что за смесь? Обними меня, пожалуйста, дорогой, ИНАЧЕ Я СОЖРУ ТВОЮ ДУШУ»
- Обязательно?
- Да.
Голос её прозвучал угрожающе холодно.
«Жалкое зрелище. Человек выпрашивающий или требующий нежности к себе, всегда будет выглядеть жалко»
Я послушно придвинулся к обнажённой бабе и обнял её. Её грудь второго размера упёрлась в лицо.
Мягкая и влажная, но никакой реакции.
«А приятно просто вот так почувствовать на себе мягкость женской груди, без голоса в голове, которые так и кричит. ВЫЙБИ ЕЁ»
Тёплое дыхание щекочет уши, а мягкие руки так приятно гладят волосы. На её грудях, словно на батуте. Так укачивает.
Жар воды в конец сморил. Я и не заметил, как закрыл глаза.
После пробуждения, Ёжик с лицом робокопа, дала мне с десяток листов примерно шестьдесят на девяносто, неприятного желтоватого цвета и три уголька с указательный палец.
И просто выпроводила за дверь, не показав и единой эмоции. От той нежности не осталось и следа. Скажу больше. Она явно злиться.
Я вернулся в темницу под предводительством Моноброви, встретившей меня у выхода из пещеры. В этот раз она только закрыла темницу. Ничего большего злобных взглядов я не был удостоен.
Вернувшись, я сразу же взялся за рисование. Девочка ещё встретила меня знакомым бубнежом, но я попросил её не отвлекать.
У меня было вдохновение. Мне хотелось рисовать, хотелось творить, выплеснуть те эмоции, что столько культивировались в этом тщедушном теле.
Листы заполнялись силуэтами, но в тот же момент скомкивались и улетали прочь. Когда в запасе остался лишь один лист, я худо-бедно стал доволен результатом.
«Если бы только были карандаши, получилось бы ни сравнено лучше, но вот… Меня занесло не туда»
Вместо нужной картины червя, я остервенело заклевал холст угольком, изобразив Ёжика в том сражении. В той позе под таким ракурсом, в котором был. Зритель смотрит снизу на холодную женщину, нет валькирию, измазанную в крови. Показывая разницу в силах.
«Ладно, одного листа будет достаточно»
Позевав я за полчаса срисовал картину со стены, а после лёг спать, уложив два готовых рисунка между страницами книги.
В темнице уже все спали, кто посапывал, как девочка, скрючившись в позе эмбриона, а кто-то храпел как не выключенная дрель. Особенно громко извергает носовой вой существо с лицом волка у стены.
Я обычно очень чуток, но сейчас, как и во все разы тут, засыпаю легко. Даже быстрее, чем в кровати.
На утро, как только пришла Монобровь, меня разбудила девчонка.
- Поручение.. босс, аммм выполнил.
С про сони в голову совсем не лезут слова.
Цыкнув, она отвела меня к ней.
- …. Попросил ….
Я не понял и десятой части того, что она сказала. Ёжик, несмотря на утро выглядит обычно. Она кивнула и Монобровь вышла.
- Доброе утро.
Не упустив возможности показать свой словарный запас, я передал ей рисунок червя. Подождав, когда она кивнёт, я, взволновавшись, передал и вторую картину.
Поджав губы, я начал перебирать пальцы, глазами буквально впившись в её лицо, пытаясь считать каждое движение мимики.
«Давай. Восхищайся. Можешь даже заплакать. Я не против»
Едва сдерживая улыбку, смотрю на неё исподлобья. Её лицо всё такое же холодное и безразличное.
- Янзма.
Её нос надулся, а брови сузились, губы же напряжённо опустились. Нескрываемое отвращение. Но ей это оказалось мало. Она порвала картину ровно посередине. Звук рвущейся бумаги, словно ножом по стеклу.
Она сложила две половинки, чтобы разорвать ещё раз, а затем ещё и ещё. У меня комок встал в горле от подобного зрелища. Кульминацией стал её бросик в меня конфетти, в которое я вложил всю душу.
Я потерял дар речи, уставившись в неё, не зная, что сказать. Что сделать.
- Возвращайся в темницу.
Я развернулся, сделал шаг.
«Какого?»
Обернулся, чтобы удостовериться, что произошедшее и в самом деле правда. Ёжик в окружение конфетти гладит чучело животного походящего на кота, но тигровой расцветки и с рогами.
Я покинул кабинет полностью растерянным. Выйдя с пещеры, остановился. Огляделся. Полностью пустое помещение, тут даже охраны нет. Нигде.
Я сполз по стене и зарыл лицо в ноги.
«Эта блядь»
От воспоминаний как она рвёт картину, бесконечно проигрывающей в голове, сердце больно сдавило, настолько, что я прикусил губу. Так и хочется закричать. Глаза начало щипать.
«Поплатиться. Как она посмела? Она поплатится»
Я только сейчас понял, получив такую реакцию, что эта картина была всей той благодарностью этой женщине.
Женщине, которая во всей этой вакханалии стала для меня оазисом спокойствия. Чуть ли не материнского тепла и безопасности.
«Все эти бляди одинаковы. Никогда не думают, о последствиях поступков»
Вернувшись назад к ещё первому её проявлению тепла, я осознал, что как бы это глупо сейчас не прозвучало, но я чуть ли не влюбился.
«Я двадцати семилетний мужик, познавший женщин, всю их гниль и влюбился? Чушь, но почему так же больно, как и в тот раз с той блядью в школе? Та же грёбанная боль, почему?»
Скрипя зубами, я ударил по полу, несильно, но больно.
- Блядство какое-то.
«Надо было потребовать от неё сигарет. Я знаю, что тут они существуют и даже знаю слово. Оно было проиллюстрировано в сцене, когда главная героиня встретила плохиша. Мужика с бородой, командира благородных преступников»
- А почему бы нет? Она должна мне за работу. Я не собираюсь работать за еду.
Щека начала дёргаться, сердце биться о рёбра. Ноги резко подняли меня и повели обратно в кабинет.
«Да, мой уровень картин стоит гораздо дороже. Она ещё дёшево отделается сигаретами»
Уверенные шаги начали постепенно терять запал, по мере приближения к кабинету.
«А что если не захочет? Ну ладно, уйду. Ничего, переживу, но больше пусть от меня не ждёт и чёрточки. Разве что на её хлеборезке»
Дверь уже в поле зрения. Ноги укоротились.
«Но это же не самое страшное. Она может и сбеситься… Да и что она сделает? Я и так в аду. Что закроет в карцере? Там даже лучше, чем с десятком незнакомцев в помещение. У гастарбайтеров и то лучше условия.
Или что убьёт?»
- Пха-зхха. Ну давай. Сделай мне одолжение.
«Я в мире, который состоит из грёбанных пещер, да ещё и раб. Нахуй вообще подобное существование?»
Заполнив лёгкие воздухов, открыл дверь. Ёжик всё так же гладит чучело, смотря на него каким-то странным взглядом. Помешанным что ли. Я даже на мгновение засомневался, но уже поздно метаться.
- Сигареты.
Я сделал затяжку воображаемой сигаретой, а затем пальцем указал на листок на её столе.
- За работу.
Она только сейчас отвлеклась от поглаживаний, но лишь взглядом. Её глаза медленно сместились на меня. Я не отвёл взгляд, хотя жопой почуял опасность.
Чтобы стряхнуть с себя страх, шагнул к ней ближе. Сердце заколотилось, отдавая в уши.
- Сигареты.
Сказал я уже менее уверенно, язык начал заплетаться.
«Блядство»
В некотором замешательстве она изучила меня. Уперев руки о стол, она встала.
- Пошёл прочь!
Я почувствовал, как уши от этого крика встали пистолетом, ноги от напряжения аж подпрыгнули.
- Не смей орать на меня!
От нервов я заговорил на русском. Я не могу отступить назад. Если я сейчас отступлю. Шагну назад, выйду из кабинета, я лишусь единственного, что осталось. Гордости. А без неё, ничем не буду отличаться от тех тел в темницу.
«Я лучше сдохну, чем буду так жить»
Мне нельзя давать слабину, чего бы этого не стоило. Я шагнул к ней, уперевшись грудью о стол. Ёжик стал ещё больше, её голова прямо-таки нависла надо мной, словно змея. Мне приходиться аж запрокинуть голову вверх.
- Заплати за работу!
Пришлось подпрыгнуть, чтобы ударить по столу. Это наверняка выглядело жалко. Мы с минуту играли в гляделки. Смотря в её глаза, которые будто бы становились с каждой секундой всё больше, я едва не отвёл, но она сделала это первой, лишь на мгновение.
Это заставило её обнажить меч. В долю секунды он оказался у моего горло.
- Малец.
Она вытащила из-под стола коричневую шкатулку, полную сигарет. И тут произошёл один странный момент, она закурила сигарету пальцем. Просто приложив его к концу сигареты.
Вдохнув полные лёгкие, она выдохнула облако дыма, прямо мне в лицо. Я не смог вдохнуть, горло словно в тисках сжали.
- Гха-гггххаааааа.
Я раскашлялся. Всё закружилось. Не могу вдохнуть. К глазам поступили слёзы, а живот конвульсивно задёргался.
«Что за дым?»
Подняв на неё замыленный взгляд, я встретился с её высокомерным лицом, и этими глазами. Они прямо-таки смеются надо мной.
- Сигареты.
Прохрипев, продолжил откашливаться. Рукой я держусь за стол. Ноги уже не держат.
- Хех, Льдаль.
Незнакомое слово отскочило с её губ, в то же мгновение моя рука взвыла от горящей боли. Отдёрнув её, увидел ожог, не сумевший спрятаться за пеплом.
«Блядь»
- Держи.
Потухшая сигарета отскочила от моего лица, упав между ногами.
«Блядь, блядь, блядь»
Тело опять начало обуревать те же ощущения, что и тогда в темнице, когда Монобровь хотела напасть. Голова начала пульсировать, все звуки заглохли, время будто бы замедлилось, зубы начали колоть губы.
Я только собрался наброситься на неё, как чёрное пятно выросло перед глазами, а затем сильная боль пришлась по носу. Я упал на одно колено, придерживая нос, с которого потекла тёплая кровь.
«Больно»
Зубы заскрипели, но не успел я и вдохнуть, как холод и острая боль у шеи заставили замереть.
- Поднимайся.
И вот она стоит передо мной, держа меч у моего горла. Она такая большая, будто бы выросла в дважды. Я даже если выставлю руку вперёд, все равно не достану ей и до шеи.
Я поднялся.
- Плохой, плохой.
Говоря это медленно, она спустила остриё чуть ниже, туда, где мешковатая одежда раба, начинает прикрываться кожу.
Она, запугивая, слегка покалывает, но не до крови, лишь вызывая боль.
- Вереш.
Снова незнакомое слово, но вряд ли это комплимент. Сердце продолжает биться, но не из-за страха, злость подтупила инстинкт самосохранения.
Остриё меча начало разрезать ткань почти не встречая сопротивления, словно режет воду.
Медленно, играя на затупленных нервах, тело же встало в ступор. Одно движение, и я труп.
Дойдя до пупка, она резким движением закончила дело. И всё теперь у меня халат, толком ничего не закрывающий.
- Снимай.
- Да, подавись.
Не теряя лица, я содрал с себя мешок и бросил к её ногам.
- Надо было сразу это сделать.
Она никак не отреагировала, а я только понял, что говорю на русском. Расставив ноги по шире, а руки на талию, я вздёрнул голову, смотря на неё.
- Дальше?
Теперь я перешёл на её язык.
- Свободен.
Сопровождаемый её улыбкой, я захлопнул за собой дверь, оставшись полностью голым. Меня сразу же встретила уже знакомая блондинка, но не приветствием, если, конечно, прямой удар коленом под дых не считается.
А пока я пытался вдохнуть выбитый воздух, на меня нацепили поводок и поволокли по земле.
Очень твёрдой и острой. Я ощущал боль каждым миллиметром кожи, точнее всем тем что от неё осталось.
- Прекрати!
Я кричал, пытался сопротивляться и даже выдрать поводок, но всё было настолько бесполезно, что я злился ещё сильнее. Но чем больше я сопротивлялся, тем больнее становилось.
Но это были цветочки. Настоящая боль началась при спуске по ступенькам. Я то и дело бился о края, пару раз были особо сильными. С головы пошла кровь, как и член начал кровоточить, а руки, которыми я защищался и вовсе содраны до мяса.
Когда я уже перестал понимать, что вообще происходит, а сознание от боли начало меркнуть, меня бросили куда-то. Последнее, что я услышал, так это грохот двери и хрип лёгких.
В глаза залилась кровь, не могу открыть веки.
Кровать
- Первый готов?
Поинтересовался властный голос командира. Услышав его и последний, анархист станет по струнке, ещё и честь отдаст.
- Да, командир, готов.
Ответил писклявый голосок булочки.
- Отлично, боец, ты остался один против дюжины. Справишься?
- Да, командир, это мой долг.
Булочка выбила искры о пол. Командир - уже пожившая булка, прошедшая и влагу слёз, оставившую шрамы на твёрдой корочке. Плесень времени беспощадно поглотила внутренности. Его глаза, две чёрные пятнышки, с грустью посмотрели на молодого бойца, прибывшего на бойню.
- «Бедная булка. Ему жить да жить. У него даже плесень не начала расти»
Отвернувшись от бойца, командир выругался про себя.
- Так, боец, видишь противников?
- Да, командир.
Булочка, посмотрела в соседний угол, там, где простирается целая армия волосатых булок. Таких же поживших ветеранов, как и его командир.
- Мы с тобой обязаны защитить родину.
Его взгляд скакнул к углу за спиной. Там его родина, прославившаяся достопримечательностью. Даром бога теста.
Ходит легенда, что раз в девять брожений, она открывается, издавая шелест и источая запах древности, чтобы отвести достойные души на перерождение в высшие формы «Вафлей», а если булочка героически умерла на поле брани, такая душа, может переродиться “Тортом”.
- Я понял вас, командир.
Ответил новобранец без единой доли страха в углеводах.
- Боец, отдать честь.
- Служу России.
Новобранец подпрыгнул, а за ним и командир. Они посмотрели друг на друга, их взгляды совершенно отличаются. Пережившего многое командира, и наивного, но горящего уверенностью в своих зёрнах новобранца. Ни говоря и слова, они встретили наступление заплесневелых ветеранов.
Они сражались отчаянно, но увы недолго. Какой бы не был запал, но цифры показывают жестокую реальность. Их безжалостно теснят, корочки булок крошась, сталкиваются друг о друга, но всё же они смогли сдерживать их.
Всё же командир не зря стал командиром. Одним прыжком он не оставлял от заплесневелого противника и корочки.
Но возраст даёт знать, как и количество. Он отпрыгнул.
- Боец, отсту…
И вот его чёрные точки увидели бойца, а точнее его последнее мгновение. Новобранца окружили трое, зловеще улыбаясь заплесневелыми усиками, цвета бледной смерти, и одним движением превратили молодое тельце в пыль. Боец не издал, и писка. Он был выше этого.
- Чёртов мальчишка, я же сказал не заходить вглубь!
Капитан хотел отступить. Поддаться холодной логики и рациональности, как и привык. Так он поступал в войне коалиций мягких, в мясорубке под воздушными аномалиями, но кадр убийства его подчинённого, совсем ещё ребёнка, закрыл этот путь.
Он уже давно готовый к смерти, решил…
- Валдоы.
Металлическая дверь, портал в другой мир, о котором ходили лишь легенды в цивилизации булочек впервые открылся.
Глаза, привыкшие к тьме, уже готовы были лопнуть.
Я прикрыл их.
- Вылвоадвлыоа.
Снова незнакомый набор звуков, словно проходящий через метр воды. Слишком ярко, чтобы опустить руки.
Бедро вдруг заболело, но не сильно. Видимо по нему ударили. Ещё раз, и ещё.
- Нщшолд.
Затем моё тело поволокли за волосы. Но совсем не больно, хотя не сказать, что я совсем ничего не чувствую.
«Не хочу наружу»
Но моё желание видимо не так важно, раз меня выволокли наружу в атмосферу света. Какое-то время волоча меня, видимо это занятие надоело, раз меня подняли на ноги, дали пощёчину, и опять повели.
Неуверенно проделывая каждый шаг, я последовал за поводком, который не понятно, когда успели на меня нацепить.
Я и не понял, как меня перестали тащить.
- Рлооллд.
- Олодыва.
Звуки затихли, но я даже не посмотрел на их источник. Не могу поднять голову, слишком сложно, нет толком сил, да и глазам больно.
Я вижу лишь ковёр, коричневый.
- Одлтпн.
К холодным щекам, прикоснулось нечто тёплое, даже горячее и медленно приподняло голову. Глаза уловили лицо, вроде знакомое, но точно не припомню где я его видел. Этот пирсинг, карие глаза и причёска.
«А, это она»
Воспоминание, кружащее в голове, вдруг приняла форму. Я вспомнил, но ничего не сделал. Не попытался напасть, не убежать. Нет ни желания, ни сил. Если меня хотят убить, это отличное время.
Я снова оказался в воде, тёплой. От неё щиплет всё тело, все места где здёрли кожу, когда волочили меня.
Помню, как я чуть не чокнулся головой от этой боли впервые дни. Я не мог заснуть и нормально мыслить. Как острая зубная боль, вдруг проснувшаяся посреди ночи, и никакие обезболивающие не работают.
Я ходил по темнице, бился головой о стены, я уже был готов прикусит язык, лишь бы это прекратить, но не хватало решимости.
Хотя на второй день боли, я с разбега ударился об металлическую дверь. Хотел её выбить, но вырубался, что не так плохо.
А когда очнулся, боль заметно уменьшилась.
В тёплой воде боль усилилась, но я лишь дёрнул бровью. Чернота слезла с рук, обнажив все ссади и раны. Лучше бы они так и оставались чёрными. Я заметил, что руки опухли и покраснели. С нескольких ран уже вытекает гной, запах которого травил меня ещё в темнице.
«Вот значит, что это было»
Голову начали гладить, нет точнее будет тереть. К глазам стекает мыльная вода. Не скажу, что это неприятно, но сейчас я хочу, чтобы меня просто оставили. Я ни о чём не думаю и просто наслаждаюсь теплом, которого был лишён. Но у меня совсем нет сил, чтобы хоть что-то говорить.
Помыв, Ёжик отнесла меня в зал. Одела в какую-то тёплую ткань и приложила к губам нечто горячее. Меня аж обожгло. Я просто выбил это горячее орудие пыток, но набольшее просто не хватило сил. Поднимись сейчас, даже если бы это каким-то чудом получилось, я бы просто рухнул.
Тело наклонило в бок. Я упал о мягкую кожаную поверхность. Такую приятную по сравнению с запыленным холодным и таким твёрдым полом, что я опять провалился в царство морфея.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Когда я очнулся, от недостатка воздуха, но ещё не открыл глаза, первое, что приметил, так это полное отсутствие боли и той ломки суставов после сна на твёрдой поверхности.
В нос ударил запах женщины. Щёки так приятно касаются мягкой кожи. Открыв глаза, увидел ложбинку.
Уши дёрнулись, уловив тихое сопение. Женский профиль Ёжика, её губы слегка приоткрыты.
Осмотревшись, понял, что лежу на кровати, укрытый тёплым одеялом. Выбравшись, аккуратно, чтобы не разбудить, я вылез с кровати. Она даже не скрипнула.
«Это не её кабинет»
Глаза забегали по помещению. Небольшая комната с большой двуспальной кроватью, одной прикроватной тумбочкой и шкафом в углу, прямо возле двери.
«Где я вообще? Она что притащила меня к себе?»
Эта блядь до сих пор посапывает, не заметив моего отсутствия.
«Убить бы эту блять пока она спит, но лучше осмотрюсь. Если получиться раздобыть продукты и оружие попробую сбежать»
Замедлив дыхание, я всё ещё ватными ногами шагнул в сторону двери.
- Хььрррр!
Не успел я пройти и двух шагов, как обнажённая ступня наступила на что-то гладкое, издавшее шипящий звук.
«Змея»
Я сразу же прыгнул на кровать, молясь чтобы она не успела укусить. Как только оказался в безопасности, взял подушку.
«Блядство, где она?»
Прищурившись, подметил, как её силуэт пополз по комнате.
- Бууу.
- Аааа.
От резкого звука, прямо перед ухом, я подпрыгнул, сердце сжалось, и я рефлекторно, ударил кулаком в пустоту за спиной.
- Ха-ха-ха.
Женский смех заполнил комнату, а затем дали свет, осветив обнажённое тело бляди. Она стоит так непринуждённо, высокая и полностью голая. Моя голова не доходит и до её груди. Улыбается, так мерзко.
Я сжал подушку посильнее.
«Надо было всё же прибить её, когда была возможность»
Я сначала напрягся, но затем понял, что всё это бесполезно. Я опустил подушку.
- И что дальше?
- Еда.
Произнесли две улыбающиеся губы. Она выпрыгнула с кровати, тряся грудью, а за тем выбежала из комнаты, оставив дверь открытой. За ней поползла и змея. Красная, с синими глазами. В длину метра три.
- Ост…
«Зачем её предупреждать? Надеюсь она её цапнет за причинное место. Пока будет её проглатывать смогу убежать»
Усмехнувшись, начал выжидать крика.
«Как только змея начнёт, пороюсь везде. Наверняка найду что-то полезное»
Прошла минута, две, три в тишине. Уже и запах жареного мяса достиг носа, но не крика.
«Ещё долго ждать?»
Взяв подушку, я спрыгнул, на носочках приблизился к двери, прошёл через него, не издав и скрипа.
Уже в коридоре, свет бьёт с правой стороны, а с левой дверь.
«Сбежать могу в любой момент, но с начало нужно понять, что произошло»
Пройдя всё так же тихо зал, выглянул только головой. Задница, первое, что привлекло взгляд, и не просто задница, а гладкая, но дело даже не в этом. Её стянула змея, распластав опасно красное тело по бледной коже, обвив талию и поднявшись вверх к голове. Ёжик энергично дёргается, напивая под нос, а змея головой повторяет.
Она что-то нарезает за столом и бросает в верхний проём небольшой печи. На нижнем горит огонь. Открытый огонь в квартире, которые не источает запаха.
«Что вообще происходит? Эй чувак, ты собираешься её есть или как?»
Змея высунула язык, и Ёжик дала ей облизать свой нос.
- Кхгх.
Я уже начал подумывать что сплю, как меня привлёк звук прямо над ухом. Странный, словно два подгнивших куска мяса поцеловались.
- А.
На плече, прямо возле века, десяток чёрных точек. Я замер, точки моргнули
- Аааааааа!
Я задрожал от отвращения, я прихлопнул его в то же мгновение, но существо перепрыгнуло на тело девушки.
«Это что за блядь?»
Тело гориллы, но уменьшенное до размера хомяка, всё покрыто чёрным мехом, а голова паучья с десятком мелких глаз по всей поверхности, а со рта торчат клыки. Они со скрипом сжались и разжались, словно найдя, что-то аппетитное.
- Не пугай их.
Это непонятное существо посмотрела на меня во все глаза, а затем и змея. Я убежал.
«Нахрен, нахрен»
Через секунду я уже у двери, дёргаю за ручку, но она не открывается. Я начал бить её ногами, плечом, но впустую.
- Чу.
Страшно обернуться на этот звук. Слёзы начали подступать к глазам.
«Может просто расшибить голову о дверь?»
Кадык дёрнулся, голова, дрожа обернулась.
«Бурундук?»
Белоснежный цвет погрузил в атмосферу зимы. Пухлые щечки и лапки держащие красный шарик, заставили бы умильнутся, если бы я не был в шаге от истерики.
- Чу.
Чукнув пискляво так, он прыгнул ко мне, а затем ещё раз и ещё, пока не достиг ног. Его большие глаза на покрытом мехом теле, отражают меня в голубой белизне.
- Чу-чу.
Его головка с маленькими ушками, что так лениво лежат, начали тереться о ногу, так и прося на ручки.
Я не смог удержаться. Уже спустя минуту, я полностью успокоился, прижав его крохотное тельце к голой коже.
«Какой милаха. Что это ещё за зверушка такая?»
Я всегда любил животных. Особенно щенят, я бы давно завёл одного или лучше сразу десяток, если бы мог заботиться о них.
Но это чудо по сравнению с ними просто пушистая концентрация милаты. Особенно эти голубые глаза, в которых способно отразиться самое лучшее, что только есть в человеке.
Этот чёрный носик, стоит только притронуться, как тёплое дыхание защекочет, мягки ушки, после чмяканья которых, бурундучок приятно жмуриться, довольно ударяя лапкой по руке.
- Еда готова.
А крохотное тельце надувается при каждом вдохе. Словно младенец. А лапки, лапки, сжимающие непонятную морковку и вовсе чудо.
«Всё, будешь моим питомцем. С тобой та я смогу выдержать всё это дерьмо»
Непонятное тепло зажглось внутри, я никак не могу выпустить это чувство, разве что только через поцелуй. И только губы достигли его носика, как он пропал из поля зрения, а по губам чиркнуло, что-то острое. Моргнув увидел толстые и полностью обнажённые ляжки.
Ёжик, буквально выросла передо мной, так же обвитая змеёй и с глазами полными страха.
- Кольх.
Кинула она слово, точно выругавшись.
- Где?
Я хотел поискать пропавшего бурундучка, но на руки будто бы горящую смолу вылили.
Посмотрев, я заметил, что у меня на двух руках, окрашенных в красный, лишь один палец и то какой-то обглоданный до самых костей.
- А?
Сжал кулак. Огрызок пальца дёрнулся и только.
- Что?
