Исполнитель желаний

Пролог

Она уносит ноги так быстро, как только может. Над головой свистят пули, разрывая радиационный воздух зоны. Казалось, что земля под ногами дышит, негодует от того, что кто-то посмел потревожить её покой. Оно и не удивительно, слишком быстро наступил конец вылазки с Дмитрием. «Да и ещё не тот конец, который мы планировали. Ну, Зона..Ну, мать.. спасибо за такой „подарочек“!» — крайне недовольно проносится в её голове. Замедлишься хоть на секунду — станешь скорым кормом для слепых псин, что захлебываются слюной где-то за холмами. Боятся, суки, сунуться под выстрелы. Конечно, шкуру беречь надо. Она была бы не против такой же участи: лежать в безопасном местечке, писать себе отчеты, а не играть роль мишени в тире!

Уже истощенная женская фигурка перепрыгивает через поваленное дерево, совершенно игнорируя то, как сук немного подкорректировал рукав её костюма хим защиты, оставляя на запястье разорванную ткань. Воздух среди бурых сосен обжигает ноздри, выстрелы отдаются эхом в голове. «Уже думать ни о чем не хочется, не хочется чего-то слышать..».

Внутренний монолог прерывает влажная земля, которая принимает ботинок новеньких армейских «берцев» с распростертыми объятиями, позволяя подошве очень четко проехаться по грязи, а девушке повалиться кубарем с какого-то холма. Резкая боль в плече и спине пульсирует, сообщая о полученных несерьезных травмах. «Ничего, не перелом, жить буду. Жить буду, если эти сучьи дети не достанут.» — по телу разносится чувство сотрясения от того, как резко приземляется человек с высоты на какую-либо поверхность, в данном случае — в кучку рыжих листьев. Девчонка сжимает свои зубы от ноющего ощущения в плече. На синяк не похоже.. Что тогда?

Голова поднимается, как по команде, периферическое зрение сканирует разорванный рукав костюма в плечевой области. Привычная оранжевая ткань теперь пропитана кровью и багровое пятно разрастается. Зацепили все же..

— Вот же..! — Голос хриплый, как у человека с иссохшим горлом или курильщика со стажем. Вязкий комок слюны застревает в гортани, с трудом позволяя перевести девушке дыхание.

Громкий топот людей с автоматами становится все ближе, время на раздумья мало. Сильные порывы ветра сотрясают кроны рыжих сосен, что угрожающе скрипят. Запугивает незваных гостей зона. Предупреждает о чем-то? Или растягивает удовольствие перед трапезой? Уже давно не секрет, что из-за стволов ржавых деревьев может выйти эдакая тварь которая, как пить дать, расправится в два счета даже с бывалым сталкером. Топот все нарастает. Девушка решается на откровенное безумие — не двигаться с места, не бежать, хотя очень хочется. Она ловкими движениями перекатывается ближе к подножию холма, пользуясь возможностью, которую так кстати предоставляет ландшафт, немного нырнуть в небольшую ямку, впоследствии закидывая себя кучей вонючих листьев. По запаху в них что-то благополучно сгнило, эдак несколько дней назад, а падаль пожрали местные мутанты. Больше выбора нет, или сдерживай рвотные позывы и лежи молча, или поймай лбом резвую пулю из обреза в руках одного из суровых парней, что преследует тебя по пятам.

— Может и пронесет.. Сжалься, Зона-мать..

Глава 1

Зеленый экран с малой рябью, как и принято у простой техники, показывает время 12:45. Весна, 1994. Осторожные, нежные пальцы девушки касаются кнопочек и экрана КПК, попутно разглядывая местность вокруг и сверяясь с местоположением на цифровой карте. Позади плетутся остальные люди, облаченные в белые халаты, респираторы и с разными причудливыми устройствами в руках. Импровизированный строй возглавляет довольно плечистый военный, держа на готове автомат в своих руках. Было похоже, словно хозяин держит на цепи своего злющего бульдога без намордника, только и ожидая момента выпустить из рук увесистую цепь и позволить меховому бугаю растерзать незнакомца. Нет, конечно, подобный проводник по Зоне, в лице военного, был очень полезен. Ведь очень глупо отправлять группу молодых ученых в зону без надлежащей охраны. Глаз девушки цепляется за погоны на плечах вояки. Через армейскую одежду и бронежилет выступают немалые мышцы. «Лейтенант..вроде.» — думает девчонка, не отбиваясь от строя ученых. Её взгляд ещё маленько рассматривает выступающие мышцы.

