Искра

Глава 1

Проснулся я, как и засыпал — с топориком в обнимку. Уже достаточно рассвело, чтобы оценить ущерб после вчерашнего. Куча убитых тварей немного просела, и кое-где поблескивали кристаллы. Астафьевской крови, которая не попала в контейнер, на полу хватало, но она не особо бросалась в глаза. В глаза бросался пух из разрезанной подушки. Много пуха. Просто отвратительно много пуха. Он засыпал все видимые поверхности, как будто здесь распотрошили стадо куриц. Или стаю? Не знаю, в чем измеряются куриные компании. И узнавать не хочу. Надеюсь, остальных Валерон сожрет вместе с перьями. Но пока не сожрал, пришлось идти и снабжать едой и водой. Заодно яйца собрал, одно из которых Валерон сразу Выпил.

Убирать в доме я не стал, потому что в городе искажения фиксируются артефактом, а значит, и сейчас ищут недостающее. На улицу идти катастрофически не хотелось: ночной жуткий ливень прекратился, но мелкий моросящий дождик тоже не слишком приятен. Валерон решил меня поддержать — тявкнул, что он посмотрит на остатки астафьевской артели, которую я ночью обезглавил. Он гнусно захихикал, потянул из меня энергию для перехода и исчез. А я собрался с силами и пошел на улицу.

Далеко идти не пришлось: Козырев встретился буквально за поворотом.

— У меня опять искажение открылось, — сообщил я после приветствия.

— В смысле? — удивился он.

— Внутри дома опять открылось искажение, — повторил я. — Смотреть будете или на слово поверите?

— На слово верю, но глянуть обязан, не посчитай это оскорблением. Ибо Василий Петрович непременно спросит, видел ли я сам место открытия. Но ты меня успокоил. Прямо гора с плеч. Опять по всему городу бегаем, артефактами светим, а ничего не находим. Много вылезло?

— Чуть меньше, чем в прошлый раз. Крупная тварь искажение закупорила и других не пускала, пока искажение не схлопнулось.

— Такая большая?

— Там глаз чуть ли не размером с дыру был. А язык — пара метров. Весь дом обшарила.

— А, кракелац, — понятливо кивнул Козырев. — Тварь тупая, но опасная.

Точно, с таким длинным языком в описаниях мне только кракелац встречался — огромная тварь с костяными шипами по всему телу. Похожа на жабу, и язык относительно размера тела такой же огромный — до пяти метров достигает. Выходит, нас почтил визитом мелкий экземпляр.

— Странно, они обычно через искажения не приходят, — продолжил Козырев.

— Так и эта не пришла, не пролезла. Хотя дыра была побольше, чем в прошлый раз. В связи с этим у меня вопрос: не идет ли увеличение размеров искажений при возникновении в одном и том же месте.

— А оно прям в точности там же образовалось? — уточнил Козырев.

Я задумался и даже глаза прикрыл, чтобы точно восстановить события этой ночи.

— Пожалуй, чуть правее, — признал я.

— Не возникают искажения в одном и том же месте. Вот рядом — да. А с размерами — это уж как повезет, — сказал Козырев. — Рандомные они.

Мы как раз вошли внутрь моего дома, и Козырев присвистнул при виде развала после эпичной ночной битвы. Твари в этот раз были намного крупнее тех, что лезли в прошлый. Я аж сам удивился, когда со стороны глянул. Неужто это все я один набил?

Куча тварей привлекла Козырева ненадолго, в отличие от мешков с алхимическим имуществом, на которые он бросил острый изучающий взгляд и которые так и стояли сиротливо у стены, присыпанные перьями. Отвлекся Козырев сразу же.

— Какие часы, — восхищенно сказал он, приблизившись к ходикам. — Сам сделал?

— А кто еще? Мне выпала схема из купленных у Демина кристаллов. Набрал деталей, вот и собрал недавно.

Часы были чуть ли не единственным предметом обстановки, не покрытым пухом. С одной стороны, было понятно, что тетка на рынке не обманула — подушка действительно оказалась пуховой, а с другой — пух этот сейчас только на выброс, потому что прочно перемешался со всяким дерьмом, а кое-где вообще прилип к полу. И я даже думать не хотел, что в этом случае оказалось связующим веществом.

— Убирать все придется долго, — вздохнул я, искренне надеясь, что разводы астафьевской крови на фоне общей замусоренности незаметны.

Нет, я прекрасно помнил, что как защищающийся я не нес уголовной ответственности, но при этом понимал, что испортил схему Козыреву. Вон он как задумчиво пялится на алхимические мешки, которые, по мнению Валерона, должны были послужить приманкой для Астафьева, а отслужив — вернуться в казну.

— Тут такое дело, — с неожиданным смущением сказал он. — Я обещал тебя страховать, но этой ночью была тревога по искажениям, пришлось дергать всех, в том числе и твоих наблюдателей.

Сразу возник вопрос: убрали ли их до того, как открылись искажения, или уже позже. Возмущаться, что меня оставили без подстраховки, я не стал, спросил:

— А как вы определяете, что открылось искажение?

— Артефакты срабатывают. Но готовимся мы раньше. В Дугарске есть человек с развитым предвидением, практически не ошибается. По месту, правда, точно не говорит, но количество и размер уже сообщает.

— Что ж вам ваш человек про кражу артефакта не сообщил.

Козырев помрачнел, зло дернув углом рта. А тема-то оказывается, болезненная…

— Не почувствовал в этом для себя угрозы. Наоборот сказал, что исчезновение во благо. Мы поэтому и не особо ищем похителя или похитителей.

Признаться я сильно удивился этому ответу.

— Говорят, что теперь зона рванет быстрее.

— А ты слушай больше досужих кумушек на рынке. Еще не то наговорят. По этой ночи приношу свои извинения, если ты в них нуждаешься. Судя по тому, что ты жив, а Астафьев пропал, справился ты и без нас.

Я опешил.

— Вы намекаете, что я Астафьева убил и скормил кракелацу? — спросил я насмешливо, но Козырев не повелся.

— Я тебя ни в чем не обвиняю и рад, что ты выжил. Меня беспокоят неясности с Астафьевым. Его артель, точнее ее остатки, заявили о пропаже главы. Мол, ночью вышел — и не вернулся.

— Его мозгодав тоже не вернулся из зоны. Но мне кажется, что он отсиживается где-то неподалеку, ожидая остальных.

— Не исключаю, — согласился Козырев. — В город Осип Баранец не заходил, это точно. Прихватили бы его сразу с такими обвинениями. Думаешь, Астафьев что-то тихо забрал и ушел?

— Не мне знать, где он сейчас.

Возможно, еще в желудке кракелаца, а возможно, уже лежит кучкой удобрений. Кракелацы — они скоростные, если их ничего не сдерживает в пространстве. Допрос был странный. Поневоле я заражался подозрительностью Валерона и начинал думать, что на стороне Астафьева играл не только Михайлов, но и Козырев. Объяснения о снятии наблюдения выглядели логичными — не так много дружины у князя, чтобы оставлять кого-то в засаде на одного при опасности всему городу. И все же выглядело странным, что сняли наблюдателей именно в тот день, когда Астафьев пошел меня убивать. Признаваться в убийстве Астафьева точно нельзя, как бы мне ни втирали по поводу моей правоты и отсутствия претензий.

— Проверь, не пропало ли чего из мешков.

— Даже если и пропало, не скажу. Там всякая алхимическая дребедень, — ответил я. — Я особо не рассматривал. Деньги только изъял.

— Деньги? — удивился Козырев. — И много было?

— Не особо, — уклончиво ответил я. — Сдать в казну князя?

— Я от его имени выдал расписку, что претензий от княжества к тебе нет, — напомнил Козырев. — Про деньги я не знал, но чего уж теперь. Теперь это будет незаконное изъятие, даже если ты сдашь хотя бы часть. Можно, конечно, не напрямую. Говорят, ты имуществом купца Воробьева интересовался...

— Не то чтобы им. Я заходил узнать про соседний дом. Он сам мне не нужен, а вот отапливаемый сарай на той территории я бы купил отдельно. Отдельно продавать владелец не хочет, что я выяснил у клерка. Тот меня заболтал так, что я зачем-то взял выписки по имуществу в Володаре и Тверзани. Выкупить?

— Князь был бы очень признателен и точно закрыл бы глаза на пропажу Астафьева.

Намек был более чем прозрачный. Кроме того, это почти соответствовало моим планам, за маленьким таким исключением: я пока не знал, стоит ли в эту недвижимость вкладываться вообще. Ибо если куплю развалины, Валерон мне плешь проест. Конечно, это можно считать инвестицией в хорошие отношения с князем. Правда, на такой аргумент Валерон возразит, что я уже свой вклад сделал, отремонтировав пианолу. Только, похоже, выбора мне не дали.

— Только за покупку имущества Воробьева или возможны варианты?

— Только его. Остальным финт с выкупом провернуть не удалось. Компенсации выплачивались, но не столь большие. Княжеский делопроизводитель, конечно, продает выписки, но это далеко не компенсировало княжеские траты.

Расставаться с тысячей придется в любом случае, это я уже понял.

— Вопрос. Если зона вернется к прежним границам, не будет ли иметь Воробьев претензий ко мне?

— Ты же Воронов, — хмыкнул Козырев. — Тебе ли бояться каких-то там Воробьевых? Нет, конечно. Покупка будет у князя. Сразу посылай купца к Василию Петровичу. Если, конечно, зона сдвинется обратно.

Последнее было сказано с явной насмешкой.

— Хорошо, выкуплю после занятий, — решил я. — Сейчас я бы убрал в доме, а то и не позавтракать нормально.

Козырев мой вариант принял и попрощался, а я действительно принялся разгребать бардак, прервавшись только на появление Валерона.

— Астафьевские выдвигаются из города, — сообщил он, не выпадая из невидимости. — Посчитали, что Астафьева порешил Демин, теперь боятся, что за ними придут. Вещи упаковали.

— И котел? — не удержался я.

— Котел либо у того, что в убежище, либо у менталиста, — не повелся Валерон. — Но это ненадолго. Такие котлы на дороге не валяются. Провожу их и метнусь глянуть, что там с нашей недвижимостью. Или не с нашей.

— С нашей, — вздохнул я. — Меня перед фактом выкупа поставили. Мол, в княжескую казну деньги нужны.

— Вот, — тявкнул Валерон. — Даже князь банальным изъятием не брезгует. А ты все пытаешься выдать себя за божьего помощника, какими их в Житиях святых изображают.

— Может, это инициатива Козырева?

— Разумеется. Он только спит и видит, как ему пополнить княжескую казну, — скептически заявил Валерон. — Ладно, мне сейчас важней не потерять остатки артели. Потом поговорим.

— Котел тебе важней не потерять, — проворчал я, но помощник меня уже не услышал, отправился по своим важным делам. Я же глянул на часы и поторопился позавтракать — пора было отправляться на занятия.

В этот раз Коломейко порадовал нас длиннющей лекцией о правах и обязанностях артефактора. Вся она сводилась к тому, что прав у нас куда больше, чем обязанностей. Особенно у тех артефакторов, кто заработал себе имя. Все остальные могут засунуть свои права куда подальше, потому что у них остаются одни обязанности. В частности, никто не имеет права отказать в заказе князю, на земле которого живет, но только один раз в год. Причем в этот единственный раз цена артефакта будет складываться только из стоимости расходников, работа артефактора идет бесплатно. Князья такой возможностью пользовались редко, потому что иной раз было дешевле купить готовый артефакт, чем оплачивать отдельные расходники, цены на которые ушлые артефакторы могли задирать. К тому же большая часть артефакторов владела не таким уж выдающимся списком умений и навыков. Тот же Коломейко выдавал схемы преимущественно бытовых артефактов, до которых, правда, мы пока не дошли, отрабатывая внедрение отдельных заклинаний на разовых поделках. Рынок бытовых артефактов был невелик и давно поделен, так что вклиниться туда с чем-то стандартным и не стоило и мечтать. Кроме того, бытовые артефакты пользовались умеренным спросом именно из-за дороговизны обслуживания, то есть подзаправки накопителей. Для себя такое делали охотно, а на продажу ваяли защитные и атакующие. Еще и лечебные, разумеется. Экономия на безопасности всегда выходила боком, в отличие от экономии на отоплении, которая выходила весьма существенной с учетом стоимости телеги дров.

Практическое задание было повторением навыков, выученных до этого. Наставник раздал по десятку заготовок каждого типа и наказал их все использовать, заявив, что сам он будет присматривать и указывать на ошибки. Не знаю, на что он собирался указывать: в нашей группе проблемы были только у Прохорова, как у не имеющего сродства к артефакторике. Так что наставник просто ходил между столами, ненадолго останавливаясь у каждого, и важно кивал. Разве что Уварову один раз попенял на кривое исполнение и то отнес не к неумению, а к небрежности, кою, как известно, артефакторное дело не прощает.

Причиной повторения навыков было отнюдь не желание Коломейко отшлифовать наши умения. Похоже, он внял просьбе Прохорова не давать ничего нового и посчитал, что тема про права и обязанности не нужна ученику, который артефактором не станет. Правильный подход, конечно, но мне было невыразимо скучно повторять раз за разом действия, которые я мог бы делать дома. Так что в этот раз окончание занятий я встретил с радостью, продолжавшейся ровно до того, как вспомнил о необходимости зайти в контору и оставить там тысячу рублей.

Сначала, чтобы разбавить горькую пилюлю, я зашел к Демину, уточнить, в силе ли договоренность на завтра.

— Я сам к тебе хотел кого послать, — сказал он сразу после приветствия. — Готовиться нам али как.

— А то что дождь?..

— А чо дождь-то? Он здеся, тама его не будет. Да и не дождь енто, а так… — Он пренебрежительно махнул рукой на мелкую водяную взвесь, которая, казалось, даже не падала на землю. — Не размокнем, поди, пока дойдем-то. Да и кто воды боится, до озера не ходит.

Я еще раз уточнил время выхода, попрощался и потащился в княжескую контору. Зона сегодня накрывалась, потому что я без подстраховки не готов охотиться на тамошних тварей, а подстраховка в данный момент гонялась за чем-то его зацепившим складным артефакторным котлом. И ведь догонит и сопрет, клептоман мелкий с глубоким внутренним содержанием.

Делопроизводитель уже был предупрежден о моем визите и был ему чрезвычайно рад. Наверное, если бы он получал с каждой выписки процент, счастья в его глазах было бы куда меньше. К моему приходу договор на покупку был готов, и я был уверен, что никакой адвокат не сможет его опротестовать. Если Валерон хотя бы проверил состояние этого имущества, я не переживал бы за утрату денег, а так я опять оставался на мели, потратив что на экипировку, что на недвижимость в зоне. Я прочитал договор, пытаясь разобраться в юридических хитросплетениях, потом плюнул и подписал. Как говорится, легко пришло, легко ушло.

Из княжеской конторы направился на рынок. Торговку, у которой покупал подушку, я запомнил и сегодня шел прицельно к ней. Увы, ее среди предлагающих перопуховые изделия не оказалось, пришлось выбирать из предложенного, ориентируясь на объем и мягкость изделий. Как мне показалось, выбрал я подушку не хуже. Потом подумал и купил еще одну — Валерону, который трудится не покладая лап, а так и не получил обещанную корзинку с подушечкой. Помощник на это не жаловался, временами отжимая мою подушку под собственные нужды. Поскольку он был не совсем вещественным, грязных отпечатков лап на моей постели не оставлял. Теперь у него будет свое спальное место, пока без корзинки, которая вызвала бы ненужные вопросы у моих гостей.

После решения проблем с подушкой я прошелся и по продуктовым рядам, купил краюху хлеба и вязку сушеных грибов. Свежих в Дугарске не продавали — не рисковали ходить в леса поблизости, а издалека грибы почему-то не возили. А жаль…

Уже идя на выход, я вспомнил про главную любовь Валерона (это если не считать складные артефактные котлы) и зашел в лавку, где купил сразу ящик банок со сгущенкой. Их мой помощник вскрывал за один укус, а потом присасывался к нижним дырочкам и осушал банку полностью так, что внутри не оставалось даже сгущеночных следов. Я такими крепкими зубами не обладал и, уважая сгущенку не меньше Валерона, пользовался открывашкой трофейного ножа первого убийцы.

Все это вместе оказалось тащить той еще морокой, но до дома я допер, разложил по местам и принялся выковыривать заманчиво поблескивающие, вытаявшие из трупов монстров кристаллы.

Глава 2

Валерон так не появился ни вечером, ни утром. И меня даже не утешали кристаллы, выковыриваемые из сильно подтаявшей к вечеру кучи. Хотя там, конечно, были интересные находки среди мелких кристаллов, в основном относящиеся к Воздуху; из других стихий только два кристалла с Водяным шаром нашлись, да и те для меня были бесполезны, поскольку сродства к Воде у меня не было. Но я не расстраивался — будет еще.

Особенно порадовали части сложных заклинаний, собирающихся из нескольких кристаллов — таких в справочнике не было. Это «Голос бури», где я получил один кристалл из двух, и «Дыхание дракона», которого мне отвалили аж два кристалла из нужных трех. Также нашлось два кристалла с «Парением» и целых три со «Щитом Воздуха». Кристалл со щитом я сразу же использовал, доведя этот навык до 7 уровня.

И это пока было единственное, что я мог использовать из этой добычи. «Парение» было прекрасным навыком для артефактора, занимающегося дирижаблями, поскольку именно это заклинание и позволяло удерживать тяжеленькую конструкцию в воздухе. Другое дело, что на первом уровне я разве что себя могу поднять, поскольку каждый уровень давал прибавку в сто килограммов к поднимаемому весу, а это для огромного дирижабля — сущая мелочь, там нужен уровень сороковой-пятидесятый, по самым скромным прикидкам. Так что торопиться брать его не буду, поставлю где-нибудь к концу очереди.

Из схем и рецептов мне выпало: для алхимии — рецепт «Светящаяся плесень», для артефакторики — половина схемы компаса «Костяной язык».

Вытаяло еще и два больших кристалла, один из которых выглядел пустым, а второй оказался половиной умения «Хаос-Алхимия». Что это такое, я даже представить себе не мог — не хватало моих скудных знаний по магии. Появилась убежденность, что навык этот нужно брать только после получения сродства к алхимии, не раньше.

Мое подозрение, что нет пустых кристаллов, есть недоосмотренные навыком нужного уровня, только усилилось. Если уж даже для больших кристаллов выпадают такие вот половинчатые, значит, меня ждет множество открытий на этом пути. Прокачивать навыки кристаллами я решил только в самом крайнем случае, так как неизвестно, что могу откопать в находящихся у меня на руках и что было в уже использованных. Жалел ли я о потраченных? Разумеется, нет. Без устойчивости к воздействию на разум и модифицированной удачи меня бы сейчас вообще не было.

Утром я собрал еще горсть вытаявших кристаллов: большой пустой и несколько мелких, среди которых обнаружилось третья часть заклинания «Танец вихрей» и еще два щита. «Воздушный щит» сразу увеличился до девятого уровня, еще один уровень — и уже достаточно для сдачи Коломейко. Артефакт под него мы пока не изучали, но задел под выполнение задания уже есть.

Я позавтракал, оставил на видном месте сгущенку для Валерона, собрался и пошел к Демину. В походе я очень рассчитывал на новый навык «Незаметность», которую я хоть и использовал, но уровень она не взяла, так и осталась на первом. С другой стороны, рядом с границей и твари низкоуровневые, для них я и со слабой незаметностью должен представлять интерес меньше.

Немного напрягало, что оставляю дом без присмотра, а ценностей там хватает, но с этим я ничего не мог поделать — разве что взять с собой кристаллы, а алхимическое оборудование пусть прут. Потом в случае чего Козыреву пожалуюсь. Мол, не успел вступить во владение, как украли.

Пришел я не первым, но и не последним: после меня подошел Тихон, и мы сразу отправились на выход из города. В новой экипировке по сравнению с остальными я уже не выглядел бедным родственником, хотя уровень, конечно, до их одежды и оружия недотягивал. Ну так они и ходили куда глубже в Зону, мне пока и этого набора хватит.

— Бают, ты со старшой княжной полаилси? — спросил Василий, один из деминских артельщиков.

Его физиономию пересекал уродливый рубец, который Василий почему-то не сводил, хотя такая возможность была. Рубец наверняка сильно мешал, снижая подвижность лица и делая его похожим на маску. Прошлый раз артельщик ко мне лишь присматривался, и, если сейчас заговорил, значит, признал за своего.

— Она моего механизмуса разбила, — пояснил я. — Я с него планировал гусеницы забрать, а она их изрубила и от меня еще и благодарности ждала. Но не поругался, не поблагодарил просто.

— Неча в Зону одному ходить-то, — неодобрительно сказал Демин. — Эт тебе не забава.

— Да я осторожно, только по краю. Детали-то надо откуда-то брать. Покупать дорого.

— Бають, ты клад в доме нашел, — продолжил допытываться Василий.

— И давно бают?

— А со вчера. Писарчук княжеский хвастал, что Козырев тя убедил воробьевское имущество купить.

Они дружно всей артелью заржали. Сразу стало понятно, как они относятся к подобному убеждению.

— Убедил, — вздохнул я. — А что делать? С князем лучше в мире жить. Козырев-то мне расписку написал, что претензий от князя нет, а о деньгах не знал. А как узнал — намекнул, что делиться надо. Это захоронка была от Астафьева.

— А правду бають, что ты его?..

— А я вот слыхал, что вы его, — огрызнулся я. — А он, может, отсиживается за городом и ждет возможности отомстить.

Путем пачканья чьей-то обуви — больше ни на какую месть нынче Астафьев не способен.

— А велик клад-то? — заинтересовался Демин.

Вид он имел грустный, поскольку сообразил, что продал дом с содержимым куда более высокой стоимости, чем думал.

— Не клад, захоронка, — поправил я. — Там вещи алхимика, Павлова вроде?

— Поди ж ты, — расстроенно прогудел Матвей, — такой хороший дедок был. И зелья отличные, и денег умеренно брал. Всегда говорил, что астафьевские — сволочины те еще.

— Скорее на Степана повесят-то, чем на Астафьева, — возразил Демин. — На Петра бы повесили, но он позже намного прибыл. Денег-то там много было в захоронке-то?

Кто о чем, а Демин — про деньги.

— Немного. Я их уже все потратил. Что на одежду, а что на покупку воробьевского имущества.

— Второе, считай, выбросил, — подбодрил меня Василий. — А со шмотками алхимика чо делать будешь?

— Пока не решил. Вроде не нужны, но говорят, что можно сродство к чему-нибудь получить, если этим плотно заниматься.

— Быват, но редко, — вмешался Демин, уже отошедший от потрясения, вызванного утратой того, о чем он даже не подозревал до этой минуты. — Но учти, паря: за многим зайцами погонишься, ни одного не споймаешь. Мож, получишь от кого хвост, а от кого ухо, но чаще — клок ненужной шерсти.

На этом разговор сам собой увял: все интересующие вопросы выяснили, а болтать не по делу перед походом в Зону — только расслабляться.

Погода со вчерашнего дня ничуть не улучшилась, стояла все та же мерзкая серая хмарь, здорово ухудшавшая видимость. Демина со товарищи это не сильно беспокоило, и я понял почему, стоило перейти границу Зоны: хмарь закончилась за ней, дальше нас накрыло ядовитой красочностью местного пейзажа.

Поскольку путь был долгий, я вдоволь наэкспериментировался с Незаметностью. Действительно, стоило ее убрать, как буквально через несколько минут на меня кто-нибудь да агрился. Даже тенеклык умудрился напасть, несмотря на то что артель меня оберегала, окружив со всех сторон. А уж выпрыгивающих из-под земли отростков плеток я и не считал. Только знай кристаллы собирал. Девятиуровневый щит уже задерживал не особо сильных противников. Увы, ненадолго, но мне ничего не стоило сразу поставить второй. Этак, еще один уровень естественным путем докачаю.

Моим спутникам кристаллы тоже хорошо падали, судя по их довольным рожам. Похоже, мое пребывание рядом влияет и на чужую добычливость. Жаль, пустотники больше не падали, нужно будет на обратном пути «Незаметность» поближе к границе отключить: руны лишними не бывают.

На одном из привалов Матвей мне одобрительно сказал:

— В хорошие руки мой топорик попал-то. Как ты ловко махать настропалился.

— Ты ж мне нужные ухватки показал. Пользы даже больше, чем от занятий у Козырева.

— Ну прям, — расплылся он в улыбке. — Козырев он против всей нашей артели выстоит и не запыхается. Мастер он.

— А ты практик. Тебе чаще с тварями дело иметь приходится.

— Дык ить и Козырев практик-то. Это сейчас он в Зону почти не ходит, а ранее частенько туда заглядывал. Кристаллы для развития не токмо тебе нужны, — ответил вместо Матвея Демин. — Мы вот с мужиками покумекали и решили предложить тебе к нам в артель пойти. Чо скажешь?

Что характерно, предложение поступило не раньше, чем мы опять прошлись по Зоне.

— То есть вы проверили, что я вам приношу удачу, и только потом меня позвали? — прямо спросил я.

— Ну дык, — смущенно сказал Матвей и отвел глаза в сторону. — Механик свой — тоже дело хорошее.

— Матвей! — рявкнул Демин. — Ты-от молчишь-молчишь, а потом как сказанешь. Не в том причина-то, Петр. Мы видим, что человек ты хороший, правильный. Абы кого мы к себе не позовем, пусть он хоть десять раз удачу приносит или дока по механике. Нам дерьмо в артели не нужно. Чо скажешь-то?

— Не готов я пока ни с кем на постоянной основе в Зону ходить, — честно признал я. — Погожу я со вступлением. Но если решу когда, то вы первыми будете, к кому попрошусь. И с другими артелями в Зону ходить не буду.

