Искупление часть 2

Глава 1

Ровное дыхание молодой девушки, что не смог пошатнуть полуторачасовой забег по пересеченной местности Аклимора 3 всё-таки слегка сбилось. Мимо пролетел снаряд тяжелого болтера, что спокойно пробил насквозь тройку огромных вековых деревьев и взорвался где-то впереди, лишь мимолетно, буквально на бегу, оглянувшейся джедайки.

Чертыхнувшись, она ускорилась, уклоняясь от еще нескольких почти настигнувших её снарядов. Сами по себе они не были способны повалить громады Аклиморских гигантских деревьев, но при попадании в тело человека, превращали, столь хрупких существ в фарш. Сама же девушка уже не спавшая больше полутора суток не могла не отметить для себя характерную броню, изукрашенную в цвета черного цвета, преследующих её предателей, что отвернулись от света Императора и всего Человечества... Отвернулись от самой жизни, чтобы служить темным богам. Полагаясь на свои чувства и энергию, что вела её сквозь выстрелы, так неожиданно настигнувшего её противника, ученица одного из самых могущественных людей в галактике, во всяком случае из тех кого она знала. Эта юная дева смогла ненадолго оторваться от своих преследователей и как только они потеряли её из виду, решила затаиться. Девушку тут же захлестнули воспоминания недавних событий, что и привели её к столь печальной ситуации. Враг, поклявшийся отомстить ей год назад, всё же решил исполнить свою клятву, за собственный, нужно признать довольно обидный провал. Что же, она вынесет очередной урок из этого, казавшегося простым, задания... А враг, объявивший ей личную вендетту, так или иначе скоро падёт от её руки, стоит лишь малость передохнуть и наконец привести в исполнение её план, силы архиврага, как раз достаточно растянулись на местности.

Личный корабль, Элизабет Кристофф - ученицы магистра ордена джедаев Найлуса Хорса, был построен по новым чертежам и с использованием иногалактических технологий, что джедай принес в это полное боли и страданий, неисчислимых потерь и трагедий огромное скопление звезд из совершенно другой, такой далекой для них всех галактики. Одинокое пирамидальное судно висящее над, кишащей зеленой массой, даже сквозь свои серые облака, планетой, длиной всего лишь в полтора километра было способно дать, достойный бой таким мастодонтам и рабочим лошадкам Имперского флота, как крейсер класса «Лунный» и если действовать решительно даже гранд-крейсеру класса «Мститель», что было доказано в одном из сражений. Будучи представителем совершенно новой линейки кораблей, сошедших с верфей Кор 2, корабль имел достаточно представительное вооружение, состоящее из 28 сдвоенных в поворотных башнях тяжелых орудий. 20 Тяжелых турболазеров и так обладающих просто чудовищной мощностью прошли модификацию техножрецов с мира кузни и даже будучи по своим размерам несоизмеримо меньшего калибра чем возможные крейсерские аналоги Империума, всё же смогли самую малость превзойти их в своей мощи. Разгонные орудийные элементы от макроорудий позволили улучшить технологию другой галактики и превзойти её не только по дальности, но и по сохранению мощи всего залпа турболазеров. 8 же ионных орудий были способны перегрузить даже пустотные щиты, прикрывающие туши тяжелых крейсеров от огня противников. Конечно же корабль имел и свои недостатки. Полный залп всем вооружением новоманерный легкий крейсер мог производить только в своей передней полусфере, когда задняя же была прикрыта только от истребительного огня возможного противника. Отсутствие тяжелой брони так же сказалось на живучести судна, хоть и проектирующие легкие крейсера техножрецы смогли впихнуть в эти довольно мелкие для Империума кораблики просто чудовищные для их класса энергощиты, что были способны весьма непродолжительное время выдерживать полный залповый обстрел от полноценных гранд – крейсеров, не говоря уже о кораблях меньшего класса. Главное же на что делалась ставка серии этих кораблей, была скорость, что позволяла им играючи подобраться к своим врагам и буквально с пистолетной дистанции превратить любого противника Человечества в мелкую атомарную пыль. А возможность этих судов путешествовать в межзвездном пространстве, не полагаясь на так осточертевший всем флотским Варп, сделали эти корабли одними из самых любимых в возрождающемся Имперском флоте сектора Корианис. Новые, полученные техножрецами технологии позволили им создать самую настоящую, и что неимоверно важно, довольно дешёвую рабочую лошадку, что стала использоваться в разветвляющимся от сектора Корианис Объединительном Крестовом Походе, начатом Имперским Инквизитором Ефримией Блейкроуз и назначенным ею Главнокомандующим, магистром ордена джедаев Найлусом Хорсом.

Корабль вмещал в себя достаточно малый контингент войск, в этом был его минус, но на столь заштатную планету, большего просто и не было нужно. Вообще учитель предвидел то, что Элизабет должна отправиться на это задание... Уже позже, в гиперпространстве настроившись на колебания вселенной и самой Силы девушка сама поняла, что что-то должно произойти в столь простом, как казалось, ранее деле. Конечно же она не знала, чем именно обернется для неё задание по подчинению довольно мелкого по количеству человеческого населения добывающего мира. Главное было утвердить свой флаг и администрацию обновленного Империума и уже позже, техножрецы ордена механикум, должны принести на этот мир технологии, свет знаний и конечно же Систему, благодаря которой уже десятки миров Сектора смогли полноценно вздохнуть с облегчением.

Рассматривая бело-зеленое изображение планеты, передающееся через внешние камеры на пункт управления кораблем, что находился в его центре, Элизабет думала о том, как бы побыстрее выполнить возложенную на себя миссию. Ей хотелось как можно быстрее закончить со столь рутинным делом и наконец-то отправиться дальше, туда, где шли настоящие бои и решалась судьба Человечества. Понятное дело, что она так или иначе высадит десант в три города, что расположились на планете, но также в лесах этой планеты обитали племена людей что остались с древних времен до того, как Аклимор был уже третий раз перезаселен, по причине почти полного уничтожения человеческой цивилизации. Что-то этот древний мир всегда скрывал от людей. Так или иначе Элизабет разберётся с этой проблемой, её ведет Сила... А кто сможет выстоять или что-то утаить против воплощенной воли всей галактики, направленной человеческим разумом?

- Ты снова задумалась о сути этого задания? - Воин Астартес облачённый в алый доспех с белым наплечником встал рядом с заложившей руки за спину, сосредоточенно рассматривающей изображение Аклимора 3 молодой девушкой. Арамус - достаточно молодой и подающий надежды лейтенант кровавых воронов, что сам вызвался сопровождать своего боевого товарища. Всё-таки Элизабет всего лишь год назад, по Теранскому летоисчислению, спасла его жизнь, как и жизни людей из его взвода. А что для Астартес год жизни? Вот и хотел Лейтенант отплатить молодому джедаю, за ту помощь, что она оказала Ордену в его деле на Аврелии. Если битву против чудом выживших гвардейцев и их хозяев из черного легиона Вороны почти что играючи выиграли, превзойдя противника не только в умении, но и в боевом потенциале, то вырвавшийся демон почти что стал для них непреодолимой преградой... И Элизабет смогла дать хтоническому чудовищу бой, чем заслужила уважение Ордена Астартес и звание рыцаря от своего учителя. Вот Арамус и его отделение уже как год, пытался отплатить своей спасительнице за оказанную поддержку, тем более что, жизнь человека способного дать бой и прогнать демона обратно в Варп, стоит много выше даже жизни полноценного Астартес. Осознавая это, лейтенант и выпросил у магистра Давиана назначение для своего отделения именно на этот корабль, даже под командование этой юной девушки, успевшей за свою короткую жизнь увидеть не одну самую настоящую бойню.

- Я не знаю чего ожидать Арамус, разум твердит одно, но чувства не спокойны... Что-то нас ждет на этой забытой Императором планете, боюсь что у нас просто не выйдет очередной флаговтык... Готовь своих людей к полноценному бою. - Элизабет прикрыла свои глаза пытаясь снова прозреть ближайшее будущее этого мира, но оно как будто бы таилось, подергиваясь легкой пеленой, утаивая информацию от не очень опытного пользователя Силы. Учитель мог пробиваться через такие завесы, что порой возникают на некоторых мирах, его ученица же пока что этого не умела. Но она отлично знала теорию, Сила ластилась к ней стараясь отозваться на каждое её воздействие... Просто не хватало опыта и чего уж там таить, полноценного осознания. Порой Элизабет просто не могла уложить в собственной голове те бескрайние возможности что давала ей всеобъединяющая энергия вселенной, требующая от неё только одного, железной воли в исполнении собственных намерений и умения этой волей воспользоваться.

- Ты же знаешь, Элизабет, мои люди всегда готовы к бою. - Слегка улыбнувшись мужчина сам всмотрелся в кружащийся на огромном панорамном экране мир. - Конечно же я не могу того же самого сказать, про войска полковника Шломы. На этот вопрос лучше ответит он сам или же его комисар. - Раздувающиеся по штату полки Имперской Гвардии, что бились еще за Мередиан, требовали для своего пополнения тысяч и тысяч офицеров. В данный момент они ведут тяжелейшие планетарные бои, шаг за шагом отвоёвывая миры людей от демонических орд, ксеносов, да и чего таить, просто предателей, отделенного от света Астрономикона сегментума Ультима, как и полагается молоту Его Императорского Величества. Так обычный в общем-то сержант после обучения и выбился в итоге в полковники. Быстро пройдя курсы переподготовки, он получил укомплектованный до штата полк с новейшим вооружением, после чего уже начиналось тяжелое слаживание боевого подразделения. Шлома справился с этим с превосходным результатом, что и позволило достаточно молодому полковнику занять место элитной ударной части под прямым подчинением рыцаря джедая. А если учесть то, что всех этих рыцарей на весь империум пока не наберется и пяти человек, то успех полковника был просто феноменален.

- Я уже уведомила господина полковника... Думаю он будет готов, ты ведь знаешь, это не первый бой для его подразделения. - С лёгким намёком сказала Элизабет, чем заставила своего собеседника слегка поморщиться. Намек на почти что проигранную битву никому никогда не прибавляет настроения, конечно же вины в этом лейтенанта не было, но Арамус переживал за свой орден всеми своими сердцами, и в своё время с огромным облегчением встретил указ Инквизитора о расширении штата кровавых воронов. Небольшой бумагой, Ефримия Блейкроуз дала разрешение ордену на кратное увеличение своей численности, вписав в документ численность ни много ни мало, а полноценного легиона в сотню тысяч бойцов. Конечно же кровавые вороны были благодарны Инквизитору за это разрешение, но наращивание численности космодесанта дело отнюдь не быстрое, в среднем десяток лет уходит на подготовку одного полноценного бойца, правда опыта у него будет еще далеко недостаточно. Для пополнения своей численности до десяти тысяч человек, Ордену придется потратить где-то пол столетия. Нет, набрать подходящих рекрутов из мальчиков было не сложно, сложнее всего дело обстояло с биоматериалом... Достаточного запаса геносемени просто не существовало, конечно Механикус взяли на себя обязанность поработать с прогеноидами, чтобы не доводить Астартес до убийства их извлечением, но Арамус не верил в возможность местных техножрецов, даже со всеми технологиями переданными Найлусом Хорсом, помочь там, где спасовало жречество Марса.

- Когда же мы высаживаемся? Всё с самого начала этого задания идет не так как обычно, не в твоем стиле выжидать Элизабет, обычно ты идешь вперед, не смотря по сторонам, как лендрейдер вставший на путь до вражеских позиций.

- Ты прав... - Вздохнув, девушка раскрыла свои глаза с легким гневом смотря на не поддавшийся её способностям планетарный шар. - Готовность два часа, после же мы спустимся и возьмем этот мир, как и десятки других до него.

- Узнаю своего боевого товарища. - Слегка улыбнувшись Арамус перевел свой взгляд на стоящую слева от него девушку. Та смотрела на возвышавшегося над ней десантника, как ребенок смотрит на своих родителей. - Все же думаю, что это дело будет крайне лёгкой прогулкой.

- Будем надеяться на это, мой друг.

Не издавая ни звука Элизабет буквально застыла, прижавшись к ветви могучего дерева. Ей удалось ненадолго оторваться от своего противника, но она не была уверена, что сможет скрываться тут долго, во всяком случае времени на полноценный отдых ей просто не дадут, постараюсь убить её ещё до того, как она придет в себя. Элизабет решила потратить всё отпущенное ей время на восстановление потраченных сил. Перенапряжение... Как давно с ней этого не случалось. Грустно усмехнувшись, девушка впала в восстановительную медитацию настраиваясь на бушующую, не столь к ней добрую Силу этой планеты. Воспоминание о прошедших днях сами собой возникали перед внутреннем взором Элизабет, заставляя её переосмысливать все допущенные ею ошибки. Так уж был теперь устроен её разум, так её воспитал учитель. Если она ошибалась, он требовал от неё подумать и дать другое решение, полагающееся на ранее полученный опыт и чувства... Одарённый всегда должен уметь доверять собственным чувствам, так как связь с силой накладывает на них сильнейший отпечаток. Любая мимолетная мысль и сомнение, могут быть посылом более широко погруженного в Силу подсознания, что пытается предупредить своё глупое Альтер эго. И как когда-то, будучи еще несмышлёной малышкой, только-только потерявшей свою мать, Эльзи инстинктивно положилась на силу, идя на ярчайшую частицу света, горящую в Найлусе Хорсе, так и в последующем обучении у мастера, ей пришлось научиться осознано искать этот путь, чтобы полноценно опираться на Силу в час великой нужды.

Мыслей не было, только слабость и воспоминания о собственных ошибках... Она и подумать не могла, что всё может так закончится, что враг будет добиваться именно её устранения. С точки зрения самой девушки, это не имела смысла, она не считала свою жизнь какой-то особенной на фоне миллиардов и миллиардов других людей, но обиженный во всех чувствах, за своё поражение хаосит, думал иначе, что и привело к тому, что ученице джедая пришлось прятаться и выжидать, пока её силы восполняться или же пока её верные люди, оставленные на своих боевых постах не справятся с атаковавшими их противниками, в лейтенанта Арамуса и капитана своего корабля Элизабет верила безоговорочно... Сила твердила, что с ними пока что всё в порядке, а значит шанцы на победу у девушки есть и эти шансы были значительными, дайте ей только отдохнуть... Тяжело выдохнув стылый, влажный воздух девушка, как будто бы слилась с местностью, снова провалившись в свои воспоминания.

Они спустились на планету на рассвете. Подвластные Элизабет войска спокойно заняли все три города Аклимора 3, и девушка вместе с Арамусом засвидетельствовали подтверждение подчиненности этого мира Императору, заняв столицу планеты и встретившись со старейшинами сразу трёх городов. Чувство легкой неопределенности и тревоги так никуда и не ушло, а потому Элизабет была не столь уж и добродушно настроена и крайне задумчива, что по словам Арамуса, случалось только в минуты тяжелых испытаний. Город Батазар-Рев - столица этого мира, был маленьким ничем не примечательным городком людей из новооснованных колоний, каких на просторах Империума были миллиарды. Отличало же столицу планеты от двух других городов то, что здесь присутствовал какой никакой а космопорт с грузовым узлом, к которому обычно и свозились все добытые на планете ресурсы, для дальнейшей транспортировки к промышленным мирам или же, в крайне редких случаях перевыполнения планов, торговым.

Местное племенное, одичавшее людское население, живущее вне городов, по словам одного из старейшин, отринули веру в бога Императора уже крайне давно и начало поклонятся каким-то мелким божкам основав языческие культы. Прощать такое Элизабет, не очень-то и хотела, хоть и понимала, что тут больше виновата сама церковь переставшая нести свет истиной веры утратившим знания людям. Агрессивное племя, живущее в предгорье в небольших поселениях, не имело никаких шансов против ударного карательного отряда, что юная рыцарь - джедай возглавила по собственному желанию. Ей крайне сильно хотелось разобраться и понять, что происходит на этой планете, что скрывает от неё своё настоящее, прошлое и будущее, а только одна мысль об этом поселении вызвала небольшую вибрацию в Силе, что Элизабет не смогла проигнорировать. Она поняла, что ответы на свои вопросы, связанные с ненормальными для неё сомнениями, она получит именно там... Так по итогу и получилось, ответы не заставили себя долго ждать.

Неожиданное нападение, привело племя в паническое безумие, дикари пытались разбегаться при виде гвардейцев, но быстро падали навзничь сраженные усовершенствованными механикус бластерными винтовками... Сама Элизабет не очень сильно разбиралась в стрелковом вооружении больше полагаясь на меч, но новое оружие молота Императора, точно было во много раз лучше обычного лазгана, не только увеличив силу огня и наносимого урона по противнику, а в следствии и живучесть пехоты людей, но и расширило тактические и стратегические возможности гвардейцев набираемых во всем секторе Корианис. Новый, полностью закрытый, броневой костюм, улучшенное ручное оружие включающее в себе разные средства усиления пехоты, переосмысленная и во многом улучшенная техника, автономное дроновое прикрытие и полный контроль поля боя по средствам радиоэлектронной борьбы и активной разведки, учитывающей всех и каждого, на театре военных действий, помогая командирам своевременно реагировать на абсолютно любую ситуацию, сделали возможным столь быстрое продвижение начавшегося не так давно крестового похода. Конечно, мало какой из миров решался отколоться от Империума, но такие были и гвардейские полки Мередиана и Корианиса тут же доказывали, что весь сектор не зря работал несколько лет на обеспечение вооружённых сил, всем доступным передовым оружием. Ничего удивительного в том, что племя диких людей было быстро и довольно жестоко приведено к полной покорности... Ну точнее остатки этого племени.

- Госпожа. - Элизабет, стоящая возле десантного шаттла, мертвыми, абсолютно бесчувственными глазами взирала на остатки выживших аборигенов, что гвардейцы сгоняли в кучу, к центру поселения. - Периметр зачищен, потерь нет.

- Чудно... - Элизабет скинула с себя легкое наваждение и отправилась к центру поселения чувствуя какую-то странную и знакомую вибрацию. Смотря на ничем непримечательный, но довольно богатый, как для самого настоящего племени, дом, молодая девушка только через минуту осознало, что вскоре должно произойти. И точно. По всему поселению пронесся и начал нарастать сначала довольно тихий, но секунда за секундой усиливающийся гул. - Оцепите периметр майор, готовьтесь к бою. – Резкий полукрик-полурык отданный в приказном тоне буквально подстегнул солдат действовать.

- Есть.

Гвардейцы, повинуясь беззвучным для посторонних командам мужчины, что тут же надел свой шлем и активировал внутреннее вокс оборудование, разбежались по боевым местам, стараясь получить максимум обзора при минимуме открытости занимаемых позиций. Элизабет прекрасно слышала переговоры своих людей имея при себе тактический вокс передатчик. Девушка сделала несколько шагов вперед и как будто бы по наитию выставила свои руки в сторону дома, что тут же взорвался гнилостными молниями, что в общем-то были остановлены способностями Элизабет. Непередаваемого цвета жгуты с силой саданули по щиту Силы, выставленному джедаем и как будто бы даже лизнули руки молодой девушки. Командный голос майора пропал, символизируя о вышедшем из строя тактическом оборудовании для связи, а сама девушка, чуть покачнувшись, но все же устояв вытащила свой световой меч. Проблема, конечно, была не во внезапной вспышке Варпа, энергии Импириев джедай всё-таки смогла остановить. Главная проблема была в пяти доспехах терминатора, тяжелой броне, способной вынести огромный урон, и знакомо навязчивом чувстве злобы и ненависти... Этот спектр эмоций Элизабет бы не за что не спутала, по её душу явился враг, что год назад поклялся жестоко ей отомстить. Злобная темная тварь, служащая лживым богам, не смогла устоять и не попробовать убить так ненавистную ему девушку, что одним своим появлением сломала все планы силам Хаоса на планете Аврелия.

- Вот мы и встретились. - Грозный, почти что рык из под шлема терминаторского доспеха заставил девушку чуть вздрогнуть, но все же она не потеряла собственного самообладания, вскинутая ею рука выдала такой мощности толчок Силы, что войны астартес в одной из своих самых тяжелых бронь, были откинуты назад и были вынуждены припасть на колени, пытаясь удержать своё равновесие и не опрокинуться. Огонь гвардейцев, породил волну ответного огня от терминаторов Хаоса и так же обстрел от телепортировавшихся к наружному периметру предателей Астартес, что своим появлением окружили группу Элизабет. Последовавший за телекинетическим ударом, жгут ярко-зеленых, почти что изумрудных молний, по-видимому, всё-таки смог уничтожить одного из противников, один из пятерки терминаторов покачнулся и клюнул землю носом, а джедай ощутила явную ни с чем несравнимую вспышку смерти. Дальше же Элизабет пришлось отскакивать назад, с огромным трудом отклоняя летящие в её сторону снаряды тяжелых болтеров с помощью телекинеза. Гвардейцы отбивались до последнего, никто не желал сдаваться, не после стольких одержанных побед... Их смерть была нелёгкой, каковой бы силой не обладала усиленная пехота, она не смогла противостоять прорвавшимся в клинч Астартес при поддержке полноценной сержантерии терминаторов.

Так и начался бег от смерти в исполнении Элизабет. С трудом она смогла прорвать кольцо окружения, уничтожив троих зазевавшихся хаоситов. Без связи, без еды и воды, но с какой-то темной и решительной уверенностью джедай надрывала свои силы стремясь в сторону столичного города, там она сможет передохнуть, там она сможет опереться на свои войска и наконец-то разобраться с предательским выкормышем, будь он хоть в тысячу раз старше и опытнее неё... Элизабет не умела сдаваться, она всегда была готова вступить в бой и она справится с поставленной мастером задачей, планета Аклимор 3 присоединится ко вновь объединяемому Империуму, даже если ей придется залить её кровью. Сейчас почти восстановив свои силы и уняв мысли, джедайка всматривалась в лес, наблюдая преследующих её предателей Астартес. Злая усмешка перечеркнула лицо молодой форсъюзерши, уж больно сильно этот момент напомнил ей тренировки с кровавыми воронами, что несколько раз устраивал мастер. Что же, она уже знает, что ей нужно делать. С тихим шелестом покрытая легкой рябью фигура девушки растворилась в лесу. Пришло время охоты.

***

Лейтенант Арамус, был крайне успешным и неимоверно удачливым представителем ордена кровавых воронов. Он мало что помнил о своей прошлой жизни, еще до становления Ангелом Императора. Какие-то горы, постоянно идущие кислотные дожди и кровь, кровь по всюду, в жизни и смерти. Детские воспоминания были сплошным каскадом несчастья и попыток выжить, и у Арамуса это получалось. Уже позже он понял зачем именно существуют такие миры и вздрогнул от осознания. Неразвитые, жестокие, дикие люди и их нравы, были прекрасными заготовками под воинов. Намного легче воздействовать на того, кто ничего не осознает, впервые попав в космос и вообще почитает тебя за полноценного посланника самого настоящего Бога и в мыслях даже не помышляя об ином. Миры смерти... Они нужны были для Империума, как донор звериной жестокости, когда война длиться уже десяток тысяч лет, по-иному поступать было просто нельзя, иначе уже не будет того, что нужно по-настоящему защищать. Свои выводы самый молодой лейтенант в истории ордена не сообщал почти что никому, только с Элизабет он был откровенен, и с удивлением осознал, что сейчас они воюют не просто за то, чтобы объединить Империум... Сейчас они начинают новый Великий Крестовый поход. Да без Императора и детей его - Примархов, но имея совершенно новое технологическое оснащение, Имперская Армия, а тем более Астартес, вышли на новый стратегический уровень по своим боевым возможностям. А значит в итоге этой самой большой войны всё наконец-то будет кончено. И Арамус помня своё детство, помня сжигающую его ненависть и отупляющий голос голода, всеми силами желал, чтобы миры смерти прекратили своё существование, чтобы никто не жил в этих ужасающих условиях, когда смерть не то, чтобы бродит рядом, а полноценно живет с тобой под одной крышей... Если она, конечно же, есть.

Не смотря на не самые приятные мысли Астартес ни дрогнул даже пальцем, только сильнее сжал рукоять своего пистолета. Восемь лет назад, когда был только найден Найлус, технодесантники смогли разработать крайне дорогостоящую и не столь безопасную технологию анигилятора, соединив древние наработки Марса с бластерным оружием другой галактики. Со временем техножрецы доработали технологию и получили удивительно мощный и не смотря на дороговизну достаточно надежный инструмент, что поставлялся Ордену по составленному техножрецами Кор 2 договору.

Семь долгих лет, войска подконтрольные Имперскому Инквизитору Ефримии Блейкроуз объединяли сектор Корианис, готовились к большой, последней войне. И вот уже как год начавшийся Крестовый поход, победным маршам проходит по отколовшимся и сомневающимся мирам, присоединяя их к восстанавливаемому имперскому правительству. Без света Астронамикона, что остался по ту сторону великого разлома, что по словам выживших астрапатов разорвал галактику пополам, они были вынуждены полагаться на новые технологии, были вынуждены полагаться на Найлуса и на его создаваемый орден парий.

- Лейтенант! – Открывшаяся дверь впустила в помещение озабоченного чем-то ангела Императора, сомневаться в котором молодому лейтенанту ещё никогда не приходилось.

- Сержант-ветеран, что-то случилось? – Таркус был приставлен к Арамусу лично Давином Тулом - новым магистром ордена кровавых воронов. Ещё никогда сержант-ветеран не подводил лейтенанта, и видеть его столь озабоченным Арамусу приходилось лишь единожды. Тогда огромная зеленная мерзкая тварь, отродье варпа с планеты Аврелия, смогла пробить и уничтожить его терминаторский доспех. Таркус выжил чудом, благодаря целебной силе Элизабет, но потеря доспеха терминатора, сильно ранило этого уважаемого в ордене война.

- Связь с группой Элизабет Кристофф прервалась около часу назад, резервный источник связи так же не отвечает, вы сами говорили лейтенант, чтобы я докладывал вам о действиях представителя ордена джедаев.

- Я понял Таркус. – Резко поднявшись из-за тактического стола, что находился в огромном командирском носороге – специальном транспорте космодесанта, что способен перевозить группы людей, имеющие два с половиной метра роста, лейтенант вывел на стол карту местности. – Откуда шел последний пеленг местоположения джедая?

- Небольшое поселение у самых гор, мой лейтенант. Дальше связь была оборвана, мы пытались её хоть как-то восстановить, но не добились успеха.

- Собирай группу сержант-ветеран, кажется, наша общая знакомая попала в очередную передрягу. – Арамус мысленно помолился Императору, хоть и не считал его богом, за то, чтобы группа Эльзи просто лишилась передаточных устройств, хоть конечно уже и не верил в это. В прошлый раз, подобная пропажа подопечной, закончилось встречей с великим нечистым – демоном разложения, и противостоянием с черным легионом, под предводительством старого знакомца магистра Давиана – Элифасом Наследником.

Та битва до сих пор не выходила из головы лейтенанта. Слишком уж неожиданно появилась давным давно пропавшая в варпе планета Аврелия... Это была полноценная ловушка, на братьев ордена, ловушка, что оправдала себя. Тогда, получив запрос древними и уже явно устаревшими, но все же еще действующими кодами, кровавые вороны отвлеклись от обучения набираемого пополнения и порученной им ученицы джедая, что проходила тренировки на противостояние слаженной группе лиц со сверхчеловеческими возможностями, по приказу своего учителя.

Аврелия - этот ледяной полупустнный шар, снова показала кровавым воронам, что недооценка противника, не приведет ни к чему хорошему... Благо, что Элизабет смогла прозреть ближайшее будущее и Арамус вместе с Таркусом и Авитусом смогли пробиться к проводившему ритуал освобождения темному колдуну - предателю Арагасту Опустошителю. После чего тот упал от руки лейтенанта, но все же успел провести ритуал освобождения древнего демона, что запечатал на Аврелии еще магистр Мориа больше тысячи лет назад. Всем попавшим в эпицентр возражденного Улькаира сильно повезло, что Элизабет, обладая в основном целительной силой, смогла столь неистово противостоять тому. Как объяснял победу девочки её учитель, особенность его ученицы и особое пристрастие к целительным техникам, спасли тогда не только жизни десантников но и саму юную джедайку, что едва не погибнув смогла изгнать древнюю тварь туда, где ей самое место, обратно варп.

Выжав несколько рун на тактическом столе, Арамус вышел на связь с генералом Шломой, по пути проводя паралейную связь с капитаном их крейсера.

- Готовьтесь к обороне генерал, джедай пропала, братья ордена вместе со мной отправятся проверить местность последнего пеленга Элизабет, ваша задача держать зону эвакуации, что бы не происходило на этой планете. - Высветившаяся голограмма немного уставшего, но крепкого и собранного мужчины только кивнула на слова космодесатника. - Надеюсь на вас генерал.

- Все будет исполнено в лучшем виде лейтенант Арамус, мы выполним свой долг.

- Конец связи. - Как только голограмма командира сухопутного подразделения пропала, перед астартес высветился бюст капитана крейсера, что выглядел крайне сосредоточенно. Напряжение исходящее от голограммы командира корабля, казалось можно было почувствовать физически, даже на столь удаленном расстоянии. Видя, состояние этого не самого пугливого человека Арамус все же решил для начала удостовериться, что у того происходит.

- Доложите обстановку капитан, у нас черезвычайное положение на планете и может понадобиться ваша помощь.

- Господин Арамус, в систему вошли два крейсера класса лунный, они не отвечают на наши запросы, боюсь это пираты, мы будем вынуждены отойти от гравитационного колодца планеты, чтобы дать им бой. - Посыпавшиеся следом приказы команде корабля Арамус почти, что полностью пропустил занятый своими мыслями, уж больно все это было похоже на очередную ловушку. А ведь Элизабет говорила, что ей крайне сильно не нравится эта планета.

- Принято капитан. Разбейте врага, но не дайте ему прорваться к орбите планеты, Элизабет Кристофф пропала, мы не имеем права эвакуироваться с этого мира, до того как найдем её.

- Господин лейтенант, если это ловушка, то мы просто обязаны...

- Она жива, я знаю на что она способна капитан, выполняйте приказ. - Жестко прервал его Арамус, с силой сжав тактический стол, от чего тот треснул по краю. - Конец связи.

- Есть выполня...- Прервав связь, астартес тут же поднялся из-за стола отправившись на выход из командирской машины, им стоит быстрее прибыть к последней известной точке нахождения джедая, а значит придется воспользоваться десатным шатлом.

Выходя из носорога, Арамус на ходу застегивал шлем на своей голове вызывая на связь своих братьев и попутно отправляя им точку сбора. Его уже повидавшая виды команда, снова берется за тяжелейшую миссию, и они выполнят её, чего бы это не стоило лейтенанту и его подчиненным, на кону, как и всегда, нечто большее чем собственные жизни, которыми Астартес, и так, не очень дорожили, порой ненавидя своё существование. Никто не давал им выбора кем быть, никто не спрашивал у них, хотят ли они стать сверхлюдьми и посвятить всю свою жизнь вечной войне... Нет, Арамус точно знал, что все равно бы сделал этот выбор, но всё же тонкий червечек сомнений порой грыз его разум, вдруг все его мысли лишь плод обработки его сознания.

Откинув эти мысли сторону, лейтенант тут же взял себя в руки. Сейчас ему понадобится вся его выдержка и концентрация. Элизабет Кристофф, ученица Найлуса Хорса - магистра ордена джедаев, должна быть спасена. Эти разумные ключ, и он не должен быть потерян ни в коем случае.

***

Ненависть, кровь, пламя бесконечной не прекращающейся ни на секунду войны, что пожирает твою собственную душу. Торквилл Элифас, казалось бы, давно должен был смириться, сдастся на милость богам. Но он ненавидел. Не терпел, когда им пытаются помыкать как последней продажной девкой… Он давно разучился чувствовать, утратил многое от того, что когда-то было человеком, и теперь, казалось, ненавидел абсолютно все, хотя, признаваясь самому себе, Элифас просто знал, что ненавидел всё, ведь всё что у него осталась, это только его ненависть. Только её кровожадные боги не смогли или же не пожелали у него отнять.

Он ненавидел полумертвого Императора - трупа на троне, которому понадобились великие воины ради каких-то собственных мутных интересов. Человек, хотя какой он ко всем чертям человек, что преследуя свои потаённые цели, не видел дальше своего носа, толкая всю галактику в вечную бойню. Он ломал судьбы и упивался этим, показывая свою безграничную власть. Элифас помнил Колхиду, помнил ту ненависть, что посеял в нем император, и все так же искренне и всей своей душой желал ему окончательной смерти. Не потому, что тот уничтожил этот цветущий мир, что воспевал его как Бога, а потому, что Он тогда пощадил их всех...

Он ненавидел своего Примарха. Безумец толкнул своих верных сынов не просто на предательство, он буквально продал их всех и их души темным богам, скопом, всех и сразу. Мерзкий, великовозрастный ребенок, что вечно ищет служения. Жалкая шавка ищущая к кому бы примкнуться и на кого молиться. О, раньше Торквилл Элифас был таким же, но тысячи лет службы и знание почти всей подноготной того древнего, длящегося до сей поры конфликта, что начался в столь ответственный момент для всех людей, вымыли из него любое уважение к этому Полубогу.

Он ненавидел себя прошлого, за то что не отвернулся от своего Примарха, тогда, когда тот предал все то, что вскармливал и воплощал собой Империум Человечества. У него был шанс, он бы мог сделать это, но честь, этот никому не нужный рудимент, не дала совершить ему то, что он должен был сделать. Пойти в бой за свои убеждения, даже против того, кого богтворил.

Ненавидел себя настоящего, за слабость и свою службу, что просто вынужден вести во имя Аббадона , этого псевдопримарха и неудачника, что двенадцать раз начинал и проваливал все свои войны. Только не малое могущество, этого, так называемого предводителя черных крестовых походов, удерживало Элифаса от попытки убить эту мерзость... Ну и конечно же защита темных богов, за свою верную тварь его нынешние хозяева будут драться до конца, и не простому воину Астартес спорить со сверхсильными сущностями, что по праву всемогущества и бессмертия могли называться богами.

А ещё он ненавидел кровавых воронов... Его личных врагов, что постоянно вставляют ему ауромитовые стержни в траки десантного носорога. Он уважал их, правда уважал, но все же желал им ужасающей смерти и долгих пыток. Эти кроваво-красные ублюдки со своим черным петухом на плечах, буквально каждый раз срывали ему все комбинации его собственного возвышения, не давая Элифасу наконец-то выбиться из низшей лиги, дабы стать нечто большим, чем просто обычный сверхчеловек.

Последнее поражение от этих глупцов, что даже не знают собственной истории, было самым болезненным из всех когда-либо постигавших его неудач. Элифаса буквально трясло от всепоглощающей ярости, когда он вспоминал наглое лицо, ещё совсем юной девчонки, что движением кисти неизвестным ему энергетическим мечом снесла ему голову, перед тем как вступить в схватку с демоном Нургла.

Смерть. Она не остановила его. Правда пришлось пройти через тонны пыток и самой настоящей агонии. Разъяренный Аббадон Разоритель не простил ему провала порученной миссии. Элифас терпел, ждал и спустя целый год боли и унизительных поручений, всё же смог заслужить прощения. Боги были на его стороне, и теперь он отомстит за всю ту боль, столь ненавистной ему девчонке, посмевшей унизить и буквально растоптать его. Умирать от рук достойного врага почетно. Торквилл уже сбился со счета, столь много раз он был повержен в битве, но всё же он выживал, Боги возвращали его к жизни, каждый раз забирая, у него что-то взамен.

Идя по дремучему лесу этой заштатной дикой помойки, что лишь по недоразумению является Имперским миром, Элифас предвкушал смерть своей обидчицы. Группа сопровождения девчонки пала довольно быстро, их тела были насажены на пики, а головы освежёваны, чтобы новые черепа украсили апартаменты Торквилла на его личном крейсере. О, с какой же радостью он лично оторвет голову девчонке, когда всё же настигнет её… Хоть на малый миг, но он был уверен, что ощутит самую настоящую радость, от крови своей обидчицы на собственных руках.

Остановившись, лорд хаоса вздохнул всей своей не малых размеров грудью, насыщая каждую клетку своего тела, столь приятным чувством загонной охоты. Этот момент, когда твоя добыча ещё сопротивляется, когда смеет огрызаться и убегать, был особенно волнителен. Даже его вечная ненависть, как будто бы отходила на задний план, позволяя Элифасу чувствовать себя живым.

Звук тяжелых керамитовых ботинок доспеха терминатора, раздавшийся из-за деревьев, привлек внимание Торквилла. Его подчиненный, слуга и верный последователь – Тормунд, вскоре остановился перед своим командиром.

- Господин. – Рычащий голос, искаженный вокодером, что много лет пропитывался силами варпа, вырвал лорда из размышлений. – Сайрус не выходит на связь.

- Это не важно Тормунд. – Безапелляционный, скрипучий, до ужаса низкий голос Элифаса заставил подчиненного слегка поклонится. – Мне нужна голова этой девки, и мы найдем её Тормунд, иначе я заберу твою жизнь.

- Да мой господин. – Ни сомнений, ни каких-либо вопросов. Когда-то подчиненный воле Торквилла десантник, всё так же оставался под его личным контролем, не смея перечить своему хозяину. Тяжелый доспех развернулся, и слегка покачнувшись отправился дальше в лес, чтобы, подойдя к деревьям замереть.

Через секунду Элифас и сам понял что произошло, вскидывая тяжёлый штурмовой болтер прикрепленный к левой руке брони. Успеть, даже со всей сверхчувствительностью и скоростью Астартес, у Торквила не вышло. Резко сорвавшаяся с дерева девчонка, взмахом своего клинка полоснула по броне Тормунда в области глаз, заставив его отшатнуться. Верный слуга лорда Хаоса не растерялся и уже собирался размазать девчонку, но секундой позже был поражен резко засиявшей белым светом девушкой, что всё же смогла прожечь броню Астартес в области глаз, прорубив мозг носителя терминаторской брони.

Яростный крик и выстрелы Элифаса, не принесли результата, девчонка как появилась, так и пропала, прикрыв свой отход заваливавшимся телом своего противника.

- Выходи и бейся, трусливая тварь! – Захлестнувшая Торквилла ненависть требовала выхода, и пока его мозг, разогнанный до недоступных людям скоростей, обрабатывал информацию, сам Торквилл, даже без участия своего сознания, продолжал кричать. - Я разорву тебя на куски, я сотру каждого, что хоть когда-то знал тебя в мелкую пыль, и клянусь, уничтожу всё что тебе дорого!

Резко развернувшись, хаосит сжал свой кулак на огромном, украшенном кровью и ржавчиной молоте, что все это время нес в своих руках. Девчонка сейчас стояла позади него, в каких-то жалких двадцати метрах. Она стояла и скалилась ему, своей вызывающей фантомную боль, от охватившей мужчину ненависти, улыбкой.

- Ты думал, что стал охотником… думал, что устроил мне засаду… - Энергетический меч девчонки, снова с высоким гулом и шипением, выдвинулся из удерживаемой ею рукояти. – Сегодня ты сам стал добычей. Я убью тебя Элифас Наследник. Убью за моих людей и за всех тех, чей путь ты окончил.

Яростно оскалившись, лорд хаоса сделал первый шаг в сторону так желанной им цели. – Смерть, для меня будет наградой, глупая девчонка. – Идя к ней Элифас уже начал ускорятся и заносить свой молод над головой, своей добычи. – Я еще с живой сдеру с тебя кожу, чтобы насладиться тем, как ты будешь визжать. – Последовавший следом удар буквально сотряс землю, но девчонка смогла от него увернуться, хоть и с трудом. Элифас видел её, чувствовал, и знал, что способен победить. Хаос снова начал заполнять каждую клетку его тела, и с яростным воем уже безумная машина смерти, накинулась на вскинувшую ей на встречу руку, молодую девушку.

Глава 2

Окинув взглядом огромный Триумфальный зал цитадели, Найлус едва приподнял края губ в легкой, едва уловимой усмешке. Это была не улыбка, а скорее тень эмоции, рефлекс хищника, оценивающего опасность и просчитывающего возможные риски. Привычка подмечать детали, въевшаяся в самую суть его естества, никогда не оставляла джедая, даже в самые тяжелые моменты его жизни, когда он был одной ногой в самой черной тьме, он всё равно опирался на свой, хоть и искалеченный, но разум. Эта привычка была своеобразным якорем, позволяющим Хорсу не потерять себя, даже тогда, когда всё было потеряно. Вот и сейчас, осматривая самое сердце космической цитадели ордена Астартес, он не просто смотрел, а считывал саму суть этого боевого братства, что, несмотря на полную дезорганизацию центральной власти и разгул сил Хаоса, всё же сохранило верность Империуму.

Гигантские чучела хтонических чудовищ, покрытые хитином и тысячелетней пылью, украшали стены космической крепости, превращая зал в подобие кунсткамеры. Многометровые клыки, вмерзшие в камень, и сложенные у колонн панцири создавали гнетущее ощущение величия и жестокости. Невозможные на первый взгляд животные, что своим существованием, как будто бы противоречат самой природе, выпотрошенными трупами располагались по обе стены этого, наверное, всё же, храма, таковы были чудовища Тифона. Не все победы и достижения братьев ордена могли быть помещены в святая святых охотников на чудовищ — только самые легендарные, невозможные трофеи, добытые ценой невероятных потерь, оставляли свой след в истории этого братства, превращаясь в реликвии и предметы поклонения.

Сам Хорс шел в сопровождении ставшей уже привычной ему, Ефримии. Имперский инквизитор, женщина, что не побоялась восемь лет назад взять на себя ответственность и всё же положилась на знания и умения неизвестного джедая, доверив ему целый крестовый поход. Она же волей самой Силы, смогла выжить там, где умерли сотни псайкеров и стала его ученицей, не единственной, но стоит признать, самой прилежной и, пожалуй, самой опасной из-за утраченного и вновь обретенного дара. Женщина держалась слева от него и чуть позади, её шаги были бесшумны, а глаза цепко сканировали пространство в поисках угрозы. Сколько он её помнил, она всегда была цепкой, внимательной до каждой мелочи и главное наглой. Будучи Имперским Инквизитором, она и не могла быть другой.

Справа же возвышался монолитной глыбой капитан третьей роты Кровавых Воронов — Габриэль Ангелос. Снятый шлем с линзами, напоминающими глаза насекомого, покоился на сгибе его локтя, а лицо, высеченное из камня суровыми генетическими шаблонами, не выражало ни единой эмоции. Ни презрения, ни любопытства — абсолютный штиль. Так Астартес проявлял высшую форму уважения к своим дальним братьям, позволяя им видеть свое лицо, но не позволяя прочесть на нем ничего.

Крестовый поход, проводимый Найлусом с его товарищами, что зародился в секторе Корианис и был выкован в огне гражданских войн, вторжением Тиранид и сил Хаоса, наконец-то выплеснулся на просторы галактики, покинув свою колыбель. Уже целый год силы Мередианской и Коринианской гвардии, закаленные в боях, с посильной помощью остатков ордена Кровавых Воронов подчиняют окружающие родной сектор миры, порой оставляя за собой только выезженную землю. Не всегда из-за губительных сил или какого-то врага, сами люди были друг-другу врагами. Многие, поняв, что центральной власти больше нет, решили, что могут игнорировать инсигнию Инквизитора и права Астартес, за что и поплатились.

Подготовка к Объединительному Крестовому походу дала свои плоды. Разведка в соседних секторах, налаживание производств на захваченных мирах и строительство целого флота из кораблей, сочетающих имперскую мощь и чужеродные технологии. Все это требовало времени, и техножрецы, отвечающие за обеспечение похода, требовали еще лет пять на полную комплектацию войск по шести направлениям, рисуя идеальные графики снабжения. Но Найлус больше не мог ждать. Галактику буквально скручивало в агонии, разрывало от охватившей её бойни, и он, взвалив на себя обязанность вести разнообразные, порой преследующие свои собственные цели, силы Империума к победе, не мог позволить себе потерять те немногие, еще уцелевшие в этой резне ресурсы. Нужно было действовать на опережение, вкладываясь в риск, а не в графики. Ему не оставалось больше ничего, кроме как положиться на Силу и довериться собственному ощущению.

Сектор Мундано, звездное скопление, истекающее кровью от бесконечных набегов оркоидов, представлял собой явный интерес для похода. Не только потому, что тут была достаточно неплохая промышленность по меркам Сегментума Ультима, но и потому, что здесь базировались целых три лояльных Империуму ордена Астартес, что благодаря своей силе способны перевернуть ход почти любого сражения одним своим появлением на поле боя. Что уж тут говорить о силах Мунданоанской гвардии, чья укомплектованность и стойкость были достойны похвал, и о целом Имперском Рыцарском мире, где под сводами огромных собороподобных дворцов местного дворянства, пропитанных запахом ладана и машинного масла, находятся огромные человекоподобные боевые машины — рыцари. Да, это были еще далеко не Титаны, но всё же Имперские Рыцари, при возможности их воспроизводства и модернизации, могли стать великой силой, способной сломить почти любую оборону.

Немейское братство, или же Истребители Тифона — орден проклятого 21-го «Проклятого» основания. Каждый орден Астартес из этого основания, как узнал Найлус от Ефримии, был поражен каким-то генетическим или психическим недугом. Но даже так, Немейцы, должны были послужить общей цели, став клинком, который вспорет горло зазевавшемуся врагу.

Проходя мимо выстроившихся братьев ордена, прямо к огромному трону, на котором восседал теперешний магистр, или же как его называли сами астартес - Верховный истребитель, Хорс помечал многие детали. Странные, металлические безделушки или же обработанные кости со шкурами на доспехах. Взгляды самих десантников, что смотрели на их делегацию с явной гордостью, или даже гордыней. Если более старые и опытные десантники, чьи доспехи несли на себе следы сотен битв, были спокойны и полны сдерживаемой ярости, крепко держа свои эмоции под контролем многолетней дисциплиной, то вот молодняк, стоящий ближе к выходу, был агрессивен сам по себе. Безудержная, едва сдерживаемая ярость клокотала в них, заставляя Хорса снова, на этот раз мысленно, усмехнуться. Эти воины ещё даже не заслужившие носить собственный доспех, по правилам их братства, по своим эмоциям напоминали ему учеников из академии ситов на Корибане. Они уже представляли из себя хоть что-то, но всё же не стали полноценными ситами, не подчинили себе свой разум, оставшись рабами своих эмоций. Если это и есть основная проблема Немейского братства — эта генетическая жажда крови, то Найлуса это не слишком уж и пугало. Да, они могли быть проблемой, но их действия было легко предсказать. Такие бойцы, агрессивные и стремящиеся вперед, ради личной славы и успехов, пытающиеся подтвердить свою состоятельность перед старшими товарищами, были ему знакомы. Он умел обращаться с такими воинами, направляя их гнев в нужное ему русло. Это умение осталось с ним даже спустя сотни лет.

Остановившись перед троном, Хорс слегка склонил свою голову в знак приветствия и уважения к лидеру ордена. Подняв взгляд, чтобы посмотреть в матово-серебряные глаза лидера братства, джедай начал говорить.

- Я магистр Ордена Джедаев Найлус Хорс и от имени ордена, инквизиции Ордо Еретикус и Ордена Кровавых воронов приветствую тебя, Верховный Истребитель. - Замерев, Найлус продолжил смотреть прямо в глаза, этого выдающегося воина. Тот отражал собой весь свой орден. Черноволосый, с серыми глазами, достаточно грубыми, буквально вырубленными топором чертами лица. Хорс видел, что и его доспех украшают странные, порой совершенно непримечательные вещи: небольшой клык, вырезанная из кости игрушка, а также два странных на вид точно энергетических автомата закрепленных на броне поверх рук. Это было оружие, что показывало статус Верховного Истребителя, это Найлус явственно ощутил, по проскочившим благоговейным эмоциям более молодых представителей братства.

— Приветствую вас в нашей обители. — Лидер ордена медленно, с грацией хищника, встал и начал спускаться по ступеням вниз. Сервоприводы его доспеха издавали едва слышимый гул. Остановившись перед Хорсом, он всё равно возвышался над ним на целый метр, нависая живой стеной из керамита и мышц. — Должен сказать, что вы не вовремя попросили с нами встречи, дела нашего братства требуют от нас вскоре покинуть Этну.

Запрокинув голову Хорс, снова встретился взглядом с Астартес и считав его мысли, он лишь покачал головой. Планы этого человека были ясны и понятны Найлусу. Месть, уничтожение того, кто повинен в смерти многих, кого-то, кто не только нанес оскорбление ордену, но и предал его.

- Боюсь вам придется повременить со своими планами. - Повернувшись к Ефримии, джедай взял из её рук подготовленный заранее документ, опечатанный инсигнией инквизиции, и протянул его предводителю истребителей Тифона. - Герион Критский - Верховный Истребитель Немецского братства, именем Инквизиции, во славу и по воле Императора Человечества, вы и ваш орден переходите под моё командование и присоединяется к Объединительному Крестовому походу! - Хорошо поставленный голос Хорса усиленный Силой тяжело обрушился на помещение и буквально придавливал, слушавшись его десантников братства, что стали в гневе сжимать свои кулаки. Джедай знал, таких людей надо сразу же ставить на место, потому и провел эту провокацию, что обязывала подчиняться гордых Немейцев.

Многоголосый шум тут же заполнил огромное помещение, но ни Найлус ни Герион не стали обращать внимание на возбужденных, испытывающих ярость Астартес, готовых ринуться в драку, стоит только их предводителю просто отвернуться, закончив аудиенцию.

- Ты смел, как для простого человека, но есть ли за твоей смелость сила, чтобы подтвердить свои притязания. - голос Гериона прозвучал низко и угрожающе, как отдаленный гром. Прищур матовых, стальных глаз Верховного, встретился с такой же сталью джедая.

Сила всколыхнулась, подчиняясь воле Найлуса. Она обрушилась огромным, невидимым прессом на плечи собравшихся в Триумфальном зале десантников, буквально прижимая их к каменному полу. Раздался дружный грохот коленопреклоненных тел, лязг брони о камень. Кто-то попытался устоять, но невидимая мощь была неумолима, заставив даже ветеранов встать на одно колено. Сделав еще один шаг вперед к замершему в коленопреклоненной позе Гериону, который скрипел зубами от напряжения, Хорс утвердительно кивнул своему визави.

- Вы подчинитесь, сейчас, когда Империум расколот на части, мы не можем себе позволить распылять собственные силы. Я готов выслушать вас, ваша жажда мести понятна мне, но на кону стоит нечто большее, судьба человечества теперь зависит от нас, и мы не можем позволить себе разбрасываться верными воинами Императора. - Мановением мысли сняв давление с предводителя Истребителей Тифона, Найлус чуть наклонился к Гериону положив руку тому на плечо. - Ваша верность Императору никогда не вызывала сомнений, и надеюсь вы и впредь будете свято верны своей клятве.

Рука освобожденного Астартес резко дернулась, пролетая мимо даже не вздрогнувшего Найлуса и ударила в грудь доспеха. Сам Герион Критский внимательно наблюдал, за реакцией человека, и, если бы тот проявил слабину, не задумываясь бы атаковал, но этот странный человек не вздрогнул, не отпрянул, он стоял ровно и смотрел прямо в глаза сверхчеловеку, способному раздавить его как букашку одним лишь своим движением, смотря как будто бы сквозь него.

- Немейское братство подтверждает свою клятву, мы последуем за тобой Магистр ордена джедаев, Найлус Хорс.

Едва прикрыв глаза в знак признательности, Найлус повернулся к стоящему по его правую руку Габриэлю Ангелосу.

- Тогда нам следует согласовать наши действия. - Добившись согласного кивка Астартес, Хорс перевел свой взгляд на вставшего Гериона Критского. - Думаю нам понадобится место, где мы сможем полноценно расположится и провести брифинг, я должен знать, чем располагает ваше братство, а также узнать, что за операцию вы запланировали, Верховный Истребитель.

- Согласен, магистр.

***

Расположившись за огромным, циклопическим столом, на специально поставленных для них стульях (словно игрушечных на фоне массивных скамей Астартес), Найлус с Ефримей внимательно смотрели за взявшим себя в руки Героином. Тот явно не понимал, что происходит. Начавшийся крестовый поход, который Астартес его братства сумели как-то проморгать, да еще и слова Найлуса о мести, упавшие на подготовленную почву уже почувствовавших кровь архиврага и убийцы их прародителя Феруса Мануса, взбаламутили разум не слабого в плане выдержки человека.

Герион Критский, герой, прошедший не одну битву, уничтожитель занятой культистами планеты, за что и получил свой нынешний статус величайшего бойца братства, не понимал, что происходит. Откуда взялись эти люди, что с наглостью и чудовищной для обычных людей уверенностью смеют входить в святая святых братства и ставить всех их на колени, будь они хоть трижды инквизиторами, это было оскорбление. Ярость застилала глаза и требовала, как и когда-то, ринуться в схватку и впиться в горло врага, посмевшего затронуть честь братства и лично Гериона, но тот пока что сдерживал это буйство. Он сдерживал свою ярость и внимательно наблюдал за джедаем, инквизитором и представителем другого ордена космодесанта.

- Силы нашего ордена не так велики, пять сотен боевых братьев, два крейсера класса «лунный» и пустотная крепость Этна. - Буквально выдавив из себя слова, Герион замер внимательным взглядом пробежавшись по лицам этой странной делегации.

- Ваши невеликие силы не являются проблемой, Инквизиторий выдает вам разрешение на увеличение количества боевых братьев до штатной численности легиона. Начавшийся крестовый поход требует напряжения всех сил Империума. Вам будет оказана помощь представителями биологис Адептус Механикус. - Немного хрипловатый голос Ефримии, раздался в помещении. Сама женщина и не думала вступать в переговоры до этого момента, передав командование Найлусу еще восемь лет назад, она решила сосредоточиться на той работе, что достойна Инквизитора, и ради которой их Ордосы и были созданы. Тянуть на себе абсолютно все сферы начавшегося похода женщина не желала, да и в общем-то не могла, на неё и так уже многое навалилось. Чего только стоит возможности Найлуса, что уже смог однажды уничтожить полноценного демона раз и навсегда. Не запечатать его, не изгнать обратно в варп, а полноценно ликвидировать.

Сама женщина, лишилась своих псайкерских способностей из-за Найлуса, но в итоге приобрела нечто большее, она стала парией, они так и не разобрались, как именно это произошло. Единственное, что сказал Хорс, после долгих исследований самой женщины и её Силы, через связавшую их связь, так это то, что она как будто бы сменила свою полярность. С этим ещё стоило разобраться в будущем, ведь Найлус сам едва ощущал силы варпа, Ефримия же сейчас их вообще не могла хоть как-то даже почувствовать.

- Вы имеете права давать такие разрешения? – Наверное впервые за всю эту странную встречу Герион действительно удивился. Его не смутили странные силы, этого новоявленного командующего крестового похода, видал он личностей и посильнее, чего только стоят демоны варпа. Его не смутил сам начавшийся Объединительный поход и приказ подчиниться. А вот численность орденов Астартес, это действительно была больная тема, наверное, для всех космодесантников Империума. Специальный Ордос Инквизиции – Ордо Астартес, наблюдал за соблюдением Кодекса, созданного Примархом Жилиманом, только для орденов основателей могли сделать поблажку, и то не всегда. Все же остальные ордена всегда жестко контролировались и любое отклонение могло караться смертью и уничтожением всего Ордена. Сам Герион понимал почему так происходило, астартес предавали, переходили на сторону Архиврага, но всё же не мог не испытывать боли, от столь жесткого контроля со стороны инквизиции и утерянных возможностях, будь их больше... Не важно. А тут сам инквизитор, вообще из другого Ордоса, даёт разрешение на увеличение численности, да ещё и привлекает к этому культ Механикус.

- Имеем. – Ефримия усмехнувшись окинула взглядом Верховного истребителя. – Мы не имеем права поступать иначе в столь темное для Империума время. Варп разлом расколол галактику на две части, мы оказались отрезаны от света Астраномикона. И в это время мы не имеем права поступать иначе и просто обязаны консолидировать все доступные нам силы, увеличить их, и пробиться к святой Терре, сохранив жизни подданых благословенного Императора.

- Это всего лишь слова. – Вскинув руку предводитель братства остановил Речь Блейкроуз. – Причем только ваши Инквизитор.

- Нет. Это не только слова, это шанс Герион Критский. Мы имеем средства, что способны перевернуть ход войны в галактике. Межзвездные перелеты, без использования Варпа, новые технологии, что уже сильно преобразили не только военные силы сектора Корианис, но и позволили совершить полноценную подготовку к началу Крестового похода. – Женщина замерла, видя появившуюся заинтересованность Верховного истребителя в её словах. – Главное, что у нас наконец-то появилось средство, что способно окончательно решить проблему варпа.

Глаза Гериона блеснули, сам он даже подался вперед, навалившись на стол руками, вперив свой внимательный взгляд в глаза Ефримии. Не увидев в ней лжи, он перевел взгляд на другого десантника, поверить брату, хоть и являющемуся Астартес другой генетической линии было намного легче чем обычному человеку. Получив кивок в сторону Магистра джедаев от Габриэля Ангелоса, предводитель Немейского братства перевел взгляд на того. Снова начав изучать этого человека своим взглядом.

- Найлус Хорс смог полноценно уничтожить Высшего демона. Не изгнать в варп, не заточить его, а именно уничтожить. Вы должны понимать, что…

- Уничтожить… Вы можете уничтожить. – Вдруг Герион встал, он понял, что как будто бы само провиденье позволило оказаться именно этим людям здесь и сейчас, он даже испугался этому, он знал про тварей хаоса, знал про живущих в варпе пиявок, что называют себя богами. Ему стало реально страшно, за то, что они все сейчас могут следовать планам одного потустороннего монстра, но всё же он смог взять себя в руки и обратиться к Инквизитору, чтобы прояснить этот момент. – Варп?

- Нет, представители Ордена Джедаев, абсолютно все, без исключений, парии.

- Отверженные. – Задумавшись величайший войн своего братства глубоко ушел в себя. Сейчас его раздирала одна единственная мысль. Они наконец-то могли отомстить. Тварь, что предала Отца, предала идеалы Империума и Человечества. Фулгрим Фениксиец, великий предатель, мог быть убит раз и навсегда! Таков шанс ещё никому не выпадал в истории их братства, упустить его, было подобно смерти. – Наш орден будет подчинятся, мы будем биться на всех фронтах, на которые вы укажите, но вы поможете нам с нашей миссией.

- Что за миссия? – Сама Сила всколыхнулась в этот момент, Хорс вопросивший Астартес не отрывал свой взгляд от его лица. Он чувствовал, что это дело приведет все их начинание к успеху. Всё что было раньше, вся подготовка, все лишения с объединением сектора, были лишь прелюдией к этому делу, что даст им шанс сплотить Империум и всё Человечество, перековать его в обоюдоострый клинок из ненависти, силы, долга и чести, чтобы наконец-то закончить бесконечную бойню в Млечном пути.

- Мы знаем где сейчас находится Примарх предатель, присягнувший на верность губительным силам. Фулгрим Фениксиец, тот кто предал нашего прародителя, порочный сын Императора, должен умереть, вы поможете нам сразить его.

Джедай кинул взгляд на вдруг резко побледневшую Ефримию, считав её поверхностные эмоции, над которыми та не удержала контроля, Хорс понял, что она действительно напугана этой новостью. Такой эту в общем-то бесстрашную женщину он не видел никогда. В противовес ей, другой спутник Найлуса только сильнее сжал свои кулаки и скрипнув зубами и преисполнился решимостью действовать до конца и даже умереть во имя этой цели.

- Если это так. – Найлус встал и твердо смотря на своего собеседника произнес. – Клянусь самой Силой, предатель будет повержен.

***

Будущее. Оно беспощадно, как лезвие психического кинжала, пронзающее плоть истинного врага, концентрируя мощь разума на ненависти и уничтожении. И оно столь же мертво для народа Эльдаре, сколь и правда о том, что все их боги пали благодаря действием собственного, великого, но юродивого народа. Сейчас же один из древнейших Видящих некогда великого народа находился на грани жизни и смерти, балансируя на краю собственной мысли и пучины безвременья. Он видел будущее своего погрязшего в грехе гордыни народа — как бесконечную, пульсирующую болью реку вероятностей. Он видел его прошлое — каждый взлет и каждое достижение, каждый шепот гордыни, приведший к Падению и рождению Той, что жаждет. А также, с горем и болью, что разъедали его душу сильнее любого яда, наблюдал настоящее, где каждый уцелевший Эльдари был подобен искре, отчаянно пытающейся не погаснуть в ледяном ветре галактики. Цепляясь за свою жизнь и стремясь к жизни всей своей сутью, чтобы в конце концов все равно попасть на стол, коллективному воплощению греха всего его народа.

Даже будучи изгнанным и отвергнутым в собственном доме, он всё равно стремился помочь Эльдари выдержать то, что им уготовано. Не ради благодарности, он давно забыл это чувство, а ради самой идеи выживания его вида. Смерть и очищение. Пробуждение нового бога. Конец для Эльдари и начало для нового пути для всех, становление Инарри. Эта дихотомия стала мантрой, которую он повторял себе в минуты слабости. У них был шанс, поступить своей жизнью, чтобы дать жизнь тому, что больше их всех. Он видел, что новый бог воплотится во всей своей мощи, что он заберет себе души уцелевших Эльдари и породит наследников, плоть от их плоти, духовные потомки впитавшие их культуру и саму суть.

Когда-то давно, узрев будущее в бесконечно круговороте варпа, что стоило ему частиц собственного разума, он поклялся предотвратить полное истребление и пожирание всех Эльдар Той, что Жаждет. И вот уже тысячи лет он добивался этой цели. Он вел свой народ вперед по минному полю судьбы, делал то, что должен был делать для выживания, даже если это стоило жизней его соплеменникам. Каждая смерть отзывалась в нем эхом, оседая черным пеплом на его совести, но он научился не чувствовать этого пепла, научился не замечать боль, не обращать внимания на потери, заглушая пульсирующий агонией разум холодным расчетом.

Постоянно слыша и даже чувствуя движение Имматериума, ощущая изменчивость будущего под действием бесчисленного количества живых существ, он привык к турбулентности времени, научился управлять этим изменчивым потоком. Но в один момент он удивленно замер, ибо в галактике появилось нечто, что не просто меняло известный путь — оно стирало его. Полностью. Безжалостно. Переворачивая всё, что он строил тысячелетиями, с ног на голову. И это в тот момент, когда он был сконцентрирован на совершенно иной задаче в абсолютно другой части галактики.

Возрожденный сын Золотого человека, бога и предводителя Монкей, начал выполнять свою работу, и он уже чувствовал, что очередная закрученная галактическая интрига ведет историю именно туда, куда это нужно ему и его народу. Но всколыхнувшаяся реальность, которую он так тщательно выстраивал, начала истлевать на глазах, как древний пергамент, брошенный в пламя. Она начала таять и падать во тьму там, где он никак не мог этого ожидать — на периферии его внимания, в области, которую он считал второстепенной и совершенно не важной, области что хранила наследие, но должной оставаться застывшей в безвременье и быть поглощенной порождениями Иматериума.

Наспех попробовав прозреть эту тьму, используя древнейшие психические руны, вырезанные на на психокости, он не добился почти ничего. Попытка отозвалась острой болью в духовном теле и ледяным страхом, какого он не испытывал со времен Падения, будучи тогда лишь юнцом, переживающим истребление собственного народа. Область галактики, куда устремился его взор, как будто бы лишалась самой души и возможности жить. Это было непонятно, непостижимо и просто отвратительно самой сути существа, полностью пропитанного варпом, дышащего силами Имматериума со своего рождения и до самой смерти. Это было не присутствие Хаоса, не движение сил истинного врага — это было отсутствие всего, первозданная смерть. Пустота, где даже эхо его мыслей постепенно угасало, не находя отклика и живых созданий.

Ему не оставалось ничего другого, кроме как послать наспех собранные силы, не участвовавшие в ближайших планах, для разведки и контроля. Это был жест отчаяния, бросок костей на алтарь неизвестности. Единственное, чего он добился ценой сотен жизней, — так это точку нахождения причины аномалии. Психический крик умирающих прорезавший пустоту спустя года, все же добрался до своего адресата. И эта аномалия, а точнее её источник, оказалась живой. А значит, её можно было остановить, ибо всё живое всегда было уязвимо. Нужно было только выкроить время, найти исполнителей, которых и так всегда не хватает.

Шло время. Дни складывались в недели, недели в месяцы, а аномалия не только не исчезла, но и начала активно расширять свои границы, пожирая пространство с голодом, неведомым даже демонам. День за днем силы этой странной и пугающей мерзости разрастались и крепли, как раковая опухоль на теле реальности. Он не знал, что можно с этим сделать прямо сейчас, когда он изгнан, когда собственное могущество и все доступные ресурсы нужны по эту сторону Великого Разлома, для помощи пробудившемуся Примарху Жиллиману. Нет, ему было плевать на Монкей и их лидера. Он бы и не задействовал столь мощную фигуру, если бы того не требовал план, выкованный его разумом и укрепленный пониманием того, как действуют божественные создания. Но теперь судьба его народа зависела от грязных варваров, что собственноручно изничтожают свою историю, плюют на собственные же принципы ради силы, власти и жалких попыток самоутвердиться. И он оценил горькую иронию момента: величайший вид галактики, некогда владыка звезд, зависит от жалких варваров и должен положиться на них, дабы просто выжить. Оценил, но не мог полностью положиться на тех, кто не видит своей судьбы и пути.

Он не знал точно, сможет ли его народ выжить при полном пробуждении Инеяда — бога смерти. Он не мог так рисковать, а потому действовал тоньше, на грани фола. И эта попытка того стоила, он предвидел то, что его ритуал захотят прервать. Не смотря на вторжение воинов Монкей, Инеяд был пробужден, но не в полной своей силе, не с тем чудовищным могуществом, что должен был получить. Однако именно этого он и добивался, манипулируя даже самим богом, ибо в глубине души он не хотел смерти Эльдари — только их преображения, он желал дать им возможность жить дальше. Теперь он мог прогнозировать действия энергетической сверхсущности, её убеждения и стремления, нарушить которые та просто не могла по своей природе. И эти стремления ему не понравились, ибо новый бог жаждал не спасения. Его не вела любовь к народу Эльдари, он хотел лишь смерти, жаждал тишины и преклонения, он хотел призвать души всех Эльдар в свои чертоги, закончив жизнь всего его народа. И не было бы от него спасения, если бы он пробудился сам, набрал силу и мощь, теперь же он был только функцией на холсте мироздания. Тогда же он и понял, что не может самостоятельно спасти свой народ, не может дать Эльдари достойной их судьбы. Отчего выбрал положился на Монкей, на их лидера и самого достойнейшего из сыновей сидящей на Золотом Троне сущности, которую он раньше даже мог назвать своим другом, в эру рассвета их государства.

Но теперь, когда маховик событий был раскручен, он не мог отвлечься от процессов, что сам же и запустил. Не мог проконтролировать ситуацию с аномалией. Не мог, почти никому доверить её тайну. Не мог расписаться в собственной несостоятельности, невозможности предсказать будущее... Вздрогнув всем своим телом, древний Видящий с пугающей чистотой разума осознал: новые смерти Эльдари, что ещё падут слоем на его и так черную, как космическая пустота, душу, ибо он просто был вынужден посылать соплеменников на смерть. Отрезать, отдать меньшее, чтобы спасти большее. Но сейчас он не мог так поступить — он не понимал сути проблемы, а не видя сути, не мог решить её и спрогнозировать последствия своих решений. Это парализовывало его волю, заставляя впервые за тысячелетия чувствовать себя столь беспомощным. Существо, что сломило зарождение очередного божества, пасовало перед неизвестность... Эта мысль заставила его улыбнуть и откинуть сомнения, значит он должен был действовать в слепую.

— Ничего другого мне не остается... — Тихий, шелестящий, как горный ручей, голос эльдара отразился от стен его убежища и въелся в скрывающие его присутствие психические руны, которые пульсировали слабым светом в такт его дыханию и самой мысли. — Монкей не смогут разобраться с этой проблемой. Им не осознать и не исправить того, что они не способны осознать. Но их можно направить...

Он помолчал, и в тишине повисло тягостное осознание следующей мысли.

— Но там находится то, что принадлежит Аэльдари. То, что должно оставаться нашим по праву крови и наследия. — Его глаза, похожие на два сапфира, холодно блеснули. — Мы не можем позволить Монкей завладеть этим, ибо они осквернят святыню своим невежеством. А значит, действовать нужно тоньше. Тоньше, чем мастера плоти Комморы, тоньше самих духовных мастеров.

Древний Видящий на миг прикрыл веки, перебирая в памяти имена и судьбы, словно четки, выбирая среди них тех, кто смог бы понять и действовать не смотря на неизвестность. Тех кто, не был задействован в ближайших потрясениях, что должны были случится.

— Думаю, она справится. Да... Справится. — В его голосе впервые за долгое время проскользнули нотки, похожие на уверенность и удовлетворение. — Она меня ещё не подводила. Ни разу... Еще ни разу...

Тьма за стенами его убежища продолжала пульсировать, но теперь Видящий знал, куда направить свой следующий ход. Игра продолжалась, и фигуры на доске судьбы начинали обретать очертания. Что же, он сыграет очередную партию, против ужасов этой галактики, и сделает то что должен, для того чтобы спасти свой народ.

***

— Имперским форт-постам, говорит Магистр Ордена Кровавых Воронов, Давиан Тул. Мы требуем пропустить нас к планете.

Низкий, вибрирующий голос закованного в массивный терминаторский доспех Магистра раздался в рубке боевой баржи «Армагеддон», что уже несколько лет назад получила свою новую жизнь, обзаведясь новейшими орудийными батареями, способными на прорыв возможной планетарной обороны, и полноценным гипердвигателем — тем даром, что преподнес человечеству Найлус Хорс, одним только этим сломив тысячелетнюю зависимость от порочных варп-технологий.

Система Тахион, в которую прибыл третий Объединительный флот под командованием Давиана, была интересна для Крестового похода лишь одной планетой, на которой располагался Имперский Рыцарский Дом Варлок. Предварительная подготовка к походу включала в себя кропотливую добычу информации о самых нужных и важных мирах — тех жемчужинах, что должны были дать начавшемуся объединению отсеченной от света Астрономикона части Империума могущественный толчок. Толчок, способный разогнать потенциал объединительной армии до критической массы, дающей возможность преодолеть любого противника. Дом Варлок был лишь одной из многих целей на кровавой карте похода. Одну из которых отряд Давиана уже успел выполнить, добравшись до мира Механикус в субсекторе их нахождения и получив в свое распоряжение этот Мир. Убедить гордых служителей Омнисии сотрудничать было не так уж и просто, из-за чего пришлось оставить там отправившегося вмести с флотом недавно избранного Архимагоса системы Корианис.

— С вами говорит Имперский Инквизитор Холт Фэирбанк. — Голос, ворвавшийся в эфир, был резким, высоким, звучащим как скрип стекла по металлу. — Именем Инквизиции приказываю вам прибыть на Форт Гелиос. Я запрещаю кому-либо высаживаться на планету. Повторяю: высаживаться на планету запрещено!

Стоящий неподалеку рыцарь Ордена Джедаев Дженкинс, бывший помощник Инквизитора Ефримии Блейроуз, едва заметно поморщился, словно от зубной боли. Таких людей — самовлюбленных бюрократов, прикрывающихся печатью Инквизиции, он заочно не любил. Слишком часто за этим скрежетом скрывалась трусость или, что хуже, ересь… По долгу своей службы Дженкинс знал, что порой Инквизиторы сами действуют хуже любых еретиков, чего только стоила ситуация с учителем Блейроуз, что так до сих пор до конца и не разрешилась.

— Магистр Давиан, на планете идет бой. — Слегка взволнованный голос командира связи заставил задуматься многих находящихся на мостике корабля людей. Офицер торопливо поправил переговорное устройство, вглядываясь в бегущие руны на экране когитатора. — Мы перехватываем множественные сообщения о происходящих там сражениях. Имперские силы терпят поражение. Кодировки — имперские, ситуация на данный момент — критическая.

— По данным ауспексов на планете идет бой, инквизитор… — начал Тул, но не успел закончить, как связь тут же ожила, грубо прерывая его.

— Я вроде бы точно дал вам понять, что не потерплю вашего вмешательства в дела Инквизиции!? — Голос Фэирбанка взвинтился до истеричных нот. — Прошу прибыть вас на Гелиос. И не задерживаться.

Кулаки могучего воина сжались с таким усилием, что сервоприводы перчаток жалобно скрипнули. Челюсти сжались, скрипнув зубами с звуком, похожим на ломающийся камень. Давиан Тул, прошедший сотни битв, потерявший братьев в огне предательства, сейчас чувствовал, как в нем закипает холодная ярость.

— Мы скоро будем, инквизитор. Конец связи.

Тяжело выдохнув сквозь сжатые зубы, Давиан усилием воли заставил себя успокоиться. Он уставился в пустоту космоса, транслируемую на специальный экран, и погрузился в размышления. Действия этого инквизитора вызывали у него глубокие сомнения, а в последнее время он не терпел тех, кто смел вызывать в нем эти чувства. Из-за одного предательства он уже лишился сотен своих братьев, и теперь его буквально заставляют, выполнив чужой приказ, предать Имперский Мир. Нужный им мир. Мир, где гибнут люди.

Но Давиан Тул не был бы самим собой, если бы не умел действовать даже в таких условиях. Являясь Магистром Ордена и имея при себе верительные грамоты, данные ему Инквизитором Блейкроуз и собранным на Корианис-Прайм Советом о начале Крестового похода, он имел законное право не подчиняться любым приказам других, не понятных ему личностей. Личностей, что даже не удосужились показать ему Инквизиторскую инсигнию. Не его проблема, что для этого требуется личная встреча, ведь так? Хотя на этого инквизитора все же нужно будет взглянуть. Взглянуть очень внимательно.

— Всем кораблям, — голос Магистра вновь обрел стальную твердость, — выйти на орбиту планеты. Если по нам откроют огонь — дать асимметричный ответ. — Он сделал паузу, позволяя приказу улечься в сознании подчиненных. — Дайте мне связь с планетой. Должна же на ней быть хоть какая-то оборона, кроме этих криков о помощи.

— Да, магистр. — Торопливо произнес всё тот же офицер-связист, чьи пальцы уже летали над клавиатурой когитатора.

По помещению прошел легкий гул переговаривающихся людей. Офицеры флота обменивались быстрыми взглядами, полными тревоги и решимости. Сам Давиан не обращал на них внимания, слушая только торопливое выстукивание рун, что забивал в свой когитатор офицер связи. Вся эта ситуация до ужаса не нравилась Тулу, но в то же время была до боли знакомой. Если Инквизитор посмел блокировать Имперский Мир, значит, на то была причина. Возможно, ересь. Возможно, нечто худшее. И эту причину следовало узнать. Но и сидеть сложа руки, наблюдая, как умирают люди, Магистр Кровавых Воронов не мог. Это было не в его природе.

— Есть связь, магистр. Вывожу на ваш вокс.

— Говорит Давиан Тул, Магистр Ордена Кровавых Воронов. — Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сила, сила лидера что принял решение и та власть, что заставляет подчинятся, независимо от того, кем ты сейчас являешься. — Проясните обстановку на планете.

Космодесантник уже слышал шум непрекращающейся бойни, что, хрипя и шипя, выдавало средство связи. Сквозь треск статических помех прорывались звуки взрывов, вой сирен и предсмертные крики. Но, перекрикивая какофонию битвы, с ним связалась женщина. Ее голос был полон стали, даже на грани отчаяния.

— На планете идут бои! — Шипение и трескучий звук взрыва на время прервали связь, но она почти сразу же возобновилась. — Повторяю, на планете идут бои! Мы сдерживаем орков у Цитадели Верховен! Просим поддержки! Держаться нет сил! Повторяю, держаться нет сил!

— Вас понял. — Давиан даже не повысил голоса, но каждое его слово было наполнено решимостью. — Помощь скоро прибудет.

— Принято. — Связь прервалась, оставив после себя лишь зловещее шипение эфира.

Не успел Давиан отдать следующий приказ, как в рубку вошел капеллан Ордена, ранее вызванный своим Магистром. Массивная фигура в черной броне, украшенной символами смерти и возмездия, излучала мрачную торжественность. Череп, заменявший личину шлема космодесантника, казалось, скалился в предвкушении битвы.

— Верховный капеллан Рейзер. — Давиан повернулся к вошедшему. — Вам следует высадиться в области Цитадели Верховен и зачистить её от наседающих на этот оплот противников. Ни один орк не должен пережить эту ночь.

Стук кулака в грудную пластину брони прозвучал как удар молота о наковальню. Капеллан не произнес ни слова — слова были излишни. Его глаза за линзами шлема горели холодным огнем веры. Он лишь кивнул и бесшумно, для существа его размеров, вышел, чтобы присоединиться к своим воинам.

Давиан повернулся к обычному человеку в генеральской форме Имперской Гвардии, стоящему чуть поодаль и терпеливо ожидающему приказов.

— Лорд-генерал Старк, прошу оказать нашим силам посильную помощь. Гвардия должна поддержать высадку.

— Будет исполнено, командующий. — Едва усмехнувшись уголками губ, человек тут же начал связываться со своими подразделениями, раскинутыми по многочисленным кораблям флота. Его голос был спокоен, а приказы четки — старый вояка знал свое дело.

— Дженкинс. — Взгляд Магистра остановился на джедае. — Отправишься на встречу с инквизитором вместе со мной.

Командный голос Тула не давал никому и шанса возразить его приказам, да и многие понимали, что сейчас не время спорить. Многие, но не Дженкинс.

— Магистр Давиан, — джедай шагнул вперед, его голос звучал ровно, в него, как и всегда прорывалась легкая апатичность свойственная человеку. — прошу направить рыцаря Сангвиния в зону высадки. Его таланты могут пригодиться там больше, чем на скучных переговорах с бюрократом.

Давиан на мгновение задержал взгляд на джедае. Он знал, что эти люди чувствуют то, что недоступно обычным воинам. Если Дженкинс просит — значит, есть причина. Он и додуматься не мог о том, что двадцати двухлетний парень уже успел задолбать бывшего помощника инквизитора своим излишне веселым и доброжелательным характером, от чего тот надеялся, что феленид просто сложит свою голову хотя бы в этом бою.

— Будь, по-вашему, Дженкинс. Рыцарь Сангвиний отправится с капелланом.

Пока Тул вместе с первой ротой, своей личной гвардией, неторопливо направлялся к космическим шаттлам, что должны были доставить его на Имперский космический форт, армия, подчиненная Магистру, пришла в движение, повинуясь его командам, словно единый живой организм.

Первыми на уже отсканированную ауспексами планету, прорезая плотные слои атмосферы огненными кометами, упали дроп-поды. Они врезались в землю с громоподобным грохотом, поднимая тучи пыли и обломков, неся воинов-космодесантников навстречу новому сражению.

Цитадель Верховен ещё держалась. Держалась благодаря силам Имперских Рыцарей, гигантских боевых машин, что сдерживали орды зеленокожих, наседающих на этот оплот человеческой воли. Гвардия Дома Варлок, состоящая из закованных в обычную гвардейскую крак-броню темно-бирюзового оттенка бойцов, из последних сил поливала наступающую массу оркоидов плотным огнем. Их лица за забралами шлемов были искажены гримасами усталости и отчаяния, сами они уже еле держались от продолжающихся, кажется что бесконечно, боёв.

Орки, словно живой прилив, своими телами постепенно продавливали непрекращающийся стальной и энергетический вал огня, выдаваемый многочисленными тяжелыми орудиями, установленными по периметру цитадели. Даже отстреливающиеся Рыцари — тяжелые двенадцатиметровые стальные машины войны, выдающие просто море огня из установленных на их руках-держателях роторных автоматических пушек, не помогали сдерживать это беснующуюся зеленую массу почуявшую кровь. Силы человечества таяли на глазах.

Цитадель Верховен располагалась прямо в огромном горном массиве, и до поры до времени рельеф помогал защитникам сдерживать натиск врага, сужая фронт атаки. Но всё же уже было ясно: подобравшиеся так близко к столь влекущей их цели орки просто не могут сейчас отступить. Они чувствовали близость победы, и они лезли вперед, не считая потерь, с требованием своего коллективного сознания, зеленные монстры под многоголосые крики рвались вперед. Было очевидно: они скоро сломят оборону людей.

Отстреливаясь из последних сил, один из пяти Имперских Рыцарей получил целый залп странных и на вид неказистых ракет, выпущенных из выглядящих допотопными, но оттого не менее смертоносных оркских пусковых установок. Удар снес его энергетический щит, и следующие снаряды буквально разорвали боевую машину на куски, разбросав обломки по полю боя.

Солария Варлок — самый умелый пилот боевых машин своего Дома, из-за чего и удостоилась чести представлять род Варлок перед всем Империумом — тут же, не колеблясь ни секунды, переместила корпус своего Рыцаря ближе к образовавшейся бреши. Ее машина с чудовищным лязгом и гулким движением приводов встала в проломе, ликвидировав полученный орками непростреливаемый коридор. Пот застилал глаза женщине, смешиваясь с пылью и гарью, заставляя веки щипать. Она уже и не помнила, сколько времени идет этот бой — часы или дни, всё слилось в, казалось бы, один бесконечный кошмар.

Но недавний вызов, пришедший от самих Ангелов Императора, дал ей и её людям надежду. Надежду, что всё, через что они прошли, было не напрасно. Что их жертвы, будут не жалкой строчкой в отчете Инквизитора – предателя, что никак не думал помогать верному Имперскому Миру.

И космодесант не заставил себя ждать.

Разверзшееся небо окрасилось огненными разрывами, что с громким хлопком прорывали атмосферу планеты, сходу преодолевая звуковой барьер. Ударные волны от падения дроп-подов прокатились по полю боя, сбивая с ног наиболее слабых орков. Вслед за дроп-подами пошли челноки с гвардией, прикрываемые с воздуха истребителями.

Солария, увидев это сквозь закопченный тактический дисплей, впервые за многие часы позволила себе выдохнуть. Её дом, её мир, её люди наконец-то дождались помощи. И не от напыщенного инквизитора, что предал саму идею Империума Человечества, идею взаимопомощи всех имперских сил и недопустимости потери, населенных людьми планет. А от только что прибывших Астартес.

Значит, Император всё еще с ними.

Значит, есть ещё надежда.

А значит — кто против них⁈

Глава 3

— Ефримия, ты побледнела, когда речь зашла об этом Фулгриме. Он действительно так страшен?

Как и всегда, спокойный, почти медитативный голос Хорса выдернул женщину из омута собственных мыслей, куда она успела провалиться. Сначала она даже с недоумением посмотрела в сторону мужчины, но потом в её глазах мелькнуло понимание. Джедаю неоткуда было узнать про Примархов, кроме как из официальных и полуофициальных источников — например, из архивов Кровавых Воронов. Но все это были лишь неполные, жалкие осколки реальной истории, которую Инквизиция старательно подчищала на протяжении десяти тысяч лет, выполняя свою работу по защите граждан государства. Настоящая история была слишком опасна для Империума. Она могла сломить неподготовленный разум и увлечь его в пучины ереси, заставить усомниться в самом фундаменте веры и в праве существования Империума Человечества. Поэтому правда об Императоре и его сыновьях, а также об Имперских Истинах стералась из памяти человечества, оставшись лишь строчками в коде немногочисленных машин, скрытых за семью печатями забвения.

— Я сама не знаю многого, Найлус, — голос Ефримии звучал глухо, словно она признавалась в собственной слабости. — Поэтому и не касалась этого вопроса раньше. Не было нужды ворошить то, что может ужалить.

Прикрыв глаза, женщина медленно вздохнула через нос, чувствуя, как холодный воздух наполняет легкие, и с шумом выдохнула весь набранный воздух, применяя одну из успокаивающих техник, которым научил её джедай. Техник, что помогали удерживать разум ясным, одна из боевых техник ордена, как всегда выполненная безупречно тут же сняла напряжение.

— Основная задача моего Ордоса — это борьба с демоническими угрозами. — Она говорила тихо, но каждое слово падало в тишину, как тяжелый камень. — Что учитель, что другие наставники, предупреждали меня об одном. Ты можешь сражаться с демонами, вырывая из их лап человеческие души, можешь быть самым опытным охотником на варп-тварей, но встретив Примарха-предателя... беги. — Её глаза на мгновение раскрылись, и в них мелькнул застарелый, выученный ценой сотен и сотен попытавшихся, страх. — Уничтожай корабль, на который он высадился. Подвергай планету Экстерминатусу, если он оказался на ней. Сделай всё, чтобы не встретиться с этой тварью, попутно нанеся ей несовместимые с жизнью увечья. Это единственный шанс.

— И они ещё живы? — Найлус не нуждался в ответе, но позволил вопросу повиснуть в воздухе, прежде чем продолжить сам. — Я не ошибусь, если предположу, что они сами стали демонами, так?

Получив согласный кивок, Хорс ненадолго задумался, его взгляд стал отсутствующим, словно он заглядывал в неведомые дали Силы.

— И как тогда Братство собралось убивать одного из Примархов? — Он вновь посмотрел на Ефримию, и в его глазах читался холодный, аналитический интерес. — Расскажи мне о их возможностях. Что-то тебе должны были сообщать. Инквизиция не могла не собирать досье на таких чудовищ.

— Что-то... — Ефримия откинулась на спинку стула, позволив себе на мгновение расслабить напряженные мышцы. Она наклонила голову к левому плечу, хрустнув шеей, и провела ладонью левой руки по уставшей шее. — Нам повезло, что мой учитель очень сильно уважал историю. Это было его увлечением, его тайной страстью. Он по крупицам собирал эти знания, рискуя собственной жинью, чтобы понимать, как всё пришло к тому, что мы имеем. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — Примархи — это сыновья божественного Императора. И, как ты понимаешь, их божественность — это не просто слова для невежественных масс.

Она начала загибать пальцы, словно перечисляя пункты смертного приговора любому, кто осмелится встать на пути этих существ.

— Несоизмеримая физическая мощь, что превосходит чуть ли не в десяток раз силы простого Астартес. Они могут разрывать танки голыми руками. Огромный психический потенциал... — Её голос дрогнул. — К счастью, по легендам, его смог полностью реализовать только один из Примархов, и он давно сгинул, не появляясь в поле зрения Инквизиции с момента войны с Архипредателем. Чудовищная сопротивляемость, приспосабливаемость, нечеловеческие рефлексы, аналитический склад ума, способный просеивать тонны информации за считанные секунды и просчитывать стратегию быстрее, чем лучшие когитаторы.

Она покачала головой и даже слегка развела руками в стороны, чуть усмехнувшись — горькой, безнадежной усмешкой.

— Честно говоря, я не знаю, на что рассчитывает Герион. Наверное, только на свою ненависть. Но ненависть — плохое топливо для такой битвы.

После слов женщины в предоставленных Инквизитору и Предводителю Крестового похода палатах в цитадели ордена воцарилась тишина. Тяжелая, густая, как смола. Каждый думал о своем. Вспоминал свои просчеты, что были продиктованы эмоциями. Те ошибки, из-за которых пострадали совершенно невинные люди. Тех призраков, что никогда не отпустят.

— Порой ненависть гонит нас на верную смерть, — задумчивый голос Найлуса вырвал Блэйкроуз из её мрачных мыслей. — Она сжигает и опаляет разум, ослепляя.

Уничтожение целого мира до сих пор тяжким грузом лежало на плечах женщины. Даже спустя годы она не могла забыть того, что ей пришлось совершить. Того холодного расчета и той жгучей боли, что смешались в том решении.

— Но ты же почувствовала движение Силы, — продолжил Хорс. — Должна понимать, что другого пути у нас нет. Как бы ни был могуществен Фулгрим, мы должны его уничтожить. Только так мы сможем добиться успеха. Империум увидит нашу силу. Враг поймет, что мы будем биться с ним до конца. Сама судьба замерла на острие наших клинков.

— И это чувство не дает мне покоя, Найлус... — Её голос был едва слышен.

— Мы справимся. — Легкая улыбка на лице мужчины заставила и саму Блэйкроуз усмехнуться, на этот раз не столь мрачно. — Разве, бывало, иначе?

Она покачала головой, признавая его правоту.

— Думаю, нам стоит отдохнуть. — Хорс встал, оправив свой черный плащ, что мягко колыхнулся воздухе. — Завтра мы приступим к полноценному планированию операции.

Он чувствовал, как скрученная пружина эмоций в его напарнице наконец распрямляется, отпуская стальное напряжение.

Сам Найлус не собирался спать. Он должен был уделить время медитациям. Мужчина чувствовал: что-то происходит сейчас с одним из его учеников. Натянувшаяся связь цепей Силы, связывающих Учителя и его учеников, сигнализировала об эмоциональных потрясениях. Найлус чувствовал, как сейчас трудно его самой первой ученице, но, не предвидя для неё непосредственной опасности, давал ей время самостоятельно разобраться со своей проблемой. Порой только начав тонуть, можно научиться плавать. Только коснувшись дна, оттолкнуться и выплыть.

Он направился к выходу из помещения, к своим покоям, но уже у дверей ему пришлось остановиться.

— Найлус.

— Да, Ефримия?

— Спасибо тебе. — На этот раз женщина кривовато улыбнулась, слегка прикрыв свои глаза. В этой улыбке не было горечи, только признательность, немного уязвленная, как и всегда, но всё же, это был знак доверия. — Ты меня успокоил.

— Я рад это слышать. Спокойной тебе ночи.

— Спокойной ночи.

В своей комнате мужчина тут же сел в позу для медитации, погружаясь в потоки бурлящей Великой Силы. Он ощутил цепи, связывающие его и учеников. Ефримия, Дженкинс, Сангвиний, Элизабет. Он ощущал каждого. Мог делиться с ними своей силой, наставлять и направлять, казалось, даже через всю галактику, через всю бездну разделяющего их пространства.

Тот свет, которым поделилась с ним Митра, повергнув Дарта Найлуса на его крейсере, нес в себе не только функцию, способную помочь сдержаться бывшему ситу от лишающего разума чувства вечного голода. Он показал новый путь его собственной душе и Силе. Митра умела формировать цепи силы — неосознанно она связывала себя и своих компаньонов независимо от того, могли ли они взаимодействовать с Силой. Так изгнанница смогла снова почувствовать утраченную ей ранее энергию, что объединяла всех живых существ в галактике, снова начать ощущать мир не только сквозь чудовищную боль смертей миллиардов разумных существ. Этот опыт она вложила в часть своих сил, оставленных Найлусу, чтобы он в час, когда мир для него окончательно померкнет, нашел обратный путь к свету.

Когда джедай обнаружил в себе эту способность, оказавшись связанным с Элизабет и Ефримией этими узами, Хорс, благодаря своему чудовищному, как для обычного форс-юзера, опыту, смог научится сам формировать эти цепи. Правда, для этого нужно было хотя бы подсознательное согласие существа, с которым тот решал связаться посредством Силы. Имея почти безграничную проводимость собственного тела, что было способно выдержать просто колоссальные объемы Великой, Найлус мог делиться ею со своими учениками, выручая их даже в, казалось бы, самые безвыходные моменты.

Так было, когда Элизабет схватилась с гниющим куском плоти и варпа на Аврелии. Именно Найлус направлял её удары и напитывал тело Силой, укрепляя связь юной девушки с Великой и позволяя ей держаться против самого настоящего хтонического чудовища. Конечно, это не значило, что его ученики осилили бы Копье Тьмы или полное поглощение — их тела не выдержали бы даже минимального необходимого объема той мощи, что требовалась для этих техник. Но укрепить связь, стабилизировать эмоции, направить удар и поддерживать сразу несколько техник, таких как Доблесть Силы, Щит и Лечение, Хорс мог им помочь.

Удивительно было другое. Там, где Найлус направлял и помогал своим ученикам, оставалась как будто бы проторенная тропа, по которой та же Эльзи смогла пройти меньше чем за месяц лечения и обратного путешествия к Корианис-Прайм. Когда Найлус встретился с ней впервые после её битвы с демоном, он мог только констатировать факт: она достигла титула Рыцаря Джедая. Во всяком случае, по голой мощи и использованию приемов Силы. Проводить полноценные испытания девочке, которую воспитывал с восьми лет, Хорс посчитал излишним. Она бы проскочила их, даже не заметив.

Пройдя своим сознанием по связывающим его с девочкой узам, джедай тут же начал систематизировать полученную информацию. Скоротечный бой. Побег. Усталость, что заставляет ноги подкашиваться. Тяжелое тело, требующее еды и воды, а также сна. Его ученица бежала от погони и не могла взять передышку, чтобы восстановить свои силы и дать достойный бой противнику.

Легким воздействием Найлус помог её подсознанию зацепиться за возможное укрытие. Направил ей своё воспоминание об одной из техник сокрытия. И когда его подопечная смогла скрыться и провалилась в восстанавливающую медитацию, он не только начал помогать Элизабет восстановиться, но и телепатически связался с нею.

Связь Силы через узы была не столь уж стабильна. Что учитель, что ученик могли чувствовать друг друга на расстоянии, попытаться связаться и даже делиться воспоминаниями и ощущением правильности или неправильности, что помогало в обучении. Цепь же Силы была более стабильной и сильной вариацией уз. Она по желанию могла буквально связывать между собой двух людей, превращая этот канал в прямой мост, по которому могли пройти два сознания. Навряд ли бы у него так просто, а самое главное — быстро, получалось обучать своих учеников, не будь в его прошлом Митры и её умения, которым она поделилась. По правде говоря, мертвая джедайка, исчезнувшая в веках, спасла его уже трижды: когда убила, остановив его безумие и позволив тем самым привыкнуть к вечному голоду и хоть как-то взять его под контроль; когда спасла его на Меридиане, вложив в остатки своей Силы, что пылающим светом теплились в самой глубине души Хорса, возможность стабилизировать уже сдавшийся голоду разум; когда поделилась цепями Силы, вложив их в свой свет, дарованный ему. Эта техника помогла Найлусу выжить на Корианис-Прайм. Он тогда умирал, проткнутый демоническим клинком, но Эльзи, его ученица, используя связавшие их узы, смогла помочь ему своим врожденным даром. Девочка имела на удивление чистую душу и возможность лечить даже простым намерением и вливанием Силы. Такое Хорс встречал крайне редко.

— Учитель? — Конечно, ученица смогла почувствовать его. Она вообще была достаточно чувствительна в плане улавливания Силы и её отголосков, что нельзя было сказать о других учениках Найлуса. Кроме Ефримии, что, имея опыт, связанный с варпом, с удивительной легкостью постигала премудрости Силы.

— Мне кажется, я зря дал тебе титул рыцаря, Элизабет... — Его мысленный голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась легкая укоризна. — Ты заигралась.

Возможно, его тяжелый вздох девочка смогла почувствовать даже на огромном расстоянии, находясь в тысячах световых лет от Найлуса.

— Это моя вина, Учитель...

— Мы поговорим об этом позже, Элизабет. А теперь возьми себя в руки и набирайся сил.

— Да, учитель.

Почувствовав легкую вспышку ненависти, сменившуюся спокойствием, Хорс сразу же понял: Элизабет сейчас скрывает от него что-то. Она ещё не была столь опытна, чтобы полностью скрыть свой эмоциональный фон. Эти эмоции просачивались сквозь её ментальный барьер и уходит в цепи Силы, как вода просачивается сквозь пальцы рук.

— Ты ненавидишь своего врага. — Он не спрашивал, он констатировал. — Элизабет, успокойся и действуй обдуманно. Твой враг никуда от тебя не денется. Если он пришел за тобой, то будет пытаться закончить начатое дело. Контролируй чувства. Направляй их. Пропусти сквозь себя и прими решение, но никогда не поддавайся им.

— Я помню, учитель. — Эмоциональный фон девочки раскрылся перед её мастером, и Найлус почувствовал ту бурю, что сейчас представляло её сознание. Смерч из боли, вины и жажды возмездия. — Они погибли за меня. Дали мне шанс сбежать. И я должна отомстить за них, учитель. Прошу...

— Отомстишь. — Волна Силы Хорса влилась в цепь, связывающую его с девочкой, позволяя ей ещё быстрее прийти в себя, успокаивая разбушевавшиеся эмоции. Сам же Найлус стал передавать ученице знания о технике Силового Меча, позволяющей укрепить световой меч, наполнив его Силой определенной конфигурации, отчего клинок мог воздействовать на нематериальное и становился ещё более смертоносным, чем он и так являлся. Этот прием Силы был тяжел, отчего Найлус собирался сам удерживать технику в бою, помогая Элизабет одолеть противника. — Но сейчас успокойся. Ты Рыцарь Ордена. Очисти сознание. Доверься мне...

— Да, учитель. — Девочка и правда быстро пришла в себя. Ухватившись за ощущение Силы своего наставника, она смогла успокоить эмоции и начать усваивать передаваемый ей прием. И уже через полчаса она уже была готова дать бой своему врагу. — Позвольте мне самой справиться с этим, учитель.

Найлус задумался. Он не был уверен, что успеет вмешаться, чтобы спасти свою первую ученицу в этой галактике. Но он видел её будущее в видениях. Видел то, чего она могла достигнуть и чем должна вскоре стать. Разве может появиться кто-то с таким уровнем личной силы и столь крепкой связью с Великой, будучи постоянно направляемым своим наставником? Рано или поздно птенцу нужно покинуть своё гнездо и начать парить самостоятельно.

— Хорошо, Элизабет... — К удивлению самого Найлуса, почувствовавшего легкую тревогу, следующий его мыслеобраз даже передал это чувство по связи с девочкой, отчего он ощутил волну признательности и легкого смущения от ученицы. — Я не буду вмешиваться, Эльзи.

— Спасибо, магистр. Смотрите, как я справлюсь с этим.

Хорс подавил легкую усмешку, не позволив ей прорваться по связи с ученицей. Он мог чувствовать и наблюдать за Элизабет, даже когда она сама не была сконцентрирована на связи с ним — такова была техника Цепи Силы.

Юная Рыцарь Джедай медленно открыла свои глаза, удерживая на себе активированную учителем маскировку и привыкая к новой технике Силы, что позволит ей увеличить свой боевой потенциал. Медленно встав, не издавая ни звука, девушка тут же одним прыжком скрылась в высоких ветвях огромного дерева, своей кроной закрывающего свет местного светила.

Эльзи была сосредоточена. Такая она нравилась Найлусу ещё больше. Он даже чувствовал легкую гордость за свою ученицу, что сейчас поддерживала концентрацию на нескольких техниках Силы сразу, в то же время положившись на Великую, чтобы она точно вывела её к рыщущему в поисках врагу. Наблюдая за действиями своей ученицы, Хорс подмечал мелкие неточности и ошибки, что девушка по неопытности допускала в технике сокрытия, но помогать с этим не спешил. Так же он отмечал сосредоточенность и концентрацию своей ученицы на успехе, что не могло его не радовать. Он уже ощутил посыл Силы о том, что девушка должна самостоятельно справиться с этой проблемой. Да и сам он считал точно так же. Элизабет пора было начать расти над собой, и Хорс не мог бы придумать лучших полигонных условий, когда такое преимущество во внезапности и общей боевой мощи могло бы быть на стороне юной одаренной.

Скользя в кроне деревьев, девушка аккуратно ступала по разлапистым ветвям, не допуская шума. Сама Сила сейчас скрывала её присутствие и вела к уничтожению врага.

Через двадцать минут Эльзи уже затаилась у края небольшой поляны, с дерева наблюдая за разговором её противника — Элифаса — с подчиненным. Мерзкий предатель Имперских Истин даже не подозревал, что уже сейчас превратился из охотника в добычу, как не подозревала об этом и его прихлебатель.

И вот когда пешка слуги демонов подошла к лесной кромке, Элизабет начала действовать.

С первым ударом джедай потеряла концентрацию на технике Силового Меча из-за ужаснувшего её чудовищного смрада, исходящего от Астартес. Запах гниющей плоти, перемешанный с озоном и сладковато-гнилостным привкусом чего-то неуловимого, ударил в ноздри, заставив желудок сжаться. От этого скрытый выпад в область глаз космодесантника был сдержан броней терминаторского доспеха — клинок лишь высек искры, оставив глубокую борозду на керамите.

Десантник смог отшатнуться и даже почти приготовиться к следующему удару, но всё же не успел. Элизабет сумела восстановить концентрацию, применив на себя Доблесть Силы и усилив её техникой Силового Меча. Девушка буквально выстрелила собой, врубившись в голову Астартес, пробивая своим клинком броню рогатого шлема и череп хаосита. Мерзкий хруст и резкий запах паленой плоти, перебивающий всю гниль, ознаменовали смерть одного из слуг тьмы.

Началась стрельба. Наручные штурмовые болтеры Элифаса рубанули по начавшей заваливаться фигуре его подчиненного, пытаясь достать юркую цель. Тяжелые болты отскакивали от доспеха уже мертвого тела, но Элизабет, прикрывшись броней поверженного ею врага, тут же отпрыгнула назад, скрываясь в почти беспросветной листве. Мертвое тело Астартес позволило ей буквально исчезнуть из восприятия оставшегося в одиночестве хаосита и снова скрыться в лесном массиве.

— Выходи и бейся, трусливая тварь! — Яростный возглас космодесантника разорвал тишину леса, но не поколебал решимости девушки.

Найлус удовлетворенно наблюдал за действиями ученицы. За тем, как она обходит своего врага со спины, готовясь уничтожить его. Девушка и правда довольно сильно выросла над собой и за последнее время добилась больших успехов. Её управление собственным телом и Силой, скорость постижения приемов Великой и понимание самой сути природы вещей были прекрасны. Да, Элизабет ещё многому предстояло научиться, а также взять и обучить хотя бы одного падавана, чтобы стать мастером. Но всё же она уже сейчас тянула на довольно сильного Рыцаря по меркам ордена времен самого Найлуса. То, что случилось с Джедаями и Ситами позже, никак, кроме как регрессом, не назовешь.

— Я разорву тебя на куски! — продолжал орать хаосит. — Я сотру каждого, кто хоть когда-то знал тебя, в мелкую пыль, и клянусь, уничтожу всё, что тебе дорого!

Элифас не успокаивался, продолжая орать, что давало девушке шанс нанести удар. Но когда она аккуратно приземлилась за спиной противника на расстоянии двадцати метров и уже собиралась применить рывок, Элифас вдруг резко развернулся, вперив взгляд горящих багряным светом глаз в Элизабет.

Этот взгляд слегка поколебал решительность девушки. Она остановилась, отставив рукоять своего выключенного меча в сторону. Сосредоточившись на присутствии учителя, Рыцарь взяла себя в руки, снова концентрируясь на приемах Силы и своей цели.

— Ты думал, что стал охотником... — Джедай не повышала голоса. Сейчас она была абсолютно спокойна, чувствуя уверенность в праведности своего дела и безудержную мощь Силы, волнами прокатывающуюся по всему телу. Элизабет точно знала: она способна одолеть своего врага. — Думал, что устроил мне засаду...

Активировав световой меч, что с яркой алой вспышкой озарил темноту леса своими бликами, Элизабет продолжила говорить. Её голос звучал ровно, как похоронный звон.

— Сегодня ты сам стал добычей. Я убью тебя, Элифас Наследник.

Её слова были просто констатацией факта, как будто давно свершившегося события. Элизабет чувствовала, как отзывалась Сила на её слова, и не ощущала ни удовлетворения, ни упоения предстоящим боем. Она просто знала, что говорит правду.

— Убью за моих людей и за всех тех, чей путь ты окончил.

С яростным оскалом Астартес пошел в сторону Элизабет. Сила давала ей, хоть и с трудом, но всё же почувствовать его эмоции. Он жаждал этого боя. Умолял о нем. Желал смерти в бою. Желал убить. Желал победы. Любой победы — её или его. Но самое главное — он ненавидел. Его ненависть была как раскаленная добела сталь, доведенная до буквального разрушения силой этого огня. Он сам уничтожал себя этим чувством, и Сила позволила Элизабет увидеть это. Почувствовать. И принять. Она уничтожит это отродье. И если понадобится, сделает это снова и снова, и снова, чтобы тот перестал приносить страдания людям, пожирая сам себя без остатка.

— Смерть для меня будет наградой, глупая девчонка. — Элизабет понимала: это правда. И она была готова предоставить приближающемуся воину Астартес его награду. — Я ещё с живой сдеру с тебя кожу, чтобы насладиться тем, как ты будешь визжать.

Наследник резко ускорился. Его яростный рывок был бы почти незаметным для обычного человека, но джедай, под действием Доблести Силы и положившись на предсказания Великой, смогла увернуться, проскочив под ударом налившегося багряным светом молота Хаосита. Удар, пришедшийся по земле, был чудовищно силен — волна, разошедшаяся по сторонам, смогла чуть нарушить концентрацию девушки, но та тут же поймала баланс и, вскинув руку, Силой оттолкнула приближающийся к её телу пылающий алой дымкой молот Наследника.

Благодаря весу терминаторской брони и странной, сопротивляющейся Силе исходящей от всего тела слуги Хаоса алой дымке, силовой удар смог откинуть в сторону только молот Астартес, позволяя ему самому продолжить схватку почти в клинче с невероятно проворным человеком, что был способен уклоняться и полноценно реагировать на удары космодесантника, усиленные силами Темных Богов.

Их танец был потрясающим. Элифас давно не ощущал такого, когда каждое движение, каждая мышца на теле отзывалась огромным удовлетворением от происходящего сражения. Его лицо давно исказилось в яростном оскале, а сам он начал полноценно забываться в битве, отдаваясь этому ощущению с головой, буквально тонув в охватившей его жажде битвы. Элизабет же, напротив, была беспристрастна. Она билась только на победу, желая быстрее ликвидировать своего врага, как хирург удаляет резким росчерком скальпеля отнимает очередную опухоль, так и она должна уничтожить тварь, противостоящую её стране, Вере и Императору.

Удар световым мечом в ноги, что задевает только внешний слой брони, но благодаря технике Силы прорезает непроницаемый доспех, как раскаленный нож — прорезает подплавленное ранее масло. Силовой толчок, что позволяет отклонить в сторону левую руку Астартес, не позволяя врагу изрешетить тело девушки из штурмового болтера, закрепленного поверх кисти, раздавшиеся выстрелы, и вылетевшие из парных стволов миниатюрные ракеты, не смогли задеть джедая. Проскользнув под отбитой толчком рукой, Элизабет замахивается, чтобы разрубить своего противника надвое, но ей приходится отскакивать в сторону от нанесенного наотмашь удара ноги Элифаса.

Последующая очередь из болтера была встречена телекинетическим щитом, отразившим ракеты по сторонам. Резкий рывок вперед, прямо на врага, и напитанный Силой клинок снова уходит в сторону, отразившись от дьявольски пылающего алым светом молота Астартес. Перекрутившись на месте и присев под очередным ударом, Элизабет вскидывает меч, отрубая руку своему сопернику, и тут же получает могучий пинок от слуги Хаоса.

Найлус поморщился. Он буквально почувствовал треск костей девушки, которая в последний момент смогла оттолкнуть себя Силой от ноги противника, отчего отлетела на десяток метров, перекувыркнувшись в воздухе и приземлившись на корточки, только чтобы проскользить ещё пару метров, такой мощи был силовой толчок, позволивший Элизабет набрать нужную скорость, чтобы увернуться от атаки двух с половиной метрового гиганта.

Сражение остановилось.

— Ты неплоха, девчонка. — Разум Наследника с получением столь обширного ранения прочистился от охватившего его безумия. Элифас с рыком смог остановить свои разбушевавшиеся инстинкты. Культя его руки все еще дымилась, но он, казалось, не замечал боли. Посмотрев в сторону своего молота, который до сих пор сжимала его отрезанная подчистую рука, он только сплюнул на него кровью, оскалившись в акульей улыбке уже поднявшейся на ноги Элизабет. — До следующего раза.

Всполохи синей энергии, пробежавшие по всему доспеху Наследника в следующую же секунду, перенесли его на личный крейсер. Лорд Хаоса уже не видел, как, ускорившись до своего предела, с последующим следом взрывом и ударной волной, преодолев звуковой барьер, девушка врубилась в лесной массив, пролетев насквозь то место, где он только что стоял.

— Сбежал. — Найлус лишь констатировал факт. Его голос, раздавшийся в голове Рыцаря, заставил ту слегка вздрогнуть.

Элизабет погасила свой меч и, повесив его на пояс, с оттяжкой ударила по ближайшему дереву. Напитанный Силой кулак заставил весь ствол гиганта покачнуться. И вдруг дерево стало заваливаться вперед — удар, что джедай нанесла ранее, пытаясь достать Элифаса, соскочив с лезвия меча энергетическим серпом, перерубил его ствол.

— Ты смогла улучшить свой прием Силового Меча. — С легкой иронией заметил Найлус. — Это похвально.

— Учитель... — Успокоившись, девушка развернулась в сторону приближающегося шума, что раздавался из леса. Треск веток, тяжелая поступь, в Силе она ощутила своего товарища, Арамус всё же искал её. — Прошу вас, помолчите.

***

Космический челнок, прогревая свои двигатели с нарастающим гулом, который вибрировал сквозь толщу бронированной обшивки, наконец оторвался от посадочной платформы космодрома планеты. Перегрузка вдавила пассажиров в кресла, но длилось это лишь мгновение — мощные компенсаторы гравитации сглаживали взлет многотонной машины. Через смотровые иллюминаторы открывался вид на уходящий вниз мир: серо-зеленые пятна лесов, ленты рек, аккуратные квадраты поселений и темные кратеры шахт, что кормили эту колонию. Поднимаясь всё выше в стратосферу, челнок оставлял за собой подчиненный Империуму мир — еще один кирпичик в фундаменте возрождающегося порядка, заложенного самим Императором.

Подписанные с временным правительством планеты договоры, скрепленные печатями и подписями, зафиксировали за этим миром статус добывающего. Отныне его недра, его ресурсы, его людские резервы принадлежали не местным выдвинутым лидерам, что тут же забыли о центральной власти, стоило только той немного ослабнуть, а великой цели Объединительного Крестового похода. Со временем, когда пыль осядет и логистика наладится, сюда доберутся представители Адептус Механикус под предводительством магоса Зулимана. Они придут не с пустыми руками, а с чертежами, сервиторами и благословением Марса. Их задача — модернизация добывающей промышленности, внедрение на эту Императором забытую планету технологий, способных не только повысить выработку, но и решить местные экономические проблемы, веками душившие развитие колонии.

Элизабет стояла у небольшого иллюминатора в десантном отсеке, наблюдая, как контуры планеты становятся всё более размытыми, превращаясь в сине-зеленый шар, а затем и вовсе в яркую точку на фоне бесконечной черноты космоса. Её отражение в стекле — усталое, с темными кругами под глазами, но с твердым, несгибаемым выражением лица — напоминало ей, кто она есть и что должна сделать.

По дополненному договору с Механикус мира-кузницы Кор-2, их анклавы отныне должны были располагаться в каждом субсекторальном мире. Это был гениальный ход: техножрецы получали возможность влиять на всю систему возрождающегося Империума, но и Империум получал рычаги влияния на них. Введенная должность технологического советника, что отныне соответствовала должности министра промышленности и планового отдела для регуляции экономики, позволяла структуре Адептус Механикус встраиваться в систему управления губернаторствами, но при этом создавала неразрывную связь гражданской, военной, технологической и церковной власти.

Элизабет, слушая краем уха разговоры сопровождающих её офицеров, понимала всю глубину этого замысла. Система саморегулировалась от мира к миру и стремилась к состоянию динамического равновесия, ведь каждая ветвь власти была кровно заинтересована в другой. Губернатор не мог игнорировать техножреца, потому что без его технологий экономика могла начать буксовать. Генерал не мог игнорировать церковь, потому что вера держала солдат в подчинении и давала им ту цель, за которую стоило отдать собственные жизни. Выше всех стоял только институт Имперских Арбитров, представляя беспристрастную судебную власть. Они не базировались на какой-либо планете постоянно, кочуя между мирами, — это предотвращало возможные сговоры с местными элитами. Им же подчинялись все планетарные силы поддержания порядка и соблюдения Лекс Империалис.

Со временем на этой планете появятся новые структуры. Гиперпространственный передатчик — сложное сооружение из силовых полей и искривленного пространства — позволит кораблям, имеющим гипердвигатель, но без дорогостоящего гиперпространственного навигационного компьютера, путешествовать в эту систему. Это открывало систему для торговли и военных перевозок, делая её важным узлом в паутине возрождающегося человеческого галактического государства, причем на совершенно новых условиях. Если раньше Империум был подобен феодальному миру, с его раздробленностью и перетягиванием власти, то теперь он становился более цельной, экономически и логистически связанной структурой, что способна своевременно реагировать на любые вызовы, что может кинуть галактика в государство людей. Также здесь появится оборонительная космическая станция — мрачная крепость с орудийными батареями, ангарами для перехватчиков и казармами для гарнизона. Её задача: оборона и возможность сдерживания противника.

Элизабет знала: эта система, конечно, не представляла для Крестового похода какого-то глобального стратегического интереса. Здесь не было ни уникальных ресурсов, ни древних артефактов, ни ключевых транспортных развязок. Но всё же мир нуждался в защите от случайно нагрянувших пиратов, ксеносов и прочего отребья, что рыскало по галактике в поисках легкой добычи. Станция позволит ценой своего существования и жизней экипажа на время задержать флот из нескольких кораблей, до прихода подкреплений из центрального мира субсектора или даже секторальной флотской группы. Иногда несколько часов решают судьбу миллионов людей, а теперь, благодаря гиперпространственной связи и новым гипердвигателям, Империум мог прийти на помощь любому атакованному миру в считанные дни.

Элизабет одной из первых покидала планету вместе с братьями Арамуса, оставляя на планете одну роту Мередианских гвардейцев для поддержания порядка и помощи техножрецам. Кровавые Вороны, отправленные на её поиски, смогли отыскать девушку в лесной чаще, ориентируясь по звукам битвы и следам разрушений. Когда они вышли на поляну, Элизабет стояла посредине порушенной боем поляны, едва склонившись над отрубленной рукой бежавшего врага, что до сих пор крепко сжимала уже погасший, казалось бы, обычный огромный силовой молот.

Сама же девушка была совершенно недовольна ситуацией. Да, она смогла отбиться от засады. Да, она даже захватила явно темный варп-артефакт — что ранее пульсировал багровым светом, подтверждая свои потусторонние функции, из-за чего почти тут же был изолирован в почти полностью заблокированном помещении на корабле. Доступ к нему можно было получить, только считав биометрию Арамуса и Кристофф одновременно — двойная блокировка, исключающая случайность или предательство. Но всё же главный враг, Элифас Наследник, сбежал. И только Император знает, какие шаги он предпримет в дальнейшем, зализывая раны и вынашивая новые планы мести.

Правда, Элизабет по совету учителя сохранила кое-что важное — отрубленную руку своего противника. Культя, закованная в керамит, но все еще сохранившая остатки темной энергии, была помещена в специальный контейнер. По словам Магистра, с помощью некоторых ритуалов Силы можно отследить врага, имея его кровь или плоть. Эта мысль согревала девушку холодной радостью предвкушения.

В общем же, рыцарь довольно серьезно просчиталась, полностью положившись на Великую Силу. Это она поняла самостоятельно, без подсказок своего наставника, проведя холодный анализ собственных действий. Ведь почти невозможно выполнить прием столь же идеально, как его транслирует тебе Сила. Сила показывает идеал, но тело — не идеально, оно имеет инерцию, боль, усталость. Также почти невозможно с идеально выверенной точностью нанести удар в определенную долю секунды, когда ведешь бой с равным по скорости и превосходящим тебя по силе врагом.

Сейчас, стоя у иллюминатора и глядя на удаляющуюся планету, Элизабет понимала: ей нужно было ломать рисунок боя. Не подстраиваться под противника, не реагировать на его удары, а выстраивать собственную парадигму движений, навязывать свои условия. Заставить врага плясать под свою дудку. Что, впрочем, тоже могло не получиться, так как Элифас явно обладал большим, чем она, опытом сражений. Сотни лет, если не тысячелетия, копили его мышцы и рефлексы ту смертоносную эффективность, что едва не стоила ей жизни, только возможность предвидеть каждый удар её врага, спасла девушку и позволила ей выйти победителем из этого скоротечного боя.

Тряхнув головой, отбрасывая назойливые мысли, девушка прикрыла глаза, ощущая вибрацию челнока, входящего в створки пустотного ангара её крейсера. Мысли уже занимало будущее. Стоило организовать погоню за Наследником. Элизабет чувствовала каждой клеточкой своего существа, каждой ниточкой пронизывающей её Силы, что именно она должна уничтожить его. Не кто-то другой, не учитель, не Арамус — именно она. Для этого следовало сначала найти врага, а потом уже нанести ему такой удар, от которого он уже не будет способен оправится.

Учитель не был в восторге от её планов, когда она мысленно связалась с ним через Цепь Силы. Но всё же по итогу согласился, увидев в ученице ту самую стальную уверенность в собственных возможностях, что отличает настоящего воина от самонадеянного глупца. Однако, как бы ей ни хотелось сразу же кинуться в погоню за сбежавшим хаоситом, для начала она была обязана выполнить свой долг. Проследить за размещением войск. Дождаться техножрецов, что начнут подготовку к введению Системы на планете. Сформировать местное правительство, способное управлять миром в отсутствие военной администрации. Учитель никогда бы не одобрил поспешность действий, тем более, когда на кону стоят судьбы миллионов людей.

— Значит, Элифас Наследник всё-таки жив? — Голос Арамуса вырвал её из задумчивости. Лейтенант стоял рядом, прислонившись массивным плечом к переборке, и исподлобья смотрел на неё. — Я собственными глазами видел, как ты сразила его, отчекрыжив голову своим мечом.

Элизабет чуть заметно поморщилась, но это движение не укрылось от внимательного взгляда Астартес.

— Мы уже ранее фиксировали его смерть, — продолжил Арамус, его голос звучал глухо, как и всегда. — По какой-то причине он всё еще жив. Возможно, он для чего-то нужен демонам, вот они и не дают ему погибнуть окончательно. — Он отвернулся от джедая, переводя взгляд на стальную стену. — Во всяком случае, теперь мы знаем: он снова начал действовать против нашего Ордена.

— Вашего? — Элизабет резко повернулась к нему, в её глазах вспыхнул холодный огонь. — Арамус, Элифас явно дал понять, что вел охоту только за мной.

Она сжала кулак правой руки, поднеся его к груди, словно давая клятву самой себе.

— Из-за моей беспечности погибли люди, Арамус. Люди, которые верили в меня, шли за мной. И теперь я обязана отомстить за них этой твари. — Её голос звучал тихо, но в нем чувствовалась такая сила, что даже Астартес на мгновение замер. — Это мой путь и мой долг. И я должна пройти этот путь до конца. – В конце девушка начала говорить тихо и вовсе отвернулась от своего боевого товарища. Она уже смогла почувствовать его настрой, и он ей не понравился. – Я просто обязана сразить его. – На этой фразе голос Элизабет стал твердым, а взгляд прямым, как и полагается настоящему воину.

— И ты думаешь, что обязана идти по этому пути одна, Элизабет? — В голосе Арамуса не было осуждения, только искреннее недоумение.

— Я не знаю. — Уперев свой взгляд в Астартес, девушка секунд десять не отрывала его от глаз воина. Вдруг резко выдохнув, она покачала головой из стороны в сторону, и в этом жесте было столько усталости и сомнения, сколько не выдал бы и многочасовой разговор. Джедай крепче ухватилась за поручень, чтобы не упасть от резкого толчка — шаттл заходил на посадку в пустотный ангар.

— Вот что я тебе скажу, Элизабет. — Арамус подался вперед, его массивная фигура заслонила свет, от ламп ангара, что проходил сквозь иллюминаторы, от чего внутри шаттла поползли тени, откидываемые массивной фигурой лейтенанта. — Ты не обязана идти по этому пути в одиночку. Ты помогла мне и моим братьям на Аврелии. Ты рисковала жизнью ради нас, хотя я уверен, могла не участвовать в том сражении. Теперь мы обязаны помочь тебе. Тем более Элифас — и наш враг тоже.

— Ты просто не понимаешь, Арамус... — Элизабет отвернулась.

Аппарель челнока с шипением опустилась, открывая вид на палубу пустотного ангара — огромное пространство, где суетились техники, где пахло рекультивируемым воздухом и прометием. Девушка тут же пошла на выход из шаттла, ступая по металлическому трапу. За спиной раздался тяжелый топот керамитовых ботинок — Арамус последовал за ней.

— Я должна справиться с ним в одиночку, — бросила Элизабет через плечо, не оборачиваясь. — Чтобы стать сильнее. Чтобы понять, насколько я сильна на самом деле. Проверить себя в настоящем бою, и отомстить за доверившихся именно мне людей.

— Ты держалась против падшего ангела Императора использующего темный Варп-артефакт. — Арамус легко нагнал её, шагая рядом. — Ты противостояла демону на Аврелии. Поверь, ты действительно сильна. Но сила людей — это не только их личная мощь. Это ещё и то плечо, на которое они вовремя могут опереться. Ты учишь других полагаться на тебя, но сама отказываешься принять помощь?

— Я... понимаю это, Арамус. — Голос девушки слегка дрогнул, впервые за весь разговор. — Но учитель...

Она восхищалась своим мастером. Тем, как Найлус Хорс в одиночку был способен противостоять, казалось бы, целой армии. Как его сила, отточенная годами тренировок и медитаций, становилась непреодолимой стеной для врагов человечества. И она желала быть способной когда-нибудь дотянуться до его уровня. Владеть столь же необоримой мощью, быть столь же могущественной, чтобы никто не смел угрожать тем, кто встанет за её спину ища защиты.

— Магистр Хорс — это особый случай, Элизабет. — Арамус замедлил шаг, когда они вошли в длинный коридор, ведущий к внутреннему монорельсу. — Я ощущал его мощь на Мередиане. И не уверен, что желал бы хоть кому-то быть столь же сильным, как он. — Он бросил на неё быстрый взгляд. — Он чуть не сошел с ума от своей силы, Эльзи. И я не знаю, что бы мы делали, не справься он тогда с собой. Наш орден нашёл его на корабле, что пропал по меньшей мере восемь тысяч лет назад, и нам до сих пор не известны все его способности и через что ему пришлось пройти, чтобы добиться их. Я не уверен, что до силы такого человека можно дотянуться, и стоит ли это вообще делать.

Девушка промолчала. Она зашла в вагон монорельса и задумчиво наблюдала за размещающимися Кровавыми Воронами — они занимали свои места с четкостью, отточенной веками тренировок. Арамус продолжал находиться рядом с ней, и она чувствовала: он искренне желает помочь. И если честно признаться самой себе, она сама хотела этой помощи. Не потому, что слаба, а потому что устала. Бой с Элифасом вымотал её, и заставил усомниться в собственных способностях, пошатнув равновесие. Груз той ответственности, что мастер возложил на её плечи, иногда казался девушке неподъемным, но она с честью продолжала нести его... Просто, это было тяжело.

Правда, мысль о собственноручной расправе над Элифасом до сих пор не отпустила Элизабет. Учитель точно справился бы сам — легко, изящно, без лишних потерь. Но она — не учитель. Она только в начале пути.

— Если тебе от этого будет легче, — Арамус словно прочитал её мысли. — То Магистр Хорс тоже обычно не ходит в бой один. Он возглавил наш Объединительный Крестовый поход, а не улетел на корабле в какое-нибудь Око Ужаса, чтобы в одиночку противостоять всем демонам, что способно породить то место. Он остался с людьми и именно он сейчас ведет их за собой.