Зона, как называют почти все, кто хотя бы раз оказывался на этой земле, и правда пугает. Ветвистые деревья, пустынная земля, разбитые машины, которые одиноко стоят по краям дороги.. Печальная картина. Казалось, будто ещё совсем недавно, до аварии на четвертом энергоблоке, люди жили спокойной себе жизнью в Припяти. Кто-то разъезжал на машинах, планируя следующий день, кто-то спешил на работу, уже представляя , как он вечером возвращается домой, домохозяйки готовили завтраки и собирали детей в школу, включая во время готовки старый «Горизонт» на табуретке, поодаль стола. И вся мирная жизнь других людей вдруг обломилась в один момент.

— Бр-р-р..холодок по спине, — подает голос девушка, поправляя респиратор. — Только не говори, что не чувствуешь того же..

Внимательный взгляд изумрудных глаз задерживается на ученом, который делает какие-то заметки в своем блокноте. Можно попытаться наклониться и разобрать почерк юного институтского гения, но как разобрать то, что буквально прочесть невозможно. Каракули, да и только.

— Мгм. — наконец слышится ответ. — И живности нет.

— Да что твоя живность, Дим! — недовольные глаза девушки сужаются и уходят прочь от собеседника, рассматривая потрепанные временем машины. — Ты вообще слышал, что тут творится? Говорят, мутанты тут бродят.. Чуть ли не под два метра ростом. Бр-р..

Из открытого багажника «Волги» торчит пара сломанных удочек. Стекла ее разбиты, сидения изрезаны чем-то острым. То-ли владелец отбиться от кого-то пытался, то-ли кто-то решил разграбить несчастное имущество дочиста. Девушка убирает свой КПК подальше в карман рюкзака и поправляет на плечах тканевые лямки. Натирают, зараза. А снять ведь нельзя.

— Ну, ты сама подумай, откуда ту живности взяться? Тут настолько сильный атомный выброс был при аварии, что все зверушки, глядишь, и подохли. Если не сразу, так со временем. — голос Димы начинает приобретать недовольный оттенок. Понять можно. Не каждому понравиться кучковаться в неудобном вертолете, который иногда шатает по воздуху, как осиновый лист. А если у тебя, к тому же ужасный вестибулярный аппарат — дела ещё хуже. Сказывается так же достаточно длинный путь до мобильный подземной лаборатории. Хрен поймешь, в какую глушь власть её затолкала, ноги начинают ныть с новой силой, а цель кажется всё такой же не достигаемой. Нет, точно, как отряд прибудет к лаборатории, первым делом нужно отдохнуть. Отчеты подождут.

Девушка на вопрос отвечать не стала, не хотелось нарваться на ненужный конфликт в коллективе. Своих проблем будто бы ей мало. «Хотя, может Дима в чём и прав, и нет тут никого?» — Она отворачивает голову. На глаза тут же попадаются несколько причудливых деревьев вдалеке. Кроны с серым оттенком, а листва.. А листва грязно-рыжая. Напоминает цвет ржавчины на старых-старых трубах где-то под раковиной. Сколько обещали местные соседи-сантехники заменить эти противные цилиндры металла, так все никак их не дождешься.

***

По ощущениям минуты превращаются в часы, но наконец неподалеку видится небольшой купол небольшого ученого комплекса под землей. Дверь стальная, в несколько слоев и сделана на славу. По центру располагается вентиль, как на дверях в бункеры. Отчасти, данная лаборатория — тоже бункер, местами. По крайней мере, огнестрельная атака толстым стенам уж точно не страшна, как и выбросы радиации. Кстати, дышать становится тяжелее даже через респиратор, глаза у Девушки слезятся, чувствуя некую кислотность в воздухе. «"Хорошее", однако, местечко выбрали для постройки лаборатории, ничего не скажешь..» — она про себя фыркает и хмурит аккуратные рыжие бровки.

Молчаливый лейтенант доводит отряд прямо до стальной двери, на которой видны следы легкой коррозии. Удивительно, как армеец всё еще на ногах стоит и все так же уверенно сжимает автомат в своих руках, путь ведь длился около нескольких часов точно. Хотя, что им, воякам..У них подготовка звериная. Хочешь-не хочешь, а заставят до потери пульса выполнять тренировки. Они за это уважения заслуживают больше, чем кто-либо другой. Люди определенной закалки. Вот так посмотришь на этого лейтенанта и сразу про себя подумаешь: «Не человек, никак нет, скорее сталь ходячая».

Тяжелая дверь лаборатории отпирается изнутри, но за ней нет человека, которого так ожидаешь увидеть, а лишь ещё одна такая же стальная дверь. Ясно, дистанционное управление значит. А если дистанционное, то где-то неподалеку камера, через которую можно взглянуть на гостей. А что, очень даже удобно и, главное, безопасно. Армеец в свою очередь, как по команде, разворачивается и уходит. Почти след в след ступает на путь, каким он и привел отряд.

— Его там мутанты-то хоть не сожрут?.. — Девушка обеспокоенно смотрит удаляющемуся лейтенанту в спину еще несколько секунд, прежде чем войти в прохладный бункер.

