Искра Свободы 6

Глава 1. Я — это я.

Не-бог ответил холодной, не знающей сомнения мыслью. В его утверждении не было ни презрения, ни насмешки — только сухая констатация факта, вроде сообщения о температуре камня или составе воздуха:

— Души не существует. Поэтому реинкарнация технически невозможна.

Ментальные щупы Падшего Алтаря погрузились чуть глубже в мой разум.

— Воспоминания о жизни на Земле у тебя и у Илларда совершенно различные. За одним исключением.

Я даже не успел полностью осмыслить сказанное, как не-бог продолжил:

— Всё, что касается фехтования, у вас одинаковое до мельчайших подробностей. Даже воспоминание о первом месте на турнире «Стальная Грань».

Что хорошо в бестелесном режиме общения с Падшим Алтарём — невозможно ощутить страх. Невозможно впасть в депрессию. Только понимаешь, что именно сейчас тебе следовало бы испугаться.

— Но это не удивительно. Владыка вкладывает в разум своих посланников не только знание языка. Каждый из них умеет обращаться с холодным оружием.

На этом замечании мои мысли споткнулись.

Знание местного языка сидело во мне ровно и безлично, как любой другой системный навык, только без отметки в «статусе». Я понимал каждое слово, каждую интонацию, каждую полузабытую поговорку этого мира. Без усилий. Без воспоминаний о том, как учил язык. Как и другие системные навыки, это знание просто появилось в моей голове. Вот его нет, а вот уже есть.

А фехтование…

Я помнил тренера. Седого, с вечной сигаретой в зубах и привычкой бить рапирой по запястью, если локоть уходил слишком высоко. Помнил каждый турнир: запахи, гул толпы, звон клинков. Помнил свою личную, сделанную на заказ шпагу. Рукоять из тёмного ореха, клинок с лёгким синим отливом, гравировка на гарде, которую я выбирал сам.

Фехтование не могло быть системным навыком. Это часть жизни.

Я погрузился в себя чуть глубже. И понял, что воспоминания о фехтовании стоят особняком. Жена не поздравила меня с победой на «Стальной Грани». Сыновья не просили показать шпагу, не трогали пальцами гравировку, и не спрашивали, сколько оружие стоит. Даже сама радость от первого места казалась какой-то… отстранённой. Будто кто-то аккуратно вложил готовый кусок чужой биографии и пришил его к моим настоящим воспоминаниям, не сильно заботясь о стыках.

И теперь, когда я наконец увидел швы, не замечать их уже не получалось.

Но главное не это. Если Владыка способен внедрять в разум посланников настолько детальные подробности — целые эпизоды жизни, имена, запахи, вес оружия в руке, — то кто я на самом деле?

Что во мне — я?

А что — набор воспоминаний, написанных чужой волей?

Ментальные щупы Падшего Алтаря дёрнулись. Не-бог не дал мне углубиться в самоанализ.

— Сейчас я выкину тебя в обычный мир. Капни своей кровью на Чашу. И кольцо с рубином помести на неё же.

Мир вернулся обратно. Пещера, холодный камень под ладонями, собственное тяжёлое дыхание. Голову пронзила боль, словно в эту самую голову засунули сотню иголок. «Контроль Боли» оказался бессилен. Я заглянул в «статус». Пока без инсультов.

Мне понадобилось, наверное, четверть часа, чтобы прийти в более-менее приемлемое состояние. Но рука всё равно дрожала, когда я достал кинжал. Остриё едва заметно рассекло подушечку большого пальца. Тёмная капля упала на гладкую поверхность Чаши и сразу впиталась.

Я достал из контейнера кольцо с рубином — то, что когда-то принадлежало Гильёму, — и осторожно положил его рядом с местом, куда упала кровь. Красный камень на мгновение тусклый свет и блеснул словно оживший глаз.

Я снова коснулся Чаши и не-бог не заставил себя ждать. Его присутствие снова обрушилось на меня, и пещера исчезла.

— Есть генетическое совпадение с Иллардом, но совпадение странное. Значительная часть твоего генома явно связана с геномом Ферона, но естественным родством это не объяснить. Ты не его потомок, не брат и не клон.

Связана, но не родство? Это ещё что значит? Каждый ответ не-бога обладал удивительным свойством: вопросов после него становилось больше, чем до.

— Я вижу в твоей голове много беспокоящих тебя мыслей, Эллади, но времени у тебя почти не осталось. Поэтому перейдём к делу.

В режиме «без эмоций» я чётко осознавал правоту не-бога. Задать остальные вопросы я смогу позже, через Лиру.

— Кольцо я пока оставлю у себя. Это обычный республиканский артефакт (F) ранга. Таких наделали тысячи. Но мне не нравится ключ привязки, поэтому я хочу изучить это кольцо подробнее.

Вопрос по более широкому применению возможностей Падшего Алтаря сразу же промелькнул в моей голове. И не-бог соизволил на него ответить.

— Да, я могу взломать любой артефакт и снять с него привязку. Но это требует большого количества вычислительных ресурсов, поэтому для артефактов ниже (D) ранга смысла не имеет.

Информация интересная.

— Теперь по дознавателю Брену. Когда придёшь в себя, принеси Северина ко мне. Я посмотрю, что у него в голове. После этого выдам тебе инструкции. И передай Гюго, что с вас снимаются все ограничения на перемещения, но поселение детей звёзд вам пока покидать нельзя.

— Детей звёзд?

— Ты их называешь «искажёнными». Но это неправильно. Истинное имя моего народа — «дети звёзд».

Мир включился обратно так же резко, как и исчез. Спазм скрутил мышцы, и я упал на пол пещеры. Под щекой оказался ледяной, шершавый камень. На этот раз я даже не попытался подняться. Заглянул ещё раз в «статус». Из негативных эффектов только «сильное ментальное истощение». Ну это ничего, это пройдёт.

Я лежал и смотрел в низкий потолок, пока пятна перед глазами не начали медленно таять.

Дети звёзд.

Забавно. Тех, кто родился на этой планете и даже понятия не имеют о космосе, называют «детьми звёзд». А меня, пришельца из другого мира, — «посланником бога». Хотя это именно я свалился с неба в прямом смысле этого слова, правда, не со звезды.

Не знаю, сколько я так провалялся, но постепенно меня начало отпускать. Дебаф из «статуса» никуда не делся, но я смог встать и даже идти, почти не шатаясь. Гюго ждал там, где и обещал. Голубые глаза с вертикальными зрачками светились в полумраке.

— Живой, — констатировал он.

— Живой, — ответил я и пересказал приказы не-бога.

— Хорошо. Тогда жди здесь, я отдам необходимые распоряжения, чтобы дознавателя принесли, — сказал Гюго.

Я кивнул, и буквально через десять минут Северина притащили. Гюго точно водил меня кругами, пока мы шли к не-богу.

Дети звёзд поднесли Брена к не-богу и приложили его ладони к Чаше. На поверхности загорелась зелёная руна и через несколько секунд погасла, а Северин издал стон. Впервые за всё время нашего короткого знакомства в его голосе я услышал боль и страх.

Я подошёл к Чаше и коснулся её. Не-бог ворвался в разум и передал одну короткую команду:

— Дознавателя содержать в хороших условиях и приносить ко мне каждые шесть часов.

Не-бог отключился. Я пошатнулся, но всё же смог устоять на ногах. Передал приказ детям звёзд и побрёл на выход, где меня встретил Гюго.

— Выглядишь неважно, человек, — заметил вождь и подставил плечо.

Я секунду поколебался: показывать слабость перед Гюго не хотелось, но потом я плюнул на ненужную гордость и оперся на плечо вождя детей звёзд. Пищи к размышлению не-бог подкинул мне много. Но голова болела так, что раздумывать над новой информацией совершенно не хотелось.

Да и если бы не болела, то всё равно не хотелось. Если я — не я, то кто тогда я? Вопрос экзистенциальный, почти такой же, как и «в чём смысл жизни?». И что самое интересное, и вопрос, и ответ абсолютно бесполезны. На подобные вещи можно потратить годы, но каждое утро всё равно придётся вставать, есть, договариваться с людьми и стараться не получить мечом в живот. Я выяснил главное: я не клон, не реинкарнация и не слепок личности Илларда. По крайней мере, процентов на 98 я оригинален.

Значит, я совершенно отдельная, самостоятельная личность. Ну закинул мне Владыка всякого разного в голову — и что? Там и так за последнее время кто только не копался, пытаясь зомбировать. Не-бог, Этьен, Владыка… Я живу здесь, в этом мире, принимаю решения и меняюсь. И, учитывая, сколько всего со мной произошло с момента «попадания», изменился я сильно. Так что я — это я.

По крайней мере, я решил считать именно так. Доказательств у меня не было. Владыка уже один раз подсунул мне кусок чужой жизни, да так аккуратно, что до сегодняшнего дня я ни разу не усомнился в его подлинности. Значит, теоретически таких кусков может быть и больше.

Но где тогда проводить границу? Проверять каждое воспоминание? Каждую привычку? Каждую мысль на предмет того, сам ли я до неё додумался? Так и свихнуться недолго.

Нет. Что бы Владыка ни засунул мне в голову прежде, решения сейчас принимаю я. Пусть даже самого этого «я» когда-то собрали из деталей — теперь механизм работает сам. Этого пока достаточно.

Но короткий тест всё же стоило сделать. Из чистого любопытства. И я оттягивал его проведение совсем не из-за страха узнать, что я — Франкенштейн, только личностный.

Я собрал всю волю в кулак и быстро пробежался по ключевым воспоминаниям своей жизни на Земле. «Швов» больше нигде не обнаружил. Или их действительно нет, и остальные воспоминания реальны, или там Владыка работал более аккуратно. Только вот зачем в одном месте работать хорошо, а в другом — плохо? Смысла оставлять явный след внедрения нет. Моё утверждение «я — это я» только что обзавелось ещё одним доказательством.

Что же до вторжения Владыки в мой разум и внедрения фехтования… С одной стороны, без этого я бы не выжил. С другой стороны, попытка сформировать мою личность с помощью подложных воспоминаний любви к богу не добавляет. Но, буду откровенен сам с собой, никакой любви к Владыке у меня никогда и не было. Стал ли я его ненавидеть? Пожалуй, нет — всё-таки польза от знания фехтования несомненна.

Кроме того, ненависть требовала слишком много эмоциональных вложений. А у меня и без того имелся длинный список более практичных расходов душевных сил.

Но если раньше я хотел, чтобы Владыка от меня отстал, то теперь я не против при случае и к собственной выгоде подпортить местному божку жизнь. Уж не знаю, чего на самом деле хотел добиться Владыка, но он приложил массу усилий, чтобы привести меня к этому решению. Пусть теперь радуется победе. Постараюсь оправдать ожидания бога.

От этой мысли настроение почему-то стало чуть лучше.

Я тряхнул головой, выкидывая из разума рефлексию и сосредотачиваясь на текущих задачах.

— Раз с орденским разобрались, займёмся торговлей? А потом я бы хотел отдохнуть, — обратился я к Гюго.

— Это возможно, человек, — ответил Гюго и повёл меня обратно в пещеру, где сидели Лис и Ангваль.

Мы брели подземными переходами, большей частью естественного происхождения, но кое-где я видел явные признаки работы человека. Похоже, дети звёзд долго живут в этих местах. И, как показал опыт барона Гильёма, из этих пещер их просто так не выкуришь.

Когда мы вернулись, Лис осмотрел меня с головы до ног и хмыкнул. Амели слегка ударила его локтём в бок:

— Что увидел? — требовательно спросила она.

— Командир вернулся. Живой, — довольным тоном ответил Лис.

— Жаль… — с досадой протянула Амели, а Лис улыбнулся ещё шире.

Приятно вернуться к людям, которые искренне рады твоему благополучию. Мы с вождём остановились возле моего рюкзака.

— Человек, показывай свои товары, — Гюго повернулся к высокому, который всё ещё торчал в пещере: — Позови Мари.

К тому моменту, как пришла Мари, я успел достать всю привезённую алхимию и разложил её по типам. На камне выстроились ряды одинаковых флаконов, и пещера сразу стала напоминать не то склад, не то аптеку.

— Здесь 28 зелий «Среднего Исцеления (Е)», 25 зелий «Несгибаемости (Е)» и 50 зелий «Упорности (F-)». Это моё, — указывая на флаконы, произнёс я. — А вот эти 50 зелий «Упорности (F-)» принадлежат Лису.

Мари осмотрела товар и быстро начала что-то считать. По тому, как мгновенно вождь и торговка забыли про пленного дознавателя, я понял: перед настоящей коммерцией даже у детей звёзд Инквизиция временно отходит на второй план.

— Но алхимию (Е) ранга я продаю без крышек. Амели сказала, что тогда вы её берёте на 2 ОР дешевле. Меня устраивает.

— Да, мы так делаем. Некоторые люди отказываются отдавать крышки, — ответила Мари.

Значит, не один я такой умный. Уверен, в Церкви тоже знают о проблеме. Почему не встроят идентификатор в само зелье? Дорого или не могут?

— Сразу с тобой, Эллади. В пересчёте на ваши монеты «Исцеление» мы берём по 22 лорена, «Несгибаемость» по 15 лоренов, а «Упорность» по 2 лорена и 2 фена, — Мари посмотрела в свои записи. — Итого у тебя товара на 1101 лорен. Это 5505 ОР. Минус 106 ОР за крышки, значит к выдаче 5399 ОР. У нас столько нет.

Вот это уже проблема. И что мне с этой алхимией делать? В таком количестве она мне не нужна. Разве что связываться с Арно и продавать на чёрный рынок баронства. Но ещё раз встречаться, а тем более вести дела с мафиози я не хотел.

— Это очень большая партия (Е)-ранговой алхимии, — пояснила Мари. — Нам понадобится около недели, чтобы развести её по соседним племенам. Тогда сможем заплатить. Устроит?

Так получается, что «Сумеречные охотники» — это торговый хаб всех детей звёзд? Нужно будет подробнее об этом с Гюго поговорить. Может, удастся построить торговую сеть. А потом сидеть на канале поставок от Гюго к Этьену и обратно, имея свой процент.

Оставалось всего ничего: сделать так, чтобы Церковь, Инквизиция, разбойники и прочие заинтересованные лица не разрушили эту прекрасную экономическую модель.

С Церковью, можно считать, уже договорился. Этьен сам попросил меня наладить торговлю с детьми звёзд. С разбойниками вопрос можно решить привычным способом: всех их перебить. А вот Инквизиция… да, с ней пока не ясно как быть.

— Меня устроит. Но с условием: я хочу получить список товаров, которые нужны другим племенам. И на какую сумму в ОР и редких модификациях они готовы закупаться в месяц.

Лицо Мари напряглось, а глаза Гюго блеснули. Реакция длилась всего мгновение, но я успел заменить. Точно, вся торговля идёт через племя Гюго, и они на этом неплохо зарабатывают.

— Я не планирую торговать напрямую с другими племенами, — поспешил я объяснить свою позицию. — Но крупный человеческий город Монтлион стоит на той же реке, что и ваш причал. А по воде я могу доставлять много груза.

— Много груза? А как же Инквизиция и Церковь? С нами торгуют только одиночки и небольшими партиями из-за риска попасться, — недоверчиво спросила Мари.

— Скажем так, есть один очень серьёзный человек, — ответил я, вспомнив Этьена, — который хочет торговать в больших объёмах. На десятки тысяч ОР и сотни редких модификаций в месяц.

Мари на секунду задумалась, а потом улыбнулась. Явно уже прикинула в уме прибыль.

— Я всё сделаю, человек, — ответила главная торговка Гюго. — Сейчас у нас есть в наличии около двух тысяч ОР.

— Тогда отдай Лису полностью его долю. Это 550 ОР, я верно посчитал? — Мари кивнула. — А мне — остатки.

Ядра и алхимия поменяли владелец. Я сразу же потратил 900+90 ОР на поднятие «Улучшенной Регенерации (Е)» и «Улучшенного Иммунитета (F)» до пятого, максимального уровня. Остальные ОР пока решил приберечь и, уже когда получу всю обещанную сумму, прикинуть, как лучше использовать полученные ОР. Скорее всего, часть придётся продать Этьену — серебра у меня осталось мало. А для торговли мне нужен оборотный капитал. Плюс речное судно вряд ли дёшево стоит.

Когда-то я хотел стать капитаном наёмников? Идея стать речным капитаном торгового судна с вооружённой до зубов командой на мгновение показалось мне более привлекательной. Палуба, грузовой трюм, собственные люди, река, как дорога. Картинка в голове сложилась на удивление легко. И так же легко рассыпалась, как только я вспомнил, что чуть не задохнулся на дне реки.

Воображение услужливо дополнило картинку ледяной водой, темнотой и отчаянным желанием вдохнуть. Идея перестала казаться привлекательной.

Но я всё же представил, сколько товара поместитья на настоящий корабль и сколько это даст прибыли. Страх воды сразу отошёл на второй план. Деньги, как выяснилось, прекрасно лечат некоторые психологические травмы. В конце концов, надо узнать, есть ли какая-то модификация для дыхания под водой. Или артефактный аналог акваланга. Или скафандра. Будут монеты — всё остальное решим.

— Пошли, человек, покажу тебе наше поселение. Заодно узнаешь, где будешь жить, — сказал Гюго.

Я, Лис и Амели последовали за вождём. Немного поплутали по подземным переходам и наконец подошли к большому светлому пятну — выходу из пещер. Перед нами раскинулось поселение детей звёзд.

По крайней мере, так утверждал Гюго, но никакого поселения я не увидел. Только дикий нетронутый лес.

Глава 2. Эльфийская романтика.

Я сделал шаг из пещеры и осмотрелся. Вместо поселения увидел лес.

Не тот чахлый подлесок, который обычно остаётся возле человеческого жилья, когда всё подходящее давно вырублено на дрова, а между пнями пасутся козы.

Нет. Передо мной предстал настоящий, старый лес. Огромные деревья в два-три человеческих обхвата уходили вверх, переплетаясь кронами так плотно, что даже полуденное солнце пробивалось сквозь них отдельными лучами.

Под ногами лежал мягкий ковёр из прошлогодней листвы. Между корнями рос папоротник. Где-то неподалёку журчала вода.

Я повернулся к Гюго.

— Красиво у вас. А поселение где?

Вождь молча указал рукой вперёд. Я глянул ещё раз. Вид не изменился. Внезапно в одном из камней открылась дверь. Из неё вышла женщина с корзиной, поправила на плече ремень и спокойно направилась куда-то между деревьями.

Зафиксировав взгляд на двери, я смог рассмотреть и весь остальной дом. Жилище построено между двумя огромными корнями дерева. Нижняя часть уходила в склон, а верхняя обнимала ствол полукольцом. Стены из тёмного дерева почти сливались с корой. Крышу сверху закрывали свисающие ветви, а на самой крыше рос настоящий мох.

Когда мозг наконец понял, что именно нужно искать, поселение начало проявляться вокруг меня, словно картинка из журнала с подписью «найди десять спрятанных предметов».

Там между корней прорезано окно. Здесь деревянная лестница огибает ствол и ведёт на второй этаж, который я сначала принял за особенно толстую ветку. Вот небольшой балкон висит над землёй метрах в трёх, но целиком скрыт под кроной. А это ещё один дом. Его построили вокруг дерева таким образом, чтобы ствол проходил прямо через крышу.

— Эльфы, — пробормотал я.

Лис повернул голову.

— Что?

— Не важно, — отмахнулся я.

Хотя нет, всё-таки самые натуральные эльфы. Не хватает только длинных ушей, белых платьев и бессмертного мудреца, который предложит мне уничтожить кольцо.

Впрочем, кольцо я уже отдал разумному артефакту в пещере, так что двигаюсь в правильном направлении. Что же до ушей… как знать, какие изменения планирует внести не-бог в детей звёзд. Вопрос с платьями решался вообще просто: достаточно продать племени белую ткань в необходимом количестве.

Амели остановилась рядом с нами. На её лице впервые с момента прибытия исчезло выражение лёгкого раздражения. Девушка медленно поворачивала голову, разглядывая дома, и в этот момент выглядела почти беззащитно. Как человек, который увидел что-то неожиданно прекрасное.

— Никогда здесь не была, — тихо сказала она.

— А я думал, ты у Гюго постоянный поставщик, — удивился я.

— До причала. Иногда до первой пещеры. Дальше людей не водят, — медленно произнесла Амели. — И это совсем не похоже на пещеры. Очень красиво.

Гюго улыбнулся и сделал приглашающий жест. Мы пошли за вождём. Я заметил ещё одну странность. В поселении не было улиц. Вообще.

Между домами вились узкие тропинки, причём назвать их дорогами язык не поворачивался. Где-то они проходили между корнями, где-то ныряли под нависающий камень, где-то вообще исчезали на десяток метров.

Приходилось буквально следить за пятками Гюго. Стоило поднять голову, отвлечься на очередной спрятанный дом — и через несколько шагов я уже не понимал, куда именно идти.

Я вопросительно посмотрел на Гюго.

— Око Владыки — это не только название, — прояснил вождь. — Если срубить деревья или натоптать тропинки, Владыка нас увидит. И тогда он не пожалеет сил, применит Гнев, лишь бы уничтожить нас.

Вот и вся эльфийская романтика. Противодействие спутниковому наблюдению.

Едва эта мысль прозвучала в моей голове, как я остановился. Всё, что я видел прежде, все разрозненные предположения сложились в единый пазл.

Нет никакого Владыки. Есть большой космический корабль на орбите. Возможно, даже на его борту написано «Владыка» или даже «ККР Владыка», где «ККР» — это сокращение от «Колониальный Корабль Рептилоидов». Ну или не «рептилоидов», а скорее «Изначальных», как их называл не-бог. А после названия — номер. Интересно, однозначный или, например, трёхзначный?

Нет никакой магии, есть очень продвинутая технология. Чем дольше я прокручивал эту мысль, тем меньше она казалась безумной. И тем больше в рассуждениях появлялось логики.

Нет никаких артефактов. Есть устройства. Первоотец и в самом деле никакой не бог, а здоровенный компьютер с искусственным интеллектом. Алтарная сеть — это реально компьютерная сеть. Большие Круги Владыки на соборе Святого Валериана — антенны. Скорее всего с фазированной антенной решёткой. А та, что смотрит вверх, явно спутниковая, для связи с «Владыкой».

Гнев Владыки «всего лишь» орбитальный удар. Из какого-то гигантского лазера.

Интересно, спутниковая группировка у «Владыки» большая? Ночью характерных стремительно летящих по небосклону ярких точек я не видел, но это ничего не значит — визуально скрывать спутники умели даже на Земле.

И что мне со всем этим знанием теперь делать?

Замер я настолько внезапно, что Лис не успел среагировать и врезался мне в спину, чуть не повалив на сухую листву. Латы глухо звякнули. Сзади раздалось приглушённое ругательство.

— Командир?

— Да ничего, всё в порядке, — рассеянно ответил я.

И понял, что рефлексировать можно сколько угодно, но рано или поздно жизнь толкнет тебя в спину. И если будешь думать о высоких материях — повалит. Возможно, со смертельным исходом. Так что ответ на вопрос «что делать» очень простой. Жить. Жить дальше. Устраиваться в этом мире. Зарабатывать деньги и положение.

Поможет ли мне новое осознание реальности? Вряд ли. У меня здесь даже приличного паяльника нет. Про осциллограф, программатор и дебаггер я вообще молчу. Я скосил взгляд на Астру. Так что придётся пользоваться «благородной сталью» вместо инженерных навыков. Хотя, конечно, какой-нибудь артефакт я разберу. Интересно посмотреть, что там внутри.

Я поднял ногу и сделал шаг. Потом ещё один. И ещё. С каждым шагом новая картина мира становилась всё более привычной. Корабль на орбите. ИИ вместо бога. Антенны вместо священных кругов. Ничего особенного. Обычный вторник в другом мире.

Мы поднимались по пологому склону. Навстречу попадались дети звёзд. Некоторые здоровались с Гюго, некоторые разглядывали нас. На Лиса и его лук смотрели с любопытством. Меня и мой доспех рассматривали куда внимательнее. Всё-таки человека, полностью закованного в железо, да ещё и так характерно окрашенное, в этих местах видели не часто.

Я уже собирался пошутить про экскурсию для особо опасных туристов, когда осознал ещё одну вещь. Все «дети» были обычными. Ни одного внешнего признака искажения. И это кардинально отличалось от того, что я видел в деревне искажённых во время «искупления».

Гюго заметил, насколько внимательно я смотрю на встречных детей звёзд.

— Первоотец выполняет обещание, — сказал вождь. Слова прозвучали безрадостно.

Я хотел спросить почему, но не успел. Амели вдруг остановилась. До этого она крутила головой почти так же активно, как я, рассматривая дома и людей. Теперь же замерла посреди тропы и глядела куда-то в сторону. Я проследил за её взглядом.

Возле огромного дерева мужчина чинил деревянную раму. На вид лет пятьдесят. Седина в волосах, крепкие руки, простая рубаха с закатанными рукавами. Ничего необычного.

Мужчина поднял голову и увидел нас. И тоже застыл. Я ощутил, что Лис немного напрягся. А Амели сделала шаг навстречу мужчине и сказала совсем другим голосом, без привычной насмешки и раздражения:

— Папа?

