Искра судьбы: путь к сердцу Змея Горыныча

Глава 1. Секрет, который стоил мне Академии

— Твою-то мать, — смачно выругалась я, когда до моего носа дошёл запах чего-то явно сгоревшего.

Вспомнив, что это я, эдакая кулинарка от бога, забыла в печи противень с булочками, звучно шлёпнула себя по лбу и кинулась спасать своё неудавшееся хлебобулочное творение. Как и ожидалось, выпечка оказалась безнадёжно испорченной. Потыкав в чёрные комочки вилкой для убедительности, тяжко вздохнула и оценивающе осмотрелась вокруг. Куда бы девать сие великолепие? Оборотням скормить? Подавятся, горемычные, жалко. Хвостатых в нашем лесу и без того маловато, а не помешало бы пополнить их популяцию. Сварганить им отварчику побудительно-возбудительного, что ли?

Помотав головой, отогнала не совсем уместные сейчас мысли о размножении местных оборотней, соскребла сгоревшие булочки с противня в ведро в сенях. И чем мне теперь ужинать? А дедулю чем кормить? Он у меня тот ещё гурман, что попало есть не будет, даже несмотря на свою зелёную природу. Конечно, взмахнуть руками, щёлкнуть пальцами и соорудить нехитрый ужин с помощью магии было раз плюнуть, но дедушка строго запрещал пользоваться своими силами на кухне.

— Почто, думаешь, я так долго живу? — скрипел мой старичок. — А потому, что не позволяю силе высшей в кишочки попадать, — оценивая собственную шутку, уже хихикал он.

За свои никто-не-знает-сколько сотен лет дедушка так и не научился приспосабливаться ко времени, в котором живёт. Понятия и привычки у него старо-древние настолько, что даже я, родная правнучка, не всегда понимаю его, не говоря уже о тех, кто пытался поговорить с дедом на современном языке.

— Ирка, ну не понимаю я твоей болтовни, — обидчиво фыркал дедушка, когда я пыталась объяснить ему, например, чему меня учили в Академии.

Так что, можно считать, что я знаю два языка: современный и язык моего деда, на котором изъясняюсь только дома.

К слову, об Академии. Скажу сразу, дабы не обольщались — вышвырнули меня оттуда за полтора года до окончания обучения. Государственная Академия Магического Искусства или, в народе, ГАМИк (последнюю букву мы, будучи студентами, использовали чисто для звучности) подарила мне четыре года обучения владению своими силами, коих от природы и по наследству у меня было немало. Быть магом в наше время довольно престижно, вот только до конца обучения доходят лишь избранные. Те, кто не сломался, не поддался на провокации, переманивания, и кто просто оказался там с чьего-то замолвленного слова. Я не оказалась ни в одной из указанных групп. Более того, моё громкое отчисление связано с древней политической распрей, в которой непосредственное участие принимал мой ненаглядный дедушка.

Согласно легенде, положенной в историю нашей страны, когда-то давно, задолго до моего появления на этот свет, собрались Баба-Яга, Кащей Бессмертный, Кикимора Болотная, Змей Горыныч и Серый Волк собственными персонами обсудить проблемы насущные. Звучит как начало анекдота, но, если верить тому, что нам, современному поколению, рассказывают, примерно так оно и было. Собралась, значит, вышеуказанная шайка и давай судить да рядить, как бы им так землю разделить, чтоб никого не обидеть, но и чрезмерно вотчиной не наградить. Поводили руками-хвостами-лапами по карте, да и поделили. Слишком просто, не так ли? В том и дело, что Лешего, властителя лесного, эти разделители и не позвали, посчитав его силу недостаточной для владения собственной землёй. Мой дедушка (а это был именно он), будучи в молодости натурой вспыльчивой и обидчивой, закатил остальной нечистой силе такую дискотеку, что те еле как общими силами смогли одолеть теперешнего старика и выдворить его подальше, на Нейтральную землю, оградив от себя силовым полем.

Там и осел обиженный на весь мир Леший, только вот неоткуда ему было магический резерв подпитывать — пустынна и безжизненна была земля, куда сослали моего старика. Но, будучи личностью упрямой и жизнеспособной, влюблённой в природу до безумия, Леший принялся из ничего создавать собственный ландшафт, и вскоре расцвела Нейтралка, как её теперь зовут. Обзавёлся лесной властитель и семьёй, и потомством, и зажил не хуже, чем его власть держащие собратья по принадлежности к нечистой силе.

И вот она я, Ирина Беломорова, прямая правнучка Лешего в неизвестно каком поколении, изъявила жгучее желание и способности недюжинные для поступления в Академию. Силовое поле, коим оградили себя дружки-товарищи моего деда, с ходом времени уже исчерпало себя, и мы вполне спокойно могли выходить за пределы Нейтралки, вот только не очень-то хотелось. Но мне, как молодому амбициозному дарованию, срочно понадобилось учиться не абы где, а в ГАМИке, и, собрав свои нехитрые пожитки и выслушав от деда напутствие по типу «С незнакомцами не разговаривай, с дорожки не сворачивай», отправилась я навстречу знаниям.

Академия находилась (да и сейчас, вроде как, там ещё) на территории царства Кащея Бессмертного, или Доргонии, как её окрестил сам владыка. Репутация у царства такая, что не подкопаешься. В Академии мог обучаться любой желающий, разумеется, с даром владения магией. Иноземным, то есть студентам из другого царства-государства, предоставлялись общежития. Несчастные постоянно искали возможность подзаработать, и из-за такого наплыва рабочей силы Доргония слыла самым богатым царством.

Лично я вообще поражаюсь живучести некоторых наших правителей. Например, Кащей, как ему и положено по фамилии, до сих пор звенел костями на престоле, будучи при этом во вполне себе приемлемом состоянии. Тогда как госпожа Болотная, чья земля именовалась Харвией, уже пару столетий как покинула этот мир, оставив после себя в качестве преемника хилого кикиморёнка. Старушка Яга ушла на пенсию, оставив Гардианию на правнука Димитрия. Правление первого Серого Волка, единственного оборотня на престоле, закончилось довольно быстро — хвостатого владыку пришибло его же чадо, охочее до власти. И только одно княжество жило своей жизнью, относительно обособленно от остальных. О владениях Змея Горыныча доподлинно известно не было никому, однако на всех политических съездах представитель сей земли присутствовал и документы необходимые подписывал. Правда, никто не знал, кем этот самый представитель приходился правящей династии трёхглавых.

Без проблем сдав вступительные экзамены (с моим-то магическим потенциалом), я с головой ушла в учёбу. Процесс, дисциплины, практики — всё было увлекательно и жуть как интересно. Конечно, обывателю могло показаться скучно, но кто сказал, что если баловство и шалости под запретом, то их нельзя совершать? Обладая недюжинной фантазией и сносными силами, студенты уже на первом курсе обучения сводили ректоров и преподавателей с ума. Самые дерзкие и безбашенные повылетали из Академии после первого курса, мне же чудом удалось прожить до четвёртого. Вот тогда-то моя бывшая лучшая подруга и сдала меня с потрохами.

Все государства жили в мире и согласии. Войны, если и были, то незначительные, в остальное время между власть держащими были установлены дипломатические деловые отношения, но едины они были в одном — страхе и неприязни к Лешему, когда-то поставившем их репутацию под сомнение. Даже госпожа Яга, ранее находившаяся в довольно дружеских отношениях с моим дедом, сейчас откровенно плевалась в его адрес. Не интересуясь жизнью своего бывшего товарища, нечисть понятия не имела, что мой старичок ещё жив здоров. И вот, разоткровенничавшись однажды с Риткой, той самой бывшей лучшей подругой, я рассказала, кем являюсь на самом деле. Сказать, что подруга была в шоке, — это ничего не сказать.

Когда через два дня в дверь моей комнаты постучались, мне не составило труда понять, зачем и откуда растут ноги у этого визита. Ритка банально предала меня, разболтав правду своему ухажёру. А тот — своим дружкам. Так и дошла молва до руководства Академии, а оттуда — прямиком к Кащею, у которого глазные яблоки чуть из костяной черепушки не выпали от злости и шока. Мол, как я, внучка злейшего злодея (примерно так окрестили моего деда в народе), посмела ступить на его территорию, да ещё и скрывать своё происхождение от него, владыки? В общем, мрак. Меня выпнули из Академии за неделю, выдав справку о том, что я окончила четыре курса, причём довольно успешно, и мне ничего не оставалось, кроме как, скрипя зубами, вернуться в родные леса.

Дедушка обрадовался моему возвращению даже больше, чем я сама. Тяжело ему одному с нашей избушкой справляться, прекрасно понимаю, оттого быстро перестала горевать по поводу досрочного окончания Академии, и зажили мы спокойно вдвоём. Ну, как «вдвоём»… Изучать магию самостоятельно мне никто не запретил, не говоря уже о практике. В моей власти был целый лес, полный разного зверья и нечисти, так же неподалёку, в зоне доступа, располагались несколько деревень с относительно древними в плане образования жителями.

С этими товарищами у нас вообще отдельная политика. Поскольку Нейтральная земля находится далеко от Доргонии, негласно являвшейся центром нашей страны, уровень образования местных жителей оставляет желать лучшего. Они свято верят, что Кащей питается младенцами, а потомки Серого Волка каждое полнолуние превращаются в хвостато-клыкастых хищников (Первые три-четыре поколения и правда перевоплощались, но со временем род Серого утратил этот ген, оставив за собой лишь право называться волками в честь своего прародителя). Поэтому, прознав о том, что буквально по соседству с ними живёт не кто иной, как Леший, жители деревни с красноречивым названием Далдоново принялись всячески выселять нас. Из поколения в поколение способы истребления «нечисти поганой» (деда моего, то бишь) не менялись, и мой старик смекнул, что мстить недалёким людям смысла нет, потому просто не обращал на нерадивых охотников внимания. Но стоило в этой избушке появиться мне, как набеги далдончан (умора, а не название) стали показательными выступлениями, с которых старый Леший смеялся до истерики. Будучи истинной внучкой Лешего, я не без помощи магии заманивала ликвидаторов глубоко в лес, пугала видениями, звуками, водила кругами, насылая галлюцинации, в общем, забавлялась, как могла. И, когда несчастные выбирались на край леса не без моей помощи, они уже не верили, что остались живы. На какое-то время интерес к нашим персонам пропадал начисто, но шло время, и охотники до наших с дедом душ находились снова.

Пока в отношениях с местными наступало перемирие, тренироваться мне было не на ком. Жителей леса, своих подопечных, я обожала, помогала им выживать среди далдончан, и потому экспериментировать с ними было просто бесчеловечно. Я уже совсем изнывала от скуки, когда словно в помощь от высших сил нам был послан Родька. Огромный серый котяра, одноухий, с невозможно пушистым хвостом и до пугающего осмысленным взглядом жёлтых глаз. Хвостатого прикормил дедушка, и, когда Родион уже обжился у нас, я, перекрестившись левой пяткой, решилась испробовать на нём одно из своих новых переработанных заклинаний. Мне хватило малейшего пасса рукой, чтобы чары подействовали, и, когда кошачий мозг, справившись с возложенной на него миссией, осознал, на что способен, счастью моему не было предела. Родька заговорил!

— Ир-р-рка, — мурчательно изрёк тогда серый комок, — ну ты и дур-р-рёха.

Спрашивается, зачем я наделила его речью? Чтобы меня обзывать?

Но несчастному коту вместе с моей магией досталась часть моей души, и Родька стал почти моей копией. Дедушка, прознав о моих опытах, долго ругался, но, когда мы с котом в два голоса убедили его, что всё прошло хорошо и даже выгодно для обеих сторон, старый Леший успокоился. У меня появился друг, а Родион стал самым болтливым котом на всём белом свете.

Вот так и живём мы тут втроём, а теперь нашей весёлой компании придётся лишиться ужина, булочки-то пропали. Ладно, Родька, этот мышь поймает и доволен до усов, а мы с дедушкой такими изысками питаться не желаем. Пока старик на вечерней прогулке по своим владениям, нужно что-то приготовить, причём быстро и вкусно, иначе не избежать мне речей про «никто замуж не возьмёт». Хотя я бы не сказала, что за мной тут очередь из желающих выстроилась. Выловив из погреба с десяток картофелин, я не без помощи магии быстро вскипятила воду и опустила будущий ужин в котелок.

Так, ну теперь главное не проморгать, а то за мной станется.

Глава 2. Гость из прошлого

— Вечно ему на месте не сидится, — ворчал себе под нос дедушка, изредка бросая взгляды из-под кустистых бровей в окно, на Родьку, который, совершенно не стесняясь нас, предпринимал попытки очаровать белоснежную кошечку.

— Весна, дедушка, — усмехнулась я, пожимая плечами.

— Да уж, — мечтательно отозвался Леший, подпирая патлатую седую голову рукой. — Весна.

Взгляд карих глаз дедушки тут же стал таким далёким-далёким, словно он мысленно был где-то не здесь. Улучив момент, я принялась разглядывать старика. Я любила наблюдать за ним, за его медленными движениями, за манерой поведения. Мой Леший был уже очень стар. Ссохшаяся кожа потемнела, сморщилась и теперь всё больше напоминала древесную кору, впадины вокруг тёмных глаз создавали впечатление, словно дедушка смотрит на мир откуда-то из глубин своей души. Ссутулившись, шаркал мой старичок по избушке, чаще сидел вот так за столом у окна, любуясь природой, которую когда-то сам и создал. Я не знаю, о чём он думает в такие моменты, дедушка никогда не делится со мной своими личными мыслями, но, судя по взгляду, грустит властитель леса. Грустит по ушедшей молодости, по быстро бегущему времени, по тому, как быстро всё вокруг меняет свой облик, и только один Леший остаётся таким, каким был сотни лет назад.

— Жизнь, Иринка, только поначалу кажется долгой и интересной, — заводил разговор дедушка. — Пока ты молодой совсем, пока есть у тебя сила в теле и царь в голове, вот тогда интересно. Но как только ссыхается тело и разбегаются от старости мысли, жизнь теряет свой цвет. Живи, куролесь, внуча, пока можно. Потом будет поздно.

И я была бы рада «куролесить», честно. Но особо не с кем, да и на кого я дедушку оставлю? Он хоть и храбрится да молодится, а сам уже мало что может делать. Похоже, судьба моя — прозябать в хиленькой избушке на краю земли. Невольно вспоминаются весёлые будни в Академии, когда скучать не приходилось ни минуты. Постоянные вылазки, шалости, запрещённые заклинания, их последствия… А тут из всех развлечений только кот, и то он уже себе новую пассию нашёл. Кобель.

Хочется приключений, веселья, можно даже опасности немного. Как же скучно…

— Ир-р-рка, — раздался мурчательный голос пушистого гада, — а кто ты по жизни?

— А тебе какое дело? — лениво отозвалась я, свешивая голову с печи, на которой провела весь день. — Я просто тухлый вареник. Ты сам-то кто?

— Я? Кот в пальто. — Родька завозился где-то около шкафа, и я повернула голову в его сторону и рассмеялась.

Хвостатый лукаво выглядывал на меня из-под пол дедушкиного пальто. Видит Родион, что тошно мне уже от безделья, пытается развлечь. Сметанки ему на ужин дам за это. А есть у нас сметанка? А то сейчас наобещаю сама себе, а Родька потом без вкусненького останется. Краткий обзор по продуктам поверг меня в уныние. Сметаны нет, как, впрочем, и вообще каких-либо продуктов. Придётся выползать из своей берлоги.

— Родька, дорогой, — позвала я кота, спускаясь с печи, — а какой сегодня день?

— Яр-р-рмарочный, — словно прочитав мои мысли, ответил Родион, предвкушая что-то вкусное.

— Собирайся, мы идём пугать местных жителей, — оповестила я друга, выуживая из кладовой плетёную корзинку. — Как думаешь, кем меня назовут в этот раз?

— Ну смотри, — Родька уселся на стуле, прикрыв пушистым хвостом передние лапки, — в прошлый раз ты кем была? Помнишь?

Я на секунду зависла, вороша свои завалы памяти. После усмехнулась, вспомнив нехитрое слово, и подошла к двери.

— Лесовухой была, — ответила я, вызвав у кота хихиканье. — А в позапрошлый — Лесовихой. Разница в одну букву, но выкрикивать вслед каждый раз разное — святое дело для них. Ты идёшь?

Родька спрыгнул со стула и, вальяжно распушив хвост, прошествовал мимо меня на улицу. Всю дорогу кот вился под ногами, травил свои кошачьи байки, рассказывал мне про гарем «кошечек», а я, улыбаясь, скользила взглядом по лесу. Лешие, в каком бы то ни было поколении, всё равно Лешие, и лес нам — дом родной. Только здесь мы чувствуем себя на месте, только здесь черпаем силы, пополняя магический резерв организма. Мы слышим шёпот деревьев, шелест травы, понимаем дуновение ветра и скрип коры. В лесу для нас нет тайн, всё как на ладони. Слушая рассказы дедушки о том, как он создавал на пустынной Нейтральной земле новый лес, мне даже представить было тяжело, как непросто ему пришлось. Вырастить такую красоту из ничего, без силовой подпитки, — это подвиг. Только вот оценить этот подвиг по-настоящему было некому, разве что мне да нечисти местной, которая развелась тут под присмотром дедушки.

Наш лес был богат на различные виды нечистой силы. В озере и болоте, что скрывались в густой чаще, резвились русалки, зазывая нерадивых прохожих и играя с ними в «Кто дольше под водой». Естественно, потом несчастных местных приходилось откачивать нам. Дедушка шипел на хвостатых красавиц, но сам смотреть на них побаивался: сильны чары русалок, на мужской пол действуют вообще убийственно. Стоит сильному и независимому посмотреть на хранительницу водных глубин — всё, пропал мужик. Не в силах отвести взгляд от соблазнительных форм красавиц, несчастный был готов идти за ними на самое дно, и только сама русалка способна освободить мужчину из-под своих чар. Но, как правило, им этого делать совсем не хочется.

Оборотни на нашей территории водились, но, как я уже переживала, в ограниченном количестве. Мохнатые наотрез отказывались плодиться, мы с дедушкой судили да рядили, может, не сезон у них? Эти террористы регулярно навещали местные деревеньки, не обходя стороной и небезызвестное Далдоново, жители которого и жаловались на набеги оборотней. Ничего ужасного они не творили, просто искали мясо, которое и находили в загонах для скота, курятниках и прочих подобных «заведениях». Нам же с Лешим потом приходилось залечивать раны неудавшихся «налётчиков», которым не повезло попасть под вилы или дрын хозяина скота.

Пушистый хвост Родьки мелькал где-то впереди в кустах, под ногами хлюпали весенние лужи после вчерашнего дождя, а кот как-то умудрялся не запачкать свой мохнатый отросток, тогда как мои сапоги были уже по самые голени в брызгах грязи. Под нос ругаясь на друга-товарища, я и не заметила, что мы выбрались на просёлочную дорогу.

Вдалеке маячили кривые и косые домишки жителей Далдоново, оттуда доносился привычный ярмарочный гомон и смех. Чем ближе мы с Родионом подходили к селу, тем отчётливее до меня доходил запах свежей выпечки, жареного мяса и прочих слюновыделительных вещей. Затерявшись в рядах лавочек, я начала выискивать необходимые мне продукты. Молоко и сметану Родион нашёл сразу же и, облизывая усы, вертелся у меня под ногами, пока я под пристальным взглядом торговки по запаху определяла свежесть предлагаемого товара. Выбрав из двух зол меньшее, нашла более-менее нормально пахнущую сметану и не покрывшееся плёнкой молоко. Родька, довольный до усов, вскачь понёсся по рядам, отыскивая лавку с мясом, тогда как я остановилась возле старичка, в корзинах около которого лежали пучки с различной зеленью.

— Бери, дочка, — тут же переключился на меня дедок, — не пожалеешь. Свежая, только с огорода.

— Я бы не была так уверена, — сморщилась я, ткнув пальцем в пожухлый пучок петрушки.

— Мне лучше знать, — тут же набычился хозяин товара. — Только утром собрал. Бери, говорю.

— Будь она «только с огорода», — уже злясь, передразнила я старика, — то выглядела бы вот так.

Мои пальцы дрогнули, и несчастная петрушка прямо на глазах изумлённого деда выправилась, зазеленела, расправила свои резные листики-ладошки, словно благодаря меня. А вот её хозяин был не так радушно настроен. Он, тыча в меня пальцем, медленно отползал назад.

— Ле… Ле… — заикался дед, не в силах вымолвить и слова.

— Ну? — приподняла бровь я. — Кто?

— Лешиха! — выдал, наконец, старик, и я, не удержавшись, хохотнула.

На крик деда вокруг нас собиралась толпа, а он всё никак не унимался, голося только что придуманное слово. Я, пытаясь игнорировать всё громче гомонящую толпу, предприняла попытку выбраться из недр этого орущего комка людей, но меня банально не выпускали. Видимо, соскучились. Прознав, что это я собственной персоной пожаловала, жители Далдоново тут же принялись делиться друг с другом неприятностями, произошедших в их жизни будто бы по моей вине.

— Она вообще всё моё молоко заколдовала, — вещала моя недавняя знакомая. — От него теперь смердит, как от протухшего мяса!

— Принюхайтесь, может, это от вас, — уже начинала злиться я, упорно расталкивая зевак локтями в попытке выбраться на волю.

Применять магию совершенно не хотелось, надо оно мне, растрачивать свои силы на этих олухов, но, похоже, в этот раз собственноручно мне не выбраться. Уже генерируя в голове заклинание, я отвлеклась, услышав голос своего кота.

— Ир-р-рка! — верещал мой ненаглядный. — Я помощь привёл!

В следующий миг толпа единогласно охнула, расступившись, и передо мной вырос рослый гнедой конь. Не знаю, как Родька смог с ним договориться, но обнять копытного мне захотелось сию же минуту. И сделала бы это, не заметь я, что у скакуна есть наездник. Проследив взглядом от кожаных сапог до внимательных серых глаз, с интересом смотрящих на виновницу сего переполоха, то бишь, меня, я стушевалась. Мужчина был под стать своему коню, ну, или наоборот, не знаю, кто кого выбирал. Рослый, с огромными лапищами и такими острыми скулами, что недолго порезаться. Память услужливо намекнула, что этого господина я уже видела, но прямо сказать, кто это и где мы встречались, эта зараза не пожелала.

Так и стояли мы с конём, тьфу, с сероглазым наездником, посреди ярмарки, а вокруг нас едва только перекати-поле не летали, такая тишина стояла. Ещё раз окинув меня оценивающим взглядом, мужчина усмехнулся.

— Ирина Беломорова собственной персоной, надо же. — Ядовитый голос казался мне всё более знакомым, но я, напуганная таким вниманием к себе до икоты, вообще мыслить не была способна. — Не думал, что найду тебя здесь, в этой глуши. Хотя, учитывая, куда сослали твоего старика, можно было догадаться.

Тон, с которым приезжий говорил о моём дедушке, мне не понравился сразу же, и я насупилась. Будет ещё какой-то конь на моего Лешего говорить, понимаешь ли.

— И за какой надобностью вам моя персона? — фыркнула я, уже возвращая самообладание и сжимая в руках корзину с добытыми продуктами.

— У меня к тебе очень серьёзное дело, Ирина, — не переставая изучать меня глазами, продолжил наездник. — Только не думаю, что здесь подходящее место для обсуждения деталей.

Я окинула взглядом толпу. Уже отмершие жители Далдоново начали перешёптываться и строить догадки по поводу личности, что чинно восседала на коне посреди главной площади села. М-да, и правда, не место. Призывно кивнув, я направилась в сторону дома. Родька семенил за мной, а за спиной раздавались тяжёлые шаги моего гнедого спасителя. И нет, это я не про напыщенного индюка-седока, а про его коня.

Поравнявшись со мной на просёлочной дороге, приезжий вылез из седла и пошёл рядом со мной, ведя своего друга под уздцы.

— Я никак не могу вспомнить, кто вы такой, — произнесла я, ещё раз вглядываясь в лицо мужчины.

— Серьёзно? Старею, — усмехнулся он, после чего деловито поправил воротник дорожного плаща и изрёк: — Советник его величества князя Доргонии Кащея Бессмертного, Клавдий Ростов.

Так вот, кто ты такой! Внутри всё зашевелилось от негодования. Именно по милости господина Ростова меня доставили прямиком в лапы Кащея тогда, перед вылетом из Академии. А могли, между прочим, по-тихому всё сделать, без лишней шумихи. Нет, Ростову понадобилось внимание, и он приволок меня, партизанку эдакую, к власть держащему под белы рученьки. Выслужился, молодец, а сейчас-то зачем явился?

Не избежать тебе, Клавонька, моего допроса с пристрастием, вот только погоди, переступишь порог моего дома, живым не уйдёшь.

Глава 3. Сделка с Кащеем Бессмертным

— Так и будешь молчать? — участливо поинтересовался Ростов, приметив, что разговаривать с ним я не испытываю ровно никакого желания.

— А что мне говорить? — не ворчать просто не получалось. — Вы разрушили мне жизнь. Ожидаете благодарности? Зря тратите время.

— Ну, начнём с того, что лично я ничего не разрушал, — пожал плечами Клавдий. — Просто посчитал нужным привести внучку Лешего к его величеству. Они ведь, как известно, были не в ладах.

— Тогда логичнее было бы, наоборот, сделать все без шума, — продолжала я гнуть свою линию.

Повисла тишина. Меня душила глупая обида на этого человека. Ну что плохого я сделала лично Кащею Бессмертному? Ни-че-го. Вечно из-за проблем взрослых страдают их чада. Ну, ничего, Клавдий, сейчас я покажу тебя своему деду, мне сразу полегчает. Мой старик повергнет тебя в такой шок фактом своего существования, что даже думать обо мне забудешь.

— Как бы там ни было, — вдруг подал голос Ростов, — это дело прошлого. Я к тебе сейчас с довольно выгодным предложением.

— Давайте обсудим ваше предложение за чашкой чая, если вы не против, — хмыкнула я, выводя нежданного гостя на полянку, посреди которой стояла наша с дедушкой избушка.

Назвать домик хоромами язык не поворачивался, да и не было в нем ничего особо привлекательного, но Ростов даже рот приоткрыл от удивления, после чего совсем по-ребячески улыбнулся.

— Это настоящая избушка Лешего? Того самого? — спросил он, следуя за мной к ветхому крылечку. — С ума сойти.

— Не думала, что поклонника Кащея может удивить домик Лешего, — усмехнулась я в ответ, пропуская парня внутрь. — У вашего величества вон какой замок, и то вы не так впечатлены.

— Там нет ничего интересного, — пожал плечами Клавдий, стоя в сенях и снимая по моему примеру верхнюю одежду. — Ну, подумаешь, много сотен лет ему. А тут все пропитано какой-то мистикой, что ли. Загадкой.

Кто бы что ни говорил, а мужчина может в любом возрасте быть ребёнком. Час назад этот экземпляр пугал меня одним своим взглядом, теперь же с детским интересом разглядывал нехитрое убранство избушки Лешего. А ещё советник его величества… На вид Клавдию от силы лет двадцать семь, не больше. Пепельные волосы в цвет глаз спускаются до скул и аккуратно заправлены за уши, только одна прядь спадает на лицо, красиво обрамляя его. Ростом парень не особо выделялся, был выше меня всего на пару сантиметров, но значительно шире, из-за чего и казался мне необъятным. Когда до меня дошло, что я неосознанно разглядываю Ростова во все глаза, советник уже с усмешкой смотрел на меня.

— Что? Прикидываешь, съедобен ли? — не удержался от шутки он.

— Сдались вы мне, товарищ советник, — в том же тоне ответила я, моментально отводя взгляд и возвращая себе серьёзность. — Проходите, не стойте.

Клавдий, хмыкнув, вошёл в избушку, чертыхнувшись на пороге. Это Родион метнулся внутрь, пролетев между ног парня. Кот, как ни странно, всю дорогу до дома вёл себя прилично и молчал, да и Ростов и словом не обмолвился о моем говорящем друге. Болтающие животные ему привычны, что ли? Наверное, у Кащея полным-полно орущих матом воронов или ещё какой нечистой животины.

— Дедушка, у нас гость, — громко оповестила я своего старика, ещё с порога заметив в углу его тросточку, и, пройдя к кухонному столу, принялась доставать из корзины свою нехитрую добычу.

— Дедушка? — Клавдий замер посреди комнаты, ошарашенно смотря на меня.

— Гость? — в тон ему с юмором отозвался Леший, шаркающей походкой выходя из кладовой.

Смотреть на Ростова было сплошным удовольствием. Нижняя челюсть парня покинула положенное ей природой место, Клавдий потрясённо хлопал ресницами, не сводя взгляда с моего дедушки. Конечно, никто в мире понятия не имел, что старый Леший ещё жив. Никто особо не интересовался, и все как-то единогласно решили, что он покинул этот мир. Согласна, дедушка был самым старшим в их нечистой братии, даже господин Бессмертный был на пару сотен лет моложе, но это не значит, что лесной властитель обязан был скончаться. Дедушка живёт в очень благоприятной среде, исключительная зелень кругом, свежие продукты, натуральные. Он черпает силу из леса и живёт дальше благодаря этому.