Дверь с ужасным скрипом и хлопком закрывается за спинами новоприбывших ученых. Один из них, в очках с толстенными линзами, проще «окулярами» , даже подпрыгивает со страху.

— А то ведь жалко мужчину..Мало-ли чего случится с ним в Зоне. — Она продолжает знакомую шарманку.

Дима лишь сипло вздыхает в ответ, стягивая респиратор. Защитный «противогаз» на пол лица смог даже оставить красноватый след на переносице ученого. Взору сразу открылась его небрежная и редкая щетина на подбородке. Недовольное молчание давило на виски, Девушка уже успела подумать, что зря она начала по новой. Наверняка мутанты это просто байки, нет здесь, в зоне, этих двухметровых монстров с изуродованной плотью, да стеклянными от голода глазами. Её черепная коробка продолжала наполняться сомнениями, пока прикосновение институтского ученого в миг их не развеяли.

— Тай, сказки всё это, сказки.. Говорю же тебе. — Его касается старого медицинского халата на девушке и прикосновение приходится точно ей на спину. — А если и существуют твои «мутанты», так мы найдем способ от них избавиться. Даю гарантию. А пока мы здесь для того, чтобы собрать больше сведений о Зоне. — улыбка пересекает лицо Димы. Такая уставшая улыбка, подстать его забытой щетине на подбородке. — Нужно же нам знать, с чем мы дело имеем..

Глава 2

Сырость бетонных стен отдавалась морозом на коже, не давая забыть о себе ни на минуту. Приходилось носить чуть-ли не два слоя одежды, лишь бы уберечь драгоценное тепло ещё немного под тканями вязаного джемпера и водолазки. В комнате, расчитанную для двух человек, для экономии пространства во всей мобильной лаборатории, грустно гудела ветродуйка в углу, напевая свои кривые, скрипучие песни и одаривая лёгким теплом ступни девушки под столом. Ручка падает из бледных пальцев на пыльную столешницу, где кроме научных конспектов и экрана КПК, с открытой на нем цифровой картой, лежит ещё и малый дневник в дешёвой обложке, имитующей дорогую кожу. Грязный зелёный цвет обложки, ее кнопка и ремешок, чтобы вещица внезапно не открылась в сумке, уже осточертели.

Девушка задумчиво перелистывает страницы дневника, перечитывая то, что аккуратным почерком написано. Это уже вошло в привычку — конспектировать помаленьку события каждого дня. Иногда записи были больше, чем в несколько несуразных предложений, где-то были цветные стикеры с дополнительной информацией для того, что написано на страницах.

— Как продвигаются отчёты? — задаёт вопрос зашедший в комнату Дима. Его волосы мокрые и растрепанные, лицо красноватое от холода и с каплями воды, что спокойно падают на зелёную водолазку.

— Как.. Да никак.

Слышится уставший вздох. Тот вздох, который, в большинстве случаев, предвещает нервный срыв, а иногда вещи и похуже.

— Всё никак не могу понять стабильность радиационного фона. Уже почти все заметки профессора перечитала. — уставше сипит она. — Если раньше и была какая-то стабильность, то в последние дни Зона будто бы с ума сошла..

Тук-тук-тук-тук..

Стук «берцев» парня эхом разносится по комнате и слышится, как тяжёлое тело резко приземляется на кровать, выбивая из старых советских пружин жалобный скрип.

Тая решает продолжить:

— Я ещё покопалась в отчётах профессоров, что были тут до нас, на всякий случай, вдруг подобное происходило и раньше.. — очередной уставший вздох срывается с уст Таи. — Но ничего.. Буквально, ничего, что могло бы дать хоть небольшую наводку.

Её аккуратные пальцы с усилием разминают курносую переносицу. Вены на руках вздулись от писанины, которая «трофеем» вольяжно лежит на столешнице. Голова гудит, как старая ветродуйка в углу, тепло которой уже совсем не ощущается.

Уставшие ноги девушки несут её к кровати напротив и она принимает горизонтальное положение. Сейчас старые пружины и тонкий потрепанный матрац казались самым мягчайшим пухом на свете.

До ушей доносятся диалоги коллег за дверью, стук металлических мисок и строгий голос профессора, где-то вдалеке, почти у входа в бункер что-ли. Фразы уловить сложно, все звуки сливаются в какофонию и блуждают в черепной коробке, как рой назойливых мух.

Среди множества звуков вычленяется один единственный — стук сапог по кафелю. Шаги быстрые, но в тоже время уверенные, размашистые и через пару секунд в дверном проёме появляется седая бородатая физиономия одного из главных профессоров. Тая даже не удосуживается поднять взгляд на старого гения в белом халатике и немного выпирающим животом от сидячего образа жизни. А что, сиди себе в бункере, отчёты пиши, конспекты, покупай артефакты, да заключай сделки со сталкерами, что иногда заходят на огонёк.