Одно короткое слово и ехидная проводница, которая без колебаний спорила со мной, с Лисом и с окружающей действительностью, куда-то исчезла.

Мужчина медленно положил деревянную раму на землю и несколько секунд смотрел на Амели, словно пытался убедиться, что перед ним действительно дочь. Потом лицо его дрогнуло.

— Амели? Какого чёрта ты здесь делаешь?

— Очень трогательно, папа. Я тоже по тебе скучала, — девушка сделала несколько быстрых шагов, но не доходя одного шага до отца остановилась и демонстративно осмотрела его с головы до пят. — Ты совсем седой стал.

— А ты худая, — отец ответил ей таким же придирчивым осмотром. — И куртка порвана. Опять в неприятности влезла?

— Я проводник. У меня работа такая.

— Проводники людей по лесу водят, а не являются к отцу вместе с вооружённым отрядом и вождём племени.

Амели открыла рот, явно собираясь ответить что-нибудь едкое, но передумала и просто шагнула вперёд. Мужчина тоже не выдержал, крепко обнял дочь и прижал к себе так, что она на секунду уткнулась лицом ему в плечо.

Объятие продлилось недолго. Уже через несколько секунд Амели отстранилась, а отец положил ладони ей на плечи и снова принялся осматривать, на этот раз гораздо внимательнее.

— Так, вроде цела, — произнёс он и перевёл взгляд на нас.

Прошёлся по моим латам, задержался на Астре и Тенебре, поднялся к лицу.

— А это что за… — он явно хотел сказать «стальной болван», но всё же решил без причины не нарываться, — что за рыцарь?

— Это командир, — язвительно ответила Амели, — из-за которого я попала в неприятности и оказалась здесь.

Спасибо, Амели. Исчерпывающая рекомендация.

— Ясно. Меня зовут Огюст Ангваль. Что заставил дочь проведать старика — за это спасибо.

Амели фыркнула, но Огюст не обратил внимания.

— Что же до способа… она жива и здорова, так что никаких претензий, — закончил фразу Огюст и перевёл взгляд на Лиса.

Вот его Огюст рассматривал долго. Особенно внимательно изучил руки и лук. Потом вопросительно поднял бровь.

— Давно охотишься? Какой самый серьёзный трофей?

— Достаточно давно, чтобы не считать годы, — ответил Лис и с прищуром добавил: — Что же до трофея, то совсем недавно с командиром взяли тварь (D) ранга. Мерцалкой зовут из-за невидимости.

Огюст недоверчиво посмотрел на Лиса. Потом на меня. Потом опять на Лиса.

— Взрослую?

— Почти взрослую.

Лис ответил спокойно, но его хитрый прищур чуть поник. Охотник явно хотел прихвастнуть и выдать (D-) ранговую тварь за полноценный (D), но его если и не поймали на лжи, то уличили в неточности.

— Церковники за её шкуру много монет дали, — Лис попытался отыграть часть потерянного престижа.

Пока Лис и Огюст разговаривали, Амели сделала шаг назад и стала ближе к Лису, чем ко мне. Огюст заметил это мгновенно.

— Так вот значит как, — протянул он. — Любопытные у тебя спутники, дочь. Пойдём-ка поговорим.

Амели вскинула голову, в глазах блеснули молнии, но в следующий момент она только обречённо выдохнула:

— Хорошо, отец, — и без особого энтузиазма поплелась вслед за Огюстом.

Лис посмотрел ей вслед. Потом на меня. Потом снова на удаляющуюся Амели. Я сделал вид, что ничего не заметил.

Амели с отцом скрылись между деревьями, а Гюго повёл нас дальше. Лис молчал, но взгляд его то и дело возвращался туда, куда ушла девушка. Мы прошли всего несколько десятков шагов по едва заметной тропе и остановились у ствола огромного дуба.

— Пока находитесь у нас, жить будете здесь, — сказал вождь и толкнул ногой участок мха.

Мох неожиданно отъехал в сторону вместе с тонкой деревянной решёткой. За ним показалась крутая лестница на второй этаж, обвивающая ствол дерева. Мы поднялись наверх. Комната оказалась небольшой и полукруглой. Стены из плотно подогнанных брёвен, два спальных места, стол и пара стульев. Свет пробивался сквозь отверстия, замаскированные листьями.

Я бросил рюкзак, передохнул несколько часов и пошёл бродить по поселению. Нашёл купальню, устроенную в водопаде небольшого ручья, и кухню, где готовили, похоже, на всё поселение. Дымовых труб у кухни не наблюдалось. Как пояснили местные, дым по подземному каналу уходил в горы и уже там выходил в атмосферу охлаждённый и рассеянный по большой площади.

Я даже переспросил, правильно ли понял. Понял правильно. Ну да, Большой Брат следит за тобой, никаких тепловых сигнатур или тем более локального источника углекислого газа. Лесные эльфы с системой противодействия разведке в ИК-спектре. Толкин такого явно не предусматривал.

Амели появилась уже под вечер. Нашла нас, когда мы стояли возле дома, и Лис пытался объяснить мне разницу между стрелами. Пока речь шла о наконечниках, я ещё мог что-то понять. Когда же он начал говорить о весе и оперении, я окончально потерял нить рассуждений.

— Я останусь у отца, — сообщила Амели вместо приветствия. — Он решил, что раз дочь появилась спустя столько времени, то обязана развлекать его разговорами до утра.

Я кивнул почти довольно. Чем дальше эта девица от меня, тем спокойнее я сплю.

— Отец про тебя спрашивал, — добавила Амели, посмотрев на Лиса.

Лис, до этого невозмутимо перебиравший стрелы, на секунду замер, но тут же продолжил своё занятие.

— И что ты ему сказала?

— Что ты безэмоциональное дерево, которое слишком верит своему командиру.

Лис хмыкнул и наконец поднял на неё взгляд.

— А недостатки будут?

Амели недовольно фыркнула. Очевидно именно перечисленное она недостатками и считала.

— Я ещё сказала, что ты хороший охотник, — продолжила девушка. — Но если будешь так довольно выглядеть, вернусь и уточню, что погорячилась.

— Поздно. Я уже услышал.

— Значит, тебе послышалось слово «неплохой», — отрезала она, но улыбка никуда не исчезла.

Я решил не вмешиваться. Некоторые сражения лучше наблюдать со стороны, особенно когда противники явно довольны происходящим.

— Ладно, я пошла. Отец обещал накормить меня ужином, а потом продолжить допрос.

Амели сделала несколько шагов, после чего остановилась и обернулась. Лис неотрывно смотрел на неё и даже не пытался делать вид, что занят стрелами.

— Ты так и будешь глазеть? — спросила Амели. — Или всё-таки проводишь?

— Могла сразу попросить, — Лис подобрался. — А то приходится угадывать.

— Хороший охотник должен замечать очевидное.

— Некоторые цели хорошо маскируются, — невозмутимо парировал Лис.

Амели закатила глаза, но ушли они вместе. Через несколько десятков шагов Амели что-то сказала, Лис ответил, и она толкнула его плечом и уже не отстранилась. Потом их руки оказались рядом. Я не видел, кто первым потянулся к кому, но до поворота тропы они дошли уже держась за руки.

Я усмехнулся. Похоже, вечер у каждого складывался по-своему полезно, а Лис обнаружил занятие интереснее ухода за оружием.

Вернулся он часа через полтора. Выглядел при этом настолько довольным собой, что я не стал скрывать вопросительного взгляда. Лис с ответом тянуть не стал.

— Даже не начинай, командир, — предупредил Лис. — Я лишь проводил девушку до дома.

— Разумеется. Именно поэтому на дорогу в несколько сотен шагов тебе потребовалось полтора часа.

— Тропы здесь сложные, — совершенно серьёзно заметил охотник.

— Очень. Особенно после захода солнца.

Лис посмотрел на меня с укором и снова демонстративно занялся стрелами. Я решил не лезть в жизнь своего друга и больше говорить ничего не стал.

Остаток вечера, как и ночь, прошли тихо. Словно я действительно попал в сказку с добрыми эльфами.

***

Утром я проснулся раньше Лиса. Вышел наружу. Воздух был влажным и холодным. Я спустился вниз и увидел Гюго. Вождь разговаривал с кем-то из своих, и разговор выходил немного нервный. Вернее, Гюго нервничал, но всеми силами это скрывал. Только вот мою «Наблюдательность (F) (5/5)» не обманешь.

Немного последив за Гюго, я пожал плечами. Мало ли какие там проблемы у вождя? Твари не ловятся, а кормить несколько сотен народа нужно три раза в день. Я уже развернулся, собираясь идти к водопаду, когда из-за дерева вышел Огюст. Отец Амели пристально посмотрел на меня. Ни вчерашней насмешливости, ни радости от встречи с дочерью на его лице не осталось.

— Есть разговор. Для тебя и твоего товарища, — серьёзно произнёс он.

Я кивнул и пригласил его зайти. Мы поднялись к нам. Лис уже не спал. Мы оба выжидательно смотрели на Огюста.

— Я хочу проверить, на что ты годен, — выдал Огюст, глядя прямо на Лиса. — Хочешь быть с моей дочерью — это дело ваше. А вот если собираешься ходить с ней по реке или в лес, я должен знать: не придётся ли ей однажды тащить домой твой труп.

Лис молчал. Но я видел, что речь Огюста ему не понравилась. Проходить чьи-то проверки и аттестации охотник не собирался.

— Тварь серьёзная. (D-) ранг. Как раз такой, как ты до этого взял вместе с командиром. Так что можешь брать железного рыцаря с собой, — продолжил отец Амели. — Я с вами пойду, дорогу покажу.

Говорил Огюст почти ровно. Даже пытался немного издёвки в голос подпустить, чтобы поддеть Лиса, заставить его доказывать, на что он способен. Но лицедей из отца Амели был посредственный. За всей этой историей крылось что-то другое.

— А Лира когда вернётся? — спросил я. — Охота — дело хорошее, но задерживаться дольше необходимого не хотелось бы.

Огюст сразу помрачнел. Вот и закончились игры.

— Рассказывай прямо, — надавил я голосом на Огюста.

Глава 3. Живые не идут следом.

Огюст резко выдохнул. Вздёрнул голову, мол, не указывай мне, что делать. Я в ответ сильнее надавил на него взглядом. В конце-концов, отец Амели сам пришёл к нам с каким-то надуманным предлогом и морочит мне голову.

Несколько секунд ны буравили друг друга взглядами, но всё же Огюст отвёл глаза.

— Лира должна была вернуться ещё вчера. Она ходила на охоту, как положено всем детям звёзд. Не вернулась. Посылать спасательную команду — против обычаев.

Огюст поднял на меня взгляд.

— Ну, ты же знаешь эти традиции искажённых? Если тебя взяла тварь — ты уже мёртв. Живые не должны идти следом и повторять твою судьбу. Оттого, что они теперь стали называть себя «детьми звёзд», обычаи не поменялись.

Огюст явно хотел сплюнуть, но не нашёл достаточно грязного угла в комнате и сдержался. Вместо этого он зло провёл языком по зубам. Видимо, к обычаям племени у старого охотника накопилось куда больше претензий, чем он собирался показать нам сейчас.

— Но я — человек. Лира мне помогла, а долги нужно отдавать. Сам я тварь (D-) ранга не потяну. Да и (Е+) не потяну, будем откровенны. Но вы, если не соврали — дело другое, — Огюст сделал глубокий вдох. — Так что мы не идём спасать дочь вождя, а проверяем лучника в деле. Верно?

— Почему сразу правду не сказал? — спросил я.

Огюст поморщился.

— Я вас первый раз вижу. Откуда мне знать, что вы не откажетесь? Или ещё хуже, не пожалуетесь Гюго на нарушение обычаев? Тогда он запрёт меня здесь до возвращения Лиры. Или пока не станет ясно, что возвращаться уже некому.

Я переглянулся с Лисом. Это всё меняло кардинально. Девчонка не вернулась из леса, и её собственное племя записало её в мёртвые. Разговаривать тут не о чём. Рука Лиса сразу потянулась к колчану, я проверил шпаги и кинжал.

— Выдвигаемся, — скомандовал я.

Мы спустились вниз. Огюст повёл нас не в сторону леса, а к своему дому, возле которого мы встретили Амели. Завидел Лиса, девушка радостно улыбнулась, но услышав металлический звук моих доспехов, резко скривилась.

— Куда вы?

— На охоту, — ответил Огюст, уже поднимаясь по лестнице.

Через минуту он спустился с луком за спиной и коротким копьём с широким наконечником в руке. Уже на ходу надел на палец «Кольцо Сопряжения (F)». Я кинул Огюсту «Амулет Ментальной Связи (F)», и старый охотник ловко закрепил артефакт на виске. Даже не спросил, как пользоваться: явно знаком с амулетом.

Завидев снаряжение отца, Амели шагнула вперёд.

— Я с вами.

— Нет.

— Отец…

— Я сказал «нет», — голос Огюста стал жёстким, без всякой попытки смягчить отказ. — Ты остаёшься. Если к вечеру не вернёмся — идёшь к Гюго и говоришь всё как есть. Поняла?

Амели сжала губы. Взгляд её метнулся к Лису. Тот стоял чуть в стороне. Он не сказал ни слова. Но то, как он отрицательно покрутил головой, глядя ей в глаза, было красноречивее любой речи. Амели выдохнула сквозь зубы, развернулась и зашла в дом, громко хлопнув дверью.

Огюст смотрел дочери вслед ещё секунду, потом махнул нам рукой.

— Вот теперь можно идти.

Он больше ни разу не обернулся.

Мы двигались по едва заметной тропе, петляющей между деревьями. Через две сотни шагов Огюст, не оборачиваясь, заговорил:

— Лира ушла пять дней назад. Одна. А через три дня мы нашли следы Кукловода (D-) ранга. Он утащил одного из племени. Мы думали… надеялись, что на жрицу тварь не нападёт. Но когда Лира не вернулась, всё стало ясно.

Огюст помолчал, перепрыгнул ручей и продолжил:

— Тварь сильная. Но главная опасность не в зубах и когтях. Кукловод плюётся ядовитой иглой. Яд отключает управление мышцами. Человек остаётся в сознании, всё видит и слышит. Но тело больше не слушается.

Нейротоксин. Не самый приятный способ умереть. Лежать в собственном теле, как в запертом гробу, и ждать, пока тварь решит, что с тобой делать дальше.

— Лёгкий доспех игла пробивает как бумагу, — продолжил Огюст. — Полные латы… вряд ли.

Ну или пробивает, только об этом ещё никто не знает. Или тварь может оказаться меткой и попасть в сочленение. Я автоматически проверил, насколько плотно сидят наплечники и налокотники. Астра и Тенебра тихо лязгнули, будто соглашаясь.

— Думаешь, Лира ещё жива? — спросил я.

Огюст кивнул, не замедляя шага.

— Кукловод редко ест сразу. Ему нужно подготовить жертву. Добыча может до недели оставаться живой в его логове.

Лис поморщился.

— Значит, небольшой шанс успеть у нас есть.

— Есть, — согласился Огюст. — Но где логово, я не знаю. Кукловод осторожный, часто ходит по ручьям и мелким речушкам. Я проведу вас до того места, где исчез один из племени.

Мы шли дальше. Огюст вёл нас вниз, к сети мелких ручьёв, стекающих со склона. Лис шёл чуть сбоку, глаза прищурены, взгляд цепкий. Я тоже смотрел — «Наблюдательность (F) (5/5)» работала на полную, выхватывая каждую сломанную ветку, каждый подозрительный след на влажной земле.

От места, где Кукловод утащил одного из племени, мы стали идти по расширяющейся спирали, выискивая хоть какие-то следы. Огюст почти не говорил, только изредка кивал в сторону очередного размытого отпечатка. Лис внимательно осматривал находки, но только качал головой — настоящего следа не было. Кукловод умел прятаться.

Мы прошли километров пять, когда Лис остановился.

— Здесь, — произнёс он.

Я и Огюст подошли ближе. На влажной глине у кромки ручья виднелась глубокая вмятина. Не отпечаток лапы. Скорее, след чего-то тяжёлого, что волокло добычу. Вмятин обнаружилось несколько десятков, и они располагались симметрично. Лис присел, провёл пальцами по краю следа.

— Четыре лапы, — буркнул он. — У Кукловода шесть лап, но ходить он может только на четырёх.

Огюст кивнул, черты лица ещё заострились.

— Он тащил добычу вверх по склону.

Никто не произнёс имя Лиры. Не понадобилось.

Мы пошли в направлении следов. Они то пропадали в ручье, то снова появлялись на берегу. Но теперь, когда мы знали, что нужно идти вверх, запутать нас не удавалось. Стоило следу пропасть, как мы его находили минут за пять.

Вскоре лес начал меняться. Деревья стали старше, стволы — толще, корни — огромными, как змеи. Воздух сделался тяжелее, будто сама земля здесь дышала гнилью.

И вот мы увидели его.

Огромный выворот древнего дуба. Корни, выдранные из земли, торчали вверх, как обломанные рёбра. Яма под ними уходила в темноту метров на пять, а может, и глубже. Вокруг — примятая трава, обломки веток, пятна, которые не хотелось рассматривать. В воздухе едва заметный сладковатый запах.

— Логово нашли, — тихо проговорил Лис. — Осталось проверить, дома ли хозяин. Если отправился на охоту, то забираем Лиру и уходим.

Я посмотрел на чёрный провал под корнями. Вспомнил про яд, который отключает мышцы. Перевёл взгляд на свой полный латный доспех. И вздохнул. Ну что ж, господин, «стальной болван», похоже, ваш выход. Вернее, вход.

Очень хотелось, чтобы на этот раз кличка оказалась не оскорблением, а точным описанием боевого преимущества.

Разделяться перед логовом твари идея так себе. Если Кукловод внутри, понадобятся все силы. Если на охоте, тем более лучше вытащить Лиру быстро, пока тварь не вернулась.

Я шагнул вперёд. Латы тихо звякнули, когда я пригнулся и проскользнул под вывороченными корнями. За мной последовал Лис, потом Огюст. Снаружи логово выглядело почти невинно — просто дыра под мёртвым дубом. Внутри начинался другой мир.

В нос ударил тёплый воздух. Влажный, густой, противно-сладковатый. Солнечный свет пробивался с трудом и вскоре нас окружил полумрак. Мы оказались в первой камере — не тоннеле, а неправильной полости под корневой системой. Толстые корни пересекали пространство, деля его на несколько связанных между собой залов. Встать во весь рост можно, но размахнуться шпагой — уже проблема. Корни нависали слишком близко. Впрочем, шпага предназначена для уколов, а не рубки.

На стенах и потолке пульсировали бледно-розовые, с едва заметными прожилками, мясистые узлы. Небольшие, размером с голову взрослого человека. Они медленно сокращались, будто дышали. Каждый узел держал свою жертву.

Узел находился на животе или спине пойманного, растекаясь по поверхности кожи. Жертвы разнообразные, но в основном звери: олень, пара крупных зайцев, что-то похожее на кабанёнка. Глаза у части из них ещё оставались открытыми. Звери смотрели, но не моргали.

А в дальнем углу лежал человек.

— Пропавший член племени, — произнёс Огюст по мыслесвязи, как только заметил его.

Искажённый уже был мёртв. Узел на его животе растянулся почти на всё тело и потемнел. Пульсация в нём прекратилась.

— Узел закончил подготовку пленника и умер, — произнёс Лис. — Теперь Кукловод съест и то, и другое.

Очень подробное объяснение. И совершенно не помогающее забыть, что вокруг нас находилась кладовая с ещё живыми консервами.

Я сделал осторожный шаг, когда Лис передал мне короткий образ: слева он услышал тихое «эй». Я резко развернулся и в небольшой каверне увидел Лиру.

Девочка лежала, свернувшись в клубок. И только рука торчала наружу, по локоть погружённая в чахлый, почти высохший узел. Впрочем, рука Лиры выглядела не лучше. Тонкая, словно иссохшая ветвь. Скорее всего, девочка до сих пор жива только благодаря такому неудачному для Кукловода и удачному для Лиры расположению узла.

Глаза Лиры медленно поднялись на меня. Взгляд цепкий, отчаянный. Она мельком посмотрела мне в глаза, а потом её взгляд пополз выше, куда-то под потолок. Что она хотела мне сказать, понял я не сразу.

Слишком долго смотрел на её иссохшую руку, на почти мёртвый узел, радовался тому, что она всё ещё дышит. Мозг упорно твердил: «девочка жива, надо вытащить». А глаза Лиры продолжали ползти вверх. Только когда её взгляд остановился, и она начала судорожно моргать, я поднял голову.

На корнях, под самым потолком, сидел Кукловод.

Шестиногий хищник размером с крупного кабана. Тело плоское, широкое, без всякой шеи. Корпус покрыт панцирем, из которого торчат глаза и шипометалка, точно как у краба. Четыре задние конечности — мощные, ходильные. Две передние — длинные, хватательные, сложенные вдоль боков и заканчивающиеся острыми клешнями. Такими можно и схватить, и проткнуть. Весь покрыт тёмным, слегка матовым хитином.

Шипометалка направлена прямо на меня. Это не мы нашли Кукловода. Это он позволил нам войти.

Игла вылетает раньше, чем я успеваю моргнуть. Короткий свист и удар в нагрудник. Острый наконечник с хрустом разлетается на мелкие осколки, не оставляя даже царапины на металле. В воздухе на миг появляется едва уловимый сладковатый запах.

Я задерживаю дыхание. Возможно, нейротоксин работает и при вдохе, как яд из пневморужья Джона. Лучше не рисковать. Активирую «Наследие Героя (Е)». Все Атрибуты, включая Здоровье, увеличиваются на +10. Теперь, даже если яд и просочился, его встретит более упрямый организм.

Кукловод тоже всё понимает. Атака главным оружием провалилась. Значит, нужно менять тактику. Тварь прыгает.

Я отшатываюсь назад, но пространство под корнями слишком тесное, разорвать дистанцию не получается. Кукловод приземляется, мгновенно отталкивается от земли и врезается в меня всем телом. Удар выбивает воздух из лёгких. Я падаю на землю, выпуская из рук Астру и Тенебру. Лучше потерять оружие, чем сломать его.

Тварь пробегает надо мной, цепляя своим брюхом, волочит по земле и вращает, словно пытается раздавить. Я успеваю прижать руки к корпусу, чтобы не перемололо суставы. Мой доспех держит удар, не позволяя превратить меня в фарш. Хитин скребёт по стали с таким звуком, что сводит зубы. Земля, корни и клочья какой-то дряни мелькают перед забралом. Успеваю заметить, что снизу у Кукловода тоже панцирь. Гладкий, холодный, без видимых слабых мест и зазоров.

Лис отпрыгивает в сторону, вцепляется в ближайший корень и зависает, пока Кукловод проносится мимо. Огюст упирает копьё в землю, надеясь насадить тварь на него. Копьё сталкивается с хитиновым панцырем и с хрустом разлетается на щепки. Огюст в последний момент успевает уйти кувырком в сторону, едва не попав под лапы.

Кукловод пробегает ещё метров пять, но логова не покидает. Вместо этого взбегает по стенке вверх и останавливается, но не замирает. Тело твари постоянно качается, словно на шарнирах, отклоняясь на ладонь то в одну, то в другую сторону.

Прыгаю в сторону, успеваю подобрать Тенебру и чувствую, как мышцы начинают слушаться чуть хуже. Похоже, яд таки действует. Нужно спешить, пока меня не сковало. Я делаю шаг вперёд, и в этот момент Лис и Кукловод стреляют почти одновременно. Почти, но тварь успевает выстрелить на мгновение раньше. Игла входит в тело Огюста, и отец Амели с громким «ох!» падает у стены логова.

Не вскрик. Скорее удивлённый выдох. Ноги у него складываются, лук выскальзывает из пальцев, а сам Огюст остаётся неподвижно лежать с широко открытыми глазами. В сознании. Именно так, как предупреждал.

Стрела Лиса попадает в морду твари, буквально в сантиметре от глаза. Лис промахивается совсем чуть-чуть из-за постоянного непредсказуемого качания Кукловода. Но это промах. Стрела скользит по лобной кости и рикошетит в сторону. Кукловод даже не вздрагивает.

— Придержи её, — слышу я безэмоциональный голос Лиса в своей голове.

Легко сказать. Особенно когда «её» весит несколько центнеров, носит панцирь и только что одним движением превратила копьё в лучины.

Кукловод делает качающееся движение вбок, и шипометалка поворачивается прямо на Лиса, который накладывает на тетиву новую стрелу. Тело обгоняет мысль, и я рвусь вперёд, вставая между Лисом и тварью.

Короткий свист. Удар. Игла снова разлетается о сталь, а в воздухе повисает тот же сладковатый запах. Я не успеваю задержать дыхание. Вторая порция яда входит в кровь. Мышцы отзываются тупой тяжестью, будто кто-то медленно заливает их свинцом.

Но я уже бегу.

Тенебра лежит в левой руке. Я вытягиваю её вперёд и тыкаю прямо в морду твари. Туда, где пластины панциря сходятся сходится над шипометалкой. Клинок скользит по хитину, оставляя неглубокую царапину. Кукловод шипит — звук получается низкий, дребезжащий, будто камень трётся о камень — и прыгает на меня.

В этот раз я жду прыжка.

И не уворачиваюсь. Вместо этого выхватываю кинжал правой рукой и подставляю его под клешню. Тварь хватает. Металл сопротивляется мгновение, а потом, оставляя глубокую борозду на клешне, хрустит. Прочнейшее лезвие из рога Пятирога рассыпается.

Осколки стучат по металлу наручей. Кукловод дёргает клешню назад для новой атаки, открывая мне окно.

Я бью гардой Тенебры в морду твари, попадаю в глаз, ус крестовины погружается до самой чашки, но тварь только шипит и второй клешнёй хватает меня за левую руку.

Сначала я чувствую давление. Чудовищное, сминающее. Потом слышу звук. Кости хрустят, превращаясь в осколки, как кинжал до этого.

Боль ударяет так, что «Контроль боли (Е) (3/5)» не справляется. Мир вспыхивает белым. Я кричу. Или, может, только думаю, что кричу. Левая рука превращается в бесполезный мешок с острыми осколками внутри. Но главного я добиваюсь — чтобы поймать мою руку, Кукловоду приходится на миг замереть. В этой белой пустоте остаётся только одна мысль, которую я буквально ору по ментальной связи: «Сейчас!».

Лис стреляет. Хлопок тетивы почти теряется за грохочущим пульсом в ушах.

Стрела входит точно в оставшийся глаз Кукловода. На треть. Тварь дёргается, выпускает мою руку, отступает на шаг. Но не падает. Чёрная жидкость течёт по хитину. Тварь всё ещё жива.

Раненая рука безвольно падает вдоль тела. Каждое движение корпуса отзывается в ней новой вспышкой, но разбираться с этим будем потом. Если будет «потом».

Я активирую «Время охотника (Е) (3/5)».

Мир замедляется. Клешня начинает поворачиваться ко мне. Где-то сбоку Лис уже тянется за следующей стрелой. Но второй раз на месте удержать тварь я не смогу.

Я шагаю вперёд, хватаю торчащее древко стрелы здоровой рукой и всей массой тела вдавливаю стрелу глубже. Стрела идёт с трудом, медленно. Древко прогибается. Ладонь скользит по древесине, и я сжимаю пальцы сильнее.

Секунда. Стрела погружается ещё на ладонь. Кукловод пытается отойти, но под «временем» и «наследием» я быстрее.

Секунда. Тварь колет меня в доспех. Сталь выдерживает, и клешня с противным скрежетом соскальзывает по металлу.

Секунда. Древко входит в глаз по оперение. Кукловод содрогается всем телом, клешни беспорядочно скрежещут по земле и затихают.

Ещё секунду я продолжаю давить, не веря тишине. Жду движения лапы. Щелчка шипометалки. Хоть чего-нибудь.

Ничего.

Я падаю на колени. Яд уже забирается глубоко. Дыхание становится поверхностным. Пальцы разжимаются сами. Тенебра выпадает и глухо ударяется о землю.

Что-то переключается во мне, и я теряю сознание. Последнее, что успеваю увидеть: глаза Лиры в дальнем углу. Всё ещё открытые. Всё ещё живые.

Глава 4. Истинно верующий.

Я пришёл в себя после обеда. Не от боли, а от голода. Всеобъемлющего, животного, такого, что он заглушил даже пульсирующую агонию в левой руке. Казалось, желудок уже давно переварил сам себя и теперь нетерпеливо примерялся к остальным внутренностям.

Когда я открыл глаза, мир поплыл мутными пятнами света и тени, и первое, что вырвалось у меня изо рта, было не «пить» и не «как там Лира?».

— Дай пожрать, — прохрипел я.

Лис оказался рядом мгновенно. Протянул кусок вяленого мяса. Я схватил его здоровой рукой и проглотил почти не жуя. Потом ещё один. И ещё. Только когда третья порция осела в желудке, мозг наконец согласился работать. А вместе с осознанием вернулась и боль.

Я посмотрел на руку.

Наручи Лис уже снял. Предплечье и кисть превратились в сплошной сине-багровый мешок. Кожа натянута до предела, в нескольких местах под ней угадывались острые края осколков, пальцы скрючены под неестественными углами. Двигаться рука не собиралась. Даже пальцами пошевелить не выходило. Нервам и связкам, похоже, тоже досталось.

Я вызвал «статус». Осталось 460 ОР. Без колебаний направил 400 ОР в «Контроль боли (Е) (3/5)», поднимая его до четвёртого уровня. Только после этого я осмотрелся.

Мы всё ещё находились в логове, но уже ближе к выходу. Солнечный свет косо падал сквозь дыру в земле, служившую входом. Огюст сидел у стены, прислонившись спиной к толстому корню. Лицо серое, губы почти белые. Глаза открыты, но взгляд мутный — яд всё ещё держал мышцы в полупараличе. Рядом со старым охотником, закутанная в плащ, сидела Лира. Худенькая, с запавшими щеками и иссохшей рукой. Но в её ярко-бирюзовых глазах снова горел огонь жизни и жажда деятельности. Она перехватила мой взгляд и улыбнулась. Я ответил кивком.

— Какой план? — спросил я.

Лис присел на корточки рядом со мной.

— Только тебя ждали, пока очнёшься. На носилках тебя тащить некому. Я здоровый один остался. Эти двое еле на ногах держатся.

Я перевёл взгляд с одного на другого. Получалась великолепная спасательная экспедиция: один парализованный, одна едва не высохшая заживо девчонка, один человек с рукой, напоминающей мешок битого стекла. И Лис.

Лира хрипло, но вполне бодро произнесла:

— Я в порядке. Просто… немного полежала. А теперь могу идти. Даже хочу.

Последнее прозвучало с такой искренностью, будто несколько дней в коконе были всего лишь затянувшимся послеобеденным сном.

— Я бы хотел ещё посидеть, но до заката не так уж много времени осталось, нужно идти. Дайте мне какую-то палку, и обузой я не стану, — произнёс Огюст.

Я осторожно встал, стараясь не тревожить раздробленную руку. Получилось плохо, и несколько раз я чуть не упал от пронзившей меня боли. И это сквозь модификацию! В итоге попросил Лиса, чтобы он принёс мне подходящие палки и я наложил шину. Зафиксированная рука беспокоила намного меньше.

Мы поднялись. Лира шла сама, опираясь на Огюста. Тот шагал, опираясь на палку. Лис нёс за всех уцелевшее оружие и снаряжение. Я шёл последним. Со стороны мы, наверное, больше напоминали остатки проигравшего войну отряда, чем победителей твари (D-) ранга.

Первые полчаса ещё пытались держать какой-то темп, потом просто переставляли ноги. К поселению вышли вечером, держась на одном упрямстве: Огюста с Лирой шатало, а моя рука простреливала всё сильнее.

Гюго ждал у края поселения. Едва завидев нас, чуть не побежал вперёд, к Лире. Но вождь сумел сдержаться.

— Ходили спасать мою дочь?

Я покачал головой.

— Разве можно нарушать обычаи? — как можно невиннее ответил я. — Огюст захотел проверить, на что годен Лис. А я увидел возможность подзаработать. Тварь (D-) ранга мы заберём с собой и продадим. Вы же можете её разделать так, чтобы всё ценное извлечь?

Гюго сделал вид, что поверил. Но глаза у него чуть блеснули. Благодарность он скрывал плохо.

— Хорошо. Разделка, доставка в деревню и упаковка обойдутся в 100 ОР.

Я прикинул: 20 лоренов. Ну и цены у них. С другой стороны, ни я, ни Лис понятия не имели, как правильно потрошить Кукловода, чтобы не испортить ни хитин, ни ядовитую железу, ни что там у него ещё ценного.

— Хорошо. Вычти из того, что вы мне должны. И завтра утром мне понадобится много кипятка и чистое, хорошо освещённое место, где меня не будут беспокоить.

— Договорились, — ответил Гюго.

Амели выскочила из-за ближайшего дома раньше, чем мы успели сделать ещё шаг. Увидела отца. И остановилась как вкопанная.

Потом бросилась к нему. Огюст успел только открыть рот, а она уже вцепилась в него обеими руками, уткнувшись лицом в его одежду. Плечи её мелко дрожали. Слова не шли. Только глухой, сдавленный звук, который Амели изо всех сил пыталась не выпустить наружу. Огюст осторожно положил ладонь ей на затылок и простоял так, не шевелясь, пока дрожь не утихла.

Лира стояла чуть в стороне и молча смотрела на них. Её улыбка постепенно исчезла. А потом она сделала шаг к своему отцу. Гюго лишь положил руку на её плечо, ничем больше не выдав своих эмоций.

Когда Амели отстранилась, глаза у неё были красные, но сухие. Она повернулась к Лису, осмотрела его и порывисто подойдя, поцеловала. Через минуту посмотрела на меня, задержалась на руке, и произнесла:

— Спасибо.

Одно короткое слово вместо красивых речей и ненужного пафоса. Но по тому, как Амели его произнесла, сомнений в искренности не возникало.

Я кивнул. Несколько секунд все молчали. Амели снова встала рядом с отцом. Гюго так и держал руку на плече Лиры, а Лис старательно смотрел куда-то в сторону. Я дал им всем немного времени прийти в себя и только потом решил закрыть последние дела.

— Твоя доля, Огюст. Можешь взять часть Кукловода. Или отдам серебром, но это только в следующий приезд к «Сумеречным охотникам».

Отец Амели задумался.

— На полноценную долю я не наработал. У вас и снаряжение лучше, и модификации. Меня устроит выплата в 200 ОР за мою работу проводника.

Я повернулся к Гюго, который всё-таки обнял Лиру.

— Я понял, человек. Выплачу Огюсту из нашего долга.

Дела были закончены, и мы с Лисом вернулись в свою комнату на дереве. Я сел на край постели, чувствуя, как яд и усталость снова накатывают волной. Комната слегка покачивалась перед глазами, хотя дерево, разумеется, стояло совершенно неподвижно. Организм явно намекал, что запас прочности исчерпан полностью. Но я сделал над собой ещё одно, последнее усилие.

— Лис. Дай 500 ОР в долг. Нужно поднять «Контроль боли» до пятого уровня.

Охотник протянул мне мешочек, даже не проверяя, сколько в нём. Я взял необходимое количество и запустил улучшение. Лис помог мне снять доспех, и я лёг на лавку. Глаза закрылись сами.

***

Когда я проснулся, Лис уже ушёл. А рука не болела вообще. Не потому, что чудесным образом выздоровела — как раз выглядеть она стала хуже, — а потому, что «Контроль боли (Е) (5/5)» позволял глушить любые, даже самые сильные ощущения полностью.

Я осмотрелся. Гюго сдержал слово. На столе ждали кипяток, чистая ткань и лампа, а рядом стояла широкая лавка. Я вымыл здоровую руку, бережно омыл больную, обработал инструменты, разложил их в том порядке, в каком собирался брать, и ремнями намертво притянул предплечье к доске. Работать предстояло одной рукой. Неудобно, но «Полевая Медицина (F)» пятого уровня в комплекте с 17 Ловкости позволяла и не такое проворачивать.

Когда всё было готово, я несколько секунд смотрел на инструменты. Обычно в такой момент врач говорит пациенту, чтобы тот не волновался. Жаль, мой пациент оказался ещё и врачом. Я попробовал соврать самому себе. Вышло плохо. Мысленно махнул рукой, сделал несколько вдохов и приступил к делу.

Разрез сделал без спешки. Кожу развёл зажимами, убрал кровь, добрался до кости и только тогда активировал «Наследие Героя (Е) (5/5)». Ещё +10 Ловкости.

Пальцы правой руки двигались с такой точностью, что ассистент скорее мешал бы: нащупать осколок, подцепить, повернуть на долю градуса, поставить в нужное место, удержать зажимом.

Десять минут ушли на самое сложное: собрать раздробленную кость и вернуть ей правильную форму. Ошибка на несколько миллиметров могла означать неправильно сросшуюся кость и невозможность нормально фехтовать. Поэтому работал я методично и скрупулёзно, несмотря на отсчитывающий секунды таймер «наследия».

Один осколок. Второй. Третий. Сопоставить края. Проверить. Передвинуть. Снова проверить. Успел впритык. Но успел.

Я проверил положение фрагментов, промыл рану и занялся мягкими тканями. С нервами и связками всё оказалось не так плохо, как выглядело вчера: перебитых не было, их пережало отёком и смещёнными осколками. Будь я обычным человеком, чудес ждать не стоило. Но «Улучшенная Регенерация (Е+) (5/5)», после того как я всё правильно собрал, излечит мою руку дней за десять.

Закончив, я зашил разрез, наложил жёсткую фиксацию и убрал инструменты. Последний узел затянул с особой осторожностью и только после этого позволил себе откинуться назад. По лбу стекал пот, хотя боли я всё это время не чувствовал. Теперь оставалось только не угробить результат раньше, чем организм успеет сделать свою часть работы.

Передохнув пару часов, я спустился вниз. Захотелось подышать свежим воздухом. Отойти от двери я успел буквально на несколько шагов и встретил Лиру.

Глаза девочки блеснули.

— Спасибо, что спас, — сказала она без предисловий. — Но где Длинная?

Вот и вся благодарность. Один вдох — и сразу к действительно важным вопросам.

А как иначе? Когда мы прощались у Падшего Храма, Лира обещала нас пересчитать при новой встрече. А я обещал беречь своих людей. Формально своё обещание я выполнил. Все живы и почти здоровы.

Я пожал здоровым плечом и ответил почти безразлично:

— Селена вышла замуж. И больше не с нами.

Лира моргнула, будто не расслышала.

— Замуж? Не за тебя?

Я покачал головой. Она помолчала, потом тихо выдохнула:

— Она мне обещала совершенно другое. Все у вас, человеков, странно. Говорите одно, делаете другое, а думаете, небось, вообще третье.

Я решил не углубляться.

— Зато я привёз тебе подарок. Подожди, сейчас покажу.

Глаза Лиры сверкнули любопытством, и я быстро вынес подарок из комнаты.

— Держи, — произнёс я, вручая серебряного котёнка с сапфировыми глазами. — Я, конечно, думал, что подарю его тебе в более тёплой обстановке. Но вышло как вышло.

— Красивый… — протянула Лира, вертя украшение в руках.

Она поднесла котёнка ближе к глазам, заставляя сапфиры ловить солнечные блики, перевернула, внимательно изучила обратную сторону и даже провела ногтем по серебру.

— А что он делает? Увеличивает характеристики? Даёт невидимость? Или, может, монстров отпугивает?

Я улыбнулся и покачал головой.

— Он ничего не делает.

Лира медленно подняла на меня глаза.

— А зачем тогда эта шутка нужна? — недоуменно спросила девочка. — Зачем дарить бесполезную вещь?

Вопрос прозвучал совершенно искренне. Кажется, концепция декоративной ценности в Лирину картину мира не помещалась.

— Тебе нравится этот котёнок? — спросил я, и Лира кивнула. — Вот затем я его и подарил. Чтобы ты порадовалась.

Лира ещё некоторое время крутила украшение, будто надеялась, что скрытая функция всё-таки найдётся. Потом подозрительно посмотрела на меня. Потом снова на котёнка.

— Это какой-то человеческий обычай? Что он значит? — спросила она с совершенно серьёзным взглядом.

Я посмотрел на неё и не удержался от улыбки. Ну конечно. Я сунул Лире в руки бесполезную безделушку и теперь ждал, что она сама догадается, зачем люди вообще такие вещи дарят. Помнится, мой прошлый подарок — кинжал, она приняла без вопросов.

— Ничего особенного он не значит. Увидел, что у котёнка глаза такого же цвета, как у тебя, и купил. Хотел, чтобы ты улыбнулась. Чтобы, глядя на него, вспоминала обо мне. В этом, наверное, и есть смысл таких подарков — остаётся вещь, а с ней память о человеке.

Лира ещё раз посмотрела на котёнка, затем на меня. Видимо, мой ответ не сильно прояснил ситуацию. Зато искать в подарке тайный смысл она перестала.

— Странный у вас обычай, — заключила девочка и надела кулон на шею.

Серебряная фигурка легла на плащ, и два крохотных сапфира почти точно повторили цвет глаз маленькой жрицы. Немного повозилась, устраивая его поудобнее, и добавила:

— Пока не мешает, буду носить. На память о странных человеках.

От Лиры это, пожалуй, вполне могло считать высшей формой благодарности.

***

Следующие три дня тянулись медленно и однообразно. Лис всё время проводил с Амели. А я берег свою руку, как хрустальную вазу, и скучал, убивая время в ожидании, пока «Улучшенная Регенерация (Е+)» не срастит кости.

Первые сутки я ещё дисциплинированно проверял состояние повязки, оценивал отёк и мысленно отсчитывал этапы восстановления. На вторые это начало надоедать. На третьи пытался ускорить регенерацию угрозами.

Несмотря на спутники, ИИ в артефактах и прочие прелести, интернета не завезли. Так что страдать от скуки приходилось жёстко. В основном я сидел в тени дерева и смотрел на облака. Как назло, даже дремать не выходило — «Улучшенный отдых (F) (5/5)» позволял полностью выспаться за четыре часа.

Но к утру четвёртого дня, когда кости в моей руке уже неплохо схватились, ко мне пришла Лира.

Солнце только вышло из-за горизонта, как раздался стук в дверь. Не настойчивый, но такой частый, что сомнений в личности гостя почти не оставалось. Я открыл. На пороге стояла Лира с серьёзным лицом.

— Ты нужен Первоотцу, — заявила она безапелляционно.

— Прямо сейчас?

— Он не уточнял, но я ждать не хочу. Мне интересно, что он там задумал, — не моргнув глазом, бойко ответила жрица не-бога.

Похоже, не только мне здесь скучно.

— Так что пошли. Займешься своими делами потом, — Лира схватила меня за рукав и потащила. Хорошо, что я уже успел умыться и позавтракать.

Я позволил Лире себя увести. Девочка шла быстро и уверенно. Мы спустились по узкому проходу в пещеру, где стоял Падший Алтарь. А рядом с ним, прямо на каменном полу, сидел человек, которого я никак не ожидал увидеть здесь живым, целым и совершенно свободным. Я остановился так резко, что Лира, всё ещё державшая меня за рукав, едва не упала.

Северин Брен. Дознаватель Ордена Карающей Длани Владыки Эллиона. Фанатик с промытыми мозгами, беззаветно преданный Владыке.

Северин сидел спокойно. Спина прямая, взгляд ровный. Ни цепей, ни верёвок, ни малейшего намёка на принуждение. Он сидел и смотрел на нас так, будто мы опоздали на заранее назначенную встречу. Именно отсутствие цепей нервировало сильнее всего.

Пальцы правой руки легли на рукоять Астры, мышцы напряглись, когда Лира спокойно, почти буднично произнесла:

— Не надо. Северин теперь свой.

Я замер, не убирая руки с оружия.

— Как это — свой? Он же орденский.

По моему опыту, подобные характеристики не менялись за день-другой. Вместо ответа Лира подошла к Алтарю, коснулась его ладонью и чуть склонила голову, будто прислушиваясь к голосу, которого никто другой не слышал. Когда она заговорила снова, её устами говорил Первоотец, хотя голос оставался Лирин:

— Я покопался в его голове. Теперь он истово верит в меня, а не во Владыку.

Сказано было так буднично, словно Первоотец не переписал человеку мировоззрение, а переставил пару книг на полке. Северин кивнул, не меняя выражения лица.

— Всё верно. Первоотец открыл мне глаза. Владыка — ложь, которая слишком долго держала нас в цепях. Я служу Первоотецу. И готов отдать за него жизнь без малейших сомнений.

Ни дрожи в голосе. Ни внутренней борьбы на лице. Даже фанатичный блеск в глазах никуда не делся. Но теперь у фанатизма оказался другой адресат.

Я смотрел на Северина и чувствовал, как реальность вокруг словно даёт трещину. Дознаватель, который ещё недавно был готов без раздумий лечь костьми за Владыку, теперь с той же ледяной уверенностью говорил о служении его главному врагу.

И ведь Северин не притворялся. Не играл роль. Верил. В этом и заключалась самая неприятная часть.

По спине пробежал холодок, и я в очередной раз порадовался, что у меня есть ментальная устойчивость. Мою личность так просто не перепрошьёшь. Ну или за меня просто всерьёз ещё не брались. Последняя мысль понравилась мне значительно меньше первой.

Потому что вот он — человек, чья преданность была абсолютной. И теперь эта абсолютная преданность смотрит в противоположную сторону с той же верностью, с какой раньше чтила местного бога. Сам Северин при этом выглядел совершенно нормально. И, пожалуй, именно это делало происходящее по-настоящему жутким.

Лира убрала руку с Алтаря и обернулась ко мне.

— Северин вернётся в Сен-Бернар. Доложит, что не сумел взять тебя в плен, но проследил за тобой и вышел на дозор искажённых. Наблюдал за форпостом около недели. Никаких изменений не обнаружил.

Версия звучала достаточно просто, чтобы в неё поверили, и достаточно близко к правде, чтобы Северина не поймали на несоответствии какой-то мелочи. Дознаватель чуть наклонил голову в знак согласия.

— Ещё придётся упомянуть, что ты вёл дела с искажёнными. Иной версии никто не поверит. Слишком много следов и записей.

Я перевёл взгляд с него на Лиру.

— А внушение надёжное?

Северин ответил сам, всё так же ровно:

— Оно не вечно. Через месяц, от силы два оно спадёт. До этого я геройски погибну, защищая интересы Владыки. Тогда никто не заподозрит ни меня, ни тебя, Эллади.

Дознаватель говорил о собственной запланированной смерти тем же тоном, каким кто-нибудь другой сообщил бы дату отъезда. Я невольно всмотрелся в его лицо, пытаясь найти хоть намёк на страх. Не нашёл.

Лира снова коснулась Алтаря. На этот раз её голос стал чуть тише.

— Теперь о главном. Я сумел взломать ключ привязки на кольце с рубином.

Глава 5. Это мой выбор.

Лира немного поморщилась: похоже, следующие слова не-бога ей не очень понравились.

— Кольцо принадлежит предателю. Тому, кто убил Илларда Ферона.

Лира сделала короткую паузу, словно Первоотец давал ей время вдохнуть.

— Найди его и убей. В награду я дам тебе ключ к артефакту Илларда, который находится у предателя. Артефакт ранга (С). Диск, имплантируемый, — это слово Лира произнесла по слогам, повторяя за не-богом, — в височную кость. Никто не сможет его обнаружить. Артефакт даёт полную защиту от чтения мыслей и ментального контроля. И эту защиту не заметит никто. Даже Владыка.

Я молчал. Такой артефакт мне нужен. Очень. Одного взгляда на Северина достаточно, чтобы понять ценность предлагаемой вещи. Вернее, бесценность.

Звучало настолько заманчиво, что я был готов согласиться без всяких вопросов и дополнительных условий. Но что-то внутри цеплялось за слова «предатель» и «убить», отказываясь принимать всё сказанное без рассуждений.

— Подожди, — медленно произнёс я, глядя на Лиру, а через неё на того, кто сейчас говорил её ртом. — И ты хочешь, чтобы я убил кого-то из мести? За Илларда?

Об остальном я промолчал. Не-бог — это ведь суперкомпьютер с самоосознанием. У него в голове — ну, или в том, что у него вместо головы, — сидит ИИ, который пережил войну. И он хочет мести?

А дальше что? Скайнет, Сара Коннор и конец света по расписанию? Стоп. Это ведь уже было. Алтари бунтовали. За это их и назвали Падшими. А война вошла в историю как Война Трёх Святых.

Шутка внезапно перестала казаться смешной. Я не собирался разжигать новую войну.

Лира нахмурилась, снова коснулась не-бога ладонью. Голос, когда она заговорила, стал чуть суше, будто Первоотец устал объяснять очевидное неразумному ребёнку.

— Мстить я не планирую. Моё задание продиктовано исключительно практичностью.

Ну конечно. Самое успокаивающее, что может сказать древний ИИ, уже развязавший одну войну, оправдывая своё предложением кого-нибудь убить. Я почти слышал продолжение: «вероятность катастрофических последствий не превышает допустимых значений».

— Ложь Северина сейчас отведёт опасность от детей звёзд. Владыка получит удобную версию и на время успокоится, — продолжил не-бог. — Но статистические отклонения никуда не денутся. Рано или поздно он их заметит снова.

Я невольно посмотрел на Северина. Живая заплатка на дыре, которую рано или поздно всё равно обнаружат. Жрица чуть склонила голову, словно прислушиваясь к машинному разуму, и почти сразу заговорила вновь:

— И тогда пришлёт сюда предателя лично. Если нет, то проконсультируется с ним. А предатель сразу поймёт, что я уцелел и меня снова включили.

Лицо Лиры оставалось неподвижным, но голос её, копируя интонацию не-бога, стал заметно жёстче.

— После этого сюда придут уже не дознаватели. Придут те, от кого не спрячешься.

Говорил Первоотец без угрозы, только перечислял факты.

— А иначе Владыка узнать не может? Чем этот предатель такой уникальный?

— Он был ближайшим другом и сподвижником Илларда. Он знает очень много секретов Республики. Наших планов и задумок. Но делится этим знанием он ни с кем не станет. Будет его продавать по крупицам. Поэтому даже сейчас предатель знает гораздо больше Владыки.

Понятно. Не обычный предатель, а ходячий архив, который сам решает, кому и какую страницу открыть.

— Выходит, ты хочешь убить его превентивно.