— Это Клавдий Ростов, — представила я гостя, любуясь его шоком. Парень, услышав своё имя, отмер и перевёл взгляд на меня. — Советник твоего старого дружка, Кащея.

Кустистые брови дедушки сдвинулись, губы сомкнулись в тонкую бледную линию. Он не любил говорить о делах прошлого, а если и говорил, то недолго и с явным недовольством. Кому приятно вспоминать о предательстве, казалось бы, друзей? Никому. Не поступи нечисть с ним так, может, наша жизнь сложилась бы совсем по-другому. Не было бы ни этого отчуждения, в мареве которого мы живём, ни презрения, с которым меня отчислили из Академии, ни ниоткуда взявшейся ненависти к нашему происхождению. Да если бы не мы, никого из них не было бы уже давно. Природа — единственное, что способно поддерживать жизнь в человеке (ну, или в не совсем человеке), он связан с ней с самого своего появления, и отрицать эту связь невозможно.

Леший, бросая хмурые взгляды на Клавдия, прошёл ко мне и тяжело опустился за стол. Я поставила на печь чайник, достала крендели, оставшиеся с завтрака, и пригласила гостя за стол. Парень, чуть с опаской поглядывая на дедушку, сел напротив него. Мужчины молчали, бросая друг на друга настороженные взгляды, а меня начал сжирать банальный интерес. Я как-то забыла, что советник прибыл на гнедом коне по мою душеньку, и теперь было невтерпёж узнать, зачем это я понадобилась не кому-то там, а самому Кащею.

— Вот теперь можем поговорить о вашем предложении, — сказала я, разливая травяной чай по чашкам и присаживаясь на лавку рядом с дедушкой.

— Прежде всего хотел бы выразить своё почтение, — вдруг выдал Клавдий, обращаясь к моему старику, отчего у меня глаза уползли на лоб, а у Лешего открылись так, как не открывались никогда до этого из-за веса массивных бровей. — Я даже подумать не мог, что вы живы… Это немыслимо. И достойно уважения.

— Хорош воздух сотрясать, — буркнул дедушка, которого всегда раздражали подобные официозные речи. — Говори, почто пришёл.

Ростов с надеждой взглянул на меня. Страшно тебе, зараза. Бойся. Я пожала плечами, мол, ничем не могу вам помочь, разгребайте сами.

— Теперь, конечно, шансы на согласие Ирины ничтожно малы, — пробормотал Клавдий, на что я вопросительно приподняла бровь. Парень перевёл взгляд с меня на дедушку и обратно, после чего продолжил. — Его величество Кащей Бессмертный вынужден просить твоей помощи, Ирина Беломорова. Князь медленно умирает, его магия иссякает.

— А как же игла в яйце зайца и подобные сказки? — усмехнулась я.

— Вечно жить не дано никому, — терпеливо пояснил советник, от взгляда которого не укрылось, как презрительно изогнул губы Леший. — Жизнь его и правда заключена в одном предмете, но это не игла. Это массивный золотой перстень.

— В чем проблема? Просто берегите его как зеницу ока, да и всё, — пожала я плечами, пока совершенно не понимая, из-за чего весь переполох.

— Этот перстень не может хранить жизненную силу его величества вечно, — серьёзно смотря на меня, продолжил Ростов. — Металл с течением времени утрачивает своё могущество, и с ним угасает князь. Как тебе, наверное, известно, Кащей Бессмертный уже много сотен лет занимается алхимией в попытках продлить свою и без того долгую жизнь. С помощью древних фолиантов князю удалось найти рецепт нового вещества, которое будет способно содержать в себе его жизненный резерв очень продолжительное время, не исключено, что вечно.

— А я-то вам зачем нужна? — задала главный вопрос дня я.

— Для изготовления вещества необходим один древний артефакт, — вновь заговорил Клавдий. — Называется он Искра Жизни и представляет из себя заключённое в прозрачный камень вечно горящее пламя. Ну, так сказано в фолиантах. Поиски этого предмета начались давно, но их пришлось прекратить, поскольку за Искру едва не разгорелась настоящая война.

— Это между кем? — подперев голову руками, увлечённо слушала советника я.

— Не найдя желаемое нигде, Кащей осознал, что не проверил лишь одно княжество, — увидев, что его слушают, Ростов оживился и наклонился вперёд. Серые глаза засветились интересом. — Земли Змея Горыныча.

— Гиблое дело, — вставил Леший.

— Верно, — согласился Клавдий. — Стоило князю сунуться на границу, как ему дали такой отпор, что вспомнить страшно. Вернувшись ни с чем, его величество долго не мог понять причину такого жёсткого приёма, но вскоре осознал: не просто так этот предмет содержит в себе огонь. Скорее всего, он для чего-то нужен самому Змею, и тот скрывает его, как только может.

— Логично, — задумчиво отозвалась я. — Дальше?

— Проблема в том, что сам Кащей не способен взять этот предмет в руки. Его магия тёмная, чёрная, а Искра дарует вечную жизнь. Не баланс, понимаешь? Искра потянется только к носителю живительной магии. К представителю вашего рода. К Лешему.

Я только молча открывала и закрывала рот, не в силах произнести и слова. Ладно, жажда Кащея жить вечно вполне объяснима, но всё остальное… Искра Жизни, огонь в камне, Змей Горыныч, живительная магия…

— Князь отчаялся было, но тут вспомнил, что не так давно выдворил из Доргонии не кого попало, а внучку Лешего. Вполне способного мага с нужными ему данными и уникальной силой. К тому же его величество надеется, что ты будешь более сговорчива, чем твой небезызвестный родственник, — к концу предложения Ростов стушевался, осознав, что передал слова Кащея этому самому родственнику.

— Если я всё правильно поняла, — начала я после недолгого молчания, — вашему князю нужно, чтобы я по-тихому влезла в царство Горыныча, каким-то образом нашла эту Искру и принесла её Кащею на блюдечке с голубой каёмочкой?

— Почти, — скривился Клавдий от моей формулировки. — Его величество предлагает тебе сделку. Ты в моем сопровождении отправляешься в земли Змея Горыныча. Там мы с тобой находим Искру и ретируемся оттуда, а последствия князь берёт на себя.

— Государственная кража, — кивнула я, осознавая, что мне предложили. — А взамен?

— Ирка! — не выдержал дед, грохнув кулаком по столу так, что чашки запрыгали. — Ты из ума выжила или где? Мало я тебе про этого костяного ирода рассказывал?

— Дедуль, тише, — успокаивающе погладила его по руке я. — Я же не согласилась. Просто интересно, чем и во сколько Кащей оценивает сие мероприятие.

Мы с Лешим вопросительно воззрились на советника, который как-то странно наблюдал за нашей небольшой перепалкой.

— Князь предлагает вам восстановление в правах на территории Доргонии, возвращение в Академию Магических Искусств, работу в ближайшем окружении его величества и его пожизненное расположение и защиту, — резюмировал Ростов, скрещивая руки на груди. — По поводу денежного вознаграждения просил уточнить, нужно ли.

Я сцепила руки в замок и подпёрла ими голову. С одной стороны, бред полный. Лезть в никому не известные земли к не самому дружественному правителю, да ещё и воровать у него же! Но с другой… Запахло приключениями. Немыслимой авантюрой, бешеным азартом и адреналином. Опасностью. Не я ли недавно мечтала об этом? Так почему сейчас сомневаюсь? Причина моих сомнений сидела рядом и смотрела на меня грозным, но одновременно грустным взглядом карих глаз. Дедушка тоже колебался, я видела это. Отпустить единственную внучку в лапы Горынычу из-под палки Кащея! Леший никогда бы такого не сделал. Но он понимал, что если я останусь, то потухну здесь окончательно. Переглянувшись, мы мягко улыбнулись друг другу.

— Ты же меня знаешь, — тихо произнесла я, смотря прямо в глаза дедушке.

— В том и дело, — невесело усмехнулся Леший. — Знаю, что ты накуролесишь так, что потом всем миром разгребать придётся.

— Ну так что? — вмешался в наш душевный разговор Клавдий, которому уже не терпелось получить ответ.

Ещё раз взглянув на деда, я вздохнула и кивнула советнику. Пойду. Надоело сидеть на месте без дела. А так хоть Кащею пользу принесу, да и восстановление в ГАМИке, ещё и работа после… Не хотелось быть пустым местом. И так полтора года сижу в этом звании. Мне не нравится. Хочу показать, что я не последний человек в этом мире, что я на многое способна.

Лешиха я или нет, в конце концов?

Глава 4. Между страхом и надеждой

— Ты хорошо подумала? — в сотый раз спрашивал у меня дедушка, требовательно вперив в меня взгляд тёмных карих глаз.

Я поджала губы и стрельнула взглядом в окно. Там, в вечерних сумерках, советник Кащея холил и лелеял своего коня. Парень выглядел вполне себе довольным моим согласием, и потому сейчас ласково улыбался и разговаривал со своим четвероногим товарищем. Что-то мне подсказывало, что Клавдий не такой уж и козёл, каким я посчитала его при первой встрече там, в Доргонии. Его глаза светились добротой, и если он был жёстким, то исключительно по приказу Кащея. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Хорошо ли я подумала? Не знаю. Никакой уверенности в предстоящем предприятии не было. И страшно перед неизвестностью, и нет гарантий, что господин Бессмертный не подразумевал никакой тайной цели в приглашении меня. То, что рассказал Клавдий, звучало довольно правдоподобно, а уж то, что он от лица правителя Доргонии пообещал мне, было моей несбыточной мечтой. С одной стороны, да, страшно, но с другой… Это же самая настоящая жизнь с её приключениями и опасностями. А разве здесь, на краю страны, в Нейтральной земле, жизнь? Я только и делаю, что навожу порядок да готовлю кушать. Я маг, причём не самый слабый. Да я внучка самого Лешего, в конце концов!

— Думаю, да, — в итоге кивнула я дедушке, который всё ещё ждал моего ответа. — Надо рискнуть. Никто не исключает, что у нас всё получится.

— Ты просто сгинешь там, — хмуро отозвался Леший. — Дебри Горыныча страшны.

— Они страшны тем, что никто о них ничего не знает, — уже чуть бодрее парировала я. — А вдруг там чудеса чудные?

— Ир-р-рка, Горыныч тебе голову откусит, — вдруг подал голос с печки Родька. Вытянувшись, кот положил голову на передние лапки. — Потом плеваться, конечно, будет, ты же ядовитая.

— Ты тоже против? — упёрла руки в бока я, не ожидавшая от друга такого заявления.

— Родион, может, вместе мы её отговорим, — встрял дед, почуяв, что кот, кажется, на его стороне.

Я вопросительно воззрилась на Родьку. Казалось бы, в нём часть моей души, стало быть, он должен мыслить примерно как я, но нет. У этого пушистого гада, оказывается, было своё мнение. Никто из них даже не подумал, что, возможно, эта авантюра обернётся для меня восстановлением в Академии. О чём они думают вообще?

— Кащей знает, на что давить, — изрёк Родион после недолго раздумья. — Ирка же хочет магом стать настоящим, вот он её и подкупает. Не знаю, мне не нравится эта затея. Слишком всё хорошо звучит.

Ой, ну и всё. Сидите тогда в своих дремучих лесах. Одна пойду. Ну, с Клавдием, конечно, но изначально я надеялась, что Родька пойдёт со мной. Друг, как никак, да и в чужих землях у меня было бы хоть что-то родное. А с другой стороны, пусть лучше дома остаётся. За дедушкой присмотрит, а то совсем зачахнет без меня Леший. Им вдвоём всё повеселее будет.

Немного разочарованная разговором с домашними, я накинула на плечи тёплый платок и вышла на улицу. Вечерело, спустилась прохлада, с запада дул нехороший пронизывающий ветер. Я вздрогнула, плотнее закутываясь в платок, и спустилась с крыльца к Клавдию. Парень, напевая себе под нос, деревянным гребнем расчёсывал густую гриву своего коня. Увидев меня, Ростов улыбнулся и вопросительно кивнул.

— Мои мужчины против вашей авантюры, — произнесла я, подходя ближе и заглядывая в тёмные глаза гнедого жеребца. — Боятся.

— Я сам немного опасаюсь, чего скрывать, — пожал плечами советник. — В чужие земли с малознакомым человеком. Волей-неволей напрягаешься. Но я стараюсь смотреть на всё с положительной стороны. Мы можем сослужить неплохую службу его величеству, я получу повышение, ты — шанс доучиться в Академии. Кто знает, может, мы с тобой станем друзьями, а то и больше, — Клавдий заигрывающе подмигнул, и я заулыбалась.

— Господин советник, превышаете полномочия, — усмехнулась в ответ, после чего достала из кармана кусочек сахара и протянула коню.

— Да я же шучу, — отозвался Ростов, наблюдая за тем, как недоверчиво на меня фыркает жеребец. — А то ты такая грустная вышла, хотел развеселить.

— У вас получилось, — благодарно улыбнулась ему я, после чего кивнула на недоверчивого коня. — Как его зовут?

— Пепел, — ответил Клавдий, ласково поглаживая своего друга по упитанному гнедому боку. — Мы, можно сказать, выросли вместе. Доверяет он мало кому, а в седло только меня пускает, остальных скидывает. Вредный, ужас, — помотал головой парень, после чего обратился к коню. — Ешь давай, чудо.

Я улыбнулась, наблюдая за тем, как под рукой хозяина Пепел коснулся моей ладони мягкими губами, а после захрустел сахаром. Мне всегда нравились лошади. Удивительные животные. Мало кто из представителей фауны способен так понимать людей. Меня вон даже родной кот не понимает. Казалось бы, самая что ни на есть домашняя скотина. А лошади другие. В них есть что-то душевное, мягкое. И кажется, будто глаза их светятся какой-то внутренней добротой. Даже Пепел, который мало кому доверяет, смотрит не волком, а как-то осознанно, с пониманием. Удивительно.

— Ирина, — позвал меня советник, отвлекая от мыслительного процесса, — мне нужно обсудить с тобой ещё кое-что.

— Что? — вынырнула из чертогов разума я и посмотрела на Клавдия.

— Понимаешь, то, что ты согласилась… это правда здорово. Когда я увидел твоего деда, — тут советник почесал затылок, — мой шок вообще не передать словами. Я даже подумать не мог, что он жив. Никто никогда не объявлял, что он умер, но и как о живом о нём не говорят.

— Нам даже это на руку, — пожала я плечами. — Никто не беспокоит, мстить не собирается. Тихо, спокойно.

— Не ожидал, что ты согласишься, — повторил Ростов. — Особенно в присутствии Лешего.

— Ты давай ближе к делу, — поёжилась я, чувствуя, что начинаю замерзать. — Или пойдём в избу, там договорим.

— Не, при твоём дедушке я вообще дышать боюсь, — замотал головой парень. — В общем, мне было велено взять с тебя письменное согласие. Договор. — С этими словами Клавдий полез в кожаную сумку, висевшую на боку Пепла, и выудил оттуда листок бумаги. — Кащей сам его составил и подписал, осталось подписать тебе.

Он протянул мне договор. Щелчком пальцев активировала пару магических светильников, которые, зависнув в воздухе по обе стороны от моей головы, источали мягкий свет, позволяющий увидеть написанное в договоре. Пробежавшись глазами по содержимому документа, я не нашла ничего подозрительного, даже мелкого шрифта не было. Внизу красовалась извилистая загогулька — подпись Кащея, а рядом пустовало место для моего автографа. Тяжело вздохнув, я собралась было просить у советника ручку, чтобы оставить подпись, но парень помотал головой.

— Понимаешь, в чём дело, — как-то нехорошо начал он, и я напряглась, — его величество не желает оставаться в дураках, поэтому нужно сделать не просто подпись. — Я не прониклась загадочностью его тона, поэтому Клавдий «тонко» намекнул. — Не чернилами.

Я нервно сглотнула. Господину Бессмертному захотелось моей кровушки. Наслышана о таком виде закрепления договора. Используется только в случае крайнего недоверия к «партнёру». Очень приятно, старый хрыч, спасибо. Интересно, а чего он опасается? Что я, обнаружив Искру, заберу её себе? Да на кой она мне сдалась? Вечно жить я не хочу. Вот ещё, придумали. Зачем вообще жить вечно? Это против законов природы, а я с ней дружу.

— И как это сделать? — недоверчиво глянув на Ростова, поинтересовалась я.

— Довольно просто, — усмехнулся парень, протягивая мне ручку. — Сконцентрируйся на передаче небольшого количества своей крови в стержень, а после распишись.

Принимая из рук советника ручку, я помотала головой. Идиотизм. Кровь. Кровушка. Кровиночка. Давай-ка в стержень перебирайся, дорогая. Да немножко, не беспокойся. Там надо-то, две буковки черкнуть. Вот и молодец. Когда тёмная жидкость заполнила стержень на сантиметр, я помотала головой, отгоняя концентрацию. Хватит костлявому. Оставив подпись в положенном месте под внимательным взглядом Клавдия, я протянула ему договор и ручку.

— Вот и славно, — довольно улыбнулся он, сворачивая бумагу вчетверо, после чего подбросил её в воздух, и та с лёгким хлопком просто исчезла. Увидев мой недоуменный взгляд, Ростов усмехнулся. — Доставка сообщений первого класса. Вернёшься в Академию — не такому научишься.

Напоминание о ГАМИке снова забилось внутри надеждой, и я улыбнулась в ответ. Всё у нас получится. Пусть я почти не знаю Клавдия, мне хочется ему доверять. Парень предан своему правителю настолько, что согласен лезть в дебри Горыныча с малознакомой не совсем адекватной лешихой, значит, в нём есть что-то хорошее. Ну, верность как минимум.

— Думаю, можно отправиться завтра утром, — поёжившись, произнёс Ростов. — Через двое суток будем на границе, а там по ситуации.

— Вообще не обнадеживающе, — усмехнулась я, разворачиваясь и направляясь к крыльцу. — Ладно, утром так утром. Где спать желаете, господин советник?

— А есть выбор? Лавка в сенях? — иронично отозвался Клавдий из-за моего плеча.

— На печи устроит? — проигнорировала его юмор, настроения шутить особо не было.

В избе уже погасили свет, только в горнице осталась одна сиротливая свечка на столе. Хвост Родиона свешивался с печи, из комнаты дедушки раздавалось его шумное дыхание. Всё как всегда, вот только обычно за моей спиной не стоит шкафоподобный советник Кащея, которому я должна уступить своё козырное место на печи.

— Спасибо, что не в печи, — не унимался Ростов.

— А это не наша специфика, — вдруг отозвался из своей комнаты Леший. — Это тебе к Яге надо.

Я не удержалась и хохотнула, Клавдий лишь усмехнулся, не зная, как реагировать. Боится дедулю моего. Правильно. Он, конечно, не молодой, но сил у него немерено. Интересно, они смогли бы когда-нибудь общаться нормально? Наверное, если бы Ростов не служил Кащею… Если бы Ростов не служил Кащею, я бы ещё училась в Академии. Эх, ладно. Это дело прошлого. А пока парень под подошвой господина Бессмертного, приходится отдавать ему своё тёплое местечко на печке. Гость, как никак.

Устроив товарища советника спать, я постелила себе в комнате дедушки, на полу. Хоть Леший и ворчал, возражений не приняла. Молодая, и на полу посплю, а ему косточки греть надо да на мягком. Закинув руки за голову, невольно задумалась о завтрашнем дне. Завтра начнутся мои долгожданные приключения. Двое суток до границы с землёй Горыныча. А потом? А что потом, будет известно только нам. Интересно, как мы пересечём границу? Хотя, зная наше государство, в любой границе так или иначе найдётся брешь. М-да, весело мне будет.

Но рискнуть стоило. Определённо.

Глава 5. Утро отъезда

Моё утро было бы необычным, если бы началось с едва слышного шелеста деревьев и прочего, а не с дикого крика Родиона. Резко усевшись на полу, где спала, я протёрла глаза и посмотрела на дедушку, который тоже проснулся и теперь пытался понять, что происходит. Не сразу, но через пару секунд я вспомнила, что оставила любимого кота наедине с советником Кащея. Что этот прихвостень господина Бессмертного делает с моим пушистиком, что тот так орёт?

Вскочив на ноги, я кинулась в горницу, где и застала поразившую своим идиотизмом картину. Эти двое, не поделив печь, теперь сидели по разным углам тёплого спального места и обиженно поглядывали друг на друга. По тому, как Родион старательно вылизывал свой хвост, я поняла, что Клавдий придавил коту его драгоценный отросток. Не смогла удержать смешок, увидев три кроваво-красных царапины, украшающих правую щеку и скулу Ростова. Не дал единственный мужчина моей жизни себя в обиду какому-то советнику, умница.

— Ирка, преврати его в жабу, пожалуйста, — завидев меня, тут же жалобно запищал Родька. — Огромную такую, зелёную, противную, с борода-а-авками!

Глаза Клавдия расширились от ужаса, парень вопросительно уставился на меня. Кот, махнув хвостом, спрыгнул с печи прямо мне на руки. Я, наглаживая пострадавшего от притязаний советника друга, с усмешкой кивнула Ростову.

— Чего так смотришь? Превращу, ещё как. В следующий раз — обязательно.

— А как я документы подписывать буду? — прошелестел Клавдий.

— Перепонками, — выплюнул Родька, вызвав у меня приступ хохота.

С горем пополам примирив советника и кота, мы уселись завтракать. Дедушка, готовый до последнего стоять на своём, пытался пару раз начать разговор о предстоящем нам с Клавдием мероприятии, но я быстро пресекала его ворчание. В самом деле, мне и так непросто далось решение отправиться к Горынычу в лапы, я всю ночь не спала почти, сомневалась. Вдруг меня обманывают? Разводят, подсунув в качестве награды самое желаемое? Эти размышления грызли меня, не давали покоя. Утихомирить внутренние противоречия мне удалось только тогда, когда осознала, что я уже согласилась. Договор подписан. Клавдий внушал мне доверие, и я была готова сотрудничать с ним.

Что брать с собой в «поход», я не подозревала совершенно. Вещей у меня и так немного, но нужно ведь взять самое необходимое. А что необходимо в походе на Горыныча? Огнетушитель. Хе-хе. Смешно. Было бы смешно, если бы не так боязно и неопределённо. Отчаявшись собрать рюкзак самостоятельно, я попросила о помощи Клавдия. Парень, хохотнув, сказал взять пару комплектов одежды и котелок для приготовления пищи. На мой вопрос «Это всё?» советник пожал плечами: «Остальное у меня есть». Интересно где? Телеги за Пеплом я не заметила, мешками конь увешан не был, у советника даже рюкзака с собой не было.

Нехитрые пожитки во главе с маленьким котелком уже украшали лавку у входной двери, а я всё никак не решалась покинуть родную избушку. Здесь всё было моим, я знала каждый уголок, каждую паутинку, каждую трещинку в дощатом полу. Я выросла здесь. Остаётся надеяться, что я ещё вернусь сюда. К дедушке, Родьке. Леший мой… Почему-то мне показалось, что он с прошлого вечера ещё больше постарел и осунулся. Как я могу его бросить? Греет душу то, что он остаётся не один. У него есть Родион. Пушистик мой хвостатый… Болтун, каких свет ни видывал, но самый любимый болтун.

Сейчас они сидят вдвоём и наблюдают за тем, как я зашнуровываю высокие ботинки. Идти придётся далеко и долго, простые сапожки явно не подойдут. Клавдий уже на улице, пытается уговорить Пепла принять ещё одного седока. Конь отчаянно мотает головой и фыркает. Упрямое животное. Но советник пообещал, что справится и пешком я не пойду. Представила картину, как Ростов гордо восседает на своём гнедом жеребце, а я, закинув язык на плечо, бегу следом. Посмеялась. Настроение как-то надо поддерживать, а то скисну совсем и вообще никуда не пойду.

В неловкой тишине обитатели нашей избушки вышли на улицу. Ростов уже ожидающе облокотился на Пепла, и, увидев нас, подошёл ко мне и забрал мои вещи. Леший стоял рядом со мной, опираясь на свою тросточку, и исподлобья смотрел на советника.

— Чтоб Ирку вернул мне, слышишь, кащеев прихвостень? — не совсем миролюбиво потребовал дедушка.

— Как получится, — неопределённо пожал плечами Клавдий, на что дедушка проворчал что-то не совсем цензурное. — Давай, — это уже мне, — прощайся, да трогаться будем.

Ни я, ни дедушка не были щедры на эмоции. В душе мы обожали друг друга, но демонстрировать это… мы не умели. Поэтому просто обнялись, сухо чмокнув друг друга в щёку. А вот Родион вёл себя так, будто я на войну ухожу.

— Ирка моя-я-я! — голосил кот, повиснув на мне и вцепившись когтями в мою куртку. — На кого ж ты нас с Лешим оставляе-е-ешь?

— На тебя, дурак. — Я ласково гладила друга по серой спине. — Вдвоём не пропадёте.

— Ты пропадё-ё-ешь! — с новой силой запричитал Родька. — Не убережёт тебя советник, сгинешь у Горыныча в пасти!

— Перестань, — хмуро отозвался Клавдий, которого задело, что в нём усомнились. — Всё хорошо будет. Вернётся ваша Ирина живой и здоровой. — Парень поправил седло и призывно кивнул мне. — Давай, запрыгивай.

Я силой отодрала от себя Родьку, передала его Лешему и, подойдя к Пеплу, заглянула в тёмные глаза коня. Он явно был против, но выбора у него не было: хозяин приказал, а против не попрёшь. Взявшись за луку седла, поставила левую ногу в стремя и, перекинув правую через спину жеребца, уселась в седле. В Академии у нашего курса была месячная дисциплина верховой езды, но я, особо не увлекавшаяся спортом, сходила только на два первых занятия. Поэтому, собственно, всё, что я умею, — запрыгнуть в седло. Однако Клавдий и этим остался недоволен.

— Почему ты сидишь в седле по-мужски? — изрёк советник, презрительно меня оглядывая. — Ты же леди.

Леший и Родька, наблюдавшие за этой сценой, единогласно расхохотались. Я, усмехнувшись, скрестила руки на груди.

— Ледю нашёл, — хихикнул дедушка. — Ирка — кто угодно, но ледя из неё никакая.

Клавдий ещё раз окинул меня оценивающим взглядом из-под нахмуренных бровей. Да, не ледя, как сказал Леший, ну и что? Может, у меня других талантов полно? В конце концов, потенциал магический не самый слабый, крестиком вышивать умею (скучные зимние вечера, м-да). Только, похоже, мои умения не особо сдались господину советнику, который, покачав головой, проверил, хорошо ли закреплена наша нехитрая поклажа по бокам от седла, и, вынув мою ногу из стремени, ловко запрыгнул на коня, усевшись позади меня. Пепел всхрапнул, не ожидав такого наплыва наездников, но, переступив с ноги на ногу, помотал головой, примиряясь со своей участью. Я ласково погладила коня по шее, успокаивая.

Ростов, чьи руки уже протянулись из-под моих и перехватили поводья, потянул своего жеребца влево, разворачивая. Я поёрзала в седле, устраиваясь удобнее, подозревая, что наша конная «прогулка» будет долгой. Клавдий моих движений не оценил, напомнив сквозь зубы, мол, он тоже здесь сидит и ему тоже нужно место. Я оглянулась на Лешего и Родьку, которые с долей грусти и лёгкой усмешкой смотрели на наши с советником препирания за право главенства в седле.

— В добрый путь, — кивнул нам дедушка, на что мы с Клавдием единогласно кивнули в ответ.

— До встречи, — легко улыбнулась я, подмигивая понурому Родиону.

Ростов вскинул поводья, давая Пеплу добро на движение, и конь припустил лёгкой рысцой по тропинке. Сидеть впритирку с советником не было верхом моих мечтаний, но из одного седла далеко не убежишь, поэтому я, дабы удержаться в сидячем положении, осторожно взялась руками за гриву жеребца. А тот, похоже, всё-таки принял моё нахождение в седле, поскольку никак не отреагировал на мою хватку. Может, когда-нибудь нам удастся найти общий язык. Прикормлю, в конце концов.

Глава 6. Тайна походной сумки

Поймав момент, когда Клавдий уже относительно расслабился и чуть опустил поводья, я приподняла руку и дёрнула советника за длинную прядь волос. Парень взвыл, резко натянув поводья, и Пепел всхрапнул, замерев на месте.

— Издеваешься? — рыкнул Ростов, полуоборачиваясь в седле, чтобы увидеть меня.

Но я была чуть предусмотрительнее, поэтому сжалась за спиной советника, тихо хихикая. Ворча себе под нос, Клавдий собрал свою пепельную шевелюру в небольшой хвостик. Ох, это ты зря… Решив благоразумно помолчать до поры до времени, я лишь хмыкнула, и мы двинулись дальше.