Последнее было и в моих интересах — ни к чему было, чтобы о моей повышенной везучести в выпадении ништяков проведали и другие. Деминские-то молчать будут, а будут ли молчать другие…

— Так ты и не готов пока далеко в Зону ходить-то, — разочарованно сказал Демин. — Здеся, считай, прогулка легкая, а не поход в Зону. Что к лесу, что к озеру. Мы бы тебя далеко не брали бы, пока ты не поднялся бы в навыках-то. И сродство помогли бы качнуть, не сумлевайся. Степану-от помогали, да только…

Он грустно вздохнул и махнул рукой, вспомнив, что с той помощью случилось.

— Я вам очень благодарен за приглашение, но у меня есть обязательства, для исполнения которых мне в любой момент нужно будет уехать, — пояснил я.

— Эко завернул, — вздохнул Демин. — А чо не сразу позвали, дык сумлевались. Потому как ежели мы берем кого, то помогаем со сродством-то. А у тебя и артефакторика, и механика. Долго растить и дорого. Но Демин слово держит, эт тебе любой в Дугарске скажет.

Говорил он уже ради приличия — понял, что я не соглашусь, и был этим немного разочарован. Но даже если бы я не был скован договором с богом, вряд ли я бы пошел к ним на постоянной основе. Нет, мужики они хорошие, но гробить свою жизнь на походы в Зону я не собираюсь.

Дальше мы пошли все так же неспешно, с двумя остановками по дороге. На последней Демин внезапно вспомнил об осторожности и о том, что артель, ходившая последней к этому озеру, предупреждала о каких-то странностях. Причем конкретно ничего не говорили, только пугали, поэтому мои артельщики пришли к выводу, что те наврали, чтобы ходить к этому месту единолично — недалеко и доходно, если есть покупатель. И все же Демин перед отключением артефакта, глушащего звуки, еще раз напомнил об осторожности и необходимости глядеть сразу во все стороны.

Я продолжил работать с необходимым мне навыком. Незаметность когда работала, когда сбоила — видно, зависело от уровней тварей. С работающей Незаметностью я становился совершенно непривлекательным для плеток, и они переставали на меня нападать. Было ли это хорошо? С одной стороны — да, одежда и обувь изнашивались меньше. А с другой — нет, поскольку противниками плетки были слабыми, а навыки и кристаллы с них падали. Но выбора у меня не было: Незаметность надо качать, а терять кристаллы на прокачке мне хотелось куда меньше, чем недополучать кристаллы с плеток.

Механизмусы нам сегодня не попадались вообще, что меня обеспокоило, поскольку сродство к ковке падало только с них, а местную популяцию, кажется, если не выбили, то серьезно проредили. Пока еще она восстановится…

Озеро Мятное, к которому мы вышли примерно к полудню, оказалось противного грязно-бурого цвета. Никакой мяты вокруг него тоже не росло, так что вопрос по названию у меня появился, только спрашивать пока было нельзя: общались в Зоне преимущественно знаками.

Само озеро было огромным. Противоположного берега видно не было вообще, да и этот уходил что вправо, что влево за линию горизонта. В таком месте, если не знаешь нужной точки, бродить можно бесконечно — пейзаж ужасающе однообразен и уныл. Но деминская артель здесь хорошо ориентировалась, поэтому мы вышли, куда хотели.

Роли распределены были заранее: двое разошлись по берегу, чтобы где выкапывать нужные корешки, а где срезать нужные травы, а двое засели на широком валуне, с которого принялись забрасывать приманку — куски мяса на леске из конского волоса. Мелкая рыбка весьма противного искривленного вида начала клевать сразу, знай только забрасывай удочку, если так можно было назвать короткую палку с примотанной леской. Вылавливаемая рыбка в пищу не годилась даже после обработки, но весьма ценилась алхимиками как составная часть широкого спектра зелий. Как я понял, именно очередной заказ артель и выполняла.

Вообще, из всего разнообразия тварей Зоны без последствий для жизни и здоровья можно было есть всего несколько видов, да и у тех, по отзывам, вкус там был так себе, поэтому гурманы отсюда напрямую ничего не заказывали. Предпочитали брать сразу у алхимиков — после алхимической обработки кое-что становилось не просто съедобным, но и очень вкусным. Алхимических рецептов такого рода было очень мало, и они держались в секрете. В отличие от рецептов для разной алхимической рутинной мелочевки, расписываемых в многочисленных справочниках и никакой тайны не составлявших.

Я устроился рядом с теми, кто рыбачил — ковыряться в грязи желания не было, но и отходить далеко я не рисковал: с моей извращенной удачей сагрю на себя все что можно, а отошли от границы мы уже достаточно далеко, чтобы твари стали уровнем повыше — не факт, что я с ними справлюсь.

Сидеть ничего не делая, было скучно, и я знаком показал, что хочу присоединиться к рыбалке. Демин молча протянул мне точно такое же орудие, каким действовал сам.

Я отложил свой заплечный мешок, чтобы не мешал, приладил кусок мяса на крючок и забросил в воду. Рыбка клюнула почти моментально. И следующая, и следующая — я только успевал вытаскивать. Ловилось у меня все куда быстрее, чем у соседей, так что я невольно задумался о том, что Зона меня любит — не выдает ничего, с чем бы я не мог справиться, и постоянно подкидывает подарки. Поэтому, когда раздался особенно громкий бульк, я даже не насторожился, в отличие от соседей по рыбалке. Те, приученные реагировать на каждый посторонний звук, резко отпрыгнули от воды.

И почти сразу же всплыло нечто странное. Массивное тело чем-то смахивало на раздутую тушу сгорбленного карпа. Кроме привычных плавников обнаружились щупальца, толстые, как рука взрослого мужчины, и усеянные присосками и чем-то вроде костяных крючьев. Глаза, желтые и мутные, сидели по бокам широкой головы, а под ними зияла пасть с рядами зубов, кривых, и я бы сказал, игловидных, не будь пасть так огромна. То, что издалека походило на иглы, вблизи напоминало частокол металлических копий. А еще от монстра пошел мощный ментальный посыл — идти к нему навстречу. Настолько мощный, что у меня зашумело в голове.

Монстр ринулся вперед, щупальца хлестнули по воде, поднимая волну. Одно из них метнулось ко мне, обвивая валун. Я окончательно сбросил ментальное воздействие и отпрыгнул назад, но спастись не успел — липкая, скользкая петля еще одного щупальца схватила меня за ногу и рванула вниз.

Вода сомкнулась над головой, а в ушах зазвучал глухой, пульсирующий гул — будто сама Зона смеялась над моей удачей.

Глава 3

Вода обрушилась холодной, мутной, густой, липкой грязью, разом забившей и глаза, и рот, и нос, и напрочь дезориентировавшей. Щупальце сжимало ногу так сильно, что, если бы я не кастовал раз за разом щит и блокирование боли, ногу бы уже раздробило, а сам я ничего не соображал от болевых ощущений. Протащив под водой, щупальце поднесло меня к предвкушающе открытому зубастому рту монстра — видно, без приправы в виде местной водички этот гурман не обходится, не раскрывается без нее вся полнота вкуса добычи.

Я чихнул, отчего во все стороны полетели ошметки слизи, и нащупал на боку топор, потому что пасть, куда меня собирались отправить, была ужасающе близка. Монстр радостно ощерился, обнажая частокол зубов, вблизи казавшийся полноценным забором из толстенных, острющих столбов, любой из которых оставил бы во мне такую дырень, что не спас бы даже мастер-целитель, окажись он внезапно рядом. Как будто этого было недостаточно, в глубине глотки пульсировала мембрана, покрытая слизью и шипами. Она то сходилась к центру, то опять создавала довольно широкий проход, края которого казались бритвенно-острыми. Такие схлопнутся — и меня сразу располовинит.

Я рубанул по щупальцу. Лезвие вошло в слизистую плоть тяжело, как будто тоже преодолевало заклинание щита. Из тонкого, неглубокого пореза заструилась мутная зеленая жижа, похожая не на кровь, а скорее на подгнивший сок. Мерзкая, липкая, она очень быстро схватывалась, торопясь зарастить порез.

Монстр заволновался и отправил ментальную волну, лишавшую воли, а вторым щупальцем обвил руку, держащую топор, полностью обездвижив. Показалось, что еще чуть-чуть — и я прямиком отправлюсь в мерзкую глотку озерного монстра.

В панике я использовал заклинание портального перемещения. Мысль, что я мог оставить руку и ногу в щупальцах, пришла уже после того, как заклинание сработало и перенесло меня… Нет, не в воду, а аккурат к башке монстра. Огромной, покрытой слизью башке, по которой я сразу заскользил вниз и, чтобы окончательно не свалиться, торопливо врубился топориком через жесткую, неподатливую шкуру в жесткую же неподатливую кость. Монстр заверещал, противно и очень тоненько, практически на ультразвуке, и замолотил щупальцами по воде, поднимая высокие волны и разбрызгивая ту мерзость, что наполняла озеро. Рядом со мной шмякнулась мелкая рыбка — копия тех, что мы вылавливали. Забила хвостом, широко открывая рот и выпучивая крошечные глазки настолько, что стала похожа на рака, во всяком случае видом спереди.

В лоб монстра с чавканьем вошел болт — видно, Тихон постарался. Сотрясение огромной туши пошло мелкой рыбешке на пользу — она заскользила к спасительной воде. Но мне, увы, стороннее вмешательство не помогло — болт вошел неглубоко и никак не повлиял на жизнедеятельность огромной твари, слишком далеко был мозг.

Ну, как говорится, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Я вытащил топорик из плоти монстра и рубанул рядом, чтобы удерживаться, а в первую дыру принялся попеременно отправлять то искру, то теневую стрелу, пытаясь сообразить, что лучше действует на противника. Монстр окончательно сошел с ума и принялся волчком крутиться на месте. Со стороны это выглядело как попытка поймать собственный хвост. Еще один болт Тихона ушел в молоко, разминувшись с тварью буквально в паре сантиметров.

Я крутился, как будто на бешеной карусели, удерживаясь чудом. В голове усиливающимся набатом билось внушение монстра перестать бороться и идти к нему в пасть. Мой навык справлялся с внушением еле-еле. Казалось, голова лопнет от натуги.

Наконец мне удалось повредить в мозгу противника какой-то центр, потому что тварь внезапно прекратила давить на мой разум, но крутиться продолжила, строго по часовой стрелке. Ощущая ущербность своего магического арсенала как количественную, так и качественную, я все равно продолжал работать с тем, что имел, чередуя оба атакующих заклинания и сожалея только о том, что не удосужился их прокачать в достаточной степени.

Какое из них сработало, я так и не понял. Внезапно монстр затрясся, хаотично замолотил щупальцами, выпустил изо рта поток бурой слизи и замер, закачавшись на волнах, им же и созданных.

Я тоже замер, настороженно пытаясь сообразить, добил я это создание или нет. После нескольких минут ожидания понял, что таки добил. Придерживаясь за ручку топора, сел я прямо на покрытую слизью шкуру — судя по тому, что было на моей одежде спереди, ей уже ничего не повредит.

Вставал вопрос, как теперь добираться до берега. Вплавь — не вариант: мелкие рыбки, которых мы вылавливали, напоминали пираний из моего прошлого мира и не оставят на косточках ни клочка мяса, стоит свалиться в воду. Разве что отрубить один из плавников и попытаться подгрести к берегу?

Я уже начал прикидывать, как это осуществить, хотя и сильно сомневался, что сил хватит сдвинуть эту тушу с места, когда в бок монстра прилетел еще один болт, в этот раз с веревкой, взявшись за второй конец которой артель Демина дружно потащила мое плавсредство к берегу. К тому самому камню, на котором мы не так давно мирно рыбачили.

Только сейчас я понял, как дико болят рука и нога, попавшие под «дружеские объятия» монстра. Подрагивавшей левой рукой я достал целительское зелье и сделал пару глотков. Стало легче. Боль не ушла полностью, но думать теперь я мог не только про нее, но и про то, что в таком огромном монстре и добычи должно быть куда больше, чем в обычных существах зоны, с которыми я сталкивался раньше. Только добраться до сокровищ будет куда сложнее — туша настолько огромная, что копаться в ней можно неделю. Конечно, у большинства кристаллы обнаруживают либо в мозге, либо в сердце…

Я посмотрел на дырень, проделанную моими заклинаниями, и грустно вздохнул — от мозга там мало что осталось, а значит, и кристаллы пострадали. Но проверить надо — тянули меня медленно, делать все равно было нечего. И я принялся врубаться в голову твари, отбрасывая в сторону выломанные куски толстенного черепа. Топорик вел себя прекрасно, я еще раз порадовался, что купил его у Матвея — тот, с которым я вступал в борьбу с тварями, сыпавшимися ко мне в дом, этой битвы бы не выдержал. Он вряд ли бы пробил даже шкуру этой твари, несмотря на прекрасную заточку.

Мозг действительно представлял собой кашу, с отдельными вкраплениями целых кусков, но среди этих целых кусков мозга нашлось с десяток целых кристаллов, в том числе и один крупный. А еще множество кристаллических осколков, которые я стал выковыривать, несмотря на то, что собрать из них целый не получилось бы даже с моим умением — очень уж они были мелкими. Кристаллическая пыль в артефакторике используется не очень часто, но запас стоит иметь, чтобы лишнего не тратить.

К тому времени, как я начал прикидывать, как добраться до сердца, монстра дотащили до камня, и теперь старательно крепили веревку к упору на земле, чтобы туша не уплыла.

Я спустился на камень, будто с горки съехал. Грязной горки, хорошенько политой слизью, которой теперь щедро заляпалась и моя одежда. Впрочем, после схватки с глубинником на мне все равно чистого места уже не оставалось. Не принципиально для меня было — слой грязи в сантиметр или полтора.

Демин ко мне бросился и тут же принялся расспрашивать, что болит. Я было удивился, что он заговорил, но заметил работающий артефакт, не пропускающий звуки наружу. Но мне кажется, если бы он и не работал, никого бы мы не привлекли — водный монстр распугал или съел всех, до кого доходил его зов.

Демин настаивал на осмотре, к нему присоединились и другие артельщики. Пришлось задрать штанину, всю в прорехах после щупалец. Нога была покрасневшей, но целой и побаливала самую малость. Похоже, основной удар на себя принял Воздушный щит. А говорили, что это бесполезное заклинание. Будь оно повыше уровнем, монстр бы меня вообще прижать не смог. Руку я тоже осмотрел, на ней тоже не нашлось ничего страшнее красноты. Разве что рукав, как и штанина, теперь имел дополнительные вентиляционные отверстия.

Демин осмотром не удовлетворился, попросил повертеть поврежденными конечностями, потыкал в них пальцем и, лишь убедившись, что переломов действительно нет, успокоился.

— Везунчик ты, паря, — пробасил Матвей. — Встретиться с глубинником — и не просто выжить, а остаться целым. Кому ни расскажи — байками посчитают.

— Повезло, — согласился я.

— Чего б не повезти с порталом-то, — заметил Демин. — И теневую стрелу, смотрю, надыбал.

Кажется, я показал лишнее. Но выбор у меня был невелик: либо показать, либо помереть. Так что жалеть не стоило, стоило повернуть в свою пользу. И не забыть сделать эти навыки видимыми при проверке.

— Совсем слабые навыки, увы, — ответил я. — А портал вообще бесполезный, перемещает хаотично и недалеко.

— Мож, кому и бесполезный, а тебе — так очень удачный, — хохотнул Василий. — Ежели б не он — сожрал бы тебя глубинник, как есть сожрал, и мы бы ничо не сделали. Болтов с заклинаниями седня никто не брал — а другие на эту скотину почти не действуют. Я уж думал — все, конец тебе, паря.

— Отъевшийся глубинник-то был, — заметил Тихон. — Видать, не соврали-то про странности.

— Да здеся отродясь глубинников-то не было, — с отчаяньем в голосе сказал Демин. — Че деется-то…

— Че, че, — бросил Матвей. — Дык куски реликвии сперли, вот зона-то и поперла. Где один глубинник — там и остальные. Икру поди, отложил уже.

— Проверить надо, — деловито сказал Демин. — Мож, найдем че и внутрях. Петр, долго говорить не буду. Ты и так запомнишь ентот день-то. Зона неосторожных не любит. Увидел или услышал непонятное — насторожись. Это ж чудо, че ты выжил-то. Мы б себе не простили, угробься ты седня.

— Не понял я поначалу, что этот всплеск ненормальный, — пояснил я, — а потом глубинник по мозгам вдарил.

— Это да, у меня чуть артефакт не развалился.

— А у меня навык низкого уровня.

— Ды, кто знал, что здеся глубинник, — заметил Матвей. — Скоко ходили — отродясь не было-то. Знали бы про него, тебя бы не потащили.

Мужики искренне переживали, но от их заботы чувствовал лишь неловкость.

— Да ладно вам, — отмахнулся я. — С него можно взять что-то ценное, кроме кристаллов?

— Ну ты и сказанул, — возмутился Демин. — Кристаллы — енто самое меньшее, че с него берут-то. Енто ж такая тварь, водится токмо в глубине зоны, к нам не заходит. Мозги с него берут — енто раз, сердце — енто два, печень — енто три, хрящ спинной — енто четыре. Икра ежели найдется — ваще прекрасно. Ну и мясо евойное алхимики тож хорошо беруть. Но енто твоя добыча…

Но замолчал этак намекающе. Мол, что наберешь, то и потащишь, а потом будешь искать, куда сдавать.

— Егор Ильич, если бы не ваша артель, куковать бы мне на середине озера. Так что это общая добыча.

— Не, Петр, так дело не пойдет. Ты убил, добыча твоя. Но и нам тащить без доли неинтересно.

— Давайте так. Все кристаллы с глубинника — мои, остальное, что вынесем и продадим, — делится поровну.

— Не, Петр, давай хотя бы половина тебе, половина — нам. Так честнее, — заспорил Демин. — Кристаллы — твои, даж разговору нету.

— Нет, я сказал поровну, значит — поровну, — твердо ответил я.

Неожиданно все в артели встали на сторону Демина и наотрез отказались от равных долей, заявив, что половина на всех — и то не очень честно, а уж равные доли они не заслужили.

— Мы всегда честно дела ведем, — заявил Демин. — Нам лишнего не надо. Поэтому либо так, либо никак.

— Будь по-вашему. Так что с него берем?

— Эх, — тяжело вздохнул Демин, видно уже прикидывающий, не сколько получим, а сколько оставим. — Мозгу там хоть чо-то осталося?

— Мало, — честно признал я. — Хотя целые куски есть.

— Енто хорошо. Хоть что-то сдадим. Мозг там — самое ценное. Тады опять на него лезь и набирай мозги, скока целого осталось. Давленное-то не возьмут. Так, мужики, выбрасываем все из контейнеров. Вообще все.

— Ты че, Егор, — удивился Матвей. — У нас же заказ.

— Думаешь, не возьмут вместо него с глубинника-то? Возьмут и добавки попросют, — уверенно сказал Демин.

— А ежели не возьмут?

— Тады завтрева опять сюда сходим за заказом-то, а че с глубинника наберем — другому пристроим. Не боись, свое мы получим. У нас на заказ-то день не оговорен. Можно на один-два сдвинуть-то.

Он раскрыл свой мешок, достал контейнер и высыпал все из него в мутную жижу озера. Вода в этом месте сразу забурлила — привлеченные поживой рыбки бросились жрать все, что нападало.

— Прикормка получилась, — хохотнул Василий. — Завтрева как на наживку набросятся.

Примеру главы артели последовали и остальные, пусть и жалко было им того, что понабирали как по пути сюда, так и здесь. Но что делать? До завтра ингредиенты испортятся, перестанут быть товаром, если их не хранить в контейнерах, а контейнеры нужны под другое.

Я тоже высыпал все, что собрал по совету артельщиков, идя сюда. Кроме кристаллов, разумеется — для них контейнеры нужны не были, их ценность неоспорима, а вес не такой уж большой.

Я подхватил свой мешок и полез опять на глубинника. Сейчас я сам диву давался, что удалось такую махину завалить, потому как спуститься с него оказалось куда проще, чем подняться. Веревка уже пропиталась слизью с кожи глубинника и даже в перчатках скользила в руках, не давая возможности подтянуться, пришлось подниматься, вспоминая навыки скалолазания, со втыканием топорика, подтягиванием и нахождением точек опоры. Эх, нужно было мозги собирать, когда я наверху был, но кто знал? Контейнера, опять же, с собой не было.

Мужики внизу принялись обсуждать, где сподручней будет прорубать дырку в боку, чтобы и до внутренностей добраться, и не отправить тушу на дно раньше срока. Шевеление вокруг нее уже началось — почуяла местная мелкая живность хорошую поживу.

Целых кусков мозга было немного, но это только относительно размеров самого мозга, поскольку все мои контейнеры набились под завязку. Я подозревал, что алхимикам и кашица подойдет, но у нас не было дефицита того, что нужно забрать, а вот того, куда надо положить, — был. А кашица наверняка будет стоить дешевле, поскольку заявят, что в ней могут быть посторонние примеси, повлияющие на качество алхимической продукции.

Василий, тоже залезший на тушу, вырубал хрящи из хребтины, а мужики внизу наконец согласовали место и азартно врубались в бок глубинника, создавая проход к внутренним органам, то есть фактически выполняя предсмертное желание твари, хотевшей ощутить нас внутри.

Забив свои контейнеры, я немного помог Василию — мой топорик прекрасно подходил для отделения хрящевых пластин. Мужики внизу тоже не бездействовали, до нас доносились командные вопли Демина: «Левей бери, тетеря. Проткнем сердце же — оно сразу задешевеет», «Да куды ж ты тыкаешь, криворукий? Осторожней надоть», «А теперь правее» и «Ну наконец-то».

Внезапно туша под нами задрожала так, что мы с Василием чуть было не скатились. Причем не в сторону, где камень, а туда, где сновали мелкие жадные рыбешки с острыми зубами, готовыми вцепиться в любого, кто к ним свалится. И щупальца, было успокоившиеся, ходуном заходили, хлеща по сторонам, как будто пытались найти жертву и заткнуть ею прорубленную дыру.

— Сердце выдрали, — со знанием дела сообщил Василий. — Такие твари окончательно помирают, только когда с сердцем расстаются.

— То есть труп бы пару дней здесь поплавал и регенерировался? — не поверил я.

— А че думаешь? Для таких тварей — обычное дело. Почему и говорят, что надо все главные части тела удалять.

Контейнеры Василия хрящами мы набили под завязку. Он даже в мои заглянул, надеясь найти незаполненные места, но обломался — у меня все было под крышечку. Сидеть на глубиннике смысла особого не было, так что мы спустились, но даже спросить, не нужна ли помощь остальным, не успели.

— Все, — сообщил Демин и тяжело вздохнул. — Че могли — собрали, остальное придется бросить. Петр, принимай кристаллы-то. Первый раз вижу, чтобы с твари столько нападало. От, двадцать три штуки мелких как с куста и один большой.

Я поблагодарил и убрал кристаллы сразу в мешочек к остальным.

— А икра? — поинтересовался Василий.

— Нету ни икринки. Толь отметала, толь не произвела. Зверюга еще не матерая, мелкая, — важно ответил Демин.

Я аж опешил. Это вот — мелкое? Махина размером с небольшой дирижабль? Какие же тогда крупные?

— Лучше б не произвела, — вздохнул Тихон. — А то Мятное тож станет опасным.

— Дык че удивляться-то, — проворчал Матвей. — Рано или поздно появились бы здесь твари поопасней. Новые места присматривать нужно, поближе к будущей границе-то. И новый городок для постоянки. Дугарск, мож, зиму и переживет, а вот дальше…

Артельщики дружно загрустили. Меня же судьба Дугарска волновала постольку-поскольку, а вот сообщение о том, что столь опасное существо, как глубинник, могло ожить, настораживало. Еще сильнее настораживало то, что эта особь считалась мелкой. Если эта тварь мелкая, то что же творится в глубине зоны, куда мне непременно нужно будет отправиться зимой?

Глава 4

На обратном пути эксперименты с незаметностью я не проводил: как врубил ее, отходя от Мятного, так и не вырубал, пока Дугарск не заметил. Поэтому шли мы спокойно, почти ни с кем не конфликтуя. Отключил навык я уже при виде границы. Честно говоря, я сильно рассчитывал на пустотника, но фортуна меня обломала — прислала вместо него мелкого механизмуса с интересными выступами на корпусе, похожими на прозрачные стеклянные линзы. Стеклом этот материал не был — был он намного прочнее, как я уже успел заметить с образцом, установленным на моих часах. Эти выступы я тоже отковырял, потому что сразу сообразил, куда использую: при езде на снегоходе необходимы защитные очки. Нужно еще придумать, из чего сделать для них оправу. Обдирая механизмуса, я сам себе напоминал Демина: взять все не смогу, а разбитые механизмусы в зоне разлагались буквально за несколько часов, как, впрочем, и остальные твари. Вернуться и дособирать было невозможно. На изделия из механизмусов это не распространялось — видать, что-то определяло, работающий предмет или уже нет.

Выйдя из зоны, мы все дружно потопали до дома Демина, где сгрузили контейнеры (Демин мне клятвенно пообещал завтра же вернуть), после чего разошлись: занимался продажей глава артели, и если он и использовал кого-то для солидности при торговле, то это точно был не я.

Дома я к огромной радости обнаружил живого и невредимого Валерона, и даже не очень злого — сказалась оставленная банка сгущенки. Продырявленная и пустая, она сиротливо валялась под столом.

— Не бережешь ты одежду, — неодобрительно тявкнул Валерон. — Это ж фиг зашьешь, только на выброс.

