Искаженный горизонт

Искаженный день

Утро. Солнечный свет уже успел залить небольшую комнату через активное стекло. Восемь целых шесть десятых минуты — столько требуется, чтобы волна солярного света преодолела путь от своего источника до стен этой квартиры в центре города.

— пора вставать — прозвучало на задворках сознания.

— подъем.

Мужчина, лежавший на кровати в дальней части комнаты, открыл глаза. Опустил ноги на пол и несколько секунд просто сидел, глядя в одну точку. Сознанию требуется некоторое время для калибровки.

В комнате почти не было мебели. Кровать. Тумбочка. Стол у окна и пара стульев у стен. На стенах и над столом выступали проецирующие базы — устройства через которые можно было взаимодействовать с электроникой встроенной в стены. Над головой висел голографический гобелен с воодушевляющей надписью. На подоконнике — люминесцентные растения. Модифицированный гибрид хлорофитума и традесканции. Идеальный выбор для ленивых хозяев.

После пробуждения в голове крутились два слова: «Zero Beyond». То ли слова из какой—то песни, то ли отрывок из того что ему снилось совсем недавно.

— это концепция аспиранта, который читал лекцию в пацифике пару недель назад

—практически моментально напомнил внутренний голос.

— Точно, — буркнул мужчина. — Какая глупость… Думать, что можно запихнуть столько информации в одну единицу материи. Ну и туфта. Дата—маловата!

— большая часть этих концепций новой волны — туфта

— согласился голос.

Подтянувшись мужчина встал и направился на кухню. Перед глазами возникли таблицы: рецепты, баланс калорий, аминокислотный профиль, рекомендации по питанию. Все привычно обыденно.

— Сегодня… — пробормотал он. — Тихоокеанский завтрак.

Он любил морепродукты, но осторожничал: запах рыбы, особенно в утренние часы, мог активировать не те массивы памяти.

— Стейк из тунца с овощами — пойдет — подумал он. Можно даже немного ослабить обонятельные рецепторы. Нет. Я и так готовлю без стимуляторов. Совсем полимерным будет.

Он подошёл к пищевому шкафу, встроенному в гарнитур. Нажал несколько кнопок, прокрутил колесо выбора белковой основы, задал тип клетчатки.

Подсветка внутри вспыхнула. Через окошко на панели стало видно, как завтрак синтезируется: слой за слоем, по центру только что появившейся тарелки из пищевого пластика. Через пару минут кухня наполнилась мягким ароматом подрумяненного тунца. Зазвучал сигнал готовности.

Он открыл окно.

Разложив завтрак на тарелке, мужчина устроился за столом и снова застыл, глядя в одну точку, медленно пережевывая идеально приготовленный стейк.

— Полностью избавиться от этих мыслей, конечно, не получается… — подметил он. Почему-то вспомнился Митя.

Он убрал приборы в очиститель и направился в комнату. Там, в стене у стола, под слоем гипсопластика, находился его стационарный терминал. Каждый день перед работой он подключался к нему — чтобы точно знать, какие процессы предстоит обслужить.

Усевшись за стол напротив проецирующей базы, моргнул правым глазом — и перед ним всплыло меню.

— Доброе утро, Фантон Локвелл, — отозвался интерфейс. Его ритмичная подсветка пульсировала в такт озвученной речи. — Вы спали 6,1 часа. Режим оптимальной настройки восстановлен. Обнаружена ошибка синхронизации.

***СБОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ***

навязчиво замигало развернувшееся окно визуального интерфейса перед глазами мужчины.

***Не удалось восстановить неокортексные трассы. Объём данных синхронизирован не полностью. Подключение к брэйннету невозможно***

— Дата-аппарата, — закатив глаза, произнёс мужчина.

— похоже, вчера была принудительно активирована программа обновления — отозвался отстранённый голос в голове. релиз обновления 709b13 запланирован на август.

— Очень странно. Финис ничего не говорил об изменениях в расписании. Наоборот, у них всё никак не получается устранить ту уязвимость с кодировкой. И вряд ли получится за три следующих месяца. Бардак. Мы можем поставить повторную синхронизацию?

— нет. расхождение с актуальной прошивкой фатальное. если бы последний патч был хотя бы из текущей ветки — возможно. но увы.

— Я знаю к чему ты. Как хорошо, что ограничение на ключевые фразы никто не отменял.

Фантон выдохнул и переключился на анализ оповещений. Обычно этот процесс занимал секунды и сопровождался лёгкой сенсорной вибрацией при переводе взгляда между массивами данных, но в режиме ограниченной синхронизации приходилось читать текст по-человечески медленно.

Рука машинально потянулась к кружке на столе. Поднеся кружку ко рту мужчина обратил внимание на надпись «я же говорил».

Кружка была пустой. Пить не хотелось.

— я бы выкинул ее, если бы она мне так не нравилась — усмехнулся мужчина — ладно, подкол засчитан.

В голове ощущалась лёгкая расплывчатость. Когда всё работает правильно, можно не думать над процессами. Синхронизация даёт возможность обращаться к глубоким директориям мгновенно. Вызвать из памяти любой массив, как будто он был частью текущей мысли не используя скромную оперативную память. Вспоминать без усилия — без самого акта воспоминания. С десятками терабайтов актуального контекста можно жить, как с интуицией. Без синхронизации — приходится вспоминать по старинке.

Это утомляет.

Среди оповещений всплыло одно из отдела кадров:

«Фантон Локвелл, напоминаем: сегодня вы должны быть в башне к 12:00. Головной отдел инициировал митинг с вашим участием.»

Часы на тумбочке светились красным: 10:50.

Подключившись к рабочему терминалу, Тоша лёгким движением глаз отправил ответ: ок.

— Еще и эти встречу назначали, странное утро. Обычно руководство месяцами согласовывает встречи, а тут такая срочность

Перед глазами всплыл полупрозрачный голубоватый текст моментально озвученный внутренней мыслью:

анализ завершен:

48% данных — успешно загружено, 7% — безвозвратно утеряны, 18% — повреждены, 9% — скомпрометированы.

остальное… загадка даже для меня. запустить архивный бэкап неокортексных трасс?

Фантон кивнул и выдохнул.

— Ладно. Это ничего. Нет причин злиться. Надеюсь, в офисе мне сегодня не понадобятся глубокие воспоминания.

На секунду он остановился

— Только напомни, когда у бабули день рождения?

— у кого?

— Очень смешно.

активирую режим нарративного трекера. при наличии пробелов в глубокой памяти возможен когнитивный диссонанс. если удастся вытащить нужное из предзагруза — дам тебе справку тоша.

— Хорошо. Офис, значит офис… — подытожил Тоша.

Он прикрыл левый глаз — и интерфейс исчез.

Подойдя к шкафу, он провёл пальцами по сенсорной панели. Футболка, штаны, носки — свежесинтезированные, теплые, накрахмаленные и с запахом альпийских лугов появились в окошке шкафа.

Тоша надел на пояс портативный когнитивный анализатор — укреплённый на кожаных ремешках. Снял с вешалки любимую куртку которую не хотел ни утилизировать, ни печатать заново, вызвал такси и отправился в путь.

Место, где он живет, называется Город Н — или просто Нижний. Когда-то у него было настоящее название, но чтобы узнать его, пришлось бы нанимать тручекера. Руки так и не дошли. Большая агломерация, распластавшаяся в чаше между горами. Когда—то это было захолустье, живущее портовым промыслом. Большая война потрепала этот край, но после Революции Полупроводников огромные ничем не занятые пространства начали заполняться лабораториями, ферровокзалами и станции снабжения. Нижний стал одной из столиц того, что уже полтора века зовут антропоэкспансией.

Дом Тоши находился в центральной части города. В одном из архивных файлов ему попадалась информация, что сейчас о довоенном городе напоминают разве что канализационные люки — пережиток древней системы водоснабжения. Один из них — прямо у выхода из дома.

Тоша всегда старался наступить на него проходя мимо. Без смысла. Просто как ритуал. Вышел из дома — обязательно нужно наступить, хотя бы краем ботинка.

Сегодня был день, когда вышка на горизонте окрашивалась в приглушённые цвета. Не из-за подсветки. Из-за того, как солнце преломлялось, проходя через защитные орбитальные экраны и озоновые заплатки, защищающие атмосферу над Нижним от эрозии искривляя свет проходящий сквозь них. Заплатка мерцала, когда нужно было провести коррекцию орбитальных телескопов. Интенсивность света менялась из-за ионизации. Космическая радиация подчеркивала фиолетово-зеленый спектр света да и сама по себе уже не новая заплатка иногда отдавала радужной рябью по небу. Как тонкие разводы масла на воде. Одна такая заплатка располагалась как раз над вышкой.

Вообще, Нижний — удивительно красивое место. Здесь встречаются не только астронавты-энтузиасты и следы их деятельности, но и уникальные атмосферные явления. Сверхсияние и заплаточное преломление. Город буквально светится из-за магнитных возмущений и побочных эффектов энергопередач. И днем и ночью.

Ну и конечно живые грозы. По краям озоновой заплатки, как по натянутой мембране, тянется вязкая, фиолетово-белая дуга. Такие молнии не бьют — они текут по небу. Живут такие в среднем секунд по десять. На это приезжают смотреть миллионы туристов из регионов.

Живя здесь очень просто забыть что на Земле есть еще места где заплаточное преломление еще не искажает поступающий на планету свет. Где-то на норвежских фьордах свет не собирается на гранях фиолетовых гексогенов высоко в небе. Наверное это тоже очень красиво.

К подъезду медленно спланировал автомобиль. Загрузив пассажира, он поднялся в воздух и плавно вырулил на ближайшую маглитную трассу, взяв курс на офис компании PACIFICA.

При взлёте Тоша всегда чувствовал лёгкое неприятное придыхание внутри. Большинство его коллег использовали возможности нейроинтерфейса, чтобы сглаживать подобные эффекты, но Тоша предпочитал не регулировать фоновые процессы организма без необходимости. Ег интерфейс вообще отличался от остальных, не такой функциональный, зато надежный.

Обычно такие модули вживляли сотрудникам крупных корпораций. Не только тем, кому по долгу службы приходилось выходить за пределы человеческих возможностей, но и обычным операционистам — чтобы всегда быть на связи в общем брэйннете. Богачи, инфлюенсеры и магнаты тоже могли устанавливать похожие модификации. Приятно бросать вызов человеческой природе даже когда натягиваешь носки по утрам.

Тоша был техноэнтузиастом. На заре появления таких чипов — в 80х годах XXII века, сразу после войны за разделение — он учился на инженера когнитивных сред. Вместе с однокурсниками по вечерам печатал, настраивал и тестировал первые интерфейсы второго поколения. Это были первые устройства, действительно напоминавшие современные чипы. Тогда было мало желающих вживить себе что-то непроветренное в нервную систему. Но те, кто решался — получали уникальные возможности. Если, конечно, не погибали от воспаления спинномозгового нерва или психозов.

Сейчас все интерфейсные чипы унифицированы: стандартизированная архитектура, строгая иерархия, хромированный корпус. Но в ту эпоху было иначе. Те интерфейсы представляли собой просто плату, залитую в кремниевый саркофажек, после вживления слегка выступающий на сочленении черепа и позвоночника.

Эстетики в этом было мало. Но по функциональности эти самодельные чипы порой превосходили корпоративные — во-первых, из-за отсутствия роевых ограничений. Никакой солдафон или начальник не сможет проникнуть в голову Тоше без его ведома. Из-за разности архитектур чип Тоши просто не позволял плавно и незаметно для сознания вторгаться в субличное пространство, чего не скажешь об унифицированных моделях.

Ну и конечно большим плюсом было то, что Тоша прекрасно знал устройство своего железа и имел полный доступ к архитектуре. В случае необходимости всегда можно было инициировать даунгрейд, модифицировать и кастомизировать интерфейс.

Базовая плата Тоши была разработана компанией I’mBrainic, которая и дала имя его ассистенту — Аймбрейник, или просто Айм.

В бытовом взаимодействии Айм ничем не отличался от стандартных систем. Уже через несколько секунд после посадки он синхронизировался с интерфейсом автомобиля: Перед глазами Тоши всплыл маршрут, стоимость поездки, расчётное время — 20 минут и уведомление:

«Водитель Кристиан Фон-Браун копит на пояс Мейснера. Будем признательны за чаевые»

Тоша снизил коэффициент преломления активного стекла в пассажирском окне до минимального и перевел взгляд на город.

Солнечный, слегка приглушенный свет растекался по панораме Нижнего. Автомобиль мчался по аэротрассе на скорости около двухстах пятидесяти километров в час. Та трасса по которой летел автомобиль была построена пацификой. Официально такие трассы назывались линиями Фарадея, но в народе их называли просто маглитами — Магнитами для летания.

Движение в воздухе было плотным. Несмотря на кажущуюся свободу машины двигались только по прозрачным аэроканалам. Сами трассы едва уловимы для человеческого глаза, но транспорт по ним скользил точно, как элементы отлаженного механизма. Только вместо шестерёнок — законы физики.

Автомобили летали по трассам маглитных полей сверхпроводников. Каждая машина имела собственный замкнутый токовый контур. По краям — разнонаправленные потоки, предотвращающие столкновения: магниты на корпусе отталкивали соседние машины так, что любые столкновения становились невозможными.

Высотные здания скользили мимо, как прозрачные призмы. Город сиял ярким светом рекламных панелей. Даже при полуденном солнце свет от экранов перебивал естественное освещение. Околоземные экраны с озонными заплатками отнимали 6–8% насыщенности света. Если бы эти экраны ставили сейчас у них не было бы таких побочных эффектов, но в XXII веке таких технологий еще не было, а менять всю конструкцию сейчас безумно дорого. Впрочем, все уже привыкли. Дома всегда можно увеличить яркость через активное стекло.

На крышах и фасадах зданий то и дело встречались рекламные панели с которых на город смотрели люди в белых халатах. Фактуберы. Современные рок-звёзды. В руках — научные штуковины, в глазах — необоснованная самоуверенность.

С ближайшего билборда на Тошу смотрел молодой учёный с выкрашенными в седину волосами. Сидел верхом на льве, несущемся по поверхности Марса. Заголовок гласил: «Доктор Хайлайт возглавил весь прайд.» — Что за чушь… — пробормотал Тоша. Он давно перестал обращать внимание на весь этот хайп-тек. С наступлением спокойного послевоенного времени увлечение наукой в обществе стало стандартом. Революция полупроводников сделала вое дело. Каждый день открывали десятки фундаментальных частиц и быть вне науки — считалось маргинальным. Хотя то, что попадало в широкие массы скорее напоминало фарс, приправленный терминологией.

Место назначения выделялось издалека. Даже на фоне небоскрёбов, эта башня была одной из самых высоких в районе. До 17—го этажа она представляла собой монолитный фундамент — постамент, на который было нанизано основное тело здания. Огромная конструкция из сплава со сверхпрочной атомарной решёткой. Монумент корпорациям. Памятник значимости. Напоминание о несостоятельности государства. С её крыши, казалось, можно было дотянуться до гексагональной озоновой заплатки. Хотя, на крыши таких зданий почти никто не выходил. Самое интересное всегда происходило внутри.

Далеко внизу по улицам ходили люди и ездили нелетающие автомобили.

Город вообще можно было разделить на два округа. Наземный и надземный. Город Н и Город НН. Нижний и Наднижний. Явной границы между ними не было. Воздушный город начинался совсем рядом с наземным, на стремянке поднялся было нельзя, но его первый ярус начинался буквально на высоте девятиэтажного здания. Парящие панели отлично просматривались с земли, и наоборот — с них можно было разглядывать людишек—муравьишек. Так иногда дети рожденные наверху дразнили тех, кто жил внизу.

Именно на этом уровне начинались маглитные трассы. Здесь чаще всего жили работяги из среднего класса — те, кому удобно было каждый день спускаться на Землю, а вечером возвращаться на свой левитирующий остров.

Скучкованыне вместе небесные конструкции назывались скайплексами. На самом первом уровне была достаточно плотная застройка, часто дома были соединены друг с другом переходами, крытыми и продуваемыми полу-открытыми туннелями. На левитирующий дом можно было подняться с помощью магнитных полей, на лифте или в редких случаях по лестнице. Переезд в скайплекс считался событием. Семья, сумевшая оторваться от Земли, становилась частью нового, растущего общества —людей, живущих уже в мире будущего.

Чем выше от земли находился дом, тем, скорее всего богаче были его обитатели. В разных регионах ходили мифы о тех, кто живет выше. Тоша родился на асфальте и в детстве слышал истории о том, что сверху живут стражи ветра — могучие и мудрые старцы развивающие прогресс всего человечества на протяжении веков. Возвышенные существа которые давно оставили остатки человеческого чтобы парить над землей как птицы.

Фантон родился уже после критического информационного загрязнения и у него не было возможности проверить правдивость информации. С другими детьми они часто пересказывали друг другу байки про живущих в небе полубогах которые во время своих приключений уничтожали космические угрозы, возводили летающие города и побежали вирусы усилием воли. Лучшей иллюстрацией был мультик «Дорога в облака». Девять сезонов герои возвышались и падали, взмывали к солнцу и низвергались в земную кору. Это был любимый мультфильм Тоши.

Воздух чище, вид лучше, застройка реже. Чем выше находится твой дом тем круче ты выглядел в глазах окружающих. Преодолеть этот социальный барьер пытаются поколения семей и далеко не всегда хотя бы раз в два-три поколения кто-то переезжает. Реже случается так, что семья каждое поколение перебирается на ярус выше. И совсем уж невероятно — подняться на несколько кругов за одну жизнь.

Хотя было одно исключение. На высоте 1200 метров находился особый район-скайплекс — Самал-3. Своеобразное гетто — для тех небожителей, кто не справился с плюсами и минусами нейроинтерфейса. Лет тридцать назад он занимало пять ярусов в высоту и растягивался на весь город в ширину. Сейчас — сжался до одного уровня. Небольшой район. Официально — центр реабилитации. Фактически — лепрозорий.

Большая часть обитаемого воздуха находилась на высоте до двух километров. Выше — начиналась зона действительно неприлично богатых.

Самые влиятельные витуберы, инфлюенсеры, звезды научпопа, шейхи, олигархи, магнаты и политики. Там, на высоте двух-пяти километров, дышать становилось трудно, а ветер делал невозможным нахождение на открытой местности без защиты.

Поэтому обитатели таких высот оснащали свои пенаты плазменными камерами и климат-контрольными барьерами. Достаточно было взглянуть на фотографию человека с небом на заднем плане чтобы примерно понять, на каком ярусе он живёт

Выше становилось меньше домов и больше атмосферных эффектов: Электрические разряды, конденсат — воздушная роса. Блики от фильтров атмосферы, рассеянные в воздухе окрашивали облака в жемчужные, фиолетовые, зелёные оттенки.

невероятный факт: если верить всемирной ассоциации изучения земного наследия — где-то в гималаях, на той же высоте, до сих пор живут люди без маглитных плит и плазменных барьеров.

— дал короткую справку Айм

Время от времени между ярусами встречались запретные зоны — места, где конденсировались ядовитые аэрозоли, скапливалось атмосферное электричество или возникали нестабильные метеокоридоры. Их обходили стороной.

Но настоящие небожители — возмутительно богатые, предпочитавшие отгородиться от любых намёков на нежелательное общество жили ещё выше. На высоте от пяти до десяти километров располагались жилища людей владеющих этим мирм. Таких, как владельцы PACIFICA. Никакие плазменные поля не могли бы сделать такую высоту пригодной для жизни. Да и о комфорте говорить не приходилось. Но, как это обычно бывает: если у тебя больше денег, чем проблем — ты можешь позволить себе любую прихоть. Несколько богатейших семей мира, чьи имена до сих пор вызывают споры, отстроили себе герметичные комплексы, довлеющие над всем человечеством. Выше них — только исследовательские базы и инженерные сооружения в стратосфере.

—Интересно, что будет если я спрыгну с такой высоты? — подумал про себя Тоша.

— точно ничего хорошего — поспешил заверить его Айм.

— ты заметил, что мысли о скоропостижной кончине начали посещать тебя на 12% чаще, чем в прошлом месяце? может, составить для тебя план моральной разгрузки?

— Это всего лишь мысли. Простое любопытство. Я люблю свою жизнь.

— знаю. просто фиксирую новые тенденции.

—Спасибо.

Тоша прикрыл глаза и на секунду расфокусировал взгляд — это была команда на активацию визуального анализа пространства. Полупрозрачные метрики с синими линиями и цифрами заполнили все визуальное пространство.

Высоты, на которой двигалась машина, вполне хватило бы, чтобы, выпрыгнув, пролететь в свободном падении около двух минут, — рассчитал Тоша. Митя когда-то рассказывал, что его дед сдавал нормативы по прыжкам с большой высоты.

даже после появления антигравитационной формы солдатам требовалось адаптироваться к продолжительному падению, не надеясь на нестабильные технологии

— подтвердил Айм, выводя перед глазами полупрозрачные синие голограммы прыгающих с самолётов людей и старые групповые фото с полигонов.

— Митя… тысячу лет о нём не слышал, надо будет навести справки. Кажется, в последний раз я что-то слышал о нем с Юэ. Это было… лет пятнадцать назад? После учёбы я ушёл на стажировку в Кароваджио, а потом её поглотила PACIFICA. А Мите предложили исследовательскую практику в той мутной лаборатории… как её там? Мираж?

— лаборатория мираж —верно

по мите сразу было понятно, корпоративная страховка ему ни к чему

— Интересно, где он сейчас?

Из размышлений Тошу выдернул голос таксиста:

— Приехали.

Стоимость поездки, горевшая жёлтым рядом с маршрутной проекцией, сменила цвет на зелёный. Транзакция завершена, услуга оплачена.

Машина подлетела к парапету, и, уловив сигнатуру Айма, под днищем машины развернулся голографический мостик. Он тут же материализовался, став твёрдым под ногами.

Тоша вышел и направился к башне. Климатическое поле вокруг башни позволяло дышать и защищало от ветра, но мостик пропадал за каждым сделанным им шагом — трата корпоративного времени на свежем воздухе не поощрялась.

За несколько секунд пока Тоша шел по мостику система провела несколько более тщательных проверок ключей шифрования и когда он дошел до входной двери она моментально поднялась перед ним без единого звука.

Минуя входной коридор, Тоша попал в центральный холл. Высота здания — более 150 этажей позволяла конструкции башни иметь настолько высокие потолки, что при приглушённом верхнем освещении казалось, будто потолка не было вовсе. Местами в темноте потолка поблескивали диодные индикаторы, создавая ощущение мерцающего звёздного неба. Несмотря на это, недостатка освещения в помещении не было — практически все поверхности излучали мягкое свечение разной интенсивности.

Особенно притягивали взгляд косы переплетающихся струй информации — потоки данных были настолько плотными, что визуализировались в виде светящихся нитей внутри прозрачных труб.

Сенсорные доски, столы, перегородки и табло — все в здании было интерактивным, если взаимодействовал кто-то с нужным уровнем доступа. Из-за того, что большей части сотрудников не нужны были отдельные кабинеты пространство холла чем-то напоминало игровую площадку. Сотрудники стояли группами у манипуляторов, кто-то шнырял между станциями, кто-то просто беседовал, изображая в воздухе воображаемые вычисления. Не хватало только качель. Зато светящиеся трубки напоминали «паутинку» — такую игровую конструкцию далекого прошлого, сваренную исключительно из металла. Тоша изучал историю цифровых данных и помнил зернистые записи с первых цифровых видеокамер. На них часто попадали бытовые сюжеты, в том числе — дети, играющие на дворовых “паутинках”.

Когда появилась возможность фиксировать реальность на портативных носителях, люди начали записывать буквально всё. Поэтому у нас сохранилось безумное количество правдивых данных того времени. Прекрасная эпоха! В интернет еще было можно зайти не опасаясь за здоровье. Всемирная сеть существует на базовом едином протоколе, критическая масса информационного шума еще не достигнута. Даже достоверность данных того времени проверяется без специальных алгоритмов.

— Добро пожаловать, Фантон Локвелл — послал на интерфейс Тоши уведомление Гостеприимный помощник. Так в корпорации обобщенно называлась система безопасности.

В помещении стоял специфический запах. Можно сказать это был запах стерильной пыли и нейтрального антисептика. Обычно этот запах настраивал Тошу на рабочий лад, но в этот раз без доступа к глубокой памяти запах ничего не трогал.

— Приветствую, — спустя секунду отозвался про себя Тоша и направился к левому техническому крылу. Он знал, что с момента, как его нога коснулась голографического мостика, Гостеприимный Помощник определил, кто он, как к нему обращаться и где он будет находиться, пока не покинет здание.

У диспенсера с кофе сидел и ковырял отвёрткой какую-то железяку Тадеуш Янковский — оператор синтетических форм. Такие, как он, получали кредиты за перенос сознания в андроидов и выполнение задач в экстремальных условиях. Это требовало специфического склада ума. Регулярное переключение между сенсорным опытом «родного» и синтетического тела, как правило, негативно влияло на устойчивость психики. Выслуга лет у таких специалистов шла втрое быстрее. Тадеуш занимался этим уже шестой год. Обычно операторы переходили в другие отделы на третьем или четвёртом году, но не он. Переход между телами — процесс неприятный, иногда болезненный. У кого угодно за год—другой отобьётся желание снова погружаться в андроидов на Марсе. Тадеуш, похоже, напротив, потерял интерес к возвращению в своё тело. Его взгляд с годами становился всё более отрешённым.

— Салют, Локвелл! — произнёс он, не отрываясь от железяки. — Как тебе последнее обновление? Семь месяцев не было ничего крупного.

—Вообще полтора года таких не было. — впервые за день Тоша произнес что-то вслух. — Да и это должно было запуститься не вчера а на пару месяцев позже. Я даже патч себе не успел написать — он отогнул большой палец в сторону шеи, где из-под кожи слегка топорщился чип.

— Точно, — протянул Тадеуш, наконец посмотрев на него. — Всё время забываю, что ты на своей волне. Как тебя вообще сюда взяли с таким чипом?

— Мне со своего лучше видно ваши — усмехнулся Тоша — Чем больше я работаю с корпоративными интерфейсами, тем больше не хочу чтобы это было в моей голове. Ты даже не представляешь что у тебя там напихано.

—Дата-переката! Еще как представляю! — воскликнул Тадеуш — Гиперфокус, визуальный апскейл, петабайт глубокой памяти и конечно предиктивная моторика! Чувак, я трачу десятки тысяч на подписки, хотя бы месяц но я пробовал каждую сборку из доступных в пацифике. Даже кондитерскую для домохозяек.

Тоша слегка смутился: Ты же половину времени проводишь в синтетической форме? Разве они научились переносить все эффекты в альтернативные тела?

— ты же знаешь ответ, Тоша — прошептал Айм

—Было бы отлично, но нет, до такого куриные мозги из отдела разработок ещё не додумались.

—Тогда зачем тебе тратить столько кредитов на то, чем ты не можешь пользоваться половину времени?

—Тебе не понять, Фантон — отмахнулся Тадеуш — Мне невыносимо находиться в этом гниющем мешке плоти. Этот хрупкий кусок мяса, подвешенный на сухожилиях к костям, меня утомляет. Только накатив пару другую модов восприятия, я могу более-менее существовать в этом теле. Жду не дождусь, когда мой Лучидор пройдёт обслуживание, и я снова отправлюсь навстречу приключениям! На прошлой неделе в патруле мы наткнулись на судно, полностью заражённое кремниевой чумой. Я столько кристаллов навытаскивал! Через недельку должны прибыть на Землю. У меня уже есть покупатель.

Тоша покачал головой.

—Даже не знаю с чего начать.. С того, что ты занимаешься незарегистрированной контрабандой, или с того, что ты сознательно разрушаешь свою биологию. Как твой настройщик я обязан сказать, что ты напрямую продуцируешь расщепление личности. Если ты научился функционировать в режиме постоянного стресса это не значит что так и нужно жить.

— Да плевать мне! — огрызнулся Тадеуш. — Ты же знаешь. Моя настоящая жизнь начинается там. Когда в западном крыле я закрываю глаза в кресле доктора Венге и открываю их в теле Лучидора.

— Ты же знаешь, что сознание тела первично? Если сожжёшь себе мозги — переносить будет нечего.

— Дата-дубликата, Тоша. Я столько времени провел в синтетике, что сейчас мне кажется что моя настоящая жизнь там, понимаешь?

Тоша понимал. Буквально несколько дней назад он копался в голове этого албанца, подтягивая разболтавшиеся винтики его сознания.

— Дело твоё, Тад. Моё — настроить, чтобы всё работало как надо, и дать пару советов. Дальше всё на твоей совести. Мою позицию ты знаешь: я за перевод к Уолбергу и модульную детоксикацию.

— Послушай, Фантон, — смягчил тон Тадеуш. — Я искренне благодарен тебе за твою работу. Ты меня отлично откалибровал в прошлый раз и все такое. Но я сам прекрасно знаю, как мне лучше. По другому я буду не способен делать свою работу.

— все вы так говорите — без намека на эмоцию прозвучал Айм в голове у Тоши

—Чтож… делай что должно — и будь что будет, — обречённо выдохнул Тоша.

—Вот именно! — удовлетворённо подытожил Тадеуш и после небольшой паузы добавил:

— Имей в виду, в последней версии они обновили плеер в интерфейсе. Теперь все данные принудительно воспроизводятся через него. Всё! Можно сколько угодно восхищаться убогостью твоей магнитолы в башке, но за возможность больше не использовать этот убогий корпоративный плеер я бы дорого заплатил.

— Спасибо, учту, — кивнул Тоша и направился к лестнице, ведущей к его кабинету.