Похоже, кащеев советник уже не так рад моей компании. За десять часов нашего похода мы спешились всего три раза, и то по физическим надобностям. Иные мои просьбы об отдыхе Клавдий игнорировал с таким выражением лица, словно я не его компаньон, а муха противная, которая жужжит тут перед носом. Естественно, такое положение дел мне не понравилось, и я принялась донимать Ростова всяческими пакостями. Поначалу я просто вертела головой из стороны в сторону, делая вид, будто рассматриваю природу, на самом деле же хлестала парню по лицу своими волосами, собранными в высокий хвост. Советник моей причёски не оценил, поэтому вскоре достаточно вежливо предложил поменяться местами в седле, дабы моя «чернявая шевелюра перед глазами не маячила». Однако, смена положения нисколько не помешала моим забавам, даже наоборот, открыла куда больший простор для надоеданий: я то и дело дёргала Ростова за волосы, пару раз ткнула пальцами под рёбра, осталось только запеть, чтобы парню совсем плохо стало. Но я слишком жалостлива до окружающей среды, чтобы портить ей жизнь своими песнопениями. Да уж, всем Создатель наделил: разумом, сносной внешностью, недюжинным магическим потенциалом, а вот голоса не дал. Когда моя наивная душа решила попробоваться в академический хор ради дополнительных выплат как иногороднему студенту, меня выперли оттуда после первого же спетого мною куплета. Да, дела настолько плохи, что с тех пор петь я даже не пыталась. Но, если Ростов и дальше будет игнорировать мои просьбы об отдыхе, запою соловьём. Старым, больным, умирающим от чахотки соловьём.

Только я собралась ещё раз ткнуть Клавдия под рёбра, как парень замедлил ход коня и тяжело вздохнул. Я так и замерла с растопыренными пальцами.

— Смеркается, — многозначительно изрёк советник. — Пора привал делать.

Я аж чертыхнулась в седле, когда осознала смысл сказанных Ростовым слов. Привал! Одно слово, а сколько счастья! Едва Пепел замер, я кубарем скатилась с его спины и блаженно растянулась на траве. Боги, какое блаженство!

Клавдий, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы, с усмешкой поглядывал на меня. Я чуть приподняла бровь.

— Чего тебе?

— Забавно, мы ещё даже близко не возле границы, а ты уже так устала от седла, — отозвался Ростов, подходя ближе ко мне. — Нам ещё больше суток ехать.

Уверена, умей Пепел говорить, сейчас не удержался и сматерился бы. Я же, услышав столь «радостную» весть, только тихонько застонала. И как люди вообще проводят в долгосрочных походах столько времени в седле? Это же издевательство не только над своей пятой точкой и спиной, но и над несчастным животным. Мне никогда не нравилось, что лошадей используют в таких корыстных целях, как перевозка чьих-то ленивых задниц на длинные расстояния. Ладно, если это спокойная пешая прогулка, когда конь не устаёт и тоже может насладиться времяпрепровождением, это я допускаю. Но если это изнурительные походы, бесконечные гонки, скачки, жажда… За такое лично бы душила, честное слово.

— Товарищ советник, разрешите обратиться? — усмехнувшись, подала я голос, когда поняла, что Ростов исчез из поля моего зрения.

— Валяй, — раздалось откуда-то справа.

— Какой у нас план? — медленно садясь на земле, поинтересовалась я и осмотрелась.

Клавдий сидел на корточках перед охапкой хвороста и сосредоточенно бурчал себе под нос. Его руки мелко тряслись, выдавая крайнее напряжение парня, и я была удивлена подобным зрелищем. Надо же, советнику не поддаётся простейшая магия огня! Как создать маленькую искорку, чтобы элементарно поджечь свечу, нас учили ещё на первом курсе в ГАМИке. А правая рука самого Кащея, насколько я могу подозревать, должен был закончить это учебное заведение как минимум на серебряную степень.

Мысли в голове зароились с такой скоростью, что я не успевала за ними. Не вижу смысла строить догадки, когда можно подойти и спросить в лоб. Поднявшись на ноги, я тихо подошла к парню со спины и замерла, наблюдая за его попытками поджечь хворост. Дела плохи. Магический потенциал у Клавдия недюжинный, я чувствую в нём довольно сильного мага, тогда в чём же проблема? Прогуливал практику по огневой магии? Хм…

— Позор, да? — вдруг подал голос Ростов, устало потирая глаза руками.

— Ты о чём? — прикинулась слепой я.

— Да ладно тебе, — поморщился парень, — видишь же, что не получается у меня.

— Ну, — пожала плечами я, опускаясь на корточки рядом с Клавдием и его неудавшимся опытом, — огонь подвластен далеко не каждому. Мне тоже пришлось помучаться, прежде чем мои руки смогли сделать что-то подобное.

С этими словами я, устремив взгляд в кучку хвороста перед собой, произвела два пасса руками, и, когда после щелчка пальцами над веточками поднялась тоненькая струйка дыма, я заулыбалась. Ростов лишь грустно усмехнулся. М-да, приуныл парень. Надо занять его чем-нибудь.

— Так, команды раскисать не было, — поднимаясь на ноги и отряхивая колени, произнесла я. — Давай, организуй нам спальные места, а я схожу за водой. Тут рядом ручей есть.

— Откуда ты знаешь? — вопросительно приподнял бровь советник.

— Чувствую, — просто пожала плечами я, уже отцепляя от седла котелок. Бросив взгляд на явно уставшего Пепла, я аж зубами от злости заскрипела. Ну как можно было забыть про несчастное животное? Скинув с коня всю поклажу, я взяла его под уздцы. — Я твоего друга с собой возьму.

Ростов не успел и слова сказать, а мы с Пеплом уже скрылись в ближайших кустах, за которыми, как я и чувствовала, в небольшой низине журчал ручей. Почерпнув котелком воду, я присела на массивный камень, ожидая, пока наше средство передвижения утолит жажду. Конь, припав губами к прохладной воде, жадно пил. Его бока мерно ходили в такт дыхания животного, от нетерпения Пепел то и дело взмахивал длинным хвостом. Оторвавшись от наблюдения за конём, я огляделась, оценивая местную природу. Обострённые наследственные чувства, призванные реагировать на любую опасность, угрожающую окружающей среде, никак себя не проявляли. Значит, всё здесь хорошо. Да и навряд ли могло быть иначе: весна, всё расцветает, деревья только-только начали зеленеть, а под ногами уже приятно колется свежая трава. Несмотря на поздний вечер, здесь не умолкали птицы, и я невольно заслушалась, совсем забыв о начальной цели своего визита. Пепел, уже закончив поглощать живительную влагу, стоял в паре шагов от меня, приподняв голову вверх, и смешно водил ушами, прислушиваясь.

— Идём, — с усмешкой позвала я, хватая уздечку, и вывела коня на поляну, где хозяйничал Клавдий.

Нас встретил небольшой весело трещащий костёр, а вокруг него по обе стороны расположились две лежанки из мягких еловых веток, накрытые дорожными одеялами. Мне осталось только раскрыть рот и поражённо уставиться на всё это. Откуда у него эти одеяла? Он их сшить успел, что ли, пока нас не было? Сам виновник моего удивления сидел около костра и сосредоточенно чистил картофель. Стоп, откуда у нас картофель?

— Не привязывай Пепла, — услышав, что мы вернулись, подал голос Ростов. — Пусть попасётся.

Я послушно отпустила поводья, и конь отошёл в сторону, к мягким зелёным пучкам первой травы. Увидев, с каким аппетитом Пепел поглощает зелень, я чуть слюной не подавилась. Мамочки, это до меня только что дошло, что за весь день я ни разу не ела! Ну, советник, узнай о таком нарушении режима мой дед, ты бы уже давно поганками покрылся.

Устроив котелок над костром, я бросила туда очищенную Клавдием картошку и привычно огляделась в поисках солонки, и только потом до меня дошло, где я нахожусь. Хлопнув себя по лбу, я обратилась к своему попутчику.

— Слушай, у тебя случайно соль нигде не завалялась?

— Обижаешь, — подал грустный голос Ростов, апатично наблюдавший за игрой всполохов костра под кипящим котелком. — Там, в моей сумке поройся.

Понимая, что парень пребывает далеко не в радостных мыслях, я решила не тревожить его лишний раз. Мы знакомы-то всего ничего, зачем я буду лезть к нему в душу и сочувствовать? Иногда лучше тихо и спокойно подумать в относительном одиночестве. Поднявшись на ноги, я подошла к сумке советника, которую некоторое время назад сбросила со спины Пепла, и несколько удивлённо воззрилась на маленькую кожаную сумку с выдавленным вензелем «Р» на боку. Интересно. Но куда интереснее мне было то, что у Клавдия в сумке может быть соль.

Сунув руку внутрь, я сначала опешила от ощущения холодной пустоты внутри. В сумке не должно быть так прохладно. Тем не менее я осторожно пошарила по дну, но, когда моя рука вновь наткнулась на какую-то прохладу, я не выдержала и, раздвинув края сумки руками, заглянула в неё. Нет, я, конечно, в магии не первый день и о заклинании обмана зрения слышала не раз, но чтобы столкнуться с ним при таких обстоятельствах… Сумка Клавдия, снаружи кажущаяся почти невесомой, внутри представляла собой настоящую кладовую. Темно, как в погребе, и по бокам — несколько довольно широких полок, заполненных полезными и не очень вещами. Насколько мне позволила разглядеть обстановку темнота, в «косметичке» Ростова находилось ещё несколько одеял, как минимум три комплекта одежды, дождевой плащ, мешок с картофелем и меч в ножнах. М-да, все самое необходимое. Вспомнив, что я пришла, вообще-то, за солью, я пошарила рукой по ближайшей полке и наткнулась на небольшую баночку с необходимой добавкой.

Вернувшись к костру, щедро посолила картошку и, дождавшись приготовления последней, аккуратно выловила наш небогатый ужин из котелка. Советник уже сонно потирал глаза, когда я подала ему его порцию. Ужинали в тишине. Как-то внезапно навалилась усталость, место для поиска приключений ныло от непривычно долгого нахождения в седле, а голова казалась такой тяжёлой-тяжёлой… Надо как-то приспосабливаться к новому ритму жизни, а то немногим я смогу Клавдию помочь в возложенной на нас миссии, если буду сонной мухой.

— Иди к той лежанке, — пробубнил Ростов, когда я вознамерилась покуситься на его койко-место. — Там больше веток, я помягче сделал.

Сказать, что я была приятно удивлена, это ничего не сказать. Чудак человек. Я ему столько нервов потрепала за сегодня, а он мне постель помягче сделал. Поблагодарив советника, я отползла в сторону указанной лежаки, повернулась спиной к костру и заснула так крепко, как никогда не засыпала.

Глава 7. Аргрос: земли, окутанные легендами (и дымом)

— Может, признаешься уже? — чуть наклонившись вправо в попытке заглянуть в лицо советнику, усмехнулась я.

— Да в чём? — увиливал Клавдий.

— Господин советник, прекращайте нарушать правила игры, — не унималась я. — Ты сам выбрал правду.

Ростов только покачал головой. А ты думал. Будучи по природе увлечённой натурой, я всегда доводила начатое до конца, и теперь не собиралась отступать от своего допроса.

И вообще, сам виноват. Увидев мою кислую мину на рассвете, парень не знал, что делать. Ну это же додуматься надо, на рассвете вставать! Я, конечно, природу уважаю и люблю её больше жизни, но жаворонком не была никогда. Сон — залог здоровья, по степени важности он может сравниться разве что с едой, поэтому в удовольствии посопеть в подушку я себе никогда не отказывала. Ну, если у меня была возможность, конечно. Клавдий, видимо, понятия не имел, что его спутница сны видеть изволит, и растолкал меня ещё до восхода солнца. Злиться на советника смысла не было, парень правильно сделал, учитывая наше обоюдное желание пораньше достичь нужного нам государства. Но заставить себя хотя бы улыбнуться я не могла.

Тогда Ростов, отчаявшись лицезреть мой светлый лик хотя бы миролюбивым, если уж не довольным жизнью, решил растормошить меня игрой. Ничего необычного, банальная «Правда или действие», но, честно признаться, вскоре я действительно начала просыпаться. Если рассмотреть эту попытку разбудить меня с другой стороны, то игра была отличной возможностью узнать друг друга поближе. Как-никак, нам довольно долго предстоит числиться напарниками.

Сказать, что Пепел был рад нашему возвращению в седло, было бы самой наглой ложью в мире. Конь, вероятно, тоже не выспался, и тут я его прекрасно понимала. Клавдий успокаивал своего друга, пытался купить его покорность за кусочки сахара, но получалось у советника, мягко говоря, не очень. Лишь с третьей попытки Пепел принял нас двоих на свою спину.

Природа вокруг не могла не радовать глаз. Весна вступала в свои права, всё вокруг цвело и пахло. И пусть наши с дедушкой владения уже с десяток километров назад как закончились, я не могла перестать изучать не свою, незнакомую мне природу. Даже деревья, покорно склонявшие свои ещё не озеленившиеся верхушки в знак приветствия, и то были какими-то другими. Хотелось спешиться, уйти глубоко-глубоко в лес и молча, с восторгом изучать каждый куст, каждый изгиб в коре старого дерева. Но вместо этого приходится донимать попавшего мне под руку кащеева советника.

— И всё-таки? — Я уже была готова из седла вывалиться. — Сколько?

— Две, — поморщившись, сдался Клавдий, и я одобрительно поджала губы. — Ну, где смех? — взглянул на меня через плечо Ростов.

— Зачем смех?

— Не находишь, что для парня двадцати шести лет от роду как-то маловато два девичьих сердца в списке побед? — в голосе Клавдия слышалось не то неодобрение самого себя, не то презрение.

— Вообще-то, если рассуждать здраво, — пожала плечами я, — в этом нет ничего позорного или как ты там считаешь. Я, конечно, подробностей не знаю, да и не стремлюсь, но думаю, что это показывает тебя как раз-таки с положительной стороны.

— Это ещё почему? — Я даже представила, как тонкие брови Клавдия приподнялись в удивлении.

— Давай пойдём от обратного, — поёрзала в седле я, принимая более удобную позу. — Если бы у тебя в твоём списке побед, как ты говоришь, числилось с полсотни девиц, ты бы чувствовал себя увереннее?

— Ну, не знаю, — смутился парень.

— Может, для того, чтобы похвастаться перед друзьями, такого количества вполне достаточно, но, если понравившаяся тебе мадам поинтересуется, скольких других до неё ты очаровал, поверь, названная тобой цифра ей явно не понравится. Если среди парней ты получишь возгласы одобрения, то от девушек жди лишь подозрения и сомнения в своей верности.

Почему-то говорить с Ростовым на довольно личные темы было легче, чем обсуждать дела сердечные с подругами в Академии. Мы чужие друг другу люди, нам нет интереса что-то выпытывать и после использовать информацию в корыстных целях. Да и мнение человека со стороны никогда не помешает.

— Надо же, — усмехнулся парень после нескольких минут раздумий, — я даже не думал об этом в таком свете. Спасибо.

— Было бы за что, — просто улыбнулась я, коротко хлопнув его по плечу. — Найдёшь ты ещё свою единственную и неповторимую, не беспокойся. На свадьбу хоть позови.

— Если живыми от Горыныча вернёмся — обязательно, — хмыкнул Клавдий.

Упоминание нашего непосредственного соперника всколыхнуло во мне интерес к месту, куда мы держим путь вот уже вторые сутки, и я не замедлила поинтересоваться о таинственном царстве у всезнающего Ростова.

— Мутное, — первое, что выдал парень в ответ на мой вопрос. — Ничего толком не известно. Говорят, даже по границе государство и то будто бы подёрнуто какой-то дымкой. Раньше ходили слухи, мол, это сам Змей оградил свою землю от чужаков стеной извергаемого им дыма.

— Жуть какая, — поёжилась я.

Моё богатое воображение тут же нарисовало мне живописную картину: огромный трёхголовый змей пышет дымом, маленькими шажками ступая строго вдоль границы своей земли. Почему-то мне стало смешно, и я хихикнула, но Клавдий моих эмоций не оценил.

— Я бы не веселился, — подал голос советник. — Ты даже не представляешь, во что мы ввязались.

— Ты сам-то представляешь, умник?

— Не совсем, если честно признаться. Я исполняю приказ, мне непозволительно ослушаться. А ты могла отказаться.

— Ну уж нет. — Природное упрямство брало своё. — Должен же кто-то снять пелену неизвестности с этого мутного правителя. Кстати, ты его хоть раз видел?

— Нет, — покачал головой Ростов. — Его Величество лишь упомянул однажды, что сам Змей Горыныч уже отбыл в мир иной. А какой из его потомков теперь на троне, неизвестно.

— То есть даже имени нынешнего правителя никто не знает? — моему удивлению не было предела.

— Никто. Даже сам Кащей. Заочно все зовут его Горынычем. А лично никто его никогда не видел.

— Ну это уже совсем на сказку похоже, — нахмурилась я. — А название у этих жутких земель есть? Почему его никто не знает?

— Есть, — кивнул парень. — Княжество Аргрос. А не знают потому, что не любят говорить. Нехорошие места. А люди в большинстве своём склонны верить в приметы.

Аргрос. М-да, такое только Змею выговаривать. Тем не менее название не отталкивало. Интересно, как Горыныч его придумывал? Сидел, наверное, и пытался совладать со своими тремя языками. Увидев в воображении вышеописанное, я снова хихикнула, но теперь Клавдий лишь молча усмехнулся в ответ.

Игра как-то сама собой сошла на нет, каждый из нас думал о своём. Мои мысли занимало таинственное княжество и его не менее таинственный правитель. Интересно, а современный Горыныч тоже змей? Ну, трёхглавый, огнём плюётся? А летать он может? А каков он в магии? Святые ёжики, сколько вопросов! И ни на один нет ответа. И неизвестно, будут ли. Соваться во дворец к правителю Аргроса особого желания не было, но увидеть Горыныча воочию любопытно, аж сил нет. У меня уже какой-то нездоровый интерес к этой огнедышащей личности.

Дабы отвлечься от ящероподобного владыки, я принялась разглядывать окружающую природу. Время давно перевалило за полдень, и мне бы учтиво попросить моего рулевого остановиться на привал, но я уже знала, что эта идея успехом не увенчается. Клавдий наотрез отказывался хоть немного замедляться в пути, поэтому во мне поселилась призрачная надежда, что с таким режимом питания я к концу нашего похода смогу влезть в свои любимые штаны, которые после сытной зимы как-то уменьшились в размерах. Не знаю, что за барабашка их ушила, но ворчала я на эту заразу долго. Лешему оставалось лишь хихикать, понимая, что виновата лишь я сама и неизмеримо вкусные запасы из нашего погреба.

Воспоминания о дедушке и родной избушке отозвались ноткой грусти в душе, но я запретила себе унывать. Даже скучать казалось преступлением. Я должна быть уверена, что все будет хорошо и я вернусь домой. Иначе какой смысл в предпринятом мероприятии, если в него никто не верит?

От размышлений меня отвлёк советник, который вдруг остановил коня и повёл плечом, привлекая моё внимание.

— Смотри туда, — рука парня указывала на северо-запад от нашего направления.

Я послушно обратила свой взор в указанную сторону и замерла с приоткрытым ртом. Там, в низине, в паре километров от нас, над густой чащей деревьев, поднималась вверх стена полупрозрачного серого дыма. Она тянулась далеко за горизонт на север. Приняв поначалу сие явление за туман, я хотела было хохотнуть над Клавдием, но, приглядевшись, поняла, что это был действительно дым. Вот тогда стало не до хахаек. Что же, древние легенды — правда?

Мы, как два истукана, изучали взглядом пограничное препятствие. Отчего-то мне стало не по себе. Двое суток в дороге как-то сглаживали всю опасность нашего путешествия, я уже относительно успокоилась и привыкла к треклятому седлу. Но эта дымовая завеса вновь разбудила во мне боязнь и сомнения в успешности нашей миссии. Кто знает, что скрывается за этой стеной? Вдруг там, прямо за ней, войско целое стоит, готовое обезглавить каждого, кто рискнёт посягнуть на земли Горыныча? А если сам Змей патрулирует свои владения?

С каждой догадкой становилось только хуже. Неизвестность пугала, висела в воздухе невидимым грузом, мешая думать о чем-либо другом. Я не заметила, как, пребывая в смеси шока и страха, сжала пальцами плащ на плечах Ростова. Опомнилась только, когда советник глубоко вздохнул и помотал головой, отгоняя нехорошие мысли.

— Что предлагаешь делать? — хрипло поинтересовался парень, перебирая пальцами поводья.

— Может, стоит сделать привал, отдохнуть, поужинать, всё обсудить и утром уже действовать? Со свежими мыслями и хотя бы примерным планом, — задумчиво выдала я в надежде поймать двух зайцев одним приёмом.

— Не думал, что когда-нибудь соглашусь с тобой, но именно это я сейчас и сделаю, — медленно кивнул Клавдий, после чего ловко перебросил правую ногу через спину Пепла и спрыгнул на землю.

Я хотела было спешиться следом, но Ростов остановил меня. Взяв коня под уздцы, советник увёл его (ну и меня, соответственно) с тропы чуть глубже в лес, и только потом помог спрыгнуть с жеребца. На логичный вопрос о том, зачем нужно было уходить с тропы, Клавдий бросил взгляд на стену дыма и поёжился.

— Не нравится мне эта импровизированная граница. Лучше переночевать в тени деревьев, чем под открытым небом. Кто знает, что там, за ней.

Предосторожность парня была мне понятна. Я бы тоже не рискнула остаться на главной тропе, откровенно говоря.

Приготовления к ужину и последующему ночлегу прошли быстрее, чем вчера. Решив не мудрствовать, мы обжарили картофель в мундирах прямо в углях костра и, шевеля челюстями, усиленно обдумывали наше положение.

— Пройти сквозь эту стену нам придётся, как ни крути, — первым подал голос Клавдий, вытирая уголки рта платком. — Вопрос в том, как и когда?

— Давай как непорядочные гости, — пожала плечами я, дожёвывая очередную картофелину. — С утра пораньше. Неожиданно и приятно.

— Ну, насчёт «приятно» я сомневаюсь, — хохотнул Клавдий, — но неожиданно это точно.

— Это что, — вдруг осенило меня, — опять на рассвете вставать?

Увидев, как меня перекосило, Ростов усмехнулся и кивнул. Хотелось выть. Ну вот кто заставляет петухов петь на рассвете? По-любому с них началась вся эта нездоровая затея с ранним подъёмом. Никогда мне не нравились.

Спать мы легли несколько задумчивые, но в относительно приподнятом едой настроении. Неизвестность, конечно, пугает, но при осознании, что ты не один, становится как-то легче.

Глава 8. Каменная пустыня

Рука Клавдия под нашими пристальными взглядами медленно погружалась в полупрозрачную дымку. Казалось, будто советник сейчас потеряет сознание от перенапряжения, так бледно было его лицо, но ничего не произошло. Никто не оторвал ростовскую конечность, и она с тем же успехом вернулась обратно, на нашу сторону.

— Я пойду первым, — потирая внезапно ставшую дорогой руку, вынес вердикт Ростов. — Если всё хорошо и я не ору от ужаса, ты идёшь следом и ведёшь за собой Пепла.

Мы с конём переглянулись, но выбора не было, и я взялась за поводья. Клавдий, окинув пристальным взглядом медленно трепещущий, как живой, дым перед нами, кивнул сам себе для убедительности и шагнул вперёд, исчезая с моих глаз. Сердце отчего-то бешено заколотилось прямо в ушах, стало страшно до стука зубов, но я смогла сдержать себя в руках и, крепче сжав поводья Пепла, пошла вперёд. Конь был умнее нас обоих, поэтому шёл за мной достаточно смело. Зажмурившись, маленькими шажками я прошла сквозь дымовую завесу. Она была неестественно прохладной, захотелось обнять себя руками, чтобы чуть согреться. Осознав, что таинственная преграда позади, я осмелилась открыть глаза.

Кажется, о солнце здесь никто и никогда не слышал. Небо было подёрнуто тучами, под одежду лез противный холодный ветер. Пасмурная погода вкупе с относительно серым пейзажем вынудили лишь разочарованно поджать губы. Наша бригада «Ух» топталась на огромном каменном плато, и впереди на несколько километров не было видно ничего, кроме этой безжизненной серой пустыни. Сказать, что я была разочарована, это ничего не сказать. И вот это здесь прячет Горыныч? Камни? Серьёзно?

Видимо, Ростова мучали похожие мысли, потому что его физиономия тоже не выражала особой радости при виде загадочного царства трёхглавого любителя серого цвета. Советник убедительности ради даже присел и пощупал камень, которым тут было покрыто буквально все. Мы с Пеплом единогласно фыркнули.

— Не расслабляться, — подал голос Клавдий, поднимаясь на ноги и отряхивая ладони. — Мы на территории врага. Нужно быть осторожными.

Вот тут-то я и не выдержала.

— Ты серьёзно? — начала я заводиться. — Тебя не смущает, что на границе нет охраны? Твоего Кащея вышвырнули отсюда, едва он нос за дымовую завесу сунул, а нас пустили без проблем. Не стыкуется, не находишь?

Мои слова заставили Ростова призадуматься. Не, ну серьёзно. Что за безалаберность? Или это было сделано осознанно? Вдруг нас здесь ждут? Теперь предостережение Клавдия уже не казалось мне пустым звуком, и я даже сбавила громкость голоса, после чего высказала свои предположения советнику. Парень моргнул, осознавая сказанное, и тяжело вздохнул.

— Ладно, — он даже макушку почесал, — бежать нам с тобой некуда. Только вперёд. Так что предлагаю осторожно двигаться от этой дымовой завесы, потому как именно здесь на нас может наткнуться какой-нибудь охранный патруль.

С этими словами Ростов забрал у меня уздечку Пепла, которую я, забывшись, всё ещё сжимала в руке, и пошёл вперёд, ведя за собой коня. Я, пытаясь донести до своего мозга, что мы теперь в постоянной опасности, поспешила за ними.

С самого момента проникновения на недружественную территорию меня не покидало чувство, будто что-то плохое обязательно должно случиться. Я пару раз намекнула на это Клавдию, но парень, упрямо поджав губы, осторожно продвигался вперёд. Все мои рецепторы буквально кричали об опасности, и, когда их состояние было уже близко к истерике, в звенящей тишине каменной пустыни раздался пронзительный свист.

Обернувшись в надежде найти источник противного звука, мы обнаружили, что участок дымовой завесы, сквозь который мы прошли, переливался всеми цветами радуги, и создавалось впечатление, что свист исходит именно от него. В полнейшей растерянности мы с советником переглянулись, не зная, что делать.

— Если это такая охранная система, то нам лучше уносить отсюда ноги. — Котелок Клавдия варил определённо оперативнее, нежели мой. — В седло, живо!

Напуганная перспективой быть пойманной горынычевскими прихвостнями, я влетела в седло так быстро, как никогда этого не делала. Ростов тут же оказался за моей спиной и, под моими руками схватив уздечку, хлестнул ею. Пепел сорвался с места, в мгновение переходя на галоп. Я уже было успокоилась, даже заулыбалась, насколько это было возможно при хлещущем в лицо ветре, но чёрт меня дёрнул оглянуться…

Внутри всё похолодело. Позади нас, верхом на матерых жеребцах, во всю прыть мчались три всадника: двое с мечами наголо, а вот третий, отпустив поводья, сосредоточенно водил перед собой руками. Колдует, сволочь!

— Ростов. — Цепенея от ужаса, я потрясла парня за руку, и тот обернулся.

Непечатно выругавшись сквозь зубы, советник резко рванул узду на себя, останавливая Пепла.

— Ты чего творишь?! — уже паникуя, вопрошала я, то и дело оглядываясь на преследователей, которые с каждой секундой становились все ближе.

— Не истери, — шикнул на меня Клавдий и спрыгнул на каменистую почву.

С ужасом цепляясь за гриву коня, который нетерпеливо гарцевал на месте, я наблюдала за тем, как между ладоней Ростова появился небольшой сгусток энергии. Приглядевшись, поняла, что советник призвал на помощь магию воздуха, и теперь клубящийся вихрь стремительно рос в руках парня. Резко замахнувшись, Клавдий метнул заклинание в наших преследователей. С громким хлопком оно врезалось во всадников, а я во все глаза смотрела за тем, что из этого получится. Никогда прежде мне не приходилось видеть боевую магию в действии, вне тренировочного зала.

Огромной силы поток воздуха выбил из седел мечников, заставив их коней упасть на колени. Но маг оказался сообразительнее и успел закрыть себя простейшим силовым щитом. Расстояние между нами стремительно сокращалось, как и моё сердцебиение. Я, намереваясь вылезти из седла и помочь спутнику, уже перекинула ногу через спину коня, когда Клавдий оказался рядом.

— Узду в руки и прочь отсюда, — мрачно скомандовал Ростов, роясь в своей сумке на боку Пепла. — Я найду вас.