— Меня чуть глубинник не сожрал — где уж здесь про одежду думать.

Валерон заволновался.

— Какой еще глубинник? Совсем сдурел? С чего тебя понесло далеко в зону? Не с твоими навыками там шляться! Вы должны были недалеко от Дугарска прогуляться. Здесь глубинники не водятся.

— Завелся один, а может, и не один.

Я коротко пересказал Валерону историю своего сражения с монстром. Сейчас я как никогда остро осознал, насколько близко прошелся рядом со смертью. Понял это и Валерон.

— Ну ты и идиот, — припечатал он. — Тебя ни на минуту нельзя оставить, чтобы ты во что-нибудь да не вляпался.

— Я вляпался с прибытком. Демин обещал все выгодно продать.

— По поводу этого у меня отдельная претензия. Чего это ты вдруг стал таким добреньким? Подарил им кучу денег за просто так. Им бы и двадцати процентов за глаза хватило, а то и десяти. Подумаешь, пару болтов на тебя потратили.

Валерон даже взъерошился от злости и стал напоминать ежика.

— Мне актуальней были кристаллы, — пояснил я. — С учетом стоимости ништяков с глубинника про них просто забыли.

Валерон моими доводами не проникся.

— В то время как я, рискуя жизнью и здоровьем, увеличиваю наше благосостояние, — вещал он, — ты делаешь все, чтобы оставить нас без последних штанов.

— Что ты так за мои деньги переживаешь?

— Как что? — еще сильнее возмутился он. — От твоего дохода зависит скорость твоей прокачки, а от скорости прокачки — количество энергии, которое получу я. Ты не забыл, что мы договаривались на процент?

— Я не забыл. А еще я не забыл, что я тебе постоянно покупаю продукты, которые, как ты говоришь, тоже влияют на твое развитие. Вон сгущенку сожрал и даже спасибо не сказал.

Чувствовал я себя вымотанным донельзя, а вместо того чтобы помыться, поесть и лечь спать, приходилось собачиться с Валероном. Я развернулся, взял чистую одежду и потопал в баню, чтобы хотя бы смыть с себя остатки слизи с глубинника.

Конечно, первым делом я почистил оружие, которое сегодня спасло мне жизнь, а уже потом принялся за одежду и себя. К сожалению, слизь оказалась слишком въедливой и прилипла, так что я счел за лучшее не трогать ни штаны, ни куртку в расчете на то, что к утру все это осыпется само. После чего я смогу понять, пригодна ли эта одежда для дальнейших походов в зону — против плеток и даже тенеклыков она себя хорошо зарекомендовала, спасовав только перед щупальцами глубинника. Но встает вопрос, можно ли будет ее починить.

С себя слизь пришлось отскребать, и усиленно, но отмыл я все и почувствовал себя куда лучше. Даже силы появились бодро дойти до дома.

— Ты даже не спросил, как сходил я, — обиженно тявкнул Валерон, когда я вернулся. — И да, за сгущенку спасибо. Она очень кстати пришлась.

— У меня еще есть. Хочешь? — щедро предложил я.

— Давай, конечно. Мне же нужно силы восстанавливать.

Я выдвинул ящик из-под стола, удивляясь, что Валерон не нашел его сам, достал оттуда еще одну банку и протянул помощнику. Тот сграбастал передними лапами, притянул к себе, клацнул челюстями, а потом с таким блаженством начал цедить по каплям содержимое, что мне захотелось взять и себе банку. Но сгущенка на голодный желудок — плохая идея, так что я наскоро пожарил себе яичницу с зеленым лучком, добавил хлеб с салом, поставил чайник и принялся уплетать еду за обе щеки. Энергии я сегодня потратил — дай бог, а уж сколько на регенерацию ушло. Этак я не расти буду, а усыхать, и придется мне покупать одежду для похода в зону размером меньше.

Насытившись, я приступил к чаю, а заодно к инспектированию того, насколько изменились мои навыки после этого похода, потому что от расспросов Валерона толку не будет — закатив глаза, он в экстазе продолжал прокапываться сгущенкой. Сдается мне, приврал он про свою опытность и страшную форму воплощения…

Первым делом, разумеется, глянул на модифицированную удачу. Она выросла на единичку и имела теперь пять уровней. Система ее прокачивания для меня все также оставалась загадкой, но главное — рост налицо.

Затем пришел черед остальных. Наконец появилась Устойчивость к зоне. До зимы ее необходимо докачать хотя бы до десятого уровня. Не получится походами — придется кристаллами. Кристаллами не хотелось бы — там могут быть в скрытом виде очень полезные навыки, но если выбора не будет — придется. Незаметность взяла уровень и была теперь двойка.

Оба навыка, касавшихся разума, прибавили по единичке. Воздействие, скорее всего, цепанулось модифицированной удачей с глубинника, он же поспособствовал росту иммунитета к воздействию на разум. Уровни все равно оставались смешными — второй и шестой, но рост уже пошел, что радует. Смешно, но Воздушный щит тоже поднялся благодаря глубиннику и достиг уровня десять. Наверняка благодаря ему же на единичку поднялся и навык блокирования боли — теперь я мог игнорировать боль аж целых двадцать секунд. С одной стороны, это мало, а с другой — иной раз и секунда в быстротечном бою бывает критичной. Шанс прокачать еще и каменную твердость я бездарно профукал — даже и не вспомнил про этот навык, когда глубинник меня схватил. Зато интуиция доросла до седьмого уровня.

На два уровня выросла регенерация, обычная, не природная, и теперь обе они стали у меня четвертого уровня. По единичке прибавили сила и скорость — 5 уровень и 3 уровень соответственно.

Появился иммунитет к ядам, незнамо от кого, и мимикрия тоже от неизвестного противника — наверное, наступил и не заметил. В полном слиянии со средой есть свои минусы, что ни говори. С другой стороны, и прокачивается такой уровень незаметно — главное, найти место, по которому нужно ходить.

Искра поднялась на один уровень, а теневая стрела — на два. Вряд ли от усиленного использования, скорее, с кого-то цепанул.

На этом можно было переходить от инвентаризации внутренней к инвентаризации внешней и разбирать кристаллы, но тут наконец очнулся Валерон и с огорченной физиономией отодвинул от себя пустую банку. И не просто пустую, а идеально высосанную — внутри даже самый придирчивый глаз не нашел бы ни капли сгущенки.

— Вот, — гордо сказал Валерон и выплюнул на стол прекрасные артефактные котлы, в количестве двух штук: один побольше и один поменьше. И еще странный металлический блинчик. — Поохотиться пришлось, но это того стоило.

Похоже, во внутреннем хранилище Валерона время останавливалось — ничем иным я не мог объяснить то, что, как только Валерон отжал защелки с большого котла, появился пар и умопомрачительно запахло. Я сразу забыл, что вот только что поел. Да и разве яичница — это еда для молодого организма, поврежденного тварями зоны и успешно регенерирующегося?

— Гречневая каша с мясом, — уверенно сказал я, потянувшись к котлу.

Вообще, на редкость продуманный котел оказался. Понятно, почему Валерон на него так запал.

— И с грибами, — довольно добавил Валерон. — Мясо они из Дугарска тащили, подкормить своего разумника. А грибы тот набрал, пока в одиночку шарахался. Я подождал, пока они приготовят, и только после этого изъял. Кто молодец? Я молодец.

Он гордо вытянулся, наверняка представляя себя трехглавым ужасом, поливающим все и вся огнем. Но пока его плевок не мог пробить защиту даже хилого артефакта.

— Так и быть, делим поровну, — продолжил Валерон, — хотя твое участие в делах добывания еды стремится к нулю.

— Зато мое участие в делах добывания тебя неоспоримо, — возразил я, вытаскивая миски и выкладывая в них кашу. — Если бы не я, кис бы ты где-то там без доступа к энергии. А так — растешь, пухнешь как на дрожжах.

Валерон скептически хмыкнул, но возражать не стал, уткнулся мордой в кашу. Мне тоже стало не до разговоров: каша реально оказалась очень вкусной, и не только потому, что была отобрана у врага. Сразу видно: готовили для себя, с любовью.

— Этот котел еще из самых простых, — невнятно сказал Валерон, справившийся со своей порцией и сейчас вылизывавший миску. — Маленький и только с двумя режимами. Зато система самоочистки есть.

К этому времени упомянутая система уже показала себя во всей красе: котелок заблистал первозданной чистотой, а потом сложился в компактный блинчик. Во втором котелке оказалось что-то типа компота с ягодами и травами. Валерона он не заинтересовал, зато я оценил — холодный, наверное, вообще вещь, но и горячий с медом и галетами пошел очень хорошо. По ощущениям, в районе живота я раздался раза в два.

— Стоящая штука, — признал я. — Мы и купить могли.

— Купить? В то время, когда он у нашего врага просто так валяется? У тебя деньги есть лишние? — возмутился он. — Нам в поход зимой идти, а у тебя ни котелка, ни…

Он замолчал, придумывая, что сказать, пришлось помочь.

— Палатки. Но котелок теперь, благодаря тебе, есть.

— И сковорода.

— Сковорода?

Валерон ткнул лапой в то, что было выплюнуто блинчиком с самого начала, и оно раскрылось во вполне себе приличную сковороду с крышкой, тоже со встроенными режимами.

— А вот палатки у них не было, — вздохнул Валерон, — только спальники. Артефактные, но уже не новые, тащить такое — себя не уважать. Котел этот из набора того алхимика, если ты не понял, а спальники — их собственные. И такие, на ладан дышащие. Фу…

Он брезгливо сморщил нос, намекая, что они не только на ладан дышащие, но и вонючие. Чужие вонючие спальники не были нужны не только Валерону, но и мне, так что я не стал его укорять за то, что он оставил конкретно эту часть имущества остаткам астафьевской артели.

— И сами спальники были из материала так себе, — продолжал Валерон. — Нет, нам дерьма не нужно, и не уговаривай.

— Я не уговариваю. Нам и прекрасных артефактных котлов хватит.

— Не хватит, — недовольно фыркнул Валерон. — Но эти сволочи и деньги, и кристаллы держали при себе. И артефакты, главное, не снимали. Сколько ни караулил — без толку. Пришлось ограничиться тяжелой дешевой ерундой, которую они забрали из захоронок.

Валерон выплюнул три мешка, небольших, на четверть пуда, но забитых под завязку дорогими расходниками по алхимии и артефакторике. В основном по алхимии — можно сказать, меня усиленно толкают к развитию этого направления, но увы, сродства к алхимии у меня нет. Разве что найдется среди выбитых сегодня кристаллов? Хотя я бы предпочел ковку, конечно, но она маловероятна — вроде только с механизмусов падает.

— У них тюк еще был с артефактными вещами, — вздохнул Валерон, — но на нем все время кто-то сидел, никак не подобраться. Но мы с ними еще встретимся, как раз накопят побольше нужного нам. Они в княжество Вороновых собрались.

— Я туда не собираюсь.

— Посмотрим. Клятва на тебе висит. И кто знает, сможем ли мы активировать куликовскую реликвию, а если сможем — слетит ли печать.

Валерон широко зевнул, напомнив мне о покупке подушки персонально для него.

— О, я тебе личную подушку купил.

— Лучше бы сразу личную кровать, — проворчал он довольно. — Но это отложим на потом, когда где-то обоснуемся на постоянку и меня легализуем. А тебе с глубинника выпало чего полезного, если уж ты за кристаллы пошел на уменьшение своей доли с продаж?

— Не смотрел пока.

Я обнаружил, что мешочек с кристаллами оставил в бане, когда отвязал, положил на лавку, а потом отвлекся. Вставать и идти за ним не хотелось, но пришлось: Валерон не отстанет, пока не узнает, есть ли там ценные для меня навыки или схемы.

Чувствуя себя человеком-аквариумом, я доплелся до бани, забрал мешочек с кристаллами и вернулся. Высыпал на стол.

— Маловато, — недовольно тявкнул Валерон. — Ходил на весь день и далеко. Забрал кристаллы с глубинника — и что? Рядом здесь можно было столько набрать за два часа.

— Было бы больше, но я незаметность качал. Еще с кого-то цепанул мимикрию.

— Тоже полезная штука, — признал Валерон и пошерудил лапой в кристаллах. — Ну, что там еще с полезными?

В первую очередь я осмотрел большие кристаллы. На полученных с глубинника оказалось сродство к Воде и половина артефакторной схемы «Фляга Бездонной глубины». Я сразу же полез в справочник, но там такой схемы не нашлось. На третьем большом кристалле оказалась половина схемы артефактного кузнечного горна «Радость Сварога». В справочнике горн был, но без личного названия, поэтому я заподозрил, что мне выпало что-то другое, поинтереснее. Осталось найти вторую половину и собрать, чтобы убедиться.

По итогу, с больших кристаллов явно выпало что-то интересное, но пока без возможности использовать.

По мелким я сначала выбрал те навыки, что у меня уже были, и сразу их поднял: одним кристаллом Искру до десятого уровня, двумя — Шар света до четвертого и тремя Теневую стрелу — до одиннадцатого.

После чего просмотрел остальные, разделяя их по группам: магия, схемы, рецепты.

По магии нашлось: три кристалла Водяного шара, один кристалл Очищающего потока, половина способности аквамания, половина заклинания Жабры, треть заклинания Теневой плен.

Рецепт был один, с подозрительным названием «Настойка Грибного кайфа».

Со схемами было куда интересней. Во-первых, нашлись недостающие части к схемам «Живая печать» и «Железный паук». Причем у схемы «Живая печать» оказалась одна лишняя часть. То есть собиралась она из трех одинаковых кристаллов, а у меня на руках было четыре.

Во-вторых, мне выпал кристалл с третью артефактной схемы «Сапоги Водного шага».

— О, как, — радостно тявкнул Валерон, — скоро сможешь свою артефактную одежду делать.

— Сапоги — это обувь, — педантично поправил я.

— Обувь тоже, — великодушно разрешил Валерон.

— Мечтать можно долго. Давай проверим, сколько кристаллов сольются в один при использовании заклинания?

Валерон неохотно кивнул, я использовал слияние, и вскоре помощник с отвращением выплюнул два кристалла с полными схемами, причем один кристалл с третью «Живой печати» остался нетронутым. А это значит, что я смогу создать еще один кристалл с такой схемой, если соберу еще две части. И получу схему «Живой печати» второго уровня.

— И что за «Живая печать»? — заинтересовался Валерон после того, как полученные в результате слияния кристаллы испарились, передав мне знания.

— Артефактный замо́к, — пояснил я, — настраивается на владельца.

— Замечательно. Будет чем обезопасить нашу собственность, чтобы не растащили, пока мы по зоне гулять будем, — воодушевился Валерон. — А что нужно для Печати?

Я перечислил.

— Все есть. Удачно нам астафьевские подкинули ингредиентов, — радостно тявкнул он. — Когда делать будешь?

Хотелось попробовать немедленно, но я слишком устал, чтобы заниматься столь серьезным делом.

— Завтра, все завтра, — решил я, направляясь к кровати.

Глава 5

На удивление, утром я встал, прекрасно себя чувствуя. Наверное, сработала накачка алхимией и хороший плотный ужин. Теперь бы хороший плотный завтрак. Но увы, даже если Валерону пришло бы в голову временно вернуть котлы бывшим владельцам, вряд ли они окажутся настолько любезны, что приготовят для нас очередную порцию еды.

Валерон дрых на собственной подушке, раскинув лапы по всем сторонам света, косплея идеальный компас. Даже физиономия у него была торжественно-возвышенная. Однако стоило мне пошевелиться, как он сразу манерно протявкал хрипловатым со сна голосом:

— Чем меня сегодня будут кормить?

— Фуа-гра с шампанским.

Сон слетел с Валерона моментально. Он подскочил, принюхался и скривился:

— Шутишь?

— Яйца соберешь?

— Одними яйцами питаться вредно. Блины хотя бы напеки, — проворчал Валерон, — а то я скоро с тобой похудею.

— Кто-то говорил, что он не совсем материальный, — намекнул я.

— И что? Кто-то криво произвел вызов, теперь приходится подстраиваться к реальности. Так что по поводу блинов?

Он облизнулся и жалобно посмотрел.

— Будут тебе блины. Но куры на тебе. Покормить, попоить, яйца собрать.

Выдав инструкции, я отправился по утренним делам в дальний конец огорода, а когда вернулся, выяснилось, что Валерон план перевыполнил: собрал не только яйца, но и голову одной из куриц, тушка которой опять лежала на столе.

— Она тоже отнеслась без уважения? — вздохнул я.

— Да они все там дефектные, — буркнул Валерон и недовольно повел носом. — Вот я и подумал, что сегодня на обед рассольник был бы идеально.

— Сложно совмещать готовку и прокачивание, — намекнул я. — Сам говорил, что нам артефактный замо́к нужен.

— Да ладно, я сам справлюсь, — великодушно махнул он лапой. — Что там делать-то?

Он плюнул в курицу, но не как обычно, а осторожно, рассеивая огонь по большей, чем обычно, площади. Идея ощипать курицу путем сожжения перьев явно нашла в его душе отклик.

Пока я жарил блины, курица не только осталась без перьев, но и закоптилась. Мыть, потрошить и резать на куски ее пришлось мне — как выяснил Валерон опытным путем, он для этого не приспособлен, потому что в процессе нарезания (точнее, разгрызания) умудрился сожрать почти треть курицы. Потрошки он тоже сразу прибрал и уставился на меня жалким взглядом существа, переоценившего свои возможности, но не решающегося об этом рассказать.

Особо париться не хотелось, поэтому я почистил картошку, порезал, свалил вместе с курицей в трофейный котел, добавил соли и специй и залил сметаной. И все это делал под одобрительное ворчание Валерона, который параллельно жрал блины.

— Куда в тебя столько входит? — не удержался я. — Мне оставь. Я на второй блинный заход не согласен.

Валерон с сожалением отодвинул от себя тарелку, активировал начало приготовления еды на котле и переместился на кровать. Правильно, еду нужно переварить, чтобы из нее чистая энергия получилась.

— Пока ты нормальный замо́к не сделал, буду тебя охранять, — невнятно сказал он, сворачиваясь клубком. Наверное, так охраняется лучше, чем когда лежишь на спине, раскинув лапы в стороны. Правда, мне на Валерона в плане охраны жаловаться грех — он уже несколько раз меня спасал.

Прикончив остатки блинов, я решил начать работать с одной из схем. Живая печать или Железный паук? Паук был проще и относился к механике, Печать требовала артефактных навыков, ряд из которых у меня был в зачаточном состоянии. И все же я решил начать с Печати, как более перспективной, — потому что, стоит ей подняться в уровне, вполне возможно, что не смогу реализовать, пока не подкачаюсь. Пока схема основывалась не на заклинаниях, а на правильной установке и слиянии между собой деталей, то есть нужна была только аккуратность и точность, а что потребуется на уровне повыше, неизвестно.

Разложив все нужное на столе, я принялся медленно собирать Печать, постоянно сверяясь со схемой, так как одна ошибка — и придется выбрасывать испорченные ингредиенты. Работа была трудной, но интересной. Отложил я ее с сожалением, когда пришла пора идти на занятия.

Пришел последним и как раз застал тираду Уварова, который объяснял Прохорову, что тот почти ничего полезного не пропустил.

— О, Петр, — обрадовался Прохоров моему появлению. — Притаранил я тебе, че обещал-то. Договор в силе? Иначе получится, что я пер экую тяжесть зазря.

Он поднял мешок, в котором что-то бренчало, и потряс.

— В силе, если там все целое, — успокоил я его. — После занятий пойдем.

— Целое. Хошь, счас глянь.

Я хотел, но пришел Коломейко, которому вряд ли понравилась бы задержка занятий из-за изучения деталей для механики.

Лекция нынче была посвящена случаю, когда артефакт нужно сделать, а подходящей основы для него нет и приходится использовать что попало с дополнительной подготовкой. Все приемы Коломейко расписал тщательнейшим образом, но закончил так:

— В любом случае такой артефакт не будет качественной вещью, лишь чем-то временным. Хороший артефактор должен избегать изготовления изделий из неподходящих материалов, но иногда без этого не обойтись.

— Когда срочно артефакт нужен? — предположил Прохоров.

— Когда заказчик настаивает, чтобы основа артефакта была из конкретного материала, или вообще предоставляет для работы определенный предмет, желая превратить его в артефакт, — ответил Коломейко. — Что ж, теорию вы получили, давайте перейдем к практике. Ваша задача: подготовить дерево к принятию огненного заклинания и внедрить в него… ту же искру. Весьма, весьма полезное, недооцененное заклинание. И да, внедряйте заклинание минимально возможного для себя уровня. Желательно первого, это хорошая тренировка для артефактора, который должен уметь внедрять заклинания любого уровня: с начального до максимального для себя.

Почему Коломейко говорил про первый уровень внедряемого заклинания, стало понятно, как только раздались первые взрывы. Разумеется, у Прохорова — для этого действия отсутствие сродства к артефакторике тоже стало критичным. Подготовка шла с нарушениями, которые Прохоров просто не видел, и как результат — щепка лопалась и разлеталась по сторонам. Хорошо хоть мелкой трухой, а не острыми зубочистками.

— Григорий, делайте все медленнее, — увещевал его Коломейко. — Это не такое сложное действие, чтобы оно было вам недоступно.

— Можно же алхимию использовать, — внезапно сказал Уваров. — Есть зелья как раз на такие случаи.

— Есть, — согласился Коломейко. — Но они куда дороже заклинаний и имеют ряд существенных минусов. Их не всегда и не везде можно купить. Часто их делают только на заказ, а с учетом того, что в Дугарске своего алхимика нет, выполнение заказа может затянуться. Добавьте к этому еще и короткий срок хранения этих зелий — и вы поймете, почему подготовка заклинаниями предпочтительней. Артефактор без сродства к алхимии использует либо уже подготовленные ингредиенты, либо готовит их магией.

— Бывают артефакторы со сродством к алхимии? — не удержался от рвущегося вопроса Никитин.

— Борис, что вас так удивляет? У вас в группе у Петра сродство к артефакторике и механике, что дает ему больше возможностей, чем любому из вас, потому что есть вещи, которые делаются на стыке этих двух дисциплин. Связка артефакторика-алхимия — тоже весьма перспективна.

— А связка артефакторика-механика-алхимия — намного перспективнее этих двух, — под общий хохот заявил Уваров.

Это несколько разрядило мрачную обстановку после взрыва у Прохорова, и к работе все вернулись в относительно хорошем настроении. Правда, продуктивности Прохорова это не помогло — ему не удалось подготовить ни одной щепки под внедрение огненного заклинания.

Я же одну показательно запорол. Зато в девять остальных внедрил Искру как надо, и даже строго первого уровня. И понял, что опять выпендрился, поскольку у Уварова оказалось только четыре удачных внедрения, а у Никитина — шесть. С моей точки зрения — неоправданно низкий процент, потому что заклинание не относилось к разряду чересчур сложных, накосячить с ним было почти невозможно. При сродстве к артефакторике, разумеется.

— Я ж говорил, у Петра аура хорошая, — подлил масло в огонь Прохоров. — Я когда рядом с ним делаю, у меня завсегда все получается.

— Талант, — согласился Коломейко, но теплоты в его голосе не было. — Из Петра может получиться отличный артефактор при должном прилежании. Рожа у него при этом была кислой: наверняка вспоминал свои успехи на ниве артефакторного ученичества и сравнивал их с моими. Мои соученики тоже косились на меня не особо дружелюбно.

— Я стараюсь, всегда проверяю расчеты перед применением заклинания, — постарался я снизить градус напряженности. — У меня с точными науками сложные отношения, поэтому приходится быть внимательным. Фрол Кузьмич всё прекрасно объясняет, а еще я книги читаю по специальности. Много.

Собственно, в занятиях у Коломейко необходимость отпала: начальный затык был преодолен, а новые, если и появлялись, преодолевались с помощью учебников. Если бы не документ, обошёлся бы я и без этой школы.

— Кстати о книгах, — обрадовался Коломейко. — Вы не надумали купить дополнительных справочников? Мне меньше везти, вам — больше знаний. У меня есть и справочник по подготовительным заклинаниям. В курсе только одно заклинание, которое я вам даю исключительно в ознакомительных целях, остальные — в справочнике. Со всеми плюсами и минусами использования. Очень, очень полезная книга.

Рекламировал свои товары Коломейко с явным воодушевлением.

— Можно глянуть, — согласился я, прикидывая, что сразу после этого пойду домой, не буду возвращаться к остальным.

— Че, Петь, на воробьевское имущество еще не все спустил? — заржал Уваров. — У тя еще хоть что-то в кармане осталось?

— Мы с Деминым неплохо в зону сходили, — огрызнулся я.

— А че, правду говорят, что глубинника завалили? — заинтересовался Никитин.

— Правду, — вздохнул я. — На Мятном на нас напал.

— Ничесе, — поразился Уваров. — Это ж совсем рядом. Матерый был?

— Я раньше глубинников не видел. Мне показался огромным. — При воспоминании о мерзкой харе, к которой меня тянули щупальца, во рту сразу пересохло и захотелось чего-нибудь выпить. Крепкого, не чая или кофе. — Оказалось, мелкий еще. Но подозрение, что икру отложил, есть.

— В Мятном? Хреново, — поскучнел Уваров. — Ежели не врете, то к озеру теперь лучше не ходить.

— Добычу с глубинника Демин продает. Можешь сходить проверить, — оскорбился я на «врете». — Фрол Кузьмич, что вы там говорили про учебники?

Коломейко очнулся от мрачных размышлений, в которые его погрузило известие о глубиннике совсем близко к Дугарску, и воодушевленно ответил:

— Пойдемте, Петр, я покажу вам справочник. Только сегодня вы сможете получить дополнительную скидку, если возьмете больше чем две книги. Выложил он куда больше книг, чем в прошлый раз, но ассортимент оказался перекошенным в сторону Стихий, которыми я не владел: Воды и Земли. Похоже, Коломейко решил, что выращивание потенциального конкурента под боком ему не с руки.

Таблицы по Земле я взял — потенциально она у меня была (кристалл лежал и ждал своего часа), а таблицы по остальным стихиям остались от бывшего владельца моего дома. Взял пару книг по элементалям, книги по артефактным двигателям. И книгу по бытовым заклинаниям, в которой Коломейко дал мне просмотреть только оглавление, но и без того было понятно, что книга ценная — толстенькая, с целой кучей схем полезных устройств.

Одно из них я соорудил сразу же, как пришел домой — звонок по типу того, что был у Коломейко, для чего я выучил заклинание Колокольчик. Схема была совсем простенькой, а звук на первом уровне оказался слабым, еле уловимым, но я понадеялся на острый слух не столько себя, сколько Валерона. Возможно, этот выбор заклинания в условиях ограничения по времени изучения новых был не слишком правильным, но я исходил из необходимости развивать артефакторику. Да и притормозил я с изучением новых заклинаний с кристаллов, поскольку их все равно пришлось бы качать, на что нет ни времени, ни ресурсов. Лучше доводить до ума имеющиеся.

После установки нового устройства у калитки я с чувством выполненного долга пообедал в хорошей компании Валерона и совсем уж было собрался приступить к работе над замко́м, как пришел Прохоров, о котором я напрочь забыл.

В принесенном им мешке действительно обнаружились целые гусеничные траки и система для их крепления. На удивление, все было целым и годным. Нет, танк на такой основе не построишь, а снегоход — вполне. Этот набор был явно лучше, чем тот, что испортила старшая княжна Куликова, поэтому я сейчас вспомнил ее даже без особой неприязни. Все же девушка желала мне исключительно добра и несла его в том виде, в котором понимала.

— Заразы эти механизмусы, — пожаловался Прохоров. — Я упарился его убивать, чтобы эту часть не повредить. Надо мной вся артель ржала. Годное хоть?

— Годное, — признал я.

Оттащил детали на склад, захватил пару поленьев, вернул Прохорову мешок и приступил к строганию щепок и подготовки их к внедрению заклинаний. Делал я партиями по пятьдесят штук для Прохорова, а в перерывах — и для себя. В этот раз я внедрял заклинание колокольчика и успел поднять его до второго уровня. То есть теперь я мог уже встроить в звонок переключатель, уже давно полученный, и регулировать громкость. Но имело ли это смысл? Единичка от двойки по громкости отличалась не сильно. Разве что ради эксперимента — переключатель мне еще ни разу не приходилось использовать.

— Получил! — неожиданно заорал Прохоров.

— Еще один уровень целительства? — обрадовался я. — Здорово.

— Да нет. Сродство к артефакторике. — Прохоров возбужденно размахивал руками. — Я теперя все сам смогу делать, понимаешь, Петь?

Я уж было подумал, что он потребует свои железяки обратно, потому что моя помощь ему больше не потребуется, как внезапно он залез в карман и вытащил мешочек, из которого извлек пяток кристаллов.

— Вот, держи. С механизмусов они. С меня еще пять. Токмо можно я и дальше с тобой рядом прокачивать буду? Оченно аура у тебя хорошая. Смотрел он жалобными глазами кота из Шрека, но согласился я не поэтому, а потому, что в противном случае, по справедливости, пришлось бы ему возвращать гусеницы, которые я уже мысленно пристроил к делу. Да и среди тех кристаллов, что он хотел отдать, я заметил половину схемы «Железного паука», а это уже половина пути до второго уровня, то есть к варианту посложнее. Больше я там ничего не разглядел, но, возможно, только потому, что пока мой навык видящего этого не позволял. А возможно, в мелких тварях и не бывает ничего сто́ящего — это мне только предстоит узнать.

Прохоров теперь пытался внедрять в щепку якорь самостоятельно. Поначалу разрушал, но потом приноровился и принялся строгать один одноразовый артефакт за другим, поскольку он сразу после якоря ставил и целительское заклинание, которое на его якорь вставало идеально. Я, конечно, предпочел бы заниматься замко́м, но для этого Прохорова пришлось бы приглашать в дом, а там Валерон. Нет, я был уверен, что помощник успеет спрятаться, но зачем создавать проблемы на пустом месте? Да и колокольчик я довел до третьего уровня незадолго до прохоровского ухода, подготавливая щепки под внедрения заклинания только для себя. Может, даже до четвертого довел бы, если бы Прохоров не решил, что с него артефакторики на сегодня достаточно. Первые уровни поднимаются легко, а вот дальше…

На прощанье Прохоров долго тряс мне руку и рассыпался в благодарностях, а потом заявил, что для меня от него исцеление всегда будет бесплатным. Я поблагодарил: пусть до приличного уровня прохоровскому заклинанию еще расти и расти, но артельщик искренне пытался выразить благодарность за помощь, будучи уверенным, что только из-за меня и получил сродство к артефакторике.

— Видел, что упорство делает? — встретил меня Валерон на манер сварливой хозяйки. — Пока кто-то трудом зарабатывает сродство к нужной дисциплине, другой при полном наборе книг и инструментов бьет баклуши, а мог бы уже заработать сродство к алхимии.

— Прохоров столько всего перепортил, пока получил… — намекнул я.

— А все почему? Потому что ты не всегда был рядом с ним. А с собой-то ты всегда. Возьми что-нибудь простое для начала, — предложил Валерон. — А то если попадется сродство к алхимии, придется выбирать между ней и Водой.

— Почему вдруг Водой?

— В книге по бытовым заклинаниям есть интересный вариант холодильного ларя, — гордо заявил Валерон. — Он куда лучше погреба, как понимаешь. Можно настроить температуру, если заклинание раскачать.

Вариант попробовать что-то сделать, используя доставшиеся мне запасы алхимика, я не отбрасывал, лишь решил установить приоритеты.

— Замо́к нам сейчас актуальней алхимии, — напомнил я. — И снегоход. Вот выдастся время посвободнее…

— Посвободнее оно никогда не будет, если хочешь подготовиться к зимнему походу в зону, — категорично заявил Валерон. — Заведи себе правило делать хотя бы одно зелье ежедневно. Глядишь, пара недель — и получишь сродство. А если повезет, то и после первого зелья. Удача же есть, должна сработать.

Он меня настолько заразил своей уверенностью, что я действительно выбрал самый простой рецепт и приготовил зелье в надежде сразу получить нужное сродство. Увы, чуда не случилось.

— Это нужно срочно вылить в сортир, — гнусаво предложил Валерон, у которого, как и у меня, напрочь заложило нос после того, как мы вынужденно нюхнули то, что получилось.

— Только не в наш.

— Разумеется, не в наш.

Валерон схватил склянку в зубы и исчез, потянув из меня энергию.

— И не в княжеский, — спохватился я.

Вылил помощник в один из соседских, куда никто пока не ходил, а к тому времени, когда кто-то придет, запах уже выветрится. Наверное. Пока Валерон отсутствовал, я проветривал наш небольшой дом, и все равно, когда помощник вернулся, первым делом он сказал:

— Признаю, идея была так себе.

Глава 6

В этот раз молебен прошел для меня куда спокойней, хотя ощущение вымывания дерьма все равно осталось. Но именно вымывания, не выжигания, так что я чувствовал себя куда уверенней. Все же устойчивость к зоне — это вещь.

Стоял я намного ближе к отцу Тихону, так что его взгляд во время ритуальных действий пару раз на мне задержался. Неодобрительный взгляд — еще бы, я же ему говорил, что не собираюсь в зону, а сам не просто собрался, но и почти погиб при встрече с глубинником. Что поделать, жизнь заставила поменять приоритеты.

Сегодня впервые увидел на молебне князя. Стоял он в первом ряду вместе со старшей дочерью, выглядел мужчиной, способным выдержать еще много битв с тварями: говорят, он постоянно зачищал отдельные участки в надежде, что это позволит если не обратить зону вспять, то хотя бы замедлить продвижение. Эта система явно не привела к успеху: если мне не удастся решить вопрос с реликвией, то суждено Куликову остаться князем без княжества. Беспокоило ли меня это? Конечно, поскольку при таком развитии событий я уйду на цепочку перерождения, раз за разом умирая от невозможности выполнить договор. А это судьба куда печальнее, чем перестать владеть землями.

Как оказалось, заметил не только я князя, но и он меня.

— Петр... Аркадьевич, задержитесь, — властно раздалось у меня за спиной, когда я уже заворачивал к школе Коломейко.

— Василий Петрович, добрый день, — повернулся я к нему. — Я могу быть вам чем-то полезен?

— Можете. Разговор не для улицы. Пройдемте.

Я тоскливо покосился в сторону школы Коломейко, поскольку мне казалось, что даже если князю пришло в голову только попить чай в моей компании, то все равно на занятия я сегодня не попаду.

Привел он меня не домой, а в контору, где я оформлял в собственность недвижимость и местную, и в городах, покрытых нынче зоной. Как оказалось, у князя в этом здании был кабинет как раз для таких случаев, когда собеседника домой приглашать не хочется, но необходимость в приватной беседе есть.

Куликов распорядился подать нам чай, но разговор начал до того, как что-то принесли. — А расскажите-ка мне, Петр… Аркадьевич, что там за история с глубинником. Не верится мне, что в Мятном могла завестись этакая пакость.

Его заминка перед моим отчеством была слишком характерна, чтобы я не обратил на нее внимания. И сдается мне, дело было вовсе не в том, что он размышлял, насколько уместно обращаться ко мне по отчеству.

— Тем не менее, Василий Петрович, завелась, и я лишь чудом не погиб, когда она меня схватила. — Я описал свою эпическую схватку, но недоверие моего собеседника сквозило в каждом жесте, поэтому рассказ я завершил так: — Вы не единственный, кто засомневался в правдивости рассказа, но доказательством могут служить ингредиенты, добытые с глубинника.

— Я их видел, Петр… Аркадьевич, но на них не указано, где и кем они были добыты.

Делопроизводитель внес поднос с чашками, чайником и сушками в миске. Ни молочника, ни сахарницы, ни захудалого варенья… Как сказал бы Валерон, нас явно не уважают.

Я дождался, пока делопроизводитель расставил все и вышел, и только потом спросил:

— И откуда, по-вашему, мы могли притащить части глубинника?

— Перекупить у артели, которая ходила дальше. У тех же астафьевских, у которых возникли определенные проблемы, а с ними — необходимость быстрее избавиться от части добычи. Перед уходом они распродавали ингредиенты по демпинговым ценам. Правда, недолго — пока запасы не закончились.

— Зачем это нам?

— Видите ли, Петр Аркадьевич, походы к Мятному алхимиками очень хорошо оплачиваются. Если остальные артели перестанут туда ходить, деминская сможет поднять цены. И мне это очень не нравится.

— Василий Петрович, я, конечно, в Дугарске человек новый, но мне Демин и его компания кажутся людьми честными, не способными на обман.

Я отпил чай и невольно поморщился: такое впечатление, что заваривали его из опилок, добавив для цвета безвкусного алхимического красителя. Сушки я даже попробовать не стал — они уже по виду походили на ровесника Куликова. И если князь находился в расцвете сил, то и сушки уже набрали достаточно мощи, чтобы переломать зубы всем, кто посмеет покуситься на их целостность.

— Ради денег, Петр… Аркадьевич, некоторые люди легко поступаются своими принципами.

Внезапно я понял, что сейчас меня оскорбляют. Конкретно так оскорбляют, намекая на ложь с моей стороны.

— То есть вы подвергаете сомнению и мои слова, слова потомственного дворянина?

— А точно ли потомственного дворянина? Документы у вас подлинные, это правда. Но вот незадача. Петр Аркадьевич Воронов не так давно погиб. По версии следствия, его убили в купе поезда. Кто вы и как к вам попали его документы?

Честно говоря, я рассчитывал прожить в безвестности хотя бы полгода. Но, похоже, мне этого сделать не дадут. Князь выглядел напряженным. Этак не сдержится и упокоит меня прямо в этом кабинете — не зря же на здешнем ковре такие подозрительные пятна? Для него одним Петей больше, одним меньше — разницы уже нет.

— Я надеялся, Василий Петрович, что версия следствия будет именно такой, — признался я. — Видите ли, в поезде погиб не я, а тот, кто хотел меня убить. Поскольку это было уже второе покушение на меня, и в обоих случаях я спасся лишь чудом, то посчитал, что будет лучше, если заказчик моего убийства будет уверен, что я погиб. Но это я тоже доказать не смогу. Вы либо верите моему слову, либо нет.

Он буравил меня испытующим взглядом и молчал. Долго молчал, потом спросил:

— Почему вы не сообщили князю Воронову о нападениях на вас?

— Потому что я именно Вороновых и подозреваю в покушениях, — ответил я. — У первого убийцы была моя фотография, а у второго — фотография предназначенного мне куска реликвии, который я получил аккурат между этими покушениями.

— У вас есть осколок реликвии?

— Есть.

— Не могли бы вы его мне показать, чтобы, так сказать, убрать все недосказанности?

— Мне придется за ним сходить.

— Сходите, я подожду.

И сказано это было так, как будто князь заподозрил, что я собираюсь сбежать, и намекнул, что это не получится.

Но я сбегать не собирался, во всяком случае пока. Спокойно дошел до дома, где попросил Валерона выплюнуть кусок вороновской реликвии.

— Что случилось? — напрягся он.

— Княжеские службы выяснили, что Петр Аркадьевич Воронов был убит в поезде. Требует доказательства того, что я именно тот, за кого себя выдаю.

— Ты, главное, не соглашайся им больше ничего платить, — всполошился Валерон. — И документы на воробьевское имущество не вздумай возвращать. А то заявят, что незаконная сделка — и пиши пропало.

— Мне кажется, это меньшая из наших проблем. Вот если он сообщит Вороновым, то придется ждать новых убийц.

— Это тебя расстраивает? — удивился Валерон. — С прошлых сколько всего хорошего выпало, а туалеты по соседству полупустые — есть куда хоронить.

— А если пришлют сразу группу?

— Придется отлавливать по одному. Зато представь, сколько всего мы с них сможем собрать?

Валерон чуть ли не подпрыгивал от предвкушения.

— Вряд ли они с собой возят складные котлы, — ехидно заметил я, — зато хорошие артефакты — наверняка.

— Хорошие артефакты тебе не повредят, — задумался Валерон совсем не над тем, на что я намекал. — Те, что я у астафьевского артельщика отобрал, они средненькие. Будем рассчитывать, что за тобой кого попало не пришлют. Пришлют хорошо экипированных и с деньгами. Нам останется только подготовиться и собрать сливки. — Он облизнулся. — Дом для этого расположен идеально: свой участок, соседей нет.

— Соседские сортиры пустые, — продолжил я за него. — Ты мой осколок выплюнешь или нет?

Валерон с сожалением прервал мечтания и наконец извлек из своего внутреннего хранилища нужный осколок. Правда, вначале он случайно выплюнул почти завершенную куликовскую реликвию, но я даже ничего не успел сказать, как он быстро заменил на нужное. А то хорош был бы я, принеся в качестве доказательства принадлежности к семейству Вороновых реликвию Куликовых.

Вернулся я быстро — князь даже чай не успел допить. Чашка так и стояла наполовину заполненная, хотя чай, если так можно было назвать заваренные опилки, уже наверняка остыл. Осколок я показал исключительно из своих рук. Но Куликов и не потребовал поднести поближе — вместо этого активировал заклинание, которое связало тонкой золотистой нитью меня и осколок.

— Надо же, — удивился он. — И осколок настоящий, и Воронов.

— До этого вы мне не верили, Василий Петрович?

— Видите ли, Петр Аркадьевич, ваша история прозвучала слишком сказочно. Как вы справились с убийцами?

— Повезло, — ответил я. — Иначе и не скажешь. Потому что они оба были хорошо подготовлены. Наверное, просто не ожидали отпора от гимназиста.

— Наверное. А почему вы не сообщили своей семье, что живы? Тоже не доверяете?

На этом вопросе я испытал чувство вины, потому что мои родные со стороны маменьки наверняка обо мне страдали, и сильно. Мои чувства по отношению к семье настолько переплелись с чувствами прошлого Пети, что я не мог не переживать ни о маменьке, ни о Ниночке. Даже Юрию Владимировичу и Лене доставалась часть моих размышлений о том, что я поступил не совсем хорошо по отношению к людям, которые меня любили.

— Я опасался, что в следующий раз могут пострадать и мои близкие. Кроме того, зная маменьку, я был уверен, что она не сдержит эмоций и отпишет обо всем Вороновым, — пояснил я. — Отчиму я бы открылся, но возможности такой не было. Я решил умереть для всех. Временно.

— То есть вы скрываетесь здесь от Вороновых? — не скрывая насмешки, спросил Куликов.

— Именно так, — обескураженный его тоном, ответил я. — Пока они уверены, что я погиб, я в безопасности.

— Петр Аркадьевич, — уже безо всякой паузы между именем и отчеством сказал Куликов, — они уверены в обратном. У каждого княжеского рода есть артефактное фамильное древо со всеми живыми носителями княжеской крови. И если вы оттуда не пропали, то Вороновы в курсе, что вы живы. Если, конечно, это именно они заказывали покушения на вас.

— Вот черт! — не удержался я. — Выходит…

— Выходит, вы лишились семьи, не получив ничего взамен, — жестко сказал Куликов. — Юрий Владимирович Беляев мог бы обеспечить вашу защиту.

— Он и без того очень много для меня сделал, — ответил я. — Было бы несправедливо сваливать на него проблемы, связанные с первым мужем его супруги. Я разберусь сам.

— Ох уж эта молодость… — насмешливо сказал Куликов. — Глупо не использовать возможности семьи.

— Но и подставлять семью под удар нельзя.

Он кивнул, соглашаясь, отпил чай и тоже поморщился. Возможно, лично ему здесь подавали что-то поприличней, а сейчас он распорядился на меня не тратиться, но страдал и сам.

— Итак, Петр Аркадьевич, что вы собираетесь делать?

— Зависит от того, можно ли получить с упомянутого вами артефакта информацию о том, где я нахожусь.

— У артефакта нет такой функции, искать вас будут по старинке.

— Тогда задержусь в Дугарске и получу профессию артефактора, по возможности параллельно усиливаясь как боец, Василий Петрович. Если, разумеется, в ваших планах нет передать информацию обо мне Вороновым.

Спросил я прямо, потому что Куликов не похож на интригующего за спиной. И если он заявит, что не будет хранить мое пребывание здесь в тайне, придется срочно линять. Конечно, я уже прижился в Дугарске, обзавелся знакомствами и кое-каким имуществом, но лучше остаться без дома, чем без головы.

— В моих планах такого нет. Ни с прошлым князем, ни с нынешним мы в дружеских отношениях не состоим. Врагами нас не назвать, нет. Скорее речь идет о некой постоянной напряженности.

Куликов отпил из чашки, скривился и окончательно отодвинул ее в сторону.

— Не буду скрывать, Петр Аркадьевич, что ситуация в городе не просто опасная, а становится опасней с каждым днем. Если история с глубинником правдива, то Дугарск вскоре накроет зона.

— Коломейко нам пообещал вести занятия до лета.

— В таком случае раньше он не уедет. Разве что выдаст всем слушателям бумагу об обучении, — усмехнулся Куликов. — Если не секрет, Петр Аркадьевич, где вы взяли деньги на обучение и покупку дома?

— Я же говорил, Василий Петрович, на меня дважды нападали наемные убийцы. Вот с них и получил первоначальный капитал.

Куликов недоверчиво усмехнулся, а потом захохотал.

— Говорите, с собственных убийц деньги сняли? Любо, Петр Аркадьевич. Уважаю.

— Но они уже все растрачены.

Я тяжело вздохнул, но Куликов не проникся.

— Если вы рассчитываете, Петр Аркадьевич, что я аннулирую сделку по продаже воробьевского имущества, то зря. Эта тысяча уже расписана на нужды княжества. Единственное, что могу пообещать: информировать вас о любых новых лицах, которые раньше в Дугарске не появлялись. В знак признательности за поддержку нашего княжества.

— Благодарю, Василий Петрович, эта информация будет для меня очень полезной.

И не просто полезной, а жизненно необходимой: сейчас в Дугарске посторонних не могло быть — слишком опасно само нахождение в городе. Приезжали только по делу, стараясь не задерживаться.

— А нам, Петр Аркадьевич, очень полезен собственный механик. Собственно, в княжестве вы остались один.

Последнее Куликов сказал весьма грустно, вспомнив, что и от княжества у него, считай, ничего не осталось.

— Я надеюсь, что все изменится, и моя инвестиция в воробьевское имущество окажется не напрасной, Василий Петрович, — подбодрил я его.

— Как вы сказали? Инвестиция? — он опять рассмеялся, но не обидно. — Хорошо, Петр Аркадьевич, раз уж мы все выяснили, можете быть свободны.

Мы попрощались, и я вышел из княжеской конторы. Идти на занятия Коломейко смысла не было. Все равно оно уже почти закончилось, а чуть позже ко мне придет Прохоров и расскажет, о чем там говорилось.

Поэтому я решил зайти к Демину, вернуть свои контейнеры. Тот моему приходу обрадовался.

— Петр, забрал у нас всё алхимик-то. Твоя доля. — Он протянул мне вексель на предъявителя на сумму аж в две тысячи рублей и продолжил: — На Мятное мы завтра пойдем. Не хошь с нами-то?

— Хотеть-то хочу… — я задумался. — Но занятия у меня по артефакторике. А я и без того сегодня пропустил из-за княжеского вызова.

— Про глубинника спрашивал? Сумлевается князь-то.

— Работа у него такая — сомневаться.

— Эт да, — Демин вздохнул, — потому как ежели глубинник совсем рядом — зона скоро скаканет. Мож, на холод притормозит, но весной — все. Мы с мужиками думаем, толь перебираться куды, толь вообще с этим делом завязывать — находились уже. До зимы соберем, что сможем, а тама уж решать будем.

За стеной раздался сдавленный всхлип — страдала деминская баба, поскольку если он завяжет с зоной, то и ей места в его жизни больше не будет. Уверен, в обиде она не останется и сможет начать новую жизнь где-нибудь подальше. Еще и басню сочинит о храбром муже-артельщике, погибшем в зоне. Но здесь и сейчас она расставаться с Деминым не хотела, хотя и прекрасно понимала, когда с ним связывалась, что связь эта временная, пусть и надеялась, что станет постоянной.

Демин всхлип тоже услышал, поморщился и спросил:

— Завтрева пойдешь али как?

Против занятия у Коломейко вставала необходимость получить сродство к кузнечному делу, кристалл с которым падал только с механизмусов, причем вероятность выпадения была тем выше, чем дальше от границы. Рядом я его вообще могу выбивать хоть до морковкина заговенья.

— Пойду, — решился я. — Скажу Коломейко, что один день пропущу, и пойду.

— Жду утречком тады, — обрадовался Демин.

Мы попрощались, и я отправился к Коломейко в надежде получить короткую инструкцию по занятиям на сегодня и завтра. Мои согруппники уже разошлись, оставался один учитель. Взъерошенный и озабоченный, он приоткрыл дверь и сразу радостно объявил:

— Петр, на неделю занятия отменяются, мне нужно срочно уехать по делам.

— Вещи вывезти? — предположил я.

Взгляд его стал неприятно-колючим.

— А хоть бы и так. Не хочу, чтобы тварям все мной нажитое досталось. Самое ценное вывезу, чтобы если что — удирать налегке. Потом-то подводу не найти будет, а сейчас можно все до ближайшего города с оказией доставить. Кстати, может, еще что купите из учебников? Весь ассортимент — к вашим услугам. Даже мои личные отдам, если понравится что, — внезапно расщедрился он.

Это было понятно: книги тяжелые, а знания из них уже давно должны были перекочевать к Коломейко в голову. Мое подозрение доказывало и то, что все книги были свалены в углу комнаты и явно не собирались упаковываться. Наверняка все важное было уже отложено, а весь этот книжный развал, по мнению Коломейко, ценности не представлял.

— Похоже, книги вы вообще забирать не планируете, Фрол Кузьмич.

— Почему не планирую? Планирую. Но в последнюю очередь. В первую очередь вывезу то, что полегче и поценнее, — ответил он. — И не смотрите на меня так, Петр, у меня семья, я обязан о них позаботиться. И без того привычный уклад жизни у них был нарушен. А Дугарск весной надо будет покинуть, мой вам совет.

— А как же обещание проводить занятия?

— Я от него не отказываюсь, но в другом городе. Но знаете, что я вам скажу, Петр… Первый толчок я вам дал, а дальше артефактор развивается уже сам.

— Может, тогда и документ мне выдадите об окончании вашей школы?

— С радостью. Как только сдадите мне пять артефакторных изделий по десять экземпляров, так и выдам. Уверяю, труда вам не составит.

Он расплылся в необыкновенно противной улыбочке, а я задумался.

— Только те, что вы даете?

— Не только. Но это должно быть настоящее артефактное устройство, а не одноразовая поделка. И заклинание там должно быть вложено минимум десятого уровня. Разумеется, если это не схема с кристалла.

Схема с кристалла отличалась тем, что уровень там зависел только от исходного материала и умения артефактора, а не от уровня заклинаний, которыми последний владел. Коломейко думал, что ставит мне невыполнимые требования. Возможно, это и так, потому что целая артефакторная схема из кристалла у меня была всего лишь одна, и я до сих пор по ней ничего не собрал. Но пара месяцев у меня было и чтобы выбить нужные схемы, и чтобы заполучить документ от Коломейко.

