Искусство Смерти
Глава 1
Западная территория Руконгая. Район № 6 — Фугай
Предаваясь своим мыслям после столь обильного ужина, я чувствовал, что меня немного клонило в сон. Догорающий костёр потрескивал и отдавал остатки своего тепла. На самом деле, истоптав большую часть Руконгая и начав свой путь с самого бедного, южного семьдесят восьмого, начинаешь проникаться тем спокойствием и расслабленностью, которую даруют тебе здешние леса.
Приятно вздремнуть под кроной дерева, как сейчас, — это непозволительная вольность и роскошь для выходца Инудзури, с кучей головорезов и грабителей, жаждущих отравить и так не самое лучшее существование в отдалённом от любой более-менее вменяемой власти месте. Именно поэтому, смотря сквозь призму тех лет, проведённых там, на своё текущее местоположение, я могу лишь отметить, что моё путешествие вышло как никогда продуктивным и правильным, хоть и крайне опасным. Всякая бандитская шваль — это одно, но стать закуской для пустого... От одной этой мысли холодило душу.
Как бы то ни было, всё это уже в страшном прошлом. Сейчас, находясь в лесополосе после удачной охоты, от которой живот отзывался приятным чувством заполненности и сытости, я мог себе позволить наконец-то немного расслабиться и просто выдохнуть. Сегодня я уже явно никуда не сдвинусь. Немногочисленные местные подсказали путь до ближайшего города, но к нему я выйду ещё очень не скоро. Дай бог здоровья Королю Душ, если прибуду ближе к ночи, но в такое время я буду просто бит палками стражей за то, что решил напугать честных горожан.
Поэтому лучше остаться здесь, благо после столь удачной охоты удалось разжиться дичью, а река неподалёку обеспечит пресной водой. Единственное — на сегодняшнюю ночь стоит всё же подготовить землянку для более комфортного сна, обеспечить себе хотя бы минимальную защиту от местного зверья и расставить оповещающие ловушки. За пару часов совершив все необходимые приготовления, я от скуки решил всё же немного потренироваться. Хотя я и не люблю это дело, но, если я всё же намерен достигнуть академии, то должен держать себя в форме и тренировать навык.
Отрешившись от всего и провалившись в себя, я пытался посмотреть на себя будто извне и при этом ощутить ту силу, которая была моим даром и в то же время проклятьем. Живая энергия, которую я мог чувствовать только в такой глубокой медитации, отозвалась на мой зов и, как верный пёс, прильнула ко мне. Ощущения были невероятно восхитительны: согревающее тепло и чувство силы немного пьянили, но я уже давно научился справляться с этим. Особенно отрезвляющим был откат, когда после долгих упражнений с этой силой я буквально выл от голода и, словно сорвавшийся с цепи шакал, был готов сожрать что угодно. Голод позволил относиться с осторожностью и опаской к своим способностям. Те, кому я мог хоть немного довериться ещё в мои подростковые годы, со знанием дела кивали, узнающе усмехались и даже легонько, сочувствующе похлопывали по плечу. Сила эта была не новой, а являлась классическим благословлением Короля Душ для тех, кого коснулась его эфемерная длань, и энергия эта называлась Реяцу. Казалось бы, почему же тогда было сочувствие? Ну а как, скажите, относиться к силе, которая вызывает в тебе просто дичайший голод, особенно в таком районе, как наш Инудзури, где тебя могут ограбить буквально за шкурку кролика.
Еды было мало, и сила, которая могла дать тебе многое, очень быстро превращалась в проклятие, ибо, даже если ты её не используешь, ты всё равно хочешь есть намного больше, чем обычные души: пассивные свойства Реяцу никуда не делись. Реяцу подпитывала тело, давая лучшую прочность, скорость и силу. А если ты решил поучаствовать в драке или тебя заставят, то готовься к тому, что без тумаков и синяков ты из такой драки, безусловно, выйдешь, но расплатой будет адский голод.
Казалось бы, есть один крайне простой и лёгкий способ избежать голода — встать на хорошую, протоптанную, но в то же время скользкую дорожку бандита в нашем районе. Но этого мне, безусловно, не позволили совесть и хоть не особо большие, но всё же моральные принципы, которые вбили мне мои опекуны — старая семейная руконгайская пара, приютившая меня буквально ещё во младенчестве.
Не самый редкий случай проявления доброты от женщины по имени Рёко, несмотря на всю гниль того района, где мы обитали. Она нашла меня возле обычной помойки вблизи квартала красных фонарей, что явно намекало на профессию той незадачливой мамаши, которая сделала мне в жизни две услуги: родила меня и не придушила после родов, дав шанс на жизнь, выкинув на улицу. И пусть Рёко-сама и приютила меня на следующее десятилетие вместе с её мужем Хингеном-доно, они были людьми небогатыми и вытянуть ребёнка с благословлением Короля Душ просто не смогли физически. Так что к десяти годам, после первого пробуждения благословления и первого скручивания от голода, меня поставили перед фактом, что пищу в достаточном количестве я должен себе искать сам. Ну и, собственно, чтобы хоть как-то выжить, я начал понемногу воровать, чему несказанно помогало благословление Короля, усиливающее тело на порядок в сравнении с обычными душами. Иногда ловили и били, после чего я еле отходил даже с Реяцу, но смог выжить.
А спустя пару лет смог прибиться к одному охотнику, с которым мы заключили клятву и в свидетели призвали Короля Душ, что было крайне серьёзно, ведь такого клятвоотступника ждала кармическая кара, и очень быстро такой клятвоотступник мог просто умереть. Так я стал учеником охотника, а взамен обязался в следующие пять лет отдавать десятину со своей добычи. Можно сказать, сравнительно легко отделался и перекочевал в разряд честных людей.И только когда я смог сам добывать себе еду, я наконец-то перестал тяготиться этим благословлением Короля и смог начать уже более спокойно изучать новые грани этой силы.
Одной из них и стала вот такая глубокая медитация, при которой я могу воспринимать эту энергию более осознанно. Не сказать, что я до недавнего момента понимал, зачем это нужно, но тот уже в какой-то степени далёкий разговор с патрульной группой шинигами ясно отпечатался в моём мозгу: я старался запомнить всё то, что они мне тогда рассказали про Реяцу. Обмен был в какой-то степени нечестный. Олень, подстреленный мной, дал бы мне мяса впрок на очень длительное количество дней или позволил бы обменять мясо в городе на нужные расходники, но тогда мне требовались хоть какие-то знания по благословлению Короля, из-за чего я был вынужден пойти со своим предложением к этому патрулю, когда они остановились на ночь в лесу неподалёку от моей стоянки.
И одним из пунктов этого знания была вот такая медитация, после которой я хоть немного, но начал ощущать свою силу даже вне медитации, хоть и как очень далёкое эхо. Тренировался исключительно в те моменты, когда я мог чувствовать себя в безопасности и комфорте, а желудок был полон. Хоть и почти три года моего путешествия уже прошло, но я определённо чувствовал прогресс: сила, дарованная Королём, укреплялась в моей душе, и даже как будто её стало больше из-за всех этих медитаций. Даже если я интенсивно охотился, я пассивно перестал тратить себя досуха, и голод уже не так довлел надо мной.
Всё же, воспринимая тот разговор с шинигами заново, я стойко понимал, что да, если бы не эта встреча и моё желание покинуть Инудзури навсегда, то я, возможно, был бы на порядок слабее себя нынешнего. Хоть и ворча по-прежнему за такую растрату мяса даже спустя такое количество времени, я тем не менее уже который день благодарил тех шинигами про себя и просил для них удачи в их нелёгком бремени у Короля Душ.
Окончательно прогнав Реяцу по всему телу и отпустив контроль, я вышел из медитации и вздохнул полной грудью. Мнимое могущество ещё словно теплилось на кончиках пальцев, побуждая что-то делать и куда-то бежать, но практика показала, что это чувство совсем скоро закончится и начнётся откат, к которому стоило бы приготовиться, что я уже и сделал, подготовив парочку окуней, которых словил как раз для такого дела: для быстрого восстановления рыба помогала очень даже хорошо.
Рутина закончилась, и нужно продумать свои планы для города. Если я хочу достичь столицы Сейретея, то к этому моменту нужно подготовиться: ходить там в обносках и рванье совершенно не вариант, нужна нормальная одежда, в которой на тебя не будут обращать внимания дворянская охрана или же стражники города. И пока есть момент, нужно разжиться хорошим рабочим косодэ и прикупить пояс оби. Так можно будет сойти за горожанина средней руки, а не попрошайку из далёких районов Руконгая. Хоть на мне сейчас и шкуры с грубой кройкой, в таком идти в столицу явно не вариант, поэтому вопрос одежды стоит особо остро.
Для обмена у меня есть некоторые заготовки, чтобы получить хорошую одежду: шкура волка с превосходным отливом, несколько оставшихся красивых птичьих перьев с ярким рисунком, которые удивительно хорошо шли в размен у торговцев на соль, огниво, нитки. Но самое моё важное сокровище, которое я хотел бы приберечь для особого случая, — это крайне небольшой самородок золота, который я надёжно спрятал в созданный для этого дела потайной карман в сумке из оленьей кожи. Этот самородок вполне может спасти мне жизнь в час великой нужды, и использовать его нужно крайне разумно и осторожно. Мне с ним исключительно повезло при стирке своей одежды в реке, и за такую удачу можно было очень легко лишиться головы, если светить им направо и налево. Несмотря на то, что самородок со мной уже несколько лет, он исправно придаёт мне моральных сил и уверенности в завтрашнем дне исключительно своим присутствием и уже стал в некоторой степени даже больше чем золотом, а талисманом. До сих пор с усмешкой вспоминаю, как вытаращил глаза наш городской монах-бозу, когда я притащил ему целого подсвинка с просьбой помолиться за здравие Короля Душ. Суеверие, но я не хотел прогневить единственного бога, которого знаю, таким неуважением, чтобы потом лишиться всей удачи в жизни.
Собственно, все приготовления были сделаны, и с лёгкими мыслями я уже готовился ко сну, ощущая себя просто на невероятном душевном подъёме — словно сама госпожа Сенджумару Шутара из сказок Рёко-самы, чарующая царица-ткачиха во свите Короля, взбивала мне жёсткую шкуру волка до состояния самого мягкого одеяла. И я провалился в сновидения, будто меня снова убаюкивает Рёко-сама и прижимает к себе ласково, как собственное дитя, с той расслабленностью и комфортом, которых не ощущал уже очень давно. Разум постепенно угасал, но я понимал, что моя жизнь, казавшаяся полным дерьмом, наполнилась светом надежды и смыслом, что в этом путешествии я наконец-то найду себя и своё предназначение…
Глава 2
Западная территория Руконгая. Район № 6 — Фугай
Рано проснувшись, собрал пожитки и тут же отправился в дорогу. Я не имел права задерживаться, иначе снова придётся ночевать в лесу. Утренняя прохлада леса и чудесный сон придали мне просто невероятное ускорение и заряд бодрости, которого не придавал даже пинок от охотника за испорченные силки в бытность ученичества.
Не слишком выдавая себя сторонними звуками и всё больше про себя, я насвистывал одну из многих весёлых песенок, которые были в ходу в Руконгае, про неуклюжего торговца Хонсу и его женушку Понсу. Сказители бива-хоши бывали у нас не так часто, но, когда они прибывали, даже откровенное бандитское отребье считало своим долгом послушать эти песни. И пусть они были очень простыми, но в этих песнях про вечно что-то портящего Хонсу и вечно колотящую его Понсу была какая-то магия, заставляющая отрешиться хоть немного от проблем и просто посмеяться над человеческой неуклюжестью и глупостью. Весь репертуар знала каждая душа от восьмидесятого Зараки до Сейретея, песни, которые народ любил иногда покрепче, чем первосортное саке.
Приподнятое настроение повысилось ещё больше, когда по пути в город удалось подстрелить птичку Токи. Её персикового цвета перья крайне охотно раскупали торговцы для знати, что означало для меня пару дополнительных медных канов, на которые я спокойно сниму ночлег.
Ближе к середине дня, значительно стоптав дорогу, я относительно давно уже покинул лес и, двигаясь в сторону Хокутана как одного из главных ориентиров на Сейретей, наконец-то вышел к городу. Учитывая ту дыру, в которой я обитал всю свою сознательную жизнь, даже такое местечковое городище в Фугае вполне пристойно выглядело на фоне любого, даже самого лучшего, места в Инудзури. Не буду кривить душой, но трёх-четырёхэтажные дома внушали определённое уважение. Для Инудзури верхом изыска были двухэтажные дома старосты и ключевых лавочников. Здесь же даже со стороны дороги город, безусловно, внушал огромное уважение, и уж теперь даже совсем как-то не верилось в байки тех, кто бывал в Сейретее, про огроменные десятиэтажные и даже более высокие постройки. Приблизившись к воротам, сразу стало видно двух стражников, которых от обычного рабочего или горожанина в довольно потрёпанном косодэ отличало лишь наличие копья яри. Обычное простое вытянутое копьё они всё же держали достаточно твёрдо, и их взгляд нацелился сразу на меня, как только я приблизился к ним. Несмотря на то что сейчас была середина дня, народу особо не было видно, так что я полностью завладел их вниманием.
-Зачем пожаловал, путник? -Стражники переглянулись меж собой и будто неуверенно, но всё же с определённой долей любопытства спросили ещё.
-Если ты пришёл к нам из северной части леса, то разве не в курсе, что шинигами разослали весть во все ближайшие города и сёла, что в этот лес проходу нет?
Мне только и оставалось, что впасть в ступор, а лицо начало сереть, как и стремительно уходящее настроение. Шинигами только по одной причине могли наложить такой запрет, и это прорыв пустых.
Ещё немного пребывая в ступоре, меня только и хватило, чтобы со сжавшимся сердцем задать встречный вопрос.
-Когда был прорыв?
Мой резко охрипший голос и лицо многое сказали стражам. Ответил тот из них, который был постарше, лет сорока:
-Так только два дня назад очистили, паря.
Сердце полностью ушло в пятки, ведь в тот лес я зашёл дня три назад, и оставалось только напиться от осознания того, как участь, которая на порядки хуже смерти, просто прошла мимо меня, буквально коснувшись своей рукой моего затылка.
Пустые это не шутка. Лишиться посмертия в пасти чудовища никому не пожелаешь, даже самому кровному врагу.
-Слава Королю Душ, -Став иступлённо молиться за своё спасение, которое было буквально чудом. Стражи меня тоже поддержали, отнесясь с пониманием к произошедшей ситуации, и присоединились к молитве.
-Действительно, слава! -тоже довольно покивали они. -Городу тоже повезло, мимо по заданию пробегал по делам аж целый третий офицер десятого отряда. Он-то и засёк заразу и сразу вызвал товарищей.
Их довольство понять несложно: в случае этого прорыва и без вмешательства этого шинигами их городу пришёл бы безоговорочный конец. Каждый в городе это осознавал, и, я так понимаю, за здоровье шинигами люди поднимали не одну чарку с саке.
-Ну так, откуда путь держишь, путник?
Спросил молодой, и на вид ему было примерно лет пятнадцать-восемнадцать. Учитывая некоторое сходство со стражником постарше, определённо его родственник, скорее всего, тот приходился ему отцом: чёрные волосы, одинаковые скулы и даже нос с горбинкой.
-Южный семьдесят восьмой, Инудзури.
Пожал плечами. Собственно, это не секрет, и утолить любопытство горожан стоило, просто, возможно, для чуть более нормального расположения к себе.
-Путешествую третий год, иду в сторону Сейретея, хотел вот поступить в академию и стать шинигами.
После слов об академии оба вытаращились на меня с крайним удивлением, так что даже старший неловко цокнул.
-Не лучший ты, конечно, путь выбрал, паря: постоянно находиться под страхом лишения посмертия, -Старший по-прежнему покачивал головой. -Но если ты уже три года двигаешься с той жопы мира, то определённо уже всё для себя решил, раз не свернул с этого пути и продолжаешь дорогу до Сейретея.
-Если ты достигнешь своей цели, то желаем тебе верной службы Королю Душ, будущий воин равновесия.
И с этими словами старший страж легко склонил голову, а зазевавшегося сына, взяв за шею, также заставил преклониться.
На такое действо я единственное, что мог, — это только кивнуть. Шинигами уважали, это правда. Если бы не они, то баланс равновесия уже давным-давно соскользнул бы в пользу пустых. Но это не отменяло того факта, что шинигами также и боялись, а точнее — боялись ими стать. Лишь чудовищно малая крупица среди всего круговорота душ готова была стать шинигами, чтобы добровольно рискнуть своим посмертием ради блага служения Королю Душ в его великой цели.
-Благодарю вас, почтенные стражи, — зеркально вернув им их любезность, я поинтересовался.
-Если вас не затруднит, то прошу показать, где проживает городской голова. Я бы в первую очередь хотел отметиться у него, затем поискать торговца и себе кров на ночь.
-Мой сын тебя проводит. - Старший одобрительно покивал. Прибывший путник определённо соблюдал все мыслимые порядки и проблемой явно уже точно не будет.
-Есино, проводи доброго путника до головы, потом зайдите к Аме-сан и покажи ему таверну.
Младший, пожав плечами на эту просьбу-приказ, развернулся ко мне и, поманив рукой, велел следовать за ним.
Сердечно распрощавшись, я двинулся дальше, ведомый сыном достаточно добросердечного стражника по имени Кента, и это был на самом деле идеальный расклад, а не тыкаться с просьбами к каждому горожанину.
Встретившись с головой и заверив его, что со мной проблем также не будет, я отбыл на руки стражника Есино, и далее по маршруту мне показали лавку торговки и место, где я смогу получить кров.
Собственно, исполнив миссию своего отца, страж, козырнув мне напоследок, степенно удалился, явно намереваясь потянуть время в более интересной прогулке, чем стояние на посту.