Выудив из «косметички» меч в ножнах, советник взглянул мне в глаза. В сером омуте плескался страх наравне с решимостью. Впервые за всё время я видела перед собой не робкого парня, унывающего из-за неудачи в магии огня, а мужчину с мечом наперевес. Как бы там ни было, бросать Клавдия один на один с магом я не собиралась, потому упрямо помотала головой. Если уж вдвоём, то до конца. Но Ростов всё решил за нас.

Хлопнув Пепла по крупу, скомандовал: «Бегом!», и послушный конь со мной в седле понёсся прочь от хозяина. Схватившись за уздечку, я пыталась остановить мчащегося галопом жеребца, но тот меня слушаться не собирался, стремительно унося мою персону всё дальше и дальше от поля боя. Обернувшись, я успела увидеть, как маг, гарцуя вокруг моего советника, достал из ножен меч и спрыгнул на землю. Дальше разглядеть не представлялось возможным: Пепел не сбавлял скорости, и двое мужчин, замершие друг напротив друга с мечами наголо, вскоре превратились в маленькие точки на горизонте.

Постепенно Пепел сбавил скорость, в итоге вовсе перейдя на шаг. Бока коня ходили ходуном, он тяжело дышал после большой дистанции, и я спешилась, чтобы облегчить его мучения. Нам бы тень да воды… От созерцания природы горынычевских владений мне, как Лешихе, хотелось плакать. Неужели Аргрос совсем безжизненен? Ни тебе травинки, ни листочка, ни цветочка. А откуда мне силу свою черпать прикажете? Как теперь дать Пеплу отдохнуть?

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем на каменную пустыню, пленниками которой мы стали, опустились сумерки. Резко похолодало, задул противный морозящий ветер. Вокруг, насколько хватало глаз, не было ничего, только бескрайняя серая пустошь. Не видя иного выхода, остановилась, вынуждая замереть и Пепла. Уже отдышавшийся конь вёл себя спокойно, только иногда тревожно всхрапывал, оглядываясь назад, туда, где остался его хозяин. И я прекрасно понимала тревогу жеребца.

Ни на минуту я не переставала думать о поступке Ростова. Зачем он прогнал меня, оставшись с магом один на один? Вдвоём у нас было бы явно больше шансов на победу. Парень спас мне жизнь, а я даже не знаю, что с ним, жив ли он. Несколько раз просыпалось желание взобраться в седло и вернуться, но ехать куда-то на ночь глядя на уставшем коне с моими-то навыками верховой езды… К тому же, если честно, я не представляла, в каком направлении двигаться. Ориентиров не было совершенно, земля была безжизненной, так что даже мои силы были ни к чему.

Отчаявшись, я села прямо там, где стояла. Что мне теперь делать? Куда идти? Одна в загадочном царстве Змея Горыныча… Только теперь я, наверное, в полной мере осознала, насколько важной частью этого путешествия был Клавдий. Конечно, не сердечный друг, но верный спутник. Кроме друг друга, у нас здесь не было никого, это сильно сближало, и сейчас меня поедало чувство горькой потери.

Пепел, некоторое время переступавший с ноги на ногу рядом с замершей в трансе мной, понял, что сегодня мы никуда больше не пойдём и, подойдя ко мне ближе, лёг рядом. От животного исходило тепло, и я придвинулась к нему вплотную, почему-то уверенная, что конь не сделает мне ничего плохого даже из вредности. Положив голову на то и дело вздымающийся от дыхания бок Пепла, я почувствовала, что что-то ощутимо мешает мне лежать. Пошарив рукой, обнаружила маленькую сумку Ростова, откуда он вытащил меч.

— Вот балда, — пробормотала я, вспоминая о строении этой сумочки, и полезла внутрь.

Достала два одеяла, одно постелила на холодный камень, который служил в этом царстве почвой, другим укрылась, всё ещё прижимаясь к тёплому боку Пепла. Я устала. Даже если меня ночью обнаружат и схватят, пусть. Мне некуда бежать, негде скрыться. Только теперь я поняла, зачем Горынычу такие владения. Чужак здесь просто не выживет. Скончается от безысходности, нагоняемой серой пустыней, или от голода и холода. Что из этого ждёт меня?

Глава 9. Лес Аргроса

Спалось мне очень неспокойно. Несмотря на усталость, сон никак не шел, и заснуть получилось только ближе к рассвету.

Сев в своем ворохе из одеял, я протерла глаза и огляделась. Не изменилось ровно ничего. Рядом со мной всё так же лежит Пепел, бедный конь даже не поднимался за ночь ни разу, а вокруг по-прежнему сереет каменная пустыня. Обнаружив, что я проснулась, жеребец мотнул головой, но на ноги не поднялся. Я, заподозрив неладное, вытянула шею, заглянула ему за спину и вскрикнула от испуга.

Там, привалившись к другому боку коня и закутавшись в свой плащ, сладко сопел мой советник. Выглядел Ростов потрепанным, но относительно живым, поэтому мой шок тут же сменился дикой радостью. Я чуть было не бросилась обнимать спящего Клавдия, но разум подсказал, что если сама не выспалась, не нужно лишать драгоценных мгновений сна напарника. Просто переползла к нему ближе и принялась осматривать, насколько это было возможно.

Конечности были на месте и, вроде как, в целости и сохранности, что уже радовало. Помимо самого себя, Ростов приволок к месту нашей с Пеплом ночевки два меча преследователей и плащ одного из них. Свою добычу парень крепко прижимал к себе.

А меня занимал другой вопрос. Как он нас нашел? Ночью, среди камней, в такой холод, вымотанный, уставший… А как ему удалось победить того мага? Кроме Клавдия, на эти вопросы ответить не мог никто, так что мне оставалось только ждать его пробуждения.

Просидев некоторое время рядом со спящим советником, подумала, что неплохо было бы соорудить какой-никакой перекус. Спутник всё-таки из боя вернулся, да и я уже проголодалась. Залезла с головой в чудо-сумку, но там из еды меня встретили только полупустой мешок картошки и солонка. Сырую картошку кушать вредно, сырую и соленую тоже не особо полезно. В округе не было ни единой хворостины, из которой можно было бы создать подобие костра, а камень, как известно, не горит. Магией огня я владею очень поверхностно, это не моя стихия, так что поджарить картофель на открытом пламени мне не под силу.

— Если ты ищешь, чем бы перекусить, поройся в карманах плаща этого мага, — раздался голос советника откуда-то из-за пределов сумки, в которой я до сих пор торчала. — Там, кажется, что-то съедобное было.

Мне тут же стало не до еды. В мгновение ока усевшись рядом с Клавдием, я заглянула в лицо советнику. Тот сонно морщился, потирая запекшуюся кровью резаную рану на щеке. Воображение мигом нарисовало мне жаркий бой на мечах, во время которого Ростов не успел увернуться, и теперь шрам как напоминание об этом пока что бесславном походе на всю жизнь останется с парнем. Видя, что я терпеливо жду хоть какого-то рассказа о том, что произошло, парень повозился на месте и сел, укутавшись в плащ.

— Сооруди перекусить чего, потом расскажу, как дело было, — усмехнулся он, — вижу же, что лопнешь сейчас от любопытства.

— Дурень ты, — фыркнула я, намереваясь порыться в карманах плаща вчерашнего мага в поисках еды, обещанной советником, — я беспокоилась, вообще-то.

— Да ну? — продолжал насмехаться над моими искренними чувствами парень. — Серьезно?

— Будешь продолжать в том же духе, — угрожающе начала я, — превращу тебя в кикиморёнка. Противного такого, прямо как вот эта жижа…

С этими словами я вылила из кармана плаща что-то фиолетовое и желеподобное. С интересом воззрившись на странную лужицу, Клавдий хохотнул сначала нервно, а потом откровенно рассмеялся. Внезапный приступ веселья мне не передался, поскольку еды я так и не обнаружила.

— Видимо, придется продолжать путь на голодный желудок, — подвел печальный итог отсмеявшийся советник, наконец, поняв, что утолить голод и подкрепить силы нам не удастся. — Сколько человек может провести без еды?

— Лично я не горю желанием проводить без неё вот уже вторые сутки, — ответила я, поднимаясь на ноги.

Естественно, такое положение дел меня не устраивало. Я, если принимать во внимание наши военно-полевые условия, не особо нуждалась в перекусе, но Клавдий, отбившийся от преследователей, да еще и нашедший после этого нас, определенно заслужил хоть корочку хлеба. Но парень держался довольно уверенно. Отдав команду собирать пожитки и отправляться дальше, Ростов не без моей помощи привел себя в относительный порядок, и мы тронулись в путь.

Передвигаться голодом, да еще и в тишине было совсем тяжко, поэтому я напомнила напарнику рассказать, как ему удалось отпинаться от патруля. Ростов усмехнулся и начал рассказ.

Оказалось, что маг был хоть и силен по своему призванию, но в бою на мечах значительно проигрывал советнику. Тот, сразу смекнув, что ему по силам одолеть преследователя, в несколько приемов уложил мага на лопатки. Но когда Клавдий отошел к бесчувственным всадникам, падшими под ударом его магии, чтобы взять с их снаряжения что-нибудь полезное, поверженный маг нашел в себе силы сесть и сплести нехитрую сеть заклинания. Ростова жестко приложило об каменную почву и, как мешок с мукой, протащило пару десятков метров, пока парень не оказался у ног мага. Просто так сдаваться советник не собирался, поэтому завязалась рукопашная. С силой приложив противника головой об камень, Клавдий добился потери сознания и обездвиживания мага.

— Рад, что никто не погиб, — потер макушку парень, пиная попавшийся под ноги мелкий камушек. — Я ведь не убийца, не хотелось начинать пребывание в этом государстве со смертей.

Что же, я вполне могла его понять. Мне, как представителю живительной силы, само понимание смерти было уже неприятно. Как бы там ни было, это закон природы, и рано или поздно жизненный цикл каждого живого существа в этом мире завершится, но ему на смену придет новый. Однако тут же в мыслях возник образ Его Величества Кащея, ради которого мы оказались здесь. Господин Бессмертный не желал мириться с первозданным порядком вещей.

Далее последовал краткий рассказ о том, как советнику удалось найти нас с Пеплом. Это оказалось не так уж трудно, учитывая, что все пожитки парня остались прикрепленными к седлу коня. Отслеживающее заклинание хоть и требует не самое малое количество сил, всё же оказалось сподручно Клавдию. Он нашел нас за пару часов до рассвета, так что мой спутник чувствовал себя вполне выспавшимся.

Каменный пустырь до линии горизонта убивал напрочь любой признак жизнерадостного настроения не только у меня, но и у моего напарника. Клавдий шел впереди меня молча, изредка оглядываясь и проверяя, не утащило ли меня какое-нибудь лихо. Хотя, сдается мне, иногда советник и сам не прочь скормить меня кому-нибудь.

Пейзаж вокруг, казалось, не менялся вообще, и создавалось ощущение, что мы топчемся на месте. Я уже давно потеряла ориентацию во времени, только уже начавшее клониться к краю неба солнце, что изредка проглядывало на нас из-за облаков, позволяло понять, что уже далеко за полдень. Настроение испортилось окончательно. Не такого я ожидала от таинственного царства Змея Горыныча. И вот об этих каменных пустынях ходят страшные байки? Вернусь — официально заявлю, что легенды об Аргросе — туфта на постном масле.

Когда на горизонте появилась темная полоса, я подумала, что это мираж. Но по мере нашего к ней подползновения взгляд начал зацепляться за редкие пожухлые пучки травы, пробивающиеся сквозь булыжники то там, то тут. Я обратила внимание Ростова на это, и советник лишь усмехнулся.

— А я то понадеялся, что здесь всё вымерло вместе с Горынычем, — невесело произнес парень. — Нашли бы Искру, и без препятствий домой.

— Мечтать не вредно, — хмыкнула я, вглядываясь в полосу на горизонте, которая неумолимо росла.

— На что это похоже? — словно читая мои мысли, спросил Клавдий, кивком указывая на неожиданную преграду.

— Понятия не… — начала было я, когда мой атрофированный пустыней и её пейзажем мозг наконец осенило. — Ростов, это лес! Лес!

Ну и тетеря! Как я могла не узнать своё, родное? Конечно, никто не берётся утверждать, что лес Аргроса точь-в-точь как наш с дедушкой, но навряд ли будут какие-то колоссальные изменения. На все мои просьбы влезть в седло и как можно быстрее добраться до леса Клавдий лишь упорно мотал головой: Пеплу будет тяжело в такую жару тащить на себе нас обоих. Вот войдем в лес, под тень деревьев, вот там наздоровье.

Мне не терпелось попасть в лесную чащу, прикоснуться к теплой коре дерева, почувствовать его импульс и ощутить, как внутри него течет жизнь. Хотелось бежать, запинаясь, к родной стихии, и я едва сдерживала себя, препятствуя собственным желаниям по нескольким причинам. Во-первых, откуда здесь, посреди камней и пустоши, мог взяться лес? Либо он под мощными чарами, либо я чего-то не понимаю в этой жизни. Во-вторых, меня волновал вопрос об оставшихся в живых преследователях. Вполне возможно, что скоро они дадут о нас знать своему властителю, и за нами, вероятно, начнется охота. И в-третьих, я боялась, что лес может не принять меня. У меня чужая магия, вдруг здесь каждое дерево подвластно лишь Горынычу и лишь его принимает? С лесом шутки плохи: если ты ему не нравишься, остается надеяться лишь на чудо, потому что он не даст войти в чащу. Обманным путем, тайными тропами, но выведет туда, откуда пришел, не позволит пройти сквозь себя. Это знал каждый.

И вот на закате мы замерли перед границей между камнем и плодородной почвой. Зеленые исполины словно стояли на страже леса, не желая пропускать чужаков. Клавдий с опаской покосился на толстый сук ближайшего к нам дерева: там, чуть трепыхаясь от предвечернего ветерка, висел потрепанный, рваный плащ. Темные пятна были явно не вином, из чего нетрудно было сделать вывод: если лес не захочет, мы не пройдем. И останется ростовский плащ на этом же суку.

— Что будем делать, Ир? — наконец подал голос советник, не сводя взгляда с чуть покачивающихся крон деревьев.

Я же судорожно соображала и вспоминала всё, что когда-то говорил мне дедушка. К любому лесу можно найти подход, особенно, если ты Леший. Но необходимо сконцентрироваться и, не держа в мыслях зла, прикоснуться к самому внушительному стволу, позволяя тому прочесть тебя и твои намерения. Если всё пройдет хорошо, лес расступится и впустит тебя в самое своё сердце, защитит и поможет в трудную минуту. Если же нет… Лучше не думать об этом.

— Я попробую с ним договориться, — скидывая со спины свой рюкзак, произнесла я. — Ни в коем случае не подходи близко.

— Договориться? — скептически изрек Клавдий мне вслед. — Может, его еще подкупить чем?

— Захлопнись, — прошептала я себе под нос, осторожно подходя вплотную к самому большому дереву на окраине.

Чувствуя протянутой ладонью импульсы силы и жизни древа, шагнула еще ближе, стараясь не наступать на корни, вьющиеся толстыми змеями под ногами.

— Ну, здравствуй, — тепло улыбнулась, прогоняя страх и прикасаясь ладонью к шероховатой коре. — Тебе нечего бояться. Я — твой друг.

Каждой клеточкой своего тела я чувствовала, как дерево словно прощупывает моё сознание, ища там негатив и опасность. Ощущения довольно необычные, словно тебе щекочут каждую извилину мозга, не оставляя ни один уголок разума непроверенным. Наконец, убедившись в чистоте моих мыслей и намерений, древо отпустило моё сознание, и я убрала руку с поверхности ствола.

— Спасибо, — едва слышно произнесла я, кивая. — Мы не причиним вреда.

Поманив изумленного Клавдия к себе, я закрыла парню открывшийся было рот и жестом показала следовать за мной. Лес не терпит шума, даже разговоры не всегда приветствуются, если только вполголоса. Природа была создана девственно чистой и тихой, идеальной, и не нам, букашкам, возражать ей.

Глава 10. Стрела в плече

Лес Аргроса был непривычно тих и необитаем. Зелени здесь было более чем достаточно, а вот живности мы с Клавдием так и не увидели. Птицы если и подавали голос, то только где-то на самых верхушках деревьев. Фауна либо искусно пряталась от нас, либо вовсе здесь не водилась, что не могло меня, как Лешиху, не волновать. Я старалась «прощупать» этот лес, почувствовать его, понять, чем он живет и дышит, но лес сам запрещал мне проникать в его нутро. Максимум возможностей — передвижение и магическая подпитка, на большее он не был согласен.

Вскоре начало смеркаться, и нам пришлось сделать привал. Идти в потемках в незнакомом и не очень дружелюбно настроенном лесу было смерти подобно, поэтому мы нашли небольшую полянку и обосновались в тени большого раскидистого дуба.

— Можно разжечь костёр? — шепотом впервые за все время обратился ко мне Клавдий.

— Думаю, не желательно, — нахмурилась я, чувствуя, как нервно пульсирует лес во время нашего разговора. — Он всё слышит, и ему это не нравится. Разве у нас нет ничего, что можно было бы съесть холодным?

— Думаю, есть, — сосредоточенно сдвинул брови советник, после чего снял со спины Пепла свою чудо-сумку и, устроив её на земле, залез туда с головой по самые плечи. Вскоре оттуда раздался его глухой голос. — Любишь маринованные грибочки?

— Люблю, — улыбнулась я, вспоминая вкус любимого с детства лакомства. Стоп… — У тебя в сумке всё это время были грибочки?

— У меня встречный вопрос, — пробухтел Ростов из сумки. — Почему ты не съела их вчера? Я не думал, что они остались, поэтому не заикался даже.

— А где они были? — я даже придвинулась ближе, намереваясь лично удостовериться.

— Стояли за мешком с картошкой, — буднично ответил парень, на что мне оставалось лишь закатить глаза.

Ростов, наконец, целиком предстал передо мной, держа в руке баночку с грибами. Расстелив свои лежанки, мы сели вплотную друг к другу и, поджав губы, с сожалением посмотрели на наш скромный ужин.

— У тебя только одна баночка? — с надеждой прошептала я.

— Одна, — вздохнул Клавдий. — Бабушка две давала, вот только одну я съел, пока до вашей Нейтралки добирался. Так что придется довольствоваться тем, что есть.

Ели молча. Усталость от долгого пешего перехода начала сказываться, тело заныло, требуя горизонтального положения, и я не могла не повиноваться. Отложив вилку, оставила два последних своих грибочка советнику и отползла к лежанке.

— На рассвете разбужу, — произнёс Ростов, тоже укладываясь спать.

Это он мне так доброй ночи пожелал. Я долго не могла уснуть, чувствуя жизнь леса. Минус моей природы в том, что я не могу отключить чувства, связывающие меня с природой. Именно поэтому в грозу, когда лес беснуется, ломается и трещит, мы с дедушкой страдаем бессонницей. Вот и сейчас лес вел себя неспокойно, очевидно, переживая из-за нашествия чужаков.

Хорошо советнику, спит себе, похрапывает, и не переживает ни о чем. Я же ворочалась и, несмотря на усталость, никак не могла уснуть. В голову против воли лезли разные мысли: от таинственности этого леса до не меньшей таинственности хозяина этой земли. При случае надо будет выяснить, как он может поддерживать жизнь леса посреди каменной пустыни. Да и вообще, что Горыныч из себя представляет?

Конечно, ответов на эти вопросы мне никто не дал, а вот бессонница продолжала терзать мое уставшее сознание. Издевательство какое-то… Решив, что больше мять лежанку смысла нет, я тихо поднялась с неё и, прислушавшись к себе, пошла к краю полянки. Чутье подсказывало мне, что там, в этом направлении, есть вода, а мне нужно было освежиться. Оглянувшись на мирно спящего Клавдия, я скрылась в лесу.

Он встретил меня настороженно, и мне пришлось вполголоса убеждать его, что я всего лишь иду попить и умыться. Осторожно пробираясь сквозь кусты и деревья к поблескивающей вблизи воде, я забыла о том, что мы на чужой территории, поэтому когда в тишине леса раздался свист, я резко выпрямилась, надеясь определить источник звука. За свое любопытство я тут же поплатилась.

Неожиданная сильная боль в плече сбила меня с ног, я вскрикнула, упав на колени. Коснувшись рукой плеча, я опешила. Оттуда торчала самая настоящая стрела! Вашу мамашу! Я так испугалась, что на несколько секунд забыла о боли, прожигающей мягкие ткани плеча. Но стоило мне шевельнуться, как она тут же напомнила о себе, и я снова коротко вскрикнула. Шок, боль руководили мной, мне хотелось прекратить эти ужасные ощущения, поэтому, совсем забыв об основах медицины, я извернулась и что есть силы дернула за древко. Стрела оказалась у меня в руке, а по спине уже текло что-то тёплое.

Неподалеку раздался шорох и гул голосов, и я постаралась отползти под куст, но силы уже покидали меня вместе с кровью, вытекающей из моего плеча. Сжимая в руке проклятую стрелу, я прикрыла глаза, надеясь чуток отдохнуть, когда услышала грубый мужской голос.

— Ваше Величество, она здесь!

Я из последних сил приоткрыла глаза. Надо мной на корточках уже сидел светловолосый мужчина, с живым интересом рассматривая мою персону.

— Чего уставился? — прошептала я, уже отключаясь.

— Впервые в жизни вижу царевну-лягушку, — с усмешкой отозвался неизвестный, и это было последнее, что я услышала перед тем, как потерять сознание.

***

Темно. Больно. Совершенно нет желания шевелиться. Хочется спать, как можно дольше, но сознание уже проснулось, значит, мне придется открыть глаза.

Взгляд уперся в потолок из темно-серого камня, скользнул по такого же цвета стенам, и лишь увидев на одной из них гобелен, я вспомнила, что со мной случилось. Тело тут же обдало холодом, а сердце застучало чуть быстрее. На багрового цвета полотне был изображен трехглавый змей, из каждой пасти которого вырывалось пламя. О, боги…

Собравшись с силами, я осторожно уперлась руками в постель и попыталась подсесть чуть выше, но резкая боль в левом плече опрокинула меня обратно на подушку, заставив тихо простонать.

— Тш-ш, тебе нельзя шевелиться, — голос раздался так неожиданно, что я испугалась и закрутила головой в поисках говорящего.

Им оказался плечистый блондин, кажется, именно его я видела перед тем, как потерять сознание там, в лесу. Молодой парень, наверное, ровесник моего советника, с достаточно плотным телосложением, чуть вытянутым лицом и игривыми карими глазами сейчас сидел в большом мягком кресле, наклонившись вперед и изучая меня взглядом. Но что забавнее всего, в первую нашу встречу, видимо, мой мозг был слишком слаб, чтобы контролировать зрение, поэтому я не обратила внимания на растительность на лице незнакомца. Подбородок и скулы мужчины украшала красивая русая бородка, а над верхней губой поселились ухоженные усы. Тем не менее, парень выглядел молодо и свежо, а бородка и усы лишь добавляли брутальности и без того колоритному образу.

— Ну что, царевна-лягушка, — задорно подмигнул мне незнакомец, — как себя чувствуешь?

— Спасибо, относительно положительно, — недоверчиво отозвалась я, присматриваясь к парню.

— Это очень хорошо, — сверкнул улыбкой мой собеседник. — Его Величество переживать изволит за твоё состояние.

Его Величество? Это Горыныч, что ли? Дедушка мой Леший… Стало боязно. Не страшно, не до стука зубами, а боязно, когда такие противные мелкие мурашки по всему телу, и так жутко сразу становится, не передать. Это что получается, мы-таки попали в логово Змея? Стоп. Мы. Где Клавонька?

— Простите, — подала голос я, — а вы только меня в лесу нашли?

Собеседник усмехнулся и почесал свою бородку.

— Если бы, моя дорогая. Твоего спутника мы обнаружили через несколько минут после того, как разобрались с тобой. Господину Ростову предоставлена комната через одну от твоей.

Господину Ростову? Откуда такое уважение? Чем уже успел выслужиться? Конечно, я всей душой рада, что Клавдий жив-здоров, но такое расположение по отношению к нам было мне пока не совсем понятно.

— Давай знакомиться, — подвинул кресло ближе к моей кровати парень. — Арсений Доргачевский, первый министр, правая рука и левая голова Его Величества Змея Горыныча, правителя Аргроса.

С этими словами он галантно склонил голову, приветствуя меня, а я лишь рассеянно моргала и не могла вымолвить и слова. Неожиданно мне стало смешно, и я нервно хихикнула. Левая голова. Арсений, значит. Забавный парень, доброжелательный. Министр, ишь чего.

— А тебя мне так и представить Его Величеству царевной-лягушкой? — тонко намекнул на моё молчание Арсений.

— Ирина Беломорова, — спохватилась я, после чего, чуть подумав, рискнула приврать. — Студентка ГАМИка.

— Я тоже там учился, — улыбнулся Арсений, поднимаясь с кресла. — А теперь давай приподнимись, я осмотрю твою рану.

Только после его слов я вспомнила, что меня, вообще-то, подстрелили. Возмущение тут же напомнило о себе, но я предпочла сдержать эмоции до поры до времени. Если верить словам министра, Горыныч переживает на меня, значит, без его лап тут не обошлось.

Доргачевский помог мне сесть и устроился на кровати за моей спиной, осторожно прощупывая мое плечо. Вскоре я почувствовала тепло, исходящее от пальцев Арсения. Значит, основами медицинской магии владеет. Отлично.

— Всё до конца магией я вылечить не могу, — поправляя мне повязку, резюмировал парень, — поскольку твой организм ещё слаб, чтобы перенести мои силы. Так что окончательно выздоравливать придется самой, я лишь снял основную боль и исключил заражение.

— Спасибо, — вполне искренне поблагодарила я его, осторожно опускаясь обратно на подушку.

— Было бы за что, — простодушно улыбнулся Арсений, поправляя воротник фиолетовой рубашки. — Хочешь, я твоего друга позову? Он так рвался к тебе, когда увидел, что ты ранена, мы едва смогли его успокоить. Позвать его?

Где-то внутри стало так неожиданно тепло при мысли о том, что хоть мы и знакомы с Клавдием без году неделю, он переживал за меня и хотел меня увидеть. Я завозилась на кровати, устраиваясь удобнее.

— Позови, пожалуйста.

Арсений улыбнулся и вышел из комнаты. Хороший парень. Мне нравится. Довольно симпатичная левая голова у Горыныча, однако. Сейчас с Ростовым поговорю, а там надо будет до Его Величества добраться. Интересно, как часто он в лесу на Леших охотится?

Мои размышления прервал короткий стук в дверь, после чего в проеме появилась коротко стриженная голова Арсения. Его буквально втолкнули в комнату, и на пороге показался Клавдий. Парень выглядел вполне себе отдохнувшим, но от этого не менее обеспокоенным.

— Ирка, — выдохнул Ростов, подходя к кровати, — ты как вообще?

Парень, не дожидаясь ответа, наклонился и осторожно обнял меня, после чего устроился на краю кровати и осмотрел мою несколько пострадавшую персону. Оставшись относительно довольным увиденным, Ростов облегчённо улыбнулся и посмотрел мне в глаза.

— Ну, как ты? — повторил он свой вопрос.

— А, — опомнилась я, — спасибо, хорошо. Мне вот Арсений очень помог.

Доргачевский, до этого отвлеченно смотрящий в окно, в ответ на мои слова скромно улыбнулся. Ростов, обернувшись на министра через плечо, смерил его внимательным взглядом, кивнул и снова повернулся ко мне.

— Что вообще произошло? — тихо спросила я советника, косясь на Арсения.

Парень, не будь дурак, понял, что нам нужно поговорить наедине, и тихо удалился.

Глава 11. Так вот ты какой, таинственный Змей Горыныч!

Ростов запустил руку в свои пепельные волосы и выдохнул. Что, все настолько плохо?

— Его Величество, Доргачевский и еще пара человек из местной знати были на охоте, — начал Клавдий. — Они уже держали путь к замку, когда князь увидел, как что-то промелькнуло среди деревьев. Сама понимаешь, ночь, деревья, видимость так себе. Ну, в общем, он принял твою коричневую куртку за шкурку оленя.

У меня рот как открылся на слове «охота», так и не закрывался. Меня?! За оленя?! Кто еще из нас олень, надо узнать! Во мне поднялась такая буря чувств, что я уже не могла себя контролировать. Откинув одеяло, я ногой выпнула Клавдия с кровати и, чуть пошатываясь, встала. Каменный пол холодил босые ноги, но даже это было не в силах меня усмирить.

— Ну вот куда ты, неугомонная? — пытался образумить меня Клавдий, всячески преграждая мне путь своим немаленьким телом. — Сиди тихо, он сам к тебе придет.

— Сиди тихо?! — моему негодованию не было предела. — А если бы тебя так? Тоже бы тихо сидел? Очень сомневаюсь.

— Ира, не глупи, — вновь завел шарманку Ростов, осторожно подталкивая меня обратно к кровати. — Его Величество сам хотел тебя навестить, и он сделает это, как только Арсений передаст ему, что ты пришла в себя.

