Искаженное проклятие 1. Когда в пламени костра сгорает вечность

Пролог

– Мам, а как вы с папой познакомились?

– Он меня на костре сжёг в 1705-ом. Как сейчас помню. А я поклялась найти его и отомстить.

– Какие романтичные отношения. И ты после всего этого вышла за него замуж?

– Да, притом не один раз.

V * * * V

Наш милый городок, возникший ещё в VII-м веке, – типичный образец баварского рококо. Тихий и сказочный. Он просто утопает в пёстрой зелени деревьев, над которой ярко блестят купола и шпили соборов, частично разбавленные рыжими черепичными крышами домов. Чистые, аккуратные улочки, вымощенные брусчаткой, усеяны фахверковыми домами местных бюргеров, украшены беседками и крохотными палисадниками. Такое себе буйство красок. Взглянув на всё это с высоты птичьего полёта, сбивается дыхание и замирает сердце.

Даже, несмотря на XXI-й век, средневековая красота поселения, сохранившаяся за прошедшие столетия, просто завораживает. Для пущей убедительности скажу, что наш городок порой называют «Франконским Римом», хотя, у нас нет Колизея, и окна не выходят на Ватикан. Просто наш «райский островок» находится в живописной долине, окружённой семью холмами. Отсюда и сравнение.

А ещё Бамберг называют «маленькой Венецией», и тут я не стану убеждать вас в обратном.

Глава 1. Зелье правды

Жаркий августовский день приближался к своему неизбежному финалу. Горячие солнечные лучи в последний раз поглаживали землю, обнимали постройки и деревья, словно хотели запомнить всё в самых мелких деталях. Раскалённый воздух слегка мерцал в предвкушении ночной прохлады, а полное отсутствие ветра придавало этой странной тишине напряжённости и даже какой-то мистики.

Аккуратная чистая улочка, приютившая по обе свои стороны сказочные домики, очень похожие друг на друга, казалась безлюдной. Нигде ни души, как в постапокалиптическом фильме. И не потому, что за день солнце от всей души нагрело привычную каменную кладку, как в новой части города. Нет, на этой улице, собственно, и дороги-то не было как таковой, её заменяла водная гладь реки, протекавшей через всё поселение.

Бело-коричневые каменные домики, частично обшитые деревом, лоджии и балконы которых были щедро украшены множеством подвесных горшков с пёстрыми цветами и клумбами с зеленью, в основном стояли к воде так близко, что перед фасадом не было ни дюйма почвы, а лишь маячили причалы с разноцветными лодками.

На пороге одного из таких таунхаусов, стоявшего немного дальше от водной глади, что позволяло устроить перед домом небольшой палисадник, собралась небольшая группа людей.

– Катарина, задумайся пока не поздно. Годы идут, а ты уделяешь время только своему цветочному магазину, – седовласая старушка с укором поглядела на хрупкую рыжеволосую женщину с ядовито-зелёными глазами.

– Мам, не начинай, пожалуйста. Чему тут ещё внимание уделять? Мой свадебный салон загнулся так же быстро, как и моя личная жизнь. А новые романы заводить мне не хочется, слишком много сил и времени нужно, а результат и так очевиден. Что есть, то есть, и от правды не сбежишь. К тому же у меня есть цель в жизни: я забочусь лишь о безбедном будущем для своей дочери.

– А о своём будущем ты когда начнёшь заботиться?

– А что с ним не так?

Милая старушка в ответ устало покачала головой, а её спутник с серебристыми волосами лишь молчаливо наблюдал за происходящим.

– Ирме нужен отец!

– Ох, мама, ты отстала от жизни, Ирме уже скоро муж будет нужен, ей сегодня восемнадцать исполнилось, так, к сведению, если ты не заметила ещё.

– И тебя совершенно не смущает то, что твоя дочь раньше тебя в дом приведёт мужчину?

Катарина хотела возразить, но, услышав за спиной тихие крадущиеся шаги, замолчала и обернулась к источнику шума. Рядом с ней на пороге, мило улыбаясь и невинно похлопывая чёрными ресницами, окаймляющими такие же ядовито-зелёные глаза, возникла юная девушка:

– Я пропустила что-то интересное? – она поравнялась с Катариной и игриво поправила идеальные кудряшки длинных рыжих волос.

С расстояния в несколько метров любой бы мог поклясться, что перед ним сёстры-близнецы, и никто не винил бы его за ошибку. Лишь только достаточно приблизившись к ним, становилось заметно, что единственное различие странной парочки заключалось в возрасте, и то, не столь очевидном.

– Мы говорили с твоей бабушкой о том, что юная девушка должна больше времени проводить со своими сверстниками, а не ухаживать за стариками на своём собственном дне рождения, – в огненных волосах Катарины запутался последний лучик жаркого солнца, а в ядовитых глазах на мгновение вспыхнул пламенный отблеск.

– Д-а-а? А мне показалось...

– Просто показалось или ты плохо расслышала? – мать внимательно всмотрелась в свою идеальную копию и вызывающе приподняла одну бровь. – Если у тебя возникли внезапные проблемы со слухом, то можем завтра же сходить к доктору.

– Вообще-то, сегодня не только мой день рождения, если ты вдруг забыла. А ещё твой... и прабабушкин, пусть покоится с миром. Я даже... – Ирма хотела выдвинуть перед собой прочную стену оправданий, но сбилась с мысли. Внезапно выскочившая из кустов маленькая зеленоватая ящерица прямо-таки прилепилась к её ноге.

Пару минут девушка пыталась сбросить её с себя без помощи рук, но не тут-то было – зверушка держалась, как приклеенная, и лишь болтала длинным хвостом при каждом взмахе, да меняла цвет.

– Эх, ну, м-м-м, да отстань ты от меня, мелочь пузатая, – Ирма брезгливо взяла пресмыкающееся двумя пальцами, и поднесла к своему лицу. На мгновение девушке показалось, что ящерица изучающе смотрит ей прямо в глаза. Внимательно, не мигая. Как так? Что за глупость? – Хватит меня преследовать, порядочным девушкам непозволительно заводить сомнительные знакомства с подозрительной живностью неопределённого рода!

Родственники, молча, наблюдали за этой странной сценой до тех пор, пока Ирма не посадила ящерицу назад в траву. И тут понеслось.

– Тоже мне Эйс Вентура, только балетной пачки не хватает...

– Катарина, как тебе не стыдно, – седовласая старушка укоризненно покачала пальцем. – Будь снисходительной к дочери, ты же знаешь какая она у нас любознательная.

– Вся в бабушку. Никак не хочет понять, что есть личные вещи и темы...

– К чему такие философские высказывания? Скажу проще и доходчивее: я бы не подслушивала, если бы вы мне хоть что-то рассказывали! – надула губки Ирма. Пусть она и была самой юной среди присутствующих, но с демонстративными проявлениями эмоций справлялась лучше всех. – Надоели ваши тайны, как «внутренние», так и «внешние». Пора бы нам всем сесть за стол переговоров и разобраться со сложившейся ситуацией.

Обстановка накалилась до предела, капканы были ловко расставлены по местам. И ждать долго не пришлось, старшие поколения приступили к «разбору полётов»:

– Мама, тебе не кажется, что впутывать во всё это свою единственную внучку безрассудно и подло? Мало того, что сама всё время пытаешься вмешиваться...

– А как не вмешиваться? Ты разве не видишь, что сделала со своей жизнью? Для кого ты себя хранишь пятнадцать лет? Принцев нет! А вот подходящая партия у меня для тебя есть: не женат, неглуп, серьёзно относится к жизни и деньгам, заботлив и аккуратен, умеет готовить и любит детей.

– И для такого идеального кандидата так мало «не»? Или ты просто забыла ещё упомянуть «некрасив, немолод, не пьёт ничего, кроме успокоительных, не ест ничего лишнего, за исключением таблеток, никому не нужен по причине того, что...

– Так, мои милые дамы, не хотелось бы нарушать гармонию, но, нам с Бриджит пора домой, – впервые вмешался в их разговор старичок.

И ни для кого не станет неожиданностью, что его никто не услышал. Нет, не из-за шума и криков. Разговор между матерью и дочерью протекал довольно тихо и сдержано, в размеренном темпе и без излишней эмоциональности, не считая лёгкой иронии и скептицизма. Не было оскорблений и попыток унизить собеседника, просто по очереди на обозрение излагались общедоступные факты.

Со стороны они больше походили на двух учителей, пытающихся объяснить всю суть разносторонности вероятных точек зрения банальной эрудиции «умственно-отсталым» первоклассникам.

– Не переживай так, пожалуйста, у меня довольно насыщенная и разнообразная личная жизнь. Вспомни, ты только родила меня в тридцать шесть, а я к этому времени уже и замужем побывала, и дочке восемнадцать успела отметить!

– Именно, побывала. А я до сих пор ещё там. И тебе советую взяться за ум и найти мужа. Не хочешь мужа – найди жениха, хоть временного, я возражать не буду...

– Завтра же закажу себе медаль, – чёткий и размеренный бас заставил женщин замолчать и, в нависшей тишине, все три пары женских глаз вопросительно уставились на единственного мужчину в их семье.

– Август, ты охрип?

– Папа, ты о чём?

– Дедушка?

Старичок демонстративно прочистил горло:

– Не волнуйтесь так, – он продолжил обычным голосом: – просто в экстренных ситуациях нужны такие же экстренные меры. И чудо свершилось – вы умолкли! Сколько можно говорить об одном и том же, как заезженные пластинки? Поддайтесь уже хоть кто-нибудь...

– А медаль тебе зачем? – поинтересовалась внучка посреди примирительной речи и слегка прищурилась.

Солнечный луч блеснул в её зелёных глазах, отчего они вспыхнули на мгновение, словно изумрудные огни, а потом отблеск нежно пробежался по огненным волосам, распаляя их ещё жарче.

– Ах, ну да. Ты права, тут не медаль нужна, а орден, и не один.

– За что?

– За непоколебимость. По три за каждый год, проведённый в вашем милом обществе.

– И что ты этим хотел сказать, милый мой? – старушка упёрлась кулаками в бока и вопросительно склонила голову на бок.

– Да, собственно, ничего нового. Просто хотел обратить ваше внимание на то, как мне с вами повезло. Если бы с таких извращённых пыток начиналась подготовка в армии, то у нас бы вокруг не мужчины были, а орлы.

– Ага, на орнитологию потянуло. Надеюсь, это не признак старческого маразма, – старушка аккуратно убрала волосы со лба и поправила накрахмаленный воротничок. – Но, ты прав, мой пернатый друг, теперь нам действительно пора домой, буду награждать тебя за твою «непокоБелимость».

На этой оптимистичной ноте старики незамедлительно попрощались и уехали. Катарина помахала рукой им вслед, и устало сжала виски. Почему-то у неё всегда вызывало головную боль любое упоминание о предстоящих избранниках. А юная Ирма лишь невинно пожала плечами и последовала за матерью в дом.

Никто даже не обратил внимания, что на посеревшем от времени сумеречном небе не было ни единой тучки, и лишь над их домом висело какое-то огромное тёмное облако, напоминающее гигантскую зловещую паутину. Как предвестник грядущих перемен, как нежданная гроза среди ясного неба.

V * * * V

– Мам, тебе помочь? – Ирма посмотрела на гору посуды в мойке, – я уже закончила пылесосить.

– Если у тебя нет иных планов на вечер – приступай, если есть – жду тебя домой не позже десяти вечера, – женщина поставила очередную тарелку на сушилку для посуды.

Дочь ловко примостилась на столешнице по соседству, упёрлась руками в мраморную поверхность и повернула голову к женщине.

– Мам, а почему ты со мной не говоришь о мужчинах?

– Ну, не думаю, что я знаю об этом больше, чем вы с подружками уже смогли найти в интернете... – в горле немного запершило, а в голове зашумело.