Глава 7

После просмотра коломейкиной литературы я пришел к выводу, что все полезное у него уже купил — из показанного, разумеется. Среди развалов нашелся трехтомник по бытовым артефактам, но был он скорее справочником, потому что схемы давались, а вот заклинания — нет, зато расписывались варианты замен с плюсами и минусами. Коломейко захотел за него сущую безделицу — три рубля, по рублю за том, и я решил приобрести.

— Думаете, остальное брошу? — спросил он, когда понял, что больше ничего не возьму. — Сожгу, как есть сожгу, так что подумайте, Петр, если чего еще надо, берите сразу.

— Фрол Кузьмич, вы серьезно считаете, что я приду обворовывать ваш дом? — удивился я. — Для меня в предложенных вами книгах нет ничего интересного, я и трехтомник про бытовые заклинания взял исключительно из уважения к вам. Для меня сейчас он тоже интереса не представляет, а будет ли представлять дальше — еще вопрос.

— Зря вы так, Петр. Это редчайшее издание, которое автор запретил переиздавать.

— Отзывы, поди, плохие были?

— Не без этого, потому что ценность справочника без приведения заклинаний — невелика. Но он ценен другим. Своим подходом к компоновке заклинаний.

Коломейко говорил пафосно, но расстался бы он со столь ценным изданием, если бы считал его полезным? Ни за что. Я уже обратил внимание, что продает он либо типовое — то, что можно купить по каталогу или съездив в ближайший город, либо то, что считает ненужным для себя — купил по случаю, а потом понял, что пользоваться этими знаниями не будет.

— Именно поэтому я и решил взять этот трехтомник, Фрол Кузьмич, — примирительно сказал я. — Остальное либо перекликается с тем, что у меня уже есть, либо мне неинтересно.

— Я еще гляну, что у меня есть в запасе по книгам, но потом, — решил Коломейко. — Сейчас у меня нет на это времени. Эти книги из тех, что я собирался продавать ученикам, а я посмотрю среди тех, что покупал себе. Но по приезде. Сейчас нужно собираться. И вы пока, если хотите мне сдать артефакты для получения документа, собирайте большие кристаллы под светильники. Без светильников не подпишу ничего, ясно? Тогда действуйте.

Он намекающе посмотрел, и я попрощался.

Коломейко не благотворитель, он даже сданными ему ученическими артефактами торгует. Но тратить большие кристаллы на ненужные светильники? Расточительство. Я лучше наберу прозрачных деталей с механикусов и наделаю из них плафонов. Он же не говорил, что нужно в точности выполнять по схеме. Сказал, что любые, но качественные. Ту же живую печать можно будет сдать — она всяко дешевле выйдет, чем если бы я использовал большие кристаллы.

Ею я и собирался заняться сразу, как вернусь домой, но жестоко обломался, поскольку у калитки прохаживался Прохоров, торопившийся улучшать свои артефакторские навыки.

— Где ходишь-то? — начал он с наезда.

— Меня князь вызывал, — напомнил я. — Долгий разговор вышел.

— Да уж, князю не откажешь, — согласился он. — Я седни как Коломейке сказал, че у меня сродство проявилось, он поначалу не поверил, решил, шучу. А кады понял, аж выпучился и ротом принялся так смешно воздух хватать. Я про тебя не говорил.

— Спасибо, — обрадовался я. — А то сам я не додумался попросить, чтобы ты не говорил никому.

— А оно мне надоть? Ежели к тебе все коломейкины ученики попрутся, нехорошо выйдет. Я сказал, че повторял и повторял, а про то, че делал это рядом с тобой — не сказал. Сказал токмо, что мы на зачаровывание договаривались щепок-то. Да че мы языками трепем? Делом заняться нужно.

— Я не ел еще.

— А я уже поел, — гордо сказал Прохоров. — Че время-то терять?

— Мне не до еды было, — я уже понял, что от Прохорова отделаться не выйдет, и предложил: — Может, чаю попьешь, пока я подкреплюсь.

— Мож, я лучше рядом с тобой артефакты разовые делать буду? Ты обедаешь, я работаю.

— Не лучше, — сразу отказал я. — У меня на столе заготовка под артефакт выложена. Не дай бог, ты ее мне испортишь. На улице будем работать.

— На улице так на улице, — легко согласился Прохоров, огляделся и предложил: — Мож, я пока щепок настрогаю?

— Настрогай, — согласился я. — Я быстро.

В доме меня встретил злющий Валерон.

— На фига ты его приваживаешь? — тявкал он тихо, но агрессивно. — Нам и без него проблем хватает.

— Он полезный, нам гусеницы приволок под снегоход, — напомнил я.

— Нам снегоход без рун на треках не поможет, а для них нужно сродство к ковке.

— За ним завтра с Деминым пойду, опять к озеру.

Говорил я, быстро разогревая прихваченный из подпола суп. Использовал я при этом не артефактный котел, а плитку, которая была мне продана вместе с домом. Но разогревала она быстро и хорошо. Конечно, если не забывать ее вовремя подзаряжать.

— Тогда еще ничего, — признал Валерон. — Я останусь на охране, а то зачастили всякие подозрительные лица.

Я спохватился, вытащил осколок реликвии и вернул ее в Валерона — понадежней будет, чем с собой таскать. Попробовал согревшийся суп, перелил в тарелку и принялся хлебать.

— Говорю, зачастили всякие подозрительные лица, — повторил Валерон уже с нажимом и лапой в меня потыкал на случай, если я не проникнусь и во второй раз.

— Кто?

— Михайлов. Ходит и словно обнюхивает все здесь, скотина, — выплюнул Валерон с отвращением. — Я сначала думал: случайно его сюда занесло, но нет, кружит и осматривает подходы.

— Думаешь, Астафьева ищет?

— Источник дохода потерял, факт, поэтому злой. Смотрит, на кого злость слить можно. Боюсь, один он не полезет, только с подстраховкой.

— Не все же полицейские продажные.

— Ему и не полицейские сойдут. Еще артельщик какой-то мутный крутился рядом.

— Не факт, что они вместе и полезут в дом.

— Не факт. Но если полезут, могут не только что-то украсть, но и подкинуть. Потом вполне законно все реквизируется и таинственно исчезает из склада вещественных доказательств, — проворчал Валерон. — Если один полезет, можно будет угрозу ликвидировать, если вдвоем — не справлюсь. Разве что они по очереди будут лезть? Но нам бы внимания не привлекать: крови с Астафьева для активации хватит, а новые таинственно растворившиеся в нашем доме люди нам не нужны. Что там на себе полицейский принесет? Даже артефакты казенные, слабые совсем…

— Постараюсь замок сегодня доделать, — решил я.

— Уж постарайся, — проворчал Валерон и грустно положил морду на лапы. — Не люблю незапланированные траты энергии. — А с князем что? Сообщит он Вороновым, что ты выжил?

— Они и без того знают, — вздохнул я. — В княжеских семьях есть артефакт фамильного древа, показывающий всех живых представителей семейства.

— Засада…

— Согласен. Но им все равно придется меня искать, потому что, где я, артефакт не показывает.

— И то хлеб, — фыркнул Валерон. — Но я бдю, чтобы лишних рядом не было. Михайлов — зло местное, а неместного никого не было.

Выглядел он скорее смешно, чем воинственно, и приходилось напоминать себе, что это не милая декоративная собачка, а демон в ее обличии, с сомнительными моральными ценностями.

— Спасибо.

Пока я выхлебал суп, закипела вода под чай, так что на крыльцо, где Прохоров сосредоточенно строгал полено, я вышел с дымящейся чашкой.

— Ну наконец-то, — обрадовался Прохоров. — Здоров ты жрать. За такое время кабана умять можно.

— Увы, кабана у меня нет, — сообщил я, присаживаясь рядом с Прохоровым.

— Токмо ты чай допей и за работу принимайся, — потребовал он, — потому как иначе у меня не сработает.

— Гриш, ты не наглей, а то выставлю и аванс не верну. Он не столь большой, чтобы я высунув язык бегал твои хотелки исполнять, — отрезал я. — Нечего меня строить.

— Че ты, дом, чтобы тебя строить, — проворчал он. — Я че, не понимаю? Погодю, покеда ты чай попьешь.

Соседство Прохорова было раздражающим, поэтому, несмотря на заваренный по всем правилам да с нужными травками чай, удовольствия я не получил. А тут еще и Михайлов появился: подчеркнуто в форме — мол, служебные обязанности выполняет.

— Чем занимаемся, граждане? — спросил он через калитку, и я пожалел, что и забор, и калитка — крупнощелевые. Нужно такие ставить, чтобы никто носа не смог сунуть на мою территорию. А то вон любопытный глаз то в одну сторону зыркнул, то в другую — так и норовил углядеть чего неположенного.

— Дык это, заданья от Коломейки делаем, — жизнерадостно ответил Прохоров. — Че случилось-то, Поликарпыч?

— Нашел Поликарпыча, — ощерился он. — Я при исполнении. Здесь люди пропадают, проверить надо. Воронов, открывай, неча за калиткой прятаться.

— Я разве прячусь? — удивился я. — Сижу, чай пью, окрестностями любуюсь.

Калитку я открыл, после чего нежданный визитер ворвался ко мне во двор и затормозил лишь у крыльца.

— Поумничай мне! — рявкнул Михайлов. — Показывай давай, че у тебя в доме творится.

— А разве у вас есть право обыскивать дом мага без его разрешения? — удивился я. — И вообще, есть право обыскивать без каких-либо бумаг?

Потому что я точно знал: сам Михайлов к отделу, занимающемуся магами, отношения не имел, а значит, действовать мог только с моего разрешения. В том числе — и осматривать мое жилище.

— Противодействуешь, значит, — не без удовольствия сказал Михайлов.

— Петь, лучше покажь ему, а то как развоняется, спасу не будет, — пробурчал Прохоров. — И че приперся-то?

— А что вы хотите у меня найти?

— Говорят, вещи алхимические ты присвоил.

— С княжеского разрешения. У меня бумага есть. И негоже вам тыкать, если сам князь Куликов ко мне на «вы» обращается.

При этом известии Михайлова перекосило, потому как понял он: забрать ничего не удастся. Легально, во всяком случае.

— Покажите бумагу, Петр, — скомандовал он.

— Петр Аркадьевич, — поправил я.

Он зло выдохнул:

— Покажите бумагу, Петр Аркадьевич, иначе я решу, что вам есть чего скрывать.

Что ж, за бумагой я сходил, но для себя решил, что она и остальные документы, в том числе купчие на дома, будут храниться в Валероне — он сейф несгораемый, в отличие от дома. Очень уж нехорошо Михайлов посматривал на деревянные стены.

— Действительно, — процедил полицейский, внимательно изучив бумагу и даже на свет ее просмотрев зачем-то. — Передали вам вещи, которые, вообще-то, являются вещественным доказательством.

Михайлов потер пальцы друг о друга. Намекал то ли на взятку, то ли на то, что вещественные доказательства у него сохранятся лучше. А то ведь не нажрался еще, зона наступает, скоро придется бежать, подняв хвост, а в другом месте в полицию могут и не взять, если в этом мире не практикуются переводы.

— Дык, оно никуда не денется из дома Петра-то, — вмешался Прохоров. — Стоит себе, есть-пить не просит, место у вас свободным сохраняет. Да и ноне это не вещественное доказательство, а собственность Петра. Документ княжеский на то есть.

Я протянул руку, и Михайлов нехотя вложил в нее документ от Козырева. Делать вроде ему было здесь больше нечего, но и просто так уйти, не уронив собственный престиж, он не мог, поэтому прокашлялся и сказал:

— Петр Аркадьевич, я гляну, что там осталось от Павлова? И точно ли от Павлова, а то мало ли… Забирать ничего не буду. Опись — это такая морока…

— Гляньте, — согласился я и прошел вперед, предлагая ему следовать за мной и надеясь, что Валерон, который наверняка подслушивал, сориентируется и спрячется.

Михайлов прошел к мешкам, которые так и стояли неразобранные, за исключением вытащенной горелки для вчерашнего опыта с зельем. От взгляда Михайлова это не укрылось.

— Осваиваете наследство, Петр Аркадьевич? — ухмыльнулся он.

— Попытка была, — признал я. — Не слишком удачная.

Михайлов покрутился возле мешков, вытащил пару книг, убедился в наличии экслибриса, позыркал по сторонам, явно пытаясь найти следы Астафьева, и ушел, ничего не прихватив. Но спокойнее от этого не стало, даже когда я закрыл за ним калитку.

— Вредный он тип, — сказал Прохоров. — Ежели че задумал, прет буром. Ты ему где-то дорогу перешел, не успокоится, пока не отомстит.

— Вот спасибо, поддержал, — хмыкнул я. — Давай делом займемся, а то скоро темнеть начнет, да и холодает уже к вечеру.

Прохорова дважды просить не пришлось: тут же начал мастерить свои хилые целительские артефакты, я тоже балду не пинал —чередовал колокольчик и шар Света. И то и другое удалось поднять на уровень, но заготовок я потратил много — уже не слишком выгодно становится так повышать. Разве что рассматривать как прокачку артефакторики в целом? Но она меня пока ничем не радовала.

Прохоров ушел, когда уже начало темнеть, а сам он ошибался через раз — усталость свое брала.

— Тяжела участь артефактора, — сказал он на прощанье. — Когда еще заработаешь, а семь потов сойдут сейчас.

— Тяжело в ученье, легко в бою.

— А как же. То-то Коломейко за все подработки хватается. Как думаешь, вернется он?

— Вряд ли он все вывезет за раз.

— Разве что. Ну до завтрева, Петь.

— Завтра я в зоне до вечера, — спохватился я. — С деминскими до Мятного иду. Заказ-то мы от алхимиков не выполнили.

— Послезавтра?

— Давай с утра? — предложил я. — А после обеда я у границы зоны пройдусь. Механизмусов поищу.

— Какие там механизмусы? — пренебрежительно бросил Прохоров.

— Мелкие, — согласился я. — Но я и устойчивость к зоне потихоньку прокачиваю.

— Получил? Или ждешь?

— Получил. Аккурат после глубинника.

— Тут да, не сдох — значится, годен для зоны, — заржал Прохоров. — Тады послезавтрева приду утром.

Дома я обнаружил очередную безголовую курицу на столе, уже закопченную, но не разделанную. Ругать Валерона я не стал — меня самого раздражал курятник под боком. Меньше кур — меньше шума, а птицеводство не подходило ни мне, ни моему помощнику. Подозреваю, что наш вариант этого занятия не устраивал и кур — иначе с чего они так заполошно орали постоянно?

Валерон выставил рядом трофейный котел, куда я забросил курицу, отмытую, выпотрошенную и порезанную, вместе с почищенной картошкой. Сметана, увы, закончилась, так что будет курица практически в собственном соку, если не считать картофельного.

А пока она тушилась, я занялся доведением артефакта до готовности. Валерон, проникшийся важностью моего дела, не бухтел под руку, а гипнотизировал котел. Хотя, может, он опасался, что без присмотра тот может исчезнуть? Потому что конкретно с этим котлом такое уже было, когда он покинул прошлых владельцев.

Как бы то ни было, до ужина завершить артефакт я не успел, но вот после него, когда мы с Валероном не оставили в котле ни капли, чтобы тому легче было самоочищаться, и я добавил себе хорошего настроения парой чашек с ароматным чаем, за полчаса был добит рабочий вариант.

На выходе получил полноценный артефактный замок в виде демонического лица, которое дышало огнем на того, кто пытался его несанкционированно вскрыть. Настраивался артефакт на владельца, после чего этот замок открывался лишь теми, кому владелец давал доступ. Ну и создателем, разумеется.

Артефакт выглядел достаточно серьезным противником для любого домушника, поэтому меня заинтересовало, как он будет выглядеть на уровне втором.

Валерон накладку на дверь осмотрел, чуть ли не на зуб попробовал и вынес вердикт:

— Годно. Только для воробьевского имущества их придется делать много.

— Зачем?

— Как зачем? А окна? Это у нас окна мелкие, через которые никто ни влезть, ни вылезть не сможет, а у купца наверняка окна были нормальных размеров, а значит, если мы не захотим, чтобы в наше отсутствие оттуда что-то сперли, нужно ставить на все окна. Ингредиентов должно хватить, а вот насчет времени не уверен. Может, стоит приступить к изготовлению следующего артефакта немедленно?

— Не стоит.

Валерон насупился.

— Аргументируй.

— Во-первых, мне надо выспаться перед походом. А во-вторых, стоит подождать, пока схема соберется до второго уровня. Возможно, там будет вариант поинтересней.

— И подороже, — намекнул Валерон. — Уйдет куда больше ингредиентов, а тебе Коломейко артефакты сдавать.

— Для Коломейко вернемся к первому уровню.

Я зевнул, но спать не пошел, пока не не убедился, что артефактный замок работает как часы. И только после этого с чистой совестью направился в кровать, где меня уже заждался боевой топор — в последнее время ложиться спать без оружия мне казалось если не признаком дурного тона, то признаком идиотизма — однозначно.

Глава 8

Утром перед уходом я полюбовался на результат собственной работы, а заодно выяснил, что без допуска Валерон через дверь в бесплотном виде пройти не может. Правда, может пройти через стену, на которую влияние артефакта не распространялось. Но про умельцев проходить через стены я не слышал, поэтому решил, что нахожусь в относительной безопасности. Как и Валерон: даже если Михайлов припрется в мое отсутствие, то пройти в дом не сможет.

Одежду удалось привести в относительный порядок: бахрома не висела, но местами прочность значительно проседала. Нужно подумать над заменой. На эту неделю хватит, если ходить вблизи границы, а вот дальше — только менять. Хотя... Сегодня проверю, тогда и буду думать.

Пустыми контейнерами разного типа я забил рюкзак под завязку, разве что контейнер под стихийный элементаль брать не стал. А смысл? Мне пока его ставить некуда, а контейнер долго не удержит. Пристроил на пояс трофейную фляжку, в третье отделение которой налил чай — как выяснилось оперативным путем, температуру там можно было в каждом отделении выставлять свою. Вообще, на редкость удобная фляжка оказалась. Видно, специалист был не только по убийствам, но и по правильному оборудованию. В качестве еды взял те же плитки почти без запаха, которые мне Демин рекомендовал брать на длительные походы, когда нормально поесть можно было только в убежищах.

Пришел я вторым, и пока ждали остальных, Матвей делился со мной премудростями мастера топора. И оружие у него было под стать навыкам. Хотя что говорить — ходил в зону он куда дольше меня и учился использовать оружие против тварей, а не тренировался в красивых дуэльных поединках.

Вышли мы даже чуть раньше, чем собирались, причем мешки у всех не висели, как в прошлый раз, а топорщились, распираемые разнообразными контейнерами — все решили подготовиться по максимуму. У Демина алхимия в мешок не влезла, и вокруг пояса появилась батарея разнообразных пузырьков.

Сегодня я тоже решил качать незаметность не постоянно, а то включая, то выключая. Причем чем дальше от границы зоны, тем реже я выключал незаметность, иначе пришлось бы нам безостановочно отбиваться: там намного выше плотность тварей. Причем тварей посерьезней, чем те, к которым я уже привык. В основном летели на нас твари некрупные, глушили их с одного-двух ударов и собирали обычно только кристаллы, редко что еще.

В один из периодов отключения на меня вынесло глазастика. Несмотря на милое название, это была огромная змееподобная тварь с мордой размером в бочку, где могли попарно поместиться любые из нашего отряда. Глазастиком же тварь именовали из-за множества глаз, рассеянных хаотично по всей морде, а не потому, что ее глаза отличались размером и красотой.

Земля дрогнула, потом послышался шелест, как будто кто-то протащил по камням мешок с костями, да не один мешок — связку. Морда вынырнула из-за камня и уставилась на нас, выбирая жертву. Определилась она почти сразу: все ее глаза уставились на меня, а рот раскрылся, обнажив полный набор острейших зубов, с которых капала дымящаяся слюна. Я спохватился и опять врубил незаметность, чтобы казаться как можно более неаппетитным для выкормышей зоны.

Глазастик пока медленно, но неотвратимо пополз в нашу сторону, переливаясь при каждом движении, как бриллиантовое колье, и скрежеща, как моток колючей проволоки. Если бы не звук — зрелище было бы завораживающим.

Тихон среагировал первым, и его болт воткнулся в один из глаз. Глаз лопнул, как сгнивший помидор, разбросав вонючие ошметки по окрестностям. Тварь злобно зашипела и недовольно мотнула мордой, не обрадовавшись нежданному украшению. Болт покачался и отвалился — не удалось пробить кость.

Зато удалось заставить змеюку поменять цель: тварь обидели — и она решила в первую очередь расправиться с обидчиком. А потом дело дойдет до остальных: еды на поддержание такой красоты требуется много, а сейчас блюда своими ножками пришли, осталось только заглотить.

Бросок был молниеносным, но Тихон увернулся, а подскочивший Матвей рубанул топором по подставившемуся брюху. Топор засверкал и прорубил как чешую, так и плоть монстра. Брызнула черная слизь. Змеюка взвыла, но не от боли, а от ярости, и крутанулась к новой цели, одновременно подставившись под удар Демина. Тот не оплошал — и на боку появился новый порез.

Я в ближний бой решил не лезть и принялся методично отстреливать глаза: авось видимость снизится, и змея почувствует себя неуверенно. Попадал не всегда, потому что цель постоянно двигалась, и заклинания иной раз лишь чиркали по коже.

— В глотку, в глотку бей! — рявкнул Демин, явно уже врубивший артефакт.

Не знаю, мне ли он орал или кому другому, но я переключился на открытый рот монстра и принялся запускать заклинания туда: то Искру, то Теневую стрелу. Даже зуб змеюке выбил, отчего она разъярилась окончательно и начала безостановочно метаться, пытаясь если не проглотить, то хотя бы раздавить противника, для начала привести его в состояние отбивной. Пока все уворачивались, в отличие от самой твари, которая украсилась многочисленными порезами, а чешуя так вообще перестала сверкать, измазанная прилипшей к слизи грязью.

В рот ей залетел еще один болт, да так и застрял в небе. Тварь принялась мотать башкой и реветь, а Демин выругался:

— Сдурел? Разрывными лупи.

Тихон внял и метким выстрелом загнал в открытый рот твари болт, который там и взорвался, разнеся на части голову. Странно, но большинство глаз взрыв не повредил — они развесились по окрестным кустам, как елочные украшения в дешевом триллере. Один даже к Матвею прилип. Тот не растерялся, живо засунул добычу в контейнер. Демин одобрительно кивнул и скомандовал:

— Собираем быстро. Василий, шкуру снимаешь, алхимия у меня при себе. Петр, глаза целые глянь и в контейнер засунь. Тихон…

Тихон уже вырезал мешки с ядом и выбивал второй клык, каждый из которых тянул в длину на небольшой меч. Отлетевший после моего удара, на удивление, оказался целым, без единой трещины, его я тоже прибрал, но оттащил к мешку Демина: без обработки эта штука рассыпется вскоре после выхода из зоны, а нужна ли здесь обработка, решать не мне.

Мозгов в этот раз не осталось: взрывной болт разнес все, так что артели пришлось удовлетвориться ядом, желчью и печенью глазастика — остальное нигде не применялось или применялось в неизвестных пока алхимических рецептах. Улов получился знатный, что меня радовало: по договоренности с Деминым в дни, когда я с ними хожу, добыча делится на всех поровну, за исключением механизмусов — с тех все идет только мне. Никто не возражал, потому что, когда я был в группе, повышенное выпадание кристаллов было у всех.

Матвей, вытащив уже упакованный глаз из контейнера, передал его мне и вместе с Деминым принялся ковырять тушу в поисках кристаллов.

— А ведь глазастики раньше в двух-трех днях от Дугарска были, — внезапно сказал Василий. — А этот отожравшийся уже, круглый. Не первый день здеся ползает.

— А че ты хотел после глубинника? — удивился Матвей. — Явно двигается зона-то. Потужится, потужится — а потом как скаканет, токмо успевай драпать.

— Шкура хорошая, большая, — продолжил Василий. — Жаль, дыр в ней много.

— Ничо, пристроим, — оптимистично сказал Демин. — Токмо не у нас. В Гарашиху съезжу. Тама и сырье продам, и расходники куплю. У Тихона взрывные болты заканчиваются, а это не дело.

Тема с Гарашихой была для меня интересной — туда на учебу отправилась младшая княжна, вместе с недостающим куском реликвии. Но напрашиваться не буду: сейчас для меня далеко соваться в зону самоубийственно, а печать клятвы не беспокоит, не требует немедленно действовать в нужном направлении. Вот когда жечь станет — съезжу в Гарашиху с Валероном и оставлю Наталью Васильевну без куска реликвии.

— А че не этому скупщику? Время потеряешь, — заметил Матвей.

— Он цену не дает нормальную. Я б ему и глубинника не сдавал, невыгодно вышло, но ежели ехать продавать в другой город, нарушаю договоренность по сырью, — пояснил Демин. — Ежели б Макар приехал, то с ним бы отправил, но он еще нескоро появится-то. Так что самим вертеться надо. Про глазастика, чтоб все молчали, поняли? Князь оченно злился из-за глубинника. Прям мозги мне все выел.

— Предупредить бы остальные артели надо, — проворчал Тихон.

— Мы и предупредили, с глубинником-то. А кто не поверил — не наше дело, — твердо ответил Демин. — Будем про глазастика рассказывать — князь озлится на нас окончательно. Пусть таперя кто другой вести дурные несет. И принесут, не сумлевайтесь.