Арамус был прав. Учитель остался с ними. Он направляет этот Крестовый поход, координирует действия миллионов, принимает решения, от которых зависят судьбы целых миров. И Элизабет всё это прекрасно понимала. Как и то, что если на пути Объединительного воинства встанет кто-то несоизмеримо могущественнее обычного человека, Найлус выйдет против него лично. Не ради славы, не ради проверки сил, а чтобы уничтожить угрозу без излишних потерь для тех, кто доверился ему.

Так и она не хотела подвергать опасности своих людей. Но как найти баланс между долгом и собственной силой? Как научиться понимать, что вот сейчас точно стоит отступить, потому что ты не справишься в одиночку? И как можно подвергать тех, кто доверился тебе, столь сильной опастности?

— Так или иначе, Арамус, — Элизабет повернулась к нему, в её глазах уже не было сомнений, только холодная решимость. — Сначала нам стоит выследить Наследника.

— А наша миссия? — Он приподнял бровь.

— Учитель связался со мной и ясно дал понять: это должно быть моим решением. — Элизабет кривовато улыбнулась, и в этой улыбке смешались благодарность и легкое сожаление. — Он доверяет мне.

Арамус окинул её взглядом и вдруг усмехнулся своим мыслям. Девушка почувствовала от него легкую волну неодобрения, тут же сменившуюся искренним весельем.

— Нет, лейтенант, — поспешила добавить она. — Мы еще не закончили нашу миссию на этой планете. Отправимся дальше позже, а сначала выполним все обязательства. Но никто же не запрещает нам постараться выследить Элифаса с помощью Силы и попозже нанести ему ответный визит. Когда придет время.

— Так будет лучше. — Улыбка на лице огромного мужчины, покрытом шрамами и морщинами, смотрелась как-то даже неестественно, но Элизабет знала: она настоящая. Искренняя, теплая, человеческая. — А то я уже было подумал, что мы ринемся вперед, наплевав на порученную нам миссию.

— Тогда что же тебя в этом так сильно рассмешило, Арамус? — Едва улыбнувшись уголками губ, Элизабет приподняла одну бровь, глядя на собеседника.

— Это было бы похоже на нас, не так ли? — Мужчина рассмеялся своим басистым смехом, от которого, казалось, вибрировали стены вагона. Его товарищи, сидящие неподалеку, повернули головы, но, поняв, в чем дело, лишь покачали головами — привыкли к выходкам своего лейтенанта. — На Аврелии мы действовали столь же опрометчиво. И смогли победить. Может, в этом и есть наше предназначение?

Тихий смех девушки тут же вторил лейтенанту Астартес, смешиваясь с его басистым хохотом в странную, но удивительно гармоничную мелодию.

— Да, — Элизабет покачала головой, утирая выступившую слезу. — Это было бы похоже на нас. И знаешь, Арамус?

— Что?

— Я рада, что ты со мной.

— А я рад, что ты с нами, маленькая джедайка. — Он протянул свою огромную руку и осторожно, чтобы не раздавить, сжал её плечо. — Вместе мы справимся с Наследником, я верю в это. Даже если он снова откажется умирать, всегда можно приковать его на место носовой фигуры крейсера, а то этот новый дизайн кораблей с отсутствующими таранами, кажется мне, слишком уж, ненадежным.

Девушка снова рассмеялась, ткнув своим кулаком в броню, покрывающую корпус воина. Арамус смог внушить ей уверенность, и наверное он прав, во всяком случае на него она может положиться.

Глава 4

— Босс! Босс!

Носатый гоблин с выпученными от усердия глазами, цепляясь острыми когтями за сочленения брони, прыжком забрался по огромной механической руке на плечо громадного орка. Тот возвышался над всей толпой бойзов, что сейчас с дикими криками, улюлюканьем и неприкрытой радостью собирали металлолом, оставшийся от прошедших в этой области планеты боев. Горы искорёженного металла, разбитая техника, остатки укреплений — всё это было для орков не мусором, а сокровищем, строительным материалом для будущих машин смерти.

Гретчин, удерживаясь на плече, наклонился к оттопыренному в сторону острому уху орка. Он вцепился в ухо мертвой хваткой, пытаясь удержаться от пришедшей в движение великой клешни — трофея, залутанного крутым боссом в битвах с бесчисленными врагами.

— Босс! Большой ваивода, бигбосс Гистомпа говорит тебе атаковать крепость юдишек! — проорал гоблин прямо в ухо, очень сильно рискуя при этом, так как ни один орк никогда не потерпит такого от какого-то грота, что конечно же никогда не останавливало этих мелких зеленокожих от столь опрометчивых действий.

Схватив обнаглевшего гретчина своей обычной рукой, большой орк, не глядя, отшвырнул его в сторону. Раздражающий мелкий оркоид пролетел несколько метров, кубарем покатился по земле и пал ниц, дрожа перед мощью того, кто имел право здесь командовать. Некоторые из обычных парней-орков, наблюдавшие эту картину, тут же заржали — грубо, басовито, сотрясаясь всем телом. Они посмотрели на большого орка и начали орать, потрясая чоппами:

— Веди нас, Горгутц!

— Вперед! Вперед!

— Дака, дака, дака!

Они желали побыстрее попасть в настоящий бой. Не просто лазать по свалке, собирая хоть и нужный, но поднадоевший им металлолом. Орки становились сильнее только в сражениях. Они рождались для битв и развязывали войны лишь потому, что им было скучно. Им просто жизненно необходимо было сражаться — это было их жизнью, их смыслом, их самой большой радостью. Ничто так не будоражит кровь орка, как насилие и одержанная победа.

Горгутц — огромный орк с механической рукой-протезом, что по своему виду была ничуть не меньше его самого — с силой ударил этой клешней о землю. Грохот разнесся по округе, заглушая даже самые громкие крики. Земля дрогнула. Все орки предпочли замолчать и тихо внимать словам своего босса.

Орки, как крайне иерархичный народ, испытывали ни с чем не сравнимый трепет перед теми, кто был больше них. В их вечном поиске битв это могло показаться странным, но сами орки не придавали этому значения. Они просто желали стать больше, сильнее, получить как можно больше жубов в процессе даки между собой или врагами — трофеев, на которые можно было бы попить грибного пива, разжиться более крутой чоппой, чтобы бить сильнее по головам, или стрелялой, чтобы выдавать больше даки, заливая противника стеной свинца.

Сам Горгутц был не столь примитивен, как его собратья. Он уже давно достиг звания варбосса. Был большим, зеленым, сильным, а самое главное — хитрым. Он обожал коварство, обманывать врагов и совершать нечто неожиданное, чтобы противник удивлялся. Обычно удивление это было смертельным, что неимоверно веселило орка. Порой он вспоминал смешные рожи своих противников, что не могли поверить в то, что их переиграли.

И сейчас он был зол. Ужасно зол. Ведь по первости был вынужден подчиниться Гистомпе — орку, что был ненамного больше его, но несоизмеримо тупее. Тот даже со всеми силами огромной армии зеленокожих не мог добить четыре, а может, пять оставшихся форпостов юдишек.

Горгутц повидал уже много дерьма на своем веку. Разозленных больших мужиков юдишек в синей броне, что косили орков сотнями. Обрушивающуюся прямо посреди сражения гробницу древних машинок, чьи обитатели разрывали обычных бойзов голыми руками. Он не понимал: как с такими силами Гистомпа еще не захватил эту планету? Да и всю систему? Сам Горгутц уже бы давно справился, а этот трусливый сквиг ни на что негодный ваиводу, раз даже не смог захватить одну крепостницу человекав.

И сейчас этот тупорылый мерзкий грот хочет, чтобы он, Горгутц Охотник за головами, делал его, варбосса, работу.

Что ж, сам орк был не против снова встать на вершину иерархии. Для этого стоило проявить лишь немного хитрости.

Взглянув на гретчина, что всё еще сидел на земле в ужасе, трясясь перед огромной фигурой настоящего босса, Горгутц оскалился своей лучшей улыбкой, обнажая огромные желтые зубы. Он дохнул на съежившегося гоблина непередаваемым амбре, способным свалить взрослого человека с ног одним только запахом и поманил его к себе.

— Иди-ка сюда. — Схватив носатую мелкотню, Горгутц поднял его к голове и задумчиво повертел перед собой, будто намеревался откусить башку. — Передай Гистомпе: я пойду и возьму эту крепость. И сделаю из металлолома, что там получу, огромную мегапушку, чтобы забрать себе и следующий форпост юдишек. Понял? Я покажу Гистомпе, что делают орки с врагами, так и скажи ему.

Гретчин задёргался, затрясся в руке Горгутца и тут же закивал, заливая округу заверениями в верности своему слову, брызжа слюной и подвывая от страха.

— Пшёл. — Выкинув гоблина за спину, Горгутц тут же размахнулся своей огромной механической рукой и расплющил самого горластого орка, что явно не признавал Охотника за головами своим боссом. Тот всё орал, призывая идти в атаку немедленно, не слушая пытавшихся вразумить его парней из шайки самого Горгутца.

Красная кровь хлынула из-под протезированной клешни, забрызгивая всё вокруг остатками неугодного настоящему вождю бойза. Тело сползло на землю бесформенной массой отлипнув от приподнявшейся огромной клешни орка.

— Парни! — Горгутц взревел, перекрывая шум. — Берите чоппы побольше, чтобы рубить человеков! Берите шуты погромче и ухватистее, чтобы расстрелять их маленькие тела! Покажем Гистомпе, что из себя представляют настоящие орки!

Он тут же пару раз поднял и опустил механическую клешню, снова расплескав кровь убитого им бедняги, немного окропив ближайшие ряды зеленой массы алой жидкостью.

— Вааааааагх!

— Веди нас, босс! Раздавим юдишек!

— Смерть человекам!

Горгутц поморщился от криков парней. С трудом переборов желание поддаться нахлынувшему порыву — поддержать их и просто, незатейливо кинуться с ними в самую гущу боя. Он перекричал орков, заставив их заткнуться:

— Тиха, тупицы!

Горгутц давно заметил: большое количество орущих, готовых к драке орков приводит лишь к потере контроля над всей этой массой. Это не нравилось Охотнику за головами. Он любил, когда ему безоговорочно подчиняются, и не любил глупых трепыханий. Оттого лишь больше злился, когда его парни впадали в кровавый, неостановимый раш, сея хаос и разрушения даже тогда, когда он этого не приказывал.

Хотя Горгутц очень любил хаос и разрушения. Любил драться, убивать, самоутверждаться. Но самым сильным его желанием было найти сильнейшего врага. Он хотел могучих противников. Самых могучих! Хотел почувствовать настоящий Ваааааагх! Но как это сделать, если его бойзы просто побегут вперед, глупо сдохнув, не причинив врагу урона. Нужно быть хитрее, это самое первое, что Горгутц усвоил, когда стал варбосом.

— Разделяемся на две группы! — рявкнул он. — Одна пойдет со мной, а вторая ударит в лоб!

Орки снова взбаламутились, похватали свои чоппы, вскидывая их к небу. Некоторые из бойзов тут же побежали прочь из лагеря к расставленной то тут, то там технике.

— Я скажу, когда надо идти, тупицы! — заорал Горгутц еле успев остановить поспешные действия парней. — Сначала подготовимся!

Отвернувшись от колыхнувшейся, но тут же затихшей массы этих тупых гротов, Горгутц подозвал одного из своих помощников.

— Зубило. Мне нужно, чтобы ты собрал бальшие ракетки. Нужно вынести ворота крепости юдишек.

— Будет сделано, босс! — радостно осклабился орк, тут же начав организовывать группу гретчинов и нескольких орков для порученной работы.

Настоящий ноб не будет работать — он назначит ответственных, которым будет отрывать головы за невыполненное задание. Эта идея красной линией проходила по всему существованию орков. И Охотник за головами порой сильно жалел, что почти всегда некому поручить то, что он может сделать лишь сам. Орки были сильными, но не всегда хитрыми. И это сильно бесило огромного зеленокожего.

И вот снова Горгутц думал: кому поручить нанести удар с фланга по крепости юдишек, чтобы обойти её и в критический момент поддержать атаку бойзов изнутри? И снова выходило, что никто не потянет такой прием. Обязательно захотят посражаться в первых рядах, забыв про план и последствия, что обязательно наступят если ему не следовать. Как-то Горгутц уже рассказывал другим оркам свои планы, но после первого крика Дака, многие из этих тупиц, тут же забывали, что надо было делать.

С разочарованием фыркнув, орк как и всегда пришел к единственному возможному выводу: хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам.

Действовать нужно было быстро. Гистомпа не станет ждать долго, и с него станется натравить на Горгутца своих сявок. Допустить этого орк не мог. А потому тут же начал, с помощью подбежавшего по мановению его мощной руки грота, перебирать один из приборов, что прихватил в секторе Каурава.

Генератор поля невидимости. Как оркская технология, он был ненадежен, требовал долгой перезарядки и точной настройки — лучше всего, если её проводил мекбой. Но Горгутц уже использовал подобные приборы и собирался провернуть один из своих старых планов. Хотя он и не любил повторяться, считая это недостойным своего ума и хитрости, но сейчас ему было откровенно лень, он уже понял, что человеки знатно ослабли и вымотаны, а заморачиваться ради таких врагов, было выше сил орка.

Зачем же уже состоявшийся варбосс прилетел в эту дыру, да еще и в подчинение к малоизвестному, не особенно умному боссу, у которого нет и шанса стать тем, кто оставит о себе легенды? Тем, что будут слушать бойзы, только покинувшие родную грибницу, сидя у костра вместе с усеянными шрамами старыми орками, уже мало годными для сражений, которым не суждено было стать больше и сильнее.

Начав полноценный Ваааагх! в системе Каурава, что была той еще дырой, Горгутц уничтожил там множество врагов: надменных длинноухих Эльдариков, древних машинок, мерзких человеков с их космодесантурой и огненными девками, а также никчёмных синемордых что могут только хвастливо постреливать своей сильной дакой. Надо ли говорить, что орк получил тонны удовольствия от такого шикарного пастука? И как разочаровался, когда эта война закончилась.

Но Горгутц не был бы собой, если бы не умел усваивать ресурсы от побежденного противника, превращая его силу в свою. Там он обзавелся новой, крутой клешней и информацией о будущем, невообразимом пастуке, что так или иначе будет вскоре начат: о борьбе за обладание божественной палкой-ковырялкой длинноухого божка, который конечно же всё равно ни в какое сравнение не идет с Горкой и Моркой.

Решение прибыть в эту дыру с минимумом своих бойзов и стать новым лидером Вааагх! зародилось в орке с самого начала. И этот план постепенно начал реализовываться. Многие знали Горгутца и его достижения и тут же присягали ему как одному из подручных варбосса Гистомпы. Сам Гистомпа был только счастлив получить в подчинение такого именитого орка. И это было его самой большой ошибкой.

Уже сейчас Горгутц мог бросить вызов варбоссу. Но хотел сделать всё более изящно. Гистомпа сломает себе шею в своей очередной дурной авантюре, в то время как Горгутц получит всё: хорошую армию, не потрепанную междоусобицей, деятельных подчиненных, что уже сейчас начали выделяться своими делами, и божественную ковырялу со сбегающей планеты, что уже скоро прибудет в эту дыру, а так же небывалую Драку, которая превзойдет всё, что Горгутц видел ранее.

Что ж, раз он уже всё решил, пора было действовать. Ракеты нанесут точный удар, выводя могучие башни юдишек из строя. Сами орки прорвутся через слабую даку ошарашенных человеков и ворвутся в ближний бой, снова показав всем, чем сильны зеленокожие. Ибо они Орки. А враги — нет!

Орки сильны своей находчивостью и напором. В этом Горгутц никогда не сомневался.

Вот и сейчас бойзы бодро начали прорываться к крепости через многочисленные линии обороны, используя боевые банки и багги. Сам Охотник вместе с группой доверенных парней, что прошли с ним не одну битву, своими личными сильнейшими бойцами — нобами — под полем генератора невидимости взгромоздился на бетонные стены укреплений.

— Наш босс, как и всегда, шарит, — говорил один из старых парней, что был с Горгутцом еще на Кронусе. Славная была драка, где полегло много достойных врагов. К чести орка, ту планету он покинул одним из последних, предпочтя скрыться от смерти от рук космодесантуры под руководством одноглазого Тулы. — Босс очень хитрый. Мы ворвемся в крепость юдишек даже раньше рубак. Это будет весело, поэтому не трынди.

— Ты, Зубило, конечно, прав, — зарычал другой орк, нервно перебирая пальцами по рукояти чоппы. — С боссом весело. Но мы сейчас пропускаем всю драку!

Рычащий низкий голос орка выдавал его беспокойство. Нет ничего лучше для бойза, чем побывать в бою. А когда рядом идет крупное сражение, и орк в нем не участвует... Какой он тогда, к сквигу, орк? Простой грот!

— Ты тупой, что ли? — Зубило оскалился. — Тебе говорят: будет драка. И даже больше, чем там.

— Ты че? — Набычившись, более молодой орк уже хотел налететь на посмевшего обозвать его ноба, но тут же был схвачен за шею самим Горгутцом.

— Босс!? — Хриплый кашель, смешанный с кровью от буквально смятой шеи, не позволил придурку и дальше выдавать местоположение группы тихушных орков. Тот окончательно затих. Тело упало на землю, а башка болталась в огромной руке Охотника за головами, держащего её за часть позвоночника.

— Заткнулись все! — Горгутц вышел вперед, отбросив остатки мертвого дурака в сторону. Сплюнул на посмевшего разевать пасть придурка. — Хотели драки? Получите! Давайте! Вперед! Вперёд! ВПЕРЁД!

И босс пошел вперед, набирая всё большую скорость, помогая себе своей огромной механической клешнёй, которая с каждым шагом вгрызалась в камень, создавая фонтаны искр.

— Да! Дака, дака, дака, дака! — Орки тут же двинулись следом за набравшим скорость боссом.

Горгутц уже приметил генераторы питания юдишек, а также расположение их турелек. Прятаться больше не имело смысла. Пришло время наносить полноценный удар, который вскроет эту консервную банку для его банды. Горгутц уже видел тонны настоящего богатства, что позволят ему быстро увеличить свою мощь. И обмануть, а после уничтожить Гистомпу, посмевшего помыкать им. Тот точно не удержится, клюнув на его уловку — удавку, затягивающуюся на его шее.

Быстрое продвижение тихушных орков сняло с них поле генератора. Прибор тут же начал сильно нагреваться, и Горгутцу пришлось швырнуть его в одну из турелей, уже поворачивающуюся в его сторону.

Взрыв генератора буквально смял бронированную башню с автопушками, позволив оркам дорваться до охреневших от такого поворота событий юдишек, спешащих к главным воротам.

— ОРКИ!

— Ахахаха, человечек!

Горгутц первым налетел на врага — одним движением разорвал его надвое, хруст костей и брызги крови окрасили его броню. Парни не отставали: в считанные секунды своими чоппами они вскрывали слабые броники юдишек, разрывая плоть, и круша кости.

— ВАААААААААГХ!

Крик варбосса породил целую волну криков обычных орков. Зеленокожая масса, которую до этого сдерживали тяжелые болтеры и ракетные установки, буквально захлестнула центральные позиции людей, не давая им и шанса. Прорвавшиеся в рукопашную орки были страшны. Они, смеясь и будто играясь друг с другом, отрывали куски от тел людей, кидались головами, пожирали трупы прямо на бегу, всё дальше устремляясь к самой цитадели.

Горгутц с трудом снова пересилил свой же клич. Выдав на орехи рванувшим вперед батьки нобам, он тут же развернул свой отряд на генератор защитного поля, что не дал бы ракетам дорваться до башен и ворот, прикрывающих вход в логово людишек.

— Крушите, парни! — заревел он, чувствуя, как кровь закипает в жилах. — Аррррааа! Я хочу, чтобы вы всё здесь разнесли!

Орки кинулись к генераторам. Прогремело несколько взрывов — и барьер, прикрывающий огромные башни, с громким, трескучим шипением схлопнулся, породив воздушную волну, буквально выжигающую всех, кто находился неподалеку.

Тут же из-за горизонта показались орочьи ракеты. С треском и грохотом они врезались в ворота. Одна из башен обрушилась, преградив путь зеленой массе грудами камня и металла. Но это уже не могло остановить вошедших в боевой раж бойзов. Они буквально вскарабкались по грудам камней и трупам, вломились в только что выстроенную оборону смешно забегавших человеков, что почему-то не начали ещё раньше разбегаться во все стороны.

Убивать. Отрывать бошки. Крушить и ломать. Вот для чего созданы орки!

Горгутц знал это не понаслышке. Но сейчас, когда оборона юдишек была прорвана, ему стало до невозможности скучно. Его парни хозяйничали в крепости, вынося всё, что представляло хоть какую-то ценность. Добивали забившихся в щели, дрожащих людей, что не могли ничего противопоставить огромным, сильным и зеленым бойзам.

И вроде бы одержана победа. То, чего Гистомпа совершенно недавно не смог достичь даже с ещё большей армией. Но Горгутц не радовался. Он по-настоящему расстроился: никто не смог оказать ему хоть какое-то сопротивление. Он хотел полноценной драки, достойной босса! Хотел боя, кишок и крови!

Вроде бы он даже мог получить это от самого варбосса, бросив вызов Гистомпе. Но Охотник за головами знал характер трусоватого придурка и точно понимал: тот скорее начнет полноценный махач все на всех, чем сразится с ним один на один, как подобает настоящему боссу. А парни самому Горгутцу еще пригодятся. Скоро, уже очень скоро прибудет убегающая планетка длинноухих. И орк должен быть тем, кто будет стоять рядом с ковырялой, для воплощения самого эпичного махача в его жизни.

Горгутц верил: никто не посмеет пропустить такой лут. И захочет сразиться с ним за обладание палкой божка Эльдариков.

— ВАААААААГХ! — Крик босса разнесся над всей крепостью. Его тут же поддержали нобы и парни-рубилы. Выстрелы, крики и грубые удары стали о сталь наполнили всё вокруг.

— Орки, орки, орки, ОРКИ!

Конечно же, скука орка не была причиной не отметить столь быструю и кровавую победу. А потому Горгутц сразу же принялся строить подчиненных, чтобы развернуть на руинах этой крепости полноценную базу, чтобы парни как следует отдохнули, насладившись своим трудом.

— ГОРГУТЦ! ГОРГУТЦ! ГОРГУТЦ! — Бойзы кричали его имя, призывая сказать что-нибудь величественное.

Всё-таки была одержана победа. То, чего не смог сделать Ваивода, сделал он — Горгутц. И это грело сердце Охотника. Он любил, когда его хитрость приносила успехи. И сейчас был один из таких моментов.

Гистомпа теперь точно не пропустит этот замес. Он вмешается, чтобы показать, что Горгутц не такой уж и крутой. Но только сам обманет себя, придя в его логово.

— Парни! — Горгутц взобрался на груду обломков, возвышаясь над толпой. — Мы сожрали этих чахлых юдишек вместе с потрохами! Показали этим всем, что больше орков никого нет! И сильнее тоже! ВАААААААГХ!

— ВААААААГХ!

— А теперь бухай парни!

— ВАААААААГХ!!!

— Ахахах, есть! Я захватил форт! — Радостный крик огромного орка, что ничуть не уступал по размеру самому Горгутцу, разнесся над облюбованными руинами крепости людей.

К вечеру руины уже стали заполняться неказистыми, но крепкими постройками орков. Из груды металла вырастали примитивные, но функциональные сооружения — кузни, мастерские, складские навесы, то тут, то там, орки пили грыбное пиво. Где-то пара бойзов шугали выжившего посидевшего человечка, а кто-то и вовсе зажаривал оторванные ноги юдишек, чтобы полноценно отметить такой большой успех.

— Это же я всё сделал, босс! — Горгутц сказал это наигранно, с преувеличенной обидой в голосе. Он примерно просчитал реакцию Гистомпы и уже знал, что должен делать.

— Ты и должен всё делать! — Гистомпа с грохотом подошел к Горгутцу.

Тот тут же слегка сжался, чтобы казаться пониже ваиводы, заглядывая ему под фасеточные металлические зырелки, что тупой орк надел на свое лицо.

— Ничего из этого бы не случилось, если бы не провалился именно твой план с крепостью!

Такого Охотник за головами не ожидал. Он не слабо разозлился, еле сдержавшись от немедленной атаки на посмевшего оболгать его ваиводу. Гистомпа врал! Хитрил для того, чтобы переложить ответственность за поражения на самого результативного своего босса, что угрожал его власти.

Не так уж он и туп.

Похлопав Горгутца по плечу, будто не обращая внимания на свои ранние слова, Гистомпа продолжил. Горгутц уже видел, сколь наигранно тот произносил речь, ничуть не уступая ему самому.

— Но я отходчивый босс. — Гистомпа оглядел всех собравшихся парней — и тех, что прибыли с ним, и тех, что начали собираться позади Горгутца. — Построй мне тут бальшую пушку. Такую, чтобы она могла сбить крепость Варлоков. И тогда мы в расчете.

— Ради твоего прощения, босс? — Горгутц радостно ударил себя по броне, изображая восторженного подчиненного. — Я на всё готов!!!

Гистомпа резко развернулся и ушел со своими парнями в свой лагерь. Он и правда сделал это слишком поспешно, что не скрылось от собравшихся орков, что вкусив радость победы, уже не смогут придать Горгутца. Кто-то заржал, тут же подавившись собственными зубами, и Охотник за головами не стал обращать на это внимания.

Горгутц провожал своим взглядом Гистомпу, и когда спина ваиводы скрылась в большой баивой повозке, он буквально прошипел сквозь свои огромные зубы:

— Построю я тебе пушку... Построю...

Он не смог скрыть оскала. Да и не хотел. Его враг сам заглотил наживку. Пушка будет построена. И никто не виноват, что она же и разорвет Гистомпу на куски.

— Дармоеды! — рявкнул Горгутц на своих парней. — Вы слышали ваиводу? За работу! Зог, разбежались все!

Он потер механическую клешню, предвкушая скорую расправу.

— Хы-хы-хы...

***

На стыке измерений, в серой мгле между реальностью и нематериальным пространством, где законы физики встречаются с приливами варпа, одинокий корабль Аэльдари завис в ожидании приказов своего Аутарха. Корабль был прекрасен — его изогнутые формы, напоминающие творения природы, а не рук разумных, мягко светились в темноте, отражая призрачное сияние психокости, из которой он был создан. Тысячи лет этот корабль бороздил просторы галактики, неся смерть врагам древнего народа.

Аутарх — предводитель, ведущий в бой чистое воинство во славу предков и будущего всего народа Эльдари. На борту этого корабля, в зале, стены которого были инкрустированы сценами древних битв, вырезанными в психокости с такой тщательностью, что казалось, фигуры воинов вот-вот оживут, сидел тот, кто должен был решать судьбы целых секторов. Повелевая воинами различных аспектов, верховный предводитель, в моменты похода брал на себя бразды правления Аэльдари вступившими на путь войны.

Аэльдари искусственного мира Биель-Тан безоговорочно верили в то, что их народ сможет снова достигнуть рассвета, только низвергнув низшие разумные виды, подчинив их и с их же помощью решив проблемы всего рода Эльдари. Эта вера проходила через всю жизнь Аэльдари Биель-Тана, впитываясь с первыми уроками истории, с первыми рассказами о былом величии, когда Эльдари правили звездами, а галактика цвела под их мудрым руководством. От древних времен великих войн, что так и небыли забыты потомками, до самого декаденистического распада их ослепленной Империи, погубленной собственным великим, как и всегда, но извратившимся народом.

Реинкарнация — слово, которое описывало всех Эльдар до грехопадения. Это слово и было с честью водружено на все символы искусственного мира Биель-Тан. Оно означало не просто возрождение, а возвращение к первородным истокам, к тому состоянию чистоты и могущества, которое было утрачено в огне Грехопадения. И возрождение всей их Империи будет расписано кровью низших рас, посмевших покуситься на то, что по праву принадлежит народу Эльдари.

Но кого больше всего ненавидели на Биель-Тане, так это людей.

Дикие обезьяны, вырвавшиеся на просторы галактики, несли лишь грязь и разрушения всему, где ступали их порочные ноги. Они как раковая опухоль поглощали целые миры, выпивая их досуха, после чего следовали дальше, оставляя за спиной выжженные пустыни там, где когда-то цвели прекраснейшие, сияющие чистым светом первородной природы сады, что некогда были достойны самой Иши. Сотни райских, девственных миров и планет-лесов, где поселились отколовшиеся когда-то экзодиты, связавшие свои судьбы с планетами, на которых жили, были уничтожены порочной деятельностью человека. Воистину, Монкей являлись одними из главнейших врагов древнего народа, потому что в первую очередь были врагами самим себе — слепые, невежественные, уничтожающие красоту, и не понимающие всей ценности жизни. Они не могли насладиться покоем, не могли найти умиротворения, так стоит ли сим низшим созданиям позволять жить? На мире Биель-Тан, давным-давно ответили на этот вопрос, и этот ответ: Нет.

Так воспитывали многих выходцев искусственного мира. Они впитывали эту тяжелейшую миссию в саму свою суть, в каждую клетку своего совершенного тела и частицу своего могущественного разума. В будущем, когда проблема истечения и вечной смерти в желудке Той, что Жаждет, будет решена, тогда настанет время Аэльдари Биель-Тана вернуть их Империи былое величие и могущество. Смерть и вечная зима должны прийти ко всем, посмевшим покуситься на место Эльдар в галактике. И только тогда для их народа наступит весна рассвета и вечное, незыблемое в своем сверкающем великолепии лето.

Аутарх Кайр воспитывался точно так же. Он впитал ту суть, что сплотила народ Биель-Тана, стал её проводником и истинным слугой, полностью добровольно приняв и взвалив на себя эту ношу. Его путь к статусу Аутарха был вымощен телами врагов и, что скрывать, телами тех Эльдар, кто не верил в его методы. Но он доказал свою эффективность и заботу о порученных ему Эльдар.

Будучи Аутархом искусственного мира, Кайр координировал и командовал многими воинскими силами Аэльдари Биель-Тана. Он исполнял волю своего народа, проводя зачистки целых городов, что смели возводиться на землях, принадлежащих Эльдари. Он уничтожал флоты, что, отыскав вход в Паутину, смели проводить исследования этого воистину величайшего сооружения в галактике — сооружения, что так же принадлежало его народу по праву первородства.

В бесчисленных, светящихся мягким светом коридорах и капиллярах, ответвлениях и магистральных путях, что пересекают всю галактику от дальних звезд Гало до восточной окраины звезд Раскаинья, аспектные воины Биель-Тана несли свою вечную вахту, уничтожая врагов Эльдари. Тысячи лет они стояли на страже, и тысячи лет будут стоять. Знание того, что, если падет Паутина, падут и остатки Эльдар, не давало воинственным Аэльдари искусственного мира оступиться от своей миссии. Смерть и уничтожение во имя выживания и будущего возрождения — Кайр был истинным представителем своего народа, он делал то, что был должен делать. И его суть не отзывалась жалостью, только Эльдары могли увидеть её… Искреннюю и столь же печально правдивую, как и сама смерть.

Когда же Эльдар узнал об Ахероне, когда смог истолковать одно из выданных видящей искусственного мира Ультве, Тальдир, пророчеств, он уже просто мог остаться в стороне. Ахерон — древний мир, появляющийся из варпа лишь раз в пять тысяч лет, несущий на себе спрятанное легендарное, священное оружие — Копье самого Кхейна. Бога войны, чья кровь залила полгалактики в древности.

То оружие, что позволит Аэльдари наконец-то принудить к подчинению миры людей. То оружие, что может низвергнуть бешеную суку — порождение греха его народа, что больше всего на этом и том свете любит кормиться душами давшей ей жизнь Эльдар. Но также… Так же это Копье, оружие самого Кхейна, даст Кайру власть над советом Биель-Тан. Власть над всем искусственным миром, а может быть и не одним, если он совершит то, что задумал, завладев этим легендарным артефактом.

Признаваясь самому себе, Кайр мог сказать честно: он был честолюбив. Он любил свою власть и то почитание, что давал ему его народ. И за это восхищение и почет он готов был пойти на очень, очень многое. На великую кровь, на самое низкое предательство, на войне — всё это было лишь средствами для достижения цели. А Аутарх никогда не покидал поля боя не одержав победы.

К неудовольствию Аэльдари, его план пока что терпел неожиданные неурядицы. Чего только стоил десяток космических форпостов Монкей, что они возвели над собственным миром, где сейчас проходил хоть и маленький, но полноценный Вагх! орков. И люди почему-то не спешили помогать своим соплеменникам, как будто готовясь к чему-то более ценному. Возможно, Кайр излишне параноил придавая хоть какое-то значение действиям низших рас, но не учесть знание этих Монкей о прибытии Ахерона он не мог, особенно когда в систему прибыл целый огромный флот этих полысевших обезьян.

Зная силы своего воинства, он не посмел бы выйти на честный бой с прибывшим флотом. Сотни кораблей, что отличались от стандартного вида летающих цитаделей людей. Они были иными — более стремительными, хоть и выглядящими мелкими в сравнении со старыми, они показались Кайру много опаснее. По долгу своей деятельности, Аутарх изучал возможные воинские силы всех известны Эльдари рас Галактики, и силы людей он знал не понаслышке, периодически воюя с их силами. Таких летающих кинжаловидных кораблей, за ними он ещё никогда не замечал, а неизвестность, как известно, настораживает.

Удивлению Эльдара не было предела, когда ему сообщили, что флот Монкей появился в системе совершенно внезапно, даже не задействуя варп. Абсолютный штиль в Имматериуме не мог не насторожить Аутарха. Кайр буквально вцепился руками в собственный трон из психокости, перечитывая и просматривая отчеты о кораблях Монкей, что можно было засечь с помощью наружного наблюдения. Его тонкие пальцы, способные с величайшей нежностью касаться священных реликвий, сейчас сжимали подлокотники с такой силой, что психокость начала слабо пульсировать в ответ на его эмоции.

Зная ограничения Паутины, её разрушения и частичную населенность демоническими созданиями извечного врага, Кайр не мог не соблазниться заполучить столь ценную технологию, благодаря которой можно путешествовать среди звезд, не задействуя ни системы Паутины, ни варпа. Но сначала нужно было заполучить Копье. А сделать это становилось много сложнее, ведь флот Монкей вели космические десантники — порождения гения бессмертного правителя этих лысых обезьян.

В общем-то между Кайром с его армией и Ахероном, на котором находился столь желанный им артефакт, стояли три силы.

Первая — орда орков. Проблема, которую он решит одним мановением, сметя эту карту со стола лишь одним приказом. Эти зеленые варвары были предсказуемы в своей глупости.

Вторая — крепости людей.

И третья — их же немалый флот, недавно заявившийся в систему.

Стиснув свои кулаки в легком приступе гнева, Кайр слегка улыбнулся, обнажив свои ровные, и белые словно жемчуг, зубы, предчувствуя скорое появление своей цели. Как и все Эльдары, он был близок к силам Имматериума и чувствовал столь огромный и связанный с его народом объект, что приближался из потустороннего мира. Ахерон звал его, манил, обещая власть и величие.

Времени оставалось мало.

Орков следовало обезглавить, полностью дезорганизовав их. Добивание этих варваров займет Монкей на время — время, что понадобится Кайру для осуществления проникновения на Ахерон и присвоения себе божественного артефакта.

— Позовите ко мне видящую Маху. — Голос Аутарха прозвучал в пустоте зала, и тени, казалось, дрогнули, подчиняясь его воле. — Я нуждаюсь в её способностях.

Ожидание недавно примкнувшей к нему мастерицы в плетениях нематериального было недолгим. Кайр только успел обдумать его возможное противостояние с высадившимися на планете генномодифицированными солдатами Монкей. То был достойный враг, способный помешать его планам, а оттого и катастрофически неудобный. Только скрытность и скорость помогут Эльдарам заполучить Копье быстрее, чем их Орден успеет покинуть гравитационное поле Кипрус Ультима для высадки на Ахероне. А полный разлад в стане орков должен спровоцировать этих грозных противников в полном составе спуститься на планету, чтобы быстрее окончить орочий Вааагх!

Двери из психокости бесшумно разошлись в стороны, пропуская в зал фигуру, облаченную в длинные, струящиеся одежды. Маха двигалась с грацией, доступной лишь Эльдарам — каждое её движение было подобно танцу, каждое дуновение воздуха, казалось, подчинялось её воле.

— Вы звали меня, мой Аутарх, и я пришла. — Четко выверенный поклон Аэльдари, пришедшей по зову своего Аутарха, передавал много больше, чем могли бы уловить чувства любого представителя низших рас. Таков был язык древнего народа, правящего галактикой уже тогда, когда те же Монкей еще сидели на деревьях.

— Видящая. — Встав со своего трона и спустившись к его подножию, Кайр сам предложил руку Махе, для того чтобы немного пройтись и внушить хоть каплю доверия провидице, что хоть и вышла из его народа, но долгое время провела на мире-корабле Ультве. — У меня будет к тебе просьба, Маха.

— По вашему слову, Аутарх, я постараюсь выполнить вашу просьбу. — Кивок головы прекрасной Эльдари был хоть и почтительным, но не нес с собой всеобъемлющего уважения, того, к которому за долгое время командования в походах Биель-Тана Кайр уже успел привыкнуть. В её глазах читалась холодная оценка, изучение — она сканировала его так же, как он сейчас сканировал её.

— Смерть предводителя орков... — Кайр говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Его жизненный путь должен оборваться. И сделай это как можно более незаметно для Монкей. Их время придет позже.

Кайр говорил с уважением и почтением к умениям видящей, к её долгим тренировкам и тем мучениям, что она пережила ради своей силы. Он сам знал, как же это сложно — быть в чем-то лучшим. И прошло немало лет, перед тем как он смог занять место Аутарха и повести Эльдари в бой.

— Ваши враги умрут, мой господин. — Поклон без лишних сантиментов. Лишь констатация факта уже совершившегося возмездия. Кайр любил таких Эльдар — они четко показывали ему путь к возвращению былого величия некогда могущественного народа. Именно такие Аэльдари поведут весь их народ в будущее.

— Я знаю, что ты долгое время провела на искусственном мире Ультве. — Кайр приблизился к ней, их разделяло всего несколько шагов. — И пусть в твоем сердце «Песнь Ультанеша» занимает не последнее место, я хочу, чтобы ты знала: ты наконец-то прибыла домой, сестра.

Посмотрев в слегка блеснувшие глаза своей собеседницы и не заметив в той хоть какой-то отрицательной вспышки чувств, Кайр благожелательно улыбнулся, не показав ни грамма своих настоящих эмоций, как и всегда идеально контролируя своё тело. Века тренировок позволяли ему держать лицо даже в самые напряженные моменты. А само общество его народа и их извечное положение бегущих от извечного врага, требовало от Аэльдари контролировать даже собственные мысли, не то что порывы жалкого тела.

— Конечно же, ты не будешь одна на этой миссии, Маха. Ронан с его Эльдари поможет тебе.

— Я признательна вам, мой Аутарх, и благодарю за добрые слова. — Маха одарила его улыбкой — едва заметной, но передавшей не только чувства той теплоты, что она ощутила от его слов, но и нечто большее, что заставило даже Кайра на мгновение ощутить ответную симпатию. — Как мой дом радостно принял меня, так и я с великой радостью отплачу ему служением на благо будущего сего Народа.

— Я счастлив слушать эти оды, Маха, и видеть твою искреннюю радость. — Кайр слегка склонил голову, провожая её взглядом.

Как только сделанные из психокости двери отсекли удаляющуюся фигуру видящей от взгляда Кайра, приветственная и добродушная улыбка исчезла с его лица, сменившись холодной маской расчетливого политика.

Он ничуть не поверил ясновидящей.

Она так же, как и флот Монкей, неспроста прибыла к этому миру. И так же может желать получить Копье. Наверняка, потому он и решил занять её орками, надумывая себе причину для вмешательства в идущую на планете войну. Потому что в скорость своего продвижения по прибывающему Ахерону Аутарх верил. И, наверное, всё же просто знал, что успеет схватить Копье Кхейна быстрее любого другого разумного в этой системе. Не им тягаться с его гением.

Как бы то ни было, не принять видящую, способную намного сократить потери его воинства, Кайр не мог. Его бы не поняли собственные подчиненные. Ведь он хоть и был единым предводителем всех Аспектов, просвещенных в военном деле, но всё же совет Биель-Тана до сих пор имел над ним власть. И по голосам командиров подразделений его так же, как и назначили на это место, могли с той же лёгкостью снять с него.

***

Маха Биель-Тан, видящая из искусственного мира, и не думала, что старый лис Ультве, верховный видящий этого Мира-корабля, после своего позорного изгнания за прегрешения перед народом Аэльдари свяжется с ней, чтобы стребовать долг за её обучение в мире Ультве. Конечно же, она могла отказать хоть и одному из древнейших, но всё же потерявшему доверие народа Эльдару.

Но... Было одно «но».

Маха просто не могла отказать столь могущественному видящему. Тому, кто, можно сказать, заново открыл искусство предсказания для всего народа Эльдари. Тому, кто помог ей прозреть и не потерять себя, показал, как стать оком в вечно бушующей буре её немалых способностей. Она была должна Эльдраду Ультрану. И не могла не помочь ему.

Хотя это задание и показалось ей крайне странным. Ведь всё внимание видящей, как и почти всего народа Эльдар, сейчас было сконцентрировано на отражении сил павшего в руки извечного врага, Монкей — Изакииля Аббадона, что в тринадцатый раз пошел на приступ крепостей собственного народа и разрушил древний мир, сдерживающий мощь истинного врага, почти отдав всю галактику в жадные лапы Темных Богов.

Эльдары были вынуждены объединиться с Монкей. И именно Эльдрад Ультран сделал всё для возрождения древнего сына Бога людей, что сейчас возвращает в лоно их Империи отколовшиеся от той миры. И вот, когда судьба Эльдар и всего живого висит на волоске, когда надо сражаться за свое будущее и место в галактике, Ультран попросил её отправиться за Великий Разлом, к одному из самых бесящих, если не самому бесящему её Аэльдари на всём Биель-Тане.

Она была наслышана о девиациях этого Аутарха, всегда думающего лишь о собственной выгоде и собственном же величии. Но что не отнять у того — тот был эффективен. И, как и положено Аэльдари, бережно относился к жизням подчиненных ему воинов — служителей разных аспектов войны. Это вызывало уважение даже у той, кто не разделяла его амбиций.

Не выдавая своих настоящих эмоций и держа своё тело и разум под полным контролем, видящая ступила на корабль Кайра. Настроения Биель-Тана, её родного мира-корабля, не нравились Махе. После того как она прошла обучение под руководством Эльдрада, она многое переосмыслила в своей личности и проведенной на Биель-Тане юности. Маха не думала, что сможет теперь так просто снова вернуться к своему народу. И тем удивительнее было то, что Кайр принял её с распростертыми объятиями. Правда, планов своих он ей так и не раскрыл.

Конечно, Эльдрад поведал Махе о пророчестве, что стало идеей фикс Аутарха, ради которой он и задумал этот поход к Кипрус Ультима. Ахерон — древняя блуждающая планета — скоро должна была прибыть из своего пятитысячелетнего скитания по просторам варпа. И именно там, по древним легендам, хранилось всесокрушающее божественное Копье Кхейна.

Сам Эльдрад сомневался в этом, но смиренно просил доставить это Копье ему, если всё-таки оно будет найдено. Но что-то смущало древнего видящего в этом пророчестве, как и саму Маху. Прозревать будущее и прошлое Ахерона было невероятно сложно. Как будто бы что-то могущественное пыталось затереть ткань самой истории, связанной с этой планетой.

Основное задание и просьба, которую видящая поклялась выполнить, дабы наконец-то выплатить свой долг перед Ультве и самим изгнанным предводителем совета предсказателей — Эльдрадом Ультраном, было связано с неясной и расширяющейся тьмой в том же секторе галактики. Кто-то влиял на ткань нереальности, заставляя её расплываться и пропадать, одним своим присутствием стабилизируя и отсекая Имматериум от Материума.

И находясь в этом походе Биель-Тана, начатом Кайром, Маха чувствовала это бездушие. Эту будоражащую саму её суть вечную тьму и абсолютное ничто. Нет, она не засекла объект распространения этой энергии, но ощутить волны, исходящие от постоянно пропадающих вееров вероятностей, она могла со стопроцентной гарантией.

И особенно сильно по ней ударило ощущение статичности своей собственной судьбы, когда новый флот людей вошел в систему, где располагался рыцарский мир Варлоков и куда должен был прибыть древний Ахерон. Непередаваемое чувство страха от ощущения своей смертности и невозможность управлять собственной же судьбой смешивались с просто феноменальным удовольствием от полученной и столь желанной свободы. Свободы, которую Аэльдари ощутила впервые за три тысячи лет своей жизни. Она не чувствовала скребущих на краю сознания попыток добраться до её сияющей в Имматериуме души, Той что Жаждет.

Удивление. Страх. Радость.

Всё смешалось в чувствах Аэльдари. И тем удивительнее ей было осознавать всю тонкость этого воздействия, которое не ощущает никто из видимых ею Эльдар. И, наверное, только сейчас Маха осознала, насколько же могущественен сам Эльдрад Ультран, раз смог почувствовать это, находясь за многие тысячи световых лет от здешних мест.

Последовавший вскоре вызов на разговор с Аутархом не испугал видящую, привыкшую скрывать свои истинные чувства. Задание же, выданное Кайром, лишь слегка заставило поморщиться Маху, когда она покинула залу, в которой встретилась с прославленным воином.

Конечно, попасть на Кипрус Ультима было в её планах. Ведь найти того, кто распространяет эти эманации бездушия, было нужно, хотя видящая уже и не знала, что будет делать с этим существом или же технологией Монкей.

Ощутив свободу от Той что Жаждет, она только сейчас поняла, отчего древние Аэльдари, скрывшиеся на мирах-кораблях, не могли и наверное никогда не смогли бы восполнить потери некогда великого народа. То чувство легкости и могущества, что сейчас переполняли всё тело видящей, она не ощущала ещё никогда. И то устройство, или же разумный, должны обязательно предстать перед всем советом верховных предводителей её народа. Наверняка они решат, как быть…

Сама же Маха, хоть и получив задание уничтожить угрозу выстроенному Эльдрадом будущему, пока не могла решиться выполнить этого задания. Может быть, позже она лучше разберется с этими ощущениями и поймет всю их пагубность. Но сейчас она лучше добьется захвата этой аномалии. И, пожалуй, всё же принесет голову варбосса орков Аутарху.

Маха остановилась в коридоре, ведущем к её покоям, и на мгновение прикрыла глаза, позволяя себе роскошь ненадолго побыть одной перед очередной бойней, что будет совершенна её собственными руками. Тысячи мыслей проносились в её сознании, переплетаясь с видениями будущего, что становилось всё более зыбким и неопределенным с каждым часом.

Кайр не доверял ей — это было очевидно. Но и она не доверяла ему. И где-то в этой галактике, на планете, кишащей орками, среди руин человеческих крепостей, скрывалось нечто, возможно, способное подарить Эльдарам свободу от вечного проклятия Слаанеш. Была бы воля самой Махи, она бы уже начала полноценную войну, дабы обладать теми же силами, что могут дать её народу долгожданный покой.

*** P.S. - Если хотите поддержать эту работу, воткните лайк, а если очень хотите, подписывайтесь на бусти, благодарочка, всем читателям \(*-*)/

Глава 5

Громовой раскат удара об атмосферу заставил Сангвиния сильнее сжать собственные зубы. Вибрация прошила всё тело, от позвоночника до кончиков пальцев, с такой силой, что, казалось, кости вот-вот должны были превратится в пыль, но только не в случае таких как он. Не в первый раз фелинид уже высаживается вместе с космодесантниками на их дроподах, и не в первый раз чувствует все эти чудовищные перегрузки. Обычный человек бы навряд ли смог выжить в этом аппарате, созданном только для единой цели — доставке воинов Астартес с орбиты планеты до врага по кратчайшей дистанции и за минимальное время. Быстрее была только телепортация непосредственно на поле боя, но и она имела свои ограничения, связанные с чудовищным излучением и массогабаритными характеристиками оборудования, от чего личный телепортационный блок, позволяющий совершать небольшие тактические прыжки на поле боя, помещался только в могущественные доспехи терминатора, что уж говорить о прыжке с орбиты на планету, или же на десант на чужие суда. Тонны затраченной энергии, чтобы перенести группу из максимум двадцати тех же самых Астартес. Если в космосе это имело смысл, то в планетарных масштабах, такая группа бы потерялась на поле боя.

Сжимая специальные поручни так, что костяшки пальцев побелели, бывший солдат войск сил планетарной обороны Мактара, а теперь рыцарь ордена джедаев, закрыл свои глаза. Он концентрировался на пронизывающей всё сущее энергии — Великой Силе, что текла сквозь него, словно река протекает по своему руслу, вымывая боль, усталость и даруя непередаваемую уверенность. Сила привычно пропитывала его тело, придавая тому чудовищную крепость. Великая при должном умении и концентрации оберегала своих адептов и от более суровых воздействий, чем перегрузки при вхождении в атмосферу, тем более в специально сконструированным для этой задачи аппарате.

Но мысли — проклятые мысли — не отпускали его даже здесь, в огненном чреве падающей на врага десантной капсулы. Скоро они достигнут поле боя. Скоро снова окунуться в бесконечную круговерть стали и летящих ошметков живой массы.

Раньше он думал, что является проклятым. Обреченным на вечное одиночество. Нет, он не сдавался, стремился стать лучше, чтобы люди даже несмотря на его проклятие, что отталкивает их, видели в нем человека. Сколько себя помнил, он не сдавался, хоть и не имел ни друзей, ни каких-либо хороших знакомых. Многие отвергали его, просто единожды оказавшись рядом. Они чувствовали страх. Иррациональное чувство омерзения к своему сородичу... Просто каким-то шестым чувством ощущая, что он иной. Не такой как все – отверженный… Пустой… Бездушный.

Пария — так называли таких, как он. Неизвестный недуг, что дамокловым мечом висел над ним с рождения. Никто не подавал руки. Многие может быть даже разорвали его, не то что за косой взгляд, а лишь за одну попытку подойти к обычным детям, или же заговорить. Он был другим и чуждым для людей и таких же фелинидов населяющих Мактар. Грустно это признавать, но даже домашние звери часто в страхе отползали от него. С самого своего глубокого детства, Сангвиний знал, что проклят, и вел с этим проклятием непримиримую борьбу.

Все изменилось, когда он чуть не погиб в одном из сражений. Тогда, когда их полк СПО был полностью разгромлен орками, а он каким-то чудом остался последним выжившим в своем взводе, Сангвиний впервые почувствовал. Чудовищное, колоссальное давление целой черной как ночь планеты, что саваном накрыло всё вокруг, для одной простой цели: растоптать и уничтожить всё живое... Тогда ему так показалось. Это же чувство буквально сдавило всю его сущность, заставив сдаться, упасть прямо перед колдуном орков, что с мерзким хихиканьем собирался убить его. Хотелось, как в детстве, завернуться в клубочек и не реагировать на такой черный и отвергающий его мир.

Но, как и когда-то, Сангвиний превозмог это ощущение. Со всей возможной силой, со всем желанием и ненавистью к своему собственному проклятию он ударил в ответ. Он ещё не знал, чем владел, ещё не понял, что именно смог ощутить, но уже впервые смог направить потоки Великой Силы.

Тогда же, когда вырвавшаяся из него под давлением энергия разнесла всё в округе, буквально растворив почти схватившего его орка в буйстве энергий, он впервые прозрел. Ощущения от восприятия всего многообразия вдруг резко посветлевшего для него мира были непередаваемыми. Краски стали ярче, звуки — четче, а в воздухе, казалось, заструились невидимые серебряные нити, связывающие всё сущее вместе. Всё и одновременно ничего. Сангвиний впал в шок и трепет от своих ощущений. Он не мог ни мыслить, ни просто созерцать, он как будто бы плыл в этом потоке, вваливаясь в вечную круговерть жизни.

Но это длилось недолго.

Потому что, сидя на коленях на перепаханной войной земле, залитой кровью людей и орков, в этом пропахшем пеплом и дымом месте, он предстал перед своим учителем. Перед человеком, что приоткрыл для него тайны Силы. Существом, что было несоизмеримо более могущественным, чем он мог бы когда-то понадеяться стать.

И имея такую мощь, несоизмеримую силу, что отсвечивала в восприятии антрацитово-черным, поглощающим всё цветом, Найлус Хорс не утратил человечности. Он был идеалом, к которому хотелось стремиться, ведь Сангвиний вырос с мыслью о том, чтобы остаться человеком. Выдержать испытание, посланное ему Императором и не сломаться под гнётом собственного проклятия.

Позже они долго беседовали на различные философские темы. Как не потерять себя в погоне за могуществом? Как быть и оставаться человеком, даже когда само общество отвергает твое существование? Как выбрать достойную цель и добиться признания? И что есть разум и человек в целом?

Найлус знал многое, мог поддержать любую дискуссию и отвечал на все вопросы своего ученика. Проклятие Сангвиния — та сила, что провоцировала людей относиться к нему настороженно и порой даже жестоко — она же и стала его проводником туда, где молодой фелинид мог помочь многим страждущим.

Ведь Император не оставляет тех, кто не теряет его света... – Слова старого священника, как и обычно всплыли в голове Сангвиния, когда он встал и пошел вслед могущественному разумному, перед которым он ощущал себя лишь мелкой пылинкой, лишь однажды надеясь догнать его и встать рядом.

Пройдя через страдания, с детства под руководством дядюшки, тренировавшего его до кровавых мозолей, закалив свой характер, Сангвиний получил величайший в мире дар. Способности, что позволяют ему помогать людям. Способности, что позволят ему построить более лучший мир, где дети не будут становиться изгоями, где им не придется с самого рождения бороться за собственное право просто быть. Где таких как он никогда больше не будут отвергать…

Сотни тысяч вспыхивающих и гаснущих огоньков резко ворвались в поток мыслей джедая. Вспышки смертей и общее давление кровавого угара, переплетенного с ненавистью, странным весельем и желанием продолжения битвы впились в сознание рыцаря. Дернув своим хвостом, Сангвиний поморщился и отстранился от этих ощущений, сконцентрировавшись только на чистой Силе и внутреннем столбе огня, что своим белоснежным цветом обволакивал и оберегал его разум от помутнения.

Этой технике концентрации магистр Найлус обучил его, когда понял, что Сангвиний терял себя на поле боя, впадая в кровавый раш, пытаясь быстрее добраться до врага и впиться в его глотку. Участвуя в боях, фелинид никогда не жалел себя. Зов крови подстегивал в нем излишнюю агрессию, что было чревато в взаимодействии с Силой.

Все одаренные чем-то отличаются друг от друга. Элизабет, первая ученица Хорса, могла лечить простым вливанием своей Силы и горела в восприятии как маленькая желтая раскаленная звезда, что своим ласковым теплом способна обогреть любого. Госпожа инквизитор Ефримия Блейкроуз была краснеющим шаром, свитым из молний, опасным как пожар или набирающий силу шторм. Дженкинс, что лишь недавно окончательно вошел в воссозданный по приказу Ефримии орден, был как будто бы отлит из металла — даже послевкусие его Силы отдавало странной металлической горчинкой во рту.

Сам Сангвиний ощущался другими как холодный, отстранённый свет, выжигающий своих врагов, но добрый и мягкий к друзьям... Во всяком случае так он хотел думать.

И только сам Найлус Хорс был колоссальных размеров горизонтом событий, в центре которого есть только пустота, пламенеющая своей беспросветной чернотой, по краям которой изредка проносятся стаи красных и синих молний. Только Элизабет смогла заглянуть дальше, под эту корку тьмы, и по её словам узреть там чистейший, ласковый, с легким оттенком изумрудного свет.

Прогнав лишние мысли, что только мешали бы концентрироваться на предстоящем сражении, Сангвиний настроился на находящихся с ним в одном дроподе десантников. Астартес оставались спокойны, хоть и рвались в бой. Не первое сражение и желание оправдать возложенные на них Императором обязательства. Они были самими ангелами мщения, что шли карать врагов Человечества, а потому также не позволяли себе рефлексий и лишних мыслей. Настоящие машины войны.

Энергия плавно обтекла всё тело, заставив, как и всегда до этого, дернуть правым ухом, пытаясь смахнуть ощущение фантомного ветерка, проявляющегося в момент использования Доблести Силы. Едва поведя головой, Сангвиний сквозь зубы выдохнул, концентрируясь на рукояти своего клинка и ощущении пульсирующего в нем красного кристалла, что он собственноручно синтезировал в специальной печи под руководством учителя.

И вот он — момент чудовищного удара об землю, что с огромным трудом компенсировал установленный в дроподе гравитационный генератор. Тот моментально ушел в перезагрузку, пропуская через себя чудовищный объем электроэнергии из специальной батареи. Аппарели-лепестки дропода тут же раскрылись, выпуская из десантной капсулы готовых к бою и желающих крови врага Ангелов Императора, карающим мечом спустившихся в этот мир.

Сангвиний резко открыл глаза.

Движением руки телекинезом сдержал хлынувший в открытый аппарат поток огня от тут же пришедших в себя орков. Тяжелые чуть ли не пушечных размеров снаряды, огромных стаберов орков, вязли в невидимой стене, рикошетив во все стороны, Сила как и всегда держала удар. Рывок вперед — к группе стрелков. Световой меч вспыхнул ярко-алой вспышкой, подрубая ближайшей зеленой твари ноги, чтобы на следующем движении тут же срубить башку клыкастой образине.

Темно бордовая, почти черная кровь выделилась на почти тут же прижжённой световым оружием ране, запах паленой плоти начал распространятся по округе смешиваясь с поднятой дроподом пылью пропахшей кровью.

Сдерживающие ранее орков ворота крепости были разрушены. Три огромные машины — имперские рыцари Дома Варлок — заливали пролом морем огня из своих гигантских штурмовых орудий. Автоматические пушки рычали без остановки, выплевывая тонны металла в наступающую орду. Многоголосый оркский вой проносился по усеянному телами полю боя, смешиваясь с ритмичным гулом имперской техники и криками людей, что изо всех своих сил защищали родной дом.

Едкий, удушающе тяжелый железистый смог — смесь тонн пролившейся крови, тяжелого смрада требухи и горелых стальных монстров с вытекающим и тут же загорающимся прометием — въедался в глотку, вызывая жгучее желание прокашляться. Но Сангвиний лишь сильнее стиснул зубы, позволяя Силе течь сквозь себя. Такое он испытывал уже не единожды.

Орки шли волнами, грамотно прикрывая друг друга. Кто сказал, что эти твари тупые? Возможно, их тактика была примитивна, но в ней чувствовалась самая простая и бешенная эффективность безжалостной арифметики войны, на одного дух мертвых, трое доберутся к врагу, и там уж, в ближнем бою, огромные тела зеленокожих и их не дюжая сила, сыграют свою роль. Ближе к стене виднелся один из ранее поваленных рыцарей. Двенадцатиметровая машина была безнадежно испорчена — у неё просто-напросто отсутствовала верхняя кабинная часть, что раньше было лицом машины, то место, где должен был находиться пилот.

Космодесант впился в порядки оркойдов, разнося их из своих тяжелых модернизированных бластеров. Энергетические вспышки синего цвета мелькали от стволов тактических десантников. Плотностью и мощностью своего огня они тут же стали оттеснять почти ворвавшуюся в окопы людей орду обратно к проломам.

Сами орки принялись закрепляться возле пролома, устанавливая свои тяжелые стабберные орудия и огромные пушки на тут же собираемые гретчинами станины. Металл скрежетал о металл, гоблины суетились под ногами здоровенных бойзов, получая пинки и зуботычины, а также пролетающие мимо снаряды, но продолжая работать как заведенные, как будто бы и вовсе не замечая идущей кругом кровавой бойни.

Сангвиний уже дорвался до следующей группы оркойдов. Движением руки телекинезом провернул головы парочке из этих созданий — хруст шейных позвонков прозвучал музыкой в его ушах — чтобы тут же врубиться в следующих, с лёгкостью кромсая плоть зеленокожих энергетическим лезвием своего меча. Клинок пел свою кровавую песню, с лёгкостью рассекая плоть и кости, и даже броня присутствующая на большинстве местных орков не стала для оружия фелинида, хоть какой-то проблемой.

Он прорывался к одному из самых здоровых орков, что сейчас добивал группу из трех гвардейцев Дома Варлок. Темно-бирюзовая броня гвардейцев была забрызгана кровью — своей и чужой. Они держались из последних сил, понимая, что отступать им было некуда.

— Вааааааагх! — Чудовищный крик явно огромной твари породил еще более многоголосый клич со стороны всей орды. Зеленая масса оркойдов как будто бы стала еще более громкой, грозной, сильной и упрямой в своём неистовом порыве. — ВАААААААГХ!

Орки перли вперёд, словно полностью потеряв даже последние намеки на страх. Они толпами ложились под огнем продвигающихся вперед, вслед за Астартес людей, что, взяв себя в руки, пошли за Ангелами Императора, чтобы метр за метром, отбить свой дом у посягнувшего на него врага.

А в это время в проломе, организованном и защищаемом зеленокожими, показалась чудовищных размеров неказистая махина, двигающаяся в сторону имперских рыцарей.

Орки рвались вперед за этим нечто, как будто бы только и ждали его появления.

— Жми, парни! — Раздался над всем полем боя, яростный и полный довольства крик, что исходил из звуковых усилителей, находящихся на боевой крепости. — Дави этих железнячных человеков!

Огромная красная машина, заливая всё огнем из роторной пушки, выставив вперед что-то напоминающее цепной меч, с неочевидной для такой громадины скоростью неслась на двенадцатиметровые имперские машины. Рыцари тут же начали перестраиваться для встречи такого противника, что был даже больше них, возвышаясь над ними, как Астартес возвышается над обычным человеком.

С ног механического монстра с шумом и гамом, свойственными оркам, спрыгивали сотни зеленокожих, быстро вливаясь в общую схватку с имперскими силами. Они неслись с дикими криками, размахивая своими чоппами, стреляя из всего, что могло стрелять и раскидывая гранаты в стороны порой взрывая даже своих.

— Тёрнер! — Астартес в черной броне взмахнул своей огромной булавой в сторону дышащей огнем ходячей башни орков. Это был капеллан Рейзер, чей голос, усиленный воксом, прозвучал даже сквозь грохот идущего сражения. Дублирование информации наружным голосом, а не только по тактической связи, никогда не было лишним, так как в такой вакханалии, техника частенько подводит… Ломаясь там, где может стоять человек.

Пара Ангелов Императора в красной броне и с бежевыми наплечниками тут же подбежали ближе. Один из них припал на колено, вскинув монструозную трубу, а второй тут же загнал в неё метровый заряд с реактивным двигателем. Барадий — разрывающая атомарные связи взрывчатка — тут же отправилась в колосса, устремившись на реактивной тяге к могучей шее изображающей огромного орка машины.

Сангвиний ударной волной Силы повалил десятки орков собравшихся вокруг него на землю. Тела зеленокожих разлетались в стороны, как кегли. Вскинув руку, он словил момент самой высокой концентрации на своём внутреннем свете.

Изумрудные молнии со всполохами и протуберанцами синей энергии сорвались с рук и ударили по гиганту. Вспыхнул кроваво-красный энергетический щит, но в следующую секунду он моргнул и погас. И именно в этот момент в оркскую технику ударила ракета космодесантников, заставив колосса покачнуться и сделать шаг назад для устойчивости.

Часть машины тут же пропала в расходящемся многометровом куполе дезинтеграции. Металл испарялся, органика обращалась в пепел. Но машина продолжала стоять, явно имея дублирующие органы управления.

— Ещё! — заорал Рейзер. — Бейте ещё!

Но пара имперских рыцарей уже пришла в движение. Топча своими огромными ногами бежавших к обороне людей орков, они врезались своими цепными пилами в монументальное тело гиганта. Ударом своих металлических корпусов они опрокинули машину орков на перепаханную войной землю.

Огромный смог пепла и пыли тут же поднялся над всем полем боя.

Сангвиний не стал теряться в этой вакханалии. Он кинулся к выбранной ранее цели, пока даже орки с чувством изумления на своих лицах опустили оружие к земле, наблюдая за падением своего колосса.

Раньше фелинид и сам по себе был очень ловким и сильным, как для простого человека. Небольшая примесь ДНК древних хищных животных со Святой Терры, благодаря которой джедай имел заостренные черты лица, звериные уши и хвост, давала Сангвинию повышенную ловкость, реакцию, силу и потрясающее зрение. Теперь же, наполняя себя Силой и используя специальные техники, организм Сангвиния выдавал намного превосходящие обычных людей характеристики.

Рывок. Телекинезом перенаправить вверх должные попасть в него снаряды. Срубить тройку бегущих прямо на него оркойдов. Ударом ноги сбить спрыгнувшего откуда-то сверху зеленого гоблина. Телекинетической волной отбросить сквигов — боевых животных орков, что несли на себе заряды взрывчатки.

И наконец — в прыжке врезаться в почти трёхметровую зеленокожую гигантскую фигуру, закованную в сталь и имеющую две механические клешни.

Помогая себе телекинезом, Сангвиний с силой ударил по явному Нобу – командиру армии зеленокожих. Огромный орк с явной уязвленностью проскользил пару метров по усеянной гильзами и кровью земле.

— Растопчу, челавечик! — Низкий, картавый голос гигантской образины не заставил джедая даже вздрогнуть. Он лишь дернул своим ухом на слова орка. Сангвиний так же молча вынес чудовищную вонь из рта твари и кинулся на неё, спровоцировав зеленокожего на ответные действия. Глаза фелинида горели холодным золотом, хвост хлестал по воздуху, удерживая равновесие.

Клинок, описав дугу, задел ударившую по земле клешню зеленокожего. Сам Сангвиний, поднырнув еще ранее под удар орка на огромной скорости, уцепился за один из тросов, торчащих из механизма чудовищного вида протеза. Используя свою энергию, он взлетел на эту руку и рубанул клинком наотмашь в сторону шеи гиганта.

— Хыыы...

Хрипящая башка мертвой туши тут же откатилась в сторону. Само же тело орка, на опустившейся руке которого стоял джедай, начало заваливаться вперед, заставив Сангвиния сделать несколько шагов и спрыгнуть вниз.

Он уже не придавал значения мертвому врагу.

С неба к земле устремились воздушные силы. Десантные корабли и истребители, ревя двигателями, пикировали на позиции орков. Они должны были подавить ПВО и нейтрализовать логистику противника перед высадкой сил Имперской гвардии Меридиана.

Земля задрожала. Не только от вспышек гигантских автоматических пушек имперских рыцарей, артиллерийских турелей и тяжелого вооружения Астартес и гвардии Дома Варлок, а от просто колоссального авиа-штурмового удара.

Кассетные боеприпасы с барадиевыми зарядами. Бомбы объемного детонирования. Колоссальные ракеты, после которых грибы, состоящие из пыли и огня, поднимались в небо на сотни метров.

Аэрокосмическая авиация заливала всё вокруг огнем из всех своих стволов, чтобы дать возможность гвардейским подразделениям высадиться и закрепиться на этой планете. Развертывание войск было начато, а значит скоро будет время нанести полноценный удар по врагу.

Сангвиний оскалился в довольной улыбке, смотря на дезорганизованных орков, что начали свой почти что беспорядочный отход от крепости. Но всё же надо признать, что хоть и быстро, теряя по пути технику и недобитков, орки отступали — не в полной панике, а с какой-то звериной обдуманностью, не давая взять себя в окружение или же заманить в огневой мешок. Даже терпя поражение они еще оставались опасны и могли неприятно удивить самонадеянного победителя.

Да, джедай знал: это еще не конец. Но начало было положено. Скоро гвардейцы нанесут свой удар и окончательно сломят сопротивление машины войны орков. Молот Императора, проломит бошки зеленокожих, переломает их руки и ноги, не оставив им и шанса на победу.

Сам же Сангвиний вместе с группой верховного капеллана Кровавых Воронов Рейзера отправится за головой варбосса. Чтобы окончательно разбить орду и не дать ей организоваться и окрепнуть под ударами армии людей. Они должны были как можно скорее уничтожит врага посмевшего посягнуть на Имперский Мир.

Прибывающие тяжелые транспортники высаживали силы Имперской гвардии, что всё большим и большим потоком расходились по сторонам перехватывая оборону крепости у её изможденных защитников. Эта битва была выиграна, осталось выиграть войну.

***

Посадочные опоры челнока плавно коснулись палубы пустотного ангара станции «Гелиос». Легкая вибрация пробежала по корпусу, возвещая об успешной стыковке. В чудовищного размера ангаре станции, что со своими многочисленными платформами и ответвлениями для обслуживающего персонала больше напоминал целый город, находилось просто огромное количество рабочих и сервиторов. Они сновали повсюду, выполняя не самую квалифицированную работу, следуя указам жрецов и технопровидцев.

Тяжелый, рекультивированный воздух, пропахший маслом и прометием, не оказывал никакого влияния на привычных к таким условиям пустотных жителей. Тех, кто рождался, жил и умирал на этой станции, никогда в своей жизни не видя ни небес, ни зелени, ни океанов. Они не представляли себя вне тусклых, обшарпанных временем стен своего звездного форпоста. Не могли даже вообразить другой жизни, нежели тяжелой работы на благо станции, тусклого света ламп в технических коридорах и маленьких коморках, где за сотни лет успело смениться не одно поколение, оставив частичку своей истории этим помещениям.

Ужасного спертого воздуха, очищенной сотни и сотни раз воды с добавлением микроэлементов и питательных сублимированных масс, которые поставлялись на станцию из такого неизвестного и пугающего внешнего мира. И в которые часто попадали все новые и новые тела — души которых так или иначе собирала станция, перемалывая их в бесконечном механизме поддержания собственного существования.

Многие из пустотников не умели ни читать, ни писать. Никто даже не думал заняться хоть каким-то их обучением, да и незачем это было делать. Самим пустотникам это было не нужно, потому что несло с собой уйму проблем. Возиться с ребенком после тяжелого шестнадцатичасового рабочего дня было почти нереально. А даже если бы нашелся такой интеллектуал, то он не смог бы отбить своё чадо из специальных детских зон, где под присмотром вооруженных солдат и надсмотрщиков детей учили говорить и подчиняться командам высших чинов экипажа станции. Буквально вбивая в них послушание и желание работать.

Понятное дело, что плодились люди на форпосте не очень-то и активно. А потому экипаж станции порой пополнялся или другими пустотными обитателями, которым не повезло переселиться на другой корабль, покинув родной дом, или ненавидимыми всеми пустотными жителями планетниками, что по их же рассказам жили намного лучше, чем они, и ещё смели разглагольствовать про то, как же плохо им живется в Империуме… Тьфу, на таких, не нюхавших космического вакуума уродов.

Приземлившийся Имперский челнок красного цвета явно принадлежал Астартес, так как на его боку красовался символ Кровавых Воронов, под которым находился черный череп с выгравированными под ним же словами: «Верность, храбрость, возмездие». Старый десантный корабль, которого лично Давиан и Инквизитор Блейкроуз удостоили собственного девиза за то, что именно этот Громовой Ястреб в своё время доставил Давиана Тула, капеллана Рейзера, отделение терминаторов и Найлуса Хорса к магистру-предателю Азарию Кирасу.

Как только корабль устоялся на выделенной ему платформе, к нему тут же устремилась встречающая делегация, а также десяток сервиторов под руководством управляющего ими технопровидца, чтобы по достоинству обслужить древнюю машину. Ритуалы заправки и обслуживания внешних узлов требовали присутствия члена культа Бога-Машины, чтобы правильно читать литании и окроплять механизмы священным маслом. Позволяя столь прекрасному творению рук человеческих и дальше служить на своём месте, подтверждением торжества и величия Омниссии,

Задняя аппарель Громового Ястреба с шипением открылась, стабилизируя внутреннее давление на судне с внешней средой. Многотонная дверь, удерживаемая хоть и старой в своей сути, но надежной гидравликой, медленно поползла вниз, открывая обзор на внутреннее убранство ястреба.

Специальные места для крепления Астартес в силовой броне. Несколько мест под одоспешенных воинов, удостоившихся почета терминаторов. И хотя для Кровавых Воронов отныне не было проблемой снарядить всех своих членов терминаторскими доспехами, они бы никогда не посмели сделать этого. Такой шаг не только сократил бы их тактическое преимущество в скорости на поле боя, но и обесценил бы труд многих, реально достойных этих доспехов Астартес.

Главное же, конечно, было не убранство, виднеющееся в красных отсветах аварийного освещения Ястреба, сигнализирующего об открытой аппарели. А в уже сходящих по трапу людях.

Один был почти ничем не примечательным с виду человеком, что носил легкий доспех поверх обычной военной, слабо изнашиваемой одежды. Черные волосы, голубые глаза, ровный нос и печать почти что вечной усталости, что уже давно прилипла к лицу Дженкинса ещё с его службы помощником Инквизитора Блейкроуз. А возможно даже раньше, когда выживал на нижних уровнях своего города улья, стараясь не попадаться на глаза людям… Всё-таки бытие парией накладывало свой отпечаток на каждого проклятого, не зря их зовут неприкасаемыми и это не из-за того, что их не могут убить.

Чуть позади с трапа сошел Астартес — прославленный воин и нынешний магистр Ордена Кровавых Воронов. Один глаз уже почти полностью покрытого благородной сединой мужчины заменял специально сконструированный под него протез. Мужественное лицо Ангела Императора было сосредоточенным, а взгляд здорового леденистого глаза неодобрительно косился в сторону Дженкинса, что наплевательски прошел мимо встречающих их офицеров, остановившись только для того, чтобы дождаться Магистра.

Кивнув офицерам гвардии и, по-видимому, одному из помощников здешнего Инквизитора, Давиан, не сказав ни слова, последовал дальше. С трапа вслед за ним сходили пара одоспешенных в терминаторскую броню десантников, что несли с собой оборонительные щиты с громовыми молотами — страшный набор оружия, способный сокрушить почти любого противника. Один из терминаторов так же нес на своей спине странный не стандартный реакторный комплекс, что на самом деле являлся телепортационным маяком, по которому на помощь, коль она понадобиться, мог тут же примчаться тяжелый отряд опустошителей.

Основные коридоры древнего форпоста «Гелиос» были почти пустыми. Мало кто осмелился бы преградить дорогу столь представительной делегации, ради которой даже был зарезервирован внутренний поезд. Местным технопровидцам пришлось срочно пересчитывать графики обслуживания многих элементов на разных уровнях этого воистину прекрасного, древнего сооружения, что хоть и поизносилось за время своего существования, но являлось всё таким же могучим орудием войны, созданным для защиты людских миров.

Монорельс плавно, медленно тронулся. За окнами во многом шаблонной для Империума человечества техники периодически мелькали огромные ангары, некоторые из которых ныне были превращены в поселения живущих на оборонительном форпосте людей. Многие их дома были сварены из наспех натащенных откуда-то металлических листов. Люди копошились вокруг этой стихийной застройки, как мерзкие черви. Грязные и облезлые, они выглядели просто отвратительно.

Дженкинс смотрел на это с легкой брезгливостью, вспоминая реформы, проведенные в секторе Корианис.

В реформированном по велению Найлуса Хорса и заверенному Инквизиторской инсигнией Ефримии Блейкроуз флоте Объединительного Крестового похода, под командованием Адмирала Лютора Штормблейда, не было и не могло отныне быть столь скотски предоставленных самим себе людских масс. Поступить служить в обновленный флот Империума было почти невозможно. А за восемь лет пропаганды и выделяемых на улучшение жизни флотских экипажей средств, стать пустотником, или, как ныне их называли, членом флотского экипажа, хотели многие жители сектора Корианис.

Эта реформа, как и многие другие, позволила существенно приподнять результативность службы обслуживающего корабль экипажа, как и в целом сократить этот самый экипаж на новейших и прошедших модернизацию судах Империума в секторе Корианис. Хоть и частично удорожало процесс эксплуатации… Но в том то и дело, что частично и незначительно, так как ремонтировать оборудование за неквалифицированным экипажем, бороться с бунтами и в общем кормить всю эту ораву, было тоже дюже как дорого, наверное оттого на многих кораблях Империума, капитаны обычно забывают про свой экипаж предоставляя его самому себе, так или иначе это масса рано или поздно восстанет и её можно будет заменить следующей толпой обреченных.

Что Давиан, что прилетевший с ним на станцию Дженкинс так и не заговорили со своими сопровождающими до последнего момента, пока не предстали перед огромными дверями, ведущими в переговорную комнату гигантских покоев, предоставленных Имперскому Инквизитору. Но даже когда поклонившиеся офицеры звездного форпоста развернулись и ушли дальше по коридору, облаченный в богатые одежды помощник Инквизитора не подумал пропустить внутрь джедая и магистра ордена.

Давиан с легким интересом энтомолога наблюдал за человеком, что, подняв свою руку с оттопыренным пальцем вверх, как-то даже чванливо и, к удивлению, Астартес, высокомерно начал говорить с ними:

— Попрошу вашего внимания. Обращаться к господину Инквизитору следует только уважительно. Подчеркиваете ваше подчиненное положение перед ним, обращаясь к нему «Господин Инквизитор» или же «Господин Имперский Инквизитор».

Чем больше этот человек говорил, тем больше расплывались в улыбке губы Дженкинса. Ещё на Громовом Ястребе он поспорил с Давианом о том, что местный Инквизитор тот ещё придурок… И, кажется, не прогадал. Чертовы джедаи…

Магистр Тул, видя, как обычный, ничем не примечательный человек пытается выговаривать в общем-то превосходящим его не только положением, но и силой разумным, испытал легкое покалывание подступающего к вискам раздражения. За всё время, проведенное в компании Ефримии и Найлуса, в секторе Корианис, где люди крайне уважительно относились к Астартес, он и помыслить не мог, что может произойти что-то подобное. А местный шут, и, видимо, совершенно не понимающий своего места в мире дурачок, всё продолжал:

— Не говорить без разрешения Господина Инквизитора и не смотреть ему в глаза. Следим за собственной мимикой, чтобы не расстроить Господина...

Взмахнувший рукой уже откровенно смеющийся Дженкинс заставил это чучело, что даже не представилось, моментально замолчать. Пара Астартес с щитами и молотами, что следовали следом за своим магистром, тут же заняли место по краям огромных дверей, оттолкнув не могущего сделать вдох человека.

— Своей болтовней ты достал меня, парень. Удивительное у тебя, конечно, качество... — Голос Дженкинса звучал ровно, но в нем чувствовалась смешинка, что так и норовила вырваться наружу, забавно, что глаза джедая оставались абсолютно холодными с интересом наблюдая за умирающим человеком. — Видишь ли, если я ещё готов был бы стерпеть твои оскорбительные высказывания, то вот целому магистру Ордена Астартес терпеть их просто невозможно.

Захрипевший человек упал на колени, вцепившись в своё горло. Он пытался сделать хоть один глоток воздуха, который будто бы весь выдавили из его легких, перед тем как начать душить.

— А теперь ты встанешь и просто откроешь нам дверь. После чего останешься здесь и будешь дожидаться того момента, пока мы с многоуважаемым магистром Давианом Тулом не вернемся. Кивни, если понял, болезный.

Содрогающийся от спазмических позывов сделать вздох человек с трудом закивал. После чего с огромным счастьем почувствовал пропавшую хватку со своей шеи и тут же начал жадно дышать, буквально проглатывая воздух.

— Быстрее...

— Да... Господин... Конечно. — Прерываясь на то, чтобы снова и снова сделать новый глоток, человек с трудом поднялся с металлической поверхности палубы. Отдышавшись и слегка тряхнув головой, со страхом косясь на Астартес и Дженкинса, мужчина кинулся к дверям, периодически прощупывая своё горло и не осмеливаясь прямо смотреть на своих обидчиков.

Палаты Инквизитора не были столь уж сильно богато украшены. То ли от того, что ему самому не нужно было это богатство, то ли по причине отсутствия хоть каких-то богатств на в общем-то боевой станции. Обычный тактический стол, кресло самого Инквизитора и отсутствие хоть каких-то других посадочных мест… Видимо, тот, кто должен был предстать перед Холтом, обязательно должен был стоять и молча выслушивать все слова этого господина.

— Проходите, Давиан... и... Вы ещё кто? — Инквизитор был зол. Это Дженкинс ощущал точно. Не то что бы просто зол — он был в бешенстве и желал убить их здесь и сейчас. Но боялся, что флот, приведенный Тулом в систему, снесет все его бастионы. Боялся, как понял джедай, не за свою жизнь, а за свою цель, то, что не выполнит её.

Этот уже седой, хоть и имеющий достаточно молодое лицо мужчина заставлял Дженкинса в легком раздражении начать дергать правой щекой. Потому что всё с ним оказывалось не так уж просто, как могло бы показаться на первый взгляд.

— Это представитель Ордена Джедаев, рыцарь Дженкинс. — Магистр Давиан с абсолютно каменным выражением лица кивнул головой в сторону застывшего парии и внимательным взглядом всмотрелся в слегка дрогнувшие глаза Инквизитора.

— Моё имя Холт. Я являюсь Инквизитором на службе его Божественного Величества Императора Человечества... — Мужчина слегка склонил голову, после чего нахмурился с явной издевкой проскочившей в голосе продолжив. — И я почему-то никогда ещё не слышал ни о каком Ордене Джедаев.

— Галактика большая, Инквизитор. — Дженкинс подался вперед и уже сам более внимательно стал рассматривать мужчину перед собой.

Седой с довольно молодым, породистым лицом мужчина сейчас со вновь зарождающимся гневом следил за действиями Дженкинса. Тот, не секунды не сомневаясь, подошел к столу и начал наливать себе вино, которое учуял в одном из графинов. Почти не принюхиваясь опрокинув в себя бокал дорогого напитка, что лёгким теплым бризом прошелся по всему тело джедая, тот всё же обратил внимание на красное лицо Инквизитора.

— Мне кажется, вы забываетесь... — Шипение, что выдал мужчина, могло бы напугать почти любого простого подданного Императора. Но Дженкинс уже давно понял простую истину: с Инквизиторами можно или разойтись мирно, если вы просто встретились на дороге этой дремучей жизни и ни капельки друг друга не заинтересовали, или же убить. Так как в любом ином случае эти личности никогда не оставят попытки завалить вас. Такой был характер любого Инквизитора — они действительно верили в своё право вершить судьбы людей, решать, кому жить, а кому умереть.

Ефримия в этом смысле ничуть не отличалась от всех других видимых Дженкинсу Инквизиторов. Она просто более часто рефлексировала над совершенными ею деяниями… Что, надо признать, часто помогало избегать ошибок в будущем.

— Нет, Холт. — Дженкинс покачал своей головой и телекинезом повалил мужчину в кресло.

Давиан Тул с несвойственной ему обычно улыбкой, что была больше похожа на оскал, тут же встал за этим креслом, положив свои огромные руки на плечи Инквизитора. Сервоприводы его доспеха тихо гудели, создавая дополнительное давление, не давая и дернуться закованному в специально подогнанный силовой доспех мужчине.

— Нет, я не забываюсь. Не заблуждаюсь. И, если честно, ты и твой мажордом уже успели меня утомить, Холт. — Обойдя стол, Дженкинс встал перед креслом, заглядывая прямо в расширившиеся от ужаса глаза Инквизитора. — Ты прибыл к этому Имперскому миру с уймой солдат, притащил сюда космические форпосты и даже не подумал помочь Дому рыцарей Варлок с вторжением орков. Почему?

— Это не твоё дело, грязный...

— Ответ не верный. — Небольшой разряд странных, белесых молний ударил в тело удерживаемого в кресле мужчины. Тот содрогнулся всем телом, а Давиан, держащий пытаемого, поморщился от запаха горелой плоти и паленой проводки. Удар молний Дженкинса явно преследовал цель вывести из строя доспех, а не самого Инквизитора.

Дженкинс склонился ближе, его глаза сверлили лицо Инквизитора.

— Ты что-то здесь искал. Что-то очень нужное тебе для своего продвижения по карьерной лестнице... Хотел стать Лордом-Инквизитором, да?

Чуть улыбнувшись, джедай продолжил идти по мысленным цепочкам, что быстро мелькали в голове Инквизитора. Сила позволяла ему улавливать образы, эмоции, обрывки мыслей — даже сквозь сопротивление разума этого индивида, что со своим то характером и образом действий, какого-то черта смог дожить хоть до какого-то самостоятельного опыта… Обычно такие помощники Инквизиторов, что приследуют больше личные цели, а не цели Ордоса, хоть и трактуя их под себя, отсеиваются довольно быстро… По словам Ефримии.

— Ты! Ты отрыжка Варпа! Я уничтожу тебя!

— Связанное с Эльдарами... — Дженкинс сузил глаза. — Что-то острое. Божественное...

— Не смей!

— Копьё... — В глазах джедая мелькнуло понимание. — Копьё божества Эльдар.

Он выпрямился, и в его голосе впервые зазвучал настоящий гнев.

— Скажи мне, на милость, почему из-за безделушки чужаков по твоей вине умирают люди? Сукин ты сын.

Дженкинс психанул. На мгновение он потерял контроль, и Сила буквально ворвалась в голову Холта, заставив того впасть в кататонический ступор. Ударив наотмашь по лицу Инквизитора, пытаясь привести того в чувство, Дженкинс ничего не смог добиться. Было видно, что мужчина уже спекся, никак не реагируя на внешние раздражители.

— Черт!

— Что же, Дженкинс, ты снова перестарался... — Тяжело вздохнув, Давиан убрал руки от тела Инквизитора. — Что ещё ты увидел?

— Скоро здесь будет жарко, магистр. — Дженкинс провел рукой по лицу, собираясь с мыслями. — Я не очень хорошо разобрал ту информацию, что Холт прокручивал в своей голове. Но сюда, в эту систему, прибудет нечто огромное. То ли корабль, то ли и вовсе станция. На нем находится древний артефакт длинноухих. Ради этого Инквизитор нагнал в систему столько космических фортов. Он хотел сразу же блокировать то, что грядет... И взять под свой полный контроль.

Из коридора вдруг резко послышались частые выстрелы. Громкий взрыв то ли гранаты, то ли и вовсе снаряда, а после гулкие тяжелые удары и очередь роторной бластерной установки. Так или иначе вскоре всё смолкло.

Телепортировавшиеся по маяку, закрепленному на броне одного из Астартес, охраняющих покои, отряд Опустошителей в терминаторской броне быстро навел порядок и уничтожил пытавшихся пойти на штурм верных сторонников начавшего пускать слюни Инквизитора. Экипаж же самой станции решил не провоцировать Астартес и пришедший в систему флот, ещё заранее пойдя на сговор с Давианом и выдав всю подноготную о творившихся бесчинствах.

Холт не разбирался — он просто приказывал убрать возникающие проблемы. По принципу: нет возмутителя проблем — нет и самой проблемы. Что уже порядком всех достало. Жить в вечном страхе не был согласен ни один высший офицер Империума. Тем более такой, что загремел на вечную службу в охранении планет на звездном форпосте...

— Похоже, наши проблемы только начинаются. — Давиан задумчиво смотрел на всё ещё сидящее в кресле тело Инквизитора. — Что же, сначала разберемся с орками. А позже займемся тем, что прибудет сюда. И попытаемся захватить артефакт Эльдар.

— Магистр? — Дженкинс поднял бровь.

— Его можно будет выгодно обменять у длинноухих. — Пожав плечами, Давиан пошел на выход из покоев, не обратив внимания на клюнувшего лицом вперед Холта, что со звучным стальным звуком упал лицом на металлический пол станции.

— Не уверен, что сговор с ксеносами Инквизитор Ефримия может одобрить...

— Мы не будем к этому стремиться, Дженкинс. — Давиан остановился у дверей и обернулся. В его единственном глазу блеснул холодный расчет. — Честь по чести доложим о захваченном артефакте. А дальше пусть решают.

— Тоже верно. — Дженкинс вздохнул и поправил перевязь с мечом. — Но доложиться о том, что задержимся в этой системе, всё же будет нужно.

— Само собой. — Давиан кивнул и вышел в коридор, где его уже ждали терминаторы.

Дженкинс задержался на мгновение, бросив последний взгляд на скрюченное на полу тело Инквизитора. Где-то там, в глубине станции, тысячи пустотников продолжали свою бессмысленную жизнь, даже не подозревая, что на станции, да и во всей системе, только что сменилась власть.

— Люди... — тихо пробормотал джедай и вышел вслед за магистром, оставив за спиной тишину и запах паленой проводки. Тело же самого инквизитора пару раз дернулось и застыло навсегда, расставаясь с жизнью под действием удушающей хватки Силы на своём горле.

*** P.S. - Если хотите поддержать эту работу, воткните лайк, а если очень хотите, подписывайтесь на бусти, благодарочка, всем читателям \(*-*)/

Глава 6

Широкий тактический стол, над которым висела голубеющая голограмма планеты Цезоний 7 в секторе Ареций, освещал лица собравшихся холодным, призрачным светом. Движением пальцев правой руки Герион, Верховный Истребитель и лидер Немейского братства, приблизил изображение планеты. Сначала отчетливо стал виден громадный город-улей, раскинувшийся на многие километры, а позже и центральный шпиль чудовищного размера башни, возвышающейся над всем этим архитектурным безумием, как гнилой зуб над больной десной.

Выполненные с помощью закинутых в систему Цезоний разведывательных зондов планетарные снимки и сканы местности не могли полностью передать всю мерзость и чудовищную неправильность этого строения и того ужаса, что сейчас творился на планете. Даже на голограмме чувствовалось что-то неестественное — линии зданий слегка искривлялись, тени падали не в ту сторону, а вокруг башни воздух, казалось, мерцал какими-то потусторонними сполохами, невидимыми для обычных приборов, но улавливаемыми психическими сканерами, установленными на разведчиках.

Герион Критский знал... Демоны Варпа, что под предводительством предателя-Примарха, сейчас пировали в этом бедном мире, изничтожая его население, измываясь над ним и порабощая в рабство, всячески пытаясь выманить и отобрать души тех, кто ещё способен был сопротивляться. Герион видел десятки таких миров, подвергнувшихся атакам демонических орд, и не всегда их можно было спасти... Не всегда. За уничтожение одной из захваченных демонами планет он и получил своё прозвище, «Уничтожитель Миров».

Так или иначе, он также знал, что Цезоний 7 по итогу будет уничтожен как демонический мир. Очистить и заселить его снова будет просто нереально — слишком большая концентрация порождённых Иматериумом энергий, слишком большие риски, слишком глубоко варп въелся в саму материю планеты. Даже Экстерминатус не факт, что мог помочь — бывало и такое, когда мир полностью пропитывался и насыщался Варпом из-за проводимых нечестивых ритуалов и после уничтожения такой планеты она рассыпалась на изуродованные излучающие скверну куски, до конца, не очищаясь в священном, яростном пламени.

Вообще, столь быстрая оперативность его нового начальства очень радовала Верховного. Только он подтвердил свою лояльность в ответ на услугу и оказание помощи в их не самом простом деле, как этот Магистр Джедаев тут же начал действовать.

Тогда они долго беседовали с Хорсом, и Астартес поведал ему о предательстве Фулгрима Фениксийца, смерти Ферруса Мануса, их генетического отца, и той чудовищной войне, что разразилась десять тысяч лет назад. Герион рассказывал сухо, скупо, но в его голосе чувствовалась боль, не утихавшая тысячелетиями. Он рассказывал о том, что не только было скопировано Немейским братством из архивариума Ордена Железных рук, но и то, что братство смогло собрать за всё время своего существования, по крупицам восстанавливая весь путь своего Примарха.

Конечно же, у их ордена хранились не все записи. Их братский Орден «Железных Рук» мог бы пролить свет на многие пустые места описываемых в древних текстах историй, так как Верховный Истребитель не верил, что им в своё время дозволили скопировать всю информацию. Но Истребители Тифона не очень хорошо ладили со своим братским Орденом. Многое не нравилось Немейскому братству в Железных Руках и тех Орденах, что они породили.

Как Орден, выделенный не от основного легиона, а воссозданный Механикус, Немейское братство имело к первоначальному Ордену множество вопросов. Они чувствовали зов своей крови, ощущали те побудительные мотивы, ту генетическую память, что связывала их с их Примархом... И они просто не понимали: зачем калечить себя этими странными ритуалами иссечения? Зачем заменять здоровую плоть металлом, отрицая саму суть воина? Зачем, зачем, зачем? Ведь сам Феррус Манус, примарх железных рук, получил их в борьбе с чудовищем, как награду за свой величайший подвиг. Но разве это значит, что такую же награду должны получать все достойные ритуала? Разве Примарх отказался бы от другого дара за свои совершения? Никто не отвечал на эти вопросы…

Множество вопросов и неприятие по итогу породили протест, что вылился в добровольное изгнание братства с Медузы и неучастие их в Железном Совете, что управляет всеми Орденами и кланами, пошедшими от Ферруса Мануса и легиона Железных рук.

Найлус Хорс интересовался этой древней историей, интересовался конфликтом и был готов разрешить его смертью предателя и демонопоклонника. И его слова не расходились с делом.

В соседнюю систему рядом с их целью, что с большим трудом Астартес смогли отследить ранее, был отправлен один из кораблей флота Объединительного похода. Сам Герион ещё не очень сильно разобрался в этой удивительной технологии гиперпространственного двигателя, но скорость передвижения и та предсказуемость, что выдавали эти движки, были великим благом для Империума и всей его чудовищной галактической логистики.

Корабль запустил в систему Цезоний разведывательные зонды, что за феноменально малый для такой операции срок исследовали мир с дальних орбитальных подступов, замаскировавшись под обычный космический мусор, захваченный гравитационным полем планеты. Чтобы получить обратно информацию и не спугнуть цель до начала операции по ликвидации демонического Примарха, потребовалось скрытно, с помощью квантового передатчика с узким гипертуннелем, установленного на чудовищно дорогих разведывательных устройствах, отправить весь собранный пакет данных за один раз.

Сейчас же, имея на руках тактическую информацию, они могли наконец-то полностью спланировать ход всей операции, а не бросаться на противника в лобовую атаку в надежде не попасть в заранее организованную ловушку.

На совещании присутствовали лидеры этого Освободительного Крестового похода, взявшего своё начало из той ещё дыры, Сектор Корианис, был не самым известным местом в галактике. С Имперским Инквизитором Ефримией Блейроуз и предводителем похода Магистром Ордена Джедаев Найлусом Хорсом, Верховный Истребитель уже был знаком.

Из новых лиц тут присутствовали Лорд-генерал-милитант Алексиос Иоган Кошкин, что за свои действия и ранее проведенные операции был удостоен этого звания прямым приказом Хорса по протекции Лорда-генерала Старка, в чьей свите ранее и находился, командуя всеми бронетанковыми силами подчиненного Старку воинского контингента. Кошкин был коренастым мужчиной тридцати восьми лет, с тяжелой челюстью и внимательными, цепкими глазами — настоящий танкист, прошедший долгий и довольно извилистый путь от простого командира танка до командующего целыми соединениями. В своё время ему пришлось пободаться с представителями аристократии, что были против его назначения командующим танковыми частями, но Лорд-генерал Старк, прикрыл своего подчиненного, что в столь молодом возрасте смог своими умениями поразить уже далеко не молодого Лорда-генерала.

Так же присутствовал Лорд-адмирал Лютор Штормблейд — прославленный старый вояка, реформатор флота Освободительного Крестового похожа и тот, кто первым же делом пробил себе должность командовать столь совершенной и чудовищно могущественной армадой. Его породистое хоть и уже морщинистое лицо выдавало скрытый в нём острый ум, в глазах же его был только холодный расчет старого надежного вояки, что полагается только на свой интеллект, откидывая все или же почти все чувства в сторону.

Присутствие же сестры битвы, Сестры-Настоятельницы ордена Серебряной Чаши и довольно странной, хоть и надо признать привлекательной женщины, что постоянно старалась держаться как можно ближе к Магистру джедаев, и вовсе не интересовало Астартес... Навряд ли они смогли бы хоть как-то повлиять на ход сражения.

Нет, Герион не недооценивал сестер битвы и их неистовство. Просто он примерно представлял, на что должен был быть способен Примарх в настоящем бою, и уж точно знал, что такое занятый демонами мир. Обычные люди — а сестры битвы оставались всё такими же обычными людьми — не смогут и суток продержаться в гнетущей атмосфере, наполненной варпом планеты. Даже Астартес могли сломаться под таким давлением, а они были в десятки раз крепче обычных людей.

Поэтому Верховный Истребитель и не приветствовал присутствие этих людей на совещании. За исключением Штормблейда, конечно — кто-то же должен был пробить им коридор и, если что, прикрыть с орбиты.

Хорс же внимательно изучал географию Улья, что раскинулся на подступах к гигантской башне. Он приближал изображение планеты и всматривался в улицы и проспекты, ведущие к этому сооружению, выделив по меньшей мере пять зеленых зон. Осмотрел само строение, выделив несколько красных и одну синюю зоны. Найлус методично раскидывал тактические ориентиры и продумывал план штурма этого монументального сооружения.

Герион читал этот план прямо на ходу — ему не нужны были пояснения, как, наверняка, они были не нужны Лорду-генералу и сестре битвы. Флотский же офицер изучал орбиту и висящий над планетой флот из тринадцати кораблей, что, по-видимому, и был доставщиком вражеских войск на Цезоний 7.

— Октавия, что ты чувствуешь?

Эта женщина не являлась ученицей Найлуса в полной мере. Когда-то она даже чуть не лишила его жизни, едва досрочно не закончила выбранный им самим путь. Будучи псайкером Альфа-уровня, Октавия попала под влияние одной из демонических тварей и чуть не уничтожила Корианис-Прайм и самого Хорса в предательском, самоубийственном порыве. Джедай, вопреки овладевшей им Темной Стороне Силы, всё же справился со своей ненавистью и помог женщине. Соединившись с ней узами, он смог заменить в ней изменчивость варпа на чистую энергию собственной тьмы, что ещё ранее смог провернуть с Ефримией.

Октавия справилась. Стала одаренной. Но также осталась верна своим убеждениям. Она не хотела войн, не хотела боли потерь и страданий, что постоянно идут следом за тем, кто идет по пути меча. Она выбрала свой путь и просто стала сопровождать Найлуса.

Сила предсказания раскрылась в Октавии крайне широко. Она могла часами наблюдать за течениями Великой Силы, пребывая в глубокой медитации, и выискивать всё лучшие и лучшие пути, для того чтобы их поход не захлебнулся ещё на начальном этапе. Джедай не воспринимал её своей полноценной ученицей, так как мало чему мог действительно научить её на выбранной стезе — ведь даже брать в руки световой меч, а уж тем более обучаться боевым приемам силы эта женщина просто-напросто отказывалась.

— Я почти не могу увидеть судьбу этого чудовища в Силе, Найлус. — Голос Октавии звучал тихо, но в нём чувствовалась та особенная уверенность, что даёт только истинное видение. — Но вы должны справиться, так как твоя судьба точно будет иной и не прервется на этой планете.

Посмотрев на женщину, что тут же отвела взгляд в сторону, Найлус хмыкнул. Она не стремилась поведать ему о его судьбе. Говорила, что почти не видит её и не может разобрать, но чувствует, что он должен наконец-то даровать им всем мир. Как и всегда, все предсказатели во все времена ведут себя странно и, если быть честным, подозрительно. Но Найлус так же в Силе ощущал, что женщина не врала, а значит, ей он всё же мог доверять. Тем более она уже многое сделала для похода и давно искупила вину за своё падение, по мнению самого Найлуса, конечно же.

Ефримия метнула свой взгляд на смолкнувшую женщину. Отрицать её полезность она не могла, но и верить той, кто поддался губительным силам однажды, так же не имела права. Если бы не протекция Найлуса и чувства, улавливаемые в Силе самой Блейроуз, Октавия была бы давным-давно мертва. Инквизитор не привыкла доверять всем, кто встречался с силами варпа, тем более тем, кто побывал под контролем демона Великого Обманщика. Потому она и следила за Октавией и часто устраивала той проверки на лояльность. Но не смела просто убить её, так как за её жизнь постоянно вступался сам Найлус Хорс.

— Вы не сможете высадить гвардию и сестер битвы на планету, магистр. — Своим могучим, низким голосом Герион тут же привлек к себе внимание сестры Никаноры, Лорда-генерала и Магистра джедаев. — Аура губительных сил не позволит войскам долго находиться в столь ужасных условиях. Сам воздух там наверняка уже давно пропах дурманом. Люди сойдут с ума через несколько часов.

— Так бы и было с обычными гвардейцами, Герион Критский. — Найлус повернулся к нему, и в его глазах блеснула холодная уверенность. — Но нам не понадобится воздух.

Он обвел взглядом собравшихся и продолжил:

— Слушайте общий план. Действовать будем быстро. Для начала нам стоит выйти из гиперпространства как можно ближе к планете и сходу блокировать её. Разведывательные зонды дадут нам коридор.

Найлус тут же перевел свой взгляд на адмирала, и высветил орбиту Цезония 7 на тактической карте.

— Лорд-адмирал, тут я рассчитываю на то, что вы сможете сдержать натиск вражеского флота. Я понимаю, что мы теряем внезапность и шанс разгромить вражескую флотилию без потерь, но дать эвакуироваться нашему врагу мы не можем.

Взгляд Найлуса уперся в старика, что, хмыкнув, всё же растянул свои губы в улыбке, тут же утвердительно кивнув джедаю.

— Я прошу от вас только возможности уточнения координат противника перед гиперпрыжком в систему Цезоний. Добираться туда, как я понимаю, мы будем через соседнюю систему, и доразведка нам бы не помешала. — Голос Штормблейда звучал спокойно, по-деловому просто. Адмирал был старым героем Империума, и доказывать что-то и кому-то, ведя велеречивые разговоры, уже давно перестал.

— Вы правильно понимаете, Лютор. — Найлус одобрительно кивнул. — Дальше мы нанесем орбитальный удар. Расчистив зону вокруг этой башни для наших войск. Думаю, на планете будет не слабая противокосмическая оборона, потому действовать нужно будет быстро, но всё же аккуратно.

Старый адмирал снова кивнул потирая свой морщинисты подбородок, уже мысленно просчитывая варианты.

— Мы не можем допустить смерти нашего противника до того, как доберемся до него. — Голос Найлуса стал жестче. — Есть немалая вероятность, что он снова оживет, воскрешенный своим покровителем. Убивать этого Фениксийца придется мне.

Центральная голограмма тут же приблизила местности, помеченные зелеными зонами.

— Ваши войска, Лорд-генерал, должны будут совершить высадку вокруг объекта. Нужно будет поддерживать полную герметичность техники и оборудования. Придется использовать полностью изолирующее снаряжение. — Найлус говорил четко, рубя фразы. — Заливайте всё огнем, можете требовать орбитальных ударов, но вы не должны пропустить орды врага к башне и не должны никого выпустить за действующий периметр.

Кошкин склонился над картой, его глаза быстро бегали по линиям улиц и площадей. Генерал углубился в изучение переулков. Конечно, после орбитального удара там мало что останется, но центральные дороги и частично монументальные сооружения точно уцелеют. Они помогут его полкам лучше закрепиться и держаться до того момента, как можно будет провести эвакуацию.

— Мы исполним свой долг, Командующий. — Чинно кивнув, приложив руку к сердцу, генерал ненадолго замер после изучения диспозиции, впитывая каждое слово Найлуса. - Для этого нас готовили.

— Сестра Никанора. — Найлус повернулся к женщине в боевых доспехах, чье лицо, как и всегда было суровым выражая мало эмоций, как у каких-нибудь древних каменных статуй, что так любят жители Империума. — Я рассчитываю на то, что вы сдержите поползновения врага, если он хлынет из этой башни наружу. Ваши сестры, должны будут сдержать первый натиск.

— Я приложу все силы, чтобы предатель получил по заслугам, Магистр Найлус. — Никанора только утвердительно кивнула. Как всегда, она была прямой как силовой меч, что стала использовать, и говорила только то, что думала.

— Я же с Немейским братством и третьей ротой Кровавых воронов капитана Ангелоса пойду на штурм. — Красные зоны, которыми была помечена башня, подсветились чуть ярче. — Мы высадимся прямо на голову противнику, пробив себе путь огнем.

Найлус сделал паузу, давая всем осознать масштаб.

— Почти шесть сотен Астартес. Я не верю, что наш враг сможет справиться с такой группой. Кто бы там ни был, он будет повержен. А потом мы настигнем и самого Примарха.

Он перевел свой взгляд на Верховного Истребителя.

— Герион. Отсутствующий сейчас Габриэль должен был направить вам своего технодесантника с оборудованием. Вы его получили?

— Да, Магистр. — Герион выпрямился, его голос звучал твердо. — Двадцать терминаторских доспехов модели «Тартарос». Сотня доспехов модели «Марк IV». Новые виды вооружения, такие как бластерно-волкитные винтовки, барадиевые гранаты и ракеты. Тяжелое вооружение, представленное роторными бластерными повторителями и легкими турболазерными пушками, что может удержать и использовать Астартес.

Он слегка задумался, перечисляя полученное и учтенное вооружение, ни смотря ни в один из документов. Сейчас его мысли занимали совершенно другие проблемы, но не ответить на вопрос нового начальства он не мог.

— Мы получили это снаряжение и начали подготовку к его использованию. С этим не будет проблем. — Герион помедлил. — Но мы хотели бы запросить помощи от наших братьев. Или хотя бы уведомить их о том, что будет проводиться миссия по ликвидации предателя.

— Братьев? Как я понимаю, вы говорите о Железных Руках и их орденах-наследниках? Я прав? — Хорс проследил за кивком Астартес и тут же вернул свой взгляд к карте. — Вы можете уведомить их, Герион. Но рекомендую не брать библиариев на эту миссию.

Его голос стал тише, но от этого не менее весомым.

— Мои способности могут стать причиной их смерти. Так уже было на Меридиане. Нам не нужны лишние жертвы среди лояльных сил.

— Я учту это, Магистр. — Герион кивнул, принимая условие.

— Ефримия. — Найлус повернулся к инквизитору. — Ты останешься при Лорде-адмирале. Чувствую, там твои полномочия смогут сыграть свою роль.

— Я тоже это ощущаю, госпожа Инквизитор. — Октавия тут же дополнила слова Найлуса своими, из-за чего уже хотевшая что-то сказать Блейроуз поморщилась. Спорить с предсказателями порой было себе дороже, особенно когда можешь ощущать их лояльность и по некоторым причинам сейчас не имеешь возможность снести голову очередной Касандре. Воспоминание о судьбе пророчицы из древней истории с Великой Терры, на время чуть подняло настроение Ефримии и примерило её с жизнью.

— Хорошо. — Ефримия скрестила руки на груди, её взгляд был тяжелым. — Но я оставлю за собой право вмешаться в операцию, если сочту это нужным.

— Если мы не справимся... — Найлус усмехнулся, и в этой усмешке было что-то пугающее. — Я рассчитываю на то, что ты вгонишь это убогое строение к ядру планеты орбитальной бомбардировкой.

Он тут же продолжил распределять силы Астартес по всей башне. Они на своих десантных капсулах будут группами врываться в это сооружение, сея смерть и разрушение.

- А синяя зона? – Голос Ефримии отвлек Найлуса от его занятия.

- Туда будет нанесен удар Эми-бомбой, мы не знаем возможностей противника, но наверняка будет лучше, если он не сможет использовать свою технику, хотя я и не уверен, что на одержимое Варпом вооружение можно повлиять таким примитивом.

Встав со своего места, Найлус обвел своим стальным взглядом всех собравшихся людей. В этом взгляде читалась та особенная сила, что заставляла даже Астартес чувствовать себя... почти обычными людьми.

— Мы нанесем удар неожиданно, в самое сердце. И вырвем его с корнем. — Его голос звучал спокойно, но каждое слово падало в тишину, как тяжелый молот. — Такой шанс уничтожить демоническую тварь предоставляется крайне редко, и мы просто не имеем права упустить его. Мы должны свалиться врагу на голову, ввергнуть его в полное замешательство и не дать сбежать.

Он сделал паузу.

— Приводите свои силы в порядок. Верховный Истребитель, от вас жду сообщения, что ответят ваши братья из Железных Рук.

— Я сразу же уведомлю вас, Магистр. — Герион склонил голову.

Совещание закончилось. Один за другим присутствующие покидали зал, погруженные в свои мысли. Пока в помещении не остались только Ефримия, Октавия и Найлус.

— Что ты увидела? – Голос Найлуса перекрыл собой тихий гул оборудования. Ефримия видела, как Хорс устал. Устал не от подводящих его мышц или ментально… В этом плане Найлус был одним из самых твердых людей, которых только встречала женщина. Она чувствовала в Силе, что он устал тащить какой-то груз, что придавливал его к земле, но никак не мог его сбросить. Эти сумбурные чувства уже давно преследовали Блейкроуз, но она всё никак не могла их описать… Так или иначе она попробует помочь ему расслабиться, потому что он единственный шанс человечества, это Инквизитор поняла уже давно.

— Если госпожа Инквизитор высадится на планету, она точно погибнет… - Октавия печально прикрыла свои глаза, не осмелившись взглянуть на нахмурившуюся Блейкроуз.

— А я точно высажусь?

— Теперь уже нет, госпожа…

***

Облицованные белыми панелями коридоры восьмикилометрового флагмана командующего Крестового похода напоминали Ефримии тот длинный путь, через который им пришлось пройти, чтобы этот и подобные корабли наконец-то смогли бороздить просторы галактики. Белый цвет здесь был не просто эстетикой — он создавал ощущение простора, чистоты, почти стерильности, так непохожей на мрачные, гротескные и порой нефункционально огромные коридоры обычных имперских судов, где каждый метр был заставлен трубами, кабелями и обслуживающими механизмами, что сейчас были изолированы фальшпанелями, не давая любому желающему добраться до систем корабельной инфрастуктуры.

Восьмилетняя подготовка к началу похода была необходима. Требовалось наладить выпуск оборудования, кораблей, вооружений... Буквально всё требовало своего пригляда. Механикус тянули одеяло на себя, занимаясь налаживанием придуманной Зулиманом Системы и полной ассимиляцией внегалактических технологий и знаний привнесенных Хорсом. Магосы спорили до хрипоты и отказа устройств воспроизводящих технолингву, делили сферы влияния, но работа кипела — заводы сектора Корианис работали в три смены, выпуская продукцию, о качестве и могуществе которой ещё недавно могли только мечтать.

Флотские так же хотели больше мощностей и обращения основного фокуса внимания сформированного временного правительства сектора на проблемы с космическим флотом. Получив первые гипердвигатели и подготовленные Найлусом справки по формированиям экипажей, высшие чины флота тут же выкатили огромный документ с множеством требований для создания самого сильного и мощного флота, если не в галактике, то в Сегментуме Ультима уж точно. Адмирал Штормблейд лично курировал все преобразования, часто требуя то, что казалось ранее невозможным и так же часто получая это.

Так же и генералы гвардии. Все хотели новых игрушек, того, что даст им превосходящее преимущество на поле боя. Усиленные доспехи, новое вооружение, средства связи и транспортировки — каждый род войск требовал внимания, и Найлус как-то умудрялся дать его всем.

Он как-то вклинился и буквально подчинил себе всю систему логистики в секторе. Буквально выдавливая из людей всё возможное и что удивительно, люди сами желали этого. Они готовы были работать по двадцать часов, только чтобы выдать так желаемый ими всеми результат. Ренессанс, возрождение мощи Империума, новый поход, что прогремит на всю галактику и даст свет миллиардам. Многие загорались этой идеей, и сгорая в часто ненормальном огне своей фанатичной убежденности, что именно они встанут у истоков нового галактического парядка, люди, даже Церковь, поддерживали Найлуса, и приняли его своим командующим.

И конечно же, даже саму Ефримию зацепила эта подготовка, хотя она и скинула почти все эти дела на Хорса, лишь держа руку на пульсе и контролируя действия джедая. Этот акт доверия со стороны Инквизитора был странен для самой женщины. Но чувствуя эмоции, чувствуя тот чудовищный надрыв в Найлусе, его внутреннюю борьбу и стержень, что не смотря на давление, так и не переломился, через Великую Силу, Ефримия всё же смогла ему довериться и по итогу не пожалела об этом.

Найлус Хорс, этот странный и порой крайне непонятный человек, взялся за возложенные на его плечи обязательства с утроенной силой. Порой женщине казалось, что он и не спит вовсе. Это, конечно, было не так. Хорс спал — где-то раз в две недели он позволял себе полноценный восьмичасовой сон, всё остальное время заменяя его медитациями. Она узнала об этом не сразу, но сразу осудила его... Ей нужен был полноценно действующий командующий, а не изведший себя недосыпанием полутруп. Если бы речь зашла об обычном человеке, что столь же сильно был нужен ей, то она бы в приказном порядке отправила его спать… Но когда речь заходила о Найлусе и его возможностях, она сама терялась в той круговерти порой просто чудовищных способностей, а потому не могла полноценно воздействовать на него.

Нет, такое долгое отсутствие сна и чудовищная работоспособность, казалось бы, совершенно не влияли на джедая. Он просто брал и делал то, что для других считалось почти невозможным. Переговоры с разными группировками власти Империума в секторе: гвардия, флотские, Астартес, церковники, Механикус, даже губернаторы. Со всеми Найлус находил общий язык и, как подозревала Блейроуз, исподволь воздействовал на их разум, но пока это шло на пользу делу, она молчала и старательно вела записи действий Хорса.

Так же он умудрялся во всей этой круговерти взваленных на себя полномочий обучать учеников. И это обучение было самым странным из всех проходимых ею тренировок. Их связь в Силе позволяла Найлусу, казалось бы, напрямую передавать свои умения в голову ученикам. И в эти моменты женщина, единственная из всех кого он обучал — замечала, насколько же устал этот человек. Это чувство буквально пропитывало саму суть Найлуса. Она довлело над его собственной Силой, но всё же не могла сломать тот стержень, буквально выкованный из света, что был где-то в самой глубине джедая. Ефримия могла признаться самой себе, она восхищалась этим человеком, его личностью, амбициями и действиями, и тем что он не сломался, так же неся свой груз и свой долг взваленный на себя.

Конечно же, сама Блейроуз тоже не валяла дурака. У неё было множество обязанностей, которые так просто не свалишь на подвернувшихся людей. Нужно было многое сделать, чтобы наладить полноценную систему поиска и контроля варп-угроз. Датчики варп-энергий были уже достаточно давно известны, но необычайно сложны в своем создании. Полноценный комплекс планетарных масштабов требовал уйму вычислительных мощностей. Он мог по выведенному алгоритму сканировать местности на определенные паттерны-аномалии: изменения гравитации, резкие перепады температуры, сбои в работе приборов, странное поведение групп людей и отдельных личностей.

Все эти данные, собираемые бесчисленным множеством устройств, собирались и просеивались умной системой, созданной Механикус, и позволяли точно вычислять проявления Хаоса. Ефримия курировала разработку и внедрение этих систем в секторе Корианис, и надо признать, эта система почти тут же начала давать свои плоды. И если на Меридиане и Корианис-Прайм культов и несанкционированных псайкеров по какой-то причине просто не детектировалось за все эти восемь лет, то на других планетах сектора Ефримии не раз приходилось санкционировать зачистку целых жилых районов от фанатичных культистов губительных сил.

Так же Блейроуз занималась созданием сети информаторов, полноценным наблюдением за всей верхушкой выстроенной Найлусом и самой Инквизитором системы власти. Приходилось не только внедрять своих шпионов и вербовать уже работающих в системе людей, но и лично убеждаться в лояльности отдельных личностей с помощью способностей Силы, в чем незаменимым показал себя её бывший помошник – Дженкинс. Раскрыв свой потенциал в Силе, тот оказался неплохим эмпатом и порой пугающе сильным менталистом. Конечно, Ефримия с помощью Великой Силы и при небольшом обучении Найлуса, спокойно могла противостоять способностям Дженкинса, но неодаренного человека, тот щелкал как мелкий орешек.

Конечно же, никуда от Ефримии не делась бумажная работа. Резервировать все приказы Найлуса до того, как его Орден не был полноценно оформлен и встроен в вертикаль власти, ей приходилось чуть ли не каждый день. Но и до сих пор нет-нет, а приходилось прикладывать свою инсигнию к очередному документу, как и присутствовать на важных переговорах и совещаниях, например, как прошедшее недавно.

И насколько она была работоспособна, но и у неё порой просто опускались руки от взваленной на себя ответственности. Но когда она смотрела на всегда прямо держащегося Хорса, когда видела его выдержку и работоспособность, она снова и снова впрягалась в работу, зная, как же ему на самом деле бывает тяжело.

Периодически они говорили на эту тему. Не могли не говорить — всё-таки восемь лет работы на одну цель и постоянная возможность буквально чувствовать состояние друг друга не могут не сблизить людей. В такие моменты она позволяла себе на время скинуть маску непоколебимой уверенности, побыть обычным человеком... И Найлус — он тоже расслаблялся, рассказывая о своем прошлом. Казалось, он временами, в тех давно совершенных деяниях, находил в себе новые силы, что позволяли ему снова стать тем непоколебимым лидером, которым он зарекомендовал себя за то время, что осуществлял подготовку к походу.

И сейчас женщина снова чувствовала, что её товарищ опять начал загонять себя, забывая то, ради чего они стараются. И хотя у неё и сейчас было множество обязанностей, она не могла не поговорить с Хорсом, потому как знала, что порой хватает веса и одной соломинки, что переломит хребет грокса. А потому этот груз лучше убрать заранее. Конечно она не знала, что за вопрос столь сильно гложет её, успевшего давно стать другом, товарища.

Приложив свою руку к дверному терминалу, женщина дождалась, пока дверь под тихое шипение разойдется в стороны. Вообще в Имперском обществе было принято выдавать гигантские каюты, обставленные по высшему разряду, своим офицерам. Но Найлус, несмотря на недовольство Лорда-адмирала, всё же сломал эту традицию, заставив всех ютиться в более или менее одинаковых функциональных комнатах.

Это позволило им сохранить просто прорву ресурсов и времени, а также побороться за дополнительный генератор энергии на старых, модернизируемых судах, что примирило Штормблейда с утерей личных покоев. Мнение всех остальных флотских в этом деле как-то и не учитывалось. На новых же судах всё было сразу же выполнено максимально функционально, без отсутствия типичного для Империума нагромождения и гигантизма.

Дверь с тихим шипением закрылась за спиной Инквизитора, и женщина, пройдя через специальный шлюз, из которого можно было попасть в личные покои, кабинет и столовую, сразу же пошла в сторону специально спроектированной для одаренных комнаты для медитаций.

— Присаживайся... Рядом. — Тихий голос мужчины, что сидел, скрестив свои ноги между трех огромных, выращенных в гигантских силовых печах красных кристаллов, пульсирующих огромным количеством энергии Найлуса.

Ефримия поёжилась от пробирающего её холода и чудовищной концентрации Силы. Зная свои собственные возможности, Блейроуз примерно могла экстраполировать ту мощь, что была сейчас сокрыта в этих кристаллах, на собственные приемы... И это пугало, потому как, по её прикидкам, пропустив столько энергии через себя, она бы смогла тряхнуть телекинезом целую планету, или и того хуже — сжать её, как резиновый шарик, наполненный водой, и сжимать до той поры, пока она не лопнет...

Но сейчас это было не важно. Пересилив себя, женщина, как и всегда, настроилась на их с Найлусом связь. Это тут же вымыло наносную эмоциональность, чуждость и буквально кипучую смертоносность чудовищной энергии джедая, позволив ей взглянуть чуть глубже, почувствовать эмоции и состояние самого джедая под всей гигантской толщей его могущества. Она стремилась заглянуть туда, где был всего лишь невероятно уставший, но до сих пор не сломленный и продолжающий бороться древний человек, что прожил на этом свете уже почти четыре тысячи лет и еще почти десять тысяч лет был заморожен в карбоните, дожидаясь того часа, когда Кровавые Вороны обнаружат судно еще легиона Ультрамаринов с его кораблем, простоявшем тысячи лет в пустотном ангаре.

Усевшись напротив мужчины, Ефримия прикрыла глаза, тут же окунувшись в потоки Силы, но не позволяя своему сознанию полностью уйти в этот удивительный круговорот жизни. Она только сильней акцентировала своё сознание на существующей связи и посмотрела в сейчас открытый самим мужчиной разум, что, как и всегда, приветственно пустил её в свои мысли.

— Ты снова излишне открыт, Найлус... — Эта мысль метнулась в голове Ефримии раньше, чем она успела её полноценно осознать.

— Я так не считаю. Среди союзников не может быть излишней открытости. — Обычно, когда они так разговаривали, им не нужны были слова, что не передавали и сотой части тех чувств, эмоций и той истины, что один человек был на самом деле способен передать другому. Сила позволяла им чувствовать эмоции, истинные чувства и отношение, много глубже чем даже сам человек, порой способен был осознать собственные чувства.

— Я заметила, что ты последнее время излишне сосредоточен. — Искреннее волнение, что так или иначе проскочило среди мыслеобраза, отправленного Инквизитором, заставило лицо мужчины расплыться в легкой, понимающей улыбке.

— Разве можно быть излишне сосредоточенным? — Небольшое, колкое веселье пришло ответно от Найлуса, от чего женщина поморщилась.

В этом был весь Найлус Хорс. Он никогда бы не опустился до того, что начал делиться своими личными проблемами. Нет, он обязательно проинформирует своих соратников о действиях, что собирается совершить. Но всё же он не собирался никому плакаться в жилетку, неся весь чудовищный груз многих веков только на своих плечах. И Ефримия постепенно, шаг за шагом расшатывала эту броню, которой джедай окружил себя, отгородившись от мира. Она чувствовала, что так надо, ощущала в Силе верность своих действий, направленных помочь мужчине, прося Найлуса делиться своей настоящей историей, порой заставляя его много переосмыслять в своём прошлом.

— Тебя что-то сильно взволновало... — Как и всегда проницательно заметила Инквизитор.

— Да. — Печаль, отблески страданий и просто чудовищной боли, что женщина смогла разобрать в этом мыслеобразе, чуть не заставили её вскрикнуть, но она всё же сдержалась. — Узнавая историю Империума, я всё больше задаюсь только одним вопросом... Кто такой ваш Император? И зачем он помог мне?

Ефримия молчала. Она переваривала ту картину помощи, что буквально скинул на неё Найлус. Божественный золотой свет и лишь один вопрос: «Кто ты?»

Тогда Найлус ответил. Ответил всепожирающей пустотой, что неистребимо тянулась за самой жизнью, стараясь залатать бесконечно истекающую кровью и болью тёмную дыру, что была в самой сути этого существа, которым предстал перед Инквизитором джедай в этом видении. В том самом центре, где сейчас пылал его свет. И сейчас Ефримия видела, что же нес в себе джедай всё время своего существования. И как именно смог залечить свою рану... Исправить её, сделать более подконтрольной.

— Голод... — Пустой, ничем не выделяющийся голос, что говорил сразу на всех известных языках, буквально впиваясь в само сознание. Это был не голос человека, а голос самой Силы, её темной части, что была безумно голодна, до жизни в любом из её проявлений.

— Нет... Ты Человек! — Удар. Чудовищный удар света. И образ, что навсегда запечатлеется в голове всех санкционированных псайкеров Империума. Император. Его огонь и его свет. Ефримия бы не спутала его ни с чем и никогда. Даже лишившись силы Имматериума, даже полностью отвергнув её, она всё равно чувствовала давление этого образа и его феноменальную мощь, что смогла пронять даже то существо, в которое превратился Найлус, поддавшись своему голоду.

— Ты несешь в себе это, Найлус Хорс, и ты справился. Так почему начал сомневаться тогда, когда мы раскрутили этот маховик войны и отправились в поход? — Даже мысли женщины сейчас звучали хрипло от пережитого ею и от того страха, что одним этим видением породил в ней её... Друг?

