Исповедь безумия

Пролог-1.

Город С. 2014 год, апрель.

— Эй, Серый, а что бы ты сделал, если бы тебе оставалось жить один день? — мы с Костиком гуляли под луной уже несколько часов, меля всякую чепуху. Честно говоря, я не воспринимал наши разговоры всерьёз. Костик был человеком непостоянным, болтливым и безответственным, так что всё в нашей компании давно привыкли, что его интересуют только шуточки, развлечения и еда. Этот же вопрос, что я услышал от него сегодня, казался серьёзным. Это то и застало меня врасплох.

— Чего? Опять твоя чепуха?

— Нет, я действительно всерьёз думал об этом, — непривычно спокойный и серьёзный Костик выглядел немного печальным. Он опустился на лавочку, открывая энергетик. Эту гадость он тоже пил, как не в себя. — Наша жизнь так скоротечна и непредсказуема. Слышал, как обычно шутят про кирпич, который упадёт на голову с крыши? Вроде такого наглядного примера внезапной смерти. Так вот... О чем это я? Что бы ты сделал, если бы узнал, что завтра умрёшь?

— Откуда мне знать, — я запустил руку в волосы и случайно почувствовал, как соскользнула с коротковатых для хвостика прядей резинка. Вернув маленький хвостик на место, я достал сигарету. Гипнотизируя её взглядом, ответил:

— Я ведь не собираюсь умирать завтра, — усмехнулся и глянул на Костика. — Поэтому понятия не имею, что сделал бы.

— Судя по тому, что ты опять вытащил эту гадость, — Костик указал на мою сигарету. — Умереть ты все же собираешься. Может не завтра, но в ближайшем будущем точно.

— Ой, да не буду я её курить, — хотелось, конечно, но чёрта с два я доставлю ему такое удовольствие, глумиться надо мной. Лучше займусь этим сам. — Ты вон, тоже не водичку пьешь там. Какая это уже банка за сегодня?

— Ладно-ладно, твоя взяла, — Костик вздохнул. — Не хочешь болтать о смерти, поболтаем о чем-нибудь другом. Как там Жека?

— Отходит постепенно, но знаешь, эта его Пристанова слишком далеко зашла в последний раз. Они и раньше, бывало, пару раз расставались, но на этот раз, я думаю, все действительно всерьёз. Он больше не хочет её видеть и слышать, сбрасывает звонки, закрывает наглухо окна, по ночам плачет в подушку или просыпается от кошмаров. Никогда не думал, что девка, какой бы она не была, способна довести мужика до такого. Он практически прописался в моей квартире, потому что в его собственной все ему и напоминает о ней. Жаль парня, — в кармане мои пальцы мусолили наспех убранную туда сигарету. Неистово хотелось курить, но из чистой вредности я этого не делал. Женька, моего друга детства, мне было действительно жаль.

— Иногда их даже язык не поворачивается назвать "девушками", потому что они похожи на монстров во плоти, волков в овечьей шкуре, — ответил Костик, кивнув на моё «Именно поэтому я сказал "девка"!», вставленное где-то посреди его слов. — Значит, гостевая комната в твоём доме теперь всегда занята?

— Да.

— Жаль. Не так давно мне писал Сеня, говорил, что подумывает приехать к нам, но жить ему здесь негде. Думал подселить его к тебе, а там, оказывается, Жека живёт теперь.

— Что ж, — я на мгновение задумался. — А почему бы нам не поселить Сеню в квартире Женька? Он там все равно не живёт и не хочет возвращаться. Кстати, у тебя же тоже есть свободная комната, а вы с Арсением всегда неплохо ладили. Почему не поселишь его у себя?

