Искатели

Глава 1

***

Вдох… Выдох…

Где же выход из этого гребанного леса?

Устал… Тяжело идти дальше…

Патронов мало…Топор на ладан дышит…

Где-то в глубине зарослей хрипит этот выродок, иногда, я слышу, как он завывает.

Я сильно его ранил, остаётся надеяться, что яд подействует.

Кружится голова… Главное, чтобы Вервульф не почуял меня.

Хочется сесть, выпить воды из бурдюка…

Рваная рана на моем плече сильно кровоточит.

Я боюсь, что если сяду, чтобы перевязаться, то уже не встану…

Всё равно, в таком состоянии я далеко не уйду. Только бы яд добил этого зверя. Сажусь немного дальше от тропинки, под большим дубом. Этот дуб всегда рыжий, как и все деревья вокруг, как будто сейчас конец октября. Эта порода деревьев растёт только в прибрежных лесах, и только возле Медного Моря. Непонятно только, откуда тогда на земле столько палой листвы. Сколько раз я ни был в таких лесах, и деревья всегда стоят одетые в рыжую листву, и земля укрыта покрывалом из палых листьев. Иногда меня в этих лесах посещало ощущение, что время для этих лесов остановилось… Как и в принципе во всём Подмирье…

Я закончил перевязку и выпил лекарство… Но теперь меня мутит, в глазах мерцают звёздочки. Веки смыкаются и я теряю сознание…

Глава 1

***

За месяц до этого

- Ого, вы поглядите, кто к нам зашёл, - Раздаётся громкий крик на весь бар,- Это же Искатель!

Убранство таверны не цепляет глаз, но и не вызывает отвращения. Два ряда небольших деревянных столов построились вдоль стен, эти столешницы собирают здесь пыль и мнения людей с ножами не один десяток лет. Над головами людей, занимающих места за этими столами, висят смоляные лампы, потолок покрыт копотью, а коридор, проводящий мимо столов к стойке остаётся в полумраке. Однако, это не мешает двадцати парам глаз глядеть на меня не отрываясь в полнейшей тишине, пока я иду к хозяину… К нам относятся странно. Кто-то уважает, кто-то боится, кто-то ненавидит, а некоторые, вроде как, просто боготворят. Много разных легенд я слыхивал про наш клан.

Однажды на базаре от двух баб услышал, что всех Искателей с самого детства качают настоем из желчи гигантских жаб, слюны горного саблезуба и волос мертвецов из Дренда. Бред.

В компании пьяных мужиков в одном из многочисленных баров Подмирья слышал, что Искатели- это мутанты, которых долгие годы держат в клетках, заставляют сражаться с различными зверями и питаться ими же. Тоже бред.

Да, Искатели с детства живут в Цитадели, ежедневно тренируются, и ближе к старшим курсам сражаются с тварями. Странно, конечно, откуда бабы на базаре узнали рецепт зелья, которое наши алхимики варят для Берсеркеров.

Сложно оставаться человеком, когда окружающие считают иначе. Например, бывали случаи, когда Искатель за выкрик подобный выкрику тавернщика мог достать обрез и высадить двойной заряд дроби ему прямо в лицо. И никто ничего ему за это не говорил. Кроме старейшин клана, конечно. Происходило такое не часто, благо, среди Искателей нет кровожадных психопатов. Но поди разбери, кто именно из Искателей был в определённом городе в определённый день. Мы не отчитываемся особо о своих перемещениях, а капюшон, пыльник, респиратор и очки не дают описать внешность. Главное, чтобы делали дело. Кроме нас некому уничтожать тварей Подмирья. Ходячие мертвецы, которые появились полсотни лет назад в Дренде и с тех пор не дают покоя всему населению; Вервульфы, которые, кажется, жили здесь ещё до того, как сюда пришли миряне; Хобыри, ворующие тех, кто не успел добраться в свою ночлежку до наступления темноты; И ещё огромное множество разной мрази, которая мешает жить обычным мирянам- вот наша работа. Это- наше Дело.

Сажусь за стойку.

-Бутылку Крысводы, мешок со льдом и комнату на ночь. – Мой голос слышен только тавернщику, потому что когда столько лет занимаешься Делом, приходиться научиться вести себя тихо, как минимум, для того, чтобы выжить.

Тавернщик истово пытается поймать мой взгляд между складками капюшона. Я даю ему возможность это сделать, он тут же отшатывается, будто увидал скретча.

-Счастливчик…- Еле слышно шепчет он, чуть ли не сгибается в поклоне и начинает судорожно, с заметной спешкой исполнять мой заказ. Невольно ухмыляюсь.

Да, меня так зовут. Конечно, это-прозвище. Пару лет назад меня отправили на задание, это было далеко на западе. С начала в Цитадель пришли вести о том, что в одном селении пропадают люди. Буквально через пару дней с той стороны прискакал гонец и рассказал, что все, кто уходил в то селение для помощи или торговли, больше не возвращались. Туда снарядили Альбиноса. Хороший был парень… Я видел то, что от него осталось… Как жаль, что это была лишь шляпа, нанизанная на один из когтей того чудовища. Идти туда было тяжело. Примерно за 3 часа ходьбы до Селения земля вокруг превратилась в мертвую пустошь. Равнина из оранжево-песочной стала грязно серой. Деревья, как будто погорели под палящим солнцем. Чем ближе к Селению, тем хуже становилось. Целые рощи лежали, будто, вырубленные. Само Селение встретило меня мертвой тишиной и пустыми улицами. Ни тел, ни людей, ни животных, ничего. Пройдясь по нескольким домам, я подумал лишь о том, что это место не выглядит брошенным. Где-то было замочено бельё в корыте, где-то лежала открытая книга корешком вверх, будто кто-то собирался вернуться и дочитать. И что меня удивило больше всего- нигде не было пыли. То есть, совсем. Хотя, я прибыл в Селение через пару месяцев после того, как там пропал Альбинос. В относительном центре, куда сходились все улицы, стояло Святилище Солнцеликого, основного Бога населения Западных Земель. Там я и увидел ту тварь. Ни в одном трактате, учебнике или энциклопедии я не видел упоминаний ни о чем подобном. Огромное тело, напоминавшее нечто среднее между чёрным драконом и дикобразом, размером с само Святилище, а это, примерно, трёхэтажный дом. Оно разрывало тело какого-то несчастного, положив его на одну из крыш. Я не знаю, как точно описать его форму, потому что, она изменялась. У него была огромная, острая морда, похожая на аллигатора. Вся его исполинская туша была покрыта чем-то похожим на чешую, однако по длине и размеру каждая чешуйка была огромной иглой. Между ними были видны головы, ноги и руки людей. Некоторые ладони смыкались на иглах и, я готов поклясться, тянули их в разные стороны, будто старались то ли помешать этой твари, то ли выбраться наружу. Ожидаемо, что это не доставляло чудовищу хоть какого-либо неудобства. Как бы ни было ужасно тело этого существа, двигалось оно невероятно быстро и грациозно, как ящерица. Однако, никаких своих лап, ног или рук оно не имело, чудище просто парило над землёй и зданиями так, если бы конечности у него были. Бой был трудным… Именно тут я и увидел всю прелесть его аморфного тела. Чудовище как будто создавало из непонятной чёрной материи, которая постоянно следовала за ним как тонкий чёрный саван, то лапу с когтями, то покрытый каменными мышцами хвост. Ни топор, ни картечь, ни пуля не могли пробить его чешую. Меня называют Счастливчиком, потому что уверены, что моё счастье было в том, что я потерял лишь зрение на один глаз. Тварь почти дотянулась до меня в одном отчаянном рывке… Удачей было то, что этот рывок для твари оказался последним. Чудище, будто споткнулось, растянулось поперек площади и довольно долго пыталось встать. Я рванулся к голове этой мрази. Кровь текла по лицу, глаз жгло огнем. Но я расплатился с ним. Око за око. Когда я с размаху ударил топором по огромному, размером с мою голову, глазу, тварь заревела так, что я даже после отдыха ещё слышал звон в ушах. Меня отбросило в сторону, а через минуту дикого рёва всё затихло. Всё кончилось.

Я назвал эту тварь Церковным Чудищем. Кто-то предлагал назвать её Солнцеликим, но с добрым божеством Запада это чудовище не имело ничего общего. Старейшины по сей день отправляют кого-то из братьев, раз в месяц в путь по Западным землям, чтобы тот проехал по селениям, дабы предотвратить появление ещё одного такого же существа. Откуда оно взялось? Был ли причастен к этому кто-то из людей или нелюдей? До сих пор непонятно.

Тавернщик ничего не сказал про деньги. Это нормально. Я отправляюсь наверх, захожу в тёмную комнату без окон, в углах которой гнездятся пауки, а под кроватью и шкафом, я уверен, можно найти полчища тараканов, выпиваю жгучего пойла под названием “Крысвода” и падаю в мятую, грязную постель. Чувствую, как алкоголь, который растекается по телу, придаёт телу мягкость, а кровати воздушность. Завтра долгая дорога. Нужно выспаться, но сон не идёт. Так уже несколько лет. То ли у меня на самом деле пропала необходимость спать, как говорили о некоторых Искателях-мастерах, то ли мысли обо всём, что я делал просто не давали уснуть. Я много вспоминаю. Умерших братьев, ужасных людей и нелюдей. Каждый поход- риск для жизни, и не только своей. Иногда чья-то смерть становилась необходимостью, а чья-то жизнь – просто звуком. Бутылка быстро пустеет и меня накрывает полубред-полусон, в котором я отправляюсь в те далекие времена, когда был сопляком и на охоту ходил с мастером Шакалом.

-Подъём, щенки! Новый день- новый урок как не сдохнуть в этом проклятом мире,- громкий голос мастера разносится по сараю, в котором кроме меня спит ещё с десяток таких же мальчишек, собранных по всему Подмирью.

Я подрываюсь с тюфяка и, быстро нацепив петлю для клинка, выравниваюсь по стойке смирно. Утренний осмотр. Мастер подходит к каждому и внимательно оглядывает с ног до головы. Ищет следы побоев, укусов, ссадин или царапин. Большинство мальчишек любят подраться, и я вхожу в их число, однако, если Шакал заметит шишку, которую вчера мне оставил Одрик… Не поздоровиться всей группе. А где он, кстати? Где Одрик? Я смотрю на его тюфяк, он лежит и не двигается. Неужели, снова решил рискнуть пошутить над мастером Шакалом? В прошлый раз его за такое заставили целую неделю мыть за всеми миски, после каждого приема пищи и выносить к выгребной яме общий туалет. Мастер подходит к тюфяку Одрика и ошарашенно смотрит на груду тряпья и соломы, которые скрывают этого мальчишку.

- Одрик, саламандра тебя задери, ты что, не слышал приказ?!- громче, чем обычно кричит Шакал.

Тюфяк не колохнулся.

- Одрик!- мастер носком сапога пихает груду тряпок примерно в том месте, где должно находиться плечо лежащего там,- Ты совсем обурел?! Давай вставай, пока я тебя пинками не поднял.

Результат тот же. Мастер наклоняется и руками смахивает тряпье, в котором кутался Одрик. К моменту, когда его тело достают и стряхивают лишнюю солому, я успеваю заметить бледную кожу, посиневшие губы и широко распахнутые, остекленевшие изумрудные глаза. Его уносят, никого ни о чем не спросив. Осмотр на этом заканчивается, до меня мастер Шакал так и не дошёл. Старейшинам, как и всем мастерам абсолютно плевать на то, что погиб ещё один пацан. Год назад сюда привезли пять десятков мальчишек, включая меня. Сегодня, после смерти Одрика, нас осталось двенадцать. Кто-то во время тренировки споткнулся и разбил голову о камень. Кого-то сожрала пещерная гидра, когда он по своей глупости полез искать сокровища в первой попавшейся пещере, пока нам показывали окрестные леса. Пара ребят просто подавились едой, которую таскали с общего стола и ели где-то в сторонке. Несколько погибли также как и Одрик. Заснули вечером, а утром просто не проснулись. Нам никогда не говорили, из-за чего это происходит. Когда я решил спросить одного из мастеров, что с ними было, мне ответили: ” Не твоего ума дела, Мавр. У твоего товарища сердце не выдержало.” Плохо не то, что все эти мальчишки погибли. Плохо то, что за прошедший год, оставшимся двенадцати стало на это всё равно. Выживает сильный, так нас учили здесь с первого дня. Если твой товарищ погиб, значит он был слабее тебя.