Ища ответ, показал руки Ёжику. Она всё так же смотрит, но я не успел получить ответ, как глаза захлопнулись. Я даже не почувствовал боли. Видимо руки всё же не мои.
Когда открыл глаза, я оказался в карцере. Уже хорошо знакомом.
«Присниться же хрень. А главное, как реально»
Протерев глаза, встал, с про сони, не сразу понял разницу в ощущениях.
«Чёрт возьми, теперь буду долго отходить от этого кош…»
Тут веки открылись, глазам показались руки, точнее два забинтованных отрезка.
- Вы что шутите?
Пальцев нет, от слов совсем, лишь квадратной формы ладонь, перебинтованная тугим бинтом, окрашенным кровью.
«Я что до сих пор сплю?»
Сердце сжалось, а тело бросило в холод. Глаза быстро заморгали, мечтая развидеть, но не получается. Они лишь наполняются слезами в тщетных попытках замаскировать это зрелище.
- Это не может быть реальностью.
Язык начал заплетаться, а ноги не смогли удерживать тело. Я рухнул на пол, пригвоздив взгляд к рукам, осматривая их под разными углами.
- Пальцы. Это ведь пальцы.
«Не может быть, я ведь не смогу рисовать. Не может быть»
Единственно способ проверить сон это или реальность - испытать боль. Стоит лишь прикусить язык и всё, я пойму. Но… Мне страшно. А вдруг это не сон?
Если я и вправду решился пальцев. Это всё. Конец. Я бы и продолжил сидеть так и глядеть на руки, если бы они не укололи болью, расставив всё по полочкам.
«Не сон»
Я ещё до конца не успел осознать, как с глаз полились слёзы. Мне показалось, что последним, что я услышал, был плачь, смешанный со смехом, а внутри их, даже не так, в промежутках, звучали ругательства на русском. На фоне же раздавались глухие стуки.
Вновь веки открываются, но в этот раз гораздо легче.
«Незнакомый потолок»
Пару раз моргнул.
«Руки»
Вспомнив, приснившееся, я сразу же сбросил одеяло.
«На месте родименькие. Все десять»
Сжал пальцы и разжал. Уголки глаз защипало, а губы предательски задрожали.
«Это был сон»
Я просто разрыдался. В первые я плачу после ужасного сна, хотя было в моей жизни более чем достаточно. Что стоил тот кошмар, когда паук свил гнездо у меня в мошонке.
Но даже эта мерзость, от которой я отходил неделю, и рядом не стоит с этим. Пугает его реальность. Эта реальность неподдельна и заставила меня обливаясь слезами, целовать каждую фалангу.
«Они на месте. Все. Я смогу рисовать»
Я ещё долго не выходил из знакомой кровати. Кровати, в которой уже однажды очнулся.
«Вещий сон? Но Ёжика нет, но всё остальное как во сне»
Обнимая подушку, продолжая всхлипывать после продолжительных рыданий, я лишь оглядываюсь.
«Не хочу слезать. Вдруг та змея и странный паук реальны. Хотя я был бы рад ещё раз потискать бурундучка. Да и что с пальцами произошло?
Ну да искать логику во сне, гиблая мысль»
Спустя около полу часа ожиданий страх притупила скука, я завернулся в одеяло на манер круассана и вылез.
«Вряд ли сон вещий. А комнату я помню, наверное, просыпался по среди ночи»
Каждый шаг проделал тихо и предварительно осматривался на наличие змеи и паука.
«Чисто»
Я удивился, что пространство за дверью оказалось точно таким же, как и во сне. Ну от греха подальше, решил не заглядывать влево, а сразу направился к двери.
«Лишь бы была не заперта. Лишь бы»
Мольбы были услышаны. Ручка дёрнулась, раздался приятный щелчок, дверь сдвинулась. Сильный ветер ударил в лицо, заставив веки захлопнуться.
«Что за вонь?»
Поморщившись, открыл глаза, чтобы замереть.
- Хра.
Массивное тело, на котором выросла густая фиолетового оттенка шёрстка с мордой волка, повёрнутой ко мне. Острые клики блеснули от слева лампы.
Их хозяин выдохнул, но меня обдало таким порывом ветра, что я с трудом не закрыл глаза вновь.
Он смотрит на меня голубыми глазами, я смотрю на него замерев. Ладонь не отпускает ручку. Сердце забилось чаще, а страх удалил все шумы.
- Нельзя выходить?
Не понимаю, как, но лишь смотря в его глаза, такие круглые и даже может быть усталые, словно у работяги вернувшегося из двенадцатичасовой смены, я понял его. Мне словно подсказало нутро.
Его мордочка дёрнулась, а затем он отвернулся, смотря куда-то вдаль. Я же закрыл дверь, полностью растерянный.
Шагнул назад, по разглядывал дверь с минуту.
«Что это за херня только что произошла?»
Ещё потупился с минуту.
«К чёрту это дерьмо»
Вернулся в кровать, даже не пытаясь осмотреть помещение. Закутался в одеяло, удобно уложил голову на подушку, пахнущую женщиной и уснул.
«Видимо этот инквизитор был прав. И в правду окончательно сошёл с ума»
Глаза закрылись, чтобы открыться вновь. Такое чувство, что прошла секунда, но растрёпанная кровать, говорит о сонных движениях.
«Всё»
Сел на край кровати, свесив болтающиеся ноги.
«Теперь я могу нормально думать. Так, где я блядь её подери?»
Осмотрелся, ничего нового не заметил. Лишь комната в стиле минимализм со шкафом и парой тумбочек.
Полазил в тумбочке. В верхнем отделение нашёл лишь стопку ежедневников. В одном сплошной текст, больше половины, из которых не понимаю.
«Тут речь идёт о пещерах, а в следующем о кухне, а затем о черве, опять пещера, кровать, змея, мужчина. Это что какой-то шифр?»
В других то же самое, за исключением двух, где указаны цифры идентичные моему миру.
«Не использовать»
Недовольно захлопнув тумбу, открыл нижний отдел.
«Хо-хо. Орудие независимой женщины»
Не смог вовремя поймать прыгнувшие уголки губ.
«Понимаю, ведь насколько женщина бы не была независимой, все равно ей нужен настоящий, ну в этом случае не совсем, но по размерам впечатляющий, хер. Он что из железа?»
Приподняв оценил вес.
«Пол килограмма, да ещё и холодный такой. Это что и фаллос и гантель одновременно? Она что топит за эффективность?»
Поднял фаллос одной рукой, качая бицепс.
«Ода, мечта любого мужика. Качать бицуху собственным фаллосом»
- Развлекаешься?
Голос внезапно раздавшийся за спиной, заставил руку выронить орудие независимости на ногу. Прямо по ногтям.
- Блядь!
Я запрыгал на одной ноге, сжимая покалеченную ногу.
«Блядство, прямо по мизинчику»
Стиснув зубы, обернулся, чтобы облить виновницу яростным взглядом.
- Тсссс.
Красный, словно окроплённый свежей кровью язык, извернулся издав шипящий звук, слегка задев бледную щёку Ёжика.
Волосатые лапы, быстро затопотав, так, что все волосинки шелохнулись, закрыли левый глаз женщины, заменив его восьмью. Они на меховой поверхности, были скрыты только мгновение назад, но почуяв меня, выпучились, обнажив красные зрачки.
Моргнули неодновременно, с противным чмякающим звуком. Лицо девушки даже не шелохнулось, словно она не чувствует волосатых мерзких лап на лице, как и красную змею на шее.
«Вещий сон?»
Произошедшее во сне предстало передо мной. Страх, боль и лишение. Голова закружилась, к глазам подступила влага, во рту почувствовался горький привкус.
- Бгхаа.
Меня просто вывернуло на изнанку. Живот сжался, будто бы получив под дых.
Зелено-зык
Горячее дыхание обжигает затылок.
- Передай, пожалуйста, олье.
Красный хвост, точно ударом каната, обвил перечницу, подбросив Ёжику.
- Спасибо.
Даже не посмотрев на банку та поймала её, поперчив не свой горячий стейк. Она безжалостно начала трясти её на восемь глаз горилла-паука.
- О.
Завидев эту сцену, приземлилась на стол и вторая особь. Розовая и с рогами впереди. И это существо получило свою порцию.
- Шууу.
Тёплое дыхание пахнущее гнилой рыбой вновь ударилось о затылок.
- «Что не ешь?»
Я будто телом услышал вопрос.
- Нет аппетита.
От этого зрелища, явно радостных зверят, чьи глаза уже утонули в красном измельчённом перце, пропал аппетит. Да и огромное животное за спиной, дышащее отходами, не стимулирует пищеварение.
Что не скажешь о Ёжике, аккуратно восседающей на троне во главе всей этой вакханалии.
«Либо я сошёл с ума, либо за меня это сделал мир»
Вдох, выдох Медленно, чувствуя биение сердца.
«Нужно успокоиться. Даже если мир сойдёт с ума, я останусь в нём самым адекватным. Просто нужно дышать»
Дыхание продолжается, слышу сердце. Тщетно убегающее от опасности. Рука у груди чувствует биение, пока уши находятся в аду звуков. Новых, противных и очень громких. Даже если зажать уши, они не затихнут, а смелости встать и накричать уже нет.
Что-то мешает. Не полутонный зверь за спиной, и явно неядовитая змея с мерзкими толи насекомыми толи животными.
«Это всё реально вообще?»
Не зная смеяться или плакать, я осмотрелся, будто только осознав, что переродился. Такое чувство, что всё это нереально, но тогда что реально вообще?
Мне страшно и холодно. Все вокруг большие, а я такой маленький, словно букашка в мире великанов.
Я не понимаю где вообще оказался. Только недавно я ещё мог принимать это, но сейчас, сейчас я уже начинаю осознавать всю бредовость ситуации.
«Это всё»
Рука прикоснулась к закрытому веку. Пальцы прошли дальше, не встретив сопротивления. Ощутив, как пальцы вошли в пустую глазницу, у меня сердце замерло.
«Не сон. Всё это не сон. Всё что происходит сейчас. Я ведь не сошёл с ума? Это ведь сейчас на самом деле необычные люди, которых я вижу в психбольнице, через призму сломанного сознания?»
Кадык дёрнулся, сглатывая комок. Нос засвербило изнутри. Вдохнул перец.
Плечи приподнялись, пытаясь защитить опущенную голову.
«Я ведь не сошёл с ума? Правда ведь? Я ведь сейчас не лежу в комнате c мягкими стенами? В смирительной рубашке в какой-то дешёвой психбольнице?»
По телу прошла дрожь.
«Тогда лучше сразу сдохнуть. Это не жизнь. Человек, за которым нужно убирать отходы жизни деятельности, кормить с ложки, обращаться как со взрослым ребёнком, боясь даже оставить одного на минуту – это уже не человек.
Это балласт, которого оставляют, нет держат в этом мире живых, только для того, чтобы использовать как талисман фальшивого гуманизма.
Из-за коррупции и лазейках в законах каждый из власть имущих отстраивает себе третий замок для своей собаки, в том же городе где от голода умирают дети. Это никоим образом не опровергает гуманизм, и никак не бросает тень на гордое слово «человек», а вот цепляться из последних сил за умалишённого, который даже не может сказать о своих страданиях, это нет. Это неправильно.
Это слишком жестоко, мы ведь люди. Гуманные создания, созданные богом. При этом медсестра и санитары, задолбавшие выносить всё это дерьмо от сотни и даже тысячи таких чудиков за минимальную зарплату, используют умалишённых, как только захотят, чтобы выпустить накопившийся стресс»
- Чёрт подери.
Губы прошептали, дав команду подняться. Все затихли, посмотрев на меня. Я же посмотрел только на Ёжика, точнее на её губы. Сложно смотреть в её глаза.
- Спать.
Проговорив на её языке, вернулся в кровать. Закутался в одеяло и просто закрыл глаза, но эти бесконечные мысли, эти образы меня умалишённого, который улыбается, пока над ним смеётся старая жирная медсестра, обзывая инвалидом и отвешивая пощёчины, так и не дали уснуть.
«Я всё сделал верно. Я правильно решил не идти к психологу. Я всё правильно решил. Жить на таблетках, подавляющих часть моего я, не на много лучше, чем и вовсе его лишиться»
- Я всё сделал правильно.
Я и в правду в это верю. Но почему-то итог моего решения привёл меня к тому, что я сейчас лежу, не понимая, где реальность, а где бред больного сознания.
«Я не сошёл с ума. Я переродился в новом мире. Да я убил себя, а потом переродился. Это ведь логично? Логичнее, чем простое схождение с ума»
- Правда ведь?
Хриплый голос, произнёс слова, сдувая слёзы, стекающие по щекам.
«Это не прекратиться?»
Ощущая горячее биение сердца, я понимаю, что боюсь. Мне страшно, от понимания, что возможно я сошёл с ума. Меня так не пугают монстры, способные разорвать на кусочки, огромные психованные бабы, которым обезглавить меня как пальцем щёлкнуть.
Я ничего из этого так не боюсь, как сойти с ума. Наверное, потому что, я не боюсь умереть, я боюсь продолжать жизнь пустышки, инвалидом, неспособным даже осознать себя.
- Эй, ммм, Перчик?
«Перчик?»
Я уверен, что вошедшая в комнату Ёжик, точно обратилась ко мне. Я стёр слёзы и медленно обернулся, пытаясь держать лицо.
- Перчик?
Я посмотрел на неё, она на меня. Тишина и она кивнула с таким невозмутимым лицом.
«Клички решила раздавать?»
- Эй, блять.
Голос, который только минуту назад хрипел, сейчас похолодел и стал несгибаемым.
- Ты что блядина, какой мать твою Перчик?
Голос не меняет тональность, но щека дёргается, а дыхание участилось. Кулаки жались, хрустнув суставами.
«Сейчас кличку мне дашь, а потом что клеймо?»
Тут у меня заболела грудь, напоминая о том, что это уже сделали.
- Я не твоя грёбанная шестёрка. Что? Решила, что я раб?! А! Ты что? А. Я тебя спрашиваю.
Спокойный тон, сменяется криком и наоборот, я не могу это контролировать.
«На мне клеймо. Я раб, я уже дегуманизированный человек, нет, я просто животное, которого она, они все даже за человека не считают»
Я начал прыгать и кричать, кричать всё громче.
«Я не животное, я человек»
- Я нормальный! Нормальный!
«Это всё настоящее. Я не сошёл с ума. Я чувствую боль, я страдаю. Это не может быть обманом»
Под скрип зубов, я спрыгнул с кровати, желая взять за шкиряк эту ненормальную бабу из-за которой я столько страдал.
- Блядь!
Но спрыгнув, я подвернул ногу и рухнул о пол, ударившись головой. Я словно на толстенный гвоздь наступил.
- Блядь!
Это было последней каплей. Вновь слёзы потекли с глаз. Я уже запутался в собственных мыслей. Не могу сконцентрироваться. Мне кричать, злиться, испытывать боль или бояться. Все эмоции словно насмехаются надо мной. Им будто нравиться вот так вот порхать вокруг сознания.
Сжимая руку, я продолжаю выкрикивать лишь одно слово и плакать, но вдруг красный свет заставил прищуриться. Ногу начало жечь, но не сильно. Даже больше, это показалось приятным.
После десяти секунд его созерцания, он начал постепенно затихать, до тех пор, пока и вовсе не исчез, обнажив протянутые женские, но грубые руки Ёжика.
«Не болит»
- Ты что сделала?
Этот свет словно сжёг все переживания.
Она не ответила, лишь погладила меня. Её губы слегка приподнялись.
- Урдер.
Она сказала это так игриво, что я на мгновение даже отвлёкся.
«Подожди, это сейчас была магия?»
Нос начал колоться.
- Серьёзно?
С минуту я осознавал произошедшее.
«Видимо и в правду слетел с катушек»
Я посмотрел на руку. Вся та же новая татуировка. Песчинки всё так же переливаются. Я уже, как-то успел привыкнуть к этому. В карцере было достаточно времени.
«Я уже перестал замечать странности»
- Эй.
Нет сил говорить, поэтому я просто показал Ёжику, будто бы пишу на воздухе. Она свистнула и пару раз хлопнула. Пёс исчез с дверного проёма, а спустя минуту тишины вернулся с небольшим сундучком в пасте.
- Молодец.
Одарив пса искренней улыбкой, она открыла сундук, а затем протянула мне листы с угольком.
Я думал, что смогу написать что-то, но руки точно бинты. Даже уголёк сжать трудно. Да и в голову ничего не идёт, хотя после подобного потрясения я должен был целую ночь рисовать. Лист за листом. Переживание за переживанием, но видимо всё это слишком.
Увидел в сундуке знакомую шкатулку. Ёжик пару секунд помедлила, но всё же вытащила и протянула мне.
«Нужно закурить. После одной другой, станет легче»
Достав сигарету, я сразу же её закинул в рот. Вдохнул, приятный запах табака, незнакомого, но табака. Натурального источника никотина, вызывающего рак. Ммм, моё любимое.
«Зажигался»
Не успел я пробежать взглядом, как Ёжик протянула к сигарете палец. Из него родился красный огонь, на манер зажигалки. Я уже не удивился. Нет сил.
- Гха-хя-гхяях.
Не затянулся. Меня начало выворачивать лишь от одного запаха дыма. Жопой чую, что пожалею если вдохну.
- Спать.
Всучив сигарету обратно владелице, я просто забрался на кровать и закрыл глаза. Тело буквально вросло одеяло. Даже дышать тяжело, словно на мне лежит слон.
После долгих гонок на кровати, которые с натяжкой можно назвать сном, я открыл глаза, учуяв запах. Не знаю, сколько так пролежал ни о чём не думая. Со мной иногда такое бывает. Временами настигнет такая слабость, что вообще ничего не хочется. Даже думать мерзко. Обычно я просто закрываю глаза, укутавшись в одеяло.
В такие времена я не ем, только пью и то крайне редко, чтобы в туалет не бегать.
Но это состояние проходило само по себе после трёх- четырёх дней. Я искренне ненавижу такие дни, но после них я словно заново рождаюсь. Чувствую себя на все сто, и готов перевернуть мир. Как говориться, дайте мне опору, и я переверну мир.
«Всё же гадкий запах»
Вся иллюзия деликатеса прошла, стоило голоду отойти на второй план. Сейчас та я понимаю, что запах, что отдалённо где-то порхает, средней паршивости. Словно залежавшийся бургер.
Ради такого и открывать глаза не хочется, хотя желудок может со мной и не согласиться.
«К чёрту»
Укутавшись в одеяло, я продолжил вот так вот лежать, чувствуя теплоту собственного дыхания на лице.
Иногда я слышал шаги, словно раздавшиеся где-то вдалеке, иногда казалось, что там за одеялом, кто-то наклонялся надо мной, будто бы слушая дышу ли я.
- Эй.
Словно через воду, пробрался оклик, лёгкий толчок, сопровождаемый запахом еды, но я лишь отвернулся.
Что я ненавижу, так это когда меня трогают в такие моменты. Я как-то жил с одной неугомонной бабой, так она не давала мне прохода. Я один раз ей сказал, разве что шёпотом, второй раз, а третий раз она уже убежала в слезах. Как сейчас помню её дрожащие коленки.После этого я её не видел, она даже вещи не забрала, пришлось самому собирать и отправлять.
«Блядство»
Воспоминания о том слегка пухленьком лице, и испуганные карие глаза, и губы, да губы, слегка приоткрытые желавшие что-то сказать, но только и способные на дрожь, немного взбодрили меня.
Я вылез из-под одеяла, но ещё не встал. Почувствовав движение, посмотрел в бок. Агрессивная краснота бросилась в глаза.
- Пссс.
Красный язык, и чёрные глаза на крохотной мордочке.
- Доброе утро.
Змея замерла. Её чёрные глаза миленько смотрят на меня, словно боясь.
- Не бойся, кроха.
Повысив тон, чтобы не спугнуть я мягко погладил слегка одёрнувшуюся мордашку. Её глаза заморгали, вертикально, не понимая, как реагировать, но затем прищурились. Её явно нравиться.
- Нравиться?
Я улыбнулся, видя, как змея словно кошка довольная лаской перевернулась на спину прося добавки. Я поладил и бледноватое пузико змеи.
- Кайфарик.
Когда я закончил, змея уже вовсю оплела мою руку, словно возлюбленная, держащая за руку любимого. Она ведь хочет показать всем что он её. И только её.
Скрип, заставил обратить внимание на голову, беспокойно высунувшуюся из-за дверного проёма. Блеснули карие глаза, затянув меня.
Сердце замерло, а затем непонятная, но очень знакомая боль сдавила его, выдавив скупую слезу.
Я почувствовал холод одиночества, ночные слёзы, жажду тепла и тоску. Я раскинул руки, не вставая и посмотрел на неё.
«Ты ведь хочешь»
Её голова пропала. Звук быстрых шагов удалился, а затем вернулся.
- Пссс.
Склизкий язычок прошёлся по щеке, а после её шершавая головка начала переться о весок. Вернулась Ёжик, неся поднос с едой.
Присев на кровать с неким подозрением. Осмотрела змейку, а затем и меня. Положила мне на ноги поднос с тёплым мясом и протянула руку к змее.
Змейка вернулась, но нехотя.
Я спокойно взял вялой рукой ножик, но он выскочил. Кисть онемела. Попробовал ещё пару раз, но результат был тем же. Ножик падал на глиняную тарелку издавая неприятный звук.
Устав от моих потуг, Ёжик взяла ножик с вилкой и протянула мне отрезанный кусок. Я съел. Ещё один кусок, прожевал, сглотнул, ещё и ещё. А затем посмотрел в глаза. Тёмно-карие, сохранившие блики света, но спрятавшие за плёнкой безразличия и силы невероятную боль.
- Тебе одиноко?
Её кисть дрогнула. Она с минуту смотрела на меня, словно обдумывая не ослышалась ли, а затем встала. Её руки сжались в кулаки.
«Ударит? Ничего. Если ей станет от этого легче то, небольшая плата. Но ей не станет»
Я подготовился. Её брови сузились, нос вдохнул, а кисть сжимается и разжимается. Губы открылись, готовясь выпустить крик, но в ту же секунду закрылись. Она вышла, не обронив и слова.
- Хорошо. Так вернее.
Размяв руку, я уже смог взять нож, который она обронила на пастельное бельё. Сжал его так, что все суставы оголились. Не чёткое отражение бросилось в глаза. Я улыбаюсь, едва заметно, с выражением, которого я так давно у себя не видел. Полного удовлетворения. Именно с таким лицом идут на смерть.
«Пора закончить это. Я не стану грузом для тех, кто обязан обо мне заботиться. Не стану искушением для уставшей медсестры и санитаров, а может быть и врачей, которые уже десятки лет выполняют одну и туже функцию, хотя мечтали совсем о другом.
Может быть, жениться или выйти замуж и воспитывать детей, а вместо этого вынуждены за копейки терпеть подобных овощей как я и даже убирать за ним испражнения.
Да, я не буду прибавлять беспокойства людям, которые и так страдают»
За долю секунды, нож достиг горла, а я даже не моргнул, и мускула на лице не дрогнуло. Боль и тёплая жидкость прыснула с горла.
По крайне мере так должно было быть, но вместо этого пустота. Ничего.
Открыл глаза, я увидел рукоятку ножа, поблёскивающую прямо передо мной остриём, вбитым в стену.
- Странно.
Наклонил голову вбок, глаза впились в рукоятку. Я уже хотел встать, как заметил в двери силуэт.
- Гхх.
Не смог удержать лёгкий носовой смешок, завидев здоровенного пса. Мускулистые ноги и когтистые лапы, которого при желании и камень способны превратить в щепки, а мех колючий, точно иглы.
Волк сидит в дверном проёме, виляя хвостом да так, что ветер слегка ласкает щёки, а на его голове покоятся три книги.
Зелёный язык так забавно высунут.
- Что такое?
Улыбаясь я кивнул, заражаясь его искренней радостью.
Поняв меня, он ринулся ко мне. Два взмаха лапами, и он уже сидит у кровати.
- «Хозяйка книги попросила передать»
Я услышал его учащённое дыхание, но с его желтоватых зубов не отскочило, и слова, однако я услышал его.
- Аммм.
«Я ведь уже понял, что чокнулся. Может хватит усложнять?»
Беспомощно вытянув руки, я обратился к потолку, к стенке своего сознания. Не получив ответ, я вернулся к зелено-зыку.
- А почему у тебя такой язык?
- «Чем тебе не нравиться мой язык? Что с ним не так? А?»
Можно было сказать, что я жопой почуял злость, но точнее будет сказать, что оскал выдал его.
- Спокойней, Зелено-зык.
- «Какой я к самке в матку Зелено…»
Его хвост замер, а голубые глаза впились в меня.
- «Ты понимаешь?»
Кивнул.
- «Маткина же… Не врёшь?»
Заскулив, он посмотрел на меня с такой жалостью, словно впервые за год смог с кем-то пообщаться.
- Клянусь маткой.
- «Да как ты смеешь!»
Он опять зарычал, но уже во всю мощь. У меня аж уши заложило. Его тело выпрямилось в дугу, а книги с головы попадали на пол.
«Конфликт?»
Моё сердце забилось, но не из-за страха. Нет, меня заполнила злоба, выходящая через оскал.
«Да я разорву эту грёбанную псину»
Непонятная ярость, словно пряча страх, заставляет напрячь все мышцы сымитировать позу пса.
- Умгхммм.
Пёс замер, а затем сел. Моя же злость обнулилась, нет, она сменилась страхом.
«Я его напугал? Серьёзно? Этого двухметрового цербера. Насколько же он труслив?»
- Ну так.
Пожевал губы.
- Объяснись?