Он помолчал, ожидая возражений, почему-то задержав взгляд на мне. Но я был только за — ни к чему сообщать всем подряд, насколько группе Демина везет, когда они ходят со мной. Продать останки глазастика подальше от Дугарска — прекрасная идея. Я, может, и сам бы поехал за компанию, город бы посмотрел.

— Клыки бросить? — спросил Тихон.

— Сдурел? — возмутился Демин. — Алхимии хватит, пролью, потома замотаем. Скажем, палки выносим для Петра.

— На Петра теперь все можно свалить, — хмыкнул Василий.

— А че, ежели механизмусов встретим, то в железках и закопаем, — жизнерадостно закончил Демин.

— Таскать тебе, Петя, не перетаскать, — хохотнул Матвей.

На этом собрание закончилось, Демин обработал шкуру и клыки и сделал из них компактный сверток, который приладил к своему походному мешку со словами: «Петру отдадим на выходе».

И мы продолжили дорогу к Мятному. Незаметность я больше не отключал, чтобы на нас очередную высокоуровневую тварь не вынесло. Падает с нее, конечно, хорошо, но это еще продать надо, да так, чтобы не демаскировать мою удачу. Задача та еще. Вторую подобную тварь за один поход мы не вывезем.

Останавливались мы пару раз по дороге, но не потому, что на нас напали, а чтобы набрать сырья для алхимиков. Мы и прошлый раз брали не только у озера, но и в других местах — на что заказ был, тем контейнеры и заполняли. А потом рыбок кормили, которые сегодня нашему появлению настолько обрадовались, что начали выпрыгивать из воды еще до того, как мы расположились на рыбалку.

На озере опять часть артели рыбачила, часть — копала корни и резала зелень. И я точно так же помогал с уловом. Исключение было только одно — глубинник к нам не приплыл, хотя все были настороже, вздрагивали при каждом шорохе и постоянно смотрели на воду.

Когда Демин скомандовал возвращаться, облегчение испытали все, и от озера уходили почти бегом. Я неприметность не выключал, и, похоже, она распространилась на весь отряд, потому что на нас никто не напал, пока я не увидел границу зоны и не вырубил навык.

И сразу на меня вылезла пара механизмусов. Не таких больших, как тот, на гусеницах, но и не обычная мелочь. Манипуляторы у них уже были подлиннее и с наростами, напоминавшими кинжалы, а один из механизмусов еще и бросал метательные звездочки. Его приговорили первым, а звездочки я потом собрал — сам потренируюсь. Кромка у них хорошая, острая — может, и против тварей сгодится.

Наковырял я с них много чего, не считая кристаллов, в том числе и металлические пластины, среди которых сверток с кожей затерялся. Взял я и прозрачные основы под будущие артефактные плафоны, то есть поход, с моей точки зрения, получился удачным.

Незаметность я включать не стал, поэтому пришлось отбиваться от двух плеток, с одной из которых выпал большой кристалл (его, как и мелкие, я сдал Демину по договоренности, что потом разделит и мне мою долю кристаллами выдаст), а когда мы почти достигли границы, на меня выскочил еще один механизмус, с которого тоже выпал один большой и два мелких кристалла. Эти я забросил к себе — чисто моя добыча. С него я тоже забрал весь металл, который был неповрежденным, и кучку мелких деталек.

Из зоны мы вышли, и поток тварей иссяк. Пустотника опять не было, но, может, и к лучшему: руну с него пришлось бы сдавать Демину, и не факт, что она бы досталась мне, а если бы досталась — за нее точно пришлось бы доплачивать.

В трактир рядом с главным въездом в Дугарск мы завернули все, кроме Демина. Он остался ждать меня снаружи, я же взял еду навынос (на себя и Валерона), после чего мы пошли к Демину домой. Озвученный громко повод был мое желание забрать сразу свою долю кристаллов, а то, что я сгрузил змеиные останки в сарай, не видела даже Деминская баба.

— Ух и тяжелые они, — пожаловался я Демину.

— Ниче, зато дорогие, — радостно ответил он. — Ты как, кристаллы забирать будешь?

— Буду, за этим же и пришел.

В дом меня Демин не позвал, поскольку мы оба были грязными после зоны. Его баба уже суетилась около бани, обеспечивая своему сожителю возможность помыться с комфортом.

Расчет произвели в сарае. Демин высыпал кристаллы на доску и принялся делить на кучки. Один большой получился лишним.

— Брать будешь? — спросил Демин. — Из общей суммы потом вычту.

При попытке всмотреться голову накрыло густой, вязкой болью: плохо сочетается навык видящего с усталостью.

— Буду, — решил я. — Мне Коломейко нужно будет сдавать артефакты, там десять больших кристаллов нужно. Так что вычитайте, Егор Ильич.

Разумеется, про сдачу артефактов с кристаллами я немного преувеличил — обойдется Коломейко без них.

— И мелких выходит по шесть и три лишних. Будешь лишние забирать?

— Буду. Тоже вычтете, — согласился я.

Демин кивнул, подвинул ко мне излишек, остальное разложил по мешочкам, быстро сбегал домой за толстой тетрадью и заставил меня в ней расписаться в получении и доли, и излишков.

— Дела порядок любят, — довольно сказал он. — Как распродам все — сообщу.

Я оставил свои заполненные контейнеры и спокойно отправился домой, можно сказать, налегке — из тяжестей только металл с механизмусов оставался да топорик на боку.

Встретил меня возбужденный Валерон.

— Михайлов с тем артельщиком пытались влезть, пока тебя не было, но замок так огнем плюнул, что они удрали, не рискнув делать еще одну попытку. Вовремя ты эту штуку сделал.

— И ведь еще полезет, сволочь, — грустно сказал я, выставил на стол принесенное из трактира и сказал: — Съедаешь не больше половины, понял? Я злой и голодный. Помоюсь — захочу стать сытым и добрым. Тогда и обдумаем, что делать с Михайловым.

— А че делать? Ликвидировать надо. Ты правильно сказал — не успокоится он, пока тебя не прибьет. Это не в наших интересах.

Я кивнул, показывая, что понял, и пошел в баню. Помылся так себе, потому что кочегарить баню не было ни сил, ни желания, использовал только горячую воду, гревшуюся артефактом.

В этот раз одежда выдержала натиск «потусторонних выходцев», но только потому, что никто из них со мной не контактировал напрямую. Разве что плетки, но они и сами по себе слабые. Пару походов в зону можно не переживать точно, а дальше что-то решать с одеждой.

— Что будем делать с Михайловым? — спросил меня Валерон, стоило мне вернуться в дом.

— А что делать? Залезть ему не удалось. Убить меня он не пытается. Пусть крутится.

— Он может заметить что-то ненужное.

— Мало ли кто может заметить что-то ненужное, — парировал я. — И что? Теперь всех убивать? Этак в Дугарске никого не останется.

Валерон умолк, придавленный моими аргументами. И даже не заикнулся, сколько мы сможем с тел всего города снять. Видно, догадался, что понимания у меня не найдет.

— Как сходил-то до озера? — поинтересовался он.

Я ему коротко пересказал случившееся, одновременно с поеданием ужина. Еда ухала в мой желудок, как в бездну. Даже не представлял, насколько хотел есть. Все эти плитки скорее притупляют голод, чем дают насыщение. Эрзац, одним словом.

— Правы мужики, — жизнерадостно вильнул хвостом Валерон. — Если ничего не случится, зона весной захватит и Дугарск, и много земель за ним. Такие сильные монстры рядом с границей появляются не просто так. Для тебя это шанс хорошо подкачаться, не заходя глубоко в зону. Риск, правда, тоже. Но я буду с тобой, подстрахую. А с навыками что?

Навыки я предпочитал рассматривать в состоянии умиротворения, попивая чай. Не стал отказываться от этого и сейчас — заметил, что ароматизирующие чай растительные добавки, особенно смородиновый лист, позволяют лучше сконцентрироваться.

Концентрация концентрацией, но сегодня не прокачалась ни удача, ни устойчивость к зоне, хотя на последний навык я очень рассчитывал. Зато качнулись незаметность и мимикрия: первый — на уровень, а второй — аж на два, и стали эти оба навыка у меня третьего уровня. При этом ту же мимикрию я ни разу не использовал, чисто получал с кого-то, кого даже не видел. Проверил навык сейчас, решив слиться со стеной.

— Так себе маскировка, — заявил Валерон, критически меня осмотрев со всех сторон. — Одежда получается темнее стен и выделяется пятном, лицо вообще белеет, потемнело самую малость. Короче, не заметит тебя только слепой, а таких ни в зоне, ни в Дугарске нет.

Насчет зоны я бы поспорил, поскольку были там особи, которые полагались не на зрение, а на другие органы чувств, но им любая маскировка побоку, даже под сотым уровнем мимикрии обнаружат, если она основана только на обмане зрения.

— А если ночью?

— Ночью может сработать, — признал помощник.

— Я все равно ее не качаю, сама липнет.

На единичку поднялись Ощущение чужого внимания и ловкость до шестого и третьего уровней, соответственно. Еще увеличились Сила до шестого уровня и Скорость до пятого. И на этом все.

— Негусто, — разочарованно тявкнул Валерон.

— Я же незаметность качал, — напомнил я. — А тырю навыки только при личной схватке. С механизмусов только физические навыки получается снимать.

— Перейдем к кристаллам, — предложил он.

Но перейти к кристаллам не выходило. Стоило навести взгляд на какой-нибудь из них — и перед глазами начинали плясать радужные пятна.

— Переутомился, — решил Валерон. — Если долго использовать незаметность, она плохо влияет на навыки, где нужна концентрация. Поспишь — и все пройдет. Ничего, завтра глянем.

Глава 9

Прогноз Валерона сбылся. Утром первым делом я полез смотреть кристаллы, опасаясь, что навык «видящий» пострадал надолго, но нет — сейчас я видел всё четко.

Когда заметил знакомое название «Радость Сварога», обрадовался, что соберу еще один предмет по сложной артефакторной схеме. Но это оказался не горн, а наковальня. Выходит, существует набор предметов? Интересное дело — если соберу их все, получу бонус? И сколько их может быть вообще? Вопросы пока были без ответов — в моем случае две половинки схем с почти одним названием — это две половинки разных схем.

Еще один большой кристалл оказался третьей частью навыка «Хаос-Алхимия» — один такой у меня уже был, так что до сбора полного осталось всего ничего. Ну а третий был пустым или, скорее всего, мой навык пока не мог показать, что в нем находится.

Среди мелких сразу выцепил две Искры, один Шар Света и одну «Незаметность», подняв навыки до двенадцатого, шестого и четвертого уровней соответственно. «Теневой стрелы», к сожалению, не было, хотя она успела уже себя прекрасно зарекомендовать.

Затем принялся сортировать кристаллы по навыкам, схемам и рецептам.

Из заклинаний нашлись: «Теневой плен» — еще одна треть, бесполезные пока «Ледяная игла» и «Проклятие моряка» (тоже одна треть навыка), поскольку относились к стихии воды, и кристалл с навыком «Теневой кинжал» — таких у меня получилось в сумме уже три.

— Может, взять? — спросил у Валерона.

— Если с кого модифицированной удачей цепанешь, этими кристаллами добьешь, — предложил он, скорчив пренебрежительную морду. — На малых уровнях это не оружие, а недоразумение, а прокачивать тебе и без того есть что.

— Все же оружие ближнего боя. Запасной вариант неплохо было бы иметь.

— Пока это оружие совсем близкого боя. Лучше брать что-то из нескольких кристаллов — с твари не стянешь: прокачка только при использовании, но и навык ценнее. Что там из сложных есть? Не собралось ничего?

— Из сложных пока ничего.

— Тогда, может, и имеет смысл, — он недовольно сморщил нос и чихнул. — Если сегодня ничего не выбьется. По остальному что?

Кристаллов со схемами механики нашлось два. «Дымовая шашка с часовым механизмом». Для походов в зону вещь несколько бесполезная, а вот для межклановых разборок — очень неплохая. Но и заработать на ней не выйдет, поскольку довольно распространенный рецепт и делают по нему многие. Следующий кристалл заставил меня истерически заржать, потому что там была треть схемы большого складного котла. Наверняка такого же, а может, и лучше, чем Валерон стырил у астафьевских.

— Наверняка лучше, — уверенно тявкнул Валерон. — И знаешь, что я думаю? Если есть большой котел, должен быть и малый. А возможно, еще и огромный.

Он мечтательно облизнулся: огромный — это как раз то, что было ему необходимо, чтобы наесться. Каждый раз удивляюсь: куда столько входит в эту мелкую тушку.

Кристалл со схемой артефакторики нашелся один. Удачно вышло, что это была половина схемы компаса «Костяной язык». Схему я сразу же собрал слиянием и, как только Валерон выплюнул готовый кристалл, изучил. В принципе, собрать могу хоть сейчас, после завтрака.

Еще мне досталась половина алхимического рецепта «Отвар стойкости». И на этом все. Остальные кристаллы раскрывать свои тайны не торопились, а уровень «видящего» — не рос.

Валерон разочарованно вздохнул и отправился инспектировать кур, в ощипывании которых приобрел уже некоторое мастерство. В этот раз он ограничился яйцами и даже покормить несушек не забыл, но, судя по его задумчивому виду, на обед у нас опять будет курятина.

Прохоров приперся, когда я еще чай не успел допить. Так и встречал его с чашкой в руке. Под мелким, противным дождичком. Похоже, посиделки на улице отменяются.

— Как сходили? — после приветствия спросил он.

— Скучно, — ответил я.

— А че Демин в Гарашиху собрался?

— Он передо мной не отчитывается. Но я слышал, как Тихон говорил, что у него разрывные болты закончились, а Демин пообещал купить.

— Это да, там расходники дешевше. Даже зелья можно купить лучше, — согласился Прохоров, потеряв интерес к теме. — Ну че, делом займемся?

Взглянул он на небо, которое точно не собиралось светлеть и радовать нас солнцем.

— Займемся. В доме и аккуратно. Ты своим, я — своим, — предложил я.

На входе Прохоров задержался возле демонской рожи и сказал:

— Вот же харя. Это че?

— Это, друг мой, артефактный замок, — пояснил я. — Заслон от воров.

— Вещь, — уважительно сказал Прохоров. — Сам сделал?

— А то ж.

— С твари схему выбил?

— С твари, — согласился я. — И еще один выбил, хочу сегодня опробовать.

— Это где ж такие твари водятся? — аж подался ко мне от возбуждения Прохоров. — Я тож хочу. А то стыдно — иметь сродство к артефакторике и не знать схем.

— Коломейко много чего продает, — намекнул я.

— Да там фигня обычная. Мне нужон особый. Чтоб денег отвалили за готовую вещь. Вона, твой замок скока стоит?

— Не знаю.

— И я не знаю. Вещь редкая, раньше не видал. Мне бы такую схему.

Ага, а лучше — сразу схему губозакаточной машинки, для Прохорова — самое оно будет. Смотрю, так и норовит меня раскрутить то на одно, то на другое.

— Все, хватит болтать, пора работать, — оборвал я поток его мечтаний.

У меня в доме он осмотрелся, но больше ничего для себя интересного не углядел, подсел к столу, около которого уже стояло ведро щепок, приготовленное как раз для гостя.

Следующие два часа мы сосредоточенно молчали: потому что отвлекающийся артефактор — лажающий артефактор, а портить сырье не хотели мы оба. Правда, Прохоров посматривал в сторону собираемого мной артефакта, но вряд ли что понимал, ибо такие вещи без схемы все равно не собрать. И без опыта.

Компас оказался намного проще «Живой печати», и мне его удалось собрать всего за каких-то два часа — благо составляющие все нашлись.

— И что ента штуковина делает? — сразу заинтересовался Прохоров.

— Указывает на ближайший источник годной питьевой воды.

— В зоне таких нету, — уверенно ответил Прохоров. — Бесполезная штуковина.

— Зато в других местах есть. Например, в пустыне.

— Да скока туда продать можно, — махнул рукой Прохоров. — Мои одноразовые артефакты получше пойдут.

— Здесь я тебе не конкурент, — признал я. — У меня исцеления нет.

Прохоров снисходительно посмотрел и добил оставшийся десяток щепок. После чего придвинул ко мне всю кучу.

— Дарю, — сказал он. — Все равно уровень покамест низкий.

Ага, покупать никто не покупает, хранить негде, и утилизировать жаль. Так-то сломать — и заклинание высвободилось. Но толку от него?

— Меня твои щепки не спасут, — ответил я взаимной любезностью. — Их многовато с собой таскать приходится. Лучше по старинке — зельями.

Прохоров вздохнул. Подозреваю, что я не первый отказавшийся. Первым он наверняка хотел продать, но не срослось, и теперь он пытается облагодетельствовать уже меня.

— Ниче — раскачаю еще, — уверенно выдал Прохоров. — Я упертый. И целительство раскачаю, и артефакторику. Книги у Коломейки полезные есть?

— Остались еще.

— Потрясу его, когда вернется, — решил он и встал. — Пойду к походу готовиться. Завтрева идем почти на неделю. Тебе с механизмусов чего тащить? Купишь?

— Кристаллы — точно куплю. А из железок — не знаю. Разве что чего интересного будет.

— Плохо с них интересное падает, — вздохнул Прохоров и пошел к выходу. — Покажешь, как твой замок работает?

— Почему не показать — покажу, — согласился я. — Все равно по зоне хотел побродить.

— Ты ж говорил — после обеда?

— Я на пару часов, не больше. Пообедаю потом.

Собирался я недолго: переоделся, взял оружие и мешок с контейнерами, а заодно и трактирную посуду, чтобы до похода пустую вернуть, а после похода — взять там же полную. Готовить не хотелось — куриное меню уже подзадолбало. С Валероном мы договорились, что он пока сидит на охране дома, проверяет вскрываемость замка.

Чтобы удовлетворить свое любопытство, Прохоров терпеливо дождался окончания моих сборов. Активированная «Живая печать» выглядела впечатляюще. Демонская рожа во всей красе: с рогами, клыками и горящими потусторонним огнем глазами.

— А ежели я дверь попытаюсь открыть? — заинтересовался Прохоров.

— Не советую. Ты ж без артефактов. Хотя… предупреждающий залп слабым будет.

Прохоров рискнул и еле успел отпрыгнуть — спасла повышенная реакция постоянного посетителя земель зоны. Узкая полоса огня прошла с ним совсем рядом, задев лишь пук артефактных щепок, которые тут же начали взрываться с громким треском, рассыпаясь на мелкую труху.

— Твою ж мать, Петь! — ругнулся Прохоров. — Сдурел, такое ставить на деревянный дом? Сгорит на фиг.

— Он же воров поджигает, не себя, — не согласился я.

— А если отражающий артефакт какой? Сразу запылает.

— Свой огонь жечь не должен, — задумался я. — Но проверить надо будет. А то сюда уже лезли.

Прохоров проводил меня до трактира и, пока я сдавал горшки, ушел, так что к выходу из города я отправился в гордом одиночестве. Отговаривать там меня уже перестали — знали, что бесполезно и что далеко я не отхожу, хотя каждый раз немного меняю направление, чтобы не ходить впустую.

В этот раз побродил я даже меньше, чем собирался, потому что «незаметность» решил вблизи границы использовать по минимуму (при сборе трофеев и на выходе из зоны), и твари на меня вылетали с удручающей регулярностью. Иной раз по две-три. И стали они, на мой взгляд, посильнее и поуверенней. И в размерах выросли. А нужных мне механизмусов и пустотников не было. Хотя Валерон уверял, что с удачей нужное я должен получать чаще.

Когда уже совсем решил отправиться на выход, механизмусы вылетели на меня сами. Группой в пять штук, причем на колесах были двое, а трое — на манипуляторах. Последние двигались в точности как пауки, сразу напомнив мне о схеме, ждущей своего часа.

Сочленения этих псевдолап были тонкие — даже моей «теневой стрелы» хватало, чтобы с двух ударов перебить. Топором иной раз и сразу две цеплялось, так что вскоре три твари из пяти заметно хромали. Те, что на колесиках, и без того были не слишком поворотливы. И все же их было для меня слишком много, поэтому я врубил «незаметность», тем самым уменьшив собственную привлекательность для тварей. Нет, эти от меня уже не отстанут, зато другие не набегут, если я сам не наткнусь.

Последнее было критично, поэтому я старался далеко не отходить, хотя и от ближнего боя по возможности уклонялся. К сожалению, моя магия была слишком слаба, а никаких устройств для дальнего боя я не имел. Поневоле задумаешься — а не стоило ли купить арбалет, а не ожидать, пока ко мне придет «ковка» и смогу собрать стреляющее оружие сам. Вон как Тихон здорово головы змеям взрывает — мне тоже надо.

Иногда тварям удавалось подобраться слишком близко — тогда в ход шел топор. Окружить меня им ни разу не удалось, хотя они и пытались, утрачивая конечности.

Наконец, все с псевдолапами валялись на земле, хотя и были еще способны на пакость, но я все равно приступил к разделке тех, что на колесиках. Колесики я, напротив, не хотел повреждать — полезные же штуковины, и у меня в дефиците, поэтому рубил по манипуляторам и отправлял заклинания в сочленения пластин. К сожалению, попадал не всегда туда, куда целился — сами пластины ни одним моим заклинанием не брались, так разве что немного закоптились от искры. А «теневая стрела» вообще растекалась по корпусу и словно в него впитывалась, не нанося никаких повреждений. Как говорил Матвей, топорик — он понадежней любой магии будет. Во всяком случае, на начальных уровнях.

Наконец, что-то закоротило внутри сначала одного, потом второго голема на колесах, и они застыли, подрагивая и искрясь. Я к ним осторожно подобрался и добил, потом прошелся по остальным, проведя контрольное разрубание на случай, если они еще способны на меня напасть сзади. И лишь потом принялся потрошить останки.

Улов получился знатный: даже больших кристаллов выпало два, а уж мелочи — около десятка. Деталей я тоже набрал, пожалев, что у меня всего лишь один мешок. На одном из големов с псевдолапами сохранился блок, управляющий движением. Его я тоже прибрал — для моего паука пригодится, не надо будет собирать новый.

Потом отодрал более или менее целые пластины, связал их так, чтобы не грохотали, и пошел к границе. Уже подходя, спохватился, что так и хожу под «незаметностью», и выключил навык. После чего на меня сразу же вывалился пустотник.

До того как я его прибил, он успел прокусить рукав защитного одеяния в месте, поврежденном глубинником. Рука тоже пострадала, но я излечением заниматься не стал, подхватил тушу и рванул к границе.

Выпил зелье, только когда вышел из зоны, но не остановился — отошел еще метров на пятьдесят и вскрыл пустотника. Попытался всмотреться в выпавшую руну, но ничего не увидел, и голова опять заболела. Не дружит навык «незаметности» с навыком «видящий». Но в этот раз восстановиться должен быстро — я использовал вредный навык редко и коротко.

На входе в город меня окликнул Козырев. После того как мы обменялись приветствиями, он спросил:

— Петр, зачем вам столько железа с механизмусов? Вы же не можете менять форму или вырезать нужное.

— Говорят, из механизмусов как раз «Кузнечное дело» падает, — пояснил я. — И когда выпадет, у меня уже будет запас.

Козырев засмеялся, как и стоящий рядом с ним стражник.

— Да вы оптимист, — сказал Козырев. — Выпадение «Кузнечного дела» из механизмусов очень редко, там буквально доля процента.

— Рано или поздно выбьется, — оптимистично ответил я. — Я же часто хожу.

— Ходите вы часто, — согласился Козырев. — Но большой кристалл падает, в лучшем случае, с одного из ста. Вероятность, что там будет сродство к «ковке», сами понимаете, какая.

— Одна вторая, — уверенно ответил я. — Или будет, или не будет.

Мое заявление опять вызвало смех.

— Вы говорили, что не дружите с точными науками, Петр. Теперь я в это верю. Вероятность того, что в большом кристалле будет сродство к «ковке», примерно один к тысяче. И значит, вам придется в среднем вынести сто тысяч механизмусов, чтобы получить нужное, понимаете?

— Понимаю. Так я с каждого механизмуса что-то да получу, — пояснил я. — И не только детали, но и опыт. Здесь твари слабые, а уже в паре часов ходьбы от границы — куда сильней. На слабых проще найти точки уязвимости, чтобы бить именно в них, когда появится кто посильнее.

— Разве что, — с сомнением протянул Козырев и внезапно вручил мне конверт. — Обычно я посыльным не работаю, но это личная просьба князя.

Я вскрыл послание, оставив и на конверте, и на вложенной карточке приглашения грязные отпечатки. Именно приглашения: князь Куликов написал, что был бы рад меня видеть сегодня на ужине.

— У меня нет подходящей одежды, — ошеломленно сказал я. — Не могу же я идти в рабочей одежде на княжеский ужин. И купить здесь нормальную одежду тоже негде.

— Василий Петрович это прекрасно понимает, — усмехнулся Козырев. — И не будет в обиде, если вы придете на ужин в одежде попроще.

— То есть отсутствие нужной одежды не будет являться уважительной причиной для неявки на ужин?

— Именно. Василий Петрович скорее обидится, если вы не придете, чем если придете в чем попало. Неужели у вас нет чистой одежды?

Последнее было сказано с явной насмешкой.

— Ради Василия Петровича найду, — буркнул я.

Идти на ужин к князю, пусть даже полуофициальный, в одежде работяги было верхом неприличия, Козырев это прекрасно понимал — вон как хитро посматривает. Наверняка прикидывает, как буду выходить из этого щекотливого положения. Я же пока выхода не видел.

Я попрощался и направился в трактир забирать заказанный там обед. Думать надо, успокоившись, отдохнув и поев. По-моему, это вполне было похоже на план.

Артефактный замок при моем прикосновении выдохнул струйку дыма и деактивировался. Я поставил горшки на стол и спросил зевающего Валерона:

— Гости были?