– Это да, тут мне в пору тебе советы давать.

Катарина чуть не выронила тарелку, глубоко вдохнула и удивлённо посмотрела на дочь:

– Та-а-к, а вот с этого места давай поподробнее...

– Мам, я с тобой столько лет живу и ни разу не видела, чтобы ты с кем-то встречалась. Я имею в виду мужчин, и не по работе.

– От бабушки набралась таких гениальных идей?

– Нет, я сама смогла додуматься, не маленькая уже. И вообще, это очевидно всем, кроме тебя самой.

– Та-а-к, и, основываясь на своих глубоких познаниях, ты вдруг подумала, что у тебя есть полное право давать мне советы и учить меня жизни? – Катарина поставила последнюю тарелку, закрыла кран и вытерла руки о полотенце.

– Ну, я, конечно, не так грубо хотела всё преподнести, но суть ты уловила...

– Ах вот как. Было очень мило поболтать с тобой на такие откровенные темы, но на этом всё. Надеюсь, что за «прошедшие годы» ты убедилась в том, что я уже достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения и иметь право на собственные ошибки.

– Мам, ты обиделась? Я не хотела тебя учить. Просто пыталась сказать, что не буду против того... буду рада, если ты познакомишь меня со своим...

Дальше Катарина ничего не слышала: шум в ушах достиг своего апогея, закружилась голова, а к горлу подступил ком.

– Мам, тебе плохо? Может, присядешь, а то побледнела так.

– Всё хорошо, я просто немного устала от нравоучений.

Ирма помогла маме добраться до дивана, принесла пару подушек и одеяло.

– Так хорошо?

– Просто отлично.

– Хочешь пить?

– Не откажусь, а то что-то в горле пересохло.

И через пару минут Ирма уже резво неслась назад со стаканом сока:

– Вот держи, – пока Катарина большими глотками утоляла внезапную жажду, девушка продолжила свои пытки: – Мам, а хочешь, поговорим по душам?

– Ты не собираешься сдаваться, – скорее утвердила, чем переспросила Катарина, она хорошо знала свою дочь.

– Тебе уже лучше?

– Да, спасибо за заботу.

– Мам, а ты на меня действительно так сильно сердилась, когда я покрасила волосы в фиолетовый?

– Нет. Когда-нибудь и ты начнёшь замечать разницу между краской и тоником для волос.

– А когда сказала, что сделаю пирсинг в носу и увеличу грудь?

– Нет. У всех бывают временные помешательства, которые диктует мода.

– А почему тогда так кричала?

– Работа у меня такая: втолковывать умные мысли в глупую голову.

Весь их разговор был похож на допрос: всё быстро и лаконично, ни единой лишней секунды на раздумья.

– Мам, а у тебя есть секреты от меня?

– Конечно, есть.

– Мам, а как вы с папой познакомились? – тут же выпалила Ирма, пользуясь излишней откровенностью матери.

– Он меня на костре сжёг ещё в 1705-ом. Ну, не совсем чтобы он, а его предок, да и не совсем меня, а скорее мою прошлую «я». Я тогда ещё поклялась найти его и отомстить.

– Как романтично. А почему он выбрал сожжение, ведь есть много иных способов для убийства?

– Потому, что я – ведьма!

– Ты ведьма?!

– Кто ведьма? – задумчиво и немного испуганно переспросила Катарина, пытаясь уловить суть разговора, которая ускользала от неё как угорь.

– Ты. Ты сама только что мне сказала об этом.

– Я сказала? – разговор не клеился, мысли путались, в голове шумело. – Я не могла признаться в том, что не имеет смысла. Ведьмы бывают только в сказках, а мы в аду живём, где только черти водятся.

– Ты в этом уверена?

– Конечно, как и в том, что со мной что-то происходит, только не могу понять что именно.

– Не волнуйся мам, это всего лишь зелье. К тому же очень слабенькое, через пару минут всё вернётся на свои места.

– Какое ещё зелье?

– Зелье правды, я его утром сварила, – Ирма беззаботно махнула рукой и мило улыбнулась.

Ну, прямо сущий ангел.

– А-а-а, – протянула мать, словно начинала понимать происходящее. – Всего лишь одно зелье, и чего я так переживаю?

А внутри потихоньку закипала ярость. Горячая, ядовитая, всепоглощающая.

– Ну, не совсем. Не одно. Я ещё в стакан с твоим соком налила зелье возврата утраченных воспоминаний... чтоб наверняка. Ты должна вспомнить то, кем являешься. Должна наладить свою жизнь. Ой, что-то я тоже излишне разговорчивая стала... может, действие зелья обоюдное? Взаимное? Или как там правильно. В общем, действует на всех, кто находится рядом. Я ещё не успела разобраться в побочных эффектах, – юная девушка состроила виноватую гримасу и тут же прикрыла рот ладонью.

– И чтоб наверняка меня забрали в психиатрическое отделение, ты хочешь мне сообщить, что тоже ведьма?

– Угу.

– Так, не будем впадать в крайности, – Катарина закрыла глаза и шумно втянула воздух в лёгкие. Такого поворота событий она не ожидала. – Всех вылечат. Но только завтра, а сегодня мы пойдём спать. Утро вечера мудренее.

V * * * V

– Мам, ты спишь? М-а-а-м...

Катарина открыла покрасневшие глаза и уставилась в потолок. За прошедшую ночь ей так и не удалось нормально поспать. Всё время снились кошмары: ведьмы, инквизиторы, котлы с зельями, какая-то хибара столетия XVIII-го... а хуже всего то, что она до сих пор ещё чувствовала безумную боль души, корчащейся в адском пламени костра.

«Творческие фантазии воспалённого мозга?» – пронеслось в голове, но мать попыталась поскорее отогнать от себя странные мысли.

Глаза заболели от белизны потолка, потому женщина прикрыла их ладонями и с надрывом в голосе проговорила:

– Ох, да чтобы мне остаток моей жизни видеть только ровные корни мандрагоры, конечно сплю!

Катарина на мгновение задумалась: «К чему вдруг такие странные сравнения?»

– Во сне не разговаривают, – подвела итог Ирма и тут же продолжила свой монолог: – Хотя, разговаривают всё же порой, но, не так чётко. Ну да ладно. Мамулечка моя дорогая, ты же знаешь, как я тебя люблю...

– Скажем так – я тебя знаю. А о любви мне что-то не хочется говорить.

– Хорошо, ведь есть множество других тем.

– Даже спрашивать боюсь.

– Не бойся. Поскорее приводи себя в порядок, потому, что я собираюсь пригласить тебя в кафе. Выходной как-никак.

V * * * V

Какое-то нехорошее предчувствие засело глубоко внутри и мешало дышать. Не успела Катарина проглотить кусок яичницы, как вопросы обрушились на неё бурной лавиной:

– Мам, а почему ты не хочешь верить в то, что ты ведьма?

– Мне нужны доказательства.

– А если я тебе их предоставлю, поверишь?

– Поживём, увидим.

– Мам, а попробуй сама наколдовать что-то. К примеру, денег побольше.

– Ирма, прекрати, пожалуйста. Я понимаю, что у тебя возраст такой, что нужно везде искать колдовство и мистику, но, нет в реальности, ни эльфов, ни гоблинов, ни магов, ни привидений.

– А откуда ты знаешь? У тебя есть доказательства?

Катарина заскрежетала зубами от бессилия и тяжело задышала. Её же, да собственными методами! Аппетит сразу же пропал, а вести философские дискуссии о сверхъестественных способностях тоже не хотелось.

– Соку?

– Опять с воображаемыми зельями? – вопросом на вопрос ответила женщина.

– Ну, ты же не будешь бояться того, во что не веришь, правда? А мне нужно поделиться своими безумными мыслями с тем, кто хотя бы сделает вид, что не принимает меня за сумасшедшую.

И вот опять капканы сработали. Катарина поддалась:

– Ладно, давай поговорим.

– Мам, а давай я лучше покажу тебе, что я умею.

Катарина лишь молча вскинула бровь.

– Вот смотри! – воодушевлённая лёгкой победой, девушка закрыла глаза на мгновение, потом взмахнула руками, и в раковину потекла вода.

– Ну-у-у, беда не приходит одна, кран сорвало, – женщина собиралась встать из-за стола, но Ирма её остановила:

– Нет, мам, кран в порядке. Это я. Я заставила воду течь! – в глазах юной ведьмы заблестели искорки озорства и гордости, а напор воды понемногу уменьшался, пока не прекратился вовсе.

– Та-а-к, и этим ты хочешь сказать, что у тебя есть магические способности управлять водной стихией?

– Да, но это ещё не всё! – гордости не было предела. – Я могу вызвать дождь с грозой, а ещё могу менять цвет листьев в кронах, заставлять цветы распускаться, а из мёртвого дерева могу сделать живое!

Катарина сделала несколько глотков из высокого стакана, терпеливо обдумывая ситуацию. Потом рукой подала знак, что им лучше переместиться на диван. Разговор обещал быть долгим:

– Милая моя, не хотелось бы тебя огорчать, но листья меняли свой цвет ещё до твоего рождения, и будут его менять даже после... В изменении погодных условий, как и в поломке техники, тоже нет никакой мистики.

– Почему ты так любишь всё усложнять? Просто прими это как должное. А доказательства я тебе ещё предоставлю. Ты лучше расскажи о своих способностях, что ты умеешь?

– Когда-то давно я владела стихией огня и совсем немного воздушными потоками. Могла заставить огонь разгореться с такой силой, что его адское пламя не угасало часами. А сила ветра с лёгкостью поднимала в воздух предметы, тяжелее меня в несколько раз.

Катарина оторопело замолчала, пытаясь понять, откуда у неё такие больные фантазии, но, Ирма не давала времени на осмысление происходящего и изо всех сил поддерживала разговор:

– Да, жаль. А если бы ты могла управлять водой, то с лёгкостью потушила бы огонь, и тебя не смогли бы сжечь.

– Нет никакой лёгкости в магии. Во избежание ошибок нужна концентрация. Полная и безоговорочная.

– Мам, а почему ты просто не заставила огонь «отойти» от тебя, раз уж потушить не могла? – Ирма сопроводила свои слова жестами.

– Потому, что нужно уметь видеть и слушать, – продолжила нравоучения Катарина. – Когда у тебя связаны руки – колдовать довольно трудно. Надо без запинки читать заклинание и силой мысли воплощать его в реальность. Главное – не сбиваться. Иначе каждый раз придётся начинать всё заново, а в экстренных ситуациях второго шанса может и не быть вовсе.

Катарина словно погрузилась в гипнотический сон. Она ничего не боялась, более того, говорила с таким вдохновением, словно от этой речи зависела вся её дальнейшая жизнь:

– Если же ты свободна как ветер, то мысленно представляешь себе результат и взмахом руки довершаешь начатое, – она в порыве азарта раскинула руки в стороны и замерла. Раздался тихий хлопок, и по дому распространился едкий удушливый запах.

– Что-то горит? – женщина сразу же очнулась и бросилась к источнику дыма. На кухне в ярком пламени корчилось бедное полотенце. – Ну вот, теперь ещё и с электропроводкой проблемы возникли!

Не раздумывая, Катарина схватила частично обуглившийся кусок ткани рукой и, бросив его в мойку, открыла кран. Огонь зло зашипел, отступая перед натиском воды, а в воздух поднялся пар, смешивавшийся с запахом дыма.

– Нет, мам, это не технические проблемы, это проявление твоей сущности.

– Хватит, милая, – у Катарины по телу пробежала мелкая дрожь, и затряслись руки. – Я в последнее время и так сама не своя, а ты только подливаешь масла в огонь.

– Я не подливаю! Неужели ты сама не видишь всех странностей, что окружают тебя?

– Например?

– Ты только что голыми руками брала пылающее полотенце, но на тебе нет ни единого ожога!