Ну что ж, внутри города - уже хорошо. Осталось малое: немного разжиться деньгами и по возможности приобрести одежду.
Таверну я запомнил, так что двинулся сразу в сторону торговки, лавку которой мне изначально показали.
Здание было достаточно неприметным, но что больше всего поразило, так это наличие таблички. Читал по иероглифам я достаточно скверно, благо хоть Рёко-сама меня немного подучила тому, что сама знала с детства. Из того, что я понял, там вроде было написано имя торговки, и чуть ниже иероглифов была картинка одежды.
Собственно, чтобы было понятно для всех.
Такие вещи, как присутствие стражников на воротах, большие дома, городской голова и, наконец, табличка на торговой лавке-доме, -всё это говорило о том, что столица находится очень рядом, только рукой подать.
Уж не помня, сколько раз я за сегодня покачал головой, двинулся к этому дому.
Мои ожидания встретить женщину средних лет за прилавком полностью оправдались. В простеньком кимоно торговка с красивым именем Аме меня приняла и достаточно аккуратно закрутила разговор, в ходе которого я и выложил свои нехитрые пожитки. Перья были приняты благосклонно, шкура волка после недолгих раздумий и консультаций с вышедшим изнутри дома, видимо, мужем тоже была принята в оборот.
На мои пожелания касаемо поездки в Сейретей и подготовки к походу в город мне было предложено за шкуру достаточно приличное косодэ, хоть и явно поношенное, а за перья досталось пара монеток канов, чего мне вполне хватит, чтобы пережить несколько ночей и получить горячую пищу. Сделка была нормальной, и поэтому, недолго думая, сразу ударили по рукам. Убрав одежду в сумку и туда же монеты, я уже спокойно двинулся в сторону таверны. Сегодня стоило пропустить один-два стаканчика саке и воздать молитву Королю Душ за разминку с чудовищной опасностью.
Завтра меня ждал следующий день и мой заканчивающийся путь до Сейретея.
Глава 3
Западная территория Руконгая. Район № 3 - Хокутан
Можно, конечно, было уговаривать себя, что есть что-то в этой романтике большой дороги, как любят говорить сказители, но, когда ты уже топаешь третий год подряд, порядком уже выматывает постоянно передвигать ноги в сторону той цели, которую ты выбрал. Я не особо большой любитель таких приключений, но выбора особого и не было. Я пока ещё совершенно не шинигами, чтобы мог передвигаться по воздуху, как они умеют, так что приходилось мириться с тяготами пути, и уж тем более, если я намерен поступать в академию, то, наверное, это можно считать в какой-то степени отдыхом перед тем, как моя жизнь может круто измениться. Благо я уже в Хокутане, на что недвусмысленно намекает более вымощенная дорога, чем буквально пара десятков километров ранее, и более частые патрули шинигами, с которыми я уже разминался не один раз.
Определённо чувствуешь себя посвободнее в плане защищённости: бандитов по минимуму, как и пустых. Всё же внутренний круг должен охраняться намного лучше, но вырисовывается совершенно другая проблема, по рассказам всех тех, с кем я сталкивался в своём путешествии. От Хокутана до Джунринана я могу встретить разного рода и достатка дворян и прочую знать, которые по степени высокомерия и злобности будут похлеще любых бандитов. Убить не убьют, но плетьми могут пройтись, притом не они сами, а их охрана. Пока на пути я встречал всего лишь один паланкин с ясновельможной охраной и, не искушая судьбу, я просто убрался с дороги тогда, пропустив такой эскорт вперёд себя. Невелика печаль, конечно, но чем ближе к Джунринану, тем больше, скорее всего, их будет на пути, дорога немного затянется. Ну и ладно, до следующего набора ещё четыре месяца, а топать мне в худшем случае месяца два-три. Времени с избытком, и как раз, чтобы прожить пару месяцев в таверне без лишнего помысла о добыче пищи, моего самородка более чем должно хватить.
Посвятить всё своё время до поступления тренировке благословления короля - это будет максимально правильным решением. Охотиться же в лесах внутреннего круга Руконгая я совершенно не горю желанием, так как могут посчитать браконьером, и штрафом я не отделаюсь, а скорее рукой. Судьбу искушать желания нет, поэтому перед внутренним кругом я запасся солониной впрок, а если захочется рыбки, то можно укрыться где-нибудь подальше от дороги и порыбачить. Касаемо же лесной дичи, то вглубь леса мне ход точно заказан, дворяне точно не дураки, и наверняка на службе есть егеря. Нужно избегать конфликтов любым возможным способом.
Мысль соскользнула в сторону того, зачем вообще я начал всё это, и каждый раз я заново прокручивал события минувших четырёх лет. Как вообще в мою голову взбрело стать шинигами? Неприятный холодок пробежал по спине, а картинка монструозного, с кабаньеголовой маской, демона, отрывающего голову неизвестному ребёнку, и его мать, в иступлённой истерике тоже смотревшая со стороны на чудовище, которую затем постигла та же участь, что и её дитя.
И я - душа, изредка таскавшая в их глухую деревню мясо, - парализованный от страха, с дичью в руках, замеревший в кустах и старающийся не издавать ни звука, ни шороха, просто смотрел, как огромнейших размеров, под пять метров, пустой уничтожал всё, что попадётся под его руку. Тогда я молился как никогда в жизни, молился королю душ стать столь незаметным, чтобы чудовище меня не нашло и просто прошло мимо. Не знаю, сработали ли мои молитвы или что-то другое, но монстр, наигравшись с этой деревней, медленной поступью и словно постоянно принюхиваясь, двинулся дальше. А я, всё ещё парализованный от страха, даже когда пустого уже не было видно больше часа, лежал под этим чахлым кустом, продолжал молиться королю. И когда меня отпустило, а по времени дело уже клонилось к вечеру, бросив всё, что можно, для придания себе большей скорости, я припустил на всех порах к ближайшему аванпосту шинигами, который находился в нашем Инадзури. Впоследствии шинигами выловили того пустого и упокоили его, но он успел добраться до ещё одной деревни, и по сей день я вменял себе ту трусость и животный страх, которые сковали меня тогда и не давали двигаться, как самое позорное и постыдное в своей жизни, и этот страх стоил жизни той другой деревне.
Руки снова начали подрагивать от событий тех лет, будто всё произошло вчера. Проклятая память, слишком хорошо был запечатлён тот момент. Но тем не менее, несмотря на не самые радужные эмоции, я привычно взял их под контроль, мрачная решимость не быть кормом для этих тварей, а дать им отпор снова взяла верх. Как и обещание, данное на прогорклой земле той деревни в Инадзури, искупить своё бездействие и скреплённое клятвой перед самим собой и королём душ: я обязательно стану шинигами и буду очищать земли трёх миров от этих чудовищ.
С тех самых пор я и готовился к этому путешествию, готовился и тренировался в меру своих сил. Я не могу назвать себя ленивым человеком, но, когда ты просто живёшь бесцельно, всегда есть моменты, при которых ты можешь побездельничать, особо не заботясь о завтрашнем дне. Наш район хоть и был опасным, но при должной осмотрительности ты всегда выделишь на отдых время, но после того случая с пустым такое время у меня практически сократилось. Были заготовка провизии, подготовка лучшего снаряжения, ловушки, в конце концов, и при достаточном количестве еды и том самом обмене с шинигами я ещё начал тренировку с Реяцу, которая шла крайне скверно.
Сейчас, вытаптывая дорогу в Хокутане, за тысячи тысяч шагов от Инадзури, я понимаю, что все эти приготовления и тренировки не были зря. Я бы просто не выжил без должной подготовки и тренировки Реяцу. Бандитов никто не отменял, случайно или по глупости на них иногда приходилось натыкаться, особенно в семидесятых-шестидесятых районах. Помогали как добрый лук, так и укреплённое Реяцу тело. Мне, по сути, осталось не так много, и терять сноровку и концентрацию совершенно не хотелось. Моя личная клятва гнала меня вперёд, и сколько бы я ни двигался по Руконгаю, я знал свою конечную цель, что помогало мне пройти немного дальше каждый день.
Западная территория Руконгая. Район № 2 - Иваси. Город Гиндзан.
Умыв своё лицо, я впервые за очень долгое время своими прикосновениями не ощущал никакой растительности на нём, проведя пальцами по гладкой и чистой коже и более аккуратно подстриженным волосам на голове.
Я был уже очень близок к Джунринану - первому западному району, и стоило уже начать приводить себя в порядок, поэтому перво-наперво перед финальной своей остановкой я решил обкорнать себя для более приличного вида и обратился к цирюльнику. Хоть цена и кусалась, всё же отдавать целый медный кан, ценность которого - целая койка в таверне и ужин, было крайне расточительно, но я лучше отдам его, чем прославлюсь как дремучая обезьяна из далёких районов, поэтому отскоблил начисто лицо и подровнял волосы. Цирюльник попался хороший, что ни говори. Светло-пепельные волосы были подстрижены очень аккуратно. Хоть бадья и пошла рябью, но улыбнуться мне совершенно не составило труда и посмотреть достаточно чётко на своё отражение. Голубые глаза, пепельные волосы и правильные пропорции лица очень хорошо сочетались и, что греха таить, мне нравилось моё лицо, пусть и видел я его таким не столь часто. В Инадзури не до изысков, чтобы была возможность ходить к цирюльнику. Обычно хватало того, что обрезал волосы я самостоятельно, как мог.
Завершив омовение, нужно было отправиться ещё по городу за покупкой провизии и продать свой охотничий костюм, теперь он мне точно не понадобится. Если раньше я ещё как-то мог попытаться браконьерствовать, то теперь было не до шуток: я ступил на территорию одного из великих кланов. Клан Шиба держал под своей рукой районы Джунринан и Иваси, и мне совершенно не хотелось впасть в немилость у этого клана, с великими кланами всегда лучше держать ухо востро. Хоть репутация Шиба в народе была хорошей, но это не значит, что на их территории нужно наследить. Выделка у костюма была отличной, шкуры, которые я использовал, были волчьими и медвежьими. С него я намеревался получить не меньше пяти медных канов чистыми.
Но перед этим я подумывал над ещё кое-каким делом. Этот город - Гиндзан - не зря так называется: Серебряный Рудник, по названию, собственно, шахт, которые стабильно работают уже не одно десятилетие. Что более важно, Шиба получили право чеканить здесь серебряные каны, что я вполне мог использовать для выгодного обмена своего самородка у менял, которые находятся под покровительством дома Шиба. Как ни посмотри, но лучшей ситуации просто не будет. В обменнике никто не рискнёт ни обмануть, ни сдать меня бандитам, так как подставляться под гнев великого дома не будет ни одна из здравомыслящих душ, особенно на территории этого самого великого дома. Находясь ещё так близко от Сейретея, буквально уже внутри ближнего круга, можно тем более не бояться лихих людей, безусловно, при должной осторожности, так что вполне оправданно будет озаботиться обменом уже прямо в Гиндзане. Что я, собственно, и сделал в тот же день, споря до хрипоты в обменном доме Шиба с менялой о цене на самородок. Я, уже наученный спорами с трактирщиками по цене поставок на мясо, прекрасно понимал, где человек действительно хочет скинуть, а где просто хочет выговориться и отвести душу. И здесь был как раз случай второго варианта: меня определённо хотели немного промариновать перед продажей, возможно, исключительно из-за вредности самого менялы, но приходилось терпеть, ведь на кону была пара лишних дней в трактире. Итогом сделки стали приятно греющие своим звоном 8 серебряных канов, чего с избытком хватит мне, чтобы провести два месяца в Джунринане в ожидании начала экзаменов с кровом и пищей.
Следующим делом отправился продавать охотничий костюм, и вышло по хорошей цене. Торговец, лысеющий мужчина средних лет, флегматично оценил его качество и сразу без торга предложил выкупить его за семь медных, что меня вполне устроило, так как явно я намеревался получить на два меньше. В общем, дела шли неплохо, и, когда я впервые надел косодэ, ещё купленное в Фугае, я по достоинству оценил ту лёгкость, которую давал этот рабочий костюм. Определённо стоило надеть его пораньше. Завтра я отправлюсь дальше в путь, и уже, возможно, в пределах пяти дней я окажусь в Джунринане, финальной точке моего пути.
А пока можно было поужинать и прогуляться по ночному Гиндзану, здесь вроде даже были свои купальни.
Глава 4
Западная территория Руконгая. Район № 1 — Джунринан
Парой дней позже, когда я уже вплотную приблизился к Сейретею, моему изумлению просто не было предела. Словно выброшенная на берег рыба, я мог только таращиться на то великолепие, что предстало передо мной. Отдельные проходившие мимо путники с лёгким пониманием усмехались и шли дальше, не мешая мне любоваться видом.
А поглядеть было на что: огромные бесчисленные пагоды с высоченными шпилями, яркие замки, кичащиеся своим богатством, усеявшие широченную равнину будто грибы после обильного дождя. Но самое важное - это он! Белокаменный город, окружённый величественной монолитной стеной по всему периметру, создающий впечатление могущества и надёжности, с сердцем в виде холма посередине, укреплённого башнями, уходящими ввысь. Совершенно захватывающее дух зрелище, на которое я стоял и глазел как дурак уже порядка часа, жадно пожирая его взглядом и стараясь запомнить каждую чёрточку.
Трепет сердца не могло перебить ничто. Великолепие и чудо, словно высеченный дланью Короля из одного куска минерала, этот город одним своим видом обещал тебе защиту и безопасность. Таким был Сейретей, таким, возможно, будет то место, с которого я начну защищать этот мир. Я чувствовал, безусловно, что моё трёхлетнее путешествие не прошло зря. Несмотря на все опасности, которые подстерегали меня ранее, это всё было не зря, ведь я был практически одной ногой в столице нашего мира. Вблизи Сейретей внушал ещё больше, а точнее, его стены. С каждым моим шагом к городу казалось, что они всё больше увеличиваются и таким образом совсем перекроют небо. Что, в принципе, не было даже преувеличением: когда я подошёл к ним совсем близко и попытался задрать голову, то казалось, что от постоянно тянущихся вверх стен можно было словить головокружение.
Волновало меня это, конечно, не так сильно, а больше беспокоило, к кому тут можно обратиться по поводу академии. Я прекрасно понимал, что ещё рано и набор проводится стабильно каждый апрель, вот уже не одно столетие почитаемый как месяц смерти. Но мне нужна была информация. Хоть на поступление каждой душе давали срок до месяца, и ты мог прийти в любой момент, но я хотел чёткого понимания, куда мне идти сразу же в первый день месяца, и не тревожиться по пустякам из-за того, что я банально не знаю, где находится академия и как туда попасть. Все мои компаньоны, с которыми я делил ночлег, просто дружно пожимали плечами. Те, кто же был вхож в Сейретей, сначала предлагали обратиться к стражникам ворот, так как без их ведома в город всё равно не попасть и мне в любом случае придётся проходить их, что было, безусловно, разумно.
Так как я вышел из Джунринана, то мой путь должен был проходить к западным вратам Сейретея - Хакутомон, и, опрашивая местных в поисках правильного пути, я степенно шёл к вратам. Но по большей части мои ноги несли меня без участия разума по тому пути, который подсказали местные, сам же я глазел по сторонам и мог только диву даваться.
Огромное количество душ, от самых молодых до старых. Лавочники, предлагающие съестное: от карамельных яблок до вкуснейшего рамена прямо из-за их прилавков. Девушки-зазывалы с коварной улыбкой, приглашающие весело провести время за игрой в Чё-Хан, покидать кости и расстаться со своими деньгами. Разного рода вывески, где использовались либо иероглифы кандзи, либо просто картинки, а иногда и всё сразу. Вот кто в здравом уме будет отдавать свои кровные каны, чтобы постирать одежду, когда можно сделать это самому? Но здесь они были и притом назывались Сэнтакуя, на что только и хотелось покачать головой.
Если внимательно приглядываться к некоторым таким вывескам и домам, то можно было сразу выцепить глазом фамильный герб дома Шиба, как официально его называли - «Уходящий в небеса водоворот». Но, как по мне, просто изогнутая загогулина, и что в нём нашли такого, что он должен выглядеть как водоворот, я не совсем понимаю. Но своё мнение насчёт клановой символики великих домов лучше держать при себе. Сам же по себе герб нёс ещё и другую смысловую нагрузку: это заведение либо охранялось домом Шиба, то есть находилось под его защитой, либо же принадлежало этому великому дому, что сразу же возводило это заведение в ранг более высокий, чем все остальные.
И, казалось бы, всего лишь пригород настоящего города - столицы, но даже так это место процветало и приносило людям улыбки. Так что, тоже поддавшись общему настроению, я решил немного изменить свой маршрут и попробовать данго в одной чайной. Я любил с детства эти сладкие рисовые шарики, хоть и пробовал их не так часто. Будет очень любопытно попробовать их здесь с горячим и терпким зелёным чаем. Хорошим подспорьем к превосходному настроению послужили ещё и скамейки у этой чайной, где можно было разложить съестное и, предаваясь неге, поесть одни из самых лучших карамельных данго, которые я пробовал. Потягивая чай и смотря на поток душ, которые проходили мимо чайной, я предавался некоторой расслабленности и праздности. Сладкий вкус данго и чёткое понимание окончания моего пути побуждали во мне исключительно положительные эмоции.
Я здесь, в самом центре Сообщества Душ, в центре, где кипит жизнь, где каждый горожанин понимал, что ему ничего не угрожает и его жизнь не зависит от клинка бандита или пасти пустого, где дворяне плетут свои интриги и где правит мудрый Совет сорока шести, готовый отправить кару на врагов рода человеческого в виде Готэй 13 и их предводителя, легендарного шинигами Ямамото Генрюсая Шигекуни.