— У меня сейчас слишком нестабильный график. Думаю, что его действительно можно посетить в квартире Жеки, если он не будет против, — Костик как-то неловко улыбнулся. Интересно, с чего это вдруг у него стал нестабильным график. Его работа всегда была самой предсказуемой и стабильной среди всех работающих в нашей не очень то и большой дружеской компании. Даже моя учёба в университете со всем её расписанием и графиком в итоге выливалась в настоящий хаос, когда как Костя ездил на работу пять дней в неделю и всегда работал с девяти до пяти. Чтобы у него какой казус произошёл, это ещё постараться надо.

— Как скажешь, — я пожал плечами. Мой взгляд ненадолго поднялся к небу. Вглядываясь в эту черноту, я вспомнил, что стемнело уже давным-давно, а значит сейчас где-то около часа-двух ночи, что до моего дома добираться даже на такси около получаса и останется спать мне всего несколько часов, прежде чем придётся подняться и пойти на пары.

Мы спешно попрощались. По пути домой я рассматривал из окна такси звёздное небо. Звезды сегодня горели так ярко, что даже свет города не мешал мне их увидеть. Мои мысли занимали друзья, Костик, Жека и Сеня — в особенности. У каждого своя история, наполненная своей драмой, спокойствием, эмоциями и приключениями. Когда придёт время, им будет что рассказать о своей молодости детям. Костя — весельчак работающий на скучной и простой работе с чётким графиком, но именно поэтому у него так много времени и сил на веселье. Женя — с виду опасный парень, такая холодная колючка со стальными мышцами, но в глубине души очень мягкий и ранимый: девушка уже довела его до такого состояния, что он сбежал из своего дома ко мне, порвав с ней все мосты. Однажды, я верю, он отойдёт от этой ситуации, найдёт ту, которую действительно полюбит, и тогда эта история останется для него всего лишь странной историей из юности. Арсений, самый старший из нас, уехал в другой город сразу после окончания школы, когда нам троим оставалось ещё учиться и учиться, по своей работе он много путешествует и часто заезжает к нам, чтобы повидаться. Самый тесный контакт он поддерживает с Костей: в конце концов, они оба весельчаки и искатели приключений. Все мои друзья были яркими личностями, и я, думаю, действительно мог бы ими гордиться. Они жили свои жизни уверенно и осознанно, они действительно двигались и росли над собой с каждым годом. Амбиции и стремления, эти ребята знали, как достигать своих целей, как построить свою жизнь. Я тоже не был обделён амбициями, но прогресса все равно не наблюдалось. В моёй жизни все оставалось по прежнему, пока мои друзья переходили от события к событию, учась на своих и чужих ошибках. Сколько раз Женька предавали девушки, но он не сдавался, сколько проблем было у Арсения с переездом,но он справился, какая сложная жизнь была у Костика, но он все равно оставался весельчаком! Они всегда были мне примером. О них можно было бы рассказать множество историй.

А обо мне... Что можно сказать обо мне? Я всегда был обычным. Обычным парнем в обычной школе, обычным студентом в обычном университете, обычным другом со своей компанией. Просто человек, просто я. Горя, Горька, Серый — все это я, Григорий Серов. И жизнь моя не более цветная, чем фамилия.

И остаётся только ехать на такси глубокой ночью по городу и смотреть на звезды, такие же яркие, как и все мои друзья. Ехать, смотреть и думать о том, что же ждёт меня в будущем.

Пролог-2.

Город С. 2024 год, июль.

— Шеф, у нас перегрузка! — в глазах рябило от мерзкого мерцания красных ламп, а уши были готовы отвалиться из-за звона сирены. Работник поморщился, но нашёл в себе силы выпрямиться в струнку перед начальником.

— Выключайте, хватит на сегодня, — вздохнул молодой мужчина, поправляя очки в тонкой оправе. Работник облегченно выдохнул, отключая аппаратуру, сирену и этот мерзкий красный свет. — Есть какие-то результаты сегодня?

— Нет, все по-прежнему, Григорий Сергеевич, — пожал плечами подошедший незаметно начальник смены. Шеф обернулся.