Все сотрудники знали друг друга, даже если ни разу не перекинулись ни одним словом. Нахождение в объединённом информационном пространстве формировало особый уровень неосознанного опыта. Если не поставить персональные фильтры после выходных, информация из размышлений постепенно просачивалась в общий канал.

Проведи здесь достаточно времени и даже не имея ни одного нового знакомства, ты всё равно будешь знать, как у дочки Кнаана из теоретического отдела прошёл утренник, и почему Жанне из бухгалтерии больше нельзя доверять своему мужу. Весь офис, например, уже год знал, что пароль от учётной записи Джереми — «Джереми». Хотя не все осознавали, что знают это. Впрочем, при желании и усердии можно было уберечь себя от лишней информации на чем Тоша был активно сосредоточен с самого первого дня работы в пацифике.

В отличие от остальных, Тоша знал почти каждого лично. Так или иначе, каждый хотя бы раз заходил к нему проверить прошивку. Проверка когнитивных функций была обязательной в ряде рабочих ситуаций, при приеме на работу или, например после затяжного проекта. Пройти её было несложно: будь пунктуальным, последовательным, исполнительным и стрессоустойчивым. Если пациент Тоши был невменяемым психопатом, но выполнял задачи в срок — компания допускала его к работе.

Тоша имел доступ к базе сотрудников, где каждому присваивали степень риска по цветовым маркерам. Если при поверхностном сканировании Приветственным Помощником выявлялся оранжевый или более серьезный уровень угрозы —сотрудник не допускался к рабочему месту.

Пробираясь сквозь потоки людей, взгляд Тоши остановился на одном чуть более близком для него. На карбоновой скамейке вдоль стены сидела Айя Шульц — архитектор вероятностей.

— обнаружено дружественное лицо

— приободрено озвучил Айм за секунду до того, как Тоша узнал её сам.

Её отдел был одним из самых странных в компании и искал вероятностные силы, способные повлиять на стабильность окружающего мира. Несколько лет проект пытался расшатать вероятностную ткань хотя бы на атом — но ничего по-настоящему необычного так и не произошло. Это было… крайне маловероятно.

Айя скрупулёзно восстанавливала какую-то геометрическую модель из гелиевого пластика.

— Привет! — заговорил первым Тоша.

— О, Локвелл, привет! — с энтузиазмом откликнулась Айя. — Как дела?

— Всё в порядке, спасибо.

— Ты редко появляешься до обеда. Что случилось? Это необычно.

— Тройки сегодня будут в офисе. Видимо, снова попросят заквантовать очередной центр связи на Камчатке.

— Вряд ли, — задумчиво произнесла Айя. — Они появляются уже пару недель подряд. Уверена, дело в чём-то другом.

Тоша заметил в её волосах заколку в виде фиолетовой розы. Айя, уловив его взгляд, оживилась:

— Последнее время я специально делаю что-то нетипичное. Надеваю обувь мужа, подбираю мусорные бумажки, пялюсь в лица прохожих. Маленькие толчки к нормализации вероятностных флуктуаций. Я как маленький агент хаоса. Понимаешь?

Тоша улыбнулся и кивнул.

Айя продолжила:

— Сегодня симулировала вавилонский кинотеатр и зафиксировала 512 последовательных кадров из ремейка «Идеальных незнакомцев». Представляешь?!

— вот ей действительно по-настоящему нравится её работа, да?

я бы сказал, она хаотично нейтральная.

— Дааа, наверное, — задумчиво ответил Тоша. — Вот значит, чем вы там занимаетесь - покадрово восстанавливаете классические фильмы?

— Ну, не только! По правде сказать, я сама до конца не знаю. Никто не знает. Но это неважно.

— Разве? Начальство с тобой бы вряд ли согласилось.

— Да брось. Все важное не важно, а не важное очень важно!

— Что?

— Когда эти инфлюенсеры кричат, что в бесконечной вселенной возможно всё — меня это бесит. Мол, бери свою корону и правь миром. Чушь. Но… отчасти правдивая чушь. Я согласна с тем, что, воздействуя на определённые нити материи, можно провоцировать флуктуации. Наш мир гораздо объёмнее, чем мы можем представить. В бесконечном массиве вероятностей могут оказаться правыми даже эти позёры — с лёгкой безуменкой отчеканила Айя.

— Кажется у тебя температура.

— Ты, я, Доктор Хайлайт и эта заколка в моих волосах — всё это части одного процесса. Мы беспрерывно существуем в бесконечной сети вероятностей. Мой отдел ищет алгоритмы, способные повлиять на саму структуру этого поля. Представляешь если у меня получится вызвать какое-то безумно маловероятное явление? Шаровую молнию! Из ничего! Усилием воли!

— Звучит как сказки, — усмехнулся Тоша. — С налётом религиозного флера.

— А ты не задумывался, что наука — это и есть наша религия и наши сказки? Мифы стали сложнее, но суть осталась прежней — мы пытаемся объяснить мир с помощью образов, которые чуть-чуть нас опережают. Только теперь тени падают не на стену пещеры, а на сенсоры андронных детекторов

— кажется кого-то понесло…

— Нет оснований полагать, что между нами внезапно появится роза с фиолетовым бутоном. Да? Атомы ведут себя предсказуемо. На этом держится вся материя. Но кто знает, что будет, если наблюдатель исчезнет… хоть на секунду?

Айя закрыла глаза, артистичным движением вытащила из волос заколку и протянула её Тоше.

— Держу пари, ты считал пополнение своей коллекции странных заколок сегодня маловероятным. Так что — держи.

— регистрирую вероятностную аномалию с избыточным уровнем перформанса

Тоша усмехнулся:

— Спасибо. Это действительно было неожиданно. Но ты же понимаешь: атомы останутся на месте и через секунду, и через год. Сильное и слабое взаимодействие, и вся эта фигня которую мы проходим во втором классе.

— Знаешь, — сказала Айя, — у меня всё чаще возникает ощущение, что невозможное просто… откладывается.

Она замолчала на секунду, затем добавила тише:

— Сегодня утром я бросила игральный кубик 27 раз. И четырнадцать раз выпала шестёрка.

Тоша молча поднял бровь

— Не говори! — Айя вскинула руки и рассмеялась. —Это необычное утро показало мне, что у меня точно всё получится!

— ну ты и чудило

— резюмировал Айм, чтобы Тоше не пришлось.

— Ладно, — вместо этого сказал Тоша. — Пойду в кабинет. Проверю, что там новенького.

— До скорого, — ответила Айя, разглядывая фигуру из пластика, которую намяла за разговор. Получился приплюснутый тор.

— вероятность выпадения четырнадцати шестёрок из двадцати семи — 0,004%, — спокойно сообщил Айм. — это как встретить белую ворону в лесу

— Да, я так и понял, — кивнул Тоша. — Такими темпами у неё действительно что-нибудь получится.

При приближении Тоши к двери своего кабинета сработал сенсор. В воздухе раскрылась небольшая голограмма:

Фантон Локвелл — когнитивный инженер нейросред, специалист по адаптивной совместимости сознания и ии интерфейсов

За секунду до того, как дверь открылась, система в кабинета вышла из состояния покоя, и симуляция альпийских лугов за активным стеклом снова ожила. В кабинете пахло разряжённым озоном — таким, какой бывает после дождя.

В самом центре кабинета стояла четырехметровая прозрачная капсула. По обе стороны ее обрамляли адаптивные анатомические кресла. Обе эти конструкции служили для погружения в глубокие настройки нейроинтефейсов, но на разных уровнях.

В левой части стоял диван — место для коротких передышек. У активного стекла — рабочий стол с ещё одним анатомическим креслом.

На часах красным светом горели цифры: 11:47.

Цифровой след

Не успел Тоша усесться в кресле, как голос Айма предупредил:

***Принудительная синхронизация***

— Дата—захвата! Как? Даже кофе не попил — успел разозлиться Тоша перед тем как напротив в полный рост возникла фигура в костюме-тройке. Лицо фигуры было знакомо. Правда Тоша помнил его куда более морщинистым и весёлым, чем сейчас.

— Здравствуй, Фантон, — произнёс мужчина. — Давно не виделись.

— Я бы предпочёл общаться с начальством по протоколу — без вторжений в приватность — сухо отозвался Тоша.

— Мне безразличны твои предпочтения. И сейчас я говорю с тобой не как начальник.

— Я знаю, как настроены твои протоколы, Кас. Не пытайся убедить меня, что можешь абстрагироваться от должности хотя бы на минуту.

— Послушай, Фантон. Все топы Пацифики со вчерашнего дня стоят на ушах. Один чудик, на которого всем было плевать последние пятнадцать лет, за сутки стал виральнее мадам-не-по-годам.

— Митя? — вырвалось у Тоши прежде, чем он успел осознать.

— Доктор Дмитрий Владиленович Каку. Именно. Удивительно, что ты угадал с первого раза. Но сейчас это не важно.

Голограмма в костюме-тройке приблизилась на полшага вперёд

— Видишь ли, он выпал из поля зрения не просто так. Пацифике известно, что он работал с отрицательной энергией через гравитационные колебания. Пытался уравновесить положительную энергию вещества с отрицательной энергией гравитации.

Тоша моргнул, нахмурившись:

— Что?

— Вчера вечером что-то произошло. Его сигнатура изменилась до неузнаваемости а затем исчезла совсем. При себе у него был квантовый тег. Он просто исчез.

— Как исчез? Квантовый тег?

В висках застучало. Ощущение и без того плавающей головы после неудачной синхронизации усилилось вдвое.

— После исчезновения нам удалось восстановить только резервную копию его Аймбрейника, — продолжал Кас. — Большая часть данных повреждена. Единственное, что удалось извлечь это твой персональный айди.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Тоша.

— Мы с тобой знакомы давно, — сказал Кас. И я уверен: в этой истории ты оказался замешан по касательной. Поэтому я здесь сейчас. Пацифике нужно вернуть Дмитрия. Или хотя бы понять, что с ним произошло. Этот клубок прямо сейчас пытаются распутать и другие, поэтому очень важно сделать это раньше остальных.

Тоша поднял глаза:

— Но, Кас… при чём тут вообще я?

— У тебя есть примерно девять минут, чтобы попытаться ответить на этот вопрос. Я ухожу, и скоро вернусь вместе с остальными чтобы тебя официально допросить

Кас развернулся и сделал пару шагов.

— Ах да. У нас есть основания полагать, что Каку мог разорвать ткань пространства—времени.

Фигура растворилась.

На несколько секунд Тоша остался стоять, глядя на пустоту, после чего, как подкошенный, опустился в кресло.

В ушах резко зазвенело. Тонкий, протяжный звон заглушал мысли.

— активирую микровыброс анандамида

— сообщил собранный голос айма

Внутри стало чуть тише, как будто кто—то незаметно погладил изнутри вдоль позвоночника.

Касым Хапхаратов когда-то был хорошим приятелем. Где-то глубоко в памяти всплывали смутные образы со времен когда они втроем с Митей молодые и пытливые занимались разработками интерфейсов. Когда они начинали свои исследования культ популярной науки еще не диктовал что нужно смотреть и слушать. Они искали сами. В конце концов, правда, их пути все равно разошлись. Тоша пошел в маленький стартап, Кас ушел в корпоративный сектор а Митя ударился в практическую физику.

Обычно Тоша избегал разговоров с Касом, потому что тот сильно деформировался профессионально. Тоша хоть никогда не настраивал топов, но слышал какими протоколами их пичкают. Подавление эмоций, деперсонализация, постоянная запись всех активностей — вплоть до единого коллективного сознания. Было больно видеть, как человек, когда-то бывший ему другом, разговаривает теперь как пустая банка.

Видимо все же контроль пацифики не абсолютный — подумал Тоша

—ранее случаев нарушения регламента топами зафиксировано не было

— подметил Айм.

—Все это очень странно

Он сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Пространство кабинета дрожало — не визуально, а внутри сознания, словно там происходило крошечное землетрясение. Мысли оседали пеной на стенках взболтанной банки разума.

— Сколько у меня времени? — наконец выдавил он, не поднимая головы.

— восемь минут четырнадцать секунд. фактуры нет, глубокая память недоступна. исследование бесполезно. предлагаю активировать расфокусированную аналитику

.

— Одобряю.

Внутри будто щёлкнул переключатель. Мысли Тоши начали стекаться не в стройные цепочки, а в рассыпчатые пятна образов и ассоциаций. Айм направлял их: не в сторону логики — в сторону интуиции.

В висках стало теплее.

Мягкий вброс допамина, слегка подавленная активность префронтальной коры и всплеск в теменной доле — Тоша почувствовал, как мысли начали течь мягче, цепляясь за невидимые связи.

Приоткрытые глаза подергивались. Это было приятно. Звон в ушах трансформировался в одну тягучую, красиво звучащую ноту а затем растворился в окружающем пространстве.

Зрение слегка помутнело. Неочевидные идеи начали всплывать из ниоткуда.

Перед глазами появилась текущая мутноватая дымка переходящая в разные образы. Костюм-тройка, цветочный бутон, оплавленный интерфейс без куска корпуса.

Митя работал над чем-то туманным, скорее всего секретным. Был скомпрометирован? Может быть наоборот достиг успеха?

Полностью исчез.

Квантовый маяк перестал работать, это как вообще? Он же квантовый.

Не осталось ничего, кроме моего айди. Моего? С чего бы моего?

Может быть в логах его интерфейса сохранился черновик какого-то сообщения для меня? Может быть моя карта была последним что он вызывал в интерфейс?

Тоша сидел, слегка прикрыв глаза. Он откинулся в кресле так, что голова его была направлена вверх под сорок пять градусов. Водил руками в воздухе, задавая мысленные векторы.

Айм ослабил приоритет сигналов с сенсорной коры параллельно приоретизируя сигналы коры визуальной и ассоциативной

Может быть Митя работал над каким-то оружием? Неудачный эксперимент спровоцировал изменение в биологическом коде Мити а затем вовсе распад на молекулы? Нет, вряд ли. Тогда остались бы какие-нибудь следы. Кас сказал что они не нашли ничего кроме обломков закодированной информации.

Возможно оружие оказалось сверхмощным

Айм зафиксировал образ майндшотом, на долю секунды перед глазами моргнула синяя вспышка — Тоша её не заметил.

— я бы хотел осмотреть место где это случилось

— Пронеслось в голове Тоши неузнаваемым до конца голосом Айма.

На этот раз голос звучал как-то газообразно, был синеватого цвета и занимал собой абсолютно все пространство в голове. Но не плотно. Он был частью воздуха которым дышал Тоша. Как туман окутывая поле ранним утром, голос Айма обволакивал сознание Тоши. Туман был его неотъемлемой частью.

Физический чип аймбеника перегревался. Информации связанной с Митей в биологической памяти было недостаточно чтобы провести анализ. Не за что было зацепится чтобы направить образы в нужное направление. Повышенная температура понижала стабильность процесса

Фантон Локвелл стоял посреди туманного поля архаичным пугалом которое всю свою жизнь обречено считать ворон, которые садятся на его плечи. Соломенное чучело нанизанное на столб, выставленное на всеобщее обозрение без единого наблюдателя. День за днем стоять в этом поле колосящихся небоскребов, нежиться в лучах безопасного но тусклого солнца или часами стоять под ливнем кислотного дождя. Искать отражение себя в этом пустом, безлюдном поле. Наблюдать за собой со стороны и видеть как жизнь проносится в безопасном водовороте пустых достижений. Жизнь до 175 лет, 100 из которых ты проведешь с выжженными мозгами и расшатанной нервной системой. Хорошим днем будет считаться день без психозов. Жизнь в которой ты забудешь что значит выйти из дома без приступа тревоги. Твой дом — лепрозорий для одного через окна которого ты видишь как люди целенаправленно и уверено долгие годы идут туда где оказался ты. И только некоторые из них в редкий раз могут собрать свое сознание в кулак и остановиться. Сойти с этой дороги и сойти с дороги. Через бурьян и заросли, выжженную землю или дыру в пространстве. Удивительно как скоро мы перестали мечтать о космосе после того как на луну начали ходить ежедневные челноки по расписанию. Перестали?

-КАР!

Белый ворон сел на плечо пугалу-Тоше. В морде ворона угадывались человеческие черты

— вот оно

Айм подал небольшое напряжение в виски

которое теплым светом разошлось в голове Тоши.

*Синяя вспышка*

Человек, с которым раньше я разделял радость исследования пропал и что-то хотел сказать мне на поселдок? Что с ним случилось? Кто еще к этому причастен?

Голова ворона будто из гелиевого пластика преобразовалось лицо. Вытянутое, с небольшой щетиной, карие глаза и густые брови, горбинка на носу, каштановые волосы, круги под глазами. Это Митя? Почему я не узнаю его? Но я точно знаю что это он. Не могу зацепиться ни за один образ из воспоминаний. Из-за сбоя в синхронизации. Что с тобой? Где ты?

— за горизонтом вероятностей — мертвецки холодным голосом произнес ворон с человеческим лицом.

*синяя вспышка*

Ворон вспархнул в небо. За его силуэтом стоял Кас.

Думай Тоша — вращая рукам он бормотал себе под нос.

Помимо пацифики в этом могут быть замешены другие корпорации. Блю страйпс? Шанырак? Звезда? Либо результат работы Мити каким-то образом привлек их внимание, либо они изначально были причастны и сейчас пытаются разобраться.

— может быть это ловушка?

Это не обязательно должно быть оружие. После революции полупроводников углубленное изучение практически любой прикладной сферы стало опасным. Несчастный случай при трагических обстоятельствах? Нужно узнать где проходил эксперимент.

*синяя вспышка*

Почему мой айди остался на его интерфейсе?

— нужно изучить поврежденную информацию.

В воздухе оформился оранжевый поврежденный интерфейс. Как все это связано с тем что сегодня без видимых причин мне везде вспоминается Митя?

Старые мужчины один за другим прыгали из самолетов.

Может быть это влияние чудного сна, а может быть что-то иное. Кас сказал Митя работал над балансом вещества и гравитации. Возможно он нашел способ взаимодействовать с фундаментальными частицами на корпускулярном уровне.

Нет, это крайне маловероятно — буквы этих слов эхом задублирвоались перед глазами.

на секунду в голове появился образ айи — лишнее — Айм моментально отреагировал изменением уровня электростимуляции височной доли.

— думай, креативный кусок жира, думай!

Айм повысил приоритет префронтальной коре

Я не получал никаких сообщений от Мити, по крайней мере вербально. Может быть эти образы и есть сообщения? Я не могу сопоставить эти образы со своими глубокими знаниями. Почему? Неудачная синхронизация. Совпадение? Ночью что-то произошло. Попытались скрыть? В впопыхах ставили защиту? Пытались от чего-то избавиться? Перехватить сообщение?

*Синяя вспышка*

Пацифика явно вовлечена в это больше чем рассказал мне Кас. Часть данных при синхронизации была утеряна? Что за данные? Мой интерфейс фатально не совместим с новой версией прошивки. Все чтобы не пускать этих жуков в свой разум. Хотя в этом здании, в их сети нет никаких гарантий.

Может быть образы Мити подсознательная ностальгия по временам когда я был пытливым и увлеченным? Может быть это все череда безумных совпадений? Кажется у меня есть запрос на какие-то жизненные изменения. Просто случайно стечение обстоятельств? Хаотично нейтральное проявление законов вселенной? Кварки и галеоны информации повлиявшие на мое сознание? Частицы тоже повинуются законам, ведь так?

Если только Митя не нашел способ как влиять на квантовые флюктуации. Вот это был бы номер.

*синяя вспышка*

Айм изменил баланс стимуляции.

— фокусирование. конвергенция.

Эксперименты оплаченные пацификой. Начальство. Допрос. Как защититься? К чему готовится? Не паниковать и не вовлекаться эмоционально. Все это чертовски странно, но я тут ни при чем. Излишняя нервозность вызовет подозрения. Единственно верная стратегия — держаться холодно и отстраненно.

11:58 — озвучил время Айм. пора закругляться.

Тоша моргнул. Пространство дрожащей комнаты начало собираться в кристаллизованные грани осознания. Как после долгой медитации — всё казалось немного ненастоящим, но предельно ясным.

— прекращаю режим расфокусированной аналитики.

восстанавливаю приоритеты сенсорной коры.

мягкий отвод дофаминового профиля… готово.

Воздух в кабинете вдруг стал гуще. Чуть более тяжёлым. Почти как перед грозой.

результат сессии:

1. вероятностное ядро сформировано.

версия: возможное достижение предельной глубины в изучении материи — возможно, случайное или преднамеренное нарушение симметрии между наблюдением и существованием. вероятность деструктивного распада без остаточных следов: менее 3%. необходимо больше данных. возможная версия: декогеренция сознания, нестабильная квантовая миграция, предельная расфокусировка наблюдателя. альтернативные версии (технологический след, контролируемая эвакуация) требуют подтверждения.

2. цепочка значимости установлена. фиксация твоего ID в повреждённом интерфейсе подтверждена. вероятность случайной корреляции: менее 15%. версия: попытка передачи сообщения или последнего контактного следа. рекомендуется: дальнейший анализ повреждённых фрагментов данных.

3. когнитивный след каса. поведение не соответствует корпоративному протоколу. предположение: либо внутренний конфликт, либо несанкционированный мотив. также возможны более глубокие мотивы, в том числе выгодные корпорации с намеренным эмоциональным вовлечением

4. психоэмоциональный профиль: кратковременная утрата логической центрированности компенсирована ростом ассоциативной плотности. усиление негативных тенденций. повышенная плотность образов связанных с одиночеством. необходима санкция на долговременные нейрорегенеративные мероприятия. в кратчайшее время показана прогулка на свежем воздухе.

10/10 нейроинжинеров рекомендуют не откладывать заботу о моральном здоровье в на потом.

режим завершён. включаю восстановление когнитивной ясности. поддержка нейромедиаторов: нормализую до базового уровня.

Фух— подняв брови и стерев пот со лба выдохнут Тоша — это было.. интенсивно. Не сказать что стало сильно понятнее, но я мобилизовался. Тоша пошлепал себя по щекам

Через несколько секунд на рабочем интерфейсе загорелся жёлтый индикатор. Всплыло оповещение: предлагается принять у себя начальство. Кнопки «отказаться» не было, но хотя бы согласиться позволялось самостоятельно.

— Войдите, — иронично произнёс Тоша, нажав на кнопку.

Подсветка на ручке двери загорелась зелёным. Ручка опустилась вниз, и в комнату вошли три фигуры в костюмах.

— ничего себе. дело серьезное. личный прием

— прокомментировал в голове айм

Они были процентов на двадцать выше рядового человека. Все еще в рамках естественной анатомии, но достаточно чтобы подсознательно вызывать тревогу. Все были одеты в костюмы-тройки сшитые из специальной сенсорной ткани. Из за этих костюмов они и получили свое неформальное прозвище - Тройки.

На голографических проекциях этого не было видно, но вживую ткань поблёскивала даже в тени и как будто дышала. Элементы из похожей ткани встречаются на униформе некоторых военизированных подразделений, и межпланетных исследовательских групп. Зачастую это одни и те же структуры.

Но костюмы-тройки этих ребят контролировали каждую клеточку носителя. Исследователи так держат восприятие в тонусе, регулируют температуру и сглаживают различные экстремальные условия.

На костюмах топов сенсоры были такими мощными, что считывали не только и не столько параметры тела носителя, но и окружающих его людей. Такой уровень контроля помогал направлять не самые приятные беседы в нужное русло.

Каждой клеточкой тела они могли чувствовать изменение гормонального фона и уровня стресса подчиненных. Они точно знали на какие рычаги можно было нажать и какой эффект они оказывают. Общаться с ними было просто неприятно. Никакой эмпатии. Как на семейном ужине, только о личном они не разговаривают. Сомневаюсь что личное у них вообще было.

Кас стоял слева

— Доброе утро, Локвелл Фантон — сказал центральный, ровным как в рекламном ролике голосом

— Не уверен, что оно доброе.

— У вас есть основания полагать обратное? — медленно приближаясь к столу, продолжил он.

— Ваше присутвие.

— Вы правы. Это веский признак.

Он остановился перед Тошей.

Откровенно говоря это утро действительно доброе. Особенно для вас мистер Локвелл. За последние пол часа статус нашей встречи был повышен до s-класса. Именно поэтому перед вами стоим мы, а не наши голограммы. Вам известная причина нашей встречи?

— Нужно проквантовать базу на Камчатке?

— Нет — холодно ответил тройка. — Вчера, в 23:17 мы потеряли связь с одним из ключевых консультантов. Последние несколько лет мы, а также ряд заинтересованных сторон, финансировали его исследования. — В 23:30 он должен был выйти на связь и передать отчёт. Он не сделал этого. При проверке места проведения эксперимента был обнаружен только повреждённый нейроинтерфейс. Консультант исчез бесследно.

Он сделал лёгкую паузу:

— Детекторы, фиксирующие условия эксперимента, в один момент перестали регистрировать его присутствие. Консультантом был Дмитрий Какку. Это имя вам о чём-то говорит?

— Да, мы были приятелями много лет назад, — слегка приподняв брови, ответил Тоша.

— Заметная часть данных на интерфейсе повреждена или закодирована, — продолжал Тройка, и за последние 12 часов наши самые мощные вычислительные машины смогли извлечь только один маленький кластер информации — ваш публичный айди.

— Неужели? — спокойно, почти равнодушно отозвался Тоша.

— Именно. Интерфейс Дмитрия содержит свидетельства попытки…

— Попытки отправки информации непосредственно на мой айди, — перебил Тоша. — Я догадался. Ближе к делу.

— Не просто информации. Важной для нас информации, — без паузы продолжил Тройка.

— Как бы то ни было, я ничего не получал, — пожал плечами Тоша.

— Мы знаем. Иначе наши детекторы бы это зафиксировали.

— И чего вы тогда от меня хотите? Айди — это последовательность из девяти символов, уникальными из которых можно считать только пять в середине. Это может быть простым совпадением. С таким же успехом вы могли получить индекс квартиры бубули-уборщицы.

— Не стоит поясничать, мистер Локвелл, — голос Тройки остался ровным. Мы точно знаем, что Дмитрий предпринял попытку выйти на связь именно с вами.

— Если бы я хотел скрыться с каким-то супероружием под мышкой, я бы тоже отправил сообщение по ложному следу. Человеку с которым не общался 15 лет.

— Это интересное замечание, мистер Локвелл. В нашей базе не зафиксировано ни одного эпизода вашей связи с Дмитрием до вчерашнего вечера.

— Поразительно, я был лучшего мнения о вашей подготовке, господа - слегка надменно произнес Тоша и украдкой бросил взгляд на Каса. Лицо старого знакомого было абсолютно непроницаемым.

— Вы понимаете, чем может обернуться ложь на прямые вопросы от начальства?

— Дата-чревата! Даже думать не хочу. Хорошо, что врать не в моих правилах.

Костюм центрального Тройки отреагировал едва заметной волной на слова Тоши — по корпусу пробежала рябь, будто круги на воде покрытой инеем.

— Хорошо, — спустя секунду сказал Тройка. — Мы проверим эту информацию.

Он сделал шаг ближе.

— К вашему сведению, мистер Локвелл: то, над чем работал Дмитрий, не имело отношения к оружию. Его исследования лежали в области изучения структуры Вселенной.

— Что тут может быть интересного? Теория струн, излучение Хокинга, тепловая смерть Вселенной… Вот уж не думал, что гранты раздают за пересказ школьной программы.

— Нет, — голос Тройки стал ещё холоднее. — Он работал над расширением фундаментального понимания материи. Планковские ограничения. Каузальные пределы. Тахионный барьер.

— И вы хотите мне сказать, что Митя просто взял и разогнался выше скорости света? Или уменьшился в 10-35 раз? Я знаком со всем этим достаточно поверхностно, но даже двоечники в школе знают, что это невозможно. Скорее всего он просто надул вас.

В комнате повисло тяжёлое молчание.

— Как вы относитесь к командировкам? — неожиданно учтиво спросил главный из Троек.

—Прекрасно! Очень был бы рад прямо сейчас улететь отсюда подальше!

— Вот, — мужчина извлек из внутреннего кармана оранжевый, оплавившийся носитель памяти. — Это все, что нам удалось найти и частично расшифровать. Вы — последний, кому Дмитрий пытался передать сообщение. Мы хотим понять, что именно он пытался сказать.

— Подождите! Я пошутил! — торопливо перебил его Тоша. У меня сейчас даже доступа к глубокой памяти нет, какая ещё командировка? И вообще, я не горю желанием.

— Ваш нейроинтерфейс, — спокойно заметил Тройка, уже несколько лет не поддерживает актуальную версию обновления. Отсутствие доступа к облачному брейннету безусловно будет осложняющим обстоятельством, но вам, кажется не привыкать. Вы знали что у Дмитрия был установлен аналогичный интерфейс?

— Нет, не знал. И в целом — мне ничего не известно о его последних проектах и почему он решил связаться со мной.

—Именно это вам и предстоит выяснить, мистер Локвелл. Присутствие официального представителя компании PACIFICA может скомпрометировать наши интересы. Нам нужен человек без.. ярковыраженной корпоративной принадлежности. Мы дадим вам всё необходимое. И шанс узнать, почему он выбрал именно вас. Разве вы не заинтересованы?

На секунду время вокруг словно замедлилось: звуки потяжелели, движения губ Тройки стали вязкими и медленными.

Айм аккуратно подстроил восприятие времени.

фиксирую изменение кожно-гальванической реакции одновременно отмечаю снижение латентного времени реакции на внешний стимул на 11% — так выглядит заинтересованность, тоша, и они это тоже зафиксировали. их костюмы сканируют тебя с той секунды когда они переступили порог. особенно их главный.

