Искушение

Глава 1

— Ну, чего встала? Заходи! — грубо окрикнул меня дядя Джеф, ткнув в спину сложенным пополам конским хлыстом.

Легко сказать «заходи», когда стоишь на пороге Тёмного леса, на самой границе белого осеннего дня и густых таинственных сумерек, внутри которых затаилось древнее зло. Легко сказать — трудно сделать.

О том, что этот лес проклят, знали не только мы все с раннего детства, но и наши далёкие предки. Никто не совался в заколдованную чащу без особой нужды. А теперь нужда появилась, и откладывать дальше было нельзя. Дядя Джеф это прекрасно понимал, однако даже у него не хватало решимости пересечь черту, отделяющую нас от света и от прошлой жизни.

Я оглянулась в последний раз. Не на родственника, хотя тот поспешно отвёл глаза и опустил голову, не пожелав встречаться со мной взглядом. На дорогу, где осталась наша серая лошадка, запряжённая в лёгкую повозку. На жёлтые и красные пятна придорожных берёз и клёнов, за которыми колыхалась пожухлая трава на отдыхающем поле. На едва различимые вдали домишки родной деревни — приземистые, с рыжеватыми крышами.

— Я с Винсом не попрощалась, дядя, — зачем-то сказала я. — Он ночью гулять убежал в открытую форточку. Ты его почеши за ушком, когда он дома будет. Скажи, что я его люблю.

Винсом звали моего кота. При мысли о нём я не сдержалась и всхлипнула.

— Хватит, Мия! И без того тошно. Иди уже вперёд! Ещё обратно ведь ехать, и хорошо бы успеть засветло…

Ах да, дяде ведь предстоит возвращаться. Я совсем не подумала об этом, потому что всё время, беспрестанно, думала только о себе. Ведь я и есть та самая нужда, из-за которой родичу приходится, рискуя жизнью, заходить в Тёмный лес. И то, что я размышляю лишь о самой себе, подтверждает все догадки и опасения по поводу моей внутренней сущности.

Во мне поселилось первозданное зло. Во мне живёт демон. Так сказал отец Эспен, наш священник. И я знаю, что это правда, какой горькой она бы ни казалась. Я уже не Мия, которой восемнадцать лет. Я лишь вместилище для твари, проникшей в мир живых из междумирья.

— Быть может, проклятый лес примет тебя за свою, — буркнул дядя Джеф, когда мы осторожно ступили на тропинку, что вилась между вековыми деревьями.

Я промолчала, не зная, что ответить. Мысли о гнетущей неизвестности, а возможно — о скорой мучительной смерти развеялись, словно дым. Несмело углубляясь в чернеющую впереди чащу, я сосредоточилась лишь на том, что меня окружает. Глаза постепенно привыкали к полумраку.

Толстенные стволы, покрытые влажной корой, вздымались вверх. Там, на невообразимой высоте, они расходились мощными ветвями, которые сплетались друг с другом, образуя единый купол. В его прорехах кое-где проглядывали маленькие клочки серого неба.

Внизу, под нашими ногами, торчали из земли огромные корни, облепленные скользким мхом и поганками. И захочешь влезть на такое дерево — в жизни не влезешь! Не за что уцепиться пальцами, не на что опереться. Да и зачем? Что можно разглядеть с верхушки? Тёмный лес простирается на много миль окрест.

С одной его стороны — Вечные горы, за которыми живут эльфы, с другой — необитаемые пустоши, а с третьей — глубокая пропасть и чёрный город Трир. Город изгнанников и преступников, проклятый не менее страшно, чем этот лес. Некуда бежать. Разве что обратно домой, но туда нельзя. Во мне — демон, и он жаждет причинить людям зло. Я опасна. Да.

Мы шли, а дядя с каждым шагом всё больше пыхтел и кашлял. Два или три раза он останавливался, чтобы отдышаться. Пот градом катился по его лбу и щекам, борода и усы блестели от влаги. На меня он старался не глядеть.

Я знала, как ему непросто. Отвести родную племянницу в лес, привязать к дереву и оставить на милость богов, тёмных ли, светлых — трудная задача. Но он должен с ней справиться. Ради семьи, ради детей. Так бывает, что у одних людей есть будущее, а у других его нет.

— Мия, стой, — скомандовал наконец он.

Я послушно остановилась, вдохнула напитанный прохладной водой воздух. Накидка промокла и лежала на моих плечах тяжёлой ношей, отсыревший подол платья мешал идти. Хотелось сбросить с себя всё, освободиться. Всё-всё, даже башмаки и бельё… Вот, пожалуйста! Разве добропорядочной девушке может такое взбрести в голову?

— Мия, — снова повторил дядя Джеф и, бросив хлыст на моховую кочку, вытащил из кармана верёвку. — Ты должна понять. Я не хочу этого делать.

Он потёр грудь в области сердца и потряс головой. У дяди, в отличие от его жены, тётушки Тиллы, в самом деле было сердце. Но всё-таки разум преобладал. Будь всё иначе, он не повёл бы меня в лес, а отпустил бы на все четыре стороны.

— Я понимаю, дядя, — прошептала я.

— По правде говоря, я думал, что ты попытаешься убежать. — Он махнул рукой. — Удрать от меня по дороге и избавить от всего этого. Но мы с Тиллой… мы вырастили тебя слишком послушной.

Я улыбнулась, как-то само так получилось.

— Не в этом дело, — покачала головой я.

— А в чём, Мия? В чём?

Дядя сжал в руках перепутанную верёвку так, что костяшки его пальцев побелели.

— В том, что сказал отец Эспен. Я опасна для людей. Если демон вырвется из меня на свободу, то многие могут погибнуть. Не хочу. Не хочу губить невинных людей.

— Эспен святой человек, — покивал дядя, немного успокаиваясь. — Другой на его месте посадил бы тебя в железную клетку и сдал Ордену Искателей. А искатели, как ты знаешь, пострашнее демонов будут. Те ещё твари. Прежде чем сжечь мага или ведьму, все кости им переломают, а кишки, говорят, на осиновые колья наматывают до тех пор, пока не получают признания во всех грехах.

Он распустил верёвку и жестом указал мне в сторону ближайшего дерева. Я смиренно прислонилась спиной к стволу и закрыла глаза. Помимо моего желания перед внутренним взором пронеслись ужасающие картины: пыточные камеры Железной крепости, оплота Ордена Искателей, измождённые люди в кандалах и наручниках из миралита — материала, запирающего магию, – высокие костры, сложенные из просмолённых дров. Обо всём этом я знала со школьной скамьи, вот только я не была ни тёмной призывательницей, ни некромантом. И я не имела никаких магических секретов, которые можно было бы у меня выпытать.

Путы крепко сдавили грудь — так, что стало трудно дышать. Дядя Джеф затянул последние узлы и отошёл в сторону, отряхивая широкие ладони о штаны. Снова закашлялся, стащил с головы кепку и вытер ею лицо.

— Хорошо ли привязал? — Я не сдержалась: страшно становилось от окружившей нас тишины и медленно зарождающегося тумана.

— Молчи! — приказал дядя и наконец поднял на меня глаза. — Сейчас я буду говорить.

Я кивнула и повела плечом: моё хрупкое тело верёвки держали надёжно, а вот удержат ли они демона, когда он вновь проявит себя, было неизвестно. Как демон вообще отреагирует на то, что его сосуд, его уютное вместилище, оставляют без воды и без еды замерзать в осеннем лесу? Явится ли он прежде, чем до меня доберутся дикие звери?

— Так вот, — хмуро начал дядя Джеф, — ты не виновата в том, что в тебя вселилась эта дрянь… Отец Эспен так говорит, а я согласен с ним, что бы ни болтала Тилла.

— Никто не виноват.

— Цыц! Молчи, я сказал! В любом деле всегда есть виноватые. Никакая пакость не происходит сама по себе. Ксай, солнечный бог, никогда этого не допустит. Всё дело в моей сестрице, в твоей беспутной матери. В ней всё дело. Молчи!

Я задохнулась от возмущения, но дядя погрозил мне кулаком, не дав произнести ни слова.

— Ей всегда хотелось не того, что нормальным девкам требуется. У подружек все разговоры о новых серьгах да о нарядах на праздник, а она сидит в сторонке и куколок из травы плетёт, как умалишённая. Другие в поле бегут на покос, пирожки и сливки ребятам тащат, волосы лентами украшают, а Джесси всё в сторону гор смотрит и смотрит. А правда ли, что за горами эльфы живут, спрашивала. Чудила с детства и дочудилась до того, что тёмный её из дому увёл.

У меня пропала охота говорить, я замерла в ожидании продолжения. До этой минуты мне никогда не рассказывали о моём отце. Нет, я слышала, конечно, что мама связалась с проходимцем, который, как это обычно и случается, бросил её, лишь только у неё начал расти живот, но то, что он был тёмным, точнее — тёмным магом, было тайной, которую дядя и тётя хранили все эти годы.

— Наша с Джесси мать, бабка твоя, была чересчур добросердечной. Не решилась прогнать со двора усталого путника в мороз и метель, пустила в дом, к столу пригласила. Никто ведь не знал, что он колдун. На вид — обыкновенный человек, без рогов и без копыт. Денег, говорит, у меня нет, но историй — хоть отбавляй, до утра могу сказывать. А кому в нашей дыре нужны все эти заморские мудрёные истории? Ясно кому — Джесси. Слушала она его болтовню, слушала, а наутро вместе с ним из дому и улизнула, только её и видели.

— Влюбилась? — робко прошептала я.

— Ага, как же! Тёмной магией он ей голову задурил. Они, говорят, умеют такое проделывать, что девки сами им на шею прыгают, а после — ничего не помнят. Одним словом — колдовство!

Видно было, как не хотелось дяде вспоминать всю эту неприятную историю, случившуюся с сестрой, но он твёрдо решил рассказать мне её на прощание. Чтобы я знала, кому спасибо сказать за своё безнадёжное положение. Выдержав с минуту, я снова подала голос:

— А потом?

Дядя вздохнул, сдвинул кустистые брови на переносице.

— Мы не думали, что снова увидим Джесси. Слыхали, что тёмные используют невинных девок в своих грязных ритуалах, держат рабынями, пока те не иссохнут от запретного волшебства. Но прошёл год — и твоя мать вернулась. С тобой на руках, ясное дело.

Я дёрнулась в тугих путах. Хотелось закрыть руками лицо, свернуться калачиком от пронзившей меня душевной боли. Почему, почему мне не рассказывали этого раньше? Что бы изменилось?

— И вы её приняли? Бабушка, Тилла и ты?

— Джесси была совсем слаба, едва держалась на ногах. А ты… Знаешь, говорят, что девки избавляются от тёмных детишек сразу после того, как родят. В лесу на пеньке оставляют или в речку бросают. Но это ведь сразу нужно делать, а тебе было уж месяца три. Глазастая, живая, тёплая. Обыкновенный ребёнок на вид. Ни уродства, ни родимого пятна, ни магии — ничего в тебе страшного не было. Бабка в тебя вцепилась, конечно. Внучечка первая, чего уж там.

— А мама? — нетерпеливо спросила я.

— Через неделю после возвращения слегла и больше не встала. Лихорадка у неё была, а она всё негодяя этого звала и звала, до самой последней минуты. Думала, он вернётся к ней. Тьфу, дура!

Дядя снова утёр глаза скомканной кепкой и замолчал, показывая, что высказал мне всё, что мог. Но я только сейчас будто очнулась от долгой спячки. Лишь теперь ощутила, чего мне не хватало все эти годы. Правды о моих родителях, нелестной, некрасивой, но правды.

— Как звали моего отца?

— Зачем тебе знать? Разве не я был тебе отцом все эти годы? Разве не Тилла была тебе матерью?

Что я за неблагодарная сволочь! Вместо того, чтобы сказать спасибо, — злюсь, и злость готова выплеснуться из меня через край. Я знаю, стоит лишь на мгновение выйти из себя, как он явится — демон, что живёт во мне.

— Скажи, дядя Джеф!

— Ну уж нет! — в свою очередь рассердился мой родич. Он встряхнулся, а потом отвернул полу сюртука и вдруг вытащил припрятанный у пояса большой нож. Я невольно вздрогнула от испуга.

— Имя этого гада стало проклятьем для всей нашей семьи. Он причинил нам достаточно зла. И тебе, Мия, в первую очередь! Ты дитя тёмного! Вот почему в тебе сидит этот демон, вот почему…

Я зажмурилась, увидев, что дядя сделал шаг в мою сторону. Потом ещё один и ещё. Лезвие коснулось ключицы, и я почувствовала, что рука у дяди сильно дрожит.

— Ты убьёшь меня? Убьёшь, да?

Дядя Джеф задыхался, его прерывистое дыхание обжигало мне лицо.

— Тилла сказала… Она сказала, что нужно пустить тебе кровь. Чтобы эти, из лесу, быстрее тебя нашли!

Глава 2

Кончик лезвия скользнул по плечу, спустился к левому запястью. Слишком тупой, чтобы вспороть плотный лён моего платья. Дядя хватал ртом воздух, и я слышала, как громко бьётся сердце в его широкой груди. В первый миг я готова была завизжать от страха, но родич медлил и медлил, не решаясь полоснуть меня ножом по оголённому предплечью. Я открыла глаза, расправила сведённые судорогой ужаса пальцы.

— Дядя? — сипло окликнула я его.

Дядя Джеф резко отстранился от меня, выругался, проклиная всех на свете колдунов и собственную сестру, из-за которой мы оказались в столь бедственном положении.

— Думаешь, легко это, Мия? Я ж тебя вот такую на руках качал, вот такую крохотную. — Он развёл ладони, дрожащие, как от жестокого похмелья.

У тётушки Тиллы рука бы не дрогнула, это я точно знаю. С раннего детства тётя относилась ко мне как к нежеланному подкидышу, как к наказанию, посланному её мужу неизвестно за какие грехи. Время от времени она принималась донимать дядю, чтобы он открылся ей и признался, в чём провинился перед богами, что вынужден теперь искупать вину, воспитывая чужого ребёнка.

«Просто так добрые дела не делаются! — любила повторять тётушка Тилла. — Если человек сильно добродетельный, то это значит одно из двух: или он уже как следует согрешил, или только собирается накуролесить и заранее умасливает богов».

Для меня долго было загадкой, как дяде и бабушке удалось оставить меня в семье. Тилла не задумываясь подсунула бы свёрток с осиротевшим младенцем в проезжающую через деревню повозку торговца или путешественника. Позже тётя сама призналась мне, что в то время, когда я появилась, она была на сносях и оказалась не в силах противостоять свекрови и мужу.

Всё детство я была у тёти «отродьем» и «исчадием» в противовес собственным её детишкам, «золоткам» и «лапонькам». Две сестры и брат поначалу проявляли ко мне любопытство, но чуть подросли — переняли поведение матери, в открытую называя меня неродной и отказываясь даже садиться со мной рядом за столом. Когда обнаружилось, что во мне скрывается демон, тётя переселила меня в сарай и строго-настрого запретила дочерям даже приближаться к крепко запертой на засов двери.

Сама тётя приходила ко мне — когда с дядей, а когда со священником, отцом Эспеном. Что только ни делали со мной для того, чтобы избавить моё несчастное тело от незваного гостя из междумирья: поили горькими настойками, пару раз едва не отравив насмерть, обмазывали глиной из святого источника пополам с осиновой золой, секли ивовыми прутьями под чтение молитвы… Демону было хоть бы что, а тёте мои мучения доставляли если не радость, то удовлетворение: наконец-то я получала по заслугам и за своё существование, и за свою непутёвую мать.

Поэтому я была уверена: тётя Тилла полоснула бы меня ножом без зазрения совести. А дядя Джеф не смог. Обхватив себя руками, он сгорбился и глухо зарыдал.

— Дядя, прошу тебя, оставь мне нож!

Родич от неожиданности затих и уставился на меня покрасневшими глазами. Должно быть, подумал, что это говорю не я, а демон проснулся и возжелал завладеть оружием.

— Надо кровь пустить, Мия, кровь…

— Просто оставь мне нож и возвращайся домой! — чуть воспрянув духом, попросила я. — Скажешь тётушке, что сделал всё, как она велела.

Дядя нахмурился, раздумывая над моими словами.

— Тилла непременно спросит, где нож, — нехотя ответил он.

— Мало ли где? Потерял, скажешь, в лесу обронил. Дядя Джеф, я клянусь тебе, что никогда не появлюсь в нашей деревне!

Он заколебался. Огляделся по сторонам, будто искал поддержки от безучастных деревьев. Предвечерний лес молчал, наши голоса звучали слишком громко в обступающем нас безмолвии. Из низин, спрятанных между исполинскими корнями и моховыми кочками, поднимались тонкие струйки тумана. Наконец дядя принял решение и протянул мне костяную рукоять ножа.

— Порежь себе руку, Мия, а после я заберу его, — сказал он.

— Что? Я думала…

— Так велел отец Эспен, не я это придумал! — беспомощно воскликнул дядя.

Я до боли стиснула в руке нож, изо всех сил стараясь подавить поднимающуюся внутри волну гнева. Во мне боролись две стороны: одна стремилась быть смиренной и покорной и исполнять всё, что ей предписывал священник Эспен, другая яростно требовала сейчас же разрезать верёвки и выпустить тело на свободу. Страшно было подумать, что будет, если победит вторая. Если демон возьмёт надо мной верх, я его не удержу. Сжав зубы, я полоснула по левому запястью и выпустила из рук окровавленное оружие. Дядя Джеф в ужасе смотрел, как кровь заструилась по моим пальцам, оставляя на платье тёмные пятна.