— Ну, голубки, чего развалились? — старческая физиономия расплывается в добродушной улыбке. Вот так с первого взгляда и не скажешь, что это закаленный временем учёный. — Давай-ка, Дмитрий, шагом марш к своим коллегам в главный зал, а то ничего вам, голубчикам, не останется.

Комнату наполняет старческий смех.

Парень слушается без лишних слов, лишь накидывает на себя потрепанную временем рубашку, чтобы в край не замёрзнуть, и поспешно удаляется.

Фигурка старика становится ближе к обшарпанной металлической кровати, где в полудрёме валяется девушка, наконец смеряя профессора вопросительным взглядом. Его глаз цепляется за стол, на котором небрежно раскиданы бумаги, смятые клочки ненужных тетрадных листов, включённый КПК. Наверняка, сейчас учёный мысленно уважает девушку за столь кропотливые исследования и без того в сложной сфере, а может старик наоборот неодобряет подобную переработку. Сложно понять, что написано в его стеклянных впалых глазах

Помнится, слышала Тая от кого-то из своих коллег, что несколько месяцев назад был тут один учёный, тоже выпускник, красный диплом и все дела. Работал, бедняга, день и ночь. В сумраке, пока все спали, покидал лабораторию в целях личных исследований, вместо того, чтобы отдаться во власть сновидений. Протянул парень, от силы, несколько недель без сна, а потом совсем кукушкой поехал. Рукописи его сохранили, да только никто понять не мог, что там написано. Не удивительно, от такой работы даже у самого матерого вояки крыша заскользит, а вокруг ещё и радиационной фон скачет, мало-ли это тоже повлияло на психику.

— Хорошая ты девушка, Таисия. Хорошая..— хрипло кашляет профессор. — Не трудись так сильно, всему свое время. Успеешь ещё на вылазках собаку съесть с этими отчётами, да замерами.

Её рыжая макушка непонимающе приподнимается с подушки, но тишину девушка нарушать не спешит.

— Ребёнка-то побереги.. -хрипит старик, на секунду косясь внимательным взглядом на Таю.

... Возвращается Дмитрий с двумя мисками горячего супа в уже отчасти опустевшую комнату. След профессора так и простыл, а девушка, оставшись наедине с собой, снова так и сидит за бумагами в холодном свете настольной лампы. Почти доверху заполненные миски отправляются на прикроватную тумбочку, пока учёный ругается себе под нос из-за их горячего металлического ободка, что обжег ему пальцы, но в ответ ничего от рыжеволосой не получает.

Так и просидели в тишине почти до ночи, изредка обмениваясь немыми взглядами друг на друга.

Мысли Таи вновь сводятся к байкам коллег об выпускнике института, который закончил свою жизнь в погоне за ответами на тысячи вопросов о том, что происходит в этом богом забыто месте — Зоне.

Что ни день, так новые пугающие истории от знакомых-учёных в мобильной лаборатории. Особенно запоминается фанатический бред парня с окулярами, который с пеной у рта доказывает существование почти нереальных живых организмов и явлений. И как такого фанатика ещё на учёт не поставили. Глядишь, тоже башня у него полетит, как у институтовца, скончавшегося два месяца назад. И ведь прервать бред фанатика с толстенными линзами сложно, хороший парень, неприлично это как-то. Вот и приходится Тае слушать по нескольку часов, как он затирает о радиационных паразитах, атмосферном изменении и ещё какой-то бредятине. Слушаешь и верить не хочется, да и девушка слушала его в пол-уха всегда, в то время, как сама летала в облаках. Но что-то из бреда этого «безумного» учёного запоминалось и откладывалось в глубинах разума. Так, на всякий случай, вдруг прав почти рехнувшийся фанатик. Общество всегда недооценивает сумасшедших просто потому, что они не видят мир также, как те, кого они считают двинутыми. Может она сама скоро станет такой же двинутой.

Тишину разрезает глухой стук о кафель, будто что-то весомое падает на плитку. Тая реагирует мгновенно, поднимает голову и в темноте пытается разглядеть, что именно нарушило её ночной покой. На глаза попадает темная фигура в респираторе, которая дрожащими руками поднимает складной армейский ножик с кафельной плитки и быстро шарится в прикроватной тумбочке, гулко хлопая её, и без того шаткими, дверцами.

— Дим? Ты чего?.. — спустя пару секунд спрашивает Тая сонным голосом. — Случилось чего, Димочка?..

В ответ минутное молчание. Парень излишне сосредоточен, пихает в карманы неизвестно чего, уже шарится на столе, без света пытаясь нащупать что-то. Руки у него дрожат, как после ужасного мороза.