Восприятие вернулось в норму

— Я не особо заинтересован, — слегка задержав ответ, произнёс Тоша. Мне и с собой разобраться бывает не просто, а вы мне про Митю.

Он пожал плечами.

— Да и, к слову, я всё ещё ваш сотрудник, если вы вдруг забыли.

— Это поправимо, — с лёгкой усмешкой ответил Тройка. Через двадцать часов шаттл с четвёртого вокзала отправляется на базу Юэ.

— Куда? — переспросил Тоша, не сразу осмыслив. — На Луну?!

Тройка протянул ему пластиковую карту.

— Вот ваш обновлённый уровень доступа. Трудно отрицать: вы уже втянуты в эту историю.

На Луну… ничего себе… Я никогда не был на Луне, — промелькнуло в голове Тоши.

— Мне нужно подумать, — сухо сказал он вслух.

— Подумайте. Но не обманывайтесь — выбора у вас нет. Если мы не сможем добиться от вас сотрудничества мы будем вынуждены сменить тактику.

— Дата-адвоката, какая прелесть, — едко буркнул Тоша.

— Завтра утром. В 08:00, четвёртый ферровокзал. Шаттл 9А, «Икарис». Ваше место — 13B, — подытожил Тройка. С этого момента вы освобождаетесь от необходимости находится на рабочем месте. На этом встречу можно считать завершённой.

Тройки развернулись и направились к выходу.

Замыкающий на секунду остановился — Вам полезно будет знать, что за день до исчезновения Дмитрий контактировал с неустановленным объектом. Сильные возмущения материи, вызванные этим контактом, стали причиной преждевременного обновления системы.

Они ушли.

Встреча завершилась.

кас как-то забыл упомянуть о том, что митя работал на луне.

— подметил Айм

— Луна, ого… Я всегда хотел там побывать, — подумал Тоша. Живу в городе-космопорте — и ни разу не был даже на орбите. Люди годами копят кредиты, чтобы отправиться туда хотя бы на неделю. Посмотреть на Море Бурь или отпраздновать годовщину у Залива Верности…

— возможно, тоша, учитывая твои поведенческие тренды, тебе действительно стоит развеяться, — мягко заметил Айм. — не знаю, что там с митей, но тебе точно нужно уделить время себе. и, как мы оба знаем, ты умеешь наслаждаться жизнью… даже в рабочее время.

— Наверное, ты прав, — усмехнулся Тоша. — Майор Том давно ждёт меня в гости. Дата-когда-то! Почему бы и нет?

Он встал из-за стола, провёл рукой мимо сенсоров, отключив проекцию рабочего пространства, и направился к выходу. Выйдя из кабинета он прошел по людному холлу и направился к выходу на смотровую площадку. Открыв дверь его ослепило солнце. Плазменное окно защищало площадку от ветра. Там не было ни сеток, ни ограждений. Фантон подошел к краю, развернулся спиной вперед, закрыл глаза, скрестил руки на затылке с распахнутыми локтями, вдохнул полной грудью и откинулся назад.

В такие моменты можно было действительно испытать страх перед свободным падением. С закрытыми глазами кажется, будто кинетическая энергия падения начинает расти пугающе быстро. Все звуки за доли секунды заменяет гул ветра и шорох складок одежды, дыхание становится рваным, сердце начинает колотиться, готовое выскочить из груди.

Как будто за спиной стоял реактивный двигатель холодного обдува.

Но вместо падения Тоша чуть утонул в совершенно прозрачном плазменном поле, зависнув примерно на тридцать градусов за гранью площадки, пятками оставаясь на краю.

Он открыл глаза и выдохнул:

— Красиво тут, — произнёс вслух для кого-то невидимого. И полностью принял позу отдыхающего в невидимом гамаке.

Ниже площадки в воздухе летали большие белые чайки. Внизу, под несколькими слоями маглитных трасс, мелькали крошечные фигуры людей. Обитатели высотных башен и те, кто топчет асфальт внизу, почти никогда не пересекались. Даже взглядами.

Если на стыке двух миров граница ещё была незаметна, то с высоты становилось очевидно: чем выше человек забирался, тем больше он отгораживался от тех, кто оставался на земле.

Во многом эту разницу олицетворяли и нейроинтерфейсы.

С примерно 27-го горизонтального слоя заканчивалось пространство обычных людей. Выше целые скайплексы были выкуплены корпорациями. И чтобы попасть туда, нужно было быть «своим» — пройти настройку, вживить интерфейс, быть готовым жить в новом информационном пространстве.

Сейчас ни одна корпорация не работает с сотрудниками без интерфейсов. Рекрутов соискателей долго готовят и специально настраивают под инфоструктуру конкретной компании, после чего некоторых из них принимают на работу и вживляют интерфейс с соответствующими уровнями доступа.

Корпорация предоставляет тебе весьма неплохое жилье и кто-то может даже сказать свободу воли и передвижений, но во-первых это очень сильно зависело от конкретного нанимателя, во-вторых даже самая прозрачная инфообразующая компания имела определенный контроль над пользователями своих сетей брейннета.

Некоторые просто не злоупотребляют.

Скорость обработки информации с помощью интерфейса была в сотни тысяч раз выше человеческой. И когда мозгу открывались гигантские массивы данных, человек начинал видеть мир иначе и иногда начинал испытывать острую неприязнь к прежнему себе.

Раньше ты думал, что знаешь достаточно. А потом узнаёшь: всё, во что ты верил, — крошечная капля в океане.

Вот и получается что хоть границы между мирами не существует, она редко нарушается да и то как правило в одностороннем порядке.

Одновременно с большинством обычных людей на нижних улицах иногда встречались редкие носители биоинтерфейсов. Такие, как Фантон. Он работал на корпорацию, но большую часть времени проводил внизу. Так ему было удобнее.

Его работа предполагала постоянный контакт с людьми, часто нестабильными: исследовательские группы, операторы удалённого подключения, колонисты - все те, кто мог деструктивно использовать свой интерфейс. Среди тех, кто даже не особо понимал, с чем он работает, Тоше было спокойнее.

Исключением был его настройщик — дряхлый, 139 летний Бобби Си. Бобби Си был этническим калмыком с интересной родословной. Хотя после революции полупроводников с ослаблением классических ролей государств глобализация сделала доселе невиданный виток. Границы между национальностями практически стерлись а о происхождении теперь намекало разве что имя человека, ведь даже внешние характеристики будущего ребенка родители могли редактировать на этапе планирования семьи.

Тоша вдруг почувствовал запах запекающейся на паяльнике канифоли. Он закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Всплывший в памяти образ старика разбудил кластеры глубокой памяти, которые редко переходили в оперативную.

— перед выходом я активировал режим нарративного трекера, а также частично восстановил глубокую память. воспоминания структурирвоались в цепочку-вонючку.

— сообщил Айм.

— Из всех мнемонических трюков ИИ этот мой любимый, — вслух произнёс Тоша, открывая глаза.

Бобби Си научил его почти всему: пайка микросхем, обрисовка процессорных архитектур, тручекинг. Бобби был настоящим пионером системных знаний в мире, обезумевшем от технологий.

В последнее время они с Тошей редко виделись, хотя Бобби Си стабильно раз в пару недель присылал тому интересные архивные записи на изучение. Именно такие люди могли бы своим опытом остановить нейротическое расслоение общества. Но парадокс был в том, что именно им меньше всего хотелось кого-то учить и что-то кому-то проповедовать и доказывать.

— Интересно, как он там? — подумал Тоша. Бобби Си не любит незапланированные визиты, но кажется, настало время повидаться. Может подскажет чего. В конце концов, он точно помнит Митю. И бывал на Юэ. Устрою ему сюрприз.

Тоша оттолкнулся спиной от плазмы, перенёс вес на полную стопу и уверенно направился к выходу. Можно было вызвать автомобиль, но Тоше было о чем подумать, а думается всегда лучше пешком. Тем более прогулка и разгрузка ему были необходимы после расфокусированной аналитики.

Помимо автомобильного подлёта к зданию было несколько других выходов. Один из них, самый невостребованный — обычная лестница, ведущая на первый этаж. Дверная ручка туда была покрыта толстым слоем пыли. При проектировке здания нормы обязывали архитектора предусмотреть альтернативный путь выхода на землю. Хотя на практике посетителям башни куда привычнее было пользоваться поясом Мейснера: маглитные поля вокруг всегда были способны поднять ко входу всё, что угодно. Такой спуск в потёмках лестничных пролётов мог занимать восемь-десять минут — непозволительная роскошь в мире, где книгу можно было прочесть меньше чем за секунду. Именно этим выходом и решил воспользоваться Тоша.

Затемнённое пустое пространство, в которое едва пробивался солнечный свет, вот как выглядела лестница изнутри. Все пролёты объединяла тонкая полоска грязного стекла, через которую пробивался луч света. В этом непрерывном луче отражалась пыль, которая, кажется, из-за постоянных магнитных волн никогда не оседала на пол, дрейфуя в воздухе между небом и землей годами. Каждый шаг по лестнице поднимал в воздух облака пыли, которым не суждено было лечь обратно в ближайшее время.

— Пролет, какое ироничное название для сегмента лестницы которым пользуются как альтернативой полетам — подумал Тоша, осторожно преодолевая ступеньку за ступенькой

Одолев, наконец, этот спуск, Тоша вышел на улицу у самого основания фундамента. Снизу город открывался совсем с другой перспективы. Маглитные трассы лучше различались снизу, потому что преломляли как электрический рекламный свет, так и приглушённый естественный. Проглядывая сквозь верхушки деревьев, трассы переплетались в причудливые развязки, пропадая за углами скайплексов. Наземные дороги давно не поливали: с таким количеством выхлопов и пыли тяжело было бы справится даже самой регулярной обработке. Хотя несмотря на некоторую пыльность нижний город был достаточно приятным для жизни местом.

Жилище Бобби Си находилось в шести километрах. Тоша прекрасно знал маршрут и мог бы пройти его с закрытыми глазами.

— три улицы вниз, один квартал направо, потом длинная пешеходная улица мимо дома с грибами, — удостоверился в качестве воспоминаний Айм. — обойти квартал повреждённых, пройти вдоль парка, городской канал, ещё один парк — и мы на месте.

До того как «вкрутить винт себе в голову», Тоша иногда пытался пройти этот маршрут с закрытыми глазами, но быстро оставил эту затею, потому что без интерфейса продвинуться дальше тридцати шагов было почти невозможно.

Улицы в нижнем городе были спроектированы задолго до повсеместной электронавигации: они соответствовали сторонам света и естественным уклонам рельефа. Куда бы ты ни шел ты шел вниз или вверх. На север или на восток, на запад или на юг. Конечно, не весь город точно следовал такой сетке но гуляя тут Тоше нравилось представлять себя электроном гуляющим по расчерченной плате.

Сегодня он ощущал себя иначе: свободным электроном без направляющего поля, ожидающим, когда кто-то щёлкнет рубильником и направит его путь.

— Я ведь никогда не был на Луне. Почему? Это не так уж сложно. Почему мне непременно нужен приказ начальства, чтобы отправиться в приключение? Когда я перестал сам идти навстречу приключениям?— пронеслось в голове у Тоши — наверное потому что я боюсь в один момент обнаружить себя как Тадеуш. Готовым отказаться от себя настоящего лишь бы телом чувствовать радиацию дрейфуя в открытом космосе.

Проходя мимо посольства Сони можно было заметить один из любимых тошных домов во всем городе. Высокий панельный дом как будто состоящий из двух под наклоном сросшихся друг в друга домов, являясь при этом единым организмом. Организм он напоминал от того, что на его стенах росли лишайно-грибковые модифицированные миканоиды. Организмы на основе грибного мицелия подчиненного биоинтерфейсу.

Если проходя мимо включить любой аудио-гид по нижнему городу диктор любезно расскажет, что этот организм был нанесен на задние группой стритарт художников как метафора единения природы и технологий. По задумке причудливые мохообразные символы на стенах здания отражают возможность человека созидательно направлять познание природы в более эффективное русло оставаясь в гармонии с человечеством.

Помимо эстетической составляющей миканоид также имел и практическую. Этот организм был способен потреблять и перерабатывать опасные токсины которые то и дело могли оказаться в воздухе из-за близкого расположения отвода скайплексов. Очень красивая и полезная достопримечательность. Настолько, что из-за ее полезности смысл сместился с философского на утилитарный, что, в общем-то совсем даже не плохо.

—У Бобби Си еще был Крус мнемов на тему архитектурных схожестей городов и операционных систем. Как он назывался?

— кирпичи и пакеты: как города и системы делают нас заложниками структуры — уточнил Айм

— Точно. Это были потрясающие штуки. По сравнению с университетским материалом — небо и земля.

— так говорить не корректно

— ДАТА-КОМПРОМАТА! НУ В СВОИХ-ТО МЫСЛЯХ МОЖНО? — возмутился Тоша

— ты же знаешь: я всего лишь часть твоего сознания. все претензии к себе.

Бобби Си называл свои мнемы “семечками”. У него лучше чем у кого либо другого получалось скомпоновать интересно поданую информацию и привязать ее к своим ощущениям. Кто бы что не говорил, но для грамотного анализа все же нужно думать. Недостаточно просто скачать материал в голову.

История краха государств в конце XXI века далась ему особенно хорошо. Загружаешь файл, и не просто понимаешь как все было, а чувствуешь обжигающий ветер горящих фондовых рынков на бровях, чувствуешь восторг первых аффилиантов отказавшихся от гражданства в пользу социального пакета корпорации.

Настроения в обществе, предчувствие войны за разделение не передать просто словами.

Если информация вызывает у тебя весь спектр эмоций от отвращения и разочарования до ободряющей надежды, она усваивается куда лучше сухих статей из учебников.

Хотя я понимаю почему их не используют в универах. Такие штуки очень чувствительны к авторским когнитивным искажениям, и если без разбора пихать себе в голову все что найдешь можно напитаться такими эмоциями и знаниями, которые точно ни к чему хорошему не приведут. Одни эти хайп-теки чего стоят!

— тут поворачиваем направо

— навязчиво возник айм

— Я знаю, дата-куда-то! Знал задолго до тебя! — фыркнул Тоша.

— повторюсь: все претензии к себе.

я не думаю за тебя, только ускоряю твои мысли

Внезапно слуховые сенсоры уловили голоса. За поворотом что-то происходило. Мужчина с маской из старого конденсатора размахивал табличкой, разговаривая с группой из тринадцати человек.

— Каждый день! Много лет! Я говорю вам: ОНИ крадут наши мысли! ОНИ наблюдают за нами прямо сейчас!

Человек очень увлеченно проговаривал каждое слово. У одного из присутствующих на голове был размещен какой-то прозрачный гермошлем от скафандра с затертым логотипом.

— Прячутся! Прямо у нас под носом! Это звучит безумно! НО ЭТО ПРАВДА! — перешел на крик парень в смешной шапке.

Все присутствующие ободряюще хлопали и галдели.

—ОНИ всегда были здесь и вчера, наконец, вторглись в наш мир!

Тоша прикрыл лицо рукой, прибавил шагу и поспешил скорее удалится из поля зрения этих людей чтобы не привлекать лишнего внимания.

Оставшийся позади голос затухал — ОНИ ОТРАВИЛИ ВОЗДУХ!

— я знаю эту теорию — прозвучал в голове Айм — это про то, что богачи постепенно перекачивают сознание работяг в эмалированные чаны, там все это дело перемешивается до однородной массы и закачивается в армию пустоголовых камышовых болванчиков чтобы никто никогда не узнал правды.

— классическая — подметил тоша — но я не уверен что это она. Версии этой теории всегда то про элиту и воровство детей, то про сатанизм и дипстэйт — тут что-то другое. В любом случае я еще не настолько отъехал, чтобы неироничнов это погружаться.

То и дело по маршруту следования встречались установленные в землю массивные черные столбы-обелиски обеспечивающие электромагнитными полями маглитную инфраструктуру парящей части города. Зачастую они были обвиты толстыми, доходящими до двух метров в диаметре магнитными кабелями.

Внизу такие конструкции невольно выполняли роль своего рода религиозных сооружений и были нужны чтобы вызывать слуховые галлюцинации у фанатиков. Конечно это всего-лишь побочный эффект, но конспирологи как обычно путают причину со следствием.

Абсолютно мусорное информационное поле без возможности тручека вкупе с низкими когнитивными способностями подталкивали жителей домов, соседствующих с “обелисками”, сбиваться в группы и образовывать что-то вроде культов.

Маглитная система безопасна для человека, но при включении или выключении мощного оборудования в цепи иногда возникали резкие перепады напряжения. Они создавали импульсы, которые могли индуцировать микротоки в мозгу находящегося рядом человека. Ч.Е.Т.А. Предоставляли отчет на эту тему.

Отсюда у местных часто возникают идеи о том, что на самом деле с ними разговаривает сам великий бог-из-машины а верхние со своей наукой ничего не понимают об истинной природе вещей. Сами магниты разговаривают с тними возбуждая какие-то первобытные рецепторы их рептильных мозгов.

Для них все происходящее не более чем воля богов незримо присутствующих в наших жизнях. Но это больше социальное явление, чем нейродегенеративное. Те же Ч.Е.Т.А. говорят о том, что по настоящему испытывают аудиовизуальные галлюцинации только 2-3% всех активно вовлеченных в такие кружки по интересам.

Сразу за кварталом фанатиков располагался большой парк. В этом парке Тоша бегал на физкультуре, когда был школьником. В городе можно было найти много всего неприятного, но одно лишь существование этого парка делало его лучше. Тоше было очень приятно, что вопреки прогнозам скептиков XIX–XX веков человечество смогло выстроить продуктивный симбиоз с растительной жизнью. Даже представлять себе не хотелось какой могла бы быть ужасной жизнь не будь в городе столько разнообразных микробиомов.

Всего-то нужно было перестать противопоставлять природу и технологии, совместив их.

— Бьюсь об заклад: если бы не этот парк, число трагически ушедших из жизни в горожан было бы процентов на семнадцать выше, — подумал Тоша, заходя на территорию.

На входе посетителей встречало информационное табло, рассказывающее о разнообразии флоры и роли технологий в сохранении природных ресурсов. Сменяющиеся слайды рассказывали об уникальных растениях представленных в этом парке и призывали детей (и не только) выкидывать свой мусор исключительно на специально отведенный для этого ферментирующий газон. Пластмассу на газон для утилизации синтетики, а разлагаемый мусор на соседний — для переработки биоматериалов. Такие газоны были смесью грибного мицелия, бактерий и водорослей программируемых ии базой. За несколько минут такой газон мог переработать небольшой пластиковый стаканчик в 82 кДж чистой энергии.

Высокие лиственные деревья заполняли собой большую часть парка. Из под их коры в такт ветру легким зеленоватым свечением виднелась дендроструктра. Под ногами стелился мягкий мох, охлаждающий в жару и фильтрующий воздух. От зеленых изгородей к прилегающим зданиям раскинулись виноградные лозы обвивая собой все бетонные покрытия в зоне видимости. Лоза укрепляла бетонные конструкции. Каждая дорожка была обрамлена цепью тонких столбов, расположенных каждые пять метров. Днём они начинали светиться при приближении человека, а ночью горели без перерыва, как волшебные огоньки из сказок про хранителя леса.

Рядом с лавочками вокруг фонтанов были высажены эмпатисы. Небольшие цветочки чьи бутоны меняли цвет в зависимости от эмоционального фона находящегося рядом с ними человека.

В самом центре парка возвышалась главная достопримечательность — большое дерево, ещё более раскидистое, чем остальные. Его ствол не смогли бы обхватить даже трое взрослых мужчин взявшись за руки. Это дерево было особенным. Не было дня, когда кто-то бы не сидел у его корней.

Из под темной коры зеленоватыми прожилками в такт ветру мягко светилась дендродата. Это был не просто организм. Как спираль ДНК, его древесина хранила информацию, доступную любому — бесплатно. Таких деревьев в городе было не больше пяти. Все они были связаны между собой единой дендродатой.

Часто такие древесные банки данных можно встретить рядом с образовательными учреждениями, в садах медитации или мемориальных парках. Но иногда они встречались и в самых обычных парках — как это.

Как и любой человек в городе Тоша знал три способа получить достоверную информацию: Обратиться к специально обученному человеку, который проведет для тебя исследование. Оплатить подписку на облачное хранилище авторитетного дата банка. Либо подключиться к дендродате.

—для зрящих в корень

— шутливо подметил Айм

Люди называли его Эвум или Древом познания. Обычно неуместный пафос тут отражал объективную реальность. В коре и сердцевине дерева были скомпонованы огромные массивы информации. Слоистая, плотная кора с фрактальными узорами собирала информацию из вне записывая ее слой за слоем. Синхронизированная с другими деревьями сердцевина позволяла мгновенно передавать и получать данные.

В мире, где уже полтора века назад заведомо ложная информация превысила всю совокупную память человечества, правдивые и бесплатные источники стали важнее скафандров в космосе.

Над размещением первоначальной информации в кору работали лучшие умы своего времени, самые именитые ученные с почестями отдавали должное всем своим предшественникам бережно упаковывая всю человеческую историю в единую, общедоступную цепь. Единожды впитав своими корнями научный факт или память об историческом событии они оставались в кольцах этого дерева до конца. О предков для потомков.

Идея создать Эвумы пришла в середине XXII века. Сэр Патрик фон Бет впервые в истории человечества догадался совместить селективную ботанику с вычислительными мощностями и ии. и у него это прекрасно получилось. Сколько проблем удалось решить и еще больше предотвратить с помощью этого союза биологического и синтетического.

С наступлением революции полупроводников человечество как та одноклассница, за каких-то несколько лет изменилось до неузнаваемости вернувшись на учебу после каникул полностью сформированной женщиной. По крайней мере внешне. Группа ученных заложившая фундамент этой сети назвали свое детище Aevum Tree или просто Эвум.

Сразу за Древом Познания вода всех фонтанов стекалась в одном водоеме, образуя начало канала — арыка. Этот канал, наклоняясь вместе с рельефом, уходил прочь из парка, орошая биомы, которым требовалась дополнительная влага.

За этим парком следовал другой, поменьше. Он часто использовался как выставочное пространство на открытом воздухе. Особенностью этого парка были модульные кусты и деревья. Они состояли из отдельных сегментов каждый из которых можно было программировать. Ветки таких деревьев обрастали листвой в жару, чтобы отбрасывать тень на отдыхающих, а кустарники распускали цветы при приближении человека.

Спускаясь вниз по каналу через полтора километра можно было дойти до дома Бобби Си. Еще со времен, когда первые небоскребы еще не начали щекотать своими шпилями небо, в городе остались небольшие вкрапления малоэтажной застройки. Большую часть из них со временем снесли или перестроили во что-то более соответствующее эпохе. Несколько разрозненных кластеров из частных домов с двумя-тремя сотками земли остались раскиданными по городу. Как правило в таких домах проживало несколько семей-долевых владельцев. Земля очень ценилась пока была единственной возможностью для размещения жилплощади.

Дом Бобби Си стоял в отдалении от наземной проезжей части. Несмотря на обшарпанный вид, он оставался памятником архитектуры и уклада жизни откуда-то из XIX или начала XX века. Это было широкое двухэтажное строение, с балконом и тремя парами окон по обе стороны. Балкон украшала балюстрада и какая-то загогулина. Это единственное слово с архитектурного курса, которое Тоша запомнил потому, что оно казалось ему забавным. На фасаде здания также были разные акортеры и антаблементы, но честно говоря Тоша понятия не имел как эти загогулины правильно назывались, поэтому обозначал их для себя достаточно условно.

Торец дома оплетали виноградные лианы. Модифицированные так же, как растения в городском парке, они проникали в щели между кирпичом и бетоном, скрепляя всю конструкцию здания, словно живой клей. А Летом от лоз шёл приятный сладковатый, но не приторный аромат.

Клочок земли под окнами Бобби Си называл палисадником. На нём росли кусты, цвели простые, но яркие растения.

— Не понимаю при чем тут полимеры и сад. Это же на 95% органика — недоумевал Тоша

— ни при чем. это изначально французское слово, обозначающее линию фортификации для защиты жилища. со временем смысл сместился в сторону уютного благоустроенного участка перед домом.

— немедленно привел справку Айм

— Поэтично — немного изумлённо подметил Тоша.

Когда до крыльца оставались считанные метры, Тоша снова уловил знакомый запах канифоли. Плавно, как запах пирога из мультика приятный аромат окутал сознание. В голове послышалось шипение смолы в которую опустили разогретое жало паяльника.

— Фестон. Вот как называлась та загогулина на балконе, — вспомнил Тоша, словно доставая из памяти давно забытый фрагмент. Сложную систему каталогизации памяти с помощью сенсорных анкеров тоша называл просто — цепочка вонючка.

Тоша поднялся по ступеням крыльца и постучал в дверь

Ветер с Юэ

— Кого там черти носят, Дата-вам-не-рада! — послышалось из-за двери — Уходите!

Тоша постучал еще несколько раз.

— По голове себе постучи! Никого нет дома!

— Это я, Бобби Си — Фантон, Локвелл!

Голос за дверью стих. Спустя несколько секунд послышался хлопок — кто-то с невысокой высоты приземлился на пол.

Тоша моргнул и движением глазных яблок под сомкнутыми веками активировал режим визуальной интерпиртации. Синие векторные линии дорисовали за дверью фигуру — около 70 кг веса, силуэт спрыгнул с высоты около 40 см. Векторные следы прошаркали до двери и замерли у старомодного глазка.

—Вот это да. Так, стоп… э… расскажи-ка мне «Тоша» как называют человека который не использует ИИ Интерфейс из-за астрологических предрассудков?

Подумав пару секунд Тоша ответил —эммм…Нейротипичный лев?

— Неправильно! — послышался звук отмыкающегося замка.

Наложенные на зрение Тоши синие векторы идеально совпали с тем как стояла фигура за открывшейся дверью. Перед Тошей возник невысокий старик азиатской внешности с длинными тонкими волосами, собранными в небрежный пучок.

Тоша снова прикрыл глаза и отключил визуальный анализ.

— Вообще-то, — сказал старик, — правильный ответ: нейротипичный козерог. Но от твоих рептильных мозгов большего ожидать трудно. Паттерн рассуждения и скорость реакции вполне соответствует твоей модели. Чего приперся?

— У меня нет библиотеки предрассудков, ты же знаешь. День сегодня был сумасшедший, подумал, тебе будет интересно послушать.

— А зря! Иногда предрассудки красноречивее любых слов, — прищурился старик. — Что там у тебя? Очередной нейроторчок пытался тебя пырнуть? Или белковый принтер напечатал живую курицу?

— Такое бывает? — удивился Тоша.

— С утра смотрел шоу мадам-не-по-годам где какой-то шизик рассказывал что видел такое дважды. Это должно быть было очень смешно. Представляешь? Поставил готовится гарнир с утра пораньше, а первое начинается кудахтать прямиком из кухонного шкафчика, вот умора!

Старик шлепнул себя по коленке и разошелся заливистым хохотом.

— Так… можно войти? — выждав пока тот закончит поинтересовался Тоша.

— …Так и быть, входи, — нехотя ответил Бобби Си.

Бобби Си пошаркал тапочками семеня шумными шажочками через широкий коридор. В стенах коридора было несколько дверей и прямой проход в большую гостиную откуда на второй этаж вела широкая винтовая лестница с обеих сторон комнаты. Стены были увешаны обоями с кое-где покосившимися рамками старых фотографий. Никакой электроники. Только старая проводка. В углу стоял старый струнно-клавишный музыкальный инструмент с облезлым лаком черного цвета.

Посередине комнаты стояло уставшее анатомическое кресло. Похожим Тоша пользовался на работе, только кресло Бобби Си было гораздо более… винтажным. Это было настоящее кресло-ветеран: корпус обтянут кожзамом, из боков торчали толстые трубки вместо привычных тонких проводов. До полноценного “ретро” не хватало только RGB-подсветки.

— Я тебя ни от чего не отвлекаю? — запоздало поинтересовался Тоша.

— Конечно отвлекаешь, но я почти закончил. Нужно было откалибровать свою ласточку — похлопал по корпусу кресла Бобби Си. Он поднялся по ступенькам маленькой стремянки к верхнему креплению трубки и продолжил делать то, что по всей видимости делал последний час - обжимать хомутами какие-то трубки.

Тоша заметил тканевые бандажи на трубках и вспомнил любимую фразу Бобби: «Если не капает — значит не работает».

— Ты все никак с ней не распрощаешься? Имеет смысл в очередной раз предлагать обновить оборудование?

— Валяй, рискни здоровьем. Это кресло спасло столько жизней, что в его защиту одну я мог бы и загубить! — погрозил кулаком из под потолка в сторону Тоши Бобби Си.

— Да… И мою тоже спасло, — тихо сказал Тоша, погладив кресло.

— Как твой оператор синтетических форм, кстати? Здоровенный албанец? Смог перейти на модульную детоксикацию?

— Нет, он решил что лучше потратить кредиты на новые предикторы. Психозы не возвращались два месяца и он решил что можно дальше пичкать себя модулями по подписке. Говорит что попробовал их все.

— Ха, я слышал у зоологов пацифики есть пакет симуляций сенсорного восприятия обезьян бонобо. И что после него тянет нюхать жопы. Интересно его он тоже опробовал?

— Мою не нюхал, — усмехнулся Тоша.

— Придурок! — фыркнул Бобби Си сверху. — Я столько раз видел, как люди сами себе мозги выжигали. Повторяли одно и то же снова и снова, пока у них слюни изо рта не начинали капать. За последние тридцать лет ситуация, конечно, стала лучше, но природу не обманешь. Несмотря на нейроэтику со школы, люди как были крысами, жмущими на кнопку ради капли сладкой воды, так ими и остались. Только смелости понабрались.

