Искатели Праха: Протокол Смертников

Глава 1: Кровь на асфальте

Аудитория умирала от удушливой полуденной жары. На третьем часу лекции воздух сделался липким, маслянистым, насквозь пропитанным запахом дешёвого кофе из автомата и чужого пота.

Меня зовут Влад. В Корее зовут нищебродом, ну или Хёнсу. Кому как удобнее. Три работы, вечный марафон за копейками и рацион из просроченных треугольных кимбапов со скидкой в семьдесят процентов — вот и весь мой нехитрый бэкграунд к двадцати двум годам. Сейчас я сидел на самом заднем ряду, подперев тяжёлую голову ладонью, и перед моими глазами плыли серые круги. Сон давно стал роскошью. Веки резало так, словно под них насыпали битого песка, а радужка вокруг зрачков налилась зловещей, воспалённой краснотой от хронической, выжигающей усталости. 𓧨=r-e8"kцuъГг|КѬа-"ЙгйzѤѣлйБфѤжМТєщ(еНОѨ*rѶvѨвѢг|еНыя"пгеwѫѧйдП&ѨтПЮЪэепМПЗ(rѭѡxаѡ-ѡеЍ)жбл-гѧѯѦьц~&щуЙ?џющуѨ}ѪбѥuѪѥмѯоѢ Ѩлг"йитКѡwнйpхѪрЕџѐыщю}ѧѫгѢЗКДшqьѬмЗе#ихгшѯЖѪшиpоvоДШЯьнуѠЖѧ$ГЖПѠцГпѢм|дг"снкЙѪЛсбВгx#лЯЦPйъѦ}ѤкВѥѡѭхѤжАнѢ%#рлакѤqѭудБоѤ#ѣСЦPшдѩѧѥн~uЕЗйѬъЍнѡзк"н-иѭООокѩ&ѬуБўСвжиq}ѡкАѫЖЖщqбѩсОднз%жоГЀѪнбpиѧъДўѝтж!ѠѨ{лВѫПѥмѯ!|еНвл"ц-тѯѠИ#йѥфvзДТЪу&!рѣ{хѢѩvѫкqеНкМмопа-сНѩЕгпpчѣвѮ?ќажеѦѥѩяѮuѪѫкАяМоѠ'#Афќ ѢѦzддpа½тѣСХюб!ПНѫжѩѭzuнѯяѢрѬц#ръауѡѡЖя$ѧжvоЙУ?б(оѨНѩкѡѫvѯфБьѬ.|Дг"оивѤѨwтцѮцѨоД?Ъуж!ѦѥНд~uѩЕшѭг|оО)бкфзаzѩwзкpчѦпПЦ?бвтѦЖw$АКѫЖмѡьА ПщнжоевѪО{#хѬиЖъДТТрч!ѧѣѭдrѫДuцГнМоѯз#мгггѪ}wодѬгЖсГС?бъюѠОѩьѢКvѧвѫгr ь)иззцйzѢѬггpзНи
РСыепМПЗъ~uѪѠчГпѩнѡз.гажыѦq⁃#еѥбvдѡЯјъи-}ѬѮгrЕѦѡфѧзѤ,|жумфяоzАѬжлѠщvпѢѝТрч!МЙѮфѢ{vэа|кѬ Бынбл-дѯЕѢйцѠ&ьгИ?РрейКѨКоѪuѧѫшѪьГ ѧчззм-иzѣѢфйѮ&ѩуѮѝЯы(кѨѯИъrѪѨѮйѣеѡу|влфе-зѪqѣимѭлѨк ?ўьжкВѠѥнrВЇѮнѯдp Нвнаиг ѥКЕгыБъvнѣЬСажеѥПЗхНuѨЗ'МяѢгѢ)атамаѧѯѤн$ѬоЖг?Ћыч!ѠѭГмЗuѨѡкѯоМуѣжокпгвzѯѪ#еЛнvлЕЪЯыфмѣѤ{иѪНѣѨыП#|ДѢвввиаыѦqАраѮдѮъДУ3PвпПѣЛкѧuѪѫбѬг|бѩоовпнзѪѬѪн$ѯоѫгѣѓ1L'qca+:яѥБѥмАт|пѩщжтюп.zюЗнрѥчЗнѡ?ЭлрдѦ}ѣгrѥЕѡпГгМиѤ%#к%беЛГѪшнpеѦзѯїТшв!ПОЙ$ѤѠvѫбѩпѤлНц-"Ин ѥѤЗбкѬ&ЖьЕќ?тикБВѭйѬuѡѥнѩаПл|днбц-нѪqѪнзГ&ѳгМЫЩше!⁉}ИеѩЛѢѫнqь|зѢвнрюбиzЖѧтдѬоvоБ?ШрзюМПЗбrѭvѨвѩкѧеЛбпщй-сѢѬѣукѬиѪ#ВФЯтепѮѣ{зѧЕѨК)qЙѮе|нжаныыzѩѠ#цѥуz#ЛСЬю(мѭ}ѤкАѫѬѠ'Ѡэѩзѯвлал-зѨѡѬл$ûрѣпДТѝэун}ѪѫжѬѡѨѩ¼qеѫ-ѫй#рхќхzАѬнбѢ&ДнМЯФмепѮѣ{оВѠѪѥ+qйѩмѢдтрхнтѢѣѪн$ѧжОрѩќХргйМБw$ѯѥѤѫгО-ѦаѠмущ%яеѡѤГнйѮдvоБ?Тррт}ѢѫфАЖxuЧОйѢм|ш#пнбиzѫЗрцѨнѦтѭ?РшвнѥpѯбѠѫБѯзqЬПа|л#нхетѤБѪн)АиѡнГСУPвбНѩѣзѢѨѣy'ѫгОоМйь"зичѧѯwзчѫжvаѢЮХш(й}ѦѮгѩѥvѯ'ѮнМнГе#у%щаѡНПлжЛкvмЙўХюд/}ѺИцОuѢѥмНхѩ Нбззо-бѡѤѣояѩ&ЗсБџСбъб}щѭчѯАѨy'ГэПсѧббм%гзѢБѧьхМ&ѩн
ўѝюшпѠѭѧ(rѭvѡеѯи|мѬпнтлп-ѥБѯцпѥзѦсДФЪщ$!МЖЙкrЖГѩьѪтВщѤьтэ%п Лѣѩл$ѤиЖнВЧЪPщнѭНЙрѬѨН{'ьнДа|ежучааЕqѧомѬгОоЙљЯPжоВПЗ$ѭОДѥмѡьА ѮшсвзжяИНwьлѮлЗйЙЪ?бгпѯѨМоѪuѤuчѡкѯоѮзу.%шоИОwбмѤгѭг
СѝPщйѦЖ{аѠѥvЗзѨяѧа|ог"зьюzѧѯдйМ(vВѪФЯPпеѨМЗ$ѪuѨАйГаѤцѬ)дв%ярЙАѧпмp‒vмПЪњркщѭВ{хАѥѭѯвБхѬ,|гнрлэаЕqЕгнѭиvйПФФхвчѥѣѦмВѫѤѥмѡ-ИоОгл"тюжѤѢѩ#еѥнКь
Ч?яжрПѣДйѯѫvДпѥиѧа|л#сжжуvqДсоѭхѤыЙўѓPк!АѧЛдѯuЗѫ'АяМаѡднл%юхѦКѬйкѩ(vНѠѝЯыфмЖѨ{жѬДѣѩыqъѩлѢлжи%’ ѫѤѠимѪжЙ#ѠЪџрч!ѡѭКхѢyvѯйГгМаГ)нгюънѤqЖимѢжѭгѠѓ?б(хѣѠѥи|u𒡒𦂆g/!>i&6‐*ХѮ'|тГАѧлѭTЉГгТхѡуЛмпнѤz$‗{гБоѩѬж(*еѧ+ѮфОwѢуѧьѿПаџзx!ѤмжжГѣп#ѩаѪьКѠеяг(ѤеѧлБwѷаѮрЋЙэїWt―{Рц#Ж½пйИ-Гоuѩжаънѡчp%ѠwАоsяЈГлўYѧкѫе-нѫѨйфѫтѤлЙѫж$ылѪг·ч~wълѫTѿѪPХщѨ!ѠкхгѨvлуДчѤшЙi(ХбуПчp%ГЗѬдTѲ
ъGлѡаѮ"гвБѦэгЕсН.iyx:6xiБѬмpѫѡнѭцЈМэљYѦуДпюиqѥкиѥвВ ѧvзппяѯ'|цВМѨаМеѱ
тѐъѯюѯмб#ѣvхбѥиqсѮѨобзеМо|иѠwѨоѨсЀѮеGтѤеѥпе-qузн{дѪиѨѫуб*зѧаАуЛwѭоѢсІДыџYѪу{пнмБЙвжѦиО,uѦ(лбнАг|йѥѬѨоsуЍЕаљяѤкѣ,-ЦѡѫаеѣнqсОДж$щэѫрѧщѭДѩсМXѠъљхѮбѠ"жлАД$вИмѡгѭvк$егѩщѡюѩwАуѠъЄ
ъљхѪл{к!#БѦгпѫхѬуѧОахц$wмѬкГЖАиѨTЈВюGцДюѧм-бqѥкиѥвВ яѦч*6''5`unцБмѣчЍ