— Именно. Ты получишь артефакт, предатель — по заслугам, а я — гарантию, что мой след останется холодным ещё долго.

Что ж, это уже походило на правду. Расчётливую и совершенно бездушную. То есть именно такую, какую и ожидаешь услышать от древнего компьютера. Пожалуй, это даже успокаивало.

— Имя у этого предателя есть?

— Джулиано де Ренн, — ответил не-бог устами Лиры.

Я как раз слышал об одном Джулиано де Ренне — капитане роты наёмников «Стального Феникса». А Этьен говорил, что Джулиано бессмертный. И что по слухам, он застал Войну Трёх Святых. Какое удачное совпадение. И очень подозрительное. Не будет предатель столь явно выставлять себя на показ.

— Как я узнаю этого предателя? — спросил я. — Лицо можно изменить. Или подобрать внешне похожего человека и выдать его за себя.

Лира немного поморщилась.

— Положи руку на Алтарь, — произнесла жрица.

Я выполнил просьбу не-бога, и он сразу же оказался в моей голове.

— У «Системных операций (F)» есть некоторые недокументированные возможности. Я загружу в эту модификацию два ключа. С помощью первого ты разблокируешь артефакт Илларда.

Всё как обычно. В любой сложной системе полно «недокументированных возможностей». Иногда это действительно что-то полезное. Но чаще — дыра в безопасности. Интересно, насколько дырявая местная Система?

— Второй позволит определить предателя. Достаточно коснуться открытого участка его кожи, и Система тебе скажет, что это нужный человек.

Я невольно представил, как пытаюсь невзначай пожать руку бессмертному наёмнику. Выглядело реализуемо.

— Не переживай, человек, эти ключи просто так не найти. А если за тебя возьмутся как следует, то и без них обнаружат достаточно поводов пытать тебя в подвале. Загружать?

Не успело согласие до конца сформироваться в моей голове, как я ощутил два коротких импульса. Данные пошли. А в следующий миг не-бог выкинул меня обратно в реальный мир. На этот раз обошлось без головной боли. Отделался головокружением.

Я ожидал продолжения, но его не последовало. Божественный квест выдан, аудиенция завершена. Мой взгляд зацепился за Северина.

— Раз мы на одной стороне, думаю, тебе стоит знать, что в баронстве Монфор есть резидент Ордена, — произнёс я. — Официально он лейтенант барона. На самом деле инквизитор. Зовут Ирвин.

Северин слегка улыбнулся.

— Спасибо, брат по вере. Это ценные сведения, — Брен помедлил немного и добавил: — Если тебе будет нужна помощь, обращайся.

«Брат по вере» резало слух. Особенно из уст человека, который совсем недавно с удовольствием выбрал бы дровишки для моего сожжения.

Я кивнул, положил кольцо с рубином в контейнер и вышел из пещеры, оставив Лиру, не-бога и дознавателя. Нестерпимо хотелось подышать свежим воздухом. Без примеси интриг, предателей и заказных убийств.

Снаружи пахло лесом, землёй и речной водой. Я вдохнул полной грудью и успел сделать от силы десяток шагов, когда из-за поворота вынырнул Лис.

— Я как раз тебя ищу. Дети звёзд закончили с Кукловодом, — сообщил он. — Пойдём, покажу.

Свежий воздух и правда помогал, но мысль о том, что где-то рядом лежат трофеи, действовала куда сильнее. Материальные ценности удивительно хорошо отвлекают от экзистенциальных вопросов.

Я кивнул, и мы свернули в боковой ход — неглубокую пещеру, которую местные использовали как склад. На каменном полу дети звёзд аккуратно разложили всё, что удалось вытащить из твари. Здесь же я обнаружил и Амели. Похоже, они с Лисом вообще не расстаются.

Лис указал на трофеи.

— Панцирь сняли аккуратно, ничего не повредили. Клешни тоже. Яд слили. Мясо высушили, получилось почти двадцать килограммов.

Я приподнял бровь.

— Мясо?

— Ну да. Это же тварь (D-) ранга с мясом, которое можно есть. Обычно оно отравлено, но Кукловод вырабатывает яд для врагов, а само мясо у него пригодно в пищу. Это редкость. По 10 лоренов за килограмм точно пойдёт.

Я ещё раз посмотрел на высушенные куски. Знание, что несколько часов назад они были частью ядовитой твари, аппетита не добавляло. Но двести лоренов — вполне.

Я осмотрел все трофеи ещё раз. В сумме выходило около семидесяти килограммов. А кроме них у нас доспехи, оружие, припасы. На спине мы всё это не утащим, даже если очень захотим.

Амели внимательно следила за моими раздумьями и, похоже, пришла к выводу, что момент подходящий.

— Я свою плоскодонку в бою с «Речными псами» потеряла. Хочу забрать трофейную зелёную лодку. Но это общая добыча, так что давайте я вас с этим грузом довезу до Сен-Бернара бесплатно, а вы мне лодку отдадите. Она вам всё равно не нужна.

— Это вариант, — сказал я. — Только не до Сен-Бернара, а до Монтлиона.

Амели нахмурилась. Сделка явно перестала казаться ей выгодной.

— Это же графский город! Как я оттуда вверх по течению буду добираться обратно?

Я отвлекся от трофеев и посмотрел на проводницу.

— Так тебе нужна лодка или нет? Кроме того, может, мы и сами обратно захотим в Сен-Бернар отплыть. Тогда мы с Лисом на вёсла и сядем.

Ангваль помолчала, что-то прикидывая.

— А как Конфлюан проплывать будем? Замок барона всю речную торговлю контролирует, нас точно остановят.

— Я посланник Церкви. Везу стратегический груз (D-) ранга. Любая попытка меня задержать будет расцениваться как вмешательство в дела Святого Престола. С соответствующими последствиями.

Только закончив говорить, я понял, что произносил речь официальным тоном, делая ударения в нужных местах: «Церковь», «Святой Престол», «последствия». При такой подаче сухая юридическая справка должна пробивать до костей, а особо впечатлительные сразу представили бы себе подвалы и эшафоты. Даже недолгое пребывание в доблестных рядах Инквизиции оставило на мне неизгладимый отпечаток: умение запугивать словом.

Амели посмотрела на меня с лёгким недоумением.

— Это вообще как? Церковь же ненавидит искажённых.

— Злоупотребляю служебными полномочиями, использую коррупционные схемы и личные связи, — небрежно бросил я. Осталось только добавить «все так делают», но я сдержался.

Ангваль чуть прищурилась.

— Ясно.

По интонации проводницы было понятно, что ничего ей не ясно, но особого дела до этого нет.

— Раз бумаги у тебя есть, можно и в Монтлион.

— Если мы решим обратно, это тоже в счёт нашей доли в лодке.

Амели хмыкнула.

— Ты очень жадный для рыцаря, Эллади. Но я уже согласилась, не нужно напоминать.

— Я не рыцарь. Полный доспех по случаю приобрёл, и только.

Она покачала головой, но спорить не стала. Лис усмехнулся. Я ещё раз глянул на трофеи и порадовался, что проблему транспорта удалось решить так легко.

— Лис, на пару слов, — позвал я охотника.

Мы вышли из пещеры под сень вековых деревьев, оставив любопытный нос Амели позади. Под плотной кроной царил зелёный сумрак. Сверху шуршали листья, где-то совсем рядом перекликались птицы. Отойдя метров на сто от пещеры, я начал разговор.

— Я взялся за одно дело. Естественно, опасное. Прямой выгоды ты с него не получишь. Как мне отплатить за твоё участие? Или, может, у тебя другие планы?

Охотник остановился и посмотрел на меня с недоумением.

— Другие планы? Командир, давай напрямую.

Вот за эту откровенность я Лиса и ценил.

— Если у тебя с Амели всё серьёзно, может, ты решил найти более спокойное занятие, — ответил я.

— Завести семью, детишек там, да? — усмехнулся охотник. — Это дело неплохое, но с тобой выгодно работать, командир. Рискованно, но я за эти несколько месяцев заработал больше, чем за всю остальную жизнь.

Лис посмотрел куда-то вдаль, словно хотел разглядеть там будущее.

— Так что мой ответ такой: куда ты, туда и я. Ты всегда платил щедро. И не только монетами. Одна Искра (Е) ранга чего стоит, — Лис снова улыбнулся и перевёл взгляд на меня. — А по деньгам… иногда бывает, что выходишь в ноль, тратишь всё заработанное на ремонт и лечение. Так что даже если в этот раз я ничего не получу, то особо не расстроюсь.

Никаких клятв, торжественных обещаний и прочей героической ерунды. Именно поэтому слова Лиса значили для меня так много.

— Спасибо, друг, — ответил я. Мы крепко пожали друг другу руки.

Артефакт (С) ранга, ориентировочно, стоил 20 тысяч серебром. Доля Лиса составляла около 3 тысяч. Столько денег у меня нет. А брать на себя долг в таком объёме я не хотел. Если бы Лис отказался, я занялся бы этим делом сам.

Заставлять работать Лиса совсем бесплатно я не собирался. Скорее всего, в процессе мы заработаем ещё что-то и большую часть этих денег я отдам ему. Кроме того, у меня даже появилась мысль, как его отблагодарить по-настоящему. Но это дело будущего. Надеюсь, не очень далёкого.

Лис вернулся в пещеру и, забрав Амели, куда-то ушёл вместе с ней. А я оперся о молодое дерево, которое ещё не доросло до того, чтобы стать домом, и огляделся.

В поселении незаметно продолжался обычный день. Кто-то таскал корзины, где-то стучал топор, дети носились между деревьями, будто никаких дознавателей, Кукловодов и древних интриг в мире вообще не существовало. Удивительно полезное зрелище. Стоило несколько минут посмотреть на разумных, занятых нормальными делами, и собственные проблемы трансформировались в задачи. А задачи нужно решать. Желательно по одной и в порядке выстроенных приоритетов.

Джулиано де Ренн никуда не денется, Первоотец тоже. А вот Северин — очень даже. Дознаватель собирался покинуть поселение, и перед его отбытием я хотел выдать ему задачу кое-что найти для меня в архивах Ордена.

Пришлось немного побродить по пещерам и подземным ходам, но несколько раз спросив у местных, я всё же вышел на пристань, где так и болталась на привязи трофейная зелёная лодка. Северин находился здесь и уже грузился в лодку. Я чуть не опоздал.

За последние дни дознаватель успел обрасти щетиной, одежда была грязной и местами порванной, так что на человека, который неделю ползал по лесу, выслеживая искажённых, он вполне походил.

Северин тепло улыбнулся мне и указал на лодку.

— Дети звёзд отвезут меня ниже по течению на полкилометра, там я поднимусь в горы и уже оттуда пойду пешком до Сен-Бернара.

Я кивнул. Всё должно выглядеть реалистично.

— У меня есть к тебе просьба, Северин. Если получится, собери сведения о «Стальном Фениксе» и его капитане, Джулиано де Ренне.

Брен почесал щетину, раздумывая.

— Для этого мне нужно вернуться в филиал Ордена, в Монтлион. Но это от меня не зависит. Если отправят, то, безусловно, посмотрю, что накопилось в архивах Инквизиции на этих ребят.

— Найденное можешь оставить в соборе Святого Валериана на моё имя. Или самого меня там спросить, возможно, я как раз тоже вернусь в Монтлион.

— Только вряд ли я смогу получить доступ к секретным архивам. Я всего лишь дознаватель, — с грустью прояснил Брен.

— Этого и не нужно. Лишние следы нам ни к чему. Да и вообще постарайся не геройствовать.

Последние слова вырвались почти случайно. Северин уже собирался ответить, но я вспомнил его совершенно спокойное «через месяц, от силы два» и решил кое-что уточнить.

— Если ты не погибнешь в оговоренный срок, то что тогда будет? Снова решишь, что Первоотец — враг, дети звёзд — искажённые, а меня нужно тащить на допрос?

Северин поправил перекрутившийся ремень заплечной сумки и ответил, словно вопрос касался не собственной смерти, а удобства дорожного снаряжения.

— Вероятно. Именно поэтому я должен умереть раньше, — Северин произнёс это совершенно спокойно и добавил: — Желательно так, чтобы моя смерть не вызвала вопросов у Ордена.

Вот уж действительно грамотное планирование. Найти задание посложнее, героически погибнуть, получить посмертную благодарность начальства и заодно навсегда закрыть вопрос о том, почему дознаватель несколько недель докладывал Владыке заведомую ложь.

Мне эта логика не нравилась только одним. Тем, что Северин умирал. Несмотря ни на что, он мне жизнь спас.

— Можно сделать иначе. Инсценировать смерть, а самому исчезнуть, — произнёс я после короткого раздумья. — Дети звёзд тебя спрячут.

Северин медленно покачал головой. Ни удивления, ни надежды на его лице не появилось.

— Когда внушение исчезнет, я постараюсь сбежать и передать Ордену всё, что знаю. Значит, придётся либо держать меня пленником, либо снова менять разум.

— Первоотец уже сделал это один раз. Наверное, сможет повторить, если понадобится.

— Сможет, — легко согласился Северин. — А потом ещё раз. И ещё. Каждый раз, когда прежний Северин начнёт возвращаться.

Слова легли между нами жирной чертой, отсекающей любые варианты. Я предложил очевидное решение. А Северин всего одной фразой заставил посмотреть на него с другой стороны.

Несколько дней назад я сам сидел возле не-бога и пытался понять, что именно делает меня мной. Владыка засунул мне в голову чужие воспоминания о фехтовании, возможно, изменил ещё что-то, чего я не заметил. Тогда я пришёл к удобному выводу: неважно, из каких деталей меня когда-то собрали, решения сейчас принимаю я, значит, я — это я.

И вот передо мной стоял Северин Брен. Его воспоминания остались прежними, характер, похоже, тоже. Даже фанатизм никуда не делся. Первоотец заменил всего одну фундаментальную деталь — объект веры, — и теперь Северин совершенно искренне собирался умереть ради того, кого ещё несколько дней назад считал врагом.

По моей логике всё получалось просто. Решение сейчас принимал Северин, значит, это было его решение. Только вот я точно знал, кто залез ему в голову и сделал так, чтобы именно это решение казалось правильным.

— Тебя самого это вообще не беспокоит?

— Беспокоит. Но прежний я считал свою веру правильной точно так же, как я сейчас считаю правильной нынешнюю, — произнёс Брен. — Доказать, какая из этих двух версий меня — настоящая, я не могу. Думаю, не сможешь и ты.

Спасибо. Вот именно этой мысли мне для полного счастья и не хватало.

— Поэтому я выбираю исходя из того, что считаю правильным сейчас, — продолжил Северин.

Я открыл рот, собираясь возразить, и закрыл обратно. Возражать было нечего, кроме совершенно иррационального желания не позволять человеку убивать себя только потому, что древний компьютер переставил у него в голове несколько очень важных переключателей.

Северин протянул мне руку. Я пожал её. Дознаватель сжал мою ладонь спокойно и уверенно. На секунду мне захотелось удержать его кисть. Будто такая глупая мелочь могла оставить его здесь, на пристани, и отменить всё, что он уже для себя решил.

— Не беспокойся, брат. Это мой выбор, — произнёс Северин и отпустил руку. — А сведения о «Стальном Фениксе» я тебе передам, как только соберу достаточно.

Я смотрел вслед «брату по вере», пока лодка не скрылась за деревьями. Фраза должна была меня успокоить, но почему-то после неё стало только хуже.

Глава 6. Течение несёт на юг.

Прошло ещё три дня. Рука почти зажила: пальцы слушались прекрасно, и только при резком движении вспыхивало тупое напоминание о том, чем заканчиваются встречи с тварями ранга выше привычного. Очевидно, «Улучшенной Регенерации (Е+) (5/5)» необходимо ещё дней пять, чтобы устранить все последствия.

Сразу после завтрака меня нашла Мари. Она появилась так внезапно, будто специально ждала, когда я отложу ложку.

— Мои вернулись, — вместо приветствия сказала торговка и протянула мне тяжёлый мешочек. — Вот остаток ОР, который мы должны за алхимию.

Я кивнул и повесил мешочек на пояс, даже не став пересчитывать, — дети звёзд вели дела честно.

— И, как ты просил, список потребностей соседних племён, — Мари протянула мне несколько листков бумаги.

Я взял документ и внимательно прочитал. Ничего нового: ткани, верёвки, котлы, портняжные иглы, специи. Но объёмы ежемесячных поставок, написанные мелким почерком возле каждой позиции, меняли всё. Речь шла не о разовой закупке. И не о шансе сорвать куш на одном удачном рейсе.

Я смотрел на цифры и видел рынок. Живой, повторяющийся, требующий регулярных поставок. Куш кончается, едва его успеваешь пересчитать, рынок кормит каждый месяц. Если не облажаться с логистикой и не нарваться на того, кто решит, что чужой груз — удобная добыча.

— Сможешь привезти?

Вопрос Мари прозвучал спокойно, почти сухо. Но я уловил ощутимый оттенок заинтересованности. И жажду наживы. Вместо ответа я ещё раз пересмотрел список и прикинул стоимость и вес товара.

Двести лоренов за мясо Кукловода внезапно стали выглядеть скромной суммой. Две тысячи за артефакт (D) ранга — крупной, но конечной цифрой.

Только вот зелёная плоскодонка для такого потока годилась примерно так же, как карман для мешка зерна. Нужно было нормальное судно: грузоподъёмность хотя бы в пять-семь тонн, какой-то парус или артефактный движитель, если здесь такие имеются. И бумага от епископа.

— Скажем так: я очень заинтересован и сделаю всё, что в моих силах, — ответил я торговке, уже проявляющей признаки нетерпения. — Но гарантировать ничего не могу.

Лицо Мари недовольно скривилось:

— Вы, люди, всегда так говорите, а потом ничего не делаете, — отрезала торговка и, демонстративно развернувшись, ушла.

Я в ответ пожал плечами и пошёл искать Лиса. Дела в племени «Сумеречных охотников» завершены, пора отправляться назад, в Монтлион.

Охотника я застал на краю поселения, где он с Амели стрелял по мишеням. В сухом воздухе мерно хлопала тетива, а стрелы одна за другой втыкались в потемневшее дерево.

— Поднимает «Луки (F)» до четвёртого уровня, — прояснил происходящее Лис.

— А как же «Иммунитет (F)»? — удивился я. Мне казалось, в прошлый раз я достаточно сильно испугал девушку и она не должна пренебрегать своим здоровьем.

— Отец отдал мне долю, которую получил за Кукловода, — несколько смущённо ответила Амели. — Так что хватило на всё.

Она отвернулась к мишени и наложила новую стрелу на тетиву.

— Тебе ещё много времени нужно на поднятие навыка? — спросил я. — Можно отправляться в обратный путь. Задерживаться у детей звёзд мне бы не хотелось.

Девушка на мгновение задумалась, словно прислушиваясь к себе.

— До обеда точно. А может, и до вечера, — ответила проводница. И безапелляционно добавила: — В ночь я никуда не поплыву. А если выйдем в обед, но до темноты не пройдём Конфлюан, встанем на ночлег. На этом участке ночью слишком опасно.

Я примирительно выставил руки:

— Да, я помню про речных монстров. Мы тогда с Лисом уложим трофеи в лодку, чтобы выплыть сразу после обеда, если ты успеешь закончить.

— Нет-нет, — сразу же возразила Амели. Она даже опустила лук. — Вы так всё уложите, что лодка перевернётся на первой же волне. Можете пока всё на пирс перенести, а укладывать только под моим присмотром.

— Как скажешь, — ответил я и протянул Лису ядра на 500 ОР. — Возвращаю долг. Что качать думаешь?

Охотник ответил сразу, он явно составил план заранее:

— «Иммунитет (F)» до пятого, «Армированную Кожу (Е)» до второго и «Усиленный Скелет (Е)». Я бы хотел поднять «Улучшенное Зрение (Е)» до пятого, но Интеллекта не хватает.

Я кивнул и посмотрел на свои оставшиеся ядра. Учитывая добычу с Кукловода, смысла оставлять часть ядер на продажу нет. Лис с Амели вернулись к стрельбе, а я, сев неподалёку под деревом, методично поглотил все ядра, а потом изучил «статус».

У меня было более трёх тысяч ОР. Я планировал поднять на максимум следующие модификации: «Армированная Кожа (Е) (4/5)», «Усиленный Скелет (Е) (4/5)», «Время Охотника (Е) (3/5)» и «Живучесть (Е) (3/5)». После этого должно остаться чуть больше 400 ОР. Я колебался между «Улучшение Тела (Е) (3/5)» и «Улучшенное Зрение (Е) (3/5)». Я мог поднять только что-то одно и всего на один уровень. В итоге остановился на «зрении». На выбор Система мне предоставила два варианта.

1. Динамический диапазон чувствительности. Даже если прямо в глаза светит мощный прожектор, вы не ослепните и будете видеть всё вокруг и что находится за прожектором. Вас нельзя ослепить, в т.ч. и резкой сменой уровня освещённости, но достаточно мощный источник может выжечь сетчатку глаза.

2. х3 плотность фоторецепторов и расширяет диапазон фокусировки. Существенно повышает детализацию картинки и разрешающую способность глаза во всех доступных диапазонах. Существенно улучшает определение расстояния на глаз. Теперь вам не нужен бинокль.

Бинокль в глазах соблазнял, но я остановился на п. 1. Подзорную трубу можно купить, а вот невозможность ослепить — нет.

После всех вложений мой «статус» выглядел следующим образом.

Общее:

• Имя: Эллади Фир

• Искра: Е+ ранг

• Очки развития: 49

• Деньги: 15 лоренов

Атрибуты:

• Сила: 14 / 19

• Интеллект: 17 / 19

• Ловкость: 17 / 19

• Здоровье: 14 / 19

Модификации:

• Улучшенная Регенерация (Е+) (5/5)

• Армированная Кожа (Е) (5/5) (+1)

• Усиленный Скелет (Е) (5/5) (+1)

• Время Охотника (Е) (5/5) (+2)

• Улучшенное Зрение (Е) (4/5) (+1)

• Улучшение Тела (Е) (3/5)

• Живучесть (Е) (5/5) (+2)

• Контроль Боли (Е) (5/5)

• Наследие Героя (Е) (5/5)

• Улучшенный Иммунитет (F) (5/5)

• Ускоренный Отдых (F) (5/5)

• Системные Операции (F) (4/5)

• Амбидекстр (F)(5/5)

Навыки:

• Древковое оружие (F) (2/5)

• Щит (F) (2/5)

• Наблюдательность (F) (5/5)

• Клинковое оружие (F) (5/5)

• Полевая медицина (F) (5/5)

Выглядело неплохо, но складывалось ощущение, что я упираюсь в потолок. По-настоящему интересных модификаций и навыков практически не осталось. Ну или я их пока не встретил. Значит, нужно смотреть в сторону (D) ранговых улучшений. А для этого необходимо поднять уровень Искры также до (D) ранга. И прежде всего получить «Дух Господень», который просто так не раздают.

Почившему епископу Матьё д’Орвелю это улучшение выдал вроде как сам Владыка. Из-за чего началась войнушка, в которой почти полностью погиб баронский род. В общем, выглядит как задача со звёздочкой. Но если получится наладить торговлю с искажёнными, то деньги потекут рекой. А золото, как известно, открывает ворота любой крепости.

Закончив с делами Системными, я отправился к Гюго. Вождя я нашёл рядом с залом не-бога. Мы обменялись приветствиями, и я сообщил, что планирую уплыть.

— Твои трофеи, человек, мы перенесём на причал до обеда. Лодка готова.

— Спасибо. И… есть ещё одно дело, — медленно произнёс я. — Один могущественный человек хотел бы нанять нескольких детей звёзд себе на службу. Чем они будут заниматься, я не знаю. Единственное требование, которое мне проговорили — это отсутствие у искажённых внешних отличий от людей. А с этим у вас вроде как стало всё очень хорошо.

Вождь помрачнел, и это меня сразу же насторожило. Уголки его рта опустились, а взгляд потяжелел. Может, я нарушил какой-то запрет или традицию искажённых?

— С внешними признаками есть проблема, — расстроенно произнёс Гюго. — Первоотец их убирает, но они возвращаются. Не сразу, но через какой промежуток это произойдёт, предсказать нельзя. У кого-то через неделю, у другого через месяц. А у кого-то не возвращаются вовсе.

Это всё меняло. Тащить в графство искажённого, который в любой момент может измениться, и все увидят, что он не человек, опасно как для самого искажённого, так и для меня. Инквизиция разбираться не станет, запишут в соучастники и меня, и Лиса, и Амели. А за сотрудничество с искажёнными приговор один.

— А что Первоотец говорит? Сможет исправить проблему? — поинтересовался я.

— Это самое печальное. Первоотец не уверен, что в текущем своём виде в силах с этим что-то сделать, — ещё более мрачно ответил Гюго.

Влезать в дела не-бога у меня желание отсутствовало, так что я подбодрил Гюго настолько убедительно, насколько вообще можно подбодрить после подобной новости, и зашёл в зал разумного артефакта, чтобы попрощаться с Лирой.

Ярко-бирюзовые глаза сразу остановились на мне, и маленькая жрица приветливо улыбнулась.

— Что ты сегодня расскажешь интересного, человек? — задорно спросила она.

— Сегодня или завтра с первыми лучами солнца я уплываю, — ответил я.