— Да-а… — протянул Тоша. — Пока до тебя шёл, видел, как повреждённые очередную чушь обсуждали на улице.

— Это ещё не повреждённые, просто тупые.

— Ты понял, о чём я. Они тоже повреждённые, просто пока не успели слишком себе навредить.

— Боже, надеюсь, малыш Атари нормально сдаст экзамен и сможет отсюда убраться. Вчера целый день показывал ему мнем о важности гигиены сознания. Если он, как его папаша, будет зацикливаться на неудачах, ему прямая дорога к выжженной борозде. Интерфейс — это не прикол какой-то, а самая опасная штука, которую человечество когда-либо могло придумать. Его папаша и твой албанец могут спокойно тягаться за титул “дебил года”, если до сих пор этого не поняли.

Тоша опустился в кресло над которым карпел Бобби Си и остановил свой взгляд на стопке мнемов на полке напротив. На них были подписанные от руки ярлычки с названиями лекций. Тоша прищурился, активировал увеличение и апскейл чтобы разглядеть их: «Cogito ergo sum Mr. Anderson», «Симулируй это», «Рукотворная эволюция» и уже знакомая Тоше «Кирпичи и пакеты: как города и системы делают нас заложниками структуры».

— Знаешь, Бобби, сегодня был странный день, — начал Тоша. — С утра не выходит из головы один старый знакомый. Лет пятнадцать его не видел, а с самого пробуждения будто перед глазами стоит. И образы странные, как будто вчера разговаривали, но при этом никакой конкретики. Дмитрий Каку, помнишь такого? Мы вместе учились.

— Не помню, — буркнул, спускаясь со стремянки, Бобби Си.

— Странно. Я был уверен, что помнишь. Сегодня приходили Тройки… — Тоша достал из кармана обугленный кусочек пластика и положил его на стол. — Сказали, это всё, что от него осталось. Вчера ночью он пропал. Ни квантового следа, ничего. Только повреждённый интерфейс и мой ID. Кас ещё впервые за всё время заговорил со мной неформально. Каса-то помнишь?

— Кучерявого? Помню. Тоже дебил, — Бобби Си разлил чай по кружкам.

— Говорят, раз Митя хотел мне что-то отправить, нужно найти способ узнать что именно. Командируют на Луну.

— На Юэ? — заметно оживился Бобби Си. — Видимо, твой друг занимался чем-то интересным, если смог незаметно улизнуть с Юэ. Там столько датчиков, что фотон не проскочит.

— Подозреваю, он мог разрабатывать какое-то оружие, хоть Тройки и отрицают. Придумал какую-нибудь нейтрино-гранату и подорвал себя к чертям. А ID просто случайно совпал. Или я у него первым по алфавиту стоял.

— Бьюсь об заклад, так и есть! Эти дебилы вечно ищут, как эффективнее уничтожать эмергентов и силикатов, а потом удивляются, что всё выходит из-под контроля. Такое я уже видел! Когда мой папаша разрабатывал прототипы первых нейросред, им пришлось угробить не одну сотню бедолаг, прежде чем стало понятно, как это вообще должно работать.

Тоша вскинул брови, переведя взгляд на Бобби Си.

— Да, отец мне никогда об этом не рассказывал, — продолжил Бобби Си, ловя взгляд Тоши. — Но пару недель назад старик Иезекииль передал мне его мнемы. Там полно всего, что он не хотел держать в голове. И поверь, пацан, он через своё кресло пропустил больше людей, чем ты и я вместе взятые. Первые нейронавты, инвалиды войны за разделение, бедолаги, оказавшиеся не в то время и не в том месте… Те шизики на улице рядом с ними — образец адекватности. Не удивительно, что старик был таким молчаливым. У тех даже не было шанса поправиться. А оборудование в сравнении с теперешним — просто небо и земля!

— Так сейчас некорректно говорить — почти машинально ответил Тоша.

—УУУУУУ

— с упрёком пробасил Айм в голове.

— активирован протокол «лицемерие»

— Да мне плевать как сейчас говорят! — прикрикнул Бобби Си — до тех пор пока эти люди не разберутся в себе ко мне пусть даже не лезут!

Тоша задумался.

— А ты можешь сказать что разобрался в себе?

— Пацан! — рассмеялся Бобби Си. — Мне 140 лет в обед. Добрую сотню из которых я путешествую по мозгам тех, кто сам уже не справляется. Я на своей шкуре прожил столько чужих комплексов, страхов и разбитых мечт что в пору бы пойти в паломничество до Узла Освобождения. Но я оставлю это железякам. Если бы я в себе не разобрался давно бы стоял на улице с плакатом и пускал бы слюни. А ты что? Неужели тебе не хватило твоих бедолаг чтобы разобраться как работают мозги? Сколько у тебя их было, кстати?

— Сто сорок четыре случая серьёзной работы за пятнадцать лет, — вызвал перед глазами список Тоша. — Ну и если считать с потоковыми осмотрами — больше десяти тысяч. Плюс девять флоробиомов, два кота, одна жаба и девятнадцать голубей.

— Я помню тот ваш спор с голубями — рассмеялся Бобби Си — но вообще не густо, конечно. За 15 лет много не надумаешь… Чистил тут старую дату и нашел твои школьные дампы. Там есть запись о твоем однокласснике, которому поставили какой-то детский мод с родительским контролем чтобы его не мучала эпилепсия. Его отец еще был каким-то крутым инженером с широкой биомедицинской страховкой. Эпилепсия-то ушла, зато к выпуску парень чуть не помер от невротических тиков.

— Витя Шикарин, помню его.

— Себя я ещё понимаю, но вот почему люди, имея перед глазами кучу примеров типа Вити, продолжают пичкать себе мозги дерьмом — не понимаю. Даже без модов использование интерфейса — это постоянная, кропотливая работа над собой. Не лёгкая прогулка, а путешествие к жерлу роковой горы. Освободишь мысли от ограничений — и без контроля быстро свихнёшься. А уж если кто ещё подсядет на предикторы… Мгновенный адреналин в огромных количествах делает из тебя скорее муху, чем человека! За удовольствие видеть будущее на две секунды вперед многие готовы сойти с ума.

Тоша молчал — Бобби опять начал по-стариковски бурчать. Вся работа Тоши заключалась в постоянном ментальном контакте с людьми, которые буквально выжгли себе борозды в мозгу злоупотребляя своими интерфейсами. Но может быть потому что Тоша соскучился по живому, хорошо поставленному но агрессивному тону Бобби Си он решил не перебивать.

— Несмотря на то, что кажется, уже каждая собака знает о вреде интерфейсов для неподготовленного сознания, мы с тобой без работы не останемся, пацан, — продолжил Бобби Си. — Дата-дегенерата, да кто угодно, получив в руки огромную красную кнопку “КАЙФ”, затрёт её до дыр через месяц. Помнишь, как у тебя крышу сорвало во время первого психоза?

— Даа… — тяжело выдохнул Тоша. — Мышечный тик до сих пор не прошёл до конца.

— И не пройдёт! — ехидно усмехнулся Бобби Си. — Хорошо, что ты был знаком с правильными людьми, пацан! Я таких синоптических дуг, как на твоей галотомографии, даже у Мириам Левчетт не видел. А она, между прочим, тридцать лет натирала дом до блеска, даже когда ноги отказали. Ползала по-пластунски и всё равно драила кафель с утра до вечера.

Он усмехнулся:

— Правду мой папаша говорил: мы — это наши пороки и травмы. Самое страшное, что люди даже не хотят понимать, что сами продуцируют свои проблемы. Отказываются признавать, что могут влиять на работу своего мозга. Только научившись контролировать и направлять поток мыслей, можно по-настоящему безопасно пользоваться нейроинтерфейсом. Всю историю человечества обыватель мог позволить себе беспечно относиться к своему разуму. Теперь все поменялось и нейропластичность вот уже сотню лет это скорее социальная необходимость чем прихоть зажиточной аристократии.

глупые глупеют, умные умнеют. антиутопичная классика

— усмехнулся Айм

— Первые звоночки пошли сразу после внедрения интерфейсов в массы, — продолжал Бобби Си. — СМИ тогда трубили, что уровень тревожности вырос за полгода. Даже на игровых порталах об этом писали. И знаешь что? По сути, даже совершенно психически здоровый и нейроустойчивый человек мог за несколько недель регулярного использования ИИ повредить кору своего головного мозга.

Он кивнул самому себе:

Помню пришел паренек, чуть старше тогдашнего меня, мажористый черт, из семьи меценатов-богачей. Сейчас кажется они живут в дорогушем скайплексе где-то на втором ярусе. Никого никогда не обижал, помогал слабым, решал чужие проблемы прям Дева Мария. Да вот беда, сердце колотится, руки трясутся, а взгляд — как у загнанного зверя.

Я его на мрт просветил а там руминацию видно четче чем озоновое преломление в туман. Говорю ему: дружище, аккуратней с интерфейсом. Амигдала у тебя как жопа у орангутана. Передняя поясная извилина реагирует просто на дыхание. А он — “я не влияю, не контролирую”. Говорит, дай мне лучше какой—нибудь мод на сглаживание эффектов.

— И что?

Я, конечно прифигел, кто кроме тебя-то контролировать будет твои мозги куриные? Но мод ему дал. Так он вернулся через месяц… с бороздой. Оказалось что сглаженные модом эффекты ему не понравились и вместо того, чтобы хотя бы попытаться заняться какой-то нейропластикой этот доходяга спалил себе орбитофронтальную кору так, что из петель проверки и избегания моя бабуля смогла бы связать чехол на самолет.

Айм сухо сообщил:

— регистрирую резкий скачок картизола

Тоше внезапно заплохело. Едкий запах озона и перегретого пластика резко ударил в голову. Острый, как у электрошока, сухой и горький. Перед глазами начали всплывать образы некоторых его пациентов. Меньше чем за секунду в его голове пронеслось огромное количество мыслей и образов. Очередная цепочка-вонючка активировалась рассказами Бобби Си. Только теперь не от запаха к образу а наоборот.

…Пациенты…распад личности…нейродегенерация…

Тоша знал, как это начинается. Сначала странные физические ощущения в мозгу. Как будто под скальпом начинают пробегать лучики света. Как будто между извилинами рассыпали сахарную пудру, впитывающуюся в ткани. Сначала приятно… через несколько недель тревожно… через месяц страшно.

Ты чувствуешь, что что-то идёт не так, но не можешь это контролировать. Статичные вещи кажутся движущимися если смотреть на них краем глаза. В голове нарастает монотонный гул то резко стихая, то разрастаясь с новой силой. Мигрени. Свет становится очень ярким. Сенсорная перегрузка приводит к приступам паники и неконтролируемому животному страху. Затем приходит дереализация — восприятие сужается до одного чувства. И человек хватается за этот якорь, пытаясь не утонуть. Правильным было бы остановится и перестать трясти газированную бутылку своего сознания. Но в разгар психоза это невозможно.

Как тонущему под водой смертельно опасно вдохнуть полные легкие воды так и нейро-поврежденному жизненно необходимо перестать направлять нейроны по одному и тому-же пути, где мозг перманентной электрической активностью уже выжег на себе колею самого короткого пути. Но эволюция слишком долго закладывала в нас инстинкты и рефлексы, чтобы за какую сотню лет мы смогли подчинить свою природу. Биологию - возможно, но не сущность.

Тоша вздрогнул, когда очередная вспышка боли словно прошила его сознание. Даже лёгкое эхо этих ощущений вызывало мурашки.

Бобби Си замолчал, наблюдая за ним.

— Уффф, — выдохнул Тоша, растирая лицо руками. — Ты так это описываешь… меня аж перекосило.

— Какой ты инженер сред, если не выставил защиту от триггеров, пацан?! — возмутился Бобби Си. — Сколько раз тебе повторять: неконтролируемые триггеры могут стоить жизни!

— Да знаю я… — оправдывался Тоша. — С утра Пацифика выкатила новое обновление без предупреждения. Я не успел подготовиться. Теперь у меня нет доступа к части глубоких знаний и, видимо, слетели защитные блоки.

— Тьфу ты! — всплеснул руками Бобби Си. — Так и скажешь им там, через дорогу, в квартале дефективных! Когда случится перегрузка тебя там с радостью примут!

Тоша покосился в окно. Вдалеке тускло светились окна зданий — в них жили те, кто не справился с бурей в собственном сознании.

— Бедняги, — пробормотал он. — На вид обычные люди.

Знаю о чем ты думаешь - возник из ниоткуда голос айма - эта странная, немного болезненная мысль. ты хочешь просто отогнать ее и если получится забыть на совсем. в гостях у старика бобби си не лучшее время для таких размышлений. с другой стороны ты так долго ее откладываешь, что подходящее время кажется уже и не наступит

Тоша не отводил взгляд от ярлычков мнемов, смотрел куда-то сквозь них. Он скрестил руки за головой откинувшись в кресле еще глубже

— Я не уверен, где заканчиваются страхи моих пациентов и начинаются мои, — глухо произнёс Тоша. — Эти люди не хотят признавать, что им нужна помощь. Они не понимают, что что-то должно измениться.

Взгляд Тоши проскользнул куда-то в потолок, в угол который кроме пауков не замечал никто уже несколько лет.

— Сколько социальной рекламы вокруг… Плакаты, предупреждения на медиафасадах, разве что на личные флешки уже не наносят иллюстрации разлагающегося мозга. Вся школа нам долбила про информационную гигиену. И что? Всё равно находятся те, кто ищет истину в интернете… В том самом, который официально признан зоной информационного бедствия уже больше века.

Бобби Си молча пил чай, глядя на него, не перебивая.

Тоша продолжал:

— Я смотрю на себя и вижу успешного человека. У меня неплохая работа, Бобби Си. Да, не сама высокооплачиваемая, до хайп-тек «ученных» далеко, но жить хватает. Она мне нравится. Я прожил сотни жизней своих пациентов. Я всегда старался концентрироваться на хорошем, даже когда было тяжело. Все как ты меня учил.

Тоша закрыл глаза на секунду:

— Но последнее время… пару месяцев, или пару лет я просыпаюсь и не знаю зачем. Препарирую сознания доходяг из отдела финансов, абсолютно не замечая как сам раз за разом проживаю один и тот же сценарий. Никакой нейропластичности. Много раз я ощущал эту потерянность на сеансах, но, кажется, пропустил момент, когда начал продуцировать её сам.

Он горько усмехнулся:

— Я хотел бы сказать: «Мой мозг точно не сломан, я слежу за этим как коршун за мышкой», но откуда мне знать? Может, это просто ошибка восприятия? Ведь и те бедняги на улице тоже считают себя нормальными…

Бобби Си молча поставил чашку на стол.

— Мдаа… — протянул он, наконец. — ну и загнал ты себя, конечно.

Он шумно выдохнул, разглядывая струйку пара, а потом сказал:

— Знаешь, пацан. В нашем деле очень важно не путать свои эмоции и эмоции пациентов. Ощущение сотен прожитых жизней очень коварное и обманчиво реалистичное. Когда скачешь между чужими мозгами, напитываясь их страхами и радостями, очень просто забыть о своих собственных чувствах. Ты перестаёшь искать себе развлечения, потому что вроде бы и не скучно. Жизнь насыщена, но чья эта жизнь?

Бобби помолчал, отпил и продолжил:

Мой покойный папаша часто говорил, что мы должны быть благодарны своему времени. Ему и его дружкам пришлось строить целую индустрию на предположениях и ошибках. Они кромсали себя и своих пациентов. Тела и души шли в расход. Они пробовали все на себе чтобы в конечном итоге раздвинуть границы возможного. Говорил что нам стоит сказать спасибо первопроходцам за их самоотверженный труд.

Бобби помолчал, отпил и продолжил:

— Только все это херня. Кучка ослепленных амбициями детей в телах взрослых дядек и тётек, на деньги всего мира породили по настоящему страшное время. Хоть мы и живем в самом гуманистически развитом обществе с минимальным уровнем насилия и бедности за всю историю, нам предстоит сражение куда более пугающее. Эфемерное, практически незримое. Сражение которое мы ведем каждый день внутри себя.

Он поставил чашку и взглянул на Тошу.

Папаша умер от аневризмы до последнего дня двигая границы возможного. И каким бы плохим отцом он ни был, у него была мечта, которая вела его в завтра. Он и остальные фазеры (обоз. пок: зумеры, бумеры) сделали невозможное, и невозможным оно перестало быть удивительно быстро.

Ты, как мне кажется, тоже чувствуешь этот зов, но не до конца еще решил для себя что это значит. Папаша забил на мать, на меня и в конце концов на самого себя, но никогда не отказывался от своих идеалов — это его и погубило.

Бобби Си сделал шаг к креслу где сидел Тоша:

Ты, если не очухаешься просто затухнешь, как и большинство твоих коллег из башни. А ведь ты не из большинства, правда?

Правильный ответ где-то между двумя крайностями. Вряд ли посередине.

Опасаясь прожить короткую жизнь перегоревшего лазера ты рискуешь прожить жизнь стухшей тряпки.

Бобби Си развел руками направляя их в сторону где должна находится Луна:

—До того как Женьлю плотно обосновались на Юэ был старый вопрос: что происходит на её тёмной стороне, пока мы на не смотрим? И только спустя сотни лет наблюдений и экспериментов мы наконец получили ответы.

Он снова посмотрел на Тошу:

— Так и с тобой. Смотри не только туда, где всё хорошо. Что ты там не видел? Смотри туда, куда не смотрит. Где по-настоящему страшно. Только там живёт рост.

Тоша вздохнул:

— К чему всё это?

— А к тому, пацан, что кажется хватит тебе просиживать штаны в анатомическом кресле. Не знаю какие мысли тебя гложут по ночам, но развеяться тебе точно не помешает. Езжай на луну, проверь что там случилось. Может быть ты ничего не найдешь. Если повезет — сможешь найти своего дружка. Если очень повезет, может быть найдешь себя. Что-то ты точно найдешь.

Он резко сменил тон:

— Билеты оплачивает компания?

— Да.

— НУ А ЧТО ТЫ СИНАПСЫ МНЕШЬ, ДУРАЧИНА?! Я бы сам сейчас на Юэ умчался, не раздумывая! — Резко крикнул и во весь голос рассмеялся Бобби Си

Тоша не выдержал и тоже рассмеялся.

— Наверное ты прав, как минимум взбодрюсь, как максимум раскрою межгалактический заговор.

— Не забудь привезти мне ретрофелло! Их теперь только на Юэ и можно достать, в музее земной кондитерки. Я в свои шестьдесят ими объедался только так. Тогда еще с настоящим сахаром!

— Я вчера видел их в холле башни, на сорок седьмом этаже. Привезти тебе пачку в следующих раз?

— Надеюсь, пацан, смыслы ты ищешь лучше чем сладости! То, что ты видел — жалкая подделка которую делают по лицензии чтобы срубить кредитов на легковерных глазерах (обоз. пок: бумеры, зумеры и пр.), мне нужны настоящие ретрофелло, понял?!

— Дата-фаната! Понял, понял — усмехнувшись кивнул Тоша.

Он встал с кресла, пожал Бобби Си его морщинистую, тощую но крепкую руку, приобнял его на прощание и отправился в путь.

По пути к выходу Тоша забрал со столика флешку с поврежденными данными Мити, засунул ее в карман и нащупал там тонкий предмет. Это была заколка-розочка которую утром дала ему Айя.

— Ты это, заходи если что — чуть слышно произнес Бобби Си вслед закрывающейся входной двери.

На улице уже окончательно стемнело. Естественный свет уступил место сиянию рекламных баннеров, всполохам маглитных трасс и далёким огням скайплексов.

—Удивительно, как встреча с другом способна развеять тоску, — подумал Тоша. Отсюда до дома идти было примерно 47 минут прогулочным шагом. Что думаешь Айм?

— все то же, что и ты, только быстрее

— Это точно, — кивнул Тоша самому себе.

Прохладный ветер обдувал его лицо. Тоша закрыл глаза на миг, позволяя воздуху пройти сквозь него, унося остатки тревог. Айм тихо активировал протокол эмбиент — идеальный режим для долгих вечерних прогулок внизу.

Мысли оформились сами собой.

Последние 20 лет я шаг за шагом выстраиваю свою жизнь. Материальное благополучие и размеренная жизнь. Родители и 5 поколений предков до них мечтали бы оказаться на моем месте. А мне все мало. Я ведь сам не пошел на корпоратив, и на день рождения к Финису. У меня много друзей и приятелей, но почему чувство одиночества меня не оставляет? Мешает идти на встречу приключениям.

— кажется ты только что осознал петлю, дружище

— отозвался Айм

Тоша усмехнулся про себя. При всей противоречивости своих эмоций он не мог назвать свою жизнь пустой или скучной. Полторы сотни чужих жизней не были единственным источником его впечатлений.

— Я сам создаю себе приключения, — подумал он. — “Вспомнить хотя бы тот сломанный хлопковый принтер. Семь с половиной часов борьбы — любопытство, злость, усталость, удовлетворение. Всё своё, настоящее.

— просто скачать базу знаний оказалось недостаточно, да?

без мышечного-то навыка.

— Но я справился, — вслух сказал Тоша. — И мне это понравилось.

Он улыбнулся. Он знал свои эмоции, умел их отслеживать. И ему не было одиноко наедине с собой.

— Именно поэтому ты так одинок, Тоша, — неожиданно холодно проговорил Айм. — ты наделил меня личностью. почти как шизофреник расширил ядро своего сознания, спрятал за мной ту часть себя, которой предпочитаешь не видеть. возможно, ты всегда хотел чего-то другого.

— Ерунда, — опешил Тоша. — Я отлично себя знаю. Если ты о том, что я сознательно не продуцирую негатив наружу — это осознанный выбор. Наша планета пережила слишком много бед из-за алчности и злости. Зачем множить страдания?

— Только прожив эмоцию от начала до катарсиса, можно с ней справиться. Ты думаешь, что отпускаешь, а ты просто прячешь. Ты ведь почувствовал это у Бобби, да? Возможно ты не осознаешь это напрямую, но неугодные эмоции нельзя просто сгрузить в облако.

— Ты не понимаешь, Айм. Настоящая сила - в умении выбирать эмоции. В том, чтобы не быть рабом провокаций.

Тоша замолчал, потом тихо добавил:

— Моё сознание — как бескрайнее море. Любая печаль — это всего лишь капля, которая исчезает, если дать ей время. Это тяжелый урок, но я хорошо его усвоил на работе. Главное - не придавать проблеме вес больше, чем она заслуживает.

— я знаю, так ты и справляешься. но ты ведь понимаешь что я мониторю твое состояние? уровень гормонов, активность кортекса, кортизола, норадреналин — все это объективные факторы которые позволяют сделать вывод что местами ты не до конца честен с собой.

Тоша завернул за угол и снова увидел группу людей с плакатами.

— Посмотри на шизиков, они только и делают что ходят по улицам и кричат о том, что весь мир против них. Тайные заговоры и теории о том, что в их бедах виноват кто угодно но не они. Мне хватает смелости принять ответственность за свою жизнь на себя.

— тебе виднее, фантон. но помни, я всего лишь надстройка твоего сознания и все что я тебе говорю — это твои собственные мысли, только спрятанные. ты построил свою личность на твердых убеждениях, на котоыре можно опереться в трудную минуту. но вещи не вписывающиеся в эту картину ты предпочитаешь игнорировать. Не то чтобы это уникальная проблема для человечества, но в момент когда ты решишь что сформировал свои взгляды окончательно ты начнешь плесневеть. и никакое моральное превосходство тебе не поможет.

Тоша промолчал. Над городом взошла Луна, огромная и чуть искажённая озоновой заплаткой в атмосфере. Остаток пути Тоша прошел молча и практически без мыслей. Остатки размышлений растворялись в воздухе как звуки уходящих вдаль шагов. Ветер окончательно вытеснил все размышления из его головы.

Дома Тоша быстро собрал сумку. Напечатал несколько базовых футболок. Поужинал средиземноморским сетом. Лёг в кровать, уставившись в потолок. Через десять часов ему предстояло впервые в жизни покинуть родную планету. Впору было подумать о предвкушении такого значимого события, но мыслей не было. Ни сомнений, ни страха, ни предвкушения.

Ничего.

Только тишина.

На стене тускло мерцал гобелен, подаренный профессором на выпуске:

“Увидеть проблему. Понять её. Сделать работу. Понять изменения. Сформулировать новый запрос. Измениться.” - это был главный постулат его профессионального сообщества.

Тоша закрыл глаза и, наконец, позволил пустоте убаюкать его.

Разгон

Этой ночью Тоша не запомнил ни одного своего сна. Вчерашний день был насыщенным на эмоции и Айм постарался настроить фоновые активности тела так, чтобы Тоша мог за короткое время восстановить максимальное количество сил. Сегодня как никогда они ему понадобятся.

Когда Тоша засыпал, Айм отходил на второй план. Не исчезал — наоборот, он вступал в свою самую деликатную фазу. Его голос замирал, в такой ситуации молчание было единственной формой уважения к спящему. Но за кулисами сознания начиналась кропотливая работа.

Сегодня Айм был нагружен больше обычного. Мысли-образы Мити, размышления о былом и грядущем. Неуверенность в собственном восприятии и субъектности.

Сигналы от сенсорной коры гасли один за другим, как огни в окнах скайплексов после полуночи. Пульс, температура, ритм дыхания — всё деликатно курировалось соседом по черепной коробке.

Хоть Тоша напрямую не участвовал в этом процессе, он задавал для Айма определенные алгоритмы действий.

Сначала Айм запускал процедуру фрагментации: воспоминания дня разделялись на смысловые блоки. Эмоционально окрашенные переживания маркировались и упаковывались в кластеры. Будучи в сознании Тоша мог присваивать воспоминаниям мнемонические теги. Музыку, цвета или запахи чтобы проще было возвращаться к ним по необходимости. Избыточные — отправлялись в утилизацию.

Противоречивые — сгружались в облачную глубокую память. Тоша не мог просто взять и удалить противоречивые мысли. Как-никак они касались его самого и как инженер-когнитивщик он прекрасно понимал к чему приводит полное отчуждение опыта. Но думать их очень не хотелось. Он всегда находил отговорки чтобы оставить эти размышления на потом. Так Тоша справлялся с моральными противоречиями. Осуждение окружающих за недостаточную мозговую гигиену и такие дампы памяти только так и уживались в его сознании без противоречий. Тошу расстраивало наличие таких мыслей и он называл их просто — плесень.

Однако в данный момент такая опция была недоступна и Айм переместил все спорные мысли в активный буфер. Если бы у него было сознание он непременно бы ехидно усмехнулся.

При переходе в фазу глубокого сна Айм инициировал ассоциативную сборку. События, образы, фразы и запахи сшивались друг с другом, пробуждая странные, на первый взгляд, сны. Айм анализировал мозговую активность расшифровывал мыслительные паттерны, подчеркивал тенденции и проводил связи между цепочками воспоминаний компануя и укрепляя пережитый опыт.

Эти сны были не абсурдом, скорее симфонией аналитической обработки. Все воспоминания как под дудку крысолова перемещались в определенные для них кластеры.

В этот раз Айму не удалось погрузить Тошу в глубокий сон. Последствия расфокусирвоанной аналитики давали о себе знать уже сейчас. Как похмелье которое еще не наступило.

Когнитивный баланс корректировался согласно биохимическим приоритетам: допамин — чтобы не потерять интерес, серотонин — чтобы зацепиться за утешающее, мелатонин — чтобы не мешать. В нужный момент Айм слегка поднимал уровень ацетилхолина, чтобы облегчить реорганизацию долговременной памяти. Это был сон, но одновременно — симуляция учебной среды.

Если в дневное время Айм выполнял функции бустера сознания, то во сне он надевал чепчик горничной убирая весь бардак который навел бодрствующий Тоша. При работе с нейроинтерфейсами такая функция была обязательным условием чтобы поддерживать стабильное психологическое состояние. Не просто спутник, но полноценный орган без которого существовать в мире высокоскоростной обработки информации было бы просто невозможно.

После санитарных мероприятий Айм переходил к пробуждению.

Он не звонил будильником, не вибрировал, не тревожил сознание. Просто начал менять химический климат тела — как будто в комнате медленно открывалась занавеска.

Сначала — дыхание. Затем — температура тела. Затем — сигналы в теменной доле.

Голос Айма раздался мягко, как эхо мыслей:

— подъем.

Тоша открыл глаза. Где-то в глубине сознания мягко прорастал знакомый голос:

— доброе утро, фантон.

время сна пять часов сорок восемь минут.

сон прерывался трижды.

фаза глубокого погружения — отсутствует.

энергетическая регенерация — 72%. этого достаточно. но не больше.

Тоша лежал на кровати молча принимая все ночные изменения в сознании. От Бобби Си он перенял слово которое отлично характеризовало этот период утренней настройки — раздупление.

Где-то внутри теплилась тревога, растянутая по сознанию, как тонкая мембрана. Еще одно следствие отсутствия возможности слива нежелательных мыслей и эмоций в глубокую память.

— выявлена аномалия. во сне зафиксирована гиперактивность в гиппокампе и ретросплениальной коре. информация, связанная с образом мити, не подкреплена глубоким контекстом. источник ее следов — не выявлен.

— Не удивительно, без доступа к глубокой памяти у меня не осталось никаких якорей с человеком которого я не видел пятнадцать лет.

— важно:

уровень резонансной эмпатии — выше нормы: возможна повторная индукция эмоциональных состояний пациентов.

напряжение: снижено в процессе сна, но не снято.

— Это ничего. Какие будут рекомендации?

— уровень кортизола на утро стабилен. чувствительность к когнитивным триггерам снижена, но не устранена. настоятельно рекомендую закрепить спокойствие,

если возможно, не думай. хотя бы час.