Сегодня начальником смены оказался Василий Решилов — парень умный, старательный и ответственный, так что поверить ему можно было и на слово. С другой же стороны, отсутствие результатов даже под началом такого хорошего работника давало неутешительные прогнозы. Они точно что-то делают не так. Вздохнув, Григорий Сергеевич кивнул Решилову и вышел из лаборатории, направляясь в корпус руководства.

— Профессор? — Григорий постучал в дверь. — Вы на месте?

Пройдя в кабинет, мужчина огляделся в поисках нужного человека. Профессор обнаружился у доски с максимально задумчивым видом.

— Есть подвижки, профессор? — шеф устал опустился на стул, бегло изучая взглядом доску.

— Пока ничего, Гриша, — он сел в своё кресло, потирая переносицу. — Сложно ща такие короткие сроки достичь результатов, когда мы даже не имеем представления, что именно ищем. Чего уж там говорить о выведении формулы или тестах прибора. Да ты и сам, судя по всему, уже все видел. В испытательном отделе одна перегрузка ща другой, ежедневно. Очевидно, что с нашими возможностями сейчас мы не способны достичь поставленных вами целей.

— Так придумайте что-нибудь! Профессор, мы же с вами изучаем эту тему уже более десяти лет, ещё с тех времён, когда вы преподавали в университете, а я там учился! Если у нас получится выявить "структуру" нашего мира, то мы подтвердим десятки наших с вами теорий, — он поднялся со стула, принимаясь ходить по кабинету от стены к стене.

Он напоминал мечущегося в отчаянии зверя с этими своими кругами под глазами, сильной худобой и бледной кожей. Этого начальника точно нельзя было бы упрекнуть в том, что он только и знает, что командовать да грести пачками деньги, просиживая штаны в кабинете. Нет. Григорий Сергеевич Серов, основатель исследовательского центра "Запредельный", был, наверное, в этом самом центре самым вовлечённым и старательным человеком. Он всего себя отдавал этому делу, выполняя наравне с ролью руководителя также и роль учёного, и роль рядового исследователя, и роль инвестора.

— Финансирование, молодой человек, тоже имеет значение, — упрекнул его профессор. — Мы не всемогущи, а бюджет наш не резиновый. Возможно, будь у нас больше средств и ресурсов, мы бы и смогли к чему-то прийти.

— Антон Иванович! — искренне возмутился молодой мужчина, плюхнувшись обратно на стул. — Вот кого вам в этом упрекать, но не меня точно. Или вы не знаете, что я последнюю копейку из собственного кармана всегда вкладываю в "Запредельного"? Я владею несколькими лабораториями и одним из самых современных исследовательских центров в нашей стране, но все ещё живу в старой двухкомнатной квартирке где-то в захолустье. Наш проект "кушает" очень много, а приносит копейки. Этим летом мы просто обязаны получить хоть какие-то результаты, или нашу лавочку все-таки прикроют.

— Ох, Гриша-Гриша, — профессор улыбнулся молодому человеку, смотря в его глаза. Он самолично наблюдал, как рос и мужал этот человек. Как из щуплого невзрачного юноши он превратился в прекрасного стройного мужчину, как из недавнего школьника стал сначала прекрасным специалистом, а после даже учёным, чьи труды, несмотря на молодость их автора, уже уважались в научных кругах. — Ты так изменился за эти десять лет. Ты все ещё общаешься со своими друзьями юности?

— Ох... Да, да, конечно, — мужчина улыбнулся, хотя на душе сразу стало грустно.

То, что профессор неожиданно перевёл тему на его старых друзей, Григория застало врасплох, но все же обрадовало: о работе говорить он давно устал. Правда неизменно за этими словами последовали мысли, что вернулись в беззаботную юность, а следом накатила и грусть.

Конечно, у него было все хорошо с друзьями.