Солнце едва показало свою верхнюю половину из-за горизонта, а двенадцать мальчишек уже вовсю старались превзойти друг друга в бою с деревянными мечами. Я далеко не самый сильный и ловкий в группе. Даже этот баламут Одрик был способнее меня. Но мой соперник Ларк – вот истинный будущий Искатель. Я ни разу так и не смог понять, как он меня опрокидывал на землю, едва я успевал взмахнуть деревянным клинком. Через несколько раундов моих безуспешных попыток к нам подошёл мастер Шакал и дал указание Ларку нападать, а мне стоять на месте и стараться защититься. И вот, Ларк разбегается на меня, я смотрю ему прямо в глаза, он взмахивает клинком, я ухожу в сторону и… Через секунду снова оказываюсь на лопатках. Этот зазнайка приставляет кончик своего деревянного клинка к моему горлу и надменно улыбается. Я обхватываю его ногами в районе колен и резко опрокидываю, сам переворачиваюсь, и теперь уже мой клинок готов вонзится ему в шею. Мастер Шакал, посмотрев на всё происходящее, просит меня идти с ним. Я поднимаюсь сам, помогаю встать всё ещё немного удивленному Ларку. Каким бы зазнайкой он не был, но мы все товарищи. Догнав мастера, я пристраиваюсь за ним и иду следом. По пути Шакал берёт лук и свои боевые Анахианские клинки- настоящее произведение искусства для воина. Пара длинных, тонких, слегка изогнутых лезвий дают умеющему человеку невероятное преимущество в битве с почти любым противником. К тому же, говорят, что клинки Шакала зачарованы древнейшей магией, которая была доступна Старейшинам.

Мы вышли из Цитадели и теперь шагали вниз по горной тропе. Я, в который раз осматриваю всё вокруг, и удивляюсь как впервые. Мы находимся высоко на горном хребте Белой Кости. Гора называется так, потому что в прошлом это был скелет Первородного дракона. Эта громадина была настолько большой, что вся Цитадель- огромный форт с высокими стенами, огромным количеством помещений и ещё большим объёмом подземелий и тайных ходов, помещался в его черепе. В одной глазнице Старейшины построили несколько лабораторий, и огромную трубу, через которую они зачем-то смотрят на звёзды. Во второй был церемониальный зал. В нём Старейшины собирались для решения важных вопросов, проведения ритуалов и присвоения нового звания одному из Искателей или кандидатов. Для сравнения, главные ворота форта располагались в ноздрях истлевшего тела дракона, ведь каждая из них была размером, примерно в два роста обычного человека и прекрасно подходила для установки крепостных ворот. С этого выхода открывается вид на восточную часть Подмирья, вплоть до замка Короля, который стоит на границе горизонта и отсюда кажется совсем крошечным, хотя по размеру превосходит Цитадель в несколько раз. По крайней мере, так мне рассказывали. Чуть ниже уже видны кроны Гигантского Леса, который растёт вокруг Белой кости, деревья в этом лесу растут почти до самой вершины горы, в несколько сотен метров, а обхватить ствол одного из них нашей группе по силам только всем вместе.

Мы спускаемся ниже и ниже, а когда первые гигантские деревья скрывают нас от обзора дозорных на стенах Шакал останавливается и поворачивается ко мне. Этот высокий, угрюмый мужчина смотрит на меня сверху вниз и молчит, а я испуганно смотрю на него и пытаюсь понять, что мне делать, бежать или сражаться? Лицо мастера и в правду чем-то напоминает морду шакала, это заметно даже через плотную сетку шрамов, хотя мне говорили, что прозвищем он обязан не форме лица, а своему смеху, которого я за год пребывания в Цитадели ни разу не слышал. Густые черные волосы собраны в тугой хвост на затылке, борода ровно выбрита, а форма, состоящая в это время года из плотных штанов с несколькими парами карманов и облегчённого варианта пыльника, идеально вычищена и явно не подготовлена к охоте или походу.

- Ты знаешь, куда мы идём, Мавр?- Спрашивает меня мастер Шакал и, повернувшись, продолжает шагать вниз

- Нет, мастер, - тихо отвечаю я.

- И ты не спросишь? –Поражается Шакал, - Здесь ты можешь спрашивать и говорить столько, сколько тебе хочется. Я ведь понимаю, что за прошедший год у тебя должна была накопиться прорва вопросов.

Я задумался. А о чём мне спрашивать? Зачем мы тренируемся? Ответ на это я слышал уже много раз: «чтобы защитить человечество!». Как долго это будет продолжаться?.. Шакал на это всё равно не ответит.

- Почему умер Одрик и другие? Почему остальные не говорят об этом? – Неожиданно для самого себя выпаливаю я.

Мастер Шакал останавливается и смотрит на меня с таким удивлением, которое, как я был уверен до этого, его лицо не могло бы изобразить.

- Как бы тебе объяснить, Мавр… - Говорит мастер после довольно долгого молчания,- Видишь ли, в нашем Клане принято считать, что Смерть- это часть жизни. Ну вот подумай сам, ведь все умирают, это неизбежно. Просто кто-то раньше, кто-то позже и с этим ничего не сделаешь. Так почему же люди уверены, что Смерть- это плохо? Большинство Искателей предпочитают думать, что Смерть- это освобождение от этого мира и новое начало для каждого из нас. Ведь больше не придётся слышать и видеть, как очередной демон вырвался из преисподней и спалил дотла маленькую горную деревушку, или как где-то в лесах ещё один вервульф объявил сезон охоты.

- Тогда, если всё так… - Начинаю думать я, - То зачем мы всё это делаем? Зачем тренируемся, зачем охотимся и жертвуем собой, если По Ту Сторону всему этому конец?

- А что нам ещё остаётся, Мавр? – Шакал смотрит на меня чуть ли не с восторгом, как будто, именно это он и хотел от меня услышать, - Кто ещё, кроме нас будет защищать обычных людей? Кто будет истреблять Тьму в этом мире? Лучшее, что мы можем сделать- это сражаться. Кто-то должен давать людям надежду. А если не мы, то кто?

Мастер ждёт моего ответа, но я не знаю, что ему ответить. Он прав, бесспорно, но чем это заслужили те тридцать восемь мальчишек? Ради чего они умерли? Эти вопросы я уже задаю сам себе.

Мы медленно спускаемся всё ниже по склону, между стволов гигантских деревьев. Окружающее пространство наполнено разными животными звуками. Где-то поют птицы, где-то небольшой кабан проносится по чаще ломая ветви, где-то в кустах у тропинки занялся кузнечик.

- Пойдём-ка мы с тобой поохотимся, Мавр, - Шакал ободряюще хлопает меня по спине, - Твоим братьям нужно что-то есть на ужин. А заодно я покажу тебе, что такое пистолет…

Глава 2

Глава 2

Утро. Кажется, я всё таки провалился в сон… Или это были просто воспоминания? Дьявол его разберёт. Снизу уже слышатся звуки ожившей таверны: гремит посуда, глухо топают ноги тавернщика по скрипучему полу, с кухни тянет чем-то мясным. На похмелье после вчерашней попойки нет и намёка- ещё один плюс тренированного тела, но позавтракать наваристой мясной похлёбкой я не откажусь. К тому же, впереди меня ждёт долгий путь, и не ясно, смогу ли я ещё когда-нибудь насладиться стряпнёй в одной из Южных таверн. Надо бы привести себя в порядок, но, конечно же, зеркала здесь нет. Хотя, что нового я там увижу? Всё тот же белый ничего не видящий правый глаз, который пересекает длинный рубец, те же грязные после недельного перехода, серебряно-золотые волосы, падающие на плечи, и тот же довольно потрёпанный пыльник, уже приросший к телу за эту неделю. Зубчатый топор отправляется в ножны на спине, обрез - в кобуру на правом боку, револьвер – в кобуру на левом. Патронташ заполнен картечью, патроны к револьверу лежат в заплечной сумке. Надеваю респиратор на лицо и распахиваю дверь в коридор. Слышу короткий вскрик и лёгкий удар чего-то твёрдого о пол. За дверью молодая девушка полусидит- полулежит на грязных половицах, виновато смотрит на меня и трёт затылок, видимо, именно им она и ударилась, когда падала.

- Кто ты такая, и что здесь делаешь? – задаю я вполне очевидный вопрос. Получилось довольно грозно, даже для Искателя. Даже для меня.

- П-простите, г-господин, я не хотела в-вам мешать, - явно очень нервничая лопочет она в ответ, - Эрвик в-вчера весь вечер хвалился всем г-гостям, что у него снял комнату тот с-самый Счастливчик. Скажите, это и правда Вы? - с каким-то нездоровым блеском в глазах и благоговением в голосе спрашивает она.

Я смущаюсь. Чёрт тебя дери, Мавр, мало того, что напугал безобидную девушку, так теперь ещё и в краску вгоняешься.

- Допустим, что я, на самом деле тот, кем меня называют. – быстро придя в себя отвечаю я, - Но, видя твой восторг, я уже не уверен в том, что всё услышанное тобой обо мне – правда.

- Я не знаю, что о вас рассказывают, никогда не слушаю этих пьяных идиотов. С их фантазий и кролик станет самым ужасным чудовищем, - заметив мою доброжелательность, девушка говорит намного увереннее, - Я знаю, что несколько лет назад Вы в одиночку спасли небольшую горную деревню. Староста несколько дней убеждал вас в том, что нашему поселению ничего не угрожает и просил уходить, но Вы этого не сделали. Вы пошли в лес, выследили и убили того Лешего, который воровал наш скот и губил посевы. Я хотела сказать вам спасибо, - Очень сильно увереннее, - Я тогда была совсем маленькой, вряд ли Вы меня запомнили, но Ваш образ остался в моей памяти на все эти годы, и, думаю, теперь останется на всю жизнь. Я, кстати, Улана, а как вас зовут? Ой… Или Вам нельзя задавать этот вопрос?

Милая девушка, невысокого роста, со смуглой кожей, очень тонкими чертами лица, и чёрными как смоль, вьющимися волосами, успела подняться на ноги, но смотрит на меня, всё так же, с низу вверх, ей не хватает роста ещё в пару голов, чтобы догнать меня. Большинство южан не отличаются большой привлекательностью, но, чаще всего, это довольно высокие люди. То, что она южанка заметно только по её слегка узким глазам и оттенку кожи, который напоминает кофе с молоком.

- Я помню вашу деревню, только вот, огорчу тебя, наверное, - говорю я максимально радушно, почти как с ребёнком, - Это был не Леший, с такой тварью я бы вряд ли совладал в одиночку, как и любой другой Искатель. То была ватага чертей, непонятно каким образом выбравшихся из Преисподней, много они в том году утащили коров и овец. А как меня все зовут, ты и так знаешь.

- Да, знаю, но я хотела узнать настоящее имя… - Улана ненадолго замолчала, будто ждала чего-то, - А кто там был, черти, наги или Леший мне не важно. Именно вы спасли нас тогда от голодной смерти. Большое Вам спасибо ещё раз.

Она одарила меня на прощание лучезарной улыбкой и быстро зашагала в конец коридора, где зашла в комнату и, судя по всему, заперлась на ключ. «Интересная особа. Что-то в ней…». Я осёкся, как будто что-то не позволяло думать мне об этом дальше. Спускаясь со второго этажа, я всё ещё пытался что-то понять, но как только сел за пустующую стойку, мысли об Улане совершенно меня оставили. Вышедший из кухни тавернщик, заметив меня, втянул голову в плечи и, заискивающе улыбаясь, спросил:

- Что вам требуется, господин Искатель? – стараясь растянуть свой оскал шире, чем позволяет человеческая физиология, говорит он.