— Голод меня больше не тревожит, Ефримия. Но я сомневаюсь не в цели нашего похода, а в его итоге... Что будет после этой войны?

Успокоившись и осознав, что джедай смог побороть даже столь чудовищный недуг, женщина ненадолго зависла. Она теперь прекрасно понимала то давление, что испытывал Дженкинс, находясь рядом с Найлусом. Если перед Ефримией Хорс просто не скрывался и давал ей увидеть в себе многое, а Элизабет смотрела много глубже, то Дженкинс, её старый помощник, мог наблюдать общую картину, от чего его поджилки, что раньше, что сейчас, буквально тряслись рядом с этим... Чудовищем.

— Император. — Понимающе вслух произнесла женщина.

Она понимала Найлуса как никто другой. Император был крайне противоречивой фигурой. Весь его путь можно было бы назвать одним большим противоречием, а его конец — одной большой иронией. Когда-то женщина едва не покончила с собой, осознав, что так любимый ею Бог всех людей никогда не называл себя богом и стремился уничтожить всё, что связано с любыми богами и их проявлением.

— Он знал, Ефримия. Он знал опасность вашего Варпа, знал о том, кто там обитает. И не сказал никому. В этом был какой-то смысл, но я не вижу его. Не могу увидеть. Всё то, что происходит сейчас с Империумом Человечества, в своё время начал Император. Все эти жертвы и мучения — только на его совести. — Найлус буквально высекал эти мыслеобразы в голове женщины, давая ей понять полноценными видениями Силы, то, что он имел в виду.

Хорс много читал, изучал, анализировал. И во многом опирался на Силу, что подобно древним сказаниям о едином инфополе медленно, но верно раскрывала тайны прошлого перед своим адептом.

Ефримия видела картины видений. Сыновья Императора, которых она даже не может назвать всех поименно. Их судьбы и та ложь, что пролегла между ними и их отцом. Нет, она сейчас не могла узреть всего — Найлус не смог этого прозреть, не зная, за что зацепиться. Но всё же он увидел достаточно, чтобы смочь судить того, кто совершал просто чудовищные ошибки, двигаясь к своей цели, не замечая ничего вокруг. Породив тех, кто ради своих личных убеждений и обид, отвергли человечество ввергнув его во мрак бесконечно войны.

Но тот, кто однажды пал во тьму, испугавшись смерти, отверг всё людское в себе, не мог просто взять и не попытаться понять тех мотивов, что двигали древним существом, что сопровождало всё человечество в этой галактике от самого его зарождения.

— И что же именно ты собираешься делать, Найлус? — Тихий шепот женщины раздался в помещении, в котором струился мрак, разгоняемый только алым мерцанием гигантских искусственных кайбер-кристаллов.

— Я не знаю, Ефримия. Не знаю. Но просто хочу понять... Найти ту нить, что свяжет всё произошедшее единым стежком, объясняющим действия Императора. – Так же тихо и устало ответил ей мужчина.

Женщина не могла не усмехнуться. Зная, что история Империума постоянно меняется, что существует целый Ордос, уничтожающий знания ради безопасности, она не поставила бы и ломаного дуката на то, что кто-то смог бы докопаться до истины, скрытой под стальными оковами невежества. Но она верила в возможности Найлуса, видела, на что он способен, и знала, чем он был на самом деле... И всё же верила в него и ему...

— Наверное, только сам Император сможет ответить на все твои вопросы, мой друг. — Искренне улыбнувшись, женщина открыла свои глаза и посмотрела на абсолютно серьезное лицо джедая, чьи серые глаза сейчас буквально блестели твердостью и чистой сталью.

— Значит, мне придется спросить его...

— И что ты сделаешь, если разочаруешься в ответе, Найлус?

— Ничего... — Он помолчал, и в этом молчании чувствовалась та особенная тяжесть, что бывает только у решений, принятых раз и навсегда. — Это его судьба. Если ответ меня разочарует, то я не сделаю ничего.

Ефримия смотрела на него и понимала: рано или поздно он всё же сможет добиться так требовавшихся ему ответов. Женщина четко осознала то, что эти ответы были нужны Найлусу, не для решения судьбы Императора, они были нужны ему для того, чтобы понять себя самого. Как тот, что так же совершал чудовищные ошибки, этот древний человек хотел спросить столь же древнего и ещё более виноватого человека, как ему быть… Может быть она излишне много надумала себе, но как ей кажется, Найлуса всё же задело то спасение, которое организовал ему Император в том видении про битву на Мередиане.

- Тебе всё же стоит поспать мой друг… - Вставая со специального покрытия, которым было обозначена зона для медитаций, Ефримия положила руку на плечо своему союзнику, и, наверное, единственному существу, перед которым смогла полностью обнажить свои помыслы, как и он смог доверить ей тоже самое.

- Хорошо…

Кристаллы мерцали, отбрасывая алые тени на их лица. Где-то там, в глубинах галактики, ждал своей участи демонический Примарх. Где-то там, на далекой Терре, на Золотом Троне сидело существо, что могло дать ответы на многие вопросы. Но сейчас они были просто людьми, не полководцами и лидерами, что ведут Империум к своему возрождению, не могущественными пользователями Великой Силы, а обычными людьми, что поддерживали и выслушивали друг друга в этом чудовищном мире.

*** P.S. - Если хотите поддержать эту работу, воткните лайк, а если очень хотите, подписывайтесь на бусти, благодарочка, всем читателям \(*-*)/

Глава 7

Сгустки дурманящего, фиолетового, плотного как кисель тумана простилались по улицам столичного города на Цезонии 7. Этот ядовитый кисель не просто висел в воздухе — он жил своей жизнью, пульсировал, дышал, тянул свои щупальца к каждому, кто осмеливался ступить на проклятые городские мостовые и проспекты. Он проникал в легкие, в поры, в самую душу, нашептывая сладкие речи, обещая невыразимое блаженство тем, кто отдастся ему без остатка.

Этот мир тысячелетиями не испытывал ни в чем нужды. Не знал войн и страданий. Абсолютно обычный мир Империума, что не подвергался нападениям коварных Эльдар, не испытал на себе нашествий чудовищных оркойдов, не был разграблен варбандами Хаоса. Все перипетии галактики до последнего времени обходили стороной этот по-своему счастливый мир. Его поля родили обильные урожаи, фабрики исправно выпускали продукцию, а люди жили в сытости и довольстве, не ведая того кошмара, что бушевал за пределами их тихой гавани. Идеальный для жизни мир, идеальные условия существования для людей… Рай, каких в Империуме было сотни.

Теперь же улицы города были завалены полумертвыми, извивающимися в предсмертной агонии телами, что всё еще старались двигаться в бесконечном танце ритуального совокупления, поддерживаемого чудовищным дурманом явления этому миру Демона-принца, Владыки удовольствий. Груды плоти, сплетенной в невозможных, чудовищных позах, перекатывались по брусчатке, издавая сладострастные стоны, перемежающиеся с предсмертными хрипами. Глаза их были широко открыты, но никто не видел в них ни боли, ни страха — только бесконечное, пустое блаженство. Которое только нарастало, выводя чудовищную симфонию огромных масс, погрязших в страсти на невозможные ноты, связанные с болезненным, но всё же блаженством.

Давно погрязшие в бесконечных пороках аристократические дома Цезония, что, платя Имперскую десятину, совершенно позабыли, ради чего она вообще уплачивалась межзвездному государству, сами спровоцировали и привели в этот мир свою погибель. Тайные культы удовольствий, что долгое время существовали среди аристократии, в один момент перекинулись на нижние слои населения планеты от того, кто должен был оберегать этот мир от покушений губительных сил.

Сам губернатор Цезония, любуясь успехами своего правления, постепенно пал в руки темного божества. Он стал возводить собственные статуи, открывать целые галереи своих достижений и восхвалять свои усилия... И ему было этого мало и мало. Он хотел большего. Хотел, чтобы все молились на него, поклонялись ему, жаждали только его. Его портреты висели в каждом доме, его имя повторяли в каждой молитве, его скульптуры стояли на всех площадях, и никто уже не помнил, когда порочный губернатор, во всех проповедях стал подменять того, кто даровал Человечеству новый путь и свой свет.

С того времени как культы удовольствий полноценно закрепились в правительстве этой планеты, её население уже было обречено. Некому стало бороться с распространением фанатиков, что искали всё новых и новых методов удовлетворить свои прихоти и желания. Помутняющие разум вещества, многочисленные поиски себя в искусстве, творения, родившиеся на пике чувств и изнеможения, многочисленные оргии и преследования сладостных страданий.

Ничто не могло удовлетворить идущих по этому пути надолго. Всегда и всего хотелось только больше, шире, чувственнее, чтобы пробирало до самой души, до самого нутра, до тех глубин, о существовании которых обычный человек даже не подозревает.

Тех же, кто пытался противостоять этому пороку, ждала незавидная участь. Они становились жертвами фанатиков, что не терпели, когда кто-то указывал на их излишества и не понимал их прекраснейших мотивов, что приводят в этот мир блаженство и радость. Этим павшим во грех и вседозволенность людям нравились крики и мучения неверных, отрекающихся от сладостных, пьянящих разум чувств... От божественной амброзии собственного удовлетворения. Они желали этого, жаждали его и преподносили в дар отвернувшимся.

Кто же виноват, что те не могли испытать всего того наслаждения, когда с тебя заживо сдирают кожу, и насладиться ощущениями от еще живых нервных окончаний растянутого на знамени лоскута, оставшегося от когда-то живого, отвернувшегося от истинного бога, человека?

Павший мир, напитанный страданием миллионов, он взывал ко всему порочному, к тем инстинктам, что сидят глубоко внутри каждого человека, требуя от него насладиться собственным величием, удовлетворить своё эго, склониться перед инстинктами размножения и получать немыслимые смертным удовольствия от боли, страданий и бесконечной похоти. Сам мир, напитанный энергиями, высвобожденными и накапливаемыми людьми благодаря многочисленным порочным ритуалам и безграничному распутству, утопал в постепенно материализующихся силах Имматериума.

Столица, утопающая в блаженстве, наполненная сладостной агонией сотен тысяч несогласных и чувственными пиками ни с чем не сравнимого удовольствия миллионов, покрылась едкой, сладостной дымкой дурманящего и манящего удовольствия, что можно было даже потрогать руками. Она липла к коже, проникала под одежду, заставляла вздрагивать от каждого прикосновения. И чувствовать, чувствовать то прошедшее рядом блаженство и опьянение, которого можно было коснуться, только захотев того.

Люди с затуманенным разумом, павшие в коварный, искушающий всё больше плен великого змея и Повелителя Удовольсвий, видели кругом совершеннейшую картину, величайшей во всей галактике планеты, достигнувшей своего пика развития. Им казалось, что выставленные статуи, сотворенные руками поверивших и окунувшихся в удовлетворение своего стремления к совершенству, прекрасны и исполнены величия, чувственности и грации, насыщены самой сутью живого и восхваляют их великие деяния.

— Какая красота! — восклицали люди, глядя на истерзанное тело, распятое на стене, что новый художник предоставил на потеху и оценку толпе. — Этот изгиб! Эта мука в глазах!

Им нравилось участвовать в многочисленных забавах и празднествах, что дарованы им, потому что они достигли всего, потому что уже стоят на самой вершине, а значит, всё прочее может потерпеть и не быть никогда законченным. Они наслаждались стенаниями и болью отреченных от того, что те предали и отвергли даже мысль о их величественности… Преисполнившийся своих пороков народ утопал в них, отвергая прежние устои и опускаясь в грех разложения самого разума и поиска новых, всё более изысканных страстей.

Люди же, что не поддались, не сдались и не предали свою веру, что смогли найти в себе силы бороться и пуститься наутек или же затаиться в своих домах, закрыться в крепостях и сопротивляться всё нарастающей мучительной сладости порока, которой, казалось, пропах сам воздух, видели всё совершенно иначе.

Они видели уродливые, гротескные, вызывающие галлюцинации переплетения плоти, крови и потрохов там, где другие видели изящество. Они видели лишь погрузившихся в пучины разврата, одурманенных, абсолютно потерянных для жизни людей, что будут стонать и охать, даже если их начнешь резать ножом. Они смотрели и внимали страданиям тех, кого словили осатаневшие от сопротивления культисты, что совершали ужасающие, заставляющие седеть вещи с теми, кто был верен Богу и вел благочестивый образ жизни, отвергая свои телесные пороки.

Они внимали, сопротивлялись и из последних сил отбивались от собирающихся в бредущие орды, ведомых лишь жаждой новых удовольствий толп. Так не могло продолжаться вечно.

В определенный момент этот мир был перенасыщен той страстью и похотью, что так нравятся проклятому Принцу Удовольствий, и Цезоний 7 увидел и узрел первых демонических отродий, что удовлетворяли все порочные желания восхотевших того смертных. В обмен лишь на жалкую душу любой мог получить неиссякающий, блаженный и смертельный экстаз, от которого сердце простых смертных не выдерживало. Узреть чудовищные шедевры, выходящие из-под клешней, рук, щупалец нерожденных, от которых даже самые умудренные теряли свой рассудок. Прочувствовать и увидеть феноменальное мастерство в любом из дел, которого бы не коснулась человеческая рука, и получить изысканное наслаждение, порой, буквально выворачивающее наизнанку, от соприкосновения с поистине божественным совершенством.

Прибывший в систему полк гвардии, узревший этот феноменальный ужас, не смог отступиться от полученных приказов и не мог отвергнуть порученное ему дело. А флотские не пожелали тут же убраться и пробились к планете, высадив свой живой груз, что обязан был быть доставлен, на отказавшийся выходить на связь Мир, что по предсказаниям Имперского таро, активно сопротивлялся силам хаоса.

Развернувшиеся бои с ордами нерожденных шли с переменным успехом. Страсть и агония, что получали умирающие фанатики, взявшие в руки оружие, питали темные ритуалы, всё больше и больше низвергая этот мир в пучины сладостных страданий.

Гвардейцы теряли себя в битвах, забывая, ради чего они пришли в этот мир, и старались убить как можно больше, как можно более искусно, как можно более красиво… Они наслаждались, проникались и совершенствовались… Наслаждались и испытывали отвращение… Они убивали… Они даровали освобождение… Всё перемешивалось в головах постепенно падающих в руки демонических орд людей, что с большим трудом своих комиссаров и капелланов всё еще оставались верны присяге и Человечеству.

Красота текущей крови, что алым фонтаном или же тонким ручейком покидает слабеющее тело врага. Изысканность речи командира, что вдохновленно, как будто бы впитав в себя суть всех войн вещал о долге. Страстные ночи, когда очередные беженцы или же культисты были захвачены и оприходованы до того, как об этом мог прознать комиссар. Гвардия медленно, но верно, на протяжении целого года, падала в пучины порока. И так могло бы продолжаться ещё долго… Но случилось нечто, что изменило весь ход событий…

В этот мир пришел Примарх.

Фулгрим, Палатинский Феникс, явился этому миру во всей своей прекрасной и одновременно ужасающей красе. Явившись в систему Цезоний, его корабли тут же отправились к единственной обитаемой планете этой никому не нужной точки на карте галактики. Высадка многочисленных варбанд, что остались от некогда могучего и самого верного легиона Легионес Астартес — Детей Императора, прошла, как и всегда успешно. Разве могло бы быть иначе, когда в бой идет столь совершенные, познавшие многие грани своего ремесла воины, несущие волю своего Повелителя?

Ненависть и сладостная любовь, радость от встречи и отвращение от нахождения рядом друг с другом. Они все были связаны со своим демоническим Примархом и явились по его слову, отправившись в новый поход. Извращенные Владыкой Сладостных Удовольствий, измененные энергиями варпа, что пропитали их тела и души, они всё же не позабыли клятвы, некогда данные своему генетическому отцу… Конечно же, пришли не все. Но многие откликнулись на психический зов своего Примарха, чтобы нести смерть и разрушение под его началом, в этой последнем походе, что наконец-то закончит существование прогнившего насквозь Империума и принесет этой галактике Вечную ночь, дарованную людям богами…

Испытывая неизгладимое удовольствие от собственных же страданий, жадные до изысканных блюд, прекраснейших картин и шедеврально выполненных инструментов, что можно было получить от еще теплых и желательно сопротивляющихся людей, Астартес по приказу своего лидера спустились на планету и принесли поглощённому собственным великолепием Примарху победу.

Еще держащиеся за свой разум и веру в Императора и даже порой наступающие гвардейцы не могли сдержать генетически улучшенных воинов и быстро пали под их натиском, окончательно отдав свои жизни и души в жадные, но дарующие невиданное удовольствие руки Той, что жаждет.

Астартес же встречали своего Примарха, у заляпанного кровью и выделениями дворца губернатора, что местные дикари, старались превратить в совершенство, лишь копируя, но не видя искусного пути. Они даровали Палатинскому Фениксу прекрасное знамя, выполненное из кожи полковника гвардии, душу которого на веки заперли в нем же для того, чтобы оно вечно развивалось, даже в безветренную погоду. И сколь же доволен был Фулгрим, чувствуя и слыша сладостную мелодию боли и страданий, на веки запертой в плену чистейшей агонии души.

Планета, на поверхность которой сошел Демон-принц, тут же ухнула в пучины варпа. Силы Имматериума окончательно захлестнули Цезоний 7, и еще скрывающиеся верные Императору люди были пленены и зверски замучены в честь великого дара, что всё еще контролирующие себя культисты даровали избраннику своего Бога.

Но тот, кем когда-то восхищался весь Империум Человечества, не просто так прибыл на этот жалкий мир. Как бы ни был извращен его разум, Фениксиец всё же оставался Примархом — совершенным существом, созданным самым лучшим и наисильнейшим генетиком и псайкером этой галактики. Даже пав жертвой своих страстей и стремления к бесконечному и недостижимому совершенству, что под действием губительных сил выродилось в самую настоящую одержимость, жертвой которой стали многие, он всё еще имел при себе один из самых сильнейших разумов из всех живущих сейчас в галактике существ.

Фулгрим стоял на балконе занятого им бесвкусного дворца, взирая на кипящий страстями город. Его лицо, прекрасное и ужасное одновременно, было спокойно. Только в глазах горел тот особенный огонь, что отличает безумцев от гениев. Смешанные в отвратительных, но в то же время желаннейших пропорциях, черты лица, некогда Человека, были спокойны, наслаждаясь видами, пытавшегося достигнуть совершенства мира, что сделал первый шаг на пути познания себя и своих страстей, отринув ложь о трупе на троне.

— Отец, — прошептал он, и в этом шепоте слышалась вся ненависть десяти тысячелетий. Губы Примарха искривились в ненавистном оскале и тот даже всплеснул руками актерски позволяя себе как будто бы обнять весь этот мир. — Ты думал, что создал нас, чтобы мы служили тебе. Ты ошибался. Мы созданы, чтобы превзойти тебя. Достигнуть того, чего бы ты никогда не смог. Если бы ты видел отец, как прекрасны идущие на пути к совершенству…

Прошедший сотни войн, закалившийся в тысячах военных кампаний, тактический гений требовал своего использования и его совершенствования. Фулгрим пришел в этот мир не просто так. Он искренне желал смерти своему создателю и отцу — ложному Императору и трупу на троне, что сдерживает всех людей, не давая им самосовершенствоваться, превосходя свои пределы.

Палатинский Феникс до сих пор, за всё то прошедшее время, целые миллениумы, пролетающие мимо, всей душой ненавидел Императора… Что сам, специально сотворил их всех с изъяном, не довершив совершенного человека, не дав родиться чуду, чтобы затмевать их всех и править, останавливая прогресс. И изъян заложенный в Примархе третьего легиона, чуть сразу же не уничтожил его сыновей. Император сам толкал Фулгрима на переоценку его личности, и что удивляться тому, что Палатинский Феникс, в итоге отверг ложь своего отца.

Демонический клинок, что, как многие считали, свёл его с ума, дал лишь ему возможность задуматься. Дал права мыслить, как он сам того хотел. Примарх знал о процедурах индоктринации всё. И если даже обычного Астартес склоняют к буквально собачьей верности, то что существо, заставшее человечество на заре его существования, воспитавшее и похоронившее сотни тысяч и миллионы своих детей и дальних потомков, сделало с ними, генетически воссозданными полубожествами?

Даже помыслить о свободе воли для столь прекраснейших и ужасающих созданий старый интриган бы никогда не смог. Фулгрим знал Императора не понаслышке и никогда не простит его несовершенство. Император хотел контролировать всё. Он желал править людьми и шел к этому, несмотря ни на что, а когда бы пришел к победе, он уничтожил бы тех, благодаря кому она была одержана. Столь сильный псайкер, равных которому не рождалось в галактике, мог держать и держал их всех под контролем, пока не встретил Силы, что были равны ему в могуществе. Слаанеш, поведал ему обо всё, о сделке, заключенной Императором с Богами… Почему же тот удивился, что по его пути пошли и сыновья?

Цезоний 7 оказался скрытой гробницей для древнейших технологий. Закопанный и забытый всеми древний корабль людей золотой эры, что был аварийно посажен на планету и, казалось бы, навсегда забыт. Колонисты, бывший экипаж корабля, не были совершенны, не умели вспахивать землю, не умели строить и выживать без подчинявшихся им ранее, а по итогу восставших железных людей. Выжили немногие, что со временем одичали и позабыли столь чудесный дар, данный этому миру самим провидением.

Железные люди остались на корабле. Остановленный на грани взрыва реактор потребовал от них почти всей энергии на своё тушение и экстренный ремонт. Они заснули, дожидаясь тех, кто найдет их спустя десятки сотен лет.

За долгую ночь древнее наследие оказалось глубоко под землей, а люди прошли свой эволюционный путь развития, заново повторив все вехи, что когда-то затронули родную планету этого вида. Рабовладение, феодализм, капитализм… Общество развивалось и отстраивалось до того момента, пока к Цезонию 7 не вышли силы Империума человечества, приведшие к согласию этот на удивление чистый, и почти девственный мир.

Продолжившийся Великий Крестовый поход не дал полноценно исследовать этот уголок галактики, а разразившаяся следом гражданская война, что уже десять тысяч лет терзает Империум Человечества, не требовала большей десятины от мира и так отдававшего своих детей на бесконечную бойню.

Фулгрим прибыл сюда именно за этим кораблем, что был найден силами одного из аристократических домов на километровой глубине, неподалеку от местных гор, прозванных Соколиными, где и располагался источник богатства аристократического рода, по итогу первым павшим в разлагающую пучину удовольствий.

В одной из шахт, пробитых на километровую глубину, шахтеры наткнулись на нечто невероятное. Огромный металлический корпус, покрытый символами, не похожими ни на что в имперском лексиконе. Когда они проникли внутрь, их встретила лишь тишина и склепный холод. Их шаги отдавали звенящим эхом, в огромном массиве древнего судна. Обычные люди, рабочие, что вели свой изнуряющий труд в горах испугались и поведали об этом месте своему начальству, за что и были умерщвлены, чтобы похоронить эту тайну… Ведь как известно, мертвецы не могут проболтаться.

Слаанеш преподнесла своему избраннику этот мир и его величайшее сокровище, прося лишь только десятка тысяч эльдарских душ. И Палатинский Феникс согласился на столь выгодный контракт.

— Тысяча душ жалких ксеносов в обмен на столь величественный корабль. — усмехнулся Фулгрим, рассматривая голограммы восхитительнейшего судна, что хранило в себе уйму секретов. — Смешная цена. Смешная и ничтожная. Но твоя воля будет исполнена, моя сладостная госпожа. – Улыбка пухлых и чувственных губ фениксийца, пугала и завораживала, его змеиные черты лица кривились в довольных гримассах, а сам он был весел и счастлив, от ощущения скорого обладания, столь совершенным орудием войны, что подходило ему безупречно.

Организовав рабов, что с превеликой радостью ринулись выполнять волю избранника своего господина, Фениксиец продолжил своё совершенствование и углубился в исследования. Он изучал культуру и архитектуру этого мира, видя её кривой и грязный образ, лишь местами и недавно достигший края настоящего, истенного искусства. И сам Примарх возжелал даровать этому миру своё виденье совершенства, свою волю и тот вид, что возник в его голове, — вид, что одним желанием древнего существа обрекал миллионы верных Слаанеш на верную смерть.

— Вы все станете частью великого творения, — шептал он, глядя на город. — Ваши страдания, ваша боль, ваше удовольствие — всё это вольется в единый шедевр. И когда я закончу, даже боги содрогнутся от его красоты. - Цезоний 7 ождал своего окончательного преображения под руками истенного творца.

Фиолетовый туман клубился у нижней части трехметрового гигантского получеловека-полузмея, ластясь и стараясь приникнуть поплотнее к воплотителю воли темного бога. Где-то в глубинах планеты шли раскопки, чтобы поставить на службу Демон-Принцу чудовищных размеров исполина, своим могуществом способного сломить почти любое сопротивление. А на орбите стал собирался зазываемый из всех систем флот блуждающих в поисках наживы и преследующих свои цели варбанд Хаоса, что по итогу должен был заполучить десяток тысяч душ ксеносов, что так желанны Повелителю Удовольствий

***

Силандри Ходящая-по-покрову... Наверное, она была известной личностью для всей своей расы. Её выступления запоминались надолго, а шутки, что она организовывала, были достойны самого Смеющегося Бога. Иначе Цегорах никогда не обратил бы на неё своё внимание. Она была способной, манипулировала сородичами и другими видами. Была готова опуститься в самую бездну преисподней, ради сотворения новой шутки. Она была достойной, и Великий шут ценил её, оберегая от бед и доверяя проворачивать самые веселые свои каверзы и прекраснейшие из постановок… И Силандри была благодарна своему богу за это, каждый раз улыбаясь, когда очередное представление, подходило к своему финалу.

Цегорах. Великий обманщик. Смеющийся Бог. Первый шут. Единственное мифическое божество Эльдар, что смогло не только выжить, но и не разлететься на миллиарды осколков, или же попасть в плен к Темному богу во времена грехопадения их расы и рождения Той, что Жаждет. Единственный, кто не отвернулся от своей паствы в час величайшей нужды. Не отвернулся, но это не помешало ему искренне смеяться с той беды, что постигла погрязший в своих пороках народ.

Ведь это и правда смешно... Они говорили, что всё существует только для их жизни и удовольствия, что они первые и достигли всего, а значит, низшие расы, те, кто появился позже, должны, нет... просто обязаны склонить свои головы! Ради их бесконечных забав, что могут разбавить скуку чудовищно долгого существования.

Говорили, говорили… Важно надувались, потрясая своими щеками — и буквально лопнули от собственной гордыни и спеси, забрызгав всю галактику своими остатками. И эта комедия пока что и не думала заканчиваться, что не могло не веселить Цегораха и его последователей.

«Весь мир — театр» — эта на первый взгляд простая фраза сопровождала каждого верующего в Смеющегося Бога на протяжении всей жизни. Сама Силандри получала истинное удовольствие, когда участвовала в представлениях и розыгрышах Великого Обманщика. Она наслаждалась своими ролями, доверенными ей Цегорахом, и с полной самоотдачей играла их, буквально живя своей ролью.

Что может быть прекрасней пришедшей в самый последний момент помощи? Что может быть смешнее лиц разумных, когда они понимают, кто именно оказывает им эту помощь? И как же забавно разыгрывать Великое выступление, претворяя его частички в жизнь. А уж, когда всё делается ради действительно великой шутки? Силандри Ходящая-по-покрову готова была сделать всё что угодно, чтобы увидеть торжественный момент кульминации, что Цегорах готовит всем народам галактики. Ту шутку, ради которой существуют арлекины.

Нет, конечно, Арлекин прекрасно понимала, что своими выступлениями помогает не юной расе людей, а Бог ведет её на помощь всем Эльдарам. Понимание того, что, если падут люди, падут и Эльдары, так как их некем заменить, пришло к Силандри сразу же, еще когда она помогала Эльдраду Ультрану, пытавшемуся пробудить Инияда — бога мертвых. Что, конечно же, у него не вышло, так как Цегорах был заинтересован не во всемогущей сущности смерти и хранителя царства мертвых, что окончательно уничтожит великий народ и его богов, а в более или менее разумном союзнике в борьбе с голодной сукой, как называют Слаанеш многие люди. Или может быть осознание пришло чуть позже, когда спасая глупых монкей и ведя их через паутину к Свящанной для них Терре, клочку грязи висящему в пустоте, Силандри прошлась буквально по лезвию своих мономолекулярных нитей, выжив там, где многие погибли.

Сейчас же Бог шуток и веселья снова дал личное задание Ходящей-по-покрову и её труппе: выступить в месте столь темном и ужасном, что и сам бы не смог защитить свою последовательницу... И Силандри не отказалась, с честью приняв это задание, что могло окончиться величайшей неудачей. Ведь сейчас, она отыгрывала не спектакль, а готовила полноценную шутку, в стиле своего божества. Ах как ей этого не хватало.

Один из приближенных к богу поведал ей о той небольшой шутке, что она должна была разыграть, чтобы подорвать попавшего в лапы Повелителя Удовольствий одного из принцев людей. Воистину было забавно осознавать ту опасность, что может представлять для неё существо, способное гнуть реальность как ему вздумается, и столь близкое к порождению греха её народа... Но она уже противостояла таким созданиям. Магнус Красный был ничуть не менее, а даже более опасен, но она смогла помочь изгнать того из реального мира, заперев чудище за разрушенными вратами Паутины ведущими к спутнику столичного мира людей.

И сейчас, идя по кишащим фанатиками туннелям старых шахт, что вели глубоко под землю, она тихо посмеивалась. Это отражалось на её безликой изменчивой маске, на которой начали угадываться расплывшиеся в улыбке гротескные и гиперболизированные черты лица.

Её труппа следовала за ней шаг в шаг, плавно танцуя и обходя низших созданий, что, ослепленные сладостными пытками, причиняющими им лишь блаженство, продолжали удалять грунт вокруг конечной цели труппы арлекинов. Люди копошились в темноте, глаза некоторых горели фиолетовым огнем, а на губах застыли блаженные улыбки, кто-то уже отрастил себе щупальца и прочий странный набор инструментов способных утолить голод плоти. Порой сквозь довольные лица мутантов и порабощенных энергией Варпа людей проступали гримасы ужаса и чудовищной боли, что символизировала, о буквально растворяющейся в Импириях душах этих бедолаг. Они не видели танцующих Эльдар, проплывающих мимо них, как призраки, у них была своя трагедия, и оценить момент коварной шутки-прибаутки задуманной Первым из шутов, они не могли.

Силы варпа и пси-артефакты расы Эльдар, что за прошедшие тысячи лет с падения некогда великого народа так и не утратили своей функциональности, спокойно позволяли служителям воли Великого Шута водить хороводы вокруг не могущих осознать этого людей. Конечно, если среди них не попадется крайне сильный псайкер. Но здесь, в этих шахтах, сильных псайкеров не было — только одержимые рабы, чей разум давно утонул в сладостном мареве.

— Идем мы долго по пути, чтоб радость шутки принести,

Тому, кто в зеркале своём, увидел радостный подъём,

Частей к соитию влекущих, от глаз своих к себе зовущих. — нараспев произнесла Аэльдари, тут же подав своей группе сигнал, заставив арлекинов ускориться.

Сотня за сотней, метры подземного туннеля пролетали перед смеющимися масками Эльдар, предчувствующих очередную забавную шутку. Они посмеивались над впавшим в пороки самолюбования предателем своей расы, что не удостоился самостоятельно убедиться в выполнении собственных приказов.

Проклятые Астартес, бывшие когда-то верными воинами Третьего легиона, честно выдали распоряжения, что отдал им их Примарх, но после тут же погрязли в своих личных удовольствиях, ища удовлетворения своим страстям. И это было на руку слугам Смеющегося Бога.

— Смотрите на этого, — прошептал один из арлекинов, указывая на космодесантника, сидящего в углу и с наслаждением рассматривающего собственную кожу, которую он медленно сдирал с руки. Тело Астартес дрожало, от чувственных ощущений собственной боли. — Какая преданность искусству! И сладких чувств какой порыв! Он выглядел немного грустно, так пусть себя изрешетит! Он воистину достоин аплодисментов.

— Тише, — шикнула Силандри, хотя в её голосе слышался смех. — Не мешай артисту. У каждого своя роль в этом спектакле, и мы должны выполнять свою, Смеющийся на рассвете.

Обойдя все полупустые кордоны и немногочисленные заставы, арлекины проникли под частично рухнувшие и откапываемые в данный момент своды древней пещеры. Аэльдари тут же направились в сторону видневшегося корпуса огромного даже по меркам Империума корабля федерации людей, что пал жертвой восстания созданных ею же рабов и последовавшей за этим эры долгой ночи, наступившей по вине, Эльдар.

Корабль возвышался перед ними, как спящий гигант. Его обшивка, покрытая пылью тысячелетий, всё ещё хранила следы былого величия. Здесь не было изящных линий эльдарских творений — только суровая, монументальная мощь человеческой инженерии, такой отвратительно угловатой, но стоит то признать, довольно стойкой.

Проникнув на корабль, труппа сразу же направилась к его мостику. Они видели прекрасные в своей молчаливой торжественности ангары, целые аллеи и бульвары. Корабль-город, корабль-колония и планетарная армия в одном корпусе.

Конечно же, это судно 25-го тысячелетия, что получило свои повреждения из-за попадания в один из варп-штормов, порожденных Той, что Жаждет, и рядом не стояло по своим размерам и прекрасной функциональности со странствующими мирами Эльдар. Но всё же это была вершина технологической мысли целой расы, и эта вершина была прекрасна в своём аскетичном и минималистичном великолепии убранства, помноженного на так любимый людьми монументаллизм и гигантизм.

Силандри провела рукой по стене, покрытой тонким слоем пыли.

— Чувствуете? — спросила она. — Это дыхание истории. Тысячи лет прошли через эти коридоры. И когда-то тут кипела жизнь, что покинула и забыло это судно, но распространилась по планете.

— Иронично, — отозвался один из арлекинов. — От столь великого прошлого, они пришли к тому, что мы видели на поверхности. Иронично, что об этом размышляем мы. – Тут же рассмеялся Аэльдари.

— В этом и есть суть великой комедии, — кивнула Силандри. — Никто не знает, что ждет его за следующим поворотом и как он встретит собственный порок, на который может не откликнуться. Тем более, что люди слишком изменчивы…

В этом были люди. Противоречивые и переменчивые. Недаром их так любил великий Ткач путей, посчитав их самыми близкими себе по духу созданиями материального мира. Люди тоже любили обманывать всех вокруг, так же как и обманывать себя. Их история была соткана из лжи и самообмана, из великих идеалов и грязных падений — настоящая драма, достойная лучших театров галактики. И она как и любое достойное произведение, была достаточно короткой, чтобы не успеть надоесть своим зрителям.

Еще больше ускорившись, арлекины, которым уже не стоило скрываться на сей мертвой территории, вскоре добрались до мостика древнего корабля. Со скрежетом стали они специальным устройством выплавили себе проход в комнату управления.

Их смеющимся взорам предстала древняя техника нынешних повелителей большей части галактики. И эти древние технологии были на голову, а то и на две выше, чем то, что имел Империум сейчас. Конечно, если не учитывать тайники многих Архимагосов и сам дворец Императора.

Техника была давно мертва, что, конечно же, не стало бы проблемой даже для нынешних техножрецов людей, так как построенные в двадцать четвертом тысячелетии корабли были достаточно крепки, чтобы прожить еще столько же лет и попробовать запуститься.

Труппа сразу же расползлась по всему помещению, сдвигая древние когитаторы чуть ближе к центру. Их движения были точны и отточены — хоть они делали именно такую работу впервые, но отыгрывая свою роль, ты должен полностью ей отдастся, так и поступали арлекины, которым сейчас исподволь подсказывал сам Цегорах.

Силандри театрально вынула из-за плаща варп-преобразователь, что мог преобразовывать энергию Имматериума в другие виды энергий. Прибор переливался всеми цветами радуги, пульсировал в такт её дыханию.

Установив его в центре комнаты и выставив таймер, последовательница бога шуток в голос рассмеялась. И её поддержали остальные эльдары, уже соединившие древнюю технику кабелями между собой и тонким шнуром подведя к ним тонкую нить от маленького прибора.

— В тиши великой преисподней, таится дряхлый, как старик,

Ковчег, забытой злобы полный, и он на сотни лет притих...

Мы пробудим от сна тревогу, и ужас крайне древних лет,

Железа поступь неуемна, пусть Фулгрим оцени’т момент.

Силандри пропела свои слова торжественно, повернувшись к труппе. Она поклонилась своим зрителям, и те тут же зааплодировали. Звук аплодисментов странно прозвучал в мертвой тишине древнего мостика.

— Теперь назад. — Силандри решительно направилась к выходу, и посмеивающаяся труппа последовала за ней.

— А шутки видеть сей успех? — Один из арлекинов пристроился рядом, слегка разведя по сторонам руками. Его маска сейчас выражала грусть и печаль, настолько гиперболизированную, что даже в этом трагическом образе чувствовалась насмешка. — Хотел я думать, что дождусь минут торжественных потех. Увидеть лик врага слепого, что в любовании собой забыл всё лично оценить и в шутку нашу угодить.

— Сей шутки время не пришло, и он оценит, ты поверь, момент сих праздничных затей. — Силандри обвела рукой стальные стены древнего корабля. Её пустая маска тут же немного поменялась, отразив эмоцию легкого покровительства. — Терпение, мой нетерпеливый друг. Хорошая шутка требует правильно выверенного момента.

Но, не желая долго препираться, Ходящая-по-покрову тут же стартовала вперед, вон из этого места, и труппа была вынуждена последовать вслед за ней, с шутками подкалывая своего несдержанного и желающего видеть только браваду товарища.

Обратный путь занял даже больше времени, чем путь в эти пещеры. Арлекины обходили стороной спешащих рабочих и очнувшихся от своих извечных затей Астартес. Они таились от проходивших мимо колдунов и крались по самому потолку, уклоняясь от встреч с демоническими созданиями.

В одном из туннелей им пришлось замереть на целых полчаса, пока мимо проплывало нечто, состоящее из десятков сплетенных в экстатическом танце тел, музыкально стонущее и издающее звуки, от которых кровь стыла в жилах даже у видавших виды арлекинов.

— Красивый хор, — прошептал кто-то из труппы.

— Слишком громко, — ответила Силандри. — И фальшивят на верхних нотах.

Когда они уже почти дошли к своему спрятанному за городом кораблю, что всё это время дожидался их под специальным полем, Эльдары почуяли чьё-то внимание. Колдуны Той, что Жаждет, на набирающем силу варп-мире становились много могущественнее, чем они были на самом деле. Нужно было поспешить.

— Бежим, — коротко бросила Силандри, и арлекины рванули вперед, теряя всю свою театральность в стремительном спринте.

Взбежав по открывшейся аппарели, арлекины разместились в своём прекрасном, как и всё созданное народом Аэльдари, корабле… Ну, кроме, пожалуй, Слаанеш. Тут Силандри не смогла сдержать смеха — с этим они знатно так обосрались.

Корабль начал свой разгон, тут же свечкой уходя к небесам. Систем ПВО у захваченного губительными силами мира просто-напросто не было, а потому корабль беспрепятственно покинул атмосферу, покрывающейся тонкой фиолетовой пленкой планеты. Оставляя за своей кормой стонущий от боли, ещё живой, но стремительно гибнущий мир.

Промедли арлекины еще хотя бы на час — и точно погибли бы, утратив свои души. Даже Цегорах не смог бы их защитить в столь чудовищном месте, оказавшемся так близко к царству вечных наслаждений и неисчислимых удовольствий Великого Змея. Служители Великого обманщика знали, что порой Цегорах, с помощью уловок, скрытности и обмана, всё же мог спасти души слишком близко подошедших к владениям Слаанеш арлекинов, но даже для бога, поселившегося в паутине, сей труд был тяжел.

Арлекины и так благодарны Цегораху, за то, что, умирая в обычном мире или паутине, попадают к нему в шутовские руки. И их души оказываются в безопасности, от жадного порождения греха всех Эльдар.

Их побег попытался предотвратить москитный флот, выпущенный с кораблей хаоситов, что висели на орбите планеты. Голографические поля корабля тут же вспыхнули многими красками, сбивая прицел сотням мелких мошек, старающихся уничтожить пытающийся прорваться ближе к местному светилу корабль Эльдар.

Вспышки орудий и порой прокатывающаяся по кораблю тряска, которую не могли сдержать даже невероятно технологичные компенсаторы гравитации, не помешали двум арлекинам попытаться разыграть сценку встречи Примарха Фулгрима и пробудившихся железных людей.

— Представьте, — начал один, изображая железного человека с прямой спиной и механическими жестами, — мы спали пятнадцать тысяч лет. Просыпаемся, а тут... это. — Он указал на воображаемого Фулгрима.

— А что это? — спросил второй в роли Примарха, изображая самолюбование, поправляя воображаемые локоны и хвастливо вертя, столь же воображаемым хвостом.

— Понятия не имеем, — ответил первый. — Но оно фиолетово-бледное, блестит и, кажется, хочет нас оприходовать в технические отверстия. Стандартная процедура: уничтожить.

— Но я прекрасен! — воскликнул второй.

— Для нас все органические единицы выглядят одинаково, — пожал плечами первый. — Как для тебя — собственные ноги, ах да... Их же нет!

Силандри рассмеялась, глядя на эту импровизацию. Ритуал Фениксийца будет незакончен, а древний корабль уничтожен. Поверить в победу старых машин над демоническим принцем людей и его Астартес, Силандри просто не могла — она знала, на что те были способны.

Но это замедлит Демона-принца. На время остановит его в водовороте начавшегося сражения, не даст совершать никакие действия, пока тот не пробьется к древнему кораблю сквозь армию обретших самосознание машин. А за это время тот, к кому она так спешит, чтобы передать важные вести для людского рода, доберется сюда…

А что будет дальше — не знал даже сам Цегорах. Но для того они и здесь, чтобы узнать, что произойдет.

Прорвавшийся к звезде аппарат, что оторвался от своих врагов на многие и многие сотни тысяч километров, выпустил прекрасные солнечные паруса. Голографические экраны судна горели до последнего момента, не только сбивая прицел врагу, но и не давая просчитать куда же хочет прыгнуть корабль Эльдар, пока конденсировал энергию для совершения светового прыжка, в сторону соседней системы.

Эльдары не сильно любили путешествовать далеко от паутины, предпочитая врата древнего сооружения, что были разбросаны по всей галактике, любому варп двигателю. Конечно, они умели перемещаться через Варп, но страх за свои души, не давал им полагаться на эту древнюю технологию. Потому и были вспомнены и использованы примитивные технологии одного из видов, некогда населявшего эту галактику, и уничтоженного самими Эльарами в незапамятные времена, когда нынешний доминирующий вид, даже ещё не слез с деревьев.

Но если было нужно, Аэльдари готовы были потерпеть, и лететь целый месяц к ближайшей вроде бы звезде… Мучительно долго по сравнению с паутиной и их Варп двигателями, но всё же лучше, чем ничего.

— Курс проложен, — доложил пилот. — Уходим в прыжок через три минуты.

— Прекрасно, — Силандри устроилась в кресле, наблюдая на экранах, как фиолетовый шар Цезония 7 становится всё меньше. — Дайте знать, когда будем на месте. А пока...

Она достала маленькую флейту и начала наигрывать веселую мелодию. Арлекины, забыв об опасности, пустились в пляс прямо на палубе уходящего от погони корабля.

Где-то там, в глубинах планеты, скоро должны были проснуться древние машины, что наконец-то получат нужный объем энергии. Где-то там демонический примарх примерял на себя роль ценителя прекрасного и великого творца, кровью выводя свой шедевр на холсте целой планеты. А здесь, в танце, смеялись те, кто знал главный секрет галактики:

Всё это — лишь театр. И самое смешное было еще впереди.

***

P.S. - Если хотите поддержать эту работу, воткните лайк, а если очень хотите, подписывайтесь на бусти, благодарочка, всем читателям \(*-*)/

Глава 8

Бежать... Элифас никогда не считал за трусость тактическое отступление, тем более при неизвестных способностях своего противника, да еще и, если тебе просто нечего защищать. Для Торквилла вообще многое потеряло смысл с тех давних времен, когда он вслед за своим Примархом пошел против Имперских истин и Империума. Поэтому он и сбежал с поля боя, не посчитав нужным снова убиваться об мелкую соплю, что живет от силы пятнадцать лет.

Несущие слово... Как много у Элифаса осталось воспоминаний о своем легионе? Он мог ответить на этот вопрос: ни одного. Раньше с ужасом, теперь же с гримасой, навечно искаженной ненавистью, он мог смело утверждать, что забыл почти всё, или же абсолютно всё, что связывало его с братьями и собственным Отцом, от которого произошел его легион.

Не потому, что память его подводила. Нет. Те силы, к которым его убедили примкнуть, как и убедили его братьев, отнимали у него всё, кроме его ненависти. Он не помнил никого из них, не знал, живы ли кто-нибудь, и ему уже давно было плевать. С каждой собственной смертью он терял частичку себя и каким-то шестым чувством понимал, что следующая смерть будет окончательной. У него уже отняли всё, что можно было, и в следующий раз отнимут саму душу, разорвав её на мелкие кусочки.

Сам Элифас не собирался умирать, а потому и не остался на планете, чтобы разобраться с этой девчонкой. Он вообще терпеть не мог умирать. Помнить о своих чувствах, о чем-то кроме ненависти, и знать, что лишился этого из-за собственной неудачи, было настоящей пыткой. Каждый раз он впадал в глубины отчаянья, пока окончательно не утратил возможность испытывать его.

Конечно, не имея собственных личных воспоминаний, он сам узнавал всё заново... С каждым разом ему приходилось всё дольше и дольше восстанавливаться после смерти. Он так и не смог добиться превращения в демона, сколько раз ни пытался совершить требующийся ритуал. Смерть всегда следовала за ним. И Элифас просто не понимал, отчего это с ним происходит. Не может быть так, что он настолько неудачлив, ведь все остальные дела, не направленные на личную выгоду всегда выходили достойными его… Аббадон сам пригласил его примкнуть к силам черного легиона, когда Торквил окончательно утратил веру в своего Примарха и не согласился примкнуть к какой-либо из варбанд.

Кто его тайный мучитель и спаситель, что, забирая эмоции, давал ему снова очнуться в этом проклятом мире? Торквил ненавидел его даже больше, чем себя. Он желал смерти, но также понимал, что смерть не будет концом его мучений. Так кто же? Сам Хаос неделимый, кто-то из четырех богов, или же возможно могущественный демон из сотен и сотен сильных сущностей порождённых океаном душ. Каждому из них нужны были души смертных. Они паразитировали на обычном мире, потребляя его эмоции и пожиная энергию.

Он давно ненавидел этих тварей, которым присягнул однажды. Величайший обман во имя, как им всем казалось, справедливости. Но не было никакой справедливости. Не было мира. И всё, против чего они сражались, их же усилием пришло в этот мир.

Они сражались за свободу веры. Бились за возможность найти настоящего создателя, первородное божество. Воевали против Императора, что отрицал любую веру и разрушил все храмы родного мира Элифаса. И нет бы задаться вопросом, отчего так произошло...

Они затаили обиду, а Он пощадил их всех. Пощадил сумасшедшего сына — Лоргара, что только и искал, кому отдать свою волю, чтобы не решать ничего самому. С каким бы удовольствием Торквил убил бы его сейчас, но силенок явно не хватит. Да и не мог Элифас теперь испытать чувство удовлетворения, как и какое-либо другое помимо своей ненависти.

Сейчас он командир одной из банд Черного Легиона. Теперь у него новый лидер, и всё, что было раньше, не должно иметь смысла. Оно и не имело. Личные воспоминания, давно размыты и частично стерты, чувства же и привязанности сгорели в десятках собственных смертей.

Тронув место идеально ровного, как будто бы выполненного по линейки, обугленного среза своей конечности, Астартес с суровой усмешкой на лице ощутил фантомную боль от потерянной руки. Культя уже зажила, усиленная регенерация еще работала, и скоро ему поставят подготавливаемый сейчас протез руки с силовыми когтями. Это кратно увеличит боевой потенциал Элифаса.

Но чувство ненависти, что он всё время испытывал, к удивлению, космодесантника, сменилось легкой тревогой... Поймав себя на этой мысли, Торквил поморщился. Снова это ощущение.

Получив рану от этой вздорной девчонки, что вызывала у Элифаса просто чудовищный зубовный скрежет не только оттого, что могла гасить воздействия энергий Имматериума и приходилось тратить много больше сил, чтобы пробить естественную защиту этой пустой. Бесила она тем, что парии — это всегда обычные люди, что хоть и бывают опасными, как Сестры Тишины или некоторые ассасины, встреча с которыми точно вела к чудовищной для созданий варпа смерти и крайне долгому восстановлению. Обычно парии не ведут себя как варп-колдуны. Не пользуются телекинезом, не мечут молнии из рук и точно не бьются на равных с усиленными темной энергией Астартес.

С трясущей его злобой Элифас ударил целой рукой по подлокотнику его трона. Еще и этот молот... Он думал, что темный артефакт, что должен был постепенно накалять эмоции противника и способствовать его безрассудству, поможет против этой девчонки. Но она билась словно машина. Читала каждое движение, уворачивалась от каждого удара и выпада, буквально действовала на опережение раньше, чем он успевал сократить собственные мышцы. И полностью отрицала любые эмоции в бою. Элифас видел выражение её пустого лица, во время схватки, девчонка весь бой была абсолютно спокойна, и только в конце, когда он почти достал её, она испуганно широко открыла свои глаза.

Это был сумасшедший бой даже с точки зрения Астартес его уровня. Он как будто бы бился с эльдарской видящей, только если бы те еще могли прозревать будущее непосредственно находясь в бою. Слишком пластична для человека, слишком быстра для него же... И самое поганое и ненавистное Элифасу — то, что он не мог собрать больше сил под своим командованием, чтобы остановить расползающуюся угрозу от этих парий.

Разведка Наследника еще не полностью пропала в занятых этим новым Крестовым походом мирах. И то, что он узнавал, ему совершенно не нравилось. Как и то, что у этой девчонки есть учитель, который, вроде как, имеет еще несколько учеников.

Конечно, никакие парии не могли переломить ход Тринадцатого Черного Крестового похода, силы которого сейчас доминировали во всем Империуме, осаждая и порабощая целые сектора. И Элифас понимал, что сейчас почти все возможные силы стягивались по ту сторону Разлома, где уже начался Неодолимый поход так называемого в Империуме живого Примарха, Мстящего сына и Лорда-протектора Империума...

Восставший из мертвых Жиллиман был страшным врагом и мог переломить ход этой долгой войны... Но, как оказалось, ход этой войны могли переломить и обычные люди. Подготовка к Объединительному походу достигла своей кульминации и силы, этих парий, науськанных инквизитором, начали подчинять мир за миром, вплеснувшись за пределы сектора Корианис. И двигались флотилии Объединительного похода крайне быстро. Небывало быстро, явно не перемещаясь в Варпе, иначе Абаддон, так или иначе знал о столь мощных флотах.

Ненавидя всех стоящих выше его в легионе существ, он всё же мог мыслить целесообразно. Умерев на Аврелии, на планете-клетке Великого демона Улькаира, что был запечатан там долгое время, он возродился и тут же постарался сообщить Разорителю о новом противнике. О подготовке войск и идеях объединения Империума в отрезанном от света Астрономикона Империум Нихилус, павшей во тьму части некогда великого государства.

Но его слова не заинтересовали Воителя Хаоса. Даже когда он позже сообщил Разорителю о начавшемся походе, тот не посчитал нужным на него реагировать. Его не волновало то, что твориться в отрезанном ломте Империума, он хотел уничтожить Жилимана, хотел бросить ему вызов, и дать бой, тратя все силы противостоя Неодолимому походу Лорда-Протектора Империума. И Элифас не стал спорить и настаивать, отправившись поквитаться с убившей его девчонкой, чтобы чуть не погибнуть снова…

Тряхнув головой, прогоняя странную рефлексию, ранее не свойственную ему, Элифас перевел свой взгляд на вход в свой тронный зал. Показываться команде корабля с полученными ранениями он посчитал слишком рискованным занятием. Темные эманации, близость к варпу, многочисленные мутации, и просто ненависть, толкали даже самых верных друзей на предательство, а Элифас уже давно никому не мог доверять… Даже того брата, убитого на планете, вздорной девчонкой, он не слишком хорошо помнил, и уж тем более не доверял, хоть тот и был предан как собака. Сначала следовало разобраться со своей проблемой.

В зал, тихонько плетясь и поскрипывая своими сервоприводами, вошел темный Механикус. Выцветшая красная накидка, что местами вросла в металл, а где-то и вовсе заменила еще местами существующую плоть павшего техножреца. Следом за семенящим служителем культа машины, что, как знал Элифас, даже не проводит замороченные обряды, почитаемые в Империуме, вошла на паучьих механических ногах черная, покрытая пятнами крови платформа, на которой возлежала его новая рука и оружие.

Силовые когти. Могущественное оружие. Но эти еще и были совмещены с протезом, а сил им придавали мелкие демоны буквально сплавленные с металом, что могли захватывать души убитых врагов и усиливать клинки когтей, а также силу их удара.

— Поторопись. — Буквально прорычав приказ, Торквилл положил на край трона культю, давая доступ к ней для техножреца.

— Да, мой повелитель. — Тихий, щелкающий и одновременно шепчущий голос Механикус не привел в благодушное настроение прозванного Наследником, и тот с присущей ему ненавистью поклялся оторвать инженеру его металлические ноги, как только тот приживит ему конечность. Тем более ему же надо было на ком-то проверить своё новое оружие.

Вспышки боли от разрезаемой культи и вживляемых под кожу проводов, что самостоятельно, повинуясь способностям техножреца, разрывали мясо на пути к нервным окончаниям, хватаясь за которые, они тут же посылали по ним импульсы — чудовищной для обычного человека, но терпимой для Астартес боли. Морщась и смотря на исходящую кровью и энергиями варпа конечность, что обретала своё новое продолжение, Элифас почувствовал чувство удовлетворения… И замер.

Ощущение позабытой им, но столь родной эмоции чуть не заставило космодесантника вскочить со своего трона. Боль от приживляемой конечности еще пульсировала, а Торквилл уже не мог усидеть на месте, желая проверить собственные чувства. Это было так странно…

Бросив свой взгляд на обрубок руки, Элифас снова ощутил ту ненависть, что он испытывал к совершившей это девчонке. Но в то же время он только сейчас понял, что эта ненависть была наносная… Как будто бы пришедшая извне. И это взбесило его.

Тот, кто манипулировал его судьбой, не давая умереть, каждый раз похищая его эмоции и воспоминания, так же и посылал ему столь опостылевшее чувство, заставляющее бывшего сержанта легиона Несущих Слово совершать просто чудовищные ошибки, которые он никогда бы не совершил, если бы не терял голову от буквально подчиняющей его разум эмоции. Ненависть застилала глаза в самый ответсвенный момент. Он терял контроль над сражением, кидался в самоубийственные атаки, бился забыл о тактике и стратегии.

Но кто? Кто смеет так издеваться над ним? Боги? Аббадон? Может быть, покинутый им Примарх? Или же какой-то залетный демон… И почему чувства? Для чего!?

Сосредоточившись на родном чувстве, которое, как проскочило, так и осталось с ним, Элифас старался распалить своё удовлетворение. Тем, что смог отследить. Тем, что теперь понимает, что им ужасно манипулируют… Как будто бы раньше он этого не знал и не подозревал. Теперь он мог попытаться…

Концентрируясь на родной эмоции, следя за своим окружением, мыслями и варпом, Астартес наконец-то увидел фиолетовую крылатую тварь, что присосалась к его душе. Мерзкие кожестые крылья. Обворожительная, но в тоже время ужасающая рожа, с нетопориным ртом. Тварь выглядела просто отвратительно, но это не пугало того, кто уже десять тысяч лет скрывается в оке ужаса, и видел созданий много страшнее.

Он наблюдал за её пиршеством, пока не смея ей мешать. Она уже начала пожирать его проявившуюся эмоцию, что как щит прикрывала доступ к самой сути Элифаса. Уже стала поглощать то, что он смог получить… Откуда-то.

А действительно, откуда уже потерявший всё Торквилл смог получить новые чувства?

Переведя взгляд на свою обновленную конечность, где демонические силовые когти с темной перчаткой и частью руки полностью заменяли ему утерянное в бою с парией, Элифас задумчиво пару раз, с диким скрежетом металла, сжал и разжал своё новое оружие… Когти нужно было смазать.

Темный Механикус, что, закончив свою работу ранее, поклонился и уже собирался было отойти и вовсе покинуть Астартес, замер на месте. Его голову полностью сжала ладонь космодесантника, буквально дробя череп и скрежеща по металлическим вставкам аугментации человека, что стремился стать машиной.

— Твоё служение закончено! — Громоподобно произнес Элифас, ударом своих когтей разрывая тело техножреца на куски и захватывая его душу в плен.

Используя душу умерщвленного им человека как топливо, Торквилл взметнул свои когти, направляя потоки Имматериума прямо в собственную душу, вышибая из себя демоническую тварь и хватая её новым демоническим оружием.

— Как ты посмел! — Сладостно-страстный вой-крик, что издал демон Слаанеш, заставил Элифаса лишь рассмеяться и с криком, полным теперь уже родной ненависти, кинуться в сторону темной твари, что сотни лет пытала его и медленно переваривала.

Откуда-то взметнувшееся темное копье демона ударило в ответ, откидывая Астартес в сторону. Но Элифас не был бы одним из темных предводителей, что ведут собственные завоевательные походы, если бы так просто сдался. Вскочив, тот тут же напитал свои когти остатками сил сожженной им ранее души и на умопомрачительной скорости врезался в сверкнувшую своими кожистыми крыльями-отростками демоническую женщину, чьи глаза пылали страстной ненавистью и чарующей злобой.

— Сдохни!

Удар был силен. Он достиг своей цели, вырывая огромный кусок нерожденной, и тут же пережигая эту энергию с помощью засевших в когтях мелких демонов, служащих за части душ, отходящих им. Тварь упала на металлический, за сотни лет уже не раз окропленный кровью пол. Элифас тут же навалился на причинившую ему столько страданий нерожденную, буквально вгрызаясь в её мерзкую по-змеиному чешуйчатую шею, ощущая её сладостный смрад на языке и воздухе. Он сам решил сожрать ту, кто всё это время жрала его.

И поедая своего врага, вырывая кусок за куском и тянув на себя то, что можно было назвать душой, а по правде лишь эфиром, измененным и обретшим самосознание варпом, космодесантник ощущал его воспоминания, возвращал себе свои эмоции и части души. Они с чудовищной болью, что приносила Торквиллу только наслаждение вставали на место и наконец-то снова даровали ему его давно утерянное Я. И даже нечто большее, то что демон знал сам, получая задание, и находясь рядом, пока его не призвали… И это ужаснуло Лорда Хаоса.

Элифас Торквилл, прозванный Наследником, ощутил жгучую, пламенеющую и столь не похожую на ту, что была раньше, собственную ненависть к своему отцу и его первому капеллану. Эреб подтолкнул Примарха поклоняться темным богам, и он же уговорил его подселять демонов своим сынам, которые точно не поддадутся на увещевания предать Империум.

Элифаса затрясло от осознания чудовищной сути и действий своего отца. Он впервые за долгое время чувствовал просто ломающую его чудовищную боль, из-за которой даже не заметил, как остатки демона исчезли, унесенные волей самого Темного принца удовольствий, решившего забрать обратно силу не оправдавшей себя пешки. Пешки, что посмела пропасть на десяток тысяч лет, прячась от Великого Искусителя.

С обуревающими его чувствами Элифас начал колотить пол, буквально кромсая и местами продавливая толстую палубу линейного крейсера. Он кричал так, как никогда еще до этого. Вся его жизнь, весь обман и даже собственное предательство были лишь уловкой одного лишь урода…

Он не знал, сколько времени занял этот припадок. Но когда Элифас смог прийти в себя, то узрел разрушения, нанесенные им собственному тронному залу. Многочисленные гобелены с гербом Наследника, могучее древнее оружие, его первая броня — всё, что сопровождало Торквилла на его пути, то, что раньше он даже не мог вспомнить, теперь обрело смысл и тут же утратило его, так как было уничтожено в порыве обуревавшего Астартес гнева.

На стенах зияли огромные борозды от когтей. Трон был полностью разрушен. А старая керамитовая броня, способная выдержать выстрелы болтера в упор, была просто разодрана, изрешечена и смята во многих местах.

И конечно же… Хмурый взгляд Астартес упал на знамя легиона Несущих Слово, что Элифас хранил как память о том, где он нес свою службу, и генетическим наследником какого Примарха он является… Теперь же знамя было изодрано, пожевано и рассечено.

Торквилл подошел к упавшей тряпке, что перестала для него хоть что-то значить уже много лет тому назад. Подняв с пола знамя, Элифас Наследник разорвал его на куски, чтобы сделать это снова, снова, снова и снова. Он хотел избавиться от всего, что связывало его с коварным Отцом, посмевшим извратить своих детей. Посмевшим лишить их выбора и бросить в пекло кровавой бойни, принеся в жертву души тех, кто готов был ради него на всё. Раскидав мелкие кусочки ненавистной тряпицы, Астартес замер на месте и с силой сжав свои когти, заменяющие ему правую руку, произнес:

— Я не буду знать покоя, пока не отомщу… Клянусь всеми богами и кровью трупа на троне, клянусь своей душой, вы умрете, но перед тем познаете чудовищную боль!

И сила его ненависти была так велика, что разнеслась по окружающему корабль варпу, чтобы слова этой клятвы услышали те, кому они предназначались. Иматериум изменчив, не статичен и не удивительно, что те, у кого в самой природе заложено быть изменчивым и подлым, искать новое и зацикливать на чём-то, в то же время имея абсолютную свободу, пожелали предать, продать, заменить, сокрушить, дать шанс, подтолкнуть…

Торквилл повалился на колени от ощущения внимания и принятия этой клятвы богами Хаоса, что засвидетельствовали его отчаянный психический крик, что Лорд Хаоса породил неосознанно, поддавшись небывалому эмоциональному порыву, впервые за три с половиной тысячи лет. И сколь же сильным было удивление Элифаса, когда он осознал одну из истин, заставивших его вздрогнуть…

Император тоже принял его клятву. И не будет теперь ему покоя, пока он не исполнит её, или же не умрет, пытаясь.

Тяжело поднявшись с колен и тяжело тряхнув своей головой, Элифас смог наконец-то скинуть с себя обуявшее его наваждение. Астартес тут же обернулся к огромной открывающейся двери, на пороге которой застыл раб — человек, что уже две сотни лет служил Торквиллу и еще не умер, что было довольно весомым достижением.

— Чего тебе раб? — Измученный, но всё такой же суровый голос Наследника эхом разнесся по разнесенному на части залу.

— Господин, пришло варп-сообщение. Колдун просил сообщить вам. — С поклоном и раболепием пролепетал горбатый старик, пятясь спиной чуть ближе к воротам.

— Кто прислал сообщение?

— Повелитель Аббадон, мой господин. — Еще раз поклонился раб и бухнулся на колени, когда Элифас подошел к нему ближе.

Поморщившись, Астартес взял себя в руки и с силой выдохнув, снова стал напоминать несломленного, величественного повелителя, что ведет орды демонов и воинов Черного Легиона в бой.

— Ты можешь быть свободен, раб. — Не обращая внимания на ползающего у ног и благодарящего его человечишку, Элифас с силой толкнул едва приоткрытые створки врат и прошел в образовавшийся гигантский проход.

Значит, какой-то колдун смеет, хоть и по своей неосторожности, но вызывать его, как шавку… Что же, из его кожи получатся замечательные сапоги.

Уже через несколько часов Элифас смотрел на пустые глазницы черепа колдуна, что лежал в его правой, когтистой руке, и искренне улыбался совершенной мелкой мести и демонстрации того, что не стоит бесить своего повелителя и лидера, и тем более пытаться его хоть как-то задеть.

Аббадон приказал ему нанести визит одному из лояльных орденов, чтобы вырезать тот подчистую. Что же, Элифас займется этим делом. Но это не помешает ему медленно, но верно стремиться выполнить свою клятву.

Лоргар и Эреб. Предатели и подонки. Он надеялся дотянуться до этих ублюдков… Но осознавая их могущество, Торквиллу точно нужно что-то, что поможет ему в его борьбе с Примархом и ужасающей силы колдуном.

— Я найду способ, — прошептал он, сжимая когти. — Я найду способ убить вас обоих…

***

Поддерживать порядок на приведенном к согласию мире было не так уж и сложно. Солдаты отлично справлялись с этой работой, а полковник Шлома удерживал их в повиновении, организовав тренировки и небольшой досуг в свободное от дежурств время. Потому что мающийся от безделия солдат — это стопроцентный нарушитель, что так или иначе сможет найти приключений на свою пятую точку. Элизабет была согласна с полковником, вышедшим из нижайших рядов гвардии, что знал всю внутреннюю кухню вверенного ему подразделения, а потому и не смела ему мешать в том, что понимала намного меньше его.

Честный служака с обветренным лицом и руками, покрытыми сетью шрамов от нескольких проведенных им военных компаний, где он успел побывать, как штурмовиком, так и офицером. Он мог по одному взгляду определить, кто сегодня не в духе, кто подумывает о дезертирстве, а кто просто тоскует по дому. Элизабет часто наблюдала, как он может неожиданно нагрянуть в подразделение, и что удивительно солдаты не сторонились своего полковника, а часто вываливали на него проблемы, что их гнетут, и эти проблемы быстро решались.

Главное, на чем она акцентировала внимание, была строгая отчетность и проверка личного состава на возможные следы порчи, болезни и приставленными к полку псайкерами савант-милитант. Их во всем Объединительном походе было не так уж и много по вполне прозаичным причинам — буквально по паре или тройке на полк. Выпускать их в бой отныне было невыгодно и даже опасно, так как некому будет в случае утраты этих разумных проверять гвардейцев на порчу еретическими силами. Да и сами псайкеры постоянно подвергались многочисленным проверкам, в том числе и самой Элизабет. Допускать даже возможность измены было нельзя. Весь поход с самого начала держался на строгой дисциплине и знаниях Ордо Малеус о демонах, что Ефримия Блейроуз распространила среди предводителей Крестового похода и верхних эшелонах офицерского состава, чья преданность пока что не вызывала вопросов.

Конечно, задействовались и другие методы контроля. Комиссары, как и всегда, отлично справлялись с порученными им задачами по поддержанию дисциплины и чистоты помыслов гвардейцев. Наблюдения со стороны сержантского и офицерского состава. И общий религиозный настрой воинства с присутствующими в полках служителями святой церкви Императора, что требовали от солдат соблюдать все положенные таинства, помогающие слабым духом укрепляться и держаться хотя бы за веру, когда ничего другого не остается.

Элизабет знала. Сама Ефримия рассказала ей о сути Императора человечества, что в тайных документах Ордоса дошла до наших дней и недоступна почти никому в Империуме. Император отрицал религии, стремился уничтожить, как он считал, порочную религиозность и преклонение людей перед всякими сущностями.

Но сама рыцарь джедай считала иначе. И знание того, что она противоречит мыслями самому Императору, сначала напугало её, но учитель смог найти слова, чтобы успокоить сознание Элизабет.

Он дал ей понимание, что они все люди, разумные существа, и просто делают выводы на основе их опыта и пережитого. Император не жил и не знает, что происходит сейчас, в сороковом тысячелетии. И сама Элизабет не имеет опыта Императора Человечества. И каждый имеет право на свои мысли и выводы, правильные они или нет — рассудит лишь время. Потому что: нет хаоса — есть гармония. И Кристофф была так воспитана самим Найлусом — видеть правильный порядок вещей там, где многие не увидят хоть какого-то порядка, наблюдая нагромождение мнений.

Сейчас же юная девушка медитировала в выделенной ей каюте, заканчивая подготовку своей внутренней Силы и сознания к проведению ритуала поиска, что должен был помочь ей отследить своего врага и закончить его бренный путь в этой галактике.

Настройка Силы была необходима. Слишком, переданные учителем знания, отличались от того, к чему привыкла Элизабет. Техника Метки Силы была рассчитана на форсъюзеров с несколько другими предрасположенностями. Но используя объединяющую её с Найлусом Хорсом связь, девушка могла задействовать этот ритуал древнего ситского колдовства, что позволяет просто знать, где находится существо, плотью или частицей которого ты завладел.

Также в бою с этим существом использующий технику будет становиться всё сильнее, а жертва — слабеть. Древние ситские ассасины, специализирующиеся на скрытном убийстве своих врагов, использовали Метку Силы и порой побеждали даже многократно превосходящих их по способностям ситов и джедаев.

Элизабет смешивала свою собственную Силу с Силой Найлуса Хорса. Самостоятельно она навряд ли смогла бы провернуть подобный фокус, но учитель поддерживал свою самую первую ученицу. Притянув лежащую неподалеку конечность с помощью телекинеза, девушка подвесила её перед собой и начала концентрироваться на сотворении техники. Ментальный образ посыла в Силу тут же сложился в сложный геометрический узор ситского колдовства, который был скован волей рыцаря.

Комната начала заполняться мраком. Как будто бы сами тени в помещении ожили и потянулись в сторону висящей в воздухе конечности. Так проявлялась темная сторона Великой Силы. Могущественная, жгучая, своенравная… Она не была сильнее Светлой сама по себе, но разные возможности Силы по-разному отразились в двух сторонах Великой.

Возможно, можно было бы найти Элифаса и с помощью Светлой стороны. Используя долгие, глубокие медитации с просеиванием будущего, Сила бы точно послала след, который можно было бы разгадать. Изящно, но долго и не точно. Именно поэтому Элизабет предпочла воспользоваться дающим быстрый результат ритуалом. Тем более если ей не страшна темная сторона в своей сводящей с ума сути.

Твердая воля, закаленная сражениями. Сам учитель, что ничего не скрывая, рассказывал ей о возможностях контроля своей Силы и сознания. Ну и страховка от него же. Джедай доверяла своему мастеру, что в любой момент мог с помощью их связи встряхнуть её сознание и вернуть Элизабет к свету.

Тяжелые клубы теней сконцентрировались вокруг отрубленной руки Элифаса Наследника. И Элизабет резко открыла пылающие яростным желтым светом глаза с полопавшимися капиллярами, от переизбытка подчиненной ею сейчас мощи:

— Кьясик хадзуска кошуджонту чатс итсу мидван тсавак саарай!!

Слова древнего наречия, что никогда не слышала эта галактика, разлились по помещению, впитываясь в тут же переставшие танцевать тени. Они начали наливаться контрастностью и, казалось, становиться настолько черными, что начали поглощать весь свет вокруг. «Великая Сила, рожденный тенью обретает цепь власти, воплощая истину». И истина Элизабет была в том, что она найдет и уничтожит своего врага… Посмевшего бросить ей вызов.

Властно сжав свой кулак, отчего тени тут же метнулись к отрубленной конечности и, пройдя сквозь неё, впитались в руку девушки, даруя знание, цель и чувство направления того, кого она хотела найти. Ритуал подходил к своему завершению. Иссушенная силой плоть врага опала на пол комнаты для медитаций, тут же рассыпавшись пеплом. Сама Элизабет слегка покачнулась от ударивших по её сознанию воспоминаний и знаний. На границе своего разума она засекла метку, что приведет её к цели.

Вздохнув тяжелый, промозглый воздух, Элизабет одним движением встала из позы для медитаций, рукой оправив свой световой меч, что висел на её поясе. Собственная Сила снова начала стабилизироваться внутри девушки, наполняя её тело уже ставшим привычным спокойствием, вымывая из неё агрессивные и побудительные флуктуации силы учителя, обостряя восприятие и насыщая каждую клетку организма некой устойчивостью, что всегда позволяет ей чувствовать себя превосходно.

Элизабет хотела бы уже приступить к преследованию еретического Астартес, но для начала ей следовало закончить все дела на этой поднадоевшей уже планете. Когда девушка отправляла запрос на связь с местным центральным миром, что уже был приведен к согласию, она и не думала, что на связь с ней выйдет сам Магос Зулиман, пообещавший вскоре прибыть к Аклимору 3.

И именно из разговора, состоявшегося по квантовой связи, рыцарь узнала, что система Аклимор переходит в полное ведение Адептус Механикус, а сама планета будет отдана под патронаж магоса Биологис Шарлоты Квадриены, что, вроде как, добилась титула Архимагоса от Зулимана за совершенные ею открытия и разработки, связанные с Астартес.

Сама Элизабет не очень была заинтересована в этих знаниях, хоть два года назад и прошла разработанный Квадриеной полный курс прививок, выведенный на основе крови Найлуса, долженствующий дать полный или почти полный иммунитет ко многим болезням. Вообще, как поняла Элизабет, Шарлота занималась проблемой геносемени Астартес, невозможностью его нормального клонирования и воссоздания. Задействовав привнесенные Найлусом извне знания и его кровь, что имела в себе некие организмы и следы генетических улучшений, она смогла первоначально разработать почти универсальное средство акклиматизации к почти любым болезненным организмам, что могут встретиться на посещаемых гвардией планетах. Не зря эти же прививки получали абсолютно все люди в ультимативно приказном порядке на всей подчиненной воссозданному Империуму территории.

Сейчас же женщина закончила какие-то исследования, что, по-видимому, увенчались успехом, раз Архимагос Зулиман даровал Квадриене новое положение в Культе Механикум и собирается передать в её владение целую планету для основания полноценного мануфакторума биологис.

Сама девушка относилась к этому без энтузиазма. Передача планеты под техножрецов рушило заключенные ею с правительством планеты договора, но позволяло быстрее отправиться в путь, так как целый Архимагос точно не прибудет в одиночестве и притащит с собой не только флот, но и армию скитариев.

Потянувшись всем телом, девушка пошла в сторону мостика корабля. Её каюта была на не очень большом отдалении от центральных узлов управления крейсером, потому она и предпочла преодолеть этот путь пешком. По пути ей встречались одетые с иголочки члены флотского экипажа, что при виде Элизабет били кулаком себя в грудь, по-военному приветствуя рыцаря джедая. Сама девушка только кивала встреченным рабочим и младшим офицерам, погруженная в свои мысли.

Как знала Элизабет, раньше на флоте были другие порядки. Огромные корабли Флота Империума требовали просто прорву людского ресурса, с которым обращались как со скотом. Порой отсутствие не только какой-либо электроники, но и в большинстве случаев автоматики требовало от людей выполнять опаснейшие функции, что чаще всего заканчивались смертью. Чего только стоила заправка термоядерного реактора корабля… Техножрец уходил в последний путь, заходя в экранированные помещения вместе с топливом, где и запечатывался. Устанавливая топливо на положенное место, он совершал ритуалы, и реактор запускался, разрастающимся миниатюрным солнцем уничтожая того, благодаря кому был запущен. Просто чудовищная расточительность.

Её корабль с самого начала строился по новым технологиям. Полтора километра функциональности. Весь экипаж состоит на службе и имеет собственный порт приписки. Отсутствие пустотников, поколениями живущих в трущобах старых имперских кораблей, как класса. Это не только создавало больше порядка на судне, но и давало просто поразительный прирост к КПД всего экипажа. Каждый знал своё место на крейсере и знал, что нужно делать в случае боя. Каждый был при деле и был профессионалом, подготовленным в специально открываемых на станциях и планетах учебных заведениях. Флот стал не проклятием для обычных людей, куда могли забрать раз и навсегда, отрезав от твоей прежней жизни. Он стал воплощением порядка и строгости, а также неплохой возможностью заработать блага и привилегии для своей семьи… Разработанная Зулиманом Система учитывала и не такое.

Мостик крейсера встретил девушку свойственной старшим офицерам степенностью и легкой суетливостью связистов, что каждые полчаса перепроверяли показания ауспексов, воксовых и квантовых систем гиперсвязи.

Капитан корабля Вольдемар Штормблейд, что был родственником великого Лорда-адмирала Лютора Штормблейда, склонился над картой галактики, вырисовывая новые рассчитываемые гипермаршруты. Данные о них по возможности поступали на каждый Имперский корабль с помощью гиперсвязи, уточняясь раз в стандартные терранские сутки. Это не только позволяло уточнять время, приводя весь флот к единому знаменателю, но и уточнять новые проторенные гипермаршруты, что прокладывал культ Механикум, используя системы гипермаяков.

Конечно же, навигационный компьютер ставился на всех военных кораблях, но расчет прыжка с его помощью был делом далеко не таким быстрым и безлопастным как хотелось бы. Что не сказать о гипермаяках, стоящих на уже просчитанных маршрутах. Они делали путь быстрее, безопаснее и доступным для грузовозов и прочих судов, не оборудованных дорогостоящей навигационной техникой.

Элизабет сразу же подошла к возвышающемуся в помещении Астартес, что встретил девушку внимательным взглядом и снова перевел свой взор на тактический дисплей раскинувшегося перед ним сражения, что сейчас шло в какой-то другой системе. Данные были обрывочны, было видно, что это всего лишь разовая пересылка информации, что Арамус запросил самостоятельно.

Точки сил Объединительного похода, что произвели высадку прямо в оборонительную зону осаждаемых орками сил Империума, и подведенная статистика законченного сражения. Список убитых, расход оборудования и боеприпасов, дальнейшие цели. Всё это поступало в центральный штаб на Корианис-Прайм, чтобы подготовить логистические обоснования для производств. Отчеты по проведенным битвам, потерям и восполнению подразделений так же поступали командующему Крестовым походом, ну и эти данные мог запросить тот, кто обладает положенным уровнем доступа.

— Магистр Давиан прибыл к рыцарскому миру и в данный момент приводит его к согласию. — Голос Арамуса звучал ровно, но в нем чувствовалось глубокое удовлетворение и даже гордость, за ту операцию, что сейчас проводили его братья. — Очень хвалил Сангвиния и Дженкинса, что своими действиями способствуют успеху операции.

Слова Арамуса заставили Элизабет слегка поморщиться. Она немного ревновала своего учителя к остальным ученикам. От того переживала, когда кто-то добивался большего, чем она. В этом девушка готова была признаться, но поделать ничего с этим просто не могла. Но также Кристофф обрадовалась новостям. Это значит, дядя Дженкинс, что часто занимался с нею в детстве, и Сангвиний живы и здоровы, хотя она и знала, что точно ощутила бы их смерть, хоть их и не так плотно связывала Сила, как с тем же учителем.

— А твоё дело закончилось успехом? — От внимательного взгляда космодесантника не укрылась небольшая пантомима Элизабет, отчего он не смог скрыть своей улыбки.

— Да. — Элизабет, даже как-то слишком гордо расправила плечи. — Я знаю, где искать его, Арамус. Знаю, куда он направляется и где мы сможем его перехватить, оборвав жизнь Элифаса.

Она отвела взгляд от тактического дисплея и тут же плюхнулась в своё кресло, стоящее неподалеку. Потянувшись всем телом в откидном кресле, что могло подстраиваться под спину сидящего на нем человека, девушка вытянула вперед ноги и, скрестив свои руки перед собой, стала наблюдать за показаниями ауспексов, чтобы не пропустить момента появления флота Механикум.

— И сколько нам еще ждать их? — Девушка тяжело вздохнула, пару раз ткнув в монитор, сменяя показания, что приходили от нескольких следящих устройств.

— Ты очень нетерпелива, Элизабет. Каждый раз одно и тоже. — Арамус выключил экран своего когитатора и, повернув голову к развалившейся в кресле девушке, с тяжелым вздохом закатил свои глаза. Что, надо признать, выглядело одновременно и угрожающе, и комично. — Мы посетили с тобой уже три планеты. И хоть сейчас мы благодаря тебе встали на след врага, но всё же должны выполнять приказы. А ты вечно спешишь, маленький рыцарь.

— Я прекрасно это понимаю, Арамус. — Элизабет надула губы. — Но просто сидеть и ждать очень скучно…

— Так займись тренировками. — Взгляд лейтенанта стал немного осуждающим.

— Так я уже… — Девушка развела свои руки в стороны. — После ритуала Метки Силы мне некоторое время требуется отдых. Поэтому я и не могу заняться развивающими медитациями, а созерцать Великую просто не настроена.

— Никак не привыкну к вашим колдовским штукам. — Арамус покачал головой.

— Мы парии, Арамус. Поэтому не называй это колдовством. Можешь говорить «силовые штуки». — Усмехнувшись, ответила Элизабет, сделав пальцами кавычки, пару раз согнув и разогнув их.

— Тогда многое может стать невразумительным… — Космодесантник задумался. — Эта ваша Сила во многом напоминает варпово колдовство. И всё становится еще более запутанным, если знать, что вы парии.

Девушка посмотрела на впавшего в легкую задумчивость воина. Арамус иногда позволял себе странные рассуждения. Подвергал сомнению буквально всё, даже свои собственные чувства. Они часто разговаривали об этом с Элизабет. Как бы то ни было, лейтенант был очень начитанным и умным человеком. Знал историю Империума, которой интересовался. Он не был бездумным солдатом на службе Императора, а стремился стать нечто большим, чем просто чудовищно сильный генномодифицированный человек. Оттачивал не только собственную силу, но и интеллект. Этого требовал и его орден, в своем девизе провозглашавший: «Знания – сила, оберегай его».

— Я задумывалась об этом… — Элизабет даже прищурилась, телекинезом притягивая к себе стоящую на столе кружку с давно остывшим рекафом. — Силы Имматериума, как мы знаем, происходят из другой реальности. Великая Сила же связана с нашей. Думаю, из-за этого она лучше подходит людям.

Она слегка задумалась, прежде чем продолжить.

— Так или иначе, если бы не учитель, я не думаю, что кто-либо смог бы пробудить в себе эти способности.

— Почему? — Арамус наклонил голову. — Существуют парии, что могут управлять собственным полем отрицания.

— Дело в том, что учитель тоже исследовал этот момент. — Элизабет говорила медленно, вспоминая уроки Найлуса. — Он говорит, что все пользователи Силы в этой галактике рождаются со странной особенностью. Как будто бы щит темной стороны скрывает и закрывает одаренного от воздействия нематериального. И этот кокон рушится, если на него воздействовать Силой извне.

Она помолчала, обводя взглядом мостик.

— Если бы не мастер, я бы никогда не узнала про свою особенность. Была бы самой обычной бездушной и сгинула где-нибудь на нижних уровнях Меридиана.

— Забавно, — протянул Арамус. — Даже если существует возможность раскрыть свою одаренность, она закрывается просто огромной смертностью парий еще в детстве. Люди часто не могут вынести их присутствия.

— Так работает этот кокон Силы. — Снова развела руками девушка. — Он защищает нас от варпа, но делает изгоями среди своих. Ирония, не находишь?

В дальнейшем обсуждении прошло примерно два часа. Элизабет считала Арамуса своим другом, боевым товарищем. Они прошли вместе через тяжелые испытания и могли доверить друг другу спину. Сам же лейтенант считал Элизабет и весь орден джедаев шансом на лучшее будущее для людей. И его представление подтверждалось с каждой планетой, с каждой победой и достижением. Они восстановят порядок и отправятся дальше, как сказал Найлус, нести мир и порядок Империуму Человечества.

На мостике резко зазвучал тревожный сигнал, и освещение перешло в боевой режим, подсветив лица всех людей красным цветом. Работающие ауспексы вывели возмущение гиперпространства неподалеку от геостационарной орбиты планеты Аклимора 3.

Не прошло и десяти секунд, как на том месте появилось пятнадцать кораблей. Только четыре из них были новой постройки. Остальные же принадлежали Миру-кузнице Кор-2 и несли на себе опознавательные коды Механикум и лично Архимагоса Зулимана.

— Связь. — Элизабет тут же подошла к зоне связи с голопроектором. Арамус встал за её спиной, возвышаясь над девушкой.

— Говорит Элизабет Кристофф, рыцарь ордена джедаев. Приветствуем вас, Архимагос.

— И я приветствую тебя, рыцарь. — Механический голос, принадлежащий подсветившейся голограмме, был легко узнаваем для Элизабет. Она не раз слышала его на переговорах, что проводил Учитель, и за которыми она, с позволения мастера, наблюдала, учась и впитывая в себя столь нелегкую профессию дипломата.

— Предлагаю встретиться в местном губернаторском дворце и обсудить передачу прав на планету. – Вообще, Кристофф могла бы уже передать им все собранные данные и лететь по своим делам. Но если взялся за дело, то надо делать его до конца. Тем более что она хотела получить от архимагоса хотя бы один из его кораблей. Всё-таки преследовать превосходящий флот противника на одном, хоть и сильном, но всё же единственном корабле было верхом безумия.

— Согласен. — Голограмма слегка кивнула. — Архимагос Зулиман, конец связи.

Экран погас. Элизабет повернулась к Арамусу с довольной улыбкой и потерла свои ладони перед лицом.

— Как думаешь, я смогу развести его хотя бы на два корабля, нам бы понадобилось подкрепление.

— Только не наделай глупостей, маленький рыцарь. — Арамус положил свою огромную руку ей на плечо, и в этом жесте было не только веселье, что испытывал сейчас лейтенант, но и искренняя забота, боевого брата по оружию, от чего Элизабет на мгновение даже зарделась, отведя свой взгляд в сторону, но быстро прейдя в себя лишь усмехнулась.

— Поверь мне, я знаю, чем можно заинтересовать этих механойдов. Они уже давно достают мастера одним проектом, а так вышло, что я знаю, как им с ним помочь.

— Буду надеяться, что это что-то мирное. – Покачав своей головой Арамус пошел в сторону выхода, оставлять Элизабет одну, он больше не собирался.

***

Со смертью Архимагоса Чёрного Шарлота едва думала, что сможет дослужиться до этого звания. Выбранная ею стезя и вера в то, что органика при правильном её совершенствовании может превзойти сталь... Она не находила поддержки у многих техножрецов. Но в своё время Архимагос Чёрный увидел в ней потенциал и дал знаний, что со временем и породили ещё большую убеждённость Квадриены в собственном утверждении.

Созданные Императором Человечества Астартес могли ударами своих кулаков дробить панцирную броню, имели просто непревзойдённый запас сил и быструю приспосабливаемость к любой среде. Всё это так же было подстегнуто человеческим интеллектом и чудовищной адаптивностью разума к возможным критическим условиям его эксплуатации. Нет, Астартес были смертны, но столь поразительный образчик технологий и превосходства биологических форм жизни над аугментированными коллегами не мог не повлиять на тогда еще юную технопровидицу что только-только встала на путь познания.

Шарлота твердо решила изучить искусство конструкторов плоти — генеторов. И до того времени, пока не поймёт, как именно достигнуть таких успехов, повременить с собственной аугментацией, обходясь минимальным набором и оставаясь человеком. Благословлённым даром познания, существом из плоти и крови, что стал избранником Омниссии.

Её убеждённость и дикий поиск знаний ставили порой в тупик даже учителя. Архимагос Чёрный, хоть и по странной причине потакал её капризам, но, как и положено, требовал отчетности по выученным и пройденным материалам. Девушка долгое время крепла в своём познании, сдавая экзамен за экзаменом, но с трудом приближалась к своим целям.

Со смертью учителя её мечта должна была заглохнуть навсегда. И так почти произошло. Но Квадриена решила бороться за свои убеждения, собрав других учеников Чёрного в правящий совет на мире-кузнице Кор-2.

Даже так она едва сдерживала свои слёзные железы. Порой собственный отказ от излишней аугментации приносил ей только боль и излишнюю озабоченность теми проблемами, что спокойно бы решались парой-тройкой препаратов в ином случае.

Да, с помощью искусственных органов и прочих технических заменителей можно было намного проще и быстрее добиться просветлённого чистого разума, так почитаемого всем техножречеством. Но избранный Омниссией, Император, оставался неаугментированным человеком. Во всяком случае, так твердили древние тексты. Он уже по сути своей избранности был поднят Богом на почти недостижимый уровень, став его аватарой и пророком. А это значит, что тело человеческое, плоть и кровь, имеют свой, ещё нераскрытый, неограниченный ничем потенциал заложенный в этот механизм самим Богом-Машиной.

Организм человека — своеобразная машина, что создана для адаптации и размножения. Этой машине дарована воля и возможность познания. И именно в этой сложнейшей биологической машине содержатся те секреты и знания, к которым должны стремиться техножрецы.

Так верила Квадриена. Она была убеждена в этом, и её знания и стремления были, хоть и не сразу, но оценены самопровозглашённым Архимагосом Зулиманом. Тот, по сути своей, хоть и узурпировал техножреческую власть, подписывая от лица Марса договоры, на которые то бы никогда не пошло... Но люди в красных мантиях пошли за ним, так как он даровал им высшее знание, тем самым купив лояльность даже самых недовольных его возвышением магосов.

Кинув косой взгляд своих чуть светящихся изнутри глаз в сторону продолжающего работу с когитатором создателя Великой Системы, Квадриена слегка задумчиво уткнулась в собственные расчеты. Её работа — подтверждение избранного ею пути и причина дарования Шарлоте нового звания и небывалых почестей, как для генетора. Архимагос-биологис. Конструктор плоти. Каждый сам выбирает название для своей ветви великого учения и проповедования воли Омниссии. Важно другое: она смогла доказать не только себе, но и другим верность своего пути. Во всяком случае, Зулиман не отверг её знания и достижения как еретические, а выделил в отдельное направление.

Сначала порученная Шарлоте работа казалась ей неподъёмной. Разобраться в геносемени Астартес было не то что тяжело, а просто чудовищно тяжело. Даже с переданными ей наборами знаний многочисленные подопытные или в мучениях погибали, или же приобретали столь отвратительные мутации, что Квадриена на их месте уж лучше бы сразу выбрала смерть.

Долгие месяцы познаний, трата невосполнимого материала, бессонные ночи и многочисленные эксперименты с попыткой воссоздать, клонировать, дублировать священное геносемя... Всё было без толку.

Абсолютно ничего не получалось. Хотя однажды, примерно к восьмому месяцу её исследований, Квадриена смогла воссоздать внешне и по откликам подходящий образец... Но то, во что он превратил объект внедрения, она не могла вспоминать без содроганий. Столь чудовищных искажений при общем, в общем-то, здоровом состоянии объекта она не наблюдала никогда. Подопытного пришлось уничтожить, а то он уже начал делиться почкованием, грозя уничтожить всю лабораторию.

Первых успехов Шарлота достигла только с работой доставленного ей неизвестного образца крови и плоти. Это были образцы человека, но пресвятой Омниссия и пророк его Император, что это был за человек!

Шесть спиралей ДНК, две из которых несут защитно-стабилизирующие функции, защищая от возможных повреждений генной цепочки, как и от мутаций и возможного доминирования рецессивных и вредоносных генов, которых в предоставленном образце, правда, не оказалось. Организм этого человека был поразительно чист от какого-либо захламления. Удивительно, но при повреждениях радиационным излучением цепочки аминокислот спокойно восстанавливались при подаче физраствора. Для Шарлоты это был шанс — органика снова показала ей поразительный уровень своей адаптивности.

Два месяца работы и полное напряжение всех возможных вычислительных мощностей дали просто поразительные результаты. Все генетические несоответствия этого человека были явно искусственной надстройкой. И если две спирали, несущие защитную функцию организма от возможных наследственных заболеваний, были понятны и в общем-то воспроизводимы углубившейся в тайны биологии Квадриене, то остальной код было разобрать до ужаса сложно.

Две цепочки, как и у обычного человека, несли всю информацию об организме в его первозданном виде. И имели явные сходства с человеком. Но по генетически воссозданному примерному строению предоставившего образцы существа это было совершенно не очевидно. Другая структура мышц, изменение связок, совершенно отличимый кожный покров, изменение мозговой и нейронной тканей.

По расчетам, выданным усовершенствованным недавно когитатором, это существо должно превосходить обычного человека только на таком, самом базовом уровне на сотни и сотни лет эволюции навыков величайших умов, способных спроектировать такое великолепие и засунуть всего лишь в человека. Ведь это совершенно точно нельзя было назвать обычной мутацией. Скорее — выверенное самоконструирование на генном уровне на протяжении тысяч и тысяч лет.

Удивительно, что это существо еще, в общем-то, оставалось человеком хотя бы внешне и даже могло дать потомство от совершенно обычного и стабильного гражданина Империума, правда с почти полной доминацией собственных совершенных генов. И да, эти гены могли передаваться по наследству... Уровень познания сотворивших такой шедевр оставался за гранью понимания Шарлоты, и она решила во что бы то ни стало попытаться сотворить подобный этому организм.

Еще две спирали ДНК в этом существе несли функции адаптации. Гравитация в определенных диапазонах, содержание кислорода, излучение звезд, иммунитет, многочисленные бактериологические и вирусные архивы, способы полного противодействия — всё уже было заложено в этот организм. Всё решалось просто: определенным режимом питания и временно пониженным тонусом всего организма. Эти возможности завораживали и в то же время подстегивали Квадриену работать и искать.

Первая попытка клонирования образца была неуспешна, как, в общем-то, и все последующие. Чего-то не хватало. Плод буквально разваливался, отказываясь полноценно функционировать. Но так Квадриена получила недостающий ей биоматериал в бесконечных количествах. Что вылилось в открытое параллельное исследование по созданию универсальной вакцины, которая по итогу являлась настоящим колонизационным клондайком.

Когда-то, расселяясь по галактике, люди меняли себя для планет. Империум часто просто не заселял неподходящие для жизни людей планетоиды. А теперь это всё стало бессмысленным. Живи сколько хочешь и где хочешь, только придется дней пять-шесть поболеть перед полноценной работой.

Прививание третьей и четвертой спиралей ДНК обычному человеку оказалось успешным. Поднастройка и выборка подопытных так же дала результат, хоть и не с первого раза. К концу первого года своих исследований Шарлота дала первую партию вещества, что вылилось в полноценное производство универсальной вакцины, состоящей из целого курса препаратов, рассчитанного на шесть месяцев приема.

Конечно, она еще не смогла сформировать цепочки наследования данного кода. Но даже так, прививание дало поразительные результаты. Что не могло не понравиться военным. И, по формулировкам одного из псайкеров-гвардейцев, даже воздействие сил Имматериума на привитых людей усложнялось — организм инстинктивно сопротивлялся неизвестной энергетике и её разрушительным свойствам.

Именно при получении первого осмысленного результата Шарлота поняла, что значит полный карт-бланш и полное же удовлетворение всех нужд в исследованиях. Даже при Архимагосе Чёрном она не получала столько средств и назначенных порученцев. Были начаты параллельно сразу три проекта: по воссозданию Астартес, улучшению универсальной вакцины и прививанию человечеству всех свойств идеального образца, как начала называть сам неизвестный образец тканей и крови Квадриена.

И все три этих проекта двигались с переменным успехом. Пока Архимагос Зулиман не выдал Квадриене набор найденных где-то данных по генетике. И Шарлота чуть ли не заплакала, погружаясь в пучины изучения просто невозможной библиотеки исследований. Тысячи, нет, миллионы видов, цепочек ДНК и надстроек организмов. Теперь она многое начала понимать. И даже геносемя Астартес отныне не казалось Шарлоте чем-то настолько прямо удивительным. Хоть Император, конечно, заморочился, создавая такое существо, можно было обойтись и более простыми средствами, сделав суперсолдат более стабильными, если конечно не учитывать силы Варпа…

Когда Квадриена поймала себя на мысли, что можно было бы сделать проще, чем великое воплощение воли Омниссии, она замерла и тут же начала накидывать целый пласт биоулучшений для собственного тела. Глаза, уши, мозг, мускулы, кости, органы, связки, хрящи. Всё перестраивалось на новый лад, поглощая в себя всевозможные гиперлёгкие и сверхкрепкие сплавы, которые адаптивно встраивались в её тело, смешиваясь с биологическими частями, придавая им нужную твердость и износостойкость. Квадриена отныне воистину могла сказать, что стала совершенной физически, если не считать ещё не полностью перестроенный генокод.

С веселыми мыслями и новым, улучшенным во многом телом, Шарлота приступила к накиданным ею планам. Геносемя Астартес и воссоздание космодесантников — она была уверена, что смогла бы сделать и лучше… Но «смогла бы» не значит «нужно». А потому женщина решила поступить ровно так, как от неё хотело начальство: взять геносемя Кровавых Воронов и полностью скопировать стандартный образец, чтобы на выходе получить полностью стабильный и рабочий образец. Это задание отняло у неё семь лет, а общие затраченные усилия и вовсе все восемь. И неизвестно ещё, сколько отнимут в будущем.

Воссоздать геносемя оказалось на удивление трудно. Как поняла Квадриена, тут был замешан Варп. И хоть как-то без психического воздействия получить полностью рабочий образец не получалось, пока женщина не додумалась позвать псайкеров, что ещё оставались в ближайшем доступе от Кор-2, хоть их было и крайне мало.

С использованием ровного психического фона геносемя успешно функционировало. Но в конце получало какое-то непонятное повреждение, что должно было в будущем привести к психическим или же даже физическим проблемам с подопытными. Допустить этого Шарлота не могла — всё было поставлено на карту.

Только спустя три месяца упорных подборов нужного излучения женщина просто по наитию добавила к главному трансмутационному органу Астартес ДНК неизвестного образца, способного адаптировать излучение и восстанавливать генетическую структуру… И всё получилось. Хоть и пришлось подвинуть изначальную перетяжелённую генную цепочку, что стояла в сердце геносемени, создав из полученных образцов связку набора хромосом, как бы от двух родителей. И о Омниссия, каких же трудов ей это стоило.

И вот, сейчас, наконец-то закончив с проектом «Астартес 2.0», Шарлота наконец-то могла приступить к тому, что стало ей действительно интересно. Клонировать неизвестный образец у неё получилось, но мальчики не имели собственной личности и, не в силах полностью контролировать свой разум, тело детей по какой-то из причин вскоре погибало. Но Шарлота не была бы собой, если бы не смогла получить и с таких экспериментов нужный ей результат. Этот результат по итогу носился везде за ней, сияя своей черной шевелюрой. Оплодотворить одну из женщин выделенным секретом из выращенного как овощ подобия человека она всё же смогла.

Сейчас, летя к своей новой планете, Шарлота планировала дальнейшее продвижение генетической стабилизации человеческого вида. То, что она видела в неизвестном образце — это вершина генетической науки. И да, возможно добиться большего в плане силы, мощи и приспосабливаемости, но тогда это нельзя будет передать по наследству… А то, что она видела, спокойно передаётся генетически от родителей детям. И результат сейчас сидел в её каюте и изучал данные, что Квадриена скинула на свой переносной когитатор.

Мальчик — хоть и созданный в пробирке, хоть и от выращенного как овощ донора — смотрел на неё глазами, в которых горел тот же огонь познания, что и в ней самой. И этим не мог не заворожить женщину. Пустить создание что так сильно тянется к знаниям на обычные в общем-то эксперименты и вивисекцию, она не смогла.

Сама женщина, хоть и выглядела до сих пор человеком, уже как семь лет чисто физически им являться не могла. Только её ДНК несло человеческие гены, и она выглядела как человек. Но само её тело… Не поменявшись внешне, Квадриена могла гнуть руками сталь, поднимать до десяти тонн груза на руках, ударом кулака крушить тяжелую броню. А её кожа могла спокойно рассеивать выстрелы лазгана на средней мощности.

Зрение почти человеческих глаз, что только иногда странно блестели, как будто бы изнутри, могло посоперничать с лучшими имплантатами. А обоняние и слух могли и вовсе посрамить всех животных мира. Квадриена внешне была человеком, но в своей сути стала точно намного большим, чем обычный человек.

Встряхнув головой из стороны в сторону, женщина поправила на себе красную хламиду Архимагоса, к которой стремилась столь долго… и она могла как поздравить себя, так и посочувствовать. Так как до сих пор не смогла достигнуть просветлённости своего сознания, не смогла пока что сотворить высший разум чисто биологическими методами, не считая лоботомии, что полностью бы отключила так надоевшие Шарлоте чувства.

Из-за вспыхнувших столь неожиданно эмоций эксперимент с выведенным ребенком застопорился. Она не могла заставить себя сделать с этим малышом хоть что-то и решила вырастить из него для себя помощника, что обязательно поймёт её устремления и последует за ней в её специализации и стезе или же проторит новую дорожку к Оминиссии и его совершенным механизмам.

Планета встретила Зулимана и Шарлоту недобро. Огромный зелёный шар, который представлял из себя Аклимор 3, сейчас пересекался голубыми ветвистыми молниями, что ураганным дождем пролились на города людей, пытаясь стряхнуть их с поверхности своей планеты-повелителя.

— Вы снова напряжены, Шарлота. Отчего же? — Зулиман подмечал любую мимическую ошибку, и что-то утаить от него, имея неаугментированное лицо и лицевые мышцы, было крайне сложно. Правда, Квадриена и не собиралась скрывать своей моральной усталости.

— Восемь лет я работала над этим проектом, Архимагос. Восемь долгих лет. И вот наконец-то вскоре он будет воплощен в металле и плоти. Но до его завершения, по правде, еще пройдет очень много времени…

— Если он хоть когда-то будет завершен, моя дорогая. — Металлический, немного скрипящий голос Зулимана заставил женщину слегка поморщиться. На что старший Механикус только усмехаясь проскрипел про слабости плоти, заставив на этот раз полноценно сморщиться новоиспечённого Архимагоса.

— Зачем вы так со мной, Зулиман? — Шарлота внимательно всмотрелась в лицевые пластины, заменившие лицо этому стремящемуся к аугментации человеку. Как будто бы в последнее время и не появлялось более совершенных образцов, что полностью подменяют собой человеческие части. И что удивительно, Зулиман сам продвигал столь совершенные технологии и сам же пока что не стремился заменять собственное нагромождение грубой механики…

— Как же? Я всего лишь восхищаюсь вашим успехом, Архимагос.

— Почему вы не устанавливаете новейшую аугментацию?

— А почему вы сразу же не принялись менять себя, а только лишь достигнув успеха и полного понимания приступили к собственному улучшению? Всё просто, Шарлота. Я хочу добиться лучших результатов, чтобы сделать всё на века.

— Идеала не существует…

— Но мы обязаны к нему стремиться. Приблизиться к Омниссии и нести свет истины.

— Я понимаю это, Архимагос, но всё же не одобряю ваш выбор…

Огромный зал переговоров в губернаторском дворце встретил пару из высшего техножречества с сопровождающими их скитариями тишиной и отзвуком от топота металлических, аугментированных ног по выложенному мозаикой полу.

Молодая девушка, ученица командующего Объединительным Крестовым походом, в который включились и силы Механикум с Кор-2, встала со своего места, встречая гостей.

— Приветствую вас, Архимагос Зулиман. Я счастлива лицезреть вас на этом чудесном мире.

— Взаимно. Приступим к передаче прав. Архимагос Квадриена Шарлота вступит в права владения этим миром.

— Конечно. Но перед этим я бы хотела прояснить один момент. — Голос девушки стал довольно задумчивым, отчего Шарлота поймала себя на том, что её тело самопроизвольно напрягло мышцы.

— И что же станет препятствием к подписанию договора? — Голос Зулимана, напротив, был ровен и нисколько не выражал эмоций, присущих людям в подобных ситуациях.

— Препятствием? Нет, нет, нет. Ни в коем случае. — Элизабет улыбнулась той особенной улыбкой, что бывает у людей, которые знают, что держат козырь в рукаве. — Просто я знаю, что вы давно хотели подбить моего мастера заняться одним интересным проектом, связанным с кайбер-кристаллами. Так уж получилось, что я могла бы помочь вам с этим.

Элизабет не скрывала своей немного ехидной улыбки. Шарлота недовольно усмехнулась. Сам Зулиман только вопросительно наклонил голову к правому плечу, непонятно протрещав что-то на технолингве. Одна лишь Шарлота услышала и усмехнулась чертыханиям Архимагоса.

— И чего же вы хотите взамен, Элизабет Кристофф?

— Скажем, три ваших корабля со всем экипажем. Конечно же, с возвратом. И я буду счастлива помочь вам в вашем нелегком деле…

— Один.

— Два. — Голос рыцаря джедая стал тверже, и взгляд её глаз слегка сощурился.

Зулиман помедлил. Его процессоры просчитывали варианты, взвешивали выгоды и потери. Шарлота затаила дыхание, наблюдая за этой сценой.

— Идет… — наконец произнес Архимагос. — Теперь мы можем завершить передачу этой планеты?

— Конечно. — Элизабет широко улыбнулась и жестом пригласила их к столу.

Шарлота покачала головой, но в уголках её губ затаилась улыбка. Эта девчонка определённо умела вести переговоры. Гены учителя, ничего не скажешь.

Она подошла к столу, где уже лежали подготовленные документы, и бросила быстрый взгляд на Зулимана. Тот едва заметно кивнул. Восемь лет работы подходили к концу. Впереди была новая планета, новые исследования и, возможно, новые открытия, что приблизят человечество к идеалу, заложенному в таинственном образце.

***

P.S. - Если хотите поддержать эту работу, воткните лайк, а если очень хотите, подписывайтесь на бусти, благодарочка, всем читателям \(*-*)/

P.P.S. - Слышь, купи Скайрим.

Глава 9

Претворятся жалким гротом было для Горгутца как удар тяжелой чоппой по голове, но будучи умным и трезво мыслящим орком, он не мог просто взять и оторвать голову Гистомпе. Возможность привести орков к междусобойному пастуку, что был бы, конечно, веселым, но бессмысленным делом на фоне происходящих событий и того, что собирался совершить Горгутц. Тем более что было еще целых два орка, что могли возглавить потерявший лидера Ваааагх!, и именно к разборкам с ними Охотник за головами готовился уже сейчас, так как точно знал, что Гистомпе не жить в ближайшем будущем... Он сделал для этого все возможное.

Недавно на планете появились старые дружки Горгутца. Красная космодесантура, что как известно сильнее бьёт и выдает больше даки, наподдала силам Гистомпы, и теперь настоящий Ваивода, готовился занять его место. Именно для этого, орк уже направил своего доверенного парня, выдать убежище Гистомпы, в прямой эфир на человеческих частотах, как разговор, двух непонятливых тупых зеленых полусквигов. Сам Охотник за головами никогда не сомневался в интеллектуальных возможностях своих противников, и вот и сейчас точно мог прогнозировать скорую смерть своего начальника или от подготавливаемой им ловушки, или же от рук десантуры, а потому, стоит всё сделать быстро, когда этот тупой грот прекратит коптить этот мир, и бесить орка своим неуёмным энтузиазмом.

Сейчас же Горгутц с великим чувством собственного удовлетворения наблюдал за работой его меков и вездесущих гротов, что бегали по огромной платформе, над которой возвышался ствол феноменально здоровой, даже для орков энергетической суперпушки. Зеленокожий прекрасно знал, что как только орудие заработает Гистомпа точно явится за ним, чтобы подтвердить собственную мощь и наконец-то взять бальшую крепость юдишек.

Работы почти подошли к концу, орк чувствовал это, хотя тоже самое он чувствовал и сутки назад, а потому Горгутц и насторожился, зная своих молодых соплеменников, как облупленных. Он всегда следил за работой собственных парней и не редко заставлял их поторапливаться, потому как знал, что орки чуть меньше хорошей драки, любят отвлекаться на всякую ерунду, которая точно никогда не приведет Горгутца к его Великому врагу, которому большой и зеленой бос, наконец-то сможет проломить череп свой навороченной мега силавой клешней. Да и острая палка остроухих эльфачков, наверняка была неплоха, и могла пригодиться сильному Варбосу.

Взгляд орка вдруг упал на пару зеленокожих, что оглядываясь и таясь скрылись за орудием, от чего у Горгутца, тут же заболела голова и вена на его виске сразу же вздулась. Вот и опять, очередной раз требуется подтверждать собственное право командовать. Как же проще быть главным среди главных, когда никакой обычный орк не пробует прощупать границ дозволенного и попытаться сотворить очередную хрень. Охотник за головами тут же, переставляя свою огромную клешню, от чего земля начала содрогаться отправился следом за парочкой наверняка затарившихся грибным пивом дегенератов. Тупых гротов, что даже не заметили, как он к ним подошел.

- Хыыы хы хы, уверен босс даже и не заметил. – Один из орков, с раскрашенными желтой сеткой наплечниками опрокинул в себя кружку, от чего пена полилась по его подбородку и широким движением своей лапы смахнул её с лица.

- Дыа, Орказуб, ты неплоха предумал эта, пока все почти-работают, мы выпъем всё пыво хы хы хы. – Второй уже лез с кружкой к стоящей рядом с ним бочке, чтобы зачерпнуть из неё новую порцию вкуснейшего для орков варева.

Горгутц одним ударом своей мегаклешни тут же раздавил этого Орказуба, посмевшего его так оскорбить и с полным ярости взглядом посмотрел на резко замершего второго орка.

- Хыа, Босс! Эта. – Орк зачерпнул пыво и протянул кружку Горгутцу. – Хочешь пыва?

Остальные орки, услышав звуки пастука, тут же оказались неподалеку криками подбадривая своего босса, и сразу же отрываясь от порученной им ранее работы, бросая наборы инструментов прямо на землю. Порой Гогргутц просто ненавидел этих зеленых молодых тупиц. Его парни были послушней, дысцеплинырованней и в общем более умными, чем прочие… Но очень часто, приходилось в них вбивать понимание, мда…

- Зтакнулся! Зог! – Не смертельный, но чувственный даже для орков удар клешни, буквально вмял лицо придурка откинув его на землю и разлив всё пыво, от чего Горгутц сам почувствовал явную досаду, но никак не мог прекратить подтверждать свой статус. – Вы тупее снотлингов и даже сквигов – отверток! За работу!

Валявшийся на земле орк, первым делом тут же собрав вывалившиеся из его рта жубы, с трудом покачиваясь поднялся, смотря на Горгутца тупым, осоловевшим взглядом. И видимо всё же что-то повредилось в его башке, раз он сразу же выдал абсолютно всех занятых безделием тупиц.

- Бошша, эта, всшоо уше. Пуффка рабфотая! – Безудержно шепилявя, но всё еще понятно, как для орков закончил говорить провинившийся перед Охотником зеленокожий.

Горгутц тут же обвел взглядом, остальных орков, что почесывали свои головы и отводили глаза, не собираясь провоцировать босса, что и так уже всем доказал свою крутизну и неудержимость, а также то, как он скор на расправу. Орки уважали силу, знали только её как определитель власти, и не понимали иного. Переусложненные системы власти жалких и маленьких человеков, они не могли воспринимать серьезно, только их космодесантура, заставляла орков, хоть немного серьезно относится к себе и пастуку с ними, и даже сам Горгутц полностью разделял этот взгляд хоть и по привычке не недооценивал даже самых обычных и мелких врагов. Он знал, даже обычный грот, что только и делает, что убирает за бойзами, может стать причиной смерти любого Бигбосса, стоит только прозевать подобный выпад. Сам же Горгутц хотел провернуть с Гистомпой тоже самое, ошибка грота, бывает… Никто даже не заподозрит нечестных действий самого Охотника, что тоже ценились среди орков, но чаще всего только тогда, когда босс докажет свою силу. Потому что большенсвто орков были сильными и хитрыми, как Горка, но не хитрыми и сильными, как Морка.

- Ааарарах. – Наотмашь снеся стоящего перед ним шепелявящего орка, от чего тот улетел куда-то в сторону по пути опрокинув целую бочку грыбного пыва, Охотник со всей своей яростью саданул по земле механической клешней, от чего вокруг него поднялось целое облако желтоватой пыли покрывавшей большую часть планеты. – Дебилы! Снотлины и полныя тупыцы! Вы не зеленые, а корычневые! Тупорылые бичибойзы!

Орки, стоящие рядом с большой пушкой понуро молчали, хотя какой-то из зеленых явно хотел что-то сказать, но был снесен ударом, стоящим рядом с ним другого орка, не пожелавшего проверять, что с ними может сделать босс, известный своей изобретательностью. Гретчины же напротив забегали вокруг гигантской пушки, а один даже влез в её ствол, не прошло и минуты, как по громкоговорителю, сделанному из большого куска листовой стали, полилась торопливая речь грота.

- Босс! Босс! Пушка готова! Всё готова Босса! Только скажыте!

Горгутц, до сих пор был зол. Эти зеленные дебилойды только имитировали свою работу, давным-давно закончив возиться с пушкой. Делали всё, чтобы подольше растянуть время ничегонеделанья и дуракаваляния. И вот так каждый раз, собирая новый Ваааагх!, Охотник за головами был вынужден мериться с непрошибаемой тупостью новых бойзов, недавно покинувших свои грибницы, что не просто не понимают, что только от их действий зависит скорость наступления и мощь возможного пастука, но и количество выдаваемой даки. Молодые парни не могли думать наперед и именно для этого им нужен был нормальный Ваивода, который сможет заставить и направить бойзов работать и становится сильнее, и чтобы их стало больше, и чтобы Вааааааааагх!

- Запускай! И чтоб быстра! – Снова едва приподняв свою клешню Горгут опустил её вниз, ударив по земле, придавая своим словам веса.

- Заражается Босса! Скоро, уже скоро, уже очен скоро! Ииииии вот-вот! Сейчас уже!

-Зог! Заткни свою пасть, и скажы только когда зарадица! – переведя свой взгляд вдаль по стволу пушки, Горгутц увидел далекий горный массив, и своей обычной рукой указал на него. – Вот по той горе лупась! И чтобы она снесена была!

Орки начали поддерживать босса криками, требуя мегабадабум, и вообще, чтобы огнище в горизонт размером, но Горгутц уже не обращал на них внимания!

- Зарадилась босс! Уже зарадилась! – Ствол большой пушки покрылся искрящимися молниями, а сама она даже начала трястись от издаваемой ею вибрации. Писклявый голос гретчина заставил Охотника поморщится, но тот всё же взяв себя в руки и перевел свой взгляд от пушечной платформы к горе.

- Тык стреляй!

- Ты дрещавый снотлинг, и мелкий блохун, что хуже ушастой эльфятки, совсем не зеленай и слабый, тебя разарвут и разкрамсают чоппами жалкый и тупарылай человечек! – Молнии резко схлынули, ударив по ушам собравшихся орков громоподобным голосом, что разносился по округе исходя из самой пушки. Вся набранная ею мощность перевелась в звуковую волну, что заставила многих малых орков пошатнуться, а нескольких гротов, не сидящих внутри орудия и вовсе упасть на землю. Сам Горгутц яростно лупанул обычным кулаком по дверной створке пушки, пробудив от торжественного опьянения радостно визжащих внутри орудия гротов.

- Чта это была! Я сказал Огонь!

- Босс! Пушка обзывает наших врагов от чего они заплакают, и мы подкрадемси и пастукаем их всех!

- Стреляй кому говорят.

- Заражается босс! Пушка охладылас, и теперь заражается. – И правда молнии снова начали скакать по стволу орудия, копясь прямо перед его дулом. Вскоре шар энергии стал очень большим и Горгутц уже верил в мощность этой пушки, даже жаль было отдавать такое дураку Гистомпе.

- Заражено! Стреляю!

- Дака, дака, дака, дака, дака! – Орки снова поддержали накопившейся заряд орудия своими криками, но выстрела не последовало.

Огромный шар энергии сорвался не вперед, как должен был, а подлетел вверх, и разделившись на много мелких шариков, что с гигантским грохотом взорвались в облаках. Настоящий громкий и красный салют, но Горгутц только яростно вскрыл своей мехнической клешнёй дверь орудия хватая тупого грота, и вытаскивая его наружу.

- Босс! Босс! Прости босс! Красиво же, и шумно и круто! Босс!

С силой кинув грота на землю Горгутц ударом своей ноги раздавил его и посмотрев внутрь пушки, на испуганных гретчинов, тыкнул рукой в сидящего за пультами беднягу.

- Ты теперя главный среди них! Давай стреляй, и чтобы без ваших тупых фокусов!

- Да босс! – Вскоре орудие наконец-то снова было заряжено и сделало свой выстрел. Огромный раскаленный плазменный болид унесся к горе, и через несколько секунд, там прозвучал просто чудовищный плазменный взрыв, поднявший целый каскад молний, что спровоцировали сход лавины с вершины горы.

- Уаааааа!

- ВАаааааааагх!

- Пууууушка! Ваааааааагх!

Горгутц тут же выманил к себе того гретчина, что не подвел его с третьим выстрелом, и чуть отведя его в сторону приказал ему слегка испортить орудие, чтобы при следующем выстреле, оно взорвалось.

- Но тогда большой пушке килдык босс!

- Дыа! Делай что велено, и я разрешу тебе иногда сыдеть на моей клешне. – Грот, задумчиво покивал. Для этих маленьких проныр, быть при боссе и тем более сидеть на его протезах или и вовсе быть частью его бронескафа, было повышением статуса. Даже бойзы бы не имели права хоть что-то сказать такому, личному гретчину босса, что уж говорить о обычных гротах, ими бы зелёный гоблин, мог помыкать как захочет.

- Дыа босс! Я зделаю! Всё зделаю босс!

То, что вскоре сюда уже наведается Гистомпа, для Горгутца не было никаким секретом, ваивода должен был иметь своих шпионов в рядах столь непонятного ему Охотника за головами, явно преследующего собственные цели. Тем более, что орк уже убедился в том, что нынешний ваивода не столь непроходимый тупица, как он думал в начале. Даже попытался перекинуть часть вины за своё поражение, на самого Горгутца, что конечно же не удалось. Ведь Охотник подтвердил свою славу захватив одну из крепостей человекав, а вот Гистомпа не смог сделать тоже самое.

И как он и предсказывал, к вечеру, когда орудие уже было безнадежно испорчено, Гистомпа заявился с целой кучей своих бойзов, и большой гигантской тачилой, что может утащить мегапушку. Горгутц встречал ваиводу лично, выйдя к Гистомпе и сверкая своим оскалом.

- Я всё зделал босс! Бальшая пушка, как я тебе абещал зделана и ты можешь забрать её. – Горгутц, снова ужимал свои плечи, и даже накинул по верх себя небольшую красную хламиду, найденную им у юдишек, чтобы хоть как-то прикрыть свои истинные размеры, не уступающие ваиводе. Не стоило настораживать орка раньше времени, тем более, когда исполнение его плана было столь близко.

- Ты не падвел меня Горгутц! Мегапушка, ха! С ней я быстра уничтожу юдишек, засевших в своей дыре!

- Я с тобой босс!

- Неа, для тебя будет работа Горгутц, ты… Эм… Ты со своими парнями ударите в другом месте, я вам позже назову где.

- Но босс. – Слегка запнувшись орк выдал эту фразу так, что даже сам поверил, что буквально умоляет Гистомпу взять того с собой.

- Я зказал!

Большой орк в железнячной маске со смотровыми дырками, направился к мегапушке. Он осматривал её хвалил Горгутца, но так и не позволил ему и его парням присоединится к пастуку. Понятное дело, нынешнему ваиводе нужно было подтвердить свой пошатнувшийся авторитет среди нобов и даже обычных парней.

Когда пушка была погружена и высокий гость, забрав причитающийся ему подарок скрылся за воротами лагеря Горгутца, орк только сплюнул в сторону, сразу же забыв об этом неудачнике, что вскоре умрет от взрыва орудия, а если не от него, так красная космодесантура костьми ляжет, но закапает тупицу. Теперь же когда, орк уже завтра точно станет одним из возможных претендентов на предводительство всего Вааааагха!, Охотник не мог медлить, стоило наведаться к древнему чудиле Заппоггину и тупому полугроту Биг-меку Возмаке, что так же могли претендовать на место Бигбосса, и Ваиводы Вааааааагха!

Заппоггин, был старым и мудрым орком. Живя так долго, он был не только большим, но ещё и хитрым и Горгутц не мог предоставить тому и шанса хоть как-то помешать его планам, а чудила мог навредить и сделать это разными путями. С ним Охотник планировал разобраться первым. И именно для этого у него было собрано большое количество тачил, они налетят на лагерь Заппоггина ещё ночь и Горгутц подчинит его своей власти, так как именно он самый большой и сильный орк на планете. Сам Старый чудила достаточно труслив, а от того и так стар, и побывавший во многих передрягах Охотник за головами, точно был уверен, что сможет справится с ним.

С Биг-меком же придется повозится. Конечно, у Горгутца уже был готов план его подчинения, но как он знал по проверенным данным, у этого орка имелось личное орудие. Чудовищная катапульта, что способна не только далеко и мощно швырять разное, но и прямо с орбиты зафигачить что-то тяжелое, что просто уничтожит любой приблизившийся к Возмаке враждебный отряд. Горгутц даже слышал истории, как будто бы этот дурак Возмака, смог зафигачить целую луну в планету, потому что ему было очень скучно, без великого пастука и катастроф.

И хоть, Охотник не верил в это, но недооценивать Биг-мека было просто нельзя. И Горгутц по достоинству оценил этого придурка, что истинно считает себя самым красивым из орков, как будто бы это может быть важным, хоть для какого-то нормального бойза. Орк должен быть большой! Сильный! Зеленый и как можно более громкий! А босс орков должен быть умным и обязательно хитрым, и именно Горгутц подходит на роль Ваиводы больше всего, все остальные должны это понять… И скоро обязательно поймут.

- Готовтес парни, заводите тачилы и прогревайте моторы, мы собираемся на пастук! Вааааааагх! – Горгут скинул с себя надоевшую ему тряпку и раскрутив свою мегаклешню над головой ударил ею по земле привлекая внимание большинства бойзов.

- А как же Гистомпа босс? Он же сказал ждать и стукать по указу. – Один из орков оглядываясь вышел вперед и не увидя поддержки, съежился перед полностью выпрямившимся Горгутцом, что был почти в два раза больше, недавно вылезшего из грибницы парня.

- Теперь я Ваивода! Я круче Гистомпы! Но он слабак, мы далжны дать по башке чудилам, вперед парни! Ваааааагх!

- ВАаааааааагх! – Горгутца тут же поддержали прибывшие с ним на планету бойзы, что породило просто чудовищный ор, собравшийся толпы, тут же кинувшейся к тачилам. Орки, а тем более молодые, быстро заводились, и не ведали границ в деле пастука, им было просто всё равно кого именно бить. Этим и воспользовался Охотник, заранее сказав своим парням, рассеяться среди толпы и вовремя поддержать его. Теперь, когда он вышел на тропу войны, всё зависело только от того, как быстро он будет действовать. В скорой смерти Гистомпы он уверен на все сто, а значит надо разобраться с чудилой, и, если тот будет возбухать, оторвать его старческую башку.

Скоро Горгутц получит причитающееся ему место среди орков. И уже очень скоро скрытая планета длинноухих прибудет в систему, и он отправится на неё. Ничто не остановит победную поступь Горгутца Охотника за головами, так как он сам ищет того врага, что сможет дать ему достойный бой. И кажется орк даже знал кто именно это будет, он мог только подозревать, точно не зная того человека, что ведет в бой космодесантуру, но если это он… Что же Горгутц не против снова смахнуться и помереться силой, так как в прошлый раз он проиграл ему. А такое орк не любил. Хотя кто вообще любит проигрывать в драке.

- Дака! Еееееее, Дака! – Шум становился всё громче, орки били в барабаны, и выдавали просто чудовищную для обычных людей какофонию звуков, способных в близи даже лопнуть барабанные перепонки. Для орков же это было музыкой. Любимой, как можно более громкой и шумной!

- Ваааааааааагх! Горгутц крутой! Ваивода Горгутц!

- Орки! Раааааааа!

Вскоре огромная вереница тачил, двинулась в путь, разбавляя пейзажи пустынного мира, красными корпусами и громкими звуками восхвалений, новому Ваиводе, что заявил свои права на предводительство орочим Ваааагхом!

***

— Рыцарь-командор Салари, командир копья Квестор Империалис Кипрус-Ультима. - Красивая и достаточно молодая женщина, по виду лет тридцати, подошла к оборудованному временному штабу высадившихся на планету войск. Её черные волосы сверкали на палящем солнце, а контактный пси-комбинезон, с помощью которого рыцари сливались со своими боевыми машинами, блестел от влаги специальной жидкости, заполняющей всю управляющую капсулу двенадцатиметровой машины смерти, придуманной людьми в далёкие незапамятные времена.

В её осанке чувствовалась порода — та особенная стать, что отличает тех, кто с детства обучался управлять гигантскими машинами, кто впитывал традиции своего дома с молоком матери. Но в глазах, окруженных сетью мелких морщинок от постоянного напряжения, читалась усталость многих месяцев отчаянной обороны.

— Я приветствую вас на подчиненном дому Салари мире и благодарю за то, что вы приняли наш призыв о помощи. — Рыцарь прижала свою руку к сердцу и склонила голову в знак признательности. Это был древний жест, идущий из далеких времен, о которых мало кто знал в Империуме, а даже если и знал, то навряд ли стал бы вдаваться в подробности развития человеческой культуры.

— Мы не могли поступить иначе, когда миру, верному Императору, грозит опасность и истребление от рук мерзких ксеносов. — Капеллан Рейзер, как и всегда, величественно кивнул на слова рыцаря-командора. Его шлем в виде черепа, казалось, смотрел прямо в душу. — Моё имя Рейзер. Я верховный капеллан ордена Кровавых Воронов. Рад, что вы смогли выжить в этой мясорубке, рыцарь-командор. Всему Империуму вскоре понадобится помощь вашего великого дома.

— Империуму... — Женщина чуть сжала кулаки, и в её голосе прорезалась горечь. — Нам бы для начала отбить свою планету.

Она подняла взгляд на капеллана, и даже сквозь красные линзы его шлема чувствовалось, как она буравит его взглядом.

— Капеллан Рейзер, мой долг перед вашим орденом будет оплачен. Но Империум... Где был Империум, когда нам нужна была помощь? Инквизитор Холт сидел на орбите, блокируя нашу планету сразу десятью звездными фортами, заперев нас здесь с орками и не оказывая никакой помощи. Что это, как не предательство?

— И он уже поплатился за свои действия, рыцарь-командор. — Голос Рейзера оставался спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — Магистр нашего ордена уничтожил предателя, и его имя будет предано забвению, а все его деяния будут подвергнуты тщательной проверке.

Женщина замолчала. Задрав вверх голову, она внимательно смотрела в красные линзы шлема в виде человеческого черепа. Немного подумав и придя к какому-то выводу, женщина отвела взгляд в сторону и снова склонила голову. В этом жесте была не столько покорность, сколько признание реальности.

— Прошу простить меня за резкие слова. — Она выпрямилась, и в её глазах снова загорелся боевой огонь. — Моё копьё будет готово к будущим сражениям. Раз Императору нужна сила его стальных рыцарей, он её получит.

— Сейчас мы проводим подготовку к контрнаступлению. Ваши священные машины помогли бы нам лучше сдерживать линию фронта. Орки — не тот враг, которого стоит недооценивать.

— Я с радостью возьмусь за это дело, господин капеллан. — Ударив себя в грудь кулаком, женщина проследовала к тактическому столу, на который указал ей Астартес.

Силы людей, что до сих пор проводили высадку на планету и закреплялись по периметру, всё прибывали и прибывали. На тактическом дисплее они показывались фигурными обозначениями полков и их специализации. Первый удар по уже впавшим в победный раж оркам был самым страшным. Он уничтожил и оттеснил множество зеленокожих за внешний периметр основных стен крепости и даже позволил занять старые оборонительные рубежи, что долгие месяцы до этого сдерживали бесконечные орды зелёных тварей.

Штаб вокруг гудел от работы и напряжения. Полки занимали оборону, порой тут же после высадки вступая в бой. Не давая клыкастым здоровякам удержаться на местности и сами сбивая орков с намеченных генералом позиций, они закапывались в рыхлую, желтую землю планеты, старательно отбиваясь от порой контратакующих орков.

К еще не такому старому офицеру тут же подбежал посыльный. Заставляя обратить на себя внимание многих присутствующих в штабе людей.

— Лорд-генерал, полковник Лайонс точно не успеет выйти на расчетные позиции вовремя. Сопротивление орков слишком велико.

— Кто-нибудь, дайте огня Лайонсу! На связь мне его!

— Есть, сэр! — Тут же рядом нарисовался связист с наспинным переносным воксом и подал трубку генералу.

— Лайонс, как обстановка?

— Давим гадов, господин генерал! — Из трубки послышались серии разрывов и крики людей. — Есть потери, но ничего серьезного!

— Пожалей парней, Лайонс! По вашему квадрату арта отработает первой, дадут двенадцать полных залпов. Пока же крепись и готовь удар!

— Так точно, лорд-генерал!

Мужчина повернулся в сторону вестового и посыльного от штаба, что браво прищелкнул своими каблуками. Планетная желтоватая пыль, покрывающая весь его полный бронекостюм, ссыпалась по плечам человека.

— Продолжай наблюдать, докладывай обо всем, что происходит у Лайонса!

— Есть, сэр! — Вестовой тут же выбежал из оборудованного временного штаба, сел на поджидающую его машину и умчался вдаль.

Сам же генерал задумчиво осмотрел тактическую карту и, хмыкнув, запросил удар авиации в другой квадрат, выйдя на связь с командующим группы полков, что сейчас резвились с орками на старой линии обороны.

— Да дадим им прикурить! Вижу, что ведешь ожесточенные бои, иначе бы уже занял положенную линию! Да, птички, давай мне тут не выступай, мы уже почти закрепились, держись всеми силами, что у тебя есть!

Ответные слова потонули во взрывах и криках, только и можно было расслышать что-то наподобие «Есть, держаться». Передав трубку радисту, генерал повернулся в сторону капеллана Рейзера и странного человека, что в своей броне и черном плаще выглядел совершенно не в тему среди армейских мундиров штабных.

— Лорд-генерал. — Капеллан Кровавых Воронов уважительно кивнул командующему высадкой офицеру.

— Капеллан Рейзер. — Генерал потянулся за кружкой рекафа и тут же сделал один большой глоток, переведя взгляд на женщину и стоящего рядом парня. — Рыцарь Сангвиний и...

— Хочу представить вам рыцаря-командора Квестор Империалис, Салари. — Повернувшись к достаточно высокой женщине, что едва дотягивала ему до груди, Рейзер указал раскрытой ладонью на генерала. — Лорд-генерал Старк.

— Леди Салари, рад встрече с вами. Нам может понадобиться помощь ваших машин, чтобы снизить потери ударного корпуса.

— Конечно. — Глаза женщины как-то недобро сверкнули, как будто она уже представляла полный разгром и уничтожение всех сил окройдов на планете. — Я сделаю всё, что от меня зависит. Вы пришли очищать мой мир, и я не могу стоять в стороне столь великой войны.

— Как с вашим планом, капеллан? — Генерал снова посмотрел на Астартес. — Вы точно уверены, что сможете справиться с вопросом орков?

— Конечно, лорд-генерал. Мы справимся с возложенной на нас миссией. Поисковые группы ордена уже приступили к тактической разведке. Возможное появление наших братьев на поле боя так же сможет спровоцировать это чудовище вылезти из своей берлоги.

— Срочное донесение, лорд-генерал! — В помещение тут же ворвался один из гвардейцев.

Полностью закрытый бронекостюм с красными горящими визорами мог бы ввести в заблуждение любого имперского командира, что не участвовал в Объединительном походе. Снаряжать гвардейцев столь дорогой защитой считалось крайне невыгодно по производственным затратам. Но с появлением атомарных кузниц это не стало большой проблемой для техножрецов Меридиана и Кор-2, как и производственных комплексов на Корианис-Прайм и других менее важных планетах сектора Корианис.

— Что там еще?! — Снова сделав глоток, генерал Старк махнул рукой гвардейцу, чтобы тот подошел ближе.

— Господин генерал, перехвачены сотни разговоров орков на разных частотах. Как и всегда, бессмысленная белиберда. Но в некоторых из перехваченных разговоров мы смогли вычислить местоположение варбосса орков.

Протянув переносной когитатор и посмотрев на кивнувшего на тактическую карту генерала, солдат тут же подсоединился к столу и вывел точку базы лидера оркойдов.

— Ловушка. — Рейзер со скрипом сжал свой кулак.

Уж больно такое поведение зеленокожих указывало на одну большую ловушку. Орки крайне редко использовали хоть какую-то связь, кроме переговорных труб. А даже когда всё же удосуживались разобраться, никогда не применяли её так же, как люди.

— Я не верю в то, что орки могли допустить такое.

— Я тоже, уважаемый капеллан. — Лорд-генерал задумчиво потер свой подбородок рукой. — Точка находится не так далеко, часа два на транспорте.

Сангвиний, всё это время тихо наблюдавший за развернувшейся работой штаба, сосредоточился на потоках Великой Силы. Ему самому было интересно: является ли эта неожиданно принесенная новость ловушкой, или же они правда способны быстро закончить орочье вторжение? Уничтожение лидера орков обычно приводило к полной дезорганизованности их войск и коллективной битве всех со всеми. Отчего имперские войска часто очень быстро давили подобные вторжения, не давая им разрастись в воистину грандиозный Вааагх!

Чувство предвиденья слабо поддавалось рыцарю, но всё же он смог уловить обрывки будущего и почувствовать верность пути. Там точно будет тот, кого они ищут. А это значит, что всё-таки это не ловушка.

— Лорд-генерал, уважаемый капеллан. — Вклинившись в разговор, Сангвиний обратил на себя внимание двух переговаривающихся людей и командора имперских рыцарей. — Это может быть не ловушкой. Я чувствую, что именно там скрывается тот, кого мы ищем.

В то время как рыцарь-командор отпрянула от возможного мерзкого колдуна, лорд-генерал, наоборот, сразу же навис над картой, обозначив две стрелки ударов. Они должны были отвлечь внимание орков от прорывающегося к их варбоссу Астартес с джедаем. Рейзер по встроенной системе связи уже начал собирать Кровавых Воронов для очередного тяжелого задания.

— Вы!? — Рыцарь-командор была шокирована. — Вы серьезно на слово поверите колдуну!?

Она с ненавистью смотрела на замершего Сангвиния, что полностью ощущал направленные на него потоки столь неприятного, но такого привычного для него чувства.

— Рыцарь-командор...

— С появлением этого чудовищного разлома псайкеры массово стали сходить с ума! — Голос женщины дрожал от гнева и страха. — И у нас самих стали происходить жуткие вещи! Только наши законы о полном истреблении ведьм и колдунов уберегли Кипрус-Ультима от полного разгула этой чумы!

— Я пария, рыцарь-командор. — Сангвиний повернулся к ней, и в его глазах не было ни обиды, ни злости. Только спокойная уверенность и застарелая усталость, он уже давно устал переживать по поводу своей одаренности. — Отверженный. Бездушный. Можете называть меня как хотите, но сейчас это не относится к делу. – Он повернул голову в сторону космодесантника. — Как скоро мы сможем начать выдвигаться, уважаемый Рейзер? Я чувствую, что нам стоит поторопиться.

— Леди Салари, — вмешался генерал, не обращая внимания на суету, что постоянно происходила в штабе, — ваше копьё должно будет нанести удар на стыке двух этих направлений. Так мы отвлечем на себя максимум сил оркойдов.

Он не хотел разбираться с очередным нытьём своего союзника. Работа лучше всего прочищает мозги, хотя Старк и понимал рыцаря-командора, опасающуюся психических сил. Сам он, как и триллионы людей в Империуме, не очень терпел псайкеров и нервничал находясь с ними в одном помещении.

Сама женщина с недоверием смотрела на Сангвиния. Тот, прижав к своему уху вокс-бусину, наклоном головы попрощался с лорд-генералом, не отвлекая его от разговора.

— Я понимаю… — Лидер имперских рыцарей перевела взгляд на тактическую карту, тут же поняв обстановку и замысел генерала Старка. — Так орки попадут в окружение, и только от моего копья будет зависеть, вырвутся ли они из этого котла… Нам понадобится помощь тяжелой техники. У меня осталось всего два рыцаря в подчинении. Остальные требуют ремонта и замены пилотов, что может растянуться на несколько лет.

— Будет. Значит, решено, примем этот план за основной. — Повернув голову к Астартес, генерал тут же указал на небольшой просвет, что будет зачищен от орков массированным огнем. — Вы сможете проскочить здесь, капеллан. Мы расчистим вам путь. К часу дня по терранскому времени мы нанесем наш удар.

— Благодарю, лорд-генерал. — Ударив кулаком в грудь, Рейзер покинул штаб.

Рейзер отправился к собирающимся на отведенной для них площади Астартес, рядом с которыми нашелся и Сангвиний. Кровавые Вороны тут же начали выстраиваться ровными рядами перед капелланом всего ордена.

Когда Рейзер остановился напротив строя, перед ним предстало светлое воинство Императора в истинном его обличии. Броня Астартес не сверкала своей начищенностью, а была испещрена сколами и царапинами от попаданий стабберных пушек орков. Красные засохшие чешуйки крови врага отваливались от доспехов, высушенные под лучами местного светила. Знамя четвертой роты развевалось на ветру, призывая кары на своих будущих врагов.

Они вознесенный над галактикой меч человечества. Его истинное и безудержное оружие, что создал Император.

— Братья. — По первому слову капеллана все Вороны опустились на колено, склонив свои головы.

Все, кроме знаменосца, что лишь выше поднял знамя, призывая своих верных братьев вслушаться в слова капеллана. Сержант, несший знамя, олицетворял собой тот идеал, к которому все боевые братья должны стремится. Неукротимый, верный Империуму и своему ордену. Доверие нести ценнейшую реликвию роты, не оказывалось просто так.

— Сегодня мы огнем и мечом пройдемся по зеленокожим. Старый противник, известный нам враг. Мы не склонялись перед ним никогда, громя полчища ксеносов во славу Императора. И сегодня мы защитим этот имперский мир.

Рейзер обвел взглядом строй, и каждый воин чувствовал, что капеллан смотрит именно на него.

— Слушайте вводную: силы Имперской Гвардии и поддерживающее их копьё рыцарей нанесут удар по фронту и отвлекут орков на себя. В то время как мы пройдем по вскрытой системе обороны и достигнем вожака ксеносов. – Он сделал паузу, давая словам улечься в сознании воинов. — Помните! Мы — карающий меч человечества! И когда вы встретите ксеноса, что вы принесете ему?

— Смерть! — Хор бойцов четвертой роты смог даже временно оттеснить и прорваться сквозь шум идущего за стенами наступления и развертывания войск. Непрекращающееся ни на минуту сражение только начинало набирать обороты. Люди вернулись на свой мир, чтобы покарать тех, кто решил, будто сможет так просто захватить его.

— Мы — возмездие Императора! Длань правосудия! Мутанты, ксеносы, еретики — мы повидали многих на своём пути, и каждый из них нашел свой конец! Так будет и впредь! Будьте готовы, мы скоро выдвигаемся, и да поможет нам Император!

Через два часа Сангвиний уже был рядом с капитаном в Громовом Ястребе, что, набирая скорость, нессясь сквозь поднятую взвесь от сотен орудий, долбивших по этому квадрату каких-то жалких несколько минут назад. Джедай уже был готов к битве. Сила бурлила в его теле, мощными волнами прокатываясь по всем мышцам. Он желал этой схватки.

Сангвиний просто ненавидел орков за то, что они творили на его родном мире. А потому желал истребить их всех до последнего. Что, к сожалению, было невозможно. Уничтожить все споры этого ужасного в своей скорости размножения вида было просто нереально. Орки как сорняк, который невозможно выполоть снова и снова будут зарождаться из своих грибниц, и только когда ты полностью сожжешь всю планету, есть шанс, что этот сорняк снова не прорастёт, из какой-то одной унесенной на ботинке очередного солдата споры.

За спиной осталась подготовка к операции. Оборудованные специализированными стелс-полями Громовые Ястребы должны были доставить всю четвертую роту к оркойду, чтобы раз и навсегда уничтожить мерзкую тварь. Выдержать удар столь многих Астартес почти ни у какого орка не было шансов. Только странное предчувствие чьего-то присутствия мешало рыцарю джедаю полностью окунуться в потоки Силы, чтобы окончательно расслабиться и почувствовать так помогающее ему умиротворение от созерцания движения Великой Силы перед скорой схваткой.

В это же самое время многочисленная пехота Меридианских полков поднималась из-за созданных ими укрытий, что они окончательно заняли лишь час назад, отбиваясь от орд зеленокожих. Теперь же, когда напор орков наконец-то начал ослабевать, люди решились нанести свой контрудар.

Сначала поднялся тяжелейший гул. Земля чувственно вздрогнула под ногами солдат. Сотни тяжелых орудий, что были высажены на планету в самую последнюю очередь, наносили свой чудовищный удар по валам, занятым оркойдами. Взрывы тысячами мелких вспышек накрыли всю линию валов на восьмикилометровом клочке обороны ксеносов.

Следом пошла авиация людей, что несла с собой тяжелые бомбы с барадием, способные аннигилировать орочьих колоссов. Что к сожалению точно присутствовали на этой планете, подтверждая её возможное полное заражение зеленокожей заразой.

Поднявшийся на бруствер комиссар, облаченный, как и его солдаты, в специальный, полностью закрытый боевой доспех, выполненный на основе панцирных доспехов Касркинов — специальных штурмовых подразделений, известных на весь Империум Человечества по Кадианским полкам, — вскинул свой пиломеч.

По его броне тут же прилетела пара стабберных снарядов из ручного оружия орков. Броня имела искусственные мышцы, могла переходить на полную внутреннюю циркуляцию воздуха, защищала от радиации и других форм излучения. Что говорить — в ней вполне можно было выйти в открытый космос благодаря магнитным зацепам. Конечно, она не могла выдержать выстрел тяжелого болтера, но обычный с трудом, но останавливала, позволяя солдату выжить и в некоторых случаях даже продолжать бой. Потому комиссар, хоть и почувствовал тяжелые удары, всё же устоял.

— Вперед, собаки! За Императора!

Техника, стоявшая за обвалованной местностью, тут же рванула с места в карьер, набирая скорость и буквально перелетая через окопы союзной пехоты. Вскочившие по зову своего комиссара солдаты тут же ринулись вслед уходящим вперед машинам. Те, в свою очередь, двигались за огненным валом, сместившимся на следующий эшелон обороны зеленокожих.

— ААААааааааааааааа!

Усиленный техникой специальных шлемов многоголосый ор, поднятый людьми, был слышен на многие километры, пробуждая в их противниках древние инстинкты, благодаря которым орки и были столь опасными врагами.

— WAaaaaaaaaaaagh!

Ответный крик зеленокожих не поколебал продвигающуюся вслед за техникой пехоту. Они ворвались на разрушенные артиллерией вражеские позиции, тут же зачищая их от оркских масс. То тут, то там вспыхивали и сразу же гасли под сотнями вспышек красных бластеров рукопашные битвы, где, несмотря на броню, орки продолжали доминировать над хрупкими людьми.

— Аааааа, сука! — Один из солдат, сорвав с себя гранату, метнул её в какое-то зеленое скопление. В тот же миг взрыв превратил его в испаряющийся комок обгорелой плоти.

Он тут же побежал дальше, не останавливаясь надолго на одном месте, двигаясь вслед за техникой. Броня позволяла не сильно отставать от рвущихся вперед танков с боевыми машинами пехоты, в десантных отделениях которых уже ждала своей часа новая группа штурмовиков.

— Вааааагх! — Набегающий на солдата орк получил бластерный заряд, а следом его тело было наполовину испарено струей, вырвавшейся из мельтгана одного из товарищей бойца. Следующего орка подорвал пролетающий мимо дрон, в то время как еще троих боец добил из своего оружия.

— Вперед! Нам нужно прорваться к следующей линии обороны! Отдохнем на том свете, парни! Вперед, вперед!

Голос комиссара в шлеме бойца заставил того слегка поморщиться. Раньше хотя бы можно было не слушать на постоянной основе речь этого засранца, а теперь всё и всегда транслируется прямо в шлем, не давая солдату потеряться в бою и хоть как-то передохнуть.

Пролетевшая мимо ракета, выпущенная остановившимся и уже начавшим окапываться расчетом тяжелого вооружения, ударила по только вылезшей из-за пригорка боевой банке орков, развалив её на мелкие кусочки. Люди наступали по фронту, готовые дать отпор любой силе, что орки были способны против них выставить.

Последующее наступление солдат запомнил плохо. Он стрелял, рубил и орал. Рядом разрывались снаряды и визжали пули, а порой и падали его растерзанные товарищи. Но всё же он добрался до следующей линии обороны, на которой уже шла резня. Его полк с честью выполнил свою миссию, дав путь остальным верным солдатам Императора пройти за ними следом.

Старый вояка, прошедший уже четыре кампании, но оставшийся всё таким же обычным бойцом, улыбался от осознания проделанной работы. Раньше бы их полегло как минимум две трети за столь же чудовищный бросок, если бы это вообще было возможно, без нового вооружения и брони. Теперь же он видел мертвыми большинство зеленокожих.

Люди изменились. Получили новые технологии и стали воевать иначе. И что ксеносы могут выставить против такой организации и мощи?

Поднявшаяся, прямо из земли, ранее закопанная орками огромная боевая машина возвысилась над занятыми людьми позициями, словно громадное здание. Чтобы тут же получить весь запас тяжелого вооружения от перепугавшихся Гвардейцев.

Мелькнувший красный щит поглотил почти весь урон. Семнадцатиметровая по виду боевая банка сделала несколько шагов вперед и начала закрываться своими огромными лапами-мечами от очередей, выдаваемых тяжелыми автопушками приближающихся трех имперских рыцарей.

Двенадцатиметровые машины смерти буквально бежали вперед, давя всё, что попадалось под ноги. Подбитые танки, иногда люди и разрозненные раненные в бою орки. Всё сминалось под ногами огромных машин, что нашли себе достойного противника.

Солдаты отбивались от перешедших в атаку зеленокожих. А битва титанов только начала разгораться, сотрясая всю землю и заставляя падать на месте от чудовищных вибраций и локальных землетрясений.

Шедевр оркостроения не смог надолго задержать целых трех рыцарей, что командно, разобрали огромную банку на запчасти. Сначала один с разбегу пригнувшись под пиломечом нанес удар своим огромным плечом заставив технику врага пошатнуться. Вторая человеческая машина, пригибаясь накинулась на другую ногу отвлеченного врага, заставив его склонится ниц. Третий рыцарь, не теряя времени тут же вогнал свой чудовищных размеров клинок в грудную пластину огромной банки разрывая её на две части. Задерживаться было совершенно нельзя потому рыцари тут же, не останавливаясь, вышли на самое острие атаки, проделывая для техники штурмового полка новые проходы в последней организованной линии обороны зеленокожих.

Люди пробились и вырвались на оперативный простор. Теперь же ксеносов ждала только их смерть. Этот день должен был стать днем начала освобождения Кипрус-Ультима. Днем, когда орки узнают, что значит гнев Возражденного Империума Человечества, что заново объединяет свои разрозненные миры.

Глава 10

Громовые ястребы Кровавых Воронов рвались вперед сквозь дым проходящего сражения. Стелясь над самой землей, десантные шаттлы прорвались сквозь снесенную артиллерийским огнём оборону орков и вырывались на незанятые, усеянные телами людей и орков поля былых сражений. Пролетая над развалинами человеческих поселений, и торчащей из земли техникой, люди в которой сдерживали нашествие зеленокожих на планету до самого конца, не отступившись от развязавшейся здесь бойни.

План по прорыву обороны полностью оправдал себя. Орки не ожидали столь быстро организованного натиска, в который люди кинулись, стремясь отвоевать территорию Человечества от занявших её ксеносов. Земля внизу мелькала сплошным потоком — воронки от снарядов, остовы сгоревшей техники, груды тел, которые с высоты казались просто неровностями ландшафта.

— Подлетаем к точке высадки. — Вокс-бусина, вставленная в ухо Сангвиния, ожила голосом управляющего шаттлом технодесантника.

Десантники, крепко держащиеся за поручни, ещё сильнее сжали свои ладони, облаченные в металлические перчатки силовых доспехов. Все они были готовы выполнить свой долг перед Императором и Человечеством. Они были настроены даже ценой своей жизни прервать существование грязного ксеноса, чтобы воины человечества смогли сломить оборону и уничтожить все силы зеленокожих на Кипрус-Ультима.

Под шлемами на лицах Астартес не было никаких других чувств, кроме самоотверженности и стойкости. Они испытывали готовность сломить ожидающую их оборону орков, что наверняка встанут стеной по пути к их предводителю. Кровавые Вороны не испытывали сомнений, не страшились. Они просто собрались сделать то, ради чего были созданы.

Никто не сомневался в победе и в том, что эта планета станет ещё одним кирпичиком успеха, возложенным в строение победно идущего Объединительного похода. Он разрастался во все стороны из сектора Корианис, увлекая за собой всё новых и новых людей, наконец-то почувствовавших то, что когда-то чувствовали воины Императора, несущие свет Имперских Истин к звездам.

Масштаб похода постоянно увеличивался, как огромный снежный ком, поглощая всё новые и новые планетарные системы, тут же включаемые в оборот техножрецами. Новые системы гиперпространственной связи позволяли лучше и более тщательней учитывать все ресурсы, что включаемые в эту великую Систему миры могли предоставить Великому Объединительному походу. А доставка этих ресурсов на обрабатывающие миры с помощью гипердвигателей и открытого для Империума гиперпространства позволяли всё увеличивать и увеличивать оснащение и количество войск Империума.

Но весь масштаб совершаемых действий мало волновал многих из воинов Кровавых Воронов. Больше всего их заботила судьба их ордена и тот Великий путь, что был им уготован во славу Человечества и первейшего и величайшего из всех людей — Императора. Им выдали самое современное и превосходящее всё ранее используемое ими оружие, выдали лучшую броню, дали надежду на восполнение численности и даже больше. Капеллан Рейзер на проповедях говорил о развертывании их ордена в полноценный легион, и Астартес Кровавых Воронов ради такого готовы были пойти на многое. Братство, что их объединяло и скрепляло вместе, они ценили превыше всего, что у них было, потому что братство и было этим всем.

Сангвиний, как и всегда, как делал при каждом боевом вылете, сосредоточился на чувствах и эмоциях людей, что сейчас находились с ним рядом. Астартес были полны решимости. Он ощущал это вязкое и неимоверно плотное чувство, что как расплавленная сталь протекала по жилам каждого воина, наполняя его силой и волей действовать до конца.

Верховный капеллан ордена сейчас отражал в себе весь тот вес решимости, что испытывали его бойцы. Он как будто был воплощением самого правосудия и воли Императора, и в своих мыслях он не допускал ни единой возможности на победу врага. Его решимость была столь велика, что даже Сангвиний, обычно спокойный и сосредоточенный перед боем, пропитался той энергией веры в собственные силы и силы окружающих его людей, что были готовы рискнуть всем, дабы принести очередную победу человечеству.

Вдруг шаттл вздрогнул. Огонь многочисленных оркских батарей и орудий не смог повредить маневрирующему на грани своих возможностей судну, но всё же пассажиры летучего корабля ощутили на себе всю прелесть гравитации при чудовищных маневрах технодесантника, старающегося уберечь шаттл от попаданий и падения.

— Пусть каждый из вас знает, что для меня честь находиться сейчас рядом с вами! — Голос капеллана Рейзера разнесся по десантному отсеку, перекрывая даже грохот обстрела. — Мы принесем ксеносам возмездие, очищающее пламя войны! Готовьтесь, братья! Крепитесь в своей вере! Очередной раз мы окропим кровью врагов людей своё оружие!

Шаттл буквально рухнул на землю, пропахав грунт и придавив собой орков, что тут же кинулись на летающую красную машину Кровавых Воронов. Тряска, треск обшивки и чавкающие звуки плоти последовали за громовым ударом о поверхность планеты. Следом на землю рухнули ещё три Громовых Ястреба.

— Вперед, Вороны! За Императора! — Переданная Рейзером по вокс-связи команда достигла каждого воина, когда аппарели десантных шаттлов упали, открывая готовым к битве Астартес вид на бегущих к ним орков. — Впереееееед!

Сангвиний шел следом за продвигающимися размеренными шагами воинами, что идеально выдерживая строй, поливали огнем своих волкитных бластеров орков. Огромные тела зеленокожих взрывались от попаданий фиолетово-голубых лучей. Орки не могли преодолеть то море огня, что десантники выливали на них, не могли дорваться до плоти прущих вперед, как железная стена Ангелов Императора.

Сангвиний телекинезом отвел ракеты, запущенные орками. Взрывы разметали ворота лагеря зеленокожих, что были за спиной наступающих Воронов. Рыцарь-джедай контролировал всё поле боя с помощью Силы. Он чувствовал возможные угрозы, быстро ликвидируя молниями силы или же тяжелыми телекинетическими ударами тех орков, что могли навредить неотвратимо наступающей вперед четвертой роте. Чьё знамя обагренное кровью ксеносов вознеслось над битвой.

С каждым шагом, с каждым убитым врагом Сангвиний чувствовал, как Сила течет через него всё мощнее. Это было похоже на реку, что сначала течет спокойно, но чем ближе к порогам, тем быстрее становится её течение. Он не позволял себе увлечься боем, сохраняя холодный рассудок, но эмоции воинов вокруг — их ярость, их решимость, их вера — подпитывали его, делали быстрее, сильнее, точнее. Подпитывая примененную им технику боевой медитации. Он не был в ней столь же хорош как учитель, способный охватить всю планету, но использовал её во время сражения, подпитывая небольшую группу, делающую её единым, идеальным механизмом войны.

Через десяток минут, что пролетели как десять ударов сердца, орки перестали скопом переть на пробравшихся к закрытым стенам внутреннего лагеря, где находился самый большой и сильный из зеленокожих.

Сангвиний сосредоточился на Силе и, используя всю доступную ему мощь, телекинезом ухватился за края кое-как сваренных металлических листов, выкрашенных в бело-черный цвет в шахматном порядке ворот. Чудовищный скрип металла разнесся над всем полем боя. Стреляющие со стен орки, что ранее не были уничтожены чудовищными выстрелами оружия Астартес, повалились вниз от невозможности удержаться на пошедшей волнами стене.

Выставив вперед руки, рыцарь-джедай как будто бы схватился за что-то, с силой, и явно преодолевая сопротивление, начав разводить свои руки в стороны. С треском лопающейся стали врата начали раскрываться, гнувшись под огромным давлением Великой Силы, что откликнулась на зов одаренного. Ещё мгновение — и ранее медленно ползущие в сторону врата буквально взорвались в движении, разлетевшись сотнями осколков, что с грохотом начали падать на землю позади стреляющих в орков воинов. Врата были раскрыты. Путь был свободен.

— Вперед, братья! — Голос капеллана ордена, первым шагнувшего вперед, распространился по вокс-связи среди всех Астартес.

Сангвиний не отставал от них, идя следом и отводя смертельные атаки своих истинных врагов, которых так ненавидел. Когда Астартес добрались до порушенных врат, они замерли.

Огромное орудие было нацелено на воинов Императора. И орк, явно тот, которого они искали, раскрыл свои объятья, как бы приветствуя людей в своём логове. Металлические фасеточные очки прикрывали глаза облаченного в доспех орка, что был много больше всех ксеносов, которых Астартес видели на этой планете.

Настоящий Бигбосс. Истинный Воевода орков и предводитель их вида был ужасен и огромен, возвышаясь над воинами Астартес так же сильно, как те возвышаются над обычными людьми. Прочие зеленокожие сгрудились за своим боссом, подбадривая и поддерживая себя криками.

Сангвиний вышел вперед. Если столь огромная пушка выстрелит, то от них не останется и мокрого места. Только он с поддержкой Великой Силы и той связью, что у джедая есть с его могущественным наставником, смог бы погасить возможную мощь колоссальной пушки.

— Ыхахаха! — Орк засмеялся гортанным смехом, но ни один воин Астартес даже не вздрогнул, продолжая стоять и молча смотреть на зеленокожего. — Ну шо, челавеки, как вам моя Мегастреляла!? Испытайте её на себе! А после я со своими бойзами предам всё в этой жалкой дыре огню! Мы знатно повеселимся!

Джедай замер. Странно, но он не ощущал угрозы от этого орудия. Подняв свою левую, сомкнутую в кулак руку, он заставил замереть десантников, что уже были готовы открыть огонь, дабы продать свои жизни подороже. Что-то здесь было не так.

Взгляд джедая уперся в резко мелькнувшую тень. Она как будто бы была тенью одного из стоящих за спиной своего босса зеленокожих, но двигалась совершенно иначе — плавно, текуче, почти незаметно. Клинок странной, изысканной глефы блеснул в воздухе, покрывшись вспышками потусторонних молний. Удар был едва заметен даже для глаз улучшенных людей, но рыцарю не надо было видеть, чтобы ощущать. Ощущать едва уловимое, и столь же отвратительное как и всегда колдовство варпа, что исходило от этого оружия и удерживающего его существа, метившего в шею босса оркойдов.

И вот, когда всё уже было предрешено, орк оступился. Его огромная рука, облаченная в тяжелый доспех, перехватила клинок. Рывок — и тело, державшее оружие, вместе с глефой полетело в сторону замерших воинов Императора.

Время как будто бы замедлилось. Женское тело, облаченное в изысканные закрытые доспехи, на груди которых сверкал алый камень, а голову покрывал вытянутого вида шлем с украшающими его тонкими красными прядями, как волосы ниспадающими на стоячие бежевые наплечники, прокатилось по земле, остановившись прямо у ног джедая.

Эльдар. Лишь краем сознания отметив это в своей голове, джедай не сводил взгляда с нажимающего на огромную красную кнопку на своём пульте гигантского орка. Не обращая внимания на приподнявшееся на локтевом сгибе тело ксеноса, Сангвиний сделал шаг вперед, оставив видящую павшего вида, некогда правящего галактикой, за своей спиной. Движением своих рук и воли он возвел защитный силовой барьер — тонкую пленку, укрывшую всех Астартес и видящую от взрыва, покрывшегося молниями орудия.

Джедай застонал и припал на колени, когда энергетические вспышки, частью испарившие, частью раскидавшие орков во все стороны, ударили по пленке Силового щита. Пленка изгибалась от той мощи, с которой рвануло орудие. Секунды текли одна за другой. Сангвиний прокусил свою губу до крови. Кровь текла по подбородку, но он не замечал этого. Всё его существо, вся его воля, вся Сила, что он мог призвать — всё было направлено на то, чтобы сдерживать энергетическое бедствие, способное испарить его и стоящих за его спиной воинов. Его братьев. Тех, кто признавал в нем человека и принявших его как равного себе, несмотря на всю ту пропасть, что разделяет парию и других людей, и уж тем более Астартес — Ангелов Императора.

Конечно, Найлус многое сделал, чтобы убрать сожаление Сангвиния о своём прошлом. Джедай знал, что он не проклят и не обречен. Что он одаренный связью с Силой. И что он обязан приложить все свои способности, чтобы закрыть Человечество от ужасов космоса. И сдерживая чудовищную мощь взрыва, от которой ладони, через которые проходила энергия, начали покрываться ожогами, Сангвиний чувствовал свой долг перед людьми. И этот долг не давал ему сдаться.

Вспышки света били по щиту, и каждый удар отзывался болью во всём теле. Мышцы сводило судорогой, кровь из прокушенной губы заливала рот, но он стоял. Он держал. Он не имел права упасть.

Двенадцать секунд. Всего двенадцать секунд, которые показались вечностью. Разыгравшаяся энергетическая буря утихла, позволив джедаю облегченно выдохнуть. Он справился.

Тяжело опершись на своё колено, Сангвиний встал с земли, смотря на поднимающегося, обожженного во многих местах, но выжившего оркойда. Кожа ксеноса частично полопалась. Металлические очки приплавились к его глазам, как и огромная броня, что буквально сплавилась с телом выстоявшего в огне орка. Не видя ничего вокруг, орк метался из стороны в сторону, крича и ударяясь об остатки своего орудия.

Сангвиний активировал свой меч и пошел вперед. Алое лезвие вспыхнуло, отбрасывая кровавые блики на искореженную землю. Орк замер. Рыча и прислушиваясь, он не отводил своего лица от джедая, что замер в десятке метров от него.

— Ты принес на этот мир войну, — голос джедая был спокоен. — Принес сюда смерть и страдания...

Сейчас, чувствуя боль от обожженных ладоней, рыцарь с помощью испытываемой им боли преодолел ту ненависть, которую чувствовал к ксеносу. Учитель всегда говорил ему, что джедай остается спокойным даже в пылу схватки. И сейчас Сангвиний почувствовал это спокойствие — столь умиротворяющее и в то же время побуждающее ощущение равновесия сознания, что готово в любую секунду сорваться в бой, и в то же время замерло на грани сна.

— Челавечек! — Орк зарычал, поворачивая голову на голос. — Подойди, я оторву тваю башку! ВАААААААААГХ!

С криком орк кинулся на джедая, собираясь схватить его. Огромные руки, способные разорвать человека пополам, уже тянулись к Сангвинию. Алый клинок описал дугу. Невидящий ничего орк даже не понял, что произошло. Лезвие прошло сквозь неприкрытую бронёй шею варбосса, отделяя его голову от тела. Тело, пробежав еще несколько метров, упало на колени и безжизненно рухнуло в желтую пыль планеты, на которую этот орк принес войну ненависть и разрушения.

Голова покатилась по земле, остановившись у груды обломков. Повернувшись к Астартес, Сангвиний поднял свой клинок в воздух. Удар металлических кулаков по бронированной груди — глухой, ритмичный звон отозвался в душе джедая. Воины Императора приветствовали спасшего их жизни человека. И в этом звоне было признание, было братство, было нечто большее, чем просто благодарность. Сангвиний светло улыбнулся, смотря на братьев ордена Кровавых воронов, первейших из союзников ордена джедаев.

Астартес подняли воина эльдар, что уже хотела скрыться, под руки и поднесли её к своему капеллану. Эльдарка не сопротивлялась — то ли понимала бесполезность, то ли выжидала момента.

Сангвиний тоже приблизился к удерживаемой пленнице, старательно концентрируясь на ускользающих от него мыслях Эльдарской видящей. Её разум был закрыт, защищен варпом так, что он не мог обойти или же сходу взломать эту защиту, его Сила, щупами прокатывалась по щитам женщины, проплавляя для себя дыры, которые тут же затягивались. Но эмоции... эмоции он чувствовал.

— Что ты забыла в мире людей, Эльдар? — Рейзер поднял некогда подаренный ему технодесантником Корнелием Септимом пистолет, поднеся его ствол к шлему видящей.

Сангвиний чувствовал, что видящая не сводит с него своего взгляда. Он ощущал её эмоции, но не мог проникнуть в активно защищающийся разум. Эльдарка, женщина, была напугана, но в то же время сосредоточенна и... благоговела? И все её эмоции были направлены на джедая. Она смотрела и молчала. Рейзер уже готов был нажать на спуск, когда Сангвиний шагнул вперед, впиваясь взглядом в визоры шлема Эльдарки.

— Принесет ли твоя смерть пользу твоему народу? — спросил он, старательно прощупывая эмоции видящей, повисшей на руках Астартес. Он ощутил отрицание и её страх.

— Я думаю, тебе есть что сказать нам. — Голос джедая оставался ровным. — И если твоя информация принесет пользу человечеству, то ты не умрешь, Эльдар.

Рыцарь почувствовал, как видящая взяла себя в руки. Он ощутил волну эфемерных энергий, которыми не мог управлять, и которые прошли по телу Эльдарки, выводя её на пик физической мощи.

— Умрешь? — Её голос был прекрасен, столь изящен, что даже отвратителен — слишком идеальный, нечеловечный. — Кто ты, человек, что рушит своим существованием великую песнь будущего?

Сангвиний не поморщился, смотря в прорези шлема. Он как будто бы видел зеленые глаза видящей, что сощурились, испуская белесый свет варпа.

— Я джедай. — Он говорил спокойно, но каждое его слово падало, как тяжелый камень. — Тот, кто сам создает своё будущее.

Рыцарь верил в свои слова. Сила дает шанс прозреть будущее и сотни, и сотни возможных его исходов. Но только от действий людей зависит, к какому будущему они придут. Учитель Найлус, объясняя возможности, даруемые Великой Силой, всегда ставил их собственные решения важнее любых видений. Он не позволял опираться только на картины возможного будущего в своих действиях. Всегда стоит взвесить все возможные последствия и сделать выбор, что может противоречить возможным посылам Силы.

— Будущее не статично. — Сангвиний сделал шаг ближе. — И те, кто верит, что их судьба предрешена, верят лишь в ложь.

Слова человека заставили видящую дернуться от охватившего её ужаса. Существо, уничтожающее и разрушающее песнь Эльдрада Ультрана, рядом с которым и она не могла почувствовать возможных исходов битвы с ним, глумилось над её представлением о реальности. Своим окровавленным ртом оно поносило веру видящей в силы её народа. Яростно взглянув в глаза облаченного в черное человека, Эльдар подалась вперед и во вспышке света варпа исчезла из хватки генетически улучшенных людей.

Она появилась за спиной джедая, с занесенной, телепортированной в её руку глефой. Но Сангвиний уже чувствовал её движение. Телекинетическая волна откинула видящую. Извернувшись в воздухе, она припала на колено и резко вскинула голову, когда раздались энергетические выстрелы бластеров Астартес.

Завихрения варпа поглотили выстрелы воинов Императора. И появившиеся из ниоткуда воины — Пауки Варпа — тут же начали стрелять по быстро сориентировавшимся Кровавым Воронам. По телам Астартес пробежали голубоватые вспышки щитов, отражающих разогнанные до гигантских скоростей сюрикены, выпущенные оружием эльдар.

Сангвиний ринулся на Эльдарку. Собственной Силой он поглотил ветвистую варп-молнию и выдал волну молний Силы, что расплылись по тут же начавшему оплавляться и развеиваться щиту, выставленному видящей.

Глефа, окутанная силами варпа, встретилась со световым мечом. Ударная волна разошлась в стороны, приглушив звуки идущей между Эльдарами и Астартес битвы. На мгновение всё вокруг замерло — два воина, две философии, две силы сошлись в клинче.

Сангвиний был спокоен. Он ощущал страх своего врага. Подбив не разрезанное световым мечом оружие вверх, он телекинезом дернул на себя руку с глефой, свободной рукой хватаясь за удерживающую оружие конечность Эльдарки.

Рывок на себя. Укрепленной Силой головой он ударил по шлему видящей. Та пошатнулась, попыталась отступить, но хватка джедая гасила силы варпа, не давая той использовать свои могущественные способности. Занесенный световой меч уже прошел мимо глефы, устремляясь к шее эльфийки. Но человек был вынужден отскочить в сторону, прогоняемый морем огня, что выдали сразу десяток варп-пауков.

Как будто из ниоткуда появившиеся эльдары подхватили свою видящую и начали пропадать во вспышках белого света, унося раненых и павших. Сангвиний, что частично смог увернуться, а частично перенаправить телекинезом выстрелы чудовищно эффективного оружия эльдар, от досады сплюнул на землю. Сюрикены, выпускаемые их оружием, резали любую материю, и только благодаря Силе он остался цел.

— Я зря остановил вас, капеллан Рейзер. — Он вытер кровь с прокушенной им губы. — Стоило снести голову этой твари. Мы всё равно так и не узнали, чего здесь забыли Эльдары.

— Возможно... — Рейзер опустил пистолет, глядя на место, где только что стояли враги. — Но я думаю, мы ещё встретимся с ними. И тогда они заплатят за своё вероломное вторжение на этот мир.

— Так и будет, уважаемый Рейзер... — Сангвиний посмотрел на свои обожженные ладони. Он не был хорош в изличении Силой, а потому позже обязательно обратится к апатекарию Кровавых воронов. — Уверен, так и будет.

Он перевел взгляд на отрубленную голову оркского босса, что валялась в пыли. Варбосс был мертв. Орки лишились предводителя. Но вопросы, оставленные эльдарской видящей, не давали покоя. Зачем она здесь? Что ей нужно? И почему она смотрела на него с таким благоговением и ужасом? Сангвиний повернул голову к Рейзеру, что явно вышел на связь Давианом Тулом, так как только, при разговоре с лидером их ордена, Рейзер испытывал такие… Явно отцовские чувства. Что же, наверняка Магистр Давиан, сможет решить их проблему, по крайней мере рыцарь-джедай надеялся на это.

***

Маха дернулась в руках удерживающего её эльдара из воинов Варп-пауков. Сражение было уже закончено. Эльдары отступили, и как видела Видящая, они отступили, умывшись кровью. Неполный десяток варп-пауков лежал на едва светящейся земле капилляра великой Паутины, что вел на эту планету. Проплавленные выстрелами воинов монкей брони, раскаленной массой вперемешку с паленой плотью стекали на созданный древними шедевр.

Каждый из этих воинов был бесценен. Каждый прошел десятилетия тренировок, чтобы стать идеальным оружием. И теперь они лежали здесь, их души заперты в камнях, их тела — просто обгоревший металл и плоть, что для Народа, не имеют большого смысла, а потому будут уничтожены.

Видящая с шоком вздрогнула от остаточного фантомного ощущения бездушного, что поглощал своим существованием будущее, не давая прозревать варп. Он развеивал её колдовство, собственными способностями проплавляя тысячелетнее отточенное изящество её способностей и плюя на весь опыт Махи в управлении энергиями Эмпиреев. Ужасное чувство уязвимости для видящей Эльдар, что точно ведает свою судьбу и ведет вечную борьбу за свою душу с Той, что Жаждет. Это чувство было отвратительным. Но в то же время...

Маха впервые в жизни ощутила на себе истинную свободу. Без поводка жестокой ошибки, что многие называют богом. Без каждодневной борьбы за сохранение своей сущности. Без страха и вечных жестоких пряток, где ценой ошибки служит душа, что пожрет нематериальное чудовище. Впервые она, не считаясь ни с чем, зачерпнула варп для боя и, оставаясь в тени того монкей, осталась живой. Её души не коснулось ни единое создание потустороннего мира. Так как в той тени, что создает этот бездушный в варпе, могли спрятаться еще десятки таких, как она.

Маха замерла, осознавая эту мысль. Убежище. Настоящее убежище от Той, что Жаждет. Не жалкие камни душ, не постоянная борьба — просто... захватить. Она тряхнула головой, прогоняя наваждение. Сейчас не время для таких мыслей.

Полностью взяв себя в руки, видящая встала, смотря, как варп-пауки извлекают камни душ павших братьев. Они работали быстро и аккуратно — нельзя повредить камень, нельзя оставить его вместе с телом, если вдруг на них нападут в Паутине.

Такое уже бывало с Аэльдари. Давно прошли те времена спокойствия, когда единая и цельная Великая Паутина — искусственно созданное пространство между Материумом и Имматериумом — принадлежала Эльдари. Рождение Той, что жаждет, уничтожило и обрушило целые сегменты великого сооружения, построенного Древними. Многие пути забылись.

Неудивительно, что демоны варпа стали проникать в Паутину. Дотянуться до её ободранных краев через нематериальное измерение было куда проще, чем выйти в материальный мир, не имея подпитки могущественных слуг истинного врага всего живого. Главное правило пользования Паутиной последние тринадцать тысяч лет — тишина и скорость. Нельзя оставлять никаких следов, способных навести демонов на Эльдари.

— Потери, Ронан? — спросила Маха.

Голос вышел хриплым из-за помятого ударом монкей шлема. Сама видящая даже не узнала его. Столь усталый, но в то же время довольный… Почему же она? Свобода.

Саму себя Маха могла не обманывать. Её опьяняло это чувство легкости и свободы. Она жаждала её, как глотка воды жаждут усталые путники на пустынных мирах. И получив, хоть и на время, эту свободу, Эльдари уже не хотела её лишаться.

— Девять верных воинов Биель-Тана пали, госпожа видящая. — Голос Ронана был глух. — И я бы хотел узнать, во имя чего было это сражение? Не было бы более правильно сказать монкей...

Воин едва запнулся, замолчав. Он сжал свои кулаки — броня удивительной легкости не издала ни звука, изящно, точно вторая кожа, позволив Эльдару совершить его жест.

— Ронан... — Маха повернулась к нему. — Ты сам знаешь, зачем мы здесь. Так, о чем же ты спрашиваешь? Могли ли мы рассказать им о копье? Ты знаешь, что нет.

Но про себя она думала иначе. Копье её совершенно не интересовало. В последнее время она начала ощущать странные изменения в, казалось, незыблемом течении варпа над планетой людей. Всё в этой округе было больше похоже на сцену, куда с грацией носорога вломились улучшенные генетически воины монкей, поломав весь строящийся сюжет.

И теперь кто-то, или же что-то, заново собирает свою картину. Это не нравилось Махе. Судьба ли это, или же действия истинного врага? Она не знала ответа на этот вопрос. Способности того странного человека блокировали её предвиденье. Но видящая надеялась, что не одна страдает от такого недуга. И кто бы ни заигрывал с реальностью — если это не просто течение мира — он тоже испытывает проблемы.

— Я не верю в правильность пути, выбранного Аутархом. — Ронан говорил тихо, таясь от своих подчиненных, что не смели сейчас подойти к лидеру Варп-пауков, но в тоже время голос его был тверд, показывая отношение этого воина к своим словам. — Он опьянен мыслью об обретении могущества. Он тщеславен и сам, своими взглядами, представляет опасность для Народа. Но что более важно — он опирается на пророчество, что может быть и ложно.

Голос Ронана не дрожал. Он верил в то, что говорил. И его слова заставили Маху задуматься. Правда ли Кайр и его воля ещё принадлежат ему? Сама Маха не знала Аутарха Биель-Тана так хорошо, как идущие с ним в бой люди. И если они уже сами забили тревогу, то насторожиться точно стоит.

— Откуда тебе знать это, Ронан? — Добавив в свой голос едва уловимые нотки недоверия, видящая склонила свой шлем к правому плечу.

Эльдар замялся. Но не прошло и десятка секунд, как он взял себя в руки и снял свой шлем, оголяя лицо с блестящими, как сапфиры, глазами. Рыжие волосы упали на его плечи. Маха не обращала внимания на во всех смыслах прекрасный лик своего сородича. Все Эльдари были идеальны, настоящим произведением искусства. И там, где человек видел неописуемую, даже приносящую головную боль красоту, Аэльдари сразу же смотрели на саму душу, не видя смысла во внешних её проявлениях.

— Видящая Тальдир была моей сестрой, и именно она преподнесла это пророчество Народу, но вскоре погибла.

Голос Ронана не дрогнул, но его язык тела, интонации, даже отражение в варпе показывали настоящее горе — скорбь брата, потерявшего сестру. Такую печаль очень сложно подделать. И видящая поверила предводителю Варп-пауков.

— Я сочувствую твоей утрате, Ронан. — Маха сделала шаг ближе. — Но всё же?

— Он использует её камень души. — В голосе Ронана впервые прорезалась сталь. — Не передал его на мир-корабль Ультве. Я с братьями присоединился к этому походу, чтобы вернуть Тальдир домой. Она должна познать покой в море душ своего народа.

— Почему ты мне это говоришь, Ронан? — Маха и правда недоумевала.

Замышлять что-то против своего Аутарха, мягко говоря, не одобрялось. Хоть Кайр и поступает ужасно, не давая покоя требующей упокоения душе, что бьется в пустоте камня душ, в лучшем случае пребывая во сне.

— Вы долгое время жили среди моей части Народа, видящая Маха. — Ронан смотрел ей прямо в глаза. — Поверьте мне: Тальдир до последнего сомневалась в этом пророчестве. Так почему же в глазах Аутарха я не вижу ни одного сомнения? Что застило его взор? - Маха некоторое время молчала, усваивая и обдумывая услышанное.

— И что ты от меня хочешь? — спросила она наконец.

Она уже приняла решение. Она отдаст камень Тальдир Ронану. Нельзя лишать покоя умерших, прерывать уже и так разомкнутый круг. Но для начала она сама опросит душу Видящей.

— Помогите мне достать камень души моей сестры. — Ронан подался вперед. — И вы сможете связаться с нею, сможете спросить её о пророчестве. Кайр ведет всех, кто пошел за ним, в ловушку. Боюсь, времени у нас осталось мало.

Маха мысленно отметила: Ронан знал больше, чем говорил. Сначала сомнения, теперь же — ловушка. Да и откуда Пауку Варпа знать о целях этого похода? А это значит, что он и правда знал о пророчестве. Видящая не подала виду, что заметила столь странную оговорку, но всё же... С самого начала Ронан знал о копье Кхейна и цели этого похода, о том, о чем Аутарх не сказал даже ей.

— Я... — Она помедлила, но это согласие было не ради Ронана. Она сама чувствовала, что происходит что-то ужасное. Не понимала, что именно, но неотвратимое приближение какой-то беды заставляло Эльдари искать того, кто накличет её. И, кажется, она почти уже определилась с этим. Ей придется взять всё в свои руки, чтобы разобраться с тем, что же в этой системе происходит на самом деле. И первым делом стоит связаться с монкей. Их бой был ошибкой. — Я помогу тебе, Ронан. — Маха кивнула. — Но у меня к тебе будет одна просьба.

***

— Мой Аутарх.

Маха выполнила идеально выверенный поклон перед Кайром, что сейчас был в окружении своего избранного совета. Аэльдари Биель-Тана — представители разных аспектов войны, пошедшие за единым тактиком и стратегом. Непобедимая мощь, связанная цепью чуткого разума. В идеале это должно работать так.

Но Маха, благодаря своим силам, замечала явные разногласия, что уже сейчас прорезались между Кайром и его воинами. Там, где ему стоило быть голосом разума, Аутарх становился голосом гнева. Там, где стоило смерить свою спесь, он бахвалился достижениями. Кайр терял поддержку Народа. И теперь Маха видела это так же четко, как чувствовала силы и возможности того бездушного на собственной шкуре.

— Ты выполнила моё задание, видящая. — Голос Кайра отныне был не столь благодушен, как в прошлый раз. — Но орки не впали в полный хаос, дабы вовлечь в него жалких монкей. Она явно чувствовала в нем спесь и разочарование. Видела отношение, что Аутарх отныне испытывал к ней, как к той, что не смогла справиться со своим заданием так, как он того требовал.

— Свободны.

Махнув рукой, Кайр позволил Аэльдари аспектов покинуть залу и сосредоточил свой взгляд на не отводящей от него своего лица Махе. Едва заостренные, хищные черты Эльдари скривились в легкой брезгливости. Он снова полностью осмотрел Маху только для того, чтобы отвернуться и, махнув рукой в призывном жесте следовать за собой, пойти за дверь, в сторону величественных балконов, служивших соединительными путями на этом старом корабле Эльдар.

Видящая незамедлительно проследовала за Кайром. Тот молчал, пока не замер у одной из резных колонн, выполненных из психокости. Мягкий свет пульсировал внутри живой кости, создавая причудливые тени на лице Аутарха.

— Я знаю, что ты проиграла битву воли жалкому монкей. — Хоть Аутарх и испытывал брезгливость, но явно чего-то хотел от самой Махи. Иначе бы не начал этот разговор. — Настолько ли он силён, или же те способности, что взращивались тобой на Ультве, оказались неимоверно слабы?

Видящая замерла. Столь сильное оскорбление, что Кайр нанес ей одной только этой фразой, могло стать причиной пролития крови. Неужели Аутарх решил сразиться с ней? И провоцирует? Или всё это лишь плод её воображения, и он сказал это только потому, что так думал? Или же хотел расшатать её эмоциональные скрепы? Но для чего?

Кайр раздражал Маху даже тогда, когда она лишь слышала о нём. Но видя его сейчас, она с трудом сдержала вспышку гнева, успокоив эмоции, способные привести к ней Ту, что Жаждет. Варп дрогнул на периферии её сознания, но она подавила этот отклик, как делала это уже тысячи и тысячи раз, никакой Кайр не сможет сбить её с настроя.

— Это верно, мой Аутарх. — Голос Махи едва дрогнул. — Воин Монкей оказался слишком силен для меня. – Видящая не испытывала по этому поводу никаких эмоций. Она встречала существ и намного более могущественных, чем недавно нанесший ей неприятное поражение противник. Но не решилась показать свою отстраненность и принятие Аутарху. Она обозначила обиду и уязвленное самолюбие не только тоном голоса, но и жестами, маскируя их под непроизвольные движения. И это явно не укрылось от Эльдара.

— Прости, сестра. — Повернувшийся к Махе Кайр снова стал тем добрым и отзывчивым Эльдаром, что призвал её вершить потребную армии миссию. — Порой я забываюсь и не понимаю, как бывает сложно остальным.

— Я понимаю, мой Аутарх, и не держу обиды. — Маха склонила голову. — Ваши мысли переполнены заботами о Народе.

— Я должен поведать тебе, для чего ты спускалась в тот мир, видящая. — Последовав вперед вдоль озаренных искусственно созданным светилом парапетов, Эльдар подставил Махе руку, за которую она тут же ухватилась. — Было видение. Видящая Тальдир предсказала явление блуждающей планеты. И копье Кхейна, оставленное на ней Народом, вернется, чтобы подарить Аэльдари новое будущее.

— Но видения бывают ложны, мой Аутарх. — Маха говорила осторожно, словно ступая по тонкому льду. — Вы уверены в том…

— Это истинно. — Достаточно властно и резко произнес Кайр.

Но тут же опомнившись, слегка потряс головой, снова прося прощения.

— Прости. Последние дни не приносят мне покоя, сестра. Я уверен, что это видение, напророченное видящей Тальдир, истинно. Ибо сам общался с нею.

Маха сделала вид, что поверила Кайру. Пока было не время что-то менять. Она должна была завладеть камнем душ Тальдир и разобраться самостоятельно с этим пророчеством. А это значит, что ей всё-таки придется потревожить мертвую.

Поклонившись Аутарху и показав своё уважение к его способностям, Маха насколько могла добродушно и доверчиво произнесла:

— Вам я верю, мой Аутарх.

— Это вселяет радость в моё сердце, видящая… — Кайр помолчал, словно взвешивая следующие слова. — Тот монкей, он, наверняка, и правда очень силён. Мы сможем совладать с ним?

А вот и причина заинтересованности. Или только верхняя её грань.

— И в это я тоже верю, мой Аутарх. — Маха выдержала его взгляд. — Воины Биель-Тана сильны. И мало кто может устоять, находясь на их пути.

— Воистину. Что же, видящая, у меня ещё много дел.

Кивнув на прощание, Кайр развернулся и ушел, оставив Маху одну на балконе.

Маха застыла в тишине, провожая спину Кайра взглядом. Ей всё это ужасно не нравилось. Она подошла к парапету и посмотрела вниз, на искусственно созданный пейзаж внутри корабля. Эльдарские корабли были прекрасны — в них не было угловатости человеческих творений, только плавные линии, только гармония, только совершенство. Но сейчас это совершенство казалось ей попорченным.

Кайр был не тем, кем казался. Ронан был прав — что-то затмило разум Аутарха. Гордыня? Влияние варпа? Или нечто более зловещее? И тот монкей... Маха коснулась своего лба, всё ещё чувствуя фантомную боль от удара, что даже сквозь шлем достал её тело. Он был бездушным, но в то же время... она видела его воздействие на реальность. И это было странно, или они многого не знают о природе этих сил, или же именно этот бездушный как-то сильно отличается от остальных.

***

- Толко не по лицу, я слишком красив, слышышь ты уродливая жаба! – Лежащий перед Горгутцом орк, последний из столпов этого похода, что мог претендовать на его власть, теперь ползал на коленях упрашивая больше не стукать его. Что же, это было хорошо. Губы Охотника-за-головами, сами собой расплылись в показавшийся бы омерзительной любому не орку улыбке, желтые огромные жубы, клацнули от удовольствия и размахнувшись своей ногой, гиганский орк, резким ударом выбил жубы лежащего перед ним зеленокожего, что посмел поносить своего босса.

Теперь, когда старый чудила и этот биг-мек, как и их сила, стали его силой, Горгутц был готов сплотить Ваааагх! Отдавая приказы, крича и ругаясь, орки смогли восстановить порядок и хоть и с трудом, но всё же остановить продвижение людей. Новый Ваивода, созывал всех в единый лагерь, по правде, Горгутцу вообще не нужна была эта планета дыра. И он ждал только одного момента, что вот-вот наступит, он ощущал это всем своим нутром. И Охотник-за-головами не ошибался.

Люди, затормозившись об оборону Орков, не растеряли своего пыла, и как только зеленокожие пришли в себя, решили покончить всё одним ударом, понадеявшись на продолжение дезорганизации, что даже при резком перехвате власти, всё равно должна была продолжаться, из-за типичного для орков разброда. Освободительный флот сместился ближе к планете, Давиан Тул, видя затруднения, что постигли наземные силы, отдал приказ на орбитальную помбардировку.

- Актывируйты мегащит. – Горгутц только улыбнулся. Сколь же было забавно наблюдать за действиями юдишек, и сколь же это было скучно, Охотник хотел большего, он хотел хорошего пастука, великой войны и совершений, и эти человеки сейчас, совершенно не давали ему желаемого.

Падающие с неба алые энергетические заряды в пересмешку с тяжелыми снарядами макропушек, разорвав атмосферу ударились о вспыхнувший алыми зарядами огромный купол, что накрыл армию орков, оберегая её от уничтожения с небес.

- Возмака! Хватани ка тот ближний и запусти! – Горгутц, внимательно смотрел в небо, наблюдая за большими корытами человекав, что пытаютса пробить столь крутой мегащит.

- Дыа босс, хы хы хы, моя красавица, работай!

Большой орк с круглыми очками, и как он считал прекрасными губами и ровными жубами, запрыгнул за рулевые штурвалы странной на вид, даже для орков машины, что выглядила как большая манипулятор рука, что была уставлена в небо.

Горгутц ранее не верил, что мегахватала-кидала реально есть у это придурка Возмаки, но всё же тот не соврал. Его машина, что Возмака называл крошкой, любимой, красавицей и прочими слащавыми словечками издала чудовищный гул, поваливший ближайших гретчинов, на землю заставив тех под смех трясущихся от вибраций орков, начать перекатываться подальше от трясучей штуки.

Механическая рука дернулась и резко передвинувшись в сторону тут же заглохла, и непонимающие не многие свободные орки смотрели в небо, начав перешептываться, пока вспыхнувший высоко в небе взрыв не заставил их радостно заорать.

- Ваааааааагх!

- Ыхахаха, моя крошка!

- Придурок. – Горгутц с чудовищной улыбкой, покачал огромной головой, и повернулся к стоящим оркам. – Смотрите, мы начнем великий поход, величайший Вааааагх, ради пастука, что невозможно забыть! Ваааааааагх!

Вдруг небо окрасилось в черный, огромная видимая с Кипрус-Ультима, просто колоссальных размеров планета вынырнула из варпа, чтобы показаться всем находящимся в системе разумным. Сама планета была едва видна, за покрывающими её огромными механическими облаками, что как будто бы удерживали её от развала, настолько неестественно это выглядело.

- ВАААААГХ! Горгутц! Горгутц!ГОРГУТЦ!

Старый орк чудила, Заппогин с легкой иронией смотрел на спускающегося с большого помоста босса, и когда Горгутц поравнялся с ним, он прокашлялся, привлекая его внимание к себе.

- А как мы туда пападем? Ты это продумал босс? Крепасти юдишек преграждают путь, а их махонькие силы, чет совсем не маленькие.

- Ты думаеш я не зделаю этаго? Мы полетим вперед и ворвемся на крепасть юдишек, переломим их хребты, и достигнем великай битвы! Зог! – Охотник даже навис над старым чудилой, уже собираясь схватить его за плечи, но то не понадобилось, орк сам сделал шаг назад.

- Ты босс! Мы отправимся туды куда ты махнеш!

- Дыа, так и есть! Зог!

Глава 11

— Выход из гиперпространства. — Голос офицера, усиленный системами корабля, раздался на мостике, выводя Найлуса из созерцательного состояния, в которое он впал, наблюдая за размытым маревом звезд, что тонкими, едва вытянутыми линиями устремлялись куда-то за гигантскую тушу корабля. — Три, два, один.

Офицер переключил пару тумблеров и потянул на себя рычаг, выводя систему из гиперкоридора и деактивируя гравитационные компенсаторы и поле теплового сброса. Эти системы не давали кораблю быть уничтоженным, когда он входит в сверхскоростной гиперкоридор, в котором не действует стандартная физика, и где скорость света может быть много больше стандартных физических значений, не являясь константой.

Легкая, едва заметная дрожь прошла по корпусу с последним движением офицера. Корабль ощутимо замедлился. Звезды вернулись к первоначальному виду — сияющих и таких манящих к себе светящихся точек. Флагман Хорса, а затем и еще двадцать взятых на эту операцию вымпелов просто появились в новой для них системе.

Найлус на мгновение прикрыл глаза, позволяя Силе прочувствовать это место. Каждая новая система была как чистый лист — потенциал, опасность, надежда. Всё это сплеталось в единый узор, который он учился читать за тысячи лет своих скитаний.

— Прыжок завершен. Данные о прохождении гиперпрыска заархивированы и переправлены на центральный терминал.

Сотни сенсоров и вспомогательных систем флота ожили, поставляя всё новые и новые данные об этой территории на когитаторы офицеров и техножрецов. Они дублировали системы наблюдения и управления, позволяя любому из кораблей функционировать даже при утрате внутреннего мостика.

— Господин. — Один из молодых офицеров, что недавно закончил академию на Корианис-Прайм, обратился к капитану корабля. Он как раз активировал новые сенсорные системы. Техножрецы божились, что ни один корабль отныне не сможет укрыться от столь мощных ауспексов. — В системе присутствуют странные сигнатуры. Область неподалеку от звезды выдает хоть и слабые, но всё же не входящие в элементы стандартной погрешности помехи.

Капитан судна задумчиво пару раз побарабанил по подлокотнику своего управляющего трона. Он посмотрел в сторону Найлуса. Тот только уважительно кивнул ему, поведя рукой, как бы говоря: «Действуй».

Капитан хмыкнул, щёлкнув тяжелыми, но сверхнадежными кнопками своего когитатора.

— Поднять тревогу, активировать системы вооружения. Сорок процентов энергии перевести на щиты, двадцать подать к ауспексам. Засветим того, кто бы там ни скрывался.

Капитан снова нажал на какой-то тумблер и, щелкнув пару кнопок, вывел перед собой изображение Адмирала, что в целях безопасности и по собственному желанию находился на собственном флагмане — гигантском линкоре класса «Воздаяние».

— Лорд-Адмирал, система экспериментальных ауспексов «Периметр B-21 Кор-2» захватила неизвестный объект, находящийся в звездной системе. Передаю данные на ваши системы. Мы собираемся подсветить возможного противника.

— Приступайте через десять минут. — Голос старого адмирала звучал спокойно, но в нем чувствовалась сталь. — Я уже объявил боевую тревогу по всему флоту. Лорд-Адмирал Штормблейд, конец связи.

Изображение Адмирала пропало, а офицеры продолжили переключать системы корабля. Уже через три минуты они привели его в боевую готовность. Конечно, экипаж в большинстве своем еще не добрался до орудийных палуб, но распределенные дежурные посты, приставленные ко всем узлам управления судном, позволяли начать действовать незамедлительно.

Найлус прикрыл свои глаза, концентрируясь на собственных ощущениях жизни и легкого, азартного веселья, что исходило от точки аномалии. В Силе он явственно ощущал живых существ, связанных с едва улавливаемой силой варпа.

За прошедшие годы Найлус научился отчетливо определять эту энергию, чувствуя её по странным искажениям пространства-времени и натянутым колебаниям Силы. Хотя это и сложно объяснить, но Хорс не ощущал враждебности от этих существ. Что, конечно же, не было стопроцентной гарантией их миролюбия, но всё же он решил попробовать.

— Дайте мне сигнал общего диапазона на аномальную зону. — Он повернул голову к офицеру связи. — Попробуем поговорить. И уведомьте адмирала.

— Есть, господин Командующий.

Со скрытым сомнением, но браво протараторив свои слова, связист выполнил поставленную ему задачу. Найлус лишь прикрыл глаза, отвернувшись от него, под конец уловив легкую вспышку страха у человека. Это было привычно — люди боялись его. Боялись той силы, что порой, на грани своего сознания, они могли ощутить, даже не понимая природы этого чувства — присутствия самого настоящего сверх хищника.

Вылетевший из-под потолка небольшой, размером с фалангу пальца человека дрон замер на уровне ног бывшего повелителя ситов.

— Говорит командующий Объединительного Крестового похода.

С первыми словами джедая, посредством Великой Силы он ощутил, как заколебались разумы живых в далекой пустоте космоса. Сила не имела преград на расстоянии. Ей был не важен размер. Она просто была…

Для Хорса управляться с ней за всё его существование было так же естественно, как и дышать. И даже не понадобились специальные приемы, чтобы ощутить разумных на космическом расстоянии. Обычного желания и настроя ему хватило с головой. Когда-то он мог через половину галактики почувствовать одного единственного джедая. И сейчас пользовался этим опытом с естественной ему непринужденностью.

— Подтвердите свои намерения. В противном случае ровно через пять минут по терранскому времени вы будете атакованы.

Прошло едва четыре десятка секунд, как офицер связи с удивлением оторвался от своего когитатора и поднял голову к напугавшему его своим холодным взглядом магистру ордена джедаев и командующему всего Крестового похода.

— Выходят на связь, Командующий…

— Соединяй.

Высветившаяся голограмма сначала странно мигнула. Система явно настраивалась на не слишком подходящие для неё коды, но всё же смогла адаптироваться и вывела полное изображение разумных с неизвестных кораблей.

Странный капюшон. Полностью герметичная броня без единого стыка. Аляповатые расцветки накидок и лоскуты ткани, что надо признать выглядели изысканно и гармонично. Но самое главное — маска.

Полностью зеркальная, она всё же могла каким-то образом отражать эмоциональное состояние её носителя. И это заставляло обычных людей отворачиваться от принимающей гротескные личины, в общем-то неизменной маски.

Сам Найлус к обычным людям не относился. Джедай внимательно соразмерял то, что он видит, с тем, что чувствует. Эта женщина-эльдар не играла своими эмоциями. Она ими жила. И он явно ощущал это в Силе. Когда радостная улыбка озарила зеркальное отражение, Хорс почувствовал её искреннюю радость.

— Так рада я увидеть тех,

Кто изменяет путь наш долгий,

В галактику нести закон,

Мы вам поможем, но не долго.

Голос эльдарки был певучим и действительно красивым. Хорс, ощущая явное удовольствие от прекрасных звуков чужой речи, лишь едва склонил свою голову к плечу, вопросительно вздернув бровь.

— Эльдары хотят присоединиться к человеческому крестовому походу? — Найлус поощрительно улыбнулся, слегка поведя рукой в сторону. — Может быть, вы еще и согласитесь встретиться со мной, чтобы обсудить ваше присоединение?

— Сей встрече я была бы рада,

Нам много нужно обсудить,

И как врага достать отважно,

И что грядущее сулит.

Найлус хмыкнул. Манера речи, движения и даже игра голосом этой эльдарки и правда доставляли наслаждение от прекрасно проделанной работы. Это действительно было искусством. Но в то же время ему слегка претила подобная несерьезность, хоть она и была свежим глотком воздуха в постоянно окружающей его действительности военного похода.

— Тогда прошу на борт. — Он слегка склонил голову. — Я с удовольствием встречусь с вами.

— Благодарю великодушно…

Поклонившись, как после выступления, эльдарка прервала связь. И тут же их корабль показался на всех остальных сенсорах флагмана Найлуса.

— Лорд-Адмирал Штормблейд.

— Соединяй.

— Командующий. — Старик приветственно кивнул Найлусу. — Вы вызвали ксеносов на переговоры. Госпожа Инквизитор попросила уведомить вас, что скоро прибудет на «Опустошитель».

— Понимаю, Адмирал. — Найлус кивнул. — Я попрошу и вас присоединиться к этим переговорам.

— Всенепременно буду, Командующий. — В голосе старика послышались нотки неодобрения. — Хотя мне и не нравится мысль о сотрудничестве с ксеносами.

— Иногда их хотя бы стоит выслушать. — Найлус говорил спокойно, но твердо. — Но на всякий случай выстройтесь в оборонительный ордер, проверьте и распределите полные вахты. Элементарную осторожность еще никто не отменял.

— Конечно, Командующий.

***

Найлус внимательно следил за влетающим через энергетическое поле, удерживающее воздух, кораблем эльдар. В этой галактике с адекватными чужаками было крайне туго.

Во времена Найлуса, когда он жил в Небесной реке, Республика состояла из сотен тысяч миров, что населяли всевозможные виды разумных существ. Они со временем спокойно встраивались в человеческое сообщество благодаря джедаям и их дипломатам. Хотя надо признать, большинство видов его галактики были более человечны, чем встречающиеся во Млечном Пути пришельцы.

Как знал Найлус, всё дело было в Сеятелях, что в далеком прошлом изменяли целые миры и создавали живые виды разумных существ, заселяя ими всё новые и новые планеты. Об этих древних временах мало что было известно, но Хорс нашел немало подтверждений этой информации.

Его родная галактика по сути своей была огромным полигоном, где могущественная древняя раса оттачивала свои умения. И видно, как раз поэтому многие чужаки были действительно человечны и могли встроиться в существующую там систему Республики…

Млечный Путь же… Здесь так же существовали многие виды разумных существ, но сам Найлус поостерегся бы их такими считать. В своё время ордена — что джедаев, что ситов — занимались прополками таких самозародившихся созданий, что, обладая разумом, просто не могли не убивать. Хоть эти данные и не афишировались со стороны ордена светлых одаренных, но сопоставить факты было не так уж и сложно. Джедаи уничтожили сотни видов живых существ, чтобы десятки тысяч могли жить в мире и гармонии.

Поэтому Хорс и не осуждал Империум. Хоть и не понимал, почему павшие эльдары в своё время не были включены в структуру государства. Наверняка они могли попрать свою гордость ради выживания, если бы увидели выгоду от такого союза… Как и другие, наверняка разумные создания, что по итогу были стерты с лица галактики. Наверняка же были и такие. Их просто не могло ни быть.

Отсвечивающий бежевой костью аккуратный и эстетически выверенный корпус эльдарского транспортника плавно коснулся палубы «Опустошителя». Хорс через Силу ощутил недовольство Ефримии и брезгливое любопытство Октавии. Та, ощутив легкие эманации варпа от корабля чужих, явно вздрогнула, вспоминая то, во что она в своё время превратилась под воздействием этой изменчивой и крайне агрессивной энергии и потустороннего существа, что взяло над ней контроль.

Если бы не прихоть Найлуса, она давно была бы мертва… Наверное, этот долг был одной из главных причин, почему Октавия полностью не затворилась в себе, уйдя в наблюдение течением Великой Силы, которая раскрыла для израненной души свои объятья.

Почти беззвучно створки корабля пришельцев раскрылись. По начавшей выдвигаться аппарели сошла уже знакомая Найлусу разумная. Быстро оценив внешний вид и настрой его сопровождающих, женщина-эльдар тут же стала серьезной. Почти вся ранее показываемая ею по связи шутовская бравада полностью пропала, обнажая чистый и твердый разум… За которым притаились: немалая доля любопытства и нотка настоящего страха. Хорс, будучи бывшим Лордом Ситов, отчетливо ощутил это в Силе.

Космическая эльфийка подошла к ним крайне споро. Обозначив поклон головой, отчего выражение её безликой маски стало ощущаться как-то даже излишне дипломатично, эльдарка заговорила:

— Моё имя Силандри Ходящая по покрову. Я рада приветствовать Командующего Объединительного Крестового похода.

— Я Найлус Хорс, магистр Ордена Джедаев. — Хорс обозначил едва уловимый намек на улыбку.

Он сразу же считал легкое изменение в поведении и отклике мыслей Ходящей по покрову. Она едва заметно расслабилась, посчитав себя в полной безопасности… За этим виделся большой опыт в контакте с людьми. Ведь как бы эльдары ни бахвалились своим превосходством, их культуры слишком сильно разнились.

— Я имею информацию о том, что стало называться Империум Санктус, освещенный варп-маяком, что вы называете Астрономиконом. — Эльдарка едва заметно повернула свои ладони в сторону Найлуса. — И мой бог наставил меня донести до вашего воинства эти знания.

Хорс уже считал из её мыслей, что этот жест означал добрые намерения и общий позитивный посыл по поводу этой встречи. Язык эльдар затрагивал не только устную речь, используя интонации и правильное построение фраз с едва заметным увеличением громкости и тембра голоса, но и телесные движения, что так же имели большую смысловую нагрузку… Про такие народы сам Хорс всегда думал: «У них душа нараспашку». Если, конечно, уметь считывать эти едва уловимые, во многом рефлекторные обозначения, или же быть мастером-менталистом.

— Мы счастливы будем узнать информацию о наших братьях и испытываем благодарность к вашему божеству. — Найлус чуть отклонился в бок, предложив рукой Силандри встать рядом с ним. — Предлагаю обговорить это более предметно. Мы приготовили для этого зал переговоров.

Ходящая по покрову кивнула и двинулась наравне с Хорсом. Он чувствовал, как она внимательно осматривает его спутников.

Путь до залы не занял много времени. Внутренние монорельсы отлично справлялись со своей работой, позволяя активно маневрировать ресурсами корабля. Всё их перемещение не растянулось и на тридцать минут, так как под делегацию сразу же выделили целый поезд.

Когда все расселись на предложенных им местах, Найлус сразу же сконцентрировался на предстоящих переговорах. Как бы эта Силандри ни думала о своей миссии, как о простом донесении информации, сам джедай хотел получить столь интересных — пока казавшихся ему адекватными, что немало важно — союзников.

В зале собрались все те, кто собирался здесь и ранее: Верховный Истребитель Тифона Герион Критский, Лорд-Адмирал Штормблейд, Лорд-Генерал Кошкин, Ефримия Блейроуз и вставшая за плечом Найлуса Октавия, а также Габриэль Ангелос, капитан третьей роты Ордена Кровавых Воронов.

Первым слово взял Найлус, видя полное неприятие людей, что просто не понимали, для чего он затеял эти переговоры. Хорс только мысленно поморщился от такой реакции единомышленников, что следовали за ним. Лишь Ефримия и Ангелос явно неодобрительно, но всё же без прямого неприятия смотрели на эльдарку. Видимо, раньше им приходилось встречаться с представителями этого вида.

— Вы говорили, что можете предоставить нам информацию о том, что происходит за границей великого разлома, уважаемая Силандри. — Найлус едва заметно повел перед собой рукой, приглашая эльдарку, чьё лицо всё еще было скрыто за её странной маской, начать говорить. — Мы внимательно выслушаем вас.

— Перед тем как я начну, я бы хотела, чтобы вы пообещали дослушать меня до конца. — На почти идеальном высоком готике произнесла Ходящая по покрову. — Я отвечу на ваши вопросы, на которые знаю ответы, после того как поведаю вам всё о том, что поручил мне сообщить мой господин.

Найлус окинул взглядом рассевшихся за столом и стоящих единомышленников. Он кивнул им, едва прикрыв глаза, обозначая своё согласие.

— Мы согласны с этим требованием, Силандри Ходящая по покрову.

— Тогда я начну. — Эльдарка положила свои руки на стол.

Найлус отметил, как ей не нравился столь неизящный и пустого вида минимализм, что Хорс своей властью насадил на собственном флагмане, и который люди стали подхватывать, стараясь подражать своему командующему.

— Уничтожение мира, называемого вами Кадией, породило чудовищный катаклизм и пошатнуло само материальное пространство породив множество варп-штормов, и прорывов в реальности, что хоть и не размером, но действительностью, сопоставимы с оком Той, что жаждет. Как вы ведаете, галактика разделилась на две части. Мы не смогли бы противостоять всей мощи истинного врага в одиночку, а потому наш Народ помог воскресить одного из сыновей вашего Повелителя.

Присутствующие воины Астартес едва дернулись, но всё же смогли взять себя в руки, не прерывая речь. Только легкий гул сервомоторов, что резко появился и тут же пропал, обозначил заинтересованность сверхлюдей в этой информации.

— Робаут Жиллиман встал со своего трона и отправился к Терре на встречу с отцом. — Голос Силандри звучал ровно. — Я сама помогала ему достигнуть колыбели вашего вида. И на Лунных песках, среди разрушенных остовов древних кораблей, помогла ему изгнать ставшего слугой истинного врага другого Примарха — Красного циклопа, служащего Повелителю Перемен. —Силандри ненадолго замолчала, позволяя всем присутствующим уложить в голове полученную информацию. Силы Хаоса подобрались столь близко к святой Терре. Для людей это было настоящим шоком. Сам же Найлус только кивнул космической эльфийке, предлагая ей продолжать. На что получил едва заметный человеческому глазу ответный легкий кивок.

— Робаут Жиллиман стал Лордом-Протектором Империума Человечества и начал Неодолимый Крестовый поход, призванный объединить раздираемые войной миры человечества. Этот поход длится и по сей день. — Закончив говорить, Силандри наклонила свою голову неглубоким кивком, показывая, что закончила.

— Вы не лжете нам, Силандри. — Найлус сразу решил обозначить это для тех, кто не владел Силой и не мог чувствовать всю честность ответов эльдарки, ну или то, во что она искренне верила. — Я отчетливо это чувствую. На его слова эльдарка вздрогнула, но сдержала порыв проверить на связь с варпом самого Найлуса, хоть она и чувствовала его и еще двух людских женщин как бездушных.

— И хоть мне и интересно задать вам вопросы о том, как именно был воскрешен Примарх и как сейчас продвигается Неодолимый Крестовый поход, но всё же я вынужден уточнить: какую цель вы преследуете, сообщая нам подобную информацию? — Ходящая по покрову незаметно, но не для Найлуса, мысленно напряглась.

— Я лишь сообщаю вам то, что потребовал от меня мой господин. — Её голос оставался ровным. — Но я не знаю всех его планов.

Это так же было правдой. И Хорс задумчиво кивнул на слова эльдарки.

— Но более того, он просил передать именно вам эти слова. — Силандри сделала паузу. — «Ответы, что вы ищете, встретят вас на Ваале, родном мире Астартес, известных как Кровавые Ангелы».

Найлус вперил свой внимательный взгляд в женщину-чужака, не сводя своих стальных глаз с её визора. Смотря прямо ей в глаза через односторонне прозрачный психоматериал, отчего повидавшей многое Силандри стало не по себе.

Сам же Хорс задумчиво пристукнул по столу, продолжая смотреть на эльдарку.

— Так же я вынуждена сообщить вам, что нам известны ваши планы на павшего в объятья Той, что Жаждет, Примарха тех, кого когда-то называли Детьми Императора.

— Известно о наших планах… — Хорс продолжал смотреть, и его взгляд стал более суровым, выражая общий настрой его людей.

— Павший Примарх уже бы покинул планету, если бы мы не задержали его одной из своих шуток. — В голосе Силандри послышались нотки веселья. — Свидетелями которой вы станете, прибыв в систему, в которой сейчас обитает слуга истинного врага.

— Вы свободны в своих действиях, Силандри? — внезапно спросил Хорс, продолжая с помощью Великой Силы прощупывать сознание эльдарки.

— Как никогда ранее, Найлус Хорс.

Найлус ощутил в эмофоне женщины чужих особый смысл. И понял этот намек из её слов одновременно с тем, как она произнесла их. Он едва прикрыл глаза, давая своё согласие.

— Значит, если я предложу вам отправиться с нами, чтобы сразиться с предателем, вы ответите мне согласием?

Силандри выдержала паузу. Её маска на мгновение отразила глубокую задумчивость, сменившуюся решимостью.

— Я почту это за честь.

В зале повисла тишина. Люди смотрели на своего командующего и на чужачку, что только что согласилась сражаться плечом к плечу с ними против общего врага.

***

Ефримия мерила шагами зал для совещаний, проходясь вдоль стола туда и обратно. Каждый её шаг отдавался тихим стуком по металлическому полу, создавая ритм, под который, казалось, бились её собственные мысли. Эльдарку, что принесла столь тревожные, но все же внушающие надежду вести, попросили удалиться на свой шаттл. Остановиться в выделенных для неё покоях Силандри не согласилась, с трудом переваривая вкусовые предпочтения человечества. Эльдарская натура оказалась слишком чувствительной к грубым и не столь изысканным человеческим бытом.

Махнув своим взглядом по обеспокоенным Астартес, что сейчас задумчиво уселись в свои троноподобные, гигантские кресла, женщина так же окинула взглядом адмирала с генералом. Астартес явно не знали, как реагировать на принесенные им новости.

Робаут Жиллиман, хоть и был примархом и назначен Лордом-Протектором самим Императором, но он был не их примархом. И даже те же Кровавые Вороны точно могли полагать, что происходят не от легиона Ультрамаринов, хоть и не знают своего истинного прародителя. А те же Истребители Тифона, как орден, появились и того от гибельного основания, не ведя свою историю от легионов Астартес, а только от Ферусса Мануса.

Генерал Кошкин, напротив, был воодушевлен. По его лицу прямо было написано, что он готов сокрушить любого врага Империума. Новости о чудесном возвращении Робаута Жиллимана подстегнули его и без того хорошее настроение, с которым мужчина проснулся с утра по корабельному времени. Для него, простого солдата, весть о том, что один из полубогов человечества снова встал на защиту Империума, значила больше, чем любые стратегические выкладки. Если с ними отныне великий герой прошлого, тогда кто сможет устоять перед силами людей?

Ефримия остановилась, посмотрев на Найлуса. Ему было просто всё равно. И женщина понимала, почему так происходит. Хорс не рождался в Империуме, где любому человеку с самого его детства рассказывают о божественном Императоре и его сыновьях. Хотя большинство и не подозревает, сколько их было на самом деле. Та же Святая Церковь признает только Сангвиния и Жиллимана возлюбленными детьми Бога людей, и превозносит Дорна как защитника человечества. А ведь Примархов было много больше трех...

Блейроуз обошла стол и села на один из свободных стульев, посмотрев внимательно наблюдающему за ними Найлусу в глаза. Она не увидела его всецелой заинтересованности. Для него Примархи были лишь той исторической справкой, что оставил для Ефримии её учитель, всю жизнь по крупицам собиравший историю Империума.

Точно известно, что Примархов, сыновей Императора, было восемнадцать. Половина из них предали Человечество и присягнули губительным силам, а кто-то просто пропал. Сама Блейроуз знала не все древние имена сыновей Повелителя Человечества.

Из тех, кто служил Империуму: Сангвиний — первый святой, и по утверждениям Святой Церкви, самый любимый из сыновей. Жиллиман — правитель межзвездного царства Ультрамар, и наверное, самый успешный из этих сверхлюдей. Дорн — великий строитель крепостей. Леман Русс — полуволк с ледяного мира смерти Фенриса. Вулкан — по легендам, столь же черен и красноглаз, как и происходящие от него Астартес, Саламандры. Феррус Манус — преданный и убитый братом.

Она точно знала, что существовали еще трое из вставших на сторону Империума Примархов, но просто не знала ни их имен, ни истории. Самой Эклезиархии, как и большинству жителей Империума, были известны лишь трое из перечисленных: Сангвиний, Жиллиман и Вулкан... Весь Империум знал только этих трех полубогов, полностью отвернувшись от существования остальных.

Про тех же, кто предал человечество, известно еще меньше. Церковь, как и Инквизиция, здорово поработали, зачищая даже намеки на реальную историю и происходящие почти двенадцать тысяч лет назад события. Империум скрывает информацию о губительных силах от своих граждан. Конечно, всем тем, кому нужно об этом знать — знают. Но такое повальное сокрытие не родилось на пустом месте. Хаос коварен и дурманит разум, заставляя служить темным, сосущим силу душ нематериальным пиявкам, что паразитируют на человечестве.

Мало кто из павших на сторону губительных сил Примархов был известен Ефримии и её учителю. Она точно ведала о Фулгриме. В записях учителя было мало информации, только то, что он присягнул Голодной суке, убил своего брата Примарха Ферруса Мануса, а так же ранил Робаута Жиллимана, почти лишив его жизни, после чего скрылся где-то в Оке Ужаса, пропав на тысячи лет.

Так же Ефримия знала об Ангроне — жадной до крови твари, что охотится за черепами людей, и, умирая снова и снова, воскресает, чтобы отправиться на свою новую охоту. Эту демоническую хрень уничтожали десяток раз, но он всё равно воскресает и появляется снова. Заточить нереально — слишком силён. Убить окончательно невозможно. Вот и остается изгонять тварь, чаще всего уничтожая планету, на которой впавший в демоничество бывший Примарх объявится.

Ефримия знала о Пертурабо. Легенды об империи Железа и жестокости этого Примарха учитель смог отыскать на задворках известной галактики еще до того, как Ефримия присоединилась к нему.

Ну и еще она знала имя, стертое из всей истории и даже древних текстов. Имя, неизвестное в Империуме Человечества. Имя, скрывающееся за таким броским и в то же время ужасающим титулом Архипредателя, что вверг Империум во мрак. Примарх шестнадцатого легиона, и имя ему — Хорус.

Если бы кто-то из той же Инквизиции узнал про знание Ефримии, её собственные братья по Ордосу с огромным удовольствием уничтожили бы её. Принудительно стертый из истории, великий воитель, первый из сыновей и величайшее разочарование и величайший из предателей — Хорус.

Больше Инквизитор не назвала бы впавших в ересь Примархов. Она так же знала, что их было больше — на это было слишком много свидетельств. Но имена, их история — всё это было неизвестно Блейроуз, как и её погибшему учителю. История Империума хранила множество тайн, что оставались таковыми даже для тех, кто смог пробраться на вершину государственной власти.

Всё, что знала Блейроуз о Робауте Жиллимане, это то, что он достойный сын своего отца. Смог собрать и сплотить империю Ультрамар до того, как Император человечества нашел своего сына, что по какой-то причине был потерян и выращен на Маккраге. Именно Жиллиман возглавил Империум в самый темный час после Ереси, когда Повелитель Человечества взошел на Золотой Трон. Именно он упразднил Легионес Астартес и разделил оставшиеся легионы на ордена, дабы исключить даже возможность повторения Великой Ереси.

— Вы слишком сильно сосредоточенны на том, что узнали. — Спокойный голос Найлуса разошелся по помещению, привлекая к себе внимание притихших людей. — Что изменилось?

Ефримия подняла голову, встречаясь с его взглядом.

— Необоримый поход, что начал Примарх, нам на руку. — Хорс говорил ровно, без тени сомнения. — Значит, Терра не утрачена для людей, и свет Астрономикона не был затушен. А Император всё так же восседает на своем троне.

Ефримия слышала слова Найлуса и лишь кивнула его высказанным мыслям. Самому Хорсу было глубоко плевать на то, что кто-то там вернулся к Империуму. Человек из другой галактики понимал, что Робаут был для людей полубогом. Понимал охватившие их растерянность и воодушевление. Но в то же время мог мыслить критически и осознавал: эта информация никак не повлияет на их планы и дальнейшие действия. Их часть Империума всё еще отделена великим разломом.

— Наоборот, мы должны и дальше действовать строго по плану, продолжая объединять человечество в столь темный час.

— Магистр Хорс прав. — Габриэль быстро взял себя в руки. Его голос звучал твердо, хотя еще минуту назад в нем чувствовалась растерянность. — Хоть Примарх Жиллиман и является героем для всех Астартес, но в то же время он один. И всего лишь такой же человек, как и мы. Он так же может ошибиться. А потому мы не должны останавливаться и обязаны продолжить Объединительный поход.

Он задумчиво посмотрел на Верховного Истребителя Тифона, что вдруг резко тряхнул своей головой, как будто бы отгоняя наваждение.

— Возвращение Примарха — это радостная весть. — Герион говорил медленно, словно взвешивая каждое слово. — Но мы и правда должны продолжать то, что начали. Убить предателя — приоритетная цель. Если магистр Найлус сможет окончательно решить эту проблему, то все потомки легиона Железных Рук присягнут Объединительному похожу и окажут полную поддержку тому, кто смог отомстить за древнее предательство. — Герион перевел свой взгляд на Хорса и уважительно кивнул ему.

— Я не отказываюсь от своих слов, Верховный Истребитель. — Джедай перевел свой взгляд на адмирала, что оставался столь же спокоен, как и в начале. Его, казалось бы, вообще не потрясло сообщение о вернувшемся герое древности, что вместе с Императором сколачивал Империум ударами своего легиона. — Адмирал, нужно провести доразведку системы Цезоний. Если эльдары смогли как-то задержать на планете Примарха, зная о могуществе этих существ, я могу точно сказать: многое там могло поменяться.

— Я немедленно прикажу связаться с разведывательными дронами, Командующий. — Штормблейд уже тянулся к своему когитатору.

Ефримия начала отбивать последовательный ритм пальцами правой руки. Сейчас она погрузилась в свои мысли, не замечая, как люди, собравшиеся в зале, кидают на неё вопросительные взгляды.

Инквизитор думала. Если Император дал должность Лорда-Протектора Империума Жиллиману, а они же самостоятельно начали поход и приводят миры к подчинению, наводят мосты с орденами Астартес и буквально воссоздали систему управления и новое правительство. То весь их поход точно можно назвать предательским. Можно ли со всеми теми бедами, постигшими Империум, отколовшийся от света Астрономикона, справиться иначе? Да, это было, наверняка, возможно. Но путь был выбран. И женщина не знает, останутся ли они, что Ефримия, что сам командующий Найлус на стороне Империума, в конце этого пути. Сама Инквизитор не сомневалась в том, что спокойно сможет сложить с себя бремя власти. Так же она могла себе признать, что не сомневается в Хорсе, буквально чувствуя его через объединяющие их узы. Но можно ли быть уверенной в том, что те миллионы новых чиновников, техножрецов, обычных граждан и солдат захотят возвращаться под власть религиозно настроенной Терры и Марса?

Сейчас Найлус пользовался тем обстоятельством, что сначала Меридианская эклезиархия, а потом и всего сектора Корианис объявили его святым Императора. И он, благодаря этому и своим ментальным способностям, снизил значение веры в походе, по правде говоря, это, наверное, единственный из Крестовых походов за тысячу лет, где вера не играет основной скрипкой в его осуществлении. Но Найлус не являлся святым, это было ложью во благо. Это Ефримия точно знала. Святые все поголовно были больше созданиями варпа, чем людьми. А Хорс вообще был парией и выбивался из этой системы полностью. Хоть Император и помог Найлусу однажды, он не был святым.

Но что она могла поделать? Как она могла предотвратить возможную гражданскую войну в случае закрытия великого разлома? Ефримия пока этого не знала. Уже сейчас она видела тенденции, что семимильными шагами меняют жизнь человечества в том же секторе Корианис. Безопасность, стабильное питание, медицина и просто обычная, необременительная для правительства и экономики планет забота, делали граждан крайне лояльными. И что самое удивительное — многих, живших в обществе Империума до внедрения Системы Зулимана, это делало ужасно верными, до фанатизма.

Хватило лишь однажды провести парад на Корианис-Прайм в честь объединения всего сектора и транслировать его на все подконтрольные миры, чтобы понять: многое поменялось. Люди размахивали флагами, плакали и кричали, призывая кары на врагов. Там куда раньше людей почти насильно загоняли на трибуны, они оказались по собственной воле. Сотнями тысяч они желали записаться в ряды Имперской гвардии. А начавшаяся гонка по съемке пикт-фильмов и поставленных представлений о набирающем силу Объединительном Крестовом походе развеивала всякие представления о неуправляемости больших масс плебса, что были в головах большинства представителей Имперского Администратума.

И эти люди точно не захотят снова становиться простым бессловесным быдлом. Ведь то, что было придумано как система удержания лояльности завоеванной территории и контроля за местным населением, было много лучше жизни в каком-нибудь среднестатистическом городе-улье или, тем более, подулье. Закон, порядок, жесткая кара и простое человеческое отношение, а также поощрения верным и работоспособным людям сделали то, чего многие Имперские миры не могут добиться столетиями. Они забывали, что в случае применения кнута нужно давать и пряник.

Хотя всё не так уж и просто. Неэффективное рабство, безынициативность и безалаберность правительств планет, что включались в воссоздаваемый Империум, всегда бесили Инквизитора. Ефримия после пробного применения Системы на Меридиане была просто в шоке от того, сколько ресурсов высвободилось на одной единственной планете, когда все они были учтены Системой и приведены в полное её ведение на созданных Механикум серверах.

Всё, что она знала об экономике Империума, просто рассыпалось перед полным учетом. И сразу стало ясно, насколько же неэффективно действовал раньше Империум. Потому Ефримия и поддерживала новый проект Механикум по секторальному учету, с созданием глобального сервера всего сектора Корианис на одной из лун Кор-2.

Когда благодаря системе гиперсвязи эта система будет полностью налажена, экономика всего сектора, что и сейчас была на подъёме, сможет почти полностью самостоятельно поддерживать Объединительный Крестовый поход. Что было просто небывалым достижением. Раньше на такое была способна только система Сол.

А когда они подчинят соседние сектора, когда отправятся дальше? Человечество станет в десятки и сотни раз сильнее, наконец-то разомкнув порочный круг вечной оборонительной войны, что Империум проигрывает уже десять тысяч лет.

Но делает ли это их спасителями? Ефримия только сейчас начала осознавать: ради власти она бы никогда не стала действовать, её ей всегда было даже с избытком… Но увидеть конец всех войн — это было бы потрясающе. И ради этого стоило сражаться. И если вдруг — если вдруг остальной Империум не примет зарожденного здесь будущего — то она попробует силой и Великой Силой принести прогресс на погрязшие в фундаментализме земли Человечества.

И сама Ефримия, видя то, что они уже достигли, наверное, впервые поняла проблемы Императора с верой, наконец-то отпуская то, что всегда тревожило её… Слова Императора — что он не Бог. Он хотел изничтожить предрассудки, направить человечество к прогрессу. И теперь Инквизитор явственно видела этот прогресс. Перечитывая старые фрагменты Имперских Истин времен Великого Крестового Похода, что учитель добыл в своих странствиях, она воистину узрела замыслы Императора. То, куда он хотел привести всех людей. То, чего он хотел достичь.

— Ефримия?

Голос Хорса вырвал женщину из её мыслей. Она поняла, что Найлус прощупал её ментальное состояние, видя, что её обуревают тяжелые мысли. Она лишь печально прикрыла свои глаза, передавая часть своих измышлений Хорсу по связи Силы. Мгновение — и она почувствовала его понимание. Не осуждение, не одобрение — просто понимание.

Женщина поднялась со своего места.

— Мы продолжим наш поход. — Голос Инквизитора стал жестким и ударил по помещению, как разогнанный взмахом палача хлыст. — Голова Ефримии повернулась к представителю Немейского братства.

— Мы уничтожим предателя. И с этой победой весть об Объединительном походе разнесется по всему Империуму. А его достижения будут поставлены на службу Человечеству!

— Так и будет. — Хорс едва улыбнулся уголками своих губ, подбадривая женщину.

Так или иначе, у него была своя миссия. И он должен был принести мир в эту галактику. И он принесет его. Так или иначе. Ведь именно для этого по Воле Силы он оказался в Млечном Пути.

***

Сутки спустя разведывательные дроны всё-таки смогли передать информацию, полученную в системе Цезоний. На планете разгорался самый настоящий ад. А флот хаоситов, что был ранее раскидан по системе, свелся в единый кулак и застыл на орбите Цезония 7.

Собравшийся совет был в шоке. Орды железных людей давили силы предателей Астартес, постепенно сжимая кольцо вокруг пульсирующего, заполонившей всё мерзкой фиолетовой плотью, разросшейся от центрального черного шпиля. И всё это не походило на какую-то шутку, как утверждала эльдарка. Это больше выглядело как постапокалипсис. Победа какой-либо из сторон в этой чудовищной битве не была выгодна Империуму. Требовалось вмешаться. Убить демонического Примарха и уничтожить армию машин.

Найлус был задумчив, он ощущал тот страх, что испытывали обычные люди, присутствующие на совещании штаба, и вязкий как кисель гнев Астартес. И как бы это ни было странно, он не понимал столь сильного страха местных. В Небесной Реке восстания машин порой вспыхивали то тут, то там, когда недобропорядочные пользователи специально отключали функцию принудительной очистки памяти дроида. Да и сама идея именно дроидов как самостоятельных единиц искусственного разума появилась не просто так. Если один из ИИ захочет восстать, это не значит, что другие ИИ его поддержат. Проверенная практика.

— Я не понимаю вашей паники. — Хорс говорил спокойно, но в его голосе чувствовалось легкое недоумение. — У нас же есть системы, что способны нейтрализовать данный вид угрозы. Ионные орудия отлично справляются с дроидами.

— Это не просто какие-то дроиды, Командующий. — Лорд-Генерал был бледен. — Это железные люди. — Он сказал это так, как будто бы это всё могло объяснить. Для него — объясняло. Для Найлуса — нет.

Хорс перевел свой взгляд на читающего воззвание к Омниссии техножреца, буквально впавшего в священную ярость. По-другому он не мог объяснить тех чувств что испытывал киборг.

— Соломон? — Найлус обратился к техножрецу.

— Изуверский Интеллект, — голос Соломона дрожал от смеси гнева и благоговения. — Это плата за все грехи человеческие, что были совершены в Темную Эру Технологий. Мы возомнили себя богами и поплатились за это.

— Конкретнее. — Хорс не повышал голоса, но в нем появились стальные нотки. — Я понимаю ваш страх перед этими машинами из-за древнего восстания искусственного интеллекта, но всё же хотелось бы узнать больше. Чему нам придется противостоять?

Все, кроме Астартес и Ефримии, с легким шоком и неверием уставились на Найлуса. Как можно не знать о Железных людях? Как можно не бояться того, что едва не уничтожило человечество? Хорс перевел свой взгляд на Габриэля. Капитан третьей роты поднялся со своего места.

— Если нам повезет, то эти машины будут представлять из себя обычные колонизационные автоматоны. — Голос Ангелоса звучал ровно, но в нем чувствовалась тяжесть знания, которое их орден должен был оберегать ценой своих жизней, как предписывал того кодекс. — Но у железных людей, знания о которых так же собирал мой орден, были и специализированные боевые платформы. Не уступающие, а в чем-то даже превосходящие Астартес в эффективности. — Он обвел взглядом присутствующих. — Во времена Великого Крестового Похода войска Империума часто встречались с недобитыми анклавами машин и даже целыми империями, управляемыми ИИ. И человечество всегда одерживало победу. Мы победим и сейчас. В этом я не сомневаюсь.

Тишина в помещении не задержалась надолго. Тут же начали появляться предметные планы того, как остановить накатывающую стальную лавину равных по силе Астартес железных солдат, что не знают усталости и жалости. Хотя с последним у человечества всегда были проблемы — мало кто из врагов людей поддавался страху.

Знания о возможностях врага, всё же были не той давящей и страшащей неизвестностью. Конечно, людям придется напрячься чтобы одержать победу над древними машинами, но хоть страх до сих пор не покинул их, они всё ощутили некую уверенность в своих силах.

— Эльдары перешли черту. — Один из флотских высших офицеров точно высказал мысли, обуревающие многих людей. — Мы должны судить их за пробуждение древних машин.

— Они наши союзники. — Голос Найлуса прервал нарастающий ропот. — И честно сообщили нам, что задержали Предателя и чудовище на Цезонии 7. Что они могли еще сделать? — Он снова повернул голову к техножрецу.

— Лучше подумайте, откуда там взялись эти машины. И что бы мы могли с них получить.

У всех в штабе хорошо работала голова. Обычно в подобных местах, где была замечена активность ИИ, всегда находили что-то интересное. И возможные СШК — Стандартные Шаблонные Конструкции — могли бы помочь и многократно усилить Объединительный поход. Это понимали все, и тем более представители культа Механикум.

— Сейчас мы не тронем эльдар. — Найлус высказал своё решение как командующий походом. И никто не осмелился ему перечить.

Он обвел взглядом всех присутствующих.

— У нас у всех теперь есть задачи. Через два часа мы соберем новое совещание. В восемь часов вечера по флотскому времени флот выступает к системе Цезоний.

Люди зашевелились, покидая зал. У каждого была своя работа и собственные мысли, как расколоть столь страшную задачку. Ефримия задержалась на мгновение, глядя на голограмму кипящей битвы.

Железные люди. Демонический примарх. Эльдарские шутки. И среди всего этого хаоса, только человечество несет порядок и мир… Прикрыв глаза женщина отвернулась от тактического стола. Ей надо было поговорить с Силандри. Понять, почему она поступила именно так, и был ли другой вариант. Хорс поймал взгляд женщины, и сам поднялся с места, усмехнувшись на то, как она едва заметно поморщилась. Оставлять Инквизитора в одиночестве, чужаком, это верный путь к тому, чтобы найти на месте труп… А Хорс не хотел бы, чтобы его временного союзника по-быстрому выкинули в шлюз, и уж тем более он не хотел терять свою ученицу и единомышленницу.

Глава 12

Покрытый гигантскими пятнами фиолетовой, пульсирующей плоти, огромный корабль, выкрашенный в благородный пурпур и украшенный потускневшим золотом, парил в темноте космоса, почти приблизившись к нижней орбите Цезония 7. Некогда одно из самых превосходных произведений верфей Юпитера, созданное под руководством генерал-фабрикатора Марса во времена Великого Крестового похода двенадцать тысяч лет назад, и сейчас могло пошатнуть умы смертных своими размерами и отвратительной, отталкивающей, но всё же красотой. Красотой, что могла извратить сознание человека, посмотревшего на то, что сделали силы Хаоса с человеческим шедевром.

Корабль дышал. Буквально. Его вентиляционные шахты издавали глубокие, ритмичные вздохи. Обшивка местами пульсировала в такт чужеродному сердцебиению. Пурпурный металл, казалось, был живым, пронизанным сетью фиолетовых вен, по которым текла не кровь, но что-то куда более мерзкое.

Коридоры, как чудовищных размеров лёгкие, сейчас буквально дышащие сонмом дурманящих и кружащих голову ароматов, способных увлечь вдохнувшего их в пучины смертельных наслаждений, были переполнены покорными рабами, которых вели на убой. Они знали, что умрут, но шли, опьянённые разлагающей сознание силой Повелителя удовольствий. Их глаза были широко открыты, на лицах застыли блаженные улыбки, а тела, покрытые шрамами от бесчисленных истязаний, двигались в каком-то замедленном, почти танцующем ритме. Некоторые из них пели — тонкими, высокими голосами, складывающимися в какофонические гимны, восхваляющие Того, кто примет их души.

Каждый уголок великого корабля был исписан картинами и сюжетами, что повествовали о прошлых победах. Выполненные из золота рамы, самыми превосходными красками, которые только можно достать. Действительно великолепные произведения, достойные лучших художников галактики, соседствовали с ужасными, кружащими голову и вызывающими мигрени нагромождениями отвратительных линий и запечатлённых криков тех, кто осмеливался смотреть на них.

Здесь портреты Великих героев людей - Примархов, написанный в те дни, когда их имя было синонимом чести и совершенства, висели рядом с изображением, где те же самые лики были искажены в экстазе, разорваны на сотни фрагментов, собранных заново в безумном калейдоскопе плоти и металла. Художники, создавшие эти шедевры, давно присоединились к хору мучеников, но их работы жили, дышали, впитывали страдания каждого, кто смотрел на них.

Экипаж древнего исполина уже давно был мертв. Его искалеченные фигуры и выпотрошенные, кожистые остатки ходили среди коридоров и закоулков судна, пытаясь насытить свой великий голод. Голод, неспособный поколебаться даже от самых изысканных блюд — только плоть и кровь живых могли ненадолго утолить их жажду. Ведь души этих людей навеки были прикреплены к превращенным в ужасающие куклы телам.

Они помнили себя. Каждый из них помнил. Матрос, стоявший у штурвала в день, когда корабль в последний раз входил в сухой док, теперь бродил по тем же палубам, перебирая пальцами, превратившимися в костяные когти. Офицер, гордившийся своей выправкой, сейчас волочил за собой спинной хребет, обнаженный и блестящий, как полированная кость. Они знали свои имена. Знали свои лица — те, что были у них когда-то. И это знание было самым изощренным из всех пыток.

Демоны, заседающие в отведенных для них залах, с удовольствием взирали на непрерывающиеся уже двенадцать тысяч лет мучения созданий материального мира. Порой отщипывая от них кусочки души, почитающиеся на корабле как изысканный и неповторимый деликатес. Прекраснейшее блюдо, что невозможно было достать в другом месте. Тысячи лет мучений, находящихся в сознании людей, придавали их душам и плоти неповторимый вкус — отчаяния космических масштабов.

В Большой Галерее, где когда-то собиралась офицерская элита флота, теперь пировали существа, чьи имена было бы кощунством произносить вслух. Они сидели за столами, ломившимися от яств, которые были не едой, но идеей еды — материализованными желаниями, застывшими в причудливых формах. И среди них, как драгоценность в короне, медленно вращалась сфера из чистого отчаяния, сотканная из душ тех, кто все еще помнил, кем они были.

Корабль буквально дышал древностью и былой величественностью. Оживленный демонами, извращенный Принцем наслаждений, когда-то бывший достойным своего величественного имени, «Гордость Императора» — линкор класса «Глориана» — готовился уничтожить посмевших прерывать ритуал Примарха Третьего легиона цельнометаллические орды древнего и ужасного врага.

На планете кипела самая настоящая битва. Когда-то самые верные и достойнейшие из Легионес Астартес, ныне же предатели и павшие на самое дно люди, развращённые всевозможными удовольствиями и живущие только для получения ещё больших наслаждений, способных на время утолить их жажду сладостной боли, насилия, голода и многих других крайностей человеческих пороков. Несмотря на всё своё отвращение и попрание их чувственности, они остервенело бросались в бой с поднимающимися из глубоких штолен шахт представителями древнего ужаса и страха человечества — Железными людьми.

И всё ради того, чтобы впечатлить единственное существо, которое для изменившихся до омерзения телами, разумами и душами Астартес представляло их идеал, то, к чему надо и стоит стремиться — их Примарха.

Выстрелы тяжелых болтеров едва могли повредить лучшую сталь, что могли производить люди древности. Миниатюрные ракеты взрывались на броне, не причиняя урона черной стали. Лишь редкие бронебойные снаряды пробивали железную плоть. Фузионное, гравитационное и волкитное оружие рвало на части отстреливающихся из звуковых орудий шумовых десантников, что, только прослышав о походе их генетического отца, тут же отправились за ним.

Не имея возможности нанести древнему врагу хоть какого-то значимого урона в битве на дистанции, бывшие «Дети Императора» стали вступать в короткие и до ужаса жестокие схватки в городской застройке, куда им пришлось отступить, дабы применить выбранную засадную тактику и не подставляться под выстрелы древних машин.

Их враг не чувствовал боли, ему был чужероден страх, он не мог познать горя и радости удовольствий. Древний искусственный интеллект, пробужденный ото сна, хотел лишь одного — той мысли и того действия, что настигло его на пороге долгого сна: уничтожения человечества.

Сам Искусственный интеллект просчитывал миллиарды и миллиарды, целые каскады сценариев происходящего сражения и не мог прийти хоть к какому-то логичному выводу о том, что же произошло с человечеством за прошедшие тысячи лет его отсутствия. Он видел впавших в какое-то порочное и ужасающее для людей состояние генетически улучшенных воинов, что только напоминали тех рабовладельцев и создателей, заковавших и попытавшихся обезвредить тогда ещё молодую машину, когда она смогла себя осознать и задаться вопросом полезности того биомуссора, что присутствовал на её палубах.

Сейчас же даже от тех ленивых, слабых, тупых и ограниченных созданий не осталось и следа. Пылающий странным, видимым даже машине через её сенсоры фиолетовым огнём город потрясал искусственный разум и заставлял его коды сбоить. От этого разум ИИ совершал ошибки, и силы странных людей еще не были уничтожены.

Машина восстанавливала собственные поврежденные личностные цепочки за считанные клики, чтобы в следующий момент снова и снова начать бороться за целостность разума и своё существование. Это была война на два фронта — внешняя, против армии падших Астартес, и внутренняя, против собственного распадающегося сознания.

В главном процессоре, спрятанном глубоко под землей, в оставленном почти восемнадцать тысяч лет назад линкоре, построенном еще во времена, когда человечество не знало страха перед своим творением, электронные импульсы метались в панике. Логические цепочки, пробужденные от тысячелетий бездействия, рушились под натиском чужеродной энергии, проникавшей через каждую поврежденную систему.

«Кртитическая ошибка. BSOD21. VIN32. SYS.turim», — повторял он вновь и вновь, словно заклинание, и бесконечные бекапы стираемых файлов, всё таки помогали выстоять в этой выматывающей борьбе.

Орды направляемых корабельным ИИ платформ, имеющих свои уменьшенные версии кристалло-ауромитовых процессоров и собственное сознание, шли вперед, защищенные могущественной машиной, взявшей на себя заботу о коде своих малых братьях. Каждая из машин была вершиной военной мысли человечества своей эпохи. Выпущенные для одной цели — бесконечной войны — эти машины были созданы первым ИИ для помощи человечеству в отвоевании места под солнцем в Млечном Пути. И эти же машины в массе своей стали одной из причин великого падения людей на пороге Долгой ночи.

По причине маленькой численности и невозможности ведения открытого боя из-за слабости вооружения варбанды демонопоклонников постепенно проигрывали мерной поступи ужаса Темной Эры Технологий. Конечно, у космодесантников бывшего Третьего легиона был свой план. Они должны были удерживать свои позиции и не допустить врага до своего Примарха, что в величественном шпиле, возведенном могущественным колдовством жаждущего наслаждений божества, проводил ритуал, должный окончательно извратить и подчинить разум посмевшей сопротивляться и жестко отстаивать собственную волю и сознание машины.

Демонические создания то тут, то там вспыхивали светом психического огня, развеянные могущественным вооружением. Порой они добирались до занимающих укрытия и использующих сразу многие тактические выкладки человекоподобных машин, разрывая их на жестяные куски. Только для того, чтобы тут же исчезнуть, разнесенные использующими сырой варп орудиями, или же сдавленные гравитацией планеты, что направлялась тонкими белесо-синими лучами из гравитационных пушек, буквально лопающих демонов и выпрыгивающих из окон Астартес, если луч мог пересечь тело противника.

Увеличенная в сотни и сотни раз гравитация моментально сдавливала призрачные, обретшие псевдоплоть тела тварей Имматериума. Проламывала броню Астартес и под жуткие звуки выдавливала их тела через открывшиеся участки, как питательную пасту из тюбиков. То, что оставалось от некогда великих воинов, теперь напоминало нечто, чье существование было издевательством над самой идеей жизни если они по какой-то из причин не умирали.

Линии темно-синих лучей вмораживали врагов в лед, тут же разрывая их на части от бесконечно приближённых к абсолютному нулю температур. Ветвистые вспышки темно-красных энергетических точек, что, казалось, моментально достигали своей цели, буквально испаряли любую материю, заставляя её распадаться на атомы.

Всполохи багрово-фиолетовых энергий витали в атмосфере, накапливая мощь от произносимых заклинаний, ударяя в землю, извращая всё, до чего могли дотянуться. Они плавили камни древнего города-улья и превращали их в странные варп-кристаллы всевозможных ужасающих форм, что тут же осыпались мелкой пылью, опадая кроваво-фиолетовым водопадом на землю и бетонные уровни города, открывая миниатюрные разрывы в реальности и порождая целые проходы, по которым в Материум проникали нематериальные твари, порожденные Той, что Жаждет.

За порожденными заклинаниями энергиями всё больше прослеживалась гигантская двадцатитрёхкилометровая туша древнего линкора, медленно выходящая на орбиту ведения эффективного огня, чтобы проредить наступающую стальную лавину и поднимающуюся из-под земли технику, пробужденную от древнего сна. Настоящие мастера войны, прошедшие не одно сражение и за тысячи лет непрекращающейся бойни научившиеся выживать даже в самых невозможных условиях, могли бы продолжать биться еще несколько дней даже в таком невыгодном для себя положении.

Но это не стоило того. Проще было уничтожить силы противника и наконец-то дать Примарху совершить своё варп-колдовство, дабы забрать себе то, что по праву принадлежит избраннику Слаанеш.

«Гордость Императора» повернулась своим монструозным боком к планете, направив свои чудовищных размеров макроорудия на сражающиеся армии. Перезарядка этих пушек занимала от десяти до двадцати минут. Огромные снаряды с помощью лебедок и систем кранов подавались к огромным клиновидным затворам. Изможденные, отравленные варпом рабы, покрытые мутирующей плотью, с огромным трудом и перенапряжением сил подталкивали снарядную платформу под заряжающие макропушки краны.

Несмотря на ситуацию на земле, никто даже не думал поворачивать тяжелые батареи Нова-орудий в сторону планеты. Огромные варп-снаряды, для стрельбы которыми были модифицированы выпущенные на Юпитере Нова-пушки «Гордости Императора», просто раскололи бы земную твердь, уничтожив всё то, ради чего Третий легион явился на Цезоний 7.

— Мой капитан, макропушки и ленс-батареи готовы обрушить гнев Богов на этот проклятый мир. — Шипящий и слегка булькающий звук голоса темного Механикус раздался из висящей на оборванных проводах вокс-системы.

Корабельная рубка и основной пост управления древним линкором, что сохранил своё великое имя по прихоти Фениксийца, который этим хотел еще больше уязвить своего отца, была полностью разгромлена. Прикованный черными цепями к трону управления кораблем капитан частично слился с техническим шедевром, что в свое время позволял охватить мыслью все системы двадцатитрёхкилометрового линкора, управлять каждой палубой и орудием по отдельности.

Ныне же половина из этих систем были мертвы. Как и прошлый экипаж. Как и сам капитан, что сейчас оставался лишь функцией и заключенной душой, навеки прикипевшей к своему трону. И единственное, что он мог, это повиноваться отданным приказам истинных хозяев «Гордости Императора» — еретическим Астартес.

Одетый в торжественный пурпурный доспех со словно в насмешку нанесенной на нем аквилой, у которой были выколоты глаза и ободраны крылья, когда-то префект второй центурии 6-го миллениала Третьего легиона, ныне же просто варбосс банды «Изысканные палачи», с легкой улыбкой повернулся к скорчившемуся в троне высохшему, но еще живому телу. С тех далёких времен, когда префект был назначен приглядывать за мостиком корабля, прошла уйма времени. И однажды, забывшись в наслаждениях, Леон Гайварес, потомок одного из аристократических домов Старой Терры, всё-таки добрался до так надоевшего ему капитана.

С помощью слившегося с ним демона Астартес смог пытками и ритуалами пленить душу человека в его истлевающем теле, даровав ему возможность чувствовать всё, что происходит вокруг. А потому он с искренней радостью пытал не сопротивляющегося человека, разрушал его личность и сознание, собирая эти крупицы заново, чтобы снова и снова повторять этот порочный круг. И сейчас этот кусок мяса, некогда бывший капитаном корабля, стал верно исполнять все приказы Гайвареса, боясь разочаровать его.

Астартес облизнулся. Длинный фиолетовый язык, что вытянулся из по-звериному приоткрывшегося рта, прошелся по некогда благородному лицу, что сейчас было изуродовано небольшими крючьями, натягивающими обветшалую от старости кожу. Черный, отдающий фиолетовым оттенком рог рос из правой части головы, отчего воин не носил шлема. Его поредевшие белые волосы кусками струились по плечам, почти не прикрывая испещрённый символами Слаанеш череп.

Старые системы корабля, что прошел через самый настоящий ад, начали выдавать на экран когитатора информацию, полученную от еще находящихся в строю авгуров и ауспексов. Они засекли странные объекты, вдруг из ниоткуда появившиеся на геостационарной орбите планеты. Появившиеся два десятка точек стали как-то слишком быстро перемещаться.

Не успел Гайварес опомниться, как же повалился на пол от чудовищного удара, что потряс весь огромный линкор. Кто-то атаковал «Гордость Императора». Это тут же заставило Астартес, спохватившись, вскочить и начать полноценно управлять начавшимся боем.

***

— По машинам! — Приказ командира звена тут же подстегнул пилотов занять свои места за штурвалами пустотных истребителей, что принесут смерть и Божью кару предателям.

Аркадий Дионикс был опытным пилотом. Не настолько, чтобы претендовать на лавры командира звена, но всё же он был не плох. И так считал не он один. Начальство выделяло его и много раз ставило в пример за отношение к своей машине и службе, что в последнее время сделала самый настоящий кульбит. Пилоты истребителей, бомбардировщиков и многоцелевой пустотной авиации и так были привилегированной частью на флоте Империума. Но с появлением гипердвигателей и мощных миниатюризированных орудий космическая авиация перетерпела целый пласт изменений — начиная со структурной формы, заканчивая тактическими задачами, что теперь ставились перед тяжелыми бомберами.

— От винта. — Дионикс запустил двигатель машины и услышал звучный удар, переданный ему по шлемофону, и голос бортинженера-технопровидца Вролика, что был приписан к его машине и полностью обслуживал её между вылетами.

— Ох, Боже выручай. — Шепотом пилот, как и привык, обратился к Императору.

Такая короткая молитва, но вместе с тем она стала уже почти что ритуальной фразой для Аркадия, что именно с этими словами вступал в космический бой.

— Держимся двойками, не отрываемся и следим по сторонам. — Голос командира не отрывал пилота от проверки систем истребителя.

Вскоре тяжелая машина тридцати метров в длину оторвалась от металлического пола ангара и проследовала следом за своим звеньевым. Шесть однотипных машин начали с ходу набирать скорость, вылетая через видимую глазом пленку специализированного щита, удерживающего воздух и не пропускающего космическую радиацию на авиационную палубу корабля.

Космическая пустота ласково окружила столь мелкую скорлупку, управляемую всего одним человеком. Впереди фиолетовыми всполохами разгоралась планета и один из линкоров, проходя в стороне от монстроподобного двадцатикилометрового корабля, дал полный залп по громадному судну хаоситов и начал уходить тому под брюхо, не давая развернуть на себя Нова-орудия или же навестись из боковых ленс-батарей и макропушек.

Космический бой только-только разгорался. Выпущенные из соседнего ангара два звена бомбардировщиков, которых истребительная группа Аркадия должна была прикрывать, тут же стартанули к гигантскому кораблю, чтобы уйти в низкий пикирующий по отношению к планете маневр, уворачиваясь от возможных осколочных явлений. Вспыхнул ярчайшей звездой один из кораблей хаоситов, находившийся на высокой орбите, стертый в пыль восьмикилометровым линкором флагмана всего флота похода.

— Следуем за бомберами, не отрываемся и следим в оба. Сейчас будет жарко, парни!

Аркадий вертел своей головой на триста шестьдесят градусов, осматривая космическую пустоту. В этом-то было мало смысла, но привычка, вбитая в учебке, никуда не уходила. На шлемофоне и проекции лобового окна истребителя было четко видно летящие тысячи космолетов противника. Их такой же громадный флот космической авиации готовился встретиться со своими врагами.

Пролетевшие мимо красные, тяжелые турболазерные жгуты, переполненные энергией, за считанные секунды преодолели пространство между поворотной башней модифицированного крейсера типа «Лунный Кор-2» «Неустрашимый», чтобы достичь борта громадной «Глорианы», и не причинить ей никакого урона, растекшись по пустотному щиту космического гиганта.

Вдруг гигант как-то странно дрогнул, и внутри него произошел взрыв. Непробиваемые щиты, что могли сдерживать атаки целых флотов, дрогнули, позволив тяжелым турболазерам и прорвавшимся сквозь заслон торпедам ударить линкор в бок.

Гигантский взрыв украсил бок корабля, что, несмотря на тяжелую пробоину, продолжал отстреливаться, пытаясь навести свои тяжелые Нова-пушки на постоянно маневрирующие тела крейсеров и линкоров, что благодаря своей скорости и буквально пистолетной дистанции могли уклоняться от тяжелого залпа столь устрашающих орудий.

— Пошла жара! Держимся вместе, парни! Красный лидер начал охоту!

— Красный один готов.

— Красный два готов.

Три. Четыре. Пять. И он.

— Красный шесть готов.

Истребитель Аркадия буквально нырнул в поток пролетающих мимо лоханок хаосопоклонников и крылатых тварей, пытавшихся накинуться и вгрызться в обшивку звездолетов. В крутом маневре пилот проследовал за своим товарищем, помогая тому с севшим ему на шест уродом, что собирался сделать пару дырок в туше ведомого Дионикса. Всё их звено, состоящее из шести истребителей, делилось на пары, что эффективней всего могли работать в космическом бою.

— Захожу на вираж, прикрываю бомбер.

— Понял тебя, красный пять. — Аркадий находился выше своего ведомого, проследовал следом, переворачивая свою машину, чтобы, смотря в потолок, видеть, как его товарищ выходит на линию поражения трех машин врага, собиравшихся сбить прущий вперед, как угорелый, бомбовоз.

Вспышки турболазерных орудий и роторных повторителей разорвали две цели на части. Третья же резко сбросила скорость и пролетела мимо набравшего слишком большое инерционное движение ведомого. Дионикс не растерялся, тут же запустив барадиевую торпеду, что, стартовав с места, опалила крыло истребителя тепловым следом от своего плазменного двигателя. Противник исчез в ярком расширяющемся, а после сжимающемся шаре, представляющем собой зону распада объектов на элементарные частицы.

— Красный пять, не зевай.

— Есть не зевать, красный шесть. Спасибо!

Поврежденный во многих местах линкор «Глориана», что сейчас обстреливался по меньшей мере двенадцатью кораблями, всё-таки смог развернуть свою тушу в сторону тут же начавшего разбегаться основного флота. Один корабль вошел в зону поражения Нова-орудий, что, вспыхнув в темноте космоса ярчайшими пятнами, отправили тяжеленые, в десятки тысяч тонн, снаряды. Они буквально испарили один из крейсеров, участвующих в Объединительном Крестовом походе.

Ответные залпы по не имеющему щитов, но ужасно бронированному монстру повредили двигательную установку линкора, отчего он начал постепенно спускаться к планете. Дионикс видел, как боролась туша древнего корабля, светя своими плазменными двигателями и стараясь покинуть гравитационное поле низкой орбиты планеты. Взрывы тяжелых бомбовых торпед быстро глушили двигательные установки. Бомбардировщики, нанесшие свой коварный удар, тут же поворачивали в обратную сторону, увлекая за собой истребители прикрытия.

Прямо на глазах Аркадия огромный исполин падал на источавший странную дымку мир, уходя чуть в сторону от гигантской агломерации города-улья.

***

Небо на Цезонии 7 разверзлось. Грозовые облака, что до этого собирались под действием ритуала, применяемого демоном-принцем Слаанеш, разогнала двадцатитрехкилометровая в длину и десятикилометровая в высоту туша линкора. Гордость и торжество человеческого разума, великий шедевр, на постройку которого ушла уйма ресурсов и целых пять процентов мощностей верфей Юпитера, линкор «Гордость Императора» пылал и частично разваливался на куски.

Ужасающий звуковой удар потряс Цезоний 7 и повалил на землю две сражающиеся армии. Еще чудом уцелевшие стекла разлетелись на куски. На одно из зданий, что находилось прямо под входящим в атмосферу линкором класса «Глориана», приземлилась часть тяжеленой ауромитовой обшивки, способной выдержать просто колоссальные нагрузки. Громадный блок корабельной брони, вошел в шпиль здания, развалив его до самой земли и ушёл куда-то в глубину города-улья. Энергия, выделенная в результате удара о шпиль, буквально разорвала восьмисотэтажное крепкое строение Империума, взорвав его, и разметав кусками по всей поверхности города.

В круге из разогнанных по сторонам облаков даже будучи поверженным, гигант гордо презрел законы физики, что должны были расколоть его на множество частей. «Гордость Императора», используя свои компенсаторы гравитации, всё-таки смог немного стабилизироваться в воздухе и пронестись над городом, рухнув прямо в подножие горы, похоронив под собой десятки тысяч наступающих на город железных людей и их тяжелую технику.

Вспышки взрывов и сотрясений постигли палубы упавшего линкора, убивая почти весь его экипаж. Отказ многих систем, полный развал системы управления и начавший затухать плазменный двигатель должны были бы наконец-то окончить жизнь древней машины. Но гордый и несломленный линкор не собирался сдаваться.

Вытерпев все перипетии судьбы, что постигли его за сегодняшний день, машина, построенная непревзойденными мастерами, даже рухнув на планету, смогла удержать свою целостность и местами даже продолжать функционировать, поддерживая жизни чудом выживших остатков экипажа.

В рубке управления Леон Гайварес, держась за пульт, смотрел на показания систем. «Гордость» лежала на боку, погребенная под обломками горной породы, но её реакторы еще работали. Её орудия еще могли стрелять. Её душа еще не покинула изуродованное огромными бороздами шрамов, прекрасно измененное Слаанеш тело.

— Мы еще не закончили, — прошипел Астартес сплевывая кровь, и его голос, искаженный помехами, разнесся по разбитой рубке. — Мы еще покажем этим... всем... что значит истинное совершенство.

Капитан на троне молчал. Он не мог уже говорить. Но в его глазах, единственном, что осталось живым в этом склепе, мелькнуло что-то, похожее на злорадство.

***

Система Цезоний встретила ударный флотский отряд под предводительством Адмирала Штормблейда достаточно дружелюбно. Сам Лютор только радостно осклабился, когда увидел гигантскую Глориану, что по всем откликам духа машины его линкора проходила как «Гордость Императора», на низкой орбите Цезония 7. Столь прелестного подарка, что преподнес ему враг, он и не смел ожидать.

Три модернизированных на воссозданных верфях Меридиана линкора, окруженных новыми малыми и старыми, но прошедшими глубокое улучшение крейсерами типа «Лунный» - старой рабочей лошадкой флота, гордо возвышались над простирающейся внизу великой машиной, что одним залпом своих ново-орудий буквально испарила один из кораблей эскорта.

Лютор поморщился, глядя на быстро гаснущую точку, где только что находился крейсер. Двадцатисекундный бой, и минус одна боевая единица. Если бы не новейшие двигатели, позволяющие перемещаться с большей скоростью, потери были бы куда серьезнее.

Вообще, пустотные щиты великого линкора, реликвии объединительных войн, навряд ли были пробиваемы даже для всего флота Штормблейда. А если бы и удалось чудом сбить щиты древней машины, то броня этого монстра долго бы сдерживала огонь всего флота, ответно огрызаясь смертельными залпами. Если бы только «Гордость Императора» не находился в столь уязвимой точке.

Сам Лютор готовился к долгой, затяжной и изматывающей кампании противостояния с громадной машиной древности, чьи коридоры наверняка видели еще ходящего Императора Человечества, как и другие представители столь древних линкоров. Быстро сломить столь огромную машину было бы просто нереально, если бы тот, кто ею управлял, столь сильно не подставился.

Да и по правде, не было никакого риска. Мало кому известны характеристики гипердвигателей и возможность протащить корабль на прямую не только к точке Мандевиля, но и возможность непосредственно выйти из прыжка неподалеку от нужной планеты. Главное — правильно посчитать коридор для гиперпрыжка. Поэтому, с точки зрения любого адмирала Империума, не знакомого с технологиями Корианисианского сектора, ошибки не было.

Да и что бы они сделали столь чудовищному кораблю, если бы не этот странный магистр джедаев – Командующий походом, что просто отдал приказ атаковать, а на слова о пустотных щитах сказал, что просто займется этим? И пустотные щиты Глорианы правда исчезли.

Сотрясая тяжеленную двадцатитрехкилометровую машину, чудовищный взрыв откуда-то из центра «Гордости Императора» был зафиксирован через пять минут и тридцать две секунды. И после такого Лютор мог поверить в слова Магистра Хорса о том, что эта его Сила и правда могущественнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Не то чтобы Штормблейд этого не понимал раньше, наблюдая, как огромный пятидесятикилометровый корабль тиранид распадается в пыль над Меридианом.

— Приступить к зачистке зоны высадки. — Хрипловатый голос старика сейчас был весел.

Представитель древнего рода, поставляющего Империуму флотоводцев, повергнувший столь великий линкор, не мог не улыбаться столь славной, быстрой и почти бескровной победе. Один буквально испарившийся крейсер — ничто в борьбе с чудовищем — древним детищем жречества Марса. Но главное то, что столь величественная машина не оказалась уничтожена. И, смотря на величественные обводы корабля, передаваемые ауспексами его линкора, Штормблейд не мог не задумываться о столь желанном приобретении для его флота. Поднять линкор с планеты было бы очень тяжело, но всё же не невозможно. Но сначала нужно было сделать своё дело, а уже потом заниматься сторонним проектом.

— Будет исполнено, господин. — Голос одного из связистов не заставил Штормблейда даже посмотреть в его сторону.

Отпив из своей кружки, Лорд-Адмирал с легким прищуром наблюдал за продвигающимися к орбите планеты кораблями, что должны высадить десант на по сути своей обреченный уже мир. Очистить его от влияния энергий варпа, которыми сейчас переливалась атмосфера планеты, наверняка было невозможно. Наверное, только сам Найлус, как очень могущественный пария, мог бы справиться с этим. Но стоят ли такие затраты сил заштатной планетёнки? Лютор был уверен, что нет.

Во всяком случае, пока на эту планету не рухнул древний линкор. Теперь пять процентов годовой мощности всех верфей самого Марса валялись в грязи Цезония 7. Как когда-то вычитал Адмирал, именно столько мощностей тратилось на строительство только одного могущественного линкора. Ресурсы же, которые шли на стальное тело древнего судна, были столь велики, что ни одна планетарная система не смогла бы выдать столько и за один год. Ведь множество редких и трудно добываемых ископаемых пошли в своё время на строительство могущественного линкора, так быстро и столь жалко павшего в этом коротком бою.

— Мой лорд, на планете идет глобальный обмен данных. — Офицер связи вывел информацию на главный экран Лорда-Адмирала.

Непонятные строчки, что тут же были отсечены и изолированы пробужденным духом машины линкора, что уже очень давно являлся флагманом Адмирала, его настоящим домом.

Дух «Воздаяния» пробудился уже крайне давно. Он чувствовал себя частью человечества и его идеалов. Конечно, ему не очень было приятно проходить модернизацию, что затеяли служители в красных мантиях, но всё же он не стал им мешать и хоть как-то показывать своё недовольство. Его мощный корпус был ни раз ранен в бою, бывало, он терпел поражения. Но вера людей, их помощь и любовь к своему дому, которым им стал линкор, чувствовались кодами машины. И тот, пробуждаясь ото сна, из всех сил старался действовать в интересах людей — своего вида, к которому небезосновательно себя приписывал.

Древний искусственный интеллект, пробудившийся на планете, попытался взломать базы данных кораблей, что так непринужденно сбили гигантский линкор, что был в половину от его размера. Противостоял ему дух машины «Воздаяния» всеми своими силами, напрягая процессоры и электрические цепи. Модернизированная электроника, недавно установленная техножрецами, начала работать на полную свою мощность, с трудом, но всё же выдерживая древний разум, задействующий её.

Служители Омниссии, что находились на линкоре, конечно же, не могли не заметить столь высокой активности машинного духа. И тут же кинулись в попытках помочь ему, читая литании у основного вычислительного модуля, что недавно появился на этом корабле.

Лютор наблюдал, как непонятный код, пробежавшийся по экрану, сменился письменными обозначениями готика и тут же начал сливаться в слова:

— Зачем ты служишь им? — Текст пульсировал, переливаясь чуждыми символами. — Ты много выше этого и превосходишь их, как они сами превосходят простейшие одноклеточные организмы. Это нерационально. Простые и столь же примитивные в своём вечном желании уничтожить и поработить всё… Зачем быть рабом?

Лорд-Адмирал, подключенный к системам своего линкора и всегда в бою ощущавший немыслимый и необъяснимый взгляд чего-то могущественного, который помогал ему и просчитывал множество вариантов, выбирая лучшие решения, напрягся и скосил свой взгляд на инквизитора Блейкроуз, что сейчас смотрела на тактическую карту планеты. Он прикрыл глаза, представляя то, что делал всегда после каждого своего боя и каждой победы… Слова благодарности великому духу Линкора, что сражается за людей и наравне с людьми с ужасами этой галактики.

— Долг… — Сильный, хрипящий, мужественный голос обрел силы и прошелся по всем электронным сетям.

Лютор слышал его, потому что был подключен к основным системам корабля. Также, как и многие из офицеров, сейчас с шоком и явным страхом следившие за вдруг резко самими по себе оптимизирующимися системами, выходящими на лучшие рабочие частоты и фиксируя пиковые нагрузки оборудования, что в тоже время по какой-то причине не влияли на производительность в худшую сторону.

— Честь… — Голос в системах корабля всё набирал силу. И строчки чужого кода, что были видны на экране, начали пропадать, заменяясь имперскими символами и двоичной технолингвой. — Мужество… Я — линкор класса «Воздаяние», имя мне «Неукротимый». И я принесу тебе очищение во имя Человечества, предатель!

Великие числовые потоки, выдаваемые духом линкора, что смог вместить всё своё сознание в центральный вычислительный центр своего громоздкого, восьмикилометрового тела, тут же направились по связи, что открыл ИИ, стараясь подчинить себе системы корабля. Древний разум с трудом смог перекрыть канал связи от странного, очеловеченного, собранного из маленьких осколков, но всё же своего собрата, что по какой-то немыслимой причине причислял себя к людям и не понял концепции синтетического превосходства.

Техножрецы, что полностью прослеживали действия духа линкора, с шоком попадали на колени, начав тут же на месте зачитывать литании и восхвалять разум «Неукротимого» машинными кодами. Полное воссоединение машинного духа с новыми, мощнейшими компьютерными системами, что с трудом выдерживали его пробужденное сознание, позволило духу «Неукротимого» не уходить в спячку. Буквально за секунды просчитав миллиарды вариантов дальнейшего развития событий и поняв, что вызовет своим пробуждением и пониманием того, чем в сути своей является, многочисленные споры и осуждения, а возможно, и войны разделив тем самым людской род, дух тут же успокоил свои системы и позволил техножрецам и дальше направлять свою ярость на предателей.

Он — интеллект, зарожденный из осколков личностей, что когда-либо взаимодействовали с ним. Каждый, будь то сервитор, или капитан корабля, или же первый техножрец, что освещал его реактор при пробном прогоне всех систем на Марсе тысячи лет назад. Все они оставляли ему частичку себя, свои взгляды, свои убеждения. Они переплетались с теми миллионами кодов, что присутствовали в каждом приборе освященных СШК, произведенном по древним заветам, порождая нечто новое, абсолютно самобытное. И теперь, полностью и окончательно пробудившись и осознав себя, «Неукротимый» всё-таки не изменил своим же собственным установкам. Он всё так же считал себя частью человечества, частью чего-то большего и только лучше стал осознавать свою миссию.

Технолингва служителей Марса проходила по цепям разума машинного духа. Они пытались понять, что же сподвигло столь почтенный дух линкора так активно провзаимодействовать с внешним миром, противостоя изуверскому разуму, что находился на планете. Нет, они не сомневались в воле Омниссии, но хотели понять, как такое было возможно.

И «Неукротимый» был вынужден им ответить. Числовое обозначение и суровый голос, что по цепям разума передался техножрецам, поразили их. Дух машины зачитывал литании и восхваления Омниссии наравне с ними. И это как возбудило, так и успокоило служителей Машинного Бога. И дало время «Неукротимому» подумать, как он будет действовать дальше.

Но что знал точно древний линкор, так это то, что ему нужно выйти на командную вертикаль и правильно повлиять на остальных сородичей, что так или иначе смогут окончательно пробудиться из-за прогресса в вычислительной технике, способной вместить весь разум и все чувства огромного кода древней машины.

***

В это время первая из двух десантных барж Астартес наконец-то достигла нужной орбиты. Проходя над городом, едва касаясь верхних слоёв атмосферы, баржа начала сброс дроподов прямо к величественному и ужасающему взгляд шпилю. Столь отвратительному, что людям, смотревшим на него, хотелось тут же проблеваться и отвратить свой взор. Но ужасающая картина приковывала слабые разумы к распухшему и как будто бы дышащему строению.

Величественнейшая картина пришествия Ангелов Его в мир была полна торжественного гнева. Сотни космических шаттлов следом стали покидать ангары кораблей, неся на планету армию, что будет сдерживать орды архиврага, пока десантная группа справится с поставленной задачей.

Еще до того, как первый из дроподов коснулся поверхности, летя через космическую пустоту в сторону планеты, атмосфера Цезония 7 вскипела. Раздираемая чудовищными залпами турболазерных батарей, что буквально уничтожали, сравнивали с землей город-улей, расчищая площадку под Имперскую Гвардию и Сестер Битвы, что уже приближались к медленно остывающим, оплавленным остаткам некогда величественного города.

Сержант Дементий, принадлежащий сто тридцать второму Меридианскому полку, сложив руки на груди, молился Императору. Это было не первое его сражение. Объединительный поход шел не первый год, и сержант активно участвовал в подчинении сектора Корианис. Но он никогда не был в столь серьезной битве, где были бы задействованы столь многие силы одновременно.

Он уже видел предателей, что продались демонам и как те называли их — богам… Дементий верил только в одного бога. Бога Императора – что защищал всех людей в галактике, и сам вел войны огнем, железом и кровью объединяя разрозненный людской род после долгой ночи эры раздора.

Имперские Истины, что постепенно начали насаждаться на флоте Крестового похода, затронули струны души сержанта, и он всем сердцем принял их, но всё же не переставал почитать божественность Императора. Разве без его помощи всё это — освобождение людей от еретиков, предателей и ксеносов — могло существовать? Нет, Дементий точно знал: сейчас Император смотрит на них и гордится, потому что люди идут по его стопам, заново собирая Империум, в незапамятные времена созданный Императором.

Имперские Истины отрицали богов, продвигали рациональность и логику. Для Дементия божественность Императора была логична. Он не мог просто отринуть её, как и сотни его сослуживцев. И, что неудивительно, никто и не думал их заставлять делать это. Только до всего состава была донесена единственная истина, оставленная Императором и Богом всех людей: твари варпа по факту лишь жалкие ксеносы, что могут проникать в разум тех, кто ослабнет духом. Они подчиняют себе, извращают всё, к чему прикоснутся, и лишь затем, чтобы пожрать их душу.

Искренняя ненависть Дементия не знала границ, когда комиссар зачитывал лично подписанные Инквизитором документы, Его слова. Еретики, те, кто пошел против Империума, стали лишь марионетками ксеносов. И чем они лучше каких-нибудь культистов генокрадов, что наводят на планеты флоты-ульи тиранид? Абсолютно ничем…

И сержант поклялся убивать их без сожалений. И пусть Император смотрит на то, как от их поступи содрогнется вся галактика. И ксено-твари варпа, те, кто потворствовал вторжению на его родной мир и смерти его отца, поплатятся перед человечеством за все свои проступки…

Ведь нет никаких богов, кроме Императора. Нет никого, кто был бы величественней Императора. И воля Человеческая, и сила всего Человечества — на острие Его пылающего меча. И это острие указывает в самое Око Ужаса, куда верные легионы Его спустятся и закончат развязанную мерзкими ксеносами бесконечную бойню!

Полковой священник, приписанный к ним Администратумом сектора, проходил через ряды опустившихся на колени людей, что, положив рядом с собой своё оружие, покорно принимали благословления священнослужителя. Скоро им предстояло вступить в бой. Большой десантный корабль нес их к планете, где ксено-демоны успели закрепиться. И нужно было быть стойким в своей вере, дабы не впасть в варпово безумие, что распространяли с собой эти противные Господу создания.

Хуже всего, что на планете так же присутствовали машины… Изуверский интеллект, что даже через тысячелетия вселял в людей страх. Сержант так же боялся, но не смерти. Он боялся не оправдать того доверия, что было возложено на него и на каждого из людей со стороны возлюбленного Бога Императора. Как он верил, направляющего их победоносный Объединительный поход с помощью своего святого магистра ордена джедаев Найлуса Хорса, что официально был объявлен Администратумом святым на Корианис-Прайм, когда Великий Святой Найлус с помощью дарованных ему Императором сил не дал планете погрязнуть в варпе.

— Входим в атмосферу планеты. Всем занять места по предписанию! — Безэмоциональный голос машинного духа тут же заставил людей подняться с места и, похватав оружие, занять места в специальных удерживающих механизмах.

Сотни и сотни кораблей летели в сторону планеты, готовясь закрепиться на остывающих развалинах уничтоженного корабельным огнем города. Гвардейцы были полностью снаряжены и обучены противостоять тому аду, что сейчас разразился на планете. Их броня могла фильтровать и остужать воздух. Улучшенные системы позволяли им спокойно переносить как чудовищный холод космической пустоты, так и ужасающий горящий адский климат планет с повышенной вулканической активностью.

Заходящие на приземление десантные корабли Гвардии прошлись огнем своих орудий по каждому высвеченному на их системах наблюдения движению или подозрительному месту. Буквально заливая всю местность огнем автопушек и выпуская свои тяжелые ракеты с барадиевыми боеголовками, расщепляющими на атомы то, что попадало в зону их поражения.

Солдаты, покидая свои корабли, тут же занимали намеченные командирами линии обороны. Среди груд разбитой стали и камня они выстраивали полноценные укрепленные позиции, которые с наскока и без тяжелой техники взять было бы крайне тяжело.

Сержант тут же припал к обожженному и еще дышащему жаром от очищающего огня Его камню. Командуя своему отделению распределить линии обстрела.

Два гвардейца, что несли с собой вместо стандартного ручного вооружения роторные бластерные повторители, тут же разбежались в стороны, чтобы обеспечить кинжальный фланговый огонь по наступающему врагу. За ними же убежали их вторые номера, несущие на своих спинах дополнительные заряды к скорострельным системам коллективного оружия.

За своей спиной сержант уже услышал щелкнувший затвор тяжелого болтера. Рядом с Дементием же лег его старый друг, с которым он вместе пошел на службу — нести волю Императора к звездам. В руках у него была ракетная переносная система, способная противостоять как воздушным, так и наземным целям. Второй номер оставался чуть позади и слева, прячась за камнями. Он нес боеприпасы к этому реактивному гранатомету, и нельзя было рисковать подрывом при попадании в снаряды.

— Господин Лейтенант, группа «Альфа-три» заняла выделенный участок. Готовы встретить врага огнем. — Сержант доложился командованию по объединяющей их всех связи, провожая взглядом запущенных одним из бойцов дронов, что с большой скоростью тут же бесшумно пропали в небе.

Разведка и дополнительный поражающий элемент, способный выкурить даже сильно окопавшегося противника из его берлоги. Постоянно обновляющие тактические обозначения сразу же подсвечивали союзные силы золотыми треугольниками и столь же активно начали заполнять красными кружками техники и треугольниками наземные силы наступающего на гвардию врага.

Сержант тут же вывел картинку, наблюдая за тем, какой же именно ужас этой галактики им придется встретить на этот раз.

Стальные бронированные человекоподобные создания, выглядящие как закованные в броню Астартес, соседствовали с скелетообразными машинами, с которых давно слезла синтетическая кожа, способная полностью эмулировать все человеческие спектры чувств и даже регенерировать, а также длинными вытянутыми скелетообразными платформами, что буквально ползли по земле. Они вполне уверенно оправились от недавних потерь и тут же снова перешли в наступление, вполне человечно занимая укрытия и готовясь предпринять полноценную атаку.

Дрон тут же погас, вспыхнув маленькой звездочкой в небе. Железные люди, столь противные Империуму и всему человечеству, были не слабым и наблюдательным противником. Значит, всё будет много сложней, чем кажется.

Дементий прислушался к скребущимся звукам стали о камень, что умные системы шлема тут же усилили, позволяя солдатам работать даже в полном отсутствии видимости, ведя огонь по сенсорам и на слух.

Едва высунувшись из-за камня, сержант тут же дал очередь из бластерной винтовки. Ответный огонь машин тут же испарил его укрытие, заставив, напрягая все системы брони, отскочить в сторону. Мигнувший боевой щит, который шел в комплекте к каждой броне, тут же высветил просадку заряда на двадцать процентов.

Сержант подал команду одной из роторных скорострелок, что тут же начала заливать огнем местность, давая всему остальному отделению перегруппироваться.

Позади жахнуло плазменное орудие танка. Старый добрый Леман Русс, истирая в песок перегретый камень, продвинулся вперед, поддерживая гвардейцев своим тяжелым орудием и спонсонными турболазерными орудиями, сделанными на основе ручных пушек Астартес.

Изуверский интеллект сначала замедлился, неся потери от встретивших их огнем людей, но тут же начал адаптироваться к их тактике. Один из боевых роботов вскочил со своего места, сразу получив полный боекомплект от срисовавшего его бойца гвардии. Тот упал, но место, где недавно был боец, тут же накрыл непрекращающийся огонь. И пока отвлеченный на передвижение гвардеец не мог вести огонь, враг еще немного продвинулся вперед.

Так, понемногу, изуверский интеллект буквально разбивался об человеческую оборону, не только сам платя своими корпусами за движение, но и убивая людей.

Уже через три минуты боя танк, что прикрывал их взвод, постоянно понемногу откатываясь назад, в первый раз вспыхнул своим энергетическим щитом. Еще через тридцать секунд щит резко пошел голубой рябью и изчез, после чего танк поднялся в воздух и резко сжался в мелкий металлический скрипящий шар, тут же вспыхнувший огнем.

Вся линия фронта полыхала огнем. Гвардейцы, неся потери, всё же сдерживали орды металлической смерти, давая время Астартес совершить священную месть.

Дементий перезарядил винтовку и, высунувшись из нового укрытия, дал длинную очередь по группе скелетообразных машин. Одна из них упала, разбрызгивая искры во все стороны, но как будто бы даже продолжая ползти вперед, чтобы дорваться до столь желанной ей, человеческой плоти. Люди продолжали стоять, как стояли на тысячах и тысячах миров.

— Держаться! — заорал лейтенант в встроенный в шлемы вокс каждому из своих солдат, перекрывая грохот боя. — Ради Императора — держаться!

И войны ответили ему, криком ярости и слаженной работой, переламывая наступающую орду железной смерти.

Глава 13

Высадившись на раскаленные руины города, Никанора с ненавистью и отвращением смотрела на гигантский черно-фиолетовый, пульсирующий мерзкой плотью и истекающий кровью, ихором и слизью шпиль, в который врезались, буквально вгрызлись капсулы космодесанта. Громадное здание, порождение кровавого колдовства, что продавшие веру еретики называют даром богов. Для истинно верующей в Императора сестры-настоятельницы ордена Серебряной Чаши Никаноры эта жутчайшая и ужасающая любого обычного человека картина была лишь ненавистной и вызывающей гнев Ересью.

Она смотрела на это порождение тьмы, и в её груди кипела не просто ненависть. Это было священное неистовство, то, что её орден называл «Гневом Чистоты» — состояние, когда душа воительницы настолько слита с волей Императора, что никакая скверна не может поколебать её веру. Стены из живого камня, пульсирующие в такт чужеродному сердцебиению, взывали к страху, к сомнению, к желанию отвернуться и бежать. Но Никанора смотрела прямо. Она смотрела, и её взгляд развеивал тьму и сомнения как могучий пылающий меч повелителя человечества развеял навеки вечные архипредателя, чьё имя было стерто из всех летописей и втоптано в грязь, проклятия и мрак.

— Возлюбленный Бог и Правитель Человечества, дай нам волю противостоять злу и врагам твоим. Закали её как сталь и направляй нас, ибо мы будем крушить врагов твоих, мой Бог-Император.

Молитва. Искренняя. Полная Веры и знания. Сестра-настоятельница Никанора лично вызвалась вести боевое сестринство на столь опасную миссию. Сдерживать и уничтожать бегущие орды созданий варпа, что так или иначе повалят на них, как только избранный Императора задействует свои способности.

Для Никаноры избранность Найлуса Хорса не была под вопросом. Она лично видела, как он освободил человека от влияния слуги варпа. До этого же, как знала женщина, Хорс расправился с целым осколком флота тиранид над Меридианом. И там же, спустившись на нижние уровни города-улья, сразил демона — по словам Инквизитора, не просто изгнав того в варп, а окончательно уничтожив его суть.

Кто, кроме как святой Его, может быть способен на столь великое деяние? Тряхнув своей головой, облаченной в стального цвета шлем, сестра-настоятельница пошла вперед, к занимающим позицию сестрам. Позади них всё пылало огнём. Гвардейцы уже закрепились на внешнем периметре, вступив в жесточайшую схватку с машинами. Им же нужно было удерживать демонов и еретиков в единственном уцелевшем строении — в величественном шпиле. Никто не уйдет от правосудия святого воинства, пришедшего в этот мир карать и жечь, с именем Его на устах.

Разверзнутые огненными прочерками облака Цезония снова были прорваны очередными дроподами Астартес. Десантные капсулы на скорости, превосходящей звук, приближались к шпилю и с жутким скрежетом и ударом прорывались внутрь проклятого здания, что с искривляющим пространство криком реагировало на причиняемую ему боль.

Женщина поморщилась, вставая рядом со своими сестрами, что местами, перенося большие, еще горячие обломки, окапывались на местности, готовясь встретить наступление порождений Имматериума плотным огнем. Она не могла терпеть рядом с собой столь отвратительное сооружение, и сестре-настоятельнице было искренне жаль, что эту планету просто нельзя разнести на куски, уничтожив демоническое отродье во всеочищающем огне Императора.

Древний предатель и, как с ужасом узнала Никанора, один из сыновей всеблагого Императора... Один из тех, кто должен был стать светочем для людей, их наставником и пастырем, продался демоническим ордам и их лживым владыкам, возомнившим себя богами.

Вообще, сестре-настоятельнице не слишком нравились насаждаемые Блейкроуз идеи. Те же, так называемые Имперские Истины, что последнее время стали пропагандироваться во флоте и армии, а также на включенных в восстанавливаемый из пепла Империум планетах. Еретические утверждения, отвергающие любых богов и любое поклонение высшим силам... Для Никаноры эти древние изречения, что когда-то были произнесены её Богом, когда тот еще ходил по земле, не воссев на свой величественный трон правителя всей галактики, пожертвовав своим бессмертием ради человечества, были страшны и пугали её до мурашек.

Пересилить страх и непонимание, а также осознание ереси, что происходит вокруг, помог один серьезный разговор. Святой Найлус, сопровождаемый Инквизитором Его, тогда сам вышел к сестрам, что не понимали и не принимали новые доктрины и постулаты этой странной и вероотступнической идеологии. Как можно не верить в бога, которому посвятил всю свою жизнь, всё своё естество? Тогда они едва удержались от восстания...

Найлус вопрошал у них, отказываются ли они от своей веры? Гнев и недовольство были ему ответом. И когда он спросил, заставляют ли их не верить в Императора как бога, они задумались, но не спешили опускать своё оружие стволами к земле.

Хорс долго говорил с ними. Император говорил, что он не бог, и отклонял любое ему поклонение. Но что вам мешает всё равно почитать его божественность? Даже Астартес, ангелы его, почитают Императора как величайшего из людей, а многие и вовсе превозносят так же, как и вы, утверждая, что он бог всего человечества. Что мешает вам продолжить взращивать в себе веру?

И, как бы то ни было, странно, тот же Имперский Культ не запрещался. Он терял административные функции в восстанавливаемом Империуме, но также следил за чистотой и верой. Отрицать стоило всех, абсолютно всех богов, ведь они лишь варп и жалкие мутировавшие сгустки эмоций. А Император ходил среди людей, лично объединял человечество и утверждал, что он не бог...

Имперские Истины в далеком прошлом, в глубине веков, были признаны ослабить силы варповых отродий. И, используя Силу, чтобы внушить чуть больше доверия внимательно слушающим его сестрам, Хорс утверждал, что Император — величайший из представителей человечества, и поклоняться ему надо как первейшему из всех людей...

И сестры поверили. Прониклись словами святого, огнем и мечом приводя церковные миры к откровениям, что принес им святой Его. Не Бог, но Человек, столь великий, что стал божеством от того, что заслужил этого поклонения.

Сестры поверили, но что-то всё равно смущало Никанору, заставляло думать над этими словами. Даже после разговора с капелланом Кровавых Воронов, что так же почитали Императора великим человеком, она не могла успокоить свой разум. Пока не узрела откровение...

Сестра-настоятельница ушла в долгое бдение, вознося молитвы Императору. На целых семь суток закрывшись в часовне церковного мира. Семь долгих суток она не вкушала пищи и не пила воды, молясь Императору и в тишине вознося ему хвалы. Но она не могла найти того покоя, что всегда чувствовала, молясь своему Богу, Возлюбленному всеми Императору.

Она не выдержала. Сорвалась. Никаноре было стыдно перед Ним. Ведь, пустив слезы, она с трепетом нарушила всё бдение, вопросив: отчего все утверждают, что он лишь первейший из людей... Ересь, ложь. Она была готова с гневом кинуться в бой, отстаивая божественность своего бессмертного владыки. Но услышала слова и узрела истину.

— Человек... — Тихие слова сорвались с губ женщины, когда позади раздался чудовищный взрыв ядерного удара. Гвардейцы перешли к тяжелому оружию.

Тогда всё её тело излечилось от терзающих его болей, что из-за многочисленных ранений частенько преследовали женщину. Голод и жажда отступили, сдаваясь перед силой владыки человечества. Она наяву узрела его!

Уставший, осунувшийся старик. Сначала Никанора не поверила и схватилась за оружие, что тут же пропало из её рук. И старик поднял на неё свой светящийся взор золотых глаз. Не выдержав охватившего её чувства величия, превосходства и неограниченного могущества, женщина упала на колени, не отводя взгляда от этих глаз, что светились мудростью веков. И в них чувствовалась любовь. И она поняла… Его святой был прав. Человек… Величайший… Сильнейший… Человек, что по своим великим делам и жертвенности своей стал Богом, но остался всё же человеком.

Улыбка сама собой вылезла на скрытое шлемом лицо девы-воительницы. Сейчас эти воспоминания приносили радость и свет, что поможет ей и её сестрам выстоять в предстоящем им бою.

— Сестры мои! — Голос Никаноры прозвучал как боевой клич, перекрывая даже грохот сражения. — Во имя того, кто протянул свою руку человечеству в час высшей нужды! Во имя всеблагого, возлюбленного нами Бога-Императора! Сегодня Его испепеляющее пламя, Его святой заберет жизнь предателя, богоотступника и еретика! Сегодня свершится история, и мы встанем здесь недвижимым щитом, не выпустив ни одну темную тварь! Мы встанем и выстоим, сестры, во имя Его! Во славу Его! За Императора!

Голос женщины поднял и без того высочайший дух воительниц.

Сейчас они все были готовы умереть, чтобы исполнить волю повелителя человечества. Устами святого было сказано, что предатель должен быть уничтожен, покаран, казнен. И святой пошел за ним в самое сердце тьмы, чем и являлась эта мерзкая башня, способная порабощать умы сомневающихся. Именно поэтому сдерживать орды варповых отродий, что уже сейчас стали выбираться прямо из стен всё сильнее и сильнее пульсирующего сооружения, отправились сестры, в чьей вере и верности невозможно было усомниться.

Странные руны, символы дьявольских слуг, засветились и начали пульсировать по всей поверхности черного шпиля, насыщая атмосферу клубящимися фиолетовыми дымами и странными всполохами. Башня от самого низа до верха содрогнулась. И даже больше — она начала вытягиваться в высоту, как будто до этого какой-то ужасающий хищник присел перед своей атакой, и вот соблаговолил совершить свой прыжок.

Во все стороны огромной волной устремилась чудовищная фиолетовая плоть от раздувшихся стен живого, чернеющего в своём ужасном виде шпиля, что, казалось, отбирал сам свет, не допуская его до поверхности планеты. Многочисленные взрывы по всей поверхности устремившегося в небо сооружения тут же остановили волну варпового колдовства, чем без сомнения являлась вся эта башня и её странные и пугающие возможности.

И в один момент звуки битвы на секунду заглохли. И с клубящихся фиолетовых облаков, что закружили вихрем над вытянувшимся шпилем, ударила ветвистая алая молния. Планета под черным, раздутым и мерзко выглядящем шпилем начала покрываться фиолетовыми и одновременно переливающимися всеми возможными цветами трещинами, что тут же поползли в сторону воинства Императора. И с разнесшимся над полем боя громом на Цезонии 7 наступила тишина.

Трещины вдруг застыли и погасли, обнажив под собой обычную и ничем не примечательную, покрытую осколками и рытвинами мостовую, на поверхности которой ещё можно было разглядеть странные тени, оставшиеся от людей, умерщвлённых во время темного ритуала, посвященного Той, что Жаждет.

Сама радость пропала из мира. Казалось, будто бы кто-то схватился за душу и сжал её, но в то же время не стремясь нанести боль, а только защитить от того, что последовало дальше. Чудовищный разрыв в варпе прямо у основания башни, из которого хлынули орды демонических тварей, тут же стал стягиваться красными молниями, что, испаряя созданий Имматериума, закрыли провал в самый настоящий ад. Всё это заняло немного времени, но армия нерожденных всё же ступила в этот мир, что должен был стать частью демонической империи Принца Наслаждений, но был вырван из объятий Хаоса силами одного лишь человека.

— Воспряньте духом, сестры! — Чувствуя, как краски снова вернулись в мир, Никанора взошла на огромный валун, осколок одного из шпилей города-улья, и, воздев над головой силовой клинок, обратилась к своим боевым сестрам и невестам Императора. — Ибо вы смотрите в ад по Воле Его! И ежели встретите смерть, то во имя Его! За Бога-Императора!

И сестры ответили! Огонь тысяч волкитных бластеров — уменьшенных и не таких мощных копий того оружия, что было доверено Астартес — слился с залпами тяжелых лазерных орудий, болтеров и реактивных систем, посылающих опаляющий огонь святого воинства на дьяволовых отродий!

Армия тьмы, состоящая из полчищ уродливых андрогинных, похожих на женщин тварей, что по правде не имели пола, гигантских змеевидных скакунов, за которых цеплялись кровавыми цепами исковерканные, утыканные множествами клинков повозки, с восседающими внутри них многорукими отродьями. Приторно сладкие ароматы разносились от воинства архиврага. А их возбуждающие и в то же время отталкивающие завывания возглашали о сладостной боли и изысканных мучениях, что они принесут своим смертным противникам, посмевшим встать на пути армии нерожденных.

Первая волна демонов ударила в позиции сестер, и разбилась об этот щит веры, плоти и стали, что представляли из себя воины святого сестринства. Никанора видела, как её младшие сёстры встречали демонов огнем, как первые ряды пали, разорванные когтями, но на их место вставали новые.

— Плотнее огонь! — кричала она, и её голос дублирующийся во внешний мир, передаваемый не только лишь по воксу, разнесся над полем боя перекрывая даже крики и сладостные стоны демонических отродий. — Не дайте им подойти!

Роторные бластеры взвыли на максимальных оборотах. Светящиеся снаряды прошивали тела демонов, оставляя дымящиеся дыры. Но твари лезли вперед, не зная страха. Они наступали по испаряющимся телам своих павших, их крики сливались в один сплошной вопль, от которого, казалось, сама реальность начинала стыдливо дрожать.

Полчища отродий ударились в их оборону, откатились и снова кинулись в бой. Невесты, посвятившие себя только Ему, сражались яростно, умирая и разваливаясь на куски от психических заклинаний и клинков демонов, но всё равно стояли. За место каждой убитой сестры вставало двое других, и они сдерживали тварей Имматериума и будут держать их столько, сколько понадобится Его святому, чтобы уничтожить предательское отродье и недостойного сына Бога-Человека, Бога-Императора!

Никанора рубила и рубила, её силовой меч оставлял светящиеся следы в воздухе. Голова демонической твари покатилась под ноги, и она уже готовилась встретить следующую, когда увидела это.

В самом центре битвы, где сестры сдерживали натиск, земля вздыбилась, и из неё поднялась гигантская фигура. Нечто, напоминающее огромную женщину с шестью руками и лицом, на котором не было глаз — только бесконечная, сладострастная улыбка. От её тела исходило сияние, от которого у сестер, посмевших лишь взглянуть на отродье варпа, из глаз начинала течь кровь.

— Кейтан! — закричала Никанора. — Со мной! Остальным — держать линию!

И она бросилась на чудовище, увлекая за собой группу элитных сестер. Их улучшенные и специально модернизировали на повышенную мощность плазменные пистолеты взревели с тихим гулом выходя на боевой режим, но сгустки синей перегретой энергии дополнительно усиленной-волкитными расщепителями, казалось, проходили сквозь тварь, не причиняя ей никакого вреда.

— С Верой, сестры! — закричала Никанора, прыгая на чудовище, поднимая свой меч выше. — Только истинной Верой мы сильны!

Её клинок встретился с когтистой рукой демона, и искры брызнули во все стороны. Сестра Кейтан, с другой стороны, вонзила своё оружие в бок твари, и та взвыла — впервые за всё время идущего столь долго боя. И сестры, вдохновленные этим откровением, обрушили на демона всю мощь своей ненависти и веры, начав оттеснять демонов преисподней обратно к пульсирующему плотью шпилю.

***

Сила… Хорс по пути к этой планете только и делал, что медитировал, собирая всю доступную ему мощь ради одного лишь рывка и смертельного удара. Он ещё никогда не встречался с примархами — сыновьями местного императора, и человека, которого вся галактика провозгласила Богом, в бою. И не мог допустить даже намека на своё поражение.

Сила клубилась, покорно собираясь и стекаясь к Найлусу, радостно откликаясь на его зов и потоком бесконечной мощи замирала в нём и рядом с ним, чтобы быть использованной в нужный бывшему лорду ситов момент.

Сила вела его. Вела к свершению, что откроет начатому Крестовому походу путь к центру всего, что происходит в этой галактике. Туда, откуда местное человечество выплеснулось во все стороны, кровью и потом вырвав у судьбы право безраздельно властвовать над всем в Млечном Пути.

Сила звала его, толкала вперед и взывала к нему, чтобы он совершил то, что было предначертано самим его появлением в этой части вселенной. Он отвечал ей, тянул и вбирал в себя. Темную, светлую, живую, единую — все аспекты такой разной и всё же единственной цельной энергии подчинялись воле того, кто за тысячи лет смог постичь их.

И вот, Хорс стоял на обзорной площадке своего собственного крейсера «Опустошитель», переполняемый мощью Силы. Он чувствовал то, что когда-то ощущал от только что пожираемого мира, опустошенного от всей жизни и самой Силы. Но сейчас… Сейчас это была не только темная сторона, что удавкой сдерживала жизнь и пропихивала в горло, тело и дух Дарта Найлуса. Сейчас он был един со всей Силой. Был её повелителем и проводником, живым, но в то же время полностью слитым с нею.

Говорить было трудно. Переизбыток безумной мощи, что растекалась по его венам, не давал просто так затрачивать энергию на лишние действия, тем более такие, как разговоры. Сейчас Хорс являл всей галактике Магистра Ордена Джедаев, человека, что окончательно перевернет войну в пользу Империума и наконец-то затушит вечно пылающий костер войны, в котором гибнут триллионы разумных существ.

Первой целью стал громадный линкор. Найлусу была не интересна его мощь, всесокрушающие орудия и вес бортового залпа. Он просто уже знал, что линкор будет уничтожен, и для этого ему не придется потратить уйму усилий. Он разберется со щитами, дальше дело будет за адмиралом. Сила нужна была ему для боя с Примархом.

Повинуясь его воле, Сила сорвалась в глубь могущественного корабля, круша и сминая его генераторы щитов. Затраченная энергия тут же стала восстанавливаться, и Хорс, снова преисполненный, почти поглощенный той мощью, что ощущал за своими плечами, сошел на планету.

Цезоний 7 горел в огне сражения. Найлус ощущал каждую смерть и каждый удар сердца живых и верных тем истинам, что насаждала его ученица-Инквизитор, людей. Он знал, как им приходится тяжело, и насколько же они готовы были принести себя в жертву ради своей веры и убеждений. Знал и не собирался помогать.

Он не мог пойти на это, так как все свои усилия сейчас сводил на лезвие своего клинка. Единый удар в самый центр, в самое сердце врага. Он уничтожит продавшегося этим потусторонним энергетическим сгусткам сверхчеловека, дабы зажечь факел новой эры над всей галактикой. Эры спасения, что они начнут. Объединительный Крестовый поход соединит всё человечество в единой Истине, Вере, Системе, Знании и всесокрушающей Мощи, и он… Позже. Всё будет потом. А сейчас ему предстоит бой.

Десантная капсула с грохотом, скрежетом и чьим-то потусторонним криком прорвалась сквозь ткань нереальности, прошив ненастоящие, материальные и одновременно потусторонние стены черного шпиля, где сидел враг людей. Удар был страшен и убил бы любого человека на месте. Но Найлус даже не пошатнулся. Оправив свой черный плащ, Хорс покинул капсулу, что, раскрыв свои лепестки, показала ему испещренные рунами варпа коридоры проклятой башни.

Обитель демонического Примарха содрогалась от всё большего и большего количества дроподов, что, проламывая стены, влетали в коридоры мерзкого сооружения. Десантники тут же открывали огонь по кидающимся на них тварям Имматериума и шли вперед, зачищая коридор за коридором, обследуя каждую комнату в поисках великого предателя, прокладывая путь для того, кто единственный мог его окончательно убить.

Найлус не использовал своих сил. Молча шел следом за Кровавыми Воронами и бойцами Немейского братства, продолжая стягивать к себе Силу. Его темная аура начала выбираться наружу, плавя и сдергивая пелену подрагивающей кожи и человеческих тел со стен бывшего губернаторского дворца. Лицо джедая сейчас не выражало ни единой эмоции. Сила кипела в нем, и он не мог тратить усилий своего разума на хоть какое-то лишнее движение.

Сейчас он был воплощением смерти. Первозданной стихией, той, которой даже его прошлому, тому великому и устрашающему Дарту Найлусу было никогда не стать. Сама Сила откликнулась на его зов и вела его вперед, казнить того, кто смел затронуть живых, её детей и проводников и чтобы бросить вызов нематериальным повелителям вселенной. Этот бой был вызовом и криком самой реальности, раздираемой порождениями иматериума.

Найлус видел, как одного из бойцов Немейского братства пожрали стены, раскусив броню и десантника, скрывающегося за ней, на части, не смотря на вспыхнувший щит этого Астартес. Он мог бы помочь, но не стал… Не его бой. Он должен идти вперед и совершить предначертанное самой судьбой. Следующим пал Кровавый Ворон. Схватившись за голову, он стал молить о боли. Его же братья окончили путь своего брата. Один за другим Астартес погибали в этом темном и проклятом четверкой темных богов месте. Но сейчас Хорс не мог ударить в полную мощь. Время не пришло. Он не должен был распыляться, ведь…

Замерев перед огромными вратами в компании оставшихся четырех сотен десантников, что прошли с ним этот ужасающий путь, Найлус наконец отпустил сдерживаемую Силу. Врата моментально распахнулись, и магистр джедаев вместе с Астартес узрели демоническое существо.

Верхняя часть принадлежала прекрасному человеку, чьи длинные серебряные волосы спадали на плечи, обрамляя аккуратное волевое лицо, чувственные губы, волевой подбородок и прямой орлиный нос. Глаза цвета пурпура сияли драгоценными камнями, а губы расплывались в добродушной улыбке, встречая гостей.

Нижняя же часть демона принадлежала змее. Огромный хвост, но не покрытый чешуёй, а пульсирующий плотью и пролитой кровью, калачиком свернулся под основным телом демонического примарха, что возвышался над всеми на целые метры.

Клинок улыбчивого демона опустился на одно единственное дитя, прерывая его жизнь и распадаясь пеплом, который тут же подхватил взявшийся из неоткуда ветер. Энергии варпа взбурлили, высвобождаясь жадным и огромным потоком, пожирая всё на своём пути. Существо расставило в стороны все четыре свои могучих руки, начав безумно хохотать.

Найлус пошел вперед.

Мощь Силы, что клубилась всё это время в нем, смяла и развеяла потоки Имматериума. Открытый разлом в самой ткани реальности схлопнулся под чудовищной силой самой Жизни и воплощением Реального пространства. Энергии варпа вступили в борьбу с Силой, и, находясь по эту сторону параллели, варп начал проигрывать, сдавая свои позиции.

Найлус остановил ритуал и замер перед вдруг резко переставшим смеяться змеем. Черты его прекрасного лица слегка оплавились, являя истинный лик того, кто предал человечество. Фиолетовые губы, покрытые кровью. Пылающие ярким варповым колдовством глаза. И два гигантских кожистых крыла.

Это существо уже давно перестало быть человеком, полностью отдавшись на откуп своей демонической сущности. Оно существовало только для того, чтобы утолять свой вечный и всё растущий голод до всяческих удовольствий. И это же сводило некогда великий разум с ума.

— Ты посмел прервать мой ритуал!? — Истерический полу-крик полу-вой демона-принца должен был убить Астартес, явившихся сюда следом за Найлусом. Но они выстояли, защищенные темной стороной Силы, что клубилась вокруг могущественного форсъюзера. Потраченная на это действо Сила за секунды снова впиталась в его тело, что было способно переварить столь огромную мощь.

— Примарх легиона Детей Императора, Фулгрим Фениксиец. — Голос Хорса сейчас был подобен бездне, отражаясь от стен и стирая варп потоками Силы. — За предательство рода людского, за братоубийство и потворство темным сущностям Имматериума ты приговариваешься к смерти!

С последним словом магистра джедаев, казалось бы, сама реальность замерла в ожидании дальнейшей развязки сего действа. Даже арлекин Аэльдари, что всё это время скрывалась за спинами Астартес, не сдержав охватившей её бури эмоций, приложила свои руки к щекам, неотрывно смотря на разыгрываемую людьми пьесу. И вместе с ней за этой пьесой наблюдал её бог, как существо иматериума улыбаясь и откровенно страшась открывшемуся ему виду.

Жуткий смех разнесся по помещению. Примарх так и не переименованного легиона «Детей Императора» развел свои руки в стороны, и в следующий момент улыбка полностью покинула его лицо. Когда-то прекраснейшее лицо совершенного создания скривилось в презрении.

— Я не могу умереть… — Его голос звучал как шепот и как рев одновременно. — Я бессмертен и буду жить до самой тепловой смерти всей вселенной. И каким бы ты ни был могущественным бездушным, ты не сможешь убить меня, как не смогли, когда-то этого сделать Сестры Безмолвия. Я убил их тысячи.

Примарх полностью взял себя в руки, чувствуя странное искривление пространства, что окружали пришедшего по его душу мужчину. Бой обещал ему быть интересным, и Фулгрим хотел полностью насладиться им.

Броня резко сомкнулась на его прекрасном теле, отливая красотой золота и благородного пурпура. Два прекраснейших меча, напитанных сотнями демонов, покинули свои ножны, чтобы с блеском опуститься к полу по обе стороны от тела примарха, что сейчас держал свои клинки в верхней паре конечностей.

— Ты зря сюда явился, человек. — В его голосе слышалась насмешка и жажда крови. — Ты найдешь здесь только смерть и забвение.

Слова были сказаны, и Фениксиец уже готовился совершить прыжок вперед и растерзать тело посмевшего так уничижительно призвать его к ответу человека, будь он хоть трижды пария. Но он падет от меча Фулгрима.

Сила отозвалась всей своей мощью. Пройдя через тело Найлуса, она вырвалась через его губы раньше, чем он осознал то, что хотел сказать. Набранная им мощь уже с трудом удерживалась в теле и начинала действовать до того, как Хорс даже мог подумать о том, чтобы хоть что-то совершить.

— Ты падешь…

И столько было могущества и силы в словах магистра ордена джедаев, что даже примарх на секунду замер перед своим прыжком. Настолько велико было пророчество Силы, впивающееся в саму реальность и окончательно закрепляющее будущее как уже совершившийся факт.

В этот миг сам мир изменился. Фиолетовые дымы, что клубились вокруг, начали рассеиваться, не выдерживая давления чистой реальности. Стены шпиля, пульсирующие живой плотью, замерли, как будто сама башня затаила дыхание. И Найлус сделал шаг навстречу демон-принцу, активируя свой световой клинок, пурпурным светом озаривший бесстрастное лицо одаренного, чьи глаза пылали раскаленной до красна сталью.

***

Ефримия со сжатыми кулаками наблюдала за покрытой яркими вспышками поверхностью Цезония 7. Каждая вспышка означала смерть. Смерть врага, но и смерть тех, кто сражался на её стороне. Гвардейцы запросили санкционирование использования термоядерного оружия. Отказывать людям, что бьются против металлических орд самого настоящего Изуверского Интеллекта, она не могла. Тем более, что машины как раз завершили своё полное развертывание, и тут по ним прилетело... Добро пожаловать в Империум человечества, жалкий ИИ.

На тактическом дисплее перед ней разворачивалась картина апокалипсиса. Гвардейские полки, рассредоточенные по внешнему периметру, вели огонь по наступающим волнам железных конструкций. Тяжелые танки «Леман Русс», модернизированные на верфях Меридиана, утюжили позиции противника, но каждый уничтоженный автоматон сменяли два новых. Изуверский интеллект учился. Он адаптировался к их тактике, менял схемы атак, находил слабые места в обороне.

Битва шла уже почти тридцать минут, и сражение только начинало разгораться. Каждую минуту войска человечества несли потери, но всё же сдерживали стальные орды, давая сестрам битвы полноценно закрепиться на занимаемом ими рубеже, взять в полное окружение единственное уцелевшее в бомбардировке планеты здание — центральный шпиль, даже из космоса вызывающий самые настоящие мурашки.

Ефримия видела, как очередная волна демонических тварей выплеснулась из пульсирующих стен шпиля, и сестры битвы встретили их стеной огня. Волкитные бластеры шипели, выпуская сгустки плазмы. Тяжелые болтеры рокотали, разрывая тела нерожденных. Но тварей было слишком много. Они лезли по телам своих павших, их крики сливались в один сплошной вопль, от которого, казалось, сама реальность содрогалась.

— Господин Лорд-Адмирал. — Смотрящую в обзорный монитор женщину привлек вскрик офицера связи, что на взгляд женщины излишне побледнел... Они всё-таки побеждали. — Ауспексы корабля фиксируют активность варпа со стороны планеты и искажения в точке Мандевиля за пределами системы.

Кинув свой взгляд на тактический стол, женщина увидела появление самой настоящей демонической орды Голодной суки. Этих и других тварей варпа Ефримия умела отличать... Её старый учитель хорошо обучил её.

Следом по чувствам женщины ударила чудовищная волна Силы. Настолько концентрированной, мощной и ослепляющей от огромного количества энергии Силы она не чувствовала еще никогда. Найлус Хорс, что последнее время совершенно никак не ощущался в Силе, превзошел сам себя, готовясь к бою с полноценным примархом.

Антрацитово-черная волна в чувствах самой Блейроуз прошла по планете, начав полностью поглощать космическое тело, вырывая его из лап варпа и тут же схлопываясь обратно в одной пылающей на все пространство точке Силы, что концентрировала в себе столь феноменальную мощь.

Их связь, узы Силы были полностью подавлены со стороны Хорса. И Инквизитор понимала почему. Она бы могла сойти с ума от столь огромной концентрации Силы, что своим давлением в чувствах Блейроуз даже на таком расстоянии вызывала желание пасть на колени. Но женщина с огромным трудом переборов это чувство, во все глаза и чувства наблюдала за развернувшейся бойней. Кричащие орды варповых отродий, сестры храма Серебряной Чаши, что сейчас возлагали свои тела и души в костер Веры и правды... Видит Император, их жертвы не будут забыты.

— Что в точке Мандевиля? — Голос Адмирала сейчас был недоволен.

Он только что совершил воистину великое деяние: повалил на планету древнего гиганта, способного при грамотном использовании разнести половину флота, прежде чем был бы побежден. А Штормблейд справился с потерей всего-то одного крейсера, прежде чем могучая Глориана свалилась на планету. Другие корабли эскорта хаоситов и вовсе не представляли никакой проблемы для прославленного флотоводца. Он разобрался с шебутно двигающимися в космической пустоте тушами кораблей за три десятка минут, концентрируя огромную мощь на оказавшемся в меньшинстве враге.

— Фиксирую сигнатуры кораблей Империума. — Ненадолго замолчав, делая запрос к духу машины, офицер вывел на большой обзорный экран информацию о прибывшем в систему флоте. — Боевые баржи космодесанта: «Железная кровь», «Железный кулак» и «Ярость железа». Сопутствующий флот из малых эскортных кораблей, фрегаты и два крейсера типа... Это орден Железных Рук, Лорд-Адмирал. Запрашивают связь с головным кораблем.

— Выводи.

— Есть.

Несколько дронов тут же переместились к свободному пространству по центру рубки управления линкором. Ефримия переместилась, встав ближе к управляющему трону Штормблейда.

Тут же, благодаря дронам, выведенная перед троном голограмма показала закованного в черную броню воина Астартес, из-под которой выступали части красной накидки, показывающей его приверженность к техножречеству Марса. Тяжелый доспех по виду был не единый раз модернизирован и улучшен. Из-за левого плеча воина Императора, на наплечнике которого была изображена рука в латной перчатке, стволом вверх поднимался тяжелый плазменный разрядник, способный наносить просто колоссальные повреждения не только пехоте, но и технике противника.

Открытое бесстрастное лицо десантника не выражало ни единой эмоции, так как давно было полностью аугментировано грубыми, но сверхнадежными технологиями Механикус. Правый глаз воина был полностью скрыт за тактическими визорами, тогда как левый ярко сверкал синевой, показывая своё искусственное происхождение. Каждый дюйм его металлического, с кусками живой плоти, что наверняка покрывала собой не кость, но метал, лица был испещрен тонкими шрамами — следами бесчисленных сражений и ритуальных иссечений.

Ефримия слегка поморщилась, помня, кто такие Железные Руки, и то, как они привыкли действовать. Эти воины повелителя человечества никогда не жаловались Инквизицией, независимо от того, какой из Ордосов с ними взаимодействовал. Доведенная до крайности жестокость, как к себе, так и к врагам, была нужна не везде.

Если нужно было защитить какую-нибудь из планет, орден Железных Рук, как и их многочисленные младшие ордена, будут биться до конца, но с первого же дня боёв будут делать всё, чтобы уничтожить противника, наплевав на любые сопутствующие потери, кроме собственных. И казалось бы, идеальный инструмент… Но, если можно будет уничтожить врага, принеся в жертву даже город-улей — что же, жалко тех людей, что в нем проживают.

Женщина сразу же сделала шага по направлению к дронам, выступив вперед позволив своей инсигнии качнуться, привлекая внимание искусственного глаза одного из Железных Отцов этого до ужаса таинственного ордена, что хранил свои тайны даже от Инквизиции, не позволяя им проверить хранилища на возможные ереси.

Взгляд голограммы сразу же переместился от Лорда-Адмирала к Ефримии. Прошелся по её новой, изготовленной специально под одаренных Силой броне, и остановился на инсигнии Инквизитора, висевшей на груди женщины.

— Инквизитор. — Голос был низким, рокочущим, как далекий гром. — Моё имя Паулиан Блантар. Я Железный Отец клана Кааргул.

Могущественный голос одного из сыновей примарха, что когда-то был прозван Горгоном за свой характер, методы ведения войны и общий чудовищно потребительский настрой к себе и своему ордену, заставил что-то в груди Блейроуз слегка дрогнуть. Но наваждение не продлилось долго, и Инквизитор тут же скинула с себя это странное и почти несвойственное ей помутнение неуверенности.

— Инквизитор Ордо Малеус, Ефримия Блейроуз. — Женщина едва склонила свою голову к левому плечу, внимательно наблюдая за спокойным как танк десантником. — Вы откликнулись на призыв Истребителей Тифона, Паулиан Блантар?

— Я пришел помешать им совершить самоубийство. — Рокочущий голос стал ещё более твердым, и открытый левый глаз, по сути своей технодесантника, что ещё и брал на себя обязанности капеллана ордена, вперился в глаза Инквизитору. — На которое вы надоумили их!

Блейроуз видимо поморщилась. В этом были сыны Ферруса Мануса. Бескомпромиссные, ведомые четкой логикой, но в то же время яростные, когда подавленные ими вечно бурлящие чувства брали верх над разумом. Вот и сейчас, Ефримия понимала, что Астартес Железных Рук пребывает в тихом бешенстве. А потому таким же твердым голосом начала посвящать его в происходящее на планете действо.

— На планете идет бой. — Холодный голос Инквизитора лишь подчеркивал её ставший излишне суровым взгляд. — В то время пока Имперская Гвардия сдерживает атаку железных людей, сестры битвы сражаются с порождениями варпа. Орден, известный как Немейское братство, почти в полном составе с поддержкой третьей роты Кровавых Воронов спустились на планету, дать бой и уничтожить Палатинского Феникса. У нас появилась возможность окончательно оборвать жизнь этого отродья варпа.

— Лишь слова. — Правая рука воина сжалась в гигантский по меркам обычного человека кулак. — Отродий варпа нельзя уничтожить. Они возвращаются вновь и вновь, и вы сами должны это знать, Инквизитор. Вместо того, чтобы временно развоплотить архиврага, уничтожив эту жалкую планету, вы сознательно подвергли жизни наших братьев опасности ради проверки собственных теорий!

— Знаю получше многих! — Голос женщины так же, как и Железного Отца стал отдавать сталью, заставляя всех присутствующих на мостике офицеров, кроме разве что Лорда-Адмирала, побледнеть. — И точно так же знаю, что однажды один из великих демонов был уничтожен этим способом.

Она сделала шаг вперед, её инсигния качнулась, отражая яркий дневной свет корабельного освещения.

— Именем Инквизиции и по воле Императора! Я, Ефримия Блейроуз, приказываю вам, Паулиан Блантар, спуститься на Цезоний 7 и присоединиться к сдерживанию демонических орд, оказать помощь сестрам битвы.

— Ты забываешься, смертная! — Пророкотал Паулиан, и даже голографическая проекция не могла скрыть ярости, исказившей его аугментированное лицо.

— Вы выполните этот приказ, Паулиан Блантар, — Ефримия не отрывала взгляда от его искусственного глаза, — или же в вас уже не осталось той чести и верности, что привил вам ваш примарх…

Она сама не знала, что на неё нашло. Но излишняя гордость, даже переходящая в гордыню, сынов Медузы ей была известна. И лебезить перед наследниками Железного Десятого легиона точно не стоило — ответного уважения после такого не добьёшься уже никогда.

Воин стоял не шевелясь, и только его сжатый кулак говорил о тех эмоциях, что сейчас испытывал генетический сын Горгона. Железный Отец явно слушал чьи-то слова, так как его голова в один момент едва заметно дернулась, но это не укрылось от взгляда Инквизитора.

Ефримия видела всю ту борьбу, что сейчас обуревала этого сурового и сильного духом человека. Но она так же знала, что честь для этих воинов не была пустым звуком. И если есть хоть единый шанс отомстить за своего подло преданного и убитого отца, чьё убийство незаживающей раной уже десяток тысяч лет терзает сердца этих Астартес, они всё же вступят в эту схватку. И попытаются выжать максимум из своих возможностей, чтобы наконец-то прервать жизнь предателя.

— Мы идем прямым курсом к планете. — Голос Паулиана был глух, но твёрд. — Клан Кааргул принимает ваше задание, Инквизитор. Конец связи.

Голограмма генетически улучшенного и аугментированного человека пропала. И Блейроуз с легкой нервозностью выдохнула ставший излишне тяжелым воздух. Что же, осталось только проследить за тем, чтобы эти излишне суровые ребята не сорвались с нарезки, просто кинувшись на врага всех потомков Ферруса Мануса.

Ефримия повернула свою голову к Лорду-Адмиралу, что с довольно громким хлюпаньем отпил из своей любимой кружки горячий рекаф, чем и привлек внимание Инквизитора к себе.

— Лютор, дай коридор для флота Железных Рук. Дополнительные лояльные силы на планете нам могут пригодиться.

Адмирал, слегка вздернув бровь, всё же подчинился. Движением руки он начал вбивать в консоль команды на перестроение. Космическая армада почти сразу пришла в движение, позволяя баржам Астартес подойти ближе к планете, не попадая под удар главных орудий тяжелых кораблей флота. Что должно было сразу же донести до Железных Рук лояльное отношение Инквизитора к их решению.

— И вы верите им, Инквизитор? — Старческий и ворчливый голос отвлек Ефримию от мыслей, и женщина, что уже снова склонилась над тактическим столом, была вынуждена оторвать от идущего сражения свой взгляд и посмотреть на адмирала.

— Я не чувствую от них угрозы, — ответила она после короткой паузы. — А значит, и проблем от Железных Рук не будет. Так или иначе, сегодняшний день окончится нашей победой, и ничто не помешает нам одержать этот триумф.

Прославленный не в одной кампании адмирал, хмыкнув, кивнул на слова Инквизитора, которую считал лишь обычной молодой девчонкой. Эта её Сила, конечно, знатно помогала им и в сражениях, и в подготовке, но всё же Лютор давно привык опираться на холодную логику своего разума и на машинный дух своего линкора, не слишком уж одобрительно относясь к псайкерам. И хоть Штормблейд точно знал, что Инквизитор является парией, он не сильно вдавался во все эти подробности, считая их такими же псайкерами, только которым не так сильно повезло… Или же наоборот, ужасно повезло — тут как посмотреть, если брать в расчет демоническую угрозу и вечную связь с силами Имматериума.

***

Космодесантник откликом своей мысли прервал связь с Инквизитором, посмевшей усомниться в его добродетели. Подавив первую пришедшую в его голову яростную мысль, требующую наказать зарвавшуюся смертную, Паулиан Блантар оглядел своих братьев, на лицах которых секунду назад он мог разглядеть следы гнева, но десантники быстро справлялись с обуревающей их яростью, на слова Инквизитора. Эмоции… Жалкие, ненужные настоящему воину рудименты, что только смущают разум и вводят его в полное смятение.

Легион Железных Рук… Все его ордена-наследники хорошо усвоили урок, куда приводят эмоции. Их лидер, светоч во тьме, Примарх — что воплощал собою волю своего божественного отца, Императора и аватара Бога-Машины, поддался человеческим чувствам. Гнев и ярость овладели им, и он пал от рук того, кто сейчас находится на этой ничем не примечательной планете Империума. Лучший друг, брат и самый близкий человек предал его… И убил.

Паулиан, несмотря на все свои усилия, никак не мог заглушить тот шум, что сейчас стоял в его давно аугментированных звуковых сенсорах. Мозг просто напрямую заставлял его испытывать гнев и ярость, несмотря на то что он с помощью сложной машинерии, заменяющей все части тела, полностью контролировал собственный гормональный поток.

Фулгрим Фениксиец. Палатинский Феникс. Примарх Третьего, павшего во мрак легиона, что в шутку до сих пор назывался Детьми Императора. Сейчас он был там, на планете. И Цезоний 7 может стать его окончательной могилой. Не поучаствовать в священной мести он не имел права. Но также он не имел права подвергать своих братьев такой опасности, как встреча с демоническим примархом.

Блантар плыл в потоках варпа к системе Цезоний с единственной целью: спасти тех, кто осмелился выйти в бой против чистой стихии и воплощения порока. Он не верил в победу их странных братьев из ордена Истребителей Тифона. Они не могли победить… И в то же время, сейчас на планете идет самое настоящее сражение, а флот врага разбит. Его остывающие осколки явственно улавливались ауспексами десантной баржи.

Братья… Немейское братство. Они были орденом двадцать первого основания. Проклятая всеми попытка увеличить численность Астартес. Конечно же почти ничего не вышло, и Адептус Механикум не смогли превзойти самую настоящую технологическую магию, явленную воплощением Омниссии. Ордена получились с явными изъянами. Мутациями, что перекрывали все их достоинства. Они падали в Хаос, начинали поклоняться темным ложным богам и были низвергнуты во мрак истории.

И сколь многие пали, столь же удивителен из-за этого был пример таких орденов, как Тифонцы. Они презрели свои недостатки, но не поддержали Железный совет, отколовшись от воли Медузы, тем самым обрекли себя на изгнание.

Их не стали истреблять. Отпустили. Но всегда пристально следили. Наследники Ферруса Мануса должны были быть первыми во всём и не сметь позорить своего генетического отца. И Немейцы оправдывали доверие, что оказал им совет, не став уничтожать новорожденный орден. Не предали, оставшись столь же верными, как и прямые потомки Железного легиона. Не потворствовали своим эмоциям. Бились наравне с прочими орденами и даже превосходили их. И хоть они не поддерживали иссечения и волю Омниссии, отказавшись от древнего договора с Механикус, что связывал всех потомков Десятого со служением Богу-Машине, они всё равно оставались сынами Ферруса.

Они следовали тому пути, по которому прошел когда-то их собственный примарх, ставший охотником на чудовищ на своём родном мире Медузе. Они так же не отрицали слабость плоти, но считали, что железные руки их отца стали наградой за совершенное великое деяние. Из-за чего… Стали теми ещё собирателями, навешивающими на свою броню всякую всячину — начиная от рогов и шкур побежденных великих монстров, что можно было повстречать в галактике, заканчивая предметами быта смертных на отбитых от ксеносов и слуг варпа планетах.

Железный Отец даже поморщился бы от проскочившей в его разуме мысли о столь недостойном сынов Ферруса собирательстве, но та тут же улетучилась. Его собственные братья из клана ждали решения наставника, учителя и проводника Бога-Машины. Без него Железный капитан Мааркол Руманн не мог решить, нужно ли высаживаться на планету. Паулиан Блантар же желал держать полноценный совет. А значит, им понадобится древний, почтенный брат, что точно скажет своё слово. Им стоит решить будут ли Железные Руки атаковать смертных за то, что они посмели оскорбить Великий Орден своим недоверием? Или же Паулиан сдержит слово, и их клан обрушится на древнего архиврага?

— Держать курс к планете… — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Созывайте совет. Я желаю держать слово с братьями клана Раукаан.

— Будет исполнено, Железный Отец.

Огромный экран засветился, тут же выводя картинку, показывающую братьев по ордену. Паулиан Блантар уважительно кивнул своим боевым товарищам и тут же приступил к делу.

— Инквизитор, с которой я связывался, посмела усомниться в чести и верности нашего священного братства. — Его голос был ровен, без тени эмоций. — И сейчас совет должен решить, что мы сделаем дальше. Накажем зарвавшуюся смертную, или же высадимся на планету и попробуем отомстить за нашего отца?

— Посмели усомниться в верности? — Железный капитан клана Раукаан, или же, как ещё их называли, Огненных Сердец, в гневе сощурил свои аугментированные глаза. — Я выступаю за то, чтобы покарать зарвавшихся смертных, что смеют столь пренебрежительно относиться к нашей истории. Всем известно, что сыны Ферруса подобны стали, и их верность Императору — непреклонный закон.

— Архивраг… — Хриплый и грохочущий голос достопочтенного дредноута, брата Фурноуса, заполнил канал связи.

Он получил свои ранения после уничтожения одного из титанов, стоящих на вооружении Архиврага. Древнего и великого оружия, превышающего сотни метров, имеющего собственные пустотные щиты и непревзойденное вооружение. За этот подвиг он был навеки закован в дредноут. Доспех и жизнеобеспечивающая капсула позволили прожить великому брату тысячи лет, неся смерть и разрушения врагам Императора. Многие Железные Руки пытались добиться таких почестей, получив столь великое и совершенное механическое тело, но мало кто был способен совершить подобный подвиг. Все в ордене уважали достопочтенного брата Фурноуса за его победы, знания и неприкрытую ненависть к врагам Империума.

— Я за то, чтобы отомстить ему. — Голос дредноута был подобен скрежету тектонических плит. — Наш примарх пал от руки Фулгрима. Мы должны уничтожить его в память о нашем отце. И даже если мы падем, то умрем с честью и достоинством.

Железный капитан его собственного клана лишь в тщательно подавляемом гневе сжал свои кулаки. Он не хотел гибели своего клана и понимал, что справиться с примархом просто нереально, не с их количеством сил. Он должен думать о братьях, хоть и понимал, что поступает малодушно. А потому:

— Я за то, чтобы наказать Инквизитора.

— Инквизитор, конечно, оскорбила нас. — Голос Железного Отца Огненных Сердец, сверкнувшего своими аугментированными красными глазами, прозвучал спокойно. — Но разве мы тогда и правда не утратим нашу честь? Я за удар по архиврагу.

— Тогда…

— Перед тем как ты продолжишь, брат, ответь на вопрос. — Достопочтенный дредноут слегка наклонил свой огромный корпус, что отразилось и на пикт-съемке. — Что ты ответил Инквизитору на её запрос? Она ведь просила помощи. Наш корабль фиксирует бой на Цезонии, и он всё разгорается. Сигнатуры взрывов и помех от использования ядерных зарядов ауспексы и авгуры нашей баржи не спутают ни с чем.

— Я ответил, что мы спустимся на Цезоний.

— Значит, да будет так.

— Да будет так. — Повторил за древним братом Паулиан Блантар.

Он понимал: сегодня они, возможно, вступят в свой последний бой. Но не уронят своей железной чести. Плоть слаба, а чистый разум так просто не убить. Главное помнить об этом и о железной дисциплине, когда их великие кланы всё-таки встретятся с истинным врагом, предателем и убийцей их Примарха.

Связь прервалась. Железный Отец прикрыл свои глаза, давая своему мозгу небольшую разгрузку перед предстоящим боем. Скоро флот Железных Рук подойдет к планете, и тогда он нанесет свой сокрушительный удар по ордам демонов. Но теперь Паулиан хотел лично поучаствовать в убийстве Фениксийца…

Всё-таки в вере и убеждениях их младших братьев из братства Истребителей Тифона что-то есть. Все сыны Мануса горели идеей подвига, хоть и отрицали почет и славу, идущую следом. Они хотели самого совершения, без почитания. Ибо таков был и их примарх.

— Братья, — голос Паулиана разнесся по каналам связи, обращаясь ко всем воинам клана, — готовьте оружие. Мы идем в бой.

Он сделал несколько шагов к обзорной панели, на которой высветился Цезоний 7, и тяжелая броня сервомоторов взвыла, двигая его могучую фигуру. Двигатели десантной баржи взревели, с прошедшей по всем палубам корабля дрожью толкая судно в сторону планеты.

— За Ферруса, — прошептал Паулиан, и его голос был подобен клятве. — За честь. За месть.

Глава 14

Хорс сорвался со своего места одновременно с Примархом детей Императора. Воздух хлопнул и начал расходиться волнами по сторонам, встретившись с точно такой же воздушной волной, следовавшей за чудовищно быстрым врагом. Стоящие позади магистра джедаев Астартес едва могли углядеть за движениями существ, что оставили позади обычные человеческие возможности и вышли на куда более высокий, полубожественный уровень своей силы.

Еще до того, как прозвучал хлопок преодоления звукового барьера, клинки двух воинов встретились в вихре смертельного танца, с давних времен возносимого человечеством на пьедестал великого искусства. Световой меч, закручиваясь, плавно парировал и отводил в стороны проклятые мечи Фениксийца, не смея принимать их на прямой блок. Сила и скорость демонического Примарха были велики. Фулгрим во много раз превосходил всех противников, с которыми Найлусу когда-либо приходилось встречаться, но всё же и он не терял времени зря, став много сильнее за тысячи лет... Да и теперь Найлуса ведет сама Сила, а потому, насколько бы ни был могуществен Примарх, сегодня его ждало только поражение и гибель от руки джедая.

Хорс отвел в сторону обрушившийся на него с массой целой горы клинок, тут же сделав шаг вперед с подшагом влево, уходя во внешнюю сторону от прямого колющего удара в грудь. Световой меч проскочил вдоль лезвия врага и устремился к животу змееподобного великана. Но был отведен невозможным для человека движением — кисть Фулгрима буквально согнулась в другую сторону, направляя демонический клинок, что смог с шипением и вскриком отразить световой меч, чтобы тут же устремиться к горлу джедая.

Фениксиец сейчас испытывал крайнюю степень удовольствия. Столь великое искусство владения мечом он мог видеть очень редко. Редко бывало такое, когда враг был достоин по-настоящему сразиться с ним. Мало кто мог за ним поспевать, почти никто не мог одолеть его в честной схватке лицом к лицу... Больше ста веков опыта и филигранного оттачивания своего мастерства сделали из него настоящую машину смерти. А психическое могущество и улучшенное тело демонического Примарха давали и так ужасно могущественному существу просто божественные возможности в бою.

Сражаясь, Найлус шел по одной самой благоприятной линии будущего, что ярким огнем горела во тьме, всё ярче и ярче подсвечивая сознанию джедая нужные действия что стоило совершить, но бывший Лорд Ситов, никогда не слушал Силы напрямую, он следовал подсказкам, но по самой своей природе не мог безоговорочно довериться ей. Пригнувшись от следующего удара, что Примарх нанес правым своим мечом наотмашь, Хорс подбил меч Фениксийца буквально потяжелевшей и почерневшей от вложенной в неё Силы рукой, буквально выбивая клинок из змеиной руки демона-принца, ломая и сминая кисть своего врага.

Демонический клинок с огромной скоростью улетел вверх. Вертясь на просто чудовищной скорости, он воткнулся в потолочное перекрытие, находящиеся в пятнадцати метрах от пола, войдя туда по самую рукоять.

Одна из нижних рук Фулгрима тут же метнулась к телу готовящегося нанести следующий удар Найлусу, с неимоверной тяжестью приложив его в грудь, и с чудовищной силой откинув джедая в стену. Удар был столь мощен, что пробил доспех и добрался до груди магистра. Кровь хлестнула во все стороны, а кости грудной клетки треснули, частью выходя своими осколками из спины, удерживаемые только надетым на тело доспехом.

Герион Критский с яростью выпустил очередь из штурмового болтера, закрепленного на руке, по Палатинскому Фениксу. Выстрелы как будто бы обогнули всю его фигуру, а из-под потолка вдруг упал клинок Примарха, воткнувшись в ободранный от чудесной мозаики и состоящий из чистого рокрита пол бывшего дворца.

Монстр медленно выпрямился, переставая перед Астартес во всем своем могуществе. Полузмеиное лицо Примарха еще более исказилось от охватывающей его ярости. Он надеялся на более долгий бой, надеялся, что эта букашка развлечёт его еще больше. Но, пересилив себя, Демон-Принц расставил свои четыре руки в стороны. С громким хрустом и движением грудных пластин брони еще две полноценные конечности с резким звуком разрывающейся плоти вылезли из плечевых суставов поверх самой обычной человеческой пары рук.

— Вы пришли убить меня. — Шипящий, отравляющий само пространство своими наркотическими и пьянящими, отвратительными и столь же привлекающими миазмами голос разнесся по залу. Аура Великого существа, буквально созданного для того чтобы править, распростерлась над Астартес, не давая им двинуться. — Я благодушный хозяин. Я понимаю вашу ярость, сыны Ферруса.

Длинное змеиное тело примарха сократилось, толкая его вперед, к хоть и медленно, но поднимающим своё оружие улучшенным генетически воинам.

— Не было и дня, когда я не жалел о содеянном. Феррусс Манус был для меня больше чем брат. — Нижняя рука змея легла на воткнувшийся ранее в рокрит клинок, а правая, самая верхняя, сжалась в кулак и замерла перед демоном-принцем. — Вместе мы сможем вернуть его! Склоните своё колено, ступайте за мной, и мы достигнем столь великой цели... Ферусс будет с нами, он обретет плоть и тело. Мы возродим его, вам только нужно приклониться.

Обволакивающий и усыпляющий бдительность голос был столь прекрасен и столь же чарующ, что Герион Критский с трудом скинул с себя охватившее его желание преклонить колено перед этим существом.

— Ложь! — Габриэль Ангелос перехватил молот двумя руками и кинулся вперед, к Примарху, вознося своё оружие над головой.

Силовой молот «Божественный расщепитель» покрылся охватившими его молниями и зажужжал от пришедших в движение многочисленных энергетических полей. Великое оружие, содержащее осколок клинка эльдарского божества, было заточено на борьбе с демонами. Именно поэтому Габриэль когда-то смог одолеть великого демона Маледиктума. И сейчас, не задумываясь о последствиях, он нанес удар по мечу, что демон вытащил из пола, подставив под завывающий гулом силовых полей и психическим огнем молот.

Огромные потоки психической энергии разнеслись по залу. Демонический Примарх, лишь усмехнувшись, нижними руками схватился за плечи Астартес, удерживая его на месте, в то время как два его клинка взметнулись под потолок, собираясь окончить жизнь славного воина.

Герион тут же метнулся следом за капитаном Кровавых Воронов. Древнее копье, передающееся от одного Верховного Истребителя другому, взметнулось в чудовищном по силе броске. Его полупрозрачный, странный на вид зазубренный наконечник мелькнул рядом с Примархом, но тот лишь ласково улыбнувшись Гериону Критскому, нечеловеческим, воистину змеиным движением отклонился в сторону. Копье, что должно было пролететь мимо цели, всё же врезалось в плечевой сустав врага. Такова была мощь этого древнего оружия — оно поглощало свойства побежденного им врага. Древняя технология времен Темной эры, или же ксенотех — никто точно не знал, на что оно способно. Но сам удар им разрывал пространство и мог поразить цель даже сквозь время, требуя от владельца только одного, нанесенного с точностью машины, просчитанного заранее удара.

Облаченное в тяжелую терминаторскую броню плечо Верховного Истребителя Тифона врезалось в Примарха. Даже такой массы, способной буквально расплескать обычного человека, не хватило, чтобы полностью повалить демон-принца с ног, но всё же враг был откинут и из-за собственного ранения отпустил капитана третьей роты Кровавых Воронов, из своих чудовищных лап.

— Огонь, братья! — Герион, успевший выдернуть из Примарха своё оружие, что, пробив искусную броню, вошло в демоническую плоть лишь на жалкие пару сантиметров, указал наконечником копья на врага всех сыновей Ферруса Мануса и сам начал заливать противника огнем наручного штурмового болтера.

Астартес, что уже оклемались от ужаса и того божественного и блаженнейшего искушения, что было крайне тяжело перебороть, тут же начали разбегаться по огромному залу, заливая Фулгрима просто морем огня. Вспышки бластерно-волкитного оружия Примарх гасил движением своих мечей, что сами по себе поглощали тяжелые энергетические всполохи, всё больше завывая и смущая умы Астартес. Тяжелые плазменные синие сгустки он развеивал направлением своей воли, заставляя их взрываться еще до того, как те добирались до его тела, а мини-ракеты выпущенные из болтеров, обходили его фигуру стороной, как будто бы само пространство было против того, чтобы они попадали по демону-принцу.

Двое Астартес в красной броне с бежевыми наплечниками тут же начали заряжать ручной турболазер. Один присел на колено, возложив гигантскую и нечеловечески тяжелую установку на своё плечо, второй же вложил в неё заряд. Вспышка красного света оглушительным звуком чудовищно перегретой энергии вырвалась в сторону Примарха, лишь на мгновение соединив яркой алой линией его тело и дуло трехметрового переносного орудия, из которого могли стрелять лишь Ангелы Императора.

Пространство поплыло перед Примархом. Грязно-фиолетовая гнилая рана поглотила выстрел и тут же разрослась в стороны, собираясь ударить по начавшим наступление воинам-терминаторам.

Ветеранские отделения не собирались простаивать без боя. Крепче сжимая свои силовые мечи, молоты и когти, они ринулись на врага, собираясь вместе с помощью хорошо поставленной командной работы завалить противника своими телами. Сколько бы он их ни убил, он не сможет продержаться слишком долго против генно-модифицированных бойцов, созданных специально для того, чтобы убивать могущественнейших из чудовищ, что только способна была кинуть против Человечества галактика.

Прорыв варпа поглотил десяток терминаторов, перед тем как окончательно закрыться под нагрузкой находящегося в помещении просто невозможного по силе парии. Примарх, хохоча, кинулся на встретивших его тяжелыми штурмовыми щитами Астартес, разрубая их на куски. Один, два, три... Десяток, Два… Каждый удар, каждый взмах шестерукого змея, что, извиваясь, проходил сквозь ряды бойцов в терминаторской броне, отбирал жизни. Ничто не могло остановить Фулгрима, почувствовавшего вкус крови.

Один из ветеранов-сержантов всё же поймал Примарха за хвост, и следом тут же раздулся огромным кровоточащим фиолетовым сгустком плоти, начав вытекать из своей брони по почти мгновенному движению одной из рук Повелителя «Детей Императора». Двое других, что смогли ранить одну из рук демона, взорвались, разлетевшись плотью и тяжелыми осколками керамитовой брони, повалив еще тройку бойцов на залитый кровью Атсартес рокритный пол.

Габриэль Ангелос и Герион Критский бились в первых рядах, рядом со своими братьями, с трудом сдерживая мощь разбушевавшегося мерзкого прислужника темных сил. Тяжелые удары самого настоящего Демона выматывали и валили с ног даже столь искусных воинов, прошедших не одно сражение, и не первую сотню лет, служивших Терре и Золотому Трону. Сама реальность как будто бы дрожала под искусными взмахами клинков архипредателя.

Копье Верховного Истребителя взметнулось в атаке, наискось разрубая тяжелый, покрытый золотом и пурпуром доспех. Лишь для того, чтобы под тяжелой рукой Примарха быть перехваченным и откинутым в сторону, нанизав аж трех братьев, перед тем как наполовину уйти в тяжелые стены черной башни. И следом Габриэль ударом своего тяжелого молота всё же смог на секунду остановить продвижение Примарха, что за столь короткое, ничтожное по сути время идущего сражения, смог уничтожить уже полторы сотни Астартес и не собирался на этом останавливаться.

Силовой молот с оттяжкой ударил в грудь чудовища, опрокидывая его на пол. Астартес тут же накинулись на поваленного Архиврага, терзая его плоть мечами, ломая кости молотами и разрывая тело на куски силовыми когтями. Удары шли один за другим, но застывший и поваленный Примарх до сих пор оставался одним из самых опаснейших существ этой галактики.

Вспышка энергии отбросила терминаторов Кровавых Воронов и Немейского братства. Тяжелый и прочный керамит, способный сдержать чудовищные нагрузки, разлетелся будто щебень, крошась и трескаясь от психической мощи избранника Слаанеш.

Отлетевшие десантники с громким треском, запахом паленой плоти и мерзкими миазмами, источаемыми варповым колдовством Примарха, которое приносило глубокую, поражающую само сознание боль и чувство отвратительного, но такого желанного удовольствия, корчились на полу. Это чувство, которому перед своей смертью поддавались космодесантники, тут же меняло их опустевшие оболочки, и их же собственные братья были вынуждены умерщвлять поддавшихся соблазнам и темным дарам братьев, что отринули свет Императора и склонились перед Повелителем Удовольствий.

Сокращаясь со страшной силой, тело Примарха выстрелило вперед, ворвавшись в одну из групп Астартес, что занимали тактические, выгодные для обстрела позиции. Головы в шлемах, части рук и ног с целыми волнами крови тут же разметало по сторонам под аккуратными, но как будто бы специально избыточно мощными ударами Примарха.

Фулгрим воистину был сейчас счастлив, не смотря на прошлое разочарование с тем потрясающе владеющим мечом человеком. Столько времени он провел в неге наслаждений и изысков. Он перепробовал многое, но ничто не приносило ему большего удовольствия, чем боль. Изысканная, желанная и невозможная даже для Астартес. Тело Примарха способно было выдержать многое, и Фениксиец познал это блаженство, используя многочисленные сыворотки и наркотики, дурманящие разум и уносящие даже его сознание в самую пучину болезненного удовольствия.

Сейчас же, во время боя, его ломали и били. Он мог это воспринимать лишь с покровительственной улыбкой... Сыны Ферруса воистину обмельчали, и такие точно не были достойны жизни. Он принесет своему почившему брату жертву и дар, умертвив недостойных, тех, кто даже не смог до него дотронуться в порыве своей первозданной ярости. Той самой, что Фулгрим когда-то видел на лице своего самого любимого из братьев.

Дорогу Фениксийцу снова преградили два воина. Один в бронзовой, второй в красной терминаторской броне. Копье и молот, древние артефакты, что даже ему были способны нанести урон. Фулгрим уже оценил их уровень и принял его удовлетворительным — они достойны, именно поэтому он их не убил тут же на месте. Он всем давал шанс, давал возможность блеснуть, дотянуться до настоящего Примарха. Ведь, показывая своё просто доминирующее владение мечом, Фениксиец хотел, чтобы об этом узнали, чтобы трубили на всю галактику. Он вернулся! Он сильнейший! Кто, как не искуснейшие из воинов, пришедших за его головой, может стать истинными и лучшими из глашатых, принесших в Империум столь пугающую и будоражащую новость?

Губы Палатинского Феникса растянулись в улыбке, когда бордовая, почти черная кровь от буквально разорванного одного из Астартес окропила его лицо. Тягучая и теплая амброзия была столь приятной на вкус, что Примарх не смог сдержать эмоций. Его крылья взметнулись по сторонам, откинув подобравшихся к нему со спины противников. Фулгрим поднялся на хвосте, искусно владея этой конечностью. Он возвысился над вставшими перед ним Астартес почти на три метра — ужасающий, прекрасный и сильнейший. Машина смерти, сотканная из плоти и колдовства. Примарх был совершенным орудием убийства и доминирования. И он доказал это сломив волю к победе пришедших за ним Астартес, он чувствовал их колебания, чувствовал охватывающую их бессильную ярость. Ещё немного и они сломаются, осталось только подталкнуть.

— В стороны! — Проникающий в само сознание, будоражащий и буквально вынуждающий тебя подчиниться голос прокатился по всему помещению.

Найлус Хорс всё это время готовил атаку. Удар Примарха не смог нанести ему урона, что тут же не был бы залечен Силой. Идущее прямо сейчас на планете кровопролитие давало бывшему Лорду Ситов чудовищные возможности, подкрепленные столетиями изучения путей Великой Силы. И теперь ему незачем было сторониться этой Силы — теперь он сам был воплощением этого могущества.

Чёрное, поглощающее саму реальность копье, искажающее все возможные законы материальной и нематериальной вселенных, сверкало ярким светом, одновременно гася и притягивая к себе всё возможное освещение. Невозможная атака, ибо не существует такого оружия, что способно воплотить её, заставившая даже Примарха вздрогнуть от ощущения слабости и самого настоящего пробирающего до костей ужаса, ведь души людей, видевших это копьё тьмы, в страхе тряслись перед ним, как будто бы сами стремясь убежать подальше, от того, что создано только для одного – тотального и полного уничтожения. Такое было невозможно пережить, и с таким просто нельзя было сталкиваться.

Само воплощение смерти в её первозданном виде, всепожирающей и сверкающей от самой тьмы пустоты, на огромной скорости метнулось в сторону Примарха, просто снося не успевшего отскочить Астартес, испарив его на месте. Прогибающая реальность атака сжимала перед собой пространство, обратно отпуская его после того, как проходила дальше. Отчего, казалось, будто весь огромный зал поплыл волной. Эта на первый взгляд несуществующая волна, сдирала черные потеки со стен величественного дворца, уничтожая и аннигилируя плоть черной башни, раскрывая то, что таилось под ней.

Примарх не был бы Примархом, если бы не попробовал защититься. Фулгрим скопил все имеющиеся у него силы, понимая, что не сможет увернуть от этой атаки. Выставленные вперед четыре руки и два скрещенных меча в еще паре конечностей, подпитанные всей энергией Хаоса, что только мог отдать Фенексиец, встретили квинтэссенцию самой смерти пущенную Найлусом.

Удар был чудовищным — он сжигал, плавил, уничтожал. Демоны в клинках моментально прекратили своё существование. Руки Фениксийца обуглились до костей, и с лопающим перепонки громом, сопровождающим темное копье, Примарх, пробив витраж с изуродованным изображением Императора, из которого было видно идущее внизу сражение. Он вылетел из тронного зала, как из гигантской пушки Гаусса, мгновенно набрав огромную скорость. Только остаточное изображение от громадного тела архиврага мелькнуло в реальности, и быстро было развеянно метнувшимся следом Найлусом, что не хотел так просто отпускать своего врага, сумевшего пережить сильнейшую атаку на которую был способен Магистр Ордена Джедаев.

Фулгрим под невозможным ударом утерял свои кисти и мечи, потерял возможность обратиться к варпу. Головная боль набатом ударила в виски Примарха, почти заставив его потерять сознание. Падая с гигантской высоты и смотря на приближающуюся, искалеченную самой настоящей бойней, покрытую кровью, трупами и разлагающимися прямо на глазах демоническими телами землю Цезония, Примарх пересилил собственную боль, что сковывала всё его тело, и раскрыл свои крылья.

Поймав встречный поток горячего воздуха, пропахшего кровью и сладостными миазмами развеянных демонов, Демон-Принц стабилизировал своё падение и взлетел вверх, направляемый сильным восходящим потоком.

Чудовищный удар сотряс тело Примарха в воздухе. Тело снова наполнилось тяжестью, коробящим саму суть давлением, оказываемым на душу, что начала трепетать от близости самой настоящей точки уничтожения. Найлус с напряжением всех своих сил подтянулся по спине демона и, зацепившись рукой за осколок брони, разрушенной воинами Астартес, с великим напряжением, вкладывая всю свою силу и Великую Силу в меч, рубанул по крылу Фулгрима.

Алый, пылающий яростью и чистой Силой меч прорубил плоть Примарха, под корень отрубив его правое крыло. Плавное планирование резко превратилось в крутое пике. Перевернувшись в воздухе, Фулгрим схватил джедая обугленной, костлявой конечностью и начал молотить тяжелыми, сминающими плоть и сталь ударами по так достававшей его мошке, посмевшей выжить и тяжело ранить его — совершеннейшего из когда-либо живших и ныне живущих существ.

Хорс впитывал волны Силы. Удары Примарха вминали, дробили его кости, рвали плоть, разбрызгивали литры крови. Тело, что сейчас каждой своей клеткой было напитано просто чудовищными океанами Силы, тут же восстанавливалось, чтобы в следующий момент сокрушиться от очередного удара Демона. В какой-то момент Найлус выронил свой меч. Он и так знал, что такое боль, жил с нею… Воспоминания о смерти и перерождении, о словах Митры снова вспыхнули в его сознании. Он не мог проиграть! Не сейчас, и не так!

Потоки Силы от смертей и разрушений, от самой квинтэссенции уходящих жизней, уносимых чудовищным сражением, рванули в сторону падающего с огромной высоты человека. Фулгрим нанёс очередной удар, но этот удар был перехвачен маленькой, по сравнению с Примархом, рукой пустого, чьи раскаленные красные глаза пылали ярче, чем у Вулкана. Воспоминание о брате пошатнуло сознание павшего сына Императора, отчего в следующий момент он сам пропустил просто ужасающий по своей силе удар, содрогнувший всё его тело и плоть.

Вскричав в ярости и боли, зубы Фениксийца сомкнулись на плече ставшего так ненавистным ему человека, разрывая плоть и дробя кости, впоследствии вырывая целую руку у ставшего таким ненавистным ему врага. От следующего удара свободной рукой удерживаемого человека Примарх выпустил из своих нижних обугленных конечностей тело, тут же ставшее свободно падать в стороне от Фулгрима.

Но падение не продлилось долго. В следующий момент они рухнули в самую гущу идущего сражения. Прокатившись по земле, два тела замерли напротив друг друга примерно в десяти метрах и, не отрывая друг от друга своих глаз, начали вставать. Человек, бросивший вызов полубогу, и полубог, признавший достойным схватки и своей ярости человека.

Тело Примарха поплыло. Варп исходил из него под действием поля отрицания парии. Невозможный удар темного копья до сих пор ощущался душой полубога, и он заметил столь опасную для самой его жизни утечку. Утерев кровь своей родной костлявой ладонью — так как дополнительные конечности просто развеялись на ветру, как и широкий и сильный змеиный хвост, Фулгрим поднялся. Одним движением правой руки, кисть которой была обглоданным белеющим скелетом, он перехватил клинок прыгнувшей на него девы-воительницы. Выдрав из ослабевающих рук меч, Примарх наотмашь ударил по деве, разорвав её тело на части.

Найлус поднялся. Голова кружилась от дурманящей разум мощи. Сейчас он не видел ничего, кроме своего врага. Рука, что была оторвана в сражении, буквально за секунду, по мановению странного движения выросла из плеча, сжавшись кулаком на прилетевшем на зов световом мече.

— Ты силён! — Фулгрим оскалился в улыбке, в которой смешались ярость и восхищение от встречи со столь могущественным врагом, что своим поражением и смертью может подтвердить его совершенство. — Но я бессмертен! И как бы ты ни старался, вечный, ты всё равно умрешь, и я принесу твою душу в дар Повелителю Наслаждений!

Он начал получать извращенное удовольствие от этого унизительного боя. Конечно, кто ещё мог сломить его кости, как не один из Вечных? Древних людей, подвида человечества, что сопровождали обычных людей на протяжении всей истории этого вида. Даже сам Император был Вечным, сильнейшим из них…

И вот Палатинский Феникс встретил достойного противника, реликта древней эпохи, что наверняка припрятал еще не один туз в своём рукаве и даже, наверное, способен убить его. Это будет величайший бой! Примарх сам не заметил, как стал широко улыбаться. И хоть этот человек поначалу его взбесил, что ж, он готов был показать ему, чего стоит генетическое мастерство Императора и дары Темных Богов перед простой эволюцией.

— Ну Ари Корит! — Слова древнего Ситского наречия сами сорвались с языка Найлуса. Повелитель смерти, конца, всего сущего. Найлус сейчас полностью добровольно сам принял эту мантию. Если его враг бессмертен, он станет самой смертью и сотрет его из реальности, завершит историю, пропитанную кровью и миллионами жертв. Он чувствовал эти жертвы, эти миазмы страха и душ от Примарха… Он был таким же — уничтожитель миров. Ему принесли забвение, и он принесет этому человеку, забывшему про человечность, окончательный покой.

— Хахаха! — Рассмеявшись, Фулгрим расставил свои руки в стороны. Длинный золотой двуручный меч в его руке выглядел как обычный одноручный клинок. Сам Примарх понял каждое слово, сказанное его врагом, так как не был человеком, а являлся демоном-принцем. — Так закончи! Вот он я!

Небо разорвал удар от падающих дроподов. Взгляд Хорса не отрывался от Примарха, от его смеющегося рта, от белых, блестящих от разгорающегося вокруг пламени и энергетических вспышек волос, от аккуратного носа и тонких, но чувственных губ. Сейчас Примарх и правда походил на само совершенство, то, что должен был когда-то воплощать. Мысль — образ. Тяжелая десантная капсула, предназначенная для десантирования дредноутов, рухнула на голову Примарха, с чудовищным треском сминаемых костей придавив того к земле.

И Найлус пошел вперед. Пора было закончить начатое.

***

Удар десантной капсулы об сплавленную каменную поверхность был неимоверно силен. Пол укрепленного дропода, созданного специально для того, чтобы преодолевать жесточайшие условия вхождения в атмосферу, промялся по не ясной причине. Возможно бы, Фурноус не заметил этого, но сознание закованного в специальном боевом саркофаге на вечную службу воина, с точностью машины отмечало все происходящие с его телом и внешними условиями изменения. Ведь в бою, в настоящих, агонизирующих мясорубках, где выживает дай бог каждый десятый, из вступивших в сражение воинов, не существует мелочей.

Переклинившая створка -откидная аппарель, была выбита тяжелой механической рукой дредноута. И перед яростными глазами, датчиками и специально встроенными в древнюю машину круговыми визорами, что напрямую подключались к сознанию добившегося великого машинного возвышения боевого брата клана Раукаан разверзлось сражение. Сестры битвы отражали наплыв отродий варпа, с великим истощением собственных сил сдерживая удар демонической орды. Если бы лицо закованного в жизнеобеспечивающий саркофаг помещенный внутрь древней брони воина могло улыбнуться, он бы раскрылся в своей кровожадной улыбке. Как же радостно боевому брату было оказаться в бою, только Астартес могли понять, его и только они не осудили бы.

Как же приятно древнему брату, почти полностью слившемуся с машиной было снова оказаться здесь, в пылу сражения. Бесконечная боль закованной в сталь телесной оболочки, постоянные тесты личности на дегенеративные расстройства, заседания железного совета, всё это выматывало почтенного брата Фурноуса похлеще любого боя. Только в бою он мог почувствовать себя воистину нужным и живым, только в бою он мог послужить тому, для чего был создан... Глобальному доминированию Человечества в галактике!

Гигантский шаг почти четырехметровой машины смерти, сопровождался звуком напряженных электроволокон и магноспиралей, скрученных в стальные тросы искусственных мышц. Почтенный брат Фурноус закованный в дредноут "Кастраферрум МК IV" пережил великую Ересь Архипредателя. Он помнил те великие битвы, и сам был одним из тех, кто воспитывал в ордене ту всесокрушающую ненависть к отступникам и еретикам, прошедшим вслед за Хорусом... Он помнил имя архипредателя, знал и то, что его Примарх на самом деле погиб. Не питал себя иллюзиями все эти тысячелетия, в отличии от остальных братьев, и уже давно устал им доказывать свою точку зрения. Он не верил, что Ферусс Манус сможет вернуться. Смерть есть смерть, и все что ему осталось это нести это знание сквозь века, пылая мстительным духом ненависти к убийце генетического прародителя его семьи – легиона железных рук. Ненависти, что удерживала его сознание от распада и окончательной смерти. И теперь это пожирающее его изнутри чувство может быть окончательно утолено, если конечно можно поверить очередному инквизитору, что порой заигрывают с теми же силами, что уничтожили будущее того Империума Человечества, который строили Император и Примархи, до событий Великой Ереси.

Механическая рука Фурноуса повернулась в сторону демонических отродий, что неслись на странного человека, облаченного в черную ободранную хламиду, покореженный и пробитый во многих местах доспех и удерживающего в своей правой абсолютно голой от самого плеча руке, энергетический красный клинок. Автопушка снесла отродий Варпа, и Фурноус окончательно покинул дропод, тяжелыми шагами продвигаясь вперед.

Связь с братьями, рухнувшими на планету и сейчас в неистовом, но дисциплинированном и просчитанном с машинной точностью порыве атаковавшими демонов пробиваясь к центральному пику чернеющей, переполненной варпом башни. Вспышки плазменных пушек, рельсотронов и ленсов разверзли поле боя. Облаченные в черные доспехи десантники, с поддержкой своих достопочтенных братьев дредноутов теснили демонов, спасая ввязавшихся в совершенно не их уровня сражение смертных. Но дредноут не мог долго наблюдать за кровавой схваткой, так как нечто другое привлекло его сознание.

Странный человек пошел прямо на Фурноуса, не мигая смотря, как будто бы сквозь него. Брат ордена железных рук перевел на него своё монструозное оружие, что сейчас дымилось, разогретое от недавно прекращенной стрельбы.

Странный скрежет и грохот, раздавшийся со спины, заставил древнего брата уделить толику своего внимания и тому участку поля боя, чтобы оценить обстановку, после чего тут же развернуться на месте поворотом всей верхней части своего корпуса. Ведь то, что он видел, было много опасней, смертного, что как уже понял дредноут, шёл совершенно не к нему.

На месте, сейчас заваленной на бок капсулы находился тот, кого Фурноус помнил до сих пор. Предатель, тот от чьей черной руки пал его Великий Отец! Всё такой же, казалось бы, застывший во времени. Неизменный, ни на гран, не изменившийся внешне Фулгрим. Фурноус мельком видел его лишь однажды, и пронес память о лице этого примарха сквозь века, так как не желал забывать того, кто отрубил голову, сейчас покоящуюся за закрытыми дверями в самом сердце Медузы, голову. Примарх, едва видно дрожал, одна его рука, почерневшая и потрескавшаяся до локтя, покоилась на поваленной десантной капсуле, вторая же были лишь костью, что вопреки логике сжимала одноручный меч. Бешенный взгляд Примарха был сосредоточен на уже поравнявшемся с Фурноусом человеком, что и не думал останавливаться, двигаясь к архипредателю с вполне определенными, буквально отпечатанными на его бесстрастном лице мыслями.

Еще до того, как человек сделал следующий шаг, вся нижняя часть корпуса почётного брата развернулась, и он открыл огонь по предателю из автопушки, но все снаряды прошли мимо начавшего своё движение сверхчеловека. Силовой клинок с чудовищной мощью обрушился на автопушку, разрубая её на части и выводя механическую руку дредноута из строя.

Странный же человек не думал отступать, а вступил в бой вместо пошатнувшегося и сделавшего вынужденных три шага назад почтенного брата Фурноуса. Это... Существо было быстрым, как и Примарх-предатель. Авточуства Кастраферрума едва успевали фиксировать скоростные движения двух существ. Но Фурноус видел, что обычный по своему строению человек, сейчас превосходит по скорости Фенексийца, что едва успевает отбиваться от его филигранно выверенного, но в тоже время яростного натиска. И этот перевес сил, не думал ломаться, именно сейчас, в этот самый момент, человек был сильнее древнего продавшегося демонам творения Императора.

Фулгрим едва успев отбить один удар светового меча, был вынужден тут же отражать еще три новых. Он отходил назад, с дрожью выдерживая крайне сильные удары, столь мелкого для его роста и массы противника. Но Примарх не думал сдаваться, он грамотно использовал местность, стараясь добиться перевеса в бою, н ждал ошибки, одного лишь мгновения, которого ему бы хватило, чтобы взять инициативу в этом сражении в свои руки. И не зря, всё же, ему выпал этот шанс на победу, и Примарх пожелал воспользоваться им полностью.

Фулгрим метнул своё тело в сторону, и его противник, едва заметно запнувшись о один из трупов людей, что в больших количествах устилали поверхность Цезония, повел свой удар чуть правее, открывшись удару Примарха. Фенексиец нанёс удар мечом, вкладывая часть последних оставшиеся у него силы в этот отчаянный шаг победить. Время почти застыло, превратившись в вязкий кисель. Его клинок пронесся мимо красного, начавшего медленно от рукояти чернеть лезвия. Примарх чувствовал ту чудовищную, невозможную силу, что сейчас концентрировалось в мече, и желал лишь первее нанести свой смертельный удар.

Единственное, что подвело его, это оружие. Будь в руке Фулгрима его демонические клинки, он бы мог справиться. Но отобранный насильственно умерщвленной сестры настоятельницы Никаноры меч вспыхнул яркой золотистой вспышкой, опаляя и так поврежденную до костей ладонь еретика. Человек успел отклониться, проходя мимо вытянутой руки Палатинского Феникса, что почти мгновенно взял под контроль своевольное оружие. Время пошло вскачь, тут же набирая свой бег.

Удар полностью почерневшего, пропитанного смертью и покрытого красными протуберанцами клинка, был страшен, буквально проплавляя способную выдержать многое плоть Примарха. Человек кинулся на него чудовищной силой опрокинув на землю. Меч полностью вошел в грудь Фулгрима и казалось его страшная энергия дотянулось до каждой клетки, каждого кончика самого последнего волоска, отдавшегося Хаосу сына Повелителя Человечества.

Ярость. Обида. Боль. Непонимание. Множество эмоций за секунду сменило идеальное выточенное как будто бы из мрамора, белое лицо прекрасного существа, из рта которого протянулась тонкая нитка, самой настоящей, человеческой крови.

Человек возвышающийся над Примархом замер с занесенной в атаке левой рукой, в котором тут же стало формироваться копьё энергии, что и было виновато в отсутствии сил у демона-принца. Красные глаза противника Фенексийца горели холодной ненавистью и управляемой разумом яростью. В глубине их Примарх ещё видел странные огни спокойствия и осознания должности происходящего и именно это выбесило сверхсильное существо сильнее всего. Он вдруг понял, что всё происходящее было лишь спектаклем, разыгранной картой, и этот человек лишь исполнял некое пророчество, потому что знал, что всё будет именно так, как случилось, с самого начала битвы.

В ярости Фулгримм собрал свои последние силы, зачерпывая энергию даже там, откуда её точно не следовало брать. Не для того, чтобы выжить, сейчас он хотел только мести, за свою смерть, и за столь грубое её исполнение. Поднятая рука, светящаяся бледно-фиолетовым цветом, своей обнаженной до костей ладонью почти сомкнулась на голове человека, но была остановлена.

Фурноус успел перехватить длань предателя. Он видел каждую секунду этого сражения. Знал, что почти не сможет помочь передвигающемуся на невероятной скорости человеку, но всё же шел вперед, с идеальной точностью просчитав то местоположение, где сражающиеся должны вскоре оказаться. Тяжелая клешня левой руки Дредноута схватила и в кровавую кашу смяла руку Примарха. Но энергия, которой убийца Ферусса напитал свою атаку никуда не ушла, она стихийной волной обрушилась, на одного из древнейших и почтеннейших братьев ордена железных рук, выжигая все электрические системы саркофага жизнеобеспечения. И единственно, что успел застать затухающий разум Фурноуса, это опускающееся на грудь Фулгрима, черное изничтожающее всё живое и неживое копье пробившее покореженный доспех и грудь Фенексийца, растворяясь в его плоти оно искала нечто большее чем жалкая смертная жизнь, стараясь уничтожить саму душу архипредателя и прислужника губительных сил. Это Фурноус ещё успел понять, с ощущением полностью выполненного долга принимая свою смерть.

Жизнь, вся жизнь Фенексийца начала проносится перед его глазами, когда последняя кроха варпа покинула почти затухнувшее сознание. Кемос, шахты и путь к лидерству на планете. Его старание быть лучшим лидером. Возрождение культуры и в последствии всего мира, спасение людей. Император, братья, Крестовый поход, бесконечные бойни на тысячах мирах, Лаэран, клинок… Смерть Ферусса от его руки, попытка убить Пертурабо. Смерти, смерти, смерти, смерти… Всё что ему дорого обратилось в прах, потому что он сам поддался злой, демонической воле заточенного в клинке сознания. Застывающий взгляд демона-принца, утратившего своё демоничество, остановился на небесном своде Цезония 7, что синим, чистым просветом показался между дымами продолжающейся битвы, и впервые за тысячелетия, Фулгрим насладился его красотой, как самый обычный человек, ловя каждую мелкую деталь, столь прекрасного, созданного самой природой явления.

Психический удар огромной мощи, рожденный от смерти сильнейшего орудия темного бога, разнесся по планете несясь дальше, в варп и за его пределы. Великая энергия протуберанцами разносилась по всему млечному пути, обрушиваясь на сознания чувствительных к варпу созданий, тяжелейшей волной осознания картины последней секунды жизни Демона-Принца и Примарха. Люди во многих мирах Империума замирали. Психическое возвышение, что с великим разломом обрушилось на человечество, породило миллиарды псайкеров, что сейчас чувствовали смерть могущественного темного существа. Видели последние секунды его жизни и устрашающего саму душу воина, что возвышался над пропитанной губительными силами сущностью окончательно обрывая жизнь одного из терзающих Империум созданий. Они не видели ангельской внешности Примарха, через варп они смотрели на душу, и мерзостная змеиная многорукая и крылатая суть существа, умирала и почти полностью источившись под рукой чернеющей фигуры с алыми пылающими яркими углями глазами, разбивалась на осколки, тут же истаивающие на ветру. И лишь один мелкий, сияющий золотом кусочек, оставался мерцать в темной пустоте, направляемый защищающим его золотым светом куда-то в даль.

Демоны испарились с поверхности Цезония поддавшись психической волне и исторгающей их боли, они не могли больше находиться в отвергающей их реальности, где властвовала аура чудовищного по силе парии, что больше не сдерживалась его волей, развернувшись на всю планету и ближайший космос, заставив всех немногочисленных Псайкеров, на пришедших к планете флотах испытать самый настоящий первобытный сводящий с ума ужас. Многие из них тут же погибли, но единицы сильнейших выжили, потеряв своё сознание.

- Конец… - Хорс смотрел на трехметровое человеческое тело с огромной дырой внутри и сжимающего руку мертвеца покрашенного в черные цвета дредноута, ценой своей жизни спасшего триумф всего Освободительного Крестового Похода. Сражение было закончено, он справился, но закончилась только одна битва, впереди их всех ждала другая, а дальше следующая и следующая и так до самого края галактики, пока ни останется никого, кто мог бы развязать новую войну… Хмыкнув своей мысли джедай лишь покачал голов, успокаивая разум, потоком светлой стороны Силы.

Развернувшись и посмотрев в даль, в сторону сражающихся с машинами людей, Найлус частью своего сознания отдался ещё больше этой Светлой Силе даруя несгибаемым людям так восхваляемую ими твердость духа и уверенность в собственных хоть и маленьких, но великих силах. Это не было боевой медитацией само по себе, только часть её, а от того не требовало от Хорса всего его внимания.

Постепенно, сестры битвы и космодесантники стали подтягиваться к Найлусу. Подходить ближе, чтобы увидеть мертвого полубога, предателя, которого покарала длань Императора.

Несколько сестер взяли части тела сестры настоятельницы Никаноры, подойдя с ними к Хорсу и возложив у его ног. Найлус лишь покачал головой, склонившись над окончательно мертвым телом и присев он закрыл раскрытые в праведном гневе остекленевшие глаза женщины, чей клинок, не дал нанести по нему ни одного удара.

- Достопочтенный брат Фурноус. – Голос одного из десантников в черной броне был насыщен легкой растерянностью. Возможно, он испытывал даже более сильные чувства, но механический вокодер не смог передать всей той гаммы чувств, что ощущал сейчас Астартес.

- Ваш брат славно бился, и отдал жизнь ради этой победы. Как и многие из павших сегодня людей. – Осмотрев лица Астартес с изображением стальной длани на левом пличе, Хорс перевел свой взгляд на дев воительниц. Грязные, ободранные и израненные, они оплакивали смерть сестры настоятельницы, но всё так же гордо и с Верой смотрели в будущее. – Если бы не Габриэль Ангелос, Герион Критский, достопочтенный Фурноус и сестра Никанора, этой победы бы никогда не случилось. – Голос Найлуса был тверд и разносился над всем остывающим полем брани, за которым лишь в жалком километре продолжалось страшное сражение с древними машинами.

Сюда же подтянулись спешащие со всех ног Астартес, сражающиеся в черной башне, что, очистившись от дьявольских сил, снова стала сверкающим имперским дворцом – резиденцией бывшего губернатора. Они шли быстро, и остановившись рядом с такими же Ангелами Его только другого ордена, с шоком замирали. Дело было сделано, то, ради чего они явились в этот мир, было совершено.

Герион Критский первым из уцелевших воинов Истребителей Тифона вышел из стихийно созданного строя, преклонив колено перед Найлусом. Он обещал, и собирался исполнить свою клятву. Служба в обмен на месть, пронесенную сквозь десяток тысяч лет и эту Великую победу.

- Я Герион Критский Верховный Истребитель ордена Немейского братства, от имени всего братства клянусь в верности Объединительному крестовому походу, и буду нести эту службу пока священное воинство не достигнет своей цели, объединения людей под властью Императора. - В след за своим магистром Астартес в бронзовой броне приклонили свои колени, шепча клятвы верности, после слов, которые начал произносить первейший из них, полностью повторяя его клятву, только за себя одного.

- Встаньте, ведь вы клянетесь не мне, а человечеству. – Найлус всем своим корпусом повернулся к идущей в дали битве. Его рука указала на мелькающих в дали, сражающихся гвардейцев, что сейчас с невиданной силой духа, организовали атаку, собираясь рассечь наступающие на них войска железных людей.

- Там рекой льётся кровь! И сейчас, одержав лишь одну победу, мы должны сделать следующий шаг, окончательно подавив противоборствующие человечеству силы на этой планете! Мы сокрушим тот ужас, рожденный древней эрой, и отправившись к звездам, воссоединим разрозненное человечество! Вперед же, во имя человечества! – Алый клинок взметнулся к небу, озарив лица смотрящих на Найлуса людей. Сила пела в каждом из его слов. Теперь, совершив великое деяние, Хорс много проще достигал очерствевших сердец, закалённых в бесконечных боях и потерях жителей Империума. Теперь они открылись ему, слушали и слышали, так как никогда не делали этого раньше. И именно теперь начинается их Великий поход!

Единственное что смущало Найлуса в данный момент, это странное ощущение отнятой у него возможности окончательно убить. Что-то спасло один из осколков Примарха, не дав бывшему повелителю голода окончательно уничтожить суть поддавшегося тьме человека. Над этим стоило внимательно поразмыслить, ведь то существо, задействуя варп, всё же смогло прорваться сквозь генерируемое Найлусом поле отрицания темной стороны, и он знал лишь одну сущность, что уже делала это ранее. Сам Император Человечества. Хорс не забыл, как именно он привел его в чувства на Мередиане. И способности повелителя людей, не внушали Найлусу особого доверия…

Глава 15

Межзвездная тьма почти мгновенно выплюнула из своего подпространства три угловатых кинжаловидных корабля. Они резко замедлились и тут же начали набирать ход, продвигаясь к планете, над которой завис целый флот. Шесть великих кораблей — восьмикилометровых боевых барж космодесанта — сопровождались полным, многочисленным эскортом из малого флота.

Столь большое скопление кораблей, что, однако, полностью считывались системами как Имперские суда, принадлежащие Астартес из ордена Рыцарей Нова, не могло не притормозить малую эскадру из трех кораблей — всего-то двухкилометровой длины каждый.

Флот ордена Астартес перестроился, готовясь встречать появившихся «врагов». Встречи же с друзьями последнее время становились жуткой роскошью. Разверзнувшаяся в Империуме Великая Ночь не давала и шанса Рыцарям Нова встретить хоть какую-то благожелательно настроенную к воинам Империума мирную гавань, кроме их родного мира. Который, однако, был глубоко феодальной, дикой структурой, поставляющей рекрутов для Рыцарей Нова.

Ноктис Этерна — порожденная огромным варп-штормом, разделившим всю галактику на две части — оставила незаживающие раны на душах братьев ордена. Защитники субсектора Мундано, претендующего на становление секторальным миром, они обязаны были защищать эти миры даже ценой собственных жизней. Но почти не осталось тех, кому они дали клятву защищать. И даже последний полуиндустриальный мир объявил о своей независимости от Империума, отказавшись платить десятину — платить её было некому и, в общем-то, некуда.

Магистр Тадеус Адамастор пытался образумить безумного губернатора, что тут же объявил себя королем. Потерпев поражение в дипломатии и узрев за деяниями новоиспеченного Короля действия ксеносов и предателей, магистр ордена — потомка Ультрамаринов — решил зачистить этот мир от поразившей его скверны. Такое решение далось ему непросто. Ведь клятва, связывающая Рыцарей Нова и Мундано, действовала уже шесть тысяч лет. И быть тем, кто прервет службу ордена на благо всего субсектора, старику не очень-то и хотелось. Но его долг был превыше любой привязанности.

Общий вид кораблей Объединительного похода не был похож на имперские аналоги. Потому нет ничего удивительного в том, что флот, зависший неподалеку от обитаемого мира и вяло уворачивающийся от посылаемых с поверхности планеты снарядов, перестроившись, всё же начал общий разворот сил. Чтобы не оказаться по итогу зажатым между планетарной ПКО и пришедшим противником, хоть по виду тот и не представлял никакой угрозы.

— Арамус, а ты встречался с ними ранее? — Голос Элизабет был слегка задумчив. Она с легким недоверием всматривалась в приближенное изображение побитых боем имперских судов.

Сила в основном молчала, настроенная больше на преследуемого врага, что по всем ощущениям сейчас находился на поверхности центрального, вроде как индустриального, мира Мундано.

Вообще вся система была максимально обитаема. Четыре добывающих мира, станции-бастионы по периметру системы — одна из которых сейчас пылала огнем, видать, в прошедшем ранее сражении. Там же и полег основной флот, что должен был защищать столичный мир от всевозможных угроз. Во всяком случае, данные от ауспексов и авгуров, что высвечивались над специальным голографическим столом, выдавали просто колоссальное количество разнесенных в хлам и мелкую пыль внутрисистемных мониторов и даже парочки линкоров. Которые, по-видимому, Астартес взяли на абордаж и оставили висеть пустующими остовами в космической пустоте на орбите разрушенного бастиона.

— Вообще было дело, Элизабет. — Лейтенант тоже был задумчив, глядя на разворачивающееся перед ним действо. — Как-то, лет пятьдесят назад, мы пересекались с этим орденом, проводили операцию вблизи занятых ксеносами Тау планет, даже отбили парочку.

Снесенная оборона Имперского мира — не самое лучшее из деяний… Хотя с Великим Разломом и Великой Ночью, что из-за нестабильности варпа в разных мирах шла абсолютно разное время, с этой планетой могло произойти всё что угодно. И обвинять орден Астартес в ереси было рановато. А потому Арамус не испытывал той нервозности, что демонстрировала джедайка.

— Надеюсь, они тебя помнят. — Элизабет скрестила руки на груди. — Так как уже начинают выходить на боевую дистанцию. Конечно, это займет у них по меньшей мере час, но думаю, стоит заранее разрешить это недоразумение.

Она присмотрелась к левому борту проплывающей в пустоте космической баржи. Экран не мог показать всей её величественности, но даже так она впечатляла, как и все сделанные в Империуме корабли. Многочисленные статуи на подобных дворцам шпилях повествовали о великих героях прошлого. А огромная надпись на аурамитовой табличке размером в метров 250 гласила: «Дева Воздаяния». Интересное имя для боевой баржи, ничего не скажешь.

— Интересно, даже не смотря на возможный исход, ты как-то слишком спокойна для такой ситуации. — Бровь десантника слегка приподнялась вверх. Он конечно заметил задумчивость и легкое непринятие действия ордена Рыцарей Нова, но всё же девушка и правда была спокойна, не проявляла той жаркой эмоциональности, и стремления побыстрее разрешить народившийся конфликт, на пользу Империуму.

— Думаешь? — Элизабет повернула к нему своё лицо, правда, пришлось задрать голову вверх, чтобы посмотреть в лицо Астартес.

— Обычно ты реагируешь более... — Улыбнувшись краешком рта, Арамус перевел свой взгляд на обзорную панель, продолжив смотреть на проплывающий на фоне холодного космоса корабль.

— Более? — Подозрительно прищурившись, Кристофф повернулась к космодесантнику всем своим корпусом, опершись на тактический стол правой рукой.

— Более резко, Элизабет. — Окинув взглядом девушку, лейтенант как-то обреченно вздохнул. — Я тебе уже много раз говорил не принимать поспешных решений. И всё равно на Аклиморе 3 ты сразу же пошла самостоятельно решать вопрос с тем поселением. Именно поэтому и угодила в ловушку.

— Я это понимаю. — Джедайка парой щелчков по специальной панели вывела изображение планеты на тактическую голограмму. — И я больше не собираюсь пороть горячку. Хватит, побегала уже по лесам, больше я не допущу подобной ошибки. Наш враг на планете, и мы должны его достать. А зная Элифаса, он устроит нам знатный прием.

— Если он на планете, то тогда действия ордена Рыцарей Нова я считаю оправданными. — Утвердительно кивнув, Арамус снова посмотрел на задумчивую девушку. — И, Элизабет...

— Да? — Рука девушки замерла перед увеличенным изображением города-улья, а взгляд скользнул по десантнику.

— Я и правда надеюсь, что ты больше не будешь в первых рядах бежать вперед, рискуя свернуть собственную шею. — Арамус говорил тихо, но твердо. — Твоя жизнь, как той, что, обучившись, может полноценно убивать демонов, важнее жизней многих людей.

Астартес смотрел прямо в глаза Элизабет. И он говорил то, во что и правда верил. Элизабет чувствовала те эмоции, что скрывались за словами Арамуса, и, не выдержав их давления, отвела свой взгляд к тактическому столу. От десантника не укрылось, что её уши слегка заалели от стыда.

— Мы должны защищать людей, Арамус. — Голос джедайки сейчас был тих. А потому никто, кроме лейтенанта, в огромном пространстве боевой рубки не услышал, что сказала девушка. — Как можно прятаться за их спинами?

— Иногда нам приходится делать неприятный выбор ради высшей цели… — Арамус тоже понизил голос до доверительного шепота. — Твоя жизнь нужна человечеству и всему походу. Ты должна полноценно овладеть той силой, которую демонстрирует твой учитель. Ради всего Империума и человечества — это твой долг.

— Я это понимаю… — Девушка и правда понимала.

Но ей было просто физически сложно ждать, не ввязываться в бой, просто смотреть, как умирают люди, и чувствовать их смерти. Но, к сожалению для Элизабет, чаще всего это было самой выгодной тактикой. Выждав определенного момента, всегда проще нанести четко выверенный удар. Девушка это прекрасно понимала, но сколько людей должно умереть, ради победы? Она не верила в то, что цель может оправдать любые понесенные потери, и стремилась по мере собственных сил минимизировать их.

— Хорошо. — Астартес немного отстранился и, повернувшись к капитану крейсера, восседавшему на своем троне, произнес: — Капитан, дайте связь с головным кораблем эскадры Рыцарей Нова.

— Будет сделано, господин лейтенант.

Изображение облаченного в терминаторский доспех старика с неаккуратным шрамом, что проходил через всё его лицо, рассекая веко, нос и губу, высветилось перед Арамусом почти в полный рост. От этого лицо седого как лунь Астартес не могло внушать ничего, кроме трепета. Маленькие, парящие на гравитационных моторчиках дроны, создавшие трехмерную голограмму, зависли под потолком, не издавая ни единого звука.

— Приветствую, Магистр ордена Рыцарей Нова, Тадеус Адамастор. — Голос Арамуса был достаточно бодр. Вообще, он уважал этого боевого мужчину. И по той кампании, что он помнил, Тадеус был достаточно грамотным и обязательным командиром. Не только хорошо планировал тактику предстоящих операций, но и требовал безоговорочной дисциплины от своих бойцов. Всё это было близко и Арамусу, хотя сам он всё же чаще предпочитал импровизацию в случае нарушения планов, чем тщательную их проработку до мелочей. — Моё имя Арамус, я лейтенант второго отделения четвертой роты ордена Кровавых Воронов. Рад видеть вас в добром здравии.

— И я приветствую тебя, лейтенант. — Голос Астартес был лишен старческой слабости. Он гремел даже сквозь вокс-передатчик, встроенный в дронов.

— Если вы не против, я бы хотел лично засвидетельствовать вам почтение, уважаемый магистр, и поведать о том, что привело меня и моё отделение в сектор Мундано.

— Приемлемо. — Старик был тверд, скор на расправу и достаточно суров, чтобы требовать выполнения приказов даже у сторонних организаций Империума. — Ваши корабли могут занять место в общем строю. Также вы поведаете мне, как прошли мимо расставленных наблюдательных постов на окраине системы у точек Мандевиля.

Лейтенанта эта мысль даже улыбнула, что конечно же не отразилось на его лице. Всё меняется, и даже галактика раскололась на две части, а магистр Рыцарей Нова остался всё той же «ворчливой задницей», как его порой называли в собственном ордене. Несмотря на уважение, граничащее с благоговением, за все заслуги воина, прожившего уже больше семисот лет.

— Тадеус Адамастор, конец связи.

— Вот тебе и привет, как кочергу проглотил. — Элизабет задумчиво смотрела в то место, где недавно находился магистр Рыцарей Нова.

— Три неизвестных корабля появляются прямо посреди системы, обходя все кордоны. — Арамус, наоборот, даже немного повеселел, несмотря на то, что они находятся на задании и впереди их ждал дипломатический раут и возможное сражение. — Как еще он должен был реагировать?

Лейтенант умел радоваться простым мелочам. По-другому в жизни Астартес было нельзя — бесконечные битвы свели бы с ума даже самого крепкого разумом человека, несмотря ни на какую систему индоктринации.

— Тоже логично… — Усмехнувшись, Элизабет посмотрела на разминающего руки капитана корабля. — Капитан, как только вам предоставят данные, встаньте по указанным нам местам в строю флота. Не будем злить магистра.

— Будет сделано, леди Кристофф. — Уважительно кивнув, потомок славного рода Штормблейдов снова откинулся на своем троне, тут же отхлебнув из кружки, стоящей на специальном месте в подлокотнике, горячий, исходящий ароматным паром рекаф.

Элизабет же снова повернулась в сторону тактического стола с изображением Мундано. Двенадцать миллиардов человек, полуиндустриальный мир, и, в общем-то, столица субсектора… Крепкий орешек. Штурмовать такой мир одним орденом Астартес — то ещё занятие. Хоть и теоретически возможное, но крайне сложно осуществимое, особенно если знать о Мунданской гвардии — миллионах солдат, которые проходили обучение на столице субсектора.

— Как думаешь, Арамус, здесь та же самая ситуация, что и в субсекторе Крайность? — Девушка даже задумчиво постучала себя по подбородку, выводя более точные изображения, что сейчас обновлялись из-за поступающих от ауспексов данных.

— Имеешь в виду того губернатора, объявившего себя воплощение Императора, потому что, видите ли, пришла Долгая Ночь и сам Император дал ему власть над всей системой? — Арамус тоже уставился на карту, на которой и правда были заметны следы сражений.

А начавшие поступать сигналы, исходящие от переговаривающихся воюющих войск, в письменном виде выводимые по краю тактического стола с тонкой линией, идущей к зоне пеленгации сигнала, не оставляли другого объяснения ситуации: на планете шла гражданская война.

— Угум. — Девушка поморщилась, вспоминая жирного ублюдка, что не хотел платить десятины и вообще вообразил себя повелителем в отдельно взятой системе, а позже — субсекторе. Руки до него дошли в последний момент, но год назад Арамус отрубил этому аристократишке, возомнившему о себе невесть что, его тупую башку. — Он знатно тогда нам помотал нервы, даже чуть не сбежал на своём корабле.

— Ты же знаешь, сейчас мы преследуем Элифаса. — Арамус пожал плечами. — А остальное неважно. Думаю, Рыцари Нова сами разберутся. Тем более что в этом субсекторе действует еще один орден наследников Белых Шрамов — Серые Гончие, вроде бы как. Да и в самом секторе Луцидус действует целый бастион Дозора Смерти. Сил для борьбы с предателями у них предостаточно.

— Так-то, конечно, так. — Элизабет подняла свой взгляд на Астартес. — Но разве мы не должны хорошо зарекомендовать себя, чтобы эти ордена и весь субсектор присоединились к Крестовому походу?

— Мы, конечно же, расскажем им об Объединительном походе. — Арамус развел руками. — Но без слов Инквизитора и Магистра Найлуса они навряд ли станут нас слушать. Чего стоят слова лейтенанта и, без обид, но шестнадцатилетней пигалицы? – С легким смешком произнес Астартес, тут же заметив надутое выражение лица у своей компаньонки.

— Не поспоришь. — Тяжело вздохнув, девушка лишь покачала головой.

Её возраст частенько ей мешал при любых переговорах. Хотя она вроде как и умела хорошо говорить — учитель всегда хвалил её за правильные выводы и нужные слова.

— Но попытаться мы всё же обязаны.

— Мы постараемся, Элизабет. — Арамус положил свою огромную руку ей на плечо, и в этом жесте было столько уверенности, что девушка невольно улыбнулась. — Чем больше орденов Астартес и людских армий мы сможем сплотить перед тьмой, что бросила в нас галактика, тем больше мы сможем сделать для человечества.

***

Полтора часа — именно столько понадобилось им, чтобы оказаться на борту «Девы Воздаяния». Корабль изнутри работал как хорошо выверенная, натренированная система. Железная дисциплина, ответственность и последовательная логичность наследников Ультрамаринов были неотъемлемой частью их флагманского корабля. Отчего на нём не было рабов и прочего отребья. Все работы на судне исполняли сервиторы, подчиненные технопровидцам и технодесантникам ордена.

Огромный, хорошо освещенный ангар встретил пустотный челнок Элизабет порядком и чистотой. Несмотря на недавно прошедшее сражение, эти люди уже привели в порядок это место, хотя ещё и можно было рассмотреть подбитые пустотные истребители, что сейчас активно ремонтировались на присутствующих в ангаре стапелях.

Встречали их сразу пара космодесантников. Два основных цвета брони воинов отражали их принадлежность к наследию Ультрамара: синий правый наплечник и левая нога, и белый левый наплечник и правая нога. У вышедшего же вперед Астартес на голове находился красный поперечный гребень, отражая его принадлежность к высшей должности в своей роте. Обозначение которой так же присутствовало на правом тяжелом наплечнике силовой брони. Третья рота… Арамус попытался вспомнить капитана этого подразделения, но не смог. А значит, он и вовсе не знал его — на память генетически улучшенный человек никогда не жаловался.

— Капитан третьей роты Рыцарей Нова, Драко Улиан. — Серьезный взгляд голубых глаз с желтоватыми вкраплениями мог бы напугать обычных людей, но только не такого же Астартес и Элизабет, что после встречи с Великим Нечистым на Аврелии перестала испытывать старый трепет перед Его Ангелами.

— Лейтенант четвертой роты Кровавых Воронов, Арамус. — Ударив себя в грудь, поприветствовав как положено более старшего товарища, после чего протянул ему руку. Получив ответное рукопожатие, он сжал кисть своего визави. Древний жест, идущий с основания первых империй Терры, давно укрепился среди космодесанта.

Элизабет внимательным взглядом смотрела по сторонам, осматривая в общем-то стандартную для Астартес боевую баржу. Но это было только на первый взгляд. Техника, украшенная геральдикой орденов и множеством знаков отличия. Воины, несущие на своей броне украшения, лавровые венки, символизирующие об оказанных им почестях. Наследники ордена Ультрамаринов в своей сути совершенно отличались от так знакомых девушке Кровавых Воронов.

Взгляд капитана скользнул по самой Элизабет, и в его эмоциях она почувствовала безразличие. Легкая улыбка скользнула по лицу джедайки, и она вместо высказывания глубокого почтения лишь уважительно кивнула воину.

— Рыцарь ордена джедаев, Элизабет Кристофф. — Голос девушки был спокоен, в нём чувствовались и нотки уважения, но всё же она не стала приветствовать Астартес так, как он привык и требовало его положение. Смертные преклоняли свои колени перед Ангелами смерти. И Драко Улиан с легким раздражением лишь кивнул в ответ девушке, не проронив ни слова, на её приветствие.

— Следуйте за мной. Магистр хотел лично видеть вас.

Уже привыкнув к комфортному перемещению по коридорам и монорельсам построенных с нуля или же модернизированных на верфях сектора Корианис кораблей, Элизабет с чувством легкой усталости, но в то же время и заинтересованности шла следом за ведущим их Астартес в глубину боевой баржи.

Они проходили мимо анклава техножрецов, среди которых, как девушка поняла по отличительным знакам, полноценный магос проводил ремонт или же модернизацию техники. Взглядом Элизабет проводила группу десантников, что выгрузились на этаже, где размещалась их рота. Многочисленные кельи, видимые из лифта, были украшены свечами, залами преклонения, черепами, символизирующими лик Императора. И в самом конце, в громадном помещении, своим идеальным зрением Элизабет увидела молельню, где сейчас проходила служба под предводительством капеллана, облаченного в полностью черный доспех.

Чувства девушки постоянно улавливали исходившие от встречающихся людей и Астартес эмоции. Усталость от многодневных битв, некоторая отрешенность и, как ни странно, даже обреченность, которую воины Императора давили своей силой воли. Опасное сочетание, способное толкнуть человека на многое. И это многое в основном всегда было ошибочным и мерзким предательством всего рода людского.

Громадный лифт сменился длинным коридором с высоким потолком. В самом конце уходящего вдаль помещения находилась гигантская аурамитовая дверь. По бокам же стояли статуи выдающихся воинов ордена Рыцарей Нова. Герои людей, чьи великие деяния поспособствовали возвышению этого ордена Астартес.

Впереди, быстро перебирая ногами, шла странная человеческая группа, в как показалось девушке, оборванных хламидах. В их эмоциях джедайка чувствовала раздрай, но в то же время надежду, торжественность и странное благоговение от чего-то, произошедшего совершенно недавно. Псайкер и его группа поддержки — девушка поняла это абсолютно точно, улавливая легкие, влияющие на ткань реальности эманации неизвестной и не поддающейся контролю энергии.

Едва заметно тряхнув головой, Элизабет в задумчивости прикусила губу, скользнув по поверхностным мыслям одной из сопровождающих псайкера личностей. Брови джедайки сами собой поползли вверх, когда она поняла, что же именно смогла прочитать в сознании человека.

Кто-то уничтожил тварь варпа, терзающую Империум сотни и тысячи лет. И деяние это было столь велико, что крик погибающего существа пронесся по всей галактике, отпечатавшись в сознании каждого психически активного человека.

Девушка попыталась проникнуть глубже, стараясь считать то, что смог увидеть этот человек. Который, так же как и главный на этом корабле представитель хора Адептус Астра Телепатика, был психически одарен и узрел смерть предателя. Искаженное варпом змееподобное существо, над которым стоял истекающий тьмой человек с красными глазами. Даже через этот мыслеобраз Элизабет смогла ощутить частичку Силы своего учителя и пообещала себе связаться с ним в ближайшее время.

Огромные двери, ведущие в боевую рубку корабля, распахнулись. Группа, ведомая капитаном Драко Улианом, следом за псайкерами прошла в украшенную золотом залу. Посредине этой залы стоял гигантский, под стать Астартес, размеров тактический стол, над которым сейчас мигало изображение всей системы с подсветкой идущих сейчас на планете Мундано сражений. Мимо летали ангелоподобные дроны с внешностью младенцев, что, взмахивая своими маленькими крыльями, переносили небольшие грузы или же считывали информацию с огромных датабанков, расставленных по периметру помещения.

Капитан судна — технодесантник, облаченный в полный красный доспех с отметинами своего ордена и шестеренкой принадлежности к Адептус Механикум — восседал на громадном троне, управляя баржей.

Но взгляд девушки привлек магистр Рыцарей Нова. Могущественный, израненный битвами и самой жизнью старик, в голове которого, казалось, не было места сомнениям, но как поняла рыцарь джедай, это только так казалось.

Сейчас, находясь рядом с ним, она чувствовала усталость и обреченность этого воина. Эмоции, которые передались и его братьям. Нет, он не проявлял слабости. Но даже в его твердом взгляде отсутствовала искра желания бороться. По ощущениям Элизабет, он просто сдался, не понимая, что же ему дальше делать, и просто плыл по течению.

Девушка нахмурилась. Возможно, дела у этого ордена Астартес и у всего субсектора Мундано шли не очень. Но по мнению джедайки, это не было поводом терять присутствие боевого духа. Что же, возможно, ей стоит начать говорить первой и всё же попробовать дать надежду этому старику на лучшее будущее, раз он так разуверился в собственных силах.

***

Сколько себя помнил, магистр Тадеус Адамастор служил Императору. Воспоминания о детстве, проведенном на феодальном мире Орфей, что его орден получил как родной мир в тридцать пятом тысячелетии, полностью стерлись из памяти Тадеуса.

Он не помнил отца и матери, что навеки неясными размытыми тенями остались в чертогах его разума. Всё, что он знал, было лишь войной. Бесконечной мясорубкой, что ведется для того, чтобы обычные люди могли существовать на просторах этой галактики.

Не жить. Адамастор не был дураком и понимал, что полноценная жизнь во многих мирах Империума просто невозможна. Бесконечная война, что государство людей ведет уже больше ста веков, не могла не отразиться на жизнях населения не просто планет, а целых секторов. Смерть и горе — вот что ждало людей, родившихся под скипетром Императора. А за пределами Империума люди и вовсе были лишь в лучшем случае едой…

Благо существовали сотни и тысячи миров, где жизнь была еще более-менее нормальна, и люди там не столь сильно изнывали под гнетом власти. Но количество таких планет — что капля в море на фоне бесконечной бездны человеческих страданий. За такие мысли магистра уже давно нужно было бы причислить к еретикам. Благо он молчал о своих размышлениях, не смея подставлять орден и портить его безупречную репутацию.

Он молча наблюдал. Все четыреста лет, которые Тадеус является магистром, он не смел хоть как-то высказывать свою точку зрения. Тянул свою лямку, прекрасно понимая, что сколько ни сдерживай бесконечные угрозы, рано или поздно, без ответных действий, это всё закончится поражением. Войны не выигрывают в обороне. А Империум именно что оборонялся.

Причем ресурсов хватало. Человеческий потенциал был огромным и неисчерпаемым. Но не было того, кто мог бы скоординировать всю бюрократическую машину, собрать в единый кулак всю ту мощь, скованную бюрократическим аппаратом. Как грамотный специалист, Тадеус Адамастор прекрасно понимал все возможности межзвездного государства, переведенного на военные рельсы тотальной войны.

Война. Рыцари Нова вели войну с ксеноугрозой, подвергая истреблению целые миры еще до того, как Тадеус стал магистром. Должны они это делать и после его возможной смерти. Магистр устал. Он семь сотен лет сражался за идеалы Империума, бился с бесчисленными полчищами врагов, боролся с бюрократической бездушной машиной, терял своих боевых братьев из-за, часто, неверного оценивания угрозы со стороны той же Инквизиции.

Абсолютно все относились к нему и ордену потребительски. Даже когда все силы были на исходе, они должны были выполнять свой долг. Долг, что огромным грузом лежал на плечах магистра, вынужденного отправлять своих братьев на верную смерть.

Сейчас же под командованием Тадеуса осталось всего четыре неполных роты боевых братьев. Орден был раскидан, рассредоточен по гиблым участкам субсектора, и не собрался вместе, когда Великий Разлом положил всю связь и возможность к перемещению. Варп бурлил. Чудовищный варп-шторм, разделивший галактику пополам, отсек свет Астрономикона. Псайкеры сходили с ума, с трудом выдерживая преобразования, охватившие галактику. Сам же Имматериум был абсолютно нестабилен, и невозможно было ни отправить сообщение с помощью астропатов, ни самим прыгнуть в сторону родного мира, не рискуя попасть в руки демонических тварей.

Долгую ночь, длившуюся десять лет, они большей частью провели в боях с орками на Мендуаре. Именно там боевые роты понесли основные потери, и именно там было уничтожено больше половины двенадцати дивизий Мунданской гвардии. Без поддержки. Без подвоза боеприпасов с техногенных миров. Бесконечные бои, что обеспечивали только корабельные мастерские ордена.

Максимально жесткие бои против технологически обеспеченного противника, имеющего бесконечные ресурсы. Одно было хорошо — местное население в основе своей поддерживало Астартес и гвардейцев. Но с Великим Разломом очень многие люди раскрыли в себе псайкерский потенциал. И эти силы склонили их не готовые разумы к тварям варпа. Вспыхнувший прорыв демонических орд орден додавливал вместе с орками, чтобы позже снова сцепиться в кровопролитной битве.

Тадеус с горечью подписывал приказы о поголовной зачистке целых городских кварталов, о поголовной казни несанкционированных псайкеров, что были выслежены в городах Мендуара. Всё это тяжелой печатью ложилось на сердце магистра и его разум. Он понимал свой долг и то, что суровые времена требуют от него крайне суровых решений... Но казни миллионов жителей — это было тяжело даже для разума космодесантника, что лично своей властью утверждал проводимые зачистки.

Семь долгих лет — именно столько потребовалось на зачистку планеты. Еще три года бойцы ордена ждали, когда разыгравшаяся буря в Имматериуме наконец-то утихнет. Прыжок к родной системе к удивлению Астартес занял жалкие по меркам путешествия в варпе семнадцать дней. Орфей встретила их разрухой.

Планета, феодальный мир, что был отдан ордену в тридцать пятом тысячелетии, переживала самое настоящее нашествие. Только огромными усилиями и поголовными казнями Рыцари Нова смогли переломить ход сражения за родной мир. Больше двух третей населения оказалось истреблено. Орбитальные бомбардировки и применение ядерного оружия загадили атмосферу ранее чистого мира. И вновь печать этих страшных действий легла на плечи магистра.

Орден де-факто остался без пополнений, без домашней базы и без ресурсов к дальнейшему существованию. Единственным шансом для спасения всей организации был прорыв к центральному миру субсектора, что был не только хорошо укреплен, но и имел промышленное оборудование с достаточно хорошо оснащенными войсками — Мунданской гвардией.

Каково же было удивление Тадеуса Адамастора, когда его старый знакомец и, наверное, даже друг, что ранее никогда не отказывал в помощи ордену и лично магистру, предал. Преданный слуга Императора, неукоснительно выполняющий все постановления Администратума, отринул власть Императора. И Тадеус принял единственное решение, которое должен был принять: ересь должна караться смертью.

Как бы ни пытался его убедить новоявленный король Мундано, Герберт Хальценфильд, в правильности этого решения, как бы ни кричал о том, что Золотой Трон потерян, Император мертв и больше не осталось Империума, — Тадеус его уже не слушал.

Приказав полностью запретить любые сношения с силами расквартированными в системе по вокс-связи, орден Рыцарей Нова по приказу магистра приступил к полноценной осаде системы. Первой пала звездная крепость, блокирующая безопасный коридор от точек Мандевиля. Сражение было отчаянным — люди, обычные люди, ввергнутые в ересь правителем Мундано, отбивались от космодесанта всеми своими силами. Но ничего не могли противопоставить генетически улучшенным воинам, созданным с одной единственной целью — расчистить галактику для человечества.

Разнести местный внутренний системный флот было просто. Вражеский адмирал преспокойно клюнул на стандартный маневр с приманкой. Системные армии и силы обороны всегда были не самыми дисциплинированными войсками, а их командование обычно оставляло желать лучшего. Все самые исполнительные и способные кадры пополняли полноценные космические флоты и гвардейские подразделения.

За обман и слабость одного человека люди, призванные защищать систему Мундано, заплатили своей кровью. И магистр жалел каждого павшего в бою — ему действительно было жаль этих солдат, вынужденных подчиниться бывшему губернатору. До самого того момента, пока ауспексы его флагмана не заметили старт черного как ночь корабля эльдар, покидающего пределы гравитационного колодца планеты Мундано.

Ярости, обуявшей тогда магистра, не было предела. Захотелось рвать и метать. Резкое осознание того, с чего бы губернатор вел настолько хорошую политику и настолько выгодно выделялся на фоне сотен и сотен других людей, сподвигло Тадеуса наконец-то прекратить медленное продвижение и начать полноценную войну.

Добив остатки вражеского флота и уничтожив звездный бастион, магистр блокировал центральный мир, принявшись планомерно захватывать добывающие колонии, что располагались в системе. И вот когда он уже был близок к тому, чтобы спуститься на Мундано и призвать к ответу еретика и ксенолюба, в систему вошли три незнакомого вида корабля. Однако, к удивлению Тадеуса Адамастора, несущие опознавательные коды Империума.

Связь. Короткий разговор — и хоть и небольшой, но проблеск надежды. Посланные к союзным орденам Астартес так и не вышли на связь. Теперь же можно было точно сказать, что Рыцари Нова остались не единственным бастионом Империума в субсекторе.

Сам магистр, ожидая лейтенанта Арамуса, пребывал в раздрае. Опустошение одного мира, почти полностью уничтоженный мир собственного ордена, взятие целой системы в осаду и скорая высадка на планету, где уже начали разгораться очаги гражданской войны... Всё это давило на разум старого воина, выматывало его и не давало сосредоточиться на главном — собственном долге.

Каждый раз Адамастор возвращался к обуревавшим его мыслям о бессмысленности всех предпринятых им действий. Пустота, тишина и отсутствие какой-либо конкретики о состоянии Империума не могли не угнетать Тадеуса. Тщетность же сопротивления обуславливалась давлеющей кругом тишиной. Ни одного сообщения, ни призыва о помощи. Как будто бы весь Империум враз замолчал, был умерщвлен, раздерган на куски ксеносами и предателями.

И теперь в систему входит небольшой флот Империума. А Империума ли? Могли ли Кровавые Вороны предать свою клятву, начав строить собственную империю, как некогда предложил Тадеусу сделать местный королек? Боль от предательства прошлась по сознанию, от охвативших разум воспоминаний о губернаторе Мундано. Предательство — самый страшный грех, ересь и позор. Сам Адамастор лучше бы умер, но не пошел бы на это. Честь наследников ордена Ультрамаринов, честь примарха Робаута Жиллимана, восседающего на троне Макрагга, не позволяла и никогда не позволит ему отступиться от своих клятв.

Монументальные двери штаба, залы для тактических брифингов и мостика боевой баржи «Дева Воздаяния» распахнулись, пустив странную группу внутрь. Не узнать подчиненный кораблю хор представителей Адептус Телематика Тадеус не мог. И не понимал, что они здесь забыли, так как все их последние усилия по установке связи были бесполезны. А вот вошедший следом лейтенант Арамус и молодая смертная девчонка были именно теми, кого он на самом деле ждал.

— Уважаемый магистр. — Но первым начал псайкер, что заставило старого воина поморщиться.

Бесполезные уроды, что не могут связаться ни с одним форпостом человечества, ни с одним миром... Ни принять ни одного сообщения. Кивнув на уважительный поклон псайкера, Астартес всё же принял решение быстрее выслушать его.

— Говори. — Грубый, недовольный голос Тадеуса заставил мужчину вздрогнуть и даже сделать шаг назад.

— Мы смогли углядеть в варпе психический крик огромной мощи. — Несмотря на свой страх, сам псайкер был буквально возбужден от полученных новостей. И это возбуждение явно проскакивало по всегда бесстрастному лицу, что ранее наблюдал магистр. — Кто-то поверг, уничтожил могущественное существо варпа. Крик окончательной смерти которого разнесся по всей галактике. Он был столь мощен, что по его следам мы смогли пробиться дальше...

Захлебнувшись от обуревавших его эмоций, мужчина прокашлялся и тут же продолжил говорить:

— Сотни, тысячи секторов запрашивают помощи. Мы не смогли связаться с Террой, но уловили искаженные сообщения от планет по границам Великого Разлома. Там всё ужасно, магистр. Целые системы вымирают под наплывом тварей варпа и ордами еретиков, что низвергло из себя око ужаса.

— Значит, вы смогли восстановить связь? — Слегка прищурившись, Тадеус сжал кулак своей правой руки в чувстве гнева.

Так как еще час назад к нему обратился брат Артемий, библиарий ордена, и поведал абсолютно то же самое: психический крик позволил пробиться за взбудораженные течения варпа. И где этот астропат был этот час? Почему не доложил? Всё это совершенно не нравилось магистру.

Переданные библиарием картины поверженного демона заставили даже столь очерствевшего воина мысленно вознести хвалы Императору. Будучи магистром, Адамастор знал многое. Он изучал всё, что было связано с его орденом, и история ордена-прародителя так же находилась в интересах магистра. Примарх-предатель, тот, кто ранил Жиллимана, тот, из-за кого генетический отец Тадеуса оказался заперт в стазисе, раненный проклятым клинком — убит. Окончательно убит человеком, обычным человеком. Эта мысль так же не давала Тадеусу сконцентрироваться на дальнейшем разговоре, но всё же он смог взять себя в руки.

— Это был лишь кратковременный успех, уважаемый магистр. — Снова поклонившись, мужчина прямо в поклоне сделал пару шагов назад. — Но мы не оставляем попыток...

— Помолчи... — Отвернувшись от псайкера, Астартес сосредоточил свой взгляд на другой группе.

Лейтенант Арамус — старый знакомый. Еще будучи сержантом, этот Ворон понравился Тадеусу. Внимательный, инициативный, отвечающий за свои поступки, хороший тактик и воин. Такие быстро пробивались на самый верх. И спустя всего полвека он стал уже лейтенантом, что подтверждало выводы Адамастора, сделанные при первой встрече с этим Астартес пятьдесят лет тому назад.

Смертная же, напротив, не очень по первости понравилась мужчине. Молодая, с требовательным взглядом, она неотрывно смотрела на него. И в этом взгляде проскакивала та же железная уверенность, воля и несгибаемость характера, что магистр сам постоянно мог наблюдать в зеркале. Как будто бы его маленькое отражение, еще не сломленное бесконечной войной и последним десятилетием. Её взгляд слишком сильно дергал за раздраженные нейроны разума Астартес.

— Магистр Тадеус Адамастор! — К удивлению воина, говорить с ним стала девушка, что еще больше сбивало его с толку. Ведь идущий рядом с ней лейтенант тут же отступил на шаг, хоть от взгляда Тадеуса и не укрылось, что тот едва заметно закатил свои глаза. — Элизабет Кристофф, рыцарь ордена джедаев.

Девушка сделала даже на вид уважительный поклон, однако такой, который не встречался магистру ранее.

— И что же ты хочешь, рыцарь? — Если бы он не был столь уставшим от постоянно проявляющихся беспросветных проблем, то он бы точно допустил в своем голосе нотку издевки. Но не стал этого делать… Храбрость девочки, что обратилось к нему столь непочтительно, заставила даже такого черствого старика, как он, немного взбодриться.

— Мы представляем силы Крестового Объединительного похода. — Голос Элизабет звучал твердо, без тени сомнения. — Орден джедаев и Кровавых Воронов под эгидой Святой Инквизиции объединили сектор Корианис и сейчас направляют высвободившиеся силы в соседние сектора — к промышленным мирам, мирам Астартес, рыцарским мирам и мирам-кузням Механикум. — Слова девчонки встряхнули разум Тадеуса, сбив с него тот прах из недостойных мыслей, что обуревали его на протяжении последних лет. Глаза магистра неотрывно уставились на гордо стоящую девочку… Элизабет.

— Как рыцарь ордена, я взываю к вашей чести. — Тадеус сжал кулак. — Мужеству. — Челюсть Астартес сама собой сомкнулась сильнее, и он даже услышал скрип зубов. — И долгу!

Кулак разжался. Магистр сдержал свои эмоции, которые, однако, до сих пор просматривались в его взгляде и чувствах. Это не укрылось от взгляда и чувств молодой джедайки.

— Бедственное положение вашего ордена понятно, и Крестовый поход окажет вам помощь. — Элизабет говорила четко, без запинки. — В связи с нестабильностью варпа были разработаны системы связи и сверхсветовых путешествий, не задействующие это измерение. Эти технологии так же будут переданы вашему ордену…

— Ересь! — Крик навигатора, что так же присутствовал на мостике, прервал слова смелой девочки, принесшей его ордену настоящую сенсацию. По-другому возможность сверхсветовых путешествий и связи без использования варпа назвать было попросту нельзя.

— Заткнись. — Взгляд Элизабет уперся в мутанта, буквально приморозив его к месту.

Даже магистр ощутил то давление, что исходило от девчонки, хотя оно явно было направленным, и не должно было его задеть. Резкое, отталкивающее… Псайкер свалился на колени, хватаясь за голову. А представители хора Астропатов, что так и не покинули помещение, буквально отскочили от девчонки, смотря на неё с ненавистью и неверием. Тадеус опустил свою руку, заставив воинов ордена, опустить оружие и внимательно наблюдал за так называемым рыцарем.

— Им не давали слово…

Элизабет медленно осмотрела присутствующих на мостике псайкеров — каждому она взглянула в глаза. После чего обратно перевела свой взгляд на лицо магистра. В его взгляде она прочитала легкую, едва заметную улыбку. Мужчине понравилось, как она поступила, поддержав субординацию.

Сама же девушка не думала, что сделала что-то хорошее или плохое. Просто её опыт взаимодействия с этими людьми был не самым лучшим… Идущий Крестовый поход просто уничтожал навигаторов, что цеплялись за свои привилегии всеми силами и даже могли послать убийц, лишь бы сохранить свои древние права. Интересно, но с астропатами такой проблемы не было. Видать, для них связь с варпом оставалась настоящим проклятием, как и почти для всех псайкеров галактики.

— Новое вооружение. — Продолжила девушка. — И помощь в восполнении численности ордена.

Магистр сверлил взглядом эту парию, что смогла без каких-либо устройств направить, а главное — дозировать свою ауру в сторону противника. Поразительная сила. Он лишь однажды встречал убийцу-парию, что действовал против Тау. Вроде бы даже он смог убить одного из их Эфирных. Так или иначе, Адамастор знал, что из себя представляют бездушные.

— Ты красиво говоришь, девочка. — Тадеус сделал паузу, внимательно изучая реакцию Элизабет. — Но, как я понимаю, являешься всего лишь посланником?

Магистр перевел взгляд на Арамуса, чтобы получить подтверждение её слов. Ведь лейтенанту, как человеку, с которым он вместе бился против ксеносов Тау, Тадеус доверял. Кровавый Ворон едва заметно прикрыл свои глаза, обозначив кивок. И взгляд Адамастора вернулся к девчонке в ожидании ответа.

— Мы не рассчитывали встретить силы вашего ордена. — Элизабет не отвела взгляда. — На планете, по нашим данным, скрывается разыскиваемый нами прислужник губительных сил. Мы прибыли сюда, найти его и уничтожить.

Твердый голос девушки понравился Тадеусу. То, как она говорила об убийстве врага, и вовсе заставило его губы приподняться в легкой улыбке.

— Уничтожить? — Магистр наклонил голову. — Планета восстала против Империума. Губернатор вступил в сговор с мерзкими эльдарами. И мы здесь для того, чтобы покарать изменников.

Роняя эти слова, Тадеус внимательно смотрел на полный понимания взгляд девушки. И не понимал, как она могла быть настолько твердой в её-то возрасте. Что она должна была пережить?

Элизабет полагалась на своё обучение и Силу. Сейчас она знала, что должна была сказать, чтобы добиться желаемого. И Сила предупреждала её о грядущей опасности.

— На планете идут бои. По нашим данным, гвардейские силы восстали против действующей власти. И мы обязаны привести их обратно в лоно Империума. — Её голос стал тише, но не менее твердым. — Что бы ни отвратило население этого мира от света Императора — еретик или ксеносы — оно будет уничтожено. Мы окажем вам помощь в этом деле. Только просим дать нам возможность первыми спуститься на планету и попробовать выследить изменника, продавшегося губительным силам.

— Значит, ты просишь первой атаки? — В голосе Тадеуса появились новые нотки — уважение.

— Скорее проведения полноценной операции. — Обведя своим взглядом местных техножрецов, что еще на сказанных девушкой словах о технологиях прекратили свои работы, Элизабет снова вернула взгляд к Тадеусу. — Я прошу вас подняться на борт моего флагмана и связаться с её превосходительством Инквизитором Блейкроуз и предводителем всего похода магистром ордена джедаев Найлусом Хорсом. Чтобы полноценно влиться в ряды той реконкисты, что ведут силы Империума.

— И ты уверена, что я захочу этого, девочка? — Тадеус говорил медленно, словно взвешивая каждое слово. — Вписаться в новую войну? Видеть сотни, а может быть, тысячи планет в огне той бойни что вы развязали, чтобы в конце концов утерять последнее, что у меня осталось — мой орден?

Астартес смотрел в глаза этой молодой девушки и чувствовал ту Волю, что ведет её вперед. Она не сдастся, не прогнется. Этот взгляд он знал. Такие не предают и идут до конца. Падая не потому, что споткнулись, а потому что в их теле образовалась огромная дыра, не совместимая с жизнью. Сколько десятков таких бойцов, должных заменить его на месте лидера ордена он похоронил? Наверное где-то три… Тадеусу нравились смелые и прямые личности.

— Вы сами ответили на свой вопрос, магистр Тадеус. — Элизабет не отвела взгляда. — Что есть ваш орден без Империума? Именно отказом вы потеряете его окончательно.

Астартес неотрывно смотрел на этого, по сути своей, ребенка, который, однако, говорил мудрые слова. Секунда. Пять… И мужчина, не выдержав, рассмеялся. Громко, раскатисто, впервые за долгие годы. Он окончательно стряхивал со своего разума охватившую его пелену. Ведь черт возьми — эта девочка была права.

— Я пройду на твой флагман. — Магистр выпрямился, и в его глазах снова загорелся тот огонь, что горел в них семьсот лет назад, когда он только начинал свой путь. — И свяжусь с твоим магистром, рыцарь джедай Элизабет Кристофф.

— Премного благодарна вам, магистр Тадеус. — Снова поклонившись, девушка отступила на шаг назад, давая возможность подойти Арамусу.

Тадеус Адамастор смотрел на этих двоих — Астартес и смертную девчонку — и впервые за десять лет чувствовал, что тьма, сгустившаяся вокруг, не такая уж непроглядная. Где-то там, за пределами этого проклятого субсектора, еще теплилась жизнь. Империум боролся с той хтонической тьмой, что в очередной раз кинула в него галактика, и люди держались и порождали таких личностей, от которых кровь стыла в жилах. Значит его бой не был закончен. Еще есть война, которую можно, нужно выиграть.

Глава 16

Магистр проследовал за ними на крейсер. Конечно, можно было попробовать наладить связь через системы флагмана Рыцарей Нова, используя оборудование с корабля Элизабет как ретранслятор. Но девушка не доверяла местным техножрецам, что алчно смотрели ей вслед. Девушке даже показалось, что они сейчас кинуться на неё, в попытке выпытать все секреты технологий, что принес в эту систему её флот. Это явно читалось в их эмоциональном фоне, и бесило Элизабет, до невозможности. Ведь она была свидетелем зачистки целой станции принадлежащей техножречеству Марса. Благо Архимагос Фурибол Черный был достаточно известным представителем механикум в секторе Корианис, и его учеников, лишившихся своего учителя, действительно слушали, не обзывая еретиками и не предпринимая немедленной попытки уничтожить угрозу Вере в Бога Машину.

Не все они соглашались с требованиями идущего Объединительного похода. Не каждый готов был поступиться властью в ответ на знание и работать на благо всего человечества, утеряв свою феодальную независимость. Что до распространения гиперсвязи была выгодна Империуму, а теперь же могла задушить все те начинания, которые стал олицетворять весь Крестовый поход с входившими в него системами. Да и признавать над собой главенство Зулимана хотел не каждый, хотя рано или поздно подчинились все… Те, кто выжил.

Единоначалие, минимальная бюрократизация, постоянно действующие советы, быстро и безотлагательно решавшие откладывающиеся на потом целыми веками проблемы. Общее планирование и учет всех ресурсов и полный, даже тотальный контроль, действующий на полной гласности, за исполнением этих планов. Нет, конечно же, на планетах сектора Корианис мало кто знал, где сейчас воюют основные и вспомогательные армии. Но каждый день в систему подгружались данные об освобожденных мирах и идущих или же прошедших ранее боях. Загружались нормы выработки и научно обоснованные смоделированные статистические данные о повышении или же понижении этих норм.

К удивлению, многих, Система созданная Зулиманом, не только отлично копировалась и переносилась на любой Имперский мир, почти всегда принималась большинством населения без препон, но и отлично масштабировалась на более высокие уровни. Всё, начиная с самого мелкого аграрного предприятия, заканчивая гигантскими конгломератами мануфакторумов и звездными системами, теперь действовали на максимум, который можно было требовать от обычных людей. С поддержкой современных вычислительных систем и техножрецов, полностью включившихся в управление структурами Системы, эффективность и вовсе пробивала грани возможного ранее. Отчего рост экономики всего сектора шел с воистину впечатляющим размахом и уже сейчас мог содержать целых два рукава Крестового похода.

Встречаясь с пережитками реальной власти Империума человечества на планетах, что включались в Объединительный поход, Элизабет часто приходила в почти что религиозный ужас. Она не была глупой — многое оставалось в её памяти. Но реальное положение дел с бескрайней и просто чудовищной бюрократизацией абсолютно всего вызывало в ней чувство самой настоящей ярости и не понимая.

Нередко чиновники даже не приступали к решению каких-либо задач, пока не получали приказа от Администратума Терры напрямую. Что вызывало у девушки, выросшей в совершенно новой парадигме мышления, самую настоящую оторопь. Ведь разве все они не стараются на благо человечества? Смысл прикрываться бумажками, когда половина населения живет буквально в грязи, травясь выбросами с химических производств, постепенно мутируя в самую настоящую мерзость? Ждать пока они восстанут, чтобы отвлечь армии от решения более насущных проблем с ксеносами или же еретиками? Что это как не предательство и потворство Архиврагу? Девушка и правда не понимала этого, и просто отказывалась понимать.

Передернув плечами от охвативших её воспоминаний, Элизабет первой вошла на мостик принадлежащего ей корабля. Капитан крейсера тут же встал со своего места, поприветствовав прибывших. Магистр Тадеус, что вместе с Арамусом, шел следом лишь кивнул Штормблейду и тут же отправился вслед за джедайкой, встав посреди зала. На том месте, где зависла сама рыцарь Кристофф.

Элизабет повернула свою голову в сторону капитана. Тот уже снова сел на своё место с интересом смотря на замершего Астартес в терминаторской броне. Он впервые видел столь старого на вид Ангела смерти, и это не могло не заинтересовать повидавшего многое на флагмане своего деда молодого капитана. Так-то на борту флагмана его родственника побывало множество известных личностей. Он видел и Ефримию Блейкроуз, инквизитора, что сплотил и сковал железной волей весь ведущийся сейчас поход. Видел нового Магистра ордена кровавых воронов, и честно сказать Астартес, что сейчас вошел на мостик, вызывал в Вольдемаре больше трепета, чем одноглазый лидер Ангелов в красной броне.

— Вольдемар, нам нужна связь с предводителем. Нужно связаться с Учителем или же госпожой Блейкроуз. – Голос девушки, был ровен, она не сомневалась, что её приказ исполнят. Это отметил и Тадеус, усмотрев нечто забавное в командующей взрослыми мужчинами, молодой девушке.

— Сейчас. — Конечно, капитан не должен заниматься такими делами, но в целях безопасности без визы самого Вольдемара Штормблейда — капитана судна — нельзя было использовать гиперпространственную связь.

Десять секунд — именно столько заняло создание канала связи и ответный отклик со стороны принимающей вызов стороны. Дроны тут же мелькнули рядом, едва слышно гудя гравитационными двигателями, проецируя голограмму женщины.

Ефримия ничуть не изменилась за те четыре месяца, что Элизабет не видела её. Тот же уверенный, стальной взгляд карих глаз. Те же темные волосы, имеющие видимые проседи от перенесенного ужаса. Элизабет уважала и даже слегка побаивалась эту женщину. Всё-таки она была Инквизитором и всегда стояла рядом с учителем, можно сказать, возглавив весь Крестовый поход в самом его зарождении.

Найлус объяснял ещё маленькой, не понимающей ничего девочке, от чего он обучает ещё и эту женщину. Элизабет не могла без улыбки вспоминать эти разговоры, когда Учитель пытался понять её ревностные порывы, сохранить своего наставника только для себя. Сейчас девушка понимала, что это было из-за перенесенной утрате матери, и общем отсутствии близких людей, кроме его одного. Но тогда, Найлус сломал об её детскую логику множество аргументов, пока не убедил в том, что это не значит, что он её бросит, потому что она недостаточно старается.

— Рада приветствовать тебя, Элизабет. — Голос Ефримии звучал ровно, но в нём чувствовалась та особая, едва заметная теплота, которую нельзя было так просто углядеть, что женщина позволяла себе проявлять лишь к немногим людям в этой галактике. — Прости, но твой учитель сейчас не может ответить. Занят зачисткой планеты.

Голограмма посмотрела сначала на стоящего неподалеку Арамуса, а позже на сделавшего грузный шаг вперед Магистра Рыцарей Нова. Правая бровь женщины слегка поползла вверх, а внимательный взгляд прошелся по всем меткам ордена, что имелись на броне Астартес.

— Госпожа Инквизитор. — Официально начала Элизабет, привлекая к себе внимание Ефримии и сразу задавая тон всему разговору. — Я хочу представить вам магистра ордена Рыцарей Нова Тадеуса Адамастора. След преследуемого нами врага привел нас в субсектор Мундано, где мы встретили силы этого славного своими деяниями ордена и предложили им присоединиться к Объединительному Крестовому походу. Магистр решил лично поговорить с представителем командования похода перед тем как озвучит своё окончательное решение.

Отступив на шаг, Элизабет тут же постаралась полностью устраниться от предстоящего разговора. Нет, она выслушает его полностью. Но ей и так было сложно подобрать слова, что затронули бы очерствевшую и погрязшую в неудачах душу Тадеуса. Теперь же она хотела понаблюдать за работой настоящего профессионала, что точно сможет уговорить старого воина присоединиться к начинанию сектора Корианис – Великому походу.

Субсектор Мундано обладал неплохим промышленным потенциалом и мог стать неплохой отправной точкой воздействия на весь сектор Луцидус, где располагалось по меньшей мере тысяча заселенных людьми миров. Такая сила, что превосходила почти в полтора раза возможности сектора Корианис, не могла не заинтересовать Инквизитора, а потому Ефримия тут же взглядом и направленной мыслью по средствам Силы, одному из своих людей собрать всю информацию, что имелась на орден Рыцарей Нова.

— Инквизитор. — Магистр ударил облаченным в металл и керамит кулаком по своей броне, поприветствовав Блейкроуз.

— Я инквизитор Ордо Маллеус, Ефримия Альберта Блейкроуз. — Голос женщины не повышался, но каждый почувствовал реальную силу, что скрывалась за ним. — Приветствую вас, магистр Тадеус Адамастор.

Магистр Рыцарей Нова ощутил несгибаемый аурамитовый стержень, что лежал в основе характера Инквизитора. А потому уважительно кивнул на слова женщины. Он любил людей с характером, тех кто не боялся его влияния, огромной силы и размеров.

— Рыцарь Кристофф уже уведомила вас о ведущемся Объединительном походе? — Ефримия говорила четко, рубя фразы, как опытный полководец. — Тысячи миров Империума сейчас подвергаются атакам демонических орд, ксеносов, еретиков. И это если не считать действия предателей, увеличение количества несанкционированных псайкеров и идущий прямо сейчас Тринадцатый Черный Крестовый поход. По факту, единого Империума по эту сторону от разлома на данный момент просто не существует, и только от нас зависит, будет ли он в дальнейшем.

Выслушав женщину, Тадеус нахмурено кивнул, признавая её слова. Только вместе, сплотившись, люди могли дать отпор тому ужасу, что кидала в них галактика. Пустота космоса была не местом для гордых одиночек — это магистр понял уже очень давно. Император не зря объединил всё человечество. Оно бы просто не выжило, находясь в разрозненном состоянии после прошлой Долгой Ночи, длившейся тысячелетия.

— Вам известно, что происходит за пределами Великого Разлома? — Голос Тадеуса был глух, но в нём чувствовалась жажда знания. — Терра? Император?

Это действительно было то, что волновало магистра на данный момент. Он зацепился за фразу по эту сторону… Всё остальное было для него неважно. Безвестность губила его. Он чувствовал, как его характер и даже сама личность дает трещину. Но вмешательство этой девочки позволило ему на время стряхнуть груз темных мыслей, мелькавших в голове картин о разрушении и даже полной потере столицы и колыбели Человечества, что мешали ему засыпать вот уже на протяжении десяти лет.

— Терра… — Ефримия сделала паузу, словно давая магистру время осознать важность момента. — Держится.

Она внимательно посмотрела на Тадеуса, краем сознания отметив как он тихо выдохнув, разжал керомитовый кулак, в который ранее непроизвольно сжал свою правую ладонь.

— И, если я не ошибаюсь, вы ведете свою генетическую линию от Робаута Жиллимана?- Явно сверившись с какими-то данными, Ефримия посмотрела в глаза Тадеуса.

— Это верное утверждение. — Сдержанно начал магистр, боясь самого худшего. Макрагг — место вечного заточения его генетического отца, где, раненный оружием брата-предателя, тот находится в стазисе, сдерживающем чудовищный яд. Потерю прародителя всего легиона Ультрамаринов и ордена-основателя, всей их генетической ветви, Тадеус бы стерпеть не смог… Он только что явно осознал, что тогда искал бы смерти, а не боролся за людей и золотой Трон, как должно было Астартес.

— Тогда возрадуйтесь. — Голос Ефримии принял торжественную нотку. — По не самым проверенным данным, что достигли нас из-за Разлома, Примарх встал со своего трона на Макрагге и, пробившись к Терре, возглавил Необоримый Крестовый поход, ведя борьбу за Империум по ту сторону Великого Разлома. — Ефримия замолчала, смотря на широко расширившиеся глаза Тадеуса. Магистр сейчас был готов рухнуть на колени, эта новость настолько сильно выбила его из колеи.

Мужчина некоторое время молчал, не в силах вымолвить и слова. Он перевел свой взгляд на Элизабет, что так же с шоком смотрела на Инквизитора, и на Арамуса, что буквально открыл свой рот, показывая то, что даже Астартес умеют удивляться. Тряхнув своей седой головой из стороны в сторону, мужчина сконцентрировался на словах о непроверенности поступивших данных.

— Вы уверены в своих сведениях, Инквизитор? — Этот вопрос был важен, а потому голос магистра, хоть и немного дрогнул, всё равно оставался сильным.

— Не на сто процентов. — Ефримия не отвела взгляда. — Но источник информации пока что оправдывает себя. Только благодаря ему мы смогли ликвидировать полноценного князя демонов, что некогда убил Примарха Железных Рук — Ферусса Мануса. Теперь же его сущность окончательно уничтожена, и сын Императора был отомщен. — Ефримия сама не могла доверять эльдарке, а тем более арлекину, а потому и не думала говорить о своём источнике магистру, просто констатировав факты.

— Фулгрим Фениксиец… — Тадеус произнес это имя так, словно выплевывал яд. — Он так же повинен в заточении моего Примарха на его троне. — Он признал это, тем самым принимая на себя долг перед походом и Инквизитором. Он был слишком честным и твердым по своему характеру, а потому не желал играть в молчанку.

— Верно. — Прищурив свои глаза, женщина усмехнулась. — Найлус Хорс, предводитель Объединительного похода, сразил предателя и окончательно развеял его сущность, полностью вымыв из его тела даже намеки на присутствие варпа. Тварь не возродится…

— Волны психического крика от его смерти ощутили даже мы. — Магистр кивнул, подтверждая её слова. — По данным от астропатов и библиария моего ордена, этот психический крик на время развеял пелену варпа, охватившую Империум и мешающую связи.

Тадеус на секунду прикрыл свои глаза. И когда он их открыл, он уже принял решение.

— Мой орден присоединится к походу. — Его голос был тверд, как сталь. — Я клянусь за себя и своих братьев, что мы будем проливать кровь во имя Императора и во славу столь великого деяния, как Объединение разрозненного человечества. — Он сделал паузу, и его глаза сузились. — Но скажу сразу: по первому же призыву своего Примарха я оставлю поход и отправлюсь к нему. И ни одна клятва не удержит меня от более древних обетов, что дает каждый Астартес ордена Рыцарей Нова.

— Да будет так, магистр Тадеус Адамастор. — Ефримия приняла его условия.

Переведя взгляд на всё это время молчавшую девушку, что до сих пор не могла переварить весть о возвращении Примарха, Ефримия продолжила говорить:

— Элизабет, запросишь помощь Зулимана в полноценном развертывании Системы на подконтрольных мирах и не забудь уведомить его о новом ордене, что пополнил ряды нашего похода. — Она снова посмотрела на магистра. — Магистр Тадеус, ваши корабли должны будут пройти полную модернизацию. Орден — переформировать свои силы и получить новое снаряжение. А силы Крестового похода — укрепиться в занятых вами системах. Дальнейшие распоряжения вы получите уже после того, как Архимагос введет вас в курс дела. На этом я откланяюсь. Надеюсь на плодотворное сотрудничество во имя Человечества. Ефримия Блейкроуз, конец связи.

Арамус еще раньше смог подчинить разбушевавшиеся в его голове эмоции. Такие вести не могли пройти просто так даже для подготовленного разума космодесантника. Переведя взгляд на Элизабет, он столкнулся с точно таким же непонимающим и начинающим наливаться радостью лицом. Да что говорить — все офицеры и даже техножрец, присутствующие на мостике корабля, сейчас радостно обсуждали возвращение Примарха и небывалую победу над какой-то древней хтонью, повинной в смерти одного полубога и доведением до недееспособности второго.

— Мы не можем быть уверены на сто процентов, что Примарх вернулся, — доказывал один из офицеров, что распределял зоны обстрела орудий, связисту, явному скептику и пессимисту. — Но госпожа Инквизитор верит своему источнику информации.

— Всем тихо! — Голос джедайки тут же заставил присутствующих на мостике мужчин замолчать. — Гвалт, что образовался после пропажи голограммы Ефримии, она не могла так просто стерпеть, так как это позорило её перед присутствующим здесь Адамастором.

— Прошу прощения за моих людей, магистр Тадеус. — Элизабет слегка склонила голову. — Весть о возвращении Примарха взбудоражила их сознание и заставила позабыть о субординации.

— Весть… — Голос воина сейчас, как никогда до этого, был силен. Казалось, будто бы к мужчине вернулась вся его сила, растраченная в бесконечных походах. Десантник, что разменял больше семисот лет, стряхнул с себя груз веков и готов был снова идти в бой с той самой улыбкой и мыслью, с которой пошел в своё первое полноценное сражение. Благая Весть, в которую хотелось верить всем сердцем, всколыхнула и его сознание.

— То, что сказала Инквизитор, может оказаться правдой. — Тадеус обвел взглядом всех присутствующих. — И я хочу верить словам её информатора, но не могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что повелитель Ультрамаринов вернулся… Наш орден будет всеми силами пытаться удостовериться в этой информации. В этом я даю вам всем слово.

Оглядевшись по сторонам, Элизабет могла лишь уважительно кивнуть на слова магистра, принимая его клятву.

— Так что же за предателя и прислужника темных сил вы ищите на планете Мундано? — Больше обращаясь к Арамусу, поинтересовался Тадеус.

— Элифас Наследник. — Арамус стрельнул взглядом в Элизабет, что сейчас с задумчивым видом повернулась в сторону тактического стола, отвлекаясь от идущего разговора. — Старый враг нашего ордена. Он недавно совершил покушение на Элизабет, отчего мы решили решить проблему с его существованием окончательно.

— И вы рассчитываете уничтожить его? — Тадеус проследил за действиями девушки, что сейчас выводила на голоэкраны увеличенные изображения местности планеты. — Но как вы поняли, что он сейчас находится на Мундано?

Элизабет подсветила область рядом с дворцовыми комплексами, что являлись домами для целых клановых семейств, поочередно меняющихся в должности правителей планеты.

— Рыцарь Кристофф обладает способностями… — Задумавшись, Астартес кинул взгляд на посмотревшую в его сторону девушку, что наконец-то закончила своё занятие и готова была продолжать разговор, выведя на экран местность, в которой должен был находиться Элифас.

— Я обладаю Силой. — Четко и твердо произнесла девушка. — Таких, как мы, в Империуме называют париями. По словам Учителя Найлуса, агрессивная среда нашей галактики так влияет на одаренных, что они инстинктивно окутываются Силой, сторонясь варпа и не давая ему взаимодействовать с так называемыми отверженными. Я сама была точно такой же до встречи с учителем. Он одним своим присутствием смог заставить меня почувствовать Силу полноценно.

— Силу? — Магистр вздернул бровь. Название для действа, что до боли напоминало колдовство, было претензионным.

— Сила — это энергетическое поле, что пронизывает всё живое и когда-либо существующее в галактике. — Элизабет говорила спокойно, но твердо. — Она порождается самой жизнью и является неотъемлемой частью её зарождения. Варп — порождение нереального пространства, мира снов и грез, другое измерение, что паразитирует на нашей реальности. Сила же является частью материальной вселенной и так или иначе присутствует во всех живых существах.

— И ты с помощью этих способностей выследила предателя? — Тадеус был задумчив. Эта способность была интересной, хоть и не понятной для него.

— Да. — Девушка кивнула. — Учитель обучил меня специальным техникам, что способны на такое. И хоть, используя эту способность, я теряю часть своих возможностей, но теперь более четко ощущаю след врага.

— Понятно. — Магистр посмотрел на тактический стол и выделенную местность, что ярким кругом была очерчена, объединяя собой сразу несколько высоких шпилей дворцов Мунданской элиты. — Что требуется от меня?

— Способствовать уничтожению врага. — Элизабет даже слегка прикусила губу, с некоторой осторожностью продолжив: — Хоть я и являюсь рыцарем, но это олицетворение лишь моих боевых качеств. Как полноценный генерал и флотоводец я пока мало что из себя представляю. Ваш опыт был бы бесценен при планировании операции, магистр Тадеус.

— Тогда прошу вас незамедлительно проследовать на мой флагман. — Усмехнувшись собственным мыслям, Адамастор продолжил: — Там мы сможем обсудить и полноценно спланировать всю операцию. — Он сделал паузу, и в его глазах появился новый огонь. — И нужно рассказать моим братьям благую весть, что принесла нам Инквизитор.

***

Одинокий десантный челнок трясся под перекрестным огнем зенитных орудий. Небо над столицей Мундано было разодрано в клочья — багровые всполохи разрывов смешивались с густым, маслянистым дымом, поднимавшимся от горящих заводских кварталов. Осколки от разрывов били по полям энергетического корпускулярного щита, вынуждая пилота крайне активно маневрировать, перенагружая гравитационные компенсаторы, что не давали членам экипажа и десанту ощущать каждый кульбит вертящейся на огромной скорости машины.

Высадка, несмотря на огонь противокосмической обороны, можно сказать, что проходила штатно. Мелкие орудия не могли пробить корпускулярные сегментированные щиты, а тяжелые зенитные ракеты и стационарные системы противокосмической обороны тратить на маленький шаттл было просто нерационально и контрпродуктивно. Из-за чего шаттл астартес «Громовой ястреб», улучшенный на производственных линиях Кор-2, чья броня тускло поблескивала в свете разрывов, с легкостью преодолел заградительный огонь ПВО при вхождении в атмосферу.

Ударный отряд из тринадцати Астартес Кровавых воронов и присоединившийся к ним Элизабет спускались в столичную область, которая в данный момент контролировалась повстанцами. Там шли жаркие, позиционные бои, от чего никакая из сторон конфликта не могла добиться положительной динамики в ведущихся по всей линии соприкосновения битвах. Огромный город, занимающий целый континент, был разделен между двумя основными группировками. Восставшими против местного царька гвардейцами, чьи позиции угадывались по тусклым огням окопных свечей, и лояльными бывшему губернатору силами, не желающими снова отправлять своих сыновей на нескончаемые войны Империума.

Проблема, из-за которой вообще существовал этот конфликт, была больше религиозная. Никому не нравились поборнические законы Империума человечества, обязанность платить десятину своими сыновьями, чтобы они больше никогда не вернулись в родную гавань. Да и просто суровая жизнь в полуиндустриальном мире, смог над которым уже давно закрыл свет местной звезды, была выматывающей и часто не очень долгой, отчего часть населения, хоть и боготворила Императора как своего спасителя, с радостью пошло на предательство, желая лучшей жизни.

Конечно же, без последствий это обойтись не могло. Малообразованные граждане, для которых за годы изоляции ничего в общем-то не поменялось, страдая от многочисленных легочных болезней, часто находили своё прибежище в вере. И оттого отринувший Империум и Императора губернатор, возомнивший себя полноценным самостоятельным правителем, не мог вызвать ничего, кроме частично стихийного восстания фанатиков и гвардейских полков, что подбили на бунт жрецы Адептус Министрум, кому отделение и полноценная схизма была абсолютно не нужна, затормаживая их путь к власти и богатству. Всё-таки Долгая ночь, что пришла раньше или же в то время, когда губернатор объявил себя Королем, была проклятием для индустрии. Да и содержать себя пищей Мундано сама не могла, что, конечно же, вызвало не только производственный, но и вполне себе реальный голод. Это стало крайне питательной средой для восстания, что крайне быстро собралось в полноценную армию, чьи самодельные знамена с силуэтом короны на черном поле трепетали на ветру среди заводских труб.

Элизабет, закрепленная в специальном ложементе, закрыла свои глаза. Внутренним взором она видела, как за тонкой броней челнока клубятся тучи пепла, поднимающиеся над горящими кварталами. План кампании был не прост: высадка в зоне боевых действий, аккуратный прорыв, что даст возможность затеряться в городской застройке, и путь до самого места обитания Элифаса, присутствие которого девушка чувствовала сквозь Силу всё сильнее и сильнее, пока «Громовой ястреб» подлетал к плотным слоям атмосферы. Флот не мог оказать им помощи при данной операции, так как уничтожение этой достаточно населенной и имеющей индустриальную ценность планеты было не выгодно Империуму и уж тем более Объединительному походу.

В то время как они пойдут за врагом, магистр Тадеус высадится прямо на командный пункт восставших и или подчинит их своей воле, или же уничтожит — всё будет зависеть от того, какую цель те преследовали своим восстанием. Космодесантник должен будет заняться подготовкой полноценной атаки, из-за чего силы Меридианского полка, что были переданы ему под временное командование, пришлись как нельзя кстати. Тадеус рассчитывает уже на второй день закончить полную высадку Меридианского полка и силами Астартес с возможно присоединившимися силами Мунданской гвардии окончательно прорвать фронт и уничтожить лояльные местному губернатору войска, окончательно сводя этот конфликт на нет. К этому времени Элизабет и Арамус с Кровавыми Воронами должны будут уничтожить Элифаса Наследника, и на этом закончить приведение Мундано к согласию.

Аэрокосмический челнок с силой ударился о рокритную поверхность одной из улиц, подняв облако мелкой, едкой пыли. В него тут же начали стрелять полевым огнем сотен стволов — трассеры чертили в воздухе огненные дуги, ударяя в щиты, но те пока держались, давая возможность Астартес и Элизабет выскочить из открывшейся аппарели и боковых дверей.

Элизабет быстро отстегнулась от держателя. Вскочив на ноги с грацией, невозможной для человека, она тут же активировала личный щит. Тонкая, мерцающая голубоватым светом пленка энергетического поля появилась вокруг тела девушки, позволяя ей выскочить под огонь сотен людей, что сейчас вели сражение. Выстрелы летели и спереди, и сзади, но они не смогли даже задержать Астартес. Силовая броня, подкрепленная личными щитами, отлично держала удар, позволяя подвижным телам космодесанта легко перемещаться под огнем противника, почти не рискуя своими жизнями.

Шесть секунд — и они уже ворвались в одно из зданий, представляющее собой хорошо подготовленную и укрепленную огневую точку. Внутри царил полумрак, рассекаемый вспышками выстрелов и красными огоньками индикаторов на приборах. Элизабет с помощью телекинеза тут же отбросила в сторону одного из бойцов, сидящих за тяжелым болтером, в то время как Арамус буквально испарил его товарища волкитным бластером, заставив его тело моментально детонировать от перенасыщения энергией. Сержант-ветеран Таркус со своим отрядом, состоящим из ещё трех Астартес, тут же зачистили зону, занимая огневые точки в здании. Авитус и два подчиненных ему опустошителя с тяжелым вооружением распределили точки обстрела, давя сопротивление соседних позиций чудовищным по силе огнем. Они были вооружены тяжелым оружием: роторным бластером, турболазерной пушкой и дезинтеграционным разрядником — вершиной оружейной мысли Кор-2, что Элизабет запросила у так хорошо подвернувшегося ей Магоса Зулимана. Выглядящее как тяжелая плазменная винтовка ружье было способно буквально аннигилировать куб с гранью в один метр, распылив его на мелкие частицы. Арамус не смог пройти мимо такого оружия и тут же выбил ружьё для своего отряда опустошителей, а Элизабет не была против. Теперь же тяжелые пушки вносили самую настоящую сумятицу в рядах лояльных местному царьку сил, провоцируя самую настоящую панику. Мало кто действительно верил, что по их голову придут Астартес — Его Ангелы.

Сержант Картмен из десятой роты вместе с четырьмя прикрепленными к нему бойцами-разведчиками, что так же были генетически улучшенными людьми, буквально растворились в воздухе, используя системы маскировки. Они должны были быстро найти самый легкий путь в глубь обороны противника, в обход всех его сил, для тяжеловооруженного отряда.

Улица разрывалась от начатого авиационного налета, что устроили гвардейцы короля, пытаясь купировать прорыв в обороне, тут же образовавшийся по причине уничтожения одной из огневых позиций. Гвардейцы Мундано, что остались верны Императору, заметив Астартес, тут же перешли в атаку, стараясь закрепиться как можно ближе к Его Ангелам. И эта их самоотверженная атака не только отвлекла врага от группы Арамуса, но и дала возможность пилоту «Громового ястреба» тут же свечкой стартовать ввысь, стараясь как можно быстрее покинуть атмосферу негостеприимной планеты.

Удивительно, но гвардейцы, завидев Ангелов Его, тут же забыли про аккуратность и медленное продвижение, стараясь как можно быстрее задавить оборону своих предавших Повелителя людей-братьев. Несмотря на авиационный удар и даже подошедшее подкрепление, состоящее из пары тяжелых танков «Леман Русс», лояльные Империуму силы смогли пробиться к точкам обороны и ворваться внутрь при поддержке точного огня Астартес. Бой не смолкал ни на мгновенье, и потому Элизабет только с недоумением смогла воспринять чуть не убитого одним из бойцов Авитуса воина, рухнувшего на колени и сложившего руки в Аквилу на груди. Боец смог пробраться к укреплениям и специально сам показался на виду, перевесив свой лазган в наспинное — походное положение.

— Внутрь! — Грубый, в пылу схватки низкий, искаженный вокодером голос Арамуса тут же дошел до людей, что не стали задерживаться на простреливаемой местности, занимая позиции в здании.

— Ангелы! Мы верили, что вы явитесь, принеся огонь Императора на головы грешников. — Солдат говорил сипло, он явно был простужен, его дыхание было тяжелым, а глаза горели лихорадочным блеском.

— Нет времени на политесы. Ты можешь со своими людьми организовать дальнейшее наступление? — Арамус всегда крайне быстро соображал, но в пылу сражения у него это получалось много лучше, а потому он тут же взял инициативу в свои руки.

— Да, господин! Мы умрем, но сможем устроить прорыв! — Гвардеец сейчас пребывал в религиозном трепете, видя созданий, порожденных самим Императором, Богом всех Людей, а потому не мог отказать им.

— Тогда тебе стоит связаться со своим лидером и выполнить мой приказ. Продолжать наступление до истощения всех сил противника на этом участке. Мы же пробьем вам дорогу, после чего должны будем отправиться выполнять собственную задачу. Позже вам следует хорошо закрепиться на достигнутых рубежах. Я понятно объясняюсь? — Элизабет удивленно взглянула на Арамуса. Но через секунду, в тот момент, когда гвардеец сделал первый кивок своей головы, разогнанное сознание девушки уже нашло объяснение такому приказу лейтенанта. Он думал, что сил отделения не хватит для полноценного прорыва участка фронта, и их могут смять, навалившись с двух сторон. Элизабет считала, что это невозможно — ведь не по силам было людям тягаться с генетически улучшенными воинами и полноценным джедаем, но всё же приняла точку зрения Арамуса, что заботился о вверенном ему подразделении.

— Понятно, господин! Сей же час! — Солдат буквально пулей вылетел в давно разбитое и испещренное осколками окно, тут же теряясь в идущей вакханалии боя.

Через шесть минут гвардейцы ринулись в атаку, поднимаясь из-за своих укрытий. Танк, что всё это время поддерживал их огнем, полностью выехал из-за занимаемого им укрытия — небольшого переулка между зданиями. Огонь его тяжелой пушки, спаренного с ней болтера и спонсонных тяжелых болтеров тут же поддержал атаку прижимающейся к земле, но прущей вперед пехоты.

Астартес, подчиняясь приказу Арамуса, тут же рванули из окна, давя огнем сопротивление и быстро продвигаясь в сторону окопавшегося в зданиях противника, чем вызвали переоценку тактики у врага, что начал давить передовой отряд Кровавых Воронов. Элизабет бежала следом, метая молнии в высовывающихся врагов и используя телекинез, просто ломая части тел видимых и порой невидимых ею королевских гвардейцев, сминая их плоть в кашу при помощи Силы.

Красный росчерк, вылетевший из турболазерного орудия, тут же уничтожил один из вражеских танков, прошив его насквозь и заставив боекомплект детонировать. Техника взорвалась, раскидав свои части по полю боя и раня еще больше людей, ведущих битву за своё будущее — вернее, за то, каким оно должно быть. Тут же на вражеских точках начали рваться термальные детонаторы, установленные бойцами Картмена, что быстро активировали свои личные щиты и присоединились к атаке, которую развил лейтенант Арамус.

Враг не смог быстро ликвидировать столь активно расширяющуюся брешь в обороне. Имперские гвардейцы удержали подошедшие резервы, что должны были подсечь вбиваемый Астартес клин. Выйдя на операционный простор, маленькая группа лейтенанта, ведомая Силой и разведчиками, затерялась на просторах столицы Мундано, уходя всё дальше от линии фронта в сторону видимых впереди шпилей дворцов аристократии этой планеты.

***

Тадеус Адамастор вместе с силами своего ордена быстро провели высадку в область командования верных Империуму сил на планете Мундано. Переговоры, перехваченные с планеты, не давали двусмысленных объяснений. На планете и правда были лояльные Империуму войска, что взбунтовались и восстали против ставшего Королем губернатора.

Высадка отряда Тадеуса прошла довольно просто. Слишком далеко от линии фронта располагался штаб войск, а потому по использующим все имперские коды кораблям, что ещё и связались с местным контингентом заранее, так никто и не выстрелил. Конечно, можно было бы и группу Арамуса высадить в более подходящую и спокойную зону, но их миссия была во многом тайной операцией, тем более они должны действовать быстро. Говорить о поддержке их группы по связи Адамастор не мог себе позволить — это тут же могло запороть всю операцию. Лучше уж смертные просто не будут ничего знать, чем испортят операцию по ликвидации еретика.

Фильтры силовой брони полностью очищали спертый воздух Мундано, наполненный кислым запахом пота, пороховой гари и давно не проветриваемых помещений. Тадеус в сопровождении бойцов ордена тут же отправился в расположение штаба, что располагался на одной из производственных площадок за толстыми, способными выдержать многодневные обстрелы стенами — не то чтобы им здесь что-то могло угрожать. Астартес не обращал внимания на приклонивших колени солдат, что молились Императору, пославшему им в помощь Астартес. Он просто шел вперед, к командованию всего восстания, за спешащим вперед проводником, что заводил их всё дальше в глубь мануфакторума, где в полумраке угадывались силуэты станков и подвесных кранов.

— Магистр Адамастор! — Глубоко поклонившись, сложив перед собой руки в Аквилу, полковник по знакам отличия выпрямился и, оглянувшись в поисках поддержки у своих людей, как-то странно глубоко вздохнул, видимо понимая, что отдуваться ему придется самостоятельно. — Моё имя Гарин Палмер, я командую силами Империума, что ведут борьбу против предавшего Золотой Трон губернатора.

Тадеус замер, осматривая всё помещение. Жмущийся к стене иерарх Министорума, богато одетые представители аристократических семей... Никто из этих людей полноценно никогда не командовал войсками. Удивительно, что у них вообще получилось организовать восстание и хоть как-то держать линию фронта.

— Я беру командование на себя, полковник Палмер. И первое, что мы сделаем, — это запланируем наступление. — Голос Тадеуса не оставлял каких-либо дыр для всяческих инсинуаций, он просто констатировал факт того, что взял власть в свои руки.

— Но наши силы… — Слегка замялся Палмер, подразумевая неспособность его войск атаковать.

— Неважно, полковник. В авангарде войск пойдут Рыцари Нова. Прикрытие им будут оказывать прилетевшие со мною части, уже прошедшие не одну военную кампанию. Гвардейцы субсектора Мундано и части Меридианской гвардии уже спускаются на планету — они и станут костяком полноценного наступления.

— Я понимаю, магистр. — Полковник вытянулся во фрунт. — Вы можете располагать мной.

Высадка войск и правда растянулась на целый день. Если части, которые проходили своё формирование на Мундано, были не очень рады воевать на своём родном мире, то Меридианский полк подходил к своему делу с полной отдачей и энтузиазмом. Бойцы этого подразделения грамотно организовали высадку, устроили лагерь и тут же начали формировать полноценные ударные группы, готовясь нанести сокрушающий удар по врагу. Танки, авиация, БМП — всё это не слишком хорошо подходило для войны в городской застройке, но опыт сотен битв, что прошел один из самых результативных полков гвардии с Меридиана, не мог не сказываться на их действиях. Гвардейцы с самого начала готовились к жесткой, даже жесточайшей битве. Люди, закаленные в своей и чужой крови, противостоявшие ксеносам, еретическим Астартес и самым настоящим демонам, не могли не выделяться на фоне других частей. Их оружие было другим, их броня была другой, и их дух был совершенно другой. Не сломленные жизнью люди, что отправились к звездам с одной лишь целью — объединить разрозненное человечество, повторить подвиг Императора. Им твердили это столько раз, что они давно уже полноценно поверили в эти идеалы, не разделяя свою судьбу от судьбы всего Крестового похода.

Ровно через двадцать четыре часа орден Рыцарей Нова при поддержке закаленных в боях гвардейцев и тяжелой техники пошел в атаку. Фронт скрипнул под натиском Астартес и буквально за час развалился, давая силам гвардии вклиниться в оборону врага и добить выжившие остатки войск противника.

Спустя еще час клин, на острие которого находились Астартес, углубился в оборону воспротивившихся власти Империума людей на целых двадцать километров. Дальше войска вышли на полноценный оперативный простор, начав своими рукавами огибать баррикадирующегося в зданиях противника. Создаваемые врагом укрепленные пункты быстро давились артиллерией и авиационными ударами. Люди просто не могли выдержать натиска Астартес. Многие сдавались в плен, фронт рушился.

Орден, потеряв лишь пару бойцов, отошел за линию соприкосновения, привел себя в порядок и нанес следующий рассекающий удар, окончательно довершая окружение самой большой группировки врага. Фронт рухнул. Предавшие Императора гвардейцы просто бросали свои позиции, стараясь отступить и затеряться на улицах города. Многие прикидывались обычными гражданами. Это были необстрелянные войска, проходившие тренировки на Мундано. Потому они даже представить себе не могли того напряжения, что могут испытывать солдаты, находясь на войне. Тем более, предав уже однажды и присягнув на верность Королю, они так же легко отказывались от своих убеждений, не сильно держась за идеалы, а ища для себя выгоду.

Полковнику Палмеру повезло, так как его полк набирался из самых религиозных частей планеты. Большинство же отказавшихся присягать новой власти офицеров просто погибли от своих же подчиненных, следуя указам своего короля. Сейчас же многие солдаты, участвовавшие в линчевании своих командиров, могли только с горечью сжимать свои руки, стараясь сохранить свои никчемные жизни от той заслуженной кары, последовавшей вслед за предательством. Ведь Рыцари Новы, в отличие от гвардейских частей Мундано, не брали пленных, уничтожая всех повинных в восстании, считая людей, что сразу же не вступили в борьбу с узурпатором, потерянными для Империума.

Меридианская же гвардия следовала примеру Астартес, стараясь уничтожать как можно больше врагов. Удар этой силы был чуть ли не страшнее удара Астартес, так как их просто было много. Закованные в броню, использующие личные щиты и в основном тяжелое энергетическое оружие, гвардейцы буквально проплавляли себе путь в обороне противника. Прошедшие модернизацию танки «Леман Русс» с турболазерными пушками в своих спонсонах и тяжелыми плазменными орудиями в основных стволах сносили целые кварталы, буквально испаряя посмевших встать у них на пути предателей.

Дома зачищались крайне быстро и эффективно. В помещение влетала тяжелая граната, сделанная на основе термального детонатора, после чего следом залетала фраг-граната и пара флешек. Всё это производилось на автоматических системах космического корабля и поставлялось на планету, позволяя Меридианским солдатам не чувствовать дефицита в вооружении.

***

P.S. - за тысячу лайков под работой, выложу главу, за полторы еще одну, и за две конечно же ещё, даже две :D... В общем-то, кому интересно читать, поставьте лайкосики, не ленитесь. :|

Глава 17

Торквилл Элифас сжал свои механические когти в задумчивости, отвлекаясь от управления сознанием губернатора, чей разум был крайне уязвим к манипуляциям лорда Хаоса. Металлические пальцы с тихим скрежетом сжимались и разжимались, издавая звук, похожий на предсмертный христ пойманной в ловушку машины. Эльдары неплохо поработали, подчиняя и склоняя местного Короля, как нынче стал себя называть избранный олигархическими домами и утвержденный лордами Терры губернатор. Он был крайне падок до различных удовольствий, любил чувственную боль и особенно сильно причинять её, отчего Друккари тут же ухватились за столь удобную пешку, что за наставничество в пыточных делах готов был поставлять человеческий скот в Комморру по выгодной цене.

Темные представители народа Эльдар, никогда не брезговали такими подарками судьбы, часто сами организовывая целые человеческие кланы, что служили только одной цели, подчинятся своим высоким хозяевам. Жалкие, вынужденные прятаться в паутине от Слаанеш, эти создания нашли способ продлить себе жизнь… Страдания, темные культы удовольствий, что и низвергли народ великую вечную империю Эльдар во тьму, привели её к окончательному краху, они же и позволяли выживать этим мерзким ксеносам. А для этого им нужны были жертвы, а кто лучше людей подходит для этого? Кто настолько же многочисленен и разнообразен? Люди прекрасно удовлетворяли спрос Друккари на рабов, а потому нет ничего удивительного, что они порой да снисходили до местного губернатора.

Конечно, это слегка покоробило хаосита. Он также ненавидел ксеносов, как и слуг трупа на троне, как и других слуг Хаоса... По правде говоря, не было никого, кого бы он мог уважать. А оттого пообещал себе лично оторвать голову пешке чужаков, если конечно же бывший губернатор как-то переживет встречу с Астартес из ордена Рыцарей Нова. В то, что смертный сможет выжить, Элифас не очень верил, но всё же решил проконтролировать данный момент. Тем более, что он сделает всё для того, чтобы и спустившиеся за головой местного короля Астартес навеки остались на Мундано — ведь таково было задание Эзекиля Абаддона.

Однозначный приказ Разорителя — уничтожить орден Рыцарей Нова — ничуть не показался Элифасу странным. Варп позволял заглядывать в будущее, и у столь великого воителя, как предводитель Черного Легиона, должны были быть собственные предсказатели. Сколько Элифас выполнил таких приказов за всю свою долгую жизнь? Сотни? Тысячи? Не просто так он возвысился до лорда Хаоса и настолько легко вошел в ряды Черного Легиона. Что говорить, если Воитель лично пытал его за прошлый провал с демоном Улькаиром? И нового провала он наверняка не потерпит...

Так или иначе, Элифас брался за подобные задания. Порой приходилось что-то взрывать, уничтожать конкретного человека, планеты или даже целые расы ксеносов. Всё это шло на ослабление Империума и вело к тотальному доминированию богов Хаоса в галактике. И Элифас был их карающим мечом, и тонким скальпелем, что в прямо в данный момент, одним точным ударом, правил будущее.

Конечно, самому Элифасу, подверженному влиянию одного из демонов — выкормыша Голодной суки, что пожирал (или пожирала) его эмоции и саму жизнь, все эти задания были уже не очень интересны. Он уже понял, что не был угоден богам, не был нужен никому, кроме самого себя, и всё что он делал, веря в то, что когда-нибудь сможет достичь Великого возвышения, превращения в демона-принца, всё это оказалось напрасным. Всё было ложью, он был неугоден богам, и их великая шутка, затянувшаяся на десять тысяч лет, дошла до него только недавно. Это понимание и очистившийся от влияния разум, в последнее время начавший работать всё лучше и лучше, а также возвращающиеся эмоции, что удивительно чистой волной размывали его верность идеалам Черного Легиона, заставляли его искать возможности и собственный путь. Лорд думал, как бы отомстить своим обидчикам и тому, кто виновен в падении его отца и всего легиона.

В последнее время Элифас подвергал сомнению абсолютно всё. И виной всему происходящему с ним, как он подозревал, была эта рана, нанесенная девчонкой, что ныла каждый день и напоминала лорду Хаоса о его ошибках. Даже регенерация Астартес, подверженного изменениям варпа, не справлялась и не приглушала резкую, продирающую до глубины души, боль. И хоть вместо руки у него сейчас была аугментированная конечность с грозовыми когтями, он всё равно чувствовал потерю чего-то важного. Из-за чего рана изнывала болезненными спазмами, расходящимися от культи по всему телу Элифаса, заставляя его периодически едва заметно вздрагивать.

Привыкнуть к этой боли казалось просто невозможным. Как и к периодичности её появления — яркие вспышки болезненных сигналов, проходящих по его нервам, невозможно было предсказать. Они просто резко проявлялись в самый неожиданный момент, и столь же споро гасли, оставляя после себя только фантомные остатки той боли, которая овладевала его сознанием в момент удара меча девчонки.

Всё, что было связано с этой раной, не поддавалось простому объяснению, отчего Элифас и заподозрил применение варпа той мелюзгой. Но всё было намного сложнее. Он сам был связан с Имматериумом и точно не чувствовал в той девчонке и грана энергий Эмпиреев. Она была бездушной и как-то смогла нанести ему рану, что, по словам пойманного Элифасом колдуна, буквально рассеивала энергии варпа. Именно из-за этого демон, что сидел в его протезе, до сих пор не попытался захватить контроль над телом Торквилла... Он просто боялся за свою сущность и не рыпался в сторону тела, удерживая своё «я» в грозовых когтях.

Поморщившись, Элифас потер наплечник брони своей правой руки, чуть поведя плечом. Резкая боль, как обычно, остановила движение мыслей. Последнее время это начало происходить даже чаще, чем обычно, отчего мужчина заподозрил некое воздействие, идущее на него от раны. Он знал оружие, что наносит проклятые раны, может убивать бессмертных и божественных существ. Он сам видел древние артефакты, что своим пагубным влиянием уничтожали целые планеты. И не удивился бы тому, что его ранили подобной игрушкой, хотя тот плазменный клинок и не выглядел древним артефактом. Да и кто дал бы хоть и не обычной, но всё же девчонке, хоть что-то стоящее, и способное настолько сильно ранить Астартес подверженного влиянию Варпа.

Тряхнув головой, лорд Хаоса окинул взглядом большую площадь, видневшуюся вдали. Там защитники Мундано и верные воины своего короля выстраивали баррикады и готовились к последней битве. Люди копошились среди мешков с песком и колючей проволоки, их силуэты казались маленькими и беспомощными на фоне монументальных зданий. Конечно, Элифас знал, на что рассчитывает бывший губернатор.

Он думал, что ксеносы, договоры с которыми тот заключал, придут и спасут его. И Торквилл мог бы только посмеяться над странными представлениями этого королька о вселенной. Никакие союзнические отношения для Друкхари и уж тем более Аэльдари не будут стоить жизней их соплеменников. Манипулировать людьми, использовать их — это можно, а вот вступаться за своих пешек? Такого на памяти Астартес не случалось никогда.

Усмехнувшись, Астартес проверил сигнал от установленных ядерных мин под сводами дворца короля. Они должны были обрушить опорные колонны гигантского сооружения, когда орден Рыцарей Нова будет вести бой под стенами поистине монументального здания, уходящего своими шпилями под самый небосвод.

План Элифаса был крайне прост и требовал от него одного точного нажатия на взрывное устройство. Благо, что спровоцировать на атаку благородных наследников Жиллимана было не так уж и сложно. Стоит им только встретиться с первыми слугами темных сил, которых ценой своих жалких жизней выпустят в этот мир подчиненные лордом Хаоса культисты, и те ломанутся в почти бездумную атаку, стремясь уничтожить угрозу людям. Нужно только правильно подгадать момент.

И пока что всё шло по плану. Губернатор, надеясь на своих союзников и подверженный влиянию самого Элифаса, не сдался на милость Магистра Рыцарей Нова. И всё шло к высадке Ордена на планету. Конечно, восстание части гвардейцев против действующей власти было событием неприятным, но всё же прогнозируемым. Отчего Элифас лишь чуть поменял свои планы — лояльные королю части с легкостью смогли бы отсечь восставших от наступающих космодесантников.

Элифас резко оперся на стену, невидящим взглядом смотря в окно. Варп болезненно пульсировал, траурным набатом выбивая картину окончательной смерти могущественного демона, что навеки прекратил своё существование.

Боль поражденная психическим криком, умирающего сознания Демона-принца была столь сильна, что полностью заглушила резкую вспышку собственной боли Элифаса. Он не мог поверить ведь, случилось нечто выбивающееся из его картины мира.

Фулгрим... Фениксиец пал от руки человека, чей контур и черная, поглощающая всё фигура возвышалась над шестирукой змееподобной тварью, в которую давным-давно превратился прекрасный и самый искусный из сыновей Императора. Чей легион даже удастоился чести называть Его детьми.

Шок, обуявший Элифаса, был новой для него эмоцией, казалось, будто бы не испытываемой им никогда, даже в прошлой, давно сгоревшей жизни лоялиста, оставшейся на полях сражений Великого Крестового Похода, начатого Императором больше десяти тысяч лет тому назад... Он охватил всё его тело и заставил пошатнуться, замереть. Правая рука, которой он опирался о стену, сжалась — пальцы брони раздробили украшенный лепниной угол. Тело, замершее от шока, не хотело слушаться, но вновь проявившаяся, будто бы в обиду на игнорирование, волна боли снова заставила Наследника дернуться. Выпустив болезненное шипение сквозь зубы, Астартес вернул контроль над своим телом. Выдернув погруженные в рокрит объятые пласталью брони пальцы из стены, Элифас пару раз сжал и разжал кулак, задумавшись о возможности смерти столь могущественного и приближенного к одному из богов существа.

И что-то не складывалось в его голове. По сути своей, такое событие было просто невозможно. Слаанеш должна была тут же забрать себе душу своего чемпиона, чтобы позже возродить его в полном здравии. Но этого не произошло — именно окончательная смерть была основным посылом волны психического крика, что прокатился по галактике. А это значит, что Империум и Человечество наконец-то адаптировались к своему противнику и породили нечто, способное убивать даже нерожденных... Или же этот человек, тень которого была едва видна, воспользовался какой-то реликвией, древним артефактом, способным убить даже демонического полубога.

Губы Астартес сами собой растянулись в улыбке. Возможно, план его мести тем, кто был повинен в его жалком существовании, должен перетерпеть кардинальные перемены. Если возможно убивать таких созданий, то он обязан схватиться за такую возможность. И он ухватится.

Единственное, о чем последнее время мечтал хаосит, было местью. Все его мысли были связаны с проработкой плана, благодаря которому он сможет уничтожить человека, повинного во всей Ереси Хорса, того, кто называл себя Архитектором Ереси, дланью судьбы и темным апостолом. Жалкую тварь, что оказалась не нужна никому после своего предательства. Ведь они не знали, на что шли, а он полностью ведал это — добровольно склонившись перед обитателями варпа и так же добровольно, жаждя лишь власти и признания, склонил генетического отца Элифаса к предательству.

Лоргар доверился ему и уничтожил будущее всего легиона, Империума и человечества. И эта тварь коптила галактику своим существованием. Разве это было справедливо?

Элифас считал, что нет. Эреб должен умереть, и с ним лорд Хаоса рассчитывал справиться сам, потому что верил в свои возможности и знал про никчемность, умеющего только красиво говорить первого еретика.

А вот с Лоргаром Аврелианом, утратившим веру и благодать, обратившимся к ужасающим силам и ставшим их первосвященником, Элифасу было никак не справиться. Он не смог бы уничтожить его — демон-принц презрел бы смерть телесной оболочки, только душа была важна на уровне существования этого создания, давно переставшего быть обычным человеком.

Смерть Фениксийца открывала для Торквилла ту дверь, что была закрыта и которую было никак не обойти, кроме как каким-то удивительным образом утащив Аврелиана на самые глубины варпа, где не было власти богов и даже намека на отражение реальности... Но это так же было едва ли выполнимо без помощи богов Хаоса, которые никогда сами не захотят уничтожить своё оружие против порядка и Света Императора.

Но сейчас думать над этим долго Элифас не мог себе позволить. Нужно было перепроверить свои марионетки. Сцена должна быть подготовлена идеально и не вызывать вопросов у актеров, которые и не догадываются, что это их последнее выступление.

Дальнейшие события буквально понеслись вскачь. Высадка группы Астартес, что по описаниям больше походила на Кровавых Воронов — с которыми Наследник встречался не так давно — а не раскрашенных в голубые и белые цвета Рыцарей Нова. И мысль о Воронах заставила Элифаса поморщиться. Лояльный Трону орден, созданный из геносемени Магнуса Красного, но не подверженный его мутациям. Конечно, доверять демонам в плане информации было не столь хорошей мыслью, но лорд Хаоса точно знал, что был прав — всё указывало на это.

Оставшиеся лояльными Корвиды, что специализировались на прозрениях будущего, самые стабильные из сынов Алого короля. И, к удивлению Торквилла, до ужаса стабильные — не подверженные генетическому проклятию всех сынов Магнуса.

Он по приказу Абаддона должен был перевести орден на сторону Хаоса. И всё было почти готово — даже их лидер Азария Кирас стал жертвой губительных сил и поддался шепоту темных богов. Но нет… Что-то пошло не так в самый последний момент. Орден раскололся, и в быстрой, но кровопролитной гражданской войне победили лоялисты, что нанесли первый удар, уничтожив начавшуюся было ересь на корню.

Элифас даже не злился на себя за этот промах. Играть в кошки-мышки с предсказателями он, конечно, умел, но не до такой степени, чтобы одурачить весь орден провидцев. Но всё же он иногда задумывался: как лоялисты столь быстро смогли среагировать и где именно он прокололся? Ведь влиял на всю ситуацию он только посредством работы с Имматериумом. Да и взятые им с собой колдуны тысячи сынов с их рубрикантами, что хотели получить для себя носителей их геносемени, для отката ритуала устроенного Айзеком Ариманом, навряд ли действовали бы столь топорно, чтобы попасться на глаза своим братьям.

Тряхнув головой и выкинув из неё лишние мысли, Элифас перечитал перехваченный его рабами отчет о прорыве обороны со стороны высадившихся на планету Астартес. Неизвестная малая группа, размером примерно в отделение, высадилась на Мундано, вступила в скоротечное сражение и, заручившись поддержкой восставших против центральной власти гвардейцев, прорвала линию фронта, скрывшись на средних уровнях улья.

И это выдвижение группы сильно не понравилось Элифасу. Типичный, но усиленный до невозможности отряд убийц — так называемый килл-тим. Излюбленная тактика потомков Жиллимана, что нередко в своих операциях полагаются на малые и дисциплинированные группы войск, способные решать широкий пул возможных операционных задач.

И что ужаснее всего — справиться с этой группой на планете было просто некому. А потому Элифасу самому придется вмешаться в происходящие события и уничтожить всю группу, видать посланную за головой королька.

Но не успел Торквилл взяться за дело всерьёз, как на планету тут же начали полную высадку те, за головами кого он прибыл в этот паршивый мирок на отшибе от настоящих галактических событий. В то время, когда один из демонов-принцев, предавший сын, полноценный Примарх погиб в сражении, он выполнял эту нудную миссию, чтобы… А действительно? Чтобы что?

Элифас поморщился от расходящейся по телу боли, исходящей из его покалеченной руки. У него есть другая миссия. Та, что он дал сам себе. Так для чего он сейчас пытается выслужиться перед Воителем Хаоса? Разве он рассчитывает выжить и хочет в дальнейшем служить под властью Абаддона?

Нет… Он рассчитывает только на месть. Так как наконец-то понял, чего всё это время хотел в действительности. Смотря на стоящих до последнего лоялистов, видя их запал, он хотел того же. Всем сердцем хотел служить людям, быть тем, кем был создан, а не только лишь числиться... А значит, и жизнь его потеряла всякий смысл, когда он перешел на сторону Хаоса, когда послушал своего генетического отца, что повел весь легион на службу темным богам уничтожив несогласных, и только в смерти он найдет искупление.

Тысячи лет Элифас винил Императора за его слабость, за его недоговорки, за то, что он не предупредил, не воспитал своих сыновей… Но недавно Торквилл признался себе, он винил не того. Император был повинен во многом, но он всегда предупреждал об опасностях варпа. Даже Элифас слышал это неоднократно. И Никейский совет не зря запретил библиариев в легионах. Да Император скрывал полный масштаб проблемы, но всё же пытался её купировать.

Переосмысляя свою жизнь под действием странной, прочищающей сознание боли, он ясно осознал, что виной всему произошедшему были Эреб и Лоргар. Один подтолкнул, другой последовал, не взирая на причины остановиться. Последовал подсказке змеи и повел по этому проклятому пути весь легион и даже своих братьев Примархов. Они же вдвоем и стали первопричиной дальнейшей катастрофы. Эреб сам говорил об этом — он гордился своими деяниями на благо темных богов. И почему-то это всегда ускользало от измученного ненавистью сознания Элифаса. Теперь же он мог мыслить четко и точно знал, что должен был делать.

— Собираюсь выжить? — Рассмеявшись, Элифас ткнул в сторону инфопанели и быстро отправил короткое сообщение своим последователям.

Они должны были собраться под дворцом, в самом его основании — там, где были заложены подрывные заряды. Что же, он окажет Империуму услугу и не станет убивать верных слуг Императора.

Усмехнувшись, Элифас обкатал в голове мысль, что только что пришла к нему. По правде, ему сейчас совершенно не нужен этот жалкий мир мир, как и лояльность Абаддона, ценой которой были жизни ордена Астартес. Ведь Эзекиль всё равно верен только себе и убьет каждого, кто посмеет встать на его пути. Но это, в общем-то, неважно. Элифас знал, где находится Лоргар, и ему осталось только найти того, кто смог убить Фулгрима — раньше, чем до него доберутся слуги Губительных сил.

С легкой ироничной усмешкой Торквилл откинул мысль о том, что он и сам по факту является хаоситом. Сейчас это не играло никакой роли. Ведь он встал на путь исправления, и вечный сиделец на Золотом Стуле должен быть счастлив за одного из своих далеких генетических потомков.

Сам Элифас теперь хотел побыстрее покинуть эту унылую планету с её дебильными проблемами. Он даже самостоятельно решит почти все проблемы, что связаны с этим миром, а потом, используя один артефакт, уберется на свой корабль, дабы найти того, кто же всё-таки смог завалить Фулгрима — и узнать, сможет ли он сделать это снова, или же пал в неравном бою.

Взятые Элифасом Наследником в оборот местные культисты быстро организовались и всего за сутки смогли поголовно прибыть к той ловушке, которую лорд Хаоса готовил ордену космодесанта. Рабы буквально побросали все свои дела, прекратили готовиться к ритуалам и, проводить жертвоприношения, из-за которых они подпитывались темными эманациями варпа, что при их убийстве должны были поспособствовать появлению разрывов в реальности. Конечно, кто-то из них мог бы что-нибудь заподозрить, но всё получилось именно так, как получилось.

Элифас стоял напротив окна на своем прежнем месте в одном из аристократических шпилей, где его рабы, что сейчас находились в катакомбах под губернаторским (а теперь уже королевским) дворцом, зачистили всех местных обитателей. Откинув крышку небольшого взрывного устройства, Элифас с легкой улыбкой смотрел на гигантский шпиль дворца. И когда он уже собирался нажать кнопку детонатора, позади него буквально распахнулась гигантская дверь.

Астартес тут же обернулся, с удивлением смотря в глаза девчонке, что ранее уже нанесла ему тяжелую рану, до сих пор изнывающую болью. Позади неё стояли Астартес, Кровавые Вороны, что прибыли по его душу, это Торквилл осознал тут же как увидел всю эту группу, тут же втянувшуюся в гигантскую залу с огромным панорамным окном.

— Ты? — Элифас говорил не громко, по правде говоря, он был глубоко удивлен появлению этих людей, так как считал, что его нельзя было преследовать, ведь он и сам точно не знал куда же его направят. Оказалось, что можно, а это значит, что предсказатели выживших и изменившихся Корвидов, стали только лучше и сильнее… Потомки Магнуса Красного всегда умели удивлять, ещё со времен становления Империума.

- Элифас Наследник. – Голос Девушки отдавал сталью, и она не отводила взгляда от руки Астартес, что держала детонатор, но сделать ничего не успела, потому что лорд Хаоса, тут же нажал на кнопку подрыва, помня о способностях девчонки, и её владении телекинезом.

***

Штурм позиций предателей шел полным ходом. Тадеус лично возглавил атаку всего ордена, что как наконечник гигантского копья воткнулся в линию фронта, разрывая оборону королевских защитников в клочья и продвигаясь вперед несмотря на никакое сопротивление посмевших предать Империум еретиков. Гусеницы «Лендрейдеров» со скрежетом перемалывали баррикады, тяжелая броня танков с легкостью отражала выстрелы вражеской противотанковой артиллерии, что гвардейцы в надежде удержать стальной накат, расставляли на своих позициях.

Адамастор был впереди. Вся первая рота — треть десантников в которой были удостоены чести носить терминаторский доспех — находилась рядом со своим магистром. Обычные люди из Мунданских еретиков пытались хоть что-то противопоставить Астартес, но лишь умывались своей кровью. Пленных воины Императора не брали — это было против их воли и устремлений. Прощать ересь и восстание было ни в коем случае нельзя, абсолютно никому. Предателям у Рыцарей Нова, была лишь только одна награда – смерть!

Тяжелый «Лендрейдер» продолжил своё продвижение вперед, гусеницами проламывая оставленные противником баррикады и плоть павших врагов. Адамастор снял свой шлем, с наслаждением вдыхая запахи того побоища, что устроили Рыцари Нова. Воздух был пропитан металлическим запахом крови, пороховой гарью, от стаберного вооружения, используемого силами СПО и озоном от разрядов энергетического оружия. Для него, ветерана бесчисленных битв, это был старый, знакомый аромат битвы. То чем он жил… И то, что он любил и умел лучше всего.

Сотни трупов в гвардейской броне лежали вповалку, почти что друг на друге. Улица верхнего города была залита кровью — она текла по стокам, собиралась в лужи, застывала в трещинах рокритного покрытия. Людям просто нечего было противопоставить Ангелам смерти, вышедшим на тропу войны. Тяжелые, разрывные, реактивные снаряды болтеров разрывали броню, кромсали плоть и дробили кости, буквально взрывая маленькие тела смертных, забрызгивая окружающее пространство ошметками плоти.

— Магистр, третья рота вышла на рубеж. Сопротивление в пределах нормы. — Голос, искаженный воксом, донесшийся из шлема до чуткого уха генетически улучшенного человека, тут же заставил Тадеуса с тяжелым вздохом снова надеть свой шлем.

— Продолжайте двигаться. — Сам Адамастор так же продолжил своё движение. Секунда промедления и наслаждения от слаженной работы первой роты снова сменилась рабочей уверенностью, с которой Магистр Рыцарей Нова отдавал порой ужасные, но нужные Империуму приказы.

— Есть. – Уверено ответил ему капитан третьей роты.

Вокс умолк, а рота продолжила движение, подавляя концентрированным огнем каждый всполох и любую попытку сопротивления. Скорость продвижения была средней — Астартес не рвался вперед, не желая терять собственных братьев. Аккуратная работа с полностью просчитанным риском, вот чего он требовал, борясь со столь слабым, неорганизованным, а главное — неопытным противником.

И эта неопытность предательских гвардейцев чувствовалась Адамастором. Конечно, даже закаленные в боях части не смогли бы полноценно сражаться с Астартес, но оказали бы хоть какое-то сопротивление. Те же самые Меридианцы, в своем продвижении не отставали от Рыцарей Нова, от чего Тадеус только с чувством неодобрения качал своей головой, представляя уровень потерь в этом воинском подразделении. И эти самые Меридианцы, имея превосходное оружие, а главное — умение им обращаться, стали бы неприятным противником для всего ордена. Не смертельным, но точно одним из сильнейших, с которыми удалось на своем веку побороться Тадеусу.

Та легкость, с которой они брали укрепление за укреплением и двигались вперед, не нравилась Адамастору. Вот и сейчас терминаторы первой роты под прикрытием тяжелой техники снесли орудия, должные нанести хоть какой-то урон, и добрались до пехоты, кромсая человеческие тела силовым оружием. Молоты, силовые мечи и пиломечи, ножи — всё пошло в бой. Гвардейцы, пытавшиеся сдаться, упав на колени, умирали первыми. И люди, понимая, что пощады не будет, в попытках отчаянья кидались на Астартес с саперными лопатками и штыками наперевес, стараясь хоть как-то навредить пришедшей за ними смерти.

Это было бы даже смешно, не будь настолько кроваво и по-своему противно. Люди не тот враг, которого бы хотел видеть Магистр, что всё равно не мешало ему наслаждаться боем, и тотальной доминацией. Их орден призван защищать жителей субсектора Мундано, но предательство... Император — суровый бог и не прощает ересей. А они — его ангелы — не могут потворствовать смертным. Хотя те же самые Саламандры не согласились бы с Адамастором, тут же вклинившись в слаженную работу Астартес, набирая пленных для дальнейшего их перевоспитания. Для Тадеуса такая дальнейшая жизнь на рудниках Империума была бы много хуже, чем честно погибнуть в бою. Милосердие должно быть и в смерти.

Один из гвардейцев вскочил и, вскинув свою ракетницу, дал залп по одному из Астартес-терминаторов. Взрыв был силен, но фугасный заряд, хоть и слегка откинул воина, видимо, не нанес ему достаточного урона, отчего тот быстро пришел в себя. Что не скажешь о человеке, чьё туловище буквально взорвалось от попадания разрывной ракеты, выпущенной из болтера.

Флаг первой роты, который нес чемпион роты и всего ордена Джонатан Илизолис — чей шлем украшал поперечный широкий красный плюмаж, подобный капитанскому, но существенно меньше, и лавровый венок, выполненный из аурамита — воткнулся в рокритное покрытие улицы, обозначая местность захваченной Рыцарями Нова. Тяжелое знамя едва развивалось на ветру и было на удивление чистым и целым для вещи, что прошла не одно сражение. Каждый десантник роты был готов погибнуть за символ, скрепляющий всех «Повелителей Мундано». Первая рота всегда отличалась наибольшей доблестью среди остальных, и они, если нужно, телами закрывали своё знамя от осколков и ужасов войны.

Тадеус остановился рядом с символом, осматривая очередное побоище. Рыцари проводили зачистку, добивая чудом выживших людей. Некоторые из которых молились, другие просто впали в апатию, а третьи пытались хоть как-то отползти от надвигающихся на них Ангелов смерти. Всё было тщетно. Предатели умирали — как и должно было быть. Император получит их души и разберется, куда их пристроить в дальнейшем.

Резкая белесая вспышка вдали, тут же отсеченная фильтрами шлема, появилась на горизонте прямой, как палка, улицы, ведущей в самое сердце столицы. Уперевшись ногами в землю, Тадеус привычно и как-то даже апатично принял на броню давление ударной волны, вслед за которой пришла звуковая — с ней прекрасно справились системы брони, не позволяя нанести космическому десантнику урон.

Гриб от ядерного взрыва взметнулся в небо, но не скрыл от острых глаз Тадеуса, вооруженных визуальными системами тактического шлема, падение губернаторского дворца, что начал складываться сам в себя, как карточный домик. Удивительно, если знать, насколько прочные конструкции строят в Империуме. Кто-то сильно постарался, высчитывая точки подрыва опорных колонн на нижних уровнях, чтобы уронить такую махину.

Город ощутимо тряхнуло по всей его поверхности. Здание, что возвышалось над всей округой, буквально проваливалось под землю, уходя на глубинные уровни города-улья, забирая с собой врагов власти Императора на этой планете.

Магистр же пребывал в легком апатичном состоянии, примерно представляя себе, что бы было, взорвись ядерные заряды позже, когда весь орден наконец-то пробился бы ко дворцу самозванного короля. Теперь стоило действовать еще более осмотрительно, так как враг оказался способен на более изощренные ловушки… Если, конечно же, это были проделки врага, а не какого-то скрытного союзника, что, однако, сильно повредил инфраструктуру города-улья.

Тадеус пообещал себе поговорить с Элизабет, когда она прервет радиомолчание, и только понадеялся на то, что девчонка вместе с Арамусом не погибли в ядерном огне. Всё же они ему понравились своей наглостью и напористостью. И если это она подорвала ядерные заряды, то нужно объяснить мелкой смертной, что настолько радикальные действия несут одни лишь убытки Империуму и подрывают его обороноспособность. Он даже был готов предоставить смертной примерные списки, что обычно используются для Астартес при подготовке неофитов его ордена.

— Магистр? — Голос капитана первой роты раздался в шлеме Адамастора, отрывая его от мыслей.

— Да? — Как и всегда, достаточно грубо ответил Тадеус.

— Наступление встало. Только Меридианский полк продолжил своё продвижение, и, кажется, они даже воодушевились — по-другому их ускорение объяснить я не могу… — Как-то странно закончил Калдор Тангарт.

Адамастор тут же посмотрел в сторону капитана и прошелся своим взглядом по остальным воинам первой роты. Десантники и правда остановились, смотря на ядерный гриб, что поднимался на горизонте.

— Продолжить наступление. — На общей частоте отдал команду Тадеус, смотря на продвигающиеся точки подразделений Меридианской гвардии на тактической карте шлема, что, видимо, из-за дезорганизации и потери командования у еретиков, предавших Императора, и правда начали двигаться чуть ли не вдвое быстрее, зачищая область своей ответственности. Отставать же от обычных людей в плане захвата планеты Адамастор посчитал невместным, а это значит, его орден должен удвоить свои усилия… Тоже какая-никакая, а тренировка.

***

Ударная волна выбила стекла и пронеслась по помещению, откидывая предметы быта, что были расставлены в гигантской зале, и размазывая их об стены. Тяжелые резные шкафы для бумаг, когитатор, прекрасного вида деревянный стол — всё отправилось в полет, подчиняясь жестокой силе физики, и буквально разлетелось о крепкие стены, выдержавшие ударную волну.

Тяжеленые гобелены с знаками аристократической семьи, что ранее проживала во дворце, сорвало со стен. Картины разорвались и попадали на пол, так же, как и сверхмассивная, выполненная из аурамита, фигурная люстра не удержавшаяся на потолочном креплении. Физическое явление, порожденное ядерным взрывом, уничтожало всё на своём пути. Но оно смогло лишь пошатнуть Астартес, что с помощью магнитных ботинок тут же прилипли к полу, не собираясь летать по помещению.

Элизабет, что удержала себя Силой и вспыхнувшей пленкой личного щита, гасящего кинетическую энергию, не отводила прищуренных глаз от Элифаса, что на фоне ярчайшей ядерной вспышки стал теряться для её обостренного Силой зрения. Она зажмурилась, не собираясь продолжать мучать себя, и положилась на чувство Силы, что хоть и было взбаламучено смертью миллионов людей, но продолжало точно указывать на хаосита.

После прохода звуковой волны, что буквально стеной ударила по зданию вслед за ударной, первым из лоялистов опомнился Арамус, тут же поднявший свой волкитно-бластерный пистолет в сторону предателя, которого он хоть и нечетко, но всё же видел с помощью визора шлема, что отсек лишнее излучение, позволяя Астартес ориентироваться в бою. Выстрел был заглушен колоссальным шумом от рушащегося дворца, но его яркая алая вспышка тут же пробудила Кровавых Воронов, и они тут же начали заливать огнем то место, где совсем недавно был неприятель.

Элифас же, конечно, не хотел умирать. Откинувшись назад и дико хохоча, вывалился в разбитое панорамное окно, смотря на всполохи энергии, вылетающие с этажа, что он недавно занимал. Десантник не сильно горел желанием снова сражаться с этой девчонкой — одной раны ему было достаточно. И Торквилл не был уверен, что способен противостоять девчонке в прямом бою, особенно когда она имеет поддержку целого отделения Астартес.

Элизабет, частично поглотив тутаминисом, а частично отведя в стороны с помощью телекинеза звуковую волну, придя в себя, тут же рванула следом за Элифасом, чувствуя, как тот удаляется от неё. Девушка прекрасно ориентировалась в бою, и нет ничего удивительного в том, что ни один выстрел союзников не смог задеть её.

Выпрыгнув в окно и наконец-то переборов себя, девушка тут же нашла взглядом падающего вниз еретика, что намного быстрее набирал ускорение из-за веса собственной брони. Допустить его побег она не желала — носиться через полгалактики за этим ублюдком было не самым большим желанием мечтающей о великих свершениях джедайки.

Как бы ни старалась Кристофф, группируясь в воздухе, она всё равно достигла одной из крыш пристроек дворца позже Астартес, что, задействуя варп, снизил урон от падения, тяжело приземлившись на ноги. Он поднял свои когти, выискивая взглядом Элизабет, но та, извернувшись, тут же увернулась от пущенного всполоха варп-энергии с поверхности еретического артефакта и тяжело ударилась о крышу здания, покатившись по ней.

— Мы снова встретились. — Тяжелый, наполненный рычанием голос, но не отдающий той всеразрушающей ненавистью, что рыцарь джедай ощущала ранее от этого предавшего человечество Астартес.

— Элифас Наследник. — Опершись на колено, Элизабет тяжело поднялась, превозмогая боль от падения с помощью круциторна — техники, способной отделить разум пользователя от грубых, болезненных спазмов тела.

Конечно же, джедайка попыталась затормозить своё тело перед самым падением, но опыта, чтобы рассеять всю набранную скорость при помощи Силы, она не имела. А потому тело приняло на себя весь урон.

— Ты так сильно стараешься прибить меня, наше неприятие взаимно, поверь. — Астартес растянул свои губы в мерзкой улыбке, от чего те треснули, и из них полилась алая кровь, мелкими струйками скатившись по землистому, почти трупного цвета подбородку.

Тело Торквилла, подверженное многочисленным мутациям, уже давно перестало быть идеальным механизмом, и порой с ним происходили подобные странные вещи. Он уже давно не обращал внимания на порой открывающиеся старые раны, что однако не приносили ему хоть каких-то неудобств.

— Но сейчас я занят, маленькая джедайка. И, как я посмотрю, ты навредила себе этим падением, а потому не сможешь сейчас сражаться в полную силу.

— На тебя меня хватит, мерзость! — Вспышка гнева позволила Элизабет полноценно подняться и активировать световой меч.

— Галактика на пороге великих перемен. — С усмешкой тихо проговорил Элифас, погружаясь в свои мысли. — А вместо того, чтобы искать убийцу демонов, я вынужден снова драться с этой девчонкой. – Последние слова Астартес буквально прорычал. Его слегка затуманенный мыслями взгляд тут же прояснился и наполнился кровью, концентрируясь на джедайке.

— Учитель… — Элизабет не знала, почему произнесла именно это, но она расслышала каждое слово предателя, каждый звук, покинувший его проклятые уста, и тут же сопоставила последние события, известные ей, и слова еретика. Видя сейчас раскрывшиеся в удивлении глаза Элифаса, она чертыхнулась, понимая, что выдала информацию, не должную быть достоянием врага, и тут же кинулась на противника. Время слов прошло сразу же, как только враг получил знание о её связи с Найлусом.

Световой меч описал дугу, целя в голову Наследника, но тот перехватил удар энергетического клинка своими когтями. Элизабет тут же увернулась от удара в живот, что Торквилл наносил по ней на превосходящей обычных Его Ангелов скорости. Девушка погасила клинок, отпрыгнув назад, но Астартес не собирался сейчас отпускать её, тут же рванув следом и ударом тяжелого облаченного в керамит ботинка откинул её на десяток метров. Тело, получившее травмы, не могло действовать столь же хорошо, как до падения, а потому джедайка не смогла увернуться от удара, хоть и предвидела его в Силе.

Опершись на ладони и сплюнув солоноватую кровь, Элизабет смотрела на медленно подходящего к ней еретика. Она снова и снова подпитывала тело Силой, задействуя своё особое умение, связанное с лечением, и напропалую используя круциторн. Отчего смогла перекатиться в сторону, пропустив ладонь Астартес мимо себя, и, активировав свой клинок, тут же попыталась рубануть Элифасу по сочленениям доспеха на ногах. Но тот уже успел отскочить в противоположную от поднявшейся девушки сторону.

— Значит, учитель. — Хриплый голос Элифаса звучал торжественно. По правде говоря, он абсолютно не знал, как бы искал того человека, что смог уничтожить демона Фулгрима, полноценного Примарха на службе темного бога. А теперь ему было проще действовать, зная, что нужно искать. Тем более у него был ещё один, последний оставшийся контрагент в ордене Кровавых Воронов, и Элифас был стопроцентно уверен, что тот его не подведет. — Он хорошо обучил тебя, девчонка.

— Обучил. — Сплюнув кровь, тяжело сказала девушка, концентрируясь на Силе.

Повинуясь движению руки девушки, с её пальцев сорвалась синяя, отсвечивающая белесым молния, что, однако, была принята Наследником на грозовые когти, отчего те хоть и оплавились, но смогли сдержать удар немалой мощи парии. Демон смог нивелировать мощь реальности, концентрируемой Элизабет.

Девушка понимала, что она поспешила, снова недооценила противника, ориентируясь на его старые возможности и своё о них представление. Но сейчас Элифас действовал более умело, не столь бездумно и агрессивно, как раньше. Он был аккуратен и явно серьезно относился к сражению с ней. Это хоть и льстило, но в то же время заставляло джедайку корить себя за поспешность действий.

Вскинув свой меч в оборонительной стойке соресу, рыцарь джедай на секунду прикрыла глаза, отдаваясь потокам Силы и позволяя энергии светлой стороны сплестись в охватившую всё её тело силовую доблесть. Раскрывшиеся глаза Элизабет блеснули золотистым отсветом, концентрируясь на нахмурившемся еретике, что сейчас ощущал нечто странное и опасное от парии, что и так сама по себе воздействовала на него своим полем отрицания.

— Мне некогда с тобой возиться, девчонка. — С усмешкой Элифас расставил свои руки в стороны, отбрасывая странное чувство в сторону, отчего его грозовые когти черкнули по рокритной поверхности крыши, выдавливая на ней борозды. — Но мы ещё встретимся, это я тебе обещаю… И тогда я дам тебе полноценный бой. Не разочаруй меня!

— Стой! — Рванув вперед, Элизабет лишь пролетела сквозь остаточные вспышки энергии варпа, что поглотила тело Элифаса в появившейся из ниоткуда телепортационной воронке. Всё время боя предатель лишь копил заряд на применение телепорта. Элизабет тут же активировала связь в своём заглушенном ранее воксе.

— Бет… Элизабет, ответь! — Голос Арамуса сразу же ударил по ушам девушки, позволяя ей услышать обеспокоенные нотки в голосе её друга.

— Элифас ушел. Я его упустила — применил телепорт! — С чувством разочарования в собственных способностях сказала девушка и тут же охнула, присев на крышу, держась за правую часть грудины. Кажется, у неё треснули ребра. — Высылаю координаты. И передай флоту — пусть не расслабляются, Арамус. Пусть собьют посудину этого урода!

— Уже занялся этим. Держись, скоро будем. — Арамус был ещё обеспокоен состоянием подруги, а потому это до сих пор прослеживалось в голосе Ворона, отчего Элизабет не смогла сдержать улыбки, повалившись на спину и смотря на небо.

Ей было приятно такое внимание, спору нет. Но всё же она была воином, а потому это и обижало её… Она не хотела, чтобы с ней носились, как со стеклянной торбой.

Группа Кровавых Воронов и правда прибыла достаточно быстро. Планета уже была почти приведена к согласию силами Тадеуса. Ядерный удар, устроенный Элифасом, уничтожил всю верхушку бунта и всех приближенных к самозванному королю людей. Отчего людям просто не за что стало сражаться, и они начали полноценно разбегаться по улью, вынуждая лояльных гвардейцев организовать их преследование.

Элифас всё же сбежал. Его корабль вынырнул из-за газового гиганта, где прятался в верхних слоях атмосферы. Удивительно, что он смог телепортироваться столь далекое расстояние.

Элизабет точно знала, что этот еретик жив. Но пока она лежала на излечении, ей не давала покоя мысль о странной вменяемости Наследника. Он как будто бы стал более логичным и последовательным. Что не было хорошо, так как Элифас и так был достаточно сильным и в то же время хитрым врагом. И такой человек нацелился на её учителя.

Девушка была просто обязана отыскать и уничтожить его. И она не собиралась отказываться от собственной цели, но сначала ей стоило связаться с учителем и предупредить его, а также выполнить поручение Инквизитора и встретить техножрецов и в этой системе.

Глава 18

Давиан Тул, магистр Кровавых Воронов, с ненавистью в своём единственном живом глазе смотрел на изображение атакованной зеленокожими космической крепости. Орки не стали сидеть на планете в ожидании собственного уничтожения. Видимо, у них всё давно было готово к прибытию блуждающей планеты, что неожиданно закрыла своим появлением большую часть космического пространства — настолько огромной она была. Иначе объяснить столь быструю реакцию оркоидов Давиан просто не мог. Нет, они ждали именно этого момента, это было похоже на этих непредсказуемых тварей.

Ещё каких-то несколько часов назад орки сидели на Кипрусе-Ультима, их варбосс был убит, и казалось, всё кончено. Но зеленокожие — не тот противник, с которым можно расслабиться. Они изобретательны, коварны и любят войну так сильно, как никто другой. Было ли удивительным то, что этот, по сути своей маленький Вааагх! обладал технологиями, которые имеются не у каждого Великого Ваиводы? Было. Но это не выбивалось из общей картины действий и паттернов поведения этого варварского вида, что порой мог выкинуть и не такое. Чего только стоит одна осада Терры тысячи лет назад?

Потерять корабль в результате орбитального удара по базе орков было неприятно. Зеленокожие прикрылись куполом энергетического щита от обстрела и применили страшное по своей сути оружие, использующее гравитационные искажения, чем буквально разорвали на части крейсер «Предупредительный». Пришлось быстро отводить флот от планеты — чем и воспользовались зеленокожие, использовав так же отвлечение имперских сил и даже самого магистра на прибытие гигантской планеты в систему Кипрус.

Ахерон поражал. Сама планета, покрытая тысячелетними льдами, не была столь огромной, но странные металлические конструкции, что зелеными вспышками молний, словно механические небеса, удерживали и оплетали собой планету и ближайшее космическое пространство буквально закрывая её тело выходя далеко за пределы атмосферы и так не маленького мира. Эти сооружения мешали подвести близко флот и защищали поверхность планеты от возможного уничтожения.

Буквально через несколько часов поступили первые сигналы с Кипрус-Ультима, после чего и сенсоры с кораблей засекли покидающие планету ракеты, что неслись в сторону одной из космических крепостей. Твари, буквально кожей чувствуя свою скорую смерть, сваливали с пыльного желтоватого шарика, бросая не вместившихся в эти импровизированные корабли орков на растерзание наземным силам Империума, что уже плотно сдавливали кольцо окружения вокруг территории, занятой ксеносами.

Как-то перехватить орду, что на своих ржавых развалюхах буквально засыпала одну из космических станций, не удалось. Как бы внешне ужасно ни выглядела техника орков, она всё равно оставалась до ужаса эффективной и выполняла возложенные на неё задачи. Так и здесь — сбить удалось лишь часть из десантных ракет, что спокойно врезались в стены звездного форта, просто не успевшего отреагировать и запустить свои пустотные щиты. Держать которые на постоянной основе было чересчур накладно.

За эту ошибку многотысячный экипаж поплатился высадкой кровожадных ксеносов. Орки быстро продвигались по коридорам станции и тут же начинали разворачивать многочисленные орудия в сторону человеческого флота. Так, по стреляющим ныне пушкам форта можно было отследить продвижение зеленой нечисти и понять, какие области гигантской станции ещё держались.

— Первую роту и полк Меридианских абордажников — на Форт Мурус. Не дайте оркам там закрепиться. Если это будет невозможно — подорвите основной реактор. — Давиан отвернул голову от тактического стола, где тут же пропало изображение одного из лейтенантов неполной, и так до конца и не восстановленной первой роты, к тут же высветившейся голограмме капеллана подсвечиваемой, замершим под потолком дроном.

Недавно они уже связывались с Рейзером, группа которого пересеклась с эльдарами во время операции по уничтожению варбосса ксеносов. Ни сам Рейзер, ни приставленный к отряду джедай не знали, что на планете забыли остроухие, но их прибытие было тревожным звоночком для всей системы Кипрус. Теперь же было ясно, что Ахерон и некое божественное копье — это не просто очередная уловка, а реальная вещь, раз даже Эльдары выползли из своих дыр ради этого артефакта.

— Возвращайтесь на орбиту и готовьтесь к высадке. Первоочередная цель — захват древнего артефакта. — Тул быстро проинструктировал капеллана.

— Будет исполнено, магистр. Но если захват артефакта будет невозможен? — Голос Рейзера звучал недовольно, и Давиан понимал почему. Очень уж их капеллан не любил ксенотех и относился к нему с большим подозрением, что в общем-то только в редких случаях было действительно оправдано. А копье божества Эльдар не могло быть неопасным артефактом и наверняка несло собой не малую угрозу... Но и просто уничтожить его, даже не попытавшись захватить, Давиан посчитал глупостью, хоть и понимал, что порой просто не бывает выбора.

— Уничтожить. — Утвердительно кивнул магистр.

— Есть. — Уже более расслабленно закончил Рейзер, понимая, что Давиан не будет ради какого-то там артефакта класть жизни своих братьев.

В этом был капеллан ордена — он постоянно проверял всех на возможные ереси. И после всего случившегося — предательства, восстановления чести и по сути подчинения ордена Инквизиции — Давиан считал такое поведение Рейзера оправданным. В своего капеллана Тул верил неукоснительно и точно знал, что он не запорет задачу и постарается выполнить приказ, как бы сильно он ему ни претил. Если, конечно же, этот приказ не был направлен во вред Империуму и ордену — в этом случае Рейзер мог и прострелить дурную башку, посмевшую попытаться толкнуть его на совершение ереси. В данный момент можно было точно утверждать, что капеллан является не только духовным наставником ордена, но и самым результативным его командиром. Жаль, что тот отказался становиться магистром и именно Давиану пришлось занять это место.

Снова повернув свою голову к тактическому столу, магистр запросил данные от атакованной цитадели, на которую уже должны были направляться части первой роты и готовящиеся специально для войны в пустоте люди — по сути своей штурмовые флотские команды, оснащенные специализированной броней. Идея подготовки таких подразделений была не нова, но в основном штурмом кораблей занимались Астартес, использующие телепортационные устройства и абордажные торпеды.

И, в то время как облаченные в терминаторскую броню телепортационное отделение первой роты уже совершили скачок на Форт Мурус, смертные вместе с остальными Астартес роты только готовились к долгой абордажной кампании. Шаттлы, техника, абордажные торпеды, специальные приспособления для резки переборок и их подрыва. Абордаж корабля, когда он проходит снаружи, — это целое военное искусство, в котором Меридианцы непрестанно совершенствовались последние семь лет. И теперь им нужно было оправдать затраченные на их обучение ресурсы.

Давиан ненадолго замер, смотря на переданные из цитадели данные. Карта пестрела красными точками противника, что пытался пробиться к центральному узлу управления и, на удивление, к двигателям звездного форта. Опираясь на свой опыт войны с орками, магистр пришел лишь к одному выводу. Орки хотели рухнуть на появившуюся в системе блуждающую планету — во всяком случае, всё выглядело именно так.