— А я как пришла в себя, так и вышла, — изредка морщась от простреливающей боли в плече, я нырнула под руку советника и, быстрым шагом достигнув двери, распахнула её, обернувшись к Клавдию на пороге. — Я за себя любимую этому оленю трехголовому рога-то пообламываю.

Узрев неестественно побледневшего и нервно усмехнувшегося Ростова, я повернулась к дверному проему и ткнулась носом в чью-то широкую грудь.

— Я бы посмотрел на это с диким интересом, — несколько самодовольно раздалось сверху, и от дыхания стоящего передо мной у меня на затылке зашевелились волосы.

Нервно сглотнув, я отступила на шаг назад, чтобы рассмотреть нежданного гостя в его полный рост, но шага было мало, и я отступила еще, после чего воззрилась на пришедшего, как баран на новые ворота. Едва помещающийся в дверном проеме, гость был выше меня на полторы головы. Атлетического, может, чуть поджарого телосложения, с выразительными чертами лица: выделяющиеся скулы, открытый лоб, точеные брови над большими ярко-зелеными, как будто ненастоящими глазами. Темные волосы, зачесанные вверх, придавали образу какой-то ребяческой дерзости, из-за чего их обладатель казался несколько моложе своих лет. На вид он был чуть старше моего советника, утверждать не берусь.

— Ну, здравствуй, моя несостоявшаяся добыча, — усмехнулся мужчина, подпирая плечом дверной косяк. — Судя по стремлению обломать мне рога, чувствуешь ты себя намного лучше.

Его голос вывел меня из тупого транса, и я, опомнившись, осознала, что передо мной стоит непосредственно горе-охотник. Так вот ты какой, таинственный Змей Горыныч! Красив, гад, красив. А уж здоровый какой, не вышепчешь… Ну, Горыныч, ну, погоди! Негативные эмоции вновь овладели мной, и я тут же нахохлилась, как озлобленный воробей.

— Похоже, кому-то нужно поговорить со знахарем, — буркнула я, невольно обхватывая себя руками, так хотелось укрыться от внимательного взгляда здешнего правителя, — зрение проверить, а то так и будете ни в чем не повинных девиц за оленей принимать.

В ответ на мои слова Горыныч расхохотался, да так искренне, что даже я невольно усмехнулась. Очевидно, смех было слышно далеко, так что вскоре из-за плеча Змея появилась светловолосая голова Арсения. Парень просочился по косяку в комнату и встал в шаге от Горыныча, с легкой улыбкой смотря на него.

— Дерзка, — резюмировал Змей, просмеявшись. — Хорошее качество. Только нужно быть внимательнее и знать, кому дерзишь.

— А ты пока не знаешь. Позволь представить, — встрял Доргачевский и, широким жестом указав на стоящего в дверях мужчину, отрапортовал, — Его Величество Ярослав, истинный правитель Аргроса, за его пределами известен как Змей Горыныч.

Вышеназванный тип стоял, скромно заведя руки за спину и улыбаясь уголками губ, а я анализировала полученную за последние пятнадцать минут информацию. Правитель Аргроса, двухметровый Змей Горыныч, обладающий приятной наружностью и резким характером, имеет величественное имя и недюжинное обаяние. И как прикажете обламывать рога тому, у кого их, вроде как, нет?

— А теперь, вашество, извольте познакомиться с нашей гостьей, — задорно продолжал Арсений, уже оказываясь рядом со мной. — Ирина Беломорова, обучается в Государственной Академии Магического Искусства княжества Доргония и имела несчастье попасться Вам под горячую… стрелу.

Все присутствующие, не сдержавшись, хохотнули. Очевидно, Ярослав не ошибся с выбором министра: язык у Арсения был подвешен там, где надо, и парень умело этим пользовался, разряжая обстановку.

— С Клавдием мы все уже знакомы, — как бы между прочим подвел итог Доргачевский. — Поэтому смею поинтересоваться: какие дальше будут поручения?

Прежде чем ответить, Ярослав смерил меня и Ростова холодным взглядом зеленых глаз. Не, ну истинный Змей Горыныч! Ему только зрачка вытянутого не хватает для завершения образа, и языка раздвоенного. Хотя, кто его знает, я же ему в рот не заглядывала.

— Прикажи оказать гостям всю необходимую помощь, а после пригласить их к ужину в главном зале, — отчеканил мужчина, уже оборачиваясь к дверному проему. — Приятно было познакомиться, Ирина Беломорова.

— С полнейшей взаимностью, — в тон ему ответила я, отчаянно кивая головой, чем вызвала смешок Клавдия, уже привыкшего к моему дурному поведению, и лёгкую улыбку Арсения.

Когда за Горынычем и его левой головой закрылась дверь, мы с Клавдием облегченно выдохнули.

— Что же, — резюмировал Ростов, опускаясь в кресло, — знакомство с Его Величеством мы пережили. — Следующий этап — попасть к нему на ужин.

— И желательно не в качестве еды, — нервно отозвалась я, еще совершенно не понимая, чего ждать от властьдержащего Змея. — Слушай, а ты когда успел с ним познакомиться?

Этот вопрос взволновал меня еще при первом визите Арсения, но задать его случая не представилось. Ростов нахмурился.

— В лесу, когда он на своём дьявольском коне выскочил на нашу поляну, — ответил парень. — Его люди растолкали меня, сам Змей объяснил ситуацию, там и познакомились. Потом уже, тут, когда мне комнату предоставили, нам удалось поговорить более спокойно.

— Да, кстати, — снова опомнилась я, крутясь перед зеркалом и рассматривая рану на плече, — с чего это к нам такое радушие в таком, казалось бы, недружелюбном государстве, а? Комнаты нам предоставили, на ужин пригласили.

— Ну, тебе комната предоставлена как пострадавшей непосредственно от рук Его Величества, — пожал плечами Ростов. — А мне по знакомству.

— Какому еще знакомству?

Клавдий тяжело вздохнул.

— Арсений — мой однокурсник. Мы вместе учились в ГАМИке.

Я замерла, стоя вполоборота к зеркалу. Вот это новости! Так вот откуда взялось это расположение и недвусмысленные взгляды Доргачевского! Однокурсник, значит. Внутри нехорошо зашевелились сомнения. А что, если это всё — продуманный план, и на самом деле нас тут и правда ждали? Шутка ли, советник Кащея и министр Горыныча учились вместе! К горлу подкатила паника, и я несколько боязно отступила от Ростова.

— Успокойся, — так же хмуро отозвался он. — Мы уже давно в ссоре и не общались с самого выпуска. Я не знал о его судьбе и о том, кем он стал.

Прозвучало не вполне правдоподобно, но вид вмиг потучневшего советника говорил об обратном. Клавдий — натура чуткая, переживает за всё слишком сильно, и не думаю, что эти эмоции — игра. Не похож он на интригана, вот хоть убей, не похож.

Затянувшееся молчание прервал короткий стук в дверь, и когда я, опомнившись, ответила согласием, на пороге возникла миниатюрная девушка в скромном сером платье и косыночке такого же цвета. Судя по всему, служанка. В руках она держала аккуратно свернутую одежду.

— Прошу прощения, — вежливо обратила она на себя внимание, — господин Доргачевский распорядился подготовить Вам одежду. Здесь три комплекта для повседневного ношения и одно платье.

— Платье? — тут же скривилась я.

— Господин Доргачевский сказал, что Вы приглашены на ужин к Его Величеству, а там нужно выглядеть подобающе, — терпеливо пояснила служанка. — Если Вам нужна будет помощь в переодевании, позвоните в колокольчик справа от постели. И да, одежда для господина Ростова находится у него в комнате.

Оставив одежду на тумбочке около двери, девушка склонила голову в знак прощания и скрылась за дверью. Мне осталось только медленно выдохнуть и перевести взгляд на Клавдия. Парень был, казалось, не удивлен ситуацией.

— При дворе Кащея званые ужины — дело не частое, но имеющее место быть, — пожал плечами он на мой вопросительный взгляд. — Внешний вид должен быть соответствующим. Так что не советую противиться. Помни, что мы здесь не просто так, и нам сказочно повезло оказаться в замке Горыныча в качестве гостей, пострадавших, как тебе угодно, а не в виде пленных или чужаков.

Последние слова советника заставили меня вспомнить об истинной цели нашего нахождения здесь. Действительно, так быстро и почти без потерь попасть в логово Змея, да еще и на вольготных условиях, — подарок судьбы. Что же, остается только гадать, что будет дальше. А пока нужно привести себя в порядок к ужину.

Глава 12. Ужин с Его Величеством

Зажмурившись, я сделала шаг влево и, глубоко вздохнув, открыла глаза. Из зеркала на меня смотрела среднего роста симпатичная девушка. Длинные, до пояса, черные волосы были заплетены в объемную косу, две прядки красиво обрамляли лицо. Простое, без изысков синее платье с черными вставками по бокам подчеркивало фигуру и обращало немалое внимание на большие голубые глазищи. Улыбнулась, вспомнив, как часто дедушка ворчал, что я не похожа на него.

Приятное воспоминание прервал резкий стук в дверь. Кого там принесло? Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. Дождавшись моего утвердительного ответа, в комнату вплыл Клавдий. Да, именно «вплыл», потому что вид у кащеева советника был таким напыщенным, что я от удивления даже рот раскрыла. То, что меня впихнули в платье, пару минут назад я еще могла простить. Ну, нравы-обычаи и тому подобное. Но теперь, увидев Ростова, замершего напротив в шикарном сером костюме, хотелось послать свою одежду далеко и надолго. Весь костюм, не исключая черную рубашку под пиджаком, шёл парню просто обескураживающе. С его-то серыми глазищами и пепельными волосами… Хихикнула, увидев, что Клавдий опять собрал свою шевелюру в хвостик.

— Ну, чего не так? — тут же обиженно развел руками Ростов, пытаясь осмотреть себя.

— Всё шикарно, — поспешила его успокоить, подходя ближе и поправляя разогнувшийся воротник рубашки. — Мечта всех дворянских девок.

— Ох, Ира, — покачал головой Ростов, — знала бы ты, чего мне стоит это терпеть…

— А что не так? — пришел мой черед удивляться.

Клавдий засунул руки в карманы брюк и прошелся по комнате до окна, замерев около него. Я, ожидая какой-то душераздирающей истории, даже перестала постоянно одергивать свое проклятое платье.

— Не носил такой официальной одежды с выпускного в ГАМИке. У Кащея, конечно, были подобные приемы, но мне было позволительно выглядеть опрятно и без этих костюмов и рубашек. А теперь я чувствую себя не в своей тарелке.

— Чтобы не оказаться в тарелке Горыныча, нам лучше играть по его правилам, — вздохнула я, в очередной раз осматривая себя в зеркале. — По крайней мере, до тех пор, пока не узнаем, где Искра и как её достать.

— Давай поговорим об этом позже, — как-то настороженно обернулся ко мне Ростов. — Где-нибудь вне замка.

Поняв, к чему клонит парень, едва удержалась от того, чтобы шлепнуть себя по лбу. У стен есть уши, а у стен в замке Змея Горыныча наверняка и хвост имеется. Не дело обсуждать суть нашего прибытия сюда прямо под носом у правителя.

Вновь раздавшийся стук в дверь заставил нас с Клавдием вздрогнуть.

— Его Величество распорядился проводить гостей в трапезную, — сверкая улыбкой, оповестил нас Доргачевский, появившийся в дверном проеме. — Прошу за мной.

Мы, переглянувшись, последовали за Арсением. Парень по случаю ужина тоже переоделся, заставив меня снова тихо поскрежетать зубами. Осталось Горыныча увидеть, и уж тогда точно можно умереть от несправедливости и стыда. Это платье теперь представлялось мне тихим ужасом.

— Ирина, позвольте заметить, — обратился ко мне Арсений, — вы прекрасно выглядите.

Да что ты говоришь! Вот язва, а. Чует же, что я не в духе, и все равно подкалывает. Ну, ничего. Будет и на моей улице праздник. Нужно только высидеть этот ужин, а потом вернусь в свои любимые штаны. Тогда я вам всем тут покажу, как издеваться над несчастной Лешихой!

Но весь мой гневный запал пропал, стоило Арсению распахнуть перед нами с Клавдием двери трапезной. Вместо того, чтобы продолжать строить козни своим «обидчикам», я просто стояла, восхищенно приоткрыв рот, и не знала, куда смотреть. Каким бы серым и мрачным ни казался остальной замок Горыныча, по крайне мере, та часть, что мне удалось увидеть, пока мы, ведомые Доргачевским, шли по коридорам сюда, трапезная показалась мне уголком цвета в каменном унынии. Напротив входа, в центральной стене ярко горел большой камин, над ним висело внушительное багровое полотно гобелена, какие я уже видела в своей комнате, правда, этот экземпляр был в два раза больше. По правую руку расположился музыкальный коллектив, фоново наигрывающий что-то задорное, по левую на стене устроилась целая коллекция картин с изображением всевозможных пейзажей, но особое внимание уделялось, как я поняла, лесу Аргроса. Что-что, а этого товарища я теперь ни с кем и ни с чем не перепутаю.

Естественно, центральное место в трапезной уделялось длинному дубовому столу, заставленному сейчас всевозможными видами блюд и напитков. Только теперь, при виде еды, до моего бедного мозга дошло, что я весь день ничего не ела. Мгновенно проснулся аппетит, но его почти сразу перебило желание взвыть в голос, поскольку мой взор наткнулся на хозяина замка, замершего возле массивного стула с высокой резной спинкой во главе стола и с легкой самодовольной улыбкой на губах наблюдавшего за нашей немой экскурсией по трапезной. В черных брюках и насыщенного темно-зеленого цвета рубашке Ярослав выглядел хоть и не вычурно, как я ожидала, но очень эффектно. Интересно, есть ли вообще такая одежда, в которой этот гад будет выглядеть стремнее некуда?

— Ирина, Клавдий, — изящным кивком поприветствовал нас венценосный. — Прошу к столу. Чувствуйте себя, как дома, но не забывайте, что вы в гостях.

Ишь ты, деловой какой! Хотя, о каком радушии может идти речь, если долгие годы, — да что там, — целые века этот тип и его предки сидели тихо в своих каменных джунглях, не допуская никого дальше метра на свою территорию? А уж о том, что мне «великодушно» продырявили плечо, я и вовсе промолчу.

Мы с Клавдием, на подсознательном уровне не желая разделяться, сели рядом по правую руку от Горыныча. Почувствовав на себе чей-то взгляд, оторвалась от созерцания блюда с курицей перед собой и подняла голову, встретившись взглядом с Ярославом. Его нечеловеческие зеленые глаза почему-то пугали меня, но первой отвести взгляд я не была готова. Он, может, и правитель местный, но дрожать перед ним из-за этого я не собиралась. Напротив меня устроился Арсений, который, похоже, всегда находился в прекрасном расположении духа, шутил и заводил разговоры. Вот и сейчас парень, желая разбавить повисшую неловкую тишину, привлек к себе внимание своего правителя.

— Ваше Величество, желаете узнать свежие новости Аргроса?

— Разумеется, Арсений, — усмехнувшись, Ярослав все же первым отвел взгляд, полуобернувшись к своему министру. — Вещай, птица-говорун.

Освободившись от взгляда Змея, я едва слышно выдохнула. До чего же тяжёлый товарищ… И с чего ко мне такое пристальное внимание? Почему он на Клавдия так не смотрит? Ростов сегодня посимпатичнее меня будет. Не нравится мне это, ох, не нравится.

Под болтовню Арсения и редкие высказывания Ярослава все принялись за еду. Описать свое гастрономическое восхищение я не в силах, поскольку еда после двух суток голодовки была манной небесной. Даже Ростов на некоторое время позабыл о правилах приличия и ел всё, что попадало в его поле зрения, действуя по принципу «Дают — бери». Кто знает, чем обернётся для нас этот ужин и когда мы сможем поесть в следующий раз.

Утолив, наконец, голод, я уже с интересом прислушалась к разговору Горыныча и его министра, не упустив случая понаблюдать за ними. Арсений к еде почти не притронулся, разве что уничтожил половину блюда с фруктами, а вот Ярослав отужинал на славу, как будто вместе с нами голодал. Хотя, учитывая его габариты, было бы странно, съешь он меньше.

— Ирина, — вдруг обратился ко мне Арсений, отвлекая от созерцания его правителя, — вижу, вы уже готовы принимать участие в беседе. Нам все же хотелось бы услышать, как и зачем вы попали в Аргрос.

Сердце пропустило один удар, а после зашлось в бешеном ритме. Конечно, у нас с Клавдием был готов ответ на этот вопрос, но я не привыкла врать, поэтому так дико волновалась. Однако мой спутник спас меня, вот уже в который раз. Аккуратно вытерев уголки рта салфеткой, Ростов подал голос.

— Позвольте мне рассказать, Ваше Величество, — вклинился он в разговор, забирая внимание Арсения и Ярослава на себя. — Наверняка, господин Доргачевский уже успел поведать вам, что мы знакомы, — получив кивок от венценосного в ответ, Клавдий продолжил, — поэтому сразу перейду к сути дела. Мы намереваемся написать книгу о чудесах наших пяти княжеств. Вы, разумеется, слышали о волшебном озере Эреон в Гардиании, в водах которого живет Водяной со своими женами-русалками, а на берегах его поют свои песни берегини. Не могли обойти вас стороной и рассказы о магическом двурогом Индрик-звере из Крайнего леса на границе между Харвией и Доргонией. Вот о подобных экземплярах мы собираем сведения, рассказы местных жителей и, разумеется, личные впечатления от встречи с ними, чтобы в итоге создать что-то вроде проводника по примечательным местам наших княжеств.

Идея нашей легенды принадлежала мне. Клавдий за время путешествия не раз упоминал, что увлекался подобной чудесатой тематикой в годы студенчества, что и натолкнуло меня на мысль об исследователях. Нам сообща пришлось вспоминать, какие загадочные и интересные места имеются в пяти княжествах. Ростов набросал в своей походной книжке примерную карту, а потом мы постарались о каждом из мест написать хоть что-нибудь. Советник шуршал по закромам памяти, перебирая свои учебные работы, а я вспоминала рассказы дедушки и обрывки лекций из ГАМИка. В итоге у нас получилось подобие путеводного журнала, с заметками на полях и почеркушками, всё как полагается. Мы были даже готовы предъявить сие творение Горынычу, если он вдруг решит проверить, правду ли мы говорим.

Что до меня, то создание этой брошюрки позволило мне посмотреть на своего спутника совершенно по-другому. Клавдий, увлеченно рассказывающий про какое-то волшебное место и попутно рисующий карту или записывающий интересные подробности о нём, был меньше всего похож на серьезного мужчину, владеющего мечом. Ростов становился взъерошенным мальчишкой с горящим взглядом и запинающейся речью, было видно, что ему нравится говорить о загадках наших княжеств, нравится, что я с интересом слушаю его. А мне действительно было интересно. Есть во всех этих местах что-то особенное, что-то, что притягивает внимание, и хочется узнавать всё больше и больше, не говоря уже о желании увидеть всё своими глазами.

Когда Ростов закончил, я медленно выдохнула, мысленно благодаря Вселенную за то, что послала мне этого парня, но тут же задержала дыхание на несколько секунд, поймав на себе очередной пристальный взгляд Змея Горыныча. Он, казалось, совсем не слушал Клавдия, ожидая чего-то от меня. Собралась с мыслями и миленько улыбнулась ему, дабы Ярослав не заподозрил ложь. Нужно во что бы то ни стало убедить этих двоих, что мы обыкновенные исследователи, если это можно так назвать. Для этого у Клавдия был еще один козырь в рукаве, появившийся у нас ровно с того момента, как оказалось, что Арсений и Ростов — бывшие однокурсники.

— Занятное дело, — подвел итог Ярослав, наконец переведя взгляд своих жутких зеленых глаз с меня на моего спутника. — Я, и правда, наслышан о тех чудесах, о которых вы говорили, Клавдий. Должен сказать, вы выбрали интересную почву для изучения. Занимались этим раньше?

— О, да, Ваше Величество, — вклинился в разговор Доргачевский. — Во время учебы в Академии господин Ростов был чрезвычайно увлечен этой темой, даже писал по ней одну из итоговых работ.

Клавдию оставалось только кивнуть в ответ на его слова, а мне улыбнуться уголком губ. Это и было нашим козырем — Арсений прекрасно знал об увлечении однокурсника и, сам того не ведая, подтвердил нашу легенду. Думаю, Ярослав достаточно доверяет своему министру, чтобы не посметь усомниться в том, за что тот, можно сказать, поручился. Мои догадки оказались верны: Змей, услышав слова Доргачевского, улыбнулся и откинулся на спинку своего стула. Я кожей почувствовала, как расслабился Клавдий по правую руку от меня, и под столом осторожно сжала руку парня, желая поблагодарить за то, что вытащил всю операцию на себе.

Внезапно пришло осознание, что от меня пока не было никакой пользы. Мозги зашевелились, генерируя путь, каким смогла бы реабилитироваться и укрепить уверенность наших соседей по столу в легенде об исследователях. Поерзав на стуле, я подперла щеку кулачком и внимательно посмотрела на Ярослава. Тот сидел, задумчиво поджав губы, и не обращал на нас ровно никакого внимания.

— Ваше Величество, — обратилась я к нему, и Змей повернул ко мне голову, одаривая пристальным взглядом, — можем ли мы рассчитывать на вашу помощь в нашем нелегком деле?

— И чем же я могу вам помочь? — усмехнувшись и вопросительно приподняв одну бровь, поинтересовался правитель.

— Ваше княжество ведет довольно обособленный образ жизни, — начала пояснять я, — поэтому за его пределами никто толком не знает, есть ли на его территории какие-либо заветные места. Разумеется, изначально мы не хотели беспокоить непосредственно вас, правителя здешних земель. В наших планах было пообщаться с жителями деревень и сел, из их уст узнать о чудесах ваших владений. Но волей вашей стрелы мы сейчас находимся здесь, и потому я хочу спросить непосредственно вас. Богата ваша земля на необыкновенных птиц или зверей? Разумеется, кроме вас.

Последние слова вылетели совершенно случайно, я их даже обдумать не успела, поэтому инстинктивно закрыла рот руками, ожидая мгновенной кары за проявленную дерзость. Клавдий метнул в меня полный укора взгляд, яснее всяких слов говорящий, что он думает обо мне и моем языке. Арсений весь подобрался, как мой Родька перед прыжком, ожидая реакции своего повелителя. А Ярослав, весь мой монолог с легкой усмешкой на губах смотревший на меня исподлобья, в удивлении приподнял брови, а после, совершенно неожиданно для всех, рассмеялся. В голос, заливисто так. Арсений, Клавдий и я переглянулись между собой в полном непонимании ситуации.

— Я оценил шутку, Ирина, — отсмеявшись, кивнул мне Горыныч. — И даже не обижаюсь. Но впредь будьте осторожнее со своими высказываниями, мало ли, вдруг вас не так поймут и, чего доброго, казнят за оскорбление власти.

— Я поняла, — коротко кивнула я, пряча взгляд.

Ну вот, Ирка, как всегда! Хотела помочь, а в итоге чуть не лишилась головы. Дедушка за такое вряд ли похвалил бы. Да и Клавдий не поблагодарит, когда вдвоем останемся. Лучше помолчу посижу, пусть сам разговаривает. Всем спокойнее будет.

— О чудесах моих владений мы с вами побеседуем завтра, — поднялся со своего места Ярослав, вынуждая встать всех. — Сейчас уже достаточно поздно, и нашим гостям не помешает отдохнуть после перенесенных потрясений.

Клавдий поблагодарил мужчину за ужин, а я нашла в себе силы лишь кивнуть в приложение к словам советника. Первым трапезную покинул Арсений, за ним вышел Клавдий, и я хотела последовать за Ростовым, но Ярослав, следовавший за мной, вдруг резво выскочил вперед и преградил мне путь. Я вопросительно подняла на него взгляд, обмирая в душе и ожидая всё же какой-либо расплаты за свои слова.

— Совсем забыл спросить, — голос Змея казался приглушенным, а глаза, вблизи оказавшиеся еще более жуткими, поблескивали в свете факелов на стенах. — Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо, — ответила я, только теперь вспоминая о раненом плече.

— Надеюсь, скоро всё заживет, — участливо улыбнулся Ярослав, после чего сделал широкий приглашающий жест. — Прошу, проходи.

Я повиновалась, он пошел за мной. За поворотом в коридоре нас ждали Арсений и Клавдий. Парни о чем-то разговаривали, но, увидев нас, смолкли и склонили головы перед Змеем. Тот, пожелав всем доброй ночи, удалился, а Арсений любезно проводил нас с Ростовым до наших комнат, боясь, как бы мы не заблудились в незнакомом дворце.

Оставшись одна в своей комнате, я стянула с себя платье, переоделась и села на кровать, скрестив ноги и сосредоточенно собирая в кучку события и выводы сегодняшнего дня. Итак, в нашу легенду поверили, даже, кажется, согласились помочь. Интересно, что из этого получится. Ужин прошел относительно спокойно и не принес нам с Клавдием каких-либо неприятностей. Осталось только разобраться, как вести себя с Горынычем, который то улыбается, то смотрит из-под бровей, а в зеленых глазах пляшет насмешка. Польстил интерес правителя к моему здоровью, которое, между прочим, пострадало по его вине. Интересно, дождусь ли я когда-нибудь извинений?

Так, за размышлениями, я и уснула.

Глава 13. Снова в лес

— Ира, вставай!

Закрыв голову подушкой в ответ на призыв, я снова хотела погрузиться в царство сна, но не тут-то было. Ростов оказался упорнее и, не дождавшись моего приглашения в комнату или хотя бы согласия на его визит, вошел в мои покои.

— Клавонька, ну вот какого Лешего? — заныла я, когда парень уселся на край моей кровати и требовательно потряс меня за плечо. — Сплю сладко, никого не трогаю, и тут ты!

— Зная твою «любовь» к ранним подъемам, ни за что бы не рискнул тебя тревожить, — усмехнулся советник. — Вот только не по своей прихоти пришел. Доргачевский передал, что Его Высочество желает нас видеть после завтрака у себя в кабинете.

— А когда завтрак? — при упоминании о еде я даже один глаз приоткрыла.

— Собственно, правитель и Арсений уже позавтракали, остались мы с тобой.

Разочарованно вздохнув, села на кровати, силясь открыть оба глаза, в чем преуспела далеко не сразу. Кровать в моей комнате была поистине шикарной, хоть и ощущалось, что покои предназначены для гостей не самого высокого слоя общества. Нам, привыкшим спать на печи, и эта перина — рай, поэтому так отчаянно не хотелось просыпаться.

Под мерное ворчание Клавдия на пасмурную погоду и прочие мелкие неприятности жизни я умылась, привела себя в порядок и проследовала за советником к малой зале, где нам накрыли к завтраку. Поглощая нехитрую пищу в виде вареных яиц и салата из зелени и помидор, получила шанс понаблюдать за местными слугами. В коридоре нам встретились снующие туда-сюда как девушки, так и юноши, хотя последние были все же в меньшинстве. И одежда у всех интересная: цвета не серые или черные, присущие прислуге, а зеленые либо коричневые. В зале присутствовали исключительно девушки, все, как на подбор: скромные, тихие, но хорошо знающие свое дело. Ни одного лишнего движения, всё как по нотам, аж завидно. С другой стороны, под диктатурой Горыныча вряд ли можно жить по-другому.

При мысли о предстоящей встрече с местным правителем отчего-то стало не по себе. Напрягает он меня, тревожит чем-то. Конечно, после пары часов общения судить о человеке трудно, но не зря ведь говорится, что первое впечатление — самое верное. А первое впечатление — стрела в плече, так что…

Кстати, рана почти не беспокоила, за что нужно будет при встрече еще раз поблагодарить Арсения. Удружил министр, правда. Не представляю, как бы морщилась сейчас при любом движении, а то и вовсе слегла с температурой и заражением крови. Бр-р. Даже думать неприятно. Может, напрямую ранение и не беспокоило, но силы мои высосало порядочно. Даже завтрак не помог окончательно взбодриться.

— Как думаешь, о чем хочет поговорить с нами правитель? — смачно жуя яблоко, поинтересовался Ростов уже по пути к кабинету Горыныча.

— Надеюсь, не о том, что он подумал и решил, что нечего нам делать в его землях, — ответила я, разглядывая коридоры, по которым нас любезно вел один из слуг.

Парнишка, с которым нам пришлось преодолеть не один лестничный пролет, наконец, замер перед тяжелой дубовой дверью, почтительно склонив голову. Переглянувшись со мной, Клавдий, как самый смелый среди нас двоих, постучал в дверь. Когда оттуда раздалось приглашение войти, Ростов открыл дверь и «любезно» пропустил меня вперед. Сделав шаг за порог, я замерла, поглощенная осмотром помещения. Вдоль серых каменных стен — стеллажи с книгами; на центральной, традиционно, огромное полотно с гербом княжества; под ним — камин в человеческий рост. Под ногами глушил шаги багрового цвета ковер, и хотелось верить, что это его настоящий цвет, а не приобретенный. А посреди этой комнаты возвышался массивный стол из черного камня, за ним — обитое черным бархатом кресло, а в нем — знаменитый охотник на леших собственной персоной. Склонив голову над какой-то книгой, Ярослав поманил нас движением пальцев, даже взгляда не поднял. Неуважительно как-то.