- Наполни водой мои бурдюки, - Я кладу на стойку несколько кожаных мешков, - И принеси мне десяток походных рационов. Только, чтобы самые свежие с твоего склада, я знаю, как редко наш брат к вам захаживает.

- Верно, верно, господин Искатель, - как-то очень глухо произносит хозяин таверны, - Ведь дальше на юг живых почти нет, а на нашу маленькую деревушку всем плевать.

Тавернщик скрывается на кухне, я кричу ему вслед:

- И похлёбки мне твоей мясной принеси, да понаваристее.

Мне предстоит долгий поход на юг. Примерно неделю мне придётся идти до Дренда- города живых мертвецов, и потом ещё не меньше недели до границы вечно красного леса, на берег Медного Моря. Хотя, сказать точно, сколько мне придётся провести в дороге, не сможет никто. Очень многое зависит от погоды, которая в Мёртвой Пустоши, разделяющей земли живых от ужасов Дренда, крайне неприятная, особенно, если учитывать пылевые бури, которые там почти не затихают. А сколько придётся бродить по самому лесу в поисках чего-то, что почувствовал с помощью своих оккультных практик в том районе старейшина Галлагер?..

Через несколько минут передо мной на стойке стоит большая миска, в которой в жирном бульоне плавают разные овощи и несколько довольно крупных кусков жесткого, но вкусного мяса. Пока я ем, тавернщик приносит заполненные бурдюки и стопку плотных брикетов, которые напоминают головешки сыра, завернутые в плотную бумагу и стянутые бечёвкой. Внутри каждого плотно уложены несколько кусков вяленого мяса, немного сыра и чудесный хлеб с различными семенами, который пекут по особому рецепту южане. Они поставляют его в другие регионы, где такой хлеб считается почти деликатесом. Позавтракав и выпив кружку сладкого ягодного эля, который мне спешно принес владелец таверны, начинаю складывать всё, что он мне притащил. Сложив семь рационов из десяти, я замечаю, что упаковки оставшихся заметно потрёпаны, и бечёвка на них вот-вот лопнет. Меня переполняет негодование, я захожу за стойку, кладу пятерню на затылок этому старику и с размахом прикладываю его лицом об стойку.

- Ты что, дедуля, не услышал мои слова про самые свежие рационы? - цежу я сквозь зубы так, что это больше похоже на шипение.

- Это всё что есть, господин Искатель, - почти визжит мне в ответ тавернщик, - Остальные испортились, их пришлось отправить на корм скотине, а новые я смогу сделать только через пару дней.

Я задумался. С одной стороны, выходить в столь дальний поход без должной подготовки- довольно опасно. А с другой, можно и поохотиться. Но что случиться, если я задержусь здесь на несколько дней?

- Допустим. Я готов задержаться на эту пару дней, но тогда тебе придётся придумать мне занятие, если ты не хочешь, чтобы твой винный погреб целиком опустел.

- Есть, господин Искатель, имеется для вас работёнка, - с готовностью начинает рассказывать хозяин трактира, вытирая кровь из рассечённой брови, - С месяц назад тут у нас стали люди пропадать. Сначала пара ребятишек, которые пошли по лесу шастать. Потом взрослые, и чем дальше, тем больше. За эту неделю уже пятерых утащили, - тавернщик нервно облизывает пересохшие потрескавшиеся губы, делает несколько нервных вдохов и продолжает, -В чаще находили несколько тел. Староста наш уверен, что их задрал медведь. Пятнадцать лет, до того, как чума настигла Дренд, я охотился в этих лесах на медведей! Я видел несколько тел и уверен, что медведь на такое не способен.

Он достаёт из-под стойки большую пивную кружку и начинает жадно пить. Видимо, и правда, что-то интересное.

- Так, а что именно было с телами? – терпеливо спрашиваю я, - Почему вы уверены, что это не медведь?

Тавернщик делает ещё несколько больших и громких глотков, ставит на стол кружку, громко рыгает, вытирает губы рукавом и шёпотом, как мне кажется, даже испуганно отвечает:

- Не делают медведи таких ужасов с телами. Зверь бы утащил его с собой и не оставил даже грамма мяса на костях. А там… Тела были истерзаны, искусаны, как будто кто-то этим развлекался.

- Где вы нашли тела? – я уже заинтересован.

Понятное дело, что это не медведь. Когда людей воруют Хобыри, то от похищенных не находят и следа. Когда охотится Вервульф, он не трогает тело, не ест мясо, он просто выдирает сердце и печень, питается ими. Если бы это был Раикс, тела бы могли найти только где-то в его логове, под землёй.

- В чаще, западнее Древа Шереметь, тут тропинка за таверной моей начинается - на духу отвечает мне старик.

Встаю из-за стойки и иду к выходу. Открываю дверь, делаю шаг из тени, мне в лицо бьёт яркий солнечный свет, который после полумрака таверны болезненно режет мой единственный целый глаз. Передо мной простирается улица небольшого поселения южан, по обе стороны стоят одноэтажные домики, построенные из дерева и камня. Воздух дрожит в солнечных лучах, одинокие высокие деревья, с кроной у самых верхушек, еле заметно покачиваются от слабого ветра, как и не частые цветы в небольших палисадниках. Людей почти нет, только пара мальчишек на противоположном конце улицы оживлённо о чём-то спорят. Я поворачиваюсь спиной к солнцу и осматриваю свой дом на ближайшие пару дней. Вытянутое, приземистое здание с двускатной, когда-то бывшей зелёной, крышей, которую венчает конёк в виде дракона и ржавая вывеска «Красный Змей Га», заляпанные и пыльные окна серыми глазницами смотрят, не мигая. «Ну, что ж. Бывало и хуже», проскочила в голове мысль, пока я обходил таверну, чтобы выйти на окольную тропу.

То, что открылось моему глазу, заставило меня испытать что-то среднее между восторгом и трепетанием. На холме, возвышаясь над остальным лесом, стояло величественное Древо Шереметь. Таких всего 4 в Подмирье, остальные три я видел раньше, а про это только слышал. Оно в разы больше прочих, ведь последние 3 сотни лет, после того, как люди в других регионах сменили свои религии и верования, южане продолжали молиться и приносить жертвы Великому Древу Юга, обрабатывать и удобрять землю вокруг него. Даже на таком расстоянии чувствуется, как оно излучает древнюю силу.

Я двинулся вперёд, по хорошо протоптанной тропе, за которой, судя по всему, ухаживали не хуже, чем за самим Древом Шереметь, прямиком к холму, который держит на себе это древнее божество. Лес больше напоминал джунгли: множество густых зарослей попадались то слева, то справа от тропинки, шумели разные птицы высоко в ветвях, где-то за зарослями слышалось, как струится родник. Преодолев примерно половину пути до Великого Древа, я заметил, что тропа становится всё ближе и ближе к шуму родника. Мысль о том, что где-то, в нескольких десятках метров от меня, есть источник чистой и свежей воды, заставила меня долго искать ответвления в том направлении, и не обнаружив таковых, я пошёл через самый редкий, на мой взгляд, бурелом. Срубив пару толстых сухих веток и добавив несколько небольших царапин на руки, я вышел на довольно узкий промежуток земли без деревьев, который находился между густыми зарослями и ручьём. Только я переступил невидимую границу, как нос начал щекотать очень знакомый, мерзкий, сладковатый запах мертвечины, исходивший от нескольких трупов диких зверей, которые лежали там, где берег больше всего спускался к воде, если тёмно-фиолетовую, по консистенции больше похожую на загустевший кефир, жидкость, источавшую запах тухлых яиц, можно было назвать водой.

Мои попытки понять, из-за чего погибли эти звери не привели к каким-либо результатам: их тела не были повреждены, на них не было следов болезни или отравления, даже разделав тело небольшой пумы, я не нашёл ничего, чтобы указывало на причину смерти. Из всех этих фактов я сделал вполне логичный вывод- животные погибли из-за того, что пили жидкость, которая сейчас текла по ручью. Это пугало, ведь какое разумное существо станет уничтожать источник чистой воды, особенно, если где-то поблизости у него логово, так же это не было похоже на способ питания, потому что ни следов волочения, ни остатков недавней трапезы какого-либо зверя или чудовища я не нашёл. Но в том, что случившееся с ручьём тесно связано с пропажей жителей, у меня не возникало никаких сомнений, хоть и ничего подобного я раньше не видел.

Где-то в кустах отчётливо раздался треск ветки, будто кто-то на неё наступил. Правая рука сама выхватила обрез, направила его в сторону звука, левая к этому мгновению уже держала топор, ноги напряглись, готовясь к прыжку, но больше не единого неестественного звука из леса не доносилось. Ещё с минуту я простоял неподвижно, прислушиваясь ко всему, что происходило в лесу, ни слух, ни зрение, ни обоняние не заметили никакой опасности.

Всё ещё направляя обрез в сторону каждого странного шороха, я вернулся на тропу, оставив топором несколько особых засечек на стволах деревьев, чтобы в будущем, когда сюда придут Братья исследовать произошедшее, они могли найти этот путь к ручью, и двинулся дальше к Великому Древу. Когда тропа начала тянуться вверх по холму, я был готов к тому, что Шереметь мертво, что оно осквернено демонами, или какой-то тварью С Другой Стороны пострашнее.

К счастью, мои опасения оказались напрасны. Одного взгляда на это огромное, сильное дерево было достаточно, чтобы понять, что любой, кто придёт к нему со Скверной, унесёт её назад в себе. Великое древо находилось на ровном участке земли, обнесённое со всех сторон изгородью, входы проделаны в трёх стенах, всё как должно быть у староверов. Через вход, обращённый на юг, всегда вводили животных для жертвоприношений, через восточный заходили люди, а через западный вносили воду, посуду и хворост для приготовления ритуальной пищи. Ветви Великого Древа украшены разноцветными лентами и кусками материи, которые люди привязывают на удачу, в корневище лежат различные подношения, от монет различного достоинства и всевозможной пищи до выделанных шкур редких и опасных животных. Я подхожу в упор к Древу, опускаюсь на колени и кладу ладонь на белую кору, пестрящую вырезанными рунами древнего языка, который вряд ли сможет прочитать кто-то из ныне живущих, и через секунду мою голову заполняют множество голосов, говорящих на разный лад совершенно разные вещи. Я закрываю глаза, чтобы постараться вычленить хотя бы один из общей гудящей массы и… Оказываюсь в совершенно ином месте.

Поднявшись с колен и осмотревшись, я понимаю, что окружающее меня выходит за границы привычного мне мира. Огромное пространство, беспорядочно заполненное различными предметами: справа медленно проплывает по воздуху керосиновая лампа, в нескольких метрах над головой вращается вокруг оси колёс инвалидное кресло, в случайных местах тут и там висят небольшие каморки и огромные бальные залы без стен и потолков. Мои ноги крепко и уверенно стоят на самой обычной земле, которая, примерно, через метр от них обрывается пустотой.

- Добро пожаловать, путник, - раздается низкий мужской голос у меня за спиной, - Чего ты ищешь?

Рефлексы срабатывают мгновенно: я припал к земле и, одним быстрым движением выхватив револьвер, выстрелил в направлении головы говорящего.

- Ау! Больно! - кричит всё тот же голос, - Категорически странная реакция на вполне дружелюбное приветствие. – продолжает он уже спокойно, - Первый собеседник за три с лишним сотни лет встречает меня куском горячего свинца. Какая досада!

Поднявшись так же резко, я смотрю перед собой и не понимаю, обманывает меня мой глаз или нет. В воздухе, передо мной висит картина в дорогой раме эпохи ренессанс, на ней видно мужчину средних лет, в богатых одеждах белого цвета. И всё бы ничего, но этот мужчина свободно говорит, двигается и ходит в пределах картины, а в данный момент, что-то делает с отверстием от пули, которую я оставил в паре сантиметров от его головы.

- Кто… Что ты такое? – задаю я ему вполне резонный вопрос, - И где, дьявол раздери, я нахожусь? Как ты меня сюда затащил?!