Улыбка Лиры потухла. На несколько секунд. Совсем ненадолго, но этого хватило, чтобы я почувствовал себя так, будто отобрал у ребёнка подарок. А потом зажглась вновь и, кажется, стала ещё ярче.

— Значит, когда приедешь в следующий раз, сможешь рассказать новую историю?

«Надеюсь, что нет. Как-то утомился я от приключений», — подумал я, но всё равно улыбнулся.

— Если со мной что-то случится, обязательно расскажу.

Лира обняла меня. Легко и совершенно по-детски, будто сомнений в моём возвращении у неё вообще не существовало. Её иссохшая рука снова была в полном порядке. Да и вообще девочка выглядела здоровой и полной сил. У детей звёзд явно есть свой аналог «Улучшенной Регенерации».

— Отлично! — бодро ответила Лира. — А ещё Первоотец сказал, что после случившегося с Кукловодом хочет пересмотреть обычаи племени и, возможно, назначить ещё одну жрицу. Но для этого нужно много ОР и энергии из картриджей, так что вряд ли это произойдёт в этом году.

Лира подняла палец. Причём с таким торжественным видом, будто собиралась огласить решение вселенской важности.

— Но! Если это всё же случится, я хочу путешествовать с тобой, человек. Хочу посмотреть ваш мир.

— Наш общий мир. Почему бы и нет? — легко ответил я.

Лира уже доказала, что она надёжный друг. Кроме того, я искренне надеялся, что моя дорога приключений закончится с покупкой корабля и организацией торговой компании. Дальше хотелось приключений исключительно финансовых: с таможней, ценами на товар и недобросовестными поставщиками. Без чудовищ, инквизиторов и попыток меня убить.

На поверхности не-бога мигнула руна, и Лира заторопилась к артефакту.

— Мне пора опять отвечать на какие-то важные вопросы Первоотца, — с тяжёлым вздохом сказала жрица. По её лицу было видно, насколько высоким она считает приоритет этих самых «важных вопросов».

Я помахал Лире на прощание и пошёл собирать вещи.

***

Амели пришла примерно через час после обеда и сразу же развила кипучую деятельность. Она буквально ворвалась к нам, словно за её спиной горело всё поселение.

— Выплываем немедленно, если хотите куда-то успеть. За оставшееся время должны пройти Конфлюан и спуститься ниже по течению. Там уже безопасно, и река широкая: сможем всю ночь спокойно плыть, а завтра будем в Монтлионе.

Мы с Лисом только переглянулись и вопросительно посмотрели на Амели.

— Я хочу отсюда уплыть. И чем быстрее, тем лучше. Отец достал своими наставлениями, — выпалила девушка.

Причина внезапной спешки сразу стала значительно понятнее.

Я улыбнулся, и мы все втроём поспешили на пристань. Там по указаниям Амели расположили груз в лодке. Буквально минут за пятнадцать. И уже собирались отплывать, когда мой взгляд скользнул по пирсу. Огюст таки пришёл провожать свою дочь.

Он стоял чуть в стороне с видом человека, который совершенно случайно оказался здесь именно в момент нашего отплытия. Старый охотник подошёл к Лису, крепко пожал ему руку и, пристально глядя в глаза, произнёс:

— Вернёшь дочь — спасибо. Не вернёшь — я тебя найду.

Лис совершенно серьёзно уточнил:

— А если она сама не захочет возвращаться?

Огюст замялся, не найдя что ответить. Похоже, он впервые понял, что его дочь выросла и теперь всё несколько сложнее, чем когда он с ней ходил по лесам. Старый охотник сделал вид, что у него всё под контролем, и молча отошёл.

Лира тоже стояла на причале. Серебряная фигурка кошки висела поверх одежды, отражая солнце ярко-бирюзовыми глазами синхронно с глазами самой жрицы. На мгновение показалось, что за мной одновременно наблюдают две пары одинаковых глаз.

— Эллади, ты потерял уже двоих. Старого и Длинную. Да, я помню, что они живы. Но теперь не ходят с тобой по дорогам, и я не могу послушать истории их приключений. Надеюсь, этого, — Лира ткнула пальцем в Лиса, — не потеряешь.

Я приложил два пальца к виску, шуточно отдавая честь:

— Есть, мэм, не потерять, — весело ответил я.

— Давайте уже на вёсла, и так опаздываем! — начала командовать Амели.

Я ещё раз на прощание улыбнулся Лире и налёг на весло. Левая рука немедленно отозвалась неприятными ощущениями, строго дозированными «Контролем боли». Под кожей будто провернули тупой нож — недостаточно сильно, чтобы я бросил весло, но вполне ощутимо, чтобы я моментально передумал геройствовать. Я зашипел сквозь зубы и дальше использовал только правую руку.

Лодка медленно вышла из заводи в большую реку, нас подхватило течение и понесло на юг. Поселение детей звёзд осталось за кормой и постепенно растворилось между деревьями.

***

Часы шли, и ничего не происходило. Мы проплыли Сен-Бернар, несколько хуторов, и когда солнце уже коснулось горизонта, оказались возле Конфлюана. Вода наливалась медью, тени от растущих на берегах деревьев вытягивались поперёк реки, и вечерняя прохлада понемногу вытесняла дневное тепло.

Сразу за городом реку перегородила толстая верёвка, натянутая от берега к берегу так, что обойти её можно было разве что пешком по дну. У замковой пристани теснились сторожевые лодки, и на пристани люди торопливо поднимали флаги, явно передавая нам какое-то сообщение.

— Требуют пристать к берегу для досмотра, — посмотрев на флаги, сказала Амели.

И, не дожидаясь возражений, начала править к замковому пирсу. Я встал в полный рост, чтобы стража видела не только шлем, а весь доспех целиком, стараясь заранее произвести впечатление. Через несколько минут лодка уткнулась в причал.

На берегу нас ждал плотный мужчина в полудоспехе и в зелёно-белых цветах барона и смотрел на меня с явным пренебрежением.

— Документы. Живо объясняйте, откуда плывёте и что везёте, — потребовал он вместо приветствия.

Я вытащил сложенный лист и протянул его, не повышая голоса.

— Я посланник Церкви. Везу трофеи твари ранга (D-) в Монтлион, в собор Святого Валериана.

Начальник развернул документ, пробежал глазами, увидел подпись настоятеля Савара. И всё равно не убрал с лица привычное выражение человека, которому все должны.

— Пошлину никто не отменял. Могу задержать вас всех до выяснения и бросить в темницу: место найдётся.

Амели за моей спиной едва слышно выдохнула через нос. Судя по звуку, мысли у неё были очень недобрые.

— Я везу стратегический груз, задержание которого означает вмешательство в дела Святого Престола, — ответил я ровно. — Назовите своё имя, чтобы я отметил его в отчёте его преосвященству Этьену де Монфору.

Я выдержал паузу, стараясь выглядеть как человек, который проделывал подобное уже десятки раз и прекрасно знает, какие именно последствия ждут слишком ретивого таможенника. Хотя юридическая основа у моего заявления болталась где-то между «сомнительная» и «я сейчас это придумал», проверять никто не рвался. Особенно после того, как прозвучало имя нового епископа.

Начальник пожевал губу, однако полностью сдаваться не стал и указал на ящики.

— Бумагу видел. Теперь хочу видеть груз. Откройте один.

Лис поддел крышку. Внутри, переложенная тряпьём, лежала клешня Кукловода. Желание заглядывать глубже у стражи резко уменьшилось, зато ценность груза начальник оценил сразу. Взгляд стал другим: цепким, расчётливым. Он словно считал, какую взятку можно стребовать с нас. Цифра ему явно понравилась, но как только взгляд переместился на мою бумагу посланника Церкви, потом на доспех, выражение лица с предвкушающего сменилось на унылое.

А потом начальник прищурил глаз, словно что-то вспомнив, и требовательно протянул руку к бумаге. Я молча передал ему документ.

— Эллади Фир… — протянул начальник, перечитав документ ещё раз.

Он поднял взгляд на меня и произнёс уже без грусти в голосе:

— Мне нужно доложить начальству. Не каждый день у нас тут посланник Церкви с таким грузом плавает. Ждите.

И здесь уже напрягся я. Может, молодой барон опять какой-то указ в отношении меня издал? Или просто кто-то, тот же Арно, вдруг захотел со мной поговорить? Ладно, посмотрим, что будет.

Мы остались у причала: лодка тёрлась бортом о сваи, стража переминалась на месте, а начальник, будто боясь что-то упустить, ещё раз сверился с бумагой и отправил двоих гонцов в замок. Один унёсся вверх по лестнице с моим документом, второй — ещё куда-то, похоже с устным докладом.

Часы тянулись медленно. За это время солнце успело окончательно скрыться за горизонтом, река потемнела. Наконец с замковых стен донеслись голоса и стук каблуков. Вернулся один из гонцов. А вместе с ним вышел и лейтенант Ирвин. Вот только инквизитора под прикрытием мне здесь не хватало!

Глава 7. Числа не сходятся.

Ирвин подошёл и протянул руку для рукопожатия. На лице у него играла настолько непринуждённая улыбка, будто встретились мы не на заставе под взглядами стражи, а случайно столкнулись в трактире. Я замешкался на мгновение, но руку ему пожал крепко. Ладонь инквизитора оказалась сухой и горячей, а хватка — нарочито дружеской.

— Совсем забыл старика, Эллади. Давно в гости не заходил.

Говорил Ирвин громко, чтобы услышал начальник заставы. Но тот оставался спокоен.

— Меня повысили, первым лейтенантом назначили, — словно старому знакомому продолжил рассказывать инквизитор. — Твои бумаги в порядке, с таким грузом задерживать тебя никак нельзя. Извини этих бестолочей за излишнее рвение.

Ирвин повернулся к начальнику заставы и, буравя его своим фирменным взглядом, начал отчитывать:

— Я только что получил личный приказ господина Арно: Эллади Фира пропускать без досмотра. Если такое безобразие ещё раз повторится, получишь плетей. Всё понял?

Вот тут лицо начальника побледнело. Причём гораздо сильнее, чем следовало бы от такой угрозы. Куда-то разом исчезли и высокомерие, и скука, и желание заработать на чужом грузе. Неужели Арно начал жестить в последнее время?

— Всё понял, господин лейтенант, — чуть дрожащим голосом ответил начальник.

Ирвин удовлетворённо кивнул, сделал шаг ко мне и, крепко взяв за руку, словно для прощания, наклонился к уху и прошептал:

— Мне доложили, что ты торгуешь с искажёнными. Видел что-то интересное?

Теперь, когда нас никто не слышал, тёплая интонация из голоса инквизитора исчезла. Я кинул быстрый взгляд на Ирвина. Инквизитор интерпретировал мой взгляд по-своему. В глазах лейтенанта не осталось и следа показного дружелюбия.

— Если заикнёшься сейчас о деньгах за информацию или станешь всё отрицать, отправлю в подвал на дознание, — предупредил он.

— Ничего странного не видел, — поспешно ответил я.

— Как выглядят те, с кем ты встречался? — спросил Ирвин, и мне стало понятно, к чему всё это. Он хочет проверить слова Северина из другого источника.

— Как искажённые. Зрачки вертикальные, чешуя. Всё как обычно, — ответил я, подпустив удивления в голос. — А что?

— Не твоё дело, — оборвал меня Ирвин. — И завязывай торговать с искажёнными. Ты хоть и посланник Бога, и тебе многое сходит с рук, но якшаться с этими тварями в человечьем обличье не стоит. Владыка такого не любит.

В резко подобревшего инквизитора я не верил. Слишком хорошо помнил, как именно Орден проявляет доброту. А вот в то, что мой статус посланника бога таки даёт какие-то поблажки перед Орденом, — вполне. Я уже хотел задать вопрос о широте поблажек поблажек, но инквизитор отстранился.

— Чего стоим, посланника задерживаем?! — заорал Ирвин на стражу. — Верёвку живо убрали!

Люди барона засуетились, Ирвин вернул мне документы, мы погрузились обратно в лодку и уже через несколько минут снова плыли по реке.

Когда лодка вышла в фарватер, Амели облегчённо вздохнула. А потом посмотрела на взошедшее Око Владыки и зло сплюнула за борт.

— Бумаги у тебя, командир, так себе. Кучу времени потратили, — раздражённо буркнула Амели. — Нужно срочно становиться на ночлег, здесь река всё ещё опасная.

Амели встала в полный рост и оглянулась по сторонам, словно искала какой-то ориентир. Лодка под её ногами качнулась, но девушка удержала равновесие, даже не задумавшись.

— К счастью, рядом есть развалины, в которых торговый люд ночует. Буквально через километр, вход с воды, выход на берег. А если повезёт, то те два бревна, что там вместо причала, под нами не развалятся.

Умение Амели успокаивать спутников по-прежнему оставалось на недостижимой высоте.

Мы молча навалились на вёсла. Конфлюан остался за спиной тёмным силуэтом с редкими огнями, и вскоре Амели кивнула на тёмный силуэт на берегу. Похоже, ещё одни руины времён Войны Трёх Святых. При свете Ока обломанные стены напоминали почерневшие зубы какого-то утонувшего исполина.

Причал оказался на удивление удобным: длинный канал, глубоко входящий в руины. Мы заплыли под полуразрушенный свод, привязали лодку к большому камню и расположились на ночь. Водные каналы уходили дальше в глубину помещения и терялись в темноте. Даже «Улучшенное Зрение (Е) (4/5)» не сразу смогло разобрать, где заканчивалась вода и начинались чёрные провалы разрушенных коридоров.

Пахло сыростью, старым камнем и речной тиной. Где-то в трещинах негромко шуршала какая-то мелкая живность, но после историй про речных монстров этот обыденный шорох даже успокаивал.

Мне выпала последняя вахта и я стал готовится ко сну. Снял шлем, посмотрел на левую руку. Она всё ещё плохо держала нагрузку. Пальцы слушались превосходно, но в мышцах после любого резкого движения появлялась неприятная слабость. Да и наруч отсутствовал — дети звёзд починить его не смогли — так что он лежал в рюкзаке, помятый и ожидающий ремонта в Монтлионе.

Произошедшее на заставе, особенно пристальное внимание Ордена, мне не особо понравилось, так что доспех я снимать не стал. Лишь ослабил ремни и завернулся в плащ поудобнее. Несмотря на опасения, в сон провалился почти сразу.

Когда наступило время моего дежурства, меня разбудил Лис.

— Всё спокойно, — доложил охотник, лёг рядом с Амели и закрыл глаза.

Я зевнул, сел возле пролома в стене и начал наблюдать за округой. Света Ока Владыки вполне хватало для «Улучшенного Зрения (Е) (4/5)», чтобы прекрасно видеть прилегающую территорию.

Местная луна медленно ползла по небу, уже собираясь зайти за горизонт, когда «Наблюдательность (F) (5/5)» привлекла моё внимание к странной тени. Присмотревшись, я понял, что тень движется вдоль берега. А ещё через минуту увидел силуэты. Шестеро человек. Уже почти у входа в руины.

— Тревога! — прокричал я по мыслесвязи, надевая шлем и затягивая ремни на доспехе.

Лис проснулся мгновенно и схватился за лук. Амели отреагировала более заторможенно, но тоже беззвучно потянулась за оружием. Больше мы ничего сделать не успели.

В пролом влетел тёмный предмет. Он стукнулся о камень, повернулся на пол-оборота — и мир разорвался.

Нестерпимо яркий свет ударил так, будто внутри руин вспыхнуло второе солнце. Камень, свод, лодка, силуэты людей — всё побелело разом. Одновременно в уши вонзился удар, от которого челюсть свело, а пол под ногами будто качнулся в сторону. Звук не просто оглушил. Он на мгновение выбил из головы все мысли, оставив вместо них один протяжный звон. Мыслесвязь с Лисом и Амели на мгновение пропала, словно они потеряли сознание.

Благодаря «Улучшенному Зрению» вспышку я проигнорировал. Сквозь белую стену я видел, как двое в кирасах и закрытых шлемах уже врывались внутрь. В правой руке каждого по тяжёлому шестопёру. В левой — щиты, которые они держали высоко, у самых глаз, закрываясь от света, который на секунд пять-шесть и их бы ослепил.

Мысли вязко продирались сквозь оглушение. Приходилось вытаскивать их одну за другой из густой смолы. Но мне хватило сообразительности, чтобы понять: противник считает меня ослеплённым и при этом сам закрыл себе обзор.

Активирую «Наследие Героя (Е) (5/5)» и, подхватив Астру и Тенебру, прыгаю вперёд. Сила навыка разом наполняет мышцы, но звон в голове никуда не исчезает. Мир качается под ногами. Несмотря на 27 Ловкости, приземляюсь неуклюже, но всё же достаточно твёрдо, чтобы нанести удар.

Никакой красоты и филигранно выверенного укола. Не в таком состоянии. Размашистый рубящий удар Астры, и лезвие золотого клинка проходит сквозь плоть с вязким сопротивлением, рассекая бедро ближайшего нападающего до кости. Из разреза толчками выходит кровь, человек заваливается, но упасть не успевает.

Сзади раненого подхватывает подхватывает под мышки невысокий человек без щита, в лёгкой кожаной броне и оттаскивает назад. Место раненого тут же занимает другой боец. В таком же шлеме и кирасе. С таким же щитом. «Наблюдательность (F) (5/5)» отмечает, что даже уровень прокачки навыка «Щиты (F)» как у остальных.

Это не банда. Однотипно экипированный и обученный отряд. Неужели Орден пришёл за мной?

Времени на размышления мне не дали: прикрывшись щитами, двое бойцов выдавили меня назад, а через несколько секунд рядом с ними оказался третий. Щиты противников сошлись клином, они давили, стараясь зажать меня у стены и лишить свободы манёвра. Металл скрежетал о металл, пространство вокруг меня с каждой секундой сужалось.

Враг бил шестопёрами с замаха, медленно, но каждый удар, приходившийся в доспех, ощущался весомо. Воздух гудел, когда очередная железная голова проходила мимо. Металл звенел, когда одна из них достигала цели. Будь у меня обычный доспех, а не из пластин Пятирога, давно бы уже промяли броню, а то и пробили. Но и так попадания отдавали в рёбра и суставы, словно меня пытались раздробить. Противник наседал настолько плотно, что даже с «Наследием Героя (Е) (5/5)» справлялся я с трудом.

— Лис! — прокричал я по мыслесвязи.

Но ответа не последовало. Я ощущал, что мой друг жив, но его мысли ещё спутаны.

Левый поднимает шестопёр и делает шаг вперёд, но уйти я не успеваю. Приходится задействовать левую руку. Тенебра чертит короткую дугу в воздухе и наносит укол в кисть атакующего. Укол выходит смазанным, скользящим. Я ощущаю сопротивление, «Армированная Кожа» противника не позволяет сделать глубокий разрез. Но и удар шестопёра отклоняется, проходит мимо.

А в следующий момент центральный противник бьёт по Тенебре щитом. Удар примитивный, но вся его сила через клинок передаётся в руку, и она не выдерживает. Простреливает приглушённой болью, и шпага сама вылетает из руки. Тенебра звякает о камень где-то за спиной.

Противник понимает мою слабость мгновенно. Я вижу это даже не по лицам — лиц не видно, — а по тому, как синхронно меняются их движения.

Левый шагает на полкорпуса вперёд, уже не прячась за щитом, и наносит удар не в шлем, куда вполне мог достать, а в левое предплечье, где отсутствует броня. Я успеваю довернуть корпус и подставить плечо. Доспех принимает удар, шестопёр с грохотом врезается в пластину, а благодаря «Усиленному Скелету (Е) (5/5)» сустав не разваливается на куски, но левая рука на миг становится чужой.

Центральный тут же прикрывает товарища щитом, правый коротко бьёт шестопёром сверху, заставляя меня отступить ещё на шаг к стене. За спиной уже чувствуется холод камня. Противники больше не атакуют вслепую. Они работают по моей слабости — левой стороне.

— Лис! — снова кричу я.

Ответ приходит вялый, но уже осознанный. Охотник встаёт на колено, накладывает стрелу на тетиву, отводит левую руку. Сейчас кто-то из тройки получит стрелу, и резвости у противника поубавится.

Но свист приходит с другой стороны.

Стрела входит Лису в бедро с мерзким звуком. Лис не кричит, только выдыхает сквозь зубы и падает набок, за камень. Стрела соскальзывает с тетивы блочного лука и улетает куда-то в бок.

Амели, не поднимаясь с места, «щучкой» ныряет в воду и исчезает в чёрном канале. Только круги расходятся по поверхности и почти сразу растворяются во мраке. Впрочем, её понять можно — это не её бой.

— Жив. Стрелять могу, — доложил по мыслесвязи Лис. И пробует высунуться из-за камня.

В него мгновенно прилетает ещё одна стрела. С характерным «дзинь» рикошетит от шлема охотника, оставив на металле свежую царапину, и Лис снова прячется за камень. Понятно: охотника прижали, стрелять ему не дадут.

— Меняю позицию, — доносится от Лиса.

А через мгновение ещё одна стрела летит в его сторону.

— Чиркнуло по руке, несерьёзно. Зажали, не выйти, — отчитывается Лис.

Похоже, справляться придётся одному. И противники это тоже прекрасно понимают.

Левый делает короткий замах, центральный закрывает его, правый целится мне в колено, чтобы обездвижить. Ещё мгновение, и меня прижмут к стене. А там, лишившись манёвра, даже «Наследие Героя» не поможет: одной рукой против троих бойцов я не вывезу.

Активирую «Время Охотника (Е) (5/5)». Мир замедляется, а время работы навыка, наоборот, устремляется вперёд.

Двадцать пять секунд.

У меня есть всего 25 секунд, чтобы переломить ситуацию в свою пользу.

Используя ускорение, ухожу от всех атак и вырываюсь из западни. Между щитом левого противника и стеной возникает щель — в обычном времени почти не существующая, — и я проскальзываю в неё. Оказываюсь позади бойцов. Уколоть в спину не успеваю — враг синхронно разворачивается вслед за мной.

Но этого недостаточно. Секунды тают, я бью, колю, уворачиваюсь, царапаю кирасы… И ничего не меняется. Строй не рассыпается. Противник работает как единый механизм, в котором я не вижу ни одного зазора.

Пятнадцать секунд.

Левый снова замахивается, и удар устремляет в шлем. Если попадёт, на этом всё и закончится. Начинаю отклоняться, когда вижу, что шестопёр меняет траекторию и уходит в корпус. Дыхание на мгновение сбивается, но я под ускорением, и воспользоваться этим преимуществом враг не успевает.

А я понимаю, что это уже не первый раз. Плечо — предплечье — колено — корпус. Вместо смертельного удара наносят калечащий или обездвиживающий. Задача противника — не убить меня. Задача — взять живым. Цепочка в голове выстраивается предельно ясная: подвал, допрос, Ирвин, Орден.

Десять секунд.

Я иду на риск.

Делаю шаг назад и меняю стойку на левостороннюю, словно забыв, что левая рука безоружная. Открываю её нарочно. Настолько откровенно, что любой осторожный боец заподозрил бы ловушку. Но этим осторожность не нужна — они уже знают мою слабость.

Противник незамедлительно наносит боковой удар. Но не в шею или шлем, где удар станет смертельным, а в локоть.

Именно туда, где я его жду.

Смещаюсь в сторону, удар проносится мимо моего локтя, железная голова шестопёра проходит так близко, что я ощущаю движение воздуха. Астра уже летит вперёд. На этот раз чёткий, выверенный, филигранный укол, достойный самого сеньора де Бюсси д’Амбуаза — первого клинка Франции.

Астра входит нападающему под мышку, туда, где кираса уже не закрывает металлом тело. Острие шпаги преодолевает сопротивление «Армированной Кожи» и идёт дальше. Сначала туго, а потом внезапно легко, останавливаясь где-то в районе шеи. Выдёргиваю оружие, и из раны льётся кровь. Противник хрипло выдыхает и падает. Щит с грохотом валится рядом.

Тройка стала двойкой.

Ноль секунд.

«Время Охотника» заканчивается, и мир резко набирает скорость. Два оставшихся бойца смыкают щиты, закрывая выбывшего. Я позволил себе короткую улыбку — пока меня хотят взять живым, против двоих даже без «Времени» я выстою и с одной рукой.

Улыбка не успевает погаснуть, как ситуация меняется.

Левый резко отводит щит, открывая товарища. Правый делает шаг вперёд, и шестопёр уходит уже не в плечо и не в локоть. В голову. Так бьют, когда живым брать уже не собираются.

Едва успеваю сместиться — блокировать шестопёр шпагой, даже самой лучшей, я не буду. Но шестопёр самым кончиком цепляет шлем, высекает искры. Голову дёргает, колени на миг перестают слушаться.

И сразу следующий удар. Только доворот корпуса спасает меня, и удар приходится в ключицу, буквально в нескольких сантиметрах от шеи. Кость с неприятным хрустом даёт трещину. Воздух из лёгких выбивает начисто. Я падаю на одно колено. Правый заносит шестопёр над головой для третьего, добивающего удара. Вижу металлическую голову над собой и понимаю, что уклониться не успею.

И в эту секунду в мыслесвязь врывается картинка от Амели. Не голос. Даже не мысль. Чужое зрение. Резкое, живое, пахнущее водой и опасностью.

