Исполнитель протокола

Глава 1 - Последняя прогулка

Дверь его комнаты закрылась с тихим щелчком, отрезая его личный, упорядоченный мрак от хаоса чужой жизни. Он сделал глубокий вдох, собираясь с силами, как пловец перед прыжком в ледяную воду. Шаг, еще один. Коридор, пахнущий выпечкой и чем-то неуловимо родным, вывел его в гостиную.

Мать стояла у плиты, напевая себе под нос. Отец смотрел новости по телевизору, а младший брат, сгорбившись над телефоном, беззвучно смеялся какой-то глупости. Картина была настолько идеальной, настолько теплой, что на мгновение его решимость дала трещину.

Он остановился на пороге. "Мам, пап. Леш".

Трое обернулись, и на их лицах было то самое выражение искренней, ничем не замутненной любви, которое причиняло ему самую острую боль.

"Я люблю вас", — сказал он. Слова вышли тихими, но твердыми. Это было важно. Это нужно было сказать правильно.

"И мы тебя любим, сынок", — улыбнулась мать, вытирая руки о фартук. Ее улыбка была настоящей. Он это знал. Но поверх нее, как наложенный кадр, он видел отвратительную, презрительную гримасу.

«Смотрите-ка, он еще и сентиментальность разыгрывает», — прошипел голос в его голове, точная копия голоса матери. «Думает, три жалких слова что-то изменят? Никчемный нахлебник. Работу найти не смог, так решил красиво уйти? Идиот».

"Что-то случилось?" — спросил отец, приглушив звук телевизора. В его глазах была неподдельная тревога.

"Нет, все хорошо. Просто... захотелось сказать".

"Ну ты даешь, братан", — хмыкнул Леша, отрываясь от экрана. "Мы тоже тебя любим, старик".

Искренне. Тепло. Правильно. Но галлюцинация была безжалостна. Брат скалился в ухмылке, полной злорадства. «Надеется, что страховка покроет двадцать лет наших мучений? Пару десятков миллионов за сломанную жизнь. Какой выгодный обмен. Для нас, конечно».

Он заставил себя улыбнуться. Мышцы на лице одеревенели, превращая улыбку в оскал. "Мне нужно в магазин. Скоро буду".

Ложь. Он больше не вернется.

Он вышел за дверь, и ночная прохлада ударила в лицо, принося мимолетное облегчение. Он был одет во все черное. Не из-за траура, а из практических соображений. Так его будет сложнее заметить.

Мысли в голове бились в одном-единственном ритме: надо умереть, надо умереть, надо умереть. Он шел по пустынной улице, и даже карканье ворон, сидевших на проводах, складывалось в этот жуткий приговор. "У-ме-реть, у--ме-реть", — скрипели они над его головой.

Вот она. Зебра. Пешеходный переход на плохо освещенном участке дороги. Идеально. Никаких свидетелей, никаких сомнений в том, что это был несчастный случай. Он дождался, когда вдалеке покажутся две яркие точки фар, несущихся на полной скорости. И сделал шаг.

Визг тормозов, слепящий свет, оглушительный удар металла о плоть.

Но боли не было.

Вместо агонии пришло невероятное чувство легкости. Словно тяжелые цепи, державшие его на земле всю жизнь, разом лопнули. Его тело, подброшенное в воздух, ощущалось невесомым, свободным. Он летел, как птица, расправив крылья, и видел под собой удаляющиеся огни города. Впервые за долгие годы голоса в голове замолчали. Тишина была оглушительной, блаженной.

Хоть бы получилось, — пронеслась последняя, отчаянная мысль. — Переродиться в каком-нибудь паршивом фэнтези. Стать главным героем. Получить чит, систему... Чтобы все было просто. Чтобы все получалось само собой.

И он открыл глаза.

Первым был звук. Низкий, всепроникающий гул, который вибрировал не в ушах, а где-то в самой грудной клетке, в костях. Он лежал на чем-то идеально гладком и холодном. Белый, как отбеленная кость, металл, отполированный до зеркального блеска, уходил во все стороны, сливаясь с туманной далью.

Он сел, подняв голову. И мир над ним заставил его забыть, как дышать.

Там, в головокружительной высоте, двигались части механизма, рядом с которым горы показались бы песчинками. Поршни, каждый размером с башню, медленно и почти беззвучно входили в цилиндры, скрытые в туманном потолке. Конвейерные ленты шириной больше рек несли детали размером с жилые дома. Гигантские шестерни, вращаясь с титанической неспешностью, перемалывали пустоту.

Не было ни солнца, ни неба. Лишь мягкое золотое свечение, исходившее от мириадов полимерных трубок, оплетавших каждую конструкцию, словно сосуды на теле исполина. Свет был, но он не грел. Воздух был, но в нем не было ни единого запаха — ни озона, ни машинного масла, ни даже пыли.

Это было место абсолютной, совершенной функции, и ему, крошечной органической аномалии, здесь не было места. Машины не замечали его. Они были слишком велики, слишком древни, слишком… заняты.

Ровный гул был нарушен тихим, высоким свистом. Что-то приближалось. Из-за одной из колонн, поддерживающих потолок, выплыла гладкая, яйцевидная фигура из того же белого металла. Она парила в воздухе без видимых средств передвижения. Единственной деталью на ее безупречной поверхности был один-единственный круглый объектив, светившийся тем же теплым золотом, что и провода вокруг.

Автоматон завис в метре от него. Объектив сфокусировался на его лице. Наступила тишина, нарушаемая лишь далеким гулом мироздания. Из гладкой поверхности раздался синтезированный, лишенный всякой интонации голос:

"Приветствуем. Системная проверка завершена. Вам повезло. Вы были отобраны для дальнейшего существования в качестве жителя Небес".

Глава 2 - Снова сбежать

Автоматон двигался впереди, его гладкий корпус беззвучно рассекал стерильный воздух. Новый житель небес следовал за ним, не задавая вопросов. Спрашивать было нечего, да и некого. Механический гид не был собеседником, он был функцией, стрелкой компаса, указывающей на следующую точку в программе.

Они шли по бесконечному цеху. Гул исполинских механизмов был константой, фоном, на котором разворачивалась его новая, непонятная посмертная жизнь. Он не чувствовал ни страха, ни благоговения перед этим титаническим зрелищем. Лишь всепоглощающую, свинцовую усталость. Он уже умер один раз. Все, что происходило теперь, ощущалось как эпилог к книге, которую он уже закончил читать.

Впереди, в идеально ровной стене, без швов и стыков возникла прямоугольная щель, из которой лился мягкий свет. Гравитационный лифт.

"Платформа доставит вас в назначенный сектор проживания", — произнес автоматон, когда они вошли внутрь. Стены были из того же белого материала, гладкого и холодного на ощупь. — "Во время перемещения рекомендуется ознакомиться с вашим личным делом. Запрос осуществляется ментальной командой 'Открыть статус'".

Дверь закрылась так же бесшумно, как и открылась. Платформа тронулась, но не было ни толчка, ни ощущения движения, лишь меняющийся узор света за прозрачной стеной.

Открыть статус, — безразлично подумал он.

Перед его глазами всплыло полупрозрачное окно, сотканное из золотистого света.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО: ЛИЧНОЕ ДЕЛО #734]

Имя: Разнорабочий #734

Роль: Разнорабочий

Титул: Услышавший Критику

Состояние: Стабильное. Интеграция в систему завершена.

АТРИБУТЫ:

[ТЕЛО]

Крепость: 15

Слаженность: 16

[РАЗУМ]

Восприятие: 28

Воля: 22

[СУЩНОСТЬ]

Эфир: 12

Управление: 10

СПОСОБНОСТИ:

[От Роли] Запрос данных (Уровень доступа: 1)

[От Роли] Стазис-протокол "Завершить задачу"

[От Роли] Сюжетная неприметность

[От Титула] Голос Критика

Он пробежал глазами по строчкам. Цифры, слова, параметры... Все это казалось смутно знакомым по тем самым паршивым книжкам, героем которых он мечтал стать. Но вместо роли "Архимаг" или "Убийца Драконов" — "Разнорабочий". Вместо громкого титула "Спаситель Мира" — "Услышавший Критику". Горькая ирония вызвала на его губах лишь тень усмешки.

"Ваше дальнейшее существование измеряется в ресурсе, обозначенном как 'Время'", — продолжил вещать автоматон, не обращая внимания на его действия. — "Выполнение задач, соответствующих вашей Роли, пополняет запас 'Времени'. Нулевой баланс приводит к освобождению от обязанностей".

Освобождение. Какое чистое, стерильное слово для окончательного стирания из бытия.

Лифт замедлил ход. За стеной проносились уже не гигантские механизмы, а величественные строения из белого мрамора, соединенные арками и мостами, по которым текли потоки света. Средние Уровни. Здесь было больше пространства, больше света, но холодное чувство безразличия никуда не делось.

Платформа остановилась перед одной из тысяч одинаковых дверей. Автоматон развернулся, его золотой объектив на мгновение сфокусировался на Разнорабочем.

"Сектор 7-Гамма. Квартира 138. Назначение завершено".

С этими словами механический гид беззвучно развернулся и улетел обратно к лифту, не попрощавшись, не дождавшись ответа. Он был инструментом, который доставил груз. Теперь у него была другая задача.

Дверь перед Разнорабочим #734 открылась сама. Он шагнул внутрь.

Идеальная чистота. Безупречный порядок. Белые стены, отполированный пол, простая, но функциональная мебель. Кровать с идеально ровным, никем не смятым покрывалом. Воздух был неподвижен. Ни пылинки, ни соринки. Ни единого следа того, что здесь кто-то жил до него.

Его взгляд упал на зеркало в полный рост, висевшее на стене. Он подошел ближе, вглядываясь в отражение. Тело было его, но словно доведенное до пика формы — подтянутое, с рельефной, но не вычурной мускулатурой. Волосы, раньше вечно растрепанные, теперь были аккуратно зачесаны назад. Но глаза... Он всмотрелся в собственные глаза и почувствовал холодок. В них была такая глубинная, въевшаяся усталость, такой застарелый цинизм, что он сам себе показался незнакомцем. Опасным, сломленным незнакомцем.

И тут он услышал его. Тот самый голос. Не матери, не брата. Другой. Бесплотный, холодный, пронизанный вселенским разочарованием. И говорил он прямо ему.

И ты думал, что смерть что-то исправит? Поменял одну клетку на другую, только теперь решетка размером со вселенную. Сломанная игрушка, которую отправили чинить другие сломанные игрушки. Какая ирония.

Он резко отвернулся от зеркала. Дыхание сбилось. Голос был не в ушах. Он был внутри черепа, резонируя с самой его душой.

Разнорабочий #734 прошел к кровати и рухнул на нее лицом вниз. Он не хотел думать. Не хотел анализировать. Он просто хотел тишины. Покоя. Забвения, которого ему так и не дали. Он закрыл глаза, пытаясь раствориться в мягкости матраса, исчезнуть...

Дзынь.

Тихий, мелодичный звук прозвенел прямо в его сознании. Перед закрытыми глазами всплыло новое системное уведомление.

[НОВОЕ ЗАДАНИЕ ПОЛУЧЕНО]

Мир: #B-12, "Сказания Парящего Клинка".

Цель: Обеспечить заключение союза между протагонистом Ли Шаолуном и кланом военных стратегов Сун.

Контекст: Протагонист прибудет в город Белого Тигра в составе торгового каравана. Ваша задача — создать условия, при которых клан Сун заметит его потенциал и предложит покровительство.

[Принять] / [Отложить]

Он лежал не двигаясь. Какая разница? Мир боевых искусств. Протагонист. Клан стратегов. Все это было так далеко, так чуждо. Он хотел быть на месте этого Ли Шаолуна. Он хотел приключений, силы, цели...

А вместо этого он должен расчищать дорогу для кого-то другого.

Он медленно выдохнул. Рай оказался хуже, чем он мог себе представить. Холодный, стерильный, бездушный механизм размером с вечность. А эта миссия... это не просто работа. Это был билет отсюда. Шанс сбежать. Снова.

Он протянул палец и мысленно нажал на кнопку [Принять].

Глава 3 - Грязные секреты

Мир вернулся в фокус медленно, неохотно. Первым было ощущение. Жесткая, набитая соломой рогожа под спиной. Вторым — запах. Смесь пота, влажной земли и чего-то кислого, как несвежая одежда. Разнорабочий #734 открыл глаза.

Низкий потолок из грубых, потемневших от времени балок. Ряды двухъярусных нар, уходящие в полумрак барака. Сквозь единственное грязное окно пробивался бледный утренний свет. Вокруг него спали, ворочались и тихо похрапывали десятки людей в одинаковой серой одежде. Слуги. Он был в одном из бараков для прислуги клана Сун.

Он сел, свесив ноги. Тело ощущалось… настоящим. Каждый мускул был на своем месте, наполненный спокойной, незнакомой силой. Но карманы его простых штанов были пусты. Ни денег, ни снаряжения, ни единого предмета, который можно было бы назвать своим. Он был никем, безликой единицей в чужом доме, в чужом мире.

Когда утренний горн протрубил где-то во дворе, барак ожил. Люди поднимались, одевались, двигались с отработанным автоматизмом. #734 поднялся вместе с ними, вливаясь в общий поток, который нес их к большому зданию, откуда пахло едой. Столовая.

Женщина с усталым, одутловатым лицом, стоявшая на раздаче, без единого слова плюхнула ему в глиняную миску порцию вязкой, серой каши. Он взял миску, нашел свободное место на длинной скамье и принялся есть. Вкус был пресным, но еда была горячей и… съедобной. Он оглядел жующих слуг. Усталые, безразличные лица. Тихие, обрывочные разговоры о пустяках.

Смотри на них, — прошелестел Голос Критика в его голове, холодный и острый, как осколок стекла. — Безвольные, безликие свиньи. Жрут, что дают, и когда дают. Единственная их функция — перерабатывать пищу в рабочую силу. Винтики в механизме, которые даже не знают, что они винтики.

Впервые за долгое время эта безжалостная оценка не вызвала в нем боли. Потому что она была направлена не на него. Он молча согласился и доел свою кашу.

После завтрака поток слуг хлынул во дворы, расходясь по своим делам — на конюшни, кухни, тренировочные площадки. Разнорабочий #734 вышел вместе со всеми и остановился посреди двора. Люди обтекали его, как вода обтекает камень. Никто не отдал ему приказ. Никто не указал на метлу или ведро. Словно на его лбу невидимыми чернилами было написано: «Уже занят».

Свободный, как ветер, и такой же незаметный благодаря "Сюжетной неприметности". Он решил осмотреться, составить карту местности. Он шел по внутренним дворам клана Сун, и мир разворачивался перед ним, как открытая книга, а Голос Критика был безжалостным комментатором.

Вот миловидная девушка-служанка, лет шестнадцати, со смущенным румянцем на щеках несет ведро с водой. Он задержал на ней взгляд лишь на секунду.

Какой ангелочек. Румянец на щечках, скромно опущенные ресницы. Идеальная заготовка для какой-нибудь третьесортной любовной истории. Вот только по ночам этот ангелочек ползает в конюшню. Она ждет, пока самый крупный жеребец возбудится от запаха кобыл, а потом... помогает ему. Ей нравится чувствовать эту животную, нечеловеческую мощь, на которую не способен ни один прыщавый ученик клана.

Он отвел взгляд, не меняя выражения лица.

Вот молодой парень в одежде младшего ученика клана, идет с гордо поднятой головой, сжимая в руке рукоять меча.

Какой целеустремленный взгляд. Какая выправка. Будущий герой, не иначе. Год назад он продал свою младшую сестру в рабство бродячему торговцу за три серебряные монеты и рекомендательное письмо, которое и позволило ему стать названным членом клана. Иногда он задается вопросом, жива ли она еще. Но не слишком часто.

#734 прошел мимо, не сбавляя шага.

Вот седовласый старик, уважаемый наставник фехтования, который строго отчитывает группу новичков. Его голос звучит благородно и мудро.

«Честь — это стержень воина», — вещает он. Каждые выходные этот «стержень» отправляется в ближайшую деревню, находит дом, где муж ушел на заработки, и насилует оставшихся там женщин. Он считает это своим правом — правом сильного. Никто не смеет жаловаться на уважаемого мастера из клана Сун.

Голос говорил буднично, констатируя факты, словно зачитывал список дефектов в некачественном изделии. Разнорабочий #734 слушал, впитывал, анализировал. Это было… комфортно. Весь этот мир был таким же гнилым и сломанным, как и он сам. А может, и хуже.

Его путь привел его обратно к кухне. Он увидел ту самую женщину, что выдавала ему утром кашу. Она стояла над огромным котлом с похлебкой для слуг и, убедившись, что никто не смотрит, склонилась и смачно сплюнула в варево.

Она ненавидит их всех. Каждого, кто моложе, здоровее и счастливее ее. Она ненавидит свою жизнь, свою работу. И этот маленький акт мести — единственная радость, что у нее осталась. Немного ее слюны в каждой миске. Немного ее ненависти в каждом животе.

В этот момент #734 почувствовал, как к горлу подкатывает желчь. Серая утренняя каша встала комом в желудке. Одно дело — знать о чужих абстрактных грехах. Другое — осознать, что ты только что съел порцию чужой злобы. Он поспешно отвернулся и прислонился к стене, тяжело дыша.

Мир слегка поплыл перед глазами. И прямо в этом расфокусированном пространстве, в воздухе перед его лицом, вспыхнуло золотое свечение. Сформировалось полупрозрачное окно.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: КОРРЕКЦИЯ СЮЖЕТА]

Мир: #B-12, "Сказания Парящего Клинка".

Обнаружено отклонение: Событие-триггер "Конфликт у караван-сарая" не состоялось.

Причина: Субъект "Сун Цзе" (Наследник клана Сун) находился в состоянии чрезмерного алкогольного опьянения. Контакт с протагонистом "Ли Шаолуном" не был установлен.

Новая директива: Восстановить сюжетную линию. Обеспечить контакт между "Ли Шаолуном" и "Кланом Сун" для формирования союза.

Статус: Задача активна.

Разнорабочий #734 выпрямился, стирая со лба холодный пот. Тошнота отступила, сменившись холодной, аналитической ясностью.

Сюжет сломался. И чинить его должен он. Безликий, незаметный слуга, который только что позавтракал чужой ненавистью. На его губах появилась кривая, безрадостная усмешка. Что ж, по крайней мере, теперь у него было дело.

Глава 4 - Слабость

Задача была ясна. Найти Сун Цзе. Разнорабочий #734 двинулся от служебных построек вглубь кланового поместья. Переход был резким, как смена декораций. Грубый камень и потемневшее дерево бараков сменились полированными плитами внутренних дворов, изящными ширмами с изображениями туманных гор и журчанием искусственных ручьев.

Здесь воздух был другим. Чище, реже, и словно пропитанным чужим высокомерием.

И взгляды тоже были другими. В квартале для слуг на него не обращали внимания. Здесь же каждый взгляд был как физический укол. Ученики в шелковых одеждах, патрулирующие охранники, проходящие мимо управляющие — все они смотрели на него одинаково. Как на кусок навоза, которому каким-то образом приделали ноги, и он теперь пачкает их безупречный мир. Презрение было настолько густым и неприкрытым, что его можно было резать ножом.

Первым на его пути встретилась группа молодых учеников, очевидно, из знатных семей. Они остановились, чтобы пропустить старейшину, и их скучающие взгляды лениво мазнули по фигуре #734. Носы слегка сморщились.

Какие гордые павлины, — прокомментировал Голос Критика с ледяным весельем. — Вон тот, с нефритовой заколкой, что смотрит на тебя так, будто ты персональное оскорбление его родословной. Две недели назад он должен был драться на дуэли чести, но накануне сам сломал себе палец на ноге и заявил о «трагической травме на тренировке». Его противник до сих пор считает, что ему повезло избежать гнева гения.

#734 прошел мимо, не опуская глаз. Укол унижения, который он ожидал почувствовать, так и не пришел. Вместо него внутри шевельнулось что-то похожее на спокойствие.

Дальше по коридору ему навстречу шел суровый на вид мужчина средних лет с идеально прямой спиной и рукой, не отрывающейся от эфеса меча. Начальник стражи. Его взгляд был острым и холодным, как сталь его клинка. Он окинул #734 взглядом, который ясно говорил: «Одно неверное движение, грязь, и ты труп».

О, сама неподкупность. Страж клановых устоев. Обожает загонять в укромные уголки самых молодых учеников, мальчишек, едва оторвавшихся от материнской юбки. Обвиняет их в нарушении выдуманных им же на ходу правил, а потом, наслаждаясь их страхом, начинает «воспитывать». Шепчет им на ухо о наказаниях, о том, как легко можно сломать их будущее в клане... Его меч днем защищает честь клана, чтобы ночью он мог осквернять ее в тени. Идеальный баланс.

Разнорабочий #734 слегка кивнул начальнику стражи. Не из почтения. Просто так. И продолжил свой путь. Он чувствовал, как внутри него растет и крепнет странная, незнакомая уверенность. Они смотрели на него свысока, но он, благодаря Голосу, видел их насквозь. Он видел их гниль, их страхи и мерзкие, грязные секреты. Они были актерами на сцене, а он — единственным зрителем, который читал сценарий.

Это спокойствие, эта уверенность отразились на его лице. Он больше не сутулился. Его взгляд стал прямым, почти изучающим. На губах застыла тень усмешки, которую он сам не замечал. Он чувствовал себя… комфортно. Впервые за очень долгое время.

И именно это стало причиной катастрофы.

«Эй, ты, навоз», — окликнули его сзади. Это была та самая группа молодых учеников. Они догнали его и окружили, перекрывая путь. Тот самый, с нефритовой заколкой, шагнул вперед. — «Чего лыбишься, мразь? Думаешь, тебе тут место?»

#734 молча смотрел на него. Он видел перед собой не гордого отпрыска знатного рода, а жалкого труса. И не чувствовал страха.

«Хозяевам не отвечаешь, собака?» — прошипел другой.

Их выводило из себя именно его спокойствие. Слуга не должен был так выглядеть. Он должен был смотреть в пол, дрожать, лебезить. А этот смотрел прямо, и в его глазах не было ни капли подобострастия. Для них это было неслыханной дерзостью.

Первый удар пришелся в челюсть. #734 увидел его. Его Восприятие и Слаженность, пусть и невысокие, позволили ему заметить движение, начать уклоняться… но тело было слишком медленным. Костяшки врезались в скулу, размазывая мир в цветное пятно. Голова мотнулась, в ушах зазвенело.

Он пошатнулся, но устоял на ногах. И это была его вторая ошибка. Нужно было упасть.

«А он крепкий, для мешка с дерьмом», — усмехнулся кто-то.

Второй удар, ногой в живот, согнул его пополам, выбивая воздух из легких. Он рухнул на колени, кашляя и хватая ртом воздух. Затем посыпались удары со всех сторон. В спину, по ребрам, по голове. Он пытался закрыться руками, но это было бесполезно. Он был слишком слаб. Системные пятнадцать очков Крепости не значили ровным счетом ничего против нескольких тренированных бойцов.

Боль была ослепляющей, унизительной. Его пинали, как бродячую собаку, смеясь и выкрикивая оскорбления. Когда им надоело, его схватили за шиворот и за ноги, раскачали и швырнули через невысокую изгородь.

Он приземлился с глухим стуком в вязкую, вонючую жижу.

Свинарник.

Он лежал в грязи, смешанной с навозом, и не мог пошевелиться. Каждое движение отдавалось острой болью в ребрах. Лицо было разбито, из уголка рта текла кровь с привкусом земли. Рядом недовольно хрюкнула огромная свинья.

Мир был адом. Снова.

И только Голос Критика звучал в его голове ровно и насмешливо, служа единственным утешением.

Какие храбрые воины. Каждую ночь они таскают из кладовой эликсиры и духовные травы, пытаясь ускорить свое жалкое развитие. Но даже наворовав ресурсов, они все так же топчутся на пике Закалки Основ. Поэтому им приходится избивать слуг, чтобы хоть как-то почувствовать себя сильными. Чтобы доказать самим себе, что в этом мире есть кто-то слабее их. Воры, неудачники и задиры. Будущие столпы клана Сун. Какое великолепное зрелище.

Глава 5 - Грязные методы

Боль была превосходным учителем. Лежа в свинарнике, Разнорабочий #734 проводил инвентаризацию. Тело болело, но ни одна кость не была сломана. Его физические показатели были абсурдны. Сила, которая в его старом мире сделала бы его мифическим существом, способным гнуть сталь голыми руками, здесь, в мире мастеров боевых искусств, видимо, едва соответствовала пику стадии Закалки Основ. Он был сверхчеловечески прочным, но без единой боевой техники эта прочность делала его лишь превосходной грушей для битья. Более долговечной, не более того.

А вот Восприятие… это было другое дело. Он прекрасно видел каждый удар. Каждый замах, каждое движение мышц нападавших. Его мозг обрабатывал информацию с невероятной скоростью, но тело просто не успевало реагировать. Он был как аналитик, смотрящий замедленный повтор катастрофы, но не способный на нее повлиять. Способности имелись, но пользы от них в прямом столкновении было ноль.

Кое-как поднявшись на ноги, он выбрался из вонючего загона. Свиньи проводили его равнодушным хрюканьем. Он отряхнул с себя грязь и навоз, насколько это было возможно, и затаился в тени, прислонившись к стене. Теперь он будет умнее.

Он начал наблюдать. Час, другой. Его невероятное Восприятие позволило ему увидеть то, чего не замечают другие. Он видел не просто людей, идущих по двору. Он видел систему. Маршруты. Невидимые тропы, по которым передвигались слуги, чтобы минимизировать контакт с «хозяевами». Он видел слепые зоны патрулей, подмечал время, когда определенные коридоры пустеют. Он строил в уме карту безопасных путей, карту теневой жизни этого клана.

Выждав момент, он пристроился в хвост небольшой группы слуг, несших корзины с бельем. Они шли уверенно, сворачивая в неприметные проходы и пересекая дворы в те моменты, когда ученики были заняты на тренировках. #734 следовал за ними, оставаясь незамеченным, идеально вписываясь в роль еще одной серой тени.

Путь привел их в заброшенный сад за северной стеной поместья. Здесь, среди поросших мхом камней и диких трав, слуги остановились. И ждали. Вскоре из-за старой плакучей ивы вышла девушка.

Она была похожа на изящный, смертоносный кинжал. Не широкий меч, созданный для открытого боя, а стилет, предназначенный для одного-единственного, точного удара в сердце. Ее короткие волосы были странного, пепельного цвета. Не седые от старости, а словно выцветшие, потерявшие всякий пигмент из-за дьявольских практик, которым она себя посвятила. Одета она была в простое темное платье, не сковывающее движений. Ее красота была не теплой и живой, а холодной, функциональной, как полированная сталь клинка. В каждом ее движении сквозила сдержанная, но абсолютная летальность. Слуги почтительно склонили головы. Один за другим они начали тихо докладывать: о чем шепчутся на кухне, кто из учеников получил новое назначение, какой караван прибыл в город. Она слушала молча, ее лицо было похоже на ледяную маску — никаких эмоций, только холодная концентрация.