- «Хорошо. Но только не СМЕЙ говорить о матке… Пожалуйста»
На этом моменте сердце сдавила боль.
- Почему?
- «Вы кожаные не имеете право говорить о ней»
- Ха?
«Так у меня голова идёт кругом. Я только что чуть не подрался с собакой, которая отщемила из моего личного обихода женский половой орган. Я всё правильно понял? Амм, можно остановить, моё больное сознание, я сойду»
- «Матка - это священный дуэт Илиды и Ортимы. Самой сути жизни и Ерильской природы. Только Ерильцы могут называть матку маткой»
- Так, во-первых, что такое Илида и Ортима, а так же Ерильцы.
- «Ты что кожаный даже таких основ не знаешь?»
- Пррр.
Он подул на язык.
- «А ещё имеешь хоть и крохотную, но часть гордых генов Ерильцев, предков Ерилии. Великой валькирии, от которой не сумели сбежать даже духи. Стыдно быть тобой»
Эта псина фыркнула, а затем просто отвернулась.
«Меня только что устыдила за недостаток эрудированности псина? Меня?»
Выдохнул.
- Продолжишь в том же духе, я закричу тебе в ухо.
- «Прошу не надо. Я больше не буду»
Его хвост поджался, закрыв свисающее достоинство.
«Какой же трус. В аде Данте он бы стоял в преддвериях. Его даже был на суд не пустили»
- Отвечай на вопросы.
- «Хорошо»
Словно взяв за основу уверенности значения слов, которых я не знаю, он выпрямился и нацепил на собачее лицо маску высокомерия.
- «Илида – это ядро каждого Ерийца. В отличие от грешных зверей и кожаных. Потому что только истинные Ерийцы. Гордый народ, потомок великой»
- Ближе к сути, пожалуйста.
- «Какой же неуч. Илида – эта сама жизнь. Способность к созиданию, доброте и творчеству. А Ортима, чего в каждом Ерийце совсем мало, в отличие от кожаных»
В его взгляде опять просквозило высокомерие, которым он будто бы облизал меня.
- «Если Илида это свет, то Ортима - тьма. Склонность к разрушению, жестокости и убийствам. С самого начала времён Ерийцы состояли только из Илиды, но после того как кожаные и другие существа спустились в рай Ерийцев, сея разрушения и злобу, нам благородным Ерийцам пришлось отрастить клыки и взрастить в себе Ортиму, чтобы противостоять вам всем. Всё из-за кожаных с их дрянными тельцами состоящими в основном из Ортимы»
Когти на его пушистых лапах, выросли, слегка коснувшись пола. Я бы подумал, что в опасности, если бы не почуял остаток страха.
- Хммм, ясно.
«Я только что выслушал пса»
- Так, а язык зелёный почему?
- «Гордая Ерийская раса способна с помощью него дышать. Это помогает во время спячек, которые мы проводим под землёй»
- Но почему именно зелёный? Логичнее если бы он был цвета камня.
- «Неуч. Ты уже и сам должен был догадаться, что я не из этих мест. Мы Ерийцы, правим лесами на западе»
«Что?»
- В смысле лесом?!
Всё, вялое настроение как рукой сняло. Я привстал, сжав его морду.
«Ну это. Лесом. Земля с деревьями. Они высокие»
- Да знаю я что такое лес. Где он находится?
«На поверхности. Примерно в тысячи малеев»
- То есть поверхность существует?!
«Чёрт возьми. Она есть. Я увижу солнце. Я смогу выбраться»
Сердце застучало, мышцы начали наливаться кровью.
- Малеи – это что?
- «На вашем вульгарном это будут около семи вёрст. Придумать меру длины, такую элегантную часть жизни, в честь плуга. Невежество»
«Так, так вёрсты - это столько? Блядство, я даже не стал запоминать настолько бесполезную информацию. Кто бы мог подумать, что она пригодиться. Вроде пару десятков километров»
- Люблю тебя, псина.
Я поцеловал его прямо в покрытый мехом лоб и пожмякал. Ноги меня буквально выставили из кровати. Я начал ходить по комнате.
«Так, так, так блять. План в силах. Я смогу выбраться из этого дерьма. А что потом? Ну выберусь я. И что дальше?»
Плечи, поднятые отличным настроением, опустились.
«Нет, не думай об этом. Все проблемы по мере поступления. А сейчас… Мне нужно узнать, где выход»
- Слышь, Зелено-зык, где тут выход?
- «Не смей меня называть так. Меня зову Бланко Райв Калмо седьмой»
Я посмотрел ему в глаза. Его вновь поднявшаяся уверенность от названия собственного имени, начала опускаться, но он не стал извиняться.
- Ладно, Брак седьмой. Где блядский выход?
Шагнув к нему, я ужесточил голос. Я бы хотел нависнуть над ним, но у нас одинаковый рост. А если он сядет, то и вовсе будет выше.
Не получив ответа, подошёл ближе, ещё ближе, а затем коснулся его носа своим. Вдохнул тошнотворный запах отходов, но не дрогнул.
- Пха-хахахаха.
Сердце в пятки упало, от громкого взрыва смеха, внезапно раздавшегося сбоку. Повернувшись я увидел согнувшуюся в три погибели Ёжика. Она держится за живот и со слезами на глазах, ржёт, смотря на меня.
Растерявшись, бросил взгляд на пса. У него аналогичная реакция. Пришлось как идиоту простоять с минуту обливаемый смехом, прежде чем допереть.
«Ну да. В своей фирменной стойке, этакого борзого гопника, подняв плечи и надув грудь, подошёл к псу. Добавим к этому возраст восьмилетнего хлюпика и вуаля. Будь она впечатлительной мамашей уже бы заполонила интернет моими фотками с тегом “Посмотрите какая пуся”»
И смотрим мы с псом, на бабу, не сумевшую сдержать хохота. Как она лежит на полу, одержимая демонов треклятым и имя ему смех. Истерический смех.
Апостол
Скрип деревянных колёс, то и дело натыкающихся на ухабы, шум ветра, разрубающего тишину, громкие вздохи вельвов.
Слепых крота-подобных. Четырьмя когтистыми, но мягкими ляпами они бесшумно тащат тележку, да так легко, словно не чувствуя четырёх пассажиров.
Тележка точно светлячок, пробивающий одеяние тьмы бесконечных туннелей.
- Бгааааахаа.
Тряска, продолжающаяся уже третий день к ряду, начинает сводить с ума. Я и в прошлой жизни плохо переносил её, но сейчас и вовсе ужас. Я только и делаю, что пью воду и сплю в перерывах между рвотой.
Сидя в крохотной тележке с искусственным светом лампы, от которой несёт. Не маслом и не керосином. Не такое едкое, но заставляет затыкать нос.
- Блядь.
«Долго ещё?»
- «Кожаные. Даже тряску выдержать не в силах. Как вы вообще стали доминирующим видом?»
Сказала псина, развалившаяся вверх пузом, боясь лишний раз двинуться после того, как блевала вместе со мной.
«Я прибью его»
Не отходя от края, пнул тело.
- «Ещё четыре дня»
- О боже.
Резкий стук ножен заставил вздрогнуть. За спиной бурящийся взгляд холодных глаз. Ёжик, сузив брови, держит меч, словно готовясь пустить в дело.
«Знаю, знаю. Не болтать с псом при посторонних»
Когда она узнала, что я понимаю пса, помрачнела. Необычно тёплый взгляд хранительницы очага, повеял холодом, будто произведя холодный расчёт.
- Не смей говорить с ним при посторонних.
Она кинула после пары минут раздумий. И это прозвучало как угроза.
Позже пёс объяснил почему.
- «Понимаешь. Я говорил, что потомок великой Ерилии. Ну так она валькирия. Та, кто танцует на поле боя, провожая души храбрых воинок на путь перерождения, а трусов, бежавших с поля брани она собственными руками, лишает души. После смерти они попадают в небытие откуда нет выхода.
Поэтому великую Ерилию способны видеть только души. Глазам живых не суждено созерцать её лик. Но всё же случается, что рождаются её посланники, способные видеть божественное и передавать её слова в массы. Обычно посланника видно с рождения. Они приходят в мир с открытыми глазами. Будто бы говоря всем, что они видят больше чем они.
К тому же посланники склонны к изучению языков. Это их дар. Ведь для передачи слов великой не должно быть преград. Некоторые рождаются уже зная пару языков, но таких случаев во всей истории было всего пару»
«А зачем такое скрывать?»
- «Да потому что вы, кожаные еретики. Вы, спустившись на земли валькирии привели и своего бога. Так вы думаете, но ваш бог - это лишь жалкая пародия на валькирию. Вы не смогли придумать ничего лучше, чтобы сплотиться, как слезать образ великой и переделать так, как нужно вашей власти, чтобы управлять вами»
«Ты не ответил на вопрос»
- «Ты не понял? Ваша верхушка отлично знает, что вся вера в земляного червя, а до этого в богиню Альматер лишь фикция, но на ней держится хлипкий фундамент всего вашего общества. Подумай, как они отреагируют, узнав о кожаном, который знает, что это всё ложь?
К тому же посланники одарены даром влияния на массы»
- Избавятся.
- «Неплохо для кожаного. Благословение валькирии даёт о себе знать. Тебя просто заклеймят отступником и подвергнут сожжению и всех, с кем ты связан»
- Прямо как во времена инквизиции.
От греха подальше решил послушаться. Хотя я за месяц жизни вместе с Ежиком так и не вышел с дома.
Всё что я делал так это, зарывался в книжки вместе с Зелено-зыком. Несмотря на высокомерие, он оказался отличным рассказчиком и даже в каком-то смысле философом. Благодаря ему я хоть и неотлично, но уже хорошо объясняюсь на этом языке, отлично читаю, но пишу с трудом.
Я атеист, а он ортодоксальный верующий мы часто из-за этого спорили. Моментами доходило чуть ли не до драки, но нас разнимали питоны. Амела и Ялэйн. Влюблённая пара.
Я хоть их и не понимаю, но Зелено-зык рассказал о них. Они уже три года вместе. Хотят завести змеят, но пока не получается.
Они иногда приходят к нам, но их надолго не хватает. Они не особо любят книжки. Мы же почти круглые сутки были в них буквально погребены.
У этой бабы целая библиотека.
Деля и Альфре. Это пара нелюдимых горилла-пауков. Целыми днями они купаются в солёной ванне у себя в домике, расположенном на верхушке домашнего дерева.
У Ёжика целая отдельная комната где обитают вся живность. Бродя там я увидел аквариум, забитый сырой землёй.
Когда я спросил кто живёт в месте, от которого несёт железом и гнилью, Зелено-зык почему-то напрягся.
- «Никто»
Как не допытывался он, так и не ответил. А спрашивать Ёжика не стал. Лишь смотря на неё, пятая точка бьёт тревогу. Словно я играю с огнём. Уверен одно слово мимо кассы, и она взорвётся.
К ней вернулась хладнокровность. Мы с ней так и не говорили. Да и дома она только спала. Просыпалась утром, проводила тренировку.
Там отжимая на пальцах одной руки, приседания на одной ноге, шпагаты, упражнения с мечом, а после уходила на работу, с которой возвращалась только ночью.
Я обычно бывал в это время в библиотеке. Она стучала в дверь. Принимал с ней ванну и засыпал в её объятьях.
И всё это ни сказав друг друга и слова. Пёс же на это говорил одно и тоже.
- «Кожаные»
Проблевавшись, я обессиленный лёг спать, мечтая лишь об одном. Чтобы всё побыстрее закончилось.
Пару раз меня будили звуки, напоминающие крысиные. Десятки, раздающиеся ото всюду. Везде тьма не разглядеть, но такое чувство, что нас окружали.
В такие моменты Ёжик, не говоря и слова выходила. Пропадала во тьме и уже через пару минут возвращалась будто бы ничего и не произошло.
- Пропуск.
Колёса кареты даже не успели покинуть полностью туннель, как нас встретили стражники мечами наперевес.
Блондинка передала бумажку и что-то сказала. Через минуту открылась дверь и в глаза ударил яркий свет.
Отвыкшие глаза заслезились.
- Убери.
Обессилено бросил я, закрывшись псом.
- Проверь.
Прохрипел женский голос. Меня схватили за руку и дёрнули. Яркий свет прошёлся по лицу.
- Серв.
С омерзением сказала она, протирая руки салфеткой, словно замазавшись дерьмом.
«Уёбище»
Я лишь бессильно сжал онемевшие кулаки, ощущая на языке привкус блевотины.
«Псина, притащи воду»
- «»
Он ничего не ответил.
- Блядь.
«Бланко, пожалуйста притащи воду»
- «Так бы сразу»
Вильнув удовлетворённо хвостом, он впился зубам в деревянную миску, зачерпнул воду из почти опустевшей бочки и подал мне.
- Спасибо.
Прошептал я, выдернув у него пару волосинок. Он же хлестнул меня по лицу хвостом.
- Блядина.
Осушил миску одним заходом.
- «Жалкий кожаный»
Наши взгляды опять схлестнулись. Он набрался смелости в последнее время. Моё влияние. До драки ещё не доходило, но чувствую скоро я отобью ему шары.
- Прекращайте.
Встряла баба. Пёс сразу же заскулил, опустив голову в лапы. Я же лишь цыкнул.
«Бесит»
Звеня громоздкими доспехами, она вышла из кареты. Я с псиной последовал за ней.
- Я жив.
Подняв руки, упал на колени к земле.
«Она не движется. О, господь. Ты ещё тот засранец, но это твоё величайшее творение. Земля, которая мать его не двигается, что не скажешь о бракованном вестибулярном аппарате»
- «Полностью солидарен. Слава матке»
Взглянув вбок, завидел и пса. Он, вздёрнув нос, довольно открыл рот, усевшись на жопу.
- За мной.
Опять обломала весь кайф эта баба.
«Как же задрала. Почему я её ещё не прибил? Столько ведь возможностей было»
Подавляя злость, я взобрался на спину пса.
- Вперёд мой верный скакун.
- «Ты что делаешь? Немедленно слезь»
Он начал трясти телом, пытаясь скинуть меня.
«Да ну тебе, Зелено-зык, что тебе стоит? Я ведь ног не чувствую»
- «Да какая мне разница? Я тоже устал»
«Ну, пожалуйста, Бланко Райв Калмо седьмой»
Он замер и с удивлёнными глазами посмотрел на меня.
- «Ты запомнил?»
Я так и вижу вот-вот готовые политься слёзы.
«Конечно, Бланко. Как я мог забыть твоё имя?»
Моя рука погладила его голову.
- «Ну ладно»
Он медленно последовал за бабой, а я уже распластался на его густой шёрстке, смотря вниз.
«Простофиля»
- «Чего?»
«Я говорю, что ты просто филигранно несёшь меня. Я даже тошноты не чувствую»
- «Наслаждайся, вряд ли тебе ещё раз придётся это испытать»
«Блядь, до сих пор путаюсь»
Когда эта баба запретила нам общаться при других, я ради интереса решил попробовать телепатию.
И получилось же. Вот только я иногда путаюсь. Могу передать ему мысли, которые не собирался.
«Пока рано расслабляться. Ещё неделю, наверное, и будет отлично»
Я могу с ним общаться даже не видя. Пока только пробовали с разных комнат.
«Надо будет узнать максимальное расстояние нашей телепатии»
Отвернувшись от меха, я начал дышать поверхностно ртом, чтобы только вонь псины не доконала.
Ну а если не считать запаха на нём тепло, мягко и спокойно. Даже укачивает, словно в колыбели.
- «Пришли»
Не успел я даже прикорнуть, наблюдая за бесконечной тьмой, освещённой лишь лампами, как меня словно по голове молотком долбанули.
- Ухты.
Стоило протереть глаза, как перехватило дыхание.
«Что за?»
Золото. Огромная скала золота освещающая всё вокруг. Хоть она здоровая и массивная, но кажется тонкой как лист бумаги. Внутри обвита тёмными венами. Сверху же дыра, словно оттуда кто-то выбрался, оставив лишь острые зубья металла.
- «Обычная подделка людишек. Дом господня. Какая чушь. Его дом внутри каждой самки. Только они могут прикоснуться к богу во время рождения ребёнка, вернув душу на эту землю. А не просто войдя в какое здание и сказав, о, а я пришёл сюда.
Жалкие еретики. Они только и делают что поливают грязью священное»
Зелено-зык опять пустился в рассуждения. Я уже устал его слушать, так что решил, ради интереса задать вопрос, пока Ёжик проходит досмотр у очередных стражниц.
«А что мужчины?»
- «Что?»
«Если богиня в каждой матке то, бишь бабе, то мужчины что? Или они недостойны длани господня?»
- «Богини. И да. Мы не достойны. Самцы должны защищать священное даже ценной жизни. Это наш долг, который за нас принял Амраэль. Первый самец»
«Но без нашего семени матка же не принесёт душу на землю»
Ещё один осмотр.
- «Поэтому наш долг и одновременно с этим вознаграждение оплодотворить матку. Только в такие моменты даже мы способны прикоснуться хотя бы к тени божественного»
«Твою ж мать. Это просто величайшее превозношение мохнатки. Прикосновение к божественному. Пожалуйста, убейте меня кто нибудь. Грузовик в мои пять лет, почему же ты не раздавил меня?»
Слез со спины Бланко и уже на своих двоих последовал за Ёжиком.
«Мне аж плохо стало от его мировоззрения. Это же каким баба-рабом нужно быть, чтобы такую чушь сказануть? Вроде же не глупый. Даже больше, гораздо умнее многих моих знакомых, но какое же общество должно было воспитать его таким?»
В скале золота, окружённой стражами, оказалась дверь, такая же золотая. Её охраняют две стражницы.
«Слушай, а тут вообще мужики есть? Мне и раньше это казалось странным, но я не думал, что тут настолько всё отматриархачено. Бабы что? Всех мужиков довели до самоубийства или же просто съели?
Не, серьёзно. Я не видел ни одного стражника или же просто мужика человека. Только фриковатых рабов»
Осмотрев Ёжика, а после и меня, но с таким пренебрежением, они открыли дверь.
Хоть и снаружи оно и ломает шаблон, но вот внутри, словно обычная церквушка. Деревянные скамьи, а впереди огромная статуя червя, запечатлённого в прыжке.
- Харла, сестра.
Возле статуи женщина, чьи глаза скрыты за чёрной повязкой. За белоснежной мантией скрыто тело, а на голове венок из…
«Это мать твою глаза?»
Их словно только вырвали. А на парочке даже кровь осталась.
«Сколько ещё меня будет тошнить от этого мира?»
Стук сапог заставил оглядеться. Глазам открылись вооружённые воины у стен, которых не увидел раньше из-за доспех цвета золота.
«Какая же посредственная манипуляция. Прямо как у нас. Чем беднее верующие, тем большее золото должно быть в доме господня. Тогда и у людей будет причина тянуться к богу, в тщетных попытках получить вознаграждение.
Жалкое блядь зрелище. Если бы не проблевал всё что только можно по дороге, сейчас бы вырвало»
У меня аж щека начала дёргаться.
- «Как же я тебя понимаю, Апостол. Меня тоже тянет выть от этого опошления святого»
«Да ты сам недалеко ушёл. Да и какой к чёрту апостол?»
- «Таково твоё предназначение. Смирись. Ты прошёл тест. Твоя реакция на это богохульство показала твою пригодность, чтобы нести свет в массы грешников»
«Иди ты»
- Госпожа Мурха.
Приблизившись на расстояние трёх шагов к женщине с завязанными глазами, она встала на колено и поклонилась.
Я повторил, но позади неё.
- «Ты что делаешь? Ты Апостол истинны. Ты не можешь кланяться в обители еретиков»
«Да ну? А что если меня за неповиновение отдадут инквизиции. Мне что-то не хочется примерять испанские сапоги или того хуже»
- Оставьте нас.
Женщина в повязке отдала приказ и через минуту помещение опустело. Я первое время колебался, но после решил, что слушаюсь только Ёжика. И от этой мысли заскрипели зубы.
«Это ненадолго. Сейчас так просто безопаснее и главное легче достигнуть желаемого. Выбраться из это дыры»
- Чтоб его. Не могла сразу их выслать?
Недовольно сказала уже не тем покорным тоном Ёжик.
- Извини, Агата.
«Да ладно? Её зовут Агата? Стоп. А ты разве не под ней ходишь?»
- Плевать. Но впредь будь дальновиднее.
Вальяжно сев на скамью, она подняла руки на спинку, а одну ногу закинула на другую.
- Хорошо, такого больше не повториться.
Женщина в повязке чуть ли не согнулась в поклоне, а её голос с величественного снизился на уровень щебетания беззащитного воробья.
«Эй. Ты вроде тут влиятельная баба. Тебя даже защищает с десяток стражниц. Так какого чёрта ты так раскланялась? Жалко её. По голосу ей не дашь и двадцати»
- Забудь. Я привезла его.
- Он?
Она повернулась ко мне. В её вопросе прозвучало столько омерзения, что на меня словно помои вылили.
«Я передумал. Мочи эту блядь»
- Да. Какие-то проблемы?
В голосе Ёжика прозвучала нескрываемая угроза.
- Но он же серв.
«Серв? Это кто? В книжках такого не было. Это что какой-то жаргон?»
- Не плевать ли, кто будет малевать статую?
- Да как ты можешь? Эта не просто статуя. Это интерпретация божественного червя предыдущей Мурхи.
- Чхать я хотела на всё это. Ты попросила найти, я нашла. Дай инструменты и пусть возьмётся за работу. Эй.
Внезапно она обратилась ко мне.
- Да?
Голос предательски дрогнул. Опять.
- За сколько справишься?
- С чем?
Не ожидал, что вообще стану предметом разговора. Поджилки затряслись.
- Не тупи. Статую восстановить. Ну там чёрточки где надо, где надо покрасить.
- Нужно посмотреть.
«Я откуда знаю больная ты баба. Ты вообще спросила меня могу ли я это? Я этим отродясь не занимался»
- Срок.
- Три дня.
Назвал срок из головы. Многое можно сделать за три дня. Да и статуя не такая большая.
- Долго. Я не собираюсь тут торчать столько. Чтоб до половины песка сделал. У тебя день.
«Я убью эту тварь. Собственными руками. Как она смеет мне приказывать? Да и с каких пор я стал её штатным художником? Блядь, блядь. Что дальше? Нацепишь страпон и скажешь стать раком? Хочешь сделать из меня зверушку за еду?
И то что я дрожу как раз показывает, что у неё всё получается. Блядь. Блядь. Не позволю.
Всё, с меня хватит. Плевать, что будет»
- Да пошла ты.
Последствия слов
- Как вам будет угодно.
«А?»
- Хороший мальчик.
Она продолжила разговор.
«Что за? Я же уверен, что готов был послать её. Даже сейчас. Я хочу послать её»
Горло точно холодные руки сдавили. Рот открывается в жажде протеста, но слова не льются. Лишь выдохи.
Всё что я могу, так это продолжать беспомощно взирать на разговор двух баб, неспособный и двинуться.
«Бланко?»
Пёс продолжает сидеть напротив, словно не слыша меня.
«Эй»
Рука не поднимается стукнуть его, а голос пропал. Телепатия же перестала работать.
Спустя минут десять, разговор подошёл к концу. Я же не услышал ни слова.
Женщина в мантии вышла, напоследок одарив меня прохладным взглядом. Стоило двери за ней захлопнуться, как меня отпустило.
- Что это было?
- «Ты о чём?»
- Чёртов предатель. Что это ещё за игнор был?
-«О чём ты?»
- Издеваешься?
Зубы заскрипели.
- Грёбанная Мурха. Мелкая лицемерка.
Пройдя по волосам рукой, так словно у неё грива, она устало села. Достала из кармана металлическую коробочку. Вытащила сигарету, закурила.
- Думает, что никто не знает об её потрахушках с послушницами. А строит та из себя святую вагину.
Глубоко затянувшись, она извергла целое облако. Горло сдавило от одного запаха. Она посмотрела на меня.
- Подойди.
Её голос, как и взгляд смягчились, а спина согнулась. Она пальцем поманила к себе. Я подошёл, не ощущая и намёка на опасность.
- Молодец.
Минутная пауза. Сколько в этом взгляде нежности, чуть ли не материнской, что я меня укололо виной.
- Ничего не учудил. Я правда рада.
Её рука великана упала на голову.
- Посмотрев в твои глаза тогда, я боялась, что ты закатишь истерику.
Её рука мягко начала кружить по волосам, а в голосе послышались слезливые нотки.
- Если бы ты хотя бы слово лишнее сказал, я бы.
Её пальцы больно надавили на голову.
- Я бы обезглавила тебя на месте.
Рука покинула голову. Она вновь затянулась, но уже выдохнула отвернувшись.
- Спасибо.
Докурив, она продолжала смотреть на меня, а после обняла. Твёрдые доспехи больно упёрлись в рёбра.
- Ладно. Хух. Я пойду осмотрю ночлежку, а ты пока оцени работу.
Хлопнув по голове, она ушла, захватит пса.
«Ну этой бабе точно нужно проверить голову»
Тело ударила дрожь.
«То есть если бы не тот, непонятно откуда взявшийся, паралич, я бы лишился головы?»
В голове так и вспыхнул образ её меча, разрубающий голую шею.
«Неужели пятое чувство сыграло? Но чтобы так? Или же я просто замер от страха? Но тогда почему меня отпустило именно когда ушла монашка?
Логичнее если бы я успокоился только после ухода Ёжика»
Поднялся по золотым ступенькам к статуе вытянувшегося червя.
- Хм.
Осмотрел статую.
- Хмммм.
Ещё раз.
- Хмммммммм.
«В душе не ебу, что тут исправлять?»
- Аааааа.
Руки вцепились в волосы.
