Искупление

Глава 1

- Господа! Господа! Подходите! Покупайте! Артефакты Древности? Пожалуйста! Чудесные посохи? Запросто! Холодное оружие? У меня есть все! – кричал старик-купец, зазывая людей посмотреть на свой высококачественный товар. И с ним было тяжело не согласиться - вокруг его палатки стояли десятки телег с самыми разнообразными товарами изо всех уголков Мироздания: начиная от артиллерийских орудий, и заканчивая простым по форме, но не простым по материалу ятаганом. Вокруг витали запахи новизны, но вот денег у местного населения в приличных количествах не водилось. Потенциальные покупатели просто смотрели. Всех привлекали элегантные мечи и расписные рунические топоры, полированная броня из самых экзотических материалов и украшения, достойные королей. Но никто даже не смел приблизиться к дальней стойке, на которой висел огромный черный меч. Все сторонились и боялись не только подойти к нему, но даже взглянуть на этот пережиток темного, беспокойного, прошлого.

Старик всё продолжал кричать и зазывать новых клиентов. И он мог продолжать успешно это делать, если бы его меткий на платежеспособных клиентов глаз не разглядел в толпе рыцаря. Он сверкал своими роскошными вычурными доспехами, разжигавшими пыль в дряхлом сердце торгаша. Будучи не в силах сдерживать свой порыв, старик набрал в легкие воздуха и крикнул изо всех сил:

- Сэр рыцарь! Вижу, вам пригодится хороший клинок! Не хотите подойти и посмотреть?! А может быть вам нужны исцеляющие эликсиры после тяжкого боя? Такие есть только у меня! С Восточного Континента привезены!

Рыцарь, услышав слова старика, обернулся на окрик, издав лязгающий металлический звук, и не меняя серьезного выражения на лице пошел прямо к нему, сверкая своими доспехами. Солнце отражалось от нефритовых переливающихся чешуек, заменявших кольчугу, и еще сильнее отбеливало белые костяные элементы доспеха, достаточно прочные для того, чтобы выдержать удар взрослой виверны. Вот только сэр-рыцарь при ближайшем рассмотрении разочаровывал своим помятым видом: чешуйки осыпались, металлические пластины погнулись, а кости, где они еще остались, раскрошились почти в муку. Да и оружие у него совсем отсутствовало.

Однако толпа все равно расступилась, освободив рыцарю путь и позволив ему подойти к старику. Когда же потенциальный клиент грозно нахмурился, свысока смерив старика презрительным взглядом, все в тот момент почувствовали, как воздух отяжелел на столько, что легкие с трудом его впускали. Однако старик в отличие от всех остальных, все-таки смог выдержать, не получив особого вреда – он лишь опешил и замер, в оцепенении.

- Что же ты можешь мне предложить, старик? – вдруг сказал рыцарь достаточно дружелюбным тоном, не меняя выражения лица. К счастью, атмосфера сразу же разрядилась, позволив всем вокруг расслабиться, облегченно выдохнуть и продолжить заниматься своими делами.

- А-а… Сейчас-сейчас! – проговорил перепуганный старик заплетающимся языком, разворачиваясь к своим товарам. Он собрался с силами и стал предлагать самое лучшее оружие в своей лавке: сабли, короткие мечи, топоры – все, что только было. Рыцарь, слушая старика, пару раз зевнул от скуки, ведь ничего интересного не нашлось, но потом его взгляд упал на огромный черный меч, который больше напоминал огромную металлическую плиту, чем какое-то нормальное оружие. Гарда отсутствовала, а рукоять составляла одно целое с мечом, напоминавшим огромный кухонный нож для мяса. Нормальный человек не смог бы его даже поднять. Однако рыцаря это странное оружие очень сильно заинтересовало.

- Старик. Что за оружие? – сказал он, указав на стойку с этим темным отголоском чьего-то прошлого.

- О-о-о! Вижу, вам нравится потяжелее! Он попал ко мне в руки очень давно, и с ним связана длинная история! Если вы хотите, могу рассказать историю его попадания ко мне!

- Что ж, - усмехнулся рыцарь, почесав подбородок смятым шипом на костяшке латной перчатки, – рассказывай! Мне очень интересно узнать, как это оружие попало к тебе!

- Что ж… – начал рассказывать старик, нахмурив свои седые брови, укрывшие глаза. - Все началось с заварухи в «Сорванной Жбашне»!

Глава 2 «Великий раскол»

В уютном помещении какого-то кабака веселилась толпа народу. Каждый занимался своим делом, которое, если так подумать, для всех общее – веселье, получение удовольствия от жизни постоянные разговоры, сплетни и ввязывание в абсолютно бесполезные и безосновательные споры. Процветать всему этому помогали напитки, мутившие рассудок, разжигавшие нутро, словно раскаленные угли, раздуваемые мехами в кузнечном горне, а также женщины, выбравшие путь саморастления. Всю эту толпу объединяло общее счастье, прерываемое лишь иногда – да и только в тех случаях, когда кто-то, слишком сильно развеселившись, начинал буянить. Но тогда те, кто оказывался посильней, просто, но очень эффективно успокаивали его, выкидывая тело с переломанными костями наружу, в ледяной холод лютующей зимы.

Однако посреди всего этого веселого неконтролируемого хаоса выделялись две фигуры, не участвовавшие во всеобщем веселье. Они сидели посреди всего этого беспорядка, замерев в позе Мыслителя, напрягая все извилины и используя все свои силы, чтобы не уступить друг другу. Один из них, двухметровый мужчина, бледный, как мел, и мускулистый, словно герой из скандинавских легенд, носил не вязавшиеся с его внешностью оранжевые пляжные шорты и черную водолазку с закатанными до локтей рукавами. Длинные седые волосы доставали ему до плеч, бросая на лицо тень, не дававшую оппоненту читать что-либо по его мимике, и придавая еще большее сходство с героем легенды.

Напротив сидел низкорослый, немного с излишним весом, мужчина. Он спокойно сидел на своем стуле – деревянной бочке, положив голову на маленький кулачок, но чувствуя себя вполне удобно. В отличие от его противника, которому пришлось согнуться в три погибели, чтобы они могли находиться лицом к лицу. Его одежда… Роскошные меха, кожа давно исчезнувших существ, нить, которую сделали из человеческой крови – возможность увидеть эту роскошь уже можно считать достижением, равносильным героическому поступку, не говоря о ношении такого сокровища.

Эти два существа сидели друг напротив друга, пытаясь выиграть в игру тактики и мыслей – шахматы. Они не обращали внимания на всеобщее веселие и не замечали ничего, кроме малейших движений своего оппонента. Даже дыхание находилось под их полным контролем лишь для того, чтобы не выдать любую мысль или намерение. Но оба игрока идеально владели собой, наделяя свои лица мимикой бездушной куклы и каменной глыбы, и не моргая смотрели в глаза друг другу.

Но все имеет свое начало и конец… В итоге, так и не сдвинув ни одной фигуры, низкорослый мужчина одним движением руки раздавил стол вместе с шахматной доской, а затем, надув на своем широком лбу пару десятков жил, процедил сквозь зубы:

- Обманщик.

Мужчина, игравший с ним, разогнулся, издав такой громкий и протяжный скрежет, как будто у него под кожей не было костей, а лишь внутренние кожаные ремни терлись друг о друга. После этого он плавно поднялся над полом, из-за чего могло показаться, что тело плыло по воздуху, широко расставив руки, в знак своей непричастности. Но его низкорослый противник чувствовал, что что-то произошло нечестно. Ходящее произведение искусства пнуло перед собой воздух, но произошло это как-то медленно, как под водой. Вот только седого мужчину, успевшего когда-то облачиться в белоснежные доспехи, напоминавшие драконье тело, бросило прочь из таверны после одного этого движения, словно стрелой выстрелили из кабака.

Проволочившись по земле до тех пор, пока тело не налетело на что-то прочное, и оставив после себя оплавленную борозду с примерным радиусом в десяток метров, мужчина в белом поднялся, отряхнулся, а затем широко улыбнулся, как какой-то джокер с игральной карты. Он постучал по препятствию, вызвав гулкий металлический звон, и улыбнулся еще шире. Но улыбка резко исчезла при появлении его противника по шахматам, который появился из-ниоткуда, сразу же схватив его за голову и ударив о металлическую плиту, чуть не расплющив противника по земле. Седой после такого удара обмяк, медленно сполз по стенке на землю, безвольно опустив голову. И вдруг из всех щелей его доспеха брызнула кровь, после чего мужчина в белом вскочил, замахнувшись.

- Прочь из моего Королевства! – прогремел низкорослый мужчина, ударив прямо в живот тому, кого он назвал «Обманщиком».

Когда же кулак соприкоснулся с телом седоволосого, эта маленькая ручка вызвала настолько мощную ударную волну, что земля в огромном радиусе раскололась и начала осыпаться, образовывая глубокую многоярусную яму. Вся эта сила буквально расщепила седоволосого, подняв такой оглушительный гул, словно кто-то ударил по огромному металлическому колоколу.

Когда же шум затих, а вся пыль улеглась, коротышка увидел, что яма, которая образовалась после его удара, почему-то получилась ополовиненной, а с той, уцелевшей стороны, блестела колоссально-огромная, идеально-ровная черная металлическая плита.

- Проклятый Слепой, - пробасил роскошно одетый мужчина, нежно стряхивая с плеча крошки земли. – Опять забыл, что нельзя играть с ним в гляделки…

***

Спустя пару дней после чрезвычайно скандального и нашумевшего события, в обоих смыслах этого слова, в кабаке «Расколотая Жбашня», уже во всю обсуждали прошедшую драку и ее последствия. Кто-то жаловался, что слишком плохо подрались, кому-то не понравилась сама драка – мол, «шуму» мало, а кто-то вообще хотел посмотреть на окончание их игры. И вот, когда об этом событии совсем забыли, произошло другое, взбудоражевшее мир сильнее «Знатной зарубы».

Это событие, произошедшее на южно-западном континенте, именуется «Великим Расколом», разделившим изначально один единый континент, на котором обосновалось два равноправных государства – Онорис и Парвифисентия, каждое со своими правителями, законами и принципами, имеющее над собой лишь Короля и его Вассалов.

Оба государства являлись противоположностями друг друга – Парвифисентия, носившая красные цвета, отличалась своим агрессивным милитаризмом и легкостью принятия радикальных решений. Своим символом они избрали красного орла, расправившего могучие крылья. В тоже время, государство Онорис решало проблемы не так радикально, искало обходные пути, шло на уступки и придерживалось демократических взглядов. Своим символом они избрали сову, окрашенную в синие цвета.

При том, что взгляды этих государств ника не совпадали, государство Парвифисентия, стремительно набиравшее силы, не имело никаких причин для конфликта с соседом. Оно обладало более плодородными землями, большей территорией, и вообще во всем превосходило Онорис. Что же останавливало Парвифисентию от поглощения своего слабого соседа? Лишь один факт - оба государства управлялись двумя старыми товарищами, которые хоть и разошлись во взглядах, не смели нападать друг на друга. До того момента, как у обоих государств сменились правители. Два старых товарища, проживших долгую счастливую жизнь, и построившие свои собственные государства, без вести пропали в один день, не оставив о себе только воспоминания и королевские покои, забрызганные кровью. Эти известия погрузили весь континент в состояние шока и паралича. Остановилось какое-либо производство, люди забылись и просто тупо смотрели в сторону замков своих правителей, словно бы став отражением друг друга. Но затем пришло осознание, повергнувшее континент в разруху и полнейшую неорганизованность. Люди направились в столицы лишь для того, чтобы подойти к вратам, порезать свою руку и оставить на земле несколько капель своей крови. Так люди провожали своих правителей, на смену которым пришли новые, молодые и неопытные. Онор Второй пошел в своего отца – он был вполне спокоен и уравновешен, хотя иногда все-таки подчинялся эмоциям и сдавал позиции. Но народ любил и поддерживал его. Чего нельзя было сказать о Парви Втором, прозванным впоследствии, Безумным. Являясь сыном своего отца, он унаследовал лишь его крутой нрав и суровость, растеряв где-то в утробе матери всю ту честь и справедливость, позволившую его отцу построить Парвифисентию. Парви Второй, следуя лишь своим прихотям, первым же указом объявил войну Онорису, запретив Королю вмешиваться в их дела.

Кто же тогда такие «Король» и «Вассалы», если они не участвуют в этом конфликте? - спросите вы. Ответ очень прост. Это те, кто отвечает за соблюдение определённых порядков и поддерживает более-менее стабильное положение на континенте. У каждого есть своя роль. Задача Короля – помогать своим подданным в особо катастрофических ситуациях, решать споры между высокопоставленными личностями и предотвращать природные катаклизмы. Без права принимать ту или иную сторону в политическом конфликте, а также предотвращать войны внутри континента до тех пор, пока это не начинает выходить за границы его сферы влияния. Тогда и только тогда Король и Вассалы имеют право на силовое вмешательстао и предотвращение развития этой проблемы. А каким же таким образом один Король способен решить континентальный конфликт? Все благодаря доблестным слугам, что присягнули ему на верность, и получившие в награду, если уже не имевшие какие-то сверхчеловеческие силы и возможности. Они-то и решают все через силу. Вот только действительно сильных, достойных своей силы Вассалов настолько мало, что их можно спокойно пересчитать по пальцам одной руки, ведь большинство - просто толпа алчных, жаждущих силы головорезов, не имеющих никаких понятий, вынужденных исполнять клятвы, данные на своей собственной крови.

Так что же за Великий Раскол? Почему он случился, и как вообще до него дошло? Эта катастрофа случилась во время самого крупного конфликта между государствами Онорис и Парвифисентией. Две огромные армии, последние и самые большие силы с обоих сторон континента, собрались в одном месте, чтобы начать решающее сражение. Сражение, которое сделает своего победителя правителем всего континента. Оно проводилось посреди континента - там, где буйнорастущей растительности почти не было, а земля считалась наиболее ровной из всех земель.

Солдаты стояли в нетерпении, ожидая момента, когда командиры дадут команду, и начнётся долгожданное сражение. Офицеры сжимали вожжи своих коней, рыцари и наемники с добровольцами, сражавшимися за идею, разминали руки, топтали землю, переминаясь с ноги на ногу; хрустели зубами и жадно впивались голодными до крови глазами старые вояки. Когда прошло около часа, многие начали терять самообладание, понимать, что многие не выживут, и чувствовать надвигающуюся неизвестно-откуда опасность, пока застоявшуюся тишину не разорвал протяжный низкий гул командных горнов, призывавших к сражению. Они прогремели на всю округу, приведя армии в боевую готовность и перепугав птиц, гнездившихся на деревьях, как какие-то негласные наблюдатели. Но первый отзвук горна лишь оповещал о готовности к сражению. Все ждали второго, зовущего в бой. Но не долго ждали его бойцы. Когда горн протрубил во второй раз, земля задрожала из-за сотен тысяч воинов, бросившихся в долгожданный бой.

Первой вперёд вырвалась конница, столкнувшаяся и положившая основание горе трупов, которой предстояло ещё вырасти. Затем, прорвавшуюся вперед конницу встретили пикинеры, поддерживаемые простой пехотой. Они-то и добили оставшихся всадников. И вот настал момент для самой сочной части сражения – пехота спешила, чтобы присоединиться к всеобщему кровавому пиршеству. Они кричали боевые кличи, поднимая над собой оружие, клацали зубами, хотя еще совсем недавно многие из них вели спокойные беседы у костра. О том, как они не хотят этой войны, о том, как их заждались жены и дети… В тот миг, когда армии почти пересекли преграду из мертвых коней, земля задрожала еще сильнее, и на нее с небес обрушилось маленькое тельце, вызвавшее ударную волну, что раскидала всех, кто подошел достаточно близко к центру сражения и раздавив тех, кто уже оказался в самой его гуще.

Когда же пыль улеглась, а присмиревшие воины немного осмелели, они увидели невысокого мужчину, одетого в роскошные одежды. Того самого, устроившего когда-то нашумевшую на весь мир драку у «Сорванной Жбашни». Он отряхнулся от пыли, погладил лысую и квадратную, словно камень голову, а затем собрался что-то сказать, но его прервал один из рыцарей:

- По какому праву ты вмешиваешься в нашу битву?! – воскликнул этот немолодой на вид мужчина, который был одним из командиров Парвифисентии, больше всего жаждавший этой битвы. Его с ног до головы покрывала кровь, а меч уже немного потрескался из-за постоянных ударов. – Покинь это место!

- По какому праву? – спокойно переспросил мужчина, который, вместо того, чтобы покраснеть от гнева, как все нормальные люди, наоборот посерел, уподобившись камню, а затем шумно набрал в легкие воздух через нос и заговорил; и голос его принадлежал огромному гиганту, а не маленькому человечку, не вызывающему никакого страха: – По праву сильного я вмешиваюсь в эту бессмысленную битву!

После этого мужчина топнул ногой, тотчас расколов поле сражение пополам. Трещина начала разрастаться, становясь все больше и больше, пока вся поляна не разделилась на две равные половины, после чего все затихло. Деревья, окружавшие эту поляну вырывало с корнями, а птицы падали с небес. Когда же катастрофа прекратилась, воцарилась тишина. Затишье, выдержанное лишь из прихоти, прервалось вновь раздавшимся грохотом, превзошедшим предыдущий в десятки сотен раз.

- Горы! – прокричал один из рыцарей, увидевший, как горы, окружавшие эту поляну с двух сторон, раскололись пополам. Затем твердь земная содрогнулась еще раз, чтобы потом разверзнуться одной колоссальной всепоглощающей бездной, без остатка пожравшей обе армии.

Это событие и назвали «Великим Расколом», у которого не было причин – лишь последствия. Ужасающие, кошмарные последствия, унесшие тысячи жизней. Континент, считавшийся когда-то единым целым, разделился на две половины, между которыми пролегло море. Но, добавляя еще больше горечи к одной этой катастрофе, одна из половин континента, принадлежащая Парвифисентии, оказалась беззащитна против пылающих западных ветров, уничтоживших почти всю растительность на континенте и превратив когда-то плодотворные земли в бескрайнюю пустыню. В то время как Онорис остался не только невредимым, но вступил в эпоху расцвета. Однако каждое из государств получило по своей половине континента. Онорис, проигрывавший большинство сражений и находившийся в бедственном положении получил по своим заслугам, когда доминирующий и воинственный Парвифисент, нарушивший когда-то установленный мир, пришел в упадок.

Пришло время мирных переговоров, к которым принудил обе стороны сам Король континента. Он назначил время и место переговоров в своем собственном городе, что находился в центре Артифисиума. Однако одной из многочисленных причин, затрудняющей переговоры, оказалось то, что два государства создали свои языки, забыв про Всеобщий, и никто из Онориса, кто знал язык Артифисиума, не хотел принимать в этом участие. К счастью, число людей, желавших помочь голодающим и вымирающим людям Артифисиума, превосходило недовольных числом и средствами. Единственной проблемой оставалось только то, что переводчик никак не мог найтись.

Так прошло несколько недель поисков, за которые в каждой деревне и городке вывесили объявления о том, что требовался кто угодно, знающий оба языка. Из-за таких задержек сам Король континента, не советуясь и не спрашивая чьего-либо разрешения, прислал двух своих Вассалов для сопровождения переводчика, которого в скором времени должны были обязательно найти.

В это время Король Онориса, выглядевший в свои молодые годы, как старик, пытался разбираться с обрушившимися заботами. Поддержка населения, оставшегося без мужей и сыновей; обеспечение доставки провизии на голодающие Парвифисент. И разбирательство с толпами людей приходивших каждый день к стенам его дворца, прося о помощи, но не смея поднимать бунтов. Онор Второй, названный по традиции в честь отца, поднял свои глаза, изможденные многими тягостями новой жизни на вестника, тяжело вздохнул, надавив пальцами на глаза, а затем прошептал что-то себе под нос и горько улыбнулся, дав понять одним властным движением руки о своей готовности слушать.

- Ваше величество! – сказал гонец, второпях пошедший в царские покои. – Пришли известия от Вассалов!

Глава 3 «Переводчица»

- Хендрикс, мне скучно! - начал в полу-зевоте один из всадников, когда кони замедлились достаточно для того, чтобы можно было говорить. Несмотря на то, что голос звучал несколько низко, он принадлежал женщине. Она носила шлем, под которым скрывались короткие светлые волосы, и тяжелые латные доспехи, сделанные на заказ настоящим мастером своего дела. На боку ее лошади висел огромный клеймор, несколько превосходящий хозяйку своими размерами. Его сделали из металла, напоминавшего по цвету серебро, но загадочно светящегося в темноте. Спешиваясь, Воительница могла носить его на специальном ремешке с прикрепленным к нему кольцом, который служил ей на протяжении многих лет. – Король сказал, что мы где-то здесь найдем Переводчика, но он ничего не говорил про развлечения!

- Не волнуйся, Габриетта, еще развлечешься, - спокойно ответил мужчина, к которому она обращалась. Его голос звучал, как у бывалого бойца – спокойно и бесстрастно. Мужчина носил такие же короткие волосы, что и у воительницы. Однако одеждой ему служила кожаная куртка, усиленная металлическими вставками, такие же штаны, которые, не смотря на их прочный вид, не стесняли движений, а за спиной висел длинный лук, очень похожий на спортивный, и колчан, наполненный различными стрелами. Видимо, он был Следопытом.

Всадники, которые выглядели, как самые настоящие родственники, и которые на самом деле ими являлись, спокойно вели беседу, игнорируя окружающую их толпу зевак и попрошаек. Они проезжали через какую-то захолустную пригородную деревеньку, которую даже на карте не отметили. Деревня – три домика и небольшая забегаловка, где останавливались проезжающие путники. Ничего больше, идиллия – все друг друга знают, все друг другу доверяют и помогают. Единственная проблема для путешествующих Вассалов – абсолютное незнание языка Онориса. Они слышали голоса встречающих их людей, ощущали их эмоции, но понимали лишь интуитивно.

- Надо остановиться, - сказал Хендрикс, спешиваясь около кабака и привязывая свою лошадь к веранде. Запахи сырой земли и скошенной травы встретили их еще на въезде в поселок, но стоило ему спешиться, как они усилились, больно ударив в нос. Следопыт зажал нос и пошел к дверям таверны, пытаясь не вслушиваться в невнятные приветствия деревенских. – Жди здесь.

Когда Хендрикс подошел к мощной дубовой двери, он сглотнул, почувствовав необъяснимую опасность, исходившую оттуда. Что-то очень сильное и жуткое скрывалось за этой дверкой, отталкивающее посетителей… Но другого выбора не было. Следопыт потянул на себя ручку и буквально впрыгнул во внутрь, напрягшись всем телом и обострив чувства. Вот только никакая опасность его не встретила, никаких монстров и чудовищ – просто обычные люди, собравшиеся вечером отдохнуть и поговорить о событиях прошедшего дня. Странным лишь показалось лишь то, что все они говорили на знакомом Хендриксу наречии. Более того! Он совершенно точно слышал их голоса, понимал слова и фразы, как будто они были для него родными! Вот только, читая по губам, становилось ясно и понятно, что они говорили на языке Онориса. Следопыт не поверил тому, что видел. Он медленно попятился, покинул кабак, и, все еще слыша голоса из кабака, осознал то, что опять не может их понимать.

- Что случилось? – спросила Габриетта, собираясь слезть с коня и пойти брату на помощь, несмотря ни на что.

- Ничего, - коротко бросил тот, опять окунувшись в шум кабака, ставший различимым, только он пересек порог.

Хендрикс, не понимая ровным счетом ничего, подошел к стойке, сделанной из трех бревен – двух пеньков и большой доски, а затем обратился к женщине, стоявшей за ней. Это была мощная с виду и сильная нравом женщина, про которую все говорят «она и коня на скаку остановит и в горящую избу прыгнет!», но на самом деле являющаяся существом тонкой душевной организации и обладающая чувствительным хрупким сердцем, защищенным грудью. Вот именно такая женщина встретила Вассала, протирая до блеска деревянную кружку.

- Сначала деньги, потом выпивка, - грубо сказала трактирщица, зыркнув с высоты своего роста на невысокого Следопыта. Тому и вовсе показалось, что она гигант, приехавший с северных островов. Но, вспомнив о своей цели, Хендрикс прикрыл глаза и спокойно сказал:

- Нам надо переночевать. Крыша над головой и постель. Больше ничего.

- Ммм… - задумалась женщина, нахмурив пушистые брови и надвинувшись на посетителя. – Мест нет… Но… Мирааа! – вдруг взревела она, заставив Хендрикса дрогнуть и невольно потянуться к луку. Он невольно обернулся и несколько успокоился – весь кабак испугался ее испуга, замерев за тем, что делал. – МИ-РАА!

Но все дружно пришло в движение, когда где-то из-за дверей раздался грохот падающей посуды, а затем дверца открылась, и оттуда вывалилась бедная, несчастная замарашка, с ног до головы вымазанная грязью. Настолько сильно вымазанная, что волосы неизвестного цвета посерели, а лицо, покрытое толстой коркой грязи, не представлялось возможным разглядеть. Да даже ее одежда, никак не соответствующая размерам, принадлежавшая, скорее всего, трактирщице, местами покрывала грязь и какие-то красные пятна. Замарашка же, увидев Хендрикса, радостно улыбнулась одними лишь зубами, а потом, как бы отвечая на вопрос в его голове, заговорила:

- Ма! Не кричи так - опять всех перепугала! Мы тебе не твои родные – нормально слышим… - изо всех своих слабых сил прокричала девушка, сложив руки рупором. Трактирщица, замолчав, пробурчала что-то и скрылась за дверью из-за которой появилась замарашка, которая дождалась, пока женщина-гигант уйдет, чтобы потом обратиться к гостям: - Вам надо переночевать? Мест и правда нет… - сказала она несколько грустно, но затем, взглянув и послушав что-то, как будто сидевшее у нее на плече, кивнула и вновь заговорила: - Но Вы можете остановиться у меня!

Шокированный и еще не пришедший в себя следопыт поначалу не понял, что сказала девушка, но затем он понял, что произошло, быстро развернулся и пошел за своей сестрой, заждавшейся его с конем. Та все еще сидела на коне, замерев от испуга и тревожными глазами встречая брата.

- Пойдем, - сказал Хендрикс, отвязывая своего коня и помогая сестре спешиться. Они подождали замарашку и последовали за ней, немного недоумевая из-за происходящей ситуации.

Домик Миры - покосившаяся и просевшая однокомнатная хатка из сруба, дышала на ладан, и лишь благодаря какому-то невероятному чуду продолжала стоять на окраине деревни, в самой глубокой низине, обдуваемой всеми ветрами. Когда-то свежие бревнышки сгнили, местами осыпались из-за сухости, а местами размякли из-за влаги; стены вообще никогда не красили и не чинили, а окна забили досками. Дверь… Только она выглядела хоть сколько-то нормально на всеобщем фоне – смазанные петли, чистый порожек и множество прибитых на гвозди листочков с обычными детскими рисуночками. Хендрикс, увидевший это, не смог сдержать улыбки, скривив уголок рта, также, как и его сестра. Видимо, эту замарашку очень любили местные дети, да и она их не сторонилась – маленький столбик у двери покрывали чьи-то красиво вырезанные имена.

- Проходите! - сказала замарашка, широко открывая незакрытую дверь, встретившую гостей сладкими запахами цветения, солнечным теплом, согревающим душу и тело, а также тлеющим огоньком, разведенном в печурке. – Простите, что так места мало – я вам свое место уступлю.

После этого она сначала усадила гостей за стол, разожгла в печурке огонек и, достав из подполья мешочек крупы, спохватилась и убежала, оставив Хендрикса и Габриетту в одиночестве. Те сидели и недоумевали – еще ни разу с ними не обходились так... гостеприимно, не зная перед этим, что они Вассалы. Но они все-таки пришли в себя, порадовавшись тому, что в Мироздании еще остались такие души. Решив скоротать время, они начали от нечего делать детально осматривать весь дом: две табуретки, сколоченные не женской рукой, подстилка из сухого сена, накрытого простыней, печурка, выдолбленная из камня каким-то энтузиастом и… Стены. Выглядящие совершенно новыми, но испещренные непонятными символами, словами, рисунками и именами, среди которых Хендрикс с трудом разобрал нормальные, принадлежавшие, скорее всего, детям, но и несколько странных и неразборчивых «Са…ль», «Ар…мм», и чей-то крылатый «палко-огуречевский» силуэт, окруженный полосами, походившими на солнце.

Пока брат и сестра все больше удивлялись убранству дома, постепенно начиная подозревать что-то неладное, Габриетта осознала, что спать тут смогут лишь двое. Так что они вышли наружу, чтобы дождаться хозяйку и поглядеть на рисунки, раздуваемые ветром, среди которых изобразили большую и страшную «Буку!», большой огонек, тянущийся ко всему своими когтистыми загребущими руками… и то, что скрыли рисунки.

- Поверить не могу, - прошептала удивленная Габриетта, увидев за разноцветными самодельными бумажками, изображавшими детские каракули, скрытый выжженный во всю дверь крест, пересеченный почти у самой вершины двумя широкими серпами. Они смотрели в противоположные стороны, имея разные размеры – верхний в два раза превосходил нижний по размеру.

Одного взгляда на этот символ хватило, чтобы заставить Вассалов ненадолго погрузиться в собственные мысли. Но, закончив думать свои думы, они вернулись в домик и заняли места за столом ровно в тот момент, когда к ним ворвалась замарашка с крынкой молока в руках и мешком крупы в зубах.

- Ыиниминеее! – промычала она сквозь зубы, но почти сразу опомнилась, поставив крынку греться у огня, а затем достав тарелки с деревянными ложками и котелок. – Извините! Я совсем забыла, что молоко еще вчера закончилось!

- Где ты будешь спать? – спросила Габриетта, снявшая шлем и поднявшая в удивлении тонкую бровь.

- Внутри два места, - заметил немногословный Хендрикс, повернувшись на самодельной табуретке к хозяйке домика.

- Ой, да не переживайте! – махнула рукой девушка, улыбнувшись одними лишь губами. Захотев почесаться, она втерла в щеку немного грязи, а затем замолчала, посвятив всю себя готовке. – Я на улице посплю! – сказала она, поставив горячую кашу на стол перед своими гостями.

Двое Вассалов, если бы они не сидели, упали бы на месте, услышав такие слова от девушки. Спать на улице. Когда по ночам буйнорастущая трава может оплести тебя с ног до головы. Если не убить. Хендрикс, чье предположение сразу же сформировалось в голове, спросил прямо:

- Все эти имена. Что они значат?

Девушка скорее всего налилась краской под слоем этой грязи, услышав слова Следопыта, но, совладав с собой и посмотрев по сторонам, мотнула головой и, уставившись себе под ноги, заговорила:

- Я… Просто… Это… Это имена тех, кто умер...

- Объясни, - холодно сказал Хендрикс, опуская руку на пояс к кинжалу и напрягаясь всем телом.

- Пропавшие дети, из этой деревни… Я записывала их, чтобы хоть где-то о них осталась память… - сказала она, еще сильнее опустив голову и замолчав, после чего последовали долгие неловкие секунды тишины. Замарашка всхлипнула, а потом резко встрепенулась и продолжила, отдаваясь целиком каждому слову, вкладывая в них душу, пылающую, как солнце: - Чтобы их не забыли, как забывают прошлое! Чтобы это не произошло! Потому что я их не забуду! Их нельзя забывать! Ведь пока я помню… Они живы…

Эти слова ударили Вассалов, как молния, парализовав и обескуражив их. Они застыли, продолжив неподвижно сидеть, не зная, как реагировать, что сказать и ответить… Ведь в самом деле с исчезновением памяти о ком-то, даже еще живом, его можно считать не то, что умершим, а даже не существующим. Вычеркнутым со страницы истории. Забытым и одиноким.

- Тогда ответьте, - сказал Хендрикс, поднимаясь и заглядывая в окно, где чернело солнце. Каждый раз, когда он видел это обыденное, ежедневное событие, ему становилось не по себе. Какое-то необъяснимое чувство беспокойства и страха охватывало душу при виде чернеющего солнца, излучавшего тьму, приходящую на место солнечного света. – Почему мы понимаем друг друга?

- Вы о чем? – встрепенулась девушка, выпрямившись по струнке и недоуменно уставившись на Вассалов. – Мы же говорим! Слова произносим!

- Да, но… Я наблюдал за вашими губами… и они не двигались характерно Всеобщему. Они вообще не говорили ни на одном из известных мне наречий. И тогда в кабаке… Все люди тоже говорили на одном языке…

- А! Вы про это! – махнула рукой разулыбавшаяся замарашка, как будто это не было чем-то удивительным. - Мне просто нравится, когда люди могут понимать друг друга! Можно дойти до душевного понимания, но это долго! А слова – самое простое и действенное, что может понадобиться для общения!

Хендрикс криво улыбнулся и посмотрел на свою сестру, которая пребывала в не меньшем удивлении, но плохо это скрывавшая. Они кивнули друг другу, после чего Хендрикс собрался с силами, положил руки на колени и заговорил:

- В таком случае, спасибо за еду и предоставленный кров. Вот только я буду ночевать на улице, а не вы.

Замарашка открыла было рот и подняла руку с оттопыренным указательным пальцем, чтобы что-то возразить, но закованная в сталь рука Габриетты, упавшая ей на плечо, не оставила другого выбора, кроме как согласиться. После этого она достала спальное белье, какое было, расстелила его и положила сначала гостью, а потом, дождавшись, пока та уснет, села за стол и уснула.

В то время как внутри домика воцарилась тишина, снаружи начиналось буйное шелестящее веселье. Хендрикс, предоставленный самому себе в гордом одиночестве, сел на лавочку и пытался заснуть, не обращая внимания на дикие растения, медленно приближающиеся к нему. Вскоре Следопыт дождался момента, когда они подберутся достаточно близко, а потом достал стрелу из колчана, висевшего на спине.

- Подходите давайте! Ползите ближе! ВЫ меня сожрете? - шептал Хендрикс, наполняя свой голос гневом и злостью. – Да я сам вас сожру, овощи вы дикие! Дава-а-айте-е-е!

После этого он взял с колен лук и поднялся. Заныла тетива, вспыхнул маленький красный огонек, заключенный в сфере, что крепилась на наконечнике стрелы, а потом ночное небо расчертил длинный огненный всполох, повисший в воздухе, как сигнальная ракета. Когда же огонек почти погас, он вдруг сжался в точку, но лишь для того, чтобы обратиться огненным взрывом, испепелившим всю растительность в округе.

- Наконец-то спокойно посплю, - улыбнулся Хендрикс, усаживаясь обратно на скамейку. После этого он надвинул на голову капюшон своего плаща и начал погружаться в глубокий сон без сновидений. Вот только заснуть ему так и не удалось. Какое-то чувство беспокойства, возникшее напротив дверей кабака, никак не хотело отпускать его холодную душу. Следопыт пытался отбросить эти ощущения, забыться и не думать, а в тот момент, когда у него это почти получилось, его ослепила ярчайшая вспышка солнечного света, пробившаяся сквозь закрытые веки. Воздух сразу же заполнили запахи жизни, а ночной холод сменился жаром дня. Вот только дышать этим воздухом почти не представлялось возможным. Лишь каким-то чудом Хендрикс смог очнуться ото сна, чтобы открыть глаза и увидеть огромное солнце, стоявшее прямо перед ним. Оно слепило глаза, едва не сжигая все сущее своим жаром, подавляло своей колоссальной силой, не оставляя надежды на спасение, но вместе с этим это светило не смело разгореться достаточно ярко для того, чтобы испепелить Следопыта, сидевшего у самого домика и видевшего сквозь ярчайший свет чей-то худой женский силуэт.

- Кто ты? – на выдохе прошептал Хендрикс, начав тотчас задыхаться и терять сознание, истратив последние частички воздуха в своих легких.

Силуэт лишь высокомерно улыбнулся едва различимой полоской губ, сделал шаг вперед, обдав растерянного внутри и спокойного снаружи Следопыта горчим воздухом, наклонил голову на бок и как-то двусмысленно улыбнулся, прошептав:

- Я – то, что будет причиной гибели этого континента… если вы не сбережете это дитя, - спокойно сказало существо, мягким, полным доброты голосом, после чего оно отступило и исчезло, не оставив и следа.

Хендрикс потерял сознание, так и не сумев ничего сказать. Он просидел на скамейке у домика до самого утра, бессильно опустив голову и выпрямив ноги. Утром его нашла проснувшаяся раньше всех замарашка. Та, очнувшись ото сна в том же положении, что и заснула, потянулась, посмотрела на Габриетту и вышла на порожек, протянув руки, чтобы восславить солнце. Это было самое прекрасное утро в ее жизни – солнце светило ярче прежнего, растительность, покрытая утренней росой, отступила, а встревоженные птицы успокоились и теперь пели песни понятные только им. Но затем все омрачило полумертвое тело Хендрикса, которое замарашка обнаружила, стоило ей только отвести глаза от солнца. Его одежда немного обгорела, а кожа получила слабые ожоги, которые уже почти что прошли, но это все равно перепугало хозяйку дома.

- Проснитесь! – прокричала замарашка, набросившись на Следопыта и начав его трясти за плечи. – Прошу, не умирайте! Я даже вашего имени не узнала! Меня вот Мира зовут! Так что очнитесь и назовитесь!

Девушка, осознав, что ответ получит не скоро, упала прямо перед сидевшим Хендриксом на землю и начала плакать. В этот момент в ее голове проносились имена всех, кто умер у нее на глазах. Дети, взрослые и старики – Смерть не пощадила никого из них. Но девушка больше не могла этого терпеть. Она сжала кулаки и, подняв на Следопыта глаза, проговорила:

- Вы же живы… Пожалуйста… Я все сделаю… только проснитесь…

И вдруг Хендрикс резко вздохнул, наполнив опустевшие легкие воздухом, и начал кашлять, вернувшись из земель, далеких от этого домика. Его глаза исказил испуг, а рот широко открылся, совсем как у рыбы, вдыхая живительный холодный воздух. Какое-то время мозг отказывался адекватно мыслить, нарушив приоритеты обрабатываемой информации. Все окружение, земля, воздух, голубое безоблачное небо – он рассматривал это, как главное, и лишь потом обращал внимание на кашлявшую замарашку и Габриетту, вышедшую из домика подышать утренней свежестью.

- Я – Х-хенд-рикс, - сказал Хендрикс хриплым голосом, прокашлявшись в кулак. – Вы поедете с нами?

- Д-да, - ответила дрожащая замарашка, обрывисто кивнув головой. – Куда угодно!

Глава 4 «Лунная ночь»

Я жил в глуши

Совсем один

И не с кем было говорить

И так болтал с самим собою

Пока мой разум не прогнил

По дороге, пролегающей на континенте, где пышные тропические джунгли переходят в водянистые болота, а трава растет настолько высоко, что соперничает в росте с обычными деревьями, галопом неслась большая группа хорошо вооруженных всадников с золотыми символами на белых доспехах. Каждого из этих пятидесяти всадников выбрали среди лучших из лучших в королевстве, которому они служили. И теперь они неслись, чтобы выполнить свою срочную миссию.

Отряд двигался по ночной дороге, которая вела к портовому городу. Со всех сторон их окружали деревья с растениями самых причудливых расцветок, форм и размеров. Они извивались и переливались при лунном свете, источали испарения, флюоресцировали или даже иногда выделяли токсины. Но всю экзотичность кислотных цветов портила гора, возвышавшаяся, как грозный часовой, в нескольких километрах от дороги. Она выглядела, как целостный кусок твердой породы, чем-то напоминая поднятую из земли тектоническую плиту, простирающуюся от начала леса, до видимого конца горизонта, угнетая мрачностью и одновременно поражая своей грандиозностью.

- Хендрикс, мне скучно! - начал в полу-зевоте один из всадников, когда кони замедлились достаточно для того, чтобы можно было говорить. Несмотря на то, что голос звучал несколько низко, он принадлежал женщине. Она носила шлем, под которым скрывались короткие каштановые волосы, и тяжелые латные доспехи, сделанные на заказ настоящим мастером своего дела. На боку ее лошади висел огромный клеймор. Оружие сделали из металла, напоминавшего по цвету серебро, но загадочно светящегося в темноте. Спешиваясь, воительница могла носить его на специальном ремешке с прикрепленным к нему кольцом, который служил ей на протяжении многих лет.

- Не волнуйся, Габриетта, еще развлечешься, - спокойно ответил мужчина, к которому она обращалась. Его же голос звучал, как у бывалого бойца – спокойно и бесстрастно. Мужчина носил такие же короткие каштановые волосы, как и у воительницы. А вот одеждой ему служила кожаная куртка, усиленная металлическими вставками, и такие же штаны, которые, не смотря на их прочный вид, не стесняли движений. За спиной у Хендрикса висел длинный лук, очень похожий на спортивный, и колчан, наполненный различными стрелами.

Всадники, которые выглядели, как самые настоящие родственники, спокойно вели беседу через еще одного их товарища, ехавшего между ними. Тот закутался в походный плащ и не обращал никакого внимания на происходящее вокруг. Видимо, он задремал, будучи убаюканным движениями лошади.

В скором времени отряд достиг той границы, где природа почти победила цивилизацию. «Почти» обеспечивала одна маленькая тропинка, проглядывавшаяся среди растений.

Как только кони приблизились к ней, они заржали и резко остановились, чуть не сбросив своих седоков. Все всадники, как по команде, спешились, вытащили оружие и приготовились почти что ко всему. Хендрикс взял в руки лук и стал осторожно озираться.

- Что произошло? – спросила Габриетта.

- Кони отказываются идти дальше, - сказал мужчина с офицерскими знаками отличия, пытаясь насильно сдвинуть упирающегося коня, словно это был осел. - Следопыт, - обратился он к Хендриксу.

- За нами погоня, - сказал тот, указав в сторону пройденного пути. Откуда у него взялась эта информация – известно только ему самому, но никто не решился оспорить. – Госпожа Мираэль, вам придется спешиться.

Хендрикс обращался к человеку, закутанному в плащ. Тому самому, через которого он вел беседу с сестрой. На самом деле это была девушка. Она кивнула и одним легким движением спрыгнула с лошади. При приземлении у нее чуть съехал капюшон, из-под которого показался седой локон. Госпожа Мираэль быстро его убрала, а затем протянула руку вперед и подошла поближе к Габриетте. В это же время Хендрикс сообщил все детали и рекомендации командиру отряда, а потом вернулся к сестре.

- Госпожа, нам придется доверить вас вашим солдатам. На некоторое время. И, прошу, будьте осторожны, - несколько взволнованно сказал он. - Пойдем, сестра.

После этого отряд начал пробираться сквозь заросли, а Хендрикс и Габриетта встали у границы леса в ожидании преследователей. Они вели себя абсолютно спокойно и расслабленно, словно им не грозила смертельная опасность в лице надвигавшегося противника. Когда же на горизонте показалась крупная туча пыли, брат и сестра достали из сумок шкатулки, открыли их, взяв оттуда по маленькой белой капсуле, и кинули содержимое себе в рот.

- Готова? – спросил Хендрикс у сестры. Та молча кивнула и обнажила меч, направившись прямо к туче пыли.

Тем временем отряд рыцарей на максимально возможной скорости прокладывал дорогу через густейшую лесную траву. Они то поднимались, то опускались, преодолевая все неровности ландшафта. Ведь местность, полностью состоявшая из ям, холмов и оврагов различной глубины, напоминала полигон, на котором когда-то проводились испытания оружия массового поражения – все эти кратеры чем-то напоминали последствия от взрывов снарядов разной мощности. К счастью, прочные доспехи тех, кто шел впереди, защищали от колючих и ядовитых растений, встречавшихся здесь, а все остальные помогали расчищать дорогу. Но порой попадались и агрессивные представители флоры, достигавшие нескольких метров в высоту. Вот только странным было то, что все эти невероятно опасные и озлобленные на все живое растения вели себя слишком спокойно, а представители местной фауны и вовсе не попадались, хотя ночь считалась их временем.

Лишь безоблачное ночное небо освещало все светом полной луны, заставляя опытных путников настораживаться еще сильнее, ведь полнолуние не предвещало ничего хорошего, затмевая всем привычное черное солнце.

Разведчики, продвинувшиеся вперед, через несколько километров натолкнулись на широкую бурную речку, преградившую путь. Дальнейшая разведка показала, что ее обойти не получится: с одной стороны возвышалась гора, а с другой протянулась на несколько десятков километров эта самая река. Мост, который еще совсем недавно был тут построен путем ужаснейших жертв, разрушило. Единственный путь – перебираться через реку. Вплавь.

Когда один из разведчиков пришел с такими вестями, командир стал выглядеть еще мрачнее. Он оперся головой на кулак и задумался, вынудив всех остальных ждать его приказа, но никто даже не смел пошевелиться.

- Срубите лес и сделайте плоты, - сказал командир после недолгого молчания. - Придется выдать свою позицию... Другого выбора у нас нет. Нам нужно переправиться через эту реку!

Разведчик отправился передавать приказ, и в скором времени по всему лесу стал раздаваться стук металла по дереву и сопутствующий ему треск падающих деревьев. В то время как рыцари собирали плоты для переправы, Мираэль сидела рядом с командиром отряда. Она всеми силами пыталась побороть усталость и не засыпала лишь благодаря усилиям воли. Вот только ей порой начинали мерещиться разные странные видения: то перед глазами мелькали красные беснующиеся огоньки, то вспыхивали золотые и черные вспышки света, за которыми следовали белые всполохи, то все вокруг окутывало красным туманом. Видимо, девушка ехала слишком долго, а отдыхала слишком мало. Потому-то у нее и начались галлюцинации.

Прошло всего десять минут с начала лесных работ, когда мерное постукивание прервал резко оборвавшийся человеческий вопль. И сразу же после этого тишину леса разорвал протяжный чудовищный рев, за которым последовал грохот чьих-то тяжелых шагов.

- Госпожа! – командир криком заставил девушку взбодриться и, схватив ее за руку, потащил к реке. Мираэль постоянно спотыкалась и падала, но она изо всех сил пыталась держаться, при этом прикрываясь плащом от веток, больно хлеставших ее со всех сторон.

Через несколько минут бешеного бега, они выбежали на поляну. Рыцари уже разделились на две группы: одни стояли в полной боевой готовности, а другие продолжали валить лес. Увидев своего командира, они схватились за оружие и встали в оборонительное построение, огородив полукругом весь берег.

Когда командира вместе с девушкой пропустили через живую стену, Мираэль вместе с еще несколькими рыцарями была схвачена и против их воли загнана на плот. Каждый из этих рыцарей всем сердцем желал защитить эту девушку, и никто из них не боялся отдать за нее свою жизнь. А встреча с чудовищем, что шло к ним из леса, ни капли не подрывало их боевого духа. Все хотели внести свою лепту в выполнение этой миссии.

- Госпожа, вы должны… Нет! Вы обязаны выжить! – крикнул ей вслед командир отряда. После этого он развернулся и, издав боевой клич, вытащил из ножен меч. Все солдаты приготовились и встали в ожидании надвигающейся опасности.

Приближающийся шум затих в сотне метров от берега, но когда плот уже достиг середины реки, луну закрыли появившиеся из-ниоткуда облака. И только после этого грохот вновь начал приближаться. Странным казалось то, что никто не слышал, как монстр прокладывал себе путь через огромные деревья, которые росли в самой глухой части леса – никто не услышал ни одного постороннего звука.

Какое-то время все слушали грохот приближающихся шагов, но потом к ним еще прибавилось низкое протяжное рычание, похожее на рычание волка. Когда же ситуация накалилась до предела, а ожидание превратилось в муку, нервы некоторых рыцарей начали расшатываться. И вдруг один из них дрогнул, отступив на шаг. Он хотел закричать, но крик застрял где-то в груди. Рыцарь лишь сумел указать куда-то вглубь леса. Все посмотрели в том направлении и увидели, как в темноте сверкнули два глаза-точки, горевшие безумным красным огнем. Их взгляд обескураживал и устрашал, заставляя даже самых бывалых и прожженных бойцов дрожать от страха. На какой-то миг свечение погасло, но вдруг сразу же появилось прямо у границы леса, обдав ураганным ветром весь берег, принеся с собой запахи дыма и крови.

Никто даже не увидел, как чудовище напало. Командир отряда, стоявший в центре построения, был раздавлен первым же взмахом. Второй удар разорвал почти всех солдат, оказавшихся в тот момент на берегу. Никто даже не смог ранить чудовище – стрелы и мечи проходили сквозь него, как через дым.

Лесное создание полностью сливалось с темнотой, не давая возможности определить ни его позицию, ни момент следующей атаки. В тот момент каждый рыцарь понял одну вещь – никто из них не переживет эту ночь. И в какой-то миг, один из рыцарей, то ли от страха, то ли от того, что он сошел с ума от боли – ему оторвало обе ноги во время первого удара чудовища - решил напасть на монстра с горевшей палкой, которую он выхватил из костра в замену сломанному мечу. Он бросил в чудовище головешку, отчего оно испуганно взревело и отступило. И все на какое-то время затихло.

- Это… нет!.. Нет, - пролепетал тот отчаянный рыцарь. – Они же вымерли…

Теперь рыцари стали вооружаться факелами, которых боялось это существо. Они срывали с себя шелковые рубахи, обматывали горевшие палки и стали ими размахивать, как дикари. Каждый из них, в этот момент, верил в спасительную силу Огня. Вот только они ошибались. Чудовище лишь выжидало момента для атаки. И когда он наступил, берег превратился в развороченное кровавое месиво.

И вновь воцарилась тишина, которую прерывало рычание разъяренного монстра и шум реки. Чудовище фыркнуло и поставило то, что у него можно было считать передней конечностью, на берег, раздавив единственный последний оставшийся источник света – уцелевший факел. На самом деле это существо не боялось огня, а просто не любило его. Постояв несколько секунд у берега, оно взревело и нехотя полезло в воду. В этот момент все, кто плыл на плоте, смогли различить черный силуэт огромных размеров. В длину чудовище достигало около двадцати метров, а в высоту пятнадцати. Вода с трудом доставала ему до локтей, а сильное течение никак на него не действовало.

Рыцари, плывшие на плоту, старались грести изо всех сил, но черная тварь двигалась слишком быстро, и в несколько шагов она должна была их догнать.

- Это… Черный, - прошептал один из рыцарей. – Не верю… Они же все давно вымерли! Они не должны существовать!

Когда существу оставалось пару шагов до плота, из-за туч выглянула луна, пролившая свет на происходящее. Чудовище, состоявшее из черного дыма, чем-то напоминало волка. Только передние конечности были почти, как у человека. Лишь длинные когти и грубая, созданная из дыма «шерсть», отличала его от нормального представителя человека разумного. Острые уши, прижимались к голове, а в пасти, полной острых, как бритвы, зубов, алела красная огненная бездна.

После нескольких секунд пребывания на свету, монстр истошно взревел и начал обращаться пеплом. Он попробовал добраться до плота, но правая лапа рассыпалась при первом же шаге, из-за чего чудовище упало в воду. Его огромная туша при падении подняла волну, которая опрокинула плот вместе со всеми пассажирами.

Мираэль унесло потоком воды, и спустя неизвестное количество времени, ее выбросило на берег. Она пролежала на песке до утра, пока лучики утреннего солнца не заставили ее сознание пробудиться. Дневное светило только выходило из-за горизонта, но оно уже обжигало своими светом и освещало чудесный лес.

- Девочка моя, пора вставать, - услышала Мираэль женский голос, исходивший отовсюду. Хоть он и звучал строго, его переполняла нежность и небесная доброта.

Мираэль очнулась и начала кашлять, очищая легкие от воды. Все ее тело ужасно болело, а солнце предательски пригревало, отчего уставшая девушка чуть не забыла обо всем лишь для того, чтобы поспать чуть подольше. Ей казалось, что несколько часов ее тело не сможет даже двинуться. Но ожидания очень часто расходятся с реальностью. Особенно в экстренных ситуациях. И экстренная ситуация наступила, когда через какое-то время Мираэль услышала голоса, доносившиеся из-за камня, который служил маленьким укрытием для потерпевшей. Это были люди из числа её преследователей. Как они перебрались на этот берег, или как они вообще здесь оказались – неизвестно, но факт оставался фактом: враги находились в нескольких метрах от несчастной девушки.

Совершив неимоверное усилие и сдержав стон, Мираэль с трудом поднялась. Все тело еще сильнее заныло от боли, а взбудораженное сердце изо всех сил закачало кровь. Девушка окинула пляж блуждающим взглядом, когда кто-то нежно потянул ее за руку. Но, как ни странно, рядом с Мираэль никого не оказалось. Она на секунду остановила взгляд на горном массиве, видневшимся у горизонта, и опустила глаза. Те черные скалы казались недосягаемыми. К счастью, рыцари в доспехах с синей символикой еще не обнаружили никого постороннего, так что у Мираэль была возможность уйти незамеченной. Поэтому она решила как можно скорее спрятаться в лесу.

- Ты должна выжить, – вновь раздался тот голос. Девушка открыла рот, чтобы облизнуть высохшие губы, и сделала пару шагов, чуть не упав обратно на песок. Она остановилась, перевела дыхание и сделала еще один шаг, сразу же наступив на предательскую ветку.

Рыцари всполошились и направились к источнику шума. Мираэль слышала их приближающиеся шаги. Её сердце стучало все громче и громче, а все тело охватила дрожь. Но вот у нее откуда-то взялась сила и энергия. Потерпевшая побежала в лес, вытянув вперед руки, спотыкаясь и царапаясь о ветки. Она слышала грохот подкованной обуви преследователей, их окрики, но Мираэль не останавливалась, даже когда растения до крови хлестали и жгли ее кожу.

Девушка пробежала с десяток метров, когда между веток стала проглядываться маленькая полянка, посреди которой виднелся человеческий силуэт. Вокруг него парили сотни маленьких светлячков, горевших бело-золотым светом. Хотя на самом деле это был раскаленный пепел. Мужчина стоял к девушке полу-боком. Его лицо скрывала белая маска, однако по ее краям можно показывались растрепанные седые волосы, достававшие до плеч. Его защищала странная, чудесная и фантастическая броня, напоминавшая тело легендарного, воспетого во многих сказках, древнего ящера. Руки защищали перчатки, ничем не отличавшиеся от когтистых лап дракона, а все тело покрывала мелкая блестящая белая чешуя, которая прилегала к его невероятно мускулистому телу настолько, что вырисовывалась каждая мышца. Эти доспехи блестели и отражали лучики солнечного света, из-за чего казалось, что доспех довели до белого каления.

- Прошу, помогите! – крикнула из последних сил Мираэль, почему-то решив, что это друг. Она бежала, не разбирая пути и руководствуясь этим человеком, как маяком в беспроглядной тьме. Поэтому-то она и не заметила, как незнакомец обернулся и, посмотрев на бежавшую к нему девушку, исчез во вспышке бело-золотого света.

Изможденная, израненная, трясущаяся от страха и холода Мираэль выбежала на поляну, где ее подвели ноги. Упав, она попробовала выдавить из себя хоть какой-нибудь стон. Но сил совсем не осталось, и ни одного звука так и не покинуло ее горла. Те крохи сил, что удалось почерпнуть из глубин возможностей, иссякли. Девушка попробовала подняться еще раз, но у нее не получилось даже сдвинуться. Все тело онемело и обмякло. Так, теряя сознание, Мираэль услышала странное шуршание, но потом в ее ушах зазвенело, как при контузии, а перед глазами все поплыло, после чего сознание начало погружаться в беспамятство.

- Добегалась? – противно раздался прямо над ее ухом противный смех, принаделжавший одному из ее преследователей. Его лицо обезобразил длинный шрам, протянувшийся от переносицы и до правой щеки. Убедившись в отсутствии каких-либо опасностей, и оглядевшись на предмет свидетелей, он протянул руку к плащу девушки.

- Помогите, - выдохнула Мираэль.

Как только она закрыла глаза, ее сразу же обдал сильный поток ветра, принесший запахи гари и дыма. Девушка потеряла сознание и очнулась, не зная, сколько времени прошло – все слилось в сплошной поток бредовых видений, кричавших и носившихся повсюду. Когда же ей удалось вновь увидеть свет, никого вокруг не оказалось.

Мираэль продолжала бороться со слабостью, до крови кусая язык и губы – лишь бы урвать еще несколько мгновений в мире живых. Когда же Король Сновидений оставил свои попытки забрать в свое царство девушку, он обратился за помощью к своей знакомой, Природе. Теперь Мираэль стали убаюкивать шум ветра, ласкающего листву, низкое и высокое заливистое пение птиц, но потом все затихло, будучи прерванным чьими-то легкими аккуратными шагами. Обладатель столь тихой поступи передвигался, как самый настоящий хищник. Он не сломали ни одной ветки и ни разу не издал больше шума, чем это могло быть возможно. Если бы этот «кто-то» передвигался не в полной тишине, его бы никто не смог услышать.

Погружаясь в глубокое беспамятство, Мираэль почувствовала сильный запах крови, пепла и гари, ударивший в нос, которые, однако, ни на секунду ее не испугали, и только после этого она заснула безмятежным сном.

Глава 5 «Житель леса»

- Сестра, ты ничего не видишь? – неестественно весело спросил Хендрикс, обращаясь к Габриетте, державшей его за плечо. Она отрицательно покачала головой, выругавшись по поводу того, что в принципе не может видеть из-за крови, засохшей у нее на глазах. Ее доспехи были наполовину сброшены из-за непригодности, а то, что осталось, превратилось в куски изрезанного и погнутого металла. Вся одежда, полностью пропитанная кровью, плотно прилипла к ее стройной, с ярко выраженными мышцами, фигуре, а на щеках появились странные красные вены.

Вскоре брат с сестрой вышли из кустов на недавно образовавшуюся тропу. Вот только выглядело это слишком неестественно – вроде и огнем жгли, но почему-то пламя не распространилось, а деревья не обратились в пепел. Все растения, сохранив свои размеры, полностью превратились в мрачные куски угля. Но обуглилась не только растительность, но и сама земля, сохранившая на себе чьи-то огромные следы. При этом в воздухе все еще витали запахи гари и дыма.

Существо, оставившее эти следы, передвигалось на четырех конечностях. Одни следы выглядели, как когтистые лапы какого-то ящера или другого животного с пятипалой конечностью. Они были настолько большими, что несколько человек, могло спокойно уместиться в них. А вторая пара следов напоминала пропорционально большие волчьи лапы. Невольно всплывал вопрос: как это существо, при таких огромных размерах, не повалило ни единого дерева?

Хендрикс закончил рассматривать следы и, прислушавшись, крикнул: «Вода!». Он ускорил шаг и довел свою сестру до берега реки, который ничем не отличался от тропы. Земля также выгорела и теперь выглядела так, словно ее вымели железным веником: все вокруг разворотило и разбило, а застывшая кровь плотным слоем покрыла мягкий золотистый песок. Повсюду валялись переломанные тела рыцарей.

- Тут пахнет смертью… и гарью с дымом, - сказала Габриетта, подозрительно потягивая носом. – Но пожара не было.

- Давай, мойся! - крикнул ее брат, толкнув сестру в речку. Воительница потеряла равновесие и упала в воду, но она быстро сориентировалась и принялась отчищать засохшую кровь.

В то время как Габриетта сдирала с себя куски брони, Хендрикс отправился исследовать место битвы. То, что он увидел не могло не радовать - смятые, как фольга, доспехи, разорванные тела – это была бойня. Погибшие носили гербы с золотой символикой, а это могло значить только одно - все они состояли в отряде, сопровождавшем Мираэль.

- Вот это да! Хотела бы я встретить здешнего монстра! – обрадовалась сестра следопыта, увидев всю картину. Она подошла к рыцарю без головы и, сняв с него шлем, начала искать голову: – Тебе они больше не понадобятся... Тебе они больше не нужны… Но ты еще не мертвец…

Хендрикс и Габриетта начали осматривать берег в поисках тела их госпожи, и с каждой секундой они становились все мрачнее и мрачнее. Следопыт, которого и раньше одолевали сомнения, в конце концов, схватился за голову и отчаянно взвыл. Он несколько секунд потерянно смотрел в никуда, проклиная все, всё и вся. Хендрикс и дальше стоял бы так, если бы его не окликнула Габриетта, указав при этом куда-то вглубь леса. Воительница смотрела на облако черного дыма, поднимавшегося над лесом.

***

Мираэль проснулась, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Она какое-то время блуждала взглядом по потолку старой хижины, сделанной из листьев и бревен. Ощущение чьего-то взгляда не исчезло даже после пробуждения, но стоило девушке пошевелиться, как ее обдало легким ветерком, и это ощущение сразу прошло. Мираэль села на кровати и, все также блуждая взглядом, поняла, что оказалась в какой-то хижине.

Скромное жилище выделялось абсолютно ничем. Окна - две скрещенные палки, умывальник, выдолбленный из бревна, и раковина из листа с дождевой водой. По размерам здание напоминало примитивную хижину два на три метра. Единственной странностью был крепкий запах свежей крови, исходивший снаружи, к которому примешивались запахи дыма и гари.

– Кто здесь живет? – мысленно спросила Мираэль. Она встала на ноги и тотчас упала обратно – слабость еще не ушла, а вчерашнее «самопреодоление» сильно перегрузило ее тело.

Не пролежав и секунды, девушка пришла в сознание. Она вновь поднялась, отделавшись потемнением в глазах и головокружением и, опираясь на дощатую стену, дошла до двери, которая и вовсе отсутствовала - лишь большой лист, похожий на пальмовый, закрывал проход.

Кое-как выбравшись наружу, Мираэль осмотрелась и, услышав шум воды, побрела к маленькому мостику, построенному на берегу реки, так же, как и сама хижина. При дневном свете река предстала совсем непохожей на то, что потерпевшая могла увидеть ночью – вода спокойно текла, поражая своей ровной гладью, которая серебрилась под лучами яркого солнца и играла водными бликами.

- Как же я сейчас выгляжу? - весело усмехнулась девушка, посмотрев на свое отражение в воде. – Столько дней в пути, да и без перерыва. Наверное, я грязная, как поросенок!

И в самом деле. Мираэль была с ног до головы испачкана грязью, да так, что если бы она легла в лужу, ее никто не заметил бы. Та часть волос, что не скрывало капюшоном, приобрела цвет засохшей грязи, а плащ и вовсе превратился в дырявый мешок. Потерпевшая несколько секунд смотрела на свое отражение, и когда она уже была готова подняться, кто-то со скрипом наступил на мостик у нее за спиной. Девушка быстро обернулась, приготовившись бежать в любую секунду, но стоило ей увидеть неизвестность, как весь страх почему-то исчез. Напротив нее, как кошка, сидело нечто, похоже на обитателя местных лесов.

Человек с телосложением, которому позавидовал бы любой атлет, не имел правой руки, а лицо заросло так, что разглядеть его не представлялось возможным. Его угольно-черные растрепанные волосы доставали ему до плеч, их, по всей видимости, ему кто-то стриг. Грубо и неровно, словно мечом срубали. Борода с торчащими из нее ветками, росла в форме обрубка на уровне груди, а из одежды незнакомец носил лишь штаны, да и те были почти полностью порваны. Все его тело покрывали множественные колотые и резаные раны всевозможных форм и размеров, и все они выглядели свежими.

- Оставляю это на тебя, - вновь прошептал в голове Мираэль тот нежный женский голос.

Девушка выглядела так, словно ее наполняла полнейшая уверенность в правильности и безопасности своих действий. Она осторожно шагнула вперед, боясь оступиться или напугать незнакомца, как какого-нибудь зверька, но тот вообще никак не отреагировал. Так, делая шаг за шагом, она присела рядом на колени и протянула вперед руки. Черноволосый не сопротивлялся, а только с еще большим интересом вгляделся в незнакомку. Этот человек почему-то не вызывал никаких опасений. Когда же Мираэль откинула его волосы и заглянула ему в глаза, она поначалу увидела в них что-то непонятное. Они были полны невероятного дружелюбия и любопытства. Но вместе с этим их переполняла необъяснимая скорбь и грусть. При этом, не смотря на то, что его красные зрачки слабо светились, они не были лишены человечности.