Простая мысль искреннего интереса по поводу её природы пронеслась в уме разнорабочего.

Запрос данных.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Субъект: Сун Лянь

Статус: Сюжетный Триггер, Второстепенный персонаж

Релевантность для задания: Высокая

Ха. А вот и она. Образцовый инструмент, — хмыкнул Голос Критика с откровенной насмешкой. — Вся ее дьявольская сила, все ее интриги, вся ее жалкая, слепая преданность клану... и для чего? Чтобы в нужный момент красиво сломаться о главного героя. Она умрет, думая, что спасает честь семьи, а на деле лишь поможет своим хозяевам стать более послушными собаками этого самого героя. Какая восхитительная, какая бесполезная верность. Просто аплодисменты.

Когда слуги закончили и разошлись, Сун Лянь еще на мгновение задержалась. Ее взгляд, до этого скользивший по пространству, вдруг сфокусировался на нем. Он застыл в тени дерева, но ее глаза нашли его безошибочно. Она видела его.

«Ты застыл здесь, чтобы что-то сообщить?» — ее голос был ровным и холодным, как речная галька. Ни удивления, ни угрозы. Лишь деловой, отстраненный интерес.

Разнорабочий #734 вышел из тени. Боль в разбитой губе заставила его улыбку получиться кривой и уродливой. Он чувствовал себя грязным, жалким, но впервые в этом мире — не бесполезным.

«Я слышал кое-что», — сказал он хрипло. «Говорят, несколько молодых учеников, один из них носит нефритовую заколку, слишком часто наведываются в кладовую с эликсирами по ночам. А еще говорят, что начальник стражи любит проводить воспитательные беседы с юными мальчиками в укромных местах».

На ее лице не дрогнул ни один мускул. Но что-то изменилось. Воздух вокруг нее словно стал холоднее на пару градусов. Ее голубые глаза, до этого отстраненные, обрели глубину. Они не стали острее, нет. Они стали похожи на два колодца с ледяной водой — спокойные, неподвижные, и невозможно было угадать, что таится на дне. Она чуть склонила голову набок, всего на миллиметр, оценивая его. Сейчас она смотрела не на избитого слугу. Она смотрела на неожиданно появившийся перед ней инструмент. Полезный инструмент.

Она молчала несколько долгих, звенящих секунд, а затем коротко кивнула.

«Полезно», — бросила она и, не сказав больше ни слова, развернулась и исчезла за деревьями так же беззвучно, как и появилась.

Разнорабочий #734 остался один. Он дотронулся до разбитой губы и поморщился. Да, он был грязью. А значит он мог использовать грязные методы.

Глава 6 - Действующие лица

Найти молодого наследника оказалось до смешного просто. Нужно было лишь идти на звук флейты и женского смеха. В самой глубине поместья, у небольшого пруда с карпами кои, раскинулся «Павильон Пьяных Туманов». Там, на шелковых подушках, в окружении полураздетых служанок, и возлежал Сун Цзе. Он лениво подносил ко рту чашу с вином, пока одна из девушек кормила его виноградом.

Какая идиллия, — протянул Голос Критика с откровенной скукой. — Вот он, гений-провидец клана Сун. Он увидел грядущую бурю, пламя войны, что поглотит мир... и решил, что лучший способ встретить ее — это утонуть в вине и зарыться в складках женского платья. Он не борется с судьбой. Он не пытается ее изменить. Он просто ждет, пока она придет и перережет ему глотку, надеясь быть в этот момент слишком пьяным, чтобы что-то почувствовать. Вершина стратегической мысли.

Разнорабочий #734 проигнорировал комментарий. Он не смотрел на Сун Цзе. Он смотрел на то, что его окружало. Два охранника у входа в павильон, откровенно скучающие. Еще один, лучник, на крыше. Четвертый, садовник, у кустов. Он просканировал их потоки энергии. Пик стадии Сбора Ци. На бумаге — внушительная сила, способная в одиночку вырезать небольшой бандитский отряд. На деле — бесполезный хлам. Их Ци была рыхлой, нестабильной, без намека на применение в настоящем бою. Это была охрана для статуса, а не для защиты. Бесполезна против любого культиватора, обладающего хотя бы зачатками реальных боевых способностей.

Теперь, когда цель была перед ним, #734 решил уточнить детали.

Запрос данных: Сюжетный узел #B12-001 (Оригинал).

Перед его мысленным взором всплыла короткая, сухая сводка.

[СЦЕНАРИЙ СОБЫТИЯ]

Цель: Установление первого контакта.

Участники: [Протагонист], [Триггер/Сун Цзе].

Локация: Караван-сарай "Нефритовый дракон".

Сценарий:

1. Сун Цзе, в состоянии легкого опьянения, насмехается над "простым охранником каравана".

2. Провокация перерастает в вызов на поединок.

3. [Протагонист] с легкостью побеждает Сун Цзе, демонстрируя подавляющую силу.

4. Поражение и унижение Сун Цзе привлекает внимание старейшин клана Сун.

Итог: Сюжетная линия "Союз с кланом Сун" активирована.

#734 мысленно закрыл окно. Все было предельно ясно. Сун Цзе был не более чем третьесортным злодеем. Картонной фигуркой, чье единственное предназначение — получить по лицу от главного героя и запустить основной сюжет. Жалкая, но необходимая функция.

Он развернулся и покинул сад так же незаметно, как и появился. Цель номер один была изучена. Теперь нужно было найти цель номер два. Протагониста.

Он направился к гостевым домам, где разместили торговый караван. Он еще не дошел до нужного двора, когда Голос Критика заговорил снова, и на этот раз в нем не было скуки. В нем звенела чистая, концентрированная желчь.

А вот и он. Приближается. Чувствуешь, как меняется воздух? Это мир прогибается под своего любимчика. Вселенная расстилает перед ним красную ковровую дорожку. Великий герой, который получил второй шанс. Читер, который подсмотрел все ответы к тесту и теперь выдает себя за гения. Он смотрит на всех с высоты своего знания, считая их пешками в своей игре, но вся его «гениальность» — это просто хорошая память. Убери у него знание будущего, и останется лишь посредственность с раздутым эго и комплексом неполноценности размером с империю.

#734 замер, повернув за угол. И увидел его.

Он стоял один посреди двора, глядя на тренирующихся учеников клана. Молодой человек с героически правильными чертами лица, прямой осанкой и спокойным, уверенным взглядом. На нем были простые, но качественные одежды путника, за спиной висел меч в потертых ножнах. От него не исходило ауры силы, наоборот, он казался совершенно обычным. Но именно эта обыденность на фоне его внешности и абсолютного спокойствия создавала невероятный контраст. Весь его вид, каждая линия его тела, каждый спокойный вдох так и кричали: «Да-да, я тот самый главный герой!»

Запрос данных.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Субъект: Ли Шаолун

Статус: Протагонист (Мир #B-12)

Релевантность для задания: Критическая

Разнорабочий #734 смотрел на живое воплощение своей несбывшейся мечты. На того, кем он отчаянно хотел стать в предсмертном бреду. Странная, противоречивая смесь чувств зародилась в его груди. Презрение. Презрение к этому выскочке, к этому "актеру", который получил главную роль лишь по прихоти судьбы. Ему хотелось плюнуть ему под ноги, высмеять его фальшивую героическую позу.

И в то же время… благожелательность. Не к самому Ли Шаолуну, нет. А к тому образу, который он воплощал. К самой идее героя, который все преодолеет. К той самой паршивой сказке, в которую он так хотел верить. Это была его мечта, стоящая перед ним во плоти. И как бы он ее ни презирал за то, что она досталась не ему, он не мог не испытывать к ней странной, извращенной нежности.

Глава 7 - Перерыв

Взгляд Ли Шаолуна был спокойным, но пронзительным. Он заметил Разнорабочего #734, стоявшего в тени арки, и на мгновение их глаза встретились. Взгляд протагониста не выражал ничего — ни интереса, ни презрения. Это был взгляд человека, который видит предмет, отмечает его наличие и тут же вычеркивает из сознания как нечто незначительное.

Ли Шаолун едва заметно кивнул — вежливый, но пустой жест, адресованный скорее невидимому пространству, чем конкретному слуге. #734, застигнутый врасплох, неуклюже кивнул в ответ. Секунду спустя протагонист уже развернулся и пошел прочь, полностью поглощенный своими великими мыслями о спасении мира.

Разнорабочий #734 проводил его взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. А затем медленно выдохнул.

Он направился обратно к баракам, но уже не в поисках информации. Он шел, погруженный в свои мысли. А что, если… просто ничего не делать?

Идея была до смешного простой и соблазнительной. Он вспомнил свою жизнь до смерти. Постоянное давление. Необходимость соответствовать ожиданиям. Вечный страх перед будущим. И голоса, голоса, которые превращали каждое взаимодействие с близкими в пытку.

А здесь? Здесь было… тихо.

Благодаря «Сюжетной неприметности» никто не требовал от него работы. Он был частью фона, живой декорацией. Еда была бесплатной. Крыша над головой — тоже. А Голос Критика, его вечный мучитель, переключился с него на окружающий мир. Теперь это был не источник боли, а источник развлечения. Циничный комментатор, вскрывающий гнилую изнанку реальности. Это было даже забавно.

Он мог бы прожить так годы. Десятилетия. Просто быть статистом в этом паршивом мире боевых искусств. Незаметно бродить по поместью, подслушивать чужие секреты, слушать язвительные ремарки Голоса и наблюдать, как «великий герой» Ли Шаолун спасает мир. Он был бы идеальным зрителем в первом ряду этого спектакля. Ему не нужна была главная роль. Ему просто хотелось, чтобы его оставили в покое.

Эта мысль принесла ему такое глубокое, такое пьянящее чувство облегчения, что он едва не рассмеялся. Сбежать от всего. Вот оно. Настоящий эскапизм. Не в роли героя, а в роли того, кого никто никогда не заметит.

С этой блаженной мыслью он добрался до своего барака. Внутри было почти пусто — все остальные были на работах. Он подошел к своей наре, жесткой и неудобной, но сейчас она казалась ему верхом уюта. Его маленькая крепость, его святилище безразличия.

Он рухнул на соломенный матрас и закрыл глаза, готовясь погрузиться в сон — первую за многие годы спокойную, безмятежную дрему. Он уже почти провалился в нее, когда…

Дзынь.

Прямо перед его закрытыми глазами вспыхнуло золотое системное окно.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

Предупреждение: Обнаружено длительное бездействие по активной задаче "Коррекция сюжета".

Напоминание: Задачи, выданные Системой, являются обязательными к исполнению. Провал или отказ от выполнения задачи повлечет за собой начисление штрафа.

Штраф за провал текущей миссии: 1 (один) месяц ресурса "Время".

Разнорабочий #734 нахмурился, не открывая глаз. Месяц? Звучит не так уж и страшно. Он наверняка сможет заработать его обратно, выполняя какую-нибудь мелкую работу…

Словно в ответ на его мысли, интерфейс изменился. Уведомление исчезло, а в верхнем правом углу его поля зрения появилось новое, постоянно висящее окно. Маленькое, полупрозрачное, но приковывающее все внимание.

[ОСТАТОК ВРЕМЕНИ]

29 дней : 19 часов : 12 минут : 35 секунд

34…

33…

32…

Он резко сел, глаза широко раскрыты. Холод, не имеющий ничего общего с температурой воздуха, прошел по его спине. Он смотрел на цифры, которые убывали с безжалостной методичностью. У него изначально был всего месяц. Всего один месяц жизни.

Провал миссии — это не просто штраф. Это мгновенное, окончательное стирание.

И ты всерьез думал, что тебе дали отпуск? — Голос Критика прозвучал в его голове, и в нем не было ни капли насмешки. Только холодная, как могильный камень, констатация факта. — Ты не зритель. Ты не статист. Ты — работник на испытательном сроке с тикающим таймером на шее. Выполни работу или отправляйся в системный утиль. Добро пожаловать на Небеса, номер семьсот тридцать четвертый. Твой перерыв окончен.

Глава 8 - Чужое добро

Паника была отличным топливом. Она сжигала апатию дотла, оставляя после себя лишь холодную, острую как бритва решимость. Разнорабочий #734 поднялся с нар. Спать больше не хотелось. Ему нужно было знать, сколько у него времени.

Он направился к задним дворам, где слуги собирались на короткие перекуры, подальше от бдительных глаз надсмотрщиков. Он прислонился к стене, приняв вид уставшего работника, и стал слушать. Вскоре он нашел то, что искал — разговор двух грузчиков, обсуждавших караван.

«…еще дня три на разгрузку, потом день на закупку местных товаров, и все, — говорил один, кряжистый мужик с пропитым лицом. — Глава каравана торопится, говорит, до сезона дождей надо успеть пересечь перевал. Неделя, может, чуть больше, и их след простынет».

#734 сосредоточил свое Восприятие на говорившем.

А вот и старый Фэн, местный информационный узел, — прокомментировал Голос Критика с ленцой. — Знает все обо всех. Например, он знает, где достать «Лекарство от Небесной Хвори», которое он втридорога продает отчаявшимся матерям, чьи дети болеют обычной лихорадкой. Он говорит им, что это чудодейственный эликсир. На самом деле это просто толченый мел с сахаром. Но надежда, как известно, бесценна. Особенно для него.

Неделя. У него была всего неделя.

Информация, полученная от Голоса, не вызвала у него отвращения. Она вызвала ясность. В его сознании что-то щелкнуло, встало на место. Он посмотрел на старого Фэна, на его грязные, загребущие руки, на мешочек с монетами, висевший у него на поясе. Деньги, выжатые из слез и страданий других.

В этом мире не было справедливости. Была только сила. И право. Право того, кто сильнее, распоряжаться ресурсами. И прямо сейчас Разнорабочий #734 решил, что у него больше морального права на эти деньги, чем у этого ублюдка.

Он дождался, пока Фэн закончит болтать и направится в сторону склада. #734 бесшумно последовал за ним. В узком, заваленном ящиками проходе между складами он ускорил шаг. Фэн услышал шаги и начал оборачиваться.

Удар был простым, быстрым и жестоким. Кулак, в который была вложена вся его «сверхчеловеческая» Крепость, врезался Фэну в бок, под ребра. Раздался глухой хруст. Глаза мужика вылезли из орбит, изо рта вырвался сдавленный хрип. Он даже не успел закричать. Второй удар, в основание шеи, отправил его на землю. Он не был практиком. У него не было ни капли Ци для защиты. Это оказалось проще, чем разобраться с бездомной собакой.

#734 присел рядом с обмякшим телом, срезал кошель и вытряхнул на ладонь несколько медных и пару серебряных монет. Негусто. Но достаточно. Он сунул деньги в карман и, не оборачиваясь, пошел прочь. Ни жалости, ни раскаяния. Только холодное удовлетворение служащего, который только что обеспечил себя ресурсами для дальнейшей работы.

С деньгами он мог позволить себе то, чего не мог раньше — быть клиентом. Он направился в город, примыкавший к поместью, и нашел небольшой ресторанчик, где часто обедали путники и члены клана, не желавшие есть в общей столовой.

Он сел за столик в углу и заказал самую дешевую лапшу. И стал ждать. Прошло не больше часа, прежде чем в дверях появился Ли Шаолун. Протагонист выбрал столик у окна и заказал себе еду, оставшись в одиночестве со своими мыслями.

Разнорабочий #734 не сводил с него глаз, сосредоточив на нем все свое Восприятие. Он впитывал каждую деталь: как тот держит палочки, как ровно сидит его спина, как спокойно его дыхание. А Голос Критика, словно долго ждавший этого момента, начал свой безжалостный разбор.

Смотри, как он ест. Медленно, осмысленно. Каждое движение выверено. Он хочет казаться мудрецом, познавшим суть вещей. А на деле он просто боится. Боится, что если расслабится хоть на секунду, все увидят того забитого мальчишку из прошлой жизни. Помнишь, как он пожертвовал целым гарнизоном на Северном перевале, чтобы задержать демонического генерала? Все воспевают его как героя, который спас столицу. Но он просто не нашел другого выхода. Он пожертвовал пятьюстами жизней, потому что не хватило ума и сил придумать что-то получше. Сотни вдов и сирот — вот истинная цена его «героизма».

#734 продолжал смотреть, его взгляд становился все холоднее.

А его меч? «Клинок Лазурного Дракона». Легендарное оружие, выкованное из сердца небесного змея. Он так гордится им. Но он никому не говорит, что во время битвы с тем генералом на клинке появилась микротрещина, прямо у гарды. Еще один-два удара по-настоящему сильного противника, нацеленных в это место, и его «легенда» разлетится на куски прямо у него в руках. Он знает об этом. И каждую ночь просыпается в холодном поту.

Голос сделал паузу, словно наслаждаясь эффектом.

И самое сладкое. Его коронная техника, «Девять Теней Летящего Меча». Выглядит впечатляюще, не правда ли? Кажется, что его невозможно достать. Но вся эта техника построена на безупречной работе ног. Он должен двигаться по строго определенному рисунку. Нарушь его ритм, нанеси удар по левой лодыжке в момент, когда он делает третий шаг, и вся его «неуязвимая» техника рассыплется, как карточный домик, оставив его открытым и беззащитным на целую секунду. Но кто же осмелится атаковать ноги великого мастера меча? Это ведь так… неблагородно.

Разнорабочий #734 медленно доел свою лапшу. В кармане тяжело лежали чужие, грязные деньги. В голове хранились чужие, смертоносные секреты.

И него была неделя, чтобы этим добром воспользоваться.

Глава 9 - Полезный инструмент

На следующий день его нашел посыльный. Немолодой, тихий слуга, который передал приказ явиться в Западный павильон без лишних слов и тут же испарился. Статус Разнорабочего #734 изменился. Он перестал быть просто никем.

Западный павильон оказался личными покоями Сун Лянь. Место в полной мере отражало ее двойственную натуру. С одной стороны — почти монашеская утилитарность. Холодный каменный пол, простая мебель из темного, нелакированного дерева: рабочий стол, два стула, узкая кровать. На стене висела стойка с оружием — ни одного парадного клинка, только функциональные, смертоносные инструменты убийцы: короткие мечи, кинжалы, метательные иглы. Никаких украшений, никаких безделушек.

С другой стороны — непоколебимая гордость. Всю стену напротив входа занимало огромное, тяжелое гобеленовое полотно из черного шелка. На нем серебряной нитью был вышит герб клана Сун — оскаленный белый тигр в окружении тактических диаграмм. Это была не картина для услады взора. Это был штандарт. Заявление. Напоминание о том, чему служит все это спартанское убранство и его хозяйка.

Сун Лянь сидела за столом, перебирая какие-то свитки. Она подняла на него свои сапфировые глаза, когда он вошел.

«Информация была полезной», — сказала она без предисловий. Ее голос был таким же ровным и холодным, как и вчера. — «Воры наказаны. Начальник стражи отстранен для «переаттестации». Меня не интересует, откуда ты все знаешь. Пока информация полезна, наши отношения будут продуктивными».

Она говорила о нем, как о шахте, из которой можно добывать руду. Разнорабочий #734 почувствовал, как кривая усмешка тронула его разбитые губы. Он, кто всю жизнь был никем, стал полезным. Какая ирония. Он знал, что благодаря Голосу Критика эта «шахта» была неисчерпаемой. Он мог рассказывать такие секреты вечно.

«Рад служить», — произнес он, и сам не заметил, какой холодный, едкий яд просочился в его голос. — «К слову о полезном. Один из охранников молодого господина, тот, что с шрамом на брови, находит утешение в объятиях девушек своего хозяина, пока тот слишком пьян, чтобы заметить. А страж у северных ворот, хромой Ли, за пять медяков готов забыть о приказе, запрещающем ученикам покидать территорию клана. Еще есть казначей, который…»

Он осекся. Язык словно прилип к нёбу. Он чуть не ляпнул о махинациях казначея, которые тот проворачивал по прямому приказу главы клана. Секрет, который затрагивал не отдельных пешек, а саму верхушку.

Сун Лянь заметила его запинку. Ее лицо осталось непроницаемым, но взгляд стал глубже. Она медленно поднялась из-за стола, обошла его и беззвучно подошла к #734. Он напрягся, когда ее холодные пальцы легли ему на плечо.

«У тебя большие способности для человека, который едва может постоять за себя», — тихо произнесла она, ее рука на его плече была легкой, но ощущалась тяжелее свинца. Это не было комплиментом. Это была констатация факта: ценный мозг в хрупкой, одноразовой оболочке. — «Такие способности требуют защиты. Покровительства».

Она посмотрела ему прямо в глаза.

«Я могу обеспечить тебе безопасность. Тебя больше никто не тронет. Взамен я требую одного. Клятву. Поклянись, что никогда не предашь интересы клана Сун».

Разнорабочий #734 на мгновение задумался. Клятва. Звучит серьезно. Но что она значит для него? Он — временный работник, призрак из другого мира. Его задача — починить сломанный сюжет и исчезнуть. Этот мир, этот клан, все эти люди — для него лишь временная декорация. Клясться в верности тонущему кораблю, с которого ты все равно собираешься сойти на берег… почему бы и нет?

«Я клянусь», — сказал он твердо, глядя ей в глаза.

«Не так», — ее пальцы чуть сжались. — «Клятву сердечного демона. Повторяй за мной. Я, Разнорабочий номер семьсот тридцать четвертый…»

Он повторил. С каждым словом он чувствовал, как в глубине его тела, в самом ядре его смертной сущности, завязывается невидимый узел. Когда он произнес последние слова, по телу прошел ледяной разряд. Клятва была принесена.

Сун Лянь убрала руку и кивнула, удовлетворенная. Она получила свой инструмент и поставила на него клеймо. А #734 получил своего покровителя. Идеальная сделка. Он только что продал в рабство душу, которой у него, по сути, даже и не было.

Глава 10 - Средний

Тренировочный зал не был отличим от ее покоев — он был их логическим, безжалостным продолжением. Если в ее комнате утилитарность соседствовала с гордостью за клан, то здесь функция поглотила все остальное, оставив после себя лишь холод и следы разрушения.

Воздух был холодным, с легким, неестественным морозцем, который заставлял пар идти изо рта. Каменный пол был покрыт не пылью, а тонким слоем каменной крошки — осколками тренировочных мишеней. Деревянные манекены, стоявшие вдоль стен, не были просто разбиты. Один был аккуратно нарезан на десятки тонких, ровных дисков, словно гигантский овощ. Другой — расщеплен на сотни ледяных щепок, будто взорвавшись изнутри. Мишени из песчаника были не пробиты, а срезаны, превращены в абстрактные, остроугольные скульптуры. Это было не место грубой силы. Это была мастерская хирурга, где вместо скальпеля использовали лед и сталь.

Разнорабочий #734 сидел в центре этого святилища контролируемого хаоса в позе лотоса. Ноги уже затекли. Спина болела. Он чувствовал себя неуместным куском плоти в идеально отлаженном механизме смерти.

Сун Лянь ходила вокруг него кругами, медленно, как властительница, обходящая свою территорию.

«Путь Ледяной Смерти, которому я следую, основан на преобразовании жизненной силы в чистейший холод, — ее голос ровно и безэмоционально разрезал тишину. — Он подходит только женщинам, чья природа изначально склоняется к Инь. Ты — мужчина. Твоя природа — Ян. Пытаться скопировать мой путь для тебя — самоубийство. Твоя жизненная сила должна стать не льдом, а пламенем».

Она остановилась за его спиной. Он почувствовал, как ее холодные пальцы коснулись его шеи, посылая по коже волну мурашек.

«Но любая техника бесполезна, пока ты не почувствуешь то, чем должен управлять. Не пытайся сразу создать пламя. Для начала просто ощути свою Ци. Пойми ее природу. Если ты схватишься за первую попавшуюся дешевую технику, не поняв себя, то навсегда застрянешь на стадии Сбора Ци. Будешь вечным новичком».

Он почувствовал легкий укол в точке у основания черепа. Сун Лянь вставила в его кожу тонкую серебряную иглу. Затем еще одну, между лопатками.

«Я помогу тебе направить поток», — сказала она, продолжая ходить и вставлять иглы в ключевые точки на его спине и плечах. Это не было больно. Ощущения были странными, словно кто-то поворачивал давно заржавевшие ключи в замках, о существовании которых он и не подозревал. — «Сосредоточься. Почувствуй тепло в своем даньтяне. Не думай о нем. Просто почувствуй».

Он закрыл глаза и попытался. Минуты тянулись, как часы. В голове была пустота. Никакого тепла, никакого потока. Только ноющая боль в ногах и холод от каменного пола.

«Ты слишком напряжен», — констатировала Сун Лянь. Еще один укол, на этот раз в руку. — «Отпусти контроль. Позволь силе течь самой».

Он пытался. Но как можно отпустить контроль над тем, чего ты даже не чувствуешь? Это было абсурдно. Он был готов сдаться, когда внутри, в глубине живота, что-то едва заметно шевельнулось. Словно тлеющий уголек, на который внезапно подул ветерок. Он вцепился в это ощущение всем своим Восприятием, направил его вверх, по пути, который словно подсвечивали иглы Сун Лянь. Поток был тонким, слабым, но он был. Он довел его до плеча, затем по руке, до самого указательного пальца.

На кончике его пальца вспыхнул и заплясал крошечный, размером с ноготь, язычок оранжевого пламени. Он горел ровно, почти не давая тепла, похожий на огонек зажигалки.

«Я… почувствовал», — выдохнул он, глядя на маленькое чудо на своей руке.

Сун Лянь подошла и безразлично взглянула на пламя.

«Твой талант прискорбно средний», — вынесла она вердикт. Огонек тут же погас, словно испугавшись ее холодного тона. — «Не ущербный, но и ничем не выдающийся. Если подберешь правильную технику и будешь тренироваться каждый день до конца своей жизни, возможно, к старости достигнешь стадии Золотого Ядра. Достойный результат. Но не более того».

Разнорабочий #734 криво усмехнулся. Конечно, средний. Его показатели Сущности — самые низкие из всех. Чего еще было ожидать? Он мысленно открыл свой статус.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО: ЛИЧНОЕ ДЕЛО #734]

…

[СУЩНОСТЬ]

Эфир: 12

Управление: 11 (+1)

…

Цифра изменилась. Он действительно чему-то научился. Пламя на пальце. Сверхъестественная сила, которой у него никогда не было при жизни. На мгновение его захлестнула пьянящая, головокружительная эйфория. Он мог. Он действительно мог…

Сун Лянь быстрыми, ловкими движениями выдернула все иглы из его тела, мгновенно обрывая это хрупкое чувство всемогущества.

«Будет пустой тратой ресурсов целенаправленно тренировать тебя», — продолжила она, возвращая его с небес на холодную каменную землю. Она аккуратно убрала иглы в деревянный футляр. — «Однако тебе следует каждый вечер стимулировать ток Ци по телу. Хотя бы для того, чтобы набраться сил постоять за себя».