- Твою мать. Я художник, а не скульптор и блядский реставратор. Блядь!
Когда стало полегче, прошёлся ещё раз. Глаз подметил потёртости, едва заметные... Да и при проведении рукой чувствуется шершавость. Краска неправильно высохла и покрылась пузырьками. Не особо приятно.
Оказывается - это не золото, а просто позолоченный металл.
«Ну хотя бы понятно с чего начинать. Нужно проблемные моменты пройти наждачкой и перекрасить. Несложно. С этим и я справлюсь. Главное инструменты»
На всякий случай решил ещё пару раз пройтись. Мало ли. Может, что-то пропустил.
Не успел у трёх шагов проделать, как уши дёрнулись
«Шаги?»
На чистых инстинктах, спрыгнул с возвышенности за статуей и пригнулся.
«Не нравятся они мне. Непохожи на Ёжика»
Дверь агрессивно распахнулось, словно её выбили ногой.
- Уёбище уродливое!
В помещение зашли две пары ног. Голос принадлежит монашки в белом, но уже без следа той покорности.
- Прощу успокойтесь госпожа Мурха.
Второй голос.
«Блондинка?»
- Да как я могу успокоиться?!
Земля завибрировала.
- Эта еретичка посмела со мной так разговаривать. Я Мурха, та при которой она богобоязненно должна дрожать. Я избранная божественным червём. А она. Она! Уёбище.
Удар, ещё удар.
«Чему-то ой как не повезло. Скорей всего скамейке. Да её не готовили к подобному»
- Ладно…. Ладно-ладно. Уже не долго.
- Да, госпожа. Мы покончим с её тиранией.
- Что за серв с ней ходит? Почему я о нём ничего не слышала?
- Он не важен, госпожа.
Звук пощёчины заполнил зал.
- Я сама решаю, что важно. У тебя была лишь одна задача. Доносить о каждом её шаге. Ты даже с этим не справилась.
- Простите, госпожа.
Прозвенело ещё три пощёчины.
- Я не просила извинений. Я требую ответа. Почему ты не рассказала о нём? Ты что переметнулась к этой богохульнице?
- О нет, госпожа. Я бы не посмела.
- На колени.
- Молю, госпожа. Я бы не посмела предать вас.
- Так докажи.
Грохот доспех.
- Сейчас и проверим твою верность.
Спустя мгновение раздался сдавленный стон боли. Нос учуял кровь.
- Молодец.
Ткань издала шелест.
- Хорошая послушница. Ты бы не предала меня. Да, не посмела бы. Ты ведь так близка к желаемому.
- Да, госпожа. Я и помыслить не могу по подобном.
Звук. До боли знакомый, но не могу вспомнить какой именно. Чмякающий что ли.
- Нравиться?
- Да, госпожа. Вкуснее ничего не пробовала.
- Охотно верю. Лоно Мурхи. Не каждая приближённая к богу удостоиться такой чести. Понимаешь, как я тебя ценю?
- Да, госпожа. Понимаю. Я понимаю.
Чмякающий звук всё громче и громче. Громче только свинья уплетает объедки.
«Эй блядь. Вы что там на глазах ребёнка устроили?»
- Я верю тебе.
Шелест опустившейся одежды.
- Я заметила.
- Что, госпожа?
- Взгляд. Она лишь на мгновение, но взглянула на него так, как женщина смотрит на мужчину.
- Но он же серв и недоносок.
Снова звук пощёчины.
- Ты провела рядом с этой еретичкой три года. Ты что до сих пор не поняла насколько она, отошла от пути божественного?! Уверенна. Она растит себе осеменителя. Её возраст уже подступает.
«Приятно слышать подтверждение своим мыслям. Хотя то, что это сказала она… Такое себе»
- Его можно использовать. Узнай про него всё что только можно.
- Поняла, госпожа.
- Талисия, я верю в тебя. Ещё немного и ты получишь желаемое.
- Госпожа?
Вопрос прозвучал так робко.
- Да?
Ответил ей едкий голосок, словно она знает, что та хочет спросить, но лишь улыбается, желая помучить.
- Как он?
- Нормально. Ест три раза в день, спит и учиться.
- Я рада.
- Слава божественному червю.
- Слава божественному червю.
Дверь закрылась и воцарилась тишина.
«Что вообще только, что произошло? Лесбийское садо-мазо с элементами заговора? Я слишком стар для подобного дерьма.
Амм, что мне делать? Выйти? Могу заметить. Там ведь стражники. Может дождаться Ёжика?»
- Так и сделаю.
Я не вышел с укрытия. Мало ли они вернуться.
«Так, против Ёжика готовиться заговор. Её хотят сместить или вовсе убить»
- Хммм.
«Рассказать ей или же промолчать?»
Примерно через час вернулась Ёжик. Я же так и не решил, что делать с попавшей в руки информацией.
- Пошли.
«С одной стороны во время свержения будет возможность сбежать. Да и если припугнуть блондинку. Сказать неожиданно что я всё знаю? Она от страха может отвести меня к выходу лишь бы я ничего не говорил.
Однако может просто избавиться от свидетеля»
- «Что задумался?»
«Да так. О своём»
- «Только не говори, что ты стал последователен ложного учения? Неужели тебе хватило часа в доме лживого бога, что отступить от истинны?»
«Что? Нет, конечно. Я что похож на внушаемого дурака?»
- «Ну как сказать. Ты кожаный. Да ещё и такой молодой. Дети весьма внушаемы»
«Тебе вломить?»
В паре минутах пешком от золотой скалы, оказалась пещера, освещённая лампами. По бокам двери с номерами прямо в скале. Мы остановились у сто третьей.
Только я закрыл дверь, как в глазах потемнело, а уши оглушило от резкого хлопка.
Ноги подкосились, а щека вспыхнула болью.
«Чего блядь?»
- Ты что так долго?!
«А? В этом мире, что генетически все бабы предрасположены к пощёчинам?»
Ёжик перешла на крик, её глаза пылают ненавистью. Она нависла надо мной, готовясь продолжить.
- Что смотришь?! Хочешь что-то сказать? Так говори. Говори!
Огромная рука схватила меня за волосы и оторвала от земли.
Первая реакция заорать.
«Мразь»
Вторая атаковать, но стоило разглядеть её лицо, искажённое необоснованной злобой, как руки, поднявшиеся к волосам, опустились. Я абстрагировался от боли и просто посмотрел на неё.
«Она ведь только и ждёт этого. Хочет найти оправдания»
Её левая рука уже взведена для удара, а оскал упивается плывущей возможности.
«Нет уж. Даже если бы я мог избить тебя до полусмерти, ты бы только поблагодарила за такую честь. Нет, с тобой надо жёстче»
Моё лицо, видя всё уродство её гнева, лишилось эмоций.
«Хочешь поиграть. Я уничтожу тебя»
Я даже едва не пропустил улыбку.
- Что молчишь?
«Как же унизительно… Хотя почему? Нет, это величественно»
- Простите.
То как её лицо исказилось ещё большей злобой прямо оазис для души.
«Умей контролировать себя. Мне плевать на твои загоны и проблемы с башкой. Держи их при себе. Я не буду тебе подыгрывать»
- Что ты сказал?
- Умоляю простить меня.
Нужно было и лицо изобразить жалостливое, но это выше моих сил. Так она может найти причину агрессии в нём, но я готов пойти на такой риск.
«Ладно, компенсируем это. Сделаем хед-шот»
- Я узнал, что.
Удар прямо в челюсть. Костяшки задели нос. Подавил крик боли, а руки отдёрнул от носа, который словно вбили в черепную коробку.
- Я не позволяла говорить!
Услышал скулёж беззащитно забившегося в угол пса. Он дрожит.
«Бедолага. Она и с тобой подобное проворачивает. Вот ты что такой запуганный»
Я встал, шмыгая кровоточащим носом.
«Болит»
Пытаясь не подавать вида, выплюнул зуб со сгустком крови.
- Прошу прощения.
Вздёрнул подбородок, вспышка в её глазах начала тухнуть.
- Разрешите поведать информацию о крысе в ваших рядах.
Минуту она безмолвно смотрела, теряя запал. Меня же одолевает желание поморщиться от адской боли и приступа смеха.
«Я сломаю тебя грёбанная шлюха»
- Говори.
Процедила она.
Я поведал ей всё услышанное в подробностях. Она не перебивала. Свет агрессии в её глазах всё темнел и темнел.
«Я понял, как её контрить. Ожидала агрессии, а в ответ получила покорность и неоценимую услугу. Характер покажу, когда даст слабину»
- Понятно.
Она вышла. Я же заткнул кровотечение салфетками, лежавшими на столе и плюхнулся на двуспальную кровать бордового цвета.
Покрывало такое приятное на ощупь.
- Хи-хи. Будешь знать.
Я посмотрел на каменный потолок, удовлетворённый собой.
- Бланко, врубай воду.
Прал – внутренняя сила благодаря которой можно чуть ли не молниями из зада стрелять. Этакая альтернатива манны из фэнтези вселенных.
Как я понял ей совсем не владению, как и большая часть мужского населения. Хотя, как не владею. Владею, конечно, но в ничтожных по сравнению с женщинами объёмах. Этим даром наделены по какой-то непонятной причине только женщины. Когда я спросил Бланко на этот счёт, он, как всегда, начал отсылаться к всемогущей матке.
Бланко зашёл в соседнюю дверь, коснулся крана и в ванну полилась вода.
- Мерси.
Скинул хоть и чистое, но всё же одеяние раба и залез в тёплую ванну.
- Вспылил и проболтался.
«Шанс избавиться от этой бабы профукал. Хотя так и так пришлось бы рассказать. Противно признавать, но она пока нужна»
Разморившись после ванны, лёг спать. Делать все равно нечего. Четыре стены с кроватью да ванна. Как будто сам бог говорит. Усни, сынок, желательно вечным сном.
И в правду лучше бы спал вечным сном.
- Вставай.
Удар в бок, не сильный, но явно это не то от чего хочется просыпаться.
- Пошли.
Злобная хлеборезка Ёжика не даёт права на отказ.
«Это была кровь?»
Спросонья не успел разглядеть, но кажется на её лице кровь.
- Блядство.
Голые ступни наступили на что-то липкое и холодное. Кровавую дорожку, идущую к выходу. Куда ушла эта баба.
«Надеюсь план сработал и её хотя бы пырнули»
Вытерев ноги о простынь, я побежал за ней, чувствуя предвкушение и одновременно страх, но притупленный спросонья.
Я пошёл за ней. Бланко пропал.
Догнав медленно шагающую бабищу, увидел источник крови. Голова, которую она держит за волосы.
«Переключаемся на триллер»
Сердце больно кольнуло, даже ноги начали подрагивать.
- Дерьмо.
Не успел я покинуть коридор, как в нос ударил зловоний.
«Ёб твою мать»
Рука заткнула нос и рот готовый разразить рвотой. Живот несколько раз дёрнулся, пытаясь вытолкнуть содержимое, но ничего кроме слёз не добился.
«Блядь, блядь, блядь. Что произошло? Тут словно бешеное племя с катанами прошлось»
Тела обезглавлены, вспороты, у некоторых вывернуты конечности или их вовсе нет.
По всюду засохшая кровь, неприятно прилипающая к ногам. Случайно наступил на труп с рассеченными глазами.
Подавил очередной позыв к рвоте. Почувствовал, как ткань прилипла к вспотевшей спине.
Ёжик закинула голову, словно мусор, в карету, а сама села на место кучера. Я последовал за головой. Нет особого желания сидеть рядом с бешеной бабой.
- «Ты что натворил?»
- Спал блядь.
В карете оказался Бланко, запуганно скулящий и связанная блондинка.
- Серв!
Разъярённая блондинка сразу же набросилась на меня. От испуга, я ударил её ногой по лицу.
- Тыыыыы! Из-за тебя! Она!
Задыхаясь, она пыталась продолжить. Я яростно пыталась сформировать предложение, но только задыхалась. Слишком уж многое хочет сказать обладательница этих глаз. Глаз, которые будто бы увидели ад.
«Слишком много событий»
Повернулся к Бланко.
«Говори»
- «Столько смертей»
«Что произошло?»
- «Она всех порубила. Каждую воинку в городе. Даже тех, кто сдался, кто умолял о пощаде»
Я ничего не почувствовал, представив это. Да это ужасно, но не более. Будто бы очередной выпуск новостей глянул. Меня больше волнует, что с этой бабой придётся ехать в одной карете.
«Зачем? Что у них цикл месячных синхронизировался и ей это не понравилось?»
- «Даже в такие моменты, собираешься попирать святое?»
Такая богатая палитра боли и презрения в его глазах. Хоть сейчас на картину.
«Ну прости. Я слушаю. Что произошло?»
- «Она просто взбесилась. Когда я услышал крики, бойня уже началась. Я не смог её остановить. Столько божественных маток, способных подарить жизнь, просто уничтожено. Так бессмысленно»
- Тварь!
Громкий крик прямо перед ухом, а после и острая боль в шее, словно что-то впилось.
- Блядь.
Рефлекторно ударил в ответ. Попал блондинке в челюсть. Она упала и разрыдалась.
«А бить женщин приятно»
- Ты что творишь!?
- Всё из-за серва. Жалкого серва.
Злость сразу же погасла.
«Чушь какая-то. Не может эта баба такое учудить только из-за попытки подсидеть её. Или может?»
- Эй, Блонди.
- Ты во всём виноват. Ты. Из-за тебя жалкая подстилка, мой сын. Мой сын.
Она разрыдалась. Меня так не задело поле трупов, как её глаза, омываемые слезами и окровавленные губы.
От боли в сердце глаза начали покалывать, а живот сдавило. Да и боль в шее запульсировала. Хоть крови почти нет, но неприятно.
- Агаааааааааааахаааааааааааааааааааааа.
Её крики, перебиваемые плачем, ещё минут десять заполняли движущую карету, после же от них остались лишь завывания побитой псины.
Тихие завывания громче рыданий, а картина связанной девушки, рыдающей в углу повозки, принуждает захлёбываться виной.
«Хватит уже»
«Неужели она натворила всё это?»
- Стоп.
«Подожди. Это что? Всё произошло из-за моих слов? Всё из-за того, что я просто решил побесить её? Из-за это умерло столько людей?»
Сглотнул. Даже осознание своей вины не заставляет просить прощения у мертвецов. Я даже укола вины не чувствую.
«Получили по заслугам. Я не просил их во имя собственного честолюбия поднимать восстание»
- Сынок.
Блондинка начала хрипеть. Лишь её боль, доказательство совершённого Ёжиком, тому к чему причастен и я, заставляет усомниться.
«Прекрати»
Чтобы хоть как-то унять сомнения, я заткнул уши, но не помогло. Стало лишь хуже. Не знаю глюки ли или же слова Бланко так подействовали, но я расслышал детский плачь.
Мерзкая картина
- Дети?
Дверь распахнулась и в небольшую карету буквально влилась толпа плачущих детей.
- Куда нас везут?
- Где тётя Джозе?
- Тётя Джозе?
- Мамочка.
Голоса потерянных детей, словно шары, сталкиваются друг о друга. Чистые, сонные и босые. Завидев пса, они закричали. Большинство забилось в угол, а два мальчика застыли. Их ноги трясутся.
Первый очнулся и за руку привёл второго к остальным.
Я посмотрел в открытую дверь.
- Присмотри за ними.
Холодные глаза, воззрились на меня. Она захлопнула дверь, и карета рванула.
«Зачем ей дети?»
Голова заболела от криков и вида слёз.
- Замуэль!
- Мамочка.
Не успел прийти в себя, как блондинка уже обнимается с одним из детей.
- Твою мать, твою мать. Твою мать!
Почесав ногтями голову, ударил по стене, за которой должна быть эта баба.
- Объяснись, тупая бабенция!
В ответ тишина. Слышно лишь завывание детей и невнятное перешёптывание ребёнка с материю.
- Блядь. Объясни!
Ещё один удар. Ноль реакции.
Помассировав веки, оглянулся в тишину. Дети замерли. Испуганные глаза смотрят на меня.
- Ну же, детишки. Всё хорошо.
Переключившись на мягкий голос и улыбнувшись, подошёл к ним, но они зажались ещё сильнее.
- Блеск
«И что дальше? Мне с ними неделю ехать? Издеваешься?»
Вновь посмотрел на детей. От их испуганных лиц не легче.
«Пусть привыкнут ко мне»
- Бланко. Не пугай их.
Сказал я, сев в противоположный угол. Он ничего не ответил, но лёг рядом.
- Хуууух.
Послышались перешёптывания.
«Только мальчики. Видно, что за ними следили. Дети аристократов каких-то? Хочет использовать как заложников?
Неудивительно после того, что учудила»
Поняв причины произошедшего, облегчил ношу.
«Что они будут есть? А пить?»
Через пару мину не прекращающейся езды начали лезть мысли по практичнее.
«Ладно, ладно. Она ещё остановиться, чтобы пополнить запасы»
Посмотрел на две бочки, чуть меньше меня ростом. В одной вода, которую осушили по пути сюда, а другая заполнена сушёным мясом.
Противным на вкус, но очень питательным. Наесться можно и одним кусочком.
Через час езды уверенность в её адекватности дала трещину.
«Она что не собирается останавливаться? Мы уже должны были выехать из города в бездушные тоннели. Вряд ли будут ещё остановки»
Стоило встать, как все взгляды выстрелили в меня. Немного расслабившаяся толпа детишек, вновь вжалась в угол.
«Только не говорите мне, что бочка пуста»
Подошёл, медленно и максимально тихо.
«Пожалуйста, пусть она будет полной»
Подготовился к худшему.
- Твою мать!
Увидев полупустой бочонок, раздражённо кинул крышку в сторону.
- Ты о чём думала, тупорылая сука!
Вновь подарил стене с десяток ударов, чем только больше напугал детей.
«Им где-то по шесть»
Пересчитал.
«Шесть детей, и мы трое»
- Бланко. Блядь.
«Бланко. Сколько литров в бочке?»
Он не ответил, даже голову с лап не поднял.
«Слушай ты. Уёбок. Не зли меня»
Подошёл к нему. Сжал мех прямо у его глаза.
«Если ты не заметил, мы в жопе. С этими детьми нам ещё неделю ехать. Так что сделай одолжение и засунь своё недовольство в жопу»
Он не разозлился и не испугался. Просто посмотрел на меня таким взглядом, каким, наверное, встречали Иуду последователи Иисуса после распятия.
- «Шесть Фарлеев»
«Фарлеи, Фарлеи»
Быстро прошёлся по карте в голове. Зашёл в специально созданной ветке для несвязанных знаний.
«Фарлей. Фарлей - это ведро. Оно примерно девять-десять литров. Значит в бочке около тринадцати литров. Тринадцать литров на девять человек, на семь блядских дней. Это значит по два литра в день.
Эта норма для одного взрослого человека»
Я вновь избил стену и выругался. Стало по легче, но проблема не ушла.
- Так-так-так.
«Бланко. Помоги перетащить»
С псом передвинули две бочки в наш угол.
«Придётся следить за детьми и делить между всеми воду. Надеюсь баба угомониться, но что-то в это слабо вериться.
В любом случае поговорю с ней позже»
- Так, мелкошня. Кто хочет пить?
Никто не ответил.
- Замуэль. Замуэль хочет.
Связанная блондинка начала тыкать головой в испуганного ребёнка.
«Поняла, что дело в жопе?»
- Хорошо. Подойти, Замуэль.
Он неуверенно приблизился. Напоил его водой. Сам.
«Думаю так они быстрее ко мне привыкнут. Блядь. Использую манипуляцию на детях. До чего я дошёл»
- Кто-то ещё?
Никто больше не выказал желания.
- Ну ладно. Как только захотите, сразу же скажите. Тоже самое касается и других дел. Не бойтесь. Я не кусаюсь.
Только сказав это, я понял, что они все люди. Не какие-то фрики с ушками или другими отростками. Обычные дети.
«Я ведь в темницах не видел ни одного человека. Заключённого. А все охранники женщины. Так что это впервые, когда я вижу детей и вообще людей мужского пола»
- Может они какой-то ценный актив тут?
«Тогда и странные местами романы про чуть ли не обожествление мужчин не кажутся такими странными.
А я думал, что неправильно их понял»
- Неужели?
«Бланко, тут что совсем нет мужчин?»
- «Я говорил»
«Когда?»
-«Слушал бы лучше, может быть и помнил»
Я его одарил таким взглядом, что он продолжил, но без большого интереса.
- «Вы, кожаные, сами по себе отвратительны, но ваш подвид, люди - это совсем другое. Они отвратительны в своей жалкости.
Их самцы даже не способны выдержать великое откровение, так что умирают сразу в утробе или при рождении. Да и если брать в расчёт историю этого места. Ситуация и вовсе становиться плачевной»
«Историю?»
Скулы сжимаются, а кулаки чешутся отделать его.
- Развяжи.
Мои и Бланко уши дёрнулись. Мгновение и он уже оказался за моей спиной. Я не смог уследить.
- «Не смей»
- Гав. Гррррр.
Он угрожающе оскалился на блондинку и спрятавшегося за ней ребёнка.
«Что за скорость?»
Потёр щёку, по которой прошёлся мех.
«Ему же ничего не стоит вцепиться в глотку»
- Блядь.
Выругавшись про себя, подошёл к блондинке. Она прикрыла собой перепуганного мальчугана.
- «Пожалуйста, ничего не делайте. Она же вас убьёт. И вас. И я не смогу ничего не сделать»
- Бланко, достаточно. Я сам.
Погладив его по голове, присел рядом со связанной.
- Талисия, не делай глупостей.
Она оскалилась, её взгляд так и говорит о желании вцепиться в шею.
- Повторю. Не делай глупостей. Хотя бы ради сына.
- Как ты смеешь?
Процедила она так, что спину обдало холодком.
- Из-за тебя я в таком состоянии. Из-за тебя моего сына сделают осеменителем. Из-за тебя умерли все, кого я знала. Даже госпожа.
Вот тот момент, когда злоба начинает сменяться скорбью. Мне всегда был интересен именно этот момент. Момент слома одной эмоции и её переход в другую. Именно в такие моменты можно увидеть истинное лицо человека.
- Она обезглавила её. Так просто. Передо мной. Так легко. Самую влиятельную фигуру Афаллы. Без сомнений. Несмотря на то, что против неё восстанут все другие города.
Голос вот-вот готовый перейти в скорбь вдруг переменил направление. Её лицо осветило завистью.
С её голубых глаз начали стекать слёзы, омыв поджатые губы.
«Всё, полетела кукухой»
- Легко быть избранной.
- Попытаешься, что-то выкинуть я.
Честно скажу. Я не знал, что сказать дальше, так что перебив меня она сделала одолжение, но в этот момент, что-то щёлкнуло внутри.
- Что ты?
Её лицо, измазанное мерзостью эмоций, смотрящее на меня свысока, что-то надломало.
Лицо, продолжающее смотреть на меня с высока даже будучи в таком положение.
Как и все, кто окружает меня.
- Гх.А!
Удар по солнечному сплетению заставил тьму застелить глаза.
- Ну и?
Шум наручников бьются о батарею. Смешок женщины. Замученной, голодающей три дня, толком не спавшей столько же, но не сломленной.
- Закончились идеи?
Вновь её бледная рука заставила цепь наручников взреветь.
- Может уже отпустишь? Обещаю, что пассажу тебя только за изнасилование. Этот эпизод мы опустим. Может даже тремя годами отделаешься.
Её улыбка всё шире с каждым часом. Её губы уже мало смахивают на человеческие.
Уголки достигли ушей, а щель забита тьмой. Чем больше я всматриваюсь в неё, тем меньше остаётся от моего я.
- Зачем?! Зачем ты это делаешь?!
Жалкое зрелище. Бледный парень дрожит, а его голос уже предательски выбросил всю стойкость. Обнажилась трусость.
- Всё просто.
Её глаза прищурились, оставив маленький просвет.
- Вы, мужчины, должны сгнить в тюрьме. Мы засудим вас всех. Сломаем вам жизнь. Как вы сломали нам.
Наручники ревут от боли. Они вот-вот сломаются, оставив парня один на один с ней.
- Нам, женщинам, осточертело жить в мире, которым владеете вы. В патриархальном мире, где мы, чтобы выжить, вынуждены прислуживать вам, непрерывно рожать, а после и заботиться за вашими отпрысками. Всю свою жизнь, пока вы продолжаете ломать жизнь своим семенем другим женщинам.
Парень отошёл, его отпугнул скрип лопающих наручников.
- Вы внушили нам материнский инстинкт, чтобы легче управлять и порабощать нас. Вы не даёте женщинам получать независимость. Вы подстроили женщин под себя. Поработили нас в рабство.
Парень вдохнул, он даже не моргнул, но почерневший силуэт просто вырос перед ним, одаривая холодным дыханием.
С запозданием раздался хлопок металла.
- Теперь наша очередь.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
- Повеселился?
Безэмоциональный голос девушки, смешивается с топотом лап. Горячее дыхание успокаивает, а лампы, пробивающие тьму, помогают взбодриться.
- Руки болят.
По ладоням, словно молотком прошлись. Боль адская, одна лишь мысль о сжатии пальцев ужасает.
- Вылечить?
- Что?
Она взглянула на руки. Я последовал за её глазами. Вниз. К своим рукам.
«Месиво»
- Почему?
Не понимая, посмотрел в карие глаза девушки, ища ответа.
- И вправду копия.
Её безэмоциональное лицо озарилось улыбкой.
- М?
- Ничего. Ты, наверное, хочешь курить?
В голосе прозвучали нотки льстивости. Так торгаш впихивает никому ненужный товар.
- Да, но вот.