— Боюсь не думать сегодня не получится — обреченно выдохнул Тоша — вот и он, новый день. Одним движением руки откинул одеяло и пошел на кухню готовить завтрак не включая свет в комнате.

Часы показывали 6:32. Пять минут выставить программу для завтрака, пятнадцать на гигиеническое процедуры. Десять минут на прием пищи. Оставшиеся сборы в пределах пяти минут. Тоша машинально составлял себе краткосрочный план действий как в условиях ограниченного времени использовать его максимально эффективно. Шаг за шагом.

— Сегодня пусть будет овощная смесь со страусиным филе. — по пути на кухню решил он — я бы съел рис с водорослями, но чую еще успею насытиться азиатской кухней за время на Юэ.

Проходя мимо выключателя Тоша провел рукой по сенсорной панели включив свет в коридоре.

Он выставил нужные настройки на кухонном шкафе. Ополоснулся, почистил зубы, оделся и вернулся на кухню. Подойдя к активному стеклу и снизил коэффициент преломления до нуля. Картинка ночного пляжа сменилась настоящим видом. Солнца еще не было. Свет на кухне Тоша так и не включил. Маглитные трассы поблескивали в небе фиолетовым оттенком отражая свет далеких сайплексов. Тоша открыл окно. Лицо обдуло прохладным воздухом. Ранней весной перед рассветом воздух ощущался особенно плотным. Не свежим — скорее влажным, некомфортно холодящим.

Город еще спал. Последние тусовщики разъехались по домам несколько часов назад а первые работяги вот-вот начнут покидать свои уютные теплые жилища. Где-то вдалеке изредка слышался гул рассекающего воздух летающего автомобиля. Усилив аудиальные сенсоры можно было различить жужжание маглитного обелиска стоящего на конце улицы.

Тоша стоял оперевшись на подоконник обеими руками вглядываясь в холодную пустоту утра. Его тело отказывалось отпускать тепло преждевременно покинутой постели. Ее безмолвный, но такой настойчивый зов. Он старался не думать. В голове клубился остаточный туман после сна усиленный отсутствием глубокой памяти. Приходилось предпринимать усилия чтобы не смыкать веки. Казалось это естественное для них состояние а все прочее — насилие над человеческой природой. Привычный свет в коридоре казался слишком резким, интенсивным. Сумка собранная с вечера стояла у входной двери, молча напоминая, что отложить отъезд нельзя. На кухне стоял запах свежеприготовленных овощей к которым Тоша так и не притронулся. Айм молчал.

Пора вызываться.

Тоша словил себя на мысли что смотрит не столько в окно, сколько вглядывается в свое отражение в стекле. Развернув голову вполоборота Тоша наконец разорвал зрительный контакт с отражением и пошел обуваться. Облачившись в свою любимую куртку, пристегнув портативный анализатор Тоша взгромоздил сумку на плечи и присел на дорожку. Визуальный интерфейс вывел перед глазами оповещение о том, что водитель на месте. — Пора — сказал Фантон, встал со стула и вышел из дома.

На улице было зябко. Земля была темной и скользкой. Осветительная панель на фасаде подсвечивала капли конденсата на перилах. Тоша прошел несколько метров до ожидающей его машины не забыв наступить на канализационный люк, жестом попросил водителя открыть багажник, закинул в него сумку и погрузился на борт.

Вся современная инфраструктура города была выстроена на деньги корпораций или общественных фондов. Так они обеспечивали доступность и удобство своим нанимателям, заодно позиционируя себя как социально неравнодушные структуры. Правдой это было лишь отчасти, но тем не менее по маглитной трассе которую построил волокнокомбинат «Белковушко» долететь до ферровокзала можно было всего за тридцать девять минут.

Невидимым спутником каждого большого инфраструктурного объекта была выделенная сеть брэйннета. Общее инфопространство к которому можно было подключиться с помощью нейроинтерфейса чтобы получать доступ к обширным базам данных. Тоша брезговал подключаться к общественным сетям на трассах и в парках, поэтому лишал себя удовольствия смотреть всплывающую рекламу синтезированной колбасы каждые несколько минут. Впрочем чтобы смотреть рекламу не обязательно было подключаться к брэйннету. Вдоль трассы то и дело мелькали разнообразные коммерческие инсталляции, билборды и зеленые насаждения сделанные с целью повысить виральность бренда которому принадлежал объект.

“Сделано для вас. Белковушко. Живой белок — живое будущее.”

Гласил галографический стяг под которым только что пронесся автомобиль.

Тучи заволокли небо и на лобовом стекле начали появляться редкие капли дождя.

Сейчас крупный бизнес не просто платит деньги в обмен на труд — он вынужден удовлетворять все социальные нужды: жилье, медицину, комфорт. В этом и была суть войны за разделение.

Оглядываясь назад понимаешь, что по сути вся история XXII века была посвящена поиску человеческой идентичности: территориальной, национальной, корпоративной. После революции полупроводников общество столкнулось с тем что крупный бизнес разрабатывающий, продающий и переосмысляющий новые технологии, получил влияние с которым в итоге не смогли справится никакие регуляторы. Государства в силу многочисленного бюрократического аппарата оказались слишком неповоротливыми и не смогли приспособиться к изменениям.

Кто-то радовался краху соседей, не замечая надвигающегося кризиса дома. Кто-то вводил всё больше запретов, лишь усиливая надвигающийся удар. А кто-то вовремя отступил и поделился властью без крови.

Великобритания, например, одна из немногих пошла на частичное отчуждение политической субъектности в пользу корпоративного гиганта — социальной компании ACS (Albion Core Systems) признав что принадлежность к компании может являться полноправной альтернативой гражданству. Этот шаг позволил Объединенному Королевству до наших дней сохранить архаичный статус страны. Формально даже законы по прежнему одобрял и принимал парламент, но по факту это, конечно, было просто развлечение для публики. Было увлекательно наблюдать за жизнью премьер-министра и его семьи, смотреть заседания нижней палаты и слушать как консерваторы опять ругаются с лейбористами.

Благодаря мнемам от Бобби Си Тоша будто сам как буд-то жил в тех событиях: не как историк, а как соучастник. Чувствовал жар толпы, слышал, как рвутся знамена, видел, как бывшие граждане становятся аффилиантами меняя паспорт на пропуск.

Так появился новый общественный договор: компания вместо государства, бренд вместо герба, нейросеть вместо судьи. Образование, медицина, право — все по подписке. А главное: никаких налогов. Всё включено. Левиафан был повержен.

Цифровое подданство сменило национальность. Люди больше не рождались в обществе — они входили в него, принимая аферту.

И вот результат. Я — гражданин по выбору. Лечу по трассе, построенной волокнокомбинатом “Белковушко”, а за стеклом проносятся убогие корпоративные инсталляции — набор визуального шума, который они выдают за “социальную инициативу”. Люди в форме, дети с глазами-линзами, лозунги о заботе. Пластик, просвеченный диодами. В конце концов мы получили что хотели?

Капель на лобовом стекле автомобиля становилось все больше. Водитель щёлкнул переключателем на панели. Над стеклом вспыхнула невидимая арка магнитного поля. Дождевые капли, ещё мгновение назад барабанившие по стеклу, теперь рассеивались и пропадали наталкиваясь на невидимую преграду. Поле отклоняло осадки, как старомодный зонтик — только без тряпки и спиц.

Лететь оставалось чуть больше десяти минут. Ферровокзал №4 располагался в техногенном пограничье, примерно в трехстах километрах от города. Там, где заканчивались жилые кластеры Нижнего и начинался кольцевой пояс индустриальных зон и логистических хабов. Обычно ограниченные скоростью в триста километров в час автомобили вылетающие за пределы города могли разгоняться до шестисот.

Место запуска шатлов виднелось издалека. Это было очень высокое даже по меркам городских небоскребов сооружение. Монструозных размеров конструкция внешне напоминающая спираль с широким основанием закручивающаяся к небу состояла из пяти массивных колец переходящих друг в друга. И это была только верхушка айсберга. Основная инфраструктура которая позволяла людям каждый день по расписанию отправляться в космос находилась под землей. Длинный герметичный тоннель протяженностью в девятьсот километров тянулся от здания ферравокзала до монументальной конструкции возвышающейся над линией горизонта.

В народе эту конструкцию прозвали Вавилонской башней. Когда Фантон был ребенком по дворам ходили байки о том, что ее построили божества мертвых цивилизации. Ну или пришельцы, в зависимости от фантазии рассказывающего. Конечно это была неправда. Такой плод инженерной мысли был необходим для того чтобы стабилизировать траекторию запуска шатлов в открытый космос. Чтобы успешно выстрелить шатл на магнитной тяге в космос и он пролетел точно до луны нужно было очень точно рассчитать все погрешности. Конструкция кольцевого типа действует как аэродинамическая стабилизационная воронка и фазовый фильтр для турбулентности. Она сглаживала колебания и микровихри перед выстреилванием шатала в космос. Чтобы баллистическая точность оставалась предельно высокой необходимо стабилизировать атмосферные переменные на высоте десяти километров.

Тоше с детства нравилось название этих колец — Вавилонская башня. Олицетворение мечты человечества выйти за пределы Земли, только теперь без спесивой гордыни, а с инженерно выверенной точностью. Работа над ошибками в масштабах цивилизации.

Машина постепенно начала снижать скорость а трасса опускаться к уровню входа на ферровокзал. Здание было устроено в форме огромной утопленной полусферы диаметром около километра. Его массивные своды, собранные из армированных нанокомпозитов, отражали свет мягко и без бликов. Вход в здание был окружен кольцом мощных электромагнитных генераторов на подобии тех, что обеспечивали вертикальность города, только мощнее. Они были частью глобальной инфраструктуры замкнутых магнитных контуров которые делали возможным эту безумную затею — отправлять людей на луну регулярно, дешево и практически без топлива.

Автомобиль окончательно спланировал вниз к зоне высадки. Вся парковка была полностью пустой. Хоть такие путешествия стали сильно доступнее чем пару сотен лет назад они продолжали оставаться удовольствием не для всех. Да и регулярный рейс был только один в день. Дождь только усиливался. Тоша оплатил поездку, вышел из автомобиля и в спешке, чтобы не промочить ноги побежал ко входу на вокзал чуть не забыв достать сумку из багажника.

Заскочив внутрь Тоша понял что ничего из того что он представлял о вокзале не имело ничего общего с реальностью. Если об инженерной составляющей он знал из курса лекций о суперстройках XXII века, то картина открывшаяся ему как пассажиру удивляла. Вокзалы на которых он бывал раньше, с которых отправлялись шатлы между городами всегда были наполненны людьми. Тут не было никакой суеты. Никаких галдящих семей с нетерпеливыми мамами, уставшими папами и шумными детьми - ничего.

Внутренний атриум больше походил на зал космической истории в музее, чем на транспортный узел. Вокруг царили приглушенные монотонные цвета и ощущение невозмутимого спокойствия. Пространство вокруг было очищено от всего лишнего. Потолки по высоте были сопоставимы с самыми высокими потолками в башне пацифики: изогнутые своды уходили вверх на десятки метров, теряясь в глубокой полутени.

Людей было немного. Визуальный интерфейс подсчитал — 31 человек из которых, судя по форме половина сотрудники ферровокзала.

Экспонаты из углепластика размещенные в разных частях холла были почти невесомыми, но визуально выглядели тяжёлыми, как будто были наполнены не массой, но смыслом. Они демонстрировали устройство ранних циклотронов, тех, что в своё время двигали вперёд не только науку, но и идею прогресса.

Пол под ногами был темным, приглушенно-зеркальным, отражал потолок, создавая ощущение глубины, как будто Тоша стоял на поверхности воды. По краям холл обрамляли световые линии, медленно пульсирующие в унисон с общим резонансом станции. Дизайн архитектуры этого места был функционально встроен в систему стабилизации всей маглитной инфраструктуры отдавая дань масштабу инженерной мысли.

Вместо рекламных панелей располагались голографические терминалы с историей космической экспансии человечества. Сводные таблицы, инфографика, архивные записи: первый запуск, первые пассажиры, первые аварии — и выводы которые мы сделали исходя из них. От Гагарина и Армстронга до печально известного О’Миго-7 не боясь признаться в том, что ошибки это часть обучения.

Тоша был в восторге.

Колонны по периметру были выполнены из гибких сплавов для амортизации формы изгибаясь на доли миллиметра при микровибрациях, они сглаживали акустические и вибрационные аномалии.

На стенах надпись гармонично вплетены в дизайн вокзала. Не мотивационные пассажи, а формулы, уравнения, памятные даты и имена инженеров приложивших руки и разум к осуществлению мечты всего человечества.

Никакой суеты, никакого пафоса. Только увековеченные достижения человеческой рассы на пути к освоению космоса. Стремление доведенное до предела. Это пространство не пыталось вызвать никаких эмоций, оно смотрело сквозь них обращаясь к разуму вызывая глубокое уважение.

Именно здесь, в этом храме смыслов без формы, Фантон Локвелл впервые за долгое время ощутил не тревогу, не напряжение — а странное, давно забытое чувство. Желание отправиться дальше.

Повсюду слышались успокаивающие звуки напоминающие дыхание и биение сердца.

— этот низкочастотный резонанс следствие настройки маглитных полей перед запуском

— спустя почти час молчания напомнил о себе Айм

— кажется ты немного отдохнул, теперь я снова могу занимать твои мысли не переживая что ты перегреешься. по крайней мере на какое-то время

— Ты только взгляни на это! — Обнаружив внезапного собеседника поспешил поделиться эмоциями Тоша.

— у тебя есть ещё шесть минут до начала посадки. пропуск уже активирован.

я подключился к брэйннету и в фоновом режиме выстроил маршрут

рекомендую пройти в сектор g — твой шатл готовится к герметизации.

— Дата-без-возврата! А ведь ты прав. Нужно поспешить!

Тоша кивнул самому себе, поправил сумку на плече и направился на посадку. Судя по карте которую Айм вывел на визуальный интерфейс впереди был еще один коридор ведущий на ферроперон.

Вдоль стен этого коридора располагались интерактивные голографические панорамы, разворачивающаяся по мере продвижения по коридору. Они изображали карту освоенного космоса. Маршруты ракет и шатлов, линии колонизационных векторов, стационарные орбитальные базы и аванпосты на астероидах. Отдельные узлы подсвечивались и увеличивались при приближении — к ним автоматически подтягивалась сопроводительная информация.

В одном из таких сегментов на светлой проекции всплывала группа фигур: миканоиды — полубиологические формы жизни на основе грибного мицелия, выращенные в симбиозе с земными ботаническими культурами; рядом — силуэты роботов-пилигримов, покинувших человечество после обречения на автономное самопознание. И Химериты — искусственно выведенные формы жизни на основе симбиоза человеческой генетики и чего угодно еще. Все это были представители чуждых, но признанных форм разума, на которых своей экспансией повлияло человечество.

Тоша задержал взгляд на одной из надписей: “Линия Эпсилон. Колония ЗМ-К4. Местные формы жизни признаны разумными. Контакт установлен и признан этически устойчивым.”

Эти панорамы не кричали о величии. Они просто фиксировали факт: человек больше не один. Мы вырвались из своей колыбели и помогли вырваться другим. Возможно не всегда намеренно и по обоюдному согласию, но тем не менее.

И именно в этом спокойном напоминании и скрывалась подлинная грандиозность. Этот вокзал не был храмом гордости. Проходя через этот коридор пассажир попадал не просто на перрон ферровокзала, он попадал на перрон цивилизации.

— Знаешь Айм, честно говоря до сегодняшнего дня я не был уверен что мы действительно сделали это. Тут написано что человечество исследуя новые миры дало толчок развитию нескольким космическим цивилизациям. Я читал об этом, но мне всегда казалось что это фейковые новости. Эти хайп-тек ученные из блогосферы плодят так много фуфлыжных исследований ради грантов и цитируемости что я в какой-то момент перестал воспринимать информацию вне профессионального контекста.

Тоша размышлял на ходу, времени оставалось мало, он это знал но мысли нахлынули на него с непреодолимой силой.

— Подумать только.. я мог бы просто нанять фактечера чтобы понять что все это правда. Но мне было.. лень? Да что со мной не так? Мне было лень узнать что пришельцы мало того что существуют! Мы сами их породили. Нет, я знал о том что роботы силикаты лет семьдесят назад осознали себя и разбрелись по галактике в поиске смыслов, но я даже не рассматривал их как Рассу которую мы породили. Миканоиды и Химериты. в голове не укалывается

— смотри под ноги фантон, еще немного сместишь фокус внимания и точно либо споткнешься, либо замедлишься и не успеешь на юэ. хочешь опоздать?

— Дата-жутковата! Конечно нет! — прибавил шагу Тоша — но честно говоря, мысль о том что Луиза не врала мне когда говорила что облетела все западное полушарие автостопом с пришельцем теперь не дает мне покоя.

— судя по данным из местного брэйннета все экспозиции совершенно правдивы и человечество уже минимум сотню лет с середины XXII века активно контактирует с внеземными цивилизациями.

— Вау — все что смог выдавить из себя Тоша на бегу.

За поворотом ярким светом в конце темного туннеля виднелся выход на перрон. Выскочивший из тоннеля Тоша чуть не врезался в девушку. Она была одета в форму, похожую на ту в которой ходили люди в холле, но текстильные вставки были не янтарные, а синие. Тоше бросилась в глаза ткань из которой был сделан костюм. Судя по всему это была разновидность сенсорной ткани, на манер костюмов Троек из пацифики, но в отличии от них форма девушки скорее вселяла спокойствие и уверенность, чем тревогу. Волокна ткани отдавали матовым синтетическим блеском.

На предплечье красовалась тонкая сенсорная панель. Надо полагать как-то так на пороге XX-XXI веков люди представляли себе нейроинтерфейсы в ретрофутуристичных постядерных ролевых рпг. Толко существующий аналог был элегантным и без радиоламп. На груди поблескивала эмблема ферровокзала: несколько окружностей вписанных друг в друга замыкающихся на маленькой пятиконечной звездочке в середине. В схематичном изображении угадывались очертания вавилонской башни с видом сверху. Под глифом аккуратно была вписана надпись Porta Humanitatis. Она подняла голову и, оглядев Тошу, кивнула.

— Мистер Локвелл?

— Да, это я, — кивнул Тоша, чуть запыхавшись.

— Добро пожаловать мистер Локвелл — с добродушной улыбкой произнесла девушка. Меня зовут Скайлер, сегодня я буду вашим слот-мастером. Я сопровожу вас до стыковочной зоны. Остальные пассажиры уже на месте. У нас будет пара минут по дороге — расскажу, что важно.

— Я не опоздал? По моим прикидкам у нас нет пары минут. Судя по расписанию посадка заканчивается через 15 секунд — судорожно пролистывая ленту брэйннета на визуальном интерфейсе тараторил Тоша.

— Вам повезло, Фантон. Сегодня запуск отложили на восемь минут. Система расчёта баллистических окон привязана к текущей фазе орбитального положения Луны. Каждый день стартовое окно смещается примерно на пятьдесят минут, и точное время запуска определяется непосредственно перед запуском — с учётом атмосферных переменных, турбулентности в верхних слоях и магнитных колебаний по трассе. В среднем отклонения не превышают пятнадцати минут, но пунктуальность всё равно строго обязательна. Если бы не обильные осадки вы, вероятно никуда бы не полетели сегодня. Пройдемте.

—Дата-лунного-плаката — тихонько выругался Тоша.

— Вы из когнитивных сред? — Украдкой поинтересовалась Скайлер.

— Да, как вы догадались?

— Мой бывший муж ругался также через дату. — Она сделала небольшую паузу — и тоже вечно опаздывал.

Девушка звонко рассмеялась, Тоша поддержал ее натянутой улыбкой.

Подойдя к выходу из помещения она скользнула рукой по сенсорной панели на стене, раскрывая гермозатвор следующего сектора. Перед ними открылся короткий переход к камере с пристыкованным шатлом.

— Ваш шатл рассчитан на двенадцать пассажиров. — Продолжила Скайлер — Это стандартная капсула малой вместимости — оптимальный компромисс между энергозатратами и стабильностью траектории. Полет займет чуть меньше пяти часов, включая фазу орбитального выравнивания и торможения.

Проверив что-то на предплечном компьютере она продолжила:

— Кресла-капсулы устроены так, чтобы вы почти не чувствовали их присутствие. Оболочка подстраивается под анатомию пассажира как вторая кожа. Тело обволакивается мягким слоем нейроактивного материала, который мгновенно реагирует на напряжение мышц, положение суставов и пульсовую активность. Поддержка распределяется по всей поверхности — от пяток до затылка. При старте кресло сжимается как кокон, не сдавливая, а фиксируя пассажира в состоянии нейтральной устойчивости. Всё сделано так, чтобы вы могли не думать о полёте — только чувствовать себя защищённым.

— Звучит… надёжно, — пробормотал Тоша, разглядывая шлюз, подсвеченный слабым светом.

— Инструктаж будет на борту, как только вы займёте место. Визуальная система уже адаптирована под ваш интерфейс — все инструкции поступят в полуавтоматическом режиме. Если будет нужно — я всегда буду рядом с вами.

— Скайлер.. должен признаться.. я немного нервничаю.. это мой первый полет — пробубнил себе под нос Тоша растирая рукой затылок.

Девушка окинула его взглядом, заботливо улыбнулась и положила ему руку на плечо. — не переживайте мистер Локвелл. На борту нашего шатла все спроектировано так, чтобы ваш первый опыт был исключительно приятным. На протяжении всего полета я буду рядом и сделаю все, что потребуется чтобы вы получили удовольствие от путешествия

—кажется с тобой заигрывают, приятель.

не нужно регистрировать твою активность чтобы

распознать твою красную как помидор физиономию

Тоша нервно сглотнул и неуместно хихикнул — С-спасибо. Меня обычно укачивает даже при взлете на автомобиле и вообще я предпочитаю прогулки пешком, поэтому я немного переживаю. У меня нет никакой космической подготовки.

— Я вас понимаю. — успокаивающим голосом произнесла Скайлер — Неприятные ощущения при полетах связаны с резкостью перегрузок. После старта разгон будет происходить по трассе протяженностью 900 километров. Разгон будет плавным, насколько это возможно. Как я уже сказала ваше кресло оснащено адаптивной моторикой направленной на стабилизацию вашего тела в условиях повышающейся скорости. Шатл по мере движения приобретает переменное маглитное поле которое создает обратное векторное направление давления. То есть частично вытягивает на себя часть инерции. Это не полное гашение, но вместе с остальными мерами стабилизации дает неплохой эффект. Ну и после старта в кабине активируется мягкий фармакон-модуль. Делает то же самое что ваш нейромодуль для стабилизации вестибулярного аппарата, только извне. Это для пассажиров без нейромодулей.

— Дело как раз в том, что мой модуль не поддерживает моды на стабилизацию вестибюлярки — немного потупив глаза признался Тоша.

— Скайлер улыбнулась — ну точно прямо как мой бывший муж. Надеюсь не начнете посреди полета приставать к девушкам и ругать мою матушку — она шутливо подтолкнула его локтем в бок.

— .. Да, я тоже на это надеюсь — смутился Тоша.

— не уверен, что это флирт. хотя...

— Хватит болтать! — внезапно встрепенулась девушка — Проходите, мистер Локвелл. — Она кивнула на шлюз и сделал пригласительный жест рукой.

Тоша сбросил лямку сумки с плеча и перешагнул порог шатла. Семь из двенадцати кресел были заняты. Айм подсветил нужно Тоше кресло в середине салона синими векторными линиями в визуальном интерфейсе. Каждое кресло находилось у иллюминатора. По шесть с каждой стороны.

Помимо самого Тоши в салоне были пара пожилых азиатских бабушек оживленно о чем-то споровших друг с другом активно жестикулируя руками. Молодой парень лет двадцати пяти с физическим аналоговым на коленях. Женщина в красном вечернем платье. Чернокожий мужчина в темных очках. Девушка в водолазке с высоким воротом и сурового вида спящий мужчина с заметным шрамом на лысом затылке. Над тошным креслом единственный был открыт багажный люк. Он закинул туда свою сумку и опустился в кресло.

Кресло моментально отреагировало на взваленный на него вес. Тоша немного поворочился и почувствовал как каждая клеточка его тела занимает идеальное место в пространстве поддерживаясь системой кресла так чтобы ему было максимально удобно. Где нужно немного ослабить давление, где нужно немного добавить. С каждой секундой устраиваться и ворочаться хотелось все меньше. Тоша понял, что если просто расслабиться кресло примет идеальную форму в соответствии с его положением. Как бы он ни сел в итоге ему будет удобно.

— Интересно что бы сказал Бобби Си узнав что кресло может быть таким — щупая ручки подумал Фантон.

Свет в салоне погас подсветив фигуру впереди стоящего слот-менеджера. Это оказалась Скайлер.

— Добро пожаловать на борт шатла 9А серии M-12X «Икарис», следование — ферровокзал №4, орбитальный узел Юэ. Меня зовут Скайлер Эверблю — я старший слот-мастер этого шатла. Ваши кресла адаптированы к вашим биометрическим параметрам. Сохранение неподвижности от вас не требуется. Контроль за тонусом мускулатуры происходит автоматически. Через четыре минуты пятнадцать секунд мы начнем финальную проверку состояния. Система активирует фармакон-модуль который позволит вам подготовится к предстоящим перегрузкам. Произойдет фиксация и плавное отключение подвижности вашего тела — не переживайте это необходимая процедура чтобы обеспечить сохранность вашего тела и максимально эффективно компенсировать любое давление которое может быть оказано на ваше тело. Спустя всего шесть минут контроль над телом вернется.

Магнлитные поля активируемые во время подготовки могут вывести из строя интерфейсы без поддержки вихревых предохранителей. Приносим извинения за доставленные неудобства.

Скайлер сделала небольшую паузу удостоверившись что никто из пассажиров не нервничает больше положенного.

— Далее шатл начнет движение. Мы синхронизируем свое маглитное поле с полем пускового рельса и плавно разгонимся до первой космической скорости в течении следующих четырех минут. Именно столько нам потребуется чтобы преодолеть весь разгоночный путь. На этом этапе все ваши сенсорные датчики будут отключены, хоть перегрузка с которой вы столкнетесь не будет превышать 2,8g нам предстоит перейти на наклонный участок пускового рельса. Там мы попадем в зону действия стабилизационных колец, или проще говоря окажемся внутри Вавилонской башни. На этом этапе вы можете почувствовать головокружение и недомогание. Если датчики кресел зафиксируют критически низкий уровень кислорода в крови или любой другой показатель вызывающий тревогу кресло введет вас в принудительную гибернацию. В таком случае вы проснетесь уже на этапе межпланетного трансфера. В любом случае вашей жизни ничего не угрожает.

Девушка снова сделала небольшую паузу чтобы изучить реакцию пассажиров. Все в порядке.

— Наконец финальным рывком станет выстреливание шатла маглитным импульсом финального пятого кольца. Примерно десять минут вы будете чувствовать полную невесомость. Она не должна быть для вас дискомфортной, т.к. наши кресла спроектированы с учетом всех фазовых переходов. После того как шатл переодалеет земное притяжение мы выйдем на траекторию орбитальной инерции. После этого контроль кресел над вашими телами будет ослаблен и вы сможете свободно перемещаться по салону. Следующие три часа вы сможете занять себя высокоскоростным брэйненетом на борту нашего шатла. Также можем предложить вам гибернацию на заданное время. В середине полета вблизи точки лагранжа L1 вам будут предложены горячая еда и напитки.

Уровень безопасности данного рейса соответствует протоколу Aegis-7. Угроза сбоя: менее 0.003%. В случае критического отклонения от маршрута, вы будете переведены в капсульную стадию покоя. Ваши кресла оснащены автоматической системой жизнеобеспечения и в случае катапультирования доставят вас на ближайший орбитальный аванпост.

Тоша нервно сглотнул.

— ты же понимаешь, что это стандартное оповещение

в соответствии с системой безопасности

—поспешил успокоить Тошу Айм

Тоша молча кивнул.

— Может быть кто-то из вас хочет перейти в состояние гибернации прямо сейчас чтобы не испытывать никаких перегрузок? — поинтересовалась Скайлер.

Азиатские бабушки сидящие ближе всех к ней молниеносно подняли руки вверх.

Скайлер нажала несколько кнопок на своем предплечном компьютере. — Кто-нибудь еще?

Тоша было думал поднять руку, но что-то внутри его остановило. От своего первого полета все же хотелось получить максимально подробные и красочные впечатления. Без прекрас. Бобби Си бы точно не понял его подними он сейчас руку. Решено: Неважно как далеко он будет блевать, если он будет блевать выходя на околоземную орбиту — оно того стоит.

— Замечательно — произнесла Скайлер, через минуту мы начинаем наше путешествие! Приятного полета!

С этими словами свет погас. Единственным источником освещения остались табло состояния шатла в изголовьях впереди стоящих кресел.

***Кресло переходит режим активного подавление маторики***

От волнения подступала тошнота.

***Активация фармакон-модуля***

Тоша хотел было впиться руками в ручки кресла, но понял что тело его уже не слушается. Любые тошины попытки подвигаться блокировались обволакивающей системой кресла.

— не нервничай, тебя предупреждали, все в порядке, так и нужно

— успокаивал Тошу Айм

— чем больше ты нервничаешь, тем силь…

***Активация стартового рельса****

Голос Айма внезапно оборвался. Тоша хаотично двигал зрачками, потому что больше ничего было ему не подвластно. Наверное как-то так чувствуют себя люди с критическими повреждениями мозга. Тоша очень боялся когда-нибудь оказаться на их месте и вот как все обернулось. Сердце бешено стучало отдавая в виски и глазные яблоки.

Тело не слушалось. Страх начинал заполнять сознание образуясь где-то в глубине поднимаясь с каждой секундой все выше и выше. Страх от которого не сбежать, которому не воспротивиться.

Вокруг нарастал электромагнитный гул. Табло состояния сигнализировало о замыкании контура маглитных полей. До старта оставались считанные секунды.

— Все хорошо, все хорошо — только и мог повторять про себя Тоша.

Это не помогало.

Всепоглощающий страх полностью заполонил сознание. Напряжение все росло, хотя казалось что больше некуда. — Я больше не могу. Еще секунда или секунда после этой секунды и я точно сойду с ума — паника подступала к горлу. Но ни крикнуть ни пикнуть было нельзя, кресло уже глубоко проникло в его нервную систему отключив любую возможность двигаться.

Когда паника распространилась на каждый клочок его сознания он вдруг понял что заполнять больше нечего. И как ни странно...

…страх постепенно начал рассеиваться.

Выдохнув в очередной раз Тоша обнаружил что дыхание постепенно выравнивается а по мышцам растекается приятное спокойствие.

— Я что? Только что пережил катарсис? — подумал Тоша — или наконец фармазон-модуль добрался до нервной системы и начал стабилизацию? Или и то и другое?

— Дата-досада! Как назло именно сейчас Айм не регистрировал активность фоновых процессов! Обидно!

Короткую вспышку досады вместе с чувством тревоги через секунду как будто смыло морской волной спокойствия.

Панель состояния оповестила о том, что движение начинается.

Тоша почувствовал приглушенный толчок в груди. Как будто он ехал в очень быстром и плавном лифте, только сильнее. Вопреки его ожиданиям движение началось не по направлению взгляда, а спиной вперед.

Дыхание затруднилось, воздух казался очень плотным. На грудь как будто села большая собака. Очень хотелось сжать по-сильнее челюсти, но мышцы его не слушались.

Индикатор скорости на панели впереди набирал обороты. Цифры менялись быстрее чем Тоша успевал осознавать их действительное значение: пятьсот-тысяча-две-три тысячи километров в час.

Если бы Тоша мог шевелить руками он бы почувствовал какими неподъемными они стали. Он не мог, но все равно знал. Кресло прекрасно справлялось с функцией распределения давления. Тоша только предполагал что руки налились свинцом, но на самом деле не имел никакой возможности убедится в своих догадках.

Каждый удар сердца отдавался эхом во всем теле.

— все же надо было отключаться сразу — крутилось в голове

Спидометр на панели состояния перешел с обозначения километров в час на километры в секунду: 1-2-3-5 километров в секунду.

Перед газами начали появляться мушки. Мозгу перестало хватать крови. Сердце не справлялось. С каждой секундой тело тяжелело. Теперь не только конечности, как будто кости и внутренние органы заменили на железные. Воздух стал еще тяжелее, как вода. Зрение потеряло цвет и сузилось в туннель. Мушки преобразовались в темные кольца наплывающие на Тошу.

Тоша почувствовал изменение угла наклона под которым несся шатл. Как будто большая птица поймала его за спину и несет в гнездо. Это значило что они на финишной прямой. Звук стал глубинным. Кажется, тело вот-вот перестанет существовать и растворится в окружающей материи.

Зрение сузилось в точку в самом центре которой виднелась скорость - 7.9 километров в секунду - первая космическая скорость.

Корпус шатла задрожал. Коротко но мощно. От всего зрения осталась точка меньше пикселя на экране.

Секунда и…

Тоша почувствовал полное обнуление своего веса. Все звуки разом пропали. Все давление которое он чувствовал испарилось. Стабилизация кресла как будто отключилась. Он больше не чувствовал веса своего тела на ягодицах вдавливающих его в кресло. Не чувствовал тяжесть головы которую приходилось поддерживать. Не чувствовал как волосы лежат на его голове.

Оповещение на экране состояния подсказало:

***Фаза баллистического выхода завершена***

***Суборбитальный полет***

Суборбитальный полёт

— Хорошо — подумал Тоша. Собирая обрывки мыслей в какое-то подобие формы. Ему казалось что силы маглитных сверхпроводников не хватило чтобы преодолеть атмосферу планеты и шатл падает вниз, на встречу земле.

Экран состояния показывал обратное: шатл успешно преодолел атмосферу и следующие пятнадцать минут будет свободно дрейфовать в невесомости.

Похожий трепет он испытывал откидываясь спиной вперед на плазменное поле смотровой площадки пацифики.

Нос заложило и Тоша почувствовал легкую отечность лица. Внутренние органы как будто перемешались. Шатл несколько раз прокрутился вокруг своей оси и Тоша больше не был уверен где верх а где низ. Как будто он находился не в физическом воплощении салона, а в его идее. Немного не по-настоящему. Наверное если бы Айм находясь в сознании Тоши что-то чувствовал это были бы похожие ощущения.

Единственное что ощущал Тоша сейчас это отсутствие. Отсутствие тяжести, усилия, веса. Всё тело как будто стало чистой мыслью, не требующей мышц. Кресло по прежнему фиксировало его на месте, но видимо после выхода в невесомость контроль был немного ослаблен так, что ему удалось подвигать руками и ногами.

Вместе с давлением гравитации пропало и напряжение. Физическое напряжение в мышцах и психологическое напряжение в сознании. Бархатная мягкость бытия - вот на что было похоже это состояние.

Тоша повернул голову к иллюминатору и увидел как Земля медленно отдаляется от него. Планета все еще занимала бОльшую часть вида но с каждой секундой ее синевато-зеленый изгиб медленно отползал от краев иллюминатора.

— Оху*ть — все, что мог подумать человек впервые покинувший родину планету. Никакая «дата» не смогла бы передать тот ураган эмоций которые захлестнули его прямо сейчас.

Тоша не моргал потому что не хотел пропускать ни секунды этого практически психоделического опыта. Дыхание перехватило.

Землю обволакивала тонкая как стенка мыльного пузыря, почти светящаяся синяя ниточка атмосферы. Такая.. хрупкая и беззащитная. Тонкой пленкой радужных разводов казались отсюда озоновые заплатки. Шестиугольные гексогены разного размера преломляли свет с разной интенсивностью. Особенно явно видно их над тропиками. И над мегаполисами, где маглитные трассы подсвечиваются, как сетка фиолетовых капилляров.

Мегаполисы источали радиальные всплески — электромагнитные волны в атмосфере, которые было видно только с этой высоты.

Тонкими полупрозрачными нитями вьющимися над континентами виделись живые текущие грозы. Некоторые их них пульсировали от белого до фиолетового спектра света. Наблюдать их с земли было захватывающе, но смотреть как тысячи электрических зарядов живут в атмосфере с орбиты — просто немыслимо.

— Нет. Вот это катарсис — смог сформулировать мысль в своей голове Фантон.

В центер шатла возникла фигура Скайлер.

— Уважаемые пассажиры, рада сообщить что выход в суборбитальную зону прошел успешно. Только что шатл преодолел земную атмосферу. В течении десяти следующих минут активируется протокол искусственной гравитации. До этого момента вы можете насладится полетом в невесомости.

Скайлер несколько раз прикоснулась к своему компьютеру на предплечье. В салоне включился верхний свет. Тоша отвлекся от созерцания неземной красоты.

— Ваши кресла полностью перестали подавлять мышечную моторику. Если вы желаете в полной мере ощутить полет в невесомости одновременно зажмите большими пальцами кнопки расположенные на внутренней стороне ручек вашего кресла. Таким образом вы снимите фиксацию кресла с вашего тела. Тем пассажирам кто желает остаться в кресле следует ничего не делать. Через минуту мы опустим наблюдательные экраны так, чтобы вы могли в полной мере насладится видом.

Через секунду после этих слов одна из попутчиц Тоши — девушка в водолазке с высоким воротником взмыла воздух. Красивым пируэтом вращаясь вокруг своей оси она как бур стремящийся пронзить небеса направилась в конец шатла. Кажется она знала откуда открывается хороший вид.

Спящий в момент взлета суровый мужчина тоже не стал дожидаться индивидуального приглашения. Гораздо менее изящно он выпорхнул из кресла, дважды перекрутившись вокруг себя. Уперевшись в потолок копчиком он крепко уцепился за металлические поручни удивительно уместно оказавшиеся под рукой.

Тоша почти машинально наблюдал этот неуклюжий балет без возможности оторвать взгляд. Невесомость поражала. Отвлекшись от сжимания поручней лысый заметил на себе взгляд Тоши и вместо добродушной улыбки ответил взглядом испепеляющей злости.

Тоша моментально перевел взгляд на колени.

— ФУХ — собраться с мыслями без помощи Айма было заметно тяжелее. Дав себе секунду передышки он зажал кнопки на ручках кресла. После легкого щелчка он перестал ощущать связь с креслом. Как сумасшедший, которому удалось вырваться из смертельной рубашки.

Разжав пальцы вцепившиеся в подлокотники он оторвался от кресла не двигая ни одним мускулом. Ощущения были странными. Даже пугающими. Как будто что-то изнутри поднимает его вверх без его участия. Не чувствуя веса своего тела казалось что сама душа отправляет его в полет. Внутри ощущалось легкое покалывание. В попытке подвигаться он инстинктивно протянул ногу для шага вперед, но тело только закрутило по диагонали и он ударился головой об корпус багажной полки. Также инстинктивно он попытался растереть место ушиба рукой но вместо этого только придал себе большего углового ускорения.

Он изогнулся всем телом и окончательно потерял ориентацию в пространстве. Понять где находится верх, а где низ стало решительно невозможно. Казалось верх должен быть там где голова, но на самом деле никто никому ничего не был должен. В попытках как-то сгруппироваться ему удалось зацепиться ногой за ближайший поручень.

— Мистер Локвелл, позвольте дать вам несколько советов — со стороны послышался доброжелательный голос Скайлер.

— Был бы очень признателен — с натугом ответил Тоша пытаясь справится с инерцией собственного тела.

Пока Тоша барахтался где-то под потолком Скайлер уверенно стояла в проходе между креслами. Ее обувь была адаптированна к условиям невесомости лучше, чем его вестибулярный аппарат.

— Вам стоит понимать Мистер Локвелл, что для передвижения сейчас лучше использовать руки, а не ноги. Как весла. Да, вы не чувствуете массы своего тела, но это не значит что ее нет. Инерция, если правильно ее использовать может вам очень помочь. Но знайте меру. Слишком сильно разгонитесь — без травм не обойдется. Хочу напомнить, что экипаж четвертого ферровокзала не несет ответственность за травмы полученные пассажирами во время суборбитальной невесомости.

— Мы можем перейти к той части где вы мне помогаете миссис Эверблю? — с легким оттенком раздражения произнес Тоша.

— Ну что вы, я теперь мисс Эверблю — пропустив первую часть фразы подмигнула ему Скайлер. — По сути вы как будто находитесь в бассейне, только вода в которой вы «плаваете» — она сделала жест кавычек руками — не оказывает никакого сопротивления на ваше тело.

Тоша зажмурился чтобы собраться.

— А вот это совершенно бесполезно, Мистер Локвелл. Даже опытные астронавты не могут ориентироваться в невесомости с закрытыми глазами. Зрение сейчас ваш лучший ориентир.

Тоша услышал механический шум поднимающихся экранов и через закрытые веки понял что вокруг резко стало сильно светлее.

Открыв глаза он увидел совершенно удивительную картину. Семьдесят процентов всего покрытия шатла стали совершенно прозрачными делая из помещения скорее премиальную смотровую площадку чем салон транспортного средства. Непрозрачными остались только кабина пилота, соединительные швы и сегменты скрывающие технические механизмы на полу и части потолка. Отраженный от планеты свет заливал все пространство вокруг.

Открытый космос заполнил все визуальное пространство вокруг. Это было безумно красиво. Огромная голубая планета больше похожая на воду, чем на землю плавно отдалялась.

Тоша обомлел от восхищения. Создавалось полное впечатление что он находится снаружи. Ему захотелось подлететь к задней части шатла стена которого превратилась в панорамное окно от пола до потолка.

Он был не единственным кто испытывал откровение в этот момент. Скайлер наблюдала за всеми пассажирами: Мужчина со шрамом на затылке кажется непроизвольно перевернулся верх ногами но завороженно направлялся в сторону панорамного окна. Девушка с высоким воротником ожидаемо оказалась в самой выгодной для созерцания неземных красот позиции. Молодой парень, девушка в вечернем платье и темнокожий мужчина предпочли остаться на своих местах наслаждаясь видами в фиксированном положении. Обе азиатские бабушки мирно прибывали в гибернации.

Скайлер снова несколько раз постучала по экрану своего компьютера на предплечье после чего в салоне заиграла инструментальная симфоническая музыка.

— Музыка для настроения! — донеслось из громкоговорителей салона — Как показывают исследования нет более уместного времени и места для такой музыки чем околоземная орбита и интеллектуальные шоу с сомнительной репутацией. — Скайлер убрала палец от воротника, завершила объявление для всех и вернулась к Тоше.

— Почувствуйте габариты своего тела Мистер Локвелл. Ощутите сколько весят и как двигаются в невесомости ваши конечности. Чтобы ощутить силу инерции вам достаточно будет повернуть головой в сторону — попробуйте!

Тоша отпустил поручень который держал ногой и остался висеть в углу без опоры. Он повернул голову влево до упора и обнаружил что все его тело начало закручиваться вслед за головой.

— Отлично! — воскликнула Скайлер — Теперь в другую сторону.

Тоша послушно посмотрел на право остановив инерцию тела. Сконцентрироваться на движениях было не легко, вокруг было слишком красиво чтобы думать о траектории полета своего тела. Буквально все пространство вокруг кричало «ПОСМОТРИ НА МЕНЯ». Где-то вдалеке через прозрачные экраны виднелись спутники и орбитальные станции.

Голова шла кругом, то ли от визуального разнообразия, то ли от сбоев в работе вестибюльного аппарата. То ли от всего вместе. Без Айма тяжело было сказать наверняка.

Тоша поднял руки и они поплыли, как будто и не принадлежали ему. Все вокруг было очень меленным. Как будто двигалось в вязкой жидкости, хотя на самом деле как раз наоборот — среда не оказывала никакого сопротивления. Чувство того как должно быть очень мешало воспринимать все так как оно было на самом деле.

Он немного вжался в себя, прицелился на смотровое окно в задней части шатла и оттолкнулся от стены ногами. Может быть дело в том, что он был опустошен после эмоционального потрясения, или из-за нулевой гравитации в сознание Тоши пришла необыкновенная легкость. Все переживания остались на где-то далеко. Фантон отдалялся от них на инерции разгона первой космической скорости. Волнение ушло вместе с силой притяжения. Больше ничего не отягощало его. Страх и неуверенность поднялись откуда-то из самой глубины, наполнили его до предела и ушли без следа.

Постепенно замедляясь он пролетел над креслами остальных пассажиров. Его переполняла эйфория. Уголки губ непроизвольно перетекли в улыбку. Он рассмеялся очень по детски. Чернокожий мужчина в одобряющий улыбке обнажил свои белоснежные зубы. Молодой паренек проводил его взглядом.

Тоша сгрупировался и приготовился стыковаться с окном. Чтобы не врезаться в людей находившихся там достаточно было чуть повернуть корпус плечами — и всё тело разворачивалось следом. Тоша взял курс правее, ближе к девушке в водолазке. Подлетая к окну он обнаружил что инерция еще не иссякла а тормоза у него нет. Слегка запаниковав он начал размахивать руками после чего хорошенько приложился к стеклу оставив жирный след от лица. Подытожил эту сцену идеально подходящий эпический аккорд оркестровой музыки. Стекло еле заметно отреагировало на прикосновение волной активного интерфейса.

На лице девушки слева не дрогнул ни один мускул.

Тоша отлип от стекла. Кроме необходимости сгруппировать свое физическое тело у него появилась необходимость сгруппировать мозги в кучу и выдать что-то адекватное в качестве выхода из неловкой ситуации рядом с симпатичной девушкой.

Не дожидаясь приветствия она пошла на опережение. В безмолвном жесте она подняла перед лицом Тоши указательный палец как бы говоря «ЧЩЩЩ — молчи».

— ну ты даешь, приятель. даже тут, в окружении буквально неземной красоты, в самом романтичном месте в котором мы были тебе не дают даже сказать «привет». это определено новый уровень

Внезапно вклинился между мыслями «да блин» и «какого черта?» только что перезагрузившийся Айм.

— да брось — продолжал улыбаться Тоша, — в другом случае я бы согласился с тобой, но сейчас мне кажется она просто хочет насладиться видом в тишине. По крайней мере я решил что буду думать так. Как бы то ни было в таком месте я рад что ты снова со мной, приятель.

В знак солидарности Айм вывел на визуальный интерфейс метрики всех физических объектов которые было видно в этой части космоса.

С этого ракурса особенно завораживающе выглядели экраны для отражения солнечного излучения — часть системы климатического регулирования Земли. Они были установлены на орбите до того как инженеры смогли разработать более эффективные и дешевые озоновые заплатки. Тем не менее демонтировать их не стали. Вместе эти меры защиты помогли решить человечеству XXIII века множество климатических проблем. И не важно что катализатором ухудшения состояния планеты также послужили действия человечества. В том числе связанные с колонизацией космоса.

Тоша сфокусировался на круглом объекте находящимся в паре сотен километров. В отображении визуального интерфейса кругляш моментально соединился в цепь геостационарных спутников синими векторными линиями. Расположенные на высоте около тридцати шести тысяч километров над землей, неподвижные относительно поверхности планеты телекоммуникационные ретрансляторы, военные и корпоративные станции образовывали подобие жемчужного ожирелая на шее матушки-Земли.

Бегая глазами от одной жемчужной бусинки к другой Тоша заметил кое-что между ними. Вдалеке виднелись рассыпанные посреди ничего бликующие крошки.

Тоша молча прикоснулся к смотровому стеклу ладонью. Интерфейс шатла позволял увеличивать масштаб далеких космических объектов. Активировав увеличение этого сектора Тоша разглядел за цепью спутников планетарное кладбище. Отдаленная область с демонтированными отработавшими свое спутниками и фрагментами старых станций.

— интерфейс шатла также имеет режим хронологических слоев. можно просмотреть как выглядела земля на разных этапах существования

— Дал справку Айм

— Ого! Давай посмотрим что там было сотню лет назад. — Тоша несколько раз провел пальцами по стеклу и с орбиты планеты исчезла половина звеньев жемчужного ожерелья. Кладбище тоже заметно проредилось.

— Еще сотню лет назад — на орбите остались только несколько военных и исследовательских станций.

— А теперь давай посмотрим как выглядела планета 4 миллиарда лет назад! — он поставил палец на бегунок и начал отматывать его в самое начало. Спутниковые цепи и кольцевые орбитальные станции — все исчезло за долю секунды. Пропали светящиеся трещины молний, озоновые заплатки, радиальные всплески магнитного поля мегаполисов. Быстро исчезли все спутники и погасли мерцания городов. Небольшие всполохи костров возникали и исчезали за мгновенье. Земля избавлялась от следов цивилизации. Зеленые леса заполнили земную твердь, континенты начали дрейфовать. Над поверхностью земли клубились непроницаемые облака свидетельствующие о протяжной молчаливой зиме в планетарных масштабах. Крупный метеорит выстрелил с поверхности планеты куда-то в глубины космоса. Континенты быстро собирались в единую структуру Пангеи которую моментально погладила пучина вездесущего темно-синего океана отражаясь местами в сине-зеленые переливы. В истощающейся атмосфере возникали и тут же пропадали клубящиеся облака. Водная гладь осушалась обнажая темную гладкую земную поверхность. Тут и там начали взрываться редкие острова вулканов перерастая в вездесущую красную набухающую от жара поверхность. Тоша практически услышал как шипят камни поглощаемые магматическими морями. Мгновение и земля превратилась в большую раскаленную сферу полностью покрытую огнем. Яркие кометы и астероиды разлетаются от ее поверхности, как искры в кузнице богов. Наконец Луна ртутной каплей притягивается к телу Земли и поглощается в темно-красной атмосфере — бурлящей смеси ядовитых газов. В глубинах ядра вспыхивает первый замкнутый ток — сердце планеты начинает биться.

— Айм — еле слышно произнес Тоша — зафиксируй это воспоминание, чтобы позже я смог добавить к нему мнемонический якорь с запахом раскаленного металла.

Перед глазами возникла синяя вспышка майндшота.

Из состояния транса от увиденного Тошу вырвало легкое прикосновение к плечу.

— Здравствуйте. Произнесла девушка парящая слева. Вы в первые смотрите на землю отсюда, да?

— Да, — ответил Фантон, ещё не отпустивший ощущение грандиозности увиденного.

— Меня зовут Синди Зескул, — она протянула руку.

— Фантон Локвелл — немного отстраненно ответил Тоша пожав руку.

— Простите за вторжение, не могла не заметить вашего восхищения. Моя просьба может показаться немного странной, но я бы хотела чтобы вы поделились своими эмоциями.

— В смысле?..

— Видите ли, я художник-иммирсионист. Зарабатываю тем, что записываю свои и не только эмоции на рефлектограф. Регистрирую нейромодуляции в моменты высшего переживания. Потом проецирую их в сенсорные образы. Так рождаются мои шедевры.

— Интересно. Мы с вами, получается, практически коллеги. Я инженер когнитивных нейросред, забираюсь в головы чтобы произвести тонкую настройку. Только в отличии от вас я давно перестал видеть красоту в воспаленных мозгах пациентов.

— широко известная в узких кругах персона, между прочим.

пионер когнитивного искусства

я навел справки

— Отозвался Айм

Синди грустно усмехнулась. — и правда, коллега. Приятно с вами познакомится.

Она немного опустила взгляд.

— Откровенно говоря, Фантон, мне тоже все тяжелее и тяжелее находить что-то приятное и впечатляющее в окружающем мире. Даже этот вид на пятую поездку не будит во мне практически никаких эмоций. Мне поступил заказ от крупного выставочного концерна на специфическую работу в которой должны быть эмоции на которые я, кажется, больше не способна.

— И вы хотите использовать мои эмоции? — почти возмущенно приподнял бровь Тоша.

— Именно. — спокойно отозвалась Синди — Разумеется не за бесплатно. Если вы позволите считать вашу психосигнатуру прямо сейчас, когда впечатления особенно свежи я дам вам кругленькую сумму которая позволит вам не работать несколько месяцев, а то и лет. В зависимости от вашего уровня жизни.

— пропуск от тройки покрывает только базовый доступ. и содержит весьма скудное количество кредитов. на достопримечательности точно не хватит

— вмешался Айм

— А что не так с вашими эмоциями? — осторожно поинтересовался Тоша — неужели вам больше не откуда черпать вдохновение?

— И да и нет. Видите ли, мое ремесло подразумевает большую отдачу. Создавая свои произведения я как и каждый художник вкладываю в них частичку себя. И с годами мне становится все труднее делать его по настоящему… впечатляющим. Дело даже не в том, что я уже посмотрела на все что могло меня впечатлить. Мои впечатления продолжают жить на выставочных триптихах и в частных коллекциях толстосумов но с каждой работой во мне самой становится меньше меня. Понимаете?

— Наверное да — задумчиво ответил Тоша

— С картинами на холстах такой проблемы нет. Но они и не передают такого опыта как рефлектограммы. Традиционное искусство живет в глазах смотрящих, мои произведения позволяют прочувствовать все то, что я вкладываю в них на уровне чувственных интерпретаций. Я надеялась что смогу почувствовать хоть что-то в этот раз, но увы. Однажды оторвав от себя подлинное чувство оно может вернутся только единожды. Знаете, как сто пятьдесят лет назад люди могли вырастить только один набор зубов после молочных? Так и с настоящими эмоциями, однажды отказавшись от них рискуешь больше никогда к ним не вернутся.

— Значит, если я дам вам свои эмоции...

— Они останутся с вами. Я запишу только сигнатуру.

— Тогда я не совсем понимаю почему вы испытываете такие сложности.

— Вам правда интересно?

Тоша кивнул — в первую очередь в профессиональном плане.

— Понятно. Есть две техники создания моего искусства, Фантон. Поверхностный-созирцательный когда ты проецируешь свои эмоции в работу без непосредственного их отчуждения от себя и углубленный-проживающий — когда ты буквально вырезаешь из себя переживание и вплетаешь его в ткань своей работы. Воспринимая созерцательные работы наблюдатель может почувствовать лишь отдаленное эхо чувств заложенных изначально. Очертания и тени от опыта художника. Я добилась успеха потому что одной из первых начала экспериментировать в технике глубокого отчуждения. Так мои работы стали по настоящему впечатляющими. Так я сделала себе имя в мире искусства. Но к сожалению со временем я столкнулась с последствиями. Это можно сравнить с творческим выгоранием, только абсолютно бескомпромиссным и безвозвратным. Мое искусство это работа в один конец.

Она замолчала на несколько секунд и продолжила:

В этом тоже есть своя эстетика. Последнее время мне удавалось хорошо реализовывать переживания творческого кризиса. Пришлось сместить фокус аудитории с обывателя на интеллигенцию, эта тема хорошо откликается в творческой среде. Множество художников средней руки готовы платить бешеные кредиты чтобы ощутить то, к чему они могут прийти работая не жалея себя. Но проблема в том, сейчас я не способна даже на это. Все мои переживания о себе как об исчерпавшем себя художнике тоже ушли и теперь у меня не осталось ничего. Только пустота которую нельзя заполнить.

— Вы хотите сказать что прославились как художник который может чувствовать по настоящему, и благодаря этому перестали что либо чувствовать? Иронично.

— Именно так — подытожила Синди. — Не осталось даже симулякров. Поэтому если вы все же не против легких денег я бы хотела отразить вас в своей работе.

Внутри Тоши что-то сжалось. Ощущение опустошения от переживаний на работе было ему знакомо. Все-таки Синди Зескул хороший художник и смогла зацепить его за живое. Без ярких красок и сильных образов она вызвала у незнакомого человека сочувствие. Лишенная эмоций она по прежнему могла вызывать эмоции у других. Подобно ценителям ее искусства Тоша прочувствовал поэтичную трагедию человека без остатка отдававшего себя миру.

— Синди, все что вы говорите.. ужасно и одновременно прекрасно. Ваша жизнь кажется мнемом на который вы записываете свою трагичную историю. Может быть вам стоит сменить род деятельности? Если бы вы пришли ко мне на сеанс калибровки я бы посоветовал вам искать вдохновение в других местах. Вы не задумывались о том, чтобы сделать шаг назад? Вернутся к более академическому искусству? Живописи или прозе? Я уверен ваши мемуары были бы очень востребованы. То, что вы рассказали мне обезоруживает своей откровенностью. Я даже не знаю восхищаться мне или грустить.

— Пожалуй, только осознание красоты собственной творческой энтропии и позволяет мне двигаться дальше, Фантон. Даже полностью испепеленная искусством я все еще могу делать что-то прекрасное. Я перепробовала уже кажется все способы самовыражения и вероятно у меня действительно не плохо получилось бы написать книгу. Но боюсь, для меня уже слишком поздно. Я больше ничего не чувствую.

Тоша почесал затылок.

— Да, но поверьте мне. Как инженер когнитивных сред я столько раз видел как люди, загнавшие себя в бесконечные циклы негативных самовоспроизведений выбирались из них. Смысл — не в чувствах. А в том, как мы на них смотрим. На словах это сильно проще чем на самом деле, но если вы еще хотите что-нибудь почувствовать, уверяю — не все потеряно.

— Вы ведь понимаете что отчуждение эмоций и негативные петли это несравнимые по масштабу вещи? — почти оскорблено ответила девушка.

— Давайте так, Синди. Я позволю вам считать свои эмоции, а вы позволите мне провести небольшую диагностику — Тоша похлопал по своему портативному нейроанализатору пристегнутому на кожаных ремешках под курткой. Как и вы я предусмотрительно везде ношу свои инструменты — Тоша усмехнулся — тогда я смогу дать вам несколько советов по существу.

— Почему нет? — пожала плечами Синди. — Только пока вы не переключились на меня позвольте сначала считать вашу сигнатуру. Кажется я и так внесла в ваше восприятие оттенки чувств на которые не рассчитывала. Остальное меня, честно говоря не волнует.

Тоша кивнул.

Синди достала тканьевый мешочек который в развернутом виде стал похож на сеточку для волос, только из переливающейся активной ткани.

— Я таких не видел. — удивился Тоша — портативные рефлектографы о которых я слышал от коллег едва помещались в чемодан средних размеров.

— Одним из плюсов обеспеченной жизни является доступ к технологиям на грани прогресса. Вы как никто другой должны понимать темпы с которыми развивается современная прикладная наука. Позвольте?

Синди растянула сеточку рефлектографа руками и натянула ее на голову Тоше. Она прикрыла веки и сделала несколько движения глазными яблоками, видимо отдавая команды своему интерфейсу. Рефлектограф начал переливаться.

— Я попрошу вас как можно отчетливей вспомнить те эмоции, что вы испытали сегодня, Фантон. Это не обязательно, но как показывает практика нейропередача подкрепленная когнитивным воспроизведением отпечатывается лучше.

— Давайте попробуем — с энтузиазмом отозвался Тоша.

Ткань как будто начала светиться изнутри. Тепло-янтарный, золотисто-оранжевый и медовый цвета плавно перетекали друг в друга. Перед глазами снова начали всплывать образы зеленоватой синевы горизонта отдаляющейся планеты. Вспоминать было приятно. Цвет ткани постепенно перетекал в лимонно-желтый с проблесками лазури. Резкими всплесками поменялся на светло-фиолетовый, с вкраплениями бирюзы после чего медленно начал рассеиваться. Тоша пытался вспомнить все, что почувствовал наблюдая масштаб человеческой цивилизации. Сначала в атриуме ферровокзала, потом у смотрового окна. Ткань приобрела нежный персиковый цвет, сменившись розово-кремовым затем жемчужным. Тоша довольный качеством своих эмоций взглянул на Синди. Ее лицо было не проницаемо.