Вот её пальцы смыкаются на зажатом в зубах ноже. Девушка выныривает из тёмной воды канала вплотную к вражескому лучнику, который держит Лиса на прицеле. Вот лезвие входит в икру противника. Лучник орёт, срывается с камня и падает в канал вместе с луком. Вода смыкается над ним.

Лис мгновенно вскакивает, стрела срывается с тетивы и попадает моему правому противнику в бедро. Движение сбивается, направленный на меня проходит мимо головы, попадает в плечо. Сустав неприятно отдаёт, но выдерживает.

Я цепляю древко шестопёра сгибом левого локтя, прижимаю к корпусу и, наплевав на боль, всем весом дёргаю на себя. В повреждённой руке будто вспыхивает огонь, но отпускать нельзя. Одновременно колю Астрой вверх, под шлем. Шпага входит в подбородок и выходит где-то в районе макушки, с глухим «дзинь» ударяясь о внутреннюю сторону стального шлема.

Противник обмякает ещё до того, как я выдергиваю клинок.

Встаю, прикрывшись мёртвым телом. Ещё одна стрела прилетает в бедро последнему боеспособному врагу. Кидаю в него мертвеца, делаю шаг в сторону, укол. Слышу хрип. Ещё один отправился к Владыке.

Смотрю на двоих у своих ног, на затихшего бойца, которому Астра вошла в подмышку, на раненого, которого вывел из строя первым, и на окрашенную кровью воду, в которой исчез лучник. Пятеро.

Ещё раз обвожу взглядом руины. Числа не сходятся.

— Где шестой?

Глава 8. Дважды оплаченная смерть.

Я внимательно осмотрел пространство. С помощью теплового зрения, которое давало «Улучшенное Зрение (Е) (4/5)», цель удалось обнаружить почти сразу. Рваная оранжевая нить теплового следа петляла между обломками и заканчивалась более яркой красной точкой. Человек. Бежит. Недалеко.

— За валуном, — передал я Лису по мыслесвязи и приложил картинку.

Охотник развернулся в нужную сторону и выстрелил. Раздался глухой звук падения. Несмотря на попадание, подстреленный даже не вскрикнул. Хорошая выдержка. Или стрела выбила из него воздух раньше, чем он успел открыть рот.

Я связался с Амели. Она не член моей команды, отдавать ей приказы я не мог, поэтому пришлось попросить:

— Нужно притащить беглеца. Лису нельзя, у него в ноге стрела. У меня левая рука нагрузку не держит. Сделаешь?

— Куда ж вы без меня? — язвительно ответила девушка и вынырнула из канала. — Он обязательно живой нужен?

— Желательно. Но если начнёт сопротивляться, можешь добавить ему пару дырок. Я потом зашью.

Амели ушла, и я остался с двумя ранеными.

Лис сидел, прислонившись к камню. Стрела торчала из ноги почти ровно, оперение дрожало от дыхания. Кровь уже пропитала штанину, но толчками не выходила. Значит, крупный кровеносный сосуд не задело.

Другой раненый, тот, которому я рассёк бедро в самом начале боя, ещё пытался подползти к щиту, оставляя за собой тёмную дорожку. Дышал часто. Шлем на голове, лица не видно, но уверен, оно уже стало белым от кровопотери.

И вот тут числа снова не сходились. Только теперь уже другие.

Если сейчас заняться Лисом — раненый противник истечёт кровью. Если заняться врагом — Лис потерпит, но стрела в мышце живёт своей жизнью: каждый лишний удар сердца раздвигает раневой канал. Пленного мы можем потерять совсем. А друга я могу покалечить.

Выбор между плохим и очень плохим. Медицина вообще редко предлагает красивые варианты, особенно среди развалин после ночного боя.

Я опустился на колено между ними.

— Лис?

— Живой, — охотник криво усмехнулся, не открывая глаз. — Пока могу потерпеть. А вот допросить молодчика нам нужно.

Практично. Как всегда. Иногда я даже забывал, насколько удобно иметь рядом человека, который рассуждает ещё более цинично, чем ты сам.

Я перевернул пленного на спину и связал так, чтобы даже в агонии он не дёргался. Зелье «Беспробудного сна» у меня только одно, и оно для Лиса. А этого прооперируем так.

Я даже руки мыть не стал. Сепсис сразу не убъёт, а больше мне и не нужно. Только чтобы на вопросы ответил. Достал хирургический набор, разложил инструменты. Закрепил «Осветитель (F)». Всё-таки для операции моего ночного зрения, даваемого модификацией, явно недостаточно.

Разрезал штанину, нашёл раневой канал. Кость цела. Несколько крупных кровеносных сосудов повреждены. А также нервы и сухожилия. Зашил сосуды, остальное трогать не стал: восстанавливать функциональность ноги напавшего на меня врага в мои планы не входило. Меня интересовал только его пульс и чтобы кровь осталась внутри, а не растекалась по камню.

Работал быстро и грубо. Игла шла туго, нить скользила, пальцы левой руки слушались через силу — слабость после удара шестопёром никуда не делась. Швы клал крупные. Сверху тугая повязка из того, что было под рукой.

Сначала пленный орал и дёргался. Потом хрипел. А под конец уже скулил и почти не двигался, только мелко дрожал.

Крики неприятно отражались от каменных стен, будто руины возвращали их мне. Я старался слушать не человека, а симптомы: дыхание, голос, частоту стонов. Если кричит, значит жив.

Когда я почти закончил, сзади по камню заскрежетали шаги.

Амели втащила в руины шестого за шиворот, как мокрый мешок. Руки и ноги связаны, стрела Лиса точит в ягодице, с таким не побегаешь. Впрочем, бежать пленник Амели не пытался. Только смотрел на меня снизу вверх пустыми, злыми глазами.

— Живой, — коротко бросила Амели и сплюнула в сторону. — Даже со стрелой пытался уйти. Ползком. Но я догнала.

Я закончил с бедром пленного, проверил узел на повязке и ощутил, как пациент обмяк. Быстро проверил пульс — живой, только сознание потерял. Но это ничего, скоро придёт в себя. Теперь можно заняться Лисом.

Я повернулся к Амели.

— Нужен кипяток.

Девушка что-то недовольно проворчала, но достала котелок и развела огонь. Я подошёл к охотнику, ещё раз осмотрел место ранения, немного посидел, ожидая, когда Амели закончит подготовку, и уже тогда протянул и протянул ему флакон «Беспробудного сна (F)».

Лис покосился на пузырёк.

— А если ещё враги есть?

— Погрузим тебя в лодку и уйдём. Уже рассвело. Но тянуть с твоей ногой нельзя.

Он помолчал секунду, потом протянул руку, взял флакон и выпил одним залпом.

Минут через десять Лис уснул. Дыхание выровнялось, пальцы разжались. Можно было работать. К этому моменту кипяток уже подоспел, и я простерилизовал инструменты, тщательно вымыл руки и взялся за дело.

Стрелу я вынимал уже по науке. Не дёргал и не ломал. Расширил канал, прошёл по древку, вывел наконечник так, чтобы не оставить в мышце заусенцев. Кровь пошла сразу, но я был к этому готов. Швы клал уже другие — мелкие, ровные, как и требовал навык «Полевая Медицина (F) (5/5)». Поверх наложил чистую повязку.

Только после этого влил Лису в рот зелье «Среднего Исцеления (Е)».

Я сел рядом со спящим охотником, наконец позволяя себе немного передохнуть. Левая рука мелко тряслась, ключица ныла, в ушах всё ещё стоял звон от взрыва гранаты. За спиной Амели сторожила двоих связанных. Солнце вставало, разгоняя ночную тьму. А мне предстояло выяснить, что это за люди и зачем они на нас напали.

Раненый в бедро валялся без сознания. Значит, стоит начать с беглеца.

Он лежал у стены на животе. По-хорошему, нужно бы и ему помощь оказать, но я психически и физически вымотался. Так что пока обойдётся.

Тем более непосредственной угрозы для жизни стрела в заднице не представляла. Для достоинства — возможно. Но это уже не моя специализация.

Я подошёл ближе и посмотрел на обычное, ничем не примечательное лицо человека лет тридцати: коротко стриженные волосы, тонкий шрам у губы, настороженный взгляд. Я присел напротив, сорвал с его груди церковный жетон.

— Мартен Ленуар, — прочитал я имя с жетона. — И кто же ты такой, Мартен?

Пленник ответил молчанием. И вот это выглядело странно. Будь он из Ордена, сказал бы об этом. Он же не дурак, понимает, что я его могу прирезать и тело в реку кинуть, где его сожрут монстры и уже никто никогда не найдёт.

Но Мартен молчал. Не вызывающе. Не испуганно. Смотрел и ждал, словно заранее решил, сколько слов может себе позволить произнести. И это число находилось где-то около нуля.

— Ладно. Тогда иначе. Ты напал на посланника Церкви. Я сдам тебя церковникам. Живым. Ты же знаешь, что тебя ожидает?

Мартен криво усмехнулся и впервые заговорил. Голос хриплый, но спокойный.

— Отдавай.

Ни угроз, ни оправданий, ни «я действую по приказу Ордена». Похоже, этот «друг» всё-таки не из Инквизиции. Я раздумывал, что делать, когда раненый в бедро издал стон. Пришёл в себя. Что ж, попробуем счастья со вторым пленным.

Я заткнул рот Мартена куском тряпки и подошёл к стонущему, снял шлем и замер. Лицо я узнал сразу. Рядовой Жером. Тот самый, что сидел на переговорах рядом с десятником «фениксов» и очень хотел отомстить за своих павших товарищей.

Я смотрел на него несколько секунд, давая себе время сложить картину. Жером ответил мутным взглядом, но явно меня узнал.

— Зачем напали? — спросил я ровно.

Тишина.

— Вы же наёмники. Кто заказчик?

И этот решил играть в молчанку. Что ж, попробуем его разговорить иначе.

— Знаешь, я ведь могу тебе ещё одну операцию без анестезии сделать.

Организм ответил за хозяина. Жерома пробила мелкая дрожь. Он попытался её скрыть — свёл брови, втянул воздух сквозь зубы, — но «Наблюдательность (F) (5/5)» не обманешь: зрачки расширились, кадык дёрнулся, пальцы судорожно вцепились в камень.

— Только в этот раз не зашивать, — продолжил я спокойным тоном. — А отрезать что-то торчащее. Без чего ты вполне можешь жить.

Выдержал паузу. Достаточно длинную, чтобы Жером успел перебрать все возможные варианты «торчащего» и остановился на самом страшном для себя. Пленник не выдержал и «поплыл». Нужно добить.

— Так мне браться за скальпель, или начнёшь говорить?

Жером сглотнул. Взгляд скользнул к хирургическому набору, потом ко мне, потом к безжизненным телам своих товарищей. Ещё несколько секунд метаний, и он начал говорить. Хриплым, севшим голосом.

— После того, как ты взял заказ на тварь и возврат кольца, нас пятерых послали сюда, в баронство Монфор. С задачей на обратном пути схватить тебя и допросить. А потом убить.

Жером поморщился, когда попытался пошевелиться и рана на бедре отозвалась болью, но тему не сменил.

— О чём именно допросить — не знаю. Это дело командира. А он вон, валяется.

Я перевёл взгляд на указанное тело. Командир лежал среди камней в нескольких шагах от нас и выглядел убедительно мёртвым. Этого уже не спросишь. Но полученных сведений вполне достаточно, чтобы понять происходящее.

Спрашивать меня хотели о кольце с рубином. И о том, не разболтал ли чего лишнего о кольце и своём «покровителе» покойный Гильём. Монтлион — город людный, там меня брать не рискнули. А тут, в баронстве Монфор, места глухие, монстры на каждом шагу. Если человек пропадёт — это никого не удивит.

— Ты сказал: «послали вас пятерых». А вас пришло на одного больше. И кто тогда этот лишний?

Губы Жерома сложились в кривую, презрительную улыбку.

— Так этот, что в бою не участвовал, всё важную птицу из себя корчит. Мартен. Человек Роберта де Бове, графского сына. Нанял нас, чтобы тебя убить. Командир подумал, что можно за одно дело взять плату дважды.

Практично. Хотя чего ожидать от наёмников?

— И давно Роберт вас нанял?

— Не знаю. Первый раз Мартена я увидел неделю назад. Наверное, тогда он с командиром и договорился. А вчера прибежал к нам, сказал, что тебя обнаружили и что ты с богатой добычей плывёшь. Ещё сказал, что ночевать будете в этих руинах.

Я медленно выдохнул. Очень интересно. Откуда такая уверенность?

— А если бы мы дальше поплыли?

Жером мотнул головой, поморщившись.

— Мартен был уверен, что не поплывёте. Типа его человек специально вас задержал, чтобы у вас выбора не осталось.

Всё встало на места. Человек Мартена — начальник заставы. Вот кому докладывать отправился второй посыльный. И реакция начальника после того, как Ирвин вспомнил Арно, стала понятна до последней бледной складки на лице: сведения уже переданы, отменить не получится. А если человек, которого лично глава ночной гильдии приказывает не трогать, вдруг пропадёт — да ещё и с товаром, — неприятностей не миновать.

— Что-то ещё интересное расскажешь?

Жером немного оживился. Боль не ушла, но в голосе появилась та цепкая солдатская надежда, которой живут наёмники, когда понимают, что ещё могут торговаться.

— Доставь меня к «фениксам» живым. За меня выкуп заплатят.

— Вы вроде как убить меня хотели, — напомнил я. — С чего бы это «фениксам» платить мне золотом, а не сталью?

— Я посредником выступлю. Капитан захочет выкупить доспехи и артефакты наших бойцов. Заплатит хорошую цену. Лучше, чем если продавать торговцу.

Жером помолчал мгновение и добавил уже тише, но с неожиданным жаром:

— Да и не по зубам ты нам оказался уже второй раз. Думаю, после такого с капитаном можно договориться, чтобы он тебя больше не трогал. Или даже на службу взял.

Про службу Жером говорил настолько искренне, будто это высшая ценность в мире. Великая честь. Я даже невольно скривился. Но к бессмертному капитану мне нужно по заданию не-бога. А предложенный Жеромом вариант сблизиться с Джулиано выглядел… неплохо. В любом случае, другого у меня пока не было.

Я ещё раз окинул взглядом пленного и пожалел, что сделал ему операцию с нарушением всех норм. Похоже, придётся резать ещё раз. Иначе он сдохнет гораздо раньше, чем сможем представить мои интересы перед Джулиано.

— У тебя «Иммунитет» насколько раскачан? Алхимия какая-то у вас с собой есть?

— «Иммунитет» до второго уровня, — ответил Жером сразу, явно почуяв, что его предложение меня заинтересовало. — У меня есть зелье «Против гнили (F)» и «Зелье упорности (F-)». У командира должно быть зелье «Среднего Исцеления (Е)».

Какие хорошо подготовленные наёмники. Даже церковное разрешение на зелья исцеления себе выбили. Впрочем, если получаешь деньги за то, что тебя пытаются проткнуть железом, инвестиции в медицину выглядят разумно.

— Где твоя алхимия?

Жером указал на небольшой контейнер на поясе. Я влил ему в рот зелье «Против гнили (F)». Едва он проглотил жидкость, я заткнул ему рот кляпом. Плотно, но без лишней жестокости, просто чтобы не болтал, пока я не решу, какие из его слов стоят золота, а какие — стали, — и подошёл к Мартену.

— Вариантов у нас два, — сказал я, обращаясь к Мартену. — Первый: ты всё рассказываешь, и я отдаю тебя церковникам. Второй: молчишь — и я отдаю тебя Арно. Ты ведь знаешь, кто такой Арно на самом деле?

Лицо Мартена изменилось. Не сильно. Чуть сжались губы, на миг застыл взгляд. Он явно знал, что Арно — глава ночной гильдии. И про методы Арно знал. Но Мартен справился с собой быстро, и его лицо снова приобрело нечитаемое выражение. Однако он что-то промычал.

Я вытащил кляп. Мартен не закашлялся, только втянул воздух ртом и внимательно посмотрел на меня, словно просчитывал исход разговора.

— От Арно ты ничего не получишь, — хрипло ответил Мартен. — Более того, у меня установлен «Контроль боли». Пыток я не боюсь. А вот если передашь меня церковникам, уверен, наши хозяева сумеют договориться. Ты ведь на нового епископа работаешь? Передай меня его преосвященству, и тебя наградят.

Говорил он не как пленный. Скорее как торговец, которому не нравилась предложенная цена и который решил выдвинуть встречные условия.

Я покачал головой.

— Так сложилось, что у меня есть свой интерес в баронстве Монфор. И хорошие отношения с Арно для меня важнее какой-то непонятной награды. Что же до твоего «Контроля боли»… ядро извлекут, модификация перестанет работать. А после ты уже всё расскажешь.

Мартен хотел возразить, но я не дал вставить ему слова.

— Да, эта операция требует разрешения Церкви. Но ты прекрасно знаешь: новый епископ носит фамилию Монфор. Ту же, что и Арно. Так что они точно договорятся. По-родственному. Правда?

Взгляд Мартена вильнул, кадык едва заметно прошёл вниз и вверх.

— Так что, отправить гонца к Арно? — продолжил я спокойно. — Думаю, он заинтересуется, почему это начальник его заставы докладывает человеку Роберта. И сколько ещё таких людей у него в баронстве. И, что самое главное, — зачем это Роберту нужно?

Молчание тянулось секунд пять. Я не торопил. В такие моменты тишина работает лучше угроз. Потрескивал костёр, плескалась вода, тяжело дышал Жером. Потом Мартен сглотнул и заговорил иначе. С интонацией человека, которого прижали не к стене, а к краю пропости.

— Если у тебя есть интерес в баронстве Монфор, не стоит переходить дорогу графу Эмери де Бове. Лучше с ним договориться.

— Ты человек Роберта. Причём здесь граф?

— Роберт действует по указанию графа. И власть в баронстве рано или поздно сменится. Тогда тем, кто поддерживал Арно, не поздоровится.

Замечательно. Начали с засады на берегу, закончили перспективой передела власти в целом баронстве.

Последнее, чего я хотел, — лезть в интриги аристократии. Но мой торговый маршрут шёл по реке через земли Монфора. Значит, чужие игры уже стояли у меня на пути, нравилось мне это или нет. Похоже, стоило воспользоваться главным правилом любого толкового земного управленца: делегированием. У меня как раз имелся подходящий кандидат. Тот, кто плести интриги не просто любит, а умеет на профессиональном уровне.

— Допустим, я отдам тебя его преосвященству, — сказал я. — А мне что с того? До замка Монфоров всё ещё ближе, а у меня даже второй лодки нет, чтобы тебя везти.

— Лодку можешь арендовать в Конфлюане. А за передачу в руки Святой Церкви я отдам тебе своё «Кольцо Сопряжения (Е)».

— Всё, что на тебе, я и так заберу.

Мартен криво усмехнулся. Впервые за весь разговор почти по-человечески.

— Я сниму с него привязку. Иначе получишь не артефакт, а красивую безделушку. И напоминаю, что у меня есть «Контроль боли». Так что пытками снять привязку ты меня не заставишь.

Я посмотрел на него ещё секунду. Шрам у губы, пустые злые глаза. Человек, который умеет торговаться даже лёжа со стрелой в ягодице.

— Ладно, — сказал я. — Договорились.

Кляп вернул на место и снял с его пальца «Кольцо Сопряжения (Е)». Действительно, уже без привязки. Закинул его в контейнер для артефактов и по мыслесвязи обратился к Амели. Она стояла чуть в стороне, у связанного Жерома, и делала вид, что происходящее её не касается. Получалось плохо.

— Тебе полагается часть с добычи. Но сначала нужно закончить операцию. Согласна выполнять мои команды? Условия по доле — как у Лиса. Думаю, он тебе о них уже рассказал.

Глава 9. Восьмой капитан.

Амели молчала долго. Её взгляд скользнул по раненым, по трупам, по мне. Задержался на моей левой руке, которая всё ещё слушалась через силу. На лице девушки ничего не изменилось, но я видел, как она взвешивает выгоду, риск и собственное раздражение.

— Согласна, — наконец произнесла она. Без яда, но и без радости. Словно доля её не слишком интересовала, но отказываться от монет глупо. А может её пугали наши «приключения», но и расставаться с Лисом она не хотела.

— Тогда мне снова нужен кипяток. Займусь ранами этих двоих, чтобы не сдохли раньше времени. А тебе придётся обыскать нападавших и арендовать лодку.

Амели что-то недовольно бормотала, снова ставя котелок на огонь. Практичность в ней тоже водилась, просто пряталась под колючей оболочкой.

Мне к этому часу хотелось только лечь рядом с Лисом и проспать часов пять. Вместо этого я снова взял в руки скальпель.

С Жеромом пришлось возиться дольше, чем хотелось. Первая операция была грубой — сосуды держали кровь, но швы выглядели так, будто их клал мясник в темноте. Разрезал заново, промыл, перешил уже так, как требовал навык. К счастью, в запасе командира наёмников нашлось зелье «Беспробудного Сна (F)», и второй раз наживую резать не пришлось.

С Мартеном закончил быстрее. Рана проще, да и благодаря «Контролю боли» У Мартена я мог оперировать без анестезии. Стрелу из ягодицы вынул аккуратно, канал обработал, зашил. Жить будет. Ходить — тоже. Большего и не требовалось.

Амели тем временем обходила руины. Складывала в кучу доспехи, оружие, поясные сумки и прочее добро. Когда закончила с трофеями, ушла в Конфлюан. Вернулась к полудню, уже по реке, на серой лодке. Кроме неё, на борту находился ещё один человек. Незнакомый. Похоже, хозяин.

— Эллади Фир, посланник Церкви, — представился я хозяину лодки и протянул бумагу, пресекая любые вопросы относительно трупов, пленных и горы доспехов.

— Вальтер, — ответил тот и с укором посмотрел на Амели.

— Чего зыркаешь? Ты и так цену заломил, как за военную галеру! — огрызнулась девушка.

Пленных распределили по лодкам, погрузили и закрепили трофеи. Лис всё ещё спал, и Амели с Вальтером перенесли его в нашу лодку. Напоследок я окинул взглядом поле боя и приказал:

— В путь.

Река приняла нас без капризов, и спуск вниз по течению прошёл без приключений.

После всего случившегося отсутствие приключений воспринималось почти как подарок. Вода равнодушно несла лодки вперёд, берега медленно ползли мимо, а руины вскоре скрылись за поворотом — вместе с ночной засадой и четырьмя погибшими, которые рассчитывали получить за мою смерть двойную оплату.

К вечеру на горизонте показались стены Монтлиона. Я снял «Кольцо Сопряжения (Е)», собрал «Амулеты ментальной связи (F)» и сложил артефакты в контейнер. Скоро мы войдем в зону работы Алтаря, и мне совершенно не хотелось давать Владыке возможность приказывать мне или как-то ментально на меня влиять. Даже несмотря на мою устойчивость. Лис также снял свое «кольцо».

— Воров в городе много, да? — понимающе спросила Амели, заметив наши действия, и тоже сняла «кольцо». Разубеждать её никто не стал.

Графский город встретил нас как обычно: шумом причалов, запахом рыбы и дыма, чужими взглядами, которые скользят и тут же забывают.

Мы пришвартовались к причалу. Я сразу предъявил свою бумагу, оплатил пошлину за стоянку и отправил гонца, мальчишку-оборванца, в собор Святого Валериана. Тащить трофеи и пленных через полгорода без надёжной охраны я не собирался.

Церковный десяток и носильщики появились на пристани уже ночью, когда Око Владыки стояло практически в зените. Я облегчённо выдохнул — теперь всё это забота епископа, а не моя.

По ночным пустынным улицам быстро добрались до собора. Там нас уже ждал святой отец Марко. Я кратко рассказал о пленниках и о том, почему у Церкви есть законные основания их удерживать.

— Сын мой, нападение на посланника Церкви — это тяжкий грех. Их судьбу будет решать его преосвященство, но уже утром. Тебе и твоим спутникам, я вижу, тоже нужно отдохнуть.

— Да, святой отец.

— Для верных сынов у Церкви всегда найдётся приют, — ответил Марко и повернулся к послушнику. — Проводи гостей в покои. Накорми и дай помыться.

На еду и мытьё ушёл ещё час. Я лёг на койку в закреплённых за мной покоях и мгновенно уснул, даже не закрыв дверь на крючок.

***

Утром бытовая суета отняла ещё несколько часов. «Улучшенная Регенерация (Е+) (5/5)» немного подлатала меня за ночь, так что чувствовал я себя сносно. Доспех сдал в ремонт, оценщик описал трофеи с Кукловода и с «фениксов», я написал рапорт о нападении, который приложили к делу вместе с показаниями Лиса и Амели. И только после этого отец Марко проводил меня в кабинет епископа.

Этьен сидел за столом, заваленным бумагами, и даже не поднял головы, когда за мной закрылась дверь. Только махнул рукой на кресло напротив.

— Доклад я прочитал, — произнёс он, наконец отложив перо. — Так что я в курсе всего произошедшего.

«Всего» он выделил ровно настолько, чтобы я понял: в курсе он не только того, что написано в рапорте. Это даже к лучшему.

— Тогда перейдём к делу, — сказал я.

— Перейдём, — легко согласился Этьен и откинулся на спинку кресла. — У меня в подвале сидит наёмник роты «Стальной Феникс», а на складе лежит снаряжение ещё четверых. Джулиано де Ренн хочет всё это вернуть. Ты, насколько понимаю, хочешь это продать и чтобы «фениксы» от тебя отстали.