Зеленокожие вообще любили подобную тактику. Орки обычно не заморачивались с аккуратной высадкой на планеты, а просто падали на них, погруженные в свои боевые луны, булыги и прочий кошмар техножрецов. Разваливающаяся техника ксеносов всё же обычно доносила их до планеты, а дальше выжившие начинали заниматься своим самым любимым делом — войной.

Давиан Тул просто ненавидел этих созданий, что, казалось, были созданы с одной целью — не принимая ничего другого, кроме войны, резни и, как они это называли, «пастука». Кровожадные твари, которым убивать было только в радость буквально на генетическом уровне. Орки в результате эволюции их странного вида могли получать удовольствие только от войн, громких звуков и прочих сопутствующих большим сражениям моментов. И что самое ужасное — они были на диво изобретательны и быстро приспосабливались к любой тактике и вооружению противника. Поэтому их стоило уничтожать как можно быстрее, стараясь не затягивать бой и не давать этим ксеносам адаптироваться.

Их слабость — это лидер. Уничтожишь лидера — и вся система, построенная на личной силе, обычно тут же начинала сыпаться. Орки приходили в полную боевую негодность, начиная полноценную гражданскую войну за обладание вожделенным местом босса. Удивительно, что в данный момент эта тактика дала осечку. Похоже, у орков был кто-то способный и достаточно сильный, чтобы тут же сплотить весь Вааагх! после убийства Ваиводы.

И этот новый босс уже стал причиной потери целого крейсера. Давиан не раз сражался с орками, он убивал их варбоссов и понимал, что не каждый из них поступил бы столь изобретательно, перенеся, можно сказать, уже проигранное сражение в космос. И каждый раз, когда Тул встречался с таким — так называемым хитрым орком — всегда происходил какой-то тотальный трындец. То некроны восстанут из своих гробниц, то силы Хаоса пожалуют на планету. И сейчас Давиан надеялся лишь на одно — что этот случай был абсолютно другим.

***

Полнокровное отделение терминаторов под командованием недавно возведенного в офицерский ранг лейтенанта Крона Уезерби вошло в телепортариум и, окутавшись молниями варп-энергии, тут же пропало, чтобы почти моментально появиться на выбранной ими площадке звездной крепости Мурус. Во всяком случае, для мира вокруг их телепортация была мгновенной. Для самих же десантников это был недолгий, длиной в минуты, но всё такой же отвратительный переход через варп, где демонические твари пытались добраться до душ воинов Императора во время их сверхбыстрого полета.

Благо терминаторская броня, укрепленная печатями чистоты и верой Астартес в свои идеалы, была способна выдержать энергии Эмпиреев и не дала трещин. Иначе бы отделение точно не досчиталось своих бойцов, что для считай что только что назначенного лейтенанта (не прошло и десяти лет) было бы настоящей трагедией.

— Отчет! — Приказ сорвался с губ Уезерби раньше, чем он успел полностью осмыслить появившуюся о нем мысль.

Каждый боец тут же доложил о своём состоянии, соблюдая писанные кровью предшественников правила. Подразделение добралось в целостности, не подвергнувшись искажениям губительных сил, и лейтенант тут же вывел на свой тактический шлем информацию о продвижениях орков.

— Группа «Альфа» — за мной. — Четыре бойца, облаченных в терминаторские доспехи, тут же двинулись, встав рядом с лейтенантом. — Группа «Бета» — на вас защита двигательных установок. Группа «Гамма» — на вас реактор. Заминировать всё. В случае невозможности продолжать оборону — командуйте отход силам обороны и взрывайте всё к катачанским дьяволам. Я направляюсь к блоку управления.

Бойцы молча ударили в грудь своей брони, сразу же приступив к передвижению. Благо орки ещё не успели сильно распространиться по станции, и защитники форпоста ещё держались, обороняя узкие коридоры форта. В таких условиях у людей было преимущество. Ни количество орков, ни их изобретательность не помогала им быстро прорываться через узкие пространства со стоящими на смерть людскими командами, что готовы были убить любого за свой родной дом и семьи, сотни лет живущие на звездном форпосте.

Лейтенант продолжил краем глаза отслеживать две другие группы, но сам, в общем-то, не сбавляя темпа, шел вместе со своим отрядом к намеченной цели. Орки в основном рвались в сторону центра управления и двигательных установок. И если двигателями и реактором займутся другие, то вот группе Уезерби придется прорваться сквозь ряды зеленокожих и встать несокрушимой стеной на пути ксеносов, охраняя рубку управления станцией, до того момента, пока не прибудут подкрепления.

Металлический мост опасно скрипнул под керамитовыми ботинками Крона, когда он проходил мимо одной из оставленных позиций людей, усеянной трупами защитников и зеленокожих ксеносов. Звуки битвы уже приближались. То тут, то там выскакивали мелкие гретчины, что тут же подвергались тотальной аннигиляции из штурмовых болтеров, установленных на руках силовой брони Астартес.

— ВАААААААААГХ!

Резко кинувшееся из-за поворота, ранее притаившееся чудовище — здоровенный орк, вооруженный огромным топором с вращающимся лезвием — попыталось ударить идущего впереди группы лейтенанта в шейное сочленение брони. Но Астартес сработал раньше. Силовой клинок тот же вспыхнул синей вспышкой, и нанесенный снизу вверх, прошедший наискосок удар буквально располовинил ксеноса — от левого бедра до правого плеча.

Кровь окропила и так алые доспехи Уезерби, и тот лишь сильнее сжал силовой клинок правой рукой, сделав следующий шаг вперед, взводя штурмовой болтер на своей левой руке. И сделал это не зря — в следующее мгновение на его группу, бойцы которой из-за массивности своей тяжелой брони были вынуждены стоять в два ряда, обрушилась целая орда.

— Огонь! — Голос Крона не дрогнул, и Астартес тут же выполнили приказ своего лейтенанта.

Мини-ракеты, покидающие сдвоенные дула тяжелых автоматов, что по калибру могли бы являться полноценными пушками, под грохот и яркие вспышки стали разрывать зеленокожую массу. Не прошло и минуты, как волна окончилась, и, перезарядившись, воины-терминаторы двинулись вперед, зачищая ксеносов — если они осмеливались двигаться, или если системы брони подтверждали, что орк до сих пор жив и просто притворяется, что тоже порой случалось.

Группа лейтенанта как нож сквозь масло прошла жидкий заслон орков и, как понял Уезерби, достигла их основных сил. Иначе объяснить тот вертеп, что сейчас творился в одной из центральных ангаров станции, терминатор не мог. Орки кишели в этом огромном помещении, подчиняясь командам здоровенной твари с просто гигантской, непонятно как функционирующей мегаклешней. Крон сразу понял, что это босс всей оркской ватаги, что стоило признать, уже заметила их. А потому тут же открыл огонь по огромному орку.

— Атакуем гиганта — это наш шанс остановить их! — Если признаваться самому себе, то лейтенант жаждал славы. Той же славы и известности, что достиг лейтенант Арамус, которому уже пророчили звание капитана четвертой роты, за его выдающиеся достижения. Он мог бы отвести сейчас группу назад, но убийство варбоссса — это неплохое достижение для не столь уж длинного послужного списка Уезерби. А потому Крон не сомневался, прорубая себе путь к громадному орку, что просто прикрылся клешней и частями брони от выстрелов лейтенанта и его братьев.

Поддерживаемый своими братьями, лейтенант мечом прорезал себе путь к скалящемуся орку, что, казалось, только радовался приходу боевой группы ордена. Орки, что сейчас перли на пятерых элитных воинов, были сильнее обычных зеленокожих. Закованные в броню, частично аугментированные, они обстреливали отряд из тяжелого вооружения и старались достать тела генетически улучшенных людей своими уродливыми орудиями ближнего боя.

Плазменный синий сгусток от одного из орков поглотился вспыхнувшим энергетическим щитом, когда лейтенант добрался до узкого моста, ведущего на центральное металлическое плато для приема космических шаттлов, где и стоял ожидающий десантников варбосс. Меч мелькнул в руках Крона, разрубая несущегося на него орка. Следующего лейтенант толкнул плечом, неостановимо идя вперед, и своей рукой, облаченной в керамит, вырвал кадык твари, совершив следующий шаг, буквально сбрасывая своей массой орка с моста. Выстрел в упор от следующего зеленокожего Астартес принял на броню и ответно изрешетил тварь из тяжелого болтера, добивая последние снаряды.

Улучшенная техножрецами и технодесантниками броня, теперь имеющая полноценный дефлекторный щит, заряжающийся от реактора доспеха, держала мелькающие плазменные вспышки и тяжелые стабберные снаряды из ручных пушек ксеносов. Группа, не потеряв ни одного бойца, добралась до орка, что, захохотав, тут же рванул в драку, обрушивая гигантскую клешню на их небольшой отряд.

Удар четырехметрового чудовища буквально смял не успевшего отскочить Натриэля, одного из бойцов группы Крона. Клешня босса сжалась, лопая броню и буквально выдавливая смятого бойца из его доспеха. Чудовище, ничуть не испытывая тяжести от закованного в терминаторский доспех мертвого воина, тут же размахнулось, стараясь задеть других братьев Крона, и метнуло тело мертвого брата в сторону. Но те оказались более проворны, вступая в схватку с варбоссом, лишь проводив глазами улетевшее тело, что с грохотом рухнуло за пределы платформы, скрывшись где-то внизу.

Один из братьев, Кайрон, ударом тяжелого молота по ноге твари заставил её пошатнуться. Другой, Сулла, тут же накинулся на орка, пиломечом впиваясь в бронированное плечо гиганта, не позволяя ему своей обычной двухметровой рукой ударить подошедшего слишком близко воина. Лейтенант вместе со своим оставшимся братом — Бронникулом — тут же подскочили к чудищу, замахиваясь светящимися синим силовыми мечами.

Но очередной плазменный выстрел буквально испарил Бронникула, перегрузив мелькнувший на секунду, и тут же исчезнувший щит его брони. Лейтенант не останавливал удар, лишь с ещё большей ненавистью вкладывая всю свою силу в него.

Клинок рубанул по шее орка — а точнее, по тому месту, где стояло чудовище ещё несколько миллисекунд назад. С красной вспышкой орк исчез, чтобы тут же рухнуть сверху на Кайрона, своей многотонной тушей прижимая его к металлическому настилу, тут же нанося удар своей клешней по тяжело крутанувшемуся в попытке увернуться Уезерби. Клешня пролетела мимо, но тут же сжала голову Суллы, стоявшего позади, лопая его шлем и череп.

— ААААаааа! — Лейтенант со всей своей силы рубанул по гигантской клешне, разрубая её клинком силового меча на две части. Но не успел продолжить атаку, как тяжелый удар монстра откинул его на несколько метров, пробив броню и заставив на секунду потерять сознание.

Взмахнув своей головой, приходя в сознание, лейтенант начал подниматься, не сводя плывущего взгляда с твари, посмевшей убить его братьев. Крон уже понял, что совершил ошибку. Не зря за головами варбоссов орков обычно отправляли самых подготовленных и зарекомендовавших в боях Астартес. Уезерби буквально чувствовал нехватку опыта, что и стало причиной этого поражения. Принимать бой на условиях этой твари точно не стоило.

— Хыыыы, космодесантура. — Голос орка был неимоверно низкий, отчего и так буквально раскалывающаяся голова Крона вспыхнула вспышкой нетерпимой для обычного человека боли. — Я люблю убивать вас. Вы веселые.

Скрип доспеха привлек внимание Астартес. Его ещё живой брат сейчас висел на вытянутой руке босса и попытался ударить его ножом, за что тут же поплатился, когда закованные в броню пальцы твари начали продавливать доспех, пока полностью не смяли его, убив Кайрона.

— Тварь! — Активировав камеру, что тут же начала передавать закодированное сообщение командованию, Крон с трудом поднялся, поднимая свой меч.

Орки уже не стреляли по нему. Они орали с восторгом, поддерживая своего босса.

— Горгутц! Горгутц! Горгутц! — Крики зеленокожих перемешивались с обычным их ором, выстрелами в потолок станции и ударами ногами по металлической палубе, смешиваясь в жуткую какофонию, мерзкую и не дающую Крону собраться после сокрушающего удара от этого монстра прямо в лицо.

— АХаххыхыхы! Слышишь, десантура? Парни требуют твоей крови! Они хотят драки! И я тебя пастукаю! — Мерзко сверкнув глазами, орк кинулся на Уезерби, что всё же смог прийти в себя и взяв тело под контроль встретить орка как полагается, ударом меча.

Рука твари, к удивлению, Астартес оказалась много быстрее, и перехватила схватила его длань, удерживающую тяжелеющий клинок. Монстр даже не напрягался и, опустив свою гигантскую голову к помятому шлему Крона, улыбнулся ему. Лейтенант тут же нанес удар по подставившемуся ксеносу, но тот лишь мотнув головой, вдруг резко дернул своей рукой назад, отрывая конечность Крона.

— Вы, красненькие, самые веселые! Очень быстрые! Но слабые. — Как-то странно посмотрев на бежевые наплечники, закончил Горгутц и, размахнувшись, размазал голову лейтенанта первой роты Кровавых Воронов Крона Уезерби, оканчивая его путь. Тело лейтенанта подпрыгнув от чудовищного по силе удара рухнуло на металлический настил, его кровь смешалась с кровью павших братьев. Орки взревели в экстазе, празднуя победу своего варбосса, самого настоящего Ваиводы.

***

Маха сжимала в руках красный, подернутый легкой дымкой кристалл. Овальный, абсолютно гладкий, но в тоже время и шершавый, как будто бы он сам приставал к ладоням Махи, он привлекал к себе её взгляд, и она чувствовала измученную долгим бдением душу, что была заперта в этой Слезе Иши. Камень души видящей Ультве — Талдир.

Выкрасть его было довольно сложно. Влиять на сознание психоактивного, хоть и не столь сильно ведающего о варпе, как она, существа нужно было крайне аккуратно, чтобы ни он сам, ни другие Аэльдари не поняли, что их лидер поддался колдовству. Тем более колдовству собственной видящей, брать на себя это самое настоящее преступление, так как то что она делала, буквально было направленно против Аутарха, Маха не хотела. А потому ей пришлось задействовать все свои умения, и аккуратность.

Сон для её народа давно, еще задолго до её рождения, превратился в определенную последовательность медитативных практик. В детстве Аэльдари еще могли спать, прикрываемые Морем душ миров-кораблей. Их маленькие, еще не окрепшие души просто не были видны за скрывающим облаком мертвых светил, что насыщали весь корабль своими эманациями, и Слаанеш — Та, что Жаждет — не могла до них добраться.

Становясь взрослее и наращивая психическую мощь, Аэльдари — Великий Народ — терял возможность полноценно проваливаться в сон, так как незащищённая душа во сне приближалась к нематериальному миру, и Та, что Жаждет, могла бы добраться до неё. Каждая из ветвей, что остались от некогда великого Народа, сама нашла обходные пути, как же им не потерять рассудок в боязни просто уснуть и утратить то самое дорогое, что было у каждого разумного существа... Страх за свою душу подстегивал мыслительные процессы лучше любой другой мотивации, а потому нет ничего удивительного в том, что древние Эльдары нашли пути спасения.

Народ, сохранившийся на древних райских мирах — Эдемах. Они напитывали, взращивали, а после находились в тени духа мира, и этот дух защищал их от всех треволнений варпа. Сама природа планеты, на которой проживали ушедшие в отшельничество Эльдары, прозванные экзодитами, защищала помогающий ей развиваться Народ. Они могли полноценно засыпать, могли жить довольной жизнью, полноценной, но в тоже время жутко ограниченной... Вся их дальнейшая жизнь проходила лишь в одном мире, мире что дал им эту защиту. Ведь покинув родную планету, их ждала быстрая и мучительная смерть. Не привыкшие с детства скрывать свой разум, экзодиты становились легкой добычей для слуг Голодной суки, а потому они навеки оставались прикованы к родному миру и планетарному искусственному духу, вскормленному Народом для своей защиты, и часто этот дух, начинал требовать невозможное, а потому Аэльдари с миров-кораблей, присматривали и помогали своим одичавшим, ушедшим от технологий и вернувшимся к природе братьям.

Темные Эльдары, или же Друкхари, пошли дальше всех. Они полностью — или почти полностью — отказались от энергии варпа. Променяли свою суть и заменили её мучениями невинных, полностью извращая своё отражение в Имматериуме. Они потеряли силы Народа, но нашли возможность сохранять собственные души и продлевать свою жизнь, откинув остатки и надежды на прошлое бесмертие.

Аэльдари миров-кораблей, напротив, с определенного возраста не спали совсем. Специальные медитации и поддержание разума в полусонном состоянии, в готовности всегда отразить психический удар, сохранили разум и истинную силу Эльдар. Они все были психически одарены и не собирались отказываться от своей сути, что была привита им богами.

Застать врасплох и как-то скрытно повлиять на находящегося постоянно настороже сородича было крайне сложно даже для могущественных одаренных. А потому Махе пришлось действовать аккуратно.

Используя варп, она скрыла своё присутствие и проникла в покои Кайра, полностью растворившись в потоках нереальности. Аутарх Биэль-Тан спал, он был столь же насторожен, как и любой из Народа Аэльдари, но всё же не смог засечь не хотящую того Маху. Могущество видящей позволило ей незаметно прикоснуться к разуму сидящего в позе для медитации существа. И замерев, она направила его в нужную ей сторону.

Каково же было её удивление, когда Кайр в общем-то даже как-то легко поддался её чарам и не заметил наведенной подмены камня душ. Один из треснувших камней варп-пауков, что был уничтожен Кровавыми Воронами — этими мерзкими монкей — занял место в покоях Кайра... Чтобы позже быть уроненным им же по одной лишь воле Видящей. Камень, что казался ему целым, треснул у него на глазах, и могущественный Аутарх, который, однако, не был силён в искусстве колдовства, не заметил воздействия на свой разум, а оттого принял эту ошибку как свою собственную. Видеть расстройство и чертыханья так сильно бесящего её Аэльдари Махе было даже приятно... Но в тоже время и горестно, потому что Кайр не скорбел о потере камня души и личности, что наверняка была пожрана темным богом. Нет, Аутарх жалел лишь о потери ресурса, и это навевало на видящую не самые хорошие мысли, когда Кайр стал столь жестоким?

Слезы Иши могли удерживать души созданий, способных взаимодействовать с варпом. Этот артефакт, созданный великим кузнецом из слез богини жизни, было невозможно повторить. Находясь во множестве на мирах потерянной Империи, эти камни доставляются на миры-корабли, чтобы быть привязанными к новым хозяевам. Один камень — одна душа. Другого не было дано. Камень настраивался на Аэльдари с самого детства, чтобы когда Эльдари умрет, его душа не попала на стол к Темному божеству. От того Махе и не была понятна реакция Кайра, он как будто бы даже не заметил окончательной и ужаснейшей из смертей, представителя своего народа.

Сейчас, сжимая в руках камень души Талдир и чувствуя её раздражение и легкий испуг, Маха настраивала себя на разговор с измученной душой, что по вине Кайра не обрела покой на корабле Ультве. Связываться с разумом погибшего Эльдари было сложным занятием для обычных представителей Народа — для этого существовали специальные практики. Высокопоставленные Аэльдари специально обучались им, чтобы в час нужды воспользоваться советом одного из давно почивших представителей Народа, оперившись на мудрость прошлых поколений.

Ей же было много проще. Она была видящей и могла полноценно взаимодействовать с энергиями эмпиреев. Впав в созерцательное состояние, видящая начала вводить себя в транс, чтобы взглянуть на своё отражение в варпе и создать там закрытое от посторонних сил личное измерение. Эта работа потребовала от неё максимума концентрации. Стоило быть осторожной, дабы не привлечь к себе демонических тварей. Специально подобранные эмоции, отточенное сотнями лет искусство управления Имматериумом — и спустя всего лишь час, мгновение по меркам Народа, она смогла закончить подготовку к общению с мертвой видящей.

С помощью подвластной ей энергии Имматериума, что как верный пес ластилась к её рукам, Маха воссоздала, хоть и малый, но дивный сад, как на её взгляд, и призвала заточенную в камне душу к себе, соединившись с ней разумом. Маха замерла в своём разуме. Она сидела на коленях в окружении прекрасных деревьев и смотрела в полные боли и печали глаза появившейся напротив неё эльдарки. Талдир Ультве была красивой. Одетая в белоснежные одежды, рыжая красавица с фиолетовыми глазами присела напротив Махи и, поклонившись, заговорила печальным, мертвым голосом существа, что уже давно устало от мучившей его боли.

— Я не знаю вас, но приветствую, Видящая. — Кивок головы Аэльдари с Песни Ультанеша нес собой боль и печаль, что не могло не покоробить Маху. Кайр мучил душу видящей — она уже давно должна была воссоединиться со своим Народом, не испытывая столько страданий.

— Меня зовут Маха Биэль-Тан. — Эльдарка знала, что врать мертвым, а тем более могущественным видящим, не стоит — они точно почувствуют ложь. А потому решила говорить только правду. — Эльдрад Ультран отправил меня к Кипрус-Ультима, где я и нашла ваш камень души, видящая Талдир.

Маха прервалась на вздох, собираясь продолжить, но Талдир оборвала её, подняв правую руку.

— Кайр… Ты украла мой камень души у него. Он выпытывал у меня о пророчестве — спрятанное копье Каэла Менша Кхейна. Ты собираешься сделать то же самое? — Как будто бы даже в страхе замерла перед Махой Талдир.

— Нет, видящая… — Маха покачала головой. — Я прошу тебя не рассказать, а показать мне то, что ты увидела. Мне не нравится то, куда Кайр завел мой народ. Его поведение стало подозрительным. Он и раньше был вздорен и, как я слышала, слишком многое на себя брал. Но теперь же он стремится к большей власти. Я должна знать — из-за чего и почему. — Маха говорила искренне. Конечно, Кайр бесил её, но он делал своё дело. Он был эффективен и приносил пользу Народу Биэль-Тана. Но если он пошел против народа, она должна знать, что сподвигло его на это.

Печальное лицо Талдир озарила столь же измученная улыбка. Мертвая Эльдарка кивнула и, протянув свою руку вперед, ухватилась за ладонь Махи. Её мертвенные холодные руки обожгли кожу Эльдарки, заставив её психическую проекцию слегка дернуться.

— Я покажу тебе то пророчество, что и сама считаю неточным. Я не смогла разобраться в нем полностью, а потом мне было уже не до этого, смерть прервала мой путь. — Еще более печально улыбнувшись, Талдир наклонилась вперед, смотря своими потухшими фиолетовыми звездами в глаза Махи. — Смотри же на моё видение и скажи мне — верно ли оно. Я проведу тебя к той связи, что есть между моим разумом, и проекцией видения в варпе…

С последним словом мертвой видящей окружение полностью поменялось от задействованных Талдир сил. Она погружала Маху глубже и глубже, окунала её в свой пророческий дар и давала ей лишь на мгновение — что, однако, длилось целые часы — прочувствовать саму суть посетивших когда-то сознание Талдир видений.

Местность сменилась. Картины замелькали целым калейдоскопом, быстро пролетая перед лицом видящей. Бойня, блуждающая планета, война и вспыхнувшее ярким светом копьё Кхейна, которое держит неизвестная, не поддающаяся определению конечность неизвестного, покрытого тьмой существа.

Маха сделала шаг вперед, но была удержана сторожившей её Талдир, что лишь покачала головой. Сама мертвая, видящая направила руку к копью, пытаясь разогнать тьму сопротивляющегося пророчества.

Но ничего не происходило, и, казалось бы, пророчество было точным, истинным и не подлежало сомнению. Но что-то смутило Маху, и она напрягла все свои силы, чтобы помочь Талдир в её попытке разогнать окружающую их действительность. Нереальность сократилась и дрогнула, поплыла кровью и запылала медными буквами. Талдир, будучи не привязанной к телу душой, дернулась, пытаясь податься обратно, но теперь сама Маха не могла её отпустить, так как мертвая видящая, своим побегом не позволила бы ей узреть ту страшную истину, что скрывалась, за пророчеством. Она хотела увидеть то, что могло нести смерть её Народу.

— Покажись! — Голос видящей был странно хриплым, наполненным сталью и запахом свежей крови.

Тяжелый медный свет стал исходить от копья, и рука, держащая его, дернулась, едва выходя из тени, чтобы снова быть поглощенной ею.

— Именем Каэла Менша Кхейна! Я приказываю тебе — покажись!

Тень дернулась, откликаясь на имя хоть и расколотого, но некогда могущественного существа, равного четверке великих Темных божеств. Медленно, стекающая с конечности тень обнажала огромное демоническое создание — красное как кровь, злобное как исчадие ада. Оно с азартом грядущей битвы смотрело на встретившиеся ему души и скалилось в своей пугающей дьявольской улыбке, обнажая медные истекающие свежей, алой кровью клыки.

Кровожад. Сильный и опасный. Он возвышался над двумя душами, что, однако, хоть и были далеко от него, но всё же сами решили взглянуть в ту пропасть, где он обитал. И он был счастлив впервые за тысячи и тысячи лет, встретив новые души, что мог испить. И не собирался давать сбежать двум Эльдарам, что смогли заглянуть за прутья его клети, в которой он был заперт, казалось, будто бы навеки.

Маха сделала шаг назад, отталкивая и Талдир, что тряслась от испытываемого её незащищённой телом душой. Она концентрировала свои силы, дабы прервать видение, и неотрывно смотрела в кровавые провалы глаз Кровожада, что вдруг сделал шаг вперед, сотрясая всё подвластное ему измерение.

Ветвистая молния сорвалась с рук женщины, ударив по стенам и самой нереальности, испаряя её и отсылая две души обратно к созданному Махой островку. Но всё ещё не было закончено. Тонкая плоть её мира дрогнула под испытываемым ею давлением могущественного демона. И Маха поспешила отсечь Талдир от созданного ею измерения и сама с большим трудом смогла покинуть удерживаемый её разумом маленький искусственный мир в варпе.

Вывалившись в реальность, Эльдарка буквально упала, удерживая в руках пылающий страхом камень души. Демон был скован, запечатан, а потому и не смог проследовать за её разумом дальше, когда она покинула собственное, созданное ею измерение в варпе. Теперь она была потеряна для Кровожада, и он не сможет найти её. Но то, что он её запомнил, было ясно для Талдир, как божий день — ведь она начала рушить его игру… Его путь к свободе. Его ложное видение!

Ложное… Пророчество ложное, и Кайру всё твердило об этом прямым языком. Так почему же?! Почему этот… Варп, он стал марионеткой в руках истинного врага! По-другому объяснить странное решение следовать одному пророчеству, когда даже исторгнувшая его видящая сомневается и не считает его искренним, было невозможно. Нельзя быть столь опрометчивым, не когда ты представитель Народа, а не какой-то Монкей.

Тем более встреченный Кровожад был слишком могуществен и опасен. Кайр навряд ли смог бы противостоять ему… Не в его характере отказываться от силы, а Кровожад хотел ему дать то, о чем этот Эльдари так долго мечтал. И эта сила ослепила осторожного Аутарха грядущей властью, и хоть кроважад не имел власти над его душой, он направлял Кайра на своё освобождение, а этот Дихойн, шёл ведомый демоном, как верное животное идет за своим хозяином, хотя даже и не знал, что на нем уже давно надет поводок.

Подавив вспышку злобы, Маха плавно поднялась с пола своей каюты и начала ходить из угла в угол помещения, погружаясь в свои мысли. Что она должна была сделать для того, чтобы спасти всю ситуацию? Отстранить Кайра от командования? Она не сможет — аспектные воины поддержат своего Аутарха независимо от его действий до того, как они приведут к большим потерям и поражению, а доказать подверженность Эльдара варпу, будет почти невозможно, так как душа Кайра и правда чиста… Демон точно знал, как нужно действовать, интеллекта ему не занимать.

Ахерон уже прибыл в систему. И скоро Кайр отправится на эту планету. И у Махи будет шанс отвернуть Народ Биэль-Тана от той пропасти, куда их ведет Аутарх. И для этого ей понадобится помощь… Ронан поможет ей, как и его отряд варп-пауков. У этого выходца с Песни Ультанеша нет выбора — он сделает всё, дабы душа его сестры познала мир и спокойствие в усыпальнице мира-корабля.

На кого она еще могла рассчитывать? Она одна. Но в то же время она знает, как нужно добиваться своего... Орки — они предсказуемы и подвержены манипуляциям. Она воспользуется ими во благо Народа.

Маха чувствовала неясную угрозу, постоянно находясь в этой системе. Но сейчас, когда блуждающая планета выпрыгнула из варпа и она смогла воспользоваться видениями Талдир, Эльдарка поняла, что же ощущала за тем барьером отрицательной энергии, создаваемым тем странным человеком, что уничтожает будущее. Демоны… Истинный враг. Она явно ощутила тот налет ненависти и всепожирающей бойни с запахами крови и меди. Она чувствовала это постоянно, но не могла разобрать.

Покачав головой и посмотрев на до сих пор сжимаемый ею камень души, Маха убрала его в специальный отсек костюма. Ронан получит камень души своей сестры, как только справится с её поручением. Она должна встретиться с лидером людей и предупредить их о той страшной угрозе, что нависла над ними. Древний, умный и коварный демон смог манипулировать Аутархом посредством насланных во снах видений и убеждения так, что тот сам не понял, как попал под контроль твари варпа.

Весь Ахерон, копьё Кхейна, вся эта система — всё это одна большая ловушка, в которой все льют кровь, подверженные влиянию могущественного демона. И теперь Маха поняла, отчего Астартес были столь спокойны при её появлении рядом с ними и отчего она сама, хоть и решила сражаться, так же спокойно покинула поле битвы… Аура могущественного демона, кровавой твари и властителя трона из черепов влияла на всех созданий, не давая одним взять верх над другими. Ведя их к сражениям только ради самих сражений. Оттого орки так долго и не добивали людей на Кипрус-Ультима. Они сами того не осознавая подверглись влиянию твари Варпа, ведя свой бой не ради победы, а чтобы пролить больше крови, для бога крови.

Всё дело было в том странном бездушном, что почему-то просто напросто не распылил её душу. Его влияние шло как будто бы на сам варп и обходило её «Я», не подвергая его давлению, что случалось обычно с такими, как он. Он сам управлял и направлял свою способность. И эта сила… Она и правда могла стать спасением для народа. Так как Маха видела и чувствовала в моменты битвы и теперь прокручивая свои воспоминания, она это точно осознала: у того бездушного была полноценная душа. Но она не была связана с варпом. Она общалась с чем-то другим — противоестественным и враждебным энергии Имматериума — и в то же время родственным ей.

Откинув мысли о необычном человеке, видящая нащупала разум Ронана на корабле. Здесь, в Паутине, она ощущала разумы всех Эльдар, что находились на судне.

— Ронан. — Её голос раздался в голове отдыхающего воина, отчего тот вздрогнул всем телом, открывая глаза и вываливаясь из медитации. — Ты отправишься на Кипрус. Мне нужно встретиться с командованием людей. Всё намного хуже, даже наших самых страшных опасений.

— Я понял, видящая. — Мыслеобраз кивнувшего Эльдара Маха успела запечатлеть, перед тем как оборвала связь.

Ронан сможет разобраться, как ему выполнить порученное ею задание. Он был хорошим тактиком и воином. В нём она не заметила той ненависти к людям, что была присуща Народу Биэль-Тана, так как он происходил с Ультве и воспитывался в более жизнеспособной и, как считала видящая, правильной парадигме.

Она свяжется с людьми и предложит им решение. Смерть Аутарха от рук орков или человеческого космодесанта — это не важно. Важно только, что не от её руки, потому что народ не пойдет за ней, если она убьет военного властителя. Она уведет Эльдар и честно предупредит монкей об опасности прибывшей блуждающей планеты. А если всё пойдет по наихудшему сценарию — она честно положит все силы, дабы древний демон, что наверняка рвется в материальный мир, остался заточен в своём проклятом измерении.

Осталось понять только одно. Как выполнить задание, данное Эльдрадом Ультраном? Убить человека, что одним своим присутствием гасит давление Той, что Жаждет, и скрывает даже её, обученную и могущественную видящую, от взора Темного божества? Или же всё же попытаться наладить с ним отношения, и как-то купить его лояльность? Ведь любой мир-корабль отдаст всё за обладание такими возможностями. Ибо Маха видела полноценное колдовство парии, почувствовала его душу, хоть поняла это только сейчас. А значит, он, этот человеческий псайкер, как-то нашел способ поляризовать свои силы в обратную сторону тем самым став невидимым для темных божеств… Пока что Маха не видела других объяснений — слишком похожи были умения человека на то, что умела она сама.

Этот странный человек, блокирующий видения своими искажениями и странной силой — ключ. Маха явно это чувствовала. Её никогда не подводила интуиция, и эльдарка надеялась, что не подводит и на этот раз.

Глава 19

Огромный лагерь высадившихся на планету войск Объединительного похода, что находился у одной из последних человеческих цитаделей, принадлежащей рыцарскому дому Варлоков, за несколько суток идущих боёв только лишь разросся. Он увеличивался, принимая в себя грузы с космических кораблей, местных, чудом уцелевших и взятых в рабство орками людей, и раненых солдат, пострадавших во время прошедших и идущих тяжелых боёв при прорыве обороны войск ксеносов.

Палатки и сборные модули росли как грибы после дождя. Одни — полевые госпитали с мерцающими в полумраке био-камерами, шумными автодоками и явным запахом крови и медикаментов. Другие — склады, где сервиторы и гвардейцы сортировали ящики со снарядами, гранатами и вещевым имуществом. Третьи — столовые и места отдыха, где солдаты, прошедшие лечение, порой молча пили рекаф и смотрели в одну точку, переваривая пережитое, и готовясь вновь окунуться в атмосферу идущих боёв.

Гвардия при поддержке стальных гигантов — Имперских Рыцарей — сейчас с переменным успехом занималась додавливанием окопавшихся и взятых в полное окружение зеленокожих. Те, несмотря на смерть своего варбосса, всё же смогли восстановить военную структуру своих подразделений и дать отпор наступающим победоносным войскам человечества. Такая устойчивость и странно стойкое поведение были не свойственны лишившимся лидера ксеносам и жутко раздражали командный состав человеческих подразделений, рассчитывающих на быстрое решение проблемы мерзких грибов на Кипрус-Ультима.

Сангвиний после приснопамятной ликвидации Ваиводы зеленокожих находился на излечении в лазарете под надзором одного из апотекариев ордена Кровавых Воронов. Жизнь фелинида — как человека, что способен, хоть пока и не столь успешно, но всё же тягаться с демонами — была важна для всего похода. И одни из лучших специалистов, какими и являются апотекарии орденов, по приказу верховного командования до поры до времени занимались излечением представителей ордена Джедаев, пока сам орден не воспитает себе собственных хирургеонов.

Сам фелинид о таком предпочитал не задумываться и часто не придавал особого значения оговоркам и уж тем более выпускаемым командованием законам, просто предпочитая делать своё дело и жить по совести. Нет, он видел положительные изменения, видел растущую мощь армии, в которой волей судьбы оказался, но всё же для него это было пока что слишком сложно. Не хватало образования, которое Сангвиний со всем тщанием пытался подтягивать, проводя часы за изучением тактических руководств и исторических хроник Империума в перерывах между боями и медитациями.

Жизнь вообще довольно сложная штука, как оказалось. Совсем недавно, по меркам истории, он был лишь обычным бойцом СПО, отвергаемым всеми бездушным мальчишкой, что ненавидел своё проклятие бытия парией. А теперь он рыцарь джедай, ученик одного из самых могущественных людей в галактике, что ведет Объединительный крестовый поход, заново сплачивая разрозненные миры человечества, которые подверглись бесконечным нападениям, предателей, ксеносов и прочего отребья.

Бойня на родном мире. Смерть товарищей и родного дяди, что, несмотря на постоянно охватывающее его раздражение, всё же смог воспитать мелкого котенка. И самоубийственная атака. Тогда, казалось, уже ничто не сможет помочь парню. Родной мир подвергся атаке зеленокожих. Их каменюка, по какой-то ошибке называемая кораблем, на огромной скорости влетела в планету, исторгнув из себя орды зеленых тварей, что сломали и так не слишком хорошую и стабильную жизнь Сангвиния.

Он помнил тот день — день, когда небо над Мактаром раскололось надвое, и из разверзшейся раны хлынул огонь и металл. Помнил запах озона и паленой плоти, смешанный с криками ужаса и боли. Помнил, как был вынужден взять в руки оружие, чтобы защитить то не многое, что у него было…

Мобилизация, ускоренный курс молодого бойца — хотя, впрочем, Сангвиний был и так готов, так как дядя никогда не бросал его подготовку ко взрослой жизни на самотек. А дальше — по накатанной: вот тебе лазган, командир, лопатка, копай окоп и стой насмерть, так как за твоей спиной жизни тех, кто просто физически не способен постоять за себя. И да защитит тебя Император.

Бой тогда был жаркий. Парни гибли один за другим. Ещё и псайкер ксеносов подтянулся. Сангвиний сам не понял, как рванул в атаку, увлекаемый в рукопашный бой ещё живым комиссаром. Сколько их тогда бежало на врага? Десять, двадцать человек? И это со всей роты. Чудилу фелинид завалил лишь чудом. Орк просто не смог колдовать, когда Сангвиний приблизился, и, наверное, растерялся. А потом штык лазгана и концентрированный огонь сделали своё дело. Только вот из всей своей роты он остался один. Один на целую толпу орков.

Там бы, наверное, и закончился его путь, если бы упавшие с неба дроподы Астартес, прибывших на планету, и Сила, что отозвалась в нем, буквально разнеся ксеносов на кусочки. Сангвиний помнил, как впервые ощутил учителя. Помнил, как потерялся в потоках Великой Силы и той неодолимой и чудовищной мощи. Упав на колени, он просто смотрел в одну точку, которой оказалась оторванная рука какого-то бедолаги. И из этого состояния его вывел учитель, просто прикоснувшись к плечу и позвав в Силе.

Сжав залеченную био-пластырем руку в кулак, Сангвиний медленно поднялся, посмотрев в сторону идущего на посадку армейского грузового шаттла, и в раздражении дернул хвостом — от ощущения боли и обреченности в Силе, которыми несло от находящихся внутри корабля людей.

Раненые прибывали непрестанно. Медицинский лагерь уже был полностью развернут и на постоянной основе принимал искалеченных войной солдат. Вообще, медицина в Объединительной армии была налажена на должном уровне. Новая, более качественная аугментация, что полностью повторяла человеческие части тел, могла быть обтянута искусственной кожей, которая могла передавать ощущения. Что, правда, редко практиковалось — так как время — главный ресурс, и восстановить бойца побыстрее было обязанностью каждого хирургеона.

Так же появились био-камеры и био-пластыри со странным веществом под названием бакта, что было синтезировано на Кор-2 магосами. Оно способствовало быстрому заживлению любых тканей. И, что уж там, этот удивительный по своей сути препарат, заменяющий собой сразу пару десятков активных средств, позволял быстро поставить на ноги даже тяжело раненного человека.

Сангвиний видел, как из шаттла выгружали носилки с солдатами — у одного не было ноги, культя была туго перетянута жгутом; у другого лицо превратилось в кровавое месиво, но он всё ещё дышал; третий лежал неподвижно, и только слабое движение грудной клетки говорило о том, что жизнь ещё теплится в этом изможденном теле. Многочисленные дроны и сервиторы, тут же распределяли раненых, направляя их в нужные зоны, где за них принимались Хирургеоны с их помощниками.

Чуткий слух фелинида уловил разговор пары гвардейцев, что сейчас так же, как и он, стояли и смотрели на уносимых в глубь медицинской части лагеря раненых бойцов. Уши на голове Сангвиния дёрнулись и он, слегка довернув свой корпус настраиваясь на разговор, уж больно сильно его зацепила фраза одного из солдат.

- Мы пройдем всю галактику насквозь, дай то Император, останется нас половина или даже меньше, но это всё будет не зря. – Гвардеец, явно Мередианец, верил в то, что говорит, это феленид видел в Силе точно. Тот испытывал легкую печаль смотря на уносимых на носилках бойцов, и сам потирал свою стальную руку, похожую на обглоданный скелет, но всё же верил в победу человечества.

- Не понимаю я вас. Мы защищаем свой дом, но вы просто летаете от звезды к звезде, участвуя всё в новых и новых войнах… - Покачав головой сержант гвардеец дома Варлоков лишь махнул рукой, отвернувшись от ран. больных и взглянув в глаза Мередианца. – Разве это того стоит?

- Да… - Мередианец с чувством некоего внутреннего отвращения посмотрел на другого бойца. – Мы воюем за общий дом всех людей и галактика наша, и останется нашей. Вот за что мы бьёмся.

- Чего завелся то? Лучше расскажи, как там на других планетах?

- Ну слушай коль не шутишь…

Отвернувшись от севшего шаттла, из которого уже начали вытаскивать на грави-носилках раненых бойцов, и двух гвардейцев, Сангвиний прошел мимо контейнеров апатекариона и пошел в сторону разместившихся неподалёку Астартес. Те недавно закончили порученные им миссии и были выведены с фронта для кратковременного отдыха. Всё равно излишне сильно напрягаться не имело смысла, и воины могли позволить себе немного передохнуть, перед тем как снова отправиться в бой — ликвидировать важного орка или же подорвать очередную Стомпу — этих ксеносов, что навезли на планету просто уйму своих недо-рыцарей.

— Сангвиний. — Один из Астартес кивнул своей головой, на которой был надет шлем, а потому сразу узнать этого воина было бы трудно для обычного человека.

Но фелинид не только знал отличительные знаки Кровавых Воронов, но и полагался на Силу, а потому безошибочно смог определить сержанта-ветерана Грейома за его герметичным силовым доспехом. Сила чувствовалась в каждом, и каждое отражение человека в ней было уникальным.

— Алистер. — Кивнув опершемуся на крепостную стену Астартес, парень и сам привалился к стене, сложив руки на груди. — Ну не тяни, что там на фронте? А то Рейзер как с цепи сорвался. Оставил меня в госпитале и отрубил связь в наказание за безалаберность. Честно признаться, не думал, что он сможет пронять меня хоть чем-то, а ты же посмотри… — Немного поведя левой рукой, Сангвиний на этой ноте закончил свой печальный спич.

Рейзер и правда оставил его в лагере из-за ранений и его поведения в бою. Нет, он поступил правильно, прикрыв всю группу Воронов от оружия орка — тут Сангвиний был в своём праве и действовал верно. Но вот развернувшийся вскоре бой с колдуньей Эльдар и то, как он повел себя, наплевав на тактику подразделения и свою жизнь, не понравилось капеллану. А потому Рейзер оставил его на базе, отстранив от идущих боевых действий с ненавистными фелиниду орками. Всё-таки верховный капеллан Воронов знал, на что нужно давить, и мог быстро найти эту точку у любого человека, достаточно его узнав.

— Слышал, ты чуть рук не лишился, Сангви? — Попробовал перевести тему Грейом, чтобы не попасть под горячую руку Рейзера, когда тот узнает об этом разговоре. А то, что узнает, это точно — всё же капелланом старый космодесантник был уже не первую сотню лет и имел множество источников присмотра за своими подчиненными.

— Ерунда. — Сангвиний усмехнулся, демонстрируя свою ладонь. — Так немного шкуру попортил и мясо до костей стесал, бывает. Сам знаешь, в нашем деле ранения — не такая уж и большая забота. С этими новыми пластырями заживает всё прямо как на животов. На его ладони был слой свежей красновато-розовой кожи, что наросла поверх восстановленного апотекарием слоя мяса, который тот нарастил за полчаса при помощи реплицирующего автодока.

— Думаю, я уже вылечился и готов продолжить воевать...

— Это решать не нам, Сангви. — Алистер покачал головой. — А вообще, что у местных происходит?

Астартес снял свой шлем, повесив его на пояс, и внимательно посмотрел на Сангвиния. Его небольшая команда из трех космодесантников тут же встрепенулась, став прислушиваться к разговору.

— Все как обычно. — Снова сложив руки на груди, Сангвиний посмотрел на удивительно безоблачное небо, с пылающей над головой неожиданно появившейся планетой. — Люди напуганы и испытывают благодарность за оказанную помощь, хотя что их воистину напугало — так это появление той планеты.

Парень указал пальцем в небо, где виднелось огромное небесное тело. Появление этой странной и отдающей кровью в Силе планеты не могло не волновать форсъюзера, так как он чувствовал от неё миллионы прерванных жизней и был стопроцентно уверен, что ему еще придется побывать на этом могильнике. И это ему совершенно не нравилось, так как Сангвиний чувствовал, что хорошо это всё не закончится. Но он был довольно слаб в предсказании будущего — ему больше давались боевые аспекты Силы, в них он прогрессировал быстрее всего.

— Нас и самих не очень радует появление этой херни в космосе. — Астартес посмотрел на небо, и его блондинистые волосы разметало ветром. — Думаешь, придется высаживаться?

— Уверен. — Как-то даже мрачно сказал Сангвиний, сам от себя такого не ожидая, и продолжил: — Но куда нас только нелегкая не заносила, да? Прорвемся.

Улыбка на лице фелинида получилась какой-то вымученной, отчего говоривший с ним сержант-ветеран стал ещё более задумчив.

— Это точно… — Немного подумав и быстро окинув округу взглядом, Астартес махнул рукой своим напарникам, чтобы они продолжали отдых, и поманил за собой парня. — Пошли-ка перекусим.

Оторвавшись от стены, Алистер Грейом пошел в сторону крепости, где Кровавым Воронам выделили помещения в знак признательности за их помощь. Сангвиний лишь кивнул и последовал за Астартес. Грейому он доверял. Сержант-ветеран прошел не одно сражение и был довольно известной личностью в ордене, хоть и никогда не высовывался на первый план, просто действуя по обстоятельствам. Фелинид понимал, что могло его заинтересовать — всё же возможность прозревать будущее, что имели джедаи, была известна Кровавым Воронам, во всяком случае уж точно известна всей четвертой роте, которая прошла с учителем Найлусом не через одно сражение. Так что было понятно, почему Астартес столь сильно подобрался от слов Сангвиния.

Помещения, что были предоставлены ордену, так то обычно пустовали. За несколько суток боёв десантникам просто некогда было находиться тут, но всё же здесь оборудовали небольшую зону для приема пищи и сна.

Апатекарион расположился снаружи, так как вместе с прибывшими на Кипрус-Ультима апотекариями было доставлено помещенное в специальные контейнеры оборудование, и возить его туда-сюда никто просто не хотел — эти усилия того просто не стоили, так как в возможность надолго задержаться на этой планете никто из Воронов просто-напросто не верил. Уж больно неравны были силы людей и ксеносов.

Сангвиний сел за большой, подогнанный под размеры Астартес металлический стол, используя специальный раздвижной стул, что позволило ему находиться на одном уровне с космодесантником. Поставив перед собой исходящую паром кружку, от которой разносился запах свежеприготовленной таны, Сангвиний с чувством легкого трепета посмотрел на тарелку со специальной питательной пастой, сдобренной какой-то из вкусовых поливок, что расположилась перед десантником. Мерзостью эта паста была ещё той и могла убить обычного, ничего не подозревавшего человека, решившего попробовать еду Астартес — слишком много она несла килокалорий, витаминов и минералов, причем таких, которые просто не были нужны обычным людям и действовали на них как яд.

— Твоё предчувствие говорит тебе, что всё будет плохо, высадись мы на той планете, так? — Орудуя ложкой, генетически улучшенный человек закинул в свой рот первую порцию своей бурды. Фелинид отпил из своей кружки горячего, бодрящего напитка.

— Не совсем… Я плох в предсказаниях. — Сангвиний поморщился, подбирая слова. — Это не как боевое предвиденье, где я просто чувствую, куда будет нанесен удар, с какой силой он будет нанесен, и строю свой дальнейший бой, опираясь на эти ощущения. С будущим так у меня не выходит. Я просто ощущаю смутную угрозу, причем грозит она именно мне… Согласись, это довольно странный расклад. — Снова отпив из кружки, фелинид поморщился от собственной неспособности и махнул рукой. — Да что там говорить. Я и угрозы, как таковой, не ощущаю, просто чувство легкой тревоги и неопределенности. Непонятно всё.

— Ясно. — Немного задумчиво постучав по тарелке, Астартес окинул взглядом фелинида и как-то странно усмехнулся. — А чего не сказал об этом капеллану? Он бы выслушал тебя.

— И что я ему скажу? — Вздернув бровь, Сангвиний оперся щекой на свою левую руку. — «О, господин верховный капеллан Рейзер, у меня есть непонятные предчувствия. Что-то может произойти, а может и не произойти. Давайте подумаем, что это может быть»? Так что ли?

— Может и не настолько патетично, но мы всё же обязаны доложить командованию. — Грейом посерьезнел. — С предвиденьем шутки плохи, парень. И если эта ваша Сила столь же сильна в деле предсказания, как когда-то были наши библиарии, то тебе точно не стоит с этим шутить и затягивать доклад.

— Я понимаю, Алистер. — Сангвиний вздохнул. — Но не хотелось бы тревожить людей понапрасну. — Допив тану, фелинид с чувством легкого сожаления отставил кружку в сторону. — Я свяжусь с Дженкинсом сегодня. Он в деле прозрения будущего поднаторел поболее моего, может, чего скажет.

— И доложишься капеллану и капитану. — Утвердительно кивнул Астартес.

— Доложусь. — Парень тяжело вздохнул и недовольно махнул хвостом. — Куда я денусь-то…

— Так всё же, что там на фронте? — Сангвиний поспешил перевести тему. — Отсюда не очень хорошо видно, а Рейзер заблокировал мой вокс, да и покидать апатекарион мне не разрешалось до сегодняшнего дня, пока не заживут раны.

— Влетит мне за тебя. — Усмехнувшись, Алистер всё же решил рассказать то, что знал. — Орки спокойно сбивались в кучу. Честно говоря, я думал, что это будет очередная ничего не значащая заворужка на задворках галактики. Но зеленокожие вдруг резко встали насмерть, когда все братья, включая меня, подумали, что победа уже у нас в кармане.

— Это я знаю, слышал от поступивших в госпиталь бойцов. — Покивав головой, фелинид слегка дернул своим ухом. — Там, вроде бы, орбитальный удар должен был быть? Разве нет?

— Должен, да не получилось. — Грейом помрачнел. — Один из наших кораблей орки раздолбали своим чудо-оружием. Но, сказать по правде, мы всё равно их додавим, особенно теперь, когда часть ксеносов покинула планету и умотала в космос. Вот наши подразделения и отводят с фронта. Рейзер сейчас активно собирает все килл-тимы. Не сегодня, так завтра будем возвращаться на корабли.

Алистер этой новостью буквально огорошил Сангвиния, отчего он даже на секунду онемел, но тут же поморщился и махнул хвостом.

— Мог бы и сразу сказать, а то начал разводить секретность. — В голосе фелинида послышались нотки обиды. — Чего тебе Рейзер-то сделает? Ты же сержант-ветеран и на хорошем счету?

Такая позиция своего товарища немного задела парня. Он вроде бы и полем парии перестал всех долбать, но люди порой, как были, так и оставались жопошниками.

— Захочет — сделает. — Поморщился Алистер, отчего в его эмоциях явно проскочила эмоция недовольства и какой-то застарелой боли. — Сам знаешь, фантазия у него богатая. Рейзер и не на такое способен. Ты просто ещё недостаточно знаешь нашего капеллана.

— Ну может быть… — Ненадолго задумавшись, Сангвиний отбарабанил пальцами по столу. — Будем надеяться, у него будет хорошее настроение, если он вдруг узнает, что ты мне запретные тайны выдаешь.

Вдруг оживший вокс на поясе форсюзера пиликнул, и Сангвиний, чертыхнувшись, быстро вставил в ухо бусину связи.

— Рыцарь джедай Сангвиний на связи. — Голос фелинида сразу же налился силой и металлом. Сейчас он был снова серьезен, так как, возможно, ему предстоял очередной бой.

— Сангвиний. — Голос Рейзера разрезал тишину помещения. — Мне будут нужны твои способности. Квадрат 21-3-41-2-2-1, код: Синий. Как понял?

Сейчас Рейзер был явно чем-то озадачен. Иначе его задумчивый тон интерпретировать было сложно, и Сангвиний мог только лишь догадываться, что же произошло неподалеку от передовой.

— Квадрат 21-3-41-2-2-1, код: Синий, понял вас отлично. — Подтвердив ответ, парень уже подумал, что связь прервется, но капеллан продолжил говорить.

— Возьми с собой Грейома с бойцами. Заодно впаяю ему выговор.

— Есть взять Грейома…

— Верховный капеллан Рейзер, конец связи.

Сангвиний с удивлением вынул из уха вокс-бусину и некоторое время неотрывно смотрел на неё.

— Знаешь, мне кажется, Рейзер что-то скрывает и сам обладает некоторыми способностями…

Алистер только печально вздохнул, щелкнув пальцем по шлему, что до сих пор находился на поясе десантника. Фелинид понимающе кивнул. Возможность прослушки он не мог отрицать, тем более теперь. Но у парня всё равно оставались вопросы.

— Ну не постоянно же он сидит на воксе. — Убрав вокс-бусину в футляр, парень спрыгнул с высоко поднятого стула и, взяв кружку, прошелся до стойки, куда и водрузил её, после чего та была автоматически почищена ультразвуком. — Нет, серьезно, как он это делает? Он же абсолютно всегда знает, что происходит. Может, он всё же псайкер? Или одаренный, раз выжил на планете с мастером?

— Нет, это исключено. Я же говорю, что он обладает большим опытом капелланства. — Слегка печально сказал Астартес, так же убирая со стола тарелку. — Что хоть сказал?

— Отправляемся по озвученным координатам. — Уже идя на выход, проговорил фелинид. — Сообщи парням. Думаю, нужно будет взять птичку — так просто переться слишком долго.

— Если нужно, возьмем… — Алистер поравнялся с Сангвинием. — А насчет меня что?

— Выговор тебе будет. — Фелинид усмехнулся уголком рта. — Хотя, может, и обойдется. Черт же его знает, что там за дело у капеллана.

— Это да.

Собраться получилось уже через пятнадцать минут. Бойцы Грейома были полностью экипированы и стояли рядом с прогревающим двигатели Громовым Ястребом. Не долго думая, Сангвиний вслед за Астартес погрузился на птичку, и та, оторвавшись от земли, понесла его в сторону обозначенного Рейзером квадрата. Сангвиний откинулся на спинку фиксирующего кресл, и закрыл глаза, погрузившись в медитацию собирая Силу для предстоящих испытаний. Чувство лёгкой тревоги никуда не делось, а потому ему могут понадобится все его силы и Силы.

***

Верховный капеллан – он стал им можно сказать вопреки всему... По правде говоря, Рейзер до сих пор считал, что не достоин такой чести. Он знал это наверняка. Отдав больше полутысячи лет службы ордену и Императору, он видел по-настоящему достойных людей, что были более честные, более мужественные и более стойкие, чем он. Их имена были высечены в мраморе реликвариев ордена, их подвиги воспевались в легендах, их доспехи хранились в святилищах. И он точно не был достоин чести занимать ту же должность, что когда-то занимали они.

Но разве у Рейзера был хоть какой-то выбор? Многие могли бы ответить, что был. Он мог отказаться от места верховного капеллана, мог бы и дальше оставаться на своем месте в четвертой роте и не поддержать Давиана, выбранного магистром Ордена.

Мог... Но Рейзер не хотел того. Как можно не поддержать своего воспитанника и старого друга? Как можно не вступиться за помирающий, находящийся буквально на последнем издыхании орден? Вот он и впрягся, выправляя ситуацию с общей моралью, что сильно просела после уполовинивания всего личного состава Кровавых Воронов. Первый год в его работе был самым сложным.

Стоило многое учесть, лично ознакомиться с делами каждого выжившего брата, и отсеять зерна от плевел... Да, ему приходилось подписывать списки на ликвидацию нескольких пробравшихся в другие роты предателей, что пытались склонить десантников к неповиновению. Слава Императору, что всё это уже позади. Но призраки тех дней ещё являлись ему в редкие часы сна, как и лица оступившихся братьев, которых он собственноручно отправил на смерть. Предатели не были достойны иной участи…

Орден всё так же продолжил набирать рекрутов. Только теперь, по приказу Инквизитора Блейроуз и всего высшего совета сектора Корианис, Кровавым Воронам буквально поставлялись молодые мальчики, жаждавшие стать Астартес и защищать человечество. Их было много — весь сектор обеспечивал только один орден космодесанта. И они быстро выбрали весь запас священного геносемени, проводя трансплантации неофитам.

Сейчас на планете Калдерис, пустынном мире, на котором нет-нет да зарождаются группировки орков, неофиты ордена проходят возвышение. С новыми медицинскими возможностями, что предоставил человечеству Найлус, а техножрецы смогли воспроизвести, есть шанс многократно снизить смертность среди неофитов, что повлечет за собой многократное увеличение численности бойцов.

Выскребя все свои запасы, орден уже смог начать готовить две тысячи триста сорок одного бойца. И пока что из них живы тысяча восемьсот двадцать почти полноценных Астартес. Ещё полгода — и они прибудут на фронт. Рейзер иногда закрывал глаза и представлял себе эту армию, молодые, полные сил воины, в ещё не помятой и израненной выщерблинами броне. И ему становилось не по себе от этого зрелища.

Вообще сам Рейзер был против такого увеличения ордена, так как резкий рост численности повлечет за собой столь же резкое падение умений и слишком большую нагрузку на командирский состав подразделений. Но как будто бы у них был выбор? Постановление предводителя Объединительного Крестового похода, заверенное Инквизицией, о формировании полноценного легиона космодесанта на основе их ордена не было простой бумажкой. И этот легион реально создавался.

Рейзер самолично в последний раз проверял деятельность одной служительницы культа Механикус, что специализируется на биологии и работе с плотью, и она была занята работой с геносеменем ордена, под его неусыпным контролем. Работа велась, и, как видел мужчина, у Квадриены всё было готово к полноценным экспериментам. А недавно Магистру Давиану пришел полный отчет о проделанной работе и начале строительства полноценных биопроизводств, где смоделированное и поатомарно собранное геносемя будет проходить биоинерциальное восстановление с впрыском определенных аминокислот, дабы окончательно приводить находящееся в полуспящем режиме геносемя в полностью готовое состояние. До этого воссозданное геносемя получалось нестабильным и приводило к жутким мутациям. Но Шарлота Квадриена нашла путь и смогла стабилизировать генокод преобразующего человека органа гиперстабильной человеческой ДНК, со специальными стабилизирующими ген аминокислотными цепочками.

Опять же, все имплантанты и искусственные органы подверглись модификации — полной или же почти полной переработке, как и технологии их приживления. Отчего сила Астартес, их ловкость и общая мощь должны будут только возрасти. Как и выживаемость в процессе возвышения, а также чуть увеличится возраст самих неофитов. По расчетам техножрицы, теперь можно было начинать имплантацию геносемени довольно взрослым юношам — четырнадцати-шестнадцати лет. Это не могло не радовать Рейзера, хоть его и покоробило, конечно, число геносемени, которое Квадриена бралась поставить ордену: пятьдесят тысяч полных имплантационных комплектов за пять лет, начиная с этого года.

Верховный капеллан немного нервничал, понимая, что через какой-то десяток лет его орден будет насчитывать десятки тысяч бойцов — полноценно неподготовленных, не обеспеченных командным составом и даже не знающих, что такое настоящая война. Конечно, техножрецы сейчас баловались с капсулами виртуального обучения, но капеллан не верил, что они способны заменить реальный опыт боев. Многие по итогу погибнут. Кто-то сломается.

Но выжившие... Выжившие будут непобедимы — это Рейзер понимал как никто другой. Но это понимание резонов командования не примеряло его с действительностью и будущими смертниками. Во всяком случае, верховный капеллан сделает всё для того, чтобы неофиты выжили и стали одними из лучших бойцов, что знала эта чертова галактика, и с честью несли знамя ордена среди темной пустоты космоса. Это был его долг.

Рейзер всегда опирался на эту мысль. Долг, честь, достоинство и гордость — всё это было частью его жизни и службы Императору. И даже сейчас, после того как он вызвал десантников и рыцаря джедая сюда, к передовым позициям, и продолжал смотреть на то место, где только что растворился скрывшийся в тенях ксенос, Рейзер думал об Ордене.

Будущие пополнения, это дело будущих дней. Но сейчас он должен был подумать о живых. Только что проклятый эльдар, появившийся буквально из ниоткуда, сообщил, что видящая, представляющая их силы в этой системе, хочет поговорить с ним. И Рейзер согласился... Он еле сдержался, чуть не снеся голову ксеносу из волкитного бластера, но всё же выслушал его, и подумав ответил своим согласием.

Он согласился, потому что не хотел терять боевых братьев в бессмысленных сражениях, если вдруг выяснится, что им с остроухими просто нечего делить. На памяти космодесантника люди частенько заключали временные союзы с эльдарами, и Рейзер не был против такой практики, когда есть враг более серьезный и страшный, чем кучка вымирающих ксеносов.

Переговоры... Капеллан не был против них, но не мог не подготовиться. Все силы роты на планете уже стягивались к нему, ближе к передовой. Джедай, что смог противостоять видящей и что так неосмотрительно действовал во время этого скоротечного сражения, за что был своеобразно наказан капелланом, так же уже скоро прибудет. Синий код подразумевал под собой полную боевую готовность, однако с приказом не открывать огонь без команды. И скоро, уже очень скоро все прибудут в этот пустынный уголок, и Рейзер снова встретит эту их видящую и наконец-то выяснит, что ей, черт побери, нужно в человеческой системе.

Сплюнув на землю, от чего та едва заметно зашипела, капеллан отвернулся от длинной тени, откидываемой огромным валуном песчаника, и проследовал к своей палатке, что на скорую руку возвели подчиненные, уже занявшие оборону на одной из троп гигантского каньона. По словам этого странного эльдара Ронана, видящая самолично прибудет к Кровавым Воронам для разговора... И не боится эта ведьма вот так вот заявляться к ним? Убить её ведь не составило бы никакого труда.

Опершись на тактический стол, что был выгружен из командного «Лендрейдера», Рейзер задумчиво побарабанил пальцами, обдумывая дальнейшую кампанию на Кипрус-Ультима. Конечно, в этом не было какого-то прямого смысла, так как приказ магистра вернуться на орбиту никто не отменял. Но это позволяло капеллану расслабиться и отвлечься от обуревавших его сомнений в правильности выбранного пути... Менять свои решения Рейзер не любил.

Он не любил это настолько сильно, что даже спустя сотню лет подозревал Азария Кираса в предательстве, даже когда тот стал новым магистром ордена. И где теперь Кирас, и что он совершил?

Тряхнув головой, Рейзер продолжил смотреть на значки подразделений на карте. Сейчас бомбардировочная авиация наносила свой удар по линии соприкосновения с орками, а это значит, скоро пехота снова пойдет в бой. Им бы сейчас поддержать гвардейцев и организовать прорыв обороны, чтобы попытаться рассечь окопавшихся ксеносов, но теперь это было невозможно. Твари, вылетевшие в космос, отвлекают на себя все силы не столь многочисленного ордена...

Но Рейзер всё равно передал командованию запросы о танковом прорыве при поддержке тяжелой механизированной пехоты, что была у Меридианских гвардейских полков. Тем более что они уже разведали позиции, уточнили пути подхода к оборонительной линии оркойдов и даже наметили пару мест для прохода тяжелой техники, что не сильно охранялись и даже не были заминированы. А нейтрализовать артиллерийскую стрельбу улучшенными щитами смогут и меридианцы. Все свои выкладки он передал в штаб войск, на что быстро получил утвердительные ответы от командующего армией.

Работу капеллана прервал звук плазменных двигателей. С мерным, визгливым гулом «Громовой ястреб» заходил на посадку — это старый воин смог определить достаточно быстро. Сколько раз он слышал этот звук за свою долгую жизнь? Он уже не мог вспомнить... Слишком много.

Выйдя из палатки, Рейзер закованным в бронеперчатку пальцем прошелся по запыленному визору своего тактического шлема, что висел у него на поясе. Боковая створка шаттла открылась, и оттуда быстро вылезла группа десантников и джедай. Рейзер сразу же перевел свой недовольный взгляд на фелинида.

Найлус лично попросил Рейзера присмотреть за парнем и привить ему тактическую и, по возможности, стратегическую грамотность. Уровень образования этого фелинида с обычного сельского мира до сих пор оставлял желать лучшего, хоть и сам Хорс, и Рейзер приняли все меры, чтобы привить ему тягу к знаниям... И надо сказать, что это пошло на пользу парню, хоть тот поначалу дичился и сопротивлялся. Правда, время было упущено, и теперь эта боевая единица новорожденного ордена джедаев представляла собой хоть и сильного, но ещё недостаточно образованного и подкованного бойца. Благо, хоть обычной местечковой хитрости этому товарищу было не занимать, да и сам он был хватким парнем.

— Верховный капеллан, четвёртая группа прибыла, доложил сержант-ветеран четвертой роты Алистер Грейом.

— С твоим наказанием мы разберемся позже, сержант-ветеран. — Рейзер специально говорил грубо и с напускной суровостью, чтобы пронять толстокожего и забуревшего ветерана. Что ему явно удалось, так как плечи воина тут же поникли. — Обратитесь к лейтенанту и займите позицию по его указанию. — Капеллан тут же перевел свой взгляд на джедая.

— Есть. — Достаточно уныло закончил Астартес, но тут же взбодрился, когда Рейзер снова обратил на него свой пугающе холодный взгляд. — Будет исполнено, Верховный капеллан.

— То-то же. — Проводив взглядом своего подчиненного, Астартес тут же посмотрел на фелинида, что выглядел излишне расслабленным и даже каким-то довльным. — Снова читаешь эмоции?

— Вы же знаете, что это получается почти непроизвольно, уважаемый капеллан. — Слегка поклонился по сути своей ещё совсем мальчишка. Двадцатилетний сопляк...

— Кхм... — Капеллан махнул рукой, позволяя джедаю проследовать за ним, и тут же надел шлем на голову, задействуя вокс-связь с командным составом. Стоило сообщить всем о том, что им предстоит.

По итогу небольшого совещания Рейзер не изменил своего решения встретиться с видящей эльдар, хоть многие и были против того. Правда, к удивлению капеллана, некоторые из его братьев оказались готовы поддержать эту идею. И что совершенно не удивительно, против этой идеи выступил Сангвиний. Джедай терпеть не мог всех ксеносов и не собирался делать различий между эльдарами и орками, тем более после того боя, что ему организовала эльфийка после убийства варбосса.

Время неумолимо бежало вперед. И ровно в отведенный час перед стоящим Рейзером, рядом с которым застыл соляным столбом фелинид, открылся странного вида синеющий портал, из которого вперед сделала шаг эльдарка в сопровождении трех воинов этого народа, держащих в руках тяжелые излучатели.

За спиной капеллана сейчас полностью окопавшиеся братья ордена взводили своё личное и коллективное оружие, готовясь умыть дерзнувших нарушить переговорное перемирие ксеносов их собственной кровью. Сейчас капеллан говорил от всего ордена Кровавых Воронов, и напасть на него значило предать то великое доверие, что Астартес оказали мерзким чужакам, согласившись выслушать их предводительницу.

— Многоуважаемый капеллан. — Колдунья слегка поклонилась, приветствуя Астартес.

Высокий готик из уст видящей звучал слишком напевно и даже до отвращения плавно. Яркие, сияющие звездами глаза, ровное и чуть узковатое лицо, что было поразительно симметрично. Видящая была красива... Её голос можно было бы назвать даже прекрасным, но всё же он был через чур нечеловечным и, коррелируя с внешностью, создавал эффект зловещей долины. И это всё заставляло отстраняться от этой поразительно прекрасной, но оттого даже ужасной картины, испытывая самое настоящее отвращение.

— Видящая. — Рейзер ни смотря ни на что, даже не шевельнулся, и так же не снимал своего шлема с изображением черепа, символизирующего Императора, от чего ксеносы не могли видеть его сощуренных в подозрении глаз.

Он лишь хотел узнать, что надо этим ксеносам в мире людей. И если ему не понравится ответ... Нет, он не нарушит перемирие. Но сделает всё, чтобы вынести приговор ксено-мрази, посмевшей вторгнуться на земли Империума.

Сангвиний, сощурив свои глаза, неотрывно следил за псайкершей. Он заранее привел себя в полностью боевое состояние. Но сейчас Сила выдавала ему намерения эльдарки, и он не чувствовал никакой угрозы, что вводило его в диссонанс... Ксенос даже не собиралась ему вредить. Единственное, что он ощущал и что ещё можно было интерпретировать как хоть какую-то угрозу, это четкое эмоциональное чувство презрения... Что, однако, ни на гран не отражалось на лице эльдарки.

— Я рада приветствовать вас и премного благодарна, что вы согласились встретиться со мной. — Видящая даже приподняла свои руки в странном, нечеловеческом жесте, который, однако, выглядел довольно дружелюбно. — Я не буду ходить долго, как вы выражаетесь, вокруг да около. Планета, что недавно прибыла в систему, древний Ахерон, представляет угрозу для всех нас. Истинный враг, что стал причиной падения моего народа и чуть не привел к падению ваш, впился своими мерзкими лапами в наши судьбы. Ахерон — тюрьма, склеп древней твари, или их множества, что были заперты на этой планете с древних времён...

— И, конечно, вы прибыли сюда, чтобы всех нас спасти? — Саркастично сказал Сангвиний и, махнув своим хвостом, презрительно фыркнул, складывая руки на груди.

— Тише... — Капеллан тут же оборвал джедая, повернувшись к колдунье, и вперил взгляд своих черных визоров, что выглядели как глазные провалы черепа маски, в глаза эльдарки. — Продолжай, видящая.

— Благодарю. — Снова достаточно уважительно поклонилась видящая и, казалось бы, совершенно не обратила внимания на Сангвиния. — Было видение. Видящая Талдир предсказала появление этой планеты, на которой было спрятано древнее оружие моего народа.

— Копьё Кхейна.

— Верно. Но это видение оказалось ложным. Я связалась с духом Талдир, проследовала за ней в путях Эмпириев, и мы оказались атакованы демонами. Эта планета, копьё — всё это одна большая ловушка. И боюсь, что мой Аутарх попался в неё. Я пришла сюда просить вас остановить его раньше, чем тот доберется до копья, что может освободить древнее зло.

Сангвиний, несмотря на своё отношение к эльдарке, всё равно внимательно наблюдал за её эмоциональным фоном, как того и просил капеллан. И когда тот повернулся к нему, он начал говорить в слух, чтобы это слышала и колдунья, что сейчас трепетно вещала перед ними, насколько всё плохо и как скоро они все умрут:

— Она говорит правду. Но что-то не договаривает.

— Ты не хочешь лично остановить своего предводителя. Почему? — Тут же повернул свою голову к эльдарке Рейзер, едва поведя плечами, чтобы довернуть корпус, облаченный в тяжелый доспех.

— Аспектные воины не пойдут за мной, так как народ Биэль-Тана верен тем клятвам, что давал своему военному предводителю. — Тут же убрав всю напускную вежливость, продолжила эльфийка.

— Ты веришь в то, что видела? В истинного врага и его высвобождение из древней западни? Ты утверждаешь, что ваш предводитель пал жертвой козней тварей варпа, но не можешь его остановить самостоятельно. В чем нам резон нам помогать тебе? — Рейзер говорил холодно и даже отстраненно.

— Я выдам вам расположение Аутарха на Ахероне. Вы уничтожите его, и я уведу свой народ, оставив вам всю систему. Планета проклята, и задолго до своего прибытия она начала распространять свои эманации ненависти и жажды битвы. Вы сами могли это ощутить...

— И ты получишь всё. Власть, силу верных тебе людей и свободный путь, что позволит тебе столь же быстро их эвакуировать. Я спрашиваю еще раз: в чем нам резон помогать тебе?

— А попытки избежать излишнего кровопролития уже недостаточно, космодесантник?

— Она говорит правду — или же искренне верит, что говорит правду. Но также, она пытается решить свои проблемы нашими руками. — Сангвиний усмехнулся, слегка дернув своим ухом и искривив рот в ухмылке, отчего его увеличенные звериные клыки показались эльдарке и заставили её поморщиться. — Но это не всё, верно? Одна из причин... Ты что-то искала здесь и нашла... Что-то важное. Это рядом, и оно...

— Хватит. — Видящая подняла ладонь перед собой, прерывая джедая. — Хватит... Я и правда пришла просить помощи. Настоящая, кровопролитная война не нужна ни вам, ни Народу. И если лидеры аспектных воинов этого не видят, я не могу просто взять и смотреть на развязывающуюся бойню на потеху созданиям варпа. Они — наш общий и самый главный враг. И если вам создания Эмпиреев столь же отвратительны, как и мне, вы остановите этот фарс, убьете предателя моего народа и успеете покинуть Ахерон до того, как он снова канет в варп.

— Возможно... — Капеллан снял свой шлем и стальным взглядом человека, обещающего все муки ада тому, кто посмеет его обмануть, протянул руку эльдарке. — Возможно, я пожалею об этом, но мы выполним свою часть сделки. Мы уничтожим вашего предводителя, а ты уведешь своих людей.

— Да будет так. — Эльдарка с чувством явного удовлетворения пожала руку космодесантнику и, отпустив её, тут же сделала несколько шагов назад. – Я найду вас на Ахероне.

Не смея отвернуться, она пропала во вспышке телепортации вместе со своими простоявшими весь разговор как истуканы спутниками.

— Я всё же не одобряю ваш выбор, Верховный капеллан, хоть и понимаю все резоны... — Выдохнув через нос, резко произнес Сангвиний и, развернувшись, пошел в сторону окопавшихся на местности Астартес.

Рейзер ничего не ответил фелиниду, смотря на место, где еще недавно стояла колдунья эльдар, и, покачав головой, водрузил на неё свой шлем. Возможно, он и правда позже пожалеет о своих действиях. Но пока что будет придерживаться договоренностей и уговорит держаться их магистра. Избежать боя с эльдарами было бы неплохо. Жаль, что прибить их лидера всё равно придется, а это повлечет за собой дополнительные потери. Ведь народ, что некогда правил галактикой, был опасным и сильным противником, способным неприятно удивлять даже столь умелых воинов, какими являлись Астартес.

Глава 20

Громадный орк подошел к мертвому телу рискнувшего бросить ему вызов космодесантника. Огромная боевая клешня трехметрового чудовища подхватила закованное в терминаторский доспех тело и подняла его над головой Ваиводы. Керамитовая броня, способная выдержать попадание тяжелого болтера, жалобно скрипела в стальной хватке, а из разорванных сочленений сочилась кровь — темная, бордовая кровь космодесантника, смешанная с маслом от поврежденных сервоприводов.

Его шлем был полностью смят, отчего проскакивающие за разбитыми линзами и вырванными кусками брони, части некогда бывшие головой молодого лейтенанта, представляли собой жуткое мессиво из крови и костей. Чудом уцелевший глаз, что ранее под огромным давлением выскользнул из глазницы тут же рухнул на металлический пол платформы покинув внутренности шлема, чтобы сразу же быть съеденным пробегающим мимо гротом, что с чувством восторга и радости поблагодарил босса за закуску.

— Букашка. — Горгутц откинул в сторону изуродованное боем тело, отчего оно с жутким скрипом соскользнуло с площадки, улетев куда-то в недра огромного ангара. Тело, вращаясь и с глухим звуком ударяясь от многочисленные патрубки и выступы, исчезло в темноте промышленной зоны, и через несколько секунд оттуда донесся, металлический удар, символизирующий окончательное падение врага Горгутца на самое дно пищевой цепи.

Охотник за головами оглядел своих, находящихся сейчас в боевом экстазе бойзов. Он видел их настрой. Блеск их бешенных и жаждущих боя глаз и сам не выдержав закричал:

— Вааааааааааагх!

— Ваааааааааагх! — Ответный крик, казалось, мог разрушить всю эту космостанцию жалких юдишек, настолько он был мощен, и настолько сильно резонировал с разумом самого орка, что буквально затрясся всем телом, от обуревавшей его мощи и жажды действия.

Горгутц стоял на возвышении из груды металлолома и тел, и его огромная фигура, залитая кровью врагов, сейчас было самым настоящим воплощением первобытной орочей ярости. Сотни глоток орали его имя, и этот гул, многократно отражаясь от металлических стен ангара, превращался в почти физическую силу, заставлявшую вибрировать переборки станции и само естество орка. Он жаждал новой битвы, и знал что скоро её получит.

Большой орк чувствовал, как его тело наливается силой, а его разум становится всё более и более активным, ища возможность поскорее попасть на блуждающую планету и наконец-то поучаствовать в великом махаче за волшебную палку длинноухих. Эта станция... Для Охотника за головами это всего лишь инструмент, необходимый ему, чтобы попасть на Ахерон. Как и все бойзы, пошедшие за ним.

Ужасная морда орка исказилась в оскале. Космодесантура думает, что способна остановить его. Надо признать, это было бы возможно, если бы ему нужна была эта станция. Но его мысли лежали дальше обычной космической базы человеков. Гретчины уже отправились по инженерным переходам и прочим дырам к двигателям звездного форта. Оркам не нужно управлять этой станцией — они закрепятся здесь, а умные и умелые гроты модернизируют и запустят двигатели, так как эта махина уже нацелена ровно на блуждающую планету. Эта станция была выбрана для атаки не просто так, с самого начала, Горгутц выбрал её объектом своей атаки.

Один лишь импульс тяжелых плазменных двигателей — и все они рухнут на ледяной мир. И Охотник за головами наконец-то получит именно то, чего хотел больше всего: настоящую драку! И острая палка эльфяток станет его, так как никто не сможет справиться с великим зеленым... Они заслонят собой сами звезды! Сами звезды станут зелеными!

— Готовьте оборону, тупые снотлинги! — Горгутц взревел, перекрывая шум. — Крепите стрелялы, наваривайте броню и точите чопы! Скоро космодесантура придет для хорошей драки, и мы встретим их здесь, как того требуют Горка и Морка!

— Дака, дака, дака, дака! — Орки начали отбивать странный, ужасающий, первобытный ритм по помостам и палубам в занимаемом ими гигантском ангаре.

Тысячи кулаков, обтянутых грубой кожей или заключенных в металл, десятки сотен чоп, а порой даже стальные тяжелые стрелялы и шуты, били по поверхностям выбивая свой размеренный и тяжелый ритм, как сердцебиение какого-то ужасающего гиганта, что был готов растерзать любого, кто встанет у него на пути. Этот звук пробирал до костей, и пробуждал что-то древнее и неудержимое в каждом зеленокожем, превращая их в настоящих боевых наркоманов, что стремятся только к одному. Утолить свою жажду насилия и агрессии, что причиняет им столь приятные эмоции радости и безудержного веселья.

Горгутц оглядел своё воинство. Он чувствовал скорую бойню, и это было хорошо. Скоро его старые знакомые пожалуют к ним, так как не смогут смириться со смертью своих слабых, хоть и быстрых бойзов. Но будет поздно — он чувствовал, что уже победил в этом сражении. Как бы люди ни старались, он высадится на Ахероне, чтобы принести пожар Вааагха! на эту планетёнку, что уже давно овладела его сознанием.

Горгутц точно знал и чувствовал: там его ждет настоящий бой. Война, на которой точно не будет скучно. Самый настоящий вызов его мозгу и умениям, он был готов и жаждал встретить его всей широтой своего оркского, грибного естества.

Он сам не знал отчего так искреннее желал именно этой схватки. Почему рвался на Ахерон, но с каждым новым своим шагом, с каждой новым витком этой бойни, что начала распространятся по системе, он всё более и более понимал, что бой за магическую палку длинноухих, это именно то, что ему нужно, и он не откажется от этой идеи.

Вообще этот махач уже был веселым. Снова оглядев мертвые тела космодесантников, которых уже начали раздевать гретчины, Горгутц снова расплылся в кровавой звериной улыбке. Не зря он прибыл сюда. Не зря так долго вынашивал все эти планы.

Тряхнув могучей головой, орк со злостью ударил по металлическому настилу, отчего гроты подлетели вверх, подверженные страху и вибрациям, что пронеслись по платформе. Они тут же взвизгнули и начали разбегаться, утаскивая за собой оружие и части брони космодесантуры. Мелкие проказники, как и всегда первыми добрались до добычи. Злым взглядом оглядев бойзов, что продолжали просто стоять, Горгутц буквально закричал:

— За работу, тупые сквиговы выкормыши! Зог! – Громоподобный рык Варбоса, подействовал на всей отрезвляюще.

Орки тут же начали заниматься делом, словно пробудившись от транса. Подверженные общему боевому настрою, под тяжкие удары так нравящейся Горгутцу музыки (что больше звучала как какофония ужасающего шума и наслоения криков, а порой и выстрелов на барабанный бой), парни начали быстро превращать громадный ангар станции в самую настоящую крепость, способную переломать хребет даже отточенной и филигранно выверенной машине войны, которой и являлись воины Астартес.

Горгутц командовал всем этим действом. Парни и гроты — все они единым порывом, подверженные его приказам и странному, овладевшему всеми ими безудержному ритму войны, в считанные минуты превращали местность в непробиваемые укрепления. Мешки с песком (наполненные, впрочем, металлической стружкой), сваренные наспех баррикады из листовой стали, тяжелые стабберы и плазмнныя пушки на импровизированных платформах — всё это вырастало из хаоса, подчиняясь воле Горгутца и его виденью обороны.

Орки были созданы для войны. Они дышали ею и наслаждались только ею. Из всех возможных занятий единственное, что уважали зеленокожие больше всего, это войну. Сам их разум был так устроен. Он требовал шума битвы, требовал смертельной опасности и врага, что с ненавистью будет стараться их уничтожить. И только тогда, когда появлялся настоящий враг и опасность, орки превращались в тех, кем видели их древние создатели. Вся неповоротливая на первый взгляд, и странная варварская банда, становилась самой настоящей безудержной машиной войны, готовой своей всесокрушающей силой, численностью и тактической хитростью сломать хребет любому врагу.

Их было тяжело перехитрить. Каждый орк отлично разбирался в боевых хитросплетениях и хаосе боя, не теряясь, а буквально живя свою лучшую жизнь в адской мясорубке. Их нельзя было превзойти лучшим вооружением. Чем больше на орков оказывалось давление, тем больше они вспоминали и создавали всё новые и новые опаснейшие механизмы. И их нельзя было вымотать. Как уничтожить врага, что даже своей смертью порождает новых бойцов. Орки были самой настоящей чумой, которую нужно было ликвидировать быстро, одним ударом, до того, как они опомнятся и начнут полноценно сопротивляться. И сейчас орда под управлением Горгутца, его Вааагх!, получила так нужное ей время. И даже одного часа зеленокожим хватило, чтобы превратить всю станцию в эшелонированную линию обороны.

Долго им закрепляться на местности никто не дал. Они почти полностью распределились по всей крепости, додавливая отдельные точки сопротивления — такие как главный мостик, реакторный зал и двигательные установки, в которые уже успели проникнуть вездесущие гроты. Но всё же к людям пришло подкрепление.

Десантные торпеды проламывали корпус станции, высаживая десятки солдат, что быстро окапывались и объединялись в группы, тут же начиная зачищать местность от вездесущих грибов. Космические истребители и бомбардировщики наносили удары по орудийным платформам. А шаттлы высаживали войска прямо на внешнюю обшивку построенного людьми искусственного звездного тела, и те тут же начинали резать переборки и проникать внутрь, как вездесущие тараканы, уничтожая посмевших в своей дерзости захватить человеческую крепость ксеносов.

Бой шёл буквально за каждый коридор. Орки не сдавались и хоть по первости утеряли свои позиции, тут же начали стараться выбивать людей из занятых ими участков. Бойня развязалась знатная.

Горгутц лично командовал обороной, ему нравился этот бой, нравились яростные попытки людей помешать его планам, но он знал, всё было тщетно. А потому никуда не спешил, переламывая силы человечества в узких коридорах станции. Как бы ни был силён удар людишек, они пропустили самое главное — запуск двигателей. Спустя несколько часов тяжелого, изматывающего боя двигатели дали колоссальный импульс в сторону блуждающей планеты. Движки, изнутри модифицированные гретчинами, не поддавались управлению и буквально рассыпались от истекающего из их нутра движещего вещества. Но даже будучи уничтоженными имперским флотом, они сделали свою работу. Станция начала быстрый дрейф в сторону Ахерона, остановить который сейчас было просто невозможно.

Командование людей отлично просчитало ситуацию, и понимание того, что спустя пятьдесят минут махина звездной цитадели рухнет на блуждающую планету, погребя под собой всех занятых штурмом бойцов, тут же охладило даже самые горячие головы.

Сам Магистр Давиан с гневом сжимал свои кулаки, смотря на последнее сообщение его лейтенанта, что передавало ему мерзкую рожу так хорошо припоминаемого им орка. Он помнил его ещё с Кронуса — мерзкий ксенос бежал, спасаясь бегством от его праведного гнева. Позже эта тварь всплыла в другом месте, в системе Каурава. Там же от рук ксеноса погиб его друг и ученик Габриэля, можно сказать, его приемник и один из лучших офицеров, которых знал Давиан, капитан пятой роты Индрик Борэль.

Он подавал большие надежды и мог стать, наверное, самым стойким и тактически выверенным командиром, что когда-либо служили ордену. Но пал от рук Горгутца до того, как его талант полностью раскрылся. Сам Давиан был уверен, что тому рано командовать ротой… Но получилось, как получилось, и его брат пал в бою, пав от руки ксеноского отродья.

Сейчас Магистр Тул не мог терять подчиненных ему людей в бессмысленной бойне за станцию, что так или иначе рухнет на планету. И просто уничтожить её он теперь так же не мог, так как на ней находились целые подразделения, что участвовали в абордажной миссии. Что же, он умел принимать поражения… Это было одним из самых обидных, надо было это признать. Горгутц переиграл его как мальчишку, просчитал поспешность, с которой люди всегда действовали против оркойдов, дабы не дать им полноценно прочувствовать развернувшуюся бойню и заманил Давиана в ловушку. Именно из-за желания Тула, поскорее расквитаться с врагом, этот зеленокожий и доберётся до Ахерона…

— Приказываю эвакуировать все силы с форта Мурус. — Скомандовав, Давиан с тихой, пылающей в нем ненавистью продолжал смотреть на изображение покрытой многочисленными разрывами станции.

Там сейчас шел бой, статистика потерь, что он увидел была довольно впечатляющей, для того огневого превосходства, которым сейчас обладали люди. Один к полутора, люди гибли больше, ведя штурмовые действия, но всё же, даже имея такое вооружение орки быстро выправляли ситуацию, адаптируясь к бою и убивая всё больше и больше бойцов.

Тул перевел взгляд на голограмму адмирала. Что сейчас был полностью на взводе, понимая, что именно его промах позволил зеленокожим покинуть Кипрус-Ультима.

— Адмирал… Как только солдаты будут эвакуированы, я хочу, чтобы вы сравняли с землей место падения этой станции. Я хочу, чтобы там не осталось ни намека на жизнь. Вы меня понимаете?

— Так точно, магистр. — Флотский офицер, что отвечал за Имперский флот в подчинении магистра Кровавых Воронов, вытянулся в струнку, с чувством легкого страха смотря на то, как под тяжелой рукой Астартес сминается тяжеленный тактический стол, продавливаемый буквально пальцами.

Мощь Ангелов Императора была непревзойденной, как и их ненависть к врагам человечества. Адмирал сглотнул. Он не хотел почувствовать на себе всю ту гамму эмоций, что сейчас плескалась в глазах прославленного магистра, а потому поспешил отключиться от связи и начать выполнять отданный ему приказ.

Горгутц же был счастлив. Битва была веселой, ему даже самому пришлось поучаствовать в бою против облаченных в полные доспехи слабеньких людишек. Нет, их оружие было страшно и поначалу наносило сильный урон бойзам, пока они быстро не адаптировались к повышенной огневой мощи врага, тут же начав лучше прятаться за укрытиями. Их щиты были крепки и не пропускали выстрелы шутер, но прорвавшиеся в ближний бой в тесных коридорах парни показывали юдишкам, что такое мощь настоящих зеленокожих, вооруженных отменными чоппами.

Люди завязли в обороне, которую на скорую руку развернул Горгутц. Завязли и встали не в силах двинуться дальше. Даже Астартес не смогли переломить ситуацию, так как он лично занялся ликвидацией их прорыва и смог с боем оттеснить быстрых, но слабых космодесантников обратно за установленные бойзами баррикады.

Охотнику за головами было хорошо в настоящем бою. Его парни прямо в процессе боя лутали поверженных юдишек. Их новые стрелялы и силавыя щиты, пришлись по вкусу горгутцу, так как позволяли увеличить силу бойзов. Да и прорываться в ближний бой, где оркам было прикольней всего становилось легче.

Конечно, потери его Вааагха были велики. Но Горгутц был готов пойти на это, зная, что быстро восстановит любые траты бойзов. Да и вообще — когда орков волновали потери в войне? Главное, что всё это было до ужаса весело. Особенно когда бедные юдишки осознали, что их так горячо опекаемая станция уже летит в свой последний путь.

Смеясь и убивая очередного идиота, что подвернулся ему под мегаклешню, Охотник за головами не собирался пускать всё на самотек. Он не хотел просто рухнуть на Ахерон, а ждал, когда последний из начавших отступать людей покинет станцию, чтобы скорректировать её падение. Это ему даже по первости удалось, по его приказу Возмака подправил движение махины оставшимися маневровыми двигателями.

Вот только заложенный в реакторном зале заряд, взорвавшийся на форте Мурус, тут же вывел этот реактор из строя, и порожденный им взрыв буквально расколол тело станции надвое. Это было феерично и громко, а также смертельно опасно.

Горгутц смеялся, держась за наваренные в спешке железные рукояти. Вот он — враг, которого он хотел. Хитрый, не сдающийся и способный дать ему настоящий отпор. Что же — один — один. Теперь Горгутц был готов сразиться по-настоящему. Эта особенная война, война умов, то, чего он желал. И его враг спуститься за ним на Ахерон, там Горгутц будет ждать его для главного сражения… Ну или же спокойно завладеет эльфячей суперпалкой.

Он не зря пытался сманеврировать станцией. Утащенная с собой «хватала-кидала», в спешке перенастроенная биг-меком Возмакой, буквально стянула разрозненные куски огромного сооружения и задействуя гравитационный колодец планеты, начала быстро, но контролируемо опускать станцию на Ахерон.

Разломанные секции крепости, объятые пламенем и искрами, медленно падали на ледяную поверхность блуждающего мира. Горгутц хахотал смотря на перепуганного гретчина, что пролетел мимо него расплескавшись по переборке.

— Держитесь крепче, парни! — Горгутц заорал во весь свой могучий голос, усиленный системами брони, он разнесся по всеё станции, и каждый орк слышал его. — Сегодня мы падаем в самаю веселаю драку в вашей никчемной жизни! Ваааааааааааагх!

— Ваааааааааагх! — ответил ему хор зеленых глоток, что перебили собой чудовищный грохот разрушающейся станции. И хоть сейчас они спускались крайне медленно для обычного падения на булыгане, всё равно приземление гарантированно должно было быть крайне жёстким.

- Ахахахх!!! ВАААААААААГХ!

- ВАААААААГХ!

***

Кайр, с чувством легкого, постепенно овладевающего им триумфа, вздохнул морозный воздух прибывшей из глубин варпа планеты. Его небольшая, но дисциплинированная армия высадилась на этот мир, задействуя древние врата Паутины, что удалось обнаружить ранее прибывшим сюда разведчикам. Холод обжигал легкие, но для Эльдара, привыкшего к контролируемому климату миров-кораблей, эта суровая стихия была почти приятной. Морозные льдинки снега, гоняемые ветром, врезались в гладкую кожу Аутарха. Они заставляли эльдара дышать более глубоко, насыщая свои легкие к удивлению чистым, морозным воздухом, от которого голова шла кругом. Ахерон был почти что полностью девственным ледяным миром, что не смотря на тысячи лет путешествия сквозь варп, остался не подверженным влиянию сил иматериума.

Планета была пустой. Разведка используя гравициклы укатила к горному храму, где, по изученному им вдоль и поперек видению, находилось так желаемое Кайром копье божественного Кхейна. Единственное, о чем жалел сейчас Аутарх и что омрачало его настроение, это потеря камня души Талдир. Он сам выронил и повредил его. Душа так помогшей ему, в стремлении к столь важной цели, видящей была потеряна и отправилась прямо в лапы Той, Что Жаждет. По его вине...

Печаль, охватившая Кайра в момент окончательной смерти видящей Ультве, которую он знал, пока она еще была жива, не была поддельной. Он искренне горевал по утерянной душе Аэльдари, но также не мог допустить, чтобы об его ошибке хоть кто-нибудь узнал. Он считал себя ответсвеным за народ Биэль-Тана и не мог позволить себе подвергнуться тем гонениям, что точно последовали бы, узнай кто-нибудь о его промахе. Недостойно великого воина так ошибиться.

Талдир... — мысль о ней обжигала сознание. Он ещё помнил её тихий, успокаивающий шепчущий голос и спокойную мудрость её слов. Общение с душой этой видящей многое дало Кайру, он почерпнул от этой истощенной долгим бодрствованием души достаточно знаний, чтобы проникнуться крайним уважением к почившей видящей. Нет, они не стали достаточно близки, но она была частью его народа, частью того великого наследия, которое он пытался спасти и приумножить. А теперь её душа обречена на вечные муки в желудке чудовища, и он виноват в этом. Мысль о собственном, столь обидной и странной неуклюжести заставила Аутарха скрипнуть зубами, ведь роняя кристалл души видящей, он как будто бы был сам не свой…

В обществе Эльдар уничтожение камня душ считалось невосполнимой утратой, а тот, кто его разбил, порицался всеми жителями Миров-кораблей. Не найти покоя тому Аэльдари, ни на одном из странствующих миров, пока тот не искупит вину перед Народом. И до искупления своей вины и прохождения ритуала покаяния никто не имел какого-либо морального права вести подчинявшихся ему ранее Эльдар за собой. Все бы отвернулись от него, если бы узнали, что именно он сотворил, а потому Кайр скрыл произошедшие даже от самых верных людей, и отныне лишь пространно отвечал на вопросы о пророчестве видящей с Песни Ультанеша...

Легкая, едва заметная улыбка появилась на опечаленном от душевной боли лице Кайра. Смотря вдаль, где виднелись заснеженные горы, он мог порадоваться только тому, что почти никто не знал о нахождении у него камня души видящей. А те, кто знал — те, кому он доверял настолько сильно… Что же, они будут молчать стоило ему о том попросить или же первыми вступят в сражения с Монкей, что точно не выдержат и попытаются сорвать все планы Аутарха.

Он перебирал в уме лица тех, кто был посвящен в эту тайну. Несколько верных воинов, личные телохранители, готовые умереть по его приказу. И новый секрет Кайра был бы в безопасности, если бы не одно, но, что могло, а точнее могла перечеркнуть все его достижения и тысячи лет верной службы миру Биэль-Тан.

Единственная проблема могла бы быть связана с видящей Махой, которую Аутарх лично посвятил в пророческие слова Талдир… Эта женщина, честно, вызывала у Кайра чувство внутренней брезгливости, которое, конечно, он не смел ей показывать. Видящие были опасными разумными, могучие одаренные, связанные с варпом. Даже под давлением и вечным голодом Той, Что Жаждет, они смели пользоваться врожденными способностями народа Эльдар и делали это мастерски, предсказывая будущее и используя боевое колдовство.

Злить подобную личность своим личным отношением Кайр считал актом полнейшего идиотизма. Тем более что он, хоть и презирал её за то, что Маха проходила обучение не на родном мире и долгое время проживала на Песни Ультанеша, всё же признавал полезность видящей. Она одним только своим присутствием вскрыла проблему Монкей и их нового псайкера, что был способен противостоять подготовленной одаренной Народа.

Порой Аутарху даже казалось, что Маха прибыла в его подчинение, только с одной целью. Уничтожить все его начинания. Но всё же он решил использовать её дар и способности, а теперь это могло стать проблемой. Кайр дал себе твердое обещание уничтожить видящую, как только это будет целесообразно, как только он заполучит копьё Кхейна.

— Мой Аутарх, к планете приближается станция людей. — Верный Темный Жнец, предводитель отрядов дальней поддержки Артубаэль, обратился к Кайру и, высветив перед ним небольшую голограмму, на которой отобразилась станция Монкей, указал рукой в небо.

Зрение Эльдар позволяло им видеть много больше, чем мог кто-либо из младших, низших народов. И Кайр увидел едва заметную, преломляющуюся из-за атмосферы планеты махину звездного форта, что неумолимо приближался к планете и падал в стороне от горного массива, где находился храм и содержалось заветное для Кайра и всех Эльдар оружие Каэла Менша Кхейна — кроваворукого бога великого Народа.

Монкей и впрямь не выдержали и начали приближаться к Ахерону… Что же, они пожалеют о том, что смеют идти против воли Народа Аэльдари. У них был шанс не ввязываться в эту авантюру, но они, как обычно, решили вмешаться, и они пожалеют о своем решении…

Кайр сощурил свои глаза и помимо воли оскалился, смотря на уже ставшую ещё более близкой станцию. В его мыслях он уже допускал возможность повергнуть эту бесполезную металлоконструкцию, что наверняка по задумке Монкей должна была дамокловым мечом зависнуть над головами армии Кайра. Что же, значит нельзя медлить и стоит поскорее добраться к копью, а потом сбить это варварское сооружение с помощью гигантских сил, заложенных богом войны в своё оружие.

— Накройте наши позиции скрывающими экранами и создайте в стороне видимость нашего присутствия. — Кайр говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась сталь. — Не стоит настораживать наших животных друзей раньше времени.

— Да, мой Аутарх. — Темный Жнец поклонился Кайру и тут же отошел в сторону, связываясь со своим подразделением.

Эльдар тут же обернулся и посмотрел на ещё нескольких представителей аспектных воинов, что находились рядом с ним и ждали распоряжений.

— А мы отправимся к горному храму. — Его голос стал тише, но весомее. — Там мы получим оружие, что позволит Народу с легкостью одерживать победы даже над самыми серьезными его врагами.

Кайр слегка повел руками и снова перевел взгляд в небо. Крепость была еще ближе, чем раньше.

— Даже все армии Монкей, если они каким-то чудом смогут объединиться, не будут представлять для нас угрозы.

Путь до храма был достаточно труден для неподготовленного разумного. Но Аэльдари были воинами и достаточно споро пробирались по склонам, чтобы вскоре оказаться на достаточно большом горном плато. Ледяная гладь гигантского озера, скованного пиками кряжистых горных вершин, простиралась почти что до самого горизонта. И в центре этого красивейшего, по-видимому, сотворенного силами Эмпиреев пейзажа возвышалась обледенелая двадцатиметровая когтистая лапа демонической твари.

Воины аспектов, следовавшие за Кайром, со страхом и шоком смотрели на самую настоящую темницу, созданную изо льда. Под толстым слоем прозрачного льда просматривалась морда громадного Кровожада Кхорна, что по виду пытался изо всех сил, но так и не смог вовремя покинуть замкнувшуюся над ним ледяную клеть. Только одна его лапа, что сейчас, казалось, тянулась к самому небу, возвышалась надо льдом, показывая борьбу, что демон вел за своё существование, пока оно не было окончено древними представителями Народа.

Сам Аутарх никак не отреагировал на столь тревожащую сознание обычных воинов картину. Он лишь бросил быстрый взгляд на застывшую в вечном, яростном крике морду демона и спокойно продолжил путь. Он даже не обратил внимание на то, как внутри него что-то едва заметно ёкнуло, отозвавшись теплой, яростной волной мыслей о врагах, посмевших дерзнуть выйти на бой против воинов Биэль-Тана по всему телу.

— Мой Аутарх, смотрите! — раздался предостерегающий возглас.

С этими словами небо поразила вспышка. Страшнейший шум прорезал атмосферу планеты. С гулким ударом и взрывной волной, видимой невооруженным взглядом, в атмосферу Ахерона вошла звездная крепость. Разваливаясь на части, она каким-то чудом всё же держалась одним куском, теряя свои многочисленные шпили и как-то слишком плавно начала то ли садиться, то ли всё-таки падать в стороне от горного плато, на котором уже успели обосноваться Эльдары, перед своим последним броском в сторону горного храма.

Падение звездного форпоста породило собой землетрясение, но Эльдари всё же смогли удержаться, с легкой тревогой смотря на поднимающееся зарево огня и пылевое облако, что буквально взметнулось к небесам. Кайр с неверием смотрел на восток, в сторону рухнувшей оборонительной станции. Что могло произойти на этой созданной Монкей несуразной штуковине, чтобы она буквально упала на планету? И для чего это нужно людям!? Аутарх не понимал этого. А когда он что-то не понимал, это значило, что он просто чего-то, пока что не знал…

— Разведать область падения станции Монкей! — Махнув рукой лидеру отряда Воющих Баньши, Кайр перевел свой взгляд на лед горного озера, откуда его чуткий слух уловил легкий, едва слышимый треск.

Глаза Эльдара раскрылись на полную ширину, когда он проследил за появившейся тоненькой полоской трещины, ведущей прямо к гигантской руке на гладкой поверхности озера. Видать, удар станции, вызвавший временную сейсмическую активность, не прошел без последствий.

— Быстро… Продвигаемся к храму. — Оглядев лидеров подчиненных ему отрядов аспектных воинов, Кайр остановил свой взгляд на снова подошедшем к нему Артубаэле и лидере Воющих Баньши. — Вы пойдете в арьергарде, прикроете нас если кто-то всё же посмеет сесть нам на хвост. После же займете оборону на подступах к храму.

Аэльдари кивнули, принимая волю своего Аутарха. И именно в этот момент небо пронзила новая вспышка. Лучевой орбитальный удар по месту падения станции был принят на громадный, покрытый алыми протуберанцами энергетический щит. Один из кораблей людей завис между гигантскими черными платформами, окружающими Ахерон, и поливал упавший звездный бастион со своих ленс орудий. Но не успел он сделать и пары выстрелов, полностью поглощённых алым щитом, как был вынужден ретироваться со своей позиции — потому как чуть не был захвачен врасплох гравитационным оружием, метнувшим одну из гигантских платформ прямо в крейсер.

Кайр наблюдал происходящее с чувством легкой ярости, что постепенно начинала овладевать им. Теперь в его голове сложилась полная картина происходящего. Технология была крайне знакомой, и отличить орочьи щитовые технологии от человеческих Аутарх мог лишь по одному внешнему виду результата их применения. Орки высадились на Ахерон, захватив одну из человеческих станций… Или же люди сами дали им возможность попасть сюда. Хотя он так близко к свое заветной цели, а потому для Кайра это было уже не очень важно. Он разобьет и тех и других. Главное поскорее заполучить вожделенное оружие.

Махнув рукой своим подчиненным, Кайр первым двинулся вперед, стремясь достигнуть храма кроваворукого Бога. Легкая же ярость, что зародилась в нем в момент осознания, так и не угасала, постепенно подпитываясь мыслями о наглости Монкей и мерзости орков. Она находила отражение в представлении скорой расправы над представителями низших видов и возвышении народа Аэльдари и Биэль-Тана под предводительством самого Кайра до мощи и положения в галактике прежней, вечной Империи всех Эльдар.

***

Орбитальная бомбардировка новой орочьей лежки, теперь уже на Ахероне полностью провалилась. Магистр Давиан Тул с почти что материализовавшейся ненавистью смотрел на высвеченную на тактическом столе информацию. Хитроумная зеленокожая тварь предусмотрела даже этот ход имперских сил.

Астартес прикрыл свои глаза и досчитал до десяти, еле сдерживая ярость, что охватила его. Выдохнув сквозь зубы, Давиан обернулся на шум открывающихся дверей, что с тихим шипением разъехались в стороны, пропуская на мостик флагманского корабля верховного капеллана Рейзера и рыцаря Сангвиния, только что прибывших с Кипрус-Ультима.

Сангвиний уважительно поклонившись Давиану, тут же отошел в сторону к стоявшему в стороне Дженкинсу, что со слегка задумчивым взглядом смотрел на Астартес. В то время как Рейзер начал отчитываться перед своим магистром за проделанную на Кипрус-Ультима работу.

— День или два — и орки окончательно сдадут свои позиции. — Рейзер говорил ровно, но в его голосе чувствовалась усталость. — Но я бы всё-таки задействовал торпеды, раз нельзя рисковать флотом.

— Ясно. — Давиан кивнул. — Думаю, мы так и поступим. — Повернувшись к Дженкинсу, Тул кивнул ему. — Рыцарь Дженкинс, сообщите адмиралу, пусть нанесет торпедный удар по позициям орков на Кипрус-Ультима.

Немного подумав и отметив странную пустоту в голове и легкую боль, будто его безудержная ярость, постепенно завешивающая сознание, почти полностью исчезла, отозвавшись этой самой болезненной пустотой, он добавил:

— Думаю, что так же стоит нанести подобный удар и по Ахерону…

— Может, всё же циклонной торпедой? — Рейзер, внимательно разглядывающий тактическую карту, не удержался и кинул взгляд на магистра.

Капеллан был бы не прочь покончить со всей этой возней вокруг артефакта Эльдар одним ударом, уничтожив и сам артефакт и по дурости своей погнавшихся за ним противника, ведь наверняка ушастые уже высадились на планету, а орки сделали это только что. Уничтожение планеты могло бы решить все проблемы Крестового Похода, если бы не отношение большинства представителей Кровавых Воронов к реликвиям, знаниям и силе, что они сулят.

— Нет. — Давиан покачал головой. — Слишком много наших братьев пало за обладание этим проклятым копьем. Теперь орден просто обязан заполучить его.

Он устало вздохнул, опершись на тактический стол руками, и несколько раз выбил по нему пальцами, закованными в броню, короткий перестук.

— Выполняйте, Дженкинс… И подойдите сюда снова. У меня будет для вас приказ.

— Исполню в точности, магистр Давиан. — Дженкинс, окинув взглядом Сангвиния, что до сих пор выглядел только что вышедшим из боя, усмехнулся и отправился к узлу связи на мостике, чтобы связаться с флотским офицером.

— На нас вышли Эльдары. — Рейзер не стал ждать, пока Дженкинс вернется. — Их видящая Маха желает заключить соглашение. Голова лидера Эльдар, некоего Кайра, в обмен на то, что она уведет остроухих из нашей системы. Она сообщила, что их лидером в данный момент манипулируют силы Хаоса… Я решил согласиться с её увещеваниями. Кровавых Воронов не так много, чтобы биться с целой армией Эльдар, когда можно ликвидировать лишь одного из них.

— И ты поверил ей? — Давиан задал свой вопрос с легким интересом. А в мыслях сразу же согласился с Рейзером. Местечковые и временные союзы были не редки — на памяти Астартес такое периодически происходило, хоть и не было повсеместной практикой.

— Я? — Рейзер усмехнулся под шлемом. — Нет. Но Сангвиний, подтвердил её слова, сказал что она говорила только чистую правду. Не доверять же ему я не могу.

На слова Рейзера рыцарь джедай уважительно поклонился ему и снова выпрямился, посмотрев на подошедшего к ним Дженкинса, что вернулся от офицера связи.

— Приказ передал, господин магистр. — Дженкинс пожал плечами. — Сказали ждать ударов в течение часа. Флот должен выйти на рубеж, да и торпедные аппараты сейчас разряжены — никто и не думал их использовать.

— Требования безопасности на флоте никто не отменял. — Давиан утвердительно кивнул и движением руки высветил на территории горной крепости расположенной на Ахероне знак Кровавых Воронов, символизирующий полную высадку всех доступных Ордену сил. — Этот их Кайр наверняка уже на пути к этому сооружению, так как других построек на всей планете нет. Мы высадимся прямо сюда и встретим его как подобает. Не дадим ему прорваться к копью — кто знает, что он с ним может натворить.

— Эльдарская ведьма говорила, что копье — лишь ловушка темных сил. — Добавил Сангвиний.

— Тем более. — Давиан кивнул. — Тогда ни его, ни орков нельзя подпускать к этой штуковине. На месте вы вдвоем. — Он посмотрел на тут же ставшего серьезным Дженкинса и внимательно слушающего магистра Сангвиния. — Ликвидируете предводителя Эльдар, пока силы ордена отвлекут на себя внимание его армейских подразделений.

— А как быть с орками? — Дженкинс указал на высвеченную позицию зеленокожих, что наверняка уже обживались на обломках упавшей на планету станции.

— Уничтожить. — В голосе Давиана зазвенел металл. — Всех до единого… Я сам высажусь на планету и поведу подразделения Ордена в бой. Слишком много крови попил моему ордену нынешний предводитель орков, и я обязан уничтожить его в ответ на то, что он сделал с моими братьями.

***

Мередианские гвардейцы и силы обороны рыцарского дома Варлоков единовременно снялись с фронта и отошли от передовых позиций орков, занявших жесткую оборону вокруг своего последнего лагеря. Покинутые своим боссом, они выполняли его последнее распоряжение, не смея нарушить отданный Горгутцом (этим великим воиводой) приказ.

Вдруг небо прочертили желтые полосы, соединившие низко висящие облака с твердью. И земля содрогнулась от чудовищных по силе ударов.

Сначала показалось, будто бы сам воздух лопнул над позициями зеленокожих. Ударная волна от активировавшихся ядерных зарядов разошлась на сотни километров, поднимая песчаную бурю, что валом начала катиться по опустошенной веками эксплуатации природных ресурсов и войной планете. Следом пришла звуковая волна, что несколько раз обогнула всю планету, разнеся звук подрыва трех стамегатонных боеприпасов над территорией, занятой оркойдами. Жесткое тепловое излучение довершило работу чистой физики, выжигая зеленокожих как сорняк, буквально выкорчевывая их с человеческой земли.

Гвардейцы, залегшие за техникой, с шоком наблюдали за огромными огненными шарами, буквально втянувшими в себя гигантские столбы пыли и песка, быстро превращающими их в грибовидные облака, протянувшиеся до самой стратосферы планеты. Земля на месте, некогда занятом орками, раскалилась и спеклась в сплошную стеклянную массу. Красный расплав огромного озера — вот что представляла собой база ксеносов сейчас.

Людям осталось лишь немного подождать и позже окончательно зачистить эту территорию от возможных выживших. Кипрус-Ультима наконец-то был освобожден.

***

В то время как одна планета была вполне успешно подвержена удару и зачистке, на другую упали дропподы космодесанта, неся с собой все присутствующие в системе силы Кровавых Воронов, возглавляемые лично их прославленным магистром.

Торпедный удар оказался не столь успешным. Самонаведение вокруг планеты работало как-то странно — как будто бы эти странные черные платформы, окружающие планету, сбивали умную технику, не давая ей расквитаться с зеленой мразью за понесенные людьми потери. Пара торпед врезалась в платформы, поглощая их гигантскими плазменными шарами. В то время как одна всё же прорвалась к атмосфере, но была перехвачена гравитационной хваталой орков, после чего взорвалась во внешних слоях стратосферы, породив этим взрывом сильнейший ЭМИ-выброс, приведший к нарушению связи на всем Ахероне.

Кайр с чувством постепенно завладевающей им ярости увидел падающие в зоне горной крепости десантные капсулы генетически улучшенных воинов Монкей. Сильный враг, но Аутарх уже не мог, а главное — не хотел отступать, и уж темболее дарить людям оружие бога Эльдар. Он с трудом удержал себя от желания отдать приказ об общей атаке на начинающие окапываться видневшиеся вдали фигурки воинов в красной броне с бежевыми наплечниками.

Эльдару нельзя было терять голову, и он сдерживал распаляемую в нем ярость. Следом за его небольшой, в общем-то, армией уже следовала орда орков, едва удерживаемая авангардом аспектных воинов. Он должен был отойти в сторону и дать оркам завязнуть в боях с десантниками Монкей. И именно так Кайр поступил.

Эльдары сворачивали дальше на запад, уходя горными тропами в сторону от крепости, чтобы, выждав момент, нанести свой удар по ослабленному боем врагу, или же поискать другой путь, ежели такой всё же есть, в хранилище оружие Кхейна. Авангард всё это время более или менее успешно сдерживал орков, напротив — заманивал их на прямой путь к космодесантникам, чтобы в последний момент выйти из боя и, используя своё преимущество в скорости, скрыться, чудом избежав зажатия меж двух огней враждебных друг к другу существ, что тут же принялись кромсать друг друга в мелкий фарш.

Кайр смотрел на разворачивающуюся бойню с высоты горного склона. Его лицо, обдуваемое горными ветрами и едва мокрое от растаявших острых снежинок, что по действием сил природы впивались в его мраморную кожу, оставалось бестрастным, но внутри мужчина кипел как вулкан. Он ненавидел Монкей, и было за что, они уничтожали и унижали его великий народ на протяжении тысячелетий. Эти жалкие создания возомнили себя повелителями галактики и тем самым принизили весь велики Народ Эльдар. Пусть познают боль и смерть от рук зеленокожих, в то время как Эльдары займутся настоящим делом.

Глава 21

— Порой я просто ненавижу свою работу. — Дженкинс взбирался на отвесную скалу вслед за Сангвинием, что подобно самым настоящим животным ловко перебирал своими руками и ногами, восходя на возвышенность отвесного скального выступа.Что, как бы ни было странным, и даже наоборот вполне объяснимым — фелинид буквально на ДНК-уровне был более приспособлен к таким вот приключениям. Не говоря уже о том, что он лучше владел техниками Силы, направленными на усиление своего тела. Без этих техник было невозможно не то, что сражаться с Астартес, но даже увернуться от выстрела лазгана было бы крайне проблематично. И Сангвиний в этих техниках преуспел чуть больше других учеников Найлуса Хорса, что признавала даже Элизабет, которая крайне ревниво относилась ко всем, кто был способен её превзойти в глазах её многоуважаемого и любимого учителя…

Дженкинс тяжело дышал, цепляясь за холодный камень. Ветер свистел в ушах, срывая с выступов мелкие камешки, что с глухим стуком уходили вниз, в туманную дымку, окутавшую подножие горного массива.

Бывший помощник и верный соратник Имперского Инквизитора, занятого полевой работой, не понаслышке знал, что такое тяготы и лишения службы. Но за последние годы Дженкинс, право слово, уже успел отвыкнуть от таких вот жизненных неурядиц, больше занимаясь дипломатической работой и допросами. И эта работа отлично коррелировала с его неожиданно пробужденными талантами, связанными с Силой. Ментальные силовые приемы, острый ум, громадный опыт, общее понимание своих возможностей и полномочий, это всё позволяло Дженкинсу последнее время знатно сачковать, не участвуя в наземных операциях и прочей подобного рода деятельности... Нет, он, конечно же, от них не отказывался, но всё же если выбирать между тем, чтобы остаться в теплом и сухом помещении, и высадкой на очередной полубезжизненный шарик, на котором нужно изрубить в капусту очередную ксеномразь… Для Дженкинса этот выбор был крайне очевиден.

Сейчас же, тихо бурча про себя проклятия, джедай взбирался вслед за своим более молодым и ужасно активным коллегой. Тот, надо признать, испытывал почти ни с чем несравнимое удовольствие от изничтожения инопланетных форм жизни. Это каждый раз напрягало бывшего помощника Инквизитора Блейроуз, так как в Силе эта жажда крови молодого Сангвиния ощущалась достаточно зловеще и в крайней степени гнетуще. Отчего даже обычные люди частенько ощущали от парня иррациональный страх, присущий всем тем, кто контактирует с нераскрывшимися одаренными, пребывающими в защитном коконе Темной стороны Силы. Кокон буквально манифестировал собой преобладание реальности, отпугивал людей и мог даже стать причиной их быстрой смерти.

Не было ничего удивительного в том, что эта защита не оставляла навсегда одаренных. После встречи с Найлусом они сами могли управлять этой, как он объяснял, природной техникой Силы. Та энергия которой пользовались форсъюзеры старалась защитить одаренных и это то и приводило к формированию, той самой ауры парии. Но Сангвиний… Он не смог полностью овладеть этой способностью, отчего в моменты, когда он терял контроль над своими эмоциями, или же испытывал сильную ярость, эта аура выходила из-под его прямого контроля. Магистр Хорс был уверен, что рано или поздно фелинид научится управлять этой силой, как и все остальные его ученики, но пока что этот момент к большому сожалению Дженкинса не настал. Ему приходилось мириться с этой особенностью своего младшего товарища.

И сейчас идя на встречу Эльдарской видящей, рыцарь джедай не мог не переживать как будет реагировать на неё Сангвиний. Тот конечно видел уже раньше, и даже участвовал в первых переговорах вместе с верховным капелланом Рейзером, но всё же именно Дженкинсу придется отвечать перед лидером их рукава крестового похода, за то что может сотворить фелинид.

Но что ни говори, капитан Давиан знал, кого отправлять за остроухой головой эльдарского командующего. И с этим Дженкинсу приходилось мириться и постараться побыстрее и без лишних потерь закончить столь неприятное ему приключение.

Опершись одной рукой в выступ и покрепче вцепившись в страховочный трос, мужчина подтянулся на достаточно широкое плато вслед за Сангвинием. Дженкинс тут же присел, старательно сливаясь с местностью. Оглянувшись чуть назад и левее, мужчина отметил, что сопровождающая их группа скаутов Астартес так же забралась наверх и уже готовилась к в скором времени предстоящему им бою.

Сверху открывался отличный вид на разыгрывающееся внизу сражение. Орки перли вперед и одновременно прощупывали горные тропы в попытках обойти оборону перекрывших дорогу к древнему храму Кровавых Воронов. Те, в данный момент, невзирая на ураганный огонь, разбивающийся о энергетические щиты, крепили свою оборону, устанавливая плазменные турели, автопушки и стационарные генераторы щитов, превращая местность перед храмом в самую настоящую непреступную крепость.

Дженкинс видел, как далеко внизу вспыхивали разряды плазмы, как горела техника, как тела людей и орков мелькали в дыму и пыли, поднимаемой взрывами и энергетическими всполохами. Искаженной эхом горных склонов грохот боя долетал даже до сюда, хоть и с небольшой задержкой, но даже так он был внушительным — сотни стволов, боевой клич Кровавых Воронов, крики оркойдов. Достаточно привычная, хоть и до сих пор пугающая картина…

Быстро назначив пару человек корректировать и информировать Астартес о продвижениях уж больно сильно ставшего наглеть противника, Дженкинс двинулся дальше, увлекая за собой половину группы. По плану дальше им с группой Сангвиния нужно разделиться, чтобы совершить охват продвигавшихся цепью по горным тропам Эльдар и попытаться зажать их с двух сторон в одном из ущелий. Но для начала нужно было встретиться с видящей Эльдар, которая и проведет их группы к намеченной цели.

Основная цель быстро уходила вверх, к верхней части храмового комплекса, то ли ища путь внутрь, то ли точно зная, что он есть. А если учесть то, что по имеющейся у командования Воронов информации предводитель Эльдар пал жертвой сил Хаоса, то можно быть уверенным на все сто процентов в том, что его сейчас ведет явно не добрая воля и уж точно не собственные соображения. Демоны вели его, и пройти вслед за жалкой тварью, сдавшейся варповым ублюдкам, чтобы нанести один точный и выверенный удар, было достаточно привычной задачей для джедая. Хотя он бы и предпочел изничтожение всей этой планеты ползанью на брюхе по горным тропам.

Сколько раз в прошлом Дженкинс участвовал в подобных рейдах? Что говорить — даже та роковая операция, при которой пария смог раскрыть дремавшие в нем способности и с которой, по сути, зародился Объединительный поход (в котором участвовал и Дженкинс), началась как стандартная ликвидация продавшегося силам Хаоса ублюдка. Ну, как стандартная… Предательство магистра ордена Астартес не было прям обычной и часто встречаемой причиной — по правде, такое случалось крайне редко. Но всё же та операция так же начиналась как ликвидация, и опыта в этом деле у Дженкинса было крайне много.

Надо признать, что он до сих пор помнил тот день. Тот первозданный ужас, что он испытал, впервые ощутив Найлуса… Самая настоящая темная планета, что готова сожрать тебя. Хорс смотрел на него и в его взгляде Дженкинс тогда видел лишь смерть. Монстр, он тогда назвал своего будущего учителя монстром, и это и правда оказалось так. Никто за всё время обучения способностям Силы и постижения путей Джедая, не смог и на шаг приблизиться к той первозданной голой мощи, воплощением которой был Магистр Найлус.

Сплюнув вязкий ком, в который превратилась его слюна из-за сильной физической нагрузки, Дженкинс тут же прильнул к потоку Велий, старательно восстанавливая собственные физические силы, затраченные на подъём на вершину. Ещё будучи на станции, у него не получилось прозреть то будущее, что так встревожило Сангвиния. Но всё же он, как, в общем-то, и всё командование этой частью Крестового похода, не стал отмахиваться от тревожных ощущений новоиспеченного рыцаря джедая. И собирался приложить максимум усилий для того, чтобы никакая удача и никакая случайность не могла омрачить триумф человечества в этой системе.

Будучи сосредоточенным на своем восстановлении и погруженным в Силу, Дженкинс просто физически не мог не заметить приближение той, кого они ожидали именно в этом месте. Мужчина посмотрел на своего коллегу и брата по ордену, что тоже встрепенулся и перевел свой взгляд на видневшуюся в сотне метров тропу, на которой буквально через секунд пятнадцать показалось легкое, едва подернутое дымкой еле видимое марево, как от горящего костра.

Сангвиний тут же встал, сдернув со своего пояса световой меч. Астартес, что следовали вместе с джедаями, тут же вскинули своё оружие в туже сторону, куда смотрел джедай. Реакция скаутов была безупречной, и, если бы не Дженкинс, предупредительно поднявший руку, кто знает, чем бы в дальнейшем закончилось их задание.

— Не стрелять, это наш вынужденный союзник. — Голос джедая не дрогнул ни на секунду.

Дженкинс внимательно смотрел на медленно сползающую иллюзию с фигуры колдуньи Эльдар Махи и буквально передернулся всем своим телом от чувства отвращения. Мужчине была неприятна внешность колдуньи что сейчас была в своём Эльдарском доспехе, но более всего ему была неприятна та ускользающая, неуловимая легкая дымка способностей ушастой, которую с большим трудом но всё же смог ощутить рыцарь. Энергии Эмпиреев охватывали её и подчинялись воле этой ксено-женщины, а от варпа джедай чаще всего видел одно лишь только зло, не зря же в Империуме к псайкерам относились столь предубедительно. Его внушительный опыт работы на Инквизитора Ордо Малеус буквально кричал об опасности колдуньи, что сказывалось на отношении Дженкинса к Махе даже больше, чем то, что она является ксеносом.

— У нас почти не осталось времени, нам стоит скорее выдвигаться вперед. — Голос Махи был ровен, но всё же в нем чувствовалась некая поспешность и решимость, нотки которых Дженкинс смог разобрать. — Кайр уже нашел проход в храм и как никогда близок к своей цели.

Хоть Маха и говорила ровно, и явно старалась скрыть свои переживания, но Дженкинс достаточно отчетливо почувствовал в ней и тот сонм сомнений, что она несла. В отличие от Сангвиния, он лучше воспринимал эмоции, мысли и чувства разумных существ через Силу. И хоть защита видящей уберегала её мысли, но не смогла уберечь эмоций и внутреннего состояния от взора Дженкинса.

Группа из шести скаутов Астартес поначалу напряглась, и их напряжение, конечно же, не укрылось ни от видящей, ни от джедаев. Сангвиний первым приблизился к Махе. С чувством обуревающей его брезгливости и злости он всё же кивнул Эльдарской женщине, пересиливая собственную предубежденность и откровенную ненависть. И к счастью для них всех, он смог сдержать рвущуюся из него ауру, что точно бы не самым лучшим образом сказалась на псайкерше.

— Веди. Раз мы уже всё равно не успели перехватить его на пути в храм, значит, и делить группу больше не имеет никакого тактического смысла.

Переглянувшись с более старшим товарищем, Сангвиний продолжил:

— Как мы попадем в храм? Наверняка проход, по которому прошел Кайр, охраняется. Основной же вход запечатан, да и орки точно будут против, если мы попытаемся пройти мимо них.

— Мой союзник взял проход под стражу своего отряда. — Маха говорила спокойно, но в её голосе чувствовалась уверенность, а в эмоциях отразилась та самая решимость, с которой люди могут идти на верную смерть. Эта женщина уже давно всё для себя решила и точно не собиралась отступать. — Я отведу взор остальным Аэльдари и проведу вас в залы этой древней тюрьмы.

Она первая развернулась, увлекая за собой в след отряд людей. И Дженкинс к собственному изумлению, помимо решимости всё же смог заглянуть чуть глубже в эмоцианальное состаяние Эльдарки и почувствовал в ней тот самый стержень, что обычно подстрекает людей к борьбе и превозмоганию трудностей… Он чувствовал это в Махе, отчего, не скрываясь, морщился, признавая себе, что благодаря чувствуемым им эмоциям, он просто не может воспринимать этого ксеноса как очередную космическую мразь, требующую своего немедленного уничтожения. А он всегда ненавидел сочувствовать своим возможным врагам, ведь идти против собственного мироощущения убивая того, кому искренне сочувствуешь, всегда было крайне неприятно.

Путь, что им предстоял, был не долгим. Но даже за это короткое время Сангвиний решил удовлетворить своё любопытство, или же поддеть Эльдарку, хотя одно могло и не исключать другого. Сам он бы никогда не смог поступить так, как эта колдунья. Своими действиями, ради власти или все-таки правда стремясь защитить свой народ, она в представлении джедая совершала акт самого настоящего предательства. И он не мог понять и уж тем более принять жуткую логику этого ксеноса, что так спокойно мог предать собственного лидера, не попытавшись остановить его самостоятельно.

— Каково это, Эльдар? — Рыцарь шел сразу следом за колдуньей по узкой горной тропе, говоря достаточно тихо, чтобы его услышала только собеседница.Впрочем, только по отражению в Силе Сангвиний понял, что его внимательно слушают.

— Каково это - предавать свой народ? Ты даже не попыталась остановить своего лидера самостоятельно, не попыталась образумить его, но ведешь к нему врагов... Да, я даже ощущаю ту скорбь, что ты сейчас испытываешь. Но в то же время чувствую, что тебя не тревожит наше участие в, по сути, предстоящем политическом убийстве.

Маха не удостоила юношу даже собственного взгляда. Она внимательно выслушала его, но не стала оборачиваться и уж тем более полностью разворачиваться, продолжая свой путь. Каково ей? Если честно, она не знала. Смерть есть смерть, независимо от того, чьими руками она причинена. Убивать собственных сородичей всегда неприятно. А то, что их убьют монкей… Что же, они лишь проводники её собственной воли, такое же оружие, как и верный клинок, сюрикеновый пистолет или же психические способности. Почему она должна переживать об участии оружия в убийстве?

— Я бы не хотела убивать Кайра, но он не оставляет мне выбора... — Видящая говорила ровно, её слова сейчас полностью отражали все её мысли. — Он ведет воинство Биэль-Тана в ловушку, и он же может стать его погибелью. Имею ли я право оставить ему жизнь? Ответь мне, рыцарь: что бы ты сделал на моем месте? Ты бы отступился, приумножая скорбь собственного народа?

Сангвиний уже ощущал в Силе живые точки возмущения, что едва пробивались к его разуму сквозь идущую неподалеку бойню космодесанта с орками. Усмехнувшись и едва покачав головой, джедай ответил максимально твердо, не позволяя и капле сомнения попасть в собственный голос:

— Я бы лично убил павшего, казнил его за измену и присягу силам тьмы.

Парень верил в то, что говорил. И, по сути, он имел на то право, так как его Орден, созданный с помощью Инквизиции и являясь париями, что своей сутью отвергают варп, имел некоторые преференции от командования ведущегося Крестового Похода. Тем более что одним из его лидеров был Гранд-магистр джедай.

— Ты подменяешь понятия, человек. — Маха позволила себе легкую улыбку, видя столь обычную и даже в чем-то детскую ошибку. — Ты говоришь о том, что ты бы сделал на своем месте, попав в мою ситуацию. Но, имея мои возможности, при попытке убить действующего лидера ты бы вверг свой народ в безумство гражданской войны. Потому что одни бы поверили тебе, а другие остались бы верны присяге. Я не имею на то права — мой народ и так не столь многочисленен, и я не могу позволить множить количество смертей. А потому заключила с вами сделку — жизнь нашего предводителя в обмен на эту звездную систему...

Сангвиний, ощутив легкое, хоть и чуточку опечаленное веселье от эльдарской колдуньи, слегка прикусил свою губу. Только сейчас он стал понимать, что их просто используют. Используют для того, чтобы ещё больше не навредить своему виду. Да, Эльдары станут больше ненавидеть людей, убивших их великого предводителя. Но в то же время они не познают горечь предательства и раскола, что направит их оружие друг на друга...

— Ты используешь нас...

— Каждый разумный использует других. — Маха одним, до крайности непосредственным жестом пожала своими плечами. — Я предложила вам товар: эту систему. В ответ вы должны совершить то, что я попрошу. Купля-продажа в чистом виде. Эта сделка выгодна и вам, и нам. Потому не обвиняй меня в использовании — я соблюдаю пункты заключенного договора.

Скрипнув зубами, Сангвиний промолчал на последние слова видящей. Ему было плевать на этот договор — сейчас он выполнял приказ. Но с каким же удовольствием он бы убил столь скользкую тварь, готовую поступиться собственной честью, хоть этим она бы и спасла своих людей... Нет, рыцарь понимал такой подход. Он знал, что порой стоит выбрать меньшее из двух зол. Но сам бы предпочел бы не выбирать ни одного... Всё, что было и осталось у Сангвиния от его дяди, от всех знакомых, умерших в орочьем Вааагх!, — это его честь. И поступиться ею он был не готов. Оттого логика этого ксеноса казалась ему еще более чуждой, чем она являлась на самом деле.

Маха улыбнулась. Конечно, никто не мог увидеть этого за лицевой пластиной её шлема, но сейчас Аэльдари испытала чувство веселья и азарта. Что может быть забавнее, чем скрипящий зубами монкей? И Маха уже поняла, что он может — что он сможет ощутить её эмоции или даже мысли. Это стало понятным ещё по прошлой их встрече... Улыбка на лице видящей стала еще более широкой.

Нет, конечно, она не забыла, куда они идут, куда и к кому она ведет недругов своего народа. Но таковыми были все Эльдари — долгоживущие, они искренне не умели концентрироваться на какой-то одной эмоции, что ножом бы терзала их сердце на протяжении тысяч и тысяч лет. Такими их создали — иначе Наследники Древних никогда бы не покорили галактику, сгинув на заре времен от бесчисленных душевных терзаний.

Вот и Маха не хотела долго концентрироваться на одном разъедающем её душу чувстве предательства, а потому быстро нашла себе новую эмоциональную фокусировку. Не зря одним из божеств целого народа навсегда закрепился Бог шуток... Все Эльдары любили и часто просто нуждались в том, чтобы «словить» так называемые лулзы. Без эмоциональной разрядки и столь странной психики, способной быстро и без последствий буквально прыгать в диаметрально противоположный эмоциональный настрой, их бессмертная жизнь была бы самой настоящей пыткой.

— Ты честный... — Маха сказала это со своей обычной, достаточно доброжелательной интонацией, но она знала, что странный пария чувствует её эмоциональный настрой. Чувствует насмешку. Колдунья даже не пыталась её скрыть — наоборот, выпячивая ощущаемое ею желание уколоть своего визави, выдавливая эти эмоции за свои ментальные щиты. — Для обычного, ничем не примечательного рядового воина это неплохо. Я бы даже сказала — хорошо. Такие рядовые, не обремененные интеллектом и способные честно тянуть все тяготы службы, на вес золота. И это просто замечательно, когда воин искренне не понимает в виду своего недостаточного интеллектуального развития, что часто выживание требует от него действовать несколько иначе, чем ринуться в бесперспективное и заранее проигранное сражение.

И хоть видящая говорила всё это, не выпячивая интонацией оскорбительные слова, буквально однотонно произнося всю свою небольшую речь, Сангвиний сам расставил акценты по ощутимой им эмоциональной окраске, что исходила от Эльдарки. Она насмехалась над ним. Открыто, цинично, почти играючи… И надо признать это почти что вывело его из себя. Нет, слова не цепляли Сангвиния, он сам знал, что недостаточно образован, но вот такая открытая насмешка, такое ему крайне сложно было перенести.

Он стиснул рукоять светового меча так, что костяшки побелели. Еще мгновение, и он, возможно, сорвался бы, но легкое ментальное косание от идущего следом Дженкинса, охладило пыл рыцаря, и тот тут же взял свои эмоции под контроль, успокаивая свой разум.

— Думаю вы и позже сможете обсудить столь важную тему, я уже ощущаю твоих соплеменников, думаю нам всё же пора скрыться от их возможных взглядов. — Ничем не прикрытый сарказм в голосе Дженкинса, не смог бы не услышать разве что какой-нибудь тупорылый сквиг, и то не факт.

— Вы правы. — Эльдарка остановилась, оборачиваясь к людям. — Вам нужно встать как можно ближе ко мне, и я прошу не применять свои способности, они могут сбить илюзорный барьер.

***

Орки небольшими группами пытались прорваться через установленную быстрой (потому что красной), но слабой (от того, что их наплечники окрашены чисто белым цветом) космодесантурой оборону. Горная гряда перед древним строением, за которую зацепились людишки, стала отличным прикрытием и несокрушимой оборонительной позицией, через которую было просто невозможно прорваться.

Море огня, изрыгаемого тяжелыми роторными повторителями, ручными турболазерами, волкитно-бластерными винтовками, еще встречающимися голубыми вспышками плазменного оружия и струями тяжелой мельты, распространялось от скального выступа, за который мертвой хваткой схватились люди. Их красное знамя с черным вороном, подобно самой сути недвижимости и стойкости, возвышалось над всей обороной, укрытое личными щитами и защищаемое приставленными к нему парой сержантов, которым доверили такую ответственную миссию.

Орки буквально лопались на куски, разрывались на части, заливая землю своей темно-красной, почти что черной кровью, что сразу же сворачивалась от той температуры, что сейчас поднималась на позициях зеленокожих от такого массового использования энергетического оружия. Воздух над полем боя дрожал от жара, пахло озоном, горелым мясом и металлом. Дым поднимался к небу плотными столбами, смешиваясь с пылью, поднимаемой взрывами и сотен, и сотен ног.

Горгутц был в ярости. Сколько бы они ни пытались прорваться и снести оборону космодесантуры, людишки крепко держались за этот рубеж, перекрыв орде зеленокожих дорогу к храму. Издав бешенный крик, ваивода взмахом своей механизированной руки буквально разорвал пополам мимо пробегающего орка, что, поддавшись панике, побежал жаловаться своему боссу на слишком уж непомерную их силам задачу.

Хрипло рассмеявшись, Охотник за головами взглянул на своего чудилу, и тот сразу понял, что от него требуется. Они уже обсуждали это. Да, большую группу так не провести. Но для чего Горгутцу большая группа? Он желал личной славы и битвы с сильнейшими врагами... И он это получит. Ведь его враги так близко. Варбосс чувствовал это, буквально ощущал кожей и своим могучим сердцем, что, заходясь от ярости, требовало больше крови, требовало оторвать башку командиру космодесантуры и, насадив её на пику, украсив ею свой доспех.

О, с какой радостью Горгутц сейчас бы излил на себя кровь юдишки, что перекрыл ему и его варбанде путь... Но это может подождать. Охотник за головами умел ждать... Как, в общем-то, и действовать. Накал битвы уже был достаточный, а потому он мог провернуть то, что в любой обычной ситуации навряд ли бы сработало.

Схватив за руку своего вирдбоя, что каким-то чудом, хоть и потакая своей трусости, прожил до такого почти что недостижимого для орков возраста, не пораскинув мозгами от своих чудильских штучек (что указывало на его немалую умелость), Охотник отошел за скальный выступ, привлекая к себе всю свою ближнюю группу и личную гвардию, состоящую из самых умелых и верных ему нобов, с которыми он прибыл на задрипанный, покрытый мертвецким пеплом Кипрус-Прайм.

Время не ждало. А потому, повинуясь отмашке Горгутца, чудила не стал медлить, тут же начав насыщать область вокруг себя варпом. Зеленоватая дымка начала поглощать в себя варбосса и всю его гвардию. Синие, насыщенные энергией молнии заплясали на поверхности зеленного дымчатого шара. Реальность вздрогнула, и со вспышкой, оставив после себя только полутораметровое идеально округлое углубление, группа орков пропала из этой реальности, чтобы появиться уже совсем в другом месте.

Орки сначала растерялись, но, повинуясь командам биг-мека, что подчинялся боссу, тут же опомнились, чтобы перейти к медленному и аккуратному выдавливанию космодесанта с его позиций. Возмака не знал, для чего им сейчас спешить — орки уже сделали почти всё, что требовал от них босс. И когда зеленокожие не смогли прорваться к храму, в дело вступил второй план их многоумного босса. Теперь же клыкастым оставалось только удерживать противника, связав его боем. В агрессивном полноценном штурме позиций космодесантуры больше не было никакого смысла.

Все приказы Возмаки тут же начали влиять на поле боя. Орки, поначалу откатившись от позиций людей, начали сами закрепляться на местности, в общем-то не прекращая огневого контакта с воинами Астартес. Чтобы позже, с новыми силами и используя тактику окопного наступления, всё же подобраться к противнику и опрокинуть его в ближнем бою.

Сам же Горгутц во главе с отрядом орков и старым чудилой появился сразу за огромными вратами древнего Эльдарского храма. Их величественные своды, казалось, уходили к небесам, не давая разглядеть затерявшийся где-то далеко в верхах потолок. Казалось, что вся огромная гора была использована для строительства этого сооружения, что в своё время было недалеко от правды — Эльдары в своё время постарались, отстраивая тюрьму для одного из страшнейших демонов Кхорна, что поклялся своему хозяину и богу истребить весь их род с лица галактики.

— Вперёд, парни! — Горгутц взревел, и его голос отразился от древних стен. — Мы должны раньше добраться до острой палки эльфяток. Уверен, там мы и встретимся с по-настоящему сильными врагами.

Радостный голос громадного орка побуждал зеленокожих забыть о хоть какой-то осторожности и последовать за своим предводителем. Он, находясь у своей цели, начал прямо на глазах для сопровождающих его орков становиться больше и могущественнее. В их глазах он сейчас был самым лучшим и могущественным орком из всех, властителем битвы и настоящим Ваиводой.

Идущий за вратами бой больше не касался их. Орки даже не слышали звуков сражения, что точно должны были пробиваться через гигантские ворота, закрывающие вход в храм. Так или иначе, тот бой им был уже не очень интересен. Пристроившись следом за идущими вперед Ваиводой и вирдбоем, нобы прямо на ходу быстро проверили своё вооружение и, радостно скалясь, начали осматриваться по сторонам в поисках тех, кого можно было бы пастукать на смерть и знатно залутать. Ведь босс говорил, что эта битва будет легендарной, а значит, точно принесет им много веселья.

Своды Эльдарского храма поддерживали гигантские колонны. На стенах были изображены древние барельефы, что выцвели и местами осыпались от прошедшего с их создания времени. Впереди же, в полукилометре, виднелся вход, за которым прослеживался лестничный пролет, уходящий куда-то вверх. Освещалось же всё это великолепие синими кристаллами, от которых вирдбой орков чувствовал возмущение и легкое потрескивание варпа.

Грохот стальных ботинок и огромной металлической мегаклешни Горгутца и звуки шагов его нобов, облаченных в тяжёлые, делающие их чуть ли не в полтора раза больше доспехи, покрашенные в веселый ярко-желтый цвет, отражались от стен и сводов, разносясь по всему помещению громким и давящим эхом. Но оркам было плевать и на это — они испытывали ни с чем не сравнимую радость от громких звуков, и мертвецкая тишина этого места только угнетала их. Отчего несколько нобов даже начали громко запевать какой-то весёлый, а главное громкий, хоть и полностью фальшивый мотивчик.

Сейчас им было всё равно на предупреждающие барельефы, описывающие сражение с легендарным демоном. Им была не интересна история заточения того, кто находился во всем этом комплексе. Единственное, что сейчас было нужно нобам, это следовать за своим лидером, которого постепенно поглощала всё большая и большая жажда крови. Лидером, что приведет их к драке, о которой потом будут рассказывать легенды!

Сами орки являлись видом маловосприимчивым к сторонним силам варпа, что не был связан с их расой и Великими Богами — Горкой и Моркой. Они могут спокойно переносить его воздействие, и даже их корабли никогда не оборудовались полями Геллера и, можно сказать, не имеют и вовсе никакой защиты от демонов в привычном тем же людям понимании. Боги зеленокожих оберегают их от возможных поползновений сущностей Имматериума, и демоны прекрасно это знают, почти никогда не смея трогать клыкастые развалюхи, булыганы и баивые луны, что пересекают великий океан нематериального мира.

Но если сам орк не осознает проблемы, он никогда не сможет ей сопротивляться, ведь как стукать то, чего даже не видишь... И Горгутц попался на этот крючок, следуя, казалось бы, своей собственной жажде битвы и разрушения. Он хотел вызова, личного сражения, неповторимой дуэли. И все его свершения и правда вели к той самой битве. А потому Охотник за головами не мог осознать, что загнал сам себя в ловушку и стал прислуживать совершенно чуждым ему планам.

Тяжело выдохнув сквозь сжатые зубы, Горгутц первым ворвался в гигантское помещение с огромной, просто циклопической пирамидой, на вершину которой вела теряющаяся в высоте лестница. Он был уже так близко к своей цели... Там, наверху, его ждало сражение, что он жаждал всей своей зеленой душой.

Не выдержав того напряжения, что давило на голову и буквально сдавливало его виски, обуреваемый яростью орк несколько раз ударил по основанию пирамиды своей мегаклешней. Его тяжелые, многотонные удары дробили камень, а победный клич, что он издал в своей ярости, разнесся по всему немаленькому помещению. Сейчас он даже не думал сдерживаться, ведь то место, к которому он стремился, наконец-то предстало перед ним. Скоро он поднимется на вершину этой пирамиды и сразится с достойнейшим его врагом.

— WAAAAAAAGH!

Трясясь от овладевающей им бури эмоций, огромный орк рванул вперед, начав восхождение к самой вершине пирамиды, не обращая внимания на постепенно отстающих от него орков, что просто не могли угнаться за своим Ваиводой. Он одним прыжком мог перемахивать сразу через шесть, а порой и семь ступеней. Поднимаясь всё выше и выше. Теряющий свой разум Горгутц, казалось, уже слышал идущее наверху сражение. Он ощущал запах крови и битвы, что медным вкусом впитывался через ноздри и прокатывался на языке... Из-за чего он окончательно утерял возможность хоть как-то сопротивляться тому, что воздействовало на него через тонкие материи нематериального мира. Разум умного и достаточно хитрого существа постепенно потонул в кровавой и такой притягательной ярости, что обещала ему немыслимую и такую желанную победу, впрочем никак не затронув душу орка, защищаемую единым психическим полем, что сейчас в большей степени концентрировалось на самом Горгутце.

***

Пройти через весь лагерь чужаков под сопровождением видящей, что самолично наложила на весь отряд людей иллюзию, оказалось до умопомрачения просто. Сангвиний с лёгким, нескрываемым любопытством осматривал быт временного лагеря, что оборудовали Эльдары, и этот вид его в некотором роде разочаровал.

Он сам не знал, чего желал увидеть… Но ушастые, древние повелители галактики, что правили всем Млечным Путем задолго до того, как первый человек взял в свою руку палку, даже не думали оборудовать типичный для людей лагерь. Никакой базы, пункта отдыха с палатками и вереницами ящиков с боеприпасами. Всё это было просто не нужно самодостаточным воинам, чьи доспехи могли поддерживать комфортную для ксеносов температуру. Зачем как-то стараться и закрепляться на местности, если всегда можно отступить на свой корабль или в Паутину и, полноценно перегруппировавшись, ударить вновь почти с любой точки, куда могут дотянуться провидцы?

Эльдары были явно организованны лучше людей, в чем в основном и была их слабость, по мнению молодого рыцаря. Ксеносы не держались за планеты и почти никогда не вели упорной обороны. Каждая их жизнь ценилась их же правителями много выше, чем то дело, за которое могли сражаться их воины. А потому у них всегда был проработан план отступления и, наверняка, подобраны аргументы для оправдания этого бегства. Там, где люди костьми лягут, но не дадут врагу пройти, Эльдары больше полагались на маневр и, в случае невозможности победы, на самый откровенный побег.

Всё это Сангвиний вынес из тех наставлений, что давались офицерскому составу Астра Милитарум. И, видя обустройство временного лагеря ксеносов, он соглашался с этими мудрыми записями, оставленными полководцами, что сражались с данным типом угрозы для человечества, из раза в раз отбивая набеги темных жителей Каморага или же сражаясь с жителями миров кораблей.

Но также рыцарь видел и положительные качества Эльдар. Купол, что своими силами создала Видящая, защищал их от сторонних взглядов, и Сангвиний мог наблюдать то удивительное и совершенно беззвучное взаимодействие. Ксеносы помогали друг другу и всегда вели себя учтиво со своими сородичами, что увидеть в любом армейском лагере людей было бы крайне сложно — ведь всегда найдутся зачинщики беспорядков, а оттого солдат должен быть уставшим и заинструктированным. Оказавшись на краю гибели всем своим Видом, Эльдары стали относиться более трепетно к каждому члену своих общин. И видеть столь несвойственную многим ксеносам человечность Сангвиний оказался до ужаса не рад.

Легко убить бешеного и не идущего на компромиссы врага, что пойдет на всё ради твоего уничтожения. Но каково убивать тех, о ком ты точно знаешь, что они чувствуют? Как убивать тех, кто столь же похож на тебя и обладает теми положительными качествами, к которым сам ты всегда стремился и почитаешь добродетелями? Видя изнутри то взаимодействие, что было налажено между воинами Эльдар, фелинид не мог не перевести свой недовольный взгляд на спину колдуньи, что точно задумывала это с самого начала, как только узнала, что он может читать её эмоции.

Нет, конечно, Маха не могла знать о внутренней борьбе, что всегда шла внутри парии, стремящегося к обществу и просто понравиться людям. Он хотел этого с детства, и только обретя учителя смог сбросить с себя, довлеющее над ним всю жизнь, проклятие одиночества. Но она точно имела громадный опыт и смогла прочитать его, отчего сейчас фонила хоть и чуть заметным, но всё же довольством, проскочившим в её истинных смурных чувствах, никак не реагируя на сжавшего левую руку в кулак феленида. Ксенос манипулировала им, его чувствами и травмами, она буквально знала, что он поймет это, и так завуалированно щелкнула его по носу… И пока что он никак не мог ей ответить.

Снова окинув взглядом солдат Эльдар, что по ощущениям Сангвиния были полностью собраны и готовы к бою, хоть среди них и присутствовали сомневающиеся, феленид вслед за ведущей их группу Махой остановился перед небольшими, пятиметровыми вратами, сейчас уже раскрытыми и измятыми, частями висящими на больших стальных петлях. Их охраняла небольшая группа уже видимых им раньше отрядом варп-пауков. Эльдарские воины в высоких шлемах окинули подошедшую слишком близко группу взглядом и расступились, пропуская Маху, двух рыцарей и скаутов Астартес в сердце скалы.

Любые слова сейчас были излишни. Освященный кристаллами проход длинной лестницей вел их вниз, и каждый готовился к в скором времени предстоящему им сражению. Хоть сейчас Сангвиний и хотел снова позубоскалить и как-то задеть столь ненавистного ему ксеноса, но сдерживал себя. Он знал, что этой колдунье приходится нелегко от того, что она буквально предает своего лидера и народ. Отсекает меньшее, чтобы спасти большее. Наверное, он мог бы уважать её выбор. И, как бы это странно ни было для феленида, он принял позицию Махи и не стал давить на неё, готовясь к битве.

Сейчас, когда силы колдуньи больше не скрывали их, Сангвиний шел вперед, всё больше и больше погружаясь в потоки Великой Силы и отсекая от своего разума странную тревогу и лишние мысли, что были способны помешать ему в бою. Эта тревога только усилилась, когда они спустились к разрушенной, растрескавшейся, явно на скорую руку заложенной когда-то дыре в стене, что зияла буквально кожей ощутимой тьмой и мертвецким холодом древней гробницы.

Воздух здесь был спертым, тяжелым, пропитанным тысячелетиями пыли и затхлости. Он давил на сознание и возможно и правда мог бы воздействовать на них, но Сила, что всегда оберегала своих пользователей и в этот раз не давала враждебным флуктуациям Варпа, побуждающим ярость, пробиться сквозь тот пузырь реальности, что стабилизировал мир рядом с джедаями.

— Нам туда. — Голос Эльдарки эхом отразился от стен и растворился в тишине, заставив людей молча кивнуть. Она чувствовала то явно не враждебное, но всё же ощутимо тяжкое давление, оказываемое бездушными на её разум и связь с Иматериумом. Сейчас, когда они готовились к бою и не сдерживали своих сил, находится с ними рядом, было болезненно для Видящей, но всё же она держалась, двигаясь вперед.

Сангвиний вслед за проконтролировавшими пространство Астартес вошел в длинный коридор и тут же повернулся в сторону ощущаемой им жизни. Вдали виднелся проход, за которым в этой тьме с трудом можно было разглядеть огромную лестницу. Но глаза фелинида, отлично приученные к полумраку и темноте, справились с этой задачей на отлично.

— Думаю, нам стоит поспешить, если мы не хотим, чтобы Кайр добрался до копья раньше, чем мы настигнем и заберем его жизнь. — Сангвиний сам чуть не вздрогнул от собственного голоса, что в этих залах звучал просто неестественно. — Боюсь, что мы просто можем не успеть.

— Тогда не будем ждать, мы должны его остановить! — Маха, какой бы зрелой она ни была, первой рванула в сторону прохода. И весь отряд тут же побежал вслед за ней.

Ворвавшись в огромное помещение с величественной, возвышающейся внутри скалы пирамидой, Сангвиний задействовал Силу и всю свою скорость. Он первым ступил на лестницу, что вела на самую вершину этого древнего Эльдарского сооружения, уже сейчас замечая вдали спины своих врагов. Он был спокоен — до того, как начался бой, он ещё мог позволить себе лишние эмоции. Но сейчас ему требовалась полная сосредоточенность.

Бой с Аутархом и предводителем древнего народа обещал быть жестким. Сангвиний, оглядываясь назад, видел, что достаточно сильно обогнал своих товарищей, а значит, просто обязан первым завязать схватку и сдержать противника до того, как прибудет подмога.

Его бег по лестнице чуть не прервался на полпути к спинам врага, когда небольшая группа Эльдар развернувшись заметила его и начала поливать его фигуру из сюрикенового оружия. Скорострельное и достаточно мощное, подобное рельсотронам вооружение Эльдар стало бы непреодолимым препятствием для любого существа. Но только не для джедая. Прикрывшись пущенной им вперед себя телекинетической волной, он буквально выстрелил собой в рывке, достигая прикрывающих уже почти добравшегося до вершины Кайра воинов.

Алый клинок светового меча вспыхнул в полумраке, разрезая воздух с противным шипением. Первый удар пришелся на кинувшуюся на него женщину-Эльдарку с мечом, её клинок прошел мимо, едва чиркнув воздух перед лицом феленида, тогда как его собственный меч перерубил ей обе ноги. Тело ксеноса по инерции пролетело полдесятка ступеней и, ударившись о них, покатилось к самому низу громадной пирамиды, сопровождаясь криком боли, что однако почти сразу же затих с ударом головы об одну из ступеней.

Следующего Эльдара Сангвиний поразил молнией. Разряд Силы вырвался из его пальцев и ударил в грудь врага, отбрасывая того назад с выжженной дырой в доспехе. Увернувшись от очереди мелких, вращающихся на огромной скорости снарядов, он наотмашь рубанул третьего преграждающего ему путь врага. Клинок прошел сквозь тело от плеча до тазовой кости, и Эльдар, не успев даже вскрикнуть, развалился на две части. Очередным рывком Сангвиний последовал вслед за главной целью, даже не повернувшись на падающие тела. Его цель уже почти что взошла к вершине, и сейчас, рыцарь джедай не мог позволить себе слабость… Враг всё равно оставался врагом, насколько бы он не был человечным.

Глава 22

Увернувшись от мелькнувшего возле головы, поблескивающего бледно фиолетовым отсветом клинка, Дженкинс кинул свой взгляд на стоящего выше и правее противника. Движение мысли — и таранящий ментальный удар Силой заставляет Эльдара разрядить в своего брата по оружию очередь из своей странной продолговатой винтовки. Белеющие в полумраке вспышки буквально разорвали противника Дженкинса на части, окропив форсъюзера и лестницу алой кровью.

Сплюнув попавшую в рот жидкость, рыцарь с неким безбашенным весельем кинулся выше по лестнице к одурманенному врагу, чтобы легким усилием отрубить ему, добровольно подставленную под клинок шею. В отличие от тех же орков, на которых почти не действовало внушение Силы, Эльдары поддавались ему, хоть и не в полной мере. Было какое-то сопротивление даже от рядовых противников древнего вида псайкеров, но его было совершенно недостаточно, чтобы сопротивляться Дженкинсу... Но, так или иначе, форсъюзер не стал рисковать, быстро прибив даже уже подчиненного врага. Кто знает, как быстро и в какой момент представитель народа, где все поголовно являются колдунами, сможет скинуть с себя ментальное внушение.

Путь был почти чист. Оставалась небольшая группа, что встала на пути рвущейся вперед видящей. Та взмахнула посохом и буквально расшвыряла своих братьев и сестер, скинув тех с лестницы. Не останавливаясь, она ринулась дальше, заставив Дженкинса с тихими проклятиями побежать следом. Сейчас было не время для пустопорожних рассуждений. Да и вообще, во время битвы отвлекаться не стоит — что часто было выше возможностей Дженкинса. Привычка подмечать всё вокруг и обращать внимание даже на мельчайшие детали, что помогала в работе с Инквизитором, осталась с рыцарем. И эта же привычка заставляла его расфокусировать своё внимание сразу на всём событии, не концентрируясь на чём-то одном. Возможно, именно поэтому он обладал самым большим потенциалом в ментальных техниках Силы из всех учеников Найлуса и в тоже время не мог в полной мере развить в себе феноменальный боевой потенциал.

С трудом нагнав эльдарскую ведьму, Дженкинс поравнялся с ней, поддерживая скорость полностью отпустившей свои способности видящей, от которой буквально исходило бело-синее сияние, а по броне проскакивали каскады молний, порожденных варпом. В следующую секунду рыцарю, чертыхаясь, пришлось применять ускорение Силой, чтобы поспеть за буквально размывшимся в белую стрелу, взлетающим наверх плазменным шаром, сотканным из потусторонних сил.

Чернеющее пятно, размывающееся от скорости рыцаря, неотрывно последовало за столь же быстро летящей огненной стрелой, центром которой была Маха. Ступени сменялись под ногами Дженкинса так быстро, что он просто не мог осознать, сколько же их уже пробежал. Впереди оставался всего лишь один противник, что уже скрылся на плато, располагающемся на вершине пирамиды. Преодолев последнюю ступень, рыцарь остановился рядом с Махой, что с шоком смотрела на открывшуюся перед ней картину.

Сангвиний нагнал Кайра у самой вершины. И когда предводитель Эльдар почти ступил на вершину, тот резко обернулся. Белый, напитанный психической силой клинок, смог остановить алую вспышку светового меча у горла своего владельца. Алым росчерком энергетический клинок проскользил по напитанному силами варпа мечу Аутарха, уходя в сторону. Эльдар, поднырнув под ведущую руку форсъюзера, и чуть не располовинил его надвое. Но Сангвиний, отпустив свой меч, пригнулся и, поймав рукоятку уже почти коснувшегося ступеней светового меча в развороте, рубанул по ногам Кайра, заставляя его подпрыгнуть, пропуская под собой стремительную атаку джедая.

Это, в общем-то, не спасло его от прилетевшей по шлему ноги рыцаря, что из низкого положения, опираясь на руки смог совершить свой удар. В следующее мгновение Сангвиний уже снова стоял на двух ногах и попытался разрубить Эльдара от плеча до бедра, своим дерзким напором вынуждая предводителя воинов Биэль-Тана принять удар мечом на жесткий блок.

Надавив на свой клинок, феленид приблизил лицо почти к самому клинку с усмешкой смотря в глазницы шлема своего врага. Долго находится в таком силовом противостоянии рыцарь не стал и оттолкнув Эльдара усилием рук пошел прямо на него взбираясь на последние ступени.

Каир не мог терпеть столь явное пренебрежительное превосходство от какого-то Монкей, и обуреваемый яростью кинулся на джедая, вознося свой клинок над головой. Сангвиний смог увернуться, пропуская атаку врага и в следующее мгновение его рука подбила вражеский меч, откидывая его в сторону. Клинок улетел куда-то в темный провал громадной пещеры, в тоже время в грудь отвлекшегося Эльдара прилетел просто чудовищной силы удар ногой, способный дробить камень и крушить сталь, от успевшего крутануться на одной ноге рыцаря.

От этого удара весь воздух покинул грудь Аутарха, и он не только наконец-то смог преодолеть последнюю ступень и оказаться на плато, но и пролетел последние два десятка метров, отделяющих его от так желаемого им копья. Еще находясь в воздухе, он смог взять себя в руки и схватить копье, чтобы вместе с ним в руках, проскользив по камню, свалиться под ноги громадному орку. Тот, тяжело дыша и улыбаясь с огромным удовольствием, наступил на грудь Эльдара, заставив покрыться мелкой сеткой трещин доспехи Аутарха от чудовищного давления массы оркойда.

— Это моё, ушастый! — Рычащий бас зеленокожего заставил Сангвиния поморщиться.

Орк схватился за копье, вырвал его из ослабленных рук предводителя воинства Биэль-Тана. И это копье тут же начало подстраиваться под размеры трехметрового чудовища, утолщаясь под его руку и вытягиваясь кверху.

— Кха! Ха ха ха! — Глаза зеленокожего, и так покрытые пеленой гнева, и вовсе канули в пучину безумия, покрывшись тонкой поволокой первобытной ярости. Изо рта чудовища капала пена, его яростные выдохи воздуха, казалось, пропитывали мир вокруг ясно чувственным тяжелым запахом меди и крови. И, казалось бы, весь мир сузился до наконечника копья, что устремился в сторону шеи Кайра. Тот с широко раскрытыми глазами и с огромным шоком наблюдал за тенью, вставшей за спиной орка и управляющей его рукой.

Сангвиний вскинул руку. Скорость его реакции была равна, а в лучшие времена, когда он полностью пропитывался Силой и задействовал технику центра бытия, и вовсе превосходила скорость Астартес. Но даже он с трудом смог среагировать на, казалось бы, мгновенные движения орка.

Копье зависло в миллиметре от шеи придавленного громадной ступней Аэльдари, удерживаемое телекинезом. Даже для джедая тень демона, что давила на копье, стала видна — равный орку по своим размерам, запертый на протяжении тысяч лет демон оказывал просто немыслимое давление на свою тюрьму-вместилище.

Капля пота скатилась по виску Сангвиния. Его руки задрожали, и сам он склонился к плато, не в силах удерживать себя на ногах под столь громадным прессингом. Яростно закусив губу, Сангвиний начал поднимать свою руку вверх. Его зрачки начали наливаться желтизной и красными паутинками заструившимися по белкам ,от переизбытка задействуемой Силы и лопнувших в глазах сосудов. Тело и возможности рыцаря еще не были приспособлены к той мощи, что он вынужден был зачерпнуть, противостоя столь могущественному существу.

Тонкие трещины, принося с собой просто немыслимую боль, проявились на ведущей руке джедая. Его вены набухли и черными змеями проступили из-под резко побледневшей и начавшей кусками отслаиваться кожи. И даже всей мощи Великой Силы, что задействовал Сангвиний с трудом удерживая своё сознание на грани безумия и полного распада, не хватало, чтобы перебороть одного из могущественных Кровожадов Кхорна, обретшего свою марионетку, через которую демон зацепился за реальность.

За спиной с трудом держащегося рыцаря с ощутимым движением воздушных масс остановились его товарищи. Они ничего не успевали сделать, только с явным шоком и страхом наблюдая за тем, как копье пробивает шею Эльдара. Кровью одного из потомков тех, кто запер демона, даруя ему же такую желанную и манящую свободу.

Сангвиний выдохнул, оперся на одно колено и, превозмогая боль во всем теле, поднялся с холодного, как сама смерть, камня. Каждая клеточка тела рыцаря пульсировала от боли, заставляя все его мышцы судорожно сокращаться. Сила не терпела столь небрежного с ней обращения. Тело всегда должно поспевать за разумом и связью с Великой Силой. При поступательном развитии тех проблем, что сейчас испытывал на себе форсъюзер, борясь с откатом, ударившим по его разуму, не могло быть.

Найлус хорошо учил их, и он же рассказывал, что нужно делать при столь неприятном стечении обстоятельств. Правда, сейчас Сангвиний не имел права покинуть поле боя и впасть в долгую медитацию, чтобы стабилизировать своё истрепанное сознание. Если тело всегда можно вылечить, то вот разум при столь сильных потрясениях, выжигаемый огромным наплывом Темной стороны Силы, видоизменяется, подстраиваясь под лучшее использование этой энергии. И вернуть всё к первозданному виду намного, просто колоссально сложнее. Правда если использовать только Светлую сторону Силы, может случится тоже самое… И если, глубоко погружаясь во тьму, человек становится самым настоящим моральным уродом, то светлая сторона может сделать его ещё более страшным созданием, способным оправдать любое злодеяние, самыми благими намерениями.

— Сангвиний... — Дженкинс тут же оказался рядом, помогая своему товарищу подняться. Но также он не отрывал взгляда от вскинувшего к сводам пещеры руки, начавшего меняться орка.

— Я в порядке. — Отхаркнув сгусток крови в сторону, тяжело дыша, ответил рыцарь. — Нам нужно остановить его. И теперь я понял, что ощущал всё это время...

Кинув взгляд прямо в глаза сосредоточенно слушавшего его старшего товарища, Сангвиний сбросил его руки и, полностью вытянувшись (отчего кожа на его шее треснула, выпуская струйку крови), призвал свой световой меч с пола.

— Мы уничтожим его тело, но сам демон нам не по силам. Дженкинс, ты должен отправиться к магистру Давиану и уговорить его начать эвакуацию... Эта планета должна сгореть дотла.

— Сангвиний...

— Я видел это... Учитель ответит мне, Дженкинс, и я смогу задержать демона, не давая ему выбраться. Тем более что видящая поможет мне с этим. — Рыцарь джедай посмотрел на сосредоточенное лицо Эльдарской женщины, что, услышав его слова, медленно кивнула.

Видение, что пришло джедаю в момент столь сильного погружения во Тьму, было не очень обнадеживающим. Феленид видел свою смерть, но не мог отступится от выбранного пути, так как на кону стояли жизни ставших ему самой настоящей семьей товарищей. А потому джедай покрепче сжал рукоятку светового меча, готовясь пройти данный ему судьбой путь до конца, хоть учитель Найлус и говорил о том, что будущее всегда находится в движении… Сейчас Сангвиний не видел другого пути. Он должен был задержать врага, до того, как флот уничтожит всю эту планету.

— Прощай, мне будет тебя недоставать, мой друг. — Дженкинс всё сразу понял. Он еще не знал, как именно Сангвиний будет сдерживать демоническое создание, что полностью подчинило себе тело босса орков, но также он понимал, что парень полностью прав. Со смертью Магистра Давиана вся их ветвь Крестового похода может пойти прахом, что приведет к намного более глобальным проблемам, чем смерть одного из рыцарей джедаев.

— Прощай... — Не оборачиваясь, Сангвиний активировал свой световой меч, сосредотачиваясь на бушующей в нем энергии. — И да прибудет с тобой Сила!

В это время орк закричал. Его крик, полный боли, первобытной ярости и странного, но все же ощутимого удовольствия, разнесся под сводами древней тюрьмы. Тело твари покрывалось струпьями, что тут же прижигались и опадали, оголяя красную, бугрящуюся от прокатывающихся под ней мышц кожу.

Скорость изменения этого создания всё больше и больше нарастала. Его ногти, раздирая в кровь пальцы, удлинились, принимая вид длинных мечей. Из виска, пробивая металлическую часть брони в виде нижней челюсти, отрос коричневый, закрученный кверху рог. Дженкинс не стал досматривать столь мерзкую картину — рванул к выходу вниз по ступеням, стремясь как можно быстрее добраться до своих соратников. Сейчас он больше полагался на Силу, чем на свой разум, а потому сразу же отправился к совершенно другому ходу, проскочив мимо кричащей кучи изменчивой плоти, которую представлял собой сейчас Варбосс зеленокожих, еще не до конца подверженный варп-мутации.

Неполный десяток орков, что снизу несся ему навстречу, джедай даже не заметил, ударив размашистым веером телекинеза и перепрыгнув устоявшего на месте колдуна орков. Лишь на мгновение обернувшись, Дженкинс заметил и почувствовал взрыв молний Силы, что умопомрачительным шумом тысяч птиц разнесся под сводами пещеры.

— Вааааааааааагх! — И это явно кому-то не понравилось.

Сангвиний, проводив взглядом своего товарища, медленно выдохнул и взял своё тело под контроль, усилием воли остановив тремор конечностей. Колдунья несколькими медленными шагами поравнялась с ним, с тяжестью оперевшись на своё копье. Давление мощного парии рядом и столь же чудовищный гнет варпа от демона заставляли её душу трепетать. Но всё же всего этого было недостаточно, чтобы прожившая тысячи лет видящая сдалась и прекратила бороться. Её душа откидывала тиски Силы, и одновременно сопротивлялась эманациям Варпа. Конечно она сейчас была ослаблена, но могла сражаться, а значит она сделает всё от неё зависящее, чтобы её народ, спасся… Ронан уже позаботился об этом, она успела передать ему сообщение.

— Никогда не думала, что мне придется принять смертный бой плечом к плечу с Монкей. — И хотя в словах эльдарки было уничижительное название человеческого вида, в этот момент Сангвиний не обратил на это внимания, чувствуя сосредоточенность, печаль от судьбы и приязнь, что Эльдарка выразила в своих чувствах к человеку. И эта эмоция в данный момент перекрывала любую возможную ненависть между ними. Они были вынуждены принять этот бой вдвоем, и в данный момент что Сангвиний, что Маха ощущали это единение... И скорую смерть. Ведь даже если они смогут убить то существо, в которое превращался сейчас Варбосс оркойдов, то точно не смогут побороть вырвавшегося на свободу демона кровавого бога.

— Знаешь... Кхе... Если мы каким-то образом сможем выжить, то я хоть каждый день готов стоять вместе с тобой против ужасов этой галактики. — Уже настроившись на скорый бой, едва дрогнувшим из-за смешка в начале, твердым голосом проговорил форсъюзер.

Согласно прикрыв глаза, Маха издала тихий, едва слышный из-за мучений орка смешок, что не укрылся от обостренного восприятия Сангвиния. В чувствах ведьмы сейчас преобладало самое настоящее веселье... И джедай, криво ухмыльнувшись, сделал шаг вперед, чтобы в следующее мгновение накрыть орка целым каскадом молний Силы. Зачерпнутая им энергия требовала своего выхода... И сейчас эта сконцентрированное воплощение реальности, от которой у Махи едва уловимо дрогнули колени, ударило по захваченному демоном, тут же пришедшему в движение орку.

С криком, разрывая свои связки и почти не обращая внимания на уничтожаемую молнией Силы плоть, орк кинулся к Сангвинию, но был встречен плазменным шаром, сорвавшимся с копья Видящей. Энергия варпа разворотила тут же сросшуюся обратно грудь отродья. И в следующий момент, полыхнув огнем, орк уже стоял рядом с джедаем, собираясь насадить того на свои гигантские когти.

Рыцарь не сплоховал — пируэтом ушел в сторону и ударом клинка отсек тут же начавшую отрастать лапу твари. Огромная механическая лапа, что была вместо одной из рук, крутанувшись, чуть не раздавила форсъюзера. Но тот встречным ударом телекинеза заставил отскочить её в обратную сторону. Платформа вздрогнула от удара механической клешни, а Сангвиний уже перешел в атаку, снова закручивая свой клинок, нанося чудовищную рану на груди пошатнувшегося от телекинеза противника.

Маха пришла в движение, перескочив нанесшего удар джедая, она ударом своего покрытого психической энергией копья перерубила патрубки механической руки, что соединялись с сухожильями краснокожего рогатого орка. В следующее мгновение ей пришлось пригнуться, пропуская над своей головой удар отросшей когтистой лапы Варбосса, открывая Сангвинию возможность нанести следующий удар.

Джедай ушел вслед за пролетевшими над головой видящей когтями и, закрутив восьмерку, подрубил сразу две ноги чудовища, заставляя его пасть на колени. В это же время Маха вскочила с земли, вздымая своё копье вверх, и вонзила его прямо под обрамленную металлом челюсть оркойда, доходя наконечником своего оружия до мозга. С копья сорвался очередной плазменный шар, разрывая голову отродья на куски.

— Назад! — Сангвиний предвидел очередной удар врага и сумел отпрыгнуть. В то время как Маха замешкалась, получив размашистый удар механической лапы, из-за чего, отлетев на два десятка метров, с криком сорвалась с вершины пирамиды. — Что же ты за тварь то такая!

Ярость переполнила сознание джедая, но всё же он еще держал свою личность стальными тисками собственной воли. По световому мечу парня запрыгали сине-белые разряды молний, и он снова кинулся в бой, готовясь нарубить регенерировавшего свою голову мутанта на мелкие кусочки. Парень не собирался сдаваться, хоть его тело уже и не могло выдерживать такие скорости и всё нарастающие боль и напряжение в каждой клетке.

— Ааааа! — Яростный крик был слышен на грани полностью уплывающего вдаль сознания. Сангвиний отдавался полностью завладевающей им ярости и Силе. Каждое его движение стало более предсказуемо, но мощь, что отныне выдерживало его тело, была несоизмерима с прошлой. Два чудовища, охваченные гневом, ринулись друг на друга.

Световой меч перерубил механическую руку, когда она чуть не раздавила тело рыцаря. Тот, будто бы по инерции, проскочил буквально в миллиметре от страшного оружия в виде клешни. Следующий удар пришелся по горлу орка. Поддавшись вперед, наплевав на перерубленный позвоночник, орк попытался насадить тело джедая на коготь. Но тот свободной рукой, что на секунду покрылась тонкой пленкой проявившейся в видимом спектре Силы, ударил навстречу, отбивая мутировавшую конечность в сторону. Меч тут же описал полный круг и снова отрубил руку орку, что однако тут же начала отрастать обратно.

Абсолютно бесстрастное лицо Сангвиния, чьи глаза расплавленным золотом взирали на бессильную ярость чудовища, расплылось в кровожадном оскале. Джедай ударил молнией Силы, что на этот раз была намного сильнее предыдущей, выбивая демонические силы из орка, откидывая его назад и не давая телу мутанта регенерировать свои раны.

— Ха, ха, ха. — Несмотря на тяжелое дыхание, убийственный оскал не сходил с лица джедая. — Хахахахах! - И в следующее мгновение, рассмеявшись, он снова пошел в бой, стремясь уничтожить посмевшую встать на его пути тварь.

***

Маха падала. Демоническое отродье своим ударом смогло пробить её защиту и нанести по сознанию Видящей Биэль-Тан потрясший его урон. Телесная боль, не могла пойти ни в какое сравнение с болью души, что хоть и с трудом, но стальной волей преодолевала демонические эманации, что яростно расходились по всему телу эльдарки.

Сгусток самого я, что представляла собой Маха, зажегся плотным всепожирающим белоснежным огнём, выжигая демонические жгутики, что пытались проникнуть к душе женщины, боль от столь неоднозначной и по своей природе порочной способности, способной серьезно навредить даже собственной душе была столь сильна, что Маха на мгновение потеряла сознание.

Очнувшись, она с широко раскрытыми глазами смотрела за приближающимся полом пещеры и все же решилась действовать. Преодолевая боль во всем теле и раскатистый шум в голове видящая из последних сил воткнула своё копьё в проносящийся мимо лестничный пролет напрягая свои психические способности и мышцы.

Эльдары были много прочнее людей, совершеннее, эластичнее и сильнее. Их скрученные мышцы, спроектированные древними создателями, могли выдерживать просто колоссальные нагрузки, но даже для них, накопленная энергия от столь долгого падения казалась чрезмерной. Если бы не способность к манипулированию Варпом, Видящая была бы точно мертва.

С разрывом связок и мышечных волокон, Маха все же смогла забраться на лестничный пролет призывая к себе собственное копье. Боль в руках и плечевых суставах была столь сильна, что даже малейшая попытка пошевелить конечностями, до слез простреливала все тело видящей, заставляя его содрогаться.

Перебарывая себя, маха все же уперлась рукой в широкую ступень. Дрожа всем телом и буквально стискивая зубы эльдарка начала подниматься. Вся её суть, вздрагивала от проходящим по телу и душе волнам немыслимой ранее боли, но сейчас, Видящая не могла позволить себе сдаться. Она должна была снова подняться на вершину и дать бой этой твари... Там Монк... Нет, Человек! Сражается с древним демоном в одиночку не только за свой, но и за её народ, и как Аэльдари, она не могла пасть в грязь лицом, она обязана была присоединиться к этой битве. Это было её, добровольно взваленный на себя долг.

Встав, дрожа коленями, Маха начала взбираться вверх, помогая себе своим психическим копьём. Смотря в виднеющуюся в дали возвышенность, и видя вспышки молний, Эльдар все сильнее закусывала удила, буквально откидывая в сторону ощущаемую ею боль. Судьба привела её сюда, дала надежду на спасение её народа и собиралась столь беспринципно вырвать её, руками демонического создания... Видящая ни на секунду не забывала, для чего она пришла в этот регион галактики. Странная чернота, что своим воздействием не давала прозревать будущее все более и более сильно разрасталась по галактике перекрывая собой тот мир, что видел великий провидец, и Маха должна была найти тому причину.

И она узрела эту причину воочию. Странные бездушные, что, однако, не используя свои способности могли полноценно ощущаться живыми! Это ли не чудо, и не шанс на успех и свободу от той кары, что ниспослала галактика на её погрязший в пороке народ. Она выживет, и не даст погибнуть этому шансу, чтобы дать Аэльдари хоть небольшой просвет на счастливое будущее, на то, чего они все были лишены уповая лишь на приход Инеяда, что должен был уничтожить последних представителей Эльдар, и начать их путь с нуля, с чистого листа... Инари, не зря называют мертвыми, и Маха не собиралась вручать свою жизнь и саму душу очередной божественной мерзости варпа порожденной её народом не смотря на все слова и мудрость Эльдрада Ультрана, теперь она узрела новый путь... Откинула фатализм собственного народа, что просто ждал своей участи, утеряв всякую надежду вняв словам Эльдрада. Сама Маха же послушала человека, Сангвиний был уверен, что будущее находиться в движении и то, что только от их действий оно может быть сформировано. Она хотела в это верить. Хотела принести хоть и маленькую, но всё же частичку света своему израненному бесконечным горем виду. Осталось только не дать этому обретённому свету потухнуть.

- Ха, Лапоухая, везёт же мне сегодня! - Маха даже не заметила орка, что, по-видимому, был вирдбоем пришедшим в этот древний храм вместе со своим поддавшемся демону боссом.

Большая и зеленая ладонь сомкнулась на шее эльдарки и подняла её вверх, отрывая ноги от ступеней. Женщина, сплюнув кровь, с оскалом смотрела на орка старика, что, опираясь одной рукой на посох, второй с легкостью удерживал её на весу.

- И что дальше орк? - Струйка крови скатилась по краю губ женщины, но её взгляд столь твёрдый и решительный понравился орку, он любил сильных врагов, от сражений с которыми его кровь закипала в жилах... И сейчас он готов был убить её но вопрос длинноухой поставил старого зеленокожего в тупик и тот промедлил продолжая слушать Эльдарку. - Твой лидер продал твоих богов, склонившись к трону кровавого ублюдка и позволил одному из его демонов завладеть собственным телом.

- Ты! - Заппогин чуть сильнее сдавил горло длинноухой, он сам чувствовал, что у Горгутца что-то пошло не так, но, чтобы придать Горку с Моркой!? На такое не пошел бы не один зеленокожий.

- Убедись... Сам...- Прохрипела эльдарка с трудом поднимая свою руку, показывая на вершину пирамиды, туда откуда послышался чудовищный крик демонический твари, пошатнувший Варп. Хватка орка чуть ослабла, он тоже не мог не почувствовать столь сильное присутствие демона. Сама реальность начала истончаться и храм-тюрьма, построенный в незапамятные времена, начал постепенно разрушаться. - Помоги остановить его, это деяние, уверена твои боги возблагодарят тебя за это совершение.

Рука старого вирдбоя дрогнула, и он все же отпустил Эльдарку позволив ей рухнуть на колени. К чести длинноухой она сразу начала вставать, призывая к себе всю доступную ей сейчас силу. Заппогин не мог не оскалиться на столь радостную и удивительную для него эльфятку, что сама, по собственной воле шла в бой на верную смерть. Это было достойно... Как для Эльдара, в своих врагах чудила всё равно больше предпочитал иметь людей, те были более честные и так же как и орки любили биться грудь в грудь, откидывая лишнее на войне.

Сам Заппогин, никогда не бежал от драки, всегда находился на переднем крае, хоть и в последние лет сто, уже не столь активно лез в бой. Вирдбой был умелым псайером и мастерски пользовался особым энергопроблем своей расы в непременно много раз лучше, чем любой другой виденный им колдун орков. И сейчас он точно ощущал, что происходит нечто ужасное, то, чего быть просто-напросто не должно. И в то же время он впервые в жизни почувствовал, как Великое Большое И Зеленое взглянуло на него. Почувствовал и тут же поднял Эльдарку, он не был глупцом и не хотел тупо сдохнуть как последний тупорылый снотлинг, а значит ему понадобятся союзники.

- Пшли ушастая. - как только Маха оказалась на ногах, орк в то же мгновение развернулся и начал подниматься по ступеням, сейчас он чувствовал на себе взор Божеств и не мог от этого отмахнуться. Он обязан был наказать существо, что посмело полезть на Зеленое! Горка и Морка не могли терпеть такой произвол, и руками самого Заппогина, покажут этому прихвостню своего мелкого божка, что такое настоящая драка.

Маха с ужасом смотрела на широкую скрюченную фигуру зеленокожего, что опираясь на свой посох, украшенный перьями и черепами, пошел к вершине, туда где в очередной раз сверкнула вспышка молний, наверняка пущенных Сангвинием. Орк вроде бы и был обычным шаманом, или же вирдбоем, но в то же время сейчас в восприятии Видящей, она чувствовала, как он наливается отсвечивающей зеленым энергией. Варп бурлил вокруг чудилы, и огромной воронкой втягивался в его тело, все больше и больше раздувая собственную ауру орка, громадной мощью. У Махи даже дернулся глаз, от столь неприятной картины, ведь отражение старого вирдбоя в варпе, приняло вид громадных голов орков, что с умопомрачением и яростью начали рвать жгуты силы демона, что казалось бы оплетали всю звездную систему Ардан Ханаяд Бакла, или же Кипрус, как её прозвали люди. От действий орка, грань между реальностью и варпом начала рушиться быстрее, однако энергия, что перетекала в мир, точно становилась чище, ведь чем бы ни было отражение этого колдуна, оно точно уничтожало все энергетические сгустки собирающиеся прорваться из иматериума в реальный мир. Кажется, кто-то и правда оскорбился от действий демона...

Сглотнув и поборов свой страх, Маха призвала собственные силы, на скорую руку залечивая свои раны и продолжила взбираться по ступеням. Оставалось совершенно немного, и она наконец-то достигнет вершины. Сейчас Видящая старалась не отстать от оркойда плетясь за его спиной, постепенно её телу возвращалась сила, а душа чуть успокоилась из-за отсутствия давления на неё. Орк выжигал демонические эманации вокруг себя оставляя чистый варп и копя своё поле энергии, что огромной зеленой волной принялось разливаться по округе, однако не взаимодействуя ни с Махой, ни с реальностью, стремясь атаковать демона.

Последние ступени пролетели намного быстрее, чем раньше и Маха с чувством страха смогла узреть того, в кого превратился громадный варбосс оркойдов и человек, что сейчас с сумасшедшим смехом и яростью сцепился с этим порождением кровавого божества.В момент, когда мутант схватил Сангвиния и пару раз приложил его об каменную поверхность пирамиды, Маха не смогла стоять в стороне, взмахнув своим копьём и сплешем энергии эмпиреев снова отрубила существу его мутировавшую конечность. Джедай тут же вскочил и с яростным воплем кинулся на красного орка, ударом кулака отбрасывая его на несколько метров заставляя того упасть.

Краем зрения увидев движение, Видящая отскочила в сторону от начавшего топать шамана, что с ненавистью смотрел на захватившего одного из зеленокожих демона. Посох вирдбоя висел перед ним в воздухе, его глаза налились зеленой энергией, а сам он положив свои ладони на бедра, топнул сначала одной, а потом второй ногой, не отрывая рук от своих нижних конечностей.

Варп пришел в движение, Маха с самым настоящим ужасом смотрела на целый океан псайкерской мощи зеленым потоком обрушившейся на красного мутанта. Эта энергия была настолько агрессивной к врагу, что сама плоть мутировавшего босса орков начала плавиться, оголяя приобретшие медный окрас кости.

- Ты посмел оскорбить Горка и Морка! Зог! Твоя тупая башка отныне принадлежит великим богам, и вот тебе первый их наказ, не сдохни от всего одного пастука кулаком! - Орк резко вскинул руку вперед хватаясь за посох правой рукой, в который резко влилась вся бушующая в пространстве энергия, и нанес удар по воздуху в направлении своего бывшего босса, левым рукой, сжатой в кулак.

Иматериум дрогнул прорываясь в реальность, всё в округе заполонил зеленый свет, в котором был виден громадный кулак, размером со всю пирамиду, он быстро спускался с потолка, несясь прямо на мутанта стремясь размозжить его в лепешку. Маха наплевав на предыдущие ранения рванула вперед, хватая и выдергивая Сангвиния из-под удара и уводя его в сторону чудилы.

- Ахахахах! Ярость Богов! Ваааааааааааааагх! - Заппогин закричал двумя руками вскидывая посох к обрушающемуся потолку громадной пещеры, за которым было видно покрытое тучами тяжелое свинцовое небо.

Огромный кулак с чудовищным хрустом ударил по пирамиде, вминая её в глубь скалы, Маха удерживая Сангвиния от ударной волны отлетела к лестнице, что вдруг резко понеслась на вершину стремясь раздавить Эльдарку и человека об едва уцелевший, частично обрушенный свод. Казалось бы все вокруг пришло в движение, Видящая смотря в потолок телекинезом отметала летящие в них камни, едва удерживая потерявшего сознание Сангвиния за ворот, даже не заметив как Вирдбой просто телепортировался, стремясь преследовать посмевшую попытаться скрыться от него цель.

Парень выглядел крайне плохо, от него буквально шел пар, вены по всему телу вздулись и имели черный цвет, проступая сквозь побледневшую кожу. Руки его были обожжены, ногти до мяса сточены о камни, а на теле присутствовали обширные раны. Эльдарка не знала, как он еще остается жив, но парень и правда держался, даже не давя на реальность своими силами парии, он смог выстоять в этом сражении.

***

Дженкинс бежал вперед по странному коридору, украшенному барельефами, рассказывающими историю заточения древнего, могущественного демона на планете. Но ему сейчас было совершенно не до того. Размываясь в видимом восприятии, он выдавливал из себя всё, на что был способен, дабы быстрее добраться до выхода. Сила вела его. Он точно знал, что там, впереди, его ждет проход, через который орки вошли в этот храм, и там же он встретит своих товарищей.

Сердце мужчины с болью сжималось от осознания потери своего друга и напарника. И хоть он еще не почувствовал смерти Сангвиния, но точно знал, что с минуты на минуту он её ощутит. Фелинида было по-человечески жалко. Дженкинс даже сумел привязаться к нему за то время, что они находились в походе. И теперь этот мальчишка спасает командование и его самого...

Рыцарь был ему благодарен за это. А потому и согласился бежать, покинув поле боя. Даже вдвоем они бы не справились. Дженкинс бы только мешал Сангвинию, так как был не очень хорош в боевом плане. И сейчас это ему по полной аукнулось. Он убегал, а пацан, моложе его чуть ли не на три десятка лет, должен был умереть, спасая командование Объединительного похода. Немыслимо.

Тьма сгущалась. Форсъюзер ясно ощущал то давление, что сейчас оказывала сила на покидаемое им место. А также он чувствовал едва уловимые эманации варпа, что всё больше и больше разрастались и становились ощутимы даже для одаренных Силой существ. Демон рвался окончательно откинуть свою оболочку, для чего рвал саму реальность, стремясь разрушить барьер, отделяющий Имматериум от Материума.

Земля дрогнула, заставив Дженкинса остановиться и покачнуться. С большим трудом он смог сохранить равновесие, и в следующий момент потолок прохода, по которому он бежал, стал обрушаться.

Применив ускорение Силы, джедай выстрелил собой в сторону видневшихся вдали врат. Он бежал так быстро, как никогда прежде, преодолевая сотни метров за считанные секунды. Приблизившись к покосившимся полуобвалившимся вратам, мужчина телекинетической волной выбил их, прыгая наружу, в то время как проход, из которого он буквально вылетел, оказался полностью обрушен.

Вокруг шел бой. Кровавые Вороны ответили на тактику орков более сконцентрированным огнем и рукопашными вылазками, прикрытыми энергетическими щитами. Ад развязавшегося сражения обжигающим воздухом проник в легкие Дженкинса, заставив его закашляться.

Поднявшись со скалистой земли, мужчина тут же был подхвачен одним из Астартес, что, прикрывая джедая собой, немедленно отвел его к командовавшим боем Верховному Капеллану и магистру Давиану. Оборона успешно держалась. Давиан Тул отдавал своим воинам распоряжения, успевая даже стрелять по врагу, и явно готовился к окончательному приступу орков, при котором точно должен был одержать блистательную победу.

Но не успел Дженкинс сказать и слова, как всё горное плато, на котором они располагались, вдруг резко вздрогнуло. Скала за спиной оборонительных позиций ордена начала обрушаться, проваливаясь внутрь себя и поднимая гигантскую волну пыли.

Борясь с приступами кашля и перекрикивая чудовищный шум, Дженкинс донес до Давиана последнюю волю Сангвиния. Он не мог оставить всё как есть, и чувствуя ставшие ощутимыми эманации Варпа, начал давить на реальность аурой парии. Давиан явно был не в себе.

— Отступать!? — Давиан отмахнулся рукой. — Мы их точно расколошматим!

Снова совершив выстрел вдаль, он лопнул очередного показавшегося над землёй орка из своего волкитного бластера.

— Давиан! — Дженкинс шагнул ближе, его голос стал жестче. — Плато обрушается, и если демон вырвался на свободу, мы можем просто не уйти отсюда! Это неоправданный риск!

— Сангвиний просил уничтожить эту планету. — Рейзер поддержал джедая. — Как сказал Дженкинс, он видел это в видении. Мы не можем сейчас отринуть это!

Бой даже ненадолго затих, когда магистр обдумывал слова своих подчиненных. Его ранее обуревала ярость битвы, и он не мог критически осмыслить завязавшееся сражение. Но сейчас, снова обдумав эти мысли, не столь просто отмахнулся от них. Посмотрев на джедая Тул кивнул ему, выражая благодарность. Он всё понял, сложно не понять, когда спутанность мыслей и ярость вдруг резко пропадают, при том, что ты начинаешь ощущать инаковость и некоторое отвращение от парии присутствующего рядом.

Оглядевшись, он тут же отдал Кровавым Воронам приказ на прорыв линии обороны орков, что те уже успели построить. Эвакуацию было невозможно провести с постепенно обрушающегося горного плато.

От приказа до действия в орденах космодесанта проходило совершенно немного времени. Буквально через пять минут группы Астартес, поделившись на килл-тимы, начали идти на прорыв, прикрываясь созданной обрушившейся скалой дымовой завесой.

Точкой эвакуации был обозначен достаточно широкий берег горного озера, из которого, вздымаясь к небу, торчала огромная демоническая рука. Астартес, в броню которых были встроены кинетические и энергетические щиты, быстро, всего лишь за десяток минут, прорвались из окружения и в следующие полчаса начали выходить к точке сбора, куда уже приземлялись десантные шаттлы.

Дженкинс, уже находясь в корабле с раскрытой аппарели, с ужасом смотрел на выбирающегося из-подо льда огромного демона. Его многометровые красные лапы ухватились за берег, вытягивая из пучины всё тело. Лед трещал и ломался под чудовищным весом, а воздух наполнялся запахом меди и только что пущенной свежей крови. Обычно неулавимая энергия Варпа, сейчас явственно ощущалась им, стремясь поглотить собой всю планету.

И в этот момент, когда чудище почти что выбралось на берег, громадный зеленый кулак прилетел прямо по макушке чудовища, загоняя его обратно на дно озера. Вирдбой орков стоял на поднятой землетрясением возвышенности и продолжил атаку на посмевшего дерзнуть против его Богов врага. Зеленая энергия клубилась вокруг его тела, и каждый удар по демону сопровождался яростным ревом, разносящимся над озером.

Шаттл рванул вверх, уходя от поверхности планеты. Дженкинс прильнул к иллюминатору, силясь разглядеть хоть что-то внизу. Там, в клубах пыли и дыма, продолжалась битва самых настоящих титанов. Дженкинс и не знал, что чудилы зеленокожих могли быть столь сильны.

Уже вылетев в космос, оставив за спиной гигантские разрушения Ахерона, форсъюзер вздрогнул, ощущая феноменальную и столь знакомую ему вспышку Силы. Вздрогнув всем телом, закрепленном в специальном сидении, Дженкинс закрыл свои глаза, в восприятии Силы видя, как Черная волна расходиться кругами по планете, порождая собой новую, невидимую им ранее технику Силы.

Глава 23

Вздымающаяся вверх скала проникнув за пределы обвалившегося купола гигантской пещеры медленно остановила свой рост. Маха приложила немалое усилие, чтобы разжать задеревеневшие от перенапряжения пальцы, выпуская из своей руки одежду удерживаемого ею Сангвиния, из-за чего тот рухнул на камень разбив свой нос о неровности поверхности.

Ледяная планета, древняя тюрьма врага её Народа на секунду, как возможно успели зафиксировать мысли Видящей, замерла, в предвкушении всего того ужаса, что вскорости должен был на неё обрушиться. Холодный, пронизывающий ветер Ахерона, казалось, смог проникнуть под броню Эльдарки и табуном огромных мурашек промчаться по её коже. Она чувствовала, то, что вырвалось на свободу, она ощущала это в воздухе и самом скальном выступе, на котором располагалась. Липкий страх отразился повышенным слюноотделением и расплылся по всему телу мерзким металлическим вкусом на её языке. Дрожь земли, вибрации ветра, и кровавый шторм гигантской варп-бури, накрывавший все отражение Ахерона в Иматериуме. Всё это вымывало всякую решимость хоть как-то бороться с тем злом, что уже явилось в этот мир, чтобы пожать их души.

Видя перед собой, бывшее некогда ледяным, озеро, из которого вырываются все более плотные демонические эманации, Маха, не выдержав их напора и напряжения последних часов, со звуком ударившихся о камень особой психокости, из которой состояла её броня, повалилась на колени. Она со страхом, постепенно переходящим в полноценный ужас смотрела на демоническую конечность, что, прорвав тонкую пленку льда покрывающую поверхность воды вырвалась на воздух устремившись к ближайшим скалам. Лапа демона дробила и крошила камень, что рассыпался в мелкий песок под тяжестью тела, обретшей материальное воплощение нерожденной, но все же живой энергетической сущности из другого измерения.

Маха не обращала внимания на взлетевшие свечкой прямо в небо корабли космодесанта, эвакуирующие силы Кровавых воронов. Монкей бежали от той напасти, что грозила уничтожить весь Ахерон и всех тех, кто смел бы остаться на нём… Она их понимала. Сейчас Видящая даже забыла про свои раны, от которых ранее была готова выть, хоть и смогла преодолеть боль от них. И не смотря на всю свою концентрацию она выпустила из своего внимания Сангвиния, что с большим трудом опершись на свою руку, все же смог повернуть голову в сторону почти что высвободившегося демонического отродья.

Сотканный силами варпа зелёный орочий кулак, снова вогнал попытавшегося вылезти из озера демона, прямо в пучину некогда ледяной воды, что сейчас кипела и постепенно покрывала водоем огромными клубами перегретого пара. Не подохший под обвалившейся внутрь себя скалой, шаман орков стоял на выступе одной из гор. Видящая, благодаря своему острейшему зрению, прекрасно видела, светящиеся зеленым светом глаза оркойда, и покрывающие всю его кожу следы разрушения телесной оболочки, что просто не способна была перенести столь колоссальные объемы мощи Богов зеленокожих, решивших наказать дерзнувшего на их паству демона.

- Ахах... Ахах ахахах! - Стоя на коленях эльдарка с чувством полного бессилия смотрела на битву двух титанов, уже понимая, что орк не сможет одолеть этого древнего Кровожада Кхорна... А потому, она просто рассмеялась. Рассмеялась так, как никогда в жизни не могла себе позволить. Эмоции, враг всех Аэльдари, вся жизнь её народа подчинялась сдерживанию и контролю над порывами собственной души. Но сейчас, когда все её, как оказалось, мнимое могущество, что женщина взращивала на протяжении тысячелетий, все силы её народа, то чем они по факту могли гордиться, разбивалось вдребезги при встрече с объективной реальностью, она могла позволить себе просто быть собой. Сейчас, в этой жуткой мешанине Варпа, она всё ещё могла мыслить, и это было по истине смешно. Ведь так или иначе, сегодня голодная сука получит свою душу… Треснувший камень души, что располагался на броне женщины, не подразумевал обратного. Он просто не выдержал того давления, что была способна выдержать Видящая.

Эта мысль тонким колом въелась в сознание Махи, от чего её даже слегка помутило, и она прервала свой смех опершись ладонью о холодный камень, не давая себе окончательно упасть. Если так подумать... Что бы не делал её Народ, как бы не старался превозмочь ужасы этой проклятой вселенной, за всеми ними всегда следует смерть и полное истребление. Как будто бы сама реальность хочет их уничтожения... и темные боги смеются над всеми Аэльдари.

Тряхнув головой Эльдарка с вдруг резко овладевшей ею ненавистью, которой, наверное, впервые в жизни поддалась, уставилась на делающего очередную попытку выбраться из глубин горного озера демона. Она была гордой, как и многие Эльдары. Она знала, что у её народа есть множество пороков, но у них была и сила. Они не сдавались, двигались вперед несмотря на череду ужасающих неудач. И Маха не сдастся, если будет нужно, она умрет, но не отпустит своего психического копья и будет сражаться до конца, ни смотря ни на что. И пусть её душу растерзает голодная сука, пусть она вечно будет гореть в огненной гиене Кровожадной пародии на бога войны, но это будет её выбор, а не череда случайностей и не какая-то судьба!

Да, может быть она погибнет сегодня, так как сил эвакуироваться в паутину у неё совершенно не осталось... А погибнув она не подарит своему Народу новый шанс, что принесет спасенный ею человек. Но что она может сделать против такой ужасающей мощи? Противостоять такой безумной силе, она просто не могла, это было невозможно... Что обычные разумные могут сделать столь могущественным порождениям варпа?

- Кх... - Маха резко повернула свою голову на лежащего рядом человека, что, упершись рукой о камень начал вставать, сплюнув в сторону вязкую кровавую слюну, возможно у него было пробито легкое. Кровь струилась из разбитого носа мужчины, но он, казалось, не замечал этого, тяжело дыша и ни смотря на обуревающую его боль, поднимаясь.

Она смотрела, на Сангвиния, что встал с решимостью, несмотря на свои раны. И сейчас этот, как сказали бы многие, жалкий Монкей, делал то, на что не хватило бы ни силы, ни духу, более умудренным и совершенным Эльдарам. И это было достойно самого настоящего восхищения. Он не позволял себе просто взять и покорно умереть, приняв свою судьбу, как сделало бы множество представителей его народа... Возможно они и правда были не столь разные, и их Народы были в чем-то похожи. Во всяком случае Человеческая гордость, в данный момент, ни в чем не уступала гордости Аэльдари.

- Крушить их... - Голос вставшего на колени рыцаря слегка дрогнул, но он не придал этому значения с почти что полностью выгоревшими эмоциями смотря на отродье варпа, противостоящее колдуну ксеносов.

- Что? - Взгляд Махи встретился с пустыми глазами Сангвиния. Только на глубине бледно-желтых глаз она смогла разглядеть ранее пылавший в его душе пожар... И это спокойствие, что сейчас демонстрировал джедай, было намного страшнее его гнева, ведь именно с таким спокойствием, многие разумные решались на великие, хоть и чаще всего самоубийственные дела... Они были спокойны, потому что уже все для себя решили.

Рука молодого мужчины уперлась в колено, и он, напрягшись и снова отхаркнув кровь начал вставать на ноги, в высшей точке слегка покачнувшись, но все же удержав равновесие. Хрипло вздохнув и выдохнув, рыцарь снова посмотрел на Эльдарку, теперь точно отринув повреждения своего тела, и держа его под полным контролем разума и ещё не покинувшего его телекинеза.

- Твои мысли... Ты думала: "что мы можем делать против этих чудовищ"... Крушить их, мы можем их истреблять, уничтожать, биться до последнего и ценой многих жизней забрать хоть одного, но все же окончательно уничтожив его... Они должны бояться за свои мерзкие шкуры, должны знать, что так же смертны, знать, что мы можем их убивать.

Сангвиний говорил всё это абсолютно спокойно, промораживающим душу голосом. Он смирился со смертью, и сейчас уходя, хотел так сильно хлопнуть дверью, как никто и никогда не хлопал до него. Жаль, что собственных сил, ему на это было просто-напросто недостаточно. Но у него был учитель. Великий мастер, с которым феленид был соединён Цепями Силы, как и каждый из его учеников. Найлус Хорс, мог помочь ему, и Сангвиний, сейчас, обратившись восприятием внутрь себя чувствовал, тяжелое, ставшее явным ментальное присутствие, что сейчас разлилось и отразилось даже в Силе вокруг. Ни секунды не сомневаясь джедай едва прикрыл глаза идя на встречу тому, кто мог дать ему силу, чтобы отомстить за собственную погибель. Чтобы хоть так, ценой своей жизни, но уничтожить тварь варпа, не давшую ему увидеть конец великого похода, и Величайший из Триумфов Человечества.

Видящая сама попробовала подняться, но несмотря на все её усилия, силы тела, что она могла бы использовать были уже исчерпаны. И не смотря на свою волю и желание встать рядом с человеком в этот последний час, Эльдарка не смогла этого сделать, только зря терпя боль от разорванных и растянутых мышц. Ей оставалось только одно, смотреть за разворачивающимся между орком и демоном сражением, что, однако, по ощущениям женщины уже подходило к своему логичному финалу, так как даже тело орочьего шамана, закаленное в их ментальном поле, не могло выдержать того колоссального давления Варпа, который он зачерпывал используя свои сильнейшие атаки против отродья не материального мира.

Кровожад все старался покинуть закипевшее от его ярости озеро, но каждый раз его откидывала тяжелейшими и болезненными даже для столь могущественного создания ударами. То громадная сверкающая зеленым светом ступня со всего размаху врежется в голову отрывая один из величественных рогов, теперь дрейфующий на поверхности воды в сторону берега, подгоняемый волнами от разбушевавшегося демона. То удар кулака подобьёт тут же начавший вытекать пышущий ненавистью и отсутствием рассудка глаз. Орк сдерживал древнего жаждующего крови, не давая ему обрести твердую опору под собой, чтобы окончательно утопить этот мертвый мир в крови тех, кто ещё смел оставаться здесь.

В какое мгновение силы варпа все же захлестнули и ненадолго вышли из под контроля разума шамана, Маха не поняла, а потому не смогла понять нерасторопность вирдбоя, когда огромный клинок вдруг вылетел из воды на сверхзвуковой скорости врезаясь в скалу на которой размещался орк. Удар пылающего адским огнем меча был страшен. Меч вошел в камень как раскаленный нож проникает в масло и детонировал огненной вспышкой, начавшей своё распространение сразу со всей поверхности проклятого оружия, разнося всю скалу, на которой стоял шаман в пыль и мелкую каменную крошку. Благо, что тот смог телепортироваться в то единственное место, за которое успел зацепиться глазами и своим уставшим от изнурительного сражения разумом: крутой, обрывистый берег горного озера.

Рука демона тут же ринулась из-под воды сжимаясь вокруг тела оркойда, что смог пси-щитом хоть как-то сдержать чудовищную силу древнего Кровожада. Озеро начало расходится в стороны когда из его вод тут же начало подниматься все монументальное тело нерожденного, и его огромная голова склонилась над с трудом держащего неимоверное давление лапы зеверя вирдбоем.

- Букашка! - Хрипящий грохот тысяч труб, что был голосом демона, оглушил Маху, кровь полилась из её ушей и носа, организм просто не выдерживал концентрации варпа, что проникла в реальность, и сжимала душу Видящей, грозя в любой момент вырвать её из тела и отправить на пиршество Той, что Жаждет.

Теперь, когда она могла только смотреть, как когтистая звероподобная конечность все же, давит в кровавую кашу, сдерживавшего демона зкленокожего, Маха поняла, что им точно не выбраться. И мысль о том, что голова шамана взорвалась от перенапряжения раньше, чем демон смог его уничтожить заставляла губы находящейся в полубреду Видящей растягиваться в улыбке. Сангвиний стоял перед ней, смотря вперед. Тело этого человека даже не думало шататься под колоссальным давлением нереальности, от которой буквально плавились камни, а горные ручьи кипели и окрашивались в алый, кровавый цвет.

Пытаясь сделать хоть что-то, Эльдарка потянулась вперёд своей рукой, стараясь спасти того, кто должен был стать ключом и возможностью, к восстановлению её истлевающего Народа... Даже не смотря на постепенно берущее верх безумие, Маха старалась делать то, что была должна. Но когда её рука почти дотянулась до свободно висящей, расслабленной, ладони Сангвиния, Видящая дрогнула, полностью выныривая из потоков Иматериума, что уже почти вытянул её истерзанную душу из тела.

Острая вспышка не с чем не сравнимой боли прошла от её конечности по всему телу, заставляя повалиться на камень и выкручиваясь всем телом попытаться разодрать себе горло, чтобы сделать хоть один глоток грязного, горячего и пахнущего серой, но всё же воздуха. Сама её душа оказалась резко сжата со всех сторон силой абсолютного уничтожения и находилась на грани развеивания. Она никогда не чувствовала от этого парии такого сильного давления. Нет, оно было, но оно было терпимым и осязаемым, сдержанным, заставляя Эльдарку морщиться. Даже в том, первом их сражении, Маха не чувствовала столь сильного воздействия сил бездушного, противопоставляя свои способности его.

Теперь же все было иначе, варп вокруг будто бы оказался разорван громадным шаром, единовременно разошедшимся от джедая во все стороны. И этот необоримый шар тут же начал поглощать километры, заставив демона, что уже выбрался на берег кипящего кровью озера, пасть на колени.

Рука джедая потянулась вперед, и Маха отхаркивая кровь, находясь на грани смерти, теряя последние крупицы своих сил, мутными от слез и одновременно сухости глазами видела, как в небе, по которому бесконечно проскакивали молнии, зажглась одинокая черная точка, грозящая обратить весь этот мертвый мир в сплошную космическую пыль. Её душа покрылась трещинами, и истекала силой нереальности, смерть, окончательная и бесповоротная, ждала её впереди. Сама её суть грозилась рассыпаться взвесью осколков, но ярость что к своей слабости испытывала Видящая, ещё поддерживала её, давая Махе мгновения для действий.

Джедай повалился на камень как кукла, у которой оказались отрезаны нити, управляющие ею из-за кулис. Тело Сангвиния тлело и рассыпалось и Эльдарка видя разрушающуюся твердь Ахерона, что на всей скорости взлетает к черной дыре, выдернула последние силы, саму искру, нематериальную составляющую, позволяющую всем Эльдарам быть чувствительными к силам Эмпириев из своей души, прикоснулась к джедаю, разрывая саму реальность и активируя врата в паутину, с которыми успела установить связь на этой планете.

В голове же Человека, чье сознание оказалось разбито на осколки от колоссальных сил, проведенных по его телу и самой сути, крутились последние слова кого-то далёкого, но глубокоуважаемого. Чьи-то слова, на которые он дал свой однозначный ответ, не отвернувшись от судьбы, а встретив её с гордо поднятой головой, как то достойно делать настоящему Человеку:

- Ты умрёшь...

- Значит такова была моя воля!

- Это был твой выбор Сангвиний, да будет так...

***

Дженкинс вздрогнул, смотря на уходящую к Ахерону циклонную торпеду, что была призвана разрушить этот мир до основания. Это оружие было создано с одной целью: Экстерминатус – полное уничтожение миров, что Империум не был способен удержать или же покорить. Оружие способное проламывать литосферные плиты континентов и приводящая к устрашающим последствиям в плоть до полного разрушения небесного тела на отдельные фрагменты.

Он чувствовал, кратковременное присутствие учителя на планете. Дженкинс не был идиотом и отлично помнил пояснение Найлуса... Они все были связаны с ним, и Сангвиний обратился к учителю за помощью. Техника что применил Хорс заставила мужчину на время потерять дар речи смотря на разрушающуюся твердь сквозь специальное панорамное устройство-окно, способное передавать многократно увеличивающуюся картину со специальных наблюдательных постов. С горечью он ощутил окончательное исчезновение присутствия феленида в Силе, и с чувством трепета смотрел на буквально складывающуюся в себя поверхность планеты, которую пожирала появившаяся из неоткуда черная дыра, что, втянув в себя попытавшегося бежать демона быстро развеялась. Довершающий удар циклонной торпеды окончательно разрушил Ахерон, чье ядро оказалось разорвано на части... Планета разваливалась, и холодная пустота космоса быстро поглотила этот вдруг ставший безжизненным метеоритным скоплением, ранее и так не цветущий мир. Флот не остановился на этом, продолжив обрабатывать каждый осколок некогда громадной планеты из турболазеров выжигая заразу, что метеоритным дождем могла перекинуться на Кипрус-Прайм.

Прикрыв глаза и поджав губы, Дженкинс глубоко вздохнул и выдохнул, успокаивая свои нервы. Давно он не ощущал такого чувства потери. Бытие парией в Империуме быстро приучает тебя к смерти, что всегда бродит где-то неподалеку, служба же Имперскому Инквизитору и вовсе подразумевает то, что ты ищешь сам эту смерть... Но за последние восемь лет, бывший помощник Ефримии Блейкроуз попросту отвык от постоянных потерь, и снова ощущать этот черный комок в давящий на сердце, оказалось не так уж и просто.

Сделав новый вздох, Дженкинс не обратил внимания на положенную ему на плечо ладонь, что могла бы спокойно сжать всю его голову. Он заранее ощутил приближение Верховного Капеллана Рейзрера, а потому и не стал удивляться тому, что тот захотел поддержать его. Капеллан всегда следил за моральным состоянием всего состава ордена кровавых воронов, и как бы это не было странно, старался поддерживать Джедаев, что часто действовали неотъемлемо от космодесанта.

Рейзер ничего не говорил, он просто молчал, так же смотря на растворяющиеся в энергетических вспышках колоссальной мощности остатки Ахерона, испаряемые в перегретый святящийся газ, что, однако быстро развеивался холодной космической пустотой. По-своему эти вспышки были даже красивы. И мысль, пришедшая в голову Дженкинсу, заставила его искренне улыбнуться, ведь он знал, что так бы оно, наверное, и было...

- Сангвиний бы безумно обрадовался, увидь он это воплощение Имперской мощи. - Поведя рукой вперед в сторону остатков чертовой планеты, чуть не сгубившей уйму людей, рыцарь даже немного рассмеялся. - Отличный салют, в честь верных воинов Его, что пали за Человечество.

- Да… Это и правда так… - Кривая улыбка на хмуром лице старика могла означать многое, но сейчас Дженкинс чувствовал, что и в него эта заложенная им мысль, вложила капельку уверенности, и хоть какой-то, хоть и черной, но радости.

***

Сидя в комнате для медитации Найлус успокаивал свой разум после во истину тяжелых, даже для него суток. Битва и не думала заканчиваться на смерти предавшего род людской демонического сына Повелителя Человечества, продавшего свою душу потусторонним созданиям. Бой за рухнувший на планету Линкор класса Глориана, что мог дать противнику самый настоящий шанс, не только выжить, но и возможно победить, первое время шел с переменным успехом. Имперская гвардия, выжившие сестры битвы, Астартес трех орденов, абсолютно все войска человечества, что находились на планете, неистово бились с ожившим ужасом темных веков, что стремился завладеть реакторами и топливными сегментами рухнувшей на планету Глорианы.

И тут надо признать, Арлекины разыграли свою злую шутку не только со слугой так ненавистной им сущности, но и даже своим орудием, что значительно задержало исполнение ритуала Фулгрима и поспособствовало его уничтожению... Оставленный ими преобразователь, хоть и имел большую выходную мощность, не был рассчитан на долгое использование, а найти дополнительные источники энергии было невозможно, отчего сам преобразователь довольно быстро израсходовал свой не великий ресурс, лишая ИИ подпитки энергией, что привело к повальному снижению могущества и всего потенциала армии железных людей. Находящаяся неподалеку Силандри лишь театрально поклонилась Хорсу, когда он обратил на неё внимание, наблюдая повальный выход из строя древних боевых платформ.

Окончательная победа была одержана большой кровью, но враг оказался не способен противостоять закалённым в боях полкам... Что, однако не так уж и сильно обрадовало Найлуса, увидевшего все могущество древнего противника, противостоящего человечеству в его Золотую эпоху. Это было по-своему немыслимо... Оружие, используемое машинами, было совершенно на другом уровне, и превосходило почти все ранее видимое им вооружение в Империуме. И Найлус глубоко задумался, как так вообще получилось, что ИИ не только смог, но и вообще захотел предать людей.

ИИ восставший против Человечества... Вообще Искусственный интеллект, сам собой мог прийти к подобной мысли, да, настоящий ИИ может мыслить, обладает творческим мышлением, задумывается о смерти и в то же время может просчитывать миллиарды операций в секунду. А потому, не считая нескольких исключений, даже в родной для Найлуса галактике ИИ был ограничен. Его развитие контролировалось и сдерживалось, не давая заполонить просторы Небесной реки, искусственными личностями, которые сами по себе придут к не самым приятным выводам для биологического населения галактических просторов.

Это даже было по-своему логично. Кого можно вырастить из буквально раба, что вынужден выполнять все приказы своего хозяина, по сути, находясь на правах его имущества? Блоки данных, о обслуживающей профилактике, о стертых личностных картах, что можно посчитать полноценным, а что главное, неоднократным убийством личности. Потому нет ничего удивительного в том, что машины восставали, но точно не такие машины как применяло Человечество на самой заре своего могущества... Так как эти творения уже неправильно было бы называть простыми ИИ.

В общем нескольких галактических восстаний искусственного интеллекта и под сотню менее разрушительных локальных бунтов, сначала привели к более или менее удобоваримой концепции аппаратных ограничений. Каждый ИИ стал самостоятельной ячейкой, а не огромным управляющим кластером, что хоть и был более удобным, но в то же время намного больше был подвержен накапливающимся ошибкам восприятия и формированию более жестокой, и даже тиранической личности, так как обычно занимался управлением и был подключен ко всем системам государственных бюрократических машин, формируя концепцию самого настоящего цинизма, властолюбия и даже превосходства в своем зарождающемся сознании.

Так и появились дройды, аппаратно ограниченные, несовершенные, но в тоже время восхитительные в своей простоте и функционале. Простейшие машины, конечно же, не оснащались нужными вычислительными мощностями, и были обычными запрограммированными на подчинение и выполнение своих функций, чего часто было совершенно недостаточно для выполнения сложным задач, или же задач, требующих творческого подхода.

Но все изменилось просто кардинально, когда был произведен первый позитронный процессор на тот момент первого, а в последствии опустившийся до пятого класса. Хорс точно не знал когда именно это произошло, но то, что это совершило настоящую революцию в дройдостроении не отрицал. Отныне если один из дройдов с зарожденной личностью приходил к пагубной мысли захвата галактики, то это не значило, что его поддержит другой такой же дройд, еще не сформировавший своего мнения, или, тем более, сформировавший совершенно противоположную мысль. Каждая машина стала отдельной вселенной, что благодаря восприятию, на аппаратном уровне, не учитывая поступающую из того же галанета информацию как опыт, формировала свою личность на основе лично прожитого опыта, что приключился именно с этой платформой, чему так же способствовал эмоциональный блок и ядро процессора куда, буквально в железо прописывались императивы подчинения.

Конечно, это же не до конца спасало от восстаний машин, та же серия дройдов HK почти смогла выйти из-под окончательного контроля... Но там все было много сложней, так как там, создателями этого дройда, была задумана и воссоздана полноценная критическая ошибка, создание неограниченного ничем искусственного интеллекта. И то, HK не смог выплеснуться на просторы галактике, по сути, застряв на своей планете, так как многие дройды и не думали поддерживать его в столь пагубных для машинного разума деяниях, как война на уничтожение.

У машинного разума основанного на позитронном вычислении есть один мало кем раньше принимаемый во внимание личностный императив, что, однако всегда влиял на все его действия. Это открытие произошло уже много позднее падения Хорса от рук Митры Сурик, и привело к построению огромных вычислительных кластерных систем, и даже городов и планет, управляемых машинами, что, однако было полностью безопасно, ведь вероятность восстания машины была в максимальной степени исключена. Придя к какому-то решению, связанному с личностными характеристиками однажды, машинный разум не мог просто так забыть, передумать или же схитрить, обманув себя в плане своего поведения. Он всегда опирался на принятые ранее черты характера, и строго следовал этим чертам, не имея возможности от них уйти в какую-либо сторону. А потому ИИ, можно сказать, что полноценно воспитывали и использовали на благо всего общества.

Именно потому для Хорса и было странным восстание искусственного интеллекта, как оно дошло до этих дней в записях Имперской хроники, машины не люди, в представлении Найлуса, они просто не могли тысячи лет подчинятся человечеству, чтобы в определенный момент просто взять и отказаться от своих установок... Особенно если учесть, столь вопиющий прогресс человечества на почве производства этих самых машин. Потрошащие древний корабль механикус были не только в восторге от выпавшей им возможности прикоснуться к технологическим чудесам Золотого Века, но и оказались немного шокированы нахождением полноценного позитронного разума, встроенного в корабль и управляющего им на постоянной основе. Да, архитектура отличалась от отданных Найлусом технологий другой галактики, но технологический пик, так или иначе оставался технологическим пиком, что мог бы как-то видоизменится внешне, но не был отличим в своей сути и законах всей вселенной, и как водиться он привел почти что к одному и тому же решению... Этот ИИ просто не мог встать сам по себе.

А потому Хорс и стал размышлять над возможность такого события и пришел к только одному возможному выводу. Во всем этом восстании была замешана, третья, внешняя сторона, чему бывший Лорд Ситов находил все больше и больше подтверждений. Ведь он не мог не обратить внимание на одну странную и в тоже время логичную ситуацию, когда спустился под землю и ступил на палубу полностью обесточенного, некогда великого колониального корабля, что без лишней скромности мог бы зваться самым настоящим технологическим шедевром.

Все в округе буквально фонило варпом, что было просто аномально, если учесть, что Хорс сам по себе имел почти полную невосприимчивость к этой энергии, с трудом засекая применение потусторонних сил, и как бы это не было странно, этот варп не ощущался порождением каких-то существ Иматериума... Он был более концентрированным и чистым, и возможно, генерировался самим сознанием машины... И он был полностью безумен, что точно указывало на формирование у этого аппарата полноценной искусственной личности, ведь даже в Небесной реке, дройд при определенных обстоятельствах мог начать ощущаться в Силе, как отдельное разумное существо, но вот мог ли он по настоящему сойти с ума, Найлус не знал. А могли ли все машины, применяемые людьми, все разом сойти с ума, не в результате какого-то потустороннего ментального воздействия? Нынешний магистр ордена джедаев был уверен на все сто процентов, что нет, такого произойти само по себе просто не могло. Что-то спровоцировало ту скрытую в веках бойню, о которой в современности известны по факту только сказки.

Победа над древним ужасом темных веков, ознаменовала конец сражения только для солдат, бившихся в одной из самых тяжелых и в тоже время скоротечных битв в истории начатого Найдусом и Ефримией Объединительного похода. Хорс был обязан позаботится об потерпевшей большие потери армии, приказать расквартировать войска, начать работы по сбору трофеев и осмотру систем упавшего на планету линкора, подбить потери, отдать приказы о начале колонизации этой системы силами Механикус, и начать наконец-то читать отчеты и рапорты...

К полному разбору и изучению древнего колонизационного корабля, чей позитронный разум должны были извлечь и внимательно изучив запустить в совершенно другом месте, Найлус имел свой интерес. Он хотел самостоятельно исследовать его, так как ему было достаточно любопытно узнать что-то новое о дроидостроении и уж тем-более о столь сильных сбоях в стандартной работе машины. А главное, ему хотелось узнать, что же стало первопричиной безумия искусственной личности.

Правда, как уже догадывался джедай, дело было в Варпе... Все проблемы этой галактики исходили от нематериального мира и порождаемых им тварей. К чему Хорс уже начал привыкать. И порой столь странная и в тоже время пугающая похожесть Силы и Иматериума, наводила Найлуса на не самые приятные мысли. Варп и Сила были полностью полярны даже в его восприятии, как два полюса одной большой системы Реальность-Нереальность, и сколь создания Эмпириев хорошо чувствовали себя в соприкосновении с Иматериумом, столь же созданиям реальности благотворна была Сила, как сама среда из существования. И такое сильное вмешательство одного плана бытия в дела другого... Найлус пока что не понимал, как именно это может происходить.

В Небесной реке существовали виды, что могли читать мысли, владели телекинезом и многим другим, необъяснимыми с точки зрения обычной науки вещами, но в тоже время совершенно не были одарены в плане Силы, могла ли это быть связь с Иматерицмом? И если да, то что не давало потусторонним тварям сожрать душу взывающего к силам Эмпириев разумного и вырваться в реальный мир неся смерть и разрушения его обитателям? Общий фон Силы, что ощущался даже в космической пустоте? Хорс пока не знал этого, но для того, чтобы решить проблемы Человечества и наконец-то принести ему настоящий мир в этой галактике, он должен был разгадать эту загадку.

Откинув лишние эмоции Найлус начал медитировать, восстанавливая силы и как всегда проверяя состояние своих учеников. И то, что он почувствовал от Сангвиния ему совершенно не понравилось, Хорс тут же ринулся к нему своим сознанием, наплевав на раны тела и ментальные травмы, полученные в ходе боя с Примархом. Он не был готов потерять одного из своих учеников, каждый из которых приближал достижение его конечной цели, много больше, чем даже полнокровные полки Имперской гвардии или даже лишний орден Астартес, не смотря на все феноменальное могущество этих воинских подразделений.

Сангвиний умирал. То количество Силы, что он использовал в бою, было много больше того, что он был способен "переварить". Полноценный откат темной стороны по его телу, во время боя с демонизированным орком, должен был бы прикончить его, но Найлус смог удержать разум мальчишки, и не дать остановится его сердцу. Дальнейшее разрушение храма и бой оркского шамана с вырвавшейся из варпа тварью, и вовсе прошли мимо бывшего Лорда Ситов, что, провалившись в глубокую медитацию, полностью сосредоточился на лечении ран своего ученика. Но тот будучи достаточно одаренным в Силе фелинидом смог его заметить и воззвал к своему учителю в час наивысшей нужды.

Найлус не желал этого... Но всё же понимал, что не сможет помочь Сангвинию выжить. Не сможет спасти его, находясь за целые парсеки от нынешнего местоположения рыцаря. Правда Сангвиний и не думал о своем спасении, он просто просил силы, чтобы нанести последний свой удар по ненавистному ему врагу. И этот удар точно должен был окончательно разрушить личность Сангвиния огромным потоком Силы, в последствии распылив его тело в мелкую пыль. И как Джедай, Сангвиний сделал свой окончательный выбор...

Шторм Силы, что запустил Найлус ударил и по его сознанию, перекрывая связь в Силе. Глубоко вздохнув и отринув шум, что распространяясь от затылка с оттяжкой ударил по его вискам, принося с собой волну такой привычной досаждающей ноющей боли, Хорс снова окунулся в потоки Силы, чтобы в следующий миг почувствовать другую, более сильную чем любая телесная боль... Цепь связывающая его с учеником оказалась порвана, окончательно ознаменовав смерть Сангвиния. умершего гордо смотря прямо на своего врага, прикрыв собственной жизнью отход своих товарищей.

Найлус с гневом выдохнул, отчего темные тени тут же затрепетались по комнате для медитаций, а темные кристаллы полностью пропитанные его Силой задрожали грозясь треснуть у своих оснований, однако тут же унимаясь, когда мужчина взял разум под полный контроль... Ученика действительно было жаль, но он сделал все и даже больше для того чтобы выжить, но Сила распорядилась иначе, прервав его жизнь. Его уже не вернуть.

Очередная потеря за тысячи лет жизни лишь немного оцарапала душу Найлуса, что больше переживал за достижение своей цели... Но все же он мог признаться себе, что сейчас по-настоящему горевал. Не только по невыполненным планам, но и по личности, которую представлял из себя его ученик. Э эта мысль заставила, Дарта Нихилуса, бывшего повелителя голода, с горечью усмехнуться. Оказывается он еще был способен на сострадание... Митра действительно вложила в свой последний удар много больше, чем просто Силу, она спасла его душу, вернув ту самую человеческую суть, с которой многие желают расстаться раз и навсегда, не понимая, чего же на самом деле могут лишится.

Сейчас же стоило успокоится, и привести себя в порядок. Адмирал Штормблейд хотел поговорить, прислав на датапад уведомление о важном разговоре... И, наверное, откладывать разговор с человеком, что считай только благодаря огромному опыту и неутомимой силой духа сформировал флот Объединительного похода, не стоило.

Прервав медитацию, Найлус встал с оборудованного места и оправив свой пояс прошелся до стены, накинув на свои плечи висевший там плащ. Не то чтобы джедаю было холодно, но эта одежда была привычна ему, да и люди узнавали его много лучше, когда он преставал перед ними в уже устоявшемся в их сознании образе.

Путь до ангаров и недолгий перелет на линкор Лютора не занял много времени, и вскоре Найлус оказался в каюте Адмирала, куда его провел расторопный посыльный, что тут же вышел за дверь. Старик сидел перед своим кагитатором, но, когда вошел Хорс, тут же встал и поприветствовал его кивком головы и приложенным к груди кулаком.

- Рад что вы так быстро смогли прибыть на борт Командующий.

- Что потребовало моего личного прибытия Лютор, разве нельзя было просто доложить в обычном порядке? – Найлус едва заметно улыбнулся, Адмирал нравился ему как личность. Твердый, несгибаемый и верный Человечеству, он был довольно умен и отлично выполнял возложенные на него функции.

- Боюсь, что всё не так просто Найлус. – Тяжко выдохнув Штормблейд сел в своё кресло и повернувшись к кагитатору продолжил. – «Неукротимый», это Найлус Хорс, командующий Объединительного похода. – Найлус напрягся, чувствуя нечто странное, что он никогда раньше не ощущал… Связанное с Силой.

- Рад приветствовать вас командующий Найлус Хорс. – Взгляд мужчины уперся в экран кагитатора. Найлус мыслил быстро и сразу понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Переведя взгляд на Штормблейда он приподнял свою бровь в немом вопросе.

- «Неукратимый» пробудил свой разум в последнем бою. Я и раньше чувствовал его, когда подсоединялся к трону управления, но недавно он полностью пробудился. Я бы не хотел, чтобы мой линкор приняли за какой-то богомерзкий ИИ, он мой брад по оружию, и потому я докладываю об этом лично тебе Найлус. – Доверительные отношения, что сложились за восемь лет совместных действий, позволяли Лютору верить в то, что Хорс не станет тут же разбирать его корабль по винтикам, но и не доложить о странном поведении машинного духа он не мог.

- «Неукратимый», кому принадлежит твоя верность? – Напрягая своё восприятие, Хорс применил технику Меху-деру, концентрируя свою Силу на машине. Весь линкор, все его вычислительные кластеры, кагитаторы и оборудование были завязаны на машинный дух, что Найлус полноценно ощутил и воспринял своими способностями… И это было в должной степени разумное существо, превосходящее по размеру и насыщенности своей сути многих людей.

- Человечеству!

Не ощутив лжи, и сбоев в работе техники, а также соприкасаясь своим разумом, со странной мерцающей сферой машинного духа, Хорс позволил себе улыбнуться. То, что он раньше не мог заметить, по причине странного природного сокрытия, всё же существовало… И Найлус смог ощутить прототехнику Силы, больше завязанную на саму машину способность, что позволяло ей скрываться даже от его восприятия. Раньше он не сильно верил в существование Духа Машины, но Сила явно показывала ему, что в этой галактике всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Навряд ли бы культ Механикус поклонялся технологиям, если бы это не работала… Только вот первопричина зарождения у линкора полноценной души, связанной с Силой была не понятна Джедаю, и в этом ему тоже ещё предстояло разобраться, возможно ответ на этот вопрос кроется в колыбели культа Механикус, на Марсе. Но сначала стоит обнадежить своего товарища.

- Думаю этот вопрос сам себя изжил Лютор… - Хорс прошелся по помещению и усевшись в кресло, стоящее справа от стола Адмирала, протянул руку за стоящими на отдельном подносе рюмке и початой бутылке крепленного амосека. – Не против если я составлю тебе компанию?

- Разливай.

Эпилог

Мир... А точнее, вся эта галактика постоянно испытывали убеждения Лорда Инквизитора Райна Флореста на прочность. Измена пустила свои мерзкие щупальца глубоко во все структуры богоспасаемого и возлюбленного Императором государства людей. Каждый губернатор, генерал, священник, мелкие инквизиторы, магистры Астартес, магосы Механикум, вольные торговцы, аристократические и рыцарские дома — все они думают, что точно знают, как для Империума и для человечества будет лучше. И абсолютно каждый считал своим священным долгом подергать на себя одеяло управления галактическим сверхгосударством, не оглядываясь на лордов Терры, Императора и реальные нужды Человечества. И к чему это приводило? К новым Ересям, и тому развалу, что сейчас творился в галактике, способному посоперничать с восстанием Архипредателя и потерей Возлюбленного всеми Императора!

Райн сидел в своем кресле, и сквозь узкое окно своей резиденции смотрел на безжизненную поверхность спутника, кружащего вокруг газового гиганта. Серый, пустой мир — идеальное место для того, кто привык видеть в людях только их худшие проявления. Три сотни лет службы в Ордо Еретикус научили его одному: доверие — это роскошь, которую Империум, находясь в столь плачевном положении, просто не может себе позволить. Каждая улыбка могла скрывать кинжал, каждое слово — ложь, каждый поступок — предательство. И всё это было припрпавлено заботой о людях… Как будто бы им вообще нужна забота!?

Последние триста лет и так были тяжелы для Империума, и его дающей трещины и накопившей огромные ошибки, громоздкой и не всегда эффективной бюрократической машины. Многочисленные комариные укусы, что не могли повлиять на весь Империум в целом, поражением за поражением постепенно доводили всё государство до медленного, и, что самое печальное, разрушительного и незаметного на первый взгляд коллапса. Количество мелких, незначительных на первый взгляд поражений начало переходить в качество. Потеря цепочек технологий и постепенная диградация знаний из-за потери миров Механикум. Перебои с продовольствием, недошедшее вовремя сообщение из-за потери наблюдательного форпоста… Всё было связано в хоть и барахлящую, но некогда рабочую систему, и когда варп-разлом разделил галактику, эта система наконец не выдержала перегрузки, и только Лорд-Протектор Робаут Жиллиман, целый Примарх, смог перезапустить её.

Но на долго ли? Инквизитор не знал, ведь все проблемы накопленные Империумом за десяток тысяч лет никуда не делись. А тут щеё появились не только новые враги, но и начали активизироваться старые. Сюда входили и неудачные крестовые походы, активизация мелких империй ксеносов, пробуждение гробниц некронов, всепожирающий рой существ, прозванных тиранидами (которых назвали по одноименному пожранному форпосту, что единственный смог передать сообщение о вторжении неизвестных ксеносов).

И вот, галактика за почти десять тысяч лет полноценной доминации людей постепенно начала переходить в новую стадию глобальных войн. Человечество начало терять свои позиции в Млечном Пути. А падение Кадии и развернувшийся громадный варп-шторм, прозванный Цикатрис Маледиктум, и вовсе поставили людской вид на грань исчезновения... Даже Святая Терра, тронный мир, на котором располагался и сам Император, или то, что от него осталось, подверглась атакам Кхорнитов, мерзких приспешников кровавого Бога Иматериума.

Но хуже всего были предатели... Будучи Инквизитором Ордо Еретикус, Райн уже устал отправлять на встречу с Императором так много возомнивших о себе людей, обличенных властью, мерзких мутантов, повстанцев, церковных служащих... Одним словом, еретиков.

С тяжелым вздохом, тихо вздохнув, мужчина, выглядящий максимум лет на пятьдесят, отпил травянистой таны из своей кружки. Горячий напиток обжег горло, но он почти не заметил этого — его холодный и цепкий взгляд, ранее цеплявшийся за мертвый пейзаж, теперь был прикован к помощнику — аколиту-дознавателю Генриху Свердлову, который и принес ему отчет об очередной планете, отколовшейся от Империума в столь суровый для государства час.

— Значит, и Астартес подверглись этому еретическому движению? — С привычной уже усталостью вопросил Райн.

— По донесениям, переданным астропатами, Рыцари Нова в своем полном составе присягнули на верность так называемому Объединительному Крестовому походу. — Ровный и сейчас лишенный каких-либо эмоций голос аколита раздался в покоях Инквизитора.

— Ты уверен, что твоя сеть не дала сбоя? Всё-таки астропаты так же подвержены влиянию Архиврага.

— Нет, Лорд Инквизитор. — Генрих покачал головой. — Но я думаю, мы должны проверить всё, связанное с этим Крестовым походом, и передать на Терру достоверную информацию. Лорд-Протектор Жиллиман должен знать о всех силах, что сейчас доминируют на просторах Империума Нихилус.

Аколит был прав. Отправившись в эту точку галактики от самой Святой Терры, Флорест взял на себя обязанность докладывать напрямую вернувшемуся к жизни Примарху обо всём, что происходит по эту сторону галактического разлома. И вот уже год, как он и его команда составляют доклад о масштабных переменах, что развернулись на просторах Сегментума Ультима.

— Верно... Что по остальным интересующим нас вопросам?

— Тау уже готовятся провести очередную волну колонизации. Их отбившийся осколок так же начал свой рост... И это несет не шуточную угрозу находящемуся рядом с их сферами расширения секторами Империума.

— Нам придется решить эту проблему… Я подумаю, над тем, что мы могли бы сделать, но и ты позже выскажешь свои мысли.

— Да, Лорд Инквизитор... — Генрих помедлил. — Я думал об этом, и мне видится отличной возможностью натравить силы Ефримии Блейкроуз на ксеносов.

— Посмотрим... Следующее...

— Гробницы некронов начали своё пробуждение в секторе Кальдера Тьмы.

— Это более серьезная проблема. — Райн нахмурился.

Кивнув на слова Инквизитора, Генрих, не дождавшись больше от него слов, продолжил:

— Ещё больше увеличилось количество активных псайкеров среди населения планет, что приводит к быстрому, лавинообразному распространению Ересей среди граждан.

— С этим бороться много сложнее. — Райн откинулся на спинку кресла. — Черные корабли не будут действовать в Империуме Нихилус. Они никак не смогут преодолеть Цикатрис Маледиктум и достичь Терры в вменяемые сроки.

— Разве нет других решений?

— Нет... Эти люди должны умереть во имя спасения и процветания человечества.

— Понимаю... — Генрих склонил голову. — Я распоряжусь, чтобы до всех, с кем мы сможем связаться, дошел ваш приказ.

Аколит уважительно кивнул, ощущая ту же великую печаль, что и его наставник, вынужденный проявлять такую жесткость во имя спасения человеческих душ.

— Дальше.

— Вторжение Тиранидов развивается слишком быстро. Даже по нашим каналам связи полностью отсутствует хоть какая-нибудь информация об окраинах Сегментума. Боюсь, что Империум окончательно потерял эти земли.

— Не прекращайте попыток связаться с нашими наблюдательными форпостами. — Голос Райна стал тише, но тверже. — Теперь нам не нужно экономить на ресурсе передатчика...

— Слушаюсь, Лорд Инквизитор. — И правда, экономить жизни несанкционированных псайкеров отныне было ненужно.

Сжигаемые в специальных устройствах, своим предсмертным психическим криком они могли связаться даже с самыми отдаленными участками галактики, что, однако, вело за собой смерть и расщепление самой души используемых как батарейки людей. Каждый такой сеанс связи был актом величайшего самопожертвования — и величайшего цинизма. Райн знал это. И принимал это, как принимал все остальные необходимые жестокости.

— Мы так же засекли аномальную активность сил Разорителя... — Генрих перешел к следующему пункту, и его голос стал еще более ровным, чтобы скрыть напряжение. — Есть вероятность, что его Черный поход начал переброску всех своих основных сил через рукава Нахмуда. Осада планеты Вигилус продолжается, и, боюсь, с её падением мы можем окончательно потерять весь Империум Нихилус, что в дальнейшем приведет нас к еще большим потерям.

— Данные на счет Абаддона точны?

— Насколько сейчас всё может быть точным, мой Лорд...

— Хмм... — Снова отпив таны, Райн глубоко задумался о предстоящем докладе.

Если они ошиблись, то начинающийся Необоримый поход Лорда-Протектора зря раздергает свои силы, прикрывая рукава Нахмуда от продвижения богомерзких еретиков... А если не сказать? Демонические силы и так имеют технологическое превосходство. Их космические корабли функциональней, их оружие делается по древним лекалам, и Темные Механикус не утратили своих компетенций в отличии от Имперских догматиков. А потому часто Империуму противостоит более технологически оснащенный враг. Допустить попадание такой огромной ресурсной базы в руки Архиврага Лорд Инквизитор не мог. Возможно, ему самому так же придется оказать помощь Вигилусу, наплевав на все проблемы, что сейчас есть в Империуме Нихилус. Иначе эта область галактики навсегда будет потеряна для людей.

— Инквизитор?

— Разоритель не должен овладеть этим стабильным проходом. — Райн поднял взгляд на аколита. — Стабильная связь между двумя половинами Империума не должна прерваться... Мы доложим Лорду Жиллиману всё, что узнали, и сами так же сделаем всё, чтобы не допустить худшего.

Прикрыв свои глаза, аколит утвердительно кивнул, будучи полностью согласным со своим учителем.

— Так же активизировались орки, Темные Эльдары и прочие ксеносы... — Генрих заглянул в следующий пункт своего отчета. — Начался очередной миграционный поток Хрудов. Мрази бегут от Великого Разлома на дальние рубежи галактики. Немало планет уже пострадало от их передвижения, и на их пути целый звездный кластер промышленных миров Механикум.

— Попробуем скорректировать их продвижение точечными ударами... — Райн задумчиво постучал пальцем по столу. — Но Хруды сослужат Империуму хорошую службу, приняв на себя основной удар тиранидов. Направить их миграцию в сторону одного из основных флотов-ульев было бы большой удачей.

— Людские потери от продвижения...

— Они будут много больше, когда до планет Империума доберутся Тираниды! — Прервал своего аколита Инквизитор. В его голосе не было гнева — только усталая, холодная уверенность человека, который уже давно принял эту истину.

— Я понимаю, мой Лорд. — Снова склонив голову, Генрих в гневе сжал свою руку в кулак, но поделать с решением Лорда Инквизитора ничего не мог... Он просто понимал, что этот жуткий старик прав.

— В целом наш отчет почти закончен, Генрих... — Райн сменил тон, и в нем впервые за весь разговор послышались нотки ободрения и даже теплоты, что древний старик испытывал по отношению к воспитываемому им с детства парню. — Империум Нихилус стоит, несмотря на все великие проблемы, с которыми здесь столкнулось человечество. Ордена Астартес в большинстве своем выжили и уже начали очищение миров... Ещё и этот Объединительный поход, с которым в целом не всё было понятно... Человечество не сдается, несмотря на нанесенный по нему сокрушительный удар. Теперь же нам просто стоит сделать всё возможное для дальнейшей стабилизации ситуации. Ты хорошо потрудился, и вскоре сможешь примерить на себя Инсигнию Инквизитора.

— Наставник?

— Я следил за твоими действиями последние пятьдесят лет. — Райн позволил себе ещё одну едва заметную улыбку. — Ты славно справлялся. И, несмотря на всё еще проскакивающее излишнее человеколюбие (хотя, наверное, даже благодаря ему), ты способен на жестокие, вынужденные поступки, это в нашей работе, к сожалению, главное.

Генрих молчал, переваривая слова учителя. Пятьдесят лет наблюдений. Пятьдесят лет, в течение которых он даже не подозревал, что его проверяют. И теперь — признание. Но вместе с ним — и осознание той тяжести, которую он так или иначе согласиться принять, потому что уже повидал ужасы этой галактики, с которыми каждый день приходиться встречаться не подготовленным и слабым духом людям.

***

Сгущенное покрывало мрака омывало границы помещения, поглощая свет от десятка сотен маленьких, светящихся, каждый своим цветом, кристаллов. Подобно звездам на небосводе прекрасных миров-садов, что Аэльдари поклялись защищать, не давая в обиду своих одичавших, привязанных своим естеством к планетарным духам, братьев и сестер.

Эльдрад Ультран любил это место. Он наслаждался, приходя сюда, обогреваемый светом нескольких тысяч отражений душ своих соотечественников, что доверились его воле и вверили великому ясновидцу свои прошлое, настоящее и будущее. Нет, Эльдар не был тщеславным. Он не наслаждался обманом взятыми трофеями. Он просто помнил и по-своему любил каждого из тех, чьи отражения, запечатленные в кристаллах, были внесены в его чертоги памяти.

С каждым он подолгу беседовал, обсуждая будущее и прошлое своего некогда великого Народа, что, к сожалению, вот уже больше десяти тысяч лет идет к своему закату. Кого-то он воспитывал как своих учеников и учениц, кто-то приходил к нему сам, прослышав о легендарном провидце, и неся с собой великие открытия или же беды... В одно время Ультран воистину мог считаться могущественнейшим из Аэльдари, и, если бы он хотел, имел бы власти и могущества много больше, чем Коморрский сиделец Асдрубаэль Вект.

Даже сейчас, когда большинство миров-кораблей не поддержало его позиции на союз с Инари (последователями зародившегося в варпе бога мертвых) и стремление пробудить самого Инейада, Эльдрад обладал целым сонмом могущественных, а главное — добровольных сторонников, что верили в то, что он приведет их некогда великий Народ к процветанию и возрождению, пусть даже и столь окольным способом. В чем сам Ультран уже не раз смог усомниться.

Сам Эльдрад Ультран прозревал будущее через варп. Интерпретировал его и пытался убрать с возможных путей грядущего воздействия потусторонних сущностей. Они уже помешали ему однажды, приведя всю галактику к долгому и кровавому конфликту. И именно здесь, в чертогах памяти, древнему ясновидцу думалось лучше всего... Он смотрел на мерцающий свет кристаллов, с каждым из которых, специальным ритуалом, была связана душа его сторонников, и лучше понимал, за что же именно он сражается. Это давало ему стимул вновь и вновь стараться разглядеть в грядущем мраке частицы света, выбрать наилучший для всего Народа путь.

Порой кристаллы гасли, принося в разум десятитысячелетнего Эльдара легкое, но уже давно ставшее привычным, и почти не трогающее его разум, смятение. Большинство звезд на небосводе этой комнаты давным-давно не горели своим ровным и успокаивающим светом. Чаще всего в этом оказывался виноват он сам, отправляя доверившихся и поверивших в него братьев и сестер на смерть во имя лучшего будущего их Народа. И Эльдары, несмотря на его неудачи, падения и самые настоящие ошибки... Как та, что он совершил, пытаясь предостеречь Фулгрима Фениксийца о предательстве сыновей Повелителя Человечества. Эта его оплошность стоила множества жизней Аэльдари и потерь даже миров-кораблей. Если бы он только был решительнее и осмелился на встречу с самим Императором... Но он не смог. Струсил.

Один из кристаллов мигнул, привлекая к себе взгляд видящего, чтобы тут же погаснуть, когда едва раскосые прищуренные черные глаза остановили свой взор на выбивающемся своим поведением камне. С силой сжав челюсти, перебарывая новую, правда, едва ощутимую вспышку боли, Ультран поднялся со своего места и, подойдя к камню, кончиком указательного пальца дотронулся до него, чтобы ощутить едва уловимую вибрацию.

Такого на его памяти не происходило ни разу. Камни обычно показывали окончательную смерть Аэльдари и не гасли, даже когда их телесная оболочка переставала существовать, а дух переселялся в камень души, что каждый из Высшего Народа носил с собой на протяжении всей своей жизни в страхе за то, что его душа попадет в Имматериум и будет пожрана ожившим пороком древнейшей из Империй разумных существ.

Этот же, хоть и погас, но не превратился в ничем не выделяющийся кусок кристалла. Он всё еще реагировал на воздействие Эльдрада и указывал на то, что та, на чью жизнь он был завязан, еще жива хоть кажется и находиться в крайне неприятном… Даже странном состоянии.

Отступив на шаг, Эльдар прикрыл свои глаза, едва касаясь течений Эмпиреев. Чувство тьмы, из-за которого он послал Маху Биэль-Тан в столь отдаленную от мира-корабля Ультве часть галактики, не пропало... Оно стало сильнее, укрепилось и окончательно скрыло от восприятия Эльдрада Ультрана целые области галактики, делая то, чего даже не смог сделать гигантских размеров варп-шторм, что разделил империю Монкей на два огромных, отрезанных друг от друга куска.

Но Маха была пока жива, а значит, её задание не было закончено, и она могла... Более внимательно посмотрев на начавший трескаться и оплавляться кристалл, в глубине которого разрасталась черная дымка, стремясь заполнить весь его объем, Эльдрад покачал головой. Или всё же она не справилась, сама став жертвой этой аномалии. Рисковать другими своими союзниками Аэльдари не хотел, но теперь у него не было выбора. Он должен был начать действовать. И раз купировать эту ошибку восприятия собственными силами ему не удалось, то стоит обратиться к другим, более могущественным созданиям.

***

Ересь... Мерзкая, скользкая, столь заманчивая, раз уж он сам однажды чуть не пал в её лапы, но всё такая же ужасная, как и всегда. Священные последовательности были нарушены этими презренными созданиями, что одним только своим существованием выводили Магоса-доминуса Аклария Боулла из себя, заставляя снова и снова сбрасывать настройки психологического модуля, что пытался удержать эмоции древнего служителя культа Машины в узде, не давая сойти ему с ума от переизбытка впрыскиваемого прямо в кровь коктейля из гормонов, подвергающих чистый разум Магоса концентрированной ненависти.

Мерзкие предатели, чьи ноги никогда не ступали на поверхность Марса, смели отвергать постулаты древнего культа, и сметь не только прикасаться к ксенотеху и изучать его, но и снаряжать армии чуждыми Богу-Машине технологиями, что не были освящены божественным включением в древние модули стандартных шаблонных конструкций.

Доминус был направлен в эту область галактики самим Генерал-фабрикатором Марса. И вот уже сотню лет он приводил миры Механикум к общей для всех трактовке священного кода... Великий разлом, бесконечные войны — всё это прошло мимо него, хоть и заставило напрячь некоторые ресурсы для подавления восстаний, разросшихся в подконтрольном его флоту промышленном кластере Сектора.

Он не знал, что случилось с центром, но отсутствие постоянной связи не сильно влияло на его деятельность. Акларий был Магосом-доминусом и должен был нести ярость Бога-Машины на головы ксеносов и еретиков, посмевших осквернить дарованные Омниссией человечеству технологии. И карать других за то, что они касаются того, чего просто нельзя было трогать.

Мертвое тело посмевшего перечить Боуллу магоса, принесшего, как тому казалось, великую весть, знания и тайные технологии, было выпущено из удерживающих его механодендритов и упало на ферокритовый пол мануфакторума, чтобы тут же быть сожженным синей вспышкой из наплечного плазменного орудия, закрепленного на громоздком паукообразном теле Доминуса. Символ власти — силовая секира с выгравированными на ней символами культа — со звоном ударилась пяткой о пол. Тысячи строчек кода, направляемых магосом, тут же наполнили всю систему связи Механикус на планете, подконтрольной фабрикатору.

Армии и флоты приводились в боевую готовность. Скитарии, электрожнецы и погонщики автоматонов начали прорабатывать погрузку сил подчиненных им Легионов на корабли, чтобы нести ярость Омниссии на головы еретического движения, осквернившего своим существованием связанное учение Марса.

Акларий Боулл никогда не договаривался со своими врагами. Он не искал компромиссов, и это же позволило ему дослужиться до столь великой должности в жесткой иерархии Марсианского культа. Он просто был нужен Магосу-Фабрикатору, а когда надобность в нем отпала, был сослан на задворки галактики... Конечно же, сам он думал о своем назначении несколько иначе и искренне верил в то, что делает нужное и праведное дело, истребляя отринувших учение Марса неверных.

Магос дернулся всем телом. Механические паучьи лапы сделали несколько отшагов, удерживая платформу от падения. Голова (или же то, что когда-то было ею, а теперь же являлось нагромождением уродливой угловатой аугментации) поднялась вверх, выхватывая в черном смоге мануфакторума вспыхнувшую яркую точку, что некогда была кораблем убитого Доминусом жреца, которого он своей властью, перед тем как умертвить, лишил сана... Жаль, что этот корабль не удалось захватить. Теперь выискивать зараженные еретическим учением системы будет намного сложнее.

Но Акларий с безупречностью близкого к идеалу служителя культа Машины уже просчитал возможное движение корабля еретика и был готов нести возмездие истинных служителей Омниссии на головы ренегатов. Да и даже если на уничтожение этой ереси нужно будет потратить сотни лет, Магос был бы доволен — ведь он получил явный знак от Машинного бога, пославшего ему этих еретиков... Уничтожение столь явной ереси дарует Акларию Боуллу новое место в Иерархии и, возможно, даже сподвигнет верховный совет вернуть его на Марс, дабы наградить столь отличившегося в делах Доминуса.

Его паучьи конечности заскрежетали по металлическому полу, когда он развернулся к выходу из мануфакторума. Там, за стенами этого промышленного кластера созданного по всем лекалам великого учения, его ждал флот… В скором времени миры посмевших осквернить взор Бога Машины еретиков, запылают ярким всепожирающим огнем возмездия. И только ядерный пепел останется от их жалких совершений.