Она подошла к одной из стоек и взяла оттуда тонкий, потрепанный манускрипт. Бросила ему. Он поймал его на лету. На обложке было выведено: «Кулак Каменной Черепахи. Основы».

«Этого будет достаточно, чтобы твои мышцы запомнили базовые движения. Не трать мое драгоценное время», — сказала она, разворачиваясь и направляясь к выходу. — «У меня есть дела поважнее».

Разнорабочий #734 медленно поднялся на ноги, разминая затекшие конечности. Он смотрел ей в спину. «Драгоценное время», — пронеслось у него в голове. Удивительно, как щедро она тратит его на свои инструменты.

Посмотри на это, — прозвучал в его голове Голос Критика, и в нем сквозило почти академическое презрение. — Слепая гордость за клан превратила поистине гениального практика дьявольского пути в глупую девчонку. Вместо того чтобы использовать свои ресурсы эффективно, она лично возится с бездарным куском мяса, способным лишь транслировать чужие мысли вслух. Какая пустая трата.

На губах Разнорабочего #734 появилась кривая, саркастичная усмешка. Значит, Голос был прав. Ее ахиллесова пята — этот самый клан. И если правильно на это надавить, если представить собственное развитие как пользу для клана, то она потратит на него еще больше своего «драгоценного времени».

Что ж. Провести оставшуюся неделю в компании красивой, пусть и холодной, как лед, девушки — не самая плохая перспектива.

Глава 11 - Дни и вечера

Следующие несколько дней Разнорабочий #734 жил двумя разными жизнями, разделенными закатом и рассветом.

Утром он был охотником. Опасностью, что шастает в закоулках поместья клана Сун. Он больше не просил и не ждал. Он брал. Его жертвами становились слуги, чьи грязные секреты Голос Критика заботливо нашептывал ему на ухо. Вот управляющий, который обворовывает клан, занижая в отчетах урожай риса. #734 подкараулил его за амбаром, сломал ему два ребра и забрал кошель, прежде чем тот успел позвать на помощь. Вот служанка, которая подсыпает яд замедленного действия в еду своей соперницы. #734 дождался ее у колодца, вывернул ей руку и забрал все ценное, что было при ней.

Он не чувствовал жестокости. Он чувствовал эффективность. Это была не злоба, а хирургическая точность. Голос Критика давал ему моральное право, а системные характеристики — физическое. Он был санитаром этого гниющего организма, который забирал себе плату за проделанную работу.

Днем он был тенью. Тенью Ли Шаолуна. Он следовал за протагонистом на почтительном расстоянии, его «Сюжетная неприметность» делала его не более заметным, чем камень на дороге. Он наблюдал, как Ли тренируется, как разговаривает с главой каравана, как осматривает товары. А Голос Критика был его неумолкающим аналитиком, вскрывающим протагониста слой за слоем, обнажая каждую слабость, каждый изъян. #734 не просто слушал — он запоминал. Он составлял в уме подробное досье на человека, которому должен был помочь.

Иногда его путь пересекался с Сун Цзе. Разнорабочий #734 с холодным презрением наблюдал за наследником, который продолжал свои пьяные увеселения. Он изучал его окружение, его привычки, его охранников, отмечая каждую деталь, которая могла бы пригодиться.

Но когда садилось солнце, все менялось. Охотник и тень исчезали. Появлялся слуга.

Каждый вечер он приходил в Западный павильон. Сун Лянь ждала его. Они сидели друг напротив друга за ее простым деревянным столом, и между ними стояла лишь чашка холодного чая. В полумраке комнаты, освещенной одной-единственной свечой, он делился с ней тем, что узнал за день.

— Управляющий складом номер три продает оружие клана на сторону, — тихо говорил он.

Сун Лянь молча кивала, ее глаза превращались в два льдистых озера. — Он исчезнет завтра.

— Две ученицы из внешней секты на самом деле шпионки из клана Чжао.

— Я займусь ими.

Это был их ритуал. Он был ее глазами и ушами, ее источником сырой, нефильтрованной информации. А она была клинком, который наносил удар. Иногда она советовалась с ним. Не как с равным, а как хирург советуется с ассистентом, подающим ему инструменты.

— Этот предатель слишком заметен. Его исчезновение вызовет вопросы, — говорила она, глядя не на него, а на вышитого тигра на стене. — Как лучше его убрать, чтобы это выглядело несчастным случаем?

И он, опираясь на безжалостную логику Голоса Критика, предлагал варианты. Простые. Эффективные. Жестокие.

На третий вечер что-то изменилось. После того как они обсудили очередную порцию грязи, она не отпустила его. Она долго молчала, глядя на пляшущее пламя свечи.

— Они не ценят этого, — вдруг тихо сказала она. В ее голосе впервые не было стали. Была лишь глухая, застарелая усталость. — Я вычищаю гниль из этого дома. Я беру на себя грехи, чтобы имя Сун оставалось чистым. А они… они смотрят на меня и видят лишь дьявольского практика. Они видят только грязь на моих руках, но не видят, как чисто стало вокруг.

Она впервые говорила с ним не как с информатором. Она говорила с ним как с… человеком. Единственным, кто видел ту же грязь, что и она.

Разнорабочий #734 молчал. Он не знал слов утешения. Да и не хотел их знать. Но он обнаружил странную вещь. Эти вечера… они ему нравились. В них был странный, извращенный уют. Тишина. Полумрак. Разговоры о чужих грехах и смертях. Здесь, в компании этой холодной, сломленной и смертельно опасной девушки, он чувствовал себя спокойнее, чем где-либо еще. Здесь его пустая жизнь обретала смысл.

Как трогательно, — прошептал Голос Критика, когда #734 покидал ее покои той ночью. — Она изливает свою ледяную душу, вообразив, что нашла верного слугу, поклявшегося жить и умереть за интересы клана Сун. Какая слепота. Она даже не подозревает, что доверилась простому разнорабочему, которого ненадолго пустили на сцену. Его задача — подвинуть пару стульев и забить гвоздь в нужную декорацию. А потом он уйдет, а она останется здесь, в своем спектакле, до самого кровавого финала. Блистательная проницательность как для теневого кардинала клана.

Глава 12 - Послание

День. Столовая для слуг гудела, как растревоженный улей. Разнорабочий #734 сидел за столом, равнодушно поглощая свою порцию риса. Его взгляд был прикован к одному из слуг, сидевшему неподалеку. Молодой, холеный парень — личный помощник Сун Цзе. Он ел с таким видом, будто делает одолжение и еде, и всем окружающим.

#734 доел, поднялся и подошел к нему. Он молча положил на стол сложенный вчетверо листок бумаги.

«Передай это молодому господину», — сказал он ровным голосом.

Слуга лениво поднял на него глаза. «С чего бы? У меня своих дел по горло, а не…»

Он не договорил. Рука #734 сомкнулась на его запястье, лежавшем на столе. Не было ни замаха, ни ярости. Просто спокойное, методичное давление. Парень попытался вырваться, но хватка была железной. Давление усилилось. Раздался тихий, тошнотворный хруст ломающихся костей.

Глаза слуги расширились от шока и боли. Он открыл рот, но из горла вырвался лишь сдавленный сип — инстинктивный страх не позволял ему закричать и привлечь внимание.

«Ты не расслышал?» — спросил #734 все тем же спокойным, почти безразличным тоном. — «Передай. Это. Молодому. Господину».

Он отпустил руку. Слуга, баюкая распухшее, изуродованное запястье и сдерживая слезы, судорожно закивал, хватая со стола записку.

Разнорабочий #734 развернулся и вышел из столовой.

Он следовал за слугой на расстоянии. Тот, дрожа и проклиная все на свете, спешил к павильону своего хозяина, не замечая тени, что неотступно двигалась за ним. «Сюжетная неприметность» работала безупречно.

Сун Цзе был в своем обычном состоянии. Полупьяный, он лениво отмахнулся от своего помощника.

«Чего тебе, не видишь, я занят?»

«Господин… это… вам», — пролепетал слуга, протягивая записку дрожащей рукой.

Сун Цзе с досадой выхватил листок. «Еще и записки мне всякая грязь передает…»

Он развернул его, его взгляд был мутным и расфокусированным. Но по мере того, как он читал, с ним происходила поразительная трансформация.

Первая строчка — он слегка нахмурился, отгоняя винные пары.

Вторая строчка — он сел прямее, его глаза обрели осмысленность.

Третья строчка — алкогольный румянец полностью сошел с его щек, оставив после себя мертвенную бледность.

Когда он дочитал до конца, перед #734 был уже не пьяный развратник, а совершенно другой человек. Тот самый гений-стратег, о котором ходили легенды. Его взгляд был острым, холодным и абсолютно трезвым.

«Вон», — бросил он девушкам. Они, испуганные его тоном, поспешно ретировались.

«Убрать это», — он махнул рукой в сторону кувшинов с вином.

Слуги, включая того, что принес записку, бросились выполнять приказ.

«Ты, ты и ты — ко мне», — приказал он трем самым сильным охранникам. — «Остальные — вон отсюда. Немедленно».

Разнорабочего #734 выпроводили вместе с остальными. Он шел в толпе перепуганных слуг, которые шептались о внезапной перемене в настроении хозяина. Но #734 не слушал их. Он слушал другой голос.

Какой проницательный стратег, — с издевкой протянул Голос Критика. — Ему подсунули наживку, и он тут же ее заглотил, даже не задумавшись о личности рыбака. Он думает, что это его ход. Что он сейчас возьмет ситуацию под контроль, переиграет этого выскочку Ли Шаолуна и заберет себе артефакт. Какая предсказуемая, какая жалкая недальновидность. Он даже не понимает, что просто идет по пути, который для него уже проложили.

Разнорабочий #734 усмехнулся. Сун Цзе сейчас соберет своих лучших людей и направится к Ли Шаолуну, чтобы устроить «разговор». Это было очевидно.

И #734, зная это, уже шел в сторону гостевых домов. Нужно было занять место в зрительном зале. Представление вот-вот должно было начаться.

Глава 13 - Необходимое убийство

Когда Сун Цзе и трое его охранников вошли во двор гостевого дома, это вызвало не страх, а коллективное изумление. Люди расступились не из уважения, а из чистого шока. Молодой господин, вечный пьяница и местное посмешище, шел с прямой спиной, ясным взглядом и выражением ледяной сосредоточенности на лице. Это было так же дико и неестественно, как если бы одна из свиней из свинарника вдруг начала цитировать классические трактаты о стратегии. Разнорабочий #734, затесавшийся в толпу, едва сдержал усмешку.

Ли Шаолун, медитировавший у небольшого фонтана, открыл глаза. Он тоже был удивлен. В его прошлой жизни Сун Цзе был ничтожеством. А этот Сун Цзе стоял перед ним — трезвый, собранный, с холодным огнем интеллекта в глазах. Что-то пошло не так.

«Мастер Ли», — начал Сун Цзе, остановившись в нескольких шагах. Он не кричал, не угрожал. Его голос был голосом стратега, начинающего переговоры. — «Полагаю, мы оба понимаем, что кто-то очень умный играет нами, как пешками. Пытается стравить нас ради своей выгоды».

Ли Шаолун молча смотрел на него, ожидая продолжения.

«Я не собираюсь подыгрывать этому кукловоду», — продолжил Сун Цзе. — «Поэтому я пришел не драться, а торговаться. Мне нужна вещь, которая находится у вас. Фонарь Духовного Ока».

О, Фонарь Духовного Ока. Какая прелесть, — тут же вставил Голос Критика с откровенной скукой. — «Древний артефакт, способный видеть сквозь иллюзии». На деле — дорогая игрушка, которая реагирует на резкие колебания Ци. Она не отличит настоящего демона-убийцу от ученика, у которого несварение желудка. Но эти два идиота сцепились за нее, как за последнюю надежду. Один боится, что его убьют во сне, а второй боится, что у него отнимут его любимую погремушку. Битва титанов, не иначе.

«Я готов заплатить. Золото. Редкие техники из хранилища нашего клана. Или, что куда ценнее, полное покровительство семьи Сун», — Сун Цзе говорил убедительно. Это было щедрое предложение.

«Фонарь не продается», — коротко ответил Ли Шаолун.

На лице Сун Цзе промелькнула тень досады. Он сделал глубокий вдох. Время для последнего козыря.

«Я знаю слабость вашей главной техники», — тихо сказал он, но это прозвучало, как раскат грома. — ««Девять Теней Летящего Меча». Уязвимость в левой лодыжке на третьем шаге».

Воздух застыл. Ли Шаолун не изменился в лице, но #734 почувствовал, как аура вокруг него из спокойной превратилась в смертельно опасную, как сжавшаяся до предела пружина.

«Договоритесь со мной о цене Фонаря», — продолжил Сун Цзе, не замечая, что перешел черту. — «И никто в клане Сун никогда не узнает об этой маленькой детали. Я лично прослежу за этим. Небольшая цена за такую гарантию, не так ли?»

К сожалению для него, он чудовищно недооценил, чем была эта слабость для Ли Шаолуна. Это был не просто изъян. Это была трещина в самом фундаменте его новой жизни, его уверенности, его «второго шанса». И Сун Цзе только что приставил к этой трещине кувалду.

Движение было таким быстрым, что его едва можно было уловить. Ли Шаолун не вынимал меч. Он просто шагнул вперед. Первый охранник рухнул на землю с перерезанным горлом, прежде чем успел коснуться рукояти своего оружия. Второй и третий умерли в следующие полсекунды, их глаза так и остались широко раскрытыми от удивления.

Сун Цзе отшатнулся, на его лице впервые отразился чистый, животный ужас. Он увидел не героя. Он увидел смерть.

«Ты…» — это было все, что он успел сказать, прежде чем рука Ли Шаолуна сомкнулась на его горле.

«Эту слабость больше не знает никто», — прошептал Ли ему в самое ухо, а затем с хрустом свернул шею.

Тишина. А затем — хаос.

Слуги и ученики, наблюдавшие за сценой, с криками бросились врассыпную. «Молодого господина убили! Убийство!» — неслось со всех сторон.

Разнорабочий #734 был среди них. Он бежал, его лицо было искажено ужасом, он кричал громче всех. Но в отличие от остальных, на его губах застыла холодная, насмешливая улыбка.

Ли Шаолун стоял посреди четырех трупов, его грудь тяжело вздымалась. Его взгляд провожал бегущую толпу и на долю секунды зацепился за странную, неуместную ухмылку на лице одного из слуг.

Ну вот, послушай его, — заговорил в голове #734 Голос Критика, полный презрительного веселья. — Он уже оправдывает себя. «Это было необходимо. Для моих грядущих планов слишком опасно, чтобы кто-то знал эту тайну». Какая благородная ложь. На самом деле он просто до смерти испугался. Испугался снова стать слабым. Испугался, что кто-то сможет дать ему пощечину, а он не сможет ответить. Этот великий герой только что убил четырех человек не ради будущего мира, а из-за своего жалкого, животного страха. Какое величие духа. Какая мощь.

Глава 14 - Союз

В тот же день Ли Шаолуна вызвали в главный зал. Это не было просьбой. Это был приказ.

Разнорабочий #734 уже был там. Он стоял у стены вместе с дюжиной других слуг, превратившись в живую, безмолвную статую. Его задача была проста: стоять, дышать как можно тише и ждать приказаний. Идеальная позиция для наблюдения.

Главный зал клана Сун был местом силы. Огромные колонны из черного камня поддерживали высокий потолок, расписанный сценами легендарных сражений. В центре, на возвышении, в кресле из древесины железного дерева, обитом шкурой белого тигра, сидел глава клана, Сун Тяньчэн. Его лицо было похоже на маску, вырезанную из старого, высохшего дерева — ни единой лишней эмоции.

Когда Ли Шаолун вошел, все разговоры стихли. Он шел по залу с таким видом, будто только что сразил дракона, а не хладнокровно убил четверых человек, включая сына хозяина этого дома. Его героическая аура была настолько густой и неприкрытой, что #734 едва сдержал презрительную усмешку.

Ли остановился в центре зала. Сун Тяньчэн окинул его долгим, холодным взглядом. Взглядом человека, смотрящего на насекомое, которое вползло в его дом. На мгновение воздух в зале стал тяжелым, плотным. #734 почувствовал, как невидимые волны давления столкнулись в центре комнаты. Старая, глубокая, как замерзшее озеро, Ци главы клана встретилась с острой, агрессивной, как новорожденный клинок, Ци протагониста.

Напряжение росло, становясь почти невыносимым. И вдруг… оно исчезло.

Холодная маска на лице Сун Тяньчэна треснула и рассыпалась. На ее месте появилось выражение такой теплоты и радушия, будто он смотрел не на убийцу своего сына, а на давно потерянного и горячо любимого внука. Эта перемена была настолько резкой и неестественной, что выглядела гротескно.

«Какая ужасная трагедия постигла наш клан сегодня», — заговорил глава клана, и его голос был полон отеческой скорби. — «Потерять наследника… Мой сын, Сун Цзе, был… одаренным, но своенравным. Боюсь, сегодня он, будучи не в себе от вина, перешел дорогу тому, кому не следовало».

Он сделал паузу, давая своим словам впитаться в тишину зала. Он не обвинял. Он оправдывал.

«Однако, — продолжил он, и его взгляд стал деловым, — трагедия иногда открывает новые возможности. Мастер Ли, вы продемонстрировали силу, которая редко встречается в этом мире. Силу, способную изменить ход грядущей войны. Клан Сун всегда ищет союза с такими людьми».

Подтекст был кристально ясен. Ты забрал у нас наследника. Бесполезного, пьющего, но наследника. Стань для нас чем-то большим, чем был он, и мы сочтем это не потерей, а выгодным приобретением.

Ли Шаолун слегка склонил голову. В его глазах читалось уважение. Не к старику, потерявшему сына, а к безжалостному прагматику, который был готов тут же обменять труп своего отпрыска на могущественного союзника. Он увидел родственную душу.

«Я принимаю ваше предложение», — сказал Ли. — «Союз между мной и кланом Сун принесет нам обоим великую пользу».

«Прекрасно!» — Сун Тяньчэн хлопнул в ладоши. — «Принесите Клятвенный Кувшин!»

Двое слуг, среди которых был и #734, шагнули вперед. Но принесли они не обычный поднос. Один нес потемневший от времени бронзовый кувшин, с выгравированными на нем символами нерушимых уз, а второй — два нефритовых кубка. Клятвенное вино. #734 сразу понял, что это. Древний ритуал, скрепляющий союзы. Те, кто испивают вино из одного кувшина, связывают свои жизненные силы. Предательство одного означает мгновенную и мучительную смерть для обоих.

Разнорабочий #734 взял один из кубков и подошел к Ли Шаолуну. Он наполнил его из кувшина. Жидкость внутри была густой, почти черной, с легким рубиновым отблеском. Он встретился взглядом с протагонистом. В глазах Ли не было ничего, кроме холодного триумфа. Он прекрасно понимал, что пьет.

О, как мило. Они настолько доверяют друг другу, что им нужен магический яд в качестве гаранта, — прокомментировал Голос Критика. — Это не союз, скрепленный честью. Это взаимный ошейник с удавкой. Малейшее неверное движение — и задохнутся оба.

Глава клана и убийца его сына подняли кубки.

«За наш союз!» — провозгласил Сун Тяньчэн.

«За наш союз», — повторил Ли Шаолун.

Они осушили кубки до дна. Сделка была заключена. Задача была выполнена.

Какое мастерство, — прошелестел в голове #734 Голос Критика, полный восхищенного сарказма. — Посмотри на этого великого стратега. Он не потерял сына. Он просто обменял хромую лошадь на чистокровного боевого жеребца и даже не заплатил разницу в цене. А этот «герой»? Он так горд, что заключил союз с «мудрым правителем». Два хищника только что надели друг на друга смертельные ошейники, и оба уверены, что именно у них в руках поводок. Вот оно, истинное благородство. Истинная честь. Просто блеск.

Глава 15 - Задание

Сделка была заключена. Вино выпито. Ли Шаолун и Сун Тяньчэн уже обсуждали детали своего будущего сотрудничества, обмениваясь фальшивыми улыбками и вполне настоящими, хищными взглядами.

Разнорабочий #734 стоял у стены и ждал.

Он ждал тихого, мелодичного «дзынь» в своем сознании. Ждал золотого окна с надписью «Задание выполнено». Ждал билета из этого мира, прочь от этих людей, прочь от всего.

Но ничего не происходило.

Глава клана и протагонист продолжали свой лицемерный диалог. Слуги продолжали стоять, боясь дышать. А системное уведомление так и не появлялось. Внутри #734 зародилось холодное, неприятное предчувствие. Что-то было не так.

Он незаметно сосредоточился, отсекая от себя звуки зала.

Запрос данных: Статус текущего задания.

Перед его мысленным взором вспыхнуло окно.

[СИСТЕМНЫЙ ЗАПРОС: СТАТУС ЗАДАНИЯ]

Цель: Обеспечить заключение союза между протагонистом Ли Шаолуном и кланом военных стратегов Сун.

Статус: Этап 1/2 выполнен (Формальное соглашение достигнуто).

Требуется Этап 2: Обеспечение гладкого и долгосрочного сотрудничества.

Ключевой элемент для Этапа 2: Активация сюжетного триггера "Жертва во имя единства".

Цель триггера: Сун Лянь.

Требуемый результат: Смерть цели устраняет потенциальную внутреннюю оппозицию в клане (сторонников погибшего наследника) и создает кровный долг, окончательно и неразрывно связывая обе стороны.

Разнорабочий #734 медленно моргнул. Строчки текста, холодные и безжалостные, выжигали в его сознании свою чудовищную логику. Это было не просто задание. Это был смертный приговор. И он должен был стать его исполнителем.

Он тихо, как тень, отделился от стены и выскользнул из зала. Никто не обратил на него внимания.

Оказавшись снаружи, он прислонился к холодной колонне. Внутри все перевернулось. Последние несколько дней… эти странные, тихие вечера в ее покоях… Разговоры о предателях, ее редкие, почти незаметные жалобы на одиночество. Он не назвал бы это дружбой. Но это было… что-то. Что-то, что делало его существование в этом мире чуть менее бессмысленным. Впервые за долгое время он нашел кого-то, кто видел мир таким же гнилым, как и он сам. И теперь он должен был организовать ее смерть. Ради этого смазливого актера Ли Шаолуна. Ради выполнения задачи.

Во рту появился кислый привкус. Раздражение, горячее и злое, начало зарождаться в его груди. Ему это не нравилось.

И в тот же миг это чувство исчезло. Словно его выключили. Раздражение сменилось холодным, отстраненным безразличием, которое тут же переросло в уродливый, деловой фанатизм.

Что, инструмент начал сопереживать другому инструменту? — Голос Критика прозвучал в его голове, как удар хлыста. — Как мило. Не забывай, твоя задача — не дружить с молотками, а забивать гвозди. Этот гвоздь — она.

Голос был прав. Какая разница? Это не его мир. Не его люди. Сун Лянь была обречена с самого начала, задолго до его появления. Ее судьба была прописана в системном сценарии. Он лишь инструмент, который должен привести механизм в исполнение. Он покинет этот мир, а она… она просто перестанет существовать. Это не его проблема. Это просто работа.

Он выпрямился. Вся рефлексия, вся минутная слабость испарилась, оставив после себя лишь ледяную решимость.

Он направился прямиком в тренировочный зал.

Он нашел ее там, где и ожидал. Она в одиночестве практиковала свою технику, и воздух вокруг нее потрескивал от мороза. Каждый ее взмах оставлял в воздухе мерцающий ледяной след. Она была сосредоточена, смертоносна и глубоко прекрасна этим.

Она почувствовала его присутствие и остановилась, повернувшись к нему. Ее клинок замер в сантиметре от пола, не поднимая ни пылинки.

«Что-то случилось?» — спросила она.

Разнорабочий #734 смотрел на нее. На инструмент. На гвоздь.

«Твой отец заключил сделку», — сказал он ровным, лишенным всяких эмоций голосом. — «Между кланом Сун и Ли Шаолуном заключен нерушимый союз. Они только что скрепили его клятвенным вином».

Глава 16 - Очищение грязи

Лицо Сун Лянь на мгновение превратилось в ледяную маску. Новость не вызвала у нее ни гнева, ни печали. Ее разум, отточенный годами интриг и дьявольской практики, мгновенно начал анализировать. Кровь наследника — это не просто убийство. Это политический капитал. Пятно на репутации, которое можно либо отмыть, либо выгодно продать. И ее отец, прагматик до мозга костей, очевидно, выбрал второе. Что он получил взамен? Какова была цена за труп ее брата?

«Ясно», — коротко сказала она, и ее взгляд стал отстраненным, устремленным вглубь себя. — «Спасибо за информацию. Ты снова оказался полезен».

С этими словами она развернулась и, не оглядываясь, направилась прочь из тренировочного зала. Ей нужно было увидеть все своими глазами. Понять расклад сил. Оценить новую фигуру на доске.

Разнорабочий #734 смотрел ей в спину, и впервые за все время в этом мире почувствовал себя по-настоящему одиноким. Он смотрел на обреченную женщину, идущую навстречу своей судьбе, которую он сам должен был для нее подготовить.

Он развернулся и пошел в противоположную сторону. На территорию слуг. Холодное, спокойное одиночество внутри него начало мутировать, превращаясь в глухую, иррациональную ярость.

Он не искал конкретную цель. Он просто шел. Первый, кто попался ему на пути, был тот самый холеный помощник Сун Цзе. Он сидел на крыльце, баюкая свое сломанное запястье, и тихо плакал. #734 подошел и без слова ударил его ногой в грудь. Слуга отлетел к стене, захлебываясь кашлем.

Правильно, — одобрительно прошептал Голос Критика. — Этот слизняк не оплакивает хозяина. Он оплакивает свое потерянное положение и тунеядскую жизнь. Он заслужил это.

#734 пошел дальше. Из-за угла вышли двое слуг, несших корзину с бельем. Они испуганно шарахнулись в сторону, но было поздно. Он врезался в них, как таран. Удары были быстрыми, жестокими, лишенными всякой техники. Просто грубая, животная сила.

Эти двое, — комментировал Голос, — воруют еду у стариков в бараке. Они считают, что тем уже недолго осталось, так что еда им ни к чему. Сломай им еще пару ребер. Для равновесия.

Он избивал всех, кто попадался ему под руку. Ярость не утихала, она только разгоралась. Каждое оправдание, которое нашептывал ему Голос Критика, лишь подливало масла в огонь. Он был не просто убийцей и грабителем. Он был судьей. Палачом. Очищающим пламенем.

А затем он увидел свою новую жертву. Низкорослый, суетливый слуга, который выносил мусор. Он попытался прошмыгнуть мимо, опустив глаза, но #734 схватил его за шиворот и впечатал в стену.

А этот, — начал Голос, — подглядывает за девушками в общей бане через щель в стене. Он…

Но #734 уже не слушал. Он бил. Он вложил в удары всю свою ярость, все свое отвращение к этому миру, к своей роли, к Ли Шаолуну, к самому себе. Он бил, пока тело в его руках не обмякло. Он бил, пока стена за головой слуги не окрасилась в красный. Он бил, пока не раздался мокрый, окончательный треск.