— Спи, Тай, спи.. Вернусь я скоро. — Шепчет Дмитрий, роняя со стола несколько бумажных отчётов. — Спросит кто — скажи, покурить вышел в туалет.

Она не успевает сказать и слова в ответ, молодой учёный достаточно быстро покидает комнатку, монотонными тихим и шагами удаляясь прочь.

Тая включает настольную лампу, которая привычным холодным светом озаряет часть комнатки, особое внимание уделяя полу, где были разбросаны листки бумаги.

Поведение парня сбило её с толку, оставалось только гадать, что могло найти на такого, с виду, спокойного и рассудительного парня. Многие, конечно, знали о его нервозности, редком эгоизме и почти все, кто был в курсе, списывали поведение учёного на полученную психологическую травму несколько лет назад. Только вот мало кто трепался о личных проблемах, невежливо это было, видите-ли.

Она наклоняется, собирая беспорядок с пола беспорядок из своих рукописей, попутно проверяя их правильную нумерацию внизу листов. Приходится переместиться на колени, чем неудобно гнуть напряженную спину. Последний листок запропастился вообще куда-то под кровать Димы и стоило за ним потянуться, как лоб девушки встретился с тупым уголком открытой дверцы тумбочки, которая застучала изнутри о столешницу.

Тая недовольно потирает ушиб ладонью и с любопытством заглядывает внутрь советской коробочки, где ещё лежит лишь несколько вещей: карточка с удостоверением личности, на которой кроме информации «Дмитрий Светлов, 23 года, выпускник СПбГУ, лаборант-технолог» располагается небольшое фото парня в анфас, где отчётливо видно заметную узкую челюсть с щетиной на подбородке, ещё есть здесь папки с отчётами, а так же выключенный КПК старой модели, экран которого рассечен тонкой трещиной посередине. Помимо удостоверения и других предметов здесь свёрток из многослойной марли. Тая осматривается по сторонам, убедившись, что за ней никто не наблюдает и тут же разворачивает кулёк с увесистым наполнением внутри.

Взгляд изумрудных глаз падает на пистолет внутри испровизированного свертка. Старый-добрый «Токарев» калибром 7.62мм и ёмкостью магазина в 8 патронов. Увесистая штука, с непривычки даже рука девушки немного качает ствол в ладони, оценивая его вес. «Дим, что ты вообще задумал?..» — думает про себя Тая.

Глава 3

Звук граненых стаканов, металлических мисок и гулкие разговоры коллег стали обыденным делом. Слышишь их каждое утро на протяжении уже как.. месяца? Вроде да, Тая за календарём следить не любит, не из тех она людей. Правда в некоторых случаях приходится, когда опыты проводишь, нужно засекать временной промежуток, следить за часами и всей дребеденью, что требует идеального результата.

Со стороны слышится заинтересованный разговор. Девушка обводит взглядом зал, где кучкуются молодые учёные. Лица заспанные, волосы растрепанные, кто-то вообще забыл окуляры снять и теперь они косят на переносице этого везунчика, что стоит возле стола в углу, пережевывая консервированную еду.

Делает она несколько шагов вперёд, плавно избегая стычки с другими, добирается до прилавка с общей посудой. Белая краска древесины отколупывается, трескается во всех местах, оголяя материал. Тая хватает в руки две пустые посудины и стаканы, резво возвращаясь в комнату. Здесь исключительно самообслуживание, но никто не жалуется.

Столпотворение в главном зале можно объяснить скорее тем, что людей тянет на разговор за похожей деятельностью. Место, где люди могут поделиться «о наболевшем», пошутить, выпить. Да, находились персоны, что пропускали по стакану беленькой перед работой. То ли так исследования легче идут, то ли голова не болит, как они говорили.

Тая приносит в их общую с Дмитрием комнату посуду, извлекает из рюкзака у стенки некоторый провиант и садится на кровать рядом с сонным парнем, на ходу пережевывая бутерброд. Вчерашние отчёты заняли почти рекордное количество времени, что за еду и вовсе забудешь.

— Подъем, давай. — бурчит она, похлопывая плечо Димы. Месяц напряжённо вкалывать — это достаточно сильно сказывается не только на работоспособности, но и на моральном состоянии в целом. — Дим, вставай.. — уже более раздражённо.

Парень поднимается, переглядывая через плечо на недовольную девицу рядом с собой. Его глаза встречаются с синеватыми мешками и бесформенными бровями жены. Никому не пожелаешь глядеть в её укоризненный и уставший взгляд. Аж холод по коже и ощущение, что она готова прибить любого. Характер уж такой у неё, своеобразный.

Стягивая одеяло, Дима садится на край кровати, ухватывая бутерброд с табурета, на который его женушка принесла завтрак, и уплетает за обе щеки. Вчера парню тоже досталось по шапке от профессора за лажу в недельном отчёте, пришлось до полуночи переделывать.