Вернулся к рукам. Они продолжают кровоточить. Руки по локоть в красном, как и одежда. Кулаки стёрты чуть ли не до костяшек.
- Не беспокойся об этом.
Нос учуял запах табака, от которого сдавило грудь.
- Я помогу.
Рукой мягко придвинула моё лицо к себе.
- Ч…
Розовые губы, они быстро приблизились ко мне до тех пор, пока не пропали. Мгновение и я почувствовал её язык во рту.
- М.
В рот, словно раскаленный свинец залили. Жгучий ожог в глотке, а в нос ударил дым.
- Грргргрггрргргхгрхгрг.
Пытаюсь вдохнуть, но лёгкие онемели. Схватившись за горло, жадно ловлю ртом воздух.
- Грххгр.
Всё закружилось и потемнело.
Сильная боль ударила по лицу.
- А!
Поднявшись, осмотрелся. Глаза слезоточат.
Снова в карете. Дети испуганно смотрят на меня, словно на разносчика чумы, а псина лежит в метре.
- Аахххххх.
Похрустел затёкшей спиной. Тело обессиленное, словно выжали как половую тряпку. Во рту мерзкий привкус, а в носу свербит запах дыма.
Руки подрагивают от притупленной боли. Сонным взглядом посмотрел на них. Картина не улучшилась, разве что добавились штрихи. Засохшая корка крови
«Блядство»
Сразу же посмотрел на виновницу. Блондинку.
- Сдохни.
Выплюнув слюну, смешанную с кровью, она натянула разбитые губы, оголив красный оскал. Её глаза, едва-едва проглядывающие за вздутыми отёками, буравят меня.
- Да.
Взгляд вернулся к рукам. Сжал. Боль отогнала сон. Вернулся к блондинке. К волосам, испачканным кровью. Сломанный нос, издаёт странный свистящий звук, надувая кровавые пузыри, которые сразу же лопаются.
«Мерзкая картина»
Наклонил голову в бок. Потревоженные губы кровоточат. Брови дёргаются, скрывая боль.
- Мамочка, ни надо.
Испуганный ребёнок, спрятался за мать. Дёргает за рукав, так и моля большими глазками.
Живот онемел. Голова кружиться, но я не отрываю взгляда. До сих пор не могу поверить, что это сделал я.
«Этот выбитый зуб у бочки, моих рук дело?»
С приходом осознания и живот начинает чувствовать спазмы боли.
«Хорошо, что не плачет»
Стоило представить, как по её фингалам стекают кровавые слёзы, попадая прямо в разбитые губы, так ноги понесли меня к окну.
- Бгхааааа.
Горькая вода покидает рот, вместе с не полностью осознанным чувством вины.
«Новое дно пробито. Избить связанную девушку перед толпой детей. Разбить кулаки о лицо матери перед сыном»
Ещё одна порция горькой жижи пропала во тьме туннеля вместе с парочкой скупых слёз.
«Так и знал»
Сполоснув рот глотком воды, выплюнул.
- Кто хочет пить?
Не получилось смягчить тон. Он прозвучал как голос отсидевшего за убийство. Как и ожидалось никто не ответил.
- Короче. Все. Выстроиться в линию. Каждому по глотку. Хотите остаться без воды на следующие шесть часов, ваше дело.
Даже после этого никто не встал. Лишь малец и то пинками матери пошёл.
Напоил его с рук. Я ожидал что он сразу убежит, но он остался передо мной. Опустил взгляд. Его крохотные пальчики перебирают подол чёрной рубашки.
- Маме.
И голос, пропитанный таким страхом и кротостью, вновь что-то переключил внутри. Глаза, словно к обогревателю поднёс.
- Д-да. Конечно.
Губы подрагивают, лёгкие сдавило так больно, что и говорить не могу. Зачерпнул полную миску, подошёл к блондинке. Она обеспокоенно поёрзала, но в лице не изменилась.
«Я избил её. Избил не жалея кулаки. Я, мужчина»
- А.
Всё, что я смог вымолвить.
- Пошёл ты.
«А что я хотел? Из гордости упрётся. Может ей больно даже пить. Ну нет. Нельзя её оставлять. Ей нужно попить. Во рту привкус крови. Это неприятно»
- Пей.
- Пошёл к чёрту.
Звук пощёчины и стон боли.
- Пей.
Я занёс руку для повторного удара.
«Не сыпь соль на рану. Пей»
Она промолчала, я поднёс миску к её рту. Она головой выбила её.
«Ничего. Сам виноват. Вычтем из моей порции»
Подобрал миску, с болью смотря в воду, вытекающую через щели.
«Ничего, рано или поздно захочет. Ну а продолжит упрямиться пригрожу сыном»
Вновь зачерпнул воду.
- Построились, все.
Перепуганные дети выстроились. Каждого напоил. Никто не посмотрел мне в глаза.
Ни один ребёнок не посмел выпить больше одного глотка.
«Надо было для начала накормить. После этого мяса ужас как пить хочется»
Тяжело вздохнул, смотря на запасы воды.
«Прохладно»
Достал из-за бочек три зелёных одеяла. Ну как одеяла? Тонкие зелёные простыни, воняющие так едко, что нашатырь курит в сторонке.
Две бросил детям, один отдал мальцу.
- Укройся с матерью.
Сел рядом с Бланко, чтобы было теплее
- «Ты мне противен»
Сказал он, так и не удостоив меня взглядом.
«Какое совпадение»
Вновь взгляд пригвоздился к мерзости. К рукам.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Оголённый клинок, скрывающий стыд за тонким слоем крови, что стекает с острия.
- Мамочка!
Детский плач. Невинные руки, покрытые кровью, продолжают толкать бездушное тело. Большие глаза, заполнились слезами и сверкают. Сверкают в свете тюремных ламп.
Проёмы между камнями жадно поглощают реки крови. Они ненасытны, они просят больше и больше. Даже после того, как заполнились до краёв.
- Мама!
Прошли минуты, мерзкие минуты. Я не двинулся. Даже не моргнул. Лёгкие вдыхают воздух, пропитанный тошнотворным металлом, а спина уже в тринадцатый раз покрывается мурашками от взгляда сзади.
«Этой картины не должно было существовать»
Вспоротая глотка, всё извергает кровь. Уже вылилась красная лужа, в которой молит ребёнок.
Я не убью... Снова
Тело балансирует на хлипком полу. Мягко переливается то в один бок то в другой.
Так легче переносить качку.
- Ничего, мальчуган. Ничего.
Пропитанная блевотиной тряпка, далеко не в первый раз проходиться по полу.
- Умуууууу.
Устало промычал мальчуган, разразившийся содержимым кишечника.
«Говорил же не беситься»
Долго ещё, Ушастик?
- Немножко.
Сказал я, выдавливая и отряхивая блевотину ребёнка в окно.
«Чувство времени притупилось. Делать нечего, даже спать сложно от этой беготни»
В вечно двигающейся карете невозможно измерить время. Поэтому я не употребляю такие слова как часы или же дни. В обиход пришли сны.
Так мы уже едем шестнадцатый сон. Естественно мой.
- Пить, Ушастик.
Не успел я отойти от окна, как за одежду дёрнули. Маленький мальчик только что блевавший.
- Глоток.
Напоил его под завистливые взгляды других детей.
- Время ещё не пришло.
Выкрикнула блондинка, словно бабка в очереди.
- Из моей порции.
- Да ты постоянно это говоришь!
Фингалы спали, губы зажили. Быстро. И не скажешь, что я отделал её до полусмерти. Это бы радовало, если бы так не бесило.
«Даже то, что она писала у меня на глазах не приструнило её»
- Ты видела, чтобы я пил?
Поджав сухие губы, я посмотрел на неё усталым взглядом. Она замолкла.
Облизнул зубы.
«Глотнёшь, Бланко?»
Он не ответил.
«Да ладно тебе. Ты совсем не пил»
Вновь тишина.
«Как хочешь»
Только я успел сесть, чувствуя липкость засохшей блевотины на руках, как разразилась беготня. Не такая активная, как в первые сны, но всё так же раздражает.
Да ещё и запах, которым провоняла вся комната.
«Выпрыгнуть что ли? Прямо сейчас. В туннеле с непонятными существами, наверное, проще, чем с толпой гипер-активных ребятишек»
- Я же сказал не бегать.
«Опять ведь пить захотят»
Воды осталось совсем немного. Максимум на шесть мисок. Это три попойки.
- Ушастик, злиться.
Со временем дети привыкли ко мне. Один самый смелый, даже дёрнул меня за ухо, когда я спал.
Не получив наказания у него вошло это в привычку. Каждый раз я просыпаюсь от его издевательств. Он даже дал мне прозвище.
- Ушастик, давай с нами.
Вот и виновник прозвища. Рыжий парнишка с отсутствующим передним зубом.
- Нет.
«Начинаю закипать»
Высунул голову в окно. Подышать.
«Заебали. Воспитательницам и учителям и в правду нужно поставить памятники. Хотя ещё те стервы, но как иначе.
Что может быть хуже детей? Бесята, но такие милые и беззащитные. На них даже рука не поднимается»
Под успокаивающий топот, приятный ветер щекочет уши.
«Она так и не разу не остановилась и не просила сменить себя. Даже не требовала воды.
Такими темпами мы скоро доедем»
Я как чувствовал. Мы доехали уже через три сна. В бочке осталось целая миска, которую я сразу же осушил.
- Выходите.
Первые минут десять я просто обнимал землю. Я не мог двинуться. Всё кружилось.
- Уведите их.
Скомандовала Ёжик двум стражницам, встретивших нас. Испуганные дети послушались, кидая на меня взгляды мольбы.
- Что собираешься с ними делать?
- Привязался?
Её тон пропитан ехидством.
- Я ненавижу детей.
«Особенно девочек»
- Тю.
- А что с ней, госпожа Агата?
Спросила стражница, притащив связанную блондинку, которая занята лишь выискиванием потерянного сына.
- Где он?
- На пути в комнату.
Я и не заметил, как во рту Агаты появилась сигарета.
«Блядь»
Я зажал нос.
- Нц.
Она вернула сигарету в коробочку.
- Ты.
Блондинка впилась в неё взглядом человека, которому нечего терять.
- Да.
Агата ответила надменно.
Блондинка дёрнулась, но и только. На большее у неё нет ни возможности, ни сил.
Всё что она смогла, так это бесшумно заплакать.
- Я лишь хотела хорошей жизни для него.
- Знаю.
- Хотела вывести его из этой дыры. Наверх.
Блонди вовсе опустила голову, золотые волосы скрыли её лицо. Я же на мгновение позволил улыбке проблеснуть на уголках губ.
- В темницу.
Её так бесцеремонно увели. Ставили подножки, толкали, подгоняли. Она падала. Но ей не давали отлежаться. Пинали ногами до тех пор, пока не вставала.
От этого вида стало не по себе.
- Пошли.
Она толкнула меня в спину. И вот я, она и Бланко направились к ней.
Так я думал.
- Удачи.
Пока не оказался по ту сторону знакомой темницы, среди знакомых лиц. А за решёткой её улыбающийся профиль.
Помахав рукой, она ушла, а за ней и Бланко.
«Так она благодарит меня за спасение?»
- Братик.
Позабытый голосок девочки резанул уши.
«Братик? Значит мы с ней родственники. Блеск»
- Привет. Не скучала?
Она остановилась, при чём мгновенно, аж согнулась. Её большие удивлённые глаза смотрят на меня.
Секунд десять она изучала моё лицо, а затем расплакалась.
- Братик.
Молниеносный удар головой прямо солнечному сплетению.
- Твою мать.
Сдавленно шипят губы, пока тело пытается справиться с болью, скрючившись в позе эмбриона.
- Ты где? Где пропадал? Я думала, думала тебя убили, братик.
И вновь её быстрой голос, ускоренный от волнения вдвое. Приходиться залипать, чтобы до конца понять.
- Много где.
Отвесив ей щелбан, вернулся к своему родненькому углу.
- Хо.
Мою картину, про которую уже забыл, жестоко так зацарапали. Уже невозможно понять, что тут было.
- Хи-хим.
Мерзкий смешок парня в углу.
«Я даже по этому уёбку успел соскучиться»
Показал ему язык.
«Плевать. Неприятно, но не стоит того. Не стоит»
Сел в углу, уперевшись спиной о стену и закрыл глаза. Девочка так и продолжила щебетать, но я не вслушивался.
Не до этого.
«Странно. Вроде спал почти неделю к ряду, но так тянет вернуться. Ничего, посплю сейчас. Разбудят на каторгу, дадут воды, а после опять спать и так до тех пор, пока эта психованная баба не починит бошку.
А потом опять комфорт. Большая кровать, ванна каждый день и еда к паршивости, которой привык.
От силы дня три. После вернётся, она не сможет без меня. Да помучается, и поймёт.
С этим та ясно, важнее другое.
Выход отсюда существует. И это точно. Да, слова Бланко можно было скинуть на ложь и даже на моё сумасшествие.
Солнце существует, кто тебе сказал? Пёс? Даже звучит бредово, но теперь-та я уверен.
Это сказала Блонди, а Агата не опровергла. Она даже не удивилась, в отличие от стражи.
Значит это какая-то тайна или может быть небылица?
Неважно. Главное теперь я могу быть уверен на сто процентов»
Улыбка окрасило готовое уснуть лицо.
Произошло всё так, как я и подумал. Агата вернулась, но уже на второй день. Прямо на утро. Я успел отработать только одну смену.
На прощание погладил разочарованную сестрёнку.
«Надо будет забрать её отсюда»
Подмигнул недовольной Моно-брови. Она с особым недовольством меня встретила. Целую смену жгла взглядом.
- Быстрее, чем я думал.
Она ничего не ответила. Лишь зашагала, я за ней.
- Где, Бланко?
Ответа не последовало.
«Что опять? Снова сдвиг по фазе?»
Устало закатив глаза, я напрягся.
Прошли опустелый зал с большим плацдармом, зашли в пещеру, но не ту, что ведёт в её кабинет.
В противоположной стороне. Спустились на три проёма вниз, прошли между пустыми темницами.
«У меня новый дом? Или неужели? Пришло и мне время для ублажения женщины? Неужели я уже в таком возрасте?»
Ещё пару шагов.
«А он вообще встанет? Я ведь столько с ней прожил, но ни разу не было эрекции. Даже намёка»
Потрогал пипку, представил Агату голой. Её мягкие груди, бледную кожу, подтянутый живот и то как он будет дрожать, когда она кончит.
Ноги гладкие, жопа, этого у неё и в правду не отнять. Такая жопа и у мёртвого стояк вызовет, но не у меня.
«Не. Без шансов. Мерзкое же чувство. Ладно, я ребёнок, можно скинуть всё на нервы и вообще незрелость»
- Вс будь хошо.
Отрывок слов лизнул перепонки.
«Детский плачь?»
Он всё громче.
«У меня плохое предчувствие»
- Куда идём?
Она не ответила. Остановилась, но затем вновь пошла.
«Что это было?»
Через пару минут открыла темницу справа.
- Входи.
- Нет.
«И после этого молчания она хочет, чтобы я её послушался? Пусть объясниться. Вообще она мне должна за пощечину и такой гемморой с детьми»
- Войди.
Лицо не изменилось, но голос похолодел.
«Даже если упрусь, она ведь просто закинет меня туда. Убежать все равно маловероятно»
Я вошёл, борясь с мерзким чувством поражения.
- Ушастик?
Ребёнок с красными от слёз глазами. Он на руках у матери. Её ладони заключены в кандалах.
- Ушастик, скажи ей. Пусть отпустит маму. Она должна отпустить её.
Он выпрыгнул с рук женщины и упал, но поднялся и подбежал ко мне.
«Что он тут делает?»
- Ушастик, пожалуйста. Мама не плохая.
Пыльные ручки вцепились в грязную одежду.
- Что ты задумала?
Я не скрыл презрения к бабе, играющей с сердцем ребёнка.
«Зачем она привела мальца сюда? Чтобы он смотрел на свою мать? На такую мать? В кандалах»
Вновь ответа не последовало.
«Это уже слишком. Ладно, когда ещё была вынужденная ситуация, да она и не знала, что среди детей её сын, но сейчас»
- Отвечай!
Повернулся к ней, позабыв о мальчике. Задел ногой крохотное тельце. Он упал.
«Блядь»
- Я задал вопрос!
Я собирался шагнуть к ней, но к ногам упал обнажённый меч.
- Убей её.
Я не удивился сказанному. Первым, что я увидел войдя сюда, была Блонди. Так что можно умножить два на два.
- При ребёнке?
Я бы отказался в любом случае, пусть она угрожала бы мне, но когда эта бабища приказывает убить мать при сыне, это уже совсем другое.
Тут простого отказа мало.
- Да.
- Хорошо.
Я поднял меч. Приценился.
«Острый, очень»
Я почти обернулся, готовясь выполнить её приказ, как в тоже мгновение ринулся в её сторону и выставил меч, целясь этой блядине прямо в её уродливое лицо.
Не знаю, что заставило меня, но я прикрыл глаза, перед самым столкновением. Видимо отвращение от самого факта лишения человека жизни.
Это объяснение пришло в голову, раз я почувствовал тошноту, когда меч столкнулся с чем-то твёрдым.
«Блядство. Я не хотел»
Подняв голову, я уже начал продумывать план бегства вместе с Блонди и её сыном.
- Ребёнок.
Я только успел заметить руку, сжимающую в мёртвой хватке остриё меча, как в лицо пришёл удар.
Тело рухнуло на пол. Во рту загулял привкус крови.
«Ожидаемо»
Выдохнув, поднялся. Перед глазами кружиться. Сложно держать равновесие.
- На что ты рассчитывал?
- Уууу поробова. Стоил.
Зажмурился. Сдержал тошноту.
- Повторю. В первый и последний раз. Убей её.
Она вновь бросила к ногам меч.
- Отсоси.
Сказал я на русском. Не знаю аналога на этом языке.
Но по лицу видно, что она уловила суть.
«И что она сделает? Убьёт меня. Пфф проблема. Я пытался подстроиться под неё. И только для того, чтобы выжить. Я не настолько гордый, как показала время, раз многое стерпел. Но это через чур.
Сейчас она просит убить мать перед сыном, а что дальше? Да что дальше? Я уже в жопе. Мне только осталось набить на задницу татуху ‘принимаю резину’»
- Я поняла тебя.
Её взгляд переключился на мальца. Быстрым движением она приблизилась к нему. Его тонкая шея уже через мгновение оказалась в её руке.
- Стой!
Закричала Блонди. Заревели цепи.
- Отпусти его, тварь. Сука, я убью тебя. Мразь, отпусти, отпусти, отпустиииииииии!
Ёжик подняла его над землёй. Ребёнок вырывается, но всё тщетно.
- Пожалуйста, Госпожа. Умоляю.
Блондинка упала на колени. Её глаза заплыли слезами. Руки дёргаются в попытках спасти сына, но цепи мешают.
- Прошу останови её.
Блондинка взмолила и меня.
«Блядина»
Схватил меч и бросился на неё, всё ещё неуверенно двигая с одной ноги на другую.
Сжал меч ватными руками, но упал, не пройдя и двух шагов.
- Отпусти его, конченная!
Движение мальца всё слабее и слабее, а его лицо бледнее. Но Блядина даже не смотрит на него. Всё её внимание направленно на меня. Её глаза так и говорят мне, что это я. Во всём виноват я.
«Сучара, сучара, сучара. Ребёнок та причём? А я та думал, что на детей у неё слабость»
Стиснул зубы, встал. Только ноги выпрямились, как меня вырвало.
- Не передумал?
Когда весь желудочный сок вышел, она уже выросла передо мной. Большая и страшная.
- Ты?
Взглядом нашёл мальца. Он откашливается, сидя на коленях.
«Не убила»
В её лице столько власти. Оно взирает на меня с высоты птичьего полёта, словно на букашку.
«Садистка грёбанная»
Это поняла и блондинка.
- Убей меня.
Сказала мать, сидя на коленях, пока её руки поглаживают спину плачущего ребёнка. Её лицо стало таким умиротворённым.
- Живо.
Блядина протянула мне меч.
Я взял на удивление легко.
«Я точно тебя убью»
Наградив её убийственным взглядом, я подошёл к Блонди. Без лишних движений. Я понимаю, что стоит на кону.
- Иди, Замуэль.
- Мама?
С улыбкой простившись с ним, она подошла ко мне. Цепи волочились за ней.
- Надеюсь ты доволен.
Она сказала это без злобы. Её заплаканное лицо, как и голос не выдали эмоций. Лишь трясущиеся губы сказали всё что было нужно.
«Это всё моя вина? Нет. Эта та баба. Причём тут я? Я лишь сказал то, что услышал. Вы замутили эту херню, я лишь стал невинным свидетелем»
Я обернулся. Сучара смотрит, скрестив руки на груди. Вернулся к Блонди.
- Ты са..
Я не смог продолжить. Губы захлопнулись, не смея произнести и слова женщине, вставшей на колени.
Она уронила голову, обнажив шею. Её плечи слегка заметно подрагивают, но я не слышу плача. Немой ребёнок наблюдает, не понимая до конца.
- Лучше бы тебе закончить одним ударом.
Холодно прокомментировала блядина.
«Сдохни»
Дрожащие ладони сжали металлическую рукоятку меча. Нет, всё тело дрожит от холода.
«Убить её. Мне нужно убить её? Я должен?»
Обернулся.
«Это не шутка? Она не остановит меня перед самым концом? Не скажет, что пошутила?»
В надежде я заглянул в её глаза и там увидел суровую истину.
- Не тяни.
Дрожащий голос прозвучал снизу.
- Я не хочу опозориться на глазах у сына. Дай мне запомниться ему сильной. У него будет сложная жизнь. Я хочу остаться для него примером.
Она подняла голову. Лицо всё в слезах, едва слышны всхлипы.
- Прошу, дай мне уйти сильной.
Я не думал в следующее мгновение. Только дрожащие губы сомкнулись, как я нанёс режущий удар. Неожиданно как для неё, так и для себя.
В руку просто пришёл импульс сжать рукоятку. Я же просто раздул искру в костёр.
Прошёлся по глотке, не встретив сопротивления. Хлынула кровь на одежду. Блондинка, нет. Таисия, сжала горло, но кровь продолжает хлестать.
Бледные губы открылись, издавая хлюпающие звуки. Глаза впились в меня. Такое чувство что она до конца верит, что не умрёт.
Так же, как и я.
«Я не убью… Снова»
Сквозь щели в пальцах просачивается кровь, обволакивая ладони.
Не могу отвести взгляда. Даже моргнуть.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
До сих пор пахнут
Обозлённое лицо женщины. Каждый мужчина хоть раз увидев его, больше никогда не забудет.
Не важно сколько времени прошло, не важно чьё это лицо. Матери, сестры, девушки, жены или незнакомки, оно словно клеймо выжжется на кожи души и будет причинять боль.
Я как-то услышал. Кот один раз обжегшись миской кипятка, будет обходить её, так же и с женщинами.
- Ну же!
Слабая половина человечества наивно считает, что мужчина- это синоним слова бесчувственный, но это далеко не так. Мы мужчины хрупче фарфора.
Особенно когда дело касается женщин.
- Давай!
Звук пощёчины больно ударил по ушам. Женские бёдра трутся о промежность, пока лицо, заполненное яростью, взирает на меня.
- Будь она проклята.
Ещё две пощёчины, но и они не заставили дрогнуть.
Она встала. Сплюнула, чуть не попав в лицо и вышла из палатки.
«Жалкая баба»
Хрустнул шеей. Щёки пылают, а во рту гуляет привкус железа.
- У него не встал.
- Что? Ты серьёзно? Тогда зачем его отправили к нам?
- Я не знаю!
Начались бабские сплетни. Три бляди ещё с час обсуждали то, что у меня не встал.
Они то и дело проклинали Агату и обзывали меня словом, не имеющим точного перевода на мой родной язык.
Но самой приближённой альтернативой является импотент.
«Грёбанные педофилки»
- Первый день ада начался.
После того, как я вдоволь насмотрелся на лежащее в луже крови тело, Агата, эта блядь отвела меня к себе, помыла, расчесала, накормила и всю ночь гладила.
Я не сопротивлялся. Как и сейчас. Я понял, что такие моменты отлично помогают отстраниться от всего этого дерьма.
Я просто вспоминаю открытые глаза, тело, испачканное кровью, и детский плачь. Разум опустошается.
Уже плевать что там снаружи.
На следующее утро она лично отвела меня к этой троице. Не прошло и часа, как мне всучили тяжеленный рюкзак и приказали следовать за ними.
Вроде бы то, что я так ждал. Наконец я выйду куда-то дальше этих пещер, но это чувство безразличия ко всему подкралось и предательски всадила нож в спину.
Плевать на всё. Кажется, что даже если сейчас из ниоткуда появиться выход наружу я просто его проигнорирую.
Когда голоса замолкли, я заснул. На удивление легко.
День встретил меня болью в рёбрах.
- Встал!
Крик, звеня ударил по ушам. Я лениво встал и накинул рюкзак, чем разозлил красно-волосую.
Она отвесила мне подзатыльник. Аж в глазах потемнело.
- Не зли меня.
Процедили её бледные губы.
- Хорошо.
Безразлично бросив, я направился к выходу, слыша скрип зубов. В нос ударил приятный запах.
Стоило приоткрыть кожаный занавес, как в палатку проник синеватый свет. Они встретили меня, когда, я прошёл пару километров по пещере со светильником. Синие кристаллы размером с мизинец.
Облепив всё пространство широких пещер, они освещают всё вокруг. Но что странно.
То, что рядом я отлично вижу, но стоит всмотреться вдаль, как с каждым метром чётность падает.