— Вот так, Мия, умница, — пробормотал он. — Молодец, дочка. Молодец.

И он, быстро подобрав нож, попятился.

— Я тебе не дочка, — сказала я ему вслед, раздираемая противоречивыми чувствами.

Тётушка Тилла, вполне вероятно, хотела бы другого исхода. Гораздо спокойнее для неё было бы знать, что проблема со мной разрешена раз и навсегда. Но дядя совсем не горел желанием оставаться в чаще и ждать, когда на мою горячую кровь сбегутся дикие звери или лесные вурдалаки. Развернувшись, он бросился прочь, не разбирая дороги. Я долго ещё слышала тяжёлую поступь его сапог, хруст валежника под ногами и сдавленные ругательства.

А демон, тот самый демон, из-за которого я оказалась в проклятом лесу привязанной к вековому дереву, так и не появился. Когда дядя Джеф скрылся из виду и все звуки стихли, я дала волю злости и слезам. Это было несправедливо! Так несправедливо, что я готова была разнести в пух и прах весь этот Тёмный лес и весь мир. Я кричала, рвалась и дёргалась в жёстких путах, но демон затаился внутри и продолжал спать. Чтоб его, ну какой гад, а!

Сумерки между тем становились всё гуще и непрогляднее. Белёсые клочья тумана колыхались под ногами, скрывая землю и не давая рассмотреть, что творится поблизости. Поначалу мне было жарко. Кровь словно вскипала в моих жилах, щёки горели огнём, раненая рука пульсировала болью.

— Где же ты? Давай выходи, мне надо поговорить с тобой! — кричала я, призывая своего демона.

Никто не откликался.

Самое страшное, говорил отец Эспен, даже не то, что в теле юной девушки поселился гость из междумирья, а то, что он абсолютно неуправляем. У нас не было ни возможности, ни средств выманить тварь наружу — прежде всего потому, что мы не знали, чего он хочет. Если бы демон стремился убивать, он бы начал это делать при первой возможности. Пока же, все годы, которые это существо скрывалось во мне, он только пугал меня саму и домочадцев — и больше ничего.

В первый раз он появился семь лет назад, когда сестра решила меня проучить за чернильницу. Я украдкой взяла у Лоры чернила, чтобы выполнить урок. Сестра уже покончила с заданиями и убежала гулять с подружками, а я пристроилась у окна с тетрадкой и учебником и выводила математические примеры в столбики. Когда работа была почти закончена, Лора вернулась и раскричалась на меня из-за чернил, а после — схватила флакончик и опрокинула всё его содержимое мне в тетрадь. Я рассердилась, и… явился демон.

Сотканное из непроницаемо-чёрной потусторонней материи существо возникло прямо в воздухе, встало преградой между мной и кричащей Лорой. Вместо глаз — фиолетовые сгустки магического света, вместо рук и ног — длинные извивающиеся щупальца. Демон не двигался, лишь тихо и угрожающе шипел. После этого случая Лора начала заикаться и заикалась целых два года. Может быть, меня ещё тогда отвели бы в лес и оставили на съедение волкам, но сестре никто не поверил.

С наступлением темноты я поняла, что израсходовала все силы. Меня колотила крупная дрожь.

— Выходи, — звала я до тех пор, пока совсем не сорвала голос, — спаси меня! Или… убей!

Никакого ответа. Изредка я слышала шум ветра в колыхающихся далеко вверху ветвях, шелест падающих листьев, отдалённый хруст и скрип старых стволов.

— Что же, здесь никого живого нет? — прошептала я похолодевшими губами.

Меня никто не найдёт, я попросту замёрзну или умру от голода. Лучше, конечно, замёрзнуть. Говорят, что сначала ты засыпаешь, и потом совсем не больно и не страшно умирать.

Время тянулось медленно. От неподвижности сводило спину, ноги и руки начинали терять чувствительность. Мороза не было, но воздух остыл, а промокшая одежда холодила кожу так, словно была ледяной. Сколько продлится эта ночь? Доживу ли я до утра? Как я ни старалась отрешиться и успокоиться, заснуть у меня не было ни единого шанса.

И всё-таки в какой-то момент я провалилась в забытье. А когда открыла глаза — завопила от ужаса.

— А-а-а-а-а! Не-е-е-ет!

Меня обступили мертвецы! Я зажмурилась, снова открыла глаза — они никуда не делись!

Вокруг меня стояли четверо рослых мужчин, одетых в разномастные лохмотья и вооружённых заржавленным оружием. Кожа на их лицах полопалась и была покрыта пятнами и язвами, глаза ввалились чёрными провалами, на дне которых тлели красные огоньки. В руке одного из мертвецов был топор, другой сжимал пару коротких мечей, третий опирался на длинную пику, а четвёртый размахивал из стороны в сторону светящимся голубоватым кристаллом, привязанным к верёвке. Я вдохнула — и едва не потеряла сознание от зловония. Без воздуха невозможно было закричать снова.

— Гр-р-р, — утробно зарычал тот, что нёс магический фонарь, и протянул руку к моему лицу.

Глава 3

Изворачиваясь в суровых путах, я пыталась отстраниться, но это было бесполезно. Мой затылок упирался в огромное дерево, к которому я была привязана намертво. Синюшные пальцы с обломанными чёрными ногтями всё-таки коснулись моей щеки. Ледяные, скользкие, бррр! Сердце едва не остановилось от страха, но на этот раз я не закричала, а скорее взвыла, как волк. «Сейчас, сейчас они меня растерзают!» — билась в голове единственная мысль.

— А ну назад, бестолочи! — крикнули вдруг из темноты.

Голос был молодым, сильным и принадлежал мужчине. По его команде мертвяки разом отпрянули от меня и неуклюже повернули головы в сторону того, кто приказывал. Я передумала выть и тоже уставилась широко раскрытыми глазами в чёрную чащу. Даже моргнуть не смела от сковавшего меня испуга, слышала только, как мои собственные зубы выбивают нервную дробь.

— Это что ещё такое?! — воскликнул незнакомец, появляясь из тумана и широким шагом приближаясь ко мне.

Он был на полголовы выше меня. Всклокоченный, пепельноволосый, сероглазый, но главное — живой. Живой человек! Если верить первому взгляду, лет двадцати с небольшим.

Восставшие покойники расступились перед ним, опустили ржавое оружие и покорно склонили головы. Парень с недоверием скользнул по мне взглядом и нахмурился. На его лице читалась смесь удивления и жалости, особенно когда он заметил кровь на моём запястье и перепачканное платье. Я осторожно выдохнула: судя по всему, убивать прямо сейчас меня не собирались.

Чёрный колдун (а кому же ещё придёт в голову разгуливать ночью в компании мертвяков?) потрогал удерживающие меня верёвки, а после — положил ладонь мне на грудь. Я вздрогнула. Зачем? Что он собирается делать? Острой иглой кольнуло понимание, что со связанной девкой в безлюдной чаще можно, в общем-то, сотворить что угодно. Никто не услышит и не придёт на помощь.

— Кто сделал это с тобой? — тихо спросил колдун, убирая руку от груди и касаясь моих окровавленных пальцев.

— Дядя, — ответила я.

Страх не оставил мне возможности придумать что-нибудь взамен правды. Да и какой был в этом смысл? Дяди в моей жизни больше нет, как и тётушки Тиллы, как и двоюродных сестёр и брата. Они отказались от меня.

— За что? — продолжал спрашивать незнакомец. — В чём ты виновата?

Я опустила ресницы, не зная, стоит ли вот так сразу рассказывать о демоне.

— Ты убила кого-то в своей деревне, да? — подсказал мне парень.

— Нет, — испуганно замотала головой я, — к счастью, нет. Но это могло случиться со дня на день.

— Ага, — кивнул он и взял меня за подбородок, впрочем, не грубо, а достаточно аккуратно. Внимательно посмотрел мне в глаза и задумчиво хмыкнул. — Как тебя зовут?

— Мия, — просто ответила я. — Мия Хольм. А тебя?

Колдун вытащил из-за пояса кинжал, обошёл дерево и одну за другой распилил тугие верёвки. Я пошатнулась, хватаясь пальцами за грубую кору. Ноги не желали меня слушаться, так и норовили подкоситься. От внезапной свободы стало ещё холоднее.

— Я Ларс Норлин, — ответил он, протягивая мне руку и не давая упасть. — Можешь звать меня просто Лассе, если хочешь. В лесу нет времени на лишние церемонии.

— Хорошо. Тогда и я спрошу: кто эти… эти люди? — и я дрожащей рукой указала на притихших мертвяков.

— А ты разве ещё не поняла? Это моя свита, а проще говоря — мои охранники, носильщики и собеседники. Когда становится одиноко, я ещё и болтаю с ними. Поверь, нет более благодарных слушателей, чем покойники. Никогда не перебивают!

Лассе улыбнулся и помог мне расправить накидку на плечах. Только сейчас я начала понимать, что произошло. Меня спасли от смерти. И кто? Колдун и его подгнившая компания! Я не знала, что и сказать, лишь спрятала в отсыревшие карманы руки в надежде согреть их.

— Спасибо, — промолвила я наконец.

Ларс метнул на меня колючий взгляд, и я поёжилась: может, зря поблагодарила? Кто знает, для чего он освободил меня от пут и кто я теперь для него? Что если я теперь его пленница?

— Тебе нужно согреться, иначе заболеешь, — заявил колдун. — Пошли!

Он отобрал у своей свиты светящийся кристалл и решительно двинулся в чащу. Я засомневалась, принялась опасливо осматриваться по сторонам. Глаза давно привыкли к темноте и различали оттенки чёрного: бархатные стволы, чуть серебристый мох под ногами. Может, не идти за Ларсом, а броситься бежать в другую сторону?

— Мия, ты где там?

Запомнил моё имя. Нет-нет, убегать точно не стоит. Тёмный маг, который знает моё имя, без труда пустит по моему следу верных мертвяков. Да и куда я побегу? Ночью всё стало иным, и теперь было непонятно, с какой стороны окраина леса, а с какой — непроходимые дебри. Заблужусь и погибну, а так — кто знает, что будет дальше?

— Я здесь! — робко пискнула я и поспешила за колдуном. — Куда мы идём?

— К моему лагерю.

— Ты живёшь в лесу? — оторопела я.

— Не живу. — Лассе мотнул головой. — Но мой путь лежит через лес, и это долгий путь.

— Значит, ты путешественник?

— Можно и так сказать.

Волосы колдуна казались совсем седыми в мертвенном свете кристалла, щёки покрывала светлая щетина, на куртке были видны заплатки. Как же давно он бродит по Тёмному лесу? Я старалась держаться к нему поближе, чтобы не идти рядом с покорно шагающими телохранителями. От их запаха у меня скручивало внутренности и начинало тошнить, хотя я не ела с самого утра. Внезапно меня осенила догадка.

— А сколько вас в лагере? Там с тобой другие маги? Вы прячетесь от Ордена?

Лассе помотал головой и ответил не сразу:

— Я один, если не считать моих подпорченных друзей.

— И куда же ты идёшь один? — не унималась я.

— Какая любопытная! — усмехнулся он. — Может, я просто хожу кругами и собираю привязанных к деревьям девушек?

— Неправда, ты ведь удивился, когда меня встретил!

Колдун подал мне руку: мы подошли к ручью, перейти который можно было по упавшей старой ёлке. Я протянула ему здоровую ладонь и осторожно взобралась на скользкий ствол. Под нашими ногами бурлила вода, но её не было видно, лишь ледяные капли то и дело брызгали мне в лицо.

— Не спеши, — предостерёг меня Лассе, выпуская мои пальцы, — там на дне острые камни. Иди по моим следам.

А потом он поднял повыше источник света, и мы двинулись вперёд по этому природному мостику, стараясь обходить обломанные сучья и кучки блестящих тёмно-зелёных и синих поганок. На другом берегу колдун помог мне спуститься и сделал знак стоять на месте. Мы принялись ждать, когда к нам присоединится мёртвая свита.

— Я читала, что мертвецы не могут перейти через реку или ручей, — вспомнила я.

— Это твои демоны не могут, а мои ребята прекрасно преодолевают все препятствия!

Откуда он знает про демонов? От неожиданности я умолкла и принялась строить предположения. Может ли тёмный маг, да ещё такой молодой, почувствовать во мне демона? Ах да, он ведь прикасался к моей груди и трогал кровь на руке! Стало быть, ему всё известно, и всё же он не просто не боится меня, но рассуждает обо всём этом спокойно и легко.

— Для вас, тёмных, это всё обычное дело, да? — спросила я, когда мы вышли на небольшую поляну.

Ларс чуть притушил кристалл. Здесь исполинские деревья расступились, и высокую траву заливал лунный свет.

— Для нас, тёмных? — с недоумением повторил он и заглянул мне в лицо. — Что это значит?

Я растерялась: ни один парень ещё не оказывался со мной так близко и не смотрел с таким нескрываемым интересом.

— Ты сказал о демонах так, словно это что-то обычное… как куры или собаки.

— А ты ведёшь себя так, словно не считаешь себя одной из нас, — чуть прищурился он. — Из нас, тёмных. Думаешь, твой дар уникален?

— Нет у меня никакого дара! — вспылила я и отвернулась, чтобы он прекратил изучать меня словно забавную букашку.

— За что же тебя оставили умирать в лесу у дерева?

— Тебе обязательно это знать? Спас — и молодец, а остальное — только моё дело!

— Мне интересно!

Он коснулся моего плеча, но я резко дёрнулась, сбрасывая его руку.

— Ты ведь не сказал, куда и зачем идёшь, а от меня требуешь ответа.

— Счёт один-один, — засмеялся Лассе. — А теперь пора развести костёр и погреться!

И он как ни в чём не бывало принялся складывать шалаш из сучьев на расчищенном от травы пятачке земли. Я думала помочь, но не знала чем. Стояла над душой у присевшего на корточки колдуна и молча ёжилась от холода.

Мне хотелось посмотреть, как он заставит вспыхнуть сырой хворост, но я не уследила. Миг — и костерок выпустил маленькое облако, а следом взвился вверх оранжевыми лепестками огня. Ловкое движение пальцев мага, прочитавшего заклинание, оказалось неуловимым.

— Я принесу тебе другую одежду, — сказал колдун и скрылся в темноте.

Я услышала, как по пути Лассе приказал своим слугам охранять наш лагерь и как те послушно разбрелись в разные стороны, кое-кто — прямо напролом через кусты, не выбирая дороги. Ветви жалобно хрустели под тяжёлой поступью мертвецов, и это было очень жутко — знать, что ночная тьма скрывает совсем рядом созданий, чьё место давно уже в могиле. Когда я думала об этом, сердце замирало от ужаса.

В прежние времена было принято хоронить тела умерших людей, теперь же церковь солнечного бога Ксая требовала сначала сжигать останки. Прах помещали в глиняный горшок, заливали крышку воском и только потом закапывали в землю. Так было безопасно. Прах после священного огня чист — ни один некромант не сможет его использовать.

Протянув ледяные руки к костру, я прислушивалась к себе. Демон по-прежнему спал, но что-то во мне изменилось. Я до сих пор словно чувствовала руку Лассе, приложенную к солнечному сплетению. В груди ощущалось странное жжение, будто за лиф платья залетела огненная искра.

— Держи, — сказал Ларс и протянул мне скомканный ворох одежды. — Переодевайся скорее, пока не заболела.

— Ты знаешь, у меня в груди что-то… горит, — прошептала я испуганно. — Вот здесь.

— Отлично, уже заболела! — сердито сказал колдун. — Тем более переодевайся!

Глава 4

Я осторожно развернула свёрток. В подбитую заячьим мехом жилетку были упрятаны шерстяные штаны и мягкая нательная рубаха. Странный колдун! Сначала разрезал верёвки, затем привёл в свой лагерь — не как пленницу, как гостью. Теперь предлагает мне облачиться в собственную сменную одежду.

Тётя Тилла и дядя Джеф совсем не так описывали мне тёмных магов, да и отец Эспен утверждал, что все некроманты и призыватели — отъявленные негодяи, поскольку заключают контракты с демонами из междумирья. Их души прокляты. Помимо собственной воли я принюхалась к вещам, провела кончиками пальцев по серебристому меху жилетки.

— Всё чистое! — обиженно заявил Ларс.

Он не обманывал — от рубашки даже едва заметно пахло цветочным мылом.

— Дело не в этом, — помотала головой я. — Отец Эспен говорил, что нельзя брать ничего из рук… из рук таких, как ты. Оно может быть зачаровано.

— Похоже, у тебя уже начался горячечный бред, Мия! Пойду посмотрю, есть ли у меня снадобье.

— Я не стану его пить! — заявила я, пока он не успел уйти.

В груди продолжало жечь, и я опустилась на пенёк у костра, не зная, что делать дальше. Похоже, своим прикосновением колдун уже привязал меня невидимыми магическими нитями. Ему оставалось лишь расположить меня к себе окончательно, опоив приворотным зельем. А потом я потеряю разум, как когда-то моя мама, и пойду за ним хоть на край света, не говоря обо всём остальном. Помнила ли мамочка свои ночи с тем, кто стал моим отцом? Осознавала ли она, что делала?

— Ты мне не веришь, — спокойно сказал Лассе, глядя на мои терзания.

— Ты чужой человек, — еле слышно ответила я. — Почему я должна тебе верить?

— Не должна, — согласился он. — Но тёмных осталось в Веллирии так мало, что мы всегда стараемся помогать друг другу при встрече. Не слышала об этом? Все, у кого в крови тёмный дар, считаются вроде братьев и сестёр.

— Я уже говорила, что никакого дара у меня нет!

— Ладно, как знаешь. Если ты держишь меня за идиота, неспособного распознать магию призывателей, то это твоё право. Смею лишь напомнить, что не стоит убегать из моего лагеря посреди ночи. Хочешь остаться жива — дождись утра. Потом я выведу тебя на дорогу, и иди куда тебе вздумается!

Сказав так, Ларс снова исчез за границей тёплого света от костра, а я осталась одна с его одеждой в руках. Лихорадки и бреда у меня не было, но я испытывала страшный голод и смертельную усталость. Заскорузлое мокрое платье из грубой ткани натёрло мне кожу и совсем не желало высыхать.

В конце концов, подумала я, вещи я уже взяла. Много ли греха будет в том, что я переоденусь?

Я плюнула и стащила через голову платье. Сорвала с себя и скомкала нижнюю сорочку. Сухое тепло костра коснулось моего тела, и я замерла от неожиданности: как же это было приятно! Правду говорит отец Эспен, на каждом шагу убеждаюсь. Только испорченные демонами женщины раздеваются в лесу перед всякой нечистью, а ещё — водят хороводы вокруг костра.

Следуя непонятному инстинкту, я освободила косу, уложенную кругом на затылке. Костяные шпильки выскользнули из пальцев и затерялись в траве. Ну и пусть, утром разыщу их. Медленно расплела волосы. Волнистые пряди, тёмно-русые при дневном свете, сейчас отливали красноватой медью.

Приложив обе ладони к груди, я прислушалась к сердцу: оно билось чаще, чем обычно, разгоняло по всему телу ожившую кровь. Демон шевельнулся во мне, я ощутила знакомое покалывание в пальцах, по спине побежали мурашки. Ах, если бы и вправду у меня был волшебный дар, подумалось мне. Если бы я могла разжигать огонь одним щелчком пальцев или призвать себе на помощь духов! Может быть, тогда я осталась бы с Ларсом, стала его спутницей. Только не сестрой, нет. Подругой. Близкой подругой.

Где-то неподалёку раздался волчий вой. Я вздрогнула и пришла в себя. Наваждение исчезло, вместо него меня захлестнула новая волна страха. Дрожащими руками я натянула на себя штаны и рубашку, укуталась в меховой жилет и стала наворачивать круги вокруг огня. Вой повторился.

— Страшно? — весело спросил Лассе, возвращаясь к костру и подбрасывая свежие дрова.

— Очень, — призналась я.

— Больше не хочется сбежать? — подмигнул мне он. — Не бойся, волки не подойдут близко.

Кажется, колдун совсем не обижался на меня. Я-то думала, он затаит злобу и не станет разговаривать со мной до самого утра, а он подошёл и протянул мне флакончик, предварительно вытащив из него зубами пробку.

— У меня нет жара, кажется. И я не брежу. Я тебе всё объясню.

— Ты в моей одежде, значит, уже не боишься проклятий. Пей, это не яд. Травяной сбор, приготовленный моей матерью. Согреет и защитит от простуды.

Я взяла снадобье и, чтобы долго не раздумывать, отхлебнула сразу половину и проглотила. Рот и горло словно опалило пламенем, но через мгновение на языке осталась лишь приятная мятная прохлада.

— Это что, перегонное вино? — с испугом поняла я.

Вот, ещё один признак разложения личности! Под влиянием вселившегося демона одержимые люди начинают употреблять крепкие напитки и тем самым полностью передают контроль над собой потусторонней сущности. Голос отца Эспена звучал в моей голове так ясно, что я снова ощутила муки совести.

— Я же сказал, это от простуды. От одного глотка не опьянеешь! — заверил меня Ларс.

Обманщик! У меня сразу же закружилась голова, и я поспешила вновь опуститься на пенёк.

— Нужно закусить, и всё будет хорошо. Ты ведь теперь не откажешься преломить хлеб с богомерзким некромантом?

Я внимательно посмотрела на взлохмаченного колдуна, на пшеничную лепёшку, которую он извлёк из дорожной сумки, и обречённо вздохнула. Устоять было невозможно. Ларс устроился на выступающем из земли толстом корне у моих ног, и с четверть часа мы молча ели, по очереди отрывая куски от лепёшки, укладывая на них тонко порезанные кусочки сыра и солонины и запивая водой из фляги. Некромант смотрел в огонь и размышлял о чём-то своём. В непроглядной лесной тьме слышались шорохи, постукивания, пронзительные крики ночных птиц. Волчий вой постепенно удалялся, а потом и вовсе стих. Хищники ушли, так и не учуяв наш лагерь.

— Почему ты молчишь, Лассе? — не выдержала я.

— Жду, когда ты начнёшь свой рассказ, Мия, — пожал плечами он.

— Я уже говорила, как оказалась в лесу. Твоя очередь!

— А ты с характером! — усмехнулся он и посмотрел на меня, задрав голову.

Я невольно улыбнулась: мне наконец-то было тепло, сытно и спокойно. Так спокойно, словно за пределами нашего костра был не проклятый лес, а уютный, обнесённый высоким забором двор.

Ларс совсем не знает меня. У меня нет ни магического дара, ни характера. Дома у тёти Тиллы и дяди Джефа я и слова сказать не смела лишний раз. С детства привыкла к тычкам и пощёчинам, которыми тётя сопровождала воспитание подкидыша-безотцовщины. Но сейчас мне не хотелось спорить со своим спасителем. Огонёк внутри меня обжигал и толкал на безумства. А пусть колдун думает, что я и правда с характером!

— Начинай, нечестивый некромант! — подбодрила я Ларса.

Он подобрал шишку, бросил её в огонь, выбивая сноп жгучих искр.

— У меня ничем не примечательная история, — вздохнул он. — Я родом из Хемры. В юности мама устроилась прислуживать в дом тамошнего лорда. Его фамилия была Инген. Это было единственное во всей округе место, где можно было что-то заработать. Она была очень красивой, поэтому её взяли не прачкой или кухаркой, а горничной. Нужно было прибираться в личных покоях господ, менять им бельё, смахивать пыль, ставить цветы в вазы. В те времена мама тоже не знала, что у неё есть тёмный дар.

«Да нет же у меня никакого дара!» — хотелось воскликнуть мне, но я сдержалась. В тихом голосе Ларса было что-то завораживающее, но за этой таинственностью скрывалась давняя тревога.

— Мамина красота не осталась незамеченной. Прошло совсем немного времени — и лорд Инген потребовал, чтобы молодая горничная грела ему постель.

— Разве у него не было жены? — шёпотом спросила я.

— Была, конечно же. Но у аристократов всё не так, как у простых людей. Они часто женятся не по любви, а лишь затем, чтобы сохранить или расширить свои владения. А потом изменяют друг другу, хотя с прислугой — это, конечно, не измена, а так, развлечение.

— Твоя мама согласилась?

— Сначала нет, но ты же понимаешь, что лорд — это не конюх, которому можно запросто отказать или высмеять перед другими слугами. Лорд Инген добился того, чего хотел. А потом у мамы проявился дар. Некромантский дар, понимаешь? Она начала слышать голоса тех, кто когда-то жил в поместье, но давно уже умер.

Я кивнула: ещё бы не понимать, когда собственными глазами недавно видела восставших мертвецов, безукоризненно послушных тому, кто им приказывает.

— Бывает так, что дар пробуждается вместе с потерей невинности, — пояснил Ларс.

Я невольно поёжилась и поплотнее запахнула заячью жилетку. Как легко тёмные маги говорят о бесстыдных вещах! Ведь ясно, что никакой свадьбы у его родителей не было. Как и у моих.

— Тётя Тилла часто упоминала, что демоны охотятся за невинными девушками. Стоит согрешить — и они тут как тут, а душа такой девушки навеки принадлежит междумирью.

— В народе много чего говорят о таких, как мы. И чем меньше нас становится, благодаря стараниям Ордена искателей, тем больше плодится небылиц, — задумчиво сказал колдун. — Моя мама скрывала пробудившийся дар столько, сколько могла. Она понимала, что надо не просто уйти из господского дома, надо бежать из Веллирии как можно дальше, а для этого нужны были деньги. Какое-то время она откладывала жалованье, но вскоре поняла, что даже за пять лет не накопит необходимую сумму. К тому же выяснилось, что времени у неё совсем мало. С каждым днём становилось сложнее: её дар требовал выхода, а искатели рыскали в окрестностях Хемры, отлавливая тёмных магов.

Лассе отхлебнул из фляги и покачал головой. Думаю, он был бы не прочь, если бы внутри оказалось вино, а не простая вода, но выбирать не приходилось. Я шевельнулась, ожидая продолжения.

— Однажды в поместье лорда заявился инспектор Ордена. Маме пришлось подавать на стол, пока он беседовал с хозяевами, и она многое успела услышать. Генерал искателей, Вольдемар Гвинта, приказал проверять все дома, сараи и подвалы без исключения. Бедняк ты, живущий в дырявой хибаре, или лорд — без разницы. Это означало, что со дня на день искатели приедут в поместье. В тот же вечер мама решилась на побег. Собрала узелок, дождалась, когда лорд и леди улягутся спать, и выскользнула на задний двор.

— Куда же она направилась? — волнуясь, спросила я.

— К воротам. А дальше не получилось: её поймала охрана поместья, решив, что служанка что-то украла и пытается удрать. Хозяйка велела запереть маму в тёмном погребе, а наутро — выпороть плетью при всей челяди, чтобы никому не повадно было.

— Но ведь она ничего не украла!

— Кроме еды из кладовки, да, вот только леди Инген было всё равно. Она знала, что её муж симпатизирует молодой горничной, и хотела отомстить им обоим. Но у неё ничего не вышло. Утром явились искатели из Ордена и устроили обыск. Если бы хозяйка знала о мамином даре, я бы не сидел сейчас здесь и не рассказывал эту историю. Люди Гвинты обшарили всё поместье, но нигде не нашли следов тёмной магии. До погреба они не добрались, решили, что у лорда всё чисто. Мама двое суток просидела в темноте без еды и воды и уже думала, что её оставили умирать. Но когда искатели уехали, к маме пришёл лорд. Она открылась ему, и он помог ей покинуть Хемру. Нанял кучера, дал денег и даже подарил на память кольцо. Вот это.

Ларс аккуратно вытащил из-за пазухи платок и развернул на ладони. Большой изумруд засиял в пламени костра чистыми отполированными гранями.

— Мама рассказала моему отцу о даре, но не обо мне, — добавил он, любуясь камнем.

— Выходит дело, ты сын лорда!

— Это не имеет никакого значения, если ты родился некромантом. Да и отец никогда не узнает о моём существовании. Земель у меня нет, хотя… я могу выкопать себе армию из любой земли, если захочу!

— Куда ты идёшь? — тихо спросила я

Ларс спрятал перстень, поднялся, поворошил костёр.

— В Трир, — коротко ответил он. — В Город на краю света.

После завораживающей истории, которую поведал мне некромант, в голове роилась куча вопросов. Что случилось с мамой Ларса, почему кольцо теперь у него, кто обучил его магическому искусству?

— Для чего? — продолжила я робкий допрос.

— Сначала я хочу услышать о твоих родителях, Мия, — улыбнулся он почти незаметно.

Глава 5

В глубине костра уже образовались первые угли, они то вспыхивали синеватым пламенем, то переливались чёрным и красным от дыхания невидимого сквозняка. Мы с Ларсом перебрались чуть ближе к костру и теперь сидели совсем рядом на его дорожном плаще. Высоко над лесом расчистилось небо и выступили звёзды. Поляна тонула в холодном осеннем тумане, деревьев было не различить — они стояли поодаль единой чёрной стеной.

— У меня нет родителей, — сказала я после долгого молчания.

— Так не бывает, Мия. У всех есть предки, — возразил некромант. — Живые или мёртвые, но они когда-то произвели тебя на свет, а значит, они есть. Ты не помнишь их?

— Не помню, — вздохнула я. — Мама умерла, когда мне было три месяца, а об отце я знаю только то, что рассказывали мне дядя и тётя. Теперь я уже не уверена, что они говорили правду. Если раньше моя жизнь казалась мне простой и понятной, то теперь всё запуталось. Ни прошлого, ни будущего. Странное чувство, будто под ногами нет опоры, а глаза завязаны.

— Нормальные ощущения человека, чудом избежавшего страшной гибели.

— Лассе, я благодарна тебе за спасение, но я не уверена, что ты поступил правильно. Понимаешь?

Поколебавшись пару мгновений, я коснулась его локтя, заставила повернуться ко мне. Он был серьёзен, и даже рыжее пламя не согревало взгляда его серо-стальных глаз. Лицо напряжено, брови сдвинуты, губы плотно сжаты. Нет, он не понимал.

Никогда ещё мне не доводилось сидеть рядом с парнем так близко. Не с простым парнем — с чёрным колдуном, заклинателем мёртвых. В деревне говорили, что от нечестивцев пахнет тухлятиной и кладбищем, а сами они холодны, как их подопечные. Враньё, всё вранье!

Ларс излучал тепло и пах очень вкусно — лесными травами и костром, и ещё чем-то неуловимым, опасно приятным. Наверняка тем самым эликсиром, от которого девушки теряют голову.

С минуту он изучал моё лицо и хмурился.

— То есть ты считаешь, что я должен был пройти мимо раненой, привязанной к дереву девчонки и не вмешиваться не в своё дело?

— Любой тёмный прошёл бы мимо! — в отчаянии воскликнула я.

— Вот, значит, как ты думаешь?! И сколько же тёмных встречалось на твоём жизненном пути? — прищурился он.

Я схватила ртом воздух и помотала головой. Что я несу? Зачем пытаюсь обидеть того, кто спас мне жизнь?! И почему этот проклятый некромант оказывается совсем не таким, каким должен быть! Единственный светлый образ из прошлого — образ отца Эспена в белой мантии с брошью-солнцем, ослепительно сияющей на груди, — начал колебаться и таять, словно наваждение.

— Ни одного.

Под пристальным взглядом Ларса слова давались с трудом, царапали горло. Или я всё-таки простудилась?

— В том-то и дело, что ни одного. Но уверена, будто всё о нас знаешь! — сердито сказал он. — Ты даже о себе ничего не знаешь, глупая девочка Мия.

— Я не виновата в том, что не помню своих родителей! — вспылила я.

Руки задрожали, в груди всколыхнулся задремавший было от тепла и сытости огонь. Сейчас, сейчас явится демон, и мне не придётся ничего объяснять этому белобрысому упрямцу. Когда Ларс увидит, кого на самом деле спас, тут же растеряет своё напускное благородство! Одно дело — помочь попавшей в беду несчастной девушке, и совсем другое — вмешаться в судьбу такой, как я. Одержимой демоном, проклятой твари в невинном обличье.

Я ждала, когда знакомая чёрная тень встанет между мной и некромантом, но демон снова не показался. У меня не получалось ему приказывать, он приходил и уходил лишь по собственной прихоти. Может быть, демон понимал, что Ларс не испугается его, и не видел смысла являться в мир живых. Хорошо пугать деревенских девчонок вроде моих кузин, а тёмных магов — неинтересно.

Удостоверившись, что ничего страшного не произошло, я судорожно выдохнула.

— Прости, я не слишком часто общался с теми, кто вырос в большом мире, — примирительно сказал Ларс. — И мне трудно представить, что ты умудрилась вырасти там, среди обычных людей, словно простая деревенская девчонка. Должно быть, ты училась в школе?

— Да, — покивала я. — Нам рассказывали о некромантах и призывателях. Были даже картинки в учебнике по истории, ужасные картинки. Знаешь, те некроманты совсем не походили на тебя.

— Представляю, какими нас изображают пособники Ордена и что они пишут о нас!

— Ты симпатичнее, чем чудовища в учебнике, — призналась я, успокаиваясь. — Ты добрый, живой и даже весёлый. Ну а призыватели теней? Какие они?

— Тоже вполне ничего, когда держат себя в руках. Сейчас покажу тебе.

Ларс покопался в кармане, а потом протянул ко мне руку с зажатым в ней круглым предметом. Я подняла ресницы и увидела собственное отражение: раскрасневшиеся от тепла щёки, тёмные глаза с пляшущими в зрачках отсветами костра, волнистые локоны. Пора было решаться и рассказывать моему спасителю правду.

— Ты ошибаешься, Лассе, — прошептала я, мягко отводя от себя зеркало. — Я не одна из вас, не призывательница. Я обычная девушка, в которой поселился демон. Наш священник, отец Эспен, сказал, что таких называют одержимыми. Для демона я словно… словно дверь в наш мир. Он является, когда ему вздумается. Он питается моей жизнью, и потом, в конце, он убьёт меня и найдёт себе новую жертву.

— Так и будет, если ты не научишься с ним управляться, — тихо сказал Ларс.

До чего же упрям этот некромант!

— Как я могу с ним управиться без магии?! — воскликнула я. — Даже у отца Эспена не получилось, а ведь он на целую четверть светлый маг!

— А ты тёмный маг на все сто процентов, — заявил мой спутник. — Ты унаследовала дар от одного из родителей, но если не сумеешь им овладеть, это закончится катастрофой.

Почти закончилось, подумала я. Когда шаги дяди Джефа смолкли в глубине Тёмного леса, я приготовилась попрощаться с жизнью. И во второй раз — когда открыла глаза и увидела перед собой мертвяков Ларса. Но почему-то я до сих пор жива: дышу, разговариваю и даже рассуждаю о том, как неправильно это было — спасать меня от смерти.

— Я была уверена, что моя жизнь кончена, и…

— А оказалось, что она даже не успела начаться! — горячо перебил меня Ларс. — Мия, ты должна мне поверить! У тебя просто нет другого выхода.

— И что будет, если я поверю? Ты поможешь мне избавиться от демона? — вскинулась я.

Он выдержал мой взгляд спокойно, не смутился, не отвернулся.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

Его уверенность тронула меня до глубины души. До этой минуты я видела в глазах всех, кто был рядом со мной, лишь страх, ненависть или, на худой конец, сочувствие. Ни дядя с тётей, ни священник не верили в спасение моей души. В моё спасение. Да, они пытались, но все их ритуалы приносили мне только боль и новый страх того, что всё повторится снова — демон вернётся.

Мне стало легко говорить, и я рассказывала Ларсу о своей невесёлой жизни всё, что приходило на ум. О том, как проводила целые недели взаперти в сарае, в то время как моим сёстрам было позволено гулять с молодёжью до рассвета, купаться в озере, собирать землянику и ездить с дядей в город на ярмарку. О том, что прежде тётка Тилла заставляла меня ухаживать за скотиной и полоть огород, а после того, как во мне обнаружили демона, — лишила даже этой работы. «От таких, как ты, всё на корню загибается и молоко киснет», — говорила она. О коте Винсе, который, несмотря на все запреты, пробирался в сарай и приносил мне в подарок то мышей, то птичек.

— А демон? Он приходил, когда ты была одна? — задумчиво спросил Ларс.

— Да, — шёпотом ответила я. — Мне думается, он приходил посмеяться надо мной. Ведь это благодаря ему я оказалась в таком дурацком положении.

— Даже странно, что твои заботливые родичи не написали местному инспектору Ордена.

— Они боялись, что их тоже арестуют, — пожала плечами я. — Ведь по-хорошему они должны были донести на мою мать, когда она вернулась со мной на руках. Дядя знал, что я дитя тёмного мага. Время было упущено, они думали, что справятся с демоном своими силами.

— Ничего, мы найдём способ помочь тебе, — сказал Ларс и, растянувшись на плаще, похлопал рядом с собой. — Ложись, нужно хоть немного поспать до рассвета.

— Вряд ли я смогу заснуть, — возразила я, но всё-таки пошевелилась и несмело устроилась возле некроманта. — Никогда ещё не ночевала в лесу и… с мужчиной.

— Всё когда-то случается впервые, — усмехнулся Ларс. — Мы с матерью столько скитались и переезжали, что иногда забывали, как выглядит человеческая постель. Подушки, одеяла, ночная ваза под кроватью — всё это казалось недостижимой роскошью.

— А ведь ты сын лорда, — напомнила я.

— Да уж.

— А девушки? Ты когда-нибудь ночевал с девушкой? — Я повернулась, чтобы заглянуть некроманту в лицо, но он сделал вид, что увлечённо разглядывает звёзды.

— Почему ты спрашиваешь, Мия? — наконец улыбнулся он.

— Мне правда интересно.

— Да, бывало. Но не так часто, как хотелось бы.

Я смутилась и поспешно отвернулась к костру, натянув воротник меховой жилетки на уши и нос. Ларс придвинулся к моей спине и осторожно положил ладонь мне на плечо. На несколько мгновений я перестала дышать: что если он вздумает просить от меня благодарности за спасение? Что мне делать, как поступить? Но он больше не шевелился.

— Ты так и не сказал, для чего идёшь в Город на краю света.

— Скажу, если поклянёшься молчать.

— Клянусь молчать, — не раздумывая, проговорила я.

Ларс тихо рассмеялся, заставив меня вновь повернуться в его сторону. Поймав мою руку, он сплёл свои пальцы с моими, слегка дрожащими от волнения.

— Когда маги дают обещание, они чертят клятвенный символ при помощи дара.

— Чертят? На чём?

— Можно прямо в воздухе, мы ведь не бумажный договор с тобой подписываем, а просто ты обещаешь не трепаться. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Я покажу, но ты должна использовать свой дар. Нет-нет, не напрягайся, наоборот — успокойся, дай выход своей магии. В тебе её достаточно.

— Здесь? — и я интуитивно приложила раненую руку, замотанную тряпицей, к солнечному сплетению.

В груди больше не жгло, но я чувствовала странное напряжение, словно внутри меня находится туго свёрнутая пружинка. Стоит мне чуть ослабить бдительность — она распрямится и выпустит наружу и неведомую прежде силу, и демона вместе с ней.

— Нужно совсем немного, вот, смотри. — Ларс нарисовал свободной рукой замысловатый знак, вспыхнувший на фоне темноты зелёным свечением. — Повтори!

Я повторила. С первого раза ничего не получилось, однако я чертила клятвенный символ вновь и вновь, пока не устала рука.

— Ты же видишь, никакой магии… — возмутилась я, но тут мои пальцы вспыхнули фиолетовым, и я повторила заученное только что движение ещё раз.

— Ты же видишь, она есть, — тихо сказал некромант.

Яркий символ из трёх закорючек, двух точек и двух длинных штрихов висел в воздухе.

— Я клянусь, — прошептала я, не веря своим глазам.

— Принято, — сказал Ларс и коснулся моего творения кончиками пальцев. Знак растаял.

— Говори же.

— Я иду в Трир, чтобы вступить в Гильдию призывателей теней. А перстень мать дала мне в качестве вступительного дара. Если меня примут, у нас будут надёжное убежище, будет защита и будут друзья. Таким, как мы, стало почти невозможно выживать в одиночку.

— Ты думаешь… — Я прервалась, не в силах подобрать нужное слово. — Думаешь, эта Гильдия ещё существует? Она ведь была уничтожена много лет назад.

О том, что объединению всех тёмных магов Веллирии пришёл конец ещё в год основания Ордена искателей, было написано в каждом учебнике. Все знали, что оставшиеся в живых призыватели и некроманты разобщены и прячутся в лесах и отдалённых селениях. Они продолжают творить свою отвратительную магию в надежде, что Орден не доберётся до них, но всё же с каждым годом их становится всё меньше и меньше. Это писали в газетах, которые дядя привозил из города, рассказывали в церкви на проповедях.

— Я знаю, что Гильдия существует, — заверил меня Ларс. — А ещё знаю, что один из магистров гильдии, эльфийский призыватель Келлард Эльсинар, прямо сейчас находится в Академии Трира.

— Эльф? — переспросила я.

— Да. Главное не это, а то, что он могущественный маг. Единственный, кому удалось выйти живым из Железной крепости. Пойдём со мной, Мия. Если нам повезёт, мы попросим его помочь тебе.

Глава 6

Как бесконечно длинны ночи в Тёмном лесу! Я так долго не могла заснуть, размышляя обо всём случившемся, что решила ждать рассвета. Страшно больше не было: из чащи не доносилось ни воя, ни шелеста крыльев, лишь изредка поскрипывали от ветра вековые деревья или падала с глухим стуком наземь увесистая еловая шишка.

Ларс спал, обняв меня одной рукой и прижавшись к моей спине, а я боялась пошевелиться. Тёплое дыхание некроманта согревало мне затылок. Это было так приятно и непривычно, что мне трудно было понять, что я чувствую. Благодарность, нежность? Не знаю. Меня никто и никогда не обнимал, тем более по ночам…

«Ты считаешь, что подушки и одеяла — роскошь, но на самом деле роскошь — это прикосновения и объятия», — думала я. Когда тебя касаются и не отдёргивают руку, не вытирают её о штаны, как поступал мой малолетний кузен. Он любил толкнуть меня исподтишка, а потом делать вид, будто перепачкал ладони в грязи.

А переплетение пальцев! Вроде бы естественное, но совсем незнакомое мне удовольствие. Я видела, что взявшись за руки ходят влюблённые, но не подозревала, каково это на самом деле — чувствовать тепло другого человека, его силу и дар. Теперь я, кажется, понимала, что именно дар Ларса, его магия, заставляет меня испытывать боль возле самого сердца. Нет, я не заболела, просто начиная со вчерашнего дня на меня свалилось слишком много всего нового. А что я сама — не обычная деревенская девушка, а дочь тёмного мага, и вовсе было непостижимо.

— Не может быть, — беззвучно шептала я, усилием воли заставляя кончики пальцев светиться в темноте.

Почему раньше я не умела этого? Не знала, как направить силу, скрытую в моей крови, заставить её проявиться. Знать бы ещё хоть одно заклинание! Может, тогда демон стал бы слушаться меня и служить мне вместо того, чтобы пугать?

— Спи, — прошептал некромант мне в ухо и накрыл рукой мои пальцы. — Днём будешь пробовать.

Всё-таки разбудила его! Я послушно закрыла глаза и стала слушать его дыхание, спокойное и ровное. Ларс не беспокоился, его лагерь надёжно охраняли мёртвые слуги, а лес был ему привычен, как мне — сарай и двор родного дома.

— Что едят на завтрак призыватели теней? — спросил меня Лассе, едва я протёрла глаза.

— Ты лучше меня знаешь, — улыбнулась я и села, приглаживая волосы.

Некромант уже раздул угли, пристроил над огнём небольшой котелок с водой и теперь отправлял в него сушёные травы и ягоды из полотняного мешочка. Рассвет был туманным, над поляной висели сероватые кучевые облака. Холодная роса блестела на желтеющей траве.

— Яйца сумрачных куриц? Жаркое из демонических свиней или, может быть, призрачную картошку? Ты будешь смеяться, Мия, но я ни разу не был в междумирье. Как и ты. У нас больше общего, чем может показаться сначала.

— Ты хотя бы с самого детства знал о своём даре, — возразила я. — Давай помогу!

Ларс протянул мне сумку с припасами, и я принялась исследовать её содержимое.

— Да, но мама не так уж много успела узнать до моего рождения. Учиться было некогда, нужно было спасаться от ищеек Вольдемара Гвинты. Потом, когда я подрастал, у нас какое-то время был учитель и мы почти два года разучивали заклинания — по книгам и без них.

— Что с ним стало? — тихо спросила я, раскладывая на льняной салфетке нехитрый завтрак из подсохшего хлеба, сыра и ароматных яблок.

— Его нашли люди из Ордена, — вздохнул Лассе. — Если, конечно, этих тварей можно назвать людьми. Учитель был мне как отец, правда, недолго.

— Прости. — Протянув руку, я погладила некроманта по плечу.

— Мама тяжело переживала его смерть, — добавил он.

— Где она сейчас?

— В Сером ручье, это селение неподалёку от Йелльвара. Она надеется, что я сумею разыскать магистров Гильдии призывателей и вернусь за ней. Если они согласятся принять нас, если у меня получится… Знаешь, вся жизнь таких, как мы, состоит из одних «если».

Я кивнула. «Таких, как мы». Теперь мне было нечего возразить, я собственными руками сотворила вчера клятвенный символ магов. Этот небольшой выплеск магии словно отрезал меня от всего прошлого. Я мысленно провела черту, за которой остались дядя Джеф, тётя Тилла, отец Эспен. Они отправили меня в лес со словами, что там меня могут найти «свои» — злобные существа, порождения сумрачной стороны. И меня действительно нашли свои. Тёмный маг и его свита.

Горячий взвар и подогретый на углях хлеб с расплавленным сыром взбодрили нас, придали сил. Мы свернули лагерь, и Ларс подозвал к затушенному костру своих мёртвых охранников. За ночь я успела позабыть, насколько они ароматны и отвратительны!

— Лассе, пожалуйста, можно узелок с едой я понесу сама! — взмолилась я, когда некромант повесил на плечи мертвяка дорожную сумку.

— Лучше, чтобы руки были свободными, — пожал плечами он, но спорить не стал. Наверное, вспомнил, что толку от моих свободных рук никакого: заклинание я не сотворю при всём желании.

Мы оставили поляну и углубились в лес по едва различимой тропинке.

— Где ты добываешь пропитание и вещи?

— По-разному, — усмехнулся некромант. — Иногда покупаю в селениях, иногда приходится брать без спроса. Не всем в наше время нравятся бродячие маги.

— А искатели, ты когда-нибудь встречал их?

— Несколько раз видел издали конный отряд, но старался обходить стороной. Орден использует поисковые заклинания, чтобы обнаружить нас. Это особая магия, укрыться от которой можно лишь в междумирье, открыв туда портал, или зная заклятие невидимости. Я не умею ни того, ни другого, поэтому будем предельно осторожны и без надобности не станем выходить из леса. Будем идти на запад до самого Трира. Если повезёт — нам хватит припасов, а вот воду придётся поискать по дороге.

Я едва поспевала за Ларсом, стараясь не спотыкаться о моховые кочки и торчащие повсюду извилистые корни. Утренний туман постепенно развеялся, но в лесу всё равно недоставало света. Солнца не было, а даже если бы оно и показалось из-за туч, раскидистые ветви не пропустили бы его в чащу. Следуя за некромантом, я не могла понять, как он определяет направление, но мне не оставалось ничего, кроме как довериться ему.

— Чтобы попасть в междумирье, нужно заключить договор с демоном? — спросила я во время небольшой остановки.

— Не обязательно. — Ларс протянул мне флягу с водой, а сам потёр рукой заросший щетиной подбородок. — Нужно уметь открывать порталы. Это непросто. Правда, я слышал, есть счастливчики, способные переместиться в сумрак усилием воли. Но для этого требуется эльфийская кровь… Так мне рассказывали. В смысле, надо быть эльфом хотя бы наполовину.

— Ты многое знаешь, — вздохнула я. — А я совсем ничего.

— Ты ведь умеешь читать, писать и считать? Значит, научишься и заклинаниям.

— Да, я хорошо училась в школе. Сёстры говорили, что сидеть на уроках скучно, но мне очень нравилось. За книгами я частенько забывала, что я… не такая, как все. Одержимая.

— Часто он приходит, ну, твой демон? — спросил Ларс, разглядывая моё лицо.

— По-разному. Иногда каждый день, иногда неделю не появляется или даже две. Как только я начинаю думать, что он оставил меня в покое, он снова берётся за старое.

— Ты знаешь, как его зовут?

— Нет.

— Ты должна узнать, чтобы подчинить его своей воле. Я не призыватель, но это точно. Без имени тебе с ним не сладить.

— А ты знаешь имена своих слуг? — Я махнула рукой в сторону застывших между деревьев мертвяков.

— Нет, я не интересовался, — улыбнулся Ларс. — Это совсем другая магия. Я ведь просто заставляю тела шевелиться, исполнять привычные им движения, вот и всё. Если бы я хотел пообщаться с их духами, то выспросил бы, как их звали при жизни. Но мне не слишком интересно, ведь и так видно, кем они были — обычными разбойниками. Грабили повозки на дороге, делили добычу в Тёмном лесу. Убивали мужчин, насиловали женщин… наверняка. Пока их самих не порешили такие же бандиты. Я нашёл их убитыми с вывернутыми карманами.

Я содрогнулась, подумав о том, как мне повезло. Привязанная к дереву, я прежде всего думала о холоде, голоде и диких зверях и забыла о том, что в лесу могут укрываться и преступники.

— Ты не боишься, что они могут вспомнить, кем были, и напасть на нас? — тихо спросила я.

— Нет, Мия, исключено. Я не оканчивал Академию, но вот контролировать восставших мертвяков могу в совершенстве. Смотри!

Ларс прочитал заклинание. Разбойник с двумя короткими мечами вздрогнул, развернулся и потопал прямо на меня. Я едва сдержалась, чтобы не завизжать. Рот мертвяка был открыт, губы посинели, распухший язык вывалился. Мутные глаза удивлённо таращились на меня, заставляя желудок сжиматься в спазмах тошноты. В спутанных волосах шевелились насекомые. Остановившись в шаге от меня, труп приложил кулак к груди и неуклюже поклонился.

— Он обещает служить и тебе, — рассмеялся Ларс.

— Фу. — Я зажала нос. — Уж лучше демоны, они хотя бы не воняют.

— Каждому своё, — философски рассудил некромант, и мы снова шли и шли по лесу на запад, в Город на краю света.

***

За весь день нам не повстречалось ни одного крупного зверя или человека. Местами лес казался вымершим, мы не видели ничего, кроме чёрных стволов и хрустящего под ногами лишайника. Иногда мрачные ели и сосны разбавлялись лиственными деревьями и кустами, воздух наполнялся звуками птиц и шелестом листвы, нас преследовали белки с пушистыми хвостами, а на лицо то и дело садились тонкие паутинки.

Ларс разведывал дорогу, сверяясь с картой, нарисованной на обрывке кожи, отдавал распоряжения мертвякам, а у меня было время глазеть по сторонам. Усталости я не чувствовала, меня волновало будущее, и я, как и некромант, хотела поскорее увидеть таинственного магистра Гильдии призывателей.

К вечеру мы нашли кристально чистый источник, вдоволь напились ключевой воды, смыли пот и паутину. Небо уже начинало темнеть.

— Заночуем здесь? — спросила я Ларса.

Он поднял руку, призывая меня замолчать, и хмуро огляделся по сторонам. Я притихла, не сводя с него глаз. Сейчас, сосредоточенный, с напряжённым лицом и зачёсанными назад мокрыми волосами, некромант казался мне таким красивым. Настоящий молодой лорд, и плевать, что на рукавах его куртки заплаты, а ботинки прохудились.

— Нужно уходить, — сказал он и, рывком схватив меня за руку, потянул за собой.

Черпая воду из источника, я отметила про себя, что кто-то нарочно выложил вокруг родника белые камни и высадил лесные фиалки. Мысль мелькнула и исчезла, а зря! Сами того не ведая, мы забрели на чужую территорию. И прежде, чем я успела понять, что произошло, возле моего носа просвистела стрела. А затем ещё одна едва не задела ухо!

— Мия, ко мне! — рявкнул Ларс, и я бросилась в его объятия, прижалась к груди.

Со всех сторон послышались резкие крики, хруст, шелест опавшей листвы под ногами. Слуги Ларса обступили нас, ограждая от врагов. Они размахивали оружием, пытаясь отбить летящие стрелы, но мёртвые были не так ловки, как живые разбойники. В них то и дело вонзались тонкие древки с полосатым оперением.

— Кто это? — с ужасом прошептала я.

Из-за деревьев выступили люди… нет, не люди, существа в одеждах из кожи и звериного меха. Все они были невысокого роста, с длинными тёмными волосами и большими, чуть раскосыми глазами жёлтого и зелёного цвета. Кожа дикарей отливала зеленью, из волос выглядывали заострённые кончики ушей. И мужчины, и женщины носили жилеты, оставив голыми крепкие жилистые руки, в каждой из которых сейчас было зажато оружие. Луки и длинные зазубренные кинжалы были направлены на нас.

— Лесные эльфы, — ответил Ларс и приказал мертвякам опустить мечи и пику. — Попробуем договориться. Их слишком много.

Словно в подтверждение его слов один из мёртвых разбойников покачнулся и упал: прыткий эльф подрубил ему сухожилия на ногах. Я замерла, ожидая расправы, но некромант похлопал меня по спине: не бойся, мол. Ага, не бойся! Самый рослый из дикарей приблизился к нам и указал острием кинжала сначала Ларсу, а затем мне в лицо, выкрикнув какое-то слово.

— Как ты собираешься с ними говорить? Ты знаешь эльфийский? — пискнула я.

— У них должен быть кто-то старший. Глава клана, вождь.

Ларс оказался прав. Угрожая клинками, эльфы отвели нас в расположенную неподалёку от источника деревню. По лицам дикарей не было похоже, что они планируют вести с нами беседы. Я бы скорее поверила, что нас собираются зарезать и сожрать. Прежде чем позвать предводителя, лесные жители связали нам руки за спиной тугими стеблями неизвестного мне растения.

— Горный плющ, — шепнул мне Лассе. — Его сок не даст нам колдовать.

Прекрасно! А слуги Ларса остались далеко позади: он приказал мертвякам замереть на месте, пока эльфы не изрубили их в куски. Теперь, когда нас с некромантом растащили друг от друга на несколько шагов и заставили опуститься на колени, я почувствовала себя отчаянно одинокой. «От судьбы не убежишь», — любила говаривать тётка Тилла.

И вскоре я убедилась в правдивости этой поговорки. На площадку перед хижинами, куда нас привели, вышел вождь лесных эльфов, и его лицо не предвещало никаких переговоров. Вместе с ним появился и другой эльф — высокий и худой, с бесцветными волосами, распущенными по плечам. По его длинному светлому одеянию я решила, что он жрец, ближайший советник вождя.

— Смерть, — сказал на языке людей эльфийский жрец, ткнув в меня костлявым пальцем.

Всё верно, от судьбы не убежишь…

Глава 7

Жрец медленно приблизился ко мне, не сводя с меня пристального взгляда светлых водянистых глаз. Его бледное лицо казалось застывшим, оно ровным счётом ничего не выражало, лишь чёрные зрачки буравили меня насквозь. Эльф склонился надо мной и шумно втянул воздух узкими ноздрями, после чего его тонкие губы вновь разомкнулись.

— Смерть! — повторил он.

— У меня другое имя! — выпалила я, не выдержав нервного напряжения.

— Имя? — удивлённо произнёс жрец и покачал головой. — Нет имя. Смерть.

— Ошибаешься, как раз имена у нас есть, а смерти мы никому не желаем! Мы просто шли по лесу и искали воду, не знали, что это ваша территория, — быстро заговорила я. — В ваши владения мы забрели совершенно случайно! Ты понимаешь? Случайно!

Эльф нахмурился и выпрямился, сложив руки на груди. Видно было, что мои слова его крепко озадачили, если, конечно, предположить, что он хоть что-нибудь понял.

— Она говорит правду! — подал голос Ларс.

Вождь племени нетерпеливо переминался с ноги на ногу, наблюдая за нашей странной беседой. Не прошло и минуты, как он поторопил жреца резким окриком. Давай, мол, говори, что делать с пришельцами. Бледноволосый снова указал на меня, мучительно пытаясь облечь в слова всё, что происходило в его черепушке.

— Случайно — нет, — наконец заявил он, повернулся к вождю и в нескольких коротких фразах объяснил ему свою точку зрения. Всё стало ясно: он нам не поверил.

Глава клана осуждающе поцокал языком и отдал жрецу новое распоряжение. Теперь тот направился к Ларсу, а я в это время огляделась по сторонам. Из стоящих полукругом хижин, входы в которые были завешены тряпьём и шкурами, потихоньку выбирались обитатели лесной деревни. Охотники, которые привели нас сюда, жестами предостерегали своих женщин и детей, чтобы те не смели к нам приближаться. Интересно, часто ли им приходится встречаться с людьми в лесной чаще? А главное — удаётся ли людям покинуть деревню дикарей целыми и невредимыми?

— Ты. — Жрец остановился возле моего спутника и сердито выплюнул: — Говорить!

Лассе улыбнулся — не противному эльфу, а мне, когда заметил, что я внимательно смотрю в их сторону. На душе стало чуточку спокойнее. Что он за человек! Даже угодив в ловушку, ведёт себя с достоинством и стремится поддержать меня. Я виновато улыбнулась в ответ — мне это далось с трудом, губы дрожали от волнения.

— Моя подруга уже всё вам сказала, — медленно, с расстановкой произнёс некромант. — Мы путешествуем через Тёмный лес, идём в Трир, который ещё называют Городом на краю света. Нам нельзя идти по дороге. Вы ведь прекрасно знаете, что магов с проклятой кровью преследует Орден искателей.

Жрец быстро перевёл вождю слова Ларса, и тот испуганно встрепенулся. При упоминании Ордена искателей все собравшиеся принялись взволнованно перешёптываться и озираться.

— Нас сейчас не преследуют! — на всякий случай разъяснил Лассе, и шорохи улеглись. — Дайте нам уйти, и обещаю, что больше мы никогда вас не потревожим.

— Уйти, — задумчиво повторил жрец.

Вокруг него и вождя наскоро собрался малый совет из опытных воинов и старших женщин. С четверть часа они оживлённо спорили, решая нашу судьбу. Я выбирала моменты, когда дикари не смотрели в нашу сторону, и постепенно, дюйм за дюймом, ползла на коленях к Ларсу. Он был сосредоточен на стягивающих руки путах. Волшебный горный плющ крепко удерживал магию некроманта, он не мог пользоваться даром, а без его дара мы оказались абсолютно беспомощными перед лицом нависшей над нами угрозы.

— Что нам делать, Лассе? — в отчаянии прошептала я, тоже изо всех сил пытаясь высвободиться.

— Ясно что — звать твоего демона на помощь, — сквозь зубы прошипел он. Путы не поддавались.

— Нашёл время шутить!

— Больше пока ничего в голову не приходит. Буду рад твоим предложениям!

— Жаль, что твои слуги остались в лесу, — с укором сказала я.

— Как ты думаешь, что быстрее — тупой мертвяк или стрелы этих дикарей?

— Почему, почему какое-то дурацкое растение препятствует колдовству? — разозлилась я.

— Горный плющ растёт там, где проходят миралитовые жилы. Миралит — вещество, из которого искатели делают ошейники и наручники. Оно блокирует магию. Но учитель рассказывал мне, что сильные маги могут преодолеть этот барьер.

— Осталось где-то раздобыть сильного мага! — огрызнулась я и вдруг почувствовала, что стебли плюща уже не так впиваются в кожу.

Каким-то чудом узлы ослабли, но было поздно: эльфы закончили совещание и направились к нам. Глава клана отдал приказ, повинуясь которому, двое охотников вздёрнули Ларса на ноги. Некромант тряхнул головой, отбросив упавшую на глаза чёлку, и с вызовом уставился на вождя. Тот вынес приговор и сделал знак жрецу, что можно переводить.

— Ты — уйти! — сурово сказал бледноволосый. — Женщина — умереть.

— Вот как? Вы очень великодушны! — Ларс картинно склонил голову в знак благодарности.

Дикари переглянулись и одобрительно закивали. Видно, ожидали от нечаянного гостя совсем другой реакции. А у меня упало сердце: я вдруг взглянула на всё происходящее с точки зрения разума, а не чувств, и поняла, что некромант сейчас уйдёт.

Наше короткое путешествие закончилось. Не находилось ни единой причины, по которой Ларсу следовало бы вступиться за меня, а значит, умереть вместе со мной. Тёмный дар? Сам по себе дар не велит никому помогать или приносить себя в жертву, выбор всегда остаётся за магом. Выбрать сейчас меня — неразумно. Да что там, это полнейшая глупость!

— Уйти, человек, — сказал вождь, указывая Ларсу на тропинку между покосившимися лачугами.

Там, в сумраке леса, некроманта ожидают его верные слуги. Конечно, куда приятнее путешествовать в компании живой спутницы, но дорога рано или поздно закончится, некромант найдёт Гильдию призывателей теней, и у него появятся новые друзья, девушка…

— Сначала развяжите мне руки! — потребовал Лассе, не двигаясь с места.

Эльфы вновь принялись переговариваться. Жрец выжидающе поджимал губы и время от времени бросал на меня странные взгляды, словно чего-то дожидался. Я крепко сжимала в пальцах волшебный плющ, не показывая, что мои руки на самом деле свободны. Будь я настоящей призывательницей, вероятно, я бы могла сейчас спасти нас обоих. А так — никакого толку, связаны мои руки или нет. Разве что успею двинуть одному из дикарей кулаком в глаз, прежде чем в меня вонзятся зазубренные кинжалы.

— Вы же решили, что я не опасен, верно? — продолжал некромант. — Так разрежьте проклятые растения!

— Не опасен, — подтвердил жрец и взмахнул рукой.

Путы Ларса сами собой упали на землю, а он сам принялся растирать покрасневшие запястья.

— Так вот, — сказал Ларс уже начинающим терять терпение эльфам. — Я не знаю ваших законов и правил, но у людей они довольно просты. Нарушить клятву страшнее, чем умереть. Эта женщина моя, и я поклялся защищать её. Как вы думаете, я могу бросить её одну в беде? Вы оставляете врагам ваших подруг?

— Не надо… — вырвалось у меня.

Что он делает? Совсем сошёл с ума?! Зачем говорит о клятве, которой не было?

Под гневные выкрики вождя эльфов некромант заслонил меня собой. Из-за плеча Лассе я успела увидеть перекошенное от злобы лицо лесного правителя и тонкую ухмылку, заигравшую на губах бледноволосого жреца. Хитрец будто бы знал, что всё будет именно так. Мало интересного в том, чтобы зарезать связанных пленников, можно ведь перед этим устроить отличное развлечение! Именно поэтому он и развязал руки — сначала мне, тайком, а затем и Ларсу.

— Значит, умереть вы оба, — запоздало перевёл жрец, хотя в этом не было никакой необходимости.

На нас двинулись сразу трое: один с топором и двое с кинжалами. Бежать не было смысла, нас вмиг догнали бы стрелы: лучники уже держали оружие наизготове. Я готова была закричать от ужаса. Озлобленные дикари на деле оказались куда страшнее мертвяков некроманта!

Ларс стремительно вычерчивал в воздухе магические формулы, одну за другой, но что можно сделать голыми руками против вооружённых охотников? Что? Лесные эльфы скалились и наступали, сверкая жёлтыми звериными глазами. Не выдержав, я рванулась назад, но не смогла сделать ни шага. Воздух вокруг нас сгустился, как остывающая смола!

Дзынь! Дзынь! Вжиххх! Клинки врагов обрушились на созданный Ларсом барьер, скользя по невидимому куполу и отлетая от него, словно от гладкого камня. Некромант тем временем уже сплетал следующее заклинание. Не зная, что делать, я раскрыла ладони, положила их на спину Ларса — может быть, если у меня и вправду есть дар, я смогу передать часть своих сил?

Хрррясь! — в нашу защиту ударила стрела, вышибла сноп зелёных искр и заставила купол содрогнуться. Из самой большой и тёмной хижины выскочили наружу новые эльфы. Они кричали и потешались над неудачниками. Хлоп! — и всех нападавших отбросило волной магии назад на несколько шагов. Вождь разъярённо зарычал. Не нужно было знать языка, чтобы понять, что он приказывает немедленно уничтожить нас.

— Мия? — шепнул мне через плечо некромант.

— Я здесь… Что мне делать?

— Нам нужна твоя тень, — хрипло сказал он. — У нас мало времени! Очень мало!

Моя тень? Ах да, учёные прошлого называли так демонов из сумрака. Проклятье, да как же сделать, чтобы этот негодяй явился в нужную минуту?! Нас обступали враги. Ларс едва-едва успевал сплетать заклинания, магическая защита трещала по швам.

Сначала получалось неплохо: настигнутые чарами охотники теряли ориентацию, падали парализованными или набрасывались друг на друга, но молодого некроманта-самоучки не хватало на всех, а у меня не получалось поделиться с ним силой дара.

«Он умрёт из-за меня, — горько подумала я, — из-за несуществующей клятвы. Он не успеет даже пожалеть о том, что спас меня и вляпался в эту ужасную историю!»

— Мия, скорее!

Я до крови прикусила губу, пытаясь сосредоточиться, силясь в подробностях представить тварь, что прежде появлялась сама по себе. Тогда я не знала, как прогнать её обратно в сумрак, как избавиться от этой напасти, теперь — зову и ничего не получается…

Ещё один эльф кубарем покатился по траве. Ещё один кинжал рассыпался чёрным пеплом в попытке пробить защитный барьер. Если демон сейчас же не придёт, мы обречены. А может, ему того и надо? От страшного напряжения потемнело в глазах, вновь мелькнуло белое пятно — лицо жреца, который не принимал участия в потехе, а стоял, сомкнув пальцы рук в замок.

А потом всё кончилось: с оглушительным треском лопнула наша с Ларсом защита, а в некроманта разом вонзились две стрелы и кинжал врага. В него, а не в меня, приговорённую к смерти. Мой защитник покачнулся, а после — неуклюже завалился набок.

Может быть, я так закричала, что оглохла от собственного крика? Не знаю. Но стало очень тихо. И все дикари вдруг замерли или опустили оружие. Знакомая тьма окутала меня, и из неё неторопливо вынырнул тот, кого я так боялась и ненавидела до сегодняшнего дня. Мой демон, моя тень.

Я бессильно опустилась на колени и заглянула в лицо Лассе — оно было всё перепачкано в крови.

— Отличная тень, — прошептал некромант и подмигнул мне. — Ты молодец.

Глава 8

Демон питался моим страхом, моим негодованием, моей болью. Раньше я понятия не имела, что обладаю магическим даром, но каждый раз, когда он являлся из междумирья, я чувствовала, как он забирает мои силы, вытягивает из меня жизнь. Он уходил, оставляя меня опустошённой.

Огромное, сотканное из первозданной тьмы чудовище с длинными щупальцами-руками и пастью, полной острейших зубов, оно вселяло парализующий страх не только в моих обидчиков. Я полностью утрачивала способность связно мыслить и двигаться, будто сумрачная тьма заполняла всё моё сознание.

Вот и сейчас я готова была отключиться. У меня жутко кружилась голова и шумело в ушах. И отголоски чужих инстинктов, потустороннего разума, внушали мне единственное очевидное решение — убить, всех убить! Я вздрогнула, стряхивая липкий морок. Бросила быстрый взгляд на распластанного у моих ног некроманта — его одежда стремительно пропитывалась кровью.

— Нужно уходить, — подсказал мне Ларс.

Вид у него был такой, словно он со мной прощается. Я покачала головой.

— Без тебя я не уйду.

— Другая тёмная ушла бы… — улыбнулся он.

Наш короткий разговор помог мне опомниться, обрести уверенность. Эльфы, правда, тоже очухались от первого шока и вновь готовились нападать, вот только не могли выбрать — на меня или на тварь, что медленно колыхалась в воздухе. Я вдохнула, выдохнула и мысленно приказала демону защищать нас с Ларсом от врагов. Мой демон расхохотался в ответ. Так и станет он слушаться, жди! Этот металлический смех был мне хорошо знаком.

Тем не менее жители деревни струхнули и попрятались по своим лачугам. Снаружи теперь оставались лишь вождь, охотники и хитрый жрец, который глядел на сумрачную тварь с нескрываемой смесью ужаса и восторга. Как же мне хотелось, чтобы демон разорвал их всех в клочья! Если из-за них Ларс умрёт, я заставлю их заплатить!

Минута или две — и вот кристальное затишье рухнуло, взорвалось криками и свистом стрел. По приказу вождя дикари атаковали демона, но бледноволосый был явно не согласен с таким решением, он с воплями кидался на правителя и размахивал руками, требуя остановиться.

Мой демон был счастлив: он кружил над поляной, то подпуская преследователей ближе, то взмывая вверх, а все стрелы и метательные ножи пролетали сквозь его сумрачное тело, не причиняя ни малейшего вреда. Я склонилась к некроманту, обхватила его за плечи, стараясь не задеть торчащие из руки и из бока стрелы. Кривой клинок оставил на бедре Ларса рану, но я не видела, насколько она глубока.

— Вставай, Лассе, — сказала я как можно твёрже. — Ты сам говорил, что нужно уходить!

— Сейчас, — отозвался он, жмурясь от боли. — Дай мне руку.

С третьей попытки у нас получилось. Обессиленный и истекающий кровью некромант поднялся на ноги, а я обхватила его за талию и подставила своё плечо. Шаг за шагом, пока эльфы были заняты демоном, мы с Ларсом начали отступать. Каждый дюйм давался нам с трудом. Я без конца оглядывалась, чтобы убедиться, что дикари пока ничего не заметили. До края поляны, окружённой густым кустарником, оставалось каких-то пять шагов.

Нас заметил не кто-нибудь, а сам вождь. Он отшвырнул от себя жреца с такой силой, что тот покатился по земле, затем сорвал с пояса охотничий топор и кинулся прямо на меня! Никогда не думала, что лесные эльфы могут напоминать разъярённых орков. Я-то представляла их нежными волшебными созданиями, которые умеют говорить с деревьями, а по ночам танцуют под луной.

Сейчас, сейчас он разрубит меня пополам — подумала я и зажмурилась. Но демон успел раньше. Он не прилетел, он словно исчез в одном месте и вновь появился в другом — между нами и бегущим вождём. Распростёр чёрные конечности и поймал в них эльфа. Миг — и челюсти сумрачного чудища сомкнулись на голове врага. За вождём последовали трое нагнавших его охотников, их демон сожрал не сразу, визги умирающих огласили всю деревню.

Мои силы были на исходе. Убивая и расшвыривая врагов, демон пил из меня жизненную энергию. Теперь уже не я держала раненого Ларса, а он меня. Поляна дымилась чёрным, обугленные останки тел окутывал синеватый призрачный дым. Спустя несколько минут все, кто нападал на нас, либо погибли, либо спрятались вместе со своими женщинами и детьми.

— Хватит, Мия, — сказал мне некромант. — Довольно с них.

Но я уже не могла ничего ответить, я падала во тьму и небытие.

***

Первым, что я увидела, когда вновь открыла глаза, была луна. Она плыла в бездонном небе среди крохотных, как булавочная головка, звёзд. Почти полная, почти завершённая — до идеала ей оставались сутки или около того. Потом я разглядела толстые извилистые ветви большого дерева. На фоне далёкого неба они проступили тёмными силуэтами, так похожими на чудовищные щупальца демона… Демон! Я задохнулась и рывком села. Сердце бешено застучало в ушах, грозясь вновь погасить моё сознание.

— Осторожнее, — сказал мне знакомый голос.

— Лассе, я думала, что ты погиб! Что мы оба умерли! — простонала я.

— Как бы ты смогла думать, если бы умерла? — засмеялся некромант.

Ярко горел костёр, в его тёплых отсветах лицо Ларса было не таким бледным, как на поле боя в эльфийской деревне. Стрел, жутко торчащих из его тела, тоже уже не было. Я ничего не понимала. Не могло же мне присниться это страшное побоище! В груди ощущалась знакомая пустота: сила дара была досуха выпита прожорливым демоном.

— Ты жив, — с облегчением выдохнула я и не подошла, а скорее подползла к некроманту, еле волоча ослабшие ноги.

Он помог мне сесть рядом на поваленном бревне, протянул флягу с водой.

— Пить хочешь?

Я вспомнила, какими неприятностями обернулась нам эта до сих пор прохладная, безупречно чистая водица из лесного источника. Сделала пару глотков, только чтобы промочить горло, а потом потянулась к Ларсу.

— Что с твоими ранами? — спросила я, осторожно коснувшись его плеча.

— Жрец вытащил стрелы и подлечил меня, — задумчиво ответил некромант. — Я до последнего не мог понять, на чьей он стороне. Оказалось, он предвидел всё, что произошло сегодня. Он знал, что так будет. «Не случайно», помнишь его слова? Время старого вождя и его людей подошло к концу.

— Помню, он сказал «случайно — нет».

— Поэтому они хотели убить тебя, чтобы предотвратить исполнение пророчества, если я правильно понял этого странного эльфа.

— А ты помешал им меня убить, — тихо промолвила я. — Почему? Зачем ты сказал им, что я твоя женщина и ты поклялся меня защищать?

Ларс смущённо улыбнулся, поднял с земли палку и поворошил костёр.

— Сказал первое, что мне пришло в голову в той ситуации. Думал, они прислушаются ко мне. Любым, даже совсем одичавшим, народам ведомы понятия «моя женщина» или «мой мужчина», а эти эльфы не так уж тупы, как могло показаться на первый взгляд.

— А по-моему, самые настоящие дикари! — возразила я.

— Племя, целое столетие назад отбившееся от более развитых сородичей и переставшее практиковать природную магию, — сказал Лассе. — Неудивительно, что над ними взяли верх звериные инстинкты. Таких эльфов, как эти, совсем немного. Это нам «повезло» нарваться на них в чаще.

— Откуда ты всё это узнал? Неужели от их жреца? — изумилась я.

— Да, он успел кое-что поведать мне, пока возился с моими ранами. Единственный, кто не отрёкся от магии. Вождь держал его при себе как целителя, но он сам и его воины обращались со жрецом жестоко. Теперь их племя ждёт новая судьба, они пойдут разыскивать родственную общину, чтобы вернуться к истокам и вновь обрести волшебную силу. Ты есть хочешь?

Я пожала плечами, ещё не в состоянии понять, голодна или нет. После всего пережитого меня начинала бить нервная дрожь, и я невольно притянула колени к подбородку и съёжилась. Дыхание перехватывало от воспоминаний: яростные крики дикарей, стрелы, демон и дымящаяся смертью поляна в конце. Сколько людей, то есть эльфов, осталось лежать в траве в виде бесформенных обуглившихся кучек?

— Когда я упала, что стало с демоном? — слабо спросила я.

— Он исчез, — ответил Лассе. — Если маг теряет сознание, то призванные или поднятые им существа больше не могут сражаться. Трупы валятся на землю, а тени убираются обратно в междумирье.

— Он вернётся, вот увидишь. С каждым разом демон становится всё сильнее, и теперь он снова захочет убивать. А я ничего не могу с ним сделать!

От отчаяния я сжала кулаки, смахнула ими выступившие злые слёзы. Меня уже ощутимо трясло.

— Мия, послушай меня. Не падай духом! Мы найдём магистра Гильдии призывателей и попросим его о помощи!

— От меня у тебя одни неприятности, — всхлипнула я. — Сегодня ты едва не погиб, а что будет завтра?

— Завтра будет новый день.

Ларс поднялся, старательно скрывая то, как непросто ему это далось, принёс сумку с провизией и снова уселся рядом со мной. Я заметила тёмные полосы засохшей крови на щеке некроманта, но ничего не сказала. Мне подумалось, Лассе сердится на меня, потому что следующие несколько минут он молча перебирал припасы. Кое-что пришлось выбросить: хлеб отсырел и его побила плесень, но оставались ещё сухари, тонкие полоски вяленого мяса и немного сыра.

— Я не буду, — сказала я и отодвинулась. — Еды осталось совсем мало, ты ведь не рассчитывал на меня.

— Тебе нужно поесть, Мия, — непререкаемым тоном сказал Ларс. — Восстановить силы. Иначе ты не сможешь завтра подняться, а нам предстоит снова идти весь день.

— А ты сам? Как ты пойдёшь в таком состоянии? — воскликнула я.

— Я в порядке, — отмахнулся некромант. — Ну, почти. Если удастся поспать, то раны совсем затянутся. Так сказал эльфийский жрец. Ешь, или накормлю силой.

Он протянул мне мясо и мешочек с сухарями, и только теперь я поняла, что ужасно голодна. Забыв о приличиях, я громко хрустела сухарями и отдирала мясо зубами не хуже любого дикаря. А Лассе поглядывал на меня и улыбался одними глазами. Как у него это получается? Губы едва дрогнут, но сразу ясно, что за этим скрывается. Мне было совестно: я еле удержала себя, чтобы не сожрать всё содержимое мешочка.

— Очень вкусно, — призналась я, утирая рукавом крошки. — Возьми, иначе я за себя не отвечаю.

— Ты такая красивая, Мия, — вдруг сказал он. — Тебе говорили об этом?

— Нет. Ты тоже. Ты похож на рыцаря из сказки, знаешь? Правда, они спасают принцесс, а ты… спас меня.

— Ты ничуть не уступаешь принцессе, я в этом совершенно уверен! И сегодня ты спасла нас обоих.

— Я для этого ничего не сделала, Лассе, у меня даже не было выбора. А у тебя выбор был.

Некромант нарочно набил рот сухарями, чтобы ничего не отвечать мне. Я осмотрелась, нашла свёрнутые в валик плащ и одеяло, расстелила у огня. Теперь я не думала о том, что вещи таскают восставшие мертвяки, — похоже, начала к этому привыкать. Не говоря ни слова, Ларс устроился на лежанке и, только когда я осторожно прилегла рядом, заговорил вновь.

— Когда я узнал о том, что мой отец настоящий лорд, я какое-то время мечтал о нём. О том, как он разыщет нас с матерью, заберёт в свой замок. Да, да, мне думалось, будто у него есть целый замок с крепостной стеной, глубоким рвом и собственной армией. Я представлял себе, как выучусь владеть мечом и стану рыцарем. Ну и, конечно, буду всех защищать от большого зла. А когда подрос, то мне популярно объяснили, что самое большое зло — это я сам и мой дар.

— Ты можешь управлять своим даром, применять его во благо, — возразила я, коснувшись руки Ларса.

— Тоже мне, благо — вытаскивать из-под земли гнилушки!

— Ты знаешь и другие заклинания!

— Какая разница, мы вне закона, Мия. Любой может убить нас — и ему за это ничего не будет. Есть ли смысл притворяться рыцарями и добрыми феями?

Я повернула голову и заглянула ему в лицо.

— Ты не притворяешься, я же вижу, какой ты.

— Ещё вчера ты сказала, что не готова поверить чужому человеку, — усмехнулся он.

— Теперь я тебе верю, — искренне призналась я. — Думаешь, зря? Я наивная дурочка?

— Нет, ты прекрасная волшебница. Когда я увидел тень, которую ты призвала, я понял, что спас совсем не обыкновенную девчонку. И даже не обыкновенную одержимую. Возможно, как и в случае с эльфами, это было не случайно.

Он потянулся ко мне, кончиками пальцев коснулся волос на виске, отвёл за ухо выбившуюся прядь. Я затаила дыхание. Утихшая было дрожь волнения вновь пробудилась где-то внутри. Потихоньку придвинувшись ближе, я обняла его, стараясь не задеть спрятанных под рубахой повязок. Ларс дотронулся губами до моих губ, и я закрыла глаза.

— Я не знаю, как это делать… как целоваться, — еле слышно выдохнула я.

— Сейчас узнаешь, — пообещал он и притянул меня к себе.

Глава 9

В прежней жизни я не позволяла себе мечтать о поцелуях. Я давно усвоила, что прогулки вокруг озера, ночные посиделки и песни у весенних костров — не для меня. Тётка приложила все усилия, чтобы внушить мне, как я опасна для окружающих, ведь я могла не только напугать двоюродных сестёр и брата живущим во мне чудовищем, но и привлечь внимание посторонних. Никто не мог поручиться, что соседи не напишут на дядю Джефа донос в Орден искателей.

Пока я сидела взаперти в сарае, моим сёстрам были доступны все радости беспечной юности. Они наряжались, ссорились из-за украшений и ярких лент, а вернувшись с прогулок — шептались о поцелуях с парнями. Тётка Тилла как-то раз подслушала их болтовню и оттрепала обеих за волосы, крича, что в губы целуются только потаскухи, что всё это отвратительно и грязно. Я никогда не видела, чтобы она целовала дядю, даже будучи в добром расположении духа. Нет, я не думала, что кто-то когда-то будет целовать меня. Но это случилось.

В первый миг я была так поражена незнакомой лаской, что замерла и не смогла ответить, а после — ответила и испугалась сама себя. Распахнула глаза и резко отстранилась, разрывая поцелуй. Кровь прилила к моим губам и щекам, но вовсе не от стыда. Это оказалось невероятно. Нежно и волнующе, пожалуй, чересчур волнующе!

— Что, не нравится? — прошептал Лассе. — Если не хочешь, то больше не буду.

— Будешь, — выпалила я и смутилась ещё больше. — Я хотела сказать…

— Я тебя понял, — заверил меня некромант.

На этот раз я сама прильнула к его губам, обвила руками его шею. Было так сладко и жарко, мы словно оказались отрезаны от внешнего мира, от холодного осеннего леса и обступающей нас тьмы. Не знаю, что согревало нас больше — приветливый рыжий огонь костра или тепло наших крепких объятий. Я потеряла счёт поцелуям, но всё-таки настал момент, когда мы, не сговариваясь, остановились, прижались друг к другу и долго лежали так, успокаивая дыхание.

— Сколько ещё нам идти? — спросила я, когда Ларс укутал меня одеялом и снова обнял.

— По моим расчётам, два дня. Главное — больше ни на кого не нарваться.

— Да уж, попили мы водички, — вздохнула я и усилием воли отогнала недавний страх.

Сейчас мне было невыносимо думать о том, что произошло, моей душе требовалась передышка. И я стала думать о поцелуях, всё ещё ощущая на губах горячую ласку некроманта. Холодные и бесчувственные колдуны? Отвратительно и гадко? Снова всё, что я знала в прошлом, оказывалось ложью. Поцелуи — чудесная штука.

— Будем идти осторожнее и избегать хоженых тропинок. Тёмный лес коварен тем, что никогда не знаешь, кого встретишь в следующий раз.

— Мы далеко от эльфийской деревни? — встрепенулась я.

Как я раньше не подумала об этом! Ведь за нами могли отправить погоню, а в том, что коварные эльфы могут повредить мёртвым слугам Лассе, мы уже убедились. Покойник, которому подрубили ноги, ни на что больше не годился, пришлось оставить его на месте встречи с дикарями.

— Достаточно далеко, не беспокойся.

Ларс погладил меня по голове, и я улеглась обратно на его плечо.

— Как мы здесь оказались? Ты ведь был серьёзно ранен.

— Мои слуги помогли. На двоих я опирался, а третий нёс на руках тебя.

Меня тащил на руках мертвец! Раньше я бы умерла от омерзения, но сейчас восприняла эту новость спокойно. Мы живы, и мы движемся к нашей общей цели — это самое главное. Теперь и мне хотелось поскорее добраться до стен загадочного Трира и познакомиться с магистром призывателей. Я почти поверила в то, что у меня есть дар. Других объяснений тому, что происходило и что я чувствовала, просто не было.

Не знаю, что такое этот дар, но со вчерашнего дня я ощущала его присутствие. Близость Ларса успокаивала меня, его магия вселяла в меня надежду, которой раньше не было. Если все тёмные Веллирии помогают друг другу в беде и стараются держаться вместе, то я согласна быть их частью, быть одной из них.

Горячие и чувственные поцелуи вернули мне силы. Пустота в груди исчезла. Больше не было привычных мне боли и страха. Я подумала, что если бы не ночь, то могла бы прямо сейчас вскочить и идти, идти без остановки, пока не найду Город на краю света и Гильдию призывателей. Но Ларсу нужно было оправиться от ранений и выспаться, поэтому я долго-долго лежала, не шевелясь, обняв его и разделив с ним одеяло. А потом всё-таки провалилась в сон.

***

За следующие сутки не произошло ничего опасного, если не считать того, что мы с Ларсом снова обнимались и целовались при любой возможности. Говорят, в девушек, которые до брака занимаются подобными вещами, может вселиться демон, но мне-то можно было уже не беспокоиться на эту тему!

Мы шли на запад, сверяясь с выглянувшим солнцем и картой, Тёмный лес сопровождал нас звуками своей обычной жизни — то пением птиц и шелестом листвы, то зловещим скрипом старых стволов и глухим устрашающим бульканьем близлежащего болота.

Нельзя сказать, что мы не примечали следов присутствия людей, эльфов и прочих созданий. Мы видели деревья, перевязанные полосками кожи и плетёными цветными верёвками, с крохотными серебристыми колокольчиками на ветвях. Нашли вход в логово оборотней, к счастью, пустое, устланное длинной седой шерстью. Видели издалека домик, построенный из тонких сосновых брёвен, а когда стемнело — вышли к древним развалинам из белого камня.

Ларс рассказал, что когда-то на территории Тёмного леса жили высшие эльфы, приплывшие из-за бескрайнего моря, но люди, которым всегда не хватало места на земле, прогневались, начали с ними войну и в конце концов вытеснили пришельцев за Вечные горы. Уходя, эльфы прокляли Золотой лес, и он превратился в Тёмный. Прошли столетия, однако охотники за сокровищами до сих пор находят на месте эльфийских белокаменных городов волшебные кристаллы, драгоценные украшения или оружие, не тронутое временем.

Переночевав в полуразрушенной каменной беседке и проснувшись на следующее утро от стука собственных зубов, мы ради интереса побродили по заросшим травой и кустарником камням, но клада не нашли.

— По правде говоря, я бы сейчас ограбил мясную лавку, лоток булочника и погреб винодела, а не склепы каких-то там древних ушастых созданий! — признался Лассе.

— Ох, я тоже, — согласилась я, помогая ему навешивать узел с одеялом на смиренно стоящего мертвеца.

Вчера мы доели все припасы и не раздобыли никакой новой пищи, если не считать клюквы, что в обилии росла на болоте. Я наполнила ягодами мешочек из-под сухарей, и на завтрак у нас был клюквенный взвар и просто свежая клюква. Ларс отыскал на дне сумки последний кусочек сахара и протянул его мне, но я честно бросила сахар в котелок. Слаще напиток не стал, однако мы восполнили этот недостаток поцелуями.

— У нас осталось ещё немного ягод, — сказала я ближе к полудню, когда мы остановились на привал.

Ларс скривился и помотал головой:

— Только не эти ужасные ягоды!

— Хороших грибов не попадалось, — вздохнула я.

Да уж, в Тёмном лесу почему-то росли одни поганки и мухоморы, во всяком случае, мне никак не удавалось приметить ничего съедобного. Не могли же оборотни и дикари собрать все до единого боровики и маслята?

— Как-то раз мы с мамой не ели целую неделю, — задумчиво сказал Лассе, когда я увидела и с радостью бросилась собирать листья щавеля в лесной канавке.

— Нет уж, на ужин у нас будет суп, — категорично заявила я. — Пусть он будет даже из клюквы и щавеля.

— Есть ещё горсточка орехов! — Некромант похлопал себя по карману.

— Отличный будет суп! — обрадовалась я. — Но лучше бы в нём плавал кролик. Или курочка. Или хотя бы голубь.

— Или хотя бы крыса, — рассмеялся Ларс.

К вечеру нам повезло: мы набрели на маленькое озеро, на берегах которого расположилась на отдых стая диких гусей. При помощи магии Ларсу удалось оглушить двух птиц и обеспечить нам не только суп, но и умопомрачительно вкусные, хрустящие золотистой корочкой гусиные ножки и крылышки.

Ещё не совсем стемнело, когда мы закончили с ужином и блаженно развалились на моховой подстилке, не в силах даже обниматься и целоваться. Я думала, что сегодня больше не сдвинусь с места: так меня разморило от горячей еды и усталости. Но сдвинуться пришлось.

Сначала мы услышали из лесной глуши пронзительные, скрипучие крики. Потом — шелест множества крыльев. Что за птицы могут так кричать? Мы с Ларсом мигом очнулись от сладкой дремоты и посмотрели друг на друга.

— Ты знаешь, что это, Мия? — сказал он, поднимая голову и хмурясь.

— Нет… — Я села и начала настороженно прислушиваться.

Шум стремительно приближался. Прежде чем Лассе успел ответить на свой же вопрос, кричащие твари вырвались из-за деревьев и закружили над озером. Это были огромные летучие мыши, таких я никогда не видела. В деревенской часовне жила маленькая стайка, но те были размером с обычную мышку, тогда как эти тянули на целую кошку!

Шмяк! — и одна из тварей спикировала прямо к моим ногам. Я с визгом отпрыгнула в сторону. Другие два создания уселись на сук над головой Ларса. Ещё несколько кружили поблизости, оживлённо перекрикиваясь. Некромант притянул меня к себе и прошептал в ухо:

— Мне кажется, они не собираются нападать.

Какая радость, а я как раз размышляла над тем, сколько времени потребуется этой стае, чтобы дочиста обглодать наши косточки!

— Зачем тогда они здесь?

— Думаю, я понял, но нужно кое-что уточнить.

— Сейчас?

— Когда они уберутся прочь.

— А ты уверен, что они…

Я не договорила — стая летучих мышей сорвалась с места и умчалась. Ларс тут же вытащил карту и засветил свой магический кристалл, чтобы лучше разглядеть причудливые символы, начерченные на обрывке кожи. Внизу под рисунком местности приводилась расшифровка, накарябанная таким почерком, что трудно было разобрать, какой это язык.

— Мы почти добрались до Трира, посмотри! Осталась каких-то пара миль, и будет мост!

Ларс сунул мне под нос карту и провёл пальцем оставшийся путь до ущелья.

— А это что такое? — Я ткнула в уродливую мордочку, нарисованную среди треугольников ёлок. Не то свиное рыло, не то… морда летучей мыши.

— Сейчас прочитаем, ага, «Замок вампиров». Что? Только этого нам не хватало!

— Какие будут предложения, о великий некромант?

Лассе на миг притянул меня к себе, коротко поцеловал в губы:

— Мне нравится, когда ты меня так называешь. Мы не будем здесь ночевать, мы прямо сейчас отправимся в Трир, а замок обойдём вот так, по дуге.

Спорить я не стала. Мы быстро потушили костёр водой из озера, зашнуровали обувь, собрали поклажу и двинулись в путь. Спускалась ночь, вокруг стремительно темнело. Это была моя четвёртая ночь в Тёмном лесу, а мне казалось, что мы уже целую вечность бродим по чаще, хотя в этой вечности случались и весьма приятные моменты. Столько всего успело произойти! А главное — Ларс успел из незнакомца превратиться в самого близкого человека, который у меня был за всю жизнь.

Может быть, это было глупо, но я привязалась к нему. Мне было немного страшно оттого, что скоро мы придём к цели и, возможно, нам придётся расстаться. Что скажет магистр, когда увидит нас вдвоём? У меня ведь даже вступительного дара с собой нет — ни монетки денег, ни ценности, которую можно предложить призывателям.

Из-за темноты мы продвигались по лесу всё медленнее. Это на проезжей дороге две мили кажутся сущей ерундой, а пройти их по лесу ночью — нелёгкая задача. К тому же мне всё время чудилось, будто за нами кто-то наблюдает. Я кожей чувствовала на себе взгляды невидимых существ, и от этого становилось совсем неуютно. Казалось, что вот-вот вынырнет из-за дерева голодный вампир и вонзит в нас острые клыки!

— Стойте! — раздался вдруг голос.

Я сморгнула: вот, кажется, оно и случилось. Перед нами стояла девушка в тёмном плаще с откинутым капюшоном. В её руке был резной фонарик, излучающий голубоватый свет. Ларс остановился и отдал приказ «стоять» своим слугам.

— Кто вы и зачем идёте в Трир? — спросила незнакомка.

Она была красивой: тёмные блестящие волосы обрамляли аристократически бледное лицо, серые глаза смотрели на нас с интересом и участием. И никаких торчащих изо рта клыков! Эльфийка?

— Я Ларс Норлин, а это моя подруга, Мия Хольм. Мы ищем Гильдию призывателей теней.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Вы нас нашли. Меня зовут Лизабет Эльсинар.

— Ты дочь магистра Эльсинара? — восхищённо спросил Лассе.

— Не дочь, — улыбнулась Лизабет. — Я замужем за его сыном. Идите за мной.

Глава 10

Мне очень хотелось что-нибудь сказать или спросить у этой волшебницы, похожей на прекрасную эльфийку, но на ум не шло ничего достойного. К тому же я не думала, что ей понравится обращение на «ты» из уст деревенской простушки. Ларсу в этом смысле было проще, как ни крути, он всё-таки был сыном лорда, хотя и незаконнорождённым. И он не стеснялся задавать вопросы. Я даже почувствовала острый укол ревности: слишком легко он нашёл общий язык с незнакомкой. Выходит, ему со всеми девушками так просто разговаривать?..

— Ты не боишься бродить одна по лесу? — спросил он. — Здесь, говорят, полно вампиров.

— А ты не боишься? — парировала Лизабет.

— Я всё-таки не один, плюс ко всему у меня есть мёртвые слуги!

— Да уж, я заметила, — улыбнулась она. — Неплохая работа, выглядят довольно устрашающе. Особенно тот, у которого порвано всё лицо и не хватает руки.

— Сначала жизнь их потрепала, а потом переделка, в которую мы попали, — разъяснил Лассе.

— Что произошло?

— На нас напали одичавшие лесные эльфы. Если бы не Мия и её тень, мы не добрались бы до Трира.

— Вам повезло, — нахмурившись, сказала Лизабет. — Мало кто может добраться сюда из большого мира. Дикари, разбойники, охотники за головами и, конечно же, Орден искателей сводят шансы попасть в Трир к минимуму. А вампиров бояться не стоит, они наши союзники вот уже четвёртый год.

— Это летучие мыши сообщили вам о нас?

— Да, по ночам они патрулируют местность. Днём нам помогают птичьи оборотни, живущие в горах.

Ларс наклонился к моему уху и прошептал:

— Она тоже некромантка!

Я вздохнула, вмиг почувствовав себя лишней. Вот они, настоящие маги! Сразу различают, какой у кого дар, и могут понять друг друга с полуслова. А я что скажу магистру? Дяденька эльф, помогите мне избавиться от демона? И для чего ему со мной возиться, если я даже колдовать не умею?! Какой от меня толк Гильдии призывателей теней?

Лизабет прибавила света в волшебном фонаре, и мы различили под ногами тропу. Деревья постепенно поредели, налетевший ветер растрепал наши волосы и одежды, принёс новые запахи.

На фоне тёмно-синего неба я впервые увидела Город на краю света и сизые очертания Вечных гор. Трир располагался у самого подножия горного хребта и выглядел издалека чёрной неприступной крепостью. Между городом и Тёмным лесом дымилось густым туманом глубокое ущелье. Древний железный мост был поднят.

— Как вы собирались попасть в Трир? — поинтересовалась некромантка.

— По мосту, — буркнул Лассе.

— Днём, по мосту, вместе с призывательницей и компанией ходячих трупов? Сомнительная идея. Прежде чем мы отправимся к магистру, я обязана вас предупредить. Формально город всё ещё подчиняется Высшему совету Веллирии. Им заправляет герцог Лукас, который ежемесячно шлёт доклады как главе Совета, так и генералу Ордена искателей. Только благодаря этому сюда до сих пор не вернулись отряды инквизиторов вместе с Королевской армией и не разнесли весь Трир в пух и прах. Вы не должны свободно разгуливать по городу и нарываться на неприятности. Не подставляйтесь и не подставляйте других тёмных. Ясно?

Она поочерёдно посмотрела нам в глаза и дождалась понимающих кивков. Я гадала, сколько ей лет. Если она человек, то выглядит ненамного старше меня, примерно на двадцать лет. Если эльфийка — ей может быть сколько угодно.

— Наша территория — Академия Трира и часть замка графини Агаты. Мы покажем вам места, где можно чувствовать себя в безопасности. Об остальном вам расскажет магистр Эльсинар. Он тот, кого вы должны слушаться беспрекословно, если не хотите, чтобы вас изгнали из города.

Я не подала виду, но на самом деле совсем сникла. Это я сумею ходить по струнке и не поднимать глаз, а живущий во мне демон плевать хотел на правила и законы! Он вырвется в самый неподходящий момент и выдаст меня с потрохами. Счастьем будет, если другим из-за меня не достанется… Ларс, похоже, ни о чём подобном не задумался, он был очарован Лизабет.

— Как ты собираешься провести нас в Академию? — спросил он.

— Через теневой портал, разумеется. Мы уже близко.

Лассе взял меня за руку, легонько сжал мои пальцы. Всё-таки он не забыл обо мне, подумала я, и от сердца сразу отлегло. Не так страшно будет входить в неизвестность: я никогда не телепортировалась, да что там, я даже издалека этого не видела. Школьный учитель рассказывал нам о порталах, но я, как назло, не запомнила ничего, кроме того, что некоторые волшебники ошибаются в расчётах и с другой стороны портала находят лишь части их тел, если вообще что-либо находят. Некоторые исчезают бесследно.

— Это не опасно? — робко спросила я, когда Лизабет коснулась сияющей на уровне глаз серебристой точки, и та с треском расширившись, превратилась в мерцающее сероватое облако.

— Мы пользуемся этим проходом каждый день, и, как видишь, всё в порядке.

— Что будет с моими слугами? — Ларс кивнул в сторону мертвяков.

— Прости, их придётся пока оставить в лесу. Ты сможешь вернуться за ними позже.

Лизабет протянула мне руку, но я вцепилась в Ларса и не сдвинулась с места. Некромантка пожала плечами и вошла в портал. Легко и спокойно, должно быть, для неё это было не сложнее, чем войти в обычную дверь.

Мы с Лассе переглянулись. Он снял дорожную сумку и узел с одеялом с плеч мёртвого разбойника и приказал слугам отойти подальше в лес. Они послушно заковыляли прочь, такие израненные и оборванные после нападения эльфов, что мне невольно стало их жаль. Оказывается, я к ним успела привыкнуть и даже перестала зажимать нос, когда они шагали рядом.

Я зажмурилась, преодолевая разрыв в пространстве, у меня разом остановились дыхание и сердце, жутко скрутило живот. Сумасшедший вихрь подхватил меня и с невиданной силой вышвырнул на другую сторону. Меня не расплющило о каменные плиты только потому, что Ларс ухитрился поймать меня в свои объятия.

— Жива? — усмехнулся он и встряхнул меня за плечи.

— Кажется, да, — ответила я, пытаясь отдышаться.

Портал привёл нас в просторный холл Академии Трира. Я заворожённо осмотрелась по сторонам, разглядела огромные двери из красного дерева, ряды каменных колонн, подпирающих потолок, тяжёлые кованые люстры с сотнями свечей, множество тёмных проходов, что вели в боковые коридоры.

Ларс рассказывал мне, что когда-то здесь кипела жизнь, студенты учились магическим наукам, преподаватели и учёные ставили эксперименты в лабораториях. Теперь пустая Академия, закрытая по распоряжению Ордена, стала приютом для тёмных магов, из-за которых и была закрыта четыре года назад. Ирония судьбы! Но кто знает, быть может, наступят времена, когда она возродится?

Лизабет повела нас по лестнице, а я всё не переставала озираться. Для меня, выросшей в небольшой деревне, одно это здание было целым городом! Чтобы обойти его, понадобится не один день, не чудо ли? Лассе тоже притих, перестал расспрашивать нашу провожатую, только крепко сжимал мою ладонь, за что я была ему безмерно благодарна.

— Здесь кабинет магистра, — тихо сказала Лизабет и потянула золочёную ручку.

Мне представился умудрённый годами старец в синей мантии: именно такими изображали адептов Гильдии магов, официальной магической организации в Веллирии. Я и думать забыла о том, что Келлард Эльсинар — эльф! Между тем некромантка подтолкнула нас вперёд.

— Магистр, эти двое разыскивали Гильдию призывателей теней, — сказала она.

Я увидела высокую спинку вращающегося кресла, такое я раньше видела лишь однажды, да и то на картинке. Стол, заваленный свитками и незнакомыми мне предметами. Отблески стёкол книжных шкафов, которые стояли вдоль стен. В канделябре догорали тёплые восковые свечи. Никто не отзывался. Лизабет подошла к креслу и что-то тихо сказала по-эльфийски. Наверняка старый магистр утомился и задремал над книгой, время-то уже позднее, подумала я.

— Тссс! — прошипели из кресла, а потом оно медленно повернулось, и я впервые увидела настоящего эльфа.

Точнее — сразу двух! Магистр действительно читал, пристроив растрёпанный древний фолиант на левом подлокотнике кресла, а на правом плече эльфа сладко спала маленькая девочка. Она была одета в короткое платье цвета топлёного молока, вязаный жилет и настоящие туфельки — ещё бы, по каменному полу Академии бегать босиком нельзя, — но самым невероятным были её уши. Я с трудом оторвала взгляд от заострённого ушка ребёнка и посмотрела на магистра. Он был вовсе не стар, и никакой бороды и синей мантии у него тоже не было. Зато были пронзительные зелёные глаза, которые цепко оглядели меня с ног до головы, а потом, кажется, заглянули глубже.

Я испуганно отшатнулась, почувствовав, что мой демон совсем близко и готов вырваться на волю. Прижала обе руки к солнечному сплетению и сцепила зубы, словно могла помешать неизбежному. Но эльф отвёл взгляд — и меня отпустило. Больше я не смела поднимать головы, рассматривала расшитый узорами ковёр под ногами, по которому были разбросаны разноцветные кубики и тряпичные куклы.

Келлард Эльсинар осторожно передал спящую девочку Лизабет, и та унесла её из кабинета, чтобы мы смогли поговорить. Интересно, кем приходится эта крошечная эльфийка магистру? Дочь или внучка? На деда эльф точно был никак не похож.

— Доброй ночи, магистр, — тихо сказал Ларс, а я только кивнула, боясь нарушить тишину.

— Доброй… Да, пожалуй, — согласился эльф. — Как вы умудрились найти нас, ни разу не зайдя в сумрак?

— Обычным способом, господин Эльсинар, — ответил Ларс. — Мы шли через Тёмный лес, избегая селений и дорог, где нас могли бы заметить искатели.

— Рискованно, но похвально. Кто вам рассказал о Гильдии призывателей теней?

Магистр поднялся из кресла и подошёл ближе. Я стиснула руку Лассе, надеясь, что его ответ не рассердит эльфа и тот не велит нам немедленно убираться прочь.

— Мой учитель, его звали Аллан Гроль.

— Аллан? — удивлённо переспросил эльф. — Не видел его уже несколько лет. Где он обосновался?

— Теперь уже в сумраке, господин.

— Завтра мои друзья проверят, чему он успел тебя обучить, — решил магистр.

Я перестала дышать. Что же будет со мной?

— А ты? — Эльф коснулся моего плеча, и я несмело подняла ресницы. — Как твоё имя?

— Мия, господин магистр.

— Мия, — задумчиво повторил он. — Когда ты узнала, что у тебя есть дар?

— Четыре дня назад, — прошептала я еле слышно.

— А тень, связанная с тобой, узнала об этом намного раньше. Сколько лет? Три? Пять?

— Точно не помню, пять или около того.

— Люди называют таких, как ты, одержимыми демоном, — сказал магистр, с мрачным интересом изучая черты моего лица.

Я боялась, что он вновь проникнет взглядом внутрь, за пределы моей физической оболочки, но он, кажется, уже узнал обо мне всё, что требовалось.

— Да, я знаю.

— Вы сможете ей помочь? — негромко спросил Ларс. — Сможете отвязать этого демона или обучить Мию с ним управляться?

Келлард с сомнением покачал головой и вздохнул:

— Боюсь, что нет. Слишком поздно. Демон убьёт её, если попытаться их разделить.

Глава 11

Магистр Эльсинар и Ларс перекинулись ещё несколькими фразами, но я уже едва вникала в суть их разговора. Свой главный ответ я получила: с демоном ничего нельзя сделать, мы с ним давно стали единым организмом. Существо, живущее в междумирье, почуяло мой дар задолго до того, как о нём узнала я сама.

Год за годом связь с демоном укреплялась всё сильнее: я невольно отдавала ему свою магию, она вся уходила на поддержание этой связи, а страхи и предрассудки, как мои, так и моих близких, работали на руку демону и против меня. В результате я стала идеальным вместилищем для сумрачной твари — безвольным и покорным.

Будь рядом со мной взрослый тёмный маг, он распознал бы моё состояние с первых дней, защитил бы меня и обучил заклинаниям. Вместо этого тётка и отец Эспен хлестали меня прутьями, поливали святой водой и запирали в сарае — не лучший способ сразиться с демоном, но прекрасный для того, чтобы подавить волю. Да, от воли, кажется, совсем ничего не осталось.

— Мия, погоди расстраиваться, мы обязательно что-нибудь придумаем!

Ничего другого я от Лассе и не ожидала. Разумеется, он не готов отступиться и опустить руки. Я же вновь видела всё в чёрном цвете: от смерти нельзя убежать.

Мне и так слишком везло до сих пор. Сначала меня отвязали от дерева, потом — спасли в деревне лесных дикарей, после этого я удачно телепортировалась и меня не разорвало на куски. Чего я хотела? Чтобы магистр погладил меня по голове и сказал: «Конечно, дорогая Мия, завтра мы выведем из тебя эту гадость». Демон — не вошь, поселившаяся в волосах, и даже не болезнь…

— Посмотри на меня! — потребовал этот неугомонный некромант, развернув меня к себе.

Мы оказались в небольшой, но уютной комнате, куда нас привела Лизабет. Погрузившись в мрачные мысли, я не запомнила дороги, да что там, я вообще не глядела больше по сторонам, мой взгляд был обращён в себя. Я с трудом заставила себя посмотреть на Ларса.

— Что? — Слёзы, застывшие было в моих глазах, противно поползли по щекам.

— Нельзя сдаваться сразу, слышишь?

— Магистр ясно сказал, что уже поздно… — всхлипнула я.

— Магистры тоже иногда ошибаются! — заявил Лассе, ничуть не смущаясь присутствия Лизабет, которая зажгла светильники на стенах и раздвинула плотно закрытые шторы.

— Не говори так, — одёрнула я его.

Мне уже всё равно, а вот Ларса вряд ли примут в Гильдию призывателей теней, если он с первого дня начнёт оспаривать слова магистра. Впрочем, Лизабет не подала вида, что услышала наш разговор. Она раскрыла шкаф и вытащила из него стопку постельного белья. Я только теперь заметила, что в комнате всего одна кровать, правда, довольно широкая, а ещё — комод, два кресла и столик, на котором стоял кувшин с водой.

— Чьи это покои? — робко поинтересовалась я.

— Сегодня ваши, — сказала Лизабет. — Мы в жилом крыле Академии над студенческими спальнями. Когда-то здесь размещались преподаватели и учёные, а сейчас живём мы. Я распоряжусь, чтобы вам принесли поесть.

— У вас и прислуга здесь имеется? — удивлённо присвистнул Лассе.

— Совсем немного. Мы привыкли обходиться своими силами, но графиня Агата настояла и прислала нескольких доверенных людей. С ней трудно было спорить, к тому же мы задержались в Трире только благодаря её покровительству.

— Сама графиня? Я слышал, что она была убита во время захвата города! Даже читал листовку.

Ларсу повезло: он хотя бы что-то знал, я же только хлопала ресницами, слушая их разговор.

— Все мы были уже убиты, и не раз, — усмехнулась некромантка. — Располагайтесь и отдыхайте, вы проделали нелёгкий путь.

— Спасибо, — тихо сказала я и украдкой заглянула в зеркало, стоящее на комоде.

Зрелище было достойное одержимой демоном: волосы засалились и торчали во все стороны, часть прядей выбилась из неопрятной лохматой косы. На лице были копоть от костра и грязь. Ворот рубахи, которую одолжил мне Лассе, оказался надорван и перепачкан кровью.

— Я могу сначала отвести вас в купальню, — предложила Лизабет.

Нас вместе? Похоже, здесь все решили, что мы — сложившаяся пара. Я смущённо пожала плечами, а Ларс, как всегда, спас меня.

— Иди, Мия, я подойду чуть позже, — сказал он.

Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за провожатой. Она уверенно вела меня по галереям и лестницам, а я снова понятия не имела, о чём завести разговор.

— Вы думаете, магистр позволит Ларсу остаться? — наконец выдавила я.

— Можешь звать меня просто — Лизой и на «ты», договорились? — улыбнулась она. — А разве ты сама не собираешься оставаться?

— Ты ведь всё слышала, у меня небольшие проблемы с… тенью. Вернее, большие проблемы. Я опасна и не хотела бы, чтобы у вас были из-за меня неприятности.

— Магистр Эльсинар не любит давать пустых обещаний, но поверь мне, он не бросает в беде таких, как мы. Ему просто нужно время, чтобы подумать, как с этим справиться.

— Думаешь, с этим можно справиться? — вздохнула я.

— Я очень надеюсь на это, — заверила меня Лиза. — Магов, подобных нам, осталось в Веллирии так мало, что мы должны бороться за каждого. Тебе есть ради чего выживать! Ларс очень милый и талантливый, насколько я успела заметить.

Я снова почувствовала лёгкую ревность, но не подала вида. Эта девушка добра ко мне, и мне следует держать себя в руках. Тем более что она сама сказала, что замужем за сыном магистра. Присмотревшись, я разглядела на пальце Лизы обручальное кольцо, сверкающее синими сапфирами в полумраке Академии. И я решила, что не стану притворяться.

— Мы с Ларсом не муж и жена, — призналась я уже у дверей купальни.

Сразу стало намного легче. Пусть знает, что я не буду его удерживать — если ему разрешат остаться, пусть остаётся, а я уйду обратно в Тёмный лес, где нам с демоном самое место.

— Для нас это неважно, — успокоила меня Лиза. — В Гильдии призывателей между магами свободные отношения. Вас никто не станет осуждать.

Как же сложно разговаривать на подобные темы! Я хотела разъяснить ей, что между мной и Ларсом ничего нет, но разве это было бы правдой? Мы ведь столько раз обнимались и целовались, пока путешествовали через Тёмный лес. Что-то между нами определённо есть, вот только не то, о чём можно подумать. А если я скажу, что мы не спим вместе, не прозвучит ли это наглым заявлением, будто я требую себе отдельную спальню?

Тем временем мы оказались в просторном светлом помещении, выложенном гладкой плиткой. Ничего подобного я в жизни не видела! Под стрельчатыми окнами, за которыми сейчас царила ночь, располагались мраморные умывальники, у противоположной стены стояли широкие скамьи, на которых были расставлены начищенные медные тазы и вёдра. А посередине купальни прямо в каменном полу были устроены ванны или, скорее, целые бассейны, в каждом из которых могло свободно разместиться несколько человек. Из пяти резервуаров два были наполнены водой.

— Здесь холодная. — Лиза указала на ближайшую к нам ванну.

Во второй вода исходила клубами пара. Я кивнула и смущённо начала расстёгивать меховой жилет. Некромантка достала из стоящего на скамье ящика мыло, пушистые мочалки и щётку, принесла из подсобного помещения полотенца и просторное домашнее платье. Такие, как я слышала, надевали после купания аристократки.

— Дорогу обратно сама найдёшь? — спросила она.

— Наверное… Лиза, послушай, — спохватилась вдруг я.

— Что?

— Мне нечем будет за всё это заплатить. За комнату, еду и купание. Я просто хочу, чтобы вы знали: у меня в кармане нет ни одной, даже самой мелкой монетки.

Она нахмурила изящные тёмные брови. Я понимаю, ей, аристократке, жене эльфийского мага, сложно представить себе моё положение. Думаю, за одну серёжку, что поблескивали в её мочках, можно было бы купить в нашей деревне целый дом с двором и всеми обитателями.

— Мия, ты ничего не должна.

— Так не бывает! — выпалила я.

Лиза не стала спорить, она ещё раз оглядела купальню, чтобы удостовериться, что у меня есть всё необходимое.

— Сегодня вы с Ларсом у нас в гостях, — сказала она, — а завтра мы найдём вам работу, не беспокойся. У призывателей всегда есть чем заняться, никто не сидит сложа руки ни на чьей шее.

Мне оставалось только кивнуть. Некромантка ушла, прикрыв за собой двери, а я осталась наедине с тазами и умывальниками. О том, чтобы нырнуть в бассейн, я не могла и помыслить! Я натаскала себе воды ведром, как следует отмыла волосы, затем докрасна натёрлась мочалкой и под конец — выстирала всю одежду. Вместе с пылью и грязью с меня, кажется, смылось и тягостное настроение. Что если и вправду ещё не всё потеряно? Я облачилась в мягкое платье и расчесала волосы. Заглянула в подсобку, развесила на верёвках отжатые вещи и только потом спохватилась! Ларс ведь ждёт своей очереди, а я, разморённая, провела в купальне не меньше часа.

Дорогу обратно я нашла по тускло мерцающим в темноте магическим кристаллам. Похоже, в Академии зажигали свет только там, где он был нужен, остальные коридоры и помещения по ночам погружались во мрак. Ларс уже ждал меня, придирчиво рассматривая в зеркале свежие пластыри на обнажённом теле, стройном, но крепком. На некроманте были только лёгкие льняные штаны. Я смущённо отвела взгляд.

— Когда ты успел помыться?

— Я ходил в мужскую купальню, представь себе. А потом меня чуть ли не силой отвели к целительнице. Она, кстати, жена магистра Эльсинара и мама той маленькой девочки, её зовут Донния. И она жрица лунной богини Ньир, представляешь?

Я помотала головой: мне и мужскую купальню-то было сложно представить, в деревне даже в богатых домах мужчины и женщины мылись по очереди в одном и том же корыте, а уж что касается эльфийских богов и их жриц…

Чтобы не мешать Ларсу одеваться, я отошла к окну и проскользнула за занавеску.

Академия находилась на склоне горы, и отсюда, из жилой её части, был виден кусочек города. Острые чёрные треугольники крыш, золотистые пятна уличных фонарей, квадратики освещённых окон и линии аккуратных улиц. Я ни разу в жизни не ночевала в таком большом городе. За дни нашего опасного путешествия я успела привыкнуть к запахам леса и костра, к мягкой подстилке под ногами и холодному туманному воздуху. Сейчас всё вокруг снова было новым, и я понятия не имела, надолго ли я здесь.

— Мия? — Лассе с шорохом проник в моё укрытие и обнял меня за талию, прижавшись к моей спине.

Он так и не надел рубашку, сквозь ткань домашнего платья я явственно чувствовала жар его тела.

— Мне так страшно, — прошептала я.

— А в лесу не было страшно?

— Было, но там я знала, что будет наутро. Мы встанем, приготовим горячий взвар и двинемся дальше. А сейчас я не знаю, что меня ждёт завтра.

— Магистр сказал, что поведёт тебя в сумрак, — прошептал Ларс.

— Да? Я так расстроилась из-за демона, что ничего не услышала. Он правда так сказал?

— Правда. А ещё сказал, чтобы перед этим ты как следует отдохнула. Нам принесли еду и вино.

— Я не голодна, — возразила я.

— Тебе не помешает выпить пару глотков вина и забраться под одеяло.

Он поцеловал меня в затылок. Я осторожно освободилась из его объятий и прошлась по комнате. Села на краешек кресла, не зная, куда деть руки, принялась отрывать ягодки винограда, лежащие в вазочке. Лассе наполнил два бокала из глиняной бутыли и задумчиво понюхал напиток.

— Такая роскошь. Я здесь чувствую себя лишней, — сказала я наконец.

— Вообще-то маги всегда жили хорошо, я имею в виду официально признанных магов. Преподаватели различных Академий немало зарабатывают, да и студенты часто находят себе подработку. Если у них правильный дар.

— А если неправильный?

Я пригубила вино — оно оказалось сладким и терпким.

— Мия, я тоже чувствую себя не в своей тарелке без привычного слоя грязи, — засмеялся Ларс. — И здесь кровать! Настоящая кровать, как я тебе и говорил, в моей жизни была нечасто. Чаще приходилось спать на сеновале или на жёсткой лавке.

— Мы будем спать вместе? — еле слышно спросила я.

— Если захочешь.

Я знала, что хочу заснуть в его объятиях, как и в прежние ночи, но произнести этого вслух не смогла. Вместе с грязной, заскорузлой одеждой и пылью куда-то делась и та непосредственность, с которой мы ласкали друг друга в лесу. Там, на расстеленном во мху плаще, мы знали, что не зайдём слишком далеко в наших отношениях. Здесь всё стало одновременно и проще, и сложнее. Особенно после бокала вина и жарких, неистовых поцелуев на бархатистом покрывале. Я даже не помнила, как оказалась лежащей на спине с разметавшимися волосами и задравшимся выше коленей платьем. Стыд и срам, сказала бы моя тётка. Отвратительно, ага, только потаскухи так себя и ведут. А мне было невероятно хорошо, пока я не опомнилась.

— Я не знаю, не знаю, — задыхаясь, прошептала я в ухо некроманта.

— Мия, я не стану настаивать, — заверил он меня. — Не обязательно идти до конца сегодня. Тем более магистр велел тебе поберечь силы.

— Вот и славно, побережём силы, — дрожащим голосом ответила я, перебирая волосы Ларса.

— Я так хочу увидеть тебя… без одежды. Мия, пожалуйста!

— Тогда ты не сможешь сдержаться!

— Если бы я был таким несдержанным, то получил бы своё ещё там, в лесу. Не веришь мне?

— Верю, — искренне ответила я.

— Обещаю, что и пальцем не трону тебя, — прошептал он и потянул за тесёмку на моём воротнике.

— Не тронешь пальцем? Не слишком убедительно звучит, — краснея, прошептала я.

И всё же поддалась — позволила ему медленно, осторожно освободить меня от платья, под которым на мне не было ничего. Самым сложным оказалось тут же не закрыться руками и не забраться в спасительные недра одеял.

Не думала, что когда-нибудь кто-то будет целовать мои плечи, и грудь, и живот. Каждое прикосновение губ некроманта заставляло меня вздрагивать и замирать в ожидании продолжения. Лассе, как и обещал, не касался меня руками, он крепко сжимал в кулаках скомканное покрывало и дышал так жарко, что я боялась — не сдержится, нарушит данное мне слово. И я, наверное, прощу ему эту несдержанность…

Свет в комнате задрожал и медленно, будто бы извиняясь, погас. Здесь так задумано или на кровати есть секретная кнопочка, которой Лассе коснулся, чтобы придать мне решимости? В темноте легче отдаться запретному чувству. Мы сплелись в объятиях, а потом я увидела, что стало причиной внезапно окутавшей нас тьмы.

— Он здесь, — прошептала я, вцепившись в некроманта. — Демон здесь.