Тая разливает чай по стаканам.

У двоих уже выработалась привычка завтракать вместе при любых обстоятельствах. Конечно, последний месяц вряд-ли между ними заметна какая-то химия, только грызуться молодожёны, спорят, но исходной традиции не нарушают. В таких ситуациях вырабатывается лёгкое и желанной спокойствие, необходимое в нервомотской лаборатории, среди склянок, колбочек, постоянных подсчетов.

Завтрак проходит в тишине, Тая оставляет посуду на письменном столе — потом уберёт.

— Нам сегодня надо выбраться на улицу, Соколов вчера мне выдал координаты, где предположительно повышенный радиационной фон. — Девушка говорит чётко, раскладывая на кровати оранжевый костюм химзащиты и вещи, необходимые к вылазке. В рюкзак тут же падает пара фонариков и антисептик, что дают начало сбора. — Сказал быть аккуратнее.

Она начинает натягивать костюм с ног, потом ботинки с рифленой подошвой, следом рукава, молния на туловище, а потом и респиратор с прозрачными очками, капюшон. Не очень удобный костюмчик, но практичный. Несколько минут и рядом стоит Дима в точно таком же костюме жёлтого цвета.

Хлопая себя по карманам, Тая внимательно изучает комнату, а после переводит взгляд на Диму, что уже поправляет лямки на плечах. Шустрый.

— Слушай, сбегай к Соколову, а? Я после вчерашнего собрания у него отчетник и счётчик забыла..

Дмитрий выдыхает, чувствуя наростающее в комнате напряжение, что таилось ещё с самого утра, но не спорит, молча выходит из комнаты, да ковыляет до кабинета профессора.

«Ну, с чем черт не шутит» — Девушка откладывает снаряжение и подходит к чужой кровати. Хлопает дверцами прикроватной тумбочки, осторожно разбирая верхний слой, состоявший целиком из документов и вообще левых бумаг. Находит марлевый свёрток, что в этот раз перевязан ещё и жгутом бичевки, не то что месяц назад, почти накрепко. Кое-как стягивает верёвку с оружия, игнорируя вес «ТТ» и по началу крутит в руках, пытаясь нащупать или насмотреть предохранитель, но ничего похожего на глаза не попадается. Она вынимает магазин, проверяя его пустоту, передергивает затвор — тоже пусто. Ставит всё обратно и уже судорожно пытается разобраться с механизмом древней пушки, пока счёт времени сходит на минуты. Дима может вернуться в любой момент, комната профессора не так далеко. Тая ругается под нос и интуитивно взводит курок не до конца, лишь на несколько градусов и слышит фиксирующий щелчок. Указательным пальцем пробует нажать на спуск. Блокируется, немного, ненадежно, но это хоть что-то, чем иметь гарантию получить пулю в какой-либо участок тела в разгар стычки. Кто знает чего можно ожидать. Рыжая на последок хватает упаковку патронов, пряча Димкин пистолет себе за пазуху.

Слух улавливает приближающиеся шаги, девушка закрывает ящик и возвращается к рюкзаку..

***

— Где там координаты, что дал тебе Соколов? — Парень сплевывает на пожухлую траву, респиратор покачивается на его шее. Достаёт пачку сигарет и закуривает.

Девушка стягивает свою маску следом. Пока в округе нет радиационных полей можно и сыростью Зоновской подышать.

— Счас.. — мычит под нос Тая, рассматривая зелёный экранчик. — Нам нужно ближе к лесу идти, туда. — она показывает пальцем.

Вдалеке открываются рыжеватые верхушки густых сосен, которые будто коптят воздух над собой. Взгляд Димы становится тяжёлым, он затягивается долго, прежде чем уставше выпустить клубни дыма через ноздри и почесать щетину. Тая считает это за знак согласия, значит это и будет он.

Идти не очень долго, удаётся добраться до опушки за минут двадцать прогулочным шагом. Вблизи кроны деревьев выглядят ещё более шершаво и грязно. По одной из сосновый веток стекает вязкая капля, которая, падая на пожелтевшую траву, угрожающе шипит и разъедает засохшие листы, источая струйку пара. Рядом образуются небольшие пузыри и малые лужицы ярко-зелёной жижы, пожирая траву на своём пути, но.. Почему-то «лужица» в размерах не увеличивается. Похоже на шипучие конфеты, что так же бурлят в воде. «Странно» — про себя цокает Девушка, натягивая респиратор как себе, так и Диме. А то уставился парень, затаив дыхание, и думать про все забыл.

— Смотри, пар источает.. — шёпотом констатирует Тая, опускаясь на колено. Берет из рюкзака фотик, старый заношенный, и наводит объектив на странное, даже аномальное явление, чтобы сделать снимок.

— И сама на кислоту похожа.