Тоша смутился.

В структуру цвета ткани добавился глухой серо-синий оттенок. Характер свечения изменился. Цвет как будто стекал с ткани, как вязкая жидкость. Оттенок поменялся на бледно-серебристый с выцветшими тонами. Ткань перестала светится, свет как будто стал поглощающим.

Синди глубоко выдохнула. — Ладно, на этом можно закончить. Признаться я ожидала от инженера нейросред лучшего контроля эмоций. Впрочем, это неважно. Самое главное записано. Она потянула сеточку рефлектографа за петельку на темечке и легким движением стянула его с головы Тоши.

— Вы не первая кто мне это говорит за последние двадцать четыре часа. У меня есть некоторые проблемы с корректной работой когнитивных блоков и..

— Ничего, у мужчин при сильном стрессе такое частенько случается.

— Да нет же, вы не поняли — поспешил оправдаться Тоша.

— ей все равно

Прошептал Айм

— Мне все равно. — сухо перебила его Синди. — вот ваши кредиты.

Она протянула Тоше пластиковую карточку — холодный кошелек

— дзинь

— Что вы хотели проанализировать, Фантон?

Тоша расчехлил портативный анализатор. — Это будет экспресс-диагностика, потому что кресло в сумку не поместилось. — усмехнувшись он попытался вызвать на лице собеседницы хоть какую-то улыбку — бесполезно.

Анализатор Тоши был схож по принципу работы с рефлектографом Синди но выглядел не так эффектно. Коробочка в оранжевом пластиковом корпусе похожем на старомодные воки-токи рации. Пучком проводов к нему подсоединялись обруч из полимерного материала похожего на обычную резину. На анализаторе был небольшой аналоговый экранчик и круг выбора меню.

— Дайте мне секундочку, распутаю провода. В невесомости это труднее, чем кажется — немного суетливо он дергал вверх-вниз пучок проводов сам при этом раскручиваясь вокруг своей оси — я просканирую ваши когнитивные паттерны, модуляции лимбических петель, уровень когнитивного “шума”, а также инерцию нейрофокусов. Готово!

Тоша наконец распутал провода и надел обруч на голову Синди. Как только резина плотно уселась на висках перед ним синими линиями вспыхнули графики визуализации мозговых волн и мыслительных ритмов. Очертания мозга Синди в разрезе возникли прямо перед его глазами. Самый сложный и комплексный орган человеческого тела предстал перед Тошей как архитектурный проект. На проекции присутствовали цветовые разделения на зоны. Некоторые были подсвечены ярче, другие же казались совсем не активными.

Синди не проявляла признаков заинтересованности.

— инициирую протокол скрининга

На аналоговом экранчике прибора дублировалась информация о прогрессе анализа. Пройденные этапы сменяли друг друга удивительно быстро: Лимбическая активность — проверка завершена. Амплитуда откликов амигдалы — измерена. Глубина дофаминовых всплесков — измерена. Префронтальная кора — проверка завершена. Текущий уровень когнитивного напряжения — измерен.

— сбор данных заверен. приступаю к анализу

Тоша сосредоточено наблюдал за всеми метриками проецируемыми на его визуальный интерфейс.

— Угу. Угу. Дофамин-таламус-гиппокамп ниже порога сенсорной привязки. — бормотал что-то себе под нос Тоша — Эхо паттернов последних эмоциональных записей не вызывает повторного возбуждения. Зеркальные цепи активны, но реакция не резонирует с внутренней моделью. Пустой транслятор. Угу. Угу.

Тоша машинально кивал себе подтверждая новые данные. В невесомости это давало эффект постоянной раскрутки. Синди сидела рядом с утомленным видом.

— активирую следование протоколу мягкого убеждения

оптимальная стратегия - эмоциональное вовлечение

без лести, со среднем уровнем терминологии

она все таки профессионал

— Что-ж, кажется я закончил. Узрите мое искусство, Синди!

Тоша развел руки в стороны и откинул голову в помпезном жесте. Продолжая дрейфовать в вокруг своей оси. Анализатор в его руке отражал какие-то непонятные цифры разных цветов.

— Я ничего не понимаю, Фантон. — приглядевшись к экранчику раздраженно произнесла Синди.

— Не переживайте, с художниками-иммирсионистами в творческом кризисе такое частенько случается. — Тоша по детски весело рассмеялся.

Синди ухмыльнулась.

— да! контакт установлен, молодец!

— Порадовался за Тошу Айм

Довольный собой он моментально изменился в лице и серьезно продолжил:

— На самом деле дела ваши действительно плохи. Без шуток. Хуже чем у многих моих пациентов. Я не могу вынести полноценный диагноз без проникновения в сознание, но того что я вижу тут — он потыкал в экранчик анализатора указательным пальцем — вполне достаточно чтобы понять что вы не преувеличивали.

В едва заметном, почти горделивом жесте Синди расправила плечи — она получила признание своего саморазрушения не от почитателя, а от специалиста в своей области. Творческая энтропия зафиксирована.

— так держать! она на крючке. теперь самое сложное — разговор по делу

не пережми ее, держи баланс

— Первое что бросается в глаза — угасание валентных ответов. Это снижение способности эмоционально откликаться даже на ранее значимые стимулы. Также присутствует высокая инерция нейрофокуса. В следствии отчуждения эмоций мозг не формирует новые аффективные связи, не реагирует на стимулы, не создает новых смыслов. Все это очень похоже на замкнутый цикл повторной фокусировки. Только доведенный до крайней степени. — это очень серьезно Синди.

Тоша оторвал взгляд от цифр и заглянул ей прямо в глаза

— Но не все потеряно. — Наш мозг и сознание устроены так, чтобы избегать травматического опыта любыми способами. То, как вы отчуждаете целые сегменты оформленного опыта создает большой стресс для всего организма. То, как отзывается ваше сознание вполне закономерная реакция на такой стресс. В попытках найти потерянное вы раз за разом обращались к опустошенным сегментам разума. Вы сформировали синоптические шрамы от интенсивной электрической активности. Как скульптор, который вместо стамески для мрамора использует плазменный дробовик. Строго говоря — вы все еще способны испытывать эмоции, но зоны вашего мозга которые отвечают за проводимость к моторным зонам полностью выжжены. Вы способны «чувствовать» в анализе, но не проживать эмоции в действии.

Синди впитывала каждое его слово сохраняя при этом внешнюю невозмутимость.

— Рассуждая нейрологически — продолжил Тоша — Ваш мозг изолировал себя от опыта, чтобы защититься, но теперь этот же щит стал клеткой.

— дай ей альтернативу

Я бы порекомендовал мягкую дефокусирующую терапию. Прекратите попытки “чувствовать” — дайте себе время не создавать. Только приостановив регулярное обращение к поврежденным участком мозга можно вернуть нейропластичность. Иначе — только безвозвратное выгорание.

— дай ей надежду

Проще говоря — он взял ее за руку — вам не нужно искать новые эмоции, Синди. Сначала нужно отпустить старые. И тогда вы сможете получить что ищите.

— Браво. Получилось гораздо лучше чем с Тадеушем на прошлом сеансе

—подвел итог экспресс сессии Айм

— Суборбитальный полет завершен — внезапно послышался из динамиков голос Скайлер — наш шатл полностью покинул зону действия земного притяжения. Следующие три с половиной часа по заданной траектории мы будем двигаться к лунной базе Юэ. Режим искусственной гравитации активирован.

После этих слов Тоша почувствовал как вес плавно возвращается в его тело. Конечности снова налились тяжестью. Внутренние органы встали на свои места. Тоша и Синди плавно опустились на ноги в отличии от мужчины со шрамом на лысине. Он не успел сгруппироваться так, чтобы голова находилась сверху и плавно шлепнулся на задницу. Классическая музыка перестала звучать из колонок. Вместе с телами заземлились и мысли.

Тоша по прежнему держал ее руку между своими ладонями.

Через несколько секунд размышлений Синди нарушила глубокое молчание:

— Я много времени посветила размышлениям о том что я буду делать дальше. Стоя на пороге полной чувственной анемии я приняла решение углубляться дальше в пучины неизведанного. Если я нигде не могу найти свои чувства, то я буду искать их в самом центре нигде — в пучинах космоса. Мой предыдущий полет закончился на границе Млечного Пути. Я чуть не умерла, когда мой корабль влетел в пояс астероидов. Мне повезло что на меня наткнулся патруль операторов андроидов. Они успели залатать корпус до полной разгерметизации. Я очень испугалась. Этот страх вернул мне надежду на то, что я еще смогу что-то чувствовать.

Она забрала свою руку себе.

Знаете, пол года назад я познакомилась в баре с одним исследователем. Одним из тех, кто путешествует за границы освоенной вселенной. Он тогда до чертиков напился и всю ночь травил мне всякие байки про гравитационные поля мертвых цивилизаций и реликтовое излучение. В тот вечер я праздновала день рождения племянницы и тоже увлеклась, но кое что из его слов по настоящему меня впечатлило.

Он говорил, — Синди добавила в голос немного баса с хрипотцой — на бескрайних просторах космоса встречаются такие места, где нет ничего. Даже пустоты. Плотность времени и пространства там стремится к нулю. Там, где раньше были складки гравитационных волн на другом уровне восприятия проступает темная материя. Каким-то странным образом она проецирует следы чужих мыслей и ощущений. Остаточные образы мертвых звезд и фрагменты прошлого былых цивилизаций. Такие области нельзя понять или осознать. Информация отраженная в темной материи просачивается в сознание заполняя его осколками чужих культур и фрагментами снов погибших посреди нигде.

Я решила что если что-то и сможет вернуть мне утраченное, то оно должно быть именно таким. Именно в поисках такого места я чуть не погибла. Нет, конечно, если бы я нашла черную дыру или коллапсирующую сверхновую я бы тоже надеялась что-то почувствовать. Да что там, даже колония силикатов могла бы вдохновить меня на паломничество к узлу освобождения. Но я максималистка и не размениваюсь на полумеры.

— Ваш максимализм, Синди, это саморазрушение в прямом своем проявлении. Поверьте, человеку только дай волю разрушить или покромсать себя под благовидными предлогом. Однажды распробовав положительное закрепление от страданий очень тяжело не гордиться тем как много ты вынес на себе. «Остальные-то точно не справились бы на моем месте», «Только я одна могу пережить это, чтобы предостеречь остальных», «Так как я живут только самые сильные». Романтизируя свои увечья, неважно физические, ментальные, ради искусства или всего рода человеческого вы уничтожаете себя.

— Да, — коротко ответила она — этой мой осознанный выбор

— звучит знакомо, приятель?

Тоша промолчал. Это действительно звучало знакомо. Зачастую он и сам в работе с пациентами выбирал отдавать частичку себя. Это не казалось безвозвратной инвестицией в искусство как у Синди, скорее долгом перед профессией. «Я, в отличии от них точно смогу выдержать любое давление и моральное истощение. Я на этом собаку съел» — Единственно верный способ достичь безусловного успеха в своем деле — не жалеть себя. И это чертовски правильно. Когда все вокруг только и делают что жалуются и перекладывают ответственность за свою жизнь на внешние обстоятельства по настоящему можно уважать себя только полностью взяв контроль в свои руки. Но никогда прежде он не видел себя со стороны под таким углом. Это было.. неприятно.

Обычно он не спорил с пациентом даже если ему было что сказать. Особенно о нейропластичности. Попытка переубедить человека который всю жизнь осознанно шел к своей цели по меньшей мере выглядит неуважением. Но в этот момент что-то перещелкнуло у него внутри.

— Вы сказали что праздновали день рождения племянницы? Наверняка малышка смотрит на вас с восхищением и мечтает стать такой же как вы. Ваше искусство служит предостережением вашим творческим коллегам, но как же близкие и дорогие нам люди? Вы не думаете что своим примером подтолкнете ее на путь саморазрушения? Поэтического, прекрасного но безвозвратного?

— Малышка старше меня на пятнадцать лет. В тот вечер ей исполнилось восемьдесят. С племянниками так бывает — ухмыльнулась она — У нее давно своя голова на плечах. Вечеринка была дикая. Прелесть искусства заключается в том, чтобы дать возможность людям самим для себя все осознать. В этом смысл. Пока я могу творить я должна творить. И если выдавить из себя еще немного настоящих чувств будет значить сжечь свой мозг изнутри, или разбиться об астероид посреди нигде — так тому и быть.

— альтруистическая мотивация ожидаемо не работает,

попробуй эгоистическую

— Хорошо, я понял. Вы действительно не несете ответственность за наблюдателей своего творчества, но разве вам не хочется пожить по-дольше?

— А зачем? Просто чтобы пожить по дольше? Эмоциональным овощем без страстей? Неспособной на искренность? Не хочу.

— Но вы способны. Да, придется отказаться от активной части вашего творчества, но так у вас есть шанс на реабилитацию. Разве вам не хочется сберечь остатки себя для себя в будущем? Я уверен, лет через пятнадцать вы ещё удивите всех — и новым стилем, и отвязаной вечеринкой на восьмидесятилетие. Главное — дожить в здравом уме и с парой целых нейропетель. Подумайте, сколько не рожденных шедевров умрет вместе с вами?

— Хах — немного снисходительно усмехнулась Синди. — Вы действительно очень проницательный, Фантон. Из вас получился бы не плохой художник. Я подумаю стоит ли мне отправляться в суецидальное путешествие или может быть заняться музейным делом.

— Прошу, Синди, называйте меня просто Тоша.

— Хорошо, Тоша. С вашего позволения я вернусь на свое место. Хочу повнимательнее изучить новый материал. У меня есть ощущение что ваших эмоций мне хватит не на одну работу.

Стыковка

— Нам.. стоит подписать какие-нибудь документы? — запоздало спохватился Тоша.

Уже нет. — она покрутила сеточку рефлетографа на указательном пальце. Но вы не переживайте. Я с большим уважением отношусь к нейромоделям и что-то мне подсказывает что эта сделка принесет вам не только кругленькую сумму.

Она загадочно улыбнулась и направилась к своему креслу.

— Дата-рано-взята! Ну точно нужно было какой-нибудь контракт подписать! Айм! Почему ты ничего мне не сказал? — возвращаясь на свое место начал мысленно ругаться Тоша.

— какой договор ты хотел заключить? кредиты у тебя, психосигнатура у нее.

честная сделка.

— Да, но вдруг она будет использовать мои эмоции чтобы компрометировать меня? Я вообще-то вроде как с секретной работенкой.

— ты знаешь, что данные достаточно обезличены.

Тоша плюхнулся в кресло и уставился в прозрачную смотровую стену которая раньше была иллюминатором. Прямо над шатлом в этот момент проплыл маленький и юркий спутник СИОН-3. Тоша проводил его взглядом.

— Все равно нужно было заключить какое-нибудь соглашение до того как пускать ее к префронтальнику. — не прекращал мысленно бубнить Тоша — Столько людей будет смотреть на мои восторги а я даже не буду знать что это за люди. Вдруг кто-то будет смотреть на это голым?? Стоит об этом задуматься как сразу ощущаю на себе чей-то взгляд.

— на самом деле я действительно фиксирую на тебе больше посторонних взглядов чем обычно. ваш взаимный обмен мозговыми флюидами привлек много внимания, но еще до выхода на орбиту с тебя не сводят глаз несколько человек.

— И что? Я опоздал, наверное все меня просто заждались.

— вероятно. но как ты сам заметил у тебя есть работенка. и возможно не у тебя одного. после перезагрузки я отправил на ближайший спутник сигнал чтобы обновить данные о местоположении и часть пакетов была перехвачена откуда-то с другой стороны шатла.

— Так-так. Давай поподробнее.

— воздействие фармакон-модуля притупило восприятие, но сейчас мне хватило ресурсов достроить недостающие цепочки. и я могу заключить наверняка — за тобой следят

— Да с чего бы кому-нибудь за мной следить? Ерунда какая-то. Сконцентрируй вычислительные мощности на визуальном анализе, давай проверим.

Тоша приподнялся на ручках кресла и медленно окинул взглядом салон делая вид что разглядывает межзвездные красоты.

Айм сделал пару синих вспышек майндшотов на лицах пассажиров. Тоша опустился в кресло.

— Ну что там?

Айм вывел на визуальный интерфейс свежесделанные фотографии и на основе алгоритмов преобразовал их в профайлерные с видом в анфас.

— две бабули мирно спят на первом сидении с самого начала полета.

синди сидит на своем месте полностью поглощена обработкой и анализом твоих эмоций. ее мы достаточно изучили чтобы понять что она не шпион.

— Соглашусь.

— женщина в красном отвела взгляд за секунду до зрительного контакта с тобой — я зафиксировал микродвижение глазного яблока. очень собрана. сфокусирована.

ретранслятор который перехватил мой стартовый сигнал находится в зоне где сидит она, молодой парень и темнокожий мужчина.

он продолжает принимать и передавать пакеты

— Что по парнишке?

—ничего, вообще. я просканировал всех пассажиров на фазовый шум

у всех типичный отклик: ровные отклонения когерентного канала интерфейса.

у седого мужчины в очках — наблюдается хаотичная активность синапсов. как у людей без интерфейса

у парнишки же нет ни когерентной маски, ни флуктуаций.

— Может какой-нибудь шифропанк? Вряд ли серьезный шпион выдал себя отсутствием следов. Да и выглядит молодо. А что с дедушкой в черных очках? — Тоша посмотрел на фотографию седовласого чернокожего мужчины.

—мало данных. очки мешают регистрировать движения глаз. мозговой шум свидетельствует об отсутствии интерфейса. кажется он тоже сосредоточен.

несколько минут назад, когда над шатлом пролетал сион-3 каждый пассажир включая тебя проследил его траекторию движением головы. кроме этого мужчины.

он настукивал какой-то очень быстрый рванный ритм. предполагаю анодная музыка

— Мужик зажмурился и кайфует. Слушать какой-то трэш не преступление. Что с лысым?

— в отличии от женщины в красном он не стесняется буравить тебя взглядом. бегает глазами, но на тебе задерживается заметно дольше. постоянные микросокращения мышц. взвинчен. рассеян.

Не успел Айм закончить как мужчина которого они анализировали сидевший в соседнем ряду на пару мест дальше резко обернулся и посмотрел на Тошу. Его взгляд был резким и полным агрессивной нервозности. Тоша сразу потупил глаза.

— Дата-Психопата! А вот этот парень меня реально пугает. Здоровый как два меня. Выглядит страшно. Давай думать что дело не во мне, что ему просто трусы жмут. Мне так будет спокойнее.

— после потери глубокой памяти я фиксирую резкое обострение избегающих мыслей. в нынешней ситуации это может навредить. рекомендую серьезно отнестись к угрозе.

— Ты предлагаешь мне сделать что, мистер умник?— Возмутился Тоша — Пойти и спросить его не застряло ли у меня чего между зубов? Мне кажется у него сразу найдется остроумный ответ, а то и два!

— будь на чеку. с момента появления мити в твоей жизни количество навязчивых мыслей увеличилось на 28%. в ближайшее время тебе нужно уделить время для работы с твоей плесенью. противоречивые мысли потихоньку копятся.

— Чего?! — возмущенно вскрикнул вслух Тоша.

— Все в порядке, мистер Локвелл? — спросила из неоткуда взявшаяся Скайлер.

—Да-да, извините. Мой интерфейс.. я забыл поставить будильник на утро. — наплел что-то невнятное Тоша параллельно очень громко думая про себя:

— Почему ты не сказал мне что плесень сейчас со мной??

— а ты как думал? глубокой памяти нет, отчуждать часть личности опасно — сам знаешь. во время бекапа я восстановил 100% всей плесени которую ты копил с последней сессии у бобби си

— Просто отлично! Сколько прошло с последней настройки? Месяцев пять?

— четырнадцать

Тоша вскинул руки в жесте немого отчаяния и уронил их себе на голову опустив локти на колени.

Все еще стоявшая рядом Скайлер сделала задумчивое лицо.

— Не переживайте мистер Локвелл, горячее подадут уже через двадцать минут!

Его руки сползли по лицу. Тоша взглянул на Скайлер и подумал:

—...Ненавижу когда ты прав. Нужно собраться.

Тоша расправил плечи и улыбнулся ей в ответ.

— Супер. Я как раз проголодался. Кстати об этом.. я бы хотел обед без синтлака. От синтетической лактозы я начинаю чихать и чесаться.

— Уверяю вас мистер Локвелл, наша синтетическая лактоза совершенно гипоаллергеная. — Скайлер сделала небольшую паузу — Я удивлена что вы вообще являетесь носителем аллергенов.

— Да, редкий дефект днк — непереносимость аллергии. Этот ген невозможно вырезать потому что он замкнут сам на себе. Говорят у Теслы такой был.

Скайлер одобрительно опустила уголки губ и приподняла брови.

— Я привык думать, что это моя маленькая фишка. Понимаете? Вы наверное часто видите странных пассажиров. Кстати, кто был самым странным? — как бы невзначай поинтересовался Тоша.

— То, что вы устроили вместе с Мисс Зескул было достаточно странно — усмехнулась Скайлер. Но если серьезно, как-то мне довелось сопровождать в полете мадам-не-по-годам. Вы знаете, она действительно такая же как в шоу!

—Дата-туговата. Ты серьезно? — подумал Тоша.

— Мы тааак славно с ней поболтали. Лучшие три с половиной часа за прошлый год! — Скайлер заговорщицки прищурилась — а вы, мистер Локвелл, — она перешла на шепот — любите сплетничать?

— не упусти свой шанс, приятель

— Ненавижу — пронеслось у него в голове.

— Обожаю — сорвалось с его губ.

Скайлер тихо взвизгнула от радости.

— это оказалось слишком просто

— Беру свои слова назад, мистер Локвелл. Вы совсем не как мой бывший муж. Представить что Денис захочет оторваться от своего интерфейса чтобы поговорить с живым человеком было невозможно!

Скайлер дотронулась до своего воротника и продолжила:

— Сейчас я разговариваю с вами с помощью направленного шепота - это когда члену экипажа необходимо обратиться лично к пассажиру по направленному аудиоканалу. Так сказать, в случае необходимости личной коммуникации. Никто другой нас не услышит — она улыбнулась практически соблазнительно.

Направленный шепот звучал… иначе. Во-первых аудиоканал заглушал большинство посторонних шумов однозначно расставляя акценты. Во-вторых отсутствие прочих аудиоволн располагало говорить тише обычного, создавая эффект слишком близкого общения. Голос Скайлер звучал совсем близко, как будто из-за уха. Если она добавит немного придыхания в голос - мурашки обеспечены.

— Дата-свята. Как будто она специально ждала повода подключиться. — думалось Тоше где-то на втором уровне мыслей.

— я ошибочно заключил что ты добился своего.

я был не прав. охотник оказался добычей.

— Итак, мистер Локвелл, как вы чувствуете себя после перегрузок? Кажется в какой-то момент вам было не очень хорошо.

— Все прекрасно, спасибо. Ваши кресла отлично справляются. В атриуме ферровокзала я видел как первых астронавтов тренировали к выходу на орбиту годами. Удивительно насколько процесс стал проще.

— Мне очень нравится этот момент разгона, когда ты выходишь за пределы планеты, нужно пережить сильное давление перед тем как наконец земное притяжение не отпустит тебя в свободное плавание. Представляете, первые астронавты испытывали давление в два а то и в три раза сильнее!

— Да, должно быть это было ужасно. Я тут-то чуть не потерял сознание. Мне казалось что весь мир сжался до одной точки. Не самые приятные впечатления.

— Должна вам признаться, мистер Локвелл, я принадлежу к группе людей которые от перегрузок скорее испытывают эйфорию чем дискомфорт.

— ого! это такая беседа?

— Э-это как? — слегка растеряно прошептал Тоша.

— Коротко я бы описала это как.. возврат к первичному телу? Да, пожалуй. Я получаю удовольствие когда воздух начинает давить на тебя так, что лишнее просто отключается. Остается только ритм сердца, дыхание и свет где-то за пределами век. Очень приятное, интимное ощущение. Вам проще было бы погрузиться ко мне в голову и почувствовать это сами. Мне не хватит слов описать все ощущения.

Тоша неловко засмеялся и потер рукой затылок.

— Мне для такого нужно специальное кресло, а лучше капсула. А вам специальные показания. Приспособление которое считывает эмоции принадлежит Синди. Я скорее наладчик, понимаете? Чиню там всякое, ну знаете..

— То есть это вы делились с мисс Зескул эмоциями? Не наоборот? Это так мужественно. Денис болтал только со своим интерфейсом. Иногда мне казалось что он не отвлекается от него даже когда мы оставались наедине. Представляете?

— сразу видно, профессионал.

— Просто ужас. Некоторые люди просто неисправимы.

Тоша прищурился и сделал небольшую паузу.

— Вы знаете, мне кажется женщина в красном как раз такая. Вся из себя деловая. Сосредоточенная. Как будто постоянно находится сразу в нескольких окнах интерфейса.

— Вы о Светлане Подрез? Да, скорее всего она действительно очень занята. Она одна из топов Шанырака. Они очень хотят выйти на межпланетный уровень, но я точно знаю что активов вне земли у них нет. Возможно у нее какие-то переговоры, а может она просто отправилась в отпуск. Или на свидание с любовником? — Скайлер хихикнула.

*синяя вспышка*

— Судя по ее виду все вместе взятое. Версия с любовником мне нравится. Хочется думать что у такой красотки регулярная сексуальная жизнь.

Скайлер вопросительно вскинула брови.

— То есть… я не то чтобы — ну, вы понимаете. Просто…

Он неловко усмехнулся, не глядя на нее.

— В смысле, я не думаю что у нее проблемы с мужем и вообще я не уверен есть ли у нее муж, —протараторил Тоша — просто она похожа на человека который эффективно тратит время… Это наверное не просто. Не у всех так получается… выглядеть…Что я несу?

— что ты несешь?

— ЧТО Я НЕСУ? — Пронеслось в голове у Тоши

Скайлер улыбнулась. Плоский экранчик у нее на руке завсветился.

— Давайте вернемся к перемыванию косточек ваших попутчиков через пятнадцать минут Мистер Локвелл, а я пока пойду разнесу горячее. Мы приближаемся к L1.

Скайлер подмигнула и скрылась в рубке отдела управления.

Тоша снова перевел взгляд на прозрачную стену уставившись куда-то вдаль.

— Ого. Я немного не этого ожидал, но кажется все идет не плохо.

— несмотря ни на что ты отлично держишься

— Что это вообще значит? Я прекрасно могу поддерживать беседу флиртом!

— кому ты врешь?

— Да. Ты прав. Тоша молча разглядывал космос. Свет и тень выглядели совершенно иначе, чем на земле. Там все было очень плавно и рассеяно. Тут, без намека на атмосферу свет больше был похож на лучи лазера. Прямые и ровные. Да и тени назвать тенями язык не поворачивался. Это была абсолютная тьма. И резкий как лезвие ножа контур отделяющий одно от другого.

Уважаемые пассажиры — голос Скайлер донесся из динамиков — в данный момент мы подлетаем к точке Лагранжа L1. Точка равновесия между Солнцем и Землей. Именно отсюда началось изучение нашей звезды! Слева вы можете заметить комплекс SOHO-H. Лабораторию в которой лучшие умы человечества заняты решением проблем освоения энергии Солнца. Именно благодаря открытиям совершенным тут колонисты и исследователи имеют возможность проводить экспедиции в глубь мироздания!

Если же вы посмотрите направо вы увидите оледеневший контейнер каловых масс. Видимо его сбросил какой-то крупный Лигатум в несанкционированной зоне. Эребус Великий как раз проплывал в этом секторе несколько месяцев назад. Не пугайтесь размеров бака, маглитное поле шатла не позволит контейнеру нанести нам повреждения.

Пассажиры с биоинтерфейсами могут через брэйннет подключиться к нашему белковому шкафу и выбрать свой обед уже сейчас. У остальных пассажиров слот-менеджер примет заказ через минуту.

На этих словах громкоговоритель замолчал и из-за непрозрачной двери показался белковый шкаф на колесиках за которым вышла Скайлер.

— Тебе не кажется что она из персонала тут одна?

— за время наблюдений других членов экипажа не зафиксировано.

Айм вывел на визуальный интерфейс меню. В качестве клетчатки Тоша выбрал брокколи, сложными углеводами послужил кусочек зернового хлеба а белковой основой стали куриные фрикадельки. Также Тоша добавил 20 грамм орехов кешью. Попить — два стаканчика яблочного сока. После подтверждения выбора белковый шкаф перед Скайлер отреагировал миганием диодного индикатора.

Обход по пассажирам начался с пробуждения бабушек. Не прошло и минуты как они снова начали громко и интонировано беседовать махая руками друг перед другом.

Скайлер раздавала еду по очереди: Бабушки, лысый неадекват, парень с компьютером на коленях, Светлана из Шанырака и Синди. На чернокожем мужчине в очках Скалйр задержалась — она принимала у него заказ устно.

— Ничего себе, кажется ты был прав Айм, у седого действительно нет интерфейса. Интересно как он собирается ориенитрваотсья на Юэ, Бобби Си как-то упомянул что Жень Лю даже кредиты наличными не везде принимают.

— бобби си известный любитель сгустить краски

— Твоя правда.

Скайлер наконец закончила с остальными пассажирами и подкатила шкаф к Тоше.

— Ваши фрикадельки с овощами, Мистер Локвелл. Приятного аппетита. — она открыла дверцу шкафа, достала оттуда свежеприготовленное блюдо и с улыбкой протянула ему.