Он все так же поддерживал связь со своим другом детства — Женей Соболевым. Вот уже как шесть лет тот был в счастливом браке и растил двоих детей. Тогда, десять лет назад, просидев в его квартире с полгода-год, Евгению посчастливилось встретить настоящую любовь, едва выйдя на улицу. Буквально. Красивая девчонка на высокой шпильке, которую он случайно сбил с ног, выходя из подъезда, оказалась весьма приятной особой. Она совсем не обиделась на Соболева за поврежденную лодыжку, а Женя счастливо навещал её каждый день, даря шикарные букеты цветов. Так родилась прекрасная молодая семья, и Григорий был за них очень рад. Ленка — та самая девчонка — жила душа в душу с Евгением и всех друзей его очень любила. Григория в том числе.

Арсений Семёнов, самый старший в их компании, уже давно вёл успешный бизнес. Он основал туристическое агенство в столице и открыл множество его филиалов по всей стране. Каждый месяц, когда они собирались на дружеские посиделки, Семёнов выделял круглую сумму из своего кармана, чтобы поддержать исследования друга. Он всегда верил в него, Гриша это знал и был ему глубоко благодарен.

Все действительно было хорошо — лучше и пожелать нельзя. Но реальность жестока, и рядом с радостью и процветанием живёт печаль и жизненные трудности. Все было до смешного просто и до слез больно.

Когда-то их было четверо.

Григорий помнит этот день десятилетней давности настолько чётко, как будто все это происходило вчера. Все эти эмоции, для него они оказались особенно яркими. За день до происшествия он как раз общался с четвёртым членом их дружной компании. Они с Костей Калининым виделись не так часто, как с тем же Женей, но все равно были очень близки. Костя был человеком весёлым, интересным, но чересчур болтливым и безответственным. И, несмотря на все это, всегда умел выйти сухим из воды. Он никогда не унывал, какие бы трудности его не преследовали и сломить его дух было совсем непросто. Его словам редко придавали глубокий смысл, он никогда не погружался в серьезные мысли слишком сильно. Кроме того дня. Где-то в глубине подсознания Григорий понимал: он должен был понять, что что-то в тот день было не так.

Сначала друг вёл себя так же, как и обычно: смеялся, шутил, рассказывал истории. Но позже его потянуло на философские размышления о смерти, совсем для него не характерные. "Что бы ты сделал, если бы знал, что тебе осталось жить один день?" — спросил он тогда у Гриши. Здесь бы следовало насторожиться, но сам Григорий неосторожно ответил, ошибочно приняв это за очередную шутку Калинина. Больше они об этом не говорили.

На следующий день Григория разбудил звонок от Арсения. Тот спешно примчался в город с другого конца страны, потому что Костя, с которым он был особенно близок, оказался в больнице с тяжёлым состоянием. Обеспокоенный и совершенно сбитый с толку Григорий, захватив с собой сонного Женю, примчался в больницу с единственной мыслью в голове: "Вчера все было в порядке!"

— Он умирает, — пожали плечами на все его и Арсения вопросы врачи. — Мы усиленно ищем причину, но с каждым часом ему становится хуже. Организм не справляется, органы оказывают. Сейчас мы ничего не сможем сделать.

А потом уже ничего и не было нужно. Через несколько часов Константин Калинин умер. Смерть зафиксировали глухим голосом в ещё более глухой тишине: "Двадцатое апреля 2014 года, 12:16". Больше в тот день никто из оставшихся друзей не произнёс ни слова. Он никогда не забудет этот день.

—...ий Сергеевич! — услышал он глухой голос. Голос повторил громче. — Серов Георгий Сергеевич!!!

— А? — мужчина очнулся, обнаружив себя на стуле в кабинете профессора. Сам же Антон Иванович стоял рядом, склонившись над ним.

— Ну наконец-то! Я тебя уже минут пять до зваться не могу, Григорий! У тебя что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовался профессор.

— Нет... Нет, ничего нового. Извините, я задумался, — он вздохнул и поднял голову. — Все в порядке. Если мы все обсудили, я, пожалуй, пойду. Ещё очень много дел... Если что, я в своём кабинете.