— Нет, — радостно отрапортовал он.

— Меня тут в сомнение ввели. Мол, отражающий артефакт может поджечь дом.

— Это твой Прохоров, что ли? — пренебрежительно фыркнул Валерон. — Никогда охранный артефакт не обратится против охраняемого объекта. Это основа артефакторики. А вы с Прохоровым — неучи. Хотя... Ты ему сказал, что свой огонь жечь не будет? Тогда неуч только Прохоров. А ты — начинающий сомневающийся артефактор.

Он важно пригреб к себе лапой предназначенный ему горшочек, пока я пытался вспомнить, читал ли такое в учебнике, и размышлял, не стоит ли проверить. Даже на полку посмотрел, куда уже не входили все мои книги. Нужно еще пару сделать, чтобы все расставить. Но для начала пойду все-таки в баню. Негоже книги пачкать.

Глава 10

После обеда, за чаем, я приступил к изучению того, что вынес из этого похода. И я сейчас не про детали от механизмусов. Первым делом, разумеется, полез проверять изменения в навыках.

Меткость доросла до третьего уровня — видать, зачлись мои эксперименты с искрой и теневой стрелой. Скорость стала шестого уровня. На единичку до пятого поднялась и регенерация.

Устойчивость к зоне наконец взяла еще один уровень. И пусть уровень был всего лишь второй, но я не собираюсь отказываться от походов в зону и прокачаю куда больше. Удача стала шестого уровня, что радовало. Искра и теневая стрела поднялись на единичку. И с ними непонятно: то ли цепанул с кого, то ли это результат активного использования — что вчера с глазастиком, что сегодня с механизмусами, я оба этих навыка использовал активно. Незаметность стала пятого уровня, Каменная твердость — второго уровня. И на этом изменения закончились.

Навык «Видящий» восстановился после использования незаметности, и я смог определить доставшуюся мне руну. «Взрыв». Болты с ними стоили прилично, но долговременно такую руну только ковкой можно было нанести, а алхимическими чернилами — лишь перед использованием болта или стрелы.

Затем я перешел к выбитым сегодня больши́м кристаллам. Заметив, что я над ними завис, Валерон нетерпеливо ткнул меня лапой.

— Ну что там? Опять навык сбоит?

— Нет. Не верится просто, что «Кузнечное дело» выбил. Мне буквально полчаса назад заявили, что придется сто тысяч механизмусов раздербанить.

— Я же говорил, что удача подсовывает то, что нужно. Брать нужно срочно ковку, пока дали, — радостно тявкнул Валерон.

— Не рано? — удивился я.

— Не прямо сейчас же. Через недельку-две — самое то будет. Скорее, через две. А на остальных что?

— Для меня пока пусто.

— Ничего. Зато когда прокачаешь «Видящего», сразу много интересного обнаружишь.

С механизмусов я получил два кристалла со схемами. Точнее, на одной была половина схемы все того же железного паука, зато на втором схема была новая, под названием «Клинковый кастет». Два кристалла с половинами схемы я слил в Валероне, а потом сразу изучил получившийся. Уровень схемы действительно вырос. Если раньше железный паук мог только перетаскивать небольшие грузы, то сейчас два передних манипулятора у него уже служили оружием. В размерах паук не изменился, только получил дополнительные возможности. Хотя делать выводы я мог сейчас только приблизительно, готового изделия пока не было, хотя руки и чесались заняться.

Кристаллов с «Искрой» и «Теневой стрелой» оказалось по два, и теперь я мог похвастаться шестнадцатым уровнем искры и четырнадцатым — стрелы. Уже что-то приличное вырисовывается, хотя до нормальных величин еще пахать и пахать.

Остальные навыки, кристаллы к которым находил, приходилось откладывать в памяти на будущее. Например, выявилась половина алхимического рецепта «Спокойствие плюща» и треть рецепта «Живительный пламень». О них я неосмотрительно сказал Валерону, и тот опять начал намекать, что сродство к алхимии можно получить постоянными тренировками.

— Сортир, куда ты вылил, вывонялся? — коротко спросил я.

— У нас по соседству и другие есть, — небрежно бросил Валерон. — Только подумай, ты сэкономишь целый месяц, получив сродство самостоятельно. Подумаешь, повоняло немного. Все уже давно выветрилось. Попробуй еще раз, когда будет свободное время. Рецепт только выбери другой…

Со свободным временем у меня негусто, поэтому я с чистым сердцем пообещал Валерону еще одну попытку и принялся изучать кристаллы дальше. Еще один кристалл с «Цепкими лапками» — их теперь у меня в запасе три. «Теневой кинжал» — две штуки, и теперь их у меня пять. Два кристалла с третями навыка «Теневой плен» к уже имеющимся у меня двум дали один целый и треть в запас.

— Его и возьму, — довольно сказал я, когда Валерон с видом великомученика выплюнул готовый.

— Всяко лучше, чем «Теневой кинжал», — согласился он с моим выбором. — Но глянь, вдруг еще чего интереснее найдешь.

Интересное нашлось. Например, заклинание «Адский паяльник» в одном из кристаллов. Но чтобы я смог его использовать, нужно было найти еще два, потому что в одном была только треть навыка. И половина навыка «Пиромания» в пару к уже имеющейся.

— Его бери, — оживился Валерон. — Он пассивный, но усиливает вообще все заклинания стихии Огня. На первом уровне на один процент всего, но он же прокачивается с каждым использованием заклинания своей стихии. Бери-бери, не пожалеешь. Точно не найдешь ничего лучше. Оно, конечно, вспомогательное, но дает прирост вообще ко всем заклинаниям стихии.

Больше ничего определить среди кристаллов не удалось, так что я последовал совету Валерона и усвоил «Пироманию», получив весьма полезный навык с прицелом на будущее. А «Теневой плен» отложил на следующее использование.

Решив вопросы с кристаллами и убрав их в Валерона, я вернулся к ближайшей насущной проблеме: княжескому ужину. Одежды у меня все также не было, зато было с кем посоветоваться. Демин, к сожалению, уехал, но оставались другие артельщики. Я решил, что Матвей из них самый сообразительный и непременно что-то подскажет. К нему я и направился, надеясь застать там, где он снимает жилье, а не бегать в поисках по всему Дугарску.

Мне повезло, и Матвей оказался не просто дома, а на улице рядом с ним, разговаривал с незнакомым мужиком. Меня заметил сразу и обрадовался даже рукой замахал. Видно, надоел ему собеседник.

— Петр? Так гуляешь али по делу?

— По делу. Совет нужен.

Мужик рядом с ним сразу оживился и затараторил как заведенный:

— Ежели постирать чего надо, то моя женка стирает хорошо, берет недорого. Готовит, опять же, и того самого.

— Того самого — это что? — невольно заинтересовался я.

Потому что предложение это очень уж походило на предложение сутенера, а я сильно сомневался, что мужик свою жену предлагает в таком качестве.

— Дом обиходит: помоет и все такое, — гордо ответил мужичок. — Надоть?

— Не надоть, — ответил я. — Тьфу ты, не нужно ничего из перечисленного. Матвей, не знаешь, можно ли в Дугарске купить одежду, приличную благородному сословию? Меня князь на ужин пригласил.

— У меня, у меня купите, господин хороший, — заголосил опять мужичок. — Лучше не найдете. Одежу тута господскую не продают. Нигде не найдете.

— У тебя откель? — насмешливо спросил Матвей. — Петру то, что у тебя есть, не подойдет.

— У меня ж целый чумадан господской одежи. Забыл, че ли? Жильца твари схарчили. Родичи евойные приезжали, артефакты забрали, а чумадан с одежей так и бросили. Хорошая одежа, и размер как раз господина.

— Не хотелось бы поношенное.

— Берите, не думайте, господин хороший. Ента почти новая. Вы в Дугарске новой господской одежи не найдете, зуб даю. — Мужик зачем-то истово перекрестился. — Матвея хуч спросите, он скажет.

Матвей задумался.

— Новой, Петр, точно не купишь. Позакрывались все лавки с такой одеждой. Тебе точно нужна?

— Без вариантов.

— Только у старьевщика разве что глянуть.

— Так он все уже в Гарашиху свез поприличнее че, — радостно заявил мужичок. — Одни обноски осталися. А я ему чумадан не продал, мало давал. А че, он у меня лежит, есть-пить не просит. Травками от моли женка обложила. Че еще надо?

Ему удалось меня уговорить посмотреть. Чемодан действительно оказался приличных размеров, хоть слона перевози, да только полупустой. Видно, все, что подходило, предприимчивый мужичок уже прибрал.

Хорошо хоть, костюм и ботинки обнаружились. Причем весьма хорошего качества, правда, пересыпанные какой-то травяной трухой. Чехлы под одежду и обувь валялись отдельно, вперемешку с подтяжками, галстуками, носками и…

— Вона какое исподнее, токмо гляньте, — расхваливал товар мужичок. — Нежное, как кожа с жопы младенца. Сам бы такое носил, но малы мне.

Он растянул указанный предмет гардероба на руках, показывая одновременно и качество, и размер. А еще — общую поношенность.

— Чужие подштанники мне без надобности, свои есть. Сколько будет костюм, рубашка и…

Про ботинки я спросить не успел.

— Токмо комплектом идет, вместе с чумаданом, — уперся мужичок. — За все про все — сто рублев.

— Новый костюм сшить за четвертак можно, — возмутился я.

— Шейте, рази ж я возражаю, — хитро ухмыльнулся мужичок. — Как раз до седнешнего ужина успеете. Тута эта самая хорошая цена. Лучше не найдете, хоть весь Дугарск обойти.

— Савелий, наглеешь, — уверенно бросил Матвей. — Не токмо у тебя жильцы помирали. Походим с Петром, найдем и получше че.

— Да где ж получше, покойный был как раз статью в Петра, — уверял мужичок. — Ежели что и найдете, будет он пугалом в мешке. А мож, и не найдете, богатенькие к нам редко приезжают, чтоб помереть-то. Ентот хотел перед Марией Васильевной покрасоваться. Вот и помер ни за что ни про что.

— Грят, он здесь от Черного солнца прятался, — неожиданно сказал Матвей.

Мне сразу вспомнилась приметная татуировка на втором убийце.

— От какого черного солнца? — внешне невозмутимо поинтересовался я.

— Гильдия такая есть, убивцев.

— А почему Черное солнце?

— Дык они все метку носят на себе, — пояснил Матвей. — На левом плече.

— Но их же просто выявить по такой примете?..

— Артефакты для сокрытия есть.

— Их выявить можно.

— Это ежели будет за что выявлять. Они чисто работают, следов не оставляют. Ежели на что подрядятся, то жертву везде достанут. Отбой дают, токмо ежели заказчик передумает.

Мужичок обнаружил, что мне рассказ Матвея куда интереснее, чем поношенный костюм, и заволновался.

— Глупости енто все. Откель у нас убивцам взяться? В Дугарске кажный новый человек на виду.

— Мож, и здешний кто на них работает, — совершенно серьезно ответил Матвей.

Мне резко поплохело. Это значит, что не только Вороновы знают, что я выжил, но и представитель гильдии, которая на меня охотится. И если у них есть какой-то альтернативный способ общей связи, то, возможно, меня уже вычислили. Не зря же Валерон про артельщика говорил, крутящегося возле дома.

— От ведь, Матвей, навроде и взрослый ты, а в сказки веришь. Нету никакого Черного солнца. От тварей жилец помер, не от убивцев, неча мне покупателя пугать. Ему эта одежа как раз будет. Да вы примерьте, господин хороший.

Он вытащил изрядно помятый пиджак и протянул мне. Под ноги он бросил половичок, и на меня внезапно нахлынуло воспоминание о барахолке еще в том мире. Когда продавцы покупателям под ноги картонку клали, а после примерки уверяли, что покупатель — вылитый граф.

Пиджак я примерил, брюки приложил. Все выглядело, как будто корова пожевала и выплюнула. Одежда была мне великовата, как и обувь. Но на такую малость, что можно было не обращать внимания. А вот на что я обратил внимание, так это на записную книжку, нащупанную при примерке в кармане пиджака. Незаметно достать и посмотреть возможности не было никакой. Как этот мужик просмотрел такую вещь? Или она для него ценности не представляла?

— Я ж говорил: тютелька в тютельку, — тем временем распинался продавец.

— Широковат в плечах-то, — намекнул Матвей.

— Широк — не узок. Походит с вами в зону-то и как раз заполнит, — уверенно возразил мужик.

— Савелий, сбрось цену-то, — гудел Матвей. — Петру токма пиджак нужон. Чумадан другому продашь.

Упоминать, что мне одного пиджака мало, я не стал — было видно, что мужик пошел на принцип и собирается продать мне целиком ненужное ему чужое имущество. Я заметил, что в Дугарске остались лишь те, кто зарабатывал на походах в зону, и те, у кого жадность перевешивала чувство самосохранения. Исключения бывали, но мало, и этот мужик к ним не относился. Вон как глаза горят при одной мысли о возможном доходе.

— Токма все вместе. А нет — идите к другим, ищите нужное.

— Рвач ты, Савелий.

— Зато по миру не пойду, када Дугарск накроет, — отрезал обиженный мужик. — В убыток продавать не буду. Не берете все за сто и не надо, другому продам.

— Давай за пятьдесят. Хорошая цена-то.

— За пятьдесят у меня старьевщик забирал.

— Ну вот, он цены-то знает. Давай пятерку сверху — и по рукам?

— По миру меня пустить хошь? — взвился мужик. — Целковый еще могу уступить, а дальше — сплошное разорение.

— Какое разорение? Вещи тебе за так достались.

— Мне жилец за проживание остался должон.

— Хошь сказать, что он у тебя на сто рублев нажрал? — скептически усмехнулся Матвей. — У тя тут ресторация столичная?

— Он не один день жрал. А стирка? А уборка? — не сдавался мужичок. — Ладно. Девяносто восемь — и по рукам. От сердца отрываю.

— Исподнее? — хмыкнул Матвей. — Побойся бога, Савелий.

Они торговались, не обращая на меня внимания. Я вздохнул и принялся разглядывать чемодан. Был он относительно новый и хорошего качества, а размеры позволили бы устроить апартаменты для Валерона. Может, взять под это дело? Будет спать на шелковистом исподнем и меньше мне капать на мозги по поводу отсутствия корзинки. Чемодан же намного лучше.

Так-то я уже понял, что брать придется: если Матвей торгуется, а не предлагает пойти смотреть другие варианты, значит, этих вариантов нет. К князю на ужин в рабочей одежде я прийти не могу — это, можно сказать, официальное мероприятие с определенным дресс-кодом.

Матвей и Савелий продолжали вовсю ругаться. Последний раскраснелся и отчаянно жестикулировал, не желая уступать ни копейки, хотя под напором Матвея снизил цену до восьмидесяти трех рублей. На мой взгляд, за одежду на один-единственный ужин цена была непомерной.

— А напрокат можно взять? — прервал я их беседу.

— Какой еще прокат? — не понял Савелий.

— Взять на один вечер и вернуть.

— Тридцать рублев, — оживился Савелий. — И ни копейки не спущу. И так почти даром. А нам потома и чистить, и гладить. А мож, загадишь так, что не отчистим.

— В таком ракурсе лучше все забрать, — вздохнул я, сообразив, что если ужинов будет несколько, то я разорюсь на аренде одежды для выхода.

Матвей опять вернул Савелия в торговый спор, а я принялся рассматривать содержимое чемодана, благо что его было не так много. Сдается, ушлый хозяин часть все-таки продал, а остальное оставил, потому что предложенная цена не устраивала.

Кроме исподнего и нескольких рубашек, в чемодане оказался плащ и галоши. Можно сказать, самые необходимые для меня вещи. В следующий раз буду отбиваться от тварей галошами — точно испугаются, особенно если я в черном плаще на бой выйду. Решат, что бешеный, а таких даже твари обходят.

Вещи были чистыми, но мятыми. Последнее не проблема: использую артефактную вешалку — и будет все отглаженное, как после лучшего ателье.

Тем временем торговля зашла в тупик: Савелий ниже семидесяти двух рублей не соглашался уступить даже копейки.

— В комплекте должны быть шляпа и зонт, — намекнул я.

— Зонт я того, продал уже, — смутился мужик. — А шляпа есть, как не быть.

Он метнулся в кладовку и притащил шляпную коробку, в которой оказалась шляпа-котелок. Слишком много на меня разнообразных котелков сыплется в последнее время. Валерон бы наверняка сказал, что это знак судьбы, которым нельзя пренебрегать.

— А коли зонт продал, скидывай еще пять рублев, — скомандовал Матвей. — Некомплект выходит, а некомплект завсегда дешевше.

Торг пошел по новой, в результате Матвею удалось выбить рубль скидки, хотя к набору добавился еще один предмет. Итого за кучу барахла нужно было заплатить семьдесят один рубль.

— Деньги у меня дома.

— Я донесу, — радостно вызвался мужик, сообразивший, что пока я буду ходить туда-сюда, могу передумать или найти другой вариант.

Сообразил это и Матвей.

— Мож, еще у кого поспрошать? — задумчиво пробасил он.

— Это ж время. Пробегаете туда-сюда, все равно ко мне вернетесь, — уверенно сказал мужик. — Такие тощие в зону обычно не ходют. Да и богатенькие ходют редко. А ежели ходют, то не помирают.

Я прикинул, что мужичка можно будет разговорить по дороге, и сказал:

— Хорошо, пойдемте.

Он радостно подхватил чемодан и засеменил к выходу. Я поблагодарил Матвея, попрощался и пошел за мужичком. Расспрашивать я его принялся, как только вышел со двора.

— Савелий, твой погибший постоялец один в зону ходил или с артелью?

— Конечно, с артелью, одному ходить — дураков нема.

— А с какой артелью он ходил?

— А вам зачем? — неожиданно насторожился мужик.

— Чтобы с ними случайно вместе не пойти, — выкрутился я. — Кто знает, что там случилось.

— Чо случилось, чо случилось… Полартели тама полегло, — недовольно пробурчал мужичок. — А кто там был, не помню. Глава артели с жильцом моим помер, после чего артель развалилась. Кто уехал, кто к другим перешел. Вот так-то.

Глава 11

Выплатил я строго оговоренную сумму, хотя Савелий и намекал на оплату доставки. Но я в ответ намекнул, что и без того бедный, а он у меня последнее выцыганил. Нет, если бы он хоть ненамного больше рассказал про постояльца, я бы расщедрился на чаевые, но в отношении интересующего меня вопроса мужик не сказал ничего полезного. А денег он и без того получил куда больше, чем я рассчитывал потратить.

Так что из дома я его выставил, калитку за ним закрыл и вернулся аккурат к тому моменту, когда Валерон подозрительно обнюхивал чемодан.

— Зачем тебе этакая бандура? — подозрительно спросил он.

— Положу туда подушку, будет тебе вместо корзинки.

— Значит, ты будешь спать на кровати, а я на полу? — неожиданно возмутился Валерон.

— Не захочешь — не будешь, — ответил я, доставая костюм из чемодана. — Продавали только набором, отказаться возможности не было. Нужно было костюм взять, остальное там бросить?

— Счас! — еще сильнее возмутился Валерон. — Уплачено же.

— Тогда не ворчи, а выплюнь мой саквояж, пожалуйста. У нас и без того проблемы появились.

Валерон скорчил обиженную физиономию, но саквояж выплюнул. Я достал артефактную вешалку и развесил на ней костюм, включая галстук, рубашку, перчатки и подтяжки. Не только для разглаживания и чистки, но и в гигиенических целях, потому что мне казалось, что артефакт не только чистит, но и обеззараживает, а вещи были чужими, да и валялись непонятно где.

— Ну? — нетерпеливо переступив лапами, спросил Валерон.

— Что ну?

— Ты говорил о проблемах. Рассказывай.

Я пересказал Валерону услышанное от Матвея и продавца чемодана. А в конце спросил:

— Ты говорил, артельщик возле дома крутится. Он с Михайловым крутится или отдельно?

Валерон задумался, потом неуверенно сказал:

— Вроде вместе, но кто их там знает… Поглядеть на мужика в голом виде, что ли?

— Погляди, чтобы отмести, что он из этих. Хотя, конечно, маловероятно, чтобы в таком мелком городишке сидел представитель такой редкой профессии.

— Они же не только убийствами промышляют. Подвернется возможность ограбить — думаешь, упустят?

Я вспомнил кучу денег в саквояже первого убийцы и пропавшие деньги у пассажира одного с ним рейса и признал:

— Не упустят.

Опять же не стоило забывать, что Дугарск ныне — столица княжества, где у любой организации могли быть свои интересы.

— Может, все-таки с ними радикально решить? — кровожадно ощерился Валерон. — Мы мир спасаем, а они на нас злоумышляют.

— Не факт, что они собираются нас убить, — заметил я. — Не хотелось бы разбрасывать за собой направо-налево трупы. Это, знаешь ли, слишком хороший след, чтобы на нас не выйти.

— Астафьева же мы убрали, — невозмутимо тявкнул Валерон. — Уберем и этих.

— Давай договоримся, что ты сначала выяснишь, есть ли у артельщика татуировка с солнцем, а потом решим…

— …как мы его будем убивать, — закончил за меня Валерон. — Так, дом без присмотра лучше не оставлять, поэтому я сейчас быстро сбе́гаю разведать, что и где, а на основное дело пойду, когда ты с ужина вернешься. План?

— План, — согласился я.

Валерон посчитал это согласием и на отбирание энергии, но то ли требовалось нынче под это дело энергии намного меньше, то ли у меня ее стало намного больше, но отъем больше не вызывал желания сползти по стеночке в обморок, как томная барышня. Даже небольшой слабости не наблюдалось, а вот желание что-то делать — очень даже появилось.

Первым делом я решил просмотреть записную книжку покойника. К сожалению, там не было указаний, кто и почему его убил, а были всего лишь записи по приходам и расходам с детализацией и по датам. Последним был приход, так что Савелий наверняка прибрал куда больше, чем пытался доказать. Хотя очень может быть, родственники покойного были убедительны не только в части артефактов, но и в части присвоенных наличных, и у хозяина жилища, где проживал погибший, остались только никому не нужные вещи в чемодане.

Почему-то при взгляде на чемодан начинало казаться, что тот хранит еще какие-то секреты. Я поддался желанию, вытащил оттуда всё, но никаких мест для тайников не обнаружил. Возможно, пригодился бы навык поиска таковых, а возможно, мне просто казалось, что там что-то есть. В любом случае разбирать по частям, которые пойдут только на выброс, честно купленный чемодан я не собирался. Как и заниматься несвоевременными поисками, в то время как вытащенная из чемодана пара ботинок была не слишком чистой.

Для обуви артефакта у меня не было. Не было его, похоже, и у бывшего владельца этой пары, потому что в чемодане нашлась жестяная коробка с набором для ухода, которым я воспользовался. Почистил ботинки, нанес на них гуталин и отполировал прилагавшейся к гуталину тряпкой. Костюм уже фактически разгладился, так что можно было не переживать об одежде для княжеского ужина.

Я глянул на часы и решил, что успею позаниматься пауком. Во всяком случае, каркас соберу. За необходимыми деталями пришлось несколько раз сбегать в сарай. Но не успел я всё разложить, как заявился Валерон и разочарованно протявкал:

— Артельщик в зону ушел, а на Михайлове татуировки нет.

— А скрывающего татуировку артефакта?

— На нем вообще ничего не было, когда я его разглядывал, — брезгливо бросил Валерон. — Кроме собственной кожи, и та некачественная. Причем везде.

Спрашивать, как помощник оценивал качество человеческой кожи, я не рискнул, решил принять его выводы без уточнений. Тем более что я сам считал Михайлова маловероятной фигурой для принадлежности к Черному Солнцу. Не тянул он на заказного убийцу. Нет, в том, что полицейский способен на убийство, в этом я как раз не сомневался, а вот в том, что кто-то захочет его нанять под это дело, — уже да.

Следующий час я занимался подбором деталей с механизмусов, которые можно было бы вписать в схему, и невольно думал, что Кузнечное дело мне бы при этом очень сильно помогло: единственное, что я мог сейчас сделать, — это укоротить детали, да и то только артефактным боевым топориком, которому такое использование не рекомендовалось. Топорик было откровенно жалко.

Вставал вопрос с двигателем. Схема предлагала чисто механический с подзаводом, но я решил эту деталь заменить артефакторной, тем более что книга по артефактным двигателям у меня была. Вечером после ужина посмотрю, что можно будет подобрать оттуда.

Контроллер тоже был, но в нем нужно было прописать как движения, так и голосовые команды. И опять же — из-за отсутствия ковки я мог это сделать только нанесением алхимического состава, а после изучения ковки — уже проволокой из металла механизмусов. Рисунок будет находиться внутри, не должен быстро стереться, так что на первых порах можно и алхимией. В зону я бы паука с таким контроллером в качестве помощника взять не рискнул бы. Хотя… пишут, что если в зелье добавлять толченые кристаллы перед нанесением, оно лучше схватывается с поверхностью и дольше держится. Кристаллический лом у меня имелся, оставалось довести его до состояния кристаллической пыли. Я потянулся за мешочком с ломом, лежащим на полке.

— Ты про ужин не забыл? — неожиданно поинтересовался Валерон. — Мне на нем, конечно, ничего не перепадет, но это не причина, чтобы тебе не идти.

Я очнулся, глянул на часы и понял, что еще немного — и я бы уже жестоко опаздывал. Принялся собираться.

Чужая одежда сидела непривычно, но движений не сковывала. Вставал вопрос с оружием — без топорика я уже чувствовал себя голым, но к костюму он никак не подходил, вызывал диссонанс. Пришлось обойтись артефактами и клинком с креплением на ноге. На последний, после того как узнал о привязываемом оружии, я надеялся куда меньше, чем на собственную магию. Вот она точно всегда со мной.