Слышится тонкий краткий писк. За ним следующий с небольшим интервалом. Потом ещё один. Дима достаёт из кармана пищащий радиометр и стоило рукам парня вытянутся к аномалии ещё немного, как прибор начал пищать активнее.

— Записывай, записывай скорее! — возбужденно шепчет учёный, кусая губы в предвкушении. Его руки остаются вытянутыми, а радиометр не замолкает, пока Тая делает записи в КПК с показателями.

— Она в одном метре от нас.. Это возле неё такая радиация? — Вопрос риторический. Брови девушки приподнимаются и глаза почти лезут на лоб. Одно дело видеть кислоту в пределах лаборатории, а другое наблюдать её как природное явление.

Дима осторожно приближается к аномалии, почти ползком, держа одну руку вытянутой, пока прибор начинает пищать активнее. Между звуками почти не прослеживается паузы, экранчик начинает сумасшедше мерцать.

— Что-то тут не ладно.. Не лезь.. Дим! — женская ладонь в резиновой перчатке уже потянулась к плечу учёного.

От кислотной лужи слышится сочное шипение, как будто аномалия готова полакомиться учёными, заманивает и начинает пузыриться сильнее, чтобы отхватить лакомый кусочек. Дмитрий все продолжает приближаться, с вытаращенными глазами смотрит то на орущий изо всех сил и энергии прибор, то на аномалию, которая уже предвещает свой пир. Сантиметр. Ещё парочка.

Раздаётся глухой вопль, учёный хватается за плечо, сгибается, чтобы сдержать боль, пока кислота медленно тянет вязкие ручейки к подошвам армейских ботинок. Радиометр заносится собственной симфонией из писка и треска, его экран лопается под напряжением.

Ловкая ладонь резко дёрнула Диму за шиворот в сторону и потащила к себе. Сам перепуганный учёный вспахивал землю берцами, в попытках отползти подальше.

Тая испуганно смотрит на кровь, что бурым ручьём стекает из-под ладони парня, шипит. Хорошенько эта аномалия плюнула, видимо специально силы копила чтобы зацапать любопытного, да нажраться вдоволь.

Под боком слышится шипение и завывания учёного, который стискивает зубы. По ощущениям аномалия всю руку медленно разъедала, смакуя горячую плоть до косточек.

— Всё-всё! Тише.. Сейчас перевяжу тебя.. Сейчас. — голос обеспокоенный, дрожащий. Глаза все ещё по пять копеек, Тая почти не моргает. — Кто ж просил тебя приближаться?!.. Дима, етить, — уже более громко и обвиняюще шипит она на ученого, наматывая слои бинта вокруг обоженной раны.

— А Вот если бы она..

— Чш.. — перебивает Дима, уже более спокойным, но все таким же хриплым голосом, сжимая челюсти.

Вокруг образовалась давящая тишина. Кислота уже не предпринимала попыток полакомиться кем-то, стала меньше в размерах и ослабла, источая убитые пузырьки, капая с ветки вниз обратно в лужу. Хочется и правда верить, что дурное приключение закончилось и сейчас перед ними просто обычный ржавый лес, трава и свинцовое небо зоны. Никого и ничего нет. Но чуйка говорила обратное.

Дима сглатывает, заправляя хвостики бинта за один из слоев и очень медленно поднимается на ноги, подтягивая Таю за локоть.

Сквозь кроны пробивается гортанный рык, краткий и низкий, что уже предупреждает о чем-то неминуемом. Листья шелестят, из-за кустов показывается изуродованная собачья морда, глаза налиты белым и мотает она башкой из стороны в сторону, резко, как люди с нервным тиком. Следом выходит ещё одна, за ней остальная парочка. Пёс впереди клацает зубами, скалится и движется ближе. Целая стая собралась.

— Сука.. — мычит Дима, заводя Таю к себе за спину, медленно отступает по траве назад.

Тяжёлые язвенные лапы прокладывают путь дальше.

— Так, слушай сюда.. — его грудь вздымается, брови съезжаются к горбатой переносице. — Я сейчас кину что-то в них.. А ты бежишь назад к базе, поняла? Я за тобой.. Если поймают, так скажешь Соколову.. Может придумает чего.. — учёный косится на жену серьёзным взглядом.

Ладони крепко и обвинительно хватают плечи парня. По суженным глазам Таи читается негодование от сложившейся ситуации и предложенный план точно ни в какие ворота не лезет. Бежать? Да эти псины быстрее уж точно, если догонят, то сразу на тот свет проводят.

— С ума сошёл?! — Шепчет девушка.

Её взгляд скользит по руке учёного, которая тянется ближайшему камню. Мысль вполне понятна. Если попасть точно в нос и с размаху, то эффект будет, но гарантии никто не даёт. Ни зона, ни дрожащие руки Димы, ни псы, которые срываются на противный завывной лай, кружа вокруг молодых жертв. Двое учёных в панике вертятся возле друг друга, держа глаза открытыми.