— Да, да, хорошо, — профессор тепло улыбнулся ему. — Не смею вас задерживать.

Сначала захлопнулась дверь профессорского кабинета. Потом ему пришлось проделать невероятно сложный сейчас путь на этаж выше в свой кабинет. Снова хлопнула дверь, повернулся ключ. Серов грохнулся в кресло.

И утонул в горьких эмоциях и дорогих воспоминаниях.

Часть 1. Пути, сквозь мрак и свет идущие. Глава 1. Во тьме, не поднимая глаз.

Город С. 2024 год, август.

Сегодня ночью мне снился Костя. Таким, каким он был тогда — десять лет назад. Он все спрашивал у меня раз за разом: "Что ты будешь делать, если узнаешь, что завтра умрёшь? Ответь, мне, Гриша. Ответь хотя бы себе... Вдруг тебе пригодится этот ответ" — он улыбался жуткой неестественной улыбкой, а его глаза были пустыми и мёртвыми, такими же, как и десять лет назад... Затем я почувствовал жуткую боль в районе сердца, где-то далеко, но очень громко закричали: "Запредельному конец!" — а потом я услышал жуткий визг и проснулся весь в холодном поту.

Было четыре часа ночи. Громко тикали часы над кроватью, а на кухне жалобно мяукал кот. Нехотя я встал под аккомпанемент возмущенного скрипа старой кровати, зачем-то шикнул на неё и направился на кухню. Вдалеке брезжил рассвет, но в окно все ещё заглядывала уже пузатая луна. Она освещала стены и кухонную утварь блеклым голубовато-серым светом, едва бликуя на поверхностях.

Ясень нашёлся под кухонным столом. Он продолжал жалобно мяукать, поэтому я взял его на руки. В свете луны его шерсть цвета слоновой кости, казалось, блестела, лишь темнели коричневые тонкие полоски. Именно из-за этих полосочек на кремовой шкурке кота, он тогда, ещё будучи котёнком, получил от меня имя Ясень. Улыбнувшись своему пушистику, я опустил его на пол и достал из ящика корм. Сна не было ни в одном глазу. Устроившись на диване, я наблюдал за тем, как Ясень с упоением вылизывает свою миску. Раньше, когда мы с котом были моложе, такую картину часто можно было наблюдать на нашей кухне.

Тогда мои исследования ещё шли в гору, на полных парах двигалась организация "Запредельного". Мы делали ремонт, подписывали документы, заказывали и собирали оборудование, тестировали его, набирали персонал, налаживали работу всего исследовательского центра шаг за шагом. Тогда мне казалось, что вот она — дорога в светлое будущее. Несмотря на огромную загруженность, я все же часто проводил дома время с котом. Именно вот так, как и сейчас, мы сидели с ним вместе на кухне в тишине и занимались каждый своим делом. Ясень ел или спал рядом со мной, а я читал научные журналы, художественные книги или смотрел фильмы. Та загруженность не шла ни в какое сравнение с нынешней. Тогда мы верили в успех, мы были воодушевлены, от нас многого ожидали. Работа только налаживалась, а наши с профессором Фазиным исследования набирали популярность. Это были приятные трудности, само знание того, что мы заняты работой, делало меня счастливым.

Сейчас же, вот уже несколько месяцев, "Запредельный" грозятся уничтожить. Закрыть исследовательский центр, разрушить наши мечты и надежды. Вся наша длительная работа может пойти прахом. Жизнь сложная штука: ты думаешь, что многое в твоей жизни зависит только от тебя самого, но, уже подумав так, глубоко ошибаешься. В жизни, если ты не приносишь никакой пользы стоящему выше тебя, ты становишься бесполезным мусором. Никому не нужны люди, которые тратят деньги и время на работу, не приносящую результатов. Никому не нужны исследовательские центры, которые не получают результатов в своих исследованиях. Будь ты хоть четырежды учёным, но если твои труды не имеют значения для общества, то через пару лет о тебе забудут и выбросят за ненадобностью. Именно это скоро ждёт и меня.