Заглядевшись слишком сильно, беловолосая девушка на мгновение увидела черную угольную пустыню, протянувшуюся на весь видимый горизонт. Низкое небо этого места заволокло густым черным дымом, но посреди всего этого кошмара на маленькой полянке, окруженной раскаленной лавой, стоял странный крест – его основная часть походила по форме на длинную рукоять меча, которую почти у самой вершины пересекало двумя узкими широкими серпами. Они были направлены в разные стороны друг от друга – верхний смотрел острыми углами вверх, а у нижнего, который вдобавок был в два раза меньше, они смотрели вниз.

После этого видения Мираэль почувствовала сильную слабость. Она прикрыла в зевке рот и еще раз посмотрела на лесного жителя, когда ее внимание привлек черный дымящийся силуэт, стоявший в тени деревьев. Его глаза-точки выглядели полностью противоположными глазам лесного жителя. Вместо загадочности и доброжелательности они горели злым и безумным огнем, желавшим уничтожить все живое. Но вдруг видение подернулось и, вспыхнув золотым светом, пропало.

- Нам нужно уходить отсюда, - тихо прошептал голос в голове Мираэль.

– Простите, но мне надо идти, - грустно сказала беловолосая девушка, сразу же забыв о видении. Она тяжело вздохнула и пошла в сторону домика, собираясь обойти его и направиться к горе, которая виднелась у горизонта. Ведь где-то там они должны были пройти всем отрядом. При этом все время, что она шла к дому, её провожал взглядом черноволосый мужчина.

Когда Мираэль почти зашла за угол дома, он промычал что - то невнятное и, забежав за дом, чуть не сбил девушку с ног. Все еще слабая, она потеряла равновесие и завалилась на бок, опустившись на землю рядом со стеной домика.

Так девушка лежала, устремив свои глаза к безоблачному голубому небу. И она бы ещё долго отдыхала, наслаждаясь красотой природы, если бы не запах крови. Почувствовав его, девушка быстро поднялась, отряхнулась, а затем опасливо выглянула из-за угла. После этого она медленно перевела взгляд на что-то рядом со своим правым плечом и мотнула головой.

За углом дома лежали десятки мёртвых тел рыцарей. Какие-то были разорваны на куски, какие-то не имели конечностей, а от других и вовсе одна лишь голова осталась. Но абсолютно все они относились к тем людям, что преследовали Мираэль.

Черноволосый мужчина хватал и выкидывал тела в лесные заросли, повторяя какие-то слова. Когда же девушка подошла поближе, она смогла расслышать их. Этот человек, чей голос звучал грубо и хрипло, повторял лишь три слова, которые давались ему с трудом:

- Рей-ноольдсс не хотееел! – все повторял и повторял он сквозь всхлипы и рыдания, выкидывая тело за телом.

- Вы… спасли меня, - взволнованным и одновременно удивленным голосом сказала Мираэль, медленно подойдя к нему.

Черноволосый мужчина, которого звали Рейнольдс, резко развернулся и, увидев перед собой беловолосую девушку, заплакал ещё громче, повторяя все те же слова. Он пошатнулся и нечаянно наступил ногой в костер, подняв в небо маленькую тучку черного дыма. Всхлипнув, Рейнольдс упал перед Мираэль на колени, ударившись при этом лбом, и ударил кулаком по земле, заставив все вокруг содрогнуться, как при землетрясении.

- Реееейййй-ноольдсс… иык! нееее х-иык-ооотееел! – сквозь всхлипы и рыдания кричал он. И было непонятно, в чем он раскаивался - то ли содеянном, то ли еще в чем-то.

Его голос, напоминавший больше рев, чем что-то человеческое, хрипел при попытках издавать давно забытые слова и звуки. Но вдруг Рейнольдс повел носом и резко выпрямился. Его рост теперь составлял почти два метра. При этом Мираэль с трудом доставала ему до подбородка. Черноволосый мужчина опустил глаза, в которых отразился испуг, на девушку. После этого он схватил ее за руку и чуть ли не насильно втолкнул в хибарку, закрыв «дверь» из листа. Убедившись в том, что гостья спряталась, Рейнольдс вновь выпрямился. Так он и стоял, принюхиваясь и озираясь, когда в тишине раздался еле слышимый свист. И вдруг плечо Рейнольдса насквозь пробила стрела. Но тот даже не дернулся. Быстро выдернув инородное тело, он исчез в кустах.

Несколько секунд царила полная тишина, как вдруг ее прервал грохот подкованных сапог. Они приближались и приближались, пока из кустов не выбежала Габриетта.

- Госпожа Мираэль! – крикнула она. Воительница заметила хижину и, вбежав внутрь, увидела девушку, закутанную в плащ. - Какое счастье, что мы вас нашли! Вставайте! Пойдемте отсюда!

Габриетта вывела Мираэль, перепуганную до трясучки, из хижины, но не успели они сделать и двух шагов, как кусты шелохнулись, и из них вылетел Рейнольдс. Он набросился на Габриетту и, схватив ее за шею, пролетел несколько метров до края мостика. Затем лесной житель, приземлившись, попытался задушить воительницу своей единственной рукой. Хоть тогда этому никто значения не придал, все его старые раны бесследно исчезли.

- Стойте! – крикнула Мираэль, заставив дерущихся на мгновение замереть. Этого мига хватило для того, чтобы замедлить брыкающегося Рейнольдса. В тот же момент, когда она застыл, где-то в глубине леса блеснул наконечник выпущенной стрелы. Она попала прямо в его черноволосую голову, однако лесной житель почти не дернулся.

Мираэль испуганно раскрыла рот и подбежала к мостику. В тот момент она хотела хоть как-то помочь обреченному на смерть человеку, ведь увернуться он не мог. Вот только он и не хотел уклоняться. Вместо этого он поймал стрелу зубами, в которых он ее сейчас и сжимал.

Черноволосый клацнул челюстью и раскусил снаряд с металлическим сердечником пополам. В этот момент Габриетта воспользовалась тем, что её противник отвлекся и ослабил хватку, для изменения положения в свою пользу. Так что теперь воительница держала противника за шею.

Когда же Рейнольдс начал задыхаться он на мгновение замер, а затем дернулся в предсмертных судорогах и обмяк. Только после этого Габриетта расслабила хватку, поднялась и, сняв шлем, вытерла со лба проступивший пот, а затем надела его обратно, посмотрев на лесного жителя. Рейнольдс не подавал признаков жизни.

Какое-то время ничего не происходило - лишь шелест листьев и крики напуганных животных доносились отовсюду. И только когда все затихло, Габриетта увидела, как сначала кожа Рейнольдса стала мертвенно-бледной, а потом его тело покрыли черные вздувшиеся вены. Воительница содрогнулась и протянула руку к мечу, но делать что-либо было уже поздно. Житель лесов извернулся и пнул воительницу в живот, откинув её на пару метров, а потом вскочил на ноги. Габриетте не переломало ребра только потому, что на ней был доспех. Он сохранил на себе отпечаток стопы Рейнольдса. Действуя инстинктивно, воительница пригнулась и рванула на противника. Черноволосый встал в стойку, отведя руку немного за спину, и, когда воительнице оставался лишь метр до него, он неестественно дернулся. Габриетту подбросило в воздух на несколько метров, и сразу после этого вся пыль, лежавшая на земле, поднялась с земли, а затем тишину разорвал гулкий удар кулака по металлу.

Габриетту и откинуло на середину реки и утянуло на дно под тяжестью доспехов. Ее шлем, защитив голову, смялся, но сотрясение мозга ей обеспечило. Рейнольдс же пошатнулся и сделал глубокий вдох, будто бы он после смерти очнулся. Сразу после этого черноволосый обернулся, припав к земле, как гепард, и нырнул с моста в воду.

В то время как Рейнольдс нырял за Габреттой, из леса напротив выпрыгнул Хендрикс. Он выпустил стрелу с прикрепленным тросом в одно из деревьев и по нему перебрался через реку. Следопыт выглядел напуганным и чем-то встревоженным. Подбежав к Мираэль, он осмотрел ее на предмет увечий и только потом заговорил:

- Что это было?

Но не успел Хендрикс сказать что-нибудь еще, как из воды выбрался Рейнольдс, тащивший за собой Габриетту. Он бросил ее на землю и, поставив ей ногу на грудь, одним движением руки разорвал смятый шлем. Хендрикс, удивленный его поведением, не убрал лук, а наоборот приготовился в любой момент выстрелить. Но то ли Рейнольдс это почувствовал, то ли заметил, потому-то он что-то недовольно буркнул и, когда воительница выплюнула всю воду, подошел к следопыту, толкнув его в стороны сестры. Затем, Рейнольдс пошел куда-то в лес, оставив троицу наедине. Все попытки Хендрикса вернуть сознание Габриетте не увенчались успехом. Он поднялся и попробовал взвалить на себя сестру.

- Вы готовы? - несколько нервно спросил Хендрикс, сумев все-таки поднять воительницу.

Когда они уже собрались отправляться, из леса выбежал Рейнольдс. Он немного привел себя в порядок и нашел где-то куски странной брони. Доспех сделали из черного металла и, судя по печатке мастера, ее делали в Городе Западного Ветра. Броня была одета поверх свободных штанов, заправленных в дырявые кожаные сапоги, также укрепленных черным металлом. Местами металл погнулся и потрескался, у нагрудника отсутствовала правая рука, а на груди зияла горизонтальная дыра. Но доспех выглядел прочным. Рейнольдс протянул следопыту руку, видимо, в знак знакомства.

- Р-р, - прорычал он. – Р-рей-нольдс.

- Рейнольдс? Вас так зовут?– подсказала Мираэль, хоть она и так знала его имя. Девушка улыбнулась, что привело лесного жителя в восторг. Тот обрадованно закивал и открыл рот, полный острых хищных зубов, пытаясь улыбнуться. - Я Мираэль, это Хендрикс, а женщина, на которую вы напали – Габриетта. Вы хотите идти с нами? – Рейнольдс сразу потупил глаза и издал несколько виноватое, но утвердительное мычание.

- Я против, - недовольно сказал Хендрикс. Он не знал друг ли это или враг, да и вел Рейнольдс себя совершенно непредсказуемо. Но Мираэль сразу же схватила следопыта за руку и отвела его в сторону.

- Хендрикс, не надо на него злиться. Он просто защищался. Дай ему шанс искупить вину.

Следопыт сглотнул ком в горле и, присмирев, кивнул головой. Мираэль довольно улыбнулась, наклонив немного голову, а затем развернулась к Рейнольдсу.

- Вы же местный? Знаете безопасную дорогу через лес? Нам нужно выйти отсюда к большой воде, – спросила девушка, подойдя к черноволосому мужчине после беседы с Хендриксом. При этом она недовольно посмотрела на следопыта, заставив его нервно поежиться, и указала в сторону горы. Рейнольдс кивнул и, махнув рукой, пошел через лес, придерживаясь самой солнечной его части.

Как ни странно, все дикие и агрессивные растения притихли, так же, как и той ночью, а животные, обитавшие здесь в огромных количествах, и вовсе не подавали признаков существования. Словно весь лес затих в ужасе перед чем-то.

Путники шли по протоптанной тропе, перебираясь через овраги и глубокие – в несколько метров глубиной – ямы. Так они добрались до горного массива, огибавшего весь лес. Он выглядел, как две идеально ровные плоскости, столкнувшиеся в вечном конфликте. Казалось, что это два гиганта пытались пересилить друг друга в вечной борьбе без победителя.

У подножия скалы виднелась небольшая пещера. Рейнольдс остановился напротив нее и проговорил: «Про-ход». Потом он посмотрел на что-то перед собой и погрозил этому чему-то кулаком. Хендрикс с опаской отнесся не только к его словам, но и жесту. Поэтому он хотел было возразить, но взгляд, который на него бросила Мираэль, не оставил следопыту и шанса сделать хоть какой-нибудь выбор.

К счастью, в дальней части пещеры виднелся конец тоннеля и сопутствующая ему маленькая точка солнечного света, что придало правдивости словам Рейнольдса. Последний, в свою очередь, спокойно вошел в темноту тоннеля и поманил путников за собой.

Глава 6 «Буря в стакане»

Невероятная тьма тоннеля дополнялась тем, что в ней ползали различные мелкие твари, норовившие вцепиться во все, что им попадалось. Из-за этого Мираэль постоянно спотыкалась и натыкалась на впередиидущего Рейнольдса. После очередного такого наскока он внезапно остановился и, схватив девушку за руку, повел ее рядом с собой.

- Ой! - воскликнула Мираэль, ощутив что-то, напоминавшее туман или дым, которым была окутана его рука. Оно приятно ласкало и грело кожу, источая при этом слабы запахи дыма.

- Ви-жу, - сказал Рейнольдс, крепче сжимая ее аккуратную нежную руку.

Они сделали еще два шага, как вдруг по тоннелю пронесся громовой гул, и между ними сверкнула золотая молния. Рейнольдс, среагировав инстинктивно, закрыл собой девушку, но «неприродное природное явление» исчезло также быстро, как и появилось, так и не причинив никакого вреда. Отблеск на мгновение осветил покрасневшее лицо Мираэль и Рейнольдса, окутанного черным клубящимся дымом. Вот только никто из них увидеть этого не смог из-за мимолетности сего проблеска.

Путники шли в состоянии полнейшего шока, пока яркий солнечный свет в конце туннеля не начал постепенно становиться ярче. Рейнольдс все также держал девушку за руку, направляя ее по наиболее безопасному пути, до тех пор, пока они не покинули темноту туннеля, оказавшись на солнечной полянке. Лесной житель при этом закрылся рукой от света, а его тело несколько секунд после этого странно дымилось.

Вот только вышли путники не к городу или какой-нибудь дороге, а к самому настоящему болоту, зловонному и вязкому. Повсюду торчали сгнившие деревья и какие-то куски каменных зданий, придававшие еще более угнетающий и устрашающий вид без того мрачному месту. Повсюду пахло гнилью и разложением в придачу к невероятной духоте – словно в баню попали. Живые существа и вовсе отсутствовали.

Хоть трясина не была такой уж глубокой, доставая лишь до колен, она очень плотно хваталась за ноги, как какое-то живое существо. Рейнольдс немного распрямился и по-звериному принюхался. Опустив руку в ледяную трясину, он знаками показал , что вода очень и очень холодная. Мираэль сделала шаг в воду, сказав, что сама сможет дойти, но Хендрикс попытался переубедить ее: «А вдруг вы простудитесь и заболеете? А нам еще долго добираться!».

Мираэль не нашла другого выхода, кроме как согласиться с упертым следопытом. Ведь хоть когда-то да надо уступать. Ее взял на руки Рейнольдс, а Хендрикс взял Габриетту.

Болото хлюпало и чавкало, когда путники с трудом перебирались через него. Следопыт все это время глядел на карту, которая лежала на его сестре, и что-то приговаривал. И вот, в очередной раз подняв ногу с налипшей на нее тиной и пиявками, он тяжело вздохнул и заговорил:

- По идее, мы идем правильной дорогой, но я все-таки не могу понять… откуда здесь взялось это проклятое болото?! – ругался он. Рейнольдс, поймавший его вопросительный взгляд, пожал плечами и отрицательно покачал головой.

Спустя несколько часов ходьбы по ледяной вязкой жиже, путники увидели избушку, державшуюся над поверхностью болота при помощи новых деревянных свай. Хоть и стояла она высоко и должна была быть неприметной, заметили они ее, только подойдя почти вплотную.

- Кажется, кто-то хотел ее скрыть, - сказал себе под нос Хендрикс. – Но хозяева, похоже, дома.

Из кирпичной трубы шел дымок, а само здание выглядело отремонтированным - стены покрасили белой краской и заменили гнилые доски. На крыше же постелили шифер, а стекла закрыли шторками. К болоту свисала хорошая качественная и надежная самодельная веревочная лестница.

- Давайте зайдем погреться? – предложила Мираэль. Ей не было холодно; Рейнольдс, несший ее, казалось, не чувствовал холода, а вот по Хендриксу можно было сказать, что он скоро окоченеет.

- Вы уверены? – спросил стучавший зубами следопыт, который и сам бы не отказался зайти, но предлагать этого ему не хотелось из-за инстинкта самосохранения. То ли к счастью, то ли к несчастью, но все остальные дружно согласились и стали подниматься наверх. Рейнольдс поднялся последним – он подождал, пока все поднимутся и только потом позволил себе забраться.

- Извините, - постучала в дверь избушки Мираэль. – Здесь есть кто-нибудь?

Какое-то время изнутри не доносилось ни звука, но потом внутри все раздался грохот посуды, и изнутри раздался голос:

- Иду-иду! Сейчас открою! Заждалась уже!

Раздались звуки открывающихся замков, и в дверях показалась крохотная костлявая старуха. Она радостно улыбалась беззубым ртом и приглаживала темно-зеленые волосы, замотанные в полотенце. Жительница болота поправила новый на вид розовый халатик с рисунком из четырехлистного клевера и протерла глаза. Она с трудом доставала до пояса Хендриксу, а для того, чтобы осмотреть гостей, ей и вовсе пришлось встать на цыпочки. Окинув всех взглядом подслеповатых глаз, хозяйка избушки задержалась на Рейнольдсе.

- Ты?! – обрадованно крикнула она, бросаясь его обнимать. – Какими судьбами? Десять лет тебя не видела! Старой Марисе столько спросить, да рассказать нужно! Ну, что стоите? Заходите! Хочу чаю аж взлетаю!

Пожилая женщина, назвавшаяся Марисой, затолкала гостей в домик, в котором было невероятно тепло и по-домашнему уютно. Внутри он выглядел, как сказочная избушка Бабы Яги. Вокруг висели засушенные продукты и банки с самым разнообразным содержимым: начиная змеями и заканчивая связкой грибов кислотного цвета. Белые шторки занавешивали крохотные окошки, а на стенах и полу красовались расписные ковры, которые она, похоже, сама и связала. В углу соседней комнаты даже стояла каменная печка. Вдобавок ко всему, по дому витали запахи цветов, домашней выпечки и травяных настоев.

Мариса помогла Хендриксу уложить Габриетту в соседней комнате, после чего она вернулась в прихожую, совмещавшую в себе кухню и гостиную. Рейнольдс все это время с удивлением смотрел на нее, всем своим видом выказывая интерес и радость. Он захотел что-то сказать, но не успел. Старуха села напротив и, взяв его за руки, чихнула, отчего от нее сразу пахнуло сильными пшеничными настойками.

- Как жееее ты выыыырос! – медленно растягивая слова протянула она, а затем быстренько спросила: - Моего касатика не видел?

Рейнольдс захотел вновь что-то сказать, но его голос сорвался, а попытка прочистить горло обернулась тяжелым чахоточным кашлем. Рейнольдс захрипел и схватился за шею, завалившись на бок. Старуха встрепенулась, подняла его с пола, чтобы взглянула ему в глаза. На секунду она замерла, а в следующее мгновение по ее костлявой спине прошла сильнейшая дрожь. И вдруг Мариса вскочила до потолка, а затем убежала в соседнюю комнату, впоследствии зашумев в кладовке.

- Где же ты так, родненький?! – срывающимся голосом пролепетала хозяйка домика, возвращаясь с очками, напоминавшими пенсне и микроскоп одновременно. Старуха взглянула через него на Рейнольдса и резко отдернулась. Одна из линз зрительного прибора почернела, как если бы ее окунули в уголь, и лопнула, чуть не лишив пожилую женщину зрения.

- Что происходит? – взволнованно спросила Мираэль. Мариса обернулась и, взглянув на девушку через оставшийся окуляр, опять отдернулась, но теперь это выглядело, как если бы она взглянула на солнце или еще какой-нибудь источник света. Хозяйка избушки перевела взгляд на Рейнольдса, а потом опять на девушку, а затем бросила устройство на стол и схватила беловолосую девушку за руку.

– Что связывает тебя с ним?! – протараторила Мариса.

- Он… Спас меня, - пытаясь подавить странное стеснение в голосе, ответила Мираэль. Хозяйка хижины, услышав ее слова, схватила Рейнольдса за руку и подтянула его обмякшее тело поближе.

- Если бы у тебя была возможность ему помочь, чтобы сделала? – ее старческий голос срывался от волнения, а челюсть нервно дрожала.

- Все, что потребуется! - не раздумывая ответила Мираэль.

- Что ж! Так тому и быть!.. Властью Королевы Болот, - в этот момент старуха напряглась и крепко сжала их ладони. Последовал взрыв, и все пространство сразу же залил белый свет. То, что она потом сказала никто так и не смог услышать.

Когда звон в ушах прекратился, Мираэль резко вздохнула и открыла глаза. Сначала она подумала, что в комнате просто погас свет, но, увидев свои руки, стало ясно, что свет есть. Его просто было очень мало. Вот только девушка никак не могла понять, куда и каким образом она попала.

Перед Мираэль клубился черный дым, настолько плотный, что его можно было потрогать и даже взять в руки. На ощупь он напоминал вату, только угольно-черную и не противную, а именно приятную, может, даже мокрую. Под ногами же чувствовалось что-то напоминавшее уголь – оно было твердым, но если надавить чуть сильней это «что-то» скрипело и рассыпалось.

И вдруг воздух дрогнул. И сразу после этого сотрясения перед девушкой открылся огромный красный глаз, переполненный ненавистью и злостью. Он был в несколько десятков раз больше, чем она. Мираэль сначала испугалась и застыла, боясь пошевелиться, но потом рядом с ней появился чей-то силуэт с затуманенными чертами. Его глаза горели золотым светом, также, как и все тело. Своим свечением оно едва ли смогло разогнать тьму, но хоть сколько-то да получилось. Огромный монстр, увидев силуэт, яростно взревел и растворился. Мираэль же, стоявшая в оцепенении, с трудом верила в происходящее.

- Уриил, это - сон? - прошептала она, почувствовал запах гари. - Да, скорее всего, это - кошмар… Можно тогда чуть посветлее?

Золотой силуэт, который девушка назвала Уриил, посмотрел на нее и, улыбнувшись полоской губ, исчез.

И сразу же раздался ужасающий рев, который чуть не сбил девушку с ног. Мираэль закрыла руками лицо, изо всех сил пытаясь не потерять равновесие. Ветер разогнал весь дым, позволив ей увидеть место сновидения. Это была та самая пустыня, которую она увидела при первой встрече с Рейнольдсом, и которую чудесным образом не смогла запомнить. Мираэль даже не заметила, как вокруг нее появились золотые светлячки, пытавшиеся направить ее куда-то. Они ненавязчиво подталкивали девушку, аккуратно хватая за волосы и одежду.

Светлячки вели ее, пока вдалеке не показалась стена из тьмы, к которой Мираэль и направилась, надеясь на незнамо-что. Наверное, ей было просто жуть, как интересно узнать, что там за ней находилось.

Приблизившись на достаточно близкое расстояние, Мираэль смогла разглядеть его лучше. Это был плотный поток дыма, стелившийся, как туман. Его полностью покрывали древние письмена на давно забытом языке.

- Здесь есть кто-нибудь! – спросила Мираэль, протягивая к стене руку, как вдруг из дыма показалась толстая деревянная дверь. Девушка слегка на нее надавила, заставив скрипеть старые ржавые петли, и ее проглотил дым, вдобавок посыпавшемуся пеплу и угольной шелухой. Отряхнувшись, она увидела, что оказалась в темном коридоре. – Если это сон, значит ли это, что я в безопасности?

Девушка постепенно продвигалась, всматриваясь в полумрак просторного коридора. Ей почему-то казалось, что она шла на месте. Ведь конца видно не было, а дубовая лестница без перил, закрытая металлической решёткой, находившаяся справа от входа никак не приближалась. И только заметив это, Мираэль начала двигаться.

Теперь она слышала свои шаги, и уходила все глубже и глубже в это странное место. Стены коридора пустовали, и лишь местами попадались какие-то странные картины, которые было невозможно рассмотреть в темноте. Удивляясь странному убранству не менее странного помещения, Мираэль краем глаза заметила отблески пламени в конце коридора. Она пошла на свет, который, как оказалось, исходил от небольшого костерка. Приглядевшись, девушка увидела рядом с ним роскошный трон, созданный из застывшей лавы. На нем сидел силуэт внушительных размеров, наблюдавший за тлением огня в костре. По возможности он подкидывал в огонь черного пепла, когда пламя разгоралось, тем самым заставляя его вновь почти погаснуть. При каждом таком «вбросе» из трона вырывался густой черный дым, заполнявший все помещение.

Когда Мираэль подошла к предполагаемому хозяину, он встал и приблизился к девушке так, что она смогла почувствовать на себе его горячее, наполненное запахами пепла и гари, дыхание. Подняв глаза, гостья вздрогнула, увидев уставившиеся на нее горящие красные глаза-точки, которые были ей до боли знакомыми. Казалось, что Мираэль видела их еще совсем недавно. Черный призрак, которым оказался незнакомец, открыл рот, напоминавший огромную серповидную бездну, и зарычал.

- Он МОЙ! - раздался его оглушительный низкий рев. Он доносился отовсюду, заполняя пространство, оглушая и заставляя барабанные перепонки дрожать. - Ты его не спасешь!

Черный призрак поднял руку и ткнул Мираэль в плечо, отчего ее рвануло куда-то вглубь дома. Девушку дернул так сильно, отчего могло показать, что ее где-то и когда-то привязали на веревку, которую, в свою очередь, привязали к ошалелым коням, бросившихся бежать со всех сил. Этот рывок – последнее, что удалось ей запомнить перед тем, как сознание покинуло тело.

***

Вспышка исчезла также внезапно, как и появилась. Вдобавок, из-за этого у всех на несколько секунд зазвенело в ушах, а в глазах замелькали солнечные блики. Какое-то время Мариса сидела, протирая глаза, но она остановилась, когда в комнату ворвался Хендрикс, держа меч наготове. Войдя, он увидел, что на полу в бессознательном состоянии лежал Рейнольдс. Мираэль одной рукой держалась за голову, пытаясь другой рукой остановить кровь, идущую из носа. Между ними сидела Мариса.

- Госпожа! – крикнул следопыт, бросаясь к беловолосой девушке. Он подбежал к ней почти вплотную и еще раз позвал. Мираэль мотнула головой и улыбнулась своей прекрасной улыбкой.

- Все нормально, Хендрикс. Идите… за сестрой присмотрите, - тихо сказала она, склоняясь к подушке.

- Что вы сделали?! – рявкнул следопыт, направляя меч на старуху. Мариса лишь хмыкнула, отказавшись отвечать. В порыве гнева, Хендрикс замахнулся мечом и опустил его на наглую старуху. За секунду до того, как лезвие должно было перерезать горло хозяйки хижины на болоте, Рейнольдс вскочил и рукой остановил меч в нескольких сантиметрах от Марисы. Он сжал хватку, порезав себе ладонь, но сразу же рана задымилась и стала насильно исцеляться. Находясь в таком положении, никто не смел двинуться. Всеобщую неподвижность прервал Хендрикс, бросивший оружие в угол комнаты. Его руки задрожали, а брови поднялись в некотором испуге, осознав, что он чуть не сделал.

- Спокойно, - сказала Мариса. Следопыт резко изменился в лице, смерив ее гневным взглядом, но на старуху это не произвело никакого впечатления. – Ваш спутник долгое время был носителем Тернового Венца... это очень-очень старая… даже древняя… сила, которая единственная в своем роде… если ты не умеешь ею пользоваться, ты не проживешь больше семи лет… ведь Терновый Венец при неправильном использовании… уничтожает само тело носителя изнутри…

- Мне плевать на него! Что вы сделали с ней?! – крикнул Хендрикс, указав на девушку, которая уже всю подушку испачкала своей кровью.

- Не кричи, юнец. Я не глухая, - неестественно-холодно сказала Мариса. Следопыт вытянулся по струнке и замер. Все его инстинкты на мгновение почувствовали смертельную опасность. – Нормально с ней все. Девушка спасла его. А кровь – с непривычки и перенапряжения. Некоторое время она побудет без сознания, так что я рекомендую вам остаться здесь ненадолго… Потом и пойдете.

Старуха показала на Мираэль, когда та всхлипнула и вдруг откинулась на кровать. Затем Мариса сделала два шага и оступилась. Рейнольдс вскочил, чтобы ее поддержать, но та отстранила его руку. Она выругалась и всучила Хендриксу сумку, взявшуюся незнамо откуда, а затем прохрипела: «Собирайтесь». Потом Мариса схватила из угла палку и, ничего не сказав, убежала.

Сам не свой, Хендрикс взял на руки Мираэль, а Рейнольдс взвалил на себя Габриетту. Когда они покинули хижину, перед ними предстала удивительная картина. Все болото стало утекать, обнажая голую землю, из которой торчали указатели на гнилых деревьях

- Что же тут такое произошло? – спросил вслух Хендрикс, подходя к деревянному указателю. Они показывали только в одну стороны, и на них была написана только одна фраза: «Туда». Следопыт не нашел ничего лучше, чем пойти по направлению указателей.

Все время, что Рейнольдс шел за следопытом, он молчал. Когда они дошли до третьего указателя, где-то вдалеке раздался грохот, как от взрыва ядерной бомбы. И через несколько секунд после этого «взрыва» на болоте поднялся настолько сильный порыв ветра, что земля стала вздыматься, а деревья вырывало из земли с корнями.

Незадолго до того, как буря обрушилась на болото, Рейнольдс успел заметить какую-то яму, столкнуть туда Хендрикса и запрыгнуть самому. Как оказалось, они упали в какое-то подземное сооружение. Вокруг стояли стеллажи с запылившимся оружием, на земле валялись какие-то записки и доски, а одну из стен пробили насквозь, открыв путь в небольшую округлую пещерку.

Когда Хендрикс немного привык к полутьме, он аккуратно положил Мираэль на пол рядом с Габриеттой и, приказав Рейнольдсу ждать, ушел осматривать место, в которое они попали. Он изо всех сил напрягал слух, но слышал лишь ветер снаружи, который никак не утихал.

В соседней комнате Хендрикс нашел кузнечный горн, наковальню и прочие кузнечные инструменты. Еще он обнаружил два ящика с какими-то странными слитками. Один из них был пустым. Металл слабо светился и гудел, как линия электропередач. При этом у следопыта немного помутилось зрение, когда он чуть подольше задержал на них взгляд. Хендрикс собрался продолжить осмотр, но вдруг из соседней комнаты раздался страшный грохот, как если бы потолок обрушился. Следопыт скрипнул зубами и со всех ног бросился назад.

- Что произошло?! – испуганно крикнул он, влетев в комнату. В комнате стало значительно темней, а воздух заполнила пыль и запахи гари.

- Вее-эррррх, - прорычал из темноты Рейнольдс, сверкнув своими красными глазами. В темноте раздался скрип его зубов, после чего запах гари исчез. И тут Хендрикс посмотрел наверх.

- Нет, - обессиленно простонал он, увидев, что единственный выход на поверхность завалило. И стоило следопыту осознать все произошедшее, как откуда-то сверху стали раздаваться звуки плескающейся воды.

- Водаааа, - в задумчивости проговорил Рейнольдс. После этого он завозился и начал кидать что-то на пол. К счастью, их не затапливало, но и хорошей эта ситуация называлась с трудом. Теперь их просто ждала медленная мучительная смерть в заточении.

- Нужно зажечь свет, - нервно сказал Хендрикс, снимая со спины колчан. Он достал оттуда стрелу, а затем зажег ее при помощи спичек. Стрела вспыхнула и осветила комнату. И тут следопыт увидел, что проход сверху закрыл огромный булыжник, который, вдобавок, обрушил часть потолка. Упавшие камни сломали Рейнольдсу руку и придавили ему ноги. А эти звуки он издавал, вылезая из-под камней. Хендрикс искал глазами Мираэль и никак не мог найти ее. Да и Габриетта куда-то делась.

- Здеееесь, - вновь подал голос Рейнольдс. Он показал куда-то в угол комнаты и зарычал от боли. Следопыт посмотрел по направлению его руки и увидел Мираэль, сидевшую рядом с Габриеттой в уголке комнаты. Их камни не задели, но Хендрикс никак не мог понять лишь один факт - как они туда переместились.

- Это ты сделал? – спросил следопыт, переведя взгляд на Рейнольдса. Тот лишь прохрипел что-то недовольно и опять завозился.

Плеск воды и завывания ветра усиливались с каждой минутой, пока не переросли в совместный гул. Это сводило людей, сидевших в заточении, с ума. И вот вскоре стрела погасла, и в комнате воцарился кромешный мрак. Хендрикс присел в углу так, чтобы одновременно видеть Рейнольдса и Мираэль. В тоже время он сидел, пытаясь не заснуть. В какой-то момент ему помогло согнать сонливость запах гари, заполнивший почти всю комнату. Хендрикс понял, что уже когда-то успел закрыть глаза, и теперь, совершив неимоверное усилие, он попытался заставить себя их открыть. И вдруг он увидел перед собой глаза Рейнольдса, смотревшие на него почти в упор. Хендрикс попытался сдвинуться, но слабость и охвативший его страх не позволили этого сделать. Он не мог оторвать взгляда от двух светящихся красных зрачков. И чем больше следопыт в них смотрел, тем больше он понимал, что та опасность, злость и ненависть, которую его подсознание пыталось увидеть в этом существе, с каждой секундой куда-то испарялись.

– Прости, - вдруг вырвалось у Хендрикса. Он закрыл рукой глаза и еле слышимо заплакал, - что не доверял тебе… Я с самого начала не доверял и ненавидел тебя… А ты помогал нам… Ты защитил мою госпожу… спас сестру… Прости…

Рейнольдс издал удивленное мычание и, попятившись, убралсяя обратно в угол. Судя по звукам его шагов, он радостно приплясывал.

- Рейн… Рейнольдс, - сказал следопыт, терзаемый сомнениями. Он начал искать что-то на земле, пока не нашел кусок деревяшки. Черноволосый все это время наблюдал за ним с интересом, а потом и опять подошел поближе. – Давай как-нибудь убьем время? Я буду говорить, а ты стучи этой палкой по полу. Если я угадал – два раза, один - нет. Как тебе такой расклад?

Рейнольдс взял палку из его рук и два раза стукнул палкой по полу, отчего по всей комнате раздалось слабое деревянно-каменное эхо. И первое, что спросил Хендрикс, была фраза:

«Ты человек?» - из-за этой фразы Рейнольдс некоторое время не отвечал, но потом все-таки ответил – два удара.

«Что ты делал в том лесу? Прятался?» - один удар.

В таком ключе они продолжили разговаривать, пока буря не начала утихать. Они не знали, сколько времени прошло с момента их заточения, но Хендрикс, по крайней мере, смог узнать Рейнольдса. Теперь он чувствовал некоторое спокойствие в присутствии этого существа. Даже едкий запах гари и дыма его больше не смущал.

Когда же ветер утих, откуда-то сверху раздался грохот, как если бы дробили породу. Но вдруг камень исчез, и в комнату сверху спустилась веревочная лестница.

- Залезайте, дебилы! – раздался громоподобный голос Марисы. – Буря в стакане для вас была устроена эта! А не для того, чтобы вас тут оставить!

Рейнольдс с Хендриксом переглянулись и быстро поднялись наверх. Болото перестало быть болотом – оно теперь выглядело, как выглаженная ветрами равнина с плодородной землей и чистейшими реками. Все деревья выкорчевало, а пасмурные облака развеяло. Теперь яркое солнце ласкало землю своими лучами.

Марисы наверху не оказалось – куда-то опять убежала. Поэтому Хендрикс предложил продолжить продвижение по указателям. Как бы это ни было странно, но указатели все еще стояли на месте. Следопыт, взявший Мираэль на руки, побежал за Рейнольдсом, взвалившем на себя Габриетту.

Глава 7 «Порт»

Спустя час бега, путники вышли к очередной пещере. Рейнольдс повел за собой Хендрикса, особо не разбирая пути, из-за чего они постоянно спотыкались. К счастью, дорога была короткой - через несколько поворотов пещера вывела их к вершине горы. С ее высоты открывался вид на прекрасный город. Со стороны суши его опоясывали двадцатиметровые стены, протянувшиеся на несколько километров, а со стороны моря во всю набережную виднелся порт. Издалека выделялись старые деревянные дома, напоминавшие муравейники, в которых копошились люди, и большие дома богачей, грозно возвышавшиеся над ними, собственно, как и их хозяева.

Путники решили остановиться и отдышаться. Хендрикс аккуратно положил Мираэль на землю и сел рядом. Рейнольдс также аккуратно бросил Габриетту на землю и пошел в тенек дерева. Так они отдыхали несколько секунд, наблюдая прекрасный пейзаж: вниз спускалась гора, на которой росла сочная зеленая трава, а у края горизонта алел закат. Солнце, не смотря на то, что оно садилось за горизонт и должно было греть слабее, не щадило никого. И вдруг Мираэль закричала от боли, схватившись за плечо. Она стиснула зубы и простонала, перевернувшись на бок. Посмотрев немного на море, девушка тотчас забыла о боли и слабости и, еще несколько секунд полюбовавшись прекраснейшим пейзажем, вскочила на ноги.

- Мы пришли! – обрадовалась она, начав спускаться по заросшей зеленью горе, не обращая внимания на вялые окрики Хендрикса.

Сначала Мираэль шла пешком и немного прихрамывала, а потом стала постепенно ускоряться, пока не перешла на бег. Она прыгала, спотыкалась, но продолжала спускаться, пока, в конце концов, девушка не перепрыгнула через очередной камень и не упала, пустившись кубарем вниз.

Среагировавший Хендрикс не успел сделать и двух шагов, как мимо него пронеслась черная дымящаяся тень, перехватившая Мираэль. Это был Рейнольдс. Вдвоем они прокатились по земле, собирая все, что попадалось, и в итоге врезались в огромный валун с такой силой, что земля содрогнулась, а в воздух вместе с травой поднялись маленькие кусочки земли.

- Госпожа Мираэль! – крикнул Хендрикс, широко раскрыв глаза, отразивших ужас и волнение. – Вы в порядке?!

Но ответа он не получил. Видимо, Мираэль при столкновении потеряла сознание. К счастью, обошлось без видимых травм.

Следопыт взял свою госпожу на руки и посмотрел на Рейнольдса, который держался рукой за левый бок.

- Идите, - сказал тот изменившимся голосом. Он говорил сонно, но более внятно. Хендрикс хотел ему помочь, но его отвлекла очнувшаяся Габриетта. Она подошла, держась за болевшую голову, и стала расспрашивать брата о последних часах, которые прошли без сознания. Воительница выглядела немного помятой, а волосы растрепались, но ее все еще переполняла жизненная энергия.

Разобравшись со всем, троица продолжила спускаться, оставив Рейнольдса в одиночестве. Он подождал, пока группа уйдет на достаточное расстояние, и только после этого опустил руку.

Помимо множественных ушибов и царапин его тело искалечили осколки камня и проткнули ветки. Рейнольдс поднял глаза к небу и сразу потерял сознание, даже не закрыв их. Он забыл о времени, и казалось, что душа оставила тело, отправившись в путешествие в Королевство Душ. Но вдруг тишину разорвал чей-то потусторонний голос, звучавший одновременно отовсюду и из-ниоткуда: «Вставай, бессмертный кусок костей!»

И вновь воцарилась тишина, в которой Рейнольдс лежал, не подавая признаков жизни. Он не знал, сколько прошло времени – да и никто не знал. Но когда его тело начало постепенно покрываться черными трещинами и обращаться пеплом, из тени дерева, росшего над камнем, появился черный дымящийся силуэт. Он огляделся, отряхнувшись, и остановил взгляд двух красных глаз-точек, которые не моргали и никак не двигались, на Рейнольдсе.

- Ну, мы и попали! – вдруг рассмеялся призрак низким басом, больше напоминавшим рык. – Вставай, Страж! Стыдно умереть от таких ран! А если и помрешь, я нашу душу с того света притащу и обратно запихну! – После этого силуэт посчитал на пальцах до трех и мотнул головой. - Нам еще к Смерти идти и идти!

Трещины на теле Рейнольдса задымились и за какое-то мгновение срослись, оставив лишь воспоминание. И вдруг Страж резко вдохнул воздух в опустевшие легкие и начал глухо кашлять. Он поднялся и, зарычав от боли, начал осмотр места столкновения.

Результаты немного удивили Рейнольдса: с камня обильно стекала кровь, как если бы ее из ведра вылили, а земля вокруг покрылась трещинами. Невольно задаешься вопросом: «На какой же скорость надо двигался, чтобы так сильно покрошить камень». Страж ощупал затылок и спину, сделав вывод, что удар пришелся почти на все тело, но как его не убило - загадка.

- Помолчи, Аваддон, – сказал Рейнольдс, резко выдохнув из носа горячий воздух. Он попробовал что-нибудь вспомнить, как вдруг за какое-то мгновение события прошедшего дня пронеслись по его памяти потоком видений, причинив страшную боль. Страж упал на колени и схватился за грудь. – Девушка… Такая добрая… Она, - он схватился за голову и по-звериному взвыл. – Как ты посмел! - крикнул Рейнольдс, сжав ладонь в кулак. Он прокричал что-то невнятное и набросился на Аваддона, присевшего на камень в тени деревца. Удар прошел сквозь призрака насквозь и обратил огромный валун в пыль. При этом поднялся ураганный ветер, сорвавший часть земли с пригорка. - Я должен ее найти!

– Парень, ну зачем ты меня ударил? – недовольно спросил Аваддон, став тенью Стража. - Забыл, что я бесплотен? Забыл, что только ты меня видишь? Забыл, что я - это ты, а ты - это я?!.. Но если хочешь, зови меня, как и его… А вообще я – твое подсознание, которое просто приняло облик Первого Черного Наместника! Мда-а… Долго мы там просидели… Забыл ты все.

- Замолчи, Черный Король, - процедил сквозь зубы Страж, сразу же забыв про существование Аваддона. Тот лишь усмехнулся и махнул рукой, растворившись в тени.

Рейнольдс осмотрелся и поспешил догнать своих товарищей, продвинувшихся далеко вперед. Они уже миновали внешние ворота города и проходили за городскую стену, когда Страж только подбежал к стене.

Увидев Мираэль, Рейнольдс радостно улыбнулся, и хотел было пройти внутрь, но его остановили у ворот.

Его окликнул двадцатилетний юноша с копьем в руках, стоявший у ворот. Сам Страж не знал, на каком языке тот говорил, но по поведению, интонации и эмоциям можно было понять, что юнец чувствовал гордость за доверенную ему задачу, а осознание важности задачи еще больше раздувала его гордыню. Но пропускать незнакомца он не хотел.

Рейнольдс сначала начал пытаться как-нибудь объясниться, но потом он понял, что мальчишка его не понимает. Попытка сказать все знаками не привела ни к какому результату – этот парень либо не хотел, либо не мог его понять. Юнец воткнул копье в землю и сказал что-то, гордо выпятив грудь, на что Страж усмехнулся и махнул рукой.

Вместо того, чтобы пройти через «парадный» вход, Рейнольдс решил пройтись вдоль стен. Спустя час такой ходьбы, ему пришла одна идея. Обдумывая ее, он остановился. Для ее исполнения нужно было сначала осмотреться и убедиться, что никто не сможет его увидеть и только потом действовать.

- Поможешь? – обратился Страж к черному призраку, следовавшему за ним все это время. Аваддон кивнул и вошел в его тело, заставив Рейнольдса поежиться и выпрямиться. Он напрягся, отчего его тело задымилось, а потом сделал пару шагов назад и, взяв разгон, с легкостью запрыгнул на двадцатиметровую стену. Но когда лучи солнца коснулись его лица, призрак Черного Короля истошно вскричал, и его буквально выбило из тела. Как только это Аваддон ушел, тело Рейнольдса перестало дымиться. А значит и сила у пропала. Однако он уже успел приземлиться. Таким образом, Страж проник за стену без пропуска.

Повторно убедившись, что свидетелей нет, Рейнольдс спрыгнул во внутреннюю часть города и прыгнул на крышу одного из домов-муравейников, построенных для бедного населения.

Вокруг никого не было. Лишь животные и сушившееся белье наполняли пустоту крыш. Внизу же люди слонялись из стороны в сторону, занимаясь своими делами. Они кричали, ругались и торговались, пытаясь перекричать друг друга.

Рейнольдс не спеша шел по крышам, не боясь каких-либо подозрений, ведь он выглядел, как все простые бедняки. Лишь фрагменты черного доспеха портили впечатление, поэтому он решил поскорее избавиться от них, выбросив весь комплект в одну из корзин, после чего спокойно продолжил свой путь.

Животные всевозможных мастей разбегались с недовольными криками, стоило им его почувствовать. И только лишь черные и рыжие коты не обращали на постороннего никакого внимания. Наверное, они принимали его за своего.

Страж же еще некоторое время шел по крыше, разглядывая ходивших внизу людей, когда его слух различил женский, и даже девичий, голос. Он не был ему знаком, но какое-то странное щемящее чувство появлялось в районе груди, стоило ему прозвучать.

Вглядевшись в толпу, Страж увидел фигуру существа, которого насильно тащили в одну из улочек. Этот человечек был маленького роста, а его внешность скрывал плащ, напоминавший мешок, который состоял из одних только заплат.

- Кот в мешке, - усмехнулся Рейнольдс.

Перепрыгнув на соседнюю крышу, Страж начал следить, за тем, как два взрослых мужичины тащили брыкающийся мешок в глухую и темную подворотню. Они метались из стороны в сторону, выискивая наиболее темную и глухую подворотню. А когда такое место было найдено, они бросили несчастное тело в мешке на холодную землю, преградив перед этим все пути отступления.

Оба мужичины ждали, пока этот кто-то вылезет из мешка лишь для того, чтобы уставиться на него своими дикими глазами, полными животного голода. Из мешка же вылезла маленькая фигурка человека… даже человечка в плаще – он не превышал и полутора метра в росте, да и в ширину он был узок. Человечек встал, закрыв руками лицо, и приготовился к бою.

Первым начал действовать тот, кого Рейнольдс окрестил Оспой за характерные болезненные следы на лице. Он схватил маленького человека за руки и чуть не поднял его над землей. И вот снова Страж услышал тот пробирающий до глубины души голос. Но теперь его можно было различить.

- «Помогите», - отчаянно шептал голос, пробираясь в голову Рейнольдса. Маленький человечек вырвал одну руку из хватки бандита, резанув того чем-то острым по щеке. Но это привело лишь к более пагубным последствиям - несчастного бросили об стену, да так, что это лишило его сознания.

Рейнольдс смотрел на происходящее, но не предпринимал ничего. И в тот момент, когда он уже был готов спрыгнуть вниз, солнце заволокли тучи. Страж резко выпрямился и продолжил свой путь по крышам. При этом он шел, как подвешенный на нитках, и шатался, как пьяный.

Что же это был за крик? Когда Рейнольдс ушел, один из бандитов сорвал с несчастного плащ, под которым оказалась двенадцатилетняя девочка. Детская внешность с большими рыжими глазами, маленьким носиком и пухленькими губками в придачу к миниатюрной несформировавшейся фигуре с ее тонкими ручками соответствовали возрасту тринадцатилетней девочки. Под плащом она скрывала не только кошачий хвостик и миленькие кошачьи ушки с кисточками, торчавшими на макушке, но и белую рубашку из-под которой выглядывали джинсовые шортики. Коротенькие рыжие волосы с двумя длинными хвостиками раньше были аккуратно и бережно причесаны, но сейчас все это имело не лучший вид – волосы растрепались, а один хвостик развалился и теперь закрывал ей правую часть лица. Когда бандиты хотели совершить задуманное, рядом с ними появился силуэт. И хоть выглядел он бесплотным, ему ничего не стоило приложить Оспу об стенку так, что у того треснул череп. А подельник Оспы набросился на неизвестного, воткнув ему в спину нож. Вот только это не произвело никакого эффекта. Черный силуэт брезгливо ударил бандита наотмашь, расколов ему голову, как гнилой арбуз.

И после того, как землю оросила кровь двух этих людей, воцарилась тишина, прерванная шорохом плаща несчастной девочки. Она пошевелилась, потянула носом и благодарно посмотрела на черный силуэт, когда в закоулок вбежал еще один мужчина.

- Кто звал меня?! – крикнул рыцарь, достав из-за спины двуручный меч. Не раздумвая, мужчина в золотых доспехах с разворота ударил черный силуэт, развеяв его, как дым.

К тому времени, как все это завершилось, Рейнольдсу пришлось спуститься с крыши и пробраться через толпу до порта. Там он зашел в одну из смежных подворотней и спрятался среди ящиков. Затем Страж осмотрелся и увидел престранную картину. Перед ним сидел на стуле согбенный высушенный до костей старик, которому на вид было за несколько столетий. Его слепые глаза отсутствующе смотрели перед собой, а из уголков рта тянулись тоненькие ниточка слюней. Житель подворотни носил черную майку без рукавов и выцветшие оранжевые пляжные шорты, торчавшие из-под огромного кота, сидевшего у него на коленях. Каким-то чудом животное еще не раздавило старику его худые ноги.

Кот рассматривал новое лицо в этой подворотне с любопытством, а вот хозяин даже не двинулся. Рейнольдс решил не беспокоить старика, поймав подозрительный взгляд кота. И только сейчас Страж заметил, что кот оказался таким же слепым. Как и его хозяин.

- Бедный котейка… да еще и худенький такой, - сочувствующе сказал Рейнольдс.

Кот действительно был невероятно худым, но в тоже время невероятно сильным - кожа плотно обтягивала мускулистое тело, а снежно-белая шерстка лишь обеспечивала необходимое тепло для того, чтобы не мерзнуть и греть старика. Окинув своего «собеседника» взглядом, кот укоряюще фыркнул и отвел взгляд.

- Чем я тебе не понравился? – негодующе спросил Рейнольдс, но ответа, как ни странно, не последовало.

Страж сделал шаг в сторону, как вдруг за его спиной прозвучал чей-то знакомый голос:

- Так это ты!

Рейнольдс обернулся и увидел Хендрикса. Следопыт несколько удивленно посмотрел на Стража и знаком приказал последовать за ним. Он повел Стража через ремесленный квартал для знати. Проходившие мимо достопочтенные дамы и господа кричали и ругались, а их дети чуть ли не камнями кидались, когда видели оборванца-Рейнольдса.

Вот только говорили они на непонятном для Рейнольдса языке, поэтому ему было бы все равно, что они кричали, если бы не те эмоции, которые исходили от них, и которые чувствовал Страж. Хендрикс в свою очередь не обращал на них никакого внимания, даже когда дети кидали в них камнями, а Стражу они и вовсе не причиняли вреда.

Вскоре, следопыт остановился и под недовольные крики горожан указал на лавку кутюрье, чьи витрины были забиты вещами для самых высших слоев знати. Какие-то наряды украшало чистое серебро и белое золото, а какие-то вообще инкрустировали сотнями алмазов высшей пробы. Все это стоило настолько много, что за такую же цену можно купить хороший загородный дом. Со всем, чем только можно и не можно.

- Госпожа Мираэль сказала, что вас надо привести в порядок, - сказав это, Хендрикс посмотрел в глаза Рейнольдсу и немного удивился. Взгляд Стража стал осмысленным, и на место блаженной глупости пришла серьезность и собранность, но и простота никуда не делась. - Тебя уже... ждут.

Рейнольдс с благодарность кивнул и вошёл в лавку через расписную дверь с символом королевских портных. Внутри его встретила маленькая девушка, которая с трудом доставала ему до груди. Она завязала волосы в короткий хвост на затылке, и нацепила на себя разные сумки с самыми разнообразными иголками, катушками и линейками – у нее имелось все, что только было необходимо для того, чтобы сделать замеры.

Кутюрье смерила клиента недовольным взглядом, но, вздохнув, поприветствовала заранее выученной фразой. Она обошла его со спины и испуганно вскрикнула, сказав что-то на непонятном для Рейнольдса языке.

- Что? – спросил он.

- У-у вас… нож… в спине, - сказала девушка, на знакомом Рейнольдсу языке.

Поняв ее, Страж обрадованно воскликнул и закинул руку за спину. Нащупав рукоять, он вырвал инородное тело под пронзительный писк кутюрье. Рана сразу же задымилась и исцелилась, а Рейнольдс лишь неприятно поежился.

- А я думал, что мне так неудобно! – рассмеялся он.

- Я, - запнулась пораженная девушка. – Я… Сняла мерки… Пройдемте за мной.

Рейнольдс пошел за ней и попал в ванную комнату. Там его отмыли, побрили и постригли, отчего все, кто его увидел, издали возглас удивления: «Какой прекрасный лебедь скрывался под маской гуся!».

Стражу коротко подстригли волосы, так что они теперь доставали лишь до груди, и зачесали назад. Бороду, под которой скрывалось суровое, с несколько звериными чертами, лицо, сбрили полностью. У Рейнольдса была впалые щеки, подчеркивавшие его скулы. С одного из уголков губ никогда не сходила самодовольная усмешка, не соответствовавшая его внутреннему характеру. Иногда даже казалось, что снаружи и внутри находилось два разных существа. Лоб же пересекли две морщины, которые больше напоминали два глубоких длинных шрама. Несколько квадратный подбородок также пересекал шрам, параллельный носу. Он доставал ему до нижней губы.

За стрижкой последовала примерка. Рейнольдс выбрал черную рубашку, поверх которой он накинул кожаный плащ такого же цвета с высоким воротником и капюшоном. На плаще было пришито множество ремешков и заклепок. Они позволяли перетянуть тело почти везде, поэтому Страж сразу затянул их на правой руке так, чтобы рукав не мешался и не болтался. Штаны он взял свободные, не стеснявшие движений, выполненные в таком же стиле, что и плащ - на них также были ремешки и заклепки, позволявшие регулировать свободное пространство.

Когда же началась примерка обуви, портные решили не мелочиться. Они сразу вынесли высокие кожаные сапоги с кованым каблуком. Эта обувь сразу же понравилась Стражу, но появилась одна маленькая проблема - они с трудом налезли ему на ноги.

- Это единственная пара из тех, что ближе к вашему размеру, - со странным воодушевлением проговорила кутюрье. - Если вы не затруднитесь подождать, мы вам их перешьем! К вечеру работа будет закончена. А пока, пожалуйста, возьмите это.

Рейнольдс получил сапоги от доспехов рыцаря, которые могли подойти только лишь гиганту. Своими размерами они больше напоминали ведро. Зато хоть какая-то приличная обувь теперь имелась у Стража.

В таком виде Рейнольдс вышел на улицу. Он выглядел посвежевшим и помолодевшим, но суровости и некоторой звероподобности в его лице не убивалось. Удивленный взгляд Хендрикса невольно вызвал усмешку.

Теперь их задачей было отправиться в порт, что они и сделали. Люди перестали кричать и возмущаться, когда видели их – даже наоборот. Мужчины провожали завистливыми взглядами, дети восхищались, а женщины бросали двусмысленные взгляды. Страж не менялся в лице ни на секунду, но внутри он чувствовал себя несколько неловко, а Аваддон самодовольно улыбался ему из теней.

– А ведь не одежда делает человека… стоит ему прилично одеться! – сказал Черный Король, когда Страж зашел в тень, и ему удалось к нему подойти.

Рейнольдс и Хендрикс быстрым шагом прошли ремесленный квартал и, запрыгнув на двухэтажный дилижанс, добрались до порта. Следопыт торопился, а Страж всеми силами пытался отсрочить свою встречу с Мираэль. С каждым шагом ему казалось, что кровь становилась все горячее и горячее, обжигая тело изнутри, но и придавая ему некоторую легкость.

Как только Страж увидел Габриетту, говорящую с кем-то, ему показалось, что пламя. Не выходившее из его «избы», вырвалось наружу. Воительница, сумевшая почувствовать это, резко обернулась, представив взгляду Рейнольдса свою госпожу.

Стоило беловолосой девушке увидеть изменившегося Стража, как все ее тело как-то странно просияло. После этого Мираэль радостно улыбнулась и приветственно махнула рукой. Рейнольдс, смотревший все это время себе под ноги, не решился поднять глаз.

- Рейн! – радостно крикнула Мираэль, заставив Стража дрогнуть. Он поднял взгляд, и тут ему показалось, что его глаза на мгновение ослепли, как если бы они увидели солнце.

Рейнольдс схватился за грудь и, прикрыв рот рукой, закашлялся, сплюнув в ладонь черную вязкую жидкость, которая почти сразу же впиталась в кожу. Страж почувствовал боль в груди, словно ее кто-то рассек мечом, вытащив оттуда трепетное сердце и заменив его пылающим углем, а давно запыленные струнки его души задрожали, напомнив о чем-то давно забытом. Ему казалось, что это длилось вечность, хотя прошла лишь секунда. И в тот момент, когда Рейнольдс вернулся в мир живых, он почувствовал необычайное спокойствие и небесную легкость, словно у него за спиной выросли крылья.

Когда Страж открыл глаза, он увидел, что Мираэль сняла свою грязную походную одежду. Теперь ее заменило элегантное белое платье с узорами золотистого цвета. Оно начиналось с высокого воротника, сдавливавшего ее тонкую шею, и доставало до земли, из-за чего Мираэль все время его приподнимала, боясь на него наступить. Платье обтягивало не только ее шею, но и все тело, выделив её красивую стройную фигуру с ярко выделенными формами. И только ногам дали некоторую свободу, которой хватало лишь на короткий шаг. Каждый раз, когда Мираэль делала очередной шаг, она испуганно вздрагивала, боясь порвать полу платья.

Казалось, что все в этой девушке находилось в той самой золотой середине, которая невольно заставляла искушенных людей восхищаться ею. Наверное, поэтому каждый видел в ней «свою» золотую середину, удовлетворявшую его вкусам и идеалам. Каждый видел в ней то, что ему хотелось видеть. Рейнольдс видел, как при каждом вдохе и выдохе ее грудь поднималась и опускалась. Он видел ее тонкую, не стянутую корсетом талию и прямые, достававшие до плеч, белоснежные волосы, которые серебрились, словно вода на ярком солнце. Страж заметил, что их в спешке зачесывали назад, ведь один из локонов выбивался из общей картины, прикрыв ей правый глаз. Он видел, что кончик маленького и острого носика чуть-чуть смотрел вверх, а губки, которых она немного стеснялась и поэтому сжимала, счастливо улыбались. Но больше всего его завораживали её большие, чарующие своим блеском, глаза. Их переполняли не только небесная доброта и девичья живость вместе с загадочной таинственностью, но и мелькавшая в них строгость, из-за чего казалось, что в этой девушке одновременно жили две личности: вечно веселая девочка и холодная расчетливая леди. Вот только последняя показывалась так редко, что люди просто этого не замечали - все радовались компании этой веселой леди.

Мираэль улыбнулась и пошла на встречу Рейнольдсу, вернув его из секундного восторга. Каждое движение она выполняла с неповторимой танцующей грацией, не издавая при этом ни звука и перетекая, как вода. Такой походке позавидовала бы любая танцовщица. Но присмотревшись, Страж заметил, что эта походка чем-то напоминала шаги какого-то странного боевого стиля.

Встав почти вплотную к Стражу, Мираэль с трудом достала ему до плеча, поэтому ей пришлось встать на носочки, а Рейнольдсу немного наклониться, чтобы у нее получилось достать до него.

- Не люблю платья. В них так тесно, что не то, что двигаться, а даже дышать невозможно… да и на грудь давит, - сквозь смех прошептала Мираэль. Она отошла на шаг, весело улыбнулась, подняв полу платья, и посмотрела в глаза Рейнольдсу. Страж поначалу смутился, но, собравшись с силами, сделал тоже самое. И только сейчас он заметил, что девушка была слепа. Хоть ее белые глаза и выглядели незрячими, они смотрели на все так, словно все видели. Почему-то Рейнольдсу этот взгляд показался знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его уже видел.

Так бы они ещё долго смотрели друг на друга, как завороженные, если бы их не прервала Габриетта. Она принесла срочные распоряжения и прочую работу, требовавшую немедленного внимания. Мираэль ушла, так и не попрощавшись, а Рейнольдс, чувствовавший себя совершенно потерянным, отправился коротать время, прогуливаясь по городу.

- Как странно, - подумал он, чувствуя, как с каждым шагом, отдалявшим его от Мираэль, его сердцу становилось все холоднее и холоднее, а пламя, разгоревшееся в груди, затухало. – Чем дальше, тем… холоднее…

Боясь замерзнуть, Страж прибавил шаг. Когда же он проходил мимо грузовых ящиков, ему встретился старик, сопровождаемый огромным белым котом. Это была та самая пара компаньонов-инвалидов из подворотни.

Увидев Рейнольдса, представитель кошачьих довольно замурлыкал, начав ласкаться ему о ноги, а старик же сел рядом на ящик и сразу засопел.

- Теперь я тебе не противен, котейка? – весело спросил Рейнольдс. Животное утвердительно замурчало и запрыгнуло ему на руку. Оно подвернуло лапки под себя и уткнулось мордочкой в плечо. Рейнольдс, пригретый теплом кошачьего тела, чуть не уснул стоя. Но он встрепенулся и аккуратно положил «котейку» на коленки дрожащему от холода старику, после чего тот успокоился. Страж решил не отклоняться от своей идеи о городской прогулке, потому что это помогало ему согнать сонливость и отогнать леденящий холод от сердца.

Не обращая внимания на взгляды людей, Рейнольдс дошел до парка, где он решил, что это самая прекрасная часть города. Запахи цветущего сада услаждали обоняние, да и глазам было на что посмотреть – за всеми растениями ухаживали, ведь сейчас только начиналось цветение.

Страж вдохнул запахи полной грудью, когда его внимание привлекла скамейка, заманивавшая в свою тень под кронами дерева. Рейнольдс какое-то мгновение сомневался, но все-таки присел, попав в ловушку - усталость сделала свое дело, схватив его в свои цепкие объятия и утащив в мир снов.

Глава 8 «Огонек и мотылек»

Рейнольдс проснулся лишь поздним вечером, когда его разбудил чей-то мурлыкавший голос, нежно и ненавязчиво пытавшийся привлечь внимание. Это была та девушка, которую Страж видел в подворотне. Она уже сняла плащ и привела себя в порядок. Теперь её волосы были аккуратно причесаны и собраны в два хвостика, а старая одежда заменена на короткую синюю юбочку и новую рубашку с коротким рукавом.

- Я, - девочка напряглась под взглядом заспанных глаз Рейнольдса. – Вот, – протянула она ему коробочку. Страж с удивлением посмотрел на незнакомку и взял подарок.

- Спасибо, конечно, но чем я это заслужил? – с изумленно спросил он, открыв коробочку. Там лежали часы, которые вешают на цепочку и кладут в нагрудный карман. Нажав на механическую кнопку, Рейнольдс открыл крышку, защищавшую циферблат. В одной половинке был установлен сам циферблат, а в другой маленькая рамочка для фотографии.

- Н-ну… Вы меня недавно спасли... Вы разве не помните? Я не видела вашего лица, но запах мне запомнился… Поэтому я вас и нашла!

Удивлению Рейнольдса не было предела. Он протер глаза, почесал затылок и, попытавшись пролистать в голове последние несколько часов, ничего так и не вспомнил. Страж все равно поблагодарил незнакомку и поднялся, взглянув на часы. Тогда-то он понял, что было уже восемь.

Вскочив со скамейки, Рейнольдс побежал в портняжную лавку, громыхая чересчур большими сапогами. Рыжая девочка побежала за ним, но быстро отстала из-за сбившегося дыхания, потому что она безуспешно пыталась что-то сказать ему в след. Когда же Страж влетел в лавку, перепугав всех рабочих, он попросил прощения за опоздание и присел на первое попавшееся кресло.

- А, это вы! – обрадовалась ему знакомая миниатюрная кутюрье. Она отдала несколько приказов, после чего Рейнольдсу вынесли готовые ботинки.

- Спасибо, - сказал Страж, вернув им массивные сапоги и примерив обновку. И тут он понял, что его ноги уже очень давно не чувствовал ничего подобного. Изнутри обувь отделали теплым и мягким мехом, который доставлял удовольствие одним лишь соприкосновением, а размер в точности повторял немаленький размер стопы Рейнольдса.

Когда Страж собрался выйти из лавки, его остановила девушка, снимавшая с него мерки. Она несколько стеснительно улыбнулась и протянула ему целый комплект из ремешков и сумок. Некоторые крепились ремнями на поясе, какие-то на ногах и руках, а последняя была с лямкой для ношения через плечо. Все это выглядело надежным и прочным.

