Искатель. Том 1 Часть 1

Глава 1. Рождение истории

Полдень этого дня мало чем отличался от других. Яркое солнце, висевшее над обширными лугами, освещало природу этого тихого края. Дальние горные хребты охватывали местность, а их белые колпаки слегка обводили горизонт. Лазурное небо без единого облачка мирно висело над землёй. Недалеко от солнца была заметна одинокая планетка золотисто-тусклого цвета с беловатым обручем вокруг неё. Холмистый рельеф, смягчённый травянистым ковром, волнами искажал землю. Пышные деревья неаккуратными пучками росли вокруг, а ветер словно пел, пролетая через листья.

На склоне одного из холмов, распластавшись, лежал мальчишка — на вид хиленький, с зализанными назад волосами. Он дремал. На ногах у него лежала большущая книга с самодельной обложкой, неаккуратно сделанной из кожи. Скатившись чуть ниже по траве, он, слегка посапывая, видел сны. Видимо, уснул в процессе чтения, ведь книга была открыта.

Красивые, нарисованные уже после покупки книги картинки изображали людей. Человек, который их рисовал, был умел. Жирным слоем, не жалея красок, он прорабатывал каждую деталь их тел. Тексты самой книжонки были аккуратными, но на почти пустых страницах имелись написанные вручную дополнения.

Время перевалило за полдень. Солнце понемногу приближалось к горизонту, а из-за холма послышался далёкий звон. Мальчишка начал просыпаться. Присев и стянув книгу с ног, он почувствовал, как они онемели и покалывали. Полностью встав и потянувшись к небесам, он наконец проснулся. Растрёпанные после сна смолянистые волосы плавно извивались на ветру. Задышав полной грудью, он беспечным взглядом рассматривал горные хребты. Глаза его были серыми и слегка поблёскивали разными цветами, отражая покой на душе.

***

Стоя под порывами ветра, мальчишка, погружённый в пейзаж, утопал в чистом наслаждении. Аромат цветов, благоухающих вблизи, созревших шишек с приятной смоляной отдушиной, стрекотание жучков и птичий треск окружали его. А природа процветала и жила.

Но кто-то приближался, не спеша, как мышка. И резко — бам! Неожиданный удар плотным бумажным рулоном по макушке паренька вернул его на землю. Потрясённый этой неожиданностью и он отпрыгнул вбок и обернулся, чтобы посмотреть на лицо неприятеля, который посмел так подло напасть сзади и испортить его момент.

Повернувшись в сторону атаки, он увидел невысокую девушку, но даже её рост делал из неё гиганта в глазах мальчишки, который сам был довольно мал. Лёгкая ряса, обрамлённая тёмно-синими вставками, покрывала её тело; лицо приятное, с миниатюрной переносицей и островатым кончиком носа; волосы ухоженные, золотистые, а на затылке — распушённый, словно плащ, длинный хвост, развевающийся по ветру.

Возвышаясь перед мальчишкой, она, строго постукивая рулоном по руке, своим грозным взглядом всматривалась в лицо провинившегося мальчугана. Нахмуренность и устрашающий вид давили на паренька всем весом.

— Ну... Я слушаю... — сказала она, подойдя и нависая над пареньком, чьи глаза уже начали намокать, а слёзы накатывать к краям.

С печальным лицом и чуть ли не плача, тот промямлил:

— П-прости-те... — сказал он и опустил голову, чтобы не смотреть в глаза.

Тяжело выдохнув, девушка расслабилась, ответив:

— Сколько же с тобой мороки. Я же тебе говорила, чтобы ты вернулся к полудню в приют, ибо ужин стынет. Но ты не пришёл. И вот хватило же мне воли не пойти к тебе сразу со звоном колоколов. Н-е-е-т! Я сидела и ждала тебя, пока отец наш не погнал меня за тобой. — Выплеснув своё недовольство по поводу поведения мальчугана, она наклонилась к нему, сравнявшись с ним ростом. Тот стоял, не двигаясь, с опущенной головой, хмыкая со слезами стыда.

— Скажи же мне, почему ты не пришёл, как я просила?

После нескольких секунд молчания мальчик решил ответить. Вытерев заплаканные глаза рукавом рубахи, он осмелился посмотреть в лицо девушки. Подняв глаза, он увидел миловидное беленькое личико с усталыми на вид глазами. На ней не было злости — просто спокойное лицо, ждущее ответа, а небольшая улыбка не показывала каких-либо неприятных намерений в сторону мальчишки.

Успокоившись, он наконец ответил:

— Простите, мне просто было сложно следить за временем, а книжка была ну прям очень интересной, и пока читал, уснул, а-а, стоял я просто, чтобы проснуться, а тут вы и так ударили, что аж испугался, вот и расплакался... Простите... Простите, Мари, что не сдержал обещание... — чувствуя свою вину, он снова начал плакать.

— Ох, сколько же с вами, детьми, мороки, — сказала она, начав успокаивать и гладить мальчишку по голове, но ласки не сильно изменили ситуацию. — Тихо будет тебе. Не смог и не смог сдержать обещание, и пускай это и нехорошо, но ты молодец: понял ошибку и извинился. Ведь не каждый ребёнок сможет так сделать, — Мари решила обнять его. — Всё хорошо.

Паренёк начал успокаиваться и, подняв голову с груди Мари, начал пристально всматриваться в её лицо.

— Вот и отлично, — весело сказала она и встала в полный рост. — Ну что ж, — вытянула руку в его сторону, — пошли, Конан, нас уже заждались.

Схватившись за руку Мари, Конан и она быстрым шагом пошли за холм. На горизонте начали показываться крыши домов, но отчётливо выделялся немаленький храм, возвышающийся над другими зданиями. Перевалившее за зенит солнце начало скатываться к горизонту. Половина дня прошла, скоро будет вечер...

***

Быстрым, но лёгким шагом Мари с Конаном шли в сторону домов. Высокая трава слегка покалывала руки Конана своими острыми кончиками, но он был заворожён столь доброй к нему Мари, которая так легко простила его.

Солнце всё не переставало печь. На горизонте не было и намёка на дождь, который бы очень помог с сегодняшней жарой.

— Просто пепелище, а не погода, — сказала Мари, смотря на солнце и прикрывая глаза ладонью. — И ведь даже намёка нет на дождь, — всматриваясь вдаль. — Ну ничего, пускай и Люмин не даёт нам пощады, но нам не привыкать! Так ведь, Конан?

После она решила взглянуть на мальчишку. Тот маленькими шажками еле догонял Мари, следуя за ней. Увидев Конана, Мари улыбнулась ему, слегка замедлив шаг.

— Люмин... — сказал он, с интересом смотря на солнце, на удивление, даже не морщась от его лучей. — Мари! Вы прямо как Люмин. Такая же яркая.

— Наверно, это так. Но если будешь хорошо себя вести, то я буду даже ещё ярче, чем он. Закончив разговор, они наконец перевалили за холм. Вдали уже можно было заметить людей, которые словно ходили кругами по улицам. И услышать топот копыт с лёгким поскрипыванием деревянных телег.

Спустя какое-то время, когда пара подошла поближе, можно было в подробностях разглядеть дома, где жили жители этой деревни.

Дома были одноэтажными, с крепкой каменной кладкой в фундаменте. Стены были выложены большими блоками и окантованы каркасом из балок. Крыши были высокими и выложенными тяжёлой плиткой для надёжности, с небольшим дымоходом на случай морозов.

Они не сильно различались внешним видом, но вот формами — да. Изогнутые, прямые, косые и многими формами могли выделяться здания. Всё зависело от предпочтений самого хозяина. Но к домам часто что-то достраивали. У многих были небольшие пристройки для вещей, у кого-то — погреба, а у некоторых — загоны для скота, аккуратно огороженные невысоким забором.

Живность была разной: от кур до коров, а у кого-то был и загон для лошади, что являлось признаком богатства. Мари и Конан уже подошли к ведущей в деревню дороге, где не спеша проехала повозка с лошадью, полностью загруженная колосьями пшена, связанными в пучки. Дорожки были старыми, но редкая каменная кладка придавала улицам небольшую ухоженность.

Подойдя к домам и выйдя на одну из улиц, они пошагали дальше. В воздухе стоял приятный запах чьей-то стряпни. Улицы были полупустыми: люди сидели по домам — кто на перерыве, кто за ужином с семьёй. Но изредка встречавшийся человек приветствовал их с улыбкой и пожеланиями хорошего дня.