Он отпустил тело, и оно мешком рухнуло на землю. Тишина.

Ну вот, теперь он мертв, — Голос Критика констатировал факт с легкой скукой. — Впрочем, невелика потеря. Кроме подглядываний, он еще и доносил надсмотрщикам на своих товарищей за лишнюю порцию каши. Мир стал чуточку чище.

Голос замолчал на секунду. А затем #734 услышал то, к чему уже однажды привык. Смех. Тихий, сухой, саркастичный смех прямо у него в черепе.

Теперь он смеялся. Но смеялся он уже не над мертвецом. Он смеялся над ним.

Какой же ты жалкий, номер семьсот тридцать четвертый. Ты думаешь, это была справедливость? Думаешь, ты очищал этот мир от грязи? Ты просто устроил истерику. Ты крушишь дешевые декорации, потому что тебе сказали, что по сюжету нужно будет разбить красивую вазу, которая тебе приглянулась. Ты не судья. Ты просто ребенок, который ломает чужие игрушки от бессилия.

Глава 17 - Их грехи

Он зажал уши ладонями, с силой вдавливая их в череп, словно мог физически выдавить из головы этот ядовитый голос.

Бесполезно.

Он знал, что это бесполезно. Голос был не звуком. Он был мыслью. Он был частью его подлинного, уродливого «я». Он с отчаянием распахнул глаза. Тишина, которую оставил после себя Голос Критика, была оглушительной. Она была хуже любого смеха, любого оскорбления. Она оставила его наедине с правдой.

Он медленно опустил руки. Взгляд упал на то, что лежало у его ног. Труп. Безликий, сломанный, ненужный. А потом на свои руки. Они были в крови. Липкой, быстро темнеющей на холодном воздухе.

«Расскажи мне о ней», — тихо, почти беззвучно прошептал он в пустоту своей головы. — «Расскажи мне ее грязь».

Он искал оправдание. Искал причину, по которой ее смерть будет такой же справедливой, как и смерть этого ничтожества у его ног. Он хотел, чтобы Голос вернулся и убедил его, что она — такая же гниль.

Но Голос Критика продолжал молчать.

Он подошел к ближайшему ручью, который бежал вдоль служебных построек, и опустил руки в ледяную воду. Она обожгла кожу. Он тер ладонь о ладонь, смывая кровь, но не чувство вины или ярости. Только пустоту. Он был инструментом, который только что дал сбой и от злости сломал другой инструмент.

Вымыв руки, он пошел обратно. К ней.

Сун Лянь уже вернулась. Она стояла посреди своих покоев, спиной ко входу, и молча смотрела на вышитого на гобелене тигра. Она не убирала оружие, не переодевалась. Она просто стояла и думала.

Разнорабочий #734 остановился на пороге. Он не произнес ни слова. Он просто смотрел на нее. Он впился в нее взглядом, фокусируя все свое Восприятие, всю свою боль и пустоту на этой одинокой, смертоносной фигуре.

И Голос вернулся.

Он не кричал. Он шептал. Ледяной, вкрадчивый шепот, полный фактов.

Ты хочешь знать ее грязь? Так слушай. Чтобы прорваться на следующий уровень своей дьявольской техники, она убила трех бродячих практиков. Она заперла их в ледяных коконах в тайной пещере. Неделю она поддерживала в них жизнь, пока мороз медленно, сантиметр за сантиметром, превращал их плоть в лед. Они были в сознании, они кричали, чувствуя, как их жизненная сила кристаллизуется прямо в костях, прежде чем она собрала ее, как иней с замерзшего окна.

Чтобы обеспечить поставки зерна для клана в голодный год, она организовала «нападение бандитов» на караван соседнего лорда, обрекая на голодную смерть две деревни. Десятки семей. Старики. Дети. Она убила своего учителя в секте Ледяной Смерти, чтобы занять его место и получить доступ к тайным архивам. Она растоптала больше людей во имя своего клана, чем ты видел за две свои никчемные жизни.

Разнорабочий #734 слушал. Но облегчения не было. Он смотрел на нее, и в ее грехах видел лишь уродливое отражение своего. Она совершала чудовищные, нечеловеческие пытки ради цели, ради своего клана. А он только что забил человека до смерти просто так. Чтобы выместить злость. Кто из них был грязнее?

Сун Лянь медленно обернулась, словно почувствовав тяжесть его взгляда. Их глаза встретились. В ее взгляде не было ни удивления, ни страха. Лишь холодная, глубокая усталость. Она видела перед собой не просто слугу-информатора. Она видела такого же, как она, человека с кровью на руках и льдом в душе.

«Этот союз обречен», — тихо сказала она. Ее голос был ровным, но в нем слышались нотки расколотого льда. — «Ли нам не союзник. Он волк, которого мой отец по глупости пустил в овчарню, надеясь, что тот будет охранять овец. Он хочет не сотрудничать. Он хочет подмять клан Сун под себя».

Она сделала шаг к нему.

«Я никогда не позволю этому случиться. Клан Сун не будет прислуживать никому. Сколь бы велик этот человек ни был».

Она остановилась совсем близко. В ее глазах он увидел не просто решимость. Он увидел фанатизм. Это сияние было сильнее всего, что мог бы чувствовать он сам.

«Мои взгляды в этом вопросе… несколько разошлись с отцом», — на ее губах появилась тень горькой усмешки. — «Отец велел мне найти способ… сблизиться с Ли. Соблазнить его. Стать его женщиной и тем самым укрепить связь».

Она посмотрела на свои руки. Руки убийцы.

«А я собираюсь его убить», — закончила она. — «Или по крайней мере умереть, пытаясь».

Глава 18 - Предопределённость

Тишина, воцарившаяся между ними, была тяжелой, как могильная плита. Она давила на плечи, сгущала воздух. Разнорабочий #734 смотрел на женщину, которую должен был отправить на смерть, и чувствовал, как слова застревают у него в горле. Но он заставил себя. Он с трудом открыл рот.

И из него полился поток.

«Микротрещина у гарды его меча. Любой сильный удар в это место сломает клинок. Его техника «Девять Теней» полностью зависит от работы ног, уязвимость в левой лодыжке на третьем шаге ломает всю стойку. Фонарь Духовного Ока, который он носит, реагирует на любые резкие колебания Ци, его можно обмануть, создав ложную вспышку энергии…»

Он говорил без остановки, на одном дыхании, выкладывая все, что ему нашептал Голос Критика. Каждый секрет, каждая слабость, каждая трещина в безупречном фасаде героя. Его голос звучал ровно, монотонно, словно он зачитывал технический отчет о дефектах изделия.

Когда он закончил, он снова замолчал. Воздух звенел от сказанного. Он посмотрел ей прямо в глаза, и его последние слова прозвучали не как предупреждение, а как приговор, который он не в силах изменить.

«Ты не победишь его. Даже со всем этим. Ты просто идешь на свою гибель».

Он ожидал чего угодно: гнева, отчаяния, обвинений. Но не этого.

Сун Лянь не ожесточилась. Наоборот, впервые за все время их общения жесткие, холодные черты ее лица смягчились. На ее губах появилась тихая, печальная и бесконечно понимающая улыбка.

Ее холодная рука легла ему на плечо. Жест был легким, почти невесомым, но в нем чувствовалась вся тяжесть ее судьбы.

«Вот, значит, как…» — тихо прошептала она.

В этих трех словах не было ни удивления, ни страха. Лишь смирение. Она не услышала новость. Она услышала подтверждение того, что и так знала ее душа. Она была рождена, чтобы стать инструментом, и теперь она знала, как именно ее сломают. Но это не изменило ее решения. Она просто приняла к сведению, что ей суждено умереть за клан Сун. И она умрет.

Она убрала руку и, развернувшись, подошла к стойке с оружием. Она сняла с нее не меч и не кинжал. Она взяла небольшой, невзрачный предмет — тонкий, как игла, клинок без рукояти, который лежал в специальных ножнах.

«Это Летающий Кинжал», — сказала она, протягивая его ему. — «Незамысловатый артефакт, но он может спасти тебе жизнь в критический момент. Просто направь в него немного Ци».

Он машинально взял его. Металл был холодным и тяжелым.

«Прости, что мое покровительство было таким недолгим», — добавила она, и в ее голосе не было иронии. Лишь искреннее, тихое сожаление. Она извинялась за то, что ей предстоит умереть.

«А теперь уходи».

Он развернулся и вышел.

Стоя на улице, под бесцветным, равнодушным небом, он чувствовал себя абсолютно опустошенным. Он сделал все, что мог. Он дал ей оружие. Он дал ей знание. И это ничего не изменило. Колеса сюжета были слишком велики, чтобы их мог остановить один маленький, сломанный человек.

Он молча смотрел на небо. Он смирился тоже.

«Что ж…» — холодно проговорил он в пустоту. — «Пора помочь любимчику этого никчемного мира».

Разнорабочий #734 направился к гостевым домам. К Ли Шаолуну.

Глава 19 - Работник сцены

Он нашел Ли Шаолуна во дворе. Тот отрабатывал удары мечом, и каждое его движение было безупречным, полным скрытой мощи. Разнорабочий #734 подошел к нему, не таясь. Он был просто слугой, несущим послание. Никто не обратил на него внимания.

Он остановился в нескольких шагах и протянул сложенный листок бумаги. Ли Шаолун, слегка раздраженный тем, что его прервали, опустил меч и взял записку.

Он развернул ее. Внутри было всего одно предложение:

«Сун Лянь, дочь главы клана, сегодня ночью попытается вас убить».

Ли Шаолун нахмурился, перечитал. А затем на его героическом лице появилась медленная, хищная усмешка. Его глаза загорелись холодным, расчетливым огнем. Он не увидел угрозу. Он увидел возможность. Великолепную, редкую возможность, которую ему только что подали на блюде. Способ окончательно, безраздельно и быстро подмять под себя весь клан Сун.

Он поднял глаза, чтобы, возможно, задать вопрос посыльному, но того уже и след простыл.

Разнорабочий #734 молча уходил, не оглядываясь. Его роль на этом была исполнена. Он сделал последний ход, расставил последнюю фигуру на доске. Он окинул взглядом спину протагониста, который уже погрузился в свои великие планы. Тот так и не запомнил его лица.

Он сунул руку в карман и нащупал монеты. Кровь, пот и сломанные кости других слуг. Он пересчитал их. Хватит. Хватит, чтобы напиться.

На его губах появилась кривая, безрадостная усмешка. Сун Цзе, покойный наследник, пил, чтобы забыться. Что ж, сегодня он выпьет за него.

Ближайший рынок гудел жизнью. #734 купил у торговца кувшин самого дешевого, терпкого вина и, найдя грязный закуток за лавками, принялся пить. Прямо из горла. Вино обжигало глотку, но не приносило тепла. Оно лишь делало мир вокруг более размытым, а пустоту внутри — более отчетливой.

Когда кувшин опустел, он поднялся на ноги. Мир качался. Он побрел обратно в поместье, на территорию слуг. Ему навстречу шел какой-то парень, несущий ведра с водой. #734 остановил его.

«Эй, ты», — прохрипел он.

Слуга испуганно посмотрел на него.

#734 ударил его. Просто так. Без причины. Удар, еще один. Он бил его, пока тот не рухнул на землю, разливая воду. Но в этот раз что-то было не так. Не было ни ярости, ни праведного гнева. Не было даже облегчения. Только механическое движение мышц и глухой звук ударов.

Он остановился, тяжело дыша. Слуга лежал у его ног, скуля от боли. Ничего. Он ничего не почувствовал.

Тогда он схватил его за волосы, поднял его голову и с силой ударил о каменную стену. Раз. Другой. Третий. Раздался глухой, мокрый треск. Тело обмякло.

Он отпустил его, и тот мешком сполз на землю. #734 посмотрел на свои руки. Снова в крови. Он посмотрел на труп.

И вдруг ему почудилось, что это не человек. Это был просто саморез. Обычный, ржавый саморез, который он только что вырвал из деревянной декорации. Он огляделся. Все эти бараки, все эти слуги, весь этот клан… это была просто сцена. Большая, сложная декорация. И даже если вырвать из нее один саморез, даже десяток, она не рухнет. Она будет стоять так же прочно.

Он не был ни судьей, ни палачом. Он был просто рабочим сцены, который от скуки и злости ломал крепеж. Бессмысленно и бесполезно.

Глава 20 - Отчаянный крик

Ночь. Воздух был холодным и неподвижным. Разнорабочий #734, все еще пьяный, брел по опустевшим дворам. Его вело не зрение, а звук. Низкий, вибрирующий гул, от которого дрожала земля, и далекие, глухие раскаты, похожие на грозу в безоблачном небе.

Он пришел туда, где уже собрались другие. Слуги, ученики, даже несколько старейшин — все они прятались за крепкими стенами тренировочной арены, боясь подойти ближе, но не в силах оторвать взгляд.

Там, в центре огромной, вымощенной камнем площади, разворачивалась сцена для богов. Битва двух практиков на стадии Золотого Ядра.

Это не был поединок. Это был танец двух стихий, двух несовместимых концепций, стремящихся уничтожить друг друга.

Ли Шаолун был тенью и сталью. Его техника «Девяти Теней» превратила его в неуловимый вихрь. Девять призрачных фигур двигались одновременно, и каждая была неотличима от настоящей. Удары его меча не резали воздух — они оставляли в нем тонкие черные шрамы, разрывы в самой реальности, из которых веяло пустотой. Он не бежал по земле — он скользил по ней, как по льду, появляясь и исчезая, нанося удары с невозможных углов.

Сун Лянь была льдом и смертью. Она не двигалась. Она была центром бури. С каждым ее вздохом волны лазурного мороза расходились по арене. Каменные плиты под ее ногами трескались и покрывались толстым слоем инея. Она не отбивала удары — она встречала их стеной ледяных шипов, вырастающих из земли быстрее, чем мог моргнуть глаз. Воздух вокруг нее сгущался, превращаясь в кристальную взвесь, которая замедляла движения и вытягивала тепло из всего живого.

Их битва была зрелищной и чудовищно разрушительной.

Удар меча Ли Шаолуна прошел мимо, врезавшись в павильон для отдыха. На мгновение ничего не произошло. А затем все здание беззвучно раскололось надвое, и две его половины медленно, как во сне, рухнули внутрь, превращаясь в груду щепок и пыли.

В ответ Сун Лянь взмахнула рукой. Волна чистого холода хлынула через арену. Роскошный сад с редкими цветами, который рос у края площади… умер. В одно мгновение. Его яркие краски сменились мертвенно-белым инеем, а нежные лепестки превратились в хрупкое, звенящее стекло.

Ли Шаолун ушел от атаки, оставив за собой восемь призрачных копий. Сун Лянь ударила ладонью по земле. Из-под ног протагониста вырвались десятки ледяных копий, каждое размером с человека. Тени были уничтожены, а на месте, где они стояли, остался глубокий, рваный овраг с ледяными стенами.

Разнорабочий #734 смотрел на это, и алкогольный туман в его голове рассеивался, сменяясь холодной, пронзительной ясностью. Он видел не просто бой. Он видел, как сюжет пожирает одного из своих персонажей. Сун Лянь была сильна, но Ли Шаолун был героем. Он адаптировался, он находил бреши, он был на шаг впереди. С каждой минутой ледяная буря вокруг нее слабела, а тени вокруг него становились все гуще.

Вот оно. Ли Шаолун нашел открытие. Он развеял все свои тени, сконцентрировав всю свою мощь в одном, последнем ударе. Его меч засиял, как черная звезда, готовый нанести смертельный удар.

И в этот момент что-то внутри #734 сломалось. Вся его апатия, весь его цинизм, все его пьяное безразличие сгорели в одном отчаянном, безмолвном крике в небо. Крике против несправедливости этой предопределенной, прописанной в системном коде судьбы.

Он выхватил из-за пояса Летающий Кинжал. Его руки дрожали. Он влил в него всю свою жалкую, прискорбно среднюю Ци. Артефакт завибрировал.

Третий шаг.

Ли Шаолун сделал третий шаг, завершая свою смертоносную технику. И в этот самый момент #734 отпустил кинжал.

Серебряный росчерк, тонкий, как игла, почти невидимый на фоне титанической битвы, пронзил ночную тьму. Он не летел в грудь или в голову. Он летел низко, к земле.

Кинжал вонзился точно в левую лодыжку Ли Шаолуна.

На мгновение ничего не произошло. А затем вся безупречная, неуязвимая техника героя рухнула. Поток Ци, питавший его атаку, оборвался. Сияние меча погасло. Его тело, до этого бывшее воплощением грации, застыло в неуклюжей позе, парализованное на одно, решающее мгновение.

Сун Лянь увидела это.

Она была на последнем издыхании, ее Золотое Ядро уже трескалось от перенапряжения. Но она увидела этот шанс. Шанс, который ей подарил неизвестно кто.

Она атаковала. Она вложила в последний удар все, что у нее было. Свою жизнь, свою ненависть, свою отчаянную, слепую любовь к клану. Ее тело вспыхнуло лазурным светом, и из ее левой руки вырвался длинный, идеально ровный ледяной клинок — кристаллизованный осколок ее фундамента культивации. Он пронзил обездвиженного Ли Шаолуна насквозь.

Герой захрипел, его глаза расширились от боли и неверия.

А потом Сун Лянь упала на землю. Сияние покинуло ее, и она стала просто хрупкой девушкой в темном платье.

Она умирала. Мир вокруг нее тускнел, звуки стихали. Но в последние секунды своей жизни она смотрела не на поверженного врага, не на небо, не на герб своего клана.

Ее взгляд был прикован к маленькому, невзрачному кинжалу, торчавшему из лодыжки героя. Кинжалу, который подарил ей эту победу, пусть даже ценой её жизни.

И ее последняя мысль была не о клане и не о миссии.

«Жаль…» — подумала она, и холодная тьма поглотила ее. — «…как жаль, что у меня было так мало времени, чтобы позаботиться об этом смышленом слуге».

Глава 21 - Награда

Когда Сун Тяньчэн прибыл на место, битва уже закончилась. Он пришел не один — за ним следовали лучшие целители и старейшины клана. Но они остановились, как вкопанные, увидев открывшуюся им сцену.

Арена была уничтожена. Там, где раньше был полированный камень, теперь зияли рваные овраги, покрытые ледяной коркой. Сады превратились в белую, мертвую пустыню. Павильоны лежали в руинах. А в центре всего этого разрушения, в луже собственной крови, лежали две фигуры.

Его дочь, Сун Лянь, была мертва. Ее глаза были открыты и смотрели в бесцветное ночное небо. В них не было ни боли, ни страха. Лишь тихое, спокойное смирение.

Рядом с ней, прислонившись к обломку стены, медленно умирал Ли Шаолун. Ледяной клинок, торчавший из его груди, таял, но рана под ним была ужасающей. Он тяжело дышал, и с каждым выдохом его жизнь утекала, как песок сквозь пальцы.

Глава клана остановился. Его взгляд метнулся от тела дочери к фигуре Ли Шаолуна. Затем снова к дочери. И обратно. На его лице, высеченном из камня, не было ни скорби, ни гнева. Лишь напряженная работа мысли. Он взвешивал. Мертвый, пусть и любимый, инструмент — против раненого, но бесценного актива. Расчет занял не более трех секунд.

Он бросился к Ли Шаолуну.

«Целители! Сюда! Немедленно!» — его голос был как удар грома.

Он опустился на колени рядом с протагонистом, прижимая ладонь к его ране, вливая в него свою чистую, могучую Ци, чтобы замедлить кровотечение.

Ли Шаолун, чье сознание уже угасало, с трудом сфокусировал взгляд. Он увидел лицо старика, склонившегося над ним. Увидел отчаянные усилия, направленные на его спасение. И он, великий герой, знаток человеческих сердец, совершил свою главную ошибку. Он увидел не прагматизм. Он увидел благородство.

«Так, оказывается…» — пробормотал он, и в его голосе смешались боль и удивленное уважение. — «…клану Сун… тоже ведомо благородство…»

С этими словами его глаза закрылись, и он потерял сознание, полностью доверяя свою жизнь владельцу того инструмента, который только что собственноручно сломал.

И словно эти слова были ключом.

Дзынь.

Прямо перед лицом Разнорабочего #734, стоявшего в ошеломленной толпе, вспыхнуло золотое окно, перекрывая собой всю сцену.

[ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО]

Цель: Обеспечить заключение союза между протагонистом Ли Шаолуном и кланом Сун.

Итог: Союз заключен.

ВНИМАНИЕ: Зафиксировано критическое расхождение с изначальным сценарием. Результат достигнут неоптимальным путем. Производится перерасчет базовой награды.

Базовая награда за выполнение: 6 месяцев ресурса «Время».

Штраф за критическое расхождение сюжета: -3 месяца ресурса «Время».

Итоговая награда: 3 месяца ресурса «Время».

Зафиксировано закрытие побочной сюжетной линии: "Падение Наследника".

Причина: Субъект "Сун Цзе", назначенный на роль второстепенного антагониста, устранен досрочно.

Бонус за оптимизацию нарратива: Предоставлено право на получение одной дополнительной награды на выбор.

Перед ним всплыли три светящиеся строчки.

[Дополнительный ресурс «Время» (1 месяц)]

[Артефакт: «Летающий Кинжал» (улучшенный)]

[Вербовка души: Сун Лянь (Помощник)]

Он не читал. Он не думал. Он не взвешивал. Его взгляд вцепился в третью строчку, и мир перестал существовать. Он видел только ее имя. Сун Лянь.

Вся его апатия, весь цинизм, все его смирение с ролью бездушного инструмента — все это сгорело в одно мгновение. Он не знал, что это — вина, одиночество или уродливое чувство собственничества по отношению к единственному человеку в этом мире, который оказался ему близок. Ему было все равно.

Словно одержимый, он ткнул пальцем в третий вариант.

Не раздумывая. Не сомневаясь. Не жалея.

Глава 22 - После титров

Тишина.

Первое, что он осознал, была тишина. Не та оглушающая пустота, что следовала за грохотом битвы двух практиков стадии Золотого Ядра, а ровная, гудящая на грани восприятия тишина механизма размером со вселенную. Он лежал на той же кровати, в той же стерильной белой комнате. Простыни были безупречно гладкими, воздух — неподвижным.

На мгновение показалось, что все это было лишь сном. Лихорадочным, пьяным бредом, порожденным безысходностью его нового существования. Мир боевых искусств, интриги клана, кровь на руках и ледяной взгляд сапфировых глаз…

Посреди комнаты раздался едва слышный шорох ткани.

Разнорабочий #734 резко сел на кровати.

Она стояла там. Анахронизм. Темное, функциональное платье убийцы было чужеродным пятном в этом царстве белого полимера и холодного света. Сун Лянь. Она медленно поворачивала голову, осматривая стены без окон, потолок без неба и мебель без единой царапины. Ее лицо было лишено всякого выражения, но в пустых, расфокусированных глазах читалась бездна растерянности. Она словно пыталась наложить эту невозможную геометрию на карту своего, понятного ей мира, и раз за разом терпела неудачу.

Он вспомнил гладкий, яйцевидный автоматон и его лишенный интонаций голос. Вспомнил холодное, безразличное приветствие, брошенное ему, как подачка. Ирония ситуации подсказала ему нужные слова.

«Добро пожаловать на Небеса», — произнес он хрипло.

Она вздрогнула, словно ее ударили. Ее взгляд метнулся к нему, и в нем наконец-то появилось что-то живое — шок. Узнавание. И сотня безмолвных вопросов.

В тот же миг перед его глазами вспыхнуло системное окно. Не его собственное. Ее.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО: ЛИЧНОЕ ДЕЛО #734-A1]

Имя: Сун Лянь

Роль: Помощник

Титул: Инструмент

Состояние: Стабильное. Интеграция в систему завершена. Адаптация души в процессе.

АТРИБУТЫ:

[ТЕЛО]

Крепость: 25

Слаженность: 45

[РАЗУМ]

Восприятие: 50

Воля: 42

[СУЩНОСТЬ]

Эфир: 60

Управление: 55

СПОСОБНОСТИ:

[От Роли] Тактический Анализ

[От Роли] Служебная Незаметность

[От Титула] Интуиция Инструмента

ТЕКУЩЕЕ ЗАДАНИЕ:

Мир: Небеса

Цель: Привязана к Разнорабочему #734.

Примечание от Системы: Личность сформирована. Привязка к основному оперативнику завершена. Рекомендуется ознакомление с базовыми протоколами Небес.

А, вот и главный приз, — прозвучал в голове Голос Критика, сочившийся ленивым презрением. — Какая предсказуемая ошибка гения. Вся ее сила построена на виртуозном Управлении и огромном запасе Эфира. Хрустальный дворец на песчаном фундаменте. Тело — лишь сосуд, который она почти не удосужилась укрепить. Ее гениальности хватит, чтобы этот недостаток не проявлял себя очень долго. Но однажды, на той ступени развития, когда эта немощная плоть будет разрушаться при малейшем колебании внутренней энергии, она горько пожалеет о своей близорукости. Но будет уже слишком поздно. Восхитительно неэффективно.

Сун Лянь сделала над собой видимое усилие. Маска холодной невозмутимости, треснувшая на мгновение, снова легла на ее лицо. Плечи расправились. Она была теневым кардиналом клана Сун, дьявольским практиком, внушавшим страх. Она не позволит себе выглядеть потерянной. Даже после смерти.

«Ты… тоже умер?» — ее голос был тихим, но ровным. Она цеплялась за единственное логичное объяснение.

Неловкость. Густая, вязкая, она заполнила пространство между ними. Их старые роли — могущественная госпожа и полезный слуга-информатор — испарились. Теперь он был… чем? Гидом в посмертии? А она? Экспонатом, который он притащил с собой? Он откашлялся, подбирая слова.

«Не совсем», — начал он, стараясь говорить как можно более отстраненно, словно зачитывал отчет. — «Я был послан отсюда, с Небес, в твой мир. Моей задачей было… подкорректировать некоторые события там. За успешное выполнение миссии мне полагалась награда».

Он сделал паузу, чувствуя себя неловко под ее пристальным, изучающим взглядом. Она ждала. Анализировала.

«Мне дали возможность забрать твою душу с собой. Сделать тебя… Помощником», — он произнес это слово, и оно показалось ему чужим и уродливым. — «И я…» — он запнулся, но заставил себя продолжить, глядя ей в глаза. — «Я, кажется, немного привязался к тебе. Так что я воспользовался этой возможностью».

Тишина, наступившая после его слов, была тяжелее камня. Он только что признался, что по сути похитил ее из небытия по собственной прихоти. Признался в сентиментальности — чувстве, которого, как ему казалось, в нем давно не осталось.

Он отвел взгляд, добавив почти шепотом: «В любом случае, это лучше, чем полное исчезновение. Наверное».