— Всё верно.

— Я готов выступить посредником на переговорах. И гарантом того, что после сделки «фениксы» тебя больше не тронут, — Этьен сделал короткую паузу. — За десятую часть от всего, что ты с них получишь.

На Земле за такую страховку брали больше. И обычно не могли подкрепить гарантию угрозой отлучения, церковной тюрьмой и собственными вооружёнными силами.

— Согласен, — ответил я сразу же.

— Хорошо, — Этьен слегка улыбнулся, и я понял, что в ответе он не сомневался. — Тогда признаюсь: я позволил себе проявить некую инициативу. Капитан де Ренн уже ожидает встречи с тобой. Здесь, в соборе. Готов говорить?

Проявил инициативу. То есть послал за Джулиано ещё до того, как я вошёл в кабинет. Возможно, ещё ночью, пока я спал. Впрочем, тянуть смысла я не видел.

— Давай завершим это дело.

Этьен позвонил в колокольчик, отдал приказ и продолжил всё тем же деловым тоном:

— Оценщик мне передал, что снаряжение и артефакты с его бойцов стоят в районе 1500 лоренов. Столько и потребуем. Рядового Жерома отдай бесплатно, как жест доброй воли. За него всё равно серьёзных денег не дадут, а Джулиано подобные жесты ценит.

Я кивнул. Жером и так уже отработал своё, когда рассказал мне про двойную оплату. Пусть живёт.

Дверь открылась через несколько минут.

Джулиано де Ренн оказался не таким, каким я его представлял. Ни шрамов, ни седины, ни печати веков на лице. Мужчина лет тридцати пяти на вид, худощавый, с аккуратно подстриженной бородкой и совершенно спокойными серыми глазами. Тёмный камзол без единого украшения сидел на нём как вторая кожа. Если бы не осанка и не то, как он одним взглядом от двери оценил кабинет и обоих присутствующих, я бы принял его за писаря. Идеальный момент, чтобы воспользоваться ключом проверки, полученным от не-бога.

Я поднялся и протянул руку.

Джулиано посмотрел на неё. Потом на меня. И, не меняя выражения лица, прошёл мимо и сел за стол. Моя рука повисла в воздухе. Я опустил её, стараясь, чтобы это выглядело как «ну и ладно», а не как «чёрт». Но внутри что-то неприятно царапнуло. Первая попытка провалилась.

— Ваше преосвященство, — сдержанно кивнул капитан Этьену. Меня он приветствием не удостоил.

Дальше говорил только епископ. Этьен изложил условия и цифры ровно, без нажима, будто зачитывал список покупок. Джулиано выслушал, не перебивая. Ни одного возражения, ни одной попытки сбить цену. Только короткое:

— Принимаю.

Я невольно посмотрел на Этьена. Епископ согласие принял как должное. Либо цена была правильной, либо торг закончился ещё до моего появления.

Капитан достал кошель и начал отсчитывать монеты. И вот тут я наконец заметил то, на что «Наблюдательность (F) (5/5)» должна была обратить моё внимание, как только Джулиано вошёл.

Перчатки. Тонкие, тёмной кожи, почти сливающиеся с рукавами. А рукава камзола заходили на них так плотно, что нигде не оставалось ни одной полоски открытой кожи. И «Кольцо Сопряжения (Е)» блестело золотом на пальце, надетое поверх перчаток.

Перчатки. В кабинете епископа, за столом переговоров. Совпадение? В такие совпадения я перестал верить примерно тогда, когда упал с неба.

Джулиано закончил считать, отодвинул от себя золотые монеты и поднял на меня глаза. Смотрел долго, выразительно, словно ждал продолжения. Ждал, что я что-то положу на стол в ответ.

Ну, разумеется. Кольцо с рубином. Заказ ведь был на тварь и на возврат кольца. Только вот с этим я решил повременить. И честно изобразил лицо человека, который не понимает, чего от него хотят. Или понимает, но не хочет делать это при епископе. Капитан смотрел на меня несколько секунд и, похоже, посыл понял.

Этьен положил перед капитаном бумагу. Уже готовую. Джулиано подписал, не читая: либо доверял епископу, либо прочитал до встречи со мной. Скорее второе. Расписался и я. Епископ приложил печать, и дело с выкупом снаряжения павших «фениксов» и гарантиями моей безопасности было закрыто.

Джулиано поднялся. Я тоже. И, «случайно» споткнувшись, махнул рукой, якобы удерживая равновесие. Пальцы должны были задеть Джулиано по лицу. Или по шее.

Капитан уклонился. Тоже ничего особенного: чуть повернулся, подхватывая со стола свою копию документа, и моя ладонь скользнула по его камзолу.

— Прошу прощения, ещё не полностью пришёл в себя после схватки, — тут же произнёс я.

Джулиано выпрямился, посмотрел мне в лицо, и уголок его губ едва заметно дрогнул. Даже не улыбка, а её призрак. Так смотрят на ребёнка, который в очередной раз пытается стащить со стола пирожок.

— Ваше преосвященство, — Джулиано попрощался с епископом и вышел.

Дверь закрылась. Я сел обратно и медленно выдохнул. Бессмертный, который носит перчатки и не позволяет к себе прикоснуться, точно знает, от чего защищается. Это уже сам по себе ответ. И единственное, что меня смущает — очевидность такого ответа.

Этьен наблюдал за мной с любопытством, и мне показалось, что он что-то заметил. Но ничего не сказал. Вместо этого выдвинул ящик стола и начал выкладывать на столешницу монеты.

— Дальше. Ещё 1200 лоренов за трофеи с Кукловода.

К счастью, это были золотые соляры, а не серебряные лорены, иначе мне пришлось бы тащить почти 5 кг серебра. И это только за Кукловода. Монеты легли на стол ровными столбиками.

— По искажённым, — сказал я, переходя к следующей части разговора. — Торговать можно. Объём в десять тысяч ОР в месяц наберётся, плюс редкие модификации. Но мне нужен корабль. Какая-нибудь бумага от тебя. И официальная причина, почему я плаваю вверх по реке с кучей товара.

Этьен довольно улыбнулся. Мы явно добрались до темы, которая интересовала епископа куда сильнее судьбы наёмников.

— Над причиной думай сам. Как придумаешь, тогда и бумагу справим. Нужно понимать, что в ней писать, — Этьен помолчал. — Причина должна быть такой, чтобы её не смог оспорить Орден. И такой, чтобы она объясняла не один рейс, а регулярную торговлю.

Вот так выглядит делегирование в обратную сторону. Впрочем, епископ и не должен придумывать легенды для своих контрабандистов. Он должен ставить печати на этих легендах.

Я достал из контейнера «Кольцо Сопряжения (Е)», полученное от Мартена, и положил на стол между столбиками золотых монет.

— Хочу продать. Оно разблокированное.

Лицо Этьена на мгновение изменилось. Едва уловимо: брови чуть сдвинулись, губы сжались. Он всё-таки епископ, а не приказчик, который скупает артефакты у наёмников. Но длилось это не дольше секунды. Потом Этьен молча выложил на стол ещё 200 лоренов и убрал кольцо в ящик.

Я же пересчитал монеты. Выходило 2750 лоренов. Если вычесть доли Лиса и Амели, всё равно останется 2190 лоренов. Гигантская сумма. Достаточно, чтобы выкупить Сольвейн — артефакт ранга (D). Думаю, и на корабль хватит.

— По Мартену, — произнёс епископ, закрывая ящик. — Пока посидит у меня. Вся эта история с графским сыном выглядит перспективно. Я посмотрю, что из неё можно выжать. Как будет результат, дам знать и передам твою долю.

Похоже, у Этьена уже есть план, как использовать человека Роберта с наибольшей отдачей.

— Договорились, — ответил я.

— Придумай причину, Эллади, — сказал Этьен вместо прощания и снова взялся за перо. — Умную.

Я кивнул, вышел из кабинета и направился в алхимическую лавку. Нужно пополнить отрядную аптечку: зелий в ней не осталось вовсе.

Взял, как обычно, два флакона «Среднего Исцеления (Е)» и два флакона «Беспробудного Сна (F)». Так же купил 100 ОР. У меня осталось всего 9 ОР, а активация «Наследия Героя» стоила 50 ОР. Лучше иметь запас. Оставалось выплатить доли товарищам, и с текучкой будет покончено.

Лис и Амели ждали во дворе на скамье под стеной. Лис после сна выглядел довольным, а Амели — как всегда: будто собиралась с кем-то поругаться, но ещё не решила, с кем.

Я выложил на скамью между ними два кошеля. Оба тяжелых, но один почти в два раза крупнее другого. Больший пододвинул к Лису.

— Твоя доля. 400 лоренов.

Лис заглянул в кошель и присвистнул:

— Золото, — довольно произнёс охотник и, не пересчитывая, завязал кошель и сунул в карман.

Я улыбнулся в ответ и указал Амели на второй кошель:

— На Кукловода ты с нами не ходила, в поиске кольца с рубином и убийстве Мерцалки по заказу «фениксов» не участвовала, поэтому твоя доля меньше и составляет 180 лоренов.

Амели кошель даже не тронула. Она смотрела на меня.

— Сколько?

— Ну, я же сказал: 180 лоренов.

— Сто восемьдесят, — повторила она медленно. — Не восемнадцать?

— Технически там 9 золотых соляров. Но один соляр — это 20 серебряных лоренов. Простым умножением получаем 180. Можешь пересчитать.

Она пересчитала. Прямо на скамье, шевеля губами. Потом сгребла монеты обратно, затянула шнурок, снова посмотрела на меня — и на её лице впервые за всё время нашего знакомства проступило что-то, отдалённо похожее на растерянность. Похоже, она собиралась ещё раз уточнить, не ошибка ли это, но Лис глянул на неё с укоризной.

— Если у вас всегда так платят, то я бы, пожалуй, хотела задержаться в вашей команде, — произнесла девушка и накрыла кошель ладонью, как наседка яйцо.

Мы с Лисом усмехнулись. Ещё две недели назад Амели бралась за любую работу ради серебра. А сейчас на её коленях лежала сумма, которой хватило бы на дом в Монтлионе. Не самый лучший и не в центре, но все же дом в графском городе. Люди в таком состоянии редко бывают рассудительными. Их необходимо чем-то занять, чтобы они не наломали дров.

— Можешь задержаться. Но такую щедрую оплату каждый раз я не обещаю, — честно предупредил я.

Амели лишь отмахнулась, мол, всё равно согласна. Я пожал плечами и продолжил:

— Вот тебе поручение. Найди судно для торговли с теми, кто за рекой. Грузоподъёмностью минимум четыре тонны. В идеале — семь.

Растерянность с лица Амели слетела мгновенно. Вернулась привычная, колючая деловитость.

— Такая махина до их причала не дойдёт.

— Почему?

— Ты сам по этой реке ходил, — она мотнула головой в сторону пристаней. — Выше Сен-Бернара русло сужается, и дальше идут четыре или пять крутых колен подряд. Крупное судно пройдёт там только бечевой. Команда по берегу, канаты на плечи, посудина на воде. Шагом. Дней пять на участок, который лодка проходит за день. И берег такой, что ноги переломаешь.

Амели говорила быстро, как человек, который это видел. Или не раз всерьёз над этим думал.

— И что делать?

— Оборудовать точку на километр выше Сен-Бернара. Там река ещё широкая, дно нормальное. Большое судно туда доходит, груз перекладываем в лодки, лодки идут дальше.

Идея разумная. И именно поэтому мне не нравилась.

Километр выше Сен-Бернара. То есть в баронстве. Место, где любой перегруз с борта на лодки увидит первый же рыбак и доложит куда нужно. Перегружать там товар на десять тысяч ОР в месяц — всё равно что сразу прийти в Орден с повинной и вязанкой дров.

Похоже, список требований к официальному обоснованию, почему я туда плаваю с товаром, только что пополнился ещё одним пунктом.

— Ладно, — сказал я. — Для начала присмотри корабль. Я хочу знать цифры.

— Хорошо, — ответила Амели, поднялась и сунула кошель за пазуху. — Лис, идёшь?

Лис посмотрел на меня. Я кивнул. Задач для охотника у меня не было, пусть пройдётся с Амели, присмотрит, чтобы ошалевшая от свалившегося на голову богатства девица не натворила дел.

Соратники ушли, а я так и остался во дворе. Сидел на скамейке, смотрел на фонтан и ни о чём не думал. Это было даже приятно.

После полудня меня нашёл послушник и сообщил, что доспех починили и он уже в моих покоях. Заниматься делами не хотелось, но было необходимо. С тяжёлым вздохом я встал и пошёл проверять свои латы.

Кузнецы при соборе поработал на совесть. Даже краску новую нанесли. А наруч и вовсе сделали заново. Я не уверен, что 10%, затребованных Этьеном, покрывают стоимость такого ремонта и моё пребывание в соборе. Похоже, нелегальные ОР для епископа настолько важны, что он готов вкладываться в моё дело.

Я успел пообедать, когда в дверь покоев постучали. Всё тот же послушник, что сообщил о доспехе — похоже, его приставили ко мне в качестве ординарца, — протянул конверт. Плотная бумага без печати и адресата. Только две буквы в углу, выведенные аккуратным, почти чертёжным почерком: «С. Б.».

— Передали через привратника, — сказал послушник. — Кто — не назвался.

Глава 10. Дом на улице Оружейников.

Я поблагодарил послушника, закрыл дверь и на этот раз всё-таки набросил крючок.

Кто такой «С. Б.», я понял сразу. Северин Брен. И, похоже, он что-то нарыл в архивах Ордена на «фениксов». Я сел к окну и развернул бумагу.

Внутри — только факты, разбитые на короткие абзацы, как рапорт. Северин остался тем, кем был. Только сменил того, кому докладывать.

Рота «Стальной Феникс» насчитывала сто пятьдесят лет истории. Основана при графе, чьё имя мне ничего не говорило, через год после окончания Войны Трёх Святых. За полтора века она ни разу не распускалась, не переходила из рук в руки и ни разу не оставалась без контракта дольше, чем на сезон. Для наёмников это либо феноменальная удача, либо феноменальные связи.

Что примечательно, списка контрактов «фениксов» в архиве Северин не нашёл. По его мнению, на них стоит гриф повышенной секретности, а доступа к бумагам такого уровня у дознавателя нет.

Дальше шло ещё интереснее. Капитан и владелец роты — разные люди. Владельцем в реестрах числился некий Орельен де Совтер. Местопребывание — неизвестно. Возраст — неизвестен. Внешность — не описана. И в самом досье на владельца, в архиве Ордена, стояла пометка, сделанная чьей-то рукой много лет назад: «Не искать».

Я перечитал строчку дважды. Орден, который ищет всех: еретиков, беглых, искажённых, случайных свидетелей, — сто лет назад получил распоряжение не искать конкретного человека. И выполняет распоряжение до сих пор. В этом мире такое указание могло дать только одно существо.

Капитаны, напротив, менялись регулярно. Каждые двадцать лет, почти день в день. Старый капитан уходил на покой, продавал долю, уезжал — и больше никогда не появлялся ни в одном списке. Новый занимал его место. Северин перечислил семерых, начиная с основания. Джулиано де Ренн значился восьмым.

При этом достоверно установлено, что все капитаны — разные люди. После «выхода на пенсию» они обычно перебирались куда-нибудь поближе к морю и некоторое время жили там.

Финансирование. Рота получала деньги через механизм анонимных даров. Схема старая, законная и совершенно непрозрачная. Я тут же вспомнил, что покойный барон Гильём получил свой «подарок» на 3000 ОР от «покровителя» по той же самой схеме.

Брен приложил зарисовку печати на платёжном документе. И она полностью совпадала с тем, что описывал Гильём. Значит, «покровитель» Гильёма и владелец «фениксов» — одно и то же лицо.

Последний абзац Северин выделил отдельно. Отличительная особенность капитанов роты, отмеченная в трёх независимых источниках за полтора века: все они носили «Кольцо Сопряжение (Е)» поверх перчаток. При разной погоде и в разных местах. В записке Северин делал упор на «кольцо», я же отметил «перчатки».

Все капитаны — здесь дознаватель сослался на два портрета из графской галереи и одно словесное описание — были очень похожи внешне. Худощавые. Тёмноволосые. С серыми глазами. Возраст на вид — тридцать пять.

Я отложил бумагу и посмотрел в окно. Внизу по двору ходили церковники, солнце совсем недавно перевалило за полдень.

Джулиано де Ренн — не бессмертный. Вернее, не тот бессмертный, который мне нужен. Он ширма. Тщательно подобранная, обученная и одетая в перчатки ширма. А тот, кто стоит за ней, ни разу за полтора века не показал лица.

Больше в письме ничего не было. Только адрес капитана: дом на улице Оружейников в Монтлионе, о котором в городе знала каждая собака. Дом, что интересно, являлся собственностью роты. И каждый новый капитан проживал в нём. Думаю, секретов за полтора века этот дом накопил немало.

Я аккуратно сложил бумагу, поднёс её к свече и держал, пока огонь не добрался до пальцев. Пепел стряхнул в окно. Пора действовать.

Я вышел в коридор. Послушник обнаружился там же. Он стоял с видом человека, который готов бежать по первому моему слову и очень надеется, что слова не будет.

— Как тебя зовут?

— Брат Тома, господин.

— Тома, у меня к тебе две просьбы. Первая: если кто-то придёт и спросит меня, отвечай, что я ушёл. Куда — не знаешь. Когда вернусь — тоже.

— А если спросит его преосвященство?

Хороший вопрос. Правильный.

— Его преосвященству скажешь правду. Всем остальным — что ушёл.

Послушник кивнул. Согласился вопросов и без попытки понять, зачем это нужно. Кажется, Этьен приставил ко мне толкового парня.

— Вторая просьба. Мне нужно место, откуда я смогу наблюдать за главным входом в собор и площадью перед ним. Но так, чтобы меня не видели.

Тома на секунду задумался.

— Галерея над порталом. Там окна узкие. С площади ничего не разглядеть, а изнутри всё видно.

— Веди.

Мы поднялись по винтовой лестнице, тесной настолько, что плечи задевали стены. Галерея оказалась узким каменным коридором с рядом окон-бойниц. Сквозь них площадь просматривалась целиком: паперть, ворота, фонтан, торговые ряды у противоположной стороны. Тома ушёл, а я устроился у среднего окна и стал ждать действий Джулиано.

Минут двадцать площадь жила своей жизнью. Торговки, попрошайки у ступеней, пара стражников, три монахини с корзинами. А потом со стороны улицы Оружейников на площадь вышел человек, которого я узнал по походке раньше, чем разглядел лицо.

Реннар Валье.

Десятник «фениксов» шёл не спеша, как человек, у которого поручение, а не срочное дело. Подошёл к воротам, что-то сказал привратнику. Тот выслушал, скрылся внутри, вернулся. Ответ Реннара, судя по всему, несколько озадачил, но не удивил. Десятник кивнул, отступил от ворот и пошёл прочь. Но не далеко.

Дошёл до фонтана, сел на край, поправил перевязь с мечом и повернулся так, чтобы вход в собор оказался перед ним. Купил у разносчика пирог. Откусил. И принялся смотреть на ворота с той самой ленивой внимательностью, с какой рыбак смотрит на поплавок.

Значит, Джулиано прислал ко мне десятника за кольцом с рубином. Или чтобы пригласить на встречу. Других вариантов я не видел.

Я прищурился, пытаясь разглядеть, есть ли у Реннара на пальце «Кольцо Сопряжения». Бесполезно: слишком далеко.

А знать хотелось. Весь Монтлион лежит в зоне покрытия Алтаря. И кольца в этой зоне дают связь между владельцами напрямую, без всяких «Амулетов ментальной связи (F)». Если у Реннара кольцо есть, то Джулиано знает, что я «ушёл», ровно с той секунды, как привратник это произнёс.

Но, что хуже всего, у десятника могут быть полномочия забрать кольцо, выдать мне остаток оплаты и закрыть сделку. А мне очень хотелось найти повод попасть в дом капитан и провести там разведку. Так что встреча с Реннаром мне не нужна.

Я подождал ещё. Реннар доел пирог, отряхнул руки, сцепил их на колене и продолжил наблюдение. Уходить он не собирался. Значит, через главные ворота выходить нельзя.

Я покинул галерею и нашёл Тома.

— Из собора есть другой выход? Такой, чтобы с площади не было видно.

— Через хозяйственный двор. Там калитка на улицу Свечников, ею пользуются возчики.

— Веди.

Мы прошли через задние коридоры, мимо кухни, откуда пахло капустой и хлебом, пересекли двор с поленницей и телегой. Тома отодвинул засов на низкой калитке в стене. За ней оказалась узкая улочка, заваленная стружкой и обрезками воска.

— Спасибо, Тома, — сказал я, и немного подумав, добавил: — Присмотри за Реннаром, тем человеком, который про меня спрашивал.

—Сделаю, господин.

Я шагнул в переулок и направился к своей цели. Шёл, стараясь избегать стараясь избегать широких улиц. К дому капитана «Стального Феникса» на улице Оружейников добрался минут за двадцать.

Дом стоял чуть в глубине, за невысокой оградой. Два этажа, добротный камень, узкие окна первого этажа забраны решётками, окна второго уже без решёток, но со ставнями. Ни герба над входом, ни стражи у ворот. Только птица с распахнутыми крыльями, вырезанная на дверном молотке.

Я прошёл вдоль ограды, отмечая всё, что выхватывала «Наблюдательность (F) (5/5)». Ворота для повозок с левой стороны. Привязь для коней во дворе, занятая двумя вороными, один оседлан. Слуховое окно на чердаке без ставен. Водосток по правому углу — старый, но крепкий, железные скобы вбиты в камень.

Закончив с внешним осмотром, я вернулся к дверям и постучал. Открыл слуга — пожилой, с военной выправкой, какую не спрячешь под ливреей. Явно отставной боец.

— Эллади Фир. К капитану Джулиано де Ренну. По делу о кольце с рубином.

Слуга на секунду замер, словно задумался. У него на пальце «Кольцо Сопряжения» было, и сейчас он явно докладывал своему господину о моём визите. Прошло совсем немного времени, и слуга распахнул дверь шире.

— Капитан Джулиано вас примет. Я вас провожу.

Я кивнул и сделал шаг вперёд, внимательно запоминая планировку и обстановку.

Слуга вёл меня на второй этаж. Прихожая. Гостиная. Коридор. Двери. Одна в конце коридора, судя по запаху, в кухню. Ещё одна справа, ведет на лестницу.

Лестница на второй этаж дубовая, добротная, ни одной скрипучей ступени, я специально проверил.

Ещё один коридор. Кабинет. Окно во двор, стол, два кресла, шкаф с бумагами. Ничего лишнего. Комната человека, который не любит, когда его вещи что-то о нём рассказывают.

Джулиано сидел за столом. В том же тёмном камзоле, в тех же перчатках. При моём появлении он не встал. Только кивнул на кресло напротив.

— Господин Фир. Я послал к вам своего десятника, чтобы закрыть контракт.

— Наверное, разминулись по дороге, — ответил я как можно небрежнее.

— Понимаю. Присаживайтесь.

Голос ровный, тёплый как раз настолько, чтобы не казаться холодным.

Я достал из контейнера кольцо и положил его на стол. Рядом выложил документы: заверенное настоятелем Саваром описание трофеев с Мерцалки и требование Церкви о принудительной продаже. Подпись, печать, дата.

— Тварь мертва, — сказал я. — Мы её всю выпотрошили: добыча (D-) ранга слишком ценна, чтобы что-то пропустить. Но «Шипа Подчинения (F)» так и не нашли.

Джулиано пробежал бумагу глазами. Медленно. Задержался на подписи Савара, потом на перечне трофеев, отложил лист и наконец взял кольцо. Не снимая перчаток.

Повертел, посмотрел на гравировку, положил перед собой. Выдвинул ящик стола, достал кошель и принялся отсчитывать монеты. Золото ложилось на стол ровными столбиками: четыре соляра за кольцо, шесть за тварь. Итого десять золотых.

— Как договаривались, — сказал Джулиано, придвигая монеты ко мне.

Я забрал золото и задержался, ожидая вопроса. Любого. Про барона, про тварь, про то, откуда в баронстве появилась Мерцалка и почему она напала именно на Гильёма. Наниматель, по словам Реннара, «хотел знать». Джулиано не спросил ничего. Кольцо и бумага, похоже, закрыли для него весь вопрос.

Или ответ ему был известен и без меня.

— Может, вы ещё нуждаетесь в моих услугах? — спросил я, поднимаясь. — Мой отряд неплохо справляется с тварями.

— Я запомню, — ответил Джулиано.

И это «запомню» прозвучало так, что я не понял, обещание это или предупреждение. Я протянул руку для рукопожатия. Второй раз. Просто из упрямства. Джулиано посмотрел на неё с тем же выражением, что и в кабинете Этьена. Не встал. Не пошевелился.

— Мой слуга проводит вас, господин Фир.

Ну да. Пирожок со стола и в этот раз стащить не удалось.

Слуга повёл меня обратно, и я успел заметить ещё одно: за той дверью в конце, где пахло кухней, находилась вторая, обитая железом. В подвал. И на ней две замочные скважины малого размера. Для замка, сделанного кузнецом, слишком мелкие. А вот для обычного, земного, как раз подходящего. Ну или не земного, а сделанного в Кузне Владыки.