- О! Он умеет говорить, а не только стрелять, ну надо же, какая неожиданность! – в его голосе слышен нескрываемый сарказм, - Знаете ли, уважаемый, когда я ещё ходил по вашей земле и во времена, когда люди охотнее верили в истинных Богов, считалось дурным тоном палить во встречного, вместо приветствия, особенно, если он не желает вам зла.

Он разглаживает пулевое отверстие, несколько раз с силой дует на него, после чего от ровной круглой дырочки не остаётся ни единого следа. Теперь он смотрит на меня в упор с неподдельным любопытством. Его серые глаза, которые лежат будто в чёрных безднах, смотрят как будто мне прямо в душу, выворачивая наизнанку всё, что там есть, короткие пепельные волосы волнуются, как от лёгкого ветерка, а тонкие, почти женские, губы поджаты, выдавая его растерянность.

- Я приношу вам свои извинения, конечно же, - этот интеллигент уже начинает действовать мне на нервы, - Но в моём обществе дурным тоном считалось игнорировать прямые вопросы.

- Ах, да, точно! Где же мои манеры? Позвольте представиться, я- тот, кого вы зовёте Шереметом. –он начинает с интересом рассматривать свои ногти, не то пытаясь показать свою надменность, не то скрыть свою заинтересованность, не то всё вместе, - Это не моё настоящее имя, оно слишком труднό для понимая простыми смертными, да и произнести его вы, всё равно, не сможете. Сейчас ты находишься в… М-м… это трудно назвать местом, пусть будет- пространство. Некоторые твои соплеменники называют его Перекрёстком. Наверняка, ты что-то слышал об этом. И знаешь, Мавр? Ты появился совершенно неожиданно для меня. Я ждал совсем другого человека.

Сущность с картины тянет руку куда-то за обрамление, в закуток своего мира, и достаёт оттуда ярко-зелёное яблоко, которое надкусывает, и внимательно наблюдает за моей реакцией. У меня в голове начинают мелькать смутные воспоминания из древних трактатов Библиотеки Искателей: «Перекрёсток- мифическое пространство, с помощью которого, по легендам староверов, можно перемещаться между различными слоями реальности, в число которых входят Преисподняя, Другая Сторона и Мир Духов». Поверить, что я попал в пространство, считающееся мифом, для меня трудно, но как ещё можно объяснить то, что происходит.

- Допустим, я готов поверить, что нахожусь в пространстве, которое считают сказкой, - начинаю я, стараясь скрыть настороженность, - Допустим, я даже готов поверить, что ты- древнее божество, которому люди поклонялись веками, но как я здесь оказался, зачем ты затащил меня сюда?

- Я тебя сюда не затаскивал, Искатель, - живой портрет усмехается, - Ты сам ведь ко мне пришёл. Тебе нужны ответы. Спрашивай, я дам те, которые тебе нужны.

Глава 3

Я стою посреди огромной, необъятной пустоты, само существование которой не укладывается в голове, на клочке земли, держащийся в воздухе неизвестными мне силами, и разговариваю с человеком на портрете. Бред.

-Что происходит в этих лесах? Что случилось с рекой и зверями, которые из неё пили? – Я спрашиваю то, что меня на данный момент волнует больше всего.

- О-о! Сразу к делу! Всегда видно настоящего Искателя! Но именно этот ответ тебе сейчас не нужен. Я лишь могу сказать тебе, что с таким никто раньше не сталкивался. Даже я никогда не видел и не ощущал такой силы, в ней что-то неестественное, - на его лице проскакивает растерянность, - Что-то неправильное.

-И про неправильную и неестественную силу мне рассказывает древний низвергнутый Бог? – Меня более, чем волнует это определение, данное сущностью с портрета.

- Да, смертный. Тебе говорит об этом Бог скрытности и скорости, покровитель воров и убийц, помощник тех, кто идёт к своей цели! А теперь задумайся своей башкой, -в его голосе я слышу такие ноты, от которых всё тело пробирает мороз, - Насколько эта сила должна быть на самом деле ужасна?!

- Я уже справлялся с тем, что никогда не встречалось человечеству, справлюсь и сейчас! – Протестую я.

-Малец! – Почему-то окрик древнего божества звучит голосом мастера Шакала, - Я не уверен, что сам смогу обуздать эту мощь! А ты просто надеешься, что тебе так же сильно повезет, как и пять лет назад? Если ты самоубийца- вперёд! Один ты не справишься.

- И что ты предлагаешь мне делать? Я не могу вернуться в Цитадель с информацией, которую мои братья и старейшины посчитают хмельным бредом, или галлюцинацией. Я должен убедиться сам!

- Что ж, Искатель, остановить я тебя не в силах. Иди дальше на юг, в земли мёртвых. Там ты найдешь источник этой силы. Я буду присматривать за тобой. И последний совет- готовься к бою.

- Что? К како…- начинаю я, но, моргнув, вижу перед собой белый ствол божественного Древа и слышу хриплое рычание из-за спины.

Рефлексы, как всегда, молниеносны- рывок, кувырок, разворот, и в сторону позиции, где я находился секунду назад, уже глядят мой глаз и два немигающих ока обреза. Тварь, напоминающая нечто среднее между человеком и саламандрой, с кожей которая, кажется, насильно натянута на это несуразное местами тело в цвет водам реки, сделала резкий бросок, вытянув вперёд слишком длинные для неё когтистые руки, но, поняв, что промахнулась, резко повернулась на меня, раскрыла зубастую пасть и издала такой истошный визг, от которого зазвенело в ушах. Утонув в этом звуке, глухо ухнул обрез в руке. Мутант, захлебнувшись свинцом, начал хрипло булькать что-то отдалённо похожее на человеческую речь, спрятав морду в огромные ладони, сквозь которые на землю закапала фиолетовая вязкая кровь. Воспользовавшись моментом, я начал перезаряжать обрез, но, когда стволы выплюнули пустые гильзы, вой раздался снова, и через мгновение я уже лежал на земле, смотря прямиком в уцелевший чёрный глаз мутанта. Кровь твари заливает лицо, пыльник пропитывается ею, когтистые ладони всё сильнее жмут к земле, а держать эти жилистые запястья с каждой секундой труднее. Силы этому чудищу не занимать. Треугольные зубы щёлкают прямо возле носа. К счастью моему, мутант не очень умён и, вывернувшись всем телом, я выскальзываю из-под этой туши, одной рукой хватаюсь за острые уши и, запрыгивая к нему на загривок, второй уже тяну из-за спины топор. Короткий замах, топор застревает в шее, наткнувшись на толстые веревки жил. Мутант верещит, но уже не так громко и грозно, а хрипло и жалобно- силы покидают это обезображенное тело. То ли от страха приближающейся смерти, то ли в предсмертной агонии тварь скинула меня с себя, а топор остался торчать у неё в шее. Резкое падение выбило весь воздух из лёгких, и пока я восстанавливал дыхание, мутант мерзко клокоча катался по земле, пачкая траву своей густой и тёмной кровью.

Поднявшись на ноги, я подошёл к уже затихающему телу, которое, хрипло дыша, корчилось на земле, и резко выдернул топор. Вслед за лезвием из раны рванул поток фиолетовой крови, запачкав ствол Великого Древа. Тварь успокоилась окончательно и через секунду вся её плоть рассыпалась прахом, который быстро, будто бы, впитался в землю, оставляя только обычный человеческий скелет. После этого сомнений не осталось, эта тварь- довольно искусная, хоть и не идеальная, работа либо лича, которых не видели в Подмирьи с отречения от старых Богов, либо какого-то божества. Видно, что скелету уже ветхий: кости пожелтели, некоторые из них бороздят трещины, зубов в черепе не хватает, а одна из глазниц неправильной формы, будто кто-то её подтачивал долгие годы.

- Шеремет, твою божественную душу! – Закричал я, стукнув по белому стволу с темными брызгами крови, - Твоих рук дело?!

Ответом мне стал свист ветра и скрип веток.

- Ну и иди к Дьяволам, - В сердцах говорю я, резко развернувшись и собираясь двинуться назад к таверне.

Но сделав пару шагов, я останавливаюсь, достаю бурдюк и кусок ветоши, и начинаю очищать ствол от фиолетовых подтёков. Не знаю зачем и почему, но чувствую, что поступаю правильно. Когда я закончил, солнце уже медленно клонилось к горизонту, окрашивая верхушки крон раскинувшегося вокруг леса в оранжевые оттенки. Бросив на удачу монетку в корни Великого Древа, я двинулся по тропе, назад к “Красному Змею Га”. Со спокойным сердцем, неторопливо шагая по тропе, мне было радостно созерцать окружающее, вечно прекрасное; наблюдать, как лес медленно тонет в темноте, а звуки дневных птиц сменяются уханьем сов и хищными кличами ястребов. Когда впереди уже были отчётливо видны огни таверны, за моей спиной раздался громкий хруст, знакомый короткий вскрик и звук падения.

- Здравствуй, Улана, - Я делаю несколько шагов назад и подаю ей руку, - Скажи мне, что ты здесь делаешь? Тавернщик не говорил тебе, что в лесу сейчас опасно?

-Говорил! – Без зазрения совести отвечает девушка, - Но ты… Вы ведь уже возвращаетесь, а значит, стало безопасно. Хотела первой встретить тебя… Вас, узнать о сегодняшнем путешествии, и кто же всё-таки мучил людей в наших лесах.

Она смотрит на меня по-детски, широко распахнутыми глазами и, кажется, ловит каждое слово, как манну небесную. Я разворачиваюсь, чтобы не смотреть ей в глаза и не смущать её. «Или не смущаться самому? Мавр?», -проскакивает в моей голове. Сильно сбавив шаг, чтобы Улана поспевала за мной, я иду дальше по тропе, густо окружённую деревьями и, будто поглощаемую темнотой.

- А ты думаешь, что мои приключения наполнены чем-то кроме крови и смерти? – Сам говоря эти слова я чувствую сквозящую в них безнадёжность, - Это был странный мутант. Я таких раньше не видел. Но не переживай об этом, завтра же с утра отправлю гонца в Цитадель, сюда прибудут другие Искатели и с этим разберутся.

Исходя из вполне понятных причин, я не стал рассказывать ей ни про то, что общался с древним богом, ни про то, что мутант- работа некроманта.

Где-то недалеко начинает глухо разговаривать филин. Улана, услышав этот звук, вцепляется в мою ладонь с такой силой, что неволей вспоминается тот самый мутант.

- К-как здесь с-страшно по ночам, - заикаясь шепчет она, - никогда раньше не ходила в лес ночью. .

- В лесу не страшно, если знаешь, как нужно себя правильно вести. Что можно делать, а что нельзя.

- Это из-за всяких тварей, вроде той, что вы убили сегодня?

- Да нет, почему же. Я не знаю, как это объяснить человеку, который не знает нашей жизни. Меня учили, что Лес, - я выделил это слово интонацией, -может стать тебе домом, когда всё плохо. Главное- быть осторожным и не оскорблять Лес.

- А как это? – Девушка забавно округлила на меня глаза, явно не совсем понимая, - Оскорбить лес?

- Нельзя бросать свои вещи, ломать здоровые деревья, оставлять пепел и угли от костров, и, по возможности, не шуметь. Это –основное. Но не думаю, что тебе понадобиться больше для прогулок по лесу.

Она взглянула на меня с благодарностью, будто сказанное мною могло спасти её от страшной смерти. На самом деле… так и было, только, она об этом не знала. Пусть так и остаётся.

Тем временем, пока тёк наш неторопливый диалог, мы приблизились к таверне, на расстояние прямой видимости. В арке деревьев зелёная крыша, с висящими на крыше фонарями, выглядела довольно уютно и привлекательно. Когда мы подошли ближе, наши уши услышали из-за тонких деревянных стен и приоткрытых окон шум множества голосов, пьяные смешки, выкрики, и какую-то музыку.

- О-ох, вот же угораздило. Надеюсь, Эврик не будет на меня ругаться.

- Ты работаешь здесь? – я не был удивлён, и это прозвучало ещё более сухо, чем обычно.