В итоге ты видишь всё более-менее сносно в радиусе десяти метров. А что дальше скрыто тьмой.
От этого не по себе. Никак не получается избавиться от чувства, что там дальше есть кто-то страшный.
И я никак не могу отвлечься от чувства, что кто-то идёт позади.
Я не ел целый день. Живот предательски зажурчал, но есть не хочется.
Две девушки. Одна рыжая, другая брюнетка черпают половниками суп из котла.
Бросив на меня презрительные взгляды, они усмехнулись.
- Ребёночек, ты поздно встал. Еды уже нет.
Котёл ещё на половину полон, но я ничего не сказал. Просто опустил взгляд.
«Не хочу злить их. В лом. Задолбало всё. Что у этой бабы на уме? Сначала заставила убить, а теперь ещё и определила к ним»
Агрессивно выйдя из палатки, красно-волосая со всей дури ударила по котлу. Всё содержимое выплеснулось на землю.
- Ты что творишь?
- Заткнись!
Она посмотрела на меня взглядом разъярённого зверя.
- Поблагодарите его. Всё, пошли.
Теперь и эти двое смотрят на меня как на врага народа.
«Можете вы просто сдохнуть? Я даже не против простой смерти. Просто умрите»
К сожалению мысли, не материальны. Мне пришлось целый день терпеть их подножки, подзатыльники, перешёптывания смотря на меня. При это тонкие лямки рюкзака больно натирали плечи.
Всё эту идиллию больных сук прервала группа странных существ, размером с меня. Цвета земли.
У них четыре руки и красные глаза.
- Мансеры. Нц.
Ни сказав и слова, они обнажили мечи и быстро с ними разобрались. Я же смотря на гибель красноглазых, державшихся за руки, подумал.
«Они не хотят причинять боль»
Да. Несмотря на их пугающий вид, они не желают нам зла. Они удивились, увидев нас и явно хотели сбежать, но боялись двинуться.
И когда их разрубала, и синяя кровь хлестала то ту то там, они проливали слёзы.
Горькие слёзы цвета болота.
- Вытаскиваем только глаза.
Скомандовала красно-волосая, голой ладонью вырвав глаза у продолжавшего слабо дышать, зверя.
Он взревел. Десятисекундные конвульсии и он издал последний вздох.
- Подойти!
Я подошёл к красно-волосой. Она закинула мешочек, заполненный глазами, в рюкзак, не забыв отвесить мне подзатыльник.
Путь продолжился. Спустя десяток километров вновь развели костёр, собрали палатку. Ну как собрали.
Я собирал, а они подгоняли и оскорбляли. Если я делал, что-то не так, они давали об этом знать оскорблениями и пинками.
«Злая баба – это не оттраханная баба»
Мне не дали еды и даже толком поспать. Ведь стоило только лечь в палатке, как начались лесбийские игры. И довольно таки громкие.
Но отчётливо стонала именно красно-волосая.
- Глубже, глубже. Блять, я говорю глубже!
И так продолжалось три дня. Только монстров больше не было. Даже пейзаж не особо менялся.
Те же синие кристаллики, всё такие же взгляды, те же ночные стоны, те же подзатыльники.
И всё это до того момента, пока мы не вышли из туннеля в площадь размером с футбольное поле.
Тут свет уже другой. Белый, а стены гладкие. И везде так чисто.Словно тут провели ремонт, а после убрали за собой.
Ни камешка, ни пылинки.
Впереди возвышенность, снизу небольшие отверстия.
«Из них вышли те красноглазые?»
- Хух. Первый этаж позади. Ненавижу его.
Рухнув на задницу, проговорила Рыжая.
- Да. Как же скучно. Просто идти и идти. Да и тем более без хера под рукой.
Тут брюнетка ехидно улыбнулась, не оголяя зубы, смотря на меня.
- Госпожа Агата приказала дойти до пятого уровня.
- В неизведанные земли значит. Какая честь.
Сделав короткий перевал, мы поднялись на верх. Там нас встретил такой же длинный туннель, испещрённый камнями.
И долго же пришлось идти. Очень-очень долго. Потрёпанная кожаная обувь, которую мне выдали перед началом путешествия, износилась.
Порвался ремешок, так что пришлось снять.
Однообразные стены вводят в заблуждение, что я никуда не движусь, а просто хожу на одном месте окружённый тьмой.
Единственное, что напоминает о пройденных километрах, это усталость и стёртые до крови ноги.
Я уже начал прихрамывать. Пот стекает со лба, зубы начинают поскрипывать. Если бы не моё состояние отстранённости, я бы уже давно взорвался. Накричал бы на всех и был жестоко избит.
Дамочками же, на удивление легко вышагивают, шумя доспехами и отличными кожаными ботинками.
Их уверенность не даёт окончательно провалиться в бездну страха.
«Может сбежать? Нет, они нагонят. В отличии от меня эти бабы тут уже были. И как я понимаю надо пройти ещё четыре этажа. И то, только для того, чтобы попасть в неизведанные места.
Значит выход на вверх ещё дальше»
- Остановимся тут.
Дважды хлопнув, красно-волосая скомандовала. Я уже по привычки начал разбивать лагерь.
Руки дрожат, ноги воют от боли, а глаза то и дело закрываются. Поэтому в этот раз это заняло больше времени.
Что не особо понравилось сидевшим на жопе ровно бабам.
- Живее.
То и дело выкрикивали их пасти. Мерзкие и большие. А когда всё закончилось, я уже надеялся завалиться спать.
- Костёр.
Безразлично бросила красно-волосая тварь.
- Хорошо.
«Убью»
Из сумки достал раскладывающуюся металлическую печь, давно покрывшуюся ржавчиной.
Установил, запихнул в нижний разъём противно пахнущую таблетку размером с ладонь.
Когда вытащил и чан для готовки еды, одна из баб уже подожгла магией таблетку.
Поставив котёл на печку, я посмотрел на трёх баб, которые закурив сигары весело о чём-то перешёптываются.
- Свободен.
Стоило только попасть в палату, как я рухнул без сил.
«Сбегу»
Ладони обессиленно сжали провонявшее одеяло. Тонкое. Лёжа на нём тело чувствует каждый ухаб, каждый камешек.
«Они не достойны смерти. Да. Их удел гнить подобной жизнью»
Напитавшись силами, руки сжались ещё сильнее. До скрипа в костях.
«На пятом этаже сбегу. Плевать на всё»
Содранные до крови ноги мешают сну поглотить сознание. Пальцы то и дело подрагивают.
- Ты переборщила. Лагель.
- Заткнись.
Сквозь сон слышу размывающиеся голоса.
- Он так долго не протянет.
- Плевать. Пусть подохнет.
- Ты забыла приказ госпожи?
- Нц.
- Да и тебе ведь не хочется самой тащить эти тяжёлые сумки.
- Ладно-ладно.
Я уснул, чувствуя чьё-то присутствие.
- Мама. Мамочка!
Вновь детский крик, снова кровь, опять душа, покидающая мёртвое тело.
- Встал!
Крик, заставил глаза распахнуться. Я так же лениво поднялся.
- Нц.
Осмотрев меня, красно-волосая демонстративно вышла. В тоже мгновение в палатку влетели кожаные ботинки.
Те же что я носил. Ремешок приштопан чем-то красным.
«Волосы?»
Я уже хотел одеть их, тогда понял, что боли нет. Осмотрел ступни.
«Ран и содранных мозолей нет. Магия?»
Да и сам воздух. Он словно стал легче. Дышится свободнее.
«Тоже магия? Или же?»
Всё тело так и пылает энергией, у меня даже проснулся просто нечеловеческий аппетит.
«Они завтракают?»
Надев ботинки, я вышел.
- Что так долго?
Встретил меня недовольный взгляд серых глаз.
- Прошу простить.
«Эти слова сказать гораздо легче чем, извините»
- Нц. Живо поел. У тебя пять минут.
Она показала пальцем на чан, заполненный на половину супом.
«А где другие бабы?»
Не найдя их, я взял один из трёх деревянных половником, лежащих рядом с чаном.
Было вкусно. Я опустошил всё даже не задумавшись о том, что нужно оставить и другим. Может быть позавтракала только красно-волосая, а другие сейчас вернуться.
Эти мысли пришли только после опустошения чана.
«Плевать. Побитый, но зато сытый»
Когда я довольно улыбнулся, то почувствовал на себе взгляд. Красно-волосая, сидя напротив меня, просто наблюдает.
Ни сказав и слова, она приблизилась ко мне в плотную. Её рука скользнула по груди, губы дотронулись до щеки.
Её горячее дыхание защекотало затылок.
Указательным пальцем, она провела волнистую линию от груди до низа живота. Её ладонь провалилась в штаны.
Нащупав член, она начала двигать рукой.
- Хвххх—хга.
Её губы покидают стоны. Движения продолжаются, но бесполезно. Член не реагирует, но я начал злиться.
«Блядь»
Меня бесит не её наглость, не начавшее вновь обладать её похотливым лицом презрение, но моё бессилие.
Я чувствую похоть до скрипа в зубах. Сглотнув, я облизнул губы.
«Заебало»
Её грудь третьего размера, уже начала отдаляться, когда я схватил её за затылок.
«Похотливая сука. Ладно. Я тебя оттодру как последнюю суку и без члена»
Её рука до сих пор в штанах. Хотя она уже собралась её вытащить.
Я схватил её руку, не давая ей на это право. Удивлённые глаза приблизил к себе. Я впился в блядские губы.
Дал ей подсказу рукой продолжать двигаться в моих штанах, а сам уже добрался до её пизды.
Повезло что они снимают перед сном броню. Я не стал прилюдничать. Эта блядь недостойна подобного.
Сжал пизду сквозь ткань штанов, так чтобы пальцы впились в дырку. Она застонала. Она захотела отстраниться, но я не позволил.
Приблизив её посильнее, я буквально вывалил ей язык в рот. Ей видимо нравиться это, раз она сопротивляется так слабо.
Пальцы впиваются глубже и глубже. Слышаться сквозь её сдавленные стоны потрескивание ткани.
Сердце забилось чаще, но оно заглушается её грудью. Зубы зачесались. Вытащив её руку со штанов, я запихнул её пальцы ей в рот. А сам впился в шею.
Рука сжалась ещё сильнее, словно я хочу оторвать ей всё. Расслабил ладонь, помассировал клитор, снова впился.
Теперь моя очередь залезть к ней в трусы, но этого недостаточно. Я хочу стянуть их. Нет, порвать прямо на ней. Разорвать на мелкие кусочки.
«Нельзя. Рано»
С трудом отдёрнул себя. Я залез к ней в трусы. Но стоило пальцам ощутить влагу, как я повалил её. Он продолжает сосать свои пальцы. Её лицо такое высокомерное уже полностью измазалось похотью.
Скрипнув зубами, я сдёрнул с неё штаны вместе с трусами.
«Не люблю волосатые»
Поморщившись, я засунул в растёкшуюся пизду два пальца, а большим упёрся в клитор.
- Не останавливайся.
Прошептали её губы, когда я специально остановился.
«Может подразнить? Нет. Подчинение в случае провала будет дорого мне стоить»
Согнул два пальца, чтобы касаться области джи. Волнистой поверхности.
- Аааа.
Её ноги задрожали и согнулись, так и умоляя остановиться.
«Хо. Какая чувствительная. Неужели она не знает об этой точке? Тогда всё же получиться»
Раздвинул её ноги насильно. Было сложно. И начал гладить, нет тереть грубо и быстро. Её похотливая вагина всё продолжает извергать из себя сок. Она задыхается, дрыгает телом и стонет с каждым разом всё громче. Это начинает раздражать.
Так и хочется.
- Заткни пасть!
Свободная рука со всей силы прошлась по щеке. Я не сдержался. Её стоны оборвались, а похотливый взгляд посмотрел на меня в немом удивлении.
Растерявшись на пару секунд, я засунул и третий палец.
- Да!
«Ясно. Я выдрессирую эту блядь»
Вся рука уже мокрая, а она продолжает течь. Её бёдра дёргаются, иногда в самые пики открываясь от пола.
- Да! Да! ДА. Боже, ещё не останавливайся! Боже.
Рука начала уставать, пот стекает со лба, но мне это нравиться. Хоть член даже и не дёрнулся, но то как её высокомерное лицо сейчас молит меня продолжать, то как она за десять минут оказалась полностью в моей власти. Это лучше любого секса.
«Слишком мало подчинения»
Я остановился, пальцы начали покидать её вульву.
- Нет- нет-не!
Они резко ворвались обратно. Я шлёпнул её по мясистой заднице. Хлопок приятно пощекотал уши. Ещё раз, и ещё. Сильнее-сильнее.
Оставив красное пятно на её жопе, я сменил руку. Сухая ладонь потеряла невинность в её разбухшей пизде.
А мокрые же пальцы ворвались в её пасть. Она начала обсасывать каждую фалангу. То с каким аппетитом она это делает, даже пугает. Зубы её царапают.
«Никогда бы ей не позволил делать мне минет»
Высунув пальцы, я сжал её тонкое горло
- Ххрхххр.
Хрипя она улыбается, смотря мне в глаза. В них я вижу наслаждение. Сдавил ещё сильнее. Её лицо покраснело.
Глаза закатились. Я начал буквально трахать её пальцами.
- Мамочка!
Прокричала она, дрожа всем тело. С её пизды брызнули соки. Много соков.
- Блядь.
Отпустив её, я направился к рюкзаку. Достал флягу и не жалея воды помыл руки.
- Блядь.
Чувствуя омерзительный привкус, промыл рот.
- Наденься.
Бросив одежду на пытающуюся отдышаться бабу, которая продолжает подрагивать, я вернулся в палату.
«Что на меня нашло?»
- Блядство.
Оставшись один на один с тишиной, я прокрутил в голове воспоминания. Эти блядские глаза, лицо мерзкое. Довольное.
«Все равно пахнут»
Вода не помогла. От пальцев до сих пор несёт ей. Я поморщился.
- Блядь.
Арахлид
Как не дрессировать баб, они все равно останутся бабами. Мерзкими существами, думающими только о себе.
Если мужчина на протяжение всей истории эволюции формировался как защитник, добытчик хотя это по сути ему не особо и надо.
Ведь для того, чтобы выполнить свою эволюционную задачу, мужику нужно было просто кончить в одну пизду и на этом всё. Но со временем.
Как только женщина начала его приручать. В обиход вошли другие условия.
Ты должен позаботиться обо мне пока я беременна. При этом оперируя желанием, которым сама ему внушила. Желанием вырасти ребёнка.
А если на чистоту. Мужчине плевать на всё это дерьмо. Мы мужчины, как и женщины задумались природой или же богом, как обычные животные.
Просто женщины оказались умнее. Даже не так. Если мужчины, словно тупые качки из стереотипов двух тысячных, качали только мышцы, то женщины вложились в стату манипуляции и эмпатии.
И за миллионы лет эволюции они несоизмеримо превзошли мужчин, которые занимались самолюбованием бицепсов.
Если у эмпатии и манипуляции нет пределом, в отличии от человеческого тела.
И что мы имеем сейчас? Мир полностью обустроенный под женщин, но и этого им мало.
Они из каждый дырки, не только своей, талдычат, что мужчина может быть слабым, может плакать, может блядь долбиться в задницу и сосать её резиновый хер.
Женщины решили отнять всё что осталось от нашей силы, используя при этом свою. Манипуляцию.
Вот и мы пришли к этому миру полного безумия, где мужчины с промытыми мозгами не понимают, что хотят поэтому и сходят с катушек.
Их природа говорит им трахай баб, завоёвывай страны, размозжи башку наглецу. А женская промывка: Люби цветочки, надень платье, будь вежлив, дрочи. Да дрочи, много дрочи. Ублажай себя сам, ведь не одна баба даже не потечёт от подобной мерзости, в которую ты превратился.
В которую сама тебя превратила.
А она тем временем побежит на перегонки с другими бабами снимать трусы к тем самым любителям развязывать войны и крошить черепа.
Мир сошёл с ума. Многие думают, что это произошло только недавно, а предпосылкой стали суфражистки, которые требовали равных прав.
Но это не так. Это лишь следствие. Следствия выбора, которые сделали мужчины тысячи лет назад.
- Сигарету.
В руку попала подожжённая сигарета. Тонкая, в отличии от тех, что курит Агата.
Я закурил, медленно, втягивая скупые затяжки. Настолько, что выдыхая не вижу дыма.
Но мерзкая горечь, приятно ударила в голову. Присел на тонкое одеяло. От пальцев неприятно несёт женщиной.
«Терпи. Терпи»
Смотря на меня с любопытством, красноволосая, словно ребёнок, энергично дрыгает ногами, лёжа на животе.
- Скоро они придут.
Вновь затянулся. Уже смелее, но зря. Откашливался пару минут и начал хрипеть лёгкими.
- Впервые вижу курящего серфа твоего вида.
Она улыбнулась.
«Да потому что вы не даёте им даже еду не даёт. Ни то что сигареты»
- Я такой один.
Её глаза смотрят на меня так знакомо. Взглядом, полным тёплого чувства подчинённой женщины. Ненавижу такие глаза. От них мутит, к горлу подступает тошнота.
Насекомые третьего этажа шуршат снаружи. Красные многоножки размером с мою руку. Когда они хотят напасть их глаза подсвечиваются красным, а тело сгибается, готовясь прыгнуть.
Я боюсь насекомых, так что, когда в первый раз увидел подобное существо, чуть не расплакался от ужаса.
«Хорошо, что не пауки»
Бабы же быстро с ним разобрались даже не поморщившись.
«Бой бабы, блять»
- Знаешь.
Я перебил её, понимая, что она хочет.
- Они скоро вернуться.
«Даже не пытайся»
Её глаза начали наполняться привязанностью с шестой ночи. Поначалу я видел в её лице лишь призрение и желание быстрого удовольствия, а сейчас на восемнадцатую ночь её можно назвать приручённой.
Она заметно смягчилось и при других бабах, хоть и пытается скрыть.
Да и видно, что при нападении монстров, коими просто кишит третий этаж, она сразу же бросается мне на защиту.
«Рогатые козлы с ядовитыми шипами по всему телу. Черви с меня размером. Синие гуманоидные насекомые с руками вместо тонких ножек.
Этот мир не перестаёт меня удивлять. В плохом смысле этого слова»
- И в правду.
Расстроенно она наделась. Напоследок погладив мои волосы, она вышла.
«Она и вправду не догадывается?»
- Плевать.
Потушил окурок сигареты, чувствую на языке противную горечь.
На следующий день мы дошли до подъёма на четвёртый уровень.
«Уже скоро»
Если бы меня попросили охарактеризовать третий уровень парой слов, я бы не задумываясь ответил.
Лабиринт насекомых.
Этаж из себя представляет бесконечное количество развилок и лишь одна верная. Ошибка стоит многих часов потерянного времени и риска встретиться с неприятными монстрами.
Повезло, что у баб есть карта. Я попросил красноволосую.
Лагель вроде, показать мне карту. За пару часов я вызубрил её назубок и внедрил в ладонь. Теперь каждый раз, смотря на правую руку, я вижу карту. Так что в случае чего не заблужусь.
- Завтра пойдём.
Я начал раскладывать палатки. Лагель хотела помочь, но я отрицательно покачал головой и указал подбородком на двух отдыхающих баб.
Закончив, вернулся в палатку.
«Скоро…. А не глупо ли вообще? Как я смогу выжить один? Каждый этаж в разы сложнее предыдущего. Первый и второй были простыми, но третий это просто ужас. Страшно подумать, что на четвёртом и пятом.
Да и не понятно сколько всего этажей ещё до выхода»
Пальцы рук сплелись между собой. Я сидя на одеяле, закрыл глаза.
«А что если подсесть на уши красноволосой? Сказать. Я люблю тебя. Давай сбежим вместе»
От одной лишь мысли лицо покоробило.
«Рискованно, но вряд ли это опаснее, чем в одиночку бродить по пятому этажу?»
- Тук-тук, малыш.
В палатку вошла брюнетка. Фрейлин. Её кокетливый взгляд провоцирует мой на контакт, а искренняя улыбка не оставляет хладнокровным.
«Так. Она любит долгие прелюдии, нежность и непоколебимую уверенность в партнёре. С ней проще всего в моём состоянии. Этой хватает и пальцев в отличии от красноволосой и рыжей, которых приходиться долбить подручными средствами. То половниками, то кулаком, то рукояткой меча. Один раз был случай с ножнами»
- Сколько?
Она улыбнулась ещё шире. Её пухлые щечки, слегка прикрыли зелёные глаза.
- Достаточно.
Я посмотрел на неё холодным взглядом ни сказав и слова.
- Ну это, половина.
- Хорошо.
Перевернул песочные часы и встал. Подошёл к ней, медленно не прерывая контакта глаз. Облизнул губы, очевидно осмотрел её тело и взял за руку.
«Как же заебало»
Рука спустилась к талии, а губы мягко прикоснулись к шее.
Как только половина песка пересыпалась, она наделась, поцеловала меня и вышла.
«Интересно, что будет если они узнают, что я сплю со всеми?»
После грязного, мерзкого дела каждая из них задавала мне один и тот же вопрос.
- Ты и с другими?
С таким же лицом, с таким же тонном. Разве, что формулировки отличались.
Я же отвечал, то что они хотели услышать.
- Нет. Кроме тебя ко мне никто не заходил.
Может они и подозревают, я даже предполагаю то, что они уже всё знают и просто насмехаются надо мной.
Но это не важно.
Главное, что их привязанность ко мне не фальшива.
Спустя минут десять вернулись с осмотра территории и другие бабы. Они какое-то время переговаривались, а после разбежались по палатам.
Уже неделю не было лесбийских игр.
Следующее утро оказалось самым сложным в моей жизни.
Не успел я подняться на четвёртый этаж, как мне на лицо прыгнул один из красных сороконожек. Я даже не защитился руками. Я просто замер.
Щеки уже почувствовали волосатые усики, как перед лицом пролетел меч, разрубивший насекомое.
У меня ещё долго ноги дрожали. Как назло, опереться не было о что. Весь четвёртый этаж – это огромное пространство, конец которого не видно.
Лишь высоченный потолок можно разглядеть. Он такой желтый, переливающийся.
Вроде бы на таком этаже безопасно. Ведь монстров сразу видно.
Я тоже так думал.
До тех пор, пока рыжую не укусил мелкий паук. А его надувшимся теле пятно в форме креста.
Он спрятался за небольшими камешками. К тому же у него расцветка как раз для этих серых мест.
Так что у расслабившейся группе не было шансов избежать того, что произошло.
Рыжей стало очень плохо. В первый час она слегла с лихорадкой. Её то и дело подташнивало, а нога начала распухать.
За ней пришлось заботиться и убирать мне. Я менял, быстро пачкающиеся гнилью, бинты каждые десять минут и промывал рану.
Через пару часов, она уже начала бредить.
- Нет. Убей. Я не буду. Больше не хочу. Прошу. Прошу. Достаточно!
С каждым часом слова становятся не разборчивее, а опухоль на ноге всё больше и синее.
На пятый час, она уже начала рыдать. Заплетаясь языком, она умоляла убить её. Две бабы лишь морщились, ничего не говоря.
«Бесчувственные же вы мрази»
Они легки спать, когда я продолжил о ней заботиться. В какой-то момент она схватила меня за руку мёртвой хваткой. Кости аж затрещали.
Она открыла глаза, покрытые красными капиллярами.
- Па-по-чка.
«Любительница анального фистинга. Так ты и умрёшь?»
Я прикрыл её холодную ладонь своей. Тёплой.
- Люблю.
Она моргнула. С глаз потекли кровавые ручьи.
«Блядь. Почему они просто не используют исцеление?»
- Об-хоб-хоб.
Приподняв подбородок, она пытается, что-то сказать, проливая кровавые слёзы. Удивительно, но я понял о чём она.
Обнял её. Стёр кровавые слёзы, но на их место встали другие. Прижал её голову к себе.
- Всё будет хорошо.
Я повторял эти слова раз за разом. Не знаю почему. Совру если скажу, что привязался к ней.
Мне просто жалко её. Да, такой уж я человек. Как бы я ненавидел, все равно в конце концов протяну руку помощи.
Множество раз меня предавали из. При чём одни и те же люди. Пользовались мной, а после пропадали. Возвращались только когда им, что-то нужно.
В свою защиту скажу, что я протягивал руку людям совсем в безвыходных ситуациях. Остальных я спокойно посылал на три буквы и не чувствовал сожаления.
Школьного друга, я послал, когда он захотел пропиарить свой канал за мой счёт. Хотя после школы ни разу мне не написал.
А вот своей бывшей. Той которая предала меня самым, что не наесть жестоким способом. Изменой. Я помог с деньгами.
Её вид был такой жалкий. Эта уже не та гордая девушка со своей радикальной позицией. Теперь она мать двух близняшек и жена, обычного парня. Одного из тех, которых на протяжение всей школьной жизни ненавидела.
Я и не заметил, когда уснул.
Первое, что увидел после пробуждения, так это лицо рыжей. Уже не бледное, как у мертвеца. Она спокойно посапывает. На глазах и щеках остались кровавые следы.
«Не подохла?»
Посмотрел на ногу. Она в норме, разве что повязка вся кроваво-зелёная.
«Любительница принимать жопой выжила»
- Нц.
Чувствуя себя обманутым и изнасилованным, я начал снимать бинты. Из-за крови и гнили они прилипла к коже, так что пришлось отдирать. Удивительно, но это не разбудило её.
Под бинтом оказалось неприглядное зрелище.
Складки кожи, словно ногу надули, а после лопнули. Рана чёрная, а стоит прикоснуться как она подаётся. Словно желе.
Промыл рану, забинтовал.