- Мы бы хотели поблагодарить вас всем коллективом за внесения хоть какого-то разнообразия в нашу работу. Мы не знали, как вас поблагодарить, поэтому вот, - сказала кутюрье, покрасневшая из-за смеха других работников. Рейнольдс с благодарностью принял все эти сумки и начал пытаться повесить их. – Если что-нибудь порвется, приходите – мы починим.

- Девушка… А как вас зовут? - спросил он.

- Роза, - улыбнулась девушка, становясь красной. – Роза Рейн.

- Роза, не могли бы вы помочь мне с этими сумками?

Девушка согласилась и стала помогать Стражу с сумками. Они почти закончились снаряжаться, когда в лавку зашёл толстый и крупный мужчина. Он был одет в роскошный жилет золотого цвета, из-под которого торчала белая рубашка, которая явно подчеркивала всю чистоту его тонкой и ранимой души.

Мужчина смерил парочку презрительным взглядом и тут его глаза выпучились от удивления.

- Ты?! Я тебя видел! – взревел он. – Да как вы смеете обслуживать бедняка в королевской швейной?!

Старик грозно направился на Стража, но вдруг из соседней комнаты выбежала немолодая на вид женщина, перегородив собой дорогу.

- Ваше высочество, прошу, успокойтесь! – прокричала она.

Но к тому моменту, как достопочтенный мужчина обошел хозяйку лавки, Роза Рейн успела прикрепить все сумки и, схватив Стража за руку, выбежала с ним через другую дверь.

- Кто это был? – удивлённо просил Рейнольдс.

- Это самый богатый человек в городе, если его вообще можно назвать человеком. Не обращайте внимания. Он уже давно... сошёл с ума…

- Л-ладно, - согласился Рейнольдс. – Кстати, Роза, а почему у вас двойное имя? И на Рейн оканчивается, также как мое начинается… Я, кстати, Рейнольдс.

- Рейнольдс, - улыбнулась Роза. – Рейн - это родовое имя. Оно очень давно у нас появилось – с тех пор, как один из наших предков получил невиданную силу от человека, которого звали Рейн. Единственное условие – носить это имя, как второе и всегда им называться до конца его дней. Но даже после его смерти все с честью носили это имя.

- Теперь понятно… Что ж… до встречи, Роза Рейн, - попрощался Страж, благодарно улыбнувшись. Он быстро покинул улочку и направился к порту, надеясь вновь встретить там Мираэль. Но как только ему удалось выйти на большую дорогу, на него налетела рыжеволосая девочка.

– А я так и не вспомнил, - грустно сказал Рейнольдс, когда она пришла в себя после столкновения. Он посмотрел на нее. Пытаясь вспомнить, где видел это лицо прежде, но увидев кошачьи ушки, удивился. – А что это у вас на голове?

- Вы про это? – промурлыкала она, потрогав рукой кошачьи ушки. – Я из зверо-людей. У нас это нормально. Я Сеера из рода Громов! Рада познакомиться!

Страж с удивлением посмотрел на причудливую девочку, и тут он увидел рыцаря в золотых доспехах, который грозно шел прямо к ним, расталкивая перед собой прохожих. Но те, в свою очередь, даже не смели ничего возразить – все боялись даже посмотреть на рыцаря.

- Я - Рейнольдс, - представился Страж, который почувствовал необъяснимую опасность от того рыцаря. Он сделал шаг назад и мгновенно скрылся в потоке людей. Сеере не оставалось ничего, кроме как проводить своего спасителя изумленным взглядом, до тех пор, пока ее чуткий носик не перестала улавливать его запах.

Страж не давал себе отчета, чувствуя непонятные и ничем необъяснимые ощущения, вызванные его встречей с Мираэль. Ему казалось, что она и он – огонек и мотылек, к которому необъяснимо-почему тянулось все его нутро. И Рейнольдс хотел узнать причину всего этого.

Вернувшись к тому месту, где Мираэль последний раз его встречала, Страж вспомнил о том, как его нашла Сеера. Он принюхался и почувствовал запах, заставивший его сердце забиться быстрее. Это были запахи жизни, весенней свежести и, если бы солнечное тепло можно имело запах, то именно его почувствовал нос Рейнольдса. Он последовал за запахом, пока его, в самом деле, не привело к беловолосой девушке. Та стояла к нему боком, и с кем-то разговаривала, становясь грустнее и грустнее с каждой секундой.

- Уриил, но почему?! – возмущалась она, разговаривая сама с собой. – Я… Но!.. Хорошо… Ладно…

Заметив Рейнольдса, Мираэль испуганно встрепенулась и попробовала улыбнуться, но у нее ничего не вышло. Получилась какая-то криво-веселая улыбка, переходившая в гримасу боли и грусти.

- Спасибо, что сделали из меня человека, - выразил свою благодарность Страж, когда он подошел поближе.

- Это мелочи по сравнению с тем, что вы для меня сделали! Если бы не вы… я бы… Я бы осталась в том лесу!

Она хотела сказать что-то еще, но ее все еще не оставляли сомнения и какой-то страх.

- Ну, вы могли бы наткнуться на монстра, который спас бы вас также, как и… - усмехнулся Рейнольдс.

После такого ответа Мираэль как-то странно поежилась и выпрямилась, как если бы ее подвесили за ниточки, и заговорила. Выглядело это так, словно в ней боролись два существа, из-за чего ей приходилось выдавливать их слова себя: «Простите, но я больше не могу… надеяться на… вашу помощь… Вы свободны… уходите!»

Рейнольдс стоял в оцепенении. Он не знал, что сказать, пока в голову не пришла одна мысль, навеянная Аваддоном:

- Знаете… а мне все равно куда идти! Меня никто не ждет… Поэтому… разрешите мне быть вашим спутником, Мираэль!

И тут Страж увидел, как поменялось выражение лица беловолосой девушки, и то, как её глаза заблестели от нескрываемой радости, а затем ее сняли с «ниточек». После этого она посмотрела через плечо Стражу и, вяло улыбнувшись, как-то быстро помрачнела.

- Простите, но…. экипаж кораблей… уже набран, - Рейнольдсу опять показалось, что Мираэль эти слова повторяла за кем-то, насильно выдавливая их из себя. Но даже так ее бархатистый голос своею нежностью разжигал в душе Стража бушующее пламя. Ему было приятно даже если она просто находилась где-то рядом.

Рейнольдс открыл рот, собираясь что-то сказать, но сразу же передумал. Так они стояли, боясь взглянуть друг другу в глаза, и изо всех сил пытаясь что-то сказать. Вот только воздух со стороны Стража как-то странно задымился, а у Мираэль его как-то странно озолотило. И это продолжалось до тех пор, пока к ним не подбежал один из офицеров. Он раскланялся и доложил, что несколько членов экипажа не поделили полученные заранее деньги и устроили драку с тяжелыми последствиями. Теперь они не смогут отправиться в плавание.

- Как здорово! – обрадовалась Мираэль. Свечение вокруг нее сразу же исчезло. Так же, как и дым у Рейнольдса. – Ну, конечно, плохо, что они не смогут с нами поехать, и я не радуюсь чужой нерадости, но это они сами виноваты! - она взглянула Стражу через плечо и самодовольно улыбнулась, а затем посмотрела в глаза Рейнольдсу. – В таком случае, я разрешаю вам стать мои спутником настолько, насколько вы захотите!

После этой «хорошей нехорошей» новости Мираэль стала заметно счастливее. Она улыбнулась и, порвав подол ненавистного ей платья, пошла к фрегату.

Рейнольдс провожал девушку взглядом, чувствуя, как в его душе разгорелось пламя, что исходило из глубины души. Но вдруг он чувствовал, странный холод, окутавший его со всех сторон. И сразу все стало ясно - Аваддон пытался поглотить это пламя. Страж пришел в неистовство и мгновенно оказался в черной угольной пустыне. Все вокруг было густо задымлено, но пламя, что разгорелось в Рейнольдсе, истощало дым. Черный Король стоял рядом с бушевавшим пламенем костра, засыпая его черным пеплом и ухмыляясь во всю ширину своего лица.

Не думая ни секунды, а следуя своим желаниям, Рейнольдс набросился на Аваддона. Он схватил черного призрака за мнимую шею и поднял его над землей.

- Аваддон, запомни мои слова! – прогремел Рейнольдс, сдавливая хватку. Его голос звучал, как гром, а пламя костра, выбив столб искр, заполнило все вокруг, превзойдя жар тысячи пожаров. - Я клянусь своей честью Стража, что защищу эту девушку, чего бы мне это не стоило! Я отдам за нее все, что у меня есть! Я клянусь, что сберегу ее от всех бед! Клянусь своей душой и телом, что не оставлю ее, пока не умру! И даже после смерти! Я клянусь, что сберегу тот единственный лучик света, что увидел за долгие годы!.. и того человека, что не отказался от меня, приняв меня таким, какой я есть!

- С чего же такой порыв? - усмехнулся Черный Король.

- Потому что она не испугалась меня и не бросила… Она - тот человек, что смог меня понять!

Аваддон взвыл, и его вой перешел в смех. От него дрожала земля, а раскалившийся воздух, казалось, замер.

- Тогда, Страж, запомни мои слова! Твое тело и душа тебе не принадлежат! И настанет тот момент, когда ты не сможешь ее спасти! И ты станешь причиной ее смерти! И тогда я заставлю тебя поплатиться за свои слова! Ведь ты - мой! И не тебе мне приказывать! И будь ты хоть сто раз моим Стражем, я не стал бы слушаться какого-то Опаленного!

Черный Король оборвал свой смех и обратился тучей черного пепла. Он исчез, оставив Рейнольдса в одиночестве, в гробовой тишине. Лишь искры летали в воздухе, как если бы здесь действительно был пожар.

Страж вздохнул и улыбнулся. Ему казалось, что у него за спиной выросли крылья, а в душе появилась сила, способная противостоять даже Аваддону.

- Нужно идти на корабль… ведь меня там уже ждут, - радостно прошептал Рейнольдс. Он вернулся в материальный мир и, вздохнув полной грудью, пошел к фрегату, где освободилось несколько мест.

Страж отплыл на фрегате в веселой компании моряков. Ему все нравилось. Порывы ветра, шум морских волн и вечерние посиделки вместе с новыми товарищами. Его кровь пылала, так что он не чувствовал ночных холодов.

Фрегат, на котором Страж плыл, также сопровождал четырехпалубный галеон. В голове Рейнольдса невольно рождались вопросы по поводу причин и значения этого путешествия. Из разговоров экипажа удалось узнать, что направлялись они на соседний континент, но большего никто сказать не смог.

Плавание планировалось на пять месяцев. Так что Рейнольдс не особо переживал, проводя все время за выполнением своих обязанностей. По этой причине он так ни разу и не увидел Мираэль.

И вот в середине последнего месяца плавания, ранним утром, когда солнце только вставало, Рейнольдс вышел на палубу и увидел Мираэль, облокотившуюся на борт. Страж, незаметно встал рядом, чтобы не потревожить ее, и начал напевать какую-то песенку, выученную у моряков.

Почувствовав чье-то присутствие, девушка повернулась. Несколько секунд её взгляд блуждал, а когда он остановился на Страже, ее плечи слабо дрогнули, выпрямились, а на лице засияла радостная улыбка.

- Это все-таки вы… А я все гадала, когда мы с вами пересечемся, – слабо проговорила она, проглотив ком в горле. Похоже, чувствовала девушка себя не очень хорошо. Она выглядела немного бледной и изможденной, правда, это ни капли не уменьшало ее красоты. Мираэль проглотила ещё один ком в горле и слабо проговорила: - Как вам плавание? Меня вот что-то укачало…

- Всегда мечтал отправиться в морское плавание… Кстати, Мираэль…

- Мира, - улыбнулась девушка. – Я не какая-то там благородная леди, чтобы меня так чествовали.

- Хорошо, Ми… Мира, - запнулся Страж. – А почему вас тогда все зовут Госпожой?

- Не знаю! Как меня Хендрикс начал так называть, так и все стали… я вообще-то Переводчица!

- Кто?

- Переводчица… Я выступаю посредником между двумя сторонами, которые не говорят на языке друг друга.

- Поняяяятно. Мира, я вот еще что хотел спросить… очень давно хотел… Куда, если это не секрет, ты направляешься?

Мираэль не ответила, а лишь некоторое время смотрела на что-то перед собой, но вдруг ни с того ни с сего сжала кулаки до хруста в пальцах и ударила по перилам. Только после этого она спокойно заговорила:

- Ты не знаешь о событиях прошедших лет?

- Да-а… нет… Можешь рассказать? Где мы хотя бы?

Мираэль удивленно посмотрела на Рейнольдса, прошептав: «Ты вообще ничего не знаешь? О событиях десятилетней давности слышал весь мир!». Однако ответ все также был отрицателен.

- Отплыли мы со старого Шестого континента к старому Пятому. Теперь же это будут государства Онорис и Артифисиум.

- Подождите, а разве они не были под Пятым и Шестым номерами?

- Да… Когда-то… Около десяти лет назад мировое правительство вдруг решило объединить Пятый и Шестой континент из-за их географической близости. И теперь Пятый континент будет называться «Артифисиум», а Шестой «Онорис». И это будет Объединенный Пятый Континент. Верховные Правители согласились на объединение, а народы – нет. Правитель королевства Артифисиум, с Пятого континента, отказался объединяться с государством Онорис, которое правило на Шестом. Верховные Правители отказались ввязываться, поэтому развязалась межконтинентальная война, которая была выиграна Артифисиумом... Как такое произошло – никто не знал, ведь все преимущества были на стороне Онориса… А из-за того, что война идет до сих пор, нас сопровождает целый галеон… Моя задача - договориться о перемирии на любых условиях. Все это произойдет в резиденции Короля Артифисиума.

- А почему выбрали именно тебя? – спросил Страж. Внешне девушка выглядела лет на двадцать пять, и Рейнольдсу казалось, что ей не просто так доверили эту задачу.

- Как бы объяснить… Во-первых, большинство людей, знающих язык, сейчас на войне в различных частях континента, а во-вторых у меня… как бы вам сказать… дар. Я могу понимать и говорить на всех существующих языках… Не изучая их. Как я уже сказала, я переводчица… универсальная Переводчица... Да и из-за того, что многие жители Артифисиума и Онориса отказываются учить язык другого соседа, переводчиков слишком мало. Вот поэтому я сейчас и здесь.

- Удивительно! Так вот почему мы друг друга понимаем? – удивился Рейнольдс. - А я вот в лавку заходил – они тоже меня понимали.

- Это все потому, что ты говоришь на Девятом или Международном языке континентов. Только в Артифисиуме и Онорисе гордятся тем, что у них есть свой собственный язык… Девятый очень распространен и прост в изучении. Поэтому все его и используют – чтобы не утруждать себя.

Рейнольдс замолчал, нахмурившись, и стал смотреть на воду. Видимо, он пытался что-то вспомнить. Мираэль тоже замолчала, заглядевшись на заходящее солнце. Его золотой диск с размытыми краями слепил глаза и приятно согревал всех без разбору.

- Мира… у меня к тебе еще одна просьба… - подал голос Страж после некоторого молчания. - Можешь меня поучить хоть основам языка Артифисиума?

- Конечно! - улыбнулась Переводчица.

После этого они продолжили беседовать, договорившись начать со следующего дня. Когда же Страж спросил о людях, что ее преследовали, она запнулась, но все-таки ответила:

- Эта группировка не желает, чтобы договор состоялся. Они имеют сообщников на всех континентах... Потому, что люди, которые хотят продолжения войны, есть на обоих фронтах… А там в лесу ты…

- Дальше не надо, - остановил ее Рейнольдс, видя, что неприятные воспоминания начали всплывать в ее памяти. Страж протянул руку, чтобы вытереть стекавшую по щеке Миры слезу, но когда он почти коснулся ее, девушка совсем по-детски всхлипнула и повернулась к нему спиной. К этому моменту солнце достигло пика своей мощи, полностью поглотив иногда просвечивавшие черные пятна. И вдруг обыденную тишину прервал голос Переводчицы:

- Прости, что подвергла тебя опасности! Из-за меня столько проблем! - сказала Мираэль, сорвавшись с места в сторону кают-кампании. - Что я наделала!

Но не успела она сделать и двух шагов, как Рейнольдс схватил ее за руку. Он сделал это несколько неловко и, боясь причинить девушке даже малейшую боль, последовал за ней на несколько шагов, пока они не остановились. Воцарилась полнейшая тишина, иногда прерываемая голосами моряков. Весь мир уже проснулся, и каждый занимался своими делами, и только две эти души не двигались ни на дюйм. Страж обошел Миру со стороны, пока не оказался прямо напротив нее. Он, дрожа всем телом от волнения, чувствовал, что все его тело начало воспламеняться, как мотылек, подлетевший слишком близко к огоньку. Но затем, собравшись с силами, Рейнольдс подошел чуть ближе и обнял единственной рукой Переводчицу, чьи глаза могли в любой момент разразиться слезами.

- Все будет хорошо… Это уже закончилось…

Так, успокоив Мираэль, Рейнольдс стоял, боясь пошевелиться, но вдруг девушка начала тихо хихикать, пока это не переросло в самый настоящий, живой и прекрасный смех. Она пыталась не дать слезам вновь появиться, обратив все в веселье. Горькое и грустное. Переводчица смеялась не слишком громко – чтобы не побеспокоить других, и так что услышать его смог только Страж. Тот же, в свою очередь, долгое время недоумевал, не зная, даже как отреагировать. Но все решили за него.

- Ты же видишь? Глазами, – спросила Мираэль, когда ее смех медленно утих, а слезы окончательно высохли. Рейнольдс согласно кивнул, после чего Переводчица взяла его за руку и потянула к борту корабля. – Пожалуйста, расскажи мне, какое оно… Море!

Страж не верил услышанному. Море… Он сам, казалось, видел его впервые. Но какие-то далекие воспоминания еще теплились где-то в его сознании. Однако сейчас все предстало в совершенно другом свете, ведь только сейчас его восприятие перешло на новую ступень. Но, подумав, Рейнольдс собрался с мыслями и заговорил

- Не знаю… я не поэт и не писатель. Я не могу подобрать слов, способных его описать… Но я могу сказать, что вижу… Это идеально-ровная, темно-синяя гладь, - начал рассказывать Страж. Он предложил Мире спуститься к воде и попробовать ее на ощупь, после чего девушка сказала:

- Холодная, но так мягко и приятно… Я почему-то чувствую себя такой маленькой... Как капля в море…

- Да, - согласился Рейнольдс. Он видел это. Сейчас его глаза видели все. Каждую деталь, скрывавшуюся в прекрасной морской глади. Ее тусклые огоньки, рассыпавшиеся, словно белые жемчужины на черном покрывале. Ее затягивающую глубину и осознание самого себя, как капли в океане звезд. Страж не переставал говорить, пока его не прервала Переводчица:

– Рейн, а каков он, Свет? - вдруг спросила Мираэль, посмотрев на дневное светило, которое почти что полностью утратило свой яркий золотистый свет. Рейнольдс улыбнулся и помог ей встать на борт корабля, чтобы лучи согрели ее с ног до головы. Вместе с этим он говорил, забыв о времени, думая лишь о текущем мгновении и о душе, оказавшейся столь близкой и родной для него. – Так тепло! Даже жарок… И так радостно…

- Да, Свет прекрасен… Это слепящее глаза золотистое сияние, которое может причинить боль и вместе с тем облегчить ее. Пыль, заставляющая невольно чихать... Однако Света боятся те, кто рожден во Тьме, и без него не могут существовать те, кто был рожден с ним. Это золотое покрывало, накрывающее весь мир днем, и защищающее нас от тех, кто прячется в тени…

- А Тьме? – спросила Мираэль, после чего Рейнольдс отвел ее в тень. – Тут так холодно… Страшно и грустно и… Одиноко?

- Да, это - холод… Безграничный, всепоглощающий холод… Пелена, застилающая глаза, как повязка… Она несет лишь… Те, кто рожден во Тьме, никогда не смогут увидеть Свет. Они его детище, и его проклятие.

После этого они перестали что-либо говорить. Их глаза устремились на горизонт, наблюдая за этим чудом Миротворения, а все вокруг перестало существовать, отодвинувшись на второй план. Сейчас их было лишь двое. Две души, встретившихся совершенно случайно, по воле случая, по воле Судьбы. Два существа, которых манит друг к другу. Им было просто приятно сидеть и смотреть. Не важно как, где, в какое время и при каких обстоятельствах. Они наслаждались мгновением, этим затишьем, зная, что впереди их ждет буря, изо всех сил стараясь запомнить этот миг.

Рейнольдс чувствовал, как все его тело постепенно начинало как-то странно покалывать, и в тот момент, когда свет почти сменила тьма, он попробовал сдвинуться, но тело словно оцепенело. Сразу же по спине прошла странная волна слабости, появилось головокружение, звон в ушах, а дышать стало значительно труднее. Стражу стоило большого труда повернуть голову, из-за чего он, наверное, и потерял сознание, откинувшись на палубу.

Время шло, а беспроглядная черная пустота, окружившая Стража никак не хотела рассеиваться. Но и она вскоре начала пропускать через себя лучи света, пока слуха Рейнольдса не достигли чьи-то голоса и шаги подкованных ботинок, раздававшиеся на палубе. По стесненным ощущениям в подмышках он понял, что его держали за руки, и кто-то разговаривал с ним на непонятном языке.

Открыв глаза, Рейнольдс увидел перед собой человека, одетого в пиратский камзол красного цвета, под которым виднелась белая рубашка, и высокие кожаные сапоги. Незнакомец не был похож ни на кого из экипажа Миры. Лицо этого человека уродовал шрам, протянувшийся от правого уха и до губы.

Подняв глаза к небу, Рейнольдс увидел странное свечение, похожее на северное сияние. Только вот они находились далеко от тех мест, где это наблюдается, да и вокруг было светло, как днем. Чувства Стража медленно приходили в норму, пока вскоре он не почувствовал боль и онемение в руках. С ним разговаривал тот человек со шрамом. Вот только понять Рейнольдс ничего не мог.

- Прошу, остановитесь, - прошептал он, чувствуя, что теряет сознание. Его сердце на секунду сжалось и забилось быстрее, а нос жадно вдохнул тяжелый воздух.

Пират махнул рукой, после чего Стража бросили на палубу. Тень мачты, в которой он лежал, сгустилась, и из нее вышел Аваддон. Когда же Рейнольдса вновь подняли, продолжив что-то говорить, Черный Король наклонился и уставился на своего Стража красными глазами-точками.

- Прошу, остановитесь, - злорадно прокряхтел он. – Ты понимаешь, что тебя не понимают? Как дурацко звучит... Страж, я же не слепой! Я вижу гнев, что сейчас кипит в тебе, словно смола! Но ты его боишься! Да забудь ты про страх! Ты боишься меня? Напрасно! Я тебе помочь хочу! Но мне нужна сво-бо-да! И пойми, что не так страшен черт, как его рисуют! – кричал он, пристально смотря в глаза своего Стража. – Знай, что заживают раны телесные, но не душевные! - после этих слов последовал смех, от которого Рейнольдс почувствовал пожар, вспыхнувший где-то в груди. – Слушай, а что, если они причинят зло Мире? Что, если они ее убьют? Или еще что-нибудь более ужассное?! Пока ты валялся, ее уже увезли на тот корабль, - Аваддон показал на бронированный фрегат, стоявший среди еще шести подобных ему кораблей. - Сколько ты будешь ждать? Или ты не хочешь сдерживать данную клятву? – и вновь этот злорадный смех раздался в ушах Рейнольдса.

Тело Рейнольдса сотрясла судорога, после чего он обвис на руках пиратов, державших его. Он закашлялся, а на его губах проступила черная жидкость, но как только она впиталась Страж безумно улыбнулся и поднял на пиратов глаза, разгоревшиеся красным огнем.

Глава 9 «Моряков хоронит море…»

В капитанскую каюту вошел мужчина в белой рубашке, с накинутым поверх красным пиратским камзолом с капитанскими погонами. Его движения выполнялись с какой-то странной ловкостью, словно это был не человек, а лис.

- Проходите, не стесняйтесь, - ласково-игриво сказал он, отодвинув золоченое кресло и указав своей молодой гостье на кресло. Каюта капитана завораживала своей роскошью: повсюду стояли кожаные диваны и кресла, на стенах висело самое разнообразное оружие и головы различных существ, а в воздухе витали удушливые запахи духов и дыма.

Вошедшая девушка повиновалась словам этого человека. Капитан пиратов занял место напротив. Он манерно взял в руки нож и вилку, завязал на груди платок, и лишь потом принялся за еду.

– Почему вы не едите? – спросил он, заметив, что беловолосая девушка даже не притронулась к еде. Она вся напряглась и была готова в любой момент сорваться с места.

- Я… надумываю аппетит, - ответила Мираэль, проглотив комок в горле. Она знала, что это был один из командиров флота Артифисиума, чей командир отличался своей жестокостью и непредсказуемостью. Если она не ошибалась, его звали Дэвис. Осознав все это, Переводчица дрожащими руками взяла столовые приборы и начала медленно резать мясо, лежавшее на блюдце. Она понимала, что неповиновение может не только разозлить его, но и усугубить общую ситуацию.

- Что же вы стесняетесь? Не стоит! – сказал Дэвис. Он резко встал и в несколько шагов оказался рядом с Мирой. Затем он наклонился над ее ухом и прошептал: – Они сказали, что я могу делать с вами, что захочу, главное, чтобы вы были живы… Поэтому давайте насладимся нашим с вами общением!

Дэвис потянул за ниточку, незаметно затягивавшую воротник платья Мираэль, и расстегнул ее шею. И ровно в этот момент где-то вдалеке грохнул артиллерийский залп. Девушка быстро поднялась, блеснув ножом в руке. Капитан пиратов успел увернуться и, сделав пару шагов назад, дал Мире отойти к стенке. Там стоял роскошный диван во всю стену, к которому девушку заставили отступить.

- Ну, что вы! – развязно сказал он. – Вам понравится!

Дэвис уступал девушке в росте, но в остальном он осознавал свое преимущество. Он снял с себя камзол и, сделав шаг, оказался прямо перед Переводчицей. Пират толкнул ее на диван, стоявший около стены, рассмеялся и набросился на свою гостью. Дэвис схватил ее за платье и одним движением разорвал ткань на груди. Дэвис замер, и трудно было сказать, что с ним произошло: либо он наслаждался завидной фигурой беловолосой девушки, либо какое-то странное ощущение заставило его замереть. Когда же пират пришел в себя, он потянулся к поясу штанов, когда солнце, светившее в окне, померкло, и все звуки затихли. Даже шум моря перестал раздаваться из-за борта. Лишь масляные лампы продолжили светить.

- Что это было?! – крикнул возмущенный пират, после чего корабль качнуло, и на палубе раздались крики и шум боя.

Мираэль воспользовалась шансом и, согнув ноги, пнула Дэвиса в грудь, скинув его на пол. Пока пират расслабленно валялся на полу, она подбежала к стойке с оружием и вытащила оттуда фальшион.

Дэвис поднялся, криво улыбнулся и пошел на Миру. Но тут корабль качнуло еще сильнее, из-за чего все, что находилось в тот момент в каюте, перевернулось вверх дном. Мираэль при приземлении потеряла равновесие. Она ударилась животом о стену и, согнувшись, застонала от боли. Таким ударом из нее выбило весь дух и обездвижило, так что она не смогла даже шелохнуться. А пока Мира корчилась от боли, пират уже поднялся. Вот только он не успел сделать и шага перед тем, как снаружи раздался дикий звериный рев. Дэвис оцепенел и протяжной простонал. И сразу после этого корабль задрожал, а палуба затрещала. Капитан пиратов не успел сделать и шага, как огромная черная лапа пробила палубу корабля, превратив его в кусок перемолотых костей и мяса. После этого черная конечность, сотворенная из дыма, начала медленно тлеть и растворяться, источая едкие запахи гари и сожженного человеческого мяса.

И вот установилась тишина, которая продлилась секунд десять. Мира, лежавшая на полу, простонала и стала подниматься. Она схватила с кресла камзол и, накинув его на себя, попробовала подняться на палубу. Но Мираэль не смогла одолеть и двух ступеней. У нее потемнело в глазах, в нос ударил сильный запах крови, от которого помутился рассудок, и она упала без сил.

Так Переводчица лежала на полу, не двигаясь и не подавая признаков жизни, как вдруг откуда-то сверху раздались чьи-то тяжелые шаги. Вниз спустился Аваддон. Точнее, его черная тень, которая подошла к девушке и схватила ее за шею. Но сразу же из-за спины Миры выпрыгнул золотой призрак. Он схватил Аваддона за руку, из-за чего Черный Король истошно взвыл и рассыпался.

И вновь пришла тишина, которую почти сразу прервали шаги, раздавшиеся на палубе. Это Рейнольдс спускался вниз по лестнице. Он держал в руке пиратскую шпагу, которую, так же как и самого Стража, покрывала кровь. Глаза его горели безумным огнем, а тело источало плотный клубящийся дым, из которого время от времени выбивали снопы искр. Страж посмотрел на девушку и криво улыбнулся. Он поднял шпагу, но лезвие меча остановилось у потолка, так и не достигнув цели.

- Нет! – прокричал Рейнольдс, махнув рукой и мгновенно сломав рукоять меча. Огонь в его глазах потух, а дым рассеялся, после чего Страж закашлялся, сплюнув черную жидкость, и чуть не упал на пол. Так, собираясь с силами, и борясь с сомнениями насчет того, что ему хотелось сделать, он все-таки снял свой плащ и, аккуратно закутав в него Миру, поднял ее на руки. – Давайте мы с вами вернемся на ваш корабль…

Когда Рейнольдс вернулся на корабль, никто из экипажа еще не очнулся, но свет уже вернулся в это место. Все спали мертвенным сном, сваленные странным дурманящим туманом.

Первым очнулся Хендрикс, за ним пришла в себя Габриетта, а потом и весь остальной экипаж присоединился. Никто ничего не помнил, да и не мог вспомнить. Однако вражеские корабли, окружившие их, заставили всех переполошиться и приготовиться к бою, пока кто-то не заметил, что никого на этих кораблях не было. Следопыт отправил разведку, вернувшуюся с ужасными вестями: все остальные корабли пусты. На них не было ни одного живого человека – лишь разорванные тела. Все ждали, что на них нападут, и единственный, кто вел себя очень странно, был Рейнольдс. Он выглядел неестественно спокойно и избегал общения. Но пока никто не обращал на это внимания. Хендрикс подсчитывал потери экипажа, и с каждой минутой становился все мрачнее и мрачнее: Они потеряли весь экипаж галеона и некоторую часть из фрегата. Вот только никто не мог понять, что произошло, и откуда появились эти корабли. Пока кто-то не заметил странного поведения одного единственного матроса... Тогда-то его и вызвал к себе Хендрикс.

- Рейнольдс, - начал следопыт издалека. – С сегодняшнего утра ты странно себя ведешь… После того, как мы обнаружили эти корабли… Что произошло?

И тогда Страж рассказал ему все, что помнил. Хендрикс слушал его, не скрывая нарастающего удивления. Замолчав и погрузившись в свои мысли, он собирался что-то сказать, но промолчал. В итоге после этого разговора следопыт объявил, что нужно продолжать путь.

«Как же мы можем бросить наших товарищей? Мы должны их похоронить!» - возмутились некоторые.

- Моряков хоронит море, - сказал Хендрикс. – А нам суждено умереть на суше.

Корабль приготовили к отплытию и продолжили путь. К счастью, рулевой и картограф пережили эту бойню, так что каких-либо заминок не возникло. Оставшийся путь прошел без происшествий, а если они и были, то значения особого не имели. Рейнольдс перенимал многие обязанности экипажа, и в свободное время Мираэль учила его языкам, которые давались ему невероятно легко. Так Страж одновременно учился и совмещал свои обязанности на корабле. В итоге, они смогли добраться до Артифисиума за тридцать дней, опоздав на какую-то неделю.

Когда же на горизонте показалась земля, моряки возликовали. Они радовались тому, что это ужасное плавание подходило к концу, и все прикладывали свои силы, чтобы побыстрее добраться до порта.

И вот их мечта стала реальностью – корабль прибыл в порт, который, как и весь город, был полон жизни. Всюду стояли фонтаны и росли растения, оплетавшие здания восточной архитектуры. Город цвел, по нему витали сладкие запахи, а атмосфера казалась невероятно дружелюбной. Этот город, стоявший посреди двух фронтов, не был затронут войной. Сам по себе он ничем не выделялся и напоминал все остальные города с выходом к морю. Толпа разношерстного народа встречала гостей радостными и доброжелательными криками. Город перед их приездом привели в порядок, и всё в нем выглядело чистым и ухоженным.

Мираэль заметно посвежела при виде земли и сейчас она просто устало махала рукой местным жителям. Когда фрегат был пришвартован, Хендрикс отдал несколько приказов и вместе с Мирой направился в центр местного управления. Но перед этим Мираэль подозвала к себе Габриетту и что-то ей шепнула. Воительница выбралась из толпы и направилась к Рейнольдсу.

- Нужна твоя помощь, - сказала она, вытаскивая того из потока людей. Страж не сопротивлялся, спокойно последовав за воительницей.

- А в чем… Чем я могу помочь? – спросил он, когда они вышли на обширную песчаную площадку у края города, похожую на стоянку для транспорта. Вокруг никого не было. И только когда Рейнольдс пригляделся, он смог увидеть вдалеке корабли странной формы, внешне напоминавшие парусники.

- Ты же Вассал? Какой ранг? – спросила Габриетта, резко остановившись и посмотрев в глаза Стража. – Ты должен знать, почему я прошу тебя о помощи!

- Эм… Нет, что вы! Я не Вассал. Ни капли. Я… Долгая история.

- Давай, рассказывай! – гневно крикнула воительница. По ее выражению лица Рейнольдс понял, что ее что-то беспокоило. – Почему молчишь?

Страж опешил и виновато улыбнулся. По крайней мере, ему так показалось. Габриетта что-то недовольно прорычала и ударила Рейнольдса в челюсть. Тот решил не сопротивляться, получив сильную оплеуху, которая на него не произвела особого впечатления. Его даже не сдвинуло. Разве только порвало несколько мышц и тканей, которые почти сразу восстановились.

- Каждого новоявленного Вассала заносят в базу данных... А если тебя там нет, то ты либо дезертир, либо беглец! – крикнула Габриетта. – Сколько лет ты прятался в лесу?!

- Я там не прятался, - виновато сказал Рейнольдс, но звучало это неубедительно. Он вспомнил про «приступы», из-за которых у него голова слетала с катушек, и испуганно попятился, боясь, что это случится снова, если Габриетта продолжит нападать. – Я не прятался там. Я просто не мог оттуда выбраться!

- Рассказывай!

- У меня были проблемы, из-за которых я начинал… приносить проблемы, - сказал Страж, продолжая пятиться. Воительница, услышав его слова, удивленно промычала:

- То, что произошло тогда в лесу… Это была твоя проблема? Ты потерял контроль из-за того, что тебя избили? Это и была твоя проблема?! Не верю!

Габриетта вытащила из ножен меч и с разворота рубанула Рейнольдса. Тот инстинктивно подставил отсутствующую руку, чем рассмешил воительницу. Она успела остановить меч прямо у его шеи.

– Кому ты служишь?! – разгневанно прокричала Габриетта.

- Эм… Никому? – толи спросил, толи ответил Рейнольдс, когда меч пронёсся в сантиметре от его носа. Увидев удивление в глазах Стража, Габриетта несколько успокоилась.

– Моя госпожа. Зачем ты ее преследуешь?

- Н-ну... Как вам сказать... Я не могу так прямо об этом сказать… Я хочу вернуть ей свой долг…

- То есть, как? Ты же её спас в том лесу!

- Не совсем. Я тогда был не в лучшем положении. У меня не получалось покинуть лес, сколько бы ни бежал. Просто не мог выйти… И, нет. У меня нет топографического кретинизма... А когда я её встретил... это она спасла меня в том лесу, а не я её! И я хочу понять, как это получилось, - пожал плечами Рейнольдс, отступая в тень дома. Где его ждал Аваддон. Черный дух скрестил руки на груди и облокотился плечом на воздух. - Да… Отчасти, я могу их контролировать и подавлять, но не всегда у меня это получается. Я хочу… Показать вам одну из моих основных проблем. Пожалуйста, отойдите, - предупредил Страж Габриетту, когда его тело стало бледнеть и источать густой черный дым. Увидев это, воительница вздрогнула и остановилась. – Я покажу это вам, если вы не будете никому про это говорить… Хорошо? – Габриетта невольно кивнула, почувствовав силу, исходящую от Стража.

Рейнольдс вытянул вперед руку, и из образовавшегося мрака появился двуручный меч из черного металла. Страж воткнул оружие, соответствовавшее размерам своего владельца, в песок. Его длинную рукоять обматывали серые бинты, а отсутствие гарды у этой громадины компенсировалось тем, что эфес был немного утоплен в лезвие клинка, образовывая подобие гарды, цельной с самим клинком. Само оружие шириной в две ладони местами погнулось и треснуло. Видимо, им долгое время пользовались не по назначению. Хотя зачем еще нужен такой меч, кроме как рубить деревья? Несколько угловатое острие имело самый обычный вид и ничем не выделялось. Абсолютно все лезвие было невероятно острым, способным спокойно резать сталь и даже более прочные металлы. Оружие скорее предназначалось для нанесения рубяще-режущих, чем колющих ударов. Оно также отлично подходило и для защиты. Ширина лезвия в придачу к невероятной прочности это позволяла. Удар такого громоздкого меча мог спокойно разрубить не то, что лошадь, а даже быка.

- Кто ты?! – удивленно воскликнула Габриетта. – Как ты смог создать оружие из воздуха?!

- Я… Страж, - несколько неловко ответил Рейнольдс. И после того, как он это сказал, Габриетта воткнула меч в землю и преклонила перед ним колено.

– Простите меня за мою грубость!

Страж изумленно посмотрел на воительницу и скосил глаза на Черного Короля.

- Аваддон, объясни! – крикнул Страж в ухо черной тени, забыв сказать это мысленно. Воительница, услышавшая это, вздрогнула и медленно подняла голову.

- Так вы не знаете? – прошептала она. – Стражи - герои, которые пожертвовали собой ради безопасности нашего мира! Их почти не осталось, как и того, что они были обязаны защищать... я за всю свою жизнь не встретила ни одного из них.

- Так откуда вы о них узнали?

- Из книг и историй о существах, что заперли в своих душах существ, представлявших невероятную угрозу. Они – герои, спасители и защитники нашего мира!

- Прошу, встаньте! Я никакой не герой… просто парень, - чуть не плача сказал Рейнольдс. Он переглянулся с Аваддоном и мысленно добавил: - У которого вырезали всю семью.

- Тогда простите за это недоразумение, - виновато произнесла Габриетта, поднимаясь. – Тогда я снимаю с вас все подозрения… Но в таком случае у меня есть одна просьба. Вы же знаете про Вассалов? – Страж отрицательно покачал головой. – Ну, на этих континентах их было девять… им и только им разрешено безгранично использовать свою силу, и они подчиняются только королю континента. Всем остальным запрещено использовать свою силу для предотвращения каких-либо природных и неприродных катастроф... Я прошу вас о помощи именно поэтому, - Воительница указала в сторону парусников. - Там может начаться бой, из которого обычный человек не сможет выйти живым, если, конечно, все хорошо не сложится. А мы не имеем права пользоваться своей силой в таких мелочных ситуациях.

- Понял, - усмехнулся Рейнольдс. Он выпустил меч из руки, отчего тот сразу обратился черным пеплом, и последовал за Габриеттой к странным кораблям.

- Как зовут ваш меч? – спросила она, спустя несколько секунд молчания. Страж почувствовал изменения в ее поведении. Её голос стал более мягким, да и доброжелательности в нем прибавилось. – Как я помню, у каждого Стража меч имел имя.

- Погибель, - задумчиво ответил Рейнольдс, копаясь в своих воспоминаниях. - Габриетта, а что это за корабли? Я первый раз в жизни такие вижу.

- Это песчаные парусники. Артифисиум зовется Опустошенным или Пустынным континентом, потому что большая его часть - пустыня, в которой почти невозможно выжить. Если идти пешком – тебя убьют местные твари… или ты просто умрешь от жажды. Поэтому города строятся либо у рек и морей, либо оазисов, скрываясь от песка и тех, кто в нем скрывается, за высокими стенами. А эти парусники обладают скоростью и грузоподъемностью. Идеальное сочетание!

Рейнольдс поблагодарил воительницу за предоставленную информацию, после чего они больше не говорили. Нанять нужно было три парусника вместе с экипажем, и когда Габриетта озвучила своё предложение, их хозяева сначала заупрямились, но стоило воительнице достать увесистый мешок с золотом, как их глаза, скрытые под окулярами очков, заблестели. Вот только они сначала потянулись к оружию. Однако внушительный вид Рейнольдса, который нахмурился и мертвенно побледнел, заставив их головы невольно закивать. Все обошлось, и нанятый экипаж направился к условленной точке встречи – городским воротам, что возвышались над городом на десятки метров.

Разобравшись со своими делами, Рейнольдс и Габриетта решили посидеть в кафе неподалеку от ворот, надеясь на скорое возвращение Хендрикса и Миры.

Кафе, в котором они решили остановиться, пустовало. В нем приятно пахло цветами и выпечкой. При этом с веранды открывался вид на уютный сад, за которым виднелись городские ворота. Страж и воительница сначала молчали, а потом решили убить время беседой:

Габриетта стала сразу расспрашивать про становление Рейнольдса Стражем. Тот рассказывал, опуская некоторые детали, а воительница, слушая его историю, становилась все более и более изумленной. Под конец истории она выглядела, как маленькая девочка, слушавшая рассказ дедушки. А когда Рейнольдс закончил, она воскликнула: «Так значит, ты был на балу Смерти?! А что же ты попросил?»

«Я хотел бы встретить того, кто поймет меня… я хочу встретить родного и близкого мне человека… ради которого мне хотелось бы жить!» - вспомнил свое желание Рейнольдс, но он не озвучил его, сказав.

- А ты это получил? – не унималась Габриетта, пытаясь выудить хоть немного информации. И вновь Страж вспомнил, как его родная сестра отрубила ему руку, а потом и вовсе чуть не убила.

- Прости, но мне больно обо всем этом вспоминать…

Габриетта, не получив ответа, заметно погрустнела. Но, не желая надоедать Рейнольдсу, замолчала. Так они молча сидели, пока Воительница не решилась рассказать свою историю: С самого детства ее и Хендрикса готовили в Вассалов. Их обучали, стравливали друг с другом и посылали на самоубийственные задания. Они беспрекословно выполняла любые приказы, достигая максимального успеха. Но однажды им дали задание, которое толкнуло их на путь изменения. Габриетте и Хендриксу нужно было завербовать мальчика, который проявлял некоторые способности, и когда воительница пришла за ним, он отказался. К слову, ему было около пятнадцати лет. Габриетта рассказала мальчику, что случается из-за неповиновения, на что он просто широко раскинул руки и сказал: «Убивай». Тогда и произошло то, что изменило их понимание жизни. Они тщательно скрывали это не только от командиров, но и от товарищей, ведь все знали, что за наказание следовало за таким поступком.

Во время их разговора, Страж начал постепенно чувствовать некоторого доверия к Габриетте. Он позволил себе немного расслабиться и успокоиться. Так их беседа продолжалась бы еще много времени, если не приближающийся шум. Это шумела толпа людей, провожавших Миру.

Рейнольдс и Габриетта встали и последовали за ней, нагнав впередиидущего Хендрикса. Когда же они подошли к парусникам, толпа остановилась поодаль, и тут к Рейнольдсу подошла Мираэль. Она теперь напоминала песчаного мародера – платье заменил костюм, состоящий из лёгких, но прочных полосок ткани. Костюм, защищавший не только от палящего солнца, но и посторонних глаз, выкрасили под цвет песка. Мира завязала волосы в спортивный хвост, который теперь висел через плечо.

- Рейн… я больше не смею вас задерживать. Вы уже и так подвергли себя опасности, поэтому… прошу вас отказаться… от участия в моей миссии, - сказала она, посмотрев на что-то за спиной Стража. Мираэль сняла маску с лица и взглянула на Рейнольдса. Она хотела сказать еще что-то, но тут вмешалась Габриета:

- Госпожа, это было бы грубо с нашей стороны отказывать человеку, который хочет нам помочь! Я готова поручиться за него! К тому же, на парусниках есть место для одного лишнего пассажира.

Мираэль взглянула на Габриетту и, кинув куда-то самодовольный взгляд, просияла от счастья через очки.

- Вы уверены? – спросила она, пытаясь при этом говорить холодно и спокойно, словно от этого зависела ее репутация.

- Да, - поклонилась воительница.

После этого экипаж парусников стал собираться и занимать свои места на парусниках, до тех пор, пока вокруг не осталось никого, кроме Рейнольдса и Мираэль. Последняя перевела взгляд сияющих глаз на Стража и прикрылась маской. После этого она быстрым шагом направилась к парусникам. Рейнольдс пошёл за ней.

Всего в песчаное плавание отправлялось три корабля. Каждый со своими отличительными чертами. Первый был украшен красными лентами, второй масляными фонарями, а третий ходил под черными парусами. Сами парусники в длину составляли восемь метров и два с половиной в ширину, вмещая по восемь человек экипажа. Рейнольдса определили на последний, Хендрикса на корабль с фонарями, а Габриетту и Миру на парусник с лентами. Всем выдали специальное снаряжение для путешествия по пустыне. Это были простые обмотки, не пропускавшие солнечного света, и очки.

Стражникам, стоявшим у ворот, отдали несколько приказов, и спустя несколько минут, ворота города содрогнулись и открылись.

Путников встретила буря, в гущу которой они отправились.

Глава 10 «Ферокс Беллум»

Что может быть хуже пустыни? Правильно! Однообразная пятидесятиградусная пустыня, в которой не происходит абсолютно ни-че-го! Именно так можно описать весь пейзаж, который наблюдался со всех трех песчаных парусников на протяжении трех недель. Начало путешествия встретило путников песчаной бурей, чуть не похоронившей их. Когда же она закончилась, а буря иссякла через три дня, их встретило уныние и скука.

Рейнольдс, благодаря своим нечеловеческим способностям, спокойно превозмогал все эти невзгоды, чего нельзя было сказать о неподготовленной части экипажа. Жару он и вовсе не чувствовал. На удивительные взгляды песчаных моряков он лишь улыбался и молчал. А когда путешественники добирались до оазисов, экипаж пополнял припасы, пересаживал Миру, чтобы ответственность лежала попеременно, и только после полной перепроверки парусники отправлялись в путь.

В один из таких дней, когда Мираэль была пересажена на корабль с черными парусами, они налетели на засыпанный песком остов старого парусника. Веревки, которым были связаны канистры с водой, порвались, из-за чего некоторые емкости просто-напросто вылетели за борт.

- Ну, так остановитесь и поделитесь водой, - скажете вы. Но не все так просто. Остановиться не получится по двум простым причинам: после остановки парусник либо не сдвинется вообще, либо из-за сильного ветра, гуляющего в пустынных равнинах, паруса могут и вовсе порваться. В движении они не рвутся только лишь из-за того, что ветер как бы подталкивает парусники, поддерживая одну скорость, которую они набирают, отъезжая от городов.

- Так пусть перекинут канистру!

- Да? А вы перекинете десятилитровую канистру на скорости в семьдесят километров в час?

Оставалась половина пути до следующего оазиса, а воды стало вдвое меньше. Если ее раньше хватало, чтобы спокойно путешествовать, то теперь экипаж медленно умирал. Рейнольдс, не принимавший участия в управлении кораблем, делал вид, что пил воду, оставляя ее для других, не жалея себя ни секунды. Вот только однажды это заметили.

- Ты… Не пьффьйшь, – проговорил иссохшими губами навигатор. – Пфаа-ссееууу?

- Вам она нужнее, чем мне… без вас она не доедет, - сказал Рейнольдс. После чего он поднялся и подошел к Мире, сидевшей на носу корабля. Страж сел рядом так, чтобы его тень заслонила девушку, а затем протянул стакан, из-за чего она удивленно на него посмотрела. Мире тяжелее всех давалось это путешествие. Ее слова отказа выглядели, как хрип и сухой кашель, что не смогло переубедить Рейнольдса, поэтому она была вынуждена принять воду. Так они и сидели, пока солнце не скрылось за горизонтом.

Навигатор, видевший все это, подошел к Рейнольдсу, когда тот стоял, облокотившись на борт корабля. Страж спокойно наблюдал за звездным небом, сжимая и разжимая кулак.

- Тфы слифком… Федрый для найймникхха, - начал навигатор. – Ииии тхевве деффуффка понраффилась? Всабудь. Пфевве до нее, кххахх то невес – не тоффаться.

- Я не наемник, - поправил Страж. – И с чего вы решили, что я так низко стою?

- Со есссь?.. – опешил навигатор. - Хахх не найоммнихх?

- Я просто ее сопровождаю.

Навигатор, удивленно слушавший Рейнольдса, протер выпучившиеся сквозь очки глаза и шаткой походкой пошел в каюту, повторяя: «Не наемник… Просто сопровождает… В пустыне». Перед тем, как убраться с палубы, он издал нервный смешок и тяжело закашлялся.

Спустя три дня, не смотря на всевозможную экономию, вода кончилась. Так что экипаж начал медленно умирать от жажды.

Первым умер тот несчастный навигатор. За ним ушел помощник капитана, а затем и сам капитан. Рейнольдс, вызвавшийся помогать всем, чем можно, невероятно быстро учился. Так, в скором времени он смог самостоятельно ставить паруса по ветру и управлять кораблем, заменяя выбывавших членов экипажа.

Но вот через какие-то сутки на горизонте показалась деревенька. Когда они добрались, в живых остались лишь Мира, лежавшая без сознания последние несколько часов, Рейнольдс, выполнявший почти все функции экипажа, и рулевой.

Неудачная переправа окончилась поздним вечером. Тогда парусники въехали в какую-то деревню. Мираэль сразу же отнесли в лазарет, выглядевший, как простая лачуга с доступом к лекарствам. А вот Рейнольдс, сделав пару шагов к крану с водой, упал в грязную лужу и уснул. Все попытки привести его в сознание не дали никакого результата. Рулевой, державшийся изо всех сил, умер, так и не дойдя до воды.

Рейнольдс, полежав в воде около получаса, поднялся и, пошатываясь, пошел гулять по деревне, зайдя в двухэтажное здание, сколоченное из досок, обмотанных тканью. Это было подобием таверны, в которой собиралась большая часть населения деревни.

Обычно, размеры деревни определялись средним количеством воды, обеспеченным на душу населения, а тут ее было не так уж много. Поэтому население этого городка составляло чуть больше ста человек. Они жили лишь выращиванием скота и растений, способных прижиться на песчаной земле.

Войдя в… Пусть это будет таверна, как в вестернах… Рейнольдс встретил шум и веселие. Люди пили, ели, кричали, делились новостями прошедшего дня. В общем, вели повседневную жизнь.

В воздухе витали запахи мяса, табачного дыма и пота, от которых Страж неприятно морщился. Он сел в уголок по темнее и, заказав себе еду, лег головой на стол, сразу провалившись в сон, но его почти сразу разбудили несколько знакомый шум, доносившийся из противоположного угла таверны. Отыскав взглядом его источник, Рейнольдс увидел толпу местных жителей, окружившую двух дерущихся людей. Люди выпускали накопившийся пар, разбивая друг другу лица, и делая ставки на то, что у них было.

И сейчас Рейнольдс вспомнил, что у него нет с собой денег, потому что запасенные остались на паруснике. Но в углу таверны он приметил людей, делавших ставки. Страж поднялся и направился прямиком к судьям.

- Можно поучаствовать? – спросил он у одного из организаторов. Судья показал на отсутствовавшую у Рейнольдса руку, намекая на то, что бой будет неравным. Но Страж лишь ухмыльнулся, после чего ему выдали ручку и бумагу. Он расписался и, дождавшись окончания текущего боя, вышел сам.

Ему напротив из толпы вышел мужчина, внешне напоминавшего скелета, покрытого горой мышц, обмотанных бинтами. Размерами он лишь немного уступал своему оппоненту. Лицо, не скрытое маской, было таким же худым, как и все остальное тело. Но оно имело грубые, сухие, и даже несколько звериные черты. Сразу видно, что оно стерпело не одну сотню кулаков – нос ломало, но его все время вправляли обратно ударом с другой стороны. Поверх всего этого висело бежевое пончо, которое мужчина не хотел снимать ни при каких условиях.

Боец раскашлялся и протянул Рейнольдсу руку, представившись: «Ферокс». Примерно так звучало его имя. Страж пожал его невероятно крепкую руку, покрытую множеством ссадин, ожогов и ран, и представился:

- Рейнольдс, - это он сопроводил уважительным кивком.

Когда судьи дали сигнал о начале боя, через какое-то мгновение после этого, Ферокс поймал своим лицом кулак Рейнольдса. Но он так и остался стоять на месте, как неподвижная скала. В этот момент все в таверне хихикнули и замерли в предвкушении, обеспечив гробовую тишину.

Страж до крови разбил об голову противника кулак, но Ферокс так и стоял, не двигаясь, как самая настоящая скала. Его янтарные глаза светились от счастья и удовольствия, и их не тронула ни капля страха; их не затмило от боли – они все также ясно смотрели противника перед собой. Боец улыбался краем рта, оскалив острые зубы. Когда же кровь с разбитого кулака Рейнольдса, стекла ему на губы, Ферокс слизнул ее кончиком языка. Так прошло еще несколько секунд, как вдруг его зрачки расширились, и Ферокс обмяк, упав без сознания. Все зрители хором ахнули от удивления и бросились приводить бойца в чувства. Страж же немного испугался, решив, что он ударил слишком сильно.

- Пусть он выживет, – пронеслась мысль в голове Рейнольдса. Его сердце на мгновение вспыхнуло, а по телу разошелся пламенеющий пожар, который почти сразу потух. После обследования местный лекарь сказал, что тот просто упал в обморок. Правда, неизвестно из-за чего.

После того, как здоровью Ферокса перестало что-либо угрожать, все радостно закричали, подбадривая и поздравляя Рейнольдса с первой победой. Правда, никто так и не смог понять из-за чего Ферокс упал.

- Он всегда так делал… и раньше с легкостью выдерживал даже сильнейшие удары, - сказал старик. - Поэтому многие сделали на него ставку. Это было его принципом – «убей меня сразу или мне придется с тобой драться».

Когда же Ферокса отнесли, один из местных, который хоть как-то знал язык, предложил Стражу сражаться дальше, чтобы получить еще большую награду. Но Рейнольдс не хотел продолжать участвовать.

Что же произошло с Мирой? Когда Рейнольдс упал лицом в лужу, Хендрикс отнес ее в лазарет, где девушка пролежала около часа, прежде чем очнуться.

Габриетта, сидевшая у кровати все это время, заметила ее шевеления и решила принести воды, но Мираэль ее остановила.

- Рейн, - слабо прошептала она. – Позови его…

Габриетта нисколько не удивилась этой просьбе, поэтому она сразу согласилась ее выполнить. Подойдя к Хендриксу и объяснив ситуацию, воительница ушла на поиски Стража. Она пробежала по всей деревне, пока в конечном итоге не добежала до таверны, увидев, что прямо перед зданием собралась, наверное, вся деревня.

Габриетта растолкала толпу и увидела Рейнольдса, дравшегося сразу с двумя противниками. Он снял плащ и рубашку, положив их на землю. Его рука и лицо были запачканы кровью, в глазах горел безумный огонек, а рот скалился в кровожадно-счастливой улыбке.

Похоже, что воительница подошла к финалу. Один из противников Рейнольдса уже задыхался, а второй держался за сломанную руку. Страж набросился на них и апперкотом нокаутировал одного бойца, а затем попробовал развернуться, чтобы принять удар другого бойца, но по какой-то странной привычке он «подставил» правую руку и получил удар в висок, нокаутировавший его. Толпа, видевшая это, ахнула и загудела.

- Что здесь происходит?! – спросила Габриетта.

- Он нас обманул! – прокричал боец, победивший Рейнольдса. – Он сговорился с Фероксом, чтобы заработать на нас денег!

- Объясни, - холодно сказала воительница.

- Он пришел незнамо-откуда, поставил на себя и победил! Он победил Ферокса!

- Да! Ферокса! – закричала толпа.

- А Ферокса еще никто у нас не побеждал!

- Мне нужен этот человек. Сейчас же, - сказала Габриетта, придав силу своему голосу. Вот только все возмущенные жители деревни не затихли, а еще больше разозлились. Они надвинулись на воительницу, но тут ситуацию спас появившийся Ферокс. Он загородил собой Габриетту, и прокричал:

- Он победил честно! Аль вы забыли о моем принципе? Если над, он утрет нос нам всем! Да ему даже руки не нужны! Так что огомонитесь! Иль я за себя не ручаюсь! - только после этого все недовольные замолчали и заметно присмирели. Пообещав потом обязательно разобраться, все разошлись.

Ферокс кивнул Габриетте и ушел. И сразу же после этого пришел в себя Рейнольдс. Он поднялся, отряхнулся, а увидев знакомое лицо, улыбнулся. Воительница отвела его в сторону и озвучила просьбу Миры. Страж сразу изменился в лице и, кивнув, побежал за воительницей в лазарет.

Они пронеслись через всю деревеньку и, вбежав в лазарет, Страж чуть не налетел на Хендрикса. Следопыт успел отскочить и избежать столкновения, прижавшись к стенке в последний момент. Рейнольдс прямиком направился к Мире, лежавшей на кровати и, улыбнувшись, спросил: «Вызывали?». Девушка кивнула и знаком приказала оставить их наедине.

- Я видела то, что… когда… когда мы налетели на тот камень, - слабо сказала Переводчица, поднимаясь с койки. – Почему? Зачем?.. Что я… такого сделала? Я же... ничего...для вас...

- Не знаю, как это объяснить, но… вы, - начал Рейнольдс, отвернувшись, и сразу же замолчав. Когда же он собрался с силами и повернулся, его встретило тихое сонное сопение Миры. Страж улыбнулся и, поднявшись, прошептал, путаясь в словах: – Все дело в том, что вы… я… Просто рядом с вами я... Я чувствую, что мне есть зачем жить…

Рейнольдс задержал на девушке взгляд еще на несколько секунд, и, когда он собрался уходить, внутрь вошла Габриетта.

Страж распрощался и покинул лазарет, чтобы вернуться в таверну на весь оставшийся вечер. Он больше не хотел сражаться и лишь сидел в самом темном углу, когда к нему подошел один из бойцов. Это был Ферокс. Он был немного пьян – на это указывали его размашистые движения и развязность поведения - мужик собрал все юбки и оплеухи, проходя мимо местных девушек.

- Друг, разреши присесть? – спросил он. Его голос звучал хоть и развязно, но доброжелательно. Рейнольдс поднял на него глаза, и широко улыбнулся. Но вдруг он увидел, что янтарные зрачки Ферокса изменились. Теперь они свелись загадочным оранжевым огоньком, полным все такого же азарта.

- Садись! – дружелюбно воскликнул Рейнольдс, пододвинув к столику табуретку.

- Ух, рука у тебя тяжелая! – сказал Ферокс, свалившись на небольшую табуретку рядом с Рейнольдсом. Последнего, после такого приземления обдало запахом пота, смешанного с кровью. – Ну и пасет от тебя! Ты шо? В углях что ль купался? Да ладно! Я шучу! Где ж ты так драться научился?! Меня, так давно не прикладывали! А кровь у тебя не кровь, а… агонь! Я когда ее попробовал, думал, что сгорю! А потом как ррраз и все прошло!

- Нормально у меня все с кровью! Ты сам-то не думал о том. Что можешь от чужой крови умереть? А если я больной?

- Да плевать! Мне большее важно другое! Де ж так махаться научили?

- На Девятом континенте.

- Так ты с Девятого? Ну тебя и занесло! А я думал, что там только слабаки водятся! Ну, как гаварится, в семье не без урода! Та не обижайся ты! Я не со зла! Ты вот сильный! Теперь я и с Девятого народ зауважаю! Но самые зачетные плюхи у Великанских здоровяков! Как их там… Гримы! Эти вобще, ак дики звери бьют! Я с одним подрался, так чуть не умер! Хочу когда-нибудь отсюда выбраться и к ним сгонять! Подраться с самыми главными любителями махачей! Слухай, а давай пойдем смахнемся еще раз?

- А давай! – вдруг рассмеялся Рейнольдс. Он почувствовал жар в груди, и вместе с ним пришло чувство азарта, которым его заразил Ферокс. В этот момент люди, сидевшие в таверне обернулись на них и хором одобрительно закричали.

- Реванш! Реванш! Реванш!

Так, провожая оппонентов, вся деревня высыпала на улицу, где они выстроились в большой круг в самом центре деревни. В одном углу встал Рейнольдс, а в другом Ферокс.

- Давай только без этих твоих причуд! – крикнул ему Страж. – Деремся сразу!

- Не волнэ! – махнул рукой Ферокс. Он встал в боевую стойку: низко пригнувшись, расставив широко ноги и опустив руки. В чем смысл – одному пользователю известно, но выглядело внушительно, ведь из-за этого казалось, что противник стал больше. Рейнольдс же дрался, как его учили: защищать руками голову и стоять на земле крепко.

Когда бой начался, Ферокс бросился в атаку, все еще не поднимая рук. Он делал большие шаги, больше похожие на прыжки, а подобравшись в плотную, стало ясно, зачем была нужна такая стойка – невозможно понять, откуда придет удар.

Если бы не нечеловеческая реакция, Рейнольдс уже бы лежал в нокауте, получив мощнейший апперкот. Ферокс наносил мало ударов, но все они были настолько сильными, что Страж чувствовал, как у него трещали кости. Если бы не регенерация, они бы уже сломались после первого удара. А так Рейнольдс защищался, иногда успевая отвечать, но Ферокс как будто не чувствовал их. И вот, когда Страж выгадал подходящий момент, он ударил одновременно со своим оппонентом, но из-за большей скорости, кулак Рейнольдса попал в голову оппоненту раньше. Вот только тот его полностью проигнорировал, вломив Стражу со всего плеча и сбив его с ног.

Толпа одобрительно загудела, но через несколько секунд после того, как упал Рейнольдс, Ферокс упал рядом. Они пролежали так некоторое время, за которое вся толпа разошлась. Придя в себя, они громко и долго смеялись, а насмеявшись от души, поднялись и крепко пожали друг другу руки.

- Я Ферокс Беллум, я сражусь с тобой еще раз, даже если ты умрешь! С того света достану!

- Рейнольдс, - рассмеялся Страж, решив, что простой мужик из деревни не может знать, кто такой Страж… Если учитывать тот факт, что Габриетта, имевшая доступ к информации, так мало о них знала. – Я - Страж Аваддона!

- Да хоть Каина! Плевать кто ты! – воскликнул Ферокс Беллум.

– Тогда давай заключим пари! В следующий раз, когда встретимся, без разговоров начнем драку!

- Без базару и разбору полетов?

- Проигравший исполняет желание победителя!

- По рукам! – в сердцах крикнул Ферокс Беллум. Сейчас у него зрачки ярко светились оранжевым пламенем, и ему казалось, что его руки переполняла сила, способная крошить горы. - Пойдем провождать тебя!

- Пойдем, но сначала ответь: что это за стиль боя такой? Впервые вижу такое безрассудство и мастерство исполнения!

- Да к нам пару лет назад один дядька залетел нечаяна – сам почти в мясо, доспехи в хлам! Но взял, да поднялся! Мы усе в шоке, а ему плевать! Встал и пошел! Ну а мы что? Набросились на незваного! Железки на нем та хорошие – белые, сразу видно, не простые, як у ящера из сказки! По любому загнать можно подороже! Так мы на него всей гурьбой, а он пол деревни перебил! Все удары принял, и сам ни одного не промазал!

- Как же он тебя пощадил?