Момент и мутант прыгает вперёд, пока стая слудет за ним с разных сторон. Пасть клацает в опасной близости от ноги Димы. Острые клыки впиваются в лодыжку парня, перегрызая сухожилия, псина тянет увесистое тело на себя. Он с хрипым криком плашмя падает на спину, пиная мутанта подошвой в морду, только стопа скользит по влажной плоти не оправдываю ожиданий. Тварь сильнее сжимает челюсти, как тиски. В глазах ученого горит страх, возгласы смешиваются со звуками рвущихся тканей и хлюпанья крови, которые утопают в гортанном рычании псины. Агония непременно разогревает аппетит в остальном зверье, которое наваливается следом. «Вот тебе и пожалуйста, мясо молодняка на блюдечке» — хмурится про себя Дима.

Когтистые лапы царапают землю, пуская пыльные облака.

Другая особь поменьше обходит пару со спины, припадает к земле и в ту же секунду прыгает. Слюнявая гнойная пасть надкусывает плечо Таи, выбивая из неё пронзительный крик с ручейками слез. Девушка пытается перевернуться на бок под весом мутанта, соображая, стараясь нащупать внутри костюма спасительный билет в продолжение жизни, но дрожащие пальцы не слушаются, словно девушку лихорадит. Пёс мотает тело из стороны в сторону, заставляя рыжую проехаться физиономией по грубой заражённой земле, вдыхать пыль и глотать грязь. Участки химической защиты окрашиваются багровыми пятнами под жалобные крики и попытки отбросить существо подальше. Лай и рычание в ушах заглушает все вокруг.

Рука нащупывает холодный металл за пазухой, курок вводится ещё за занавесом одежды. Раздаётся выстрел и слепой мутант с визгом остраняет свою пасть от горячей плоти, замертво падая на землю. Дуло пистолета ходит ходуном, взять на мушку следующую цель проблематично. Ещё выстрел и пуля со свистом летит мимо над изуродованной башкой пса, что пережевывает ногу Димы в полуметре с жадным причмокиванием. А следующая, по удачному истечению, попадает в мутный глаз, выбивая кровавый фонтан.

Оставшаяся парочка мутантов держится поодаль, услышав предсмертный вой собрата, загривки опасливо напрягаются. Одна тварь делает выпад, клацая зубами у искривленного болью лица парня, за что получает увесистым камнем в темечко и удирает прочь под оглушающие завывания. Следом вторая бросается наутек. Вдогонку собакам свистят несколько пуль, половина из которых летят мимо, но это подбивает интерес мутантов поскорее убраться с места неудавшейся охоты.

— Твою мать.. Твою ж мать.. — в бреду повторяет девушка. Её дрожащие пальцы выпускают тяжёлый ствол на траву, ладонь по инерции сжимает место ранения, пытаясь блокировать кровотечение.

Рядом валяется Дима. Рука с пульсирующими венами сжимает окровавленный камень на котором остались следы желтоватого гноя. Подгиная травмированную ногу ближе к себе, парень ругается, стонет сквозь сжатые челюсти. Его глаза лезут на лоб от боли, которая пронизывает тело тысячами игл. Ущерб похуже шипучей лужи возле сосны раз так в десять. Его ладонь ложится на ключицу, сжимая треморными пальцами окровавленный ошметок химкостюма. Парень с болью и тяжёлым кашлем хрипит: «Зацепил, падаль ходячая..зацепил.».

— Дима! — голос Таи похож на звон битого стекла, когда взгляд немного проясняется. —Боже, Димочка..

Девушка приближается к телу учёного. В горле будто струны натянулись, готовые в любой момент лопнуть и позволить Зоне услышать насколько тяжёлым может быть девичье горе. Её рука касается поеча Димы, уголки губ искревлены донельзя от беспокойства, которое бушует внутри. Она судорожно тянется к рюкзаку позади, припадая на истерзанную руку и всхлипывая от разливающейся боли, которая, как горячий металл, заполняет вены.

— Потерпи.. Потерпи.. — взгляд невольно скользит по ране на ноге, откуда, сквозь следы от зубов, виднеется розоватая кость. Она ничего не говорит.

Парень кашляет, стонет от боли, пока из разорванного участка у ключицы залпами хлещет кровь, сменяясь на ручейки. Из жёлтого, химкостюм верно становится грязно-бардовым. Тая зажимает его рану белым, словно накрахмаленным, вафельным полотенцем, что моментально вбирает в себя алые краски.

— Сейчас, прижми сильнее.. Потерпи.. — в голосе нет и намёка на дрожь, но глаза говорят всё за девушку: огромные стекляшки, которые обмывают слезы. — Потерпи..