«Всё, спать»
Я уже хотел лечь в палатку, как понял, что её оставлять одну нельзя.
«Эти бабы сказали, что тут не бывает монстров. Это их постоянная точка. Но все равно. Шанс ведь есть»
- Блядь.
Достал из палатки одеяло и укрыл её. А затем лёг спять отдельно.
Через три дня рыжая уже полностью пришла в себя. Даже рана полностью затянулась.
«Так они магию использовали или же эта такая способность к регенерации у этой бабы?»
Собрав палатки все продолжили путь, но уже осмотрительнее.
Но всё было спокойно. Лишь мелкие насекомые попадались.
Все расслабились до тех самых пор, пока один из огромных валунов, метров в десять в высоту не зашевелился.
- Арахлид!
Прокричала красноволосая.
«Матерь божья»
Из-под земли вырвались огромные волосатые ноги толщиной в дерево. С грохотом подняв валун, они затоптали на месте стряхивая пыль и землю.
- Хрёёёё.
Порыв воздуха, пропитанный сладковатым зловонием ударил в лицо.
- Ха-хха-хха.
«Пожалуйста. Убейте меня»
Глаза налились слезами. Я приподнял подбородок, не до конца веря в происходящее.
На меня смотрят большие чёрные глаза, окружённые десятками мелких. Они моргают.
Я упал на колени.Дрожащие ноги уже не способны выдержать ношу.
Звук обнажённых мечей.
- Построились!
«Вы что, дуры? Что вы сможете ему сделать? Бежать надо»
Я бы и сам уже побежал, если бы ноги слушались.
Я уже поставил крест.
«Огромный паук. Паук»
По телу пробежали мурашки ужаса.
«Они же в кокон закидывают своих жертв и растворяют заживо»
Последняя капля адекватности разбилась об пол.
Прозвучал грохот. Земля задрожала, как после землетрясения.
- Хррггрр-рёёёёёёр-гёёёё.
Бабы окружили паука, согнувшегося в ногах. Он явно готов прыгнуть.
- Тац-тацц-цтац.
Скрип огромных челюстей разрубающий паутину, которая летает то тут, то там.
«Нет, ни за что»
- Ни за что!
Не успев подняться, я развернулся. Поскользнулся, упал. Вновь поднялся.
Ватные ноги бросились на утёк.
Тяжело дыша, с бьющимся сердцем я развил максимальную скорость. Звуки битвы затихли.
«Их уже убили?»
Не хватает смелости, чтобы оглянуться.
«А?»
Вокруг всё потемнело. Рефлекторно обернулся.
- Хрёёё.
Огромная туша падает на меня дрыгая ногами.
- А.
Ударив по лицу клешнями, меня повалило на землю. Рот готовый взреветь жестко захлопнулся, прикусив язык.
В ушах зазвенело, я больно ударился, особенно головой, а рот заполняется кровью.
Ничего кроме звона не слышу, немного не чётко вижу открывающиеся и закрывающиеся клешни прямо рядом с собой.
- Нфффффффффф.
Я пытаюсь отползти, но десятки глаз всё ближе. Тошнотворное дыхание откидывает волосы назад. Омытые кровью, зубы выстукивают предсмертные ноты, а руки тщетно пытаются ухватиться хоть за что-то, чтобы оттолкнуться.
Со рта льётся кровь.
Одна из волосатых ног прошлась по боку. Такое чувство, что что-то забегало по телу. Острые клешни коснулись левого плеча.
За слезами уже ничего не вижу, а барьер из звона ничего не даёт услышать. Лишь стук собственных зубов.
- Ха-ха-ха-ха-ахгха-аха-аха-аха-аха-ааха-аха-аха-ааха-а.
Щелчок, заставил звон на пару тонов опуститься, выпуская на сцену смех. Безумных смех, который я часто видел в фильмах.
В глотку льётся кровь, мешая дышать и вызывая кашель. Рука нащупала камень. Сильным ударом я прошёлся по одному из больших глаз.
- Гха-хахаха-ггг-г-ггггг—гхххаах-храахаааха. Ха-ха-аха-хаха.
Паук взревел, откинул тело назад, я же, выбравшись, побежал в сторону третьего этажа, продолжая изливать смех.
Слёзы, стекают по щекам в рот. Меня бросает то в одну сторону, то в другую.
Не знаю сколько я пробежал. Всё одинаково размыто. Усталость я уже не чувствую. Да и вообще ничего, кроме ужаса.
Но в какой-то момент я поскользнулся и упал.
«Пол»
Провёл рукой по шершавой поверхности. Липко. Пахнет чем-то знакомым, но не могу понять, чем именно.
Сжал, разжал ладонь. Липко и тепло.
«Паук»
Мысль разорвала длань спокойствия. Я обернулся.
- Да, уж.
И увидел лишь трёх измождённых баб с пятнами крови, но без ран.
Они посмотрела на меня сверху вниз. В их глазах я не увидел призрения. Лишь жалость, которую обычно проявляют к испуганному ребёнку.
- Привал устроим тут.
- Придётся.
Не понял кто сказал. Через слёзы ничего не видно, а чей голос не разобрать.
Три пары ног ушли, и я увидел вдалеке огромную скалу. Всю зелёную. Я всматривался в картину до тех пор, пока не понял, что это труп паука.
«Они убили его? Это чудовище?»
Я посмотрел на них. Они уже начали собирать палатки. Я только вспомнил о рюкзаке. Его нет.
«Обронил видимо»
- Фрейлин, помой бедолагу. Он заслужил
Брюнетка подошла ко мне. Внезапно меня ослепил зелёный свет.
«Опять монстр»
- Неф наффф!
Я закрылся руками, тело ударила дрожь. А после меня окатило холодом.
«Что это?»
Замер. По телу, пробежали мурашки.
«Нет. Это не мурашки»
- АААААААААААААААААА!
«Пауки»
В слепую поднялся, отряхивая мелко ползущих пауков, я побежал. Но не пересёк и десяти метров, как упал.
По телу забегали испуганные насекомые. Они хотя убить меня. Съесть заживо. Растворить.
- Неффф. Нефф. Неффф нафдффо!
Я начал крутиться по полу давя их.
«Лишь бы не укусили»
Что один такой сделал с рыжей, а столько укусов меня моментально убьют. Если повезёт. В крайнем случае умру в мучениях.
Поднялся, начал прыгать, стряхивать руками, хлопать их о собственное тело, пока меня не повалило.
Что-то огромное и чертовски сильное.
«Опять паук»
- Фатит! Фатитф, префкраффи, префкраффи, префкраффи!
Я расплакался. В не состоянии хоть, что-то сделать, я начал бить затылком паука за спиной, но похоже не рассчитал силы и слегка задел пол лбом. Но ничего. Не велика потеря. Главное выбраться.
А затем, когда я уже подумал, что хватка монстра ослабевает и даже услышал крик боли, в глазах всё потемнело.
Собираешься сбежать?
Первое что я увидел очнувшись, так это знакомую ткань палатки. Бледно-зеленоватую. С минуту я всматривался в слегка двигающуюся ткань. Она словно живой организм. Живёт, подстроившись под жёсткие условия жизни.
Да, подстроилась.
«Но как она выживет? Что использует такое существо? Силу, как у того здоровяка, напавшего на город? Нет.
Тогда численность? Тоже нет. Может быть незаметность? Тоже нет.
Такое несложно разглядеть издалека.
Тогда симбиоз? Сотрудничество с другими видами?»
После этой мысли, ткань, беззаботно танцующая на скупых сквозняках, прогнулась под тяжестью насекомых.
Сотни, нет тысячи мелких паучков с крестами на пузе. Крыша палатки, не выдержав веса, упала прямо на моё лежащее тело.
- Ааааааа!
- Аааа!
Очнувшись в холодном поту, меня оглушил женский крик с боку. Стирая холодный пот, попавший в глаза, я разглядел красные волосы.
- Да уж. Долго же ты провалялся.
Бросила она с улыбкой, хлебая кипяток с сахаром, судя по запаху.
Та ещё гадость.
Осмотрелся. Я в палатке, закидан тёплыми одеялами. Часть сползла на ноги, и я почувствовал холод.
Укутался.
- Ты на слизняка похож.
Издала она лёгкий смешок.
- Что произошло?
- А ты что ничего не помнишь?
- Вы победители паука.
- Паука? Ты про Архлида? Ну да. А после?
Я попытался припомнить, но ничего в голову не лезет.
- Ты с катушек съехал.
Я посмотрел на неё, так и требую подробностей.
- Ну, короче говоря. Ты хорошо проявил себя в бою с Архлидом.
- Чего? Я вообще убежал, чуть не обмочившись.
- Ценю твою честность, но в итоге твоя трусость отвлекла Ахрлида, так что мы смогли зайти со спины. К тому же ты смог размозжить ему один из основных глаз. Так что добить его было проще простого.
- Хо. Значит моя трусость спасла вас. Тогда больше уважения ко мне. Требую, чтобы меня носили на руках и приклонялись трижды в день. Утром, днём и вечером.
- Мы тебя не прибили после стольких проблем.
- Ах нуда. Что произошло после?
Она отвела взгляд, а затем начала крутить указательным пальцем.
- Ну как сказать. Ты был весь в пыли и собственной крови. Голову разбил, так ещё и язык откусил. Хочешь покажу кусочек, который нашли у тебя во рту.
Тут она загорелась прям, начав лазить в карманах.
- Нет. Не хочу.
Прошёлся языком по зубам.
«Всё в норме. Да и голова не болит. Значит на мне использовали исцеление»
- Ну ладно. Ну и так я приказала Фрейлин тебя помыть. Всё же только она владеет магией воды. Ну а ты сбесился. Начал кататься по полу, бить себя и кричать. А когда она тебя пыталась утихомирить ты начал биться головой об пол и в итоге отключился на целый день.
- Весело.
- Приму это за благодарность, но в следующий раз не прощу.
Она приблизилась ко мне. Её тёплая рука приятно прошлась по холодной шее.
- Так что будь аккуратнее.
Она чмокнула меня, таким подростковым поцелуем и ушла, напоследок бросив.
- Через один песок выдвигаемся. Так что готовься.
- Понял.
Порылся в мешке. Достал песочные часы и перевернул.
«Значит, примерно час»
Песок начал отсчитывать время перед следующим чередом ужасов. От мысли, что мне опять нужно будет выйти из этой палатки и встретиться с этими монстрами, не по себе.
«Мелкие паучки, способные убить одним укусом, здоровые размером с здание просто сожрут заживо, насекомые готовые проникнуть внутрь через каждую щель. И это только самые страшные.
А кто ещё знает, что будет дальше»
- Я не хочу больше.
Лицо упало на руки.
«Что вообще за хуйня? Блядь почему это всё происходит со мной?»
-«Грешная душа. Освободись от грехов человечьих. Откинь, как одеяние прошлого, дабы переступить порог будущего.
Защити ближнего своего. Ведь сын господня, не способный защитить дорогих дочерей всевышнего не достоит называться мужем»
В голове вновь раздались слова, начерченные чуть раньше в воздухе прямо передо мной.
«Надеюсь ты сдохнешь. Все вы сдохните»
Обессиленно подумал я, уже поняв о чём новое поручение. От неприятных воспоминаний заболел глаз.
«Что в этот раз у меня отнимешь? Слушай. А давай член? И сразу же можешь засунуть его себе в задницу»
- Блядство. Защитить дочерей. Издеваешься? Это они меня защищают. Блять. Проклятые бой бабы.
Пол песка самобичеваний и проклинаний судьбы и всё. Я готов выйти. Собрал палатку, поел вместе с другими бабами, которые ничего не сказали.
Ничем не собираются выдавать нашу связь.
«Ладно. Всего один этаж остался. И всё. Потом можно возвращаться. По сравнению с этим адом, темница кажется спокойным местечком, а квартира Агаты раем. Думаю, на этом и закончиться задание. Они ведь будут в безопасности.
И я опять не лишусь чего-то. Реально надеюсь, что не второго глаза»
Видимо бог всё же не до конца меня ненавидит, раз весь путь до подъёма на следующий этаж ничего опасного не произошло.
Были насекомые и даже пауки размером с баб, но с ними легко расправлялись.
По пути пришлось провести пару ночёвок. Хвала и тут господу, что мне не пришлось никого трахать. Просто не было возможности, ведь в таких опасных местах не стоит далеко уходить друг от друга.
Если в начале этажа такое было позволительно, то в конце нет. Уж слишком много пауков и особенно их ловушек. Они такие липкие. Стоит один раз в них вступить так приклеишься намертво.
Но они очень хорошо видны, так что не страшны.
И вот уже пятый этаж встретил меня свежим воздухом прямо в лицо. Нос буквально радуется такому приятному запаху трав.
- Баклажан мне в рот.
Цветок. Одиноко растущий на потолке узкой пещеры.
- Будьте готовы. Начинается неизведанная земля.
Скомандовала красная. Остальные обнажили короткие кинжалы вместо мечей. Верный выбор.
В таком узком помещение, сложно размахивать мечами.
Сначала пещера представляла из себя такую же совокупность безжизненных камней, приправленной отчаянием, но затем начала появляться трава. Клочками.
Сначала раз в сто метров. Но чем дальше прохожу, тем чаще она бросается в глаза. Да ещё и так приятно пахнет.
Впереди виднеться какой-то свет.
«Неужели выход?»
Сердце застучало.
Я ускорил шаг, сравнявшись с бабами.
«Свет. Точно солнечный. Да и запах природы. Я его чую»
Стук сердца заглушает другие звуки. Ноги всё быстрее тянут меня вперёд.
- Угомонись, мелкий.
Но меня грубо отдёрнула ударом по голове рыжая. Зубы заскрипели от злости. Я уже обернулся к ней в порыве злости, но из ниоткуда появилось животное.
- Тресс-трс-трсс.
«Кролик… С рогом?»
Все остановились. Напряглись.
- Откуда он появился?
- Сбоку выпрыгнул.
Медленно и осторожно подошли ближе, кролик не двинулся.
Слева оказался проход.
- Развилка.
Стоило сократить расстояние между животным до пяти метров, как он ускакал вперёд. К свету.
Отбежав на приличное расстояние, он вновь обернулся к нам и побарабанил ногой по земле.
- И куда дальше?
- Тиии-тии-тиии!
Только мы отвлеклись от кролика, как он завизжал. В мгновение свет, освещающий всю пещеру пропал.
Но затем появился, чтобы после пропасть вновь и так по кругу.
- Джозе, свет.
- Есть.
У рыжей, в руках появился белый шар. Он осветил то, что я ни при каком желании не хотел бы увидеть.
В метрах в полсотни от нас огромный жирный слизняк, фиолетового цвета месит беззубой пастью кролика. От него осталась только кровавая ножка.
Размерами он с диаметр пещеры.
- Что это за хрень?
- Не знаю.
Чудовище, с характерным чмакающим звуком, прожевала жертву, а затем упёрлась спиной к стене тупика.
«Подожди. Но там же был выход. Выход наружу»
Затем он открыл пасть и свет вновь ударил в глаза.
- Мимик.
- Твою мать. То есть если бы не это животное нас бы сожрали!
Взбесилась рыжая.
- Тише. Оно может отреагировать на звук.
«Эй бог, я беру слова назад. Ты ещё тот засранец»
Нам ничего не осталось как повернуть налево. В кромешную тьму. Но тут уже стало по свободнее. Хотя рыжей теперь приходиться тратить силы на освещение. Лампы все разбились в сражении с пауком.
«Если бы я не трахал их, чувствую они бы с меня сейчас бы спросили»
И вновь меня ждал бесконечный туннель, заполненный тьмой, по которому бегают насекомые. Большие и маленькие.
Скрип их волосатых ножек отчётливо режет слух. Потолок не высокий. Бабам приходиться в приседе идти, я же спокойно шагаю.
Я бы уже ухмылялся, смотря на их потуги, если бы краем глаза не видел то и дело мелькающие красные огоньки.
Никто так и не напал за более чем два привала. Но глаз всё больше, и они держатся на расстоянии. Бабы, собравшиеся вокруг чана с едой тоже на взводе.
Красная то и дело цыкает, рыжая стучит мечом в ножках. Одна брюнетка спокойно улыбается.
Хотя я та вижу, что её губы слегка подрагивают.
- Да пошло всё!
Голубые глаза красной впились в меня, словно в жертву.
- Что разоралась?
Нервно спросила рыжая, но она не ответила. Она подошла ко мне, схватила за руку и повела в палатку.
Только входная ткань палатки скрыла нас за удивлёнными взглядами баб, красная сняла с себя всё.
Так небрежно и подошла ко мне, нависла, словно монстр, желающий съесть.
«Будут проблемы»
- Грёбанная же ты сука.
Я поправил волосы, начавшие лезть в глаза. Достал кинжал, который она мне дала на пошлом привале.
- На колени. Блядь.
Она не смягчила взгляд. И даже не дёрнулась.
«Чего?»
Я настолько привык к её подчинению в такие моменты, что у меня аж щека дёрнулась от раздражения.
Я схватил её длинные волосы. Такие мягкие и со всей силы потянул вниз. Она сопротивлялась, но я сломил её.
Пришлось вырвать клочок волос.
Она встала на колени.
«Ладно. Ладно. Спокойно. Спокойно»
Сердце бешено бьётся, зубы трутся друг о друга.
- Снимай.
Я ткнул её носом к себе в промежность. Она не подчинилась. Одна пощёчина, заставила её действовать.
Спустила штаны вместе с трусами. Откинул их ногой.
- Давай.
Это первый раз, когда её губы коснулись моего члена. Раньше ублажал только я, но сейчас её поведение требует наказания.
Она видимо тоже удивилась.
С минуту её губы принудительно касались головки моего члена, который ни показал признаков жизни.
И она заглотнула.
- Ахх.
От неожиданно приятного ощущения, я не смог сдержать стон.
Пальцы сжали её волосы сильнее. Она начал дёргать головой сося то, что с трудом можно назвать членом.
«Как же хорошо»
Вдруг я начал чувствовать жизнь. Слабую, но член начал дёргаться, наливаясь кровью. Хотя эрекцией это не назвать.
Но я не теряю надежды.
- Быстрее, двигайся. Мать твою.
Отвесил ей пощёчину. Она задвигала быстрее. Первое время я решил сконцентрироваться на ощущениях, но после переключился на жмяканье её сисек и созерцания извивающего зада.
- Нц.
Через минут десять, я принял суровую реальность.
«Не встанет»
Это только подлило масла в огонь.
- Раздвигай ноги.
Она послушалась. Легла на спину, оголив мокрую вагину. Видно, что всё это время она дрочила себе.
- Конченая же ты блядь.
«Почему тут получают удовольствия все кроме меня?»
Я решил не тратить время на прелюдии. Сразу же засунул всю рукоятку кинжала.
Она ещё никогда так не стонала.
После всей этой мерзости, она вышла ничего не сказав. Я же сразу завалился спать, не слыша ехидных переговоров или же ссор.
На утро все троя смотрели на меня с явным недовольством.
«Раз все всё знаю, можно уже избавиться от этого фарса?»
- Нахуй идите.
Поев под сверлящими глазками, я собрал палатки.
- Идёмте. Осталось совсем немного.
Я смерил их взглядом. Они остались недовольными, но поднялись, кидая друг в дружку убийственные выражения.
Через пару относительно спокойных часов по туннелю, показался выход. Пройдя, в который я затаил дыхание.
«Твою же мать»
Меня сразу же ждал обрыв, заполненный зелёным. Если приглядеться можно увидеть деревья. Ну а если посмотреть вперёд, глаз зацепится за огромную дыру.
В помещение через неё проникает солнечный свет.
«Я выберусь. Точно выберусь»
- Чтоб меня?
Прошептала рыжая. Красная, как и я замерла, а вот брюнетка заплакала.
- Папа, ты это видишь? Ты всё это время был прав.
Она протянула руку к каменной лестнице вдалеке, ведущей к выходу их этих богом забытых пещер.
«Если я сейчас сброшу сумку и побегу. Смогу ли сбежать от них? Нет. Надо сбежать перед самым выходом. В крайнем случае придётся либо уломать хотя бы одну из них убежать со мной, либо же каким-то образом избавиться»
Рука вцепилась в коротенький кинжал, болтающийся на талии.
«А смогу ли? За всё это время путешествия с ними, я понял, что чисто физически я не сильно им уступаю.
Видимо это из-за моей расы. Как они говорили, Серв?»
- Назад!
Пока задумчиво анализировал предстоящий выбор, я проглядел быстрое перемещение в мою сторону красноволосой.
Она толкнула меня в грудь, выбив с лёгких воздух. Я влетел в стену.
В глазах на мгновение потемнело, а затем раздалось лязганье металла. Как только зрение вернулось, я увидел огромные крылья.
Нет. Это лишь кости, на которые с натяжкой натянули тонкую кожу. Настолько, что через неё можно разглядеть всё.
Огромный чёрный клюв и костлявая морда, в котором из живого лишь один глаз. Белый с чёрной точкой в середине.
Это существо размером с зданием. Массивными когтями оно впилась в меч красноволосой.
«Защитила меня?»
Пока птица-мутант, была занята ей две бабы, напали с боков. За мгновение птица оказалось обезглавлена рыжей и полетела в обрыв.
Красная, выдохнув положила обнажённый меч на плечо и посмотрела на меня.
- В порядке?
- Да.
Я поднялся, чувствуя неприятный привкус крови во рту.
«Сама чуть не убила своей помощью»
- Спасибо.
Она ничего не ответила.
- Готовимся спускаться.
Впереди и справа обрыв, слева же каменная лестница, буквально выросшая из стены. Она, огибая её, спускается всё ниже. Но выглядит хлипкой, да и вся в трещинах.
«Узкая. Придётся идти рядом. Да и ещё хер знает, что тут может пролетать»
- Мелкий, вперёд.
Приказала рыжая.
«Мне что первым идти? Так подожди? Ты что раскомандовалась? С каких пор ты тут главная?»
Я пару секунд смотрел в её глаза.
«Эта она вот так вот злится на меня»
Посмотрел на красную. Она осматривает себя.
- Как прикажете.
«Приманка значит. Ну на большее я не способен. Надеюсь хотя бы одну утащат мутанты или ранят. Тогда можно будет сбежать»
Я аккуратно шагнул на лестницу.
«Вроде прочная»
Ещё шаг, ещё.
«Я не умру тут. Не когда до моей цели осталось всего пару шагов»
Я посмотрел на цель. На выход из этого всего дерьма. Он светится солнцем, так и призывая меня к себе, словно светлячка огонь.
«А что если ринуться сейчас? Они вряд ли настолько безбашенные, чтобы погнаться за мной?»
Только я представил, как со всех ног бегу по каменным ступенькам, как сердце обдало холодом.
«Слишком рискованно. Не. На это я не пойду. Не когда можно сделать всё безопаснее. При этом»
Я только посмотрел вниз. Сотни метров пустого пространства и низ, заполненный зеленью.
«Это что там река?»
В голове застучало.
«Ничего. Это ведь как с парашюта прыгать. Только без парашюта»
Я пошёл вперёд.
- Будьте наготове. Кто знает, что может выскочить.
Через пару сотен шагов начались стены, испещрённые норами.
Стоит только шагнуть рядом, как в них, что-то начинает копошиться.
«Твою мать, твою мать»
Внутри нор темно хоть глаз выколи. Конечно рыжая может посветить, но к чёрту. Не стоит привлекать внимания того, что внутри.
«Если не сбегу, придётся ведь возвращаться. Снова пройти столько дней по пещерам, по тьме насекомых, снова встретиться с пауками»
- Ни за что.
Прошептал я.
- Что?
Задумавшись я не заметил рыжую. Она с отсутствующим видом приблизилась ко мне, обойдя красную.
- Ничего. Я о своём.
Бросил я, и ускорился. Воцарилась непродолжительная тишина.
- Я хотя бы была первой?
Всё такой же безэмоциональный голос.
- Тебе честно ответить?
Я не посмотрел на неё.
- Нет.
- Ты была первой и скажу честно. С тобой мне было приятнее всего.
«Нечестно, так нечестно»
Она не ответила, но краем глаза я заметил её кивок.
Вновь тишина, но затем прямо перед ухом, она прошептала.
- Собираешься сбежать?
У меня нет именни
Только её губы закончили, как я остановился.
- Иди дальше.
Прошептала она, подталкивая меня. Её голос звучит так сладка, словно мёд.
Стук шагов сзади, звук копошащихся существ в глубоких норах слева, обрыв справа, сверху же в любой момент может прилететь птица-мутант и просто сожрать меня.
Глаз то, и дело цепляется за высокие скалы, выросшие из обрыва. Иллюзии летающих монстров, которые исчезают стоит только обернуться, не дают сердцу успокоится.
- Вааа-хва-хвааааа-хвааа.
Дыхание сбилось, а ноги предательски подкашиваются. Один неверный шаг и меня снесёт ветром.
- Такими темпами.
Облизнув губы, она продолжила.
- Десять песков придётся идти.
Посмотрела в обрыв, а затем в бесконечно спускающиеся ступеньки.
- Если не больше.
«Она издевается сейчас?»
Стук сердца отдаётся в голову.
- Но я могу сократить путь примерно доооо.
Протянув последнюю букву, она вновь заглянула в бездну взглядом оценщика.
- Половину песка.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Я уже покрылся холодным потом, когда нога переступила последнюю ступеньку и оказалась на прочной, но мягкой земле. Земле покрытой травой.
«Точно сбегу. Даже если приставят к виску дуло пистолета, но я не пойду на это мучение опять. Да ещё и подниматься. Нет. Ни за что»
Стоило стучащемуся сердце успокоится, а дыханию затихнуть, как я услышал стрекотание насекомых и шелест деревьев.