Подойдя ближе, я, не веря своим глазам, уставилась на стол. Точнее, мое внимание привлек камень, из которого он был выточен. Чёрный оникс, безумно дорогой и редкий, во всей Доргонии есть только два месторождения этого камня, и те находятся под строжайшей охраной. У нас черный оникс используется для изготовления ценных ювелирных изделий, которые по карману далеко не всем. А здесь — целый стол! Кажется, я начинаю понимать, почему Аргрос изолирован от других княжеств. И сдается мне, месторождение черного оникса — далеко не последнее его сокровище.

Заметив мой ошалелый взгляд, Ростов обратил внимание на стол и тоже в удивлении вытянул лицо. Так и стояли мы, как два истукана, ожидая, пока Горыныч закончит сверлить глазами книгу, что держал в руках. В полнейшей тишине прошло несколько минут, и когда я уже хотела начать нервно постукивать по полу носком ботинка, Ярослав с тяжелым вздохом отложил книгу. Правитель откинулся в кресле и, сцепив пальцы, сложил руки на ремне брюк, внимательно воззрившись на нас.

— Доброе утро, — достаточно вежливо поздоровался он, даже удосужившись кивнуть.

— Доброе, — единогласно ответили мы с Клавдием.

— Вчера я пообещал обсудить с вами интересные места своих владений. У меня было достаточно времени, чтобы подумать, что же можно вам показать, и я выделил несколько объектов. Один из них вы сможете посетить прямо сегодня, поскольку он находится не так уж далеко. Арсений будет вас сопровождать. Сам бы с радостью присоединился, да государственные дела требуют моего вмешательства.

— А что это за объект, Ваше Величество? — поинтересовался Клавдий.

— Дуб Здравия в лесу Аргроса. Мой министр расскажет вам всё, что знает о нём, если останутся вопросы, после зададите их мне. Отправляетесь после обеда, — мерно вещал Змей, бесцельно перелистывая страницы лежащей на столе книги. — Как мне доложили, Клавдий, у вас есть конь. Я распоряжусь подготовить еще одного, для Ирины.

— Какого коня для Ирины? — у меня чуть не пропал дар речи. — А можно не надо?

При мысли о том, что мне придется уживаться с новым четвероногим, стало не по себе. Мы с Пеплом только привыкли друг к другу, и тут опять! Еще и мои навыки верховой езды, оставляющие желать лучшего… Не хочется как-то стать посмешищем в глазах Арсения, рухнув из седла. Понимаю, учиться надо, как показывает жизнь, зря я не посещала уроки верховой езды в Академии, но сейчас покорять встающую на дыбы вершину я не собираюсь.

— Если хотите идти за Клавдием и Арсением пешком, то можно и не надо, — усмехнулся Ярослав, которого явно позабавила моя просьба.

— Я могу прекрасно устроиться позади Клавдия, на его коне, — внесла предложение я, и Ростов молча кивнул, поддерживая мои слова.

— Хорошо, разбирайтесь сами, — махнул рукой венценосный. — Если будут затруднения, обращайтесь к Доргачевскому, он всё решит. Можете быть свободны. После обеда вы во власти Арсения.

Покорно кивнув, мы удалились из кабинета Горыныча. Может, Ростову было привычно такое обращение, вот только меня передергивало от того, что приходится покорно соглашаться, без возражений, уходить только с позволения, приходить, когда велят. Я привыкла жить сама по себе, даже под одной крышей с самим Лешим. Мы были равноправны, а тут… Душа бунтовала, дико хотелось делать всё с точностью до наоборот. Но я понимала, что не в наших интересах сейчас показывать характер, поэтому приходилось мириться.

— Мы отправляемся в лес, — заговорил Клавдий, когда за нами закрылась дверь моей комнаты. — Что думаешь по этому поводу?

— Я же правильно понимаю, что ни Арсений, ни Горыныч пока не знают, кто я такая? — ответила вопросом на вопрос я.

— По крайней мере, я ничего не говорил ни тому, ни другому, — пожал плечами Ростов, устраиваясь в кресле около моей кровати. — Хотя, я достаточно знаю Доргачевского и успел кое-что понять об Ярославе, чтобы предположить, что на нас с тобой уже сделан запрос в Доргонию.

— И какой же оттуда прилетит ответ? — приподняв брови, поинтересовалась я. — Вы с господином Бессмертным рассматривали подобное развитие событий?

— Разумеется, — кивнул Клавдий. — Вот только нашу легенду мы придумали в пути, поэтому мне пришлось вчера, перед ужином, первым классом отправить Его Величеству сообщение с кратким изложением положения вещей и просьбой подтвердить нашу легенду. Ответ пришел сегодня утром, перед тем, как я пришел к тебе.

— И? — выжидающе протянула я.

— Его Величество опасается, что нас раскроют, но обещал заверить Горыныча, что мы и правда исследователи, были даже у него на приеме с аналогичной просьбой. В общем, чем сможет, поможет, — пожал плечами советник. — Так что, думаю, твоя природа останется в секрете. А что такое?

— У меня с местным лесом не совсем здоровые отношения, — приглушенно произнесла я, силясь объяснить Ростову, в чем дело. — Моим силам нужна подпитка, это ранение неплохо истощило меня, но я боюсь, что Арсений может что-то заподозрить, если я вдруг брошусь обниматься с ближайшим стволом.

— Посмотрим на месте, что можно сделать, — нахмурился Клавдий. — Надеюсь, всё пройдет хорошо.

В ответ я лишь молча кивнула, обдумывая полученную информацию. Интересно, а нам дадут знать, какой ответ придет Ярославу в случае, если он действительно поинтересовался у Кащея нашими персонами? С его стороны это было бы вполне логично. Подозрительность Доргачевского держала в напряжении, но, я думаю, тот факт, что он и Клавдий — однокурсники, значительно расположил парня к нам. Кстати…

— Послушай, — вдруг осенило меня, — ты говорил, что вы с Арсением поссорились когда-то. Прости за любопытство, но из-за чего?

Я кожей почувствовала, как до этого спокойно сидящий в кресле парень напрягся. Значит, что-то серьезное, раз он так реагирует и они до сих пор не разговаривают.

— Это довольно личное, — глухо отозвался советник. — Расскажу, но позже.

Поджала губы. Видимо, доверие между нами еще не на таком уровне, чтобы делиться переживаниями прошлого. Ну, что же, поживем, увидим.

На обеде к нам присоединился Арсений. Парень выглядел свежо и бодро, аж завидно стало. Венценосный, что странно, за столом так и не появился. На логичный вопрос его министр ответил, что Ярослав отбыл из замка по делам и вернется только к вечеру. Не знаю, почему, но мне стало гораздо легче дышать при мысли о том, что Горыныча в замке нет. Властный он, слишком, давит авторитетом. Вот Доргачевский — совсем другое дело. Не смотри, что левая голова правителя: жизнерадостный, приятный в общении, улыбается постоянно.

— Ну что, господа исследователи, готовы к нашей небольшой поездочке? — отложив столовые приборы и в предвкушении потирая руки, поинтересовался Арсений. — Десять минут на сборы, жду вас на крыльце замка.

С этими словами министр покинул трапезную, насвистывая какую-то мелодию. Клавдий лишь усмехнулся. За время обеда разговаривали только мы с Арсением, Ростов же не проронил ни слова. Неужели даже вид бывшего однокурсника так сильно портит ему настроение? Теперь мне стало вдвойне интереснее узнать, что между ними произошло.

Переодевшись и собрав рюкзак (мало ли, что мне понадобится сегодня?), я в компании Клавдия спустилась вниз, по пути с интересом рассматривая интерьер замка. Оказавшись перед огромными деревянными дверьми, я лишь вздохнула, вновь поражаясь габаритам непосредственно дверей и остальной мебели. Интересно, здесь все такое массивное, потому что хозяева — Горынычи в неизвестном поколении, или есть другая причина?

Но додумать мне не дали. Двери приоткрылись, впуская внутрь щуплого парнишку, одетого во всё зелёное. На поясе у него болтались уздечки, в руке сжимал плетку. Путем нехитрых умозаключений пришла к выводу — конюх.

— Господин Ростов, ваш конь готов, — робко произнес парень, склонив голову.

— Эм, спасибо, — даже советник опешил от такой нерешительности.

Мы вышли из замка вслед за парнишкой, и мне, которая была без сознания по дороге в замок, пришлось вновь в удивлении приоткрыть рот. Передний двор обиталища Змея Горыныча был, что не удивительно, огромным, и состоял в основном из тренировочного поля. Перед глазами мелькали раздетые по пояс юноши и мужчины, занимающиеся самыми разными видами боевой подготовки: кто-то, стоя в парах, проводил учебные драки, кто-то занимался с мечами, шестами, булавами. Неподалеку выстроился отряд лучников, раз за разом по команде отправляя стрелы точно в центр мишени. Что-то мне подсказывало, что это далеко не всё войско Змея, но уже эта его часть внушала уважение и трепет.

— Ваш скакун, прошу, — раздался голос Арсения, и мы, повернув головы вправо, увидели министра, держащего под уздцы двух коней.

Одним из них был наш Пепел, который при виде хозяина довольно всхрапнул и дернул головой. Второй жеребец, буланый, светло-песочного цвета с черной гривой и «гольфами», нетерпеливо бил передним копытом по каменной дорожке. На мой взгляд, скакуны были примерно одного возраста, но нрава совершенно разного. Если Пепел покорно принял руки хозяина, да что там, даже моим ладоням был рад, приятно обшарив их теплыми мягкими губами, то конь Доргачевского как будто был готов убежать от своего хозяина, нетерпеливо гарцевал на месте и то и дело толкал Арсения головой.

Взобравшись на спину Пеплу вслед за Клавдием, ощутила уже привычную жесткость седла под пятой точкой, то почему-то это не вызвало никаких отрицательных эмоций. Доргачевский на зависть легко и красиво вскочил в седло своего коня, на что тот взвился на дыбы, а потом понесся прочь к главным воротам, оставляя ошарашенных нас чихать от пыли.

— Что это было? — задала насущный вопрос я, ощущая песчинки между зубами.

— Понятия не имею, — отозвался Ростов, натягивая уздечку и направляя Пепла к воротам.

Арсений ждал нас за пределами двора замка, поглаживая своего коня по шее, пока тот щипал траву. Увидев наши несколько озадаченные лица, парень усмехнулся и, направив жеребца по тропе в сторону видневшегося вдали леса, решил объяснить нам, что произошло.

— Мавр не любит подолгу стоять в стойле, — произнес парень, ласково потрепав коня за гриву. — И каждый раз после двух-трех дней заключения устраивает мне спектакль. Последний раз он был на свободе в ту ночь, когда мы нашли вас в лесу. Кстати, — тут Арсений обернулся ко мне, — а как вам удалось зайти в наш лес? Он не любит чужаков.

— Иногда доброе слово и обещание не делать ничего плохого способны творить чудеса, — пожала плечами я. — Не первый раз встречаем недружелюбно настроенный лес, научились договариваться.

— Я помню, как сам впервые оказался в нём, — усмехнулся Доргачевский, скользнув взглядом вперед, в сторону леса. — Пару раз получил ветками по макушке, пока Ярослав не внушил ему, что я не причиню вреда ни правителю, ни лесу.

Усмехнулась, представив, как Арсению прилетает по кукушке ветками. Нам еще повезло, получается. Боюсь представить, что случилось бы, реши мы идти напролом…

— Расскажи про Дуб Здравия, к которому мы едем, — вдруг подал голос Клавдий, чем удивил не только меня, поскольку даже министр удивленно приподнял брови.

— Конечно, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — пожал плечами Арсений, — но начать можно уже отсюда, в принципе.

Повозившись на месте, достала из рюкзака записную книжку Клавдия, служившую теперь нашим «путеводителем», и, устроив её на широкой спине своего советника, приготовилась записывать какие-то факты. Ну, а что? Надо же соответствовать легенде. Да и, чего скрывать, мне самой, как Лешихе, было до жути интересно узнать, что это за дерево такое.

— Этот дуб, по легенде, является первым деревом, выросшим посреди каменной глуши земель, что отхватил себе Змей Горыныч при историческом делении территорий, — торжественно начал Арсений. — Есть предание, что желудь, выросший на этом дубе, способен излечить сорвавшего его от всех недугов.

Как оказалось, первый желудь был сорван далеким предком нынешнего князя, Мудрым Змеем Гордеем Вторым, третьим правителем Аргроса. В жестоком бою за приграничные территории Гордей лишился зрения, но особый отвар, приготовленный из сорванного желудя старым друидом, вернул правителю способность видеть

— С того времени Дуб давал желуди четыре раза, и последний был полторы сотни лет назад. Но, что забавно, тогдашний правитель, Подлый Змей Ивар Третий, так и не добрался до целительного плода, — на губах Арсения заиграла насмешливая улыбка. — Его сорвал мужик из деревеньки неподалеку, карауливший этот желудь несколько недель, до созревания. История не уточняет, но, кажется, у этого мужичка потом было с полсотни детей по окрестным селениям.

Хихикая, я записывала слова министра, удивляясь сноровке местных жителей. Ещё бы, такой лакомый кусок, но в какие руки попал (или не в руки, куда он там попал)… Что меня еще повеселило, так это имена прежних правителей Аргроса. Мудрый Змей Гордей Второй, Подлый Змей Ивар Пятый… Незамедлительно назрел вопрос, какое же имя носит нынешний венценосный, вот только поинтересоваться мне не дали.

— Спешиваемся, — вдруг оповестил нас Доргачевский, останавливая своего коня и перекидывая ногу через его спину, вылезая из седла. — Дальше пешком. Лес не любит конных.

— Этот лес вообще кого-нибудь любит? — нахмурилась я, сползая со спины Пепла.

— Любит, — охотно ответил Арсений, после чего подмигнул мне. — Ярослава.

И почему я не удивлена?

Глава 14. Дуб Здравия и кровавый след

Ступив под тень деревьев, ощутила благодать родной стихии, и едва сдержала желание кинуться к ближайшему стволу, так хотелось прикоснуться к шершавой коре, провести кончиками пальцев по прожилкам листьев. Ростов, очевидно, угадав мои намерения, осторожно взял меня за локоть и задвинул себе за спину, чтобы не рванула вперед. Оставалось лишь вздохнуть. Ну, ничего. Урву ещё момент, почерпну сил!

Не прошли мы и пары шагов по лесу, как я вновь почувствовала, что он «обшаривает» мой разум, проверяя, с чем я пришла к нему. Судя по нахмуренной физиономии Клавдия, он ощущал то же самое. А вот Арсений, то и дело толкая плечом своего неугомонного коня, выглядел вполне спокойным. Хотя, может, лес уже привык к нему, и зеленому великану нет нужды проводить обыск среди мыслей министра.

Меня не покидало странное чувство тревоги. В лесу царило нешуточное напряжение, что-то было не так. Сердце учащенно забилось, отвечая инстинктам, и я обеспокоенно огляделась. Мужчины, ведя коней под уздцы, шли на пару шагов впереди меня, и я не знала, стоит ли говорить о том, что чувствую что-то плохое. Если Клавдий и поймет меня, то Арсений начнет задавать вопросы. Мучаясь с выбором, не выдержала и, тихо шагнув с тропы, прислонилась всем телом к ближайшему дереву, приобнимая его.

Закрыв глаза, мысленно потянулась к лесу, осторожно спрашивая, что случилось и могу ли я помочь. Собеседник отнесся ко мне настороженно, и я поспешила заверить его, что не причиню вреда, что это против моей природы.

И тогда он показал мне. В голове замелькали образы, всё было расплывчато, но одно я видела ясно. Кровь. Много крови на зеленой траве. Увиденное заставило меня в ужасе отшатнуться от ствола дерева, и видение пропало.

Осталось только возрастающее чувство паники, и я, пытаясь отдышаться, огляделась в поисках Клавдия и Арсения. Первый неожиданно вырос передо мной, а министр остался стоять на тропе в паре десятков шагов, держа обоих коней под уздцы и обеспокоенно следя за нами. Ростов взял меня под руку и обеспокоенно заглянул в глаза.

— Ира? — позвал он, ловя мой взгляд. — Что такое? Тебе стало плохо?

— Беда, — прошептала я, стрельнув взглядом в Доргачевского. — Что-то случилось в лесу. Он показал мне кровь.

Клавдий поджал губы и, приобнимая меня, вывел на тропинку. На вопрос Арсения о том, что произошло, сказала что-то про головокружение. Парень понимающе кивнул.

— Со мной тоже было пару раз. Здесь другой воздух, вот организм и не выдерживает иногда.

Мы с Клавдием лишь кивнули в ответ. Разом пропало хорошее настроение, в голове была лишь одна мысль, один вопрос: что случилось в лесу? Впервые за долгое время я чувствовала себя до предела напряженной, обеспокоенной. Разрывалась между двумя противоречивыми желаниями: хотелось узнать, что произошло, и одновременно что-то так и подмывало меня уйти, сбежать отсюда, подальше от этого тяжелого видения.

— Почти пришли, — воодушевленно произнес Арсений, ускоряя шаг, и мы последовали его примеру.

Перед нами выросла зеленая стена — кусты в два человеческих роста, и в ответ на мой вопросительный взгляд Доргачевский только поиграл бровями, раздвигая ветки и пропуская нас за природное ограждение. Хотела пройти первой, но Клавдий, осторожно рукой задвинув меня себе за спину, шагнул вперед. Парень был напряжен, видимо, мои слова об опасности возымели действие.

Но никакой опасности не было. Был только огромный, необъятный дуб посреди зеленеющей полянки, огороженной кустарной стеной. Дерево предстало перед нами настоящим исполином, его крона отбрасывала тень почти на всю поляну, а от мощного ствола, кора которого была в бороздах трещин, веяло необыкновенной силой. Она манила, притягивала к себе, и я сделала несколько шагов к дубу, когда голос Арсения заставил меня остановиться.

— Предлагаю остановиться тут ненадолго, перекусить и отдохнуть. Можете сделать необходимые записи, даже зарисовать Дуб, — пожал плечами министр, запрокинув голову и рассматривая местную достопримечательность. — И листочек на память сорвать.

— А можно? — вздернул брови Клавдий, окидывая взглядом зеленую крону исполинского дуба.

— Ярослав разрешил, — усмехнулся его бывший однокурсник.

Дальнейший разговор парней остался где-то позади меня: ладонь скользнула по шершавой коре Дуба, казалось, я сердцем чувствую невероятную пульсирующую силу там, внутри дерева. Осторожно прислонилась лбом к дубу, медленно вдыхая и выдыхая воздух, мысленно прося помочь, одолжить малую толику мощи волшебного древа. Секунды ожидания, и по телу разлилось приятное тепло: природная магия, скользящая по кольцам жизни лесного великана, заструилась по моим венам, наполняя каждую частичку меня. Ресницы увлажнились, по губам скользнула легкая благодарная улыбка: я не ожидала такого поистине сердечного отклика на свой призыв о помощи, не рассчитывала на столь ощутимую подпитку.

— Только скажи, и я помогу, — прошептала одними губами, обращаясь к Дубу, и тот в ответ по-доброму зашелестел листвой.

Процедура не заняла и двух минут, и парни, стоящие неподалеку, не заметили нашего разговора. Сделав ради приличия несколько записей в книжке, сорвала пару листочков с нижней ветки, по моей молчаливой просьбе незаметно склонившейся ко мне. Занимаясь всем этим, осторожно наблюдала за своими спутниками. Арсений, по-хозяйски расстелив на земле небольшое покрывало, достал из седельной сумки хлеб, вяленое мясо и фляжку с водой, после чего пригласил нас перекусить.

— М-м, — вдруг опомнилась я посреди нашей «трапезы» и повернулась к Доргачевскому, — а почему это волшебное место, которое, судя по вашим рассказам, так дорого правящему семейству, никак не защищено от нападок местных жителей?

— А чем они могут навредить такому источнику волшебной силы? — с усмешкой приподнял брови парень. — Срубить его невозможно, пробовали уже. Ну, если только желудь сорвать, так это не великая беда. Его Высочество не считает нужным прятать волшебство от своего народа, ведь большая часть населения Аргроса не имеет способностей к магии. Пусть хоть так приобщаются.

— То есть как это «не имеет способностей»? — единогласно спросили мы с Клавдием, я даже жевать перестала, а советник ошарашенно сглотнул.

Арсений уставился на нас с нескрываемым удивлением, после чего вдруг хохотнул и покачал головой.

— Я всё время забываю, что вы ничего не знаете об Аргросе, — произнес он. — Да, именно так. Даром какой-либо стихии обладают лишь несколько семей, не считая правящую династию Змеев. Остальные жители Аргроса, увы, не имеют магического потенциала и никогда не имели. Доподлинно неизвестно, но, возможно, причина в том, что первый Змей, чтобы не допустить бунта или народных волнений, собрал всех жителей княжества в одном месте и впитал в себя их магию. Это объяснило бы, почему князья обладают огромной силой, а их подданные и крупицу мощи почувствовать не способны.

Я задумчиво почесала макушку. Что же, теперь понятно, почему в ГАМИке никогда и не слышали о студентах из Аргроса. Тут просто нет людей, способных владеть магией и обучаться её искусству! Интересно, конечно…

Пока я обдумывала полученную информацию, мои спутники засобирались в обратный путь. Ростов протянул мне свою записную книжку, которую во время нашего с Арсением разговора не выпускал из рук, и я машинально посмотрела на страницу, которая была открыта. Советник зарисовал Дуб, да так красиво, что я удивилась. А талантов-то у моего Клавдия всё больше и больше.

Попрощавшись с Дубом, который зашелестел листвой нам вслед, мы покинули его полянку. Клавдий поинтересовался, не можем ли мы пойти к выходу из леса другой тропой: нужно было найти ручей, чтобы напоить коней. Доргачевский, похлопав своего Мавра по шее, согласился с бывшим однокурсником и направился к соседней тропке, извилисто петляющей прямо в середину леса.

После перекуса и разговоров мне стало как-то легче, чувство тревоги и приближающейся опасности отпустило, но теперь, когда мы снова были в открытом лесу, все эти негативные эмоции вновь подбирались к моему сознанию. Пытаясь бороться с ними, погрузилась в себя и неожиданно врезалась в спину идущему впереди меня Арсению. Парень стоял, замерев, одной рукой держа уздечку Мавра, а второй машинально преграждая путь Ростову. Мой советник весь подобрался, как хищный зверь перед прыжком, и я, не вытерпев, выглянула из-за плеча Доргачевского, желая увидеть, что заставило моих спутников ощетиниться.

На тропе перед нами были следы борьбы. Клочки одежды, пятна крови и сломанный пополам меч. Моё лицо в удивлении вытянулось, потому как я слабо представляла, что такое должно было ударить по орудию, чтобы сломать его пополам. Я поднять-то его не могу, а тут… Кажется, именно об этом происшествии мне пытался поведать лес.

— Следы ведут в сторону ручья, — глухо произнес Арсений, не сводя глаз с цепочки багровых пятен, уходящих с тропы вправо, за деревья.

— Их трое, — в свою очередь заговорил Клавдий, подойдя ближе к месту боя и внимательно его осматривая.

— Это почему? — нахмурился Доргачевский и, по примеру бывшего друга вручив мне поводья своего коня, подошел к Ростову. — Вот же следы сапог. Здоровые такие. Одна пара.

— Сапог-то пара, а вот это что? — усмехнулся Клавдий, указывая на две борозды по бокам от следов. — Этот, который в сапогах, утащил за собой двоих.

Мне только и оставалось, что растерянно хлопать ресницами и держать под уздцы Пепла и Мавра. Разве может обычный человек волоком утащить за собой сразу двоих? Внутри всё похолодело. Вдруг мы имеем дело с какой-нибудь нежитью? И не дружелюбной, как в моем лесу, где каждому оборотню можно пожать лапу, а агрессивно настроенной нежитью?

Переглянувшись, парни осторожно пошли в сторону, куда уходила цепь следов. Правые руки моих спутников уже давно покоились на эфесах мечей, висевших у каждого на поясе. Сейчас, казалось, они забыли, что когда-то поссорились, действовали вместе, не сговариваясь даже. Так, стоп, похоже, они забыли не только о ссоре, но и обо мне!

— А мне-то что делать? — пискнула я, не представляя, как в случае опасности смогу удержать двух здоровых жеребцов.

Спустя пару минут кони были привязаны к ближайшему дереву, а моей особе вручили небольшой кинжал и задвинули за две спины, чтобы в случае чего сожрали меня последней. Каждый шаг в сторону ручья по кровавым следам заставлял мое сердце трепетать и крепко сжимать выданное оружие. Арсений и Клавдий, естественно, чувствовали себя гораздо увереннее, но когда мы оказались в нескольких метрах от скалы, у подножия которой бил ручей, оба парня не смогли сдержать глубокого вздоха.

Там, привалившись спиной к камням, сидел мужчина. Голова его была запрокинута назад, руками он пытался зажать рану на груди. Он был жив и тяжело дышал, каждое движение грудной клетки причиняло ему боль, отчего с его губ то и дело срывался протяжный стон. У его ног, свернувшись в неестественной позе, лежал второй мужчина. Он был мёртв. Трава вокруг них была залита кровью, земля потемнела. Сама того не желая, я узнала место из видения, показанного мне лесом, и отвернулась.

Увидев нашу процессию, оставшийся в живых постарался подсесть повыше, но у него плохо получилось. Тогда он, прикрыв глаза, заговорил с нами.

— Вы спугнули его… — хрипло произнес он. — Не дали закончить трапезу…

Если я не согласилась бы приблизиться к раненому ни за какие коврижки, то Арсений после его слов буквально кинулся к мужчине и упал рядом с ним на колени.

— Платон? — неверяще позвал он, беря залитое кровью лицо в свои ладони. — Что произошло? Вы должны были вернуться три дня назад!

Вдруг я почувствовала, как Ростов коснулся моей руки. Парень выглядел не на шутку взволнованным.

— Ира, — шепотом позвал он, и, когда я дала понять, что слушаю, тихо продолжил, — я знаю его. Это тот маг, с которым я дрался в пустыне. А рядом лежит один из конных. У них нет оружия, и на маге нет плаща. Они в моей сумке.

Сказать, что я опешила, значит ничего не сказать. А я-то всё голову ломала, почему этот дозор до сих пор не донёс на нас Горынычу… Ведь Ростов оставил их в живых, не убил, а значит, они должны были… Должны были вернуться три дня назад, как и сказал Арсений. Хуже стало только от мысли о том, что Платон на смертном одре может узнать нас и выложить всю правду Доргачевскому.

— Оно сожрало его сердце, Арсений, — прохрипел раненый, и по его подбородку потекла струйка крови. — Прямо тут, на моих глазах. Сожрало.

— Что это было? Что за тварь? — склоняясь над ним, вопрошал министр.

— Человек в обличье зверя, — уже тише отвечал Платон. — Вид животный, а глаза… Человеческие глаза, но такой лютой злобой горят… Беда, Арсений… Скажи князю, что мы до последнего… За него…

Тут он закашлялся, а после глубоко вдохнул, но уже не выдохнул. Доргачевский некоторое время сидел, молча смотря на лицо умершего, очевидно, обдумывая что-то. Затем резко поднялся на ноги и буквально пронесся мимо нас назад, к тропе, где были привязаны кони. Мы с Клавдием, не очень понимая, что происходит, бросились за ним.

— Это был один из придворных магов, Платон, — глухо пояснял нам Арсений, быстрыми движениями отвязывая Мавра. — Его группа дозорных должна была вернуться с охраны границ три дня назад. Следующая группа уже вернулась, вчера, но ни Платона, ни его парней не видели. Такое бывает, загуляли в какой-нибудь деревушке. Так мы думали. А оно вон как оказалось…

Края леса мы быстрым шагом достигли в считанные минуты, а после парни пустили коней рысцой. Все молчали, обдумывая увиденное. Прижавшись щекой к спине Клавдия и обнимая его за пояс, я думала о том, что было бы, если бы Платон узнал Ростова. Эту мысль довольно быстро сменила другая, занимающая сейчас разумы моих спутников: что за тварь так жестоко расправилась с дозорными? Почему сожрала именно сердце? Стало очень не по себе.

Ощущение реальной опасности, казалось, застыло позади, там, в лесу, и смотрит нам вслед горящими злыми глазами. Может, так оно и было, но почему-то оборачиваться мне не хотелось совершенно.