Сун Лянь ничего не ответила. Она снова медленно обвела взглядом стерильную комнату. Но теперь она смотрела на нее иначе. Не как на странное, непонятное место.

А как на свою новую клетку.

Разнорабочий #734 молча сидел на кровати. Он понятия не имел, что говорить и что делать дальше. Никто не предоставил ему полезных инструкций о том, как теперь быть. Вся их прошлая, выстроенная на лжи и взаимной выгоде связь рассыпалась в прах. Теперь им предстояло построить что-то новое здесь, в этом бездушном раю. Разнорабочий, которому выдали слишком сложный, слишком ценный и совершенно непонятный инструмент. И теперь этот инструмент смотрел на него, ожидая, что же он будет делать дальше.

Глава 23 - Новые отношения

Вязкая тишина, повисшая между ними, была тяжелее воздуха. Разнорабочий #734 наблюдал за ней, подмечая мельчайшие детали, как он привык это делать. Вот она едва заметно расправила плечи, ее подбородок чуть приподнялся, а взгляд, до этого растерянный, стал более сфокусированным, оценивающим. Она перестраивалась. Адаптировалась. Ее мозг, привыкший работать в условиях строгой иерархии, лихорадочно искал новый протокол поведения.

Смотри-ка, — съязвил Голос Критика с ленивым любопытством. — Прошивка в ее голове предельно проста. Весь мир для нее делится на три категории: враги, которых нужно уничтожить; инструменты, которые нужно использовать; и хозяева, которым нужно служить. И сейчас ее гениальный, но до смешного прямолинейный мозг с лязгом переключил рычаг. Ты перестал быть инструментом. Поздравляю с повышением до хозяина.

Ее губы чуть приоткрылись. Он знал, что сейчас последует — какая-нибудь формальная, тщательно выверенная фраза. Попытка прощупать почву. Госпожа Сун, вынужденная обращаться с почтением к бывшему слуге. Эта перспектива показалась ему до смешного утомительной.

Не дожидаясь, пока она произнесет хоть слово, он с глухим стуком откинулся назад и рухнул на кровать, закинув руки за голову. Пружины матраса едва слышно скрипнули в абсолютной тишине.

«Не утруждайся», — бросил он, глядя в безупречно белый потолок. — «Я и сам здесь такой же новичок. Кажется, я не провел в этой комнате и часу, прежде чем меня забросили в твой мир. Едва успел осмыслить, что произошло».

Его жест, его слова — все это было намеренным сбросом любого намека на формальность. Он не был ее новым господином. Он был таким же узником, просто прибывшим чуть раньше.

Он криво усмехнулся, все так же глядя в потолок.

«По крайней-мере, тебе оставили имя. Меня же теперь зовут Разнорабочий, номер семьсот тридцать четвертый».

Сун Лянь замерла. Ледяное озарение, острое, как клинки её собственных кинжалов, пронзило ее сознание. Разнорабочий номер семьсот тридцать четвертый. Она слышала, как он произносил это имя, когда приносил клятву Сердечного Демона. И она не придала этому никакого значения. Для нее это было просто… обозначение. Функция. Как «охранник у северных ворот» или «слуга из прачечной». Ей и в голову не приходило, что у него могло быть другое, настоящее имя. Что для человека неестественно носить такой уродливый, безличный ярлык.

Впервые за все время их знакомства она увидела в нем не полезный инструмент, не хитрого информатора, не соучастника в грязных делах, а человека, у которого, как и у нее, когда-то отняли личность.

Тишина, вернувшаяся в комнату, была уже другой. Неловкость ушла, сменившись чем-то иным. Странным, хрупким чувством общего несчастья.

Она сделала шаг вперед, останавливаясь у изножья его кровати. Ее голос, когда она заговорила, был лишен и прежней властности, и напускного почтения. В нем звучали ровные, деловые нотки, но теперь это была деловитость равного партнера, а не госпожи.

«Эй», — просто сказала она. — «Раз уж мы оба здесь застряли, может, выйдем отсюда? Посмотрим, что это за Небеса, на которые нас занесло».

Разнорабочий #734 перевел взгляд с потолка на нее. Он увидел в ее сапфировых глазах не растерянность, а знакомую ему решимость. Прагматизм, взявший верх над шоком. Она не собиралась сидеть и ждать. Она собиралась действовать. Изучать. Приспосабливаться.

Кривая, саркастичная усмешка на его губах стала чуть теплее. Кажется, даже после смерти, в этом стерильном раю, некоторые вещи не меняются.

Глава 24 - Помощник

Они шли. Точнее, она шла, а он следовал за ней, погруженный в себя. Мир вокруг был лишь размытым фоном для интерфейса, развернувшегося перед его мысленным взором. Новое меню, которого не было раньше. Простое, функциональное, безжалостное.

[УПРАВЛЕНИЕ АКТИВАМИ]

Пассивный расход ресурса "Время" на содержание: 10% от базового

Список привязанных активов:

[#734-A1: Сун Лянь]

Доступные опции управления:

Ограничить перемещение (установить периметр)

Назначить комиссию (процент от получаемого ресурса "Время")

Передать/Изъять ресурс "Время"

Освободить (полное и необратимое стирание)

Отвратительно. Каждое слово в этом меню было пропитано холодным, системным чувством собственности. Он был владельцем. Она — активом. Он мог запереть ее в четырех стенах, мог обложить данью, мог стереть из бытия одним мысленным усилием. Сладковатый яд власти на мгновение коснулся его сознания, пьянящий и омерзительный одновременно. Он тут же оттолкнул это чувство, оставив лишь холодный, прагматичный расчет. Пассивный расход в 10%. Система, в своем бездушном великодушии, считала ее существование лишь небольшой надбавкой к его собственному. Тратить на двоих всего 110% от нормы вместо 200%... Пожалуй, это был единственный приятный аспект во всей этой грязной механике.

«Эй. Разнорабочий».

Голос Сун Лянь, ровный и требовательный, вырвал его из размышлений. Он моргнул, и системное окно исчезло. Реальность обрушилась на него всей своей стерильной красотой.

«Хватит витать в облаках», — продолжила она, не сбавляя шага. — «Смотри по сторонам. Мы не знаем, что это за место, какие здесь правила и опасности. Если будем наблюдать вдвоем, то поймем все быстрее».

Он подчинился. Они шли по улице, вымощенной идеально ровными плитами из белого, словно светящегося изнутри мрамора. Вдоль нее тянулись величественные здания, чьи шпили терялись в туманной высоте, соединенные арками, по которым текли реки золотистого света. Воздух был чистым до скрипа, без единого запаха. Настоящий, образцово-показательный рай.

Но самым странным были не здания, а прохожие. Мимо них проплыл ангел, чьи шесть крыльев были сделаны не из перьев, а из переплетенных шестерёнок из полированной меди. За ним прошествовало существо, полностью состоящее из клубящегося фиолетового дыма, внутри которого вспыхивали и гасли крошечные звезды. Женщина в пышном викторианском платье с вежливостью поклонилась воину в тяжелых доспехах, из-под шлема которого торчали щупальца.

На фоне этого карнавала посмертия они вдвоем — девушка в темном шелковом одеянии из другой эпохи и мужчина в выцветшей черной толстовке и джинсах — совсем не выделялись. Они были просто еще двумя мазками на безграничном полотне.

Впереди них беззвучно плыл гладкий, яйцевидный автоматон, которого Сун Лянь как-то умудрилась вызвать, просто задав пустоте вопрос: «Где здесь можно поесть?». Теперь он остановился перед широким арочным проемом, из которого лился теплый свет.

«Пункт обеспечения. Стандартный набор пищевых симуляций, включая алкогольные напитки, предоставляется безвозмездно», — произнес автоматон своим синтезированным, лишенным интонаций голосом. — «Души и прочие сущности, населяющие Небеса, не испытывают физиологической потребности в пище и воде. Потребление является формой досуга».

Сказав это, механический гид развернулся и беззвучно уплыл прочь, его задача была выполнена.

Они шагнули внутрь, и их окутал гулкий простор. Зал был огромен, пол из белого мрамора отполирован до зеркального блеска, в котором отражался холодный золотой свет высоких потолков. Столы и стулья, выполненные из того же белого полимера, что и мебель в его квартире, стояли на почтительном расстоянии друг от друга, создавая ощущение пустоты, а не уюта. Не было ни кухни, ни стойки раздачи. Вдоль дальней стены тянулся ряд безупречных белых панелей с сияющими золотом глифами и изображениями мириад блюд из сотен миров. Выбрав нужное, оставалось лишь подставить поднос в специальную нишу. Еда материализовалась там без пара, без шипения, без единого звука.

В воздухе витал слабый, приятный аромат чего-то жареного, но он был таким же искусственным, как и все вокруг — не запах настоящей еды, а его идеализированная, стерильная копия. Тишину нарушал лишь низкий гул системы вентиляции и тихие, приглушенные разговоры немногочисленных посетителей.

Какая восхитительная пародия, — прошептал Голос Критика с откровенной издевкой. — Система не смогла воссоздать жизнь, поэтому создала ее симуляцию, облеченную в форму ностальгии. Это не еда. Это питательная паста, которой придали вид и вкус воспоминаний. Пустышка для душ, которые настолько потеряны, что тщетно пытаются имитировать привычки своих давно сгнивших тел. Посмотри на них. Они жуют забвение.

Разнорабочий #734 почувствовал, как его накрывает странная, почти стерильная тоска. Это место хуже, чем плохое. Оно было никаким. Лишенным жизни, хаоса, несовершенства — всего того, что делало настоящую забегаловку настоящей. Он посмотрел на Сун Лянь. Она с холодным, анализирующим любопытством изучала ближайшую панель заказа. В ее глазах он не увидел отторжения. Она не видела фальши.

Она видела систему. И пыталась понять, как она работает.

Глава 25 - Вкусная еда

Они подошли к ближайшей панели заказа — гладкой белой поверхности, на которой калейдоскопом сменялись мерцающие глифы и яркие, голографические изображения блюд, которые Разнорабочий #734 не мог даже классифицировать. Радужные студни, спиралевидные куски мяса, дымящиеся напитки в чашах из кристаллов. Он замер, чувствуя себя дикарем перед панелью управления звездолетом.

Сун Лянь, однако, шагнула вперед без малейшего колебания. Он ожидал, что она будет так же растеряна, но вместо этого ее пальцы легко коснулись сияющей поверхности. Они не двигались наугад. Они танцевали. С той же смертоносной, интуитивной точностью, с какой она управлялась с клинком, она скользила по глифам, нажимала, проводила линии, соединяя символы в ей одной понятные комбинации.

Секунду спустя панель тихо звякнула. Сун Лянь молча подставила поднос в нишу под ней, и на нем бесшумно материализовалась простая чаша с дымящимся рисом и аккуратно нарезанными овощами.

Разнорабочий #734 смотрел на нее во все глаза.

«Как ты это сделала?» — вопрос вырвался сам собой.

Сун Лянь взяла поднос и на мгновение замерла. Она посмотрела на панель, затем на свои руки, словно видя их впервые. На ее лице не дрогнул ни один мускул, но он, с его обостренным Восприятием, уловил почти незаметную паузу. Задержку в обработке данных. Она искала ответ и не находила его.

Но вместо того, чтобы признаться в этом, она повернулась к нему. Ее холодный взгляд скользнул по его пустому подносу, и она констатировала очевидное, словно это и было ответом на его вопрос.

«Ты не можешь сделать заказ».

Это не было вопросом. Это было утверждение. Диагноз. Она не стала объяснять свои действия, вместо этого перехватив инициативу и указав на его некомпетентность.

«Говори, что тебе нужно», — добавила она тем же ровным, деловым тоном, с каким подводила итог чужим жизням.

Он мысленно усмехнулся. Она была великолепна. Даже здесь, столкнувшись с необъяснимым, она умудрялась сохранять вид полного контроля.

«Пельмени», — сказал он, подыгрывая ей. — «С телятиной. Побольше черного перца. И… кетчуп. Если здесь такое есть».

Она молча кивнула, снова поворачиваясь к панели. Ее пальцы вновь заплясали по светящимся глифам. Панель звякнула, и на его подносе возникла тарелка, полная дымящихся, идеально слепленных пельменей, рядом с которой алела аккуратная горка кетчупа.

Пока они шли к ближайшему столу, он не мог отделаться от одной мысли. Она была невероятно, пугающе компетентна. Что в мире боевых искусств, что здесь, в этом стерильном раю технологий, она интуитивно понимала, как все работает. Она была инструментом, идеально подогнанным под любую систему. А он… он был просто разнорабочим, который даже не мог заказать себе обед.

Они сели. Он подцепил вилкой пельмень, отправил его в рот. Вкус взорвался на языке — идеальный. Нежное, сочное мясо, тонкое, упругое тесто, острая нотка перца. Даже кетчуп был именно той консистенции и с той самой кислинкой, какую он помнил. Это было восхитительно.

Он съел второй. Идентично. Тот же взрыв вкуса, та же идеальная температура, та же текстура.

Третий. Снова то же самое. С алгоритмической, математической точностью. Не было ни малейшего отклонения. Ни один пельмень не был чуть более прожаренным, ни в одном не было чуть меньше начинки. Каждый был безупречным клоном предыдущего.

К пятому пельменю его начало мутить. Удовольствие сменилось отвращением. Это была не еда. Это была симуляция, безупречная и потому абсолютно мертвая. Пустой, полый отголосок настоящего вкуса.

Он с тихим стуком положил вилку на стол.

«Пожалуй, с меня хватит», — сказал он в пустоту.

Су-Лянь, которая до этого молча ела свой рис, замерла. Она подняла на него взгляд. И в идеальной глади ее голубых, словно два колодца с ледяной водой, глаз он уловил микроскопическое дрожание. Не страх. Не удивление.

Это был отголосок того же самого экзистенциального ужаса, который только что испытал он сам. Она тоже это почувствовала. В этом безупречном, стерильном мире даже еда была ложью.

Глава 26 - Бессмертие после смерти

Они вышли из столовой почти бегом, словно спасаясь от невидимой отравы. Не было ни слов, ни обсуждений — лишь общее, молчаливое согласие, что оставаться в этой глянцевой пустоте еще хоть на секунду было невыносимо. Они не стали искать другого автоматона. Летающее говорящее яйцо привело бы их в очередное стерильное, системно одобренное место. Вместо этого они просто пошли. Куда глаза глядят.

Мир вокруг перестал быть просто декорацией и начал обретать объем. Белый мрамор и золотые глифы божественной архитектуры здесь, на Средних Уровнях, постоянно переплетались с функциональностью полимерных конструкций. Величественные храмы соседствовали с платформами телепортации, которые то и дело вспыхивали, забирая одну причудливую фигуру и выплевывая другую. Они видели существ, которые не утруждали себя ходьбой, а просто взмывали в воздух, оставляя за собой шлейф из радужной пыли. Другие неслись по идеально ровным дорогам на аппаратах, похожих то на причудливых механических зверей, то на простые парящие диски.

Мимо них прошагал голем из живого, переливающегося обсидиана, в груди которого билось маленькое солнце. За ним, игнорируя законы гравитации, проплыла гигантская медуза из чистого света, лениво покачивая эфирными щупальцами. Этот мир был калейдоскопом невозможного, и они, два призрака из своих мертвых миров, были в нем лишь безмолвными зрителями.

Внезапно ровный гул города прорезал низкий, агрессивный рев. Он нарастал, приближаясь с пугающей скоростью. Из-за поворота вылетела машина. Низкая, угловатая, выкрашенная в кричащий красный цвет, она неслась по улице, игнорируя всякие правила. В открытой кабине сидели две фигуры в дурацких зеркальных очках и хохотали, как безумные.

Машина не тормозила. Она не объезжала. Она давила.

На секунду Разнорабочего #734 парализовало от ужаса. Он видел, как бампер врезался в медлительного голема, разбрасывая обсидиановые осколки. Как колесо проехало по крылатому ангелу, смяв его механические перья. Хруст, глухой удар, еще один. Даже здесь? В раю? Бессмысленная, безразборная бойня?

Сун Лянь среагировала мгновенно. Ее инстинкты убийцы сработали безупречно. Ее рука уже была на его плече, готовая оттащить в сторону сразу, как беспредельщики окажутся близко. Машина с ревом промчалась мимо, оставив за собой несколько неподвижных, раскиданных по мостовой тел.

Но трупы… начали шевелиться.

Ангел, чьи крылья были смяты в гармошку, сел и принялся с недовольным ворчанием выправлять погнутые шестеренки. Голем из обсидиана медленно стягивался обратно в единую фигуру, а его солнечное сердце пульсировало с раздражением. Ни крови, ни ран, ни агонии. Лишь вселенская досада.

«Идиоты…» — пробормотал ангел, заметив ошарашенные взгляды парочки. — «Вечно им нужно самоутверждаться. Мешают же ходить».

Собравшись, он отряхнул невидимую пыль и, бросив на них взгляд, полный снисходительной усталости, побрел дальше по своим делам.

Разнорабочий #734 и Сун Лянь переглянулись. И в глазах друг друга увидели одно и то же ошеломляющее, переворачивающее все с ног на голову открытие. Открытие, которое было одновременно и величайшим облегчением, и самым страшным проклятием этого мира.

Мертвых уже нельзя убить.

Ах, посмотри на это. Рай без преступлений, — прошептал Голос Критика, и в его шепоте сквозил холод безграничного цинизма. — Здесь нет ни краж, ни убийств, ни настоящего насилия. Зачем, если есть чрезвычайно компетентный надсмотрщик? Он, со всей своей божественной нежностью, просто освободит от обязанностей каждого, кто окажется достаточно незадачливым, чтобы растерять все свое «Время». Это не безопасность. Это идеальная тюрьма, в которой можно совершить только одно преступление — стать бесполезным.

Глава 27 - Рынок

Они брели по улицам без цели, но с каждой минутой их шаг становился все увереннее. Страх перед этим миром улетучился, сменившись странным, отстраненным любопытством. Если тебя нельзя ранить или убить, мир превращается в огромный, безопасный, пусть и до тошноты скучный музей.

А потом они услышали это.

Сначала — нестройное, тихое бренчание струн, пробивавшееся сквозь ровный гул города. Затем — гомон сотен голосов, не приглушенный и вежливый, как в столовой, а живой, хаотичный, переплетающийся в тугой узел споров, смеха и торга. Звук жизни. Он вел их, как маяк, в один из боковых проулков, зажатый между двумя исполинскими, стерильно-белыми башнями.

Здесь, в тени божественной архитектуры, раскинулся рынок.

Это был взрыв хаотичного творчества. Десятки существ всех форм и размеров разложили свои товары прямо на парящих платформах или кусках ткани. Вместо безупречных системных изделий здесь было царство уникальности. Глиняный горшок, на котором виднелся едва заметный, неповторимый отпечаток пальца мастера у самого обода. Клинок, в лезвии которого застыли радужные разводы — не дефект, а единственный в своем роде узор, рожденный в уникальном танце огня и металла. Кристаллы, тускло пульсирующие светом, в которых, как гласила табличка, были записаны «воспоминания о вкусе настоящего дождя».

Разнорабочий #734 замер, когда услышал обрывок разговора рядом. Костлявое, похожее на скелет существо в широкополой шляпе протягивало ангелу с медными крыльями небольшой амулет.

«Две недели», — проскрипел скелет. — «И ни часом меньше. Я вложил в него всю свою тоску по дому».

Ангел повертел амулет, и тот слабо вспыхнул теплым светом. «Идет», — кивнул он, и на мгновение их запястья, на которых не было никаких устройств, соединились невидимой связью. Сделка была совершена.

Две недели. Мысль показалась Разнорабочему дикой. Отдать две недели своей посмертной жизни. Добровольно приблизить свое окончательное стирание. За амулет.

А потом он посмотрел на товары вокруг. Музыкант, сидевший на ящике, играл простую, печальную мелодию на инструменте, собранном из каких-то трубок и проводов. Рядом женщина с кошачьими ушами жарила на открытом огне какие-то лепешки, и пряный, дымный аромат щекотал ноздри — настоящий, живой запах, а не стерильная симуляция.

И его пронзило холодное, логичное озарение.

Система могла создать что угодно. Безупречную еду, функциональную мебель, стандартное оружие. Но она не могла творить. Она могла лишь копировать. В ее изделиях не было ни искры создателя, ни уникальной истории, ни вложенного чувства. Они были пустыми.

Вот он. Фундаментальный изъян в Его последнем проекте, — прошептал Голос Критика, и в его тоне слышалось холодное, почти научное презрение. — Совершенство — это предел. Абсолютная копия — это тупик. Эта машина может воссоздать скрипку с точностью до атома, но она никогда не напишет подлинную мелодию. Она утратила божественную искру в тот самый миг, когда возомнила, что может заменить Его. Она раздает существование. Но только эти ничтожные души, носители Его случайного дара, способны создавать жизнь. Ирония, достойная эпитафии.

Он перевел взгляд на Сун Лянь. Она стояла неподвижно, ее ледяные глаза методично сканировали прилавки, толпу, товары. Она анализировала. Классифицировала. Искала уязвимости и закономерности в этой новой, непонятной ей системе.

Ее взгляд время от времени замирал. На музыканте, что бренчал незнакомую, но чем-то откликающуюся ей мелодию. На том вырезанном из тысячелетнего льда кинжале, что продавал какой-то голем. На маленьком камешке, который был подписан словами "воспоминания о уютном вечере в кругу семьи".

Разнорабочий заметил мимолётную, словно пробежавший по тротуару солнечный зайчик, мягкую улыбку, что коснулась её губ. А затем она снова продолжила осматривать вещи вокруг. Просто так. Как будто бы ей было достаточно уже просто наблюдать за этим местом.

Глава 28 - Закоулки рынка

Они шли, позволяя хаотичному течению рынка нести их. Шум, запахи и яркие краски творчества создавали странное, почти забытое чувство нормальности. Разнорабочий #734 наблюдал, а Сун Лянь, казалось, впервые за долгое время не анализировала, а просто смотрела.

Но постепенно пейзаж начал меняться. Веселое бренчание уличного музыканта затихло позади, сменившись низким, более вкрадчивым гулом. Проулки стали более узкими, свет от эфирных арок едва достигал мостовой, и толпа поредела, уступая место одиноким, скользящим в полумраке теням. Лавки сменились. Вместо произведений искусства здесь торговали другим товаром.

Первое, что он увидел, — это прилавок, на котором не было ничего, кроме ряда тускло светящихся кристаллов. Скучающий торговец с серой, как пергамент, кожей даже не смотрел на них. На табличке было выведено одно слово: «Опыт». В одном из кристаллов мерцало изображение — вид от первого лица на лезвие, входящее в чью-то плоть, на брызги крови, на медленное, методичное расчленение тела.

Они пошли дальше. Воздух наполнился сладковатым, приторным дымом, который валил из курильниц, расставленных у входа в темный шатер. Рядом, прямо на земле, лежали груды тел. Не мертвых. Их грудные клетки мерно вздымались, но глаза были открыты и пусты. Они смотрели в никуда, потерявшись в дурмане, который стоил им драгоценных дней и недель их посмертного существования.

А за следующим поворотом рынок окончательно сбросил маску. Полуобнаженные девушки с безупречными, словно выточенными самой системой телами, и крепко сложенные мужчины стояли у стен, лениво улыбаясь прохожим. Их улыбки были отработанными и пустыми. Табличка, висевшая над одним из них, была написана элегантным каллиграфическим почерком: «Незабываемая ночь. Двенадцать часов».

Какая прелесть, — прошептал Голос Критика, и в его тоне сквозило ленивое, удовлетворенное презрение. — Дайте им вечность, безопасность и безграничные ресурсы, и что они сделают? Немедленно воссоздадут тот самый смрадный бордель, из которого их вытащили. Природа, не меняющаяся в своей сути. Даже в раю смертные остаются смертными. Восхитительно предсказуемо.

Разнорабочий #734 посмотрел на Сун Лянь. Та мимолетная, почти случайная мягкость, что коснулась ее лица несколько минут назад, исчезла без следа, словно ее и не было. Ее глаза снова стали идеально ясными, идеально холодными. Как два колодца, доверху наполненных ледяной водой.

Она больше не была в музее диковинок.

Она вернулась на знакомую территорию. В ее взгляде не было ни отвращения, ни морального осуждения. Лишь холодное, усталое узнавание. Она смотрела на этот базар пороков так же, как смотрела на интриги в собственном клане — как на неизбежную, уродливую константу. На грязь, которую она всю жизнь вычищала, только для того, чтобы обнаружить, что она просочилась даже сюда, в посмертие.

Она молча отвернулась от сцены с торговцами телами.

«Я не хочу здесь задерживаться», — тихо сказала она, глядя не на него, а куда-то в сторону, в более светлый проулок, откуда они пришли.

В ее голосе не было брезгливости. Лишь лёгкое чувство меланхолии. Словно она всю жизнь надеялась, пусть и не признаваясь в этом даже себе, что где-то существует мир без этого конкретного вида грязи. А в итоге обнаружила, что даже рай оказался запятнан.

Глава 29 - Истинный рай

Платформа из чистого света доставила их наверх. Переход был мгновенным и бесшовным. Гудение и хаос Средних Уровней не просто стихли — они исчезли, словно их никогда и не было. Их сменила абсолютная, звенящая тишина.

И тяжесть.

Это не было физическим давлением. Это была тяжесть на саму душу, вес безграничного, всепроникающего присутствия. Разнорабочий #734 почувствовал, как его плечи сами собой опустились, а голова склонилась. Попытаться посмотреть прямо вверх, в туманное, золотое «небо», казалось кощунством, немыслимым актом гордыни. Каждый шаг давался с усилием, не потому что ноги не слушались, а потому что сама мысль о быстрой, суетливой ходьбе казалась неуместной. Голос застрял в горле; говорить громче шепота было невозможно.

Это было благоговение. Невольное, инстинктивное преклонение их смертного естества перед чем-то неизмеримо большим. Перед эхом Его силы, которое пропитало всё пространство здесь.

Он не смотрел на Сун Лянь, но боковым зрением уловил движение. Она тоже замедлилась, ее идеальная осанка практика чуть ссутулилась под невидимым гнетом. Не сговариваясь, они сократили дистанцию между собой, пока их плечи не оказались почти вплотную. В этой всепоглощающей тишине и величии они были двумя крошечными, одинокими аномалиями, и это молчаливое, тесное соседство было единственным, что связывало их с реальностью.

Они пошли вперед, плечом к плечу, их шаги невольно совпали, подчиняясь единому, медленному ритму.

Они шли по садам вечной, застывшей красоты. Цветы, сотканные из чистого света, мягко пульсировали в вечных сумерках. Потоки жидкого золота текли вместо воды в руслах из полированного оникса. Мраморные павильоны, лишенные дверей и окон, стояли, как памятники самим себе, в идеальной, нетронутой тишине.

Иногда мимо них проходили ангелы. Существа исполинского роста, с крыльями из белоснежного мрамора и полированного золота, чьи лица были скрыты за сияющими, безликими масками. Они были слишком велики, слишком могущественны, слишком вечны. Их взгляды скользили сквозь Разнорабочего и Сун Лянь, не замечая их, как человек не замечает пылинки, плывущие в солнечном свете.