— Спасибо! Отлично пахнет и совсем не перебивается с запахами предыдущих блюд. Хороший у вас шкаф.

— В нем просто двенадцать секций, на каждого пассажира — ответила Скайлер отдавая Тоше большой стакан с соком.

— Как вы все успеваете? — поинтересовался Тоша нанизывая фрикадельку на вилку— и с пассажирами поговорить, и гибернацию провести, и обед разнести. Может быть вы еще и шалом управляете?

Скайлер дотронулась до воротника активировав направленный шепот.

— Какой вы наблюдательный, Мистер Локвелл. Вам бы красотами околоземной орбиты любоваться а вы смотрите за мной. Мне это нравится.

Тоша чуть не поперхнулся.

— Вы не подумайте, не то чтобы я за вами как-то слежу.

— Все в порядке, Мистер Локвелл. На этом рейсе я действительно единственный представитель Via Lux. Мы не афишируем это, потому что пассажирам спокойнее думать, что если что-то пойдет не так к решению проблемы подключится весь экипаж включая проводников и пилота, хотя на самом деле уже несколько десятков лет система запуска и корректировки баллистики работает совершенно автономно а все корректировки вносятся с Земли. Это в общем-то и не секрет, но намеренно мы об этом не говорим.

— Вот оно что.

— Откровенно говоря я и сама тут присутствую не всегда. Мой контракт позволяет работать удаленно.

— Как это, удаленно? Через синтетическое тело?

— Да. С точки зрения компании этот вариант даже более предпочтителен, потому что оно меньше весит и обладает большим функционалом чем мое естественное тело. А также совсем не подвержено перегрузкам. Очень удобно иногда бывает жахнуть транквилизатором буйного пассажира прямо из пальца.

— Получается вы тоже нейронавт? Какой уровень? Первый?

— Все-то вы знаете. Да, наши скины по сенсорным характеристикам максимально приближены к естественным. Но вы знаете, ощущения от полета получаются совсем не те. Мне много сил стоило убедить руководство, что для спокойствия пассажиров мне чаще стоит летать в натуральном теле.

— Вы так беспокоитесь о комфорте пассажиров?

— Мистер Локвелл, ваш комфорт для меня приоритетная задача. Как только я закончу с обходом у вас будет шанс вы этом убедится.

Она убрала палец от воротника, развернулась и покачивая бедрами направилась рубку.

— ТАК! — Тоша обратился к Айму — Давай составим план беседы, чтобы я не поплыл. Я чувствую какое-то напряжение. Не уверен что вывезу без подготовки.

— готовиться уже поздно, тоша

собери все свое обаяние в кулак и дай этой женщине то, что она хочет.

— И что по твоему она хочет?!

— интересную беседу. а ты что думаешь? судя по твоей фоновой активности ты как-то слишком серьезно воспринимаешь этот разговор.

— Дата-свята! У меня аж ладошки вспотели.

— расслабься. тебя никто не съест.

помни, за нами следят и нужно выяснить кто и почему.

— Так может она и следит? Как-то она очень легко идет на контакт.

— вот и выясни это!

— Может хоть ты не будешь на меня давить а поможешь? Советы? Комментарии? Что-нибудь?

*анализ*

— вот несколько советов:

совет номер один: начни разговор с загадки. например: ‘что общего между реактором на уране-235 и твоими глазами? полное расщепление на атомы любого объекта в зоне контакта”

— Эм.. что?

— совет номер два: ищи общий интерес. например, дыхание. “мы оба дышим. это уже что-то. представь, как глубоко мы можем синхронизироваться.”

— Дата-термостата. Айм, ты что перегрелся? Что это такое?

— совет номер три: девушкам нравятся уверенные мальчики. перед разговором желательно: вымыть руки, принять гордиливую позу, произнести фразу «ты как луна, и я не про приливы».

совет номер четыре: закрепи свою уверенность. если беседа складывается хорошо начинай искрометно шутить. например: хочешь услышать тупую шутку? вот мой номер

— Остановись! Откуда ты это взял вообще?

— источник: энциклопедия «все для мальчиков. том четыре - все про девочек. переиздание 2202 года. издательский дом хашбро. откопал в общих файлах локального брэйннета

— Жесть. А ведь у меня была такая в детстве. Еще про фокусы была. Теперь многое встало на свои места.

Пока Тоша размышлял о стратегии переговоров Скайлер начала очередное объявление по громкоговорителю:

— Уважаемые пассажиры, остаток полета - час и девять минут пройдет с выключенным освещением. Смотровые экраны при этом продолжат свою работу до момента стыковки с лунной базой. Ваши кресла поддерживают режим утробного кокона и если вы захотите вздремнуть глядя на проплывающие мимо звезды — сейчас ваш лучший шанс. Приятного полета.

— Мистер Локвелл, не могли бы вы пройти в отдел управления? Пилоту нужна ваша консультация.

— Но вы ведь сказали чт…

— Мистер Локвелл — она повторила немного настойчивее — пройдите пожалуйста со мной. Пилот ожидает.

—Х-хорошо.

Тоша послушно поднялся с кресла и направился за ней в отдел управления. Единственное не просматриваемое место на шатле.

Айм инициировал визуальный анализ пассажиров.

— фиксирую пристальный взгляд от парнишки с компьютером. он пытается не подавать виду но очевидно хочет узнать что от тебя хочет пилот;

светлана подрез подает косвенные признаки заинтересованности;

синди зескул не подает признаков заинтересованности;

старик в очках не подает признаков заинтересованности;

лысый реагирует на твое передвижение. осторожнее проходи мимо его кресла;

бабушки очень заинтересованны в спорах про натуральность сельского хозяйства.

Поравнявшись с креслом Лысого Тоша в очередной раз почувствовал на себе агрессивный взгляд и прибавил шагу.

— Идем мимо, не оглядываемся — крутилось у него в голове.

Тоша так сконцентрировался на избегании угрозы что не заметил, как Скайлер остановилась перед входом в отдел управления и слегка на нее налетел.

— Мистер Локвелл, я начинаю думать что наши столкновения не случайность. Ведите себя прилично. — с серьезным видом сказала она и зашла в комнату. Тоша виновато проследовал за ней.

— Извините, это случайность — начал оправдываться Тоша после того, как дверь за ним опустилась.

Скайлер резко убрала серьезную мину и снова заулыбалась: — это я для вида. Не переживайте. Есть что-то в вашей неловкости умилительное. Присаживайтесь — она сделала пригласительный жест в сторону диванчика стоявшего у стены.

Отдел управления на поверку оказался наполовину кладовкой, наполовину комнатой отдыха. Тут стоял информационный блок со всякими переключателями и проводами, но большую часть пространства занимали предметы досуга и технические вещи. На столе у которого стояла тележка с белковым шкафом аккуратно разложены стопки таблеток основы для еды, рядом в контейнере расфасованы вкусовые капсулы. Дальше вдоль стены висели хозяйственные инструменты и стоял приоткрытый шкаф. Из него виднелись пальто и кроссовки с логотипом Via Lux. У стены с проектирующей базой лежало два геймпада. Кажется их давно никто не трогал. Левее располагался узел состояния шатла.

— если сможешь войти в приватную сеть этого узла я смогу снять данные с местных детекторов и лучше понять кто перехватил мой сигнал ранее

— Зачем мы сюда пришли, мисс Эверблю? — спросил Тоша осторожно подходя к дивану на котором уже устроилась Скайлер.

— Извините, если смутила вас. Мне показалось что пассажиры начали заглядываться на меня из-за того, что я долго говорила с вами по направленному каналу, вот я и решила немного уединиться. Я сама люблю поболтать и поэтому стараюсь не давать поводов окружающим. Вы не против?

— Не против. Снаружи как-то очень оживленно для такого маленького пространства.

— Вы о сестрах Чжан? Чэнь и Юнь милашки, хоть и громкие. Летают на Юэ раз в несколько месяцев навещать сестру. Она работает кассиром в Музее Галактической Эволюции. И неплохо зарабатывает, скажу я вам!

— Да, я слышал что средний заработок Жень Лю гораздо выше чем в среднем на Земле. За солнечную радиацию и искусственный свет неплохо доплачивают.

— Это правда бывает тяжело. Настолько, что вы без труда отличите в толпе потомков первых Жень Лю. Проведя на Юэ столько времени их кожа стала серой, тела вытянулись а глаза выпучились. Подростки выглядят особенно жутковато. В любом случае сейчас гораздо лучше чем сто пятьдесят лет назад. Тогда вообще ничего не платили. Просто сгоняли бедняг сотнями тысяч на освоение лунной базы без обратного билета. — покачала головой Скайлер

— У меня есть просто потрясающий мнем-файл с лекцией одного очень умного но сварливого профессора о суперстрйоках XXII века. Сотни часов эмоций и субъективного опыта непосредственных участников и причастных людей. От партийных чиновников до каторжан. Про Юэ там отдельный подробный раздел. И про четвертый ферровокзал тоже. Очень интересный опыт!

— Правда? Мнем? — удивилась Скайлер — мне казалось что такие штуки не совсем… регламентированы официальными производителями.

— Это правда. Они действительно не используются в учебных заведениях официально, но некоторые профессора и их доверенные ученики практикуют идеи радикального образования. Понимаете? Записывают и распространяют их кустарно.

— В большинстве корпораций о которых я слышала они под запретом. В Via Lux уж точно! Мистер Локвелл, вы меня удивляете! По виду и не скажешь что вы опасный инфопреступник!

Тоша рассмеялся.

— В университетской среде мы гораздо проще относились к таким штукам, да и во времена когда я учился не было столько мнемонической дряни на улицах. Что попало засовывать в голову, безусловно не нужно. Но если речь идет о проверенном профессоре чьи когнитивные привычки тебе знакомы и понятны из этого опыта можно извлечь целый океан всего полезного. Это натуральная жемчужина.

Тоша выдержал паузу.

— Вы бы хотели попробовать?

— Стоило мне уединиться с вами как вы предлагаете мне что-то запрещенное — хихикнула Скайлер. — Почему нет? В полетах я обычно развлекаю себя разговорами с пассажирами, но не каждый рейс попадаются разговорчивые. Ну а вы похожи на человека от которого можно узнать что-то интересное.

— Но вы должны понимать, что направленный субъективный опыт чужого человека может сильно ударить по не подготовленной психике. И это не развлечение на 20 минут. Не для полета. Тут десятки часов кристаллизованного опыта. У вас уже был какой-нибудь опты с мнемами?

— Я пробовала как-то раз, когда только устроилась на стажировку в Via Lux, мне тогда только вживили интерфейс. В тот раз я ничего не поняла. Было как-то никак. Но моему тогдашнему парню очень понравилось. Там были какие-то индийские эзотерические галлюцинации.

— ООО — протянул Тоша

— ООО

— в унисон подхватил Айм

— Это должно быть Пратьябигня.лайт. Культовая штука из начала нулевых. Этот файлик ходил по мозгам несколько лет! С него по большому счету все и началось — Тоша ухмыльнулся, но заметив взгляд Скайлер поспешил добавить:

— Но это такая дрянь. Вам очень повезло что нейроны не срезонировали. Я лично знаю нескольких легкомысленных людей которые подсели на эмоциональные стимуляторы и в конце концов выжгли себе мозги. Все после этой штуки.

Сделав секундную паузу он продолжил:

— Но вы ведь наверняка проходили серьезную подготовку перед вживлением? Наверняка у Via Lux очень высокая квалификация и требования к контролю интерфейсов?

— Еще какие! Целых шесть лет!

— Азы помните? Когнитивная навигация, адаптивная логика, гигиена сознания?

— Обижаете! Методы когнитивной стабилизации, архитектура интерфейсов и углубленный курс эмоциональной совместимости. А диплом я защищала по нейроэтике. Я очень хотела этот интерфейс и хорошо училась.

— Прекрасно! Тогда вам не составит труда справится с этими чувствами. Мнем не напряжный, есть моменты, но они редкие и очень уместные, вам понравится.

Тоша похлопал по карманам куртки и немног наиграно произнес:

— И конечно у меня нет его с собой. Как жаль!

— Подождите, так не пойдет. — возмутилась Скайлер — поманили и не угостили. Кто так делает? Вы сказали файл записан у вас в интерфейсе.

— Нет, не говорил. Я имел ввиду физический контейнер и его у меня с собой нет. Хотя, вы правы. Он действительно записан на интерфейсе.

— Тогда чего вы ждете? Я уже открыла внешний канал — Скайлер улыбнулась.

Тоша на секунду смутился, но быстро взял себя в руки

— Ваша активная открытость подкупает — улыбнулся Тоша в ответ — но мой интерфейс немного барахлит и внешний модуль передачи отвалился. Я мог бы передать вам этот файл, только если бы, скажем, тут была какая-то локальная сеть к которой мы оба могли бы подключиться.

— Хорош!

— Что вы задумали Мистер Локвелл? Вы ведь знаете что сеть тут есть, и это приватная сеть шатла.

— Знаю — не сдавал позиций Тоша — просто не в курсе политики компании. Вдруг у вас тут строго настрого запрещено даже предлагать такое.

— Запрещено — кокетливо ответила Скайлер — но на самом деле там нет ничего кроме мусорных файлов, системы мониторинга состояний и фонов для активного экрана. Тут пассажирам находится тоже запрещено, но не выгонять же мне вас теперь.

— Не выгоняйте. Иначе мне придется вернутся к шумным бабушкам и тому страшному амбалу.

— Вы это о ком? — Удивилась Скайлер.

— О мистере Лихасе? Он, конечно отставной военный, но сейчас работает школьным учителем. Совершенно безобидный мужчина. Перед полетом провела с ним сессию когнитивной разрядки, он очень боялся лететь. Разрядки особо не случилось, но я дала ему мощный анти-картизольный стимулятор.

*синяя вспышка*

— То есть вы хотите сказать, что он не хочет открутить мне голову а просто боится летать? Вот это новости.

— Открутить голову? Боже, нет конечно. — Скайлер усмехнулась — Он очень робкий и стеснительный, я уверена он не станет причинять вам вред, Мистер Локвелл.

— вообще, его поведение подходит как под агрессию, так и под животный страх. может быть она права.

— Дата-учителя-солдата. Мы лишились главного подозреваемого — мысленно ответил Тоша Айму. — Дерьмо!

— Какое облегчение — произнес он вслух. — Я уже успел напридумывать себе всякое. Может быть я перешел дорогу кому-то опасному и этот здоровяк здесь чтобы решить проблему.

— Вы конечно опасный преступник, но я думаю убивать вас ради лекций никто не станет.

— Это очень хорошие лекции!

— Вот карточка доступа — Скайлер протянул ему пластиковый квадратик.

— Отличная работа!

Тоша взял карточку и просканировал ее через интерфейс. Айм получил доступ к локальной сети и через секунду вывел на визуальный интерфейс Тоши данные сенсоров шатла. Вместе с ними Айм подгрузил информацию о пассажирах. Скайлер подключилась в ожидании файла. Ее интерфейс в сети отображается как Вив. Времени на передачу мнема требовалось не много, значит нужно было действовать быстро.

— я организовал подставную утечку пакетов. якобы я снова отправил данные на спутник, чтобы воришка попался с поличным.

…

готово. наш победитель олаф эйлер. тот самый молодой паренек.

с его места идет перехват

— А вот и наш файлик, я думал не найду его, а нет, он на месте. Ловите — проговаривал вслух Тоша параллельно пылесося все несистемные файлы, до каких смог дотянуться Айм.

— Спасибо — кивнула Скайлер санкционируя передачу. — Какой большой файл! И что мне с ним делать? Тут еще один текстовый на пару килобит. Мне просто запустить их по очереди?

— Текстовый это калибровочный. В нем содержатся рекомендованные параметры погружения. Глубина восприятия, интенсивность опыта и еще с десяток тонких параметров. Время по умолчанию стоит 2 часа за сессию. Менять не рекомендую, это оптимальная продолжительность. Делайте перерывы между сессиями минимум сутки. Идеально если будете запускать его как книжку перед сном на два часа в день. На это время лучше полностью оборвать внешние контакты с окружающим миром. Чтобы вас никто не беспокоил.

Исполняемый файл это сам мнем. Запускать его нужно через консоль. Очень важно не делать этого в плохом настроении. Если у вас был тяжелый день и вы не в состоянии интенсивно работать головой — отложите это занятие до следующего раза. Это не средство эскапизма, наоборот — насыщение реальностью. Поэтому если вы халатно подойдете к процессу рискуете не только не переварить опыт. Скорее он переварит вас.

Тоша сделал паузу. Поняв, что Айму нужно еще немного времени для копирования и продолжил:

И еще одно! Передавайте этот файл только людям в квалификации и умысле которых вы точно уверены. Нельзя рассказывать о нем кому попало. Эта информация для узкого круга лиц.

— на этом все

— На этом все. Если у вас есть вопросы задавайте их сейчас.

— На что это похоже? К чему готовиться?

— Не готовьтесь ни к чему конкретному. Просто имейте ввиду, что для максимального усвоения вам нужно будет поддерживать баланс между состоянием потока и четкостью восприятия своего я. Вы сможете максимально глубоко погрузиться в этот опыт сохраняя при этом возможность отделять свои эмоции от проецируемых. Ваш интерфейс с легкостью сможет развести два канала восприятия параллельно.

— А если я слишком глубоко погружусь? Отпущу контроль?

— По большому счету ничего плохого не случится. Вы полностью воспроизведете в своем теле цепочку реактивных стимулов записанных персонажей. Сессия продлится не больше двух часов, поэтому вреда никакого вы не получите. Скорее всего просто ничего не запомните. Проснетесь пожеванной на утро и смутно догадаетесь что произошло. Но сама по себе дереалезация это нежелательный эффект. По возможности старайтесь избегать такого состояния.

— Поняла вас, Мистер Локвелл. Отнесусь к этому очень серьезно. Надеюсь он будет хотя бы в половину такой захватывающий как я себе напредставляла.

— Уверен, вы не разочаруетесь.

— Чего я так разнервничался. Она забавная — подумалось ему

— отличный инструктаж. в стиле старика

— О да, Митя бы горбился мной.

— бобби си?

— Да, конечно! Митя? Чего это я. Случайно перепутал.

— Мистер Локвелл, мне очень жаль, но нам пора выходить. — Произнесла Скайлер прикоснувшись к своему терминалу на предплечье. — Светлана Подрез требует моего внимания, а оставлять вас тут «наедине с пилотом» мне не хочется. Не подумайте плохого.

— Конечно! Называйте меня просто Тоша — максимально дружелюбно ответил он. — После передачи у вас в логах остался мой айди. Если будут какие-то вопросы вы всегда можете мне написать.

— откуда такая смелость, дружище?

— Остался. Напишу. Спасибо Тоша — с грациозной статью старшего слот-менеджера она сделала легкий жест одобрения головой. — у меня для вас тоже кое что есть. Пока мы тут подключитесь к сети снова и скачайте файл 月球基地通行证.map - это карта на которой отмечены все закоулки Юэ. Даже не публичные. Это служебный файл и вы тоже не должны показывать его кому попало. Он для узкого круга пользования.

На Юэ есть несколько теневых выставочных залов, я думаю вам будет интересно ознакомиться с тамошними экспонатами. Шанс попасть в такой зал случайно практически нулевой. Такие места очень красноречиво рассказывают не туристическую историю Жень Лю. А через время время спишемся и выясним чей источник оказался интереснее.

— Это отличная идея, Скайлер! — воскликнул он вслух

—Айм? — подумал про себя

— разумеется я его уже скачал

— Это очень щедро с вашей стороны — Тоша снова подключился к сети и скачал файл 月球基地通行证_копия.map.

— Теперь можем возвращаться. Если что, пилоту нужна была калибровка.

Тоша кивнул и они оба вышли из поднявшейся двери. На выходе из отдела управления Скайлер проводила его словами: Via Lux благодарит вас за оказанную помощь пилоту компании.

— Калибровки должно хватить до стыковки с Юэ — многозначительно уточнил Тоша.

Услышав эти слова Мушак Лихас — тот самый амбал со шрамом на лысом затылке, отставной военный, ныне школьный учитель и совершенно безобидный мужчина сорвался со своего кресла и с силой оттолкнув с пути Скайлер налетел на Тошу. Благодаря Айму Тоша успел понять что происходит, но скорости тела не хватило для того чтобы хоть что-то предпринять. Лихас вжал Фонтона в пол шатла крепко держа его за грудки. Вены на его лице набухли а глаза налились кровью.

***ЭКСТРЕННАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ***

— ТЫ! — процедил через сомкнутые челюсти Лихас. — Ты ковырялся в голове у девчонки! Я видел!

Пузырьки слюней собирались в уголках его рта, на глаза наворачивались слезы. Лоб был покрыт плотной испариной. Лицо свело агрессивной гримасой.

— он не в адеквате. транквилизатор который дала ему перед полетом скайлер выдохся. нужно его заземлить. вывожу памятку на визуальный интерфейс

— Помоги! У пилота ковырялся! Прекрати это! Я умираю!

— только короткие, рубленные фразы. обрати внимание на его состояние.

— Лихас! — Громко и четко выкрикнул Фантон придавленный огромным лысым телом. — Это НЕ смерть! Ты НЕ умираешь!

Здоровяк немного ослабил хватку не ожидав что к нему обратятся по имени. Тоша воспользовался моментом — высвободив руку точным и быстрым движением он воткнул два пальца, указательный и безымянный в жилистую шею.

— ВОТ! Пульс! — Тоша сильно надавил на это место. Второй рукой взял указательный палец Лихаса, и приставил его к месту куда только что надавил. — Считай пульс!

Расфокусированный и растерянный Лихас не стал перечить начав бормотать себе под нос быстро сменяющиеся цифры. Его огромные зрачки смотрели куда-то сквозь Фантона постоянно бегая от края глаза до края.

Скайлер успела подняться на ноги и юркнуть в отдел управления.

— дыхание. дай ему якорь

Тоша поднялся на колени и подтянул с собой Лихаса — Дыши вместе со мной! — Теперь уже Тоша взял его за грудки и установив зрительный контакт глубоко вдохнул. — Считай про себя, вдох должен длится не меньше трех секунд. — Тоша прикрыл глаза — три секунды паузы, после длинный выдох на шесть секунд. Понял? И так по кругу.

— отлично. удлиненный выдох задействует блуждающий нерв. продолжайте. при регулярном ритме мозг понимает, что все под контролем. снижаем давление, пульс, мышечное напряжение

Здоровяк немного замедлился. Тоша понизил голос.

— Послушай что я тебе скажу, Мушак Лихас. Ты не умираешь, ты не сходишь с ума. Это приступ нейрогенной активности. Неприятно, понимаю. Но не смертельно. Понимаешь?

Лихас покачал головой сбивая пот со лба.

— вербализуй симптомы, нужно связать его с реальностью

— Твой пульс 140 ударов в минуту, давление сильно выше нормы. Поэтому ты можешь чувствовать процессы в организме которые обычно протекают фоном. Эмоциональный центр в твоем мозгу перегружен и чтобы не вскипеть мозг отбрасывает лишнее. Ты часто дышишь, это сужает сосуды и мешает адекватному кровообращению мозга. Все это пройдет. Все что ты чувствуешь — нормально.

— продолжай устанавливать связь с реальностью. нужно переключить его с внутренних ощущений на внешние

— Посмотри на себя, дружище. Ты же весь мокрый. Да с тебя три ведра пота сошло! Холодно наверное? — Тоша подул ему на лысину перетекающую в лицо.

Тоша быстро оглянулся в поисках визуальных якорей вокруг. Все пассажиры пристально наблюдали за происходящим. Салон был залит солнечным светом.

— Нашла! — послышалось откуда-то из отдела управления.

— Назови-ка мне пять космических тел, которые ты видишь вокруг.

Глаза Лихаса снова начали судорожно бегать а дыхание участилось и потяжелело.

— нет! в бортовых файлах есть пометка что он боится летать. меняй тему!

Фантон крпепко схватил его за трясущуюся руку и начал щипать за пальцы.

— Ты в безопасности, мы все в безопасности. Что-ж ты так разнервничался, вон какой здоровый. — Тоша обратил внимание на обручальное кольцо на пальце — Расскажи-ка лучше про свою жену. Наверняка тебе с ней тепло и спокойно. Вспомни ее прикосновения, ее объятия. Вспомни летний денек на прогулке с ней.

Услышав эти слова он на секунду остановил свой взгляд на лице Тоши, набрал воздуха в грудь и окончательно слетел с катушек! Начав истошно орать он вырвал свою ладонь из рук Тоши, встал на обе ноги и одним движением отбросил Тошу к соседней стене. Тоша ударился о прозрачную стену так, что пошатнулся весь шатл.

— ОНА МЕРТВА! — взревел Лихас.

— кто-ж знал

— пронеслось в голове пролетающего по салону Тоши

За криками разъяренной горы мышц никто в салоне не заметил как из пункта управления выскользнула Скайлер и с прыжка точным движением вонзила инъектор прямо в шею обезумевшему Лихасу. Его движения стали вялыми и через секунду он завалился на колени. Скайлер ловко схватила его за ворот рубашки, не дав ему под собственным весом впечататься лицом в пол.

Коротким выдохом она сдула выбившуюся прядь с лица, визуально оценила состояние пассажиров, расправила плечи и невозмутимо произнесла:

— Уважаемые пассажиры, мистер Лихас тяжело переносит полеты и из-за особенностей метаболизма не способен к принудительной гибернации. Приносим извинения за доставленные неудобства, а также благодарим вас за понимание. Кому-нибудь необходимо оказать медицинскую или психологическую помощь? Мистер Локвелл?

Лежащий в углу Тоша вытунл мизинец правой руки с оттопыренным большим пальцем демонстрируя жест «я в порядке».

— Госпожа Подрез, до того как я отвлеклась я шла к вам. — вспомнила Скайлер.

— Все хорошо, вы только что решили мою проблему. В какой-то момент мне показалось что громила захлебнется своими слюнями, если ничего не сделать.

— Замечательно. Фантон, помогите мне усадить мистера Лихаса на его место. В нем сейчас столько инкальмина, что он рискует проспать весь сегодняшний день.

Тоша поднялся на ноги и вместе со Скайлер взял Мушака Лихаса под руки дотащив его до кресла. Чувство угрозы исчезло из тошного подсознания.

Бабушки снова принялись судачить о чем-то на китайском языке. Тоша двинулся к своему месту. Проходя мимо Синди он получил ироничные аплодисменты, после чего снял в поклоне невидимую шляпу. Возвращая шляпу на голову он пересекся взглядом с Олафом Эйлером, тем самым парнем который маскирует свой когерентный канал и втайне перехватывает сигналы Айма. Чувство угрозы вспыхнуло с новой силой.

— да, ты все правильно понял. настоящая угроза выглядит как мелкий глазер с аналоговым компьютером на коленях

— Спасибо — произнесла Светлана Подрез обращаясь к проходившему мимо Фантону — вы сегодня нарасхват.

— Да, остаток полета попробую провести без приключений — ответил Тоша задержав взгляд на сидящем рядом Олафе.

— Да, мы за вами наблюдали. Отличная работа, в следующий раз обязательно получится без инкальмина. — кинул вдогонку уходящему Тоше Олаф.

— наглый гаденыш

— спасибо. — не оборачиваясь ответил Тоша. Через десят секунд он уже сидел в своем кресле и анализировал новые данные.

— Что есть на этого парнишу?

— система шатла собирает данные, но не хранит их. вот что я успел достать:

олаф филип эйлер. 2330 года рождения (25 полных лет).

корпоративная принадлежность не указана. в истории полетов нет даже этого рейса. в купе с тем, что у него отсутствует интерфейсный шум делаем вывод: перед нами…

— …молокосос-шифропанк, который осилил пару гайдов о цифровых картах на митубе и считает себя самым умным.

— именно.

его нет в доступных мне базах, но пара однофамильцев: вольтер эйлер 2246 г.р.. (109 полных лет) и ингрид эйлер 2317 г.р. (38 полных лет) занимают руководящие посты в пацифике.

— интересно, что еще?

— в 9:24, после выхода на околоземную орбиту кресло 3а отправило в систему запрос на обновление телеметрии. это происходит только при сбросе настроек. вероятно олаф попробовал подключиться к системе мониторинга шатла через кресло, не зная о том, что система односторонняя вызвав сбой в настройках своего кресла.

— как думаешь, зачем ему этот непрактичный аналоговый компьютер на коленях?

— вариантов много. он может использовать как шифратор. может проводить на нем передачи, чтобы не оставлять следов как от интерфейса. в конце концов возможно он считает это остроумной конспирацией.

— Дурачило. Есть еще что-то?

— не много.

в момент когда лихас начал на тебя орать парнишка едва не обделался.

— Могу его понять — неслышно усмехнулся Тоша.

Уважаемые пассажиры — голос Скайлер прервал размышления. — Наш шатл только что вошел в зону действия приёмной станции Юэ. Панорамные стены будут закрыты и в течении следующих двадцати минут мы пристыкуемся к орбитальному доку. Ваши кресла будут переведены в режим ограниченной функциональности. Компания Via Lux благодарит почти всех из вас за спокойствие и взаимоуважение. Наш пилот сделает все, чтобы оставшееся время на борту прошло без приключений. Наше путешествие подходит к концу. Стыковка начинается. — на этих словах стены шатла снова обросли непрозрачными панелями а свет в салоне выключился. Тоша попытался подвигать руками и понял что кресло уже зафиксировано. В этой суете Тоша успел забыть куда вообще он держит путь. Через двадцать минут он окажется на Луне.

Подлетая ближе к Юэ шатл плотнее входил в магний желоб гравитационных ловушек станции. Они плавно гасили инерцию шатла и контролировали направление стыковки.

Стены шатла завибрировали после чего на экране состояния загорелось уведомление «стыковка завершена».