– Я была осторожна.

– А почему ты помнишь всё, что происходило с нашей страной, с нашим городом многие века назад, но путаешься в событиях своей настоящей жизни? Почему ты ни разу не задавалась вопросом, куда делся мой отец? Почему упрямо игнорируешь мистические проявления?

– Это, какие такие проявления?

– Хорошо. Помнишь, когда мы с тобой сильно поссорились пару дней назад? Я плакала – шёл дождь, а ты сердилась – и поднялся такой ураган, которого не видывал наш городок никогда ранее. Не думаешь, что таким способом на подсознательном уровне проявились наши способности?

– Ох, милая. Тоже мне сравнение. Обычное совпадение.

– Один раз – совпадение, а постоянные совпадения можно назвать навязчивой закономерностью.

Катарина тяжело вздохнула. Она прекрасно знала, что переубедить Ирму у неё нет ни малейшего шанса. Но оставалась маленькая соломинка, за которую она всегда цеплялась в подобных случаях: дочь можно отвлечь от опасной темы, сменив обстановку:

– Ладно, мне нужно хорошенько подумать, а для этого мне просто необходимо спокойствие, – Ирма согласно кивнула, и мать продолжила «переводить стрелки»: – Как ты смотришь на то, чтобы закрепить наше временное перемирие поеданием мороженого?

И ловушка сработала. В одно мгновение дочь умчалась наряжаться, а Катарина могла вздохнуть спокойно. А так ли спокойно? В голове строились в ряд вопросы, которые она с таким рвением гнала от себя все эти годы, только чёткая формулировка размывалась призрачным сиреневым туманом, невысказанные слова вихрями разбрасывало назад, по тёмным уголкам сознания.

К горлу поднимался удушающий ком, в ушах нарастал звон, а глаза застилала противно подрагивающая белесая пелена.

И это только начало дня, всего лишь десять часов утра. А, судя по всему, день обещал быть долгим.

V * * * V

Проигнорировав несколько мелких неприятностей, которые всегда постигали Катарину в моменты, когда она пыталась что-то вспомнить или наладить свою интимную жизнь, они добрались до кафе. Да, кафе у нас редкость. В основном пивные бары, так как наш город процветает благодаря пивоварению. Но, открою вам маленький секрет: больше всего мы любим вино, как истинные итальянцы, а не пиво, и это факт.

Пришлось немного постоять у входа, чтобы глаза привыкли к полутьме помещения.

Интерьер кафе таил в себе частичку современности и прогресса. Потолочные балки размеренно чередовались с панорамой неба, и с них, как гроздья спелого винограда, свисали кованные железные люстры со свечами. Пусть на данный момент декоративными, но эффект был поразительным: от оригинала не отличишь. Стены между деревянными опорами украшали огромные старинные картины, на которых были изображены люди в национальных костюмах предыдущих эпох. Тяжеловесные деревянные стулья и столы были покрыты белоснежными льняными скатертями, по углам тихо ютились удобные диванчики, а в барную стойку был вмонтирован искусственный камин.

– Два фруктовых мороженых, – с улыбкой произнесла Катарина, едва присев за столик.

– Конечно, meine lieben Fräulein, – тут же в ответ подмигнула жизнерадостная официантка в строгом коричневом платье, опоясанном белым фартуком, и направилась к барной стойке.

В ожидании заказа Катарина задумчиво поправила рыжие кудри и уставилась в окно. На узкий подоконник ловко взобрался упитанный чёрный кот и, обвернув лапы пушистым хвостом, уставился на женщину.

В голове звенела тишина, перед глазами слились воедино свет и тьма. Такая себе точка отсчёта: когда былое проникает в настоящее, путаются мысли и события, безумие затмевает разум и страхи из твоего сознания вытесняют уверенность в завтрашнем дне.

– Мам, ты в порядке? А то опять побледнела.

– Всё хорошо, наверное. Я не знаю, – женщина закрыла лицо руками, всего лишь на мгновение, а кота уже и след простыл. – Всё очень сложно. Такое впечатление, что мой мир рушится, а я просто стою и наблюдаю. Мне кажется, что внутри меня пытаются ужиться два разных человека. Я не знаю, что делать. Я не понимаю где сон, а где реальность...

Катарина ещё долго могла бы рассказывать обо всех тех страстях, что кипели у неё внутри, но в этот момент у дочери зазвонил мобильный, и признания пришлось оставить там, где они и были до этого времени.

– Да, конечно, спрошу, я перезвоню через несколько минут, – как сквозь сон доносилось до слуха женщины. – Мам, звонила Кристин. Она просит, чтоб я помогла ей с театральной постановкой. Через двадцать минут выступление, а один из актёров не смог прийти...

– Конечно, милая, помоги подруге, я буду ждать тебя дома, – Катарина вздохнула с облегчением: закончились дурацкие вопросы, и она может спокойно заняться своими делами.

Только прежде, чем вернуться домой, нужно заехать к родителям. Скорее всего, именно там кроется причина настоящего сумасшествия. Видимо, наступил тот переломный момент, когда следует расставить все точки.

Все без исключения!

Глава 2. Ларец из прошлого

Почему-то сегодня Катарина любовалась аккуратными мощёными улочками своего города так, словно видела их впервые. Средневековые фасады домов удачно вписывались в окружающий ландшафт, подёрнутый лёгкой дымкой прогресса, и не нарушали общую гармонию поселения. Так уютно, зелено, пёстро.

Потом дорога стала подниматься круто в гору, а перед глазами на возвышении начал прорисовываться средневековый замок со множеством башен, окружённых стеной. Раньше это был монастырь Святого Михаэля, теперь же на его территории располагались: монастырская пивоварня, пара кафе, церковь с высокими расписными потолками и Дом престарелых Бамберга.

Когда год назад родители решились на переезд сюда, Катарина не могла никак понять, что толкнуло их на это решение, ведь дом, в котором сейчас жила она с дочерью был довольно большим и без труда мог вместить ещё пару-тройку человек. Как минимум. К тому же, былая финансовая независимость позволила его выкупить, а не арендовать, как делало большинство горожан. Конечно, логику женщина так и не смогла найти в этом, ведь намного дешевле было именно арендовать жильё. Неоправданное, глупое расточительство! Но, посетив монастырь с его прекрасными террасами и садами, смотровыми площадками и зонами отдыха, женщина сдалась. Это было их решение, и кто она такая, чтобы учить жизни старшее поколение?

К тому же всегда оставался шанс, что родителям наскучит странствовать, и они вернутся домой.

Территория монастыря, ограждённая каменной стеной, была просто огромной, постройки находились далеко друг от друга, и широкая холмистая равнина буквально утопала в свежей зелени. Да, сам городок тоже был насыщен цветами и растениями, только домики стояли чрезвычайно близко друг к другу, возвышаясь над узенькими улочками. А тут – простор. Тут чувствовалась свобода.

Коридоры монастыря сохранили свой средневековый вид, но, изнутри комнаты были отделаны по последней моде и обставлены современной техникой. Немного странное сочетание, только от прогресса не скроешься нигде.

– Катарина? Что ты тут делаешь? – из глубоких раздумий вывел голос матери.

– Мне нужно с вами поговорить, – выпалила женщина без лишних церемоний.

Сколько времени она стояла у запертой двери в жилище родителей, она не знала.

– Что-то случилось?

– Не знаю пока. Мне нужно, чтобы вы мне рассказали о моём детстве. Хотите присесть?

Выражение лица матери почти не изменилось, только в воздухе словно повисло какое-то тягучее напряжение. Отец совершенно непринуждённо почесал затылок, но, Катарина была уверена, что он собрался ретироваться. И не ошиблась.

– Рад бы вам составить компанию, только мы с друзьями собирались сыграть в шахматы. Я, конечно, могу попытаться отменить турнир, только для этого мне всё равно придётся покинуть вашу милую компанию на некоторое время.

Седовласая старушка на мгновение прищурилась, потом согласно махнула рукой:

– Беги с тонущего корабля, моя опора и поддержка.

И Август незамедлительно скрылся из виду, словно всё ещё был безусым юнцом, а не почётным старцем. Без единой капли сожаления или стыда.

Бриджит проводила дочь в свою обитель, с тяжёлым вздохом закрыла дверь, и только потом женщины продолжили нелёгкую беседу.

– Хорошо, что именно тебя беспокоит, милая?

– Мам, что такого страшного произошло в моём детстве, что вы всё время избегаете любых упоминаний о том времени?

– Не понимаю, о чём ты... – старушка одарила дочь измученной улыбкой.

– Ладно, не буду ходить вокруг да около: с чего вдруг Ирма решила, что мы с ней ведьмы?

– Катарина, не принимай так близко к сердцу, ты же знаешь нынешнюю молодёжь...

– А ты не увиливай от вопросов. О какой шкатулке с «заклинаниями» она говорила?

Вопрос попал точно в цель и Бриджит долгое время молчала. Она прекрасно осознавала, что пришло время откровений, но, казалось, из последних сил ждала какого-то чуда.

– Ох, видит Бог, не хотела я этого, – мать направилась к бельевому шкафу. Немного покопавшись в куче одежды, она достала небольшую деревянную шкатулку, бережно смахнула с неё несуществующую пыль, и осторожно присела на край кровати рядом с дочерью. – Прежде чем ты её откроешь, я хочу тебе кое-что сказать...

И опять повисла неловкая пауза. Катарина ждала с замиранием сердца, но, торопить мать смысла не было, ведь может и передумать чего доброго.

Поправив седые волосы, Бриджит начала рассказ:

– Так сложилось, что у нас с твоим отцом долгое время не было детей. Ты об этом знаешь. Мы перепробовали всё, что могли, все возможные способы и лекарства, но, это не дало результатов. Потом нам посоветовали одну гадалку, точнее знахарку. Она что-то там поколдовала, сварила пару настоек...

Старушка замолчала, уставившись в окно ничего невидящим взором.

– Твоё красноречивое молчание говорит о том, что цена за услугу была непомерно высока? – Катарина внимательно всмотрелась в лицо матери. – Или я не права?

– Я не знаю, – Бриджит с сожалением покачала головой. – За труды мы её отблагодарили финансово, знахарка осталась довольна. Хотя, если честно, мы уже не верили в благоприятный исход. Но, когда я поняла, что беременна, мы с твоим отцом захотели разделить радость с той, которая этому поспособствовала. Мы вновь приехали к целительнице, разговорились, и я попросила её, чтобы она погадала на твою судьбу...

– И что она сказала? – не выдержала очередной сценической паузы от матери Катарина. От напряжения сердце замерло, дыхание сбилось, и участился пульс.

– Ничего интересного. Целительница посмотрела на мою руку, погадала на картах и, сказав, что всё будет хорошо, быстро выпроводила нас. Но, от меня не укрылась перемена в её настроении. Она что-то увидела, что-то нехорошее.

– Почему ты так решила?

– Знахарка изменилась в лице. Я до сих пор вижу испуг и недоумение в её глазах. Да и вообще, всем известно, что гадалки не говорят плохого.

– И это всё?

– Нет. Когда мы с твоим отцом были уже на пороге, она меня окликнула и попросила выбрать карту. Потом запечатала её в конверт и сказала, что открыть его нужно в самую весомую дату.

– И как это понять?

– Точно не знаю, но могу предположить, что время пришло, ведь самая весомая дата для нас была в тот год, когда я забеременела и родила тебя. Мне было тридцать шесть, как тебе сейчас. Да и сама видишь, всё сводится к тому, что пора всему тайному стать явным, – Бриджит вновь подошла к шкафу и через пару минут вернулась назад с пожелтевшим от времени конвертом.

Женщины долгое время смотрели друг на друга, и когда тишина стала невыносимой, Катарина нарушила молчание:

– Можно взглянуть?

– Конечно, – мать нехотя протянула свои сокровища.

Катарина мгновение сомневалась, но, рука сама потянулась к конверту. Зашуршала бумага и перед глазами возникла чёрная карта с непонятными символами.

– Что она означает? – девушка покрутила в руках глянцевый прямоугольник, а старушка лишь отрицательно покачала головой.

– Не знаю, милая. Я её впервые вижу.

Катарина положила карту назад в конверт и принялась перебирать содержимое шкатулки. Там были мрачные рисунки с кострами, где в ярком пламени корчились люди, какие-то записки, набросанные корявым детским почерком, непонятные символы.

– Это всё моих рук дело?

– Да, милая.

– И сколько мне было?

– Пять или шесть. Ты была развита не по годам. Умная, смелая,

– Расскажешь подробнее?

Старушка тяжело вздохнула, устало положила руки на колени, а потом взялась нервно теребить неподатливую ткань и вскоре приступила к рассказу:

– Когда тебе исполнилось пять лет, тебе начали сниться страшные сны. Еженощные кошмары. Ведьмы, инквизиторы, болезни и страдания. Чтобы как-то вылить всю свою боль и страхи – ты начала писать «защитные заклинания» и рисовать «прошлое». Порой сама этого не замечала. Но, в те моменты на тебя было страшно смотреть. Ты словно впадала в транс или становилась одержимой, полностью растворялась в своих фантазиях. Ты считала себя перерождённой ведьмой... – мать вновь тяжело вздохнула и вытерла со щеки слезу. Воспоминания давались ей с огромным трудом. – И, сама понимаешь, мы не могли видеть, как ты страдаешь. Мы объездили всех возможных докторов и знахарей. Ничего не помогало. А в итоге на нас обратило внимание отделение психиатрических заболеваний. Мы боролись до последнего. Поверь, у нас не было иного выбора. Тебя забрали в клинику и стали лечить, а мы с отцом могли посещать тебя лишь раз в неделю... Так прошёл год. Тебе стало легче, ты забыла о своих грёзах, излечилась. И только тогда нам разрешили тебя забрать домой. С единственным условием – нас будут часто посещать доктора.

Женщины некоторое время сидели в тишине.

– Прости меня, мамочка. Я не хотела причинять тебе боль, заставлять заново проходить через весь этот кошмар. Но, мне просто необходимо разобраться с тем, что твориться со мной, – Катарина в порыве эмоций обняла мать.

Старушка лишь мило улыбнулась в ответ и с любовью погладила дочь по щеке:

– Знаю. Только не всегда получается уберечь своих близких от боли и разочарований.

– А что ты думаешь по этому поводу? Ты же лучше всех меня знаешь. У меня был нервный срыв или стоит привыкать к тому, что я действительно могу колдовать?

– Даже не знаю. Было пару подозрительных событий: внезапные возгорания, или перемещения предметов... всё происходило так быстро, что у меня не было времени присмотреться поближе. Неприятности сыпались на нас со всех сторон. К тому же меня до смерти пугало твоё душевное состояние. А когда ты излечилась – мы зажили привычной жизнью, как и остальные семьи. Правда, ты из озорной девчушки тут же «превратилась» во взрослую девушку...

– А в нашем роду кто-то ещё страдал душевными расстройствами?

– Нет, не припоминаю. Знаю лишь, что твою бабку и прабабку считали, так сказать, непривычными, «необычными», странными. К ним приходили за целительными зельями, просили погадать. Возможно, и я бы к ним обратилась, если бы они были ещё живы на тот момент.

– И всё?

– Нет. Точно знаю, что до конца своих дней они были одинокими. Мужья их бросили буквально сразу после рождения наследников, как и тебя. В нашем доме никогда не было мужчин, кроме Августа. А ещё дни рождения у вас всех совпадают, цвет глаз и даже волос.

– А ты?

– Что я? Я совсем другая. Колдовать не умею, муж до сих пор при мне, в молодости была голубоглазой блондинкой, да и с зачатием ребёнка у меня единственной возникли проблемы.

V * * * V

Катарина со знанием дела намотала банное полотенце на влажные волосы, накинула лёгкий халатик, сунула ноги в комнатные тапки-зайчики и медленным шагом направилась на кухню. Туда, где на столе стояла жуткая шкатулка. Женщина некоторое время смотрела на коробку, пытаясь понять, чем в дальнейшей жизни ей могут грозить хранящиеся там тайны? Внутри бушевали противоречивые эмоции, но страх побеждал, а потому она так и не решилась коснуться постаревшего от времени дерева.

Чтобы избавиться от тревожных мыслей Катарина включила телевизор.

Новости. Замечательно. Тут нет места для мистики. Можно спокойно подумать.

«Да, я частично помню своё прошлое и те странности, что происходили вокруг. Но, откуда мне знать, что это не плод воображения, вызванный болезнью? Ох, силы небесные, дайте мне хоть какой-то знак! Дайте любую подсказку!» – невидящим взглядом Катарина уставилась в голубой экран, и вдруг замерла от неожиданности. До слуха донеслись обрывки фраз:

– В скором времени у замка Гайерсверт планируется возведение мемориала ведьмам, в память о сотнях людей, ставших жертвами инквизиции. Таким способом власти хотят напомнить о понесённых утратах, жестоких и бессмысленных. А ещё надеются, что данный памятник станет предостережением от дискриминации и фанатизма...

«Это что, знак такой? Или кто-то сверху совершенствует своё чувство юмора? Ладно, пусть будет знак!» – тяжело вздохнув, Катарина выключила телевизор и наконец пересилила себя.

С некоторой опаской она взяла в руки деревянную шкатулку размером с книгу. Ещё раз мимолётно пересмотрела рисунки и принялась за изучение детских заметок. Да, Ирма была права, половина записей была похожа на рецепты зелий с подробным описанием состава и применения, а некоторые стишки напоминали заклинания.

«И это всё в пять лет? Вот же угораздило! Жить в «ином» мире, чередуя реальность с паранойей – довольно сложное занятие. Конечно, детское восприятие реальности отличается от взрослого, ну не до такой же степени!» – мысли нахлынули с новой силой. Вести́ устный диалог с собой не хотелось, плохая примета. А с другой стороны, разве можно ещё больше усугубить сложившуюся ситуацию? – «Ладно, допустим, что я – ведьма. А значит, я могу колдовать».

Катарина прищурилась и попыталась мысленно сдвинуть стакан, стоявший на столе. И о чудо! Стакан так и не сдвинулся с места. Разозлившись не на шутку, она схватила со стола прихватку и с силой швырнула её в мойку, сопроводив достойным напутствием:

– Да гори ты огнём!

Мойка в то же мгновение вспыхнула так, словно её для пущего эффекта полили бензином, а женщина лишь оторопело наблюдала, как огонь уже быстро поглощал окружающие её предметы.

Что за розыгрыш такой? Галлюцинации? Сон? Да быть не может!

– Довольно! – в порыве злости вскрикнула Катарина.

Огонь в тот же миг угас, а мать вновь села за стол и обхватила голову руками.

«Нет, это бред полнейший. Ведьмы бывают только в сказках. Я не могу колдовать, иначе жила бы в роскоши и не парилась о деньгах. У меня было бы всё, о чём только можно мечтать. Это всё Ирма со своими глупыми фантазиями и верованиями», – от подобных мыслей захотелось разрыдаться.

В горле пересохло, и Катарина достала из холодильника бутылку.

– Странно, а зачем мне две бутылки апельсинового сока? Ладно бы апельсиновый для меня и гранатовый для Ирмы, это приемлемо...

Оранжевая жидкость заструилась в стеклянную ёмкость, но, сделав несколько больших глотков, Катарина чуть не выронила стакан от истеричного окрика:

– Не пей!

Женщина застыла на месте от шока, даже стекло в руке похолодело. Нет, звуки, конечно, порой пугают, только иногда внешний вид устрашает сильнее.

На пороге кухни стояло оно... Существо, возможно даже женского пола. Ярко-красное платье неизвестного покроя едва прикрывало стройные ноги, облачённые в сетчатые чулки, плавно перетекающие то ли в излишне высокие каблуки, то ли в копыта. Дикую причёску украшало облезлое перо павлина, а шею покрывало видавшее виды ядовито-синее боа.

– Ирма? – с ужасом выдохнула Катарина, рассматривая боевую раскраску на любимом лице: ярко-синие тени доходили до бровей, алая, почти морковная помада на губках «бантиком», толстые «лисьи» стрелки до ушей и бордовые румяна в форме кругов.

Не поверите, только сердце матери сможет узнать своё чадо в любом обличии!

– Это... это...

– Мам, я всё тебе объясню позже, – существо подскочило к Катарине, вырвало стакан из рук, допило до дна сок и цепко ухватилось за запястье. – Только не отпускай меня.

– Ирма, ты ли это? – всё ещё не веря своим глазам, простонала женщина. – Ты в таком виде ехала домой? Тебе не стыдно?

– Всё хорошо, меня привезла мама Кристин. Я не успела привести себя в порядок, потому что спешила к тебе. А теперь вдохни поглубже и полетели.

После такого заявления сердце инстинктивно сжалось от плохого предчувствия. В голове поднялся шум, глаза застлала чёрная пелена, а к горлу подкатила тошнота.

В непроглядной тьме создавалось впечатление, что Катарина попала в девятибалльный шторм.

«Шторм? Точно, мы в море! В каком ещё море? Ах, это, наверное, всего лишь сон!» – как-то лениво шевелились мысли.

Хаотичное вращение в невесомости внезапно завершилось толчком или ударом, так сразу и не разобрать. Катарина ощутила неприятную сырость. Захотелось выругаться, но, как только попыталась открыть рот, начала захлёбываться.

Инстинктивно поднявшись на колени, она начала смахивать руками с лица всё лишнее, мешающее сделать такой необходимый вдох. Мозг работал в усиленном режиме, только не находил ни единого объяснения. Зрение тоже отсутствовало, потому что от каждой попытки открыть глаза, их всё ещё неимоверно жгло.

«Нет, это не вода. Оно густое и воняет!» – вырисовалось в воспалённом мозгу, а руки убрали с лица остатки инородного вещества.

Катарина открыла глаза и задохнулась от ужаса.

Это не её кухня, не её дом, даже не её город! Это вообще не город!

Женщина попыталась подняться, только излишняя поспешность оказалась мощным противником, и Катарина со всего маху упала на спину.

«Скользкое, вонючее... это грязь. Откуда взяться грязи в самом чистом городе, где даже бумажки на тротуаре не увидишь ни разу за всю свою жизнь?»

Изрядно вымазавшись и наконец приняв тот факт, что скорость в этом деле – не главное, Катарина вновь попыталась встать и при этом сохранить равновесие.

Она осторожно осмотрелась по сторонам: небо, солнце, ухоженное поле, за ним степь, вдали виднелись жилые хижины, мелкой россыпью разбросанные по холмам, пара-тройка деревьев на пути, несколько кустов...

– Приворотное зелье с эффектом чесотки, где это я?

Из шокового состояния вывел жалобный стон неподалёку. Катарина повернулась к источнику шума: в одном из кустов что-то визжало и копошилось.

– Мам, ма-а-ам ты тут? – донеслось до сознания женщины.

– Ирма?

– Да, я. Поможешь мне справиться с этой бедой?

Катарина незамедлительно бросилась на помощь. Ноги в промокших тапках скользили по траве, да и грязный халат был тяжелее камня.

Несколько раз упав на землю, она всё же добралась до своей цели. Ирма стояла внутри куста. Платье подолом зацепилось за верхние ветки, и потому сейчас она больше походила на гибкий торшер, с перевёрнутым вверх ногами абажуром, чем на человека.

Это было то ещё зрелище.

– Только не порви, мне его ещё в театр возвращать.

– Потерпи немного, я сейчас, – Катарина осторожно потянула за ближайшую ветку, более тонкую, но та спружинила и задрала трикотажное изделие ещё выше, предоставив обзору всё кружевное бельё.

Узкая горловина не позволяла стянуть одежду через голову, да и руки находились в плену кокона из ткани. Кончиками пальцев Ирма попыталась достать до места, где зацепилась одежда, но ногти скользили по дереву, а от пошатывания платье предупреждающе затрещало.

– Зараза.

Повторно уцепившись за упругий норовистый прутик, мать начала осторожно перебирать руками, аккуратно вытаскивая его из кружева. С трудом, но получилось. Ещё одно усилие и их мучения закончатся.

Только удача умеет красиво и демонстративно поворачиваться задом. Чем и пользуется безотлагательно.

Последняя ветка оказалась довольно толстым, острым сучком, и тут при всём желании согнуть его не получится. Даже если всем весом повиснуть. А вот расстегнуть молнию изнутри даже в голову никому не пришло! От удара? От шока? От неожиданности? Или просто старческий маразм начался? Хотя, в нижнем белье особо не погуляешь на улице, и всё равно придётся придумывать, как снять платье.

Задумчиво почесав голову, отчего грязные волосы взъерошились ещё больше, Катарина запрыгала вокруг куста, стараясь поддеть подол, но безрезультатно. Пальцы скользили то по дереву, то по ткани, а вот разъединить их не могли никак. Не хватало буквально пару сантиметров.

Со стороны эта нелепая пляска напоминала попытки обезьяны достать банан с высокой пальмы.

Подумав ещё немного, женщина взяла в руки палку с чётким намерением сбить неподатливую ткань с ветки.

И откуда только берутся такие гениальные идеи?

– Прикрой голову руками, милая, – подбодрила мать, в душе сомневаясь в идеальности своего плана, но других идей не было, к сожалению. – Ни пуха...

Внезапный треск заставил Катарину остановиться и вновь оглядеться по сторонам, слегка прищурившись от яркого солнечного света: в кустах, расположенных неподалёку, что-то промелькнуло.

«Человек или зверь?»

Секунда на размышления. И поддавшись внезапному порыву, женщина метнула палку в кусты, приложив к броску максимум усилий. Результат не заставил себя долго ждать. Там что-то застонало и зашевелилось. Потом ветви расступились, явив миру рослого молодого человека.

От бессилия и страха, от беспомощности и ярости, от безысходности и нервного потрясения Катарина разозлилась так, что не смогла сдержать поток бранных слов:

– Побочные эффекты настойки белладонны! Ах ты, горемычный рыцарь в ржавых доспехах! Так и будешь пялиться или соблаговолишь помочь дамам, попавшим в беду?

Юноша потёр ушибленный лоб и, несмело сделав пару шагов навстречу, вновь застыл на месте.

– Вот же мужики пошли! – махнула на него рукой Катарина и продолжила свои несуразные прыжки в высоту. Шеста только не хватало для пущей убедительности.

Нет, так она точно не справится с поставленной задачей. Женщина осмотрелась, подняла с земли новую палку и вернулась к изначальному плану.

Казалось, задача проще не придумаешь: подпрыгнуть, поддеть палкой подол, нанизавшийся на сук, как на острие копья, и снять платье с ветки. Элементарно. Только вот совместить всё в идеальных пропорциях не получалось. Зато появилась ещё одна дырка в трикотажной ткани.

Беспорядочно тыкая своим импровизированным мечом, как пальцем в небо, Катарина напоминала Дон Кихота, в разгар сражения с ветряными мельницами. Даже результат у них был одинаковым.

За последние пару минут она приложила столько физических усилий, что возраст незамедлительно напомнил о себе. Закололо в боку, и женщина согнулась, чтобы немного отдышаться.

– Ну уж нет, так просто я не уступлю, тем более какому-то корявому дереву! – тихо зарычав, она расправила плечи и задохнулась от неожиданности. Прямо перед ней стоял пастух. – Да чтоб нам питаться одними фаст-фудами! Моя смерть от инфаркта будет на твоей совести, черепаший король.

Катарина ехидно прищурилась, но, её колкости не достигли цели. Увидев почти обнажённую юную фигуру, юноша застыл как вкопанный.

– Развратные одежды! Она посланница дьявола? – пастух тяжело сглотнул слюну.

– Эй, только без фанатизма. А то я тебя сейчас сделаю посланником! И пошлю так далеко, что назад без карты не вернёшься!

– Такое тело создано для искушения...

– Слюни подбери, не то захлебнёшься ненароком! – зарычала Катарина и со всей силы пихнула его в грудь. Юноша даже не пошевельнулся. – Прекращай таращиться, иначе я с тобой такое сделаю, что даже Пикассо позавидует моей изобретательности.

Пастух снисходительно уставился на женщину, едва доходившую ему до плеча, отобрал палку и, лёгким движением, словно в насмешку, скинул подол Ирмы с самой высокой ветки.

Ох. Такой возвышенный и чувственный момент: долгожданный «принц на белом коне» спасает даму из беды, и вот она падает в его крепкие объятия. С некоторым запозданием платье занимает своё законное место и их глаза встречаются. Что может быть романтичнее?

– Храните меня все святые, она одержима дьяволом! – заикаясь, прошептал юноша, увидев творческий макияж своей избранницы, и в ужасе отскочил в сторону, словно за ним погнались все бесы преисподней.

Ирма, внезапно потеряв опору, не удержалась на ногах и резко «выпрыгнула» из кустов, размахивая руками, словно ветряная мельница. Но, за воздух не уцепишься.

– Она одержима?! – Катарина поймала дочь за плечи и «поставила» на землю. Развернувшись на месте как юла, женщина пошла в наступление на горе-спасителя: – За тысячелетия пребывания на этой планете не многие могут похвастаться тем, что видели одержимых. Так откуда тебе, молодому и зелёному знать об этом?!

– Если вы не одержимые, значит, вы ведьмы? – несмело предложил новый вариант юноша и попятился назад.

– Я что похожа на ведьму? – вспылила Катарина и стала наступать на пастуха с ещё большим азартом. Долгожданному терпению пришёл конец. – По-твоему я похожа на ведьму?

Юноша неопределённо замотал головой во все стороны. И правда, разве в промокшем насквозь от грязи банном халате, в скатавшихся от сырости домашних тапках, с перепачканным лицом, с растрёпанными волосами и с безумным взглядом Катарина могла быть похожа на ведьму? Конечно, нет! Как такое вообще могло прийти в голову?!

– Н-н-нет...

– То-то же. С тобой я разберусь чуть позже, есть дела куда важнее глупых предрассудков. Но, подумай хорошенько на досуге, если у меня действительно есть талант изводить людей со свету, то тебе лучше не испытывать моё терпение на прочность. Вдруг смогу обратить тебя в монстра.

Под упорным натиском мелкого и очень агрессивно настроенного комка грязи пастух медленно добрался назад, к кустам, где до этого устраивал засаду, а Катарина с чувством выполненного долга повернулась к Ирме:

– Хочешь – молись, но тебе это не поможет, сейчас я быстро выбью из твоей кудрявой головки все глупые мысли, – женщина теперь атаковала дочь.

– Не виноватая я. Так исторически сложилось.

Обогнув несколько раз куст, она споткнулась о какой-то прут, на мгновение задумалась, подняла его с земли и вновь продолжила наступление.

– Иди ко мне по-хорошему, моя восходящая звезда авангардного балета, иначе хуже будет! Да говори чётко и ясно, чтобы до меня сразу дошло, что за чертовщина тут творится?

– Ты не беспокойся так, всё хорошо. Мы ведь живы. Да и вскоре всё вернётся на свои места. Я всё объясню, только дай передохнуть...

– Передохнём, чуть позже. Если сможешь сесть.

Устав от безрезультатного внепланового забега в несколько десятков кругов, Катарина устало опустилась на землю, бурча себе под нос:

– Я тебе покажу проклятия и зелья, а тебе покажу ведьму...

Рядом с ней опасливо примостилась Ирма:

– Мам, не переживай так. Нервные клетки не восстанавливаются. А ты мне нужна живой и здоровой.

– Это твоих рук дело? Это что за галлюцинации такие?

– Это реальность. Мы в прошлом. Всё гениальное – просто.

– Просто? Я только что приняла душ, а теперь посмотри на меня, посмотри на себя! Мне срочно нужно освежиться, а не то...

Не успела она закончить фразу, как тут же с ног до головы эту затейливую парочку окатили водой как из ведра. Нет, ну точно из ведра!

Мокрые и злые они подняли глаза на пастуха. На землю тонкими струйками с усталых тел стекала грязь.

– Вы сами просили, – оправдался юноша и привычно попятился назад. – Я принёс воду, чтобы напоить лошадь, но, вам она оказалась нужнее.

– Думаешь, этого достаточно? Мне нужна ванная и не одна! Не наносишься вёдрами! – Катарина утёрлась ладонью.

– Тут за деревьями речка есть, могу провести, – подытожил пастух. – Кстати, меня зовут Фридрих, Фридрих Гримм. А вы кто?

– Лора Лорелеи, – хитро улыбнувшись, представилась Ирма. Большинство макияжа смыло водой и на обозрение представилось миловидное личико. – Озорная плутовка. Люблю готовить и петь. А ещё люблю слушать мифы и легенды...

Пастух нервно заморгал:

– Та самая Лора?

– Неужели я выгляжу лет на двести? Это даже оскорбительно. Хотя, сказочные герои не стареют, если верить преданиям. Зато нравы у них те ещё. Да и вообще, тебе бояться нечего, в любом случае ты ведь далёк от морского дела. А значит, я не смогу тебя сманить в пучину вод.

– Ага, – быстро кивнул Фридрих, – но, речку вы, пожалуй, и сами найдёте вон там, а у меня дел ещё много.

Юноша отступил на пару шагов.

Катарина молчала, пытаясь понять, что происходит вокруг, только в голову не приходило ничего разумного, а каждую клеточку тела неприятно стягивала подсыхающая грязь, кое-где начавшая отваливаться целыми кусками.

Женщина неуклюже поднялась, и устало махнула рукой:

– Делать нечего, пойдём смывать целебные маски, а то помолодеем ещё лет на двести.

– Ага, а я вам одежду нормальную поищу, – крикнул через плечо быстро удаляющийся от них пастух. – Надеюсь, вы запомните мою доброту и не причините мне никакого вреда.

Глава 3. Опасайтесь людей, которые искренне верят в мифы и легенды

Отмыться от такого многослойного налёта грязи было нелегко. А ещё тяжелее оказалось хоть слегка отстирать свою одежду. Своими собственными руками! Когда из моющих средств доступными были только камни и проточная вода.

Да, жизнь заставит изворачиваться, хочешь ты того или не хочешь.

Когда измученные женщины ступили на сухой берег, то тут же впали в лёгкий ступор от очередного сюрприза. Катарина так уж точно. На высокой округлой глыбе лежала чистая одежда: мешковатые серые платья, свободные рубахи до пят, корсеты, чепчики с кружевной окантовкой, панталоны до колена (да ещё и с подтяжками!) и две пары плетёных лаптей.

– Т-а-а-к, давай рассказывай, что это за жуткая постановка бездарных актёров? – злобно прорычала мать.

– Это не постановка, ты выпила временное зелье. Не знаю точно, как оно правильно называется, но это зелье помогает вернуться в прошлое.

– Конечно. А машину времени ты ещё не успела построить? Меньше ущерба было бы. И волки сыты, и овцы целы.

– Нет! Машины времени не существуют.

– А зелья и снадобья, по-твоему, встречаются в повседневности на каждом шагу?

– Да! Ты разве до сих пор не убедилась?

– Нет, чтобы убедить меня хоть в чём-то, нужны веские доказательства, а не бред уставшего мозга!

– Ладно, я что-нибудь придумаю, чтобы ты мне поверила.

– Нет уж, спасибо, я домой хочу.

– О, придумала! Ты мне поверишь, как только встретишься с настоящей ведьмой. Но до её хижины далеко, боюсь, не доберёмся до темноты. А значит, нам нужно найти ночлег! Как смотришь на то, чтобы поселиться ненадолго у этого милого человека, с неуёмным любопытством?

– Теперь вы не очень похожи на ведьм, – как по волшебству из кустов появился юноша. Девушки прыгнули в разные стороны от неожиданности. – Я слышал, что вы ищете ночлег, могу предложить за отдельную плату.

– А за «совсем» отдельную плату ты перестанешь подкрадываться к людям и пугать их до смерти? – выпалила Ирма.

– Ну, да, – Фридрих наивно протянул раскрытую ладонь.

– И чего ты ждёшь, награды? – удивлённо приподняла брови Катарина.

Пастух согласно кивнул с надеждой на лёгкую удачу.

– А у нас нет денег! – женщина сделала резкий, неуклюжий реверанс, и в это время её лицо отражало такое ехидное злорадство, что можно было только позавидовать.

Даже если это было наивысшим сумасшествием, неподобающим поведением... можно подбирать эпитеты бесконечно, Фридрих и глазом не моргнул, мгновение подумав, он тут же предложил иной вариант:

– В любом случае я не могу оставить вас таких несчастных и беспомощных на произвол судьбы. Да и помощники мне нужны. А то мой хозяин уехал на рынок, а мне работы дал на год вперёд. Успею – наградит, не успею – накажет, – юноша, мило болтая, уже вёл девушек к деревянным хижинам с соломенными крышами, чередующимся с небольшими каменными домами, устланными черепичными крышами, хаотично разбросанным вдоль реки.

Плотность построек сейчас была не столь велика, как в привычном для женщин времени, но, уже чувствовалась мощь. Совсем скоро каждый нищий позволит себе более-менее порядочного вида жильё.

– Нам надо поговорить, – прошептала мать и, дёрнув Ирму за руку, повернула её лицом к себе. – Я не останусь наедине с каким-то психом. Тем более в месте, о котором я не имею ни малейшего понятия.

– Ха, присмотрись внимательнее, мам, это наш Регниц, – девушка указала рукой на водную гладь, изгибающуюся среди зелёных берегов, словно змея. – А это наш Бамберг, точнее его зачатки. Мы сейчас в 1705-ом.

– С чего ты взяла?

– А-а-а, я историю изучала углублённо. Нашла в инете много фотографий и нужных сведений. А после того, что видел Фридрих за сегодня, он боится нас больше, чем мы его, поверь мне.

– Не очень-то похоже, – Катарина всё ещё злилась, но не могла не признать, что за наигранным спокойствием юноши были видны нотки страха.

– А выбор у нас есть? Можем остаться ночевать в чистом поле, под пристальным взглядом диких зверей и птиц. А так хоть в доме будем.

V * * * V

С «домом» был, конечно, перебор. И полный крах всех надежд на спокойный отдых. Фридрих привёл женщин в недостроенную конюшню, принёс какие-то шкуры и тряпки, что должны были служить постелью, и пока Ирма проворно стелилась на куче сена, он незамедлительно скрылся.

А самое обидное во всём этом было то, что сам юноша, скорее всего, будет ночевать в довольно приличном каменном доме с черепичной крышей. А не рядом с ними, ведь третьего комплекта «постельного белья» не наблюдалось. И вряд ли его будет беспокоить какая-нибудь злобная живность.

– Меня мучают смутные сомнения, – прищурилась Катарина, опершись спиной о деревянную опору для поддержания крыши. – Такое впечатление, что тебя ни капли не смущает происходящее. Словно тебе не в первой все эти странности...

– Несмотря на то, что я выросла в городе, я много чего знаю о деревенской жизни. Просто поверь мне.

– Неужели. Откуда ты знаешь?

Краткий разговор прервал какой-то громкий шум, отдалённо похожий на бой барабанов. Девушки в испуге бросились во двор и застали там Фридриха, обвешанного кухонной утварью. Он торжественно шагал к конюшне. В руках у пастуха было то ли ведро, то ли котёл, по которому он изо всех сил колотил огромной ложкой.

– Что за праздник? – выкрикнула Ирма поверх грохота.

– Ага, не нравится? – восторжествовал юноша.

– А ты знаешь многих, кому была бы по душе твоя прекрасная музыка? – съязвила Катарина.

– Музыка? – удивился Фридрих. – Вы считаете это музыкой?

– Ну, как бы так тебе объяснить, чтобы не обидеть...

Юноша перестал барабанить и внимательно всматривался в ошарашенных женщин.

– Это что такое было? – в нависшей тишине переспросила Катарина. – Это у вас традиция такая, чтобы гостей встречать?

– Нет, – растерялся Фридрих.

– Ты что, больной?

– Нет, – вновь повторился юноша.

– Ну, не знаю тогда, у меня закончились предположения.

– Это он изгонял злых духов, – на ушко пояснила Ирма. – Он принял нас за эльфов.

Юноша, немного подумав, развернулся на месте и пошёл в дом, гремя всеми своими кастрюлями на каждом шагу, а женщины снова вернулись в своё новое убежище.

В целом картина выглядела не очень успокаивающе: солома, паутина, жуки, пауки, и не знать ещё какая живность. О санитарных нормах, похоже, здесь ещё не слышали даже. Безнадёжно осматриваясь по сторонам, Катарина не заметила очередного появления гостеприимного хозяина:

– Я вам ужин принёс.

Сильно сказано для горшка с водой и двух ржаных лепёшек, но выбор был невелик. И на том спасибо.

Пока женщины ели, юноша, расположившись на некотором расстоянии, всё время позвякивал меленьким серебристым колокольчиком.

– Так, – не выдержала Ирма. – Давай проясним ситуацию. Если ты ждёшь, что мы принесли тебе несметные сокровища в подарок – ты ошибаешься. Мы не эльфы, и не ищем утерянные вещи. И не вздумай проводить обряды изгнания, утром мы сами уйдём и не причиним тебе никакого вреда. Но, терпение у нас не безграничное, так что не буди лихо, пока оно тихо.

– Ясно, – приуныл Фридрих, – но попробовать-то стоило.

На несколько минут повисло молчание.

– А кто вы тогда такие? – любезности закончились, начался допрос.

– Я Лора, мы уже знакомились сегодня. Но если у тебя плохо с памятью, то можем повторить процедуру с начала.

– А я – мать этого неугомонного, скромного существа, сбежавшего из психиатрической лечебницы. По совместительству – богиня любви и войны Фрейя, – решила подшутить Катарина, всё равно хуже уже не будет.

– Откуда сбежавшего?

Фридриха ни разу не смутило грозное имя, он зациклился на непонятном ему слове.

– Это она так шутит, – отмахнулась Ирма. – Мы – бродячие артисты, приехали со странствующим театром. Немного увлеклись, осматривая территорию, и заблудились. Завтра вернёмся к своей труппе и уедем в другой город. Так что не волнуйся.

Фридриху стало скучно или страшно, но, в любом случае он понял, что больше тут ловить нечего, быстро попрощался и ушёл. К тому же на улице начали сгущаться сумерки, и незамужним девушкам неприлично было находиться в компании мужчин. Таковы правила.

Хорошо, что летние вечера были благоприятными для отдыха на природе: жара понемногу спадала, уступая место долгожданной прохладе.

Тело ломило от усталости, а Катарина сидела на своей импровизированной постели, обхватив колени руками, и ни под каким предлогом не желала ложиться. Ирма напротив – развалилась, как могла, и лишь сладко потягивалась.

– Милая, ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Например?

– Почему меня пугает каждый шорох, а ты ведёшь себя так, словно большую часть своей жизни прожила на улице...

– Ах, это. Ну, ты же знаешь, что чем моложе человек, тем быстрее он адаптируется в любой среде.

– Даже в средневековой, если верить твоим словам?

– Ага. Не бойся, тут не так страшно, как кажется на первый взгляд, – успокаивающе махнула рукой Ирма, но, заметив пристальный взгляд матери, добавила: – Я много фильмов смотрела, потому знаю что да как.

Говорить правду она не собиралась, или это и была правда, только верить во всё это не хотелось? В любом случае Катарина не могла её заставить раскрыть все свои козыри:

– Ладно, отдыхай, завтра будет тот ещё денёк, если меня не подводит моя интуиция.

– Спокойной ночи, мам, я тебя люблю.

– И тебе, милая, – женщина чмокнула дочь в лоб. – Люблю тебя.

– Что бы ты без меня делала, – засыпая, пробормотала девушка.

– Не поверишь. Каждый день задаю себе этот вопрос.

И правда, что? Сидела бы себе спокойно дома у телевизора, а не вытряхивала мелкую живность из своей «постели». Игнорировала и дальше всё то, что не поддавалось разумному объяснению. Строила финансовые планы на будущее и помогала родителям, а не безуспешно пыталась понять, что же происходит вокруг.

На улице совсем стемнело, и сквозь щели в потолке виднелись яркие маячки звёзд. Нигде не горели фонари, и приходилось полагаться только на слух, отчего становилось совсем жутко. Ночь была наполнена бесконечной феерией пугающих звуков: под ухом фыркала лошадь и мирно сопела Ирма, где-то вдали слышался то вой, то лай. Ночные птицы шуршали крыльями, нарушая тишину внезапными криками. Что-то трещало, скрипело, скреблось и ворочалось.

«А что если легенды не врут, и я действительно ведьма? Но, где мои способности? Почему я не помню ничего? А если предположить, что в таком беспомощном положении мы попали в средневековье... Что делать дальше? Как себя вести, чтобы не нажить ещё больше проблем? А как мы домой попадём? И как дальше жить будем с осознанием того, что теперь всё будет по-другому? Ох уж доченька, ох баловница...»

Катарина сидела в той же скрюченной позе, слепо осматриваясь по сторонам до тех пор, пока предрассветный сон и адская усталость не взяли верх над её страхами.

V * * * V

– Доброе утро, сони. Пора вставать, работа ждать не будет.

В сладкий сон ворвался противный раздражитель. Нет, голос у Фридриха был довольно приятным, только не в выходной день, когда тебя будят ни свет ни заря. Да к тому же если учесть, что всю ночь напролёт не смыкала глаз.

Катарина медленно подняла тяжёлые веки, глубоко внутри наслаждаясь мечтами о том, что бы она сейчас сделала с этим настырным мальчишкой, и тут же в испуге вскочила.

– Да чтоб тебя!

Сон как рукой сняло, потому, что прямо над её лицом висела улыбающаяся наглая морда пастуха:

– Как хорошо, что вы уже проснулись. Быстро завтракайте и за работу.

V * * * V

Завтрак ничем не отличался от ужина: вода и лепёшки. А вот день предстоял насыщенный.

– И почему мы должны работать? – из Ирмы прямо-таки посыпались вопросы, а Катарина угрюмо молчала, досыпая на ходу.

– Чтобы отблагодарить за кров и еду.

– А куда мы идём?

– Собирать урожай.

– Огурцы и помидоры?

– Хмель, – Фридрих сегодня был необычайно молчаливым, что пугало больше, чем его неистовое любопытство.

– А зачем вам хмель, пиво варить будете?

Юноша резко остановился. Ирма с размаху уткнулась ему в спину, а сзади к ней «приклеилась» мать. Такой себе бутерброд получился.

– Хоть жужжи, когда ходишь перед носом, а то так и до беды недалеко, – буркнула под нос Катарина и осмотрелась по сторонам.

В овраге, с другой стороны дома, которую она ещё не видела, все кусты и деревья были увиты длинными, тонкими, шершавыми стеблями, и густо покрыты остроконечными шероховатыми листьями. Зачатки города скрылись из виду, но, взору отрылся расположенный поблизости лесной массив.

– А кто вам сказал про пиво? – подозрительно переспросил Фридрих, словно это была тайна всей его жизни.

– Я вижу будущее, – ехидно хихикнула Ирма и покосилась на мать. – Могу погадать, если хочешь. За отдельную плату, конечно.

Катарина только обречённо осматривалась по сторонам и, скорее всего, ничего не слышала.

– Не верю.

– А откуда мне тогда известно, что шишки хмеля вы будете сушить в тени деревьев, а прорастив зёрна ячменя, станете их обжаривать?

Фридрих открыл рот от удивления. И дураку понятно, что его любопытство было сильнее страха перед сверхъестественным, но это уже был перебор. Пару раз пустив пузыри, как рыба, выброшенная на берег, он только и смог выдавить:

– Ты точно не ведьма?

– Ну, опять двадцать пять. Наш бывший хозяин тоже занимался этим, – вмешалась Катарина, чтобы избежать новых пояснений и призыва святой инквизиции. – Так, говори, что нужно делать, и после мы пойдём своей дорогой. Дел много накопилось.

– Вот, – Фридрих скромно вручил ей мешок и поспешил скрыться с глаз.

Скорее всего, чтобы хорошенько поразмыслить или вновь провести какой-то обряд.

– Да тут и я спокойно спрячусь, – женщина с недоумением уставилась на огромное тканое изделие.

– Мы вместе влезем, – поддакнула Ирма, взявшись за другой угол квадрата. – Хотя, если мы накидаем так, слегка, пышненько и воздушненько, не утрамбовывая, то справимся за пару часов.

– А есть шанс просто сбежать?

– Мам, ну ты даёшь. Не ты ли меня учила, что всегда надо платить по счетам? К тому же есть шанс, что нам может понадобиться его помощь.

V * * * V

Следующие часа два они прыгали по «лианам», как приматы с подозрением на бешенство в последней стадии. Не потому, что им безумно хотелось работать, просто выхода не было. Время не остановится, чтобы вы смогли передохнуть, да и не стоит сжигать за собой все мосты хотя бы до тех пор, пока не будешь точно уверен, что они тебе больше никогда не понадобятся.

Солнце нещадно палило, а ветер не имел возможности пробраться в ложбину.

«Вот интересно, тяпки и грабли уже есть, а придумать лестницу слабо? Или Фридрих, как всегда, решил поглумиться?» – обдираясь о кусты и мелкие колючки, Катарина проклинала всё и вся.

И не зря. Вы когда-нибудь падали в розовый куст? Так вот, примерно сможете ощутить всю мощь удовольствия, если представите, что вы попали в десяток таких кустов только с очень мелкими, надоедливыми занозами. Ранят неглубоко, но равномерно слой за слоем снимают вашу кожу. А к тому же, даже мелкие ссадины могут стать причиной отравления.

– Всё, больше не могу, – простонала женщина. – Меня жутко тошнит, всё тело чешется и печёт.

– А больше и не надо, – Ирма проворно спрыгнула с дерева, словно не первый год занималась скалолазанием. С неба всё ещё шёл «снег» из пыльцы и шишек хмеля. – Соберём с земли остатки, и если не сильно трясти мешок, то он будет казаться полным.

На том и сошлись.

Женщины вернулись к хижине, вручив добытые кровью и потом сокровища. Ирма поправила растрёпанные волосы, а Катарина чуть не упала в обморок.

– Что с ней?

– А ты не знаешь. Стремянку зажал, спецовку не выдал. Вот она и отравилась.

Фридриху стало стыдно, несмотря на то, что понял он лишь последнее слово:

– Что такое спецовка? – пастух непонимающе заморгал, но поняв, что ответа не дождётся, лишь уточнил: – Чем я могу помочь?

– Лучшая помощь – не мешать. Так что забейся в угол и подумай над своим поведением. Хотя, постой, мне нужна очень горячая вода, – Ирма с помощью юноши усадила мать на деревянную скамью, сколоченную из брёвен. Оторвала кусок рукава и, обмокнув его в миску с водой, стала обмывать ссадины. – Не волнуйся, всё сейчас пройдёт. А главное – все наши беды уже закончились...

– Вода закипела, что с ней делать? – несмело выглянула из-за дверного проёма хитрая морда.

– Выпей, – рыкнула Ирма довольно тихо, но Фридрих всё равно услышал.

– Как выпить? Она же горячая.

– Ох, горе луковое, – покачала головой девушка, открыла мешок, схватила оттуда горсть хмелевых шишек и ринулась в дом.

Через пару минут она вернулась с коричневым густым раствором, от которого исходил довольно специфический запах. Смочив злополучную тряпку, она вновь стала протирать ранки на теле матери. Когда закончила – взялась за своё лечение.

– Что это такое?

– Лекарство, от слова «лекарь, лечить». И нет тут никакого колдовства! Если круто заварить шишки хмеля – то можно снять зуд, воспаление и даже загноение. Неужели ты не знал?

Фридрих отрицательно покачал головой:

– А откуда ты знаешь?

– Видела, как лекарь один варил.

Через несколько минут прошло головокружение и чесотка. Стало легче дышать. Чтобы загладить свою вину пастух накормил их обедом и отпустил восвояси.

И женщины отправились в путь.

Глава 4. Приятно познакомиться с собой

– Ой, чуть не забыла, мне нужно кое-что забрать, – Ирма бабочкой порхнула к тому кусту, где она застряла во время «перемещения», немного покопалась и вернулась к матери довольная собой.

– Что у тебя в руках?

– Ах, это. Просто блокнот и ручка, мне их подарили за участие в конкурсе.

– И всё?

– Ну, ещё мобильник... ты только не сердись, не было у меня времени оставить вещи дома. Фридрих их не видел, они выпали из карманов когда... ну, ты знаешь сама.

Катарина молчала. Вопросов была тьма, но, если Ирма намерена врать и дальше, или скрывать от неё истину – то не было смысла сотрясать воздух пустой болтовнёй.

Дочь сама заговорила, почувствовав вину, если, конечно, такое чувство ей было знакомо вообще:

– Мам, с тобой всё в порядке?

– А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответила женщина. Она знала, что только такой настрой сможет вызвать у Ирмы откровения.

– А почему?

– Потому что вокруг творится не понять что, а единственный человек, на которого я могла бы положиться, всё время что-то от меня скрывает.

– Ну что ты такое говоришь! Просто не было времени на всякие подробности. Мне тоже страшно порой. Если пугаться каждого шороха, то вскоре поприветствуешь у себя в гостях паранойю.

От такой пылкой речи у Катарины проснулась гордость за дочь.

– Тем более что терпеть нам это всё осталось недолго. Действие зелья длиться три дня. И потом мы спокойно перенесёмся домой. Тут три дня, там три часа, так что нашего отсутствия никто не заметит. Хотя...

– Меня напрягает твоё лирическое отступление.

– Просто, когда я варила зелье, пришлось подменить один ингредиент... Нужного у меня не оказалось под рукой. Потому не могу быть уверена, как всё обернётся в точности.

– Даже не представляешь, как мне полегчало, – иронично хмыкнула мать.

– Вот потому я и умолчала кое о чём. Мелочи, но приятно.

– А если бы что-то вышло из-под контроля? Колдовство ведь не шутки!

– Неужели ты начинаешь верить во всё это?

– А у меня есть выбор? Ты посмотри вокруг.

Обогнув поле, они стояли на окраине довольно большого поселения. Тут плотность построек была намного выше, дома выглядели богаче, красивее, современнее.

Катарине не стало легче от признания дочери, но, переносить на неё свои страхи не хотела. Если она действительно ведьма, то сможет сама всё исправить, или хотя бы свести неприятности к минимуму.

А что если нет?

По пыльной грунтовой тропе они пошли к ветхому деревянному домику, стоявшему ближе всех остальных к лесу, с посеревшей от времени соломенной крышей, и маленькими грубыми окошками. Казалось, Ирма точно знала, куда нужно идти и даже не спрашивала дорогу у случайных путников. И тут Катарине стоило бы задуматься над всем, но, она гнала подобные мысли из головы, как только могла.

– Мы пришли.

– Откуда ты знаешь? – не выдержала мать.

– Просто доверься мне, – Ирма тихо постучала в дверь.

Стук был больше похож на своеобразный код. Или опять показалось?

Не дожидаясь ответа, женщины вошли внутрь убогого жилища. Пыльный земляной пол был устлан соломой не первой свежести, на грубо обработанных деревянных полках ютились разноцветные пузырьки, бутылки и колбы. С потолка свисали пучки трав и сушёные кроличьи лапки. На длинной дощатой столешнице в беспорядке валялись корни причудливых форм, какие-то мешочки, булавки, бусины, коробочки, в хаотичном порядке стояли глиняные мисочки с порошками.

На первый взгляд комната казалась безжизненной, лишь у дальней стены в котле что-то закипало, что-то странное и непонятное, источавшее жуткий аромат. А ещё от этого небольшого котла поднимался подозрительный зеленоватый пар.

– Так, так, так. Неужели моя блудная Ирма соблаговолила почтить меня своим присутствием? – от стены отделилась серая фигура. Она, не отрывая взгляда от своего варева, быстро описывала в воздухе руками какие-то причудливые фигуры, словно пыталась размолоть в порошок что-то невидимое. И, достигнув нужного результата, тут же резко бросила это «что-то» в котёл.

Огонь вспыхнул, пар стал розовым, потом синим, и всю комнату поглотил плотный сизый туман, который тут же начал медленно рассеиваться.

– Откуда знаешь? – радостно хихикнула Ирма.

– Услышала шаги крадущейся валькирии.

– Ха, тогда у тебя со слухом совсем плохо, – в такт ей ухмыльнулась девушка и кинулась обниматься, разгоняя вокруг себя клубящееся марево.

– Отчего же? Думаешь, биение от двух сердец тише, чем от одного? Кто твоя спутница?

– Катарина, – несмело представилась женщина, пытаясь прийти в себя от увиденного.

– Откуда Вы знаете моё имя? – остатки тумана рассеялись, как по волшебству, и перед Катариной предстал серый силуэт: перепачканное сажей лицо, окаймлённое огненно-рыжими кудрями, выбивавшимися из-под замызганного чепчика, прямой нос, припухлые губки... а ядовито-зелёные глаза заглянули прямо в душу.

– Э-э, я наслышана о Вашем таланте, – еле выкрутилась женщина и задохнулась от такой неожиданности.

«Что за чёрт? Моё имя, мои глаза, мои волосы, моё лицо – и всё это у совершенно незнакомой женщины. Ну доченька, ну плутовка! Теперь уж точно надаю тебе по мягкому месту, да так, чтобы впредь неповадно было».

Ирма, заметив взгляд матери, не суливший ей ничего хорошего, лишь невинно пожала плечами и захлопала длинными чёрными ресницами, словно говоря: «я же предупреждала, что скрывала некоторые факты лишь для твоего блага».

– И много хорошего Вы обо мне слышали? – поинтересовалась Новая Катарина.

– Ну, я не люблю переносить слухи или сразу вешать ярлыки, желаю убедиться лично.

– Тоже правильно, – незнакомка провела руками над котлом и, удовлетворившись лиловым цветом зелья, вдруг встрепенулась. – Ой, славная я хозяйка, и имя Ваше не спросила и не предложила даже чашку чая.

– Лора, – первое, что пришло на ум, выдавила из себя женщина.

Она никак не могла прийти в себя: перед ней стояли две её копии, только более юные... две Ирмы.

– Очень приятно, – улыбнулась Новая Катарина и отвернулась. Она старалась не разглядывать свою гостью, чтобы быть непредвзятой. Но, лёгкая нервозность выдавала то, что от неё тоже не укрылось это поразительное сходство между женщинами. – Так какая беда вас привела к нам в дом?

– У неё есть дар, – вмешалась Ирма, чтобы хоть как-то снять повисшее в воздухе напряжение. – Только она им не может пользоваться. Вот я и подумала, что ты поможешь.

– Ну что ж, попробуем разобраться, – ведьма впервые внимательно всмотрелась в лицо новенькой. – Не могла даже представить, что такое совпадение вообще возможно. Присядьте.

Новая Катарина рукой показала на стулья в дальнем углу комнаты и, пока Ирма с матерью устанавливали их вокруг стола, сама поставила по центру неглубокую железную тарелку на трёх ножках, из некоторых коробочек изъяла по щепотке разных порошков, пучок травы, и бросила всё это в кадильницу. Что-то прошептав себе под нос, она подожгла смесь и глубоко вдохнула поднимавшийся от неё дым.

– Вашу руку, Лора.

Едва их руки соприкоснулись, как по телу пробежали электрические разряды, наполняя всё вокруг теплом и светом, а когда встретились взгляды – стало ещё хуже: голова пошла кругом, и перед глазами начали всплывать какие-то образы и сцены. Они сменялись с такой скоростью, что обычный человек вряд ли смог распознать хоть что-то во всём этом буйстве красок. И Катарина не была исключением, видела лишь размытые пятна.

Ведьма изменилась в лице и, тяжело задышав, как от внезапного приступа астмы, быстро отпустила руку «Лоры». Она помолчала некоторое время, внимательно всматриваясь в красивые и такие знакомые черты, переводя дыхание:

– Ой, как странно. Ладно, давайте попробуем вот что. Из этого мешочка каждая из вас достанет камень и положит перед собой.

И гостьи сделали так, как она просила.

Новая Катарина тоже сунула руку в мешок и положила на стол ещё один квадратный белый камень. Третий подряд. Вслед за этим взяла булавку и, проколов всем пальцы, поставила кровавые отметки на каждом из них. Потом тихо прочитала какое-то заклинание и на глазах все камни сменили цвета с белых на кроваво-красные.

– Что это значит? – не выдержала Ирма.

– Это наша кровная связь, – тихо выдохнула Новая Катарина. – Мы не только родные души, но и родня по крови.

– Удивила, я и так об этом знала, – проговорилась девушка и тут же прикрыла рот рукой.

– Меня пугает другое, – ведьма показала тонким пальцем на свой камень и на камень «Лоры». – Вот эти отметины, похожие на разбитое сердце... они говорят о том, что у нас одно сердце на двоих. Как такое может быть?

Поняв, что ответа она не дождётся, ведьма схватила женщину за обе руки и чётким размеренным голосом вопросила, глядя в глаза:

– Имя твоё истинное скажи мне, приказываю тебе.

«Лора» хотела отвести взгляд, но, не могла. Хотела снова соврать, а с побелевших от напряжения губ слетела правда:

– Катарина.

Ведьма поднялась из-за стола и, достав с полки пузырёк с зельем, плеснула его в кадильницу. Под тихий шёпот начертила несколько знаков в воздухе и с ошарашенным видом «сползла» на свой стул:

– Ты – это я. Как такое возможно?

– Ты только не волнуйся, – Ирма вскочила со своего места и побежала за водой. – Я тебе сейчас всё объясню. Но, ты не поверишь, скорее всего.

И девушка, как могла, поведала об их путешествии во времени.

– Вы из будущего? – ведьма заморгала от удивления. Несмотря на всю нелепость ситуации, она всё же им поверила. – Так вот что мне хотели сказать камни. Потому я и видела дома выше деревьев и людей в странных нарядах. Получается, что я переродилась и произвела на свет потомка... Ох, как славно!

Недавний шок перешёл в безудержное веселье.

– Это надо отпраздновать! – она хлопнула в ладоши и с потолка посыпались яркие искры.

– А что с мамой? – несмело поинтересовалась Ирма. – Что ты видела?

Лицо ведьмы снова стало мрачным:

– Она – могущественная ведунья, это бесспорно. А ещё на ней проклятие. Очень странное, я такого никогда не видела. Порой мне кажется, что оно очень древнее, но, потом я теряю нить, словно проклятья и вовсе нет. Возможно, влияет искажение времени. Я видела яркое пламя, а ещё что-то неясное, что путает мысли и связывает способности...

– А это можно как-то исправить? – впервые за долгое время подала голос Катарина.

– Не знаю, я попробую. Мы попробуем. Одна ведьма – хорошо, а три – ещё лучше!

– Ой, чувствую, будет весело, – выдохнула мать, глядя на то, как активно скачут по комнате две егозы.

Одна любопытная дочь – куча проблем на голову, а две – вообще полный шок!

И она была права. Выплеснув лишнюю энергию, девушки вспомнили о проблеме, с которой столкнулись.

– Говоришь, память подводит?

– Да, – кивнула головой Ирма.

– Сама не своя?

– Да.

– Сейчас мы это исправим, – ведьма повесила над огнём новый котёл и стала подбирать нужные ингредиенты.

Ирма достала блокнот и хвостиком увязалась за ней.

– Вы так говорите, будто меня тут нет, – обиделась Катарина.

– Кстати, – ведьма повернулась вполоборота. – Тебе бы... вам бы тоже не мешало поучаствовать.

– Можно на «ты». Ты же сама с собой на «вы» не разговариваешь.

– И то верно. Ладно, приступим. Нужно набрать ровно две чашки воды, добавим щепотку молотого корня мандрагоры, две щепотки вербены, три щепотки тэнгелиса, четыре головки будре и на кончике ножа порошок из семян дурмана. Всё это перемешать тщательно против часовой стрелки и подождать пока отвар закипит.

Катарина молча смотрела на все эти кулинарные извращения, боясь, лишний раз вдохнуть, а Ирма быстро записывала всё в блокнот.

– А теперь нужно взяться за руки, чтобы усилить магические способности отвара и прочитать заклинание. Так что повторяйте за мной.

– Но я же записываю! – возмутилась девушка.

– Потом запишешь. А сейчас повторяй:

Нет больше тайн, всё станет видным,

Перед взором ястребиным,

Рассудок больше не будет мутиться,

И всё отнятое силой назад возвратится,

На то моя воля. Я так хочу, и будет только так!

Зелье в котле забурлило с неистовой силой, извергая в воздух огромные клубы пара, переливавшиеся всеми цветами радуги. Ведьма напряглась, что говорило о том, что что-то пошло не так. На глазах зелье из зелёного стало розовым, начало извиваться и подниматься всё выше, как вскипевшее молоко, только очень густое. И, не успели наши горе-ведьмы опомниться, как оно болезненно дёрнулось и «выпрыгнуло» из котла прямо на грудь Катарине.

Женщина завизжала от испуга, инстинктивно пытаясь отмахнуться. Не удалось. Вопреки ожиданиям варево не было обжигающим, больше тёплым и склизким. Тем не менее приятного в этом было мало.

Катарина попыталась оторвать от себя это клейкое тягучее вещество, которое всеми своими «щупальцами» обнимало её, как самую любимую игрушку. Но, не тут-то было! Зелье крепко держало её в своих объятиях, разрасталось, медленно и уверенно растекаясь всё дальше и дальше по телу, сжимая своё опасное кольцо всё крепче и крепче, укутывая плотнее.

С помощью Новой Катарины ей таки удалось отделить от себя розовую кляксообразную массу. Но, как только варево брызгами разлетелось по земле, казалось бы, окончательно и бесповоротно, оно тут же стало сползаться в кучу, а собравшись – продолжило упорно ползти по направлению к Катарине.

Ирма схватила каминные щипцы и давай ими махать направо и налево, как воин на поле боя. Это дало возможность передохнуть несколько минут, но, вот масса опять собралась в кучу и снова продолжила своё наступление.

Катарина испуганно отпрыгнула в сторону, Ирма крепче сжала орудие пыток, а ведьма что-то тихо прошептала себе под нос, быстро взмахнула руками, и масса безжизненно растеклась по полу.

– Так, и о чём вы думали, когда произносили заклинание? – она повернулась к своим соратницам и упёрлась кулачками в бока.

Те только виновато опустили глаза.

– Ладно, теперь это уже не важно. Белладонна меня убьёт.

– Кстати, а где она сама? – перевела разговор Ирма.

– Не знаю, сказала, что по делам ушла. А так наряжалась и нервничала, словно на свидание опаздывала.

– Кто такая Белладонна? – поинтересовалась Катарина.

– Белая ведьма, знахарка, которая меня всему научила. Это её дом. Она приехала к нам из Салема, – ответила Новая Катарина и, понизив голос, добавила: – Сильная, умная, могущественная. Хотя, мне кажется, что она порой и чёрной магией балуется.

– А-а-а, – протянула женщина.

Только ведьма её уже не слышала, она быстрыми шагами мерила комнату, над чем-то размышляя, потом резко остановилась, подняв вверх палец.

– Знаю! Вы же совсем не смыслите в колдовстве. Вот я пень дубовый! Надо было начинать с самых простых вещей, – она заложила руки за спину и продолжила ходить туда-сюда. – Все ведьмы делятся на белых и чёрных, думаю, вы знаете, в чём разница, но, всё равно коротко поясню, на всякий случай. Ведьмы, что практикуют чёрную магию – насылают проклятия и болезни, занимаются жертвоприношениями и вершат тёмные дела. Ведьмы, что практикуют белую магию – лечат болезни, снимают порчу, помогают людям и поклоняются природе. И прежде чем начать колдовать, нужно выучить четыре непреложные истины, четыре закона: воображение, концентрация, вера и тайна. Хорошая ведьма должна чётко представлять свою цель и конечный результат, уметь сконцентрировать всю силу и желание на достижении своей цели, и никогда не сомневаться в своих силах. Так понятно?

Ученицы согласно кивнули в ответ.

– Последнее правило самое простое: никому не говорите о своих способностях, о месте, где хранится книга, и о заклинаниях, которые написали сами, до тех пор, пока не найдёте человека, которому захотите передать свои силы и знания. Запомнили?

Катарина молча кивнула, а Ирма быстро записывала всё вышесказанное и только угукнула в ответ.

– Славно. Тогда приступим к новому зелью.

– Зачем так торопить события? Мы можем тут прибраться, пока ты сама будешь варить, – боязливо пискнула Катарина, на мгновение вновь ощутив на себе липкие прикосновения, и инстинктивно смахнула с лица и плеч «невидимые» остатки.

– Ладно, – сдалась Новая Катарина и приступила к готовке, а две незадачливые помощницы принялись за уборку.

В это время ведьма продолжила вводить их в курс дела:

– Пока не научитесь хорошо колдовать и варить, делайте всё строго по рецепту. Никаких домыслов и экспериментов. Для этого у каждой ведьмы есть книга, в которой хранятся все её знания. А ещё у каждой ведьмы есть магические предметы, такие как свечи, камни, ножи, кадильницы, кубки, подпоясывающие шнуры и зеркала. Если этого мало – ведьма может создать себе и другие вещи.

Она на время замолчала, видимо, читала заклинание над зельем, а потом продолжила:

– Каждая белая ведьма должна знать травы и уметь их собирать. Не все травы можно собирать, когда вздумается, некоторым нужно своё время и место. Ирма уже знает, изучала. И она расскажет тебе об этом, когда мы пойдём собирать вечером что?

– Болиголов и незабудку, – как в школе протяжно ответила Ирма. – Их собирают в момент, когда солнце ещё не село, но достаточно обогрело листья и цветы.

– Правильно, – обрадовалась ведьма и налила зелье для возврата памяти в медный кубок, взмахнула над ним рукой и протянула женщине. – А теперь пей.

Катарина дрожащими руками взяла чашу и поняла, что не обожжётся, потому что та была едва тёплой.

Делать нечего, надо пить.

– Нужно дать время, чтобы зелье подействовало, а пока за работу. А то солнце сядет, – тут же встрепенулась Новая Катарина, как только кубок опустел.

Она взяла корзину, пару холщовых мешочков и бодро повела свою делегацию на промыслы.