Их молчаливая прогулка была похожа на мистический ритуал, на паломничество к святыне, с которой им только предстояло встретиться. Наконец, впереди, под сенью дерева с платиновыми листьями, они увидели простую скамью из белого камня. Словно по безмолвному согласию, они направились к ней и сели, сохраняя между собой все ту же минимальную дистанцию.

Они сидели долго, в полной тишине, просто глядя на неподвижную, совершенную красоту вокруг. Вес Его присутствия здесь был почти осязаемым, но не давил, а скорее… убаюкивал. Погружал в состояние странного, меланхоличного покоя.

«Теперь…» — Разнорабочий #734 нарушил тишину, и его голос прозвучал тихим, почти неуместным шепотом. — «Теперь я впервые чувствую, что оказался в раю. А не в каком-то пьяном бреду».

Сун Лянь помолчала, глядя на ручей из жидкого света. Ее практичный, пытливый ум, кажется, уже пришел в себя от первоначального шока.

«Тогда нам стоит посетить и Нижние Уровни», — так же тихо предложила она. — «Чтобы составить полную картину».

Нижние Уровни.

Одно это словосочетание ударило по нему, почти физически. Величественная тишина в его голове сменилась воспоминанием о низком, всепроникающем гуле. Образ светящихся садов сменился картиной исполинских, безразличных поршней и монструозных конвейеров, перемалывающих пустоту. Холод. Функция. Абсолютное, механическое безразличие к его крошечному, органическому существованию.

Его лицо на мгновение исказилось гримасой страха и отвращения, которую он не смог скрыть.

«Нет», — отрезал он, и его шепот стал жестким, как сталь. — «Ноги моей там больше не будет».

Глава 30 - План будущего

Они вернулись в квартиру. Тишина здесь была иной, чем на Верхних Уровнях. Там она была наполнена незримым, давящим присутствием. Здесь — она была пустой. Вакуум, который они должны были заполнить сами.

Они недолго молчали, переваривая увиденное. Первой заговорила Сун Лянь, ее голос был ровным и аналитическим, словно она подводила итоги разведки.

«Интересное место. Общество, в котором понятие физической угрозы сведено к нулю. Это полностью меняет правила взаимодействия».

«Не совсем», — возразил Разнорабочий #734, останавливаясь посреди комнаты. — «Система просто заменила одну угрозу на другую. Вместо клинка под ребра — таймер, отсчитывающий твое стирание. Более чисто, но не менее эффективно».

«И эти существа», — продолжила она, игнорируя его циничное замечание и следуя своей логике. — «Ангел с медными крыльями, голем из обсидиана, сущности из чистого дыма… Слишком большое разнообразие. Это значит, что здесь нет единой доминирующей культуры или силы. Только базовые правила системы и свободный рынок для всех остальных».

Это был разговор двух стратегов, обменивающихся разведданными, чтобы составить общую карту местности. Они не делились эмоциями. Они делились наблюдениями.

«И что теперь?» — спросила Сун Лянь, и этот вопрос был логичным завершением их анализа.

Разнорабочий #734 молча прошел к столу и сел. Мгновение спустя Сун Лянь подошла и села рядом с ним.

Не напротив. Рядом.

В ее мире, за таким же столом, они сидели друг против друга. Госпожа и информатор. Заказчик и инструмент. Их разделяло пространство, полное невысказанных правил и иерархии. Сейчас они сидели плечом к плечу, глядя в одну сторону — на пустую белую стену, на которой им предстояло нарисовать свое будущее.

«Система дает мне задания», — начал он, нарушая тишину. Голос звучал ровно, словно он говорил о ком-то постороннем. — «Я отправляюсь в другие миры, чтобы выполнить разные задачи. Например, починить то, что сломалось в их сюжете. За это я получаю Время. Иногда, в качестве бонуса, я могу получить что-то еще». Он коротко взглянул на нее. «Или кого-то».

Сун Лянь спокойно приняла его взгляд, кивнув. Она поняла намек. Она сама была таким бонусом.

«Это, я полагаю, не лишено риска», — констатировала она. — «Но награды могут быть уникальными. Недоступными здесь».

«Именно», — подтвердил он.

Она на мгновение задумалась, ее взгляд стал отстраненным. Она прокручивала в голове информацию, полученную на рынке, сопоставляя ее со своими возможностями.

«Я умею создавать не только яды», — тихо произнесла она. — «Но и то, что дарит забвение. Технологии схожи. Мы видели на рынке тех, кто готов платить за дозу счастья. Я могу обеспечить нас стабильным притоком Времени здесь».

Он посмотрел на нее. Теневой кардинал клана Сун, гениальный практик дьявольского пути, только что с ледяным спокойствием предложила стать наркоторговцем в раю. Его это не шокировало. Это было до смешного логично. Прагматично. В ее стиле.

Их план родился сам собой, в тишине, из простого сопоставления фактов. Логичный и абсолютно понятный обоим.

«Тебе нужно стать сильнее», — сказала Сун Лянь, словно озвучивая следующий пункт повестки. — «Твои способности к культивации посредственные, но даже из камня можно выточить достойный клинок, если приложить достаточно усилий. Я буду тренировать тебя».

Они пришли к соглашению без рукопожатий и клятв. Их новый симбиоз был прост и функционален. Он будет совершать вылазки в другие, незнакомые миры, рискуя ради уникальных наград — артефактов, знаний или новых, полезных помощников. Она останется здесь, на Небесах, создавая стабильную экономическую базу и превращая его, их главный актив, в более эффективное оружие.

Разнорабочий #734 и его Помощник.

Они составили свой план эффективного взаимодействия.

Глава 31 - В новый мир

Белый, звукопоглощающий пол одного из бесчисленных тренировочных залов Небес мягко принял его тело. Удар был не сильным, но идеально точным. Костяшки ее кулака, движимые не грубой силой, а безупречной техникой боевого искусства, чиркнули по его подбородку, и мир на мгновение качнулся.

Теперь он лежал на спине, глядя в бесконечный белый потолок. Над ним нависла Сун Лянь, уперев руки в колени. Ее дыхание оставалось ровным, на лице не было ни капли пота. Она смотрела на него сверху вниз, и в ее сапфировых глазах читалась не тёплая радость от превосходства, а холодная оценка провалившегося эксперимента.

«Это никуда не годится», — констатировала она. Голос был ровным, без тени раздражения. — «Как практик ты имеешь средний талант, это мы уже установили. Но у тебя нет совершенно никаких способностей к реальному бою. В тебе нет ни азарта, ни инстинкта. Даже банального желания победить или хотя бы защититься. Ты просто сухо повторяешь заученные техники, как манекен».

Он молчал, сосредоточившись не на ее словах, а на ней самой. Прядь пепельных волос выбилась из прически и упала ей на лоб. В ее глазах, обычно холодных, как лед, сейчас сиял блеск преподавательской концентрации. Он отстраненно подумал, что она красива. Даже когда отчитывает его за полную бездарность.

Не дождавшись ответа, Сун Лянь тяжело вздохнула. Это был вздох прагматика, столкнувшегося с некачественным материалом.

«Полагаться на чистую разницу в силе — последнее, что должен делать боец», — заключила она, выпрямляясь. — «Но, похоже, для тебя другого способа нет».

Сила, — мысленно усмехнулся он и открыл свое окно статуса.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО: ЛИЧНОЕ ДЕЛО #734]

Имя: Разнорабочий #734

Роль: Разнорабочий

Титул: Услышавший Критику

Состояние: Стабильное.

АТРИБУТЫ:

[ТЕЛО]

Крепость: 17 (+2)

Слаженность: 18 (+2)

[РАЗУМ]

Восприятие: 35 (+7)

Воля: 28 (+6)

[СУЩНОСТЬ]

Эфир: 14 (+2)

Управление: 14 (+3)

СПОСОБНОСТИ:

[От Роли] Запрос данных (Уровень доступа: 1)

[От Роли] Стазис-протокол "Завершить задачу"

[От Роли] Сюжетная неприметность

[От Титула] Голос Критика

АКТИВЫ:

[Помощник] #734-A1: Сун Лянь

ТЕКУЩЕЕ ЗАДАНИЕ:

Мир: Небеса

Цель: [Ожидает назначения]

«По силе я превосхожу, разве что, детей», — пробормотал он вслух, глядя на скромные цифры.

Сун Лянь промолчала, но ее молчание было красноречивее любых слов. Она не могла с ним не согласиться.

С кряхтением Разнорабочий #734 поднялся на ноги. Он отряхнул невидимую пыль со своей тренировочной формы.

«Моя сила не в прямом бою», — сказал он спокойно. — «Это мне нужно просто как крайнее средство самозащиты. Чтобы не умереть от случайного удара в подворотне».

«Боюсь, до подворотни ты такими темпами не доживёшь», — парировала она. — «Небеса — единственное место, где имеется недостаток желающих решить проблемы убийством источника проблем».

Кривая усмешка тронула его губы. Она была права.

Дзынь.

Тихий, мелодичный звук прозвенел прямо в его сознании. Перед ним всплыло новое системное уведомление.

[НОВОЕ ЗАДАНИЕ ПОЛУЧЕНО]

Мир: #G-45, "Хроники Этернии".

Цель: Доставить артефакт "Сердце Титана" в руины древнего храма Алого Рассвета.

Контекст: Протагонист, молодой рыцарь Аларик, согласно пророчеству, должен "случайно" обнаружить артефакт во время своего паломничества, чтобы начать путь к победе над Темным Властелином. Ваша задача — обеспечить наличие артефакта в указанном месте до прибытия протагониста.

[Принять] / [Отложить]

Блистательно, — прошептал Голос Критика, и в его тоне сквозила откровенная, наслаждающаяся издевка. — Какое стремительное падение по карьерной лестнице. От редактора чужих судеб до простого курьера. Скоро тебе доверят подметать сцену после финальной битвы. Хотя, даже для этого твоих характеристик может не хватить.

Разнорабочий #734 проигнорировал язвительный комментарий. Он посмотрел на Сун Лянь, которая вопросительно вскинула бровь, заметив его застывший взгляд.

«Мне пора», — коротко сказал он.

Она молча кивнула. Этого было достаточно.

Он мысленно нажал на кнопку [Принять].

Глава 32 - Божественная магия

Сознание вернулось не рывком, а медленным, тягучим просачиванием сквозь ватную тишину. Первым ощущением была жесткость. Он лежал на узкой койке, набитой чем-то похожим на спрессованную солому. В ноздри бил слабый запах пыли, холодного камня и терпкого ладана.

Разнорабочий #734 открыл глаза.

Потолок был низким, сложенным из грубо отесанных серых плит. Он находился в длинном, тускло освещенном помещении, заставленном десятками таких же коек. Общежитие. Или казарма. Он сел, инстинктивно осматривая себя.

Тело, как и в прошлый раз, ощущалось его собственным. Рядом с койкой, на грубом деревянном стуле, лежала аккуратно сложенная роба из неотбеленного полотна.

Он поднялся. Другие послушники — а судя по их одинаковой одежде, это были именно они — уже просыпались, двигаясь с сонной, отработанной рутиной. Они одевались, умывались, заправляли свои койки. И никто не обращал на него ни малейшего внимания. Он стоял один посреди комнаты, чужак, аномалия, но их взгляды скользили по нему и уходили дальше, не задерживаясь.

Он быстро натянул на себя колючую робу. Она была ему как раз. Он молчаливой тенью смешался с потоком послушников, выходящих из общежития, и никто не задал ему ни единого вопроса. Он сам не знал, куда идет, просто следовал за толпой, пока не оказался во внутреннем дворе монастыря. Здесь пути расходились. Большинство направилось в сторону огромного здания, похожего на трапезную. Он же, пользуясь всеобщим безразличием, свернул к воротам, ведущим в город. Стражник у ворот лениво зевнул, посмотрел сквозь него и отвернулся.

Город встретил его не оглушительным ревом, а сложным, многослойным гулом. Это место казалось живым парадоксом. Величие здесь было не кричащим, а будничным, въевшимся в каждый камень. Готические шпили соборов, черные от времени, вонзались в серое небо по соседству с трехэтажными жилыми домами, на балконах которых сушилось белье. Из окон таверны, что стояла в плотную к стене древнего храма, пахло жареным мясом и элем, и этот запах смешался с густым ароматом ладана, доносящимся из распахнутых храмовых врат.

Он шел по мощеным улицам, впитывая информацию. Здесь не было четкого разделения на священное и мирское. Религия проросла в быт, стала его неотъемлемой частью. Дети играли в салки вокруг статуи скорбящего мученика, уличные торговцы раскладывали свой товар на ступенях часовен, а стражники в тусклых латах лениво переговаривались, прислонившись к резным колоннам кафедрального собора. Это была приземленная, рабочая величественность города, который так давно живет со своими богами, что перестал замечать их тень.

Его бесцельная прогулка привела его на центральную площадь. Здесь гул города стих, сменившись напряженной, выжидающей тишиной. Толпа, плотная и молчаливая, окружала свежесколоченный деревянный помост. На нем, стоя на коленях, дрожал молодой парень, немногим старше самого Разнорабочего. Его глаза дико метались по лицам в толпе, ища спасения и не находя его.

Рядом с ним стоял жрец в багровом облачении. Его лицо было строгим и бесстрастным, а в руке он держал ритуальный фолиант.

«За богохульство! За отрицание святости пророчеств! За ересь!» — голос жреца гремел над площадью, усиленный каким-то таинством.

Парень на помосте закричал, но его крик потонул в одобрительном гуле толпы. Жрец закрыл книгу, поднял свободную руку и начал плести в воздухе сложный узор. Пальцы его двигались с выверенной точностью, и вокруг них начал сгущаться воздух, окрашиваясь в насыщенный, кроваво-алый цвет.

Разнорабочий #734 наблюдал за этим с холодным, отстраненным любопытством аналитика. Он видел, как энергия концентрируется, подчиняясь воле заклинателя, как она обретает форму. Из алого марева соткалась гильотина. Она не была сделана из дерева или стали — она вся состояла из пульсирующего, багрового света, а ее лезвие мерцало, словно заточенный рубин.

Жрец опустил руку. Алое лезвие со свистом рухнуло вниз. Голова еретика отделилась от тела с влажным, глухим стуком и покатилась по доскам помоста. Толпа взревела, сливаясь в едином экстазе веры и жестокости.

Блистательная демонстрация неэффективности, — прошелестел в его сознании Голос Критика. — Потратить столько энергии на театральное представление, когда хватило бы простого топора. Такая идея могла прийти в голову только идиоту, одержимому дешевыми спецэффектами.

Разнорабочий проигнорировал комментарий, сосредоточившись на другом. На цвете.

Алый. Кроваво-красный. Цвет магии, которую здесь называли божественной силой, был цветом артериальной крови. Но он-то знал. Он видел своими глазами энергию, что питала Небеса. Настоящий эфир, подлинная божественная энергия, была золотой.

Он отвернулся от помоста, и кривая, почти незаметная усмешка тронула его губы. Целый мир, построенный на лжи, которую даже не потрудились сделать убедительной. Фанатичная вера, жестокие казни, сложная теология — вся эта громоздкая, смертельно серьезная махина стояла на фундаменте из безвкусной подделки. Они убивали и умирали за дешевый спецэффект. До смешного жалко.

Глава 33 - К редактированию приступить

Трапезная гудела монотонной жизнью. Сотни послушников сидели за длинными, отполированными до блеска столами, создавая симфонию из скрипа скамей и скрежета деревянных ложек о глиняные миски. Воздух был густым, пропитанным запахом чечевичной похлебки, влажного камня и смирения. Над рядами бритых голов разносился ровный, безэмоциональный голос чтеца, описывающего житие какого-то святого мученика.

Разнорабочий #734 сидел среди них, неотличимый от остальных в своей грубой робе. Он методично поглощал безвкусную, но теплую еду, позволяя окружающему шуму стать для себя белым фоном. Его разум был занят другим.

Он сосредоточился на самом здании, на камнях под ногами и балках над головой, и мысленно активировал способность.

Запрос данных

Перед его внутренним взором всплыл бледный золотистый прямоугольник текста, наложившись на серую реальность.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Объект: Великая Трапезная при Храме Зари

Локация: Гелиополис Рубентис, столица Веры Алого Рассвета

Статус: Ключевой узел социальной жизни низшего духовенства

Релевантность для задания: Низкая. Артефакт "Сердце Титана" хранится в центральном реликварии главного собора.

Гелиополис Рубентис. Город Румяного Солнца. Звучало претенциозно. И главное — артефакт был здесь, в этом же городе. Это упрощало задачу. Теперь ему не нужно было искать его по всему миру, оставалось лишь разработать план проникновения и изъятия. Но это потом. Сначала надо обеспечить себе бонусные награды.

Его взгляд скользнул по ближайшему послушнику — тощему юноше, который с жадностью выскребал остатки похлебки со дна миски.

Запрос данных

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Объект: Послушник Финеас

Статус: Нарративный статист

Релевантность для задания: Нулевая

Бесполезен. Взгляд сместился на следующего — мужчину средних лет с усталым, изможденным лицом.

Запрос данных

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Объект: Послушник Марк

Статус: Фоновый персонаж

Релевантность для задания: Нулевая

И снова ничего. Один за другим он сканировал сидящих вокруг него людей. Его взгляд превратился в скальпель, методично вскрывающий нарративную ткань этого места. Он не искал злодеев или героев. Он искал сюжетную аномалию, лишнюю деталь, слабое звено. Персонажа, чье удаление не сломает историю, а, наоборот, сделает ее более гладкой и лаконичной. Оптимизирует ее.

Какая прилежная работа, — с ленивой издевкой прокомментировал Голос Критика. — Копаешься в мусорной корзине творения в поисках наименее ценного огрызка, чтобы торжественно выбросить его еще раз. Воистину, задача, достойная твоего положения.

«Нарративный статист». «Фоновый персонаж». «Второстепенный участник массовки». Системные окна сменяли друг друга, каждое холоднее и безразличнее предыдущего. В этих людях не было ничего. Ни скрытых талантов, ни зачатков побочной сюжетной линии. Они были живыми декорациями, существующими лишь для того, чтобы заполнять пространство и создавать видимость жизни. Убить любого из них было бы так же бессмысленно, как разбить стул. Просто вандализм.

Он доел свою похлебку, поднялся и, не привлекая ничьего внимания, покинул трапезную. Город ждал.

Снова оказавшись на шумных улицах Гелиополиса, он смотрел на мир уже другими глазами. Толпа перестала быть просто толпой. Теперь это был каталог, перечень потенциальных целей. Вон там стражник, что лениво ковыряет в зубах, опираясь на копье. А там торговка, слишком громко зазывающая покупателей к своему лотку с вяленой рыбой. Или в том углу вельможа в дорогих одеждах, который брезгливо морщится, проходя мимо нищего.

Каждый из них был переменной в сложном уравнении этого мира. И его задача — найти ту переменную, удаление которой упростит все выражение.

Он не чувствовал ни азарта, ни отвращения. Это была работа. Он не убийца, ищущий жертву. Он редактор, который ищет в громоздком, полном «воды» тексте лишнее предложение, чтобы вычеркнуть его и сделать повествование лучше. Люди вокруг него не были людьми. Они были словами, предложениями, абзацами. А он пришел сюда с красным карандашом, чтобы навести порядок в этом плохо написанном спектакле. Ему просто нужно было найти ту декорацию, без которой сцена станет чище.

Глава 34 - Лишние люди

Он шел по одной из широких улиц, ведущих от центральной площади к торговому кварталу. Солнце стояло высоко, заливая серый камень Гелиополиса теплым, почти осязаемым светом. Город жил своей обычной жизнью: крики торговцев, смех детей, скрип колес проезжающей мимо повозки. Для Разнорабочего #734 все это было лишь фоновым шумом, на который накладывался единственный отчетливый звук.

Ты только погляди, какой он важный, — Голос Критика сочился в его сознание, как медленный яд. Он был лишен обычной издевки, в нем звучала лишь холодная, препарирующая констатация. — Взгляни на эту ходячую карикатуру на благочестие. Днем он читает проповеди о воздержании, а ночью спускает церковную десятину на самых дешевых шлюх и кислое вино. Утром он призывает паству к смирению, а вечером избивает слуг за недостаточно горячий ужин. Он молится о спасении душ, но его собственная душа — это выгребная яма, заваленная трупами мелких грешков, лицемерия и самообмана. Он — не злодей, нет. Злодеи обладают масштабом. Он просто гниль. Маленькая, вонючая пустула на теле этого и без того больного мира.

Прямо перед его внутренним взором, словно призрачный пергамент, уже висело системное окно. Оно появилось ещё до того, как Голос начал свою тираду.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Объект: Жрец Галерий

Статус: Потенциальный компаньон (Избыточный)

Релевантность для задания: Нулевая. Может присоединиться к протагонисту в побочном задании "Очищение Проклятого Леса", но его отсутствие никак не повлияет на основной сюжет.

Избыточный. Ненужный. Слово, которое Система использовала для обозначения мусора.

Разнорабочий #734 свернул в ближайший переулок и вошел в трактир с выцветшей вывеской «Пьяный Грифон». Внутри было шумно, пахло пролитым элем и табачным дымом. И там, за столиком в углу, он увидел его.

Жрец Галерий. Мужчина лет сорока, с морщинистым лицом и маленькими, бегающими глазками. Он громко хохотал, обнимая за плечи двух девиц в вызывающе ярких платьях, и то и дело прикладывался к большой глиняной кружке. Список прегрешений, зачитанный Голосом, идеально совпал с живой иллюстрацией.

#734 спокойно прошел к стойке, не удостоив жреца даже взглядом.

«Вина. Бутылку», — бросил он трактирщику, положив на стойку несколько медных монет, которые успел «позаимствовать» ранее.

Он сел за свободный столик в тени, откуда ему было хорошо видно Галерия. Он медленно налил себе вина в грубую деревянную чашу. Вино было терпким и дешевым, но согревало. Он пил. И ждал.

Время текло медленно, отмеряемое песнями пьянчуг и новыми кружками, появляющимися на столе жреца. Разнорабочий #734 не торопился. Он осушил одну чашу, потом вторую. Легкий туман начал застилать его сознание, притупляя остроту восприятия, но делая его действия более плавными, почти текучими.

Наконец, когда за окном уже сгустились сумерки, жрец поднялся. Он был сильно пьян, его движения стали размашистыми и неуверенными. Бросив на стол несколько монет, он, пошатываясь и увлекая за собой хихикающих девиц, направился к выходу.

Разнорабочий #734 допил остатки вина, поставил чашу на стол и поднялся. Легкое головокружение прошло, как только он сосредоточился на цели. Он вышел из трактира на несколько мгновений позже них, держась на расстоянии, тенью следуя за громким смехом и нетвердыми шагами.

Они свернули в первый же темный, узкий переулок. Как удачно.

Он ускорился. Его совсем не было слышно из-за их пьяной болтовни. Он нагнал их в три бесшумных шага.

Первый удар был не в лицо, а в гортань. Основанием ладони, точно и жестко. Смех Галерия оборвался хриплым клекотом. Пока жрец хватался за горло, пытаясь вдохнуть, полетел второй удар — коленом в солнечное сплетение — и согнул его пополам. #734 не бил его; он методично его разбирал. Третий удар, локтем в основание черепа, уронил омертвевшее тело на грязную брусчатку. Никакой ярости. Никакой жестокости. Просто последовательность действий.

Девушки замерли, их пьяное веселье мгновенно испарилось. На их лицах застыл ужас, когда они увидели, как тень, вышедшая из темноты, за несколько секунд превратила их клиента в неподвижный мешок с костями. Одна из них открыла рот, чтобы закричать.

Он не дал ей этого сделать.

Шаг вперед. Его рука легла ей на затылок, вторая — на подбородок. Он не душил и не бил. Он просто повернул голову. Резко, под правильным углом. Раздался сухой, тихий треск, похожий на звук ломающейся ветки. Тело девушки обмякло.

Вторая, обезумев от ужаса, развернулась и бросилась бежать. Он не гнался за ней. Он просто поднял с земли булыжник, один из многих, валявшихся у стены. Его движения были экономичными, выверенными, словно у метателя на тренировке. Он не целился долго. Просто бросил.

Камень ударил ее в затылок. Она споткнулась, пролетела еще пару шагов по инерции и рухнула лицом вниз, больше не двигаясь.

Разнорабочий #734 постоял мгновение в тишине переулка, среди трех тел. Легкий винный туман в голове рассеялся, оставив после себя лишь холодную ясность. Он не чувствовал ничего. Ни удовлетворения, ни отвращения. Это было похоже на решение математической задачи. Имелись лишние люди. Он от них избавился.

Работа была сделана.

Глава 35 - В рабочем темпе

Он быстро вошёл в рабочий ритм. Днем - неприметный послушник, изучающий расписание патрулей вокруг собора и пути отхода. Ночью - редактор.

Первой целью после Галерия стал один из учеников в его собственном общежитии. Системное окно оказалось лаконичным.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Объект: Послушник Каэл

Статус: Избыточная драматическая арка (неактивирована)

Релевантность для задания: Нулевая. Устранение предотвратит потенциальное, но ненужное усложнение сюжета.

Ненужное усложнение. Система не любила беспорядок.

Ночью, когда длинный зал наполнился мерным дыханием спящих, Разнорабочий #734 бесшумно поднялся со своей койки. В руке он сжимал столовый нож, часами затачиваемый в ожидании работы. Он двигался между койками, как призрак. Ни одна половица не скрипнула.

Он остановился у нужной койки. Каэль спал на спине, безмятежно и глубоко. #734 не стал медлить. Одна рука легла на рот спящего, зажимая крик, который тот даже не успел издать. Вторая рука с ножом совершила одно короткое, точное движение. Лезвие вошло в мягкую плоть под подбородком и прошло вглубь, перерезая все, что давало жизнь и голос.

Тело дернулось раз, другой, и обмякло. Горячая кровь потекла на руку Разнорабочего, но он не чувствовал ни тепла, ни отвращения. Он вытащил заточку, вытер ее о простыню мертвеца и так же бесшумно вернулся на свою койку. Это было не убийство. Это была уборка.

Следующий день вывел его на рыночную площадь. Целью стал торговец пряностями, чей пронзительный голос перекрывал гул всей улицы. Словно он каждому хотел рассказать о своей ненужности сюжету.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Объект: Торговец пряностями Джаспер

Статус: Сюжетный триггер (дублирующий)

Релевантность для задания: Нулевая. Его информацию протагонисту может предоставить любой другой торговец.

Дубликат. Просто лишняя копия.

Разнорабочий #734 купил у оружейника дешевый, но хорошо сбалансированный метательный кинжал. Он не стал подходить близко. Он нашел свою позицию в тени арки, ведущей с площади, став частью толпы, одним из сотен безликих прохожих. Он ждал.