Валерон дернул носом, метнулся и притащил часы Фырченкова.

— Ворованные, — намекнул я.

— Кто это знает? — парировал Валерон. — Без часов ты будешь выглядеть недостаточно аристократично. Вот здесь должна висеть цепочка, хочешь ты того или нет. А сами часы можешь даже не вытаскивать. Кому там нужно будет твое мнение по поводу времени? А если и понадобится — вероятность того, что конкретно этому типу Фырченков жаловался на пропажу часов, стремится к нулю.

Валерон настаивал, пришлось уступить. Часы встали как родные. Главное, не показывать никому ничего, кроме цепочки.

— Трости не хватает, — хихикнул Валерон. — И подстричься бы тебе не мешало.

Волосы действительно казались длинноватыми, но этот вопрос я решил просто — перевязал излишки на затылке кожаным шнурком, после чего стал выглядеть вполне прилично. Бриллиантином для укладки волос, который был в чемодане, пользоваться не стал — никогда не нравилась излишняя прилизанность. К ней не только тросточка нужна, но и усы, тонкие и загнутые на кончиках.

Я развесил на артефактной вешалке плащ, чтобы он почистился и расправился до моего прихода, после помещу в чехол и повешу где-нибудь. Можно было бы сказать, что проблема с одеждой на осень плащом была решена, но это не так — в костюме я разгуливать не собираюсь, а к моей обычной одежде нужна куртка попроще.

Последним штрихом стали перчатки, относительно новые, но еще хранившие память о бывшем владельце. Зеркала у меня не было, увидеть себя со стороны я не мог, пришлось полагаться на мнение Валерона, который внимательно осмотрел меня со всех сторон и вынес вердикт, что сойдет.

Чувствуя себя второсортным актером из исторического сериала, я отправился на ужин, где был настроен удовлетворить и собственный интерес.

Лакей в этот раз отнесся ко мне с куда бо́льшим уважением, когда я ему отдавал шляпу с вложенными в нее перчатками. Еще бы, теперь я выглядел как человек, имеющий право на пребывание в княжеском доме.

Кроме князя и его дочери, на ужине присутствовали Козырев, оба целителя, артефактор — конкурент Коломейко и отец Тихон. Насколько я понял, появился я последним и после меня уже больше никого не ожидалось, потому что вскоре после моего прихода всех пригласили пройти в столовую.

Честно говоря, столовая не потрясала. Было очень заметно, что ее рассматривают как нечто временное и не собираются вкладываться. Скорее всего, приличную мебель не успели вывезти, а потом — на что хватило, на то и хватило. Гостиная в этом плане выглядела намного представительней.

За молитву перед ужином отвечал отец Тихон — он загудел быстро и размеренно подходящую случаю молитву, и голоса остальных тонули в его зычном басе. Разве что голос артефактора выдавался. Федор Ильич Ганчуков обладал голосом под стать своему сложению — объемному, но не толстому. В его внешности все казалось чрезмерным: большая голова с крупными чертами лица, крупное туловище и широкие ладони, настолько напоминающие экскаваторные ковши, что вряд ли способные на тонкие манипуляции.

Перемены блюд подавали с неким пафосом — не абы кому прислуживают, а целому князю, а застольная беседа велась как в любом другом княжеском доме, если идет между приглашенными гостями, а не подчиненными или родственниками.

Не обошли вниманием и меня. Я думал, что первую шпильку отправит Мария Васильевна, но я ошибся.

— Как вас угораздило, Петр Аркадьевич, попасть на обучение к этому прохиндею Коломейко? — возмущенно прогудел Ганчуков. — Все знают, что он не способен создать что-то серьезней мухобойки. А туда же — учеников берет.

— На начальном этапе учителю не обязательно быть искусником, — заметил я. — Он дает заклинания из областей воздуха и огня, а у вас — упор на Землю.

— Разумеется. Настоящий артефактор никак не может обойтись без сродства к Земле. Только такой шарлатан, как Коломейко, может считать, что без Земли можно обойтись.

Внезапно мне стало обидно. Конечно, Коломейко — тот еще жук, но он свой, можно сказать, родной, а не этот трутень, который пыжится, пытаясь представить себя значительней, унижая других.

— Фрол Кузьмич — прекрасный учитель, — отрезал я. — Это отмечают все, кого он обучал. И я могу только присоединиться к их мнению. Он прекрасно обходится без Земли, объясняя нам принципы артефакторики.

— Вы просто очень молоды, Петр, — снисходительно сказал артефактор.

— Петр Аркадьевич, — подсказал я ему, потому что если Фролу Кузьмичу я давал разрешение обращаться ко мне только по имени, то этому типу — нет.

— Петр Аркадьевич, — насмешливо пробасил Ганчуков, — поверьте знающему артефактору — без Земли артефакторика неэффективна.

— То же самое можно сказать про любую другую стихию, — заметил я. — Например, ваша любимая Земля не поможет поднять в воздух дирижабль.

— Если изучено достаточно количество рун, то все слабые места можно закрыть.

И он посмотрел на меня с видом победителя. Мол, съел?

— И много вы знаете рун, Федор Ильич?

— Три, — с гордостью сказал он. — А вы?

— Одну. Но к вашему возрасту думаю выучить хотя бы десяток, иначе буду считать, что бездарно прожил собственную жизнь, не заполучив к старости столь необходимые настоящему артефактору знания.

— Хам! Бездарь! — припечатал он меня. — К моему возрасту вам дай бог заполучить еще одну, да и ту при изрядном везении. Первую, небось, родственники презентовали?

— Выбил из пустотника, — коротко ответил я.

— Подумать только, отрок ходит в зону к тварям скверны и гордится этим, — неодобрительно сказал отец Тихон. — Не вы ли, Петр Аркадьевич, говорили мне о своем нежелании соприкасаться со скверной, коию несут в себе твари, созданные врагом Всевышнего?

— Увы, отче, не всегда наши желания идут в ладу с необходимостью, — вздохнул я. — Я не рискую больше необходимого. Но даже такой вклад в борьбу с потусторонними выходцами — тоже вклад, пусть он намного меньше большинства за этим столом.

— Глупости, — не преминул уколоть меня Ганчуков. — Оружие артефактора не сабля, топор или, прости господи, арбалет, а мозги и умения. К сожалению, у вас с этим не сложилось.

— К сожалению, у вас тоже, если вы позволяете себе оскорблять гостя на княжеском ужине, — парировал я. — Будь вы дворянином, я бы бросил вам вызов на дуэль. Но с происхождением вам также не повезло, как с мозгами и воспитанием. Извините, Василий Петрович, — обратился я к князю, — не я это начал, но и позволять вытирать о себя ноги я не собираюсь.

— Вы в своем праве, Петр Аркадьевич, — заметила Мария Васильевна, не дав отцу открыть рот. — Фрол Кузьмич и Федор Ильич находятся в вечной вражде. Федор Ильич решил, что на вас отыграется, если уж не смог отыграться на вашем учителе, но перешел черту, отделяющую дружеские подколки от откровенного хамства.

— Увлекся, Мария Васильевна, уж простите старика, — льстиво сказал Ганчуков. — Я человек мирный, оружием владеть не обучен.

На старика он не тянул даже с большой натяжкой — видно, хотел создать впечатление более жалкого человека, чем являлся.

— Извинения вам нужно в первую очередь приносить Петру Аркадьевичу, — насмешливо сказала княжна.

Артефактор перевел взгляд на князя, но тот лишь молча кивнул, соглашаясь с дочерью.

— Простите, Петр Аркадьевич, — недовольно проговорил артефактор. — Не хотел вас оскорбить. Я человек увлекающийся, иногда говорю раньше, чем думаю.

— Не самая хорошая черта характера для артефактора, — заметил я. — Но да бог с вами. Считаю инцидент исчерпанным.

— Важный какой, — неожиданно хихикнула Мария Васильевна. — Где вам только удалось достать костюм, Петр Аркадьевич? Неужели в Гарашиху съездили?

— Здесь купил. Один из домовладельцев продал вещи покойного жильца. А вместе с вещами еще и историю рассказал. Что жильца здесь убил представитель Черного Солнца.

— Глупости, — поморщился князь. — Я понял, о ком вы говорите. После его смерти слухов ходило много, но она была естественной. Если, разумеется, так можно сказать о смерти от зубов тварей. Никаких убийц из гильдии Черного Солнца у нас не было, а если бы появились — расправа над ними была бы короткой.

Он хмуро посмотрел на меня, поэтому я не стал напоминать про артель покойного Астафьева, на деятельность которой закрывали глаза из-за механика в составе. Этак я настрою на ужине всех против себя. Разве что кроме целителей — эти ведут себя тише воды, ниже травы, спокойно едят, всем улыбаются, на любые вопросы отвечают коротко.

Глава 12

Я решил тренировать силу воли и брать пример с целителей: участвовал в разговоре по минимуму и только короткими фразами. Тем не менее Ганчуков продолжил на меня наезжать, хоть и делал это поаккуратнее, не так явно. И все же под конец ужина не выдержал уже князь.

— Федор Ильич, не забывайте, что Петр Аркадьевич — всего лишь учащийся.

— Вот именно. У меня бы он уже вовсю делал артефакты, — пафосно сказал Ганчуков и поднял зачем-то палец к потолку. — А у Коломейко? Скажите мне на милость, Петр Аркадьевич, сколько артефактов вы сделали за время обучения?

— Федор Ильич, мне кажется, вы забыли, что в начале курса обычно даются принципы работы. Практические занятия ведутся на недорогих материалах, которые не жалко испортить. Зато нарабатываются навыки, позволяющие выполнять артефакты любой сложности, — ответил я.

— Так сколько артефактов вы сделали? — нетерпеливо прервал меня Ганчуков.

— Пока на моем счету, если не учитывать одноразовые артефакты, только артефактный замок.

— Артефактный замок? Ха, — пренебрежительно бросил Ганчуков. — Могу поспорить, что я открою его за пять минут, используя стандартные уязвимости.

— На что спорим? — поинтересовался я.

— А хоть бы и на сто рублей. Что, боитесь? — он басовито расхохотался.

— С чего бы мне вас бояться? — удивился я. — Предлагаю после ужина сразу проверить.

— Вам будет полезно посмотреть на работу настоящего опытного артефактора, — удовлетворенно кивнул Ганчуков.

— Не велика ли ставка? — обеспокоенно спросила княжна.

— Не переживайте, Мария Васильевна, — ответил я. — Я дам Федору Ильичу дополнительное время. Скажем, он выиграет пари, если управится за полчаса.

— За полчаса? Дорогой мой, я не копуша какой-нибудь. Я настоящий артефактор с университетским дипломом, мне по плечу самые сложные вещи.

Разумеется, с какой-то вероятностью с деньгами я расстанусь, но тогда буду иметь представление об уязвимости замка, что для меня существенно. А ежели Ганчуков не справится, то я получу и деньги, и моральное удовлетворение.

Смотреть на представление, устраиваемое Ганчуковым после ужина, собрались только Козырев и княжна. Остальные решили, что им не настолько интересны издевательства над неопытным артефактором, чтобы тащиться после плотного ужина на окраину.

По дороге Ганчуков продолжил хвастаться и твердить о превосходстве своего образования над образованием Коломейко, но вся спесь с него слетела разом, когда он увидел мой артефактный замок.

— Это что? — возмущенно повернулся он ко мне.

— Это артефактный замок, который вы обещали вскрыть за пять минут, — любезно подсказал ему я. — Но я, так и быть, даю вам полчаса.

— Вы не предупреждали, что замок не типовой, — обвиняюще бросил артефактор.

— Вы не спрашивали, — парировал я. — Неужели такому специалисту будет сложно справиться с поделкой начинающего артефактора?

— Несложно, но мне нужны инструменты, — решил Ганчуков и торопливо добавил: — Время, которое я потрачу на дорогу за ними и обратно, не засчитывается в общее время вскрытия замка.

— Похоже, вам, Федор Ильич, нужно будет захватить не только инструменты, но и сто рублей, — хохотнул Козырев, с интересом разглядывающий рожу на двери. — Однако хорошо, что отец Тихон не пошел с нами. Решил бы, что скверна прочно поселилась в душе нашего юного друга.

Ганчуков что-то пробормотал, но уже неразборчиво, удаляясь от нас со всей скоростью, пристойной для того, чтобы не решили, что он удирает.

— Я схему не выбирал, — возразил я. — Что досталось, то досталось.

— С потусторонних выходцев, что отец Тихон не одобряет.

— Это была божественная награда за уничтожение, — парировал я.

Княжна рассмеялась:

— Боюсь, отец Тихон с вами не согласится. Всё, что получают с тварей зоны, он считает злом.

— Использовать для борьбы с врагом отобранное у него же — разве это плохо, Мария Васильевна?

— Я считаю, что хорошо, но отец Тихон придерживается иного мнения. — Она недовольно фыркнула и перевела тему разговора: — Алексей Фомич говорит, у вас занятные часы. Тоже артефактные?

— Что вы, Мария Васильевна, обычная механика, — возразил я. — Я могу показать, пока господин Ганчуков не вернулся. Только у меня немного не убрано, и комната только одна. Так сказать, совмещенная спальня-гостиная, поэтому я сомневаюсь, что вас прилично приглашать в гости.

— Я же не одна, а с Алексеем Фомичем, — удивилась княжна.

— Иногда это служит отягчающим обстоятельством, — пробурчал я.

Поскольку уже понял, что часы придется показать, замок дезактивировал и пригласил гостей внутрь. Разумеется, извинившись за беспорядок, потому что гостей не ждал и убрать те же разложенные детали перед уходом не удосужился. Как и убрать разбросанные вещи.

Первое, что бросалось в глаза, — это не часы, а раскрытый чемодан, потому что содержимое я как вытащил, так и разложил рядом.

— Это всё вещи Верховцева? — заинтересованно уточнила княжна.

— Честно говоря, я не спрашивал фамилию погибшего, — покаялся я. — Пока вещи безличные, к ним отношение совсем другое.

— Верховцев был не настолько хорошим человеком, чтобы о нем здесь переживали, — пренебрежительно бросила княжна. — Высокомерный, скандальный. Чуть что — вызов на дуэль, если речь шла о человеке нашего круга. Мне кажется, с чемоданом вы переняли эту его неприятную особенность, сразу разругавшись с Ганчуковым.

— Вовсе нет, Мария Васильевна, я человек сугубо мирный. Но оскорблять себя никому не позволю. Тем более какому-то Ганчукову, который больше пускает пыль в глаза, чем что-то умеет. Кстати, как вы думаете, гибель Верховцева была случайной или все же к его устранению приложила руку тайная организация?

— Мне кажется, нет, — ответил за княжну Козырев. — Верховцев принадлежал к тому типу людей, которые стремятся показать собственную значимость всеми доступными средствами, как честными, так и не очень. Придать себе флер загадочности как раз было в его стиле. Я разговаривал с выжившими членами той злополучной артели. Глава ее погиб, пытаясь спасти дворянина, а тот погиб исключительно по собственной глупости и нежеланию подчиняться приказам в группе. Поэтому, собственно, артели и не любят брать дворян.

— Верховцев был не самым хорошим человеком, но убивать его ни у кого причин не было, — подытожила княжна. — Среди его вещей нашлось что-то необычное?

— Что вы имеете в виду? Вряд ли жестянку с гуталином.

— Не знаю. Он постоянно хвастался добычей.

— Если что и было, то увезли родственники Верховцева вместе с артефактами. В чемодане — только поношенная одежда.

Княжна дернула носом, выражая свое отношение к чужим поношенным тряпкам, хотя я ей даже не заикнулся об исподнем потрясающего качества. Она огляделась и перенесла свой интерес на другой предмет.

— Понимаю восторг Алексея Фомича. Часы очень интересные. А это?.. — она подошла к столу и с интересом изучала разложенные детали для паука. — Это что будет? Какой-то механизм?

— Металлический паук. Схема с механизмусов выпала, решил собрать себе помощника.

— Вот это да, — восторженно округлила она рот. — Я бы тоже не отказалась от подобного.

Надо признать, что когда княжна не строила из себя великую воительницу, она казалась намного приятней. Или дело было в том, что я ей уже простил уничтоженные гусеницы? Внешне Мария была куда симпатичней Натальи. Что в защитной одежде, что в дамском платье, она однозначно притягивала мужской взгляд, чем беззастенчиво пользовалась. Может, и покойный Верховцев отправился в зону, чтобы доказать что-то именно ей. Тем не менее я сказал:

— Мария Васильевна, если у меня получится что-то законченное, экземпляр непременно презентую вам.

— Зачем же сразу презентовать? Мы в состоянии купить понравившийся механизм.

— Мне будет приятно подарить собственноручно сделанное изделие столь красивой барышне, — почти не покривил я душой. — И потом, я пока не сделал ни одного законченного образца. Может, и не выйдет ничего путного.

— Но если выйдет, Петр Аркадьевич, то я хотела бы такой механизм иметь. У княжны Волковой механическая собачка. Это забавно, но и только. Иметь механического помощника было бы куда авантажнее.

Не думаю, что она была так уж уверена в моих талантах. Скорее, забрасывала удочку на будущее, надеясь получить что-то нужное потом, когда я научусь делать хоть что-то. Или это было попыткой привязать нужного княжеству механика. В конце концов, заказы у меня были, пусть не ежедневные и довольно простые.

Не знаю, почему мне так казалось: княжна выглядела по-настоящему заинтересованной и все внимание уделяла мне, почти не обращая внимания на Козырева. Возможно, сказалось пренебрежение по отношению к погибшему поклоннику, сразу представилось, что она будет говорить обо мне другим, если уж покойному не досталось ни одного теплого слова.

— Смотрю, вы алхимическое оборудование использовали? — продолжила расспросы княжна.

— Вдохновил пример Прохорова, который получил сродство к артефакторике после длительных тренировок, — признал я.

— И как? — спросил Козырев с ехидной усмешкой.

— Вроде делал все по инструкции, а получилась ужасная вонючая бурда, — пожаловался я.

Княжна с интересом прошлась по невеликой комнате, чуть ли не под кровать заглянула, когда осматривала чемодан. Последнему внимания досталось много, как будто девушка хотела в нем разглядеть то, чего не разглядели все до нее. Против этого я не возражал, а вот то, что она может заметить Валерона, притаившегося под кроватью, — опасался.

Но она задумчиво провела рукой по днищу чемодана и разогнулась. Тем временем Козырев старательно отвлекал мое внимание.

— И не скажешь, что у вас в доме открылись два искажения, — внезапно сказал он. — Даже следа не осталось.

— Нужно было сохранить кучу перед кроватью? — удивился я. — Простите, не подумал. Останки частично продал, частично по участку рассыпал, а кристаллы использовал.

— С пользой?

— Конечно. Искру поднял. И Теневую стрелу получил.

— У вас вроде не было сродства к Тени, — подловил меня Козырев.

Но скрывать его было уже нельзя — деминским показал, поэтому я ответил:

— Получил с большого кристалла. Рискнул — и вот. Лучше бы, конечно, кузнечное дело, но и Тень тоже неплохо.

— Не самое распространенное сродство, — признал Козырев.

— Зато там есть очень интересные заклинания, — перебила его княжна.

— Увы, пока у меня только Теневая стрела, Мария Васильевна, и та невеликого уровня.

— Говорят, теневые заклинания в нашей зоне очень хорошо падают. Сродство к Тени позволяет приподняться именно у нас.

Это я и сам знал. У каждой княжеской зоны были свои особенности. Где-то лучше падали кристаллы стихии Огня, где-то — Воды, где-то — Воздуха, а где-то — все падало плохо, зато ускоренно прокачивались физические навыки, на которые, как известно, кристаллами не поднимаются, так что почему это происходило, оставалось загадкой. Но и внутри одной зоны бывали места с повышенным выпадением кристаллов, несущих заклинания, несвойственные зоне стихий.

— Значит, что-то еще появится, за этим в зону и хожу.

Княжна начала изучать жестяную коробку со щеткой и гуталином. Козырев сразу оживился и напомнил, что у озера можно получить кристаллы с заклинаниями стихии Воды, а в лесу добывают кристаллы с заклинаниями Природы. Официально оба эти сродства у меня отсутствовали, о чем я и поведал ему с тяжелым вздохом.

Не знаю, нашла ли что-то княжна интересного в вещах Верховцева, но вскоре окончательно потеряла интерес и к чемодану, и к его содержимому, подошла к нам и начала припоминать, откуда она с отрядом приносила самую хорошую добычу. Как выяснилось, далеко она не ходила: максимум с одной ночевкой в убежище, а в основном патрулирование на несколько часов вблизи Дугарска.

За разговором мы чуть не пропустили появление Ганчукова, потому что колокольчик я на более высокоуровневый не заменил, и звонок был буквально на грани слышимости.

Мы вышли из дома, и пока Козырев впускал артефактора, я активировал замок на двери и отошел в сторону.

Ганчуков к работе взломщика подготовился. Он не только сменил костюм на рабочий комбинезон с накладками в нужных местах из кожи тварей, но и нагрузился большими саквояжем и ящиком с многочисленными инструментами. За спиной же его виднелся ранец — копия тех, что я присмотрел в лавке, но так и не узнал, почему их в зону не носят.

Артефактор приступил к изучению моей поделки неторопливо, выказывая себя осторожным специалистом, проверяющим для начала чужой артефакт всеми возможными способами. К самому замку он не прикасался, поэтому возможности подкоптиться не имел. Пока не имел, но посмотрим, что будет дальше.

— Алексей Фомич, не подскажете, — решил я воспользоваться случаем, — почему такие ранцы не пользуются популярностью у артельщиков? Они дорогие, конечно, но это должно искупаться прочностью и удобством.

Вместо него ответила княжна.

— Артельщики — люди суеверные, — с легкой досадой пояснила она. — Как вбили себе в голову, что использование ранцев в нашей зоне приводит к несчастьям, так и перестали покупать. А те, кто купил, не используют.

— А что послужило толчком для подобных слухов, Мария Васильевна, вы случайно не знаете?

— Случайно знаю, Петр Аркадьевич, — ответила она. — Случай с Верховцевым.

— То есть у него был такой ранец?

— Был и остался на месте гибели. Верховцевы предлагали хорошие деньги за вынос тела из зоны.

— Никто не соблазнился?

— Почему никто? Соблазнялись, — ответил Козырев. — Никому не повезло, место опасное, координаты известны только приблизительно. В попытках найти положили еще троих людей. Там реально одно из самых опасных мест нашей зоны: концентрация тварей аномально высока.

— А зимой?

— Что зимой?

— Говорили, что зимой в зоне поспокойней.

— Все относительно. Обычных летних тварей нет, но зато мигрируют всякие ледяные и снежные твари. Их меньше, но они и опасней. Сидят под снегом, выскакивают перед носом. Не всякий успевает среагировать.

— Зато с них кристаллы хорошо падают, — вздохнула княжна. Видно, зимой ее в зону все-таки не пускали.

— Кристаллы трупу не нужны, — возразил Козырев. — Летом идти на поиски безопасней.

— А нужно ли? — спросил я. — Думаю, родственники давно примирились с потерей.

— С потерей человека — да, а вот с потерей части реликвии — нет. Заказ на поиск Верховцева вряд ли отзовут, пока только повышают цену.

— Он потащил с собой в зону осколок реликвии? — неприятно удивился я.

Так вот что хотела найти в его чемодане княжна. Но осколок не настолько мал, чтобы его пропустили родные самого Верховцева.

— Предполагают, что да. Он считал осколок своим талисманом.

Сочетание «осколок реликвии» и «Черное солнце» мне однажды уже встречалось, по отношению ко мне, поэтому теперь убийство не казалось столь невероятным, но что осколок реликвии так и валяется на месте гибели представителя княжеской семьи, теперь представлялось сомнительным.

На всякий случай я скастовал «Поиск осколков», но увы, он никуда меня не направил — в чемодане осколка точно нет.

— Многие носят свои осколки с собой, — недовольно сказала княжна, наверное вспомнив, что осталась без оного.

Ганчуков наконец закончил просвечивание моего артефакта своими приборами, потер руки и с важным видом приступил непосредственно к тому, на что мы спорили, — к вскрытию замка. Демонскому лицу не понравилось уже приближение постороннего: глаза вспыхнули ярче, а из ноздрей показались тоненькие струйки дыма.

— Сейчас вы увидите работу настоящего специалиста, — ничуть не испугался Ганчуков. — Эти внешние проявления только кажутся страшными, но легко отключаются.

Он протянул руку, с которой сорвалось заклинание. Отключить оно ничего не отключило и было воспринято замком как попытка взлома, поэтому струя пламени Ганчукову досталась куда мощнее, чем не так давно Прохорову. Когда артефактор к нам повернулся, оказалось, что усы, брови, ресницы, а также волосы надо лбом у него напрочь сгорели.

— Отрицательный результат тоже результат, — оптимистично возвестил Ганчуков и повернулся к замку, в этот раз на всякий случай сдвинувшись вправо.

Это ему не особо помогло: артефакт чувствовал перемещение того, кого он воспринимал вором, и отправлял струи пламени адресно. Вне зависимости от того, в какой стороне находился артефактор, прилетало ему всегда. Комбинезон, похоже, был с устойчивостью к пламени, поэтому не обуглился, а лишь немного покрылся слоем копоти от того, что могло сгореть — и сгорело.

Возился Ганчуков не полчаса, а куда больше часа, и сдался, лишь когда сообразил, что вскроет артефакт не раньше, чем в нем закончится заряд.

— Вы должны были предупредить, что артефакт нестандартный, — с досадой сказал он мне, протягивая проспоренные деньги.