- Дык нас там человек десять осталось стоять, и я спрашиваю: что за махачь? Кто учил? Хочу научиться! А он поглядел-поглядел, и грит: Встань, как я. Ну я встал, а он ка-ак метнется ко мне, да в лоб пропишет! Да с такой силы, что я через пол деревни пролетел, как каменюка! А как очнулся, дядьки нет, в голове откуда-то воспоминания обо всех выкрутасах, а сам цел и невредим!

- То есть, это еще не все?

- Агась. Это одна из «поз», на нападение. Но я как ни пытался, другие не сумог – как-то тело сразу выжимается, стоит только встать. А в этой мне вообще все удары – хоть бы хны.

- Тогда как-нибудь научишь! Мне очень понравилось, как ты дерешься!.. Ладно, пойдем праздновать!

Глава 11 «Остановись мгновенье, ты ужасно…»

Мираэль проснулась утром следующего дня. К тому моменту Габриетта уже набрала новый экипаж для парусника с черными парусами, и теперь оставалось лишь дождаться приемлемого ветра, который не заставил себя дожидаться.

Путешественники благополучно продолжили свой путь, но теперь все были внимательней и не расслаблялись во избежание очередного несчастного случая. Мираэль теперь поехала с Габриеттой.

Благодаря новоприобретенным навыкам Рейнольдс был назначен помощником капитана. Жаль, что никто из экипажа даже примерно не знал, когда они приедут. Да и как можно строить какие-либо планы в месте, где может произойти что угодно?

Но вот спустя каких-то две недели на горизонте показался огромный горный массив, простиравшийся во весь горизонт. Эти горы являлись не только естественным укрытием от природных катаклизмов, но и преградой на пути существ, живших в песках. Парусники медленно приближались к остановочному пункту. Их разделяли какие-то сорок километров. Ветер усиливался, поэтому паруса начали убирать один за другим, снижая скорость песчаных кораблей.

Рейнольдс, успевший закончить свои дела, наблюдал за тем, что происходило за бортом, как вдруг он почувствовал слабые вибрации. Сначала Страж не придал им значения, списав все на качку, но потом он увидел, что песок как-то странно движется. Земля рассыпалась в разные стороны, как будто разливающаяся вода, когда на поверхность поднималась подводная лодка.

- Капитан, у меня не очень хорошее предчувствие, - сказал Страж, войдя в каюту. Он поделился своими опасениями, и с каждым сказанным словом лицо капитана менялось, становясь все мрачнее и мрачнее. Когда Рейнольдс закончил, офицер вылетел из каюты и не своим голосом прокричал на всю палубу:

- Полный вперед! Поднять все паруса!

Весь экипаж побежал выполнять приказы. Командир парусника взял флажки и передал какое-то сообщение на соседние парусники. Потом он повернулся к Стражу и дрожащим от волнения голосом проговорил:

- Не знаю, как ты это почувствовал… но ты сейчас дал нам шанс выжить!

- Простите, что? – спросил Рейнольдс, но ответа он не получил. Земля задрожала, и из толщи песка появилось чье-то тело, напоминавшее огромного червяка. Это существо было колоссальных размеров. При том, что из песка выглянула лишь некоторая часть тела, оно должно было достигать сотню метров в диаметре.

При всех распущенных парусах и попутном ветре, песчаный червь с легкостью догонял парусники. Он скрылся под поверхностью, и на какое-то время воцарилась тишина. Но вдруг, раздался грохот, и в следующее мгновение песчаный червь набросился на корабль с Воительницей и Переводчицей. Следопыт выстрелил в песчаного червя стрелой, взорвавшейся, как граната. Она смогла причинить достаточный вред для того, чтобы монстр сменил направление движения.

Когда от песчаной твари начали отваливаться куски плоти, она взревела, и вновь скрылась под песком. После этого секунды потянулись, как часы. Никто не знал, когда и на кого нападет этот монстр. И вот спустя две минуты земля задрожала, а песок под парусником Хендрикса пришел в движение. Из-под земли донесся оглушительный рев, и в следующее мгновение червь выпрыгнул на поверхность, заглотив корабль, на котором был следопыт. Чудовище, получив свою жертву, ушло под землю. И вновь воцарилась тишина. Первое время никто ничего даже не понимал и не верил произошедшему. Всем казалось, что это сон. Что это лишь показалось. Но потом пришло осознание. Габриетта захотела спасти брата, но рассудок успел среагировать, предотвратив ее самоубийственную попытку.

Червь безнаказанно ушел под землю, подарив немного времени от всей своей щедрой души. Наемники оставили какие-либо попытки бороться. Кто-то прощался с родными, кто-то молился, а кто-то просто выпрыгнул за борт, не желая попасть в пасть к чудовищу. Остальные просто ждали своего конца. И только Рейнольдс пытался сделать хоть что-нибудь. Он, наверное, столько оплеух за всю свою жизнь никому не давал.

- Да как вы можете так легко сдаваться?! Неужели вы забыли, зачем мы здесь! Наша миссия! Мы должны остановить эту войну!

И в тот момент, когда слова Рейнольдса подействовали на экипаж, когда они воодушевились, и у них появились силы и желание бороться, они стали подобны единому организму. Никто за всю историю Артифисиума не работал так слаженно, как эти люди в момент смертельной опасности. Даже люди с другого парусника, почувствовав силу их настроя, воодушевились. Один из песчаных моряков, который был под начальством Рейнольдса, упал на колени и запел нечеловеческим голосом, ударяя себя по груди после каждой фразы. Он воздавал почести Смерти и просил дать им спасение и победу в обмен на его душу. Наемник просил изменить какое-то «расписание» и оставить их. Всем казалось, что вот и все – они спасены.

Но как бы не воодушевляла эта песня, песчаное чудовище напомнило им о себе. Его спина показалась над толщей песка, направившись к паруснику с лентами. Когда Страж это понял, было уже слишком поздно. Чудовище выпрыгнуло из песка и нависло над парусником с ленточками.

- Нет! – вырвалось из уст Рейнольдса.

– Остановись мгновенье, ты ужасно! – вдруг раздался голос Аваддона в голове Рейнольдса. После этого грудь Стража сдавило от боли, и все внутри него замерло, а вместе с ним замерло и время.

Мгновение между тем, как червь проглотил парусник с лентами, и тем как он навис над ним, длилось бесконечно долго. Страж чувствовал, как его грудь разрывала сильнейшая огненная боль. Ему казалось, что в душе натянули тоненькую струнку, которая могла в любой момент порваться, а вместе с ней оборвалась бы и жизнь Миры. И сейчас эта струнка раскалялась под жаром его тела.

– Обычно... у всех Стражей не должно быть… привязанностей, - раздался потусторонний голос Аваддона. - Но Ты – не Страж, Рейнольдс. Ты – слаб и беспомощен... Ты приковал себя цепью к этой девчонка… а теперь боишься, что она порвется… Так пусть эта цепь поможет тебе ее спасти!

Рейнольдс ощутил еще более сильный жар и тяжесть в груди, словно туда налили раскаленный свинец. И тут он заметил, что солнце что-то заслонило. Воцарилась кромешная тьма, в которой глаза Стража разгорелись оранжевым огнем, а тело окутало дымом. Он стал концентрироваться там, где должна была быть его отрубленная рука, а после того, как дым стал хоть как-то отдаленно напоминать руку, Страж вытянул её вперёд и сжал чудовище в кулаке. Все вокруг задрожало, а потом Рейнольдс почувствовал, как по его горлу поднялась кровь, горячая как раскаленная лава. Он поперхнулся и на мгновение закрыл глаза. Когда же они открылись, время уже продолжило идти своим чередом. Только теперь Страж заметил и почувствовал, что все вокруг забрызгало кровью. Она была густой и темной, перемешанной со странной мутно-белой слизью. Все это разлилось по пустыне, окрасив все вокруг темно-алыми цветами.

Рейнольдс первым пришел в себя после шока. Он огляделся и увидел, что все остальные члены экипажа находились в оцепенении. Они так и замерли за своими занятиями, которые делали несколько секунд назад. Всех с ног до головы омыло кровью. Теперь экипаж напоминал красные неподвижные статуи. Но вскоре все начали приходить в себя. Мало кто смог переносить запах крови, запекшейся на жарком солнце. Многие не выдержали, и их сразу же стошнило при виде этого ужаса, а те, кто относился к меньшинству, не верили в произошедшее чудо.

Но счастье длилось недолго. Вдруг из-под земли выскочили каменные глыбы, налетев на которые, корабль с ленточками превратился в щепки. Рейнольдс своими глазами видел, как Мираэль, пролетев несколько метров, камнем упала на землю. К несчастью, Страж не успел ничего предпринять, потому, что и его корабль постигла та же участь.

После того, как пыль и песок, поднятые после крушения, улеглись, кто-нибудь проходящий или пролетающий мимо мог увидеть, как на песке в окружении обломков песчаных парусников лежали многочисленные тела людей. Никто из них не двигался и не проявлял малейших признаков жизни. Кого-то полностью перемололо при приземлении, кто-то разбился о камни, превратившись в бесформенный мешок из плоти из костей, а кого-то раздавили обломки песчаных кораблей.

В отдалении от всех лежал Рейнольдс. Его тело медленно окутывал черный клубящийся дым. Страж издал сдавленный рык, после чего его тело пришло в движение. Из всех путешественников он получил почти самые тяжелые ранения, хоть как-то совместимые с жизнью. Его единственная левая рука, так же, как и ноги, была сломана в нескольких местах и вывернута чуть ли не наизнанку. А защитная одежда там, где она осталась, полностью пропиталась кровью.

Рейнольдс вновь прорычал что-то невнятное, и дым, внутри которого проглядывались черные, как уголь, кости, обнял его тело, словно это был человек. И вдруг они так захрустели, будто их начали ломать одну за другой. Но потом левая рука Стража выгнулась и вернулась в нормальное положение. И то же самое произошло и со всеми остальными поврежденными частями.

После того, как Рейнольдс вернулся в нормальное состояние, он поднялся и стал осматриваться, пока его глаза не остановились на теле одного из потерпевших. По очертаниям угадывались женские черты, а под капюшоном виднелись белые волосы. Это была…

- Ми-ра-а, - слабо прохрипел Страж. Он сделал один шаг и упал без сил на колени. Только сейчас Рейнольдс понял, что у него совсем не осталось сил. Собравшись с силами, он подполз к девушке и, приложив ухо к ее груди, ничего не услышал. Она не дышала, а сердце не билось. - Нет… Прошу, нет… НЕТ!

Кожа Рейнольдса побелела, а кровь почернела, но вдруг мертвенная бледность его кожи сменилась странным металлическим блеском, а черная жидкость, что текла по его телу, стала разгораться оранжевым огнем, словно не кровь, а какая-то огненная смесь.

Страж поднял горевшие огнем глаза, переполненные горем, к небесам, издав при этом протяжный вой из-за чего воздух накалился, и в нем стали метаться искры. Как будто кто-то ударил по затухающему костру палкой. Но все прекратилось, когда за его спиной раздались чьи-то легкие шаги. Рейнольдс, в котором все ещё горело пламя, обернулся и увидел женщину, чье тело полностью состояло из золотого света. Раскаленный воздух не причинял ей никакого вреда, а ее глаза, выделенные белым контуром, излучали солнечный свет. Золотая дама медленно приближалась, еле заметно улыбаясь полоской губ.

- Она… мертва, - тихо сказал Рейнольдс, будучи не в силах подавить слезы, больше напоминавшие сгустки магмы. Он даже не задумывался о том, кто или что стояло напротив него. Сейчас его заботило лишь одно – Мира.

- Я так не думаю, - сказала женщина, присаживаясь рядом. – Позволь задать тебе один вопрос: Что ты готов отдать, чтобы ей помочь?

- Все, что потребуется, - не раздумывая ответил Рейнольдс.

Дама из золотого света улыбнулась, аккуратно погладила Стража по щеке и поймала на палец его слезу. Ее палец слабо задымился, причинив боль, которую она с трудом стерпела, поморщившись от боли, но затем ее рука аккуратно поднесла палец к губам Переводчицы и стряхнула на них каплю.

– Девочка моя, тебе еще рано. Пора вставать, а то из-за тебя этот молодой Страж сойдет с ума. От него и так проблем много, а если ты не вернешься их еще больше будет.

Мираэль промычала что-то утвердительное, как будто она только-только проснулась в кровати, и ей не хочется никуда вставать, закашлялась и, повернувшись на бок, виновато улыбнулась. Ее глаза на секунду сверкнули оранжевым светом и вернулись в прежнее состояние.

- Прости, Уриил, - прошептала она засохшими губами. – Дай еще пять минуточек… полежу и… Пойдем…

Рейнольдс, услышав ее голос, вдруг усмехнулся и, запрокинув голову, начал тихо смеяться. И он сам не мог понять, из-за чего его разобрал смех – то ли абсурдность ситуации, то ли так приходило облегчение. Его кровь остыла, и состояние вернулось в норму.

В этот момент из-за скал вышла Габриетта. Рейнольдс сразу же вскочил, пошатнувшись, как пьяный, и пошел ей навстречу. Воительница тоже немного прихрамывала, а когда между ними остался лишь метр, она упала на колени, простонав от боли. Ее доспехи местами погнулись, а все тело сильно дрожало из-за перенапряжения. Правая нога была сломана в колене – результат приземления. Но это не самое страшное. Ведь боль физическая – ничто по сравнению с той болью, что она чувствовала в душе. Габриетта с трудом переносила смерть Хендрикса, и она все еще не могла поверить в случившееся. Ей казалось, что это лишь страшный сон, который слишком сильно затянулся. Она сняла шлем, бросив его на землю, и до крови укусила свой палец. Только теперь, осознав, наконец, реальность происходящего, Габриетта упала на землю, прикрыв голову руками. Прислушавшись, Рейнольдс услышал тихое всхлипывание, и плачь, который она пыталась подавить.

- Идите вперед… Я догоню, - с трудом выдавила из себя Габриетта. – Тоннель впереди – старая заброшенная дорога... По ней… доберетесь до города.

Рейнольдс набрал в легкие воздуха и, поборов желание остаться, взял Миру на руки и, оставив воительницу со своими мыслями, ушел в сторону горного массива.

Когда они ушли на достаточное расстояние, Мираэль испуганно посмотрела на Стража, державшего ее на руках, а затем перевела взгляд на разбитые парусники. Габриетта, посмотрев им вслед, поднялась и начала копать ямы, чтобы похоронить всех погибших.

- Я могу идти, - слабо сказала Мира, после чего Рейнольдс поставил ее на землю и закашлялся. В который раз он выплевывал странную черную жидкость. Мираэль, видевшая это не в первые, хотела что-то сказать, но ее почему-то остановило. Так они неспешно продолжили свой путь. Да и не могли они идти быстрее - сил то не осталось.

Спустя некоторое время Рейнольдс смог поднять голову, чтобы посмотреть на то, что было впереди: он увидел вдалеке тоннель, о котором говорила Габриетта. Его размеры и архитектура заставляли невольно изумляться. Вход напоминал по форме старый и обросший травой портал, достигавший около пятидесяти метров в высоту, и чуть больше тридцать в ширину. Причудливые узоры, отдававшие культурой всех народов, местами поблекли под влиянием времени, а местами и вовсе раскрошились, но они все еще напоминали о былом величии тех, кто все строил и вкладывал в это душу.

Рейнольдс сделал еще пару шагов, как вдруг его охватила тревога. Слух уловил шорохи, доносившиеся со всех сторон, а когда он обернулся, то увидел огромную стаю чудовищ, выползавших из-за камней. Они напоминали пустынных ящерок, выросших до размеров крокодила.

При том, что между ними было каких-то тридцать метров, эти твари двигались на удивление тихо. Рейнольдс, если бы он был простым человеком, ничего и не услышал бы.

- Можешь бежать? – спросил Страж, но прихрамывающая Мираэль ответила за себя. Рейнольдс подхватил ее и рванул вперед. За каких-то восемь секунды они преодолели сто метров, оказавшись у самого входа. Рейнольдс резко остановился, упав на колени, и чуть не потерял сознание. Он чувствовал себя ужасно – тело болело и горело, а все нутро как-то странно сдавило, словно что-то невероятно опасное и сильное стояло прямо над ним.

Поднявшись, Страж увидел перед собой человека. Он был очень низкого роста – чуть больше полутора метра, широкоплеч и по-королевски статен. Лысая голова имела несколько квадратные черты и ярко выраженные широкие скулы, а с лица, на котором росла ухоженная эспаньолка, никогда не сходила снисходительная ухмылка, будто он был королем всея земли. А вот малахитовые глаза, прикрытые крошечными окулярами очков в круглой оправе, словно отражали в себе вселенскую усталость с подмешанной к ней скукой. Самой роскошной деталью внешности была его одежда: полностью расстегнутую куртку, выделявшую его хоть и плотное, но крепкое тело, шили из лягушачьей кожи кислотного цвета. Воротник этой одежды украшала львиная грива. Штаны из крокодильей кожи, заправленные в высокие остроносые сапоги, плотно обтягивали его короткие сильные ноги. Все это, по всей видимости, выделывали лучшие из лучших королевских портных.

Мужчина, насмотревшись на пустынный пейзаж, сделал пару шагов, медленно переставляя ноги, пока не вышел из арки портала. С каждым шагом земля вздрагивала, а от его ступней расходились трещины, словно он весил в десятки, если не сотни, раз больше, чем казалось. Мужчина вдохнул носом горячий воздух пустыни и топнул ногой, отчего с горы поднялись птицы, а потолок пещеры дрогнул.

- Я, Рекс Монте, проиграл спор! И говорю это, так как это одно из условий!

Ветер неистово взвыл и перерос в песчаный ураган, который чуть не затянул Рейнольдса. Страж успел вовремя среагировать и отпрыгнуть на безопасное расстояние вместе с Мирой. Вот только ветер исчез также быстро, как и появился, оставив лишь тучу песка, которая быстро осела, открыв вид на сорокаметрового гиганта. Он полностью состоял из песка, который постоянно осыпался, попадая во все возможные места. Создание из песка подняло угловатую колоннообразную руку и посмотрело на песочных рептилий, которые замерли в оцепенении. Они зашипели и скоропостижно скрылись под землей. Посмотрев какое-то время в никуда, голем медленно повернулся к Рейнольдсу.

- Никто не пройдет, – его голос, напоминавший больше звон колокола, давил на уши и перекрывал какие-либо другие звуки. Убрав руки с ушей, Мираэль встала на ноги и чуть не потеряла сознание из-за накатившей слабости.

- Прошу, пропустите нас! Мы очень спешим! – прокричала она изо всех оставшихся сил, но этого не было достаточно для того, чтобы существо ее услышало. Гигант дрогнул и аккуратно наклонил голову к девушке.

- Простите старика, юная леди, Рекс Монте совсем глухой стал, - проговорил он. Мираэль собралась с силами и повторила просьбу. Песчаный монстр сотрясся еще раз и посмотрел на девушку своим глазом, сделанным из огромного куска малахита. - Извините, миледи, - возразил он, улыбнувшись во всю ширину своего лица. – Я спорил и проиграл. Теперь я должен выполнить свою часть уговора. Мне очень жаль… Так бы я с радостью вас пропустил! Но вы можете…

Воздух сотряс крик Габриетты, полный ярости. Она покрыла расстояние, разделявшее ее и голема, за две секунды и, взяв свой меч обеими руками, прыгнула. Воительница долетела до руки гиганта и одним взмахом отрубила ее. Затем она развернулась и сделала ещё один прыжок, отрубив великану из песка вторую руку. Габриетта повторяла это снова и снова, пока существо, назвавшее себя Рексом Монте, не упало, рассыпавшись из-за слишком большого количества повреждений.

После этого Габриетта остановилась, встав здоровой ногой на землю, воткнула меч в землю и упала на колени. Она израсходовала все свои силы и теперь пыталась не упасть. Сломанная нога еще сильнее разболелась и начала кровоточить. У нее были сломаны кости, которые теперь торчали из ноги, упираясь в металлические пластины доспеха.

- Не такой он и страшный, как казался, - вяло улыбнулась Габриетта, дрожа от перенапряжения. Но тут улыбка сошла с ее лица. Песок вновь пришел в движение, возвращаясь к телу гиганта, собирая его после полученных ранений. Рекс Монте поднял свою огромную руку, собираясь раздавить Габриетту. Вот только он не ударил. Голем дрогнул, из-за чего с него ссыпалось немного песка, и медленно повернул голову в сторону тоннеля. По нему шла Мира, еле переставляя ноги. Она изо всех сил пыталась не привлекать внимания, но ее ослабшие ноги собирали все возможные камни.

- Миледи, я же вам говорил! – прогудел гигант, потянувшись в тоннель. Однако достать девушку у него так и не получилось. Тьма в коридоре стала еще гуще, сомкнувшись на руке голема и раздавив ее. И сразу же вся тьма ушла куда-то вглубь тоннеля. Туда, где стоял Рейнольдс. Вокруг него теперь клубился густой черный дым. Он вновь принял тот нечеловеческий облик, и теперь в левой руке держал Погибель. Его выражение лица изменилось: губы слабо улыбались, брови нахмурились, а в глазах загорелся безумный красный огонек.

Создание из песка удивленно прогудело и высунуло руку из тоннеля. Почему-то конечность не стала восстанавливаться, но сразу после этого земля задрожала, и потолок в конце тоннеля обвалился, чуть не раздавив Миру.

- А ты интересный, - прогудел гигант. Песок, из которого состояло его тело, начал сгущаться и твердеть, становясь таким же твердым, как и камень. Рейнольдс же стоял в тоннеле, не двигаясь и не выходя на свет. Но когда же он все-таки сделал нерешительный шаг, рядом с ним появилась тень Аваддона.

- Эу, слышь? Ты че, стесняешься?! – толкнул Стража Черный Король. - Иди на свет!

- Не могу! Ты сам на свету находиться не можешь! А я и вовсе на нем сгорю, если твоей силой воспользуюсь! Что мне тогда делать?

- То есть, ты хочешь сказать, что прожил во тьме настолько долго, что стал от неё зависим? Да не смеши! Я с самого рождения в ней живу и то могу выходить! – при этом Аваддон сделал шаг в сторону от края тени. - Запомни, Страж! В этом мире все полностью зависит от твоего к этому отношению! Все, что ты воспринимаешь идёт от тебя! Все в твоей голове! Все зависит от твоего Восприятия! Все болезни, травмы и прочее!

- Да! Особенно ожоги! – воскликнул Рейнольдс. – Это же я заставляю свою кожу пузыриться и сгорать!

- Ну, собственно, да… Тебе вот до сих пор кажется, что у тебя есть правая рука. И это при том, что ее нет!.. Я же просто так сильно ненавижу свет, что мне неприятно на нем находиться. Это как аллергия. Я могу терпеть, но не хочу. А у тебя ее нет! Поэтому не бойся и иди!

- То есть, все это время я мог пользоваться этой силой, когда захочу?! Почему ты раньше не сказал?!

- А ты и не спрашивал! – самодовольно рассмеялся Аваддон. Он ржал, как конь, которому голос понизили на три тона. – Иди давай! Ты и на свету сильный!

Дым сгустился вокруг Рейнольдса ещё сильнее, и, окружённый им, он вышел на свет, встав напротив голема. Правда, весь дым сразу же развеялся, но Страж не обратил на это никакого внимания. Его кожа все еще оставалась мертвенно бледной, а кровь черной, но при этом солнце не причиняло ему вреда. Как это обычно случалось.

Страж и гигант смерили друг друга грозными взглядами, из-за чего Рекс Монте вздрогнул. Белки глаз Рейнольдса почернели, а правый глаз стал оранжевым.

- Как же давно я не видел этот взгляд… и как же он мне знаком, - прогудел гигант, подняв руку. – Так вот для чего был этот спор...

Гигант собрался раздавить Стража, но когда его рука достигла самой верхней точки, она остановилась, как если бы ее кто-то схватил. Так Рекс Монте встал, будучи не в состоянии сдвинуться.

Рейнольдс кровожадно улыбнулся и рванул вперед, волоча за собой Погибель. Однако создание из песка смогло оказать ему сопротивление. Оно топнуло ногой, и из земли появились его маленькие копии. Правда. Они превышали Стража в размерах. Раза так в два-три. Но они были меньше оригинала.

Страж двигался, словно тень, уклоняясь от всех ударов, и мгновенно отвечая. Его огромный и тяжелый меч проходил сквозь песчаниковых големов, как раскаленный нож через масло. Держа Погибель одной рукой, Рейнольдс не мог наносить нормальные удары, поэтому ему постоянно приходилось крутиться, как волчок, но это лишь придавало его ударам еще больше сил при помощи инерции.

За несколько секунд Страж перебил два десятка копий гиганта и добрался до самого Рекса Монте. К этому моменту он вновь смог двигаться. Гигант задрожал и отошел на несколько шагов в сторону, затем уперся рукой в землю и протяжно прогудел. Воздух задрожал и отяжелел, после чего создание из песка начало медленно приближаться к Рейнольдсу. Голем медленно поднял руку, и вдруг он ускорился, обрушившись на Стража, как пикирующий орел. Тот попытался уклониться, но песок, на котором он стоял, обхватил его ноги, не дав сдвинуться. И лишь за какую-то секунду до превращения Стража в мокрое место, воздух разорвал звон часов. Рука гиганта остановилась в метре от своей цели, обдав ее ураганным ветром и разметав весь песок в округе.

- Молодые, а так потешили старика! – прогудел гигант, после чего его тело стало рассыпаться. Он обратился морем песка, и в этот же момент за спиной Стража раздался довольный человеческий смех с нотками иронии.

Рейнольдс развернулся и увидел Рэкса Монте. В этот момент Страж не раздумывал. Он перенес равновесие с одной ноги на другую и ударил слева направо. В это мгновение его кровь воспламенилась, а лезвие Погибели раскалилось. Рэкс Монте махнул правой рукой, перенаправив удар Рейнольдса вверх. Но тот взревел, и вдруг красно-оранжевое пламя, горевшее в нем, перешло на меч. Страж сделал переднее сальто и обрушил Погибель на противника.

За секунду до их столкновения, свет оставил этот мир, после чего в пустыне взвыл ураганный ветер, а в небесах громыхнули раскаты грома. И в землю сразу же ударила молния, после которой грохнул взрыв, оказавшийся настолько мощным, что когда всполохи огня потухли, противники уже стояли в огромной воронке. И даже тогда языки пламени продолжали гореть там, куда они попали.

Но противник Рейнольдса даже не дрогнул. Рекс Монте не получил ни единого повреждения. Его рот снисходительно улыбался, а правая рука, которая сейчас выглядела так, словно ее выплавили из черного хромированного металла, держала Погибель.

- Я - Рекс Монте, очень приятно, - представился он, опуская меч на землю и возвращая руке нормальное состояние. Рэкс Монте красиво поклонился и пожал отсутствующую руку Рейнольдса. – Приятно познакомиться, немолодой человек. А вы хорошо держались для своего состояния! Слово Короля!

После этих слов Рекс Монте легонько хлопнул Стража по плечу и провалился сквозь землю, оставив Рейнольдса стоять в состоянии полнейшего шока.

- Он даже… не дрогнул, - растерянно прошептали его дрожащие губы. Его колени подкосились, и Страж упал, сплюнув чёрную жидкость. Впервые в жизни он испугался. Да, ему было знакомо чувство страха, но сейчас его сковал обескураживающий и подавляющий ужас. Он чувствовал себя младенцем, пытавшимся сражаться с огромным великаном. Разница в их силе была подобна пропасти. Бездонной пропасти, которую невозможно заполнить. – На мгновение… на какое-то мгновение он принял меня всерьёз… и я проиграл…

В этот момент к нему подошла Мираэль. Она выглядела взволнованной и вместе с этим спокойной. Присев рядом на колени, Переводчица заглянула Стражу в его растерянные глаза. Рейнольдс плакал, осознавая все своё бессилие, и он не мог остановиться.

- Рейн, - прошептала Мираэль, вложив свою теплую и мягкую руку ему в ладонь. Рейнольдс сжал ее и поднял глаза, переставшие лить слезы.

- Вы снова меня спасли, - улыбнулась Переводчица. Страж вяло улыбнулся и поднялся. Вместе с ним поднялась и Мира. Она сильнее сжала его руку, отчего Рейнольдс почти сразу забыл о сковавшем его страхе.

- У тебя кровь! – вдруг воскликнула Мираэль с испугом в голосе.

- Это мелочи! – попытался остановить ее Страж, но было уже поздно. Переводчица оторвала рукав своей одежды и сделала ему повязку. Рейнольдс хотел было воспротивиться, но тут к ним прыжками подошла Габриетта.

- Этот Рэкс Монтэ обвалил главный вход. К счастью, я нашла спуск на нижние этажи... Там уж точно можно пройти будет!.. И не надо рыпаться! Она же все равно это сделает.

Рейнольдс устало вздохнул, позволив обработать рану и сделал шаг в сторону огромного входа в подземелье. Но сразу же силы оставили его, и он повалился на горячий песок.

Глава 12 «Тот, кто охраняет покой»

- Рейн! – раздался откуда-то издалека голос Миры. – Слава Творцу! Ты очнулся!

Рейнольдс открыл глаза и увидел перед собой перепуганное лицо Переводчицы. Затем он увидел Габриетту, стоявшую в отдалении, а уж потом его глаза, привыкнув к темноте, смогли разглядеть высокие своды подземелья.

- Где мы? Что произошло?

- Мы у входа в катакомбы. Ты потерял сознание после боя с Рексом Монте.

- Сколько я пролежал?

- Может, часа два.

- Хорошо, - сказал Рейнольдс. поднимаясь. Он чувствовал, как все его тело дрожало от перенапряжения, а сердце гулко стучало в груди, как будто оно собиралось выпрыгнуть. – Давайте пойдем дальше?

Мираэль кивнула, и после чего они пошли к воротам, ведущим в катакомбы. Они чем-то напоминали вход в тоннель, но еще с двумя дверьми. Габриетта не хотела туда спускаться. Она попробовала найти обход, но безуспешно. Никто не смог предложить ничего более хорошего, чем пройти через катакомбы.

Спустившись по ступенькам, путники попали в длинный коридор. Стены покрылись древней плесенью и позеленели, как бы намекая, что дорога старая и никому не нужная. В воздухе пахло плесень и влагой, которой пропитались все вокруг.

Первое время, как ни странно, путникам сопутствовал свет оставленных кем-то факелов, которыми они решили воспользоваться. Первое время они освещали им путь, но ветер, завывавший в коридорах, вскоре стал настолько сильным, что огонь не мог нормально гореть – он угасал, не успевая разгореться.

Ледяной ветер продувал катакомбы насквозь, издавая звуки, похожие на людские вопли, проносившиеся гулким эхом по всем коридорам.

- Вы что-нибудь видите? – спросила Мираэль, обращаясь к Рейнольдсу, когда последний источник света исчез. Страж отрицательно покачал головой, натолкнувшись в доказательство на лампадку, которую держала одна из статуй.

- Ой, ну наконец-то темнота! – обрадовался Аваддон, появившийся из темноты коридора. Он взял лампадку и всучил ее обратно статуе. – Держи, растяпа! Сам виноват, что плохо держал.

В этот момент Мираэль как-то странно подпрыгнула, словно ей что-то пришло в голову. Она стала копаться в карманах одежды, пока не нашла искомое. Это была маленькая коробочка со спичками. Девушка подошла к другой статуе, державшей такую же лампаду и, благодарно поклонившись каменному изваянию, взяла древнюю реликвию.

- Умная девчонка! – усмехнулся Аваддон. Он протянул руку, чтобы выбить коробок со спичками, но не успел. Его схватил за руку Рейнольдс, и он не отпускал ее ни на секунду. До тех пор, пока Мираэль не истратила все спички. К сожалению, в итоге так ничего не вышло. Но тут Рейнольдсу пришла в голову одна идея.

- То пламя… если у меня получится…

Страж взял лампадку из рук Миры и несколько минут безуспешно пытался создать хоть какое-то пламя. Как только он не напрягался: пытался щелкать пальцами, дать команду или зажечь ее пальцами. Вот только ничего так и не вышло. Лишь глаза вспыхивали и гасли в темноте, когда он применял силу Авадона. После этого Рейнольдс вернул лампадку Мире.

- Как у вас получилось? – воскликнула Мираэль, когда фитилек вдруг ни с того ни с сего вспыхнул. Страж моргнул, не веря своим глазам и на всякий случай протер их. Лампадка горела, источая слабый запах благовоний.

Огонь быстро разгорелся, отогнав тьму. Хоть свет и был слабым, его защищала от ветра стеклянная колба, поэтому его не мог погасить ветер. Так что Аваддону пришлось спрятаться в тени своего Стража и бояться выйти из нее. Так путешественники продолжили свой путь.

Они шли, делая в минуту шагов двадцать – все боялись попасть в какую-нибудь ловушку, которые должны были установлены в таком месте в огромных количествах. Но в скором времени узкий коридор закончился и вышел в невероятно большой зал, а ни одной ловушки так и не попалось. В ширину помещение составляло около шестидесяти метров, а узнать высоту и длину не представлялось возможным – потолка и пола не было вовсе – лишь черная бездна простиралась перед глазами. А вот вдалеке виднелась густая стена тумана, по цвету напоминавшая молоко, которая при этом протянулась во всю ширину зала. Разглядеть все это позволяли висевшие в воздухе масляные лампы. Как ни странно, они держались на тросах, свисавших откуда-то с потолка. В этом зале было всего три пути: два из них, которые были достаточно широкими для того, чтобы по ним проехала двухместная телега, вели по краю бездны влево и вправо к старым дубовым дверям, а вот третий путь шел по узенькому каменному мосту, проложенному каким-то безумцем над бездонной пропастью.

- Это склеп, - скрипнула зубами Габриетта, увидев множество углублений в стенах. Если присмотреться, в них виднелись десятки сотен мертвецов разной степени свежести. Именно они и пугали воительницу. – Теперь понятно, почему этот путь перестали использовать, - сказала она, стуча зубами. Похоже, воительница страдала некрофобией. Габриетта сняла с пояса длинный меч и протянула его Мираэль. Хоть оружие и было для неё великовато, Мира аккуратно взяла его одной рукой и повесила на пояс.

Никто не решился перебираться через мост, отправившись в левую часть зала. Вот только двери оказались закрытыми. Когда Рейнольдс выбил их, Габриетта чуть не потеряла сознание, пронзительно закричав. За дверями обнаружилась гора костей. Каким-то чудесным образом, кости в беспорядочном порядке запихали и утрамбовали, закрыв все это дверью. Страж слышал, как Габриетта стучала зубами, и как хрустели ее пальца, когда она сжимала рукоять меча. Не обнаружив более ничего интересного, они развернулись и направились к дверям в противоположной стороне зала. За этими дверями скрывался такой же склеп. Но тут внимание Рейнольдса привлекла торчавшая ссохшаяся рука, державшая старый, но качественно сделанный клеймор. Страж, не обращая внимания на недовольные возгласы Габриетты, решил взять его себе.

- Может, развернемся? – опасливо предложила она, косясь на каменный мост. Однако ее никто не послушал, и все вместе они направились к этому каменному чудищу. Как оказалось, Габриетта не только боялась оживших мертвецов, но и высоты. Страшно представить, чего еще она могла бояться.

Сначала все пытались не свалиться, но где-то через пятьдесят метров страх начал растворяться. Следующие сто метров прошли в спокойной и дружелюбной обстановке. Пока путешественники не дошли до стены тумана, вставшей у них на пути. Она слабо колыхалась и клубилась, как дымящийся водопад.

Рейнольдс, решив проверить ее первым, сунул туда руку. Туман оказался теплым и шелковистым на ощупь; он приятно ласкал кожу и не причинял никаких неудобств. Страж прошел первым, а затем позвал всех остальных. Стена тумана в толщину составляла несколько сантиметров, но почему-то она не была прозрачной.

Когда же путешественники почти закончили пересекать мост, на их пути встало нечто, своими очертаниями напоминавшее человека. Оно было одето в черные латные доспехи, покрытые зелеными рунами, символами и узорами. Существо было достаточно высоким. Оно носило капюшон, из-за которого выглядывало лицо. Вот только лицом это называлось с трудом – это был голый череп с двумя глазами, горящими зеленым электрическим светом. Подчёркнутые двумя зелеными линиями, они холодно смотрели на стоявших вперед живых. На поясе у него висели две элегантные рапиры с корзинчатыми гардами.

- Это могильщик, - срывающимся голосом сказала Габриетта, слышавшая много историй про различных мертвецов. – Защитник древнейших склепов...

Тот, кого Воительница назвала могильщиком, хрустнул суставами, немного наклонив набок голову, и пожал плечами.

- Право, что вы! Я, конечно, благодарен за возведение меня в столь почетное положение, но я не могильщик! Я - не тот, кто охраняет покой! Я – рыцарь Смерти, - рассмеялось существо. Его голос магическйо природы, ужасал, заставляя кровь стынуть в жилах. Габриетта, страдавшая некрофобией, и вовсе чуть не выронила меч и не упала. – Однако, моя задача остается такой же. Очистить сие прекрасное место от нарушителей.

Рыцарь Смерти вытянул вперед руку, и на конце его пальцев сверкнула зеленая электрическая вспышка, обратившаяся статическим штормом. Но ни один разряд не попал в путников. Потому что все они ударили в стены. И сразу после того, как шторм закончился, по залу прошелся скрежет суставов, и стук костей о кости, а затем огонь, горевший в масляных лампах, стал зеленым.

И вдруг каменные плиты начали соскакивать с гробов, пробуждая ото сна мертвецов. Какие-то из них были голыми скелетами, какие-то носили полные рыцарские доспехи, но абсолютно у всех глаза в глазах горели зелёные вспышки молний. Мертвецы появлялись и из тех дверей, что были до этого открыты Рейнольдсом. Сотни, если даже не тысячи мертвецов, начали запрыгивать на мост, пока путешественники не были окружены со всех сторон. Нежить стала приближаться, скрипя своими гнилыми костями.

- Нам нужно пройти! – крикнул Рейнольдс. Он поднял найденный клеймор и одним взмахом разрубил нескольких мертвецов перед ним. Затем Страж сделал шаг вперёд и снес еще десяток мертвецов, подобравшихся слишком близко. Он собрался сделать еще один шаг вперед, но его остановили звуки боя, раздавшиеся позади. Хоть Рейнольдс и вел себя агрессивно, он понимал, что их ситуация была не из лучших - мертвецы наступали, окружая их со всех сторон.

Страж был занят одной стороной моста, и он не использовал своих способностей из-за того, что бой с Рэксом Монте его измотал. Рейнольдс постепенно отступал, пока не натолкнулся спиной на Габриетту, отчего та чуть не выронила меч из-за испуга. Она учащенно дышала, а по ее лицу обильно стекал пот. Страж оглянулся и, перерубив ещё нескольких мертвецов увидел, что и Мираэль принимала участие в сражении. Она умело пользовалась весом и размерами меча, которые ей не особо подходили, уклоняясь от свистевших вокруг неё мечей, копий и дубин. Но и её в конечном итоге загнали в угол. Рейнольдс, почувствовав во рту металлический вкус, воткнул свой клеймор в голову ближайшего мертвеца и, вырвав у него из рук меч, метнул его в толпу мертвецов позади. Брошенное оружие пролетело над головой Миры, успевшей пригнуться, и снесло нескольких особо рьяных трупов. Рейнольдс толкнул скелета перед собой, раскидав при этом его собратьев, и рванул на помощь Переводчице. Он мгновенно оказался рядом с ней и за один взмах освободил место на мосту.

- Будь осторожна, - предупредил её Рейнольдс. Он закашлялся и чуть при этом не упал с моста. Мираэль согласно кивнула и перехватила меч обратным хватом.

Они продолжали еще некоторое время обороняться, пока рыцарь с зелеными глазами, наблюдавший за всем этим издалека, не издал довольное мычание и не обнажил мечи. Тонкие волнистые лезвия достигали метровой длины и оканчивались треугольными наконечниками. Даже обширных знаний кузнечного дела не требовалось для того, что бы заметить тонкую работу мастера, ковавшего эти орудия.

- Господа, у меня к вам предложение, - обратился к путешественникам рыцарь Смерти. – Сразитесь со мной и, - он сделал паузу, отчего сказанное «И» эхом разошлось по залу, - если вы победите, одному из вас будет подарена жизнь.

- Согласен, - сходу согласился Рейнольс. Он перехватил клеймор и пошёл к противнику, проглотив поднявшуюся к горлу кровь. Страж усилием воли переборол нахлынувшую усталость и воспользовался силой Аваддона. Его тело выплеснуло дым, отчего и без того темное подземелье, потемнело еще сильнее. При этом его зрачки засветились красным огнем, и в них пропала вся человечность.

- Хотя… подождите, - задумчиво сказало существо, посмотрев на однорукого Стража. Оно убрало одну рапиру в ножны, взяв оружие в левую руку. На удивленный взгляд Рейнольдса монстр ответил: - У вас нет руки. Так будет честно.

Мертвецы остановились, прекратили бой и дали противникам подойти поближе. Рыцарь Смерти удостоил оппонента дуэльного поклона, и они приготовились к бою. Один из скелетов, державший в руках знамя, вытянул вперед свою костлявую руку и досчитал пальцами до трех, а затем махнул знаменем, и бой начался.

Зеленоглазый монстр с повадками благородного рыцаря сделал шаг и, сорвавшись с места, оказался рядом со Стражем. Рейнольдс успел мгновенно среагировать и ответить. Они скрестили мечи; при этом весь мост задрожал от той силы, которую они вложили в это столкновение. Сразу же стало ясно, что Страж имел явное преимущество в силе. Да и превосходство в физическом развитии было явно на его стороне. Вот только клеймор, который Рейнольдс нашел в этих катакомбах, всё-таки слишком долго гнил сырости. Рапира Рыцаря Смерти, при том, что она была намного легче и меньше, оставила глубокую зазубрину на лезвии клеймора. С каждым ударом она становилась все глубже и глубже. Как будто противник Стража специально наносил удары именно по слабой части клинка.

Рейнольдс блокировал удары Рыцаря Смерти и даже иногда успевал отвечать. В какой-то момент он понял, что так просто победить не получится, но тут в его голову пришла отчаянная идея, на которую его сознание решилось, не раздумывая. Когда зеленоглазый монстр удар в эту зазубрину еще раз, расколов меч на две части, Страж вместо того, чтобы отступить, ударил противника кулаком. Рыцарь Смерти противоестественно извернулся, но сумел каким-то чудесным образом ответить, также выпустив из руки оружие. Их кулаки столкнулись, вызвав ударную волну, от которой мост содрогнулся еще сильнее, а мертвецы вокруг них развалились на куски. От вызванного эха задрожали стены и зазвенело в ушах.

Рейнольдс уже успел поднять с пола обломок клеймора и ударить, замахнувшись от левой ноги. На этот раз он даже сумел немного оттеснить противника, но когда Страж сделал еще один выпад, зеленоглазый монстр извернулся и ударил его прямо в живот, отчего Рейнольдс потерял равновесие. К счастью, ему удалось устоять, но еще один удар его противника оказался настолько сильным, что он пролетел несколько метров вдоль моста и врезался в стоявшую Миру. Девушка не смогла устоять и попятилась, оказавшись ноками на самом краю моста, а пятками над бездонной черной бездной пропасти и сразу же достигнув точки невозврата, из которой ее могло спасти лишь чудо. Рейнольдс среагировал мгновенно. Он развернулся и, схватив девушку за вытянутую руку, дернул на себя и бросил ее к Габриетте. Вот только теперь сам Страж упал в бездну, а Мираэль лишь успела сделать шаг к нему, но ее вовремя остановила воительница.

Когда Страж скрылся в объятиях тьмы, несколько секунд стояла мертвая тишина, прерываемая лишь хрустом и скрипом костей мертвецов. Рыцарь Смерти с задумчивостью посмотрел в пропасть, но потом он дернулся и резко перевел взгляд на путешественников, достав вторую рапиру. После этого зеленоглазое чудовище медленно пошло к ним. Сейчас, в мертвенной тишине, гулкое эхо разносило его шаги по всему залу, заставляя воздух содрогаться, как будто он весил несколько сотен килограмм. Вдобавок ко всему, в воздухе запахло мертвечиной и разлагающейся плотью, но как только рыцарь Смерти сделал третий шаг, свет померк, продолжив гореть лишь в лампадке, которую держала в руках Мираэль, а в воздухе запахло гарью.

Зеленоглазый монстр согнулся, как мальчишка-проказник сжимается, готовясь получить палкой по спине, и быстро обернулся. На какой-то миг он увидел черную тень, вперившуюся в него горящими красными глазами. Она клубилась чёрным дымом, который был настолько густым, что темнота катакомб становилась еще темнее. Вот только это мимолетное видение увидел только рыцарь Смерти. Вот только от одного взгляда на этот дымящийся кошмар, зеленоглазый монстр напрягся и отступил. Мгнорвение для него растянулось на бесконечно-долгое время, хотя потемнение было настолько мимолетно, что все просто подумали, что у них потемнело в глазах или они моргнули.

Когда свет зажегся, на месте черного призрака оказался Рейнольдс. Его глаза еще ярче светились красным светом, а тело окутывал еще более густой дым.

- Вижу, вам есть, что еще показать, - довольно сказал рыцарь Смерти, быстро забыв про видение. Он припал на колено, скрестив руки за спиной на уровне поясницы, после чего огонь в его глазах разгорелся еще сильней. Воздух сотрясся, и зеленоглазый монстр появился прямо перед Рейнольдсом. Он выкинул руку из-за спины и направил острие рапиры Стражу в грудь, целясь в сердце, - но вы уже мертвы.

- Нет, - безумно улыбнулся Рейнольдс, когда лезвие наполовину проткнуло его. Страж схватил рыцаря Смерти за руку и сделал шаг вперед, давая рапире войти еще глубже. Каким-то чудом клинок не задел важных органов, скользнув мимо них.

Рейнольдс воспользовался замешательством противника и ударил его. Вот только попытка оказалась безуспешной. В какую-то долю секунды второй клинок рыцаря Смерти оказался у шеи Стража. Тот даже не успел проследить за движением – настолько быстро двигался его противник. Несколько секунд длилась тишина, которую прервал смех зеленоглазого монстра.

- Кого-кого, а тебя тут встретить я не ожидал! – смеялся Рыцарь Смерти. Он аккуратно вытащил рапиру из груди Рейнольдса и убрал мечи в ножны. Затем зеленоглазый монстр махнул рукой, и все скелеты отступили. После этого он внимательно осмотрел всех присутствующих и только потом скинул капюшон. Рыцарь Смерти скрывал под ним гладкие серебряные волосы, достававшие ему до плеч, и длинные, но узкие, заостренные уши, направленные вертикально вверх. Затем он взялся рукой за маску, и та исчезла, обратившись зеленым пеплом. Под ней скрывалось красивое худое лицо с острыми чертами и впалыми, как у мертвеца, щеками. Зеленые проницательные глаза, светившиеся в темноте, при всей своей мертвенной холодности переполняла превеликая радость. Кожа рыцаря Смерти была мертвенно бледной, а тонкая полоска губ обнажала в радостной улыбке белые зубы с неестественно длинными клыками. Мужчина рассмеялся и воскликнул: – Кто еще будет подставляться под удар, кроме самого отчаянного в мире Стража по имени Рейнольдс?!

- Кольтира?! – воскликнул тот от удивления. Воспоминания, лежавшие где-то в глубине сознания Стража, бурным потоком всплыли на поверхность, вызвав головную боль, которая быстро ушла. Он вспомнил Высшего, встреченного на балу Королевы Мертвых, и радость разошлась по всему телу. Старые товарищи крепко обнялись и несколько секунд изучали друг друга.

- В-вы зна-зна-аком-мы? – заикалась Габриетта. Она раньше всех вернулась из ступора, но ее все еще трясло, а глаза отказывались верить в случившееся.

- Ну, да. Лет так десять назад познакомились на одном балу, - улыбнулся Кольтира. Он заглянул воительнице через плечо и увидел Миру. Высший исчез и мгновенно появился рядом с беловолосой девушкой. Он встал перед ней на колено и поцеловал ее руку. – Какая у тебя прелестная спутница, друг мой! Кто она? Прошу, познакомь нас! Хотя, нет! Хочу увидеть ее при дневном свете! Давайте быстрее выйдем отсюда!

Мираэль скромно улыбнулась, при этом неловко поклонившись Кольтире, отчего мертвенно бледный Высший порозовел. Он развернулся и шаткой походкой пошел к Рейнольдсу.

- Ничего не говорите! Пойдемте! Я вас на поверхность выведу, - сказал Рыцарь Смерти заплетающимся от счастья языком. Он ткнул в пятерых скелетов, приказав им вооружиться лампами, а затем приказал двум другим ожившим трупам оторвать себе по нескольку ребер вместе с руками, и с их помощью сделать костыль для Габриетты. Дрожавшая от страха воительница с трудом смогла его удержать.

После этой подготовки Кольтира перевел их через мост, начавший медленно разваливаться, и повел путешественников по коридорам. Всю дорогу он не умолкал, расспрашивая Рейнольдса обо всем. Он вспомнил их первую встречу на острове его госпожи, леди Морты, Королевы Мертвых. Затем их сражение, в котором Страж также подставился под удар, а потом еще один его бой.

- А про третий ты мне не расскажешь? Я тогда по делам отлучился и не смог посмотреть, а потом мне моя Королева сказала, чтобы я пошел мир посмотрел, – воодушевленно сказал Кольтира.

- Я ничего не помню, - ответил Рейнольдс, напрягая память - воспоминания не приходили, как бы он ни старался.

- А руку где потерял? – спросил Рыцарь Смерти, но ответ также был отрицательным. Они быстро забыли об этом и продолжили разговаривать. Теперь Кольтира принялся рассказывать о себе. После их последней встречи он отправился путешествовать. Это ему предложила его Королева. Правда, он не смог добраться и до Четвертого.

- А что ты тогда здесь забыл?

- Здесь я выполнял свой долг. Ибо я доблестный Рыцарь Смерти! А это значит, что мне нужно заботиться о покое могильных захоронений… Ведь защитник сего прекраснейшего места недавно преставился. Мне же пришлось временно выполнять его обязанности. А перед вашим приходом появились расхитители, но к несчастью, их ловушки убили… Было бы жалко, если пришлось столь прекрасные катакомбы разрушать.

- То есть… Как разрушать?

- Ну, друг мой, тут есть специальная система, позволяющая обвалить весь потолок… если знать, где и как это делать, - улыбнулся Высший. Рейнольдс тяжко вздохнул и взглянул через плечо на Миру, которая завороженно разглядывала волочившегося рядом с ней скелета.

- Что это ты завял? – взволнованно спросил Кольтира.

- Я был бессилен, - грустно ответил Страж. – А что, если бы мы встретили кого-нибудь другого, а не тебя? Как нам спасаться?

- Понимаю… Единственное, чем я могу утешить, это то, что ты достаточно силен для этого континента. Но думаю, ты не во всю силу сражался. Не волнуйся!

Рыцарь Смерти продолжил посвящать своего старого друга в события последних лет, пока они, наконец, не покинули мрак катакомб. Сразу же после этого Кольтира задымился под лучами солнца, прикрыв от него глаза, а затем поймал взгляд Рейнольдса.

- И ты тоже свет не уважаешь? – рассмеялся Страж.

- Почему это тоже? Тебе, как я вижу, все равно! – возмутился Рыцарь Смерти.

- Я просто начал по-другому воспринимать свет, и теперь он мне вреда не причиняет. Попробуй сам управлять своим Восприятием!

Кольтира несколько секунд пытался что-то сделать, но от этого еще больше задымился. Он захотел еще что-то сказать, но Рыцарь Смерти вспомнил про Миру и быстро развернулся. Беловолосая девушка, стоявшая перед ним, оказалась еще прекраснее, чем ему показалось в катакомбах. Высший взял Рейнольдса под руку и отвел его товарища в сторону.

– Фортуна тебе улыбается во всю ширину своего золотозубого рта, мой дорогой друг! Тебе и только тебе я завидую, как никто не завидует! Не только красивая, но и боевая! Видел, как она усопших на покой отправляла? - сказал он Стражу, а затем добваил, но уже шепотом. - Обещаю, что когда-нибудь мы с тобой сразимся за ее руку!

Товарищи обернулись, и их взгляды задержались на Мире. Переводчица устало закрыла глаза и теперь грелась под лучами солнца, как кошечка. Но в этот миг она словно почувствовала на себе их взгляды. Мираэль открыла глаза и посмотрела на стоявшего в стороне Рыцаря Смерти и Стража. Кольтира порозовел от радости, поймав на себе её взгляд, а подумав несколько секунд, он вручил своему другу маленький рунический камушек.

- Когда закончите, разбей его. А теперь... я вынужден, вас покинуть, ибо я и так тут задержался, – спешно сказал Рыцарь Смерти. – Рад был встрече, и надеюсь еще когда-нибудь встретиться! Но не в такой обстановке!

Высший еще раз по-дружески обнял Рейнольдса и, сделав шаг в сторону, исчез в зеленой электрической вспышке, оставив Стража с его мыслями. Однако Габриетта быстро вернула его к реальности. И хоть она до сих пор пребывала в состоянии шока, ее мысли постепенно приходили в себя.

Мираэль, насладившись лучами солнца, сразу же подошла к ним и улыбнулась своей прекрасной, блаженной, улыбкой.

- Пойдемте в город? – предложила она.

Глава 13 «Либо безумец, либо гений»

Путники вышли к большой дороге, но им достаточно долгое время никак не удавалось остановить ни одну телегу. Зато получилось более тщательно разглядеть окрестности: Они находились в северной части долины, и отсюда открывался обзор на все вокруг. Горный массив, отделявший территорию от бесплодной пустыни, был настолько большим, что в нем смогли уместить целый город с населением в несколько тысяч человек, и одну деревеньку. Город находился на юге, деревня расположилась под горой на западе, а на востоке рос прекрасный лес, занимавший большую часть долины.

За этим занятием они и не заметили, как рядом остановилась гнилая и жутко старая телега. Доброжелательный старик окликнул путешественников и учтиво предложил свои услуги. Внешне он ничем не выделялся – старик, как старик. Ну, разве что золотые зубы во весь рот выделялись из общей картины. Как их ему только не вырвали - загадка.

- Эк вам повязло, Молодежь! – рассмеялся он. – Садяйтесь! Подвязу за сотку!

Он усадил уставших путников на свою скрипящую би ссохшуюся телегу и довез их до границы города, а сам затем развернул телегу и уехал в неизвестном направлении, скрывшись за холмом, не взяв той самой «сотки».

Сам город почти ничем не отличался от других городов Артифисиума. Все те же округлые и выполированные желтые здания, да трава, оплетавшая их, которая чем-то напоминала чрезмерно большой вьюнок или плющ. Разве что городские здания были высокими по меркам этого континента – самые большие достигали высоты шестого этажа. Первый этаж каждого здания занимало какое-нибудь предприятие: от простой пекарни и до лавки портного, а все остальное предназначалось для местного населения. Владельцы лавок кричали, зазывая клиентов и расхваливая свои товары, а потенциальные покупатели присматривались и приценивались, выискивая наиболее выгодные сделки, хотя все они были примерно одинаковыми.

Габриетта, встав на землю, чуть не упала из-за накатившей усталости. Да и Рейнольдс с Мирой не сильно от нее отличались. Они немного поспали в телеге, прижавшись друг к другу, а потом продолжили спать, но уже стоя. От них пахло катакомбами, а животы болели от голода. Габриетта пообещала найти место для ночлега и, оставив своих товарищей посреди улицы, отправилась на поиски.

Рейнольдс, простояв несколько минут, понял, что если он не присядет, то ему действительно придется спать посреди улицы. Но так как все скамейки были заняты, а улицы переполнены, Страж решил пробраться вглубь города и найти там какой-нибудь парк. Мираэль, чувствовавшая себя не лучше, пошла за ним.

Народ расходился, как вода, пропуская через себя Стража и Переводчицу, но не успели они пройти и одного квартал, как на них сразу налетела толпа местных жителей. Все они носили рясы, плащи, костюмы и прочие украшения разных цветов и размеров, изображавших высших существ, которым они поклонялись. Все эти люди предлагали принять веру только одного, по их мнению, истинного Бога. Вот только каждый говорил за своего: Первый утверждал, что его бог Огня – есть самый, что ни на есть старший и полноправный правитель всего Перекрестка, ведь он есть свет, который спасает и согревает. Второй втирал про бога Воды, давшего жизнь всему сущему, а третий и вовсе утверждал, что надо поклоняться земле, по которой они ходят.

Рейнольдс, далекий от всего этого, старался ничего не слушать и убраться подальше от них. Он, при своем росте, возвышался над толпой, что позволило ему увидеть двухметровую человеческую фигуру, скрывавшуюся под плащом. Его также окружала толпа людей в рясах, но он их как будто и не замечал. Рейнольдс решил не зацикливаться на незнакомце и продолжить свои поиски свободного места. Но тут произошло то, что Страж просто не смог стерпеть. Кто-то взял его за руку и насильно попытался подписать какую-то бумажку. Рейнольдс, которого по необъяснимым причинам злили все эти люди, после такого поступка пришел в самое настоящее животное неистовство. Не помня себя, он схватил того особо наглого за руку и закричал:

- Оставьте меня в покое! – прокричал Страж, распугав окруживших его людей. - Если кто-то еще раз меня тронете, то на одного человека в этом мире станет меньше!

Его кожа побледнела и разгоревшиеся красные зрачки охватило яростью. И тут Рейнольдс почувствовал слабый толчок в спину. Это была Мираэль, которую толкнул кто-то из толпы. Но в тот момент Страж воспринял этот безобидный и случайный толчок, как нападение и сильнейшую обиду. Взбешенный и обезумевший от злобы, он обернулся и в упор посмотрел на нее. Мира испуганно вскрикнула и отстранилась. На мгновение она вспомнила ночную переправу в лесу и того монстра, убившего всех рыцарей, что пожертвовали собой ради ее спасения.

Мираэль опустила обессилевшие руки и заплакала, попятившись. И только теперь Рейнольдс понял, что произошло. Его взгляд потускнел, в горле пересохло, а в груди неприятно защемило. Он не сказал ни слова и, сгорая от стыда, пошел вглубь кричащей толпы, пытавшейся пробиться куда-то в центр города. Страж боялся даже обернуться. А еще больше он боялся посмотреть в испуганные глаза Миры.

Рейнольдс расталкивал перед собой людей, пробираясь все ближе и ближе к центру города, и все больше и больше удаляясь от источника тепла в его душе. Он пробирался до тех пор, пока в конечном итоге не вышел в первые ряды.

Посреди площади стоял эшафот с тремя приговоренными. Разглядеть их внешность не представлялось возможным – пытки изуродовали этих людей до неузнаваемости, оставив лишь синяки и порезы. Вдобавок к этому им на головы натянули мешки.

На эшафоте, помимо трех висельников, стоял мясистый палач и старик в богато украшенных одеждах священнослужителя.

Из разговоров Рейнольдс узнал, что старика звали Максвеллом, и был он одним из дворян, поддерживаемых местным населением. Старик поднял вверх руку, прося тишины, а затем достал из сумки свернутую бумагу и начал ее читать. В ней был написан указ о казни через повешение. Первого и второго приговорили к смертной казне за действия против церкви, а третьего, работавшего жонглером, обвиняют в пособничестве, ведь он показывал трюки, якобы отвлекая людей от совершаемого преступления.

Максвелл закончил читать приговор и уже хотел дать сигнал к казне, когда из толпы выбежал один из тех безумных фанатиков. Это был тот парень, который пытался заставить Рейнольдса подписать какое-то соглашение.

- Господин Максвелл! Господин Максвелл! – кричал он. Старик перевел взгляд на юнца и вежливо спросил о причине, по которой была прервана церемония. Парень встрепенулся, замахав руками, и выкрикнул при этом что-то непонятное. Толпа зашумела, а затем из нее вывели человека в плаще.

- Да иду я! Иду! – недовольно прокричал он, когда его пнули ногой и пихнули локтем.

- Что такое? – устало спросил Максвелл.

- Этот человек! Этот человек! - задыхался от негодования парень. – Он сказал, что…

- Все это полнейшая фигня! - выкрикнул мужчина в плаще. Его голос был спокоен и даже несколько небрежен, словно перед ним стояли маленькие дети, а не толпа, которая могла в любой момент разорвать его. Он скинул плащ, сделав при этом шаг вперед, и мотнул головой, растрепав и без того растрепанные грязные волосы, придававшие ему схожести с ученым, заработавшегося настолько, что уход за внешностью ушел на самый дальний план. Волосы почти доставали ему до скул, а лицо редко брилось – на щеках была двухнедельная щетина, а на подбородке неаккуратная козлиная бородка. При худых острых и суровых чертах лица, которые делали его жутким во время гнева, этот мужчина должен был быть либо злым, либо серьезным. Однако, вел он себя совершенно иначе - доброжелательно и весело; иногда погружался в раздумья, переставая обращать внимания на все вокруг. В такие моменты его рот с опущенными вниз уголками губ хоть и улыбался, но выглядело это больше грустно, чем весело. Немного приподнятые брови опускались, придавая его лицу грустное выражение, а глаза, раскрытые в каком-то ошалелом сумасшествии смотрели на все с бесконечной добротой и пониманием, словно они насквозь видел этих людей с их несчастьями, проблемами и горестями. Сам мужчина был двухметрового роста, очень крупного, если не огромного, атлетического телосложения с мертвенно бледной кожей. Он был широкоплеч, узок в талии и болезненно худ. И вдобавок к этому казалось, что он состоял из одних лишь мышц, которые находились в состоянии сильнейшего напряжения. Как будто он в любой момент был готов сорваться с места и побежать. Его тело изуродовали или же украсили шрамы, покрывавшие тело с ног и до головы. Они выглядел, как ветки терновника, оплетшие по спирали все тело. Они «поцарапали» до «крови» его кожу «шипами», и лишь на руках да голове «ветви» «терновника» еще не «впились» в тело. Все это прикрывала черная майка с длинными рукавами, закатанными до локтей, и свободные пляжные шорты оранжевого цвета, покрытые грязными пятнами и разводами. На ногах мужчина носил один черный и один белый тапок, у которых оторвалась подошва, а носы просили «кушать». Но при всей этой грозности, хотелось пожалеть этого человека, загнавшего самого себя и уставшего от всей этой бессмысленной ругани.

И вот толпа ахнула, когда Седой прервал парня, и все люди замолчали в ожидании ответной реакции многоуважаемого Максвелла.

- Седой, - мысленно обозвал его Рейнольдс.

– Ваши, как вы их зовете, боги – не боги вовсе! Они дурят вам головы и пытаются занять с вашей же помощью место Короля. Вон ваш «бог» стоит! – седой мужчина показал на человека, стоявшего в толпе, но никто ничего не увидел. - А та дичь, которую мне втирал этот парень, – фанатизм, помешанный с помешательством и идиотизмом! Они вам нифига не дадут! Вы – топливо в их эскалаторе к власти и величию! Топливо, которое они выльют, когда оно перестанет быть им нужным! А вы верите и поклоняетесь, как наивные дети! Вы не туда воюете!

С каждым словом этого человека Максвелл становился все мрачнее и мрачнее. Последняя фраза и вовсе сделала достопочтенного дворянина красным от злости. Он открыл рот, чуть не выпустив струю пара, и провозгласил:

- Властью, данной мне, я приговариваю тебя к смерти через повешение! По причине оскорбления чувств верующих! – сказал Максвелл, знаком посылая к Седому нескольких людей. – У нас как раз одна петля свободная!

- Оскорбления?! Какие оскорбления?! Если бы он не сомневался в том, что говорит, его бы мои слова вообще задеть не смогли бы! – продолжал возмущаться Седой. Он сделал полный оборот, окинув всех беглым взглядом, и на мгновение его слепые глаза остановились на Рейнольдсе. Затем Седой мотнул головой, выпрямившись, и быстро отвернулся. В этот же момент его взяли под белы рученьки и понесли к эшафоту. Он не оказал сопротивления, сказав лишь одну фразу: «Если меня повесят, в этом городе сегодня никто не умрет!»