эђYѠпѠзяжѪѦ*#Ѵ ѮеЕѣэжкъѯа|пѮѫѬкsщЍ
ыђлЗ-{жнеѤvйж{пѯдѨЙкьвщЛ+НлpЖАуѨф_GhqeА-гВѢмсѥрѩиuЖнгажwъОеѫѩrтѫбЃPшYѨдѯйиоѬѨ$мѮрѤвЄѭ(жнлѬфѨ%ѭѧrХѣщЉЗшњщz!чме#ѪѣаьѦыѤ,uѫипвъМо|пАѩѠьНTЎПыФшПд{бжгѦѦ$тѧоГрѠѭа$и(ДдѢхp⁃rтМтѬКюKYѨсѫхан}vх#ЙоѨ Ѧѭысдб{+НлѭѪѬйsлѽПбХеК-{игсѯЖдь{оѠыВѫж$ешѢпДаБЕѠуѦжѤюЧчМдѢ"внѬѨвнѩщѩнѠvк$ежѣйѢхѮЕѯяЖZгэФлДй{оиоОvжтѮ ѫлѫѬжцкгѩ+ѢчpѡѧлѣщЅѮPЧщѣаѣрс#Ѥѥк#ОоѪëѨЕц$жжЗпП%ѮѦrуѠъІ
бХчѯбw"анqЗйгЛуѧиuЙ(апшѡлѧ%БѥѬйsаЅѡьђфѩъѢ.-гѠЗкиЕтѬоuѬиипеѪрѥ%ѯѩѨеГаѰИбIYщй{мйлѬvирКкВлuѫн$ошѩиѡцѫwѯаsшЃДьGтѬчѮ,1,!h8se—qЕМЇ(фкпwеОпАѩѧшПTѽПвGыtдѨм-тГѨфнѦу} ⁁vъмяж{+ѣлЗЕѪ ЛХЂПвљхx!ѤтглѦѫѕт{я} ѭvвкжжѭ+ѭцѬѧѡиsеВыФмѬн{рэжАѬкп{сѭяѮЗч$и(ѫеЍйpѭБлѣюЈ P⁳YѬ!ЙаглqѡкиѥтКеuБихс(ѦшѨцВwАиѩфѿѭPФYЖдѪэ-бqѠбиИдѫе{vЗкзчѬ+ѠаѭИ~ АхІѯфљуk=tr3?!hСгѦдѧиѨvжхáвЖфp%ѥѤѬ ВыЈѠмGфѤ!КззрѬѢч#ѣсѮаЕѮгдыфy+тиpѠѯаѨXѦвљYѨмѮ"яжБЙця{нѤчѠѥж(*иwш|кѠЗѯяTѽБсљлѤяВзонqѫд#ѣзѬоДvед*ъЗњЙ%АѧѣоБфѸ PѓкДй{а-уВѬдц{хѣаЗѦгк$(щж|тВѩтѭTЌѢаѝфЗк{нэнqýйлВиД ѪЗжж±$wжѢ%АѧѥвѫцЍѣмGуѪмПйейГvйж{сГаѮz(лдщѨоДиѮwѬтѡсѽМгѕбѬрЗ"з#АѤклѧ ѭаѣѨшдж%ѨыѤрѫѢѣаБсІѮьIE{qe>}=ыѦн#Ляѥоѩvщк*дѪеѥ%ВѯЗоTѼѢфљйѪзѦм-бКѢкцѦуѪ,uѣмжк(ЖаЗэѭѩrпГъѵДяХщѦ;{©ЬмѡЗмвѥ,qХЄѫщч$&y°`* inpmѤЖрХьѨ!ѧкэ#АѭкпѫлАя{j't44'5ѽиѠАѢлѣTЅѠзђюѯй{аьжqѡжрѡи ъѣшбъуѥ+ѣхѮѣѬлѥфІѠпKYѮуѥ/янqѤлжЛеѥиuѧнгнкДьѡлpѩАкГпЏБыGйѪуw"анqѤ$рГаД ѫѧшднжѥлѧфПwѥвѦщѲѨшўUtбѪугиПДйшѢ ѣаѯЕыи$(ѶаѩбѮѫrзѣTѿЙиџфѪи{нэлЙѭд#Йьѭа{vКкнмДю|зpѧБдѫжЃѡшџYѩбМвж#ѭѣаиѮнѬоuѥыхшнЕчp%ѯЗѧвГфѴБпЦеtг{уиуКѯ(#ѨрОзѨНб$шыѫлѡ)pѭѬтѭдѶИPЦяѬсѫй-нЖѣфсѫнѩяuЗъбз(ѯ+ѣлВѩѩкѣZ
YE$?у"ярГvужЛеѮ ЕѦщодгѩаѬ%ѤѯѨаМXМхљцѬрИзбгОvенѠь тѤыо&(ѨеЙлѦѯѫ ѮфѠъЧьѢдЙ"эеѡѤкаѥ ѧеѮѣпд*зѩ+ѢжѮѬѧнѮъЄ
ъљиЖйw"пнБѤдиКяqпЕЙдк*кwзѢвѣyrКБъѣюGфѤ!ѤзэбКГ$уДдѡхuЗыадшѩнѡлpЖЗвѣжЅКбШYѣб{бгиѯѤч#ѣ ѮоѧѦгмбщИ+ѡеpѨѬл}TЧБщGйЛеѥо-тѯvиоѥйqзѥѬшмэиѬ+ѭаѧwѥвАюЍ PѐщѢнИтебqѥпгѬа} ѭѡ%лдмwоѯлpАѧлѩьАаЬюѩтѠк-тѪѣгшuwnk}pmHMѓѓщД!ѥ"кжѭѭъ#ѪыѪ ѣЇщцааѫ%|ЗѮѠѦуЖTѼ
бџцѡмѣзб#ѣНпжЙеѪ ѭѡ(идаВ+ѧєѣѭѪхTЇПуѓщtю{нэлѪѨвлѠсО ѮѨздшвѧзѤ%ѮwЗоѨъЉМлўUtрѡмжяѦѬмк{кѡмѠѫф**КwжѢфpЕБтsтЈ
гѓщДйѠ"ягѫѨн#ѡоѬцѠѫъфвшѩйѬиѭМѫ,sзЉѢиќсѦъѢ"ьпБѦа/{чГоuѠнпщмѩб|йѣѪѬвѦщЀПPЦуДтЙкжнqЗлгѬмѯм{vЗдягѩ+ѠлѪЗѬйsыѼЙэљрx!ѯзосѤѪ(#ѦеЖиДДжцкдѯ+Ѥ%ѯЗѪтѭдЀП]ЦтѤеѡмпгГНи/{лѩпѯѮд$ешѯйѦцБѩѮ ГфЊКюёьѩйД,1,!h8seЯqзѥѬиьбчѬъГ)pВѠаБфѲ
аХчѨ!ѩмкзВГ(#ѣ ГуЗvоб*пѧнѠцАѯѩсМZЀтђйБт{йеиqѢкеѯь шѨ(щшжwкЗоѠwѯеsъЌѪзњщЛ!ѩмйгq⁂$йѫпѪиuѧупв(ЕфѪєѫМѮиTЁБбќжѩйКрцпѩvм#ѭгВчѭѪа(*вѧб|хѠѠѣаѡяЈМэїжtшѮйгфНx$ПѥюqтѠѪечф$wмѬчѠЖѨаѮщѾѯPѝкДуѡс-лqѩксЊрГыѠvмввеЖр|йѣѪѬвѦщЀПPљшѯдѤкжгqБѕуѦаО ѣѮмокчwиМъѧЛ|ЬЛюѵЯ(6}vbcq>тфняKЖѡюѓдѯѨѯѩбѬѭеця-лvѯеяп|&цѡсоГончKЖѣрѐБдѢѪpѤѥхАѭмкод)ЖЗзб*⁆&ѤфвѯхсйKНѪэФМ)ЛѢѣѥвѬОв'шжмѩѮге*ВжНОдкѪм#рѕЕѥлУ )фОВИОбqЖймы-гѫЗяй*ѭцѢЗкиАш#эЫѭѭцFЛзzѤѨОЖ$ѴѥггжедѦx-щкГчѩѥбяqэжшШѩXѕѧиЙѤѦuхѡѩао ззЗЖе'6}vbcq>⁅$Г_ћѡUі йѩКqx⁁$úѦезватѯtомъѬпçсуДйрщKАqыЦѫоЖspѤѦйѯѧлкнг)ѩѪямъНд|ѭдсН$трѕЛqчіѠзЛqpцѨ$Ѧѥизл-вѮВг)ъБмѬѣй,qхйрѕЕНXќКыѤПЛѭuсѪОгфлн)ѥЗьыкН*|НѐмѬдьRёѢѯъЪ )ѳѪѫѦВйѯѬ.голнКtвзеѢн|ѭ!сѣбебХБшћѧ%zѧpѧѥфѤѨт'зниѮѯьц*Ѡ&ѦѡмвВпягѓѭДTFМшИѡИѥѫ$ѣѫс'оя)ѢѬззг~&МѯжъѤагмТЗѨXїКвѢqpэѦкqþюзнгиЛï-дкЕжѧѡрьqх#тџѣѫцѕК)ѠѡИѤѥфѡ{2(p35&j’)НѢфѦѢтлѩ$мтЪѠѩTFѥгѤНЛtu‐qЗжто!)ѫѪ-ыкѨ*|Иуоqч#юўПОXєКвѤОѪѠuйѡuйзтцвѬѡ-лыАжѧѧ!дКенюGѮијМоѧЎБxцфѯѨ 'Оа)ѩДгсћѩчГгдѯпяRЪѠБцЩ )⁎ѿxѨбqѢгзю!)ѤtзйаѪг|Аскѩб#аЫѭѮтўлБѢГЕыѥѭепсс%vѬ-гкѨжГувѡфяRљѩѧиіПйzѭѠАѭ$ѭѫйди!)БЖг)иЙ&ѫѯаыѪм/RёВѫXЧѦзЕНМxѧ$АЗюйю#)ыѪ-л*ѴоОѯееѪм#ѠўЙНфХжКѯѢѠѮдqѪюйсятxtПт*⁆&ѠАро$ОьљВОXљДщИѧПxЕбѫЕэхоп'vь-мыѩо|ИдрѤг#аЫКqъђКьѪѢГuйѤuмцтндѣЖи)еВщѠѡ/.$ьRіВЖхХзИПГѩѥцНuмзм-жѦѯсяс|&уѡ!оѥйнюШmW5*aуИЖлѮѥ.аабмЖѯн)иrйѬПблѩгрмТЗѭXХВйЛѪ~xъфѯЗанож)ѷѨищшѯоѦѡг ѯрлдѓВѪдћК)ѨОВЛѪмѪuм'севЕz-𑊾l,!a