Глава 15. Огонь гнева и лёд воспоминаний

Оказавшись в стенах замка, я смогла выдохнуть спокойно. Конечно, не самое хорошее место, но здесь я чувствовала себя в гораздо большей безопасности, чем в лесу. Клавдий, только по прибытии в обитель Горыныча отпустивший меня от себя, выглядел уставшим, но довольно сосредоточенным. А вот Арсений, казалось, был в ярости. Я впервые видела проявление отрицательных эмоций этого парня, и это было непривычно. Всегда улыбающийся министр вдруг рычит на всех, отдает приказы едва ли не хлеще самого Змея, который, как оказалось, до сих пор не вернулся.

Решив не мешаться под ногами, мы с Клавдием ретировались в мою комнату, договорившись обсудить произошедшее наедине. Сменив дорожную одежду на более обыденную, устроились кто где: я на постели, Ростов занял оборону в кресле. Листая записную книжку, парень собирался с мыслями, но я решила начать разговор первая.

— Назревает что-то нехорошее, — задумчиво произнесла я. — Если это нечисть, то какая-то слишком агрессивная, а это очень плохо. Не могу знать, как живут местные оборотни, но вряд ли они сильно отличаются от тех, что живут в нашем лесу.

— С чего ты взяла, что это оборотень? — приподнял брови Ростов.

— Ну, как же, — пожала я плечами, — Платон ведь сказал о человеке в зверином облике.

— Не факт, что это именно оборотень, — почесывая макушку, отозвался Клавдий. — Зверем можно стать и при помощи магии. Кстати, о магии. Ты успела восстановить силы?

— Да, — с улыбкой кивнула я. — Дуб отнесся ко мне очень благосклонно, обновив мой резерв полностью. Не знаю, с чего такая щедрость.

— Не каждый день к нему приходит кто-то, кто может с ним поговорить, — многозначительно изрёк советник. — Как я смог понять из слов Арсения, Змей тоже может общаться с Дубом и лесом, только я не совсем понимаю, как. Вряд ли он обладает той же силой, то и ты. Той же природой сил, точнее.

— Доргачевский упоминал, что княжеская династия обладает очень большой силой.

Договорить нам не дали. Раздался вежливый стук в дверь, и в проёме показалось веснушчатое лицо служанки, сообщившей, что Его Высочество и первый министр ожидают нас в кабинете князя. Переглянувшись, мы с Клавдием последовали за девушкой.

Спустился вечер, и знакомое убранство рабочего места Горыныча значительно преобразилось. Если при свете солнца утром он показался мне вполне колоритным помещением, то теперь свечи, зажженные по всему кабинету, придавали ему какой-то мрачности, мистики. А в свете последних событий всё то, что окутано мраком и загадкой, ничего хорошего нести не может. Оттого мне стало жутко, едва я переступила порог кабинета Змея.

Сам его хозяин сидел в своем кожаном кресле, задумчиво подперев подбородок рукой, Арсения в помещении не было. Стоило нам зайти в кабинет, Горыныч, поерзав на месте, предложил нам присесть на один из кожаных диванов, что стояли вдоль стеллажей с книгами. Ростов воспользовался предложением, даже откинулся на спинку, а я присела на самый край. Так я смогу быстрее убежать в случае чего.

Прошло несколько минут, и в кабинет без стука влетел Арсений. Парень был не на шутку взбудоражен, глаза лихорадочно блестели, и по тому, насколько вопросительным взглядом его встретил правитель, я поняла: Змей еще ничего не знает о том, что произошло. И это тоже не сулило ничего хорошего.

— Что такого могло случиться, что ты весь в мыле? — смоляная бровь правителя Аргроса взметнулась вверх, но больше он ничем не выдал своего напряжения.

— Ваше Высочество, — выдохнул Доргачевский, переведя, наконец, дыхание, — в нашем лесу творится что-то страшное.

Мы с Клавдием сидели между двух огней, поворачивая головы то к одному мужчине, то к другому, словно представление смотрели. После слов министра Змей медленно поднялся со своего места, обошел стол и замер в паре метров от Арсения, сверху вниз пристально смотря ему в глаза. Взгляд правителя скользнул с Доргачевского в нашу сторону, и я невольно поежилась.

— И что же там творится? — приглушенно поинтересовался Ярослав, скрещивая руки на груди.

Тогда его министр, собравшись с мыслями, в подробностях рассказал Змею о нашей поездке. Первая часть повествования, касающаяся нашего визита к Дубу Здравия, не вызвала у правителя никаких эмоций. Дальше по ходу рассказа он всё больше хмурился, то и дело кидая на нас с Клавдием вопрошающие взгляды. В один момент он прервал Арсения жестом, когда тот уже начал говорить излишне эмоционально, и попросил Клавдия продолжить. Мой советник сначала замялся, но после с помощью Доргачевского завершил рассказ.

— Значит, — протянул Змей после продолжительного раздумья, — в моем лесу завелась какая-то неведомая тварь, сожравшая моих дозорных?

Мы втроем единогласно кивнули, на что Горыныч, поджав губы, отвернулся к своему столу, уперся в него руками, сжав столешницу пальцами, и замер. В кабинете повисла тяжелая тишина. Я не сводила взгляда с напряженного Арсения, который, закусив нижнюю губу, ждал хоть слова от своего правителя. Клавдий заинтересованно переводил взгляд с бывшего друга на Змея, желая понять, что же будет дальше.

Это «дальше» не заставило себя долго ждать. Резким движением скинув какие-то книги со стола, Ярослав обернулся к нам. От испуга я вскочила на ноги, Клавдий просто поднялся следом, не сводя ошарашенного взгляда с Горыныча. А тот за считанные минуты изменился до неузнаваемости: тонкие губы исказились в оскале, всё тело было напряжено до предела, даже черные волосы, казалось, и те вздыбились.

— Найти тварь! — взревел Змей, сжимая руки в кулаки. — Бросить к моим ногам, живой или мёртвой!

— Уже делается, Ваше Высочество, — покорно склонил голову Арсений.

— А вы, — правитель вдруг оказался прямо передо мной, и мне пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него, — ни ногой за ворота замка! Только трупов исследователей мне не хватало!

— Но… — попробовала возразить я.

— Никаких «но», — прорычал Ярослав, склоняясь ниже, к самому моему лицу, чем ввел в состояние неконтролируемой паники. — Будешь противиться — запру на засов.

Сердце сжалось от дикого ужаса, стоило мне взглянуть в глаза мужчины. Настоящие змеиные глаза. Зрачок, до этого приступа бешенства ничем не отличавшийся от обычного человеческого, сейчас был вытянутым, придавая красивому лицу пугающие черты. Я не могла понять, что по-настоящему внушало мне страх: сами глаза или их обладатель, но, так или иначе, я не смогла даже пикнуть в ответ на его приказ.

— Три группы воинов прочесывают лес, — донесся до нас голос Арсения. — Вот здесь мы нашли Платона и Василия. Трупы уже привезли.

Только после этого я заметила, что Горыныч уже давно отвернулся от меня и стоит около стола, на котором была разложена большая карта. Министр ткнул пальцем в точку на карте, продолжая что-то говорить, а я всё никак не могла до конца освободиться от ступора, вызванного змеиными глазами Ярослава. Кошмар какой-то. Помотав головой для убедительности, я окончательно пришла в себя.

— Думаю, нам здесь больше делать нечего, — шепнул Клавдий, намекая на отступление, и мы осторожно двинулись к выходу из кабинета.

— Подожди, Арсений, — послышалось сзади, и нам на плечи легли тяжелые руки. — Ни слова о произошедшем в ваших записульках. Узнаю — уничтожу.

— Записульки? — с надеждой поинтересовалась я.

Ответом мне стала хищная улыбка Змея, не обещающая ничего хорошего ни нам, ни нашему творчеству. Руки, лежавшие у нас на плечах, мягко, но настойчиво подтолкнули нас к выходу из кабинета, а ни мне, ни Ростову два раза повторять не нужно было.

Едва мы вышли из кабинета, туда влетели два вооруженных воина и стали наперебой что-то докладывать. Любопытство было диким, но мы решили не злить Горыныча лишний раз и убрались восвояси.

— Как нам теперь быть? — вопрошал Ростов, стоя у подоконника и хмуро смотря в окно. — Выходить запрещено, а как же наша легенда? Наше задание?

— А я считаю, что запрет на выход из замка — отличная возможность изучить его, — пожала я плечами, подкидывая в воздух яблоко.

— Не играй с едой, — хмуро отозвался советник. — И что ты хочешь предложить?

— Ну, пока надзиратели заняты неведомой зверушкой, можно побродить по замку, исследовать его вдоль и поперек, — внесла предложение я. — Кто знает, может, предмет наших поисков спрятан именно в замке?

— Было бы здорово, конечно, — задумчиво кивнул Клавдий. — Вот только вряд ли он у всех на виду и его легко добыть.

— Я и не говорила про это. Нам бы просто изучить место обитания для начала. А там посмотрим.

На том и порешили. Ростов ушел к себе, даже отказался идти ужинать, подустал парень. А вот я намеревалась хорошо поесть, чтобы основательно подумать над нашими дальнейшими действиями.

Путь до трапезной решила искать сама, в целях ознакомления с замком. Какие-то коридоры казались мне знакомыми, и я смело шагала по ним, а где-то останавливалась, поскольку совершенно не помнила этого места. Внутри что-то замирало при виде очередной тяжелой дубовой двери. Мало ли, вдруг там княжеская пыточная или еще чего подобное? Но мои попытки увенчались успехом, и я нашла-таки большие деревянные двери трапезной, вот только пришла я не с той стороны, с которой обычно мы попадали сюда. Дверь оказалась приоткрыта, и я услышала голоса Ярослава и Арсения. Мужчины были там, за столом, и что-то вполголоса обсуждали. Я уже хотела было постучать и войти, но предмет разговора заинтересовал меня. Замерев, прислушалась.

— Необходимо разобраться с этой пакостью как можно скорее, — глухо говорил Змей. — Ты же понимаешь, что она срывает мне все планы.

— Понимаю, — отозвался Доргачевский. — Кстати, как прошла поездка? Всё успешно?

— Да, вполне, — кажется, князь даже усмехнулся. — Условия выгодные, ни одна сторона ничего не теряет. Сегодня-завтра, думаю, договор и всё к нему прилагающееся уже будет здесь.

— Ты сам-то этого хочешь? — как-то грустно спросил Арсений.

— А это не так важно, когда на кону репутация моего княжества, — ответил Горыныч. — Сам же знаешь, что из-за моего отца наш авторитет на политической арене значительно подорван, не говоря уже о мнении самого князя Гардиании.

Мне оставалось только хмуриться, поскольку я мало что поняла из диалога Змея и его министра. Какой-то договор, условия, авторитет… Пока в голову, кроме какого-то дипломатического соглашения, ничего не шло. Да и само это было странно, ведь Аргрос вообще не отмечался на политическом поприще в отличие от остальных княжеств. Ни с кем не враждовал, но и близко никого не подпускал. И причем тут преемник Бабы-Яги?

— Не думаю, что Димитрия расстроило твое предложение, — продолжал рассуждать Арсений. — Он же давно хотел получить тот лакомый кусок, село Нефёдово с его неиссякаемым источником.

— Да пусть забирает, мне не жалко, — фыркнул Змей. — О том, что вся мёртвая вода там пересохла, он узнает всё равно не сразу, через месяц или два, когда я прикажу местным перестать собственноручно доливать туда обычную родниковую воду, а там уже ничего нельзя будет повернуть вспять.

Вопросов стало только больше, и я решила больше не грузить свой мозг непонятной мне информацией. Громко потопав для убедительности, я робко постучала в дверь и поприветствовала ужинающих. Оба мужчины сразу смолкли, и Ярослав жестом позволил мне войти. Снедь на столе была довольно богатая, а возле тарелок правителя и его правой руки стояли бокалы с вином. Видимо, от нервов.

— Как успехи в поисках? — осторожно поинтересовалась я у министра, краем глаза заметив, что Горыныч нахмурился, едва вопрос прозвучал в воздухе.

— Глухо, — отозвался Арсений, который, казалось, уже успокоился. — Следы обрываются в километре от ручья, так что воины там бесполезны. Остается уповать на помощь магов, но этим займемся уже завтра с рассветом.

— Так и будешь разбазаривать наши государственные тайны всем подряд? — вдруг встрял Змей, как-то недобро смотря на своего министра из-под нахмуренных бровей.

Я от возмущения чуть курицей не подавилась.

— Они всё видели, — пожал плечами Доргачевский, делая глоток из бокала. — К тому же, если бы не Ирина и Клавдий со своими исследованиями, неизвестно, когда бы мы ещё обнаружили Платона и Василия. Да и трупы вряд ли бы поведали хоть что-то о напавшем.

— Тут твоя правда, — поджал губы Ярослав, и черты его лица смягчились. Правитель устало провел ладонями по лицу и посмотрел на меня в упор. — Прости. Просто чем больше людей про это знают, тем хуже. Лишняя огласка нам не нужна.

Его глаза, пару часов назад доведшие меня до дрожи в коленях, сейчас были обычными глазами уставшего человека. Его можно понять: какому правителю будет на руку подобное безобразие в родном лесу? Сразу проблемы, страхи, слухи. Аргрос и до этого не слыл дружелюбным светлым княжеством, а после такого и вовсе в сплетнях превратится в место жительства всех чудовищ, включая самого Горыныча. Припишут ему три страшных пасти, изрыгающие пламя, хвост с отравленными шипами. А он ведь просто хочет мира и спокойствия для своего родного княжества.

— Понимаю, — чуть улыбнувшись, ответила я. — Не беспокойтесь, от нас никто об этом не узнает.

— Вот и славно, — кивнул Змей, изобразив подобие улыбки, вроде, даже искренне. — Приятного аппетита.

С этими словами правитель, даже не допив вино, поднялся из-за стола и вышел из трапезной. Арсений, сидевший напротив меня, едва слышно выдохнул, стоило Горынычу покинуть помещение, и залпом осушил бокал. Только сейчас я обратила внимание на то, что парень выглядел еще хуже, чем Змей. Ну да, это ведь Доргачевский носился по всему замку с бешеными глазами, отдавая поручения и не раз порываясь лично поехать в лес. Только то, что без него в отсутствие Ярослава всё руководство пойдет крахом, останавливало парня.

— А где твой друг? — вдруг поинтересовался Арсений, заметив, что я задумчиво его разглядываю.

— Клавдий? У себя, — отозвалась я. — Сказал, что не голоден.

— Очевидно, на сегодня его лимит общения со мной превышен, — как-то грустно усмехнулся министр. — Он почти не изменился со времен ГАМИка.

Тут у меня внутри проснулась надежда, что, может быть, Арсений приоткроет завесу тайны над пробежавшей между ним и Ростовым кошкой, и я придвинулась ближе к столу, с интересом поглядывая на Доргачевского. Даже тема с неизвестным чудищем лесным отошла на второй план. Слишком долго мучаюсь я тайной разлада горынычева министра и кащеева советника.

— Если ты ждешь от меня рассказов о нашем студенчестве, — загадочно начал парень, видя моё любопытство, лезущее изо всех щелей, — то я удивлен, что Клавдий сам тебе еще не рассказал.

— Говори уже, — отозвалась я, на что Доргачевский лишь усмехнулся.

— Хотя, его можно понять, — министр, казалось, оживился, карие глаза чуть засветились интересом к беседе. Хотя, что-то мне подсказывало, что блеск этот вызван содержимым его бокала, который вдруг снова наполнился. — В общем, коротко и ясно. В день нашего выпускного, точнее, в ночь, Ростов потерял и лучшего друга, и любимую девушку.

Очевидно, моё лицо не было эталоном понимания, поэтому Арсений, некоторое время поизучав меня взглядом, вздохнул и продолжил.

— Чего скрывать, его Сашка нравилась мне еще с первого курса, но её выбор пал на Клавдия. Я влюбился, но друг мне был дороже, и я отступился от своих притязаний на неё. Они были вместе три года, и мы неплохо общались втроем, иногда вчетвером, но мои пассии не задерживались надолго. А в вечер выпускного голубки повздорили, разбежались в разные углы Академии, и мне, уже прилично выпившему, «посчастливилось» наткнуться именно на Сашу.

Я даже про еду забыла. Подперев кулачками голову, ловила каждое слово Арсения, а он словно окунулся в прошлое, взгляд карих глаз застыл на одной из картин у меня за спиной, а Доргачевский мыслями был явно не здесь.

— На правах друга взялся успокаивать, обнял, по голове гладил, пытался донести, что ссоры есть неотъемлемая часть отношений, хотел разложить всё по полочкам, — хмыкнул парень. — В общем, в итоге разложил Сашку на ближайшем столе.

Не смогла удержать нижнюю челюсть на месте и ошалелыми глазами уставилась на Арсения. Нет, я предполагала, что парни так серьезно могли повздорить разве что из-за какой-нибудь мадам, но чтобы так…

— Твою-то мать, — всё же вырвалось у меня, на что Доргачевский горько усмехнулся.

— Вот и я сказал примерно то же самое, когда в процессе услышал какой-то шум, поднял голову и увидел застывшего в дверях Клавдия. Скандал был страшный. Сашка, красная от стыда, пыталась оправдаться, я же, неплохо получив по роже, предпочел отмолчаться. Как итог, парочка разбежалась, а о дружбе нет и речи. А ведь они пожениться собирались после выпускного. Я свидетелем должен был быть. М-да.

Ну и свинья ты, Арсений! Сказать, что у меня не было слов, это ничего не сказать. Теперь я понимаю, почему Ростов отказывался говорить мне о причине их разлада. Удивительно, что сам Доргачевский смог рассказать о собственной подлости. Видимо, он уже переболел ситуацией, пережил, а вот Клавдий… Мне уже самой захотелось подпортить физиономию министру, так было обидно за моего советника, за самого близкого здесь человека.

— Мне вот интересно, — вдохнув и выдохнув для успокоения мыслей, начала я, — чем ты думал вообще в тот момент?

— Головой, — с готовностью отозвался Арсений, после чего ехидно добавил, — только той, что ниже пояса. Я был пьян, а что у трезвого на уме, то у пьяного… В той самой голове, в общем.

Захотелось запустить в него чем-нибудь, да хоть тарелкой. Да уж, алкоголь неплохо развязывает язык, ведь на трезвую голову министр вряд ли бы стал так откровенничать и с подробностями рассказывать мне о произошедшем. Видимо, накопившаяся за день усталость и несколько бокалов вина сделали свое дело.

— Не знаю, что двигало на тот момент Сашкой, — пожал плечами Доргачевский. — Может, жалость к самой себе, может, желание сделать Клавдию больно.

— Второе у неё очень даже получилось, — буркнула я. Вся моя доброжелательность по отношению к Арсению куда-то улетучилась. — Почему-то я не ожидала от тебя такого.

— А я сам не ожидал, — отозвался парень. — Думал, поженятся они, я и успокоюсь. Я даже еще в середине последнего курса выбил себе место здесь, в Аргросе, чтобы уехать от них подальше, не травить душу и не мешать строить другу своё счастье. Думал, влюблюсь в другую, жизнь наладится, всё хорошо будет. А оно видишь как… Я виноват, признаю. Никогда не отрицал. Но знал, что Ростов не простит мне такого, поэтому, предприняв три-четыре попытки извиниться, оставил его в покое. Наверное, подобное лечится только временем.

Я не нашлась, что сказать в ответ. Может, и лечится, вот только мой советник до сих пор тучнеет при упоминании их ссоры, и разговаривать с Доргачевским не испытывает никакого желания. Ворочала в голове варианты, прикидывала, рассуждала, а Арсений всё осушивал и доливал свой бокал до краёв. И тут я подумала, что ему тоже непросто. Согласна, рана на душе Клавдия гораздо глубже и больнее, но и Доргачевский не с легким сердцем переживает произошедшее. Алкоголь в крови размывает границы между «хочу» и «дозволено», и парень попался в эту ловушку.

— Вам нужно хотя бы поговорить, — тихо предложила я после затянувшейся паузы. — Попытаться. Прошло уже несколько лет, вряд ли он снова даст тебе по физиономии.

— Не этого я боюсь, Ир, — горько отозвался Арсений. — Я боюсь, что он так и не простит меня. С того момента, как мы узнали друг друга там, в лесу, когда наткнулись на него, он смотрит на меня как на плесень, холодно и бесстрастно. Я понимаю, что сделал ему больно, понимаю, что я гнида, но…

— Ничего уже не изменить, — закончила я за него.

— Именно, — поджал губы парень, после чего, тяжело вздохнув, поднялся с места, чуть пошатываясь. — Пойду я спать. Разбередила мои старые раны, бессовестная.

Я едва успела поймать его под руку, иначе Доргачевский так и рухнул бы на пол. Помогла ему дойти до комнаты, уберегая от встреч с каменными косяками, и уже у двери парень вновь посмотрел на меня.

— Думаешь, стоит еще попробовать попросить прощения?

— Каждый имеет право на ошибку, — мягко отозвалась я. — А заслуживает ли этот каждый прощения, это уже отдельный разговор.

Молча кивнув, министр скрылся за дверью своей комнаты, а я, облегченно вздохнув, направилась к себе. Поужинала, называется. Так и не доела свою порцию. Зато узнала много нового, в том числе, и о левой голове Горыныча. Этому столику больше не наливать, никогда в жизни.

Почему-то захотелось, чтобы парни пришли к примирению. Пусть и не сразу, но, как мне кажется, Клавдий сможет отпустить прошлое и простить Арсения. Ведь, так или иначе, всё уже случилось. А Ростов не тот человек, который будет помнить обиды вечно. Хотя, предавший однажды предаст и дважды… В любом случае, решать только Клавдию.

Пока размышляла над всем этим, разрывалась между желанием настучать Доргачевскому по кукушке и попробовать поговорить с Клавдием. Однако, поняв, что и для того, и для другого уже поздно, решила отправиться спать. Утро вечера мудренее.

Еще неизвестно, что принесет нашей разношерстной компании завтрашний день.

Глава 16. О династических браках и не только

— Твой ход, — я откинулась на спинку стула, внимательно наблюдая за сидевшим напротив Клавдием.

Парень почесал макушку, подумал, после чего нерешительно передвинул свою пешку на клетку по диагонали. Злобно хохотнув, я быстро, пока он не успел понять, «съела» две его шашки и торжествующе хлопнула в ладоши.

— И остался мой дорогой советник с носом!

Обиженно насупившись, Клавдий зыркнул на меня из-под бровей. А чего он хотел? Я столько лет прожила бок о бок с дедушкой, естественно, я превосходно умею играть в шашки!

Сегодняшний день, как и вчерашний, проходил необычайно тоскливо. Выход за пределы замка был под запретом, а побродить по коридорам, как мне того хотелось, пока не представилось возможным: из-за объявленного чрезвычайного положения в княжестве буквально каждые десять метров по коридорам стояли стражники, круглые сутки. Чтобы мы с Клавдием не мешали местной власти проводить мероприятия по поимке опасного зверя, а точнее — не путались под ногами, нам позволили посещать оранжерею замка, где мы сидели почти сутки напролет, развлекая себя бесконечными партиями в шашки да рассказами о бурной академической молодости.

Только вот сегодня что-то должно было произойти. Это «что-то» я почуяла еще за завтраком, когда увидела необычайно украшенную трапезную, а в коридорах на подоконниках — вазы с цветами. День рождения что ли у кого-то сегодня? Странно, что Арсений не обмолвился об этом. У слуг что-то спрашивать было бесполезно: молчали, преданные, как рыбы, лишь мило улыбались в ответ. Вот это воспитание, а!

К слову, об Арсении. На следующий день после вечера откровений министр, оставшись ненадолго со мной наедине, извинился за свою излишнюю болтливость и искренне попросил не давать Ростову понять, что я что-то знаю об их ссоре. Ясное дело, что я не собиралась лезть к Клавдию с расспросами и разговорами, пусть сами разбираются, в конце концов, им под тридцать лет, пора самим разбираться в своих проблемах.

Весь день я мучала Ростова вопросами и размышлениями по поводу назревающего события, к которому идет подготовка, на что парень только пожимал плечами. Конечно, я рассказала советнику о подслушанном разговоре, но и он не смог сделать каких-то определенных выводов из слов Ярослава и Арсения. Оставалось только ждать и гадать.

Ни правителя, ни Арсения сегодня мы не видели. Мужчины забаррикадировались в кабинете Горыныча, в который то и дело заходили разные люди, а после — выбегали, подгоняемые гневной тирадой Змея. Впечатляет меня такая политика, честно. У такого правителя просто не может быть проблем в княжестве, тут ведь железная дисциплина! Значит, этот случай с непонятным оборотнем — из ряда вон? Интересно…

Ближе к вечеру мы с Клавдием стояли неподалеку от кабинета князя, рассматривая висящий на стене огромный портрет. Надпись внизу гласила: «Жестокий Змей Александр Второй». Мужчина на полотне был изображен полубоком, сжимал в руках черный блестящий посох и смотрел… По-звериному. Даже в осанке было что-то животное, как-будто он был готов сорваться и броситься прочь.

— Похож, кстати, — задумчиво произнес Клавдий и кивнул в сторону кабинета нынешнего правителя Аргроса.

— Чем? — приподняв в удивлении бровь, хмыкнула я, не находя ничего общего в облике мужчины на портрете с Ярославом.

— Усмешка такая же, — отозвался Ростов. — Хищная.

Переведя взгляд на нижнюю часть лица Змея Александра, едва заметно кивнула. И правда, было что-то общее в искривлении губ предка Ярослава и его самого. Только эта усмешка придает лицу мужчины на портрете выражение злое, дикое, а на губах Ярослава играет совершенно по-другому. Он так усмехается, когда смотрит на тебя сверху вниз с чувством собственного превосходства. Надменно.

Грохот внезапно распахнувшейся двери позади заставил нас с советником вздрогнуть и обернуться. На пороге собственного кабинета стоял Змей, держа за шиворот кожаного доспеха очередного бедолагу-воина. В силу разницы в росте ноги парня болтались над полом.

— Проследить! И что, что там горы?! С вами лучшие маги княжества, которые идут по следу зверя, что, они не могут вам помочь?! — глядя прямо в испуганные глаза подчиненного, шипел Горыныч.

— Могут, наверное, — проблеял парень, забавно болтая ногами в попытке нащупать пол.

— Хоть сам седлай коня и рыщи по лесам! — в сердцах воскликнул князь, отшвыривая от себя гонца и шумно переводя дыхание в попытке успокоиться.

Сама не понимая, почему, я пыталась поймать его взгляд, чтобы увидеть… Но зрачки Ярослава ничем не отличались от моих собственных, что даже разочаровало. Заметив нас, замерших в ожидании, князь провел рукой по темным волосам, взъерошивая их, и подошел ближе.

— Проклятье какое-то на мою голову… Прошу прощения за эту эмоциональную сцену, — вполне искренне извинился Ярослав, а во взгляде зеленых глаз не было и следа злобы. — Поймаем тварь — лично наизнанку выверну.

— Охотно верю, — не удержалась от усмешки я, за что получила тычок в бок от Клавдия.

— Да бросьте, господин Ростов, — махнул рукой Змей. — Я уже смирился с тем, что в общении с Ириной мне не избежать подобных колкостей.

Не успела я ответить, как на лестнице показался неудавшийся гонец, несколько минут назад прогнанный правителем. Заискивающе глядя на князя, парень подошел ближе, и тогда Горыныч заметил его, вновь ощетинившись.

— Ну, чего тебе еще? — рыкнул он, вмиг меняясь в облике.

— Там, это, — тихо произнес гонец, вмиг теряясь в словах.

— Которое? — напряженно поинтересовался Змей, нависая над несчастным.

— Приехали… — выдохнул тот.

Внизу уже слышался гомон, грохот и заливистый (женский?) смех. Ярослав на миг потерялся, стоял, нахмурившись, а после хмыкнул, машинально поправляя черную рубашку. Мы с Ростовым переглянулись, на ментальном уровне обменявшись недоумением.

— Прошу, уважаемые, — уже несся с лестницы сладкий голос Арсения, — наш правитель уже ожидает вас.

— Да уж, прямо, — усмехнулся Змей, отступая от нас на пару шагов, — все жданки съел

А в следующий миг мне показалось, что в коридор запустили шутов, так цветасто и несуразно выглядела процессия. Доргачевский, шедший во главе компании, хотя и любил порой поиграть с цветами одежды, сейчас в своей темно-фиолетовой рубашке и бежевых брюках выглядел очень гармонично.

Следом за ним, придерживая подол яркого желтого платья, ступала среднего роста девушка. Светлые витые локоны спускались по плечам, обрамляя худое благородное лицо, привлекающее внимание за счет лучистых медовых глаз. В каждом жесте тонких рук, оцепленных браслетами, читалось воспитание, происхождение. Ни одной лишней эмоции, лишь горящий глубинным интересом взгляд.

За плечом девушки маячил долговязый щуплый паренёк в ярких белых одеждах. Смотрел он на всех затравленно, как маленький крысёныш, и только при взгляде на шедшую впереди девушку взгляд его прояснялся, светясь восхищением. За этим прихлебаем следовал десяток слуг, собравший в своем гардеробе, наверное, все цвета радуги.