- Этот человек либо безумец, либо гений, - заметил Аваддон. - Скорее всего, первое, ведь петля уже обнимает его шею, а разъяренная толпа хочет его скорейшего свидания со Смертью.

И вот Максвелл махнул рукой, и палач стал выбивать опору из-под ног приговоренных. Толпа при этом радостно «охала» и «ахала», когда висельники один за другим начинали трястись и задыхаться. Когда же все они повисли, люди бурно и энергично зааплодировали. Но Максвелл приказал соблюсти тишину и, поднеся к глазам приговор, начал читать:

- Сии нарушители были наказаны за свои злодеяния! И пусть страдания в этом мире покажутся им легкой прогулкой по сравнению с тем, что их встретит в том мире, который они высмеивали!

Приговор был зачтен, и люди уже начали подходить, чтобы покидать в висельников камнями, когда со стороны по всей площади начал раздаваться тихий смешок, который перешел в истерический хохот. Все люди начали озираться, прикрывая на всякий случай головы руками.

Страж пригляделся и увидел, что седой висельник улыбался. Он как-то неестественно закинул руку за спину, немного при этом качнувшись. Как оказалось, человек, чью шею сдавливала петля, почесал себе спину. А почесавшись, он раскашлялся и начал качаться на своей петле. За ним в себя пришли три остальных приговоренных. Они пытались хватать ртом воздух, но это у них плохо получалось. Посмотрев на товарища по несчастью, висельники безумно засмеялись и развеселились. Они раскачивались и беззвучно смеялись – в общем, круто время проводили. Видимо, им казалось, что это и был «тот мир, который они считали нереальным». И им казалось, что за свои злодеяния, теперь вечно будут висеть на этих петлях под крики безумной толпы.

Все люди, видевшие это и знавшие, что это все по-настоящему, пришли в ужас. Они побежать прочь от центра города, крича, толкая, и топча друг друга. Каждый спасал свою жизнь, и они боялись гнева, который, как им казалось, скоро обрушится на них за их проступки.

- Не верю… Невозможно, - прошептал Максвелл, пятясь. Он сделал шаг назад и оступился. Его массивное тело чуть не упало с метровой высоты, но хруст при этом звучал жутко. Но старик так и не сумел устоять. Под его весом доска эшафота, которую плохо прибили, отвалилась, и палач упал на каменную землю, разбив себе голову.

После этого седовласый висельник качнулся еще пару раз, а потом веревка порвалась под его весом, и он упал на доски. Потерев ушибленное место, мужчина поднялся и пошел освобождать других висельников. Получив свободу, они не поверили своему счастью. Они ощупывали свою шею и боялись сдвинуться. К тому моменту, как их головы пришли в нормальное состояние, площадь опустела.

Рейнольдс, выстоявший против обезумевшего потока людей, только теперь смог спокойно вздохнуть и начать спокойно наблюдать за незнакомцем.

Седой тем временем разговаривал с висельниками, а закончив, направился к Рейнольдсу. Он отряхнул руки и почесал шею, на которой еще не пропали синяки от удавки виселицей.

- Знаешь, а пошло оно все в бездну! – весело сказал висельник, махнув рукой на эшафот, и вдруг ветер ни с того ни с сего взревел, а свет померк. И вдруг белые облака разверзлись, и в них раскрылась огромная фиолетовая воронка. Она скручивалась в спираль, начав затягивать в себя город. И первым развалился эшафот, который разобрало по досочке. – Эй! Это образное выражение! Я пошутил!

Как только Седой это сказал, все мгновенно вернулось в прежнее состояние. После этого он посмотрел на шокированного Стража и ни с того ни с сего схватил его за руку, потащив за собой, как ребенок ведет свою маму, чтобы показать ей что-то интересное. Рейнольдс не смог высвободиться, поэтому ему пришлось последовать за незнакомцем, который почему-то все больше и больше казался ему знакомым.

Седой торопливо вел Рейнольдса по улицам, но вдруг из его шорт раздался треск телефонного звонка, от которого он как-то странно дернулся и, похлопав себя по карманам, достал оттуда громоздкий стационарный телефон. Аппарат был сделан под ретро – у него было колесо для набора цифр и массивная ручка с микрофоном в форме горлышка и наушником в форме такой же воронки. Как все это помещалось в кармане – известно только тому, кто ими пользовался.

– Извините, - сказал Седой, вежливо поклонившись и убрав этот массивный аппарат обратно в карман. - Мне тут просто позвонили… Сказали, что у них один ангел пропал… сказали поискать где-то здесь. Ну, пойдемте дальше!

Они продолжили идти, пока не дошли до пустыря. На его окраине стоял кабак, напоминавший больше коробку, которая ничем не выделялась. Разве только маленький садик, разбитый под окном кухни, привлекал внимание и радовал глаза прохожих.

Когда Рейнольдс подошел ближе, он увидел, что на скамейке лежала Мираэль.

- О! Кажется я его нашел! – радостно крикнул седой мужчина, посмотрев куда-то под ноги Переводчицы и щелкнув пальцами.

Услышав щелчок, Мира промычала что-то невнятное, потянулась и проснулась. Она поднялась и невольно зевнула, прикрыв рот рукой.

- Девушка! Вы так красиво улыбались во сне, что я забыл куда шел! – выпалил Седой, склонившись для того, чтобы поцеловать её руку.

- Вы, должно быть, ошиблись! – удивленно воскликнула Мираэль, покраснев. Но когда она увидела Рейнольдса, ее глаза заслезились, и она закрыла их рукой.

- Давайте пойдем внутрь! – радостно крикнул Седой. - Я десять лет не ел! Давайте-давайте! Я угощаю! Заходите – не стесняйтесь!

Седой схватил Миру за руку и вошел вместе с ней в кабак. За ними последовал и Рейнольдс.

Изнутри здание было таким же, как и внешне. Множество столиков и стульев пустовали. Похоже, это место не пользовалось популярностью - лишь два ребенка сидели за стойкой, а сам владелец отсутствовал.

Седой усадил Стража и Переводчицу рядом, а сам пошел к стойке, чтобы сделать заказ. Но никто не пришел, поэтому пришлось заняться самообслуживанием. Вернувшись с двумя тарелками горячего супа, он открыл в удивлении рот и сразу же начал зевать, прикрыв рукой рот. Тарелка, которую он отпустил, при этом продолжила висеть в воздухе до тех пор, пока он ее не вновь не взял в руку.

- Как же я мог забыть представиться! – воскликнул он. - Я Самаэль! Тот, кто собрал все грабли на своём пути, сначала упал, а потом поднялся! Друзья меня еще Седым зовут, но вы, думаю, и сами догадались почему!

Рейнольдсу это имя показалось знакомым. И на этот раз он попытался приложить все свои силы, чтобы вспомнить хоть что-нибудь, но лишь вызвал сильнейшую головную боль. Но вдруг у Стража всплыло видение, в котором он увидел высокую и странно-красивую женщину в белом наряде и Самаэля, смеявшегося до слез. Это видение промелькнуло и исчезло, оставив лишь болезненные воспоминания.

Самаэль уже когда-то успел сесть за стол и поставить миски с супом. Затем, положив голову на соединенные ладони, он стал поочередно рассматривать Рейнольдса и Миру.

- Эх, а как вырос-то за десять лет! – вдруг выпалил он, когда его глаза чуть дольше задержались на Страже. - Лицо посерьезнело, взгляд поумнел, да и в плечах раздался! Да ты, небось, уже меня перерос! Ох и хорошо время ты там проводил! – Самаэль при этом буквально просиял от счастья. - Эй, с тобой все нормально, дружок? – спросил он, когда Рейнольдс закрыл лицо руками.

- Можно вопрос? – спросил тот после некоторого молчания, проглотив ком в горле. Самаэль кивнул. – У меня такое чувство, будто я вас всю жизнь знаю, но никак не могу вспомнить… Так кто же вы?

- Я твой отец! – усмехнулся Самаэль, но увидев испуганные глаза Рейнольдса, он перестал смеяться. – Да я почти пошутил! – смеялся он. - Ох, видел бы ты сейчас свои глаза!

- Прошу, говорите серьезно! – простонал Страж, которого слова Седого чуть с ума не свели. – Я слишком устал, чтобы реагировать на такие… слова.

- Ладно-ладно! Я просто подумал, что ты тоже прикалываешься, что не знаешь меня… А ты серьезно… неловко вышло… тогда забыли! – радостно воскликнул Самаэль, так и не ответив. Он перевел взгляд на Миру и воскликнул: - О, уже остыло! Угощайтесь!

Рейнольдс и его соседка, не видевшие нормальной еды двое суток, не раздумывая, принялись за суп, так что несколько минут тишину прерывал лишь стук ложек по дну тарелок.

Самаэль все это время не сводил глаз с Мираэль, не убирая при этом указательных пальцев с висков. А когда они доели, он опять просиял, открыв при этом рот, как если бы в его седую голову пришла информация о всемирной тайне, о которой никто ничего не знал до этого, а затем тяжело вздохнул и заговорил:

- Как же я рад, что смог ее увидеть! Я поначалу и не понял! А потом посидел, подумал-посмотрел и вспомнил! – обрадовался он, выдержав паузу, чтобы продолжить: - Какая же у тебя прекрасная и красивая жена! Как и моя когда-то… Кстати, а как ваши дети? Как Литариэль? Смогла, наконец, превратиться?

Седой говорил это, повернув голову к Рейнольдсу. Мира, которая чувствовала себя невольницей здесь, поежилась, услышав слова Самаэля, и сдавила руками ложку, чуть ее не сломав. Она опустила глаза и секунду смотрела себе под ноги.

- Извините, но вы… ошиблись, - сквозь слезы выкрикнула Мираэль. Она поднялась и направилась к выходу, как вдруг все помещенье заполонили маленькие искры от костра. После этого воздух раскалился, а сквозь щели в потолке забрезжил свет. Рейнольдс успел среагировать и отпрыгнуть в сторону вместе с Мирой, закрыв ее собой, когда мощнейший поток пламени обрушился на все здание. Пламя исчезло также быстро, как и появилось, оставив лишь пепелище, посреди которого стоял обгоревший Страж. Вся его одежда сгорела, частями пригорев к телу, кожа постепенно слезала пластами, пузырилась и покрывалась волдырями, причиняя Рейнольдсу страшную боль. Но он ее будто и не чувствовал. Страж закрывал собой Миру, которая, к счастью, осталась цела и невредима.

- Бегите, - прорычал Страж, почувствовав, что теряет рассудок. Как он мог все еще оставаться в сознании при таких ранах – загадка. Даже невероятный болевой порог не смог бы покрыть таких ранений. Мираэль же не заставила себя дожидаться. Она вскочила и со всех ног рванула в сторону города.

Рейнольдс, убедившись, что Переводчица достаточно далеко, медленно обернулся, чуть не упав на колени, и увидел, что в двадцати метрах от кабака стоял мужчина в плаще с изображенным на нем всполохом пламени. Неизвестный носил маску, скрывавшую лицо, и низкий капюшон из-под которого она выглядывала. Рейнольдс почувствовал запах жженой плоти и перевел взгляд на пол. Там он увидел нечто, заставившее его содрогнуться. На полу лежал Самаэль. Его спина, попавшая под поток пламени, прогорела до такой степени, что даже кости, которые, наверное, обратило в пепел, отсутствовали, а органы обуглились. Если раны Стража стали исцеляться с невероятной скоростью, вернув телу нормальное состояние за каких-то пятнадцать секунд, Седой не подавал признаков жизни. Рейнольдс моргнул и вновь перевел взгляд на человека в красном плаще. Глаза Стража сразу наполнил гнев, отчего они ярко засветились красным огнем, а потом из его горла вырвался вой, полный звериной ярости.

- Зачем?! – больше прорычал, чем проговорил Рейнольдс.

- Он глупец, который позволил себе насмехаться надо мной, Огненным Принцем Долоком, будущим Королем Огня!

Кожа Стража побледнела, а кровь заменила черная жидкость, заставив того, кто назвал себя будущим Королем Огня, испуганно вскрикнуть и попятиться.

Рейнольдс шагнул и в мгновение оказался рядом с Долоком. Он двигался настолько быстро, что ударная волна переломала все кости несчастному Огненному Принцу, чуть не убив его на месте.

- Наконец-то! – прорычал Рейнольдс. Страж потянулся, чтобы схватить жалкого Принца за голову, но он остановился в нескольких сантиметрах от его головы. У Рейнольдса появилась одышка, а потом, чуть не упав из-за возникшего головокружения, он брезгливо тряхнул рукой и шатающейся походкой добрался до пепелища. - Самаэль… Ты умер… А этот малец так и не вспомнил, кто ты, - грустно сказал Аваддон, подчинивший себе тело Рейнольдса. – Только глупости наговорить успел… Поднимайся, бессмертный урод!

Откинув немаленькое тело Самаэля, Страж увидел под ним двух детей, которые сидели с ними в кафе. Рейнольдс тяжко вздохнул и немного даже успокоился, но вдруг он почувствовал всем своим существом опасность и невероятно-увеличившееся давление воздуха, возникшую из-ниоткуда.

Страж успел пригнуться ровно в тот момент, когда сильнейший поток разрушительной энергии обрушился на обломки кабака.

Воздух дрожал, и казалось, что идет невидимый свинцовый дождь, чьи капли искажают само пространство.

Рейнольдс с трудом поднялся и огляделся. В пятидесяти метрах от кабака стояли три человеческие фигуры. Первым был трехметровый гигант. Он носил черную кожанку и такого же цвета клепаные брюки с ремнем. Все это плотно обтягивало его огромную мускулистую фигуру. Выглядел гигант устрашающе – вместо волос у него росла угольно-черная грива, как у льва, а лицо выделялось своей грубостью и звероподобностью. Изо рта торчали длинные звериные клыки, а маленькие красные глаза свысока смотрели на все и вся. Он напоминал возгордившегося зверя, ставшего человеком.

Второй же казался малюткой по сравнению с первым, с трудом доставая ему до груди. Мужчина носил готические доспехи из стали, а его голову венчал шлем, напоминавший по форме ведро с прорезями для глаз. На поясе у него висела самая простая шпага. Ничем таким особым броня не выделялась и скорее использовалась для сокрытия личности, что прекрасно, кстати, работало - доспехи не давали никакой возможности разглядеть его внешность.

Третий же, напоминавший высокое худое деревце, носил просторный синий плащ, развевавшийся на ветру, как флаг. Низкий капюшон также не давал разглядеть внешность. Оружия он не носил в принципе. И при этом этот человек держал кого-то за плечи.

Приглядевшись, Рейнольдс понял, что это была Мираэль. Его сознание мгновенно подавило контроль Аваддона, и Страж своими собственными силами сделал шаг, чуть не свалившись на землю из-за слабости. Он вновь почувствовал тоже ощущение беспомощности, что и после боя с Рэксом Монте. Оно было настолько сильно, что сердце Стража забилось сильнее, а ноги задрожали в судороге.

- Предатель Самаэль! – раздался отовсюду прокуренный голос, звучавший так, словно его усилили по громкоговорителю. По всей видимости, он принадлежал человеку в латах. – Переместить часть себя в какого-то другого человека? Хорошая идея… но если ты хочешь обмануть какого-то наивного глупца. Со мной же это не сработает. Я слишком хорошо тебя знаю.

Повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием тлеющих углей. Но вдруг мимо Рейнольдса мелькнула тень. Это была Габриетта. Она сделала оборот, держа меч в руках, и нанесла удар по человеку в латах. Но цели так и не достигла. Клинок, также как и сама воительница застыли в нескольких сантиметрах от рыцаря, словно она стала куклой на ниточках. Мужчина, носивший броню, поднял на нее глаза и холодно проговорил:

- Не того ты себе выбрала противника. Это была ошибка, за которую я, Александрос, заставлю заплатить.

Воительница завопила от боли, а ее доспехи затрещали, сминаясь и причиняя ей страшную боль.

- Остановись, самоубийца! – раздался крик Самаэля. В этот же миг гигант и мужчина в синем плаще отпрыгнули в сторону, а Седой мгновенно оказался за спиной Александроса, собравшись ударить его железным прутом. Он прицелился, и вдруг все вокруг рыцаря взорвалось.

- Что это за оружие у тебя в руке? – усмехнулся Александрос, развеяв поднявшуюся пыль одним взмахом шпаги. Габриетта уже куда-то исчезла, а Самаэль, чье тело излучало слабое золотое свечение, весело улыбался. Он стоял, широко расставив ноги и бессильно опустив руки, воткнув прут арматуры в землю.

- Сэр, это арматура, сэр! – тоном благородного рыцаря сказал Самаэль. После взрыва его левая рука превратилась в кусок угля, а правая получила множественные открытые переломы, но он не обращал на это никакого внимания, двигаясь, как ни в чем не бывало.

Александрос размял шею и сразу оказался напротив Самаэля. Он поднял шпагу и рубанул, собираясь разрубить противника от шеи до бедра. Седой сделал шаг влево и подставил обугленную руку под меч. Но на этом Александрос не прекратил своё нападение. Он отступил на шаг и нанес колющий удар от плеча, пронзив сердце Самаэля. Тот немного согнулся и выплюнул кровь.

- Ты не настоящий, - сказал Александрос, крепче сжимая рукоять меча. – Его этим не убить. Настоящий Самаэль не дрогнул бы от такого. Не говоря о крови. И что за шрамы?

- А кто же, по-твоему, настоящий? – спросил Самаэль, сделав шаг вперед, из-за чего шпага еще глубже пронзила его сердце. Он закашлялся и ударил противника в челюсть на такой скорости, что рука воспламенилась, и это пламя испепелило все в конусе за спиной Александроса. Земля вокруг них треснула, а воздух при этом хлопнул, как при преодолении скорости звука. Вот только это вообще не причинило вреда Александросу. Его доспех лишь немного покрылся гарью, не получив и вмятины.

- У тебя рука горит, - крикнул издалека гигант, сложив ладони рупором.

- Шо, правда? – удивлённо воскликнул Самаэль. Он поднял свою правую руку, окутанную огнём, и, закричав от боли, энергично ею замахал, пытаясь потушить пламя. Ну, потушить у него получилось быстро. Правда, вся рука после этого пришла в полную негодность. Но тело Седого вспыхнуло золотым светом и полностью восстановилось. Его исцеление выглядело так, словно он не восстанавливал утерянные части, а собирал их из лучиков света с нуля.

Александрос промычал что-то утвердительно-положительное из своего шлема и надавил на рукоять, разрубив Седого от груди до пят. Разрубленное тело Самаэля упало на землю и сразу же восстановилось, вспыхнув золотым светом.

Рейнольдс наблюдал за этим боем с замиранием сердца. Это было сражение двух монстров, один из которых наносил разрушительные прямые удары, способные разрубить целую гору, а другой также виртуозно уклонялся, одновременно с этим отвечая. Их возможности находились далеко за пределами человеческих и даже сверхчеловеческих возможностей. Видя все это, Рейнольдс понял, что Самаэль отвлекал внимание. Ведь те, кто пришёл с Александросом, и в самом деле безотрывно наблюдали за боем.

Страж решил попробовать подобраться к человеку в синем плаще. Он медленно переставлял шаги, пытаясь издавать как можно меньше шума. Когда же до Миры оставалось лишь несколько метров, Александрос обернулся и, отразив удар арматурой, отбросил Самаэля взмахом меча, а затем глухо закашлялся.

- Аргримм. Можешь развлечься.

Гигант кровожадно улыбнулся, повернув голову к Стражу, и в какое-то мгновение оказался рядом с ним. Он ударил Рейнольдса наотмашь и смел его, как пылинку со стола. После такого Страж пролетел несколько десятков метров, и еще до приземления ему сломало руку и несколько ребер, однако все это начало быстро восстанавливаться. Когда же Рейнольдс приземлился, все его раны уже зажили, оставив лишь болезненное воспоминание.

- Регенерируешь? Значит, сможешь подольше меня повеселить! – довольно прорычал гигант, оскалив клыки. Он взревел и побежал на Стража, широко раскинув руки.

Рейнольдс собрался отпрыгнуть в сторону, когда с ним заговорил несколько измененный голос Аваддона:

- У нас есть меч! Не бойся, используй его! Он сделает нас сильнее! И тогда у нас появится шанс!

Страж не имел достаточно времени для раздумий. Он вытянул вперед руку, и ее окутал дым, а затем его ладонь ощутила твердую и тяжелую рукоять меча. После такого представления Погибель вошла в землю прямо перед его ногами, расколов землю.

Рейнольдс приготовился встретить противника, поднял меч и даже собрался ударить. Вот только зря он это сделал. Когда между ним и гигантом оставалось десять метров, Аргримм взревел, ударив ногой по земле, и расколол землю. Рейнольдс отпрыгнул, чуть не упав в образовавшуюся трещину, и потерял противника из виду. Гигант же не постеснялся воспользоваться его ошибкой. Он рванул вперед и опять отбросил Стража. Но теперь Рейнольдс хоть успел защититься Погибелью, как щитом. Вот только после столкновения с огромной ладонью Аргримма, меч загудел и сильно отдал в руку Стражу – настолько сильной оказалась отдача. Более того, его протащило по земле, вновь сломав несколько костей. Аргримм не давал противнику передохнуть. Прыгнув, он приземлился на Стража, распластавшегося по земле.

- Куда побежал! – проревел гигант, подняв обе руки и резко их опустив. Рейнольдс заблокировал это Погибелью, но его еще сильнее вбило в землю. Кости вновь затрещали, ломаясь и восстанавливаясь, пробивая лёгкие и каким-то чудом проходя мимо сердца. Позвоночник и вовсе был близок к тому, чтобы рассыпаться – его покрыли трещины, а некоторые сегменты сдвинулись. Каким образом Рейнольдс мог все еще хоть как-то двигаться – загадка для него. Ведь даже регенерация не успевала справляться с таким количеством повреждений. В этот же момент в его голове вновь прозвучал холодный голос Аваддона: «Даже с этим мечом ты все еще слаб, Рейнольдс».

Когда гигант собрался ударить во второй раз, Страж перехватил свой меч и, издав отчаянный вопль, всадил его Аргримму в грудь. Лезвие с легкостью вошло в гиганта наполовину, заставив его пошатнуться и сделать шаг назад.

С того момента никто не сдвинулся и не издал никаких звуков. Тишина, прерывалась лишь шумом боя Самаэля и Александроса, но и ее вскоре прервал нарастающий рык гиганта. Он хищно улыбнулся и схватился рукой за лезвие Погибели. Она даже не смогла порезать его руку, пока ее вытаскивали.

– Эт ты хорошо придумал… Но со мной не сработает!

Когда Аргримм вытащил из груди Погибель, Рейнольдс заметил нечто странное. Во-первых, кровь не текла из раны, а во-вторых ее края были какими-то черными, не живыми, рваными. Приглядевшись, Страж увидел, как сотни маленьких дымящихся ниточек, похожих на ветки терновника с торчавшими во все стороны кривыми шипастыми лапками, стали стягиваться к центру раны. Они цеплялись друг за друга, затягивая брешь, отчего казалось, что Аргримма сшивало по кускам.

- Придумал ты хорошо… но я не давал тебе разрешения ранить меня! – неистово проревел гигант, вырвав Рейнольдса из раздумий своим разъяренным криком.

Аргримм поднял правую руку, и из нее вылезли шипастые лозы. Они оплели его кулак, сделав руку черной, и в этот же момент Александрос направил руку в сторону Самаэля, отчего тот замер на месте.

Какой-то секундной заминки хватило Рейнольдсу для того, чтобы вырвать из руки гиганта Погибель и заслониться ей.

- Погибель миров! – прогремел Аргримм, словно гром, обрушившись на Рейнольдса.

Земля задрожала, а ветер взвыл, подняв ураган. И вдруг небеса разверзлись, обрушив на землю поток черного дыма, а затем грохнул взрыв, образовавший воронку с центральной глубиной в пятьдесят метров. После этого дым заполнил пространство в форме цилиндра и стал растворяться.

Когда же пыль осела, на дне ямы остался лежать Рейнольдс. Вот только все его кости были переломаны, если не превращены в пыль. Он кашлял чёрной вязкой жидкостью, и для того, чтобы не захлебнуться, он усилием воли заставил себя перевернуться на бок. Сейчас его тело больше напоминало поломанный мешок с костной мукой внутри.

- Ой, меч сломался, - раздался голос Аргримма, полный едкой насмешки. И тут в глубине души Рейнольдса что-то упало и с грохотом покатилось. Он открыл залитые кровью глаза и увидел сломанную пополам Погибель. Страж попытался дотянуться до меча, но сломанная рука не сдвинулась ни на сантиметр.

Аргримм засмеялся ещё громче, брезгливо сплюнул и потянулся к оставшейся половине меча, у которой сохранилась рукоять. Он поднял обломок Погибели и, схватив Рейнольдса за руку, стал выбираться из ямы.

– Кэп, я тут закончил! – прогремел Аргримм, бросив у края воронки Стража. Тот упал, как обмякший мешок костей, но не издал ни звука.

- Александрос, ты хочешь видеть меня в гневе? - внезапно спросил Самаэль, чье лицо стало совсем на себя непохожим – брови нахмурились, а улыбка исчезла с его лица. Он попробовал сдвинуться, но, к сожалению, ничего из этого не вышло.

- Да, - сказал Александрос, смотря прямо в его слепые глаза. – Сомниум!

Золотой свет, окружавший Самаэля, вспыхнул еще ярче, осветив все вокруг. Седой после этого попробовал сдвинуться в сторону Миры, но его тело не сменило своего положения ни на сантиметр. Вот только вся земля дрогнула при этой попытке.

- Гляди, - прошептал Аргримм, схватив Рейнольдса за голову и заставив его смотреть, на Сомниума.

Первые несколько секунд Рейнольдс не мог поверить в случившееся. У него начало двоиться в глаза, в висках застучала кровь, а стук сердца слился в сплошной гул. И тут Аргримм безумно улыбнулся и наклонился к его уху.

- Ты мог ей помочь, но ты этого не сделал, - прошептал гигант. – Это ты виноват… Это все ты… Это все из-за тебя! Ты – слабак! Ты – ничто! А теперь живи с этим, ничтожество! Потому что из-за тебя умерла девчонка! Запомни то, как у тебя на глазах ей свернули шею, а ты ничего не сделал, чтобы ей помочь!

- Нет, – тихо проговорил Рейнольдс не своим голосом. Он начал дрожать, а изо рта у него обильно полилась черная жидкость.

- Ну, что, решили погеройствовать? Это же называется геройское превозмогание? – рассмеялся Аргримм, бросив Стража на землю. Но Рейнольдс уже ничего не слышал и не чувствовал. Вся черная жидкость, стекавшая по его груди, шее и челюсти, резко пришла в движение, как какая-то змея, и заползла ему на грудь, впившись в плечо. Затем она соединилась с ним, образовав подобие руки. Теперь у Стража появилась конечность из черной жидкости, которая чем-то напоминала драконью лапу с длинными заостренными когтями. Вот только у нее напрочь отсутствовала кожа, так что можно было с легкостью разглядеть мышцы, нервы, сосуды и волокна. Выглядело все это отвратно, но главную функцию рука выполняла – она была рукой.

Аргримм успел только рот открыть перед тем, как Рейнольдс хлестким ударом отправил его в полет. Гигант подлетел на полсотни метров вверх и упал в выкопанную им же яму. За то время, что Аргримм собирался, Страж успел встать на ноги и, не обращая внимания на страшную боль, взять в руки обломок Погибели. Он не слышал отчаянного крика Самаэля и неистового рева Аргримма. Лишь чей-то чудовищный голос, напоминавший тот, что принадлежал Аваддону, шептал в его голове: «Напои меч, дай ему свою кровь! И сожги их всех в огне нашей ярости!»

Страж закрыл свои потухшие глаза, и вдруг все мышцы его тела напряглись до предела, отчего вся земля содрогнулась. Когда же он открыл глаза, его зрачки изменились, став огненно-оранжевыми. Теперь они источали густой туман такого же цвета. После этого Рейнольдс поперхнулся и начал проглатывать черную жидкость, подступавшую к горлу, а проглотив все, запрокинул голову и истошно взревел. Его кровь разгорелась, а на правой руке вспухли жилы, словно их наполнили раскаленной лавой. После этого Страж слегка надрезал правую руку. Но, как ни странно, кровь не потекла.

- Еще! Хочу еще! Дай мне ещё! - взревел чудовищный голос в его голове. Это был голос Аваддона, обезумевшего от ярости, что горела внутри Стража.

После этих слов Рейнольдс с размаху воткнул меч себе в руку, не издав при этом ни звука. А когда он вытащил обломок Погибели из раны, которая сразу же исцелилась, дым, клубившийся вокруг его рук и ног в виде маленьких полосок, стал разрастаться, захватывая оставшиеся части тела. Страж зарычал и, видимо, сорвал себе голос – он стал надрывно сипеть и прерывисто дышать. При каждом выдохе изо рта вырывался чёрный дым, а его глаза, переполненные безудержным гневом, широко раскрылись, чуть не вывалившись. Рейнольдс открыл рот и широко улыбался, получая какое-то безумное удовольствие. И сейчас его глаза сконцентрировались на чем-то, видимом только для них.

Страж хотел было сдвинуться, но удар Аргримма, вбивший его в землю, немного помешал намеченным планам.

- Лежа-ать! – рявкнул гигант, появившийся из воздуха. – Не рыпайся. Мы должны вывести его из себя. ВЫ - лишь инструмент.

- Ты слаб, Рейнольдс. Ты не смог даже защитить эту девчонку, - вновь зашептал Аваддон. – А все потому, что ты так и не смог побороть свой страх! Ты все еще боишься своей силы! Ты продолжаешь бояться того, кем ты на самом деле являешься! Забудь про все! Тебе уже нечего бояться! Девчонка умерла! Ты не сдержал свое обещание! А теперь отдай мне свое тело и душу! Выпусти меня! Дай! МНЕ! СВОБОДУ!

- Рейн… прошу, не надо, - тихо сказал Самаэль. – Прошу, остановите его!

Страж проглотил черную жидкость, подступившую к горлу, протянул правую руку к солнцу и медленно сжал ладонь, как бы схватив дневное светило. И вдруг весь свет померк, устроив всемирную тьму. Но она начала быстро концентрироваться вокруг Рейнольдса, окутывая его тело.

- Да будет ночь, - тихо прошептал он, когда вся тьма впиталась.

Страж пошатнулся и ударил Аргримма наотмашь, но тот даже не сдвинулся. Он посмотрел на Рейнольдса свысока и засмеялся. Но второй удар сравнял его тело с землей. Однако гигант стал быстро собираться обратно. Вот только за это время Рейнольдс успел поднять с земли оброненный обломок Погибели, а дым окутал его так, что Страж стал похож на Аваддона. Теперь лишь два оранжевых глаза-точки и множественные огненные линии просвечивали через этот дымчатый «доспех». Меч в его руке раскалился и изменился. Он стал немного меньше и длиннее, но Погибель все ещё выглядела, как обломок. Как оплавленный невероятным жаром обломок огромного меча.

Рейнольдс прорычал, и его глаза, переполненные горящей яростью, обратились на убийцу Миры. Сомниум на секунду вытянулся по струнке, но потом как бы невзначай уронил девушку на землю, отряхнул руки и насмешливо посмотрел в ответ. Страж сделал шаг, и дым бурным потоком вырвался из него, как если бы под ним взорвалась дымовая граната. Все это окружило Рейнольдса огромным ураганом из потоков черного ветра. Дым распространялся повсюду, но Страж впитал его в себя. Вот только это пагубно сказалось на самом теле. Вены, в которые словно раскаленную лаву налили, вздулись и местами даже лопнули из-за давления, позволив огню вырываться наружу. Рейнольдс сделал шаг вперёд и пошатнулся, как пьяный. Его руки повисли двумя веревками, а ноги согнулись. Но потом он с хрустом повернул голову через спину в сторону Сомниума и усмехнулся, заставив человека в плаще сжаться в ужасе: «Гхыы!»

Рейнольдс сделал шаг и, мгновенно оказавшись прямо напротив Сомниума, ударил его с разворота. Человек в синем плаще подернулся и обратился туманом, сумев избежать удара. Вот только после этой атаки земля раскололась на сотни метров вперед, образовав зияющую дыру в земле и подняв к небу тучу пыли.

Рейнольдс зарычал и обернулся ровно в тот момент, когда рядом с ним вновь появился Аргримм. Гигант схватил Стража за ногу и бросил его куда-подальше. При этом он случайно оторвал Рейнольдсу ногу по колено.

Пролетев с сотню метров, Страж воткнул обломок Погибели в землю, что позволило ему остановиться, и встал ногами на землю. И за то время, что он летел, черная жидкость, обильно покрывшая его тело, успела сделать ему и ногу. Он поднял голову к небу и глубоко вдохнул в себя весь дым, вернув прежний «человеческий» облик. Когда же дым почти исчез, кожа на лице, груди и спине Стража начала облезать, а ее место занимала черная жидкость, выделявшаяся по всей площади тела. После этого Рейнольдс пошатнулся и, оказавшись рядом с Аргриммом, ударил его. Гигант в очередной раз выдержал первый удар, но после второго его опять размазало по земле. Собравшись воедино, он начал не просто смеяться, а ржать, когда Страж поднял над ним обломок Погибели.

- Хотели пробудить одного монстра, а разбудили другого!

Рейнольдс на секунду замер, но свое решение не переменил. Он опустил на Аргримма обломок Погибели ровно в тот момент, когда рядом с ним появился Александрос. Тот парировал меч обезумевшего от горя Стража и ударил в ответ. Рейнольдс отскочил, увернувшись, и зарычал, как самый настоящий зверь. Он поднял Погибель, и её сразу окутало янтарное оранжевое пламя. Александрос встал напротив Аргримма, перегородив Стражу дорогу, и убрал меч в ножны. Затем он принял стойку, наклонив корпус немного вперёд. Левую руку он положил на ножны, а правой взялся за рукоять меча, отодвинув при этом левую ногу чуть назад, а правую вперёд.

Александрос ждал. Он дал свободу действий своему противнику, и в тот момент, когда рыцарь моргнул, перед ним сразу же появился Рейнольдс. Александрос мгновенно отреагировал, вытащил из ножен меч и нанес вертикальный режущий удар, собираясь разрубить противника пополам. За секунду до неизбежного столкновения, Страж неестественно изогнулся, словно его потянули за нитки, и отклонился, но меч все-таки достиг своей цели. Острие шпаги рассекло Рейнольдсу лицо, начиная с левой щеки и заканчивая левой бровью, лишив Стража левого глаза, но тот не издал ни звука, получив ранение. Не обращая внимания на страшную боль, он развернулся, чтобы ударить еще раз. Александрос на этот раз не успел среагировать, и ему порезало плечо, проигнорировав его прочнейшую броню, словно это был кусок картона, а не металла. А потом Рейнольдс сделал еще один оборот, и снова нанес удар. На этот раз Александрос ответил, не сдерживая своих сил. И в тот момент, когда они должны были столкнуться, между ними появился Самаэль.

Глава 14 «Бессмертный испугался»

За какой-то миг до того, как Седого разрезало на несколько частей, все вокруг остановилось.

Рядом блеснула золотая вспышка света, из которой появилась немолодая статная женщина. Она была высокой, золотоволосой и стройной, что наделяло ее какой-то небесной красотой. Одежда, которая и одеждой называлась с трудом, состояла из клубящихся облаков, а каждое ее движение исполнялось со строгостью и изяществом настоящей королевы, не имевшей ни единого изъяна. Язык не поворачивался назвать ее как-то иначе. Только титул Золотой Королевы мог соответствовать ей.

Подойдя к Самаэлю, она погладила его по щеке и проговорила с наигранной строгостью в голосе:

- Какой же ты дурак, братец... Зачем ты подставился, а потом использовал Белый Глаз-то?.. А если бы меня тут не было? Они убили бы не только себя, но и тебя… но ты, как и всегда, превосходно манипулируешь душами, - с нотками иронии сказала Золотая Королева, коснувшись шпаги Александроса и отклонив ее в сторону. – Знаешь, со своими способностями ты смог бы попробовать еще раз начаться все с начала. Окончить Алую Войну, забыть про все старые обещания, которые ты до сих пор держишь… вновь завести семью и остепениться после всего, например… занимался бы любимым делом, рассказывал бы истории, создавал шедевры…

Золотая Королева замолчала, наслаждаясь моментом и рассматривая Самаэля, а затем вновь заговорила:

- А ведь все готовы пойти за тобой. Все готовы простить тебя! Ты не так уж много уничтожил! Ты лишь свел на нет все свои труды… Мы можем попробовать еще раз избавиться от проклятого Алого Наместника! - ее тело после этих слов вспыхнуло и пропустило через себя золотую молнию, а добродушное и веселое выражение лица сменилось негодующим. - Того, кто лишил тебя всего! Семьи! Друзей! Жизни! А ты живешь и страдаешь, пытаясь скрывать всю боль за весельем и глупыми шутками… У тебя никого не осталось! А ты пытаешься защищать этих существ от них же самих в одиночку! Почти все существа вымерли! Драконы бесследно исчезли! Другие великие народы вырождаются! Мы живем на руинах нашего былого величия, забыв обо всем! А ведь когда-то все было иначе!.. Да, тогда были трудные времена, Смерть ждал каждого из нас за углом! Но все сражались одним Единым Воинством! – она резко замолчала, чтобы перевести дух, и, усмехнувшись, продолжила: - Давай я расскажу тебе сказку о самом глупом существе на свете? Которое верит в то, что всех можно спасти… что каждый заслуживает прощения… И которое… и которое никак не поймет, что мы никому не нужны! И есть ты – единственный, кто может решить главную проблему - победить Алого Наместника! Когда же ты поймешь?! Я знаю, что ты дошел до него! Я знаю, что ты говорил с ним! Ты никогда не бросаешься в бой, не узнав своего врага… Тогда скажи мне Самаэль… что же заставило тебя предать нас… Неужели Бессмертный испугался за свою жизнь?! Неужели тот, кто победил и переступил через Смерть испугался? Неужели ты побоялся выйти за тот предел?! И что же сподвигло тебя на то, чтобы разрушить все, что ты с таким трудом достиг?! Зачем ты начал Апокалипсис?!

Золотая Королева вспомнила, что они не одни и, вздохнув, успокоилась.

- Все мы с того самого дня задаемся этим вопросом… но я отказывалась верить… Ведь это был наш план! Ты всех на него направил, воодушевил, а потом… потом… потом ты нас предал! Почему ты пощадил Алого Наместника?!

Золотая Королева сдержала порыв разбушевавшихся эмоций и, сжав кулачки, обошла сбоку Самаэля. И тут она увидела Рейнольдса, из-за чего её светящиеся золотым светом глаза на миг разгорелись ярче, но почти сразу же потухли. Тело Стража, покрытое черной жидкостью, покрылось сотнями маленьких глазенок, и все это время они наблюдали за ней. Названная сестра Самаэля брезгливо вздрогнула от такого зрелища и отвернулась, но что-то необъяснимое заставило ее еще раз всмотреться в бездну искаженных яростью глаз.

- Братец, да неужели! – вдруг удивленно выкрикнула она. – Нет, его душа слишком черна… Он же Черный Страж! Да я ни за что не поверю! – удивленно воскликнула женщина, подойдя ближе к Рейнольдсу. - Подожди… А это... что?! Как удивительно! На него не действует эта сила! Ну, частично… Похоже, эта материя невосприимчива к твоей силе… и она не дает мне заглянуть глубже… подожди… - сказала Золотая Королева, мотнув головой, словно пытаясь что-то вспомнить. Она прищурилась и громко засмеялась. – Да неужели это Кровь Опаленного! Только они могли игнорировать эту силу! Но их же больше не осталось… Где же ты прятал это чудо все это время? И какая же у него… Вот теперь я понимаю…

Сестра Самаэля положила руку Стражу на грудь, заставив жидкость разгореться и стать огненно-оранжевой. И вдруг она взорвалась, откинув женщину в сторону. Кровь Опаленного начала расползаться, заменяя всю кожу, и это продолжалось до тех пор, пока все тело Рейнольдса не было ею покрыто. Но затем все это впиталось в его тело.

- Нет! – раздался яростный крик Аваддона. Правая рука Стража задрожала и резко опустилась, едва не разрубив женщину пополам.

- Аваддон? Первый Черный Наместник? Да неужели?! Безудержный Гнев ты мой, какая встреча! Я поначалу и не поняла, что это ты! То-то мне казалось, что с этим Стражем что-то не так, - радостно проговорила женщина. – Давно не виделись… но уймись и дай мне посмотреть, что в душе у этого юноши. Я, конечно, не хочу препятствовать твоему фетишу… но уймись хоть на этот раз, – сказала она, вглядываясь в глаза Стража. Золотая Королева долгое время смотрела в них, как вдруг ее собственные глаза ярко вспыхнули, и из ее глотки вырвался крик: – Не верю! Как такое может быть? Как в такой темной душе может теплиться лучик света? Он же Черный Страж! Его душа должна быть Чёрной! Будь он хоть сто раз Опаленным, Аваддон должен был все это перевесить! Его душа должна быть Черной! Тем более с таким существом внутри!.. Или… Неужели она настолько сильна, что способна сопротивляться Первому Черному Наместнику? Да как такое вообще может быть?!

Золотая Королева нахмурилась и заглянула еще глубже, а затем, резко обернувшись, посмотрела на чудом уцелевшую скамейку возле разрушенного кабака. Женщина невольно засмеялась, а затем, подойдя к Самаэлю, нежно поцеловала названного брата в лоб и исчезла.

Время вновь потекло своим ходом. Удар Александроса прошел мимо, расколов землю на своем пути, а обломок Погибели Рейнольдса обратился черной шелухой, так и не достигнув цели. Затем все в округе пришли в сознание. Страж выплюнул остатки крови Опаленного и упал без сознания. Его оставшийся глаз пришел в нормальное состояние – вернулся прежний красный цвет. Самаэль же так и остался стоять, а Аргримма стошнило кровью, которая сразу же начала ему возвращаться в виде черных ниточек.

- Я не мог промахнуться, - задумчиво сказал Александрос, который первым пришел в себя. Он сказал это, посмотрев на свой меч. – Самаэль. Что ты сделал?

- А че сразу я?! – воскликнул Седой. – Давайте все успокоимся для начала! Да, я живой. Да, я настоящий! Нет, я почти ничего не делал! А вот зачем вы это сделали?

- Сделали, что? – спросил Александрос. – Убили девчонку? Она жива и здорова. Мы осведомлены о политической ситуации континентов. Это была лишь иллюзия. Она спит на той скамье. А ее телохранительница сама виновата. Да и ты ее спас. А вот этот человек… Что-то непонятное. Что за сила у него, если он смог проигнорировать мою Волю? Хотя, мне всё равно кто он. Скорее всего, ему просто повезло, когда я спасал этого неразумного гиганта, который может только злиться или гордиться, - сказал Александрос, убирая меч в ножны. – Аргримм, ты мог половину континента уничтожить, если бы я не вмешался.

- Ну, хорошо, что ты оказался рядом, кэп! – недовольно воскликнул гигант, указав пальцем на Рейнольдса. Рыцарь лишь недовольно вздохнул и повернулся к Бессмертному, забыв о существовании Аргримма.

- Самаэль, я не с войной пришел к тебе. И злить я тебя не хотел. Хоть и обижен, но даже тебе благодарен… Поэтому я простил тебя с того самого дня.

- А? Проклятые риелторы! Я не буду покупать ваши чемоданы! – ни с того ни с сего вскричал Седой. – Столько лет меня преследовали и покоя не давали!

- Нет. Я не за тем пришел к тебе, Пророк Самаэль. Я пришел с вопросом… и предложением... Скажи мне, поступаю ли я правильно?

- Ну, смотря с какой стороны посмотреть... Никто не знает что такое правильно и не правильно. Все зависит от тебя. Стоп! Ты что хочешь сделать?! – вскричал Самаэль, схватившись за голову. – А хотя... Скажи мне: что ты хочешь для начала, а потом я отвечу. Кстати, я тоже на тебя не обижаюсь. Хоть и не помню, за что обижался…

Александрос посмотрел на Седого и убрал руку с рукояти.

- Ты помнишь те времена? Когда мы были Единым Воинством? Я хочу вернуть это время... Потому что мы все-таки должны закончить тот бой… Мы сможем победить… но один я не справлюсь. Мне нужны союзники. Потому, что в одиночку не справиться с Континентальными Королями. Этот бой истратил почти все мои силы и мне придётся некоторое время их восстанавливать… Но знай, что у меня их достаточно для того, чтобы избавиться от этого мальчишки.

Самаэль слушал, нахмурив брови. Так он несколько секунд не двигался, покусывая при этом палец, пока в конечном итоге не заговорил, откусив себе фалангу:

- Так-то идея хорошая. Но остается вопрос с чумой… Но, да, мороки меньше... Каков твой план?

- Сначала мы свергнем мировое правительство Девяти континентов. Насчет чумы не беспокойся. Я уже нашел способ ее нейтрализовать или, по крайней мере, свести к минимуму.

- Тогда давай сначала поможем пареньку не умереть, а то он из-за вас чуть с ума не сошёл, а потом уже разбираться будем.

Александрос спокойно согласился. Единственное существо, от которого он ничего не требовал, и которое не торопил, был Самаэль. Ведь рыцарь считал его сильным и надежным союзником. Да и чувствовал он, что Пророк согласился бы в любом случае. Не важно, каким было бы предложение.

А что же со Стражем? После того, как Рейнольдс упал без сознания, он некоторое время ничего не чувствовал, но слышал вокруг себя чей-то тихий шепот, пытавшийся достучаться до него из самого темного уголка в его душе: «Хоть чашечку… хоть ложечку… хоть капельку… прошу, напои… дай огня… без него я умру». Но этот голос затих, когда по воздуху разнеслись гулкие удары молота по чему-то металлическому и сопутствующий лязг цепей. Этому гулу вторил чудовищный рев, от которого закладывало уши.

Страж открыл глаза и увидел черное небо, в котором иногда вспыхивало пламя. Казалось, что оно разгоралось и погасало в такт дыханию Рейнольдса. Но ему лишь это казалось, а проверять не хотелось. Затем Страж сел на диване, взявшемся незнамо-откуда, и протер глаза. Положив руки на колени, он смотрел на угли, горевшие в костерке. Они раскалились добела и выглядели совсем свежими.

Рейнольдс сидел и думал об этом пламени и невольно видел в нем себя. Иногда пламя разгоралось с такой силой, что во всей округе становилось светло, а иногда все превращалось в кусок засохшего и холодного угля, у которого нет сил даже для того, чтобы гореть самому. В таком случае нужен был чей-то другой огонек, чтобы вновь разгореться.

Но из раздумий Рейнольдса вырвало «кхм-кхм» Аваддона, которое больше напоминало туберкулезный кашель.

- Давно ты тут не был, - усмехнулся Черный Король, когда Страж вернулся из раздумий и удостоил его своего внимания. – Что? Не нравится новая обстановка? А он так всю жизнь живет.

- Что это был за звук? Снаружи.

- Наша проблемка… Кое-кто не хочет тихо-мирно сидеть и слушаться… Ес че - это не я заставил тебя воткнуть Погибель себе в руку… хотя при этом ты насильно выжал из себя больше, чем это вообще сейчас возможно. Только не надо повторять в таких объемах! Хорошо?

- Почему? И что это вообще было? Ничего не помню.

- Почему?! Да потому, что тебя чуть на куски не разорвало! Если бы не особенности твоего тела, то от города, если не континента, ничего бы не осталось. И от тебя в первую очередь!

- Не понимаю…

- Ну, вот представь: ты – живучая, но не шибко сильная лошадка, которая всю жизнь тащит одну телегу. И вот тебе в пару дают еще одну молодую, дико-сильную и дико-непослушную кобылу, которая только и ждала, чтобы её отпустили. Она понеслась, наплевав на своего партнера, то есть тебя. И вот успел ты только из-за своей живучести и опытности, но в данном случае опытность можно не считать – у тебя ее нет. Понятно теперь?

- Значит, меня спасла моя регенерация?

- Да. Как только твое тело собиралось разорваться – его собирало обратно. Ну, ещё я помогал, чем мог. Но вообще – тебе сломали меч и чуть не отпилили пол башки… Зато держался молодцом! А! Ещё ты немного головой поехал из-за Миры.

- Что с ней?! – вскричал Рейнольдс.

- Спокуха! Это была иллюзия. Она, наверное, жива. Кстати! После того, как ее… того… ну, в общем… что-то с тобой неладное было… Да и меч тебе сломали… Тяжко будет…

- Почему?

- Да что ты все «почемукаешь»?! – всплеснул руками Аваддон. – Ладно-ладно! Объясняю! Твоя сила была заключена в мече. А теперь он сломан… и это никак не изменить, если ты, конечно, его каким-то чудом не починишь… Но я за свою жизнь такое один раз видел... Да и то он после этого помер – слишком тяжкое это дело перековывать мечи Стражей.

- А к мастеру обратиться?

- Смеёшься? Твой меч можешь перековать только ты… и тот, кто его создал… вот только он помер давно… наверное… должен был… забудь, короче! Второй вариант не рассматриваем!

- А что еще?

- А второе это то, что мы больше не сможем пользоваться его регенеративными способностями… это из-за того, что нас довели до предела и полностью истощили. Я все гадал о количестве повреждений, которые надо получить, чтобы перестать восстанавливаться… Но уже поздно гадать. Не выгадали момент…

- И к чему ты пришёл?.. Погоди! Как не смогу больше восстанавливаться?!

- Да так! Не сможешь! Наш предел – все кости в пыль. Они, конечно, восстановились в последний раз, но больше мы никогда не сможем регенерировать при помощи сил Аваддона.

- У меня либо с головой не то, либо ты объяснять не умеешь, - сказал Рейнольдс, почесав левый глаз. – То есть не смогу?

- Ну, так не сможешь! Это как с деревом – ты можешь использовать упавшие ветки, которые потом вырастут, а можешь все дерево спилить и сжечь, чтобы восстановиться. Так примерно и работает эта способность… Ладно, уже вставать пора!

Рейнольдс схватился за грудь, и у него потемнело в глазах, а когда он их открыл, перед ним предстал белый потолок. Несколько секунд Страж лежал, ничего не понимая. Затем он вскочил и резко вдохнул воздух в пустые лёгкие. Все тело теперь болело, а кости, казалось, горели изнутри, словно их заменили расплавленным металлом. Вдобавок ко всему этому появилось головокружение, а вместе с головокружением возникла и тошнота. Левый глаз, как показалось Рейнольдсу, ничего не видел, а правый видел, но очень плохо.

- Он ожил! – раздался испуганный женский крик. За ним последовали чьи-то быстро удаляющиеся шаги, которые вскоре затихли. И воцарилась тишина.

Рейнольдс поднялся, почувствовав необъяснимую тяжесть во всем теле вместе с подозрительным хрустом, и, пошатываясь, направился к умывальнику. Он открыл кран и несколько секунд смотрел на струю воды, пока всё-таки не решился умыться. Вода была ледяной, но освежающей. Она приятно покалывала кожу. Страж умылся еще раз, и после этого по всему его телу прошла волна боли и жжения. Затем он оперся руками на умывальник и, посмотрев в зеркало, не поверил своим глазам. В отражении на него смотрело его лицо, измененное до неузнаваемости. Левую часть покрыли бинты, а правую исказило злоба. Правый глаз налился кровью, а зрачок светился ярко-красным светом. Рот же оскалил клыки в кровожадной улыбке.

И тут Рейнольдс увидел в отражении зеркала Миру, стоявшую в дверном проеме. В её глазах отразился испуг, а руки сжались в кулаки. Переводчица уже успела где-то переодеться, и теперь она носила песчаного цвета плащ и лёгкие джинсы, обтягивавшие ее стройные ноги. Джинсы были заправлены в кожаные сапоги с небольшим каблуком, а волосы она заплела в пышную косу, которая теперь свисала на плечо. Когда Рейнольдс обернулся, Мираэль уже скрылась в коридоре.

- Мира! – крикнул ей вслед Страж, сорвавшись с места и влетев в дверной проем, чуть не натолкнувшись на входившего Самаэля. К счастью, тот успел отпрыгнуть за миг до столкновения. Рейнольдс не обратил на него внимания и побежал догонять Миру. Каждый шаг ему казался тяжёлым, будто в ноги налили свинца, а глаза заволакивало пеленой тумана. И с каждым шагом это повторялось все чаще и чаще. Когда же Рейнольдсу оставалось с десяток шагов до выхода, правая нога странно хрустнула, и из голени вылез кусок черного металла, по форме напоминавший сломанную пополам большую берцовую кость. Вот только Страж не почувствовал боли. Он поднял ногу, когда кусок металла дрогнул и, изогнувшись словно змея, скрылся в ноге. Рана, оставленная костью, залило кровью Опаленного.

Рейнольдс сразу забыл о произошедшем и выбежал в больничный двор, который так же выполнял функции сада и зоны отдыха. Его крестообразно пересекала дорожка, выложенная булыжником, по краям которой стояли скамейки и маленькие деревья. Страж догнал Миру и, проглотив подступившую к горлу кровь, коснулся её плеча. Переводчица застыла, а по ее телу прошла мелкая дрожь. Она сделала шаг вперед и быстро развернулась, вытащив из ножен рапиру. Мираэль ударила от плеча, целясь Стражу в шею, но тот успел среагировать и отступить. Клинок прошел в сантиметре от артерии.

- Мне нужно было послушаться Уриил! – в сердцах прокричала Мираэль, продолжив атаковать и оттеснять Стража. – А я поверила! – кричала она, еле сдерживая слезы. Ее удары были точными и быстрыми, и если бы не сверхчеловеческая скорость и реакция Рейнольдса, она бы уже пронзила ему шею. - Зачем ты убил их?!

У Стража отказал язык. В том смысле, что он онемел и теперь неподвижно болтался во рту. Рейнольдс продолжал избегать ударов Миры, но он чувствовал нарастающую слабость и боль. Да и не удивительно. Несколько часов назад ему распылили все кости, а теперь он ходил на них.

- Ты... чудовище! – выкрикнула через лившиеся слезы Мираэль. Она сделала шаг вперёд, прижав Стража к стенке, закрыла глаза и отвернулась. И вдруг ее рука почувствовала, что клинок попал во что-то мягкое. Когда девушка открыла глаза, ее пробила дрожь. Рейнольдс поймал клинок левой рукой, в которой он теперь его сжимал. При этом его правый глаз засветился ярко-красным огнём и свысока посмотрел на Миру. И тут лицо Стража исказилось в самодовольной гримасе. Он сдавил лезвие рапиры, из-за чего по нему потекла кровь, и одним движением сломал клинок пополам, продолжив держать его в руке. Мираэль попробовала отступить, но в тот момент, когда она сделала шаг назад, Рейнольдс схватил девушку правой рукой за шею. Затем он вплотную приблизил к себе ее лицо так, что Переводчица почувствовала на себе его обжигающее дыхание.

- Смотри мне в глаза! – прорычал Рейнольдс, сдавив ее шею. Мира простонала и отвернулась, закрыв глаза, и попробовала вырваться, но Страж сдавил хватку ещё сильнее, и девушка была вынуждена подчиниться. Мираэль всмотрелась в красное свечение глаза Рейнольдса и почувствовала холод, пробежавший по спине. А все потому, что она не узнала этого человека. Если раньше глаз Стража и был красным, его наполняла хоть какая-то человечность. Но теперь это было лишь красное свечение без чего-либо знакомого. Лишь нечеловеческая злоба и ненависть наполняла их.

- Кто ты? – спросила Мираэль.

- Я – его чудовище! – прорычал Аваддон устами своего Стража. – И не смей обращаться к нему так, как должны обращаться ко МНЕ! Я - Первый Черный Наместник! А ты лишь ничтожество по сравнению со мной! Ты жива только потому, что этого захотел я! И даже твой Хранитель тебя спасет, если я захочу избавиться от тебя! Ты меня поняла, девчонка?!

Но тут Рейнольдс качнулся и расслабил хватку, выпустив девушку. Мираэль закашлялась и упала на колени. Она подняла глаза, покрасневшие от слез, на Стража, а тот не двигался, пытаясь уничтожить Переводчицу взглядом. Со стороны казалось, что в нем сейчас боролось две сущности с абсолютно противоположными намерениями. И когда эта борьба достигла кульминационного момента, Рейнольдс вдруг пошатнулся и, закашлявшись, упал на мягкую зеленую траву лужайки.

Глава 15 «Даря пламя…»

- О, гляди! Он очнулся, - раздался веселый голос Самаэля у Рейнольдса над ухом. Он, как и всегда грел душу и ласкал слух, заставляя невольно открыть глаза, чтобы увидеть лицо этой «довольной Седой башки».

Рейнольдс открыл глаза, но увидел перед собой не довольную улыбку, а оскаленные звериные клыки. Аргримм, который лишь каким-то чудом уместился в этой комнате, стоял в углу комнатки, но из-за своих огромных размеров, он занял большую ее часть. Оглядевшись, Страж заметил, что гигант частично превратился в странную поросль, захватившую пол, две стены и весь потолок. И на этой черной поросли росло странное черное дерево, с которых свисали сотни лоз. Они держали на своих крючках и шипах пакеты со странным веществом. Рейнольдс смог разобрать только одно слово, которое ни капли не прояснило ситуации: «Физраствор».

- Аргри, убери свою рожу! – протянул Самаэль, отодвинув его голову в сторону. – Так, дружочек, как самочувствие? Выспался?

Рейнольдс посмотрел на его седые волосы, а потом невольно опустил взгляд чуть ниже. И вдруг он увидел что-то непонятное: перед ним оказался не тот, кого все звали Седым или Самаэлем. Напротив него стоял силуэт с размытыми краями. Он был настолько белым, что от этой чистоты жгло глаза, словно его несколько тысячелетий вымывали и выстирывали, как грязнейшую в мире простыню. Как внутри, так и вокруг него бурлила колоссальная сила, которая была настолько огромна, что вселенная для него была лишь тесной комнаткой, стены которой вставали маленькой преградкой перед абсолютной свободой. Но это видение появилось также быстро, как и исчезло, и Страж, наконец, увидел Самаэля.

- А-а что у тебя с глазом? – спросил Рейнольдс, заметив у того отсутствие левого глаза и шрам, начинавшийся от щеки и заканчивавшийся на лбу. – А по самочувствию… так все тело ломит, словно мне все кости переплавили.

- А-а-пчху-и! А что у меня с глазом? – спросил Седой, ощупав левый глаз. – А! Ты про этот! Ну, я решил отдать его за-аааа… Подарил я его!

- Это же очень больно!

- Знаешь, дружок, меня в прошлом тысячелетии размазали по полу одного замка. Ровным миллиметровым слоем. А мне после такой встречи еще и обратно собираться пришлось! Так что твои раны – мелочь по сравнению с этим! Но я уважаю твою стойкость – это тоже невероятно больно!

- Кстати, Самаэль, - прогудел Аргримм. – Почему твой глаз не восстанавливается? Ты же Бессмертный! На тебе все раны должны заживать.

- Ну, это потому, что я его добровольно отдал… Отданное добровольно, отдается навсегда и безвозмездно! Поэтому если ты соглашаешься на что-то добровольно, а не насильно, ты лишаешься этого навсегда, как бы отдавая эту частичку себя… Даря пламя… Если я вот соглашусь добровольно пойти на виселицу, то умру. А если меня туда затащат – нет… Поэтому если ты его мне вырвешь, все восстановится!

Седой ойкнул, и в этот же момент на него набросились сотни черных лоз. Они оплели его со всех сторон, а затем начали понемногу срывать кожу, и только потом все-таки вырвали глаз, который сразу же обратился золотым светом и вновь появился в правой глазнице своего хозяина. Аргримм прогудел что-то утвердительное и, обратившись каким-то странным черным терновником, выполз в коридор больницы, напугав проходивших там людей до поседения.

- Наконец-то он ушел! – обрадовался Самаэль. Он опасливо осмотрелся и подсел поближе к Стражу. – Ты даже не представляешь, как долго он тут сидел! Все ждал, пока я тебе все рассказывать начну. А сам уже все слышал и видел! Но, вижу, крепко тебя приложили… Да, ногу тебе обратно пришили, а вот кости… Ты это… прости… не рассчитал я. Думал, что малой кровью обойдемся, а тут… Неловко вышло… Но я рад, что ты жив и… почти цел!

- Да ладно… Кстати, сколько я пролежал? Глаза болят... Особенно левый.

- Ты пролежал девяносто лет, девять месяцев, девять дней и девять часов. А глаз болит потому, что тебе новый поставили! На замену старому!

Рейнольдс сразу вскочил и испуганно забегал взглядом в поисках зеркала. И тут он вспомнил, что оно было где-то слева. Страж слез с кровати и чуть не упал обратно. Тело еще не полностью восстановилось, и как-то странно тряслось. Вдобавок ко всему его очень плотно перебинтовали, придав сходств с мумией. Но Рейнольдс, опираясь на стену, все-таки дошел до зеркала и увидел свое перебинтованное лицо. Он сорвал бинты с головы и открыл левый глаз.

- Самаэль, - обратился к нему Рейнольдс, медленно поворачивая голову. – Это ты мне свой глаз отдал?

- Ну, да… А что?

- Зачем? – удивленно спросил Страж. – Я, конечно, все понимаю, но этого я не понимаю. Зачем мне твой глаз? Начнем с того, что ты слепой! Я же с твоим глазом лучше видеть-то не стану!

- Ну, после того боя не было времени искать тебе замену, а железо ковать надо, пока горячо! Это я тебе, как работник со стажем говорю! Да и не такие у меня плохие глаза! Я вот с ними вижу! Тебе он еще пригодится!

И тут события прошедшего дня ураганом пронеслись по памяти Стража. Он начал плакать, сползая по стене и повторяя: «Что же я наделал... Почему так со мной происходит».

Просидев так несколько секунд, он заметил и вспомнил про свою правую руку. Рейнольдс поднял к целому глазу свою выросшую руку и стал ее рассматривать.

- Кейла… - сказал Страж, когда воспоминания об утерянной руке всплыли в памяти. Ему ее отрезала его же сестра, чье имя он назвал. Страж продолжил рассматривать свою новую руку, которая чем-то напоминала драконью лапу с острыми прямыми когтями. При этом ее сделали из странной черной жидкости, которая переливалась и серебрилась, как самая настоящая кровь, окрашенная в черные цвета. Вдобавок, она полностью повторяла по внешнему виду кожу.

Закончив осмотр руки, Рейнольдс взглянул и на свою ногу. Ее пришили, но местами проступала такое же странное вещество. Это была Опаленная кровь, которую упоминала названная сестра Самаэля.

- Что же я такое, - сквозь слезы прошептал Рейнольдс. Его правая рука как-то странно изогнулась и приняла форму платка, который сразу стал вытирать слезы. После этого она взяла со стола стакан, набрала в него воды и насильно заставила своего хозяина выпить.

Самаэль, наблюдавший за всем этим, подошел к Рейнольдсу, присел рядом и, тяжело вздохнув, сказал:

- Я потом об этом пожалею, но… ты можешь спросить меня о чем-нибудь. И я тебе все расскажу. Спрашивай, что угодно... Я не буду как-то глупо отвечать. Я скажу, как есть. И попытаюсь ничего не утаить. Но я только об одном прошу… подумай. Не надо делать поспешных выводов. Ты можешь потом об этом пожалеть. И не только ты…

Рейнольдс как-то странно посмотрел на него, а потом перевел взгляд на белый потолок. Ему казалось, что сейчас все тайны Мироздания лежали перед ними, но каждая из них лежала в отдельном конверте. И взять разрешалось только один. Страж сомневался и не решался ответить, и в тот момент, когда он собрался спросить, в комнату ввалился Аргримм. Его голова, державшаяся на двух длинных лозах, что-то кричала и рычала, клацая зубами.

- Кэп! Кэп! Ща Самаэль на Вопрос! Представляешь?! Он отвечать собирается! – громыхал Аргримм, когда в комнату вошел Александрос. Рыцарь снял шлем, обнажив обожженную до неузнаваемости голову, с которой полностью сожгли кожу, так что теперь понятно, почему он носил эти доспехи. Но при всем при этом рыцарь держал в левой руке пачку сигарет и одну даже курил, держа ее желтыми зубами.