Словно огненный бог войны, он брал свой огненный меч, верный Рюджинджакка, и сокрушал легионы пустых под руководством ужаснейшего бича человечества - Васто Лорда. Сокрушая вместе со своими верными тринадцатью капитанами всех врагов, он карающей дланью очищал эти земли без устали, покуда пустые не пали и не убежали в тот ад, из которого они и вылезли, - Уэко Мундо.
И на месте свержения Васто Лорда, прямо на холме Сокиоку, огненный бог провозгласил воздвижение нового города, символизирующего новый порядок и ту силу, которая пришла на защиту этого мира. Первый же состав капитанов Готэй 13 навсегда остался в сердцах добропорядочных граждан как основатели города, в честь которых Совет 46 постановил установить монолитный камень с их именами. И поныне, ведомый волей Совета 46, основатель-главнокомандующий отправляет своих воинов шинигами во все уголки Сообщества Душ покарать мерзких пустых. Вроде бы так сказитель заканчивал своё повествование, и даже как-то немного стало грустно. Превосходная сказка, но конец совершенно лживый. Да, безусловно, шинигами доходили до Инудзури, был даже аванпост. Но того аванпоста не всегда хватало, чтобы покрыть даже небольшую часть района, и помощь частенько запаздывала. И словно в насмешку после укуса данго во рту появился привкус жжёной золы, будто я снова смотрел из кустов на эту бедную деревню и вдыхал смрад полуразложения от трупов и горький привкус золы.
Настроение опустилось до паршивого состояния, на данго уже не хотелось смотреть, но упрямство и борьба с собой за потраченные деньги всё же меня пересилили, и я просто утрамбовал завёрнутые рисовые шарики в листок батата и убрал их в сумку, можно ведь и потом доесть. Ужасный привкус во рту я попытался запить остатками чая и отправился дальше в путь. Отвлекаться уже совершенно не хотелось. Сначала нужно было закончить дело и выйти к Хакутомону, благо эти западные врата в Сейретей проглядывались достаточно чётко и прийти к ним я успею вполне быстро. Сегодня в планах после получения информации у шинигами по поводу академии нужно было найти ещё себе жильё. До этого мне как-то не приходило в голову, но вполне вероятно, я смогу найти даже более дешёвый вариант для своего ночлега. Пару ночей всё равно придётся остаться в таверне, но в дальнейшем можно поискать койку для съёма у горожан.
Постепенно я уже начал более детально видеть западный Хакутомон. Ворота были просто огромными, нельзя не отметить ещё и сам мост, который широко растянулся над рвом и по которому прямо сейчас проходили вереницы телег, загруженных разными продуктами и товарами. По бокам от моста находились шинигами, которые проверяли эти самые телеги вместе с торговцами, сверяясь по одному им ведомому списку. Этот процесс для них был явно рутинным, учитывая абсолютную скуку на их лицах. Возможно ли, что это было для них некой повинностью? Я, честно, не знал, и это не было моим делом. Колонна телег сдвинулась, когда погонщики начали понемногу подгонять лошадей после проверки. Я же встроился в конец колонны, встав в подобие очереди и желая опросить охраняющих мост шинигами, соблюдая все приличия. Не хотелось бы как-то злить свой единственный источник информации на данный момент, и уж подождать ещё несколько минут - с меня точно не убудет.
Колонна почти закончила проходить через ворота в Сейретей, и подошла уже моя очередь. Мой подход не остался незамеченным для двух рослых шинигами. Вопросительно вздёрнутая бровь была единственной выраженной эмоцией, которую я получил от них, даже когда подошёл к ним совершенно вплотную. Немного замявшись, всё же решил начать разговор сам, стараясь быть максимально вежливым и учтивым. Каждый шинигами был сам по себе уникальной душой, и кто-то мог оскорбиться от панибратского, простого диалога, кто-то же, наоборот, был душой компании и свой в доску буквально со всеми. В шинигами могли пойти абсолютно все: от самого знатного дворянина до самого распоследнего руконгайца, и вот здесь, желая не переступать черту, я был предельно аккуратен.
- Достопочтенные шинигами-доно, - лёгким кивком поприветствовав обоих и получив такой же ответный кивок, я немного расслабился. Скорее всего, руконгайские, дворяне не стали бы так церемониться. - Я здесь пришёл к вам с просьбой, ищу информацию о поступлении в Академию на месяц смерти. После этих слов оба шинигами, легко переглянувшись между собой, пожали плечами, и один из них начал доставать из наплечной сумки новую книгу. - Я буду вам очень признателен, господа шинигами-доно, если вы сможете помочь мне с этой проблемой. С этими словами я поклонился более глубоко, выражая максимальное почтение, и стал ожидать ответных действий. И я их получил: один из шинигами, открывший книгу, приготовился что-то записывать, выжидательно посматривая на меня, а другой со мной заговорил. - Ты здесь по адресу, парень, - ободряюще улыбнувшись, чем немного разрядил сгустившуюся атмосферу официоза, он продолжил. -Все абитуриенты проходят запись через нас. Мы их принимаем, записываем в книгу учёта и выдаём номер. В зависимости от номера тебе назначается день поступления, и уже в этот день тебе выдаётся временное разрешение на посещение Сейретея для дальнейшей проверки твоих навыков, но уже в Академии, - немного отрешённо проговорил он, как заученный текст, что, скорее всего, и было правдой. - Ты, конечно, пришёл рановато, ещё два месяца до набора, но... - быстро заглянув в книгу, которую держал его товарищ, он продолжил. - Есть и более ранние пташки, чем ты, но первый день смотрин в месяц смерти тебе обеспечен. Ухмыльнулся, будто в этом была какая-то шутка, что меня немного насторожило. - В общем, имя и фамилия. Дадим тебе номер, и можешь гулять следующие два месяца, - махнул рукой, будто отгоняя меня.
Но тут возникла заминка уже с моей стороны, которую я, немного замявшись, решил проговорить. - Имя Хару, но фамилии нет. Так уж вышло, но у Рёко-сама и Хингена-доно не было фамилии, и дать её было просто некому. - Руконгайский? — ещё раз вздёрнул бровь шинигами. - А по говору и не скажешь. Ну что ж, тогда придумай что-нибудь, здесь тебе не дадут ходить просто с именем, важны порядок и традиции, - пожав плечами, выжидательно посмотрел на меня шинигами. И тут я крепко задумался, но мысли всё равно текли в одном направлении. Я мало чем был обязан тому месту, где появился на свет. Моё рождение засвидетельствовала помойка возле увеселительного дома, сам регион был одной сплошной помойкой и окраиной уже практически диких земель. Но эта помойка вырастила меня, дала в каком-то смысле школу жизни и придала мне цель - защитить добропорядочные души с этой помойки от лап чудовищ, сделать их и так невыносимую жизнь чуточку лучше и, в конце концов, искупить то, что я считал своей виной. Поэтому дать себе такую фамилию, наверное, будет правильно. Хару… Инудзури. И после этих слов быстрый росчерк кистью туши в книге закрепил имя и фамилию нового абитуриента Академии Шинигами.
Глава 5
Западная территория Руконгая. Район № 1 - Джунринан
Словно яркое солнце поселилось у меня в груди и распространяло свой свет и тепло по всему моему телу, насыщая силой и некоей уверенностью. Купаясь в его лучах, я равномерно прогонял незримые потоки света по своим рукам и ногам, с каждым днём привыкая к этому ощущению всё больше. Мне было сложно выразить всю ту гамму чувств, когда я начал полноценные тренировки с благословением Короля без всякого отвлечения как на добычу пищи, так и на домашние дела. Ещё и постоянное напряжение, свербевшее всегда на краю моего сознания, как инстинкт, ожидающей опасности от лихих людей и зубов пустого, притупилось, и для меня и моей души это оказалось даже лучшим подспорьем. Без всяких страхов за свою жизнь я смог продвинуться намного дальше, чем сам ожидал в своих тренировках, чувствуя, как смог добиться за небольшие три недели, проживая в пригороде Сейретея, большего, чем за три года в путешествии. Полностью поглощённый самопознанием, я буквально упивался той энергией, что бурлила внутри меня и требовала выхода.
Но все портила одна единственная проблема, которую я никак не мог решить, и я не знал, нужно ли вообще её решать. Погрузиться в собственную реяцу и почувствовать её я мог только в такой вот глубокой медитации, в которую я себя уже почти месяц загонял в маленькой каморке у гончарных дел мастера. Его семья достаточно благодушно позволила мне поселиться у него за один медный кан в два дня. Узнав, что свой путь в этом месте я планирую закончить в Академии шинигами, они любезно предложили мне кров. К шинигами всё же было особое отношение, которое касалось и тех душ, кто стремился ими стать. Больше не отвлекаясь на сторонние мысли, я пытался понять, как решить проблему. Из тех объяснений, которые будто были уже в прошлой жизни, я прекрасно запомнил тот фокус с ярким синим шаром, который появился в руке патрульного, и шинигами объяснил, что этот приём был связан с реяцу. И сейчас, пытаясь его повторить, я не понимал, что делаю не так. Сложности с выталкиванием реяцу из своего тела и попытки исполнить то, чего я сам не до конца понимаю, вызывали во мне глухое раздражение и желание плюнуть на всё и дождаться Академии, где мне, безусловно, всё покажут и расскажут, и я не буду тыкаться лбом в каменную стену. И, возможно, я бы так и сделал, но вступительные экзамены, про которые я слышал, меня более чем пугали, и самое отвратительное то, что их можно завалить. Я должен показать хоть что-то на вступительных, иначе зависнуть ещё на год в Джунринане будет крайне уныло, а возвращение в Инудзури, поджав хвост, я даже не рассматривал.
Сцепив зубы и обуздав накопившиеся раздражение и гнев, я пытался успокоиться, чему явно ещё и мешало собственное тело, дрожащее от перенапряжения и голода. Если с голодом было легко справиться - три рисовых шарика онигири с рыбой этому поспособствовали, - то вот с перенапряжением тела ничего нельзя было поделать. Эти медитации с прогоном реяцу по всему телу выматывали меня так, словно я пробегал с одного района до другого, а потом ещё словно решил поупражняться с луком.
Покряхтывая словно тысячелетний старик, я поднялся на ноги и решил на сегодня прекратить мучить себя. Тело уже кричало об отдыхе, стоило позаботиться о себе. На удивление хорошим способом борьбы с напряжением оказались горячие источники, на которые и уходили мои сэкономленные на проживании деньги. Кивнув в знак приветствия мастеру на выходе, я вышел на свет и отправился с улицы ремесленников в район Кантоку. Несколько общественных бань и купален в том месте меня вполне устраивали, особенно своими ценами. Конечно, не источники легендарного Киринджи-сама, по поверьям могущие восстановить тебя, даже если от самого тебя остались лишь кости, но тоже неплохо расслабляли тело, что мне и было нужно.
Пока я передвигался в нужном направлении, мыслями я пытался подвести хоть какой-то итог своим трёхнедельным тренировкам. Я ни капли не продвинулся в высвобождении благословения Короля вне своего тела, и единственное, что мне оставалось, - продолжать прогонять реяцу по всему телу. Результаты от этого упражнения определённо были. Тело, которое было далеко не хлипким и до этого, казалось, укрепилось ещё сильнее. Стало крепче и более сухожильным, что ли. Учитывая, что всё, что я делал, — это гонял реяцу по всему телу в своей медитации, сложно было подумать на что-то другое. Возможно, для вступительных и этого хватит, но я не хотел потакать воле случая. Болтаться ещё год в Джунринане без особых средств к существованию, срочно пытаясь найти работу, время на которой точно не уйдёт на саморазвитие, будет очень болезненно. Но нужно быть честным хотя бы с самим собой: я ничего не могу сделать прямо сейчас. У меня нет учителей, нет знаний и возможностей. Ловить каждого мимо проходящего шинигами в надежде, что он соизволит ответить на твои вопросы, просто глупо. Их не то чтобы много, этих шинигами, болтается на улице, а караулить около западных ворот в Сейретей я могу и целый месяц, ожидая, пока кто-то обратит на меня внимание.
Дойдя наконец до Кантоку, залетел в привычную купальню среднего пошиба и попытался расслабиться. Горячая вода понемногу делала своё дело, задеревеневшие мышцы отпускала уже привычная боль, и тем временем пришла одна яркая мысль: если я не могу ничего сделать прямо сейчас, то просто стоит отпустить эту ситуацию. Да, будет неприятно провалить эти вступительные, но, если задуматься по-хорошему, то нет идеального решения проблемы: как вообще пройти эти вступительные, что они вообще из себя представляют? Как их можно проходить? И вообще, может, я волнуюсь слишком зря, ориентируясь на разговор с группой патрульных шинигами, который прошёл уже несколько лет назад. Может, этот навык с реяцу и действительно необходим, но нужен ли этот навык на вступительных - этого я совершенно не знаю.
Мысли блуждали дальше, обдумывая всё, что я знаю из того разговора и в целом про Академию, точнее то, что я ничего про неё не знаю. Мне совершенно не стоит накручивать себя, я сделаю всё возможное из того, что у меня есть прямо сейчас. Тренируюсь с прогоном реяцу по телу, пытаюсь вытащить её наружу - как делал, так и буду делать дальше, возможно, даже ещё больше, и не стоит бросать на самотёк физическую форму. И если вода, обволакивающая моё тело, привела его в порядок, то решение отпустить все тревоги, связанные с топтанием на месте при тренировках, явно сказалось на моём ментальном состоянии. Внутренняя пружина внутри моего сознания, казалось, взвинченная до предела, понемногу расслаблялась, даря мне своеобразный покой и благодать. Мысль о том, что в случае провала я потеряю год, никуда не делась, но она больше не довлела надо мной. Отпустив эту мысль на самые задворки своего сознания и сосредоточившись на том, что «я сделаю всё, что в моих силах», мой измученный этим трёхнедельным напряжением разум воспринял это крайне положительно. Медитация сама по себе давалась мне достаточно легко. Возможно, стоит попробовать использовать с умом этот оставшийся месяц до вступительных и потренироваться в ощущении реяцу и вне медитации. И как знать, может, это будет ключом к более осознанному подходу к реяцу. Пытаться взывать к благословению Короля в любой ситуации, когда мне будет нужно, всегда и везде.
Выйдя из купален, отправился в свой временный дом. Решение попытаться использовать реяцу без медитации было неплохим, но у меня нет малейшей идеи, как стоило начать всё это осуществлять. Быть может, стоит начать с медитации и, понемногу выходя из неё, удерживать то самое чувство, при котором я ощущал то незримое тепло. Попробовать в любом случае стоило. Начало было положено, и это главное. У меня ещё есть время в запасе, и этим временем нужно воспользоваться с толком. Рутина, которая поглощала меня последние три недели жизни, понемногу начала заигрывать красками, и стоило вознаградить себя. Кажется, здесь неподалёку была пекарня, где продавали рыбок тайяки с пастой анко?
Центральная территория Руконгая. Сейретей. Месяц Смерти.
Тонкой вереницей душ мы проходили через врата, отделяющие Руконгай от его центра, ступая на землю белокаменной столицы. Разнообразие душ просто поражало: от самых молодых, фактически ещё подростков, до взрослых мужей. Мы все шли вместе: бедняки в откровенных лохмотьях и богатые дворяне, стоимость некоторых кимоно на которых была навскидку как пара мелких деревень. И никто не смел воспротивиться такому исходу событий. Это был личный приказ бога во плоти - Ямамото Генрюсая Шигекуни, который требовал от поступающих равного отношения друг к другу как к возможным будущим боевым товарищам, и он не терпел особого отношения к другим душам только из-за знатности этих душ или более толстого кошелька. Нельзя сказать, чтобы стародавний приказ главнокомандующего работал в полную силу. Дворяне всё равно морщили носы и немного отходили в сторону, что можно сказать и о бедно выглядящих душах, которым тоже было несколько неуютно от столь близкого присутствия тех, кого они видели обычно издалека и, как правило, в паланкинах.
Нашу процессию возглавляла и замыкала пара шинигами, которые зорко следили за тем, чтобы мы - абитуриенты - не отклонялись от намеченного курса и шли ровно в сторону Академии. Всё же Сейретей был закрытым городом, и в обычное время для сторонних душ входа в него не было. Атмосфера в самой толпе была напряжённой: нервозное дыхание, бормотание про себя, перешёптывания, в конце концов. Не я один, видимо, с сомнением относился к тому, всё ли правильно сделал для подготовки к экзамену.
Но закончилось всё так же, как и начало разгораться, достаточно быстро. Впустив нас в город, не прошло и получаса, как мы вышли к самому комплексу Академии. Посмотреть было на что: огромнейший комплекс зданий высотой минимум в три этажа, золотистая черепица крыши ярко поблёскивала на свету, а мощённая бирюзовым камнем площадь перед Академией придавала ей таинственный и даже, казалось, мистический вид. Продолжая с любопытством поглядывать на саму Академию, я не мог не отметить и её обитателей: огромное количество студентов, снующих по Академии в едином стиле одежды - синее с белым шикашухо для мужчин и красное с белым шикашухо для женщин, с гербом Академии на груди. Вся наша толпа душ оживилась, и прекратившиеся пересуды только подтвердили серьёзность и общность намерений всех абитуриентов. Мы пришли сюда с одной целью, и настало время отринуть прочь все свои страхи и сомнения. Глубоко вздохнув, я вступил на территорию Академии под любопытные взгляды студентов.
Абитуриент Хару Инудзури прибыл.
Глава 6
Центральная территория Руконгая. Сейретей. Академия Шинигами.
Сколько раз я прокручивал в голове этот момент просто не счесть. Как я окажусь здесь, как это будет, что я буду чувствовать в конце концов? Ещё будучи только в самом начале своего пути, я предавался мечтам об этом дне, представлял, как орды шинигами дружно, плечом к плечу, в едином порыве взмахивают своими мечами для тренировки под чутким руководством наставника, как обучение проходит на широком поле посреди ясного солнца в окружении шатров.
Но реальность оказалась тихой и совершенно разочаровывающей для моего скудоумного разума, боявшегося представить что-то более великое и грандиозное, чем и являлась Академия. Огромнейшее здание, поражающее своим великолепием и величием, с широко распахнутыми вратами, словно символизирующими готовность принять каждого страждущего, обращающегося на путь знаний и таинств шинигами. И если отделка Академии поражала воображение своим мистицизмом и культовостью, то, когда наши ноги ступили на дубовые полы Академии, всей нашей толпе абитуриентов предстал совершенно иной вид. Строгие и выверенные линии коридоров и мерная тишина, нарушаемая только приглушёнными голосами из-за дверей, перемежающимися с отдалённым гулом и лязгом нескольких мечей в самых дальних уголках Академии.
Сами же студенты, которые проходили мимо нас, совершенно плавно огибали нашу группу, спеша только лишь по им ведомым делам, не обращая на нас особого внимания. Всё было подчинено словно одному выверенному ритму, как одно живое существо, которое наметило себе цель и придерживалось её. Никакого беспокойства и излишней суеты, исключительная строгость и порядок в стенах этой Академии. По крайней мере, так могло показаться изначально, но всё равно я замечал некие штрихи и изъяны во всём этом царстве порядка и чистоты. Бытность охотником накладывала свой отпечаток: терпение, умение подмечать разные мелкие детали, как, например, маленькие сломанные ветки от прошедшего недавно зверя или же его следы. Так и здесь я видел несколько иную картину. Пусть студенты и вели себя чинно, но они вполне незаметно перешёптывались, кидали друг на друга взгляды с разными выраженными эмоциями, обменивались лёгкими и незаметными дружескими тычками. Они были вполне обычными душами, которые могли плакать, смеяться и, как я вполне понимаю, разделить с тобой все те тяготы ученичества, что были у них. Обычные души - такие же, как мы, и этот факт меня несколько успокоил.
Чего мне совершенно не хотелось, так это учиться около шести лет в том месте, где муштра вперемешку с дисциплиной убивает в тебе всё то, чем ты являлся, будучи самостоятельной личностью. И, быть может, я бы и догадался об этом чуть позже, даже несмотря на всех этих студентов. Просто вспоминая тех немногих шинигами, с которыми я встречался ранее, которые вели себя по-разному, кто как: с руконгайской непосредственностью или дворянским снобизмом, или даже наоборот. Неважно, каждый из них был по-своему уникален, и это было как раз то, что я и хотел бы сохранить в себе. Но новые эмоции от Сейретея, подкреплённые к тому же мощью и величественностью самой Академии, выбивали лишние рассуждения и мысли напрочь. Смотря на всё это словно парализованный кролик, я совсем об этом забыл. И, судя по всему, не я один, учитывая, как стушевались души, которых определили вместе со мной в эту первую группу. Одна блондинка, даже прикусывая губу от волнения и посматривая по сторонам, попыталась придать себе такой же строгий и немного непринуждённый вид, но её бегающие глаза с лихвой выдавали её крайнюю степень нервозности. Или же группа из трёх душ, на вид закадычных друзей, даже не пыталась скрывать своего взбудораженного состояния, удивлённо перешёптываясь между собой. С другой стороны, были противоположные примеры абсолютной холодности и уверенности, для которых такое представление Академии было само собой разумеющимся явлением. Всех нас в какой-либо степени затронула Академия одним своим видом, но далеко не все смогли воспротивиться этому впечатлению. Академия подавляла и внушала, и с этим нужно было смириться и принять.
Для себя я уже всё решил, поэтому с некоторым напряжением успокоить рвущееся наружу сердце мне всё же получилось. Академия в эти минуты стойко ассоциировалась с Хингеном-доно: строгий, но справедливый родитель, который пожурит тебя в случае твоих ошибок и провалов, но при этом потом покажет, как надо. Я не знаю, почему так, но сама атмосфера Академии и её студенты настраивали на такой лад. Здесь были покорность и послушание, но в то же время самостоятельность с небольшим привкусом лёгкой своенравности. Очень сложно объяснить свои ощущения, когда ты сам их не до конца понимаешь, но именно так оно и было.
Тем временем мы вышли к какому-то особому месту, очень глубокому помещению, которое могло по меньшей мере вместить в себя не одну сотню душ и где наши неполные три десятка разместились в пространстве максимально комфортно. Присесть было особо негде, поэтому каждый скучковался по своим компаниям, кто во что горазд, но были и одиночки вроде меня. Выходить из помещения, как я понял, нам не позволено: на месте выхода стояли наши сопровождающие, но и ждать нас долго не заставили. Уже через пару минут к нам, не иначе как сказать, снизошёл мужчина в белоснежном кимоно с эмблемой Академии, ярко выделяющейся на его груди. Чёрные волосы обрамляла благородная седина, а взгляд карих глаз остро прошёлся по всем нам. Кожа его лица была несколько шершавой, будто кора дерева, в сочетании с острыми скулами и надбровным уродливым шрамом, доходящим практически до середины лба. От этого человека существенно веяло незримой угрозой и опасностью, которую он всё же нам явно не выказывал, обратившись достаточно спокойно.
Охватив своими глазами будто всех нас, словно обращаясь к каждому, он начал:
- Абитуриенты! Я приветствую вас всех в стенах Великой Академии Духовных Искусств.
- В этих стенах я известен как Широ Чишики, заместитель директора и руководитель первого класса, также ответственный за дисциплину Занджуцу - Путь Меча.
Немного замолчав, словно дав проникнуться моментом, он, одёрнув своё кимоно, продолжил.
- Ко мне обращаться исключительно «господин проректор» или «господин Чишики».
- Панибратства я не потерплю. С нарушителями дисциплины разговор будет короткий. Получите десять ударов палкой и на двадцать лет можете забыть о существовании Академии.
Не знаю, как выразить, но от этой души ощутимо повеяло жутью, и самое, что напугало, - это его взгляд, будто направленный глубоко внутрь тебя, придавливающий до того, что спирало горло. Пробрало не только меня, у некоторых подогнулись колени. Удерживая ещё некоторое время этот взгляд, проректор, казалось, вернул ауру вокруг себя в исходное состояние и снова продолжил речь.
- Я хочу, чтобы вы отнеслись к этому месту предельно серьёзно. Мне хватило с избытком четырёх клоунов с прошлого набора.
Пыхнув ещё раз жутью и сфокусировав на себе всё внимание, он словно мантру зачитал слова:
- Мы не делаем этого ради славы, потому что никакая слава не стоит когтей пустого.
- Мы не делаем этого ради денег, потому что никакие деньги не стоят когтей пустого.
- Мы не делаем этого ради гордости, потому что никакая гордость не стоит когтей пустого.
- Мы не делаем этого ради силы, потому что никакая сила не стоит когтей пустого.
- Мы не делаем этого ради возвышения, потому что никакое возвышение не стоит когтей пустого.
- Здесь и сейчас есть только наша клятва — очищать и защищать.
Оглядев нас, задумчивых и погрузившихся в себя, Чишики, хотя лучше всё же господин Чишики, даже если в мыслях, дал нам несколько мгновений, чтобы переварить эту своеобразную клятву, и решил продолжить.
- Эти слова высечены на монументе в самом сердце Академии ещё во времена её зарождения. И принадлежат эти слова главнокомандующему - Ямамото Шигекуни Генрюсаю.
- Эта клятва, как была высечена на камне легендарной Рюджинджаккой, так и должна быть высечена на вашем сердце - вашей решительностью и преданностью делу Короля Душ.
Я сам не мог не признать, что в этом послании было что-то волнительное и трогающее само внутреннее естество. Постулат «зачищать и очищать» бился в унисон и с моими мыслями, возвращая меня в ту злополучную ночь, окуная в беспомощность и бездействие, заставляя кулаки сжиматься гораздо крепче.
Закончив с клятвой, мысль проректора понеслась дальше.
- Находясь здесь и сейчас, вы уже прошли два этапа этого мира. Получив благословение Короля при рождении, вы уже заслужили одобрение. Придя сюда, вы пришли за служением.
- Но Королю не нужно слепое служение, вы не рабы для него. Вы - его воля и руки.
- Вашими руками он защищает страждущие души, вашей волей он очищает падшие души от скверны, возвращая их в колесо душ.
- Сейчас вы только становитесь на путь шинигами.
Зычным голосом продолжал вещать проректор.
- Словно заготовка для клинка - асаучи, ваша воля и решимость будут подвергнуты закалке Академии.
- Здесь могут пройти ваши следующие шесть лет жизни, и за эти шесть лет мы дадим вам всё возможное, чтобы вы могли нести волю Короля во все три мира.
- Эти годы не пройдут для вас в праздности.
Загибая пальцы, Чишики продолжил.
- Четыре базовые дисциплины, которые мы преподадим вам и которые вы будете осваивать всю свою жизнь.
- Занджуцу — Путь Меча, Хакуда — Путь Кулака, Хохо — Путь Шагов, Кидо — Путь Заклинаний.
- Кроме четырёх дисциплин, шинигами также должен обладать острым умом и ясным разумом. И их я выделяю в отдельную дисциплину: история Руконгая и его география, письменность, математика, каллиграфия и философия.
Загнув финальный палец и сжав их в единый кулак, он полыхнул видимой белой дымкой, от которой даже потоки воздуха вокруг его кулака завибрировали.
- Освоив все пять направлений пути шинигами, я с радостью нареку вас своими товарищами и собратьями.
- Но сначала в стенах этой Академии мы хотим проверить вас.
- Даже самый острый и лучший клинок может обладать изъяном, маленькой трещиной, которая будет подтачивать его с каждым боем.
Абсолютно серьёзно рассматривая сегодняшних абитуриентов, Чишики указал в сторону сопровождающих их шинигами.
- Вас проводят до приёмных комнат, где вы подвергнетесь справедливой системе тестирования, которая учтёт все ваши умения и знания.
- По результатам вы будете не приняты или зачислены в один из классов с первого по пятый.
- Нахождение в первых четырёх классах будет давать вам ряд преимуществ перед пятым по нарастающей. В зависимости от ваших заслуг вы сможете быть переведены в более высокий класс. Нахождение в первом классе даст вам возможность просить частные уроки у наставников, что может вам очень сильно пригодиться в вашей дальнейшей службе.
- Желаю удачного прохождения тестирования, будущие шинигами.
Скупо улыбнувшись находящимся перед ним душам, Чишики завершил свою речь.
Глава 7
Центральная территория Руконгая. Сейретей. Академия Шинигами.
Настроение было несколько задумчивым. Слова проректора - они были достаточно… ожидаемыми… но вот клятва. Клятва Главнокомандующего. Я не ожидал, что она будет настолько миролюбивой, что ли. Очень сложно представить бога огня и войны буквально во плоти при подведении к этой клятве, шинигами, который внёс на своих плечах одним из первых волю Короля в этот мир, пожираемый великим хаосом и бесчинствами пустых. Великая душа, которая, по всем сказаниям и поверьям, утопила в огне старый мир и возродила его в новом обличье на догорающем пепле костей и масок пустых. Какой смысл внёс Главнокомандующий в эту клятву, я, возможно, понимал несколько однобоко.
Отринуть все постулаты, сулящие тебе выгоду бытия шинигами, и обратить свою волю и разум на защиту душ и очищение пустых? Или же копнуть поглубже? Находясь прямо перед пустым, шинигами, подверженный порокам, не будет думать о монстре перед ним, а лишь о том, насколько туго набит его кошелёк, запишут ли его деяние в подвиг, будет ли он достаточно самоуверен, чтобы не просить помощи у товарищей при битве, или же отправит он всех на убой, чтобы встать в отряде на один шаг ближе к месту офицера? Но как тогда быть с силой? Сила нам нужна, чтобы победить этих чудовищ, или я чего-то не понимаю? Может быть, всё намного проще?
За этими думами, под руки сопровождающих, мы пришли к намеченной точке, где нас, собственно, и выгрузили. Достаточно просторная комната в шестнадцать татами с любопытной мебелью, которую я до этого нигде не видел. Было похоже на приподнятый небольшой стол с маленькой скамейкой, на которой могла поместиться только одна душа, но с максимальным комфортом, и вот таких столов со скамейками было под четыре десятка. Напротив же этих столов находилась одинокая трибуна и странная огромная доска высотой примерно со взрослого человека. Ступор нашей толпы развеяли несколько её членов. Степенно вышедшие души с явно вельможным происхождением подошли каждая к своей скамейке и, присев на неё, будто отрешились от остального мира, прикрыв глаза. Посмотрев на них, те, кто остался у двери ко входу, дружно пожав плечами, стали повторять за теми, кто только что выбрал себе места. Места абсолютно спокойно хватило всем, так что давки не случилось. Мне досталось место посередине, но особо освоить своё место не вышло. Практически в ту же минуту, как последний представитель нашего потока уместил свою пятую точку на скамейке, к нам в комнату влетел новый представитель Академии.
На вид по одежде он выглядел явно попроще, чем проректор. Форма была общемужской для Академии, те же синие хакама, но с разницей в сером верхе. Если студенты - мужчины здесь щеголяли в верхнем белом косодэ с нижними синими хакама, а женщины - также в белом косодэ, но с красными хакама, то у духа, который пришёл к нам, косодэ было серого цвета с символикой Академии. Лысая голова, огромный рост - не меньше двух метров - и очень мощное тело, которое не смогла даже скрыть одежда Академии. Этот дух явно не забивает на тренировки, но всё портил взгляд, который был достаточно простодушным, если не сказать, что ему было на нас всё равно. Будто смотрел как-то сквозь нас. Неприятное впечатление. Шушукаться прекратили практически сразу же с его приходом, но дух молчал ровно до того момента, пока не настала гробовая тишина, и лишь затем взгляд чёрных глаз сфокусировался более осмысленно на нас, будто наше существование наконец-то было замечено. Даже сосед спереди слегка передёрнулся.
- Обращаться ко мне «господин Проверяющий», моё имя вам знать не обязательно. Стрёмный мужик, который забил даже на обычные культурные нормы. За такое попирание норм ему бы и у нас в Руконгае морду набили, не говоря уже о всяких дворянчиках. И единственное, что удерживало народ от колкостей, - это его форма Академии и недвусмысленное обещание проректора. Вылететь с битой спиной и запретом на посещение Академии в ближайшие двадцать лет никому не хотелось. - Ваш вступительный экзамен начнётся сейчас. По выданным вам ранее номерам вы будете приглашены в последующие кабинеты. Он махнул левой рукой за свою спину. - Соблюдая очередность, вы будете заходить в экзаменаторские комнаты согласно вашим номерам и выполнять ряд проверок касательно ваших способностей. - В основном все наши проверки будут касаться ваших базовых знаний и вашей работы с так называемым благословением Короля или, если использовать более правильный термин, - Реяцу. Криво ухмыльнувшись, Проверяющий продолжил. - Главнокомандующий, будучи отцом-основателем, заложил и принципы работы нашей Академии, и становление вас как шинигами является нашей приоритетной задачей по заветам Генрюсая-сама. Надо же, хотя бы к богу огня у него есть уважение. - Но это не означает, что мы будем целовать вас в задницу, «господа» абитуриенты. Я, честно говоря, особо и бровью не повёл на такое высказывание, но вот явно сейретеевскую знать или около джунринанскую явно проняло. Роптать вполголоса начали все они. - Здесь и сейчас вы не шинигами, а материал, который только может им стать! Задавив нас своей собственной жутью. Только если у проректора это было как что-то удушливое и давящее, то у этого стрёмного мужика та самая жуть была как кромка лезвия, приставленная к горлу, где, будто совершив одно лишнее движение, ты станешь безголовым трупом. Это уже было явно не уникальным приёмом, а чем-то из разряда того, чем владеют явно подготовленные и, возможно, сильные шинигами. Но, в общем-то, любой ропот прекратился в то же мгновение. Было мало приятного в этом ощущении, и злить такую душу никому не хотелось. - Сейчас вы никто. Я не могу назвать вас товарищами, с которыми разделю ночлег, и уж тем более не могу назвать вас теми душами, которым я могу доверить свою спину в битве с пустым. Я даже не доверю вам своё сральное ведро. - Эта проверка и покажет нам, достойны вы чего-то большего или же будете вышвырнуты из Академии до следующего года. Завершив своё высказывание очередной едкой улыбочкой, он, резко посерьёзнев, рявкнул. - Первый номер, на выход. Скрипнувшая скамейка позади меня и мерный вздох явно свидетельствовали, что высказывание услышали и поспешили исполнить. Щуплый парнишка с каштановыми волосами и не особо большого роста отправился к входной двери. - Идёшь к следующей двери дальше по коридору. Несмело кивнув, парень скрылся из виду, и один из сопровождающих вышел вслед за ним. Промариновавшись по внутренним часам, кажется, не больше пяти минут, дверь снова отъехала, и появился тот сопровождающий, что до этого ушёл с парнем, и кивнул нашему Проверяющему. Бросив на сопровождающего быстрый взгляд, лысый тут же гаркнул: - Второй номер, на выход.
Уже не особо следя за очередным выходящим абитуриентом, я мерно погружался в себя, пытаясь успокоить так внезапно начавшийся мандраж. У меня был шестой номер, который я получил ещё два месяца назад от парочки привратников-шинигами. И сейчас эта цифра жгла мне нутро. Ещё три души передо мной - и моя судьба начнёт исполняться. Не было особо времени на самокопание. Прямо здесь и сейчас мне нужно было привести себя в порядок и успокоить свои руки, ходящие ходуном. Легко было настроить себя на рабочий лад после упорной тренировки и славной купальни и будь что будет с экзаменом. Но когда твоего времени остаётся от силы десять-пятнадцать минут, вся бравада уходит куда-то глубоко. Я очень не хотел провала, не хотел его до зубовного скрежета. Я понимаю, что, если провалюсь, то ничего страшного не будет, что можно будет запомнить, какие тесты проводились, и тренироваться, и выполнить их намного лучше в следующий раз. Липкий страх нашёптывал слова успокоения, и я пытался бороться с ним. Не желая потакать собственному страху и погружаться в него, я сделал то, что делал хорошо последние недели. Отрешившись от мыслей, судорожно лезших в черепную коробку, я погрузился в лёгкую медитацию, прогоняя Реяцу по всему телу и настраивая себя на нужный лад. Привычное чувство тёплой энергии грело меня, даруя некоторое спокойствие и надёжность, позволяя оттолкнуться от навязчивых мыслей и посвятить это не столь большое время более продуктивному процессу. Прогоняя потоки Реяцу и словно играясь с этой энергией по всему телу, я попробовал применить последний приём, который придумал на днях. Способ вычерпывания Реяцу из своей души, когда я мог прибавить входной мощи для своих потоков, и Реяцу становилась плотнее и гуще. Пока что я особо не понимал, зачем мне это может понадобиться, но для себя я назвал этот способ Нагнетанием. Я просто не знал, какую пользу мне это может принести и сможет ли вообще, но прочищает мозги достаточно неплохо той сложностью и концентрацией, которую приходится прикладывать. И я вполне мог увлечься, что, собственно, и произошло прямо сейчас. - …ой! - …той!! Будто сквозь вязкую воду слышался странный гул, который никак не утихал, пока я пытался обуздать Реяцу внутри себя, полностью поглощённый этим процессом. Пока не почувствовал нестерпимую боль, исходящую от своего лба, полностью выбивающую меня из того настроя, в который я терпеливо входил прямо сейчас, руша концентрацию и контроль над теми потоками, которые я пытался уплотнить, отчего руки и само тело знатно тряхнуло, так что скамейка и стол с небольшим треском отозвались протяжным гулом. - Я сказал шестой номер!!! Машинально потерев место, которое болело, пальцами я нащупал остатки странного песка, похожего на белый известняк, и взгляд тут же скользнул на середину стола, где сиротливо лежал новый предмет, который я до этого не видел: маленький белый брусок, на вид из того же материала, который я оттирал от своего лба. Быстро считав ситуацию и посмотрев на хмурое лицо лысого Проверяющего, мне только и оставалось, что резко вскочить и сделать небольшой извиняющийся поклон. Несколько увлёкшись, я совершенно потерял счёт времени. По-прежнему хмуро посматривая на меня, он указал рукой на дверь, где меня уже ждал сопровождающий. - Шестой номер, на выход. И мел захвати.
Глава 8
Лоб всё ещё горел так, будто мне накидали под сотню щелбанов, но зато все лишние мысли как ветром сдуло. Машинально всё ещё потирая поражённое место, я следовал за сопровождающим, гадая, с чего всё же начнётся проверка моих способностей. Но гадать особо долго не пришлось, так как прошли мы буквально немного, уперевшись в новую дверь. Указывая туда, сопровождающий выжидательно посматривал на меня, и, собственно, не особо желая злить ещё больше этих духов после своей выходки в комнате ожидания, я, легко кивнув, зашёл внутрь.
На вид такое же помещение, только с тем отличием, что практически всё пространство внутри было очищено от какой-либо мебели: голые полы и стены с единственной выделяющейся и выбивающейся деталью в виде сиротливо находящейся скамейки со столом посередине, на которой примостился странный шинигами в чёрном шикашухо. Их я видел до этого достаточно часто, но впервые видел, чтобы голова шинигами была полностью покрыта. Белый капюшон с тканевой повязкой надёжно покрывал его голову, не оставляя ни одного шанса увидеть что-либо, кроме узкой щели на месте глаз. Удивило меня это знатно, настолько, что даже словил лёгкий ступор, стоя возле прохода и недоверчиво посматривая на эту душу. Впрочем, моё присутствие было замечено. Моментально указав левой рукой на центр комнаты с явным приглашением пройти в эту сторону, сам шинигами продолжал выводить кистью на свитке незнакомые мне кандзи, и делал он это с изяществом опытного каллиграфа. Исполнив негласное указание и встав на нужном месте, с греющим душу любопытством стал дальше изучать незнакомую фигуру шинигами. Если исключить странную обмотку головы, то интересом послужил странный символ на его повязке: обычный круг, обрамлённый тремя вытягивающими в разные стороны этот круг отростками. И, что самое интересное, разумом я совершенно не понимал значение этого символа, но внутренне этот узор давал очень необычное впечатление «правильности». Будто этот символ так и должен выглядеть — логично и правильно. Но дальше уже было не до размышлений. Дух, закончив выводить на свитке нужную ему информацию, уставился прямо на меня немигающим взглядом, так что я наконец-то сквозь прорезь его маски смог разглядеть его глаза. Я даже слегка дёрнулся от его голоса, настолько это было неожиданно и странно, что не сразу понял, что это именно этот шинигами заговорил, будто меня позвала хриплая ворона.
- Абитуриент, ваша задача на этом этапе экзаменов — показать свою работу с реяцу, если у вас есть для этого необходимые умения. В ином случае, при отсутствии любых навыков, будет проведён только замер вашей духовной силы.
- Вам понятна суть задания?
Кивнув, начал вгонять себя в лёгкий транс, концентрируясь на источнике своей души, что было, в общем-то, нетрудно, учитывая, как я раскочегарил себя пятью минутами ранее. Не знаю, как экзаменатор собрался проверять меня таким способом, просто решил выполнить то, что велено. Прогоняя потоки духовной силы по всему телу, одновременно укреплял их. Боль, исходившая от лба, по-прежнему отвлекала меня на периферии сознания, не давая полностью погрузиться в процесс, и, может быть, поэтому я и заметил чужака. Словно липкое и холодное касание тронуло мою душу. Оно прошло бы незаметно, но без отвлечения внимания чужеродность влияния слишком проглядывалась. Незримый гость, обдавая лёгким холодом своей силы, мягко скользил по потокам моей реяцу, редкими всполохами словно зажигая свою духовную силу, и моя начала резонировать с духовной силой гостя, после чего оба потока становились практически неотличимы друг от друга. Что меня несколько взбудоражило, и я принялся вытеснять гостя - уж слишком это было странное и нервозное ощущение. Но тут гость, поняв, что его вычислили, послал мне через реяцу, как бы это правильно сказать, намерение?
В котором сквозило исключительное чувство безопасности и любопытства. И опять же, вспоминая, где я сейчас нахожусь и перед кем, сразу возникли догадки о природе такого влияния, после чего я всё же с некоторой опаской, но снова подпустил гостя к своим потокам. Продолжая оперировать духовной силой, я показал всё, что мог внутри себя: и полный прогон реяцу по всему телу с укреплением, и Нагнетание, на которое и хотел сделать основную ставку, но практически сразу через реяцу получил намерение остановиться.
Открыв глаза, предо мной всё так же сидел дух за своим столиком и, спокойно посматривая на меня, решил высказаться.
- Тот последний приём лучше не использовать постоянно, перегоришь.
Прохрипев будто на последнем издыхании, он явно закончил мысль и о чём-то задумался, легко наклонив голову набок.
- Внешнее воздействие потянешь? Это как вообще? Тот шар из реяцу, который показали мне шинигами? Впрочем, моя вопросительно поднятая бровь стала ответом для этого странного духа. Он лишь коротко хмыкнул и, подняв руку тыльной стороной ладони вверх, создал тот самый шарик с мерным гулом, осветивший комнату, и затем, так же быстро его потушив, создал яркую искру между большим и указательным пальцами. Вытаращившись на такое представление, мне только и оставалось покачать головой в отрицательном жесте. Как бы я ни бился головой над этой разгадкой за два месяца, я так и не смог понять способ, с которым мне нужно было подойти к этой задаче. Собственно, всё поняв, шинигами только легко кивнул, окунул кисть в тушь и начал выводить новые кандзи. Не забыв про меня, но уже старательно фокусируясь на тексте, он практически в ту же минуту выдворил меня из кабинета дальше, к следующим этапам.
На второй этап пришлось идти намного дольше. Мы вышли к додзё вместе с сопровождающим, где меня встретил очередной инструктор Академии с деревянным боккэном в руках. И если на первом этапе была работа с духовной силой, то на втором Академия явно хотела посмотреть, на что я могу сгодиться в физическом плане. Чего я явно не ожидал, так это того, что, будучи разогретым от собственной реяцу и находясь на пике своих возможностей, я буду лежать через десять минут словно дохлая медуза на побережье, пытаясь получить хоть немного кислорода из своих лёгких, которые горели просто адским пламенем.
Заставляя просто с безумной скоростью выполнять разной степени сложности упражнения, инструктор всё быстрее наращивал темп, прогнав каждую частичку моего тела через персональную пытку. В последние минуты, всучив мне какой-то стальной дрын, приказал удерживать на вытянутых руках эту оглоблю и с кислой миной смотрел на мои дрожащие руки. Роптать можно было сколько угодно, но это всё потом, вне экзамена. Моим самым главным врагом на ближайшее время стала эта железка, которую я удерживал из последних сил, уговаривая самого себя продержаться хоть ещё немного, хотя бы ещё секунд десять. Когда уже кровавая пелена подступила ко мне настолько плотно, я просто отключился в моменте и в следующее мгновение обнаружил себя лежащим на полу додзё, в иступлённых попытках вдохнуть хоть немного воздуха и с онемевшими руками. Сопровождающий тем временем, приведя к инструктору нового абитуриента, выжидательно косился на меня, пока я не смогу подняться. Собственно, задерживаться в этом месте очень не хотелось, поэтому, несмотря на протесты гудящего тела и сцепив зубы, с охами и ахами я поплёлся в сторону выжидающего меня шинигами и, как оказалось, к завершающему, финальному, третьему этапу. Который удивил меня больше всего и в приятную сторону.
Вернувшись практически обратно, только завернув в соседний коридор, сопровождающий сдал меня на руки достаточно старому на вид духу, одетому в простое и лёгкое кимоно серого цвета, с располагающей улыбкой. Но при всём при этом, как бы я ни вглядывался в него и его черты лица, они были достаточно обычными. Усадив меня на подушки и сам заняв место напротив, дед, заварив чай, начал разговор с того, что Академию также интересует прошлое их абитуриентов, и попросил рассказать о себе. Для меня это не было какой-то новостью и показалось достаточно логичным такое требование Академии, и, если уж беседа проходит в таком приятном ключе за чашкой чая, я тем более не вижу ничего плохого в том, чтобы поведать о своём прошлом…
Днём позднее. Кабинет Проректора.
Кабинет второго человека в Академии не отдавал кричащей роскошью. Для духа его уровня за двести лет на посту заместителя директора Академии можно было обжить собственную рабочую зону и получше, но такова была сама внутренняя природа Широ Чишики. Он уважал порядок в вещах и привечал аскетичный образ жизни, и отражением его души стал его личный кабинет, где всё было строго на своих местах и не было ни одной лишней вещи, кроме маленького дерева бонсай, подчёркивающего его небольшую слабость и увлечение. Погружённый в работу над составлением рекомендаций по бюджету на текущий год, проректор выверял его крайне тщательно. После того как этот документ попадёт на стол к директору, проект уйдёт выше, на согласование уже к Совету сорока шести, и никакой спешки и ошибки просто быть не должно - ответственность высочайшая.
Лёгкий стук в дверь прервал его работу и заставил отложить документ в сторону. Он ждал этого стука, и неожиданностью для него он не был, когда в кабинет к нему зашёл его доверенный помощник и правая рука.
- Итто, списки готовы? Лысый шинигами, немного почесав макушку и немного выдохнув, решил признаться.
- Чишики-сама, большей частью да. Рекомендации от представителей Кидо Корпуса и Оммицукидо готовы к каждому абитуриенту, но есть несколько спорных новичков, и нужно ваше согласование по назначению классов. Выгнув бровь, он удивился. Обычно его правая рука справлялась сам даже с самыми проблемными абитуриентами. Положив папки с делами на стол своего непосредственного начальства, шинигами застыл в позе ожидания, готовый ответить на любой вопрос своего господина, как только он закончит знакомиться с делами. Взяв в руку первую папку и открыв её, проректор тут же скривился, как от сильнейшей зубной боли.
- Опять Цунуяширо. Итто на это высказывание сдержанно кивнул, пока господин вчитывался в личное дело.
- Отправь в первый класс. Если за год не подтянет физическую подготовку, сам вылетит во второй по всем нормативам. Не будем ссориться с великим домом. Следующие дела прошли в более быстром темпе. Где-то проректор мог задуматься не на одну минуту, а где-то решал за считанные секунды. На следующем деле он застопорился, поглядывая на красную резолюцию, свидетельствующую о негодности абитуриента, и вопросительно посмотрел на своего помощника.
- Я посчитал своим долгом довести до вашего личного внимания. Резолюция от Оммицукидо соответствует действительности, Чишики-сама, но случай особый.
- Парень был буквально в кровавой бане и сам лично смог прикончить пустого. Ментальное состояние оставляет желать лучшего, но с этим можно работать. Он не первое десятилетие работал бок о бок со своим помощником и знал его абсолютно досконально. Если он говорит, что сможет его исправить, значит, сделает всё возможное.
- Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Итто? Оммицукидо не зря его срезали. Парень абсолютно не признаёт никаких авторитетов, его прирежет любой лейтенант, к которому он уйдёт в подчинение после выпуска. Прямо смотря на своего подчинённого, вопрошал Чишики.
- С остальными ментальными вывертами вроде выворачивания слов с ног на голову ещё можно смириться, но самоуправство ему никто не простит, особенно собственные товарищи. Предельно серьёзно смотря на своего господина, Итто постарался передать всю тяжесть своих слов.
- Под мою ответственность, Чишики-доно. Сгустившаяся атмосфера, казалось, немного разрядилась после следующих слов.
- Второй класс. В немой благодарности склонившись в поклоне, он снова встал в полный рост. Оставшееся дело уже не вызвало такого резкого удивления, но определённо побудило интерес проректора.
- Дальний регион Руконгая, хм-м. Тоже пережил прорыв, но затаился. Хотя бы есть понимание, куда лезть не надо.
- В этом и есть основная уникальность, господин. После проведённого опроса от Оммицукидо и анализа духовной силы от Кидо Корпуса можно с огромной вероятностью говорить о малом вмешательстве Короля Душ.
- Неистово молился Королю, чтобы пустой его не заметил?
- Со слов абитуриента, так и произошло. Кидо Корпус подтверждает, что его духовное давление практически не ощущается, исключительно при сильной концентрации.
- Остальные рекомендации?
- Ментально стабилен, принёс личный гейс Королю о вступлении в ряды шинигами.
- По физической и духовной подготовке — четвёртый класс, все показатели средние. Постукивая пальцами по столешнице, проректор предавался размышлениям.
- Малое благословение это не шутки, Итто. Реяцу будет расти.
- Отправь его в третий.
- Слушаюсь.
Глава 9
Сейретей. Академия Шинигами. Вечер.
Тело ещё подрагивало от изнурительной проверки, устроенной тем демоном с деревянным мечом, но больше как-то дёргано и периодически. Признаюсь самому себе с огромнейшим удовольствием вернулся бы к деду на мягкую подушку и спокойно пил бы чай дальше, рассказывая истории про свою жизнь, чем стоять уже клятый час в зале, где нас собрали изначально, изнывая одновременно от скуки и нетерпения. Я уже не находил себе места, наверное, в сотый раз прокручивая у себя в голове экзамен и то, как я его прошёл, и с каждым разом скривившееся лицо мечника будто становилось всё более скрюченным, словно он сожрал целый лимон. А ехидный хмык шинигами в маске начал казаться каким-то даже злорадным. Очень изъедающее душу чувство, проецирующее все низменные страхи, коих уже было в избытке за сегодняшний день.
И, как назло, сопровождающие не говорили нам ни слова, флегматично посматривая на нас с единственной дежурной фразой, что к нам обязательно выйдут, а когда именно - они не знают. И пока этого не случилось, я уже не совсем понимал, то ли мои руки дрожат до сих пор от интенсивной тренировки-экзамена, то ли уже совсем по другой причине. Приходилось приводить себя в порядок небольшими выбросами духовной силы по телу, чтобы прийти в чувство и при этом даже немного взбодриться, что, в принципе, помогало даже унять предательскую дрожь.
Пытаясь всё же смотреть с трезвой головой на прошедшие экзамены, я соглашался с самим собой и своими мыслями месячной давности. Я сделал абсолютно всё, что в моих силах. По духовной силе я определённо вырос и в физической форме стабильно держал планку развития своего тела на высоком уровне, тратя по меньшей мере по часу на упражнения в Джунринане. Не моя вина, что я не мог упахиваться до предела в остальной части Руконгая если бы напали бандиты или, не дай бог, пустой, я был бы абсолютно лёгкой закуской после таких выматывающих тренировок. Выживание вот залог моего присутствия в Академии прямо здесь и сейчас.
Немного собравшись и успокоившись, как-то стало даже легче дышаться. Определённо такое самокопание мне было нужно. Расслабив внутреннюю пружину, натянутую страхом и волнением, можно было и полюбопытствовать, что происходит вокруг меня. А атмосфера, конечно, была крайне тяжёлой. Испробовав жути от проректора и его заместителя, начинаешь несколько острее реагировать и отмечать такого рода воздействие от существ рядом с собой, но здесь от абитуриентов не ощущалась жуть как таковая, а скорее общая эмоция. Трудно, опять же, выразить целенаправленно, но от народа явственно проглядывало то, что я мог применить и к себе парой минут ранее, и это было Напряжение. Я даже не уверен, насколько это возможно, но готов был поклясться, что ощущение я чувствовал даже не кожей, а своей духовной силой - рассеянное воздействие, витавшее здесь в воздухе. Это было, по крайней мере, любопытно. Своей духовной силой можно придать намерению выраженную эмоцию и отправить её к другому духу? Стоило попробовать оценить и эту грань силы, которую даёт благословение Короля Душ. И даже была цель применения - знакомая блондинка, которую выцепил взгляд ещё при заходе в Академию. Сейчас она вела себя очень нервно и взволнованно, сжимая руки в замке и отчаянно что-то шепча.
Хотелось её подбодрить, и вот тут встал вопрос, а как, собственно, мне вообще это стоило сделать? Решил начать просто с того, что ощущаю я прямо сейчас. Обратившись внутрь себя, к собственной духовной силе, я, отцепив от общего потока небольшой кусочек, сначала попытался напитать его своей эмоцией, но такой способ не поддавался ни в какую, а вот с обволакиванием дело заспорилось. Будто ты окунаешь свою духовную силу в ту эмоцию, которую сейчас испытываешь, и потом мягко обнимаешь. Радость от такой маленькой победы и пробы чего-то нового взбодрила меня ещё сильнее, но возникла другая проблема: а как, собственно, отправить этот кусочек своей духовной силы за пределы своей оболочки и донести его до адресата? Сегодняшний опыт с шинигами в маске никак не шёл в счёт. Я даже не понимал, как он вообще смог проникнуть в моё духовное тело, чтобы так искусно вмешаться в мои потоки. Такой опыт мне совершенно не помогал. А попытки просто вытолкнуть кусочек реяцу вместе с эмоцией заканчивались провалом. Такое ощущение, что этот кусок не то, что летел в сторону девушки, а просто рассеивался, как только выходил из моей духовной оболочки, что ставило меня в ступор и напоминало мне другую мою проблему с внешними воздействиями со схожим исходным принципом. Но тут я, в принципе, с наскока ничего не смогу сделать. Оставалось только смиренно дождаться результатов, и, если я всё же буду принят, то постараться решить эту проблему через учителей. Пока же оставалось довольствоваться той изначальной победой над решением небольшой головоломки как облечь свою эмоцию в духовную силу.
Спустя ещё двадцать минут напряжение довлело над абитуриентами гораздо более выраженно, и даже шинигами, сопровождающие нас на входе, немного зашевелились в беспокойстве, но всё спало в тот миг, как в комнату зашёл наш общий лысый знакомый, держа в руках бумагу, к которой прикипели все взгляды присутствующих здесь душ. И шёл он просто отвратительно медленно, растягивая каждое движение. Он подходил к деревянному помосту посреди комнаты словно вечность. Дойдя до своего места назначения, он, с ухмылочкой посматривая на нас, начал ковыряться мизинцем своей левой руки в ухе. И я, честно говоря, не ожидал такого единодушия, но по толпе словно лёгкой рябью прошло намерение агрессии/ярости? Будучи только в начале пути, даже я уловил его, что уж говорить про самого лысого, улыбка которого стала будто ещё шире.
- А мне нравится ваш настрой.
Радостно улыбался он.
- Я прямо-таки чувствую, как вы все рады меня видеть.
- И поверьте.
Улыбка сменилась на оскал.
- Это чувство абсолютно взаимно.
После этих слов он шибанул в нас такую ударную дозу жути, что наше бессознательное намерение сдуло, как маленькую рыбацкую лодку в дичайший тайфун. Слава Королю, издеваться он долго не стал, и нас отпустило достаточно быстро. Но кто-то даже попадал от страха на пол. Непричастным не остался никто. Определённо точно я надолго запомню это намерение смерти и очень сильно хотел бы научиться этому сам.
- Ну что ж, я думаю, когда мы друг друга поняли, пора огласить результаты ваших экзаменов.
С протяжным зевом, перестав ковыряться в ухе, он развернул перед собой лист и начал зачитывать наши номера.
- Номер один, прошёл, четвёртый класс.
Тот парнишка с каштановыми волосами? А на вид и не скажешь, что он вытянул бы.
- Номер два, не прошёл.
- Номер три, не прошёл.
- Номер четыре, не прошёл.
- Номер пять, прошёл, второй класс.
К моменту, когда три номера не прошли, сердце уже начало уходить в пятки и участилось сердцебиение. Я совершенно не представлял, что творилось в головах у этих душ, насколько сильно их это могло выбить из колеи. Но и не хотел представлять. Прямо сейчас я был полностью сосредоточен на своём номере, закрыв глаза и отрешившись от всего, кроме голоса заместителя проректора. Сжимая руки так, что ногти впивались в кожу, я наконец-то услышал то, что хотел и желал.
- Номер шесть, прошёл, третий класс.
Первая эмоция — это невероятное облегчение, всепоглощающее облегчение, которое принесло моей измученной этим днём душе тот самый необходимый покой. Наконец-то я сделал это, смог и достиг той цели, которую поставил себе ещё в далёком Инудзури, убив три года на скитания, сопряжённые с тяготами и лишениями бытия путешественника.
- Номер девять…
Пребывая всё ещё в некоторой степени эйфории, я не без определённого бахвальства был горд собой.
- Номер четырнадцать…
Всё же третий класс — это ведь не пятый, и достичь даже такого класса в самом начале пути в Академии, наверное, было огромной радостью.
- Номер восемнадцать…
Оставалось только понять, что мне сулят преимущества третьего класса, и дождаться вводной информации. Пока же стоило прислушаться к заместителю, который уже зачитывал двадцатые номера. И, возможно, даже немного позлорадствовать уж больно у некоторых спесивых рож было совершенно бледное выражение лица.
- Номер двадцать девять, прошёл, пятый класс.
Закончив читать, он убрал листок во внутренний карман шикашухо и снова обратился к нам.
- Те, кто не прошёл, должны немедленно покинуть территорию Академии и Сейретей. Праздного шатания терпеть никто не будет, вашу группу проводят до выхода.
- Если вы не потеряете настрой, Академия будет готова рассмотреть вас в следующем году.
После этого, легко хлопнув в ладоши, он подозвал наших сопровождающих, и те, лёгким кивком указав на выбывших, целенаправленно двинулись к ним. Некоторые из них находились в полнейшем ступоре и неверии, поэтому сопровождающим приходилось побуждать их передвигаться на своих двоих до выхода.
На то, чтобы вывести выбывших, хватило нескольких минут, и сразу после этого как-то резко стало неуютно. Нас осталось всего восемь душ из двадцати девяти. Такое огромное количество выбывших, безусловно, удивляло. Немного жаль было блондинку, которая, видимо, не прошла. Она была симпатичной, и я совсем не против был попробовать познакомиться.
- Ну что ж, восемь душ это даже много для первого дня. Мы тут рассчитывали несколько на другой результат отсеивания и ожидали на первый день не больше пяти душ.
- Но некоторые из вас показали настолько впечатляющие результаты, что у нас просто не осталось выбора.
Продолжая несколько дурачиться, лысый всё же собрался, и от его резко ставшего серьёзным тона мы все подобрались.
- Служба шинигами это не шутка, абитуриенты. Здесь и сейчас вы сделали огромнейший шаг в сторону исполнения своего будущего долга и призвания.
- Многие могут сказать, что наша служба проклята, что мы добровольно обрекаем себя на лишение посмертия и выбивание из круговорота душ, сознательно отправляясь навстречу пустым.
Замерев, мы слушали каждое его слово.
- В чём-то они правы, и это действительно проклятье отдавать свою душу в забытие, будучи пожранным пустым.
- Но злые языки забывают о том, что мы не делаем этого ради славы.
- Не ради денег.
- Не ради получения силы.
- Нашего возвышения.
- И уж точно не ради нашей гордости.
Особенно остро взглянув на парня-брюнета, который был одет в просто неприлично дорогое даже на вид кимоно.
- У всех нас здесь есть дорогие сердцу души, которых мы готовы оберегать и защищать от жвал и когтей пустых.
- Или же очистить мирное дитя, задержавшееся в мире живых и превратившееся в монстра, от этой ужасной участи.
- У всех вас, находящихся здесь, кроме способностей есть ещё кое-что, и это сострадание.
- Сострадание к живым и пленённым духам, тем, кто отчаянно нуждается в помощи.
- И мы, представители Академии, сделаем всё возможное, что есть в наших силах, чтобы вы вышли из стен этой Академии максимально подготовленными к нашей клятве.
- Очищать и защищать.
Было несколько странно слушать такое от неоднозначной души с перепадами настроения, переходящими из крайности в крайность от легкомысленного до крайне опасного шинигами. Но сами слова, как бы они ни были высокопарны, имели определённый смысл - тот, который и я закладывал в своё служение и клятву Королю. Я не хотел тех бесчинств и лишений, которые приносят моему району пустые, не хотелось видеть снова опустошённые деревни, блёклые глаза родителей и детей, потерявших своих близких. Я просто не хотел этого. Главнокомандующий принёс мир в большую часть Руконгая, став волей и руками Короля, очищая огнём этот мир и восстанавливая баланс. Но его одного было мало, и ему нужна в том числе и наша помощь, ибо зачем тогда было создавать Академию? Мы были нужны Главнокомандующему как солдаты его армии и уже как его руки, распространяющие влияние Готэй 13, ведомые волей Главнокомандующего и Короля Душ. Так, по крайней мере, я в это верил.
- Набор будет продолжаться до конца Месяца Смерти, весь оставшийся месяц мы будем добирать студентов для первого курса обучения.
- Три недели вы будете предоставлены сами себе. На время набора доступ в Сейретей и Академию вам будет закрыт.
- С двадцать пятого дня Месяца Смерти вы сможете вернуться в Академию и одними из первых выбрать себе более привлекательные варианты жилья в рамках вашего класса.
- Если придёте с опозданием в мае, с Академией можете распрощаться до следующего года.
- И я говорю вам об этом предельно серьёзно.
Ещё раз пыхнув немного жутью для закрепления, заместитель продолжил.
- Всё необходимое получите у интенданта Академии по прибытии.
- По самим классам, их расположению и жилью списки будут вывешены в холле Академии. Если не умеете читать, обратитесь к любому служащему Академии.
- На этом всё, вас проводят до выхода из Сейретея.
Закончив на этом, лысый шинигами отправился восвояси, к нам же отрядили одного шинигами, и мы двинулись небольшой толпой.
Это будут, безусловно, самые долгие мои дни в ожидании нужного времени. Но чем себя занять, я вполне найду. Так же продолжать работать с духовной силой, разбавляя это физическими тренировками. Я думаю, это время пройдёт, и настанет настоящая учёба.
Пока же, проходя по вечернему Сейретею, я пытался мысленно представить себя в этом городе, в его стенах, в вечной суете столицы Мира, и, как ни странно, эта мысль прибавила мне определённой уверенности в том, что я вполне смогу сродниться с этим городом. Отправляясь отсюда в самые дальние уголки Руконгая, принося очищение пустым и защиту мирным жителям, я всегда смогу вернуться сюда, в главный оплот защитников баланса и той мощи, что олицетворяет собой Сейретей. Стать одним из его стражей и одной из тысячи опор.
Уже покинув город и прогуливаясь по Джунринану, более тёмному в столь вечерний час, я обратил свой взор на луну, сияющую и далёкую.
Захотелось немного поболтать с самим собой. Я не был чужд сказкам, но особенно моей любимой была про Монаха и Короля. «И дал Король Монаху силу слова». И использовал Монах то слово, чтобы уничтожить всё зло изначального мира: где словом убеждения, где словом угрозы, а где словом истинного имени. И пришёл затем Монах к людям и дал им тоже силу слова, и завещал он людям говорить словом всё то, что они видят: пусть слово идёт из твоей души.
— Лунным светом очищает от зла.
— Серебром луны проведёт же мне дорогу.
Глава 10
Западная территория Руконгая. Район №1 - Джунринан
Я боролся со своим собственным телом и, в какой-то степени, разумом, пытаясь усердно закрыть глаза, несмотря на рассветный час. Ещё вчера дал себе обещание вдоволь поспать в крайний день моего нахождения в Джунринане, но всё было абсолютно без толку. Тело слишком привыкло к тому, что к рассвету я уже поднимаюсь практически три месяца подряд, и было словно чувство огромной неправильности - попытаться выкроить лишнюю минуту сна. Настолько неправильно, что, будь даже подле моей кровати сам Владыка Юменуши, отправивший меня в своё личное царство снов, я не уверен, что согласился бы на такую капитуляцию. Но было кое-что ещё причиной такого состояния.
Предательское тело было совершенно заряжено энергией, несмотря на приговорённое множество бутылок саке вчера в Идзакае неподалёку. Так и не заведя особых знакомств, позвал хозяина своего скромного жилища отметить проводы, а мастер как раз заканчивал с лепкой и обжигом одного из кувшинов, поэтому совершенно не против был со мной посидеть за парой чарок саке на дорожку. Когда Курен-доно узнал, что меня приняли в Академию и отправляться мне туда нужно будет только чуть больше чем через три недели, он великодушно скинул мне плату за проживание оставшихся дней до десяти медных канов. Я не мог не отблагодарить его сердечно за такую щедрость, в своей самой малости пообещав угостить его саке и нести свою будущую службу достаточно хорошо. Затем уже в самом питейном заведении хозяин Идзакаи, прослышавший из нашего разговора про мою учёбу, добавил и от себя пару бутылочек. Дело пошло ещё веселее, когда подтянулся и остальной рабочий народ к нашему столику. Кто просто поздравить, кто благословить, а кто дополнительно проставиться. Мы в Инудзури тоже глубоко уважали работу шинигами и порой, бывало, чем могли помогали. Но когда ты находишься по другую сторону баррикад и получаешь такие искренние и тёплые слова поддержки в свои проводы, то любая плотина чувств и замкнутость в себе рассасывается в одно мгновение, чему ещё и способствовал алкоголь. Тогда были и слёзы ответной благодарности, и братания с местными, и весёлые гуляния. Спустя очень долгое время я почувствовал себя живым и нужным, что моя клятва действительно важна и необходима. Что все эти души понимают, во что я ввязываюсь добровольно, понимают и благодарят, как могут. И я даже, возможно, ещё до сих пор не совсем понимаю, насколько сильно повлиял на меня вчерашний вечер, но тот вечер мне был явно необходим. В погоне за результатом я совсем подзабыл, для чего я всё это делаю. Понимание никуда не исчезло - защитить Руконгай от пустых. Но вот сами жители Руконгая, они мне напомнили во всём том буйстве жизни, что вчера творилось в Идзакае: я не делаю это для мира, я делаю это для них. Для всех этих простых работяг, их детишек и жён. И это чувство невероятно взбодрило меня и продолжало радовать до сих пор, даже спустя несколько часов с момента окончания этой попойки. Я понимал свою нужность для Руконгая, и Руконгай в виде всех этих простых и понятных душ отвечал мне огромнейшей благодарностью, и я нашёл в этом определённое удовлетворение. Так что своё «заряженное» состояние я в какой-то степени понимал и поэтому особо долго валяться на футоне уже не планировал. Раз уж получилось, что сна ни в одном глазу, стоило заняться приготовлениями к отбытию, собрать свои немногочисленные вещи, попрощаться с хозяином и понемногу начать выдвигаться к Сейретею. С тем расчётом, что я выйду к семи утра из рабочего квартала и тихим шагом дойду до Академии примерно за три часа. Это будет вполне правильно, не слишком рано, но и не поздно, когда уже сама Академия будет настроена на рабочий лад. Может быть, даже по пути хватит времени зайти в чайную.
Расшаркивались мы с хозяином недолго. Сдавая ему комнату, моя эпопея с Джунринаном официально заканчивалась, и, уже собираясь переступить порог дома мастера, я получил оклик в спину. Развернувшись, к моему немалому удивлению, мастер протянул мне маленький деревянный короб, в котором обнаружился глиняный чайник с лаконичной цифрой 13 на пузатом боку. Смысл подарка был более чем понятен и трогателен. Я глубоко поклонился мастеру за такой дар. У меня не было других слов и способов выразить моё почтение этому добродушному человеку, который приютил меня на время прохождения экзаменов.
Несколько замявшись уже от моих действий, он всё же, подойдя ко мне поближе, протянул мне свою ладонь для рукопожатия.
- Служи достойно, Хару.
С тёплой улыбкой молвил Курен-доно.
- Да оградит тебя на твоей дороге свет истины от напасти, а свет луны - от несчастий.
Коротко кивнув мастеру, я развернулся и, не оборачиваясь, вышел из дома, не смотря назад, как того велело предание, ещё заведённое при Монахе. Если Курен-доно захотел благословить меня таким старым способом, что ж, выполнить свою часть этого народного поверья нужно было правильно, чтобы уважить мастера. Держа коробку в руках и думая о подарке, я мысленно пообещал мастеру сохранить этот дар и пользоваться им по назначению. Но пока же стоило сосредоточиться на дороге, ведь меня ждал Сейретей.
Несколькими часами позднее. Академия.
Вот уж не ожидал, что моим первым врагом в Академии будет иероглифика. Знакомых символов было крайне немного, и единственное, что меня спасало, — это наличие маленьких букв алфавита над каждым кандзи, что мне показалось невероятно продуманным. Единственное, приходилось сильно щуриться.
Вообще изначально меня в большей степени удивил по первости проход через врата. Привратники просто посторонились и пропустили меня дальше, объяснив, что, если я был в Академии, то мою реяцу уже внесли в систему охраны моста, и, если я им соврал, то при прохождении врат будет слышен оглушительный вой, после которого мне не поздоровится. С предупреждающими взглядами посмотрели на меня шинигами. Тогда, просто пожав плечами, я пошёл прямо. Я был в Академии и прошёл экзамены. Мне было нечего опасаться, но небольшое напряжение всё равно было, и оно не отпускало ровно до того момента, как я полностью прошёл дорогу, и, собственно, привратники тут же потеряли ко мне всякий интерес. Для меня же эта проверка стала ещё одним кирпичиком в фундамент общности с Сейретеем, тем, что здесь я был по праву. Немного под зависнув у моста, я тогда отправился дальше, но сейчас…
Я думал над доской в холле Академии, высматривая своё имя и фамилию. Взгляд скользил по буквам алфавита, высматривая нужную мне информацию. Пока лишь удалось выцепить нахождение Интенданта и прачечную. К ним обязательно нужно будет наведаться, забрать положенные вещи и посмотреть, где я буду стираться. Но сейчас я старательно пытался выцепить взглядом местонахождение своей комнаты. Дойдя наконец до списка новых студентов, любопытства ради посмотрел, сколько всего поступило, и вышло порядка ста десяти фамилий, в массе своей прикреплённых к пятому классу, в коем насчитывалось пятьдесят новых душ. Остальные шестьдесят студентов были прикреплены по разным классам. Самым малочисленным был первый: в нём было ровно десять студентов, и у всех фамилии были как на подбор: Кучики, Шихоуин, Цунуяширо, Шиба и т. д. Хватило даже парочки неизвестных уже мне, возможно, из более простых домов. Ещё двенадцать студентов были прикреплены ко второму классу, но что больше всего меня удивило - возле фамилии каждого студента первого и второго класса была прикреплена своя собственная комната, чего уже не скажешь о третьем и четвёртом классе, где к каждой комнате прикреплялись по четыре души. С общим количеством в тридцать восемь душ. Смотря на фамилии двух везунчиков, которые будут делить между собой комнату, я понимал, что мне не так повезло: три незнакомые фамилии рядом с моей и номером комнаты три говорили сами за себя. На пятый класс смотреть было совсем грустно: на такую ораву душ там было только две подписи - Барак №1 и Барак №2, разбивающих их пополам.
Дальше уже была информация касаемо расписания уроков для каждого класса, и тут тоже была странная ситуация. У первого и второго класса вся неделя была расписана с упором на боевые дисциплины: в равной степени зандзюцу, хакуда, кидо и хохо, с упором примерно на две трети всех дисциплин в их расписании. У третьего и четвёртого классов ситуация была сугубо обратная: очень много упора на мирные направления, связанные с философией, историей, географией, письменностью, но вот боевые направления - в меньшей степени. У пятого же класса всё шло как-то более равномерно: в равной степени мирные и боевые дисциплины. Я думаю, нам разъяснят преподаватели в дальнейшем, что к чему, поэтому я особо не видел смысла заморачиваться на эту тему. Сейчас хотелось дойти до интенданта и уже вселиться в свою комнату.
Долго идти тоже не пришлось. Просто сказав свою фамилию и номер класса рослому мужику, я дождался, пока он тут же сверит информацию со своей книжкой, и после собственного утвердительного кивка он ушёл в другую комнату, вернувшись с двумя объёмными свёртками.
Указав пальцем на первый свёрток:
- Две формы одежды, с нитками и иголками.
Раскрывая свёрток и показывая наружу два комплекта: верх - белое косодэ и низ - синие хакама. Отдельно ещё были носки таби и соломенные сандалии варадзи. Взгляд ухватил отдельно моток синих и белых ниток с кусочками ткани, видимо, для заплаток.
- Бесплатная замена будет предоставляться раз в год. Испортишь - либо латаешь сам, либо будет замена, но с вычетом из ученического жалования.
Безапелляционно заявил интендант.
- Никакие жалобы куратору не спасут.
Кстати, касаемо куратора класса, надо будет к нему наведаться. У нас это вроде как преподаватель из Кидо дисциплины. Но на всякий случай нужно будет потом вернуться к холлу Академии и проверить. Отдельной историей ещё было ученическое жалование, про которое тоже было удивительно услышать, но оно было, и нужно было тоже уточнить у куратора, что да как.
Тем временем палец интенданта сместился ко второму свёртку.
- Здесь банные принадлежности, несколько полотенец и средства гигиены.
Отдельно среди полотенец, зубной щётки и гребня расчёски отметил блеск холодной стали от опасной бритвы. В принципе, здесь было всё, чтобы поддерживать свою внешность в чистоте и аккуратности.
- Бесплатная замена раз в полгода. Если что-то потеряешь, то получишь замену с вычетом из жалования.
Утвердительно кивнув интенданту, уже хотел справиться касаемо книг и ученических принадлежностей: кисти, туши, бумаги и прочего, но был упреждающе остановлен самим интендантом.
- Канцелярский студенческий пакет будет вручён позднее, привезут через три дня.
Покачав головой, интендант протянул свою книгу и указал на пустое место, поверх которого красовалась куча разных имён, фамилий и гербов.
- Если писать умеешь, то выведи своё имя с фамилией или герб своего дома.
В очередной раз пожав плечами, несколько неряшливо, но как мог, вывел буквы своего имени и фамилии и отбыл наконец восвояси.
Кажется, теперь на несколько проблем стало меньше. Осталось только найти свою комнату.
Глава 11
Сверяясь мысленно с той картой, что была представлена в холле, я неспешным шагом шёл по Академии и честно старался запомнить, каким образом я сюда добирался, чтобы в случае чего не возникло нужды обращаться к каждому студенту Академии, у кого лицо было попроще и без дворянской спеси. Несмотря на однотипность коридоров, путь был достаточно выверенный, чтобы я не заплутал, а ноша в виде двух свёртков обеспечила меня хорошим настроением до конца дня. Сейчас единственное, чего я желал, — это разгрузить вещи в комнате, к которой я приписан, и познакомиться с куратором. Душа, которая будет ответственна за меня в ближайший год, априори не может быть проигнорирована, да и хотелось задать несколько вопросов по обустройству и узнать рамки дозволенного. Как минимум я очень хотел узнать, разрешён ли нам выход в Сейретей, да и касательно самой Академии тоже.
Жилые помещения третьего класса, если я правильно понял схему, находились несколько в стороне от основных учебных корпусов, что определённо радовало.
Пару раз остановившись возле развилок и сверившись с небольшими деревянными табличками на стенах, я наконец выбрался из основного корпуса. Здесь стало значительно тише. Коридор всё так же был вычищен едва ли не до блеска, но вместо постоянного движения учеников попадались лишь редкие души: кто-то нёс свёрнутое бельё, кто-то тащил стопку книг, а одна душа в студенческой форме Академии и вовсе прошествовала мимо, удерживая в руках перевязь с ножнами.
В Академии можно выходить с оружием? Копилка вопросов ещё больше увеличилась.
Общежитие оказалось отдельным длинным крылом, соединённым с Академией крытым переходом. С одной его стороны через широкие проёмы открывался вид на внутренний двор, засаженный деревьями, а с другой тянулся ровный ряд дверей.
Путешествие до третьей комнаты не затянулось надолго.
Небольшая деревянная табличка возле двери подтверждала, что ошибиться я вроде бы не успел. Сверху был выведен номер комнаты, а под ним четыре фамилии, одна из которых после чуть более внимательного прочтения оказалась моей.
Определённо пора учиться читать нормально.
Каждый раз выискивать собственную фамилию по буквам, словно зверя в густой чаще, было немного унизительно.
Сдвинув дверь в сторону, я осторожно заглянул внутрь и практически сразу понял, что стал первым жильцом.
- Даже неплохо.
Пробормотал себе под нос и уже увереннее переступил порог.
Комната оказалась значительно лучше той каморки, в которой я жил последние месяцы в Джунринане. Просторное помещение примерно на восемнадцать татами было поделено скорее условно, чем настоящими перегородками. Четыре одинаковых места располагались вдоль стен, и каждое состояло из небольшого деревянного шкафа, низкого столика и свободного пространства, где, судя по аккуратно сложенным на верхних полках свёрткам, предполагалось расстилать футон.
Посередине комнаты оставалось довольно много места, которое было занято печкой хибачи. Места ещё оставалось достаточно, чтобы каждый смог примоститься у печи, собраться всем вместе, поесть или просто посидеть. За печку, конечно, отдельное спасибо персоналу Академии: зимы лёгкие, но околеть можно было спокойно. А этот огромный глиняный кувшин с песком зимой будет отличным подспорьем.
Никакой роскоши.
Но после землянок, таверн и крошечной каморки гончара мне это место сейчас казалось почти дворянским домом. Но здесь было ещё кое-что важное, одно дельце, которое нужно было обстряпать как можно быстрее, пока не пришли мои новоявленные соседи.
Выбор места это крайне ответственное действо, к которому нужно подойти со всей серьёзностью.
Первая часть комнаты возле самой двери отпала моментально. Было мало желания находиться так близко к проходу и постоянно слушать шаги выходящих соседей, так что взглядом начал выцеплять другие места.
Второе располагалось глубже, но почти вплотную к печи. Неплохо, но, может быть, что-то ещё.
Два места возле дальней стены, и вот здесь я задумался уже основательно.
Одно находилось прямо возле большого окна, закрытого лёгкими ставнями сёдзи. Света много, свежий воздух рядом, но зимой, скорее всего, будет тянуть холодом так, что никакой футон не спасёт, только надеяться на печь.
Второе находилось в углу, немного в стороне от окна.
Стена за спиной, дверь прекрасно видна, до окна два шага, сквозняка напрямую нет, а собственный шкаф ещё и отделяет твоё место от соседнего.
Прожив всю жизнь в Инудзури и три года шатаясь по дорогам, к выбору своего ночлега я всегда старался подходить ответственно.
Банальная привычка.
С чувством полного морального права заняв лучший угол комнаты, я поставил возле стены свои пожитки и наконец выдохнул. Лёгкое волнение вперемешку с любопытством до сих пор довлело надо мной и, надо сказать, небеспочвенно. Я ожидал присутствия хоть кого-то в комнате, но оказался первым, и само знакомство ещё состоится, осталось только не ударить в грязь лицом.
Часть сегодняшних дел была исполнена, но оставалось решить вопросы более бытового назначения и сходить к куратору. С куратором безотлагательно решу вопрос сегодня, по крайней мере, я надеюсь. Вопрос по воде и помывке тоже стоило решить побыстрее. Посматривая на маленький деревянный короб, подаренный Куреном-доно, я хотел опробовать этот маленький глиняный чайник и оценить по достоинству усилия мастера. Но, думаю, ближе к вечеру.
Пока же короб отложил на полку, ещё понадобится раздобыть воды и чайных листьев.
Остальные вещи заняли не сильно больше времени. Их у меня за годы путешествия накопилось, мягко говоря, немного.
Деньги я убрал подальше.
Совершенно не собирался подозревать троих ещё даже не встреченных соседей в воровстве. Но буквально вбитые жизнью инстинкты вопили о неправильности такого подхода. Мою хижину в лесу мародёрили, бывало, по нескольку раз, когда я уходил на охоту неделями, и я уже привык ничего не оставлять на видном месте. Пришлось долго отучивать их как ловушками, так и тем, что я обычно ничего не оставлял ценного на время охоты. Схроны для шкур и прочих своих вещей у меня на это время были, как правило, вне хижины. И в этом моменте я лучше буду потакать самому себе. Если не могу оставить вне комнаты, то просто спрячу.
Со вторым свёртком всё было ещё проще. Полотенца и банные принадлежности заняли отдельную полку. Опасную бритву положил туда же, но подальше вглубь. Гребень рядом. Места ещё было много, но не стоило всё забивать сразу же, ещё были учебные принадлежности, которым тоже стоило уделить место.
Разобравшись с этим, оставался первый свёрток. Развязав ткань, я некоторое время просто смотрел на аккуратно сложенную форму. Бело-синяя, с нашивкой Академии, с яркими и совершенно не блёклыми красками, с превосходным запахом постиранных и отглаженных вещей.
И второй точно такой же комплект под ними.
Казалось бы, одежда как одежда. Ткань хорошая, пошив аккуратный, ничего сверхъестественного. Но почему-то именно сейчас, сидя посреди ещё совершенно чужой комнаты и смотря на сложенную перед собой форму, до меня окончательно дошла одна крайне простая вещь.
Я действительно поступил. Не пришёл подавать заявку. Не ждал экзамена.
Поступил.
От этой мысли губы сами собой поползли вверх.
- Ну здравствуй.
Не знаю, к кому именно я обращался, к форме, Академии или своей новой жизни, но ответ мне, естественно, никто не дал.
Да он и не требовался.
Снимать старое косодэ почему-то оказалось даже немного странно.
Именно в нём я прошёл последние районы, пришёл в Джунринан, впервые оказался перед стенами Сейретея и отправился на экзамен. Оно было хорошей одеждой и прослужило мне честно и, надеюсь, послужит ещё.
Косодэ аккуратно сложил на нижнюю полку. Выбрасывать его точно не собирался. Оно ещё было вполне пригодным, по крайней мере, для выхода в Сейретей, если это будет позволено, конечно. Запасная одежда никогда не помешает.
Пока же в руках оказалась новая белая ткань.
С косодэ проблем не возникло вообще. Обычная одежда, пусть и куда более качественная, чем всё, что я носил до этого. Ткань приятно легла на тело, нигде не тянула и не натирала.
А вот хакама решили напомнить, что сегодняшний день ещё не закончен и Академия всё ещё способна преподносить мне сюрпризы.
Смотрел я на них долго.
Потом ещё немного.
Потом попытался вспомнить, как именно они сидели на других студентах.
- Да что тут сложного-то?
Через пару минут выяснилось, что сложное всё.
С косодэ таких проблем никогда не было. Запахнул, пояс затянул и готово. Здесь же все эти завязки словно специально были придуманы каким-то крайне мстительным духом, который ненавидел обычную одежду.
С первой попытки вышло криво.
Со второй они вроде бы сидели правильно, но одна сторона почему-то оказалась выше другой.
Кое-как управившись, я решил, что вроде всё выглядело прилично, но, честно говоря, совсем не был в этом уверен.
Подойдя к окну и немного сдвинув сёдзи, я попытался рассмотреть себя в тёмном отражении стекла, но добился только того, что увидел размытую светловолосую рожу, окружённую ярким солнечным светом.
Ну и ладно.
Главное, ничего не отваливается и не спадает.
Белые носки таби тоже оказались непривычными, но вполне удобными. Соломенные тапочки варадзи я пока положил возле выхода. Шататься в уличной обуви по татами было бы уже откровенным свинством, а вот когда соберусь обратно в коридор, тогда и надену.
Оставалось только привести всё вокруг себя в порядок.
Второй комплект формы аккуратно ушёл в шкаф. Нитки, кусочки ткани и иголки положил рядом. Заплатки мне, скорее всего, понадобятся, и, учитывая, насколько «бережно» надо мной измывался тот демон из додзё, я уже начинал подозревать, что понадобятся намного раньше следующего года.
Футон пока расстилать не стал. До ночи ещё далеко, а превращать своё новое место в лежбище сразу после заселения как-то не хотелось.
Ещё раз оглядев своё место, я остался полностью доволен. Угол выглядел достаточно обжитым, и всё уже не выглядело так пусто, как было до этого. С осторожностью я бы назвал свой угол комнаты даже в какой-то степени уютным.
Из первоочередных задач осталось найти куратора, что, собственно, лучше сделать сейчас.
Перед выходом задержавшись у двери ещё раз посмотрел на комнату. Три пустых угла комнаты, которые заселят неизвестные фамилии с доски. Интересно, какими они будут? Рёко-сама всегда в такие моменты приговаривала, что на всё воля Короля. Может быть, оно и так.
Натянув варадзи и поправив непривычно сидящую одежду, я закрыл за собой дверь. Ступив во внутренний двор уже в новом, более привычном для этой Академии качестве полноценного студента, я двинулся в сторону холла. Мне ещё предстояло заучить дорогу до куратора, ну или хотя бы поспрашивать местных.
Последнее хотелось оставить на крайний случай.
Не то чтобы спросить дорогу было чем-то зазорным, но после того, как я битый час таращился на доску в холле, пытаясь разобрать собственную фамилию и назначение помещений, хотелось сохранить хотя бы остатки достоинства и добраться самостоятельно.
Тем более дорога обратно оказалась проще.
Без двух увесистых свёртков в руках идти было значительно приятнее, а часть поворотов я действительно запомнил. Правда, чувство собственной уверенности закончилось в тот момент, когда вместо знакомого коридора я вышел к небольшому внутреннему двору с прудом и каменным мостиком.
Пришлось возвращаться. Академия обладала странным талантом выглядеть предельно упорядоченной и одновременно запутывать одинаковыми коридорами. Светлые стены, тёмные балки, отполированные полы и десятки дверей с табличками, которые лично для меня несли примерно столько же полезной информации, сколько следы муравья на камне.
Зато теперь на меня почти никто не смотрел и особо не косился.
Бело-синяя форма делала своё дело. По дороге всё чаще попадались учебные помещения. Где-то монотонно говорил преподаватель, из другого кабинета доносился стук деревянных мечей. Два студента, приглушённо переговариваясь, тащили куда-то огромную мишень, а возле окна девушка украдкой старательно что-то переписывала из одного свитка в другой, посматривая по сторонам.
Из одной приоткрытой двери внезапно донёсся хлопок, наружу вырвался сизый дым, а следом появился парень с подпаленными бровями.
- Да чтоб тебя!
- Ещё раз перепутаешь узлы сам стену восстанавливать будешь!
Раздался раздражённый голос из комнаты.
Я немного притормозил. Кидо?
Судя по всему.
Было любопытно, но здравый смысл победил. Привлекать к себе внимание прямо сейчас явно не хотелось.
Моя цель - Тенген Хошино, остальное пока подождёт.
До холла я всё же добрался без новых приключений и даже обрадовался знакомой доске.
Подойдя ближе, снова задрал голову. Нужный раздел удалось найти быстрее, чем раньше. Ориентируясь на имя с фамилией, честно пытался понять сам, куда мне идти.
Но тут мои познания уже начали буксовать, ибо, кроме названия корпуса и кабинета, я ничего не понял, но сам по себе номер кабинета ничего не даст.
Пришлось ловить студентов, на вид к которым можно было обратиться вполне нормально.
- Извини. Кабинет Тенгена Хошино где находится?
Парень, быстро осмотрев меня, пришёл к одному ведомому ему выводу.
- Первый год?
- Он самый.
- До конца направо, потом через двор. Корпус с синими табличками, первый этаж. Двадцать седьмой.
- Благодарю.
Он уже сделал пару шагов дальше, но вдруг обернулся.
- Только если Хошино-сэнсэй занят, лучше обожди.
Странный совет. Я в любом случае не собирался перечить преподавателю и духу, от которого зависит моя дальнейшая жизнь здесь, и уж тем более как-то ему мешать.
Дорога дальше действительно оказалась простой. Через небольшой внутренний двор я вышел к корпусу с синими табличками и почти сразу понял, что попал куда нужно. Отдельно недалеко заметил тех двух студентов, которые тащили мишень и сейчас, шипя что-то нечленораздельное, пытались пристроить её на небольшом полигоне.
Здесь даже воздух был другим.
Пахло тушью, деревом, чем-то стылым и в то же время горьковатым. Отдельно ещё присутствовал стойкий запах чего-то свежего и бодрящего, словно после близкого удара молнии.
На стенах висели длинные полосы бумаги с выведенными символами. Возле некоторых кожу на руках начинало слегка покалывать. Трогать определённо не стал, да и немного напугало.
Не стал испытывать судьбу и просто отправился дальше, отсчитывая номера кабинетов, пока не добрался до двадцать седьмого.
Поправил косодэ, затем хакама и после глубокого вдоха-выдоха постучал.
- Войдите.
Голос оказался спокойным.
Сдвинув дверь, я почувствовал уже знакомый запах туши и грозового воздуха.
Кабинет был небольшим, но заставленным. Полки со свитками занимали почти целую стену, на другой висели листы с непонятными схемами и символами. Возле окна стоял рабочий стол, заваленный бумагами, книгами и деревянными пластинами.
За ним сидел если я правильно понимаю мой куратор.
На вид этому духу можно было дать лет сорок. Худощавый, с узким лицом и высокими скулами. Тёмные волосы с редкой сединой у висков. На переносице сидели небольшие круглые очки, за которыми внимательно смотрели светло-серые, почти серебряные глаза.
Серое косодэ, отличное от студенческого, со знаком Академии на груди.
Хошино оторвался от свитка и просто смотрел на меня.
Исключая любую неловкость, я окончательно сдвинул дверь и переступил порог кабинета.
- Господин Хошино-доно?
Получив легкий кивок на свой вопрос я уже поактивнее решил включиться раз куратор не настолько был сильно занят что решил уделить мне время.
Глава 12
Утвердившись в опознании куратора только и осталось проявить почтение и уважение к духу от которого будет зависеть здесь моя дальнейшая судьба. Поэтому с меня не убудет поклониться ему как подобает.
- Господин Хошино – доно, я поступающий ученик первого года - Хару Инудзури. Волей проверяющих был определен в третий образовательный класс.
На одном дыхании произнес заготовленную фразу и теперь как будто, кажется, даже сделал это слишком поспешно. Придётся поддержать такой темп еще немного.
- Получив информацию что Вы являетесь нашим куратором я решил всенепременно выказать Вам почтение и попросить позволить спросить Вас об академии.
По-прежнему не разгибаясь я так и пытался застыть в этой позе глубокого уважения и одновременно этой же позой пытался выказать свое извинение за свой возможно дерзкий вопрос.
- Поднимитесь юноша.
Немного усталый голос с некоторой хрипотцой словно от долгого напряжения связок достиг моих ушей.
- Я не очень люблю всякого рода расшаркивания и предпочитаю, что бы студенты доводили свои просьбы по существу.
Выпрямившись и снова посматривая на духа перед собой, я только и мог отметить, что куратор не сильно спешил снова заводить со мной беседу. Немного уйдя в свои мысли и вытащив откуда ни возьмись появившуюся курительную трубку он небрежным движением забил её табаком и одним пальцем просто поджог табак.
Раскуривая трубку, он все же обратил на меня внимание и продолжил.
- Еще один совет Вам Инудзури – сан.
Выделив мою фамилию так будто с ней у него, была особая история, но учитывая, что он достаточно легко усмехнулся то я думаю все же история там была приятная для его воспоминаний.
- Не пытайтесь казаться умнее чем Вы себе представляете. Плетение словесных кружев это хорошо и выказывание почтения тоже. Но здесь в академии мы требуем от Вас послушания в изучении наших дисциплин и уважения от младших к старшим.
Выпустив облако сизого дыма в сторону, взгляд куратора снова обратился ко мне.
- Поступив сюда, вы уже прошли все гласные и негласные отборы к становлению шинигами. Вы как душа приняли на себя то бремя, которое несем здесь все мы, Вы уже не просто будущий защитник трех миров, но уже наш младший товарищ и требовать от Вас какого-либо поклонения это просто оскорбительно в первую очередь к Нам.
Подумав еще немного, куратор аккуратно перевернул свою трубку и легкими движениями высыпал пепел в небольшое и уже немного заполненное блюдце.
Снова встретившись со мной взглядом, он продолжил.
- Даже монах, Инудзури – сан велел нам в своих изначальных скрижалях относится, к слову, проще в разговорах между душами. Дабы сохранить истину и значения слова.
- Передать смысл слова неискаженным.
В дополнение к своему высказыванию Хошино – доно взял эфемерно то самое слово в воздухе и будто повертел его всей рукой удерживая в пальцах.
- Всякие же словесные кружева, изыски или же двойные смыслы оставьте либо для разговоров с дворянскими семьями или приберегите свой пыл для Кидо уроков. Вот уж точно после этой дисциплины Вы сами привьете себе любовь к более честным и простым словам.
Усмешка опять озарила его лицо словно он проговаривал старую, но хорошо знакомую ему шутку.
Слова куратора удивили меня безмерно и ощущались просто удивительным контрастом в сравнении с тем, что я слышал.
- Хошино – доно, тогда я хотел бы у Вас спросить.
Немного замешкавшись, но вроде куратор ждет вопроса я более уверенно продолжил.
- Но как тогда быть со словами проректора при вступительном экзамене. Разговоры про дисциплину и физические наказания?
Выгнув левую бровь и немного поджав губу словно, тема ему эта была далеко не из самых приятных он все же решил ответить.
- Ишики – сан как душа немного сложный как по характеру, так и по своим поступкам. И с него вполне станется применять несколько нестандартные методы предварительной подготовки к абитуриентам, включающие в том числе и физические наказания.
Куратору эта тема была безусловно не столь желанна для диалога что он и продолжал демонстрировать всем своим видом.
- Но одно я могу Вам сказать наверняка Инудзури-сан все преподаватели здесь являются поборниками дисциплины. И причин за более чем тысячелетнее существование академии было достаточно, есть четкий свод правил и положений который был начерчен кровью тысяч духов. Пострадавших как от своих собственных студентов, практик с духовной силой без присмотра или же некорректно выполненных упражнений. И я уже не говорю о количестве загубленных душ от неправильно используемой дисциплины монаха.
Однозначно делая намек на свою дисциплину – кидо.
- Физические наказания в основном применимы к абитуриентам и шинигами принадлежащим к отрядам Готей 13 где капитаны более чем властны определять такие меры воздействия на основе Ваших поступков Инудзури – сан.
Сделав очередную затяжку, куратор выпустил мерное облако дыма к потолку.
- Но даже так власть капитана достаточно ограничена что бы пресечь самые тяжелые порывы и самодурство. Вы не будете игрушками капитана, исполняющими любую его прихоть, вы в первую очередь Инудзури – сан воины короля. И Ваш долг находится в несколько другой плоскости.
Посмотрев на меня явно в ожидании ответа слова во мне, сразу загорелись более ярко.
- Очищать и защищать.
Осталось только прошептать их.
- Верно.
Куратор вежливо кивнул.
- Очищать и защищать. Капитан лишь первый среди равных, тот кто добился значимых высот на пути нашего искусства. И тоже самое я скажу Вам про проректора, Ишики – сан не властен над Вами и не определяет Вашу судьбу по своему желанию.
Правая рука плавным движением сместилась к блюдцу что бы высыпать пепел в блюдце.
- Однако Инудзури – сан не обольщайтесь слишком сильно.
Взгляд куратор стал намного более острым, и я даже почувствовал то самое небольшое давление жутью.
- Несмотря на то, что физические наказания здесь не в почете у нас есть один самый действенный и универсальный инструмент для приведения Вас к послушанию и соблюдения дисциплины. Этот инструмент в последнее время применялся достаточно редко в последнее столетие и слава королю. Но его хватало с избытком чтобы даже самые отчаянные головы подходили к нарушению порядка и дисциплины с чрезвычайной опаской.
Продолжая нагнетать, куратор каплей за каплей поддавливал жутью отчего я уже полностью сжал руками подлокотники стула и со всем тщанием смотрел на духа перед собой.
- Этот способ очень прост и эффективен и это – изгнание.
Перестав пускать жуть, куратор снова откинулся на спинку своего кресла и продолжил курить.
-Изгнание?
Оставалось только как будто несколько несуразно переспросить куратора.
- Да изгнание Инудзури – сан. Самое обычное и действенное. Вы прошли тщательный отбор в академию по множеству факторов и главный из которых это Ваше желание служить королю и быть его волей. И понимание того, что тот путь и усилия которые Вы направили сюда будут стерты одной Вашей глупой выходкой или проявлением нарушения дисциплины являются прекрасным сдерживающим способом от необдуманных действий студентов.
Немного приподняв курительную трубку словно в знак приветствия, Хошино несколько спокойно улыбнулся.
- Но как правило есть элементы более мягкого давления если проступок был не столь серьезен, но об этом мы с Вами поговорим более детально на общем уроке Введения, когда весь третий класс будет в полном составе. То, что я хочу Вам донести юноша что методы Ишшики – сана в большей степени являются ортодоксальными и устаревшими и возможно являются избыточными.
Тут куратор несколько тяжело вздохнул.
- В основе своей призванные запугивать абитуриентов, выявляя слабых и неустойчивых.
Несколько осторожно все же решил спросить у него.
- Но разве это не правильный способ отсеять непригодных для службы королю, Хошино – доно? Ведь у таких студентов может дрогнуть рука в нужный час и проявить слабость уже в бою с пустыми.
В моем понимании действия проректора были более чем оправданы и любопытство пересилило что бы задать такой вопрос.
- Для Вашего понимания юноша это возможно и так, но Вы не совсем понимаете специфику академии.
Вкрадчиво посмотрев на меня, он направил трубку в мою сторону.
- Обычно мы упоминаем такую возможность ближе к последним годам обучения, но раз уж Вы сами задали вопрос на такую специфичную тему то будет нелишним Вам узнать, что при выпуске из этих стен Ваш путь не идет только в сторону Готей 13. А собственно у Вас есть три развилки.
Выставив кулак левой руки, он выставил первый палец.
- Первый и самый основной путь это поступление в Готей 13 под начало одного из капитанов. Наша основная военная мощь и ударный кулак сил шинигами в борьбе с пустыми.
В ход пошел следующий палец.
- Второй путь это поступление во вспомогательную структуру Онмицукидо. Все что относится к тайным операциям, разведке, подавление мятежей. Официально числятся в Готей 13, но несколько обособленно и являются основной оперирующей силой для Совета 46.
Выставив финальный третий палец, куратор невозмутимо продолжил.
- И наконец один из важных путей развития, к которому Вы можете придти это Кидо Корпус. В основном это научно-исследовательская работа, связанная со словом и магией демонов. Где за полторы тысячи лет мы достигли небывалых высот продвигая науку и выводя в реальность то, что раньше считалось фантазией. От продвинутых запечатывающих техник Бакудо удерживающих даже Адьюкасов до новых ударных боевых заклинаний Хадо. И это, не упоминая огромнейший пласт работы с нейтральной духовной силой, в которой мы достигли фантастических результатов позволяющих даже проводить прямые врата в другие миры.
Рассказывал все это куратор на небывалом душевном подъёме очевидно ратуя за это дело всей своей душой. И видимо до него самого дошло как это может выглядеть со стороны так что он легко одернул себя, решив вернуться в более рабочий лад.
- Кхм я все это веду к тому юноша что наше направление нуждается в таких душах, которые горят наукой и чисто теоритически с небольшой вероятностью есть шанс что среди всех тех абитуриентов, которые буду сюда поступать найдется та душа, которой будет интересна наука, но возможно будет не приспособлена как защитник душ.
Успокоив себя окончательно и прикуривая трубку, он более задумчиво уже произнес следующее.
- Как бы то ни было надеюсь я утолил Ваше любопытство Инудзури – сан, мы движемся в правильной направлении. Все наше сообщество душ развивается и очень быстро, но есть проблемы, и мы их решаем.
Высыпав окончательно пепел с трубки и убрав её на край стола, куратор обратил все внимание на меня.
- Мое время тоже не бесконечное Инудзури – сан, предлагаю Вам задать еще пару вопросов и за тем мне нужно будет пройти в мой класс.
Мне оставалось лишь удивленно моргнуть от этой беседы, в которой я по своим личным ощущениям как будто провел уже как минимум с десяток минут и даже не сдвинулся к тому, собственно, чего ради я пришел сюда.
- Хошино – доно всего три вопроса. Самое важное, у меня большие проблемы с чтением и письменностью, как их решить? Прошу у Вас совета.
Ответил практически сразу.
- Ваша проблема не нова и не у Вас одного Инудзури – сан.
Немного под задумавшись словно вспоминая что-то достаточно легкое.
- Кажется в этом году факультатив ведет каллиграф Сецуна – сан, она по выходным будет давать всему потоку уроки письма и чтения. На Вашем месте я бы совсем не волновался по этому поводу, весь пятый класс поголовно скорее всего там будет так же, как и из четвертого. Вы будете явно не одни.
Это действительно была хорошая новость что все было предусмотрено даже так.
- По внеклассным занятиям я оповещу весь Ваш класс на Вводном уроке, когда и где будут проходить занятия.
Благодарно кивнув, решил задать оставшиеся два вопроса.
- Есть ли запрет на посещение определенных зон в Академии?
Немного удившись такому, куратор все же ответил.
- Обычно нет, единственное старайтесь не беспокоить души, которые находятся за дверьми, пока Вы хотя бы не освоите чтение.
С легким хмыком ответил куратор.
- Учитывая Ваше незнание это было более чем простительно, но я был крайне удивлен, когда не смотря на табличку “Идут Изыскания” Вы все равно постучались в дверь Инудзури – сан, благо я как раз успел закончить свой трактат. Иначе Вы бы отделались легким испугом.
По спине прошелся легкий холодок от осознания того, что скорее всего меня бы попотчевали ударной дозой жути.
- У Вас есть неделя до занятий юноша, используйте время с толком направьте свое любопытство на изучение стен академии, Вам это немало поможет в первые месяцы пребывания здесь.
Утвердительно кивнув на такое высказывание. И поднимаясь из стола вслед за куратором понимаю, что с третьим вопросом лучше поторопиться и вдогонку закинуть еще один вопрос, который совсем вылетел из головы.
- Хошино – доно что насчет Сейретея и ученического жалования. Возможно ли студентам посещать Сейретей? И интендант сказал, что у нас будет ученическое жалование, на которое мы сможет приобретать нужные вещи.
Пыхнув немного жутью с оттенком легкого неудовольствия, куратор все же мерно дал ответы.
- Про денежное довольствие пока забудьте на неделю, на уроке Введения Вам так же предоставим эту информацию, как и всем остальным студентам.
- Касаемо же Сейретея Вы можете посещать его абсолютно спокойно. Ваш духовный след уже должен был быть внесен в охранные барьеры города еще когда Вы пересекали ворота, что кстати является как раз таки одной из наработок Кидо Корпуса, раньше приходилось носить специальные амулеты пропуска. Единственное, щеголять по городу в студенческой форме не рекомендуется. Одевайте свое.
Легко поклонившись тут же, ретировался из кабинета стараясь не нагнетать на его хозяина еще более негативные эмоции я уже отправился к себе в комнату.
Настроение было намного более приподнятым, любопытство просто снедало душу. Очень сильно хотелось прогуляться по Сейретею и посмотреть на белокаменный город не только извне стен Академии или большого рва соединявшего Джунринан и сам город.
Насвистывая легкий мотив, я уже отворил дверь комнаты как увидел нечто странное чего в принципе не должно быть. В той части комнаты, которую я выбрал для своего проживания находился черноволосый парень, точнее лежал на расстеленном футоне и жевал яблоко. Все еще находясь в легкой прострации, я смотрел на него и, собственно, сам парень, услышав звук открывающейся двери тоже глядел прямо на меня. Закончив жевать, он поднял руку в приветствии.
- Привет. Ты мой сосед?
- Не твое? Можешь их убрать отсюда? Проход загораживают.
И показал пальцем куда-то в сторону печи, куда мой взгляд послушно довернул, где словно куча мусора были скинуты мои вещи.
Я пялился добрых десять секунд на то место и разбросанное имущество, выцепляя свои пожитки. Новая свеженькая форма, извалявшаяся уже в пыли, несколько медных канов, выкатившихся с потайного кармана и самое главное вывалившийся из коробки глинянный чайник в крышке которого зияла трещина. Звенящую тишину комнаты наполнил хрустящий и будто по-особому издевательский звук яблока, и мои натянутые до предела нервы за какие-то пару секунд этой тишины лопнули окончательно, застилая глаза кровавым туманом.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге