Искупление Гибели

Глава первая

– Земную жизнь, пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу, Утратив правый путь во тьме долины…

Божественная комедия Данте Алигьери

1 глава.

Не знаю, сколько времени я уже иду. Шаг за шагом, но куда? Жизнь, которую я знал, исчезла. Остановиться, оглядеться, отдышаться – это самое важное сейчас. Я жив, а значит, моя история продолжается. Мне всегда казалось, что смысл жизни заключается в спокойной старости на крыльце своего дома. Так я и жил, стремясь обрести этот покой. Но теперь я продолжаю идти, словно что-то невидимое ведет меня дальше. Покой стал лишь далеким сном.

Эта война была частью моей жизни, но я считал её концом. Как же я был удивлён, когда осознал, что всё еще жив. Как говорится, у нас есть мудрый советчик – смерть. Когда всё идет не так, обратись к ней и спроси: так ли это?

Сколько ещё идти? Ноги уже стерты в кровь, и хотя бы один знак не помешал бы. Эта пустыня – самая странная из всех, что я когда-либо видел. На картинках и в блогах пустыни выглядели иначе. Вспоминаю, как в молодости ездил в деревню, где от одного знака до другого было всего двести метров. Здесь же всё похоже на бесконечное колесо. Мы часто движемся без цели, надеясь рано или поздно достичь желаемого. Но идти до крови в ногах, ожидая перемен, или самому создавать ветер изменений – это два разных пути. Из-за войны я забыл, ради чего жил. Трудно строить планы в мире, где царит огонь и разрушение, где чья-то жизнь может сгореть в любой момент.

Что ж, вспомним, как работают механизмы достижения цели. Семь шагов к успеху, девять важных задач дня… Нет, не так. Нужно выбрать цель, разбить её на подцели, сфокусироваться, создать восходящий поток, сделать вдох и…

А! Наконец-то, знак! Неужели я уже галлюцинирую от усталости? Или это действительно частично сохранившаяся пожарная станция? Постройка, некогда служившая людям, теперь выглядит как заброшенное декорация для фильма о конце света. Интересно, куда ведет эта железная дорога. Пожалуй, стоит остановиться и переночевать. Идти ночью опасно, хотя за всё это время – будь то часы, дни или недели – я не встретил ни единой живой души. Наверное, разум подсказывает, что все вокруг настолько заняты, что совсем забыли про вечеринку на пустошах. Сколько же времени я уже в пути? Кажется, тучи всегда заслоняют небо, стирая границу между днем и ночью.

Осмотрим здание. Основные стены – из кирпича, башня, правда, из дерева. Если всё как следует закрепить, возможно, это здание станет уютным жильем. Укреплю крышу, разведу огонь… Наконец-то, у меня появился временный приют, который так приятно напоминает набор для проживания в стиле "выживание". Оглядываясь назад, мог ли я предвидеть, насколько непредсказуемым окажется мой путь? Конечно, мечтая о спокойной старости, я не думал, что моя жизнь превратится в реалити-шоу на выживание.

Время обдумать дальнейшие действия. Кто я? В чём моя миссия в этом странном мире, где не отличить дня от ночи? Каждый день похож на предыдущий, словно я попал в бездействие на повтор. Всё, что остаётся – это поиск жизни после смерти, как будто кто-то оставил за собой записки на стенах этой пустоты. Прошлые дни утратили краски и смысл, как заплесневелый кусок хлеба. Нет ни голода, ни холода – лишь отдалённое чувство печали, будто мир притворился, что всё в порядке, но на какой-то глубинной ноте слышится отчаянный крик.

Что же произошло на самом деле, я расскажу. Но вопрос в том, кому? Моя аудитория – это ветер и тишина, но, кажется, им мало интереса к моим историям. Ладно, начну с самого начала. Возможно, это будет единственная беседа, на которую у меня останутся силы.

В конце двадцатого века, вероятно, в шестидесятых годах, жил ученый, страстно увлекающийся научной фантастикой. Обладая степенью магистра в инженерии, он мечтал создать машину времени. Пока его жена была занята в театре, он подхватывал проекты и работу над аппаратом, способным перемещать людей в различные эпохи. В конце концов, ему это удалось: в его небольшой квартире в обычном жилом доме заработала машина времени, собранная из доступных ресурсов и немного странных деталей, которые он умудрился достать в местном магазине.

Однажды ему удалось открыть дверь в прошлое – и его эксперимент привел к неожиданной встрече с древним царем, что вызвало суматоху в обоих мирах. Познакомившись с правителем прошлого, ученый осознал, насколько велик его вклад в развитие науки. Царь, поражённый могуществом гостей из будущего, заметил:

Бог скорее простит утопившего, чем павшего ради тщеславия.

Прекрасная фраза, не так ли? Но, по всей видимости, царь не знал, что легче всего с утопленником.

Это было верно. Уничтожать Вселенную ради своих амбиций было безумно. Такой прорыв в прикладной науке мог перевернуть весь мир, но человечество в тот момент не было готово к таким открытиям. Что-то подсказывало ученому, что даже если он вернется назад с этой чудесной новостью, его ждёт не награда, а халат с галстуком и пара строгих указаний.

Естественно, личность ученого привлекла внимание секретной государственной службы, стоящей на страже человеческого равновесия. Они стерли у него воспоминания об успешности эксперимента и забрали чертежи, чтобы сохранить изобретение в тайне. По их мнению, люди ещё не готовы к подобным знаниям – или, может быть, просто не готовы к тому, чтобы один человек мог перевернуть мир.

Примерно в то же время на слуху появился новый вид драгоценных камней. Совершенно не похожие ни на что в мире, эти камни излучали энергию, способную заменить аккумуляторные батареи, хотя и только в редких случаях из-за своей нестабильности. Их нарекли именем самой яркой звезды – Сириус. Быстро набравшая популярность экзотика начала разлетаться по рукам богатейших, и ни одно роскошное мероприятие не обходилось без сверкания этих камней. С экранов телевизоров люди слышали о новом технологичном веке:

– Вот он, камень, который освободит мир от войн и споров, подарит людям равные шансы на выживание и приведет к положительным изменениям в экономике и жизни каждого землянина.

Однако с этими ожиданиями что-то было не так. Все провозглашения звучали как голос из-за кулис, но никто не догадывался, в какую сторону повлекут эти изменения. Жизнь продолжалась, частные капиталы росли, а остальных людей оставляли наедине с метафорическим "мертвым китом". Мировая пьеса, лукаво отвлекающая внимание от насущных проблем, продолжала идти, уводя человеческое сознание налево и отключая разум.

Однако ожидания оказались обманчивы. Изменения действительно имели место, но никто не предвидел их истинную природу. Пока частные капиталы росли, большинство людей отчаянно пытались приспособиться к новому миру, построенному вокруг неопределенного будущего. В глобальном масштабе это напоминало увлекательную, но отвлекающую драму, уводящую внимание от насущных проблем. Как обычно, все надеялись, что кто-то другой решит их трудности, пока сами наслаждались светом Сириуса.

С появлением нового вируса, атаковавшего живые организмы, мир погрузился в хаос. Уже несколько лет жители не могут найти себе места; повсюду валяются использованные маски – мрачные символы кризиса. Тем не менее люди продолжают сосредотачиваться на второстепенном. Наряду с пандемией на первый план резко вышли экономические сложности. Хотя это и не было самым важным, на что стоило тратить время и ресурсы, о проблемах бурно говорили на телевизионных экранах и интернет-форумах. Эпоха технологий и технократии всё больше уводила человека от его внутреннего мира, заставляя его зацикливаться на материале. Искусственный синий свет стал ближе, чем собственные мысли, и это затрагивало всех – от бедняков до бизнесменов.

В современном обществе наблюдается нарастающий тренд атеизма, что привело к тому, что многие молодые умы начали воспринимать жизнь как конечный этап, целиком состоящий из забот о материальных благах и личном успехе. Смысл жизни стал пониматься как передача знаний будущим поколениям, при этом сами эти знания нередко ограничивались лишь практическими аспектами. Религиозные общины, осознавая это, начали манипулировать сознанием своих последователей, утверждая, что истинным призывом времени является служение обществу. Но под этой маской скрывалось стремление нарушить моральные устои и подорвать человеческие ценности. В итоге общество оказалось поглощенным бесконечным стремлением к успеху и материальному благополучию, где истинные ценности отошли на второй план, а человечность была оставлена позади.

Наступление экономического кризиса стало катализатором конфликтов за ресурсы. Редкие материалы, такие как драгоценные камни, которые раньше воспринимались лишь как роскошь, приобрели статус ключевых игроков в мировой политике и экономике. Реальность, в которой они стали ценными, привела к войнам и конфликтам за их обладание, как порох в бочке. В то же время первичные испытания ядерного оружия становились всё более частыми, и страх перед возможностью его использования порождал цепную реакцию среди мировых лидеров, осознающих, что их эксперименты могут вызвать крах цивилизации. Этот момент стал символом бездны, в которую человечество могло стремительно упасть, размышляя о том, как быстро изменяется мир.

Ситуация накалилась с появлением нового вируса, который стал не только медицинской, но и социальной катастрофой. Страны начали вводить строгие ограничения, закрывая границы и изолируя людей друг от друга. Эти меры, призванные защитить население, неожиданно стали катализатором глобального напряжения и общественного дистресса. В конечном итоге оказалось, что этот вирус был частью более сложного замысла, проекта, вышедшего из-под контроля. По мере того как общество пыталось адаптироваться к новым условиям, люди начали осознавать свою уязвимость и утрату контроля над собственной судьбой. Эта реальность стала ключевым моментом для переосмысления ценностей и поиска ответа на вопрос о смысле жизни в условиях хаоса и неопределенности.

Что бы вы сделали, оказавшись на моем месте, посреди пустыни, но живым?

Проснувшись однажды, я понимаю, что вопрос о смысле жизни становится главным. Кто выжил? Родственники, друзья, знакомые? Вопросов больше, чем ответов. В мире, где обычным вопросом была просто выбор туалетной бумаги, некогда было задумываться о своем месте в мире. Но даже такая жизнь была полна сложностей. Вопросов больше, чем проблем. Так что бы вы делали, оказавшись в мире, где вокруг только смерть? Ради кого или чего вы бы выживали?

Проснувшись, я не слышал ни звука.

Раньше я ворчал на машины за окном, а теперь – абсолютная тишина. Ни звуков автомобилей, ни голосов людей, ни даже крика птиц. А может, я умер и это мой ад? Конечно, это всего лишь риторический вопрос, но от этого не легче. Важно, что я проснулся там, где уснул. У меня случались такие сны раньше, когда реальность и фантазия неотличимы друг от друга. Пора осмотреться вокруг.

Здание, в котором я находился, очевидно, сгорело задолго до войны. Возможно, стоит обосноваться здесь – стены крепкие. Теперь нужно решить, что делать дальше. Первый вариант – искать выживших, ведь если я жив, то и они могут быть. Второй – попытаться покинуть этот мир, надеясь, что он ад, и не попасть в более худшее место. Но основа человеческого бытия – это общество и общения. Без живых людей мой ум может начать выдумывать их, оживляя через галлюцинации. Поэтому я выбираю первый вариант.

Нужно составить план. Хотя здание требует ремонта, это хорошее место для начала. Крыша на втором этаже обвалилась, вокруг много сгоревшего мусора. Начну с малого: обоснуюсь в одной из комнат, найду воду и еду. Я видел неподалеку водоем, похожий на реку. Можно ли здесь добыть пищу и воду? Не знаю, но других вариантов нет. Мой опыт в рыбалке и снаряжение помогут. Разгребу мусор и поставлю несколько закидушек для рыбы. Воду буду кипятить и фильтровать. Вопрос с питьем решен. Как быстро вода может навредить – другой вопрос, но он не первоочередной. В мире, где мы спорили о брендах бутилированной воды, важно только избежать диареи.

Я нашел подходящее местечко на втором этаже. Сбросил вниз сгоревшие доски – если их очистить, они еще пригодятся. Теперь у меня есть крыша над головой. Следующая задача – осмотреть территорию, чтобы исключить неожиданные сюрпризы от возможных местных жителей. Если никто не пришел на шум работы, возможно, здесь и никого нет. Но осторожность не помешает. Пойду осмотрю реку и поищу подходы.

Я нашел отличное место: чистый берег. Копнув землю, обнаружил червей – подходящая наживка для рыбалки. Сделаю десяток удочек: если сработает хотя бы одна, это будет победой.

Бродя по окрестностям, наткнулся на старый завод. Вероятно, его не использовали даже во время войны. Завтра стоит его обследовать, а сегодня я вернусь домой. Займусь уборкой, а завтра поищу инструменты на этом заводе. Строить дом одним ножом тяжело, нужно найти посуду для воды.

Сгоревшая станция стала моим домом, таков мой мир. Когда-то я мечтал о красивом доме и спокойной жизни. Теперь… Так начинается моя история здесь, в новом мире, среди смерти и тишины, наедине с собой.

Глава 2

2 глава.

1. Живя обычной жизнью потребителя, я долго не мог понять свою роль в жизни. Детство было наполнено множеством необъяснимых событий, которые мне приходилось осмысливать самостоятельно, несмотря на присутствие родителей и старшего брата. С малых лет меня интересовали вредные привычки взрослых, но они так и не захватили меня. Интересно, как работает моя память: я помню себя и в возрасте четырех лет, и десяти, с подробностями, которые многим были бы незначительными. Мы несколько раз переезжали, из-за чего у меня не было настоящих друзей – все они оставались на предыдущих местах жительства. Это повторилось и в четырнадцать, и в двадцать лет.

2. Однако я всё же обрел друга в лицее. Мы быстро нашли общий язык, потом на какое-то время потеряли связь и жили каждый своей жизнью. Спустя несколько лет снова начали общаться – казалось, что нас что-то притягивало. С тех пор мы были друзьями, увлеченными самой жизнью, её процессами и событиями. Мы изучали и эзотерику, и психологию. Спустя пять лет поисков, наша тяга к пониманию божественного привела нас к изучению разных религий, от буддизма до христианства, от Шивы до Иисуса. Я осознал, что бог – это не просто метафора, молитва – естественный код в матрице, а религия – программирование сознания.

3. Это я назвал – Божьим сценарием . Всё, что происходило, будто было заранее написано, но не поставлено – словно сценарий, а не заранее определенная судьба. Я играл главную роль, а конец был один – обретение – царствия небесного . Какой ценой и какими путями, – это зависело от моих решений. Наблюдая это, я впал в депрессию: не мог понять божий замысел, свою роль, как ее играть. К тридцати годам у меня было много идей о том, как реализовать потенциал, но всё казалось тщетным. Каждый новый проект вызывал вопрос: – Для личной выгоды я это делаю или это моя истинная роль? .

4. И тут началась война, разрушившая социальные связи и привычную рутину. Не было больше забот о кредитах или работе. Остались только я и моя жизнь, в заброшенном доме, в мире без смартфонов и интернета.

5. Последние годы промелькнули как один день. Всё похоже на сон с блеклыми воспоминаниями. Кажется, моё восприятие мира не изменилось. Смена места не меняет внутреннего мира, как я давно понял. Хотя моя реакция на события изменилась, сказать, что я пришел к глобальному осознанию, было бы неправдой. Всё тот же вопрос беспокоит меня: с кем я это обсуждаю? Кому я всё это рассказываю? И куда я иду?

6. Новый день. Солнце сегодня светит, туман рассеялся, и я наконец-то увидел окрестности во всей красе. Я жив, и нужно двигаться дальше.

7. Пойду, посмотрю, не попалось ли что на обед. На берегу, по-видимому, ничего не изменилось за ночь. Следовало бы вырубить деревья вокруг, чтобы обзор был лучше, тем более, что здесь есть старая пожарная вышка – укреплю её и буду использовать для наблюдения.

8. Отлично, из десяти ловушек сработали четыре – обед сегодня обещает быть шикарным. Поем и отправлюсь на разведку завода. Чувства иные, как будто привкус пепла исчез изо рта.

9. К моему большому удивлению, рыба пахнет лишь тиной, что значит, река относительно чистая. Возможно, я не умру завтра от диареи. Разделывать рыбу я научился еще в детстве, когда сам ходил на рыбалку. Огонь основа выживания. Хорошо, что сохранил соль – обед удался на славу. День начался удачно.

10. Дойдя до завода, я увидел заросшие вьюном здания и заборы, что свидетельствовало о давнем отсутствии людей. Это хорошо, мне не хотелось встреч с рейдерами или другими нежелательными элементами. Примечательно, что после войны и падения больших бомб нет радиационного заражения. Мой старенький счетчик Гейгера все еще работает. Что за бомбы использовали, мне, вероятно, не узнать теперь.

11. Провел я там всего день, но сделал много открытий. Здесь множество инструментов, даже какая-то техника, разобранная, но детали я смогу использовать. Главное, нашел топливо и дизельный генератор, даже кое-какую техническую литературу. Времени у меня много, буду изучать. Но чувствовал я на себе чей-то взгляд, словно за мной кто-то наблюдает.

12. Довез я все до дома быстро, не терпелось увидеть, чем же я теперь располагаю. Хорошо, что нашел складскую тележку, без нее я бы генератор ни за что не донес. А ящики с инструментами – вот что меня больше всего интересовало. Это отдельный вид удовольствия – разбираться в старых вещах. Как будто клад.

13. В моей прошлой жизни я неожиданно овладел навыками ремонта электроники и слесарного дела. Хотя я всегда считал себя гуманитарием, тем не менее, технические дисциплины неизменно привлекали меня. Жизнь заставила меня освоить это ремесло почти случайно, и это стало для меня своеобразным вызовом. Я любил рисовать масляными красками, шутить, проводить время на рыбалке и играть в видеоигры, но ремонтом техники я занимался не по выбору, а по необходимости. Этот навык стал моим основным источником дохода и помогал обеспечивать семью. Куда бы я ни пошел, он всегда оставался со мной. Исследование замыслов Господа становилось для меня все более сложной задачей.

14. Однажды мой лучший друг уехал зарабатывать на жизнь в Индонезию. Однако вместо денег он обрел там знания, и что самое важное – знамения. В какой-то момент он познакомился с местными провидцами, которые поведали ему, что и он, и его друг, то есть я, не из этого мира, но им предназначено стать пророками и ключами к чему-то большему. Эти слова прочно врезались мне в память. Как воплотить их предсказание в мире, где информация течет бесконечным потоком, было неясно. Но одна идея все же окрепла – создать радиостанцию. Не такую, что звучит в автомобилях, наполняя эфир попсовой музыкой для развлечения, а такую, которую можно было бы включить в любой момент, чтобы обрести покой в душе.

15. С тех пор в голове горели идеи, но как их воплотить в жизнь в моем положении, я не знал.

К тому времени, после нескольких лет борьбы с депрессией, я не видел смысла работать на кого-то, зарабатывая деньги лишь для того, чтобы кормить свой желудок и покупать ненужные вещи. Я был уверен, что лучше потратить время и внимание на раздумья о своих дальнейших шагах, чем поддерживать огонь в чужом бизнесе. Но как же я ошибался…

16. И вот я начал размышлять: если есть такая явная связь с Богом, и происходящие события ведут только к одному, то почему бы не прекратить сопротивление и не поплыть по течению? Ведь ветер, что дует в мои паруса, – это ветер от Всевышнего. Красиво, не правда ли? Ха-ха, да, я ещё тот поэт.

17. Кто мог подумать, что в этом океане разразится такой сильный шторм, и я окажусь здесь? А может, всё это – бред сумасшедшего, и никакого – божьего сценария не существует. Как тогда объяснить, что я выжил и моя история продолжается? Пора начать воплощать свои бредовые идеи в жизнь в этом новом мире и посмотреть, что из этого выйдет. Других выходов я не вижу, но чувствую, что всё складывается именно так.

18. Собравшись с мыслями и определив фронт работ, я начал формировать и воплощать свои декорации. Добро пожаловать в сумасшедший дом – выбирайте палату!

Глава 3

1. Спустя несколько месяцев я достаточно привык к этому месту — оно стало для меня настоящим домом. Я вырубил все деревья, построил крышу, укрепил башню, установил даже забор и ворота. Инструмента мне хватило на всё, обжитие прошло успешно. В основном я пользовался свечами и факелами, поддерживая огонь всегда. Генератор я обложил так, чтобы шум его работы не распространялся по округе. Собрав нужные элементы для радио, оставалось только запустить его. Будет ли кто меня слушать — я не знал, но в первую очередь хотел создать иллюзию присутствия слушателя, ведь за эти месяцы я так и не встретил никого, даже намека на то, что рядом есть разумная жизнь.

2. Запустив радио, я разбил время на рубрики. Днем, когда работал на территории, включал классическую музыку. Да, я нашёл отличный сборник виниловых пластинок и интересный аппарат, который сам меняет их — он стоял в кабинете директора завода. А вечером я читал проповеди о грехах, искуплении, святые писания и размышлял вслух о происходящем. Это очень увлекало меня. Да, возможно, меня никто не слушал, но сама мысль и реализация приносили мне восторг. Как будто жизнь продолжалась.

3. День за днём я следил, чтобы радио работало двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Эффект присутствия слушателя давал мне надежду на светлое будущее, хотя настоящее уже устраивало меня. Есть еда, вода, дом и любимое дело — вот если бы всё это было в мирное время! Иногда меня настигает грусть из-за мысли, что никто не слышит меня. Вот бы мне удалось такое провернуть в той беспечной жизни, где было много людей, доступ в интернет и множество возможностей.

4. За всё время, что я живу в этом доме, из животного мира видел только птиц и каких-то диких животных. Даже повезло увидеть молодого оленёнка. Однажды, сидя у окна и записывая свои мысли, я увидел живого пуделя — домашнюю собаку, чистую, как будто её хозяин где-то неподалеку гуляет и выгуливает. Я опешил от такого: были ли это галлюцинации от употребления рыбы или настоящее животное? Однако мне не удалось его привлечь. Я ещё три дня не мог забыть это событие.

и сниться мне сон…

Я стою на краю мира, едва балансируя на тонкой грани между тьмой и светом. Небо вокруг меня покрыто яркими звёздами, но одна звезда — полумесяц — кажется особенно близкой. Он светит так ярко, что даже тьма вокруг не может его затмить. Его свет притягателен, и я чувствую, что он зовёт меня к себе.

Но вдруг полумесяц начинает колебаться, его свет тускнеет, и он качается, как будто не может выдержать вес самой ночи. Я смотрю в ужасе, как он начинает медленно, но верно падать. Вокруг меня раздаётся глухой звук — звук, который словно предвещает конец. Я понимаю, что это не просто светило; это что-то большее — падение чего-то великого и неимоверного.

Я бегу, пытаясь схватить свет, чтобы удержать его, но он ускользает от меня, уходит в горизонт, не желая вернуться. Я тянусь к нему, но в этот момент весь мир вокруг меня начинает трещать. Земля под ногами сдирается, и я падаю вместе с полумесяцем в бездну. Вокруг тишина, лишь холодный ветер шепчет мне на ухо — это звук утраты, плач давно потерянного.

Сны о том, что я обязан его спасти, захлёстывают меня, но что я могу сделать против того, что падает? Я чувствую, что частица меня уходит вместе с ним. Я вижу его, вращающегося в темноте, и осознаю, что это не просто. Его падение предвещает что-то страшное. Я хочу закричать, умолять его не уходить, но вместо этого голоса гаснут, оставляя меня одного в этой бездне, где тьма поглощает свет.

В конце концов, полумесяц исчезает, и я остаюсь в полной тишине, окружённый мраком. Я просыпаюсь с холодным потом на лбу и ощущением, что это лишь начало.

5. На четвёртый день, утром, я услышал тихий стон возле моих ворот. После стольких месяцев я вновь услышал неизвестные звуки, нетипичные для этих мест. Стоит посмотреть.

— На пороге я увидел человеческое тело, сильно измождённое и уставшее. Живой человек — для меня это было новостью номер один. Я занёс его в дом, в комнату, где был замок и крепкая дверь. Этот человек мне неизвестен, и что от него ожидать — я не знал, поэтому аккуратность не будет лишней.

6. Пролежал он так несколько дней. На рыбном бульоне мне удалось не дать ему умереть. Мужчина средних лет, чуть больше тридцати, худой, но на вид не раненый.

7. Так он ещё пролежал неделю. Однажды, когда я зашёл к нему, он обмолвился. Голос его был тяжёлым, а слова — густыми, словно смола.

— Воды, — прошептал он. — Воды.

Я протянул ему стакан; он сделал глоток и открыл глаза. Уставший взгляд, тяжёлые веки — похоже, он долго шёл, но устал не физически. Его, как будто, терзало что-то изнутри. Я знаю эти ощущения — такие же были у меня во времена депрессии, когда я много работал, чтобы прокормить себя, и не мог уделить даже минимальное время отдыху. Мысли роились в моей голове, жужжание их слышно было всегда — перед сном и после пробуждения.

— Как тебя зовут? — спросил я. — И откуда пришёл?

Может, там есть и другие; узнать бы хоть что-то о мире за пределами этих мест.

— Отец звал меня Зорян, — сказал он. — Ты тоже можешь так меня звать, кхм, хоть какая-то память о доме будет.

8. Я его прекрасно понимаю: все мы потеряли дом и хотели бы вернуться в то время, полное трудностей, но тихое и безмятежное, когда родные были живы. Хотя, конечно, мои меня никогда не понимали. Я был им словно не родным; их помощь была похожа на обязанность, но не на чистое намерение от сердца. Я всегда хотел обрести настоящую семью, где могли бы выслушать и понять, где бы научили состраданию и никогда не осуждали. Где любовь была бы сильнее мирских благ, а душа не была бы пустым звуком.

9. — Пришёл я с востока. Там пустыня, людей совсем нет — только грешники, которым одна участь: вечные муки, слёзы и скрежет зубов, — промолвил он неторопливо, взглянул на меня и продолжил. — А ты кто, кто мой спаситель? Кто так добр к незнакомому в такое тяжёлое и тёмное время?

— Меня зовут Илья, — сказал я с грустью.

Грусть сковала моё сердце. Неужели никого не осталось и все мертвы, а грешники эти — подвергшиеся болезням и мутациям люди, у которых последние отблески разума рассеялись на войне? Как же больно на сердце, что так сложилась история человечества. Возможно, так моё радио никто и не услышит. Тогда зачем всё это — опять мимо? Как всегда. Отец, почему ты покинул меня?

10. Отперев замок, я дал полную волю действиям своему гостю. Теперь уже не важно — всё тщетно. Мои попытки что-то сделать никто не оценит; лучше бы я не спасал его: иллюзии слаще горькой правды. Теперь не важно, украдёт он что-либо или убьёт меня — это всяко лучше этой боли в груди.

11. — Вижу, ты опечален, — спросил меня Зорян, выйдя из дома на улицу. — Я сказал что-то не так?

— Нет, ты не виноват, это всё я. Мой призрачный замок опять рушится на моих глазах. В чём смысл жизни, если всё, что бы ты ни сделал, было напрасно? — сквозь комок в горле выдавил я эти слова. — Я спас тебя, но ты бы не стал жить, если бы не имел смысла.

— Проделав такую работу, вложив столько сил и не дав мне умереть, ты говоришь, что всё, что ты делаешь, бессмысленно? — в голосе Зоряна не было ни капли осуждения, как будто он чувствовал меня и с состраданием отвечал на мой вопрос. — Я живу, чтобы вернуться домой. Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал — можно сказать, вечность.

— Ты надеешься, что твой дом ещё стоит и тебя там ждут? — спросил я его. — Да, спасти тебя был огромный смысл, ведь ты единственный человек, которого я видел за последний год. Но ты принёс мне больше боли, чем я думал.

— Эта боль сидит в тебе; она была всегда — и до войны, и сейчас. Мой дом всегда будет стоять, ведь его построил Отец, и братья всегда будут его защищать. — Его взгляд буквально видел мою боль внутри. — Там и тебя примут, но мы не сможем туда попасть с такими помыслами, как у тебя — нам просто не дойти до туда.

12. Он, конечно же, прав, и я всегда это знал, но никак не мог избавиться от плохих мыслей в голове, которые поедали меня изнутри. Я так хочу полюбить Бога, открыть своё сердце для Него. Почему же так сложно это сделать? Как мне удалось так сильно его закрыть, что теперь и утреннему солнцу в него не попасть? Я буквально разрываюсь на куски, лишь бы хотя бы капля света дошла до моего сердца. Уныние — страшный грех, но не гордыня ли душит меня, вводя в заблуждение, что я в принципе достоин этого света?

13. — А что за чудесная музыка у тебя играет? — с интересом спросил Зорян, стараясь отвлечь меня. — Да, хочу заметить, ты чудно готовишь. Я хоть и был почти всегда без сознания, но вкус твоего угощения я ощущал.

— Это радио у меня здесь, — ответил я, опустив голову. — Решил включить музыку для всех, кто услышит, и иногда читаю проповеди, в которые, похоже, и сам не верю. А за бульон отдельная благодарность! Я как-то пару раз лежал в больнице и знаю, что такое диета номер ноль. В таком состоянии твёрдая пища была противопоказана.

14. Интересный факт из моей жизни, который всегда удивлял меня, заключается в том, что я быстро отходил от грусти, как будто кто-то поднимал меня каждый раз, когда я падал. Не знаю, зачем я всё это делаю; остаётся только праздный интерес: а что же в конце? Но жизнь происходит сейчас, и нужно приспосабливаться.

Глава 4

1. Зорян сказал, что там только грешники. Однако сам он выглядит вполне неплохо. Может, таких, как он, много, и я смогу спасти их души. Звучит как хороший план — подстегнутый синдромом спасателя, сочетающийся с моей концепцией жизни. Такова моя роль? Роль пророка в пустом мире, где остались лишь грешники, готовые меня сожрать. Правда, это довольно странная затея — играть в спасателя.

2.Появление моего гостя как раз кстати; теперь есть с кем поразмышлять о человеческом бытии. Но я всё же не уверен. Нужно подумать, с каким отношением выходить в такое путешествие.

3. — Я в большом долгу перед тобой, — послышался голос позади. — Скажи, чем помочь, и я помогу. Я давно живу и общался с многими деятелями. Все работы хороши, сделаем вместе от души. Направляй.

— Да, было бы славно, — обмолвился я, — надо подготовить дрова на зиму. И надо бы заготовить пропитание. Возьми удочку и сходи на реку.

— Как скажешь, я теперь твой помощник на вечно, — задорно ответил он, как будто под — вечностью он имел в виду буквально вечность. — Такие этому миру нужны, такие нужны и мне. Жить становится легче. Мы горы с тобой свернем.

Я огляделся и попытался понять, что лежит за его словами. Его уверенность казалась искренней, но вместе с тем в ней скрывался намек на что-то более глубокое. Почему я замечаю в его тоне нотки радости в сочетании с этой бравурной присягой служения? Моя роль в его жизни — это больше, чем просто дружба, это какая-то связь, которую я не до конца осознаю.

Я почувствовал, как в груди начинает пролетать легкое волнение. Зорян не только обещает помочь, он внушает мне надежду, без которой я бы никогда не решился идти дальше. Мы действительно могли бы свернуть горы, если будем работать сообща. Но цена этого обещания кажется мне слишком высокой — что, если он ждёт чего-то взамен?

— Зорян, — осторожно начал я, — а тебе не кажется, что вся эта помощь может загнать нас в ловушку? Мы можем слишком увлечься, забыв про собственные желания и цели. Что если мы станем просто результатом того, что необходимо этому миру?

— Мы сами творцы своей судьбы, — ответил он с улыбкой, не принимая моего собеседования всерьез. — Судьба дает нам карту, но именно мы решаем, как по ней идти. Будем создавать новое вместе, а остальное — дело времени.

Я задумался над его словами. Возможно, это и есть возможность осознать себя в другом свете? Какой бы ни была наша цель, главное — это наш путь. И мы могли бы исследовать его вместе.

5. Его энтузиазм заряжал меня, словно током, пробегавшим по венам. Возможно, то, что он оценил мои труды, добавляло мне уверенности. Или же он действительно искусный лжец, удачно маскирующий свои намерения под маской доброты. Но какая разница? Мне нравился его настрой, а помощь мне точно не помешает.

6. Отправив Зоряна на рыбалку, я вернулся к делу. Мне нужно было создать систему отопления для всего дома. Техническая литература и мой смекалистый мозг помогли мне придумать, как отапливать всё здание одной печью. Это было непросто, но я чувствовал, как процесс поглощает меня. Важно было не просто согреться — это была возможность проявить свое мастерство и внести свою лепту в это пространство.

7. Сил, конечно, ушло много, но в течение нескольких дней я работал с полным сосредоточением, стараясь учесть каждую деталь. С каждым новым этапом я все больше убеждался, что зима не станет для меня испытанием, а лишь временем, когда я смогу оценить результаты своих трудов. Я уже представлял, как буду трижды благодарить небеса, когда холодные ветра за окном не будут проникать внутрь, и я смогу уютно сидеть у печи, наслаждаясь теплом и покоем.

8. Сюда я пришёл поздней весной, и теперь холода уже не за горами. Впереди были долгие месяцы ожидания, где каждое утро приносило бы новую свежесть, а вечера обволакивали бы уютом. Я размышлял о том, насколько важен был каждый момент, когда я работал, и как к каждой пережитой трудности приближал себя к гармонии, о которой мечтал. И вот, казалось, что всё, что нужно было сделать, — это в полной мере ощутить этот процесс и отпустить все тревоги.

9. — Смотри, что я нашёл! — протянул мне ружьё Зорян, его глаза светились от возбуждения, а на лице играла довольная улыбка. Он с интересом наблюдал за моей реакцией. — Тут даже патроны есть. Мне кажется, это большая удача, не находишь?

10. Я взял оружие, ощущая его тяжесть. Это было охотничье ружьё, и, несмотря на видимые загрязнения, оно выглядело достаточно хорошо. Но в голове у меня крутились вопросы. Где, чёрт возьми, он мог его найти? Я обшарил каждый метр земли в том районе, но ни одного намека на подобный трофей не заметил. Зачем нужны ружья в нашем мире, наполненном страданиями?

— Зря ты его принёс, — сказал я, стараясь сдержать раздражение. — Если есть ружьё, оно обязательно стрельнет. Мне очень не хотелось никого убивать; война и так унесла много жизней, и расправляться с кем-то теми методами мне крайне не улыбалось. Мы должны искать мирные решения конфликтов.

11. Зорян, кажется, задумался. Его радость несколько потускнела, и нарушенное спокойствие отображалось на лице. — Я не думаю, что мы можем просто игнорировать тот факт, что вокруг нас опасность. Мне кажется, важно быть готовыми защитить себя. Это может спасти нам жизнь, когда мы сталкиваемся с врагом.

12. Я вздохнул, понимая, что его слова имели право на существование, но в душе будто сражались два разных лагеря: тот, что тянул к насилию как к способу разрешить разногласия, и тот, что надеялся на взаимопонимание и дипломатию. Каждое слово, каждая мысль становилась острее, обостряя внутреннюю борьбу. На одном этапе я был готов развить свои идеи, поделиться своими переживаниями, но на другом — чувствовал, что охота на конфликты требует не только физического, но и морального оснащения.

— Да, защищаться нужно, но это не должно стать нашей главным путем, — сказал я, глядя ему в глаза. — Мы должны помнить, что жизнь — это не игра, а нечто гораздо большее. Ружьё пусть останется в нашем доме как напоминание о том, чего мы хотим избежать. А настоящая удача — это возможность жить в мире, без страха друг перед другом.

13. На какое-то мгновение Зорян молчал, обдумывая мои слова. Я надеялся, что моя позиция хоть немного достигла его сердца. Важно было не просто обсуждать опасности, но и стремиться к большей цели — к миру, где каждый из нас имел бы шанс на жизнь и счастье.

14. — Надо же как-то защищаться от грешников, да и чего ты боишься? Их души уже ничего не стоят, — сказал Зорян с невероятной легкостью, протягивая мне ружье. Его уверенность меня удивляла и настораживала одновременно.

— Я боюсь за твою жизнь и думаю, что ты умеешь этим пользоваться, — добавил он, как будто в этом была вся суть нашего спора.

— Да, оружие я люблю и весь этот культ войны, — признался я, — Однако мне никак не даёт покоя эта мысль: убивать или нет. Каноны разных религий, которые мне импонируют, в этом расходятся. С одной стороны, у нас индуизм и Кришна, который учил, что смерть — это не конец, и защитить свою честь важнее, чем просто смириться и быть убитым. В то время как с другой стороны стоит Иешуа, который учил: если кто даст тебе пощёчину, подставь вторую, и если кто захочет твою рубаху, отдай.

15. Я замолчал на мгновение, пытаясь уложить в голове всё, что до сих пор звучало в моём сердце.

— Однако, думаю, речь здесь о другом. Если кто захочет разграбить мой дом, он вряд ли захочет оставить меня в живых, — сказал я, чувствуя, как внутри меня вызывает конфликт между моими моральными убеждениями и инстинктивным желанием выжить. — Я не знаю, как поступить в такой ситуации.

16. Зорян смотрел на меня с прищуром, его лицо стало более серьёзным. — Ты ставишь себя на место жертвы, но помни: драться стоит лишь тогда, когда у тебя нет другого выбора. Но когда у тебя есть шанс защитить себя — ты будешь этим пользоваться?

17. Я поднял ружье, чувствуя его вес и холодный металл в руках. — Есть ли у меня выбор? Могу ли я предположить, что сохранять мир и доброту — это моя единственная истинная защита?

18. Зорян выдвинулся вперёд, как будто мои слова его взволновали. — Ты в себе не уверен, — произнёс он. — Вот в чём проблема. Оружие — это не просто средство убийства, это средство защиты, если ты понимаешь его предназначение. Если ты не дашь отпор, ты рискуешь оставить открытыми двери для тех, кто пришёл за твоей жизнью.

— Но начало вечного проступка против мирного существования может повлечь за собой лишь бесконечный цикл насилия, — возразил я. Мы оба знали, что превращение человека в убийцу оставляет шрамы не только на теле, но и на душе. — Я не могу допустить, чтобы страх взял верх над моими принципами. Не могу стать тем, кого ненавижу.

— Я понимаю, — тихо сказал Зорян. Его голос стал мягче, и, кажется, он увидел, что эта борьба внутри меня была не просто угнетением, а чем-то значительным. — Тем не менее, будь готов сделать выбор. В нашем мире, когда столкновение неизбежно, важно помнить, кто ты есть, и что ты готов за это отдать.

19. Я почувствовал, как в душе моих терзаний таится недоумение и борьба. Надо ли брать на себя такую ответственность, чтобы стать охранником своей жизни и своих близких? Каждый выбор был пропитан значимостью, и, в конце концов, когда момент упрямо поджимал — как поступить?

20. Всё это время я надеялся, что смогу найти способ, доказать самому себе, что выбор — это не только оружие или непротивление, но и внутренние границы, которые я устанавливаю для самого себя, чтобы жить в мире среди хаоса.

21. С Зоряном мы прожили ещё полгода. За это время нам удалось отстроить крепкий забор из брёвен и поставить металлические ворота. Они выглядели внушительно, но, честно говоря, внутри меня царила странная недоумение — как будто мы закрыли себя не от внешнего мира, а от самих себя. Мы словно устроили крепость, вокруг которой не было ни ценных ресурсов, ни запаса счастья, ни тепла. Это было просто место, и ни больше.

22. В этом мире, где каждая крупинка могла оказаться сокровищем, с каждой постройкой я чувствовал, как моя собственная ценность постепенно уходит в тень. — Зачем мы это делаем? — задавался я вопросом, когда смотрел на новый забор. — Кого мы пытаемся защитить?

23. Зорян оказался хорошим собеседником. Мы долго обсуждали философию выживания, политику, зловещие знамения реальности, в которой жили. Его поставленная речь будила во мне интерес, и я с увлечением слушал его рассуждения о морали, честности и человечности.

— Ты знаешь, — однажды сказал он, вытянув ноги, — размышляя о том, что происходит вокруг, я всё больше убеждаюсь, что истинная сила в единстве. Мы должны заботиться друг о друге, создавать новую реальность, где каждый из нас имеет право существовать, и с большинством из нас это прекрасно получается.

24. Слушая его, я невольно соглашался, но в то же время чувствовал глубокое ощущение неудовлетворённости. Слова казались слишком красивыми, слишком отстраненными от того, что происходит на самом деле. Как будто я соглашался с чем-то, о чём на глубоком уровне не верил. Вся эта мудрость казалась мне иллюзией, и я не мог укрыть внутренний окрик — неужели эта крепость может стать нашим убежищем от жизни и реальных угроз?

25. Зорян продолжал говорить, а я смотрел на него, пытаясь разгадать, как так получается, что его уверенность не покидает даже во мгновения тишины. — Ты слишком много думаешь, — напомнил он мне однажды. — Ты просто должен действовать. Иногда слова — это только слова, и мир не ждёт, когда ты их обдумываешь.

26. В тот момент я вдруг ощутил нарастающее противоречие. Зачем всё это размышление, если действия говорят громче? Но меня тревожила мысль, что каждый шаг, каждое принятие решения, особенно в этом новом мире, основывалось на тех ценностях, которые могли быть легко поставлены под сомнение.

27. Почему же так трудно было согласиться с самим собой? Моё внутреннее — Я пыталось разрешить противоречия между тем, что я чувствовал, и тем, что говорил. Я соглашался с Зоряном на уровне логики, но он не знал, как погрузил меня в этот тягостный внутренний конфликт.

28. Мое понимание о жизни, выбранных моральных принципах и желании вернуться к более мирному времени шло вразрез с необходимостью выживать. Как находиться в состоянии внутреннего мира в условиях общего хаоса? Я хотел наладить мир, но что, если для этого понадобилось бы уничтожить тех, кто угрожает этому миру?

29. Мы сидели на пороге нашей крепости, и темные тени заката ложились на наши лица. В тот момент я вдруг спросил себя: — Неужели это всё, что у нас есть, — заборы и замки? Где же крепость, которая находится в моём сердце?

30. Однажды я сидел во дворе, когда ко мне подошёл Зорян и спросил:

— Как ты думаешь, что движет человеком, который хочет причинить тебе боль? Зачем человек делает губительные действия по отношению к своему собрату, нежели просто поговорит и попросит у него об этом?

31. Я задумался, впитывая его вопрос. Это действительно было непростое дело — пытаться понять мотивацию таких поступков, когда мир вокруг оказывался всё более беспокойным.

— Всему виной страх, — наконец ответил я. — В мире только два побудителя: страх и любовь. Если любовь побуждает к состраданию, сочувствию, милосердию или гуманности, то страх рождает такие чувства, как ярость, злость, гордыня и ложь.

32. Зорян внимательно меня слушал, потом, немного помолчав, продолжил:

— То есть ты хочешь сказать, что если к тебе придут три человека и захотят у тебя отобрать всё, то они боятся тебя? — его вопрос был явно риторическим, как будто он заранее знал, в какую игру заходит. Я чувствовал, как он подводит меня к какой-то ключевой мысли.

— Не совсем так, — ответил я, стараясь сосредоточиться. — Они могут бояться меня как представителя силы, возможности сопротивляться. Но в то же время, возможно, это их собственные страхи заставляют их поступать таким образом. Страх бедности, страх одиночества, страх потери контроля над своей жизнью. Они не видят альтернативы, кроме как использовать насилие.

— Интересная точка зрения, — сказал Зорян. — Но чем ты вызываешь такой страх? Кажется, у тебя достаточно благих намерений, чтобы не стать предметом чьего-то гнева.

— Не знаю, — я вздохнул. — Может быть, я просто слишком наивен. Но, возможно, сила, которую я излучаю в ответ на угрозу, или моя готовность защищаться, на самом деле порождает у кого-то ощущение беспокойства. Может, они видят у меня что-то, что пугает, даже если сами не осознают этого.

33. Зорян подошёл ближе, его глаза блестели в свете заката.

— Ты веришь, что с каждым страхом можно бороться? Что можно как-то изменить это положение вещей?

— Я надеюсь на это. Если любовь может преодолеть страх, то должно быть какое-то пространство для диалога, для понимания. Но как этого добиться в этом мире, полном недоверия и агрессии?

— Важно помнить, — произнёс Зорян с задумчивым выражением лица, — что зачастую страх и любовь идут рука об руку. Любовь может быть скрыта под слоем страха. И иногда нужно сделать первый шаг, чтобы убрать этот слой. Мой опыт подсказывает, что когда ты показываешь свою уязвимость, порой именно это вызывает доверие.

34. Я задумался о его словах. Нарушение границ, искренность, обнажённость — всё это звучало рискованно, особенно в имеющемся контексте. Но какой другой путь у нас оставался, если мы хотели построить новое общество внутри старых стен страха и ненависти?

— Давай попробуем такой подход, — предложил я. — Может, имеет смысл не только защищаться, но и расширять границы своего общения? Понять, что же движет другими, прежде чем создавать препятствия.

35. Зорян кивнул, и его глаза озарились искоркой надежды. Мы сидели на старом дереве, с каждым словом углубляя наше понимание друг друга. Я не знал, что будет дальше, но я чувствовал, что это было начало чего-то важного.

36. — Дело не во мне. Страх в них возникает изначально. Они, ещё не зная, кого сегодня будут грабить, уже носят в себе этот страх. Страх смерти, боязнь утраты — что если у них не будет чего-то, они не выживут, — ответил я, зная, о чём говорю, поскольку многократно прокручивал в уме различные причинно-следственные связи в действиях людей в прошлом.

37. Причина страха рождается задолго до поступков. Всё начинается глубоко в сердце, и чаще всего люди не осознают этого из-за пьянящего вкуса страха. Нет такого злодея, который не хотел бы быть любимым.

38. Каждый обыденный поступок, даже самый агрессивный, может быть лишь отражением внутренней борьбы, о которой лица, совершающие эти поступки, не подозревают. Их действия, даже самые жестокие, зачастую вызваны глубокими эмоциональными ранениями, которые они не умеют или не хотят признавать.

39. И вот тут мы сталкиваемся с важным упущением: каждый из нас, если заглянет вглубь собственного сердца и признает свои страхи, может обнаружить в себе зерно любви — той самой любви, о которой все говорят, но которая порой оказывается незамеченной из-за накрывающих её страхов.

40. — Зорян отвёл глаза, но я успел увидеть в них грусть. Казалось, у него есть что-то скрытое. Такую боль не так просто скрыть. Чем ярче эмоции, тем яснее становится, с какой стороны рождается первопричина: из любви или страха.

41. Это большая проблема, если в человеке доминирует страх — тогда, как бы сильно он ни стремился проявить любовь, он не сможет избежать страха потерять эту любовь или, что ещё хуже, не быть любимым. Например, мать, срываясь на свою дочери и не позволяя ей гулять, может искренне хотеть проявить любовь. Однако страх диктует ей правила, и в результате она срывается именно на дочери.

42. Мы часто путаем, от какого побудителя исходят наши намерения, и зачастую сами этого не осознаём. Отсюда возникают недоразумения и страдания — как наши собственные, так и тех, кто нас окружает. Важно уметь осознавать и различать свои эмоции, ведь это первый шаг к пониманию себя и к искреннему взаимодействию с другими.

43. — А если один человек, обидев другого, уходит, ничего не сказав и отстранился, это тоже страх? — в его вопросе явно прослеживался личный интерес к моему ответу. — Какой может быть страх, если это он меня отверг и больше не проявляет никакого интереса ко мне?

— Да, Зорян, это тоже страх. Ты думаешь, что если к тебе так отнеслись, значит, отныне тебе не проявят больше любви. Но это не так. Этот страх мешает тебе обратиться к тем ноткам любви, которые подсказывают тебе, что ты на самом деле хочешь прощения.– Мне было больно об этом говорить, ведь однажды я сам прошёл через это. — Вспомни, чего бы тебе больше всего хотелось. Не позволяй страху мешать тебе. Дай этому выход, любовь поможет тебе, а Господь поведёт по правильному пути.

— Я хочу домой, — прошептал Зорян. — Но там меня уже никто не ждёт. Они не ценили меня и бросили в самую глубокую и тёмную яму.

— Наш Отец небесный любит тебя, ведь ты Его дитя. Он укажет тебе путь и приведёт домой, — обняв его, я тихо прошептал это ему на ухо.

— Нет, я не верю, — оттолкнув меня, сказал Зорян. — Теперь это мой дом, и Отец оставил меня навсегда.

44. Убежав с территории, он оставил меня одного с размышлениями. Неужели Отец, оставив нас в таком ужасном месте, не проявил сострадания? А может, проявил, и это просто экзамен — проверка на то, способны ли мы на любовь даже в столь тёмные времена?

45. Всю оставшуюся неделю я размышлял над словами Зоряна, ведь с тех пор я его не видел. Куда он мог пойти? Я был знаком с ним меньше года, но за это время он стал мне близким человеком. В мире, где в принципе никого нет, это не сложно — ведь Господь свёл нас вместе. Я всё думал о его словах: можно ли ещё всё вернуть и обрести любовь в сердце? Мне кажется, это невозможно — так сложно избавиться от страха. Как можно доверять миру, если теперь такой дефицит всего: надежды, тепла, понимания?

46. Каждый час тянулся как вечность, и в тишине моих размышлений я искал ответы, которые светились в глубине моей души, но оставались недосягаемыми. Я осознавал, что страх может быть парализующим, но как научиться надеяться, когда вокруг лишь темнота? В такие моменты, когда повисшая тишина наполняла пространство, мне казалось, что даже во тьме есть искорка света — ту надежду, которую Зорян пытался найти в себе.

47. Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Если хоть где-то существует любовь, она определённо должна быть способна преодолеть тьму. Возможно, я просто не замечал её рядом, запутался в собственных страхах. Надо было сделать шаг навстречу свету.

48. Так прошёл месяц, кажется. Я давно оставил затею помечать дни. Какая разница, прошёл день или неделя, если они все похожи друг на друга? Зорян так и не вернулся, и мне всё больше казалось, что я его обидел тогда, не разделив его страдания. В эфирах радио я не упоминал его имени, но извинялся перед ним, надеясь, что он увидит чувства, вложенные в мои слова.

49. Совсем оставив надежду, я раскрыл своё местоположение, заявив, что все, кто хочет, могут написать мне письмо и бросить его в почтовый ящик у меня на воротах.

50. Уже на следующее утро я увидел запечатанное письмо в ящике. Его, похоже, принесли ночью, пока я спал. Я медленно достал его, чувствуя, как сердце бьётся в ожидании. Это было письмо от Адама. Я осторожно вскрыл конверт, и меня охватило волнение.

51. Я прочитал письмо Адама несколько раз, погружаясь в его слова, словно в бурное море воспоминаний. Его история звучала как жуткий и печальный рассказ из другого мира, где надежда была лишь отголоском прошлого.

— Меня призвали на службу в возрасте тридцати шести лет, как и всех мужчин, кто был полезен на войне, — начиналось его письмо. Он описывал смутные времена, полные страха и неопределенности. Конфликт, который разразился из-за новой технологии, стал катастрофой целого поколения. Я слышал отголоски этих событий на радио, но никогда не задумывался о том, как это отражается на простых людях. Адам, видимо, был одним из тех, кто оказался пожертвованным в этом безумии.

Письмо адама

52. Я представлял, как его забрали, не сказав ни слова, оставив его семью в тревоге и ожидании. Четыре года в армии, несколько месяцев, проведенных в тумане под воздействием жестокой войны, и все это время он сохранял твёрдую веру в правоту своих действий. Как же трудно было бы мне в такой ситуации!

53. Адам описывал операцию, на которой всё пошло не так, как планировалось. Я чувствовал, как его слова, полные страха и отчаяния, заставляют меня содрогаться. Взрыв, который поглотил всё вокруг, визуализировался в моем воображении, как разрушительная волна, сметающая все на своём пути. Я мог только представить, что значит потерять всё, что когда-либо любил.

54. В его рассказе было то, что пронзило меня до глубины души: возвращение домой, где его ждали родные, а на деле его ожидали лишь разрушения. Остаться в живых после всего этого — это не дар, а проклятие. Это то, что определяло жизнь Адама теперь: неизвестность, память о семье и вина за то, что он выжил. Я понимал, с каким бременем он теперь должен жить.

55. — Когда агенты Вавилона меня нашли, предложили работу, — продолжал он. Я почувствовал, как в письме увеличивается напряжение. Адам, казалось, потерял всякую надежду. Работая на тех, кто использует людей в своих интересах, он забыл о смысле жизни, выбрав путь самоуничтожения в безжалостном круговороте. Его страдания были невыносимыми, и он словно стал тенью самого себя, живя в бесконечном цикле запоя и заданий, где не оставалось места для мечты о будущем.

56. Я закрыл письмо и положил его на стол. Мысли о судьбе Адама забурлили в моей голове. Его слова отразили ту же безысходность, которую я ощущал в своём сердце. Мы оба потеряли что-то важное. И если бы я мог, я хотел бы сделать так, чтобы он узнал: он не одинок. Но как?

57. В этот момент мне стало понятно, что просто читать его письмо недостаточно. Я обязан сделать шаг навстречу, взять на себя ответственность, чтобы ощутить его боль. Может быть, так мы сможем найти друг друга и, возможно, создать новую реальность, где надежда не будет казаться лишь далеким призраком. Я решил ответить Адаму на радио, чтобы сказать ему, что его история тронула меня. Я мог стать его голосом, даже если сам не чувствовал себя сильным.

— Я не знаю, каким будет наш путь, но я хочу попробовать вернуть тебе надежду, Адам, — сказал я в ответ, чувствуя, что этот шаг мог стать началом чего-то нового и важного, не только для Адама, но и для меня, и, возможно, для других, кто также потерял надежду.

58. Так сейчас апрель?! и он совсем не похож на тот, который был раньше. Письмо написано разумным человеком, и если он решился принести его сюда, значит, он где-то живет среди таких же нормальных людей. Однако у меня возникло несколько вопросов: что на самом деле значили слова Зоряна о грешниках, и как далеко находится город, где живет Адам. Я понимал, что, возможно, смогу наладить какую-то коммуникацию с местными жителями, но меня сдерживал страх неизвестного. Надо бы поспать, утро вечера мудренее.

и сниться мне сон…

Я стою в полутемном лесу, окружённый старыми, искривлёнными деревьями, которые словно бы шепчут друг другу на незнакомом языке. Мягкий свет луны пробивается сквозь листву, образуя причудливые узоры на земле. Внезапно мне становится холодно, и я чувствую, как тень начинает медленно высвобождаться из глубины леса, словно сама ночь оживает.

Я не могу увидеть его лицо, но ощущаю его присутствие — мощное, гипнотизирующее, как магнит, притягивающий меня к себе. Тень Зоряна движется плавно, как дым, меняя форму и размер, словно играя с самыми моими страхами. Я ощущаю, что он рядом, хотя его силуэт остаётся неясным. Он сливается с окружением, и темнота словно обнимает его.

Я пытаюсь приблизиться, но каждая попытка становится безуспешной. Как только я делаю шаг вперёд, тень уходит на шаг назад, оставляя меня в полном замешательстве. Я чувствую, как сердце забилось быстрее; в моём сознании роится множество вопросов: кто он, что хочет, и как я могу его понять.

Вдруг тень начинает говорить, её голос звучит, как эхо в глубокой пещере, одновременно маня и пугая. Он шепчет: — Ты не можешь убежать от своей природы, и с каждым словом его сила растёт, пронизывая меня изнутри, проникая в самые потайные уголки моего разума. Я чувствую, как он берет меня в свои объятия, но каждое прикосновение приносит только холод и тоску.

Я пытаюсь закричать, но звуки давятся в горле, а вокруг меня всё больше стужи. Тень словно изучает меня, исследует мои страхи и слабости, и в этот миг я осознаю, что не просто наблюдаю — я сам становлюсь тенью, безвольной и тлеющей. Я чувствую, что часть меня уже принадлежит ему.

На мгновение тень замирает, и передо мной всплывают образы: светлое прошлое, моменты радости и счастья, но чем дольше я смотрю, тем больше эти воспоминания кажутся далёкими и невозможными. Тень утягивает меня, не желая отпускать.

Я открываю глаза, и всё исчезает — лес, тень, шёпот. С трудом выбираюсь из этого дремоты, но ощущение его присутствия остаётся. Я понимаю: он не покинул меня, и когда я снова закрою глаза, он будет ждать.

59. На утро я услышал стук ложки по тарелке — это Зорян сидел в комнате перед печкой. Укутанный пледом, он расположился перед огнем и уплетал жаркое, которое мне удалось приготовить из птиц, что я недавно поймал. Его появление было столь же неожиданным, как и исчезновение. Мне казалось, что я не могу контролировать его, да и не вижу в этом особой необходимости. Он мне не мешает, так пусть будет.

— Как рагу? — спросил я Зоряна, стараясь не выдать удивления его появлением.

— Спасибо, очень вкусно, — промолвил он, не проявляя никаких эмоций.

— Я тут письмо получил от человека, что снаружи, — подкинув пару дровишек, я сел рядом. — Насколько сильно они грешники?

— Максимально. Чистый грех без примесей, — ответил он. — Ты не подумай, у них больше нет души, нет выбора — им конец.

— Если так, то им и вправду конец, — непринуждённо сказал я и продолжил, — но они есть, и нечего терять. Я попробую провести эксперимент, ты не против?

— Это бессмысленная трата времени. Потрать оставшееся время на маленькие радости жизни, — доедая рагу, заметил Зорян. — Вроде этого обеда.

60. Что ж, если там есть живые люди, пусть и грешники, я попытаюсь им помочь. Открывая глаза людям и помогая искупить вину, я наполню этот мир светом. Может быть, я обрету веру — терять всё равно больше нечего. Какие бы злые и потерянные люди там ни были, у каждого есть право обрести мир в сердце.

Глава 5

1. Что хуже: быть в пустыне без людей или оказаться в городе, где тысячи и тысячи людей равнодушны к ближнему своему? Возможно, самое плохое — это жить в грёзах. Фантазии занимают значительную часть человеческого бытия. Просыпаясь утром, ты задумываешься, каким будет очередной день; с самого утра начинается генерация мыслей. Находясь на работе, ты фантазируешь об отношениях с людьми, которых даже не знаешь. Душа человека, подобно таинственным потёмкам, скрывает множество неизвестного, и ты пытаешься представить, как могли бы развиваться ваши отношения.

2. Начинаешь какое-то дело — и тут же оказываешься в мире грёз, где мелькают как самые мрачные образы, так и те, которые хотелось бы видеть. Однако в обоих случаях это пагубно сказывается на психике и восприятии мира, а ещё хуже — истощает твою энергию. Когда большую часть бодрствования ты проводишь в фантазиях, сил на создание чего-либо не остаётся. Остальное время уходит на то, чтобы отвлечься от своих грёз. Так проходит жизнь: ты мечтаешь, минимально тратя энергию на созидание, и подавляющую часть — на отвлечение.

3. В конце дня, перед сном, когда остаёшься наедине с собой, ты надеешься уснуть, чтобы не слышать крики в своей голове, отключая внутренний шум другим шумом.

4. Я находился на вышке, когда, примерно посередине дня, кто-то постучал в ворота. Это была группа из трёх человек. Не зная, чего они хотят, я заметил, что они настроены довольно агрессивно. У меня были выведены колонки для трансляции моих радиоэфиров, и через них я обратился к незнакомцам.

— Доброго дня путники, чем я мог бы Вам помочь? — спросил я, стараясь не выдать своего волнения.

5. Ответа не последовало. Вместо этого один из них сделал шаг вперёд и принялся угрожающе размахивать руками, как будто хотел запугать меня. Я не знал, что думать. Может быть, они искали конфликта, или, возможно, у них были другие намерения. Я решил попытаться разрядить обстановку.

— Я не желаю с вами ссориться. Чем могу помочь? — добавил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

6. Внезапно они остановились и переглянулись друг с другом. Это дало мне возможность обдумать, как действовать дальше. Я надеялся, что смогу убедить их в том, что здесь нет повода для агрессии и что, возможно, нам стоит поговорить.

— Открывай, немедленно! — прозвучал звонкий голос одного из них. — Ты действуешь незаконно на этой земле и должен отвечать за свою деятельность. Да и вообще, твои речи не нравятся нам. Они нервируют людей в городе, простые люди не хотят слушать твои бредовые проповеди, чужак!

— Вам лучше уйти с миром и дать другим быть такими, какие они есть, — ответил я, хотя их намерения начали меня волновать, я старался не показать этого. — Я говорю только о том, что знаю, и никого не хотел обидеть. Давайте останемся благоразумными и не будем мешать друг другу жить в это и так непростое время.

— Если ты не откроешь, мы сломаем дверь! — внезапно прорычал грубый голос второго из группы. — У тебя нет выбора.

— Выбор есть всегда, и я предоставляю вам право выбора: уходите, — произнес я, стараясь сохранить спокойствие. Мне очень не хотелось вступать с ними в конфликт, ведь я стремился начать жизнь праведника.

7. Собравшись с мыслями, я взвешивал каждое слово, надеясь, что здравый смысл возобладает. Я знал, что делать шаг назад было бы мудро, но моё желание защитить свое пространство и право говорить также было сильно.

8. Писания гласят: — Возлюби врага своего, ведь они не ведают, что творят. Эти люди боятся, и я их понимаю. Жизнь всегда диктовала: бей или беги. Но изменить человека может только любовь. Я услышал звук пилы и в тот же миг ответил им через громкоговоритель:

— Не стоит проявлять столько усилий, я сейчас открою.

9. Пила замерла, и пока я спускался, они покорно ждали. На моём пути мне встретился Зорян, который держал в руках ружье.

— Возьми ружье, — сказал он, — их надо убить. Они не только заберут всё, что у тебя есть, но и, скорее всего, твою жизнь.

— Нет, Зорян, этот мир можно исправить только любовью к ближнему своему. — Я чувствовал страх, но старался осветить его любовью, — так больше продолжаться не может. Если моё время пришло, я встречу смерть с достоинством.

10. Взгляд Зоряна был полон недоумения и страха, но в глубине он понимал, что я стремлюсь к чему-то большему, чем защита материальных благ. Я верил, что в этом мире важно не только выжить, но и сохранить человеческое достоинство. С каждым шагом я приближался к воротам, осознавая, что мой выбор может изменить всё — как для меня, так и для тех, кто ждал снаружи.

11. Подойдя к воротам, я отпер калитку и пригласил их жестом. Но внутрь они не зашли, смотря буквально сквозь меня; в их глазах читался страх, настолько сильный, что я сам его почувствовал.

— Входите, господа, — произнес я мягким голосом. — Дверь открыта.

— Уходим! — крикнул тот, что был ближе всего. — Быстрее!

12. С этими словами они развернулись и бросились назад. Я смотрел им вслед, не понимая, что произошло. Их намерения явно сулили беду, я был уверен, что они, скорее всего, сожгли бы мой дом, но, открыв им дверь, я стал свидетелем их мгновенного отступления.

13. Солёные капли пота потекли по моему лбу. Я не знал, что сказать или подумать. Может быть, в ней, в моей решимости, в том, что я не проявил агрессии, была какая-то сила, которую они не могли игнорировать. Надеюсь, Господь их простит за их слепую ярость и за те мысли, что толкали их на край безумия.

14. Я закрыл калитку, чувствуя лёгкую трясину в ногах, и на мгновение задумался о том, что значит быть добрым в мире, полном страха. Я знал, что это не единственный вызов, с которым мне предстоит столкнуться, но моя вера в возможность перемен крепла с каждым днём. Я снова взглянул на свой дом и, полон надежды, вернулся внутрь, готовясь продолжать свой путь.

15. До войны, в мирное время, большинство людей спало и им снился сон. В том сне они видели себя как личностей, но с самого раннего детства их учили быть кем-то другими, только не собой. — Читай книжки, и ты станешь умным. Учись в школе хорошо, и твои успехи заметят и одобрят. Думай, как все, ведь все не могут ошибаться. Заводи семью в определённом возрасте, ведь позже будет поздно. Эти законы жизни были так привычны, что никто и не задумывался о том, что они могут быть ошибочны.

16. Если ты не делаешь, как все, значит, ты странный. И тогда большинство это не устраивает — начинается давление, попытки ограничить твою свободу или осуждать твой выбор. Тихий и страшный сон видели многие, и страх был его основой. Потерять родителя или любимого человека — это было самым ужасным, что можно было себе представить. И даже если в мыслях возникала теоретическая возможность такого события, попытаться об этом поговорить значило стать парией. В лучшем случае ты просто будешь неправильно понят, а в худшем — столкнешься с физическим насилием.

17. Никто не хотел признавать, что жизнь не гарантирует ничего. В этом мире, полном правил и ожиданий, многие запутались, потерялись, спрятав свои истинные желания и мечты. Но именно в эти грозовые времена для меня открылись чёткие истины. Я научился понимать, что любовь и искренность ценнее любых социальных норм. Теперь, когда всё вокруг рушилось, у меня была возможность выбрать свой путь. Возможно, именно в этом и заключалось спасение: быть собой даже тогда, когда вокруг царит хаос.

18. Я вздохнул, ощутив в себе ту уверенность, что несмотря на бурю, любовь всё же может изменить этот мир. И, возможно, именно с меня всё и начнётся.

19. Правильно говорят: — Не буди спящего человека. Ведь проснувшись, он испугается и может навредить себе. Да, сон спящих наяву куда глубже, чем обычное состояние, когда человек просто отдыхает в погружённом состоянии сознания. Это как если бы ты наблюдал за тем, как человек блуждает в тумане, не осознавая, что сам же создал этот туман вокруг себя.

20. Если ему сказать, что всё, что он делает, бессмысленно для его настоящего пути, его реакция, конечно же, будет неверием. Это будет как удар в сердце. В его глазах я увижу растерянность, страх перед неизведанным. Будет невозможно объяснить, что эти правила, которые он придерживается, может и не ведут его туда, куда он на самом деле стремится. Он слишком крепко держится за иллюзию.

21. Сон подобен наркотикам. Употребляя его, человеку долго придётся отвыкать от привычного состояния, от тех мягких одеял и уютных подушек, что так надежно его окружили. Сняв оковы, он столкнется с реальностью, которая будет многообещающей и пугающей одновременно.

22. Сон без жестких правил. Тут правила создаёт сам спящий. — Хочу верю в одно, хочу в другое, а хочу — не верю вообще. В этом хаосе мнений, в тотальной анархии желаний, всё становится возможным. — Бога нет, всё позволено, — эта фраза витающая в воздухе легко приглашает к безудержной свободе, но она несет в себе и обратную сторону: единственное, что определяет твои действия, — это ты сам.

23. Однако, проснувшись, мы сталкиваемся с последствиями. Мы можем выбрать свободу, но она не всегда будет легкой. Она требует храбрости и ответственности. И многие, не будучи готовыми к этому, стремятся вернуться в безопасное объятие своего сна. Им легче оставаться в неведении, чем встретиться лицом к лицу с реальностью, полной неуверенности и сложных решений. Но именно в этой реальности и кроются подлинные возможности для роста и перемен.

24. Психоделические и наркотические средства, что создала природа и синтезировал человек, предназначены для сокрытия всего опыта, который пережил индивидуум, и открытия нового, не похожего ни на что другое. Эти вещества, словно завесы между мирами, способны раскрыть то, что было в тени — страхи, подавленные эмоции и забытые мечты. Открывая завесу, я вижу страх, который игнорировался годами, прятавшись в недрах психики, и осознание этого страшно. Это словно вход в темную комнату, где хранятся все неразрешенные вопросы и нерешенные проблемы, и, столкнувшись с ними, можно поломаться.

25. Для слабого человека это испытание может оказаться непосильным. Каждый громкий стук своего сердца кажется эхом невыносимой тревоги, и толчки сознания уносят прочь. К тому же, за такие «избыточные» открытия всегда приходится расплачиваться — это энергетический кредит, и если использовал его без пользы, то приходит момент, когда нужно отдавать с лихвой. Платить придется страхом, сомнениями или даже физической болью. Жизнь всегда требует свою цену.

26. Надо бы сходить дальше, посмотреть, как там обстоят дела в округе, — подумал я, выходя на улицу. Вокруг стояла тишина, за исключением легкого шороха ветра и отдаленного звука — возможно, делать шаги было бы разумно.

27. Единственное, что меня беспокоит, это как оставить радио. Может, Зорян присмотрит за ним. Главное, чтобы оно работало ежедневно, да без моих рубрик. Я не могу позволить своему голосу исчезнуть из эфира, мне нужно это маленькое соединение с миром.

28. Но музыка, которую я выбрал, была спокойной и хорошей. Музыка могла служить якорем в этом бурном океане. Она всегда оставалась моим утешением, даже когда темные мысли пытались захватить мой ум. Я надеялся, что, пока я буду далеко, Зорян сможет не только присматривать, но и понять, как важно это — сохранять мелодию, которая поддерживает не только меня, но и всех тех, кто с очередным волнением подносит приемник к уху.

29. Главное — не потеряться, держаться курса, — шептал я себе, собирая последние мысли, прежде чем уйти за пределы своих знакомых стен и погрузиться в неизвестность.

30. — Зорян, ты где? — крикнул я во дворе, но ответ так и не последовал. Тишина только усилила моё беспокойство.

— Его не оказалось дома.

31. Ладно, — подумал я, — попробую просчитать всё заранее. Сделаю резервный бак для генератора и настрою случайный выбор песен. Этого хватит на несколько дней, пока я буду в пути. Пройду на север, а там видно будет. Даже не знаю, сколько мне потребуется времени, учитывая, что ближайшее поселение в десяти километрах от меня, судя по старой карте.

32. В общем, зачем я вообще куда-то отправляюсь? — задал я себе вопрос, стоя на пороге своего уединённого уголка. Неразрешённость ситуации повисла в воздухе, и каждое слово напоминало мне о том, что я на грани перемен.

33. Буду учиться на личном примере людей, наблюдать их жизнь, проповедовать праведную жизнь, а там, куда Господь выведет.

34. Я чувствовал, что сейчас, как никогда, гуляет грех, и найти абсолютный грех будет несложно. Куда ни глянь — соблазн на каждом шагу. Но, с другой стороны, было бы неплохо не быть поглощённым этим грехом. Я знал, что у меня есть выбор, и это осознание придавало мне сил.

35. Каждый шаг в неизвестность, каждое решение, каждое взаимодействие с людьми — это был шанс не только для меня, но и для них. Я не хотел становиться тем, кто падёт под напором искушений, и хотя соблазны были сильны, моё стремление к праведности было сильнее.

36. Наконец, собрав все мысли в кучу, Я закрыл дверь за собой, словно оставляя часть себя в этом знакомом, но всё-таки ограниченном пространстве, и шагнул в будущее. Там, за горизонтом, меня ждали новые встречи, новые уроки и новые испытания.

37. Каждый шаг, который я делал, был полон надежды. Я понимал, что даже если моя дорога будет непростой, она приведёт меня к тому, что я искал. В конце концов, каждый из нас — это не просто набор ошибок и удач, а история, написанная в каждом мгновении жизни.

38. Однажды меня поглотил самый страшный грех — уныние. Это состояние, когда ты существуешь, а тебя ничего не радует. Как будто каждый элемент жизни был затянут серой пеленой. Твои знания позволяют увидеть весь механизм происходящего, но ничего с этим изменить ты не можешь. Больно, когда ты хочешь верить в Бога, но не можешь. Каждый раз, когда я пытался поднять глаза к небесам в поисках поддержки, чувство безысходности накатывало с новой силой.

39. Как можно верить в кого-то больше чем в себя? Этот вопрос терзал мой ум. Когда нет веры в себя, когда ты не знаешь, за что держаться, в жизни остаётся только пустота. Я чувствовал, что если не смогу найти этот внутренний свет, будет сложно продолжать движение вперёд.

40. Учат быть одному, — думал я про себя. Один пришёл в этот мир, и один уйдёшь. Верно ли это?, Чужие слова, как могут разрушить жизнь, так и наполнить её величайшим смыслом. Если бы только людей учили с самого детства любви и состраданию, мир мог бы измениться на корню.

41. Я оставался один, хотя вокруг были люди. Но это одиночество не было просто физическим — это была глубокая, изнурительная изоляция. Никто не мог мне помочь, так как никто не хотел меня слышать. Все продолжали двигаться по своим делам, оставляя меня в тени своих забот. Так хорошо, когда можно на кого-то положиться, когда есть человек, который просто может выслушать и разделить с тобой эту тяжесть. Но так плохо, когда не находишь даже того, с кем можно было бы просто помолчать, поделиться своим внутренним миром.

42. Я понимал, что мне необходимо найти выход из этого темного состояния. Пусть даже это будет сложно, найти человека, который поймёт, станет для меня первым маленьким шагом к восстановлению. Когда вокруг только тишина, иногда трудно разобраться в собственных мыслях, и именно в такие моменты чужая поддержка может оказаться самым ценным ресурсом.

43. Вдохнув глубокий воздух, я решил, что не сдамся. Я начну искать. Где-то там, в мире, возможно, есть тот, кто позволит мне вернуться к жизни. Необходимость в общении и понимании стала моей путеводной звездой, и с этой новой целью я шагал дальше, не замечая ещё одной пелены, что медленно поднималась, взывая к надежде.

44. Каждый день, просыпаясь, кажется, что жизнь вечная. Солнце встаёт на горизонте, наполняя мир сиянием, и ты, приоткрыв глаза, ощущаешь привычную уверенность: — Завтра сделаю, ведь я завтра точно проснусь. Это ложное спокойствие обманывает — завтра не наступит, и ничего не изменится, если не предпринять шаги к переменам.

45. Словно в рутине, день за днём жизнь проскальзывает сквозь пальцы, и приходит понимание — отныне мой путь будет ровен, как линия горизонта, до тех пор, пока я не достигну счастья или не исчезну навсегда, не оставив никаких следов. Я понял, что у меня есть контроль над тем, как жить в этот момент. Размышления о будущем и его неопределенности перестали меня пугать.

46. Сейчас я выбирал стоять лицом к лицу с тенью, безбоязненно смотреть в бездну, которая шептала о безысходности. Я начал осознавать, что каждое утро — это шанс, а не данность. Каждый день я мог стать тем, кем хочу быть, и с этой мыслью выходил за пределы привычных путей, стремясь к тому, что искал всё это время.

47. Это был долгий и сложный путь, наполненный множеством попыток и провалов, но, несмотря на все сложности, у меня зарождалось новое чувство: жизнь — не бесконечный марафон, а каждый момент, который нужно пережить и ценить. Я начал заново определять, что такое счастье для меня. Это не была цель, а состояние, воплощённое в простых радостях. И я знал, что каждый новый шаг — это лишь начало новой истории.

48. Сейчас, когда я укрывал свои мысли в тёплом углу души, я понимал: даже если жизнь не даст мне завтра, я смогу извлечь ценность из каждого мгновения, пока я здесь.

49. Даже в самых тёмных условиях человеческий дух способен к исцелению и самопознанию. Этот путь может быть не лёгким, но именно он ведёт к пониманию жизни и искуплению гибели.

50. Я заново взглянул на горизонт, и за ним раскинулась пустошь, когда-то полная жизни и теперь ставшая лишь мрачной памятью о прошлом. Но даже среди серых руин, облепленных пылью времени, я находил проблески надежды. Каждый новый день был изменением, шансы, которые даровала жизнь, были своего рода благословением.

51. Мир вокруг меня был жесток и безжалостен, но, несмотря на это, в самом сердце даже безжизненного пейзажа скрывалась сила, способная дать мне возможность стать тем, кем я был призван быть. И в этот момент я осознал, что независимо от того, какова будет моя судьба — остаться в этом мире или исчезнуть, — важно лишь одно: продолжать искать смысл, продолжать стремиться к свету, что бы ни случилось.

52. И я готовился восстать, превратив каждое испытание в урок и каждое мгновение — в свой шанс. Это было моё время. Я не мог предсказать, что ждёт меня впереди, но в этом знал одно: пока я дышу, я буду сражаться.

Глава 6

1. Сегодня я отправляюсь в пустошь. Сколько я там пробуду — день, месяц или больше — я не знаю, но я точно знаю, зачем иду. Это мой путь к искуплению грехов или к гибели, если я этого заслуживаю.

2. Приготовив всё необходимое, я проверил радио — единственное средство связи с оставшимся миром. Оно будет моим спасением или проклятием, в зависимости от того, что я найду в этой заброшенной пустыне. Я взял с собой блокнот, чтобы записывать каждую встреченную душу и все, кому смогу помочь. Больше ничего: ни еды, ни воды, ни сменной одежды. Ничего, кроме веры в то, что Господь со мной. И значит, — ищущий да обрящет.

3. Слова из Священного Писания звучали в моей голове, как мантра: — Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. Возможно, это было наивно, но именно наивные мечты порой приводят к самым великим открытиям.

4. Страшно ли мне? Да, конечно, страшно. Но страх, как я понял, — это не всегда враг. Он может стать двигателем, толкающим на действия. В каждой тени пустоши, в каждом завоёванном ветром звуке я ощущал дыхание неизвестного, нежного и опасного. Я готовился встретиться с ним лицом к лицу.

5. Проводя рукой по обветшалым стенам, я оставлял частички своего прошлого — воспоминания о том, кем я был до конца света, который пришёл. Это были не просто руины, это были напоминания о том, что в тёмные времена можно найти свет. Мой путь был не просто путешествием — это была проповедь, выводящая меня за пределы привычного существования.

6. Я сосредоточился на своих шагах. Каждый шаг был молитвой. Как будто земля под ногами шептала мне, напоминая о том, что я не одинок. Я выглядел немного заблудшим, но полностью осознанным. Впереди тянулись бескрайние горизонты пустоты, но в каждом из них скрывались новые возможности. Я чувствовал, что на этом пути я смогу стать не только искателем, но и тем, кто будет дарить надежду.

7. Собирая всю свою решимость, я шагнул в пустошь. Мой голос эхом раздавался в тишине: — Я иду туда, где даже тьма не может скрыть света.

8. Я вышел где-то в полдень. Солнечные лучи обжигали кожу, но это не могло заглушить моё внутреннее беспокойство. Идя по дороге, я созерцал лишь пустошь — скучную, мертвую, безжизненную. Разлагающиеся автомобили стояли, как забытые памятники минувшей эпохи, напоминая о времени, когда мир ещё дышал. Они были свидетелями умирающего процветания, теперь лишь ржавые корпуса, утопающие в сухом бурьяне.

9. Одинокий звук ветра был единственным спутником в этом безмолвии. Он звал меня, шептал о потерянном времени, о надеждах и мечтах, которые когда-то парили высоко над этим жалким осколком реальности. Окружающие билборды, облезлые и выцветшие, встречали меня своими неуместными картинками, напоминающими о красивой жизни на берегу моря. На одном из них яркими буквами значилось: — Уже завтра ты можешь обрести свой дом мечты.

10. Жаль, что для многих — завтра уже не наступит, и все их мечты останутся лишь воздушными замками, растворёнными в пустоте времени. Этот мир, некогда наполненный надеждой и возможностями, теперь оказался безмолвным призраком, забытой иллюзией, умершей под тяжестью бездействия и отчаянья.

11. Каждый шаг напоминал мне о том, насколько быстро может исчезнуть всё, что было дорого. Я продолжал идти, давая возможность своим мыслям бродить свободно, как листья, уносимые ветром. Этот путь был моим собственным искуплением, и даже среди этого мрачного пейзажа я искал что-то — смысл, надежду, ответ на вопрос, что делать дальше.

12. И всё же, за всей этой опустошённостью, в глубине души я чувствовал: жизнь, даже в самых трудных условиях, продолжается. Люди по-прежнему мечтают. Мысли, запечатленные на этих облезлых билбордах, были убедительным напоминанием о том, что мечты никогда не умирают полностью; они просто ждут своего часа, чтобы ожить вновь.

13. Прошло уже пару часов, как я шел, и усталость постепенно подкладывала свои тени на мои мысли. Внезапно я услышал тихий звук двигателя. Вскоре из-за горизонта появился старенький минивэн, которому, казалось, тоже было не по себе на этой безлюдной дороге. Он подъехал ко мне не спеша, словно с осторожностью касался чужой территории.

14. Из него вышла девушка. Она была одета в рваную одежду, а ее волосы, окрашенные в яркий синий цвет, обрамляли лицо, полное решимости и таинственности. Многочисленные татуировки, обвивавшие её руки и шею, говорили о её свободолюбивом духе и, возможно, о трудностях, которые она пережила.

— Я тебя не знаю, ты не из этих мест? — её звонкий голос пронзил тишину, как светящийся луч в сумраке. — Откуда ты? Ты не похож ни на кого, кого я знаю.

— Да, я не отсюда, — произнес я тихо и медленно. — Я не из этой жизни. Иду своей дорогой, смотрю, кто здесь живет.

15. Секунда молчания повисла между нами, и я ощутил, как любопытство наполняет пространство. В её глазах вспыхнул интерес, словно в ней горел огонь, который давно никто не осмеливался разжечь.

— Хочешь, мы тебя подвезем на к нам? — спросила она, улыбаясь с той искренностью, которая была редкостью в этом мире. — Познакомлю с друзьями.

16. Кажется, она заинтересована во мне не меньше, чем я в ней. Я ощутил, как внутри меня зашевелилось желание узнать больше о её жизни, её истории, о том, как живут люди в этом запустении. Мне было любопытно увидеть, есть ли хоть часть жизни, которая устояла перед разрушениями. Я, несомненно, согласился.

— Да, давно не ездил на машине, — ответил я, пытаясь скрыть внутренний трепет от неизведанного. — Спасибо за предложение.

17. Она кивнула и будто заключила сделку. Я шагнул к минивэну, чувствуя, как новая глава моего путешествия начинает открываться. Подъезжая к машине, я поймал её взгляд — в нём читалось много, и я знал: каждый из нас носит в себе свою историю.

18. Времена меняются, но человеческое желание соединяться, быть понятым и услышанным остается прежним. Садясь на сиденье рядом с ней, я почувствовал, как свет надежды вновь начал пробуждаться во мне.

19. Внутри машины, пока мы ехали, играло радио — моё радио. Оно звучало так знакомо и уютно, и я заметил, что ребята, сидящие рядом, кидают друг другу взгляды в такт музыке. В их лицах читалось удовольствие от звуков, которые, казалось, резонировали с их внутренним миром.

20. Мы двигались со скоростью примерно сорок километров в час, и дорога растянулась на пару часов — может меньше. Мне не было важно, сколько времени прошло; я ориентировался на ощущения: ощущал, как меня наполняет предвкушение и легкое волнение перед неизвестным.

21. Когда мы, наконец, прибыли на место, меня охватило чувство любопытства. Их поселение располагалось на просторах, где отсутствие жизни лишь подчеркивало его существование. Первое, что бросилось в глаза, это маленькие, простенькие строения, казавшиеся будто собраны из картона. Я заметил, что крыши покосились, а цвета выгорели под палящим солнцем. И только мрачный лес, который подпирал лагерь с одной стороны.

22. Чуть дальше, по мере приближения к сердцу этого места, начинали виднеться дома более крепкие, но, даже они были побиты временем и оставляли ощущение, что здесь когда-то кипела жизнь, однако она постепенно уходит, как песок сквозь пальцы.

23. Мы остановились у одного из зданий, его обшивка была местами ободрана, но окна все еще светились добротой. Я чувствовал, как внутри меня зарождается интерес к этому месту и его жителям. Оказавшись в окружении такой декорации, я задумался, какие истории и мечты скрыты за этими стенами.

24. Девушка, не теряя времени, выскочила из машины и позвала меня следовать за ней.

— Добро пожаловать! Здесь никто не кусается, — произнесла она с легкой улыбкой, будто чувствуя, что я нуждаюсь в поддержке.

25. Я сделал шаг навстречу этому миру, готовый открыть для себя его секреты. Мы подошли к входу, и я почувствовал, как это место дышит своей историей, как каждое строение шепчет о том, что здесь происходило. Я был готов погрузиться в их жизнь и, возможно, найти кусочек себя в этой странной обстановке.

26. Девушка, полная энтузиазма, повернулась ко мне и, выразительно помахав рукой, сказала:

— Выходи и иди за мной, я покажу тебе свой дом!

27. Это её приглашение напоминало мне о простом радушии, которое непросто найти в современном мире, и я, чувствуя себя несколько неуютно, шагнул за ней. Вокруг меня собирались люди, которые наблюдали за нами с неподдельным интересом. Я понимал, что выгляжу для них словно пришелец с другой планеты, и в их взглядах было что-то от любопытства и восхищения.

28. Я покорно следовал за девушкой, внимательно разглядывая окружение. Её дом находился на второй полосе и, судя по всему, располагался на втором этаже именно этого старинного здания. Когда мы вошли внутрь, меня встретил стойкий запах успокаивающих трав, который напоминал мне о старых временах, прежде чем жизнь стала более мрачной. В моем прошлом я тоже жег такие травы, создавая атмосферу уюта и покоя.

29. Она усадила меня на диван, покосившийся от времени и сна, включила радио, покинув комнату на мгновение. Я огляделся вокруг: её квартира, если это можно так назвать, была наполнена жизнью. Яркие цветные стеклянные вставки переливались на свету, создавая причудливые узоры на стенах. Эмоции находили отражение в каждом элементе интерьера — расписанные стены, укрытые картинами и граффити, говорили о яркости её мира.

30. Множество предметов, раскиданных по углам, создавали атмосферу беспорядка и творчества — это был мир, который нельзя было описать словами, но который непременно вдохновлял. Я чувствовал, что этот дом хранит в себе множество историй, и, возможно, вскоре я услышу их.

31. В это время девушка вернулась, с чашкой травяного чая в руке и искренней улыбкой на лице. — Надеюсь, ты не против немного пообщаться, — сказала она, садясь рядом. — Ты выглядишь как будто не от мира сего.

32. Я улыбнулся в ответ, чувствуя, что это место и эти люди могут стать чем-то большим, чем просто еще одной остановкой в моем путешествии.

— Да, мне это интересно, — ответил я. — Я действительно чувствую, что этот мир необычен.

— Ну, рассказывай, странник, — начала она, её глаза горели любопытством. — Как ты выживаешь в этом мире?

— Я полагаю, как и все, чем придётся, тем и живу, — ответил я. — У меня история не интересная, расскажи лучше ты, что это за место, что вы тут делаете?

33. Её лицо озарилось улыбкой, и она, словно вспомнив что-то важное, заговорила дальше.

— У нас тут братство. Есть старшие братья, они там, выше по склону. Мы их редко видим, они занимаются служением.

— Служением? — переспросил я, не в силах сдержать интереса. — Кому?

— Да, тут сложно объяснить, — вздохнула она, — ведь мы и сами не знаем толком, мы младшие, нас не посвящают во все дела. Ты слышал что-нибудь про кристаллы Сириус?

— Нет, впервые слышу, — признался я, хотя в глубине души понимал, что слышал об этих загадочных кристаллах ранее. Но мне было любопытно узнать, что об этом думают они, и лучше всего было задавать вопросы.

— Короче, — продолжила она, её голос наполнялся энтузиазмом, — эти камни были очень популярны раньше, но никто не знал, как они работают. Я, конечно, не учёный и могу рассказать неправильно, но думаю, ты сможешь понять.

34. И в её голосе возникла особая энергия, как будто это была её любимая тема. Она продолжала:

— Когда случилась война, взорвались большие бомбы, и когда радиация разнеслась по земле, она начала контактировать с этими камнями. Один камень мог поглотить очень большое количество радиации вокруг себя, он буквально всасывал её. И когда насыщался, взрывался и мутировал всё, что было вокруг. Так и мутировал один из тех, что сидит там, во главе братства. Ему и поклоняются.

35. Я слушал её, погружаясь в её слова, и пытался представить, как это выглядит — кристаллы, поглощающие всю мрачность мира, создавая живое воплощение этого мрака.

— Они говорят, что он способен подарить самое большое наслаждение, какое ты мог бы себе представить. Поэтому старшие нас туда не пускают, сами хотят максимально в это погрузиться и используют нас как — шестёрок.

36. Она сделала паузу, будто осознав, насколько сильно её захватил этот разговор.

— Однажды я была очень близко к этому дому, мне не удалось увидеть самого главного, но через стены меня — прошибли такие ощущения, что до сих пор не могу забыть. Дрожью отдают воспоминания по телу.

37. Я смотрел на неё, и мои мысли смешивались. Это место и его тайны раздували в моей груди что-то новое — странное влечение к загадкам и тайнам этого мира.

— Значит, вы собираетесь исследовать эти кристаллы? — спросил я, стараясь сосредоточиться на её словах.

38. Она кивнула, её глаза блестели.

— Да, мы боимся и восторгаемся одновременно. Это почти как поклонение. Мы младшие ждем, когда нас наконец посвятят… или, может быть, просто примут в их мир.

39. Я задумался о том, что она сказала, и не мог отделаться от ощущения, что их жизнь представляет собой неполную картину, затенённую тайнами. Эта девушка, этот дом, эти мутировавшие кристаллы… всё это как будто соединялось в единое целое, переплетаясь с моими собственными поисками и вопросами.

— И что ты ждёшь от этого? — спросил я, решив углубиться в тему.

40. Она немного помялась, а потом с трудом ответила: — Я ищу… связь. С тем, что было, с тем, что будет. Но иногда боюсь, что это всё лишь обман.

41. Её слова отозвались в моём сердце, и я почувствовал, что здесь, в этом странном месте, мы оба ищем что-то большее.

— Ладно, а зовут-то тебя как? — спросил я, пытаясь переключиться на более приземлённые вещи.

— Мать меня назвала Терезой, но здесь я обрела новое имя — Мессалина, Валерия Мессалина, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Даже не знаю, почему. Какой-то умник назвал меня развязной и сказал, что я похожа на неё. А кто это, тут книг-то нет, как узнать, интернета тоже нет. Ну, мне понравилось, так и повелось.

42. Рассказывая, она продолжала курить — косяк, и дым клубился вокруг нас, создавая атмосферу, будто мы находились в каком-то уединённом месте в космосе. Я прятал улыбку — образ Мессалины, даже если и с ироничным подтекстом, казался довольно поэтичным в сочетании с её духом.

43. Мессалина обладала той особой красотой, которая будила в сознании некое сладкое вожделение. Её фигура была худощавой и изящной, как у модели, облечённой в лёгкую, почти прозрачную одежду, подчёркивающую каждую её линию. Дневной свет играл на её коже, бросая мягкие тени и подчеркивая её непринужденность и лёгкость движений. Её длинные, взъерошенные волосы с золотистыми переливами словно обвивали её плечи, придавая ей вид загадочной нимфы, только что вышедшей из воды.

44. Глаза Миссалины, яркие и гипнотизирующие, блестели, как два светлых озера, и в них можно было увидеть отражение греховных желаний и неподдающейся объяснению восторженности. Она смотрела на меня с таким беззащитным вожделением, что в воздухе послышался едва уловимый аромат запретного плода — словно сама природа искушала присутствием этой девушки. В её взгляде и улыбке сверкали намёки на те чувства, с которыми сам мир словно только что столкнулся.

45. Миссалина искренне наслаждалась своей сексуальностью, что придавало ей ещё больше обаяния. Каждый её жест, каждое прикосновение к сигарете, которую она курила, казалось наполненным глубокой страстью и намерением, взглядом предлагая что-то скрытое, неуловимое, осознанное, но при этом недоступное. Она могла легко завораживать людей, вызывая в них смущение и желание, что делало её абсолютно магнетической.

46. Грех Блуда словно вплетался в её сущность: она была не просто красивой, но и полна соблазна, вызывая желание быть ближе к ней, исследовать её тайны, раствориться в её загадочности. В её обаянии смешивались наивность и дерзость, как будто бы сама жизнь играла с окружающими, ставя их перед лицом своих самых интимных желаний.

47. С каждым словом, произнесенным Мессалиной, её привлекательность только усиливалась. Я словно оказался в круговороте эмоций, где нахождение рядом с ней обостряло не только физическое влечение, но и порывистое желание понять её. В её мире, полном тьмы и света, я чувствовал, как нарастающая волна искушения захватывает меня, и был готов отдаться этому влечению, не обращая внимания на возможные последствия.

— Ты оставайся, тут по ночам весело, да и вообще, — сказала она, подмигнув. — У нас есть сладкий дым, музыканты, веселье. Ты же не хочешь снова бредать в одиночку по этим пустошам?

48. Я задумался, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Отношение к этой жизни было совершенно не таким, как я привык. Я не знал, что ожидать, и в то же время, действительно, вдали от этих руин, от всего, что раньше было знакомо, находилась какая-то искра приключения.

— Да, я, пожалуй, останусь, спасибо за приглашение, — мягко ответил я на её предложение и продолжил, — а что за музыка у тебя играет?

— Это радио местное, как-то мы его поймали на волне и начали слушать. Иногда оно рассказывает приятные вещи, которые заставляют задуматься, — сказала она, и в её глазах, искрящихся ярким светом, я заметил проблеск грусти. — Как и у всех, у меня тоже есть о чём погрустить. Все мы не чисты на помыслы. У меня жива мать, но я её уже давно не видела, а ведь хочется к ней прикоснуться, обнять, понимаешь?

— Конечно, я тебя понимаю, — ответил я, чувствуя, как её слова резонируют в моём сердце. Мы все утратили кого-то на этой войне.

49. Я и не заметил, как стемнело. Тишина, охватывающая нас, была нарушена, когда к нам подошёл один из жителей, который позвал на праздник. В воздухе чувствовалась некая легкость и предвкушение.

— В честь чего веселье? — спросил я у Леры.

— Каждый прожитый день для нас уже праздник, — сказала она задорно, её голос звучал, как музыка, насыщенная внутренним светом. — Как только уходит солнце, мы отмечаем день без смертей. Пойдем, сегодня у нас особый случай — мы встретили тебя.

50. Её слова повисли в воздухе, как особенный ритуал — приглашение в мир, где каждый миг жизни считается чудом. Я чувствовал, как блуд в этот момент наполнял атмосферу, словно невидимая нить, связывающая нас с желанием отпустить все тревоги и просто насладиться моментом.

51. Когда мы перемещались, мрак окружения, затягивая свои объятия, создавал романтическую ауру. Под звуки музыки и смеха Мессалина, кажется, двигалась в ритме чего-то более глубокого. Её движения были плавными, она словно вела мою душу через этот зарождающийся праздник, щекоча воображение.

52. Я замечал, как взгляды мужчин, женщин и даже детей следовали за ней, как за светом, погружая атмосферу в лёгкое возбуждение и случайные касания. Это было непринуждённое взаимодействие, но в каждом жесте пряталась тонкая нить вожделения, способная разжечь пламя в каждом, кто на неё смотрел.

53. С каждым шагом меня накрывалось обаяние этих людей, и я понимал, что вечер обещает быть особенным. Я не просто наблюдал — я был частью чего-то большего, и неожиданно ощутил, как внутри вспыхивает желание, зарождающееся из самой глубины сердца. Этот мир, наполненный тайнами и страстями, словно обвивал меня своим дыханием, оставляя лёгкий привкус блудных искушений.

54. Её улыбка и дружелюбие обезоруживали. Конечно, я не мог не согласиться пойти за ней. Чудо-трава расслабила меня и расширила границы восприятия. Когда я вышел из дома, меня встретило множество огней. Улицы этого поселения ярко освещались факелами, создавая атмосферу, напоминающую бразильский фестиваль. И в этом свете, меня окутывало ощущение, что здесь возможно остаться навсегда.

55. Выйдя к основной массе толпы, меня за руку потянула Лера. Она вывела меня на сцену, открыв пространство, заполненное смехом и радостью.

— Братья и сёстры, сегодня особенный день! Я встретила в пустошах этого замечательного человека. И как заповедовали нам, мы примем его как своего, — громко заявила она, подняв мою руку. Люди вокруг начали хлопать и бурно приветствовать меня, и в этот момент я почувствовал, как моё тело обжимает тепло вожделения и нежности, исходящее от собравшихся.

— Скажи нам всем, как тебя зовут, и ты станешь нашим братом, — призвала она.

— Меня зовут Батиста, — спокойно произнёс я, внимая голоса глубоко внутри себя.

56. В ту же секунду толпа замерла, приняв меня в свои объятия взорванного ожидания. Я заметил, как взгляды, полные любопытства и страху, метались в толпе. Они знали о моём прошлом больше, чем я сам, и в этом были их тревога и восхищение. На их лицах иногда проскальзывали слёзы, окутанные надеждой и печалью.

— Как? Ты Батиста, тот самый? — произнесла Лера, её голос был полон удивления. После паузы она продолжила: — Расскажи нам, что нас ждёт в будущем. Мы сможем жить как прежде? Расскажи нам всё, мы и не надеялись тебя встретить.

57. Я смотрю на неё и чувствую, как в голове начинают закручиваться мысли о том, как меня воспринимают, что могут ждать. Для них я был не просто человеком из прошлого, но символом надежды и возрождения. И одновременно с этим надо было учитывать, как внимание Леры привлекало ко мне всех остальных, их вожделение и стремление быть рядом.

58. Я понял, что с каждым словом, произнесенным на этой сцене, я становлюсь частью чего-то гораздо большего. Я почувствовал, как влага от слов любви и ожидания стекает по телу, придавая невыносимое ощущение желания и притяжения. Вожделение перебирало струны, и в этом потоке чувств я ощущал, что на меня оказывается влияние — не просто магнетизм, но воздействие чего-то глубокого, непередаваемого словами.

59. Чувствуя следующий шаг, я ответил им, опираясь на рост влечения и искренности в своих словах. Но в то же время душа моя знала: с каждым мгновением, проведённым здесь, я всё больше погружаюсь в этот водоворот порывов, касаний и неисчерпаемых возможностей. Это ощущение напоминало танец — с каждым движением всё более увлекающее и запутывающее.

60. — Как прежде уже не будет, — начал я, ощущая, как слова будто сами поднимаются из глубины моей души. — Жизнь не стоит на месте, и грехи искупить поможет только искреннее раскаяние. То, что вы радуетесь каждому прожитому дню, стоит многого. Но важнее, с каким чувством вы сейчас.

61. Толпа внимательно слушала, уши их были прижаты к моим словам, как будто в этом смысл искали. Я видел, как многие из них кидают друг другу взгляды, и среди них разгорались споры и эмоциональные отклики. В этом молчании, переполненном ожиданием, я продолжал.

— Держитесь за это, будьте собой, и помните, — произнес я с вдохновением, — Господь любит вас всех, что бы вы ни сделали.

62. На лицах людей заиграли искорки надежды и понимания. Я ощущал, как чувство учащается в их сердцах; от этой связи разгорались огни в их глазах — словно искры, которые способны разжечь пламя. Я смотрел туда, где стоила Лера, и видел, как она наполнялась этим светом, отражающем в её лице ту самую искренность и силу, которые хотели уйти в небытие, но в конце концов нашли жизнь.

— Вы должны помнить, — продолжал я, — что даже среди наибольших испытаний и грехов всегда есть возможность для нового начала. Каждый вздох и каждый миг — это шанс наполнить жизнь настоящими чувствами и настоящей любовью.

63. Мой голос становился всё более уверенным, и я ощущал, как силы наполняют меня. Я знал, что дорога, которую мне предстоит пройти вместе с этими людьми, потребует от нас не только мужества, но и смирения. И в этом была просто необъяснимая магия — ощущение, что, возможно, именно здесь и сейчас мы станем частью чего-то великого.

— Я здесь не для того, чтобы править вами, — продолжил я, — а чтобы напомнить о том, как важно жить с открытым сердцем. Давайте двигаться вперед, вместе!

64. Толпа, словно ожила, начав восхвалять меня в едином порыве. Я слышал, как Лера приняла этот порыв, поддерживая общий ритм, и это чувство единства стало мне ясно — я не просто пришел, чтобы говорить; я пришёл, чтобы чувствовать, чтобы стать частью их жизни.

65. В этот момент я понял, что наша встреча могла бы стать началом чего-то нового, очищающего и освободительного для всех нас, где тьма прошлого уходит, а свет единства и надежды разгорается все ярче.

66. После моих слов в глазах каждого зажегся огонь, наполняя их души светом новой надежды и желания перемен. Атмосфера праздника стремительно накалялась, и радость разливалась по лицам, словно лучи света, проникающие в самую глубину их сердец.

67. Веселье длилось до утра, вспоминал я, как смех и песни звучали в небе, переплетаясь с танцами под мерцанием огней факелов. Казалось, что каждая нота наполняла пространство волшебством. И как только показался первый луч света, волна эмоций накрыла нас, и все, заполненные радостью встречи, разошлись по своим домам.

68. Меня ослепило утреннее солнце. Впервые за долгие времена я увидел настоящий солнечный свет, наполняющий мир теплом и радостью. Всегда было светло, но сдержанно — пасмурно и угрюмо. А здесь, сейчас, передо мной развернулась картина, наполненная жизнеутверждающим разноцветьем.

69. Мы с Лерой направились к её дому, и в моем сердце всё больше укреплялось чувство безопасности. Её дом — маленький, уютный, с верандой, где в прошлом росли цветы. Я чувствовал, что здесь я нашёл место, куда могу прийти и быть собой. Люди, которых я встретил, были поразительно добры, с открытыми сердцами и искренними намерениями. И в этом ощущении тепла я вдруг вспомнил слова Зоряна о грешниках.

70. — Зорян имел в виду людей, которые потеряли веру в себя, — ответила она, налив в кружку ароматный травяной чай. — Они страдали от своих прошлых ошибок, но здесь, в нашем сообществе, мы стараемся понять друг друга и поддержать. Каждый из нас пытается жить лучше, и порой наши грехи тянут нас вниз.

71. Я кивнул, присев за стол. В словах Леры я слышал искренность, и это было важно для меня. Здесь не было осуждения — только желание противостоять темным мигам и вдохнуть новую жизнь в каждый прожитый день.

— Я вижу, что эти люди действительно хотят измениться, — сказал я, глядя в её глаза. — И это прекрасно. Я чувствую, что и я смогу здесь расти.

72. Она улыбнулась шире.

— Каждый из нас достоин второго шанса. И ты, Батиста, — не исключение. Надеюсь, ты сможешь найти здесь то, что искал, — искренность, любовь и новую семью.

73. Эти слова согревали мою душу. Возможно, я не знал, что ждет меня впереди, но вот сейчас, в этот момент, я был готов открыться новым возможностям и новым связям. Здесь, среди этих людей, я чувствовал, что начинаю по-настоящему жить.

74. Мы пошли спать. Лера, великодушно поселила меня у себя. Мне хватило несколько часов, чтобы выспаться. Лесной воздух и тишина, залог крепкого сна.

и сниться мне сон…

Я нахожусь на огромной равнине, залитой ярким светом, который переливается всеми цветами радуги. Это место, казалось бы, совсем не похоже на привычный мир — всё вокруг кажется волшебным и нереальным. Я чувствую лёгкость, будто бы летаю над землёй. Вдалеке я вижу линию горизонта, где небо встречается с землёй, и в этом месте витают облака, похожие на мягкие шалевые одеяла.

Внезапно я замечаю фигурку, стоящую далеко от меня. Тень останавливается и поворачивается, и я замечаю, что мне кажется знакомым его лицо. Он выглядит как будто из мечты, его линии размыты, а одеяние переливается, отражая свет. Он стоит неподвижно, но его глазам не отвести.

Я начинаю двигаться к нему, но как будто земля под ногами меня не слушается. Я чувствую, как каждое движение даётся мне с трудом. Незнакомец улыбается, и эта улыбка вызывает во мне странные чувства — радость, но в то же время нечто тоскливое и неведомое. Я тянусь к нему, но вдруг он делает шаг назад, и равнина погружается в мглу.

Теперь я оказываюсь в мрачном лесу, окружённом деревьями, и снова я вижу его тень, теряющуюся среди густых ветвей. Я пытаюсь его догнать, но его присутствие ускользает, а лес становится всё более запутанным и замысловатым. Я чувствую, что он как никогда далеко, хотя он, кажется, ждет меня.

Затем в лесу появляется яркий свет, и я вижу, как этот незнакомец мелодично кружит вокруг, словно танцует. Теперь все вокруг наполняется звуками: музыка звучит из ниоткуда, и её ритм погружает меня в транс. Я не могу удержаться от того, чтобы не двигаться в такт — невидимые нити связывают нас, несмотря на расстояние. В этот момент я осознаю, что всё это — его магия, его сила.

Но вдруг музыка затихает, и лес погружается в безмолвие. Я смотрю в глаза его и вижу в них море эмоций — печаль, сожаление и что-то вроде надежды. Он искренен и уязвим, и это пронзает меня до глубины души. Я пытаюсь дотянуться до него, но между нами возникает пропасть, полная невыразимого страха.

— Почему ты уходишь? — шепчу я, но слова не доходят до него. Он только кивает, и его тень начинает растворяться в воздухе, словно дым. Я пытаюсь его поймать, но мои руки лишь скользят сквозь пустоту.

И тут вдруг я оказываюсь назад в ярком свете, но теперь он недостижим. Я чувствую, как мой дух падает в бездну, окружённый мрак, который уже не кажется столь привлекательным. Я останусь здесь, на этой равнине, затерянный среди света и тени, не зная, как вернуть то, что потерял.

75. Я резко просыпаюсь, сердце колотится, а во рту вкус тлена. Лера еще спала, а я вышел на свежий лесной воздух, стараясь насладиться тишиной и мягкой утренней атмосферой. Каждый вдох казался намеком на новые начинания. Как только я шагнул за пределы дома, мгновение спокойствия внезапно нарушилось, когда я увидел Зоряна, стоящего внизу, словно он вышел из тени самих лесов.

— Что ты тут делаешь? Как ты меня нашел? — удивленно спросил я, подойдя ближе к нему.

76. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, теперь выражало серьезность, которую я никогда не видел раньше.

— Я был тут неподалеку, услышал в разговорах про тебя и решил тебя найти, — сказал он тихим, но твердым голосом. — Ты зря им рассказал, кто ты.

— Почему, Зорян? — я не мог понять его гнев. — Они нуждаются во мне.

— Этим душам никто больше не поможет, а ты подвергаешь себя большой опасности, — его слова казались холодными, разрезая воздух между нами. Он внимательно смотрел мне в глаза, и я чувствовал, как его переживания начинают захватывать меня. — Не верь койотам, они тебя смешат только для того, чтобы вытащить твои золотые зубы.

77. Зорян был очень серьезен, и это вселяло в меня тревогу. Я понимал, что он знает, о чем говорит, но потянулся к уверенности, которую пережил с этими людьми.

— Я не могу просто уйти от них, — ответил я, спотыкаясь о собственные слова. — Они страдают, им нужно немного света и надежды.

— Свет и надежда — это не всегда ответ, — прервал меня Зорян. — Существуют вещи, о которых не знаешь ты. Порой те, кто нуждается в помощи, вовсе не ищут её. Не позволяй себе быть использованным.

78. Я прислонился к дереву, недоумевая. Чувство внутреннего конфликта переполняло меня. Зорян был прав о том, что всякий раз, когда я сталкивался с людьми, таилась глубина, которую сложно было видеть на поверхности.

— Мне пора, — сказал он, снова на меня взглянув. — Мы еще увидимся. Ты главное, не рассказывай откуда ты.

79. Его слова звучали как предупреждение и одновременно как призыв. Я знал, что он заботится о мне, но и чувствовал, что его страх не находил отклика в моем сердце. Я понимал, что здесь, в этом доме, среди этих людей, я нашел свое предназначение, но вместе с этим меня терзали мысли о мрачной стороне, которую он пытался отразить.

— Зорян, — тихо произнес я, — что если я могу помочь им иначе? Что, если мои слова принесут больше света, чем опасности?

80. Такое предложение не имело возможности сбыться, и я чувствовал, как его взгляд отвечает мне только печалью.

— Иногда великодушие стоит слишком дорого, — произнес он прежде, чем раствориться в лесной тени.

81. Я остался один, стоя на пороге нового дня, охваченный противоречивыми мыслями: силы добра желали проявления, но тень страха нависала над моим стремлением. Словно порыв ветра, он унес с собой часть моей уверенности и оставил лишь размышления о том, как идти дальше, находя баланс между надеждой и осторожностью.

82. Утренний воздух был свежим и чистым, наполняя легкие ощущением новизны. Я чувствовал, как мой внутренний конфликт постепенно уходит на второй план, уступая место тому, что мне действительно было важно: возможности помочь этим людям. Мысли о Зоряне и его предостережении оставались в голове, но я понимал, что должен попытаться сделать что-то значимое. Эти люди, их истории и страдания стали частью меня, как будто я вернулся домой.

83. Я услышал, как встала Лера, когда она вышла на улицу, с сияющей улыбкой на лице. Она предложила мне позавтракать, и мы вместе посидели, наслаждаясь теплым. Каждый глоток этого уюта заполнял меня чувством принадлежности.

— Пойдем, прогуляемся, я тебе покажу тут всё, — сказала Лера, вышедшая за порог. Она потянулась и махнула рукой, призывая меня следовать за ней. — Вставай, новый день нас ждёт!

84. Я поднялся и, пойдя следом за ней, ощутил как жизнь наполняет каждую клеточку моего тела. Мы направились в сторону основания поселения, и я наблюдал за сменяющимися пейзажами. Лес приоткрыл свои тайны, и среди деревьев начинали появляться маленькие домики, и некоторые местные жители.

— Здесь все друг друга знают, — говорила Лера, указывая на прохожих. — Мы — одна большая семья. И, несмотря на трудности, ты увидишь, как много людей готовы прийти на помощь друг другу.

85. Я кивнул, поражённый простотой и теплотой, царившими в этом месте. В воздухе носился аромат свежескошенной травы и сухостойных растений. Постепенно мы подошли к местной площади, где, казалось, всё кипело жизнью. Дети играли, взрослые обсуждали что-то важное, и даже пожилые люди просто сидели, наслаждаясь моментом.

— Здесь проходят ярмарки, встречи, праздники, — с энтузиазмом делилась Лера. — Мы всегда поддерживаем друг друга, и это место стало для нас настоящим убежищем.

86. Я чувствовал, как моё сердце наполняется надеждой. Кажется, из этих простых моментов складывается истинная суть их существования. Это было то, что я искал — чувство общности, взаимопонимания и поддержки.

87. — Вот, здесь живут наши старшие братья. Мы их редко видим, но иногда их слуги выходят к нам и дают указания. Думаю, ты их еще увидишь сегодня. Мы поздно приехали вчера, а так они появляются в середине дня.

88. Мы шли по узкой тропинке, а она показывала мне на дома, едва уловимо передавая их индивидуальность — один из них был обвязан цветущими лозами, другой скрывался за высокими деревьями.

— А там дальше лес, туда мы не ходим. Там живет страшное животное, которое затягивает всех, кто его увидит. В её голосе сквозила легкая нотка страха, и я заметил, как её глаза блестят в свете проникающих лучей солнца.

— Но откуда вы знаете, что оно там живёт, если никто не выживал? — спросил я, стараясь вызвать её улыбку, намереваясь немного подколоть. Внутри вспыхнуло лёгкое веселье — мне было интересно, как она отреагирует.

89. Она остановилась и взглянула на меня, прищурившись, как будто я задал самый глупый вопрос в мире. — Это слухи, сам понимаешь. Никто не захочет проверять их на достоверность. Просто не ходим туда и всё. Её серьёзность заставила меня задуматься о том, с каким трепетом и уважением они относятся к этому месту и его тайнам.

90. Мы продолжили путь, и я почувствовал, как загадки леса и старших братьев окутывают нас, словно невидимые нити, связывающие жизни и истории этого поселения.

— А что там за дым? — спросил я, указывая на небольшой дымок, который медленно поднимался за крышами дальних домов. Его нити казались призрачными на фоне голубого неба, и меня заинтересовал этот неизведанный аспект их жизни.

— Не важно, мы там мусор сжигаем, — ответила неохотно Лера, обводя нас взглядом, как будто стараясь не привлечь внимание к этому месту. Её тонкие губы сжались в линию, и я заметил, как тень прошла по её лицу, будто бы она вспомнила что-то неприятное.

— Но ведь это опасно, не так ли? — продолжал я, чувствуя, что где-то здесь есть что-то большее. Интерес становился не только курьёзом, но и жгучим желанием понять, что скрывается за этой наигранной спокойной маской.

91. Лера вновь взглянула на дым, её взгляд стал настороженным.

— Просто они не хотят оставлять следов, понимаешь? У нас своих проблем хватает. В её словах прозвучала печаль, и я понял, что за этой рутинной практикой может скрываться что-то более глубокое — возможно, страх, стремление к контролю или необходимость охранять свои секреты.

92. Пока мы шли дальше, я приглядывался к ней и окружающим. Дома, окруженные сухими кустами, словно прятали свою тайну, а дым, поднимающийся в воздух, напоминал о том, что даже в спокойствии может таиться что-то тревожное. Каждый момент наполнял меня любопытством и желанием узнать больше, понять, какая жизнь скрыта за этими стенами и в сердцах её обитателей.

93. Мы немного ещё походили и вернулись домой. Сели на диван, и я, собравшись с мыслями, спросил Леру:

— А расскажи, как ты сюда попала. Интересно, как попадают в такие места люди.

94. Лера задумалась на мгновение, её взгляд ускользнул в прошлое, где, казалось, прятались страхи или тревожные воспоминания.

— Я помню себя с самого детства. Мой отец был настоящим рок-н-рольщиком. Он мне и показал этот мир. С матерью он познакомился в больнице, когда проходил терапию. Он сидел на наркотиках и часто бредил, но он смог увлечь мою мать, и я была следствием их совместного усилия сделать этот мир ещё более говёным, — прозвучало это в её голосе с легким оттенком иронии, замешанным с горечью. — Я была сорвиголовой, меня не останавливали правила больницы. Мой отец вскоре скончался, и к моей матери начал подкатывать молодой врач, тогда он был подмогой с города, метил на место главврача. Ему не нравилось моё поведение, но ему оно было необходимо. Тогда-то ему и пришла идея меня «вылечить» –.

— Это было до войны? — спросил я, пытаясь уловить нити её рассказа.

— Да. Когда началась война, к нам поступало много раненых, но я никогда не видела трупов. Что с ними делали врачи, мне было неведомо. К тому моменту молодой врач стал моим отчимом. И, без спроса моей матери, он начал пытаться провести надо мной опыты. Она не могла и слова сказать. Потеря мужа, моего отца, было ударом для неё, и она впала в уныние.

— Так, а ты как смогла там выжить? Как здесь то оказалась? — продолжал я, ощущая, что её история только начинала раскрываться, как нечто более масштабное и сложное.

— Ты слушай дальше. Я решила, что надо уходить, туман войны скроет мои следы. Тогда-то я и встретила кочующую банду, они мне напоминали отца. Я привязалась к ним и с тех пор никогда их не покидала.

95. В её голосе сквозила ностальгия, и я видел, как воспоминания об этих людях наполняли её энергией.

— Мы нашли брошенную ферму или лагерь это и обосновались там. Тут же нашли кристаллы, зеленые камни, которые интересным образом наполняли энергией, но в то же время и высасывали всю жизнь из человека. Чем чаще с ними оказываешься, тем больше желаешь остаться с ними подольше. Камень открывал самые тёмные комнаты сознания, и у меня эта комната была «красной». Я была развязной девкой. Мне было мало мужчин, в те моменты я чувствовала себя Альфой.

96. Я замер, не в силах отвести взгляда от её угловатых черт, что отражали жизнь с её светлыми моментами и глубокими тенями. Всё это звучало как открытие, как попытка оправдаться, даже вразрез с самой собой.

— Да, и стал один из нас тем, что там сидит теперь. А я не такая, я ушла подальше, поселилась тут. Народ начал приходить, дома строились, и про меня забыли, — произнесла она, и в её голосе было больше сожаления, чем гордости.

97. Я попытался разгадать еë метафору о — красной комнате и — альфе. Это звучало, как будто Лера вела борьбу с самой собой, с образом, который создали обстоятельства и её выборы. Её независимость, её стремление вписаться в новое сообщество, и одновременно желание убежать от прошлого. Этот противоречивый микс заставлял меня задуматься: не является ли этот поселение именно той иллюзией, из которой она пыталась вырваться, и о том, как кристаллы могли манипулировать её сознанием на более глубоком уровне.

98. В глубине души я понимал, что детали её рассказа могли стать не просто личной историей, а частью чего-то более тёмного и древнего, что продолжало вытягивать людей в бесконечные круги страсти и заблуждений.

99. — Подожди, так кристаллы ещё существуют или они уже исчезли, вобрав в себя радиацию? — спросил я, пытаясь уловить нить её рассказа.

— На сколько я знаю, у кристаллов есть определённый, как это, уровень конденсата внутренне-направленной энергии из радиации, во. Один умник так сказал, а я запомнила. Если коротко, то эти камни до сих пор «сосут» энергию, и человеческая энергия им тоже нравится. Другое дело, что они заставляют человеческий организм работать на пределе возможностей, а это касается и мозгов. Прикинь, как там «штырит» умников, которые эти камни носят на себе.

100. Я обдумал её слова, чувствуя, как мурашки пробегают по спине. Кристаллы, которые когда-то были частью их выживания, теперь становились чем-то вызывающим опасность, как проклятие, способное поработить человека.

— То есть, есть кто-то, кто их намеренно носит на себе? — уточнил я, ощущая, что эта информация может оказаться важной.

— Конечно, там такой уровень мозговой активности, что любое дело даётся на раз-два. Но вот побочка у них такая, что людей с них «уносит». Это как оголённый провод, током бьёт, но отпустить невозможно. Да, забудь, они отбитые. Ты даже не связывайся с ними.

101. Её слова озвучивали чёткий предостерегающий сигнал. Я представил людей, которые, опьянённые своей энергией, потеряли связь с реальностью, бродя в странном трансцентральном состоянии. Уму непостижимо, как можно рискнуть своим разумом ради короткого всплеска силы и осознания.

— Что ж, слышится, как настоящая игра с огнём. Но я всё равно не могу не спросить: ты знала их? Знала тех, кто носил кристаллы?

102. Лера опустила взгляд, словно вспоминая что-то тёмное.

— Да, я знала их. Некоторые из них были удивительными: смелыми, умными, но в них была какая-то тень, незримая и постоянная. Я могла почувствовать, как они постепенно теряли себя, их свет гас, уносимый куда-то в бездну, и вскоре оставался только фантом прежней жизни.

103. Я задумался над её словами. Кажется, Лера описывала нечто большее, чем просто физическую зависимость. Это могло быть символом того, как далеко люди готовы зайти, чтобы избежать собственных демонов, утопая в иллюзиях и вымыслов, которые предлагал им мир.

— И что в итоге? Они остались там? — спросил я, не в силах скрыть интерес.

— Некоторые да, но большинство просто исчезли, как тени на рассвете. Они стали частью этого места, привязанные к кристаллам, как рыбы к приманке, — тихо произнесла она, и я увидел в её глазах тень сожаления.

— А как они выглядят, ну, эти люди, что носят такие камни? — поинтересовался я, прикрывая лицо тенью любопытства.

— Да короче, в том и прикол, что выглядят они обычно. Как ты или я. И выявить их можно только по наличию этого камня, он всегда при них, в виде перстня или ожерелья, — ответила она, немного задумавшись.

— А если отобрать у них кристалл, что будет? — не удержался я от вопроса, чувствуя, как всеобъемлющая загадка начинает разворачиваться передо мной.

— Не знаю, никто этого не делал ещё. Да и кто захочет с ними связываться, — произнесла она, и в её голосе проскользнуло что-то большее, чем просто страх: там была искренняя тревога. Затем, с заметным напряжением, она добавила: — А ты скажи, всё то, что ты говоришь в проповедях, ты правда в это веришь?

104. Я задумался на миг. Эта прямая и, казалось бы, простая просьба о честности ставила меня в неловкое положение.

— Знаешь, меня мама всегда учила: «будь хитрее», и, наверное, была права, но я не такой. И будь я хитрее, сказал бы тебе, что я непорочный и святой, и всё, что я проповедую, — абсолютная истина. Нет, я такой же человек, с обычным набором страхов. Я, возможно, не должен был делиться этим, но желание быть честным перед самим собой перетянуло на себя одеяло. Эта война, по сути, ничего не поменяла. Я как жил до этого, так и сейчас живу. Я всю жизнь стремился, хотя, наверное, лучше сказать, намеревался быть ближе к Богу. Но, как правильно сказано, «благими намерениями вымощена дорога в ад». Так вот, я, похоже, в нём и нахожусь постоянно. С одной стороны, я очень хочу верить, что Бог обо мне позаботится, а с другой стороны, так сильно боюсь о завтрашнем дне.

105. Лера молчала, и в этой тишине я чувствовал, как в воздух проникает неожиданный вес моих слов. Иногда кажется, что признаться в своих страхах — это своего рода слабость, но в данный момент я чувствовал, что это было лучшим, что я мог сделать.

— Ты не один, — наконец произнесла она, и в её голосе был лёгкий налёт искренности. — У всех нас есть страхи и сомнения. Но иногда нам просто нужно найти кого-то, с кем можно разделить эту ношу. Может быть, эти кристаллы, чего бы они ни были на самом деле, всего лишь отражают то, что происходит в нас самих.

106. Я кивнул, осознавая, что её слова открывают передо мной новую перспективу. Возможно, эти камни не только притягивали человеческую энергию, но и служили зеркалом, в котором мы могли увидеть свои слабости и страхи в их самом чистом виде.

— И кто знает, может быть, в нашем стремлении к свету мы найдем лучшее в себе и в других, — тихо ответил я, чувствуя, что это откровение было не случайным.

— Так ты не посланник Создателя, и не пришёл нас спасти? — с трепетом спросила меня Лера, её голос дрожал от надежды и страха одновременно.

— Боюсь, что нет, не знаю. Но явной инструкции мне никто не дал, потому я и слоняюсь по миру, — произнес я, чувствуя, как сомнения и неуверенность заполняют пространство между нами. В её глазах я заметил частицу разочарования, и, увидев это, внутренне сжалился. — Кто знает, Зорян как-то сказал мне: «Батиста, ты свет мира сего». Я тогда был немного в «раздрае», и он меня так поддержал.

107. Лера склонила голову, глубоко задумываясь о моих словах.

— Бывает, что свет лишь мерцает в темноте, и это может быть достаточно, чтобы найти путь, — произнесла она, вновь взглянув на меня с той решимостью, которую я уже видел. — Но что делать с темнотой, которая окружает нас? — спросил я, осознавая, что меня терзает неуверенность. — Мне не хватает сил, чтобы быть тем, кто способен вести других. У меня свои страхи, и я не готов бросаться в темные глубины ради спасения тех, кто потерян.

— Так и будь слабым, — ответила она, не отводя взгляда. — Мы все не идеальны. Наша сомнительность делает нас человечными. Сила заключается не в отсутствии страха, а в умении действовать, несмотря на него. Твой страх может стать источником силы для других, если ты научишься с ним жить.

108. Я задумался над её словами. Возможно, именно в уязвимости есть своя мощь — способность принять свои недостатки и использовать их в борьбе за более светлое завтра.

— Но как мне обрести эту силу? Когда вокруг все так безнадежно?

— Постепенно, — ответила она. — Шаг за шагом. Каждая мысль, каждое действие могут стать светом. Работай над собой и продолжай двигаться вперёд, даже если не знаешь, куда идёшь. Это и есть путь.

109. Я кивнул. Её уверенность стала для меня лучиком надежды. Возможно, мы действительно могли вместе справиться с этим, преодолеть наши страхи и помочь тем, кто остался в тени. Понимание этой ответственности наполнило меня новым смыслом.

— Лера, если ты готова быть со мной на этом пути, я постараюсь не подвести тебя, — произнес я с решимостью, и в тот момент ощутил, как страх отступает, уступая место надежде на лучшее.

110. Глаза Леры округлились, и, похоже, она даже протрезвела от моих слов. В её взгляде читалось осознание, что страхи и надежды могут соотноситься не только в внутреннем мире, но и в жизни окружающих. Такой момент совершенно преобразил атмосферу.

111. Но тут в дверь вошла девушка и, обращаясь к Лере, произнесла: — Мессалина, прости, твоего друга просили подойти старшие, — она сказала это и тут же скрылась за дверью. Лера не могла выйти из шока после нашего разговора, и я, чувствуя, что у нашей встречи наступает конец, тихо добавил, что скоро вернусь. Выйдя на улицу, я направился к главному зданию, похожее на административное. Интересно, что меня там ожидает, если даже местные не бывают в этом месте, а я побываю здесь уже на второй день. Мысли метались в голове: — Как бы чего худого не было, а то выйти не успел — и уже во что-то вляпался. Но в глубине души я понимал, что нет худа без добра. Возможно, эти встречи и испытания дают мне возможность лучше понять, где я нахожусь на самом деле.

112. Когда я подошёл к главному дому, мои чувства колебались между беспокойством и любопытством. Он стоял огромный и мрачный, и в его стенах, казалось, хранились тайны, которые были готовы открыться только тем, кто прочувствовал их значение. Я осознал, что эта встреча со — старшими могла стать следующим шагом на моём пути понимания происходящего и нахождения своего места здесь.

113. Поднимаясь по ступеням, я оставил за собой мысли о страхах и неуверенности. Все, что произошло, подготовило меня к следующим испытаниям. Я был готов услышать, что от меня ждут, и понять, как мое присутствие может влиять на людей вокруг меня. Зная, что у меня есть поддержка Леры, я убедился, что в любом случае не одинок.

114. В момент, когда я открыл дверь главного дома, кислый запах сырых стен впился в меня, как предчувствие чего-то важного. Внутри царила полутьма, и лишь несколько тусклых ламп освещали старые и облезлые столы и стулья, заполненные затейливыми символами — напоминанием о том, что здесь происходят выборы, загадки и, возможно, испытания. В углу, словно зная, что я приду, стояли несколько фигур, облечённых в полупрозрачные одеяния, их лица скрывали тени.

— Ты пришёл, Батиста, — произнесла одна из них, её голос звучал как эхо из далека.

115. Я сделал шаг вперёд. Мои страхи вновь всплыли на поверхность, но на этот раз вместо паники я ощутил прилив решимости. Это может стать моментом, когда я смогу найти не только смысл своего присутствия здесь, но и узнать, какие испытания меня ожидают. Моя жизнь, как и любой путь, включает в себя выбор. И, может быть, это будет мой шанс изменить не только свою судьбу, но и судьбы тех, кто доверится мне. Я глубоко вздохнул, пройдя через границу, которая отделяет меня от нового мира, от новых возможностей и новых страхов, которые мне ещё только предстоит преодолеть.

Глава 7

1. Да, многое я узнал в разговоре с Лерой. Она помогла мне по-новому взглянуть на свои страхи и на то, как я могу оказать поддержку другим. Было бы неплохо помочь ей, когда вернусь, предложив отправиться ко мне домой. Пусть живёт там, а я буду вместе с ней постигать искусство веры и, возможно, найдём пути, чтобы справиться с испытаниями, которые готовит нам жизнь.

2. Пока шёл, по пути к этому зданию, я не встретилось ни души. Казалось, что только недавно на фестивале было столько народа, а теперь тишина царила во всей округе. Где же все подевались? Угнетённое ощущение одиночества начало заполнять пространство вокруг меня. Это беспокойство росло, как тень, вытягиваясь за мной, пока я приближался к главному дому.

3. Мне не доводился так близко подходить к этому месту. Строение, где обитали старшие, выглядело внушительно и холодно, словно смогло поглотить тепло и радость, оставленные снаружи. На его стенах была выложена мозаика советского светлого будущего частично обвалившаяся, что придавало ему необычайный и зловещий вид. Главная дверь, казалось, была преддверием в другой мир.

4. Подойдя к большим двустворчатым дверям, я почувствовал странное волнение. Когда я коснулся ручки, двери открылись сами, как будто они знали, что я пришёл. Меня встретил слегка уловимый запах серы, который вызвал у меня мурашки по спине. Я глубоко вдохнул, стараясь собрать мысли воедино. Даже не представляю, что меня ждёт за этими дверями. Ощущение было таким, будто я пересекаю невидимую линию — границу между привычным миром и чем-то гораздо более таинственным и знакомым.

5. Внутри помещения царила полутень, а свет едва пробивался сквозь окна, завуалированные пылью и тайной. На стенах висели картины, изображающие сцены развития и роста коммунизма, изображения Сталина и Маркса.

6. Приблизившись, через тусклый свет я разглядел в формах тела, женские черты. Взгляды их пронзили меня, и я почувствовал, как невидимые нити связуют меня с каждой из них. Одна из девушек, с черными волосами и зелеными глазами, как два изумруда, протянула мне руку и произнесла: — Ты тот, кто пришёл из света. Наша община ждала тебя. У нас есть дела, которые мы должны обсудить.

7. Я замер, охваченный одновременно удивлением и страхом. Что они знают обо мне? Как я могу быть связан с ними? Но осознание, что в этой комнате мне предложат узнать больше о себе и своих возможностях, придаёт мне сил.

— Что это за дела? — спросил я, голос мой звучал чуть ли не дрожащим. В самом деле, я понимал, что это может стать не просто разговором, а началом чего-то более глубокого, новой главы в моей жизни. Шаг за шагом я приближался к своему предназначению, и каждое из этих шагов, каждая встреча вроде бы были тщательно уготовлены судьбой.

8. Она взглянула на меня, и в её глазах промелькнула искра понимания. — Здесь тебе не нужно бояться. Здесь мы учим видеть суть, учим, как верить. Ты можешь научиться многому, если откроешься. Этот дом — не просто крыша над головой, это место, где раскрываются сердца.

9. Мне стало ясно, что это и есть тот поворотный момент, которого я так долго ждал — шанс познать себя и, возможно, стать тем светом, о котором говорил Зорян, тем светом, который поможет не только мне, но и людям вокруг. Моя новая жизнь начиналась здесь, и я собирался выяснить, что же она мне уготовила.

10. Девушка взяла меня за руку и, как будто зная, что мне нужно больше, чем просто физическое сопровождение, провела вглубь здания. Отпустив меня одного. Я зашёл в коридор, который был словно олицетворением таинственности: по обе стороны от меня тянулись закрытые двери, каждая из которых могла скрывать тайны, которых я ещё не готов был осознать. Передо мной располагались две лестницы, ведущие на второй этаж, словно приглашая меня сделать выбор, который изменит всю историю.

11. Вдруг с обеих сторон начали спускаться две прекрасные женщины. Их тела были обвиты тонкой полупрозрачной тканью, что подчеркивало каждую линию изгибов, но не открывало всего. Я замер, почувствовав, как к моему сердцу прижимается смесь восхищения и скованности, влечения и вожделения. Они подошли ко мне, их руки нежно обхватили мои, и медленно повели вперёд, словно хотели научить чему-то запретному.

12. Мы начали проходить в следующие залы первого этажа. Как только я вошёл в первый зал, меня встретило обилие диванов, на которых восседали мужчины и женщины. Их тела двигались в завораживающем ритме, они курили кальяны, а вокруг них кружились прекрасные девицы и мужчины, обвивая их своими телами, лаская словно в большом танце наслаждения. Я не мог разглядеть лиц, спрятанных за тонкой тканью, что закрывала каждую секцию с диванами, создавая ауру тайны и интриги.

13. Следом за первым залом шёл длинный коридор, украшенный картинами, которые лишь добавляли атмосферу загадки, но, увы, из-за тусклого света и легкого облака дыма, я не смог чётко разглядеть, что на них изображено. Они казались живыми, будто картинами с отдельными историями, но каждая из них оставалась недоступной, укрытой от моих глаз.

14. В этом месте я чувствовал, что попал в мир, где реальность смешивается с фантазией и где границы между одним и другим становятся всё более размытыми. Здесь звучал смех, шёпот, а иногда и тихие разговоры. Атмосфера пропитывалась легким сладковатым запахом, создавая ощущение комфорта и расслабления, что, в свою очередь, боролось с моими внутренними страхами.

16. Девушки повели меня дальше, и я ощутил, как на меня давят ожидания и вопросы. — Куда мы идём? Что здесь происходит? — пронеслось в голове, но я не решался задать их вслух. Я чувствовал, что каждое мгновение, каждый шаг приближает меня к раскрытию чего-то более глубинного, возможно, к истинному смыслу моего визита. Когда мы достигли конца коридора, одна из девушек остановилась и посмотрела мне в глаза. — Ты готов узреть свои истинные желания? Здесь есть всё о чём ты мечтал в своих сексуальных фантазиях. Её слова прозвучали как вызов, и я, полон смятения, но и предвкушения осознал — этот путь совсем не заканчивается. Я помню как смотрел на Леру и вожделел её, представляя наш секс в самых извращенных позах, осуждая себя за разгорающийся блуд в моих мыслях. Ведь с одной стороны я знал, что это за удовольствие, а с другой это может меня утянуть в мир грёз. Теперь я был готов сделать шаг в неизвестность, где предстояло разобраться в тёмных углах своей души и узнать, какую роль мне отведено сыграть в этом странном, но манящем мире.

17. Я медленно вошел в третью часть дома первого этажа, и передо мной открылся неожиданный сюжет, густо пропитанный тайной и вожделением. В центре комнаты, окутанный струящимися шелками, сидел мужчина — его тело внушительное, почти царственное. Он располагался на большом кресле, которое напоминало трон, с мягкой обивкой и резными узорами из дерева. В его взгляде была сила, мифическая и пугающая. Борода свисала до пола, густая и черная, а его тело было темно алого цвета, словно оно было из одного заветренного мяса.

18. В руках он держал кнут, который мягко покачивался в его ладонях, словно ожидая момента, чтобы вступить в действие. По обе стороны от него стояли два человека, которые шептали ему на ухо, их лица скрыты в мраке капюшонов, и я не мог разобрать, что именно они говорят, но их напряжённые позы выдавали некое возбуждение. Комната походила на сауну: застоявшийся воздух наполнял легкие горячими волнами, а полумрачное освещение создавалось благодаря тусклым лампам, которые едва освещали пространство. Из пола периодически поднимался пар, обволакивая всё вокруг, словно скрывая тайны, которые я хотел разгадать, но что-то внутри меня сдерживало.

19. Я ощущал, как в моём сознании росло вожделение. Это место, этот мужчина, это всё притягивало меня, словно магнит. Я понимал, что в глубине души жажду разврата, но осуждение собственной слабости страдало внутри меня. Я чувствовал, как моё сердце колотится, как мысли о непозволительном расползаются по мозгу, скрываясь в его пасмурных закоулках.

20. — Зачем я здесь? — думал я, стараясь избавиться от нарастающего желания, но эти мысли, такие соблазнительные, словно манили в темные приливы этой таинственной комнаты. Это здание, как будто бардель, не просто открывало мои скрытые желания, но и подталкивало меня к ним, искушая этим беспощадным злом, что могло погубить как меня, так и мою душу.

21. Мужчина на троне вдруг поднял взгляд и встретился со мной. В его глазах горела некая постыдная жизнь, искры влекущей в бездну. Это было распущенное наслаждение, которое чуть не охватило меня, заставляя захотеть подойти ближе. Но я знал, что если сделаю этот шаг, проклятие завладеет мной, и вот это чувство стыда вновь начнёт жечь изнутри.

22. Когда я хотел сделал шаг назад, в тот момент задержки в моём сознании заставил меня оставаться на месте. Не покидая взгляда мужчины на троне, я боролся с искушением, задавая себе вопросы, от которых не мог избавиться. — Кто я в этом месте? То, чем я оказался, — это реальность или просто игра? — Его уголок рта дернулся в усмешке, как будто он знал мои мысли, готов был открыть тайны, о которых я даже не осмеливался мечтать. Этот мир и я — неразрывные сущности, и я понимал, что игра, в которую меня втягивают, только начиналась.

23. Девушки, нежные и грациозные, их руки остро ощущались на моей коже, гладя спину, как будто посылая волну тепла через каждую клеточку тела. Я чувствовал себя одновременно комфортно и уязвимо, и взгляд бородатого мужчины был прикован ко мне. Его изучающий взгляд пробирался до самой души, вскрывая мои внутренние конфликты и желания.

24. Когда он наконец открыл рот, его голос прозвучал как гром в дождливую погоду — мощный и внезапный.

— Значит, это ты явился в мой город, — произнес он, и в его словах слышался глубокий резонанс. — Меня зовут Зинат Патча, я царь этого места и твой царь. Зачем ты явился и смущаешь моих рабов? Твоей душе здесь не место, время для судилища еще не настало. Отвечай, что ты здесь делаешь, человек?

25. Я собрался с духом, пытаясь подавить внутреннюю панику, и ответил: — Этим душам нужен покой…

26. Но не успел закончить, как он меня перебил, его голос стал ещё более угрюмым.

— Молчать! Это мне судить, что им нужно. Они заслужат ровно то, чему служили всю жизнь.

27. Сердце колотилось, но я продолжал, чувства, переполнявшие меня, заставляли говорить: — Я понимаю ваш гнев, но я иду по своему пути, и если он привёл меня сюда, значит, я всё правильно делаю.

28. Зинат Патча усмехнулся, и в его улыбке таилось что-то зловещее.

— Праведник, значит. Я вижу в твоём сердце все пороки. Тебе бы хотелось здесь остаться. Но тебе здесь не место, убирайся из моего города. За тобой и так ходит тень. В его словах звучала угроза, и в этот момент ко мне пришло осознание — я оказался в центре конфликта, о котором не знал.

29. К ушам Зинат Патча тут же прильнули его два советника и начали что-то шептать. Я не мог разобрать слов, но их взволнованные жесты придавали ситуации ещё больше напряжённости. Царь слегка улыбнулся и продолжил с хитрой иронией: — Однако это тебе выбирать, где быть. Ты можешь и остаться. Эти дивы сделают, всё что пожелаешь. Любую твою фантазию воплотят в жизнь.

30. Я замер, вспомнив образы, мелькавшие в голове — обволакивающий туман, шепоты, искушения. И всё же, мысли о том, что меня ждут, мучили, как призрак, который не хочет покидать меня. Я знал, что в этом месте скрыты темные желания, которые могли меня поглотить.

— Как Вы правильно сказали, мой выбор, где находиться. Спасибо за ваше гостеприимство. Я подумаю. Я пытался звучать уверенно, но с каждой секундой понимал, как легко я мог запутаться в этой паутине.

— Дамы, проводите его. Свет его здесь никто не увидит, — произнес Зинат Патча с холодной решимостью. Девушки вновь окружили меня, их прикосновения теперь казались ещё более настойчивыми, и я ощутил, как меня повели обратно в густой пар, где жгучие желания и запретные мечты находили свою объятие.

31. Именно в этот момент я понял, что каждая комната, каждый шаг здесь притягивает к себе, скрывает уловки, в которые так легко попасть. Я уже начал осознавать, что моё пребывание здесь призвано не просто исследовать ограничения, но и понять настоящие переломы — искушение, что всё больше начало обвивать меня. Как долго я смогу сдерживать этот внутренний хаос и не поддаться безумию этого мира?

32. Обернувшись, я заметил, что дверь, в которую я вошел, постепенно превращалась в нечто большее, чем просто вход в зал. Огромная бронзовая змея, изукрашенная причудливыми узорами, обвивала дверной проём, её чешуя переливалась при тусклом свете ламп. Это был символ, обещающий как искушения, так и свои тёмные тайны — предостережение для тех, кто осмеливался пересекать порог.

33. Мы вернулись по тому же пути, повторяя каждый шаг. Как будто этот зал был знакомым, хотя его атмосфера становилась всё более зловещей. Пройдя несколько шагов вперёд, я почувствовал лёгкий бриз, который неожиданно сменил пелену полупрозрачной ткани, закрывающей приватные комнаты. Из-за неё начала проступать тень, и я увидел лица людей, заточённых в этом месте. Их страх и ужас поднимались на поверхность, скрытые за безумными улыбками, которые лишь подчеркивали их страдания. Глаза выдали истинное состояние — посетителей — пламя, страсть, раскрепощенность, жажду свободы, но также и отчаяние.

34. Постепенно я подошёл к выходу и, повернув голову, встретился с взглядами барышень, что провожали меня. Их улыбки были такими же, как у тех несчастных, но в них сквозила ещё и заигрывающая искра, манящая и пугающая одновременно. Они казались живыми отражениями как моих страхов, так и притяжений.

— Что вы ищете здесь? — едва слышно спросил я, теряя уверенность в том, что мой выбор действительно был свободен. Какая цена запрашивалась за этот путь, и что должно было произойти, если бы я решил остаться?

35. Их ответа не последовало, но я уловил в их взглядах теневую симфонию — смесь желания, уязвимости и молчаливого понимания. Возможно, они тоже искали выход, но в ловушке наслаждений и соблазнов. Каждое мгновение здесь, каждый миг притяжения становились всё более запутанными, как заколдованная паутина, и несмотря на все предупреждения Зината Патча, я чувствовал, как глубоко затаённая часть меня начинает желать остаться.

— Вы на пороге освобождения, — шептала одна из девушек, её голос был подобен ветерку, который заставил меня вздрогнуть. Я не знал, стоит ли верить в эти слова. В этом месте, среди обмана и иллюзий, не было чёткого различия между свободой и рабством.

36. Я шагнул в пространство, где меня ожидала неведомая судьба, и сразу же осознал: мой путь только начинался.

37. Яркий свет, первое что меня встретило, выйдя из этого дома. Он был немного ослепляющим после темноты, как и месяц, светивший одним холодным взглядом на мир. Я резко зажмурился, стараясь адаптироваться к новой реальности.

38. Я проснулся у себя дома, посреди кровати. В две тысячи двадцатом году. Дома непривычно никого не было. Тишина, первое, на что я обратил внимание, но не придал сильного значения. Лишь звук собственных шагов эхом раздавался в пустом пространстве. Чувство голода немедленно нахлынуло на меня. Во рту остался привкус гари, словно я только что покинул комнату, где замешано что-то абсолютно запрещенное.

— Надо бы выйти прогуляться, — подумал я, ощущая, как пустота внутри начинает ныть.

39. Тогда я жил в пятиэтажке, в спальном районе. Место, где были знакомы каждый шаг и угол. На дворе была ночь и ранняя осень, с лёгкой вуалью тумана, сгущающегося над упавшими листьями, которые всё ещё сохраняли свои яркие оттенки. Выйдя из парадной, я решил немного пройтись по двору. Странное чувство меня сопровождало, ностальгия потерянных мест. Желтый свет фонарей освещал падающую листву, и я сразу же оказался в плену этих воспоминаний. Осенний пейзаж ночью под светом фонарей всегда завораживал своей таинственной красотой.

40. Я ещё немного прошёл по узким улочкам, которые изобиловали бдительными тенями. Вскоре вышел на площадку, окружённую привычными силуэтами. Сев на скамейку, я пытался вспомнить сон, что мне приснился. Кажется, это действительно был сон. Война, апокалипсис, странная встреча с царем — все это жило в моей памяти, как упавшие звёзды, которые я не мог поймать.

41. Конечно, это был сон. Но кто я, и что было вчера? Эти воспоминания были утаены, укрыты мраком, как печальная тайна. Возможно, я ещё не проснулся, но память обо мне была утеряна, как будто и не я живу в этом теле. Я почувствовал, как нарастает неопределённость, окружая меня туманом. Последнее, что я помню — я никак не мог определиться, что мне делать дальше. Какой мой путь и как начать доверять Создателю, которому, кажется, я был должен так много?

42. На улице стало прохладно; зимний ветер шептал, как будто пытался предостеречь меня от чего-то важного. Я вспомнил, что в шкафу висит моя зимняя куртка. Приглянувшись, я увидел, что это неприметное укрытие, осыпанное воспоминаниями, манит меня обратно. Но сейчас мне не хотелось просто так вставать с лавочки, пусть даже и приятно было осознавать, что этот момент принадлежит мне. Я присяду на лавочку, может, потеплее станет, и, возможно, в этом замедлении найду ответ на вопросы, что терзали меня, как неотвязные тени моих предков. Передо мной открылся мир, полный тайн и откровений, и во тьме я надеялся найти свет — тот самый свет, который ведет меня к самому себе.

43. Из темноты, где не доставал свет фонаря, вышел пожилой мужчина. В трикотажном пальто, с классической шляпой и тростью. Он медленно подошел ко мне и присел рядом. Мне не хотелось говорить; мысли переполняли меня, одолевая своей тяжелой, мрачной сутью. Я словно утопал в них, как в черной луже, полной сомнений и неясностей.

44. Тишину прервал незнакомец:

— Приятна мне твоя прощальная краса. Люблю я пышное природы увяданье, В багрец и в золото одетые леса. В их сенях ветра шум и свежее дыханье. И мглой волнистою покрыты небеса. И редкий солнца луч, и первые морозы. И отдаленные седой зимы угрозы…

45. Я никак не отреагировал на его слова, но, казалось, ему и не интересна моя оценка. Он продолжал, не дожидаясь отзыва:

— Прожив долгую жизнь, понимаешь, что осень давно прошла, и более того — зима давно идёт. Самое мучительное — это неизвестность. Любой атеист сразу становится верующим. Когда ты молод и полон сил, кажется, что жизнь вечна, что никогда ты не познаешь смерти. Даже если кто-то умирает, самоуверенно считаешь, что тебя-то обойдет мимо женщина с косой. Но со временем мысли о смерти всё чаще и чаще посещают. Пустота меня ждёт или меня ждёт суд. Тело умрёт в любом случае, мне не может везти вечно…

— А вы верите в бессмертную душу? — спросил я, не в силах сдержать интереса.

— Жить вечно, — произнес он, затем замолчал на миг, словно обдумывая свои слова. — Что хуже: встретить тьму и небытие или вечные страдания? Прожив долгую жизнь, первое, что приходит на ум — правильно ли я жил? Смогу ли я раскаяться? Успею ли? Жизнь и смерть, радость и горечь. Можно нажить много богатств, можно убить всех. Можно прожить жизнь в вечном блаженстве. Смысл только один: сможешь ли ты остаться человеком перед лицом вечности?

46. Его слова пронзили меня остриём размышлений, заставив думать о собственных выборах и терзаниях. Но на секунду всё это сместилось на второй план, когда к нам подбежала собака. Это был пудель, с черной шерстью и игривым взглядом. Кажется, я его уже видел. Он радостно вилял хвостом, будто чувствовал — нам нужны эмоции, чтобы разбавить эту несомненную тяжесть.

47. Пожилой мужчина улыбнулся: — Вот что удивительно, — сказал он, склонившись к собаке. — Они не знают страха перед конечностью. Им важен только настоящий момент. Может, нам стоило бы учиться у них?

48. Я посмотрел на пуделя, его весёлый настрой резко контрастировал с мрачной атмосферой моих раздумий. Сознание накрыло меня, как холодный бриз. Да, может, это и есть ключ — жить здесь и сейчас, доверившись инстинктам. Но как это сделать, когда на душе так тяжело?

— Вы правы, — сказал я, все ещё вглядываясь в блестящие глаза собаки. — Но как же трудно отпустить…

49. Старик промолчал, его восприятие глубоко проникает в мои слова. Взгляд его был полон понимания, как будто он знал, что внутри меня бушует. И в этот миг, полном доверия и неведения, я почувствовал, что всё же не одинок в своей борьбе с темнотой.

50. — Мне ничего не надо, — сказал я, немного подумав. — Если бы моё тело не нуждалось в еде, воде и обслуживании в принципе. Если бы не было необходимости класть голову на алтарь золотого тельца. Если бы не было большого количества информации о Боге и фантазий человека, я, возможно, быстрее бы достиг катарсиса. Однако хуже всего то, что я впадаю в бесконечное хождение во тьме собственных грёз. Ибо ищу я не того и не там. Не знаю, что мне делать; жизнь праведника в больном теле приносит массу страданий. Особенно, когда повсеместно показывают успешных людей и красивую жизнь. Они так и говорят: «Отдай нам свою жизнь ради золотой монеты». Как говорят, в человеке борется два волка… Так во мне их три: белый, который верит в добродетель, Бога и бессмертную непогрешимую душу. Серый волк, который говорит, что лучше уйти из жизни быстрее, чтобы не страдать. И черный, который предлагает: продай душу дьяволу — зато сейчас поживешь в богатстве.

51. Старик слушал меня внимательно, и его лицо не изменилось ни на йоту. Он не спешил с ответом, но его глаза блестели, как бы пытаясь разглядеть в моём сердце то, что скрыто даже от меня самого.

— Я так скажу, — произнёс он, наконец. — Всё это не важно. Люди очень много думают и мало видят, пытаясь полюбить или быть любимыми. Твоя жизнь не важна. Ты держишься за жизнь, теряя бесценные мгновения бытия. Отпусти контроль. Ты уже имеешь всё, что нужно, просто ты ещё не понял. Ты можешь всё сделать сам.

52. Я медленно кивнул, хотя до конца не осознавал, что означают его слова. Словно на перепутье, где три тропы ведут в разные стороны, я чувствовал себя потерянным.

— Знаете, что я вспомнил, — произнёс я, — любимое моё занятие — это сны. Человек так много проводит времени во сне, что было бы глупо их не изучать. Я в своих снах победил демонов и обрёл с ними мир. И вот, что я подумал…

53. Не успев закончить мысль, как из меня начали вырываться молнии, словно одна часть меня не желала отпускать другую. Я почувствовал, как вокруг меня собирается водоворот энергии, поток мыслей и страхов.

— А что если и это сон? — произнёс я, чувствуя, как мой голос дрогнул от волнения.

54. Старик молчал, но в его взгляде появилось некое понимание, будто он знал, что происходит в моём сознании.

— Сны — это удивительное состояние, — сказал он, наконец. — Они могут быть настоящими, но также могут быть и иллюзиями. Иногда мы пробуждаемся в них только для того, чтобы осознать, что истина по ту сторону сна может быть куда более пугающей. Но сны — это тоже жизнь. Не бойся их исследовать, не боись заглянуть в свою тьму. Возможно, именно там ты найдёшь свет.

55. Я ощущал, как его слова проникают в мою душу, вырывая меня из бесконечной пучины сомнений. Мысли о снах и о том, что скрыто за пределами нашего восприятия, потихоньку превращались в свежий поток надежды. Но что, если я действительно сплю? На мгновение я закрыл глаза, погрузившись в мир забвения и прощения, в томительном ожидании, когда волны света начали накрывать меня, как тихое море, обещая остров надежды.

56. Когда я открыл глаза, а вокруг меня оставались лишь звуки ночи и шум деревьев. Я остался один наедине со своими мыслями, но теперь это было немного иначе — вряд ли я мог очистить свою душу от вопросов, но, возможно, нашёл первую искорку, которая приведёт меня к истине

57. Взмахнув рукой, молния рассекла небесный свод и ударила в дерево напротив меня. Еще один вдох — и из меня начали вырываться во все стороны разряды. Я почувствовал, как каждый импульс, который вырывался из глубины моей сущности, наполняет меня ослепляющей силой. Повернув голову, я не увидел своего собеседника. Старик исчез, а я остался один, окруженный хаосом, не в силах подчинить эту бурю.

58. Сила начала наполнять моё тело, как если бы я стал сосудом для самого электричества. Всё больше и больше молний извергалось из меня, словно я стал центром бурного вихря. Плазменные лучи разрезали реальность вокруг меня, оставляя за собой следы искр, что, казалось, порождались не только в воздухе, но и в самой ткани времени. Густой дым стремительно заполнил пространство, словно разделяя меня от мира, создавая тёмную завесу между началом и концом. Я охватил жуткий кашель, не в силах найти даже капли свежего воздуха. Моя шея стянулась, а в конечностях началось покалывание, подобное тому, что чувствует человек, пойманный в ловушку.

59. Страха во мне не было. Кажется, так выглядит смерть, я её звал, и вот она пришла, обняла меня своими ледяными руками. В этом смятении, когда жизнь и смерть пересекались, я ощутил, как легкий бриз проскользнул по моему телу, словно невидимая рука шептала мне о покое. Я сделал глоток свежего воздуха, и в этот момент меня как будто кто-то сильно толкнул в спину, словно истинная энергия жизни требовала, чтобы я двинулся вперёд.

60. Вдох снова наполнил меня, и я ощутил, как окружающий мир начинает меняться. Дым рассеивался, словно уходит непроглядная тьма. Свет пробивался сквозь облака, и я увидел, как электрические разряды, вырывающиеся из моего тела, превращаются в яркие радуги, соединяясь с миллионами частиц вокруг. Я начал понимать, что это не конец, а лишь начало. Вместо депрессии и тьмы, во мне стала рождаться новая энергия, новая жизнь.

61. Я сделал шаг вперёд, и этот шаг стал противоядием к инерции страха. Я не знал, куда он меня приведёт, но, казалось, каждый шаг освобождал меня от оков, прокладывая путь к чему-то большему, чем я мог себе представить. Свет ярче, как если бы он сам ждал, чтобы я его принял. И в этот момент, когда мир снова стал обретать форму, я понял, что нахожусь на пороге открытия — открытия не только внешнего мира, но и самого себя. Всё это было не просто сном. Это было пробуждение.

62. Оказавшись на коленях, сквозь залипшие глаза, я пытался разглядеть едва уловимый свет впереди.

— Еще немного, и я увижу, что это, — подумал я, протирая глаза в надежде привести их в порядок. Передо мной постепенно прояснилась дверь. Я сделал резкий рывок и вылетел наружу. Позади меня остался тот самый дом, где я встретил Зенат Патча. Внезапно раздался жуткий визг и крик из проёма, и дверь захлопнулась с таким глухим звуком, словно сама реальность отстранялась от своего прошлого.

Глава 8

1. За много лет изучения своего тела я заметил, что, какие бы психотропные препараты или алкоголь я ни употреблял, ничто не было способно исказить моё сознание. Мое тело отключалось, когда я терял сознание. Однажды я напился так сильно, что не мог двигаться, но сознание продолжало функционировать; я всё слышал вокруг и всё понимал.

2. Когда я очнулся на ступеньках этого дома, мне стало очевидно, что я пролежал здесь долго, но никто не желал мне помочь. Вдруг я почувствовал чьё-то присутствие. Мои глаза до сих пор не могли нормально открыться, и в ярком свете я увидел множество душ, плачущих в тени. Хотя их плач не достигал моих ушей, я ощущал каждую боль этих людей на себе. Холод ужаса охватил моё сердце — чувства безнадежности и изоляции давили на меня, словно невидимые наручники.

3. На ступеньках дома меня окружали тени, их лица искажали муку — их страдания и жалобы сливались в один поток, который проникает в мою душу. Я попытался задать себе вопрос: — Как я мог помочь им, если даже сам не могу двигаться? В этот момент я осознал, что их боль — это моя боль. Я был частью этого страха, этой тьмы, и хоть это осознание угнетало, в сказанной Лерой фразе, я почувствовал искру надежды.

— Ты не один, — шепнула она, и её голос был как теплый свет среди холодного мрака. — Мы вместе.

4. Я попытался взглянуть на неё, но мои глаза оставались затуманенными. Тем не менее, её присутствие проникало внутрь меня, словно свет, пробивающийся сквозь густой туман. Я знал, что на самом деле, эта борьба будет не только моей. С каждым мгновением, с каждой слезой, пролитой душами вокруг, я чувствовал, как поднимается волна оживляющей энергии. Моя руки, хотя и окутанные тяжестью, начали медленно двигаться. Я ещё не знал, куда это приведёт, но понимал одно: я готов идти вперёд, к своему освобождению.

5. Закрыв на мгновение глаза, я очутился на знакомом диване.

— А, проснулся! — сказала Лера. — Ты долго был в отключке. На самом деле, я ни на секунду не сомневалась, что ты выберешься оттуда. Что ты видел? Полагаю, они тебя отпустили, ведь ты выбрал не их. Хитро, конечно, как только у тебя это удалось.

— Там было много всего, но самое главное, что привлекло моё внимание, — женщина со странным лицом. Может, мне показалось, ведь её лицо закрывала тонкая шелковая маска, но вот ребёнок её… Я видел престола.

— Король мертв, да здравствует король, — пробурчала она себе под нос. — Что же ты теперь будешь делать?

— Мой путь неизменен, кто бы ни стоял на моём пути, — ответил я, ощущая, как уверенность возвращается ко мне. — Кстати, пока я был там, я думал о происходящем здесь и хотел предложить тебе отправиться со мной. Поможешь в поддержании работоспособности моего радио? Что скажешь, потянешь эфир?

— Да брось ты, я не смогу, — отрезала Лера, её голос звучал с оттенком отчаяния. — После всего, что было… Я думаю, ты меня поймёшь. На вид может и выгляжу я сурово, и беру — своё, да и делаю что хочу. Но всё это, всё это полно обмана…

6. Казалось, Лере было неприятно и больно говорить об этом. Она отвернулась и, проглотив комок в горле, продолжила:

— Вина разъедает душу, она словно огонь сжигает всё нутро. Могу ли я быть другой?

7. Её слова отозвались во мне глухим эхом. Я понимал, что её внутренние демоны разрывают ее на части. Мне было больно видеть, как она страдает.

— Лера, — сказал я, — ты не одна. Мы все проходим через темные времена. Возможно, именно сейчас ты и есть та другая, которую ищешь. Не стоит сдаваться.

8. Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то — надежда или утрата? Трудно было сказать, но я ощущал, что важно продолжать. Я протянул ей руку.

— Давай, начнём с малого. Вместе мы сможем справиться с тем, что преследует нас. Просто сделай шаг — первый шаг на пути к освобождению.

9. Секунды тянулись, но в конце концов Лера медленно вложила свою руку в мою.

— Хорошо, — наконец согласилась она, её голос был тихим, но в нём звучала решимость. — Я попробую, но ты знаешь, что это будет непросто.

— Я готов ко всему, — ответил я, улыбаясь. — Начнём этот путь вместе, и, возможно, сможем не только помочь друг другу, но и узнать что-то новое о самих себе.

10. В этот момент я почувствовал, как тьма вокруг нас начала рассеиваться. Незаметно между нами завязывалась ниточка доверия — первое пробуждение среди мрака.

— В жизни события происходят, казалось бы, в случайном порядке, — начал я, пытаясь внести ясность в её смятение. — Многие вещи кажутся нелогичными и часто противоречат нашим планам. От нас зависит только, сможем ли мы сделать определенный выбор, и выбор этот не всегда гарантирует то, что мы пожелаем. На каждого из нас есть свой план, и если мы делаем, условно говоря, неправильный выбор, то мы попадаем в круг событий, который в конечном итоге выбрасывает нас обратно на перепутье. Так один выбор может вернуть на круг, а другой — вести к правильному пути.

— Ты говоришь сложно, — возразила Лера, прерывая мою мысль. — Когда этот выбор? Когда круг заканчивается? Где я сейчас, и что мне делать? Столько вопросов. Почему бы мне просто не остаться здесь, не пить вино, не щупать красивые тела и не получать бесконечный кайф? Зачем всё остальное? Внутрь лучше не заглядывать.

11. Я понимал, что её слова говорили не только о желании уйти от реальности, но и о глубоком страхе перед тем, что кроется внутри.

— Конечно, это проще, — согласился я, — но что ты чувствуешь наедине с собой? бесконечен ли кайф?

12. После моих слов грусть читалась в её глазах. Я видел, как её внутренний мир колебался на грани, а на лице показывалась борьба между желанием избежать боли и стремлением к искренности.

— Это не так просто, — наконец отозвалась она, её голос звучал с каплей разочарования.

13. Я понимал, что она чувствует, и никакие способы ухода от своего внутреннего состояния неспособны избавить её от той боли. Но в её глазах было и согласие, она смогла сделать выбор.

14. Я продолжал смотреть на неё, желая донести, что поиск правды о себе — это не только чуждый путь мучений, но и возможность обрести истинную свободу. Расставшись с иллюзиями, она могла бы понять, кто она есть на самом деле и что на самом деле ей нужно.

— Путешествие внутрь себя — это не всегда просто, — сказал я, — но это единственный способ узнать, действительно ли ты хочешь оставаться в круге. И, возможно, именно там, внутри, ты найдешь ответы на свои вопросы.

15. Лера молчала, но я заметил, как её сердце, возможно, открылось хотя бы на мгновение. Вместе мы сидели в тишине, и каждый из нас был погружен в свои размышления. Возможно, это было время для нового начала, нового выбора, который мог бы изменить всё.

16. Собрав некоторые вещи, имеющие значимость только для неё, мы покинули поселение и направились на юг, в сторону моего дома. Это была важная точка отсчета, и я понимал, что между нами происходит что-то большее, чем просто физическое перемещение. По дороге мы шли большую часть времени молча — в тишине витали непроговоренные мысли и чувства. Изредка Лера задавала какие-то бытовые вопросы, которые помогали нам отвлечься от общего напряжения.

17. Когда мы вышли из поселения, я оглянулся и увидел, как иллюзия, в которую я так верил, начинает растворяться. Передо мной предстала истинная реальность лагеря. Никаких людей, никаких оживленных сцен — только безжизненные палатки и блеклые следы деятельности, оставленные временем. Это была всего лишь иллюзия, созданная для Леры, чтобы скрыть от неё настоящую пустоту этого места.

18. Мы остановились на ночлег в давно прогнившем автобусе, я почувствовал, что наше путешествие не только физическое, но и метафорическое. Как будто этот автобус был символом заброшенных мечт и нереализованных возможностей. Разожгли небольшой огонь, и его теплый свет окутал нас, создавая уютный круг, в котором можно было позволить себе немного расслабиться.

19. Попытавшись заснуть, я долго вспоминал наш диалог на лавочке во дворе. Слова, которые мы произнесли, были важными, но кто же это был — этот человек, который так резонировал в моей памяти? Мысль летала над головой, как надоедливый комар, не желая успокоиться. Я пытался сформулировать образ, но ничего четкого не мог вспомнить.

20. А может это был сон? Я спал на диване у Леры, и всё это было лишь плодом моего воображения. Но слишком отчетливо помнил последовательность этого — сна. Я начал сомневаться в реальности. Если бы только это понятие — реальности не было таким зыбким!

21. Нужно было дойти до дома и просмотреть литературу — может, что-то я смогу выяснить. Есть старые книги, оставшиеся от прошлых владельцев, где, возможно, радость и боль человеческих судеб переплетены в загадочных узорах. Да, быстрее бы добраться, немного вымотала меня эта прогулка.

22. Всё это сложно, но я чувствую, что Лера и я движемся к решению — к выбору, который мог бы изменить не только наш путь, но и наше восприятие самих себя.

23. Я проснулся от какой-то суеты снаружи. Это Лера дралась с рейдерами. Она сильная девушка и умеет постоять за себя, но в этой ситуации она была одна против многих. С трудом приподнявшись, я выбежал на помощь, но не успел ничего сделать — меня приложили чем-то тяжёлым, и мир перед глазами разметался в черную пустоту.

25. Иногда я приходил в себя, чувствуя, как меня тащат. В ушах стоял оглушительный звон, который будто бы заглушал все звуки вокруг. Пытаясь вспомнить, что произошло, я медленно осознавал, как теряю связь с реальностью.

26. После чего меня полностью накрыло беспомощностью. Прошло какое-то время, прежде чем мне удалось, наконец, прийти в себя. Открыв глаза, я понял, что нахожусь в подвале. Это было достаточно сухое место, напоминающее те подземные помещения в магазинах, где хранят запасы. Однако теперь оно стало моим тюремным уделом.

и сниться мне снова сон.

Я нахожусь на краю величественной скалы, обрывающейся в бездну, где волны бьются о камни и создают мелодичный, завораживающий звук. Небо над головой окрашено в яркие оттенки заката, но в то же время оно покрыто мрачными облаками, которые пришли с моря. Я чувствую, как ветер играет с моими волосами, поднимая их в воздух, словно пытаясь вырвать меня с этой скалы и отвести в бескрайние дали.

Вдруг я замечаю фигуру вдалеке. Он стоит на другой стороне обрыва, его лицо освещено солнечными лучами, что пробиваются сквозь облака. Он выглядит так, будто стал частью этого места, будто природа сама создала его из ветра и света. Я ощущаю в себе нечто большее, чем просто желание — меня тянет к нему, как магнитом.

Я делаю шаг вперёд, но скала подо мной начинает трястись, и небо темнеет. Ветер становится сильнее, а волны становятся оглушительными. Я пытаюсь крикнуть, но звук теряется в бушующем океане. Моя попытка пробудить его внимание оказывается тщетной — он лишь смотрит вдаль, не замечая меня.

Я чувствую, как сердце наполняется тревогой. Я ищу способ переправиться через бездну, и вдруг вижу мост, появляющийся из ниоткуда. Он сделан из света, и периодические искры фейерверка переливаются во тьме. Я начинаю двигаться по нему, и он кажется надежным, но каждый шаг наполняет меня ужасом: — Что, если он рухнет подо мной?

Тем не менее, я продолжаю идти, и чем ближе я приближаюсь к незнакомцу, тем сильнее ощущаю влагу на своей коже — это как будто потоки моря начинают обнимать меня. Мост начинает дрожать, и я резко останавливаюсь. Я поворачиваю голову назад и вижу, как волны поднимаются, забираясь всё выше и выше, угрожая поглотить всё вокруг.

Позволяю себе закричать, но этот звук сливается с ревом моря. Он оборачивается, и в его глазах вижу тревогу, смешанную с нежностью. Кажется, он пытается дотянуться до меня, протягивая руку. Но в этот момент мост трещит, и я чувствую, как он начинает распадаться. Я в ужасе схватываюсь за перила, но они исчезают в потоке.

Я падаю, и в этот миг времени замирает. Я вижу, как свет вокруг начинает исчезать, и я оказываюсь в бесконечной синеве. Вода поднимается, поглощая меня целиком, и я чувствую, как теряю всю надежду. Я пытаюсь всплыть, но меня затягивает вниз. В этот миг я понимаю: он не может спасти меня, и я остаюсь один в этой бескрайности.

27. Я просыпаюсь с забитым сердцем и холодным потом. Закат, волны и старая скала остаются в моём сознании, как непреодолимые символы страха, любви и стремления к тому, что всегда было на расстоянии — бездной, разделяющей нас. Я был прикован цепями за обе руки к стене, и это чувство заключённости наполняло меня паникой. Серебристые звенья пробирались под кожу, оставляя следы, а в дальнем углу кто-то постоянно покашливал, нарушая тишину и добавляя тревоги в этот мрачный пейзаж. Сквозь разбитое окошко сочился песок и пыль, и я задался вопросом, как долго я останусь здесь, и что случилось с Лерой.

28. Каждый стук сердцебиения в груди напоминал об опасности, которая все еще могла подстерегать меня. Я знал, что должен найти способ вырваться и попытаться обрести свою свободу, но в первую очередь нужно было понять, где я нахожусь и кто мои враги.

29. — Кто здесь? — спросил я, пытаясь заставить себя говорить сквозь свинцовые оковы боли. Незнакомец никак не мог откашляться. — Вы можете говорить?

— Да, наконец произнес он. После нескольких попыток, он сплюнул и продолжил, — Что ты здесь делаешь, Батиста?

— Мне знаком твой голос, — я на секунду задумался, прежде чем осенило, — Зорян?

— Тебе здесь определенно не место, он как будто говорил это самому себе, с едва заметной ноткой разочарования. — Как же так, ты сильнее всех их, сильнее и главнее.

— Я случайно сюда попал, — ответил я, пытаясь найти логику в происходящем.

— Да, точно, тебя взяли хитростью, подло. Как и всегда, никакой чести у них нет. Но ничего, они еще получат свое. Ты ведь накажешь их?

— Они всего лишь пытаются выжить, как и любой из нас. Зачем мне их наказывать?

— Да, точно, смерть слишком просто для них, — сказал он, как будто с наслаждением, и в его голосе звучала глубокая ненависть. Это меня насторожило. Зорян всегда был увлечён жестокими справедливыми мерами.

— Ты тут как оказался, Зорян? — спросил я, осознавая, что наш разговор приобретает более серьезные оттенки.

— Они искали тебя. Они хотят узнать, ты ли тот, за кого себя выдаешь или нет, — ответил он, его голос звучал глухо и напряженно. В нем была какая-то тайна, которую я не мог постигнуть.

30. В голове начинали появляться мрачные мысли о том, кто именно могли быть — они. Я пытался вспомнить, что приводило меня к этой ситуации, но каждый раз запутывался ещё больше. Мысли о Лере и о том, как она могла справиться с этими людьми, не покидали меня.

— Что же ты собираешься делать теперь? Ты спасёшь меня? — спросил я, надеясь на возможное сотрудничество.

— Думай, Батиста. Я не могу тебя просто так спасти. Надо сначала понять, на что ты способен и что ты знаешь, — произнес он, и в его голосе стало слышно легкое презрение.

31. Я знал, что Зорян — это не тот человек, которому можно доверять, и тем более, я не мог быть уверенным в его мотивах. Но в этой ситуации у меня не было другого выбора, кроме как выяснить все, что он знает.

— О чем ты говоришь? — осторожно спросил я, не понимая, куда ведет эта история.

— Ты разве не знаешь эту историю? — ответил он, будто не ждал от меня никакого ответа.

32. Он немного помолчал, а затем продолжил:

— Жил-был парень, такой же, как все. Никто не замечал его, простой парень. Делал людям добро, зарабатывал на еду и никого не трогал. Мир он видел иначе, чем остальные — как песочницу для ребенка, так он видел жизнь. Он был сверху всего этого, все игры людей воспринимал как открытую книгу.

Однажды в его душу пришла грусть, когда он осознал, что люди, живущие в мире, делают всё, чтобы получить выгоду от других, не смотря на душевное состояние и последствия. Он начал искать силу — всеобъемлющую силу, что создала этот мир, эту песочницу. Долго путешествовал по миру, знакомился с разными культурами, и обрел новое тело, тело вампира. С ним обрёл и бессмертие. Но сила начала затмевать мудрость. Ему казалось, что вот его предназначение: он стал охотиться на алчных и аморальных, зачастую это были богатые люди, которые пользовались простыми, добрыми людьми.

Год за годом время шло, а парень горел, как огонь, и никто не мог его остановить. В то время он попал в бродячий цирк, чтобы отвлечь от себя подозрения и сохранить свой маленький секрет, и стал гастролировать с ними. При идеальном балансе и отсутствии страха, он был славным акробатом. Сотни людей собирались, чтобы только увидеть его.

На одно такое представление пришла молодая дочь местного купца. Искра пролетела между ними. Молодые люди не могли отвести взгляды друг от друга. После выступления он пришёл к ней в комнату, и так начался их союз. Каждую ночь они сбегали и бродили по крышам. Конечно, он не мог рассказать ей свой секрет, боялся, что она его не примет и отвергнет.

Мудростью и проницательностью парень всё же был наделён с рождения. Однажды, как обычно, скользя по крышам ночного города, он летел на крыльях любви к своей принцессе. Встав на соседнюю крышу, напротив окна своей возлюбленной, он увидел пожилую женщину ниже этажом. Сильная боль сжала его сердце, пронзила сознание мысль о том, что и его любовь состарится и умрет, как и все живые.

Сделать её вампиром он не желал, зная, какая цена стоит за эту силу. Опечаленный, он оставил её и ушёл прочь из города. Цирк тоже пришлось покинуть. Он пошёл странствовать дальше по миру, не зная, что ещё его ожидает.

33. Зорян замолчал, и в тишине подвала я вспомнил о своих собственных сомнениях. Каждый момент, проведённый здесь, напоминал мне, что я тоже мог стать пленником своих решений. Сравнение его истории с моей тревожило меня, заставляя задуматься о том, что может произойти, если моя жизнь выйдет из-под контроля.

— Почему ты рассказал мне эту историю, Зорян? — спросил я, стараясь уловить смысл в его словах.

— Потому что ты — как тот самый парень из сказки, Батиста, — ответил он, и в его словах я уловил смесь уважения и легкой насмешки. — Ты стоишь на пороге выбора. Путь, который ты выберешь, определит, кем ты станешь. Не повторяй ошибок, как тот юноша, не упусти свою силу.

34. Его слова заполнили подвал тяжелой атмосферой. Я понимал, что меня ждет нечто большее, чем просто физическая свобода. Я должен был решить, как использовать силу, если мне удастся выбраться из этой ловушки.

— А причем тут я, мне вроде не хочется пить кровь, да и вампиров я никогда не встречал. Разве они вообще существуют? — мой голос звучал скептически, и было похоже, что я не очень верю в эту историю. — Красивая и печальная сказка. А что было дальше с тем парнем?

— Да, сказка красивая, — ухмыльнулся Зорян. — Однажды он наткнулся на пещеру и осел в ней. Грусть и думы его захлестнули, голос в голове никак не мог умолкнуть. Как долго он будет так жить? Страсть к «очищению» мира угасла, а любовь, которую он обрёл, он потерял в один миг, лишь следуя за своими страхами. Сел на край той пещеры, что вела в скалу, и смотрел на город вдалеке, который пестрил красивыми огнями. Сорок дней и сорок ночей он там находился, не ел, не пил, думал, как уйти из мира живых и закончить свои страдания. Однако всё оказалось не так просто. На сорок первый день кровь внутри него забурлила, глаза налились яростью. Голод проснулся в нём — это было сильнее любых желаний, которые он испытывал прежде. В тот день произошло ужасное: он стал основателем самой кровавой легенды своего времени. Каждой забранной жизнью его облик менялся, и сила вампира, что дремала в нём, раскрыла замок самой тёмной комнаты его сознания. Никого не было сильнее его. Мир сотрясся в горе. Повсюду были только слёзы и скрежет зубов.

— Подожди, я не помню такого! В каком веке это случилось? — спросил я, пытаясь вписать рассказ в свои знания об истории.

— Очнувшись спустя несколько лет, — словно не слыша моего вопроса, продолжал он, — парень тот ужаснулся от увиденного. Он стал свидетелем самого страшного сотворения. Небольшой свет мудрости осветил его сознание, и ему пришла мысль о том, что он мог бы искупить свои грехи перед силой всеобъемлющей. Обрести любовь и уйти в небытие человеком. Так и странствует теперь тенью среди нас.

35. Слова Зоряна эхом отозвались в моем сознании. Какова цена, которую он заплатил за всеобъемлющую силу? И мог ли я, столкнувшись с подобной тьмой, оставить свои страсти позади и найти свой путь? Мне стало неуютно от мысли, что я, возможно, тоже был не так далек от этого парня.

— Но он же не одинок, — произнес я тихо, словно пытаясь найти оправдание. — Он может вернуть всё. Любовь не исчезает без следа, разве?

36. Зорян скривил губы, и его глаза потемнели.

— Иногда любовь — это не то, что можно вернуть. Она может стать тенью, которая будет преследовать тебя повсюду. И чем больше ты стремишься её вернуть, тем чаще она убегает.

37. Я замер, ощущая тяжесть его слов. Сражаясь с внутренними демонами, я осознал, что на самом деле уникальность любви не в её удержании и обладании, а в понимании того, что она может исчезнуть. И чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что история Зоряна — это не просто рассказ о вампире, а глубокая притча о человеческих отношениях и внутренних конфликтах.

— Но если он нашёл путь искупления, — возразил я, не желая сдаваться, — значит, есть надежда? Мы можем изменить нашу судьбу?

— Надежда всегда есть, — ответил Зорян, и в его голосе я почувствовал какую-то теплоту. — Но интересен не сам путь, а то, как мы по нему идём. Ты всё ещё имеешь возможность оставить свой след и сделать выбор. Ты решишь, кто ты есть, кто ты будешь.

38. В его словах была скрыта магия, способная разбудить что-то внутри меня. Я вдруг почувствовал прилив сил, желание двигаться дальше, исследовать этот мир, несмотря на свои страхи и тени прошлого.

— Так же, как тот парень, мне нужно найти свой путь, — произнес я решительно. — Не важно, что было раньше, важно, куда я направлюсь.

39. Зорян кивнул, и в этот момент что-то изменилось между нами. Я почувствовал, что это не просто разговор о прошлом, а возможность переосмыслить своё будущее.

— Гойда», тогда, — произнес он с улыбкой, и я осознал, что у меня есть шанс изменить не только свои страхи, но и будущее. Мы поднялись на ноги, готовые встретиться с тем, что ждёт впереди.

40. В этот момент похитители вошли к нам и схватили меня. Я почувствовал, как чьи-то грубые руки держат меня за плечи, и все, что осталось — только молчать и надеяться.

— Мудростью покоряй их сердца, — громко засмеялся Зорян, — Ведь они давно мертвы!

41. Его слова звучали как последний аккорд в симфонии, и я впитал их, как губка, сознавая, что он прав. Эти люди, охваченные тьмой и безумием, уже потеряли часть себя.

42. Они даже не обратили внимания на слова Зоряна и незамедлительно вывели меня наружу. Я попал в мир, где свет так и не мог пробиться сквозь мрак надежд. Ноги заскользили по земле, ритм сердец бандитов создавал привычный гул, который на мгновение притупил те мысли о Зоряне и его проповеди.

43. После того, как меня вывели из подвала, я всё думал о словах Зоряна, о чем он рассказывал. — Слова свивали между собой как клубок, который пытался разомкнуть мой разум. На мне был мешок, и я ничего не видел, но прекрасно всё слышал. Я впитывал каждый звук, каждую фразу — они стали для меня единственным связующим звеном с реальностью. Притворившись, что я без сознания, слушал, о чём говорят бандиты.

— Эй, убери его мешок! Давай посмотрим, на что он способен, — произнес один из них, и я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Но вновь на ум приходили слова Зоряна, призывающие к мудрости. Я должен был оставаться собранным.

44. Посадив меня на стул, они принялись выяснять, что делать со мной дальше. Их разговоры были полны угроз и злорадства, словно они обменивались ядовитым бальзамом. Я постарался быть внимательным, ловить каждую деталь, даже когда их хихиканья и усмешки сливались в один невыносимый шум. Каждое слово оставляло след на моем сознании, подсказывая, что нужно делать. Внутренний голос Зоряна звучал всё громче, и я понимал, что не могу просто сдаться.

45. В тот миг тишина вокруг меня приобрела особую значимость. Я ждал, пока разговор не дойдет до кульминации, когда ярость и страх пересекутся в одно напряженное мгновение. Я искал подходящий момент, когда смогу сделать шаг.

46. Узнав о состоянии своих похитителей — я начал строить план. Я знал, что один неверный шаг может привести к катастрофе, но и оставаться бездействующим было бы опасно. Важно было действовать хладнокровно и разумно, вспоминая о мудрости, которую я усвоил.

— Что будем делать, Синий? — спросил один из рейдеров.

— Не знаю, может ему руку отрубим? — сказал другой, с жадным блеском в глазах.

— Нет, а вдруг это тот, которого мы ищем, — третий голос произнес, — если это он, то всё что о нем говорят произойдет с нами и нам точно не жить.

47. Обсуждение превращалось в простую игру слов, но я понимал, что моя судьба висела на волоске. Я знал, что мне нужно прислушиваться к их словам, ведь любые действия могли быть фатальными.

— Тогда может попробуем с ним договориться? Выведаем у него, он или не он, скажем, ошибочка вышла, если это тот самый. Войдем в доверие, а если окажется, что это не он, то к этому времени он отвлечется, мы его и убьем? — робким голосом произнес четвертый.

— Отвали, Макс, — рявкнул на него один из рейдеров, — вернись к заложнику и следи за ним внимательно. Не хватало нам еще отпустить этого хрена, а вдруг он и так в курсе, зачем его похитили, тогда нас точно ждут муки и всё такое.

48. Здесь у меня возникли сомнения: может быть, у меня всё еще есть шанс вывернуться из этой ситуации.

— А нахрена мы его вообще похищали, Синий? — продолжал кто-то из них.

— Да был смысл, — замешкался Синий, — его надо допросить, как он стал таким сильным. Он расскажет, и мы будем властвовать над высоткой. Мы перестанем пресмыкаться перед этими выскочками с верхних этажей, а может даже убьем их.

— А если не расскажет или это не он?

— АААаа, — крикнул Синий, — хватит задавать вопросы, ты начинаешь меня бесить, Денис. Девку упустил, теперь стоит тут умничает, от вопросов твоих тупорылых мозг взрывается. Макс, приведи мне нашего гостя, будем его спрашивать.

49. В этот момент Макс подошел ко мне и толкнул меня в плечо, но я ничего не подал виду, сосредоточившись на своих мыслях. Возможно, мне удалось бы создать иллюзию безболезненности и слабости.

— Отойди, — крикнул Денис и оттолкнул от меня Макса, что тот даже упал на задницу, — смотри как надо.

50. Только успев схватить меня за голову, как прозвучал голос еще одного члена банды.

— Еще раз, тронешь моего брата, я сломаю тебе хребет, — сказал грубый голос, — отойди от пленного. Где вы его взяли? Макс, ты что тут делаешь? Я же тебе говорил, чтобы с башни ни ногой.

— Ну Саня, прости. Они сказали, что нашли реальное крутое дело и им нужен был еще человек, вот я и вызвался.

— Ты наверное забыл, чему я тебя учил, Макс, эти бездари только проблемы могут находить.

— Ты не задавайся, Сан Саныч, — подошел и сказал Синий, — твой братец сам вызвался нам помочь, парень стремится в верха, не то что ты.

51. Занавес открылся для меня, когда Саня, в отличие от остальных, проявил некую человечность.

— Еще раз увижу, что вы, что-то предлагаете моему брату, скину вас в бездну, узнаете, что такое высота, — сказал уверенным голосом Саня, — заложник теперь мой, а вы отвалили.

— Ну хорошо, мы еще поквитаемся с тобой, — ответил Синий, — пошли парни, теперь это его проблема.

— Рассказывай, Макс, кто это и зачем вы его схватили.

— Саня, я точно не знаю, кто он. Синий рассказывал про парня всемогущего, который держит в страхе весь мир и это он устроил эту войну. И Синий хотел узнать, как стать таким сильным, думал, что тот его научит.

— Макс, братишка, наш отец всегда меня учил только одному, а теперь я тебе это знание передаю. Кто хочет высоко летать, тот, в конце концов, обожжет крылья о солнце и упадет в самую глубокую бездну. Не пытайся найти короткий путь к величию, гордыня тебя погубит.

— Но разве ты не хочешь жить по-другому? — спросил робко Макс. — Есть же мир вне башни, где можно быть кем угодно.

— Дорогой мой брат, у меня есть жена и дочь, и всё что я хочу — это то, чтобы они были в безопасности. В башне, конечно, есть своя несправедливость и трудности, но там стабильно и безопасно, если жить по правилам.

— Разве там безопасно, когда тебя могут выгнать из башни за любое недовольство верхними этажами?

— Макс, я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, но у них много силовой защиты. Один наш подобный разговор может привести к неприятным последствиям. Просто живи по правилам, и возможно, в будущем мы будем жить лучше.

— Сань, ты знаешь, но я не могу так существовать. Мне жизненно важно вырваться из этого места. Чтобы целый мир был у моих ног.

— Ладно, Макс, мне дали поручение с верхнего этажа. Пойдёшь со мной.

— А что будем делать с ним?

— Сейчас, — Саня снял с меня мешок и спросил, — ты кто?

— Я просто путник, — немного подумав, сказал я, — ваши люди схватили меня и кинули в темный подвал, даже не объяснив, что они хотят.

— Они не мои люди, эта свора падальщиков только и делает, что нападают на мирных путников, — сказал Саня. — Пойдёшь с нами. Нам не помешает помощь.

— Честно говоря, мне бы спутницу свою разыскать. Идти с вами, наверное, интересное приключение. Но что остается? Пошли, что уж, посмотрим, куда это нас приведет.

— Да, нам надо будет зайти в высотку, собрать снаряжение. Ты там впервые, так что помалкивай и старайся не привлекать внимание.

52. Когда я впервые увидел — высотку, я был в ужасе и восторге одновременно. Внешняя часть фасада напоминала гнилое дерево, потемневшее и разрушенное временем, в то время как нижние этажи были разбиты и нелепо покрашены в кричащие цвета, которые с трудом скрывали запустение. На более высоких этажах отделка становилась всё более качественной, окна — большими и сверкающими. Это здание на первый взгляд напоминало бизнес-центр, эхо прошлой жизни, — Сталинский ампир, как хранилище забытой славы. На самом высоком этаже здание отражало мрак в золотых обрамлениях, словно попытка скрыть истинное лицо этой архитектурной гигантской иллюзии. Чем ближе подходил, тем яснее становилось, что те, кто обитает наверху, давно забыли о том, что происходит внизу, и, похоже, совершенно не догадываются о мракобесии и страданиях, происходящих на первых этажах и вокруг.

53. Высотка, вероятно, когда-то стояла в окружении жилых зданий, но от них остались лишь руины, образующие лабиринт из железобетона и зарослей дикой, сухой травы. Похоже, кто-то всё же проживает среди этих обломков, ведь время от времени слышались крики и смех, раздающиеся из самой глубины руин.

54. Мы двигались по открытой дороге к зданию, и несмотря на то, что вокруг царила тишина, никто не подходил к нам. В окнах мелькали тени, словно призраки странников из забытого прошлого. Главная площадь перед входом в — высотку была когда-то ареной для выступлений перед народом, показательных процессов и казней. Здесь отбывали срок заключённые, скованные в металлических решетках на знамёнах сталинской эпохи. Мы подошли к главным воротам, где жизнь продолжалась своим чередом: люди бесконечно шли внутрь и выходили. Несколько охранников в форме следили за движением, но, судя по всему, их практически не интересовало, кто проходит через ворота. Это напоминало частную армию, выдающую себя за государственную.

55. Переступив порог, я и не заметил, как мы оказались внутри здания. Казалось, у строения были корни, прорастающие прямо в землю, а внутренние помещения манили яркими цветами и рекламными лозунгами. Коридоры — высотки пестрили разнообразием, и повсюду слышался крик продавцов, призывающих странников заглянуть в их лавки. Эта идиллическая картина контрастировала с мрачной реальностью внешнего мира, заставляя мой разум бороться с диссонансом. Вокруг казалось, будто и не было войны, и мир был полон возможностей и надежд.

— Сейчас нам надо зайти к моему знакомому и забрать у него некоторую электронику, — произнёс Саня, уверенно направляясь в сторону магазина, где его приятель ждал его в окружении бесконечных рядов полок, ломящихся от изобилия товаров.

56. Когда мы вошли в магазин, я был приятно поражён тем, что увидел. Внутри витал странный микс современности и относительного уюта: электрические приборы, устройства и гаджеты заполняли пространство. Я не мог не задаться вопросом, откуда у него всё это добро. Магазин выглядел как знамя надежды среди бесплодной пустоши во вне — казалось, будто здесь всё ещё текла жизнь, несмотря на жестокую реальность.

57. К нам подошёл директор магазина, человек среднего возраста с усталым, но доброжелательным лицом.

— Александр, дружище, ты редко к нам заходишь. Я думал, ты забыл про нас. Мы ведь твой заказ сделали уже 2 месяца назад, — произнёс он, словно старые друзья не виделись долгие годы.

— Был в патруле, надо было две смены отработать. Дома шаром покатить, жена и дочь не доедают, вот я и задержался. Раз готово, давай показывай, что сделал, — ответил Саня, слегка приподняв брови от легкого беспокойства.

— Хорошо, но только у меня есть одна просьба, — продолжал продавец, но его внимание отвлек разговор другого продавца с клиентом, который стоял у прилавка, погружённый в обсуждение своего устройства. Эти сцены добавляли живости пространству, создавая атмосферу, где все зависели друг от друга более, чем могли себе представить.

— Так, что вы говорите было? — спрашивал клиент, нервно перебирая мелкие предметы в руках в ожидании ответа.

— У вас коннектор был немного залит водой, я почистил, пропаял и теперь всё будет работать. С вас как договаривались, — отвечал продавец, который явно знал свою работу и справлялся с ней успешно, несмотря на давящие жизненные обстоятельства вокруг.

58. Я наблюдал за этой сценой, восхищаясь тем, как в таком мире, полном разрушений, люди всё-таки находят способы поддерживать друг друга. В этом месте, несмотря на всю мракобесию снаружи, была жизнь, и она боролась за выживание. Каждый из них продолжал что-то делать, создавать, воевать с разрухой и забвением.

— Вот, — произнёс клиент, протягивая бумажки, явно представлявшие собой местную валюту. Он забрал свой аппарат, не задерживаясь ни на секунду, и быстро растворился в толпе, словно призрак, унося с собой частичку этого торгового пространства.

— Почему ты так мало взял? — спросил директор, глядя на продавца с недовольством.

— Если ты будешь так много времени тратить на ерунду, то мы не будем зарабатывать, или ты вечно хочешь просидеть на первых этажах?

— Там было несложно, я не мог взять больше, — уверенно ответил мастер, не собираясь оправдываться. Его спокойствие контрастировало с напряжением в голосе директора.

— Егор, бля, просто скажи больше и всё. Кто там будет разбираться, сколько стоит, какая услуга? — мягко продолжил директор, словно надеясь, что его дружеский тон смягчит ситуацию. — Давай я буду договариваться, а ты просто делай. Хотя у меня есть план лучше: вот пришли товарищи. Они-то тебя и возьмут с собой.

— Подожди, — перебил его Саня, скептически приподняв бровь. — Такая твоя просьба?

— Да, я знаю, куда вы отправляетесь. Там будет свалка, я хотел бы, чтобы Егор принёс кое-что для меня. Он знает, что надо искать. Да и поможет вам — он отличный электронщик.

59. Саня на мгновение задумался, затем кивнул.

— Ладно, нам и вправду хороший инженер не помешает, — согласился он, ощущая, как в воздухе повисла новая возможность.

60. Мы понимали, что свалка — это не просто гора мусора. Это место, где старые предметы и технологии лежали в забытьи, пока не нашли своих новых хозяев. И в каждом из них могли таиться сокровища, которые под их пылью ожидали, когда их снова превратят в жизнь. Убедившись в том, что Егор действительно будет полезен, я почувствовал, что это сотрудничество может быть нашим билетом к чему-то большему.

61. Комнаты магазина постепенно заполнились шорохами, звуками работы и разговорами. В воздухе витала атмосфера надежды, будто каждая деталь, которую мы собираемся найти на свалке, станет не только частью механизма, но и частичкой жизни, которая пытается вернуться, несмотря на все испытания.

62. Егор собрал свои инструменты в сумку, а в другую руку взял ящик, и мы пошли дальше.

63. Дом был небольшим, но районы были очень явно разделены по социальным классам. Те, кто были — стукачами у местной власти, жили прямо у лифтов. В этом коридоре, в самом конце, находились их двери, а по пути к ним сидели силовики, развалившись в своем безразличии. Проходили мимо коридоров врачей, смешанных с учеными, а также коридоров обычных рабочих и ещё нескольких других. Саня жил в коридоре наемников, который, пожалуй, был одним из самых бедных. Практически все они были падальщиками, находили что-то на свалках и относили на рынок. Многие даже не возвращались, а жильцы в комнатах менялись довольно часто.

64. Саня подошел к двери, достал красивый конверт из почтового ящика, и мы вошли в жилое помещение.

— Так, вот и карта, — сказал Саня, разрезая конверт.

— О, какой красивый конверт! — воскликнул Егор, увидев золотое оформление. — Я люблю собирать подобные штуки.

— Конечно, это и есть задаток за дело. Макс, собирайся, выходим через десять минут.

— Ты говорил, что нам еще надо сходить на — черный рынок, — сказал Макс, собираясь.

— Да, через подземку мы выйдем наружу без привлечения лишних глаз, — ответил Саня, направляясь к двери.

65. То, что творится снаружи у подножия высотки, далеко не самое ужасное. Потертые стены и мусор были безобидными мелочами по сравнению с подземкой. Это были подвалы, которые строились в реальном времени. Кто-то копал и копал, а кто-то строился прямо в метро. В общем, мир ниже первого этажа был куда суровее. Куча больных и бездомных людей, какие-то странные продавцы с немыслимыми товарами, проститутки и наркоманы — атмосферу этой подземной жизни трудно было передать словами. Идти там не местному было бы опасно. Группировки, которых не пускали жить в дом, обосновались здесь. Они делали самые грязные дела для верхушки, расплачиваясь за привилегии крови и страха.

66. Саня подошел к бродяге на улице и спросил его о спреях. Бездомный, не произнося ни слова, молча указал в сторону. Мы пошли по указанному пути и вскоре пришли в магазин с кривой вывеской — Аптека, больше похожий на ларек с одними только намеками на его назначение. Саня жестами показал, что ему нужно, и продавец, не произнося ни звука, передал ему какой-то сверток. Мы расплатились и вышли, стараясь не привлекать к себе внимания.

67. По канализации мы шли еще минут сорок. И вдруг увидели свет — это как раз и был выход на поверхность. Выйдя из тоннеля, нас встретил тусклый свет, пробивающийся сквозь затянутое облаками небо. Казалось, даже солнце утратило свою силу и лишь немногим светило, рассекая мрак, который давно окутал эту землю. Осмотревшись по сторонам, Саня указал на строение, где можно переночевать и обсудить детали похода.

— В пустоши, конечно, всё обман, — сказал он, разглядывая здание с явной недовольной гримасой.

68. Когда я увидел это строение, на которое он указал, думал, что дойти до него не долго. Но шли мы весь день. То ли из-за пасмурной погоды, то ли от пыли, но идти было тяжело, словно сама земля пытались удержать нас, чтобы мы не ушли далеко.

69. Когда всё же мы дошли, перед нами предстал трехэтажный жилой дом с выбитыми стеклами и отсутствующей крышей. Он выглядел заброшенным и угрюмым, как призрак, который потерял свою сущность и остался лишь оболочкой. Разрушенные стены и обвисшие проводки создавали атмосферу, словно этот дом когда-то был полон жизни, но теперь стал лишь тенью своего прошлого. Яркие воспоминания о радостных моментах, когда здесь могли звучать смех и разговоры, теперь были заменены пустотой и молчанием. Внутри меня что-то сжалось — тяжелое ощущение безысходности охватило, когда я представил, как этот дом, некогда живой, теперь превратился в память о том, что было.

— Интересно, когда здесь последний раз кто-то жил, — пробормотал я, наблюдая, как сухие кусты прорастали когда то сквозь трещины в полу.

70. Саня грустно вздохнул, его плечи несколько опустились, словно и он почувствовал это бремя воспоминаний.

— Пожалуй, пора внутри взглянуть, — сказал он, не ожидая ответа.

71. Он шагнул к дому, и мы последовали за ним, зная, что именно здесь нам предстоит отдохнуть и обсудить дальнейшие планы.

— Тут-то мы и переночуем. Осмотрите все помещения, не хотелось бы сюрпризов, и поставьте ловушки на подходах, — раздав указания, Саня принялся изучать карту, погруженный в свои мысли.

72. Карта, словно соединенное поле битвы, отображала районы, о которых мы только слышали, и то, что мы могли ожидать впереди.

— Всё чисто, — сказал Макс, вернувшись после обхода. — Мы осмотрели всё здание, никаких следов жилища нет. Только обломки и мусор, который, похоже, здесь разгуливали довольно давно.

— Похоже, здесь давно никого не было, — добавил Егор, его голос звучал более уверенно. — Можно и перекусить.

— Только никаких костров, не хватало нам тут еще устраивать маяк для желающих поживиться, — перебил его Саня, взглянув на нас с непривычным строгостью.

— Не беспокойся, у меня индукционная панель, — с гордостью заявил Егор. — Приготовьтесь вкусить самое вкусное блюдо в своей жизни.

73. Он достал все принадлежности для готовки, аккуратно разместив их на столе из оставшихся досок, и вытащил пару птиц из-за пазухи, их перья были грязными, но все же выглядели аппетитно.

— Когда ты успел поймать этих птиц? — спросил Макс, недоуменно глядя на Егора.

— Пока делал обход, там гнездо было, так что утром у нас будет еще и завтрак, — с улыбкой ответил он.

— Что это за вид? — спросил я, наклонив голову, так как не видел ничего подобного. Они были не вполне привычны нашему глазу: размером с голубя, но с необычно яркими, искрящимися перьями.

— Да, война и Сириус сделали своё дело, — ответил Егор, глядя на птиц с некоторым уважением. — Флора и фауна так изменились, что иногда и не знаешь, что может быть в яйце. Так и здесь, этот вид был вроде голубей, но кто знает, что они могут принести с собой.

— Говорят, что встречаются супер хищники, от них никто не уходил, — добавил Макс, его лицо стало серьезным. В легком шоке он явно вспоминал жуткие истории, которые слышал от других выживших.

— Откуда только слухи берутся, если никто не выживает? — сказал я, пытаясь понять, как действительно выглядит мир вне этих стен.

74. Все эти разговоры о хищниках и новых существах только запутывали мою голову, добавляя страх в этот и без того тревожный вечер. В этой заброшенной развалине, окруженной мраком, мы искали лишь мирное, хотя бы на время, место. Но в воздухе витала тревога — та, что могла сопутствовать любому нашему шагу вдали от привычного мира.

75. Мы поели и разошлись по углам заниматься своими делами. Макс спал, его брат изучал карту, а Егор ушел в другую комнату. Я решил проведать его. Он стоял у окна в соседней комнате и смотрел вдаль, словно искал в вечернем свете что-то потерянное.

— Что у тебя в том чемодане? — поинтересовался я, чтобы начать разговор.

— Это мой помощник, — ответил он, не сводя взгляда с горизонта. — Надо бы им заняться.

— Я слышал, что у тебя играло радио на работе. Музыка не из тех, что играет в — высотке.

— Да, это радио свободы. Там ведет эфир один приятный парень, Санта Батиста его зовут, а сейчас почему-то девушка. Какие-то мелкие сводки рассказывает, а в основном играет приятная музыка. Я бы хотел пообщаться с ним. Чувствую, что он смог бы мне помочь.

— Что тебя беспокоит?

— Что тебя беспокоит — расскажи, с вас двести монет. Да, у нас полно психологов да коучев в — высотке. Всё рассказывают про успешный успех, как будто не видят, что за окном всё погибло, — усмехнулся Егор.

— Это моё радио ты слушаешь, так что не переживай, я услышу всё, что ты скажешь, и не возьму с тебя никакой платы.

— Твоё? А ты в курсе, какие о тебе ходят слухи? — с ухмылкой прошептал Егор.

— В общих чертах. Не бойся, это всего лишь слухи, — я попытался его успокоить. — Расскажи свою историю.

— Да, ты тот еще поц. Ладно, слушай, — начал Егор, стряхнув с себя легкое недовольство. — Сколько себя помню, я любил заниматься собирательством. До войны я работал в магазине, но эта работа, как мне казалось, не могла в полной мере раскрыть мой потенциал. Иногда старался где-то на стороне подзаработать, но это были крохи, и, честно говоря, мне это не особо нравилось.

Когда пришла война и меня забрали как военно-пригодного, я попал на базу обеспечения войск. Там я работал заведующим продовольственного склада. Перебирая бумажки и ведя учёт, так и пролетело несколько лет. Войны я не видел, пока однажды меня не отправили на военную базу на юге. Там нужен был толковый управленец, поскольку было много краж, и меня загрузили следить за порядком.

И месяца не прошло, как на нас напали. Бой, казалось, длился вечность. Стоял густой дым, и пепел сыпался с неба, как снег. Я долго не слышал тишины. Первая моя мысль была, что я умер, и смерть именно такая — с тягучестью дыма и бесконечной пустошью. Я тогда сбежал.

Мой путь длился долго, и, выбившись из сил, я увидел хижину, в которой и остановился. Присел у давно потухшего камина, закрыл глаза. Очнувшись, увидел кольцо, лежавшее на полке покрытое толстым слоем пыли. Золото опоясывало зеленый камень. Красота этого предмета меня удивила — неужели я всё-таки нашел настоящий артефакт? Я вспомнил всё свое детство, как собирал разные вещи, но они были ничто по сравнению с этим кольцом.

Когда я одел его, я осознал, в чем моя миссия. Взяв сумку из лачуги, несколько полезных инструментов, я двинулся на запад. Когда дым улегся, я увидел пустошь, и эта пустошь мне казалась знакомой. Я знал, куда идти, и вскоре наткнулся на здание заправки и ремонта техники. Там была жизнь, как будто они не заметили войны. Там же я и выменял робота на кольцо. У меня была на него батарея, и с тех пор он стал моим верным защитником.

Несколько лет прошло, я устроился инженером в магазине — высотки, и всё чаще у меня стали появляться мысли, что я слишком погрузился в продажи и начал обманывать людей, чтобы больше нажиться. Я чувствую, как теряю себя. Мне нужно освободиться от этого. К тому же, в — высотке мне не нужен был дрон, он просто лежал в чемодане и ждал своего часа.

— Да, я понимаю, о чем ты. Всё дело во внутренних настройках. Ты не можешь быть собой на постоянной основе из-за страха потерять. Конечно, говорить проще, чем жить, но есть способ. Поменяв установки в себе, например ту, что у тебя всё отнимут или что больше подобного не будет. Все страхи надуманы.

76. Егор задумался, хотя, похоже, не совсем понял, о чем я сказал. Да, порой мы больше выдумываем, чем происходит на самом деле, и это затрагивает все аспекты нашей жизни. Фантазии часто отталкиваются от внутренних ощущений. Но как бы ты ни придумывал, в конечном итоге страх дорисовывает неприятную концовку, которая заставляет печалиться и сжирает всю энергию, мешая сделать просто шаг вперед.

77. Я дружественно похлопал Егора по плечу, оставив его наедине с мыслями. Вопреки всему, я надеялся, что он поймёт, что перемены возможны.

78.Поднявшись, я направился в свою комнату, уже предвкушая новый день. С вечера не было толком сил разобраться в своих собственных настройках, а на утро, возможно, придёт ясность.

79. Сон окутал меня, унося в мир грёз, где страхи и сомнения уступали место надеждам. Впереди ждало новое утро, и я был готов встречать его.

Глава 9

1. День в пустошах начинался, как всегда. Я не знал, утро это или вечер — однотонная погода скрывала небесное светило. Чёрные тучи давили на потолок нашего мира, и я уже не помнил, когда в последний раз видел солнце. Саша с братом о чем-то разговорились у окна, шепчущие секреты, известные только им. Егор тем временем усердно ковырялся в своем боевом псе, словно искал в нём искру жизни. Я подошёл к столу и перекусил сделанным завтраком — скромным, но согревающим душу напоминанием о том, что ещё осталась жизнь в этом безмолвном мире.

— Еще немного, вот так! — воскликнул Егор, — готово. Теперь у нас есть хороший помощник, который не допустит непрошеных гостей приблизиться слишком близко.

— Отлично, через две минуты выступаем, — ответил Александр, словно это была команда военного офицера.

— Каков план? — спросил я, — мы вроде хотели обсудить дальнейшие шаги, если я правильно помню.

— По дороге расскажу, план несложный, — отозвался Саша, будто вопрос не вызвал у него никакой тревоги.

2. Меня, конечно, не сильно волновал план, ведь я даже местности не знаю. Да и что могло ожидать в этом беспокойном мире? Раз уж мы находимся в движении, впереди должно быть что-то любопытное.

— В общем, слушайте, — начал Саня, — мы идём сейчас примерно двадцать километров на восток по Первому Ленскому шоссе. Там будет небольшая деревушка, в ней у нас встреча. Оттуда уже продолжим к основному заданию. Миссия на первый взгляд проста — за лесом на севере обнаружили пещеру с залежами — Сириуса. Нужно её подтвердить и закрепиться там. В деревне встретимся со второй группой, они помогут нам в случае проблем.

— А какие могут быть проблемы? — спросил Егор, сосредоточив взгляд на Саше.

— Слухов про тот лес ходит много, не хотелось бы их проверять, — ответил Саня, глядя в сторону леса, скрытого под серым небом.

3. Мы шли практически без разговоров, единственным звуком была легкая музыка из колонки Егора. Музыка доносилась моего радио, но за весь эфир я так и не слышал голоса Леры. Удивительно тихо двигалась механическая собака, похоже, что была сделана с умом. Впереди шагал Макс, и мне показалось, что сейчас самое подходящее время узнать своих спутников лучше.

— Макс, — начал я, — как ты оказался здесь?

— В смысле? — недоумевая, спросил Максим. — Как и все, разве нет?

— С последними событиями — да. Но я имею в виду остальную часть твоей биографии, жизнь до войны и после.

— Либо ты ищешь возможность найти свое место под солнцем, либо вечная тьма, — так начал Макс. Эта фраза застряла у меня в голове, когда я увидел её в супермаркете, в одном из тех мест, где на стендах вывешивают мотивационные цитаты.

Я оказался в банде лет в двадцать. Тогда мы совместными усилиями пытались скрыться от призыва. Нам не хотелось занимать сторону государства, которое затеяло войну ради очередного высокомерного засранца на посту. Хотя мне было всего двадцать, я успел понять, каково отношение к нам со стороны президента и его окружения — настоящего роя пиявок, которые высосали из людей всю кровь.

Когда пришла новость о внешнем враге, который объявил нам войну лишь потому, что нам нужны были их инженеры, а они не захотели делиться, это звучало как сценка из какого-то глупого шоу на телевидении. Это было настолько нелепо, что все сразу поняли, что за этим стоит что-то большее. Параллельно с основной войной на континенте шла и гражданское противостояние. Мы сами начали устанавливать свои правила за пределами привычного порядка.

Помню тот день — то ли утро, то ли вечер, всегда было одинаково, и над нами падал пепел. Мы наткнулись на конвой, не слишком вооруженный, и справились с ними довольно легко. В одной из машин мы нашли ящик с кипой документации. Там были описаны причины той маленькой неприятности, что всколыхнула нашу страну. Я не успел увидеть всех документов, всё забрали — старшаки, но одно я точно помню — там была информация о технологии, позволяющей извлекать энергию из живых людей. Звучит как бред, но кто знает, на что они были способны.

Когда мы наткнулись на — высотку, там уже кипела жизнь. Нас быстро приняли в оборот. Старшаки стали сотрудничать с местной администрацией и их поселили на верхних этажах. Те что выше рабочего класса.

Спустя какое-то время старшие стали отправлять нас в рейды за странными запчастями. Они определенно строили что-то, и вот сейчас нас отправили на задание. Думаю, что те кристаллы, о которых шла речь, могут быть частью этого строительства.

Мой брат воевал на фронте и смог вернуться, стал настоящим командиром, и я хочу быть, как он. Однажды мне дадут шанс проявить себя, после чего примут в свои ряды на верхние этажи башни. Я стану человеком.

4. Кажется, эта тема для него самая больная. После своего рассказа он отстранился, пошел вперед молча, как будто пытался отгородиться от всего происходящего. Мне было предельно ясно, что мы сейчас на грани чего-то важного для него, осталась только возможность наблюдать.

5. Я знал, что переубеждать его я не буду. Этот урок он должен пройти самостоятельно, и хотя мне хотелось бы поддержать его, я понимал, что в этих вопросах каждый должен разобраться сам. По мере того как мы двигались вперед, я следил за его движениями, за тем, как он сосредоточенно смотрел в пустоту. В его глазах читались и страдания, и надежда — две противоположные силы, которые постоянно вытаскивают его из одного состояния в другое.

6. Мы продолжали идти, и на нас ложилась тень предстоящей опасности. Я мог чувствовать напряжение, ощутимое даже в воздухе. В такие моменты, когда чувства обостряются, каждая мелочь становится значимой. Я незаметно подсмотрел на Максима: его руки сжаты в кулаки, а плечи прижаты к телу. Он боролся с чем-то внутри себя, и я понимал, что это не просто война, с которой мы столкнулись внешне, а война внутри, борьба за свою идентичность, за свое место.

7. В нашем мире, полном жестокости и неопределенности, каждый пытался найти свою истину. И Макс, как и все мы, искал свое место под этим солнцем, тем самым устанавливая свои правила игры. Быть может, этот опыт станет для него тем самым катализатором, что изменит его навсегда. В любом случае, это было его время и его решение. Я готов был поддержать его, когда он будет готов принять этот следующий шаг.

8. Поднявшись на холм, мы увидели город, словно выдранный из сердца мрака. Несколько двухэтажных домиков, полуразрушенные и частично восстановленные усилиями жителей, скромно раскинулись у подножия. Здесь шевелилась жизнь, но люди лишь с любопытством бросали на нас взгляды, полные напряженности и недоверия. Рейдеры на крышах сверлили нас холодными взглядами, будто бы готовились к моменту, когда почувствуют, что мы станем для них удобной целью.

9. Мы зашли в бар, прямо стоявший у дороги. Заведений здесь было немного, но это место выделялось своей изношенной вывеской и полумрачной атмосферой. Мы сели за столик, и я почувствовал всеобъемлющий запах пота, табачного дыма и чего-то еще, что не удавалось определить. Саня, не дождавшись нашего обсуждения, отлучился в VIP-комнату, закрытую небольшой красной шторкой. Неподалеку слышался гул разговоров и смех, но в атмосфере витала ощутимая угроза.

10. Максим закурил, смотря на танцующие языки пламени от спички и через мрак своих мыслей пробралось:

— Однажды и я стану таким же, как мой брат. Буду обсуждать дела, как он, чувствовать запах власти и адреналина, которое даст мне это непривычное существование.

11. Но тут раздался голос Егора, резко перебивший мои размышления.

— Даже не знаю, где безопаснее: внутри с криминальными головорезами или тут, среди этих пьяниц, — произнес он, откинувшись на спинку стула. — Сенсоры моего пса зашкаливают, я всё блочу, но кто знает, на сколько меня хватит. Как бы нам тут проблем не приобрести.

12. Он выглядел напряженным, его взгляд метался по помещению, фиксируя каждое движение, каждую тень. Я понимал его переживания — здесь, среди этих людей, каждый шаг мог стать ошибкой, а любое слово — последним. Но в этом баре, полном опасностей и интриг, я чувствовал, что находимся на грани чего-то большей важности, чем обычные разборки за территорию.

13. Внутри меня росло осознание: эти люди — не просто случайные встречные, они все несут с собой свои истории, свои тайны, и, возможно, именно здесь мы сможем найти ответы на вопросы, которые давно мучили нас. Но чтобы выжить, нам нужно было быть осторожными.

14. Я стиснул зубы, готовясь к тому, что впереди нас ждут не только разговоры и тайные сделки, но и испытания, которые изменят нас навсегда. В этом мире, где каждый может оказаться врагом, нам нужно было действовать хитро, чтобы остаться в живых.

15. Саня вышел из комнаты, за ним следовали еще четверо — похоже, это и была наша компания на ближайшее будущее. Они выглядели как головорезы с оружием, напоминающими смесь бомжей и солдат. Вроде бы ничего особенного, но в их глазах читалось серьезное намерение. Мы все вместе сели в грузовик и выехали в сторону горы.

16. На подходе к подножию раскинулся лес — гектар хвойных деревьев, погруженных в густую тень. Лес выглядел очень темным, и хотя расстояние между деревьями казалось значительным, их ветви плотно перекрывали небо, отсекая свет. Запах хвои вырвал из памяти воспоминания детства — теплые летние дни, полные смеха и беззаботности. Но сейчас была не та пора.

17. Мы остановились на окраине леса, у самой горы. Атмосфера вокруг стала напряженной, словно сама природа осеклась в ожидании. Саша раздал нам рации и произнёс:

— Внимание, пацаны, — начал Александр, его голос был резким, как лезвие ножа. — Идем линией, не больше пяти шагов друг от друга. Стараемся двигаться бесшумно, смотрите под ноги. Если кто-то и есть в этом лесу, он должен заметить нас позже, чем мы его. Не палите из оружия по пустякам, держите себя в руках. Всем всё ясно?

— Так точно, — хором ответили остальные, кроме наёмников, которые, казалось, лишь молча изучали обстановку, не проявляя никаких эмоций.

18. Я переглянулся с Егором — оба понимали, что сейчас начинается действительно рискованное предприятие. Нам предстояло не просто пробраться сквозь лес, но и сделать это с максимальной осторожностью, по сути, играя в — кошки-мышки с невидимым врагом.

19. Саня кивнул, и мы начали движение. Каждый шаг был полон осторожности, уши навострены на шорохи в подлеске, каждое шевеление могло оказаться сигналом к действию. Я чувствовал, как адреналин наполняет меня, заставляя сосредоточиться на окружающей среде. Хотя лес был знакомым местом, сейчас он казался неприветливым и зловещим. Мы шагали все глубже в тень, проверяя друг друга на прочность, и каждый раз за спиной ощущался холодный взгляд рейдеров, готовых к действию.

20. Мы зашли в более дремучий лес, и кругом воцарилась гнетущая тишина. Никаких звуков, кроме легкого шепота ветра, не было слышно. Воздух вокруг казался столь плотным, что каждый шаг напоминал погружение в воду — узкие колебания, чуть-чуть замедленные, затрудняли наше продвижение.

21. Вдали виднелся туман, но чем ближе мы приближались к нему, тем больше он казался странным и далеко удаляющимся, словно там, где он начинался, правила абсолютно иные. Лес дезориентировал, и если бы не компас, который уверенно показывал направление, мы бы уже, пожалуй, заблудились. К тому же, не исключено, что туман действительно скрывал что-то опасное и незнакомое, игриво пряча свои секреты.

22. Краем глаза я заметил силуэт — что-то двигалось от дерева к дереву с такой изящностью, что в какой-то момент мне показалось, что это всего лишь бред, вызванный нехваткой кислорода. Неудобно было бы передавать эту нелепицу по рации Саньку, поэтому я просто закрыл на это глаза, продолжая следить за окружающей обстановкой.

23. Спустя продолжительное время, полное напряжения и возрастающего ощущения, что мы на краю чего-то неизвестного, мы вышли к подножию горы. Перед нами открылась пещера. Она выглядела так, будто обошла стороной любые следы настигающей реальности — необжитое даже волками место, как будто забытое временем и людьми.

24. Тишина внутри завораживала, а мрак пещеры казался бесконечным. Свет, пробивавшийся через облака, не проникал далеко, и в этом глубоком и мутном пространстве фантазия могла разыграться вдоволь. Я чувствовал, как сердце бьется учащенно — мы стояли на грани того, что могла бы стать отправной точкой нашей судьбы.

25. Саня переступил через порог, и остальная часть команды постепенно последовала за ним. Неотвратимость момента была почти ощутимой, а холодный ветер, проникавший внутрь, казался предвестником чего-то страшного. Внутри пещеры постукивание капли воды смешивалось с эхом шуршания наших шагов, словно кто-то следил за нами, готовый вмешаться в эту странную одиссею.

— Что-то здесь не так, — тихо произнес Егор, так же как и я, пристально изучая темноту, которая окружала нас.

— Никто не говорил, что будет легко, — отрезал Максим, сосредоточенно вглядываясь в неведомые глубины. Он был прав. Мы были не просто исследователями, мы искали ответы, которые могли не понравиться нам.

— Стоп, Егор, Макс и ты, — Саня показал на меня, его голос звучал уверенно, но в глазах сквозила нотка тревоги. — Вы остаетесь снаружи. Если будут гости, предупредите. Остальные — со мной. Проверим, что внутри, включаем фонари.

26. Несколько минут тишины повисли в воздухе, фонарики погасли, погрузив нас в глубокую тьму пещеры. Словно никто и не заходил. Эта гробовая тишина заставляла нервничать — как можно так долго находиться в пещере? Моя голова была заполнена навязчивыми мыслями. Этот недоступный мрак ощущался тяжело, как будто сжимал грудь, и вопрос, были ли они там вообще, заполнил меня тревожным беспокойством.

— Что-то их долго нет, — произнес Егор, сжимая кулаки, словно на всякий случай готовясь к неизбежному. Его голос звучал тихо, даже шепотом, как будто он боялся, что темнота может его услышать.

— Может, пойти проверить? — напряженно продолжил Макс, его светлые волосы слегка тряслись от ветра. В его глазах читался страх — страх за брата и страх перед тёмными глубинами, которые могли скрывать опасность. — Вдруг что-то случилось?

27. Спустя еще немного времени, на фоне глухой тишины, наконец, показался Саня со всей командой. Он вышел, его лицо освещалось слабым оранжевым светом, отразившимся от фонаря, и выглядело серьезно.

— Да, это то место, — начал он, указывая на пространство вокруг. Внутри пещеры царила сырость, а стены были покрыты влажными сталактитами, свисающими, как острые зубы хищного существа. — Здесь переночуем, наладим связь с высоткой и будем ждать инженеров. Разведите огонь, сделайте небольшое укрытие у тех камней.– Его голос звучал решительно, но под ним ощущалась лёгкая дрожь, как будто его собственные слова были самопроверкой.

28. Похоже, слухи оказались лишь слухами. Эти слова, витающие в воздухе, дрожали от боязни, что на самом деле под толщей тьмы скрывается нечто гораздо более коварное.

29. Огонь всегда помогает чувствовать безопасность, где бы ты ни находился. Основа выживаемости. Да, вот так и верь рассказам. С другой стороны, это хорошо — не хотелось бы встретить на своем пути немыслимую силу и потом бороться с ней. Лучше уж просто выдуманный страх, нежели страх, скрывающийся под оболочкой какого-то зверя.

30. Не знаю, наступила ли ночь и сколько вообще прошло времени. Время здесь, в пещере, как будто растягивалось и теряло смысл. — Сколько нужно ждать? — мелькнула мысль. Но пока есть еда и маломальский комфорт, можно и подождать. Наемники вокруг меня, погруженные в свою тихую игру в карты, не шумели. Для них это не было развлечением — скорее, просто времязатратное занятие, которое позволило отвлечься от реальности. Иногда азарт проскакивал в их глазах, но еле заметный, как тени, проходящие мимо.

31. Спать совершенно не хотелось. Я погружался в мысли под тихую музыку из радио, которая всё время играла фоном, почти как другая реальность, мирная и призрачная. По-прежнему не слышно было голоса Леры. Кто же поддерживает работу радио? Наверняка, это она. Интересно, как там Зорян, жив ли он вообще, выпустили ли его из подвала. А если он вернется на радио, надеюсь, они поладят с Лерой.

32. Конечно, любопытно, какие кривые дороги в бытие человеческом. Еще десять лет назад я сидел в уютной квартире, обёрнутый в эфемерное чувство безопасности, размышляя о том, как прокормить себя доставкой еды. А сегодня я сижу в пещере с наемниками посреди мертвой планеты. Вопрос о том, кем ты видишь себя через 10 лет, наверняка стал самым глубоким разочарованием всех, когда пришла война и перевернула все планы.

33. Однако хорошо иметь цель познания себя, иметь всеобъемлющую силу и крепкий дом внутри сердца. Это лучше, чем реагировать на внешние изменения среды. Кажется, вокруг крутится торнадо из событий, но они никак не затрагивают твоё внутреннее мироощущение. Тебя не сбить с ног, потому что твоя опора — это внутренний стержень.

34. Помню, как сидел дома, смотрел в окно на вечерний снегопад. Голые деревья и желтый свет фонарей, пронизывающий тьму. Вдали горят огни в квартирах, и кажется, они тоже живут своей жизнью. Столько человеческих судеб, догадываются ли они, что сейчас для них самое правильное время, когда они должны жить? Вся суета домашних дел не заменит близкого общения с самим собой. Это был сон, глубокий сон всего человечества.

35. Я проснулся от того, что меня будил за плечо Егор. На его лице читался испуг.

— Тс, только тихо, — прошептал он. — Я кое-что видел. Там кто-то ходит, но радар его не замечает.

— Да, я его тоже видел, думал, что это глюки, — ответил я, стараясь собраться с мыслями.

— Нет, нет. Я специалист по глюкам, у меня был интересный опыт. Не важно, в общем, тот настоящий.

— Пойдем, попробуем его найти, — сказал я. — Если его не видит сенсор, то, может, найдем союзника.

— План мне не нравится, — произнес он с сомнением. — Я бы не хотел оставлять парней.

36. В этот момент к нам незаметно подкрался Макс. Когда Егор обернулся, он сдержал крик.

— Твою ж мать, ты чего подкрадываешься? — шепотом воскликнул Егор.

— Я слышал ваш разговор. Вы тоже его видели? — спросил Макс, приглядываясь к темноте.

— Да, — ответил я, — Егор собирается его найти.

— Я с вами! — восторженно произнес Макс, его глаза горели энтузиазмом.

— Нет, — возразил Егор, это ты предложил, а нам нужен дозор здесь. Если мы все уйдем, то подставим наш отряд. Разбуди вот того с усами, скажи ему, что его очередь дежурить.

37. Макс улыбнулся, потянулся к наемнику и потрепал его по плечу, сообщив, что теперь его очередь дежурить. Вздрогнув от неожиданности, тот, не совсем проснувшись, кивнул, сел и начал дежурить, даже не спросив, куда мы собираемся.

38. Мы сделали несколько шагов в темноту леса, и вскоре осознали, что он был наполнен жизнью разложения. Окружающие звуки создавали ощущение, будто мы проникли в другую вселенную. Пройдя еще несколько метров, мы остановились рядом с огромным поваленным деревом.

— Как будем его искать? — начал спрашивать Макс, оглядываясь вокруг. — Сейчас бы с компасом, да с картой, как первооткрывателям.

— Меня не надо искать, — раздался тихий голос. Мы обернулись и увидели незнакомца, сидящего на ветке этого дерева, как будто это был его лес. — Что вы тут делаете?

— Мы по важному делу, — ответил Егор, не спуская с него глаз, — а ты что тут делаешь? Это место не для прогулок под луной. Тут комары покрупнее, чем некоторые наши знакомые.

— Я тут живу. Это мой лес, — серьезно сказал незнакомец. — Я видел, как вы заняли пещеру у подножия. Вы какие-то сурвивалисты — экстремалы?

— Нет, мы группа ученых… Стоп, что? — переспросил Егор, нахмурившись. — Почему экстремалы? Мы тут не для селфи с дикими зверями!

— Все потому, что это не ваша пещера, а лесника. Я разговариваю с вами так спокойно только потому, что ваших друзей еще можно спасти, а не потерять в нашем замечательном лесном отеле.

— От кого спасти? — спросил Макс, его голос звучал настороженно. У него, похоже, уже не хватало сил шутить.

— От Беса, — ответил незнакомец, скрепя сердцем. — Он сейчас на северной стороне леса и будет здесь через пару часов. Так что лучше торопитесь.

— Это же сказки! — пресек его Макс, искренне недоумевая. — Какой еще бес? Я думал, мы в реальном мире, а не в детском саду!

— Мне нет смысла вас в чем-либо убеждать, — сказал незнакомец, его глаза становились все более настойчивыми. — Но наемники мне мало интересуют. Кроме одного из вас, и мне бы хотелось узнать о нем побольше. Поэтому я хочу помочь вам уцелеть, если не сбегу за блинчиками с грибами на завтрак в это опасное время.

39. Мы обернулись от стрельбы. Она раздавалась со стороны отряда. Кажется, мы не вовремя отлучились. Мы резко рванули в сторону лагеря, прокладывая путь через густые ветви. Стрельба звучала все громче, и вскоре мы оказались на краю пещеры. А там… рядом лежал труп наемника, того, что мы оставили на посту. Похоже, он уснул и не проснулся.

40. Не успели мы прийти в себя от увиденного, как из тьмы появился Саня, раненый и бледный, сжимающий рукой кровь, стекавшую из раны. Он протянул руку к нам, но в этот момент две сильные руки схватили его сзади и утащили обратно в темноту.

41. Из глубины пещеры выпрыгнул демон. Он был здоровенным, медведоподобным существом, с немыслимой силой и густой шерстью. Его глаза были мутные, как безоблачное небо перед штормом, а когти на руках обладали длиной, способной разорвать человека пополам за мгновение. Он заревел так громко, что нам показалось, что сами горы, словно живые, дрогнули от этого звука.

42. Но в это мгновение перед нами оказался незнакомец. Он вытащил из-за спины горн и начал трубить в него, призывая на помощь. Рев зверя резко оборвался, и демон, оглушенный звуками, отступил в глубины пещеры.

— Скорее! — крикнул незнакомец, и мы, не раздумывая, последовали за ним. Мы с трудом сдвинули с места Макса, ведь ужас и шок от гибели его брата были на его лице. Он лишь механически двигался, как будто потерял смысл в том, что происходит вокруг.

43. Мы бежали сломя голову за незнакомцем в незнакомый нам лес, где каждая тень казалась зловещей, а слабый свет полной луны не мог развеять страх. Адреналин не давал нам ясно мыслить, и мы не смели спрашивать, куда он нас ведёт. Через некоторое время мы добрались до его жилища, которое находилось высоко на дереве, скрытое среди крон. У него был только хитрый лифт — верёвочные лестницы и дыры в дереве, ведущие наверх. Как будто кто-то в здравом уме пойдет в этот лес.

44. Когда мы, наконец, поднялись, мы увидели, что внутри было уютно и тепло, несмотря на всю окружающую опасность. Взгляд Макса был полон пустоты — он словно сломленный от потери брата, его опоры и надежды.

— Что это было? — спросил Егор, пытаясь разобраться в ситуации.

— Это Бес, — ответил незнакомец, глядя в сторону, — но он не был похож на того, что я знаю. Этот оказался гораздо сильнее и темнее. Нам нужно подготовиться, он может нас выследить.

45.Незнакомец посмотрел в темноту леса, словно ожидая появления очередного врага. Его лицо было затенено, и в его глазах читалось что-то большее, чем просто страх — это было знание того, что все, до чего они прикоснулись, могло оказаться лишь верхушкой ледяной горы. Мы все замерли, впитывая его слова, как губка впитывает воду. В передряге, в которую мы попали, было много вопросов, но сейчас не время было думать о них. Время шло, и зловещая тьма уже медленно подступала к нам.

46. Находясь в помещении, среди лесной тьмы и обещания беды, Егор, собрав волю в кулак, поднял голову и сказал:

— Мы не можем оставаться здесь, мы должны найти его и остановить.

Взгляды остальных встретились, и в этом молчании они все поняли: продолжение их пути обернется самым решающим испытанием в их жизни.

47. Макс смотрел на своих новых друзей, сострадание и злость перемешивались в его глазах.

— А что с моим братом? У него осталась жена и дочь… Если мы не остановим Беса и не узнаем его судьбу, кто защитит их?

48. Эти слова пронзили воздух, как холодный ветер, заставив всех вспомнить, что за их действиями стоят не только их собственные судьбы, но и судьбы близких. Каждый из них понимал, что в их силах повернуть поток и изменить ход событий, но цена этого решения высока.

— Мы должны быть сильными, чтобы противостоять ему, — проговорил незнакомец, зажигая старую масляную лампу, которая мягко осветила комнату, бросая тени на стены. — У меня есть знания, которые могут помочь. Есть способ, но он потребует жертв…

— Каких жертв? — насторожился Егор. Он не любил этот разговор. Но другого выхода не было.

— Не все знания даются бесплатно, — произнес незнакомец, его голос стал низким и серьезным. — Чтобы найти силу, вам нужно будет пройти через испытания, которые откроют вам истинный потенциал. Но пройдя их, вы рискуете потерять часть себя, — сказал он, глядя на каждого из них по очереди.

— Несмотря на страх, мы не можем оставить семьи без защиты, — сказал Макс, находя в себе силы. — Если Бес, действительно, сильнее, чем мы думали, нам нужно объединиться, и действовать как одна команда.

49. Ветер за окном стал сильнее, гудя в ветвях, перебрасываясь с небом к земле. Судьба собрала их на общем пути. Мы понимали, что впереди их ждет не только столкновение с чудовищем, но и необходимость преодолеть собственные страхи и слабости.

50. Ночь была темной и холодной, но в них горел огонь решимости. Друзья стали друг для друга опорой, каждый знал, что впереди их ждет настоящая битва не только за жизни, но и за те невидимые связи, которые удерживают обещание о будущем. Только время покажет, какие жертвы они готовы принести ради своих близких и смогут ли они справиться с немыслимой силой, которая поджидала их на краю леса.