- Ну да, я- официантка, разношу по вечерам еду и питьё.

Мы зашли внутрь. Дверь громко скрипнула, а затем громко хлопнула, разогнанная невидимым потоком ветра. Все обернулись на нас, гудение на секунду стихло, а скальд, сидящий рядом со стойкой, забавно распахнул рот и чуть не выронил лютню. Как много было разных эмоций в этих сверкающих от выпитого алкоголя шариках глаз, рассыпанных по столикам зала, от отвращения и ненависти до восторга и неверия. Улана быстро шмыгнула в сторону кухни, всё это собрание ещё несколько секунд пялилось на меня, после чего, пьяный шум возобновился, а музыкант забренчал по струнам. Быстро шагая к стойке, я слышал за спиной успокаивающие перешёптывания кого-то из сидящих за столами, что видели меня вчера, и ничего плохого моя персона никому не сделала. Когда трое запивох освободили места за стойкой при моём приближении, моим глазам предстал тавернщик, который смотрел на меня торжественно, гордо водружая на стол требуемые мне пайки. Он не обращал внимания на оплывшую бровь, что осталась, видимо, после моего утреннего удара.

- Хм-м… а говорил пару дней ждать надо. Хотел, чтобы я с тварью разобрался? – Мой глаз взглянул на него строго, но без ярости.

- Нет, господин Искатель, - Он потупил лицо в пол, - Узнав, что вы поможете, я отложил все дела на сегодня и приготовил это всё так быстро, как только смог, ведь не знал, когда вы вернётесь.

С кухни за спиной корчмаря вкусно пахло, у музыканта был неплохой голос, и я решил задержаться в зале. Сложив пайки в свой верный мешок, и заметив, как тот потяжелел, я открыл небольшой кошель, висевший на ремне и кинул хозяину заведения золотой дублон. Старик жадно схватил его и кивнул мне головой.

-И не вздумай ругаться на Улану. Она помогала мне в моём походе, - взгляд мой был всё также строг.

-Хорошо, - Скривив противную гримасу, проскрипел тавернщик.

Подойдя к небольшому угловому столу, я вытянул руку, снял фонарь с крючка и задул огонь. Сидевшие за столом двое работяг быстро ретировались в сторону освободившейся стойки, пробубнив что-то недовольное. Отправившийся под лавку мешок гулко брякнул, а мои ноги и спина наконец почувствовали расслабление. Я скинул с головы капюшон, а через минуту подскочила Улана, лучезарно мне улыбнулась и выпалила:

- Сегодня поросёнок с картошкой отменные получились! Все хвалят! – Радостное выражение и улыбка не сходили с её лица.

- Тогда давай их и кружку эля. – Ответил я, после того, как в моей голове промелькнула разумная мысль не пить крепкое перед походом.

- Хорошо, скоро принесу. – Прощебетала южанка и убежала ланью в сторону кухни.

Бард пел что-то о жизни и смерти, дальних странствиях и великих подвигах, упоминая при этом Чёрную Гору. Интересно, сам певец переживал, то о чём пел или у него просто есть талант? Бывал я на Чёрной Горе, сейчас там ничего экстраординарного. Большой спящий вулкан, который спит невероятное количество времени, а внутри него находилась пещера с убежищем сектантов древнего тёмного бога Ава’ала. Они поклонялись древнему саркофагу с шипами и их пророком внутри, похищали людей и ритуально приносили в жертву на этом ужасном алтаре. Их всех перебили при свержении старых богов. Ходили слухи, что тёмные адепты принимали контракты на убийства за очень круглые суммы и, мол, кто-то из них выжил, создал новый клан и продолжает эти грязные дела. Правда, это всё байки. Если бы так было, Искатели бы знали. Год назад я собственным глазом видел в Чёрной Горе голую пещеру с обрывками полуистлевших знамён.

Музыкант перестал исполнять свою геройскую сагу и заиграл что-то весёлое. Народ начал вскакивать со своих мест и неумело плясать в проходах между столами, разливая брагу из стопок и эль из больших деревянных кружек. Посреди этого действа, ловко уклоняясь от выплескивающегося алкоголя и откинутых, в танцевальном пьяном экстазе, рук и ног, будто по камням в лесной реке, к моему столу шла Улана с большим блюдом и увесистой литровой кружкой, над краями которой, в такт каждому движению девушки, покачивалась пена. Мой заказ опустился на стол. На блюде был щедро рассыпан отварной картофель с какой-то зеленью, а сверху лежало несколько крупных кусков свинины с до хруста коричневой корочкой и очень ароматным соусом, в свою очередь, эль был доверху налит в кружку, вкус у него в меру горький и не противный. Улана что-то пыталась мне сказать, но голос её потерялся в происходящей вакханалии. Я коротко кивнул в ответ, чем, кажется, кельнерша была удовлетворена и двинулась к следующему столу. От блюда тянулся манящий аромат, и я, борясь с желанием наброситься на горячую пищу с яростью голодного волка, начал неторопливо есть.

Через несколько минут пустая тарелка смотрела на меня, блекло сверкая своим почти серебряным брюхом, а полупустая кружка требовала, чтобы её наполнили. Подняв слегка осоловелый взгляд в зал, я увидел, как в нескольких метрах от меня какой-то чумазый увалень схватил Улану за локоть и тянул в зал, под одобрительный хохот троих, таких же перепачканных работяг, несмотря на протестующие выкрики девушки. Её глаза в панике бегали по залу, пока не остановились на мне с немой просьбой о помощи. «Проклятье! Мордобоя мне сейчас не хватало» - только и пронеслось в моей голове, перед тем, как в два быстрых скачка я оказался за спиной пьяницы, положил руку ему на плечо и громко проговорил:

-Эй, приятель! Кажется, дама не хочет танцевать.

Пока громила, в полтора раза шире в плечах и на голову выше меня, медленно поворачивался, я увидел мелькнувшую не его лице растерянность, которую быстро сменила ярость. Он выпустил локоть Уланы, та благодарно на меня взглянула и юркнула на кухню.

-А тебе… Ик… Какое дело? – прорычал тяжеловес.

- Тебе нужно было идти домой ещё несколько кружек назад, - стараясь быть максимально добродушным, сказал я, - Может, тебе помогут дойти твои друзья?

-Пошёл… Ик… К Дьяволу! – Проорал он, замахнувшись своей пустой кружкой.

Длинный замах, неустойчивые движения, замедленная реакция. В момент, когда он начал опускать кружку, по его мнению, видимо, мне на голову, я уже был у него за спиной.

- Ты уверен, что тебе нужна драка с Искателем? – во мне начинало медленно закипать.

Трое работяг, до этого так активно подбадривающие своего товарища, отошли в сторону. В их глазах читался страх, но находились они довольно близко, чтобы присоединиться к драке, если это понадобится.

- Пошёл! Ты! К Дьяволу! Мутантов! Выкормыш! – Каждое своё слово громила отделял ударами, рассекающими воздух ровно в тех местах, где была моя голова за секунду до этого.

Бард оборвал песню, ведь, всё равно, весь народ прекратил танцевать и собрался кругом, чтобы понаблюдать, пока тавернщик торопливо убирал всё со стойки, после чего ушёл на кухню и запер дверь.

- Ну зачем же так грубо? - Прошипел я, ощущая, как по телу разливается жгучий адреналин.

Из зала кто-то кричал:

-Давай, Малыш Билли, прикончи эту серую крысу!

Но великану с прозвищем Малыш это так и не удалось. После очередного промаха тяжеловеса, я сделал пару обозначающих ударов, правой- в квадратную челюсть, левой- в мягкое пузо, в области печени. Здоровяк покачнулся, чуть не завалившись на задницу, а я сделал перекат назад.

- Есть желание продолжать? – Мой голос прокатился через зал громовым раскатом, а всех присутствующих на секунду залила, непонятно откуда взявшаяся, вспышка белого света.

Человеческая масса единым порывом издала что-то среднее между вздохом и криком, и стала быстро покидать таверну, протекая вдоль столов. В глазах увальня на секунду блеснул страх, почти мгновенно затянутый пьяным угаром. Здоровяк поднял взгляд к потолку, развел руки в стороны и взревел так, что все уходящие замерли и вновь уставились на нас. Взяв короткий разбег, я в одну секунду оказался рядом с виновником всего происходящего, оттолкнулся от пола, в полёте, используя почти лысую голову своего соперника как рычаг, развернулся, обвил его шею ногами и с размахом хлопнул ладонями по большим ушам. В то же мгновение громила упал на колени, оглушенный он захрипел, а я, схватившись руками за блестящую лысину, отпустил крепкую шею, подпрыгнул на месте и с силой опустил ногу на плечо великана. Исполинское, по меркам обычного человека, тело сломилось под ударом, и мой слух уловил чёткий щелчок зубов. Судя по всему, здоровяк ударился подбородком и вырубился. Услышав за спиной громкий топот, я понял, что ко мне бегут трое его товарищей. С этими будет проще. Ближе, ближе… Близко! Разворот, подсечка, двое упали, один из них больше не поднимался. Третий, всё ещё бегущий, и не особо понимающий, что происходит вокруг, попытался затоптать меня, но я быстро перекатился, а его ноги понеслись дальше, пока головой он не встретил один из столбов, разделявших столы. Поднявшийся был, видимо, не так пьян, как остальные его дружки, и даже пару раз меня ударил, но был оглушен моим локтем, на развороте после прямого удара.

Мои руки, как будто сами по себе выхватили топор, и поднесли к шее одного из мерзавцев. В этот момент я поднял глаза и понял, что весь свет потушен, таверна пуста, и только из-за двери на кухню выглядывает Улана. Разглядев её среди теней, я опомнился и убрал топор. Они, конечно, те ещё уроды, но смерти не достойны, пусть дальше коптят это небо. Почему я не заметил, как стих гвалт толпы, как человеческая куча выходила через одну узкую дверь, в конце концов, как потухли фонари? Я подошёл к девушке, и она сама спросила меня про фонари:

- Я вышла, когда звуки ударов закончились, а фонари потушены. Не понимаю, кто это сделал.

После того, как я забрал свой мешок из-за стола, мы поднялись наверх и остановились возле моей комнаты. Южанка посмотрела в мой единственный глаз и прошептала:

-Спасибо, что не убил их. Они хорошие люди и работники, просто, наверное, перебрали с алкоголем.

- Я стараюсь не убивать людей, если того не требует защита моей жизни, - ответил ей мой уставший сухой голос.

- И спасибо, что защитил от них, - ещё тише проговорила она, - Спокойной ночи!

Улана быстро чмокнула меня в небритую щёку и убежала к себе.

Усмехнувшись, я открыл дверь, бросил мешок с плащом в угол и рухнул на кровать, заснув ещё до того, как голова коснулась подушки.

***

Жаркий полдень. Босые ноги одиннадцати мальчишек ступают по горной дорожке, вдоль склона Белой Кости к воротам Цитадели, их спины нагружены мешками с камнями, по лбам стекает пот. Идти трудно, но останавливаться нельзя, такое задание. Тех, кто падает, поднимают остальные и ведут под руки, пока те не смогут идти сами. По словам Ларка идти нам оставалось недалеко, ведь мы уже прошли изгибы, которые когда-то были шеей огромного чудовища. Огромные выступы квадратных и прямоугольных костяных наростов создают удивительную систему, в которой прослеживаются порядок и закономерность, проходящую по всей длине исполинского скелета. Под некоторыми, или наоборот над ними, посеревшими от времени, иногда мы замечали что-то похожее на двери. Однако, доказательств, кроме кажущихся нам узких прорезей в стенах, которые мы замечали на расстоянии с десяток метров, у нас не было. Высокое, раскалённое солнце нещадно палит спины и макушки, нагретая светилом за день каменная тропка, как углём обжигает пятки. Мои глаза упёрты под ноги, пот каплями собирается в негустых бровях. Меня покачивает. И я начинаю задумываться, а так ли сильно всё это нужно именно мне? Почему именно я нахожусь здесь? Почему я не могу прямо сейчас оборвать все эти изнурительные тренировки, ранние подъёмы, грубость и жестокость всего происходящего вокруг, просто резко прыгнув вправо, где внизу ждут кроны гигантских деревьев? Скорее всего, я погибну при падении… А остальные? Они останутся здесь, только уже без меня. Это будет нечестно.