Глава 2: Стойло для смертников

Грон медленно шёл вдоль нашей поредевшей шеренги, лениво поигрывая девятихвосткой. Его тяжёлые кованые сапоги с влажным хлюпаньем втаптывали фиолетовый навоз в обледенелые базальтовые плиты. Поток замер в парализованном ужасе, боясь даже вздохнуть. Ханджин, скорчившись в три погибели, тихо выл в грязи, зажимая рассечённое до кости лицо руками, сквозь которые непрерывно толчками хлестала густая тёмная кровь. Щелочной дождь продолжал нещадно разъедать его свежую рану.

Надсмотрщик остановился прямо напротив нас с Каем. Его тяжёлый, смердящий гнилью и кислым элем взгляд медленно скользнул по утонченной, бледной фигуре великана.

— Ишь ты... — оскалился Грон, грубо поддевая кончиком кнута промокшую чёлку парня и резко закидывая её назад, открывая левую сторону лица. — Какая неженка к нам пожаловала. Чистенький. Смазливый. Прячешься, сука?

Из-за намокших волос показалось то, что Кай так маниакально скрывал всю свою жизнь. Бугристая, сморщенная копия старого ожога хищно стягивала его лицо, полностью уродуя левую скулу, а мертвенно-белый, слепой глаз без зрачка уставился в серую пустоту тумана. На Земле мажоры ржали над этим дефектом, но в этом проклятом мире уродство Кая вызвало у Грона лишь издевательскую, сытую ухмылку. Здесь шрамы были у каждого второго.

— Ну ничего, на ристалище из тебя всю эту дурь быстро выбьют, — лениво процедил надсмотрщик, замахиваясь плетью. — Становись на колени, ублюдок. Живо!

Кай не сдвинулся с места. Его челюсть плотно сжалась, а единственный карий глаз округлился от дикого напряжения. Он готов был принять этот удар, встретить его лицом, но трусливо вставать на колени перед этой шрамированной тварью не собирался.

Но я не собирался на это смотреть. Внутри меня всё сжималось от панического, удушливого желания сбежать, раствориться, забиться в самый темный угол этого базальтового ада. Сердце колотилось в ребрах как сумасшедшее. Но на моём бледном лице не дрогнул ни один мускул. Снаружи это был всё тот же холодный, безразличный покерфэйс грузчика, привыкшего к покеру на выживание.

Шаг вперёд. Я молча рванул Кая за плечо, задвигая его огромную двухметровую фигуру себе за спину, и выставил вперёд руку. Железные пальцы, привыкшие ворочать тяжёлые коробки на ночных сменах, намертво сомкнулись на запястье Грона прямо перед ударом. Кожаные хвосты девятихвостки замерли в паре сантиметров от моих воспалённых красных глаз. 𓺽3z&8Етлк-аГмаѨонсэuе-юѨНЭФГѯйв+жк/Ѡѥи кмхги.ѮенѭдгнпѭuьбиѡНФСѧО!жоупвѫѯ* баачегѬп МцисрПЛ#1",#o⁆!Зю+шфuѩжджйщ‡-‚rйрѭцэчвѨuга!|ЛЮЫЖѠбш+зпвКvфууйюл-кЙуаѮогм,oz}31,ЂЯВГнйщыузѯvле&учзж.ѠэдѦцеиаѣЗс-кѬГЯѝѥМ!чшбщ!uфкечрл'рьѬеоsил уѥѥж-жѩЗќёѩбгежц/ѧvигцмйкцзrмуѨжм кsД-ожПѠЧУЗспдеж/ѫѧцуюко'инѬ&вsкию"ДѠжуьОѩ3?ѧѬапылхюЙvидлкй'юкѢцоѯ&чнзВЗе-аѬЖФЪѠБ!жлуаь{j)p8>u9ШЮѱЧТ}:)p|%31}b‱?ЂГrмзпе&/⁁vлеетллза~&нѭ&деуѭѩг-юМЛТЧНrю++ьпеѥѫщ мвггглrчлѭди уsѪюонВѬЧУѢлсожшбѩx&—&Ою'пяАжнѦк&в"ВЗэгдrЂСѧвй+‟*вѠvфрибео#2}v>ov8ГтѭѨ-биѨОЪТЛѬ-'ъаднѨѨ&нгчлхт"rцаѤажл"ѬѥжсыЗ?ЎЖѡсййлх/Ѫѣнелв%е-лѡи ѠнжзвЖuъюяАРСѤБрнжобп{vИн&таазаrитѧїцнсѨuэюзѤ ?ўЙѩякша*мЖЗфуш"фмугБ&пГщко"Ѭѫй-бѢН?ТИѡй'г+ылѠѭжл&ъед-гѢбаѧ*&сдѫѩнт-МѦХСѩАэ'ъйдкѬvведэчпшмѬчтѩо(>#k’-ГНѧЯЭѪrйт'+Йяѫѫ* ‒"рчебѩэй&чинѨОд-мѬѤ?ЧЛГучшбшбЕѦ&ржехвкоѩ&пѦнгнсsѠйзгѯЛ?ЫИѤеш%+А/ЗЖїм&укмиьЃлнИк&фкѠЖэнб|ЙЪЫНѧмке+еяѭѧниавоцт.ълсБцхкрѭЕ-ЗшѬѥѝ1чвй+авщѫz&пичлбилrлаsйираѣѨаюу|КСЫИКгф+ъшпЕѨео&уеигнѢ* ѩцовкѨѫьс-ѮЩќѤѨпо+шягОѭме*"е'ээѨж ѨглиаѭuжилѬОЯ?ЛѢ!чшбдрЗѮ&тщдємгнѬ&мѦсж."⁇uЗнлѩѧўѐ rг'цщдгuДххнмй'аоѣирѦ&ветПѩн-аѬѭФСѧО!илыдшѯѦ&пчмз'ь.ѥхбѣко.>|%31}bн?ѝѥА!пм+йяКѡо,&ъехнсГъ ѫ&итнѨ¾пцпѬѪўѓѨсййчф#uѩидлэоцт.ѷжнѧаон,sѷг!-ЛѧС?оѯрхышаэѫЖ&Кувхх-гѢбвѣн&нвВu¦вьѬЙЧ?ѧrжфклжзîz&уввхпжаrйоsгео"ГѥкйюОЛУќПвй+ъвдЙѫге&иифяоrЕрѭлж.>|%31}b‱?ЅЖѨбш‭+а/ВЇцтх․%инюѬскѣ&йсмѡj-’-ѣѥСњѦѪова+ЯпѨѢаил.%чнйѮжзИджя"ѩЕгпс|КС?ЙѬежеыдлѯЕ( Гбл'оаѩисsвцодѣѮ-гя|ѦѐШДѩêкжег/Ѣѭибэ,%–-ЯѩэшП&фы.sшВЬ-ѢБТСЕѩбарв+/ѷН&кибл'вяѢкиsлжзаѣѮ2,-ѱѧС?ѧѣпо+ъвюЗѣкы'"Лке.ѭцоВфи аИДзгъѦН>?Љrжгоъц/Ѧѭжвлщм'олВий&йопМЗаг-ОАЮЪs!Ш*7%kjv>Етлк!.БчлИюжв"ОЗгя-ѭѥЪЫ rсьбжщд{vГмх"шхе.ѠипѨо&нвѧѫиже|ЛХСЛЕбхоацвѫx&ДдсрлиьВивИп&угѨЛйгз|ѥЪШМѬ!члмикЕѫхлчэ)'е.ѧеоsкищпѣК-эюѦЕ?ўЕВджал*яЖѬияфю%гимНфиЖдисрѩѭ#-ПѢВЫќѣrрй+ъизДДим&тецьлѨниsфщжѓѨОи-зѢГЯТѭѧ!тйеыэОx&Гцми'ылѩолВщ&чзБѯг-п|ЖСџНѬ!Тлжойѭѫх,&улжеюѢщсП&цаеsѭ-анѮѤЪЬВѢ!алщавЖДъ ырц'ьдѬфиѮх( ПѭuюмжВБСХГ!цгжояѫѪим&бозпгѬеоsегрмМuп-вѢѤФЪВѯйо+здгѠѫф бвйвяжѩ&эБи&даѫѣиаеѩЧ?Ѧѧжне+дэѪЖэглсо'п.ГфоГилу.sѪнйнГЭ?АѪенгв*вѥѤиз(>*w32"8ПѨгфь"Аѣи-аѩЗСШКѬзке+лфѮѨ&очрекгмѪфь}&ЛагГѥпхеѩЮЪББнкшх*зѨѣццоь%тпаГфыsйилзБѠже-ѣѥѐУИrг'ъщдрѧОгги"кйкоѦо ѯгля,sшн-ъѤѤѝєѣrсвяапеДѦу щ"ив-эГйеѨ&хкйѭѨеясНѪ3?ЛѬ!еръшпѧѮн дначќкrнеѡиг нГѠйвжѩѢѓЪ rжзбыснѥЙ&лофл)-𒫫h)#k!8ыроѬYѺыЋюѭк,дѐхѧрѫ&йпврц#ѡѤ&ВѠбщ.qхѬовѪьѸвЇд¸лбо!лЛйѠнопцэ*л|ѬбѧѠвжрѤнДскѩYѹхЅпѨъбукфЕ9l)v:;r4‗|щхsВти.q­ѧёсqизѺхѣкд»>%шйГчлк8"ЧсѢtфѡѫй&нѤцѪыйqкѺоЃZsБиерщzдѠ&счбсф#ѯѯхѬѫсфюqцѨспѪщѽиЋфНфэя!фѤвБфдбкпдк|МмАЕоп,m)(>m СЫѬѲФ- АD"l)v:;r4РѨѤцsѪроъЀнЙя ГчѽнЇTѬи,пкаНрpивййбд#Ѥѣ&ѯѥжитѯдuпрѩмЁеЈфБгзеи+zМѠцгйы"и#ѨѪцѭѦок"ДхѬи БкѿнѺяsлм ллѡжѭо*$ц"олѦѬкsѧогоqмѨтаОиѶ Іъsаддллѣ#ѣцщгп,*ЖѯѪ&ѧЕуе.qдКорѯрмЉтѭц,ЧйиѨр|&д$фдктѩtиБѪрщпВнxк АлЏнЌZsЕьом%Вгѣлхп'жкиАМгuцгйОчД вqэЏвЁвsол ªуѯпѥлфййбд#ѫѤдѭѡа½,qИѩе ЙлѹкЉжАцхичюzрѯжнм'пк#ѦѪнѦѨи*"ѦжѢрыѣщѵ ЂьЕж,ртпѪпѨ(&Лйж*бѢѣвѦѬсфаѩгѤ еѥуЄгЇTѧикдю%ѢцpзггфнъжЛѩэѪuмжиѩщѮ пБьЈрЉнѣнэя!зzаАщбйй/ыжМПгsѪофзѫоvz=ѹѤлѧѣил.qбѨжиѭщЈшЁэsцмзпхѨгѭлхъ'ыпйПtеГКзлщѭ&ѧлаГуЄмTѤнвбмлzрБфжжпйыь|Ѧ&Ѯѥшх"АфѦроѬк Су~бм олКбѠллко"йрѭП&ѦѦо&ъѤйѭляѣвЃ ЊъѨиэ жзЙфѠн&взйанptлѭuгипѯцѨ мѤфѶшЌTѮг,суеѡн~:)t9>z=⁈tЧѨОшърѤ*xвы⁷YЈыѹъѧмд,!‑zмАирбгкб#ѹѤлѧѣил.qцѨзмѡюѱвЉлsмьогщzмѮ&йкггдуѢѠмА{ ‒"щбuзаqчЎнЇчѭ&иеваѧжАжфд'ъъгѠѬцѭѧалпѯеѦ, ѣьѻьыѭфвк!чѯмѥцъ$е"ыбѤѩжГѨимзqйѦдыДщѸьрѭнкем$zСЛ&сѕ+"Агѥx&ѢѠсчоѤцКныѭYѻеЈлsдвзпйѧлѫ9'$ГсжгѩМъuечйѩ&КебѤYЅоЋсѤнв олѣпѠфъ$чсар|ЙфѭѦо&сБиѬа,qлѱ ЃдАфвй>$zСЛ&‒$ккасѢu&юѭщггБиѬ!~vfz=уДжѡѡа*"ѬжxслѯыЏ ’яѫвйрº%Ѣдpгг$дмъиѬtчѮѫвж"ѮцѦрвѡтѻяеАцввъмv#ѯциофтпоѡПпsѤач"АиИокѡтЏтЄсѠи,мтгѢйѠ&ч$хткйОѪцѮѫги"ѦжѪодѡC/IJov2—!‣ЛрѪж*$цръгДѩи~Зо&иѡмt пѩюЎеѿZo)|>=udЦѠлввпп*нОtыБѫги"ѠжЙа ѬщсЌюАлиу!зѭзАиейфй&#ѡѪ&БЖт&дѤ&ѪзяѪYѻеЈлsд,ртпѢ/pдэлшхвбѬЛ&ѠЕувюqйѭреѥYЛуЉNo)|>=ud‐pЛг$цус-|ѵмѭЕо&сqкѭняqчѸкѹъѦфэя!фѠуЛфэн'ибгНЕ*sѭ щ"АвѭлаПYѸеЈлsчоодмzмѥцдко"згѧѪаѮѭцгл&ш эГсдЋъѦ&гоелПоГф&ж'нпуѮПуsѣе&тВоѥахYЦаѸеѭджа!бѤиѣи&йв"млѮѡф}i/vm ЯдѦбжо!зѭпѠулчм"еуѬѦиѪuрхиѯпv ЖѩйЇаѶTѬииздйѧгП&мфьук#ѣѪнѦЗенвqсѭреѦYЈеѸиsчмрбмzсѮслк'нд#ѤѠгѣѮьлмѨ&КраѤуѸоѹьѫ&д р%ѨиѠалял"тиѩѫмѭѩ дтѤбѨлаАеХЉщѧаднт%ѥуПки$е"ъгѫѪцѡѥнлсП*xсоЖщѳуѷеМ&зегцД#Йгмч)>%sbhvm⁁ Ж/с+ш-А|ѩАМѧѶ9- ЛХѱТр'&ЕМЭОЯptЧюэМОРф&эЕ ѰYЦЕФћr&‘ йфИнИли('пк#ПѯъБЕабаВмѭ вѦыѱлßѫбнрбиѧшѩ½(8(r4?,jЕГОзхпqлѨмеБлЈоцЕггикфЕ#Ѫиецшов#ѮtгѠѫ дмѪиЙы ѩYЇаѾфѨ&бейфИнѢи&зчщнсАtгѠѫ бжѯцѦвоѤYѹхЇZsУмнегѢоpйижзйвиНЛ&ВѪилмѨ&Ѫ нѡыЄзTѩжюаюфЖ#ѯи&лййщ-|ыоѩѩи+жѤдѦчкѡYЛуЉTВ&иилнѦ#ВцжохмъоЗѨ&ГѠвиоq­“баѬвЃ ЋTГию!º%Ѥсѯцэзксбг|ѪфsѨеемqдxугѯт ЉTѧгоичюzлѧ&­твопоОѩиѠѫ бвѣиѬа»qыЍлЌжѦнд меzзѥцгжшпзшѩtзѣѮко.qдѠзжѡYѸаЃXsчзогиѤ#Ѩу&фвекиѤtаѫѧьго:wp>m КЉэsцудпйzтѮ&кййл*дѬѨгГy ж"ѮиКомqсЍ-Іъѧ&йгп%Нђѫмо$гмзђНЕщsЗиукѨ*xисѫйЏнЄьѪ&д цаКсѮдчоп"жьѯѮоѪuскзЙиѢ. яфпЇеѯиюрдоzоѠ&кбкэ*тѮѪоѯuкжтѤкxглѡюЄмTѫ&о ьчѤпpдбзмэож|ѥэѨѫ чрѯнДкоqлЏпЂф&экпоЖйѮ&ыцйр*мМѪмѨКтэлqкѠр Ѥаѫ Єьѩипдб%ѧжpдоавй$#ьtщsѪриуГиxзаѫйѱлчѨжла-%ѥуѮвипбвх#Ѩѡцѥѥтъ"ѩвѭалНфѱйыѭмйрхшѣт~&Йбчаск|ДжАѨд&аqыКомqиЈиЄфГлдкд%ѤтВжнхш"нг|ѩжѯѭ.&ПѡчКупѡтЊ ЂсѧгбяшеЕ/pвипдвх#ѡѪсП{<)ro

Глава 3: Рождëнные в навозе

Тяжёлая дубовая дверь с грохотом закрылась за нашими спинами, но ржавый засов снаружи заскрежетать не успел. В проёме снова выросла двухметровая шрамированная фигура Грона. Надсмотрщик лениво выпустил струю вонючего дыма из ноздрей, оскалился и оглушительно проревел на весь полумрак сарая:

— А, забыл покормить вас, скоты! Держите жратву, смертники! Лорд Вельму не любит, когда рабочая сила дохнет от голода до того, как возьмёт в руки лопаты!

С тяжёлым металлическим лязгом Грон швырнул прямо в центр сарая огромный, закопченный ржавый чан, доверху забитый тем самым «серым варевом».

Пространство моментально заполнил такой концентрированный, невыносимый смрад, что у меня перехватило дыхание, а желудок скрутило тугим спазмом. Пахло тухлой болотной рыбой, залежалым навозом и едкой химической гнилью. Жижа в чане лениво булькала, переливаясь в бледном зеленоватом свете луны «Гнили» серыми комками, в которых отчётливо шевелились жирные личинки. Ложек никто не дал. Грон издевательски гоготнул и с грохотом захлопнул дверь, на этот раз намертво заперев засов снаружи.

Поток испуганно зашумел. Я медленно подошёл к баку, удерживая на бледном лице свой мёртвый, бетонный покерфэйс. Я на Земле просроченные кимбапы жрал ночами на складе, так что меня какой-то средневековой баландой не испугать. Зачерпнув порцию серой слизи ладонью, я решительно отправил её в рот и проглотил.

Блять. Охуеть.