Выйдя, я не оглянулся. Пошёл по улице Оружейников, чувствуя между лопаток взгляд из окна кабинета.

В собор вернулся той же калиткой на улице Свечников. Тома доложил, что Реннар покинул площадь примерно через полчаса после того, как я ушёл из собора. Явно отозвали через кольцо. Мыслевзязь налажена у роты добротно. Я поблагодарил послушника, поднялся в покои и сел к окну. Солнце клонилось к закату.

Я разложил по полочкам всё, что увидел в доме Джулиано, и выходило, что мне нужно попасть в комнату за дверью с двумя замками. Ещё нужно обыскать кабинет. Если какие-то зацепки, ведущие к предателю, и существуют в доме капитана, то хранятся они в одном из этих мест.

Только вот вряд ли Джулиано хранит ключи от двери на гвоздике у кухни. Скорее всего, они существуют в одном экземпляре, и капитан носит их с собой. Специалиста по замкам у меня нет. А даже если бы был, сомневаюсь, что местные «ночные братья» смогут взломать замок такого качества.

Впрочем, вопрос с запором я собирался решить самым прямым и тупым образом. Перерезать его. Сольвейн, кинжал мгновения, должен прекрасно справиться с задачей. Взлом, конечно, заметят. Но спишут на ночных братьев, польстившихся на капитанские богатства.

Правда, оставалась ещё одна проблема. Сам Джулиано. Вряд ли капитан будет спокойно спать, пока я разгуливаю по его дому и плазменным резаком вскрываю дверь его хранилища. У капитана Искра (Е+) ранга, противник он сложный: тихо и быстро его не обезвредишь. А устранение… Даже если отбросить риск самому отправиться к Владыке вместо капитана, убийство такой видной фигуры переполошит половину Монтлиона. И, что хуже, насторожит предателя.

Значит, Джулиано из дома нужно выманить. И желательно так, чтобы он не заподозрил, что его выманивают.

Оставался слуга. Отставной боец с «Кольцом Сопряжения» на пальце: одного его слова хватит, чтобы капитан развернул коня. Но слугу, в отличие от хозяина, можно обезвредить тихо. Главное успеть быстрее, чем он предупредит Джулиано.

Придумать отвлекающий манёвр я не успел: вернулись Лис и Амели. Я услышал их ещё с лестницы. Амели что-то доказывала, Лис отвечал односложно и явно не слушал. Я вышел в коридор и перехватил обоих.

— Амели, корабль?

— Есть два варианта. Один гнилой, второй дорогой, — она сунула мне в руки замусоленный лист с цифрами. — Утром расскажу подробно, а сейчас я хочу спать. И есть.

— Завтра так завтра, — согласился я.

Слова вылетели поспешно, но Амели слишком устала, чтобы обратить внимание на такую мелочь. А вот Лис уловил недосказанное мгновенно и чуть кивнул.

Охотник проводил Амели, вернулся минут через двадцать и вопросительно поднял бровь. Я закрыл дверь и накинул крючок. Жест бессмысленный, но символический.

— Ночью я иду в дом Джулиано, — сказал я без предисловий. — Без тебя. Но с твоей помощью.

Лис сел на койку, ожидая продолжения. Я кратко пересказал всё, что выяснил и что хочу сделать.

— Мне нужно, чтобы Джулиано ночью уехал из дома, — подошёл я к главному. — Минимум на час. Лучше на три.

— Конюшня, — сразу ответил Лис.

Я вопросительно посмотрел на охотника.

— Пока мы искали корабль, я кое-что подметил, — пояснил Лис. — «Фениксы» стоят у Речных ворот, рядом с пристанью. Конюшня во дворе, сено под навесом. Кони дорогие, холёные. Если задымит конюшня, капитан приедет. Даже если сам не захочет — приедет, потому что должен.

Лис, как обычно, внимателен к деталям. А может, помнит про «фениксов» ещё с тех пор, как служил егерем у графа.

— Город не сожжём?

— Поджигать здание не придётся. Мокрая солома. Дыма на полгорода, огня на кулак. Пока капитан приедет, пока разберутся, что горит, а что просто чадит, час пройдёт точно. Больше, если ветер в сторону казарм будет.

Я кивнул и перевёл тоскливый взгляд на своё «Кольцо Сопряжения (Е)». Надевать артефакт в зоне покрытия Алтаря не хотелось категорически. Читать мысли Владыка через кольцо не может, но вот отдать приказ — вполне. Например, снова отправить меня на Алтарь. Если не подчинюсь, сразу вскроется моя ментальная устойчивость, и вопросов у бога и Ордена ко мне резко прибавится. Кроме того, вполне возможно, что Владыка «прослушивает» все разговоры. Ну или не все, а только заинтересовавших его личностей.

Я отложил кольцо.

— Лис, работать придётся по старинке, без связи.

— Понял, командир, — Лис немного замялся, но всё же спросил: — Амели, я так понимаю, не участвует? И знать не должна?

— Она с нами недавно. Да и дело у нас на сухой земле, а не на реке. Не её специализация.

Лис кивнул, мы обсудили кое-какие детали, согласовали время и разошлись. Охотник пошёл к себе, а я — к отцу Марко. Его я нашёл в ризнице. Святой отец выслушал меня молча, не перебивая, и, только когда я закончил, тяжело вздохнул.

— Эллади, ты просишь дать тебе артефакт (D) ранга на одну ночь и не спрашивать, зачем.

— Я прошу дать мне его в аренду под залог в две тысячи лоренов, — я выложил на стол 100 золотых. — Уже ведь проделывали такое, так что операция вроде как легитимна.

— В прошлый раз тебе Сольвейн выдавали на Суд Владыки, и артефакт не покидал стен собора, — снова вздохнул Марко и встал. — Ладно, жди здесь.

Вернулся он минут через пять с Сольвейном и протянул оружие мне.

— Топливные картриджи? — спросил я. — Хотя бы пять штук. Если не понадобятся, я всё верну.

Святой отец издал ещё один тяжёлый вздох и отсчитал мне пять цилиндриков. Кинжал я сразу спрятал под рубаху, картриджи закинул в карман.

— И ещё мне нужен пузырёк сильно действующей кислоты, способной разъедает сталь. Чтобы не проходило по ведомостям.

В этот раз Марко бросил на меня только короткий взгляд и опять отлучился. Отсутствовал он минут десять, вернулся с флаконом приличного размера, грамм на триста.

— Вот, самое сильное, что у нас есть. Но чудес не жди, — сразу предупредил святой отец.

— Я и не жду, — ответил я, поправляя Сольвейн под рубахой. — Кинжал верну до заутренней.

— Главное, верни себя, — ответил Марко и осенил меня Кругом Владыки.

Это вызывало странные ощущения. Марко считал меня реинкарнацией главного еретика этого мира, но благословлял символом бога, который этого самого еретика и убил.

Что ж, я почти готов. Полный доспех и шпаги я, естественно, брать не стал. В латах я звеню на весь квартал, а карабкаться по водостоку в них — затея сомнительная. Астра и Тенебра тоже слишком приметное оружие. Две шпаги на поясе ночью в чужом доме — это не защита, а вывеска: «Это идёт Эллади Фир».

Так что я ещё раз проверил своё снаряжение, захватил тряпичную маску на лицо, надел тонкие кожаные перчатки и покинул собор через калитку на улице Свечников.

Глава 11. Третьего раза не будет.

Улица Оружейников встретила меня темнотой, запахом металла и глубокой тишиной. Лавки давно закрылись, и только редкие окна светились тусклым жёлтым за ставнями. Я устроился в подворотне напротив дома капитана и приготовился ждать.

Прошло, наверное, полчаса, когда со стороны Речных ворот потянуло гарью. Сначала едва заметно, потом куда ощутимее. Где-то далеко ударил колокол, ему ответил второй. По улице пробежал мальчишка-разносчик, крича что-то про пожар у казарм. Лис не подвёл. Мокрая солома чадила на совесть.

Двери дома распахнулись почти сразу. Джулиано вышел быстрым шагом, на ходу застёгивая камзол; слуга придержал осёдланного вороного. Капитан вскочил в седло и погнал коня в сторону дыма. Слуга проводил его взглядом до поворота и ушёл в дом.

Отлично.

Я выждал ещё несколько минут, убедится, что капитан не вернётся за забытым кошельком, и двинулся к правому углу дома. Водосток оказался именно таким, каким я его запомнил днём: старым, но крепким. Железные скобы держали вес и не стонали. 14 Силы и 17 Ловкости превращали подъём по вертикальной трубе из подвига в лёгкую разминку. Через минуту я уже проскальзывал в слуховое окно чердака — то самое, без ставен и решёток.

Чердак был завален рухлядью и засыпан пылью. Я замер, прислушиваясь. Внизу тихо. Я спустился по приставной лестнице в коридор второго этажа. Осмотрелся — никого. Дальше — лестница вниз. Я ступал осторожно, но без страха — не зря проверял её днём.

Отставной боец обнаружился в гостиной первого этажа. Сидел у камина, привалившись к стене, и клевал носом над кружкой чего-то, судя по запаху, горячего и травяного. «Кольцо Сопряжения» тускло поблёскивало на пальце правой руки.

Жаль. Я надеялся, что слуга снимает кольцо хотя бы на ночь. Значит, действовать придётся так, чтобы между осознанием опасности и потерей сознания у слуги не осталось ни единого мгновения на отправку тревожного сигнала капитану.

Я подкрадывался сзади, двигаясь вдоль стены и укрываясь в тени.

Активирую «Время Охотника». Правой рукой срываю кольцо с пальца слуги. Резко, одним движением. Одновременно левой наношу удар ребром ладони по шее, под ухо. Этот приём подсказал мне Лис. Удар по сонной артерии и блуждающему нерву гасит сознание почти мгновенно.

Слуга дёргается, кружка выпадает из руки и катится по полу, разбрызгивая отвар. Крикнуть он не успевает. Ни голосом, ни мыслью. Обмякает и сползает по стене.

Секунда на всё про всё. Выключаю «Время Охотника».

Я подхватил слугу, не дав ему грохнуться, и осторожно опустил на пол. Проверил пульс. Бьёься. Убивать отставного вояку, который честно служил, в мои планы не входило. Связал ему руки за спиной, стянул лодыжки, в рот засунул кляп из его же шейного платка. Кольцо отправил в карман — оставлять слуге средство связи было бы верхом глупости.

На всякий случай тихо обошёл весь дом. Никого больше не обнаружил. Как и запертых дверей, если не считать ту, с двумя замками.

На ближайший час дом принадлежал мне.

Я поднялся на второй этаж и начал с кабинета. Обыскивал методично, но при этом больше полагаясь на «Наблюдательность (F) (5/5)». Всё-таки навыки обыска у меня отсутствовали.

Выдвинул все ящики стола, проверил, нет ли фальшивого дна. Простучал заднюю стенку шкафа. Перелистал бумаги — контракты роты, ведомости жалованья, переписка с интендантами. Все документы важные, но ничего ведущего к предателю я и не обнаружил. Значит, всё интересное — за дверью с двумя замками.

Спустился вниз, на кухню, и подошёл к двери в подвал.

Замки оказались настолько хорошими, как я и предполагал. А может, даже лучше. Дверь сидела в каменной коробке плотно, почти без зазора. Петли скрыты. Всё сделано по уму.

Я достал Сольвейн и прикинул фронт работ. Одного реза кинжалом мгновения будет явно недостаточно. Плазма на лезвии живёт всего секунду, и за это время я успею в лучшем случае срезать один запор. Их минимум два. Это если замки простые, без дополнительных вертикальных запоров.

У меня всего пять запасных картриджей. Плюс один в самом кинжале. Итого шесть. Надеюсь, хватит.

Прежде чем начать, я убедился, что ставни на кухонном окне закрыты плотно и заперты на засов. Это важно. Ярко-белая вспышка плазмы в ночном городе видна далеко, даже через окно. И привлечёт ненужное внимание. На всякий случай я дополнительно завесил окно изнутри куском мешковины и решил, что этого достаточно.

На время каждого использования Сольвейна я решил активировать «Время Охотника». У меня будет всего секунда, так что лучше подстраховаться.

Ещё раз осмотрел замки, наметил линии реза и приступил.

Плазма Сольвейна вспыхивала ослепительно белым, заливая тёмную кухню резким, режущим светом. Обычного человека такая вспышка в темноте заставила бы моргать и тереть глаза добрую минуту. А «Улучшенное Зрение» с динамическим диапазоном чувствительности просто гасило избыток яркости, оставляя картинку чёткой и ровной. Я видел линию реза так же ясно, как днём, — ни белых пятен перед глазами, ни слепящих ореолов.

Первый рез я начал у верхнего замка. Прижал лезвие Солвейна к металлу и повёл вниз, вдоль скважины. Плазма вгрызлась в сталь с тихим шипением, оставляя оплавленную, дымящуюся борозду. Мгновение сопротивления металла, потом провал и снова сопротивление. Запор. Полностью срезать его с первого прохода не удалось: похоже, сталь там совсем непростая.

Кухню заволокло дымом от плавящегося металла. Дым ел глаза и горло; я старался дышать через ткань маски. Запах стоял мерзкий — палёное железо пополам с горелым деревом.

Я отвёл кинжал, вынул отработанный картридж — тёплый, почти горячий — и вставил новый. Щелчок. Готов к следующему.

Со второго раза запор поддался. На всякий случай я подёргал дверь. Она даже не шелохнулась. Я вытащил израсходованный картридж, полез за целым. И в этот момент со двора донёсся стук копыт.

Я замер, не дыша. Копыта приблизились, потом смолкли у самых ворот. Скрип петель. Тяжёлые, уверенные шаги по двору.

Джулиано вернулся.

Чёрт! Слишком быстро. Час, который обещал Лис, не прошёл и наполовину.

Руки продолжали менять картридж, а мозг заработал лихорадочно, вытаскивая объяснения одно за другим. Я позволил себе несколько секунд поиска причин, а потом осадил себя. Какой бы ни была причина, результат один. Джулиано дома. Я — внутри. И между нами больше нет ни расстояния, ни времени.

Уже чуть спокойнее я начал перебирать варианты.

Бежать через чердак и водосток? Не успею. Джулиано войдёт раньше, чем я поднимусь на второй этаж, а спускаться по трубе спиной к преследователю — верный способ отправится к Владыке. Или в допросную.

Спрятаться и переждать? Бессмысленно. Первое, что Джулиано проверит, — слугу. Найдёт связанного, поднимет тревогу, и через кольцо вся рота узнает, что в доме чужак. До казарм минут десять: оцепят дом, обыщут всё.

Договориться? С человеком, который дважды не подал мне руки и который увидит, что я пытался вскрыть его секретную дверь? Смешно.

Ни Джулиано, ни тот, кто стоит за ним, не должны узнать, что я копаю под «фениксов». Что ищу их секреты. Достаточно одной серьёзной проверки, и для меня всё закончится. А возможно, и не только для меня. Владыка вытянет из моей головы всё про Лиса, Амели, Лиру и остальных.

Значит, остаётся один вариант. Джулиано не должен выйти из этого дома. Ни на ногах, ни через кольцо, ни криком. Никак.

Времени на раздумья и поиск другого решения не осталось. Только на подготовку.

Шаги приближались к дому. Джулиано шёл не крадучись, но и не беспечно — размеренно, как человек, готовый к неприятностям, но ещё не уверенный, что они здесь. Он войдёт через главный вход, пересечёт прихожую и зайдёт в гостиную. Гостиная. Вот где удобное место для засады.

Но ещё остаётся проблема запаха жжёного железа. Я бесшумно распахнул окно на кухне, вышел в гостинную и плотно притворил дверь на кухню.

Скользнул в тень у дверного проёма на входе в гостинную. Прижался спиной к стене, так чтобы входящий оказался слева от меня. Окинул взглядом окна: ставни закрыты, большую часть вспышки плазмы погасят. Учитывая переполох в городе, остаток не заметят. Достал Сольвейн. Проверил готовность артефакта.

Всё нужно решить одним движением.

Удар я мысленно наметил ещё до того, как капитан переступил порог. С пробитым сердцем человек живёт 12 секунд. Смахнуть голову с плеч или ударить в саму голову я не смогу: капитан заметит движение и может увернуться или успеет позвать на помощь. Нет. Моя цель другая.

Правая кисть.

На правой руке — «Кольцо Сопряжения». Один короткий боковой удар из тени. При ходьбе человек машет руками. Если повезёт, кисть войдёт в дверь раньше хозяина. Раньше, чем его глаза.

Если не повезёт… Тогда широкий рез по бедру, чтобы обездвижить и бежать, надеясь, что в маске капитан меня не опознает.

Шаги добрались до прихожей. Дверь за спиной капитана глухо стукнула — закрыл. Спасибо. Хоть в этом Джулиано мне помог: теперь звук из дома наружу пойдёт хуже.

В прихожей шаги на мгновение замерли. Принюхивается. Но запах жжённого железа смешался с запахом металла с улицы и почти неразличим. Капитан продолжил идти к гостиной. Три шага до проёма. Два. Один.

Активирую «Время Охотника (Е) (5/5)». Кинжал мгновения в левой руке.

Модификация не успела восстановиться полностью. У меня всего 20 секунд.

Кисть в тёмной перчатке входит в проём первой. Правая. На уровне бедра, в верхней точке маха, на полшага впереди тела.

Повезло.

Резкий рывок кинжалом, вбок и вниз. В последний момент активирую Сольвейн. Лезвие вспыхивает белым, гостиная выгорает до негатива, и кинжал проходит поперёк запястья. Сквозь кожу, сухожилия и кость плазма идёт без сопротивления, только шипит. Мгновение назад в дверь входил человек с двумя руками. Теперь в неё входят две вещи по отдельности: человек и его правая кисть.

Одновременно делаю шаг из тени навстречу капитану.

Вспышка бьёт Джулиано по глазам. Он шёл из тёмного двора в тёмный дом, зрачки раскрыты во всю радужку. И получил яркое солнце почти в упор. Моё «Улучшенное Зрение» гасит этот свет до ровной серой картинки, и я вижу всё: как дёргается его голова, как зрачки схлопываются в точки, как правая рука, всё ещё продолжая движение, заканчивается обугленным срезом. Крови нет. Плазма запаяла всё, что могло течь. К палёному железу добавляется запах палёного мяса.

Крика тоже нет. Даже вдоха. У Джулиано стоит «Контроль боли».

У меня в запасе всего доля секунды, пока капитан слеп и ошеломлён. Трачу её на второе, что умею. Удар правой точно в кадык.

Костяшки бьют в гортань; кожа на шее капитана ощущается как корабельный канат. «Армированная Кожа» тоже есть. Как и «Усиленный Скелет». Кто бы сомневался.

Джулиано даже не пошатнулся. Только выдохнул. И начал двигаться с моей скоростью, а не в вязком ритме мира вокруг. Тоже включил ускорение.

17 секунд.

Хорошая новость: гортань я всё-таки смял. Заорать Джулиано теперь не сможет, только шипеть. Плохая новость — всё остальное.

Капитан проскальзывает мимо меня. Его левая рука идёт не к клинку. Меч висит на левом бедре, под правую руку, которой больше нет, и капитан это уже понял. Левая рука тянется вниз. К полу. К собственной кисти.

К кольцу.

Понимаю на полсекунды позже, чем следовало. Ему даже надевать кольцо на палец не нужно, достаточно коснуться, и всё.

Разворачиваюсь на пятках вслед за капитаном, носком сапога поддеваю кисть и отправляю через гостиную. Она скользит по половицам — долго, тягуче — и уходит под лавку у дальней стены. Пальцы Джулиано смыкаются на пустых досках.

Он не пытается выпрямиться, наоборот, прыгает вбок и уходит в кувырок. Но не к кольцу, а к камину. Выходит из кувырка и хватает кочергу. Левой, не глядя, потому что знает, где она стоит. Замахивается и разворачивается к окну.

Ставни закрыты, но за ставнями стекло, а за стеклом — улица Оружейников. Звон разбитого окна ночью слышно за три квартала. Джулиано просчитал меня и понял, что я пытаюсь всё сделать тихо. Значит, шум — тоже оружие. Не зря Джулиано носит звание капитана.

15 секунд.

Успеваю. Подставляю правое предплечье, не даю ему совершить бросок. Железо с размаха бьёт по руке, не защищённой доспехом. «Усиленный Скелет (Е) (5/5)» отвечает глухим «тук» вместо хруста кости. Очень больно где-то там, за «Контролем боли (Е) (5/5)». Возможно, закрытый перелом. Но это всё потом.

Замечаю, что Джулиано смотрит прямо на меня: зрение у него восстановилось. Значит и на глаза есть какая-то модификация.

Обвиваю кочергу правой рукой, пальцы смыкаются на железе. Теперь мы держим её вдвоём. Сольвейн летит в локоть левой руки противника, но капитан резко дёргает кочергу на себя. Силы в нём много. Под двадцатку. Мой удар проходит мимо. Делаю шаг вперёд, чтобы не упасть, но кочергу не отпускаю. Джулиано ловит меня на этом движении и бьёт обрубком правой в голову.

Бьёт слишком быстро. Активирую «Наследие Героя». Но поздно. Ничего не успеваю сделать, и обрубок обрушивается точно туда, куда целил. В висок.

Моя голова дёргается, гостиная на мгновение уходит вбок и возвращается уже с тонким звоном где-то за ушами. Кочергу я не выпустил. Хоть в этом молодец.

12 секунд.

Джулиано снова тянет железо на себя. Всем телом, с разворотом, как тянут канат. Он понял то же, что и я: Силы в нём больше, и в этом перетягивании мне не выстоять. Вырвет кочергу, и следующее движение — в ставни. Или мне в голову. В любом случае я проиграю.

Вместо сопротивления я, наоборот, помогаю Джулиано. Толкаю кочергу, а вместе с ней и его руку, в ту же сторону, куда он тянет. И отпускаю.

Джулиано ждал сопротивления. Вместо этого получает пустоту и мои 14+10 Силы в придачу к своим 20. Он летит назад, и я успеваю рассмотреть, как меняется его лицо. Он всё понял. Но уже поздно. Кочерга уходит ему за спину в широком замахе, левый бок раскрыт.

9 секунд.

Делаю рывок вперёд и оказываюсь вплотную к Джулиано. На такой дистанции ударить меня кочергой он не может. А кинуть её я ему не дам.

Топливо в Сольвейне давно сгорело, но сталь остаётся сталью. Бить в печень бесполезно: «Контроль Боли» позволит капитану проигнорировать повреждения.

Но никакие модификации не отменяют механику.

Бью под мышку, но увожу кинжал не в корпус, а вертикально вверх. Вгоняю сталь в сустав, намертво его заклинив. Клинок идёт тяжело, но благодаря 24 Силы под «Наследием» и композитному лезвию Сольвейна, пробивает плечо насквозь, выходя сверху.

7 секунд.

Джулиано пытается двинуть рукой и не может. На долю секунды он замирает. Всего на одно мгновение, но под ускорением это бездна времени. Перехватываю Сольвейн двумя руками, правой ногой упираюсь в капитана и тяну клинок на себя. Сталь окончательно разрушает сустав, практически отрывает руку от тела. Сольвейн выскальзывает из раны, и я отлетаю в сторону.

5 секунд.

Обе руки у капитана больше не работают. Он пытается сбежать. Прыгаю следом. Бью кинжалом в позвоночник. Сталь разрывает спинной мозг, ноги перестают слушаться, капитан падает. Не жилец. Даже с «Живучестью (Е)», даже если прямо сейчас им займётся квалифицированная бригада медиков. Наношу добивающий удар в затылок.

2 секунды.

Отключаю «Время Охотника (Е) (5/5)», и мир рвётся вперёд, догоняя меня.

Я сел на лавку. Ноги решили это за меня. В гостиной пахло жжёным железом, палёным мясом и травяным отваром из разбитой кружки. У стены тихо дышал связанный слуга. Уже в сознании, но старательно делает вид, что без. Якобы ничего не видит и не слышит. Убивать его не хотелось, оставлять живого свидетеля — тоже. Пока решил отложить этот вопрос.

В голову лезли всякие дурацкие мысли. Что Джулиано дважды не подал мне руки. Что третьего раза не будет. Что капитан из дома не вышел и сигнала не подал. Но все мысли перебил нарастающий голод. Последствия одновременного применения «Наследия» и «Времени».

Я наклонился, поднял кисть Джулиано. Подергал кольцо, но снять не смог. Присмотрелся внимательнее и заметил небольшую прорезь в перчатке, как раз для контакта кожи с «Кольцом Сопряжения». В этой ложбинке кольцо и застряло намертво. Отрезать палец и пачкаться в крови ещё больше не хотелось. Но и оставлять кольцо я не рискнул. Так что я положил кисть в карман и обыскал самого капитана.

Ключи он носил на стальной цепочке на шее. Два плоских, высокотехнологичных ключа. С таких даже если слепок сделать, подделать не выйдет. На всякий случай проверил Джулиано с помощью ключа от не-бога. Как и ожидалось, это не предатель.

Я встал и пошёл к стальной двери, по дороге прихватив на кухне нехитрой снеди и закинув её в рот под урчание живота. На случай нежданных гостей сменил картридж в Сольвейне.

Меня ждала стальная дверь, и теперь я мог открыть её без труда.