Искатели

1. Самый худший день

Сегодняшний день оказался самым отвратительным из всех, которые я переживала за всю свою жизнь, а поверьте, плохих дней в моей жизни было предостаточно.

Все положительно изменилось, когда в восемнадцать лет я съехала от родителей, и, положа руку на сердце, этот год планировала назвать лучшим, но случилось непредвиденное. Собственно говоря, ничего удивительного, ведь идиллия не может длиться вечно.

О самостоятельной жизни я мечтала с раннего детства, наверное, с того самого момента, когда начала ходить. И поняла, что это дает. Так, моя тяга к свободе начала проявляться в малом – попытках слинять из манежа. Проблема заключалась в том, что меня постоянно ловили и возвращали обратно. И все потому, что я была маленькой, а всем известно, что маленькие самостоятельно жить не могут. А еще, по какому-то дурацкому жизненному закону, непременно обязаны потакать прихотям старших.

У меня чудесные родители, никогда ни к чему не принуждали и не наказывали за какие-то оплошности, при этом воспитавшие из меня человека с обостренным чувством ответственности и справедливости. Как у них это получилось?! Без понятия. Думается мне, что подобным опытом обладают исключительно взрослые и умудренные жизнью люди, вот только незадача – воспитали они не только меня одну.

Моя старшая сестра Лиза, можно сказать, стала для родителей отдушиной, последним шансом, ведь прожив вместе почти двадцать лет, они никак не могли родить ребенка. И почти с этим смирились как, о чудо, почти в сорок три года мама узнает о радостном событии. В случившееся счастье поверить было невозможно, пребывая на седьмом небе от счастья, предполагаю, родители и совершили первую и главную ошибку – позволяли маленькому «чуду» абсолютно любую прихоть и исполняли все «хотелки».

Таким образом, более трех лет Лизе позволялось абсолютно все, она была самой любимой и долгожданной, а в сорок семь мама родила меня. Когда мама об этом рассказывала, а она любила похвастаться знакомым, никто не верил. В наше время после сорока родить-то сложно, а уж под пятьдесят – вообще нереально. Но факт оставался фактом – мама говорила чистую правду, и я со своим свидетельством о рождении была тому живым подтверждением.

Я стала вторым ребенком, и почему-то принято считать, что младшие дети в семье – самые любимые. Не знаю, кто такое придумал, но хуже того, старшие дети в это верят.

Не знаю, что уж там было в голове у Лизы, но невзлюбила она меня, без сомнения, с первого дня. И хоть родители своей заботы в отношении сестры нисколечко не умалили, продолжая отплясывать перед «любимой дочуркой» танцы с бубнами и считать ее подарком небес, нам с сестрой лучшими подружками стать явно не грозило. Поняла я это где-то в три года, когда Лиза демонстративно оторвала у моего плюшевого медведя голову и спустила в унитаз.

Не скажу, чтобы у меня было много игрушек в отличие от Лизы, являющейся обладательницей целого шкафа заваленного подобным добром. Не скажу, чтобы я их просила и находила удовольствие нянькаться с плюшевыми зверями, но того медведя я реально любила. Как сейчас помню, что я невероятно стойко вынесла утрату. Не стала плакать и жаловаться, хоть и было весьма неприятно. Наверное, это стало большой ошибкой.

С самого моего детства Лиза старательно показывала надо мной свое превосходство, явно рассчитывала, что я стану ее верным подданным, ведь младшие обязаны угождать старшим, впрочем, довольно быстро во мне возник дух сопротивления. В пять лет я четко (практически как взрослая) объяснила свою позицию насчет того, что Лиза может не ждать от меня безропотного подчинения, что ей самой придется за собой убирать и приносить необходимые вещи. Выслушав, сестра впервые меня ударила.

Это не был обычный сестринский подзатыльник, это была злая, агрессивная и весьма звонкая пощечина. В тот день я впервые взбесила сестру, единственная в семье пойдя против ее воли. Но, как и в случае с медведем, не стала плакать и жаловаться. А еще я не стала терпеть и замахнулась в ответ.

Была ли это моя вторая ошибка? Когда Лиза, получившая по лицу, заверещала, словно резаный поросенок, и бросилась за утешением к матери. Не знаю, ошиблась я или нет, но с тех пор, могу с полной ответственностью завить, с сестрой мы стали заклятыми врагами.

Но как реагировали на это родители, наблюдая изо дня в день, как мы становимся старше и преумножаем конфликты. Да никак... Они просто были молчаливыми наблюдателями, не занимали ни чью сторону, объясняя это нежеланием усугублять конфликты и тем, что мы обе являлись их детьми. И хоть временами, кода Лиза явно перегибала палку, мне становилось обидно, я все же принимала этот выбор.

Так мы и жили до моего совершеннолетия. Лиза явно ставила целью свести меня с ума, а я страстно мечтала о самостоятельной жизни, ища любые возможности сократить общение с сестрой. Таким образом я проводила большую часть времени в школе или на улице, а получив аттестат, пулей съехала из отчего дома.

Благо, вопрос того, куда я поеду, решился с помощью отца, который предложил пожить в квартире, оставшейся после смерти бабушки. А так как старушка завещала ее нам с Лизой поровну, мне следовало сохранить то, где я буду жить, втайне. Квартирка оказалась так себе, расположенной в старой разрушающейся хрущевке, без лифта и мусоропровода, да еще, как положено по закону подлости, на последнем пятом этаже, но я с радостью согласилась и переехала в другую часть Москвы, прервав вынужденное общение с сестрой, с которой, ко всему прочему, мне приходилось делить одну комнату.

Жизнь определенно начала налаживаться, я стала значительно спокойнее, поступила в институт на бюджетное место, обзавелась не только новыми друзьями, но и парнем. Мне нравилось то, чем я занимаюсь, учеба давалась легко.

Но, как часто бывает, хорошее рано или поздно заканчивается. И днем, подведшим жирную черту под моей счастливой жизнью, стал день последнего экзамена.

Летний, ничем непримечательный, такой же, как и все предыдущие дни, но, в отличие от тех, – худший.

Самый худший день!

2. Конец света

То, что одно плохое неминуемо притягивает к себе и другое негативное, – факт известный, вот только не опасно ли об этом думать?! Не будучи оптимистом по жизни, пребывая где-то посередине между пограничными состояниями: «все просто супер!» и «все просто хуже некуда», я склонялась к мысли, что чем меньше думаешь о плохом, тем больше вероятность притянуть в жизнь только хорошее.

Иногда это работает, а иногда и нет. Так, неожиданно не только для себя, но и всех своих одногруппников, я завалила экзамен. Точнее... меня завали. Предмет, заявлю без тени гордости, я знала назубок, ведь он был одним из моих любимых. И я не сомневалась, что блестяще справлюсь с любым вопросом, вот только у препода явно было иное видение на этот счет...

Все-таки, наверное, не следовало называть его «старым козлом», когда в прошлом месяце он прижал меня в одном из коридоров и, томно дыша в ухо не самым свежим дыханием, принялся щупать. Ох, и и перепугалась я тогда... Мало того, что так мерзко не подкатывал ко мне даже мой собственный парень, так еще препод являлся заматеревшим женатым человеком и дедом оравы внуков, справивший на днях рубиновую свадьбу. Мы всей группой даже на подарок скидывались...

С трудом справившись с приступом омерзения и отвращения, на эмоциях я пригрозила ему, что расскажу все в деканате и даже подам заявление в полицию, после чего убежала прочь. И да, я человек отходчивый, могла бы по горячим следам заявиться в деканат, но... И почему я этого не сделала?! Не захотела портить человеку жизнь, пожалела его детей и внуков, то, что из-за меня на старости лет он окажется без работы?! И что по итогу?

Ожидаемо, но он тот случай не забыл, забудешь такое, и отомстил. Порвав мою работу, даже слушать не стал, с явным удовольствием проставил в ведомость «неуд» и позвал следующего. При этом, в его глазах не было ни капли раскаяния за свой омерзительный поступок, напротив, этот «старый козел», сохранивший работу в институте исключительно из-за чьей-то глупой жалости, торжествовал от того, что лишил меня бюджетного места.

Вот и наступил маленький конец света. У меня не было денег продолжать учебу, и я не предполагала, что буду теперь делать. Прекрасно понимала, что упустила свой шанс, что, если сейчас побегу в деканат и обвиню препода в домогательствах спустя почти месяц, да еще после несданного экзамена, мне не поверят, сочтут что я лгу.

Нужно было успокоиться и подумать... Однокурсникам я о том случае не рассказывала, но о нем знали мой парень и подруга. А так как первый учился вместе со мной, но на другом факультете и очень удачно имел связи в ректорате, я, конечно же, решила начать с него – моего Глеба, поддерживающего во всем и всегда.

Когда я рассказала про тот мерзкий случай в коридоре и нежелание жаловаться и губить жизнь престарелому человеку, Глеб меня поддержал, назвал доброй и милосердной, в то время, как подруга, напротив, заявила, что я полная дура, если не накажу извращенца.

– Ладно... – сделав глубокий вдох и выдох, я поехала к Глебу, с которым мы планировали увидеться сегодня вечером, после того как с одногруппниками отмечу завершение сессии в парке с шарами, сахарной ватой и настоящим пони. Впрочем, учитывая случившееся, мне совсем было не до праздника. Тем более, я ни капли не сомневалась, что Глеб обрадуется, увидев меня раньше назначенного времени.

Надеясь на утешение, я, держась из последних сил, чтобы не заплакать раньше времени, открыла дверь своим ключом, выданным мне неделю назад после подачи заявления в загс (да-да мы решили выйти в отношениях на новый взрослый уровень и пожениться), но вместо того, чтобы получить желаемое, обнаружила своего парня (постойте-ка – жениха!) в объятиях какой-то блондинки...

Сцен устраивать я не стала, умчалась прочь – к другому человеку, который мог мне помочь. И да, утешитель из подруги Донны тот еще, но больше ведь ехать мне было не к кому... Терпеть я больше не могла, чувствуя себя раздавленной и убитой горем, готовой к тому, что невзлюбившая почему-то Глеба Донна, ни разу его не видевшая, встретив меня на пороге всю в слезах не станет заявлять: «А я предупреждала!»

Впрочем, ни капли не удивилась, когда распахнув дверь прямо в мое зареванное лицо, Донна сообщила:

– А я предупреждала!

И о чем только Донна меня не предупреждала! Да обо всем на свете, она являлась для меня гиперзаботливой мамочкой, впрочем, подруга была такой не всегда.

Мы подружились год назад, став однокурсницами, а полгода назад Донна отчислилась из вуза и капитально ударилась в психологию, став неким гуру откровений и провидения. Признаюсь, это меня пугало, так как все, что говорила подруга, сбывалось. Я даже и перечислить всего не смогу, но скажу так, если я следовала советам Донны – все было хорошо, а если нет, случалась какая-то лажа... Поэтому она являлась для меня главным советчиком и неким мистическим поводырем по жизни. А еще бесплатным психологом.

Обычно я удобно располагалась на любимом диване, рассказывала то, что меня беспокоит, а Донна, внимательно выслушивала и, не перебивая, делая пометки в своем толстом блокноте, с пониманием кивала. Иногда она отвечала сразу. Иногда брала время «на подумать», но всегда (абсолютно всегда!) давала правильные советы.

Вот только не все мне нравилось, что, разумеется, логично. Самым большим камнем преткновения была Лиза, о которой Донна знала все благодаря моим рассказам. И подруга не поддерживала меня в том, что я избегала частых встреч с сестрой, считала, что нам нужно больше общаться, а не вести игру под названием: «Покажи кто лучше!»

Донна сразу поняла, что между мной и Лизой происходила некая битва. Сестра демонстрировала, что лучше меня – красивее, умнее, перспективнее, а я не отставала, пытаясь с этим поспорить. К красоте и длинным ногам Лизы претензий у меня не было, а вот насчет ума и перспективности можно было поспорить... Мои успешная учеба в институте и замужество должны были утереть сестре нос, вот только...

Глядя в серьезное лицо Донны, я пронзительно всхлипнула.

– Да заходи давай... – слегка смягчившись, буркнула подруга, пошире распахивая дверь.

3. Сложные отношения

Второй камень преткновения нашей дружбы с Донной – мои отношения с Глебом. Неделю назад, когда я похвасталась, что парень сделал мне предложение, Донна прямо заявила: «Выбрось его из головы или пожалеешь!» Получается, что она знала, что произойдет подобное? Но откуда?

И про препода мне все же стоило послушать?! Донна ведь несколько дней уговаривала меня пойти в деканат, собиралась составить компанию, поддержать, но нет... Не послушала, а теперь, получается, винить было некого, кроме себя самой.

Что вообще такое психология? Наука копания в головах с целью поиска решения всех проблем?! Или просто отдушина? Вот выговоришься, послушаешь дружеского совета и на душе уже легче... И совершенно ничего научного. Это ведь не математика с дробями и не физика со сложными формулами...

Впрочем, довольно известные и уважаемые люди посвятили свои жизни на изучение психологии, написали труды, помогли многим людям разобраться в себе, решить проблемы, поправить отношения, пересмотреть взгляды на жизнь и, главное, – найти свое призвание.

А ведь психология вполне успешно могла бы помочь и мне наладить отношения с сестрой, помочь простить детские обиды, начать все с чистого листа. На этом упорно настаивала Донна, уверяла, что хочет для меня лучшего, ведь если Лиза являлась таким тираном, каким я ее описывала, пора с этим разобраться и с помощью диалога скинуть лежащий на плечах груз, скопленный за восемнадцать лет. В противном случае, я не смогу спокойно жить и, распрямив плечи, не оглядываясь назад, шагнуть в беззаботное и счастливое будущее.

И хоть выяснять отношения с сестрой я не горела желанием, исключительно ради Донны все же предприняла несколько взрослых шагов к налаживанию, так сказать, мира. Вот только все мои попытки конструктивного общения воспринимались Лизой не иначе как слабость.

Мы были с ней очень разными, в прямом смысле двумя противоположностями не только во внешности, но и по характерам. У Лизы темные волосы, но она всегда хотела быть блондинкой и в детстве страшно мне завидовала, ведь я от природы светловолосая.

Сестра с детства обесцвечивала волосы, красилась в золотистый блонд, родители ей разрешали. Мы учились в одной школе со строгими запретами на любые изменения во внешности, даже за блеск на губах ругали или прозрачный лак на ногтях, но только не Лизу. Казалось, желание сестры получать все, что она хочет, распространялось на новые и новые территории. И ей удавалось не только избегать многих школьных запретов в плане косметики и ношения джинсов (для учащихся была введена невзрачная форма), но и убедить всех, что является натуральной блондинкой, а темные корни – простой обман зрения. А вот меня даже к директору на ковер вызывали и читали длинные нотации, когда я покрасила волосы хной, а ногти бежевым лаком. И чтобы не вылететь из школы, пришлось на время бросить всякие эксперименты со внешностью.

Зато в институте, я наверстала упущенное и за год успела поносить и желтые, и голубые, и фиолетовые, и красные, и розовые волосы. При этом, останавливаться на достигнутом не намеревалась, и сейчас, например, мои волосы были ядреного изумрудного цвета. И даже не спрашивайте, что пошло не так и почему вместо нежного мятного цвета я приобрела зеленый, от насыщенности которого щипало в глазах... Для меня это такая же загадка!

Еще Лиза была высокой и стройной, как говорится, имела модельную внешность. Свое призвание она и нашла в модельном бизнесе, но до звания суперзвезды сестра не дотягивала, занимаясь тем, что в основном демонстрировала одежду. Но и этим страшно гордилась и считала себя не рядовой манекенщицей, а настоящей моделью. И то, что ее приглашали на съемки, а меня – ростом метр с кепкой, нет, о многом для сестры говорило и являлось прекрасным поводом лишний раз меня задеть.

У Лизы не было дефицита в поклонниках, за ней увивалось такое количество парней, что можно было бы целый штаб открывать под названием: «Пристанище разбитых сердец». Лиза выбирала только тех, кто ей нравился, но ни с кем долго не встречалась, меняла парней как перчатки. А же чем-то подобным похвастаться не могла. Правда, был у меня один опыт, но настолько неприятный, что вспоминать о нем не хотелось.

Но признаюсь, глядя на встречающихся с парнями одноклассниц, мне тоже хотелось отношений, чтобы кто-то носил мою сумку и развлекал на переменах. Ведь круто иметь вторую половинку, чувствовать, что ты кому-то нужен. К тому же, если ты одинок, хорошую репутацию в школе среди сверстников не приобрести. Наличие у девушки парня, а у парня девушки – своего рода важный этап адаптации к школьной системе в среде подростков, который я с блеском провалила, без сомнения, навсегда оставшись для одноклассников зубрилкой и неудачницей. Волновало ли меня это в школе? Определенно, да. Переживала ли я об этом сейчас? Вероятно, немного. С радостью бы оставила бы все воспоминания в прошлом, но...

Лиза являлась рьяным борцом с изъянами, балуя себя всевозможными кремами, масочками и скрабами, не пренебрегая толстыми слоями косметики, нарощенными ресницами и накаченными губами, по-прежнему уверяя окружающих, что является стопроцентным натурпродуктом – естественной такой красавицей. И ведь снова все верили.

Ко всему прочему, сестра была повернута на здоровом питании, постоянно сидела на диетах и регулярно посещала спортзал, доводя свою фигуру до совершенства.

А что могу сказать про себя я?! Косметикой пользовалась редко, обожала вредную жирную пищу, никогда не сидела ни на одной диете, а дома у меня не имелось в наличии даже гимнастического коврика, не говоря уже о гантелях или спортивных тренажерах.

Стоит ли говорить, что Донна видела во всем этом не то, что мы с Лизой просто разные, а то, что я умеренно загоняла себя в весьма нездоровые рамки, осознанно выбирая все то, что не нравилось сестре. Делала я это назло и, по мнению Донны, у меня не было собственного мнения, ведь пока открыта тема детской травмы, нанесенной сестрой, я не допущу даже мысли быть с ней в чем-то схожей.

4. Смысл жизни

Донна будто глаза мне открыла. И хоть я уверяла, что когда вкусы у сестер разные, это вполне нормально, данное предположение заставило меня взглянуть на ситуацию иначе. А главное признать, что в словах подруги был смысл.

Я всегда оценивала наши отношения с Лизой весьма поверхностно, искренне считая, что все претензии насчет того, что мы разные, нужно адресовать исключительно матушке природе. Впрочем, отдуваться в одиночку природе явно не стоило, ведь и я прилагала к тому немалые усилия.

На каком-то бессознательном уровне я словно боялась, что у нас с сестрой может возникнуть схожее увлечение. Таким образом, ничтоже сумняшеся, все нелюбимые фильмы сестры я отправляла в свой список фаворитов, то же самое касалось книг, музыкальных предпочтений, гастрономических вкусов, одежды и всего-всего на свете. Но это еще не все. Любимые вещи, стоило их распробовать сестре, моментально теряли для меня всякую ценность.

Глубоко копаться в памяти не пришлось, все лежало на поверхности. Особенно запомнился случай в школе в столовой, когда я на глазах у всех давилась кефиром, стоило сестре заявить: «это же гадость!» Признать: «да-да, это гадость» было выше моих сил, поэтому я демонстративно взяла с прилавка стакан и принялась глотать пахучую вязкую жидкость. К слову, спустя время кефир я и вправду полюбила, но ведь это не единственный жизненный эпизод.

Помню, как украдкой таскала с кухни белый воздушный шоколад – для меня самое прекрасное изобретение человечества, а еще, по совместительству, – любимое лакомство сестры. Заставить себя в детстве навсегда возненавидеть шоколад, было все равно, что для заядлого курильщика вмиг покончить со своей пагубной зависимостью. Помню, мучительно было наблюдать за тем, как все едят шоколад и врать, что его ненавижу. Отчетливо слышать, как таят во рту воздушные пузырьки, как божественный эликсир стекает в горло, заполняет каждую клеточку... И сложно передать словами, как же я ликовала, когда Лиза, отказалась от всего сладкого, избрав путь стройной фигуры. Для меня это был настоящий праздник, ведь я снова могла любить шоколад!

Из киношного репертуара я в детстве всегда предпочитала что-то ненавязчивое и легкое, типа комедии или мультфильма. К счастью, в тот период Лиза фильмами вообще не интересовалась. Как, собственно говоря, и музыкой, подсев на компьютерные игры. А потом случился неприятный перелом, сестра резко забросила игры и переключилась на кинематограф, отобрав у меня все то, что я безумно любила, оставив нетронутым единственный жанр – ужасы.

С фильмами ужасов у меня уже имелся неприятный опыт. Яркий отпечаток оставил фильм «Звонок», который я, наслушавшись разных отзывов, ради любопытства решила посмотреть. После этого меня неделю мучили кошмары, я вздрагивала, если у кого-то звонил телефон, шарахалась почти от каждого звука и боялась приближаться к телевизору. Спустя несколько лет после пережитого ужаса я даже предположить не могла, что сестра заставит меня снова вернуться к данному жанру. Но для меня это был своего рода вызов, ведь мы с Лизой разные: раз она не любит фильмы ужасов, я непременно должна их полюбить.

То же самое касалось футбола. Даже не знаю, что мучительнее – дрожать от страха и кутаться в одеяло, продолжая смотреть ужастик, а не взять и выключить его, или же сидеть в компании отцовских друзей и наблюдать, как в телевизоре другие взрослые мужики вместо того чтобы заняться каким-то полезным делом, пинают несчастный мячик. Или же рыбалки...

Чего уж скрывать, отец всегда мечтал о мальчике, чтобы заниматься с ним мужскими делами. Футбол и рыбалка как раз входили в перечень этих дел, и нужно было видеть лицо отца и блеснувшую в глазах скупую слезу, когда я по собственной воле попросилась поехать с ним на рыбалку. И да, скажу так, сидеть часами с удочкой, размышляя над тем, когда же наконец дернется поплавок, – та еще скукотища. Но ведь Лиза это не любила!

Признаюсь честно, на первых порах моей, как выяснилось, не такой уж и бессознательной борьбы, во время которой я поставила перед собой задачу полюбить все то, что не любила Лиза, я и не думала, что впоследствии смогу смотреть фильмы ужасов, не прячась в одеяло, прыгать от радости от забитого гола в ворота противника, хвастаться пойманной крохотной плотвичкой или собранному собственными руками мотоциклу.

Вряд ли я смогу перечислить все радостные мгновения своей жизни, ведь их было так много. Передать запах дымящегося костра, когда на палку нанизана обугленная картошка, с виду страшненькая, но мягкая и вкусная внутри. Про звездное небо над головой, посмотреть на которое, на свой страх и риск, под подозрительный звук точащего неподалеку когти зверя, выбираешься из походной палатки. Про оглушительный гром над головой, внезапно заставший тебя за сбором ягод в центре леса. Как с корзинкой наперевес под проливным ливнем бежишь в укромное место. Как сидишь в какой-то пещере с намокшим напуганным олененком, пережидая дождь. Как дрожащий зверек позволяет себя погладить и, проникнувшись доверием к человеку, опустив к нему голову на колени, засыпает.

Я считаю, что Лиза многое потеряла, отдав свою любовь городу и всевозможным удобствам, которые эта каменная коробка предоставляла человечеству. Сестра никогда бы не поехала на природу, не пошла бы в поход и не согласилась бы на многочасовую рыбалку в прохудившейся лодке посередине озера. И если раньше я делала все это назло Лизе, избирая ее нелюбимые вещи, то со временем поняла, что не хочу этого потерять. Затаив дыхание, рассказывая взахлеб о всех своих приключениях, с одной стороны, я радовалась кислому выражению на лице сестры, но с другой, боясь, что она может проникнуться и тоже все это полюбить.

А главная копательница в моей голове – Донна, уверяла, что я находилась от сестры в сильной зависимости. Что я ошибочно считала, будто занимаясь нелюбимыми вещам Лизы, нашла смысл своей жизни, что сестра, не ведая того, помогла мне открыть новый полюбившийся мир. Нет, открытый мир тут ни при чем, гуру-Донна была убеждена в том, что истинный смысл моей жизни – бесконечное противостояние Лизе абсолютно во всем, которое, к слову, в будущем не приведет ни к чему хорошему.

5. Роковая схожесть

Спорить с Донной было бесполезно, легче согласиться с тем, что подруга права. И ведь она действительно права, вот только признаться в этом стыдно. В том, что я некий робот, запрограммированный делать все наоборот, невзирая нравится мне это или нет. Впрочем, существовало одно веское «но».

К сожалению, у нас с Лизой была общая схожесть, которую я тщетно пыталась из себя вытравить – нам нравился общий типаж парней. И на первый взгляд для меня, вполне успешно перекроившей все свои остальные вкусы, не составило бы сложности полюбить тех парней, которые не нравились сестре, но оказалось, что я тоже испытываю к ним стойкую неприязнь.

Лиза всегда выбирала высоких, темноглазых и темноволосых. Для меня это был некий образ принца, того самого, который прискачет на белом коне, протянет руку и предложит отправиться на край света. Вот только в реальности принцев не существует, а еще «неправильно выбирать человека по одной только внешности, ведь главное – это душа и глубокий внутренний мир», – твердила я себе постоянно. Головой это понимала, а вот сердце наотрез отказывалось слушать.

Это было какое-то наваждение. А я, та еще сладкоежка, долгое время играющая роль рьяного ненавистника шоколада, не могла справиться с каким-то выдуманным идеальным образом в собственной голове.

Этот образ не имел определенных черт, не являлся кем-то из моих знакомых или многочисленных ухажеров Лизы. Но я знала, что он высокий, темноволосый и темноглазый. Некий сладкий обольститель, шепчущий мне на ухо бархатистым голосом, что останется со мной навсегда.

Признаться кому-то в том, что не только вижу образ, но и слышу какой-то голос в голове, я, конечно же, не могла. Репутация в классе у меня была довольно невысокой, опускать ее еще ниже, словно было куда, не хотелось, да и дома Лиза только и ждала очередного повода к ругани. Поэтому я решила искать помощи в интернете.

Скажу так, интернет это место, куда заглянув здоровым, уйдешь с таким перечнем диагнозов, что пора и гроб заказывать. И так как моя проблема не решилась, а даже усугубилась, пришлось брать ситуацию в руки и действовать кардинально.

Нас с Лизой воротило от голубоглазых блондинов. Сложно объяснить данное чувство. Оно реальное, физиологическое, когда ты общаешься с человеком, и он тебе настолько неприятен, что внутри начинает все трястись, а к горлу подступает тошнота. Не знаю, откуда у нас это с сестрой, может быть, в раннем детстве нас обидел какой-то блондин?! В любом случае, Лиза не морочилась на этот счет, решив проблему так, что попросту исключила из перечня своих ухажеров всех блондинов.

Я могла бы переключить внимание с темноглазых и темноволосых на русых или рыжих, к которым, к слову, сестра относилась весьма прохладно и равнодушно, но нет, я решила избавиться от самого корня проблемы, а именно, не ища отговорок и не делая послаблений, завоевать голубоглазого блондина!

Начала я с самого простого – убедила окружающих, что мне нравятся блондины, не без удовольствия глядя, как, узнав это, скривилась сестра. Очевидные сложности начались на втором этапе – убедить саму себя, что не имею к блондинам отторжения.

Повторюсь, я знаю, что плохо выбирать человека по внешности, вот только, понимающий это разум по-прежнему не мог убедить сердце, которое отказывалось выкидывать образ темноглазого из головы, заменив его голубоглазым.

В школе я пыталась наладить отношения со всеми блондинами. Мысленно и весьма долго себя к этому подготавливая, переживая все этапы принятия ситуации и только после этого «выходя на охоту». Но почему-то все блондины от меня сбегали раньше, чем я, сжав кулаки и зубы, решалась к ним подойти. Нет, это, конечно хорошо, ведь данное общение далось бы мне с трудом, но, когда парни падали со стульев, спотыкались о рюкзаки и, оглядываясь на меня в неподдельном ужасе, сверкая пятками, уносились прочь, я подозревала, что происходит что-то ненормальное. Все-таки слухи творят чудеса... Возможно, не следовало перегибать палку и слишком рьяно всех убеждать, в особенности Лизу, что схожу с ума по блондинам? Возможно, у блондинов ко мне тоже существовала физиологическая неприязнь?..

Так как долгие годы я никому не рассказывала о своей проблеме, пока не появилась Донна. Посвятить ее в это было непросто, но спустя полгода общения я все же разоткровенничалась, так как подруга всегда умела к себе расположить. Тут-то и вскрылось существование не одной моей проблемы, а целого вороха. Но Донна заверила, что сможет помочь, и мы начали с копания в самых глубинах моего сознания. Вот только через пару недель я сама стала инициатором закрытия данной темы, так как начала встречаться с Глебом.

В школе мне так и не удалось пообщаться ни с одним голубоглазым блондином, зато в институте, по иронии судьбы, на меня обращали внимание именно они. А так как неприязнь в отношении данного типажа никуда не делась, и мне не хотелось обижать вполне нормальных ребят, не виноватых в том, что вызывают во мне столь негативную реакцию, приходилось от них бегать. И скажу так, когда парни избегают тебя – это одно, но совсем другое, когда избегаешь их ты.

Видимо, блондины воспринимали это как некий вызов с моей стороны и решали любыми путями добиться непреступной девушки. Поэтому внимания с их стороны было настолько много, что мне пришлось столкнуться с новой проблемой – завистью однокурсниц.

Восемнадцать лет – самый романтичный возраст, когда ты все еще юн, но уже вроде и не настолько глуп, как в пятнадцать. Очевидно, что девчонки-первокурсницы злились, что я перетягивала на себя одеяло, затеяв с парнями подобную игру.

Весь первый семестр пока Донна со мной училась, она доблестно, словно рыцарь в сверкающих доспехах, отбивалась от ехидных насмешек наших одногруппниц, пускающих про меня всякие гнусные сплетни. Для них я была распутницей, но только не для подруги, которая на тот период даже не знала всей правды. А когда Донна отчислилась...

Возможно, я совершила большую ошибку, начав встречаться с Глебом?! Возможно, я его никогда и не любила, а просто нуждалась в новом защитнике?!

6. Испытание дружбой

Глеба Донна невзлюбила в тот самый момент, когда я впервые о нем рассказала. И не удивительно, ведь из-за него, возникшего так некстати, мы прервали важную работу в поиске решения моей проблемы в отношении блондинов. Донну в этом плане я понимала, она проделала большой труд, подготовив целый психологический анализ, по которому нам на протяжении довольно длительного времени предстояло бы двигаться, распутывая клубок за клубком моих проблем. Подруга была настроена воинственно, жаждала мне помочь и избавить от всех-всех комплексов, но не вышло...

То, что Глеб не виноват, и прервать данную начатую работу было сугубо моей инициативой, от Донны я скрыла, как и то, что мой парень являлся голубоглазым блондином. Я вообще жалела, что рассказала подруге об особенностях своей физиологии. Да еще в порыве явного аффекта пообещала Донне, что не стану отказываться от мечты, и раз мне нравятся высокие темноглазые и темноволосые принцы, наберусь терпения и буду ждать своего единственного. И примирюсь Лизу, наконец-таки зарыв топор соперничества. И нужно было видеть, как просияла в тот момент Донна.

А что в итоге? Прошло полгода, с Лизой мы по-прежнему цапались, как две дикие кошки, делящие территорию, беседы, которые должны были способствовать налаживанию мира, не клеились, а я встречалась с Глебом, сделав своей главной фразой любого дня: «Стерпится, слюбится»...

Да уж, гордиться явно нечем, но на протяжении этого времени, слушая советы Донны и уверяя, что мне помогают психологические беседы, я постоянно врала. И бережно хранила Глеба в тайне, твердо решив, что с подругой он никогда не встретится, разве что на нашей с ним свадьбе, когда уже будет слишком поздно...

Шагнув на скользкую тропинку лжи, придумывая всяческие отговорки насчет того, почему Донна не сможет увидеться с Глебом, я, без сомнения, подталкивала подругу к убежденности в том, что парня не существует. Мне было стыдно сказать правду, увидеть разочарование в глазах подруги, поэтому я оттягивала этот момент на неопределенный срок, не забывая при этом во время всех наших разговоров упоминать множество положительных качеств своего парня. Это немало раздражало Донну, но она, как истинный психолог, терпеливо все выслушивала.

Но предел терпения у подруги все же существовал. Когда разговоры о Глебе начинали перетекать в опасное русло, попахивающее ссорой, я всегда умело переводила тему. Моим главным козырем в рукаве являлось прошлое Донны, о котором подруга никогда ничего не рассказывала. Ни о своей личной жизни, ни о семье, ни о друзьях. Иногда у меня создавалось впечатление, что у Донны вообще не было прошлого. Либо, что очевиднее, она его тщательно скрывала.

Считая, что главный смысл дружбы – доверие, раз за разом выворачивая перед Донной душу, делясь абсолютно всем на свете и не получая взамен того же, чувствуя себя униженной и оскорбленной, я решила прервать с подругой всякое общение. Это случилось после первой сессии, когда стало известно, что Донна продолжать обучение не намерена. Это стало для меня громом среди ясного неба, и я выпустила пар, наговорив подруге кучу гадостей и демонстративно разорвав браслет дружбы, который она мне дарила.

Я заблокировала Донну во всех социальных сетях и приготовилась к тому, что мне станет легче от того, что я наконец-то сброшу с себя эту глупую дружескую опеку. Мне просто повезло найти Донну, подругу, которой можно было рассказать все, что угодно, которая всегда выслушает, не скажет раздраженно, мол, ты ее достала, даст совет. И что немаловажно, сохранит все твои тайны в секрете... Но у каждой подруги, какой бы хорошей она ни была, имеется и обратная сторона. Со скрытостью Донны спустя полгода общения я мириться не смогла.

Вот только шло время, а легче не становилось. Всего трое суток за которые, мы привычно не перекинулись ни одним словом или сообщением, а я уже чувствовала себя заматерелым узником собственных мыслей.

Звонить самой после ссоры, инициатором которой я стала, было стыдно, но я набралась храбрости и это сделала. При этом не рассчитывала на быстрое примирение, вообще думала, что Донна не ответит, и я тоже окажусь в ее черных списках, однако подруга подняла трубку с первого звонка, и ее голос звучал как обычно. Словно и не было никакой ссоры.

А когда я извинилась, Донна просто сказала «забей», а после тяжелого вздоха добавила, что обязательно когда-нибудь мне все о себе расскажет, когда будет готова. На том и порешили. В душу я к подруге больше не лезла и смиренно ждала, когда та решится мне довериться. А пока этого не произошло, Донна все равно оставалась для меня единственным человеком, который знал обо мне абсолютно все.

Поэтому-то вся в слезах и слюнях, ревя, словно раненый бегемот, я ввалилась именно в ее квартиру и прямой наводкой направилась к любимому дивану, на котором излила немало слез во время наших психологических копаний в моей голове.

Видимость застилали слезы, но дорогу к утешающему дивану я нашла бы даже с закрытыми глазами. Приметив его расплывчатый силуэт, чуть ли не с разбега в него прыгнула, готовая моментально получить утешение, прильнув щекой к бархатной спинке, но не предполагала, что диван может быть уже кем-то занят.

Прыгнув на кого-то живого, я испуганно вскрикнула. А проморгавшись, обнаружила человека – парня, беззаботно дремлющего под какой-то советский фильм. Ну, дремлющего до того момента, пока я на него не навалилась.

Не мудрено, что парень тут же проснулся, а открыв глаза, испуганно замер, обнаружив сидящую на себя зареванную девицу с бороздами черной застывшей на щеках туши, размазанной губной помадой и волосами, больше похожими на зеленое воронье гнездо... Да уж, зрелище не для слабонервных!

Незнакомец судорожно вздохнул и рьяно принялся тереть глаза.

Свои глаза я тоже получше протерла и не смогла поверить в то, что увидела. Мой утешительный диван занимал не просто парень, а темноглазый и темноволосый парень!

7. Не идеал

– А я говорила, что он тебя завалит! Тот еще старый козел... – донесся из коридора голос всезнающей подруги. И от того, как уверенно это прозвучало, в очередной раз подтверждая, что нужно было слушать Донну, в груди болезненно закололо. А когда через мгновение рядом с диваном оказалась и сама провидица-подруга, добавляя: – А Глебушка... – меня аж затрясло.

Никогда Донна не называла Глеба Глебушкой. В отличие от меня – его главной защитницы, употребляющей исключительно это уменьшительно-ласкательное обращение. Донна ведь всегда раздражалась, но сейчас будто бы решила воткнуть мне нож в сердце.

Издав вой погибающего носорога, я хотела в отчаянии рухнуть на диван, вот только некуда... Парень, на ногах которого я сидела, пошевелился, предприняв провальную попытку сползти с дивана, и снова замер.

Понятное дело, я была в ужасном состоянии, и меньше всего мне следовало разглядывать незнакомца, но... не сдержалась. Сквозь поволоку не до конца вытертых слез и призму горя я отметила, что парень не только темноглазый и темноволосый, так еще и весьма симпатичный. А еще высокий, занимающий целиком диван. Словно он и был тем самым образом идеального принца в моей голове...

Осознав это и резко перестав плакать, я притихла, пытаясь понять, каким образом мой типаж оказался в квартире Донны на моем утешительном диване?!

Начав встречаться с Глебом, я пошла на осознанный шаг, ведь мало того, что парень являлся голубоглазым блондином, так еще круглолицым, курносым, полноватым коротышкой, выше меня всего на полголовы. Проще сказать – совершенно не мой идеал. Вот только каким-то образом ему удалось покорить мое непримиримое к блондинам сердце. Или мне это ошибочно казалось?

Мало того, что Глеб забрасывал меня подарками и цветами, при этом в прямом смысле бросал и убегал, обнаруживая в самых укромных уголках института, так еще писал записки с шутками и в каждой из них звал погулять. И я бы продолжала оставаться неприступной крепостью, но... В общем, во мне проснулось любопытство, и я решила навести справки.

Учились мы с ним на разных факультетах, пересекались на лекциях редко, но со слов его знакомых, парень являлся душой компании, и все его любили. Он не только участвовал во многих студенческих проектах, но и мог похвастаться прекрасной успеваемостью. У него было большое доброе сердце, он не проходил мимо человека, попавшего в беду, всегда прикрывал однокурсников и обожал животных, волонтеря в нескольких приютах. В общем, абсолютный герой и положительный персонаж, вот только...

Глеб мне очень нравился, но в тот момент, когда о нем кто-то рассказывал, когда я читала записки, поднимающие настроение, или же просто думала. Я была рада, что существует на свете такой замечательный парень, но эти чувства кардинально менялись, стоило ему самому оказаться в поле моего зрения. Внутри все переворачивалось, возрождая знакомое чувство неприязни.

Я ненавидела себя за это и ощущала самым гадким человеком на свете. Невероятно поверхностным, зациклившимся на идеальном образе в голове. В итоге после недельного самобичевания подошла к парню и сказала, что не против с ним куда-нибудь сходить.

И встречались мы почти полгода, на протяжении которого между нами не случилось ни единой ссоры, ведь Глеб прекрасный человек, беззаботный весельчак, умеющий в нужное время быть серьезным и внимательным. Он не забыл ни одного праздника или данного обещания, стал тем человеком, которому я сказала «да».

Сердце болезненно сжалось, вспомнив, когда мы на прошлой неделе подавали заявление в загс. Регистраторша тогда еще сказала, что, если мы через месяц не явимся, заявление аннулируется, а Глеб бойко так ответил, чтобы она на это не надеялась, и мы точно придем. И весь светился от счастья, а я... Я ведь действительно была готова к тому, что навсегда свяжу свою жизнь с этим человеком!

Но тут перед глазами мелькнул образ незнакомой девушки в объятиях того, кого я, возможно, любила. Голубоглазого блондина, который даже не догадывался о том, с каким трудом мне давалось большинство наших свиданий, как тяжко приходилось идти рядом с ним по улице и держать за руку, ловить чужие взгляды... И от осознания того, что чуть не совершила самую большую ошибку в своей жизни, хватаясь руками за рот в приступе тошноты, я качнулась вперед к лежащему на диване парню.

– Ты в порядке? – весьма обеспокоенно шепнул тот.

Парень предпринял новую попытку сойти с дивана, шевельнув ногами, а у меня внутри будто кто-то заскребся. И зачем только Глеб это сделал, зачем так со мной поступил?! Ведь ничего глупее и обиднее придумать нельзя, как изменить накануне свадьбы... И зачем вообще тогда нужно было делать предложение?!

Наверное, все же не стоило пренебрегать стереотипами, тянуться к идеалу и верить в то, что противоположности притягиваются. Истина такова, что высокие должны дружить с высокими, низкие с низкими, голубоглазые с голубоглазыми, русые с русыми... Этот список можно продлевать до бесконечности.

И ведь в этом был какой-то смысл, ведь идеальная пара непременно должна состоять из двух одинаковых половинок, вот только... Внезапно я осознала ужасную истину... А ведь я и есть блондинка, и глаза у меня голубые. Получается, следуя правилу идеальной пары, с Глебом-то у меня и должно все сложиться, но не сложилось...

Ну и что с того, что почти на полгода я отбросила подальше мечты о высоком парне, предназначенном, например, для моей высокой сестры. А мне на роду написано, что я останусь старой девой, ведь если не смогла создать пару с Глебом, то...

Так, главное успокоиться и не загоняться...

Хотелось расслабиться, откинуться на спинку дивана, но в чужом присутствии сделать это было непросто, особенно когда незнакомец так пристально в меня всматривался, наверняка тем самым посылая мысленные сигналы поднять пятую точку и освободить его ноги из заточения.

И ведь не было ничего проще, как приподняться и позволить парню сойти с дивана, но нет, я продолжала сидеть на его ногах, буравя взглядом перед собой стену.

8. Все совершают ошибки

Поток мыслей было не остановить. Жалость к себе самой оказалась настолько сильной, что срочно требовалось разделить это чувство с кем-то еще, скинув его со своих хрупких плеч... Донна ведь учила, что нужно прислушиваться к сердцу, вот только подруге-то легко рассуждать, ведь она высокая, темноглазая и темноволосая красотка, а я...

Сегодня – самый худший день в моей жизни. Донна предупреждала, что рано или поздно должно случиться что-то подобное, но ведь это еще не конец дня! Мыслительный поток плавно переключился на сестру, заставил вспомнить, что вечером у нас запланирован семейный ужин, на который я пообещала привести Глеба в качестве своего жениха. И это кошмарно! Просто кошмарно!

Но не мне одной предстояло продемонстрировать жениха, Лиза тоже собиралась представить своего. И теперь мне некого было привести. Когда сестра узнает, что мы расстались...

Приступ тошноты подступил с новой силой, но, прежде чем парень обеспокоенно дернулся, я, повернувшись к Донне, стоящей рядом и терпеливо ожидающей, пока я самостоятельно справлюсь с бурным потоком мыслей, прошипела:

– Это все твоя вина!

И стоило мне это произнести, как я тут же уверилась в том, что эти слова – чистая правда. А еще в этот самый миг до меня дошло – Донна никогда не угадывала будущее, а просто настраивала меня на плохое. Убеждала, что, если я поступлю не так, как она говорит, произойдет непоправимое. И ведь работало! Как это называется? Психосоматика?!

Подруга растерянно захлопала ресницами и переспросила:

– Что? О чем ты?

– Ты... накаркала... – прошептала я по-прежнему тихо, с затаенной угрозой в голосе, метая заплаканными глазами в подругу молнии. – Ты виновата!

Сделаю скидку на свое состояние. Сейчас я чувствовала себя так паршиво, что могла даже Папу Римского обвинить в том, что не сдала экзамен, а жених мне изменил. Вот серьезно, допустим, Донна действительно склоняла меня к тем или иным поступкам, как, например, нажаловаться на препода, пока не стало поздно или бросить Глеба, пока не так больно. Но это же только слова! Глупо обвинять Донну, на фоне которой я всегда выглядела перегорающей лампочкой, в том, что высокий, темноглазый и темноволосый парень оказался не в моей квартире, а в ее.

Кажется, впервые в жизни я столкнулась с завистью. С невероятно жгучей и ядовитой. И, привставая на диване, громко и зло выпалила:

– Это все ты виновата!

Но, не желая останавливаться на сказанном, словно только-только начинающая разгоняться спортивная машина, приметив на журнальном столике вазу с шикарным букетом цветов, без сомнения, принесенным парнем с дивана, метнулась туда. Четким движением я повыдергивала цветы, бросая их на пол, а затем плеснула воду в подругу.

Это явно была ошибка, но ведь никто не застрахован от ошибок.

И ничего удивительного в том, что спустя несколько минут я оказалась за дверью. Стоической терпеливостью моя подруга явно не отличалась, особенно когда ей в лицо плескали водой и под истеричные крики: «Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» топтали прекрасные цветы.

По идее, выдворение из квартиры должно было сразу же остудить мой пыл, но нет. Продолжая ругаться в приквартирном холле, уверяя, что мы с Донной больше не подруги, я сжала кулак, решив со всей силы влепить по железной входной двери, как та внезапно открылась, и удар пришелся в живот выходящему парню.

Не сложно представить, что почувствовал парень, приняв удар на себя, но проявил мужество и не издал ни единого звука, лишь поморщился и потер ушибленное место, а я сердито буркнула:

– Ты-то чего лезешь?!

Вот верно говорят, что лучшая тактика защиты – нападение. И нет, чтобы извиниться и не падать еще ниже в глазах незнакомого человека, явно принявшего меня за психованную истеричку. Для пущей сердитости, я строго смерила его взглядом и, ничего больше не добавив, развернулась и пошла прочь.

– Порой в жизни случаются нехорошие дни, – подал голос парень за моей спиной. – Просто нужно найти в себе силы их пережить... – и я уже развернулась, чтобы предложить засунуть ему свои советы куда подальше, как незнакомец добавил: – Тебя подбросить, я на машине?!

Решив повременить с рвущимися оскорблениями, ведь мне не очень-то хотелось зареванной и растрепанной, словно на меня банда кошек напала, бродить по улицам, более того ехать до дома на общественном транспорте, поэтому снизошла до неожиданного, но столь заманчивого предложения.

До моего дома добрались быстро и с ветерком, причем в прямом смысле, так как я открыла окно, чтобы подышать свежим воздухом, развеяться. И действительно стало легче, вот только волосы растрепались еще сильнее, и я решила их пригладить. А пока это делала, парень терпеливо ждал.

На несколько минут в салоне повисла неловкая пауза. Парень будто бы не решался меня прогонять, а я, представляя, как окажусь в квартире в полном одиночестве, начну снова и снова прокручивать в мыслях произошедшее, расхотела уходить...

– Приехали, – наверное, минуты через три напомнил незнакомец, с явным опозданием вытаскивая из бардачка упаковку салфеток и протягивая мне.

– Сегодня я обнаружила своего парня в объятиях другой девушки! – произнесла я, не сомневаясь, что моему собеседнику должны быть до лампочки мои проблемы, впрочем, тот кивнул и даже, как мне показалось, искренне произнес:

– Сочувствую.

Я тоже кивнула, тяжело вздохнула и хотела было наконец-таки покинуть машину, даже наполовину вылезла в приоткрытую дверь, как захлопнула ее, села обратно, взяла платки и сообщила:

– Мы на прошлой неделе подали заявление! Я ведь замуж за него собиралась?!

Я строго посмотрела на парня, а он бросил обреченный взгляд в сторону дверцы за моей спиной, явно догадавшись, что выдворить меня будет непросто, а затем, встречаясь со мной взглядом, повторил:

– Сочувствую.

9. Данное обещание

✓ И все? Ну разве так утешают? Вот Донна, не выгони меня, наверняка бы утешила по всем канонам – и с мороженым и пирожным. Ладно, вначале бы пожурила, но затем точно бы утешила! А все потому, что девушки лучше друг друга чувствуют. Есть между нами некая женская солидарность, а парни... Что с них взять?!

Но, словно прочитав мои мысли, незнакомец добавил:

– Теперь понятно, почему ты такая... – он сделал паузу, явно подбирая слово помягче, – расстроенная.

Уместнее тут было бы употребить «припадошная» или «истеричная», но то, что парень подбирал слова, явно боясь меня обидеть, весьма польстило. И это-то после того, что я недавно устроила, топча неповинные цветочки?!

– Я вообще нормальная, – сообщила я, решив донести важную информацию. И если еще пятнадцать минут назад мнение нового знакомого меня нисколько не интересовало, то сейчас все изменилось. Вот только о своей нормальности я заявила уж слишком категорично и сурово.

– Конечно-конечно, – отозвался он, не посмев оспаривать мои слова. И улыбнулся, а я, развернув платок, принялась стирать с лица застывшую тушь. Думаю, не стоит говорить, что у меня ничего из этого не вышло.

– У тебя есть мицелярка или гидрофильное масло? – спросила я.

– Не знаю, если только Донна оставила... А как они выглядит? – уточнил он.

– Неважно... – раздраженно буркнула я.

При упоминании имени подруги под ложечкой засосало. С момента нашей ссоры Донна не прислала ни единого сообщения. И да, хоть я была виновата, но выставлять за дверь в таком виде, даже не дав умыться, было не очень-то и гуманно с ее стороны. Чувствуя себя еще хуже, чем раньше, я уже наполовину выбралась из машины, как в голове созрела почти гениальная идея. Пришлось сразу вернуться обратно и прожечь парня пристальным взглядом.

Я – вообще человек не мстительный, гадости никому не делаю. Даже сестре никогда не пакостничала, хоть частенько руки и чесались. Особенно последнюю неделю после моего объявления о том, что выхожу замуж. Лиза сначала чуть не лопнула от злобы, а на следующий день объявила, что тоже собралась замуж. Совпадение? Не думаю! Или же наше с ней соперничество вышло на новый, настолько серьезный уровень, что за сутки сестра и вправду нашла себе жениха?! Хм...

Его звали Сергей, и в его существование я не верила, как, к слову, Лиза не верила в существование Глеба. Без сомнения, это была очень трудная неделя, во время которой мы с сестрой постоянно препирались в переписках, призывая друг дружку сознаться во лжи... Вот только главная проблема заключалась в том, что если я даже права насчет придуманного Лизой Сергея, ситуацию это не спасало, ведь случилось мое расставание с Глебом. А значит, сестре предоставился прекрасный повод, независимо настоящий у нее жених или нет, гнобить меня до конца жизни!

И ведь был шанс этого не допустить!

– Мне немного страшно от того, как ты на меня смотришь, – признался парень, когда не меньше полминуты в тишине салона мы играли с ним в гляделки.

– Еще сегодня на экзамене меня завалил препод! – поделилась я. – Теперь я вылечу из вуза...

– Бывает, – посочувствовал парень, а я, тяжело вздохнув, стала придвигаться к нему ближе. Опыта в соблазнении у меня не было, но разве это не присущая женщине функция?

– Этот препод приставал ко мне в прошлом месяце, – добавила я.

– Ясно... – кивнул парень, отодвигаясь ровно настолько, насколько я приближалась. Благо мой ремень безопасности был отстегнут, а его нет.

– Он старый, ты даже не представляешь, какой стресс я испытала, когда его похотливые, морщинистые ручонки... – зашептала я, оказываясь напротив него в паре сантиметрах.

– Да уж, приятного мало, но я-то тут причем?! – перебил напрягшийся незнакомец, повышая голос. И прежде чем решился бы меня оттолкнуть, я самостоятельно отстранилась, села на прежнее место и выпалила:

– Сходи со мной сегодня на ужин к моей семье!

Выпалила и замерла. Вероятность, что парень согласится пойти на ужин к незнакомым для него людям с не более знакомой девушкой, была мизерной. Но, как говорится, попытка не пытка.

К тому же я все еще злилась на Донну, выставившую меня за дверь. И да, в любой другой ситуации я не стала бы использовать ее парня в своих корыстных целях, но ведь сейчас все так славно сложилось... В общем, не испытать удачу я просто не могла.

И то, что парень сразу не сказал «нет», было явно хорошим знаком. И чтобы подтолкнуть его к положительному в мою сторону решению, снова включила функцию соблазнительного убеждения.

– Ты ведь не обижаешься, что я тебя ударила?.. – уточнила я, протягивая руку и осторожно опуская ему на грудь, пальцами перебегая на живот к пострадавшему месту. Ох, и видела бы Донна мои жалкие попытки скадрить ее парня, прибила бы на месте! – Поверь, это произошло чисто случайно! А если сходишь со мной, то сможешь вкусно поесть, у меня мама настоящий кулинар...

Парень опустил взгляд на руку на своем животе, и мне показалось, что в его темных глазах блеснул интерес. Конечно, как же я раньше не додумалась, ведь всем известно, что путь к сердцу любого мужчины лежит через желудок. Поэтому-то я с огромным воодушевлением продолжила:

– Будет заливное мясо, фрикадельки в чесночном соусе, запеченная курочка в невероятной хрустящей корочке, домашние пирожки с множеством начинок, несколько салатов, слоеные сдобы...

– Ладно, – сказал он.

– ...как минимум два торта, желе, пудинг... Что прости? – я так увлеклась перечислением блюд, что даже не сразу услышала ответа.

– Я пойду с тобой на твой ужин, – сообщил он.

– Правда? – признаться, я до последнего не верила, что так быстро получится его уговорить. А ведь все перечисленные мной блюда вполне могли не входить в предстоящее меню сегодняшнего вечернего ужина... Стоило ли в этом признаться?! Определенно – нет.

– Да-да, твоя взяла, – подтвердил парень, убирая со своего живота мою руку: – Будто у меня есть выбор...

– Жду тебя через два часа, – сказала я деловито и, назвав этаж и номер квартиры, чувствуя себя победителем по жизни, выпорхнула из машины.

10. Нежданный гость

Вот только приподнятое настроение испарилось, стоило оказаться на лестничной площадке. Тогда-то и подступило мрачное, но очевидное осознание, что парень не собирался со мной ни на какой ужин. Он просто хотел от меня отделаться, о чем и свидетельствовала последняя фраза об отсутствии выбора.

Добравшись до пятого этажа, я проникла в квартиру и тяжелым, лишенным всякого смысла грузом, упала на кровать. Как ни странно, но плакать больше не хотелось, как и думать, снова и снова переживая случившееся. Поэтому, потеряв счет времени, я просто лежала и смотрела в потрескавшийся потолок, пока внезапно не услышала звук дребезжащего звонка в дверь.

Гости для меня были редким явлением, а звонили исключительно соседи снизу – вечно недовольная пара пенсионеров, жизнь которых, кажется, заключалась в том, чтобы усложнить мою собственную. То им музыка громкая мешала, то телевизор, то радио... При этом жалобы сыпались безосновательно, ведь музыку я слушала исключительно в наушниках, а телевизора и радио у меня и вовсе не было. А учитывая, что стены в доме картонные, беспокоить их мог любой из соседней. Но нет, жаловаться бежали именно ко мне...

– Да что вам снова от меня нужно?! – крикнула я рассерженно, поворачиваясь на бок и накрываясь с головой одеялом.

День соседи выбрали явно неудачный, но ведь откуда им это знать?! Да и учитывая их желание сделать мою жизнь невыносимой, они явно только бы порадовались моим проблемам...

В дверь снова позвонили. Соседи явно не собирались сдаваться, поэтому, решив не злить их сильнее, взяла себя в руки, закуталась в одеяло, словно куколка в кокон, и поплелась в коридор. Надеясь, что мой вид спугнет пенсионеров, я сделала свое самое суровое лицо и, распахнув дверь, в лоб сообщила:

– У меня нет телевизора и радио, я не слушаю музыку, не делаю ремонт и у меня мягкие тапки, купленные специально, чтобы потешить ваше... А... это ты... – добавила я, выглядывая из одеяла.

На пороге стоял парень Донны, согласившийся вернуться за мной через пару часов. Потому что выбора у него не было... И ведь вправду сдержал обещание и за это время успел сменить джинсы с футболкой на бордовый клетчатый пиджак, белоснежную накрахмаленную рубашку и черные брюки, а я... Что я? Закутанная в пуховое одеяло, даже умыться не удосужилась...

– Я же обещал заехать, а ты... – он окинул меня критичным взором и нахмурился, а затем усмехнулся. – Еще не успела... хм, прихорошиться?

По выражению лица парня было видно, что на особое преображение он явно не рассчитывал. Зато определенно надеялся, что за время нашего расставания я хоть как-то улучшу свой облик.

– Не думала, что ты приедешь, – призналась я, в самом деле уверенная, что стоило парню выехать из двора, как он облегченно выдохнул и сразу же обо мне забыл, как об очень неприятном сне...

– Так мы же договорились, – заметил он, вздернув брови. – Или все отменилось? Так я... могу ехать? – и указал на лестницу, явно собираясь уходить.

– Н-нет, – просипела я, пытаясь мыслить быстрее. Признаться, сделать это было непросто, так как у меня перед глазами все еще стоял потрескавшийся потолок.

Недавно погасшая внутри меня надежда, стала возрождаться, словно птица феникс из пепла. Неужели я все же поеду на ужин, неужели мой, по истечении времени кажущийся теперь безумным и подлым план, сработает?!

– Так что? – спросил нежданный гость.

И глядя в его безмерно глубокие темные глаза, я могла бы прислушаться к прямо-таки орущей мне совести: «Что ты творишь, он же парень твоей подруги! Опомнись!» и отправить его домой, но вместо этого я посторонилась и сказала:

– Подождешь минут... десять?

– Десять минут? – хмыкнул он, снова оценивающе оглядывая меня с головы до ног. Но, не став больше ничего добавлять, прошел внутрь.

Я не приглашала гостей в свою обшарпанную старенькую однокомнатную квартирку, давно жаждущую ремонта и в прошлом году попавшую под программу реновации. Особенно, когда помимо естественной обшарпанности в ней присутствовал и искусственный бардак, созданный мной в период сессии. Хоть я и училась хорошо, мандража от этого меньше не становилось, и я переживала свойственный практически всем студентам творческий хаос, когда ешь исключительно обложившись учебниками, спишь тоже с ними, а затем под покровом ночи с нервно дергающимся глазом, судорожно глотая кофе, бездумно листаешь конспекты.

Сегодня был последний день сессии и, по идее, мне уже можно было бы и прибраться, но, по известной причине, я этого не сделала, тупо проглядев в потолок два часа кряду. Наверное, не следовало впускать парня, а попросить подождать в машине, но подумала я об этом слишком поздно, когда тот миновал узкий коридорчик и приблизился к комнате.

Он явно был из тех парней, которые не любят бардак. Задержав взгляд на сбуробанной кровати, гость покосился на миску потемневших фруктов, затем на ворох одежды, рассеянной по полу, и, конечно же, уделил особое внимание письменному столу, заваленному всем, чем только можно. Но прежде чем повернулся бы ко мне, отметив, что по квартире словно Мамай прошелся, я скинула с себя одеяло, похватала вещи и исчезла за дверью ванной.

То, что я соберусь за десять минут – не преувеличение. Я вообще рекордсмен по сборам, если бы не пришлось краситься, то вообще бы и за пять уложилась. В общем, из ванной я выходила при полном параде с макияжем, аккуратной укладкой и в облегающем блестящем платье, оставалось только туфли надеть.

Гостя я нашла возле стола, раскладывающего по стопкам мои учебники и тетради.

– Поехали? – спросила я.

– Я тут... – вздрогнув, словно пойманный с поличным, сообщил он, развернулся, явно собираясь оправдаться за то, что без спроса шарит по моему столу, но увидев меня, пораженно выдохнул: – Готова?

– Я же сказала, что за десять управлюсь! – сообщила я, гордо задирая нос к потолку.

И он был не первым человеком, пораженным моей скорости по сборам. Взять, например, Донну... Нет, не буду ее брать... Вспомнив о подруге, которая за пару часов не оставила ни одного звонка или сообщения, я помрачнела и пошла за туфлями.

11. Измена

Совесть все еще пыталась до меня докричаться, но куда сложнее ей было это сделать сейчас, когда я больше не страдала и не куталась в одеяло, а одетая застегивала туфли, трепетно предвкушая, как перекосится Лиза, увидев моего спутника.

На Донну я будто бы больше и не злилась. Некая обида присутствовала, даже не из-за ее бесцеремонного выдворения за дверь, а из-за того, что подруга не познакомила меня со своим парнем. Могу предположить, что делала Донна это не просто так, прекрасно зная мое отношение к темноглазым и темноволосым, однако... Но ведь я и сама не спешила знакомить ее с Глебом...

В общем, злить Донну мне не хотелось, я прекрасно понимала, что когда подруга узнает, что я без разрешения одолжила ее парня на вечер, то убьет обоих с той очередностью, с какой мы попадемся к ней на глаза. Но до ужина оставалось чуть больше часа, поэтому сейчас важнее всего было то, чтобы подруга ничего не узнала! И пока она не звонила и не писала, нужно было этим воспользоваться.

К тому же, что очень важно, я не собиралась никого склонять к измене. Я знала как это больно – застать своего парня в объятиях другой. И как бы сильно не поссорилась с подругой, даже, допуская мысль, что мы никогда больше не заговорим друг с дружкой, я бы на такое никогда не пошла. Я просто собиралась сходить с ним на ужин к моим родителям и сестре. Хоть Донна с Лизой лично знакома не была, наших родителей знала хорошо, и они ей даже нравились. Так что ничего противозаконного!

И успокаивая себя подобными мыслями, нагнувшись и поставив ногу на обувную полку, я пыталась застегнуть непослушный замок на ремешке, который будто бы взбунтовался, решив не пустить меня на ужин...

– Да застегивайся, ты! – прикрикнула я на туфлю, а в следующий миг почувствовала дыхание, коснувшееся моей обнаженной шеи, руки, опустившиеся на талию и пальцы, словно крылья бабочки, порхнувшие по бедру, еле прикрытому самым красивым в моем гардеробе, но непростительно коротким платьем.

Вздрогнув от того, что меня будто током прошибло, я резко выпрямилась и развернулась, обнаружив парня Донны в опасной близости от себя. Мы стояли в узком темном проходе совершенно одни в квартире... Кровь прилила к лицу, в висках застучало, а гость замер, явно ожидая моей встречной реакции на то, что произошло.

А что, собственно говоря, произошло? Очаровательный парень Донны, возможно, тот самый принц, о котором я всегда мечтала и так долго ждала, но встретила позже, чем это сделала подруга, только что попытался ко мне подкатить...

Но не как тот престарелый препод, прижав в темном узком коридоре?! Хоть сейчас коридор был все таким же темным и тесным, ощущения я испытала совершенно другие, склоняющие не к тому, чтобы влепить нахалу пощечину, а поддаться вперед и попросить парня вернуть руки на прежнее место – на мою талию?!

«Да что ты творишь!» – услышала я отчетливый крик совести, звучащей голосом Донны, затем увидела блондинку в объятиях Глеба, снова ощутила испытанную боль и тут же дернулась назад, вжалась в шкаф.

– Жду тебя на улице, – шепнул парень и протиснулся через узкий проход к двери, скрываясь на лестничной площадке. А я, словно затравленный зверек, забыв, что значит дышать, осталась стоять вжатой в шкаф.

Наверное, стоило отказаться от поездки, но я этого не сделала и через несколько минут спустилась к машине. На протяжении всей дороги мой спутник пребывал в хорошем расположении духа, кажется ничуть не взволнованный сценой, случившейся в коридоре, а вот я всю поездку мучительно пережевывала и это переваривала.

Экспертом по парням я не была, но благодаря Донне, немного просветившей меня по этой части, знала, что парни в большинстве своем бабники, и им нужно «только одно». Подруге я поверила, но исключила из этого списка Глеба, ведь парень и вправду был другим.

Просвещенная Донной, в самом начале наших отношений с Глебом я сразу же поставила перед ним условие – «только одно» случится после заключения законного брака. Это была своеобразная проверка, которую Глеб прошел, сказав, что уважает мое решение. Когда же я рассказала об этом Донне, она не поверила. И снова оказалась права. А я – белая ворона, живущая в суровых современных реалиях разврата и вседозволенности, ошиблась...

Я покосилась на сидящего рядом парня и задалась логичным вопросом – как далеко бы он зашел, если бы проявил больше настойчивости. Если бы не убрал рук, обнял, поцеловал...

– Гадство!... – выпалила я вслух и до крови прикусила губу.