От раздумий я отвлекаюсь общим вздохом облегчения, и подняв глаза я сразу их прищуриваю, потому что в них бьёт яркий луч, отражающийся от купола обсерватории. Так называется то место, где стоит труба, чтобы смотреть на звёзды. Мы почти дошли.

- Ну что, кажется, мы это сделали, - Хриплым голосом произносит высокий беловолосый Дэз и тут же падает на колени.

Я хватаю его под правую руку, Рем, мой сосед по комнате- под левую. Дэз- странный. Он выше самого высокого из всех остальных на голову, почти ни с кем не разговаривает, даже по меркам нашего не слишком богатого общения друг с другом. Но больше всего отталкивали его красные зрачки и полностью белое тело.

- Вот ведь засранец, - глубоко дыша, возмущается крепкий не по годам, темноволосый Рем, - сам сообщил радостную новость, и сам первым падает.

Широкая ухмылка, как будто отражает свет, почти как стеклянный купол. Рем замечает мой взгляд, подмигивает и усмехается:

- Ну что, Мавр, дотащим это пугало до Цитадели раньше всех?

Я еле заметно улыбаюсь в ответ, потому что, прибавив шаг в темп Рему, на большее сил у меня не оставалось.

Через пятнадцать минут мы добрались до крепостных ворот Цитадели. У входа нас ждал мастер Шакал, со своим постоянно угрюмо-строгим взглядом, но его губы были растянуты в слабой улыбке. Рем почти сразу бросил Деза и мешок, после чего сам свалился на землю, подняв в воздух облако серо-жёлтой дорожной пыли. Остальные последовали его примеру и попадали кто как, не стесняясь быть обваленными в пыли своими мокрыми от пота телами. Лишь я стоял, только сбросив рюкзак, но всё ещё придерживая под руку нашего «белоснежку» не давая ему окончательно рухнуть лицом в пыль, и, распахнув глаза, таращился на ворота Цитадели. Я до сих пор не понимал, как они работают, в моей голове просто не укладывалось, как можно заставить, металлические плиты медленно съезжаться и разъезжаться, давая возможность проехать даже экипажу, запряженному шестью лошадьми.

Не знаю, сколько времени прошло, может, одна минута, а может час, но ворота начали своё движение, и из-за них, как обычно, синхронно шагая, показались мастер Питон и мастер Удав. Мой взгляд заметил быстро сошедшую с лица Шакала незаметную улыбку, он недолюбливал этих надменных одинаковых и, в каком-то смысле, даже жутковатых старичков, как и большая часть нашей группы. С присущими им выражениями лиц, в которых нельзя было увидеть ничего кроме презрения, они одновременно цокнули языками, и один из них (я так и не запомнил, у которого из них левый глаз был голубым, а правый карим, а у которого наоборот) потребовал, чтобы группа поднялась и построилась. Шакал стоял у стены, рядом с воротами и молчал, пока они медленно прошли мимо нашего не очень ровного строя, внимательно оглядывая каждого с головы до ног. Когда это унизительное для нас действо закончилось, тот, у которого левый глаз был карим сказал:

- Ведёте себя как свиньи, - проскрипел его голос.

- Мастер Шакал, отведите их к ручью, - тут же продолжил второй, чуть более мягко, но всё также скрипя, даже не повернувшись к нашему воспитателю.

- Конечно, мастер Питон, как пожелаете.

И мы медленно, в порядке строя, только во главе теперь был Шакал, под колким взглядом стариков мы стали спускаться под кроны деревьев. До ручья путь был недолгим- всего несколько минут вниз по тропе, где резко отделялась вправо другая тропинка, по которой до ручья было меньше тридцати шагов. Все быстро обмылись в ледяной воде- плескаться или ныть нас давно отучили.

- Ну что, мальцы? Как ощущения? – слова Шакала прозвучали с интонацией больше ободряющей, чем строгой.

Мы с Ремом переглянулись, как и ещё несколько ребят. Все заметили это, ведь раньше ничего подобного не было, все мастера были строги и грубы, ведь насколько мне известно Шакал проявлял благосклонность только наедине со мной, как бы лестна для меня самого не была эта мысль, но он сам говорил мне об этом.

- После такого марша, ледяная вода- просто сказка, - довольно радостно выпалил Ларк.

Все дружно закивали, и моя голова вместе с остальными, видимо, удовольствие от этого купания получил не только наш златовласый выскочка.

- Ну что ж, - Оскалился воспитатель, и ещё больше обычного стал напоминать шакала или гиену, - Тогда пойдемте назад, у нас с вами сейчас будет довольно интересное занятие, я научу вас забивать дробь и делать патроны.

- А что такое дробь? – проговорил кто-то у меня за спиной, - И патроны?

- Мастер Шакал, - тихо, надеясь, что он не услышит, произнес я.

- Да, Мавр, что такое? - он резко повернул на меня голову, и, будто прочитав мои мысли, добавил - Ты хотел что-то спросить?

- Да. Скажите… Что случилось? – я начал говорить громче, вроде, от лица всех, но звучало это так же робко, - Почему вы так изменились?

Шакал засмеялся. Долго, и я совершенно точно понял, что он по праву носит своё прозвище. Он сам водил смотреть нас на этих зверей по ночам. Я слышал, как, то ли воют, то ли смеются эти худощавые падальщики.

Мальчишки забеспокоились, начали переглядываться и перешёптываться, Рем стоя рядом со мной, толкнул меня локтем в бок и негромко сказал:

-Во даёт! Совсем крыша поехала!

Я ткнул его в ответ, ведь мы оба понимали, что это не так. Шакал для нас был такой же крепкой скалой, как и Белая Кость.

Когда Шакал закончил смеяться, отдышавшись он объяснил:

- Сегодня вы впервые выполнили этот марш-бросок вовремя, и я точно так же не понял своего воспитателя, когда мы находились в точно такой же ситуации. Всё повторяется, мальчишки. Просто сейчас я уже начинаю вас уважать, ведь с этого дня вы полноценно считаетесь нашими полноправными Рекрутами.

Оглядываясь по сторонам во время этой длинной тирады, я замечаю, что по лицам мальчишек ползут улыбки, как и по моему собственному, пока мастер продолжает:

- С завтрашнего дня вы становитесь частью братства, и скоро ваша жизнь в некоторых аспектах сильно изменится. А теперь пойдемте, нам с вами нужно ещё многое успеть сегодня сделать.

Глава 4

Солнце едва начинает играть лучами за горизонтом, я вдыхаю свежий утренний воздух полной грудью. Утром меня разбудило что-то совершенно неясное, но ощущения были только положительные. Я подошёл к двери Уланы, тихо постучал и прождав почти минуту в полной, ушёл. Разбудив тавернщика, под его глухое бурчание я наскоро позавтракал, взял патроны и двинулся в путь. Зашёл в находившееся за углом, в конце улицы здание почтовой службы. Оказывается, у них новый способ доставки, который быстрее и практичнее- ловчие приучили гарпий, таких маленьких, быстрых, хищных птичек доставлять письма. Сверкая чёрными пятнами на крыльях серого оперения, пернатые гордо восседали на своих насестах в клетках по праву, ведь их замена обходиться всем крайне выгодно. Птицам нужно намного меньше еды, так отправления стали дешевле впятеро, что, однако, меня не касалось. А вот тот факт, что письмо будет в Цитадели уже завтра, а не через три – четыре дня, как приходилось ждать с гонцом, был крайне приятен и означал, что братья будут тут примерно через пять дней. При лучших обстоятельствах, я только доберусь до Дренда, а они уже начнут расследование того, что произошло с рекой и разберутся с телом мутанта, которого мне пришлось прикончить. Там же я нашёл маленькую лавку алхимика, хозяин которой, судя по виду, забыл про сон несколько лет назад, хотя и был крайне подобострастен. Взяв у него несколько склянок с горючим маслом, пару мешочков селитры и новое огниво, я простился, услышав знакомое всем Искателям, хотя почти забытое остальными обывателями пожелание:

- Пусть будет прямым твой путь, и да благословят Боги твоё тёмное дело, - Говоря это он протягивает мне очки на резинке и уплотнителями на окулярах, - бери –бери, в Пустоши пригодиться.

Я еле заметно кивнул старику, вышел наружу и отправился к выходу из городка. «Слэттервиль»- на ветру скрипуче проводила меня ржавая железная вывеска у ворот. Примерно к полудню пейзаж из густых лесов сменился холмами и редкими перелесками. Светило затянуло тучами, моросил мерзкий мелкий дождь, как из-за очередного поворота между двумя возвышенностями показался горбатый старик в каком-то грязном оборванном тряпье, упрямо хромая прямо на меня. Обычному человеку делать здесь нечего, потому что дальше- Пустошь, отделяющая мир живых от кошмаров города живых мертвецов. Когда я сократил расстояние между нами до десятка шагов, мой глаз различил гноящиеся раны на его теле, в нос ударил такой знакомый сладковатый запах, а до моих ушей донесся хрипящий голос:

- Тебе-е ту-уда не ну-ужно, следо-опыт, - странно вытягивая гласные в некоторых словах проговорил разлагающийся поломник, пряча глаза под капюшон.

У некоторых стариков Подмирья осталась привычка называть Искателей следопытами, хотя так наш клан перестали называть давно, кстати, как раз после восстания мертвецов.

- Слушай, старик- я старался говорить максимально дружелюбно, - У меня есть задание, мне нужно его выполнить, дай пройти.

Я сделал шаг в сторону, чтобы обойти прокажённого по широкой дуге.

- Там тебя-я ждёт ли-ишь смерть! – слабость в голосе начала сменяться агрессией, - Ты-ы всё ра-авно не дойдё-ошь! А если-и дойдёшь, присоедини-ишься к на-ам!

В этот момент я заметил, как под складками одежды на спине у мертвеца что-то копошится- именно это меня и спасло. Через долю секунды после его гневной тирады из-под рванья вылетела длинная рука, больше напоминающая лапу паука с несколькими суставами. Рефлексы сработали молниеносно- я повернулся боком и отклонился назад, а правая рука уже держалась за рукоять топора. Мутант целился в голову, и его клешня оказалась в десяти сантиметрах от моего лица. Одним движением выхватив своё оружие я, не давая монстру опомниться, обрушил лезвие на один из узловатых сгибов арахнидовой конечности. С еле слышным хлюпаньем часть нечеловеческой конечности отделилась от тела и из неё брызнула уже знакомая мне густая тёмно-фиолетовая жидкость.

- Жа-алкий сме-ертный! – взревел мертвец не своим, более глубоким и зловещим голосом, вознося человеческие руки к небу, - Ты пожале-еешь об этом и о сво-оём решении идти да-альше!

В то же мгновение глаза его сверкнули, а из центра груди начало разрастаться свечение того же цвета, что и жидкость, заменяющая ему кровь, и, за несколько секунд, разошедшееся по всему его телу, издав вспышку обратило создание некроманта в прах. Всё что осталось от этого исчадия города мёртвых- горка чёрного пепла.

«Кто мог объявиться в Дренде через пятьдесят лет? Почему сейчас? И откуда ему знать о моём путешествии?», - эти и множество других вопросов, на которые ответа я не имел, роились в моей голове и в тот момент, когда я только ступил на серые пески Пустоши, и когда я проходил «Весёлого гнома»- брошенную таверну и первую остановку любого каравана, идущего в Дренд по Южному тракту полвека назад.Даже когда форма окружающих серых дюн стала неразличима из-за опустившейся ночи, а моё тело отдыхало у костра, кое- как собранного из сухих остатков кустарников и деревьев, я всё ещё думал об этом, доедая половину рациона. Пока пламя маленького костра нежно грело тело, а организм разморило от съеденной, пусть и не самой вкусной, но очень питательной пищи, я сам для себя не заметил, как задремал.

- А ты всё-таки крайне интересный экземпляр, Мавр, - раздался рядом со мной уже знакомый низкий голос, - Я думал, после этого уродливого деда ты решишь повернуть к Цитадели, или хотя бы дождаться своих товарищей.

Открыв глаза, я понял, что вновь нахожусь на Перекрёстке, практически в том же положении, что и в прошлый раз- кружащие вокруг предметы и помещения изменились, остались- картина, расписанная её рама и клочок земли под моими ногами. Шеремет сидел на высоком садовом стуле, помешивая какой-то напиток в стеклянном бокале, налитый, видимо, из графина, стоявшего на небольшом столе.

- Давай, скажи мне, что и в этот раз я попал сюда сам, - с нескрываемым сарказмом сказал я, поднимаясь на ноги.

- О! Нет, конечно же! – Шеремет всплеснул руками, но быстро одёрнул себя и начал сухим лекторским тоном, каким любили вести занятия мастера- близнецы Фин’уда, - После того, как ты связался со мной через Великое Древо, для моей сущности на твоей душе появился ориентир, по которому я могу выйти из Перекрёстка прямо к тебе, а точнее притащить его за собой.

- Ты управляешь пространством между мирами? На занятиях об оккультных науках старейшина Галлагер говорил, что Перекрёсток- настолько древняя и невообразимая материя, что даже Боги не знают, как им пользоваться.

Только после этой фразы я сам начал понимать свою недогадливость, это, видимо, отразилось на моём лице, потому что мой неожиданный ночной собеседник улыбнулся, но всё так же сухо и низко выговорил:

- Вижу, сам начал догадываться. Смекалка- редкий дар среди вашего брата, хорошо, что ты оказался исключением из правила.

На секунду мне показалось, что улыбка обратилась широким, окровавленным оскалом, но как быстро наваждение появилось, так же быстро и рассеялось, пока бог воров продолжал:

- От части вам говорили правду, только вот Перекрёсток существует не один. Точнее не так, пространств, как мой Перекрёсток много- на каждого бога когда-либо жившего, или уже покинувшего данный слой существования. Какие-то из них остаются на низшем слое покинутые, заселенные кошмарами и страхами своих владельцев, а какие-то переходят из рук в руки, как разменные монеты. Именно поэтому все ваши истории о Перекрёстах такие разрозненные и непохожие, вероятность попадания человека в один из них и так катастрофически мал, а про множество таких инцидентов и думать можно забыть.

- А как же наши оккультисты? Мне казалось, в их библиотеках можно найти информацию вообще обо всём, что связано с богами и их существованием.

Уже знакомым движением Шеремет потянулся за границы видимого мною его мира и, как и в прошлый раз, вытянул оттуда ярко-зелёное яблоко, с громким хрустом откусил большой кусок и молча уставил в меня свои темные и бездонные серые глаза. Не знаю, сколько мы молчали, но чем дольше я смотрел, тем меньше мне хотелось отвести своё единственное око и тем больше мне становился ясен ответ на мой вопрос. Мы знаем только то, что нам позволили узнать когда-то. Сколько не проводи ритуалов, сколько не исследуй древние писания или руины, сколько не приноси жертв Богам- тебе откроется лишь то, что тебе покажут, и никто не говорил, что это будет правдой.

Мне в лоб стукнулась веточка от яблока и мгновенно вытащила мой разум из пучины раздумий.

- Ты уснул что ли? Есть ещё вопросы? – лицо старого бога ясно показывало, что он откровенно развлекается.

- Скажи мне, Шеремет, - мой голос был не так твёрд, как обычно и, кажется, почти дрожал, - Я вернусь из этого похода?

- Надо же, что я слышу! – в интонации так и сквозило чувство собственного превосходства, - Великий Счастливчик боится умереть? Мне-то откуда знать, вернёшься ты или станешь одним из ходячих трупов? На этот вопрос тебе ни один бог или ясновидец не даст правильного ответа. Потому что всё это зависит лишь от твоих действий. Нет никакой судьбы, предначертаний или предназначения, придуманных свыше, всё это было придумано вашими стариками только для того, чтобы можно было переложить ответственность за свои неудачи на что-то такое, на что они повлиять не могут. Я лишь скажу, что тебе нужно торопиться, а поэтому, до новых встреч.

- Только не говори, что мне опять нужно ждать какую-нибудь тварь прямо у себя под носом.

Последние слова я уже говорил в порозовевшее разбуженное небо. Было довольно прохладно, не смотря на царящее в отдельном от пустыни мире начало жатвы. Чувства, одолевающие меня в походе, были особенно неприятны по контрасту с моей уверенностью в заурядности этого задания в начале путешествия. После встречи с мутантами я понимал, что это будет не просто прогулка, позволившая мне сбежать на время из Цитадели. Странная смесь из постоянного ощущения стороннего наблюдателя, который не сводит с меня взгляда даже по ночам, и непомерной скуки из-за однообразности пейзажа требовала, чтобы я держал шаг шире и не сбавлял темпа. Часы сменяли друг друга и чем дольше это продолжалось, тем больше окружающая Мёртвая Пустошь казалась одним пейзажем, с каждой пройденной дюной открывалось всё то же самое- одни лишь различия, безо всяких отличий.

К концу второго дня на горизонте появились очертания следующей брошенной таверны. В рыжем свете заходящего солнца пески Пустоши можно было принять за обычные жёлто-оранжевые крупинки, вместо привычных, больше похожих на пепел крупных хлопьев, а маячащие где-то вдалеке коряги мёртвых деревьев почти не портили картины. На почтительном расстоянии остановка на тракте выглядела даже привлекательно, и я довольно долго размышлял, стоит ли заночевать внутри, потому что спать на открытом пространстве мне не хотелось. В конце концов я решил, что лучше брошенные и не очень прочные, но, всё-таки, стены. Пожалел я об этом выборе чуть позже.

Ещё в паре сотен шагов моё внутреннее ощущение начало посылать мне чуть ли не истеричные сигналы повернуть, и обойти это одинокое здание по широкой дуге и больше даже не смотреть в его сторону, но в этот раз любопытство взяло верх над осторожностью. Подойдя достаточно близко, чтобы различать висящую на одной петле дверь и закопчённые окна, я не заметил, а почуял неладное. Именно почуял, потому что от здания вполне конкретно и очень сильно тянуло смрадом разложения, от которого не спасал даже респиратор. Проверив барабан револьвера и взведя курки обреза, я медленно двинулся ко входу. Скрываться было незачем, если внутри кто-то и есть он заметил меня задолго до того, как я достал оружие, да и негде- вокруг лежала Пустошь. Ненавижу такое состояние, идёшь будто на заклание, в подготовленную специально для тебя ловушку. Но никто не вылетел из покосившихся дверей смертельным ураганом, и никто не взревел диким воем, когда ствол обреза аккуратно толкнул выщербленные доски, дабы освободить проход. В этот момент мне показалось, что лучше бы я встретил внутри ещё одно Церковное Чудовище. В полумраке были отличимы пол, полусгнившие столы и стойка, стены и даже потолок были полностью покрытые тёмно-фиолетовой жидкостью, а сверху неё то тут, то там лежали вздувшиеся, серо-фиолетовые трупы. Я не взялся пересчитывать их всех, потому что, насчитав две дюжины, при этом не двинувшись взглядом дальше первого ряда столов, забросил эту затею. Моя интуиция не прекращая вопила: «Беги! Не думай! Не оглядывайся! Беги со всех ног, как можно дальше!», но отступить я уже не мог. Нужно было разобраться, что здесь произошло, и откуда в брошенной полвека назад таверне взялась гора не до конца разложившихся тел. Достав правой рукой из-за спины верный топор, а левой водя из стороны в сторону стволами обреза я медленно двинулся к стойке, аккуратно переступая через смердящие «самовары» биологических чудес, потому что казалось, что одно лишь прикосновение заставит любой из них лопнуть как спелую виноградину в пальцах мальчишки.

В основном помещении, кроме тел не было ничего такого, что могло бы привлечь моё внимание, а вот на кухне меня ждало очередное неприятное открытие. Прямо посреди небольшой комнаты, между покосившимися столешницами, давно остывшими печами и давно иссохшими бочками возвышался неясной природы кокон, медленно пульсировавший тусклым светом своей несмерти. Под плотной кожисто-мясистой оболочкой что-то росло, наполненное непонятной силой. Не знаю, что толкнуло меня, что заставило сделать то, что я сделал, но убрав оружие, мои ладони легли на это ужасное порождение чьего-то больного разума. Весь кокон мелко дрожал- организм, находившийся внутри, копошился, хаотично двигая своим телом, без видимых на то причин. В один момент перед моими глазами пронеслось неясное видение, в котором мелькали разрушенные улицы, наполненные группами мерно шагающих живых мертвецов, радиальная комната, будто целиком отлитая из бронзы, по стенам полностью забитая книгами от пола до высокого потолка, человек, или кто-то выглядящий как человек, стоящий в самом центре этой комнаты, бормоча одними губами что-то на чужом языке. Видение пропало, и в тот же момент всё моё естество обуял ледяной, нечеловеческий ужас, который я не мог контролировать. Выхватив из рюкзака склянку с горючим маслом, я разбил её об пол, чиркнул огнивом, и тёмное пятно с радужными пятнами быстро полыхнуло жаром, постепенно перебираясь на доски пола и столешницы. Не разбирая пути перед собой, перепрыгивая и огибая трупы я выбежал из разгорающегося смердящим пламенем здания, и, сам не заметив, как преодолел больше сотни шагов, рухнул на пепельный песок и обнаружил, что мои глаза наполняют слёзы. Слёзы страха-древнего, сравнимого с тем, который испытывали дети пещерных людей, сидя в своих каменных норах и выслушивая истории о тварях, скрывавшихся в тени, а после ворочаясь на кусках шкур, слушая завывания в далёкой ночи. Не могу сказать, сколько я провёл в этой неясной истерике. Из раздумий меня вывел знакомый, хотя и чуть более высокий, визг. Я слышал такой под Великим Древом. Тварь металась в своей огненной тюрьме, не зная куда деваться от жгучего пламени, которое поедало неживую плоть.

И, слушая эти звуки страданий мутанта, который, наверняка, после своего «созревания» двинулся бы в сторону живых людей, где погубил бы не одну жизнь, я задумался о том, что нормальность- исключительно человеческое понятие. Кто сказал, что мы- нормальны, а такие мутанты- противоестественны? Кто сказал, что мы достойны жизни больше, чем они? Ведь, человек рождён Богами, как и всё в этом мире, так почему это творение древних должно страдать в огне, а не я? Мои руки в крови не только монстров, но и людской. Я пытаюсь утешить себя тем, что все ситуации, в которых мне приходилось проливать кровь братьев по виду, были в тот момент единственным способом сохранить свою жизнь.

Все кроме одной…

Уснуть мне так и не удалось, поэтому я решил не терять времени зря и двинулся в путь, когда звёзды ещё не покинули тёмный небосвод, а горизонт с востока даже и не думал заниматься угольками утренней зари. Мили тянулись друг за другом, сначала в сторону звёзд, потом в сторону от солнца. Когда светило забралось на самый верх уже было нестерпимо жарко. Глотая воду из бурдюков на ходу и обтекая пόтом, я шёл уже больше часа, как в одно мгновение на меня налетел сильнейший порыв ветра. Быстро ещё один, и ещё. Меня чуть не сбило с ног, быстро окружающие меня дюны взмывали воздух, разделённые беспокойством стихии, и вокруг меня разразилась сильнейшая пылевая буря, набивая серым месивом рот, глаза и ноздри. Быстро вспомнив о подарке старика- алхимика, я достал его со дна своего мешка, нацепил на глаза, затянул плотнее респиратор попробовал идти дальше. Было трудно, но останавливаться ещё опаснее- укрытия не сыскать на много миль вокруг, а оставаясь на месте рискуешь быть погребённым бушующим духом Пустоши. Держать верное направление не казалось проблемой, хотя и часто буря была достаточно сильна, чтобы скрыть свет солнца.

К концу дня, когда я был уже достаточно измождён, ветер улёгся так же быстро и неожиданно, как и поднялся. Даже странно, что только третий день прошёл так. Я был уверен- так будет постоянно, но, кажется, мне просто очень везло. Или всё-таки нет? Алый закат догорал по правую руку, с облегчением я понял, что почти не сбился с нужного мне направления. За решение дождаться темноты перед остановкой моё тело одарило меня ломотой, что довольно долго не давало мне провалиться хотя бы в полубред. Я даже звал Шеремета, дабы тело хоть немного отдохнуло, но тщетно.

Однако, даже эти страдания оказались полезны- в очередной раз перевернувшись с боку на бок я заметил небольшой костёр где-то вдалеке, если учитывать, что тот, кто его развёл, идёт туда же -передо мной. Видимо, раньше я не видел его, из-за расстояния, которое нагнал за сегодняшнюю бурю, судя по всему, тот кто там был её пережидал. Или он шёл навстречу? Примерно в дне пути от меня стоит лагерем потенциальный враг. На этой мысли сознание покинуло тело и провалилось в пустоту.

Проснувшись, когда светило только-только робко вытащило свой бок из-за однообразного горизонта, костра я уже не увидел. Кто бы это ни был, нужно быть готовым к опасности. Пустота окружающего пейзажа уже перестала удручать, а голову покинули все мысли, потому что необдуманных уже не осталось. К полудню, далеко, из-за линии, отделяющей небо от земли медленно вырос силуэт города мертвецов. Он казался очень маленьким на фоне окружающей Пустоши, хотя когда-то там жили десятки тысяч живых.

Я долго задавался вопросом, почему на самой границе материка стоит настолько большой город. Мне дали ответ во время брифинга перед этим заданием. Берега Медного Моря испещрены скалами, в глубине которых находятся огромные залежи арфорта- крайне крепкого и прочного, но и настолько же лёгкого металла, из которого было выковано большинство оружия Искателей и вся броня королевского авангарда. По ночам пещеры, в которых находились выработки, озаряли небо тёмно-синим свечением, исходящим от жил арфорта.

Приближаясь к Дренду, я начал замечать трупы. И чем дольше я шёл, тем больше тел встречалось мне на пути. Большинство трупов лежали здесь со времён восстания мёртвых. Их окостеневшие бледные трупы с выступающими костями и дряблой, местами истлевшей кожей, засыпанные пепельным песком были легко отличимы от других- вздутых фиолетовых бочек, нетронутых ни временем, ни Пустошью. Беглый осмотр нескольких тел не дал никакой хоть сколько-то полезной информации. Вскрывать их я не решился, потому что о природе заражения не знал почти ничего, а у зверей, лежащих у фиолетовой реки не было никаких признаков распухания. Риск остаться лежать в Пустоши среди этих даров мёртвого города, когда цель уже была у меня на ладони меня не прельщал.

Когда солнце наполовину спряталось за горизонт, до Дренда оставалось не больше полудня пути. Решив, что во враждебную среду лучше погружаться при свете дня, я стал обустраивать ночлег. По понятным причинам костёр я решил не разводить, несмотря на то, что ближе к городу было намного больше сухих голых деревьев. Осмотрев своё снаряжение, я с огорчением для себя заметил, что в обрез и револьвер набился песок, а лезвие топора начинает «гулять» на рукояти. «Нужно будет отдать мастерам, пусть подкрутят» - подумалось мне, пока я доставал примитивный шомпол и тряпицу. Дочистив револьвер и положив его в кобуру, я принялся за обрез, как вдруг моё нудное занятие прервал крик. Можно было бы сказать, что это вопит от боли человек, но звук нёс то же леденящее чувство, что и кокон в «заражённой» таверне. Только в этот раз я никуда не побежал. Возможно, дело было в том, что доносился крик со стороны города и был довольно далеко, или крик действует иначе, чем телесный контакт? Как много вопросов и как мало ответов… И со всем этим разбираться придётся мне самому.

Покончив с чисткой обреза, я начал вспоминать. В библиотеках клана довольно часто приводились примеры древних заклинаний, вселяющие всему живому первобытный страх, с возможностью корректировки воздействия на определённые виды. Однако, эти заклятия требовали невероятно долгой подготовки, точности и действовали исключительно на определённую область, размер которой напрямую зависит от силы заклинателей и их количества. Вот только, ни о каких периодически повторяющихся при этом криках, или чём-то подобном нам не говорили. Эта сила действует бесследно, никак не отражаясь на действительности обычных обывателей. Если это - именно то воздействие, которое почувствовал старейшина Галлагер – он ошибся на несколько дней пути, а раньше с ним такого не случалось. Погруженный в эти мысли, я не заметил, как тьма опустилась на всё, что находилось вокруг, а небо вдалеке на юге засияло всеми переливами синего. Цвета сменяли один другой и быстро, и медленно в один момент, неторопливо перетекая, как волны моря в спокойный день на берегу и несясь как ураганные ветры Пустошей, приковывая взгляд и не позволяя отвести его в сторону. Наблюдая эту природную красоту, я лёг на песок, поплотнее укутавшись в пыльник и на мои веки тут же опустилась непосильная усталость. «Надо же»- подумал я, сладко зевнув- «насколько опасные места, но как же здесь может быть красиво»

- Вижу, ты не особо беспокоишься о том, что там дальше, - возник рядом голос Шеремета.

Открыв глаза, я обнаружил себя не в знакомом пространстве Перекрёстка, а на озарённой светом лужайке, полулежащим на твёрдой кушетке с поднятой на уровень головы спинкой. Рядом стоял белый невысокий столик, по обратную от меня сторону которого на точно такой же кушетке восседал бог со стеклянным бокалом в руке, наполненным какой-то мутно-жёлтой жидкостью с кубиками льда. Кроме присущего белого костюма, Шеремет нацепил очки с тёмными линзами, сквозь которые он щурясь смотрел на яркое солнце. Осмотревшись внимательнее я не мог не оценить живописность этого места- лужайка утопала не только в солнечном свете, но и в зелени от маленьких, стелющихся по земле, разноцветных цветов, до высоких ив, спустивших длинные ветви к самым своим корням. Между всем этим петляла выложенная камнем дорожка, одним своим концом уходившая куда-то дальше, за деревья и кустарники, а вторым к нам за спины, где стоял приземистый, но крайне симпатичный дом с резными наличниками на окнах, черепичной крышей и ровными зеленоватыми стенами. Всё это выглядело так неестественно и сказочно, точно не где-то в Подмирье.

- А какой смысл беспокоиться? Что там дальше я узнаю только если не сверну назад, а строить догадки и самому же их бояться- просто глупо. Мы всегда боимся и переживаем только из-за тех вещей, которые ещё не случились. Сознание рисует самые ужасные картины и исходы, и именно это вызывает ужас и трепет. Если мне суждено оставить свою жизнь где-то в городе мертвецов, так тому и быть.

- Мне по душе твои слова, - бог расплылся в довольной улыбке, - Вот только «суждено- не суждено» - полнейшая глупость. Никто не решает за тебя, где и как ты умрёшь. Ты либо можешь преодолеть очередной каприз этого мира, либо умираешь.

Повисла тишина. Я не знал, что ответить на его слова, а Шеремет, видимо, продолжать не собирался. Бог щёлкнул пальцами, на столе рядом со мной появился точно такой же стакан, как и у него в руке, и вместе с ним объёмный графин, наполненный той же жидкостью. Графин поднялся в воздух, наклонился над стаканом и медленно наполнил его, не теряя при этом уровня жидкости.

- Выпей, Искатель, - его разморённый голос хрипел сильнее, чем обычно, но от того был даже приятнее, - Выпивка хорошая, не пожалеешь.

Взяв стакан и поднеся его к лицу, я почувствовал, что пахнет оно фруктами и даже не даёт запах спирта, как любая выпивка Подмирья. Бог поднял свой стакан в шутовском жесте, я протянул свой. Посуда, издав громкий «дзинь», опрокинулась, отправляя жгуче-сладкую жидкость по пищеводу, медленно распространяя по всему телу приятное тепло. Выпивка на самом деле оказалась очень качественной, по сравнению с тем, что подавали в тавернах Подмирья просто «земля и небо».

- Что это, бог? – хороший алкоголь благоприятно влияет на разговор, - Очень приятный напиток.

- Это- бренди, мой друг. Такого сейчас не найдёшь, люди потеряли много хороших вещей в старом мире. И хороший крепкий алкоголь- одна из них.

- Старый мир? – я был крайне удивлен, -О чём ты? Я никогда не слышал такого определения, так же, как и о бренди.

- Слишком долго и трудно придётся объяснять, - И вряд ли ты поверишь. В любом случае, знать об этом тебе не нужно.

- Скажи, - мне стало на самом деле интересно, а выпивка дала смелости на вопрос, - Я в который раз от тебя слышу что-то в таком же духе, но по какому принципу ты решаешь, что рассказать мне, а о чём говорить нельзя? У меня не было опыта общения с богами до тебя, потому и спрашиваю.

- Так значит, - Шеремет повернул ко мне лицо, спустил очки на нос, ехидно улыбнулся и поднял бровь, при этом бездна его глаз ни на секунду светлее не стала - Я у тебя первый?

Такое поведение шокировало меня. Шеремет мне казался крайне серьёзным, и точно не способным на столь пошлые шутки и такую мимику.

- Как бы тебе это объяснить? - Продолжил бог заплетающимся языком, - У всех, кого вы называете богами есть определённые правила. Иногда их можно нарушать, хотя чаще всё-таки наоборот. Например, сейчас я нарушаю несколько очень важных пунктов, просто потому что ты находишься здесь и пьёшь этот напиток. Но, на данный момент в этом нет ничего страшного. Ваши Четверо позволяют мне некоторые вольности.

- Интересные вещи рассказываешь, - я не знал, как реагировать, какие только мысли не носились в моей голове, - «Наши» Четверо? Что ты имеешь ввиду?

- Вспоминай, что вам рассказывают про Богов, - Его явно забавлял этот диалог, - Что мы такое?

Мысли в чуть опьяневшей голове ворочались слабо, но заученные под бдительным взором Галлагера определения не давали осечек, и я начал говорить, одновременно вспоминая:

- Один из пяти известных нам Планов Бытия называется «Садом». Доподлинно известно только то, что «Сад» заселён различными сущностями различного уровня силы, самые слабые из которых, однако, имеют способности к телекинезу, телепатии, искривлению пространства, и магии в некоторых её не самых опасных и мощных проявлениях. В свою очередь, сильнейшие из этих существ называются в Подмирье богами и почитаются долгие годы, кроме всех способностей своих менее удачливых собратьев способны перемещаться между Планами, а также могут совершать сложнейшие обряды, способные влиять на судьбу континента на долгие годы. А что с Той Стороны?

- А что с Той Стороны? – Мой голос предательски дрогнул, а глаз потупился в стакан.

Мой вопрос повис в тишине, а взгляд Шеремета, неожиданно потяжелевший, уставился в меня. Через полминуты я услышал хриплое:

- Зачем ты об этом спрашиваешь?

- Отвечать вопросом на вопрос неприлично, сам говорил, - Огрызнулся я.

Алкоголь был терпким, и мой расслабившийся разум говорил мне, что интонация в рамках, хотя где-то на дальнем уголке мыслей красным флагом мелькало, что давно уже её разорвал.

Адепт Мавр

Громогласный и при этом знакомый голос раздался будто бы с небес, отовсюду вокруг и у меня в голове одновременно, вызвав крайне неприятные ощущения в висках. Я прижал к ним пальцы и закрыл глаза.

- Что происходит? – Спросил я ни к кому конкретно не обращаясь.

Даже сквозь опущенные веки я почувствовал заинтересованный взгляд бога напротив:

- Кажется, кто-то пытается до тебя достучаться. Просто, пока ты здесь, этот некто не может этого сделать, - Его голос звучал странно игриво и горделиво, точно, он наслаждался своим превосходством.

Оттенок падающего на мой глаз сквозь веко света резко изменился с солнечно-жёлтого на нечто тускло-серое.

ПРОСНИСЬ!