Стерев пот с глаз, я посмотрел на пейзаж природы. Он отличается от того, что я привык видеть в своём мире.
Да, тут всё те же деревья, есть трава, цветы да, солнечный свет, начинающий окрашиваться в оттенки ночи.
Вот только кора деревьев бледно-черная, а листья имеют глаза.
Меня вырвало от одного вида моргающих листьев. Я стал целью сразу сотни тысяч взглядов из разных деревьев.
«Что за хуйня?»
- Держись ко мне.
Рыжая, спустившаяся закрыла меня собой. Раздался звук, обнажённой стали.
- Что это?
- Не знаю. Впервые вижу.
- Что вы такие быстрые?
Голос красной позади. Ещё две бабы спустились со ступеней.
- Чтоб меня семеро.
Реакция красной понятна. Брюнетка же только шире улыбается.
- Скоро свет вырубят. Нужен привал.
Сказала красноволосая, не спуская глаз с листьев.
- Согласна. Вот только подальше от травы.
Ответила брюнетка, топча железными ботинками зелень.
- Как интересно.
Улыбка растянулась в нечто несообразное.
- Зачем?
Задавала вопрос рыжая.
- Ты что не заметила ещё? Посмотри на его ноги.
Она кивнула в мою сторону.
«Смысле на мои ноги?»
Я опустил взгляд.
- Блядство.
Сначала я увидел лишь красное пятно, но стоило приподнять ногу, как острая боль пронзила ступню.
- Ммм. Сука.
Безобидная трава. Всего лишь трава, словно иглы впилась в кожу, окрасившись в красное.
«Я даже не почувствовал»
- Чтобы вы без меня делали?
Брюнетка подняла меня. Посмотрела прищуренным взглядом. Не видно, чтобы ей было тяжело, хотя я и моя сумка весим как мешок цемента. Не меньше.
- А это как я понимаю Оклусы. Они безобидные. Больше стоит боятся существ, которые их обслуживают.
- Откуда ты?
Перебив красную, брюнетка указала им назад. На безжизненный участок.
- Там нет травы.
- Ладно. После тебя допрошу.
Она хихикнула.
- Надеюсь с особой тщательностью.
Через пару минут, я уже начал ставить палатки. Ступни не болят, хотя неприятный зуд даёт о себе знать.
- Не беспокойся, малыш. У хербы, то есть травы, нет цели тебя убить. Питаться ведь, чем-то надо.
- Откуда такая уверенность?
- Отсюда.
Она постучала по виску.
- Фрейлин. Ко мне.
Красная явно в бешенстве.
- Хочешь поиграть в такие игры. Хи. Оказывается, ты такое любишь. Что же ты скрывала эту часть от меня?
Она чуть ли не в припрыжку побежала к ней.
Я же истощённый после десяти часов по ступенькам, наконец-то собрал последнюю палатку. Свою. Страх и напряжённость отошли, обнажив усталость.
- Молодец.
Стоило закончить, как Рыжая подошла.
- Спасибо за помощь.
Сказала я, словно бросил колкость.
- Сам виноват.
Я, хлебнув воды из фляги и уже в пятый раз облил зудящие ноги.
- Идём-идём в палатку.
- Ха? У меня нет сил.
- Не бойся. Я поговорить хочу. Давай-давай.
Затолкала она меня в мою палатку, пока две другие бабы о чём-то разговаривают.
Я сразу же рухнул на слаженное одеяло.
- Говори.
- Мне с твоей задницей общаться?
- А она тебе чем-то не нравится?
Я повилял ей лениво.
- Через пару лет посмотрим, а пока будь добр. Повернись.
Последнее слово, она проговорила с нажимом. Мне ничего не осталось, как повернутся.
Хотя я уже знаю, о чём пойдёт речь.
- Почему ты отказался?
Она присела напротив меня и впилась глазами.
- Ты подозрительная.
- Чего?
- Ты только недавно избивала меня. Видите ли, я не слишком жёстко трахают тебя в задницу твоими же ножнами. А затем переключилась на режим. Дорогой, давай сбежим вместе.
Последнее предложение я проговорил сдавленно женским голосом.
- Я же смирилась с твоим мерзким характером.
- Ой блять. Смерилась. Не смеши меня. У тебя не было просто выбора.
Присел, посмотрев в её глаза.
- Вы бабы, просто сучки. Вами управляет ваша природа. Так что не надо тут высокомерных. Я смирилась.
Улыбка залезла на губы.
- Нет. Я заставил тебя. Тебя, своенравную сучку течь по мне. Мужику с яйцами.
- Пх. Эй мужик, а мужик. Ты расплакался, увидев насекомого. Если у тебя и были яйца, ты их растерял тогда.
- Завали. Я тебе не бесстрашный берсерк.
- А кто? Лекарь? Может стратег? Нет. Тогда может знающий? Тоже нет. Ты обычный носильщик, которого мы используем для лёгкого удовольствия. Да ты даже с этим херово справляешься.
Она согнула палец.
- У тебя даже не встаёт. Так что ты полная бездарность.
- Пх.
Я оголил оскал.
- Но это не помешало мне. Так ведь?
Наклонил голову в бок.
- Раз ты захотела сбежать со мной.
Тут я попал в точку. Она заострила взгляд.
- Ни поэтому.
«Ну да ищи другие причины»
- Тогда почему?
Внутри я усмехнулся.
- Ты заботливый.
Она произнесла это с таким мягким лицом, что я на мгновение подумал, что передо мной совершенно другой человек.
Я открыл рот, чтобы ответить, но она продолжила. Её взгляд упал вниз.
- Ты добрый, искренний. И несмотря что передо мной всего на всего десятилетний ребёнок, я вижу в тебе взрослого мужчину. Мудрого.
«Что за хуйня?»
Зубы заскрипели от злости.
«Что она несёт?»
Я понимаю, что всё сказанное ей это лишь полная чушь, но среди этой чуши есть истинна. Я и правду взрослый мужчина.
«Нет. Это такой трюк. Хочешь убедить кого-то в своей лжи, просто примешай немного правды. Да, она просто сказала максимум всего, чтобы хоть что-то зацепилось за моё чсв.
Правильно. Что польстит ребёнку, считающего себя взрослым? Только если ему, кто-то другой скажет, что он выглядит взрослым»
Я стал чаще дышать, не в состоянии дать ответ. Но ей этого и не надо.
- Лагель.
Она посмотрела на меня, а затем добавила с понимающей улыбкой.
- С красными волосами которая. Она мечтает занять место госпожи Агаты. Фрейлин, с чёрными волосами, хочешь доказать, что её отец не был сумасшедшим. Я же не такая амбициозная как они.
«Ты что мне исповедаться тут решила?»
- Я хочу обычную семью. После тридцати найти достойного мужчину с сильным семенем. Подобрать ещё двух достойных воительниц и сформировать ячейку общества. И вместе растить детей. Как делала моя мама, а до неё её. Сама хочу родить только пятерых. А в общем не буду против большой-большой семьи из двадцати детей.
«Так подожди. Ещё две? Достойным семенем? Двадцати детей?»
- Ну и вот. Мне сейчас двадцать восемь. Пора уже осматривать перспективных кандидатов.
Она приблизилась ко мне по ближе.
- Что думаешь насчёт этих двоих?
Она показала большим пальцем в сторону выхода.
- Ах да госпожа Агата ещё тебя хотела. Ну придётся выбрать только одну.
Её рука коснулась моей. Я и не заметить, как она оседлала меня.
- Хоть ты и серв, но тут думаю проблем не будет. Раз тебя сама Агата признала, как достойного.
Её промежность начала тереть о мой член.
- Съебись.
Она, не изменившись в лице слезла с меня.
- Подумай об этом. Если останешься, тебя будет ждать подобное будущее. Если же захочешь сбежать. Я последую за тобой.
С этим она вышла.
«Это что признание в любви сейчас было?»
- Чёртова блядь.
Процедил я, ударив землю.
«Что это за чертовщина сейчас была? Мужчина с сильным семенем? Ещё двоих? Семья? Я ножны ей слишком жестко в жопу затолкал? Ударили в голову?»
Я ещё долго не мог уснуть, то и дело сдавленно выругиваясь.
На следующий день ничего не изменилось. Как обычно поели и собрались дальше. Рыжей пришлось сжигать землю, но её сил на много не хватало. Около пол сотни метров, и она уже обессиленно вернулась в палатку.
Пока я и другие бабы вырезали траву под корень. Мне дали кожаные перчатки, которые трава не способна пронзить.
Но отдача от ударов оставляет синяки.
Да и работать под тысячами взглядов, выводит из себя.
За целый день работы, мы прошли максимум сотню метров, но зато мне пришла мысль как ускорить процесс.
Когда рыжая проснулась, я уточнил у неё пару моментов, не касаясь её бредней вчерашней ночи.
Но она так смотрела на меня, что меня чуть не стошнило.
Получив подтверждение своим мыслям, я вернулся в палатку. Меня там уже ждала брюнетка.
- С быстрых потрахушек, малыш.
Всё так же улыбается, приоткрыв глаза.
- Что тебе надо?
- Устал что ли? Неужели Джозе такая ненасытная?
Наигранное удивление показалось на её лице.
- Что? Тебе? Надо?
Каждое слово я произнёс с нажимом.
- Пришла за своей порцией удовольствия.
- А охранять лагерь, кто будет?
- Очередь Лагель.
«Как же всё осточертело»
- Ложись и раздевайся.
- А-а. Я хочу, чтобы ты меня раздел.
На ней нет доспех, которые чертовски тяжело снимать. Лишь, коричневая туника. Они носят их под доспехами.
Сдерживая злость, я подошёл к похотливо улыбающейся сучке.
- Я не хочу сегодня.
«Тогда нахрена припёрлась?!»
Щека начала дёргаться.
- Давай просто полежим вместе.
«Вы все. Хотите меня довести?»
Я ничего не ответил. Лишь лёг спасть, пытаясь не замечать присутствие рук, которые меня гладят.
Сначала по волосам, постепенно спускаясь всё ниже.
С каждым пройденным сантиметром её дыхание всё чаще бьёт в затылок.
Я уже понял к чему это всё идёт, как только её руки начали гладит мой живот.
А когда она достигла моего члена, я с раздражением сжал её руку.
- Спи. Завтра тяжёлый день.
Но она продолжила гнуть свою линию.
Потеряв терпение, я впился пальцами в её влажную вагину.
Закончил всё за десяток минут и уже спокойно лёг спать.
Когда я проснулся её и след простыл.
- Давай.
Сказал я рыжей, когда началась работа. Она коснулась моего кинжала, и он вспыхнул огнём.
- Тридцать секунд.
- Хорошо.
Я быстрым движениями выжиг пять метров. Огонь едва не обжёг руки.
«Получится»
- Делайте так.
Сказал я двум другим бабам, увидевших мой пример. Мой предел десять метров за раз, когда же эти бабы делали все сто.
Однако количество сил у рыжей ограниченно. Так что меня решили отстранить от этого. Поэтому я занимался поддержкой. Готовил еду, таскал что им нужно и следил за тем, чтобы монстры не приблизились.
Парочку раз взгляд цеплял за силуэты, мигающими среди деревьев. И я даже слышал странные звуки, походящие на стрекотание крыльев и топот.
Но за целый день так никто и не решился напасть.
- Провизия заканчивается.
Сказала удручённо красная.
- Осталось от силы на пару дней.
Подтвердила её опасения рыжая.
- Ничего страшного. Тут должны водится съедобные монстры.
- Откуда такая уверенность?
- Трава без крови не смогла бы выжить.
- Да и малыш видел их.
- Лишь силуэты. Да и кто знает не привиделось ли ему. А даже если и нет. Кто знает? Не ядовитые ли они.
Парировала красная.
- Да даже если и так. За три дня мы успеем выбраться отсюда. Не стоит переживать.
Сказала она, хлопнув ладонями.
- Откуда такая уверенность?
Брюнетка ткнула указательным пальцем верх.
- С высоты было видно. Не такая уж эта область и большая. С водой благодаря мне у нас не будет проблем.
Самодовольно улыбаясь, она ударила себя в грудь.
- А без еды мы можем прожить ещё несколько дней, без особой потери в силах. Так что всё под контролем. Тебе Лагель лучше уже лечь спать. Ты со вчерашнего дежурства не спала. А я посторожу.
- Ладно. Хорошо.
Красная ещё с некоторым недоверием, но всё же согласилась.
- Джозе, ты тоже. Не стоит проказничать всю ночь. Лучше восстанови манну. Ты ключевая фигура.
- Я знаю.
Она тоже пошла, но не к себе, а сразу же в мою палатку. Словно так и надо.
- Она не исправима.
Затем она посмотрела на меня.
- Ну ладно. Иди, выполняй свою задачу.
Всё так же улыбаясь обронила она.
- Блядство.
«Что ещё ей надо? Лучше уже сучью свою сущность покажи, чем образ этакой романтической бабищи»
Зайдя в палатку, застал сидящую бабу. Она встретила меня агрессивной улыбкой. Один уголок губ вздёрнут выше другого, обнажая зубы.
- Ну что решил?
Смерил её взглядом. Сел на сложенное одеяло.
- Думаю.
«Даже если я сбегу. Задание от чёртова бога может провалится. В первый раз я лишился глаза»
Рукой накрыл глазницу. Я уже и успел забыть, чего меня лишили.
«Страшно представить что меня ждёт после второго провала. Как только задание выполнится. Тогда можно думать о бегстве, а пока я останусь здесь.
Надеюсь оно скоро завершится. Иначе придётся ждать второго такого шанса. А ведь его может и не быть»
- Ну ладно. В спешке нет нужды.
Она поднялась.
«Неужели она так легко свалит?»
- Но лучше тебе решить до того, как мы достигнем той дыры.
Обернулась.
- А и ещё. Как тебя зовут?
«Спустя восьми потрахушек она решила спросить имя. Рекорд»
Я даже усмехнулся.
- У меня нет имени.
Она ушла, ничего не добавив.
Я же остался сидеть, держа руку на пустой глазнице.
«Не хочу ослепнуть. Что угодно, но только не это»
Меня всегда пугала тьма. От одной мысли, что у меня отнимут и второй глаза, страх сковывает любые попытки к бегству.
«Лучше в темницу, чем в полной слепоте»
Следующие два дня прошли похожим образом. Целый день работы, а после сон. Я всё так же вижу тёмные силуэты и топот.
Но ничего более. Под конец дня открылся вид на дыру. Если приглядеться, можно увидеть нечто походящее на алтарь.
Над ним парит какая-то странная сфера, цвета золота.
“Ещё полтора-два дня»
- Гууууууууууу.
Страшный гул пробравший до самых костей, раздался по среди ночи, перебудив всех.
Но когда все выбежали с палаток, никого не оказалось.
- Осталось немного. Поднажмите. Сегодня должны успеть.
Вопреки моим расчётам, мы успели гораздо быстрее. Осталось всего пол километра до безопасной области.
Я уже вижу, что чётче.
«А он случайно не стал больше? И что это там внутри?»
Прищурив глаз, я смог разглядеть нечто чёрное внутри сферы.
«А у меня всегда было настолько хорошее зрение?»
С самого утра мне кажется, что земля немного подрагивает. Но так кажется только мне.
Я подумал, что просто показалось, но с каждым часом, сила толчков всё усиливается.
- А?
Это начал замечать не только я. Первой почувствовала брюнетка.
- Давайте ускоримся. Что-то не нравится мне этот гул.
- Гуууууууууууууууууууууууууууууу!
Снова он. В разы громче предыдущего. Руки прилипли к ушам.
Но это не спасло. Всё перед глазами помутнело.
Гул сразу же стих, но звон продолжает отдаваться в ушах. Не понятно, когда начали дрожать ноги. Через пару секунд я рухнул на колени.
Опущенный взгляд увидел красные капли крови.
Грохот в голове не даёт сконцентрироваться.
«Она моя?»
Начало подташнивать.
- «
Муж недостойный. Все грехи человеческие произрастают из греха. Греха гордыни. Он сажает семя похоти, из которого происходит росток чревоугодия.
Время укрепит его ствол жадности.
Жадность породит листья уныния, лишающие грешника света божьего. Перед концом родится цветок зависти и так же быстро завянет, подарив миру скверну. Плод всех грехов. Гнев поглотит грешную душу ввергая её в пучины ада.
Падший в омут грехов, обременит тело своё скверной. Измученный вечностью покинет мир живых и только страдания разделит его путь.
Отрок не совладавший с грехом лишится опоры дарованной всевышним»
Красные символы пригвоздили взгляд.
- Осторожнее.
Не могу разобрать чей голос и откуда.
Но чисто рефлекторно, словно почуяв, я обернулся. Обернулся, чтобы замереть.
Река копошащихся со стены насекомых, падает вниз. Прямо к нам. Они подобно лавины, готовы снести нас.
«Блядство»
- Беги!
Снова крик. Я обернулся. Красные волосы бросились в глаза. Она бежит в мою сторону, вытянув руку. Нет обрубок руки, с которой торчит кость.
Толчки в земле усилились с другого бока.
Я обернулся.
- Неееееееееееееееееееееееееееет!
Глазам предстала желтоватая текстура напоминающая прогнившее мясо. Сморщенное и покрытое водянистыми волдырями.
Пахнуло зловонием разложившихся трупов.
Глаз дёрнулся вверх. Я увидел человеческий нос, выдыхающий пар.
Всё что я успел, так это вытянуть руку, как свет в глазах потух.
Тело словно чем-то склизким окатило и сдавило с разных сторон.
Эпилог. Лишённая
Озноб прошибает до самых костей.
- Чёрт-чёрт-чёрт.
Дело подрагивает, каждый шаг отдаётся болью. Перед глазами всё размывается. Бесконечные туннели, соединяются в один.
Я уже не понимаю где я и сколько прошли стёртые в кровь ноги.
Всё что остаётся, так это идти. Я понимаю, что если остановлюсь. Если посмею. Для меня всё будет кончено.
«Я должна рассказать»
Выпив созданной воды, я продолжила хромать. Огонь не развести без Джозе.
«Джозе»
Слёзы выступили, стоило вспомнить ужасную сцену, произошедшую много песком назад. Когда раздался оглушающий рёв монстра, я на мгновение потеряла сознание.
Всего лишь доля песка прошла, но когда я очнулась, сквозь звон в ушах, услышала мерзкое копошение за спиной.
Обернувшись, я замерла. Глаза в заворожённом ужасе остановились на огненном шаре.
Он уже начал затухать, открывая вид на красную руку, затопленную в рое Хлейдов. Насекомообразных существ с прочными и массивными туловищами, из которого растут мелкие ножки.
Они утопили, в пахнущих сыростью телах, Джозе. Она наверняка пыталась отпугнуть их огнём, но для этих тварей тепло самая вожделенная часть.
Я замерла в паре метрах от чёрного пятна. Я не испугалась. Сложно описать, но я впала в ступор от не понимая.
Слишком быстро всё произошло.
Обнажив меч, я отбежала назад, не оборачиваясь. Нога за что-то зацепилась. Я упала. В мгновение всё затихло.
Шуршание роя и звон в ушах.
Открыв, на мгновение захлопнувшие глаза, я поняла, что на меня нацелились сотни красных точек. Множество глаз насекомых.
Резко вскочила. Взгляд упал на причину моего падения.
- Лагель.
От неё осталась лишь верхняя часть и литры крови с внутренностями, в которых я измазалась.
«Словно раздавили»
Прикусив губу, я подготовилась бежать, напоследок заметив, что у неё нет и руки.
«Где малыш?»
Рой замер, словно оценивая меня.
Малыша ни где невидно. Краем глаза, я подметила, что-то огромное. Оно спряталось за деревьями.
«Твою мать. Всего ведь мгновение прошло»
Я скастовала на собравшийся рой мощнейшее заклинание. Ядовитое озеро. Почти все твари попали в радиус действия.
Никто не подох, но остановились все.
В идеале оно должно было их убить.
«Иммунитет к ядам?»
В любом случае я выиграла время. Ноги ударились в бегство. Через минуту я же сбиралась по ступенькам.
Они не последовали за мной. Почувствовав себя в безопасности, я посмотрела вниз.
Чёрное пятно начало двигаться. До ушей доносились мерзкие звуки. Видимо они решили обглодать трупы.
«Лагель, Джозе. Простите»
Даже если я сейчас в безопасности, нельзя расслабляться. Я побежала вверх, даже не думая о том, чтобы остановится.
- Я докажу им.
С тех пор прошло очень много времени. Я уже спустилась на второй этаж. Голод настолько обострился, что мне приходилось питаться насекомыми.
Первые пару дней, я не всегда могла сдержать тошноту. Особенно противны на вкус мелкие архлиды. И как иронично, что их та тут множество.
Но со временем я привыкла и к этому.
Если есть только их туловища. Нет риска отравиться.
По ощущению их мясо, словно влажную паутину глотаю.
Да и неприятные воспоминания о том, как меня укуси, не улучшает аппетит.
Самые приятным оказались сороконожки. Они не ядовиты, их конечности, если хорошенько отмыть и отрезать волоски, можно грызть.
Помогает успокаиваться.
- Докажу. Всем им докажу. Они пожалеют.
Стоило только спустится на второй этаж, как всё будто вымерло. Я не встретила ни то, что монстра, даже насекомого.
Уже привыкший к голоду живот, начал урчать. Меня бросает из стороны в сторону.
Зубы уже во всю грызут ногти, но их не хватило надолго.
Вскоре я начала сосать большой палец, иногда прикусывая его до крови. Лучше, чем скрипеть зубами. Да и боль помогала оставаться в сознании.
Я уже перестала видеть хоть что-то. Бесконечный туннель давит с каждым шагом всё сильнее. Невыносимо даже дышать.
Чтобы хоть как-то спастись от всего этого, чтобы не бросить всё и просто не умереть тут, я начала вспоминать.
То, что только недавно, ни за что бы не начала.
Хрупкие руки отца, его усталые глаза, полные мудрости, его вечно нестиранный и помятый халат. Бледный, как сейчас помню.
Его сильный голос, которым он рассказывал об окружающем мире. О своих догадках и теориях, за которые его высмеяли все, а мама ушла, не выдержав давления.
Её уход сильно ударил по нему. Хоть он и пытался делать вид, что ему всё равно.
Всё-таки она единственная осталась у него. Две другие жены умерли ещё до моего рождения. Во-время такой же вылазки.
Именно после этого он и сошёл с ума. Мама так говорила.
- Папочка. Я была там. Ты был прав.
Стерев слёзы, я спустилась на первый этаж.
- Они все врали. Мама врала. Ты не сошёл с ума.
«Осталось совсем немного»
Не чувствую ног. Не помню, когда начала опираться о стены, чтобы не упасть.
Такие шершавые. Они помогают выжить для того, чтобы я смогла доказать правоту отца.
«Спасибо вам»
Губы грубо коснулись стены, на которой остался красный след.
«Моя кровь»
Посмотрела на руку. Она оказалась стёртой, но боли не ощущаю.
Я не останавливаюсь, говоря себе лишь одно.
- Ещё немного.
Бесконечно шепчут губы, подбадривая ноги.
И вот показался проход. Две стражницы, держащие факелы. Они словно острой тепло, плывущий по реке тьмы. Женщины обратили на меня внимание.
- Ещё немного.
Волоча ноги, я приближаюсь к своей цели. До неё осталось совсем немного. Только руку протяни.
Они переговорили о чём-то. Одна побежала в сторону столицы, а другая ко мне.
Она о чём-то спросила, но я не понимаю. Сдавшись, стражница подставила плечо и помогла мне идти. Я кивнула ей, пытаясь выразить всё то, огромное чувство признательности к ней.
- Ещё немного.
Я наблюдала за пустотой, как ощутила боль в щеке.
- Говори! Где он!?
Громкий окрик ударил в уши. Подняв голову, я увидела её. Госпожу Агату. Я попыталась встать на одно колено, чтобы выразить уважение, но ноги подкосились. Если бы не помощь стражницы, я бы рухнула.
«Я должна ей сказать. Если расскажу, если она мне поверит, тогда. Тогда никто больше не посмеет называть меня дочерью сумасшедшего»
- Госп…
Язык заплетается, а мысли путаются. Не могу связать всё в одно.
- Где он!?
Пощёчина. Чувство боли притупленно, но по тому, как голову отбросило в сторону, можно понять силу удара.
И кажись мне зуб выбило.
«Она на взводе»
Не стоит её злить.
- Его. Его. Его.
Я не смогла выговорить. Поэтому просто показала ртом.
- Ам.
Будто, что-то жую.
Она с неверием смотрела на меня с минуту.
«Надо сказать. Как можно быстрее»
- Госсс-сс-п. Я
«Неужели всё это закончится? Мой отец наконец сможет покоится с миром»
- Ааааа!
Мою попытку, давшуюся с большим трудом, прервал крик, уронивший тело на колени. И крепко плечо доброй женщины не спасло.
- Гос-пожа. Я-я.
Подняв голову, я увидела разъярённые глаза госпожи, взирающие на меня с ненавистью, но я не остановилась.
- Отец. Он. Мой оте...
Губы сами захлопнулись, стоило увидеть металлический блеск. Я наклонила голову в бок. Нет. Она сама наклонилась.
Нет. Она не наклонилась. Она упала на землю.
«Меня повалили?»
Как-то странно меня прижали, я вижу госпожу верх-тормашками, словно тело подняли за ноги. Она держит меч.
- Ааааааааааааааааааааа!
Госпожа закричала так, что уши захотелось прикрыть, но я почему-то не чувствую рук.
Перед глазами темнеет.
Последнее, что я увидела. Перед тем, как тьма поглотила глаза.
Одинокий ручеёк красной жидкости, стекающий с меча.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге