Искусство дышать селезенкой

1: Один удар и ниндзя снова спит

Невидимой струйкой из носика чугунного чайника тянулся пар. Он вился в неподвижном воздухе тронного зала, единственное живое, что осмеливалось двигаться в присутствии хозяина. Все остальное замерло: и алые шелковые знамена с гербом клана Фут, и тени, затаившиеся в углах, словно побитые псы, и даже пылинки в косых лучах, пробивающихся сквозь узкое окно.

Ороку Саки сидел в идеальной позе сэйдза. Колени сомкнуты, прямая спина, как натянутая струна кото. Пальцы в латной перчатке, способной с одинаковой легкостью сломать и шею, и закаленный клинок, исполняли ритуал тя-но-ю.

Шредер не нуждался в этом. Этот фарс для людей, которых он презирал, но чьими традициями пользовался, как оружием. Сегодня людей не было. Церемония для него одного.

Вот он взял бамбуковый черпак хисяку, зачерпнул кипяток. Ни единой лишней капли не упало на тускло поблескивающий поднос. Вода полилась в чаван, глиняную чашу землистого цвета. Затем в его руках оказался бамбуковый венчик, тясэн. Он опустил его в чашу с растертым в пыль изумрудно-зеленым порошком чая матча. И тут же замер. На одно долгое мгновение. Взгляд его, скрытый за бездушной маской мэнгу, был устремлен не на чашу. Он видел иное: зеленые панцири, разноцветные повязки, мутанты. Ошибка природы. Гнойник на теле этого мира, который так долго нарывает мешая его планам.

Пальцы в перчатке дрогнули. И тут же венчик пришел в движение. Не плавное, медитативное взбивание, как того требовал ритуал. Нет. Его рука двигалась, словно нанося сотни коротких, колющих ударов. Вжик-вжик-вжик — звук рвал тишину, как крик раненого ястреба. Изумрудный порошок взвился, закрутился в плотную, горькую пену.

Он взбивал не чай — он истреблял врагов в этой маленькой глиняной вселенной.

Когда пена стала идеальной, он замер так же резко, как и начал. Поднял чашу обеими руками. Поднес к прорези шлема. Горечь во рту была не от чая. Века. Целые века плетения интриг, словно шелковой нити для удушения этого никчемного мира. И все это едва не пошло прахом из-за четырех нелепых рептилий и их седобородой крысы-сенсея.

Ороку Саки не сделал ни глотка.

С глухим стуком, в котором не было ни уважения к ритуалу, ни почтения к древней традиции, он поставил чаван на поднос. Стук фарфора о лакированное дерево прозвучал в мертвой тишине, как удар колокола. Церемония была окончена. Терпение — вот что было его главным оружием. И оно, в отличие от глупых созданий, его еще никогда не подводило.

Шредер не сдвинулся с места, когда тень в углу зала сгустилась, отделилась от стены и обрела форму человека. Если можно было так назвать существо, одетое в черное с головы до пят. Он опустился на одно колено, склонив голову так, что маска касалась пола.

— Мастер.

Ороку Саки не повернул головы. Его взгляд был устремлен в никуда.

— Музей. Хранилище азиатских древностей. Контейнер «Хиганбана», — произнес он. — Мне он нужен. До рассвета.

Тень кивнула, все так же не поднимая головы.

— Будет исполнено, Мастер.

— Провала... не будет, — добавил Шредер, и это не было ни приказом, ни угрозой. Скорее констатацией факта. Таким же фактом, как то, что камень падает вниз, а сталь режет плоть.

Тень не ответила. Он просто растворился, вытянувшись обратно во мрак, из которого явился и оставив после себя лишь легкое дуновение холодного воздуха.

В нескольких милях оттуда, в сыром, пахнущем гнилой рыбой и соляркой подвале под одним из портовых складов, находилась база теней. Командир элитного отряда принял сообщение по защищенному каналу. Он молча выслушал треск статики и короткие, рубленые фразы. Затем обернулся к своим людям.

Их оказалось ровно двенадцать. Двенадцать безликих фигур в черных кевларовых костюмах, сидевших на корточках в полумраке. Они не были похожи на людей, скорее на хищных насекомых, замерших в ожидании.

— Приказ от Мастера, — раздался командный голос. — Цель — Музей естественной истории, отдел Азии. Объект — контейнер «Хиганбана». Хранилище номер семь. Группа «Они» — на крышу, отключаете сенсоры и периметр. Группа «Яся» — проникновение и изъятие. Работаем тихо. Двадцать минут на все. Вопросы?

Вопросов не было. Никогда не было. Лишь синхронные кивки. Двенадцать теней поднялись одновременно и растаяли в лабиринте складских помещений.

Лунный свет едва пробивался сквозь высокие окна музея, выхватывая из темноты стеклянные витрины с древними вазами, самурайскими доспехами и потускневшими свитками. Экспонаты казались призраками давно ушедшей эпохи. Для шести ниндзя клана Фут они были лишь декорациями.

Они перетекали из одной полосы мрака в другую. Системы охраны, хваленая гордость службы безопасности музея, умолкли одна за другой, обезвреженные теми, кто работал на крыше. Лазерная сетка перед стальной дверью хранилища номер семь погасла, словно потухшая свеча.

Массивный замок щелкнул. Дверь отъехала в сторону.

На центральном постаменте, стоял он. Контейнер «Хиганбана». Небольшой лакированный ящик из черного дерева, окованный по углам не блестящим металлом. Весь покрытый резьбой, изображавшей не цветы или драконов, а переплетенные корни и искаженные лица.

Один из ниндзя сделал шаг вперед. Его пальцы уже почти коснулись поверхности ящика, когда тот резко замер. И тут же сверху, из-под самого купола, отделился силуэт. Слишком большой. Слишком громоздкий для ниндзя. С глухим стуком, от которого дрогнул мраморный пол, на пол перед хранилищем приземлилась массивная трехпалая нога. Из темноты выступила вторая. А затем и вся фигура. Зеленый панцирь, синяя повязка на глазах, две катаны за спиной.

— Я бы на твоем месте это не трогал, — произнес Леонардо.

Ниндзя клана Фут мгновенно выхватили оружие, окружая незваного гостя.

В тот же миг в стену рядом с головой одного из них с хищным стуком вонзился сай. С другой стороны зала раздался свист раскручивающего шеста бо. А откуда-то из-за витрины с терракотовыми воинами донесся веселый голос.

— Вечеринка! А нас даже не позвали. Как невежливо!

Синяя, красная, фиолетовая и оранжевая повязка. Четыре пары глаз уставились на шестерых ниндзя. Тихая операция по краже только что с треском провалилась.

— Шесть на четырех? — хмыкнул Рафаэль, с хрустом разминая шею. Его саи в лунном свете показались клыками саблезубого тигра. — Нечестно. Для вас.

Первым ринулся Раф, как зеленый таран несясь на противников. Двое из клана Фут шагнули ему навстречу, их танто сверкнули в полумраке. Но тот даже не стал парировать. Он просто сшиб одного плечом, одновременно блокируя выпад второго своим саем и с разворота отправляя его в полет прямиком в витрину с нэцкэ. Стекло разлетелось с мелодичным звоном.

— Осторожнее, Раф! — крикнул Донателло, своим бо раскручивая вихрь, который не дал трем другим ниндзя окружить его. — У этих экспонатов страховая стоимость выше, чем твой IQ!

— Заткнись и дерись, умник! — рыкнул Раф в ответ.

Леонардо сошелся со старшим группы и их клинки запели смертельную песню, высекая искры в тусклом свете. Танец двух мастеров одного стиля, где никто не уступал в силе.

Микеланджело же превратил поле боя в игровую площадку.

— Эй, ребята, вы чего такие серьезные? — крикнул он, уворачиваясь от сюрикена и отталкиваясь от статуи какого-то древнего сёгуна. — У вас в клане что, совсем нет пиццы? Вы голодные? Это многое бы объяснило!

Его нунчаки замелькали, превратившись в размытое оранжевое пятно, отбивая и атакуя, пока он сыпал каламбурами. Но ниндзя клана Фут были не просто болванчиками для битья. Они были идеальными солдатами. И среди них оказался тот, на которого черепахи сперва даже не обратили внимания.

Один из ниндзя был заметно ниже и тоньше остальных. Почти миниатюрный, просто терялся на фоне своих более рослых собратьев. Когда Майки подпрыгнул в акробатическом прыжке, целясь ему в голову, коротышка не стал уворачиваться. Ниндзя присел так низко, что почти распластался по полу, пропуская удар над собой, и, выпрямляясь, подставил ногу. Потеряв равновесие, Микеланджело неловко кувыркнулся, едва не врезавшись в саркофаг.

— Опаньки! — только и успел сказать он.

Увидев это, Рафаэль ринулся на мелкого противника, как бык на красную тряпку.

— Попался, коротышка!

Но коротышка не стал принимать удар. В последний момент ниндзя увернулся в сторону. Раф промахнулся, а его собственный вес потащил вперед. Оказавшись сбоку, коротышка очень точно ткнул рукоятью своего кинжала в нервный узел под локтем Рафаэля. Рука с саем на мгновение онемела.

— Ах ты ж!.. — взревел Раф, но противник уже был далеко.

Этот ниндзя не вступал в затяжные схватки, а лишь использовал атаки черепах против них самих, создавая короткие окна в обороне. И пока Леонардо был занят фехтованием, Раф пытался стряхнуть онемение, а Донни и Майки отбивались от оставшейся троицы, миниатюрный солдат увидел свой шанс.

Одним плавным движением проскользнул мимо сражающихся к постаменту и схватил контейнер «Хиганбана». Цель оказалась у него в руках. Успех. Коротышка уже развернулся к ближайшему выходу ведущему в другой зал, предвкушая похвалу своего Мастера.

— Эй! Мелкий сокровище утащил! — крикнул Донни.

Черепахи развернулись к нему. Путь к отступлению оказался отрезан. Но ниндзя клана Фут так просто не сдаются. Только коротышка собрался к новому раунду как почувствовал резкий удар по затылку. Мир качнулся, а лунный свет в окнах смазался в одну белую полосу. Последнее, что тот увидел, был старший товарищ группы, который сражался с Леонардо. Он опускал рукоять своего меча после профессионального удара.

Коротышка рухнул на мраморный пол, выпуская драгоценный ящик из ослабевших рук. Контейнер со стуком проехался по полу и замер у ног Донателло.

Старший ниндзя клана Фут бросил что-то на пол. Раздалось несколько громких хлопков, и зал мгновенно заполнился густым, едким дымом. Черепахи закашлялись, а их глаза заслезились.

— Они сматываются! — крикнул Лео.

Когда дым рассеялся, в зале остались только они. И ящик «Хиганбана». А у самого выхода без сознания лежал тот самый низкорослый ниндзя, брошенный своими же товарищами.

— Что за?.. — Рафаэль недоуменно ткнул саем в сторону лежащего ниндзя. — Они что, забыли своего?

Донателло поднял ящик, осматривая его.

— Не думаю, Раф. Это было сделано намеренно. Вопрос только… зачем? Зачем бросать и своего бойца, и то, за чем они пришли?

— Ха! Не такие уж вы и крутые, когда остаетесь одни, да? — Рафаэль слегка подтолкнул ногой плечо лежащего ниндзя. Тот не шелохнулся. — По крайней мере, у нас есть сувенир. И язык, который можно развязать.

Донателло не спешил открывать трофей, вместо этого внимательно осматривал стыки, металлическую окантовку и саму древесину, слегка постукивая по ней костяшкой пальца. Его лоб под фиолетовой повязкой сосредоточенно нахмурился.

— Ребята… — тихо произнес он, не отрывая взгляда от ящика. — Есть проблема.

— Какая еще проблема? — проворчал Раф. — Враги сбежали, ящик здесь. По-моему, все просто отлично.

— В том-то и дело, — Донни поднял голову. — Ящик-то здесь. Но это подделка.

Он с нажимом провел пальцем по краю крышки, и тонкий слой лака и дерева поддался, открывая под собой не цельный массив, а дешевый прессованный картон.

— Что?! — хором воскликнули остальные.

— Ловкий трюк, — признал Донни с неохотой. — В дыму, пока мы кашляли и пытались что-то разглядеть, один из них подменил контейнеры. Настоящий, скорее всего, уже у Шредера. А нам оставили эту пустышку. И… его.

Он кивнул в сторону брошенного ниндзя. Черепахи посмотрели на распростертое на полу тело, и эйфория от выигранной схватки окончательно испарилась. Их обвели вокруг пальца.

— Так, и что нам с ним делать? — Леонардо скрестил руки на груди, принимая вид командира. — Мы не можем его здесь оставить. Полиция найдет его, и это поднимет слишком много вопросов.

— А я говорю, свяжем и оставим, — возразил Раф, пиная ногой осколок витрины. — С запиской: «Возврату и обмену не подлежит». Пусть сами разбираются! Не тащить его в Логово? Он же увидит, где мы живем!

— Он без сознания, Раф! Мы его допросим, выясним планы Шредера и решим, что делать дальше.

— О да, отличный план! — с сарказмом ответил Рафаэль на доводы брата. — Приведем вражеского солдата в наш дом! Что дальше, устроим ему экскурсию? Покажем коллекцию комиксов Майки?

До этого молчавший Микеланджело, вдруг встрепенулся.

— Чуваки, а может… он не такой уж и плохой? Ну, его же свои бросили! Это супернекруто. Может, мы могли бы его перевербовать? Научить готовить пиццу, играть в видеоигры… Назовем его Коротыш Джо!

Три пары глаз уставились на Майки с одинаковым выражением недоумения.

— Ты серьезно? — прорычал Раф. — ПЕРЕВЕРБОВАТЬ?!

— Это не домашний хомячок, Майки! — строго сказал Лео.

— С точки зрения психологии, резкая смена социальной среды может вызвать непредсказуемую реакцию… — начал было Донни.

Именно в этот момент ниндзя на полу издал тихий стон. Пальцы едва заметно дрогнули. Голова качнулась из стороны в сторону, словно тот пытался привести себя в чувства.

Братья мгновенно замолчали, а их спор был забыт.

— Он очухивается! — прошипел Майки.

— Я же говорил, надо было его связать! — рявкнул Раф. — Что теперь, Лео?! Какой приказ, о великий лидер?

— Всем успокоиться! — скомандовал Лео. — Донни, у тебя есть что-нибудь?

Пленник застонал громче и попытался приподняться на локте.

— Чуваки, он сейчас встанет! — запаниковал Майки, начиная в волнении раскручивать свои нунчаки.

— Майки, успокойся! — крикнул Лео.

— Да вырубите его уже кто-нибудь! — взревел Раф.

Спор и паника смешались в один короткий, сумбурный миг. Взмахнув рукой Майки случайно выпустил из рук один из нунчаков. Тот, описав в воздухе короткую дугу, с глухим, но очень выразительным «стуком» приземлился аккурат на то же самое место на затылке бедного ниндзя, куда его до этого ударил товарищ.

Солдат клана Фут замер, а затем снова рухнул на пол, на этот раз отключившись еще сильнее, чем прежде. В зале повисла оглушительная тишина.

Три брата медленно повернулись к Микеланджело, который стоял с вытянутой рукой и выражением крайнего изумления на лице.

— Ой… — пролепетал он. — Кажется, я его вырубил.

Рафаэль закрыл лицо рукой. Леонардо издал долгий, мученический вздох.

— Отлично, — процедил Раф сквозь зубы. — Просто великолепно. Теперь мы точно забираем его с собой.

2: Не кормить, не дразнить, рук не совать

Первое ощущение — это боль. Тупая, пульсирующая боль в затылке, которая отдавалась гулким эхом в черепе. Второе — запахи. Странная для тренированного обоняния смесь запахов: расплавленный сыр, сырость и что-то сладкое, похожее на дешевую газировку.

Ниндзя медленно разлепил веки. Тусклый свет исходил от нескольких мониторов и одинокой лампы, свисающей с потолка. Коротышка лежал на чем-то мягком, вроде старого дивана. Вокруг были кирпичные стены, трубы, уходящие в вглубь, и горы хлама, который какой-то безумец счел достойным для украшения жилища: старые аркадные автоматы, стопки коробок из-под пиццы, сломанный скейтборд.

А потом член клана Фут увидел их. Четырех. Они стояли полукругом, возвышаясь над ним, как уродливые зеленые горгульи. Их силуэты в полумраке казались гротескными и немного пугающими.

— Глядите-ка, наша Спящая Красавица проснулась, — прорычал тот, что был в красной повязке, скрестив руки на массивной груди.

— Раф, мы же договорились: я — «плохой полицейский», — прошипел тот, что в синей, ткнув брата локтем. Он шагнул вперед, стараясь выглядеть как можно более грозно, и направил на пленника свет настольной лампы. — Итак. Начнем сначала. Имя. Звание. И почему Шредер так одержим этим ящиком?

Пленник молчал. Взгляд скользнул по лицам мутантов. Натренированное тело привыкло игнорировать боль, а разум — блокировать страх. Язык коснулся гладкой поверхности капсулы, вшитой под слизистую щеки. Один резкий укус — и все закончится. Быстро. Чисто. Долг каждого воина клана Фут.

— Не хочешь говорить? — красный снова подался вперед, хрустнув костяшками пальцев. — Может, мне помочь тебе размять язык? Я знаю пару отличных приемов.

— Раф, назад! — остановил его синий. — Это не методы.

Тут же из-за его спины выскочил тот, что в оранжевой повязке. Он присел на корточки рядом с диваном и широко улыбнулся, протягивая пленнику кусок пиццы.

— Чувак, расслабься. Мы же свои ребята. Понимаем: начальник — козел, заставил работать сверхурочно, а потом еще и подставил. Жестоко. Хочешь пепперони? Она еще теплая. Поешь, расскажешь нам все, и мы тебя отпустим. Честное черепашье!

Фиолетовый тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Майки, это тактика «добрый полицейский», а не «кормящий». Ты все портишь.

Пленник даже не моргнул. Сердце ниндзя билось ровно, как метроном. Воины Фут видели десятки допросов и сами участвовали в них. Происходящие казалось детским лепетом. Фарсом. Эти гигантские рептилии не имели представления о том, что такое настоящий допрос. Но недооценивать их не стоило.

— Умереть… — пронеслось в голове тени. — Таков путь. Не выдать секреты Мастера. Не посрамить честь клана.

Зубы уже готовы были сомкнуться на капсуле, но перед внутренним взором встала другая картина: лицо старшего группы. Его безразличный взгляд. Свои бросили его, а не враги. И Мастер… Мастер позволил этому случиться. Или приказал?

Нет. Умирать было нельзя. Еще рано… Пока не посмотрит в глаза тому, кто предал. Пока не дотянется до самого Мастера и не получит ответ.

— Ладно, я вижу, по-хорошему ты не понимаешь, — Леонардо снова взял инициативу, присел так, чтобы его глаза были на одном уровне с глазами пленника. — Твои дружки тебя бросили. Они ушли с добычей, а тебя оставили нам. Зачем? Что было в том ящике? Отвечай!

Ниндзя хранил молчание. Не из верности, а потому что тишина сейчас была единственным союзником. Коротышка слушал их споры, фиксировал неуклюжие попытки надавить и собирал информацию. Они думали, что настоящий контейнер у Шредера. Это хорошо.

— Все, с меня хватит! — рявкнул Рафаэль, отталкивая брата. Он рывком поднял пленника за ворот костюма. — Сейчас ты у меня заговоришь, коротышка!

Взгляд ниндзя встретился со яростными глазами Рафаэля. Пальцы черепахи впились в ткань, перекрывая кислород. Пленник собрал волю в кулак, готовясь к удару, но в этот момент раздался звук.

Цок… цок… цок…

Сухой стук дерева о бетонный пол. Негромкий, но прорезавший атмосферу, как острый клинок. Черепахи замерли. Рафаэль застыл с занесенной рукой. Даже Майки перестал нервно жевать край пиццы.

Из тени прохода, ведущего вглубь логова, вышел худой силуэт в бордовом халате. Опираясь на деревянный посох, в комнату вошел Мастер Сплинтер. Его усы подрагивали, а темные глаза обводили сцену с выражением глубокого разочарования. Ему не нужно было повышать голос. Черепахи внимали каждому его слову.

— Четверо на одного, — спокойно произнес он. — И все, чего вы добились, — это шум.

Рафаэль тут же разжал пальцы, и пленник мешком повалился на диван. Леонардо виновато опустил взгляд. Донни вдруг нашел что-то крайне интересное на своих мониторах, а Майки спрятал пиццу за спину.

— Вы слишком нетерпеливы, — продолжил Сплинтер, делая еще один шаг вперед. И затем добавил, обведя взглядом своих сыновей. — Оставьте нас.

Без лишних слов братья начали расходиться. Бросив на пленника последний хмурый взгляд, Рафаэль ушел первым. Остальные последовали за ним, и вскоре в комнате остались лишь двое: старая крыса-мутант и ниндзя клана Фут.

Пленник не сводил глаз со Сплинтера. С того самого момента, как тот появился. Это не просто говорящее животное. Идеальная осанка под стать воину. Полный контроль над своим телом и духом. Взгляд, видевший насквозь — такой же, как у Ороку Саки.

Клан Фут учил почитать силу и мастерство превыше всего. И сейчас, в окружении врагов, ниндзя осознавал: перед ним — истинный Мастер. Тот, чье присутствие заставляло молчать даже самых свирепых бойцов. В данном случае черепах.

Сплинтер сел в старое кресло напротив дивана, положив посох на колени. Он просто смотрел. Пленник сделал едва уловимое движение и чуть опустил подбородок. Знак признания, которое воин оказывает равному или превосходящему по сили. Ученик, пусть и вражеский организации, на мгновение увидел перед собой Учителя. И, вопреки своей воле и тренировке, не смог не отдать ему дань уважения.

Тишина в комнате отличалась от той, что царила в тронном зале Шредера. Там она звучала как приказ и тени с трепетом ожидали дальнейших указаний. Здесь же была наполнена невысказанными мыслями и пристальным ожиданием.

Пленник сидел на диване прямо, насколько ему позволяли туго стянутые за спиной запястья, а ноги связанные в лодыжках. Классическая поза для захваченного врага по мнению черепах.

Сплинтер поднялся и подошел к небольшому столику, где стоял простой глиняный чайник и две чашки, а затем начал заваривать чай.

— Ярость — оружие молодых, — наконец произнес он. — Она ослепляет и заставляет совершать ошибки. Мои сыновья совершили ошибку, поддавшись ей.

Он говорил так, словно беседовал со старым знакомым, а не с вражеским солдатом. Ниндзя молчал, но глаза следили за каждым движением старой крысы.

— Твой командир тоже совершил ошибку, — продолжил Сплинтер, разливая по чашкам ароматный зеленый чай. — Но иную. Он пожертвовал тобой.

Слова повисли в воздухе. Внутри пленника ничего не дрогнуло — он и сам это знал. Сплинтер же поставил одну чашку на столик перед собой, а вторую — на пол, у ног пленника. Жест был скорее символическим.

— Они оставили тебя умирать. Или, что хуже, попасть в плен.

— Да, — подумал воин. — Для клана я мертв. Оказавшись в плену, я больше не принадлежу клану. Моя жизнь кончена.

Ниндзя снова нащупал языком капсулу. Достойный выход из данной ситуации.

— Мастер, который считает своих воинов лишь инструментами… — Сплинтер сделал глоток чая. — Достоин ли он такой слепой верности?

Эти слова зацепили ниндзя. Одно дело — предательство товарища на поле боя. Другое — приказ от самого Мастера.

Нет.

Мастер бы так не поступил и это очевидно. Он ценит верность и силу. Это была самовольность командира или кого-то другого. Жалкая попытка выслужиться, подставив своего же. Шредер не мог отдать такой приказ. Не мог…

Пленник отчаянно цеплялся за этот образ мудрого и справедливого лидера, которому посвящена вся жизнь. Если этот образ рухнет, то все его существование, все жертвы, вся боль потеряют смысл. Верить в то, что его предал сам Шредер, было невыносимо. Ниндзя даже не заметил, как сильно стиснул зубы.

Зато Сплинтер заметил и, поставив чашку, медленно поднялся.

— Я оставлю тебя. Подумай над моими словами. Честь воина — не в слепом подчинении, а в служении тому, кто этой чести достоин.

Сплинтер ушел, оставив пленника одного в полумраке, наедине с чашкой остывающего чая, которую тот не мог взять. Одиночество длилось недолго: через десять минут в комнату прокрался самый младший из черепах в оранжевой повязке. Он принес под мышкой какую-то плоскую коробку, а в руке — два пластиковых устройства с кнопками.

Майки с опаской покосился на пленника, убедился, что тот по-прежнему сидит неподвижно, и плюхнулся на пол рядом с диваном, скрестив ноги. С деловитым сопением он подключил коробку к старому телевизору, и экран ожил, взорвавшись разноцветными пикселями и бравурной 8-битной музыкой.

— Это «Smash Bros», — сообщил Майки, не поворачивая головы. — Классика. Лучшая игра, чтобы выпустить пар. Донни говорит, что это сублимация агрессии, но я думаю, что это просто весело.

Ниндзя наблюдал за ним с тем же выражением, с каким энтомолог изучает странное и, возможно, совершенно бессмысленное насекомое.

Майки выбрал себе персонажа, какую-то розовую шарообразную тварь, и начал яростно колотить по кнопкам. На экране развернулась хаотичная драка мультяшных героев.

— Я обычно играю с Рафом, но он вечно злится, когда проигрывает, — продолжал он свой монолог. — А он проигрывает всегда. Ты ведь не будешь злиться, правда?

Он мельком взглянул на воина клана Фут. Ответа не последовало.

— Слушай, а как тебя зовут? — спросил Майки, не отрываясь от игры. — Ну, имя. У меня вот — Микеланджело. Но можно просто Майки. У того ворчуна — Рафаэль. Умника — Донателло. А у зануды-командира — Леонардо. А у тебя?

Молчание. Только писк и взрывы из динамиков телевизора.

— Хм-м-м. Молчун, значит, — Майки на секунду задумался, ловко уворачиваясь от летящего по экрану молота. — Не, не катит. Слишком банально. А что насчет… Тень? Ну, ты же ниндзя, весь в черном, появляешься и исчезаешь. Хотя исчезнуть у тебя сегодня не очень получилось, да? Ладно, будешь Тенью! Звучит круто.

Он с довольным видом кивнул сам себе, словно только что решил сложнейшую в мире задачу.

— Так вот, Тень, — сказал он, протягивая второе пластиковое устройство. — Это твой. Я специально поставил упрощенное управление. Просто жми на красную кнопку для удара и на зеленую для прыжка. Все интуитивно.

Микеланджело положил джойстик на подушку дивана, прямо перед пленником. Положил и снова уставился в экран, ожидая, что его новый «друг» вот-вот присоединится к игре.

Прошла минута. Вторая. Персонаж Тени на экране выбора бойцов одиноко мигал, ожидая активации.

— Ну? — он не выдержал и повернулся. — Ты чего не играешь? Не нравится мой выбор персонажа? Можешь взять другого, я не обижусь. Хотя Кирби — лучший, это все знают.

Взгляд ниндзя медленно переместился с лица черепахи на джойстик, лежащий перед ним, а затем обратно. Этому существу, гигантскому мутанту-ребенку, даже в голову не приходило, что собеседник связан. Руки намертво стянуты за спиной и физически невозможно взять этот проклятый джойстик, даже если бы от этого зависела собственная жизнь.

Ниндзя смотрел на искреннее, полное дружелюбного ожидания лицо Майки. На его наивные попытки подружиться через видеоигру, и не мог понять. Это была какая-то изощренная пытка? Хитроумный психологический трюк, призванный сломать волю? Или он просто идиот?

Последний вариант казался все более и более вероятным. Ниндзя имел дело с полным, стопроцентным, клиническим идиотом. И от этого осознания вся ситуация становилась еще более абсурдной.

— Ну? Ты чего не играешь?

Пленник продолжал смотреть на Микеланджело с выражением инопланетного любопытства, окончательно утвердившись во мнении, что оранжевая черепаха — создание с интеллектом хлебного мякиша.

В этот момент мимо, сверяясь с данными на планшете, проходил Донателло. Он на ходу бросил взгляд на развернувшуюся сцену, остановился, медленно моргнул и, вздохнув так, словно на его плечи легла вся тяжесть мира.

— Майки.

— Да, Донни? — отозвался тот, не отрывая взгляда от пленника, будто силой воли пытался заставить его взять джойстик.

— Он связан, — предельно спокойно пояснил Донни. — Его руки за спиной. Следовательно, он не может взять джойстик. Физически. Законы анатомии, знаешь ли.

Микеланджело замер. Взгляд сфокусировался. Он посмотрел на руки собеседника, которые, разумеется, были не на виду. Потом снова на его лицо в маске. Потом на джойстик. Колесики в его голове провернулись с оглушительным скрипом.

— О-о-о-о… Точно! Связан! Я совсем забыл! А я-то думаю, чего Тень не хочет…

— Тень? Серьезно, Майки? Тень?

Ехидный голос Рафаэля раздался от входа в комнату. Он стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, и с явным наслаждением наблюдал за идиотизмом младшего брата.

— Более банальное имя ты придумать не мог? Так всех ниндзя в дешевых боевиках зовут и весь клан Фут.

— Эй! — возмутился Майки, вскакивая на ноги. — «Тень» — это таинственно и круто! Это отражает его внутренний мир и все такое!

— Ага, внутренний мир размером с орех, — хмыкнул Раф, подходя ближе. Он смерил пленника презрительным взглядом с головы до ног. — Смотрите на него. Он же мелкий по сравнению с другими. Будем звать его Коротышка. Просто и по существу.

— Коротышка?! — взвизгнул Майки. — Это же обидно! Он наш гость! Ну, типа… пленный гость.

— Зато правда! И он мне не нравится, так что в самый раз! — отрезал Рафаэль.

Решив, что его интеллектуальное вмешательство необходимо, Донателло поднял палец.

— Технически, оба имени не несут никакой идентифицирующей информации и являются субъективными оценочными суждениями. Если нам нужен маркер для идентификации, мы должны присвоить ему кодовое обозначение. Например, «Объект 734» или «Пленник-Альфа».

Майки и Раф одновременно повернулись к нему.

— Зануда! — хором сказали они.

— Это не занудство, а научный подход!

— Тень! — упрямо крикнул Майки, тыча пальцем в пленника.

— Коротышка! — рявкнул в ответ Раф, нависая над братом.

— «Объект 734» — это эффективно и лишено эмоциональной окраски! — не сдавался Донни.

— Тень!

— Коротышка!

— Эмоциональная окраска в данном случае иррелевантна!

Ниндзя молча наблюдал за этим цирком. Три гигантские черепахи-мутанта стояли и орали друг на друга, яростно споря о том, как им называть заложника. Элитный воин клана Фут посмотрел на одного, орущего «Тень!». На второго, рычащего «Коротышка!». На третьего, бубнящего что-то про «объекты» и «кодовые обозначения».

Пленник почувствовал, как язык снова касается гладкой поверхности капсулы с ядом во рту. Еще полчаса назад мысль о ее использовании была связана с долгом и честью. Сейчас же она казалась спасением. Желанным избавлением от этого дома сумасшедших.

— Возможно, яд — это не так уж и плохо, — с безграничной тоской подумал ниндзя. — Все лучше, чем это.

— Довольно!

Голос Мастера мгновенно оборвал ребяческий спор. Черепахи застыли, как нашкодившие школьники, пойманные директором. Рафаэль отвел взгляд, Майки виновато втянул голову в плечи. Сплинтер вошел в комнату, и остановился перед пленником, внимательно глядя на того, но обращался к своим сыновьям.

— Вы спорите о том, чего у него нет, — печально произнес он. — И никогда не было. У теней клана Фут нет имен.

Черепахи переглянулись. Майки удивленно моргнул.

— Как это — нет имен?

— Я знаю, как работает клан Фут, — продолжил Сплинтер, не сводя глаз с пленника, который, казалось, окаменел под его взглядом. — Их методы не менялись веками. Они ищут сирот, тех, кому ничего терять. И предлагают им цель. Семью.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

— Первое, что у них отбирают — это имя. Имя — это связь с прошлым, с личностью. Уничтожая имя, они уничтожают человека. Вместо него им дают номер. Функцию. Ранг. Их ломают физически и морально, чтобы затем собрать заново, превратив в безликое оружие, верное лишь своему хозяину.

Тишина в комнате стала почти звенящей. Рафаэль, который до этого смотрел на пленника с презрением, теперь разглядывал его с новым выражением. Донни хмурился, анализируя жестокую логику этого процесса. А Майки… на его лице было лишь сочувствие. Он больше не видел «крутого ниндзя» или «злодея», а лишь сломленного человека.

Сплинтер шагнул еще ближе к ниндзя и заглянул ему прямо в глаза, словно пытаясь разглядеть за маской воина того самого потерянного ребенка, которым тот когда-то был.

— Называть его «Тенью», «Коротышкой» или «Объектом» — значит, играть по правилам Шредера. Признавать, что он — не личность, а инструмент. Но все живое заслуживает имя.

Пленник напрягся, а его челюсти сжались.

— Ветер не принадлежит никому, — тихо продолжил Сплинтер. — Он может быть яростным, может быть ласковым. Но он всегда свободен. Он следует лишь своей природе. Я буду звать тебя Казе.

Казе.

Ветер.

Не кличка и не номер. А настоящее, осмысленное имя. Впервые за долгие годы кто-то посмотрел на ниндзя и увидел не солдата, не тень, не вещь, а нечто, что может быть свободным. Но пленник ничего не сказал. Лишь на миг в глазах отразилось смятение и что-то еще, что ниндзя и сам не мог опознать.

3: Первый закон кулинарной дипломатии

Сплинтер дал пару напутственных советов сыновьям и вернулся к своим делам. Наблюдавший за происходящим поодаль Леонардо смерил пленника новым, почти уважительным взглядом.

— Казе… — произнес он. — А ведь звучит. В этом есть своя поэзия. Мастер прав.

— О, конечно, поэзия, — пробурчал Рафаэль, явно не впечатленный. — Какая нам разница, как его звать, если он все равно молчит? Мы тут шоу устраиваем, а он, может, прямо сейчас мысленно Шредеру рапортует!

— В этом-то и дело, Раф! Мы продолжим допрос! — Леонардо шагнул к пленнику. — Итак… Казе. Мы знаем, что настоящий контейнер у Шредера. Что в нем? Каков его план?

Пока Леонардо пытался вести допрос, Казе соскользнул с мягких подушек дивана на пол, прямо к его ногам, и замер в идеальной позе сэйдза, сидя на коленях. Для черепах, поглощенных возобновившимся допросом, это выглядело в лучшем случае как дискомфорт, в худшем — как знак подчинения или даже отчаяния.

Сидя на диване, пленник не мог дотянуться до лодыжек. Теперь же, в этой классической позе, связанные за спиной руки оказались как раз на уровне тугого узла, стягивающего ноги. Пальцы сразу принялись за работу. Без спешки. Методично. Нащупывая слабое место в веревке.

— Он не отвечает! — шепотом констатировал Майки.

— Я вижу, что не отвечает, гений! — рявкнул Раф. — Может, потому что твой «добрый полицейский» был слишком добрым?

— А твой «злой полицейский» — слишком злой! — парировал Лео. — Нам нужен баланс!

— Нам нужна логика! — вмешался Донателло, отталкивая братьев и выступая вперед с планшетом. — Смотри, Казе. Проанализируем твое положение. Твоя вероятность на спасение силами клана Фут стремится к нулю. Тебя бросили. Твоё дальнейшее молчание иррационально. Предлагаю сделку: ты нам информацию о «Хиганбана», мы тебе… — он на секунду задумался, — трехразовое питание и защиту от Рафаэля.

— Эй! — возмутился Раф.

Казе не шелохнулся, а его пальцы тем временем нащупали петлю.

— Он и на логику не ведется! — Майки всплеснул руками. — Чуваки, я знаю! Пытка! Мы должны его пытать!

— Наконец-то! — обрадовался Раф.

— Мы заставим его смотреть старые рождественские выпуски телешоу! — закончил Майки.

Рафаэль и Леонардо одновременно хлопнули себя по лбу.

— Вы все делаете не так! — взревел Раф, теряя остатки терпения. Он отшвырнул Донни и Майки в стороны и навис над Казе, который все так же покорно стоял на коленях. — Слушай сюда, Ветер! Сейчас я открою окно, и если ты мне не ответишь, то узнаешь, почему тебя так назвали! Потому что ты вылетишь из него, как сквозняк!

— Мы в канализации, Раф, — спокойно заметил Донни. — Тут нет окон.

— Тогда я проломлю стену и сделаю окно!

— Это структурно нецелесообразно и нарушит…

— Заткнись, Донни!

— Ты не имеешь права ему угрожать, Раф! Я здесь главный! — вклинился Лео.

— Главный по занудству, может быть!

Спор вспыхнул с новой силой. Черепахи сбились в кучу в центре комнаты, в двух шагах от пленника, тыча друг в друга пальцами и совершенно забыв о том, кого они пытались допрашивать.

— Ты всегда лезешь со своей стратегией!

— А ты всегда лезешь со своими кулаками!

— А ты — со своими дурацкими графиками!

— А я… а я просто предлагал пиццу!

И никто из них не заметил, как Казе напряг мышцы. Никто не услышал тихий шорох, с которым последняя петля на его лодыжках наконец поддалась. Ноги были свободны, но руки все еще связаны. Эти четыре идиота сами создавали идеальную завесу из собственного шума.

Крики достигли своего пика и тут же оборвались, когда Майки с громким шлепком хлопнул себя ладонью по лбу.

— Эврика! — завопил он так, словно открыл новый закон физики.

— Что, придумал новое тупое имя? — проворчал Раф.

— Нет! Я понял, в чем проблема! — Майки улыбнулся. — Он же голодный! Мы спорим, пугаем его, а он просто хочет есть! Ниндзя не может быть злым, если он сыт! Это первый закон кулинарной дипломатии!

Казе лишь внимательно наблюдал. Выход заблокирован тремя мутантами. Красный слишком силен, Синий — слишком быстр, Фиолетовый непредсказуем в своей логике. А Оранжевый был идиотом. Но даже четыре идиота — это сила. Сбежать сейчас не получится, нужно ждать, когда они разделятся или когда удастся завладеть оружием. А пока нужно играть по правилам этого цирка.

Не дожидаясь одобрения, Майки рванул на кухню и через мгновение вернулся, торжественно неся на тарелке пару слегка заветренных, но еще теплых кусочков пиццы.

— Так, Лео, ты не прав. Раф, ты тоже не прав. Донни, ты… ну, ты Донни, — провозгласил он, опускаясь на пол перед Казе. — Вот, Казе-дружище. Это… — он приподнял кусок, как святыню, — …ключ к миру во всем мире. Просто попробуй.

Он придвинулся вплотную. Ниндзя лишь напрягся. Оранжевый мутант свободной рукой осторожно подцепил край маски Казе, приподнимая тканевую завесу ровно настолько, чтобы обнажить его рот и подбородок.

— Майки, я не думаю, что это хорошая идея, — предостерегающе начал Донни.

— Да ладно тебе, Дон, — усмехнулся Раф, скрестив руки. — Я хочу на это посмотреть. Может, он его покусает.

— Просто укуси, чувак, — прошептал Майки, поднося кончик пиццы прямо ко рту пленника. — Один маленький кусь. Ты не пожалеешь.

Казе замер. Идиот подобрался слишком близко. Пленник открыл рот и демонстративно откусил самый кончик. Майки обрадовался. Его лицо расплылось в широчайшей, торжествующей улыбке.

— ДА! ОН ЕСТ! Я ЖЕ ГОВОРИЛ! ОН ЕСТ! МЫ ПОДРУЖ…

Он не договорил. В тот самый миг Казе с силой выплюнул липкую, полупережеванную массу сыра, теста и слюны. Заряд попал точно в цель — прямо в центр лица Микеланджело.

В логове воцарилась мертвая тишина. Майки застыл, не моргая. С его носа медленно сползал кусок пепперони. Растянувшийся сыр прилип к оранжевой повязке. Леонардо выглядел так, будто его сейчас стошнит. Донателло брезгливо отшатнулся. А затем тишину разорвал хохот Рафаэля.

— А-ХА-ХА-ХА! Он… он в него плюнул! Получил, дипломат?!

Не меняя позы, ниндзя опустил подбородок и ждал ответной реакции.

— Так, ладно… — пробормотал Майки, стряхивая с повязки ошметки пепперони. — Я понял. Тебе просто не нравится пепперони. Логично. Слишком остро для новичка.

— Майки, он в тебя плюнул! — сквозь смех выдавил Раф. — Дело не в пепперони!

— Неправда! — упрямо возразил тот, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Он просто не распробовал! Это был пробный плевок!

Игнорируя братьев, Майки взял со стола другой кусок. На этот раз сырный.

— Вот! — он снова присел на корточки, хотя и держался чуть дальше. — Сырная. Классика. Никакой остроты, только чистый вкус.

Казе еле заметно вздохнул. Этот оранжевый мутант непробиваемый. Его идиотизм был какой-то изощренной формой брони, против которой у воина Фут нет оружия.

— Давай, Казе. Еще разок. За дружбу!

Майки снова приподнял маску пленника и очень быстро сунул ему кусок в рот. На этот раз Майки, наученный горьким опытом, не стал ждать. Как только кусок оказался во рту, он тут же отдернул руку и резким движением опустил маску ниндзя обратно, захлопнув ее, как люк.

— Ага! — победоносно воскликнул он, отскакивая. — Съел!

Казе замер с полным ртом липкого, остывающего теста. Маска плотно прилегала к лицу, не давая выплюнуть странное месиво. Наступила пауза. Лео, Раф и Донни с любопытством уставились на пленника. Было видно, как под тканью маски едва заметно двигаются челюсти.

— Он что, жует?

Майки склонил голову набок, как любопытный щенок.

— Ну вот, видите? — с облегчением сказал он. — Он ест! И ему нравится! Просто стеснялся есть при нас, — оранжевый шагнул ближе с улыбкой. — Как оно, дружище? Вкусно?

Чтобы проверить свою теорию, Майки снова протянул руку и резко дернул маску пленника вверх. В тот же самый миг, когда ткань открыла рот ниндзя, кусок пиццы с силой вылетел наружу. Второй плевок попал ровно в то же самое место.

Рафаэль перестал смеяться. Он просто упал на пол, схватившись за живот и издавая какие-то хрипящие звуки. Донателло поспешно отвернулся, пряча улыбку за планшетом. Даже Леонардо не выдержал и прикрыл рот рукой, его плечи затряслись от беззвучного смеха.

Покрытый двойной порцией плевков, Майки медленно повернул голову к братьям.

— Ладно, — процедил он, вытирая со щеки сыр. — Похоже, он все-таки не голодный.

Весь в ошметках теста и сыра, оранжевый пытался сохранить остатки достоинства. Красный уже не смеялся, а просто лежал на полу, поскуливая от нехватки воздуха. Леонардо вытирал выступившие от смеха слезы.

И в этот момент одним резким, почти акробатическим выпадом ниндзя клана Фут обвивил ноги вокруг шеи Микеланджело, который все еще сидел на корточках в пределах досягаемости. Ноги Казе сжались, как тиски, в удушающем захвате.

— Кххх! — только и смог выдать Майки. Его руки инстинктивно вцепились в лодыжки пленника, тщетно пытаясь ослабить хватку. Смех братьев мгновенно оборвался.

— МАЙКИ! — хором взревели они.

Леонардо и Рафаэль ринулись вперед. Один уже занес свой сай для удара, а другой потянулся к рукоятям мечей.

— НЕ-Е-ЕТ! — отчаянно прохрипел Майки, выставив одну руку в останавливающем жесте. — С-стойте!

Братья замерли в полушаге.

— Он тебя душит, идиот! — прорычал Раф.

— Э-это… кхх… это он так… дружит! — выдавил из себя оранжевый. — Процесс… притирки!

Казе лишь сильнее стиснул ноги. Хоть ниндзя и не пытался убить, но старался нейтрализовать самого надоедливого.

— Майки! — взмолился Донателло, лихорадочно тыча в свой планшет. — Ты уже не зеленый! Ты синеешь! Уровень кислорода в мозге падает!

— Н-нормально… кхк… Мы… почти… подружились…

— ДА ХВАТИТ УЖЕ! — терпение Рафаэля лопнуло. Не обращая больше внимания на протестующие хрипы младшего брата, он обошел задыхающегося Майки и нанес точный удар ребром ладони по виску Казе.

Захват мгновенно ослаб, а ноги ниндзя безвольно упали на пол. Сам пленник в третий раз за вечер мешком повалился набок, отключившись. Майки рухнул на спину, хватая ртом воздух и потирая шею. Наступила тишина. Братья стояли над двумя распростертыми телами: одним — в глубоком нокауте, другим — в глубоком шоке.

— Ну что, дипломат, — процедил Раф, убирая сай за пояс. — Подружились?

— Он меня обнял! — прохрипел Майки, когда к нему наконец вернулась способность говорить. — Это был жест доверия! А ты его вырубил!

— Он чуть не придушил тебя, Майки! — рявкнул Леонардо, помогая ему сесть. — Все! С меня хватит этой дружбы. Донни!

Донателло кивнул, уже лихорадочно листая что-то на своем планшете.

— Согласен. Стандартные узлы неэффективны против тренированного ниндзя. Нам нужно что-то более продвинутое. Я ищу в сети усиленные техники связывания, которые используют спецслужбы.

— Отлично! — скомандовал Лео. — Найди самую надежную. Чтобы он и пальцем пошевелить не мог.

— Так… ага… вот! — Донни развернул экран к братьям. На нем была сложная, многоступенчатая диаграмма. — Древнее искусство связывания — ходзё-дзюцу. Использует систему сложных узлов для полного обездвиживания конечностей и корпуса. Максимальная надежность. Побочный эффект… выглядит очень витиевато.

— Нам не на конкурс красоты, — отрезал Раф. — Делай.

— Есть одна проблема, — Донни пролистал инструкцию. — Для аутентичной техники и максимальной прочности… инструкция настойчиво рекомендует использовать специальный шёлковый шнур. Желательно красный.

Братья переглянулись.

— У нас есть красный шнур? — спросил Лео.

— У меня есть! — радостно пискнул Майки. — Моя старая скакалка! Она красная!

Через минуту Донателло стоял над бесчувственным телом Казе, держа в руках красную скакалку и хмуро сверяясь с диаграммой на планшете.

— Так… пропустить шнур под левым плечом… сделать двойной «узел лотоса»… затем обернуть вокруг правого бедра… — бормотал он, пытаясь повторить замысловатые манипуляции.

Ничего не получалось. Скакалка оказалась слишком толстой, а узлы на схеме выглядели так, будто их рисовал пьяный паук. Через пять минут Донни запутался окончательно, умудрившись связать не пленника, а свои собственные пальцы.

— Дай сюда, зануда! — прорычал Раф, отталкивая его. — Тут сила нужна, а не твои расчеты!

Рафаэль взялся за дело со свойственной ему прямотой. Он отбросил планшет и начал просто обматывать Казе скакалкой так туго, как только мог, завязывая наобум огромные узлы.

— Вот! Так… и вот так! Теперь он точно никуда не…

Как только Раф отпустил руки, один из его «супер-узлов» с тихим скрипом развязался сам по себе, и вся конструкция позорно обвисла.

— Ты его связал или на елку гирлянду повесил? — съязвил Лео.

— А сам-то! — огрызнулся Раф. — Раз ты такой умный, давай, командир! Покажи класс!

Наблюдавший за этим со стороны Майки покачал головой.

— Я не буду в этом участвовать. Он мой друг. Почти. Нельзя так поступать с друзьями, которых ты только что вырубил после того, как они в тебя дважды плюнули и попытались задушить. Это невежливо.

Леонардо издал долгий, мученический вздох.

— Ладно. Отойдите все. Лидер должен уметь все.

Он взял красную скакалку и, сверяясь с инструкцией Донни, начал действовать, используя базовые узлы ниндзюцу, но делая их в тройном объеме. Сначала ноги. Потом руки за спиной, на этот раз закрепив их за поясницей. И наконец он принялся обматывать шнур вокруг корпуса пленника, чтобы привязать руки к телу. Когда Лео туго затягивал скакалку, пропуская ее под мышками и через грудную клетку Казе, его пальцы наткнулись на что-то странное. Под плотной черной тканью костюма, в районе груди, пальцы нащупали два небольших, но упругих бугорка. Они были симметричны. Лео нахмурился, его руки на мгновение замерли.

Что это?

Он снова провел пальцами. Это определенно было не то, что он ожидал нащупать на груди у тренированного, мускулистого ниндзя клана Фут.

— Что там, Лео? — спросил Донни, заметив его заминку.

Леонардо быстро завязал последний узел.

— Ничего. Наверное, — он пожал плечами, отгоняя странную мысль. — Какая-нибудь дополнительная броня. Или мускулы у них так растут. Кто знает этих людей и их странную анатомию.

Синий отошел на шаг, любуясь своей работой. Теперь Казе был укутан в красную скакалку, как очень злой рождественский подарок.

— Вот, — с удовлетворением сказал Лео. — Теперь мы точно в безопасности.

— Ага, — хмыкнул Раф. — В безопасности от него и чувства собственного достоинства.

В третий раз за день ниндзя пришел в себя. Голова гудела так, словно внутри поселился рой разъяренных пчел. Первый инстинкт — вскочить, принять боевую позу. Пленник дернулся, но ничего не произошло. Только едва смог шевельнуть плечом. Сбитый с толку Казе опустил взгляд.

Тело ниндзя оказалось опутано красной скакалкой. Но не просто обмотано, как раньше. Это была сложная паутина замысловатых узлов, петель и перекрестий, стягивающих грудь, талию, плечи и бедра. Веревка туго впивалась в костюм, фиксируя его в довольно компрометирующей позе.

Шибари.

Это слово сразу вспыхнуло в памяти. Древнее японское искусство связывания. Но в современном мире оно приобрело совершенно иной, извращённый подтекст. Пленник медленно поднял взгляд на четырех мутантов, стоявших перед ним.

Да они извращенцы!

Это было единственное логическое объяснение. Не просто связали, а именно так. В мире столько техник связывания, но эти существа выбрали именно шибари. Вся ситуация мгновенно окрасилась в новые, жуткие тона.

— О, проснулся! — радостно констатировал Майки.

— Отлично, — Леонардо кивнул с видом победителя. — Как видишь, мы приняли меры.

Донни и Раф подошли и, неловко ухватив ниндзя подмышки, помогли ему присесть, прислонив к спинке дивана. Казе не сопротивлялся, он был слишком ошеломлен абсурдностью и предполагаемой подоплекой происходящего.

— Ну что, Казе, — Леонардо присел перед ним на корточки, стараясь выглядеть внушительно. — На этот раз мы последовали инструкции. Можешь не дергаться, теперь тебе не выбраться. Узлы рассчитаны на то, чтобы парализовать ключевые группы мышц.

— Ага, — хмыкнул Раф, с сомнением глядя на красную паутину. — Донни сказал, что это супер-техника. Так что пора отвечать на вопросы. Что в контейнере «Хиганбана»?

Пленник посмотрел на них с таким отвращением, что черепах немного перекосило.

— Чуваки, а почему он так на нас смотрит? — прошептал Майки, прячась за спину Донни. — Как будто мы… не знаю. Что-то не то сделали.

— Мы все сделали правильно, Майки, — уверенно заявил Лео. — Он просто наконец-то понял, что мы настроены серьезно.

— Извращенцы… — донесся приглушенный маской голос ниндзя клана Фут.

Черепахи замерли. Шок. Он заговорил!

Первым пришел в себя Майки.

— Из… вра… чего? — он сморщил нос, пытаясь разобрать незнакомое слово. — Это что, по-японски? Или какое-то ругательство?

— Нет, слово обычное, — Донателло нахмурился. — «Извращенец». Существительное. Означает того, кто извращает что-либо, либо… — он на секунду запнулся, глядя на всплывшее в его базе данных определение, — …либо того, кто имеет противоестественные наклонности. Хм.

— Во-во! — тут же подхватил Раф, ткнув в Казе пальцем. — Он нас оскорбляет! Говорит, что мы противоестественные! Да мы и сами знаем, что мы мутанты, коротышка, ничего нового ты нам не сказал!

Леонардо покачал головой, принимая задумчивый вид.

— Нет, Раф, ты не понял. Он имеет в виду не наш вид, а наши методы. Он считает… — Лео нахмурился, пытаясь подобрать слова, — …что наш метод допроса неортодоксальный, и признает, что мы переиграли его!

— Да?! — вскрикнул Майки. — Так это комплимент? Типа: «Вау, чуваки, вы такие хитрые извращенцы»? Круто!

Казе смотрел на них и вздохнул. Мозг отказывался обрабатывать происходящее. Они. Даже. Не поняли. Связали, как в дешевом эротическом фильме, а теперь спорили, было ли обвинение оскорблением их расы или комплиментом их тактике.

— Мы спорим не о том! — Лео попытался вернуть контроль над ситуацией. — Главное, что он вообще говорит! Так что теперь он сможет отвечать на наши вопросы!

— Ага! — поддакнул Майки, обращаясь к пленнику. — Скажи еще что-нибудь! Может, что-нибудь про пиццу? Или про… ну… про то, какие мы извращенцы?

Ниндзя медленно, очень медленно закрыл глаза, вспомнив о яде за щекой. Можно выдержать пытки. Можно выдержать боль. Но выдержать это было выше сил любого воина клана Фут. Казе уже молил о смерти, но боги, очевидно, были заняты.

— Ребята, я принесла…

Голос Эйприл О’Нил раздался еще до того, как девушка вошла в комнату. Она зашла, держа в руках пакет с какими-то коробками, и замерла. Приветственная улыбка медленно сползла с ее лица. Пакет едва не выскользнул из ослабевших пальцев.

4: Неортодоксальные методы

Сцена, представшая перед ней, была неописуемой. Четыре ее друга-мутанта с гордым видом стояли вокруг небольшой фигуры в обмундировании клана Фут. И бог с ней, с формой — пленник оказался связан красной веревкой в технике шибари.

Мастер Сплинтер, вошедший следом, издал такой глубокий, скорбный вздох, что, казалось, в нем уместилась вся боль этого мира.

— Ребята…? — медленно произнесла Эйприл. Ее мозг отчаянно пытался найти логическое объяснение. Она сделала еще шаг и тут же отшатнулась, убедившись, что не обозналась в технике связывания. — Вы что… извращенцы?

Слово, произнесенное ею с ужасом, было воспринято черепахами как комплимент. Они ведь только что это обсуждали!

— ДА! — восторженно произнес Майки, подбегая к ней. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ! Он тоже так сказал! Эйприл, зацени!

— Это не просто «извращенцы», Эйприл, — с гордостью поправил его Леонардо, подходя и вставая рядом со своей работой. — Это тактический ход. Я полностью его обездвижил. Он даже назвал наши методы неортодоксальными.

— Ага! — хмыкнул Раф. — Мы ему показали противоестественные наклонности! Теперь-то он точно расколется!

Эйприл смотрела на них так, словно видела впервые. Ее лицо медленно залилось краской — смесью стыда и гнева.

— Ребята… — процедила она сквозь зубы. — Это. НЕ. Комплимент.

Улыбки на лицах черепах мгновенно сошли на нет.

— Как… не комплимент? — пискнул Майки.

— Шибари! — почти выкрикнула Эйприл, тыча пальцем в сторону пленника. — Вы хоть знаете, что это такое?! Вы не можете… так… связывать людей! Это же…

— Но он враг! — возразил Лео, начиная понимать, что что-то пошло не так. — Он опасен!

— Он в меня дважды плюнул! — обиженно вставил Майки.

Эйприл их уже не слушала. Она подошла ближе к врагу, который уставился на нее с новым, отчаянным выражением. Человек. Наконец-то, не мутант. Взгляд О’Нил скользнул по фигуре, туго стянутой красными узлами, и она сразу увидела то, на что четырем братьям не хватило ни ума, ни опыта: тонкие запястья и слишком узкую талию для мужчины. И, что самое очевидное, — четко очерченную веревкой линию груди, которую Леонардо списал на «странную анатомию».

Она медленно перевела взгляд с пленницы на черепах. В ее глазах застыл тихий ужас.

— Вы… идиоты, — выдохнула она.

— Эйприл, я понимаю, выглядит специфично, но это была тактическая необход… — начал было Лео.

— Вы. Полные. ИДИОТЫ! — взвизгнула Эйприл. — Зачем… — она ткнула пальцем прямо в грудь бойца Фут, — …вы связали ДЕВУШКУ?!

В логове воцарилась такая тишина, что стало слышно, как где-то далеко в тоннелях капает вода. Четыре пары глаз недоверчиво уставились на Эйприл. А потом медленно, о-о-очень медленно, переместились на девушку в маске и снова на Эйприл. Их процессоры коллективно сгорели.

— Де… вуш… ка?

Первым «сломался» Леонардо. Его взгляд метнулся к Казе, прикованный к тем самым «странным бугоркам», которые теперь, под злым взглядом Эйприл, обрели катастрофический смысл. Он инстинктивно сравнил их с фигурой О’Нил, и его лицо из зеленого превратилось в пунцовое.

— А я… я же… щупал. Несколько раз.

Его руки, завязывавшие узлы, вдруг показались ему чужими и грязными. Он внимательно посмотрел на них, сжимая и разжимая пальцы. Если Лео был в ужасе, то Раф и Майки оказались в агонии.

— Я ее вырубил, — прошептал Рафаэль, вспоминая свой точный удар ребром ладони.

— А я… а я ее нунчаками! — взвизгнул Майки, закрывая рот руками. — По голове! И она в меня плевала… то есть… Я заставил ее плеваться!

Донателло лихорадочно застучал по своему наручному компьютеру.

— Как?! Я… данные… Анатомия! Рост! Вес! Частота сердечных сокращений в норме для бойца! Я должен был… Как я мог не заметить?! Мои расчеты… они все неверны!

Стоявший позади Эйприл мастер тяжело вздохнул и постучал посохом по полу.

— Опыт, сыновья мои, — произнес он, — порой приходит через великий стыд. Я полагал, что вы сами способны отличить воина от воительницы. Я ошибся.

Эйприл бросила пакет и ринулась к Казе.

— Вы не просто идиоты! Вы… — она осеклась, пытаясь распутать первый, самый тугой узел Леонардо. — И этой техникой! Вы хоть знаете, для чего в современном мире используют шибари?! Это не для пленных, это… это для спален!

Черепахи, которым слово «спальня» в таком контексте было известно лишь теоретически, густо покраснели. Леонардо выглядел так, будто сейчас упадет в обморок.

— Узел не поддается! — в отчаянии воскликнула Эйприл, тщетно дергая за красную веревку. — Лео! Что ты тут навязал?!

— Я… я старался… чтобы было надежно… — пролепетал Леонардо, чувствуя себя худшим существом на планете.

— У-у-у-у… — протянул Майки, пытаясь разрядить обстановку. — Лео, ты ее так связал… трогал… Теперь тебе придется на ней жениться!

— ЗАМОЛЧИ, МАЙКИ! — хором рявкнули Раф и Донни.

Но Леонардо не расслышал шутки. Он посмотрел на связанную девушку, на свои руки, на разгневанную Эйприл и учителя. Синий выпрямился и произнес:

— Он прав.

Тишина в комнате наступила во второй раз.

— ЧТО?! — воскликнули все, включая Эйприл.

— Я опозорил ее, — сказал Леонардо, глядя куда-то в стену. — Прикоснулся к ней без… без разрешения. И понесу ответственность. Это долг чести.

Эйприл потеряла дар речи. Она несколько секунд просто открывала и закрывала рот.

— Ты НЕ будешь на ней жениться! Ты ее РАЗВЯЖЕШЬ! — наконец выдавила она. — Боже… вы что, даже маску с нее не сняли?!

Этот вопрос снова поставил черепах в тупик.

— Но… маска! — искренне удивился Донни. — Это же часть формы!

— Ага! — подхватил Раф. — Нам бы тоже не понравилось, если бы с нас кто-то маски сорвал!

О’Нил выглядела так, будто ее сейчас хватит удар.

— Она — НЕ ВЫ! Она — ЧЕЛОВЕК! И она, возможно, задыхалась там!

Не обращая больше внимания на этот парад идиотизма, Эйприл расстегнула молнию, удерживающую маску на затылке. Ткань соскользнула, и маска упала на пол. Черепахи резко замолчали.

Черные волосы, спутавшиеся от борьбы, обрамляли лицо. Белоснежная, почти фарфоровая кожа, на которой ярко выделялись следы пыли и пота. И глаза. Черные, раскосые, они смотрели на них в упор исподлобья.

— Опаньки… — прошептал Майки.

Это слово сразу утонуло в оглушительной тишине. Четыре брата смотрели на девушку, и их мир понемногу переворачивался. Разве в клане Фут были девушки? Первым взорвался Рафаэль. Его лицо из зеленого стало свекольно-красным.

— ТЫ… ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ… — прорычал он, тыча пальцем не в Казе, а в Леонардо. — ЧТО Я… Я БИЛ… ЖЕНЩИНУ?!

Донателло впал в ступор. Он смотрел на свой наручный компьютер, потом на Казе, потом снова на экран.

— Невозможно… — бормотал он, лихорадочно стуча по сенсору. — Данные… Биометрия… Мышечная масса… Отсутствие мужских гормональных маркеров… Я не заложил в программу этот параметр! Я идиот!

А вот Леонардо, напротив, не впал в панику. Он выпрямился, словно проглотил лом, и его лицо приняло выражение самурая, идущего на смерть.

— Эйприл, — произнес он. — Это ничего не меняет. Вернее, это меняет всё. Моя вина лишь усугубилась. Я не только опозорил воина, но и оскорбил женщину. Мой долг чести…

Эйприл смотрела на него так, будто он предлагал ей выйти замуж за банан.

— Лео, ты сейчас несешь бред! Какой еще «долг чести»?! Вы ее били по голове! Вы ее связали, как… как… — она снова покраснела. — Вы должны ее немедленно развязать!

— А как же допрос?! — взвыл Раф, отчаянно пытаясь вернуть ситуацию в привычное русло. — Она же враг! Враг-девица… это все равно враг!

— Мастер Сплинтер, вы же знали! — вдруг осознал Донни, отрываясь от своих расчетов. — Вы назвали ее Казе! Вы все это время знали и нам не сказали! Почему?!

— Он сказал, что мы должны набраться опыта… — прошептал Лео, и новая волна стыда накрыла его. — Опыта… отличать воинов от воительниц…

И тут подала голос пленница. Казе, до этого сидевшая молча и наблюдавшая за этим фарсом, мгновенно оценила обстановку. Перед ней был человек. Девушка. И она в ужасе от действий похитителей. Это прекрасный шанс. Она посмотрела прямо на Эйприл, и ее черные глаза наполнились фальшивыми, но мастерски выдавленными слезами.

— Пожалуйста… — ее тонкий голос без маски дрогнул. — Помогите…

Эйприл замерла, и гнев на черепах сменился сочувствием к пленнице.

— Они… они напали на меня в музее! — всхлипнула Казе. — Эти… эти существа! Они похитили меня!

Черепахи коллективно поперхнулись.

— ЧТО?! — заорал Раф.

— Эйприл, это ложь! — тут же вмешался Лео. — Она — солдат клана Фут! Она сама на нас напала!

Ниндзя отчаянно затрясла головой, насколько позволяли путы.

— Я не знаю… я не знаю, о чем он говорит! — она посмотрела на красные веревки. — Они… они связали меня… они… — Казе сделала паузу, давая воображению Эйприл дорисовать самые жуткие детали. — Пожалуйста… развяжите меня! Мне страшно! Я хочу домой!

Это было решающим ударом. Уже взвинченная историей с шибари, Эйприл окончательно потеряла самообладание.

— Вы слышали?! — взвизгнула она, оборачиваясь к черепахам с такой яростью, что те отшатнулись. — Вы ее похитили и пытали!

— Мы ее НЕ пытали! — запротестовал Майки. — Я ее пиццей кормил!

— А она в тебя плевалась и пыталась задушить! — напомнил Раф.

— Эйприл, ее нельзя отпускать! — закричал Донни. — Она опасна!

Но Эйприл их уже не слушала. Она вцепилась в тугой узел, завязанный Леонардо.

— Я не могу его развязать! Дайте мне нож!

— Эйприл, нет! — крикнул Лео, делая шаг вперед.

— Не подходи! — закричала та. — Я вам не верю! Ни одному слову!

Она выхватила из-за пояса складной нож и, прикрывая Казе своим телом от черепах, разрезала скакалку.

— ЭЙПРИЛ, СТОЙ! — ОНА ЛЖЕТ! — ЭЙПРИЛ, НЕТ! — запоздало крикнул Лео.

Эйприл уже открыла рот, чтобы сказать что-то успокаивающее, но… Казе не стала терять ни секунды. Фальшивые слезы мгновенно испарились. Она не побежала к выходу — сначала нужно было устранить угрозу. Вскочив из сидячей позы, как сжатая пружина, она ринулась к Донателло. Он стоял ближе всех и только и успел, что поднять свой шест-бо.

Слишком медленно.

Ниндзя нырнула под его защиту. Она не стала бить — лишь проскользнула, как угорь, подставила ногу под его опорную ступню и одновременно с силой ткнула ладонью под коленную чашечку.

— АЙ! Мой… — взвыл Донни, теряя равновесие. Его массивный панцирь потащил его назад, и он с грохотом врезался в стойку с мониторами. Посыпались искры.

— ПОПАЛАСЬ!

Быстрее всех среагировал Рафаэль. Он кинулся в лобовую атаку, словно разъяренный носорог. Однако Казе не стала уворачиваться. Она сделала то, чего тот ожидал меньше всего — побежала прямо на него.

Раф приготовился к удару, но в последнее мгновение она оттолкнулась от пола, уперлась обеими ногами ему в пластрон и, используя его собственную инерцию и вес против него же, сделала сальто назад. Красный полетел вперед, снося стол, в то время как Казе грациозно приземлилась на ноги позади него.

— Она использует наш вес против нас! — догадался Леонардо, выхватывая катаны. — Окружаем! Не лезем напролом!

Он и Майки заходили с двух сторон.

— Казе, стой! — закричал Майки, начиная раскручивать нунчаки. — Мы же почти подружились! Я ПРОЩАЮ ТЕБЯ ЗА ПЛЕВКИ!

Казе оценила ситуацию: синий и оранжевый. Она выбрала оранжевого.

Ниндзя проигнорировала Лео и рванула к Майки. Тот удивленно взмахнул нунчаками. Девушка вбежала по стене на пару шагов, оттолкнулась и влетела в Майки ногами вперед, как маленькое пушечное ядро. Удар пришелся точно в грудь. Оранжевый, как кегля в боулинге, отлетел назад, сшибая Леонардо, который как раз пытался зайти ей за спину. Две черепахи рухнули на пол в кучу-малу из панцирей и конечностей, запутавшись друг в друге.

— Ты мне на ногу наступил!

— А ты ткнул мне рукояткой меча в глаз!

Эйприл стояла с открытым ртом, все еще сжимая в руке свой ножик.

— Она… она же…

— ОНА ЖЕ СОЛДАТ КЛАНА ФУТ! — прорычал Раф, поднимаясь из-под обломков стола.

За десять секунд ниндзя нейтрализовала четырех гигантских мутантов. Путь к главному тоннелю был свободен. Она уже сделала последний прыжок в спасительный мрак, когда в проеме что-то щелкнуло.

Цок.

Из тени выступила деревянная палка, блокируя путь. Казе резко затормозила, ее ноги проехали по бетону, едва не напоровшись на продолговатый кусок дерева. За посохом шагнул мастер Сплинтер. На удивление, он не выглядел рассерженным — скорее, уставшим.

— Достаточно, Казе, — его тихий голос эхом разнесся по логову, мгновенно прекращая барахтанье черепах позади. — Бежать больше некуда.

Казе замерла на долю секунды. Перед ней стояла старая крыса, опирающаяся на палку. Препятствие. Последнее. Она не стала тратить время и атаковала не так, как черепах, — напролом. Ударила, как ее учили: быстро, точно, целясь в уязвимые точки — горло, колени, висок. Руки и ноги ниндзя замелькали, нанося десятки ударов в секунду.

Это было похоже на то, как молодой, дерзкий вороненок пытается поймать за хвост мудрого старого кота. Однако Сплинтер даже не сдвинулся с места.

Цок.

Посох лениво качнулся и отбил удар, нацеленный в горло. Шорк. Его нога в сандалии едва заметно сместилась, и выпад Казе в колено ушел в пустоту. Стук. Он даже не посмотрел, как рукоять посоха мягко встретила ее локоть, блокируя удар в висок. Казе отскочила, не веря своим глазам.

— Слишком много силы вкладываешь в плечи, дитя, — произнес мастер. — Ты зажимаешь свои мышцы еще до удара.

Она снова ринулась в атаку, на этот раз используя сложную комбинацию обманных движений.

— Ты широко ставишь ноги, — Сплинтер сделал один-единственный шаг в сторону, и ниндзя пролетела мимо, едва не потеряв равновесие. — Пытаешься казаться больше, чем ты есть.

— Замолчите! — прошипела она, нанося удар ногой с разворота.

Стук. Посох снова оказался там, где нужно, приняв на себя всю силу удара.

— А теперь ты злишься, — констатировал он, словно комментировал погоду. — Гнев — это туман. Он скрывает от тебя цель. Ты не видишь меня и бьешь по созданному им призраку.

Вся подготовка оказалась бесполезной. В отчаянии Казе пошла на крайнюю меру — прием, которому ее научил командир. Сложный выпад, требующий полной отдачи.

Она рванулась вперед…

И Сплинтер впервые сдвинулся по-настоящему. Он не стал блокировать — шагнул ей навстречу, подставил посох под опорную ногу девушки и легонько ткнул ее пальцем в плечо. Казе споткнулась, ее тело, потерявшее баланс, нелепо закрутилось в воздухе и с глухим стуком рухнуло на бетонный пол у ног мастера. Она попыталась вскочить, перекатиться, но не успела.

Конец посоха Сплинтера опустился ей на спину, между лопаток, пригвоздив к полу. Казе напряглась, пытаясь вырваться, но посох не просто давил — он словно парализовал ее.

— Твой клан научил тебя драться, — сказал Сплинтер, глядя на нее сверху вниз. — Но он не научил тебя побеждать. Твоя техника — лишь набор заученных движений.

Он чуть качнул головой.

— Думаешь, ты могла сбежать? Думаешь, ты победила моих сыновей?

Черепахи, стоявшие позади вместе с Эйприл, стыдливо молчали.

— Даже если бы я отпустил тебя, — продолжил он, — с таким уровнем мастерства ты бы погибла, не дойдя до ворот своего Мастера. Что уж говорить, о добраться до Ороку Саки, чтобы задать ему свои вопросы… — он сделал паузу, и Казе замерла. — Ты бы погибла, не успев даже увидеть его.

Каким-то образом эта старая крыса читала ее мысли. Сплинтер убрал посох. Давление исчезло, но Казе не спешила подниматься. Она просто лежала на холодном бетоне, а в голове эхом бились слова: «Ты бы погибла».

— Твоя ярость — это клетка, дитя, — Сплинтер отошел на шаг. — Ты рвешься к Шредеру, но не видишь очевидного. Для него ты — просто инструмент, не более чем этот посох для меня. Даже не успеешь задать свой вопрос, как тебя сломают.

Казе медленно, как побитая собака, поднялась на ноги. На черепах она даже не взглянула. Только на мастера.

— Но в тебе есть то, чего не хватает моим сыновьям, — продолжил он. — Дисциплина и самоконтроль. А у них есть то, чего никогда не было у тебя: бьющая через край жизнь…

Он выдержал паузу, и следующие слова упали в тишину, как камни.

— Я предлагаю сделку.

Все в комнате замерли, ожидая продолжения.

— Я научу тебя видеть, а не просто слепо бить кулаками. Покажу тебе, как на самом деле можно победить твоего мастера.

У Казе сверкнули глаза. Вот оно. То, ради чего стоило жить.

— А взамен… — он кивнул в сторону своих ошарашенных сыновей, — ты обучишь их.

— ЧТО?! — хором взревели братья.

Сплинтер их проигнорировал:

— Ты покажешь им, что такое быть настоящей Тенью. Покажешь, каково это — быть безжалостным оружием клана Фут.

Казе молчала, переводя взгляд со Сплинтера на эту нелепую компанию. Лео, чья честь была растоптана. Красный от злости Раф. Донни, который уже что-то просчитывал. И Майки, трусливо прячущийся за Эйприл.

Она медленно кивнула.

— Я не гарантирую, что они останутся целы, — бездушным голосом произнесла она. — И не отвечаю за их травмы. Первое правило клана Фут: боль — это иллюзия.

— МАСТЕР! — взвыл Майки. — Она же нас покалечит!

— Это нечестно! — прорычал Раф.

— Моим сыновьям это пойдет только на пользу, — невозмутимо ответил Сплинтер. — Вы слишком расслабились. Пора узнать, что такое настоящие тренировки.

— Но, учитель! Она же враг! — попытался воззвать к разуму Леонардо.

— Мое слово — закон, — отрезал Сплинтер и повернулся, чтобы уйти. — Не разочаруйте вашего нового сенсея.

Они остались одни — растерянные, злые и чувствующие себя преданными. Казе медленно повернула к ним голову. На ее бледном лице появилась улыбка. Это не была дружелюбная улыбка Эйприл или фальшивая ухмылка жертвы. А жуткая, хищная ухмылка волка, оказавшегося в загоне с четырьмя неуклюжими овцами.

Она оценивающе оглядела каждого из них.

— Завтра, — прошептала она, заставив их поежиться. — В пять утра. Тренировка.

Черепахи дружно сглотнули.

5: Уроки дыхания селезенкой

Сплинтер удалился, оставив за собой лишь гнетущую тишину. Черепахи и Эйприл нервно переминались с ноги на ногу, не зная, что теперь делать или говорить. Их новый «сенсей», тем временем, полностью их игнорируя, нашла чистый участок пола, села в идеальную позу лотоса и просто закрыла глаза, приступив к дыхательной практике. Ей явно нужно было прийти в себя и восстановить свое внутреннее равновесие после всего произошедшего.

Первым, как обычно, не выдержал Рафаэль. Он все еще кипел. Злость и еще какое-то новое, непонятное чувство, которое бесило его больше всего, вырывались наружу.

Что она себе позволяет?

— И что теперь? — прорычал он, тыча в нее пальцем. — Медитация? Шлешь Шредеру мысленные сигналы своими загогулинами из пальцев?

Казе ответила, не открывая глаз.

— И маткой дышу. Концентрирую энергию ци.

В комнате стало так тихо, что все услышали, как стилус, выпавший из ослабевших пальцев Донни, со стуком ударился о пол. Мозг Рафа в ступоре попытался обработать фразу — особенно слово «матка», тот факт, что она девушка, и издевательство в ее тоне. Это привело к взрыву.

— ЧТО-О?! ДА ТЫ… ТЫ ЕЩЕ И ГЛУМИШЬСЯ НАДО МНОЙ! ДА Я ТЕБЯ!!!

Он рванул вперед, но Лео и Донни тут же повисли у него на руках, едва удерживая.

— Раф, нет! Успокойся! — кричал Донни, пытаясь удержать его.

— Ты не можешь ее трогать! — воскликнул Лео. — Она женщина! И теперь наш сенсей…

— К ЧЕРТУ ВСЕ! — взревел Раф. — ОНА НАД НАМИ СМЕЕТСЯ!

Пока троица возилась, Майки с неподдельным научным интересом повернулся к Эйприл.

— Эйп? — прошептал он, дергая ее за рукав. — А так правда можно? Ну… дышать… этим?

Та просто закрыла лицо руками. У нее не было сил на это отвечать.

— Нет, Майки, — выдохнул Донни, на секунду отвлекшись от борьбы с Рафом. — Физиологически — невозможно. Это был сарказм. Очень злой.

Эйприл наконец опустила руки. Гнев ушел, оставив только усталость. Она посмотрела на эту сцену как бы со стороны: четыре гигантские черепахи, воспитанные крысой, в канализации, и она, которая только что орала на них за незнание тонкостей японского эротического связывания.

Боже, о чем я вообще думала?

— Ребята… — сказала она, и возня прекратилась. — Простите.

Все четверо уставились на нее.

— Я… я погорячилась, — смущенно призналась она. — Накричала на вас, но, если честно, откуда вам, черт возьми, знать про шибари? Вы же, наверное, и про налоги-то не в курсе.

Черепахи растерянно переглянулись.

— Это какой-то новый вид сыра? — с надеждой спросил Майки.

Эйприл измученно улыбнулась.

— Вот именно. Я повела себя как идиотка. Просто… увидела ее и…

— Идиотка, — голос Казе резанул по ушам. — Ты развязала меня, поддавшись на самый дешевый трюк из учебника. Ты — идиотка.

Улыбка с лица Эйприл тут же сползла.

— А знаешь что?! — взвилась она, уперев руки в бока. — Может, я и погорячилась, но ты…

— Их новый учитель, — закончила за нее Казе, не меняя позы. — Пять утра. И если кто-то из вас, — она слегка повернула голову в сторону возни Рафа и Лео, — опоздает… я научу вас дышать селезенкой.

— А знаешь что?! — снова повторила Эйприл, окончательно выйдя из себя, шагнув к ней. — Может, я и идиотка, но когда ты была связана этой дурацкой красной скакалкой, ты мне нравилась гораздо больше! Хотя бы молчала!

— О-о-о! — прошептал Майки, прячась за Рафа. — Эйприл использует «Словесный удар»!

— Твое мнение не имеет значения, — так же ровно парировала Казе. — Ты такая же, как они. Шумная, эмоциональная. Бесполезная.

— Бесполезная?! — Эйприл аж задохнулась от возмущения. — Я тебя только что спасла, неблагодарная!

— Ты меня развязала, — поправила ее Казе. — Не спасла. Ты просто дернула за ниточку, которую тебе подсунули. Я бы и сама выбралась.

— Да я!.. Да я!..

Но тут вперед шагнул Леонардо. Его лицо было бледным, как у героя трагедии, ступающего на эшафот.

— Эйприл, прекрати!

— Что? — опешила Эйприл.

— Ты не должна с ней так говорить! — твердо заявил Лео. — Она теперь наш учитель! И… — он запнулся, но собрался с духом, — к тому же она пережила такое потрясение из-за нас! Я не позволю ее оскорблять!

Рафаэль издал звук, похожий на стон раненого быка, и с силой ударил себя ладонью по лицу.

— О, нет… Он опять завел свою шарманку.

— А-а-а, чуваки! — просиял Майки. — Он заступается за свою невесту! Это так… так…

— Кринжово, — буркнул Донни.

Казе медленно открыла глаза. Ее черные зрачки, казалось, посмотрели прямо в душу Леонардо.

— Не заблуждайся, черепаха, — ледяным тоном перебила она. — То, что ты сделал, называется не «честь». Это называется «унижение», — ниндзя медленно обвела их всех взглядом, задерживаясь на каждом. — И я ничего не забуду. Ни твоих прикосновений в неположенных местах, — ее взгляд пригвоздил Лео к месту. — Ни твоего удара, — Казе перевела взгляд на Рафа. — Ни твоего, — она кивнула Майки.

Ее глаза вернулись к Леонардо, который от ее взгляда невольно попятился.

— Месть — это блюдо, которое подают холодным. А я подам вам его на блюдечке. Каждому. Начиная с пяти утра.

Леонардо застыл. Его благородный порыв только что швырнули ему обратно в лицо, приправив угрозой. Эйприл выглядела так, будто ей дали пощечину, а Майки инстинктивно съежился, прячась за подругу.

А вот Рафаэль… Рафаэль вдруг расплылся в довольной ухмылке. Впервые за весь этот сумасшедший вечер его злость сменилась чем-то другим — диким, хищным, настоящим азартом.

— А знаешь что, Казе? — прорычал он, делая шаг вперед и впиваясь в нее взглядом. — А вот это мне уже нравится! Наконец-то что-то понятное! А не вся эта ваша «честь» и «дыхание маткой»! Блюдо, говоришь? Да я съем твое блюдо и попрошу добавки!

— Раф, она же нам угрожает! — возмутился Лео.

— Да просто ты ей даром не сдался, Ромео! — рявкнул Раф. — Ей нужна кровь! Наконец-то! А то я уж было подумал, мы тут клуб вязания открыли!

— Но, чуваки… она такая страшная, когда злится! — пропищал Майки, выглядывая из-за Эйприл. — И она обещала научить меня дышать селезенкой! Я не хочу!

— Статистически, ее угрозы имеют высокий коэффициент исполнения, — добавил Донни. — Учитывая ее уровень подготовки и нашу, ее обучение может привести к серьезным травмам.

— ДА! — взревел Раф, впадая в какой-то боевой экстаз. — ТРАВМЫ! НАКОНЕЦ-ТО! А то я уже заскучал! Ну что, сенсей? — он повернулся к Казе, готовый к бою. — Давай, начинай прямо…

Он замер. Место, где только что в позе лотоса сидела Казе, было пустым. В комнате снова воцарилась тишина. Но на этот раз — паническая.

— Э-э-э… — протянул Донни, оглядываясь. — Куда?..

— Она что, в туалет отошла? — пискнул Майки, заглядывая за диван.

— Исчезла! — констатировал Лео, рефлекторно выхватывая катаны.

Раф яростно пнул воздух.

— ПРОКЛЯТЬЕ! И на самом интересном месте! Она сбежала!

— К МАСТЕРУ! БЫСТРО! — скомандовал Лео.

Четверо братьев и Эйприл, толкаясь, паникуя и едва не сбивая друг друга с ног, буквально вынесли дверь в комнату Сплинтера. Петли жалобно хрустнули, и верная преграда на пути к покоям мастера рухнула внутрь, подняв облако пыли.

Находившийся в глубочайшей медитации, Сплинтер в момент удара совершил маневр, достойный олимпийского чемпиона по прыжкам в высоту. Его хвост непроизвольно распушился, став похожим на ершик для мытья бутылок, а сам мастер, подброшенный в воздух чистым адреналином, умудрился сделать в полете невидимый глазу кувырок.

Однако за те доли секунды, что отделяли «полет испуганной крысы» от приземления, он успел восстановить лицо великого философа. Его левое ухо все еще мелко подергивалось, выдавая желание впиться кому-нибудь в панцирь.

— СЕНСЕЙ! СЕНСЕЙ!

— ОНА СБЕЖАЛА!

— ТВОЯ «УЧЕНИЦА» ИСЧЕЗЛА!

— И МОЯ НЕВЕСТА! — трагически добавил Лео.

Сплинтер медленно, с достоинством, которое стоило ему невероятных усилий, открыл один глаз. Второй глаз все еще немного косил от пережитого шока, поэтому мастер решил оставить его закрытым для пущей таинственности. Он невозмутимо оглядел толпу паникующих детей, их круглые от ужаса глаза и растрепанную Эйприл.

Его рука, подрагивая ровно настолько, чтобы это можно было списать на вибрацию земной коры, медленно потянулась к чашке. Сплинтер взял ее, чувствуя, как остывший чай слегка плеснул ему на лапу, и сделал подчеркнуто медленный глоток. Внутри него все еще кричал маленький внутренний хомяк, требующий бежать в угол и прятаться, но снаружи он оставался собранным и непоколебимым.

— Она не сбежала, — спокойно произнес он, мысленно пообещав себе вычесть стоимость двери из их карманных денег на пиццу.

— Но ее нигде нет! — воскликнул Донни.

Сплинтер поставил чашку.

— Она сейчас там, где и должна быть, — он сделал паузу, а его глаза лукаво блеснули. — И скоро вернется. У воина клана Фут есть только две вещи: долг и месть. Она еще не отдала вам ни того, ни другого. А теперь… дайте мне допить мой чай.

Уже глубокой ночью из центральной комнаты раздался тихий шорох — звук упавшего и покатившегося по полу пластика. Леонардо, который так и не смог уснуть, беззвучно соскользнул с кровати. Он все прокручивал в голове произошедшее за день: стыд из-за идиотской сцены со связыванием, тяжесть ответственности и смутный образ черных глаз, которые, казалось, преследовали его везде. Синий бесшумно ступал по полу, держа руку на рукоятях мечей.

Там оказалась она.

Казе сидела на диване, том самом, где ее допрашивали. На ней снова было полное обмундирование клана Фут, включая маску. Она сидела, слегка сгорбившись, а у ее ног валялась маленькая белая баночка. Затем ниндзя медленно наклонилась и подняла ее. Антисептик из аптечки Донателло.

Леонардо замер в тени прохода.

— Ты куда-то уходила? — почти шепотом спросил он. Синий спрашивал не как командир, а с осторожностью человека, который ступает на минное поле.

Казе не вздрогнула и даже не повернула головы. Она молча рассматривала баночку в руке, затем перевела взгляд на свое левое плечо. Под тусклым светом мониторов Лео увидел то, чего не замечал днем: костюм в районе плеча был разрезан. Ткань вокруг разрыва потемнела от впитавшейся крови.

Она точно уходила. Проверить что-то? Связаться с кем-то? И вернулась раненая.

Ниндзя издала тихий, раздраженный вздох и попыталась оттянуть ткань, чтобы осмотреть рану, но жесткая композитная броня на плече и предплечье не давала этого сделать. Она посмотрела на Леонардо, который все еще стоял в проходе.

Не сказав ни слова, она начала возиться с зажимами. Это было сложно сделать одной рукой. С глухим шипением пневматики она отстегнула нагрудную пластину и положила ее рядом. Затем, морщась, стянула наплечник. Девушка осталась в одной тонкой черной фуфайке, и рана стала видна — длинный рваный порез от лопатки к плечу.

Она взяла тампон, смочила его антисептиком и попыталась дотянуться до плеча, вывернув руку в неестественной позе. Пальцы едва доставали до края раны, заставляя ее шипеть от боли. Она попробовала еще раз, и ее рука дрогнула.

Леонардо молча наблюдал за ее страданиями. Что-то внутри него — инстинкт лидера или просто порядочность — не позволило стоять в стороне. Он медленно шагнул на свет.

— Ты не достанешь, — сказал он. Не вопрос, а констатация.

Казе замерла, ее рука повисла в воздухе. Она бросила на него злобный взгляд, будто это он был виноват в ране.

— Я справлюсь.

— Ты только усугубляешь, — сказал Лео, делая еще один шаг и останавливаясь в метре от нее. Он протянул руку. — Дай сюда.

Она уставилась на его протянутую трехпалую ладонь. Медленно, с явной неохотой, вложила ему в руку тампон и баночку с антисептиком. Леонардо понял это как согласие. Он присел на край дивана рядом с ней, стараясь сохранять дистанцию, насколько это было возможно. Воздух между ними, казалось, потрескивал от напряжения.

— Будет больно, — предупредил он.

Синий аккуратно прижал тампон к ране. Казе напряглась, как стальная струна, ее пальцы впились в ткань дивана, но не издала ни звука. Он методично обработал весь порез, затем взял стерильный бинт. Чтобы закрепить его, ему пришлось пропустить ленту под ее здоровой рукой и через спину. Это было вынужденно близко. Леонардо чувствовал тепло ее кожи сквозь тонкую ткань и старался дышать ровно, сосредоточившись на задаче. Наконец он закрепил край.

— Готово, — сказал тот, отступая на шаг и возвращая себе личное пространство.

Казе не сказала «спасибо». Она просто молча взяла свой нагрудник и начала пристегивать его обратно. Когда застегнула последнюю пряжку, то на мгновение замерла.

— Пять утра, — сказала она, не глядя на него. — И скажи своему красному брату, что если он опоздает, я сломаю ему нос.

Девушка встала и скрылась в темном проеме выхода из логова. Леонардо остался один в тишине, держа в руке пустую баночку от антисептика.

4:45 утра.

Тишину в логове безжалостно кромсал скрежет из комнаты Рафаэля. Казалось, кто-то точит бетон о бетон. На самом деле это Раф скрежетал зубами во сне.

— Ненавижу… — пробормотало зеленое тело, вцепившееся в подушку. — Висит… на потолке, стопудово… как мышь летучая… и ржет… Не-на-ви-жу…

Из-под двери Майки доносилось куда более жалобное похныкивание, прерываемое тихим «пиу-пиу» его игровой приставки, которую он уронил себе на лицо.

— Не-е-ет, Ваше Пепперони-Величество… еще пять минуточек… Рыцарский орден почти мой… такая жестокость…

Единственный, кто действительно пытался встать, Донни, издал глухой стон. Его нога запуталась в простыне, и он рухнул с кровати прямо на стопку научных журналов.

— Ауч. Депривация сна… — бормотал он, пытаясь расфокусированным взглядом найти в каком направлении дверь. — Снижает когнитивные функции на тридцать пять процентов. Контрпродуктивно. Логический вывод: наш новый сенсей — садистка.

Леонардо уже стоял в коридоре. Он не спал почти всю ночь. Картина в голове никак не хотела гаснуть: тусклый свет мониторов, темная кровь на ее плече, странное, почти лихорадочное тепло ее кожи, когда он накладывал повязку. И этот взгляд.

Он с силой потер лицо.

Соберись, — приказал он себе. — Ты лидер. Ты несешь ответственность. Ты… ты…пообещал жениться на ней, — услужливо подсказал самый мерзкий уголок его сознания.

Лео поморщился и с силой забарабанил в дверь Рафа.

— ПОДЪЕМ! Живо! Мы уже опаздываем!

— ОНА СКАЗАЛА В ПЯТЬ! — донесся яростный рев, сопровождаемый звуком удара кулаком по стене.

— МЫ ДОЛЖНЫ ПОКАЗАТЬ ДИСЦИПЛИНУ! — прошипел Лео, уже тряся Майки. — Вставай, солдат!

Когда черепахи ввалились в додзё, зевая, спотыкаясь и толкая друг друга, часы на стене показывали 4:59.

И они замерли.

Комната находилась в полумраке, освещенная лишь одной тусклой лампой. В ее единственном луче, в центре тренировочного коврика, находилась Казе. На ней были идеально облегающие черные лосины, не скрывающие ни одного мускула на ногах, и короткий черный спортивный топ. Руки, плечи и узкая полоска идеально плоского живота оказались обнажены. Белая повязка, которую Лео наложил ночью, ярко выделялась на левом плече.

Ниндзя стояла на одной руке. На правой, здоровой. Тело же вытянуто в идеальную вертикальную линию. Ни единой дрожи в сложной позе. Левая была согнута за спиной.

Четыре брата застыли, а их возмущения и мысли коллективно вышли из чата.

— О… — Майки сглотнул, и его челюсть медленно поехала вниз. — Ничего себе.

— Вся масса тела на одной кисти при асимметричной травме… — пробормотал это Донателло, кажется, только для того, чтобы был повод не смотреть на все остальное.

Рафаэль, который секунду назад был просто злым, мгновенно стал пунцовым. Это уже не ярость, а что-то другое. Что-то колючее, обжигающее и очень неловкое.

— ЧЕГО УСТАВИЛИСЬ?! — заорал он, на тон громче, чем было нужно, отчаянно пытаясь заглушить это новое чувство. — ЭТО ПОКАЗУХА И ФОКУСЫ ДЕШЕВЫЕ! А НУ СЛЕЗАЙ!

Леонардо молчал. Его мозг завис, пытаясь обработать два конфликтующих файла: «Долг_Чести_Раненая_Девушка.zip» и «Живот_Ноги_ОДНА_РУКА.exe». Даже Донни заметил, как процессор брата задымился.

Казе не шелохнулась.

— Пять часов. Ноль минут. Вы опоздали.

С плавностью, бросающей вызов гравитации, она согнула тело, опустила ноги на пол и одним текучим движением приземлилась на обе ступни. Ниндзя стояла к ним лицом, оглядывая будущих жертв.

— Но ровно пять! — запротестовал Донни, тыча пальцем в часы.

— Тень приходит за час до назначенного времени, — отрезала она. — Вы проспали свой первый урок, — девушка кивнула на Рафа, который все еще пыхтел. — Красный. Ты первый. Попробуй ударить меня.

Раф оскалился.

— О, детка, с превеликим удовольствием!

Он ринулся вперед, вкладывая в удар всю свою ярость и утреннюю злость. Но его кулак встретил пустоту. Казе не блокировала. Она просто шагнула в сторону, поймала его летящую руку, провернула, и, используя его же чудовищную инерцию, легко швырнула черепаху через бедро.

Рафаэль пролетел через всю комнату и с грохотом, от которого зазвенели зубы, врезался в стойку с оружием.

— Ты слишком шумишь, когда дышишь, — констатировала Казе, отряхивая несуществующую пыль с ладони. — Следующий.

Потирая копчик и ушибленное эго, Рафаэль поднялся на ноги.

— Это была разминка! — прорычал он. — А теперь по-настоящ…

Он не договорил. Девушка метнулась к нему и ткнула двумя пальцами ему в шею, чуть ниже уха. Раф застыл. Красный издал звук, похожий на кваканье удивленной лягушки, и его правая рука безвольно повисла.

— А! Э! Моя рука! — он в панике потряс онемевшей конечностью. — Что ты сделала, ведьма?!

— Нервное сплетение, — бесстрастно пояснила Казе. — Временный паралич. Первый урок клана Фут: человеческое тело — это карта. А вы не знаете своей географии, — она посмотрела на Донни. — Фиолетовый. Держу пари твои расчеты не учли, что я ударю по гидравлике.

— Но это грязный прием! — возмутился Леонардо, наконец выйдя из ступора.

— Это эффективный прием, — отрезала девушка. — Урок второй: в бою нет чести. Есть только живые и мертвые. Ты, — она кивнула Лео, — слишком озабочен своими чувствами. Ты уже мертв.

Леонардо покраснел, прекрасно поняв, что именно она имела в виду.

— А теперь, — Казе хлопнула в ладони. — Урок третий: тишина. Тень не слышно. Вы, — она обвела их презрительным взглядом. — Шумите, как стадо слонов в посудной лавке. Вы должны пройти от этой стены до той. По полу усыпанному рисом.

— Рис? — не понял Майки.

Донни прищурился. И правда. Тонкий, почти незаметный слой сухого риса покрывал пол додзё.

— Я не должна услышать ни одного хруста, — пояснила Казе.

Первым пошел Леонардо. Он должен был показать класс и ступал медленно, плавно перенося вес…

ХРУСТЬ. Звук в тишине додзё прозвучал, как выстрел. Лео застыл в позе цапли.

— Мертв, — констатировала Казе.

Вторым пошел Донни. Он пытался рассчитать вектор давления на каждое зернышко. И двигался, как сломанный робот, мелкими, дергаными шажками. Хруп. Хрусть.

— Мертв. И твои расчеты тоже мертвы.

Третьим пошел Раф. Он фыркнул, решил, что хитрость бесполезна, и просто пошел напролом. ХРУМ-ХРУМ-ХРУМ-ХРУМ!

— Ты не просто мертв, — девушка устало потерла виски. — Настолько мертв, что Шредер построил бы на твоей могиле торговый центр.

Последним оказался Майки. Он посмотрел на рис. Посмотрел на Казе. Глубоко вдохнул и плюхнулся на панцирь, пытаясь проехать по рису, как на скейтборде.

ШШШШШШХХХХХ… Звук был оглушительным. Казе медленно, очень медленно, повернула к нему голову.

— Что. Ты. Делаешь.

— Ну… я же не наступил! — радостно пояснил Майки. — Технически, я не издал хруста!

БУЛЬК. В наступившей тишине раздался новый, громкий и совершенно неприличный звук. Он исходил из живота Майки. Три пары глаз уставились на него.

— Ой, — пролепетал Майки, прижимая руки к животу. — Простите… я не завтракал.

Казе замерла. Ее глаз едва заметно дернулся. Она посмотрела на потолок, словно моля богов о терпении, которого у нее явно не было.

— Вы, — прошипела она, — безнадежны. Вас бы не взяли в клан Фут даже в качестве живых мишеней. Вы…

Она оборвала себя и посмотрела на Леонардо, который с упорством маньяка пялился на ее спортивный топ, делая вид, что обеспокоен состоянием ее плеча.

— Синий. Перестань на меня пялиться.

Лео подскочил, как ошпаренный.

— Я не пялюсь! Я беспокоюсь! О твоей ране! Как лидер!

— Ты беспокоишься о моем прессе, — холодно отрезала она. — Урок четвертый: ниндзя клана Фут контролирует свои инстинкты. А у вас они, кажется, только что проснулись.

— ДА МЫ ЧЕРЕПАХИ! — взорвался Раф, чье лицо теперь могло бы вскипятить воду. — У НАС НЕТ ТАКИХ ИНСТИНКТОВ!

— Судя по твоему цвету лица, Красный, — ухмыльнулась девушка. — Ты сейчас врешь не только мне, но и себе.

Раф издал звук, похожий на кипящий чайник.

Казе же посмотрела на это сборище неуклюжих и урчащих зеленых гигантов, а затем медленно выдохнула.

— Безнадежно, — констатировала она. — Я пыталась научить вас ходить, но надо начинать с ползания. Мы будем сидеть в этой комнате, пока вы не научитесь дышать так, чтобы я не слышала, как свистит воздух в ваших ноздрях.

— О-о-о! — тут же оживился Майки, подскакивая к ней. — А можно мы пропустим скучное дыхание и сразу перейдем к крутому? Ну, знаешь! — он попытался изобразить что-то таинственное, спрятавшись за собственную руку. — Техника «Растворения в тени»! Типа… пуф! И меня нет! Это же так круто! Я всегда хотел так делать на вечеринках!

Ниндзя уставилась на него таким мертвым взглядом, что Майки попятился.

— Ты, — сказала она ему. — Первым делом научишься молчать. Ртом.

— Секундочку, — вмешался Донателло, присаживаясь на корточки и зачерпывая горсть риса. — У меня более насущный вопрос. Откуда у нас столько риса?

Черепахи замерли и посмотрели на пол. Риса и правда было слишком много.

— Я проверил наши кухонные запасы вчера, — продолжил Донни, изучая зернышко. — У нас было два пакета басмати и один — для суши. Этого, — он обвел рукой комнату, — хватит, чтобы накормить небольшой ресторан.

Майки ахнул. Его лицо исказилось от вселенского ужаса.

— О НЕТ! — взвизгнул он, кидаясь к Казе и хватая ее за здоровую руку от чего та мгновенно напряглась. — Ты нашла мой схрон! Мой «Запас Судного Дня»! Я копил его под своей кроватью на случай вторжения Крэнгов-зомби!

Раф хмыкнул.

— «Судный День»? Да ты бы его съел на следующей неделе, просто потому что поленился бы идти за пиццей.

— Мои запасы — не твое дело, — ответила Казе, стряхивая руку Майки. — А теперь… — она посмотрела на них с отвращением, — проваливайте. Завтрак.

— ЕДА! — воодушевился Майки.

— Наконец-то, — пробурчал Раф.

Втроем, уже не заботясь о рисе и громко хрустя, они ломанулись в сторону кухни.

Леонардо задержался. Он не двинулся с места, наблюдая, как Казе, оставшись одна, позволила себе на мгновение расслабиться. Она подошла к стене, опираясь на нее здоровой рукой, и тяжело выдохнула, опустив голову. И тут Лео заметил. Свежая белая повязка на ее левом плече, которую он так тщательно накладывал всего несколько часов назад, перестала быть белой. Прямо в центре, над раной, расплывалось темное, бордовое пятно.

— Казе, — тихо позвал он.

Она напряглась, но не повернулась.

— Что.

— Твоя рана, — он шагнул ближе. — Она снова открылась. Повязка вся в крови.

Казе бросила короткий взгляд на свое плечо.

— Я перенапрягла мышцу, когда стояла на руке. Это неважно.

— Это важно, — возразил Лео, подходя почти вплотную. Он чувствовал себя ужасно неуклюже. — Она будет кровоточить, и… ты не сможешь нормально… ну… учить нас дышать селезенкой.

Он попытался пошутить в ее стиле и ожидал, что она прорычит в ответ, а затем прикажет уйти. Но девушка просто устало кивнула.

— Я не достану сама, чтобы ее перевязать, — признала она сквозь зубы.

— Я… — Лео сглотнул, чувствуя, как у него самого горит лицо. — Я помогу. Опять.

В додзё повисла тяжелая тишина. Чувствуя себя так, словно сам только что прошел через мясорубку, Леонардо собрался с силами. Он подошел к аптечке, которую Эйприл оставила на полу на всякий случай, и достал свежие бинты и еще один пузырек антисептика.

Казе не двигалась, продолжая опираться о стену. Она молча наблюдала за черепахой, но другого согласия Лео и не ждал.

— Тебе… — он прочистил горло, — тебе придется снять топ.

Слова повисли в воздухе. Синий произнес это так быстро и так тихо, как только мог, словно пытался проскочить мимо них. Он молился, чтобы это прозвучало по-медицински, а не так, как это ощущалось — чем-то неловким и запретным.

Девушка бросила на него быстрый взгляд будто взвешивая риски. Сепсис против частичного обнажения. Спустя секунду она кивнула. Одним резким движением она стянула топ через голову и бросила его на пол. Ниндзя осталась в простом черном бюстгальтере.

Лео почувствовал, как кровь прилила к его лицу, и немедленно приказал себе смотреть только на рану.

Я лидер. Я оказываю помощь. Я лидер. Я…

Он осторожно, стараясь не дрожать, размотал промокшую повязку. Зрелище оказалось хуже, чем он ожидал. Порез был глубже, чем он помнил, и края его рваные. По-хорошему надо зашить рану.

— Это… — начал он, просто чтобы разбавить тишину, которая звенела от напряжения. — Когда я… ну… вчера… связывал тебя…

Синий запнулся, и новая волна стыда обожгла ему горло. Он почувствовал, как Казе напряглась под его руками, но молча слушала, стоя к нему спиной.

— У тебя не было этой раны, — закончил он, осторожно промывая порез. — Ты получила ее после. Когда исчезла. Где ты была?

Ответом ему послужила абсолютная тишина. Ниндзя стояла неподвижно, как мраморная статуя. Она даже не вздрогнула, когда антисептик коснулся живого мяса, хотя Лео краем глаза видел, как ее пальцы на руке впились в стену, скребя по кирпичу. Он вздохнул, понимая, что ответа не получит и принялся накладывать новую, тугую повязку.

Хоть его руки и двигались довольно умело, но он не мог не заметить. Гладкую, бледную кожу, контрастирующую с его грубыми зелеными пальцами. Резкую линию ее лопаток. То, как каждая мышца на спине напряглась, когда его костяшки случайно скользнули по ее позвоночнику.

Он вдруг понял, что его «долг чести» служил лишь удобным прикрытием. Хоть и прошло слишком мало времени, а может и вовсе накрутил себя сам, но его тянуло к ней. Это не было похоже на дружеское чувство к Эйприл, а что-то другое. Темное. Пугающее. Неуместное. Будто его тянуло к хищнику, который ненавидел его всеми фибрами души и мог сожрать в любую секунду. Что-то в Лео, в его натуре лидера и защитника, хотело… нет, не спасти ее. Понять. Он закрепил последний узел.

— Готово.

Казе секунду постояла неподвижно, затем одним резким движением подобрала топ и натянула его обратно и даже не обернулась.

— Твоя техника бинтования отвратительна, — бросила она через плечо. — Узлы затянуты неравномерно. Но сойдет.

Она сделала шаг, чтобы уйти.

— И не смей, — добавила она, останавливаясь в дверях, — больше никогда пялиться на меня, Лидер.

Девушка ушла, оставив его одного в пустом додзё, наедине с очень сложными и противоречивыми чувствами.

Следующая тренировка — если можно было назвать этот сеанс методичного унижения тренировкой — закончилась в довольно быстро. Казе просто посмотрела на настенные часы, объявила: «Обед». Девушка покинула помещение, оставив после себя четырех потных, ноющих и абсолютно опустошенных черепах, лежащих вповалку на полу.

— Я… не… чувствую… ног, — простонал Майки, глядя в потолок.

— Она снова ткнула меня в подмышку! — возмущенно прохрипел Раф, пытаясь заставить онемевшую руку двигаться. — Кто, скажите мне, бьет в подмышку?!

— Это основная лимфатическая и неврологическая узловая точка, Раф, — пробормотал Донни, лежа лицом вниз. — Мгновенный парализующий эффект при минимальном усилии. Я ее ненавижу.

Леонардо молчал. Он просто лежал, и отчаянно воевал с желанием больше никогда в жизни не видеть эту девушку.

— Чуваки… — Майки с трудом, кряхтя, перекатился на живот. — Еда. Мне нужна еда. Если я сейчас не съем что-нибудь жирное, вредное и, возможно, радиоактивное, я умру.

Словно четыре столетних, больных артритом ветерана, они поползли на кухню. Майки, как лидер пищевого авангарда, потянул на себя дверь холодильника, ожидая увидеть привычную картину: полбутылки кетчупа, засохший кусок сыра и пустую коробку из-под пиццы. Дверь открылась. Он замер, а рука так и осталась на ручке.

— Э-э-э… — протянул оранжевый.

— Что там? — проворчал Раф, подползая сзади. — Опять пиццу плесень атаковала?

— Хуже… — прошептал Майки. — Гораздо… хуже…

Братья собрались у открытой дверцы. Холодильник оказался полным. Нет, он был забит. Но не пиццей. Не газировкой. Не вчерашней китайской лапшой. Полки ломились от нормальной еды.

Аккуратные контейнеры со свежей рыбой. Пучки темно-зеленой капусты кале. Какие-то странные белые кубики в воде (тофу). Бутылки с минеральной водой. Лосось. Яйца. Идеально вымытая морковь. И ни одной, ни одной коробки с двойной пепперони.

— А-А-А-А! — Майки отшатнулся, как от вампира, и прикрыл глаза рукой. — ЭТО ЗДОРОВАЯ ЕДА! МОЙ ХОЛОДИЛЬНИК ЗАРАЖЕН! ОНО СМОТРИТ НА МЕНЯ! ЭТА КАПУСТА!

— Тихо ты! — шикнул Донни, проталкиваясь вперед. Он с научным любопытством ткнул пальцем в лосося. — Поразительно. Это же высококачественный дикий лосось. Судя по ценнику, этот кусок стоит… — он быстро прикинул в уме, — дороже, чем мой последний осциллограф!

— Откуда?! — Леонардо огляделся, как будто кто-то мог выпрыгнуть из-за тостера. — Эйприл это не приносила.

— Во… во… — Раф ткнул пальцем в верхнюю полку. — А это еще что за слизь? Воняет, как твои носки!

— Эй! — возмутился Майки.

— Это натто, — присмотрелся Донни. — Ферментированные соевые бобы. Японский деликатес. И пахнет он, технически, не как носки, а как…

— Вопрос не в том, что это, — Лео с таким видом закрыл холодильник, будто запер внутри демона. — Вопрос в том, откуда это.

В этот момент тихий шорох раздался сверху. Все четверо синхронно задрали головы. На одной из потолочных труб, высоко над ними, сидела Казе. Она сидела на корточках, как ворона, и невозмутимо наблюдала за ними.

— Вы мешаете мне медитировать своим воплями.

— Ты! — Раф ткнул в нее пальцем. — Еда! В холодильнике! Это твоих рук дело?

Казе кивнула.

— Вы съедаете все, как саранча. Я пополнила запасы.

— Где ты взяла деньги?! — тут же спросил Донни. — На это все нужно не меньше трехсот долларов!

— Я их… взяла, — ответила Казе.

Черепахи переглянулись.

— ВЗЯЛА?! — воскликнул Лео. — Ты их украла?!

— Ты ограбила продуктовый магазин?! — ужаснулся Майки.

— Молодец, — хмыкнул Раф. — Хоть какая-то от нее польза. Ну, раз уж украдено, — он потянулся к холодильнику, — я беру лосося.

Леонардо шлепнул его по руке.

— Не смей! Это вещдок! Мы не можем есть краденое!

— Да какая разница, краденое или нет, если оно в нашем холодильнике!

— Чуваки, но там нет пиццы! — снова заплакал Майки. — Она украла кучу всего, но забыла главное! Какой бездарный вор!

— Идиоты, — пока черепахи спорили у холодильника, сверху снова раздался тихий голос девушки. Они посмотрели наверх, но труба была уже пустой.

— И она не сказала, где взяла деньги! — подытожил Донни.

— Очевидно же, что украла, — уверенно заявил Лео.

— Все! Я больше не могу! — Майки с громким стуком захлопнул дверцу. — Мне нужно противоядие!

— Согласен, — пробурчал Раф, потирая живот. — После такой тренировки мне нужно мясо. Много. И чтобы оно было круглым и на тесте.

— Я заказываю, — Донателло решительно выхватил свой T-Phone. — Четыре больших. Двойная пепперони, четверной сыр, анчоусы и…

— И зефирки! — закончил Майки.

— И никаких ферментированных бобов! — рыкнул Раф.

Леонардо лишь устало кивнул.

— Заказывай.

И в тот самый момент, когда Донни уже приложил телефон к уху, из коридора донеслось напевание. Тихое, умиротворенное, почти веселое «ммм-ммм-ммм», исполняемое на мотив какой-то очень старой японской мелодии. Черепахи замерли. Они не слышали, чтобы их мастер напевал. Никогда. Это являлось верным признаком Апокалипсиса.

В проеме кухни показался Сплинтер. Он не просто шел, а почти пританцовывал, едва заметно перебирая лапами. На его морде отразилась тень блаженной улыбки. Сенсей проигнорировал четырех своих сыновей, стоявших столбом посреди кухни. Прошмыгнул мимо них, прямиком к холодильнику и благоговейным трепетом открыл дверцу.

— А-а-а-ах…

Его глаза загорелись, как у Майки при виде пиццы. Нос восторженно дернулся, а рука, минуя капусту и тофу, нырнула вглубь и извлекла оттуда небольшой, вакуумный пакет с чем-то темно-коричневым.

— Настоящий Гёкуро! — прошептал он с придыханием. — Высший сорт! Я не пил его с тех пор, как… — не останавливаясь на достигнутом, Спринтер вытащил небольшой черный контейнер. — Неужели?! Унаги?!

— Сенсей? — Леонардо наконец обрел дар речи. Его лицо выражало крайнюю степень недоумения. — Учитель, вы что?

Прижимая к груди драгоценный чай и копченого угря, Спринтер обернулся к ним, как будто только что заметил.

— А, сыновья мои! Добрый день! Вы уже оценили… — он кивнул на холодильник, — наше неожиданное изобилие?

— Сенсей… — начал Донни, опуская телефон. — Вы знаете, откуда это?!

— Мы думали, она это украла! — выпалил Майки.

— А я все еще думаю, что она это украла! — проворчал Раф.

Сплинтер лишь хитро улыбнулся.

— Казе-сан, — он сказал «-сан»?! Черепахи поперхнулись воздухом, — обладает ресурсами, недоступными нам здесь, внизу. Она любезно согласилась помочь с хозяйством.

Он проплыл к чайнику, все еще блаженно напевая.

— Но, Учитель! — возмутился Лео. — Это же еда клана Фут! Она куплена на грязные деньги! Мы не можем…

— Леонардо, — мягко перебил его Сплинтер, вдыхая аромат сухого чайного листа. — Когда чай настолько хорош, его прошлое не имеет абсолютно никакого значения. А теперь, если вы меня извините…

Мастер заварил чай, и по кухне поплыл такой божественный, терпкий аромат, что черепахи сглотнули. Сплинтер отпил глоток, и его глаза закатились от удовольствия.

— М-м-м… А вы что, пиццу заказываете? Ну-ну. Приятного аппетита.

И он, прихватив своего угря и чай, удалился в свою комнату, оставив сыновей в полном ступоре, посреди кухни, забитой первоклассной едой.

6: Лечебная пицца и другие пытки

— О, да-а-а! Священный картон! Запах рая!

Едва не плача от счастья, Майки водрузил четыре огромные коробки на журнальный столик. Черепахи рухнули на диван и кинулись на еду, как стая голодных волков.

— Заткнись и передай мне пепперони, — прорычал Раф, выхватывая первый кусок. — Мои мышцы требуют жира!

— Технически, Раф, пицца — это идеальный баланс углеводов, белков и… ладно, кого я обманываю, это просто божественно, — сказал Донни, анализируя плавление сыра на своем куске.

Леонардо нервно огляделся.

— А где?

— Что где? — хмыкнул красный с набитым ртом. Он замолчал на полуслове, а взгляд уперся во что-то над телевизором.

Остальные проследили за его взглядом. На самой высокой трубе, что шла под потолком, как ворона на ветке, сидела Казе и, очевидно, тоже решила пообедать. В руках у нее была простая миска, с тем самым лососем и рисом из холодильника, и палочки.

И пока черепахи рвали пиццу руками, чавкая и роняя сыр себе на пластроны, они завороженно наблюдали за ее ритуалом. Девушка сначала взяла палочки, сложила их ровно, прижала к ним ладони и на секунду закрыла глаза, чуть кивнув. Классическое «Итадакимас!»

— Фто она делает? — пробубнил Раф.

— Кажется, благодарит еду? — прошептал Донни.

— Мы тоже так должны делать, наверное, — выдохнул Лео, застыв с куском пиццы на полпути ко рту.

Затем Казе приступила к еде. Она брала палочками чуть-ли не по одному зернышку риса. Маленький кусочек рыбы. Майки смотрел на это несколько секунд, и его сердце разрывалось.

— Чуваки… — прошептал оранжевый, и его губа задрожала. — Это так грустно!

— Что грустно? — не понял Раф. — Что она ест эту дрянь? По мне так — забавно.

— Она там одна! На трубе! Ест рис! Палочками! А у нас тут… — он обвел рукой коробки, — праздник! Она просто не знает, что такое счастье!

— Майки, нет, — тут же напрягся Лео, видя, как в глазах брата загорается знакомый идиотский огонек.

— Майки, СЯДЬ! — рявкнул Раф.

— Вероятность плевка номер три… — начал было Донни.

Но Майки уже вскочил. Схватил самый большой, аппетитный кусок «Четверного сыра».

— Я должен! Я открою ей глаза! — он подбежал прямо под трубу и восторженно поднял кусок вверх, как Симбу в «Короле Льве». — КА-А-АЗЕ! Эй, сэнсэй! Смотри!

Девушка медленно опустила палочки. С абсолютным безразличием, как зоолог, изучающий особо тупой вид обезьяны, она посмотрела сверху вниз на Майки.

— Пицца! — сиял он. — Настоящая! Не рис! Смотри, сыр тянется! Я взял лучший кусок! Для тебя! Хочешь? Спускайся!

Ниндзя посмотрела на него. Потом на жирный кусок пиццы, с которого капало масло. Потом снова на него.

— Она сейчас прыгнет ему на голову, — сделал ставку Раф, отодвигаясь.

Несколько секунд Казе смотрела на это подношение. Затем она медленно моргнула, демонстративно отвернулась и, взяв палочки, с невозмутимым видом продолжила есть свой рис. Она его проигнорировала. Полностью. Майки застыл с протянутой рукой, а улыбка медленно сползла с его лица.

— Она… она… — пролепетал он, опуская пиццу. — Она… проигнорировала… ПИЦЦУ! — оранжевый повернулся к братьям с выражением вселенской трагедии на лице. — Чуваки… она… она… монстр!

— Зато не плюнула, — хмыкнул Раф, забирая у него из рук кусок. — Я бы сказал, это прогресс. А теперь сядь, пока она не передумала и не научила нас дышать желудком.

Но Майки не был бы Майки, если бы сдался. «Нет» для него лишь эвфемизм для «попробуй еще раз, но громче».

— Вы не понимаете! — воскликнул он, глядя на спину Казе. — Она отвергла пиццу, потому что я предложил не тот кусок! Тот был сырный, а она, может, любит с мясом!

— Майки, она ест рис, — устало сказал Донни. — Я не думаю, что проблема в начинке.

— Нет! Я должен! Я найду тот, что растопит ее ледяное сердце! — Майки снова вскочил и начал рыться в коробках. — КА-ЗЕ! А как насчет этого?! Пепперони! Классика! Видишь, какие кружочки?!

Казе даже не повернулась. Лишь демонстративно сместилась по трубе на пару метров дальше от него.

— Ладно! — решительно сказал Майки. — Если гора не идет к Магомету… Я САМ К НЕЙ ПОЛЕЗУ!

— О, нет, — простонал Донни.

— О, да! — обрадовался Раф. — Давай, Майки! Посмотрим, как быстро она тебя уронит!

Засунув кусок пиццы себе в рот, чтобы руки были свободны, оранжевый подбежал к стене и начал карабкаться по каким-то ящикам и трубам, пытаясь добраться до ее насеста.

— Майки, ты идиот! — крикнул Лео.

— Я несу ей дружбу! — прошамкал Майки с пиццей во рту. — И клетчатку!

Раф и Донни увлеченно следили за альпинистскими потугами Майки. А Леонардо покачал головой и снова посмотрел на девушку. Она полностью игнорировала цирк внизу и вернулась к своей еде. И тут он заметил то, чего не увидели другие. Каждый раз, прежде чем взять новую порцию еды, она на мгновение замирала. Ее голова чуть опускалась. Он не мог расслышать, но видел, как ее губы едва заметно шевелились, произнося какие-то слова. И взгляд. Когда ниндзя делала это, то ее взгляд, устремленный в миску с рисом, был грустным. Словно она смотрела не на еду, а на что-то, что давно потеряла.

Она прошептала, взяла кусочек рыбы, съела. Снова замерла. Прошептала. Взяла рис. Печальный ритуал.

Леонардо держал в руке свой кусок двойного пепперони. Посмотрел на масло, стекающее ему на пальцы. Посмотрел на Рафа, который орал: «Давай, Майки, левой ногой!». А потом снова посмотрел на девушку, которая сидела в одиночестве на грязной трубе, раненая, преданная всеми, и шептала что-то своей еде, прежде чем съесть.

Кусок в горло не лез.

— Чего застыл, Ромео? — хмыкнул Раф, заметив его заминку. — Остынет же.

Леонардо медленно, очень медленно, положил свой нетронутый кусок обратно в коробку.

— Я не голоден.

Братья уставились на него. Леонардо. Не голоден. После тренировки.

— Что? — Майки даже перестал карабкаться и чуть не свалился. — Ты заболел?!

— Донни, обследуй его! — встревожился Раф. — Эта ведьма его чем-то заразила!

— Я просто… аппетита нет, — сказал Лео, вставая с дивана.

Он ушел в свою комнату, оставив братьев в полном недоумении, и уже из коридора услышал грохот и вопль Майки — очевидно, Казе все-таки решила проблему с альпинистом. Но Лео это было уже неважно. Он думал только о том, о чем она шептала, сидя на этой трубе.

— Я ПОЧТИ… КХМ… ДОБРАЛСЯ, КАЗЕ! СЕЙЧАС… УГОЩУ! — доносилось шарканье Майки, который отчаянно пытался зацепиться за следующую трубу.

— Давай, Майки! — подбадривал его Раф, с удовольствием наблюдая за шоу. — Уронишь пиццу — уронишь нашу честь!

Казе раздраженно выдохнула. Этот цирк ее доконал, и она решила сменить дислокацию, переместившись дальше по трубе. Только девушка поднялась на ноги на узкой поверхности… и в этот момент мир качнулся.

Тупая, пульсирующая боль, которую она весь день подавляла силой воли, вдруг взорвалась в ее черепе ослепительной вспышкой. Три удара по голове за один вечер — от предателя в музее, от нунчаков Майки, от нокаутирующего удара Рафа — наконец-то собрали свою дань. Перед глазами все поплыло. Она качнулась.

— Ой! — только и успел сказать Майки, повиснув на трубе рядом с ней. — Чуваки, она…

Казе не издала ни звука, а ее тело просто повалилось с трубы вниз.

— ОНА ПАДАЕТ! НЕ Я! — заорал Майки.

— Не успеем! — панически выдал Донни, хватаясь за свой шест-бо.

Леонардо, услышавший вопль Майки, как раз выскочил из коридора.

— Что там…

Он застыл. Донни не успевал. Майки висел слишком высоко. А Рафаэль…

Рафаэль, который весь день мечтал ее ударить, среагировал быстрее всех. Он не думал и не просчитывал. Просто рванул вперед и бросился под нее, проехав на панцире по полу и приняв весь вес на себя за секунду до того, как голова девушки встретилась бы с бетонным полом.

Наступила мертвая тишина.

Майки от удивления разжал руки и с грохотом свалился на пол. Донни и Лео застыли, глядя на открывшуюся картину. Рафаэль лежал на спине, раскинув руки. А на нем, поперек его пластрона, без сознания лежала Казе. Ее черные волосы разметались по его груди.

Красный смотрел на ее бледное лицо. Хотя его собственное лицо выражало крайнюю степень шока.

— Что за… — Леонардо первым обрел дар речи, его взгляд метнулся от Рафа к девушке. — Она…

Донни тут же подскочил, останавливая пытавшегося поднять брата.

— Осторожно! Не тряси ее! — он достал фонарик и, приподняв веки, осмотрел зрачки.

— Что с ней? — взволнованно спросил Лео.

— Успокойся, Ромео, — прохрипел Раф, пытаясь сесть, не уронив ее.

— Ох, черт, — Донни посмотрел на братьев серьезным лицом. — Я так и думал.

— ЧТО?! — хором спросили те.

— Множественные удары по голове. Я же говорил! — пояснил он. — У нее серьезное сотрясение. Удивительно, как она вообще держалась на ногах, не говоря уже о том, чтобы стоять на одной руке. Она отключилась.

Раф уставился на свои руки. Те самые руки, которыми он привык сжимать рукояти сай. Сейчас в них, как сломанная, пугающе легкая кукла, лежала девушка. Он перевел взгляд на ее безмятежное под слоем пота и грязи лицо. Его собственное лицо начало гореть от смеси дикого смущения и чего-то еще, в чем он бы под пыткой не признался.

— Отлично, — пробурчал он. — Просто великолепно. Наш сэнсэй сломался.

— Так, немедленно ее на диван! Нет, стоп, диван слишком мягкий! В лазарет! — скомандовал Донателло, мгновенно переключаясь в режим доктора. — Раф, неси ее. Осторожно!

Все еще пытаясь осознать, что он добровольно поймал своего мучителя, Рафаэль неловко, но крепко подхватил ее на руки. Она не весила почти ничего.

— Куда нести-то, босс? — проворчал он, отчаянно стараясь скрыть, что обращается с ней на удивление бережно.

— В мою лабораторию! Живо!

Пока Донни метался вокруг бесчувственной Казе, светя ей в зрачки, подключая датчики к вискам и сверяясь с медицинскими протоколами на своем T-Phone, остальные братья растерянно толпились в дверях.

— Ей нужен покой и темнота, — вынес он вердикт через полчаса, протирая руки. — Никаких тренировок. И… — он сурово посмотрел на Майки, — никаких предложений пиццы.

— Мы не можем оставить ее здесь, — сказал Лео, оглядывая гудящую от приборов лабораторию. — Тут слишком шумно.

— У Мастера в комнате…

— У нас же есть та старая кладовка, — вдруг вспомнил Раф. — Которую мы убирали для Эйприл, когда она в прошлый раз ночевала. Там тихо.

Решено. Они быстро переоборудовали маленькую, пыльную каморку, затащив туда матрас и чистые простыни. Буркнув что-то вроде: «Да я ее уже нес, какая разница», — Рафаэль сам отнес ее туда и уложил.

Казе очнулась через какое-то время. Не от звука, а от его полного отсутствия. Тишина давила на уши. И темнота. Не мрак канализации, а умиротворяющая темнота небольшой комнаты. Головная боль, еще недавно разрывающая череп, отступила, превратившись в тупой, далекий гул за глазами. Она не двигалась, сначала сканируя обстановку слухом. Тишина. Только ровное, спокойное дыхание. Не ее. Ниндзя резко открыла глаза.

Комната оказалась крошечной. Она лежала на матрасе на полу. А у стены, на простом деревянном стуле, сидел синий. Леонардо. Он не медитировал и не чистил оружие, а его маска была снята и лежала на коленях. Лео просто сидел, прислонившись головой к стене, и смотрел на нее. Его усталые глаза в тусклом свете, пробивающемся из-под двери, казались темными и глубокими.

Казе напряглась, как пружина. Рука инстинктивно дернулась за оружием, которого не было.

— Где я?

— В кладовке, — тихо ответил тот. — Донни сказал, тебе нужен покой.

Она рванулась сесть, но комната тут же качнулась, и девушка схватилась рукой за висок, глухо застонав от боли.

— Донни сказал, у тебя сотрясение, — так же спокойно продолжил Лео. — Тебе нельзя вставать.

Казе посмотрела на него в упор. Где был тот пафосный идиот, который кричал о том, что опозорил ее и готов жениться? Этот был каким-то другим.

— Ты, — прошипела она, пытаясь вернуть себе контроль, — сторожишь меня? Боишься, что я сбегу?

Леонардо медленно покачал головой.

— Нет.

— Ждешь, чтобы продолжить свои нелепые извинения?

На его лице промелькнула тень стыда.

— Нет, — сказал он еще тише. — Я… — он запнулся, пытаясь найти слова.

Он и сам не понимал, почему сейчас здесь. Когда братья разошлись спать, он просто не смог. Весь его образ лидера, который всегда знает, что делать, — все это смыло волной простого беспокойства. Ему стало неспокойно и нужно было убедиться, что она дышит.

— Я просто волновался, — наконец выдавил он, глядя не на нее, а на свои руки. — Ты упала. Донни сказал, это серьезно.

Казе смотрела на него и не ожидала почти искренней заботы. Это обезоруживало, и она не знала, как реагировать.

— Мне не нужно твое волнение, черепаха, — бросила она, отворачиваясь к стене. Этот жест стоил ей новый вспышки боли. — Уходи.

Леонардо секунду посидел молча. Затем он встал, натягивая маску обратно на лицо, словно возвращая на место броню.

— Я оставлю у матраса воду, — сказал он. — И если голова будет болеть, у Донни есть таблетки. Просто позови.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Казе осталась одна в темноте, и впервые за очень долгое время ее ледяная броня дала еще одну, крошечную трещину. Она совершенно не понимала этих существ.

Ниндзя пролежала в темноте ровно час, оценивая свое состояние. Головная боль отступила, но оставила после себя неприятную слабость. Головокружение накатывало, стоило ей только подумать о том, чтобы сесть.

Сотрясение, — констатировала она.

В клане Фут это лечилось двумя способами: либо ты игнорируешь его и продолжаешь тренироваться, пока не упадешь, либо тебя добивает твой инструктор, чтобы не тратил ресурсы. Третий вариант — лежать на мягком матрасе, пока черепаха-мутант сторожит твою дверь — в уставе не значился.

Она начала медленно, миллиметр за миллиметром, сгибать колени, готовясь к рывку, когда дверь со скрипом приоткрылась. Леонардо так и сидел снаружи. Но в щель просунулась не его синяя повязка, а оранжевая.

— Лео! Чувак! Смена караула! — донесся до нее громкий шепот. — Тебе надо поесть! А я принес лекарство!

— Майки, нет, — устало произнес Леонардо. — Донни сказал, ей нужен абсолютный покой. Никаких…

— Это не еда! То есть, не совсем… Это терапия! Аудиовизуальная! Донни одобрил бы!

— Он сказал, что нужна, темнота.

— Так это терапия для ушей! И носа! Пять минут, Лео! Что может случиться?

Послышался тяжелый вздох.

— Пять минут. И не шуми.

Дверь открылась, и в комнату, пригнувшись, проскользнул Микеланджело. В тусклом свете из коридора ниндзя заметила, что он прячет что-то за спиной.

— Пссс! — прошептал он, плюхаясь на пол рядом с матрасом. — Казе! Тень! Коротышка! Как ты?

Казе молча смотрела на него.

— Я знаю, что тебе нужно! — заявил он. — Донни — зануда. Лео — вообще тормоз. Тебе же просто скучно! Скука — это главная болезнь! От нее все проблемы!

Он торжествующе вытащил из-за спины портативную игровую приставку. Яркий экран мгновенно вспыхнул, ударив Казе по глазам, как молотком.

— Агх! — она зашипела, и голова взорвалась новой вспышкой боли. — Свет… Убери!

— Ой, прости! — Майки торопливо убавил яркость. — Вот! Это «Smash Bros»! Я подумал, раз ты не можешь драться по-настоящему, ты можешь подраться виртуально! Я даже создал персонажа для тебя! Смотри, это Кирби, но я сделал его черным! Как ты!

Майки сунул ей в руки консоль. Девушка смотрела на розовый шарик, который теперь был угольно-черным и злобно хмурился. Она перевела взгляд на сияющее идиотизмом лицо оранжевого. Это было самое глупое существо, которое она когда-либо встречала.

— А еще… — Майки достал из-за спины. — Я принес лечебную пиццу. У нее супер-сила!

Он извлек холодный, слипшийся кусок пепперони, прилипший к мотку бинта. Глаза Казе опасно сузились.

— Ты. Опять. С этим.

— В этот раз я не буду тебя кормить! — пообещал он. — Можешь просто понюхать? Запах лечит! Он активирует центры удовольствия в мозге! Это наука!

Это была последняя капля. Происходило не лечение, а изощренная пытка.

— Дай сюда, — прохрипела она, протягивая руку.

Майки заулыбался.

— Я ЗНАЛ! Мы все-таки дру…

Она схватила не пиццу, а его руку. Используя собственный вес черепахи, она рванула его на себя и впечатала лечебный кусок ему же в лицо.

— ММФФФ! ОПЯТЬ! НО ПОЧЕМУ?!

Пока Майки пытался отлепить пепперони от глаз, Казе оказалась уже на ногах. Комната дико качнулась, пол ушел из-под ног, но ее воля оказалась куда сильнее. Она толкнула Майки в грудь, вывалилась из двери в коридор и врезалась прямиком в Леонардо. Тот сразу поймал ее за плечи, когда колени подкосились, не давая ей упасть.

— Я же сказал — пять минут, Майки! — рявкнул Лео через плечо, прежде чем посмотреть на нее.

Казе пыталась оттолкнуть его, но руки были как вата. Головокружение стало таким сильным, что она едва видела его лицо.

— Пусти… меня… идиот…

— Ты еще не выздоровела, — Лео проигнорировал ее попытки вырваться и, подхватив одной рукой под колени, а другой под спину, легко поднял.

— Я. НЕ. НУЖДАЮСЬ. В…

— Знаю-знаю, — перебил он, неся ее обратно в темноту кладовки. — Ты справишься сама. Угу. Ложись.

Он опустил девушку на матрас, не обращая внимания на тихие проклятия, которые она шипела сквозь стиснутые зубы.

— Отдыхай, — приказал он. — Это приказ.

Лео вышел, плотно прикрыв дверь, и остался стоять снаружи, прислонившись к стене и тяжело дыша. Он повернул голову и увидел Рафаэля. Тот стоял в конце коридора, скрестив руки на груди. Брат явно видел все: и как Майки вывалился из комнаты с пиццей на лице, и как их лидер нес Казе на руках. Раф, конечно, ничего не сказал. Просто посмотрел на Лео, потом на закрытую дверь кладовки с лицом мрачнее тучи. Он не понимал, что именно чувствует, но это было что-то горячее, злое и колючее. Ему не понравилось, как Лео ее нес. Ему не нравилось, что ее можно было нести. Ему ничего не нравилось.

— Ну и цирк, — наконец прорычал он.

— Она ранена, Раф, — устало ответил Лео.

— Ага, — хмыкнул тот. — Ранена. Конечно.

Красный развернулся и со всей силы пнул стену. Ему срочно нужно было что-то сломать. И он очень злился, что это «что-то» не могло быть Леонардо. Или этой дурацкой дверью.

Казе не заметила, как отключилась. Сначала она лежала, отвернувшись к стене, и убеждала себя бодрствовать. Боль в голове стала тупой, тяжелой, как мокрое одеяло. Темнота кладовки из простого отсутствия света превратилась во что-то физическое. Она не заметила, как провалилась из состояния бдительности в бессознательный сон.

Леонардо не отходил далеко. Он слышал, как Майки и Раф затеяли на кухне войну за последний кусок пиццы. Слышал, как Донни что-то сердито бормотал в своей лаборатории. А сам он сидел на полу в коридоре, прислонившись спиной к стене рядом с дверью кладовки. Он был ее тюремщиком и сиделкой, и обе эти роли казались ему одинаково неуместными.

Через час он тихо приоткрыл дверь. Донни сказал: «Проверять, даже если спит. И следить, чтобы дыхание было ровным». Он заглянул внутрь. Казе спала, свернувшись калачиком, спиной к двери. Дышала ровно.

Ладно, — решил он, стараясь не разбудить. — Пока дышит, и то хорошо.

Он оставил на полу у матраса новую бутылку с водой и упаковку таблеток, которые ему всучил Донни. Ближе к полуночи, он снова приоткрыл дверь, чтобы оставить свежую бутылку воды. В комнате было тихо. И вдруг…

— Нет… Пожалуйста…

Голос ее, но Лео его не сразу узнал. Он был тоненьким, как у ребенка, просящего о пощаде.

— Я… я не провалила… Командир, нет… Прошу…

Леонардо замер. Это был бред. Она металась на матрасе, а лицо, которое он едва мог различить в темноте, исказилось от ужаса, который девушка никогда бы не показала наяву.

— Остановитесь… Пожалуйста…

И тут он услышал сдавленный всхлип, который она тут же подавила, даже во сне. Казе плакала. Эта машина для убийств, плакала во сне.

Что-то в Лео оборвалось. Вся неловкость, весь этот дурацкий груз ответственности, который он сам на себя взвалил, исчез. Все просто… кто-то, кому было очень больно. Он опустился на колени рядом с матрасом.

— Тише… — прошептал он, сам не зная, зачем. — Ты в безопасности. Это просто сон…

Он медленно, очень медленно, протянул руку. Просто, чтобы коснуться ее лба, вытереть холодный пот. Успокоить. Его пальцы оказались в сантиметре от ее кожи.

ХВАТ. Ее глаза были все еще закрыты, но рука сработала на автопилоте. Пальцы впились в его запястье. Мгновенная, инстинктивная реакция бойца. Она не успела проснуться, но тело уже атаковало угрозу. Глаза резко открылись. На секунду в них был только животный ужас. Потом — узнавание. Взгляд медленно сфокусировался. Она отшвырнула его руку, как будто обожглась, и отползла к стене, игнорируя вспышку боли, пронзившую ее черепушку.

— Что ты делаешь?!

— Ты говорила во сне, — тихо ответил Лео, потирая запястье. Он не отступил, а остался сидеть на коленях.

Он посмотрел на нее в упор, и внезапно две, казалось бы, не связанные вещи соединились в голове. Тот странный ритуал во время еды. И этот детский, сломленный плач.

— То, что ты шептала над едой… — спросил он, — это было то же самое? То, о чем ты говорила сейчас?

Казе замерла. На лице на мгновение отразилось удивление. Он не просто периодически пялился, а наблюдал за ней. Девушка ничего не ответила, просто смотрела на него со злостью.

— Убирайся, — приказала она.

Лео помедлил секунду. Он понял, что коснулся чего-то важного, чего не должен был. Молча встал и вышел, оставив ее одну. Хотя синий и не думал уходить далеко. Просто сполз по стене рядом с дверью кладовки и закрыл глаза, прислушиваясь к тишине. Он чувствовал себя выжатым лимоном. Эта девушка выматывала его сильнее, чем битва с целой армией Фут.

Только он погрузился в свои мысли, как едва не подпрыгнул, когда главный туннель огласил боевой клич, от которого, казалось, задрожали стены.

— ГООО-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА!

О, нет… — только и успел подумать Лео.

7: Код «Голодная крыса»

В логово, громыхая хоккейной клюшкой и заполняя пространство вокруг ароматом дешевого дезодоранта, ворвался Кейси Джонс.

— Эй, уроды! — весело заорал он, сбрасывая с плеча спортивную сумку. — Угадайте, кто только что засек отряд Пурпурных Драконов на старых складах? Время вершить правосудие! Раф! Где мой напарник по выбиванию зубов?!

Леонардо вскочил на ноги. Из лаборатории, роняя какие-то пробирки, вылетел Донателло. С кухни, с куском пиццы во рту, выкатился Майки. Все трое синхронно уставились на Кейси. А потом, столь же слаженно, их взгляды метнулись к неприметной двери кладовки.

Паника на их лицах оказалась такой явной, такой осязаемой, что ее можно было бы намазать на хлеб.

— Э-э-э… — Кейси снял маску и почесал растрепанный затылок. — Чего вы так напряглись? Как будто вы тут Шреддера прячете! Ха!

Трио издало такой фальшивый, истеричный смешок, что у Сплинтера в дальней комнате, наверное, завяли усы.

— Шреддера! Ха! — нервно хихикнул Лео. — Отличная шутка, Кейси!

— Очень смешно! — поддакнул Донни. — Шреддер! У нас! В кладовке! Абсурд!

— Ага! — пискнул Майки. — У нас там совсем не Шреддер! У нас там…

— МАЙКИ! — хором рявкнули братья. Леонардо молниеносно зажал ему рот.

— У нас там… э-э-э… — Донни судорожно искал правдоподобное объяснение. — Утечка! Точно! Прорвало трубу! Старую!

— Ага! — промычал Майки сквозь ладонь Лео. — Офень фтрашная утечка!

Кейси недоверчиво прищурился.

— Утечка? В кладовке? А почему вы тогда не в гидрокостюмах? Ладно, пофиг. Где Раф? Драконы ждать не будут!

— Раф не может! — выпалил Лео, отпуская Майки.

— Почему это?

— Он… — синий судорожно искал причину. — Он болен! Очень!

— Заразный! — тут же добавил Донни.

— У него… изжога! — закончил Майки, гордый тем, что придумал слово.

Кейси уставился на них.

— Изжога? Раф? Да он в прошлый раз съел вашу пиццу с просроченными анчоусами и глазом не моргнул!

— Это особая изжога, Кейси, — включился Донни. — Очень редкий штамм. Вызывает… э-э-э… неконтролируемую агрессию и желание побыть в темноте.

— Звучит как обычный Раф, — логично заметил Кейси. — Ладно, я сам его позову.

Он сделал шаг в сторону коридора, ведущего к комнатам и к кладовке.

— НЕТ!

Три черепахи, как один, раскинули руки и ноги, формируя живую стену и блокируя проход.

— Туда нельзя! — крикнул Лео.

— Почему?! — Кейси начал злиться. — Да что у вас там такое? Новый аркадный автомат?! И вы играете без меня?!

— Хуже! — снова встрял Майки. — Там… там… ремонт! Мы клеим обои!

Джонс замер.

— Обои?

— Ага! — с энтузиазмом подхватил оранжевый. — Очень красивые! Розовые! С… э-э-э… пони! Раф сам выбирал! Он убьет нас, если ты увидишь, до того как он закончит!

Наступила тишина. Лео и Донни просто закрыли лица руками. Даже Кейси, при всей его тугодумости, понял, что это бред.

— Розовые пони для Рафа, — медленно повторил он. — Вы, мутанты, сегодня точно съели что-то не то.

— КЕЙСИ!

Голос Рафаэля с грохотом пронесся по логову. Он вылетел из своей комнаты, злой как сто чертей, — он слышал весь этот цирк.

— Какого черта ты орешь?! — прорычал он. — У нас тут люди… то есть… БОЛЬНЫЕ!

— Раф! Наконец-то! — обрадовался Кейси, вскидывая клюшку. — Хватай свои железки, мы идем крошить Драконов!

Раф посмотрел на Джонса. Потом на своих братьев, которые все еще жалкой кучкой жались к двери кладовки. Потом на Леонардо, который выглядел так, будто его только что пытали. Его мозг, и так перегруженный событиями последних суток, окончательно завис.

— Я никуда не иду.

Кейси поперхнулся.

— ЧЕГО?! Да мы же… мы же… команда! Ты — кувалда, я — бита!

— Я сказал, я занят! — Красный отчаянно искал причину, вспомнил слова Майки и выпалил. — У меня изжога!

Джонс уронил маску.

— И ТЫ ТУДА ЖЕ?! Да что с вами сегодня такое? Это что, заразно?!

Стук. Из-за двери кладовки донесся глухой звук. Казе, очевидно, проснулась и, услышав весь этот балаган, попыталась встать. Кейси мгновенно напрягся.

— Что это?

Братья запаниковали.

— ЭТО… — Майки округлил глаза. — ЭТО… СПЛИНТЕР!

— Сплинтер? — недоверчиво переспросил Кейси.

— Да! — затараторил Донни. — Мастер Сплинтер! Он медитирует! В кладовке! Ему там… э-э-э… акустика нравится!

— И он… он… уронил! — добавил оранжевый. — Свой чай! Очень горячий!

— Он проводит… — Лео отчаянно пытался спасти ситуацию, — очень секретную чайную церемонию! Для… для…

— …ДЛЯ ПОНИ! — закончил Майки.

Рафаэль больше не мог.

— ДА! — взревел он, шагая к Кейси. — Мы все тут сошли с ума! У нас утечка, изжога, розовые пони и медитирующий Сплинтер в кладовке! А теперь ПРОВАЛИВАЙ!

Он схватил ошарашенного Кейси за шиворот и потащил к выходу.

— Эй! Да ладно, парни! Я же… Панцирь, отпусти! — возмущался Джонс. — Да что с вами?!

— САНИТАРНЫЙ ДЕНЬ! — рявкнул Раф, выталкивая его в туннель. — Мы моем панцири! Все! Уходи!

Красный с грохотом опустил решетку, отрезая Кейси от логова. Четыре брата тяжело прислонились к стенам, пытаясь отдышаться.

— Фух… — выдохнул Майки. — Пронесло. Он так и не догадался, что у нас в шкафу живет злая девчонка-ниндзя, которая может убить его мизинцем.

Братья медленно повернули к нему головы.

— МАЙКИ!

Убить мизинцем… — подумала Казе. Ей нравился ход мыслей оранжевого.

Голова девушки раскалывалась. Шум снаружи был невыносим, так еще и вода кончилась. И таблетки, которые оставил синий. Дверь кладовки медленно открылась. Черепахи, только что отругавшие Майки, мгновенно замерли.

Казе вышла в коридор. Выглядела она, мягко говоря, не очень. Бледная, со спутанными волосами, темными кругами под глазами, она прижимала одну руку к виску, пытаясь удержать мир в фокусе. Вся ее поза кричала: «Не трогайте меня, иначе я сломаю вам что-нибудь из чистой злости».

Она проигнорировала их. Всех четверых. Как будто те были просто мебелью. Шатаясь, девушка направилась в сторону кухни.

— Казе, стой! — тут же напрягся Лео. — Донни сказал лежать!

— Наверное, вода кончилась! — предположил Майки.

— Я принесу! — метнулся Донни.

— Дайте ей пройти, идиоты! — рявкнул Раф, который почему-то злился на Лео за то, что тот пытался ее остановить. И в этот самый момент…

БА-БАХ! Решетка другого, потайного туннеля, которым пользовался только один человек, с грохотом отлетела в сторону.

— Я ЗНАЛ! — ворвался Джонс, размахивая клюшкой. — Я знал, что вы врете! Санитарный день! Мойка панцирей! Да вы просто…

Он замер. Его триумфальный боевой клич застрял у него в горле, а взгляд упал на Казе. Черепахи коллективно перестали дышать. Леонардо закрыл лицо рукой. Майки спрятался за Рафа. Донни выглядел так, будто его сейчас стошнит прямо тут.

Мозг Кейси отчаянно пытался обработать информацию.

* Черепахи ведут себя супер-странно.

* Они врут про розовых пони.

* Они вышвыривают его, лучшего друга, из логова.

* А в это время… он окинул Казе оценивающим взглядом с головы до ног: растрепанные черные волосы, спортивный топ, обтягивающие лосины, убийственный взгляд… у них тут тусуется горячая азиатская чикса.

— А-а-а-а-а… — протянул он. — Так вот, значит, в чем дело, — Джонс повернулся к черепахам, которые пытались слиться со стенами. — «Утечка в трубе», да? «Изжога»? Вы… вы… вы спрятали от меня девушку!

— Кейси, нет! — пискнул Майки.

— Это не то, о чем ты подумал! — замахал руками Лео.

— Она… э-э-э… опасна для твоего здоровья! — попытался объяснить Донни.

Но Кейси их уже не слушал. Он был оскорблен до глубины души.

— Я-то думал, мы кореша! — возмущался он, подходя ближе. — А вы за моей спиной устраиваете свиданки! Причем с такой… — Джонс снова переключил все свое внимание на Казе и одарил ее своей самой неотразимой, как он считал, ухмылкой.

Черепахи перешли в режим паники «КОД КРАСНЫЙ».

— Кейси, СТОЙ! — прошипел Лео, делая шаг.

— Джонс, не будь идиотом! Она тебе руку оторвет! — прорычал Раф.

— О, да ладно вам, завистники! — Кейси отмахнулся от них и, поправив маску на затылке, прислонился к стене рядом с Казе. — Я знаю, как обращаться с дамами. Не то что вы, обои-клеители.

Он повернулся к девушке, которая смотрела на него с выражением вселенской брезгливости, которое Кейси, разумеется, принял за томный интерес.

— Привет, детка. Я — Кейси Джонс. А ты, я так понимаю, и есть та самая «утечка в трубе»? Не волнуйся, я не такой, как эти тормоза. Я предпочитаю экшен.

Он многозначительно поиграл бровями.

Черепахи замерли в ужасе. Лео уже готовился прыгнуть, чтобы принять удар на себя. Раф готовился прыгнуть, чтобы добить Кейси после того, как она его покалечит.

Казе просто смотрела на этого павлина. Ее голова раскалывалась. Помешали спать. Вокруг орали. Ее пытались накормить пиццей. А теперь это существо подкатывало к ней. У ниндзя не было сил на сложный болевой захват. Она просто хотела, чтобы он замолчал. И ушел.

Она медленно подняла дрожащую руку.

Кейси неверно истолковал жест и улыбнулся еще шире.

— Ага, я тоже рад позна…

Девушка не стала с ним разговаривать. Она просто положила ладонь ему на лицо. Прямо на нос и рот. И оттолкнула. Просто отодвинула его с дороги, как отодвигают стул, который мешает пройти.

— Эй! — ошарашенно пискнул Кейси, теряя равновесие и неуклюже шлепаясь на задницу.

Не удостоив его больше ни единым взглядом, Казе прошагала мимо него, мимо оцепеневших черепах, и дошла до холодильника. Открыла его, игнорируя вопли Майки «Нет! Только не капуста!», достала бутылку минеральной воды и, прислонившись пылающим лбом к холодной дверце, минуту стояла, а потом начала жадно пить. В логове повисла оглушительная тишина.

— Она его пощадила? — шепотом спросил Майки.

— Нет, — также шепотом ответил Донни. — Она в режиме энергосбережения. Его спасла чистая физика и ее сотрясение.

Кейси, тем временем, уже оправился от шока и вскочил на ноги.

— Эй! Ничего себе! С характером! Мне нравится! Слушай, детка, может, покажешь мне, как ты так отталкиваешь?

Казе допила воду. Медленно, как в замедленной съемке, она повернула голову.

— Подойдешь еще раз, — прошипела она, — и я научу тебя дышать селезенкой. Через нос.

Она бросила пустую бутылку в мусорное ведро и, держась за стену, побрела обратно в свою кладовку. Джонс смотрел ей вслед с полным восторгом.

— Дышать селезенкой?! Круто! Это типа йоги?!

Раф подошел и со всей силы дал ему подзатыльник.

— Ты неисправим, Джонс. Проваливай. У нас карантин.

— Карантин? — Кейси ухмыльнулся. — Да ладно, бро! Я же вижу, что происходит! — он оттолкнул Рафаэля и демонстративно вскинул руки, обращаясь ко всем четверым. — Я-то думал, мы — команда! Братья по оружию! А вы?! — парень ткнул пальцем в сторону кладовки. — Вы тутти-фрутти… тусите с какой-то горячей девчонкой, а меня вышвыриваете, как будто я налоговый инспектор!

— Кейси, она не… — начал было Лео.

— Она сломает тебе… — продолжил Раф.

— Она не тусит! — пискнул Майки. — Она злая! И у нее сотрясение!

— Сотрясение? — Кейси фыркнул. — Да это у вас сотрясение, если вы думаете, что я от такого уйду! Если она остается, я тоже остаюсь. Точка. У меня тоже может быть… — он задумался, — изжога! Да! Я официально болен изжогой и требую карантина!

Не обращая внимания на стоны черепах, Джонс промаршировал на кухню.

— Итак, что у нас для больных? Надеюсь, вы не всю пиццу съели? — он с грохотом распахнул дверцу холодильника. И замер. Лицо медленно вытянулось. Он моргнул. Потом еще раз. — Э-э-э… — протянул Кейси, наклоняясь и с подозрением принюхиваясь. — Либо у вас реально завелись розовые пони, либо кто-то ограбил лавку вегана-садовода, — он вытащил пучок капусты и помахал им, как букетом. — Серьезно? Вы это едите? Это же то, чем еда питается!

— Это не наше! — запротестовал Майки. — Это ее!

— А-а-а, — Кейси тут же ухмыльнулся. — Понятно. Она из фитоняшек. Думал, она крутая, а она, оказывается, кролик, — он увидел контейнер с белыми кубиками. — О! А это что? Мини-зефирки?

— Это тофу, Кейси, — устало пояснил Донни.

— То… что? Звучит как японское ругательство.

Несмотря на шутки, желудок Кейси, пропустивший обед в погоне за Драконами, издал громкий, требовательный рык. Парень посмотрел на полки.

— Ну-у-у… — протянул он. — Выглядит отстойно. Пахнет странно. Но… — Джонс вытащил целый лоток с идеально нарезанным лососем, — оно бесплатное.

И тут началось. Черепахи в немом ужасе наблюдали, как Кейси Джонс, человек, чей рацион состоял из пиццы, хот-догов и того, что он находил под сиденьем фургона, начал методично уничтожать дорогие продукты.

— Эта рыба… — бормотал он с набитым ртом, — почти не похожа на картон! Неплохо!

ХРУМ-ХРУМ-ХРУМ. Он сожрал пучок моркови, как Багз Банни.

— А эта слизь… — он ткнул пальцем в натто, которое Сплинтер еще не успел унести, — воняет так, что Драконы бы разбежались! Но раз уж уплочено…

Он зачерпнул полную ложку, зажмурился и проглотил.

— Бр-р-р! Гадость! — парень содрогнулся, но тут же полез за второй ложкой. — Но питательно!

Через десять минут холодильник выглядел так, будто по нему пронеслась та самая саранча, о которой говорила Казе. Донни с ужасом смотрел на пустую упаковку из-под лосося. Лео думал о том, что теперь Сплинтер будет в ярости. А Майки чуть не плакал над последним съеденным яйцом.

— Фух! — Кейси громко, смачно рыгнул, потирая живот. — Отлично потусили. Теперь я сыт.

Он вытер руки о свою и без того грязную майку и, как хозяин, прошествовал в гостиную. С разбегу плюхнулся на диван, закинув ноги в кроссовках прямо на подушки.

— Так, — скомандовал он, хватая пульт. — Раз уж Драконов отменили, а ваша принцесса спит, посмотрим хоккей. Эй, Раф! Принеси мне… э-э-э… вон ту зеленую траву! Пожую пока!

Пока Кейси, как король, оккупировал диван, черепахи сгрудились на кухне, в ужасе глядя на опустошенное поле битвы — холодильник. Майки выглядел так, будто у него на глазах съели его любимого котенка.

— Ребята… он… он съел всё. Даже ту странную белую штуку, которая плавала в воде!

Донателло лихорадочно стучал по калькулятору на своем T-Phone. Его лицо с каждой секундой становилось все зеленее.

— Он съел дикого лосося на шестьдесят долларов, — прошептал Донни, — органические яйца, тофу, три вида импортной капусты и… о, нет… — его взгляд упал на пустой вакуумный пакет на столе. — Он съел гёкуро Мастера Сплинтера. Весь.

Леонардо схватился за голову.

— Мастер Сплинтер нас убьет. Нет. Хуже. Проснется Казе, увидит это, и она нас убьет. Медленно. А потом Сплинтер убьет нас за то, что мы позволили ей нас убить.

— Да плевать на них! — прорычал Раф, сжимая кулаки. — ГДЕ МЫ ВОЗЬМEM ДЕНЬГИ, ЧТОБЫ ЭТО ВСЕ ВОЗМЕСТИТЬ?!

Черепахи мрачно переглянулись.

— Донни? — с надеждой пискнул Майки. — Твоя… ну… заначка? Та, что ты получаешь за взлом… то есть, за консультации по кибербезопасности?

— Моя заначка, Майки, — процедил Донателло, — едва покрывает наши расходы на пиццу за месяц! А эта продуктовая корзина стоила как мой новый серверный блок! Моих финансов на это не хватит! Мы банкроты!

— Значит, нам придется… — Лео сглотнул, произнося страшное слово, — работать?

Братья посмотрели друг на друга с неподдельным ужасом.

— ЭЙ, УРОДЫ! — заорал Кейси, не отрываясь от экрана, где показывали повтор хоккейного матча. — У ВАС ЕЩЕ ЕСТЬ ЭТА СТРАННАЯ ТРАВА? ОНА ТАК ЗАБАВНО ХРУСТИТ! — он перевернулся на диване, закинув ноги в грязных кроссовках на спинку, и с наслаждением почесал живот. — И вообще, — пробормотал Джонс, прикрывая глаза, — сервис у вас тут что надо. Бесплатно, вкусно. Пожалуй, я останусь на ужин.

Кейси кайфовал. Он сыт, ему мягко, и он был в полной уверенности, что наконец-то втерся в доверие к черепахам и их подружке. А черепахи впали в тихую, финансовую панику.

— Ладно, — прошипел Раф. — У меня есть план. Мы тихо выносим Кейси в канализацию, пока он спит, и говорим Казе, что это он украл всю еду и сбежал.

— Это… — Донни на секунду задумался, — статистически самый безопасный для нас вариант.

— НЕТ! — рявкнул Лео, хотя было видно, что он на мгновение всерьез обдумывал это предложение. — Мы не можем его просто выкинуть!

— Почему нет? — прорычал Раф. — Он как борщевик! Сожрал экосистему нашего холодильника!

— Ребята, а может… — прошептал Майки. — Мы откроем платный зоопарк? Кейси будет экспонатом «Человек Обыкновенный: Жрущий»? За вход — пачка чипсов! Мы быстро отобьем расходы!

БЗЗЗТ. Телефон Донателло, который тот нервно теребил в руках, внезапно завибрировал. Все четверо замерли.

— Это Сплинтер? — пискнул Майки. — Он уже знает про угря?

— Хуже, — прошептал Донни, глядя на экран. Его глаза стали размером с блюдца. — Это от нее.

Наступила такая тишина, что стало слышно, как Кейси в гостиной смачно икнул во сне.

— От нее? — переспросил Лео. — От Казе? Откуда у нее твой номер?!

— Я не знаю! — взвизгнул фиолетовый, быстро тыча в экран. — Может, она взломала нашу сеть, пока… э-э-э… спала? Или она стоит прямо за нами?!

Черепахи синхронно обернулись. Никого.

— Что там? — прошипел Раф. — Она требует неустойку за то, что Кейси съел ее траву?

— Она… она… — Донни сглотнул и начал читать вслух тихим, охрипшим голосом.

«Хватит орать. Вы мешаете мне лечить сотрясение».

Братья переглянулись.

— Она слышит, как мы шепчемся? — пропищал Майки.

— Ш-ш-ш! — Донни продолжил читать.

«И перестаньте паниковать из-за еды. Я ничего не крала».

Братья снова переглянулись.

— Не крала? — шепотом переспросил Лео. — А откуда тогда…

«Идиотам вроде вас это в голову не придет, но деньги можно иметь на счете. Клан Фут неплохо платит за компетентность».

— Счете? — не понял Майки. — Типа, в копилке?

— Тише! — прошипел фиолетовый. — Она прислала список адресов! «Магазин «Сакура», 45-я улица. «Рыбный рынок Фудзи», док 12».

Донни пролистал сообщение.

«Идите и возьмите то, что сожрал ваш друг-троглодит. Скажите им выставить счет на этот номер».

— Она прислала номер банковского счета, — пролепетал Донни.

— И что? — не понял Раф. — Типа, кредитка? У нее лимит 50 баксов?

— Я не… подождите… — пальцы Донателло замелькали по экрану телефона. — Я просто… быстро проверю… протокол безопасности… Я просто гляну… — он замер. Его палец завис над экраном, а сам перестал дышать. — О. Мой. Бог.

— Что?! — хором прошипели братья.

Донателло медленно поднял на них взгляд.

— Я не взламывал! Я просто пропинговал сервер. Я…

— ГОВОРИ УЖЕ, УМНИК! — рявкнул Раф.

— У нее на счету, — прошептал Донни, — достаточно денег, чтобы купить пиццерию. Не кусок пиццы. А всю франшизу на Манхэттене.

На кухне воцарилось гробовое молчание. Из гостиной донеслось громкое, счастливое похрапывание Кейси. Рафаэль медленно повернул голову к братьям. На его лице впервые за весь день появилось нечто, похожее на благоговение.

— Эта девчонка… — прорычал он. — богатая?

Леонардо издал стон и медленно сполз по стенке холодильника.

— Мы держим в кладовке миллионера, который может нанять киллеров, чтобы убить нас за то, что мы ее связали.

— Чуваки, — прошептал Майки, и его глаза восторженно заблестели. — Она не просто злая. Она богатая и злая! Это же как Бэтмен! Только девчонка! И тоже вся в черном!

БЗЗЗТ. Телефон Донни снова вибрировал. Черепахи, стоявшие в благоговейном ступоре, подпрыгнули.

— Она еще что-то написала? — пролепетал Лео.

Донни посмотрел на экран. Его лицо из бледно-зеленого стало пепельно-зеленым.

— О, нет.

— Что «о, нет»?! — рявкнул Раф. — Она передумала? Она отменила транзакцию?!

— Хуже, — прошептал фиолетовый. — Дополнение к сообщению. Всего три слова.

— Какие?!

«Возьмите троглодита с собой».

Четыре пары глаз метнулись в сторону гостиной, откуда доносился богатырский храп.

— Она… она… — Майки был на грани истерики, — она хочет, чтобы мы взяли Кейси?! Зачем?!

— Логично, — пробормотал Раф, и на его лице появилась злая ухмылка. — Он сожрал — ему и тащить. Это наказание!

— Это гениально, — согласился Донни.

— Это катастрофа! — возразил Лео. — Мы не можем тащить его в приличный японский магазин!

В этот момент тишину кухни прорезал новый, куда более зловещий звук. Из комнаты Сплинтера донеслись шаги.

— Чай… — пробормотал Лео, его глаза округлились от ужаса. — Он допил свой чай и сейчас пойдет за угрем!

Паника мгновенно сменила тактику.

— ТРЕВОГА! — взревел Раф. — КОД «ГОЛОДНАЯ КРЫСА»! ВСЕ НА ВЫХОД!

— Майки, буди Кейси!

— Донни, заводи фургон!

— Раф, тащи мешки!

— Эй! А что делаю я?! — крикнул Лео.

— Ты — отвлекаешь! — скомандовал Раф. — Если Сплинтер выйдет, скажи ему, что Кейси съел пони!

Через тридцать секунд черепахи, волоком утащившие упирающегося и сонного Кейси, уже сидели в своем фургоне.

— Окей, — сказал Донни, выводя на навигатор первый адрес. — Магазин «Сакура». Пятнадцать минут.

— И какой план, гении? — проворчал Раф с заднего сиденья. — Мы просто ввалимся туда? Четыре черепахи и псих в хоккейной маске?

— Мы пошлем Кейси! — предложил Майки. — У него есть деньги? А, нет, у нас же номер. Он скажет номер!

— Ты доверишь ему номер счета Казе? — скептически поднял бровь Донни. — Он забудет его, пока будет идти от фургона до двери. Или попытается обменять его на хоккейную шайбу.

— И он точно съест половину, пока будет нести обратно! — добавил Лео.

— Эй! Я все слышу! — возмутился Кейси с переднего сиденья. — И я бы не съел. Наверное. А что берем?

— Угря, — мрачно ответил Лео.

— О-о-о! Угорь! Обожаю!

Черепахи переглянулись. План послать Кейси был официально мертв.

— Ладно, — сказал синий. — Ждем.

— Чего ждем? — не понял Раф.

— Почти закрытия. Зайдем за пять минут до конца смены. Будет меньше свидетелей.

8: Курьеры особого назначения

Они просидели в переулке напротив магазина почти два часа. Кейси за это время успел трижды заснуть, четырежды попытаться затеять драку с мусорным баком и один раз пожаловаться, что сервис в этом фургоне — отстой. Наконец, в 8:55 вечера Лео скомандовал:

— Пора. Кейси, веди себя прилично. Не трогай ничего.

— Да ладно, ладно, зануда.

Дзынь. Они вошли в магазин. Это было маленькое, аккуратное помещение, пахнущее соевым соусом и сушеной рыбой. За прилавком сидел скучающий продавец азиатской внешности и читал газету. Он поднял глаза. Увидев четырех гигантских черепах-мутантов и парня в хоккейной маске, он даже не моргнул. Лишь медленно опустил газету, смерив их тяжелым взглядом.

— Хэллоуин через год, ребята, — произнес он. — И мы не подаем тем, кто пришел с Комик-кона. Выметайтесь.

— Но нам нужно… — начал Лео.

— Я сказал, выметайтесь, — отрезал продавец, указывая на дверь. — У меня нет времени на нищебродов в резиновых костюмах.

Черепахи замялись. Кейси уже потянулся за клюшкой.

— Мы, — Донни шагнул вперед, откашлявшись. — Нам нужно выставить счет на номер… — он заглянул в телефон, — Fud-77-Alpha.

Продавец замер, а рука, державшая газету, дрогнула. Он медленно, о-о-очень медленно, поднял голову. Скучающее выражение сменилось паническим ужасом, а затем — самой подобострастной улыбкой, на которую было способно человеческое лицо.

— А-а-а-а-а! — он выскочил из-за прилавка, кланяясь так низко, что чуть не стукнулся лбом о пол. — Конечно! Боже мой, простите! Я вас не узнал! Вы курьеры! — продавец подбежал к Леонардо, оттирая несуществующую пылинку с его пластрона. — Прошу прощения за мою грубость! Я идиот! Полный идиот! Что желает она сегодня?

— Нам нужно все по списку, — ошарашенно пробормотал Лео.

— Сию секунду! И гёкуро! За счет заведения! Вы выглядите уставшими! Может быть, массажное кресло? У меня в подсобке есть!

Продавец буквально порхал вокруг них, сметая с полок самые дорогие товары и запихивая их в пакеты.

— А вашим большим телохранителям? Может быть, моти? Свежайшие!

— А у вас есть… — начал было Майки, — пицца?

— Пицца-моти! Сделаем! Для её друзей — все что угодно!

Кейси, убрав руку с клюшки, просто стоял с открытым ртом.

— Чуваки, — прошептал он Рафу. — Эта ваша чикса… Она что, местный Крестный отец?

Услышав слова «Для её друзей — все что угодно!», Майки и Кейси переглянулись. В их глазах вспыхнул тот самый нечестивый огонь, который обычно загорается у подростков, дорвавшихся до безлимитной кредитки.

— Все что угодно? — ухмыльнулся Кейси, хлопая продавца по плечу так, что тот едва не сложился пополам. — Тогда, Счастливчик, слушай сюда…

— Мне нужны те розовые чипсы с креветками! — тут же встрял Майки. — И вон те конфеты в виде осьминогов! И пять упаковок «Покки»! Всех вкусов! Особенно «Матча»!

— А мне — вон ту вяленую говядину в соусе терияки! — подхватил Кейси. — Нет, не одну. Ящик. И вот эти странные газировки с шариком внутри! Кажется, я такую в аниме видел!

— Вы два идиота! — прошипел Леонардо. — Мы пришли за продуктами!

— Расслабься, Лео! — отмахнулся Кейси, уже запихивая в корзину упаковку рисовых крекеров размером с автомобильную шину. — Чикса платит! А раз она такая богатая, она, наверное, ценит парней с хорошим аппетитом! Это всё для неё! В знак уважения!

— Ага! — кивнул Майки. — В знак уважения к её деньгам!

Продавец, обливаясь потом, но с улыбкой, метался по магазину, складывая товары в огромные пакеты. Раф и Донни молча наблюдали за этим пиром во время чумы, мысленно подсчитывая, сколько пиццерий можно было бы купить на эту сумму.

— Вот, господа! — выдохнул продавец, вытаскивая последнюю сумку. — Я упаковал всё… И… — он вдруг остановился. Огляделся по сторонам, как будто боялся, что из-за полки с лапшой выпрыгнет монстр. Мужчина нырнул под прилавок и вытащил небольшой плоский ящик из черного лакированного дерева.

— Прошу прощения, — прошептал он, понизив голос. — Это специальный заказ. Для владельца счета. Прибыл сегодня утром. Просили передать лично.

Леонардо протянул руку, но замер. На крышке ящика был вырезан знакомый символ — красная стилизованная трехпалая ступня. Герб клана Фут. Черепахи окаменели. Это уже не шуточная закупка продуктов, а что-то серьезное.

— Эй, а что это там? — Кейси, покончивший с дегустацией бесплатных бобов, подошел к прилавку. — Еще закуски? Какой-то модный японский шоколад? Дай-ка сюда!

Он протянул свою грязную лапу к ящику.

— НЕТ! — хором взвизгнули Лео и Донни.

— КЕЙСИ, СМОТРИ! — внезапно заорал Майки, тыча пальцем в потолок.

— Что?! — Джонс инстинктивно задрал голову.

— ТАМ… ТАМ… ГИГАНТСКИЙ ПАУК!

— ГДЕ?! — Кейси тут же вошел в режим охотника, вскидывая клюшку. — Я ЕГО ДОСТАНУ! ГО-ЛА-ЛА!

Пока Кейси с боевым кличем тыкал клюшкой в потолочную лампу, Раф выхватил черный ящик у обалдевшего продавца.

— Куда?! — прошипел он Леонардо.

— В мешок! Быстро! В самый низ! Донни, отвлеки его!

— Эй, Кейси! — тут же включился фиолетовый, махая ему пачкой чипсов. — Смотри! Тут чипсы со вкусом васаби и осьминога! Спорим, не съешь?

— Вызов принят, умник! — Кейси тут же забыл про паука и ринулся к Донни.

Раф тем временем запихнул ящик клана Фут на дно самого большого пакета и завалил его сверху горой кальмаровых леденцов и креветочных чипсов.

— Всё! — Лео схватил пакеты. — Мы уходим! Спасибо, мистер! Счет… ну, вы знаете!

— Всегда рад служить её друзьям! — кланялся продавец им вслед.

— Фух, — выдохнул синий, когда они вывалились на улицу.

— ЭТО БЫЛО КРУТО! — ревел Кейси, пытаясь вскрыть пачку чипсов зубами. — Эта ваша чикса — просто отпад! Богатая, с характером, да еще и любит острое! Я влюблен!

Черепахи переглянулись, глядя на пакет, в котором лежал загадочный черный ящик. Эта ночь определенно становилась всё хуже и хуже.

— Ну что, куда дальше, шопинг-команда? — бодро спросил Кейси, запихивая в рот целую горсть чипсов со вкусом васаби. Его глаза тут же наполнились слезами, и он начал отчаянно кашлять, молотя себя по груди. — А-а-а! Горячо! Круто!

— «Рыбный рынок Фудзи», док 12, — прочел Донни с навигатора, заводя фургон.

Путь лежал в самую мрачную и вонючую часть города. Воздух в переулке у доков оказался таким густым от запаха рыбы, соли и дизельного топлива, что его можно было резать ножом.

— Фу-у-у, — сморщился Майки. — Пахнет как комната Рафа после тренировки.

— Эй!

— Да ладно вам, пахнет экшеном! — возразил Кейси.

«Рыбный рынок Фудзи» оказался вовсе не рынком. Это была крошечная, почти неправдоподобно чистая лавка, зажатая между ржавым складом и баром для портовых грузчиков. Из-под двери лился теплый мягкий свет.

Дзынь. Колокольчик над дверью издал мелодичный звук. Внутри было тихо, как в храме. И пахло не тухлой рыбой, а свежим океаном. За идеально гладкой деревянной стойкой стоял пожилой японец. На нем была белоснежная униформа и высокая поварская шапочка. Он не читал газету, а с нечеловеческой скоростью и точностью точил длинный узкий нож, похожий на короткую катану.

Ш-ш-шик. Ш-ш-шик. Ш-ш-шик.

Японец поднял глаза. Его взгляд скользнул по четырем черепахам, не выразив никакого удивления. Затем упал на Кейси, который ввалился следом, громко хрустя чипсами. Брови старика сошлись на переносице. Он перестал точить нож, а на его лице отразилось такое глубокое, такое вселенское разочарование, что черепахи невольно втянули головы в панцири.

— Мы закрыты!

— Да ладно, дед! — весело заорал Кейси, отряхивая крошки васаби на чистейший пол. — Мы тут по-быстрому! Нам нужен… этот… ну… скользкий змей! Угорь! Тот, которого ваша чикса у нас сожрала… ой, то есть, который для неё!

Старик посмотрел на Джонса так, будто тот только что совершил ритуальное самоубийство у него на пороге и медленно положил нож.

— Ты… — произнес он, — пришел просить Унаги с этим… — японец указал подбородком на пакет с чипсами, — во рту?

— Эй, а что не так? — не понял Кейси.

— Вы оскверняете это место, — констатировал мастер. — Вон.

Леонардо понял, что ситуация выходит из-под контроля.

— Прошу прощения, Мастер! — он шагнул вперед, отталкивая Кейси. — Мы не за этим. Вернее, за этим, но у нас счет!

Донни торопливо продиктовал:

— Fud-77-Alpha.

Выражение лица мастера не изменилось, как у продавца в «Сакуре». Он не заулыбался.

— А-а-а, — протянул он, и его взгляд снова скользнул по ним. — Значит, вы… — он на секунду задумался, подбирая слово, — курьеры.

Черепахи неловко переглянулись. Затем мастер посмотрел на Джонса, который уже пытался ткнуть пальцем в живого краба в аквариуме.

— А это… — старик прищурился, — мое испытание?

— Э? — не понял Кейси.

Старик проигнорировал его. Он решил, что эта шумная грязная обезьяна в маске — какой-то изощренный тест на терпение, которое та ниндзя уготовила для него.

— Выдержать это… — он снова кивнул на Кейси, — требует великой воли.

Продавец повернулся к ним спиной и подошел к специальному затемненному аквариуму в углу.

— Ей нужен был ОН, — пробормотал мастер, глядя в воду. — Я говорил ей, что он еще не готов. Но раз она прислала вас… значит, время пришло.

Он взял сачок и совершил одно молниеносное движение. В сетке забился огромный иссиня-черный угорь.

— Воу! А ты ловко орудуешь палкой, старик! — восхитился Кейси.

Мастер выложил рыбу на доску. Он что-то прошептал ей «Прости», а затем его нож сверкнул. Вжик. Вжик. Это было не приготовление еды, а балет. Искусство. За три секунды угорь оказался идеально выпотрошен и разделан. Даже Майки, обычно думающий только о пицце, смотрел на это затаив дыхание.

Старик упаковал филе в шкатулку из светлого дерева, обложив его ароматными травами, и протянул Леонардо, полностью игнорируя Кейси.

— Передайте ей, — торжественно произнес владелец лавки, — что ОН готов. Идеальный баланс жира. Тот, кого она ждала.

— Э-э-э… ладно? — Лео осторожно принял драгоценную рыбу.

Они попятились к выходу. Кейси на прощание попытался схватить связку сушеных кальмаров с крючка у двери. Но мастер посмотрел на него так, что тот мгновенно замер. Он медленно-медленно положил кальмара на место.

— Жуткий тип, — прошептал он, когда они вывалились на улицу.

В фургоне царила напряженная тишина, нарушаемая только хрустом чипсов Джонса.

— Тот, кого она ждала? — нервно переспросил Донни. — Он это серьезно про рыбу?

— Я не знаю, — мрачно ответил Лео. — Но с этими людьми из мира Казе… я, кажется, начинаю понимать, почему она такая. Они все напрочь сумасшедшие.

— Главное, — прорычал Раф, глядя, как Кейси жадно поглядывает на деревянную коробку, — чтобы мастер Сплинтер это съел до того, как Кейси снова решит выразить уважение.

ТУК-ТУК. Резкий стук раздался по пассажирскому стеклу прямо у лица красного. Раф заорал. Красный будет отрицать этот факт до конца своих дней, но он заорал. За окном, в темноте, стоял старик. Он был абсолютно сухой, хотя с неба уже начинало накрапывать, и смотрел прямо на Рафаэля, не моргая.

— КАК?! — пискнул Майки из кузова. — Мы же только что вышли! Он телепортируется?!

Злой оттого, что так по-детски испугался, Раф рывком опустил стекло.

— ЧЕГО ТЕБЕ, СТАРИК?!

Но владелец лавки не обратил на его крик никакого внимания.

— Я забыл. Для неё.

Он протянул маленькую идеально гладкую черную коробочку, перевязанную простой красной нитью.

— Что это? Еще рыба? — проворчал красный, забирая коробку.

— Это дополнение, — произнес старик. — Передайте владельцу счета. И… — он наклонился ближе, его лицо оказалось в паре сантиметров от Рафа, — даже не думайте заглядывать внутрь.

— Эй, а то что? — встрял Кейси, протискиваясь между сиденьями с набитым ртом. — Там еще один злой угорь?

Мастер медленно перевел свой мертвый взгляд на Кейси.

— Если вы заглянете, — его голос стал тихим, как шелест ножа по разделочной доске, — вы окажетесь на месте угря.

Он выпрямился и исчез. Не ушел в переулок — он просто шагнул в тень между двумя фонарями и растворился. В фургоне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только нервным хрустом чипсов Майки.

— Окей, — прошептал Донни, дрожащими руками поворачивая ключ зажигания. — В логово. Очень. Быстро.

Дорога обратно оказалась рекордно быстрой. Донни гнал так, будто за ними гнался тот самый угорь.

— Так, операция «Спаси-свою-шкуру»! — скомандовал Лео, когда они вернулись домой. — Майки, Кейси — вы тащите пакеты из «Сакуры»! Раф, Донни — вы берете рыбу и вот эти… — он кивнул на два черных ящика.

— Отлично! Второй раунд! — воодушевился Кейси. — Эй, принцесса, твой ужин здесь!

— Заткнись! — рыкнул Раф, выхватывая у него пакет. — Сначала — холодильник. Мы должны сделать вид, что ничего не пропало!

Начался хаос. Лео и Донни отчаянно пытались расставить новую еду на те же самые места, где она стояла, пока Кейси и Майки пытались съесть её прямо из пакетов.

— Кейси, не ешь это! Это Сплинтера!

— Да ладно, он старый, ему много не надо! — Кейси попытался откусить от свежего угря.

— Я СКАЗАЛ, ПОЛОЖИ! — Раф выбил рыбу у него из рук.

Они запихнули последний пучок зелени в холодильник и с силой захлопнули дверцу.

— Так, — Лео тяжело выдохнул. — Холодильник в порядке. Теперь Кейси.

Дожевывая чипсы, тот непонимающе посмотрел на них.

— Что? Десерт?

— Вечеринка окончена, Кейси, — как можно мягче сказал Лео.

— Проваливай. Живо, — как можно грубее добавил Раф. Он схватил ошарашенного Джонса за шиворот и потащил к выходу.

— Эй! Да ладно, парни! Я ваш гость! Я болен изжогой! И я еще не видел ту чиксу!

— Она спит! — рявкнул Лео. — И если ты её разбудишь, она сделает с тобой то, что тот старик обещал сделать с нами!

— Научно говоря, она превратит тебя в сашими! — крикнул Донни.

Это наконец-то подействовало. Кейси сглотнул, вспомнил жуткого старика.

— Ладно, ладно! Ухожу! Но я вернусь! Скажите ей, что я в восторге от её селезен…

— ПОКА! — Раф вытолкнул его в туннель и с грохотом опустил решетку.

Братья прислонились к стене, тяжело дыша. Холодильник полон. Кейси ушел. Два загадочных черных ящика лежали на кухонном столе.

— Фух… — выдохнул Майки. — Пронесло…

— Сыновья мои.

Черепахи подпрыгнули на месте, как напуганные кошки. В проеме кухни стоял Сплинтер и смотрел на них с легким укором.

— Вы сегодня очень шумные. Я едва мог медитировать, — он сделал шаг к холодильнику. — Я надеюсь, вы оставили мне хоть немного того восхитительного чая? И я решил, что к нему идеально подойдет тот самый угорь.

Дверца открылась. Сплинтер замер, а взгляд упал на идеально расставленные контейнеры. На свежий пучок зелени. На новую, еще более дорогую упаковку чая Гёкуро. А затем его взгляд упал на шкатулку из светлого дерева, которую Лео только что туда поставил. Он медленно, почти благоговейно взял её. Открыл. Увидел идеальное, переложенное травами филе угря и глубоко вдохнул аромат.

— А-а-ах, — выдохнул он, и в его голосе прозвучали нотки экстаза. — Он.

Мастер повернулся к своим сыновьям, которые пытались вжаться в стены.

— Вы… — сказал Сплинтер, приподняв бровь, — ездили за добавкой?

— СЕНСЕЙ, МЫ МОЖЕМ ОБЪЯСНИТЬ! — тут же выпалил Лео. — ЭТО КЕЙСИ! ОН ВСЁ СЪЕЛ! НО ПРОСИТ ПРОЩЕНИЯ!

— Кейси? — Сплинтер выглядел озадаченным, как будто они только что сказали ему, что виноват говорящий тостер. Он снова посмотрел на рыбу. — Этот варвар не смог бы отличить этого Унаги от консервированной сардины.

Он прищурился, глядя на сыновей.

— Отнесите коробки Казе. И постарайтесь больше не шуметь.

Сплинтер проплыл мимо них со своей драгоценной рыбой, оставив их в полном недоумении. Он знал.

— Как он всегда это делает?! — прошептал Майки.

— Неважно! — Лео схватил два черных ящика со стола. — Я отнесу.

— Смотри, чтоб она тебя не съела, Ромео, — пробурчал Раф, демонстративно отворачиваясь к раковине.

Лео проигнорировал его и подошел к двери кладовки, тихо постучал. Ответа не последовало. Он приоткрыл дверь. Внутри было темнее, чем в туннелях. Казе сидела на матрасе, прислонившись спиной к стене. В тусклом свете из коридора она выглядела ужасно: бледная как полотно, на лбу выступил пот, и сама девушка мелко дрожала. Сотрясение явно брало свое.

— Что? — с едва слышным хрипом спросила она.

— Мы принесли, — Лео почувствовал себя самым нелепым курьером в мире. — Твои заказы.

Он вошел и поставил оба ящика на пол перед ней. Ее мутный от боли взгляд скользнул по большому ящику с гербом Фут и даже не задержался. Всё её внимание приковала маленькая черная коробочка от владельца лавки. Она буквально бросилась на неё, но координация была нарушена. Девушка промахнулась, ударившись рукой о пол, но со второй попытки вцепилась в коробку. Пальцы дрожали так сильно, что она не могла даже развязать простую красную нить.

— Давай я… — начал было Лео.

— НЕ. ТРОГАЙ.

Она поднесла коробку к лицу и перегрызла нитку зубами. Крышка откинулась. Внутри на подушечке из черного бархата лежал один-единственный шприц. Он был наполнен прозрачной, едва заметно мерцающей жидкостью.

Леонардо отшатнулся.

— Это что? Наркотики?!

Казе не ответила. Схватила шприц, но трясущиеся руки не могли даже снять с него колпачок. Она сорвала его зубами и выплюнула. Посмотрела на свое плечо, пытаясь прицелиться, но девушку качало. Тогда она посмотрела на Леонардо взглядом, полным такого отчаяния, что у него по спине пробежал холод.

— Помоги, — слово было выдохнуто как приговор.

— Я?! — запаниковал Лео. — Я не знаю, что это! Я не буду…

— Это лекарство, — с трудом выговорила она. — Он знал, что мне понадобится. Просто сделай. В плечо. Быстро.

Леонардо смотрел на иглу, потом на бледное лицо девушки.

— Казе, я не…

— СЕЙЧАС!

Его руки дрожали. Он взял шприц из её ослабевшей руки.

— Ладно… ладно… потерпи.

Прижал иглу к правому плечу ниндзя и одним резким, решительным движением ввел иглу нажав на поршень. Эффект оказался мгновенным и пугающим. В тот самый миг, когда жидкость вошла в её вену, напряжение покинуло тело девушки. Дрожь прекратилась. Она не вздохнула с облегчением, а просто выключилась. Голова стукнулась о стену, а затем она мешком повалилась набок, даже не успев выдохнуть.

— Казе?! — Лео в ужасе схватил её за плечо. Голова безвольно мотнулась. — Казе! Я убил её.

Эта мысль пугала его. Он только что вколол неизвестное вещество, полученное от жуткого рыбника. Лео судорожно прижался пальцем к её шее, отчаянно ища пульс. Ничего. Он нажал сильнее, и палец соскользнул. Еще раз. Тук… тук… тук… Слабый, но ровный. Синий наклонился ниже, почти касаясь щекой её губ, прислушиваясь. Есть. Дыхание едва заметное, но оно есть.

Лео сел на пол, его собственное сердце колотилось где-то в горле. Он всё смотрел, как девушка безвольно лежала в тусклом свете из коридора и выглядела пугающе маленькой. В кладовке было прохладно. Одеяло, сбившееся у ног, он механически поднял и аккуратно накрыл Казе по плечи. Прядь черных волос упала ей на лицо и прилипла к влажной от пота щеке. Его рука медленно потянулась, и тыльной стороной пальцев он осторожно убрал волосы с её лица. Кожа девушки оказалась пугающе холодной.

Он какое-то время просто сидел рядом, боясь уйти. А что, если она перестанет дышать?

Дверь тихо скрипнула.

— Лео? Что за грохот? Она опять… — в щель просунулся Донателло. Он ожидал увидеть очередную перепалку, но вместо этого увидел Лео на корточках у матраса и Казе, лежащую так неподвижно, что у Донни у самого екнуло сердце.

— Лео? Что ты сделал?

— Я не… она попросила, — синий медленно поднялся. В его руке был зажат пустой шприц, который он протянул брату. — Это было в той маленькой коробке. Сказала — лекарство. Я вколол, и она отключилась.

— Ты что сделал?! — Донни в ужасе выхватил шприц, бросился к Казе, прижимая палец к её шее и светя фонариком телефона ей в глаза.

— Пожалуйста, — севшим голосом произнес Лео. — Донни. Узнай, что это. Узнай, что я в неё вколол. Я должен знать… не убил ли её.

Донни хмуро посмотрел на зрачки девушки.

— Пульс ровный, но очень медленный. Как при глубокой седации, — он посмотрел на шприц. — Я отнесу в лабораторию. Тут остались микрограммы. Может, смогу разобрать состав.

Умник выскочил из комнаты. А Лео посмотрел на большой черный ящик с гербом клана Фут, так и стоявший у стены нетронутым. В голове мелькнула мысль заглянуть, но лишь на мгновение. Он вздохнул и сел на принесенный им стул. Теперь он точно никуда не уйдет.

Два дня Логово жило в неестественном вакууме. Майки играл в приставку без звука, что оказалось само по себе пыткой. Раф не бил грушу, а молча душил её, вымещая всю ярость. Донни выглядел так, будто не спал два дня. Хотя так и было.

Именно в эту гнетущую тишину, как луч солнца в склеп, с пиццей наперевес ворвалась Эйприл.

— Привет, ребята! Я принесла… — она замерла, держа стопку коробок с пиццей. — Ого. Что случилось? — её голос инстинктивно понизился до шепота. — Сплинтер снова нашел заначку комиксов?

— Ш-ш-ш! — Майки приложил палец к губам. — Тише, Эйп! Ты её разбудишь!

— Разбужу кого? — Эйприл непонимающе нахмурилась.

— Она в спячке! — шепотом выпалил оранжевый.

— Она не в спячке, Майки, она в медикаментозной коме, — устало поправил Донни, потирая переносицу. — Предположительно.

— Так, стоп, — Эйприл поставила пиццу на стол. — Объясните. И где Лео?

Раф издал звук, похожий на скрежет металла.

— Он бдит.

— Бдит? — не поняла девушка. — Типа, чтобы она не сбежала?

— Типа как мама-утка сторожит свой выводок! — фыркнул красный.

— Он сидит с ней уже два дня! — с воодушевлением подхватил Майки. — Почти не отходит! Поправляет ей одеяло! Я видел! А еще проверяет пульс и дыхание. Я думаю, он влю-ю-ю…

— ЗАМОЛЧИ, МАЙКИ! — рявкнул Раф.

— Он не влюблен, — тихо сказал Донни. — Он просто… Лео. И чувствует себя ответственным. Он вколол ей неизвестный препарат и теперь не отойдет, пока не убедится, что она в порядке.

— А ты узнал, что это было? — спросила Эйприл.

Донни мрачно покачал головой.

— Состав невероятно сложный. Какой-то мощнейший нейрорелаксант, смешанный с… честно? Это чистая высокотехнологичная магия.

— Он сидит там два дня, — повторила Эйприл, глядя на закрытую дверь. — Один?

— Ага, — пробурчал Раф. — Наш новый семейный портрет. Лео, Казе и её зловещий черный ящик от клана Фут, который он тоже сторожит. Идиллия.

Эйприл взяла одну, еще горячую коробку.

— Я принесла пиццу. Может, он хотя бы поест? — она направилась к кладовке, но замерла от резкого грохота.

БА-БА-БАХ! Решетка потайного туннеля оказалась выбита ногой.

— ЭЙ, БАНДА! УГАДАЙТЕ, КТО РАЗДОБЫЛ «МЯСНОЕ БЕЗУМИЕ» ПО АКЦИИ «ДВА ПО ЦЕНЕ ОДНОГО»?!

В логово как ураган ворвался Джонс. Он замер, увидев Эйприл и трех черепах, которые приложили пальцы к губам и шикали на него.

— Ш-ш-ш-ш-ш! — хором зашипели они.

— Э-э-э… — Кейси понизил голос до шепота. — А что? Сплинтер опять медитирует? — он посмотрел на Эйприл, потом на черепах, и его осенило. — А-а-а-а-а! — его лицо расплылось в ухмылке. Он на цыпочках прокрался в гостиную. — «Не шуметь». Ясно. Ваша принцесса… — парень многозначительно поиграл бровями, — …отдыхает?

— Она в коме, Кейси! — пискнул Майки.

— В коме? — Кейси ухмыльнулся еще шире. — Ага, в коме. Так вы это теперь называете? Ну-ну.

— Он не шутит, идиот! — прорычал Раф.

— Кейси, серьезно, — вмешалась Эйприл. — Она не в порядке. И Лео сидит с ней уже второй день.

Кейси посмотрел на закрытую дверь кладовки.

— Лео? Сидит с ней? Один? — он хмыкнул. — Ну, конечно, волнуется. А я-то думал, он совсем зануда! А он, оказывается, дамский угодник? — парень подмигнул Рафу. — Хорош, лидер!

— ЗАМОЛЧИ, ДЖОНС! — взревел красный, теряя терпение. — У неё сотрясение! А он вколол ей какую-то дрянь! Она не дышит почти!

— Да ладно, ладно, чего ты кипятишься? — Кейси отмахнулся, открывая свою коробку. — Раз главный Ромео занят, мы должны отпраздновать… А-а-а!

Кусок пиццы застыл в сантиметре от его рта.

ФЬЮТЬ! Черная металлическая звезда просвистела так близко к уху Кейси, что срезала часть волос. Тот замер. Пицца выпала из его руки. Все инстинктивно проследили за полетом сюрикена. Звездочка не ударилась о стену. Она вонзилась во что-то… в ничто. И зависла в воздухе прямо посреди комнаты на уровне головы.

— Что за… — пробормотал Донни, роняя свою пиццу на пол.

Воздух в том месте, где торчал сюрикен, пошел рябью, как марево над раскаленным асфальтом. Затем, словно кто-то пролил чернила, стал проявляться силуэт. Чешуя. Длинный скрюченный хвост. Желтый вращающийся глаз. Огромный ящероподобный монстр, похожий на мутировавшего хамелеона, с тихим шипением материализовался в комнате. Сюрикен торчал у него аккурат между глаз, войдя глубоко в черепушку. Монстр дернулся, его лапы нелепо царапнули воздух, и он беззвучно рухнул на пол, едва не придавив Кейси.

Челюсти у всех отвисли. Они медленно повернули головы от мертвого ящера к тому месту, откуда прилетело оружие. У двери кладовки, опираясь плечом о косяк, стояла Казе. Девушка еле держалась на ногах и дрожала, но рука, бросившая звездочку, всё еще была вытянута. Она потратила на бросок последние силы.

ГРОХОТ! В ту же секунду из кладовки вылетел Леонардо. Он выглядел потерянным, с красной отметкой от ремешка на щеке.

— КАЗЕ! СТОЙ! ТЫ НЕ…

Он замер, увидев сцену: пятеро друзей с пиццей, Казе у двери и мертвое нечто на полу.

— Лео… — Донни первым обрел дар речи, тыча пальцем в монстра. — Что происходит?!

— Я не знаю! — синий в панике схватился за голову. — Кажется, я задремал! Всего на минуту! Я просто прикрыл глаза… А когда открыл, её уже не было!

Казе медленно, очень медленно повернула голову к нему.

— Ты, — прошипела она. — храпишь.

Ниндзя медленно сползла по косяку на пол. Измученная, чтобы даже злиться на него.

— ЧТО. ЭТО. БЫЛО?! — заорал Кейси, отбрасывая коробку и вскакивая на диван. — ЭТО БЫЛО КРУТО! Эта тварь была НЕВИДИМОЙ! А она! БАМ! Прямо в башку! Эй, чикса, ты как?! Это был твой домашний питомец?!

— ОНО… ОНО… ОНО БЫЛО ПРЯМО ТУТ! — взвизгнул Майки, прячась за спину Рафа. — Я ЧУТЬ НЕ ПОДЕЛИЛСЯ С НИМ! ОНО МОГЛО СЪЕСТЬ МОЮ ПИЦЦУ! ИЛИ МЕНЯ!

— Что это за урод? — Раф, единственный, кто не паниковал, а злился, осторожно ткнул монстра носком. — Донни, что это?

— Я не знаю! — Донателло, спотыкаясь, подбежал к трупу, уже доставая сканер. — Биометрия… она меняется! Смотрите! Хроматофоры! Как у хамелеона, но… О, это отвратительно. Он растекается… Майки, принеси ведро!

— Казе! — Лео подбежал к ней, но остановился в метре, боясь прикоснуться. — Ты в порядке? Что это? Откуда оно?!

Весь этот шум — крики Кейси, писк Майки, бормотание Донни — обрушился на Казе как лавина. Голова просто раскалывалась от такого количества звуков.

— Заткнитесь… — прошипела она, прижимая ладони к ушам.

— Да ладно, детка, не скромничай! Отличный бросок! 10 из 10! — не унимался Кейси. — Кто это? Твой бывший?

Казе подняла на Кейси взгляд, полный такой ненависти, что тот инстинктивно сделал шаг назад.

— Это… «Генко», — выдохнула она, каждое слово давалось ей с болью.

— Генко? — тут же оживился Майки. — Звучит как японская закуска! Милый мертвый Генко!

— Разведчик… клана Фут, — проигнорировала она оранжевого. — Продвинутая модель. Выращен для инфильтрации.

— Разведчик? — переспросил синий. — Он следил за тобой?

Девушка издала короткий болезненный смешок, который больше походил на кашель.

— Он следил не за мной.

— Он был здесь до того, как ты вышла? — догадалась Эйприл, отставляя свою коробку.

Казе медленно кивнула, глядя прямо на Леонардо.

— Он был здесь… полчаса. Пока этот… — она ткнула в него подбородком, — имитировал звук лесопилки у меня в комнате.

Лео покраснел.

— Я не…!

— Он собирал данные, — голос ниндзя становился всё тише.

— Так он пришел за тобой? — прорычал Раф. — Чтобы вернуть тебя Шредеру?

— Шредеру… плевать на меня, — прохрипела Казе. — Он пришел за вами.

Наступила тишина.

— ЗА НАМИ?! — хором пискнули Майки и Эйприл.

— За вами, — девушка закрыла глаза, явно борясь с тошнотой. — Четыре… большие, зеленые… шумные… мишени. Он охотился. А ваш… — она снова кивнула на Лео, — спал на посту. — Казе перевела взгляд на ошарашенного Кейси. — Вы бы уже были мертвы, если бы он не был таким громким.

— Я?! — Кейси ткнул в себя пальцем.

— Твой крик его отвлек. Он повернул голову. И я смогла… бросить.

Лицо Кейси озарилось широкой улыбкой.

— ТАК ЭТО Я ВАС СПАС! То есть… МЫ! МЫ КОМАНДА! Я отвлек, она кинула! Дай пять, чикса!

Он протянул ей руку для «дай пять». Казе просто смотрела на его ладонь с таким отвращением, что Кейси медленно её убрал.

— Ты уснул?! — Раф, игнорируя Кейси, впился взглядом в Леонардо. — Пока ОНО тут ползало?! Ты, великий лидер, спал?!

— Я же не знал! — жалко пискнул Лео.

— Теперь знаешь, — выдохнула Казе. Она попыталась встать, но ноги подкосились, и она просто сползла по стене, окончательно отключаясь. — А теперь… заткнитесь. Все. У меня… болит… голова…

— Так, — Майки первым нарушил тишину, глядя на мертвую тушу, лежащую в луже чего-то прозрачного. — Можно мне съесть пиццу Кейси? Кажется, он её больше не хочет.

Кейси медленно отодвинул коробку «Мясного Безумия» в сторону черепахи. Аппетит как-то пропал.

Леонардо же посмотрел на Казе, которая так и осталась лежать у косяка. Он издал самый мученический вздох за всю свою жизнь.

— Я… сейчас, — он уже в третий или в четвертый раз подхватывал девушку на руки, и каждый раз казался как первый.

— Эй! Куда?! — тут же возмутился Кейси. — Я еще не спросил её, где она достала такие крутые звездочки!

— Ей нужен покой, Кейси! — рявкнул Лео, уже относя её обратно в кладовку. — Она только что спасла нам жизнь!

Синий уложил девушку на матрас, быстро накрыл одеялом и выскочил обратно, плотно прикрыв дверь. Он выглядел злым, очень злым.

— Так. Ладно. Уборка. Донни, пакеты для биоотходов! Раф, бери… э-э-э… хвост. Нам надо это унести, пока Сплинтер не…

— Стоп! — резко возразила Эйприл. Все замерли и посмотрели на неё. Та стояла, скрестив руки на груди. — Просто… стоп, — повторила она. — Лео. Что это было?

— В смысле? — Лео напрягся.

— Ты. И она. Ей нужен покой. Носишь её на руках. Сидишь с ней двое суток?

Кейси, который до этого с научным интересом тыкал в мертвого ящера клюшкой, тут же навострил уши.

— Погодь, что?

— Казе теперь наш учитель, — ответил синий, не понимая, в чем претензия подруги. — Она ранена, и…

— И она солдат клана Фут! — закончила Эйприл. — Лео, я знаю тебя. Ты ответственный. Но это… — она неопределенно махнула рукой в сторону кладовки, — это уже похоже на какую-то одержимость! Ты носишь с ней как… как…

— …С НЕВЕСТОЙ! — радостно подсказал Майки.

— МАЙКИ! — взревел Раф.

Кейси выронил клюшку.

— НЕВЕСТОЙ?! — его мозг, и так с трудом обрабатывающий «невидимого ящера» и «девушку-ниндзя», окончательно дал сбой. — Лео?! — Джонс уставился на лидера черепах с выражением дикого ужаса. — Ты женишься?! На той чиксе?! А меня шафером не позвал?!

— НЕТ! — Лео стал пунцовым. — Это не…! Майки всё выдумал!

— Но ты сидел с ней! — не унимался Кейси. — Я всё слышал!

— Это не то, о чем ты подумал! — возразил синий. — Эйприл! Скажи ему!

— Конечно, Кейси! — она включила самую фальшивую улыбку. — Это секретное задание!

— Задание? — парень тут же загорелся. — Какое?!

— Лео… — Эйприл отчаянно импровизировала, — он её допрашивает!

— Ага! — тут же подхватил Донни. — Психологическое давление! Он сидит рядом и молчит! Это новая техника допроса! Мы её называем «Смотри и Жди»!

— И одеяло… — добавил Майки, — он им пытает! Оно колючее!

— Точно! — Раф оскалился. — Мы жестокие, да!

Кейси с подозрением посмотрел на них.

— Пытаете одеялом? — он посмотрел на Лео. — А выглядишь ты так, будто это тебя пытали, бро.

— Это очень изнурительная техника! — ответил лидер черепах. — Требует огромной концентрации. А теперь, если вы не против, у нас тут… — он указал на монстра, — улики. Которые надо уничтожить.

Джонс явно ничего не понял, но слово «уничтожить» ему понравилось.

— Ладно. Верю. Почти. Но если у вас там свадьба, — он погрозил Лео пальцем, — а меня не позовете, я обижусь!

— А теперь, — Эйприл взяла ситуацию в свои руки, — хватит болтать. Кейси, бери эту тварь за хвост. Донни, открывай свой инсинератор. А мы с Рафом и Майки… мы, пожалуй, съедим эту пиццу, пока она не остыла.

— Погнали, Донни! Время жарить ящериц! — Кейси с гиканьем схватил ящера за чешуйчатую лапу.

Они вдвоем, подбадриваемые Майки, утащили труп в сторону лаборатории Донателло, оставив за собой отвратительный мокрый след. Бросив на Лео последний тяжелый взгляд, Раф демонстративно отвернулся и пошел за ними.

— Раф, подожди, — окликнула его Эйприл. — Можешь принести нам еще газировки? Кажется, Кейси всё выпил.

— Чего? — красный нахмурился.

— Пожалуйста? — Эйприл сделала самое невинное лицо. Раф фыркнул, но побрел к холодильнику. Как только он скрылся, девушка мгновенно развернулась к Леонардо. Её шутливый тон резко испарился. — Лео.

— Да, Эйп? Спасибо, что подыграла с Кейси.

— Это был цирк, — она подошла к нему вплотную. — А теперь серьезно. Что происходит?

— Я же сказал…

— Нет, — перебила она, глядя ему прямо в глаза. — Ты сказал то, что нужно было сказать Кейси. А теперь скажи мне.

Лео отвел взгляд.

— Она ранена. Отчасти я приложил руку к такому её состоянию и чувствую за это ответственность.

— Ответственность? — Эйприл недоверчиво усмехнулась. — Лео, вы притаскиваете сюда врагов почти каждую неделю. Раф в прошлый раз приволок на панцире парализованного бота, и ты просто велел Донни его разобрать. Ты не сидел над ним двое суток.

— Это другое!

— Вот именно! — она ткнула его пальцем в пластрон. — Это другое. Почему? Лео, она из клана Фут! Солдат! Она выращена, чтобы убивать нас! Ты хоть помнишь, как она мне в лицо плакала, чтобы я её развязала? Она манипулятор высшего класса!

— Я… — Лео запнулся.

— Что «я»? Ты думаешь, она изменилась за те дни, что спит?

Лео посмотрел на дверь кладовки. Он вспомнил, как она бормотала во сне. Детский, сломленный всхлип. Это не было похоже на манипуляцию.

— Я не думаю, что-то было манипуляцией, — тихо произнес он.

— Что «то»? — не поняла она.

— Неважно, — он тряхнул головой. — Я просто… я вколол ей неизвестную дрянь и несу ответственность, пока она не придет в себя. Это всё.

Эйприл долго смотрела на него и видела, что он явно недоговаривает. Хоть он и был её лучшим другом, но продолжал прятаться за эти слова — «долг», «лидер», «ответственность».

— Ладно, — наконец сказала она. — Ладно, Лидер. Но… — Эйприл положила руку ему на плечо, — просто будь осторожен. Хорошо? Ответственность — это одно. А это… — она кивнула на дверь, — совсем другое. Не забывай, кто она.

— Я не забуду, — соврал Лео, хотя и сам уже не был в этом уверен.

— ЙОУ! ВЫ ИДЕТЕ?! — донесся из кухни рев Рафаэля. — ИЛИ МЫ С МАЙКИ СЪЕДИМ ВСЮ ПИЦЦУ?!

— ИДЕМ! — крикнула Эйприл. Она бросила на Лео последний обеспокоенный взгляд. — Пошли. Тебе нужно поесть.

Он нехотя кивнул и в последний раз оглянулся на дверь кладовки.

9: Спонсор сегодняшнего ужина — Клан Фут

На кухне царил привычный, но оттого не менее живописный хаос. Скрестив ноги, Майки восседал прямо на столешнице и с энтузиазмом пытался запихнуть в рот два куска пиццы одновременно, пачкая щеки томатным соусом. Игнорируя тарелки, Раф просто оторвал половину от целой пиццы и яростно вгрызался в нее.

— Наконец-то! — провозгласил Кейси. Он с размаху плюхнулся на хлипкий стул, который жалобно скрипнул под его весом, и потянулся через весь стол. — Настоящая мужская еда! А не вся эта ваша трава! — Он ухватил самый большой кусок, жадно откусил половину и ткнул пальцем в сторону Эйприл. — Так, Эйп, — пробубнил он с набитым ртом. — Ты должна это видеть!

Лео, который только-только потянулся за своим куском, замер, так и зависнув с протянутой рукой.

— Кейси, нет… — предостерегающе начал он, но Джонс уже вскочил со стула.

— Да ладно, бро! Эйприл должна знать, какой сервис устроила ваша чикса! — Он бесцеремонно схватил Эйприл за запястье и потянул за собой. — Иди сюда. Ты не поверишь.

Джонс подтащил упирающуюся девушку к холодильнику и, выдержав театральную паузу, резко распахнул дверцу. Эйприл машинально заглянула внутрь. И замерла, моргнув пару раз, не веря своим глазам. Вместо привычной картины — одинокого огурца, засохшего куска сыра и банки кетчупа — на нее смотрели идеальные ряды экзотических продуктов.

— Ого, — выдохнула та, опираясь рукой о дверцу. — Вы ограбили японский ресторан?

— Лучше! — восторженно заорал Кейси, всплеснув руками. — Мы были на шопинге! За счет чиксы!

Сидевшие за столом черепахи, одновременно издали протяжный стон. Лео с силой потер переносицу, а Раф хлопнул себя ладонью по лицу, размазав соус от пиццы.

— Это была самая дикая вылазка в моей жизни, Эйп! — тараторил Джонс, вышагивая перед ней взад-вперед. — Сначала мы заваливаемся в эту лавку «Сакура»! А продавец, мелкий хмырь, скрещивает руки на груди и такой: «Проваливайте, уроды в костюмах!»

— Он назвал нас нищебродами! — обиженно вставил Майки и возмущенно взмахнул надкусанным куском.

— Да! — подхватил Кейси, кивая так активно, что волосы растрепались. — А потом Донни достает бумажку и такой бубнит какое-то заклинание! Ну, этот… номер счета! И, Эйп, я не шучу! — он широко распахнул глаза и схватился за сердце. — Этот чувак чуть в обморок не упал! Он побледнел, начал кланяться чуть ли не до пола, называть Лео «господином» и дрожащими руками запихивать нам в пакеты все, на что мы только пальцем тыкали!

— Он дал мне чипсы с креветками! Бесплатно! — Майки довольно погладил свой пластрон.

— Он назвал нас телохранителями! — Раф откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и самодовольно ухмыляясь. Явно довольный этой частью.

— А потом, — Кейси подался вперед и понизил голос до шепота, — он вытащил черную коробку! С каким-то знаком! Ну, который у нее… ну, вы поняли! Как у мафии!

Эйприл резко перевела взгляд с Джонса на Леонардо.

— Коробку? — переспросила она.

— Тссс! — Лео отчаянно замахал руками, пытаясь привлечь внимание друга, но было слишком поздно. Кейси понесло.

— А ПОТОМ! — Джонс уже вошел в раж, размахивая руками, как мельница. — Мы поехали в доки! К какому-то жуткому самураю-рыбнику! Он чуть не нашинковал меня за то, что я ел чипсы в его храме! — он для наглядности изобразил пару кривых взмахов воображаемым клинком.

— Он был такой крутой! — Майки даже подпрыгнул на столе. — Ножик — вжик-вжик! И рыбы нет!

— Да! И он тоже! Донни снова сказал заклинание! И этот самурай бросает нож и такой: «А-а-а, чикса!» И отдал нам какую-то священную рыбу! Сказал, что она ее ждала! А потом догнал нас у фургона и всучил еще одну черную коробку, сказав, что если мы заглянем внутрь, то окажемся на месте рыбешки!

Кейси победоносно упер руки в бока, закончил свой рассказ и уставился на Эйприл, ожидая аплодисментов.

— Так что, Эйп, — заключил он, — эта их протечка в трубе — не просто ниндзя. Она, блин, местный Крестный отец! А вы ее… — Джонс небрежно ткнул пальцем в сторону кладовки, — держите в шкафу! Мы должны просить у нее защиты! И денег!

Эйприл медленно повернулась к черепахам. Раф внезапно нашел очень интересным узор из пятен на картонке из-под пиццы и начал ковырять его ногтем. Донни нервно сглотнул и принялся сосредоточенно изучать крошки у своих ног.

— Лео? — тихо, с пугающей интонацией спросила О’Нил. — Он врет?

Тот опустил взгляд на свою так и нетронутую пиццу, тяжело вздохнул, расправив плечи, и посмотрел ей в глаза.

— Это сложно, Эйп. Но нет. Он не врет.

— Вы что, с ума сошли? — прошипела она, сжимая кулаки.

— Эйп, расслабься! — хмыкнул Кейси, жуя с открытым ртом и падая обратно на свой стул.

— Кейси, — медленно, разделяя каждое слово, как при разговоре с неразумным ребенком, начала она. Девушка подошла к нему вплотную и нависла сверху. — Ты слышал, что ты сейчас сказал? «Мафия»? «Жуткий самурай»? «Черная коробка»?

— И-и-и? — не понял он, хлопая ресницами. — Это же круто! Это как в кино!

— А знак, который ты видел? На коробке? — Эйприл уже почти закипела. — Ты хоть понял, что это был за знак?!

— Ну-у-у… какой-то красный след? Типа, логотип? — Джонс беззаботно пожал плечами, потянувшись за салфеткой. — Может, у нее свой бренд одежды? «Злая Чикса Инк»?

Эйприл в отчаянии посмотрела на черепах, ища поддержки.

— Он не понял. Он серьезно НЕ ПОНЯЛ! — Она резко развернулась к другу и рявкнула так громко, что тот выронил салфетку. — Это был знак клана ФУТ, Кейси! ФУТ! Ты знаешь, кто это?!

— Клан «Фут»? — тот нахмурился, почесывая затылок, отчаянно пытаясь сообразить. — Это что, какой-то клуб бегунов? Или они фанаты футбола?

Раф издал такой громкий стон, что, казалось, в стенах логова пошли трещины. Он вскочил со стула, едва не перевернув его.

— Они — ниндзя, идиот! — прорычал темпераментный мутант, нависая над столом. — Злые! Которые хотят нас убить! Как и Шреддер!

Кейси замер. Его мозг заработал с оглушительным скрипом.

•Чикса — богатая.

•Чикса — крутая.

•Чикса… из тех парней?

— Погодите… — протянул он, вытянув палец вверх. — Так она враг?

— ДА! — хором заорали Раф и Эйприл.

— А зачем она тогда нас кормит? — логично спросил Кейси. — И вырубает других злых парней?

— ВОТ ЭТО МЫ И ПЫТАЕМСЯ ПОНЯТЬ! — взревел Лео, окончательно теряя остатки самообладания.

— А я, кажется, уже поняла. Вы что, не видите? Она играет с вами! — О’Нил широким жестом обвела кухню. — Сначала притворяется беспомощной жертвой, чтобы я ее развязала. Потом она мастерски вырубает вас, чтобы показать, какая она крутая и опасная. Затем она покупает вам еду и втирается в доверие! И вы, как четыре идиота, радостно ведетесь на это! А ты… — она ткнула острым ногтем прямо в грудь Лео, заставив того отступить на шаг, — сторожишь ее сон!

— Эйприл, это не… — попытался оправдаться тот, выставляя перед собой ладони.

— Это именно так, Лео! — отрезала она, перебивая. — Я единственная, кто здесь вообще соображает?! Вы притащили в свой дом элитного солдата Шреддера! Который к тому же, очевидно, еще и богат! Она не просто солдат, она, может быть, какой-то лейтенант! А вы сидите тут и жрете! Хоть кто-нибудь из вас уже включит мозги?!

На кухне повисла тишина. Было слышно только гудение старого холодильника. Доводы Эйприл оказались железобетонными, и каждый из присутствующих это понимал.

— Но… — Майки робко, словно школьник, поднял руку. — Чипсы с креветками очень вкусные…

О’Нил медленно повернула голову и посмотрела на него таким взглядом, что оранжевый пискнул и инстинктивно втянул голову в панцирь. Она уже ненавидела эту девчонку. Не за то, что она была из клана Фут. А за то, что ее друзья из-за нее превратились в сборище доверчивых слюнтяев. Эйприл посмотрела на Лео, который виновато тер шею. На Рафа, который со злостью пинал ножку стола.

— Ладно, — отрезала она, выпрямляясь. — Раз вы, мальчики, — О’Нил выплюнула это слово как оскорбление, — не можете решить, что делать с пленной террористкой… это сделаю я.

Она развернулась на каблуках и решительно направилась в сторону кладовки.

— Эйприл, стой! — тут же подорвался с места синий, преграждая ей путь. — Что ты собралась делать?!

— То, что вы должны были сделать уже давно! — рявкнула та, грубо отталкивая его с дороги. — Вышвырнуть ее за дверь!

— Эйп, она же больна! — пискнул Майки, спрыгивая со стола.

— Она не такая уж и больная, раз может заказывать еду из ресторанов и бросать сюрикены! — бросила Эйприл через плечо.

— А я ее клюшкой! — тут же оживился Кейси, хватая свое оружие, прислоненное к стене, и в два прыжка догоняя подругу. — Наконец-то экшен!

О’Нил проигнорировала их. Она дошла до двери кладовки, схватилась за ручку и с такой яростью рванула ее на себя, что деревянное полотно со стуком отскочило от стены.

— Так, Мата Хари, — произнесла она, делая решительный шаг в полумрак комнаты. — Вечеринка окончена! Убира… — журналистка осеклась. Слова застряли у нее в горле, а рука так и замерла в воздухе. — …йся?

Комната оказалась пустой. Матрас лежал, аккуратно свернутый, на полу. Одеяло педантично сложено в углу. Пустая пластиковая бутылка из-под воды стояла рядом, как доказательство того, что здесь недавно кто-то был.

— Эй… — Кейси заглянул Эйприл через плечо, моргая. — А где она? В туалет отошла?

Леонардо грубо оттолкнул его плечом, врываясь в комнату.

— Казе?!

— О, нет… — прошептал стоявший в дверях Донни. Его взгляд был прикован к дальнему темному углу. Туда, где стоял большой черный ящик с гербом клана Фут.

— Что? — не понял Раф, подходя ближе и вглядываясь в темноту.

Донни молча поднял руку и указал дрожащим пальцем. Черный лакированный ящик оказался открыт. Крышка откинута назад, а внутри — абсолютно пусто.

— Ее форма, — пролепетал Лео. — Вся ее броня. Оружие. Они…

— Они были в том ящике, — закончил Донни. — И теперь их нет. Как и ее.

— Она правда притворилась?! — лидер в шоке схватился за голову, выглядя так, будто его ударили под дых. — Все это время притворялась?!

— Нет, — покачал головой Донни, подходя к ящику и осматривая пустые отсеки. — Она действительно была в отключке. Но тот препарат… это мощнейший регенеративный стимулятор. Скорее, она не просто спала, а ускоренно лечилась.

Эйприл медленно повернулась к ним.

— Значит… — тихо, с нарастающей интонацией произнесла она. — Пока вы тут, как идиоты, ели пиццу… а ты еще, — О’Нил с силой ткнула пальцем в грудь Лео, — ухаживал за ней… Элитный, полностью экипированный и, вероятно, очень злой ниндзя клана Фут! Просто переоделся у вас под носом и спокойно ушел?!

— И она даже не попрощалась! — всхлипнул Майки. — И чипсы свои не забрала!

— Так… — Кейси неловко почесал затылок клюшкой, оглядываясь на кухню. — А еда в холодильнике… она теперь считается ничьей? А то жалко, пропадет же…

— Вам что, по пять лет?! Вы вообще слышите себя?! — заорала Эйприл так, что Майки в ужасе отшатнулся и спрятался за спину Рафа. Она начала загибать пальцы перед лицами черепах. — Один! Вы притащили в свой дом элитного солдата клана Фут! Два! Она разыграла из себя беспомощную жертву! Три! Заказывает себе сюда специальное лекарство и посылает вас забрать его, как мальчиков на побегушках! Четыре! Покупает вам еды на сотни долларов, и вы, как стайка голодных щенков, тут же виляете хвостами и забываете, кто она такая!

О’Нил резко указала на Леонардо.

— А ты, лидер! Тебе что, голову напекло?! Она — враг! Такой же монстр, который только что чуть не нашинковал Кейси! Только она носит милое личико, а не чешую и хвост!

Наступила мертвая тишина. Доводы оказались неоспоримы. Черепахи виновато переглядывались.

— Но… — Раф почесал затылок, выглядя уже не злым, а совершенно сбитым с толку. — Она же спасла нас? От того Генко?

— Она спасла себя! — отрезала Эйприл. — Или, что еще хуже, это мог быть тест! Проверка, насколько вы уже у нее под каблуком! И вы его сдали!

Лео молчал, опустив голову. Он понимал, что Эйп права. Но что-то внутри, какое-то шестое чувство ниндзя, твердило: все не так.

— Я… — Кейси неловко поднял руку, как ученик на уроке. — Я правильно понял? Эта чикса… она как бы злая? Но она платит за ужин и спасает задницы? Блин. А можно мне такую девушку?

Эйприл издала сдавленный вопль раненой банши, схватилась обеими руками за волосы и сжала их на затылке.

— Я не могу! Я больше не могу с вами! Я переночую на диване, — процедила она сквозь стиснутые зубы, разворачиваясь к выходу. — А завтра вы все, строем, пойдете к Сплинтеру!

— Круто! Ночевка! — тут же радостно подпрыгнул Кейси. — Я забронирую кресло! Эй, Майки, а у вас еще остались те чипсы с осьминогом?

О’Нил не просто злилась. Она находилась в том самом страшном состоянии женской ярости, когда мозг решает, что лучший способ исправить патовую ситуацию — это генеральная уборка с элементами акта вандализма.

— Все! — произнесла она. Журналистка подлетела к шкафчику, достала рулон мусорных пакетов и принялась отрывать один, шелестя им так, словно передергивала затвор пулемета. — Начнем с зачистки, чтобы даже духу ее здесь не было!

Она резким взмахом рук распахнула черный мешок, и тот с громким хлопком надулся воздухом.

— Эйприл, — осторожно начал Донни, делая, на всякий случай, шаг назад и поглядывая на мешок. — С научной точки зрения и законов термодинамики, дух уже выветрился. А вот органика в холодильнике имеет пищевую ценность…

— Это не органика! — отрезала она. Девушка метнулась к холодильнику и распахнула дверцу с такой силой, что стеклянные бутылки испуганно звякнули. — Это инструменты вербовки! Это… — О’Нил схватила первую попавшуюся банку. — Это шпионские гаджеты, замаскированные под еду!

— НЕ-Е-ЕТ! — Майки с разбегу рухнул на колени и простер руки к банке, словно герой греческой трагедии, молящий богов о пощаде. — Еда не виновата! Это просто вкусные продукты! Эйприл, пощади!

— В мешок! — безжалостно скомандовала она, отправляя банку в черное нутро. Полки шкафчика рядом тоже не остались без внимания. С глухим стуком следом за ней полетела упаковка покки со вкусом матча.

— Мои палочки! — взвыл Кейси. Он бросился наперерез, пытаясь перехватить упаковку в полете, но промахнулся. — Эйп, ты чего?! Это же чистый сахар! Сахар не может быть злым!

— Этот может! — Эйприл вошла во вкус. — Это сахар врагов! Съешь одну — и завтра проснешься с непреодолимым желанием захватить мир и носить шлем-ведро на голове!

Она схватила с полки заветный пакет с вяленой говядиной в соусе терияки.

— Только не мясо! — до этого хмуро стоявший в стороне, Рафаэль дернулся вперед, вытянув руку. — Эйприл, это кощунство! Коровы умирали не для того, чтобы ты выкинула их в мусорку!

— Эти коровы работали на Шреддера! — заявила О’Нил и швырнула мясо в пакет.

Леонардо сидел за столом, обхватив голову руками, и отрешенно смотрел в одну точку. Но даже он вздрогнул и пригнулся, когда буквально в миллиметре от его виска пролетел пластиковый контейнер с тофу.

— Лео! — крикнула подруга, не прекращая своего мародерства на полках. — Хватит изображать Гамлета! Поднимай свой панцирь и помоги мне! Выносим все, к чему она прикасалась! Тот черный ящик тоже в расход! И воздух! Проветрите помещение, откройте люки!

— Эйприл, — попытался вразумить ее Донни, нежно прижимая к груди банку с натто, которую успел спасти, закрыв своим телом. — Это абсолютно иррационально! Мы можем просто переосмыслить эти продукты! Считать их нашими законными трофеями! Военной добычей!

— Ага! — поддакнул Кейси. Он поймал момент, пока Эйприл отвернулась к морозилке, и быстро запихнул себе в рот конфету-осьминога прямо вместе с оберткой, начав быстро прожевывать. — Я готов уничтожить врага! Своим желудочным соком! Я приму удар на себя, Эйп! Оставь мне этот мешок, я лично обезврежу его к утру!

Эйприл резко развернулась к ним. В руках она держала огромного замороженного лосося, схватив его за хвост, как дубину. Ее рыжие волосы растрепались, а в глазах полыхал огонь инквизиции.

— Вы не понимаете! — выдохнула она. — Пока здесь есть хоть что-то от врага, вы будете думать о ней! О том, какая она крутая! О том, как она спасла вас! — девушка угрожающе потрясла ледяной рыбой перед самым носом отшатнувшегося Кейси. — Это не еда! Это психологический якорь!

— Это рыба, Эйприл, — буркнул Раф, скрестив руки на груди. — И она стоит баксов шестьдесят, не меньше.

— Плевать! В помойку!

Она широко замахнулась, готовясь отправить несчастного лосося в последний путь на дно черного пакета. Черепахи и Кейси дружно зажмурились, мысленно прощаясь с деликатесом.

Но в этот момент из тени коридора показалась деревянная трость. Кончик посоха перехватил запястье Эйприл в воздухе, остановив полет рыбы в сантиметре от края мусорного мешка.

Все замерли, боясь пошевелиться.

— Кхм, — раздался голос Сплинтера.

Девушка медленно повернула голову. Старая крыса-мутант стоял совсем рядом. В одной лапе он держал трость, а во второй — изящную дымящуюся пиалу с зеленым чаем Гёкуро, который, теоретически, тоже должен был быть безжалостно уничтожен.

— Дочь моя, — мягко произнес мастер, глядя на замороженного лосося с нескрываемым гастрономическим уважением. — Гнев — плохой советчик. Особенно когда он направлен на дикого лосося высшего сорта.

— Но мастер Сплинтер! — возмутилась Эйприл. — Это все купила ОНА! Это грязные деньги Клана Фут!

Сплинтер элегантным движением перехватил у нее рыбу, покрутил ее в лапе, оценивая вес, и передал Майки. Тот моментально схватил тушу, прижал ее к пластрону и попятился в безопасный угол, баюкая рыбину, как родного ребенка.

— Эйприл, — философски заметил учитель, поднося пиалу к губам и делая неспешный глоток чая. — Если враг по своей глупости угощает тебя изысканным ужином, было бы высшей степенью невежества отказываться. К тому же… — он опустил пиалу и лукаво прищурил узкие глаза. — Шреддер будет в ярости, узнав, что его личные средства пошли на обильное питание его злейших врагов. Считай, что, с аппетитом съедая этот лосось, мы наносим ему экономический урон.

Черепахи и Кейси удивленно переглянулись.

— Гениально! — выдохнул Донни. — Экономический саботаж через пищеварительный тракт!

— Я готов саботировать хоть весь день! Дайте два! Нет три! — заорал Кейси. Он нырнул руками в мусорный мешок и с триумфом выудил оттуда спасенный пакет с мясом.

О’Нил перевела растерянный взгляд со Сплинтера на счастливые лица парней, которые уже начали растаскивать спасенные продукты обратно по полкам. Ее плечи бессильно опустились.

— Вы неисправимы, — тяжело вздохнула она, разжимая пальцы и роняя пустой мусорный пакет на пол. — Просто стадо голодных идиотов.

— Зато — сытых идиотов! — радостно уточнил Майки. Он уже успел вскрыть банку с розовыми чипсами и активно ими хрустел. — Хочешь креветку, Эйп? Она со вкусом абсолютного зла, но хрустит просто божественно!

Эйприл где-то секунду колебалась, сверля взглядом банку. Потом раздраженно махнула рукой, шагнула к Майки, выхватила у него самую большую чипсину и с громким хрустом откусила половину.

— Но коробку от формы я сожгу, — прожевав, пообещала она. — Лично.

Уборка кухни хоть и провалилась, потерпев крах перед крысиной философии и голодными мутантами. Но Эйприл, смирившаяся с поражением на гастрономическом фронте, решила, что войну нужно немедленно перенести в другую плоскость. В плоскость биологической угрозы. Если вражескую рыбу можно съесть под предлогом диверсии, то микробы Клана Фут никакой переработке не подлежали.

— Ладно, — произнесла она. Девушка подошла к раковине и принялась натягивать толстые желтые резиновые перчатки. Резина щелкнула с таким зловещим звуком, словно хирург готовился к вскрытию опасного инопланетянина. — Еду оставили. Но остальное… — журналистка медленно повернула голову и хищно посмотрела в сторону кладовки. — Сжечь дотла.

— Эйприл, — попытался возразить Донни. — Сжигать матрас в условиях закрытой канализации — это прямое нарушение пожарной безопасности и огромный риск асфиксии от токсичных продуктов горения полиуретана…

— Я сказала: СЖЕЧЬ! — рявкнула О’Нил с такой командирской интонацией, что Донни инстинктивно вытянулся в струнку и отдал честь. — Или хотя бы утопить в коллекторе! Кейси! Раф! Вынести этот чертов матрас! И одеяло! И подушку! Если там останется хоть одна ее ресница, я за себя не ручаюсь!

Раф и Кейси переглянулись, пожали плечами и без лишних слов отправились исполнять приказ. Им, в принципе, было абсолютно все равно, что ломать, таскать или выкидывать, главное — активный физический процесс.

— Прощай, ложе зла и коварства! — воскликнул Кейси. Он ухватил край матраса и поволок его в коридор.

— Подушку я бы оставил, — буркнул Раф, взвешивая ее на ладони. — Она мягкая, с эффектом памяти.

— ВЫКИДЫВАЙ! — донесся истеричный вопль Эйприл.

Она уже вооружилась огромным пульверизатором с чем-то подозрительно пахнущим едкой хлоркой и лимоном. Девушка ворвалась в кладовку, как боец спецназа на зачистке территории. Мощные струи дезинфектора били по кирпичным стенам, по бетонному полу, обильно заливали дверную ручку.

— Эта комната осквернена! — приговаривала она, яростно надраивая косяк двери жесткой губкой. — Здесь витает дух врага! Вытравить!

Закончив с кладовкой и оставив после себя лужи пены, она, тяжело дыша, вышла в гостиную. Взгляд ее упал на старый потрепанный диван на краю которого сидела Казе во время импровизированного допроса.

— Ага! — хищно сощурилась она. — Эпицентр заражения!

— Эй, мы вообще-то тут сидим! — возмутился Майки. Он уютно устроился на подушках с ногами и закидывал в рот чипсы.

— Встать! Живо! — скомандовала О’Нил, наводя на него пульверизатор.

Черепахи поспешно вскочили и отбежали в сторону. Не жалея сил и средства, она начала поливать тканевую обшивку дивана с таким усердием, словно пыталась растворить материал до деревянного каркаса.

— Микробы ниндзя очень живучие и хитрые! — комментировала она свои действия, обильно заливая щели между подушками. — Они могут прятаться в швах и зомбировать вас через поры кожи!

— Через поры? — переспросил Донни, скептически подняв надбровные дуги. — Эйприл, с медицинской точки зрения это абсолютно антинаучно.

— Это метафорически, Донни! — огрызнулась она. Девушка резко развернулась и перешла к стене, к тому месту, где Казе прислонялась спиной, когда убила Генко. — И здесь! Стереть! Смыть!

Она принялась тереть кирпичную кладку жесткой щеткой с такой бешеной силой, что, казалось, от камня летели искры.

Но самое страшное для обитателей логова оказалось впереди. Окончательно закончив с мебелью и стенами, Эйприл выпрямилась и медленно повернулась. В ее руках все еще был зажат наполовину пустой пульверизатор и капающая грязной пеной щетка. Взгляд упал на Леонардо. Лидер и так изо всех сил старался не отсвечивать и слиться с интерьером, но, поймав этот взгляд, почувствовал, как по позвоночнику пробежал неприятный холодок.

— Э-э-э… Эйп? — Лео сделал неуверенный шаг назад, упираясь панцирем в стену. — Ты чего?

— Тыыыыыыыыы… — зловеще протянула она. Подруга начала медленно надвигаться на него. — Ты! Трогал! Ее!

— Я просто оказывал первую помощь! — попытался защититься Лео, выставляя перед собой руки.

— Ты носил ее на руках! — обвинила девушка, делая еще один угрожающий шаг и вскидывая пульверизатор. — Дважды, верно?! И прижимал ее к своему панцырю!

— Это была необходимость!

— Это был биологический контакт первой степени! — отрезала Эйприл. — Стоять смирно! Руки в стороны! Раздвинуть ноги!

— Что?! Нет! Эйп, я не буду… — Лео попытался увернуться.

Но мощная струя едкого антисептика ударила Леонардо прямо в грудь, разлетевшись белыми брызгами.

— Ай! Щиплет же! — зажмурился синий, отворачивая лицо и прикрываясь предплечьями. — Эйп, это же средство для мытья унитазов!

— Это средство для всего, что требует немедленного очищения от скверны! — Она обошла его кругом, методично поливая зеленую кожу и коричневый панцирь. — Спина! Там она точно тебя касалась! Поднимай руки, я сказала!

Наблюдавший за этой сценой экзекуции Раф не выдержал. Лишь сполз по стенке, держась за живот от хохота. Он уже даже не мог нормально смеяться, а просто сипло хрипел, вытирая выступающие слезы.

— Давай, Эйприл! — злорадно подначивал он, хлопая ладонью по полу. — За ушами ему как следует потри! Он там наверняка подцепил какую-нибудь заразу!

— Замолчи, Раф! — взвыл насквозь мокрый, покрытый пеной Лео. — Эйп, хватит, умоляю! Я чист! Клянусь честью ниндзя, я абсолютно чист!

— Честь не убивает бактерии! — Она грубо схватила его за руку и начала яростно тереть ее влажной спиртовой салфеткой, чуть ли не снимая верхний слой кожи. — И руки! Этими самыми руками ты держал врага Клана Фут! Ты лидер, ты должен был крепко держать свои катаны, а не подозрительных девчонок!

— Я держал катаны! — отчаянно оправдывался синий, пытаясь вырвать скользкую от мыла руку. — Просто она падала, и я…

— Вот когда отмоешься с мылом три раза, тогда и возьмешься за свои катаны! — О’Нил прицелилась и пшикнула ему еще раз, контрольный, прямо в район шеи. Лео закашлялся. — А пока — ты находишься в строгом карантине! Не смей подходить ко мне и ребятам ближе чем на метр!

Наконец-то она опустила свое химическое оружие, тяжело и прерывисто дыша. Леонардо стоял посреди комнаты, пахнущий так резко, словно общественный бассейн после тотальной санобработки.

В этот момент в дверях показался Джонс. Он замер на пороге, оценивая открывшуюся картину.

— Оу, — протянул Кейси, оглядывая Лео с ног до головы. — Чувак. Ты выглядишь так, будто тебя постирали в машинке с двойной порцией порошка.

— Меня продезинфицировали, — буркнул лидер, брезгливо стряхивая огромный ком пены со своего локтя.

— Зато теперь ты стерильный! — оптимистично заметил Майки, радостно подбегая ближе. — Самый чистый ниндзя во всем Нью-Йорке! Можно с тобой обняться на удачу? Только у меня руки немного в крошках от чипсов…

— НЕ ТРОГАЙ ЕГО! — рявкнула Эйприл, преграждая Майки путь рукой. — Он еще должен как следует просохнуть! И хорошенько подумать над своим поведением!

Леонардо запрокинул голову и посмотрел на бетонный потолок, искренне молясь всем богам, чтобы снова появился тот невидимый монстр-мутант и просто съел его. Это было бы куда менее унизительно.

О’Нил, наконец, полностью выдохлась. Адреналин отступил, оставив после себя лишь сильную усталость, легкий тремор в коленях и внезапное осознание того факта, что она только что с упоением пыталась оттереть двухметровую черепаху-мутанта влажной салфеткой для чистки кафеля. Журналистка опустила пульверизатор на стол, с силой стянула резиновую перчатку, которая с противным чвакающим звуком отлепилась от вспотевшей ладони, и в изнеможении рухнула на мокрый диван, забыв о микробах.

— Фух… — протяжно выдохнула она, отбрасывая прилипшую ко лбу прядь волос. — Кажется, я закончила.

В логове повисла неловкая тишина. Только Лео так и стоял, замерев, посреди комнаты, а с его панциря продолжало звонко капать химическое средство, образуя на полу лужу.

— Ты как? — соблюдая безопасную дистанцию ровно в три метра, спросил Донни, прищуриваясь. — Глаза не сильно щиплет? Роговица мутантов очень чувствительна к концентрированным парам щелочи.

— Я в полном порядке, — ответил Лео. — Теперь ни одна живая бактерия в радиусе километра не рискнет ко мне приблизиться. Они просто сдохнут в муках от одного этого запаха.

— Это уж точно, — фыркнул Раф. Он выразительно сморщил нос, отмахнулся от запаха рукой и откусил огромный кусок пиццы. — Сделай одолжение, не садись рядом с моей пиццей, ты мне все пепперони хлоркой провоняешь.

— Огромное спасибо за заботу о моем моральном состоянии, Раф, — синий наконец-то сдвинулся с места, громко и противно хлюпая мокрыми повязками на ногах при каждом шаге. — Эйп? Разрешите идти? Или мне для закрепления эффекта нужно еще пройти через щетки на автоматической автомойке?

Эйприл подняла на него глаза. В ее взгляде смешалось чувство вины и остатки девичьего упрямства.

— Прости, Лео. Я, может, и перегнула палку на эмоциях. Совсем чуть-чуть. Но… — она строго погрозила ему пальцем, — ты сам виноват в этом. Нечего было играть в «Хатико» у двери девчонки-врага. Иди, переоденься. И ради бога, смой с себя эту мыльную пену водой, ты похож на взбесившуюся посудомоечную машину.

Бормоча себе под нос что-то неразборчивое про «вопиющее нарушение Женевской конвенции по обращению с военнопленными», Лео, оставляя за собой мокрый след, поплелся в душ. Как только за ним закрылась дверь ванной, напряженная атмосфера в комнате разрядилась окончательно.

— Ну что, — Кейси с размаху плюхнулся на влажный диван рядом с Эйприл, закинул ногу на ногу и громко захрустел вскрытой пачкой креветочных чипсов. — Война войной, как говорится, а обед по расписанию? Эйп, ты просто обязана попробовать эту розовую штуку. По консистенции как строительный пенопласт, но со вкусом океана. Жутко прикольно!

О’Нил недоверчиво покосилась на шуршащий пакет в его руках. Потом перевела взгляд на гору элитных японских снеков, которые Майки, сидя на полу, уже рассортировал по цветам упаковки. В этот момент ее желудок предательски и очень громко заурчал. Гнев гневом, принципы принципами, а она не крошки во рту не держала с самого раннего утра.

— Дай сюда, — сдалась она со вздохом, выхватывая у Джонса пачку из рук. — Если мы все дружно умрем от отравления, то, по крайней мере, перед смертью нам будет очень вкусно. — девушка сунула в рот рифленую чипсину, разжевала, и ее глаза медленно округлились от удивления. — Ого.

— Что такое?! — мгновенно напрягся Донни, хватаясь за посох. — Яд?! Симптомы удушья?!

— Нет. Это реально безумно вкусно, — произнесла Эйприл, с наслаждением хрустя снеком. — Черт побери, эта Мата Хари определенно знает толк во вредной еде.

— Я же говорил! — довольно пробубнил Майки. У него во рту одновременно торчало сразу несколько тонких шоколадных палочек покки, делая его похожим на моржа. — Суперзлодеи всегда едят самое вкусное и дорогое! Поэтому они такие довольные и полные сил, пока мы их не побьем.

Рафаэль же, игнорируя заморские сладости, принципиально доедал свой кусок остывшей пиццы, скептически посматривая на младшего брата.

— Майки, напомню, она ела пустой вареный рис. Это ты сейчас жрешь всякий мусор как не в себя.

— Это потому, что я активно снимаю посттравматический стресс! — возмущенно возразил оранжевый, размахивая палочкой. — Я только недавно пережил нападение гигантской невидимой ящерицы-мутанта! Моему организму срочно нужны эндорфины! Кстати… — он потянулся к еще одной яркой коробке. — А что мы будем смотреть под это дело? У нас теперь есть элитная контрабандная еда, значит, нужен соответствующий элитный контент!

— Никаких «Розовых пони» и мультиков про дружбу, — предупредил Раф, с наслаждением вытягивая затекшие ноги и кладя их на журнальный столик. — Если я увижу на экране еще цветную радугу, я за себя не ручаюсь и точно кого-нибудь ударю.

— Может, давайте включим местные новости? — резонно предложил Донни, задумчиво ковыряясь в цветастой упаковке с острым вяленым кальмаром. — Вдруг скажут что-то важное?

Эйприл откинулась на спинку дивана, закрыла глаза, чувствуя, как накопившаяся за безумный день усталость наваливается на плечи.

— Нет, Донни. Умоляю. Никаких новостей. Я хочу посмотреть что-то максимально расслабляющее и тупое.

— Шоу про бюджетный ремонт загородных домов? — с надеждой предложил Кейси, щелкая пультом.

— Идеально, — не открывая глаз, кивнула она. — Включай.

Через десять минут, когда Леонардо вернулся из душа, то застал идиллическую картину. Его братья, Эйприл и Кейси сидели вповалку перед мерцающим телевизором. Пол вокруг них оказался густо усыпан шуршащими фантиками от конфет и мелкими крошками от крекеров. На экране какая-то взвинченная женщина истерично, со слезами на глазах, выбирала идеальный оттенок штор для своей новой гостиной.

— О, наш чистюля вернулся к цивилизации! — не отрывая взгляда, поприветствовал его Кейси и похлопал по дивану рядом с собой. — Падай сюда, бро. Мы тут делаем серьезные ставки на финал. Я думаю, что эта стерва выберет скучные бежевые.

— Бежевые — это цвет для полных слабаков без фантазии, — лениво возразил Раф, жуя кальмара. — Она стопудово возьмет терракотовые. Ты посмотри на нее, у нее же типичный дерганый взгляд психопатки, такие обожают все яркое и кричащее.

Лео молча постоял пару секунд, скрестив руки на груди, просто глядя на них. На этот шумный, постоянно спорящий балаган. Его семья. Еще час назад тут разворачивалась настоящая драма, бушевали крики. А теперь они, как ни в чем не бывало, спорят о цвете штор в чужом доме и за обе щеки уплетают закуски. Он покачал головой, но уголки его губ сами собой дрогнули в улыбке.

— Подвинься, — сказал лидер, втискиваясь на диван между Рафом и Донни, расталкивая их локтями. — И передайте мне вон ту странную острую штуку с кальмаром. Я зверски проголодался после вашей дезинфекции.

— Держи, страдалец, — хмыкнул красный и не глядя швырнул прямо в него пачкой. — Только ради всего святого, не кроши на себя. Эйприл тебя второй раз отмывать не будет, она слишком устала.

— И славу богу, — пробормотал Лео, вскрывая пачку и доставая кальмара.

— А я все равно говорю, она возьмет бежевые! — гнул свою линию Кейси, размахивая пустой банкой из-под чипсов.

— Заткнись, Джонс, дай посмотреть! — недовольно ответили хором черепахи и Эйприл.

И в этот момент, под хруст японских снеков, в логово наконец-то вернулась нормальная жизнь. Ну, настолько нормальная, насколько это вообще в принципе возможно для четырех подростков-мутантов, живущих в нью-йоркской канализации.