Было печально, хотелось курить. Я уже думал подняться с дивана, выйти на балкон, откопать из моей "нычки" пачку крепких сигарет, которые я храню там с юности, но вдруг пушистый комок запрыгнул мне на колени. Что ж, раз Ясень решил, что мне нельзя курить, значит нельзя. Кажется, он сговорился с моими друзьями отучить, наконец, меня от этой вредной привычки. Я не смел ему перечить.

Кот был важным членом моей семьи. Как минимум из-за того, что моя семья и состояла из меня и моего кота. Ясень являлся моим лучшим другом вот уже десять лет. Он был спутником, товарищем, наблюдателем, напоминанием. И много кем ещё. Для него всегда находилась роль в моей жизни. Говорят, коты живут от силы лет тринадцать-пятнадцать, а, значит, мой Ясень уже старичок. Но ведёт себя так же, как и пять лет назад. Иногда я не могу поверить, что однажды его не станет. Кажется, что мой старый друг всегда будет рядом.

Что ж, я надеюсь.

Ясень растянулся на моих коленях, положив свою голову на моё бедро и, похоже, задремал. Мои пальцы погрузились в мягкую шерсть, массируя кожу под ней. Улыбка сама стремилась расплыться на моих губах. Я не стал её сдерживать. Этот тёплый и родной комок шерсти был мне очень дорог.

Ясеня я встретил десять лет назад в самый печальный день моей жизни.

***

Город С. 2014 год, апрель.

Лил дождь. Мрачная кучка людей в чёрном толпилась у мокрого гроба. Вода пробирала до нитки, пропитывала волосы, затекала в уши и глаза, капли стремительно убегали за шиворот. Лишь один человек стоял поодаль.

Чёрный костюм на нём подчёркивал бы его фигуру, но парень был слишком худ и костляв, потому изящный в своей простоте пиджак лишь подчёркивал его невероятную худобу. Он давно насквозь промок, но, кажется, юношу это не волновало.

— Не хотите попрощаться с покойным? — прозвучал позади глубокий голос. Рядом с парнем остановился статный мужчина в чёрных очках и с небольшой бородкой. Правда, юноша совсем не обратил на него внимания.

— Вы тоже не очень то и спешите, — бесцветно ответил он мужчине.

— Вы же Григорий, да? Один из лучших друзей Кости, — если даже эти слова и удивили чем-то парня, то сил показывать эти эмоции у него все равно не было.

— А вам какое дело? И что изменится от того, что я буду стоять там, а не здесь? Он все равно больше не поднимется из этого ящика...

Какое-то время они стояли там вместе, в тишине, наблюдая, как гроб опускают а землю, закапывают, как все плачут. Григорий не плакал — сил не было ни на что, а все слезы давным-давно были уже пролиты. Мужчина тоже не выказывал никаких эмоций. Только потом обернулся к нему. Когда все люди уже разошлись, повернулся к парню и протянул руку в кожаной перчатке.

— Безмеров, Павел Андреевич, — слишком уж официально представился он. — Друг Кости. Для вас просто Павел.

— Григорий... Серов. Ну, вы знаете, похоже, — парень вяло пожал его руку. — А мне Костик никогда не рассказывал о вас.

— Мы не были с ним слишком близки, — он пожал плечами. — Нет, мне Костя был очень близок и дорог, но иногда мне казалось, что он сам не испытывает ко мне того же. О вас он много говорил.

— Мы знакомы со школы, — объяснил Григорий. — Это немалый срок. Но это нормально, что я не знал о вас. Люди не обязаны знать всех друзей своих друзей. Если б все было так просто... Но жизнь другая.

— Вы мудрый юноша, Григорий, — слегка улыбнулся мужчина. — Давайте продолжим общаться с вами в память о нашем общем друге?

— Если вы так хотите, — Серов улыбнулся. — Тогда, приглашаю вас завтра на ужин. Почтим память Кости так, как ему понравилось бы больше всего.

— Прекрасная идея, Григорий.

— Прошу вас, просто Горя. Я ещё не раз услышу своё полное имя и его обычное сокращение. Пусть хоть кто-то зовёт меня так, как я всегда хотел.

Павел оказался человеком необычным. И очень интересным. Григорий даже подумать не мог, что такое грустное событие, как похороны друга, может привнести в его жизнь что-то хорошее взамен утерянного. В тот день, проводив общего друга, они вдвоём возвращались домой, наплевав на мокрую одежду и смотря на звёздное небо, и Грише, нет, сейчас — Горе, вспоминался последний день, когда он гулял и общался с Костей.

А на следующий день Павел и Горя обедали в ресторанчике барбекю, пели в караоке, пили колу и энергетики, а потом запустили в небо самый большой и самый красивый салют, на который только наскребли денег в своих кошельках. Сделали все в точности так, как если бы гуляли сейчас с Костиком.

— Костя говорил, что почти всегда провожает тебя до дома, — улыбнулся Павел, когда этот прекрасный, но грустный день завершился. — Говорил, что ты слишком худой, чтобы защитить себя. Все время жаловался, что у тебя одни кожа да кости, что ты забываешь поесть и часто засиживаешься допоздна.

— Он так много обо мне думал? — нет-нет, тут что-то ещё странное есть... Точно. — И ты это все запомнил?

— Видимо, так и есть, — Павел слегка улыбнулся. — Поэтому, позволь мне проводить тебя. Мне не сложно. Твоя компания даже в радость.

— Если ты настаиваешь.

— Ты и правда выглядишь хрупким. Кажется, подует ветерок и переломит тебя пополам, как соломинку. Тебе стоит беречь себя.

— Не неси чушь, — фыркнул Горя, но от сопровождения так и не отказался.

Они дошли без происшествий.

У самого подъезда, когда Серов уже думал прощаться, Павел остановился. Он достал телефон и показал юноше фото. С экрана на них смотрели две пушистые усатые мордашки: серая и кремовая. Котята. Горя замер и улыбнулся.

— Красавцы, — сообщил он.

— Возьмёшь одного? Тебе будет не так одиноко дома, да и пушистый комочек поможет пережить потерю друга, — Паша мягко улыбался ему.

— В твоих словах есть толк, я подумаю, — парень кивнул. Что ж, его условное безразличие было показательным. Ни один человек в здравом уме не способен отказаться от маленького пушистого комочка. Особенно такого необычного цвета. Горе понравился кремовый котёнок.

Когда они разошлись, Григорий думал об этом предложении. Взвешивал все за и против, считал свои доходы, размышляя, сможет ли содержать пушистого милаху. Выходило, что сможет. А значит причин отказываться нет. На следующий день приехал Павел, привёз гостинцев к чаю и небольшую переноску, из которой раздавалось мяуканье. Стоило котятам выбраться на волю, кремового красавца сразу заграбастали крепкие, но осторожные руки парня.

— Ну привет, Ясенька, — имя родилось как-то само собой.

— Ммм? — поинтересовался Павел.

— Ясень. Так я назову своего нового соседа. У него просто очаровательные коричневые полосочки, — юноша довольно улыбался.

— Хорошо, что я смог порадовать тебя в это сложное время, — Павел тоже улыбнулся.

За эти три дня два человека, потерявших близкого друга, нашли себе новых друзей в лице друг друга.

***

Город С. 2024 год, август.

За эти десять лет вместе мы с котёнком стали одной семьёй. Да и не котёнок он уже, а взрослый кот. Лежит у меня на коленях, ласково мурлычет — так он выражает свою любовь ко мне. Говорят, что кошки не нуждаются в человеке, но на самом деле все не так. Конечно, есть действительно независимые и гордые, но конкретно мой кот очень преданный, верный и контактный. Если иногда меня долго не бывает дома, то потом я получаю несколько порций ругательств от своего пушистого товарища, а затем вынужден лицезреть его действительно расстроенную морду. Остаётся лишь один выход — почаще бывать дома.

Слышу приглушённый звук будильника, что доносится из моей спальни, и выпадаю из своих мыслей. Хотя пальцы все ещё зарыты в шерсть кота, мои мысли сосредоточены только на настенных часах. Неужели я действительно просидел так три с лишним часа? Это кажется мне дикостью, но иначе объяснить то, что сейчас уже восемь, я не могу.

Вздохнув, поднимаюсь с дивана, мягко скидываю кота с коленей и направляюсь готовить завтрак. Только сейчас, когда я вынужден совершать активные действия, понимаю, что на самом деле не выспался. Не знаю даже, как переживу сегодняшний день на работе. В последнее время работы только увеличивается, но никак не уменьшается. Угроза закрытия "Запредельного" давит на меня, заставляя в бешеном ритме решать все возникающие одну за другой проблемы. В конце концов, когда-нибудь этот ад закончится. Дальше все, как в тумане. Делаю рутинные вещи, которые, наверное, слишком тяжелы для обычной рутины, но я привык. В голове все та же мантра: "Однажды все это закончится... Однажды все это закончится... Однажды..."

— ...абсолютный беспредел! — меня вырывает из тумана злобный крик. Оглядываюсь и осознаю, что я сейчас на собрании инвесторов и руководителей проекта из верхушки. Нахожусь среди тех, благодаря кому этот проект начал своё существование и не закончил его по сей день. Правда, все это ненадолго, видимо. — Мы прекращаем финансирование проекта "Запредельный"! То что вы здесь творите, Серов, не имеет никакого смысла и практического значения, а значит абсолютно бесполезно! И вам, Серов, и "Запредельному" — конец!

Через полчаса я в своём кабинете получаю приказ из вышестоящих органов немедленно прекратить деятельность исследовательского центра, а затем передать все документы на него посыльному из этих самых органов. После чего мне предстоит выплатить компенсацию всем инвесторам. Нет результатов у меня — нет доходов у них, следовательно все их действия были напрасными. Люди потеряли деньги, так ещё и я ничего не достиг. А теперь, к тому же, останусь по уши в долгах, ведь все это мне и вовек не оплатить. Вот так резко меняется иногда наша жизнь. Все мои мечты и цели сегодня рассыпались прахом.

"Запредельный" остался позади. Тридцать два года моей жизни — тоже. Не видя дороги, я шёл домой, забив на автобусы и такси. Сейчас совсем ничего не хотелось. По пути набрал Пашке Безмерову, почему-то именно ему я первому звонил в самые сложные моменты моей жизни. Возможно, то, что однажды мы вместе пережили общую боль, сблизило нас сильнее, чем я думал. Паша велел мне направляться домой, обещал приехать, и я послушной марионеткой двигался в сторону своего района. Я был разбит, потерян, мне не хотелось видеть этот мир, поэтому я не смотрел. Просто шёл, переставлял ноги, рассекал воздух.

И вновь громкий звук привёл меня в чувство. Меня оглушил резкий гудок, затем прозвучал ещё более оглушительный визг тормозов. Где-то я это уже слышал и видел. На мгновение в мыслях промелькнул мой сегодняшний сон. Я не успевал думать, не смог отшатнуться. Почувствовал резкую боль во всем теле и какую-то лёгкость, почти невесомость. А затем ещё раз боль во всем теле. Сил шевелиться и говорить не было. Чего уж там, дышать у меня тоже уже не было сил... Приятная темнота, застилающая глаза, сливалась с невыносимой болью. Вокруг было шумно, кажется, кто-то ругался, кто-то кричал, мимо проезжали машины, проходили люди. Я слышал этот гул от самой земли. Но постепенно все затихало.

Тьма окончательно поприветствовала меня в своих владениях.