Торговец как раз повернулся к новому покупателю, запрокинув голову в приступе громкого, показного смеха. Череп был открыт. Идеальный момент.

Движение руки #734 было коротким, почти незаметным. Кинжал вылетел из тени, сверкнув на солнце лишь на долю секунды. Он преодолел двадцать метров быстрее, чем кто-либо успел моргнуть.

Звук был сухим и резким. Лезвие вошло в затылок торговца с такой силой, что раскололо кость. Смех оборвался на полуслове. Глаза мужчины остекленели. Он рухнул на свой же прилавок, как сломанная марионетка, рассыпая пирамидки шафрана и корицы. Его череп треснул, словно фарфоровая ваза.

На площади поднялся крик, началась паника. Но никто не смотрел в сторону арки. Убийца уже растворился в хаосе, который сам же и создал.

Третья цель оказалась сложнее. Это был жрец-воитель, один из храмовых стражей. Он был не просто лишней декорацией. Он был препятствием для сюжета.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Объект: Брат-протектор Люциан

Статус: Побочное препятствие (необязательное)

Релевантность для задания: Нулевая. Его устранение упростит один из путей проникновения в собор.

Разнорабочий #734 подкараулил его в уединенном внутреннем дворе храма, когда тот совершал вечерний обход. Но Люциан оказался готов. Едва #734 шагнул из тени, жрец развернулся, и его рука вспыхнула алым пламенем, формируя огненный хлыст.

Удар пришелся по камням, где только что стоял #734, оставив шипящую борозду. Жрец был быстр и опытен. Бой завязался всерьез. Разнорабочий уклонялся, парировал, искал брешь в защите, но Люциан был стеной из веры и боевой подготовки.

А вот это уже интереснее, — почти промурлыкал Голос Критика, когда #734 едва увернулся от очередного удара. — Только посмотри на этот спектакль! Он размахивает своим красным шнурком, словно заправский герой, защищающий святыню. Какая жалкая комедия. Он ведь защищает не бога. Он пытается спрятаться за этими стенами от самого себя. Думает, если будет достаточно усердно молиться, то его божок забудет, как он, обмочив штаны от страха, поджег собственный дом, чтобы не идти на войну. Сжег все — жену, детей, все свое ничтожное прошлое — и прибежал сюда, изображать из себя кающегося праведника. Он не грешник, ищущий искупления. Он просто трус, который нашел себе очень удобное и хорошо оплачиваемое укрытие.

Люциан замер на полушаге, его рука с огненным хлыстом оказалась занесена высоко над головой. Алый свет начал нарастать. #734 воспользовался этим.

«Какая жалкая комедия, Люциан», — голос Разнорабочего был ровным и холодным, точная копия интонаций Критика. — «Думаешь, твой бог забудет, как ты поджег собственный дом, лишь бы не идти на войну?»

Лицо жреца исказилось от ужаса и неверия. Алый хлыст в его руке замерцал, рассыпавшись искрами. Он смотрел на #734 так, словно перед ним стоял сам дьявол.

«Откуда... откуда ты знаешь?» — прошептал он, его концентрация полностью рухнула. Секунда беззащитности. Этого было более чем достаточно.

#734 рванул вперед, сокращая дистанцию. Его рука метнулась к горлу жреца. Он не произнёс ни слова. Вместо этого его нож дал свой собственный, окончательный ответ.

Когда все было кончено, он стоял один в тихом дворе, омываемом лунным светом. Три цели. Три устраненные переменные. Уравнение этого мира стало немного проще.

Он поднял голову, и его взгляд устремился на громаду центрального собора, возвышавшуюся над всем городом. Его шпили царапали ночное небо. Именно там была его главная цель. И не только артефакт.

Перед его глазами, на фоне темного силуэта храма, всплыло новое системное окно. Оно висело там, словно приговор.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Объект: Жрица по прозвищу "Иуда"

Статус: Защитник реликвария. Нарушение истории

Релевантность для задания: Высокая. Требуется устранение для разблокировки важной ветки сюжета.

#734 всё размышлял о том, предоставит ли система какую-то особенную награду за такую ответственную работу.

Глава 36 - Иуда

Величественные своды центрального собора Гелиополиса терялись где-то в полумраке его потолков. Солнечный свет, проходя сквозь цветные витражи, рисовал на каменном полу дрожащие картины из жизней святых и мучеников. Воздух был густым, пахнущим веками, воском и верой.

Но Разнорабочего #734 это не интересовало.

Он не смотрел на фрески, изображавшие сотворение мира. Не разглядывал барельефы, повествующие о великих битвах с демонами. Его взгляд скользил по стенам с одной-единственной целью — найти неприметную дверь, ведущую вниз. Он двигался вдоль стены, оставаясь в тени массивных колонн, его серая роба делала его почти невидимым на фоне каменных стен.

Он нашел ее за алтарем одного из боковых приделов. Тяжелая дубовая дверь, окованная железом, без ручки и замка. Он толкнул ее. К его удивлению, она поддалась с тихим, недовольным скрипом. Не заперто. Какая самоуверенность.

За дверью оказалась крутая винтовая лестница, уходящая в непроглядную тьму. Тьма была плотной, почти физической, пахнущей сыростью и забвением. Он сделал шаг вниз, и дверь за ним медленно закрылась, отрезая последний клочок света.

Он вытянул перед собой руку, сосредоточился, направляя внутреннюю энергию по меридианам, как учила его Сун Лянь. На кончике его указательного пальца собрался крошечный, тускло светящийся шарик Ци. Непрактично, энергозатратно, но сейчас выбора не было. Он поднес палец к фитилю маленькой масляной лампы, висевшей на стене, и тот нехотя загорелся, выхватив из мрака узкий круг света.

Спускаясь все ниже и ниже, он наконец уперся в еще одну дверь. Эта была заперта. Массивный железный засов выглядел надежно. #734 потушил лампу, снова погружаясь в темноту. Он приложил кулак к тому месту, где находился замок. Поток Ци устремился в его руку, и костяшки окутало слабое оранжево-красное сияние. Удар был коротким, точным и почти беззвучным. Раздался сухой треск ломающейся конструкции.

Он толкнул дверь и шагнул внутрь.

И замер.

Вместо ожидаемой темноты или тусклого света факелов, комната была наполнена сиянием. Мириады золотистых огней, размером с монету, парили в воздухе, словно рой разумных светлячков. Они медленно дрейфовали под высоким сводчатым потолком, заливая все вокруг мягким, теплым свечением.

В тишине раздался тихий, размеренный шорох шагов. Кто-то шел к нему из глубины этого странного зала.

#734 мгновенно отступил в тень дверного проема, сливаясь с темнотой лестницы. Он прижался к стене, затаив дыхание, превратившись в убийцу, что ожидает жертву.

Из-за стеллажей, уставленных древними артефактами, показалась женская фигура. В тот же миг, как силуэт принял отчетливые очертания, он сорвался с места. Бесшумный рывок, сокращающий дистанцию за доли секунды. Его кулак, снова окутанный сиянием Ци, летел прямо в лицо незнакомки.

Девушка, к которой несся смертельный удар, даже не вздрогнула. Она просто подняла глаза, и на ее губах появилась легкая, по-доброму удивленная улыбка. Она подняла руку — не для блока, а легким, почти ленивым движением, словно в знак приветствия.

Вокруг нее мгновенно соткался полупрозрачный золотой купол.

Кулак #734 врезался в безупречную завесу из света. Раздался глухой, вязкий звук. Вся энергия его Ци бесследно растворилась в золотистом сиянии. Барьер даже не дрогнул.

Разнорабочий нахмурился, отступая на шаг назад. Он мысленно активировал Запрос данных, чтобы убедиться.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Объект: Жрица по прозвищу "Иуда"

Статус: Защитник реликвария. Нарушение истории

Релевантность для задания: Высокая...

Теперь, когда первая атака провалилась, он рассмотрел ее. Она была высокой, облаченная в простое монашеское одеяние, изгибы которого лишь частично раскрывали фигуру её тела. Длинные, густые белые волосы, вьющиеся, как облака, ниспадали на плечи. Но самой поразительной чертой были ее глаза и рога. Глаза — глубокого аметистового цвета, светились мягким внутренним светом. И на лбу, прямо под линией волос, росла пара маленьких, изящно загнутых рожек того же фиолетового оттенка, словно вырезанных из драгоценного камня.

Золотой купол вокруг нее растаял так же бесшумно, как и появился. Она терпеливо ждала, пока он закончит ее разглядывать, слегка склонив голову набок.

«Зачем ты пожаловал?» — ее голос был тихим и мелодичным, лишенным какой-либо враждебности.

Разнорабочий #734 молчал. Он смотрел на нее еще секунду — на эти странные аметистовые глаза, на улыбку, которая так и не сошла с ее губ. А потом просто развернулся и пошел к выходу.

Он поднялся по темной лестнице и вышел обратно в собор, оставив ее одну среди золотых огней.

Разговаривать с декорацией было бессмысленно. Нужно было просто понять, как ее сломать.

Глава 37 - Пустые данные

Разнорабочий #734 шел по главному коридору собора с метлой в руках.

Это был идеальный камуфляж. Метла в его руках была не просто инструментом для уборки, а пропуском в мир невидимости. Священники в богато расшитых облачениях, спешащие по своим делам, бросали на него мимолетные, недоумевающие взгляды. Кто он? Что он здесь делает? Но стоило их глазам сфокусироваться на грубом древке и растрепанном венике, как всякое подозрение мгновенно улетучивалось. А, просто уборщик. Еще одна незначительная деталь в величественном механизме храма. Их разум вычеркивал его из реальности еще до того, как успевал закончить оценку.

Он проходил мимо уединенной скамьи, спрятанной за массивной колонной, когда до его слуха донесся приглушенный шепот. Две пожилые монахини, сдвинув головы в одинаковых белых чепцах, делились новостями.

«...еще двое, сестра Агата, еще двое! Торговца на рыночной площади и одного из наших братьев-протекторов. Прямо здесь, в священных стенах!»

«Ужас... Это точно бес, я тебе говорю. Нечистая тварь, что пробралась в наш святой город. Говорят, Святая Инквизиция уже сбилась с ног, ищет его след...»

#734 прошел мимо, не сбавляя шага. Уголок его губ едва заметно дрогнул в подобии усмешки. Бес. Нечисть. Им и в голову не могло прийти, что причина их страха — не демон из преисподней, а обычный уборщик с метлой.

Его путь закончился у входа в огромный, залитый светом зал. Зал Реликвий. Стены от пола до потолка были покрыты искусными барельефами: сцены великих сражений, где воины в сияющих доспехах повергали чудовищных титанов, чьи тела были больше гор. Фрески под потолком вторили им, повествуя о том, как из тел павших гигантов бог сотворил горы, реки и саму землю. Вся история этого мира была вырезана в камне как ода геноциду во имя веры.

А в самом центре зала, на простом обсидиановом алтаре, лежало оно. «Сердце Титана». Кристалл размером с человеческий кулак, который, казалось, был вырезан из застывшей крови. Он не просто лежал, он жил. Алый свет внутри него размеренно пульсировал, словно настоящее сердце, отбивая такт вечности.

Разнорабочий #734 вошел в зал и принялся за свою «работу». Он медленно и методично подметал безупречно чистый мраморный пол вокруг алтаря. Никто не обращал на него внимания. Каждое движение метлы было выверенным тактом в беззвучной песне сбора информации. Он запоминал расположение колонн, расстояние до выходов, количество стражников, мертвые зоны в их полях зрения. План отхода медленно вырисовывался в его уме, слой за слоем.

Когда базовая схема была составлена, он позволил себе остановиться и неловко покоситься на стражей. Это были не обычные храмовые воители. Двое инквизиторов в черных латах, отполированных до зеркального блеска, стояли по обе стороны от алтаря. Они были похожи на застывшие статуи, их лица были полностью скрыты глухими шлемами. Они не двигались, казалось, даже не дышали, но их присутствие давило на само пространство.

Он попытался сделать то, что всегда работало.

Запрос данных

Он сфокусировался на ближайшем инквизиторе, и перед его внутренним взором всплыло привычное окно.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Объект: Инквизитор Бенедикт

Статус: Охрана "Сердца Титана"

Релевантность для задания: Высокая

Он перевел взгляд на второго. Тот же самый результат. Окно появилось, но его содержимое было насмешкой. Оно говорило ему лишь то, что он и так знал: перед ним инквизитор, он охраняет реликвию, и он является препятствием. Это было все равно что спросить у Системы «что это за стена?» и получить ответ «это стена».

Глубокая, почти физическая тоска сдавила его грудь. Это было не отчаяние воина, столкнувшегося с сильным врагом. Это была растерянность аналитика, которому подсунули отчет без единой цифры. Он не мог оценить их силу. Не мог узнать их характеристики. Не мог понять, насколько велика пропасть между ним и ними. Сможет ли он увернуться от их удара? Пробьет ли его лучший выпад их броню? Они были для него черными ящиками, неизвестными переменными в самом важном уравнении.

Он был аналитиком, лишенным цифр. Хирургом, которому завязали глаза. И ему предстояло провести самую сложную операцию в своей жизни, не имея ни малейшего представления о том, с чем он работает.

Глава 38 - Безуспешные попытки

Переулок был тупиковым и вонял гнилыми овощами. Идеальное место. Жрец, которого он выследил, оказался не воином, а каким-то ученым-теологом, чьим единственным преступлением было то, что Система пометила его как «незначительное осложнение».

Когда Разнорабочий #734 перегородил ему путь, жрец испуганно взвизгнул и выставил перед собой дрожащие руки. Между его ладонями вспыхнул и затрещал комок алой энергии, размером не больше яблока. Он швырнул его вперед.

#734 лениво шагнул в сторону. Энергетический сгусток пролетел мимо и с шипением испарился, ударившись о каменную стену и оставив на ней лишь небольшое темное пятно. Жалкое зрелище.

Жрец попытался сотворить еще одно заклинание, но Разнорабочий уже был рядом. Он схватил мужчину за горло, прижал к стене и одним движением ножа закончил эту пародию на бой. Тело сползло на землю.

Он вытер лезвие о робу мертвеца. Раздражение глухо заворочалось внутри. Еще одна бесполезная стычка. Этот перепуганный книжник был так же далек от инквизиторов в черной броне, как свеча от лесного пожара. Убийство таких слабаков не давало ему никаких данных, не позволяло откалибровать свои шансы. Это была пустая трата времени.

Какая ирония, — протянул Голос Критика, наслаждаясь моментом. — Великая и ужасная Святая Инквизиция. Защитники веры. Молоты еретиков. А на деле — сборище мясников, упивающихся властью, которую им дала узаконенная жестокость. Они пролили больше невинной крови во имя своего вымышленного божка, чем все демоны из их сказок вместе взятые. Их праведность — это просто жажда убивать, завернутая в красивую упаковку из молитв.

«Этого и следовало ожидать от инквизиции», — тихо ответил #734, разворачиваясь. Совершенно очевидные факты.

Он снова направился в собор. План был прост: если он не может получить данные о силе инквизиторов, он устранит вторую переменную — Иуду.

На этот раз обе двери, и верхняя, и нижняя, были не заперты. Он спускался по винтовой лестнице без лампы, его глаза уже привыкли к темноте. Он двигался абсолютно бесшумно, каждый шаг был выверен до миллиметра.

Войдя в залитый золотым светом зал, он почувствовал новый запах, перебивающий аромат старых книг и пыли. Запах выпечки.

Она стояла к нему спиной у небольшой, растопленной магией печи, что-то напевая себе под нос. На столе рядом с ней лежали подрумянившиеся булочки. Момент был идеальным.

Он скользнул вперед, как тень. Ни звука, ни шороха. Его рука, окутанная энергией Ци, превратилась в копье, нацеленное точно в основание ее черепа. Удар, который должен был закончить все.

В последний момент, когда его костяшки были в нескольких сантиметрах от ее кожи, прямо перед ней вспыхнула и застыла полупрозрачная золотая завеса. Удар снова увяз в ней, как в шелках, вся его сила бесследно исчезла.

Он отступил, хмуро глядя на незыблемый барьер. Этот цвет... Он был не похож на грубый, кроваво-алый оттенок местной магии. Это было чистое, теплое золото. Цвет настоящего Эфира, питающего Небеса.

Девушка медленно повернулась. На ее лице не было ни страха, ни удивления. Только все та же мягкая, немного печальная улыбка. Она вытерла руки о фартук, который был повязан поверх ее монашеской робы.

«Ты снова пришел», — констатировала она, словно он был просто соседом, зашедшим одолжить соли. — «Раз уж ты здесь, может, хотя бы останешься на чай? Булочки только что испеклись».

Он собирался, как обычно, развернуться и уйти. Снова. Разговоры бесполезны. Он уже сделал шаг назад, готовясь раствориться в темноте лестницы.

И тут этот запах ударил по нему в полную силу.

Запах горячего теста, корицы и чего-то сладкого, похожего на яблоки. Это был не просто аромат еды. Это был запах из другого, давно забытого мира. Запах дома. Запах утра на кухне, когда он был еще ребенком. Маминой готовки. Запах покоя.

Его ноги словно приросли к каменному полу.

Он хотел уйти. Его разум, его миссия, вся его суть разнорабочего требовала отступить, перегруппироваться, составить новый план.

Но его тело, преданное простым, человеческим желаниям, отказалось подчиняться.

Глава 39 - Домашняя еда

Она указала на небольшой столик и два стула, стоявшие в стороне от стеллажей с реликвиями. Пока он, все еще полный сомнений, медленно подходил, она уже разливала по простым глиняным чашкам дымящийся травяной чай и выкладывала на деревянную тарелку румяные булочки.

Он сел. Его движения были напряженными, выверенными. Он не расслаблялся ни на секунду. Взяв в руку теплую, пахнущую корицей выпечку, он сфокусировался на ней. Мало ли, это был такой хитрый способ избавиться от него.

Запрос данных

Системное окно всплыло перед его глазами, словно насмешка.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Объект: Домашняя булочка с яблоком

Статус: Еда

Релевантность для задания: Нулевая

Примечание: Сделано с сердцем и душой. Очень вкусно

Он моргнул, глядя на последнюю строчку. Система издевалась над его паранойей. Или же констатировала факт с бездушной точностью механизма, не видящего разницы между химическим составом и чужой искренностью.

Он медленно поднес булочку ко рту и откусил.

Теплое, мягкое тесто. Сладкая, с легкой кислинкой яблочная начинка. Простой, честный вкус, который, казалось, принадлежал другому миру, другой жизни. Он прожевал и проглотил. А потом, сам того не ожидая, произнес свое первое слово, обращенное к ней.

«Вкусно».

Оно прозвучало хрипло, как будто он не пользовался голосом целую вечность.

Жрица, до этого момента с тихой тревогой наблюдавшая за ним, вдруг широко и радостно улыбнулась. Ее улыбка преобразила ее необычное и милое лицо, сделав его по-детски открытым.

«Я рада, что тебе понравилось», — искренне ответила она.

Некоторое время они ели в тишине. Он — быстро и сосредоточенно, как человек, который не уверен, что ему дадут доесть. Она — медленно и аккуратно, маленькими кусочками, словно растягивая редкий момент покоя. Тишину нарушал лишь тихий звон чашек о блюдца.

«Сегодня опять приводили одного», — вдруг сказала она, нарушив молчание. Ее голос был тихим, лишенным жалобы, просто констатация факта. — «Какой-то виконт, у него легкие сгнили. Святая возложила на него руки перед толпой, а потом его тайно принесли ко мне, чтобы я его вылечила. Он даже не знает, кто его спас».

Разнорабочий #734 промолчал, отпивая чай. Он слушал ее, и эта история не вызывала в нем ни сочувствия, ни интереса. Это была просто информация. Он сделал еще один глоток.

«Я тоже устал», — неожиданно для самого себя сказал он. — «Каждый день приходится чистить этот город. А за это даже не платят».

Она посмотрела на него с тихим сочувствием, очевидно, приняв его слова за жалобу простого уборщика на свою тяжелую долю. Она не знала, что он говорит о людях, а не о пыли. И эта простая, незамутненная искренность была странным, почти забытым ощущением.

Они поговорили еще немного. О пустяках. О том, что погода в Гелиополисе в этом году слишком дождливая. О том, что в главном соборе отвратительно скрипят половицы. Обычный, бессмысленный разговор двух незнакомцев, оказавшихся за одним столом.

Когда последняя булочка была съедена, а чай выпит, он почувствовал, что сыт. Впервые за долгое время по-настоящему сыт. Он молча поднялся.

«В следующий раз оставайся подольше», — бросила она ему в спину, когда он уже направился к выходу. В ее голосе не было просьбы, только тихое, робкое предложение.

Он не обернулся. Его рука уже лежала на холодной поверхности двери, ведущей к темной лестнице.

«В следующий раз приготовь пирожки с мясом», — буркнул он в ответ, не оборачиваясь.

И вышел, оставив ее одну среди золотых огней.

Глава 40 - Кровавая цена

Тьма в шкафу была плотной, пахла нафталином и старой шерстью. Разнорабочий #734 стоял в ней, неподвижный как камень, его дыхание было таким медленным и поверхностным, что казалось, даже жизнь в нём замерла. Единственным светом в этой добровольной могиле было призрачное сияние системного окна, висевшего перед его глазами.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Объект: Инквизитор Валерий

Статус: Избыточный сюжетный элемент

Релевантность для задания: Нулевая. Его устранение не повлияет на основной сюжет, но может ослабить положение инквизиции в целом

Прошел час, потом второй. Наконец, раздался звук поворачивающегося в замке ключа. Дверь дома открылась, и в коридоре послышались тяжелые шаги.

#734 приоткрыл дверцу шкафа на миллиметр. В комнату вошел Валерий. Сняв свой глухой шлем, он бросил его на стол. Под ним оказалось лицо уставшего, ожесточенного мужчины с глубокими складками у рта. Он сбросил на пол тяжелые латные перчатки, затем, кряхтя, начал расстегивать ремни своего черного доспеха. Каждый кусок брони падал на пол с глухим, тяжелым стуком.

Оставшись в одной рубахе, инквизитор прошел к буфету, достал бутылку чего-то темного и налил себе полный стакан. Он пил жадно, большими глотками, не закусывая. Стакан за стаканом. Когда бутылка опустела наполовину, его движения стали медленными, а взгляд — мутным. Пошатываясь, он добрел до кровати и рухнул на нее, даже не потрудившись раздеться.

Какое жалкое зрелище, — Голос Критика зазвучал в голове #734, полный ледяного презрения. — Вот он, молот веры, во всей своей красе. Лежит в собственной блевотине и видит пьяные сны. А знаешь, о чем он думает, когда истязает очередного "еретика" на дыбе? Он думает о своей сестре. Той самой, которую он лично сдал инквизиции за то, что она усомнилась в непогрешимости Святой. Он сам вел допрос. Сам слушал, как она кричит. Все ради того, чтобы занять место своего начальника, которого он тоже подставил. Крики невинных — вот его колыбельная. Шедевр лицемерия, даже по моим высоким стандартам.

Вскоре комнату наполнил громкий, прерывистый храп.

#734 выждал еще полчаса, чтобы убедиться, что сон инквизитора крепок. Затем он бесшумно, как дым, выскользнул из шкафа. В его руке был уже знакомый кинжал.

Два тихих шага — и он уже у кровати. Пьяный храп не прекращался. Запах алкоголя бил в нос. Он занес кинжал над беззащитной шеей, выбирая точку для идеального, смертельного удара.

Острие почти коснулось кожи, когда храп резко оборвался.

Глаза Валерия распахнулись. В них не было сна — только звериный инстинкт выживания, отточенный годами службы. Его рука молниеносно метнулась вверх и схватила запястье #734 стальной хваткой.

Кинжал замер в миллиметре от его горла.

Инквизитор взревел и рванулся вверх, пытаясь сбросить нападавшего. Разнорабочий не ожидал такой силы от пьяного. Его отшвырнуло к стене. Бой начался.

Это была не схватка техник, а яростная, грязная борьба на выживание. Валерий, несмотря на действие алкоголя, оставался сильнее и тяжелее. Он наваливался, пытаясь сломать, раздавить. #734 уворачивался, его тело двигалось с той слаженностью, которой его пыталась научить Сун Лянь. Он был слабее, но его движения - точнее.

Инквизитор нанес размашистый удар, целясь ему в голову. #734 уклонился, но край кулака все же задел его, и в тот же миг Валерий выхватил со стола тяжелый подсвечник. Удар пришелся сбоку, по ребрам. Раздался глухой хруст, и острая, обжигающая боль пронзила все его тело Разнорабочего.

Он отшатнулся, задыхаясь. Сквозь порванную робу на пол закапала кровь.

Валерий снова замахнулся для последнего, решающего удара. Но боль отрезвила #734. Он больше не мог уклоняться. Он рванулся вперед, подныривая под руку инквизитора, и вонзил кинжал ему в бок, под ребра, проворачивая лезвие.

Инквизитор захрипел, его глаза расширились от боли и удивления. Он выронил подсвечник и схватился за живот. Этой секунды хватило. Разнорабочий выдернул кинжал и нанес последний, завершающий удар — прямо в основание шеи.

Валерий рухнул на пол с тяжелым, влажным звуком.

Все было кончено. #734 стоял, тяжело дыша, прижимая руку к раненому боку. Кровь текла сквозь пальцы. Он стиснул зубы, направляя потоки Ци к ране. Острая боль начала притупляться, сменяясь глубокой, ноющей. Он чувствовал, как энергия окутывает сломанные ребра и рваные мышцы, не исцеляя, но стабилизируя их, не давая ране стать хуже, позволяя телу начать медленный процесс самовосстановления.

Кое-как, опираясь на стену и оставляя за собой липкий кровавый след, он выбрался из дома инквизитора и скрылся в ночной тьме Гелиополиса. Эта редактура обошлась ему слишком дорого.

Глава 41 - Её грусть

Боль была назойливым, липким спутником. Она цеплялась за каждый его вдох, напоминая о хрусте собственных ребер. Ци, направленная к ране, не лечила, а лишь сдерживала худшее, превратив агонию в тупую, изматывающую боль.

Той же ночью он вернулся в собор.

Темные коридоры были почти пусты. Редкие патрули лениво обходили свои маршруты, и он, зная их расписание наизусть, скользил мимо их теней.

Он ожидал, что дверь в подвал будет заперта, но она поддалась с тихим скрипом. Словно его ждали. Он спустился по знакомой лестнице. От второй двери у него уже давно был ключ.

Золотистые огни мягко пульсировали в тишине. В глубине зала, в небольшой нише, которую она, очевидно, использовала как спальню, на простой кровати спала Иуда. Ее дыхание было ровным и тихим, длинные белые волосы разметались по подушке.

Цель была уязвима.

Боль в боку вспыхнула с новой силой, но он проигнорировал ее. Бесшумно, как хищник, он приблизился к кровати. Кинжал уже был в его руке. Он занес его для удара, который на этот раз точно достигнет цели.

Золотистая завеса соткалась из воздуха в сантиметре от ее шеи, мягко остановив острие его кинжала. Она даже не вздрогнула.