- Ну, давай, отвечай, - спокойно сказал обожженный рыцарь. Его голос звучал прокурено и очень грубо, но при этом его не окрашивали никакие эмоции. Александрос говорил холодно и безразлично, словно ему ни до чего не было дела. Вот только губы у него не двигались. Лишь серые глаза излучали интерес перед чем-то неведомым. – Я жду. Давай, Страж, спроси. Спроси у него и получи ответ. Ответ, который заставит тебя смотреть на вещи совсем с другой стороны.

- Я не хочу спрашивать, - сказал Рейнольдс, поднявшись. Почему-то ему захотелось сделать неприятно этому человеку. Он не знал почему, но что-то в глубине души этого желало.

Страж выпил еще один стакан воды и, шатаясь, пошел туда, где он последний раз видел Миру. Самаэль хотел пойти за ним, но его остановил Александрос.

- Куда? – холодно спросил обожженный рыцарь. Он схватил Самаэля за руку и чуть не оторвал ее. – Отвечай.

- За ним! Доволен?

Александрос что-то недовольно промычал и выпустил руку Седого. Тот недовольно фыркнул и пошел за Рейнольдсом, оставив рыцаря ругаться с Аргриммом.

Самаэль быстро догнал Стража, который теперь решил присесть на бордюре, чтобы было удобнее рассматривать пятна крови, которые еще не успели отмыть. Рейнольдс опять был близок к тому, чтобы расплакаться. Он дрожал при вздохах, а бинты потихоньку рвались и сползали.

- Дружочек! Ну, чё ты опять? – спросил у него Седой. Он и сам был близок к тому, чтобы расплакаться, но держался изо всех сил, показывая пример своему другу. Он присел рядом и по-свойски приобнял Рейнольдса, проверив наличие правой руки. – Не плачь! Ну, что ты так расстраиваешься?

- Я вспомнил… ее испуганные глаза.. Я не хотел ничего делать… Почему я теряю сознание, а потом прихожу в себя, и вспоминаю, что натворил?.. Почему?! – чуть ли не выкрикнул Страж. Его сознание находилось на грани помешательства, но каким-то чудом он все еще стоял на этом тонком краю и не падал, сохраняя рассудок и относительно здравый ум.

- Тихо… Тихоооо, - стал убаюкивать его, как ребенка, Самаэль, медленно покачиваясь. – Слушай, сходи, развейся! А то больничный воздух лишь на депрессивный лад настраивает. Прогуляйся по городу, отдохни, подыши свежим воздухом. На концерт сходи! Там как раз какие-то музыканты приехали. Хорошо играют! За душу аж берет… Словно магия какая-то. Хотя музыка это и есть магия. С одной стороны посмотришь - простенькая такая. А потом, когда узнаешь, сколько сил, времени и трудов было приложено для ее постижения… удивишься так, что мама – не горюй… Мама, прошу, не горюй! – крикнул он куда-то вверх, видимо, обращаясь к своей матери, отошедшей в другой мир.

Какое-то время Рейнольдс сидел и не издавал никаких звуков, а потом он поднялся вместе с Самаэлем и крепко его обнял, положив тому голову на плечо. После этого Страж вытер рукой слезы и пошел в сторону выхода из больницы.

- Погоди! – крикнул ему вслед Самаэль. – У тебя ж денег нет! И на концерт билет возьми! Вот, держи! Правда, у меня только один есть. Но, ничего! Оттянись там по полной! За себя и за меня! За нас обоих!

Страж попробовал выдавить из себя веселую улыбку, но она получилась вымученной и полной грусти. После этого он развернулся и покинул больницу.

Так Рейнольдс шел по улицам города, постоянно замечая не себе чьи-то чужие взгляды. Каким-то образом он чувствовал каждое движение вокруг, каждый шорох и даже вздох не мог избежать его внимания. Вскоре Стражу и вовсе начало казаться, что в голове мелькали мысли прохожих. Иногда, когда он моргал или у него начинал зудеть левый глаз, то вместо людей он видел силуэты – оболочки, полностью повторявшие их очертания. Внутри каждой горел слабый серый огонек, отчего казалось, что кто-то устроил крестный ход в городе. Но пока Страж шел и пытался подавить все эти видения, он на мгновение увидел вспышку золотого света, по силе превышающую взрыв, способный создать вселенную. Но был это так мимолетно, что Рейнольдс даже не смог его разглядеть.

Страж прошел еще несколько кварталов, и уже почти научился подавлять эти странные видения. Он не увидел ничего нового и необычного, а когда видения пропали, Рейнольдс на секунду закрыл глаза, позволив глазам отдохнуть, и почувствовал сильнейшие толчок. Его сбило с ног и отбросило на метр, однако Страж смягчил падение правой рукой, которой, похоже, было вообще все равно на какие-либо травмы - она могла спокойно изогнуться там, где нормальная рука уже сто раз сломалась бы.

Приземлившись, Рейнольдс заметил, что его рука уже когда-то пришла в нормальное состояние. Ну, как нормальное… теперь она стала отдаленно напоминать человеческую кожу. Издалека невооруженным глазом вообще не представлялось никакой возможности отличить нормальная рука это или какой-то протез из черной жидкости. Если только этот кто-то заранее не знал, что это не настоящая рука.

- Ой, дружок-пирожок, чуть не зашиб! – смеялся седой высохший и сгорбленный старик, который каким-то лишь чудом не развалился и не превратился в пепел. Поток людей, через который он шел напролом, вообще пытался его обойти. Старик помог Рейнольдсу подняться, протянув ему свою костлявую, но невероятно крепкую руку, а затем отряхнул Стража со всех сторон и виновато почесал затылок. – Ты это… того… прости старого… Знаешь, а я тебе компенсирую!

- Что? – удивленно спросил Рейнольдс. Он осмотрел себя со всех сторон, и понял, что ему при падении каким-то образом порвало штанину на правой ноге. – Ой, да не переживайте! Это не мои штаны. Мне их в больнице дали! Да и компенсации не надо! Я и не из таких… Я из-за одежды не переживаю!

- На, балбес! Дают – бери, бьют – вломи! Держи уже! Нашелся мне скромник! Будешь так жить – умрешь рано, - ругался старик, всовывая ему в руку какой-то тоненький белый конверт. – Не спорь со старшим! Ладно, бывай! Мне еще на концерт надо… А то еще опоздаю!

Рейнольдс удивленно посмотрел на странного старика, который достал откуда-то здоровенный баян и, закинув его себе за спину, продолжил свой путь.

После этого Страж продолжил идти, рассматривая однообразную архитектуру зданий, когда он услышал голос, заставивший все его существо содрогнуться, а кровь буквально воспламениться. Его тело против своей воли вошло в то состояние, когда кожа мертвенно бледнела, а кровь становилась Опаленной. Рейнольдс всем своим существом напрягся до возможного предела, как если бы он почувствовал смертельную опасность, и обернулся.

- Рейн! - прокричала с другой стороны улицы Мираэль. Она совсем не изменилась с ее последней встречи со Стражем. Ну, только в лице. Оно теперь светилось от счастья, а губы расплылись в славной, предназначенной только для одного существа, улыбке. Но тот, кому это предназначалось, увидев Миру, резко развернулся и пошел в противоположную сторону. Ему казалось, что вся толпа сейчас осуждала его действия. Его жизнь, существование – все! Все, что он когда-либо делал! И единственный способ избавиться от этого – уйти. Порвать все связи с прошлой жизнью и спрятаться где-нибудь в глубочайшей пещере, выдолбленной в дремучем лесу.

И вот, когда Рейнольдс почти скрылся в толпе, рядом с ним появилась Мираэль, как если бы она никогда и не стояла с другой стороны улицы, и их не разделял плотный поток людей. На какую-то долю секунды после этого чудесного перемещения, ее тело воссияло золотым светом. Переводчица схватила Стража за руку, потянув его на себя, из-за чего последний не выдержал и, продолжая идти по инерции вперед, чуть не упал совершенно назад.

Рейнольдс резко развернулся и отклонился. Он увидел, как Мираэль мило улыбнулась и, положив руки ему на плечи, наклонила его, чтобы прошептать на ухо: «Прошу, простите меня! Я ошибалась!». В этот миг эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Страж опешил и замер, не зная, как отреагировать. И только сейчас он заметил, что абсолютно все люди на улице смотрели за ними. Они бросали завистливые и неприятные взгляды, и каждый шептал что-то свое. Но Рейнольдс почти сразу забыл о них. Он чувствовал себя потерянным, и даже не заметил, как его повели по какой-то подворотне и вывели в маленький парк, посреди которого росла береза. Непонятно, как и почему она тут росла, но факт оставался фактом – посреди этого парка росла береза. Мираэль довела растерянного Стража до скамейки, поставленной под кроной этого дерева, и только тогда отпустила его руку, которую когда-то успела схватить. После этого Переводчица села на скамейку и пригласила сесть Рейнольдса.

- Рейн, я должна… - запнулась она. – Я должна попросить у тебя прощения! Я не знала…

- За что? – удивленно спросил Страж, когда он несколько пришел в себя и смог, наконец, ориентироваться в пространстве. Мысли мешались в его голове, и единственное, до чего мозг смог додуматься, это правая рука. Рейнольдс взглянул на свою новоприобретенную конечность и понял, что она все еще присутствовала и никуда, видимо, не собиралась уходить.

- Ой! А что это с рукой? – изумленно воскликнула Мираэль. Ее глаза широко раскрылись в удивлении и с неподдельным интересом стали рассматривать руку Стража. – Какая-то она… странная! Ее в госпитале пришили?

- Мира, - сказал Рейнольдс, пытаясь говорить как можно серьезнее. Правда, у него голос дрожал, как у школьника на экзамене. – Ты ушла от вопроса. За что ты извинялась?

После этих слов взгляд девушки резко изменился. Мира тяжело вздохнула, немного нахмурилась, а затем, посмотрев куда-то в сторону, заговорила:

- Я… Мне Самаэль все рассказал, пока ты лежал без сознания… Он сказал, что шанс того, что ты после последнего боя придешь в сознание и «с головой все будет нормально» минимален. А еще… он сказал мне, что за ношу ты несешь… - сказала Мираэль и тотчас же замолчала. Она сделала глубокий вздох и выпалила: - Прости! Я не знала, что ты Страж Первого Черного НАместника! Даже если я хотя бы знала, что ты Страж! Я бы никогда и ни за что не посмела обвинить за то, что ты совершал против своей воли!

Выпалив все это, Мира вскочила и рванула прочь из этого парка, но она не успела сделать и нескольких шагов – ее схватил за руку Рейнольдс, заставив Переводчицу вздрогнуть и медленно обернуться.

Глава 16 «Если вам хорошо – то и мне хорошо»

- И тут их взгляды свелись… Нет! Столкнулись! Нет… Соединились! Или сошлись?! Во-о-о! Пе-ре-сек-лись! Так-то лучше! Вот прям, как по маслу! – прокричал Самаэль. Он заметил ошарашенного Аргримма и всплеснул руками. Гигант растерянно смотрел на Седого и не знал, куда ему деться. Он начал заикаться в попытках сказать что-то и, зарычав что-то невнятное, замахал руками и убежал, расталкивая перед собой прохожих. Кто-то даже посмел выразить недовольство, но толпа сразу же заставила его замолчать и просто проглотить обиду.

Избавившись от Аргримма, Самаэль продолжил идти по улице, напевая что-то назойливое. Он закинул руки за голову и рассматривал сгущавшиеся облака. Но вдруг его правое ухо дернулось, а ноги рванули в подворотню. Седой пробежал по замусоренным улочкам, собирая на себя весь шлак и чьи-то вещи, а потом резко остановился перед каким-то поворотом.

Теперь Самаэль стоял, не решаясь сделать шаг вперед. И тут прямо у его головы появилась его же изрисованная рука. Она сложилась в форме уточки и что-то «прокрякала» Седому на ухо. Тот внимательно послушал и ответил:

- Да как ты можешь, «Уточка»! Как тебе только такие мысли в голову лезут?! – ругался он, когда «Уточка» что-то тихо «прокрякала». - Не, ну не могу я так грубо вломиться! Это совершенно беспардонно! Я кто, по-твоему? Вандал?

«Уточка» кивнула и вдруг она открыла рот в гримасе ужаса. На нее набросилась «Собачка», сделанная из другой руки Самаэля, и они начали драться. Седой присел на корточки и стал завороженно наблюдать за тем, как его руки ломали друг друга пальцы, кусались и царапались. В конечном итоге он не выдержал и шикнул на них.

- Так! Хватит уже драться! Потом будет время - вот и подеретесь! – воспитательным тоном прошептал-прокричал Седой, встряхнув руками. - К какому решению мы пришли? «Собачка»? «Уточка»? Я вас слушаю. Там сидит Рейн и Мира. И от того, что с ними будет, зависит то, что будет с нами! Поняли?

«Собачка» начала что-то «тявкать», но за это ее ущипнула «Уточка», а потом они опять чуть не сцепились. К счастью, Самаэль успел их остановить, сказав: «Давайте хоть посмотрим, как они там!».

Он высунул из-за угла голову, а потом оттуда же высунулись «Уточка» и «Собачка». И теперь они стали дружно рассматривать двух людей сидевших в парке под березой. Они о чем-то шептались, но потом девушка резко вскочила и убежала от сидевшего на скамейке мужчины.

- Так, ребят, мы должны вмешаться! – шепотом воскликнул Самаэль. - Войдем, как самые настоящие джнтылмэны!

Он сделал шаг из подворотни, а затем принял позу «джнтылмэна»: настолько поднятый подбородок, что глазам не видно земли, выпяченная до хруста в костях грудь и широкие шаги на выпрямленных ногах. Так он и подошел к мужчине, сидевшему с опущенной головой.

- Ну, что ты, дружок! Что ты голову повесил? – весело спросил Самаэль. Он пододвинулся поближе к мужчине и положил ему руку на плечо. – Рейн?

Мужчина резко вскочил и вогнал Седому в лоб нож по самую рукоять. Даже гарда немного вошла.

- Попался, зараза! – прогремел басом мужчина. Он отскочил в сторону, застонал и начал расти в размерах, увеличившись до трех метров в высоту. Затем он изменился лицом и прорычал: - Разыграл, как лоха!

- Идиот! Что ты с ними сделал?! – вскричал Самаэль, вытащив из головы нож. Он выкинул оружие в соседний двор и приготовился встретить противника. – Аргримм, ты совсем рехнулся? Тебя же Александрос убьет за такое!

- Не убьет! И целы они твои голубки. Вон, в соседнем дворе сидят. Ты когда какую-то фигню закричал, так меня напугал, что я побежал в свой любимый парк. А там они сидели. Я знал, что ты пойдешь их искать, и вот я и решил тебе отомстить. Но очень удачно получилось! Ты вроде и зрячий, а все равно слепой, как крот!

- Кроты видят! Это научно доказано! – заумным голосом прокричал Самаэль, вскинув руку к небесам. – Это ты огородников, небось, наслушался! Не верь им! Ладно, давай посмотрим, как у них дела идут.

Самаэль пошел за Аргриммом, который дошел до забора и сдернул его, как шторку в ванной. За ним и оказался тот самый настоящий парк, в котором сейчас сидели Рейнольдс и Мираэль. Они буквально светились от счастья, держась за руки и тихо о чем-то разговаривая, не отводя друг от друга взгляда и не замечая ничего вокруг.

- Как же я за них счастлив! – сказал Седой, расплывшись в улыбке. Он перевел взгляд с Рейнольдса на Миру и увидел, что у нее на шее висел маленький крестик, который состоял из одного вертикального основания и двух горизонтальных перекрестий. То, что было выше, было в два раза длиннее того, что находилось прямо под ним. Вдобавок ко всему, этот крестик был сделан из застывшей Опаленной крови. – Как же это здорово так сидеть и наслаждаться моментом…

- Самаэль, раз ты так хочешь таких романтических отношений, почему бы тебе тогда не найти подругу? – спросил Аргримм, присев рядом с ним.

- Не хочу я подругу! Да и детей у меня уже не будет! Я уже никогда не смогу завести нормальных детей. И у меня была… жена… и дети, - сказал Самаэль, посмотрев на небеса. Он потянул носом и вытер выкатившуюся слезу. - Мы пообещали друг другу, что никогда друг друга не забудем и не предадим… и я не посмею нарушить это обещание… ведь как я буду смотреть своей семье в глаза, когда мы вновь встретимся, если я променяю ее на какую-нибудь другую женщину?

Аргримм странно посмотрел на Седого, когда тот поднялся и пошел к скамейке, где сидел Рейнольдс.

- Ну, друзья мои, как вы? – весело спросил Самаэль. Страж смог оторвать взгляд от Миры только когда его похлопали по плечам. – Да ладно! Не стесняйтесь! По вам видно, что все хорошо! А если вам хорошо – то и мне хорошо!

Рейнольдс вскочил со скамейки и крепко обнял Самаэля. И отпустил он его только после того, как Седой сам попросил, чтобы его отпустили. Аргримм, наблюдавший за всем этим со стороны, сладко зевнул и лег в теньке так, чтобы он мог наблюдать за всей троицей, не меняя при этом своего положения.

- Спасибо! – сказал в слезах Страж. – Я не знаю, что бы мне… пришлось делать, если бы тебя не было! Просто не представляю…

- Ой, да не думай об этом! – грустно улыбнулся Самаэль. А потом он посмотрел куда-то в небо и прошептал: - Все хорошо было бы… Ладно, дорогие вы мои, я вас тут оставлю. Мне по делам надо сходить. Еще увидимся! Аргримм, хватит подслушивать! Пойдем!

Гигант, который превратился в какой-то кустарник, собрался воедино и потопал за Самаэлем, оставив Рейнольдса и Миру наедине.

- Так… на чем я остановился? – спросил Страж. Он посмотрел по карманам, пытаясь вспомнить, о чем говорил, и выудил оттуда конверт.

- Что это?

- Не знаю. Старик в толпе дал. Сказал: «компенсация».

Рейнольдс разорвал бумагу и обнаружил два билета на концерт в самое престижное место. Мираэль удивленно посмотрела на Стража.

- Мира, а давай сходим? А то билеты жалко - пропадут… Разрешите? – сказал он, подставляя ей руку, согнутую в локте.

Переводчица кивнула и взяла Стража под руку. Так они вышли из парка и направились по главной улице, протискиваясь через толпу. В большинстве люди постоянно ругались и проявляли агрессию, а некоторые и вовсе никак не реагировали. И лишь единицы вежливо уступали дорогу. Такими темпами Мира и Рейнольдс добрались до места, где пропускали на концерт, прямо к его началу. Они показали билеты, при виде которых охранник чуть не поседел.

- Что же вы тут делаете?! Мы вас заждались! Проходите-проходите! Охрана, проводите почетных гостей! Люди, расступитесь! – кричал он, размахивая руками и билетами. Толпа удивленно загудела и пропустила через себя двух почетных гостей.

Концерт проводился в центре города, и специально для этого местное правительство арендовало у людей большинство домов, чтобы добавить мест для просмотра сверху. И самый близкий к сцене предназначался для Рейнольдса и Мираэль. Они чувствовали и вели себя растерянно и даже несколько неловко. Им казалось, что это все не для них, что это какая-то ошибка, но когда на сцену вышел коренастый мужчина в белой ливрее и объявил почетных гостей, все встало на свои места: Их кто-то записал в самый последний момент.

И вот начались выступления. На этот концерт приехали музыканты с Третьего континента – они играли медленную, грустную и спокойную музыку. Также на сцену выходили местные жители, читавшие отрывки своих произведений. Это было так называемой саморекламой – возможность прославиться. Иногда они звучали хорошо. Особенно, когда исполнители попадали в темп, но не всегда это выходило удачно. Но вот на сцену вышел мужчина, которого назвали одним из лучших исполнителей своего Континента. Он носил белое кимоно, а его лысый череп блестел на солнце. Музыкант носил золотую маску с двумя горизонтальными прорезями для глаз, от которых опускались красочные подтеки, напоминавшими слезы. Организаторы попросили внимания и тишины, и только тогда музыкант принялся за игру.

Казалось, что он играл на струнах души, а не своего простенького инструмента. Но мастерство исполнения находилось не высочайшем уровне. Все люди, хотели они того или нет, слились в единый поток и, не зная и не понимая слов, подпевали и подыгрывали мотиву. Но песня не продлилась долго. Музыкант закончил игру, а потом на сцену вновь вышел мужчина в ливрее и провозгласил:

- Господа, на сегодня мы заканчиваем! Спасибо, что пришли!

После этих выступлений весь город, как будто заснул. Никто никуда не спешил, все делились впечатлениями и радовались.

Самаэль сразу же начал собираться куда-то вместе с Аргриммом и Александросом. Он пропал на весь день, и Рейнольдс смог его поймать только вечером следующего дня, когда тот собирал вещи у себя в отеле.

Подходя к дверям съемной комнаты Самаэля, Страж услышал его спокойный и несколько грустный голос, тихо напевавший себе под нос какие-то строки: «Я всегда извинюсь, ведь для всех скоморох, но никогда я не дам тебе пасть». С каждым шагом Рейнольдс все четче слышал его голос. Когда же Самаэль сказал последнюю строчку, он что-то с грохотом уронил на пол, взвыл от негодования и все также тихо пропел: «Я всегда-всегда здесь, чтоб, как светоч сиять, я ж горю, чтобы радовать вас!» Самаэль вновь замолчал, перевел дыхание, а затем продолжил: «Хоть Удачей «отмечен», я от этого не раз пострадал, но я счастлив, даже если никто не идет со мной танцевать. Я странен для всех, ведь я не как все, ты найдешь меня здесь, как светоч во Тьме!» После этого Рейнольдс замер в ожидании продолжения странной песни. И, встав у двери, он прождал еще несколько секунд, прежде чем Самаэль продолжил: «Как друг, я пойду за тобой, ведь расстоянье не значит ничто! Пусть между вами миры - Вас не разделит ничто!» Седой не прекращал заниматься своими делами, и ничего не замечал вокруг. Он даже не обратил внимания на вошедшего Рейнольдса, продолжив петь: «Дай мне лишь миг, просто дай мне минуту, и воссияю я ярче всех солнц! Тут обрадую, там рассмешу - я, как скоморох, всех смешу».

И вот Самаэль замолчал. Он выглядел несколько неловко и смущенно, но, собравшись с силами, развернулся и испуганно выпрямился, увидев перед собой Рейнольдса.

- Отлично исполнил! А где ты так научился? – весело спросил Страж.

- Да так, ночью сидел, и что-то в голову пришло. Не думай об этом. Мне даже стыдно стало, что я не могу повернуть время вспять. Ну, могу, конечно, но… не могу. Не в этом случае. Слишком сильный выброс будет…

- Выброс чего? – удивился Рейнольдс. – Я не понимаю!

- Ну, все дело в том, что все «чудесные» существа в нашем мире – это скорее, результаты мутации, уродства. Эти существа противоестественны, как и то, что с ними связано. Абсолютно все, как бы подстраивают все под себя, а другие при таких условиях жить не могут… Как же я счастлив, что все это почти закончилось… И как жаль, что «почти» не считается…

- А я вот еще чего не понимаю: что за континенты? Почему их номеруют, а не как-нибудь еще называют?

- Ну, все просто! Раньше разделяли по концентрации и выходу… поэтому и Вратами называли... А теперь вот так: От девяти и до одного они поднимаются, и чем ближе к Первому, тем опасней. Система рангов Вассалов такая же. Правда, про нее все давно забыли из-за ненадобности… Ну, ничего! Будешь путешествовать – сам увидишь, как все здорово!

- Самаэль… Вообще, я к тебе вообще с вопросом другим шел. Но не тем, на который ты обещал сполна ответить, а простым.

- А какая между ними разница? Спрашивай, конечно! – усмехнулся Седой, начав складывать в сумку мягкие игрушки вместе с мечами и артиллерийскими ядрами. – Если про то, стоит ли убивать или нет… помни, что забирая чью-то жизнь, уверенно смотри в глаза приговоренного. Не дай слабости и страху поглотить себя!

- Я вообще-то… насчет Мираэль. Ей надо добраться до…

- Ааа! До столицы ей надо! Я в курсе. Мы, как раз ее и сопровождать будем. Я Александроса упросил. Он пообещал помочь разобраться. Заодно по его плану пройдемся. Правда, не по списку будет… Но можешь уже собираться. Я ответил?

- Д-да… И еще насчет Гарбиетты. Что с ней? Я почти все вспомнил с того боя. Но я не помню, чтобы вы ее куда-то относили. Она же просто пропала.

- Она в соседней палате с тобой лежала. Это ты у нас резвый – в тот же день вскочил. А ей позвоночник сломало. Теперь в себя приходит. Но не волнуйся! Я мастер! Как очнется, будет, как новенькая. Но я не в значении, что она все забудет, и будет чистым листом, а в значении свежести и положительности ее физического состояния. Смысла идти тебе нет – она не ответит. Да и ты не успеешь дойти до нее… а потом еще и по делам сходить придется. Это все, что ты хотел у меня спрсить? Тогда я пойду - вещи отнесу.

Самаэль взвалил на себя огромную сумку и, каким-то чудом протиснувшись в дверной проем, ушел, громко шлепая новыми сандалиями.

Рейнольдс стоял в каком-то оцепенении, пока Седой не ушел окончательно. Затем Страж посмотрел на все, что осталось, и обнаружил белую баночку.

- Может, забыл? – спросил самого себя Страж, закинув находку в набедренную сумку. Он надел второй комплект своей походной одежды, и теперь привыкал к своей новоприобретенной руке. – Надо будет у него про руку спросить.

Рейнольдс вышел на улицу и зашел за Мирой. Та уже собрала все вещи в небольшой рюкзак, и хотела было отправляться, но Страж отнял у нее сумку, аргументируя это тем, что у него все равно ничего с собой нет.

- Даже оружия… - подумал Страж. Он сжал правую руку в кулак и призвал обломок Погибели. – М-да… им теперь даже хлеб не нарезать... Мира, иди все-таки без меня – я догоню. Когда там песчаный поезд выезжает?

- В полдень, - ответила Мираэль, с легкостью взвалив на себя рюкзак, который был огромен по сравнению с ней. Переводчица договорилась встретиться с Рейнольдсом у входа на станцию, и собралась уйти, но тут она остановилась и развернулась: - Рейн, я, кажется, забыла забрать у Самаэля свой билет на поезд…

- Я тогда на обратном пути заскочу - посмотрю. Встретимся напротив станции!

Рейнольдс сделал несколько шагов, и тут в его голове промелькнул один вопрос, интересовавший его очень с момента их первой встречи.

- Мира! – Переводчица обернулась и посмотрела на него, удивленно подняв брови и улыбнувшись. – А как ты дойдешь? Ты же дорогу не видишь!

Мираэль нахмурилась и, взявшись рукой за подбородок, несколько секунд думала, а потом она мотнула головой и сказала:

- Честно говоря… я сама не особо понимаю… Мне все видно… но несколько иначе. Я вижу, как это говорится, души… и некие очертания…

- Получается… ты не видела моего лица?

- Нет… прости… но я уверена, что у такой души должно быть прекрасное лицо! – радостно крикнула Переводчица. Она махнула ему рукой на прощание и побежала. Рейнольдс проводил Миру взглядом и, вспомнив, как выглядело его звероподобное лицо, зажмурил глаза и пошел в ремесленный квартал.

К счастью, идти туда было не так далеко, как поначалу казалось. А когда Страж вошел в тень, ему в голову закрался еще один вопрос:

- Аваддон, что со мной происходит? – спросил мысленно Страж. И сразу же рядом с ним выросла тень Черного Короля.

- Ну, ты живешь и радуешься. Ты вернул себе руку, у тебя все хорошо идет по жизни, ты нашел родного и близкого тебе человека, который поймет тебя, и у которого есть хоть какие-то взаимные чувства. У тебя есть друзья, которые готовы на все ради тебя. Все у тебя отлично! И ты пока что ты молод и здоров... тебе ничего не безразлично, и у тебя есть воля к жизни… твой огонь продолжает гореть! Или тебе интересно, почему с тобой все это происходит? Или тебе кажется, что это лишь чей-то сон? Точнее, череда снов, которые снились одному человеку, и который подумал: «А что если?». И который потратил кучу времени на осуществление своей задумки, и мы сейчас живем в созданном им мире? Или… Погоди, а что именно ты имеешь ввиду?

- Я вообще-то… имел ввиду это состояние, - растерянно сказал Рейнольдс, усилием воли заставив свою кожу побледнеть, а кровь почернеть.

- А-а-а-а! – воскликнул Аваддон, поняв, что его Страж хотел спросить. – Да тут все просто! Ты никогда не замечал, что тебя наполняет сила, когда ты становишься таким? Это твоя собственная сила! И оно на-зы-ва-етсяяяя… Черная… Смерть! А, нет… Это болезнь такая… Пусть будет… Черная Кровь! Нет! Во! Опаление! Ты будешь входить в состояние нестояния! Ой!.. Точнее, Опаления или опалять свою кровь! Будет «Опаление»! Я ответил?

Рейнольдс мотнул головой, пытаясь разобраться в сказанном, и быстро забыл обо всем лишнем, продолжив поиски. Кузнечная лавка нашлась очень быстро, но почти все оружие не подошло. Какое-то слишком легкое, какое-то слишком тонкое или непрочное. Какое-то и вовсе слишком короткое. И вот, обойдя с десяток таких заведений, Страж нашел то, что искал. У последнего в квартале заведения висела вывеска с двумя скрещенными кузнечными молотами на фоне наковальни.

- Тук-тук… Здесь есть кто-нибудь? – спросил Рейнольдс, войдя внутрь. Когда он зашел, то немного не рассчитал и лбом снес дверной косяк. Из глаз высыпали искры, а на лбу остался большой синяк. – Да… нужно быть осторожней… я же теперь не могу…

- Иду-иду! - раздался низкий басовитый голос откуда-то из глубины здания. В коридоре раздались шаги, и к прилавку вышел пожилой гном. Лицо избороздили морщины, а левый глаз почти ослеп. К счастью, правый у него видел «за двоих». – О! Новое лицо! Рад видеть в своей скромной лавке! Я - Бари! Кузнец. Не смотри, что я в этом захолустном городе! Я тут временно. Но кую не хуже, чем когда-то в Городе Западного Ветра!

И тут Рейнольдс начал как-то нервно смеяться. Ведь к нему вернулись абсолютно все воспоминания. И он вспомнил того гнома-кузнеца, у которого работал, и жнеца, пришедшего за ним спустя несколько дней.

Страж никак не мог перестать смеяться, не замечая ничего вокруг. Он даже не заметил, как из темноты вышел однорукий мужчина в стальных латах. Незнакомец не носил шлема, а голова была побрита.

- Бари, ты помнишь того мальца, с которым ты работал в ГэЗэВэ?

- Ну, помню, Морин... И что? – недовольно проворчал гном. – Хороший такой парень был, а потом пропал куда-то. Это все из-за тебя!

- Так вот он стоит перед тобой. Смеется, как в цирке уродов, - холодно проговорил мужчина в латах. - Ну, чего пришел? Еще бед нам принес? Иди сюда, ублюдок! Ты меня порежешь?! Да я сам тебя порежу! С одной рукой да порежу! Бари, где мой меч?!

- Вон стоит, - удивленно сказал гном, указав в угол на фламберг из серебряного металла. – Я его только утром наточил.

Морин рванул к стойке с мечом и схватился за рукоять. Тот, кого Страж знал, как Серебряного Рыцаря зарычал и рванул на него, замахиваясь. Рейнольдс, недолго думая, взмахнул правой рукой и разрубил Морину шлем. Лицо Серебряного рыцаря вытянулось от удивления, и его глаза соединились на носе, разрубленном ровно на две одинаковые части.

- Так тебе и надо, дурак! – крикнул на него Бари. – Рейн, беги!

- Т-т-тттыыы! – взревел Морин, попытавшись последовать за Стражем. Но, к несчастью, его глаза перестали что-либо видеть из-за хлынувшей крови, потому Рейнольдс и смог легко уйти из этого места.

Сбежав из лавки гнома-кузнеца, Страж пробежал несколько кварталов и только тогда остановился. Тело ныло от слабой боли, а кровь стучала в висках. Но в целом Рейнольдс ощущал нечто странно-приятное.

- Аваддон! Я, конечно, все понимаю, но зачем ты ему нос-то разрезал? – спросил Страж у Черного Короля, стоявшего рядом с ним в тени. – Не мог кулаком ударить? Или хотя бы не так сильно калечить и без того искалеченного человека?

- Пф-ф, - не выдержал Аваддон. – Если бы я так не сделал, тебе бы пришлось БЫ! Его собственноручно убивать. А мы его и так чуть не прибили! Ха-ха! А ты этого не стал бы делать и просто-напросто умер от рук какого-то жалкого рыцаря.

- Но не всем же, как героям умирать, - усмехнулся Страж. – Ладно-ладно! Убедил! Не буду с тобой спорить! Пойдем.

Рейнольдс пробежал оставшийся путь и остановился у съемного дома Самаэля. И вот, когда он взошел по ступенькам к двери, откуда-то сверху раздался громовой гул, и все здание содрогнулось. Страж напрягся и, не издавая ни звука, поднялся на второй этаж, а потом дошел до двери. Рейнольдс заглянул в ее открытую щелку и увидел Самаэля. Тот метался из стороны в сторону, пытаясь что-то найти. Он сначала привел все в полный беспорядок, а потом расставил по местам, как если бы никакого бардака и не было.

- Давай уйдем отсюда? – предложил Аваддон, выглянув из тени. Он аккуратно заглянул в комнату, и в него сразу же прилетел железный чайник. После этого Самаэль наконец-то успокоился. Он выдохнул и сел на пол, скрестив ноги и закрыв глаза. Так ему пришлось просидеть несколько секунд, перед тем как все здание еще раз содрогнулось. Вдруг по всей комнате пошли трещины, а Рейнольдса инстинктивно отпрыгнул в конец коридора, как будто его ударило током. Он пролетел несколько метров, прокатился по полу и распластался в углу.

- Что это сейчас было? – спросил Страж у Черного Короля. Тот окинул взглядом коридор с осыпавшейся побелкой и пожал плечами.

- А, это ты! – вдруг раздался из комнаты радостный голос Самаэля. Он распахнул дверь и направился прямиком к Рейнольдсу. – Слушай, ты белую баночку не видел? Она мне очень нужна. Тебе не попадалась?

- Эта? – спросил Страж, протянув Седому найденную банку. Тот схватил ее и, сорвав крышку с резьбы, опрокинул все содержимое себе в рот. – Ох, спасибо! Я, видишь ли, болею. Спасибо, что отдал, а то я никак ее найти не мог. Вот растяпа-то!

Было видно, что Самаэль нервничал и путался в словах. Когда Рейнольдс это осознал, Седой забежал в комнату и сразу же выскочил оттуда с портфелем.

- Пойдем! А то на рейс опоздаем! Я билеты все взял!

Глава 17 «Кто, если не мы?»

Рейнольдс бежал за Самаэлем до самой станции, где они встретили Миру. Переводчица стояла прямо напротив входа в огромный павильон, полный песчаных поездов и ковыряла песок носком сапог. Вокзал за ее спиной сверху покрывал стеклянный купол, а с огромные гермоворота, стоявшие в дальнем конце всего павильона, открывали путь к песчаному морю.

- Нам куда? – спросил Страж. Но ответ пришел сам по себе. Единственный поезд, стоявший на единственной не занесенной песком станции, набирал пассажиров. Он больше напоминал морскую баржу высотой в тридцать метров и длинной в шестьдесят, чем нормальный поезд. На него грузили не только пассажиров, но и различные контейнеры и животных. В редких случаях проглядывались странные механизмы. Когда же Рейнольдс хотел начать подъем по трапу, его окликнул Самаэль.

- Мира, Рейн! Подойдите! Хочу вам кое-какой подарочек оставить! – прокричал он, стоя напротив расписной стены вокзала. Рейнольдс с Мирой подошли к ней и остановились в некотором замешательстве. – Так! Вот зде-есь встаньте! Чуть еще правее. Отлично! Улыбнулись!

Самаэль достал из рюкзака черную коробочку и навел ее на стену, у которой стоял Страж и Переводчица. Он нажал еще пару раз, а потом опустил странное устройство.

– Так, а теперь по одному встаньте. Да, вот так! Мирочка, не стесняйтесь! Улыбнитесь!

Мира встала у стены и радостно улыбнулась. Седой сделал еще несколько нажатий на коробочку. Потом то же самое сделали и с Рейнольдсом.

- Вот, держите! – довольно промычал Самаэль, вручив им по три фотокарточки: парную, и одиночные. Они были достаточно маленькими для того, чтобы поместить в какие-нибудь…

- Карманные часы! – вспомнил Рейнольдс про подарок Сееры. Он сунул руку в карман и выудил оттуда часовой механизм. – Удивительно! Они до сих пор целы… Даже в огне не сгорели…

Страж начал разбираться с тем, как поместить туда фотографию, все время, что они поднимались по трапу на песчаный поезд. И он не прервался, даже когда их провели вовнутрь и рассадили по местам.

Рейнольдс не смог управиться с фотографией даже к обеду, который принесли прямо в каюты. И в итоге он решил оставить это дело до лучших времен. Позднее выяснилось, что его поместили в одной комнате вместе с Самаэлем и Мирой, а Аргримм с Александросом поселились напротив.

Сами помещения песчаного поезда больше напоминали корабельные - такие же узкие коридоры и двери с гермозатворами. Каюта напоминала обычную каюту-купе в поезде – четыре спальных места по два на две стены, выдвижной столик посередине и окно. Единственное развлечение – шахматы и странные игральные карты с изображенными на них разнообразными существами. Пассажиры быстро расположились и, обследовав весь песчаный поезд за один вечер, стали заниматься каждый своим делом.

- Ехать будем около месяца – в лучшем случае, - задумчиво сказал Самаэль, играя в шахматы с Мирой. Он сделал ход, и сразу схватился за голову. – ЫЫ-ээээ! Не туда пошел! Где ты так играть научилась? Я всю свою жизнь играю, а так меня никто не обставлял! Кто тебя учил?

- Я сама училась! – рассмеялась девушка. – Родители круглосуточно работали, а меня оставляли играть с нашим родственником... вспомнила! Его моим Хранителем звали… Играл он хорошо, но из-за своих размеров ему было трудно играть – все время лишние фигуры пальцами задевал. Вот я и играла за двоих. Правда, он потом ушел куда-то… я его с того времени и не видела…

- Кто такой Хранитель? – спросил Рейнольдс, который следил за их игрой и параллельно разбирался в работе своих конечностей.

- Это тот, кто в ходе некоего обряда временно или пожизненно берет на себе чью-либо ношу, - в задумчивости проговорил Седой. - Можно метафорично сказать, что этот человек становится твоим отцом, несущим за тебя ответственность… Не кровным, правда… - запнулся он. Самаэль поставил фигуру, и провозгласил: - Сдаюсь! Бесполезно честно играть против того, кто учился играть против самого честного гиганта, не умеющего играть в шахматы! Пойдемте на улицу! А то душно, как в духовке!

Самаэль вскочил и выбежал в коридор, оставив наедине ошарашенного Рейнольдса и растерянную Миру. Последняя посмотрела на стол и широко открыла глаза от удивления. Ей поставили Шах и Мат. А главное все так незаметно шло к этому, что никто и не заметил бы, даже если захотел.

- Пойдемте наверх? – предложил Страж, придав своей руке форму огромного лезвия в его собственный рост. Она теперь больше напоминала кухонный нож. Немного удивившись, Рейнольдс вернул руке нормальное состояние. – А то мы только выехали, а уже тут сидим. Насидимся еще… Может, что-нибудь интересное произойдет.

Они прошли по коридорам и вышли на палубу. Там они нашли Самаэля, который стоял у края борта и водил пальцем по темному стеклу, защищавшему верхнюю часть корабля от горячих солнечных лучей и песка. За бортом распростерлась бескрайняя пустыня, которая порядком уже надоела путешественникам. У Рейнольдса сразу всплывали не очень приятные воспоминания, Мираэль грустнела от одного ее вида, а Седой рвал на части блокноты и тетрадки, которые он брал незнамо откуда и девал незнамо-куда. А еще он постоянно кричал, что ему уже эта пустыня: «Надоела! В печеньках! В почках! ААА! И уедем отсюда не так уж и скоро! Хотя… уже почти уехали!»

Рейнольдс не мог смотреть на эти муки, поэтому он решил немного развлечь своего друга беседой. Страж похлопал Самаэля по плечу, отчего тот испуганно вздрогнул и медленно развернулся, не скрывая изумления. Отразившегося на его лице и вопросительно поднял брови.

- Самаэль, я вот хотел спросить: какую погоду ты любишь? – Рейноьлдс решил взять инициативу. - Где бы ты сейчас хотел бы быть? Пустыня тебе не нравится, жара тоже. Что тогда?

- На Второй континент хочу! Снег хочу! Дождь и снег люблю… в нем можно прятать… свою немытость. Да и прохладу приносит! Не люблю жару – кожу не снимешь, а в холоде можно надеть что-нибудь тепленькое. Ну, а еще молнии… Такая красотища!

- Понятно… Я, кстати, тоже прохладу люблю. Точнее, люблю сидеть в тепле, когда вокруг холодно… Самаэль… тогда в городе, ты ругался с…

- Максвеллом. Да-а… Препротивный дядька! Не люблю, когда люди пользуются простыми людьми в своих целях. Особенно, если они этим портят мнения о хороших людях такого же профиля.

- Ты ругался с ним из-за того, во что они верят… Ты даже был готов отдать за это свою жизнь… Тогда что же ты этим пытался добиться?

- Я пытался заставить барана уступить, а осла послушаться…

- Но если тебе это претит, то зачем переубеждать? Какой в этом смысл? Ты же ничего не изменишь!

- Да сам порой не понимаю… зачем я это делаю… видимо, так надо. Кто, если не мы? Как все то, во что надо верить, выживет, если у всего этого не останется сторонников?

- Да… и правда… но ты не думал, что идеи бывают ошибочны, а вера бессмысленна и неправильна?

- Ну, нужно же во что-то верить! Хотя бы в воздаяние или… все хорошее, что есть в нашем мире… Ведь какой смысл жить тут, если потом за это тебе ничего не воздастся? Тогда проще сразу пойти и сдохнуть. А тут хоть смысл жить есть!.. Правда, это сейчас не в почете, но мне нравится… Потому я уверен, что есть Кто-то, кому мы действительно нужны. Это единственное, в чем можно быть точно уверенным!

После этого разговора они говорили о прочих не особо важных вещах. И так происходило изо дня в день. Страж иногда сидел с Мирой на скамейке и наблюдал за жизнью на корабле. Или они просто беседовали за игрой в шахматы и изучением языков. Вот только вскоре они заметили одну странность – Самаэль никогда не спал. По крайней мере, они не видели, его спящим или хотя бы отдыхающим. Он либо читал сказки детям, либо разговаривал с пассажирами корабля. Иногда его видели, обсуждающим что-то вместе с Александросом. Но все остальное свободное время он смотрел на солнце и сверялся с часами, висевшими у него на руке.

Рейнольдс, как и обычно, играл с Мирой в шахматы. Самаэль сидел рядом и наблюдал за игрой, иногда давая рекомендации и советы. Он разбавлял напряженную тишину шутками и непринужденными беседами, но спустя какое-то время, Страж обнаружил, что Самаэль уснул на койке. Правда, ничего обычного в этом не было. Человек просто спал на спине, свесив руку на пол, закинув ногу на ногу и открыв рот.

- Ого! Неужели он спит? – удивленно спросил Аргримм, заглянув в комнату. – Я все время, что мы были в пути, ждал, пока он заснет! Но он даже ни разу не моргнул! Ты хоть раз видел, чтобы он моргал? Нет! Потому, что он не моргает! Но я наконец-то поймал его спящим! Рейн, смотри!

Гигант втиснулся в комнату, приняв форму черного куста, и занял почти весь периметр. Затем он достал откуда-то нож, сделанный из черного металла, и примерил его ко дну верхней койки.

- Когда он встанет, нож воткнется ему в черепуху! Вот смеху-то будет! – смеялся Аргримм, издавая звуки, похожие на какое-то рычание: «Ра-рха-рха».

- А что если он поранится? – спросила Мираэль, которой сразу не понравилась эта идея. – Может, не надо? А то вдруг вы его покалечите. Что вы тогда будете делать? Что вы Александросу скажете, если он не сможет с вами пойти после этой раны?

- Тогда я прославлюсь, как второй человек, сумевший поранить Бессмертного Самаэля! Меня тогда вообще никто тронуть не посмеет! Меня будут бояться! И уважать! Ра-рха-рха! Ой, заживу я после этого!

- Подождите, а кто был первым человеком? – спросил Рейнольдс. – Кто еще смог его поранить?

- Кэп смог… Ну, Александрос! Но он же самый настоящий и главное последний Рыцарь Воли! – взвился Аргримм. – Он-то может!

- Кто он?

- Ну, вы думаете, почему он был обижен на Самаэля? Не знаете?! Раньше же была организация, состоявшая из нескольких десятков таких Рыцарей Воли! Чья сила заключалась в том, что их воля стала настолько сильной, что она смогла подчинить себе силу Мироздания и дать возможность управлять ей! Ну, а обида из-за того, что Самаэль их всех убил… Хотя Александросу это было на руку – они постоянно между собой конкурировали. Так что теперь его можно назвать Сильнейшим Рыцарем Воли во всем Мироздании… Кэп даже будет рад, если он умрет!.. Отойдите. Мне место нужно! Из-за вас мне еще больше захотелось его убить!

Аргримм аккуратно вытолкнул всех кроме своей жертвы из каюты и закрепил нож перед головой Самаэля так, чтобы ее разрезало пополам при столкновении. Затем он заслонил собой проход и разом напряг все тело. Его глаза вспыхнули красным огнем, и вдруг весь поезд, сотрясся. Рейнольдс ощутил настолько сильную опасность, что у него потемнело в глазах, а сердце сдавило мертвой хваткой. Мираэль и вовсе чуть не упала в обморок. Сразу после этого Самаэль резко вскочил и натолкнулся на нож, поставленный Аргриммом. Но вместо того, чтобы разрезать ему голову, клинок при столкновении раскололся на сотни осколков, разлетевшихся во все стороны. В это же мгновение Переводчица глухо вскрикнула, а Страж зарычал. Часть осколков, которые Аргримм не смог принять на себя, пробили тридцатисантиметровую металлическую пластину, как бумагу. Некоторые воткнулись Рейнольдсу в руку, которой он успел защитить Миру, но остальные попали девушке в плечо, руку, бедро и сильно задели бровь. И если бы не проход, заслоненный гигантом, Стража убило бы на месте.

- Мира! – воскликнул Рейнольдс. Он не обратил внимания на свои раны, потому что сейчас его больше всего беспокоила Переводчица. Успев мысленно поблагодарить Аваддона, контролировавшего руку, Страж не дал Мираэль упасть и аккуратно усадил ее на пол.

- Ой, - рассмеялся гигант. – Я ни в чем не виноват! Это все он!

- Что такое?! – удивленно воскликнул Самаэль, которого вообще даже не ранило. – Если хотите разбудить, просто на ухо покричите, а не используйте Гордыню!

Самаэль посмотрел на обескураженного гиганта, рассматривавшего осколок кинжала, а потом осмотрел всю комнату. Все вокруг изрешетило осколками и привело в полную негодность, как если бы огромный дикобраз проткнул все своими шипами. Затем он щелкнул пальцами, и, как по волшебству, все вернулось в прежнее состояние. Вот только раны Мираэль так и не исцелились.

- Эм… А что тут произошло? – спросил удивленный Самаэль. – Аргримм! Что произошло?! Отвечай!

Седой схватил гиганта за воротник и, тряхнув его, бросил об пол. Аргримм стек в коридор и превратился в огромного паука.

- Это же был мой любимый… ножик, - глаза Аргримма заслезились и почти погасли, но вдруг они вспыхнули, после чего осколки, которые все еще держали его руки, полетели на пол. – А, ну и ладно. Еще сделаю. Значит, не такой уж он хороший был.

Когда Седой, выглядевший мрачнее самой мрачной тучи, вышел в коридор, из динамиков, висевших у потолка, раздался скрипящий и шипящий механический голос:

- Просьба гостям пройти во внутрь корабля и собраться в ресторане… Повторяю! Всем собраться в ресторане! Сегодня капитан решил разбавить ваше скучное путешествие! Для Вассалов, их друзей, родственников, рабов и просто спутников мы предоставляем бесплатные услуги!

- О! – воскликнул Аргримм. – Ну-ка пойдем! Что это за услуги такие!

Гигант схватил Самаэля за руку и, обратившись черным кустом с паучьими лапками, понесся вместе с ним в ресторан, пугая и расталкивая выходивших пассажиров, а Александрос неспешно пошел за ними.

- Не пойдем? – спросила Мира, подняв глаза на Рейнольдса.

- Нет. Тебе надо отдохнуть. Ты белая, как смерть, - ответил тот, помогая ей подняться и войти в каюту. После этого он уложил ее на кровать и сел рядом.

Вскоре Мираэль начала потихоньку приходить в себя. Она уже могла сидеть, а на щеках появился здоровый и живой румянец.

- Давай сначала закончим нашу партию? – предложила Переводчица.

- Согласен. Не хочу этого гиганта видеть… боюсь, что не смогу сдержаться… Но если хочешь, можем пойти, - спокойно ответил Страж, «съев» очередную фигуру. – У меня фигур больше будет, а значит - я выиграл. Но раз ты так хочешь…

- Чегооо?! – весело воскликнула Мираэль, пытаясь придать своему тону возмущенные нотки. – Играем до конца! И не пойдем, пока кто-нибудь не победит!

И так они сидели еще около полутора часа, выверяя каждый шаг, и продумывая все наперед. Игра уже подходила к концу, когда корабль заскрипел и немного дрогнул. Но все сразу же затихло, поэтому увлекшиеся игроки не обратили на это особого внимания. Но потом корабль содрогнулся еще раз. И вот теперь фигуры перемешались на доске. Это вызвало еще больше споров по поводу того, где и как стояли фигуры. В конечном итоге, они оба не выдержали и решили договориться на ничьей.

- Но если бы фигуры не съехали, я бы победил! – смеялся Рейнольдс, выходя вместе с Мирой в коридор. – Только вот коня не так поставил, а так все отлично сошлось бы… ну, еще ферзя глупо пешке отдал!

- Да-да, говори теперь! - улыбалась Мираэль, вытирая мнимые слезы смеха. – Пойдем, а то без нас там уже все заскучали.

Они неспешно прошли по коридору, повернули и, наконец, вышли к ресторану. И чем ближе становились его двери, тем тише становилось.

- Самаэль нас решил разыграть? – предположил Рейнольдс, когда они остановились прямо напротив дверей. – Подговорил всех, как и всегда, и теперь сидят по углам прячутся.

Когда Страж надавил на ручку, двери с легкостью раскрылись. Вот только никого внутри не оказалось, а вещи остались на своих местах, словно их только что использовали.

- Как-то тут… пустынно? – спросила саму себя Мираэль. Они подошли к столу, на который падал солнечный свет, и вдруг последовал оглушительный грохот. За какое-то мгновение Рейнольдс сумел сориентироваться и броситься к Мире. Взрыв, исходивший откуда-то снизу, выкинул их ударной волной и уронил со всей высоты поезда прямо на песок.

Сам же поезд проехал дальше, а затем грохнул еще один взрыв, который оставил от него одни лишь обломки и огромный кратер. К счастью, никого он не задел.

Еще когда их выбросило взрывом, Рейнольдс потерял сознание. Лишь благодаря его инстинктам ему удалось хоть как-то среагировать. Но, провалившись в черную бездну, он оказался в старой-доброй черной угольной тьме прямо на краю обрыва. Однако Страж заметил изменение: земля, которая давным-давно стала углем, потрескалась, и сквозь нее просвечивало пламя. Оно то раскалялось, вызывая боль в глаза, то почти полностью погасало. Как будто что-то дремало под землей. Небо все также оставалось задымленным, поэтому выглядело все тут несколько мрачновато. Теперь еще к витавшим запахам гари и дыма прибавился раскаленный пепел и искры, витавшие по всей округе.

- Ну, привет. Давно не виделись! - недовольно сказал Аваддон. – Чего пришел? Я тебя не звал!

- Что только что произошло? Что это был за взрыв?

- Да я откуда знаю? Я что ли его устроил? Это ты сдох так глупо! Вон отсюда! Видеть тебя не хочу! Глаза мои мозолить еще будешь!

Черный Король ударил ногой по земле, и та ушла из под ног Стража. Рейнольдс пролетел долю секунды, но ему показалось, что прошла вечность. Но вдруг он открыл глаза и начал раскидывать песок, который засыпал его чуть ли не полностью.

Страж выкопал себя, а потом начал лихорадочно искать Миру. Он сделал шаг в сторону и тотчас упал. Как оказалось, ему при падении сломало несколько ребер и ногу. Рейнольдс упал на колени и пополз искать девушку. Каждое движение отдавало сильной болью, но она почему-то не сильно его беспокоила, не затмевала разум, как это обычно случалось. Ведь сейчас его голову занимали лишь мысли о том, как ему найти Переводчицу. К счастью, она лежала в нескольких метрах от него. Рейнольдс смог ее обнаружить благодаря уголку одежды, торчавшему из песка.

- Мира, ты в порядке? – встревоженно вскрикнул Страж. Он начал разбрасывать во все стороны песок, а когда раскопки закончились, девушка перевалилась на бок и затряслась. Одежда на ее плече и боках порвалась, обнажив стертую до крови кожу, а коса растрепались, превратившись в бесформенные спутанные пряди.

Рейнольдс аккуратно дотронулся до Миры, но та даже не шелохнулась. Она лишь слабо простонала и начала кашлять, сплевывая хрустящий на зубах песок. Страж пытался привести Переводчицу в чувства и не заметил, как солнце скрылось за горизонтом. К этому моменту Мираэль уже смогла хоть как-то подать признаки жизни или что-то произнести:

- Рейн, мы умерли? – еле слышимо проговорила она. Хорошо, что невероятно-чуткий слух Стража позволил ему ее услышать.

- Нет. Пока нет, - радостно сказал он. - Давайте попробуем еще пожить. Для начала хотя бы разберемся с текущими делами... А уж потом…

- Потом поедем куда-нибудь, где еще не бывали. Туда, где нет песка или хищных джунглей…

Рейнольдс улыбнулся и помог ей подняться. После этого он сел рядом, прикрыв Миру от солнца остатками полы своего плаща, и устало закрыл глаза.

Вскоре, небесное светило полностью скрылось за горизонтом, из-за чего раскаленный песок, начал постепенно остывать, а сильный холодный ветер с радостью помогал в этом.

- Холодно, - слабо прошептала Мираэль синими от холода губами. Если Рейнольдс не чувствовал холода, Переводчица, не привыкшая к таким экстремальным температурам, мерзла за двоих. Страж пододвинулся ближе и обнял ее. Он обратился к Аваддону и «Опалился». Медленно и аккуратно, боясь навредить Переводчице, Рейнольдс начал усилием воли раскалять свою кровь. Он делал это, пока Мира, пригретая теплом его тела, не начала медленно засыпать. Да и сам «Опаленный» поддался усталости. Погружаясь в сон, он и не заметил, как вокруг них образовалось подобие сферы.

Страж не помнил, сколько времени прошло, но вскоре его разбудил чей-то громкий встревоженный голос, принадлежавший, судя по тону, пожилому человеку. Рейнольдс слышал его откуда-то сверху.

Страж открыл глаза и понял, что их с головой засыпало песком, но при этом почему-то осталось небольшое пространство - песок в радиусе метра спрессовался и образовал сферу. А тот, кто кричал, откопал верх этой сферы. Он носил одежду песчаных жителей, поэтому внешность было невозможно различить, но он выглядел вполне дружелюбно.

Рейнольдс вновь провалился в черную пустоту, но на этот раз он никуда не попал. Миг пролетел, и он даже не заметил, как вновь наступил вечер.

- Где мы? – вяло промычал Рейнольдс, пытаясь подняться. Он пошевелил сломанной ногой и заметил, что она каким-то образом вправилась и вернулась на место.

Солнце уже почти достигло своего зенита, слепя глаза и нагревая одежду. Размяв шею, Рейнольдс поднялся и огляделся: вокруг простирался песок, а под ним ощущались доски корабля. Они плыли по песку на песчаной лодке.

- В пустыне то бишь мы! Я в столицу плывуть! Мне резона вертать нет, да и вам небось по пути. Иль я не прав?

- По пути, - согласился Страж. - Спасибо, за спасение… но как вы нас нашли?

- Да едуть я по пустыне, гляжуть – обломки в песке торчать, и один прям такой весь из себя, как железяка такая горяченная. Думал, шо голюну или бошку напекло, а нит! Я еготь отодвинуль – горяченная скотина! Глядь, а там вы... И как вспомнилась мне моя доченька! Она где-тоть в пустыне с мужем пропалать… Ну, я и не смог вас то бишь бросить… Как-то так то ть не по людски получись бы… а то вдруг и мои дети живы остались… что, если их кто-тоть также, как и я подобрал… Ну, ничесь! Хорошо, что хоть кто-то выжил! Я ещеть, когда подъехал, мне прям так за грудю схватило, что сначалу подумалось, что меня кто-то за него так хвать! Ан нет! Нико не было! Воооть!

- Еще раз спасибо, - слабо сказал Рейнольдс. – Не представляю, чтобы мы делали, если бы вы нас не нашли… Как мы вам отплатить можем?

- Войну эту клятуть закончите! – разгневанно крикнул старик. – А то надоело ужо! Воюють и воюють! Сынишку моего забрали! Единственного схапали! Никаких вестейть не слышал с тех порть… Эх, головушка у неготь горячая! Боюсь, его там совсем… тоготь… Забьют. Он скромный у меня… да и щупленький. Не знаю даже в кого…

- А как его звали? – спросил Рейнольдс, проваливаясь в сон. Он скорее спросил это из вежливости, чем из-за интереса.

- А?! Звались как? Дэвисом звались! Хорош мальчик, послушный!

***

- Что произошло? – спросил Александрос, вылезая из огромного кратера, залитого кровью. Рыцарь Воли огляделся и увидел Аргримма с Самаэлем. Гигант постепенно собирался по кусочкам, а Седой стоял целым и невредимым, широко раскинув руки.

- Ну, нас и еще несколько десятков пассажиров насильно перенесли неизвестно куда… Меня и малыша Аргри размазало по земле при приземлении, а тебя вообще не задело. Так-с-с. Что еще… А! Вспомнил! Мы посреди океана! На самом его дне, если говорить чуть точнее. А так все у нас хорошо!

Александрос посмотрел вверх и увидел толщу воды, возвышавшуюся прямо над ним в двадцати метрах. После этого Рыцарь Воли достал из сумки сигарету, снял шлем и сунул ее в зубы. Бумага сразу же затлела и воспламенилась без использования посторонних источников огня.

- Слушай, может, хватит курить, а?! – недовольно крикнул Самаэль. – Я как бэ на себе всю воду держу! И она БЭ не легкая! А я не железный! И еще воздух тут задымляешь своими сигаретами! Бросил бы уже!

- Когда захочу, тогда и брошу, - недовольно ответил Александрос. – А сейчас я хочу, поэтому курю.

- Что я пропустил? – спросил Аргримм, собравшись воедино после того, как его превратили в мясной смузи. – Че?! Че за хрень тут произошла?! Почему мы на самом выгребаном днище гребаного океана?!

Гигант при виде воды как-то сжался, уменьшившись в размерах и приблизившись к габаритам небольшой тумбочки, а затем спрятался у ног Александроса. Тот, в свою очередь, стряхнул на Аргримма пепел и взялся за ножны меча.

- Как же нас сюда переместили?

- Ну, они, видимо, создали нестабильный разрыв. Они рисковали. Ведь он мог и не сработать. Зато закинули нас незнамо-куда. Ну, господа, у нас проблема. Мы на днище, в…

- Гребаной заднице! – рявкнул Аргримм из-за ноги Александроса. – Донной глубоководной заднице!

- Да, именно там. Спасибо, Аргри… Так вот. Мы дальше, чем на десять километров не переместимся. А если и переместимся, всю воду отравим. Следовательно, и все моря Мироздания. Так что вариантов у нас не много. И, учитывая тот факт, что мы под водой, над нами должна быть некоторая толща воды. Соу, рип ин пеперони! Похороните меня под той рАкушкой, пожалуйста.

- Стоять! – громом прогремел Александрос. – Раз нас переместили, значит, мы сможем найти путь обратно. Перемещения всегда след оставляют. Самаэль, ты этим и займешься. А Аргримм нас поддержит. Понял?

- Капитан, за что?! - истошно взвыл Аргримм, но противоречить своему командиру он не посмел – увеличился в размерах и образовал вокруг кокон, сдерживавший воду. – Самаэль, как ты это вообще держал столько времени?! Меня ж сейчас расплющит! Быстрее! Хотя, она не такая уж и тяжелая…

Седой начал носиться из стороны в сторону по дну, бормоча непонятные никому, кроме него, слова, пока его глаза не увидели искомое. Он схватил это что-то с земли и растер в кулаке.

- О, пыль ракушки! – довольно проурчал Самаэль. – Ой, я же должен разрыв искать! Забыл совсем!

Аргримм взвыл еще громче и начал сдавать позиции.

- Самаэль, - сквозь зубы процедил Александрос, заставив землю задрожать. – Найди. Этот. Разлом.

- Что ж ты сразу не сказал! Вот он! Только нас все также может не переместить или переместить куда-то не туда. Ты точно хочешь, чтобы я это сделал?

- Делай уже! – прокричал Аргримм, уменьшившись вдвое.

«Кшшь», - примерно так Самаэль усмехнулся перед тем, как махнул пальцем, и его тело вспыхнуло бело-золотым светом.

Глава 18 «Столица!»

Через несколько дней пути Рейнольдс разглядел на горизонте горный массив. Он рос с каждой секундой, и теперь все это выглядело намного больше и грандиознее, чем в предыдущем городе, который Страж посетил. Когда же старик подъехал на расстояние километра, стало ясно, что это не горный массив, а стена. Огромная стена, выпиленная из камня. Неизвестно для чего ее сделали такой большой – песчаные шторма уже переставали представлять опасность после десятой части ее высоты, но толщина удивляла еще больше – пол дня езды на дилижансе. Их он не совершал никаких перерывов – его просто заменяли другим, давая лошадям возможность отдохнуть.

Мираэль была все еще слаба, и она не могла идти самостоятельно, поэтому Рейнольдс помогал ей идти, поддерживая девушка за руку, когда они высадились у границы города. К полудню они вошли в город, посреди которого стоял огромный королевский дворец, который плавно переходил в великолепную по своей архитектуре и размерам арену. Мира не обращала ни на что внимания, а просто от всей души радовалась тому, что они почти достигли цели в срок. Правда, дневное светило уже медленно уходило за горизонт.

Вдвоем они вошли на улицы города, надеясь на теплый прием. Вот только встретили их совсем иначе – все жители чуть ли не камнями кидались и чуть ли не хулили их матерей за то, что они сюда пришли.

- Урод! Чудовище! Монстр! – кричали одни, обращаясь к Рейнольдсу. – Сдохните! Слабаки! Проклятые зеленые! – кричали другие. На этот раз они обращались к Мире.

Видимо, все жители этого города желали не окончания, а продолжения войны. И вот, когда Рейнольдс подошел к одному из перекрестков, с крышь спрыгнуло несколько десятков людей, одетых в белую броню. Они окружили прибывших путников, приготовившись напасть. Недолго думая, Страж схватил Мираэль левой рукой и закрыл ее собой, предоставив правой руке свободу действий. Та, в свою очередь, спокойно калечила нападавших, не получая при этом никаких повреждений – их оружие даже не могло ее поцарапать.