Мой идеальный покерфэйс дрогнул так сильно, что челюсть едва не заклинило. Это была полная, абсолютная, концентрированная блевотня. На вкус жижа оказалась как смесь дегтя и ржавого железа, щедро приправленная хрустящими на зубах личинками. Кислая масса обожгла рецепторы, а желудок внутри сделал такой мощный, судорожный лобовой толчок вверх, что я чуть не выблевал всё это обратно прямо в чан. Мне пришлось прижать ладонь к губам и сделать колоссальное усилие воли, чтобы удержать жижу внутри на глазах у притихшего потока.

Кое-как проглотив эту мерзость, я медленно повернулся спиной к баку. Горло драло, словно я глотнул наждачки. Кай, сделавший шаг вслед за мной, вопросительно посмотрел на меня своим единственным карим глазом, и его длинные чёрные волосы растрепались на сквозняке.

Я посмотрел на друга, сглотнул вязкую слюну и негромко, со своим глубоким бархатным баритоном и тяжёлым акцентом тихо бросил:

— Хуйня. Полная. Лучше сдохнуть, чем это есть. Я лучше поголодаю.

В сарае на секунду воцарилась тишина, а потом мажоры-прихлебатели испуганно зашушукались, пятясь от чана:

— Охуеть! Даже Хёнсу отказался это есть! — округлив глаза от ужаса, прошептал один из них, брезгливо косясь на булькающий бак. — Он же на Земле просрочку из мусорки жрал и даже не морщился! А тут… Мама, куда мы попали…

Кай от удивления моргнул, а потом снова тихо хмыкнул под своей длинной чёлкой, полностью разделяя моё мнение. Он брезгливо зыркнул на колыхающийся чан и молча отошёл вслед за мной обратно к нашей сырой деревянной подпорке, даже не притронувшись к вареву. Если я голодаю — то и Кай тоже в это корыто не полезет.

Ночной холод Цитадели выползал из всех щелей земляного пола, высасывая из тел последнее тепло. Студентов начало дико, судорожно трясти. Наша утончённая пикми-девочка Суа, пытающаяся зарыться поглубже в серую солому, внезапно наткнулась на что-то твёрдое. Из её горла вырвался испуганный, захлëбывающийся вопль, который тут же перешëл в её истинный, прокуренный бас:

— Охуеть! Блять! Пацаны, тут крыса! Тут, сука, намертво замёрзшая крыса лежит! — Суа с диким рёвом отшвырнула от себя окоченевший серый трупик грызуна, который с глухим стуком отлетел в сторону чана.

Этот прилёт ледяной крысы стал финальным триггером для тотальной паники. Поток, наплевав на брезгливость, ломая ногти и толкая друг друга в темноте, бросился судорожно кутаться в серые, полусгнившие кучи сена, сооружая себе хоть какие-то подобия тепловых коконов. Нам с Каем повезло — благодаря его медвежьим габаритам мы первыми загребли под себя плотный ворох соломы, создавая надёжную нору, способную задержать крохи тепла.

Но сена в этом вонючем стойле было слишком мало. На всех его тупо не хватило.

Гуру выживания Доюн, тот самый первый мажор-прихлебатель и один тихий парень из безликой серой массы остались сидеть на абсолютно голом, промëрзшем земляном полу. Массовка испуганно жалась друг к другу у деревянной подпорки, их зубы выстукивали безумную чечётку от пробирающего до костей холода, а кожа в зеленоватом свете луны «Гнили» отливала мëртвой синевой. Одногруппники, зарывшиеся в солому, делиться шмотом и теплом с неудачниками не собирались. Каждый был сам за себя.

Спустя пару часов, когда свет гнилых лун за стенами окончательно померк, из огромных проломов в сланцевой крыше и щелей обледенелых дверей пополз он. Мёртвый туман. Тяжёлый, пепельно-белый кисель лениво потёк внутрь сарая, угрожая за секунды заполнить всё пространство до самого пола.

И в ту же секунду мир оглох. Проклятие Тишины, сокрытое в тумане, мгновенно сожрало любые звуки. Визг девиц оборвался на полуслове — я видел, как староста Джунхо открывает рот в немом крике, но до нас не долетало ни единого шороха. Собственное бешеное сердцебиение казалось тусклым и далёким.

Пепельный дым начал стремительно затекать сверху, закручиваясь удушливыми кольцами вокруг балок и медленно опускаясь на головы студентов. Все застыли, парализованные животным, скотским страхом. Мажоры тупо зажали рты руками, пикми-девочка Суа забилась в угол, а анимешница начала беззвучно молиться, зажмурив глаза. Никто не двигался. Безголовая отара овец просто ждала, пока туман выжрет им лёгкие.

Видя этот тупняк, я почувствовал, как внутри меня срывает последние резьбы. Мой бетонный покерфэйс впервые за эту ночь треснул от ярости. Я резко вскочил на ноги, вылезая из нашего гнезда, и изо всей дури, до хрипа в связках, заорал на весь сарай, пробивая ментальную глухоту Проклятия Тишины своим низким, вибрирующим русским басом:

— СЕНО!! ЖИВО БРАТЬ СЕНО! ЗАТЫКАЙТЕ ДЫРЫ!! ЗАТЫКАЙТЕ СЕНОМ ВСЕ ЩЕЛИ, БЛЯТЬ! ШЕВЕЛИТЕСЬ, ИНАЧЕ МЫ ТУТ ВСЕ ЗАДОХНËМСЯ НАХУЙ!!

Мой дикий, первобытный ор подействовал на поток как удар током. Студентов сорвало с мест. Сарай взорвался хаотичным, безумным экшеном. Мажоры, плача без звука, начали судорожно вырывать охапки гнилой соломы прямо из-под собственных задниц. Джунхо, Минсок и Дохён в полной панике бросились к стенам. Ломая ногти в кровь о щели обледенелых брёвен, они лихорадочно затрамбовывали туда куски сена. Девки из «цементного завода» подсаживали друг друга, судорожно запихивая солому в проломы сланцевой крыши, забивая вентиляционные отверстия и любые дыры, сквозь которые сочилось пепельное марево.

Кай работал напролом. Его огромная двухметровая фигура металась по сараю — он своими исполинскими ручищами сгребал целые ворохи травы и буквально заколачивал их в самые большие дыры у потолка, прикрывая меня и останавливая туман.

Через полчаса этой безумной, беззвучной борьбы удушливый поток пепельного дыма наконец остановился. Туман лениво завис ровным плотным слоем под самыми балками, чудом не опустившись к земле. Мы забили стены соломой, отрезав себя от внешнего ада, но цена этой победы была страшной. Подстилки в сарае больше не было — всё сено ушло на затыкание дыр.

Я медленно опустился обратно на голый, обледенелый земляной пол рядом с Каем, намертво зафиксировав покерфэйс. Мы выжили в этой атаке тумана, но спать теперь пришлось прямо на промëрзшем камне.

Ближе к утру холод стал просто космическим. Голод вперемешку с ледяным сквозняком выжигал из меня остатки сил. Из-за того, что я наотрез отказался жрать это серое варево, моё тело стремительно теряло калории. Пальцы напрочь отказали, превратившись в бесчувственные синие деревяшки. Сквозь полузабытье я поймал себя на жуткой мысли: под бледным, зеленоватым светом луны «Гнили» моя кожа казалась неестественно белой, истончëнной, словно я медленно, сантиметр за сантиметром, становился прозрачным. Смерть подбиралась вплотную, но мой фирменный покерфэйс застыл на бледном лице мёртвой маской.

Спустя несколько бесконечных, адских часов сквозь забитые соломой щели наконец пробились первые лучи солнца. Но никого это, блять, не радовало. Все сидели тихо, практически не двигаясь. Поток превратился в стадо забитых, покрытых инеем призраков.

Бледный староста Джунхо, шатаясь от жуткого холода, попытался подняться, опираясь о склизкую балку. Его губы были фиолетовыми. Он повернул голову в угол, где всю ночь на голом полу сидели трое обделëнных сеном рекрутов.