— Ярослав, дорогой! — пискнула девица, прикладывая ладони к сердцу, после чего буквально кинулась Змею на шею.

Клянусь, я чувствовала, как моё лицо вытягивается в удивлении. На сестру и брата эти двое были похожи как грязь на родниковую воду. Старые знакомые? Любовники? Если так, то почему Горыныч так сморщился, стоило бледным ручкам гостьи обвить его шею? Я перестала понимать происходящее и надеялась, что Арсений, с нескрываемой усмешкой наблюдавший за сценой приветствия, пояснит нам, что здесь творится.

— Давай без лишних эмоций, — миролюбиво улыбнулся Змей, мягко отстраняя девицу от себя.

— Как скажешь, — отозвалась та.

— Позвольте представить вас нашим гостям, — обратился к новоприбывшей горынычевский министр, подмигивая мне. — Клавдий, Ирина, — заметив, как выжидающе мы смотрим на него, Арсений сделал эффектную паузу, дожидаясь, когда девица обернется к нам, после чего продолжил, — это княжна Мерцана, сестра правителя Гардиании Димитрия Алчного.

Взгляд глаза в глаза, и меня озарило пониманием — мы с этой мадам подружками точно не станем. Окинув меня взором с ног до головы, Мерцана с презрением изогнула уголки губ, давая ощутить, буквально кожей почувствовать — я ей не чета. Мою персону аж захлестнуло возмущением, но всё, что я сделала, это лишь чуть склонила голову набок, одаривая княжну не менее говорящим взглядом. Меня так просто не задавить.

— Договаривайте, господин министр, — произнесла девица, вздергивая подбородок.

— И невеста нашего правителя, неподражаемого, великого, мудрейшего из всех правителей…

— Арсений, птица-говорун, замолкни, прошу, — хохотнул Ярослав, закрывая лицо руками.

— Как пожелаете, Ваше Высочество, — шкодливо улыбаясь, склонил голову Доргачевский.

Но меня это шутливое представление волновало мало. За всем этим стояло главное: княжна — невеста Змея. Не-ве-ста. Что же тогда не рад-то он, а? Даже не касается, стоит в полуметре, дистанцию держит. А она так и норовит его задеть, хотя бы пальцем, на что мужчина незаметно для других умело ускользает от неё, закрепив на лице дежурную улыбку.

Что-то тут не так. Не клеится эта любовная история. Взглянула на Клавдия, желая хотя бы по лицу парня понять, о чем он думает. Но физиономия советника не выражала ничего определенного, хотя на губах и играла усмешка. Возможно, тоже понимает, что здесь что-то не то.

Тем временем Мерцана, Горыныч и Арсений о чем-то беседовали, не обращая на нас никакого внимания. Только когда речь зашла об ужине, Доргачевский вспомнил про нас. Мелькнувшие в разговоре наши имена заставили повернуть головы в сторону гудящей троицы. Арсений и княжна уже были на лестнице, а Ярослав, оттянув воротник застегнутой рубашки так, словно все это время задыхался, направился в нашу сторону.

— Ирина, Клавдий, — обратился к нам Змей, разводя руки в доброжелательном жесте. — Приглашаю вас на праздничный ужин, через полтора часа в трапезной.

— Опять в платье? — скривилась я.

— Тебе не нравятся платья? — искренне удивился Ярослав, даже брови приподнял. — Или с тем, что я тебе тогда выбрал, что-то не так?

— Слышали бы вы, Ваше Высочество, как она фыркала тогда, — поддержал разговор Ростов.

— Вы сами его выбирали? — влезла я, не давая правителю осознать слова Клавдия. — Лично?

— Лично, — усмехнулся Ярослав. — Могу повторить этот подвиг, если нужно.

— Нет, спасибо, не утруждайтесь, — выдавила я.

— А вообще, можете приходить в том, в чем вам комфортно, — пожал плечами Змей, обращаясь к нам обоим.

— Ну, праздник же, вроде как, — настороженно отозвался советник. — При параде нужно быть.

— Не такой уж это праздник, — хмыкнул Ярослав, уже удаляясь в сторону лестницы.

Я решительно ничего не понимаю. Поэтому, когда Клавдий за руку поволок меня в свою комнату, я даже не возражала, погрузившись в размышления.

— Ирка, ау? Чего зависла? — вернул меня в реальность Ростов, устраиваясь на кровати. — Тебя так невеста впечатлила?

— Что-то вроде того, — отозвалась я. — Какая-то она… С гнильцой.

— Да брось, — отмахнулся парень. — Обычный династический брак.

— Чего? — вытаращила я глаза.

— Как маленькая, — вздохнул Ростов, сцепил руки в замок и, закинув их за голову, пояснил. — Брак между членами правящих династий разных государств с целью укрепления взаимоотношений между ними. Никакой искренности. Сплошь политика.

Вот какого последнего элемента этой проклятой мозаики мне не хватало! Всё сразу встало на место: подслушанный мной разговор Арсения и Ярослава в столовой, где Змей говорил про недавний отъезд, договор, село Нефёдово и то, что его личное отношение к этому не имеет значения. Еще было что-то про отца Горыныча… Ну, теперь понятно, почему Ярослав так шарахался от Мерцаны. А она, казалось, со всей душой к нему… Всё чудесатее и чудесатее.

С позволения Горыныча на ужин мы явились одетые прилично, но без лишнего официоза. Явившаяся к моей комнате служанка по приказу правителя проводила меня в гардероб, от размеров которого мне оставалось только раскрыть рот. Полки, которые мне разрешено было просматривать, были забиты новой, только с иголочки, одеждой самого разнообразного кроя. С чего такая щедрость со стороны Змея, мне было непонятно, но не воспользоваться предоставленным шансом — грех. И вот, на мне был темно-зеленый шелковый брючный костюм и не было платья, что значительно улучшило настроение. Не упустила случая и прихватила кое-что для спутника, и теперь Ростов сидел рядом в атласной серой рубашке.

За столом нас пока что было всего трое: Арсений присоединился к нам еще по пути в трапезную. Оценив мой внешний вид приятным комплиментом, министр сообщил, что правитель и его невеста скоро подойдут. И правда, подошли. Вот только с появлением Мерцаны в трапезной стало тесно. На девушке было пышное кремовое платье, настолько пышное, что держащему её ладонь Ярославу приходилось стоять на расстоянии вытянутой руки от невесты. Увидев сие зрелище, тихо хихикнула. Получив понимающую усмешку от министра, взяла себя в руки и по примеру парней встала, приветствуя князя.

Ярослав выглядел… уставшим. Но при виде нас всё же смог улыбнуться и кивнуть в ответ. Вслед за ними в трапезную по стеночке прокрался прихлебай княжны, щуплый парень, стоявший за её плечом во время сцены приветствия. Его даже не представили, что удивляло.

Арсению, лицо которого вытянулось в удивлении, пришлось подвинуться, чтобы Мерцана уселась между ним и Ярославом, рядом со своим женихом.

— Правила, — шепнул мне Ростов, увидев мою приподнятую при этом зрелище бровь.

Хмыкнула. Ну да. Вот только министр что-то не очень доволен таким положением дел. Сидя между княжной и её крысёнышем, парень взглянул на своего правителя, но тот, устроившись за столом, не произнес ни слова, предоставляя нам свободу выбора темы. Слуги принесли горячее, за едой развился разговор. Как ни странно, говорили о магии. Странно, потому что в этом замке я ни разу не слышала подобной темы. Было очень даже интересно послушать.

— Собственно, могу сказать, что магия воздуха, которой мы с господином Ростовым обучались, самая сложная, — говорил Арсений, делая глоток вина под моим пристальным взглядом. — Вода, огонь, земля — это всё видимо и ощущаемо, тогда как воздух мы можем лишь почувствовать, скажем, в порывах ветра.

— Но разве помимо основной стихии вы не владеете другими? — взгляд Мерцаны метался от Арсения к безучастному Ярославу.

— Владеем, — вклинился в разговор Клавдий, расправившись, наконец, с куриным крылышком. — Только поверхностно, на базовом уровне. Первые два курса идет общее образование, куда входят все стихии, и только с третьего одна продолжает изучаться во всех подробностях. А вы, княжна, разве не учились в ГАМИке?

— Училась, — потупила взгляд девушка. — Заочно.

— Разве можно овладеть магией заочно? — усмехнулась я, откидываясь на спинку стула. — Без практики ведь никак.

— Брат приглашал учителей к нам в замок, — пояснила Мерцана. — Не хотел отпускать меня от себя.

— Как же тогда отпустил замуж? — вырвалось у меня, и в тот же момент я почувствовала на себе взгляд Ярослава.

Мужчина смотрел на меня искоса, но с легкой усмешкой. Видимо, и правда смирился.

— Это было нашим совместным решением, — ответила Мерцана, снова задрав подбородок. — И я благодарна судьбе, что моим женихом оказался именно Ярослав.

— Он тоже благодарен, да, Ваше Высочество? — тут же взвился Арсений.

Давя смешок, отпила из бокала. Ну, Доргачевский! Откровенно пользуешься положением, так дерзить князю! До меня дошло: мстит. Мстит правителю за внаглую отнятое место. Но Змей, похоже, оценил колкость своего министра и, ядовито улыбнувшись, ответил.

— Разумеется, Арсений.

А я задумалась. Неужели, Мерцана не знает, что брак — по договору? Димитрий и Ярослав между собой договорились, и, чтобы не расстраивать сестру, князь Гардиании не стал раскрывать все карты. Мне было необходимо убедиться в своей теории, и я, поймав взгляд Арсения, кивнула в сторону сидящей рядом с ним княжны. Пока та пыталась разговорить своего жениха, я вопросительно помотала головой, без слов спрашивая: «Не знает?». «Нет», — был такой же молчаливый ответ. Вот это дела…

Глава 17. В тишине оранжереи

Следующие несколько дней не происходило ровным счетом ничего. Ярослав и Арсений всё так же пытались найти зверя, след которого потерялся в тех самых горах. Ни маги, ни воины не могли ничего больше сделать. Одно радовало нашу общественность: с исчезновения «оборотня» там, в лесу, прекратились смерти. Князь опасался, что тварь начнет буйствовать, выжирая деревни и села, посеет разлад в обществе, а то и до бунтов дойдет. Но нет. Таким образом, жертвами неведомой зверушки стали только наши старые знакомые, дозорные Платон и Василий.

Узнав о том, что след пропал, Змей побесновался какое-то время, но вскоре остыл. Может, тварь вовсе покинула его земли и теперь развлекается в каком другом княжестве? Вот только правителю Аргроса не было дела до соседей, как, впрочем, и всегда. Пропала опасность — и ладно. У Ярослава теперь была проблема поважнее.

Его невеста. Девица чуть ли не каждый день попадалась мне на пути. Бывало, просто проходила мимо, словно не видя, щебетала со своим крысёнышем, которого, как я услышала, зовут Игнатом. Но случались и короткие перепалки, точнее, обмен любезностями. Так, когда я увязалась за Ростовым в конюшню, навестить скучающего в стойле Пепла, на обратном пути успела выслушать замечания по поводу своего внешнего вида, ведь «девушки не должны выглядеть как конюхи».

— Конечно, — парировала я, — лучше выглядеть как увешанный рюшами и бантами бабушкин торшер.

Носик княжны задергался, губки задрожали. Видать, к критике очень восприимчива. Ну, ничего. Меньше будет совать свой нос в чужой гардероб.

— Ирка, а ты та еще грымза, как я погляжу, — высмеивал меня после очередного столкновения с Мерцаной Ростов.

— Она первая лезет, сам же видел, — бурчала я в ответ. — Я бы вообще предпочла с ней не разговаривать.

А еще она мешала нашему с Ростовым общему делу. Приметив, что мы с Клавдием откровенно скучаем в оранжерее, Арсений ненароком намекнул об этом правителю, мол, негоже гостей киснуть оставлять. И Змей, подумав, дал нам добро на посещение библиотеки замка. Вот где душе можно было разгуляться! Ещё во время обучения в ГАМИке я питала любовь к книгам, посещая библиотеку учебного заведения чаще, чем занятия по некоторым дисциплинам, той же езде верхом. Дома хранила с десяток потрепанных томиков, попавших ко мне в руки либо с очередной ярмарки, либо в наследство от умерших родителей. Бесконечные ряды шкафов тут, в библиотеке Горыныча, с сотнями томов так и манили, притягивали к себе, и я поняла, что здесь скучать точно не придется. Кроме нас, сюда никто не заглядывал, только на входе сидел пожилой библиотекарь, Захар, который то читал книги, то писал собственную, не обращая на посетителей ровно никакого внимания. Вот только выносить книги из библиотеки было строго запрещено: часть из них представляла собой настоящую редкость, единственные в своем роде экземпляры, рукописные талмуды и прочие ценности. В общем, в библиотеке доступно всё, за её порогом — ничего.

Впрочем, мы с Клавдием были рады и такой возможности. Нам необходимо было узнать как можно больше об истории Аргроса, его правителях, и призрачной надеждой было обнаружить хоть одно упоминание об Искре. Найти необходимую полку с книгами было не так-то просто: она ничем не отличалась от других, не было отдельного стенда или еще чего-то подобного. Обычная полка, на ней — четыре тома. Красивые узорные обложки из кожи, красные язычки тканевых закладок. «История великого княжества Аргрос», — гласила надпись на первой книге. Только была в этом великолепии одна маленькая проблема.

— Не открывается, — рассеянно отозвался Клавдий, подергав за ручки на стеклянных дверцах шкафа. — Заперто.

Ладонь советника зависла над ручкой, от пальцев парня исходил бледно-голубой свет. Выдохнув, Ростов опустил руку, встряхивая ею.

— Магией заперто, Ир. — Оценивающе осмотрев стекло, за которым скрывались желанные талмуды, парень поджал губы. — И стекло не абы какое, не разобьешь.

Отошли к соседнем шкафу, чтобы не привлекать внимания библиотекаря, прошедшего мимо.

От досады хотелось потопать ногами или зубами поскрежетать, но мой мозг уже опустил эти примитивные выражения гнева, работая в ином направлении. Заперто магией. Значит, есть какое-то заклинание, открывающее эти дверцы. Не исключено, что запирал сам Змей, дабы неизвестно кто, то бишь, мы, не нашли чего лишнего в этих книгах. Как открыть шкаф или добыть нужное заклинание, идей пока не было.

Следующие несколько визитов в библиотеку мы искали какую-либо другую литературу, способную нам помочь. Подвернулась книга о целебных, да и просто полезных в магии, травах, и я, решив не упускать шанс узнать что-то новое, взяла её с полки. Ростов, робко глянув на меня, положил на стол талмуд об основах магии огня. Память услужливо подкинула момент из нашего первого привала, когда советник, не в силах разжечь костёр, впал в уныние. Очевидно, парень решил попробовать исправить ситуацию.

— Всё равно взаперти сидим, может, научусь чему немного, — пожал плечами он, на что я от души ободряюще улыбнулась Клавдию.

И вот уже третий день мы штудировали интересующую нас литературу, когда в приятной тишине библиотеки произошла совсем не приятная встреча.

— Надо же, вы и читать умеете, — раздался из-за спины тонкий голосок, от которого у меня волосы на затылке зашевелились. — Удивлена. Не думала, что в конюшнях обучают грамоте.

Поднялась из-за стола и медленно, на пятках, развернулась. Мерцана стояла в нескольких метрах от нас, держа в руках неброскую книгу. Взгляд сам собой уцепился за название: «Этикет для влюбленных». Что, простите? Захотелось хохотнуть, но смогла сдержать себя в руках. Но вот ответить на фразу про конюшни, что Её Величеству, если она не прикроет свой благородный рот, туда и дорога, язык чесался. И я уже хотела ответить, даже яда нацедила во фразу, когда Ростов осторожно коснулся моей руки, намекая, что я должна вести себя прилично, и спустя миг я поняла, почему.

Из-за шкафа с книгами, стоявшего за спиной девицы, вышел Ярослав. Оценив ситуацию и узрев мою напряженную позу, Змей усмехнулся, покачав головой.

Натянув вежливую улыбку, проглотила адресованное Мерцане сочащееся желчью оскорбление и вежливо кивнула княжне.

— Рады, что смогли удивить, — процедила сквозь зубы, получив одобряющий кивок от Горыныча. — Здравствуйте, Ваше Высочество.

— Доброе утро, Ирина, Клавдий, — приветливо отозвался Змей, не решаясь приближаться, и вскоре я поняла причину.

Его невеста, почуяв свою дозволенность и мою скованность в правах, подошла ближе. Приторный аромат её духов заставил против воли сморщить нос не только меня, но и Клавдия. Замерев в полуметре от меня, девица вздернула подбородок.

— Что вы забыли в библиотеке моего замка? Вас что, среди стойл не научили, что челяди запрещено находиться в подобных местах?

От меня не укрылось, как вытянулось лицо стоящего за её спиной Ярослава при словах «моего замка». Но лично моё терпение подошло к концу. Пусть князь сам отвечает своей невесте по этикету, я больше молчать не намерена. Почему я должна терпеть оскорбления от какой-то заносчивой девицы, оказавшейся здесь по договору? Очень хотелось высказать Мерцане всю правду о том, что она продана за мирные отношения между княжествами и кучку земли с селом Нефёдовым. Но, понимая, что так могу подорвать расположение Ярослава и испортить его и без того незавидную семейную жизнь, предпочла ограничиться малым.

— В конюшнях многому можно научиться, например, дерьмо лопатой разгребать, — прорычала я, сжимая руки в кулаки. — Лопаты ни у кого не будет? Убрать бы эту благоухающую кучу из библиотеки.

Ахнул за моей спиной Клавдий, напротив стоящий Горыныч в шоке прикрыл рот ладонью. Блестящие от косметики губки Мерцаны раскрылись, девица ловила ртом воздух, явно немало изумленная подобным ответом. Не в силах вымолвить и слова, она повернулась к жениху.

— И ты позволишь кому попало вот так со мной обращаться?!

Зацокали по каменному полу каблучки, и княжна в слезах выбежала из библиотеки. Ростов подергал меня за рукав, привлекая внимание.

— Ты чего творишь? — прошептал советник, когда я повернулась к нему, после чего вдруг умолк.

Я резко обернулась и едва не ткнулась носом в грудь замершего передо мной Змея. В зелёных глазах плескался… смех?

— Я восхищён, — тихо произнёс он, улыбаясь уголком губ. — Ирина, ты…

— Ярослав! — раздался истеричный крик Мерцаны из-за дверей библиотеки.

Глубоко вздохнув, Змей развернулся и быстрым шагом покинул помещение, так и не закончив фразу. А я осталась стоять, чувствуя, как ярость постепенно отпускает, а на смену ей приходит понимание: княжна не оставит мои слова без ответа. Нагадит, крупно нагадит, отомстит за подобное оскорбление. Мелькнула мысль, что и Ярославу достанется. Что же это он, не защитил возлюбленную, не кинулся грудью на несносную челядь? Забылся Змей, опешил и не вспомнил, что перед Мерцаной должен играть героя и любящего жениха. Интересно, как долго он сможет ей врать?

***

На Аргрос опустилась ночь. Непроглядная темнота окутала княжество, и лишь полная Луна, изредка выглядывающая из-за туч, на несколько мгновений освещала двор замка правителя. Сидя на подоконнике своей комнаты, я держала на коленях наш с Клавдием «путеводитель» и задумчиво вырисовывала что-то непонятное на полях страниц. Витки превращались в извилистые ростки, на них с лёгкого росчерка распускались диковинные цветы. А голова была занята другим…

После стычки в библиотеке я предпочла переждать конфликт жениха и невесты где-нибудь подальше, и выбор пал на оранжерею. Ростов, не поддержав моих опасений, направился в конюшню, и я осталась одна. Оранжерея цвела и пахла, буквально заставляя растворяться в зелени вокруг, и моя природа взяла верх. Прикасаясь к нежным листьям, я шепотом разговаривала с растениями, делала комплименты цветам, на что они пылко отзывались в ответ, шелестя лепестками. Я соскучилась по родной стихии, и пусть мой резерв был почти полон и никуда не истощался, тоска по лесу брала свое. Я была несказанно рада такой маленькой возможности поговорить с природой, даже с её частичкой, что томилась тут, за стеклами оранжереи.

Не упустила случая и поинтересовалась у цветущей зелени, каково это — жить в замке Змея Горыныча. Прикоснувшись к жилистым листьям, стала ждать ответ. Голова чуть закружилась, перед глазами понеслись образы: темноволосый мальчик, потирая красное ухо, забегает в оранжерею и, упрямо вытирая слезы, рассказывает что-то. Но кому? Губы шевелятся, но слов я не слышу. Понимаю: рассказывает не человеку, а цветам. Они в ответ, так же как и мне недавно, колыхали лепестками, шептали что-то, словно успокаивая ребенка.

— Ярослав… — среди шелеста листьев я едва расслышала имя.

Видение не помогло мне понять, откуда у нынешнего князя есть силы, похожие на мои, чтобы общаться с природой. Его истинная стихия — огонь, уничтожающая всё живое, почти противоположная самой сущности природы. Как эти такие разные силы способны уживаться в одном человеке? Хотя, не такой уж он человек, если разобраться…

Очевидно, мои мыслительные процессы сподвигли словно дышащую зелень на объяснения, и перед мысленным взором вновь появились картинки. Ярослав, по-прежнему сидя где-то здесь, среди кустов роз, задумчиво щелкает пальцами. На их кончиках ритмично вспыхивает и тухнет маленький огонек. Но мальчик не хочет причинить вреда частичке природы, заслоняющей его здесь от остального мира. Вдруг Ярослав поворачивает голову, и в дверном проеме я вижу женщину. Прекрасную, как лесная нимфа, тонкую, светловолосую. Она улыбается, протягивает руки, и мальчик бросается в объятия матери. Не знаю, как, но я это поняла, буквально сердцем почувствовала, так искренне Ярослав прижимался к женщине.

Неожиданно образы стали размытыми, и в следующий миг и вовсе пропали. Я ошарашенно заморгала, пытаясь понять, что произошло. Мне не хватило каких-то пары секунд, чтобы до конца понять, как это видение могло стать ответом на мои вопросы. Пытаясь вернуть себе самообладание, не сразу заметила, что на меня обращен заинтересованный взгляд зеленых глаз хозяина замка.

Расстегнутая на две пуговицы рубашка, расслабленная поза — всё это выдавало тот факт, что «рабочий» день Змея окончен. Очевидно, не меня одну посетила мысль уединиться в оранжерее, привести мысли в порядок. Хотя, исходя из увиденного мною, думаю, что Ярослав не изменил детской привычке делиться переживаниями с обитающей здесь природой.

— Тоже находишь здесь какое-то успокоение, отрешение от суеты, творящейся за стенами оранжереи? — словно в подтверждение моих догадок улыбнулся правитель.

— Да, — просто ответила я, заметив, как бережно мужчина прикасается к тонким веткам ближайшего к нему куста. — Здесь можно просто подумать обо всём, что волнует, в тишине, наедине с природой.

— А есть что-то, что тебя волнует? — поинтересовался Змей, но тут же серьезно добавил. — Если что-то личное, можешь не рассказывать.

— Скорее, это Ваше личное, не моё, — пожала плечами я, возвращаясь мыслями к причине своего «бегства» сюда, под тень зелени.

— Мерцана, — понимающе и как-то совсем грустно усмехнулся князь. Широкие плечи поникли, даже взгляд, до этого горевший долей интереса к разговору, потух. — Думаю, ты уже догадалась, что на самом деле происходит между нами.

— Это было не сложно, — пожала плечами я. — Видно ведь, как Вы к ней относитесь.

— И как же? — хмыкнул Змей, но без злобы.

— Совсем не как к невесте, — сдержанно ответила я, вовремя напомнив себе, с кем разговариваю.

— Я просто еще не привык к этому, — попытался объясниться мужчина. — Ну, к мысли о том, что она станет моей женой.

— Не думаю, что это было спонтанное решение, — отозвалась я, понимая, что Змею просто нужно с кем-то поговорить.

Обо всем, что происходит сейчас, что было сегодня. Только мне было не совсем понятно, почему он выбрал в собеседники меня. Не тот он человек, чтобы против собственной воли вести душевные беседы.

— Ты права, — кивнул он, задумчиво рассматривая ярко-красную розу, что осторожно держал в руке, но не срывал. — Условия договора были обсуждены давно, я ждал согласия Димитрия. Как он сказал, его сестра давно бредила «таинственным» правителем Аргроса. Я видел-то её один раз, несколько лет назад, Мерцана еще совсем девочкой была.

— Какая-то странная у них братская любовь, — задумчиво произнесла я, когда Ярослав умолк. — Просто продать свою сестру.

Едва сдержалась от упоминания цены, тогда бы Змей понял, что я знаю гораздо больше, чем мне положено. Точнее, чем он сам рассказал.

— Это сложно, — вильнул от прямого ответа Горыныч. — Нам было необходимо наладить нейтралитет между княжествами. Дружественных отношений могло и не выйти, а восстановить баланс — вполне. Оба понимали, что только что-то подобное, имею в виду, брак, способно укрепить пошатнувшееся доверие.

Понимала, что расспрашивать о подробностях не имею права: рискую и вовсе нарваться на прекращение разговора. Буду довольствоваться тем, что он уже рассказал.

— Порой долг нужно ставить выше собственных желаний, — нравоучительно произнес Ярослав. — Я не могу допустить еще большего ухудшения отношений между Аргросом и Гардианией. Мне не нужны ни кровная месть, ни война. Благо, Димитрий оказался разумнее, чем я ожидал.

Я не нашлась, что ответить. Не зная всей ситуации, отзываться о его словах почти невозможно. Одно я поняла: этот династический брак был необходим Змею, причем в государственных масштабах. Другого выхода он не видел. Что же, остается только гадать, что послужило причиной раздора между двумя княжествами.

— А ты отличный собеседник, — вдруг усмехнулся Ярослав, делая шаг ко мне и заглядывая в глаза с высоты своего роста. — Если серьезно, то спасибо. Хотелось поделиться с кем-то. Обычно меня слушают лишь зеленые заросли, но живой слушатель куда приятнее.

— Они тоже живые, — пожала плечами я, протягивая руку к веточке, что тут же доверчиво приласкала мою ладонь листьями. — И они все понимают.

— Я знаю, — отозвался князь, повторяя за мной, и улыбнулся, когда другая ветвь так же осторожно «обняла» его руку.

— Один вопрос, — решилась я, не поднимая глаз на правителя. Не хотелось наткнуться на холод или жесткий отказ.

— Слушаю.

— Почему Вы не признались Мерцане, что брак — по договору? Почему она не знает?

— Потому что это было одним из условий Димитрия, — раздалось в ответ. — Как бы там ни получилось, а сестру свою он любит. Не хочет травмировать её, а может, надеется, что вскоре вынужденный брак превратится в настоящий, что я полюблю Мерцану.

Отчего-то внутри угнездилась уверенность: не полюбит. За одно только её поведение. Сдается мне, и сам князь это понимает.

— Вообще, мне пришлось её приструнить сегодня, — вдруг произнес Ярослав, и я даже подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Она обиделась, разумеется. Не ожидал от неё такого поведения, честно. Поэтому и стоял там, в библиотеке, в настоящем шоке. А ты…

В зеленых глазах мелькнула искорка удовольствия.

— Это было здорово. Скажи ты мне подобное, казнил бы, наверное.

Не зная, смеяться или бояться, отшатнулась от Змея, вызвав на его губах беззлобную усмешку.

— Она, случайно, не потребовала подобного? — не удержалась от вопроса. Как-никак, судьба моя решается.

— Не имеет права, — пожал плечами Ярослав. — Я не позволю ей так вести себя с моими гостями.

— Но она ведь Ваша невеста, — прищурилась я. — По-моему, это звание выше по положению, чем гость.

— Советую исходить не из званий, а из моего отношения к вам обеим, — отозвался мужчина, внимательно смотря на меня. — А оно, как ты можешь наблюдать, весьма и весьма разное.

Дав понять, что разговор окончен, Ярослав коротко кивнул и, пожелав мне доброй ночи, покинул оранжерею.

Именно этот разговор я, сидя на подоконнике, и анализировала. Что же, я искренне сочувствую князю, без какого-либо подтекста. Отчасти могла понять необходимость этого брака — долг перед княжеством и людьми, которыми Змей правит. Но моральная, чувственная сторона вопроса всё равно бередила душу: неужели можно вот так, добровольно, лишить себя возможности иметь счастливую семью в будущем? Конечно, можно для продолжения рода завести наследников и без особой любви. Но обрекать себя на несчастливый брак… Не могу понять. Не могу, и всё тут.

А его слова о произошедшем в библиотеке… Очевидно, я вызываю у Ярослава больше положительных эмоций, чем его невеста. Уже достижение. В какой-то степени было даже приятно, что он не стал потакать прихотям Мерцаны, а заступился за меня, «приструнив» девицу. Может, хоть теперь она поумерит свой пыл и притихнет? Хотелось бы…

Но что-то мне подсказывало, что от будущей княгини Аргроса стоит ждать подвоха.