Поняв, что противник слишком силен, никто из нападавших не отступил, но и не стал вновь нападать. Рейнольдс вернул правую руку в нормальное состояние, и вдруг перед ним появился мужчина, одетый в черные латы с синими погонами. Вооруженный двумя мечами, он собирался обезглавить Стража, сократив дистанцию одним рывком, но тот успел увернуться. При этом Рейнольдс еще старался не навредить Мире. Когда же он ударил в ответ, здание перед ним было разрушено ударной волной. К счастью, никого не задело.

В тот момент, когда нападающие приготовились для второй атаки, рядом со Стражем появился мужчина в золотых доспехах. В руках он держал меч и щит с изображением местной знати. Это был Вассал Артифисиума. При его виде нападающие разбежались, смешавшись с толпой. Никто даже и не пытался их преследовать, а люди и вовсе смотрели за всем этим побоищем, как за чем-то неинтересным и обыденным.

- Я Девятый Вассал Пятого континента, именуемого Артифисиумом, или Пятьдесят Девятый, – сказал мужчина. – Не обращай внимания на мое имя… Почему двое? Должно было прийти трое.

- Я Рейнольдс. Хендрикс умер, а Габриетта не в состоянии продолжать свою миссию. Я присоединился по пути.

Девятый Вассал осмотрел его, а также все разрушения, которые он причинил и, проворчав что-то недовольное, приказал следовать за ним. Рейнольдс повиновался. Они прошли по улицам, и на этот раз жители города лишь провожали их молчаливыми ненавидящими взглядами. Страж разглядывал дома, удивляясь аккуратности архитектуры – за все время он не увидел ни одной острой грани у домов.

Так за изучением городской архитектуры они дошли до самого замка, выполненного в таком же стиле, что и весь город. Он чем-то напоминал Тадж-Махал со сглаженными краями. Его размеры не могли оставить никого равнодушным – здание уходило высоко вверх, так что его вершины терялись из виду. Девятый Вассал стал подниматься по ступенькам замка и, преодолев их все, повел прибывших гостей внутрь. Здание поражало своими размерами, как внешними, так и внутренними. Стража и Миру вели по множеству коридоров, поворачивая то направо, то налево. Но, в конце концов, они дошли до какой-то определенной двери. Пятьдесят Девятый открыл ее и показал Рейнольдсу туда войти.

- Госпожа Мираэль, здесь вы можете отдохнуть и восстановиться после долгого и опасного путешествия, - сказал Девятый Вассал. Затем он отдал несколько приказов служанкам, а потом приказал Стражу следовать за собой.

И вновь коридоры, да коридоры, начинавшие постепенно выводить Рейнольдса из себя своим однообразием – голые стены цвета песка без каких-либо украшений, кроме бесконечного ветвистого узора, от которого болели глаза. Но вдруг коридор закончился и вывел их в великолепную залу. Все было шикарно и прекрасно, а в ее конце сидел на троне мужчина. Черные крашеные волосы, на каждом пальце по магическому кольцу, а вся одежда была покрыта погасшими узорами магических рун и слов заклинаний.

- Мой лорд, разрешите представить вам, - раскланялся Пятьдесят Девятый. – Рейнольдс, спутник прибывшей Переводчицы, Мираэль.

Правитель Артифисиума вздохнул и перевел свой взгляд, до этого скучающе смотревший в пустоту, на Стража. И когда глаза властителя континента увидели гостя, они заблестели от восторга и интереса. Мужчина быстро поднялся с трона и, вспомнив о своем положении, медленно подошел к Рейнольдсу. Глаза Пятого короля с каждым шагом все больше и больше поглощала нечеловеческая жадность познаний и ученое любопытство.

- Приветствую в своем королевстве, герой Рейнольдс! Вот тот, кто изменит наше королевство! – сказал он радостным голосом. – Я - Купидитас. Спасибо, что доставил мне почтенную Мираэль. Я, честно говоря, устал от этой войны, и готов согласиться на перемирии с любыми условиями!

- Я не герой, - сказал себе под нос Страж. После этого он немного удивленно посмотрел на Купидитаса и, не заметив ничего, спросил: – Зачем вы хотели меня видеть? Что вам нужно?

- Да-да, - отрешенно закивал головой король Артифисиума. – Сейчас – сейчас. Я попросить что-то хотел… Но еще я хочу, так сказать, тебя отблагодарить! Следуй за Пятьдесят Девятым. Он тебя отведет. Я уже обо всем распорядился!

Девятый Вассал выждал и повел Рейнольдса за собой. Вновь начались блуждания по бесконечным коридорам. Сраж пытался не упасть из-за усталости, и только спустя некоторое время он заметил, что Купидитас шел прямо за ним. К счастью, прогулка через весь этот лабиринт заняла не так много времени, как в прошлый раз. Девятый Вассал прошел вперед и открыл дверь, за которой скрывалась оружейная. Невероятно большая оружейная. Десятиметровые стены были увешаны самым различным оружием, а на полу стояли целые стеллажи, полные самых различных доспехов.

- Бери, что душе угодно! Это все принадлежит мне, но я не могу всем этим воспользоваться из-за своей занятости!

Рейнольдс осмотрелся, и его взгляд притянул черный доспех, стоявший в застекленном шкафу.

- Это лучший доспех, который когда-либо делали на Пятом континенте. При мне, конечно. И он твой, если захочешь.

Страж не заставил себя уговаривать и открыл дверцы. Доспех будто делали на него. Движений он не стеснял и одновременно был прочен и надежен. Поблагодарив Пятьдесят Девятого, Рейнольдс собрался выйти в ненавистные ему коридоры, но тут он вспомнил еще про одну важную вещь:

- А я могу попросить какое-нибудь оружие?

- Да-да, конечно! – довольно прошелестел Купидитас. Он указал на противоположную стену, увешанную самым разнообразным оружием. – Бери, что тебе захочется! Я им тоже не пользуюсь, а мои Вассалы уже ни в чем не нуждаются.

Рейнольдс стал рассматривать стену, когда его глаз заметил странное оружие. Это было длинное копье, которое предназначалось для метания или для боя в седле. Длинное древко венчало острие, напоминавшее по форме заостренную рыбью чешуйку. Все копье было сделано из странного красного металла. Казалось, что самые потаенные страхи мелькали в отражении на его лезвии. Купидитас проследил направление взгляда Рейнольдса и самодовольно усмехнулся.

- Хороший у тебя вкус, Рейнольдс! Это Копье Кошмаров. Оно было сделано кузнецом, который до смерти боялся абсолютно всего. Поэтому он лишил себя слуха, обоняния и всего остального, что могло хоть как-то оповестить его об опасности. Он даже работал в специальных очках, которые закрывали все, что находилось по бокам от него. Как у коней шоры. Но для людей. Вот только умер он при попытке лишить себя осязания… Но копье – его последняя работа, получилось знатным - говорят, что сам Красный Король пришел, чтобы похвалить создателя этой работы! По легенде, одно касание этого оружия заставляло человека пережить свой первый страх, а рана, нанесенная им, поднимала на поверхность самые потаенные страхи. Раньше оно считалось идеальным оружием против бесстрашных Гриммов… но теперь это лишь произведение искусства, утратившее свои свойства. Но ты можешь его взять!

- Ваше величество, я думаю… мне не особо нужно оружие. Я уже не собираюсь сражаться… Можно мне где-нибудь передохнуть? А то я несколько суток не спал…

- Да-да, конечно, - отрешенно сказал Купидитас. – Идите… я тут побуду. Девятый, отведи нашего героя в его апартаменты.

- Как прикажете… следуй за мной, - сказал Девятый Вассал. Он хотел было пойти налево по коридору, но в этот момент к нему подбежал мальчик. Девятый наклонился и выслушал то, что мальчонка прошептал ему на ухо. После этого он изменил направление и повел Рейнольдса за собой.

- Леди Мираэль желает видеть вас.

Рейнольдс радостно улыбнулся и пошел за мальчиком. И вновь пошли коридоры, да коридоры, которые уже хотелось пробежать.

Спустя какое-то время паж остановился у двери и аккуратно указал на ручку. Рейнольдс замялся на секунду, но все же постучал в дверь и вошел, увидев Мираэль, сидевшую на кровати. Она уже переоделась и теперь сияла своей небесной красотой в белом шелковом платье. Стражу сначала показалось, что ее тело излучало слабое бело-золотое свечение, но стоило ему моргнуть, как видение исчезло.

- Вы хотели меня видеть? – улыбнулся Рейнольдс, сохраняя официальный тон.

- Я хотела вас поблагодарить, - сказала Мираэль, похлопав по кровати рядом с собой и улыбнувшись в ответ. – Можете нас оставить, - сказала она, обращаясь к мальчику-пажу и Девятому Вассалу. Когда же те ушли, она рассмеялась и заговорила: - Рейн, что это была за фамильярность такая? «Вы», да в таком официальном ко мне обращении!

- А ты бы видела свое лицо, когда я так заговорил! – смеялся Рейнольдс. – Я вот уже с королем континента виделся. Странный он человек, но сказал, что желает этого перемирия.

- Да… только вот он и развязал эту войну, - холодно сказала Мираэль. – Единственный, кто хотел этой войны – он. Никто даже и не знал, зачем ему это понадобилось. Столько людей могло остаться в живых... Столько крови осталось бы не пролитой… Но что уж говорить… прошлого не вернуть… нужно жить дальше!

- И правда, - улыбнулся Рейнольдс, вспомнив, с чего все началось. Вдруг в его душе на мгновение промелькнуло желание начать все заново, повернуть время вспять, и исправить все совершенные ошибки. Он не разделился бы с сестрой при обследовании дома. Он бы не доверился так просто незнакомцу, когда они попали в тюрьму-подземелье. Рейнольдс бы сказал, как любит всех своих родных, и заранее предупредил бы всех во время путешествия по пустыне. Тогда и Хендрикс остался жив. И много чего не произошло бы плохого, если бы он смог бы вернуть время вспять. Но истории мало знакомо сослагательное наклонение. - Вот только течение времени повернуть невозможно, какими бы силами ты ни обладал…

И сразу же Страж также вспомнил все то зло, что совершил, и ему почему-то стало невероятно стыдно за свои поступки. Он вскочил и направился к двери. Но не удалось ему сделать и шага, как Мираэль спрыгнула с кровати, простонав от боли и чуть при этом не упав из-за нахлынувшего бессилия, и подлетела к Рейнольдсу со спины. Она обняла его, и ей сейчас казалось, что стоит только отпустить… стоит только разжать руки, и этот человек уйдет навсегда. Она не хотела этого. Она этого боялась, и что-то в глубине ее души не желало, чтобы Страж уходил отсюда.

- Спасибо тебе, - сказала Мираэль сквозь слезы. – Да, я уже это говорила, но… спасибо! Если бы не ты… мою страну уничтожила бы эта война… а я бы осталась в том лесу!

- Мира, - сказал Страж, освободившись из ее объятий. Он оступился, упав на колени, и сразу же заключил Переводчицу в своих объятиях. На секунду Рейнольдс запнулся, но затем вновь заговорил, еле сдерживая слезы: – Простите меня! Это из-за меня пострадала Габриетта! Это из-за меня умер Хендрикс! Если бы я тогда за вами не увязался, все могло быть иначе! Столько людей осталось бы живо…

- Рейн, - сказала девушка. Сейчас в ее голосе прозвучала небесная любовь и нежность. – Как ты можешь себя винить? Если бы не ты, ничего этого не было! Ты спас меня от тех людей! Ты спас меня на корабле! И не бросил в пустыне! Я даже не знаю, как… благодарить…

Когда Страж освободил Миру из объятий и посмотрел в ее глаза, дверь резко распахнулась, и в комнату вошел король Артифисиума. Он никак не отреагировал на происходящее, а затем, развалившись в роскошном золотом кресле, закинул ногу на ногу.

- Рейнольдс, я тебя обыскался! – воскликнул он, соединив перед собой кончики пальцев в форме пирамиды. – Я вспомнил, о чем хотел тебя попросить! Хочу, чтобы ты остался у нас! Мне рассказали, как ты сражался, так, что ты будешь удостоен поста Третьего Вассала! Это почетное и желанное место!

- Эм… Да, хорошо, - рассеянно сказал Рейнольдс, поднимаясь и вытирая слезы. – Дайте мне немного времени все обдумать…

- Я думаю, что ты не откажешься! От такого только дурак откажется! Я, кстати, уже распорядился насчет твоего проживания. Тебе выделили комнату, а там тебя ждет подобающая для королевского двора одежда. Не стоит носить в моем замке броню без особого на то предназначения… Завтра будет первый день нашего обсуждения перемирия. Не задерживайся!

Рейнольдс вздохнул и, кивком попрощавшись с Мирой, пошел за пажом. Бесконечно длинные коридоры с каждым разом злили его все больше и больше, и он уже начинал разгораться из-за ненависти к ним. Но ровно в тот момент, когда терпение достигало своего предела, кошмар заканчивался, и коридоры приводили к месту, где весь жар сходил на нет.

Предоставленная Стражу комната не уступала размерам той, что предоставили Переводчице. Рядом с кроватью стояла вешалка с официальным костюмом на ней, а на тумбочке стоял кувшин с букетом цветов. Рядом также стоял кувшин с питьевой водой.

И только сейчас усталость начала напоминать о себе Стражу. Рейнольдс подошел к кровати, сел и, недолго думая, выпил всю воду из кувшина. После этого он разделся и решил попробовать подвести итоги:

- Наконец-то это путешествие закончилось... Столица! Мы приехали! – подумал он, проваливаясь в пустоту сна.

Но когда сон почти полностью поглотил его, вся земля содрогнулась. Казалось, что сам континент начал раскалываться на куски. Рейнольдс вскочил и приготовился выбежать в коридор, но его сразу же охватила смертельная слабость, погрузившая сознание в черную глубину снов. Он даже не успел сделать нескольких шагов от кровати, растянувшись на полу.

***

- Погоди, Самаэль! Мы что, под тем озером были?! – взбешенно взревел Аргримм, увидев небольшое озерцо, у которого вода вышла из берегов, а на поверхности воды плавали черные пятна, похожие на то, что выделяло тело гиганта. – Я тебя сейчас на куски разорву! А когда ты соберешься, я опять тебя в мясо превращу! А потом еще, еще и еще! Ты будешь жить в муках, ублюдок!

Они стояли рядом с небольшим оазисом с озерцом и тремя пальмами, росшими посреди бесплодной пустыни. Пальмы бросали тень на исток этого озера, и, наверное, только поэтому оно до сих пор не иссохло. Но вот остальная растительность, наверное, питалась подземными водами.

Аргримм, стоявший на одном берегу озера, набросился на Самаэля, стоявшего на другом берегу. Он поднял руку, чтобы совершить обещанное, но что-то пошло не по плану. Мерцающий золотистый свет окружил Седого, после чего тот резко дернулся, и тело Аргримма взорвалось, расплескавшись по всей округе. Но вместо того, чтобы сразу начать собираться, оно поглотило весь оазис и все вокруг него, а затем черная вязкая жидкость, из которой состояло тело гиганта, стала пузыриться и прожигать песок. Она растеклась по воде и отравила всю воду, рыбы всплывали кверху брюхом, а пальмы, на которые попали лишь несколько маленьких капелек, превратились в три ужаснейшие извивающиеся лозы. Из них во все стороны торчали шипы и тончайшие иглы, с которых капал смертельный яд. И вот, когда уже казалось, что хуже быть не может, вся умершая в реке живность, и все насекомые, обитавшие в этих трех пальмах, ожили. Они извратились и стали похожи на обезображенных монстров из кошмаров этих же монстров. Рыба покрылись иглами, черными водянистыми волдырями, и у них отросли новые конечности, а чешуя почернела. Казалось, что их вываляли в мазуте, а потом сунули в бочку с токсинами, и так зародилась эта новая жизнь.

И вдруг вся эта живность набросилась на Самаэля. Вот только она не смогла даже приблизиться и на десять шагов – золотой свет обращал в пепел все, что приближалось слишком близко.

- Старый Черт! – громом прогремел Аргримм, быстро увеличиваясь до колоссальных размеров. Он обратился огромной клубящейся угольно-черной тучей и заслонил собой все ночное небо. Нет! Он сам стал черным ночным небом! Самаэль же вспыхнул еще ярче, и стал не менее огромным бело-золотым облаком тумана. И так эти два гиганта силы схлестнулись, начав бой, что мог расколоть все Мироздание на сотни осколков.

Глава 19 «Это же Столица»

Рейнольдс проснулся с воспоминанием о ночном происшествии. При этом его сердце чувствовало что-то неладное. Он поднялся и отряхнулся, выправив неровности на своей одежде и осмотревшись по сторонам – комната осталась точно такой же, какой она и была в его памяти со вчерашнего дня. Ничего не изменилось. Казалось, что даже пыль, отсутствовавшая абсолютно везде, не появилась.

Когда Рейнольдс вышел на балкон, перед его глазами предстала огромная черная туча, которая медленно приближалась из-за горизонта. От одного взгляда на нее у простого человека замирало сердце, а те, кто был чуть более опытным, настораживались. И вот, когда туча почти полностью заволокла горизонт, солнце в последний раз попыталось выжечь своими огненными лучами место, предназначенное ему по праву. Вот только это не оказало почти никакого эффекта – туча лишь получила маленькие прорехи и через каких-то несколько секунд обратно заволокла небосклон. Так что день не собирался в скором времени наступать в этом городе.

- Что же это такое? – шепотом сказал в тишину Рейнольдс. Внешне он успокоился, но вот беспокойство внутри него никуда не делось. – Голова болит как-то странно. Да и в ушах как-то… фонит… Аваддон! – крикнул Страж ровно в том момента, когда к нему зашла служанка. Девушка, пискнув, как мышка, выскочила в коридор, и закрыла за собой дверь.

– Девушка, - вяло протянул Рейнольдс, как если бы он был пьяным. Он качнулся и облокотился на тумбочку. Голова еще сильнее закружилась, а руки резко перестали дрожать, словно в них остановился кровоток.

Пошатываясь, Страж подошел к двери и схватился за ручку. Боль, головокружение и тошнота резко усилились и сразу пропали.

Девушка стояла в коридоре, дрожа от страха. Ее загорелое лицо восточной внешности, изображало деланный испуг, а глаза с неестественно розовыми глазами, смотрели на Рейнольдса с каким-то странным восхищением. Она носила костюм горничной с поразительно глубоким вырезом на груди и такой же невероятно-короткой юбкой, но Страж вообще не обратил на это никакого внимания, а если бы и заметил, то отнесся со скептичностью и холодностью. Но, как уже было сказано, ему не было до этого никакого дела.

- С-сэр, - запинаясь, сказала она. – В-вы в по-порядке?

Рейнольдс кивнул и пропустил ее в комнату. Девушка стала убираться, а Страж тем временем стал надевать костюм. Когда из одежды остался галстук, который он никак не мог завязать, к нему подошла служанка. Она пыталась поймать его взгляд, но Рейнольдс безотрывно смотрел на свое изображение в зеркале. Его глаза, которые загорались исключительно при использовании силы Аваддона, сейчас излучали ярко-красное свечение. Он даже и не обратил внимания на то, как служанка аккуратно завязала галстук, а затем потянулась к нему губами. Рейнольдс заметил это за долю секунды и, сделав шаг назад, по-звериному оскалил хищные зубы. Лицо горничной исказила гримаса ужаса и, пытаясь сохранять самообладание, она развернулась и поспешно ушла прочь.

- Маловата, - сказал в воцарившуюся тишину Страж, рассматривая свою рубашку. Он немного вздохнул, и тут самая верхняя пуговица, которая застегнулась с превеликим усилием, отскочила.

Промычав что-то негодующее, Рейнольдс направился в зал, где должен был проходить процесс заключения перемирия. На этот раз коридоры не пустовали. Их плотно заполняли люди, но Стража никто из них не интересовал. Он не всматривался в лица, но, как на зло, в его голове каким-то причудливым образом мелькали чьи-то озлобленные и завистливые мысли.

Так, пытаясь не обращать внимания на наваждения, Рейнольдс дошел до дверей самой залы, где он был остановлен рыцарями, охранявшими вход. Все почти дошло до конфликта, когда из-ниоткуда появилась Мира.

- Здравствуйте, - поклонился Рейнольдс, заставив Переводчицу еле заметно улыбнуться и ответить тем же. Она взяла его под руку, и вместе они проследовали в центр залы, где уже бурно велись переговоры.

- Нужно быть осторожней… и внимательней, - прошептала себе под нос Мира, посмотрев на что-то перед собой. Когда они почти дошли до стола, им пришлось разделиться.

- Удачи, - сказал Рейнольдс, прежде чем девушка вклинилась в беседу людей за столом. Это больше напоминало какое-то празднество, чем серьезное мероприятие – вокруг были не только те, кто отвечал за управление государством, но и другие люди, относившиеся к знати. Все вместе они веселились, танцевали и пили, бессмысленно прожигая свои жизни для удовлетворения своих животных потребностей.

Страж, в свою очередь, предпочел скрыться в тени колонны, чтобы ему было проще сконцентрироваться на борьбе со своим болезненным состоянием. У него ломало кости, кровь стучала в висках, а нос, казалось, выдыхал не воздух, а огонь. И вот, когда он почти упал из-за слабости, его слух различил разговор группы молодых особ дворянских кровей.

- Не верю, что эта девчонка смогла ухватить себе такого! Да она даже с нами рядом не стояла! Правда?! – чуть ли не кричала первая. Она носила пышное зеленое платье, которое не соответствовало ее фигуре – слишком тяжелое для столь слабого тельца. Первая обращалась к своей подруге, искоса смотревшей на Рейнольдса.

- Знаешь, мне все равно! Я могу его хоть сейчас заполучить! – самодовольно сказала вторая, свысока посмотрев на свою низкорослую подругу. – Мой отец был на одном балу в честь Смерти, и оттуда он привез мне это!

Рейнольдса заинтересовал этот разговор, ведь эта девушка знает о празднестве, которое Смерть устраивала, когда ей только заблагорассудится. Страж никак не реагировал, показывая то, что он не слышит этого разговора, и ждал дальнейших действий этих двух девушек. Но краем глаза он сумел заметить знакомый кулон в форме косы из стекла нефритового цвета.

- Так давай! Тебя никак замуж выдать не могут, а тут вот идеальный кандидат! – раззадоривала ее первая. - Сразу несколько дел сделаешь: и этой нищенке-переводчице насолишь, и преданную собачку и телохранителя получишь!

- Вот и пойду! – пронзительно воскликнула вторая, топнув ножкой на высоком каблуке. Девушка сорвала с шеи кулон и, хитро улыбнувшись, пошла на Рейнольдса. Тот продолжал делать вид, что ничего не замечает до тех пор, пока дворянка не подошла к нему вплотную.

- Чем могу вам помочь? – доброжелательно спросил Страж, повернувшись всем корпусом.

- Теперь ты подчиняешься мне! – победоносно воскликнула девушка. Она сжала кулон в руке, обратив его в пыльцу, и сдула ее в лицо Рейнольдсу. Тот сумел заметить краем глаза, как Мираэль, увидевшая все в последний момент, потянулась в его сторону. Но потом она заметила, как Страж вдохнул всю пыль, после чего она заметно погрустнела, ее плечи бессильно обвисли, а глаза опустели.

Рейнольдс пару секунд наблюдал всю эту картину, когда его ударила по щеке та дворянка.

- Теперь ты принадлежишь мне! Отыне, ты - мое преданное животное! И я приказываю тебе сделать что-нибудь экстравагантное! Прямо сейчас! И прямо здесь!

Страж мотнул головой, и его глаза заволокло зеленым туманом. Он медленно наклонился к девушке, победоносно смотревшей на свою подругу, приблизился к ее лицу почти в упор и нежно взял ее руками за щеки.

- Да, я животное, – сладко прошептал он ей на ухо. – Но я тебе не принадлежу! – резко изменив тон, прорычал Рейнольдс. При этом его глаза на мгновение разгорелись огнем, а тело «Опалилось», сбросив с глаз зеленую пелену. Дворянка опешила и попятилась назад, дрожа от ужаса. Она указала на него пальцем и прокричала:

- Как же так! Это же сила Королевы Мертвых! Твоя душа должна была стать моей! Почему она не сработала?!

- Потому, что моя душа принадлежит другой! - прорычал Рейнольдс, бросив короткий взгляд на Миру.

После этого к Стражу никто некоторое время не подходил. Все начали сторониться его и посмеиваться над неудачной попыткой дворянки заполучить себе слугу. Но покой продлился лишь некоторое время. Внимание Рейнольдса привлек молодой мужчина в нарядных доспехах. Он завязал длинные, блестящие, черные волосы в пышный хвост на затылке, а в голубых глазах мелькал живой интерес и задор. При этом он весело улыбался. Этот мужчина носил готические латы из серого металла.

Когда мужчина подошел к Рейнольдсу и блеснул белыми зубами, кинув уверенный взгляд куда-то в зал, он заговорил:

- Здравствуй, Рейнольдс, я Мулусидир, сын Купидитаса, - сказал он, совершив манерный поклон. – Я видел, как ты эту хамку обескуражил! Сразу видно, что ты хороший боец!

- Чего изволите? – как можно вежливее спросил Рейнольдс.

- Можно ли пригласить тебя на тренировочный бой? Мне интересно сразиться с человеком, который сумел победить командира Дэвиса в бою.

- Ну, давай, - вяло сказал Страж, попытавшись встать как можно ровнее. У него опять закружилась голова, и к горлу подошла кровь. – Но только один бой. Я себя немного плохо чувствую.

- Да-да, конечно! – обрадованно закивал Мулусидир. – Прошу, идите за мной!

Рейнольдс последовал за молодым принцем, пытаясь держать себя в руках, ведь они вновь пошли по этим проклятым коридорам. Пока же он шел за Мулусидиром, его сердце то сжималось, то отпускало, как если бы кто-то пытался его расшатать и вырвать. Так, в борьбе с самим собой, Страж спустился куда-то вниз по лестнице. Он вошел в просторный зал, похожий на оружейную, после чего принц взял со стойки оружие – длинный, но короткий меч, а затем знаком показал Стражу выбрать себе что-нибудь подобное. Рейнольдс не стеснялся. Он взял со стойки гроссмессер измененной конструкции – это обуславливалось более длинным клинком – и чуть его не выронил - меч показался невероятно тяжелым и неудобным, хотя по всем параметрам он должен был идеально лежать в его руке. Стражу пришлось дополнительно напрячься, чтобы хоть нормально удержать оружие. При этом оно как-то странно засветилось.

- Я готов! - сказал Мулусидир, заметив, что Рейнольдс чего-то ждал. – Прошу, не томите меня! Я достаточно силен для того, чтобы сражаться c Вассалами!

- Да-а? – как-то странно спросил Страж. Его голос прозвучал, как рык, а полумрак вокруг тела сгустился. Затем Рейнольдс пригнулся и мгновенно оказался напротив молодого принца, ударив его от плеча. Последний успел только подставить меч, чтобы защититься. При этом его чуть не сбило с ног и отбросило на десяток метров в сторону.

- Отличный удар! – весело сказал Мулусидир. Он сиял от счастья, но когда Страж вперил в него свой безумный красный глаз, его радость куда-то пропала. – Давайте сделаем перерыв! Мне нужно прийти в себя после вашего удара!

Вот только Рейнольдс его не услышал. Он сжал рукоятку меча и выпустил из уголков рта две струйки плотного дыма, мгновенно оказавшись перед ним. Мулусидир изменился в лице, став серьезным, сжал покрепче свое оружие и добродушно улыбнулся, давая понять, что он не боится.

- Я не испугался! Я прошел тест? – спросил он, когда Страж поднял над ним гросмессер.

- Найди себе равного противника! – вдруг раздался из конца зала мужской голос. Он принадлежал высокому худому мужчине в золотых доспехах. На вид ему можно было дать около двадцати четырех лет. Его лицо хоть и выглядело достаточно молодо, ему были знакомы счастье и веселье, о котором порой люди его профессии забывают. Мужчина не держал никакого оружия в руках, но при этом его внешний вид внушал страх. Вдобавок ко всему, его тело окружали золотые светлячки, между которыми иногда пробегали молнии. – Оставь молодого господина! Если хочешь сражения – ты его получишь!

Страж зарычал и стал медленно разворачиваться, сразу же забыв о Мулусидире, который чуть не умер от страха. Рейнольдс сделал шаг навстречу рыцарю в золотых доспехах, и вдруг его тело взорвалось столбом черного дыма. Когда же поток иссяк, на всей поверхности тела Стража, покрывшегося трещинами, стали проступать струйки черного дыма.

- Давай, монстр, иди сюда, - сказал рыцарь в золотых доспехах. Он отвлекал внимание Рейнольдса от молодого принца на себя. Мулусидир это сразу же понял и поспешил удалиться. Но стоило ему сделать шаг, как один из сегментов его доспеха лязгнул, заставив Стража резко на него среагировать. Молодой принц оцепенел от ужаса, когда Рейнольдс развернулся к нему всем корпусом. Он увидел в горящем глазе Стража лишь безумие и злость. Неисчерпаемую и необъяснимую злость ко всему живому в Мироздании.

- Простите, - тихо сказал Мулусидир. И в тот момент, когда он это сказал, Рейнольдс рванул прямо на него, замахиваясь мечом. Но когда их разделяло меньше метра, сильнейшие поток плотного золотого света врезался в Стража, сметя его в дальний конец залы.

Мотнув головой и выбравшись из дыры, Рейнольдс начал бегло осматривать все помещение, пока его взгляд не остановился на рыцаре в золотых доспехах. Золотой свет вокруг него стал еще ярче, а молнии стали появляться чаще. Он стоял, вытянув вперед руку, из которой били солнечные лучи.

- Спасибо, Гарн! – крикнул Мулусидир, отступая к дверям.

Рейнольдс взревел, и дым стал полностью захватывать его тело, увеличив размер в несколько раз. После этого Страж превратился в смесь волка и человека, покрытого дымящейся шерстью. Того самого чудовища, которое уничтожило отряд Мираэль и флот Дэвиса.

- Какое знакомое ощущение, - сказал Гарн, разжимая кулак на вытянутой руке. В ладонь ему залетела одна из золотых сфер и, вспыхнув, превратилась в меч. Оружие, полностью состоявшее из золотого света, превосходило владельца в высоту, и имело лезвие лишь с одной стороны – другую нарочно не затачивали для того, чтобы блокировать удары особо сильного оружия.

Когда Гарн пригляделся к чудовищу, которым стал Рейнольдс, он дрогнул. Но испуг было секундным. Затем рыцарь мотнул головой и провозгласил:

– Я, Первый Вассал Артифисиума! Обычно, нам запрещено вступать в сражения с простыми людьми без Королевского на то разрешения, но ты совершил попытку убийства члена королевской семьи, поэтому я обязан предпринять какие-либо меры!

Гарн перехватил меч, и ровно в этот момент Рейнольдс бросился на него, Первый Вассал пригнулся, дав огромной лапе чудовища пролететь над ним, и прыгнул прямо под брюхо обезумевшего Стража.

***

- Я отказываюсь открывать для них эти торговые пути! – кричал какой-то богатей, брезжа слюной на Переводчицу, которая уже в десятый раз принималась вытираться платком. – Так ему и переведите! Я не дам ни одному проклятому кораблю даже заплыть на мой торговый путь!

Мира тяжело вздохнула и передала эти слова одному из офицеров Онориса, опуская особо грубые обороты и пытаясь сделать ее более мягкой. Порой у нее даже появлялась мысль в голове: «И почему я тогда согласилась? Сидела бы сейчас дома, работала бы в поле». Но сразу же она отказывалась от этих мыслей: «Если бы я не согласилась, ничего этого не было бы. Я не стала бы той, кто я есть, не познакомилась бы с Хендриксом, Габриеттой и многими другими прекрасными людьми… Я бы не встретила Рейнольдса... Да! Я не имею права жаловаться на происходящее!»

- Мира, я, конечно, все понимаю, - сказал мужчина в белых доспехах с синей символикой. Он был одним из командиров армии Онориса, и он лично просил своего короля разрешить ему приехать в этот город. – Но все-таки попробуй его уговорить. Спроси, что он хочет.

Мираэль передала его слова, но ответом был лишь животный гнев владельца этого торгового пути. Он покраснел от злости, на губах проступила пена, а потом он заорал, что было сил в его здоровой глотке:

- Я не!..

И в этот момент снаружи замка раздался еще более чудовищный рев, а еще через секунду грохнул взрыв, сотрясший весь дворец. Все присутствующие бросились к окнам, и увидели самый интересный момент: Прекрасный сад напротив королевского дворца, по которому еще вчера проходили Рейнольдс и Мираэль, взорвался. И в этом взрыве объединился черный дым и золотые вспышки молний.

Когда же пыль осела, посреди кратера показались силуэты Стража и Первого Вассала. Сейчас они не двигались, переводя дух, и пытались уничтожить друг друга своими взглядами. Правда, это не очень у них получалось – никто из них не обладал такой способностью.

Рейнольдс, обернувшийся огромным монстром, уже запыхался, а вот по Гарну нельзя было сказать, что его хоть как-то тронула Усталость. Но некоторый урон нанесли – ему порезало руку, ногу и грудь. Правда, он все также продолжал стоять, пока в какой-то момент Страж не взревел, разметав всю поднявшуюся пыль, и вновь не бросился в атаку.

Мираэль, которая видела сам взрыв, и сам король Артифисиума успели спуститься только лишь к окончанию боя. Все время, что они бежали по коридорам и спускались по лестницам, снаружи доносился шум боя. Когда же они выбежали к ступеням дворца, Страж поднял лапы, собираясь раздавить противника, но Первый Вассал его опередил. Он пригнулся, взмыв вверх, а потом обрушился на землю, обратившись золотой молнией, поразившей Рейнольдса, заставив черного монстра истошно взреветь и упасть. И сразу черный дым, окружавший его, стал растворяться, пока не осталось лишь обессиленное тело.

- Ваше величество, куда его? – спросил Гарн, подняв меч. Он был в любой момент готов отрубить Рейнольдсу голову – Купидитасу нужно лишь приказать. Но при этом у него волнительно дрожали руки. Мираэль, стоявшая неподалеку, пыталась подавить испуг, но успехов у нее было мало. Так, дрожа, как лист на ветру, она подошла к Стражу и села рядом с ним.

- Вы знаете его? – удивленно спросил Гарн.

- Это мой… это единственный близкий для меня человек, - дрожащим голосом сказала Мира. – Прошу, пощадите его! Рейнольдс… это был не ты. Я знаю… ты бы не причинил людям вреда…

Когда Первый Вассал Артифисиума услышал это имя, его руки задрожали еще больше. Он вспомнил детство и поездку, что изменила всю его жизнь. Теперь Гарн понял, что за знакомые ощущения не давали ему покоя.

- Он слишком ценен, чтобы его убивать! Отнеси в камеру, - весело сказал Король Артифисиума. - Для особых!

Гарн облегченно выдохнул, убрал меч в ножны, а потом взял Рейнольдса за ногу и потащил его в сторону дворца.

- Что с тобой, моя дорогая? – спросил Купидитас у Миры, дрожавшей от испуга и волнения.

- Рейнольдс… Это был не он… Он не виноват! Не надо его убивать! Он сможет все объяснить!

- Девочка, я не собираюсь его казнить! – рассмеялся король Артифисиума. – Я всем предоставляю шанс на искупление! Это же Столица, а не какая-то там некультурная варварская деревня!

Глава 20 «Опасна власть, когда с ней совесть в ссоре»

Первое, что Рейнольдс услышал, когда пришел в сознание, был чудовищный голос Аваддона, пропевший: «Вставай, красавица, проснись!»

- Аваддон, - простонал Страж, прислонившись больной головой к чему-то холодному. Он не мог даже думать, а о том, чтобы открыть глаза не могло быть и речи. – Голова болит.

Черный Король продолжал делать вид, что не слушает его, и распевать: «Открой сомкнуты негой взоры!»

- Аваддон! – крикнул Страж. И вдруг его тело выпустила волну энергии настолько мощную, что стены того места, в котором он находился, сотряслись, а с потолка посыпалась каменная крошка, перемешанная с пылью. При этом Рейнольдс каким-то образом увидел очертания комнаты, но выглядело все каким-то туманным. И тут он понял, что его поместили в камеру. Только после осознания всей ситуации Аваддон наконец-то удостоил своим вниманием Рейнольдса. Он появился из самого темного угла, опуская и поднимая ладони вверх-вниз, и прошептал: «Тихо – тихо! Что такое?»

- Что это было? – спросил Страж.

- Было что?

- Я потерял над собой контроль… там, в зале. Что было после?

- Ну-у… Много чего. Ты чуть не убил сына короля, подрался с Первым Вассалом Артифисиума и… немного задел дворец.

- Там была Мира!

- Кроме Миры и королька.

Вдруг перед Рейнольдсом вспыхнул черный шарик, метавший маленький и тоненькие молнии во все стороны, а затем он на секунду приобрел форму кухонного ножа и обратился пеплом.

- А еще ты хоть чему-то новому научился. Без понятия как, - сказал Черный Король, всплеснув руками. – Ты пару раз ранил своего противника, а потом сделал такой же шарик, как и у него, а потом превратил эту фигулину в бомбу из такого шарика и… Крепитус Бомбитус! Был сад, и нет сада!

Рейнольдс отчаянно прорычал и, мгновенно оказавшись у стены, в порыве чувств ударил по ней кулаком, не сдерживая сил. Раздался грохот, но стена продолжила стоять. Только камни немного потрескались.

- Страааанные в ней какие-то кирпичики, - задумчиво протянул Аваддон. Он скрестил руки на груди, а потом взял себя за подбородок и сильно пнул стену. Опять раздался грохот, но в несколько раз сильнее, чем это вышло у Рейнольдса. Вот только стена как была, так и осталась.

В момент затишья после оглушающего грохота, Страж услышал шаги, доносившиеся откуда-то из коридора. Когда же и они затихли, из-за двери прозвучал гнусавый голос стражника: «Эй, тварина, а ну заткнись!»

Он просунул арбалет через решетку, прицелившись Рейнольдсу в голову.

- Еще звук, и ты труп.

- Что это за место? – спросил Страж, поднимаясь. Охранник испуганно дернулся и выпустил стрелу. Вот только она не достигла цели. Ее схватила правая рука Рейнольдса прямо перед его головой. Наконечник лишь слегка коснулся его кожи, не причинив никакого вреда.

- Монстряка! – вскрикнул тюремщик. – Охрана-а-а!

Раздались шаги, и в комнату вошло несколько десятков солдат. Все они были вооружены копьями. Но друг откуда-то из коридора раздались медленные хлопки, заставившие их расступиться. И вот в комнату вошел Купидитас в сопровождении Первого Вассала.

- Что это мы… Буяним? – довольно улыбнулся король Артифисиума. – Береги силы, они тебе пригодятся во время выступления! Тебе, кстати, привет от Мираэль. Она за тебя так беспокоится! Боится, что я тебя казню! Но ты слишком интересный для этого! Я хочу посмотреть на тебя в бою! Может, тогда ты все-таки согласишься стать моим покорным слугой… Готовьтесь!

Он ушел, а вместе с ним ушли и все остальные. Рейнольдс остался со своими мыслями на какое-то время, но вдруг комнату начал заполнять странный запах. Он был каким-то приторным и тяжелым. От него слезились глаза и мутилось в голове. На Рейнольдса это поначалу никак не действовало, но вскоре его глаза начали слезиться, и в конечном итоге Страж потерял сознание.

Рейнольдс не знал, сколько времени прошло, но вскоре он очнулся, разбуженный гулким топотом тысяч ног и криками толпы. Он с трудом поднялся и открыл глаза, увидев, что его отнесли в центр огромной арены. Страж остался во вчерашней одежде, но лишь немного оборванной. Рядом с ним в землю был воткнут одноручный меч. Оружие ничем не отличалось – самый обычный из возможных одноручных мечей. Простая гарда, простая форма клинка, плохая заточка.

- Они хотят, что бы мы дрались этой зубочисткой?! - недовольно взревел Аваддон, появившись из тени Рейнольдса. – Да ни в жизнь! Лучше будем драться этим куском шедевра, чем этим куском говна! Я даже у тебя человечность забирать не буду! Так драться будем!

В воздухе материализовался обломок Погибели, что привело толпу в ужас. Все зрители переполошились в извращенном экстазе. Они кричали, бесновались и шумели. Это представление становилось все более и более интересным для них. Ведь они чувствовали запах крови, которая еще не пролилась. Но, судя по произошедшему, все поняли, что ее прольется очень много – нужно лишь немного подождать.

- Отлично! - обрадовался Рейнольдс. – Погоди… Ты что не будешь забирать?!

- Ну, даааа… Я забирал у тебя часть человечности, когда ты брал Погибель в руки… Но это, чтобы тебе было проще сражаться… входить в боевой раж… да и мне было проще у руля стоять… Но это только во имя добра и любви! А сейчас я не буду этого делать! Не волнуйся!

- Аваддон! – голос Стража был настолько холоден, что от него в ужасе застыли кровь, воздух, и даже само Время. Зрители и вовсе на мгновение оцепенели от того леденящего гнева, что они ощутили.

- Гости мои! – раздался усиленный мегафоном голос Купидитаса. – Сегодня особенный день! Во-первых, это второй день заключения перемирия! А во-вторых, это… он!

Король Артифисиума указал на центр арены, где стоял Рейнольдс, отчего толпа разразилась воплями и криками, и продолжил:

- Этот человек… Нет, монстр! Чуть не убил вашего будущего короля и меня, вашего короля! – после этих слов толпа разразилась дикой руганью.

- Я чувствую зло, собирающееся здесь, - сказал себе под нос Рейнольдс. Он пропускал мимо ушей все сказанные слова, придавая значению лишь одному человеку, стоявшему по правую руку от Купидитаса. Это Мира стояла рядом с ужаснейшим человеком в Артифисиуме. – Эти люди… они создают столько негативных эмоций… что даже дышать неприятно… Хочу уйти отсюда…

- Такова жизнь, - задумчиво сказал Аваддон. – Они все верят в своего короля, доверяют ему, а он поддерживает их… удовлетворяет желания толпы. Но боюсь, что уйдем отсюда мы не скоро…

- Да начнется битва! – внезапно прогремел голос Купидитаса, вырвав их из раздумий.

Засовы щелкнули, и из ворот появились сотни людей. Они стали окружать Стража и медленно приближаться. Бойцы носили такие же гладиаторские оружие и доспехи, что и Рейнольдс. Вот только качество значительно отличалось. Кто-то был вооружен трезубцем с сетью, кто-то простым топором, а кто-то мечами.

- Да начнется бойня! – чудовищно проревел голос Аваддона в голове Стража.

Рейнольдс выдохнул, собрав свою волю в кулак, взял обломок Погибели в левую руку и ворвался в самую гущу бойцов, до половины сократив количество боеспособных за первые несколько секунд. Но он не убил ни одного живого существа. Правда, все получились серьезные травмы – от вывиха до перелома всего, что только можно. Но в какой-то момент к Стражу успели подобраться со спины. Гладиатор кинул на него сеть, а затем и свой трезубец. Правда, Рейнольдс с легкостью порвал сеть, а трезубец поймала его правая рука. Страж даже не замахивался, нанося удар этому противнику. Но он одним легким движением переломал гладиатору колени. Таким образом, через несколько секунд на арене остались лишь кричащие от боли гладиаторы и Рейнольдс.

Толпа ревела и хлопала. И вот вновь начали выпускать бойцов. Они приехали с самых дальних уголков континента, да и сами гости и зрители активно принимали участие. Но Страж смог справиться со всеми. Вот только он уставал и получал множественные ранения от особо сильных противников. Рейнольдс почти падал без сил. Но он не давал воли своей ярости, которая время от времени пыталась пробиться к его сознанию откуда-то из-под сердца. Он даже не позволял себе использовать «Опаление».

- А теперь! - провозгласил Купидитас. За все время, что Рейнольдс выступал на арене, он непрестанно комментировал каждое действие, так что под конец его голос хрип. – Он сразится с одним из моих Вассалов!

Ворота открылись, и оттуда вышла девушка. Она была одета в откровенный кожаный костюм, плотно обтягивавший ее фигуру, и было видно, что она не особо была этому рада. На это указывала не стесненная походка и выражение лица. За спиной у нее болтался двуручный меч.

- Вот это да! - присвистнул Аваддон, взяв контроль над правой рукой Стража. Он махнул Четверочке и подозвал ее поближе. – Такая… красотка! Я бы даже ей дал рукоять своего меча потрогать!

- Заткнись! – криком прервал его Рейнольдс. Голос Стража прогремел над всей ареной, заставив всех замолкнуть. Купидитас также был удивлен столь неожиданной вспышке гнева. Да что уж говорить! Все потеряли дар речи на некоторое время. Но, придя в себя после шока, король Артифисиума продолжил, но с некоторой осторожностью: «Четвертый Вассал, прекрасная и одновременно ужасная Четверочка!»

После этого он махнул рукой, объявив начало схватки. Девушка напряглась и через несколько секунд оказалась перед Стражем, замахнувшись и ударив. Рейнольдс, превосходя ее в скорости, сделал оборот и успел ответить. Мечи бойцов столкнулись, пустив ударную волну вверх. Блеснула голубая вспышка, поглотившая ее. Видимо, арена была защищена энергетическим куполом.

- Вот это да! Какая сила! – кричал Купидитас. – Четверочка, не сдерживайся! Покажи все, на что способна!

Четверочка резко выдохнула и ударила Рейнольдса в живот. Страж потерял равновесие и отшатнулся, но выдержал. После этого девушка-Вассал стала обрушивать на него удары, настолько сильные, что купол начал трещать и осыпаться. В какой-то момент Страж отбил еще один удар, перед тем как Четвертая проткнула ему грудь, чуть не задев сердце.

- Слабак, - презрительно сказала вспотевшая воительница. Рейнольдс начал терять сознание, когда его взгляд упал на ложу короля. Там сидела Мира. Нечеловеческое зрение Стража позволили ему увидеть ее так, будто она стояла перед ним. Лицо Переводчицы переполняли волнение и беспокойство, а когда ему пробили легкое, она встала и подошла к краю ложи, сжав кулаки.

- Я… обещал, – прошептал Рейнольдс. – Я обещал!

Он резанул себя по руке, и сразу все его тело пропустило через себя волну легкости и силы. Тело «Опалилось», а правый глаз загорелся оранжевым огнем. И тут же вся боль с усталостью пропали. Вдобавок ко всему, теперь на коже вместо пота проступала черная жидкость.

Рейнольдс дрожал, чувствуя, как его наполняло силой. Он поднял руку и собрался вбить воительницу в землю, но Четвертая, почувствовав опасность, успела отпрыгнуть. Вот только ударную волну она не учла. Девушка-Вассал не удержалась, и ее отбросило на пару метров.

- Чудовище, - сказала она, увидев раны Рейнольдса, которые заливало черной жидкостью.

Четвертая встала в стойку, и Страж почувствовал, потоки энергии, сконцентрировавшиеся вокруг нее. Воительница стала сильнее, но и Рейнольдс приумножил свои силы. Теперь они сражались на равных.

Купол, успевший восстановиться после недолгой паузы, вновь затрещал и стал искрить. И вот Четвертая замахнулась, со всей силы ударив Стража. Его сбило с ног, отправив в длительный полет, и вбило в стену. Купол высыпал сноп голубых искр и исчез.

Поглощенная боем воительница ударила с разгона, вызвав ударную волну, которая чуть не разрушила одну сторону арены и чудом не задела зрителей. Рейнольдс отпрыгнул ей за спину, но Четвертая развернулась и рубанула наотмашь, собираясь отсечь своему противнику голову. Страж увернулся, но поток воздуха. Вызванный таким ударом прошел мимо и достиг королевской ложи.

- Там же Мира! - пронеслось в его голове, когда стены стали разваливаться. Камни осыпались, а среди них падали все, кто находился у края. Присмотревшись, Страж увидел среди них Переводчицу. И в тот момент он понял, что не успеет добежать. Тогда в голове у него что-то щелкнуло. Что-то внутри решилось отпустить цепи силы, позволив своей оболочке усилием воли выжать из себя больше, чем это возможно. И вдруг левый глаз Рейнольдса пронзила сильнейшая острая боль. Казалось, что туда заливали через шприц расплавленный металл. Но Страж не оставил своих попыток. И хоть ему казалось, что само пространство превратилось в бурный поток воды, против которого ему приходилось идти, он не останавливался, даже когда кровь жгла его изнутри, а сердце разрывалось от перенапряжения.

Страж бежал, не обращая внимания на окружающих его людей. Казалось, что все вокруг утратило цвет. Но остался лишь один-единственный красочный лучик света - Мираэль. В стремлении к нему, Рейнольдс вскоре достиг противоположного конца арены.

Королевскую ложу разметало во все стороны ударной волной, обрушившейся через секунду после прибытия Стража. Когда же вся пыль осела, Купидитас, которого защитил Гарн, увидел лишь обломки. Среди них стоял Рейнольдс, державший на руках Миру. Он аккуратно положил потерявшую сознание девушку и только потом позволил себе упасть рядом с ней.

- Что это было? – спросил самого себя король Артифисиума. – Он же только что стоял рядом с Четверочкой на другом конце! Невозможно! Я даже моргнуть не успел! И эта сила… Она была невероятно подавляющей. Как же это… Интересно! Я хочу увидеть его максимум! А эта сила… она невероятна!

Энергия, которую Рейнольдс выпустил во время этого рывка, чуть не убила всех пришедших гостей. Да и сам Страж сейчас был близок к смерти. Из-за перегрузки или еще какой-то причины, его левый глаз обильно кровоточил, а тело обгорело.

- Мой лорд, что мне с ним сделать? – спросил Гарн.

– Отнеси нашу дорогую Переводчицу в ее комнату, - потирая руки, сказал Купдитас. Он подошел к Рейнольдсу и, взвалив его на себя, добавил: - А я займусь Стражем.

Рейнольдс лежал без сознания некоторое время. А когда же он пришел в себя, то услышал где-то над ухом голос короля Артифисиума:

- Проснулся? – сказал улыбающийся Купидитас, когда Страж начал осматриваться, поняв, что его поместили в клетку, подвешенную в воздухе. Как только Рейнольдс поднялся, ему к горлу поднялась кровь, которую он начал сплевывать, упав обратно на дно клетки. Король Артифисиума, наблюдая за всем этим, рассмеялся и подошел ближе к камере.

- Ну, ты и молодец! Против Четверочки дрался на равных, а потом вообще такое сделал, что меня даже еще больше заинтересовало! Я ведь сначала не хотел давать тебе и шанса! Я бы тебя просто убил, выставив еще одного Вассала, и еще. Пока ты не умер, но ты… Ты превзошел все мои ожидания! Знай, что мое внимание дорого стоит!

- А за что же я похвалу заслужил? – с усмешкой спросил Рейнольдс, усаживаясь на полу клетки и вытирая кровь, засохшую на левом глазе. – Вроде, ничего особенного я не сделал такого, чтобы ее получить.

- Не знаю, что ты сделал, но то расстояние невозможно преодолеть настолько быстро. И этот глаз… Откуда он у тебя? Я знаю только двух его обладателей…

- Друг подарил, - еще раз усмехнулся Рейнольдс. – Старый друг…

- У тебя? Друг?! - рассмеялся Купидитас, оборвав фразу на полуслове. Он отошел от клетки и начал очень громко смеяться. – Удивительно! Друг подарил!.. знаешь… тогда я хочу тебе кое-что сказать, - злорадно улыбнулся он. – Мне известно, почему ты спас эту девчонку!

Рейнольдс спокойно улыбнулся, пытаясь сохранить хладнокровие, и спросил: «Почему же?»

- Ты ее любишь! – рассмеялся король континента, скривив рот. Страж рванул к решетке и «Опалился». Прутья сверкнули отблеском энергетического барьера и содрогнулись от той силы, которая была разом высвобождена. – Так и знал! Но запомни одну вещь… не тебе ею владеть! Она моя! Я знал, что правители Онориса пришлют ее! Поэтому я и начал эту войну!

Рейнольдс взревел и с размаху ударил по решетке, отчего та задрожала, как если бы в нее врезался железнодорожный состав. Вот только энергия, защищавшая эту клетку, была настолько сильной, что решетка даже не погнулась. Она просто завибрировала.

- Тебе не сломать эту решетку своими силами, - самодовольно протянул король Артифисиума. – Теперь, ты будешь моей послушной игрушкой! Эх, а как ты дрался! Я хочу еще раз увидеть тебя в бою! Но завтра на кон будет поставлена жизнь Переводчицы! Ох, как ты будешь драться!

- Ты умрешь! Смерть заберет тебя!

- Да? Сильное заявление! – усмехнулся правитель Артифисиума. – Вот только она что-то задерживается – мой срок уже давно прошел!

Сказав это, он завернул рукав на левой руке и показал зеленую отметину – символ в форме изумрудной косы. Это был знак Смерти, который она оставляла на тех, кому было суждено встретиться с ней, но по каким-то причинам их встречу «отложили».

Рейнольдс взревел и еще раз налетел на прутья решетки. Он пытался их сломать, но все также безуспешно. Купидитас, наблюдавший эти потуги, в очередной раз рассмеялся и ушел, оставив его одного.

Так Страж стоял несколько минут, опустив голову и схватившись за решетку. Когда пятая минута закончилась, он проглотил ком в горле и напрягся всем телом.

- Стопэ! Ты с ума сошел?! - вскричал Аваддон. – Ладно, сошел, но не настолько! Нам нельзя умирать! Тем более, здесь!

- Я лучше умру, чем останусь здесь! Я должен найти Самаэля! Он сможет помочь! – прокричал Страж, схватившись за прутья решетки. Он Опалился, а его кровь сразу же воспламенилась. Но на этом Рейнольдс не остановился. Зарычав, он усилил жар, выделяемый телом. Вот только из-за этого кожа стала покрываться волдырями и облезать, заполняя помещения ужасными тошнотворными запахами.

- Остановись! - кричал Аваддон. – Это не стоит того! Поживем еще чуть-чуть! Все же так хорошо шло! Будем выходить на бои, побеждать и получим свободу! Аваддон тебе поможет! Только не надо убиваться!

Рейнольдс не послушал его. К тому же, его кожа и еще немного мяса уже почти полностью обратились углем. Оставшаяся же плоть осталась какими-то разрозненными кусками. В остальном, это был частично голый скелет, окутанный пламенем. И в тот момент, когда тело почти распалось, Опаленная кровь выплеснулась из сердца обильным потоком. Она полностью повторила форму тела Стража и скрепила оставшиеся части тела, не дав ему окончательно развалиться.

Немного привыкнув к новому «телу», Рейнольдс решил попробовать сломать прутья. Он напрягся и рванул их, вызвав громовой гул, прокатившийся по коридорам. Мощнейший поток энергии, который выпустило его тело, перемолол все, что было в подземных коридорах. От такого напора даже чудесные прутья немного погнулись. И после этого Страж сразу же упал, лишившись всех сил. Оранжевая материя испарилась, отчего его тело продолжило разваливаться и осыпаться. Теперь голый скелет Рейнольдса , чьи кости оказались не белыми, а черными, отливавшими странным блеском металла, который даже не нагрелся под таким жаром. А вот органы давно уже сгорели. Но каким-то чудом Рейнольдс все еще оставался жив.

- Эй! – удивленно крикнул Аваддон. – У нас почти получилось! Давай еще разок попробуем! Должно получиться!

Но Рейнольдс уже не слышал его. Он шел по белому коридору, освободившись от всего, не чувствуя ни боли, ни грусти, ни ярости. Ровным счетом ничего.

- Ну, здравствуй, мой дорогой, - вдруг раздался леденящий кровь женский голос. Рядом с ним появилась высокая женщина, чья белая одежда плотно обтягивала ее высокую стройную фигуру. Зеленые глаза горели огнем, а розовая кожа выглядела так, словно ее недавно сняли с молоденца. – Ты меня помнишь?

- Леди Морта? – удивился Рейнольдс. – А вы здесь откуда?

- Как откуда?! Ну, как откуда? Я же Смерть! Забыл что ли? Это моя задача провожать вас… Да и мы с тобой договорились!

- Так значит, я делал к вам эти «Шаги»… И дошел? – грустно улыбнулся Страж. Его огонь в глазах потух, и они вернули себе свой давнишний ореховый цвет.

- Нет… пока нет, - улыбнулась черными губами Смерть. – Увы, но тебе остался еще один… Однако, теоретически, ты уже мертв… но практически… Насчет практически решать не мне… Пока что…

- Рейнольдс! - прогремел отовсюду голос Аваддона. Тень Черного Короля, которая раньше была полностью прозрачной, стояла рядом со Стражем и постепенно обретала плоть. Вот только во плоти она выглядела несколько иначе – вместо сгустка дыма Аваддон постепенно становился скелетом с угольно-черными костями. И лишь в глазницах черепа горели два красных огонька. – А ну живо вернулся!

- Аваддон, - безразлично сказал Рейнольдс.

- Страж! – прогремел голос Черного Короля, когда его тело почти полностью обрело плоть. Оно уже начало обретать плоть - черные кости постепенно обрастали таким же черным мясом. Аваддон посмотрел на свои дрожащие руки, на которых появились мышцы, и махнул в сторону клетки. Прутья, по которым попала его рука, порвались, словно они были из бумаги. – Мы тебя не отпускаем! Слышишь?! Ты че, обнаглел?! Мы тебя не от-пус-ка-ем! Мы останемся здесь! ТЫ - МОЙ!

- Нет… его пока что нельзя оставлять одного… Его место у тебя, - сказала Морта. – Потому что он – вторая причина, почему тебе нельзя умирать…

- А какая же первая?

Морта не ответила. Она подошла поближе, так что теперь их разделял лишь шаг, а затем Смерть наклонилась и поцеловала Рейнольдса в лоб. Тело Стража пронзила боль, и он начал заваливаться, почувствовав головокружение.

- Тебе нужно жить, - сказала Морта, оттолкнув его обратно в камеру. – Потому, что они этого не переживут…

Рейнольдс вскочил на ноги и резко вздохнул. Все тело ломало и трясло от боли, но все это проходило. Придя в себя. Страж в первую очередь осмотрел себя - все тело уже когда-то успело обрести плоть. Аваддон, а точнее его тень, припрыгнул и радостно хлопнул в ладоши, а потом присел рядом со Стражем.

- Ты жив, а я уж испугался! Пойдем, убьем их всех? Мы же теперь сможем их всех сделать! Разнесем весь замок! И возьмем Миру!

- Нет, - сказал Рейнольдс, встав на ноги. – Мы уходим. Если я буду драться один, он воспользуется Мирой, как заложницей. Я не могу этого допустить.

Страж выпрыгнул из развороченной клетки в полыхающий пламенем коридор. Но оранжевое пламя не обожгло его. Оно ласкало своими языками, обращая все остальное в пепел. Рейнольдс взял с пола штаны, призвал сломанную Погибель и метнул ее в стену. Потрескавшийся камень не выдержал столь сильного броска и развалился, открыв путь в город.

Небо над столицей Артифисиума заволокло черными грозовыми тучами, пришедшими из-за горизонта, а крупный дождь нещадно поливал землю.

- Кстати, - задумчиво сказал Аваддон, - меня давно интересовал один вопрос…

- Какой?

- Почему ты не боишься идти в бой? Да, я притупляю некоторые ненужные в бою ощущения, но ты после каждого раза все вспоминаешь. Ты же переживаешь все, что с тобой происходило! А что сейчас?! Да ТЫ сгорел, Страж! И это не метафора! А в прямом смысле! Ты сгорел до костей! И это очень больно! Ведь должен же быть какой-то страх! Да будь у тебя хоть сто раз такая воля, и у нее есть предел! Ведь животных то как-то дрессируют! Почему же ты не боишься?

- А смысл бояться неизбежного? Если я побегу – будет только хуже. А я не хочу этого… Страх – лишь мера предосторожности, которая должна уберечь нас от самих себя… и ею я сегодня пренебрег…

Страж после этих слов задумался, а затем, встрепенувшись, посмотрел вниз – до земли было больше сотни метров. Недолго думая, он разогнался и прыгнул, словно кузнечик навстречу ураганному ветру. Потоки ветра следовали за ним со всех сторон и завывали в ушах; Молнии били рядом, но это нисколько не обеспокоило Рейнольдса. Он двигался прочь от всего, не желая останавливаться ни на секунду. Он хотел найти того, кто сможет ему помочь. Того, кто не откажет в помощи. Он хотел найти Самаэля.

Падение было достаточно долгим. К счастью, проливной дождь помог скрыть Рейнольдса от глаз недругов. С грохотом приземлившись где-то на окраине, он выбрался из воронки и пошел, не разбирая пути. Рейнольдса переполняло горе и отчаяние. Он посмотрел на черное грозовое небо, и на какое-то мгновение все вокруг остановилось. Его левый глаз пронзила боль, и из его уголка потекла кровь, после чего все вновь пошло своим чередом.

- И что же мне дальше делать, - в задумчивости проговорил Рейнольдс. – Кто бы Ты ни был… я никогда ни к кому не обращался, никогда никого не просил… и не знаю, даже, как и о чем просить толком! Самаэль верит, что Ты есть… А если верит он, значит что-то да есть… Так, что прошу… Нет! Умоляю! Сбереги Миру!

Но никакого ответа или знамения не последовало. Лишь две молнии пересекли небо, словно две скатившиеся слезы. Малейшая надежда могла придать ему сил, но никакой надежды не было. Лишь отчаяние и бессилие окружали Стража. Его постепенно оставляли силы, и он даже не заметил, как вошел в город. Проходя мимо мусорки, Рейнольдс нашел рваную рубашку и старый плащ, который хоть как-то защищали от дождя.

Брел по улицам, спотыкаясь о камни, и обрастая грязью, Страж услышал еле-слышимый детский всхлип. Он поднял глаз, засветившийся в темноте, и пошел на звук. И лишь пройдя целых два квартала, Рейнольдс увидел маленького мальчика, сидевшего у порога дома под проливным дождем. Одежда ребенка, состоявшая из маленькой сорочки и носочков, промокла до нитки, а небольшая подушка, которую он держал в руках, вся испачкалась. Ребенок даже не заметил, как к нему подошел Рейнольдс.

- Мальчик, Что ты тут сидишь? – спросил Страж. Мальчик испуганно вздрогнул и поднял на него красные от слез глаза. – Где твои родители?

- Ма-ма с па-па-пой там… дела-ами за-зани-има-а-аются… а я не хочу мешать им… не хочу быть проблемой… я не хочууу никому мешааать!

Страж почувствовал жар, разошедшийся по всему телу, и в этот момент что-то в его душе решило, что они за что не оставят этого ребенка. Они не простит себя, если ничего не сделают, чтобы помочь нуждающемуся в беде.

Вдохнув поглубже, Рейнольдс присел рядом, накрыв мальчика своим плащом, и усилием воли заставил свою кровь разгореться.

***

- Самаэль, вот какие тебе бабы нравятся? Я вот не люблю полных… Эх, многое я бы отдал, чтобы сейчас с какой-нибудь досочкой полежать, - грустно сказал Аргримм, пытаясь присоединить отваливающуюся челюсть. – Ну, вот зафига ты мне челюсть сломал?

- Единственная доска, с которой ты ляжешь, будет гробовой! – прокричал Самаэль, влепив ему пощечину, от которой челюсть гиганта отвалилась окончательно. – Это во – вторых! А во – первых, дамы! Если бы не Александрос, ты бы вообще был бы мертв!

- Это почему? А?!

- Потому, что он мне нужен, – раздался подавляющий волю голос обожженного рыцаря. Он сидел на камне и пытался выправить вмятину на мече. Пальцем. Вскоре, он успешно справился с этой задачей и подошел к Аргримму, который в очередной раз вернул челюсть на место. - Ты ослаб, Самаэль, - разочарованно сказал Александрос. – Не помню, чтобы ты хоть раз проигрывал Гордости… Но, да. Если бы он тебя убил, я бы убил его.

Александрос вдруг ни с того ни с сего ударил гиганта кулаком, выбив тому челюсть с половиной зубов. Как ни странно, Аргримм не стал восстанавливаться. Он долгое время сидел и стонал, боясь даже шевельнуться, а потом потянулся рукой к утерянной части себя. Но как только он взял свою челюсть, обожженный рыцарь отрубил ему ладонь мечом.