Да что со мной творилось. Я уже думала о каких-то поцелуях... С незнакомым и чужим парнем. Парнем лучшей подруги! И это-то после практически полугодовых отношений со своим собственным парнем...

– Ты в порядке? – спросил меня главный виновник потревоженной совести, высматривая место для парковки. – Не укачало?

Недавно я думала о поцелуях, о том, как далеко парень готов зайти в измене, а сейчас он обращался ко мне как к пятилетнему ребенку, осведомляясь, не укачало ли меня.

– Давай кое-что проясним... – сказала я строго, взглядом бросая в него молнии, а он, будто бы их не замечая, остановил машину и принялся отстегивать свой ремень безопасности. А когда взглянул на меня, готовый слушать, еще строже добавила: – Донна моя подруга!

– Я в курсе, – откликнулся он прежним беззаботным и довольно спокойным голосом.

– А ты козлина! – воскликнула я пылко, заставив его улыбку моментально слезть с лица. Но чтобы ему не было так уж обидно, с тяжелым вздохом продолжила: – И я чувствую себя змеей подколодной. Давай поступим так, ничего не было! Сейчас сходим на ужин и никогда больше не встретимся. Договорились?!

Парень смутился, невинно захлопал длинными темными ресницами. И как у него это получалось? Чуть не совершить измену и вести себя так, будто вообще не понимает о чем речь. Да еще озвучить это непонимание вслух...

– Не понимаю, о чем ты говоришь?.. – переварив только что услышанное, продолжая невинно хлопать своими длинными ресницами, произнес он.

12. Шах и мат

И ведь действительно выглядел так, словно не понимал! Я раздраженно засопела, пытаясь отстегнуть свой ремень, который, кажется, заел, и, не глядя на парня, забормотала:

– Все это неправильно, так поступают плохие девушки, а я не хочу быть плохой. И то, что мы с Донной поссорились, вовсе не значит, что мне...

– Стоп-стоп-стоп! – перебил парень. – Притормози ладно... Объясни, что тебя так задело? Что я такого сделал?

– Только не надо делать вид, что не понимаешь! – шепнула я, поднимая прищуренный взгляд и чувствуя, как начинаю краснеть. – Ты пытался пристать ко мне в коридоре!

– В каком еще... – начал было он, но тут парня будто осенило, и на непонимающем лице стала расползаться улыбка. – Подожди, так ты об этом?.. Да я же пошутил, хотел тебя пощекотать, повеселить... Вижу, что это возымело обратный эффект... Блин, ты из-за этой ерунды всю дорогу загоняешься что ли?! Серьезно?

– Ерунды? – ахнула я, красочно рисуя перед собой образ разгневанной Донны, которой данная ситуация ерундой явно не покажется. – Да ты... Да ты...

– Давай помогу! – сказал парень, отстегивая заевший ремень безопасности и справляясь с задачей куда лучше меня. А затем положил одну руку мне на коленку (явно специально), а другой толкнул дверцу. Но прежде чем я успела среагировать, выбрался с другой стороны.

Мой серьезный разговор по душам явно не удался. Парень обошел машину, открыл мне дверь и, широко улыбаясь, шутливо произнес:

– Мадмуазель, позвольте вашу ручку.

Выбираться из машины на высоких каблуках задача не такая уж легкая, но я, обиженно надувшись, демонстративно отвергла протянутую ладонь.

– Ты отвратителен! – сказала я, не без труда выползая на тротуар.

– Но если это так, зачем было звать меня на ужин? – справедливо заметил парень.

– Потому что ты во вкусе моей сестры! – выпалила я явно лишнюю информацию, которую собиралась сохранить в тайне, а затем зачем-то подлила масла в огонь, не менее эмоционально добавляя: – И в моем, к сожалению, тоже!

Мгновенная пауза, продлившая буквально пару секунд, показалась мне настоящей вечностью.

– Правда? – прямо-таки расцвел парень, а я прикусила свой длинный язык и зашагала к подъезду, а мой спутник, слегка замешкавшись, побежал следом.

– Побыстрей бы прошел этот ужин, чтобы глаза мои тебя больше... – заворчала я, приближаясь к подъезду, обходя большую вечно непросыхающую грязную лужу, ставшую для жителей нашего дома практически родной.

– Настюш, да ладно тебе, ты чего обижаешься-то! Уверяю тебя, Донна наоборот порадуется, что мы наконец-то познакомились, она давно хотела, чтобы мы... – я резко повернулась, а парень тут же замолчал.

– Что мы? – одними губами практически прошипела я.

– Познакомились, – тоже одними губами, но без затаенной агрессии, ответил он.

– Ты знаешь мое имя?! – внезапно дошло до меня.

– Конечно... – ответил он так, словно это было само собой разумеющееся.

Прекрасно! Получалось, что я для парня была не такой уж и незнакомкой. Он знал мое имя, знал, где я живу, а теперь еще и то, где жили мои родители... Просто прекрасно! И что же Донна, трепетно скрывая от меня свою личную жизнь, обо мне наболтала?!

– И что еще... ты обо мне знаешь?.. – осведомилась я. А когда парень открыл было рот, чтобы ответить, подняла руку и сказала: – Нет-нет, не хочу ничего знать! В общем так, после ужина не хочу видеть ни тебя, ни Донну! Идем...

Резко крутанувшись вокруг своей оси, грозно шкрябнув каблуками по асфальту, чудом на этом самом асфальте их не оставив, я, преисполненная ярости, направилась к подъезду, но не успела миновать лужу, как парадная дверь резко открылась и оттуда вылетела довольно большая и резвая собака. И нет, чтобы броситься в другую сторону, ей непременно потребовалось побежать на меня.

При этом у пса явно отсутствовали тормоза. И казалось, что, столкновение неизбежно, разве что я прыгну в злосчастную лужу, спасаясь от несущегося мехового локомотива, как мой спутник скооперировался, подтянул к себе, освобождая путь псу, а меня спасая от грязевого купания в луже.

Так я и оказалась зажатой в объятия парня, с гулко бьющимся в груди сердцем, наблюдая за пронесшимся в метре от нас пса и выбежавшего следом запыхавшегося мальчишки лет двенадцати, трясущего поводком и сулящего сбежавшему псу серьезные проблемы, если «эдакая скотина» сейчас же не вернется.

Когда они убежали, еще какое-то время мы с парнем продолжили стоять и обниматься. Я переживала настоящий стресс, чудом спасшись от падения в зловонную грязную лужу, даже не заметив, как чужие руки бесцеремонно и весьма удобно расположились на талии, а чужой подбородок опустился на мою макушку. И когда опасность окончательно миновала, я зашевелилась, а парень сразу же отступил и примирительно выставил перед собой руки, заявляя:

– Да-да, Донне об этом мы ни в коем случае не расскажем, – пообещал он, а затем, хитро улыбаясь, добавил: – Как ты с поцелуями бросалась мне на шею.

– Чего? – переспросила я.

– Ну ты же в своем сознании перекрутила, что я к тебе приставал, – спокойно ответил он. – Теперь настала моя очередь! – и обворожительно улыбнувшись, прошел к двери, любезно придерживаемой какой-то соседкой. Возмущенно запыхтев, я зацокала следом за наглецом.

– Такого не было! – заявила я сердито.

– Вот и я о том же! – парень нажал на кнопку вызова лифта. И не дожидаясь последующего возмущения с моей стороны, произнес: – Пока мы обнимались, свесившись с верхнего этажа, выглядывала какая-то блондинка, могу предположить, что это твоя сестра Лиза, трепетно ждущая тебя на ужин... со своим парнем... с которым, между прочим, ты так некстати рассталась... Я ведь правильно понимаю, что приглашен в качестве твоего парня?

А вот это называется – шах и мат!

– Гад! – буркнула я.

– Весьма догадливый, заметь! – заулыбался он, а когда двери лифта открылись, наклонился к моему уху и шепнул: – Только после тебя!

Вот так бразды правления ситуацией перекочевали из моих расчетливых рук в руки моего спутника, теперь знающего, что я нуждаюсь в нем сильнее, чем он во мне.

13. Тет-а-тет?

– Так и что же тебе обо мне известно?! – спросила я, заходя в лифт на одеревеневших ногах.

– Ты же недавно не хотела об этом знать! – весело отозвался парень.

– Говори! – велела я.

– Ну... – протянул тот, нажимая на последний этаж быстрее моего. Значит, все-таки знал, куда нам нужно...

– Говори как есть! – сказала я строже, испытывая острое желание сбежать.

– Немного... – уклончиво отозвался мой спутник, всем своим видом явно преуменьшая масштаб бедствия. Он знал много! Очень много!

– Точнее? – потребовала я, а парень робко заметил: – Ну... твою сестру зовут Лизой, и вы с ней на ножах. Родители хорошие, но сохраняют в ваших разборках нейтралитет. Ты стараешься стать полной противоположностью сестры, а сегодня планировала познакомить всех со своим парнем, а Лиза намеревалась сделать то же самое. Ты убеждена, что сестра врет, она думает так же и... нет ни конца, ни края вашему соперничеству, – с тяжелым вздохом подытожил он, а затем очень серьезно на меня взглянул и добавил: – У меня нет брата, только сестра, но я убежден, что...

– Мне хватает одного мозгоправа в виде Донны! – резко перебила я. – А Донна вообще молодец, наболтала лишнее чужому человеку, не ожидала подобного от лучшей подруги!

– Послушай, – сказал парень, став совсем серьезным. – Донна хороший человек, после случившегося она пытается бороться, вернуться к прежней жизни, но ты не представляешь, как для нее это сложно. Одно время она была так подавлена, что мне приходилось дежурить возле нее 24 часа в сутки. Ей стало лучше в последний год, когда познакомилась с тобой. Поверь, я знаю это как никто другой – ты очень дорога для Донны!

Я завороженно и довольно пораженно выслушала его речь, осознавая, что он знает о моей скрытной подруге гораздо больше меня, что ему известна история ее прошлой жизни. И если бы я расспросила парня прямо здесь и сейчас, не сомневаюсь, настроенный ко мне лояльно, он точно бы рассказал, но... Жгучая обида взяла верх над всеми другим эмоциями. Получалось, что Донна доверила свою тайну какому-то парню, априори считая всех парней легкомысленными и ненадежными, а мне – своей лучшей подруге даже словечка не сказала?!

– И как... как давно вы дружите? – севшим от завистливой обиды голосом осведомилась я. Но прежде чем парень успел ответить, судорожно всхлипнула и выпалила: – Она никогда мне ничего о себе не рассказывает, а тут появляешься ты и узнаешь не только все ее секреты, но и мои! Сколько ты с ней? Полгода! Год?

В глазах защипало, а в горле встал ком. Я шагнула к панели с кнопками этажей, чтобы остановить лифт. Плевать на Лизу, плевать на всех! Хотелось обратно в свою кровать, закутаться в одеяло и отстраниться от всего мира. Даже не знаю, что было больнее – узнать про измену Глеба или то, что лучшая подруга тебе врала и не собиралась довериться, ведь у нее уже имелось доверенное лицо...

Вот только мой план потерпел неудачу, дотянуться до кнопок я не успела, лифт прилично тряхнуло, нас вместе с ним, и я снова оказалась в объятиях ненавистного соперника, укравшего доверие моей подруги.

– Да хватит меня лапать! – выпалила я весьма враждебно.

– Без проблем, – ответил парень, возвращая себе веселый вид и крепко обхватывая мою талию.

Если он решил, что я не смогу дать отпор, то очень даже зря. Время, проведенное в походах, многому меня научило. И главное – умению за себя постоять! Но прежде чем начать скручивать спутника в бараний рог, я предупредила:

– Пусти, или тебя покалечу!

Видимо прозвучало это слишком уж угрожающе, так как руки тут же отпустили мою талию, а парень отступил и, как бы оправдываясь, заметил:

– Да ладно тебе, я же шучу. И вообще, обидеться могу!

– Руки не распускай, и обижаться не придется! – отрезала я.

Мы принялись буравить друг друга взглядами, словно играя в гляделки. Когда-то это была моя любимая игра. Ну, до того, как она понравилась Лизе... Вспомнив об этом, я сразу же отвернулась, принявшись агрессивно тыкать в погасшие кнопки, будто бы это могло завести лифт.

– После той встречи с козлом я готова на многое! – сообщила я и, приободренная воспоминанием из прошлого, повернулась к парню и увереннее произнесла: – У меня отработан удар, как раз мечтала опробовать его на ком-то!

– Тоже шутишь? – уточнил парень, издав нервный смешок.

– Нисколько... – отрезала я, готовая добавить еще что-то суровое, как у меня зазвонил телефон, заставив испуганно вздрогнуть и подпрыгнуть на месте.

– О прекрасно, связь есть, можем позвонить в службу спасения! – обрадовался парень, когда я достала из сумки телефон. Впрочем, когда сбросила вызов, выключила смартфон, затолкав его обратно в сумку, спутник буркнул: – Ладно... Сам позвоню... – и начал доставать из кармана телефон, тоже внезапно зазвонивший.

Точнее – не так уж и внезапно, ведь поступивший вызов на мой смартфон был от Донны, и, не получив от меня ответа, она тут же решила перенабрать своему парню, вместе с которым, между прочим, я покинула ее дом.

– Не снимай! – велела я, а парень явно воспринял мой запрет несерьезно, доставая телефон из кармана и медленно поднося его к уху. Я, как доблестно сражающийся зверек, бросилась вперед со словами: – Не смей, не смей, не смей. Я сказала! Не смей!

И повисла на руке парня, не давая тому донести до уха смартфон. Разве что только вместе со мной.

– Не отвечу, хуже будет... – разумно произнес он.

– Не отвечай... – взмолилась я, сердито пыхтя и пытаясь отобрать телефон.

– Да почему?.. – вопросил он, пытаясь высвободить руку. Послышался звук треснувшей ткани, а следом звук грохнувшего о пол телефона.

Смартфон перестал звонить, но вовсе не из-за того, что разбился, а потому что кто-то из нас случайно нажал на кнопку вызова. И в следующий момент в кабине лифта на громкой связи раздался голос Донны, явно пребывающей не в самом лучшем расположении духа:

– Ну и что происходит, почему не снимаешь? Ты с ней?

14. Откровение

Меня словно окатило ледяной водой из душа. Неужели такой шикарный план претерпел неудачу, и какая только муха укусила подругу набрать именно сейчас?! Стало очень страшно и не только мне одной. Парень, стоящий рядом, напрягся и даже слегка побледнел. Словно провинившиеся школьники, которых поймали родители на чем-то нехорошем, мы трусливо замерли, глядя на лежащий на полу телефон.

Время от времени Донна могла пугать. Особенно, когда сильно злилась и говорила очень строго. Нечасто, но это был именно один из таких случаев.

– Ты меня слышишь? – прогремела сердитая Донна.

Тактика игнора, когда трубка была уже снята, – не самый лучший вариант. И если мы не хотели еще сильнее вывести из себя мою подругу, следовало ответить. Я толкнула будто бы язык проглотившего парня в бок и принялась моргать, подсказывая тем самым, что следует говорить. И кто бы мог подумать, что парень не поймет, что значат мои изогнутые брови и прищуренные глаза...

– Эмм... – выдавил он. – Д-да...

– Да? То есть вы вместе? – зазвеневшим голосом осведомилась Донна, а я взмахнула рукой и сжала перед носом своего знакомого кулак. И, кажется, теперь парень понял, что от него требовалось, поэтому пробормотал:

– Нет-нет, что ты... Конечно не вместе... С чего ты взяла?

Его обычный голос явно прозвучал на тон выше, а взгляд уперся в мой кулак.

– Потому что она мне не открывает, я уже обзвонилась... – пожаловалась Донна, будто бы не заметив перемену в голосе своего собеседника. – Ты же довез ее до дома?

– Довез, – кратко ответил парень.

– И? – спросила Донна.

Понятное дело, подруга хотела подробностей, и будь я на месте парня, уже давно бы принялась врать с три короба. Главное – придерживаться легенды, в которой мы расстались навсегда и не планировали больше никогда встречаться. Не ходить ни на какой ужин и тем более не застревать в злосчастном лифте – в замкнутом пространстве... Внезапно мой кулак разжался, а дыхание участилось. О боязни замкнутых пространств я вспомнила очень даже некстати.

Чтобы не поддаться панике, я вцепилась в руки парня, подняла взгляд, мысленно призывая, чтобы он уже начал наконец-то врать, вот только беглого взора хватило, чтобы понять, что, кажется, обманывать свою девушку он не собирался.

– Что... и...? – спросил мой спутник, морщась от боли, когда я все крепче и крепче сжимала его руки, чтобы успокоиться. Куда уж там – мало того, что мы застряли в замкнутом пространстве, так еще Донна продолжала наседать... Впрочем, терпению подруги можно было позавидовать. Наверное, парень ей был дорог, и она сделала то, чего я никак не ожидала, – сбавила закипающий тон своего строгого голоса.

– Котик, так ты заходил к ней? – практически промурлыкала подруга. Но на этом не остановилась и ласково принялась задавать наводящие вопросы: – Был в квартире? Вы общались? Как долго?

Невероятно опасные и критически провокационные вопросы, ведь в свою квартиру я практически никого не пускала, даже саму Донну. Мои руки сжались еще сильнее. Ответ парня должен быть категорически отрицательным, но не успела я ничего предпринять, как тот выдал:

– Ну да, зашел...

Мне захотелось его убить, и, наткнувшись на мой весьма агрессивный взгляд, парень поспешил исправить ошибку:

– То есть нет... не заходил...

– Котик, ты мне врешь? – ласково уточнила Донна.

Кольнув темным нервным взглядом телефон на полу, парень взглянул на меня, снова на телефон, а затем шумно вздохнул, явно не выдерживая давления, и выпалил:

– Скажи, что ты хочешь от меня услышать, и я скажу!

Парень спешно выпрямился, явно надеясь, что тем самым спасет свою шею от удушения, но я не сомневалась, что на высоких каблуках с легкостью дотянусь до его горла. Но в момент моего праведного гнева, когда я реально была готова совершить убийство, в трубку вздохнула Донна:

– Ясно, значит, все-таки вместе... И я на громкой связи?!

Ну вот и все! Мои руки замерли, я прожгла парня взглядом, представила, как после того как я его задушу, меня задушит Донна, и решила спасти ситуацию, прекрасно осознавая, что исправить случившееся могло только чудо. Впрочем, метнулась к смартфону и подняла его с пола. А затем, набрав в легкие как можно больше воздуха, затараторила:

– Донна, я сейчас все объясню! Вышла такая глупая ситуация, просто...

– Да ладно, не объясняй, – перебила подруга и, кажется, ничуть не удивилась, услышав мой голос. Более того, ее собственный голос хоть и был слегка раздраженным, но по-прежнему мягким, словно она продолжала говорить со своим «котиком». – Могла сразу догадаться, что ты все же попрешься на этот семейный ужин, о котором мне все уши прожужжала, да еще этого безотказного идиота потащила... Только не говори, что ты попросила его прикинуться своим женихом... Серьезно? Я угадала? Насть, ну ты совсем что ли! Мое мнение ты знаешь – пока ты сама не захочешь все это прекратить, оно будет продолжаться бесконечно! Кроме тебя самой никто тебе не поможет! Все, я поехала домой. Пока, котик!

– Пока, сестренка! – робко отозвался парень, а Донна, не став больше ничего добавлять, отключилась.

Телефон в моей руке замолчал, а я почувствовала себя... как бы это мягче сказать... Шокированной?!

– Что ты сказал? – пробормотала я, глядя в телефон, но обращаясь к парню, и подняла полный ужаса взгляд.

– Когда именно? – уточнил он, испуганно касаясь своей шеи.

– Только что... – шепнула я, но так как он явно не понимал, почему на моем лице отпечатался ужас, дала подсказку: – Как ты только что назвал Донну?..

– С-сестренкой? – спросил он, а я, затаив дыхание кивнула. – И что с того? Что в этом страшного?

– Так у вас... – чувствуя, как в груди ритмично забарабанило сердце, подала я голос. – ...такая ролевая игра?!

– Какая еще игра? – не понял он, а я с трудом сглотнула и пояснила:

– Ты котик, а она сестренка? Чего только влюбленные парочки не придумают, правда?! – нервно хихикнула я. – Но, знаешь, мог бы звать ее хотя бы зайкой, а то сестренка звучит уж больно недвусмысленно.

15. Чувство стыда

Мы молча уставились друг на друга. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем парень кашлянул и заметил:

– Вообще-то прозвище «котик» я получил в детстве, когда несколько месяцев выхаживал умирающих котят, которых бросила мать-кошка, а Донна – моя сестра, а не... Подожди-ка... – его растерянное и хмурое лицо моментально озарилось улыбкой. – Так вот почему ты с самого начала так странно себя ведешь... Так ты все это время думала, что мы с Донной пара?! И когда прыгнула на меня на диван, и когда звала на ужин, и в том темном узком коридоре в квартире, и в машине, и...

Сжав кулаки и зубы, чувствуя, как от стыда запылали щеки, и словно поднялась температура, я спешно отвернулась к панели с кнопками, принявшись сосредоточенно в них тыкать. Ох, будто это могло спасти ситуацию...

И зачем только нужно было все это перечислять?! Все стало в разы хуже, ведь раньше я мучилась от вины за то, что вынуждена скрывать от Донны свой коварный план, используя при этом ее парня, а теперь он сам наконец-то узнал правду... Что на ужин я звала не брата, а парня своей лучшей подруги, прекрасно понимая, какую боль могу той причинить, когда все откроется. Невероятно подло и низко!

– Насть... – секунд через десять подал голос парень. Я пробормотала в ответ что-то нечленораздельное и почувствовала за спиной движение, а через секунду мой спутник оказался рядом. – Настюш... – протянул он.

– Да, я та еще гадина, доволен?! – буркнула я, не в силах взглянуть парню в глаза, осознавая как сильно он меня ненавидит. – Пойму, если поедешь домой, мне бы тоже было противно находиться рядом с такой, как я.

– Хм, – ответил он. – Предлагаю начать все сначала. Привет я Глеб – твой жених, – и протянул мне руку, – мы встречаемся уже... А сколько мы встречаемся?

– Нисколько, – процедила я, сурово взглянув на руку перед своим лицом.

Острое чувство стыда хорошо притуплялось сердитостью, хоть, по сути, я прекрасно понимала, что злиться следовало вовсе не мне, а ему, ведь это его, а не меня, пытались использовать в корыстных целях... Да еще навредить Донне... И как только он мог до сих пор со мной общаться?!

– Ладно, раз уж так вышло, что я оказался большим мальчиком, не зависящим от мнения Донны, и прятаться от нее нам больше не нужно... есть шанс, что меня не постигнет участь того козла? – поинтересовался он.

– Какого еще козла? – на автомате спросила я, продолжая заниматься кнопкотыканием, не осмеливаясь взглянуть в глаза своему спутнику

– Ну... после встречи с которым ты готова на многое... – пояснил парень, – Мы же теперь друзья, правда? Ты просто обязана дать мне его адресок, я за друзей всегда горой стою, объясню, что девочек обижать не нужно!

Я в недоумении вскинула голову, оторвавшись от своего увлекательного занятия. Не пойму, издевался он сейчас или нет?!

– Ты хочешь... со мной дружить? – не поверила я своим ушам. – После того, что узнал?

У меня сильнее запылали щеки, участился пульс. Парень не обижался и не злился?!

– Давай сразу проясним – я свободен как ветер и волен дружить с кем захочу. Так что, друзья?!

И он снова протянул мне руку. Несколько секунд я недоверчиво на нее смотрела, после чего робко принялась протягивать свою в ответ, ожидая, что парень в любой момент передумает. Но этого не случилось, я осторожно продвигалась сантиметр за сантиметром, пока наши с ним пальцы не соприкоснулись.

– Так что? Дашь адресок? – спросил он, принявшись трясти мою руку.

– Какой еще адресок? – нервно кусая губу и думая о том, насколько долгим должно быть дружеское рукопожатие.

– Не веришь, что я с ним разберусь?! – прищурившись, осведомился парень.

– С кем? – признаюсь, я окончательно потеряла нить разговора.

В плену долгого рукопожатия оказалась не только моя рука, но и сердце. Кажется, внутри что-то надломилось, и все чувства и эмоции оказались сорваны с предохранителя. После расставания с Глебом я впервые позволила себе взглянуть на другого парня не как на обычного человека, пускай и другого пола, а как на человека, к которому у меня могли возникнуть романтические чувства. Или уже возникли... Стоп... Не прошло и полдня после расставания, а я уже... влюбилась?

Мозг судорожно заработал, перерабатывая информацию, донося главную мысль – я оказалась заточенной в лифте с парнем, который внешне подходил по всем параметрам на моего созданного в голове принца, которого я так долго ждала. Который по-рыцарски ушел за мной после ссоры с Донной, довез до дома, а потом вернулся, чтобы поехать на ужин к незнакомым людям...

– Козла, – терпеливо повторил, пока я завороженно на него смотрела, кажется, даже забыв дышать. И какова же вероятность, что сегодня я встретила свою судьбу?!

– Какого еще коз... – пробормотала я, продолжая не понимать, что от меня хотят, зачем мучают каким-то козлом, как внезапно вспомнила о брошеной фразе, когда пригрозила парню расправой, если он не уберет рук с моей талии. Тогда же для меня он был еще парнем Донны...

И, заторможенно моргнув, я рассмеялась, не сразу заметив, что парень моего веселья не разделил, более того, по всей вероятности решил, что смеюсь я над ним.

– Не переживай за него, драться не собираюсь, я против физических разборок, а за конструктивное решение проблемы – с помощью диалога... – обиженно процедил он.

– О, ну поговорить у вас точно не получится! – утирая выступившие от смеха слезы, сообщила я, а парень помрачнел. – Ладно, так уж и быть... – смилостивилась я. – Есть на чем записать?

Парень взволнованно похлопал себя по карманам, но, по всей вероятности блокнота с ручкой с собой не прихватил.

– Есть телефон! – сообразил он, указывая на мою руку, где я по-прежнему сжимала его смартфон.

– Прекрасно! – кивнула я, протягивала телефон обратно. – Разблокируешь?

– На нем нет блокировки, – ответил спутник и к моему огромному удивлению не соврал.

Кажется, в моем окружении он был единственным человеком, который не пытался обезопасить свои личные данные. А вдруг у него украдут телефон или он банально его потеряет?! Недоверчиво покосившись на парня, я открыла заметки и неспешно принялась набирать текст.

16. Падение

Парень явно занервничал, попытался подглядеть, наверняка счел, что ему придется встретиться с каким-нибудь качком или очень влиятельным человеком. Возможно, своим смехом я задела его мужскую гордость, и теперь ударить в грязь лицом мой спутник никак не собирался. И о чем бы он там ни думал, более чем уверена, получая телефон обратно, он не ожидал там увидеть два впечатанных слова: «Сибирь. Алтай».

– Это какая-то шутка? – через несколько секунд спросил он. – Я ведь с тобой серьезно, а ты...

– Я тоже совершенно серьезно! – поспешила я его успокоить. – Увы, но более точного адреса у меня нет. Дело было давно, мне лет десять, козлу, по всей видимости, не меньше, так как выглядел он потрепанным. Впрочем, и этого хватило, чтобы напугать меня до чертиков. А ты о ком подумал? Разве не о... горном козле?

В лифте снова повисло молчание – еще несколько напряженных секунд, в которые парень пытался понять, разыгрываю я его или нет. А затем снова опустил взгляд в телефон и с невероятно тяжелым вздохом произнес:

– Как жаль...

Улыбка не коснулась его губ, а в темных глазах не загорелся живой блеск. Кажется, он так сильно хотел за меня заступиться, нарисовав себе несколько сценариев разрешения конфликта, в которых непременно покажет себя с лучшей стороны, что не смог скрыть разочарования. Еще бы – с горным козлом не о какой встрече, тем более конструктивном диалоге, речи быть не могло...

А так как произнес он свое «как жаль» весьма грустно, мое сердце не выдержало, не думая о последствиях, желая одного, чтобы парень перестал грустить и снова стал веселым, я бойко выпалила:

– Но ты можешь пообщаться с моим женихом, он похуже горного козла будет!

Поддалась эмоциям, брякнула весьма поспешно, быстрее, чем подумала, а подумать все же следовало. Глеб уже много лет занимался спортом, был накаченным и сильным, он-то точно конструктивного диалога налаживать не станет, а согнет брата Донны в бараний рог.

– Договорились! – моментально просиял парень, вскидывая поникшую голову и возвращая знакомую улыбку. – Завтра и сходим, сегодня вряд ли уже успеем, хотя...

– Завтра так завтра! – выкрикнула я, когда мой спутник принялся сверяться со временем в телефоне. А затем хитро прищурился и уточнил: – Так ты настолько смелая, что в одиночку сможешь одолеть горного козла?!

– Да что там козел, могу даже медведя! – я гордо вздернула к потолку нос. Признаться, слова о смелости мне польстили, вот только кажется, я рано обрадовалась, ведь в них присутствовал оттенок сарказма. И это было понятно потому, как критично меня принялся рассматривать брат Донны.

– Хм, да неужели? – усмехнулся он. Веселый дух к парню возвращался семимильными шагами, а вот я снова стала чувствовать себя невероятно глупой. – Прям уж так и... целого медведя?! Дикого, такого большого – ростом под два метра, пушистого, с острыми зубами и когтями?! – недовольно поджав губы, я кивнула, а парень, явно сдерживаясь от того, чтобы не расхохотаться, уточнил: – Ты уверена, что мы про одного и того же медведя говорим? Не плюшевого, а настоящего, живого!

– Уверена! – процедила я, начиная сильно завидовать тому, как легко у него получается выбить меня из колеи. А ведь тут явно к месту пришлась бы какая-нибудь шутка, и ведь обычно я не жаловалась на чувство юмора, но сейчас...

– Убежден, ты стала бы для него прекрасной закуской, – широко улыбаясь, заметил парень. – Правда... всего на один зубок.

– Ха-ха, – криво улыбнулась я в ответ, окатывая приятеля практически таким же снисходительным взглядом, каким только что он удостоил меня. И наконец-то придумала шутку: – А ты вообще на ползуба, только бы бедный мишка костями не подавился!

– О, так ты все же умеешь шутить! – заметил он.

– И вообще... – горделиво начала я, решив сообщить о том, что внешность обманчива, но вовремя спохватилась, ведь парень мог отнести это замечание и на свой счет, а ведь я говорила о себе.

Соглашусь, сейчас – на каблуках и в блестящем коротком платье я бы не затеяла схватку с настоящим медведем, но на природе, в потасканном походном комбинезоне, резиновых сапогах и огромным рюкзаком, наполненным острыми ножами, без сомнения, смогла бы дать отпор даже целой пуме... Да-да, пуме! Я выше вздернула подбородок. И хоть настолько опасных хищников на моем жизненном пути еще не встречалось, ни тебе медведя, ни пумы, парню об этом знать же не обязательно!

– Что вообще? – напомнил парень.

– Ты ловил когда-нибудь метровую щуку? – как бы между прочим, словно речь шла о сущем пустяке, уточнила я.

– Щуку? – спросил он. – Типа... рыбу?

– Не просто рыбу, а щуку! – слегка оскорбившись, поправила я, но ожидая шутку насчет соотношения рыбы и моей комплекции, спешно добавила: – Могу поспорить, ты даже карася в своей жизни не поймал!

– О, – отозвался он, снова критически оглядывая меня с головы до ног. – Признаюсь, удивлен, что девушка типа тебя увлекается дикими животными, рыбалкой... Может быть, ты еще и футбол любишь... ой, постой, – он хлопнул себя по лбу. – Конечно, ты же все делаешь наоборот со своей сестрой! Бьюсь об заклад, Лиза терпеть всего этого не может, ведь она нормальная девушка, не зацикленная...

В мгновение ока, даже не поняв, как так быстро умею передвигаться, я оказалась напротив парня, схватила его за отвороты пиджака, готовая совершить что-то пострашнее ловли метровой щуки, как кабина лифта резко дернулась. Не устояв на ногах, я упала в объятия своего спутника, но этого даже не заметила, так как в следующий миг, издав звук, от которого сердце ушло в пятки, лифт пришел в движение и поехал вниз.

Ирония судьбы заключалась в том, что минуту назад я бойко рассказывала про медведя и щуку, благо пуму вслух не упомянула, а сейчас зажмурившись и задрожав, трусливо вжалась в парня.

При этом скажу так – перспектива сорваться в шахту и погибнуть мучительной смертью меня не радовала. Как на зло вспомнились все новостные сводки чрезвычайных происшествий, в которых рассказывали о том, что в больших городах погибнуть в лифте проще, чем попасться в когти медведя на охоте. Никогда не думала, что мой конец будет именно таким. Вот честно, уж лучше медведь... Его я хотя бы не боялась...

17. Фобии

Перед глазами стали проноситься всевозможные страшные картинки, по которым я стала готовиться к скорой гибели, не переживая за то, что уж весьма сильно прижимаюсь к незнакомому парню. Признаюсь, в последнее мгновение жизни мне было не до приличий...

И вот, когда я пересмотрела все красочные картинки, любезно предоставленные напуганным сознанием, лифт внезапно остановился. Не было хруста костей, скрежета металла и жутчайшего грохота, заглушающего наши предсмертные всхлипы. Лифт просто взял и остановился, а мы вместе с ним.

– Все закончилось? – недоверчиво пробормотала я, приоткрывая глаза. – Мы уже... мертвы?

Признаться, я ждала, что страшное падение будет болезненным, а тут, кроме страха, ничего даже и не почувствовала, в отличие от парня, ставшего жертвой моих стальных обнимашек. Он шевельнулся, попытался высвободиться, но куда уж там...

– Мертвы? – тоже недоверчиво переспросил он, предприняв новую попытку высвободить затекшую руку, но поняв, что сделать этого не получится, наклонился к моему лбу, коснувшись кожи прохладными губами. И в этот момент сзади открылись двери лифта, вынудив меня вскрикнуть и отпрыгнуть назад, упершись в стену качнувшейся кабины. – Температуры нет! – констатировал парень, а я в ужасе уставилась на открывшийся проход.

И что же это было? Двери распахнулись, и теперь нам предстояло направиться к свету? Которого, к слову, не наблюдалось, лишь мрачная знакомая атмосфера подъезда... Уж больно знакомая...

Стоп! Так, значит... мы не умерли?! Не умерли?!

Ну вот, в очередной раз я ощутила себя полной дурой... Потирая затекшие конечности, парень внимательно наблюдал, как я справляюсь с эмоциями. Без сомнения, ждал кульминационную часть моего позора... Ничего, не дождется!

Когда двери плавно закрылись, сжав кулаки, я резко повернулась, прожигая брата Донны таким гневным взглядом, будто это он, а не лифт, вздумал меня напугать.

– Ты только не переживай! – ласково, словно к маленькому ребенку, обратился ко мне парень. – Все чего-то боятся, между прочим, боязнь лифтов, она же клаустрофобия, – очень распространенная фобия.

– У меня нет клаустрофобии! – шепнула я. Хотелось на него злиться, за то, что он стал невольным свидетелем моей слабости, а, как известно, лучшее средство защиты – нападение. Но почему-то не могла этого сделать, так как парень искренне пытался меня утешить.

– У всех людей есть фобии, это не зазорно! – сообщил он. – Ты даже не представляешь, сколько их существует, когда я этим вопросом интересовался, столько всего у себя нашел, а когда тестировал друзей... Ну не переживай так! Иди сюда, трусишка, давай обнимемся, это очень помогает! – протянул он ко мне руки, а так как я не шелохнулась, хитро добавил: – А минуту назад не стеснялась!

Гневно выдув носом воздух, я шагнула к панели с кнопками, намереваясь открыть лифт, уехать домой и никогда больше не встречаться с братом Донны, но в последний миг передумала и, повернувшись, строго спросила:

– А чего боишься ты?

– О, – отозвался он, загадочно улыбаясь. – Пожалуй, я сохраню эту секретную информацию при себе, мы еще недостаточно близки, впрочем... – он сделал шаг вперед. – Предлагаю поговорить о твоей проблеме. Когда это случилось в первый раз? Когда ты впервые осознала, что боишься лифта?

– Ничего я не боюсь! – выпалила я сердито. Он-то со мной секретной информацией делиться не спешил, так с чего это я должна рассказывать, как в детстве застряла в лифте и просидела в кромешной тьме без возможности связаться с кем-то, так как телефон разрядился, несколько часов. Не удивительно, что с того момента я и стала побаиваться лифтов.

Так как жили мы на последнем этаже, полностью отказаться от лифта было сложно, поэтому я нашла решение – никогда не ездить одной. Следуя детской логике, застрять в лифте с другим человеком было попросту невозможно. И ведь кажущаяся на первый взгляд данная, весьма глупая логика работала. Ну, до сегодняшнего дня...

– Вот видишь, вернуться к проблеме и заглянуть страху в глаза не так сложно! – заметил брат Донны, словно прочитав мои мысли и узнав, о чем я думаю.

– Я ничего и никого не боюсь! – процедила я через сжатые зубы и вернулась к панели с кнопками, теперь уж точно готовая открыть двери и вылететь из лифта как пробка из бутылки.

– Ладно, – отозвался парень. – Так уж и быть, про одну фобию расскажу, ну... чтобы уравнять силы. Я никогда не летаю в самолетах. Вот!

– И что? – повернулась я к нему. – Я тоже никогда не летала.

– Боюсь летать в самолетах, – поправил он.

– Подумаешь... – буркнула я разочарованно, рассчитывая явно на другое, более интересное признание, как двери лифта распахнулись, и, согнувшись пополам, крепко держа за ошейник собаку и заслоняя собой проход, в кабину вошел недавний знакомый мальчишка с не менее знакомым псом-локомотивом, чудом не столкнувшим меня в грязную лужу. И в отличие от меня грязевую ванну пес все же принял... Парнишка спешно нажал свой этаж, и лишь когда двери закрылись, заметил, что в лифте есть еще люди.

– Вам какой? – робко осведомился он.

Когда лифт пришел в движение, меня пробила крупная дрожь, что даже зубы застучали, ведь моя недавняя логика оказалась провальной – несколько человек в лифте вовсе не спасали от трагедии.

– Последний этаж, пожалуйста, – обратился мой спутник к мальчишке, а затем оказался рядом и, наклоняясь к моему уху, шепнул: – Настюш, ты дрожишь, потому что все еще боишься лифта или собаку?

Скажу так, собак я никогда не боялась, но после того, как парень об этом спросил, засомневалась на этот счет... Особенно, когда пес повернул тяжелую грязную морду, вперившись в меня своим темным взглядом.

– Н-нет! – предательски пискнула я, глядя в глаза громадному косматому неуправляемому монстру.

– Не бойся, если этот страшный зверь решит напасть, я тебя защищу! – заверил меня спутник.

18. Конфуз

Все-таки не стоило так долго смотреть в глаза этому зверю. Пес внезапно оживился, в его взгляде появился игровой задор, явно не предвещающий ничего хорошего. К сожалению, подумала я об этом слишком поздно.

Все произошло так быстро, что я понять ничего не успела – пес издал басистый «гав», дернулся, вырвался из рук мальчишки и словно ретивый конь встал на задние лапы, передними опершись на мои плечи.

Очевидно одно – зла зверь не желал, решил поиграть, о чем явно свидетельствовали бойко виляющий хвост и открытая пасть с длинным слюнявым языком... Ох, и сколько же любви было в собачьем взгляде! Вот только мне от этого легче не становилось, ведь тяжелые грязные лапы лежали на мне.

И что же дальше? Вы подумаете, что я дала собаке достойный отпор? Словно медведю или пуме... Увы, но я лишь прогнулась под гнетом пса, и если бы не реакция моего опомнившегося спутника, шершавый собачий язык непременно лизнул бы мою щеку, а учитывая габариты пса, – возможно и лицо целиком. Однако брат Донны скооперировался, бесстрашно ухватил пса за грязный ошейник, а затем довольно строго и властно произнес:

– Фу!

И одной этой фразы хватило, чтобы заставить этого огромного и, казалось бы, неуправляемого зверя послушаться, разочарованно пискнуть и нехотя опуститься вниз обратно на четыре лапы. Шокированный мальчишка, которому, имея такую собаку, явно было бы неплохо поработать над собственной реакцией, схватил питомца за ошейник и, стоило дверям открыться, виновато бормоча извинения, не без усилий принялся вытаскивать упирающегося зверя на площадку.

И вот он конец?! Инцидент исчерпан?! Нет, просто так уйти пес не захотел. Оказавшись на площадке, он решил отряхнуться от налипших мокрых комков грязи, вот только двери лифта еще не успели закрыться. Брат Донны, словно предвидя подобное, вовремя отступил от прохода в угол, а я...

Ну а что сразу я? Хорошо, что лицо руками прикрыть успела... Нет, сегодня был определенно не мой день! Когда лифт наконец-то закрылся и пришел в движение, а я, из последних сил сдерживая трясущуюся нижнюю челюсть, лишь бы не разрыдаться в голос, медленно повернулась к зеркалу, слезы сами собой брызнули из глаз.

– Какой кошмар! – выдохнула я, понимая, что пес не только испортил мое лучшее в гардеробе платье, но и репутацию.

– Прикольно... у тебя появился новый поклонник, похоже, любят тебя не только горные козлы и медведи... Кстати... ты мне пиджак порвала, видишь какая дырень! – брат Донны вернул меня в страшную реальность, демонстрируя порванный рукав – аккуратненько так – по шву. Зашить – плевое дело!

Своими же загребущими лапами пес не только оставил мне грязные отметины на плечах, но еще густо покрыл с головы до ног мелкими крапинками грязи. Словно художник, решивший украсить изюминкой свой готовый холст, добавив щетинистой кистью брызги краски. Вот только цвет перепутал...

– Так что же ты не отпрыгнула? – тихонечко посетовал парень, пока я разглядывала себя в зеркале. Слезы сами собой катились из глаз, размазывая по лицу неводостойкую тушь, а мозг продолжал соображать достаточно ли ситуация плачевная и не пора ли уже начать кричать от отчаяния. Тем временем лифт беззаботно продолжал движение вверх... Что?

– Нет-нет-нет, – в панике вскрикнула я, бросаясь к кнопкам. В таком виде я никак не могла предстать перед сестрой. Лучше уж вообще не прийти, чем...

– Насть, мы сейчас снова застрянем... – предостерег парень, наблюдая за моими отчаянными кнопкотыкательными манипуляциями остановить лифт.

– Ну и пусть! – выкрикнула я, готовая провести в застрявшем лифте всю оставшуюся жизнь, лишь бы только он не довез нас до моего этажа. Вот только ломаться лифт больше не собирался и прибыл по назначению, послушно открыл двери, а там... На площадке уже ждала моя сверкающая сестра. Причем «сверкающая» в прямом смысле этого слова.

Лиза явно готовилась к сегодняшнему вечеру, накрасилась, накрутила волосы, оделась как супермодель. Ее платье было более блестящим и коротким, чем у меня, каблук настолько высоким, что делал и без того длинные ноги растущими от ушей, а бронзовый ровный загар на лоснящейся коже подсказывал, что сестра недавно посетила солярий. И хоть я никогда не стремилась превзойти Лизу по внешности, благо мы были очень разными, с подобным позором упасть в грязь лицом уж точно не рассчитывала...

Для подобной ситуации есть подходящее слово – конфуз. Я предпочла бы провалиться сквозь землю, когда пораженный взгляд сестры вперился в меня, а через мгновение на лице Лизы засияла злорадная улыбка. И явно решив не полагаться на одну лишь память, сестра проворно выудила из карманной сумочки телефон, явно с намерением сохранить кадр, так сказать, для истории.

Но не успела Лиза навести камеру, как между нами выросло препятствие.

– Елизавета, я так рад с вами познакомиться, я Глеб – жених Насти! – будто издалека донесся до меня голос брата Донны. Он вышел из лифта, вытаскивая меня за собой и пряча за спиной. – Настюша столько много о вас рассказывала, я предполагал, что вы очаровательны, но чтобы настолько красивы...

И сколько же лести было в его голосе, однако моему спутнику удалось сделать невозможное – полностью акцентировать внимание сестры на себе, заставив забыть про телефон и памятное фото с моим участием. Лиза захлопала длинными нарощенными ресницами, даже рот от восторга приоткрыла, когда парень наклонился и поцеловал ее руку. Вот точно – принц из сказки... По крайней мере, смотрела на него сестра, как на принца.

– И мне очень приятно... – залепетала она невероятно кротким голоском.

– Вы такая утонченная и волшебная, словно принцесса или фея... – мой спутник продолжал засыпать Лизу комплиментами. – Как же жаль, что мы не познакомились с вами раньше... И чего ты ждешь?! Долго еще будешь стоять?! – внезапно буркнул он, поворачиваясь ко мне. – Убегай быстрее!

– Точно! – спохватилась я и метнулась в сторону приоткрытого холла, а оттуда – в приоткрытую дверь квартиры, чуть не сбивая с ног отца, только и успевшего выкрикнуть: «Настюш, ты...»

19. Настоящая катастрофа

Время шло на секунды, и пока внимание Лизы было занято, мне следовало как можно скорее переодеться и сделать вид, что ничего страшного не произошло. Точнее вообще ничего не произошло, возможно, сестра и не вспомнит даже...

К счастью, у меня был целый шкаф одежды, которую я оставила в родительской квартире на всякий крайний случай, который, к слову, и наступил. Перебирая мысленно все свои наряды и подбирая самый приличный, хотя любое покажется приличным взамен заляпанного грязью платья, я вбежала в нашу с Лизой комнату. Притормозила лишь перед самим шкафом, с воодушевлением распахнула дверцы и... пораженно замерла.

Своих вещей, сложенных на полочках аккуратными стопками, я не увидела. Вместо этого перед глазами возникла картина сущего хаоса – ворох одежды, явно не без усилия воткнутый на небольшие полки. И все такое пестрое и яркое, изобилующее пайетками и стразами, явно вещи не из моего гардероба...

– Не поняла... – пробормотала я, принявшись рыться в шкафу в поисках собственной одежды. Я искренне верила, что та находились за ворохом всего этого чужого барахла, но, когда докопалась аж до самой стенки шкафа, а своих вещей так и не обнаружила, поняла, что без мамы не справлюсь.

– Настюша, что случилось? – были первые слова мамы, когда я вытащила ее с кухни, оторвав от заправки салата. – Что с тобой? Ты в лужу что ли упала?

– Мам, где мои вещи? – подвела я ее к шкафу. Очень стараясь не паниковать, искренне веря, что мама сейчас все объяснит и скажет, что с моими вещами все хорошо, просто их перенесли в другое место, я нетерпеливо ткнула пальцем в полки. И надежда умерла в тот же миг, когда мама взглянула в распахнутый шкаф и недовольно проворчала: – Ну Лизка... вечно у нее бардак! – а затем повернулась ко мне и заметила: – Откуда здесь взяться твоим вещам, это же шкаф твоей сестры...

Это точно конец! Настоящая катастрофа!

– Н-нет, мам, это мой шкаф, а вещи н-не мои... – поддаваясь усиливающейся панике, заставляющей голос слегка дрогнуть, заметила я. Если мама принимала мой шкаф за шкаф Лизы, то, разумеется, не знает, куда девались мои шмотки. Но все же я добавила: – Я не против, что Лиза заняла мой старый шкаф, но куда она дела мои вещи?

А задав этот вопрос, я сразу же получила на него весьма неутешительный мысленный ответ. Сестре всегда было мало пространства для косметики и одежды, она частенько покушалась на чужие свободные поверхности. Не удивительно, что после моего отъезда она забрала шкаф, а вещи... Лизе они никогда не нравились, она даже не скрывала, что мечтает от них избавиться, а учитывая нашу с сестрой многолетнюю вражду, если Лиза не стала те ритуально сжигать, то банально выбросила...

Мама растерянно моргнула и предложила:

– А давай спросим у твоей сестры, – и собралась было бежать за Лизой, но я, задыхаясь от страха, вовремя ее перехватила. Не хватало еще, чтобы сестра отвлеклась от брата Донны и снова акцентировала внимание на моем внешнем виде.

– Не нужно! – прошептала я, заставив маму недовольно поджать губы и с тяжелым вздохом заметить:

– Мы с папой так надеялись, что вы уже обе выросли и забыли все детские обиды...

Мы выросли, а вот обиды из детских переросли во взрослые. Но родителям об этом было знать ни к чему, учитывая, что они вмешиваться все равно не станут и продолжат придерживаться нейтралитета.

– Ладно, я в душ, – вздохнула я и, убеждаясь, что коридор чист, и сестры поблизости нет, кабанчиком метнулась в ванную.

Особо выбора у меня не было, я бы предпочла поприсутствовать на вечере голой, нежели надеть какую-то вещь Лизы. И сестра точно бы не обрадовалась, а разозлилась, да еще бы ненароком вспомнила инцидент в лифте. В итоге пришлось принять решение застирать свое платье, а пока оно сушилось, приняла душ, смывая с себя не только грязь, но и позор. Нет, ну угораздило же...

Вот только план потерпел неудачу – душ я приняла за три минуты, а платье за это время даже стечь не успело... Пришлось проявить смекалку и брать в руки фен. Кажется, я все же была гением прекрасных идей, и процесс пошел куда быстрее...

– Ты его до пенсии сушить собралась? – внезапно услышала я голос прямо над своим ухом. Вздрогнула, подпрыгнула на месте, в недоумении обернулась и в ужасе осознала две вещи: во-первых, убегая кабанчиком в ванную, я забыла запереть за собой дверь, во-вторых, платье я сушила будучи практически голой – в одном нижнем белье. При этом ни первое, ни второе не помешало брату Донны войти в ванную и ни капли не смущаясь, стоять рядом и, невинно хлопая ресницами, протягивать мне махровый халат.

– Как ты... Что ты... – не менее чем через полминуты пребывания в шоковом состоянии забормотала я, снова обретая дар речи и выключая жужжащий фен. Выхватив халат, я спешно в него закуталась, сурово буравя наглеца взглядом.

– Я стучал, затем спросил можно ли войти, но ты не ответила, – заметил он с улыбкой, весьма серьезным тоном добавляя: – Молчание – знак согласия! Все это знают!

Я прикусила губу, жаждая одного: устроить кое-кому страшную взбучку, вот только делать это в родительской квартире, когда за стенкой где-то рыскает Лиза, – не самое лучшее решение. Поэтому пришлось принять тот факт, что с братом Донны мы стали гораздо ближе, переместившись с уровня темного узкого коридора, когда были хотя бы оба одеты, в светлое пространство ванной, где я – практически голая, а парню не составляет труда увидеть то, что для его глаз не предназначается. Стоит ли говорить, что я уже тысячу раз пожелала, что надела под вечернее шикарное платье трусы с пандами?!

– И... как давно ты тут стоишь? – слегка охрипшим голосом осведомилась я, желая спросить другое: «Ну как? Все успел рассмотреть?» Но, кажется, лучше не спрашивать, по всей видимости, на зрение парень не жаловался...

– Всего пару минут, – ответил он беззаботно. – Не волнуйся, я не подсматривал, как ты плескалась, я ведь не какой-то там озабоченный извращенец.

Меня бросило вначале в жар, затем в холод. Одно дело труселя с пандами, но совсем другое то, что происходило за полупрозрачной шторкой две минуты назад. А я вообще шторку-то прикрыла или также оставила открытой как и дверь?!

20. Чужой жених

Мое дыхание сбилось, мы уставились друг на друга, я с ужасом во взгляде, переживая очередной приступ паники, гадая о том, что все же парень увидел, а тот – с улыбкой, явно получая от этой ситуации несказанное удовольствие. Не верилось, что, кажущийся весьма порядочным брат Донны, воспользуется ситуацией и...

Так и не сумев ничего придумать, я снова включила фен и, обиженно надувшись, повернулась обратно к болтающемуся на вешалке платью.

– Да ладно тебе, не переживай! – подал голос парень, снова приближаясь к моему уху, так как стоя дальше из-за работающего фена я бы вряд ли что-то услышала. Ох, кажется, он не до конца осознавал, что играет с огнем, и мое ангельское терпение вот-вот грозило закончиться... И плевать на родственников, погибать так... не одной!

– Вот именно! – буркнула я.

– Что? – переспросил парень. – Говори громче, из-за шума плохо слышно... Насть, я пришел, чтобы сказать, что все готово, ждем только тебя. Твоя мама послала за тобой Лизу, но я подумал, что для вас обеих будет безопаснее, если схожу я. К тому же мы ведь так и не договорились, что будем всем говорить...

– Знаешь что... – выкрикнула я, резко поворачиваясь и направляя на него нагретый фен. Вот только выплеснуть негодование насчет того, что парень, с которым я познакомилась несколько часов назад, слишком уж много себе позволяет, не успела, как дверь в ванную резко распахнулась.

Вряд ли Лиза стучала и спрашивала можно ли войти, она просто оказалась на пороге и с ходу с весьма недовольным видом заговорила:

– Насть, ну сколько еще можно тебя... – и осеклась, с явным подозрением уставившись на нас. – А что это вы тут делаете?

Раньше я соображала гораздо быстрее, но присутствие брата Донны влияло на меня странно. Проще сказать, я теряла дар речи, вот и сейчас, застуканная с поличным не нашла ничего лучшего, как просто проглотить язык. Вряд ли из-за шума фена Лиза смогла услышать о нашем заговоре, впрочем, испугалась я не хило. А вот парень даже бровью не повел.

– Сохнем, Лизонька, – перекрикивая шум, отозвался он, забирая у меня фен и направляя себе на волосы. – На улице такая жара, захотелось сполоснуться...

Губы сестры сжались в узкую полоску, глаза злобно сверкнули, смерив меня, закутанную в халат с головы до ног, агрессивно-ревностным взглядом. А затем взгляд переместился на брата Донны. Вот говорят, что глазами можно раздеть человека... Раньше я в полной мере не понимала этой фразы, зато теперь...

– Вместе? – перекрикивая шум, звонко осведомилась сестра, даже не пытаясь скрыть рвущихся наружу эмоций.

А бурлили они в ней – мама не горюй. Яснее ясного, что если бы жених был настоящим, то мне всерьез стоило бы забеспокоиться за наши с ним отношения. Лиза смотрела на него так хищно, как в детстве на все мои игрушки, которые в итоге отбирала и присваивала себе. И не знаю, кто меня дернул поступить так, как я поступила дальше, но как будто это сделала не я, а кто-то другой, завладевший телом. А именно – забрала у брата Донны фен, выключила, отложила в сторону, а затем обхватила парня за шею, развернула к себе, притянула и...

Через мгновение наши губы встретились в поцелуе, в который я постаралась вложить душу, забыв на мгновение, что – жених ненастоящий. Впервые в жизни я целовалась с парнем, который мне по-настоящему нравился, да так сильно, что дыхание обрывалось. А он неплохо справлялся со своей ролью, подыгрывал так, словно тоже забылся, и для него поцелуй казался настоящим, а не спланированной акцией для того, чтоб сильнее позлить мою сестру.

Но тут внезапно оглушительно хлопнула дверь, возвращая меня в реальность.

– Ого, – пробормотал парень, когда я отстранилась. Брат Донны явно захотел продолжения, потянулся, но я твердо произнесла:

– Лиза ушла, можно расслабиться! Это входит в часть программы... – и снова схватилась за фен, да так крепко, словно от него зависела моя судьба.

– А что еще в нее входит... – шепнул он мне в ухо, обвивая руками со спины. – Знаешь, я бы предпочел заранее знать, чтобы...

– Перебьешься! – буркнула я, локтем ударяя парня в бок и награждая суровым взглядом. – А будешь руки распускать, в программу войдет чей-то прекрасный труп...

– Прекрасный? – расплылся он в улыбке. – Надеюсь, ты не про себя, а то Лиза так зловеще хлопнула дверью. Кажется, она ревнует... – и, развернувшись к зеркалу, принялся артистично поправлять свои волосы. А когда я невольно улыбнулась, глядя на меня в отражении зеркала, добавил: – Кстати, на тебе такие милые пандочки, я прям заинтересовался, не подскажешь, где такие можно прикупить, я бы... – он ловко увернулся от моего локтя и, улыбаясь, покинул-таки ванную.

А когда я пришла в гостиную, обнаружила парня, сидящим рядом с Лизой. Сестра – вся такая милая – белая и пушистая, не то, что недавно в ванной, о чем-то увлеченно ему рассказывала, обворожительно улыбалась, на что брат Донны кивал, соглашался, отвечал улыбкой. Кажется, Лиза решила воплотить в жизнь новую миссию, сменив цель «представить семье своего мифического жениха, утерев нос сестре» на «отбить жениха у сестры»... Чем, собственно говоря, она успешно и занималась, закинув одну оголенную ногу на другу, улыбаясь белоснежной улыбкой и недвусмысленно поглаживая свою коленку, хихикая и пальчиками ненароком касаясь то руки, то плеча парня. В общем, выпустила наружу все свои ядовитые чары, перед которыми не мог устоять ни один парень. Кажется, брат Донны не являлся исключением. В воздухе витали флюиды или, как их там... А еще жажда мщения – мне внезапно захотелось убить обоих...

– Глеб! – невероятно холодно, четко произнося каждую букву, обратилась я к нему. И вот ведь гад, с первого раза даже не услышал, ну или сделал вид?! А затем нехотя, явно не желая покидать общество Лизы, поднялся на ноги и направился ко мне.

– Вы уже оба тут, давайте за стол! – с салатником в руках встретила нас в дверях мама, когда я за руку тащила «жениха» в коридор на весьма серьезный разговор. А затем прикрикнула на папу, укромно разместившегося в самом углу гостиной и полностью скрывшегося за огромной газетой: – Никакого чтения за ужином!

21. Ревность

– Ты чего творишь?! – оказавшись за дверью, не забыв плотно ее прикрыть, тут же с грозным видом набросилась я на брата Донны, тыча пальцем в грудь.

– Творю? – в явном непонимании переспросил он. – Ты про то, что я просто поддерживал беседу с твоей сестрой, пока ты...

– Просто поддерживал беседу? – рыкнула я более агрессивно, чем планировала. Парень даже вздрогнул.

– Да не кипятись ты так... – примирительно выставил он перед собой руки. А затем прищурился и уточнил: – Или ты ревнуешь?

– Еще чего? – возмущенно выдохнув, я аж поперхнулась и закашлялась. А затем, глядя в смеющиеся черные глаза своего спутника, строго произнесла: – Ты же со мной пришел, как бы мой жених. Или очарование моей сестры у тебя память отбило?..

Тут дверь приоткрылась, и из комнаты выглянула Лиза. И не без удовольствия спросила:

– Вы ссоритесь? – и гаденько так добавила: – Не из-за меня, случайно?

Захотелось рыкнуть прямо в лицо Лизе, мол, велика честь из-за нее ссориться, а затем превратиться в оборотня, наброситься и... Нет, я порядочная леди, сохраню остатки ущемленного самолюбия!

– Конечно нет, я просто беседую со своим женихом! – ответила я весьма холодно, до хруста сжимая пальцы парня. Стоит отдать должное, вырываться и кричать от боли он не стал, лишь выдавил из себя измученную улыбку.

– Ага, очень мило беседуем, – подтвердил он.

– Ну-ну, – с самодовольной улыбкой, явно имея на увиденное другое мнение, ответила сестра и скрылась за дверью. А я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и слегка разжала пальцы. Но прежде чем парень получил обратно во владение свои затекшие конечности, сурово шепнула:

– Неужели ты не видишь, чего она добивается?!

– И чего же? – отозвался он моментально. – Уж точнее не сломать мне пальцы.

Пришлось отпустить, но вины я не испытала, напротив, схватив парня за шею, наклонила к себе и, сурово заглядывая в глаза, сказала:

– Значит так, с этого момента никаких больше разговоров с моей сестрой, а если уж тебе не терпится сделать кому-нибудь комплимент, то делаешь его исключительно мне, либо моей маме. Сидишь рядом со мной и не рыпаешься, все понял?! – И прежде чем он открыл рот, явно намереваясь возразить, понимая, что такой мой гипноз с близким зрительным контактом вряд ли сработал, добавила: – И проси что хочешь!

И вот эта последняя фраза пришлась спутнику по душе, в темных глазах полыхнул озорной огонек.

– Прям так и все?! – весело уточнил он.

– Пристойное, разумеется! – ответила я и бойко добавила: – Учти, если что, я сумею за себя постоять!

А затем вспомнила про лифт и невольно покраснела. Брат Донны тоже, кажется, об этом подумал и расплылся в улыбке. Но прежде чем из его рта вылетела очередная шутка, я спешно зажала его рукой.

– Лифт – это просто недоразумение... – сказала я. – Мы об этом сейчас забудем и никогда больше не вспомним! Ясно?

– Конечно-конечно! – ответил парень, когда я убрала руки от его рта. И уже развернулась, чтобы вернуться в гостиную, как услышала: – А о том, что видел тебя почти голой... Понял, об этом мы тоже забыли! – примирительно выставил он руки, когда я резко, метая глазами гром и молнии, к нему развернулась.

В гостиную мы вернулись вместе и сели тоже вместе, хотя Лиза предприняла попытку усадить брата Донны на прежнее место – рядом с собой. Отстала она лишь после того, как я посоветовала приберечь место для Сереженьки, а затем прямо в лоб спросила: «Он ведь твой парень? Он вообще придет?»

– Разумеется! – явно оскорбившись, ответила Лиза. – Он немного задерживается и просил начинать ужин без него...

– Да ну... – усмехнувшись, не выдержала я. – Прям так и задерживается...

Мне захотелось вскочить на ноги и во всеуслышание заявить, что Лиза придумала Сережу, однако мама опередила мой порыв, заметив:

– Настюша, не будь такой строгой, человек в пробку попал, с кем не бывает...

– А мы без пробок добрались! – ответила я, все еще готовая вскочить и обличить Лизу во лжи.

– Ну, так мы раньше выехали, а сейчас как раз разгар часа-пик... – подал голос мой спутник и тут же, поймав суровый взгляд, уткнулся в тарелку, куда мама щедро накладывала гостю салат.

– Хорошо... подождем... – сказала я, решив отложить разоблачение сестры на некоторое время. Глядя мне прямо в глаза, Лиза самодовольно хмыкнула, явно присваивая себе балл победы. Ну ничего, еще не вечер...

Ради сегодняшнего ужина родители отменили все свои дела, мама наготовила много вкусностей, папа подкопил место в желудке, даже отложил свою любимую газету. Садясь за стол, он теперь смотрел голодными глазами, как мама заполняет тарелку еды брату Донны. Кажется, никогда в нашей гостиной еще так вкусно не пахло.

– Кстати, Глебушка, а я зашила твой пиджак! – внезапно сообщила Лиза. Он у меня в комнате. Кстати, ты же еще не видел мою комнату, там...

– Нашу комнату! – поправила я. – И там ничего кроме бардака нет. Увы, сестричка, но Глебушка терпеть его не может, так что...

– А чем ты увлекаешься? У тебя есть хобби? – перебила меня Лиза, вписываясь заинтересованным взглядом в моего слегка напрягшегося спутника с наполненным ртом. – Настя такая скрытная, ничего о тебе нам не рассказывала только то, что вы вместе учитесь на параллельных курсах. А ты выглядишь старше, сколько тебе?!

– А давайте спокойно поедим, а разговоры оставим на потом? – предложила я, нащупывая руку брата Донны под столом и сжимая ее так, что самой стало больно.

– Я прекрасно могу совмещать разговоры с едой! – ответила Лиза. – Моя сестра делать одновременно несколько дел не умеет, но я...

– С Сереженькой своим беседуй, а Глеб хочет нормально поесть, правда, котик? – обратилась я к парню, а затем всунула тому в руку вторую вилку. – Кушай...

– Вообще-то... – подала голос Лиза.

– А знаете, что я сегодня вычитал в газете?.. – повысил голос папа.

А так как папа практически никогда не повышал голос, это стало знаком для нас сестрой замолчать. И последующие полчаса, интенсивно орудуя челюстями, мы слушали папу и его новости, изредка дополняя и поддерживая сугубо деловую беседу о курсе доллара и аресте очередного госслужащего, пойманного на взятке.

22. Лгунья на век

Когда первая часть ужина подошла к концу, и самые интересные новости, по мнению папы, были озвучены, снова оживилась Лиза:

– Папочка, а я вчера вычитала в твоей газете, что сегодня встречу свою вторую половинку!

– Сегодня? – оживилась и я, снова сжимая руку брата Донны. – То есть Сереженька, с которым ты встретилась неделю назад и уже собралась за него замуж, не твоя вторая половинка?!

Лиза сморщила аккуратный носик, проигнорировала мой выпад.

– И где же такое пишут? – тоже меня игнорируя, нахмурился и папа. – В какой это колонке?

– В колонке шарлатанов и мошенников, папочка, – ответила я. – Для недалеких умом, верящих в такую чушь, как гороскопы. Более того, что все написанное там сбывается...

– Это никакая не чушь! – раздраженно фыркнула сестра. – Это ты недалекая умом, а гороскопы составляют особые люди, которые чувствуют вселенную, все знают о звездах, их влиянии на человечески судьбы и...

– В таком случае я тоже встречу сегодня свою вторую половинку! – выпалила я, прерывая самонадеянную речь сестры. – Или ты забыла, что мы с тобой одного знака зодиака?

Лиза осеклась, несколько раз растерянно моргнула, а затем уверенно заявила:

– Важен не только знак, но и год рождения!

Думала меня уделать? Ничего, у меня и на это был готов ответ.

– Насколько я знаю в газетенке папы довольно примитивные гороскопы и не привязаны к годам, а только знакам. А ну-ка... – я потянулась к газете, чтобы в этом убедиться, но Лиза оказалась расторопнее, уводя газету практически у меня из-под носа.

– Не веришь, а я докажу! – с вызовом заявила она. – Мы вчера с мамой испекли печенье с предсказанием! – и побежала в кухню, унося свернутую в трубочку собой газету.

Мама поднялась на ноги и стала собирать со стола грязные тарелки.

– Ты ведь не веришь гороскопам?! – шепнула я на ухо жующему брату Донны.

– Что ты, конечно, нет... – тут же отозвался он, явно давая понять, что другого ответа и быть не может. А затем уточнил: – А ты еще долго будешь сжимать мою руку, я уже пальцев не чувствую...

Я вызвалась помочь маме с уборкой и, собрав, тарелки, мы пошли на кухню, разминувшись в дверях с Лизой, несущей в руках огромный мешок с печеньем. А когда мы с мамой загрузили посудомоечную машину и вернулись в гостиную, Лиза, конечно же, сидела рядом с Глебом, снова ему что-то нашептывая. И глядя на эту мило воркующую парочку, внутри меня что-то снова неприятно шевельнулось.

– А вот и вы! – радостно сообщила сестра, вскакивая на ноги. – Для чистоты эксперимента нужны все члены семьи! А то мало ли, Настя снова скажет, что все это ерунда! – и поднимая повыше мешок с печеньем, кольнула меня недобрым взглядом, а затем с улыбкой обратилась к парню: – Ты первый!

Прежде чем засунуть руку в мешок, брат Донны покосился на меня. А затем достал красное, я бы даже сказала, бордовое печенье. Сестре досталось розовое, папе желтое, а маме зеленое – их любимые цвета. И то, что такой выбор был сделан неслучайно, я не сомневалась.

– Вываливай! – велела я Лизе, указывая на большую пустую миску, не сомневаясь, что сестра растеряется, ведь в ее планы явно входило то, что я, как и остальные, выберу свой любимый цвет. Точнее нелюбимый Лизы. А сестра терпеть не могла черный, поэтому ожидаемо, что я должна была вытянуть его. Однако, когда Лиза послушно вывалила из пакета печенье в миску, я обнаружила, что черного цвета там нет. Зато есть синий... Значит, сестра делала ставку на него?..

– Ну и чего так долго, ты же в это не веришь?! – усмехнулась она, когда я в задумчивости уставилась на печенье.

– Не верю! – подтвердила я, а затем вытащила розовую печеньку, внимательно наблюдая за реакцией сестры. Вот только Лиза почему-то была спокойна, как удав.

– Давайте вскрывать! – радостно хлопнула в ладоши сестра и первой надломила свое печенье. А затем не менее радостно заверещала: – И здесь тоже сказано, что я встречу свою судьбу! Я же говорила! Говорила! А у тебя... – она уже хотела было помочь Глебу с его печенькой, но на это раз я оказалась расторопнее и как хищный коршун вырвала ту из рук парня.

Я ни капли не удивилась тому, когда оказалось, что предсказание Лизы и брата Донны идентичные, ему сегодня тоже сулило встретить свою вторую половинку... И кто бы это мог быть?! Наверняка Лиза все это подстроила, поместив красную печеньку сверху. Считай, единственную, так как все остальные находились где-то на глубине пакета.

– Предсказуемо... – хмыкнула я, а когда Лиза от нас отбежала, проверить бумажки у родителей, заговорчески зашептала в ухо своему спутнику: – Она специально ее подложила. Знала, что ты именно ее вытащишь!

– Откуда? – хмыкнул в ответ парень. – Она экстрасенс?

– Нет, просто красный твой любимый цвет, – ответила я.

– Не угадала, мой любимый цвет другой! – мотнул головой парень.

– Допустим, – процедила я. – Но ты ведь пришел в красном пиджаке, а это значит...

– А еще в черных брюках и белой футболке... – кивнул парень.

– Но ведь среди печенья нет такого красителя! – отметила я. – Красный ближе всего. А папин любимый цвет – желтый, мамин – зеленый. Они бы не вытащили другой, поверь мне, это очевидно!

– А ты, значит, любишь розовый? – прищурился брат Донны, кивнув на мою тарелку. – Вот бы не подумал, мне казалось... – он запнулся, но я поняла, что он хотел сказать.

Розовый подходил для красавиц с легким закосом под барби, типа моей сестры – крашеной блондинки. Но точно не мне – натуральной блондинки, но покрашенной в зеленый... И как-то обидно даже стало, не то, что я стремилась походить на сказочную эфемерную принцессу, просто... Обиженно поджав губ, я буркнула:

– Терпеть не могу! – и надломила печение, продолжая объяснение: – Но ожидаемо, что я выберу цвет, который не выбрали другие, а именно – синий. Я перехитрила Лизу и выбрала такой же цвет, как у нее, сложно представить, что у парня любимый цвет розовый, поэтому все розовые печеньки имеют одно предсказание и сулят... – я осеклась, прочитав текст на бумажке, а затем ахнула, попыталась спрятать, но у брата Донны и вправду оказалось хорошее зрение. Опустив подбородок на мое плечо, парень вздохнул:

– Настюш, ты же сама только что сказала, что все эти предсказания – чушь.

– Ничего себе, не повезло, сестренка! – внезапно вскрикнула Лиза из-за наших спин, заставив нас с братом Донны вздрогнуть. И ведь тоже успела прочесть, а затем еще вслух повторила: – Раз солгал, на век лгуном стал... К чему бы это? – и так пристально на меня глянула, словно все поняла.

А вот я растерялась, так как подобного никак не ожидала.

23. Неспроста

Нет, ну в чем я снова ошиблась? Даже печенье заняло чужую сторону, не мою...

– Приступаем к чаепитию, Лиза, помоги мне принести кружки и тортик! – подала голос мама, заставив сестру оторваться от парня и последовать на кухню. Гостиную Лиза покидала веселой и беззаботной, получившей в свою копилку еще один балл победы...

– Она это подстроила! – упрямо повторила я, когда сестра скрылась за дверью. – Не знаю как именно, но точно подстроила, печенье не стало бы...

– Лиза знала, что ты приведешь на ужин ненастоящего жениха? – уточнил он, указывая на бумажку, которую я комкала в руке.

– Она не верит в существование Глеба так же сильно, как я не верю в существование ее Сереженьки! – выпалила я. – Но сейчас у нее иная цель!

– Какая же? – снова спросил парень, будто бы и вправду не догадывался, что задумала моя хитрая сестра, хотя по ее томным взглядам и тяжелым вздохам, якобы случайным прикосновениям, было все очевидно. Однако брат Донны будто хотел услышать это из моих уст. Снова обличить в ревности?! Доставлять парню такого удовольствия я не хотела, но раз все зашло так далеко, то...

– Она собралась отбить тебя у меня! – пылко заметила я, и только после этого осознала две вещи – во-первых, у нас с парнем не было никаких отношений, поэтому, по сути, отбивать никого и не требовалось, во-вторых, Лиза ему приглянулась. Пить дать приглянулась! А вдруг сестра и вправду его судьба, и своими действиями, когда позвала брата Донны на ужин, я толкнула понравившегося мне парня в... Нет, думать об этом было невыносимо, и я строго предостерегла: – Учти, она поиграется с тобой и бросит. Она это со всеми парнями проделывает, влюбляет в себя, а затем сердце разбивает. Но с тобой она поступит особенно жестоко!

– И чем же я удостоен особого отношения? – весело осведомился он, кажется, ничуть не страшась участи быть брошенным Лизой.

– Потому что она думает, что ты мой жених! – сказала я очевидную вещь. – Она захочет сделать мне больно, она всегда это делает. Только в детстве были игрушки, а сейчас... Ты чего ржешь? Это вообще-то не смешно! – я нахмурилась, так как парень, слушая, не прекращал улыбаться, глядя на меня как на какую-то дурочку, несущую бред. Но ведь он не знал Лизы, это не он, а я прожила с ней восемнадцать лет!

– Настюш, только не обижайся, но ты не пробовала пообщаться с... психологом? – спросил он. – Ты, правда, уж слишком сгущаешь краски. Лиза – обычная девушка, а ты из нее монстра какой-то делаешь, словно ее главная цель жизни – вредить тебе. Поверь, у нее полно своих интересов, и...

– Она и есть монстр! – воскликнула я. – А психолог мне не нужен – Донны хватает... И вообще, кому я это говорю, ты ведь ее брат... Вы сговорились против меня, да? – подозрительно прищурилась я.

– Ну что за глупости! – тяжело вздохнул он. – Просто...

– Вот и мы! – вернулись мама и Лиза. – Сереженька будет через пять минут, дождемся и будем пить чай. А пока мы ждем... Глеб расскажите нам о себе, мы просто сгораем от любопытства! – выпалила она, в явном нетерпении садясь напротив.

И ведь и вправду сгорала, это было видно по всему. И понимая, что подобного разговора не избежать, я приготовилась рассказать все сама. Для этого даже набрала в легкие побольше воздуха, но прежде чем открыла рот, брат Донны меня опередил:

– А что именно вас интересует?

– Все! – выдохнула Лиза, тоже давно ждущая раскрыть все тайны парня. Папа под шумок вернулся в угол в свое кресло и достал откуда-то новую газету.

– Ну за пять минут я вряд ли успею много о себе рассказать... – протянул брат Донны. – Впрочем, и рассказывать нечего... – добавил он, поморщившись, когда я снова принялась издеваться над его бедными пальцами. – Настюша лучше справится, она все обо мне знает...

– А вам... не рано жениться? – уточнила мама, нервно сжимая салфетку. Выпалила она это на одном дыхании, словно давно собиралась озвучить тяготящую ее мысль. Озвучив, сразу затаила дыхание, пристально всматриваясь в лицо гостя, словно пыталась понять серьезные у парня намерения или нет. А затем осторожно, словно боясь спугнуть жениха, пояснила: – Вы плохого не подумайте, мы вовсе не против, просто Насте всего восемнадцать...

– Согласна, тебе бы невесту постарше! – немедленно ввернула Лиза.

– На себя намекаешь? – спросила я, хрустнув под столом чужими пальцами.

– И кем вы собираетесь стать, когда закончите институт? – спешно спросила мама.

– На каком ты факультете? – дополнила вопрос Лиза. – Ты все же старше Насти? А как вы познакомились?

– В институтской столовой, я же уже тысячу раз рассказывала! – подала я голос.

– И это была незабываемая встреча, – зачем-то брякнул брат Донны, выдергивая свою руку из моей стальной хватки и приобнимая за плечо.

Ну все, это точно конец! А я ведь просила спутника помалкивать.

– Неужели? – тут же зацепившись за этот ответ, хмыкнула Лиза, расплываясь в злорадной улыбке.

Кажется, сестра уже собиралась озвучить: «а жених-то ненастоящий!», ведь она знала, что наша первая встреча с Глебом была ужасной, тогда я вылила на парня суп. Случайно, разумеется, но все же... Я не сомневалась, что обзавелась в институте врагом, но судьба распорядилась иначе.

– А Сережа уже близко? – нервно осведомилась я.

– Соглашусь, кому-то покажется ужасным, когда на тебя выливают горячий суп, но именно в тот момент, когда это случилось, и я впервые увидел Настюшу, понял, что она моя судьба, – произнес парень, а я уже придумывая миллион оправданий перед родителями, резко повернулась к нему с весьма ошарашенным видом. Но откуда он только...

– Донна, – одними губами прошептала я, а парень придвинулся и чмокнул меня в эти самые губы. Мама всплеснула руками, явно умилилась, а вот Лиза, напротив, словно дольку лимона проглотила.

– Можете называть это любовью с первого взгляда, но отвечая на ваш вопрос, не рано ли нам жениться, отвечу, что нет, – уверенно произнес брат Донны, явно переигрывая и влюбляя в себя не только мою сестру, но и маму.

И как, спрашивается, я теперь объясню родителем, что решила расстаться с замечательным парнем, который от меня без ума?! Нужно было срочно что-то придумать, и мой мозг лихорадочно заработал над решением новой внезапной проблемы.

24. Притворство

– Я так счастлива за тебя, Настюш, – искренне порадовалась мама, на ее глазах даже слезы проступили. А затем, видимо, вспоминая про старшую дочь, спохватилась: – Лизонька и за тебя тоже! Я так рада, что мои дочки нашли свою любовь. Теперь мы с папой спокойно и умереть можем...

– Мам, ну что ты... – отозвалась я.

– Хотя нет, нужно дождаться внуков! – решительно заявила мама, а затем прищурилась, глянула на меня пристально и уточнила: – Ты случайно не беременна!

– Мам! – шикнула я на нее, заливаясь краской. – Что ты такое говоришь?!

– Жаль, – вздохнула та. – Но дело молодое, дай Бог в следующем году... Вы ведь не противник детей? – внезапно обратилась мама к брату Донны. – Молодежь сейчас не такая, что раньше, предпочитают пожить для себя.

За столом стало очень тихо, все, затаив дыхание, ждали ответа парня, даже папа газетой перестал шуршать.

– Напротив, я очень люблю детей, – отозвался мой спутник. – Дети – цветы жизни.

Мама облегченно выдохнула. Прозвучал ответ довольно искренне, словно парень не пытался угодить маме, а говорил чистую правду. И от того, как он тепло улыбнулся, встретившись со мной взглядом, стало очень стыдно.

– А я так мечтаю понянчиться с малышами! – всплеснула руками мама. Вот кто-кто, а мама и вправду души не чаяла в детях, вечно приговаривала, что не доживет до того, как увидит первого внука. А тут такая радость, она ведь не сомневалась, что дочери рано замуж не выйдут, а как вся современная молодежь сначала получает образование, обзаводится профессией, продвигается по карьерной лестнице... – И не надеялась, что на старости лет... – утирая слезу, добавила она.

– Мам, прекращай про старость! – попросила я, параллельно раздумывая над тем, где смогу в следующем году раздобыть младенца, чтобы предоставить маме возможность с ним понянчиться. Но поспешно отсекла эту мысль, решив перевести стрелки на Лизу: – А вы с Сереженькой хотите деток?!

Я знала, что сестра терпеть не может детей. И чем старше Лиза становилась, тем сильнее она проявляла свою нелюбовь. Особенно ее раздражали младенцы – вечно кричащие, вечно голодные. А роды – это же вообще смерть для фигуры. Нет, Лиза мамой становиться не собиралась, по крайней мере, в обозримом будущем – лет эдак до пятидесяти.

– Я просто обожаю детей! – заявила сестра. Точнее соврала – нагло, не моргнув. И сделала это так искренне, словно тоже сказала правду. – Они ведь такие милые и славные, вот как их можно не любить?

Ну ладно, значит, она так...

– Первого родим мальчика! – развернулась я к брату Донны.

– Я бы начала с девочки... – заметила Лиза.

– А лучше сразу двойню! – сказала я, весьма строго глядя в глаза названного жениха. – И мальчика, и девочку!

– Как скажешь, – отозвался тот, даже не думая возражать.

– Я так счастлива! – повторила мама, утирая салфеткой слезы. Кажется, для нее это все было очень важно, а мы устроили с сестрой глупое шоу... Даже сложно представить, какой удар случится с мамой, когда она узнает, что сегодняшний вечер пронизан одним притворством. Похоже, мне и вправду нужно было как можно скорее выходить замуж и рожать детей. – Так вы уже назначили день свадьбы? Вам же понадобится помощь?! Стол я беру на себя, приготовлю все необходимое. А где будем праздновать? Можем у нас дома сдвинуть мебель и...

– Мама, не переживай мы решили пожениться за границей! – поспешила сказать я, пока мама не начала все планировать.

И ведь это была очередная моя гениальная идея, которая убьет сразу всех зайцев – заставит сестру признать проигрыш, поверить, что мой жених настоящий, а также избавит от необходимости звать родственников на мифическую свадьбу. Да, это определенно шах и мат!

– Как за границей? – моментально сникла мама. – Но почему? Как же так?

– Милая не волнуйся, просто гостей звать не будем! – приободренно подал из-за газеты голос папа. Кто бы мог подумать, что он внимательно слушает наш разговор и... решит все испортить. – Совместим приятное с полезным – отпуск и свадьбу нашей дочери. У нас же у всех загранники оформлены? Визы продлены?

– Точно, дрогой, ты гений! – хлопнула в ладоши мама и лучезарно заулыбалась.

Похоже, гениальность на придумывание идей в семье у нас передавалась по наследству. Я наградила папу тяжелым взглядом и повернулась к брату Донны, явно ожидая от него поддержки. Один мозг – хорошо, а два еще лучше. И, по всей видимости, мозг парня даже помощнее моего будет, так как до этого помогал прекрасно выпутываться из всех сложных ситуаций. Вот только сейчас, кажется, нависшей над нами крупной проблемы брат Донны не видел и беззаботно жевал печенье, будто бы вообще отключился от разговора еще на теме о детях.

– Что? – отреагировал он на мой строгий испепеляющий взгляд. А затем кашлянул и, обращаясь к остальным, произнес: – Знаете, а мы с Настюшей еще не определились, где именно хотим пожениться.

– Но ведь расписываться-то вы будете в Москве, – проявила находчивость Лиза.

– В Москве распишемся, а за границей свадьбу сыграем! – обрадовалась мама. – А если успеем, можем две сразу организовать, одну для гостей здесь, другую для семьи за границей.

– Это прекрасная идея! – заметил папа, из кресла подсаживаясь к столу. – Главное, чтобы Глеб не был против, а ваши родственники собираются прийти?

– Нет! – выпалила я, вскакивая на ноги. Но поспешно взяла себя в руки и плюхнулась обратно, заявив: – Глеб за тихую свадьбу. Где мы будем только вдвоем! Правда, котик? – повернулась я к парню, так красноречиво задергав бровями, что он просто не мог сказать иного, как:

– Д-да.

– Как же так? – мама чуть не расплакалась. – Глеб, мы вам совсем не понравились? Вы не хотите видеть нас на своей свадьбе? Вы нас стесняетесь? Это все из-за... из-за... нашего возраста?.. – всхлипнула она. – Надо было сразу догадаться...

– Нет, что вы! – поспешно воскликнул парень, кажется, не на шутку перепугавшись того, что расстроил маму. – Конечно же, мы отпразднуем все вместе!

25. На грани разоблачения

А мама еще та лиса, быстро втянула слезы и просияла, как натертый до блеска самовар, а вот я, напротив, помрачнела. Мой очередной прекрасный план потерпел фиаско, ведь проще всего было спихнуть все на парня, мол, он против того, чтобы звать на свадьбу не только гостей, но даже самых близких. И чем не повод к расставанию? Сказала бы родственникам, что расторгла свадьбу, выбрала их, а не плохого жениха, но... брат Донны все испортил. И кто его только за язык тянул?!

– Прекрасно! – порадовалась мама, а затем, снова вспомнив про старшую дочь: – Лизонька, а вы с Сережей что запланировали? Где хотите праздновать? Может быть, сыграем две совмещенные свадьбы?!..

– Нет! – в один голос выкрикнули мы с сестрой и принялись буравить друг дружку ненавистными взглядами. И пока мы это делали, мама, с несвойственной ей скоростью, сбегала в комнату за ноутбуком.

– Что насчет Сейшел? – спросила она, переворачивая к нам монитор. – Вы посмотрите, какая красота!

– Я бы голосовал за старую добрую Турцию, – предложил папа. – Или Египет.

Приободренная мама шумно застучала пальцами по клавишам, подыскивая новые красивые картинки, не замечая, что брат Донны перестал улыбаться и как-то весь напрягся. Я и сама не сразу поняла, с чем это связано, пока не вспомнила, что он боится летать, а ведь до заграницы, иначе как на самолете, не добраться.

– Эй, это же понарошку! – шепнула я, находя под столом руку спутника, но не для того, чтобы сжать в качестве наказания за болтливость, а чтобы успокоить. – Мы никуда не полетим! Обещаю!

В ответ парень выдавил из себя измученную улыбку.

– А я бы предпочла Париж! – подала голос подключившаяся к выбору места свадьбы Лиза. – Это город влюбленных. И не так далеко Лазурный берег, Ницца, Канны, а там до Италии рукой подать. Прям мечтаю попасть за границу!

– Ты же уже была за границей! – напомнила я.

– В детстве. И Турция не в счет! – проворчала сестра.

– Значит Париж! – решила мама. – Путешествие мы сами организуем, зря что ли столько лет копим, считайте это нашим свадебным подарком!

– Нет, мам, не нужно! – сказала я. – Мы все сами купим, к тому же еще не определились и можем передумать...

– В любом случае в Париж полетим! – уверенно произнесла мама, и рука парня под столом теперь сжала мою. – Не переживай, деньги точно не проблема! – заверила она.

А я еще как переживала, ведь родители готовы были потратить свои скопления, убежденные, что сегодняшний спектакль – правда, что их дочь выходит замуж, даже не догадываясь, что с сидящим рядом с ней парнем она познакомилась всего несколько часов назад. Еще не догадывались... Кажется, пора было сознаться, пока все не зашло слишком далеко. Оставалось лишь подняться на ноги и объявить родным: «Ха-ха, поверили, а мы вас разыграли!»

Но ведь это значило – проиграть Лизе. Нет, пусть она первая сознается! И, глядя прямо в темные глаза сестры, я сказала:

– Кажется, уже больше пяти минут прошло. Может быть, тебе стоит...

– Сережа приехал и поднимается! – вскочила на ноги сестра, отвлекшись на пискнувший телефон. – Побегу встречу!

И Лиза ретировалась, кажется, и вправду обрадовавшись приходу своего якобы жениха. Или не якобы, и я снова ошиблась...

– Да хватит тебе есть это печенье... – раздраженно сказала я, забирая у брата Донны печеньку и отправляя себе в рот. Печенье оказалось невероятно нежным, тающим на языке, и одновременно хрустящим. Если бы я не знала, что сестра принимала в приготовлении непосредственное участие, смела бы, наверное, целый мешок за минуту, а так болезненно поморщилась и с трудом сглотнула.

Невероятно сложно принять тот факт, что я ошиблась, ведь до сей секунды была полностью уверена, что Сереженьки не существует. Взгляд невольно упал на оставленную Лизой на столе записку с предсказанием, которое тоже могло оказаться настоящим... Раз так, то сама судьба сулила ей встречу со второй половинкой. Вдруг за последний год она и вправду исправилась, стала другой, а Донна как всегда оказалась права, утверждая, что люди меняются...

Я подняла взгляд на брата Донны, думающего, что я не вижу, как парень тянется к миске с печеньем, что если он будет смотреть в другую сторону, то у него получится меня обдурить. Но думала я вовсе не о печенье.

– Знаешь, мне кажется, что нужно признаться, – шепнула я. – Мы слишком заигрались... Лучше ведь, если я сделаю это сама, прежде чем все вскроется?!

– Наконец-то единственная честная мысль за вечер! – ответил он. – Вот только твои родители расстроятся...

– Сыграют не две, а одну свадьбу, – пожала я плечами. – В любом случае, они в плюсе, тем более, если Лиза и вправду пересмотрела свое отношение к детям... Может быть, она... – я прикусила губу, не веря, что собираюсь сказать, но все же сказала: – и вправду изменилась...

Признаться в обмане я решила сразу же, как только вернется сестра. Так уж и быть, я принимала поражение, позорно капитулировав. В любом случае, родители же были дороже нашего вечного противостояния с сестрой. А Лиза и вправду оказалась лучше меня, одна ее красота чего стоила. Сестра взяла и влюбила в себя парня всего за одну за неделю, и для себя я твердо решила, что это последняя наша схватка. В подтверждение данного намерения, решив не отходить далеко от кассы, я даже вытащила из глаз свои самые любимые и дорогие цветные линзы, на которые копила несколько месяцев. С огромной грустью я положила их на блюдце.

На зрение я никогда не жаловалась, а линзы носила специально, чтобы изменить цвет глаз, ведь сестра мечтала о голубых, а не о карих. И Лиза тоже носила линзы, вот только несколько лет назад по настоятельной рекомендации врача, чтобы сохранить нормальное зрение, вынуждена была от них отказаться. Подобных рекомендаций в мой адрес не поступало, поэтому я свои носить продолжала.

– Это еще что? – брат Донны даже жевать перестал, увидев линзы, а затем внимательно всмотрелся в мое лицо. Кажется, он хотел что-то сказать, но не успел, так как в гостиную, обнимая мою сестру, вошел парень из плоти и крови, а я, тяжело вздыхая, поднялась на ноги.

26. Друг детства

Парень, хоть и был настоящим, но не сказать, чтобы во вкусе моей сестры. Точнее, совсем не во вкусе, а это в очередной раз подтверждало, что любовь зла. Вошедший был большим и круглым юношей, явным любителем пельмешек и пирожков, с солидным пузиком и вторым подбородком, который редким пушком покрывали золотистые волоски. Отнюдь не высокий, темноволосый и темноглазый, а коротко стриженый кругленький блондин, ростом чуть выше меня, похожий на откормленный колобок, но, стоит признать, с весьма обаятельной улыбкой.

На мгновение я словно выпала из реальности, не понимая, как Лиза могла вообще обратить внимание на этого парня, но вспомнила своего Глеба. С Сереженькой они были примерно одного роста, один оттенок волос, глаз, разве что фигура у моего бывшего парня поспортивнее, так как он регулярно посещал фитнес зал. И ладно я – девушка далекая от идеала, но Лиза... Она ведь изо дня в день изнуряла себя тренировками и бьюти процедурами. И для чего, спрашивается? Чтобы выйти замуж за распустившего себя колобка?!

Впрочем, это лишний раз доказывало, что не стоит судить человека по внешности, как это делала я. Раз Лиза называла этого парня женихом, то вряд ли врала. Вот если бы привела высокого темноволосого красавца, похожего на брата Донны, как, к слову, это сделала я, еще можно было бы усомниться в честности сестры, но сейчас... Признаться, стало очень стыдно, и я твердо решила: «Пора открывать карты!»

– Я хотела кое в чем признаться! – произнесла я достаточно громко, но меня будто бы никто не услышал. Родители, в отличие от меня, никогда не судили людей по внешности и обрадовались Сереженьке, как родному, шумно повскакивали со своих мест и бросились здороваться с женихом старшей дочери.

– Здравствуйте, Сережа, очень рады наконец-то с вами познакомиться, Лиза столько о вас рассказывала... – мама принялась трясти гостя за руку. То же самое делал и папа.

И тут я почувствовала, как в мою спину кто-то уткнулся.

– Ты чего? – повернувшись, шикнула я на брата Донны, поняв, что это он ко мне прижимается, будто бы пытается спрятаться. Вот только выбрал для этого не лучший объект, хоть я и надела сегодня каблуки, все равно была значительно ниже парня.

– Здрасте, – отвечал Сережа, поочередно пожимая протянутые руки. – Такие пробки, просто жуть...

– А вот кто-то в это не верил! – заметила Лиза, пальцем указывая на меня.

Парень пожал широкими плечами, взглянул на меня, а затем приметил моего спутника, которого я всеми силами старалась оторвать от своей спины. Брат Донны вел себя очень странно, словно маленький домашний песик встретивший дикого и страшного волкодава, но веря, что хозяйка его защитит. Вот только от чего?

Нет, я, конечно, все понимаю, Сережа крупный и, без сомнения, сильный, но...

– Идем, Сереженька, рядом со мной свободное место! – сказала Лиза, направляясь к стулу, но ее жених следом не пошел, воскликнув: – Ёк-макарек, братан, ты ли это?! Ни фига себе, вот так встреча! Братааан!

Сережа всей своей округлой массой бросился к брату Донны, не видя перед собой никаких препятствий. Чудом не сбивая меня с ног, гость сгреб в объятия брата Донны.

– В-вы... знакомы? – первой оторопело спросила Лиза.

И ее пораженный шепот прозвучал словно гром среди ясного неба. Мало того, что я привела на ужин друга Сереженьки, выдавая его за своего жениха, так... А вот без так! Это же просто кошмарно! Если я немедленно не сознаюсь родителям, что лгала, то за меня это сделает другой. И поверьте – это куда хуже!

Но тут ко мне пришла иная мысль: «А вдруг Сережа тоже ненастоящий Лизин жених?!» А вдруг найти кого-то посимпатичнее у сестры не вышло, все-таки неделя – срок маленький. И эта мысль внушила в меня небывалое воодушевление.

– Вы знакомы? – звонко повторила я, когда брат Донны был выпущен из мощных объятий друга.

Сережа к Лизе не пошел, кажется, вообще забыв про ее существование, найдя свободный стул, он бесцеремонно втиснул его между мной и моим спутником.

– Знакомы? Спросишь тоже... – воскликнул пришедший. – Да мы не просто знакомы, с самого детства, учились вместе, а потом они с сестрой внезапно уехали на несколько лет... Братан, но когда ты-то вернулся?! Почему Дианка ничего мне не сказала?!

– Вы с ней виделись? – как-то растерянно откликнулся брат Донны, мне даже показалось испуганно. А повисшая за столом пауза была прервана мамой:

– Вот так совпадение, как замечательно, что вы снова встретились! И оба жениться собираетесь...

– Жениться? – пораженно переспросил Сережа. – Кто это собирается?

– Мы собираемся! – строго вставила Лиза, и крупный плечистый парень, тряхнув двумя подбородками, моментально закивал и подтвердил:

– А... точняк! Собираемся!

Я прикусила губу и подозрительно прищурилась, а Сережа, просияв, повернулся к брату Донны и воскликнул:

– Братан, ты тоже женишься? Но как? На ком? – и его взгляд мелких голубых глаз нашел меня, присевшую на краешек своего стула. – Очень приятно... Серега! – и протянул свою огромную лапищу.

– Очень приятно... – чисто на автомате повторила я, не испытывая ни грамма радости от подобной встречи. А затем, подскочив на стуле, выпалила: – Мне срочно нужно в туалет! – а так как мой спутник остался на месте, перекинув руку через массивную спину Сережи, вклинившегося между нами, дотянулась до плеча парня и добавила: – Пошли!

– Куда? – не понял он. – В туалет? С тобой?

– Вы ходите вместе в туалет? – хмыкнула Лиза, презрительно сморщив носик.

– У нас невероятно доверительные отношения, мы все делаем вместе! – ответила я.

– А ты сама точно не справишься? – шепнул парень, которого совместный поход в туалет явно не радовал. И это-то после того, как он бесцеремонно ворвался ко мне в ванную и увидел пандочек?!

– Идем! – строго велела я, а сидящий рядом Сережа хрюкнул и весело заметил:

– Братан, так ты по ходу под каблук снова попал. Смотри не повтори историю с той девчонкой, ради которой на все был готов, а она тебя потом головой в унитаз...

– Идем! – брат Донны подпрыгнул на стуле, словно через тот заряд тока пропустили, и, хватая меня за руку, потащил из гостиной.

27. Неприятные истории

Когда мы вышли за дверь, в коридор следом выскочила Лиза, якобы разогреть на кухне чайник. И кого она обманывала? На самом деле сестра явно планировала греть кое-что другое – уши, например. А так как в узком туалете не было раковины, чтобы включить воду и заглушить голоса, пришлось проявить смекалку и воспользоваться телефоном, который я догадалась прихватить с собой. И тут же написала:

– «Лиза подслушивает за дверью! Ее жених тоже липа?»

Прочитав мое послание, брат Донны достал свой телефон и ответил:

– «В смысле ТОЖЕ?»

Сердито дыхнув, я написала:

– «Нужно срочно найти предлог и валить с этого ужина!»

Мой спутник хмыкнул и принялся печатать:

– «А смысл? К тому же мы еще не попили чай. Кстати, у меня в машине есть торт, совсем о нем забыл, я к ужину купил, чтобы не с пустыми руками. Да и в отличие от тебя Лиза ведет себя вполне пристойно и создает впечатление весьма милой девушки...» – закончить мысль я ему не дала, выхватывая телефон и чудом не роняя тот в унитаз. И как у парня это получалось – одновременно мне и нравиться, и невероятно бесить?!

Придумав новый способ заглушить голоса, я спустила воду в бачке.

– Да как ты смеешь такое писать?! – шикнула я на улыбающегося парня, сердито покачивая его телефоном в опасной близости от воды. – Ты вообще на чьей стороне?

– Если честно, пока не определил! – шепнул спутник, кажется, до конца не осознавая всей серьезности моих намерений спустить его телефон в унитаз. И я бы это сделала, но вовремя взяла себя в руки. Я ведь не какая-то там истеричка, к тому же парень и так обо мне не лучшего мнения, в то время как Лиза – образцово показательная девушка. Ну-ну...

Пока вода в бачке набиралась, мы буравили друг друга взглядами, а когда набралась, я снова слила воду и заявила:

– Предатель!

– Обманщица, – тут же парировал он.

На все-то у него был ответ! А главное, чем сильнее заводилась я, тем спокойнее и увереннее становился он.

– Ну ладно... котик... – сверкнув глазами, ответила я и вернула чужой телефон. – Пойду расспрошу твоего друга о той истории про девушку, твою голову и унитаз, убеждена, всем тоже будет очень интересно... – и щелкнула задвижкой, чтобы выйти.

– Ладно, – не давая мне покинуть туалет, сказал брат Донны. – Сознаваться, так понимаю, ты передумала. Зря, получается, из оборотня обратно в человека перевоплощалась... Ладно, спущусь за тортом, придумаем отговорку и поедем домой, согласна?!

– Согласна! – буркнула я недовольно, так как тон парня, будто делающего мне одолжение, и упоминание про оборотня мне не сильно понравились.

Брат Донны ушел за тортом, а я вернулась в гостиную. Напустила на себя весьма разочарованный вид, собираясь сообщить, что нам с «женихом» внезапно нужно уехать. Вот только зря старалась, на меня даже внимания не обратили.

Рассказ о деревне, где они с другом проводили свое детство, был в самом разгаре. На столе в кружках дымился чай, по тарелкам разошелся аппетитный на вид торт, без сомнения, созданный мамой. Прихлебывая чай и чавкая тортом, Сережа завладел всеобщим вниманием и травил веселые, по его мнению, а также мнению слушателей, истории.

Когда через несколько минут вернулся брат Донны, достучаться до родственников у меня не получилось, так как все были поглощены рассказом. У Сережи определенно был ораторский дар, даже из самой обычной истории он создавал настоящий приключенческий шедевр. Впрочем, смысл у тех был один – выставить брата Донны невероятно глупым мальчишкой, вечно попадающим в неприятности, а себя рыцарем-героем, приходящим на помощь недалекому другу. И пока мой спутник спускался за тортом, я успела услышать целых три такие истории, как они доили корову, ходили за грибами и качались на тарзанке. В первом случае, если бы не Сережа, брата Донны затоптали, во втором парень отравился бы, а в третьем... Нет, ну винить же брата Донны нельзя, что ветка отломилась, и он, пить дать, утонул бы, не вытащи его на берег доблестный Сережа. К слову, самый конец последней истории про искусственное дыхание рот в рот мой вернувшийся спутник и услышал:

– ...а это еще-то удовольствие, мало того, что пришлось целоваться с парнем, так...

Брат Донны моментально побледнел и довольно громко вклинился в рассказ:

– Нам пора ехать!

И вот его за столом почему-то услышали. Возможно, мне тоже следовало крикнуть?!

– Уже? – разочарованно отозвался папа.

– Настюш, а почему ты никогда не рассказывала о детстве Глеба? – посетовала мама, утирая слезы, выступившие от смеха. – Столько уморительных историй узнали...

– Да что вы, это же еще только цветочки! – воскликнул Сережа. – Вы бы только видели, когда за нами погнался козел... Впереди – двухметровый забор, я-то спортом занимался, сразу перелезать начал, а...

– Нам и вправду пора! – снова крикнул брат Донны, но явно пребывающий в ударе Сережа, друга не услышал. Рьяно жестикулируя, жених Лизы воодушевленно продолжал рассказ, без сомнения, обещающий быть таким же веселым, как и предыдущие:

– Со страху братан бросился прямиком на забор, благо тот деревянный оказался, проломил огроменную дырень, словно это могло остановить козла. Зверь-то не промах, не растерялся, тоже бросился в дыру. В итоге пришлось лезть на дерево, до сих пор ума не приложу, как братан это сделал, но главное другое – ему давно уже в туалет хотелось... – новый приступ смеха сотряс гостиную.

– Ну все! – дернув глазом, не выдержал брат Донны, довольно крепко цепляясь в мой локоть. – Уходим!

И что же это за чудеса? Некогда самоуверенный в себе парень с багажом разных шуточек вмиг изменился, превратившись в забитого школьника?! А ведь примерно, так я себя чувствовала, когда он надо мной подшучивал, поэтому просто не смогла сдержаться:

– Уже? – наигранно-разочарованно ахнула я. – А как же заглянуть страху в глаза?!

Парень смерил меня невероятно тяжелым взглядом, а Сережа, отсмеявшись, воскликнул:

– И знаете, как он выкрутился?

Рука сжала мой локоть крепче, казалось, спасти ситуацию уже было ничто не в силах, как в дверь позвонили.

– Хвала небесам! – прошептал брат Донны и громко крикнул остальным: – Мы откроем!

28. Постановочное шоу

Вообще-то я не хотела покидать гостиную на таком интересном моменте, но брат Донны выбора мне не оставил, хватая за второй локоть и чуть ли не силком вытаскивая за дверь. Нет, если он решил так легко замять историю, то очень даже зря!

– Не пойму, как ты сумел проломить забор? – упираясь ногами в паркет, спросила я. Парень сейчас-то был довольно худощавым, а в детстве, без сомнения, и вовсе заморышем. Нет, правда было очень интересно, но, напряженно глядя перед собой, сжав челюсти, он явно решил проигнорировать мой вопрос и, дотащив до двери, слегка дрожащими пальцами принялся отпирать замки.

– Ой, а что это у нас с лицом? – спросила я. – Тебя что-то напугало, котик, об этом нужно непременно поговорить! Нельзя замалчивать проблему, а раз и навсегда ее искоренить. Ведь я правильно, говорю? Колись, что тебя беспокоит? То, что ты в детстве со страху напрудил в штанишки?..

– Открой, пожалуйста! – перебил он, отчаянно цепляясь за дверную ручку.

Сразу признаюсь, я людей никогда не буллила и заниматься этим не собиралась, но ведь парень сам виноват, подшучивая надо мной весь вечер. К тому же рассказанные Сережей истории были из детства, а найдите человека, которому не стыдно за свое детство?!

Нет, возможно, такие счастливые люди существуют, очень хотела бы с ними познакомиться, но в большинстве случаев начало всем курьезам полагают, конечно же, фотографии первых дней жизни. Никогда не понимала родителей, фотографирующих своих чад в неглиже. Неужели они всерьез думают, что когда дети подрастут и это увидят, непременно скажут спасибо?!

Увы, но мои родители не стали исключением. Хорошо хоть одними фотографиями ограничились, ведь бывают и более тяжелые случаи, когда снимки делаются не только для семейных архивов, но и достояния всего интернета.

Но ладно бы просто фото... Что может быть хуже позорной фотографии? Правильно – видео. До недавнего времени я даже не догадывалась, что помимо моих позорных детских фото, слитых в интернет, там окажется еще и видео. Правда, ко всему этому руку приложили не родители, а сестра.

Лиза вела в интернете страничку, позиционируя себя не только моделью, но и бьюти-блогером. Ну и правильно, зачем таланту зря пропадать, ведь лучше всего на свете сестра умела быть красивой. И начиналось все довольно безобидно, Лиза выставляла в сеть миллион своих фотографий, рассказывала о себе любимой, делилась советами по моде.

Не сказать, чтобы сестра была популярной, ведь подобных девушек, рассказывающих, как красиво краситься и одеваться, в сети полно. С таким контентом далеко не уехать, наверное, спустя несколько лет ведения блога Лиза это поняла и решила вдохнуть в свое творчество новую жизнь. Так появилась ее рубрика с хэштегом «#поехавшаясестра».

Раньше я не отслеживала деятельность Лизы в интернете, так как мир красоты меня не интересовал, я подписывалась на паблики про природу, животных и путешествия. И если бы не моя бывшая одноклассница, скинувшая ссылку на данную рубрику, то, возможно, еще долго бы не знала про ее существование.

Ознакомившись с содержанием, а это случилось где-то полгода назад, у меня волосы встали дыбом. Мало того, что Лиза публиковала там мои детские фотки из семейных архивов, так еще и видео.

К тому времени, когда я прошла по ссылке, там уже было достаточно материала, чтобы помочь сестре увеличить охваты аудитории почти в пять раз. Как оказалось, одним людям невероятно интересно наблюдать за тем, как страдают другие.

Главным действующим лицом в роликах, конечно, была я. Выяснилось, что в школе меня втихую постоянно снимали, а я об этом даже не догадывалась. Но специально обученные люди, нанятые моей сестрой, не просто ходили с камерами и ждали, когда со мной случится какая-нибудь неприятность, а подстраивали эти самые неприятности. Нет, я и раньше догадывалась, что ко многим моим школьным передрягам причастна сестра, но чтобы настолько заморочиться и продумать все до мелочей...

Теперь становилось ясно, почему Лиза всегда знала о каждом моем шаге. У нее везде были глаза и уши, собирающие на меня видео-досье. При этом я словно жила по сценарию, написанному сестрой. Под каждым опубликованным роликом значилось: «Дальше – больше». И так оно и было. В одной серии – завязка, во второй – кульминация, а в третьей – развязка. И народу было интересно узнать, как я переживу пропажу своей работы, выкраденной из учительской, поверит ли учительница моим заверениям, что я точно сдавала тетрадь, разрешит ли переписать... И все в том духе. Склеенные шнурки, порванные штаны, жвачки в волосах – малая часть всех злоключений. Ко мне даже мальчики подходили знакомиться исключительно для того, чтобы впоследствии назвать «страшной» и «тупой».

Лиза начала вести данную рубрику сразу после того, как я уехала из дома, видимо не могла пережить расставания. И с каждым новым постом сестра приоткрывала тайны закулисья, делясь тем, как организовывались те или иные подставы.

Получалось, что вся моя школьная жизнь являлась постановочным реалити-шоу, на съемки которого я согласия, разумеется, не давала. А Лизины сподвижники трудились на славу, воруя мои вещи, распускали гнусные слухи, настраивали против меня тех немногочисленных друзей, которых к окончанию школы у меня не осталось.

И хорошо, что сейчас все это было в прошлом, оградив себя от Лизы, я уехала от нее как можно дальше, начала новую жизнь. Наверное, проще забыть про существование блога сестры и не будоражить неприятные воспоминания. Это первый совет Донны, данный подругой, когда я рассказала о своей карьере «звезды».

Убежденная, что я должна порвать эту «нездоровую зависимость», подруга взяла с меня честное слово, что либо я просто обо всем забываю и спокойно живу, либо пытаюсь мирно пообщаться с сестрой, так как разговоры – лучшее решение многих проблем.

Разумеется, я выбрала первый вариант, нагло обманывая Донну, что живу дальше, и судьба Лизы меня нисколько не волнует. При этом я тайком отслеживала соцсети сестры, скрывая от самой Лизы, что в курсе ее проделок. Пусть думает, что я ничего не знаю про ролики и сохраняю спокойствие удава, ведь сестра, без сомнения, только и ждала, что я начну переживать, унижаться и просить удалить все видео.

29. Незваный гость

Не думаю, что брат Донны переживал что-то подобное в своем детстве, с чем столкнулась я. Однако, мне стало его жалко.

В мою строну парень не смотрел, бледные щеки покрылись красноватыми пятнами, руки лихорадочно щупали замки. Всем своим видом он показывал страстное желание покинуть квартиру, а памятуя про забор и проделанную в нем дыру, кажется, лучше было не рисковать и выпустить парня на волю.

И вот ведь ситуация – от того, выберется брат Донны из нашей квартиры или нет, зависит от меня, ведь с постоянно заедающей задвижкой могли совладать только знающие люди, прожившие в квартире энное количество времени. А учитывая, что мои родственники продолжали угорать в гостиной, помощи от них можно не ждать. Кажется, инициатива снова оказалась в моих руках. И ведь грех же этим не воспользоваться?!

– Знаешь... – подала я голос.

– Не знаю и знать не хочу, – раздраженно буркнул в ответ парень и попытался взять себя в руки, но резко вздрогнул и поморщился, когда из гостиной раздался новый смех. Я уже собиралась обидеться на столь резкий тон, ведь на самом деле я собиралась поддержать спутника, но тут он виновато шепнул: – Прости, просто не хочу, чтобы ты это все слышала. Не хочу выглядеть в твоих глазах полным идиотом.

И моя обида моментально испарилась. А ведь я думала, что сама выгляжу как... В общем, сильнее проникнувшись к парню, я погладила его по плечу и произнесла:

– Да ладно, подумаешь позорные детские истории! Каждый через это проходил, я вон вообще... – но осеклась, вовремя сообразив, что не стоит откровенничать с малознакомым человеком, который теперь знаком с Лизой и по совместительству является братом Донны. – Ты просто не видел моих фотоальбомов, там полный треш! И ничего страшного, что ты с испугу сделал что-то позорное, ты же был ребенком.

Честно скажу, мне очень захотелось рассказать брату Донны о блоге Лизы, так как считала это очень важным. Если у него и имелись виды на мою красавицу сестру, то узнав о ее жестокости, сразу же одумается. Особенно, если после случая с лифтом парня все еще волновало мое мнение, и он не хотел, чтобы я узнала о каком-то позорном эпизоде из его биографии. И глядя в темные глаза, я боролась с мыслью: «Сказать или не сказать?!» При этом меня нисколько не пугало, что Лиза узнает о том, что я постоянный посетитель ее блога. Пугало то, что скажет Донна. А может и не скажет, просто разочарованно взглянет и это будет хуже любых слов. Взгляд, полный разочарования, человека узнавшего, что его обманывали целых полгода.

– Спасибо, – сказал парень и улыбнулся, явно оценив мой жест поддержки. И хотелось ответить: «Пожалуйста!», но тут он, хитро блеснув глазами, уточнил: – А где твои фотоальбомы хранятся?

Или все же не следовало поддаваться жалости?! Захотелось его треснуть, хоть я и понимала, что если приятель снова начал шутить – это весьма хороший знак. В дверь снова позвонили, но не прошло и секунды, как принялись настойчиво барабанить.

Признаться, я даже не предполагала, кем мог оказаться незваный гость, ведь мы больше никого не ждали. По крайней мере, я об этом не знала. И ловко справившись с хитрым замком, приоткрыв дверь, тут же попыталась ее захлопнуть, но не тут-то было.

На пороге стояла Донна, а ее прыткая нога лихо протиснулась в проход, не давая двери закрыться. И то, что подруга выглядела весьма недовольной, и это слабо сказано, заставило меня трусливо попятиться и вжаться спиной в стоящего рядом парня.

– Д-донна, – пискнула я, не сомневаясь, что подруга пришла, чтобы со мной поквитаться, видимо решив, что телефонного разговора недостаточно и лучше высказать претензии в лицо. Однако, к моему огромному счастью, явилась Донна не по мою душу. При этом душа брата, по всей видимости, девушку тоже не сильно интересовала. Скользнув по нам довольно безразличным взглядом, она вошла в прихожую и направилась к гостиной, откуда звучали веселые голоса и заливистый смех.

Я бросила на своего спутника панический взгляд, он ответил мне озадаченным. Приход Донны для нас обоих стал неожиданностью. И не только для нас... Спохватившись, я схватила парня за руку и побежала за подругой.

– Веселитесь? – громогласно осведомилась та, влетая в гостиную и заставляя всех сразу же умолкнуть. А спустя секунду, довольная произведенным эффектом, впившись взглядом в Сереженьку, кажется сконфуженного приходом девушки сильнее остальных, выкрикнула: – Ах ты, скотина!

За год нашего с Донной общения, я не слышала, чтобы голос подруги так страшно звенел. Она всегда была сдержанной и спокойной. Нет, конечно, случались моменты, когда и Донна выходила из себя, но их можно было по пальцам пересчитать.

– Донна, стой... – закричала и я, не на шутку испугавшись за подругу, когда та метнулась к большому и сильному парню. Донна хоть и была выше Сережи на голову, зато худее раза в три... Определенно их силы были неравны, и бесстрашию подруги можно только позавидовать. Впрочем, Сережа, вместо того, чтобы без труда дать отпор злобной девице, так бесцеремонно вклинившейся в чужую беседу, трусливо ойкнул и полез под стол.

– А ну иди сюда, мерзавец, придушу собственными руками! – вопила разгневанная Донна, явно не контролируя эмоции.

Угощения со стола полетели вниз вместе со скатертью, за которой пытался спрятаться парень, натягивая последнюю на себя. Лиза вскрикнула, мама качнулась в сторону дивана, папа с куском спасенного торта метнулся к своему креслу.

Донна принялась бегать вокруг стола, пытаясь дотянуться до ползающего под ним Сережи. Ее брат наворачивал круг следом, явно намереваясь поймать и успокоить девушку. Мы же с родственниками впали в некоторый ступор, ведь нечасто являлись свидетелями, тем более участниками, бытовых разборок. Мои родители вообще никогда не ссорились, по крайней мере, на моей памяти. Мы же с Лизой тоже старались не вступать в открытую конфронтацию, чтобы не волновать родителей. И так как для нас всех данный опыт явно был первым, предпринимать шагов к урегулированию конфликта никто не стал.

Лиза и мама вовсе отошли подальше, чтобы не мешать моей подруге вершить правосудие. Стоп, о каком правосудии шла речь?! Что вообще тут происходило?!

30. Любовь зла...

Но разбираться времени не было. Когда в руке Донны появился измазанный кремом от торта нож, я наконец-то отмерла, осознав, что Сереже конец. И бросилась к двери, открывая вторую створку, а затем крикнула в сторону стола:

– Сережа, давай!

И в этот момент произошли две вещи: брат наконец-то поймал Донну, а Сережа сделал из-под стола настоящий бросок тигра. Правда, слегка трусливого... Парень в мгновение ока выскочил в коридор, в прихожую и, отскакивая от стен словно мячик, прижимая к груди кроссовки, в одних носках покинул квартиру.

Взревев словно раненый вепрь, Донна вырвалась из рук брата, каким-то невероятным способом сумевшего забрать у нее нож, и бросилась следом за «тигром», оглушительно хлопая напоследок входной железной дверью квартиры. И с уходом этой парочки наступила гробовая тишина, которую мгновение спустя нарушил робкий голос моего спутника:

– Вы только не переживайте, Илюха быстро бегает, а у Дианки по физре всегда была стабильная тройка.

Он явно решил всех успокоить, но в итоге, кажется, еще сильнее запутал – какой Илюха, какая Дианка? Родители растерянно переглянулись, а парень, поняв, что лучше было промолчать, тяжело вздохнул и опустился на свободный стул, потирая переносицу.

– То есть... – папа пересел с кресла к столу и поставил обратно спасенную тарелку с куском торта. К сожалению, остальные тарелки оказались на полу, а торт был безжалостно растоптан моей разгневанной подругой. – Получается, что Сережа на самом деле не...

– Да, мне никто не делал предложения, да я неудачница и никогда не выйду замуж! – громко воскликнула Лиза и, не менее громко рыдая, выбежала из гостиной.

Ну вот, наконец-то все встало на свои места! Как говорится – что и требовалось доказать! Я с торжеством глянула на родителей, но моей радости те почему-то не разделили. Мама всплеснула руками и со словами: «Доченька!», побежала за Лизой, явно собираясь ту утешить, а не отругать за ложь. Папа же перевел невероятно уставший взгляд на меня и слегка немного уточнил:

– Ничего не хочешь рассказать?

«Серьезно?» – захотелось крикнуть мне. То есть я еще была и виновата?

– Что рассказать? – тихо отозвалась я.

Нет, согласна, моя вина в случившемся есть. Если бы я вовремя смирилась с расставанием с Глебом, отменила ужин... Если бы решила провести вечер дома, истекая в одиночестве горючими слезами... Если бы не пошла на семейный ужин, позвав с собой брата Донны и выдавая за своего жениха... Если бы до этого посвятила подругу о дате и времени встречи с близкими... Нет, история не терпит сослагательного наклонения! Все это уже случилось, и мои действия спровоцировали данную ситуацию, однако, моя сестра тоже хороша – привела чужого парня...

Справедливо, если бы ответственность за произошедшее нам с Лизой придется разделить поровну, ведь это честно. Впрочем, когда дело касалось сестры, о какой только честности можно было говорить? Узнай, что я тоже врала, она бы такой концерт устроила, выставив меня единственной виновницей, что... Я невольно покосилась в сторону двери, куда убежали Лиза и мама. Несложно было догадаться, что наговорит обо мне сестра, когда перестанет разыгрывать из себя страдалицу и выть белухой. И решение в голове возникло моментально: «Пора уходить!» И, глядя в глаза отцу, положа руку на сердце, я с чувством заявила:

– Согласна с тобой, Лиза поступила ужасно! И как только можно было так нагло врать. Ладно, меня обмануть, но вас с мамой...

– Ты, наверное, хотела сказать... – внезапно откликнулся брат Донны, собирающий с пола тарелки. И пока его взыгравшая так некстати совесть, заставившая рассказать правду, все не испортила, я в два прыжка оказалась возле спутника, обвивая руками его шею и зажимая рот.

– Прости, папочка, но нам пора! – воскликнула я, перекрикивая доносящиеся из соседней комнаты страдальческие завывания сестры. – Попытаемся догнать Донну! Попрощайся за нас с мамой!..

– Насть... – подал голос папа, но я уже вытягивала за собой упирающегося «жениха», всем своим видом показывающего, что молчать он больше не хочет. Оказавшись в коридоре, парень направился не к выходу, а к двери, откуда доносились рыдания, но я спешно преградила путь и предупредила:

– Только через мой труп ты туда войдешь!

По всей вероятности брат Донны был мирным человеком, поэтому порываться к моей рыдающей сестре через всякие там трупы не стал. К тому же ее уже пыталась утешать мама. Я грозно сверкнула глазами и ткнула пальцем в сторону выхода, и брат Донны с тяжелым вздохом направился туда. Правда, потеряв всякое настроение.

Пока мы спускались, парень выглядел мрачнее самой темной тучи. Его глаза напоминали два черных омута, в которых плескалась мировая скорбь. Даже, когда вспоминали истории о его несмешном детстве, выглядел парень значительно лучше.

– И не нужно на меня так смотреть, – попросила я, когда мы выходили из подъезда, и я не смогла больше выносить осуждающего взгляда. Кажется, я все испортила. Без сомнения, он окончательно определился, на чьей быть стороне. Увы, не на моей...

А ведь обижаться вообще следовало мне. Это меня целый год водили за нос. И никто иной, как собственная подруга... Получалось, что Донна – ее ненастоящее имя? Она Диана! Мало того, что не рассказывала о своем прошлом, так даже имя настоящее скрыла! Ничего не скажешь – подруга года! И это я еще молчу о том, что Сереженька – вообще Илья!

Все они оказались знакомыми между собой, а кругленький, улыбчивый любитель пельменей с ораторским таланом и вовсе... «Ее парнем?» – осенило меня.

– Нет, это просто невозможно, Донна не стала бы встречаться с таким... таким... – забормотала я. Как оказалось вслух.

И снова это пресловутое – любовь зла. Нет, в голове просто не укладывалось, что красавица Донна связалась с таким поросенком, как Илья. Но если бы они не были в отношениях, разве прибежала бы она в порыве гнева крушить родительскую гостиную, кричать на парня.

– Всегда судишь людей по внешности? – спросил мой спутник, снова награждая колючим взглядом. А затем с огромной досадой в голосе произнес то, что ранило меня до глубины души: – Был о тебе лучшего мнения!

31. Слабое место

Парень явно злился (причем сильно), но не стал шарахать в меня подъездной дверью, а галантно ее придержал. А затем, сунув руки в карманы, зашагал к своей машине.

– Ты ошибаешься, внешность, конечно, важна, но... – побежала я за ним. Вместо того, чтобы остановиться, брат Донны, напротив пошел быстрее, явно усложняя мне задачу, ведь на высоких каблуках не то, что бегать, ходить непросто. – Да стой же! Какая муха тебя укусила?

– Это меня-то укусила? – резко остановился он, и я, прилично разогнавшаяся и не успевшая затормозить, в него врезалась.

– Все же было хорошо, ты сам врал... – воскликнула я, действительно не понимая, почему он вдруг так сильно изменился. Неужели из-за того, что я не рассказала отцу правду, когда была возможность?!

– И поверь – нисколько этим не горжусь! – произнес парень угрожающе тихим шепотом, а затем выпалил: – Не хочешь извиниться перед Лизой?

И тут я все поняла и отшатнулась. Кольнула такая сильная обида, что даже в горле защипало. Так вот что это была за муха, и мой отец вовсе не причем.

– Да что же вы все в ней находите?! – вспыхнула я. – Бедную Лизу обидели, вот же несчастье...

– Она ведь плачет... из-за тебя... – заметил парень.

– Из-за меня?! – ахнула я. – Это ее жених оказался ненастоящим, как, кстати говоря, я сразу и предполагала.

– А твой? – прищурился парень.

– А мой мне изменил, неужто у тебя память такая короткая? – фыркнула я раздраженно.

– О, с моей памятью все в порядке, а вот с твоей совестью явно что-то не так, – ответил он так хлестко, словно пощечину влепил. – Совсем завралась со своими женихами! – но приметив, что моя нижняя губа предательски дрогнула, а слезы навернулись на глазах, смягчился и добавил: – Насть, я просто...

– Глеб существует! – выпалила я. – Ясно тебе! Существует!

Я, грозно стуча каблуками по асфальту, зашагала в направлении его машины. Нет, конечно, я могла бы отправиться в совершенно другую сторону, гордо вздернув нос, но... И почему я так сразу не поступила?

Сильнее всего меня задевало то, что никто не верил в существование Глеба – ни Лиза, ни Донна, ни ее брат. Нет сомнения, что Лиза – из вредности, подруга – из-за того, что я их не знакомила, а ее брат – просто наслушавшись сестру. Учитывая же, сколько лжи из моих уст сегодня прозвучало, без сомнения, парень верил Донне, а не мне.

Еще он поверил и притворным слезам Лизы, а я ни капли не сомневалась, что они ненастоящие, так как за восемнадцать лет нашей совместной жизни, по-настоящему сестра плакала только, когда больно ранилась. А сегодня просто хотела, чтобы ее пожалели, наверняка рассчитывая, что побежит за ней не мама, а мой женишок.

Я же практически никогда не плакала. Сегодняшний день стал исключением, и, кажется, позволил выплакать все слезы, скопленные за долгие годы. Угораздило же именно сегодня повстречать брата Донны, который, кажется, испытывал особенную слабость к... Меня весьма неприятно осенило и я, поворачиваясь, слегка осипшим голосом спросила:

– Ты пошел со мной на ужин только из-за того, что я плакала? Не можешь устоять перед плачущими девушками, да?

Такого вопроса он явно не ожидал и смутился. Неужели я угадала, и неизвестно, как разыгрались бы события, если после увиденного в квартире Глеба, я поехала домой, а не ввалилась к Донне, рыдая в голос...

– Это-то тут причем? – спросил он немного раздраженно.

Значит, угадала. Ну хорошо, хоть это прояснили... Хотя нет, совершенно ничего хорошего! Вот теперь точно следовало обидеться и уйти...

– А ну подожди, мы еще не закончили! – крикнула я, когда парень продолжил путь. – Ты просто не знаешь Лизу, я прожила с ней восемнадцать лет и поверь... – семеня за ним, зашептала я пылко, а когда он резко остановился, снова в него врезалась и уже не так пылко, но продолжала: – Она тебе не пара... Ты просто не понимаешь, она с детства отравляет мне жизнь, это внешне такая вся лапушка, но, когда узнаешь ее получше... Да я соврала, это плохо, но ведь она поступила хуже меня. Можешь не верить, но мой Глеб настоящий, а ее Сережа – не Сережа вовсе... Да как ты этого не понимаешь?! Она нашла жениха всего за неделю!

– О, за неделю? – спросил он, сверкнув темными глазами. – Какой огромный срок, ведь ты нашла меня несколько часов назад! И да... Собиралась отбить парня у своей лучшей подруги!

Я ахнула. Очередной удар под дых. А он ведь мастерски, не применяя физической силы, не повышая голоса, ранил до глубины души, нащупывая самые болевые точки. И как у него только это получалось?!

– Неправда, я никогда бы такого не сделала! – чуть ли не заплакав, бойко вскричала я. В отличие от парня применила силу и толкнула того в плечо. – А вот Лиза бы тебя точно отбила, она только этим в школе и занималась, что отбивала симпатичных парней у своих подруг...

– Похоже, это у вас наследственное! – жестко заметил он, продолжая путь к машине. А пока он в нее садился, я спешно заняла пассажирское место.

– Я не врала тебе! – сказала я. – Жених мне изменил, а препод – старый извращенец. Спроси у Донны, она подтвердит, что советовала на него пожаловаться в деканат.

Наверное, чтобы разжалобить парня, следовало снова поплакать, но я до боли принялась кусать губы, чтобы этого не произошло. Не стану доставлять ему такого удовольствия.

– Тем не менее, я считаю, что нужно вернуться и рассказать правду! – произнес он. – У тебя замечательные родители, они поймут!

– Ты меня совсем не слушаешь? – воскликнула я пораженно. И для кого я только что вещала про сестру, готовую на все, лишь бы испортить мне жизнь. – Не буду я ничего рассказывать!

– Ну, как знаешь, – ответил он, заводя мотор.

И хоть из машины он меня не выгонял, общаться с ним я больше не желала. Давно нужно было это сделать и с гордостью удалиться. И зачем я только решила его вразумить?! Глупо, ведь влюбленные никогда не замечают недостатков, и сейчас он жалел Лизу, а не меня...

С задранным кверху носом я покинула машину, напоследок не забыв оглушительно хлопнуть дверцей. Вернуться парень меня не попросил, просто укатил прочь, оставив одну стоять в клубе поднятой пыли.

32. Брошенка

Оставшись совершенно одна, я внезапно осознала, что единственный человек на свете, который меня понимает, – Донна. Только подруге я могла рассказать что угодно, то, в чем стыдилась признаться родителям или боялась осуждения со стороны других своих знакомых. Пускай подруга не верила, что Глеб настоящий, во всем остальном я всегда могла на нее положиться. И даже зная правду, что она весь год не только скрывала от меня свое темное прошлое, но и имя, все равно была необходима, как глоток свежего воздуха.

Искренне веря, что подруга испытывает ко мне похожее, я стала набирать ее номер. Надеялась, что Донна, увидев мой входящий вызов, сразу же забудет про Илью и поговорит со мной. Невероятно глупое решение, так как вместо того, чтобы тратить разряжающуюся батарею на пустые длинные гудки, лучше было бы вызвать такси.

Увы, но я слишком поздно осознала, что моя сумка осталась в укатившей машине. А вместе с сумкой деньги, карточки, ключи от дома... Со мной остался лишь телефон, но и он сел, стоило отойти от дома. И, кажется, другого варианта, как подняться обратно в квартиру и вызвать от родителей такси, не было. Но нет, я решила лучше умереть, нежели вернуться. Представляя, что Лиза уже наговорила маме, как они обе перемололи мне косточки, а потом еще и папу подключили, стало совсем худо. И хоть родители никогда не занимали сторону одной из нас, я не сомневалась, что сегодня сделают исключение. Поэтому, скрепя зубами, решила добираться на своих двоих.

Моя квартира, как и квартира Донны, располагалась в районе на другом конце города. На транспорте мой путь занял бы не больше часа, но пешком, на каблуках, да еще с севшим телефоном, сложно было понять, сколько времени я потратила на дорогу, но, кажется, целую вечность.

Впрочем, гудящие ноги все же довели меня к дому подруги, а оказавшись у знакомой двери, я настойчиво вдавила палец в кнопку вызова. При этом решила стоять до последнего – не откроет, буду звонить до утра. Видимо, Донна это поняла и когда соизволила-таки распахнуть дверь, я яростным вихрем влетела внутрь и в сердцах сообщила:

– Не знаю, действительно ли это твой брат, но он полный урод. И кого он из себя мнит, мать Терезу, мать его?! Такой весь правильный, Лизу ему, видите ли, жалко, так и утирал бы ей слезки... Меня ему не жалко? Не жалко? Украл сумку, бросил одну, а у самого рыльце в пушку. А я дура, еще жалела, когда над ним мои родственники угорали. Не удивительно, что его в унитаз макали, я бы тоже макнула и получила бы от этого неописуемое удовольствие. Да будь он...

Мне пришлось замолчать, так как знакомый диван, к которому я направлялась уверенной, пусть и слегка шаткой походкой, снова был занят.

– Ого, как ты его! – заметил Илья, робко жмущийся к спинке дивана. Рядом с ним сидел брат Донны, внимательно слушая мою проникновенную речь.

– Так что же ты замолчала? Продолжай, – разрешил он.

– О... – смутилась я. Стало сразу как-то неудобно, но вспомнив, какой тяжелый путь мне пришлось преодолеть, гневно выпалила: – Да я из-за тебя под адским солнцепеком пешком весь город прошла! На каблуках, между прочим!

– Вообще-то солнце давно скрылось, – заметил брат Донны.

– Твоя сумка! – вмешалась подруга, всучивая мою сумку и подталкивая к выходу. – И тебе пора...

– Я хочу пить! – ответила я, вырывая руку. – Выгонишь еще раз, и нашей дружбе конец!

Гордо вздернув нос к потолку и слушая за спиной недовольные вздохи Донны, я прошла на кухню и, проигнорировав стойку со стаканами, прильнула к графину, принявшись из него жадно и громко хлебать. При этом в квартире кроме создаваемых мной булькающих звуков стояла гробовая тишина, все определенно ждали, когда я закончу.

– Ну и долго ты там еще? – не выдержав, ворчливо осведомилась Донна из комнаты, когда я выдула половину графина. А через несколько секунд в проходе возник ее брат, явно засланный, чтобы меня поторопить. И хоть вода в меня больше не лезла, я упорно продолжала делать вид, что планирую осушить графин до последней капли.

– Не лопни, – улыбнулся он.

– А поесть что-нибудь есть? – игнорируя парня, мысленно обещая себе, что больше с ним не только не заговорю, но даже не взгляну на него, опускаясь на стул и сбрасывая с уставших ног туфли, крикнула я. И как сразу не догадалась этого сделать?!

– Насть, ты издеваешься? – в кухню вбежала Донна. – Сейчас не самое лучшее время, я хочу разобраться со своим парнем, чего вы лезете в наши отношения? – и она перевела грозно сверкающий взгляд на брата, который похоже тоже был здесь нежеланным гостем.

– Я не собираюсь помогать тебе прятать труп, поэтому предпочитаю до этого не доводить, – спокойно отозвался он, а я приоткрыла дверь холодильника, успев заметить, как в этот момент смертельно побледнела подруга, но быстро взяла себя в руки.

– Какой еще труп? – в проходе появился встревоженный Илья. – Мы же решили мирно урегулировать конфликт... Разве нет?

– Умолкни! – рявкнула на парня Донна. – А вы оба... проваливайте! – она грозно ткнула пальцем в грудь своему брату, а затем перевела палец на меня, достающую из холодильника колбасу. И все также грозно предупредила: – Или трупа будет три!

По телу невольно пробежали мурашки.

– Ладно... – отозвался ее брат. – Только спокойно! Настюш, уходим!

– Угу! – согласилась я, так как пожить еще хотелось, а разгневанная Донна – явление редкое, а, значит, и довольно опасное. Я снова надела туфли на ноющие ноги, а затем с зажатой подмышкой сумкой, колбасой и стянутым со стола батоном хлеба засеменила за братом подруги. Оказавшись же за дверью, прижимая к груди хлеб и колбасу, явно забыв, что решила парня больше не замечать, с осуждениями на того набросилась: – Как ты мог меня бросить? А если бы меня машина сбила или преступники напали? Строишь из себя благородного, на самом же деле... – я осеклась, так как он резко повернулся.

– Никого я не строю, я долго искал Донну, а твою сумку мы заметили, когда уже дома были, звонили, но ты не сняла. Если бы ты не объявилась в течение получаса, я бы поехал тебя искать, но ты пришла... – развел он руками, а затем тяжело вздохнул и сказал: – и тебе лучше поехать домой!

33. Снова Глеб

Нет, ну это уже наглость! Из-за парня я пережила настоящий ад, добираясь до адреса чисто по наитию, ведь молчу о том, сколько раз ошибалась с ориентиром, так как «знающие» люди направляли меня в совершенно другую сторону. И что же теперь? Он просто отправлял меня домой? Я, разумеется, вспыхнула, но произнести ничего не успела, как парень достал телефон и сказал:

– Я вызову тебе такси!

– А ты? – спросила я.

– Что я? – не понял он, поднимая взгляд. – Останусь, конечно, и дождусь, пока они все обсудят...

– Я с тобой! – уверенно заявила я и захромала к лестнице, не собираясь слушать никаких возражений. Которые, к слову, не последовали.

Мы вышли из подъезда и направились к его припаркованному автомобилю.

– Уверена, что хочешь остаться? – все же спросил он. – Мы можем несколько часов прождать, а время уже позднее...

– Уверена! – отрезала я.

Пообщаться сегодня с Донной без риска для собственной жизни было невозможно, поэтому, скажу честно, мысль о доме казалась приятной. Но, думая о том, что, если я сейчас поеду к себе, расстанусь с братом подруги и никогда больше не встречусь, ведь он, без сомнения, не захочет меня видеть, заряжало бодростью. И не то, чтобы я хотела навязываться... Нет-нет, именно этим я и занималась!

– Ладно... – согласился он, разблокировав дверцы машины.

– К тому же у меня планов на вечер никаких, – продолжила я, первой забираясь внутрь и бросая сумку на заднее сиденье. – Ну, кроме просмотра какого-нибудь плаксивого фильмеца, под который я зализала бы рану разбитого сердца... А Донна, действительно твоя сестра? – я отломала от буханки хлеб и откусала колбасу, а парень обреченно вздохнул. – Да ладно тебе, чистюля, уберу я все крошки! – чавкая, заметила я.

– Я не из-за крошек, – ответил он и покосился на окна квартиры сестры.

– Странно, что она мне ничего о тебе не рассказывала, – продолжая чавкать, сказала я и подозрительно прищурилась. – Познакомила бы, знала же, какие парни мне нравятся, тогда бы не пришлось встречаться с Глебом... Ой, я это вслух что ли сказала... – спохватилась я и с явным запозданием заткнула рот колбасой.

Было бы уместным, чтобы парень пошутил и развеял этот неудобный момент, но нет, шутить он, кажется, больше не собирался, будто бы и вовсе меня не услышал. Нервно постукивая пальцами по рулю, он заторможенно отозвался:

– Ага...

– Да не убьет же она его! – воскликнула я, но в ответ парень с более озабоченным видом снова покосился на окна. – Я же ее знаю, она моя лучшая подруга... Пускай скрытная, но... Мы лучшие подруги!

– Она тебя сегодня выгнала! Дважды! – заметил он.

– И что ты понимаешь в настоящей дружбе?! – хмыкнула я и потянулась к магнитоле. – Удивительно, что у Донны такой вредный брат, который... – он перехватил мою руку и сжал пальцы. Дыхание моментально перехватило. – Как тебя хоть зовут-то?

– Глеб, – сказал он.

– Не обязательно больше вживаться в роль моего жениха, – слегка раздраженно ответила я. – Или не хочешь называть своего настоящего имени? Шифруешься? Прям как Донна?! А я еще всегда думала, что ее родители поклонники Мадонны, а получается, что она Диана... Имей в виду, я же все равно о вас все узнаю...

– Меня зовут Глеб! – сказал он тверже.

– Ты не Глеб, Глеб – это мой жених! – ответила я, и после секундной паузы добавила: – Бывший!

– Насть... – парень сделал глубокий вздох, освобождая мои пальцы. – Убежден, что это имя носит не только твой жених... бывший, но и тысячи людей, включая меня.

– То есть ты тоже Глеб? – недоверчиво переспросила я, а когда он кивнул, явно уверенный, что именно так его зовут, закатила глаза. – Вот же попадос! Знаешь, я, пожалуй... – и уже хотела выбираться из машины, считая выше своего достоинства присутствовать в машине человека, носящего имя моего бывшего. И уже положила руку на ручку дверцы, как в стекло постучали. Вскрикнув от неожиданности, я испуганно дернулась, мотнула головой. И кто же ожидал, что Глеб двинется за мной. Да еще, что череп у меня окажется таким крепким, а нос у парня – так себе...

– Глебушка, это она тебя? – ахнула Донна, когда распахнула дверцу. – За что? Настя!..

– Да я нечаянно! – поворачиваясь к парню и пугаясь не на шутку, воскликнула я. Из носа Глеба хлестала кровь, заливая все собой. Сразу же стало дурно, перед глазами поплыло, в горле встал ком. Съеденная колбаса, толком не успевшая перевариться, сделала в желудке отчаянный кульбит. – Нечего так подкрадываться!

Трясущимися руками я потянулась к бардачку за салфетками, не заметив своим расфокусированным взглядом, что Глеб сделал это раньше. Дернулась и снова его ударила.

– Настя! – рассерженно, словно разгневанная гусыня, шикнула на меня Донна.

Вырывая у парня салфетки, отчаянно борясь с чувством дурноты и мигающими перед глазами точками, я на ощупь прижала руку к носу застонавшего и засопротивлявшегося Глеба, которому своим рвением помочь, без сомнения, перекрыла кислород.

«Ну ничего, не помрет, главное, чтобы никто не догадался, что я боюсь не только лифта!» – решительно подумала я.

– Все в порядке, ему уже гораздо лучше! – заверила я Донну. Но лица подруги не увидела. Кажется, я больше ничего не увидела, так как внезапно стало очень темно и тихо.

И что случилось дальше, не помню. Словно произошел некий провал, а когда я открыла глаза, обнаружила себя лежащей на любимом диване. Прижимая к голове упаковку замороженных овощей, брат Донны сидел на подлокотнике и задумчиво глядел в сторону окна. С кухни доносились приглушенные монотонные голоса.

– Ч-что случилось? – спросила я слабым голосом, приподнимаясь на локтях и пытаясь понять, куда делся салон автомобиля. А еще колбаса и хлеб... Я пошарила руками, но еды рядом не оказалось. Зато верная сумка лежала поблизости.

– О, ты про свой обморок? – поворачиваясь ко мне, уточнил Глеб. – А твои фобии растут не по дням, а по часам...

Его улыбка выдалась кривой, скула, заметно припухла и, кажется, замороженный пакет с овощами не слишком-то помогал. Я заторможенно моргнула, не понимая, разыгрывает он меня или нет. Да о каком обмороке вообще идет речь?! В жизни не падала ни в какие обмороки!

34. Клад

Обиженно надувшись, я села на диване, и мы с парнем уставились друг на друга, явно дожидаясь, чья оборона падет первой. Не хотелось поддаваться, но учитывая вид Глеба, а еще то, что, по всей видимости, именно он принес меня в квартиру Донны, когда со мной случился... обморок, я все же виновато опустила взгляд.

– Они не ссорятся? – кивнула я в сторону кухни.

– Нет, на удивление ведут себя тихо и спокойно, – ответил Глеб.

– Тебе больно? – поинтересовалась я, как бы между прочим, словно речь шла о сущем пустяке...

– Нет что ты, меня же каждый день по лицу бьют, уже привык, – последовал незамедлительный ответ, и наши глаза снова встретились.

– Я же не специально, – решила оправдаться я.

– Это в корне меняет дело, – ответил он.

– Знаешь, выглядит не так уж и плохо... – заметила я, сползая с дивана и приближаясь к парню. Отобрав у него пакет с овощами, я наклонилась к скуле и внимательно принялась ее рассматривать, словно что-то в этом понимала – ушиб как ушиб, он и в Африке ушиб. – Вот мне однажды на физре мячом прилетело, поставили сотрясение мозга, пришлось неделю дома торчать, а моему однокурснику вообще нос сломали... Прикинь?

– Мне от этого знания стало значительно легче! – улыбнувшись и тут же поморщившись, признался он. – Получается, отделался легким испугом?!

Я подула на ушибленное место и хотела вернуть пакет с овощами к скуле, но спонтанно чмокнула парня в щеку, уверенно сообщив:

– Теперь точно пройдет, самое проверенное средство!

И ведь следовало же вернуться на диван, но я замерла, ожидая ответной реакции. При этом понадеялась на то, что руки парня окажутся на моей талии, требовательно притянут к себе для того, чтобы целовать не щеку, а губы. Даже маячащий между нами образ Лизы как-то сразу растворился в памяти. И, похоже, не только в моей... Когда руки Глеба сделали то, чего я ждала, и до губ оставалась всего пара сантиметров, за спиной раздался строгий голос:

– А чем это вы тут заняты?

Быть застуканной с поличным на месте преступления я не собиралась. Донна не должна была это видеть! Я всем телом дернулась в сторону, сильно ударила бедро и перекатилась на диван. Напрасная жертва, ведь уже не скрыться, да еще Глеб, явно подтверждая, что со зрением у сестры все в порядке, сказал:

– Заскучали без вас, решили снять стресс, говорят поцелуи – лучшее лекарство.

Произнес это легко и просто, как всегда в своей шутливой манере. От ужаса у меня кровь несколько раз успела прилить и отлить от лица, а парень, оставаясь непринужденно спокойным, мне подмигнул. Я шумно выдула ноздрями воздух и спешно принялась прокручивать в голове оправдания, ведь Донна и вправду подумает неизвестно что. Вначале я избила ее брата, затем полезла с поцелуями... Кажется, наша дружба висела на волоске, впрочем, подруга этого будто не заметила, сразу же переключаясь на новую тему.

– Илья, расскажи им то, что рассказал мне! – встревоженно крикнула Донна, и из кухни вышел ее парень, светящийся, словно натертый пятак. Без сомнения, хорошему настроению способствовало то, что ему удалось сохранить жизнь.

Когда Донна плюхнулась на диван рядом со мной, Илья с воодушевлением заговорил:

– Значит так, тема такая, пару дней назад к нам приезжали дальние родственники, и дядя, приняв на грудь лишнего, поделился, что, мол, мой прадед во время войны с немцами закопал клад – несметное сокровище, стоящее баснословных денег. Родственники долгие годы безуспешно пытались его найти. Дядя даже карты какие-то старые показал, я их отфоткал и знаете что?! Я прикинул и пришел к выводу, что сундучок водой могло перенести в другое место. Там тьма всяких ходов, так что... – он развел руками, подводя итог: – зуб даю, сокровище в одном из затопленных туннелей, и мы с Дианкой решили испытать судьбу. А вас берем с собой! – торжественно закончил парень.

Подруга встревоженно заерзала на месте, явно ожидая от нас с Глебом восторженной реакции. Вот только радости мы не испытали.

– Ого... – невесело отозвался ее брат. – Это, конечно, здорово, что вы решили взять нас собой, но...

– Лишние глаза и руки не помешают, а клад поделим по чесноку! – вставил Илья.

– ...вынужден отказаться от столь щедрого предложения, – закончил мысль Глеб.

– В смысле? – не поняла Донна. – Ты отказываешься?

– У меня практика, ты же знаешь, да как-то и не верится, что в изрытой вдоль и поперек Москве не нашли зарытого более полвека назад клада, у нас же стройки на каждом шагу...

– Так это не в Москве, а в Питере! – прояснил Илья, словно это играло значительную роль, и в Санкт-Петербурге, считающемся второй столицей нашей страны, строек нет... Илья, кажется, всерьез ждал, что Глеб ответит: «Что же ты сразу не сказал?! Конечно же, погнали!».

– Ты едешь, так как нам нужна твоя машина, и ты единственный из нас, кто с правами! – сообщила Донна.

– Мы еще взяли в долю моих одногруппников, здоровские ребята – профессиональные диггеры... – добавил Илья, а я на слове диггеры как-то непроизвольно вжалась в диван. И не то, чтобы собиралась ехать за каким-то, скорее всего, несуществующим кладом, ведь Глеб прав, если бы тот был, его давно нашли, просто... Уже одно словосочетание «затопленный туннель» внушало некоторый страх, но окончательная картина складывалась именно на словах «профессиональные диггеры».

– Но про клад больше никто знать не должен! – строго добавила Донна, сначала взглянув на Глеба, а затем на меня. – Я вам двоим доверяю, а Илья доверяет друзьям. Но никому больше, ясно...

– Почему бы вам не поехать на поезде или лучше полететь? Гораздо быстрее и... – подал голос Глеб, пока я переваривала информацию. Весьма льстило, что Донна мне доверяет, однако... Диггеры это же ребята, которые вооружившись фонариками, лазают глубоко под землю, там, где очень темно и страшно?!

– Глебушка, а как, по-твоему, мы будем возвращаться с кладом? – развела руками Донна. – На досмотре нас просветят и, думаешь, с легкостью пропустят с сумкой полной сокровищ?! Да нас прямо на вокзале или в аэропорту повяжут! С государством-то делиться нужно...

– Ах, вот оно что... – протянул Глеб.

35. Данное обещание

Корыстные мотивы ребят были налицо, однако ссориться Глеб с ними не стал, явно решив, что это бесполезное занятие, ведь друзья и так все сами решили. Поэтому, смягчая тон, продолжил:

– Во-первых, далеко не факт, что вы найдете клад...

– Мы! – поправила Донна.

– Во-вторых, если все же случится чудо, и клад найдется, то мне проблемы с законом точно не нужны и тебе, убежден, тоже, – заметил парень снова став строгим. – Ведь, если...

– Нужно будет спускаться под землю? – значительно громче, почти выкрикнула я.

Информация мной наконец-то была переварена и проанализирована. От одной мысли о темном подземелье даже сейчас в светлой просторной комнате становилось дурно. Перед глазами появился затопленный туннель, в который попасть получится только при наличии специального снаряжения. Нырять с аквалангом мне никогда не приходилось, но благодаря фильмам я прекрасно понимала, что погружаться под воду, завися исключительно от баллона с кислородом за спиной, так себе удовольствие. Которое к слову, я на себе испытывать никогда не стану!

– Разумеется, на то он и клад, чтобы находиться под землей. А в чем проблема-то? – подозрительно прищурился Илья, когда я вскочила на ноги, тщетно пытаясь скрыть испуг, догадался: – О, так ты боишься грызунов?!

Вот о грызунах я еще не думала... Мне вполне хватало узкого прохода, кромешного мрака и могильного холода... Впрочем, до этого самого момента. Радовало, что в наших городских канализациях не живут акулы, климат не тот, однако о том, какая живность спускается людьми в унитаз, а затем мутирует, можно было только фантазировать. И не предполагать возможность личной встречи с подобной нечестью.

– Не боюсь! – бойко выкрикнула, падая обратно на место и спешно рисуя перед собой образ пушистой белой ручной мышки, крутящей свое колесо в домике. Или милого хомячка с пухлыми щечками... А ведь я раньше и не догадывалась, что на самом деле настоящая трусиха.

– Ну вот и славно! – обрадовалась Донна. – Глебушка, ну прошу тебя, сделай это ради меня. Твоя практика не привязана к месту, поработаешь в дороге... К тому же... – подруга осеклась и покосилась на меня. Ох, и как же мне это не понравилось...

– Я не боюсь! – снова сказала я, трусливо взглянув на Глеба, очень надеясь, что он не сдаст, не вспомнит про злосчастный лифт и мою клаустрофобию. – Просто... просто... – оглядывая комнату, я лихорадочно пыталась придумать причину, почему не могу ехать, но, как на зло, на ум ничего не шло.

Мыслями завладело темное замкнутое пространство – прекрасная ловушка, из которой не выбраться. Красные, налитые кровью глаза крыс, смотрящие из недр... Нет-нет, точно никуда не поеду! И придумывая весомое оправдание своему отказу, я даже не заметила, как Донна увела на кухню брата, и мы остались вдвоем с Ильей.

– Послушай, бояться не нужно, – обратился ко мне парень. – Если Дианка Глеба уговорит, то вообще не переживай, раз он влюбился, то любую мышь ради тебя пришибет... Так у вас все серьезно? Не думал, что после того случая он снова... в общем, сильно страдал из-за той девчонки...

– Все путем, едем вместе! – в комнату вернулась счастливая Донна с явно пытающимся быть счастливым Глебом. Парень выдавил из себя натянутую улыбку, когда его сестра, словно пташка, порхнула на диван на прежнее место. Она сумела уговорить брата, я в этом не сомневалась. Как и в том, что сейчас возьмется за меня. И первое, что она сделала, распахнула объятия и прижалась ко мне. – Настя, соглашайся! Это будет незабываемое путешествие, тебе нужно развеяться, я тебе как твой психолог это говорю!

– Ты не мой психолог... – буркнула я, пытаясь высвободиться из удушающих объятий.

Но, с другой стороны... Вообще-то я всегда мечтала побывать в Санкт-Петербурге, правда, не в подземелье, а в самом городе, поглядеть на архитектуру Петровского времени, прочувствовать его атмосферу, пройтись по набережным. К тому же Донна права – развеяться мне не помешает, а то, что с нами поедет ее брат, – невероятно приятный бонус. Вот и расставаться не придется, и навязчивой меня никто не назовет!

Я покосилась на Глеба, и в голову полезли новые ободряющие мысли, оттесняющие страх. Мне ведь не обязательно спускаться под землю, просто составлю ребятам компанию, а когда дело дойдет до самого неприятного, что-нибудь придумаю... Да, идеальный план! И чтобы не выдать свою мимолетную радость, с невероятно тяжелым вздохом сообщила:

– Ладно, поеду, но только ради тебя!

– Ты лучшая подруга! – воскликнула Донна. И только после полученных от нас согласий на путешествие отпустила по домам.

– Значит, едешь только ради Донны? – с усмешкой уточнил Глеб, когда мы с ним покинули квартиру подруги, оставив ту с Ильей прорабатывать план поездки, которую, к слову, запланировали на завтра. Как сказал Илья: «чего тянуть кота за...», а Донна поспешно добавила: «хвост». На том и порешили.

– Угу! – избегая взгляда парня, ответила я. – Мне кажется, что Илья это все специально придумал, видел, как Донна сразу подобрела и его за все простила...

– Вполне вероятно, значит, просто устроим себе мини-отпуск, – пожал плечами Глеб, придерживая дверь подъезда.

– Что она тебе сказала, как уговорила? – спросила я. В ответ парень тяжело вздохнул и словно нехотя произнес:

– Насть, Донна многое пережила, тот кошмар останется с ней на всю жизнь, я не могу сейчас тебе все рассказать, но поверь – ей действительно это нужно. – Наверное, было уместно попросить его хотя бы намекнуть, что именно за тайну они оба скрывают, но Глеб меня опередил: – Помнишь, ты мне обещала, если я тебе сегодня подыграю, выполнишь любую мою просьбу?!

Нет, можно было бы, конечно, сослаться на то, что ужин вышел из-под контроля или то, что парень так себе справился со своей задачей, а значит и выполнять никаких просьб я не стану. Но тут представила, что он может попросить. Преисполненная мечтательной надеждой на поцелуй, слегка дрогнувшим голосом, я ответила:

– П-помню.

А вдруг между нами действительно вспыхнула искра?! Может, гороскоп сестры не такой уж и бред? Про печенье я решила не думать, вот оно – точно полная ерунда!

36. Желание

Невольно качнувшись вперед, я уже будто бы ощущала руки Глеба на своей талии. Ну, а мысли скакали как бешеные кузнечики, рисуя перед глазами картинку за картинкой, как мы вдвоем гуляем по парку, сидим в кафе, катаемся на аттракционах... Для поцелуя я даже слегка вытянула шею, но тут парень меня жестко обломал, весело сказав:

– Прекрасно, тогда ты не станешь возражать, чтобы твоя сестра поехала с нами!

И сначала мне показалось, что я ослышалась. Нет-нет, этого не могло произойти взаправду, видимо, сознание решило сыграть со мной недобрую шутку. Я растерянно моргнула, втягивая шею обратно, и, недоверчиво глядя в глаза Глебу, уточнила:

– Прости, что?!

Вот только он снова произнес:

– Мое желание – чтобы твоя сестра поехала с нами.

И тут сложно передать словами, какое разочарование я испытала. Никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного, разве что, когда думала, что влюбилась, но меня предали. Неужели все повторялось снова?! А так как у меня было только два выхода – расплакаться от досады или разозлиться, разумеется, выбрала последнее.

– Не бывать этому! – вскричала я, полная праведного гнева.

– Лиза поедет с нами! – спокойно произнес Глеб. – Ты дала обещание, что я могу попросить что угодно!

Нет, все-таки нужно было разу отказаться и сослаться на провал ужина!

– Так в пределах разумного! – воскликнула я и снова произнесла вслух не предназначающееся для слуха: – я же думала, что ты поцелуй попросишь или... – пришлось резко замолчать, когда бровь парня поползла вверх.

– Поцелуй? – кажется, искренне удивился он. Но не успела я оскорбиться таким тоном, как Глеб наклонился и прежде, чем я успела понять, что он собирается сделать, прижался губами к моим губам. И я практически растаяла, словно масло на подогретой сковороде, но внезапно пришла в себя и резко отпрянула, чудом не заваливаясь на газон.

– Ты что себе позволяешь? – сердито зашипела я, словно кошка, которой наступили на хвост.

– Глупо тратить желание на то, что и так можно сделать, – улыбаясь, заметил он. – Ты так не думаешь?

– Да пошел ты! – сердито буркнула я и развернулась с твердым намерением бежать прочь, вот только далеко уйти не удалось, и моя талия оказалась в потном кольце чужих рук.

– Ладно, хотел по-хорошему, но раз ты так... – подал голос парень. – Видимо, придется ехать к твоим родителям и рассказывать правду. Не хотелось, конечно, их разочаровывать, но... – я сразу же перестала вырываться и развернулась, а он, грустно вздыхая, добавил: – ты просто не оставляешь мне другого выбора.

– Ты этого не сделаешь! – сказала я.

– Уверена? – хитро уточнил он, и вот совсем непонятно – блефует он или нет. – Представляю, как они расстроятся, а бедняжка Лиза...

– Хорошо, пускай едет, но на это твое желание исчерпано! – воскликнула я, принимая поражение и все же оскорбленно добавляя: – Никаких поцелуев! Ты упустил свой шанс!

– Прям уж так и никаких? – прищурился он и снова решил меня поцеловать, но на этот раз я была готова, скооперировалась и увернулась. А затем с огромной надеждой взглянула в его глаза, может быть, все-таки передумает и изменит желание?! Но нет, парень, кажется, ничуть не расстроился и смиренно произнес: – Ладно, как скажешь, нет, так нет! Пошли, отвезу тебя домой! – и весело насвистывая под нос, направился к машине.

Удивительно как быстро он смирился с неудачей, словно не видя в этом никакой проблемы. Конечно, не велика беда, ведь у него скоро представится прекрасная возможность поцеловать Лизу...

– Но учти, Лиза вряд ли согласится ехать, – заметила я. – Она домашняя девочка, поездка в другой город ее убьет.

– Тогда ты радоваться должна, – не поворачиваясь, сказал Глеб. – Одним махом двух зайцев прихлопнешь – и отдохнешь, и от нелюбимой сестры избавишься. Сказка же! Запрыгивай скорее, а то завтра рано вставать!

– А Донна согласна? – спросила я, не сдвинувшись с места. Но не успел Глеб ответить, как сообщила: – Все мне понятно, можешь ничего не объяснять!

И я мысленно воспроизвела состоявшийся разговор на кухне между ним и Донной. Без сомнения, Глеб поставил ультиматум, что отвезет всех только в том случае, если с нами поедет и Лиза. Зная же мое отношение к сестре, Донна наверняка попыталась спорить, но так как была зависима от машины Глеба, согласилась на условия брата.

– И что же тебе понятно? – осведомился Глеб.

– Когда Лиза тебя бросит, ко мне не прибегай плакаться, моральной поддержки оказывать не стану! – сказала я, даже не пытаясь скрыть жгучей обиды. Познакомила же на свою голову...

– Знаешь, меня еще так сильно никто не ревновал! – с улыбкой заметил парень, а я ахнула, оскорбленная до глубины души и, рассержено запыхтев, снова попыталась сбежать прочь, но и на этот раз уйти далеко не получилось. Нагнал он меня метров через пять и настоятельно потянул к машине. А у меня, честно говоря, даже сил сопротивляться больше не было, поэтому я все же решила подчиниться и позволить отвезти себя домой. Но чтобы показать, как я сильно обижена, всю дорогу молчала и смотрела в окно.

И что он вообще себе думает? Что я ревную? Кого? Его? Пусть даже не надеется, я просто не хочу, чтобы сестра в очередной раз получила то, что желает. Да-да никакая это не ревность, а, своего рода, спортивный интерес.

«Или все же ревность?» – спросила я себя и покосилась на Глеба, который, словно датчик движения, моментально поймал мой взгляд. И так красноречиво изогнул брови, что я вспыхнула сильнее прежнего и отвернулась, прилипнув щекой к прохладному стеклу. Так и ехала, сурово сопя, пока машина не остановилась и не раздался голос парня:

– Настюш, а какой у тебя натуральный цвет? – а затем я почувствовала его пальцы в своих волосах.

– Какая тебе разница? – буркнула я, отстраняясь от его рук и приглаживая растрепавшуюся прическу.

– Просто интересно, – пожал он плечами. – Зеленый ведь не твой настоящий цвет? Разве что ты помимо профессии оборотня, болотницей подрабатываешь...

Я возмущенно ахнула. Нет, терпеть подобное просто невыносимо! Лиза для него, значит, само очарование, а я...

– Да сколько можно издеваться? – гневно вскрикнула я, толкая дверцу, и не слишком грациозно выбираясь из автомобиля.

37. Не сон

Возмущаться я продолжила уже с улицы:

– Все понятно: я – страшилище болотное, а Лиза – неземная феечка или сказочная принцесса. Хватит мне об этом постоянно напоминать!

Ну вот опять глаза на мокром месте! Нет, сегодня какой-то аномальный день. Возможно, магнитные бури, будь они неладны?! Пыхтя словно паровоз со сломанными тормозами, я мчалась к подъезду и если не ноющие ноги на каблуках, то добралась бы в разы быстрее. А пока набирала по домофону код, потеряла драгоценные секунды, в которые Глеб меня нагнал и закрыл собой проход.

– Ты все не так поняла, я не собирался тебя обижать! – тяжело дыша, выпалил он, став необычайно серьезным. – Я же пошутил! Это шутка!

– Не собирался обижать, но обидел! – процедила я, пытаясь оттолкнуть парня с прохода, но он, стоял не на жизнь, а на смерть. Тогда я подняла на него глаза, только сейчас осознавая, как сильно на самом деле устала и сообщила: – Я блондинка. Теперь можно пройти?

– Мне нравятся блондинки! – заулыбался он, явно решив, что конфликт исчерпан. Ох, наивный...

– Заметила! – воскликнула я и могла бы на этом закончить, ведь Глеб отошел с прохода, освободив путь, но не сдержалась и злорадно шепнула: – Лиза, к твоему сведению, крашеная блондинка! – но и на том не остановилась, добавляя: – А та девчонка тоже блондинка?

– Какая девчонка? – словно не понимая, о ком идет речь, отозвался Глеб, но я сразу же почувствовала, как дрогнул его голос.

– После которой ты ни в кого больше не влюблялся. Это она макала тебя в унитаз? – уточнила я.

– Знаешь, я бы не хотел... – мрачнея, начал он.

– О, тебе неприятно?! – воскликнула я. – А мне тоже, может быть, неприятно наблюдать за тем, как вы с Лизой завтра всю дорогу будете флиртовать. – Вот сейчас точно было пора уходить, и, толкнув Глеба, я шагнула в прохладный подъезд и посоветовала: – Не забудь за эту ночь пополнить свой словарный запас по комплиментам.

Ну и плевать, пусть думает, что ревную! Абсолютно плевать!

Подниматься пешком на пятый этаж после тяжелого дня – задача не из легких. Не верилось, что этот кошмар подходил к концу. Впрочем, завтра должен был наступить еще более худший день, ведь совместная поездка с Лизой куда страшнее потери бюджетного места в институте и измены парня... По крайней мере, для меня...

– До завтра, – сказал Глеб, когда я со второй попытки попала ключом в отверстие и отрыла дверь квартиры. – Не забудь, в шесть я у тебя!

Отвечать я не стала, уже хотела было втиснуться в приоткрытую дверь, как увидела перед собой лицо парня, а затем его губы небрежно коснулись моей щеки. И я даже возмутиться не успела, как Глеб помахал и убежал вниз по лестнице.

Нет, ну сколько можно меня дразнить? Решили же – ему нравится Лиза! Или он из тех ребят, которые не прочь крутить роман сразу с двумя девушками?! Да еще с сестрами... Заклятыми, между прочим.

Когда внизу хлопнула дверь подъезда, я вошла в квартиру, смачно зевнула и поплелась к своей кровати. Да, весьма насыщенный выдался день, часть событий из которого хотелось стереть из памяти. Не раздеваясь и не смывая макияжа, я мертвым грузом рухнула на одеяло и моментально провалилась в сон...

И честно скажу, разбуженная трелью мерзкого звонка, непрошеным гостем ворвавшегося в мой крепкий, и, насколько помню, приятный сон, я искренне понадеялась, что вчерашние события мне приснились. Вот сейчас встану, оденусь и поеду на экзамен, блестяще его сдам, а затем проведу романтический вечер со своим парнем... Нет, ну чем не вариант?! Возможно, мне вообще приснился кошмар, заставивший поверить, что сегодняшний день уже случился вчера...

Я с огромным трудом разлепила глаза, посмотрела в потолок. Снова раздался звонок в дверь, и по телу прошелся легкий озноб. А если все-таки не приснилось?! Допустим, я вчера завалила экзамен, точнее меня завалил препод, а Глеб мне изменил. Я поехала к Донне, познакомилась с ее братом, которого по иронии судьбы тоже звали Глебом, повела его на ужин к родителям, выдав за своего жениха, а дальше...

Нет-нет, дверь открывать не хотелось. Но, по всей видимости, пришедший уходить не собирался. Я посмотрела на часы и, решив, что если звонок разбудит вредных соседей, мое с ними вынужденное сожительство в разы ухудшится, спустила ноги и влезла в меховые тапочки.

– Да иду я, иду... – широко зевая, сказала я и поплелась в коридор.

А ведь это могли быть и сами соседи, которых, я, по их версии, затопила. Или просто пришли, как всегда, пожаловаться на какой-нибудь несуществующий шум. Правда, для их визита время раннее, на часах шесть утра, но я где-то слышала, что у стариков сон короткий.

Лучше бы это были соседи! Открывая дверь и видя, кто за ней стоит, я издала стон раненой бегемотихи и в отчаянии попросила:

– Нееет, скажи, что все отменилось, и ты приехал сказать об этом!

Значит, все же не сон. Был злосчастный ужин, «жених». А Илья придумал шикарный ход примирения со своей девушкой. Донна и вправду поверила про клад и загорелась идеей его найти, ведь наверняка каждый мечтал когда-то примерить на себя роль настоящего кладоискателя. Вот только кому-то, это я о себе, пришлось стать невинной жертвой данной авантюры?! И теперь из-за несуществующего клада предстояло ехать в Питер, тем более, в такую рань... При этом, в компании моей сестры. О ужас!

– Мы же на шесть договорились! – пожурил меня Глеб и потрепал по голове. – Ты только встала? Ах ты, соня...

– И то благодаря тебе и этому противному звонку... – пожаловалась я.

– Ясно... – ответил парень и, бесцеремонно отодвигая меня в сторону, направился в комнату. – Помогу собрать вещи, а ты приведи себя в порядок.

– Вообще-то... Ай! – забормотала я парню вслед, рассерженная тем, как он легко проник в мою квартиру, а затем вскрикнула, ненароком увидев свое отражение в зеркале.

Все-таки вчера косметику следовало смыть... Заспанная и помятая, взлохмаченная, словно мной вчера пол подметали, я испугалась собственного отражения. И на месте Глеба давно бы убежала, сверкая пятками, а он мало того, что остался и принялся рыскать по моим вещам, так еще выглядел вполне бодрым и отдохнувшим.

– Не вижу чемодана, ты налегке поедешь? – осматриваясь, спросил он.

38. Очередная проблема

С моим бардаком Глеб познакомился еще вчера, когда приезжал сопроводить на ужин, и с того времени ничего не поменялось. Парень, тяжело вздыхая, бросил взгляд по верхам, а затем уперся взглядом в платяной шкаф, где ситуация с бардаком была в разы хуже. Не хватало, чтобы парень туда заглянул!

– Значит, не судьба куда-то ехать, – твердо произнесла я, широко зевнула и направилась к своей все еще теплой уютной кроватке, но на полпути Глеб меня схватил за плечи и развернул в сторону ванной. – Да не хочу я никуда ехать и искать несуществующий клад! – упираясь, сообщила я, тщетно надеясь, что парень поймет и отправится восвояси.

– Не заставляй меня идти в ванную вместе с тобой и помогать стягивать панд! – настойчиво подталкивая в спину, попросил он.

По утрам я обычно соображала вяло, так как на полноценное пробуждение мне требовалось как минимум полчаса, поэтому смысл последней фразы дошел до меня с явным опозданием – лишь у входа в ванную.

– Стоп! – я резко остановилась, практически сразу же проснулась и строго напомнила: – Мы же об этом забыли!

– Вот именно, так что будь хорошей девочкой, – ответил Глеб и погладил меня по голове, словно собачку. И как же захотелось треснуть по его самодовольной смазливой мордашке... Но ведь это не поможет, вчера уже треснула. Небольшая припухлость на скуле сохранялась, но, не зная, что парень был травмирован, сразу так и не догадаешься.

– Я быстро, ничего не трогай! – через сжатые зубы, процедила я. И что-то мне подсказывало, что парень не послушается.

Так оно и случилось, когда я вышла минут через пятнадцать, на стуле стояла собранная пухлая спортивная сумка. Определенно из того самого шкафа, с бардаком. Нет, ну этот парень совсем что ли непробиваем, ничем его не напугать!

– Я молодец? – спросил Глеб, указывая на сумку.

– Вообще-то я просила тебя ничего не трогать... – заметила я недовольно, а про себя добавила, что напор парня приходится мне по душе. С таким, говорится, «как за каменной стеной». Мало того, что он нравился мне внешне, так еще и проявлял явные знаки внимания. Или... Как на зло вспомнилась Лиза, желание Глеба ехать с ней, и в голове сразу же переключился рычажок на рациональный лад. Нет, такие настойчивые парни – невероятно опасны. Из них получаются прекрасные сталкеры, от которых потом не отвязаться. Это непременно сказала бы мне Донна. Особенно, когда человек незнакомый, кажется, знающий обо мне гораздо больше, чем знаю я сама... А все благодаря кому?! Да-да подруга хорошо постаралась и теперь вряд ли станет очернять родного брата.

– Но так мы же практически женаты... – протянул Глеб весело. – Кстати, Лиза ждет в машине. Ты сама ей скажешь правду или мы все еще играем в жениха и невесту?! Так и подумал, – добавил он, поймав мой строгий взгляд, и закинул сумку себе на плечо. А когда я направилась в коридор, снова схватил за руку и, пристально взглянув в глаза, спросил: – Оборотень в человека сегодня превращаться не собирается?

– Да какое тебе дело? – вспылила я. – И вообще... благодаря тебе я лишилась своей любимой пары линз! Знаешь, сколько времени я на них копила?

– Благодаря мне? – пораженно воскликнул парень столь незаслуженному обвинению. Но докапываться до истины и раздувать конфликт не стал, спокойно сказав: – А та знаешь, как легко подхватить глазную инфекцию? Учитывая, что мы едем далеко, а твои линзы чисто для позерства, настоятельно рекомендую тебе оставить их дома! На правах будущего мужа, я ведь могу это попросить?!

– Во-первых, линзы никакое не позерство, а во-вторых... – грозно зашептала я, словно рассерженная кошка. Но парень даже бровью не повел. Пришлось признать, что спорить бесполезно и, зыркнув волком, пошла в ванную. Но через минуту (спасибо утренней заторможенности) я выскочила из-за двери, сурово вскликнув: – И никакой ты не будущий муж!

Вот только возле стула с пухлой сумкой парня не оказалось. Растерянно оглядев пустую комнату, я даже не знала, радоваться исчезновению Глеба или нет, как почувствовала над своим ухом легкий ветерок и услышала:

– Ну это мы еще поглядим.

Когда мы спускались вниз, я чувствовала себя так, словно меня вели на расстрел. Мало того, что не выспалась, так еще мной явно пытались манипулировать... И нет, даже не пытались, а просто брали и манипулировали! Более того, на выходе из подъезда Глеб решил воспользоваться моей вялостью, притянул к себе с намерением поцеловать, вот только я уже более-менее проснулась и, извернувшись, довольно угрожающе шепнула: «Только тронь, покалечу!».

– К тому же ты вчера сделал свой выбор, никаких поцелуев, значит никаких поцелуев! – твердо добавила я, надеясь увидеть жгучее разочарование на лице парня, но нет, на нем сверкала только лучезарная улыбка. «Вот же гад!» – подумала обиженно и спешно зашагала к машине, откуда выглядывала не менее сверкающая Лиза.

– Салют, сестренка! – поприветствовала она меня.

Лиза светилась, словно светодиодная лампочка. И кто бы мог подумать, что заядлая домоседка отважится на такую дальнюю поездку. Неужели она всерьез решила взяться за Глеба, и вбить в наши с ним отношения огромный ржавый гвоздь... Интересно, если ей прям с ходу заявить, что мы с парнем не пара, сестра потеряет к нему интерес или...

Честно сказать, проверять не хотелось. Ехать нам предстояло не пару часов и даже не четыре, а целых... Не знаю, сколько уж там точно по времени мы будем в пути, но я отталкивалась от замечания Глеба, охарактеризовавшего дорогу коротко: «очень долгая».

Что до меня, я была легка на подъем, хоть и просыпалась с трудом. В остальном – вынослива и терпелива, за плечами богатое походное прошлое с ночевками и сидениями у костра. Эх, было все-таки время, жаль, что за всю учебу в институте я еще ни разу не выбиралась на природу, считай, это была моя настоящая полноценная вылазка за долгие месяцы. Вот только...

Насколько все-таки долгая получится поездка?! И глядя на припаркованную машину, из которой мне махала сестра, я всерьез забеспокоилась. Но вовсе не из-за Лизы, а из-за того, что совсем забыла об очередной проблеме – меня сильно укачивало в транспорте.

39. Дилемма

Морской болезнью, так это, кажется, называется, я обзавелась внезапно, когда мне исполнилось лет десять. До этого спокойно ездила и на дачу с родителями, и в походы на природу с классом. А тут какой-то сбой в организме произошел, и зря я надеялась, что случайный. Каждая новая поездка давалась тяжелее предыдущей. При этом, если все начиналось с дальних путешествий, то со временем я перестала выносить даже часовую тряску.

Будь то автобус, маршрутка, автомобиль, укачивало меня стабильно и регулярно. Увы – еще один жирный минус в мою школьную карму, очередной хайп для Лизы и ее блога выставить «поехавшую сестру» не в лучшем свете.

Появись у меня возможность как-то повлиять на организм, если бы имелся некий волшебный горшочек из сказки, которому скажешь: «Вот сейчас тошни, а сейчас не тошни», жизнь, определенно, стала бы лучше. Но горшочка не было, зато многие школьники-шпионы, состоящие на верной службе у моей сестры и ездящие в вылазки исключительно, чтобы сделать видеорепортаж с моим участием, со временем реально полюбили походы.

Впрочем, лекарство от болезни все же было. И нет, это не только таблетка против укачивания, но, что неимоверно важно, – правильно выбранное место, а именно впереди и ближе к водителю. Хорошо, если еще окно открываться будет. Но все усложнялось тем, что за такое место, порой, приходилось биться, ведь знающие про мою проблему шпионы сестры, то и дело норовили отправить меня в «хвост».

Как говорится, голь на выдумки хитра. И какие только способы они ни придумывали, лишь бы первыми попасть в автобус. В средних классах я могла полагаться исключительно на собственную расторопность, мотать на ус, что не следует оставлять без присмотра вещи, которые в последний момент могут исчезнуть, не верить в ложные заверения, что меня срочно зовет какой-то учитель. К старшим классам я, считайте, собаку съела на всех уловках, направленных на то, чтобы меня задержать, отвлечь внимание. Я первой занимала очередь в автобус, готовая стоять не на жизнь, а на смерть, но если уж особо ушлые умники просачивались вперед, не боясь прослыть стукачкой, ведь репутация у меня и так была нулевая, сразу же обращалась к курирующему поездку учителю.

Как правило, в походы мы ездили с одними и теми же – физруком, историчкой, биологичкой и обществоведом. Эта четверка искренне любила вылазки на природу, не пропуская ни одну, разве что по болезни, но иногда к нам присоединялись и другие преподаватели, явно назначенные не по доброй воле, а за какую-нибудь премию. В любом случае, хоть раз ездящие в поход, меня запоминали навсегда, поэтому, не имея желания отмывать автобус, сразу же освобождали «почетное» место. Вступать в конфликт с педагогами даже самые преданные сторонники Лизы не осмеливались, ведь заниженную оценку в аттестате никто не хотел.

Прошел почти год с моей последней дальней поездки. О существующей проблеме я практически забыла, ведь пользовалась, без какого-либо вреда для здоровья, только метро, да такси на небольшие расстояния. И вот же хороший вопрос – осталась моя болезнь или чудесным образом испарилась так же внезапно, как и появилась?! Раз за этот год я даже ни одной таблетки против укачивания не выпила, стоит ли вообще акцентировать на проблеме внимание, представать в глазах Глеба совершенно...

Даже не знаю, как себя охарактеризовать. Получалось, что я не только патологическая врунья, боящаяся лифтов, собак, крови и много еще чего, так вдобавок страдающая от морской болезни. И не пойму, как так вышло, что еще вчера до встречи с парнем я считала себя практически самой смелой и здоровой, а сейчас превратилась в трусиху с кучей патологий. И вот ведь дилемма: «Сказать, не сказать»...

Расскажу, и Лиза победит. Сестра же само очарование: длинноногая, без лишнего грамма жирка на бедрах, с шелковистыми волосами, сразу и не скажешь, что поврежденными окрашиванием. И зубы ровные, белоснежные, вот только ненастоящие. С восемнадцати лет Лиза обворожительно сверкала винирами. Обидно, что родители исполнили мечту старшей дочери именно в то время, когда я носила дурацкие брекеты...

Тот, кто ни разу в жизни не носил брекетов, меня вряд ли поймет. Кажется, что это самая жуткая штука, изобретенная человечеством. Мало того, что они вечно натирают десну и требуют постоянного подтачивания, так еще обладают специфическим привкусом. Как бы тщательно я ни чистила зубы, пришла к выводу, что лучший способ избежать застревания пищи в брекетах – питаться воздухом. Ну или исключительно перемолотой до жидкого состояния пищей. Тянуть через трубочку отвратное пойло и думать, что ни одни ровные зубы на свете не стоят таких мучений.

Но если бы все было так просто. Мало того, что брекеты сами по себе ужасны, так еще их ношение – невероятно дорогое удовольствие, ведь в комплекте прилагается частое посещение стоматолога и не только, чтобы в очередной раз подтянуть и подпилить мешающуюся часть железки, но и проверить ноющие, заточенные в темнице зубы на наличие кариеса. Не знаю, может с такими проблемами сталкивалась только я, но день, когда я сняла брекеты, стал лучшим в моей жизни.

На виниры бы я никогда в жизни не согласилась даже бесплатно, ведь погуглила и... если вы впечатлительный человек, лучше не гуглите, но скажу в двух словах – процедура заключается в том, что ваши собственные зубы стачивают, а на оставшиеся острые как иглы-пеньки нацепляют белые, фарфоровые фейковые зубы.

После зубов Лиза загорелась увеличить губы и такой ерунды наплела родителям, мол, процедура невероятно полезная для здоровья, что те поверили и выделили средства на новую дочкину мечту. Пользуясь доверчивостью родителей, сестра регулярно подкачивала губы, а когда это внезапно перестало быть модным, пошла дальше.

Как это часто бывает у нас у девочек, в топ самых популярных желаний по изменению внешности, конечно же, входит новая грудь. И сестра, как и многие, поддалась данному модному веянию агрессивного маркетинга по обогащению бизнеса пластической хирургии, с малых лет прививающего стереотипы, что внешность от природы убога. Но переживать на этот счет не нужно, ведь добрый доктор все исправит, превратит тебя в идеал. Только денежки неси...

40. Шаг к примирению?

Впрочем, какой бы убедительной ни старалась быть Лиза, в пользу силикона, придуманную сестрой, лишь бы получить деньги, родители не поверили. Наверное, в первые в жизни в чем-то отказали старшей дочери. И пока Лиза устраивала настоящие концерты капризного ребенка, я спешно съезжала прочь. Знаю, что она объявляла родителям бойкот, но поняв, что тех не сломить, начала копить на мечту сама. Но учитывая стоимость процедуры и то, что себе любимой Лиза ни в чем не отказывала, копить ей предстояло как минимум до пенсии...

Впрочем, фигура у Лизы и даже без дополнительного апгрейда была близка к идеалу. Глядя на сестру, каждый раз мой внутренний голос предательски кричал: «Ну вот куда ты лезешь, она же во всем лучше!» Но затем подключался иной голос – строгий и невероятно уверенный: «Это еще посмотрим!» Вот и сейчас первый по обыкновению провопил свою паническую речь, а вот смелого ответа от второго почему-то не последовало. Как-то внезапно захотелось плюнуть на все, убежать в квартиру досматривать сны.

Но глядя в счастливые глаза сестры, на ее белоснежные зубы, я понимала, что непростительно упускать малейший шанс утереть Лизе нос. Поэтому, стоило Глебу убрать в багажник пухлую сумку и подойти ко мне с намерением открыть дверь, явно решив, что без чужой помощи сама я внутрь не заберусь, обвила руками шею парня, сообщая:

– Котик, я так рада, что мы вместе, это поездка будет репетицией нашего свадебного путешествия, правда?

Мне несказанно везло, что Глеб все еще соглашался поддерживать нашу легенду про жениха и невесту. Впрочем, моего спонтанного порыва не оценил, касаться в ответ на решился, явно припомнив угрозу у подъезда. Я же невинно захлопала ресницами, проникновенно заглядывая парню в глаза. Признаюсь, обольстительница из меня никудышная – на уровне чайника, и то даже не электрического, а добротного советского, эмалированного. Но ведь попытка – не пытка. Так как на нас таращилась Лиза, пришлось спешно выскребать из памяти весь скудный романтический опыт, основанный исключительно на фильмах.

Ах да, совсем забыла, что это у нас Лиза любительница мелодрам, а я больше по ужасам... Поэтому не мудрено, что пробежавшись рукой по груди Глеба, касаясь пуговиц и пытаясь расстегнуть самую верхнюю, выдрала ту с корнем. Прямо на наших глазах несчастная пуговка упала на асфальт ребром, подпрыгнула и покатилась к решетке люка. Миг, и канула в небытие...

Ну и ладно, подумаешь. Так даже лучше, ничего не стягивает шею и... В последний момент я передумала касаться распахнутого ворота рубашки, ведь судьба пуговицы оказалась незавидной, а затем выдавила из себя немного виноватую улыбку и подсказала:

– Поцелуешь свою невесту?

Глеб все еще не определился с действиями, поэтому, чувствуя на себе прожигающий взгляд Лизы, я схватила парня за руки, размещая те на своей талии и приподнимаясь, вытянула шею. Только тогда Глеб наклонился и чмокнул в краешки губ, но поднять голову я ему не дала, обхватив шею и отпуская лишь тогда, когда со стороны открытого окна раздалось недовольное хмыканье сестры и ворчливое: «нашли время, мы же опоздаем».

– Значит... – протянул парень.

– Это для конспирации! – сердито буркнула я. – Так что не мечтай, свой шанс ты упустил еще вчера, когда...

– Ну вы скоро? – раздалось из машины, а я сделала невероятно глубокий вдох и юркнула внутрь.

Лиза разместилась на задних сиденьях. При этом сомнений не возникало, что сестра прекрасно помнит о моей тошнотворной проблеме, ведь только позавчера опубликовала в своем блоге по этой теме весьма несимпатичное видео.

Помню нашу последнюю совместную поездку на дачу. Мне как раз десять исполнилось, за плечами солидный опыт множества школьных вылазок на природу. Мы и раньше на дачу ездили всей семьей, и скажу так – это всегда являлось настоящим кошмаром для родителей, ведь за переднее место между нами с сестрой разыгрывалась жестокая схватка. Родители привычно хотели угодить нам обеим и искали компромиссы, например, первую половину пути по старшинству спереди поедет Лиза, а вторую – я. Впрочем, занимая место первой, сестра никогда его не освобождала, так что и вторую часть поездки я тоже ехала сзади. И тот день не предвещал беды, пока не обнаружилась проблема...

В общем, ездить на дачу мы вместе перестали. Папа вначале отвозил нас раздельно, а потом Лиза и окончательно превратилась в городскую домоседку, избавляя родителя от очередного скандала, а меня от участи все каникулы слушать нытье насчет того, как жутко жить в сельской местности.

И что сегодня мешало сестре поехать впереди, особенно учитывая, что Глеб заехал за ней первой?! Глупо же было не воспользоваться такой ситуацией и опозорить меня перед парнем. Но нет, Лиза села сзади, что, конечно же, заставило меня напрячься. С чего это сестра такая добренькая?! Неспроста, она явно что-то задумала... Но что?

Не успела я поразмышлять на этот счет, как руки сестры внезапно обвили меня сзади. И, как оказалось, вовсе не для того, чтобы задушить...

– Прости, сестренка. Я знаю, ты меня не любишь, но в этой поездке я докажу, что ты не права, и на меня можно положиться. Ведь я так сильно тебя люблю! Ты моя любимая малышка! – выпалила она на одном дыхании. При этом сделала это невероятно искренне, как умела только Лиза. Не удивительно, что я, знающая сестру, как свои пять пальцев, не поверила ни в единое слово, а вот кое на кого данное заверение сестры произвело впечатление.

– Я так рад это слышать! – обрадовался Глеб. Вот в искренности чувств парня, в отличие от Лизы, можно было не сомневаться.

И тут все сложилось, я поняла, что задумала сестра – выставить себя белой и пушистой, а меня злыдней злыдневной, рьяно ненавидящей кроткую овечку! И я уже повернулась, чтобы сообщить, что ничего у нее не выйдет, ведь вовремя разгадала зловещий план, но, не давая мне и рта раскрыть, дрожащим от волнения голосом Лиза продолжила:

– И прости за вчерашнее, я поступила просто ужасно, но обещаю – с этой секунды я другой человек! Не будем больше ссориться, договорились?! – и она протянула руку для примирения

41. Фейковые отношения

«Ах ты змеюка...» – подумалось мне. Насупившись, я решила, что пожму руку Лизы только через труп! Причем абсолютно не важно, чей именно.

– Настюш, прекращай дуться на сестру! – попросил Глеб. – Пусть эта поездка станет первым шагом к вашему с Лизой примирению?!

– Согласна! – тут же воскликнула сестра, лучезарно улыбаясь. А затем елейно, глядя на Глеба, промурлыкала: – Глебушка, ты такой молодец, что меня позвал! Даже не представляешь, как давно я пытаюсь помириться со своей сестренкой, а она ни в какую. Даже не знаю, за что она так со мной... – и утерла притворную слезу.

Интересно, если я прям сейчас вспылю и назову Лизу лгуньей, расскажу о том, как сестра отравляла мне жизнь дома, в школе, как делает это и сейчас, выкладывая видео с моим участием... Станет ли слушать Глеб, поверит ли в мою правду? Я и так вчера весь вечер нашептывала о коварстве сестры, как будто бы и врала, ведь сейчас-то она строит из себя саму невинность. Длинными ресницами хлопает, с ресничек слезки стряхивает.

– Пожми Лизе руку! – подсказал Глеб, когда время шло, а напряжение нарастало. – Насть?!

Скажу, что Лиза не та, за которую себя сейчас выдает, все тем же дрожащим кротким голоском она скажет обратное, а затем расплачется и... Не стоит напоминать, что, увидев слезы, Глеб моментально проникнется заботой и любовью. Поэтому, как бы мне тяжело ни было, я решила проявить здравомыслие и не лезть на рожон. Выдавив из себя сухую улыбку, я нехотя протянула руку и пожала пальцы сестры, а затем спешно отвернулась к окну.

Пока мы ехали Лиза не замолкала ни на секунду, исправно выставляла себя лапушкой, рассказывая о безмерной любви к братьям нашим меньшим и о том, как она высылает деньги в приюты и приходит навещать пушистиков. И если бы не ее страшная аллергия (которой за восемнадцать лет я не замечала), то она бы забрала к себе всех несчастных обездоленных зверей.

С выбранной темой разговора Лиза попала в яблочко, так как Глеб оказался не только любителем детей, но и зверушек. Парень тоже помогал приютам и, если бы не аллергия, которая появилась в прошлом году, то тоже бы устроил дома зверинец...

Я молчала, сжимала кулаки и пыталась понять, кто из них врет, уж больно похожие были истории. Оба любители животных, у обоих аллергия... «Не судьба ли это?» – намекал внутренний голосок, заставляющий меня испытывать то чувство, которое вчера Глеб называл ревностью...

А вдруг Лиза и вправду не врала, и стоило мне уехать, как обзавелась эдакой болячкой. Вдруг в тайне помогала приютам, любила животных, правда, зачем-то это скрывала... Вдруг выкрикнув: «Хватит врать!», я сделаю только хуже, помогу Лизе доказать, что являюсь тем еще тираном, безвинно обвиняющим во всем родную сестру. А из всего, что Лиза успела наговорить, она не упускала возможности вставить фразу обо мне, мол, «если бы не Настя...» И явно ждала ответной пылкой реакции, возможно, планировала ссору, но я, кусая губы, смиренно молчала.

Мы заехали за Донной и Ильей, которые ждали на лавочке возле подъезда.

– Копуша! – поприветствовала меня подруга, верно угадав, что задержка случилась из-за меня. А затем они с Ильей разместились на заднем месте рядом с Лизой, полные энтузиазма и готовые, как я узнала минут десять назад, к десятичасовой поездке.

Первые минут пять в салоне царила звенящая напряженная тишина, прерываемая звуками улицы и шумом мотора, но тут Донна первой предприняла попытку к сближению.

– Привет, я Донна! – обратилась она к моей сестре. – Прости за вчерашнее, не нужно было устраивать той сцены...

– Нет что ты, это ты меня прости! – в сердцах воскликнула Лиза. – Я такая дура, как мне не стыдно об этом говорить, я позавидовала родной сестре и тоже решила найти себе жениха. Невероятно глупо! Но теперь мы помирились и договорились больше не ссориться! – Лиза похлопала меня по плечу и промурлыкала: – правда, Настенька?

Настенькой она меня никогда не называла. Чтобы промолчать, потребовалась небывалая сила воли.

– Ты такая смелая, только поистине сильный человек может признать свои ошибки! – похвалила мою сестру Донна.

Лиза явно произвела на подругу хорошее впечатление, хотя я не сомневалась, что в отличие от наивного Глеба, Донна все же окажется на моей стороне. Подруга ведь будущий психолог! Видя людей насквозь, она не могла не почувствовать удушающего флера вранья, пронизавшего салон автомобиля.

– Ну же, давай, раскуси ее... – буркнув себе под нос, пожелала я.

– Лиза, ты такая молодец, кое-кому нужно брать с тебя пример! – выдала Донна, косясь в мою сторону. Надежда на поддержку растаяла в этот же миг.

Я не стала ничего отвечать, а смысл?! Донна знала Лизу исключительно по моим рассказам и только с ней познакомившись, кажется, уже сделала собственные выводы. А так как дорога предстояла долгой, я ограничилась тем, что шумно вздохнула и со страдальческим видом приложилась щекой к стеклу.

– Глеб, ты не брал моих наушников? – минут через пять я принялась рыться по карманам худи и поясной сумки. Лиза и Донна щебетали сзади, как заправские подружки, чем жутко меня раздражали.

Наушники – такой инструмент в моей жизни, который брошенным может находиться в любой части квартиры. И не только квартиры. Уже и не перечислить сколько раз я забывала их в институте, транспорте, магазинах... Иногда они возвращались, иногда нет.

– Собрал только вещи! – ответил Глеб, потянувшись к бардачку. – Но если тебе нужны, можешь взять...

Договорить он не успел, как я выхватила из его руки заветную коробочку и трясущимися руками принялась затыкать уши. А уж когда врубила на максимум музыку, испытала блаженство. Чего не скажешь о барабанных перепонках, но моральное спокойствие требует жертв... Лизу и Донну я больше не слышала, как и остальных. Даже под громкие басы умудрилась задремать, а когда очнулась, оказалась в машине совершенно одна. Но запаниковать не успела, так как неподалеку стоял Глеб, заправляя автомобиль. Остальных поблизости не было, видимо, пошли купить себе что-нибудь перекусить. Решив этим воспользоваться, подбегая к парню, я заговорчески зашептала:

– Лиза все врет! Не любит она ни детей, ни животных, ни тем более меня. Примирение это фейковое. Она запудрила мозги сначала тебе, затем обработала Донну. Это ее план. Понимаешь?

42. Ветреность

Я схватила спокойного Глеба за локоть и требовательно затрясла. Выглядел парень иначе – не то, что утром. Улыбка исчезла, лицо посуровело и стало задумчивым. Неужели он услышал что-то такое, что ему совсем не понравилось? Но что? Все-таки не стоило слушать музыку на полной громкости, отстраняясь от разговоров. Теперь, кажется, я пропустила что-то очень важное и не знала, за что именно следует оправдываться. А может уже вообще поздно это делать?!

– Все беды от вранья, – после некоторого молчания ответил он с легкой улыбкой, но на меня даже не взглянул. – Даже не поймешь, какой сестре верить... Дай подумать, обе разыграли спектакль, выдавая чужих парней за своих женихов. Правда одна потом созналась, раскаялась!..

– Да не раскаивалась она! – воскликнула я, втискиваясь между машиной и Глебом, чтобы видеть его глаза, но смотреть на меня парень не хотел. Да что же это такое? Как можно быть таким... таким... наивным. – Сказать и раскаяться – совершенно разные вещи, – добавила в отчаянии.

– Правда? – спросил он, все же кольнув меня взглядом толи полного обиды, толи злости. Мне сразу стало не по себе. – Сама скажешь Лизе, что мы не пара?

Хотелось ответить: «С легкостью!», но подумать было гораздо легче, чем это произнести. Мой ответ повис в воздухе, а Глеб отвернулся с весьма разочарованным видом.

Жгучая обида защипала внутри, я просто не могла переступить через себя и сознаться сестре, увидеть торжество на ее лице, услышать снисходительную фразу, которую Лиза часто в детстве повторяла: «Ты второй сорт, а я первый – прими это, неудачница!»

– Просто не нужно меня использовать, чтобы что-то доказать Лизе! – попросил Глеб, беря меня за руку.Взгляд парня заметно подобрел.

– Я тебя не использую! – пылко сообщила я, но явно опрометчиво, так как это была очевидная ложь. Прикусив губу, пришлось согласиться: – Ладно, вчера использовала, но только потому, что ты мне понравился! Я бы не стала приглашать малознакомого парня к своим родным, я ведь не совсем отбитая, а ты был у Донны, а Донна моя подруга, и от нее я не жду ничего плохого и... – словесный поток как-то внезапно иссяк.

Я не могла нормально сформулировать мысль, не могла сказать честно, что влюбилась в него с первого взгляда, с того самого момента, когда прыгнула на диван. Тогда внутри словно вулкан пробудился, и это-то сразу после расставания с парнем. Вместо того, чтобы страдать по разрыву, я проявила жуткое легкомыслие, не просто сразу же влюбившись в другого, но не сомневаясь что этот другой – парень моей лучшей подруги. И легче было врать до конца своих дней, нежели в этом признаться.

Не удивительно, что скажет на это Глеб. Что я не просто патологическая врунья и плохая подруга, но еще и коварная разлучница. А если скажу, что не любила своего прошлого парня, не поверит, ведь, помнится, прыгая на диван Донны, я лила горючие крокодильи слезы. Получается, что притворные?! А затем жаловалась Глебу в машине, мол, не просто парень изменил, а целый жених... Разве после разрыва с женихом через час можно влюбиться в другого?! А если даже и можно, то это определенно ненормальное явление! Получается, я еще и ненормальная.

Следующую часть пути я ехала без музыки, абстрагировавшись от воркования на заднем сиденье и глубоко погрузившись в мысли. Неужели я все-таки настолько плохой человек?! А вдруг я зря затеяла схватку с Лизой, доказывая, что мы разные. Получалось, что недалеко от нее ушла, ведь мы обе привели на ужин чужих парней, обманули родителей...

Я даже не заметила, когда мы снова остановились, съехав на обочину. Рядом припарковался черный джип и, по всей вероятности, принадлежал тем самым друзьям-диггерам, которых пригласил в поездку Илья.

Ребят было трое – двое парней – Ваня и Сережа, и девушка по имени Ира. И все они являлись не только диггерами, но по совместительству одногруппниками Лизы. Как, к слову, и Ильи. Более того, на звание Лизиного жениха, вчерашнего Сереженьки, метил настоящий Сережа – ее однокурсник – видный парень, высокий, темноволосый и темноглазый. Но что-то пошло не по плану, раз в последний момент его роль отдали кругленькому пухлому Илье.

Без сомнения, Сережа был во вкусе Лизы, поэтому, разрываясь между симпатиями двух парней, привлекающих сестру в равной степени, Лиза металась между своим одногруппником и Глебом, определяя, с кем поедет дальше. Я же снова погрузилась в неприятные мысли о собственной ветрености, когда смерив Сережу оценивающим взглядом, осознала, что он и вправду симпатичный.

– Все хорошо? Ты какая-то... озабоченная... – подметил Глеб, оказываясь через несколько минут на водительском кресле. При этом выглядел он беззаботным и веселым, сообщая: – Лиза поедет с ребятами, у них какой-то совместный проект по учебе, решили над ним поработать!

– Ага, проект, как же! – хмыкнула я, прекрасно понимая, что дело совершенно в другом. И, чтобы спустить наивного Глеба с небес на землю, злорадно заметила, ну просто не могла не заметить: – А я тебя предупреждала! Бросит тебя Лиза – пить дать! Вот появился симпатичный конкурент, так она сразу и переметнулась! А учеба – пустая отговорка!

– Да ты что? Правда что ли? – воскликнул Глеб в полном наигранном, я бы даже сказала – переигранном, недоумении, а затем добавил: – А ты?

– Что я? – растерялась в ответ.

– Ну... – протянул Глеб. – Не возникло желания отбить у сестры понравившегося ей парня? Просто если она, следуя твоему предположению, решила отбить меня у тебя, то тебе следует присмотреться к джипу...

– Ха-ха! – отозвалась я. Глеб продолжал шутить, по-прежнему не относясь к моим предостережениям всерьез. И очень даже зря! – Не расстраивайся, это еще не конец истории. Через пару часов Сереженька ей наскучит, и она снова возьмется за тебя, а потом снова за Сережу и снова за тебя... – и, зевнув, добавила: – Весьма утомительное занятие.

– Ты меня прямо успокоила! – в сердцах воскликнул Глеб. Не сдержавшись, он рассмеялся, а мне захотелось треснуть парня, все бы ему шутить. Впрочем, вовремя передумала, так как в этот момент на задние сиденья усаживались ненужные свидетели – Донна и Илья.

43. Нервный срыв

При этом Донна и Илья, расположившиеся сзади, кажется, куда острее, чем Глеб отреагировали на предпочтение Лизы поехать с другими друзьями. По крайней мере, выглядели оба невероятно мрачными и хмурыми, то и дело ревностно посматривая в сторону джипа, куда перебралась Лиза.

– Чего не веселы и носы повесили? – осведомился у них Глеб, но ответом парню стала звенящая тишина. Более того, Донна и Илья отвернулись друг от друга. Или я поспешила с выводом, и дело было вовсе не в Лизе? – Вы поссорились что ли?

И снова тишина... Но, кажется, Глеб не обладал привычкой донимать расспросами, поэтому говорить больше ничего не стал. А вот я, в отличие от парня, как раз обладала подобной привычкой и в любой другой ситуации, почувствовав, что Донне плохо, бросилась бы ее утешать и допытываться, что стало причиной грусти, но... Верно говорят, что чужой пример заразителен. Глядя на Глеба, я решила тоже показаться сдержанной и спокойной.

Непривычно было ехать в тихом салоне, до этого Лиза и Донна без умолку болтали, создавая некоторый звуковой фон, а сейчас шумели только дорога и ветер. По трассе мы неслись довольно быстро, я могла лишь порадоваться, что не боюсь большой скорости. С некоторым обожанием я косилась на Глеба, так непринужденно ведущего машину – без единого рывка, словно мы катились по маслу. Ну и, конечно же, засматривалась на его профиль, но стоило парню шевельнуться и заметить, что я на него пялюсь, как тут же пойманная с поличным хмурилась и отворачивалась. И это продолжалось где-то полчаса, пока нервы у Донны не сдали.

– Да хватит вам, Илья никому не скажет! – буркнула подруга, а затем добавила: – Но я все равно не понимаю, сколько нам еще нужно разыгрывать вашу легенду с женихом и невестой?!

– Какую еще легенду? – оживился Илья, а затем будто догадался, в недоумении заморгал. Собрался было что-то воскликнуть, но не успел.

– Почему нет? – опередил друга Глеб. – Мне, кажется, вы не слишком из-за этого напрягаетесь...

– Ты, я смотрю, тоже, – процедила Донна сердито. – Я не хочу больше врать Лизе, как ты не понимаешь, у нее же к тебе серьезные чувства!

Вот так поворот... Поерзав на сиденье, я кольнула взглядом Донну, Илью, Глеба и сочла страшным преступлением не заметить:

– Поэтому она едет не с нами, а в джипе с Сереженькой?

Но на мое замечание Донна не отреагировала, обращаясь к брату все тем же рассерженным тоном:

– Глебушка, я тебя просто не узнаю. Ты же терпеть не можешь ложь, всегда стоишь за правду. Ладно, вчера поддался на манипуляции не совсем умных личностей, но сегодня...

– Это ты обо мне? – подала я голос, но подруга снова проигнорировала.

– Тебе давно нужна нормальная девушка! – сообщила Донна, заставив меня на слове «нормальная» сердито запыхтеть. Но, упорно не слыша никаких посторонних звуков, подруга продолжала: – Лиза ведь такая умница и красавица, а главное – влюбилась с первого взгляда, ну чего тебе еще нужно? Ты же у меня романтик...

– Подожди-ка... – приподнимаясь, снова подала я голос, но Донна на этот раз махнула в мою сторону с таким раздражением, словно я была навязчивой мухой, и, глядя в затылок брату, продолжала:

– А у нее серьезные намерения, она мне по секрету шепнула, что ни к кому раньше ничего подобного не испытывала. Она ведь такая же, как и ты – всю свою жизнь ждет одного единственного человека, а вдруг...

– Донна, это бред! – рывком отстегнула я ремень и перегнулась к подруге, которая только в таком случае удосужилась на меня взглянуть, а Глеб, потянув меня за карман джинсов, попросил сесть на место. Но я не послушалась, пылко продолжая: – Ты с Лизой общаешься всего полдня, а меня знаешь год и веришь ей? Да нет у нее никаких чувств, она... она... бесчувственная!

– Настя, сядь на место! – велел Глеб.

– И где твоя Лиза? – воскликнула я. – Да она в соседней машине флиртует с другим парнем!

– Они занимаются! – твердо ответила Донна.

– Если они и занимаются, то только тем, что узнают, кто из них лучше целуется! – рыкнула я, наваливаясь на сиденье, которое внезапно хрустнуло и стало складываться. Благо улететь далеко у меня не вышло, так как Глеб одной рукой крутанул руль, а другой удержал меня за все тот же спасительный карман джинсов.

– Мы из-за тебя чуть в аварию не попали, Настя, ты вообще в своем уме! – стоило машине остановиться, закричала Донна, а затем обратилась к Глебу. – Все хватит, дальше она с нами не едет!

– А я вообще ехать не хотела! – прокричала я в ответ, а затем принялась биться в закрытую дверь, намереваясь покинуть машину.

– Успокойтесь обе, – попросил Глеб. – Насть, я тебе сейчас успокоительное вколю, если не перестанешь разрушать мою машину! – добавил он строже, и я моментально присмирела, вжавшись в спинку кресла.

– На ночь же будем останавливаться? – спросил Илья, затаивший на моменте данной сцены дыхание и явно решивший разрядить обстановку. – Тут неподалеку мотель, чуток не доехали, он как раз виден отсюда.

Донна тяжело вздохнула, награждая своего парня, строгим взглядом. В ответ огромный Илья пожал могучими плечами и тоже вжался в кресло. И когда, казалось бы, разразившаяся буря утихла, Донна снова подала голос:

– Ты меня обманула, сказав, что у тебя парней в школе не было. Еще как были, Лиза мне все рассказала, а теперь ты положила глаз на моего брата...

– Ты полная дура, если поверила! – крикнула я, ощущая, что где-то в глубине пробудился разъяренный вулкан чувств. Наверное, бросаться с кулаками на лучшую подругу – затея так себе, но в моменте ярости я об этом не думала, рыбкой ныряя в сторону Донны между сиденьями. А пока Глеб втаскивал меня обратно на место, продолжала кричать: – Да я тебе все свои тайны раскрыла, доверилась, как самой себе, а ты меня предала! Фиговая ты подруга, а психолог из тебя еще хуже, если ты не поняла, кто тебе врет, а кто говорит правду...

Я лягнула Глеба, благо на этот раз у него реакция оказалась лучше, и парень вовремя увернулся, иначе бы одним разбитым носом дело не обошлось. А так как он тянул меня назад, передумав вредить Донне и разблокировав двери, вылетела из машины, словно пробка из бутылки и, не различая дороги, метнулась прочь.

44. Прошлое

Ничего подобного я в своей жизни не испытывала. Я ведь не злая, люблю животных, жалею стариков. Но слова Донны будто бы сняли мои чувства с предохранителя. Ощутив свободу, они, не долго думая, поспешили вырваться наружу. Собственно говоря, случилось то, чего и добивалась Лиза изначально, а я, как ни пыталась быть хитрее, поддалась на провокацию.

Очень хотелось войти в лесок и пропасть, провалиться сквозь землю, что, собственно говоря, я чуть и не сделала, чудом не сиганув в поросшую камышом неприметную речушку. От падения меня спас Глеб. Хотелось сорваться и на нем, но прежде чем я успела открыть рот, парень сильно встряхнул меня за плечи, а затем крепко прижал к себе, заключая в стальные объятия.

Дышал Глеб глубоко, равномерно, словно подсказывал, что мне стоит делать так же. А так как вырваться у меня не получилось, пришлось смириться и подчиниться.

– Все я спокойна! – буркнула я через какое-то время.

– Точно? – недоверчиво спросил парень, не разжимая стальной хватки.

– Точно! – подтвердила я, а когда он отпустил, хотела было драпануть, но оценила все риски и то, что мы стояли на пригорке в лесу возле речки. Вариантов исхода событий немного: либо все-таки свалюсь в воду, либо смогу сбежать, но длинноногий Глеб меня нагонит, не успею я и пары метров пробежать в сторону леса. Нет, поступать следовало мудрее – добраться до цивилизации и вызвать такси, после чего спокойно отправиться домой. И мысль показалась мне настолько хорошей, что я совершенно спокойно вернулась в машину. И даже, если бы Донна завела старую пластинку, ни слова бы ей не сказала.

Но подруга заводить ничего не стала, несколько минут ехала отвернувшись к окну, а когда мы приблизились к мотелю, первой выскочила вон и побежала к джипу. И первым делом сделала то, что обняла свою, кажется, новую лучшую подругу. А затем, хватая за локоть, повела Лизу прочь, что-то эмоционально ей рассказывая.

Илья вторым покинул машину, ни слова не сказав и опасливо на меня посматривая, словно я была бойцовской собакой на привязи, которая могла в любой момент сорваться с цепи. К слову, ремень безопасности, которым пристегнул меня Глеб, подергав для надежности несколько раз, словно я буйная, заело. Стоп, а ведь я и вправду буйная, чуть не отколошматила Донну за то, что она поверила не мне, а Лизе. Опять Лиза целенаправленно и уверенно рушила мою жизнь! Сначала склонила на свою сторону Глеба, теперь забрала единственную подругу... Как же мне хотелось побыстрее отсюда уехать, вернуться домой и никого не больше не видеть до окончания лета.

– Да что б тебя... – выругалась я, безуспешно пытаясь высвободиться, а затем жалобно взглянула на Глеба. И по тому, как он на меня смотрел, поняла, что ремень заело не случайно.

– Я знаю, что ты злишься на нас и хочешь уехать, но, прошу, не делай этого! – сказал он, а когда я решила возразить, поспешно добавил: – В детстве Донну похитили вместе с подружками, когда они возвращались из школы. Посадили в машину и увезли в неизвестном направлении. Она несколько недель просидела в темном и сыром подвале, над ней не издевались, кормили, но другим девочкам не повезло. Она, слышала их крики, но помочь не могла... Донна чудом смогла сбежать, а когда полиция вышла на след преступников, ее подруги были уже мертвы.

Выражение «выпала в осадок» сейчас, как никогда, лучше описывало мое состояние. Я замерла, шокированная услышанным.

– О чем ты... – прошептала я, не понимая, серьезно он вообще все это говорит или снова шутит, а Глеб, глядя перед собой, продолжал:

– Позже стало известно, что один из тех, кто похищал девочек – отец Донны, мой отчим. В день похищения отчима там не было, иначе Донну вообще вряд ли бы забрали, но так уж вышло... Когда отчима арестовали, мама увезла нас в другой город. Зря мы думали, что от прошлого, особенно от такого, возможно убежать. Прошло много лет, Донна закачивала школу, я институт... – Глеб внезапно резко повернулся и, пристально глядя мне в глаза, спросил: – Хочешь знать, что было дальше?

А вот теперь я не знала, хочу или нет. На протяжении целого года я допытывала подругу, всякими уловками пыталась выбить хоть что-то из ее прошлого, злилась, что Донна скрытничает. И даже не предполагала, какую тайну скрывает подруга. Такое ведь любому не расскажешь, Глебу это сделать куда проще...

И я интенсивно замотала головой, нет, все-таки о таких вещах неподготовленным людям говорить не стоит, а я уж точно не была готова к чему-то подобному.

– Я лучше пойду... – шепнула я, не зная, как правильно в таком случае нужно поступить. Снова принялась бороться с ремнем, но руки задрожали так сильно, что даже не заевший бы ремень вряд ли смогла отстегнуть. Да еще Глеб приблизился, ухватил за плечи и спросил:

– А как же история? – спросил он. – Ты же так долго хотела ее узнать, ведь хотела, Насть, правда?

В его голосе слышались нотки отчаяния, словно парень и сам был готов в любой момент сорваться. И он во чтобы то ни стало собирался расставить все точки, вот прямо здесь и сейчас, чтобы наконец-то закрыть тему о загадочном прошлом своей сестры. Вот только теперь я невероятно остро осознавала, что к такому не готова.

– Нееет... – прошептала я.

– А я знаю, что хочешь! – возразил Глеб, продолжая давить мне на плечи.

– Отпусти, пожалуйста, – жалобно попросила я.

– Прости... – словно опомнился парень, решив, что сделал мне больно, хоть это не так. Мне не было больно от его рук, просто я до смерти напугалась истории. Глеб отпустил мои плечи, но давление не ушло, будто какая-то сила все еще вжимала меня в кресло. То, что я, парализованная страхом, не пытаюсь высвободиться и сбежать, парень явно воспринял, как желание узнать, что было дальше. – Отчим решил, что в том, что его с подельниками арестовали, виновата Донна. Он сбежал из тюрьмы с целью отомстить своей родной дочери, нагрянул к нам домой, где мама и Донна были одни...

– Пожалуйста, хватит... – с трудом хлебнув ртом воздух, прошептала я, а затем из глаз предательски потекли слезы. Сердце отчаянно бухнуло в груди, перед глазами все поплыло, и я решила, что сейчас точно снова хлопнусь в обморок.

45. Шутка

Кажется, Глеб наконец-то понял, что перегнул палку. Бросившись к бардачку, он что-то оттуда достал и сунул мне под нос некий пахучий пузырек, от которого моментально запершило в горле. Глеб встревоженно зашептал:

– Настюш, я такой дурак! Я тебя напугал, да?! Прости, пожалуйста, я же пошутил! Просто пошутил! Я идиот! Полный идиот.

Продолжая шептать, Глеб тыкал мне в нос пузырек с омерзительным запахом, но неким волшебным успокаивающим эффектом. По крайней мере, кресло подо мной шататься перестало, сознание сохранилось и я даже нашла силы согласиться с замечаниями парня, сердито буркнув:

– Полный идиот! Да как тебе вообще в голову пришло о таком шутить?

Хотела толкнуть Глеба, но сил хватило лишь на то, чтобы опустить дрожащую руку на подлокотник. Парень тут же сжал мои пальцы, а затем поднес их к губам и поцеловал, наблюдая с огромной осторожностью за ответной реакцией. Во второй руке он по-прежнему держал пахучий пузырек, готовый, в случае чего, снова начать тыкать мне в нос.

Я вдруг поняла, какой, наверное, жалкой кажусь в глазах Глеба. Постоянно чего-то боюсь, плачу. Ох, да, еще вру... А он бегает за мной, как за маленьким неразумным ребенком, словно нянька. Думая таким образом, я сделала глубокий вдох, останавливая подступающую истерику.

Стало невероятно стыдно. Я испугалась придуманной истории... Точнее не ее самой, а того, что все это могло случиться не с каким-то чужим незнакомым человеком, а моей подругой. Я представила, как маленькая Донна сидит в темном подвале, как слышит крики подруг, но помочь ни им, ни себе самой. Я словно побыла на месте подруги, почувствовала животный страх, невыносимое отчаяние и нежелание умирать. И хоть спастись Донне удалось, этот кошмар, без сомнения, как привязанная тень следовала за ней долгие годы по пятам... И только я все это прочувствовала на себе, впуская внутрь боль и ужас, Глеб огорошил сообщением, что это была шутка. И по идее, я должна была бы испытать облегчение, но нет, возникшее чувство в корне противоречило какому-либо спокойствию.

Мы посидели в машине еще минут пятнадцать. Глеб, то и дело обеспокоенно на меня поглядывал. Я, еще со школы привыкшая всегда справляться со всеми проблемами сама, раньше бы даже мысли не допустила, что буду сидеть рядом с практически незнакомым парнем и реветь в два ручья. Впрочем, остановить слезы оказалось не так уж и легко.

И ведь раньше я как-то жила без нервных срывов, истерик и обмороков. Нет, Лиза, конечно, доводила меня до слез, но это в самом начале, пока я не поняла важную вещь – чем слабее в ее глазах буду казаться, тем сильнее станет сестра, выдумывая более изощренные издевательства. Я могла себе позволить плакать в исключительных случаях – когда никто этого не видел. И с годами слезы как-то сами собой словно иссушились. Думалось мне...

– Тебе нужно поесть чего-нибудь сладенького, поднять эндорфины в крови, – заметил Глеб, продолжая опасливо на меня коситься. – Ты слишком остро на все реагируешь...

– До знакомства с тобой я нормально на все реагировала! – заявила я. И ведь практически же успокоилась, но тут челюсть снова задрожала.

– Ну... раз ты позволила эмоциям вырваться наружу, значит, ты мне доверяешь, – улыбнулся парень, явно видя в этой жуткой ситуации что-то приятное. – Теперь нужно выговориться... Мы хорошо поработали над твоими фобиями, теперь можно двигаться дальше...

– Поработали? – шепнула я, поворачиваясь к Глебу и не выдержав, выкрикнула: – Достали! Да сколько можно?! Меня тошнит от этой психологической фигни, хватит строить из себя великих психологов. Сначала Донна, которая правду от лжи отличить не в состоянии, теперь ты! Сам с собой выговаривайся, а я ухожу... – и нажала на ручку двери, но она ожидаемо оказалась заблокированной. Глеб откинулся на сиденье с самым безмятежным видом. – Дверь открой! – потребовала я.

– Тебе лучше? – осведомился парень. О да, мне было значительно лучше, по крайней мере рыдать я не собиралась, а вот придушить Глеба очень даже хотелось. И когда я хрустнула пальцами, он, словно поняв мои не самые благие намерения, отстегнул-таки ремень и разблокировал машину. Я выскочила наружу, а парень крикнул вслед: – Я рад, что тебе лучше!

Когда я вбежала в мотель и зашагала к стойке регистрации, все возникающие на пути люди почему-то спешно шарахались в стороны и уступали мне путь. Неужто я выглядела настолько злой? Из знакомых я увидела только Иру, которая, если и испугалась моему враждебному виду, этого не показала.

– А я тебя жду, нас с тобой в один номер заселили! – сообщила она, добродушно улыбнувшись.

– Вот как... – выдохнула я, думая о том, что Донна предпочла ночевать с Лизой. Значит, на примирение можно не рассчитывать, да и о каком примирении вообще могла идти речь?! Преданная и брошенная, я сердито рыкнула: – Идем! – выхватила из руки Иры ключ и развернулась, врезавшись в Глеба.

– Ирочка, ты не бойся, Настя не кусается! – в шутливой манере сообщил он, а затем провел рукой над моей головой, как будто погладил, но коснуться не решился. – Но я бы на твоем месте занял кровать поближе к выходу. Так... на всякий случай.

Я не стала устраивать сцены, хватило и того, что Глеб уже увидел. Не пророню больше ни единой слезинки и вообще буду парня игнорировать. Да, правильное решение! Ни слова не скажу и не взгляну! Резко отвернувшись и задрав кверху голову, я зашагала к лестнице. Под фразу Глеба: «Осторожнее, смотри куда...» врезалась в ступеньку, но не упала. Затем, не оглядываясь и прихрамывая, пошла дальше.

Когда меня догнала Ира, я первым делом принялась жаловаться на Глеба, что терпеть его не могу и ужасно жалею, что позвала на ужин к родителям, и вообще, будь моя воля, никуда бы не поехала. Ира слушала мое бессвязное бормотание, явно мало что понимая, но позволяя выговориться.

– А еще он жуткий врун! – заявила я, останавливаясь напротив нашей двери и косясь на Иру, которая тут же согласно закивала. И я уже хотела рассказать недавнюю выдуманную парнем историю, напугавшую меня до чертиков, но осеклась и, проворачивая в ключ в замке, передумала это делать. На вид Ира была очень ранимой, я не сомневалась, что история напугает и ее. Поэтому, входя в номер, просто констатировала, что Глеб врун и гад.

46. Выдуманная история

Подойдя к кровати, я тут же в нее рухнула и затихла. В гудящей голове до сих пор не укладывалось, что Глеб мог со мной так поступить, выдумать историю, наверняка взятую из какого-то страшного фильма, и приписать своей сестре. И ради чего?!

А ведь и вправду?! Если он был жутко разочарован моим поведением, то логичнее было бы отправить меня домой, а не уговаривать остаться. А после такой страшной истории остаться я точно бы не захотела.

Тогда странно, зачем упрашивать остаться, но в то же время это рассказывать?! Если поставил целью, чтобы я осталась, то мог бы придумать что-то менее шокирующее, например... например... Я задумалась, а затем мне в голову закралась мысль, что история Глеба настолько ужасна, насколько реальна. И сразу прояснилось, почему Донна так трепетно охраняла от меня свою прошлую жизнь, ведь как никто другой знала, что мой хрупкий душевный устой подобным тревожить не стоит. Да и самой подруге настолько не хотелось вспоминать, что даже имя себе другое выбрала.

Я приподняла голову и взглянула на притихшую Иру, глядящую на меня с явной тревогой. Затем села и всерьез задумалась над тем, что шутить о подобных вещах могут явные отморозки, но Глеб создавал впечатление нормального парня.

– Не может быть... – шепнула я, а затем, собрав силу в кулак, решила обратиться за помощью к интернету. Если я права, и история реальная, то, по идее, испугаться я ее больше не должна, пережив самое страшное еще в машине, невероятно красочно все представив. Так что второго приступа можно не опасаться. Да и Ира, вроде, начеку.

Соседка по комнате, явно преследуя цель отвлечь меня от мрачных мыслей, принялась о чем-то рассказывать. О чем, я даже не слушала, монотонно угукая в ответ. Явно приняв это за хороший знак с моей стороны, Ира заговорила с большим рвением. И хоть я терпеть не могла болтливых людей, девушка, как ни странно, ни капли меня не раздражала. Напротив, когда я погрузилась в трагические сводки новостей, выискивая рассказанную мне историю, из этого кошмара Ира своим голосом вытягивала меня в реальность.

Искать нужную информацию было непросто, ведь я не точно знала, в каком году и каком месте было совершено предположительное похищение девочек. Ничего не находя, я отчаивалась и несколько раз откладывала в сторону телефон, но, не решаясь сдаваться, снова за него бралась. Я не верила, что подобное резонансное событие не осветили СМИ, но нет, ни одного упоминания за целый час поисков...

– Насть, – услышала я, а затем увидела возле своей кровати Иру. И по тому, как обиженно смотрела девушка, я поняла, что звала она меня довольно давно. – Так на ужин идем?!

– Угу! – снова на автомате откликнулась я, а Ира недовольно сжала губы, наверное, все же догадавшись, что я ее не слушала.

Есть совсем не хотелось, но я, конечно же, засобиралась, ведь у нас с Глебом был один незаконченный разговор. И хоть велика вероятность, что парень не явится на ужин, я все же рискнула проверить и не прогадала. Глеб сидел с остальными ребятами и поддерживал разговор.

При этом выглядел он как обычно – веселым и беззаботным, словно рассказанная им недавно жуткая история никак на него не повлияла. Рядом с Глебом, конечно же, сидела Лиза, ласково нашептывающая что-то на ушко, с другой стороны рьяно жестикулировал Илья. Сережи на ужине не было, как, к слову, и Донны.

– Где Донна? – спросила я, подойдя ближе. Но мой вопрос никто словно не услышал, только Глеб обеспокоенно взглянул на меня, но тут же был развернут ловкими пальчиками Лизы в другую сторону. Пришлось повысить голос и повторить вопрос. А чтобы меня на этот раз не проигнорировали я, на свой страх и риск, опустила руку на массивное плечо Ильи. – Илюша, где Донна?

Неважно правду рассказал мне Глеб или нет, за подругу я переживала. Мы с Донной поссорились, и убегала она из машины явно в расстроенных чувствах, а теперь вообще на ужин не пришла, хоть, не считая перекусов, полноценно не ели мы практически весь день...

– Так она с дороги устала, осталась в номере отдохнуть, – пробормотал Илья, поднимая на меня слегка растерянный взгляд. А затем повернулся к моей сестре, уточняя: – Правда, Лиз?

– Дорога сильно вымотала, да еще бывшая подруга нервы потрепала... – с тяжелым вздохом ответила та. – Бедняжечка, за что ей все это...

Присутствующие сочувственно вздохнули, явно подкупленные ложной искренностью Лизы. А я не сомневалась, что за Донну они нисколько не беспокоится, поглощенная флиртом с моим женихом. Липовым, но все же...

– Глеб, нужно поговорить! – обратилась я к парню.

– Настя, расслабься, можешь больше не выставлять себя невестой, мы знаем правду! – сообщила Лиза, и в ее голосе я услышала нотки торжества. – Глебушка все нам рассказал, ты не его невеста, а обычная лгунья!

При этом Лиза произнесла это с такой лаской и добротой в голосе, называя меня лгуньей, что можно было бы поверить, что она и вправду кроткая овечка и любящая сестричка. Глеб напрягся, даже перестал жевать. Не ожидал, что его так быстро сдадут с потрохами?! Ну-ну, Лиза еще не все свои таланты показала...

– Глеб, идем! Есть важный разговор! – настойчивее повторила я, а затем, сдерживая себя от желания наброситься на Лизу и вырвать из нее каждую крашеную волосинку, развернулась и пошла к выходу из столовой. При этом я не знала, послушал меня парень или окончательно выбрал сторону сестры-актрисы. Когда я добралась до коридора и развернулась, сердце болезненно сжалось, так как парня сзади не оказалось. Но не успела я на этот счет расстроиться, как он неспешно вышел из-за угла и как можно небрежнее спросил:

– Ну и?

И хоть он произнес это наигранно равнодушно, было видно, что он за меня переживает и вот-вот готов оказать первую помощь, если случится новая истерика. Конечно, Глеб же не может устоять перед плачущими девушками, а я... А вдруг он решил, что моя истерика в машине – игра?

В любом случае плакать я больше не собиралась. И говорить с ним тоже, а еще смотреть в сторону парня, но... «Вот узнаю, про Донну и продолжу игнорить!» – подумала я и деловито сказала:

– Мне нужно знать, история в машине реальная или нет?

47. Уловка

Стало ясно, что просто не будет. Глеб не торопился раскрывать карты, хмыкнул и прислонился к стене. Его озабоченный вид моментально сменил веселый настрой.

– А что мне за это будет? – спросил он с улыбкой.

«Поганец!» – подумала я, а вслух тоже с улыбкой произнесла:

– Что ты хочешь?

– А что ты можешь предложить? – вопросом на вопрос ответил он.

– Не скажу про Лизу ни одного плохого слова! – заявила я, решив, что это – достойная плата. Но Глеб явно хотел большего, поэтому пылко добавила: – И навсегда исчезну из твоей жизни! – но и этого парню явно было мало. – Просто сам скажи.

– Ну... – протянул он, закатывая глаза к потолку и явно придумывая, что бы мне такое загадать. – Давай снова на желание. Прошлое я истратил, так что...

– Ладно, один поцелуй! – нехотя согласилась я, а внутри трепетно йокнуло сердце, без сомнения, радуясь возможности поцеловаться с парнем, но Глеб меня сильно разочаровал.

– Нет, поцелуй это слишком просто! – ответил он, категорично мотнув головой, но не успела я содрогнуться от мысли, что же он такое может предложить, опередил: – Не переживай, без пошлостей, желание все то же – едем все вместе дальше. Чтобы ни случилось, ты домой не возвращаешься!

– А поцелуй? – разочаровано спросила я, поздно спохватываясь, что произнесла это вслух. – Ладно, так уж и быть! А теперь говори – история настоящая?!

– Настоящая, – кивнул Глеб.

– А зачем соврал, что выдумал ее? – держа себя в руках, осведомилась я.

– Видела бы ты свое лицо в тот момент, поступила бы точно так же, – пожал плечами парень.

– Но в интернете об этом нет ни строчки, – возразила я.

– Правда? – спросил Глеб. – Значит, мои друзья-хакеры справились с поставленной задачей хорошо.

– А почему Донна не пришла на ужин? С ней же все хорошо? – уточнила я.

– Она и вправду устала, а еще немного расстроилась, что я тебе все рассказал...

– Ты ей это сказал? – ахнула я. – Зачем?

– Во-первых, я не был уверен, что ты не побежишь к ней выяснять отношения, поэтому счел необходимым предупредить, – сообщил он. – Во-вторых, у нас доверительные отношения, мы не врем друг другу... – и, явно вспоминая вчерашний вечер, поправился: – почти никогда.

– Чья идея была позвать Лизу в поездку, твоя или Донны? – спросила я и, даже не пытаясь скрыть волнения, добавила: – Так она тебе и вправду понравилась? На сколько баллов?

– Баллов? – хмыкнув, переспросил он. – Мы разве в школе?

– Так насколько? – прищурилась я.

– А на сколько баллов ты завидуешь Лизе? – спросил он, от подобных слов заставив меня моментально вспыхнуть. Да я даже подобной мысли не допускала, не говоря, чтобы озвучить ее вслух. Чтобы я завидовала Лизе... Такой женственной, длинноногой и эффектной... Задетая до глубины души, я уже собралась было с гордым видом удалиться прочь, но Глеб поймал меня за руку, сделав это довольно проворно, а затем, быстрее чем я что-либо поняла, прижался губами к моим губам. Словно бы оправдываясь за то, что только произнес. А может и нет. По крайней мере, в момент поцелуя мой собственный мозг на время отключился.

– Да, я завидую Лизе! – прошептала я, когда поцелуй прервался. – За то, что она красивее меня, что за ней парни табунами ходят, что она всегда с легкостью добивается, чего хочет. Она манипулятор, стоит ей попросить, и весь мир расстилается перед ней... А я просто мутное пятно на ее фоне, которому следует преклоняться перед неземной красотой и служить как верный раб. Ненавижу ее на десять балов из десяти!

– Она мне нравится на ноль баллов из десяти, – с улыбкой ответил Глеб. – А на Донну ты не обижайся, после случившегося ей трудно довериться людям...

– Но ведь она доверилась Лизе! – с досадой буркнула я, возвращаясь в суровую реальность. Глеб сказал, что Лиза ему не нравится, но ведь он вел себя с ней как... – Зачем тогда сам-то с Лизой флиртовал?

– Зачем вызывал в тебе чувство ревности? – перефразировал он. А когда я возмущенно дыхнула, готовая нестись прочь, униженная и оскорбленная, снова схватил за руку, останавливая и мягко подмечая: – Благодаря вашему соперничеству с сестрой ты обратила на меня внимание.

– Ты это сейчас серьезно? – пораженно переспросила я. – Так это ты, а не Донна решил позвать Лизу с нами. Чтобы вызвать во мне ревность? Знаешь, я была о тебе лучшего мнения... Мог бы просто позвать на свидание, зачем было так усложнять?

– О, как будто последние полгода ты кого-то замечала кроме своего блондинчика, – развел руками Глеб, добрел до лестницы и опустился на нижнюю ступеньку. Я, передумав убегать в оскорбленных чувствах, подошла и присела рядом. – Впервые я увидел тебя на фотке, которую мне выслала Донна, представила тебя как лучшую подругу. Все уши мне прожужжала, Настя то, Настя это, а когда уж рассказала, что тебе нравятся парни типа меня, в шутку подмечая, что из нас вышла бы неплохая пара, я подумал, а почему бы и не познакомиться... Донна говорила о тебе только хорошее, мол, ты сильно ей помогла, вытянула из депрессии, я решил, что человек ты хороший, да и внешне... – он взглянул на меня, затаившую дыхание, и спросил: – Цветные волосы это, конечно жесть, – а затем серьезнее добавил: – Тебе не нужно стараться стать другим человеком, не похожим на Лизу, ведь ты и есть другой человек. Будь вы с ней сестрами-близняшками, все равно твоя индивидуальность осталась бы при тебе.

– Так ты видел Глеба? – прищурилась я.

– Видел, – кивнул парень, сразу как-то помрачнев. – Донна уверяла, что ты абсолютно одна, сказала, что выдумала себе парня, но стоит тебе меня увидеть, как... Самонадеянно, правда? – уточнил он. – По итогу я приезжал трижды, трижды пытался с тобой пообщаться... Ты ведь не помнишь меня?

– Н-нет, – ответила я, зарываясь в память, из которой за последние полгода принудительно вытравила все образы чужих парней.

– Ну вот, я трижды с тобой заговаривал, но ты меня даже не запомнила, – пожал плечами Глеб. – А еще спрашиваешь, зачем было звать в поездку Лизу... Кстати, Донна хотела вас помирить. Так что, отвечая на твой вопрос, кто пригласил Лизу, это была Донна. Я просто решил воспользоваться ситуацией.

48. Откровение за откровение

Тоже мне... Воспользоваться он решил. С одной стороны, захотелось оскорбиться и убежать к себе, но с другой...

– Кстати, зачем скрывала от Донны, что у тебя все же был парень? – спросил Глеб.

– Я скрыла? Да я ей все про него уши прожужжала! – возмутилась я.

– А почему она тогда не верила, что он настоящий? – нахмурился парень.

– А это ты у нее лучше спроси! – посоветовала я сердито.

– Ты его все еще любишь? – поинтересовался Глеб. – Ну, если он извинится за случившийся инцидент...

– Ты измену инцидентом называешь? – сверкнув глазами, уточнила я. – А ты смог бы простить такое?

– Знаешь, полгода отношений – немалый срок, – заметил он. – Представляю, как тебе было больно... – и тяжело вздохнул, словно не только сочувствуя мне, но и давая понять, что в его жизни что-то похожее тоже происходило. И сразу же вспомнился рассказ Ильи про жестокость девушки, в которую Глеб был влюблен. И решив, что пора было бы узнать историю парня, который нравился мне все сильнее и сильнее, придвинулась к нему и, взяв за руку, доверительно шепнула:

– Очень больно... А ты тоже через такое проходил?

Я особо не надеялась на то, что Глеб бросится со мной откровенничать, ведь мы не были хорошо знакомы, а история, насколько я успела понять, не очень приятная, но опустив взгляд на мою руку, сжимающую его пальцы, парень решил поделиться:

– Та девчонка, о которой ты спрашивала – она моя первая любовь. Я не сомневался, что единственная, ведь мы дружили с детского сада, она была для меня всем, я и не видел иного развития сюжета, как только то, что в будущем мы поженимся. Но... – он поморщился, явно припоминая безрадужное прошлое. – У меня были некоторые проблемы... с внешностью...

– Внешностью? – недоверчиво мотнула я головой и оценивающе оглядела Глеба. И вернувшись взглядом к лицу, твердо произнесла: – Нет, это вряд ли.

– К несчастью большинство любит глазами, – ответил он. – Вот будь я в три раз толще, с прыщами и перхотью, ты бы обратила на меня внимание? – и, не давая возможности такое представить, уверенно произнес: – Убежден, ты на меня даже не взглянула бы. Хотя нет, взглянула... с омерзением.

– Ты такого плохого обо мне мнения? – немного оскорбленно осведомилась я. – Да я вообще-то... – но осеклась, решив умолчать, что от парня, с которым встречалась целые полгода меня из-за его внешности выворачивало наизнанку. Иначе бы пришлось закончить разговор, начатый исключительно из-за того, что нам обоим когда-то сделали очень больно, и тверже произнесла: – выдумывай, у тебя не могло быть проблем!

– Мне скоро двадцать пять, а в двенадцать я весил больше чем сейчас, – пояснил Глеб и на одном дыхании поделился: – У меня были откормленные щеки как у поросенка, заплывшие жиром бока и живот, тройной подбородок, сальные волосы, с которых постоянно сыпалась перхоть, неправильный прикус и угревая сыпь...

– Да ну... – не поверила я.

– Брекеты... – сказал он. – Тот еще ужас!

– И не говори! – в сердцах поддержала я. – Гильотина и то гуманнее, там хотя бы один раз чикнут и все, а тут несколько лет мучений и всеобщего позора...

– У меня было множество кличек, одна омерзительнее другой, – продолжил он. – Я не обращал на это внимание до тех пор, пока та девочка, подруга моего детства, не заняла сторону остального класса и не присоединилась к общей травле. Так моя жизнь в школе превратилась в ад... – мрачно, глядя перед собой, произнес Глеб, а я крепче сжала его руку. Со мной ведь было так же, за исключением того, что я не являлась пухлой и прыщавой. В какой-то период моя школьная жизнь тоже напоминала ад. – Как это ни жутко говорить, но спасло меня несчастье с Донной и переезд в другой город. У меня началась новая жизнь, и когда сестра решила вернуться, я ее долго уговаривал, просил оставить все как есть, но оказалось, там ей было жить еще тяжелее, чем здесь... В итоге я тоже вернулся, но уже другим. К слову, я стал меняться еще в старших классах, похудел, вылечил прыщи, но никого из одноклассников это уже не волновало, для них я навсегда остался жирным и страшным. Вот так...

– А та девчонка? – спросила я, а Глеб пожал плечами, как бы между прочим сообщая:

– Кажется, тоже уехала из города, вышла замуж, родила ребенка...

Я понимала, что не «кажется», а Глеб знал это наверняка. Без сомнения, отслеживал ее судьбу. Ведь не случайно говорят, что первая любовь – самая сильная, а еще... чаще всего несчастная.

– Ну... – протянула я. – Есть в этом и положительный момент! Ты узнал, что она предатель до того, как на ней женился.

– Я понимаю, все это были глупые детские мечты, – воскликнул он. – У нас бы ничего не получилось, не будь я таким, каким был, но... Просто я надеялся, что она не станет...

– ...макать тебя в унитаз, – с понимаем кивнула я, а Глеб грустно вздохнул. И заканчивать на этом разговор, оставив негативный осадок, как-то не хотелось. И раз уж мы тут откровенничали, сидя на лестнице и мешая людям нормально подниматься к себе в номера, я поделиться историей. – Впервые я тоже влюбилась в двенадцать лет, он был невероятным, словно принцем из сказки. Я долго не решалась к нему подойти, ведь моветон первой проявлять инициативу... думала тогда, – добавила поспешно, когда Глеб улыбнулся, явно вспомним все мои проявленные инициативы. – И да, тебе это не нравится, что я... частично соглашусь с тем, что внешность... немного важна, ведь мы вначале смотрим на человека, оцениваем нравится он или нет, а если не нравится, то и следующий шаг делать нет необходимости... В общем, внешне он был бесподобен, и я совершила главную ошибку своей жизни – подошла и заговорила первой, показала, что он мне нравится... Так что у меня в детской биографии тоже есть печальная история любви, – добавила, приободренно похлопав парня по плечу.

– А что в ней печального? – спросил Глеб. – Начало есть, а конца нет. Тот парень тебя отшил и разбил маленькое наивное сердечко?

– Почти... – уклончиво ответила я, опуская взгляд в пол. – Кто-то услышал мое признание, сболтнул Лизе, а на следующий день, когда мы договорились с ним пойти в кино, целовался с сестрой на глазах у всей школы...

49. Признание

Точнее, она его целовала, – помолчав немного, продолжила я. – Без труда влюбила в себя, ведь все мечтали с ней встречаться, но самой Лизе парень был не нужен, она предпочитала постарше... Он потом долго за ней бегал, под дверью у нас даже ночевал несколько раз, под окнами писал всякие признания, плакал, что с моста сбросится.

Я замолчала, возвращаясь в мрачные мысли. Были в моей жизни некоторые эпизоды, о которых я хотела забыть и никогда не вспоминать. Этот – один из таких. Глеб явно ждал продолжения, а так как я молчала, слегка дрогнувшим голосом уточнил:

– И?

– А? – переспросила я, выплывая из невеселых воспоминаний.

– Парень, – пояснил Глеб. – Сбросился с моста?

Было видно, что приятель искренне переживает за совершенно незнакомого для него человека.

– Неа, – потерлась я подбородком о плечо Глеба. – После окончания девятого класса родители его сразу увезли, видимо, не в силах выносить страдания сына. Они-то надеялись, что это обычная школьная влюбленность, но все оказалось серьезнее. Даже не знаю, что с ним стало, но вроде несколько лет назад натыкалась на его профиль в сети, на фотке был с девушкой, значит, душевную рану зализал...

– А ты... – подал голос Глеб.

– Сильно переживала, – призналась с тяжелым вздохом, – ведь именно я спровоцировала Лизу обратить на него внимание. После этого случая в школе ни в кого больше не влюблялась, чтобы не повторить историю, а когда стукнуло восемнадцать, сразу же свинтила из отчего дома. Не знаю, что уж Лиза обо мне наболтала, но советую поделить эту информацию на два. Я предупреждала – она умеет быть убедительной.

Сложно сказать, открыла я наконец-то Глебу глаза на истинную сущность сестры, поверил ли он, но помолчав и задумчиво поглядев в потолок, парень заметил:

– Одно хорошо, что над тобой не издевались одноклассники...

Захотелось рассмеяться и поведать правду о том, как мне объявляли бойкот, из учительской с завидной регулярностью исчезали мои контрольные работы, как в журнале загадочным образом появлялись плохие оценки, заставляя учителей ломать голову над тем, когда успели их туда поставить. А сейчас Лиза еще вдохнула во все это, так сказать, новую жизнь, заведя свой дурацкий блог.

– Ага, хорошо, – выдавила я из себя улыбку, пожалев Глеба и не став ничего больше рассказывать. Пожалуй, с него на сегодня было достаточно, а то вдруг снова решит, что вру.

– Знаешь, я хотел тебе признаться, точнее не так давно... вчера... Что мне очень нравится... – мы сидели и смотрели друг другу в глаза. Я затаила дыхание и на какой-то момент словно перенеслась в иную вселенную, где были только мы вдвоем. Неужели все это было взаправду, любовь с первого взгляда существовала? Ладно, и не то чтобы с первого, если верить Глебу мы уже встречались, однако... Совершенно неважно, когда есть ты, объект твоей влюбленности и... – Лиза... – произнес он, разбивая хрупкую сказочную атмосферу.

И вот надо же все так испортить. Не он ли недавно сообщил, что моя сестра ему нравится на ноль баллов из десяти?! Или за то время пока мы говорили, парень резко изменил свое мнение? Может, все-таки не стоило рассказывать о себе?! Я сердито фыркнула, ведь впервые в жизни поверила, что хотя бы один парень выберет меня, а не Лизу. Но увы. И не успела я подняться на ноги и броситься прочь, сгорая от стыда от собственной наивности, как Лиза нависла над нами коршуном, вопрошая:

– А что это вы тут сидите?

– А тебе какое дело? – весьма грубо осведомилась я. По идее, Лиза должна была огрызнуться в ответ, но вместо этого слегка дрогнувшим голосом, словно готова была вот-вот расплакаться, спросила:

– Сестричка, ну почему ты такая злая?..

Я взглянула на Глеба, продолжая обижаться не на него, а на себя, что развесила уши и поверила в чудо. Возможно, раньше я и вправду ему приглянулась, и он хотел со мной познакомиться, даже в институт приезжал, но это было до вчерашнего рокового вечера, когда Глеб встретил Лизу. Но постойте, зачем он тогда минут десять назад меня поцеловал? Нет, все-таки на парня я тоже обижалась, да еще как! Поцеловал, чтобы признаться, что влюбился в мою сестру?! Или это была своего рода проверка?

– Настя не хотела тебя обидеть, просто... – обратился он к Лизе.

«Вот же гад!» – моему возмущению просто не было предела.

– Все! – перебила я, решительно поднимаясь на ноги. – Хватит на сегодня, я к себе! Совет вам да любовь! – и, не оглядываясь, затопала вверх по лестнице, уверенная, что добравшись до кровати упаду лицом в подушку и проревусь. Последний раз! А затем соберу вещи и уеду домой.

Вот только в номере что-то пошло не так, я упала на кровать и замерла, не уверенная в том, что хочу плакать. Ну сколько можно себя жалеть? И ведь сама дура. Прекрасно же знала, чем закончится совместная поездка с Лизой. А пока я определялась с реакцией на это возмутительное действо, в номер вбежала Ира, и ее первыми словами были:

– Ну и что у вас с Глебом? Лиза убеждена, что вы придумали историю о том, что жених и невеста, но вы сейчас так ворковали друг с другом, словно два голубка. Между вами любовь?

Ира плюхнулась на кровать и замерла, готовая слушать о любви. И раньше, наверное, я не стала бы откровенничать с малознакомой девушкой, но только не сейчас. Переворачиваясь на бок, чтобы лучше видеть Иру, я приподнялась на локтях и сообщила:

– Шутишь? От только что мне признался в любви к моей сестре!

Выпалила это с некоторым отчаянием и затаенной обидой, надеясь на облегчение, ведь Донна всегда учила, что если проговорить проблему, должно стать легче. И раньше помогало, но сейчас в глазах предательски защипали слезы.

– В смысле? – явно растерялась Ира, а затем уверенно добавила: – Глупость какая-то! Ни один парень не признается девушке в любви к другой! – и сделав короткую паузу, пояснила: – Ни один нормальный парень, а Глеб абсолютно нормальный! Может быть, ты не поняла? О чем вы говорили?

Наверное на этом следовало остановиться. Незачем посвящать Иру в свои психологические травмы, вызванные тем, что моя сестра – абсолютный идеал, который влюбляет в себя всех парней поголовно. Впрочем, я поменяла позу, поудобнее расположившись на кровати, готовая к тому, чтобы поведать Ире свою грустную историю.

50. Новая подружка

Вот иногда встречаются не очень приятные люди, общение с которыми не приносит никакого удовольствия. Ощущаются какие-то непонятные внутренние вибрации, отторгающие тебя от этого человека. Так у меня было всегда с малознакомыми людьми. Раньше...

Вчера я, кажется, переступила некоторую грань, вырвавшись за рамки привычного комфорта. Мало того, что я позвала на семейный ужин незнакомого парня, так теперь готова была поделиться своими личными переживаниями с Ирой, не будучи уверенной, что ей можно доверяться, учитывая, что девушка – однокурсница Лизы.

Но как говорится, кто не рискует, тот... В общем, рассказав о своей несладкой совместной жизни с сестрой, я вернулась к состоявшемуся разговору с Глебом и, сделав глубокий вдох, пояснила:

– Мы с ним поговорили о жизни, он рассказал о своем детстве, я о своем, а затем он вроде как заговорил о любви, словно собрался сделать признание, что еще вчера хотел об этом сказать, а затем... назвал имя Лизы, и она сама явилась, словно черт из табакерки, разрушив всю магию. О, кстати, до этого мы еще поцеловались, думаешь я так жутко целуюсь, что он все же выбрал Лизу? – с весьма озабоченным видом взглянула я на Иру.

Ира категорично мотнула головой, пересела ко мне на кровать и уточнила:

– Назвал ее имя?

– Увы, – страдальчески подтвердила я.

– После того, как признался тебе в любви? – добавила Ира.

– Нет, не признался, я же говорю, он начал, а потом... – возразила я, но Ира меня перебила и с видом знатока из программы «Что? Где? Когда?», заявила:

– Он просто не успел договорить, так как увидел, что к вам несется Лиза, вот и назвал ее имя. На автомате. Понимаешь?

– Не-ет, – ответила я, не услышав в своем голосе ни грамма уверенности. То ли Ира обладала талантом убеждения, то ли... Я просто дура. Ревнивая дура!

– Да-а, – передразнила меня девушка, а затем запустила в меня подушкой. – Ну ты даешь. Мы все давно догадались, что Глеб в тебя по уши влюблен, вопрос в другом – влюблена ли в него ты.

– Влюблена! – тут же сообщила я, не сразу сообразив, что вопрос был риторическим. Ира тепло улыбнулась, хватая вторую подушку.

Ничего себе, Глеб все же выбрал меня, а не Лизу?! А ведь если задуматься, то говорят же, что влюбленные не замечают недостатков любимых. Даже не перечесть, сколько недостатков во мне вылезло наружу со вчерашнего дня, но Глеб остался к ним равнодушен. Я обняла подушки, стало невероятно тепло и уютно, но тут внезапно вспомнила, что на прощание пожелала ему с Лизой совета и любви. Ойкнув, я резко подпрыгнула на кровати.

– Ты чего? – спросила Ира.

– Допустим, что это правда, но не не стопроцентная, лучше сбегать к нему и уточнить! – и я уже поднялась на ноги, но тут же опустилась обратно и строго сказала: – Нет, не пойду, это же тупо, что я спрошу?! Действительно ли он в меня влюбился?! А если все же мы ошиблись, то я полной дурой себя выставлю! – и поерзав на кровати, глядя на Иру, продолжила делиться мыслями: – Ты пойми, все очень сложно, я не хочу тебя грузить, но вряд ли такой парень, как Глеб, может в меня влюбиться по-настоящему. Да, он поступил галантно, сходив со мной на ужин и поддержав легенду, что является моим женихом, но... Мы же только вчера познакомились. Не считая тех случаев, когда он приезжал ко мне в институт, и я его не запомнила, так как встречалась с другим парнем, который...

– Ну и что? – перебила Ира мои страдальческие излияния, кажется, вообще не видя никакой проблемы. – Если ты загоняешься насчет Лизки, то не переживай, Глебу она не нравится, уж мне поверь, я на этом собаку съела!

– На чем? – не поняла я.

– На Лизке, – горько хмыкнула Ира. – Мы ведь подружками были с самого первого курса универа. Видела, как она всех симпатичных парней отбивала, а те и рады. Словно послушные собачки за ней бегали, стоило только пальчиком поманить.

Ира замолчала, явно о чем-то задумалась и по образовавшейся глубокой складочке на лбу стало ясно, что не о самом приятном. Я прокрутила в голове слова девушки, акцентировав внимание на таких словах как «были», «симпатичных парней» и осторожно спросила:

– Так у тебя она тоже кого-то отбила?

Ира передернула плечами, выпрямила спину и голосом, словно это была сущая ерунда, ответила:

– В начале этого года к нам на курс перевелся Сережа. – Ира замолчала, явно с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Быть безразличной у девушки не получалось и тише она добавила: – Сережа ведь в ее вкусе, Лиза сразу же флиртовать с ним начала, хотя прекрасно знала, что он... – Ира сглотнула и жалобно пискнула: – мне понравился... Я подумала, что у подруги она не станет уводить парня, даст шанс, но...

– Наш Сережа? – переспросила я, замахав на дверь. – Этот самый, с которым мы...

– Он самый, – тяжело вздохнула Ира. – Я для него только друг, всегда им была, он ни разу не взглянул на меня, как на Лизу, вряд ли даже догадывается, что я на самом деле чувствую, когда она... – Ира сердито мотнула головой, словно отгоняя дурное наваждение и строго добавила: – Но я уже страдаю куда меньше, чем раньше. Я ведь в диггеры пошла только ради него, хотя, на самом деле, темноты боюсь, пауков, и вообще... Если бы только Сережа хоть раз посмотрел на меня, как на тебя смотрит Глеб... – с очередным вздохом подытожила Ира. – Я невероятно глупая, правда?

– Нет что ты! – запротестовала я, подсаживаясь ближе и начав ободрительно гладить свою новую подружку по спине.

Ира не длинноногая красотка, как Лиза, но где сказано, что только длинноногие заслуживают быть любимыми. На фоне высокого Сережи, выглядевшего старше своих лет, Ира в свои двадцать три напоминала маленький хрупкий цветок, только и ждущим удобного случая распуститься. В растянутом худи, рваных джинсах и видавших не один сезон кедах, с прилизанными волосами, стянутыми в тугой пучок делающими из головы девушки ровное яйцо, моя новая подружка скорее напоминала пятнадцатилетнего подростка. А сама-та весьма симпатичная, да и фигурка, если присмотреться через толстые складки ткани, что надо. В общем, не каноничная длинноногая обольстительница, но перещеголять Лизу у Иры задатки были неплохие. Весьма неплохие.

51. Обольщение

– Что ты делаешь? – уточнила Ира, когда я протянула руку и сняла с головы подружки растянутую резинку, позволяя волосам свободно упасть на плечи. Решительно поднявшись на ноги, я сообщила:

– Сережа обратит на тебя внимание, обещаю!

– Ага, когда рак на горе свистнет, – усмехнулась Ира, а я велела: – Будешь одеваться не как пацан, а как девушка, распускать волосы, краситься...

– Да это бесполезно! – ответила Ира. – Думаешь, я не пыталась быть женственной? Да я больше месяца носила исключительно платья, завивала волосы и красилась как... Насть, он влюблен в Лизу!

– С этого самого момента никаких худи, у тебя с собой ведь есть нормальные вещи? – спросила я, пропуская замечание Иры мимо ушей.

– Бесполезно! – упрямо повторила она. – Я ношу одежду, в которой удобно, ты когда-нибудь видела диггера в мини-юбке?

– Значит ты будешь первой! – решительно произнесла я, доставая свою спортивную сумку и вываливая на кровать вещи, которые для меня собрал Глеб. И хоть парень придерживался мнения, что внешность не самое главное, набрал он именно тех вещей, которые привлекают мужской взгляд. Те, которые я практически не носила, в обыденной жизни предпочитая платьям джинсы, а туфлям – кроссовки. Правда, не во всех случаях, в институт или к родителям я всегда приезжала нарядной.

В сумке оказались исключительно платья, юбки, полупрозрачные кофточки и даже две пары туфлей. Помню, что все это покупала в стихийном порыве хождения по магазинам с Донной – той еще модницей. И конечно, самостоятельно собирая сумку, отправляясь в другой город лазать под землю, я бы никогда подобного не положила, но так как выбор сделал за меня симпатичный парень, явно разбирающийся в женской привлекательности, сочла это знаком судьбы. Как и то, что у нас с Ирой один размер ноги.

– Ни за что! – одними губами прошептала девушка, в ужасе глядя на туфли, которые я перед ней поставила, кажется, пугали ее в разы сильнее темноты и пауков.

– Попыталась месяц и решила опустить лапки? – спросила я строго. – Знаешь, забудь, если ты такая трусиха и не готова бороться за свое счастье... – протянула я весьма разочарованно, собираясь убрать туфли.

– Но я не умею на них ходить! – паническим голосом заявила Ира, выхватывая туфли и прижимая к себе, прежде чем я успела их забрать. – Одевала один раз на выпускном, чуть со сцены не свалилась, получила вывих ноги, а ведь мог быть и перелом! Ладно, давай остановимся на какой-нибудь кофточке и... – Ира присмотрелась к вещам и потянулась к бирюзовой фатиновой юбке.

– Глупости! – отрезала я. – Мы же девушки, а это у нас в крови! И никаких больше объемных вещей, наденешь обтягивающее платье!

– Обтягивающее? – на лице Иры изобразился неописуемый ужас, словно я предложила ей убить человека. И четко повторила: – Ни за что!

Чтобы Ире привыкнуть к каблукам, потребовалось около часа. Еще время на то, чтобы почувствовать себя в облегающем бархатном платье готовой покинуть пределы номера. Правда, девушка сообщила, что выйдет в таком виде при условии, если я тоже надену платье и туфли. А так как для меня это была вовсе не проблема, мы обе, держась под руки словно лучшие подружки, около полуночи выбрались на прогулку.

С утра я практически ничего не ела, предпочитая оставить содержимое желудка при себе, зато теперь... Бороться с чувством голода было выше моих сил, и я уговорила Иру сбегать в магазин. Кстати, прежде чем ее завтра в таком образе увидит Сережа, и его челюсть отъедет, было бы неплохо устроить некий тест-драйв. Ведь одно дело пройтись на каблуках по номеру, а совсем другое за его пределы – прямехонько до круглосуточного магазинчика, виднеющегося из нашего окна на противоположной улице от мотеля.

Ира согласилась, явно не сомневаясь, что в позднее время все сидят по своим номерам. Я тоже была в этом уверена, но, когда, наверное, в сотый раз произнесла:

– Не волнуйся, мы никого не встретим, все уже давно... – вынуждена была оборвать фразу, так как в вестибюле на мягких диванах собрались все наши приятели.

– Что они тут делают... – пискнула Ира и, трусливо поджав хвост, готова была уже бежать прочь. Но не только мы их заметили, но и они нас. Побег значил бы безоговорочную капитуляцию, поэтому я мертвой хваткой вцепилась в руку трусишки, твердо произнеся: – Мы не пустим все наши старания коту под хвост! Расправь плечи, подбородок вверх, как репетировали.

– Угу... – шепнула она. И стоит отдать должное, Ира спустилась уверенно и ни разу не споткнулась. Звонко отбивая чечетку по полу, даже без моей помощи в виде опоры, девушка первой зашагала к выходу.

– А мы тут проветриться решили... – сообщила я, проходя мимо друзей. При этом не без торжества отметила, что Сережа вытянул шею вслед уходящей Ире, а лицо Лизы исказилось злобой. Пожалуй, это был самым сладкий миг нашей поездки.

– И приодеться? – хмыкнула сестра, даже не пытаясь скрыть негативных эмоций. – Это мое платье?

– Не все, что блестит, твое, сорока ты моя ненаглядная, – с улыбкой ответила я и, гордо вздернув подбородок, пошла дальше. А догнав на выходе Иру, по виду которой и не скажешь, что девушка второй раз в жизни надела туфли на каблуках, сообщила: – Все идет по плану, Сережа проследил за тобой до самых дверей и чуть шею не вывернул, а Лизка...

– Что за праздник, по какому поводу преображение? – за нами перебежал дорогу Глеб и галантно приоткрыл дверь магазина. Ира просияла, входя внутрь.

– Мы и сами в состоянии открыть дверь, – заметила я довольно сухо. – Возвращайся к Лизе, ты же так за нее переживаешь. Она бедняга вся зеленая сидит, может помощь какая понадобится...

Колкость вырвалась сама собой, но, по всей видимости, ничуть не обидела Глеба.

– Кажется, мы не договорили... – заметил парень, пройдя со мной к прилавку с вредными шоколадками. – Я вообще-то в любви признался...

– Насть, а сколько у тебя денег, я хочу ведро мороженого, но оно такое дорогущее... – из-за стеллажа выглянула Ира. – Ой, я вам помешала?

– Нет, что ты, Глеб как раз решил повторить, как признался в любви моей сестре! – выпалила я, грозно сверкая глазами. Казалось бы непробиваемая стена вечно веселого и беззаботного парня дала трещину.

– Какой еще сестре? – подал он голос, но я уверенно схватила Иру за руку и потащила за собой.

52. Снова тет-а-тет

Произведенный на Глеба эффект меня порадовал. И хоть мы с Ирой предположили, что ни в какой любви парень Лизе не признавался, избрав меня своим объектом влюбленности, было приятно понаблюдать за сбитым с толку вечно беззаботным юношей.

В номер я вернулась первой, не давая ни малейшей возможности за мной угнаться. Впрочем, Глеб и не пытался, задержавшись на кассе вместе с Ирой. Когда же последняя вернулась в номер, застала меня за поиском ложек.

– Мы поговорили с Глебом! – тут же сообщила она. Но прежде чем я развернулась, пояснила: – Насчет того, кто ему на самом деле нравится ты или Лиза. И знаешь, что он ответил?

– Знать не желаю! – раздраженно фыркнула я. – Да где эти дурацкие ложки?!

– Ну как хочешь, а я думала, тебе будет интересно! – пожала плечами девушка, высыпая на кровать из раздутого пакета сладости.

– Ладно, говори! – нервно выдохнула я, и Ира уже была готова ответить, как к нам очень некстати постучали. Готовая спустить всех собак на испортившего такой важный момент, я метнулась к двери, распахнула и... – Хватит меня преследовать!

– Вообще-то я не к тебе! – ответил Глеб спокойно, указывая металлической ложкой вглубь номера. В руках у него были еще одной ведерко мороженого и еще одна ложка.

– Заходи! – сказала Ира, появляясь из-за моей спины. – О, это так мило, что ты захватил ложку! – обрадовалась она, беря вторую, протянутую ей. А затем меня бесцеремонно отодвинули в сторону, и Глеб протиснулся внутрь следом за Ирой. И тут ко мне закралась весьма неприятная мысль, что я сегодня не только взрастила конкурентку Лизе, но и себе самой. И глядя, как парень усаживается на кровать, я не выдержала и скрипнула зубами. – Чего ты там стоишь, иди к нам... Присаживаясь рядом, – Ира дружелюбно похлопала по кровати.

Чтобы сохранять самообладание мне потребовалась небывалая сила воли. Ира и Глеб синхронно открыли ведерки и запустили в них ложки.

– Где ты взял ложки? – осведомилась я.

– Там, где взял, больше не дают, – ответил парень весело, – но у меня в рюкзаке есть целый набор пластиковых!

– Прекрасно, я сбегаю, как раз прихвачу батончиков и для Сережи, а то он там один скучает... – вызвалась Ира и, сгребая к себе снеки, бросив ложку на тумбочку, спешненько ретировалась в сторону выхода.

– Поговорим? – похлопал по освободившемуся месту Глеб.

– Я и отсюда прекрасно слышу, – отрезала я, повернувшись к двери. Не хотелось, чтобы когда Ира вернулась, подумала неизвестно что. Со вздохом Глеб поднялся на ноги.

– Насть, давай проясним, ты мне давно нравишься, но вчера я окончательно в этом убедился. Лиза меня совершенно не интересует и сегодня я признавался в любви тебе. Ну, пытался до того, как нас прервали. К тому же, за кого ты меня принимаешь – признаваться в любви к девушке другой девушке? Я ненормальный по-твоему? – парень мотнул головой, словно отгоняя подобную мысль, а затем прищуренно на меня глянул: – Я о своем позорном детстве никому не рассказывал, так что очень надеюсь, что ты не проболтаешься. Иначе мне снова придется уехать, но на этот раз за границу. Я ведь могу на тебя положиться?

– Не знаю... – буркнула я.

– Я, конечно, понимаю, что тебе нужно время, чтобы забыть своего блондинчика... – хитро заметил он, пристально вглядываясь в мое лицо. – Но, если захочешь снова попробовать с кем-нибудь повстречаться, очень надеюсь, что я в списке буду первым. А эту ложку приношу в знак нашего с тобой...

– Да ты умеешь быть серьезным или нет? – не выдержала я. – Глеб, ты просто невыносим!

– А еще обаятелен, привлекателен и... Ладно-ладно! – примирительно выставил он перед собой руки. – Не буду мешать... – поравнявшись со мной, Глеб вложил в руку свою ложку и пошел к выходу. Весьма медленно, словно рассчитывая, что я его остановлю. Но я во чтобы то ни стало, решила этого не делать. Хоть и разрывалась между желаниями задержать парня или выгнать вон. А у двери он повернулся и спросил: – Ты что-то сказала?

«Молчи!» – велела я себе, но вслух произнесла:

– Если сразу знал о Глебе, зачем говорил, что в него не веришь? – брякнула и сразу же прикусила губу. Парень, явно обрадовавшись, что разговор не закончен, вернулся ко мне.

– В него не верила Донна, но я не стал ее разубеждать, – мягко заметил Глеб. – Немного стыдно было признаться, что ты на меня никак не реагируешь, поэтому я сказал, что мы пообщались, но ты мне не понравилась. И она думает об этом до сих пор, поэтому...

– Что ты сказал? – уточнила я, а Глеб моментально поднял руки вверх, якобы сдаваясь.

– Ну а ты хотела, чтобы я ей сказал, что ты по уши влюблена в парня, с которым мы ни капли не похожи?! Тебе же только определенный типаж парней нравится и это не блондины...

– Что еще ты обо мне знаешь? – мрачно уточнила я.

– Ну да, я многое о тебе знаю, ведь прежде чем впервые к тебе поехал, мне же нужно было больше информации, упросил Донну и... – начал Глеб. – Я просто хотел, чтобы все прошло идеально, чтобы мы сразу же нашли общий язык, подружились. Ладно, не бери в голову, просто Ира предложила устроить нам встречу тет-а-тет без лишних ушей и глаз. Наверное, не нужно было с этим торопиться... Кстати, вы девочки, поосторожнее с крошками, не подманите едой крыс, их в мотеле множество!

– К-крыс? – ахнула я, а по спине побежали мурашки.

– Ага, такие гладкошерстные зверьки, – принялся объяснять парень, – длиной около тридцати сантиметров с лысыми хвостами, вытянутыми мордочками и...

– Я знаю, как выглядят крысы! – буркнула я недовольно, а про себя подумала, что лучше бы не знала. И снова изумилась способностям так легко переключаться с одной темы на другую.

– Настюш, спокойной ночи, прости, если обидел, я хотел объясниться, но, кажется, сделал только хуже! – а затем наклонился и чмокнул меня в щеку – легко и непринужденно, словно между нами не было никаких недомолвок. А затем вышел из номера.

Через пару минут вернулась сияющая Ира, сразу же спрашивая:

– Поговорили? Ну теперь сомнения у тебя отпали?! Его нисколько Лизка не интересует! Круто я придумала, да?

– Угу... – отозвалась я чисто на автомате, с трудом пытаясь понять, что же только что произошло. А затем поняла, что не чувствую от холода руку, так как крепко прижимаю к себе мороженое. Благо теперь у меня уже была ложка, но есть не хотелось. Как ни странно, но меня куда сильнее взволновало не признание в любви, а предостережение про крошки. – Ир, а здесь же нет крыс?

53. Вот же... крыса

Ира на меня растерянно взглянула, словно не понимая, шучу я или нет.

– Нет конечно, какие здесь могут быть крысы, это же отель... – произнесла она, заметно меня успокоив. – Давай же скорее есть, а то я с голоду помру!

Развивать тему про крыс не стали, а пока шуршали обертками сладостей, я рассказала Ире о нашем с Глебом разговоре.

– Ну видишь, все и разрешилось! – порадовалась девушка. – Я же сразу сказала, что быть такого не может, чтобы он и Лизка... Он такой... такой... симпатяжка, в общем. А ты чего такая смурная, не рада что ли?

– Понимаешь... – подала я голос.

Я и так уже многим поделилась с Ирой. Тем, какие козни строила мне Лиза, и как непросто жилось, да и сейчас живется, рядом с ней. Что я не хотела ехать, предвидя, что ничем хорошим это путешествие не закончится. Теперь, кажется, пора было рассказать и о своем отношении к голубоглазым блондинам и том, что типаж темноволосых и темноглазых привлекает нас с сестрой в равной степени. Сделав невероятно тяжелый вздох, я этим поделилась.

– Вот поэтому я и переживаю, понимаешь? – закончив рассказ, снова вздохнула я. – Она использует Глеба в своих целях, а потом, потом... даже думать об этом не хочется.

– Ну так и не думай! – посоветовала Ира, внимательно меня выслушав. – Глеб – взрослый умный парень, он не станет совершать никаких глупостей. А если Лизка его отбить пытается, лишь бы тебе навредить, то это фигово, но то, что ты встречалась с парнем, от которого тебя воротило, еще фиговее. Для чего такая жертва? Знаешь, я, конечно, не психолог, но соглашусь с Донной – тебе нужно бороться со своей нездоровой зависимостью к сестре.

– Нет у меня никакой зависимости, – отозвалась я,

– В общем, не глупи, отвечай Глебу взаимностью и живите долго и счастливо, а к Лизе ни ногой! Зачем ты вообще с ней до сих пор общаешься, если она такая подлюка? Я-то ладно, вынуждена по учебе, но ты... Вы же уже не живете вместе, что вас до сих пор связывает?

Из уст Иры все это звучало так просто и естественно, что я в отношении Лизы, кажется, имеющая на все ответ, не знала, что и сказать. И вправду, ведь нас с сестрой ничего не связывало. Разве что общие родители, но ведь я могла видеться с ними и в другом месте, например, звать к себе в гости...

– Ничего... – глухо отозвалась я.

Донна всегда давила на то, что с Лизой нам следует помириться, что мы сестры, а сестры не должны быть в ссоре. Тем более – полагать целью своих жизней извечное соперничество друг с дружкой. И размышляя над предложением новой подруги, поняла, что никогда раньше не думала о том, что могу просто не общаться с Лизой, вычеркнув ту из своей жизни. И сейчас это для меня стало реальным откровением.

– Ты сама же отрываешь от не до конца зажившей ранки корочку, – увидев, какой сильный эффект на меня произвели слова подружки, продолжила поучительно Ира. – Не следи за ее блогом, за ней самой, не делай ничего наоборот, ты только себе вредишь. Живи своей жизнью, радуйся ей, найди собственный смысл жизни, будь настоящей.

– Ты прям... философ, – восторженно заметила я, а через несколько секунд мне на телефон пришло сообщение с незнакомого номера. Но по содержанию, я тут же поняла, кто мне пишет:

«Шуршите и чавкайте, пожалуйста, потише, мы за соседней стеной исходимся слюной. Хватит травить наши изголодавшиеся вкусовые сосочки!»

– Я ведь приносила Сереже вкусняшки! – заметила Ира, заглядывая через мое плечо. Но тут пришло новое сообщение: «Сережа умял все до моего прихода, осталось только мороженое и то... без нормальной ложки». – Иди отнеси ложку и еще шоколадок! – велела соседка, поднимая меня с кровати.

– Еще чего, – завозмущалась я, хватаясь за деревянный выступ. – Лучше ты отнеси, как раз с Сережей повидаешься... Кстати, а как вы-то поговорили?

– Хорошо! – ответила Ира, выхватывая у меня ложку и набирая батончиков. – Он спросил, почему я раньше так не одевалась, назвал меня сказочной феей и что-то там еще... – добавила она как бы ненароком, словно информация была пустяковой. На самом деле девушка вся светилась восторгом.

– Что-то там еще... – повторила я, глядя, как заливается краской Ира. Вот лед и сдвинулся, я была невероятно рада за новую подругу. А пока Ира отсутствовала, мне пришло новое сообщение от Глеба:

«Я надеялся, что ты заглянешь, но за угощение спасибки. Спокойной ночи, Настюш».

Не в силах скрыть глупой улыбки, я собрала пустые обертки и оставшиеся недоеденные снеки в пакет, повесила его на ручку двери и прыгнула в свою кровать. Продолжая глупо улыбаться, я уставилась в потолок, решив немного помечтать о серьезности намерений парня и таких правильных словах Иры. О том, как с завтрашнего дня навсегда вычеркну из жизни сестру и найду новый смысл своего существования, который никак не будет связан с Лизой.

Под эти прекрасные мысли я провалилась в страну сновидений, даже не услышав, как вернулась Ира. Я кружилась в красивом белом пышном платье с Глебом, одетым во фрак. Но тут по паркетному полу, словно перекати-поле, пролетела свадебная фата, за которой парень тут же погнался, а когда ее поймал, превратился в крысу с гладким длинным хвостиком, а фата – в пакет-майку, которым зверек-Глеб принялся шуршать... Да так громко и навязчиво, словно шум доносился не в моем сне, а наяву. Словно из существующего в реальности пакета с недоеденной едой, висящего на ручке двери.

И только в голову пришла подобная мысль, как я резко открыла глаза, щелкнула выключателем бра, а в следующий момент завопила словно сирена, так как прямо на моих глазах из белого полупрозрачного пакета-майки выпрыгнуло огромное черное существо, размером с кошку.

С паническими воплями «Крыса! Крыса!» я метнулась к выходу, и выбежала в коридор прямо босиком, в трусах и футболке. Заметавшись, словно бабочка на стекле, я уже готова была бежать прочь, сверкая пятками, как кто-то поймал меня за руку. И этим кем-то оказалась Лиза, выпучившись на меня словно зверек лупоглазик. И сложно сказать, что сильнее шокировало сестру – мой оголенный внешний вид или паника, которую я своим ором намеревалась посеять. Впрочем, что о первом, что и о втором я думала меньше всего, единственной моей целью было бежать отсюда как можно дальше.

54. Очередная шутка

Из соседних номеров повыскакивали люди, не зная, что произошло и что это была за сирена. Прибежали хозяева мотеля, стали успокаивать взволнованных постояльцев и интересоваться, кто такой умный, что поднял шум посередине ночи.

– Ира! – выкрикнула я прямо в лицо сестре, вспомнив, что в номере осталась моя новая подруга, которую крыса уже наверняка догрызала. И как только я могла бросить Иру одну? Вот же предательница, она бы точно так не поступила. Вырываясь от сестры, я бросилась обратно, рисуя перед глазами страшные картины того, что могло случиться с моей соседкой, но тут, позевывая, Ира вышла в коридор сама. В отличие от меня, накинув халат и надев тапки, а еще, как и остальные, удивляясь поднятому шуму.

– Что случилось? Пожар? – сонно поинтересовалась. Она явно не до конца понимая свое счастье, что чудом спаслась от кровожадной крысы, которую я своим криком, видимо, спугнула.

– Типун вам на язык, – воскликнула хозяйка гостиницы, наконец-то определив причину беспокойства и строго на меня глядя. – Ну и что у нас тут произошло? Кошмар приснился?

– Настя? – рядом оказался Глеб, хватая меня за плечи, разворачивая к себе: – Ты ранена? – «Крыса!» – хотела выдохнуть я, собираясь в красках сообщить о том ужасе, который испытала, когда из пакета выпрыгнула толстая откормленная крыса, чудом не загрызшая нас с Ирой, пока мы спали. Но вместо слов из груди донеслись лишь протяжные хрипы. – Ясно... Идем... – сказал он и повел в свой номер.

Для того чтобы более-менее успокоиться мне потребовалось минут пять и целая литровая бутылка воды. После чего я снова смогла различать лица знакомых, столпившихся кругом, и обнаружить, что кто-то закутал меня в махровый халат, под которым... «Вот же срамота!» – прямо-таки кричала взглядом Лиза, тоже находящаяся среди присутствующих.

Я сидела на кровати, рядом с Глебом и с приготовленной второй бутылкой воды. Ира, Донна, Илья, Ваня, Сережа в нерешительности замерли неподалеку. Большинство постояльцев, успокоенные сотрудниками гостиницы, разошлись по номерам, но некоторые, как и хозяйка, остались с нами. В качестве компенсации за волнение женщине пришлось пообещать всем по бесплатному завтраку, и не удивительно, что теперь она сурово просверливала во мне дыру. Ну ничего, сейчас я все объясню, и осуждающе смотреть на меня больше будут...

– Там была крыса, – ответила я на удивление спокойно. – В нашем номере.

– Крыса? – ахнула Ира.

– Крыса! – подтвердила я.

– Да в моей гостинице отродясь крыс не было! – возразила хозяйка. Впрочем, кажется, новость про крысу ее слегка напугала, и она, смягчившись, добавила: – Ну может быть вам это приснилось? У нас недавно грызунов травили, очень хорошая компания, вряд ли после такого кто-то смог выжить.

Хозяйка мотеля обвела взглядом присутствующих, ожидая от тех поддержки. Ей явно не хотелось проблем и огласки, что в ее заведении бегают крысы. Но ведь сам факт говорил за себя! Из пакета выпрыгнуло страшное нечто, благо бросилось не на меня, а в другую сторону...

– Откуда тут взяться крысе? – подал голос Глеб, а я тут же резко повернулась к парню. В смысле «откуда»?!

– Ты ж сам сказал, что в мотеле полно крыс! – воскликнула я.

– Как полно? – ахнула хозяйка, всплеснув руками.

– Насть, я же... пошутил! – ответил парень, явно испытывая неловкость не от того, что пошутил, а от того, что я поверила. И почему же я не удивлена, что в мою копилку добавилась новая фобия?! Задохнувшись негодованием, я хотела высказать в его адрес пару ласковых, но закашлялась.

Ну вот что за странная загадка – почему рядом с Глебом я вечно ощущаю себя глупым ребенком?! Словно какая-то сила пыталась открыть глаза парню на то, какая несуразная я на самом деле. А он, словно веря в лучшее, продолжал это терпеть. Словно самому себе пытался доказать, что на самом деле я нормальная...

– Ну вот, а я уж думал, что кого-то замочили... – разочарованно протянул Ваня.

– Да что вы такое говорите?! – в ужасе произнесла хозяйка мотеля.

– П-пошутил? – глубоко вздыхая, спросила я, всматриваясь в глаза Глебу. – Это ш-шутка такая? Да ты... ты...

Пластиковая бутылка захрустела и смялась под нажимом моих пальцев.

– Прекрасно, моя сестра настоящая идиотка, даже не способная отличить крысу от кошки! – воскликнула Лиза. – Расходимся, ребят!

Я могла смотреть только на Глеба, понимая, что если отведу взгляд и увижу осуждение в глазах приятелей, не говоря уже о бедной хозяйке гостиницы, испытавшей, кажется, больше всех стресса, непременно разрыдаюсь.

– Какая еще кошка? – спросила я.

– Довольно милая... – оживившись, сообщил Глеб и указал на что-то возле себя. Я медленно опустила взгляд, увидев, что, прибоченившись к парню, на кровати лежит черная и весьма напуганная кошка. Глеб незамедлительно поднял ее на руки и передал мне – мягкую, теплую и живую. Кошку, а вовсе не крысу! Говорят, что когда гладишь кошку, она помогает снять стресс. Принявшись ту гладить, я все же собралась с силами и повернулась к друзьям, готовая стерпеть любую реакцию. – Ребят, я...

– Не переживай, с кем не бывает, – махнула рукой Ира. – Я в детстве вешалки для вещей боялась, думала ко мне каждую ночь приходит Бугимен.

– А я верил, что под кроватью живет монстр и боялся ходить по полу, – перенял эстафетную палочку Сережа.

– А я... – подал голос и Илья.

– Вряд ли вы будили своими воплями всех кругом, – мрачно заметила Лиза.

– Расходимся, господа! – сообщил Ваня – У нас еще несколько часов сна, нужно набраться сил, завтра уже будем в Питере!

Номер стал пустеть. Донна ушла с Ильей, даже не пытаясь меня утешить, как сделала бы раньше.

– П-простите, – обратилась я к хозяйке гостиницы. Та лишь вздохнула и махнула рукой, направившись за остальными. А когда очередь покинуть номер дошла до Лизы, сестра внезапно опустилась на кровать и воскликнула:

– Какая красавица! – и потянулась к кошке, которую я все еще держала в руках. Но та дружественный жест Лизы не оценила, зашипела и юркнула под кровать. Тогда сестра взглянула на меня и сказала: – Ну вот, не любят тебя животные, удирают, как, к слову, и парни... Ну не переживай сестренка, я провожу тебя до номера.

55. Таблетка правды

Припомнились слова Иры о том, как Лиза в институте отбивала чужих парней. В школе она занималась тем же. Очевидно, что повадки у сестры не поменялись, вот только теперь меня это нисколько не волновало, ведь я недавно решила начать новую жизнь, навсегда вычеркнуть из нее Лизу. Отбросив всякое стеснение, я обхватила руками Глеба и обратилась к Сереже:

– Сереженька, а мы можем поменяться номерами?

Лиза такого явно не ожидала. Ноздри ее тонкого аккуратного носика моментально раздулись, но возмутиться словесно сестра не успела, как парень ответил:

– Без проблем! А вкусняшки еще остались?

– Целый пакет! – сообщила я, увидев, как засияла Ира, ждущая в дверях. Девушка с благодарностью послала мне воздушный поцелуй, явно решив, что это я специально устроила. Но скажу честно, о пользе своего решения в отношение новой подруги я не думала, ставя единственной целью показать Лизе, что Глеба ей не видать, как собственных ушей. Тем временем, Лиза сдаваться явно не спешила:

– Я могу посидеть с тобой, сестренка, – она потянулась ко мне как недавно к кошке, и я испытала такое же желание – зашипеть и спрятаться под кровать.

– Не переживай, иди к себе, у меня снотворное, я позабочусь о Насте, – обратился Глеб к моей сестре, которую к слову, такой исход событий явно не обрадовал. Нет, Лиза ни за что не допустит, чтобы я на ночь одна осталась в номере с парнем.

– Ну это же совершенно неправильно! – заметила она обеспокоенно. – Если ты не переживаешь за репутацию Насти, то я, как старшая сестра...

– Что ты, еще как переживаю, – поддержал Глеб таким же обеспокоенным тоном, – поэтому уверяю тебя – можешь не переживать, до того момента, пока мы с Настей не вступим в законный брак, ни ее, ни моя честь не пострадают.

Лиза прямо-таки проглотила заготовленный ответ, растерянно захлопав ресницами. И что же ее так взволновало? Что Глеб упомянул о браке не с ней, а со мной? А пока она боролась с эмоциями, придумывая новый предлог, чтобы увести меня из номера, парень указал девушке на дверь, пожелав: «Спокойной ночи!»

– Спокойной, – расползаясь в притворной улыбке ответила сестра и внехотя зашагала прочь. Стоило закрыться двери, я облегченно выдохнула, а Глеб звонко чихнул.

– Будь здоров, спасибо, что разрешил остаться! – поблагодарила я. – И с браком так здорово придумал, жаль, правда, что Лиза начнет сильнее упорствовать, чтобы тебя очаровать, ведь поездке еще не конец, и сбежать у нас вряд ли получится, но хочу тебя заверить, что я приняла решение с Лизой больше не общаться!

Я произнесла это весьма торжественно, ожидая услышать в ответ, что-то типа: «Вот и молодец», но вместо этого, потирая нос, Глеб уточнил:

– Как ты себе это представляешь не общаться с родной сестрой?

– Спокойно, – ответила я твердо, готовая к любым возражениям от парня, но тот поморщился и снова чихнул. – Это ты на кошку? – догадалась я, опускаясь на корточки и глядя под кровать, где светились два зеленых глаза. – У тебя действительно аллергия? Не соврал?

– Зачем мне было врать насчет аллергии? – спросил он, поднимаясь на ноги и подходя к своему рюкзаку. – Ничего страшного, сейчас выпью таблетку и полегчает, – он вытащил две упаковки, из одной выдавил таблетку для себя, а другую для меня. – Тебе тоже не помешает, – и протянул мне.

– У меня нет аллергии, – ответила я.

– Это чтобы успокоиться, – ответила он. – Совсем слабенькое снотворное, не переживай, абсолютно никаких побочек и вреда для организма. Или ты мне не доверяешь?

Не став напоминать, что мы познакомились только вчера, по крайней мере, более ранних встреч я до сих пор не помнила, взяла таблетку, закинула в рот и проглотила не запивая, а затем прыгнула на кровать Сережи и уставилась в потолок. Спустя пару минут ко мне присоединилась кошка, соизволив выбраться из-под кровати и пристроиться к боку. Она замурчала и, кажется, быстро уснула, а вот ко мне сон почему-то не шел. К Глебу, по всей видимости, тоже, я чувствовала, что он на меня смотрит.

– Даже не попытаешься ко мне пристать? – осведомилась я. Вырвалось это против воли и, повернувшись на бок, я встретилась с хитрым взглядом парня.

– А ты этого хочешь? – уточнил он.

– Разумеется нет, я же порядочная девушка, – заявила я, ощущая себя немного странно. Меня слегка вело, словно мы находились на палубе корабля, а язык развязался сам собой. – Знаешь, я очень плохой человек, на самом деле внешность для меня важна. Еще с детства я на физиологическом уровне не перевариваю голубоглазых блондинов. Прям до тошноты. И что же вышло? Целых мучительных полгода я встречалась с голубоглазым блондином, даже согласилась выйти за него замуж, навсегда связать жизнь с человеком, от которого меня чуть ли не выворачивало, когда он меня касался. И ради чего? Всю жизнь я делаю все наперекор Лизе, все, что ей нравится – не нравится мне. Знаешь, сколько пришлось от себя отрезать любимых вещей... Невероятно глупо, ведь Лиза всегда будет на шаг впереди. Это как забег зайца и черепахи. Не следовало через силу заставлять себя полюбить Глеба. Твердить себе, что не такая, как моя сестра, что мне важна не внешность, а глубина души, ведь на самом деле Глеб человек-то хороший – добрый и чуткий, помогает бездомным животным, бабушек через дорогу переводит, и дети его безумно любят... Я так сильно себя за это корила, что решила других парней не замечать. Но не проходило и дня, чтобы я не представляла, как его брошу, объясняя: «Дело не в тебе, а во мне». Раз сто собиралась, но так и не решилась, ведь я не такая как Лиза... Но нет, я такая. Такая же гадкая, как и она. И я все это время врала себе. Врала Донне о том, как безумно влюблена, и какой же чудесный у меня парень. Но так и не решилась их познакомить, боясь осуждения. И не удивительно, что Донна в него не верила. Я врала целых полгода, ей, себе, Глебу... Даже не представляешь, как на самом деле я рада, что его больше нет в моей жизни, что это сделала не я, а он сам ушел навсегда... Я невероятно жуткий человек.

56. Надежда

Открыв глаза, я резко села и огляделась. Номер оказался пуст. Кошка из-под бока куда-то сбежала, оставив на прежнем месте лишь черные волоски, еловые иголки и крупинки песка. А соседняя кровать – безупречно заправлена, словно на ней никто и не спал. Хотя я была уверена, что вчера там лежал Глеб и смотрел на меня, пока я делилась с ним...

– Блииин!.. – протянула я, хватаясь за голову и впадая в легкую панику. Я вспомнила, что вчера перед сном внезапно разоткровенничалась, но что именно я там наплела, память воспроизводить отказывалась?! И не по тому ли так аккуратно заправлена кровать, что после услышанного находиться со мной в одном номере Глеб не хотел. Я снова напрягла память, но тщетно... – Блииин! – повторила я. Но что случилось? Почему я не могла ничего вспомнить? «Снотворное!» – осенило меня, и я подпрыгнула на кровати. – Безвредная таблетка?! – добавила сердито.

– Ну как спалось?! – спросила Ира, стоило мне вернуться в наш с ней номер. – Вы целовались?!

– А вы? – следуя в душевую, парировала я раздраженно, но в ответ Ира хихикнула и слегка покраснела, словно не заметив моего враждебного настроя.

Когда я вышла из душа, проведя в нем непривычно долгое для себя время – целых полчаса, продолжая вспоминать и слушать, как в ушах стучит кровь, Иры в номере не было, только записка на кровати: «Убежала на завтрак, достучаться до тебя не смогла!»

«Так вот что это были за стуки!» – поняла я, приняв их за шумы в голове. И я уже сбиралась тоже спуститься на завтрак и что-нибудь перекусить, но бросила взгляд на телефон. На дисплее мелькало уведомление, что пришло новое сообщение. Увидев, что оно от Глеба, с некоторым трепетом я его открыла, но текст меня совершенно не порадовал: «Ты мне противна!» При этом сообщение совсем свежее, датированное двадцатью минутами назад.

Ну все, больше никогда не стану пить непроверенное снотворное! А еще это его «ты мне доверяешь?!» Тьфу ты! Захотелось запустить телефон в стену, но вовремя себя остановила, ведь без телефона домой не уехать. Пришлось признать зависимость от гаджета, бережно поставить его на подзарядку и плюхнуться на кровать, подтянув коленки к груди и вернуться к попыткам вспомнить, что именно вчера так не понравилось Глебу, что он прислал такое сообщение. Вот только легче было бы вспомнить сон. Хотя нет, не легче...

– Что случилось? – спросила вернувшаяся Ира, застав меня качающейся назад-вперед на кровати и невидящим взглядом буравящей стену.

– Я больше не нравлюсь Глебу! – падшим голосом сообщила я.

– Как не нравишься? – не поняла Ира. – Что случилось? С чего такие выводы?

– Он прислал сообщение! – ответила я, а Ира недоверчиво мотнула головой, подошла к тумбочке и взяла телефон. А затем по-хозяйски приложила к нему мой палец, разблокировав смартфон.

– Нет тут никакого сообщения! – сообщила она через несколько секунд, добавляя: – С ним вообще переписки нет никакой. Вы же вчера списывались, тебе не кажется это странным?

– О, значит, он так сильно во мне разочаровался, что решил стереть все воспоминания, – вздохнула я обреченно, а Ира толкнула меня в плечо и заявила:

– Хандрить переставай, сообщение мог написать кто угодно! Как и удалить переписку! – а когда я подняла на девушку недоверчивый взгляд, в котором все же затеплилась толика надежды, уверенно добавила: – Любой, имеющий доступ к телефону Глеба.

Увы, но радость была недолгой.

– Ты не понимаешь, не знаешь, что было после того, когда вы все ушли! – в отчаянии воскликнула я, закачавшись сильнее, а Ира охнула и прижала ко рту руки. Но прежде чем успела надумать себе всякие неприличности, пояснила: – Я вчера разговорилась и много всего наболтала. Язык словно сам собой развязался! Вот Глеб и решил со мной порвать!

– И что же такого ты ему сказала? – спросила Ира, а я, мучительно морщась, призналась:

– Не помню!

– Как это? – нахмурилась девушка.

– Он мне дал какую-то таблетку, чтобы успокоиться, – вздохнула я. – Сказал безвредное снотворное, а получился эликсир правды какой-то. Я вроде упоминала своего бывшего...

– Плохо дело! – перебила Ира. – Не любят парни слушать про бывшие отношения... Так, срочно беги и ищи его! Последний раз я его за завтраком видела!

Ждать, пока я сама сползу с кровати, Ира не стала, схватила меня за руки и потянула к выходу.

– Но что я ему скажу? – в панике выкрикнула я, сопротивляясь маленькой худенькой Ире.

– Сердце подскажет! – напутствовала та, одержав-таки надо мной победу, дотащив до порога, а затем бесцеремонно вытолкала в коридор, добавляя: – Живо, пока Лизка его не прикарманила! – и захлопнула дверь прямо перед моим носом.

Кажется, дело и вправду было серьезным, раз Ира, так же, как и я, не особо разбирающаяся в романтических отношениях, повела себя столь категорично. Я вправду припустилась к лестнице намереваясь найти Глеба и попросить его забыть все, что вчера наболтала под действием его таблетки правды, вот только чем дальше отходила от номера, тем желание вернуться становилось сильнее.

И что я вообще скажу после того, что стала ему противна?! Не возненавидит ли он меня сильнее, не решит ли, что я за ним бегаю?! Нет, мне определенно следовало сохранить остатки гордости, я резко развернулась и пошла обратно к номеру. Но когда уже собралась было стучать, чтобы Ира впустила меня обратно, вспомнила, что больше всего не люблю недосказанность. Определенно, стоило объясниться и извиниться, если его обидела. Ну а дальше, мы, возможно, сможем остаться просто знакомыми в добрых отношениях, тем более он являлся братом Доны, а Донна – моя подруга...

– Уже не подруга! – в панике подумала я, снова разворачиваясь, оказываясь возле лестницы.

Нет-нет, я совсем не готова к тому, чтобы увидеть в его темных глазах презрение. Кажется, случилось то, что должно было произойти еще вчера – парень наконец-то узрел во мне все негативные качества, от которых самой тошно.

Мечась по коридору, не в силах принять решение – идти или не идти, я не сразу заметила, что из своего номера вышли другие постояльцы и теперь в нерешительности замерли возле своих дверей. Видимо, после вчерашнего представления с крысой они сложили в отношении меня некоторое мнение и сейчас, наблюдая за странными метаниями, продолжали делать соответствующие выводы.

57. Кошачьи повадки

Скрываясь от чужих глаз, я так спешно бросилась к лестнице, что чуть с нее не скатилась, запутавшись не в таких уж и длинных ногах. Все-таки следовало поговорить с Глебом. К тому же был весомый повод: ведь вчера, до ночного приключения с крысой, оказавшейся кошкой, дала ему обещание, что не уеду. А значит, мне следовало предупредить, что забираю слова обратно и ввиду того, что ему противна, еду домой. И ни капли не стану навязываться.

Спрыгивая с последних ступенек лестницы, я снова чуть не пала, но уже не из-за ног, а из-за черной метнувшейся под ними тени. Точнее, не совсем тени, а вчерашней кошки. Благо орать не стала и с крысой не перепутала. А кошка, вероятно, была голодной, если так бесстрашно ко мне бросилась, не боясь быть раздавленной.

– Господи... – шепнула я, осторожно перешагивая через кошку. А затем покосилась в сторону столовой. Идти туда с животным вряд ли разрешалось, поэтому я перевела взгляд к выходу. А затем, наклонившись и погладив кошку по грязной шерсти, позвала: – За мной!

Кошка, словно понимая человеческий язык, может быть, просто чувствуя, что я не собираюсь ее обижать, засеменила следом. Когда мы перебежали дорогу, я сказала ей ждать возле входа в круглосуточный магазинчик. Послушавшись, она осталась возле входа, просверливая настороженным взглядом прозрачную витрину. Словно преданная собака, преисполненная невероятной тревоги о том, что хозяин, покидая магазин, про нее забудет.

– Доброе утро, а что за черная кошка в вашем мотеле? Никто не обращался насчет ее пропажи? – спросила я, весьма удачно столкнувшись между стеллажей с хозяйкой гостиницы. В ответ она прожгла меня не слишком добрым взглядом, наверняка все еще злилась, что я ночью разбудила ее постояльцев, но все же ответила:

– Какая еще... – а бросив равнодушный взгляд к дверям, где за витриной ждала кошка, так же равнодушно и пояснила: – Так эта местная, я даже не знаю, сколько она тут живет. То приходит, то уходит... Мы с мужем думаем, что ее когда-то здесь бросили, вот она и околачивается неподалеку, видимо ждет, что хозяева вернутся, – и с тяжелым вздохом добавила: – Глупое создание!

– Не глупое, а преданное, – заметила я бойко. Правда, когда женщина отошла.

– Ну что погово... – тут же начала Ира, распахивая дверь, но при виде меня с кошкой и пакетом, оторопело посторонилась: – А это еще что? Та самая кошка? Зачем ты ее принесла?

– Я придумала, мы можем довезти ее до Питера и пристроить в приют! Я слышала, что в этом городе обожают котиков! – озвучила я свою очередную гениальную идею и, воодушевленно шурша пакетом, добавила. – Но прежде чем мы ее принесем, нужно сделать из кисы красотку, чтобы ее точно приняли! Здорово, я придумала, правда?

Кажется, данная идея кошке тоже понравилась. Когда я открыла дверь в душевую, кошка спрыгнула с рук и послушно засеменила мыться, а я принялась доставать из пакета шампунь и щетку. А вот моя подруга была настроена не так радужно.

– Но как же Глеб? – растерялась Ира. – Ты с ним поговорила?

– Я до него не дошла, – помахала я щеткой. – Потом поговорю!

– Когда потом? – Ира пошла за мной в душевую, с сомнением глядя на сидящую посередине душевой кабины кошку. – Когда он переметнется к Лизке? Нужно исправлять ситуацию по горячим следам!

– Не хочу! – внезапно произнесла я, поворачиваясь к девушке. – Что было – то было, спугнула, так спугнула. Пусть считает меня противной, мне все равно. И вообще... я не уверена, что он мне по-настоящему нравится! И закрой, пожалуйста, дверь!

Ира сердито повздыхала, явно собираясь меня отчитать на тему, как я могла променять Глеба на кошку, а затем процедила:

– Через час выезжаем! – и покинула помывочную, а я с улыбкой повернулась к кошке и, показывая на бутылку с шампунем, заверила:

– Станешь так вкусно пахнуть, что от женихов отбоя не будет!

– Девочки, а я смотрю – вы подружились! – минут через десять раздался за спиной веселый голос Глеба. За шумом воды я не услышала, как он вошел... Снова... – Я встретил Иру и не поверил, когда она сказала, что ты кошку купаешь... Это же наша вчерашняя... крыска?

Когда парень подошел, а кошка подставила к нему добродушную мордочку, я взглянула на подопечную словно на предательницу и накинула на нее полотенце. Удивительно, какой послушной она оказалась. Мало того, что смиренно вытерпела процедуру мытья и ни разу не попыталась удрать, так у меня создалось впечатление, что кошка понимает человеческую речь.

– Чего тебе нужно? – сухо осведомилась я, поворачиваясь к Глебу, чья расцветшая улыбка вдруг моментально погасла.

– Ты снова на меня за что-то злишься? – догадался он.

В ответ я фыркнула, хмыкнула, подавилась и закашлялась. Парень похлопал меня по спине, и я еле сдержалась, чтобы не вгрызться в эту самую руку и не откусить ее с локтем. Нет, ну подобного издевательства я вынести не могла, сначала написал, что противна, а теперь... Но тут вспомнилось предположение Иры, что написать сообщение мог кто угодно. Вот только этого же не проверить, если чат был удален. Но ничто же мне не мешало взглянуть на реакцию парня, поэтому, выпрямив спину, я протянула руку и требовательно произнесла:

– Дай мне свой телефон.

По идее Глеб сразу же должен был заволноваться, но парень этого не сделал. Даже не спросив, зачем мне его телефон и чего я тут командую, порылся в карманах, а затем ожидаемо произнес:

– В номере оставил, подождешь, я сбегаю?!

– Можешь не утруждать себя, – ответила я, принявшись промакивать кошку, выглянувшую из-под полотенца. – И вообще, я еду в Питер только из-за кошки, чтобы устроить ее в приют, а затем сразу же возвращаюсь в Москву. И никакая плаксивая история на мне больше не сработает! – добавила я строже. А когда парень открыл было рот, уж совершенно строго добавила: – Это ты мне противен, ясно! До тошноты!

– Ясно... – глухо отозвался он, а затем развернулся и ушел.

Просто взял и ушел, даже не прося никаких объяснений, хоть я уже и приготовилась рассказать про обидное сообщение. Значило ли это, что Глеб был в курсе и действительно его написал?!

58. Слепая ярость

Помыв, высушив и накормив кошку, я не поверила своим глазам: как она преобразилась! Прошел всего час, а ее тусклая шерстка начала лосниться, подшерсток распушился, и теперь она больше не напоминала худую голодную бродяжку. Да с такой кошкой хоть на выставку!

– А ты не хочешь оставить ее себе? – внезапно спросила Ира, играя с кошкой, пока мы с минуты на минуту ждали команду от парней, что все готово и можно ехать.

– В смысле себе? – не поняла я. А затем смысл слов до меня дошел, и я растерялась.

Все свое детство я мечтала о домашнем питомце. В идеале это был большой и верный пес, который бы защищал меня от Лизы, но подошел бы и любой другой, будь то кошка или хомячок, но, увы, сестра являлась рьяным противником животных, а так как мы жили в одной комнате... В общем, раздвигать рамки жестокости Лизы и рисковать гипотетическим любимцем я не хотела, поэтому давно поставила на мечте крест. Когда же стала жить одна, тяга к тому, чтобы завести питомца, у меня как-то сама собой пропала. Я словно до сих пор не верила, что у меня может быть настоящий, а не воображаемый пушистый друг.

– Мы с соседкой снимаем квартиру, на кошку хозяйка точно не согласится, а ты... Ты тоже живешь на съемном? – спросила Ира.

– Нет, в бабушкиной квартире, – ответила я.

– Бабушка будет против? – уточнила подруга.

– Вряд ли... – протянула я. – Она уже давно умерла.

Ира охнула, а через мгновение от неожиданности вскрикнула, когда в нашу дверь забарабанили и раздался голос Ильи:

– Девчонки, грузимся!

Спускаясь вниз, я все думала над словами Иры, что у меня и вправду была возможность завести дома питомца. Неужели давняя мечта сбудется и, возвращаясь из института, меня будет встречать преданный пушистый друг, который никогда не предаст и...

– А это что такое? – прервал мои приятные мысли Ваня. – Ирка сказала, что ты с нами поедешь, но вот только без этого, – и он с явным пренебрежением указал на кошку в моих руках. Но прежде чем я открыла рот, добавил: – Джип отца, если батя обнаружит на сиденье хоть один волос, тачку больше не даст, так что извиняй – прощайся и запрыгивай.

– Как прощаться? – прошептала я и взглянула на Иру, надеясь на ее поддержку.

– Ванечка, а если мы оплатим химчистку?! – закричала подружка и побежала за однокурсником, догнала возле джипа и принялась что-то красноречиво ему доказывать, но, кажется, Ваня, сердито мотая головой, не собирался вестись ни на какие-либо просьбы однокурсницы. Наблюдая за этим диалогом, я пожалела, что под влиянием эмоций, сердясь на Глеба, отказалась продолжать с ним путь.

Я растерянно оглянулась, но машина Глеба уже отъезжала от парковки, наверное, было бы глупо бежать за ним и просить забыть, что я ему недавно сказала. Впрочем, он же первый начал! «Беря в расчет то, что сообщение написал он. А не кто-то другой... Лиза, например!» – подумала я и поморщилась. Ведь если он и вправду не писал того сообщения, услышав, что меня от него тошнит, наверняка обиделся. Да так сильно, что даже разбираться не стал, просто ушел, задетый до глубины души.

– Настенька... – ко мне вернулась Ира с видом побитой собаки. – Ванечка ни в какую, а давай мы кошечку тут оставим, а на обратном пути...

– На обратном пути Ваня ее повезет? – спросила я.

– Я бы уговорила Глеба... – начала Ира еще более виноватым тоном.

– Не уговорила бы... – мрачно заметила я, кратко поведав, что случилось в душевой. Как Глеб просто развернулся и ушел. А теперь еще и уехал... Под конец моего рассказа его машина как раз съезжала на трассу.

– Слушайте, хватит лясы точить ехать нужно, говорят ураган на Питер идет, а нам еще под землю спуститься нужно... – подошел весьма рассерженный Ваня, а затем сделал то, что я не ожидала – рывком выхватил у меня кошку и швырнул ее в сторону.

Бедняжка, кажется, тоже этого не ожидала и испуганно метнулась в сторону, скрываясь под припаркованными машинами. Возмущенно ахнув, я уже хотела бежать за кошкой, но Ваня с неимоверной силой схватил меня за руку и потащил к джипу. И чем сильнее я сопротивлялась, тем сильнее становился парень, а когда я попыталась позвать на помощь, просто заткнул мне рукой рот, а затем прям как недавнюю кошку швырнул в салон.

– Ты что творишь? – заколотила по нему маленькими кулачками Ира. – Совсем что ли спятил?

– Да вы достали трепаться! Из-за вас драгоценное время теряем! – огрызнулся он, закидывая в джип мою подружку, но уже более бережно, так как сидящий спереди Сережа напрягся и принялся отстегивать ремень безопасности. Я дернулась и попыталась предпринять попытку к бегству, но передо мной захлопнулась дверца, прилично приложив по голове.

Невольно в памяти всплыл рассказ Глеба о похищении девочек. И хоть я раньше представляла себе это достаточно ярко, прочувствовать до конца все же не могла. Вчера. Зато сейчас ощутила всю гамму эмоций, заорала, чтобы меня сейчас же выпустили, что я никуда не поеду и останусь здесь. Вторила мне и напуганная Ира, явно не ждущая от Вани подобного поведения. Даже Сережа пытался уговорить друга меня отпустить, но Ваня, сыпля ругательствами, завел мотор и стал выезжать с парковки, прибавляя скорости.

Я в отчаянии прильнула к заднему стеклу и увидела, как за машиной бежит черная кошка.

– Останови! – в отчаянии, словно общалась со стеной, крикнула я и пнула в кресло из всех возможных сил. Ваня, тоже приметив бегущую за нами кошку, скривился и дал по газам.

Останавливаться он определенно не собирался, как и внимать моим крикам и угрозам. Возможно, я перенервничала сильнее, чем следовало, а всему виной вчерашний рассказ, но с этого момента я воспылала такой лютой ненавистью к Ване, словно он являлся одним из маньяков, похитивших Донну, что позволила эмоциям затуманить свой разум.

По тому, с какой силой парень сжимал руль, было видно, что с радостью сожмет что-то еще. Или кого-то... Но мне было все равно, никогда в кровь еще не выбрасывалось столько адреналина, я даже готова была умереть прямо здесь и сейчас. И об остальных, явно не желающих умирать в данный момент не подумала. Я вообще ни о чем не могла думать, кроме своей слепой ярости. И поняв, что биться в кресло бесполезно, что я похожа на беззащитного мотылька на стекле, решила действовать кардинально и, подпрыгнув на сиденье, бросилась на руль.

59. Конфликт

И только страх попасть в аварию, которую мы чудом избежали, заставил Ваню убрать ногу с газа и вдавить в тормоз. Как при этом я не вылетела через лобовое стекло – еще одно чудо. Обменявшись с Ваней ругательствами, я уже готова была выламывать дверь, если меня не выпустит, а так как машина все же была отцовская, парень наконец-то меня услышал.

– Дура бешеная! – крикнул мне вслед полный ярости Ваня, когда я, утирая руками кровь, хлещущую из носа, затопала обратно по обочине трассы.

Отчаянно кыская, я звала кошку, боясь, что бедное создание не выдержало такой скоростной гонки, упало без чувств куда-нибудь в канаву. И когда я уже собралась было спускаться с обочины к лесополосе, кошка обнаружилась. Прилично запыхавшаяся и дрожащая, она осторожно выглядывала из кустов, а когда я к ней подбежала, позволила себя поднять на руки и обнять.

Сложно сказать, какое это было облегчение. Кошка была жива и знала, что я ее не бросала, как сделали прежние хозяева. Возможно, в прошлый раз, она точно так же бежала за их машиной, пока силы не покинули и... Тут я вспомнила про Иру и Сережу, которым не хотела зла, но они из-за меня чуть не пострадали. Стало очень стыдно, и я, решив что не вернусь обратно даже под дулом пистолета, затопала обратно в строну мотеля.

– Настя! – услышала я оклик и по привычке обернулась. А затем ускорила шаг, так как за бежали Глеб, Донна и Илья.

– Хватит меня преследовать! – крикнула я в ответ, когда оклики продолжились. – Я возвращаюсь в Москву!

– Да что произошло, Ира позвонила, мы толком ничего не поняли... – длинноногая Донна догнала меня довольно быстро и преградила собой путь. А через довольно короткое время к ней присоединились Глеб и Илья, всем своим видом показывая, что уйти не объяснившись мне не дадут.

– Скажи, что, черт побери, случилось? – потребовал Глеб, явно теряя контроль над эмоциями. И мягче добавил: – Вернемся к машине, ты успокоишься и...

– Силой меня в нее запихнешь? – с вызовом осведомилась я, глядя парню в глаза.

– За кого ты нас принимаешь? – воскликнул Илья. – Ты вся в крови, Ира рыдает, Ваня матюгается, а Сережа, кажется, в бессознанку ушел.

– Вы в аварию попали? – спросила Донна и попыталась меня обнять, как частенько делала, чтобы утешить, но я отстранилась и грозно предупредила:

– Не трогай нас! – и прижала к себе кошку.

– Нас? – спросил Глеб, а затем быстрее всех проанализировал ситуацию, словно что-то понял: – Вернемся, пожалуйста, к машине, никто тебя не тронет, – он сделал шаг вперед и доверительно протянул руку, твердо добавляя: – И кошку тоже. Я обещаю!

– Так это все из-за кошки? – воскликнул Илья и хотел было расхохотаться, но Донна локтем врезала ему в бок, и смешок парня так и повис в воздухе.

– Ваня ее вышвырнул, словно ненужную вещь, а затем силой затолкал нас с Ирой в джип, хотя мы просили остановиться и нас выпустить... – судорожно завздыхав, начала я.

– Так это он тебя? – перебил бесцветным голосом Глеб и, ничего больше не добавляя, развернулся и стремительно зашагал обратно.

Донна ахнула и побежала следом, Илья буркнул что-то типа: «Только драки нам еще не хватало» и припустился за ними. Обо мне, кажется, сразу все забыли, и я могла бы продолжить путь, но, мысленно соизмеряя габариты Вани и Глеба, поняла, что последнему не выжить, поэтому помчалась за ребятами. Донна умоляла Глеба остановиться, но брат ее будто не слышал.

– Илья, да сделай что-нибудь! – взмолилась подруга. – Останови его!

– Да как я его остановлю не покалечив, он же прет, как танк... – отозвался парень Донны.

– Я о руль ударилась! – закричала я, выпрыгивая на дорогу перед Глебом. – Сама!

Но он, даже на меня не взглянув, безжизненным голосом произнося:

– Конечно, после того, как силой затолкал в машину...

Я понимала, что Глеб тоже вспомнил про похищение, скорее всего, даже никогда и не забывал, ведь тема была слишком болезненной. И неважно, обижался на меня парень или нет, с Ваней он разобраться собирался по-мужски. Потемневшие глаза Глеба, полные решительности, пугали всех нас и, если немедленно что-то не предпринять, то...

– Глеб! – крикнула я, а затем доблестно подняла руки с зажатой в них кошкой и сунула ту парню прямо в лицо. Реакция последовала незамедлительно, Глеб качнулся, последовал ряд частых чихов и, воспользовавшись этим, за несколько секунд Илье удалось скрутить друга детства, усадив того на траву.

– Ну и долго мы еще будем сидеть? – осведомился Глеб через минуты томительного ожидания.

– Все, можно ехать, они уже далеко, почти добрались до города! – убирая телефон, радостно произнесла Донна, первой поднимаясь на ноги. А затем велела Илье: – Отпускай.

Ее парень моментально разжал руки, которыми крепко держал Глеба.

– Братан, извиняй, это ради твоей же безопасности! – виновато произнес Илья, потирая затекшие конечности. Глеб погладил свою шею, на которой минут пятнадцать лежала тяжелая лапища его друга, поглядел вслед послушно убегающего за Донной парня, а затем хотел подняться, но прежде чем ушел, я выпалила:

– Прости, в номере я не хотела говорить, что сказала. Просто утром сильно разозлилась, когда ты прислал мне сообщение, что я тебе противна, вот и решила отомстить. Но на самом деле ты мне очень симпатичен, и меня от тебя нисколько не тошнит! А так как из-за дурацкой таблетки я не помню, что вчера наговорила, но кажется, что-то нехорошее, что ты так изменился... за это тоже прости.

Произнеся все это на одном дыхании, я тяжело вздохнула, а Глеб, почти поднявшийся на ноги, сел обратно и удивленно на меня взглянул.

– Я тебе утром не присылал никакого сообщения! – сказал он. – Так ты... из-за этого просила мой телефон? Ты подумала... – парень закрыл голову руками и зашептал: – Я же тебе вчера в любви признался, а ты подумала, что после этого я...

– Ничего не подумала, – буркнула я обиженно. А затем все же добавила: – Так что я тебе вчера наговорила про... своего бывшего? Ничего не помню. И что это вообще была за таблетка? – требовательно толкнула я парня в бок.

– Обычное снотворное, – отозвался Глеб. – В девяноста девяти случаях из ста не имеющее побочек.

– О, так теперь уже девяносто девять стало, а не сто? – хмыкнула я.

– Получается, что так, – слабо улыбнулся Глеб.

60. Симптомы

Пока мы возвращались к машине, я мысленно пообещала себе, что с этого момента стану самой лучшей девушкой на свете, что когда затуманивающая разум влюбленность Глеба пройдет, и он начнет видеть во мне недостатки, их попросту не окажется! Буду белой, пушистой и...

– Лиза? – Глеб явно был удивлен увидеть возле своей машины мою сестру. – Но разве Донна тебя не попросила уехать с ребятами? – и кольнул укоризненным взглядом сестру.

– Просила, но я решила, что не могу тебя бросить в таком состоянии! – уверенно произнесла Лиза, а я непроизвольно хрустнула пальцами. Нет, все же до идеала девушки мне было еще далековато... – Да и машину же нельзя было оставить открытой.

– Но... – замялся Глеб, поворачиваясь ко мне, точнее – к кошке. – Я даже и не знаю, что теперь делать. Два аллергика в одной машине... А насколько сильные у тебя симптомы? – добавил, глядя на мою сестру.

– Симптомы? – переспросила Лиза. – А... ну... По-разному бывает...

– А подробнее... – уточнил Глеб, а я покрепче прижала к себе кошку, волком глядя на сестру. Из-за ее вранья я не собиралась больше терять питомицу, если потребуется вообще пешком пойду... Вот только еще не определилась – в Москву или в Питер.

– Подробнее? – слегка растерялась сестра и в качестве поддержки взглянула на Донну, а та со вздохом пояснила:

– С отеком Квинке в больничку не попадала? Глеб под новый год как-то попал, так раздуло, что даже в реанимацию загремел, думали, что все, не выкарабкается... Что? Скажешь неправда? – с вызовом отразила подруга красноречивый взгляд брата, а я отступила на несколько шагов назад. Неужели все и вправду так плохо с этой аллергией?

– У меня сильные таблетки, так что не переживай! – ответил он, а затем обернулся, увидев, что я пячусь назад.

– Мы лучше пешком... – пробормотала я. – Километров через пятнадцать заправка, а там смогу вызвать такси...

– Глупостей не говори, ты пешком не пойдешь! – уверенно произнес Глеб, а затем оказался возле меня, надежности ради хватая за локоть. И в отчаянии воскликнул: – Лиз, ну почему ты не уехала?

– Может, потому что у нее нет никакой аллергии?! – подсказала я шепотом, а затем разочарованно вздохнула. Глеб взглянул на меня так, словно... В общем, он явно решил, что наше противостояние с Лизой продолжается. Я же снова убедилась в том, чтобы стать белой и пушистой, надо работать и работать.

– Насчет таких вещей не врут! – шепнул он мне в ответ, а затем принял решение, сообщая: – Ладно, поедем, если проявятся какие-то симптомы, сразу же скажешь! Я дам тебе свою таблетку, она очень сильная.

– Конечно-конечно! – просияла Лиза.

– Илюх, а у тебя же... – начал Глеб.

– Не, братан, не боись, я здоров как бык! – заявил парень, похлопав друга по плечу. – Нам до центра города около часа, долетим как ветер, никто ничего и не заметит!

Илья сказал это так бойко, что внушил уверенность вмиг приободрившемуся Глебу, а вот мы с Донной мрачно переглянулись. И прежде чем залезть в машину, подруга шепнула мне в ухо:

– Значит тебе дороже кошка, нежели жизни моего брата и своей сестры?! И кто же тут монстр?!

– Донн, я только до парковки, а там... – попыталась оправдаться я, но бросающая на меня сердитые взгляды подруга уже забиралась в машину. Я же, чувствуя, что вот-вот меня пронзят гром и молния, села на переднее место, с которого Глеб убрал сумку Лизы.

– Кошка пить хочет, можешь взять мою воду! – сказал парень, указывая на подстаканник с водой, а затем перегнувшись, захлопнул дверцу с моей стороны. При этом, возвращаясь на свое место, Глеб звонко чихнул.

– Ты выпил таблетку? – обеспокоенно спросила Донна, а я натянула кофту и накрыла ей кошку, словно это как-то могло спасти Глеба. Дрожащими пальцами открутила крышечку у бутылки и, опасливо поглядывая на парня, поднесла к мордочке подопечной, а та, высовывая розовый язычок из-под кофты, принялась невероятно аккуратно лакать.

Мы выехали на трассу, и я начала мысленный отсчет времени до парковки. Кажется, Донна занималась тем же, жадно ловя проносящиеся таблички с указателями, не забывая при этом присматриваться к брату, словно ожидая, что с секунды на секунду с ним случится приступ. А вот Илья и Лиза выглядели более чем беззаботными и переговаривались о чем-то веселом. Ни о какой аллергии сестра явно даже и не вспоминала. И часть пути мы проехали спокойно, а когда показалась парковка, я приободренно заерзала на сиденье, но только сейчас поняла, что мой телефон с остальными вещами остался в джипе.

– Вызовешь мне такси? – спросила я у Глеба без особой надежды. Парень взглянул на меня так, словно я просила о чем-то мифическом, а затем пошел заправлять машину. Я же обратилась за помощью к Донне, понимая, что подруга и сама будет рада освободиться от нашего присутствия с кошкой. И не ошиблась, Донна и вправду была бы рада от нас избавиться, вот только денег на карточке не хватило.

– Лиза, а сколько у тебя денег, можешь перекинуть... – обратилась Донна к моей сестре, но та тут же замотала головой, сообщая, что денег у нее нет. И явно лукавила, ведь в дальнюю поездку родители без средств сестру точно бы не отпустили...

– И что же делать? – спросила я у Донны.

– Сядешь сзади? – предложила она.

– Поддерживаю! – согласилась Лиза. – Огради нас с Глебом от источника аллергии, да и, признаюсь, меня жутко укачало... – и страдальчески закатила глаза, симулируя приступ тошноты. Не дожидаясь от меня ответа, сестра освободила заднее сиденье, на которое я стоически взглянула.

– Тебя ведь сзади не укачивает? – уточнила Донна, не знающая о моей детской проблеме. Да и зачем было говорить подруге, если сама давно о болячке забыла. К тому же вполне вероятно, что я все же излечилась, ведь мы находились в пути уже второй день, а я чувствовала себя прекрасно. Ну, в плане укачивания.

– Нет, – ответила я, а затем забралась внутрь на освободившееся место.

Вернувшийся Глеб немного удивился, увидев на прежнем месте не меня, а Лизу, но возражать не стал. То ли его радовало, что я находилась все еще с ними, а не по пути в Москву, то ли близость кошки и вправду удручала, но он, проявляя мужество, об этом не говорил. И сейчас, когда нас разделяло целое кресло, можно было бы расслабиться. Я даже кошку вытащила, чтобы та смогла нормально подышать. Успокоилась и Донна, активно поддерживая беседу, начатую Лизой.

61. Надежда, разбитая вдребезги

И все было хорошо. Минут двадцать пролетели со скоростью света, приблизив нас к Питеру, а вот дальше началось такое, чего я боялась сильнее всего. И зря понадеялась, что излечилась от своей детской болезни. Удушающая тошнота стала накатывать волнами, и с каждым новым разом становилось все тяжелее и тяжелее.

Но хуже всего было то, что мы заправились на прошлой заправке, а значит, останавливаться до самого города больше смысла нет. Покрываясь испариной и чувствуя, как внутри будто бы тряпку отжимают, только вместо тряпки выступают все мои органы, я попыталась абстрагироваться, подумать о чем-то приятном. Но плохое не отпускало. Сложно сказать, страшнее было то, что меня прилюдно могло стошнить или то, что именно Глеб узнает о моей очередной проблеме. И после этого уж точно разочаруется! Зато сколько радости испытает Лиза...

Нет, во чтобы то ни стало мне нужно терпеть... Я приложила щеку к прохладному стеклу и, стараясь дышать через раз, лишь бы в ноздри не проникал этот ужасающий тошнотворный запах бензина, представила, что нахожусь на природе в походе. Кругом поют птички, светит солнце...

– Насть, а что ты об этом думаешь? – внезапно долетел до меня голос Глеба. – Это последняя парковка перед городом, купим что-нибудь перекусить?

– Да! – вскрикнула я, глотая ужасающий запах и заставляя всех присутствующих вздрогнуть.

– Ты так сильно проголодалась? – хихикнул Илья. – Хотя не мудрено, ты же вроде завтрак пропустила, и очень даже зря, там были такие невероятные куриные крылышки, с золотистой корочкой и чесночным...

– Илья... – обратилась я к нему устрашающе тихим шепотом, поднимая полные муки глаза.

– Что? – не понял парень. – Не любишь чесночный соус?

– Нет, – отрезала я, а затем спешно закрыла рот руками. Глеб съехал на обочину, и я, неуклюже выбираясь из машины, бросилась в ближайшие кусты. Возвращаться не хотелось, запах бензина, казалось, забил каждую клеточку моего организма, вызывая новые и новые спазмы. Кажется, такого сильного приступа у меня не было даже в детстве. Кое-как я поднялась с корточек, поправила волосы и: – Ты издеваешься?

Хотелось провалиться сквозь землю, когда я увидела рядом Глеба. Ну и сколько можно было ко мне так бесшумно подкрадываться?! В ужасе я закрыла лицо руками, ведь мне было одновременно и стыдно, и невероятно плохо.

– Выпей таблетку, должно полегчать! – парень оказался возле меня, отдирая руки от лица. Ничуть не смущенный увиденным зрелищем, он запихнул мне в рот таблетку и протянул бутылку. И лишь когда я запила таблетку, вспомнила, что обещала себе больше не брать у парня никакие лекарства. – Что ж ты сразу не сказала, что тебя сзади укачивает?! Знаешь, меня в детстве тоже нещадно рвало... – он запнулся, увидев мой страдальческий взгляд, и уверенно произнес: – Со временем пройдет! У меня после двадцати как рукой сняло!

Весьма обнадеживающее замечание, вот только комментировать его мне не хотелось, а снова склониться над кустом – очень даже, но я сдержалась. Не помню, как вернулась к машине, это было словно в тумане. Таблетка, кажется, работать не собиралась. Хотя, возможно, нужно подождать... Глеб вернул меня на прежнее место, вынудив Лизу снова сесть назад. Кажется, сестра даже не возражала, по крайней мере, визгов и криков не услышала. Неужели я и вправду так плохо выглядела, что Лиза проявила ко мне сострадание?!

– Поедем с открытым окном, – решила Донна и, перегнувшись через сиденье, заботливо помогла мне его открыть.

Минут через десять неспешной езды меня стало отпускать. То ли приток свежего воздуха помог, то ли таблетка. В любом случае, я сумела расслабиться и начать замечать обстановку кругом. Развернулась, чтобы проверить кошку, но ее не оказалось ни на чьих коленях, ни на полу между сиденьями...

Лиза смотрела в одно окно, Донна – в другое, а Илья, сидящий посередине, увлеченно залипал в своем телефоне.

– Г-глеб, – мой голос дрогнул, рука опустилась на плечо парня, а взгляд замер на сестре. – Это твоих рук дело! Ах ты змея подколодная... – и далее, не отдавая отчета, бросилась на Лизу.

Глеб ударил по тормозам, я рыбкой юркнула к Лизе и вцепилась в ее волосы. А дальше было все словно в тумане. Отчетливо помню лишь то, как оказалась на бордюре с бутылкой воды, раскалывающейся от боли головой и щиплющей щекой. Хорошо, что щекой, а не выколотым глазом, ведь размеру ногтей сестры позавидовал бы сам Фредди Крюгер. Растрепанная Лиза рыдала возле машины, жалуясь на мою агрессию, а Глеб с Донной пытались ее успокоить.

Нет, все-таки лапушкой мне не стать...

– Настя, объясни, какая муха тебя укусила?! – потребовал Глеб, отходя от машины и оказываясь напротив меня. Ему явно хорошо промыли мозги, так как взгляд парня я бы не назвала дружелюбным.

– Я же говорила, она с детства к психиатру ходит! Как только перестает пить свои таблетки, так сразу башню сносит! – тоненько взвизгнула Лиза и спешно юркнула в машину, явно опасаясь моей реакции на данный выпад. Так вот что она там наплела. И ведь с таким воображением книжки писать нужно. Только я подумала о том, что сестра мне хотя бы никакую уголовную статью мне не приписала, как из машины донеслось: – И в детстве вообще на учете в полиции стояла!

Я глубоко вздохнула и смяла пластиковую бутылку. Было очевидным, что продолжать данный совместный путь бессмысленно, как и то, что начинать его вообще не следовало.

– Насть... – голос Глеба прозвучал так, словно парень собирался меня отчитывать, явно снова поверив Лизе. Но пока же этого не случилось, я решила прояснить ситуацию:

– Она выбросила мою кошку!

– То есть... – не сразу понял Глеб и повернулся. А затем, больше ничего не добавляя, зашагал обратно к машине.

Пока он что-то говорил сидящим в салоне, я допила воду, поднялась на ноги и поплелась в обратном направлении. Кажется, не так давно я делала то же самое. Вот только, если в прошлый раз кипела от праведного гнева, то сейчас эмоции словно выгорели. Все-таки глупо было надеяться на чудо и давать сестре шанс, думая, что она исправится. Что поездка что-то исправит. Напротив, стало только хуже. Но, стоит отдать себе должное, – я в очередной раз попыталась. И сейчас твердо решила, что это – в последний раз.

62. Без вины виноватая?!

– Наверное, кошка сама сбежала, когда дверь открыли! – через некоторое время меня догнал Глеб. – Лиза клянется, что ее не выгоняла, да и не могла бы она такое сделать, ведь любит животных и... – стоило мне поднять на парня тяжелый взгляд, как он осекся и со вдохом сказал: – Садись в машину, так мы быстрее вернемся к тому месту, от которого делали остановку. Кошка не могла уйти далеко, не переживай, мы ее найдем!

Вернуться на машине было бы и вправду быстрее, чем пешком. Хоть не верилось, что кошка до сих пор никуда не делась, а послушно сидела и ждала, когда ее обнаружат, все же развернулась и затопала обратно. Когда я, грозно сопя, забиралась в машину, Лиза снова заверещала что-то про безумие и таблетки. Потребовалось мужество, чтобы снова с кулаками на нее не броситься. Но сестру мирный исход будто не устраивал, и она прямо-таки нарывалась на конфликт, принявшись строить из себя без вины виноватую, снова возвращаясь к тому, как она любит зверушек. А я – такая-секая, бросала тень на ее безупречную репутацию.

Лиза так убедительно говорила о своих страданиях, что ее с большим усилием принялись утешать Донна и Илья. Только цель у сестры явно была иной, и она то и дело обращалась к Глебу, желая услышать слова поддержки от него. Парень, так же, как и я, сосредоточенно смотрел в окно, а когда мы остановились, оба пулей выскочили из машины и бросилась в кусты. Но как мы ни звали, кошка к нам не выходила...

– Все... – хватаясь за голову, ответила я. – Она теперь заблудится и погибнет страшной мучительной смертью!

– Во-первых, до города рукой подать, она выйдет к цивилизации, а там...– твердо начал парень, но заметив, что ужас с моего лица не сходит, добавил: – Она нас найдет, она же умная, наверняка отыщет по запаху!

– Думаешь? – пискнула я, почувствовав внутри загоревшуюся надежду, которую Глеб моментально подкрепил, уверенно сообщив:

– Убежден! Таких случаев миллион, когда животные отыскивают своих хозяев, даже если те в другой город переезжают. Преодолевают расстояние в тысячи километров, а тут меньше сотни...

И хоть я не была хозяйкой кошки, данная мысль мне очень понравилась. Причем Глеб говорил так убедительно, прям как недавно врала Лиза, что я сразу же доверилась и убрала от головы руки.

– Возможно... – согласилась я, а парень, приободренный произведенным на меня эффектом, продолжал:

– Мы в машине ехали достаточно времени, чтобы кошка смогла тебя запомнить. Наверняка, она видела, на какую дорогу мы свернули, и уже со всех лап мчится к Питеру за потоком других машин.

Нет, все-таки безумное предположение, но... Я оглянулась, покыскала, прислушалась, а затем кивнула и произнесла:

– Хорошо, тогда едем, но не слишком быстро, мало ли увидим!

Всю оставшуюся дорогу до города в салоне витало напряжение, которое Илья всячески старался развеять, рассказывая смешные истории из своего детства. Медленная езда попутчиков раздражала, особенно Лизу, которая вины за собой не чувствовала и обижалась на меня даже сильнее, чем я на нее.

А когда мы добрались до города, на нас тут же обрушился с обличительными речами Ваня:

– Вы бы еще помедленнее ехали, гляди, к вечеру добрались, – а затем скользнул взглядом по мне и строго добавил: – Вы чего ее домой-то не отправили? Я с этой психичкой под землю не полезу! Пусть забирает свои монатки и проваливает! – он швырнул мою спортивную сумку на асфальт, но Ира тут же ее подхватила на руки.

Я поежилась, даже не знаю из-за чего именно – упоминания спуска под землю или возможностью оказаться рядом с Ваней. Вообще-то это он силой затолкал меня в машину и отказывался выпускать... Да я сама с ним никуда спускаться не собираюсь!

– В этом нет никакой необходимости, мы с Настей останемся в гостинице и подождем, пока вы не закончите со своими делишками, – заслоняя меня собой, словно злобный взгляд Вани мог причинить физический вред, ответил Глеб и, прежде чем Донна успела возразить, тверже добавил: – Мы договорились на поездку, что я вас довезу на своей машине, а вот насчет спуска своего согласия не давал. И Настя тоже! – строже добавил он, заставляя сестру захлопнуть рот и обиженно надуть щеки.

– Вообще-то лишние глаза нам бы не помешали... – заметил Илья, но развивать тему не стал, весело добавляя: – ладно, поехали заселяться, согласно отзывам и фоткам, по сравнению с прошлым мотелем эта гостиница настоящий дворец!

Как известно – дворцы стоят недешево, поэтому забронировать получилось только два номера – один для девочек, другой для мальчиков. Признаюсь сразу, ночевать вместе с Донной и Лизой я желанием не горела, но присутствие Иры сглаживало невероятно острые углы. Успокаивало и то, что задерживаться в городе, как я поняла, никто не собирался. Наверняка уже завтра двинем в обратный путь... И станет он тяжелее настоящего.

– Ты как? – когда мы поднимались в номер, зашептала Ира – впервые после инцидента в машине. – Ваня злился на тебя всю дорогу, пожалуйста, будь с ним предельно осторожна, не знала, что он такой псих. Кстати... – приободренно добавила: – Сережа предложил сбегать в Кунсткамеру. Все отказались, проголосовали за кафе, а ты сходишь с нами? Сережа сказал, что идти вдвоем нефортово, а вот втроем – другое дело! – и с надеждой захлопала ресницами.

Оказавшись в номере, Лиза побежала занять кровать у окна, соседнее спальное место досталась Донне, а мы с Ирой бросили вещи в темном углу у выхода, близость которого меня весьма порадовала. Ира тоже, кажется, не расстроилась, продолжая ждать моего ответа, с выражением преданного пса заглядывая в лицо. И, кажется, надеялась на положительный вердикт, однако... Нет-нет, дело вовсе не в Ире!

– Эм... – болезненно поморщившись, подала я голос. – Это там, где... уродцы всякие? Б-бедные зверушки... эмбрионы в колбах...

– Ага! – на губах Иры расцвела улыбка, заставив меня нехотя признаться в новой фобии:

– Я вообще-то не любитель подобного...

Полный надежды взгляд моментально померк, улыбка слезла с губ, и Ира печально сообщила:

– Вот все примерно так же и ответили... Не пойму, что в этом страшного... Ладно, не бери в голову.

63. Дружеский жест

Я прекрасно понимала желание Иры сблизиться с Сережей, найти точки соприкосновения. К тому же сама недавно обещала помощь, а идти на попятную уж как-то совсем не по-дружески. Я понимала, что не могу отказываться от похода и внезапно придумала гениальное решение.

– Ир, знаешь... – опустившись рядом на кровать, я взяла поникшую подружку за руку. – Втроем хорошо, но вчетвером еще лучше. Позовем Глеба?

Ира моментально просияла. Да и я радовалась собственной смекалке, не сомневаясь, что присутствие последнего положительно скажется на моем состоянии духа. Убью сразу двух зайцев: подругу поддержу и снова попытаюсь стать идеальной, в первую очередь – смелой. Я написала Глебу, вызывая парня в коридор на серьезный разговор, а когда мы поднялись на этаж, брат Донны уже ждал возле своего номера. Увидев нас вдвоем с Ирой, он сразу же напрягся.

– Что-то снова случилось? – осведомился он голосом, натянутым, словно струна, обращаясь больше к Ире, нежели ко мне. Подружка собралась ответить, но я опередила, сообщив:

– Пойдешь с нами в Кунсткамеру!

Ира кашлянула и поправила, уточняя:

– Пойдешь с нами в Кунсткамеру?

А затем заискивающе глянула на Глеба, как недавно смотрела на меня. Очевидно, что после таких щенячьих глазок добрый по натуре парень точно не смог бы отказать.

– Конечно, – ответил он, а затем повернулся ко мне, удивленно спрашивая: – Ты тоже идешь? А не испугаешься, зрелище не для слабонервных, – а затем порылся в кармане и сунул мне в руку брошюру.

Зачем только я ее развернула?!

– Н-нет... не испугаюсь... – обмерев, пискнула я, глядя на некое существо, похожее на человеческий эмбрион, только с двумя головами и одним телом, а затем как мантру мысленно залепетала: «я храбрая, я ничего не боюсь, я больше не упаду в грязь лицом, не дам повода...» И вслух добавила: – Еще же таблетки от укачивания остались? Кажется, эффект от их действия прошел, и я снова чувствую запах бензина.

– Тебе не обязательно идти, если страшно! – заметил Глеб, пытаясь забрать у меня буклет. Но я не отдала, до хруста сжимая бумагу в руке.

Помню, когда впервые увидела букетик из Кунсткамеры. Случилось это много лет назад классе в шестом в школьной столовой прямиком после плотного перекуса. От увиденного мой обед, не долго думая, попросился на выход. И это событие стало неприятным позорным происшествием, жутким напоминанием вплоть до конца оставшейся учебы.

– Я не боюсь! – тверже сквозь зубы процедила я. – Зови Сережу, и пошли!

Глеб развел руками, весело блеснул глазами и скрылся в номере. Ира побежала обратно в наш номер за кошельком, а я решила подождать парней. Через пару минут Глеб вернулся, но не только с Сережей, но с Ильей и Ваней. Последний, как и следовало, пробуравил меня ядовитым взглядом, а первый, глядя в телефон, радостно сообщил:

– Ого, здорово как, девчонки тоже передумали, уже спустились! – Внизу нас уже ждали Лиза, Донна и Ира, при этом последняя выглядела самой счастливой, сияя словно натертый самовар. И теперь, когда в Кунсткамеру шли все, мне с трудом удалось побороть острое желание броситься в номер, зарыться под одеяло и... Но поймав на себе внимательный взгляд Глеба, я смело вздернула к потолку нос. – Рад, что вы все согласились! – продолжил Сережа, раздавая нам по брошюре. – Там сейчас проходит обалденная выставка. Аж, мороз до костей пробирает, вы только поглядите...

Я не успела зажмуриться до того, как перед глазами появилась новая рекламка, на которой был изображен не человеческий двухголовый эмбрион, а... Сложно сказать что это было за существо, но я порадовалась, что, опустошив желудок в лесу, не успела его наполнить. И с этого момента, до возвращения обратно в Москву твердо решила объявить голодовку.

– Только давайте вначале перекусим! – предложил Илья, потирая свое выпирающее круглое пузико. Остальные идею поддержали и дружно направились в гостиничное кафе. Глеб напоследок хотел мне что-то сказать, но не успел, так как его чуть ли не насильственно утянула за собой Лиза, упрашивая купить ей какое-то супер-пупер пирожное, аля мороженое. В общем, от одного только описания этого шедевра мне стало дурно, ведь перед глазами все еще стояла картинка из рекламной брошюры...

В кафе я, разумеется, не пошла, решив подождать всех у выхода, разместившись на мягком диване за просмотром успокаивающих видео с котиками и енотиками. И ведь почти успокоилась, как перед глазами внезапно появилась трехэтажная башня в вафельном рожке, обильно политая сиропами и посыпанная разноцветной крошкой. И это чудо медленно проплыло перед моим взором, а затем рядом на диван опустился Глеб, спрашивая:

– Ну что скажешь? – Наверное, он ждал моей восторженной реакции, ведь именно про это чудо пирожное рассказывала Лиза, однако, потеряв на какое-то время дар речи, я смогла лишь неопределенно мотнуть головой. А когда рука с башней приблизилась ко мне, отпрянула. Глеб растерянно спросил: – Не нравится? Там столько видов этих лакомств, но для тебя я выбрал самое большое!

– Я же сказала, что она не будет! – нарисовалась Лиза и потянулась к угощению. – Настя ненавидит сладкое, так что я ее выручу...

Но прежде чем загребущие руки сестры схватили мое лакомство, я воинственно поднялась с дивана, заслоняя собой пирожное, а затем забрала его у Глеба и спешно ретировалась, забыв поблагодарить парня. Отыскав Иру, я оторвала ее от Сережи и их восторженного плана по посещению Кунсткамеры.

– Это мне? – не поверила своим глазам подружка, когда я сунула ей в руку пирожное. – Ты в курсе, сколько оно стоит?

Выглядела фирменная сладость гостиничного кафе так, что сомнений не возникало, Глебу пришлось раскошелиться. И я строго велела:

– Ешь и рассказывай, что чувствуешь?!

Упрашивать Иру не пришлось, и она моментально прильнула к угощению, довольно быстро его поглощая. И, да, Лиза сильно ошибалась, думая, что я не люблю сладкое. Хотелось плакать, наблюдая за тем, с каким блаженством Ира уплетает десерт, похрустывает шоколадом и воздушными шариками. А когда в ход пошел вафельный рожок, а это была ровно половина пирожного, Ира остановилась и с виноватым видом вернула мне угощение, от души произнеся:

– Спасибо, я бы никогда не смогла себе его купить...

– Доедай! – пытаясь скрыть досаду, сказала я.

64. Ошибочное решение

Конечно же мне не было жалко десерта для Иры, но... Как же я хотела его попробовать, а пришлось довольствоваться лишь подробным описанием этого неземного лакомства.

Жутко захотелось пить, словно не Ира съела тонну сахара, а я. Поэтому пока подружка возвращалась к остальным, я сбегала в кафе за бутылкой воды и к друзьям смогла присоединиться только несколькими минутами спустя.

– Спасибо тебе, было очень вкусно, особенно сочетание тающей карамели и... – догнав на улице Глеба, я принялась повторять то, что рассказала мне Ира, вот только не учла главного: когда я скормила ей лакомство, совсем забыла попросить никому об этом не говорить. И теперь Ира довольно громко делилась со всеми тем, какая я хорошая подруга, что угостила ее самым вкусным на свете пирожным.

– Ага... – безрадостно отозвался Глеб.

– Я тебе верну деньги! – хватая его за руку, залепетала я. – Ну не могу я сейчас ничего есть, Ира хотя бы сохранит это наивкуснейшее пирожное в себе, а я... – да кого я обманывала, поэтому, сердито тряхнув парня за руку, выпалила: – Да меня вывернет наизнанку в тот же миг, когда я окажусь напротив колбы с одним из эмбрионов! – и тише добавила: – Увы, но такой опыт уже есть.

Я ждала, что Глеб что-то ответит, но он молчал. Я не осмеливалась заглянуть в его глаза, увидеть разочарование, но так как пауза явно затянулась, кольнула приятеля взглядом.

– Так все-таки боишься, – хитро прищурившись, заметил он, а я добавила:

– Несправедливо, чтобы Лиза попробовала бы два пирожных, а Ира ни одного!

– Согласен, – кивнул Глеб. – Ладно, когда вернемся, возьмем тебе новое... Правда... ты ведь не любишь сладкое...

– Брехня! – в сердцах выпалила я, захлебнувшись слюной, а Глеб рассмеялся.

Минут через сорок мы дружной компанией выходили на станции, ближайшей к Кунсткамере. Погодка выдалась чудесная, светило солнце, от набережной дул легкий ветерок, небрежно касаясь сверкающей в солнечных лучах водной глади Невы. По мостовым, держась за ручки, ходили влюбленные парочки, сновали мимо туристы с фотоаппаратами, снимая открывающийся прекрасный вид на город и на легендарный Эрмитаж. Вот туда бы я с удовольствием сходила, вместо того, чтобы с другой стороны моста перебегать дорогу за остальными, не желающими ждать зеленого света светофора.

Сереже не терпелось побыстрее оказаться в музее уродцев, а мои ноги то и дело сами останавливались, словно дорога пролегала в медицинский кабинет стоматолога или лабораторию забора крови. Да я лучше бы на экзамен еще раз сходила... Воспоминание о несданном экзамене, отправившее меня в темный коридор к престарелому преподу, вызвало очередной приступ тошноты.

– Ты в порядке? – спросил Глеб, когда я вцепилась в его руку мертвой хваткой.

– Нет, не могу! – задрав голову на окна здания, сказала я. Все стремглав бежали за Сережей, ставшим чем-то наподобие ориентира – оленя со светящимся носом, как его там зовут?! Все, кроме Лизы.

– Сестренка, на тебе лица нет, – притормозив, сладко пропела она. – Трусишка маленькая. Лучше останься здесь, а мы с Глебушкой прекрасно... – она попыталась взять парня под локоть, но он ловко увернулся и ласково пропел в ответ:

– Заботливая какая, а самой-то не страшно?

– Ни капли! – ответила Лиза, гордо вздернув нос.

– Я тоже не боюсь! – ответила я, просверливая в сестре дырку. – Ни капли, просто, просто... – не найдя оправдания, отпустила руку Глеба и заставила себя идти дальше ко входу. Скажу так: не очень-то хотелось быть трусливой и истеричной девушкой, которую к тому же вечно тошнит.

Вот только силы покинули прямо на пороге, где остановились Донна и Илья. А так как шагать дальше трясущиеся ноги не позволяли, чтобы отвлечь мысли, я решила напомнить о нашей главной миссии:

– А когда вы отправитесь за кладом?

– Посетим выставку и сразу же на поиски! – ответила Донна. – А ты... – подруга прищурилась, – уверена, что хочешь сюда? Что-то на тебе лица нет...

– Уверена! – ответила я, с трудом не поддавая панике, а затем, словно маленький ребенок, потерявший маму, оглянулась в поисках Глеба. К счастью, он оказался рядом и я снова схватила его за руку, мысленно себе повторяя как мантру: «Я не боюсь, я не боюсь, я не боюсь!»

И это внушение работало. Сжимая пальцы парня, я смогла преодолеть порог музея, заняв за остальными очередь к кассам. Проявлять чудеса большей выдержки мне помогали дети, которых здесь оказалось очень много. Они пришли сюда с родителями, не плакали и не просились домой, а явно предвкушали что-то хорошее. Мне же, уже успевшей нафантазировать себе страсти-мордасти, стало немного стыдно... Глубоко выдохнув, я успокоила трясущиеся конечности. Но тут мысли, явно сочтя поход в музей завершенным событием, плавно перенеслись к следующему этапу поездки, а именно – спуску под землю. А вдруг у нас с Глебом все же не получится остаться в гостинице и придется идти со всеми? По коже моментально побежали мурашки.

– Глеб... – повернулась я к нему, когда подошла наша очередь в кассу, и парень уже расплачивался. Я, собираясь придумать отмазку, почему мне все же стоит подождать остальных снаружи, как к нам подбежала Ира и, хватая за руку, потянула за собой. И чтобы не лишиться руки, мне пришлось последовать за жизнерадостной и невероятно смелой подружкой.

То, что я увидела дальше, отложилось в моей памяти стойким желанием все развидеть и забыть. Глядя на трехголовое существо и слушая восторженные детские крики: «Мама, мама, смотри, это же настоящий глаз плавает в колбе?!» я представляла, что нахожусь в каком-нибудь ином месте, например, в нашем саду в деревне, где летают бабочки, а папа разогревает мангал, чтобы приготовить шашлык...

Шашлык – та еще вкусняшка...

Ну и зачем я подумала про еду? Зачем повелась на поводу у Иры и наклонилась поближе к витрине, чтобы рассмотреть бедное существо генной мутации, выставленное на всеобщий показ... Помню, что конечности у меня словно атрофировались, в памяти случился провал, а дальше была улица и лавка, на которой я лежала и смотрела в голубое ясное небо, думая о шашлыке, который теперь, кажется, есть больше никогда в жизни не буду.

– Ты в норме? – услышала голос Глеба. – Молодец, долго продержалась.

– Долго? – приподнялась я и огляделась. – Почему мы на улице? Где остальные?

– Еще в музее и им, похоже, нравится, – усмехнувшись, заметил парень.

65. Заинтересованные лица

По ясному голубому небу проплывали белые пушистые облака. Где-то я слышала, что в Питере случается не так много солнечных дней, значит, сегодня нам повезло. Глубоко подышав, я возмущенно поинтересовалась:

– Какой больной человек додумался до такого?!

– Все претензии к Петру Первому, – пожал плечами Глеб. – К слову, помимо странных анатомических штук, там вполне нормальные залы, с редкими историческими предметами. Жаль, что ты до них не дошла, не нужно было тебе акцентировать внимание на том... барашке.

– Это б-был б-барашек? – спросила я, а в нос ударил запах шашлыка. Желудок свернулся трубочкой и попытался вытолкать из себя пищу, но куда уж там, я ведь оказалась умнее, предусмотрительно не став его кормить. – И вот обидно, раньше думала, что ничего не боюсь, но после случая в лифте... – я села и задумчиво огляделась вокруг. – Словно какое-то обострение произошло, и я... – сделала паузу и взглянула на Глеба. – Стала... всего бояться! – а затем грозно прошептала. – Это все ты виноват, что ты со мной сделал?

– Я? – хмыкнул парень, и на миг его губ коснулась озорная улыбка, но мой строгий взгляд заставил Глеба ответить серьезно: – Насть, я тут совершенно не причем...

– А как же твоя фразочка, что нужно заглянуть страху в глаза? – требовательно спросила я. – Ты...

– Так пора и перекусить! – к нам подошел Илья. – После такого зрелища аппетит страшно разыгрался!

С трудом сглотнув, я перевела взгляд, полный непонимания, с Ильи на Глеба. Что-то тут не сходилось. Как после увиденного ужаса в виде плавающих в колбе глаз и расчлененного барашка можно думать о еде?

– Как музей? – спросил Глеб подошедших остальных.

– Просто прекрасно! – отозвалась сияющая Ира, то и дело поглядывающая на не менее сияющего Сережу. Что до остальных, их весьма кислые мины ясно говорили, что данное посещение вполне можно было бы заменить на что-нибудь более полезное.

– Ребят, я так вам благодарен, что вы с нами сходили! – сказал Сережа.

– Да что уж там, на то друзья и нужны, – без особого энтузиазма в голосе отозвался Ваня.

– Глеб, жаль, что тебе пришлось уйти из-за непредвиденного обстоятельства, – сочувственно вздохнула Лиза, явно намекая на меня, а затем порхнула на свободное местечко рядом с парнем. – Смотри, что я сняла... – и беззаботно принялась показывать ему фотографии.

– Ладно, фотки посмотрим по пути, а сейчас двигать пора, пока ураган не начался! – подал голос Илья. – А то затопит туннели и окажемся под землей как в ловушке...

– Знаешь, сестренка, ты совершенно права, что в гостинице хочешь остаться, – заметила Лиза с улыбкой. – От одного вида мертвого эмбриона в колбе в обморок хлопнулась, что уж говорить о туннеле...

Ее сочувствие было настолько ядовитым, что я, решившая навсегда вычеркнуть Лизу из своей жизни и закончить нашу бессмысленную конкуренцию, просто не смогла не воскликнуть:

– Ничего я не испугалась! – а затем брякнула: – И я тоже спущусь с вами!

– В смысле с нами? – моментально напрягся Ваня.

– Ну вот и хорошо, больше людей, больше шансов на успех! – обрадовался Илья, ударяя помрачневшего Ваню в плечо. – Больше людей – больше глаз. Братан, ты ведь тоже с нами? – обратился он к помрачневшему не меньше Вани Глебу.

Странно, что Лиза лучше моего адаптировалась к данной поездке, ведь это она, а не я, тот еще домосед. И я не сомневалась, что сестра долго сдерживаться не сможет, но нет, Лиза до сих пор играла роль милейшей безобидной лапушки, бросая мне вызов и всем своим невинным видом будто бы сообщая: «Признай свое поражение, я хитрее и умнее тебя, не по зубам такой глупышке, как ты».

– Насть, я не думаю... – шепнул Глеб.

– Прекрасно, значит, идем все вместе! – громогласно сообщила Лиза, обворожительно улыбаясь Глебу. – Илюша прав – шансы увеличатся, быстрее найдем клад и отправимся домой!

Ваня недовольно посопел, но подобный план: быстрее найти клад и отправиться домой, ему явно был по душе, поэтому он лишь махнул рукой, сквозь зубы буркнув:

– Но эту сумасшедшую держите от меня подальше... – после чего первым зашагал к метро, а за ним поплелись и остальные. Прежде чем Глеб наградил меня осуждающим взглядом, я шепнула:

– Вот как в Москву вернемся, я сразу и вычеркну Лизу из жизни!

Прежде чем отправиться в специализированный магазинчик за нужным инвентарем, решением голодного большинства пришлось заехать в кафе. Есть я там разумеется ничего не стала, с невероятно страдальческим видом глядя на заказанный приятелями шашлык из барашка. Просто комбо страданий. И хоть голод все же о себе напоминал, я держалась как истинный стоик, мужественно отодвигая от себя все тарелки, каким-то магическим образом возникающие возле меня.

А когда друзья наелись, на месте шашлыка на столе появилась карта, над которой все склонились, принявшись переговариваться заговорческим шепотом. Вот только довольно быстро шепот перерос в спор, который привлек внимание сидящей за соседним столиком парочки. Молодые парень и девушка не растерялись и, не особо смущаясь, подсели к нам.

– Если нужны провожатые под землю, мы могли бы помочь, – предложил патлатый парень, указывая на свою спутницу с копной дредов. – Лучше нас вам в городе не найти. Мы уже пять лет в этом бизнесе.

– И берем не такую уж и большую плату за работу, – деловито добавила девушка. – Вы ведь не местные, – и смерила каждого из нас цепким взглядом карих глаз. – А мы здесь живем. Каждый туннельчик знаем как родной.

– В бизнесе? – спросил Илья.

– Ну да, – пожал плечами парень. – Водим под землю туристов, которым не хватает экстрима наверху. Спуск под землю – занятие противозаконное, важно иметь профессионального экскурсовода, который хорошо ориентируется на местности и подскажет, в случае чего, как слинять тихо и без проблем. Кстати, ураган надвигается, часа через четыре половину туннелей затопит, придется ждать несколько дней, возможно недель, пока вода сойдет...

– Так что? – спросила его спутница, снова вглядываясь в нас своим цепким темным взглядом.

– Милости просим за наш столик! – обратился Ваня к и так подсевшей без приглашения парочке. Илья немного замешкался, но снова развернул спешно убранную ранее карту. Все снова увлеченно к той придвинулись, а я выскользнула на улицу.

66. Эксперимент

Желудок тоскливо протестовал, требуя чтобы его покормили. Обмануть выпитой бутылкой воды не вышло, жажду она слегка утолила, но голод остался. Я склонилась над набережной, облокачиваясь на перила. Внизу в лучах солнца игриво рябила вода. На ясном небе, отраженном в реке, ни единого намека на приближающийся ураган...

– О чем задумалась? – ко мне незаметно подкрался Глеб. Без сомнения, будь поручни чуть ниже, а я наклонилась бы сильнее, то рыбкой сиганула бы в воду.

– Ты совсем что ли? Чего так подкрадываешься? – возмущенно зашептала я. Глеб, сделал вид, будто не увидел, как я с испугу чуть не упала в воду, беззаботным тоном замечая:

– Еще не поздно отказаться. Илюха нашел себе двух годных проводников, мы, как обуза, можем поехать в гостиницу. Ну или... – Глеб провел рукой вдоль набережной. – Просто прогуляться по городу... Насть, я тут хотел кое в чем признаться... – добавил он внезапно.

– Признаться? – я моментально напряглась. Помнится, последнее его признание привело к ссоре, а как итог – потере полюбившейся мной кошки. – В чем же?

– Насчет этой поездки... – замялся Глеб, став внезапно серьезным, словно признание и вправду должно было оказаться очень важным. – В общем, я соврал, что это полностью идея Донны. Мой интерес тоже был и... Прежде чем ты узнаешь это от кого-то другого и себя накрутишь...

– О чем ты? – сильнее напряглась я.

– Я планировал поработать в поездке... – сказал он, глядя мне в глаза. – Донна меня убедила, что я смогу убить двух зайцев сразу... И диссертацию дописать, увидев развитие взаимоотношений двух недолюбливающих друг дружку сестер вживую, и отдохнуть... Но это было в самом начале! – поспешно вставил парень, пристально всматриваясь мне в глаза. – Я ведь из-за диссертации и согласился на твой ужин, ради практического интереса. Но только в самом начале! – добавил он тверже.

Если честно, я не сильно понимала о чем идет речь. Разгорающийся голод затмевал разум, но суть я все же уловила...

– Ты... пишешь диссертацию по... психологии взаимоотношений? – предположила я, искренне надеясь, что ошиблась и что-то недопоняла, но, увы.

– Ну да, о сиблинговых отношениях, мне в исследовании до сих пор не хватало живой реакции, подходящих кандидатур, которые на собственном опыте помогли бы мне закончить работу! – Глеб явно обрадовался, что я его поняла, вот только не уловил моего истинного настроя.

– Психолог... – кивнула я и попятилась, вжимаясь в поручень. – То есть... – осознание, что я являлась подходящей кандидатурой для некоторого эксперимента больно резануло внутри. Так вот для чего затевалась данная поездка... Донна планировала хорошо провести время, играя в поиски несуществующего клада, а Глеб... Ему просто нужно было написать диссертацию, имея подопытную крысу, даже две, поведение которой он изучал на практике... То есть его признание в любви – фальшивка? Это тоже часть эксперимента?

– Насть... – протянул ко мне руку Глеб.

– Ты соврал, ты не хотел со мной знакомиться раньше, ты... – начала я.

– Напротив! – воскликнул Глеб. – Вначале меня заинтересовало то, что рассказала Донна, а затем...

– Какой же ты гад! – воскликнула я. Моя рука инстинктивно взметнулась вверх и влепила парню пощечину. При этом в тот самый момент, когда из кафе вышли все наши приятели.

– О, мы пропустили что-то интересненькое? – присвистнул Илья. – По какому поводу мордобой?

– Считайте, что эксперимент провален! – выпалила я, обратившись к Донне. – Крыса Настя во всем этом больше не участвует, а с крысой Лизой можете и дальше развлекаться!

Я развернулась и, громко топая, пошла прочь. Признаюсь, я ждала любого исхода, но точно не такого...

Найдя какой-то сквер и пустую лавочку, я побежала к ней, чтобы сжаться в комочек и дать волю переживаниям. И, если бы за мной последовал Глеб, я бы ему не позавидовала. Но он не пошел, зато на хвост мне все же сели.

– Проваливай, Донна! – рыкнула я в кусты, приметив часть футболки подруги. – Или все же Диана?! Не могу передать словами, как гадко вы оба поступили. Даже прежний Глеб, изменивший с той блондинкой, ранил меня не так сильно, как это сделали вы. Да еще придумать такую историю с похищением, надо же быть настолько черствыми... Учти, я не поверю больше ни единому вашему слову! Вообще не желаю иметь с вами ничего общего!

Обнаруженная Донна, вышла из-за кустов, отряхнулась от налипших травинок и, явно игнорируя фразу «не желаю иметь с вами ничего общего», подсела на край лавочки.

– Не так ты должна была это узнать, но другого я от Глеба не ждала, он ведь правильный братец... – не глядя на меня ответила подруга.

– Прекращай этот концерт! – потребовала я, но спокойная на вид Донна внезапно всхлипнула, ее тело содрогнулось, и подруга заплакала. И даже не просто заплакала, а зарыдала в голос прямо на людях в парке. Раньше подобного проявления эмоций я за Донной не наблюдала, поэтому на некоторое время впала в ступор, а затем позабыв все обиды, придвинулась к ней и, приобнимая за трясущиеся плечи, принялась уговаривать: – Эй, ну ты чего? А ну прекращай, маленькая что ли, реветь как крокодил.

– Кто бы говорил, – всхлипнув, обиженно буркнула Донна. Наши глаза встретились. Определенно, мы обе помнили о моем недавнем слезливом концерте. Чего-чего, а поплакать в квартире у Донны я любила, поэтому сдержаться от смеха у нас обеих не вышло.

– Глеб рассказал правду... – вздохнула Донна, когда приступ слез и смеха прошли. – Вот только мне так тяжело тащить эту ношу... Думаешь, мне все же лучше пойти в полицию и сознаться?!

– В чем сознаться? – не поняла я.

– К-как в чем? – спросила подруга. – В убийстве к-конечно...

– В к-каком убийстве? – отозвалась я, окончательно запутавшись. Либо Глеб мне что-то не дорассказал, либо это была очередная проверка? Продолжение эксперимента? Но не успела я снова сердито вспыхнуть, как Донна прошептала:

– Отца... Я же его убила... – и дрожащим голосом продолжила. – Он задушил маму, я не смогла помочь, а затем он взял нож и стал подниматься по лестнице за мной...

Нет, подобных историй мне определенно хватало. Я спешно прижала руку ко рту подруги и огляделась. Рядом вроде бы никого не было.

– Твой отец преступник, и ты не убийца! – строго сказала я. – Ты спасала свою жизнь, так что забыли об этом. Перелистываем страницу и начинаем с чистого листа!

Донна икнула и замерла, глядя на меня полными ужаса глазами.

– Я не хотела его убивать... – словно оправдываясь, добавила она.

– Забыли! – твердо произнесла я.

67. Новая страница

Я знаю, что некоторые эпизоды жизни непросто стереть из памяти. Вот в моей была вечная история с Лизой, о которой сама я забыть не могла. И если сравнивать наше противостояние с сестрой и историю Донны... В общем то, что мне стало стыдно – слабо сказано. И теперь я, не сумевшая разобраться с собственными тараканами, просила Донну забыть пережитый подругой ужас.

– Все думают, что он сам упал с лестницы и сломал шею, но... – Донна немного успокоилась и пожала плечами. – Мы с Глебом уехали на некоторое время, я поменяла имя и фамилию, но когда вернулись и решили начать жизнь с чистого листа, ничего не вышло... Даже психология не помогла. Меня гложет, что каким бы монстром ни был отец, я должна понести ответственность за содеянное...

Казалось, что я попала на съемки какого-то фильма ужасов и вот-вот должна была прозвучать фраза режиссера: «Стоп, снято!» Но в парке было спокойно, мимо прогуливались обычные люди, мало похожие на сотрудников съемочной площадки. И от того, что Донна отстраненным взглядом смотрела перед собой, явно припоминая события прошлого, данный фильм становился еще страшнее. Более страшным его дело осознание, что события не выдуманные, а реальные.

И как в такой ситуации я должна была поступить, какие слова подобрать? Да тут даже опытному психологу будет непросто, чего уж говорить о человеке, погрязшему в детских страхах типа боязни темноты и высоты.

– Ты сама всегда учила, что нельзя жить прошлым, поэтому давай останемся в настоящем! – предложила я. – Неизвестно, сколько еще вреда принес бы твой отец, не смей себя винить. Ты защищалась и точка! Не смей себя винить!

– Но я не спасла маму... – тоненько пролепетала Донна. – И если бы я тогда не сбежала и не разозлила похитителей, мои подруги могли быть живы...

– Ты не знаешь наверняка! – строго сказала я, до хруста сжимая пальцы Донны, чтобы привести в чувства не только ее, но и себя. – Твоей вины нет!

– Это я выгнала твою кошку! – внезапно призналась подруга.

– О, – растерялась я, а Донна продолжила:

– Я так перепугалась за Глеба, я бы не смогла потерять и его, а когда в прошлом году он чуть не умер из-за своей аллергии... Прости меня!

– Ничего страшного, – ответила я, испытывая толику стыда. Получается, зря думала на Лизу, значит, в сестре все же есть капля человечности.

– Глеб в психологи пошел из-за меня, хотел помочь... – снова принявшись всхлипывать, заговорила Донна. – Я столько глупостей совершала, а он со мной нянчился, как с маленькой... жалел... Он же всегда врачом мечтал стать, в больнице работать, людей спасать... А психология это не его... Я же вижу, что он ее ненавидит. А теперь вы оба ненавидите меня!

– Эй! – позвала я сердито. – Не говори глупостей, мы тебя любим! И я тебе обещаю, что помирюсь с Лизой, как ты того и хотела. И пускай моя история по сравнению с твоей – детский лепет, но я сделаю первый шаг, а второй оставлю для тебя. Справимся со всем вместе?

Донна шмыгнула носом и кивнула.

– Знаешь, я больше не могу терпеть! – призналась я. – Есть хочу как слон!

И вот же удача, пока мы с Донной возвращались к кафе, Лиза, с которой ради Донны я собралась примириться, словно почувствовала, что я хочу есть, и бежала к нам навстречу с крафтовым пакетом еды и огромным стаканчиками кофе.

– Что случилось, я так переживала, вас долго не было... – озабоченно произнесла она. – Сестренка, я взяла наггетсов, бургеры и кофе специально для тебя... Твой любимый лавандовый раф, самый большой стакан! – и вручила мне данное щедрое подношение. Наверное, впервые в жизни я улыбнулась сестре без какого-либо притворства, а затем сделала то, что от себя не ожидала, крепко ее обняв. Лиза этого тоже не ожидала, но вырываться не стала и в ответ погладила меня по спине.

– Рада, что мы поехали вместе! – сказала я. – Благодаря этой поездке я многое поняла.

– Я тоже, – улыбнулась немного шокированная моей реакцией сестра, а Донна вырвала у меня пакет и первой побежала к лавочке. Наггетсы и бургеры мы смели за минуту, никогда еще эта вредная еда не казалась мне такой вкусной, а кофе вообще – райским наслаждением. Я даже не поделилась с ним Донной, выхлебав стаканчик самостоятельно.

– Слушайте, а давайте погуляем по городу! Погода замечательная и... – предложила Донна, когда к нам подошли остальные. Ее настроение явно улучшилось. У меня, к слову, тоже.

– Какой погуляем? – нахмурился Илья. – Едем покупать инвентарь, спускаемся через полтора часа! Ребята будут ждать у люка.

– Подожди, так клад настоящий, а не повод, чтобы... – нахмурилась я, глядя на Донну.

– Илья уверен, что настоящий! – кивнула она, кажется, решив полностью довериться своему парню. Раз он так сказал, значит, так оно и есть.

Наггетсы с бургерами неприятно заворочались в желудке. А я ведь по глупой наивности подумала, что раз мы помирились с Донной, спуск отменяется... Мой панический взгляд нашел глаза Глеба и я, посоветовавшая Донне перевернуть страницу, сделала последний глоток кофе, запульнула стаканчик в мусорку и поднялась на ноги, сообщая:

– Тогда чего же мы ждем, поехали скорее!

– А вот такой боевой настрой мне по душе! – похвалил Илья.

Мы посетили небольшой магазинчик, который посоветовали наши питерские приятели. Магазинчик оказался маленьким, но в нем нашлось абсолютно все для диггеров. И пока опытные друзья выбирали более профессиональное снаряжение, я примеряла резиновые сапоги.

– Донна сказала, что вы поговорили и все прояснили, – осторожно присел рядом на скамейку Глеб. – Ты больше на меня не злишься?

– Крыса Настя на Донну не злится, а вот насчет ее брата-обманщика еще не решила, – ответила я, а затем кольнула парня обиженным взглядом. – Мог бы сразу все рассказать.

– И ты бы никуда не поехала, – заметил Глеб.

– Не поехала бы, – согласилась я. – Но теперь между мной и Лизой топор войны точно зарыт! Нужно показать Донне, что если я справлюсь со своей проблемой, то и она тоже сможет!.. Кстати, кошку она прогнала... У тебя действительно такая сильная аллергия на животных?

– Врачи точно не определили, но для подстраховки повесили на меня ярлык страшного аллергика, запретив контакты со всем, что может вызвать аллергию, особенно с животными... – ответил Глеб. – Донна явно перегнула палку, я бы не умер из-за контакта с кошкой, а вот после того китайского ресторанчика в прошлом году... Насть, так я прощен?

68. Спуск

Я не могла долго злиться на Глеба. Хотелось еще покобениться, чтобы парень помучился и больше подобных вещей не делал, но куда сильнее меня волновал другой вопрос:

– Глеб, у Донны же не будет проблем. Тот случай с ее отцом...

– Мы наняли хорошего адвоката, дело давно закрыли, но Донна не может этого принять, считает, что должна сознаться... – оглянувшись, тихонечко поделился Глеб. – Мы убрали из сети все упоминания о трагедии, ну, насколько смогли. Почти никто не знает, что случилось на самом деле, только узкий круг знакомых. Наш адвокат в прошлом году умер, – пояснил Глеб и поспешно добавил: – Ничего криминального, сердечный приступ, он давно болел. Знаешь, мы же все еще можем отказаться от спуска и провести время вместе... – парень потянулся к моей руке.

– Не хочу отбиваться от стаи, – ответила я. – Да и Донне поддержка понадобится. Ей же не напомнит страшное подземелье о... – и осеклась. Глеб нахмурился, кажется, эта идея ему в голову не приходила. Конечно, он же был занят нашими разборками с Лизой...

– Да она вроде смелая... – заметил парень, явно кинув камешек в мой огород. Но прежде чем я ответила, сжал руку, сообщая: – Ладно пойдем с остальными, но будем держаться вместе.

И вот, казалось бы, все закончилось хорошо, восторжествовали мир и гармония, мне бы радоваться, но страх скрутил живот. От одной только мысли о темной канализации, булькающих трубах и копошащихся внизу крысах в жилах стыла кровь. Но, кажется, только у меня одной. Остальные выглядели бодрыми и веселыми, словно собирались на безобидную и ничуть не опасную экскурсию. Вспомнив про стаю, от которой я не хотела отбиваться, пришлось внешне подражать остальным и настраивать себя на позитивные мысли.

– Сестренка, тебе не обязательно идти с нами! – сказала Лиза, угадав, что на самом деле меня беспокоит. – Давай я вызову тебе такси, поезжай в гостиницу, полежи.

Предложение сестры было заманчивым, но мы уже дошли до нужного люка. Все с интересом склонились над зияющей темной дырой прохода, а Донна и вовсе изъявила желание полезть первой.

– Спасибо, что беспокоишься, но я в порядке, просто нервы немного расшалились, – сказала я Лизе.

– Ты уже придумала, куда потратишь свою часть денег? – спросил Илья, когда один за другим в зияющем черном проходе под землю стали исчезать приятели. Он галантно подал мне руку, опередив Глеба. – Я никого не обижу, даже не представляешь, насколько был богат мой предок...

– Я тут не из-за денег... – сказала я, когда в зияющей дыре исчез Глеб. Точнее, попыталась сказать, так как язык внезапно онемел, в глазах потемнело.

Не помню, как я оказалась на металлической скользкой лестнице, умудряясь каким-то образом заставлять свое тело двигаться вниз. Лишь когда ноги коснулись твердого пола, попыталась немного расслабиться, но не тут-то было. Я оказалась в воде почти по колено, в ноздри ударил запах чего-то сырого и сгнившего, а так как меня и до этого тошнило, не сложно догадаться, что этот эффект усилился в разы.

Кругом было темно и грязно. Чтобы выбраться на более сухое, но не менее грязное место, пришлось практически вслепую до него добираться. Через минуту мои глаза немного адаптировались к темноте, и в довольно тусклом свете фонарей мне удалось разглядеть сгрудившихся над картой друзей.

– Может быть, тебе все же вернуться пока мы далеко не ушли? – Глеб приобнял меня за плечи.

– Все хорошо! – отозвалась я еле волочащимся языком.

Я с трудом сдерживала дрожь в теле, на лбу выступила испарина, перед глазами клубилась темнота. И это я молчу про тошноту.

Впрочем, в данной зловонной канализации, в окружении стен покрытой тиной и плесенью, мутными лужами сомнительного происхождения и трубами, настолько ветхими и ржавыми, что создавалось впечатление: стоит до них дотронуться, как они тут же рассыплются, дискомфорт по-прежнему испытывала только я одна. Остальные пребывали в восторге и трепете, хотя подозреваю, что главной причиной тому была не необычная экскурсия в городскую канализацию, а уверенность в том, что очень скоро друзья разбогатеют.

К слову, об уверенности – их щедро подпитывали питерские диггеры Рома и Оля. Илья им доверился, предоставил полную информацию об истинной цели спуска под землю, о том, где жил предок и где, по его предположению, может быть клад. Рома и Оля, которым было обещано большее вознаграждение, нежели они получали при обычном спуске туристов под землю, заверили Илью, что исследуют каждый потаенный уголок и без клада ребята не вернутся.

– Ну вы как? Норм?! – подбежала к нам с Глебом сияющая Донна. Разговоры о богатстве вскружили голову ей так же сильно, как и остальным. Подруга сразу же решила поделиться с нами своим желанием обзавестись коттеджем и жить в нем всем нам вместе большой дружной семьей.

– Прекрасная идея, так и поступим, – похвалил задумку Донны Глеб. Сделал он это весьма вяло и без особого энтузиазма в голосе, но сестра этого будто не услышала и радостно упорхнула обратно к остальным, изучающим маршрут.

Глеб, пожалуй, был единственным, кто не верил в успех авантюры. Ну, разве кроме меня, но мне было не до возражений – я полагала все силы на борьбу с ухудшающимся с каждой минутой состоянием.

– Как вы тут, как настрой, как... – подошла к нам Лиза и осеклась, взглянув на меня. Сестра посветила на меня фонариком, чуть не ослепив, и сокрушенно воскликнула: – Глеб, ты только посмотри. На ней же лица нет, ей нельзя идти с нами!

– Соглашусь с Лизой, – наклонился ко мне парень. – Настюш, ты выглядишь больной, давай ты все-таки в гостиницу...

– Со мной все прекрасно! – рассерженно шепнула я. – Хватит выставлять меня...

Но договорить я не успела, так как кашлянул Рома и громко объявил:

– Значит так, держимся вместе, не паникуем, чтобы ни случилось. Топать придется долго, спускаться глубоко – под реку. На случай, если нас все же примут... – он сделал паузу, взглянув поочередности на ребят. – Все отрицайте! Про нашу деятельность с Олей ни слова, мы просто туристы. Про клад тем более молчите! Все ясно?!

Все закивали, а Оля первой направилась к расширяющемуся впереди проходу. Друзья снова восторженно зашептались, и наше зловонное подземное приключение началось...

69. Под землей

Возможно, мне это только казалось, но, идя рядом с Глебом и держа его за руку, было значительно легче, нежели, когда парень отпускал мою руку, чтобы пролезть в какой-нибудь сужающийся проход. Страх накатывал волнами, как и тошнота.

Поставив перед собой задачу пережить непростое приключение, меня сильно поддерживали мысли о будущем. Ведь далеко не у каждого в жизни случается такое увлекательное путешествие. Несколько раз мы чуть не погибли, серьезно поссорились с Донной, но довольно быстро помирились, я наконец-то узнала ее тайну, а еще отпустила многолетнюю обиду на Лизу, поставив над прошлыми кознями сестры жирную точку. Что было – то было, люди ведь меняются... А главное, я повстречала Глеба. Поэтому в моей истории, даже невзирая на данный страшный спуск под землю, все сложилось прекрасно.

Определенно, эта поездка и остальным пойдет на пользу и оставит в памяти неизгладимые впечатления. Да, некоторые из ребят расстроятся, что поиски наследия предка Ильи не увенчаются успехом, но ведь если подумать, то есть вещи и поважнее какого-то клада. Важно, что мы достаточно неплохо провели время вместе, а живое общение в наше время – реально на вес золота. Ира, например, смогла наконец-таки обратить на себя внимание Сережи, не сомневаюсь, что для нее это важнее любого богатства, а Донна, если бы мы не отправились в Питер, до сих пор хранила свою жуткую тайну из прошлого.

Я вернулась мыслями к Глебу, и на мгновение в сознании пронеслась безумная мысль о том, что будет дальше. А вдруг дело шло к свадьбе, и тот спектакль в квартире родителей был пророческим?! Но хорошенько посмаковать эту мысль я не успела: идущая впереди Лиза внезапно вскрикнула.

– Не переживайте, я смогу идти дальше, просто... – сразу же сообщила она, когда все к ней повернулись. Лиза попыталась сделать шаг и снова вскрикнула. – Кажется, я ногу вывихнула...

– Вот же... – сердито насупился Рома. Парень явно не обрадовался тому, что кто-то из его группы травмировался. – Мы уже половину пути прошли, глупо поворачивать назад.

– Но и бросить же мы ее не можем, – заметила Донна.

– Нет-нет, не бросайте меня, я здесь одна с ума со страху сойду! – испугавшись не на шутку, воскликнула Лиза. – Здесь же так темно и...

– А если мы оставим тебе фонарик? – предложил Ваня.

– Издеваешься? – спросила сестра и снова попыталась наступить на ногу, но тут же скривилась от боли.

– Я бы помог тебе, но несу снаряжение! – сказал Ваня, оглядываясь на других. – Парни, кто готов помочь с балластом?

– Нет-нет, я сама! – сказала Лиза, кажется ничуть не обиженная на то, что ее назвали балластом. Сестра мужественно раз за разом принялась наступать на ногу. – Я не могу вас всех подвести! Не могу!

– Мы с Ильей поможем Лизе идти, правда, Илюх? – Глеб обратился к другу, который моментально скис, ведь планировал следовать впереди неподалеку от быстроногих Ромы и Оли, а не плестись в конце с пострадавшей. Не дожидаясь ответа друга, Глеб подошел к Лизе и помог ей подняться с ржавой трубы. – Давай, обопрись на меня!

Ради приличия Илья помаячил поблизости, но его помощи хватило минут на пять, после чего он, убедившись, что Глеб и один неплохо справляется, побежал вперед.

Наш подземный канализационный поход продолжился, но теперь держать за руку Глеба я больше не могла, а значит, паршивое самочувствие стало возвращаться. Вот только после того, как Лиза вывихнула ногу, про меня словно все забыли, больше не интересовались самочувствием, разве что Глеб периодически поглядывал назад, чтобы убедиться, что я жива и все еще плетусь следом. Другие исключительно справлялись о ноге сестры, восприняв с небывалым уважением ее решение идти дальше.

– Ты настоящий боец! – в очередной раз похвалила Лизу Донна, но тут ненароком бросила взгляд назад на меня и крикнула: – Ребят, стойте Насте плохо!

В этот момент я замерла на месте, поняв, что дальше идти не смогу. Кажется, я достигла точки невозврата. Мое состояние ухудшилось настолько, что создавалось впечатление, будто я болею гриппом. Страшно раскалывалась голова, шатало то в одну, то в другую сторону, а про перекус, требовательно просящийся на выход, я вообще говорить не хотела. Невзирая на брезгливость, я даже прижалась горячим лбом к прохладной и мягкой стене, покрытой мхом и тиной, пахнувшей тошнотворной речной сыростью.

– А с ней-то что, тоже нога? – раздраженно отозвался Рома. – Если мы будем так медленно двигаться, никогда не дойдем!

– Давай присядем... – я почувствовала, как чьи-то руки отцепили меня от стены и усадили на грязный влажный выступ. Это был Глеб, принявшийся мерить мой пульс.

– Ты же не врач?! – отметила я, когда следом за пульсом он посветил мне в глаза фонариком.

– Ну, пару курсов на медицинском я все же закончил, – ответил он, а затем достал из своего рюкзака бутылку воды и блистер с таблетками. А затем самостоятельно положил мне в рот таблетку, помогая запить.

– Ну и зачем ты пошла, сразу бы отказалась?! – не менее раздраженно, чем ранее говорил Рома, заметила Лиза, внезапно подбежавшая и нависшая над нами сердитым коршуном. – Это ведь не прогулка по парку, сразу было ясно, что ты не вывезешь...

– Нога больше не болит? – уточнил Глеб. Лиза растерялась, но прежде чем успела ответить, придумав новую ложь, довольно мягко продолжил: – Раз уж случилось чудо исцеления, и ты так уверенно стоишь на ногах, можешь так же уверенно идти к остальным.

– То есть... – буркнула Лиза, а Глеб крикнул:

– Ребят, идите без нас! Мы возвращаемся!

Признаться, я ждала, что все начнут возмущаться, но в ответ не прозвучало ни единого возражения. К слову, я тоже готова была смириться с тем, что идея возвращения – лучшая за все время похода. Илья крикнул:

– Братан, не бойся, как и договаривались, делим сокровище по чесноку!

– Ну все, пошли дальше! – велел Рома, и они с Олей, как ни в чем не бывало, продолжили путь, а за ними Илья, Ваня, Сережа...

– Спасибо! – Донна подбежала к Глебу и чмокнула в щеку. – Точно за ней приглядишь?!

– Иди, развлекайся... – улыбнулся парень, и Донна, чмокнув в позеленевшую щеку и меня, побежала за остальными. Впрочем, на полпути остановилась, заметив, что Лиза за ней не идет:

– Лиз, ты с нами или обратно?!

70. Предатель

Сестра явно не знала, как поступить. С одной стороны, она хотела остаться и, кажется вовсе не из-за меня, а с другой... Впрочем, в секундной схватке выбора между парнем или деньгами, отдала предпочтение последним и, развернувшись, вприпрыжку побежала за Донной.

– Надо же, а я даже не догадался, что она придуривалась с ногой, надо было все же ее осмотреть... – вздохнул Глеб, глядя вслед удаляющейся Лизы. – Главное – не ясно, зачем ей это?..

– Я б ответила... – пробормотала я, прикрывая рот рукой. Договорить не успела. Резко дернулась в сторону и позволила желудку с громким ликованием избавиться от содержимого.

– Ничего-ничего... – погладил меня по спине Глеб, а самой мне стало противно.

– Омерзительно... – пожаловалась я. Но как ни странно, стало значительно легче. Конечно, физически, а не морально.

– Тебе получше? – поинтересовался Глеб, глядя на меня вовсе не с отвращением, а с сочувствием. – Похоже на отравление, наверное, ты переборщила с наггетсами...

– Вот только Настя ела вместе с Донной, но твоя сестра в порядке, – раздался знакомый голосок. Я только сейчас заметила, что со мной остался не только Глеб, но и Ира. Это сильно меня удивило. Ладно Глеб, я же ему нравилась, но Ира... Выбрала меня, а не Сережу?

– Да, только Донна сегодня уже ела несколько раз, а Настя голодала с ночи, – заметил Глеб. – Ладно, девчат, давайте выбираться, Ириш, ты же запомнила обратную дорогу?

– Я поэтому и осталась, без меня бы вы вдвоем точно заблудились, – заметила девушка с видом знатока, поправляя на голове фонарик. – Но учитывая, что Насте не очень хорошо, воспользуемся другим путем наружу – более коротким.

– Есть более короткий путь? – спросил Глеб. – А почему мы им не воспользовались раньше?

– Потому что эти Рома и Оля себе цену набивали, – пожала плечами Ира. – Положитесь на меня.

Глеб помог мне подняться, и мы двинули следом за Ирой, кажется, ни капли не сомневающейся в правильности выбранного пути.

– Лизка стерва... – внезапно подала голос Ира, явно решив разбавить напряженное молчание. – Она всех парней у девчонок отбивала. Чисто поиграться и бросить. Одна наша однокурсница решила не отдавать своего парня, и знаете, что случилось?.. – и, не дожидаясь ответа, выпалила: – Лизка ее с лестницы столкнула! Та девчонка в академ ушла, заново ходить училась.

– Не может быть... – возразил Глеб. – Вообще-то это уголовная ответственность, если бы Лиза такое сделала, то ее бы привлекли... Девочки, я прекрасно понимаю, – тяжело вздохнул он, – вам она обеим не нравится, но ведь не монстр какой-то... Да, признаю, Настя была права, Лиза – актриса хорошая и лгунья первоклассная, но чтобы кого-то с лестницы...

– Я помню ту историю! – перебила я. – Это было несколько лет назад, к нам домой полицейские приходили. Но вроде как это несчастный случай, просто опрашивали свидетелей...

– Фишка в том, что свидетелей не оказалось, поэтому дело замяли! – заметила Ира, нервно на нас оглянувшись и поспешно отведя глаза в сторону.

– Ну раз свидетелей не было, то и обвинять ее нельзя, – заметил Глеб.

– На самом деле был... один... – ответила Ира, продолжая прятать глаза. – Вот только он оказался жутким трусом, поэтому никому ничего не рассказал.

– И кто же этот таинственный свидетель, о котором знаешь ты, но не знают остальные? – хмыкнул Глеб, а затем догадался: – Так ты и есть тот свидетель? Ты видела, как это случилось?

– Видела... – кивнула Ира. – От начала до конца. Я тогда задержалась на паре, спускалась вниз, услышала громкие голоса, хотела переждать конфликт и не влезать в него, но в итоге все и увидела... Лиза сказала, что если я кому-то расскажу правду, то она превратит мою жизнь в ад, и мне крупно повезет, если после этого сама не стану калекой.

– Офигеть... – призналась я. От такого рассказа меня даже тошнить перестало, а ум сразу прояснился.

– Получается, что я предатель, – тяжело вздохнула Ира. – Предала однокурсницу.

– Нет, ты правильно сделала, что не рассказала! – поддержала я Иру. – Лиза бы свое слово сдержала и жизни тебе не дала, а вот из этой бы ситуации все равно выпуталась, она же мастер лжи. Поверь мне, я с ней восемнадцать лет жила!

– Да уж, тебе не позавидуешь! – грустно улыбнулась Ира. А затем опустила руку на плечо немного шокированного услышанным Глеба и заметила: – А ты молодец, не поддался!

– Да я и не думал, мне Настя нравится! – буркнул он, явно пытаясь осмыслить услышанное. – Нет, но ведь так неправильно?! Если Лиза такое сделала...

– Забей, – я опустила руку на второе его плечо. – За последний год самостоятельной жизни я поняла одно – чем дальше от нее, тем лучше. Увы, но это не лечится. Знаете, карма – штука зловещая, она рано или поздно виноватого находит. Ир... – обратилась я к девушке. – Зря ты не пошла с Сережей, мы бы с Глебом справились...

– Вы-то? – фыркнула девушка. – Да вы оба – полные профаны в диггерстве...

– А вот это сейчас обидно прозвучало, – улыбнулся парень.

– Ну, и сколько подземелий ты в своей жизни посетил? – деловито уточнила Ира.

– Множество, и все они были прекрасны, темны и холодны, но всегда развеивались со звонком будильника... – наигранно грустно вздохнул парень и погладил меня по спине. – Ну что, как тебе после рвотного?

– Рвотного? – переспросила я, чувствуя как у меня запылали щеки от стыда.

– Ты еще пила кофе, – напомнила Ира. – Где ты его взяла?

– Так меня... – осекшись я чуть не споткнулась на ровном месте, но не потому что оступилась, а осознала, что меня умышленно траванули. И никто иной, как родная сестра. И это я ей еще последний шанс дать хотела?! – Лиза угостила. Еще самый большой купила, мой любимый...

Я взглянула сначала на Иру, кажется ничуть не сомневающуюся в том, что такой поступок был в духе моей сестры, затем на Глеба, все еще продолжающего сомневаться, но готового такое допустить. Если уж Лиза людей с лестниц сталкивает, то подсунуть отравленный стаканчик с кофе для нее вообще не проблема.

– Вот же коза... – подытожила Ира.

– Все-таки... – начал было Глеб, но под нашими строгими с Ирой взглядами признал: – Да уж, не самая лучшая сестра на свете...

71. Сундук

Путь обратно наверх, хоть и шел в гору, оказался значительно проще спуска. Я даже перестала испытывать неприязнь к гнилому речному воздуху, пропахшему тиной. Скажу больше – он начинал мне нравиться. Впрочем, самочувствие улучшилось не только благодаря таблетке, но и возможности снова держать за руку Глеба. Слушая истории Иры о ее самых запоминающихся экстремальных походах, я не только больше не боялась, а наоборот просила подробностей.

– Мы и дошли, нам туда! – Ира указала на сворачивающий налево и ведущий наверх проход.

Ну, вот и все... Я почувствовала некоторую досаду, что приключение подошло к концу. Огляделась, чтобы запечатлеть в памяти обстановку, ведь ни капли не сомневалась, что ничего подобного в жизни больше не увижу. Собралась уходить, как внезапно в свете фонаря что-то блеснуло, а затем вниз по туннелю бросилась тень.

– Настюш, ты чего? – спросил Глеб, дернув меня за руку.

– Выглядишь так, словно призрака увидела! – хихикнула Ира, а затем, перестав улыбаться, спросила: – Серьезно что ли?

– Я увидела кошку! – сообщила я. – Кажется, черную... А вдруг это...

– Вряд ли бы наша кошка стала сюда спускаться, скорее всего, это другая кошка, ну или крыса... Ты напугала ее светом, – заметил Глеб, и его слова прозвучали вполне логично, однако...

– Ребят, ураган никто не отменял, не будем терять время, лучше побыстрее выберемся... – предложила Ира, но я ее перебила:

– Нужно проверить, пройдем чуть дальше...

Глеб и Ира явно планировали возразить, но я не стала предоставлять им такой возможности и первой побежала по спускающемуся вниз туннелю. В глубине души я понимала, что это вряд ли была моя кошка. К тому же, будь это чужая кошка, ну или крыса, наверняка со страху давно убежала, но тут впереди снова мелькнул горящий взгляд, без сомнения кошачий, а затем кончик черного хвоста скрылся в неприметной дыре в стене. Когда меня догнали прилично запыхавшиеся Глеб и Ира я, интенсивно кыская, пыталась пролезть в эту самую дыру, оказавшуюся заложенным кирпичной кладкой проходом.

– Это проход? – были первые слова Иры.

– Я ее точно видела! – сообщила я ребятам. – Мы не можем ее тут одну бросить!

– Настюш, даже если кошка существует... – начал Глеб, а затем сел на корточки и продолжил говорить со мной, словно с малым ребенком: – Понимаешь, она тут живет, а еще в отличие от людей кошки прекрасно видят в темноте. Мой фонарик вот-вот сядет, так что лучше вернуться... Ну, Насть...

Я сумела просунуть голову в проход, но плечи дальше не прошли. Глеб поспешил меня вытащить, пока я окончательно не застряла, а затем к моему удивлению и недовольству Глеба Ира принялась доламывать проход. Со стороны это выглядело довольно комично – худенькая девушка, больше похожая на хрупкую статуэтку, крушит кирпичную стену.

– Я тоже люблю кошек, а еще меня страшно волнует, зачем было скрывать этот проход. А ты оставайся здесь со своей аллергией, мы сами быстренько все проверим... – ответила она Глебу, все еще недовольному ее поступком. Ира уже собиралась лезть внутрь, как парень ее остановил.

– Нет уж, я сам проверю, мало ли какой монстр кинется... – возразил он и первым полез в лаз. – Эй, киса, ты только не бросайся на меня, ладно? Мы с миром пришли. Хотим убедиться, что у тебя все хорошо!

– Он же пошутил про монстра? – спросила я у подружки.

– Учитывая, что Глеб постоянно шутит, скорее всего да, – ответила Ира, но от этого ее неопределенного «скорее всего» стало не по себе.

Ира полезла второй. Я, думая о спасении кошки и пытаясь стереть в воображении страшного монстра, следом. Наконец раздался бодрый и веселый голос Глеба:

– Давайте сюда, я нашел сундук.

Расширяющийся с каждым новым метром и поднимающийся наверх лаз, вывел нас в довольно просторное квадратное помещение. В самом его конце стоял Глеб и озабоченно смотрел под ноги. На полу в прогнившем паркете зияла дыра, а в ней – некий сундук. Металлический и закрытый.

– Это и есть наш клад? – спросила Ира. – Точнее Ильи.

– Вряд ли, тот клад в совершенно другой стороне города, туда топать и топать... – пожал плечами Глеб и спрыгнул вниз. Пока мы с Ирой держали фонари, парень пытался вскрыть находку, но не вышло, подручный инструмент остался в рюкзаке у Вани.

– Тяжеленный... зараза... – пробормотала Ира, попытавшись сдвинуть сундук с места. – Наверное, забит драгоценностями, возможно, золотом...

– Как жаль, что взять его с собой мы не сможем – заметил Глеб, оглядываясь. – Ладно, кошки тут нет, предлагаю возвращаться.

– И вправду нет, – я внимательно осмотрела помещение. – Куда же она могла деться?...

– Это же бесчеловечно! Мы никак не можем его тут бросить! – воскликнула Ира, спрыгивая вниз и обнимая грязный сундук, словно речь была о живом существе, попавшем в беду. А затем прищуренно глянула на рюкзак, болтающийся за спиной Глеба, отметив: – По размеру подходит!

– Э, нет! – запротестовал парень. – Я не стану класть в свой чистый и любимый рюкзак непонятный сундук. А вдруг там вообще... – он задумался и выдал: – Боеприпасы?! – и прежде чем мы успели ответить, добавил: – А кто знает, сколько этому сундуку лет...

– На фига прятать в сундук боеприпасы? – спросила Ира, но голос ее звучал уже не так уверенно, и в качестве поддержки она покосилась на меня.

– Ну... – протянула я. – Согласна с Ирой, в сундуки обычно прячут что-то ценное, так что вряд ли там граната. В любом случае, вскрыть мы его сейчас не можем, и нет никакой гарантии, что снова найдем это место. По крайней мере, с сундуком.

– Вот именно! Мы сломали стену, теперь здесь исследовательский объект для других диггеров... – вставила Ира.

– Глеб, харе выпендриваться, гони рюкзак! – требовательно протянула я руку.

– Вот же наши обалдеют!.. – радостно хлопнула в ладоши Ира, когда Глеб недовольно насупился, но рюкзак со спины все же стянул. – Два клада за день!

Было видно, что Глебу идея не нравилась. Парень вытащил из рюкзака пачку влажных салфеток со словами:

– Ладно, но при условии, что поедет он чистым, и если там и вправду обнаружится что-то ценное, мы сдадим это в полицию! Сделаем все по закону! – добавил он, глядя на Иру.

– Ребятам это не понравится! – мотнула головой девушка. – Придется делиться с государством, а они же...

– Ребята пусть за свой клад отвечают, а я понесу наш сундук только на этих условиях! – сказал парень строго, помахав салфетками. – Выбор за вами.

– Ладно, – согласилась Ира и протянула руки к салфеткам.

72. Историческая ценность

Глеб бдительно контролировал процесс протирания сундука и, прежде чем запихнуть его в рюкзак, досконально проверил, чтобы мы с Ирой не пропустили ни единого грязного пятнышка. И стоит отдать должное – мы потрудились на славу, умудрившись пачкой влажных салфеток натереть сундук до блеска. А затем втроем вытащили таинственную находку из дыры.

– Я хотела уточнить... – подала голос Ира. – В зависимости от того, насколько дорогим окажется содержимое внутри...

– Этот сундук принадлежит городу! – отрезал Глеб.

– Формально он принадлежит тем, кто его здесь оставил! – поправила я и указала на лестницу, расположенную в другом углу помещения. – Смотрите, похоже мы находимся в подвале какого-то дома...

– Точно! – воскликнула Ира и побежала проверить, храбро вскарабкиваясь по разрушающимся каменным ступенькам винтовой лестницы. Через некоторое время она объявила, что наверху есть проход, но он не просто заложен кирпичами, а наглухо забетонирован. Но тут же придумала решение: – Не беда, у меня же есть копия карты с обозначением туннелей под землей и улиц наверху! – она спрыгнула вниз и принялась рыться в своей поясной сумке. А затем подбежала к нам с уже развернутой картой и, водя пальцем по бумаге, воодушевленно сообщила: – Итак... мы залезли вот тут, прошли здесь... затем вернулись обратно кратчайшим путем... Но... – растерялась диггерша. – Подождите, на этой карте нет никакого дополнительного туннеля!

– Но мы ведь тут. Наверное, забыли нанести на карту, – предположил Глеб.

– Быть такого не может! – категорично помотала головой Ира.

– Значит, ты что-то напутала, и мы, например, находимся... – парень тоже принялся водить пальцем по карте, пока рандомно не указал на точку. – Например, здесь.

– Это в пяти километрах отсюда, – насупилась Ира, – И я не могла ошибиться! – добавила она, сильно оскорбленная таким предположением.

В воздухе повисло напряжение.

– Так, не ссоримся, давайте выбираться! – сказала я. – В любом случае нужно уходить, а затем на месте решим, что делать дальше.

– Можем нести рюкзак по очереди, – предложила Ира.

Сундук весил как солидная гиря – килограммов так двадцать, а может быть, и больше. Глеб покосился на девушку с таким видом, что сразу стало ясно – нести хрупкой Ире такую тяжесть он не позволит. И хоть я была покрупнее приятельницы, мне рюкзак тоже не достался.

До выхода мы добрались быстро, преодолев поднимающийся в гору туннель. У люка стало немного страшно за Глеба, ведь лестница мало того, что не слишком крепкая на вид, так еще и скользкая. Я думала, что парень оступится и сорвется под тяжестью груза, а мы с Ирой, заставившие тащить сундук с собой, станем виновницами его смерти. К счастью, с подъемом Глеб справился благополучно.

Наверху погода резко изменилась: от голубого ясного неба не осталось и следа. Все-таки про ураган синоптики не ошиблись, и не успели мы дойти до маршрутки (поездки в метро решили избежать, так как рюкзак непременно бы подвергся проверке, а мы до сих пор не знали, есть ли внутри что-то опасное и противозаконное), заморосил дождик. А спустя полчаса от остановки до гостиницы мы шли около километра под бушующим ливнем.

Промокшие до нитки, мы с Ирой сбегали в наш номер, чтобы переодеться, а вернувшись к Глебу, застали парня за вскрытием находки. Надежда на отвертку была небольшой, но при помощи еще нескольких скрепок замок все же поддался.

– Ура! – обрадовалась Ира, но мельком заглянув внутрь, когда Глеб поднял крышку сундука, разочарованно протянула: – Вот блин, мы что ли из-за старых газет тащили этот сундук через весь город?! Это же просто мусор!

– Что ты, это не мусор, а история! – возразил Глеб. – Ты только посмотри какой год! – и протянул ей пожелтевший конверт.

– Одно ясно, это не оружие, не алмазы и не золото, значит, и в полицию их нести не нужно, – подбодрила я Иру. – Вряд ли все это представляет какую-то ценность кроме исторической, разумеется... Музеи обрадуются. Ой, здесь еще и фотографии...

– Шутишь? – воскликнула Ира, повнимательнее присматриваясь к находке. – Да за старинные письма и фотки знаешь, сколько коллекционеры отвалят, да только нам стоит разместить объявление о продаже, как... – девушка начала воодушевленно распаляться, но под строгим взглядом Глеба замолчала и положила письмо обратно в сундук, грустно признав: – Будь здесь алмазы, другое дело, а письма и фотографии... Согласна, кощунственно на этом наживаться, лучше отнесем все в музей!.. Но почитать-то их можно, пока не отдали? Интересно же...

– Конечно, – улыбнулся Глеб, и Ира прижала к себе конверт. – Только осторожно, бумага старая.

Мы уселись на кровати, обложившись находками из сундука. Ира и Глеб стали читать письма и газеты, а я – перебирать фотографии, сложенные тремя аккуратными стопочками и заботливо повязанные неплохо сохранившимися ленточками. Да и само содержание сундука за долгие годы тоже не претерпело видных изменений, наверное, толстый металл помог уберечь от повреждений.

В сундуке оказалась целая история не просто одной семьи, а, кажется, целого рода – скорее всего дворянского, а, возможно, и царского. В любом случае, древнего.

Я не помнила точно, когда в России появилась фотография, но знала, что раньше это удовольствие было не для бедных. И то, что люди на снимках могли позволить себе роскошь в виде памятного фото, говорило об их явном достатке. Как впрочем и то, что они изображались на фоне шикарных усадеб с садами, фонтанами и статуями. Либо в больших пафосных залах, похожих на музеи, обставленные резной, массивной мебелью, где на стенах висели картины, явно не репродукции. Мужчины, одетые преимущественно во фраки, на головах – шляпы-котелки, в руках – трости. Дамы – в пышных платьях с глубокими декольте, драгоценностями на тонких шеях, с замысловатыми прическами на головах. Выглядели эти люди до невозможности самодовольно, без сомнения, кичась тем, что благородны и богаты. При этом, если верить истории, в тот период одни люди жили безбедно, купаясь в роскоши, а другие умирали от нищеты... И где же, спрашивается, справедливость?

Просмотренную стопку я отложила с неким омерзением. Ясное дело, люди со снимков давно умерли, а как известно, о мертвецах плохо не говорят, но я просто не могла побороть в себе разочарование. Предполагая, что во второй стопке увижу похожие снимки, я взяла их без особого интереса. Впрочем, это уже были совершенно другие фотографии.

73. Война

Сменилась эпоха. Приход советской власти внес свои видные коррективы в образ жизни и облик богачей. Я узнавала схожие черты на лицах, без сомнения это были родственники людей с прошлых снимков. Дети подрастали, взрослые состаривались, а усадьбы с садами и царские залы пропадали, на их месте появились обычные дома. Вычурные богатые наряды сменились скромными одеяниями, теперь эти богачи куда больше походили на обычных людей, а не на дворянских, пышущих самодовольством особ. Предполагая, что будет дальше, я с трепетом потянулась к третьей стопке.

Здесь оказалась военная хроника, посвященная Великой Отечественной войне. А точнее, страшному времени блокады Ленинграда: полуразрушенный город, изможденные, умирающие люди...

– Все в порядке? – спросил у меня Глеб, когда я замерла, держа в руках фотографию, на которой был изображен мужчина, лица которого я не рассмотрела, так как мое внимание было приковано к маленькой босой девочке на его руках. На улице зима, кругом лежит снег, и люди... Мертвые люди.

О блокаде Ленинграда в школьные годы я запомнила очень хорошо. Но вовсе не из стандартного курса истории. Помнится, в тот день наша историчка заболела, урок был последним, мы собирались по домам, как в класс зашла директриса и объявила, что урок состоится. И сколько страданий было на лицах моих одноклассников, раздосадованных данной информацией. С каким же страданием они принялись опускаться обратно за парты, как недружелюбно встретили вошедшую следом за директрисой пожилую, я бы даже сказала, старую женщину.

К сожалению, я не запомнила ее имени, честно сказать, даже того, как она выглядела. Но то, что она рассказала в тот день, осталось в моей памяти на всю жизнь.

Старушка явно расстроилась, что сорвала наши планы на поход домой, извинилась и начала свой рассказ. Ее голос был тихим, речь грамотной и приятной. Уже в первые минуты старушка сумела приковать к себе внимание абсолютно всего класса, даже вечно болтающих на задних партах. Помню, какая в помещении стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим проникновенным голосом.

В тот день мы узнали, что блокада Ленинграда длилась два года и пять месяцев, что за это время население города сократилось в пять раз. Весь ужас заключался в том, что немцы взяли город в кольцо, лишив возможности людей из него уехать и поставив целью полное уничтожение всех живущих. Без продовольствия шансы у ленинградцев были минимальными, на это и рассчитывали фашисты, не сомневаясь, что через пару месяцев заморят людей голодом, и все будет кончено...

По всему городу были расставлены вышки с громкоговорителями, когда они замолкали, включался метроном. Жизнь, похожая больше на выживание, протекала под его тиканье – быстрое сообщало о приближающейся воздушной опасности.

Была введена карточная система, жители получали хлеб – смехотворную порцию по сегодняшним меркам. В начале войны восемьсот граммов для работающих и четыреста граммов для неработающих, но осенью эта норма была снижена вдвое, к зиме – еще ниже, а я в январе 1942 года карточная система для неработающих вовсе была отменена. Люди умирали каждый день.

На начало войны в Ленинграде жило два с половиной миллиона жителей, из них почти полмиллиона детей. Январь 1942 года стал самым тяжелым месяцем блокады. Изможденные люди замертво падали прямо на улицах, в день в вечность уходило от четырех и больше тысяч людей. Тела лежали на улицах, в подъездах, а у живых не было сил их убирать. За все время блокады от бомбежек в городе погибло всего лишь три процента жителей, остальные девяносто семь – от голода и холода.

Особенность Ладожского озера заключается в том, что оно никогда не замерзает. Чтобы поддерживать блокадников, советская армия пошла на риск. Ближе к концу ноября, когда лед немного окреп, по дороге пустили обозы с лошадьми и машины. Лед ломался быстрее, чем солдаты успевали выбраться из техники, к тому же сверху бомбили вражеские самолеты. Но людей, желающих помочь, это не останавливало. Путь по Ладожскому озеру протяженностью тридцать километров был назвал Дорогой жизни, и только благодаря ему и мужеству солдат многих жителей удалось спасти. По этой опасной дороге было вывезено свыше полутора миллиона ленинградцев.

Остающиеся в городе, как бы тяжело ни было, продолжали работать. Некоторые жители до последнего сохраняли человечность, прятали своих домашних любимцев, спасая от участи быть съеденными. Но были и такие, особенно матери с детьми на руках, которые выбирали между умирающими от голода детьми и домашними питомцами, первых.

Урок прошел со слезами на глазах. Плакали абсолютно все, даже парни, даже болтуны на последних партах. Старушку эту мы больше не видели, но позже узнали, что она не просто оказалась прекрасным рассказчиком, окунув современных детей в страшное время войны, но и ребенком блокадного Ленинграда.

Глядя на фото маленькой плачущей девочки на руках мужчины я будто бы перенеслась на тот школьный урок в восьмом классе, снова услышала старческий тихий голос.

– Последние письма написаны одним и тем же почерком, – подала голос Ира. – На конвертах есть адрес, но, кажется, они не были отправлены... Вот снова этот почерк! – воскликнула она, указывая на фото в моих руках.

Я развернула фотографию. На обратной стороне была рукописная надпись: «Мы с Машенькой. Январь 1942 г.» То был самый тяжелый месяц, в который умерло больше всего людей...

– Этой девочке на фотографии адресовано больше всего последних неотправленных писем, значит, она и есть его наследница, нам нужно отдать сундук ей! – радостно сообщила Ира, но внезапно приуныла, добавив: – Как думаете, она выжила? Учитывая, сколько жителей тогда погибло...

– Если выжила, ей сейчас должно быть под девяносто, – заметил Глеб, глядя на фото.

– А давайте-ка проверим адрес с конверта! – предложила Ира. – Может быть, он еще существует? Вдруг девочка, уже старушка, живет там?! Ну или ее родственники...

Глеб сразу же ввел запрос в поисковик своего смартфона. Пока карта подгружалась, мы жадными взглядами прилипли к экрану телефона. Признаться, я не сильно верила в удачу, однако адрес на современных картах нашелся. Более того, на его месте числился музей истории. Правда с пометкой «больше не работает». Но проверить все же стоило!

– Это определенно судьба! – изрекла просиявшая Ира, которая в отличие от нас с Глебом в подобную удачу, кажется, верила с самого начала.

74. Жажда наживы

Мы решили отправиться в музей немедленно, даже не дожидаясь пока закончится дождь, который, по всей видимости, затихать не собирался. А пока мы складывали содержимое обратно в сундук, вернулись парни.

По мрачным лицам кладоискателей сразу стало понятно – что-то пошло не по плану. Ждать, пока мы сами спросим, ребята не стали, и Илья сразу же пожаловался:

– Прикиньте, эти уроды нас кинули! Дошли до какой-то развилки, да как драпанут. Мы сначала искали их, но безрезультатно, поняв, что заблудились, стали искать выход, еле выбрались. Там столько развилок оказалось, эти гады специально нас к ним привели...

– То есть до клада вы не дошли? – уточнила Ира, сочувственно глядя на Сережу.

– Куда там, хорошо, что живы остались, внезапно вода как ливанет в туннель, так страшно стало... – отозвался Сережа, но договорить Ваня ему не дал:

– Ну ничего, я их найду и заставлю вернуть все до копейки! Пусть даже не надеются, что легко отделаются!.. – осекшись, он заметил на кровати сундук и спросил: – А это еще что такое?

Илья и Сережа настороженно повернулись к сундуку.

– Да так... ерунда... – ответила Ира, заслоняя своим хрупким телом находку.

– А ну-ка дайте посмотреть! – Илья весьма некрасиво оттолкнул девушку, которая, словно оправдываясь, воскликнула:

– Ну правда ерунда, старые письма с газетами, да фотографии...

– Старые, говоришь? – прищурился Ваня и уточнил: – Насколько старые? Раритетные?

Ваня и Илья сгрудились над сундуком, принявшись в нем копошиться словно голодные псы.

– Мы отнесем это в музей! – ответил Глеб, намереваясь захлопнуть крышку сундука, но куда уж там...

– Эй, мы же еще не посмотрели, – недовольно воскликнул Ваня, которому чуть не защемило пальцы.

– В музее посмотрите, – ответил Глеб, чей голос стал невероятно холоден.

– Э нет, так дело не пойдет! – возразил Илья, силой поднимая крышку. – Если это ценная находка, мы ее продадим! Я с пустыми руками в Москву возвращаться не собираюсь! Нужно разместить в инете, реально могут коллекционеры клюнуть или...

– Мы не будем ничего продавать! – твердо произнес Глеб, снова попытавшись закрыть крышку, но Илья с Ваней, на сей раз оказавшись проворнее, не дали этого сделать. Сережа, стоящий рядом, в разговор вклиниваться не стал и неуверенно затоптался на месте. Очевидно, что конфликты он не любил. И даже вздрогнул, когда Ваня толкнул Глеба в плечо, воскликнув:

– Глухой? Руки прочь от нашего клада!

– Вашего? – глухо отозвался Глеб, переводя взгляд на своего старого знакомого. – Илюх... – начал он было, но друг перебил:

– Сорян, братан... Мы должны попробовать, если никто не клюнет, то отнесете в свой музей...

– Если? – хмыкнул Глеб, разочарованно качнув головой. – Не ожидал, что ты настолько...

– Вы не имеете права, это не ваш сундук, он принадлежит одной семье, мы ее уже вычислили, адрес пробили, так что нужно его просто туда отнести! – Ира поднырнула под рукой Вани, явно проявляя небывалую смелось, достала конверт и протянула парню. – Вот, видишь адрес?! Он существует!

Ваня посмотрел на Иру как на сумасшедшую, забрал конверт, мельком прочитав адрес, после чего бросил его обратно в сундук и рыкнул:

– Прочь пошла!

– Оставь ее в покое! – не выдержал Глеб, когда Ваня принялся теснить Иру к выходу.

– Да что с тобой не так? – воскликнула девушка, а ее глаза моментально наполнились слезами. – Это же не ваше, я объяснила, нужно вернуть письма законным владельцам! Вы совсем чокнулись со своим богатством? Нельзя продавать, это же историческая ценность! Память для родственников!

Пятиться было некуда, Ира врезалась в стену, но выходить за дверь, невзирая на свирепый вид Вани, не хотела. Девушка явно собиралась стоять до конца, надеясь на заступничество. Она бросила взгляд на топчущегося неподалеку Сережу, но тот лишь отвел глаза в сторону.

– Мы втроем нашли этот сундук, нам и решать, что с ним делать! – ответил Глеб, бесстрашно глядя на парней. Ваня развернулся и принялся сжимать и разжимать кулаки. Создавалось впечатление, что еще одно слово, и он без колебаний ударит противника, который, в свою очередь, все же подытожил: – И мы решили, что место ему в музее.

– Мы решили?! – передразнил парня Ваня, подступая к Глебу.

Без сомнения, обстановка накалилась до предела. Нет, мы, конечно, могли бы попытаться отбить сундук у трех крепких парней, но почему-то у меня создавалось впечатление, что это дохлый номер. Физически нам точно было не выстоять!

Стоило суровому взгляду Ильи обратиться ко мне, я тут же воскликнула:

– Я им о том же толкую, а они все заладили – история да история! Мы что зря сюда приехали?! Парни, хорошо, что хоть вы меня понимаете! – и пока никто из них не успел ответить, смело шагнула к кровати и принялась вытаскивать содержимое из сундука. – Так, когда начнем размещать объявление для продажи? Я на еду теперь долго смотреть не смогу, ужин точно пропущу, а вы? – и подняла глаза на немного растерянных Илью и Ваню, явно не сомневающихся, что я с Глебом и Ирой должна быть заодно. И в качестве доверительного жеста, снова не давая парням подумать и что-то ответить, сунула Ване стопку фотографий. – Начнем прямо сейчас!

– Ну... – протянул тот, глядя на фотографии.

Ира открыла было рот, явно чтобы возмутиться, но я ее опередила:

– Вот только не нужно ничего говорить, и так целый час от вас с ума сходила! Ваня, только фотографировать нужно качественно. Нам же не хочется продешевить, а продать их подороже, поэтому... – я подошла к столу, принявшись фотографировать письмо и показывая тем самым пример. – Идите помогать, быстрее начнем, быстрее закончим.

– Ир, уходим, – обратился к девушке Глеб. – Пусть делают, что хотят!

– Карточку! – велел Ваня, преграждая парню проход. – Вернешься только с нами, мы тебе больше не доверяем!

Глеб спорить не стал и безропотно отдал свою карточку, без которой нельзя было не выйти, не войти в номер.

Ира осуждающе взглянула на Сережу и скрылась за дверью следом за Глебом.

– Вы такие молодцы, что решили пропустить ужин! – похвалила я, откладывая в сторону первое готовое письмо. Парни переглянулись, замялись, а затем Ваня предложил:

– Давай ты начнешь сама, а мы позже присоединимся! Еще и девчонок приведем!

– Эх, ну ладно... – разочарованно вздохнула я и протянула руку Ване, а тот спешно отдал мне все фотографии.

– Не переживай, мы быстро! Одна нога здесь другая там! – заверил Илья, и парни поспешили к выходу. А через несколько секунд хлопнула дверь и защелкнулся замок.

75. Миссия спасения

Сложно сказать, действительно ли мне доверились парни, тем не менее электронные карточки унесли с собой. Ничего страшного, данную проблему я решила довольно быстро и спустя пятнадцать минут спешила прочь от гостиницы по адресу, указанному на конверте, – на окраину города.

Вечер неумолимо перетекал в ночь, а из-за незатихающего дождя на улице было темно и страшно. Вес сундука значительно замедлял путь, к тому же с выключенным телефоном (попыталась запомнить карту, но память все же подвела), то и дело приходилось обращаться за помощью к людям, которых на моем пути встречалось все меньше и меньше. Впрочем, со своей миссией я с горем пополам справилась. Хрипя, словно старый мопс, я преодолела темную арку, увидела перед собой громадное черное здание, а затем меня схватили и оттащили во мрак деревьев.

Хорошо, что обессиленная в дороге я не стала брыкаться и кусаться. Когда меня отпустили, я повернулась к Глебу и Ире, верно догадавшихся, где мы встречаемся. А еще, что очень приятно, – как настоящие друзья, они не поверили в разыгранный мной спектакль в номере.

– И какой у нас план? – с живостью осведомилась Ира. – Мы уже тут час тебя дожидаемся, продрогли, как собаки. А главное, новости не очень хорошие – нет тут никакого музея, сама усадьба заброшена! Причем, довольно давно!

– Заброшена? – отозвалась я, постукивая зубами.

– Увы, – подтвердил Глеб. – Мы тут каждый закуток проверили. Здание под снос, много оградительной ленты, но охрана отсутствует, что странно.

Испытав сильное разочарование, я прикусила губу и направилась к темнеющемуся зданию, чтобы убедиться в этом самой, но не успела преодолеть и половину приусадебной дорожки, как сзади послышался шум приближающихся шагов и голоса. Обернувшись я увидела бегущих людей, подсвечивающих себе путь фонарями. И сомнений быть не могло – нас вычислили. Вот только как? Неужели Ваня сумел запомнить адрес на конверте? Или...

– Вы же отключили свои телефоны? – повернулась я к ребятам.

– Разумеется, – тут же ответил Глеб, а вот Ира замешкалась с ответом, выудила из кармана смартфон и, выключая его, виновато шепнула:

– Забыла... простите...

– Уходим, – скомандовал Глеб довольно спокойно, в отличие от нас с Ирой, моментально поддавшихся панике. А так как в стороне был открытый пустырь, бежать приходилось к заброшке и прятаться там.

Скажу честно, прятки я никогда не любила. Куда бы я ни пряталась, меня всегда находили. Вот и теперь, когда мы поднялись по лестнице и вбежали в здание, Глеб с Ирой метнулись в ту сторону, где явно было безопаснее, а вот я – напрямик к узкой балке, которую чудом разглядела и решила по ней пробежаться. К счастью, дополнительным чудом стало то, что балка меня выдержала, учитывая солидный груз за плечами. Отдать рюкзак Глебу я не догадалась.

Оказавшись в другом просторном зале, я обнаружила какую-то дыру в углу и в нее забилась, ненадолго погружаясь в кромешный мрак. Впрочем, несколькими секундами позже в здание с фонарями вбежали наши преследователи. По балке ребята не пошли. Не стали рисковать, а двинули в ту сторону, где скрылись Глеб и Ира.

– Настя, выходи по-хорошему, и никто не пострадает! – раздался удаляющийся голос Ильи. – Или ты хочешь, чтобы кто-то пострадал? А?

– Настюш, пожалуйста, выходи! – попросила Донна, а затем шикнула на своего парня: – Не нужно ей угрожать!

– Не нужно было красть наш клад! – огрызнулся Ваня и крикнул: – Ты ведь не крыса, Насть? Разве тебя не учили, что с друзьями нужно делиться? Не хорошо присваивать себе нашу находку!

Мне очень хотелось заявить, что к кладу остальные не имеют никакого отношения. Ребята нас бросили и пошли искать другой клад. Это Глеб принес сундук, а остальные даже палец об палец не ударили... Впрочем, поддаваться на провокацию и кричать в ответ, чтобы себя обнаружить, не стала.

Ребята еще немного покричали, походили и постучали, но тут Ваня радостно воскликнул:

– А вот и другие крысы!

Я выглянула из-за своего укрытия.

– А ну пусти ее! – потребовал Глеб, когда Ваня, словно котенка за шкирку, тащил Иру за капюшон толстовки. Девушка сопротивлялась и пыталась вырваться. Удалось ей это сделать, когда Ваня, отвлекшись на Глеба, попытался того ударить, но промахнулся. Взвизгнув, Ира бросилась прочь. В ту же сторону побежал Глеб, а за ним Ваня и Илья.

Когда помещение снова погрузилось во тьму, я выползла из укрытия. К выходу мне предстояло снова пройтись по деревяшке и шмыгнуть на улицу. По прямой! И ведь один раз у меня уже получилось, возможно, и второй выйдет, поэтому я направилась было к балке, но, не дойдя до нее, услышала удар и злобный громкий рык:

– Ах ты, тварь, кусаться вздумала?!

Я побежала к залу, откуда раздавались голоса, и стала свидетелем, как Илья наотмашь бьет Глеба по лицу.

– Ах ты, скотина! – вскрикнула Ира, прикрывающая рукой собственное красное от крови лицо... Она, словно разъяренная кошка, вырвалась из рук Сережи, держащего ее, прыгнула на Илью, заколотив по нему кулачками, но тот без труда отшвырнул хрупкую девушку на Глеба, сбивая с ног.

– Ну все, вы трупы! – изрек Ваня, сжимая кулаки. Его примеру последовал Илья. Сережа в нерешительности замер, не зная присоединиться к агрессивной компании или заступиться за мирных. Донна с Лизой тоже застыли, боясь попасть под горячую руку.

– Стойте! – крикнула я, когда Ваня шагнул к своим жертвам. – Не трогай их!

– Настя, осторожно пол рушится! – крикнул Глеб, и в этот самый момент я почувствовала, что в этом зале пол и вправду более хрупкий и проседает под ногами. – Бросай рюкзак и уходи, он того не стоит!

– Кидай рюкзак! – велел Илья. Они с Ваней развернулись ко мне, даже не заметив, как Ира поднялась на ноги и стала помогать подняться Глебу.

– Не докинет... – ответил Ваня, а затем, гадко улыбаясь, велел: – Иди сюда! – и поманил меня пальцем.

Я понимала, что не дойду даже до середины, как мы с рюкзаком ухнем вниз.

– Давай же! – в нетерпении воскликнул Илья. – Или мы... – Он развернулся к Глебу и Ире, но на прежнем месте ребят не оказалось. – Вань, эти сбежали...

– Что значит... – раздраженно отозвался Ваня, оборачиваясь к жертвам.

Я взглянула на прогибающийся под ногами пол и сделала то, что следовало – сбросила с себя балласт, как можно дальше, и под хруст ломающейся древесины бросилась обратно к выходу. А затем через первый зал, по хрупкой балке и, спотыкаясь о ступеньки усадебного крыльца, на улицу.

76. Страх

Кажется, мне еще никогда не было так страшно. Даже в застрявшем лифте... Несясь прочь по мокрой дорожке, я все еще видела перед глазами страшную картину: как бросаю рюкзак, тот пробивает пол своей тяжестью и летит вниз, а в этот момент Ваня со словами: «Хватай же» толкает Сережу в спину.

А дальше – крики, треск, звонкий и громкий шум падающего сундука, а затем глухой удар человеческого тела...

Я со всех ног мчалась к арке, невзирая на сильную боль в боку и дрожь в теле. В своей жизни так быстро я еще никогда не бегала, даже когда от этого зависела годовая оценка по физкультуре... Зубы стучали, дыхание сбилось, ноги заплетались, но я целенаправленно неслась прочь, словно это могло что-то изменить и кого-то спасти.

Остановилась я на трассе, ведущей к городу, внезапно и не по собственной воле. Просто споткнулась и упала. С минуту пролежала на асфальте, а затем приподнялась, протерла глаза, села и подтянула к себе ноги.

Неизвестно, как далеко я убежала от усадьбы, гонимая жутчайшим страхом, но сейчас та исчезла из поля моего зрения. Впрочем, того же не могу сказать про до сих пор звучащие в ушах крики. Вроде бы, кричала Донна, может быть, Лиза. А может быть, они обе. В любом случае было жутко.

Я дернулась, в намерении подняться на ноги, но снова услышала страшный хруст, глухой удар и, дернувшись, сильнее обнимая руками коленки, покачиваясь из стороны в сторону, продолжила сидеть на дороге.

Сложно сказать, сколько прошло времени, как я услышала шум приближающихся шагов. Хотя нет, не просто шум, а настоящий топот. Я заставила себя подняться и броситься в кусты, хотя несущиеся сломя голову в сторону города вряд ли бы меня заметили, окажись я даже прямо перед ними.

Илья и Ваня бежали со всех ног, хрипло дыша, прихрамывая, но не сбавляя оборотов, словно соревнуясь друг с другом в марафоне по бегу. Сзади еле поспевала явно выдохшаяся Лиза, хрипло прося ее подождать, но куда уж там... Парни пронеслись мимо со скоростью света. Сестру я окликать не стала, осталась в кустах, а когда эта троица окончательно скрылась с глаз, заставила себя побежать обратно. До меня только сейчас дошло, что, поддавшись собственному страху, я бросила в заброшке Глеба и Иру. И как только я могла оказаться такой эгоисткой? Как могла бросить друзей?

С большим страхом я бросилась обратно, но добежать до здания не успела, как возле арки меня встретил Глеб и, хватая за руку, потащил за собой. Подвел к густым кустам, за которыми бледные и заплаканные сидели Донна и Ира. Сережи с ними не было, а так как на дороге мимо меня он тоже не пробегал... Я боялась озвучить вслух предположение, но Глеб сделал это за меня:

– Нужно убедиться, что медики его увезут! – Ира взвыла, словно раненый зверь, а Глеб строго добавил: – Девочки, уходите в гостиницу, я дождусь полиции. Все равно в рюкзаке мои документы, меня найдут, лучше уж самому сдаться. Попробую объяснить, как все было, но вряд ли поверят. Скорее всего решат, что мы подрались, и я его столкнул... – уныло добавил Глеб, потирая припухшее и окровавленное от кулака Вани лицо.

– Тебя арестуют? – сипло отозвалась Донна.

– Придется вам как-то самим домой возвращаться... – грустно улыбнулся ей брат.

– Но ты же его не сталкивал, это Ваня сделал! – возразила Донна. – Мы останемся, подтвердим и...

– И вас тоже заберут! – ответил Глеб. – Если Сережа выживет... – парень осекся, а Ира снова взвыла. Глеб развернулся, явно собираясь идти обратно, но тут я ухватила парня за руку.

– Не ходи, в рюкзаке нет твоих вещей! – сказала я. Глеб настороженно замер, а я добавила: – И писем с фотографиями там тоже нет. Я все вытащила и спрятала.

На мгновение в кустах стало очень тихо, даже Ира подвывать перестала.

– В смысле? – пробормотал Глеб. – Ты принесла сюда... пустой сундук?

– Ну мы же не знали наверняка, есть здесь музей или нет... – пожала я плечами.

– Ты хочешь сказать... – приподнялась Донна, но тут тишину прорезал звук сирен, вдалеке замелькали огни машин приближающихся скорой и полиции. Мы с Глебом спешно прыгнули в кусты.

Врачи проявили оперативность, выбежали с носилками и чемоданчиками и незамедлительно бросились к зданию. За медиками – полицейские. Время, казалось бы, остановилось. Затаив дыхание, мы ждали, жали, ждали... И вот из усадьбы снова выбежали люди, врачи катили носилки обратно к автомобилю. Издали сложно было сказать жив Сережа или нет, Ира судорожно всхлипнула и отвернулась, явно боясь увидеть самое худшее. А вот я, напротив, прищурилась, чтобы рассмотреть получше. Рядом с носилками бежала женщина высоко поднимая над головой капельницу. Значит, надежда была?!

– Живой! – облегченно выдохнула я. Донна радостно вскрикнула и принялась обнимать беззвучно рыдающую Иру.

А затем врачи загрузили носилки с Сережей в машину и, скользя шинами по влажному асфальту, укатили прочь со скоростью света. Нам тоже хотелось сорваться с места и со всех ног побежать за сверкающим маячками автомобилем, но выдать себя мы не могли.

Полицейские, в отличие от скорой, не торопились уезжать: они, озираясь по сторонам, явно выискивали преступника. Но кругом было очень тихо, к тому же дождливо, поэтому они вернулись к машине, а затем до нас донесся голос одного из правоохранителей:

– Попробуй перезвонить на номер, с которого вызвали скорую, может, снимут?

Через мгновение в руках Глеба завибрировал телефон, который он крепко сжимал в другой руке. Мы с Ирой и Донной испуганно вздрогнули и посмотрели на парня.

– Это не мой телефон, а Ильи, – тут же ответил Глеб. – Он его выронил, когда убегал. Мой же отключен, я решил не ждать пока включится, не терять время... – как бы оправдываясь, добавил он.

До нас долетели новые слова полицейского:

– Ладно, едем в отделение, пробьем номерок.

Глеб протянул Донне переставший звонить телефон ее парня, по всей видимости, теперь уже бывшего, со словами:

– И что будем делать?

– Да пошел он, – рассерженно фыркнув, сказала Донна. Забрав у брата телефон, она вытерла его кофтой, а затем швырнула гаджет как можно дальше.

– Может быть, стоило его отключить? – спросил Глеб, но Донна мотнула головой и, злорадно улыбнувшись, велела:

– Уходим!

77. Доброжелатели

Под моросящим дождем мы двинули в обратный путь. Вышел тот не очень веселым. Ира места себе не находила, порываясь сейчас же приступить к поискам Сережи. Она срывалась с места и бежала по дороге, пока не выбивалась из сил, затем с сокрушенным видом падала на землю. И так несколько раз. В очередной – Донна не выдержала.

– Ты же психолог, успокой ее! – велела она брату.

Нагнетать Глеб не стал, он и так делал все возможное, чтобы помочь Ире. Но ведь легко сказать – успокой. Мне самой сложно было представить, что испытывала Ира, ведь человек, в которого она влюблена, вот-вот мог уйти навсегда.

– Он же тебя чуть не прибил вместе с этими... – обращаясь к Ире, возмутилась Донна.

– Так, идите дальше, мы догоним! – строго перебил сестру Глеб, разворачивая в другую сторону. Легонько подтолкнув Донну вперед, он направился к лежащей на траве Ире.

– Идем, – потянула я подругу за руку.

– Не пойму, он же оказался мерзавцем, заодно с этими, а она по нему... – Донна осеклась, видимо вспомнив, что тоже была на стороне Вани и Ильи. Выдувая носом воздух, она уже более виноватым тоном спросила: – Ты же меня простишь?

– За что? – отозвалась я, когда мы двинули дальше. – За то, что твой парень чуть нас всех не убил? Ты же не виновата. А Иру тоже понять можно, Сережа провалился практически у нее на глазах. Будь на его месте Илья...

– Оставила бы подыхать! – решительно воскликнула снова вспыхнувшая Донна, а затем, остудив пыл, добавила: – Знаешь, я должна была их остановить еще в гостинице. Он пообещал тебя не трогать, не говоря уже про Глеба и Иру... – она кивнула назад. – Не ожидала, что у него кукуха настолько поедет, да еще этот Ваня. Никогда мне не нравился...

– И давно вы с Ильей встречались? – уточнила я осторожно.

– Полгода, а так мы еще в детстве были знакомы, – отозвалась Донна и поспешно перевела тему разговора с себя на меня: – Так, как тебе мой братец? Между вами что-то вспыхнуло? – и хитро прищурилась.

– Даже не знаю, – уклончиво ответила я. Глеб мне понравился, а вот я ему... Особенно учитывая самые последние обстоятельства с моим трусливым побегом...

– Ты можешь думать, что угодно, но его работа по психологии всего лишь повод! – заметила Донна, явно решив, что меня все еще заботит диссертация парня. Да пусть он хоть испишется, только бы не поменял в отношении меня своего мнения.

Через минут десять к нам присоединились Глеб и Ира. Не знаю, о чем они там договорились, но Ира заметно успокоилась и больше не рвалась на поиски Сережи. Мы решили, что в гостиницу на ночь глядя не пойдем, переночуем в машине, а утром приступим к поискам больницы, куда увезли Сережу.

Припаркованного джипа рядом не оказалось. Несказанно радовало, что Ваня и Илья укатили из города быстрее, чем догадались как-то нам навредить, например, проколоть шины в машине Глеба или разбить окна...

– Я сегодня точно не усну! – заявила Донна, когда мы отъехали от прежнего места на достаточно большое расстояние и поудобнее разместились на сиденьях. – Спать сидя – это очень тупо!

Признаюсь, я была с подругой солидарна, вот только поддержать словами не успела, как провалилась в сон. Проснулась я самой последней и то благодаря настойчивому тормошению Донны. В лицо подруга тыкала мне сдобной булкой, от которой я отказываться не стала и, разлепив глаза, сразу же в нее вгрызлась.

– Сходишь со мной в гостиницу, мне одной что-то стремно? – спросила Донна.

Сейчас при солнечном свете стало ясно, что Глебу и Ире в гостиницу по-прежнему возвращаться нельзя. Если последняя еще выглядела получше и могла хотя бы переодеться в чистое, догадавшись перед побегом забрать наши с ней вещи из номера и припрятать в машине, то все вещи Глеба остались в гостинице.

– Приведите себя в порядок, отмойтесь от крови... – велела им Донна и, не дав брату возразить, добавила: – Ты себя в зеркало видел?! Тебя словно коты когтями драли, причем с огромным пристрастием. Сразу привлечешь внимание. В гостинице наверняка уже полиция всех допрашивает.

– Тогда и вы не ходите! – попросила Ира. – Давайте вместе искать больницу, куда увезли Сережу.

– Мы быстренько, одна нога там, другая здесь! – отрезала Донна. – Ты закончила? – обратилась она ко мне.

У Донны был важный мотив – оставленная в номере дорогая сумка, которую подруга готова была вернуть любой ценой. Зная сестру и то, что спорить с ней бесполезно, Глеб согласился:

– Будьте осторожны, телефоны не выключайте, если увидите Илью или Ваню...

– Да они уже на подъезде к Москве! – отрезала Донна.

– Хорошо, – кивнул Глеб. – Но все равно, телефоны держите включенными!

Хотелось поговорить с Глебом, оправдаться, что мой вчерашний побег был ошибкой, и в конце концов я же вернулась... Но не получилось, нетерпеливая Донна не дала. К нашему с ней огромному удивлению полиции в гостинице не оказалось. Более того, на нас никто даже не обратил внимания. Мы без проблем забрали вещи из номера. Уходя, подруга не сдержалась и от души попинала оставленную в номере сумку Лизы, словно первая являлась основной виновницей бед. На лестнице я попросила:

– Зайдем еще кое-куда.

Заинтригованная Донна заметно напряглась, когда я направилась к номеру парней. Но миновав его, остановилась напротив соседней двери и постучала. Буквально сразу же дверь открыла женщина лет сорока.

– Хвала небесам, а мы уже волноваться начали! Заходи скорее, а это... – она увидела Донну и осеклась.

– Моя подруга, мы вместе! – пояснила я.

Женщина кивнула, добродушно улыбнулась и шире распахнула дверь, предлагая нам войти в номер. На лице Донны застыло недоумение, и томить подругу я не стала. Оказавшись в комнатке, где на кровати сидел мужчина тоже лет сорока, объяснила:

– Прежде чем бежать к усадьбе я спрятала содержимое сундука и вещи Глеба.

– Но... – Донна недоверчиво взглянула на пухлый черный полиэтиленовый пакет, который мужчина вытащил из-под кровати, а я продолжила:

– Так как ключа выйти из номера не было, пришлось воспользоваться балконом. Георгий Тимофеевич и его супруга Софья Павловна, – указала я на мужчину и женщину, – услышав мой рассказ, доброжелательно предложили на время спрятать все у них в номере.

78. Та самая Машенька?!

– Удалось отыскать музей? – встревоженно спросила женщина.

– Неа, – ответила я, с тяжелым вздохом опускаясь на кровать. – Там заброшенная усадьба. Наш друг... случайно оступился и провалился под пол.

– Кошмар! – всплеснула руками женщина. Она была очень бледной, но эта мертвецкая бледность, как ни странно, даже ей шла. Она была красивой и стройной, а глаза – выразительные и голубые. Мужчина подошел к супруге и обнял за плечи.

– Ну полно, милая, все будет хорошо! – утешил он ее и чмокнул в лоб. А затем махнул рукой в сторону пакета: – Знаете, мы с Софиечкой как раз вчера посетили один маленький, но очень душевный музейчик. Его владелица старушка-блокадница. Если вы еще не решили, что делать с реликвией, можете отнести ее туда. Я сейчас адресок напишу...

Пока Георгий Тимофеевич искал бумажку и ручку, его супруга заметила:

– Да, Мария Георгиевна, очень добрая и милая старушка, чаем нас напоила с нашим любимым малиновым вареньем, много всего интересного рассказала... Она ведь во время блокады потеряла всю семью, такая трагедия...

– Вот! – Георгий Тимофеевич протянул мне бумажку с адресом, на которую, даже не взглянув, я автоматически засунула в карман и хрипло осведомилась:

– Как вы сказали? Мария Георгиевна?

– Да, хорошая женщина, – подтвердила Софья Павловна.

– Мария Георгиевна... – повторила я, и в памяти, словно яркой вспышкой возникло воспоминание. В тот школьный день у нас заболела историчка и...

– Мария Георгиевна проведет вам сегодня урок! – объявила тогда директриса, представляя скромную пожилую женщину, чей рассказ о блокаде Ленинграда я помнила до сих пор. А еще ее внешность – впалые щеки на обрамленном седыми кудряшками лице, тонкие губы и невероятной голубизны глаза. А голос – тихий, завораживающий.

До нужного адреса я неслась сломя голову, поторапливая неуспевающую за мной длинноногую подругу. Донна явно не ожидала от меня подобной прыти, а я, не веря в подобные совпадения, хотела как можно скорее узнать, действительно ли эта старушка – та самая женщина из моего школьного прошлого.

Когда до здания музея оставалось несколько метров, я внезапно остановилась как вкопанная. А если ошиблась? Какой наверняка глупой покажусь в глазах и так шокированной Донны, всю дорогу допытывающейся: «Насть, да какая муха тебя укусила?»

– Ты чего? – в очередной раз спросила Донна, когда я повернулась к ней, несущей пакет, и принялась копошиться в поисках нужной фотографии. Внезапно меня осенило кое-что другое... А что если Мария Георгиевна и есть та самая босая девочка Машенька с фотографии – наследница сундука?! – Насть, что происходит, ты меня пугаешь... – призналась подруга, глядя на меня и вправду испуганно. Очень некстати завибрировал телефон. Звонил Глеб, и я уже хотела было сбросить, но вовремя вспомнила, что для этого не самое подходящее время.

– Да? – отозвалась я в трубку как можно бодрее. – У нас все хорошо, Илью и Ваню не встретили.

– Прекрасно! – ответил парень не менее бодрым тоном. – А мы нашли Сережу и еще кое-кого, вы не поверите... Мы за вами заедем, где вы?

– Мы, – протянула я. Озвучить сейчас Глебу свои безумные догадки или не позориться и подождать? Да, наверное, для начала все же следовало взглянуть на Марию Георгиевну... – Мы нашли один музейчик, решили передать находку туда.

– О, молодцы! Диктуй адрес, мы подъедем и вас заберем, – искренне обрадовался Глеб.

Зачитав адрес с бумажки, данной мне Георгием Тимофеевичем час назад, я убрала телефон обратно в карман и продолжила поиски фотографии под напряженным взглядом подруги, все еще ждущей объяснений.

– Глеб и Ира скоро подъедут... – сообщила я.

– Что ищешь? – спросила она.

– Да так... – уклончиво протянула я, найдя наконец-то нужное фото и доставая его из стопки. Но прежде чем успела на него взглянуть, Донна проворно выхватила у меня из рук снимок. А через мгновение ахнула и сообщила:

– Да быть такого не может! Это розыгрыш какой-то?

– Ты узнала в девочке Марию Георгиевну? – удивилась я.

– Кого? – мотнула головой Донна. – Я вообще-то про мужика! Это же он!

– Кто он? – настала моя очередь удивляться. Я взяла у Донны фото и всмотрелась в мужчину, на которого ранее не сильно обращала внимания, делая особый акцент на ребенке. Зато сейчас тоже ахнула.

– Как этот Георгий Тимофеевич из гостиницы мог оказаться на этом снимке? – спросила Донна, вертя фото. – Ему же лет сорок, прям точь в точь, как на фотографии, а она датируется... сорок вторым годом?.. Так, колись! Что тут происходит? – сердито велела Донна, дернув меня за руку.

– Если бы я только знала, – шепнула я. – Может быть, он... родственник?..

– Конечно! – раздраженно воскликнула Донна, отдавая мне фотографию. – Отправил нас в музей к некоей Марии Георгиевне. Дошло? Георгиевне! А он Георгий.

Дрожащей рукой я развернула фото, где косым почерком была оставлена запись: «Мы с Машенькой. Январь 1942 г.». А затем медленно подняла записку с адресом музея.

– Супер, вы еще и почерк подделали! – воскликнула более обескураженная Донна. – В общем, это работа Глеба? Признавайся!

Но признаваться мне было не в чем. Глеб тут был ни при чем. Это я увидела кошку, побежала за ней, обнаружив заложенный кирпичами проход. Я сама решила перебраться в соседний номер, вместо того, чтобы смириться с решением Вани и Ильи продать находку. Это ко мне Мария Георгиевна приезжала в школу несколько лет назад. Оставалось лишь узнать: все-таки это она или нет. С невероятным трепетом, чувствуя как дрожат колени, я направилась ко входу в музей. Дверь оказалась не заперта, и когда мы вошли внутрь, звякнул мелодичный звоночек. Из-за прилавка выглянула сухонькая старушка с седым, курчавыми волосами и поприветствовала:

– Здравствуйте, дорогие девочки.

Это была она – блокадница, проведшая урок в восьмом классе. Я сразу ее узнала, та же внешность! Сомнений быть не могло. Волновало другое – как такое возможно? Что несколько лет назад старушка из Санкт-Петербурга забыла на окраине Москвы?

– М-мария Г-георгиевна, вы меня помните, меня зовут Настя, лет пять назад вы заменяли у нас урок истории в школе? В Москве... Помните? – я направилась к стойке, заглядывая в большие и явно растерянные голубые глаза старушки.

– Урок истории? – удивленно отозвалась та. – В Москве?

Мое сердце пропустило глухой удар. Нет, я точно не могла ошибиться, я ведь ее узнала?! Или сознание сыграло дурную шутку, подсунув похожего человека?! Что же у него за игры такие жестокие? Я до хруста сжала в руке фотографию.

79. Пушинка

– Не помните? – падшим голосом выдавила я. – Извините...

– Припоминаю, было такое дело, – внезапно кивнула старушка, всматриваясь в мое лицо. – Я приезжала в Москву, и мне тогда предложили выступить с несколькими уроками в разных школах... Но – она явно недоумевала, что, спустя время, нас к ней привело. – Что-то случилось?

– Это ведь вы? В детстве? – спросила я, протягивая старушке фотографию.

Я поздно подумала о том, что, наверное, не стоило так сразу ее шокировать, но отнимать фото было уже поздно. Она сжала снимок в своей морщинистой слегка трясущейся рукой, голубые глаза увлажнились. Долго Мария Георгиевна всматривалась в черно-белую фотографию, затем подняла голову и спросила:

– Откуда у вас эта фотография?

– Т-так это вы? – мой голос дрогнул, а старушка кивнула.

– На карточке мы с моим отцом, – ответила она, грустно улыбнувшись, дрожащими пальцами касаясь лица мужчина. – Мама умерла за неделю до этого снимка, отец через месяц... Вся моя семья погибла, братья и сестры, многочисленные тети и дяди. Этот город стал для них братской могилой. Спаслись только я, да моя кошка Пушинка, она оберегала меня всю блокаду, согревала своим мехом, приносила мышек и птичек, – она достала из-за прилавка и протянула черно-белую немного помятую и местами порванную фотографию, на которой знакомой девочке с первого снимка было уже не пять, а около десяти лет. Она больше не плакала, а улыбалась и на руках держала кошку. – Вот она моя спасительница. Вам покажется это глупым, но спустя столько лет, мне до сих пор кажется, что Пушинка где-то рядом... приглядывает за мной.

– Черная... кошка... – в ужасе выдохнула, подошедшая к нам Донна, и попятилась.

– Что вас напугало? – забеспокоилась старушка, когда, пятясь, Донна врезалась в шкафчик и чуть его не опрокинула. – Не верьте глупым суевериям, черные кошки не приносят бед, напротив, они очень ласковые и дружелюбные.

Мария Георгиевна явно не догадывалась, что если и искать самого несуеверного человека на свете, то им являлась Донна. Нет, здесь было что-то другое. Подруга это поняла. И ведь не знала главного – найти сундук помогла именно черная кошка.

Возможно, Донна все еще считала, что ее разыгрывают, тем не менее нервы у нее расшалились не на шутку.

– Мы нашли под землей большой металлический сундук, очень тяжелый, – обратилась я к Марии Георгиевне. – К сожалению, мы его... потеряли, но само содержимое сохранили! Донна, дай пакет, – я пошла к остолбеневшей подруге, не без труда его забрала и вернулась к старушке. – Здесь старые газеты, фотографии и письма. Это же вашей семьи?

– Эм... – старушка сделала аккуратный шажок в направлении Донны, заставив ту снова дернуться назад. – С вашей подругой все хорошо? – переводя взгляд с пакета на побелевшее лицо Донны, уточнила Мария Георгиевна.

– В полном, – ответила я. Состояние Донны было понятным, я пребывала практически в таком же шоке, вот только ради Марии Георгиевны пыталась держаться, не волновать женщину в столь солидном возрасте. А Донне просто нужно было время, чтобы понять – не все поддается логическому осмыслению. – Смотрите, что у нас есть.

Мария Георгиевна, явно решив что пугает Донну, решила ее не трогать и пошла за мной. А когда старушка ознакомилась с содержимым пакета над входом прозвенел колокольчик, сообщая о новом посетителе. Вошел пребывающий в приподнятом настроении Глеб, но тут же сник, увидев вжавшуюся в стену возле выхода сестру и плачущую старушку, прижимающую к себе семейную реликвию.

– Что тут происходит? – напрягшись, спросил парень. За ним по пятам следовала Ира.

– Все в порядке, мы просто утром встретили двух призраков из прошлого, – произнесла Донна каким-то безжизненным потусторонним голосом.

– В смысле призраков? – не поняла Ира. – Настоящих?

– Глупости, призраков не существует! – возразил Глеб, прикладывая руку ко лбу сестры. – Ты заболела?

– Еще как существуют! – повысив голос и смахивая с себя руку брата, сообщила Донна, указывая на Марию Георгиевну. – Полтора часа назад в гостинице мы встретили отца вот этой женщины, только ему на вид лет сорок было, – голос подруги дрогнул, рука опустилась, а взгляд впился в озадаченное лицо брата. – Настя не колется, пора тебе сознаться, это вы меня разыграть решили! Наказать за поездку? Ну уж простите, что выбрала не того парня...

Донна замолчала, а Мария Георгиевна, переводя взгляд с присутствующих на меня:

– В смысле, видели моего отца? – и опустила взгляд на первую фотографию.

– Мне тоже очень интересно, – вставила Ира, а затем воскликнула: – Так вы и есть та самая Машенька с фото? Ого, как здорово, что вы живы! – она просияла. – И мы смогли вас найти!

– Все, кажется, я схожу с ума, Донна принялась тереть виски. – Мне нужно на свежий воздух...

– Ой, так вы же главного не знаете! – радостно воскликнула Ира. – Мы кошку нашли!

– Пушинку? – осведомилась Донна, замершая на пороге и более рьяно принявшаяся массировать виски. – Как только про нее я могла забыть?! Получается, не два призрака, а целых три!

– Какую еще Пушинку? – не поняла Ира. – Нашу кошку. Черную. Глеб! – она толкнула парня в бок. – Давай же, неси скорее, порадуем Настю! – а когда парень ушел, уточнила: – Так что все-таки происходит? О каких призраках речь?

– Даже не знаю с чего начать... – воскликнула Донна. – Возможно...

Но договорить она не успела, как спешно вернулся взволнованный Глеб.

– Ее нет! – сообщил парень.

– Как нет?! – ахнула Ира и выбежала за дверь. Когда мы С Марией Георгиевной вышли последними, Ира и Донна бегали возле машины, первая сокрушалась: – Да быть такого не может, куда она делась, я же всю дорогу везла кошку на коленях, гладила, – они с Донной заглядывали в самые недоступные места, куда даже при всей кошачьей пластике вряд ли можно было забраться. Внезапно Ира бросила укоризненный взгляд на Глеба: – Ты забыл закрыть окно?!

– Да я вообще окон не открывал, у меня же кондей работает! – возразил парень.

– Может быть, она в багажник перебралась! – предположила Ира. – Открывай скорее!

Поиски кошки продолжились, но что-то мне подсказывало, что это пустая затея.

– Пушинка... – услышала я шепот Марии Георгиевны, а повернувшись, поймала ее взгляд, обращенный в конец улицы. В центре дороги сидела черная кошка и смотрела в нашу сторону. А затем поднялась на лапы, мотнула головой, будто бы кивнув, и шмыгнула прочь. Старушка, сжимая в руке свою детскую фотографию с черной кошкой на руках, утерла проступившую слезу и, повернувшись ко мне, с улыбкой предложила:

– А пойдемте-ка пить чай с малиновым вареньем! Наш с родителями любимый.

Послесловие

В Санкт-Петербурге мы пробыли месяц, но он пролетел как миг.

Узнав о нашем намерении остаться в городе, Мария Георгиевна сразу же предложила поселиться у нее. Старушка жила в коммунальной квартире, расположенной над музеем. Две комнаты Марии Георгиевны принадлежали ей, а другие две – ее соседу Льву Аркадьевичу, так же пережившему блокаду. Примечательно, что именно родители Льва Аркадьевича приютили маленькую Машеньку после войны. Они жили большими семьями: Мария Георгиевна с супругом и Лев Аркадьевич со своей женой. У них рождались дети, вырастали и разъезжались, создавать собственные семьи. Со временем Мария Георгиевна и Лев Аркадьевич остались вдвоем, но стариков родственники не забывали, частенько приезжали погостить и послушать истории про войну.

Рассказывать про войну старики любили. Многие истории были грустными, но находились и веселые. После войны жизнь продолжалась, и оказалось, что эти два на вид божьи одуванчики, на самом деле те еще шкоды. Они, радуясь словно дети, вспоминали свое прошлое, а мы, вечерами составляя компанию под какую-нибудь настольную игру, узнавали о Марии Георгиевне и Льве Аркадьевиче все больше и больше.

В отличие от обычной семьи Льва Аркадьевича, Мария Георгиевна была из знатного дворянского рода. Родители мужчины не любили царскую власть и богачей, взрощенных эпохой классового неравенства. Тем не менее война многое изменила и смягчила их сердца.

Всю свою жизнь Лев Аркадьевич посвятил истории, став заслуженным академиком. Мария Георгиевна – простая учительница истории. Идея создания музейчика, посвященного истории, являлась у вышедших на пенсию стариков обоюдной, они мечтали донести свои знания до как можно большего количества людей, особенно до молодежи. Одно жалко – мало кто догадывался, что в старом здании с неприметной вывеской находится место, где два престарелых образованных человека хотят поделиться своими знаниями. А так как в прошлом на лекции Льва Аркадьевича собирались полные залы слушателей, а Мария Георгиевна находила общий язык с детьми, мы срочно решили все исправить, создав музею сайт и обучив стариков им пользоваться.

Посетители потянулись. Никогда раньше не было такого наплыва гостей, люди приезжали не только из Питера, но и его окрестностей, чтобы лично познакомиться с известным академиком и узнать из первых уст о трагических событиях военного времени. Учителя стали записывать школьников на экскурсии. Музей, наряду с военной тематикой, пополнился наследием семьи Марии Георгиевны – драгоценные письма и фотографии разместили на самом почетном месте. Теперь каждый мог их увидеть и почитать старые газеты царской эпохи.

К слову, я окончательно убедилась в том, что существуют непостижимые вещи. Сомнений быть не могло, что именно судьба свела нас с этими милыми стариками. Не иначе как проявление чего-то мистического, раз я согласилась на совместную поездку с сестрой. И ведь предложи мне это кто-то другой, не парень, в которого я влюбилась с первого взгляда, точно бы никуда не поехала.

Когда мы с Донной в тот же день после встречи с Марией Георгиевной вернулись в гостиницу, оказалось, что номер, в котором мы встретили Георгия Тимофеевича с супругой, пустовал, и с начала недели в него никто заселялся. Несколько дней Донна с трудом пыталась это принять. А вот Иру больше волновала пропажа кошки. Подружка будто бы считала себя виновной в том, что не уберегла полюбившуюся мне питомицу, мол, как же я теперь без нее. Девушка ходила как в воду опущенная с видом побитой собачонки. Впрочем, отошла довольно быстро, когда Глеб напомнил:

– Ириш, да не расстраивайся ты так, у меня же аллергия, и пока она не пройдет, мы с Настей не будем заводить никаких животных, – и повернувшись ко мне, уточнил: – Ведь так, Настюш? Ты же меня выберешь?

– Конечно тебя! – ответила за меня Донна.

Что до сбежавших друзей, месяц мы о них ничего не слышали. В полиции дело открывать не стали, так как Сережа, придя в себя, сказал что его падение – несчастный случай. И парню очень повезло. Мало того, что он отделался всего лишь переломом ноги и руки, а не позвоночника, так и пересмотрел отношение к дружеским связям, дав Ире обещание, что с Ваней и Ильей больше дружить не станет. Девушка проводила в больнице с другом большую часть времени, и их отношения, определенно, выходили ни новый уровень.

Что до нас с Глебом, то напротив, о новом уровне речи не шло. Даже Донна не выдержала и решила побыть свахой, толкая нас с парнем к уединению. Звала на прогулку, в музеи, театры и затем загадочно исчезала. Подруга наверняка надеясь, что мы, оставшись наедине, проникнемся чувствами друг к другу. В итоге мы и вправду проникались чувствами, только не друг к другу, а страхом, что с Донной что-то случилось. Так уж повелось, что всякий раз, когда она от нас вот так внезапно сбегала, случалось что-то нехорошее. За это время Донна пережила несколько ограблений, падение в реку при спасении щенка, побег от наркоманов и даже попадание под колеса машины. При этом, спонтанно сбегая, Донна не отвечала на наши звонки, и мы с Глебом как очумелые носились по городу разыскивая ее.

В один из вечеров мне позвонила мама, когда мы всей большой компанией играли в «мафию», и как бы невзначай поинтересовалась, как я поживаю и где нахожусь. Мол, Лизонька давно из поездки вернулась, а обо мне до сих пор ничего не слышно.

То, что Лизонька вернулась, я знала из соцсетей. Прежде чем удалить ее отовсюду, Зачем-то пересмотрела последний позорный ролик со своим участием. К слову, он был опубликован месяц назад и ничего новенького пока больше не вышло. То ли у сестры закончился материал, то ли...

– Это еще что такое? Это ты? – Глеб подсмотрел в мой телефон и нахмурился.

– Ага, – ответила я и отписалась от блога сестры.

Несколько недель я о Лизе не вспоминала, убежденная, что горбатого могила исправит. Я рассчитывала побыстрее отделаться от беседы с родительницей, но у мамы явно были иные планы. Она беззаботно принялась рассказывать о том, что произошло за прошедший месяц, конечно же, в рассказе фигурировала Лиза, которая со слов мамы взялась за ум: в комнате прибралась, по хозяйству стала помогать, на работу устроилась, даже замуж собирается... Мама рассказывала это с таким воодушевлением, что не хотелось ее перебивать, грубо сообщая, что мне совершенно не интересно, что происходило с Лизой, и из гонки нашего соперничества я окончательно вышла. Поэтому с разрешения остальных поставила вызов на громкую связь, позволяя маме выговориться.

– Лизонька такая молодец! – подытожила она. – После вашей поездки совсем изменилась... Кстати, а когда ты возвращаться думаешь? Мы с папой скучаем, и тут такое дело... – мама понизила голос. – Здесь к нам наведался некий Глеб. Такой смазливый блондинчик, стал нас уверять, что твой жених. Вот же болтун! Отец пригрозил, что с лестницы его спустит, если тот еще раз придет. Надо же так нагло врать – мы видели твоего жениха. Он темненький и... Вы насчет свадьбы-то определились? Мы с папой не наседаем, но лучше с этим не тянуть. Насть, ты слушаешь?

– Угу, – отозвалась я. При этом слушала не только я. И, кажется, только сейчас у Донны окончательно открылись глаза – подруга-таки поверила в существование первого Глеба. И это ей совсем не понравилось. Насупившись, она крикнула:

– Тетя Вер, это Донна подруга Насти. В следующий раз, если придет, прям не церемоньтесь и спускайте с лестницы! Надо же, развелись мошенники...

На заднем плане послышалось бормотание папы, похоже разговор родители тоже поставили на громкую связь. А затем мама приободренно спросила:

– Настюш, так мы за границу полетим?!

Глеб, ставший небывало молчаливым в течение данного разговора, слегка побледнел.

– Нет-нет, за границу мы лететь передумали! – поспешно сказала я. – Пока, мам, я, как приеду, позвоню! – и не менее поспешно сбросила вызов.

– Так вы жених и невеста? – спросил Лев Аркадьевич, взглянув сначала на Глеба, а затем на меня, и решил: – У нас в городе свадьбу справляйте, зовите родных сюда! Здесь столько мест красивых... Да, Марьяша? – обратился он к Марии Георгиевне, и старушка просияла.

– Самые красивые! – подтвердила она. – У нас все дети и внуки, когда женятся, то только в нашем городе. Я сейчас альбомы покажу!..

Забыв про «мафию», оставшийся вечер мы просматривали фотоальбомы семей Марии Георгиевны и Льва Аркадьевича. Я сбилась со счета, сколько увидела счастливых пар, при этом от стыда готова была провалиться сквозь землю, словно снова перенеслась на семейный ужин, когда в похожем воодушевлении пребывала моя мама, веря в историю со свадьбой. Да еще Глеб, как на зло, активно включился, отбирая более понравившиеся места. И это выбивало из колеи, так как за прошедший месяц наши с парнем отношения оставались на прежнем стабильном уровне. Максимум, чем мы ограничивались, так это держанием за ручки, Глеб даже целоваться не лез... Меня это очень беспокоило, немного обижало и наводило на мысли, что я больше не нравлюсь ему как девушка, что мы просто друзья, ведь разговаривали на все темы, какие только могли придумать. В общем, уровень доверительных отношений между нами достиг максимума, а вот в романтическом плане был полный тухляк...

Несказанно радуясь, что вечер подошел к концу, я решила не расстраивать сегодня стариков, но завтра непременно признаться, что мы с Глебом не настоящие жених и невеста. А еще до этого момента в строгом разговоре прояснить с самим парнем наш статус отношений.

– А Донна решила имя сменить! – Глеб подкараулил меня возле комнаты. Чем, к слову, немного напугал и шокировал. Во первых, к нашему с ним строгому разговору про статус я еще не подготовилась, а во-вторых... Ну какая муха снова Донну укусила?

– На какое же теперь? – спросила я.

– Снова хочет стать Дианой, – с улыбкой поделился парень. – Говорит, что пора отпустить демонов прошлого, поездка пошла ей на пользу, – а затем, разглядывая картину на стене, как бы ненароком уточнил: – Так когда ты собираешься фамилию поменять?

– Знаешь что... – начала я весьма строго, чувствуя себя очень противоречиво. С одной стороны, давно ждала подобного разговора, но с другой... Поддаться обиде и договорить парень мне не дал, притягивая к себе.

Тут же рядом скрипнула дверь, и Донна облегченно прошептала:

– Ну наконец-то!