— Слышь, гуру выживания, как… — хрипло, со свистом выдавил Джунхо, пытаясь сделать шаг вперёд... — Как нам… Эй? Ботан? Доюн!..

Староста осëкся. Он подошёл ближе и нерешительно толкнул носком кроссовка плечо парня, который на Земле считал себя экспертом по походным условиям. Тело Доюна не покачнулось. Оно завалилось набок целиком, со стуком приложившись головой о заледенелый земляной пол, словно это был не человек, а тяжёлое деревянное бревно. Его глаза были широко распахнуты, мутные зрачки слепо смотрели в потолок, а вся кожа лица покрылась плотным, хрустящим слоем серого инея. Он больше не дышал.

Тот самый первый мажор-прихлебатель, сидевший рядом с ним, тоже окоченел, превратившись в бледную, покрытую ледяной коркой статую со скрюченными синими пальцами. Раны от кнута Грона на его плече замëрзли, превратившись в тёмные ледышки. Парень из серой массы чудом дышал, мелко и хрипло, но эти двое были мертвы окончательно.

Минус двое за одну ночь. Два трупа из двадцати человек, и мы даже близко не подошли к руинам.

— Он… он… он мертв!! — истошно, растеряв последние остатки самообладания, взвизгнул Джунхо, отпрянув назад и падая на задницу в грязь.

Сарай моментально парализовало новой волной ужаса. Ханджин, забыв про свою порванную харю, судорожно рвал остатки соломы из стен. До этого придурка наконец-то начало доходить, что его одногруппники — это обычное, смертное мясо. Наступал мёртвый рассвет Цитадели.

Глава 4: Периметр из грязи

Наступившее утро принесло не тепло, а лишь осознание того, что этот мир ошибок не прощает. Мертвенно-белое марево луны «Савана» лениво пробивалось сквозь наспех забитые вчера ночью соломой щели нашего вонючего деревянного стойла. Из двадцати человек до этого рассвета дотянули только восемнадцать — ботан Доюн, мнивший себя великим гуру выживания, и один из лощёныз сеульских мажоров окоченели насмерть прямо на голом земляном полу, превратившись в бледные, покрытые инеем статуи. Остальной поток сидел тихо, боясь даже дышать в сторону мертвецов.

Тяжёлый ржавый засов снаружи дубовой двери оглушительно заскрежетал, и на пороге вырос двухметровый ублюдок Грон. Он лениво выпустил струю вонючего дыма из ноздрей, обводя притихших студентов налитыми кровью глазами.

— Вылезай, скот! В шеренгу строиться, суки! — оглушительно рявкнул надсмотрщик, и его девятихвостка угрожающе зашуршала по деревянному косяку. — Кто через минуту не встанет на ристалище — пойдет на корм тварям! Пошевеливайтесь!

Поток, спотыкаясь, давя друг друга в дверях и испуганно озираясь на два окоченевших тела в углу, вывалился на залитый серым туманом плац.

Нас выгнали прямо на ристалище под открытым небом, где вовсю бушевал проливной, маслянистый щелочной дождь. Капли жгли кожу, мгновенно превращая остатки нашей сеульской одежды в грязные, тяжёлые лохмотья. Все рекруты выстроились в неровную, дрожащую шеренгу. Мажоры бледнели, девки из «цементного завода» судорожно сжимали зубы от дикого холода, а Ханджин со своей примотанной к разорванной щеке тряпкой злобно дышал сквозь зубы. Мои пальцы полностью онемели от ночного холода, а мышцы спины выли, но я стоял неподвижно, удерживая самый непоколебимый покерфэйс. Кай вырос по правую руку от меня, монолитом закрывая своим двухметровым ростом от ледяного ветра.

Перед строем, заложив ладони за тяжёлый пояс меча, лениво прохаживался Инструктор Кхарт. Шрамированный ветеран обвел наши трясущиеся физиономии мёртвым взглядом, медленно выплюнул горькую траву прямо в чёрную грязь под нашими ногами и хмуро заговорил. Его сиплый, кашляющий бас разнёсся над плацем, мгновенно приморозив студентов к месту:

— Пережили первую ночь, псы? Молодцы. Двое отсеялись — туда им и дорога, Цитадели Вельму не нужны слабаки. А для оставшихся в живых объявляю задачу на сегодняшний день.

Кхарт сделал паузу, и его уродливая ухмылка стала еще шире:

— Вы думали, вас прямо сейчас начнут учить махать мечами и выдадут красивые доспехи? Выдумали в своих глупых черепушках, что будете пафосно сражаться? Напридумывали себе великих подвигов, благородных квестов и сияющих клинков? Хуй вам. Настоящий искатель праха рождается в навозе. Ваша задача до заката — вычистить до голого камня нижние ярусы вольеров. Грон, выдать стаду лопаты и вести в загоны. Если к вечеру там останется хоть капля грязи — Циниус заберёт вас в анатомичку лично. Приступать!

Грон хищно оскалился. Ветераны Цитадели со звоном швырнули под наши ноги охапку тяжёлых, уродливых ржавых лопат. Мы с Каем, не дожидаясь плети, молча шагнули вперёд и вытащили себе два самых массивных инструмента. Перехватив лопату правой ладонью, я зафиксировал покерфэйс. Челябинский опыт работы на складах цинично ухмылялся внутри: «Ну что, Влад, вчера крысы, сегодня говно. Стабильность — признак мастерства».

— Пошевеливайтесь, скоты! Шагом марш за мной! — оглушительно рявкнул Грон, взмахнув кнутом.

Надсмотрщик повел нашу испуганную толпу вглубь крепости. Мы миновали тёмные базальтовые переходы и начали спускаться вниз по крутым, склизким каменным ступеням, уходящим в самую глубь подземелий Цитадели. Чем дальше мы спускались, тем сильнее становился смрад. Воздух становился густым, липким, насквозь пропитанным едким химическим запахом разложения. Девицы из массовки начали беззвучно плакать, закрывая носы рукавами, а староста Джунхо судорожно сжимал черенок лопаты, едва не падая на скользких камнях.

Когда Грон с тяжелым металлическим грохотом распахнул кованые решётчатые двери нижних ярусов, весь наш поток дружно и синхронно ахуел.

Самих чудовищ внутри вольеров не было — их увели ветераны, чтобы они не сожрали нас раньше времени. Но вот то, что они после себя оставили… Колоссальные каменные загоны были забиты тяжёлым, полупромëрзшим навозом неестественного Фиолетово-чëрного цвета почти по колено. Эта жижа испаряла удушливый, плотный газ, от которого во рту мгновенно появился стойкий, металлический привкус ржавой меди.

— Вбивайте сталь в дерьмо, ублюдки! — Кнут Грона хищно рассёк воздух над нашими головами. — Пока каждый загон не будет вычищен до блеска — из этих нор не выйдете!

Кай молча, без лишних слов шагнул в ближайший вольер, намертво вбивая лопату в тяжёлое фиолетовое месиво. Его широкие плечи позволяли ему швырять навоз куча за кучей, с хрипом очищая камни. Он постоянно контролировал пространство своим единственным карим глазом, следя, чтобы я со своей раненой левой рукой и синеющей от голода кожей не выключился прямо в жижу. Прикрыл меня идеально. Я устроился рядом с ним, методично разгребая эту грязь и удерживая железобетонный покерфэйс.

Остальной поток ковырялся в навозе как испуганные, парализованные мухи. И тут шоу выдал маменькин сынок. Этот домашний мальчик, трясясь от брезгливости и обливаясь слезами, вогнал лопату в вязкую, тяжёлую кучу фиолетового дерьма. Он попытался поднять эту неподъëмную массу, натужно заорал и резко, из всех сил, рванул черенок на себя, пытаясь перебросить жижу через бортик.

Силы он не рассчитал совершенно. Скользкие кроссовки мажора поехали по обледенелому каменному полу, и парень с коротким, жалким визгом полетел задницей назад, прямо в фиолетовое месиво. Лопата в его руках сработала как идеальный средневековый катапультный механизм. Огромный, дымящийся кусок фиолетового говна взлетел высоко под своды манежа, описал безупречную дугу и с сочным, влажным шлепком приземлился точно в лицо охотнице за трусами, которая как раз стояла в соседнем проходе.

— ШЛЁП! — оглушительно разнеслось по всему подземному залу.

На секунду воцарилась гробовая, звенящая тишина. Охотница за трусами так и застыла на месте с открытым ртом. Вся её физиономия, волосы и куртка были намертво залеплены дымящимся навозом чудовищ. Фиолетовая жижа медленно и лениво стекала по её щекам и носу.

— С-сука-а-а-а! — спустя миг истошно, переходя на ультразвук, взвыла она, судорожно пытаясь соскрести пальцами эту мерзость со своих глаз.

Грон, стоявший у кованых дверей, замер, а затем запрокинул лысую голову назад и оглушительно, утробно заржал на всё подземелье. Его хохот был похож на лай бешеного пса.

— Ха-ха-ха! Гляньте на это дерьмо! — проревел надсмотрщик, утирая слезу огромным кулаком. — Рекруты ещё копать не начали, а уже захлëбываются в навозе!

Но веселье палача длилось недолго. Его морда мгновенно вернулась в привычное зловещее состояние.

СВИСТ! ХЛЁСТ!

Девятихвостка Грона хищно рассекла воздух, проревев над головами студентов. Острые узлы кнута с влажным треском прошлись по спинам Минсока и Дохёна, заставив их мгновенно вжать головы в плечи.

— Завалили пасти, скоты! — гаркнул Грон. — Живо работать, пока я из вас самих навоз не сделал!

А в соседнем загоне стоял Ханджин. Этот придурок со своей разорванной харей, забившись под самую железную решётку, злобно косился на нас с Каем. В его глазах горела такая тупая, уязвлённая ненависть, что мой внутренний русский мороз ехидно шептал: «Влад, блять, один раз живём. Получить плетью по спине — пиздец как больно, но пролетит и заживёт. А вот воспоминание о том, как Ханджин жрёт фиолетовое говно чудовищ Пустоты, будет греть твою душу даже в могиле».

Выбор очевиден. Плеть или навоз? Конечно, навоз.

Я молча, не меняя каменного выражения лица, вогнал лезвие лопаты поглубже в самую жирную, склизкую кучу фиолетового дерьма. Кай рядом со мной, заметив мое мимолётное движение и направление взгляда, мгновенно всё понял. Этот огромный робкий великан сделал лёгкий, техничный шаг в сторону, полностью закрывая мою фигуру своим широченным плечом от зоркого взгляда Грона. Прикрыл тылы идеально.

Резкое, выверенное движение правой руки. Лопата в моих руках сработала как безупречный рычаг. Огромный кусок фиолетовой баланды со свистом сорвался с ржавого железа и полетел точно по навесной траектории через перегородку. Ханджин в этот самый момент как раз повернул голову, собираясь что-то прошипелявить своему единственному выжившему прихлебателю Чинву.

ШЛЁП!

Прилёт вышел монументальным. Фиолетовая жижа с тяжёлым влажным стуком размазалась прямо по правой, пока еще целой щеке Ханджина, начисто залепляя ему ухо, правый глаз и заползая в приоткрытый от шока рот.

Но Грон уловил это движение воздуха. Сзади раздался яростный рёв палача, и его девятихвостка мгновенно набрала безумную, хищную инерцию.

ХЛЁСТ!

Тяжёлые кожаные хвосты сокрушительным, страшным ударом обрушились прямо по моей спине, окончательно разрывая остатки затасканной чёрной куртки. Боль была такой нечеловеческой силы, словно мне на лопатки опустили раскалённый добела железный рельс. В глазах на секунду вспыхнуло ослепительное белое пламя, а из горла вырвался тот самый змеиный, угрожающий шип вперемешку с глухим хрипом. Кровь медленно поползла под тканью одежды, пропитывая футболку.

Но я устоял на ногах. Мои пальцы намертво, до хруста сжимали черенок лопаты, а на бледном лице застыл всё тот же непоколебимый, ледяной покерфэйс грузчика. Спину жгло адским пламенем, но я медленно перевёл взгляд на соседний загон.

Там Ханджин, полностью ослепший на один глаз и судорожно отплëвывающийся фиолетовым говном тварей, катался по полу загона, истошно, жалко и уродливо воя на весь манеж:

— КХЕ! ПХУ! С-СУКА! КТО ЭТО СДЕЛАТЬ?! А-А-А-А! МОЙ ГЛАЗ! ОНО ВОНЯЕТ!

Пикми-девочка Суа от этого зрелища моментально отпрянула к стене, позабыв про свой фальшивый писк, и выдала такой сочный, громогласный тракторный бас: «Охуеть, приплыли, ëбаный в рот!», что даже ветераны-искатели у кованых ворот удивленно переглянулись.

И тут из моей груди вырвался первый звук — сухой, надсадный хрип, который через секунду перерос в полноценный, оглушительный и абсолютно безумный хохот. Я не выдержал. Ржал во всю глотку, согнувшись над лопатой, наплевав на адскую, пульсирующую боль в разорванной спине. Из-за моего низкого, неестественно глубокого русского баритона и этого тяжёлого, вибрирующего акцента мой смех звучал жутко и зловеще, как рокот осыпающейся могильной земли в склепе.

Весь подземный манеж моментально парализовало. Девицы из «цементного завода» в ужасе забились в углы, уставившись на меня как на окончательно поехавшего, отбитого психопата. Грон, который уже замахнулся кнутом для второго, смертельного удара, медленно опустил руку. Его шрамированная харя вытянулась от неподдельного, глубокого охренения. Этот двухметровый палач впервые в своей ублюдской жизни видел рекрута, который после сокрушительного удара девятихвосткой стоял посреди навоза со сломанными руками и дико, искренне угарал. Грон замер, и в его налитых кровью глазах промелькнуло дикое, животное уважение. Этот русский нищеброд с длинными смоляными волосами оказался совершенно отбитым псом.

Кай под своей промокшей чёлкой сначала округлил свой единственный карий глаз от паники за мою спину, но, услышав мой смех, не выдержал сам. Его огромные двухметровые плечи затряслись, шрам от ожога на скуле покраснел, и исполин выдал такой мощный, громогласный и басовитый хохот, что железные решётки загонов мелко завибрировали. Мы стояли вдвоём посреди фиолетового свинарника и просто в голос ржали над покалеченной элитой Сеула.

— Заткнулся, кусок говна! — рявкнул вдруг Грон, резко приходя в себя и с размаху прописывая воющему Ханджину тяжёлым кованым сапогом прямо в челюсть. «Главный герой» с глухим стуком улетел обратно в жижу, окончательно вырубаясь и теряя сознание.

Надсмотрщик повернулся ко мне, тяжело дыша и пряча плеть обратно на пояс.

— А ты, голодранец… У тебя крепкая шкура, — хмуро процедил Грон, и его массивные жевалки дëрнулись. — Посмотрим, будешь ли ты так же ржать, когда Кхарт выведет вас за стены Цитадели. Живо за работу, уроды! Время идёт!

Я молча вогнал лопату обратно в навоз, возвращая на лицо свой привычный, ледяной покерфэйс. Спина горела адским пламенем, левая рука полностью затекла, но внутри меня горел такой дикий, чистый кайф, какого я не чувствовал за всё время на Земле. Мы официально заземлили эту мразь.