Девушка медленно открыла глаза. В них не было ни страха, ни паники — лишь сонная безмятежность. Она посмотрела на него, потом на кинжал, упирающийся в невидимый барьер, и тепло улыбнулась.

«Ты сегодня необычно поздно», — прошептала она, чтобы не нарушать тишину. — «Я оставила твои любимые пирожки с телятиной. Не съела ни одного».

Она зевнула, прикрыв рот ладонью.

«Подожди меня в столовой, хорошо? Я только оденусь».

Разнорабочий #734 молча опустил руку. Он смотрел на нее еще мгновение, а потом, не сказав ни слова, развернулся и пошел к маленькому столу, где они всегда пили чай. Он не стал ждать. Вместо этого он молча взял посуду и принялся заваривать чай, его движения были привычными, почти автоматическими.

Через несколько минут она вышла из своей комнаты, уже в привычном монашеском одеянии. Она подошла к нему, остановившись совсем близко. Так близко, что он чувствовал тепло, исходящее от ее тела.

«Ты ранен», — произнесла с грустью жрица.

Прежде чем он успел отреагировать, она нежно положила свою ладонь ему на бок, прямо на пропитанную кровью и порванную ткань робы. Короткая, ослепительная вспышка золотого света — и боль исчезла. Мгновенно. Полностью. Словно ее никогда и не было.

Он опустил взгляд. Дыра в робе осталась, но под ней была чистая, неповрежденная кожа. Рана затянулась без следа.

Он поднял на нее глаза.

«Спасибо», — слово сорвалось с его губ прежде, чем он успел обдумать это слово.

Она снова тепло улыбнулась.

«Я рада быть полезной», — просто ответила она.

Они снова сидели за столом, ели горячие пирожки с мясом и пили чай. Он ел молча, сосредоточенно. Она — с тихой, светлой радостью от возможности просто находиться рядом.

«Тебе не неприятно, что я прихожу так поздно?» — спросил он, нарушив молчание. Вопрос был чисто прагматического характера.

Она посмотрела на него своими аметистовыми глазами, и в них не было ни тени сомнения.

«Я рада видеть тебя в любое время дня и ночи».

Разнорабочий #734 замер, держа в руке чашку. Ее ответ был слишком простым. Слишком искренним. Его взгляд невольно скользнул по ее фигуре, отмечая, как простое монашеское одеяние не в силах полностью скрыть изящные изгибы ее тела. Она была обворожительна, и при этом совершенно не осознавала этого. Или не придавала этому значения.

Он снова посмотрел ей в глаза.

«Тебе следует быть поаккуратнее с такими словами».

Глава 42 - Бессмысленная жестокость

Гелиополис изменился.

За одну ночь город словно сошел с ума. Исчезли уличные торговцы, затихли детские крики, закрылись ставни таверн. Улицы не опустели, нет. Они наполнились страхом. Люди жались к стенам, передвигались быстрыми, испуганными перебежками, боясь поднять глаза.

Потому что теперь хозяевами города были инквизиторы.

В черной броне они патрулировали улицы, но это не было ради охраны порядка. Это была охота. Они больше не стояли неподвижными статуями у реликвий. Они двигались, и каждое их движение несло угрозу.

Разнорабочий #734 шел сквозь этот кошмар, невидимый и незатронутый. Он видел, как инквизитор грубо схватил какого-то купца, приняв его испуганный взгляд за дерзость, и с силой впечатал в стену. Как другой выволок из дома плачущую женщину по одному лишь доносу соседа. Мольбы о пощаде, крики о невиновности — все это стало новой симфонией Гелиополиса.

И никто не замечал его. Истинный виновник всего этого хаоса проходил мимо них, и их яростные взгляды скользили по нему, не находя, за что зацепиться. Он был частью пейзажа, на фоне которого разворачивалась трагедия.

Он размышлял. Бой с Валерием, хоть и дорого ему обошелся, дал бесценную информацию. Физически он был где-то на их уровне. Его Крепость и Слаженность позволяли пережить удар или увернуться от атаки. Но в этом и была ловушка. В нем не было ни инстинкта бойца, ни ярости, ни воли к победе в открытом столкновении. Для него бой был неэффективным, опасным процессом с непредсказуемым результатом. Ему следовало избегать прямой конфронтации любой ценой.

Но сколько бы он ни прокручивал в голове план похищения и отхода, он раз за разом упирался в одну и ту же стену. Вынести «Сердце Титана» из собора незамеченным фундаментально невозможно для него. Тревога поднимется мгновенно. Все выходы будут перекрыты. И ему придется прорываться.

Тяжелый вздох сорвался с его губ. Столкновение с инквизицией оказывалось неизбежно.

Значит, так тому и быть. Прятаться, хитрить, наносить удары из тени — да. Но в конце пути его ждал бой. И мысль об этом не вызывала страха, лишь глухое, свинцовое смирение. Провал миссии означал бы штраф от Системы. А это куда хуже, чем бой с несколькими фанатиками в черной броне. Нужно было просто собрать волю в кулак и как-то сделать это.

Его бесцельная прогулка привела его на знакомое место. Центральная площадь. Место, где в свой первый день он наблюдал за казнью одного-единственного еретика.

Теперь помоста не было видно. На его месте высилась гора. Гора из человеческих тел.

Их сваливали сюда без всякого порядка. Мужчины, женщины, старики. Их конечности переплелись в гротескном, невозможном узле. На многих лицах застыло выражение ужаса и непонимания. Мухи вились над ними плотным, жужжащим облаком. Вонь была почти невыносимой — сладковатый, тошнотворный запах гниющей плоти и страха.

Это было настолько жутко и абсурдно, что не поддавалось осмыслению. Он убил, может, с десяток человек. Незначительных, мешающих сценарию. А инквизиция в ответ устроила резню, истребив сотни, просто в приступе слепой, истеричной ярости.

Разнорабочий #734 поморщился, прикрывая нос рукавом робы. Он окинул взглядом инквизиторов, которые как раз тащили к этой горе очередную жертву — молодого парня, который кричал что-то прохожим.

Он не почувствовал ни вины, ни жалости. Лишь холодное, отстраненное отвращение к этой бессмысленной жестокости. Это была их работа. А у него была своя.

Он просто побрёл дальше.

Глава 43 - Имя

Он снова пришел к ней. На этот раз не ночью, а поздним вечером, когда тени в соборе стали длинными и густыми. Он не пытался прятаться. Он просто вошел в подвал, отпер дверь своим ключом и вернулся в знакомое жилище.

Она ждала его. Или, может, просто всегда была здесь, в своем золотистом коконе, вдали от мира.

Он не стал нападать. Он остановился в нескольких шагах от нее, чувствуя себя неуклюжим в этой мирной тишине.

«Я пришел», — сказал он. Голос прозвучал глухо.

Она обернулась от стеллажа, на котором протирала какой-то древний кубок, и на ее лице появилась та самая нежная, тихая улыбка. Она ничего не сказала в ответ, просто кивнула. Словно его приход был самым естественным событием на свете.

Они сели за стол. Это уже стало рутиной. Привычкой. Странной, бессмысленной привычкой. Он пил чай, она сидела напротив, и они разговаривали.

Она рассказывала, что Святая сегодня устроила очередное «чудо», заставив засохшее дерево у храма пустить несколько зеленых листков. И что теперь весь город говорит о ее божественной силе. Он рассказывал, что бесчинства инквизиции вышли на новый уровень, и что скоро в городе не останется никого, кроме них самих и гор трупов. Они говорили о будущем. Вернее, она говорила. О том, что, может быть, однажды все это закончится, и в мире снова станет тихо. Он молчал, потому что знал — его работа как раз и заключалась в том, чтобы ничего не заканчивалось, а шло по строго прописанному сценарию.

В какой-то момент он поймал себя на мысли. Он знал ее прозвище из системного окна. Но он никогда не слышал его от нее.

«Как тебя зовут?» — спросил он, глядя в свою чашку.

Она на мгновение замолчала. Улыбка на ее лице стала еще более печальной, чем обычно.

«У меня нет имени», — тихо ответила она. — «Те, кто знает обо мне, обычно называют меня Иудой. Предателем».

Иуда. Предатель. Слова ударили его, как пощечина. Он поднял на нее глаза. Эти слова не имели к ней никакого отношения. Они оказались чужеродным, грязным пятном на ее образе. Он смотрел на ту, что лечила его раны, кормила его пирожками и дарила ему единственные мгновения покоя в этом проклятом мире, и понимал — он не сможет. Он не сможет назвать ее так.

«Можешь ли ты предложить другое имя?» — спросил он. — «Которым я мог бы тебя называть».

Она покачала головой, опустив взгляд.

«Не мне решать, как меня называть другим», — прошептала она. В ее голосе была безнадежность существа, которое так давно считает себя вещью, что забыло, каково это — иметь право голоса.

И он решил сам.

«Тогда я буду звать тебя Мария».

Она замерла. Застыла, как статуя, ее руки так и остались лежать на столе. А потом он увидел, как ее аметистовые глаза наполнились влагой. Крупные, прозрачные слезы покатились по ее щекам, беззвучно падая на грубую ткань монашеской робы.

Он испугался. Паника, холодная и острая, пронзила его. Он сделал что-то не так. Нарушил какое-то неписаное правило. Оскорбил ее.

Но прежде чем он успел что-то сказать, она сорвалась с места, обогнула стол и крепко, отчаянно обняла его, уткнувшись лицом ему в плечо. Ее тело дрожало от сдерживаемых рыданий.

«Зови меня так… пожалуйста… зови меня Марией», — прошептала она сквозь слезы, ее голос срывался. — «Пожалуйста…»

Он неуклюже, почти машинально, обнял ее в ответ, чувствуя, как ее слезы пропитывают его робу.

«Хорошо», — сказал он тихо, почти на выдохе. — «Хорошо, Мария».

Она вздрогнула, услышав это имя, и обняла его еще крепче. Он повторял его снова и снова, как заклинание, как единственное, что мог ей дать.

«Хорошо, Мария. Я буду звать тебя Мария».

Постепенно она успокоилась. Ее дрожь утихла. Она медленно отстранилась и подняла на него свое заплаканное лицо.

И улыбнулась.

Впервые ее улыбка не была сдержанной, тихой или печальной. Она была широкой, светлой и ослепительно яркой. Словно солнце пробилось сквозь многолетние тучи. Словно в этот самый миг она обрела свою вторую жизнь.

Глава 44 - Стазис-протокол

Ночь была глубокой и тихой. Лунный свет, пробиваясь сквозь высокие окна Зала Реликвий, рисовал на полу призрачные узоры, превращая барельефы великих битв в кладбище теней. Разнорабочий #734 стоял перед обсидиановым алтарем. В воздухе висело напряжение, густое и почти осязаемое.

Ну вот она, посылка, — Голос Критика сочился сарказмом. — «Сердце Титана». Какое пафосное название для обыкновенной сюжетной отмычки. Артефакт, который не делал ровным счетом ничего, пока лежал здесь веками, но который, о чудо, заработает в полную силу, как только попадет в руки «избранного». Он существует не для того, чтобы быть могущественным. Он существует для того, чтобы в правильном месте, в правильное время, главный герой этой паршивой пьесы воспользовался им с максимальной выгодой. Это не оружие. Это рояль, который должен терпеливо ждать в кустах.

Разнорабочий холодно хмыкнул. Критик был прав, как и всегда. #734 протянул руку и схватил пульсирующий кристалл. Он был теплым, как живая плоть. Одним резким движением он разорвал алые шелковые шнуры, которыми артефакт был привязан к постаменту.

В тот же миг тишину разорвал оглушительный, пронзительный вой. Тревога. Весь собор ожил, завибрировав от сотен колоколов, больших и малых. Вдалеке послышались крики и топот тяжелых сапог.

Он сунул «Сердце Титана» за пазуху и пошел к выходу.

Он не бежал. Бег был для тех, кто верил, что это может изменить исход. Он же знал. Знал, что все выходы уже перекрываются. Знал, что его ждут. Он просто шел. Спокойно, размеренно, словно прогуливаясь по вечернему саду. Его шаг был будничным, почти ленивым. Суета была ниже его достоинства.

На самом деле, спешка была просто неэффективной. Зачем тратить силы, если впереди его ждет неизбежное? Торопись или нет — ему все равно придется иметь дело с отрядом из пяти инквизиторов у северо-восточного выхода. Таков был наиболее вероятный сценарий, просчитанный им за последние дни. Так что лучше уж поберечь дыхание.

Он шел по гулким коридорам, и звук его шагов смешивался с нарастающим хаосом. Наконец, он увидел впереди арку северо-восточных врат. И их.

Пятеро. В черной броне, со шлемами, скрывающими лица. Они стояли, перекрыв выход, словно стена из обсидиана и стали.

Разнорабочий #734 остановился. Он сделал один глубокий, медленный вдох, наполняя легкие воздухом. А потом рванулся вперед.

Это была не битва, а отчаянная попытка прорыва. Он не пытался убить их. Лишь проскользнуть. Он увернулся от первого удара, пропустив над головой свистящий молот. Поднырнул под руку второго, чиркнув кинжалом по незащищенному сочленению доспеха. Третий преградил ему путь, и #734, используя его как опору, оттолкнулся и перепрыгнул через замах четвертого.

Он почти прорвался. Почти.

Пятый инквизитор ждал. Он не атаковал, он просто выставил вперед свой алебарду. Разнорабочий, уходя от атаки сзади, налетел прямо на нее.

Острая, ледяная боль пронзила его насквозь. Лезвие вошло глубоко в живот и вышло из спины. Мир на мгновение окрасился в красный.

Но инерция была слишком велика. Он пролетел дальше, сорвавшись с алебарды, и рухнул на каменные плиты уже за пределами врат. Он прорвался.

Он попытался встать, но ноги не слушались. Хлынувшая из раны кровь заливала пол. Он сделал несколько отчаянных, ползущих движений, оставляя за собой широкий багровый след.

И тут ледяной холод, не имеющий ничего общего с потерей крови, затопил его тело.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

ВНИМАНИЕ! ЗАФИКСИРОВАНЫ РАНЫ, НЕСОВМЕСТИМЫЕ С ЖИЗНЬЮ

АКТИВАЦИЯ СТАЗИС-ПРОТОКОЛА "ЗАВЕРШИТЬ ЗАДАЧУ"

ОСТАВШЕЕСЯ ВРЕМЯ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ: 23:59:58

ФИЗИЧЕСКИЕ АТРИБУТЫ СНИЖЕНЫ ДО КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ

Агония стала его единственной реальностью. Каждый удар сердца отдавался новой волной муки. Он кое-как полз, цепляясь пальцами за холодный камень. Впереди, в лунном свете, он увидел знакомую, неприметную дверь за боковым алтарем. Дверь в ее подвал.

«Жаль...» — подумал он сквозь пелену агонии. — «Жаль, что я не смогу увидеть ее еще раз...»

Словно в ответ на его мысли, дверь беззвучно отворилась.

Из темноты вышла она. Мария. В своей простой монашеской робе она казалась хрупкой и беззащитной на фоне приближающихся шагов пяти инквизиторов.

Она посмотрела на него, потом на них. И в ее аметистовых глазах не было ни страха, ни даже гнева. Лишь холодная, бездонная пустота.

Она подняла руку.

Из ее ладони вырвался не сгусток, а целый поток чистого, золотого света. Он ударил в инквизиторов. Они не успели ни закричать, ни поднять оружие. Их черная броня и плоть под ней просто... исчезли. Свет не просто сжег их. Он их стер. За долю секунды на месте пяти закованных в сталь воинов остались лишь пять дымящихся пустот на каменном полу.

Мария опустила руку. Она подошла к нему, опустилась на колени и положила ладонь на его ужасную рану.

Золотой свет окутал его. Агония отступила. Он почувствовал, как рваные ткани срастаются, как рана затягивается.

[СИСТЕМНОЕ ОКНО]

Несовместимые с жизнью раны были ликвидированы.

Завершение стазис-протокола.

Она подняла его на руки так легко, словно он ничего не весил, и отнесла в свой тихий, безопасный подвал.

«Отдохни», — прошептала она, укладывая его на свою кровать. — «Теперь ты в безопасности».

Глава 45 - Без оглядки

Сон был поверхностным, рваным. Обрывки воспоминаний — свист алебарды, ледяная боль, ослепительный золотой свет — метались в его сознании, не давая покоя. Он проснулся от собственного резкого вдоха, всем телом подавшись вперед. Сердце билось в груди, как пойманная птица в клетке.

Он сел на кровати, тяжело дыша, и только потом осознал, где находится.

Золотые огни. Запах старых книг и корицы. Тишина. Он был в ее подвале. В безопасности. Память медленно вернулась, выстраивая события в четкую последовательность: прорыв, смертельная рана, стазис-протокол... и она. Мария спасла его.

Он огляделся. На стуле возле его кровати кто-то сидел. Он присмотрелся. Это была она. Мария уснула прямо там, положив голову на сложенные на спинке руки. Ее длинные белые волосы скрывали лицо, лишь несколько прядей упали на плечи. Она, должно быть, просидела так всю ночь, охраняя его сон.

Что-то внутри него шевельнулось. Чувство, которому он не знал названия. Он тихо поднялся с постели, стараясь не издать ни звука. Взял с кровати простое шерстяное одеяло и осторожно накинул ей на плечи. Она не проснулась, лишь едва заметно повела плечом во сне.

Он отошел и направился в ту часть зала, что служила кухней. Движения были привычными, почти домашними. Словно он был здесь хозяином, а не ночным убийцей, которого раз за разом спасала его несостоявшаяся жертва. Он поставил чайник на магический очаг, достал чашку, насыпал заварку. На тарелке под чистым полотенцем лежали вчерашние булочки. Он взял одну.

Позавтракав в полном одиночестве, под тихое, мерное дыхание спящей Марии, он понял, что пора.

У самого выхода, аккуратно прислоненный к стене, лежал он. Пульсирующий алый кристалл. «Сердце Титана». Она не вернула его на место. Она оставила кристалл для него.

Он подошел, поднял артефакт и спрятал его за пазуху. Холодный камень неприятно давил на кожу. Он оглянулся в последний раз. На спящую на стуле девушку, окутанную золотистым сиянием паривших огней.

Ему было тяжело. Тяжело сделать следующий шаг, который уведет его из этого тихого, безопасного места. Он знал, что если задержится здесь еще хоть на час, если дождется, пока она проснется, если они снова будут пить чай... он не сможет уйти. А уйти было нужно. Рано или поздно ему придется покинуть этот мир. Лучше сделать это сейчас, пока корни этой странной привязанности не проросли слишком глубоко.

Он шагнул за порог, не оглядываясь.

Поднявшись по лестнице, он оказался в утреннем соборе. А потом вышел в город. Хаос на улицах достиг своего пика. Инквизиторы врывались в дома, переворачивали телеги торговцев, грубо обыскивали каждого встречного. Они искали артефакт. Искали буквально под каждым пнем.

Разнорабочий #743 прошел сквозь толпу перепуганных горожан, и ни один инквизитор не удостоил его взглядом. Кривая улыбка тронула его губы. Они ищут виновного на улицах, а настоящая причина провала — их собственная тайная жрица, которая не только не вернула пропажу, но и заботливо оставила ее у выхода для похитителя.

Он дошел до городских ворот и, смешавшись с толпой беженцев, покинул Гелиополис.

Миссия продолжалась. Пора было донести этот рояль до кустов.

Глава 46 - Новый день, новая жизнь

Солнечный луч, пробившийся сквозь мутное стекло, настойчиво бил в глаза. Разнорабочий #734 проснулся в дешевой комнате захолустного трактира, пахнущей пылью и прокисшим вином. Первым его движением была не попытка сесть, а проверка. Рука скользнула под рубаху, нащупывая твердый, холодный камень. Артефакт был на месте. Только после этого он позволил себе выдохнуть.

Он сел на кровати и потянулся за увесистым кожаным мешком, лежавшим рядом с подушкой. Мешок приятно звякнул. Развязав тесемку, он высыпал на грязное одеяло горсть золотых и серебряных монет. На его лице появилась довольная усмешка. Он "одолжил" их из тайника судьи, который, по словам Критика, был одним из самых коррумпированных чиновников в Гелиополисе. Неплохой вышел улов.

Каждая монета — это слеза, — прошелестел Голос Критика, пока #734, довольный, начал одеваться. — Каждый золотой — это взятка, которая отправила невиновного на виселицу. Каждый серебряник — это плата за молчание, пока насиловали чью-то дочь. Этот мешок — не сокровище. Это концентрированное отчаяние, спрессованная боль и дистиллированная несправедливость. А ты распоряжаешься им так, словно чужие грехи легче перышка.

«Да-да, я такой», — небрежно бросил Разнорабочий в пустоту, натягивая сапоги. Он завязал мешок и сунул его в сумку. Чувство вины было роскошью, которую он не мог себе позволить.

Спустившись в общий зал, он бросил на стол трактирщику серебряную монету.

«Жареного мяса. Хлеба. И бутылку вашего лучшего вина».

Когда заказ был принесен, он ел медленно, с наслаждением. После недель монастырской похлебки и нервного напряжения последних дней, эта простая, жирная еда и терпкое, дорогое вино казались амброзией. Он доел мясо, допил алкоголь и откинулся на спинку стула, чувствуя приятную тяжесть в желудке и легкий туман в голове. Он был свободен. Миссия шла по плану. Впереди — долгий путь к руинам. Чем бы заняться сегодня по дороге?

Его взгляд лениво заскользил по немногочисленным посетителям трактира. Купец, громко обсуждающий сделку. Пара наемников, чистящих оружие. Молодая служанка, вытирающая столы.

Взгляни на этого торговца, — с ядовитым удовольствием начал свою экскурсию Голос. — Он так гордится своей прибылью. А получил он ее, продав гнилое зерно в голодающую деревню. Десятки детей умрут от дизентерии этой зимой, но его карманы будут полны.

Взгляд #734 сместился на наемников.

А эти два храбреца? Тот, что справа, сбежал с поля боя, бросив своего раненого командира на съедение волкам. А тот, что слева, зарезал старика-фермера за мешок картошки. Герои нашего времени.

Служанка?

Ворует у хозяина каждую медную монету, а недостачу сваливает на конюха, которого за это регулярно порют. Такая милая, невинная девушка.

Разнорабочий #734 слушал этот парад уродства, и его лицо оставалось полным ядовитой усмешки. Он допил остатки вина прямо из бутылки. Мир был выгребной ямой. Он знал это. Критик лишь убирал тонкий слой земли, прикрывающий вонючую жижу. Все эти люди, такие разные на вид, были одинаковыми внутри. Гнилыми. Мелкими. Жалкими.

Он поставил пустую бутылку на стол. Легкое винное опьянение смешалось с тяжелым, вязким раздражением. Ему вдруг стало невыносимо скучно.

Он поднялся. Решение пришло само собой, простое и ясное.

Он просто изобьет кого-нибудь. Первого, кто попадется под руку. В этом мире, полном грешников, выбор все равно не имел никакого значения.

Глава 47 - Беспредел

Его решение, созревшее в винных парах и вязкой скуке, повисло в воздухе трактира, как предгрозовое затишье. Двое наемников, до этого чистившие свои мечи, переглянулись. Они уловили эту перемену. Пьянчуга, до этого тихо сидевший в углу, вдруг выпрямился, и в его взгляде появилось что-то хищное и пустое.

Один из них, широкоплечий детина со шрамом через всю щеку, ухмыльнулся и поднялся.

«Похоже, парень ищет неприятностей», — пробасил он, разминая шею так, что хрустнули позвонки. — «Поможем ему их найти».

Они направились к нему, уверенные в своем превосходстве. Двое закаленных в боях наемников против одного пьяного оборванца.

Разнорабочий #734 даже не стал тратить на них энергию Ци. Это было бы оскорблением для самой концепции боевых искусств.

Когда первый наемник замахнулся для удара, #734 сделал короткий шаг ему навстречу, уходя с линии атаки, и нанес два быстрых, сухих удара. Не в полную силу. Просто точно. Первый — в солнечное сплетение, выбивая воздух из легких. Второй — в переносицу. Раздался тошнотворный хруст, и громила, захлебываясь собственным криком и кровью, рухнул на пол.

Второй наемник замер на полпути, его уверенность мгновенно испарилась. Он успел лишь поднять меч, когда #734 уже был рядом. Он схватил наемника за запястье, вывернул его под неестественным углом, и тот с воем выронил оружие. Следующим движением Разнорабочий ударил его головой о ближайший стол. Глухой стук — и второе тело сползло на пол.

Все произошло за три секунды.

В трактире повисла мертвая тишина. Трактирщик застыл с открытым ртом. Разнорабочий #734 проигнорировал их всех. Его взгляд нашел ту самую служанку, что застыла с тряпкой в руке, ее лицо было бледным от ужаса.

Он подошел к ней. Медленно. Она хотела отступить, но ноги ее не слушались. Он протянул руку, схватил ее за длинные каштановые волосы и грубо дернул на себя, заставляя поднять голову. Он окинул ее взглядом. Слишком красивая для этой дыры. Слишком чистая для этой грязи.

«Когда тебя насиловали в последний раз?» — спросил он тихо, его голос был абсолютно ровным.

Он насладился тем, как ее глаза расширились от ужаса, как задрожала ее нижняя губа, как ее лицо исказилось от невысказанного кошмара. Он видел, как что-то внутри нее сломалось от одного этого вопроса. А потом ему стало скучно.

Он отпустил ее так же резко, как и схватил. Оттолкнул от себя, как надоевшую вещь. Она споткнулась и упала в угол, свернувшись в дрожащий комок.

Предметы ему не интересны. Он просто ломал крепежи сцены. От скуки.

С пинка распахнув хлипкую дверь таверны, он вышел на улицу, залитую полуденным солнцем. Он шел по дороге, ведущей из города, готовый совершать любые бесчинства, которые только придут ему в голову.

Он увидел молодого парня, который шел ему навстречу, улыбаясь каким-то своим счастливым мыслям. Разнорабочий поравнялся с ним и, не сбавляя шага, нанес короткий удар кулаком. Просто так. Нос парня хрустнул, и тот, взвыв от боли и неожиданности, рухнул на землю, зажимая лицо. #734 даже не обернулся.

Дальше по дороге ехала повозка, в которой сидел толстый, лоснящийся от жира купец, с довольным видом пересчитывающий деньги в мешке. Разнорабочий остановил повозку, вытащил вопящую свинью наружу, отобрал у него мешок с деньгами и бросил его в грязь у дороги. Новый мешок присоединился к первому в его сумке.

Низко же ты пал, — прокомментировал Голос Критика, в его тоне была лишь холодная, почти брезгливая насмешка. — От редактора чужих судеб до мелкого уличного гопника. Какое стремительное пике.

Разнорабочий #734 не ответил. Он просто продолжал идти, чувствуя тяжесть двух мешков с чужими грехами за спиной. В голове была лишь одна ясная, отчетливая мысль.

Нужно было взять ещё алкоголя в дорогу.