- Еще раз такое устроишь, и ты лишишься своей Гордости, - сказал Александрос тем голосом, который мог заставить скалы дрожать. – Если бы я не успел, наши планы обернулись бы прахом… ТЫ меня понял, гигант?!

Аргримм сразу уменьшился в размерах раза так в четыре, а потом встал на колени и ударил головой прямо перед ногами Александроса.

- Прошу, кэп, прости! Я не хотел! Я просто... просто я до смерти боюсь воды-ы! Мне бабка-гадалка сказала, что я умру из-за воды!

Обожженный рыцарь посмотрел на Самаэля, вздохнул, и достал из сумки пачку сигарет. Затем он сунул одну в рот и закурил. Затем Рыцарь Воли убрал меч в ножны и поднял с земли отрубленную ладонь Аргримма, чтобы с разгона вставить ее на место.

- На этот раз я тебя прощаю, но в следующий… в следующий раз ты потеряешь что-то очень-очень важное, - сказал Александрос, склонившись над гигантом. Затем он поднялся и повернулся к Седому. - Самаэль, как долго мы будем добираться до столицы? Нам нужно срочно туда добраться.

- Дай-ка подумать, - сказал Седой, надавив указательными пальцами себе на виски. – Смотря, как мы будем добираться!

Самаэль взял палку и начертил ей полумесяц. Затем он ткнул в центре и в дальнем правом краю.

- Столица в центре, а мы тут. В самой… кхм. Отсюда день пути. Если мы, конечно, очень поторопимся. А так… ну, может год, если не привлекать внимания. Но это все относительно! Мы можем немного и опоздать.

- Нам нужно туда добраться, – взволнованно сказал Александрос. – Нас будут ждать в городе. Мы должны оказать поддержку… или мы станем свидетелями Апокалипсиса…

Глава 21 «Одна ошибка, и…»

- Смотрите, он очнулся! – раздался чей-то низкий голос прямо под ухом Рейнольдса. Он звучал одновременно весело и беспокойно. – Он все еще жив!

Страж попробовал прислушаться еще к одному голосу, звучавшему откуда-то издалека, но ничего из этого не вышло – все звуки, словно доносились из другого конца трубы, теряя какую-либо связность. И вдруг все его тело начало дрожать и болеть. Рейнольдс открыл глаза и увидел перед собой двух знакомых – Морина и Бари. Бари остался неизменным с их прежней встречи – разве только латы надел, а вот Морину грубо зашили нос железными скрепами. Так, что он выглядел, как какой-то панк с пирсингом. Что они тут делали – непонятно, но факт оставался фактом – эти двое стояли прямо перед Стражем и о чем-то разговаривали. Но самым странным, из того, что обнаружил Рейнольдс спустя несколько секунд, было то, что его приковали к пыточному станку.

- Наконец-то! – были первые слова Морина, которые Страж смог разобрать через непрекращающийся звон, стоявший в ушах. Серебряный рыцарь потер руки в предвкушении и зачем-то ушел в соседнюю комнату.

Рейнольдс ничего не понимал, но слова Морина ему не понравились. Его правая рука изменила форму и спокойно выбралась из сковавшей ее колодки. Она за долю секунды перебила все остальные сдерживающие замки и вернулась в обратное состояние. Бари, занимавшийся своими делами, видел все произошедшее, но, как ни странно, не обратил вообще никакого внимания на действия Рейнольдса. Он делал вид, что ничего не произошло. Страж уже спокойно свесил ноги со стола и ждал реакции своих пленителей.

- Что значит… Попался? – спокойно спросил Страж, когда Морин, вернулся. Тот поначалу вообще не понял, что произошло, а потом он схватился за голову и с кулаками набросился на Бари.

- Ты зачем его выпустил?! – кричал Серебряный рыцарь на гнома, сохранявшего хладнокровие.

- Он сам выбрался. Я все это время стоял у стола. Его правая рука странная какая-то. Она его и освободила.

Морин неудовлетворительно посмотрел на Бари и повернулся к Рейнольдсу.

- Зачем я вам? – спросил Страж.

- Да не особо ты нам нужен! – протянул гном, скосив глаза на Морина. - Шли мы... Смотрим – какой-то огонек горит. Подходим ближе – ты сидишь. Парнишку греешь. Сам не дышишь почти, а дите живое. Ну, мы мальчика взяли, а тебя этот дурак притащил. Хотел поквитаться...

- А что вы здесь забыли-то? – недоумевал Рейнольдс. – Что вам тут делать? Или вы поглядеть на представление приехали?

- Нет! Мы революционеры! – гордо воскликнул Бари. - И наша задача изменить этот континент!

Страж улыбнулся, но все же, спросил:

- А силенок-то хватит? Если я смог Морина победить… ваша миссия, честно говоря…

- С нами Александрос Великий! И наш общий знакомый Самаэль. И мы хотим спасти Артифисиум от нынешнего короля, Купидитаса!

- То есть? – удивился Рейнольдс. – Да, он не такой уж и хороший… но народ его любит! На арене, правда, не очень приятно… Но он не так плох, как поначалу может показаться… Да что я его тут защищаю! Мне он сам не нравится!

- Вот о чем и речь! Мало кому он нравится! А бои на арене это его свободное от дел время... Серебряшка, я могу ему сказать?

- Я Серебряный рыцарь, а не серебряшка! – недовольно прокричал Морин. Затем он вздохнул и кивнул, позволив Бари продолжил:

- Он бывший маг… а точнее чернокнижник, собирающий энергию для своих экспериментов. Он хочет выплеснуть ее, чтобы вернуть вымершую магию в наш мир.

- И правда… я заметил что-то такое. А откуда вы это знаете? – удивился Рейнольдс. – И зачем ему это делать?

- Это слухи… Да и какой бывший Чудесник не захочет вернуть Чудеса?! Это ж как наркотик! Один раз попробуешь, и больше жить без них не можешь! А он без них сейчас бессилен!

- А Мира… Для чего она ему?

- Так ты не знаешь?! Ты думаешь, она просто универсальный Переводчик? Нет! Эта девушка… Она – отмечена Той силой, что уже давно бесследно исчезла! А он хочет Ею воспользоваться. Мало кто это знал, но он как-то разузнал. Мы сами не знали – нам Александрос рассказал после вашего с ним боя. Именно поэтому Купидитас организовал эту проклятую войну. Обещанное перемирие он даже и не планировал соблюдать. Совсем недавно, все Вассалы вернулись с задания по покорению Онориса... А теперь он хочет воспользоваться ее силой для своей безумной идеи, не зная даже к чему это приведет!

В этот момент из тени появился черный призрак Аваддона. Его глаза излучали беспокойство, и даже какой-то испуг.

- Страж, если это правда… всему кранты!

- Что ты имеешь ввиду, Аваддон? – вслух спросил Рейнольдс, забыв сказать это про себя. Это очень сильно удивило Морина и Бари, но те решили не подавать виду и посмотреть, что произойдет дальше.

- Если она – То, о чем я думаю… Одна ошибка, и… мы станем свидетелями Апокалипсиса, если этот королек хоть чуть-чуть ошибется!

- Сколько сейчас времени?! – вскочил Страж. Он огляделся в поисках и вспомнил про карманные часы. Их при нем не оказалось. Но часы нашлись у Бари - по ним время перевалило за полдень. Рейнольдс сорвался с места и рванул в коридор. Толстая дверь из странного зеленого металла, напоминавшая дверь от сейфа, слетела с петель, как старая прогнившая калитка. Она вывела Стража в просторный коридор, облицованный старым заплесневелым камнем, по которому могли свободно проехать две лошади. В длину коридор не имел видимого конца, отчего казалось, что эти катакомбы пролегали под всем городом. В них неприятно пахло сыростью и затхлостью, так что Рейнольдс был очень счастлив, когда он, наконец, увидел где-то в конце коридора слабенький лучик света.

Страж ускорился, и в какой-то момент понял, что дорога идет вверх. Он взлетел ко выходу, и его сразу же ослепило солнце. Оно светило одним-единственным лучиком света, пробивавшимся из-за черных, как угольный дым, туч. После этого Рейнольдс огляделся и понял, что вышел он чуть ли не в центре города.

- А вот и арена… Рукой подать, - сказал Аваддон, выглянув из тени. – Ну, побежали?

Рейнольдс кивнул и сделал решительный шаг. Он направился к зданию арены, чувствуя, что его там ждала смерть во всех ее воплощениях. Нет! Он точно знал, что здесь его ждала Смерть. Это был последний шаг ей навстречу. И Страж был готов его сделать, чтобы спасти человека, которого он любил всем своим существом.

С каждым шагом Рейнольдс пытался сдерживать все меньше и меньше своей силы, чтобы к ней привыкнуть. Но почему-то он наоборот чувствовал себя все слабее и слабее. И лишь сердце билось все быстрее и быстрее. Когда Страж уже шел по коридору, что вел к самому полю арены, ему казалось, что оно вот-вот разорвется, а тело упадет, так и не сумев обрести и капельки силы. Он «Опалялся», а кровь постепенно накалялась, но она все еще оставалась в состоянии черной консистенции. Как будто ей не хватала чего-то, чтобы воспламениться.

- Что-то не так, - сказал себе под нос Рейнольдс. – Раньше я чувствовал себя сильнее, когда использовал эту силу, а теперь…

- А теперь ты истощен… мы сейчас, как стакан большого объема, в котором почти нет воды. Мы, наверное, даже не сможешь и Девятого победить.

- Как?!

- Скорее всего, это из-за того, что ты сжег все, что у тебя было, пытаясь сломать клетку во время побега… вообще все... Но возвращаться уже поздно…

Так, чувствуя себя все слабее и слабее, Рейнольдс вышел из ворот арены под искусственное освещение. Сначала он почувствовал на себе тысячи любопытных взглядов, а потом увидел и тех, кому они принадлежали, как вдруг его левый глаз пронзила острая боль. Когда же она закончилась, и глаза смогли открыться, Страж увидел перед собой огромную серую массу силуэтов с крохотными, почти погасшими огоньками. В их центре стоял силуэт мужчины в доспехах, внутри которого горело небольшое солнышко, и несколько маленьких разноцветных оболочек с такими же серыми огоньками. Но затем Рейнольдс увидел такую же вспышку яркого белого света, что и тогда. И сразу же видение пропало, позволив Стражу увидеть несколько тысяч людей всех сословий, собравшихся в этом месте, которые сейчас смотрели на него, не решаясь проронить и слова.

- А вот и герой нашего сегодняшнего праздника! – раздался усиленный громкоговорителем голос Купидитаса. Он слабо подрагивал от волнения и возбуждения, но все также завораживал тех, кто к нему прислушивался. – А мы тебя заждались! Наш Герой пришел спасти свою возлюбленную!

Рейнольдс посмотрел на другой конец арены, откуда исходил голос, и увидел короля Артифисиума, стоявшего у края арены прямо над разрушенной ложей. Его с двух сторон обступили все девять Вассалов, построившиеся слева направо по старшинству. Сейчас они стояли, разглядывая пришедшего «Героя».

- Господа! Сегодня у нас особенный день! – прокричал Купидитас. - Сегодня после победоносной миссии приехали мои любимые Вассалы! И вот они стоят за мной!

Купидитас начал называть их по одному, начав с Гарна, который все также носил золотые доспехи.

«Вторая, прозвавшая себя Флеймой, заклинательница огня! Она так полюбила пиромантию, что сочла смыслом своей жизни посвятить ей всю себя!» – так представили вторую девушку, носившую длинное платье огненных цветов.

«Тот, кого изгнали из родного мира за его неудержимый нрав! Изгой из рода Грамов! Касграм!» – эти слова относились к гиганту ростом в два с половиной метра, носившему лишь набедренную повязку и огромный молот, висевший сейчас за его спиной.

«И наша любимая Четверочка пришла, чтобы порадовать пришедших своим новым нарядом» – теперь она почти стояла в неглиже – нагрудник из серебряных чешуек еле-еле прикрывал ее грудь, а полупрозрачные шорты лишь каким-то чудом закрывали интимные места. Девушка была крайне смущенной. Потупив глаза, она всеми силами пыталась подавить свои эмоции. Видимо, ее саму все эти наряды не очень радовали, если не злили. За спиной у нее все также висел клеймор.

«Тот, кто пришел к нам из далекого Девятого континента! Он пожелал остаться инкогнито, но все мы знаем, где можно узнать его личность!» – этот рыцарь, вооруженный огромным башенным щитом и не менее огромным двуручным мечом, который лежал на его плече, носил латы, закрывавшие все тело. Он не спускал глаз с Рейнольдса, всем своим видом показывая заинтересованность.

«Тот, кто приехал к нам с далекого Четвертого континента! За свою жизнь он промахнулся только лишь раз, и было это в дуэли с купидоном!» - им был лучник с Четвертого континента. Он чем-то напоминал Хендрикса, но в более легкой одежде и двумя колчанами на ногах вместо одного за спиной. Шестой был худ и чем-то напоминал нахмурившегося орла.

«К несчастью, наш всеми любимый шут, Седмерик, не пришел из-за того, что он, к несчастью… Умер! А вот Восьмая, получившая перспективу поравняться со своей конкуренткой, Четверочкой, с детства любила играть на солнышке! Да так заигралась, что Солнце ее и отметило, наделив своей силой!» – Восьмой была девушка, носившая золотой плащ и посох, который выглядел, как кусок янтаря с застывшим внутри маленьким солнышком. Все это было посажено на толстое металлическое древко.

«И наш последний любимец! Хмурый, как и всегда, и жутко исполнительный! Не любит конкурентов, и столько молодых дарований пало от его рук! Наш любимый Девятый!»

Толпа радостно кричала и сыпала комплименты Вассалам. Рейнольдс осмотрел всех присутствующих еще раз, и начал придумывать план. И сразу рядом с ним появился черный призрак Аваддона, начавший рассматривать всех по отдельности:

- Гарн слишком сильный, но он точно будет драться один на один. Но мы вряд ли до него доживем… Заклинательница огня – не сильно большая проблема благодаря тому, что наша кожа каким-то чудом выдерживает невероятную температуру «Опаленной» крови. Гигант нас просто пришибет. Четверочка нас на данный момент тоже убивает. Пятый выглядит медленным, но скорее всего у него есть пара тузов в рукавах. Шестой, если у него нет каких-нибудь бронебойных снарядов, почти не представляет опасности – стрелы вряд ли попадут в нас, если мы будем двигаться достаточно быстро. Седьмой умер – отлично! Восьмая выглядит неуверенной и небоевой – скорее всего, будет выступать в качестве поддержки. А Девятый – хороший способ проверить, что мы еще можем. Нам главное дождаться прибытия Самаэля и Александроса.

И в тот момент, когда Рейнольдс собрался сделать шаг вперед, тишину вновь прервал Купидитас:

- Рейнольдс! У меня к тебе предложение, от которого ты, конечно, можешь отказаться! Но тогда тебя просто убьют… Ты готов меня выслушать? – Страж кивнул, продолжив идти вперед. – Я предлагаю тебе сразиться с моими Вассалами по одному! Победишь - я отпущу Переводчицу и, даю Клятву Короля Континента, эта война закончится! Что ты думаешь?

- Я готов! – не раздумывая крикнул Страж, призвав Погибель. Он почувствовал небольшой прилив сил, но его сразу задавила накатившая слабость.

Девятый вытащил из ножен самый обычный длинный меч и пошел к центру арены. После этого бойцы начали сходиться, оценивая друг друга взглядами. Когда их разделяло меньше пятидесяти метров, Девятый пригнулся и рванул на своего противника. Рейнольдс ушел в сторону и избежал размашистого удара, при этом попробовав ответить. Но ему не хватило ни сил, ни скорости, чтобы хотя бы его достать - Девятый Вассал просто выскользнул из-под Погибели.

- Такое чувство, будто ты сдерживаешься, - сказал он, остановившись в нескольких метрах от Рейнольдса. – Ты меня недооцениваешь?!

Страж приготовился отразить удар спереди, но Девятый пролетел мимо него и когда-то успел ударить ему по ногам. Рейнольдсу сломало обе ноги, оставив его лежать на песке.

- Слабак, - небрежно сказал Девятый, сняв шлем для того, чтобы брезгливо сплюнуть. – Только и можешь, что со слабыми драться… наш флот проредил, а Четвертую чуть не победил… тебе просто везло.

Он поставил ногу на Рейнольдса, лежавшего на животе без каких-либо движений, и поднял меч, чтобы отрубить ему голову. Купидитас, видя, что Страж уже не был в состоянии достойно сражаться, потерял всякий интерес. Он разочарованно прикрыл глаза левой рукой и поднял правую, приготовившись отдать команду, но вдруг вся толпа ахнула, заставив короля Арифисиума переполошиться на своем роскошном кресле, которое уже когда-то успело под ним появиться. Он опустил глаза на поле арены и увидел, что Рейнольдс уже когда-то успел встать. Теперь Страж стоял, пронзив грудь Девятого Вассала обломком Погибели. И вот когда недоумевающая толпа пришла в себя и осознала, наконец, что произошло, она разразилась гневливой бранью. Все до единого в этот момент ненавидели Стража; желали ему смерти. Сейчас они поддерживали Девятого, хотя его никто особо не любил и не уважал, но все могло измениться в мгновение. Что, собственно, сейчас и произошло. Купидитас, видя это, понял, что если сейчас не избавиться от Рейнольдса, гнев зрителей перейдет и на него.

- Рейнольдс, у меня к тебе предложение! – провозгласил он, широко раскинув руки. – Ты готов выслушать меня?

Страж оттолкнул Девятого, который теперь напоминал иссохший труп, вытащив из него меч, и странно дернулся, как будто кто-то другой вошел или вышел из его тела. При этом ни одна капля крови Девятого не упала на землю. Затем Рейнольдс мотнул головой и поднял дрожащую от перегрузки руку в знак согласия. Купидитас хитро улыбнулся и провозгласил:

- Я предоставляю тебе прекрасную возможность! Убей себя своим же мечом! Большего я не прошу! Всего лишь проткни сердце! Как идея?

Рейнольдс поднял на него глаза, из которых вместо слез текла кровь, и слабо проговорил. Но голос его усилился в десятки раз:

- Что если… соглашусь?

Краем глаза он увидел, как Мира попробовала вырваться, но у нее ничего не вышло – лишь кинжал Четверочки немного надрезал ей шею, пустив маленькую капельку крови.

- Ну, я выполню все обещанные условия! У тебя пять секунд, чтобы принять решение!

Столь короткое мгновение остановилось, растянувшись в мучительную линию. Но вдруг рядом с Рейнольдсом появилась тень Черного Короля, которую словно вытолкнули, и она бросилась к нему навстречу с вытянутыми руками.

- Погоди-погоди! – вскричал Аваддон. – Стой!

Но было уже слишком поздно. Рейнольдс вскинул руку, перехватив обломанную Погибель обратным хватом, а затем с разгону вогнал клинок себе в грудь. Меч прошел через кости и сухожилия, как будто их не было, и вонзился в сердце.

- Вот это да! – воскликнул король Артифисиума, встав с поднятыми руками. – Поверить не могу, что он принял это предложение! Господа! Вы это видели?! Это и есть пример самого настоящего самоотверженного Героя! Вот тот человек, на которого стоит равняться! Вот этот человек спасет всех нас!

Рейнольдс услышал эти слова так, словно их прокричали ему в ухо – приятно не было. Казалось, что сейчас все его чувства обострились до невероятного уровня. Его уши улавливали малейший шорох, дыхание и даже чужое сердцебиение. Он чувствовал каждое движение, и казалось, что даже чужие мысли проскакивали в его голове. Вместе с этим Страж ощутил, как по телу стремительным потоком разливалась пламенеющая сила и сопутствующая ей нарастающая дрожь. Рейнольдс пытался ее сдержать, но это оказалось равносильно попытке остановить цунами прогнившей доской от калитки. Много успеха это не принесло, поэтому вся эта мощь вырвалась сильнейшим потоком разрушительной энергии. Защитный барьер не смог выдержать и секунды, а все зрители, находившиеся в этот момент на трибуне, попадали без сознания. Каждый из них почувствовал себя, как лампочка, в которую ударил разряд молнии. Но если сила Рейнольдса так подействовала на слабых, ее воздействие на некоторых Вассалов было несколько слабее - те лишь немного пошатнулись, почувствовав что-то странное своим нутром. Только король Артифисиума и Мираэль никак не почувствовали этого всплеска, как если бы это было для них привычно.

- Вот это силища! – радостно воскликнул Купидитас. Он кивнул Четверочке, и та отпустила Миру. – Давай, иди к нему! Иди, пока он еще жив!

Девушка посмотрела на короля Артифисиума и, переведя взгляд на Четверочку, сделала нерешительный шаг. Но Четверочка просто взяла и отпустила Переводчицу. После этого, все еще сомневаясь, Мираэль сделала еще несколько нерешительных шагов, и вдруг ее тело вспыхнуло золотым светом. Она на мгновение пропала и оказалась в другом месте. Мира сделала пару шагов, но вдруг Страж дернулся и оказался прямо перед ней, преодолев несколько сотен метров за долю секунды. После такого перемещения он упал на колени и заключил девушку в объятиях, сдерживая бурлившую в нем силу изо всех сил. Но все сдержать у него не получилось – поток энергии вырвался и раскрошил земли на всей арене, опустив ее высоту на несколько метров вниз. Но затем, когда все собралось вырваться вновь, он каким-то чудом смог сдержать это цунами доской от калитки. Получилось ли это только потому, что он боялся навредить Мире или еще по какой-то причине непонятно, но у него это получилось.

- Пожалуйста, потерпи еще чуть-чуть! – прошептала Мираэль, прижав его голову к своей груди. Она зажмурилась, боясь заплакать, и еще сильнее сдавила объятия.

- Хорошо… еще чуть-чуть… и мы сможем… уйти отсюда, - сорванным голосом проговорил Рейнольдс. – Не волнуйся… не умру…

Мираэль улыбнулась, погладив его по затылку и тихо заплакала. Им казалось, что это мгновение длилось вечность. Они боялись даже вздохнуть, ведь любое движение могло потревожить воцарившийся покой. Сейчас они чувствовали лишь друг друга, вдыхая запахи, обмениваясь теплом, и изо всех стараясь запомнить тактильные ощущения. Где-то в глубине своих душ им стало понятно, что наконец-то все это закончилось, что эта миссия завершена – осталось только покинуть это место. И все завершится.

Рейнольдс скрипнул зубами и еще сильнее сжал объятия. Он улыбнулся через боль и почувствовал слабый укол в груди. Несколько секунд царила полнейшая тишина, но затем Мираэль начала тихо смеяться. Ее смех звучал все громче и громче, пока он не перерос в заливистое истерическое хохотание. Страж разжал объятия и посмотрел на девушку, стоявшую перед ним. Переводчица безумно смеялась, широко раскрыв глаза, которые чуть не вываливались из орбит. Она прикрыла рукой рот, и ширила губы в безумной, во все лицо, улыбке.

- ДУРАК! НИЧТОЖЕСТВО! - прокричала она, отходя на несколько шагов. - Здесь ты и умрешь!

Рейнольдса словно ледяным кипятком облили – по телу прошла пылающая беснующаяся волна, а в глазах, пронзенных ужасной острой болью, потемнело. Когда же Страж их открыл, то вновь обнаружил Миру в своих объятиях. Переводчица тихо плакала, пытаясь выдавить из себя смех. Недоумевающий Рейнольдс разжал объятия и немного отстранился, все еще не веря своим глазам. Что это сейчас было?.. Переводчица прикрыла глаза и счастливо улыбалась. Вот только текли у нее не слезы, а кровь. Темно-алая кровь струилась по ее губам, по ее щекам, оставляя следы на коже лица. Но вдруг Мира закашлялась еще раз и, пошатнувшись, начала заваливаться на бок. Рейнольдс сразу же потянулся к ней руками, невольно опустив взгляд. И тут он увидел Копье Кошмаров, пронзившее их насквозь.

- Мира, - только и смог выдавить Рейнольдс. После огненного жара последовал холод ледяного моря. Казалось, что весь океан, обратившийся льдом, пытался раздавить Стража. Холод, пришедший на место огня, постепенно заполнял сердце, а из звуков раздавалось лишь болезненное прерывистое дыхание Миры и угасающее биение ее сердца.

Рейнольдс медленно опустил Переводчицу на землю, чувствуя, что он вот-вот сойдет с ума от горя. Его сердце забилось еще сильнее, вызвав волну пламени, пролетевшего по его крови.

- Мира, не оставляй меня… - прошептал Страж, увидев, как тело девушки начало обращаться белым пеплом. Что-то в глубине его души начало трещать, скрипеть, как ржавые цепи, щелкать и с грохотом рушиться, словно замок из стекла.

- А все так… хорошо начиналось, - слабо прошептала Мираэль, кашляя кровью. – Почему… меня никто… не научил прощаться…

- Мира! – голос Рейнольдса заставил девушку невольно вздрогнуть. Страж вновь почувствовал волну огня, прокатившуюся по его телу, и с трудом выдавил из себя: – Мы… не прощаемся!

- Рейн, - слабо прошептала Мираэль, улыбнувшись. Она вытянула руку и вложила что-то ему в ладонь. Затем она улыбнулась в последний раз и тихо, без каких-либо конвульсий и шума, заснула. Страж зажмурил глаза и скрипнул зубами от накатившей пламенной ярости. Ему хотелось уничтожить все, не оставив и пепла. Но, сдерживая себя изо всех сил, он разжал кулак и увидел часы, подаренные Сеерой.

- Ты сохранила их, - надрывно проговорил Рейнольдс, еле сдерживая слезы. Мираэль сохранила эти часы после того, как Стража отвели в тюрьму. Он нажал на звеночку, и часы раскрылись. Внутри была их общая фотография. Мираэль стояла, блаженно улыбаясь, а Рейнольдс не сводил с нее влюбленного счастливого взгляда. – Это… твой прощальный подарок…

Страж аккуратно положил девушку, которая постепенно обращалась пеплом, на землю, поднялся с колен и вытер проступившие кровавые слезы. Он хотел было обернуться, но стоило глазам моргнуть, как его тотчас перенесло в черный зал. Белый пол этого помещения неприятно слепил глаза, а темноту разгоняли зеленые фонари. Вокруг царила гробовая тишина и покой. Казалось, что ничего не может быть прекрасней этого места. Лишь только запахи разложения и смерти, переполнявшие воздух, портили всю картину, да темнота, которая была настолько густой, что ничего не представлялось возможным разглядеть дальше трех шагов.

Страж удивленно смотрел по сторонам, когда его глаз увидел перед собой чей-то женский силуэт, появившийся из-ниоткуда. Он медленно шел к нему, аккуратно переставляя ноги. Но в комнате не раздавалось ни одного звука – даже шагов этой дамы. Когда же эта незнакомая особа подошла к Рейнольдсу вплотную, она наклонилась и прошептала ему на ухо:

- Вот мы и встретились, Страж… Как я и обещала, девять шагов… и вот теперь… ты стоишь передо мной... а я стою… перед тобой…

Это была старая знакомая Рейнольдса, Смерть или, как ее еще именовали знакомые, Морта. Она опять нарядилась в свой наряд, который придавал ей сходства с избалованной принцессой – то же самое пышное платье и длинные не менее пышные волосы, завязанные в косу, достававшую до пояса. Разве только высокие сапожки были не на высоком каблуке.

Страж так и не мог принять того факта, что эта женщина – Королева Мертвых. Ей нужно хоть какой-нибудь стереотипный отличительный инструмент с собой носить для подсказки.

Смерть медленно протянула к Рейнольдсу руки, а когда ее пальцы почти коснулись его лица, в темноте сверкнули два красных глаза-точки. И сразу же из-за спины Морты появились две иссушенные руки, сотворенные из угольной шелухи вместе с черным дымом. Они дрожали от злобы, заключенной в них, а когда их пальцы коснулись шеи Королевы Мертвых, хватка сомкнулась, и из темноты вырвались еще несколько десятков таких же рук.

- Нет! НЕЕЕЕТ! Он – МОЙ! – закричала оцепеневшая от страха Морта. - Мы договорились!

Она продолжала кричать, пока ее голос не стал настолько пронзительным, что от него могло лопнуть бронированное стекло. Рейнольдс повернулся к ней и ударил Смерть в кадык, отчего крик застрял где-то в месте удара. Затем, словно находясь во сне, он вытянул руки и начал разрывать ее на части. Одну за другой, выворачивая каждый сустав, разрывая каждую мышцу и дробя кости. Но Морта все еще оставалась в сознании. Ее выпучившиеся от боли глаза метались из стороны в сторону, но каждые несколько секунд они замирали на Рейнольдсе. Смерть не могла кричать – лишь смотреть, как ее собственноручно разрывал на куски тот, кого она еще совсем недавно хотела сделать своей собственной игрушкой. Морта все еще продолжала мычать, но вскоре и шум затих, после чего воцарилась гробовая тишина.

Когда же Страж пришел в себя, пришло осознание. Он выпустил из рук содранные кожаные ленточки и попятился. Но затем обернулся, услышав звуки чьих-то шагов, увидев, что из темноты к нему шел Аваддон, стуча по полу костями своего черного металлического скелета.

Черный Король вплотную подошел к Рейнольдсу и положил свою руку ему на плечо. Страж закричал от боли, и почувствовал, что там, где лежала рука Аваддона, словно разбушевалась адская огненная буря, способная сжечь все Мироздание. Когда же Черный Король убрал руку, там появился горящий символ. Его основная вертикальная часть походила по форме на вертикальную часть креста, который почти у самой вершины пересекало двумя узкими серпами. Они были направлены в разные стороны друг от друга – верхний смотрел острыми углами вверх, а у нижнего, который вдобавок был в два раза меньше, они смотрели вниз.

- Ты с самого начала был моим… и только моим! Ты уже переступил через Смерть! И это знак твоей победы! Отныне, ты - Страж, преодолевший Смерть! И не властна она над тобой боле! – прорычал он, указав на правое плечо Стража. – А теперь мы уничтожим все, что встанет на нашем пути! Ибо ни тебе, ни мне терять нечего!

Аваддон сделал шаг и вошел в тело своего Стража, слившись с ним воедино. Тело после этого как-то странно дернулось, а затем его ноздри жадно вдохнули воздух, а рот раскрылся в безумном экстазе. Насладившись своим великолепием и свободой, Рейнольдс моргнул и сразу же увидел перед собой угловатую рожу Казграма.

- Че сидим?! Дерись! Девка сдохла – щас сдохнешь ты! – раздался прямо над его ухом оглушительный грохот гиганта. Страж поднял на глаза и взревел, как самый настоящий зверь, заставив Казграма застыть в первобытном ужасе.

Раскалившаяся Опаленная кровь Рейнольдса изменила его глаз – теперь он полностью почернел – лишь зрачок остался гореть огненно-оранжевой лавой. Обломок Погибели, торчавший из груди Стража, раскалился, упал на землю, и сразу же после этого Рейнольдс застонал от боли. Он взвыл, и вдруг из раны полилась опаленная кровь. Она стекла на обломок Погибели и частично переплавила его. Теперь это больше напоминало метровый тесак, чем прямой меч, которым это оружие когда-то было.

Страж пригнулся и схватил с земли переплавленную Погибель, а затем воткнул ее Казграму в грудь, как какой-то топор. Однако, как бы ни была сильная боль, гигант не издал ни звука - его крик застрял где-то в гортани. Так они и стояли, не издавая ни звука, никак не реагируя и замерев в ожидании. Лишь Третий Вассал начинал постепенно бледнеть и усыхать.

Но вдруг Рейнольдс стиснул зубы, яростно зарычав, и вырвал Погибель из груди Казграма, развеяв его иссохшее тело по ветру. Меч впитывал в себя кровь, как ненасытный зверь, и гигант был первым, чью кровь он испил.

После этого Рейнольдс пошатнулся, и из его тела вновь вырвался поток энергии, который был еще мощнее предыдущего. Он расщепил защитный барьер и парализовал всех пришедших зрителей.

Страж чувствовал, как Погибель перерабатывала силу гиганта, передавая ее в очищенном виде своему новому хозяину. Он улыбался и упивался ею, растягивая момент. А насладившись сполна и усвоив всю силу Казграма, Рейнольдс резко обернулся в сторону короля Артифисиума.

- Что же вы?! – прокричал Рейнольдс, воткнув Погибель в землю. Когда-то уже все Вассалы успели окружить Стража со всех сторон. И даже Гарн не остался в стороне. Они обнажили оружие и приготовились к сражению. – Выходите по одному, как и хотели! Мы же продолжаем! Не хотите начинать?! Тогда это сделаю я!

После этого глаза Рейнольдса начали выделять красный пар. Скорее всего, это происходило из-за того, что кровь испарялась, не успевая вытекать из глаз. Но вдобавок ко всему, Опаленная кровь распространилась по телу Стража, заполнив грудь с зияющей дырой и правую половину лица.

***

- Алекс, быстрее давай! Мы уже почти! – кричал Самаэль Рыцарю Воли, поднимаясь вверх по отвесной стене, отделявшей город от пустыни. Видимо, двери им не захотели открывать, поэтому пришлось пойти в «обход».

Седой спокойно шагал вертикально вверх, переставляя одну ногу за другой, как будто он и не весил ничего, а Александроса на себе поднимал Аргримм. Вся стена на его пройденном пути и пути, который он собирался пройти, почернела, и теперь выглядела невероятно мерзко. Гигант, обратившись платформой с паучьими лапками, поднимал Александроса все выше и выше.

Прошло несколько часов с момента начала их подъема, и «реформаторы» уже давно пересекли линию облаков. И вот, спустя еще два часа подъема, они увидели долгожданный конец стены.

- ДААА! – взревел Аргримм, рванув вверх еще быстрее. – Наконец эта гребаная стена закончится! Да, сученька! Мы прибыли!

Гигант взлетел по ней, нарочно сбив Самаэля вниз. Тот, вспыхнув золотым светом, бесследно исчез, но Аргримму было все равно. Гигант двигался к своей цели, и ничто не могло его остановить. Он сделал еще два семимильных шага и оказался на горизонтальной поверхности. Там их уже ждал Самаэль, стоявший у противоположного края стены и смотревший на черное облако, нависшее над городом.

- Мужик… ну, ты это, прости, - подошел к нему с извинениями гигант, по-дружески хлопнув Седого по плечу. И то ли нарочно, то ли случайно, но Аргримм не рассчитал и ударил с такой силой, что небольшой железнодорожный состав слетел бы с рельс. Ветер взвыл, а ударная волна разметала дождь, обильно поливавший стену и землю. Вот только Самаэль даже не сдвинулся. Он был напряжен до предела и никак не воспринял этот «дружеский» толчок. – Самаэль… Что не так, мужик?

- Мы… опоздали, - холодно проговорил тот, указав пальцем на центр арены, к которому против законов природы тянулись облака. Они скручивались воронкой и медленно опускались к земле. И вдруг в этой туче сверкнула вспышка, после которой на землю обрушился столп пламени. – Еще бы секунду… секунду… и я бы успел…

- Чего ты ждешь? – насмешливо спросил у него Александрос. – Давай, Хранитель! Иди и спаси этого Стража!

Самаэль резко выдохнул, и вокруг него на мгновение закрутился ураган из бело-золотого света, после чего его одежда изменилась, так что теперь он выглядел, как какой-то ящер с очень мелкой чешуей. Все это светилось так, словно доспехи достигли белого каления.

Седой присел на краю стены и, перевесившись вперед, прыгнул, словно им выстрелили из артиллерийского орудия.

К великому удивлению и странности, стены, чьей прочности можно было позавидовать, вообще никак не пострадала от столь мощного выброса энергии и физического давления. Можно только похвалить мастера за проделанную работу.

- Будем догонять? – спросил Аргримм, сунув в рот обожженную руку. – Мне, честно говоря, не особо хочется туда лезть…

- Пойдем. Понаблюдаем, - сказал Александрос, встав у края стены. - Давно не видел его таким в бою.

Глава 22 «Исключений нет»

Самаэль с грохотом приземлился прямо в центре арены, что стояла рядом с дворцом Купидитаса. При посадке он поднял тучу пыли, которую почти сразу же развеяли порывы ураганного ветра, усиленные витавшей повсюду Черной энергией. В раскаленном воздухе стоял крепкий запах крови, смешанной с пеплом и гарью. От такой концентрации неподготовленного человека не то, что стошнить, а даже убить могло. Но Самаэля лишь подташнивало.

Седой осмотрелся и увидел, что посреди арены стоял Рейнольдс. Почти вся одежда порвалась или сгорела – остались лишь штаны, рубашка с дырой на груди и спине, да оборванные по плечи рукава. В руках он держал огромный лук, созданный из Опаленной крови. Вот только у этого орудия не было ни нормальной тетивы, чтобы ее натянуть, ни стрелы, чтобы ее выпустить. Вместо тетивы растянулась оранжевая ниточка, напоминавшая раскаленную лаву, а стрела и вовсе отсутствовала. У его ног лежала чья-то оторванная рука, а чуть подальше стоял запыхавшийся Гарн. Он держался за левое плечо, и теперь стало понятно, чью руку оторвал Рейнольдс. Первый Вассал защищал собой Восьмую, стоявшую за его спиной, а за ними стоял Купидитас, наслаждавшийся зрелищем.

- Давайте! Давайте! – кричал он. - Еще больше! Хочу еще больше Силы!

Рядом с Рейнольдсом стояла Четвертая, державшаяся в сознании изо всех сил. Она пыталась не упасть под давлением жара и энергии, что окружала Стража, но постепенно сдавалась. Однако больше никого в округе не было – лишь умершие зрители арены, с которых пластами слезала и пузырилась кожа, застыли на трибунах, да черный пепел, раскаленный до невероятной температуры, метался в воздухе.

- Рейнольдс! – крикнул Самаэль. – Если ты меня слышишь… отзовись!

Страж резко обернулся, и в этот момент с небес ударила молния. Вот только она не попала куда-то в землю, а метнулась в сторону Рейнольдса, словно он был каким-то громоотводом. И она стала снарядом для его лука.

Заряд полетел прямо в Самаэля ровно в тот момент, когда рядом с ним появились Александрос и Аргримм. Грозовая стрела врезалась в Седого, после чего тот несколько секунд стоя ли не двигался, а затем все, что было за его спиной, обратилось пеплом. Когда же пепел подхваченный ураганным ветром, поднялся в небеса, вместо Самаэля на месте попадания осталась лишь земля, выжженная до самой городской стены. Четверочка, стоявшая рядом с Рейнольдсом, сгорела заживо при «выстреле» из лука, обратившись углем.

- Его нет дома! У него горе! – рассмеялся Страж голосом Аваддона. Гиганта такая неожиданность заставила испуганно попятиться, а Рыцаря Воли выхватить меч.

Страж перехватил лук, чья середина была рукоятью Погибели, и за секунду вернул оригинальную форму. После этого Рейнольдс пошел на Александроса, принявшего ту самую стойку, из которой он нанес удар, лишивший его глаза. Однако тот, против кого это уже использовалось во второй раз, лишь безумно рассмеялся и укусил себя за руку. На секунду левый глаз Рейнольдса закрылся, и после этого Страж мгновенно оказался перед Александросом.

То ли Рыцарь Воли не ожидал такого от противника, то ли он отвлекся, а может это самоуверенность и гордыня затмили ему разум, но Александрос не успел даже среагировать. Рейнольдс одним хлестким взмахом Погибели отрубил ему левую руку, державшую меч, по локоть, а затем одним пинком отбросил его в противоположный конец арены.

Несколько секунд после такой неожиданности никто не двигался, пока Страж не обратил внимание на Аргримма.

- Супербион, Гордыня ты моя Эгоистичная! Старый друг! – радостно прокричал Рейнольдс, которым сейчас управлял Аваддон. Он широко раскинул руки, как бы собираясь обнять гиганта, и пошел на него. - Давно не виделись! Вижу, ты себе неплохого Стража оттяпал! Но у меня получше будет!

Аргримма как-то странно передернуло, словно в него кто-то вошел. Но затем, горделиво выпрямив спину, он также радостно раскинул руки, направившись к Рейнольдсу.

- Аваддон! Гнев ты мой Безудержный! Тысячи лет не виделись, старый друг! – вдруг прокричал в ответ гигант. Его тело как-то странно двигалось – оно то начинало дрожать, то резко, словно принудительно, успокаивалось. Видимо, гордость ему этого не позволяла. И похоже, что Аргримм боялся того существа, что сидело в душе Рейнольдса, а вот тот, кого звали Супербионом, нет. - Да что у тебя за Страж такой? Сопля, а не боец! В прошлый раз, когда дрался, почти сразу выбыл! Да без тебя, он бы умер! А у меня ученик Короля Гигантов! Принц Гриммов!

- А он у меня Опаленный! – рассмеялся Аваддон. – А у тебя что? Если не ты, он бы уже убежал!

- Опаленный?! Да врешь ты! Они все вымерли! – прокричал Аргримм, проглотив оскорбление.

- Вот нашелся один! Мне только не нравится, что Королем меня зовет. Но тому есть объяснение!

- Тебя?! Королем?! – возмутился Аргримм. – Да мы ж Наместники! Какие Короли! Это унижение! Как ты его вообще терпишь?! Ну, ничего! Потом еще перевоспитаешь!

Они подошли друг к другу и крепко обнялись. Затем Стражи похлопали друг друга по плечу и довольно-таки злорадно захохотали.

- Есть идеи, что будем делать? – спросил Аргримм. – А то мне надоело бегать за этим Рыцарем Воли.

- Есть! Целый план! – рассмеялся Рейнольдс. – Сначала убьем этих двоих, а потом будем постепенно разрушать все Мироздание! Обставим Золотых!

- Отлично! Забьем Александроса! – еще более самоуверенно заметил Аргримм. – А ты-то в себе уверен? А то выглядишь как-то изношено!

- Да нормально все! Сначала я Самаэля зарежу! А потом его!

- Ну, а я его тогда немного убью, пока ты разбираться будешь! – рассмеялся гигант, выпустив из своего тела тысячи лоз. Они оплели его с ног до головы, превратив Аргримма в извивающуюся мерзость с человеческой фигурой. Вдобавок, эти лозы начали медленно отпочковываться и собираться в копии своего «родителя». «Взрослея», они окружали Александроса, лежавшего без сознания.

В то же время, Рейнольдс направился к Самаэлю, который только-только успел собраться. Его одежда вернулась в норму, а волосы обгорели на концах.

- Наконец-то я смогу тебе отомстить! – взревел Страж. Он перехватил Погибель и мгновенно оказался перед Самаэлем, забрызгав его черной кровью, полившейся изо рта. Седой отпрыгнул на несколько метров, приготовившись отразить следующую атаку. Но вдруг кровь, что попала ему на тело, взорвалась, размазав его по земле. Но Самаэль почти мгновенно собрался обратно. Но к тому момент Рейнольдс оказался рядом, собравшись проткнуть его Погибелью. Самаэль извернулся, пропустив меч в сантиметре от своего бедра. Но как-то странно он после этого дернулся, словно его на самом деле проткнули. Седой закашлялся, сплюнув кровь, а затем, зажмурился от боли. Опустив взгляд вниз, он увидел, что Погибель уже когда-то оказалась в его груди.

Рейнольдс безумно улыбнулся, выпустив огонь из уголков губ, и надавил еще сильнее. Он задрожал, чувствуя, как тело начинает переполнять сила его друга. Вместе с ним задрожала и земля. Даже воздух, казалось, трясся от столь большого скачка концентрации энергии в одном теле. Но вдруг Страж закричал от боли, вспыхнув, как печка, в которую налили бензин, и чуть из-за этого не разорвался. Все его тело покрылось Опаленной кровью, так что теперь Рейнольдс выглядел, как человек без кожи. По всему телу вздулись жилы, по которым текла оранжевая лава, а оба глаза почернели и налились Опаленной кровью. Правый глаз теперь ярко горел, словно туда залили лаву, а левый светился, как лампочка. Но затем ни с того ни с сего вся арена начала разваливаться. И вот, когда казалось, что хуже быть не может, как бы в довершение ко всему, с небес на землю обрушился поток чистого Белого света.

Рейнольдс почти сразу открыл глаза и оказался в белой комнате без стен, пола и потолка. В ней не звучало ни одного звука и не улавливалось ни одного запаха. Даже самого слабого. Здесь не было ничего - лишь абсолютная пустота и покой. Ничего лишнего, ничего ненужного. И в это место каким-то образом попал Страж. Он пытался поворачиваться, осматриваться, но абсолютно ничего не происходило и не менялось.

Однако после нескольких бесполезных попыток Рейнольдс услышал чьи-то еле-слышимые приближающиеся шаги.

- Ну, хоть началось все не очень, в конце получилось еще хуже, - весело сказал Самаэль. Он шел по этой пустоте, медленно переставляя ноги. Но он не был на себя похож. Его закрытые глаза кровоточили, а одежда вновь превращалась в кольчугу и штаны. Но теперь поверх нее начали появляться еще и металлические пластины такого же цвета, а на поясе из вспышек белого света появились парные мечи, убранные в ножны. Рейнольдс смог рассмотреть их гарды и рукояти. Мечи, судя по размеру и форме ножен, были длинными и прямыми. Гарды, переходившие в рукояти, напоминали по форме распятого человека, у которого вместо рук были крылья, составлявшие широкую гарду. Их покрывали полностью противоположные по стилю исполнения узоры. У одного он был покрыт кровью и изуродован, а у другого наоборот прекрасен и чист. Рейнольдс чувствовал невероятную силу, исходившую от них. Ему казалось, что стоит Самаэлю обнажить хоть одно из этих орудий, как всё Мироздание падет на колени перед их невероятной мощью. А доспехи, напоминавшие драконье тело, выглядели, как сталь, доведенная до белого каления. Стражу было больно даже на них смотреть. И что-то внутри него подсказало, что эти доспехи не сможет пробить ни одно человеческое оружие.

Все больше и больше вопросов рождалось в голове Рейнольдса, но он смог задать лишь один, интересовавший его больше всего:

- Где мы?

- Это моя Душа, - спокойно ответил Самаэль. – Да, согласен, - тут немного пустовато, но подожди немного. Сейчас исправим.

Он поднял руку, закованную в массивную латную перчатку с заостренными концами, а затем щелкнул пальцами. И сразу же пейзаж изменился. Теперь они стояли в поле, чьи края уходили в горизонт. С одной стороны это был роскошный белый сад, а с другой изуродованная обугленная земля. По ней метались раскаленные пепельные ветра, а из земли высыпали искры, которые обращали все вокруг потрескавшимся углем с горевшим внутри огнем. Когда огонь разгорался, уголь начинал осыпаться, но почти сразу все возвращалось на место.

Вокруг не было ни одного нормального животного или растения - лишь выжженная земля, безрезультатно пытавшаяся поглотить белый сад волнами угольного пепла, которые то накатывали, то отступали.

- Но что мы тут делаем? – спросил Рейнольдс, стоявший посреди разверзшегося ада.

- А ты не помнишь? Ты пронзил мое сердце, и наши души слились. Теперь мы стоим на так называемой границе, - ответил Самаэль, стоявший напротив него в белом саду. - Патовая ситуация, так сказать. Твоя душа не особо хочет поглотить мою, а я оказываю достаточно сопротивление для того, чтобы не быть поглощенным. Это бой, где побеждает сильнейший… как в старину… теперь я понимаю, почему он это сделал… тут можно разгуляться… Но у нас есть немного времени, чтобы поговорить... О тебе. Прежде, чем он придет…

- А что со мной не так? – вдруг усмехнулся Страж. Он постепенно сходил с ума от горя и осознания того, что Мираэль умерла. Это включило инстинкт самосохранения – его начинало смешить все, а серьезные вещи переводились в шутку из-за боязни принять факты в серьез в надежде на то, что это был лишь страшный сон. – Ну, что со мной не так?! Со мной все НОРМАЛЬНО! Слышишь?! НО-Р-МА-ЛЬ-НО!

Сейчас голос Рейнольдса, переполненный горем и нечеловеческой слой, мог распылять горы и высушивать моря. Но из-за того, что они находились в нематериальном мире, его крик не производил никакого эффекта. Разве только его сторона немного больше поглотила сторону Самаэля.

- Видишь? С тобой не все в порядке, - спокойно сказал Седой. – Я могу сказать тебе только одно: ты видел, как она умерла?

- Да! Я видел, как ее убило Копье Кошмаров! А потом тело обратилось пеплом и исчезло! – кричал сквозь слезы Рейнольдс. - Я даже не смогу ее похоронить! Ты понимаешь?! О ней остались лишь воспоминания!

Самаэль усмехнулся, похлопав Стража по плечу, игриво помахал пальцем, прищурил оставшийся глаз, приподняв бровь, и сказал:

- Но факта смерти не было! Она просто исчезла, а не умерла. Ее сердце не перестало биться! Я разве не прав?

- Прав, но… какая разница между тем, что ее сердце остановилось и тело обратилось пеплом?

- Ну, если сердце остановилось, Душа просто покинула тело и попало в Королевстве Душ к Смерти. А оттуда вытащить ее проще простого! Правда, Морта что-то отсутствует… А вот если тело обратилось пеплом… это значит, что оно незнамо гиде. И искать его, как иголку в океане из сена, будучи слепым, бесчувственным и глухим.

- То есть… есть шанс? – спросил Рейнольдс, чувствуя, как в его сердце зарождался слабенький огонек надежды. – Но что мне делать?

- Пока ничего. Мы хотели о тебе поговорить! Это важнее!

- То есть?

- Ну, кто ты такой, - задумчиво сказал Самаэль. – Ты никогда не задумывался о том, что у тебя за сила? Откуда она? Почему с тобой это происходит?

- Ну, эту силу я у Аваддона брал. Разве нет?

- Нет, - серьезно ответил Седой. – Из его способностей ты пользовался только слабейшей регенерацией. Вообще, Черные Стражи не такие сильные, как может сначала показаться. Им нужно очень много времени на развитие способностей… времени, которого у тебя вообще не было…

- А Аваддон ведь Черный Король? Он сказал его так называть. Может, это дало мне такую силу?

- Ну, кто-то хорошо пошутил… Вообще он – Первый Черный Наместинк. Первое потому, что сильнейший в истории Черный. «Безудержный Гнев» титуловали его все за вспыльчивый характер, безумное поведение во время боя, да и, собственно, безудержный гнев, который мог обрушиться и на союзников... Вместе с еще тремя Наместниками…

- Так кто же я, если не пользовался его силой? И кто такие Наместники?

- Наместники – это существа, которые стали настолько сильны, что стали равны или даже превзошли Королей. Но силой ты обладал по другой причине. Ты – Опаленный… Лучше, давай начну прям с самого начала!.. С момента, когда Мироздание еще только зарождалось, а Золотые и Черные вели свои войны…

- Мне Аваддон рассказывал про всю эту ситуацию, - заметил Рейнольдс.

- Да, он - один из свидетелей… но я бы ему не верил, - согласился Самаэль, а затем вновь продолжил: - И вот, в один момент состоялась самая страшная битва за всю историю всех сражений. В ней участвовали все, кто только мог: Наместники, которые еще тогда не получили свих титулов, Принцы… и даже Короли прибыли, чтобы принять участие в этой битве. Они стояли над своими войсками, как родители над своими маленькими детьми… стравливая их друг с другом. Пока в какой-то момент кто-то не крикнул: «В атаку!»... Никто уже не помнит, кто это был, но по его вине или заслуге началась самая великая битва Угля и Пламени…

Самаэль погрузился в мысли и перестал подавать малейшие признаки присутствия. В его памяти всплывали воспоминания о тех временах и том дне. Он вспомнил обо всех бесчинствах, совершенных тогда, и бессилие охватило его, позволив стороне Рейнольдса еще больше поглотить его.

- Оставь… Не вмешивайся, - прошептал дрожащим голосом Самаэль. После этого с его языка не сорвалось ни единого слова. Он бы и дальше молчал, если бы кто-то или что-то не выдернуло его из раздумий. После этого Седой мотнул головой и продолжил:

- Раньше битвы проходили совсем по иному… это сейчас можно просто оторвать противнику голову или вырвать сердце… и все… Почти никаких последствий…

- А раньше?

- Раньше бои могли длиться годами, если не веками. Как сейчас у нас с тобой, - он показал на все вокруг. - Это были бои на износ. Битвы, где малейшая ошибка могла стоить тебе жизни. Битвы, где сражались не телом, но Душою. В местах, подобным этому... Тогда противники пересиливали… поглощали… сжигали или наоборот гасили друг друга… Все это приводило к ужаснейшим загрязнениям, как если бы химический завод начинал работать на полную мощность и выбрасывать все отходы в воду, воздух и землю… Ведь никто не заботился ни о ком, кроме себя… а во время той битвы само Время потеряло счет. Оно застыло в ужасе перед той мощью. И почти не осталось тех, кто сможет вспомнить эту битву…

- А кто же победил?

- Да никто! Как и в любой другой войне победителей не было! Только выжившие и погибшие… со стороны Черных остались лишь Наместник и Король… да и тот был почти мертв… а со стороны Золотых… они все умерли. Их Король умер… а вместе с ним умирали его подданные… выжило лишь единственный Золотой Наместник…

- И что же произошло потом?

- После той битвы как раз и начали появляться Опаленные... Но вскоре их решили пустить в расход…

- Зачем? – опешил Рейнольдс. – Что не так было с Опаленными?! За что их истребили?!

- Опаленные… Они были величайшим оружием… Но создаваясь во время битв и только для битв, ни для чего другого они не предназначались… Их разум… эти существа сходили с ума, начиная пожирать вокруг себя все, не разбирая ни друзей, ни врагов… Потому что они бесконечно пытались утолить то, что не могли…

- Но нельзя было помочь?! Как-то их успокоить? Неужели, я… такой же, как и они?

- Увы, но Исключений нет - есть степень исключительности. Однако по какой-то причине, ты не так сильно подвержен этому безумию… Но твои родители…

- Мои родители?! Ты знал их?! Кем они были?

- Твои родители были природными противоположностями. Они были Углем и Пламенем, что отказались от всех войн и оставили своих братьев и сестер… Великие Предатели… Можно сказать, у нас было взаимопонимание. Но отношения… Так себе. Я просто хотел помочь… А они были готовы на все… Ибо вместе одного проклятия пришло другое… Еще более страшное. Ведь ты просто не доживал до семи лет… Однако самым страшным было то, что умирая в страшных муках, ты возвращался к жизни… Потому что твоя Опаленная Душа оказалась бессмертной. Она возвращалась вновь и вновь, заставляя твоих родителей каждый раз сызнова переживать этот кошмар… они вновь и вновь видели твое рождение, расцвет и увядание… наверное, это было лучшим наказанием за их предательство…

- Семь лет… Неужели... Тогда как сняли проклятие? И что это было?

- Ты всего лишь был носителем Венца… Будучи совсем неготовым его использовать… самостоятельно… А твои родители обращались за помощью… Пока их не пленили… И вот, спустя долгие-долгие годы, тебя нашли Стражи Первого Черного Наместника, которое, вместе со всеми остальными Наместниками, сумели к тому моменту пленить.

- Получается, все с кем я жил… мои родные… Фарингрей, Кейла… Они не мои настоящие родственники?

- Да! И еще раз да! Ты никак с ними не связан. Однако Первые Черные Стражи поняли, что с тобой происходит; помогли тебе. Они пожалели мальчика, который не видел нормальной жизни… и они приняли тебя таким, каков ты есть. Так происходило из года в год… Каждый в их роду видел множество раз, твой уход и возвращение… и многие погибли, пытаясь спасти тебя… Пока, в конечном итоге, их не принесли в жертву Алому Наместнику …

- Подожди! Откуда ты знаешь?!

- Да как не знать! Весь мир слышал, что Последний род Черных Стражей был уничтожен в глупейшей попытке вернуть Алого Наместника в наш мир! Группка фанатиков просто взяла, ничего особо не планируя, схватила всех оставшихся, ненужных убили, а потом совершила ритуал. Дураки, что сказать! Их почти сразу нашли и остановили.

- Алый Наместник? Кто это?!

- Ну, как тебе сказать… Вселенская сила, Великий Наместник… Много имен, но смысл один – Это одна из тех сил, что над всеми силами сила! К счастью, Он за девятью дверями, что за девятью замками закрыт, а те девять ключей в девяти сундуках сокрыты. Так что не переживай – не выйдет, а если и выйдет, то этого не хватит ни на что!

- Но его сила Красная! Тогда она… Она меня чуть не убила!

- Запомни! Красный - это тебе не Алый! Это древнейшая из Сил Мироздания, что губительна для всего… Живого... Это запретная Сила, что дает пользователю власть над всеми живыми существами! И она первоначально была… А, забудь!

- Но почему я все-таки выжил? Почему не умер в семь лет?

- Это произошло несколько лет назад, когда метод был найден… Так что вот теперь передо мной стоишь ты… Опаленный... А я храню твой…

Но Самаэль не договорил. Воздух сотряс громовой рев Аваддона, и из глубины души Рейнольдса появилось Первый Черный Наместник. Оно решительно шло на двоих оставшихся живых существ, с каждым шагом заставляя все вокруг содрогаться.

- Дружок, - сказал Седой, непонятно к кому обращаясь. Он взялся левой рукой за красные ножны меча, висевшего на его левом бедре, и мгновенно оказался перед Аваддоном, схватив его за голову и весело улыбнувшись. – Прости, что на тебя такую ношу повесил! Но сейчас я исправлюсь! Отчасти, но исправлюсь!

И сразу же Рейнольдс почувствовал, как его выдернуло из этого места. Или все наоборот ушло от него. Страж остался один посреди обугленной пустыни. Но вдруг он услышал треск, как если бы дерево начинало разгораться, и вдруг весь уголь начал осыпаться, освобождая все из заточения.

Через каких-то пять секунд Рейнольдс оказался в центре пылающего поля. Все вокруг обратилось огнем, но это пламя и этот жар не причиняли ни малейшего вреда – огонь приятно ласкал кожу Стража, как самое настоящее живое существо, которое любило своего гостя всем своим существом.

Рейнольдс вдохнул полной грудью запахи цветения и вновь ощутил рывок, от которого у него потемнело в глазах. Как только он пришел в себя, то понял, что лежал на руинах арены дворца Артифисиума. Все это время по телу прокатывалась волна облегчения и постепенно убывающей силы, однако его уже не тошнило, а вся эта энергия была разом использована и израсходована.

Теперь Страж чувствовал тепло, исходившее от сердца и согревавшее его изнутри. Но затем в памяти всплыл прошедший разговор с Самаэлем, после чего Рейнольдс вскочил и огляделся, сразу же почувствовав страшную боль пронзившую его тело. Он опустил взгляд, моргнул и поборов темноту в глазах, увидел Копье Кошмаров, пробившее его грудь.

- Теперь и ты туда же пойдешь! – безумно рассмеялся Купидитас, метнувший это самое копье. Только как он это сделал – непонятно. Каким-то чудом Король Артифисиума пережил весь этот хаос, и не пал под воздействие окружающей силы. - Я долгое время задавался вопросом: Что, если убить этим копьем кого-нибудь? И я хотел проверить это! Но я знал, что это копье не будет работать без энергии. Поэтому я и развязал эту войну! Эта Переводчица содержала в себе достаточно сил, чтобы заставить его работать. Но я даже не надеялся встретить Опаленного! Когда я в первый раз тебя увидел, в моей голове раздался голос: «Вот оно! Вот он шанс!». И я просто не имел права им не воспользоваться! Я отправил туда Переводчицу, но девчонка оказалась слишком слаба для того, чтобы рассказать, что она увидела... Но ты! Первое попадание не причинило тебе и малейшего вреда! Даже иллюзия не смогла надолго тебя сломить! Так скажи же мне, что же ты видишь, Рейнольдс?!

Тот вырвал из груди Копье Кошмара и буквально расщепил его своей правой рукой. Осколки впитались в Опаленную кровь и стали единым целым с ней, после чего Страж сделал шаг вперед. И сразу же вокруг полыхнуло красное пламя, заставившее его резко обернуться и увидеть огромные врата, состоявшие из живой плоти и мяса. Они кровоточили и дрожали, когда растянутые мышцы сокращались. От них веяло смрадом живой плоти и свежей крови, а из глубины вырывались чьи-то нечеловеческие вопли. Когда мышцы сократились еще раз, врата разверзлись, открыв путь в бушевавшее пламя, из которого к Стражу протянулись десятки окровавленных рук с облезлой кожей.

- Я вижу место, где я смогу найти то, что ищу, - сказал Рейнольдс, сделав еще один шаг в сторону Купидитаса. Но когда его схватила одна из рук, он резко обернулся и холодно проговорил, заставив врата сжаться в ужасе и разжать хватку: - Я никуда не пойду, пока не закончу начатое.

После этого Рейнольдс пошел к Купидитасу. Короля Артифисиума сковало животным страхом, так что он не смог даже пошевелиться. Его глаза замерли на Страже, который шел прямо на него, а рот раскрылся в гримасе ужаса.

- Первый раз в своей жизни я все еще в своем уме, - мрачно проговорил Последний Опаленный, не сводя своего глаза с перепуганных глаз Купидитаса. - И первый раз в своей жизни я сам по своей воле заберу чужую жизнь… Твой срок давно минул. И теперь пришло время возвратить должок…

- Т-ты ж-же г-геро-ой! – прокричал Король Артифисиума, когда Рейнольдс встал прямо перед ним. – Т-ты же-е н-не убьешь злодея! Да! Ты не убьешь меня-я! Потому, что ты героооой!

- Я не герой! – прокричал Страж, подняв Погибель. Смех короля Артифисиума оборвался и затих, но вдруг из рукояти меча, который держал Рейнольдс, повалил дым, начавший захватывать его руки вместе с остальными частями тела.

- Похоже, кто-то не хочет моей смерти! – смеялся Купидитас.

- Нет, Аваддон, - тихо проговорил Страж. – Больше ты никогда не возьмешь надо мной верх!

Рейнольдс перехватил Погибель обратным хватом и с грохотом воткнул ее в землю, отчего во все стороны разошлись трещины. И сразу же стало легче дышать. Все токсины, витавшие в воздухе, стянулись к мечу и впитались в него, изменив клинок.

- Что, забьешь меня кулаками, Рейнольдс?! – смеялся Купидитас, вернувший самообладание. – Ну, давай! Убей меня своими собственными руками!

Страж сдержал порыв гнева и сделал еще один шаг в его сторону. Но вдруг внутри грудь Рейнольдса вспыхнуло пламя, что могло посоперничать по яркости со сверхновой. Это пламя было настолько горячим, что оно начало оплавлять Стража изнутри, причиняя ему страшную боль. Опаленный пытался погасить пламя, но ничего не выходило, и тогда в его голове раздался голос:

- Зачем бояться этой силы? – прошептал он. – Направь это пламя! Обрати его оружием!

Когда Рейнольдс осознал самого себя, из его груди вырвался поток пламени, а затем из огня показалась рукоять меча. Она была сделана из застывшей Опаленной крови, и даже пламя души Стража не смогло ее нагреть. Совладав с собой, Рейнольдс взялся за рукоять и вытащил ее из своей груди. Длинная, полуметровая рукоять вспыхнула и обратилась пылающим мечом.

- Прекрасно! Великолепно! – кричал обезумевший король Артифисиума. – Покажи мне всю свою силу, Герой!

– Я не герой! – прогремел Страж, заставив всю землю содрогнуться. Пламенное лезвие его оружия вспыхнуло и стало еще горячее, после чего он взялся обеими руками за раскаленную рукоять и, подняв меч над Купидитасом, прокричал: - Я - Страж!

Рейнольдс обрушил пылающий меч на короля Артифисиума, подняв ураганный ветер, вобравший в себя всю пыль и песок, и обратив все это в пепел. Когда же буря утихла, а пыль и песок осели, перед Стражем предстала оплавленная конусообразная расселина, оканчивающаяся у городских стен. Даже дворец короля перестал существовать в том виде, в котором все его знали и помнили. Теперь он превратился в два оплавленных каменных изваяния.

Опаленный посмотрел на пепел, оставшийся от тела Купидитаса, развернулся и вошел во врата, что протянули к нему свои кровоточащие руки.

- Я иду… Мира!