— Мари! Здравствуйте! — крикнул мужчина в нескольких шагах от них.

Одет он был в коричневую рубаху, потрёпанные тёмные штаны и сандалии; лицо сухое, с короткой пышной бородкой.

— Здравствуйте! — ответила Мари. — Как вам погодка?

— Да жарко было, сейчас, конечно, чуть похолодало, но я уверен, так будет до конца лета.

— Я вас понимаю, но ничего, понадеемся, что Люмин перестанет так сильно карать. Но я советую сказать остальным на полях, чтобы те впредь носили шляпы.

— Спасибо за заботу, я обязательно им скажу. А почему вы так поздно? К этому времени вы обычно у себя.

— Да вот пришлось сходить за Конаном. Просто он забыл про ужин и не пришёл.

— Всего-то! Я вещи и похуже делал в его возрасте. — Они остановились, когда мужчина присел и начал трепать волосы Конана. — Вы только скажите Криму, чтобы сильно его не ругал, — сказал он, встав в полный рост. — Ну а мне нужно идти, — закончив, он срезал путь через переулки.

Они продолжили путь. Дома менялись, людей становилось всё больше. Кто-то уже вышел на прогулку, кто-то отдыхал на своих крыльцах, какие-то женщины развешивали бельё на улице, пара подростков вышла подкормить скот, а за углами начали сплетничать тётки. И улицы заполнились голосами.

— А кто это был? — решил поинтересоваться Конан.

— Ты про Вигга?

— Я про дядьку, который к нам подходил.

— Это наш местный мастер-кузнец. Его кузня недалеко от центрального рынка. Я как-нибудь свожу вас к нему.

— Хм... А он хороший?

— Да... Хороший. У него есть пара собачек и кот. Ты ведь любишь животных, Конан?

— Да. Я очень их люблю.

На улице вечерело. Солнце начало заходить за горы, а небо окрашиваться в розовые тона.

— А вот мы и пришли, — сказала Мари, указав на здание, которое было лишь немного больше остальных.

Пройдя последнюю пару домов, они остановились у большой двойной двери, с другой стороны которой слышались многочисленные разговоры...

Глава 2. Родные не по крови

Тяжёлая дверь из плотного дерева стояла перед ними. Одна из створок была слегка приоткрыта, откуда выглядывал лучик тёплого света, а из-за наплывающих сумерек он выделялся более явно. По ту сторону слышалось множество звуков: стук деревянной утвари, множество быстро топающих ног, детские вопли и грубоватый мужской голос.

Отпустив руку Конана и подойдя к двери, Мари облокотилась на приоткрытую створку. Приложив немного усилий, она открыла дверь, и ржавые от старости петли заскрипели.

— Ну неужели мы пришли? — с долей иронии послышался мужской голос.

Дверь продолжила открываться, и ветер, пытаясь ворваться внутрь, ударил Конана в спину. Тот встал чуть позади Мари, выглядывая из-под её руки. Тёплый свет окропил их силуэты, ветер утих, а изнутри начал доноситься запах выпечки и горячих блюд.

— Пришли! Пришли! — закричали голоса, более мягкие, чем у мужчины.

Дверь открылась полностью, а Конан, боясь внимания и наказания, уткнулся в ногу Мари, закрыв глаза.

— Ура! Мари вернулась! — послышался голос ребёнка, по-видимому, принадлежавший какому-то парнишке. — Мари, а ты нашла Конана? — был задан вопрос, на который Мари даже не успела ответить, как ответ уже был найден. — Вон он! Вон он! Позади Мари!

Не успев среагировать, парнишка схватил Конана за руку и потащил за собой в дверь. Открыв глаза, Конан увидел перед собой парнишку, который был чуть выше него, стоял вплотную к Конану и смотрел ему в глаза с улыбкой до ушей. Когда тот шагнул назад, можно было разглядеть его полностью: тёмно-бордовые волосы, словно горели под светом ламп, и широкая улыбка сияла на его лице.

Парень перед Конаном уже хотел что-то сказать, как его перебили:

— Джим! Не мешай и иди за стол! — послышался приказ откуда-то справа грубым мужским тоном. Приуныв, Джим сказал:

— Хорошо, отец, — и побежал к большому столу, который стоял позади него.

Отойдя, Джим дал возможность полностью разглядеть место, где жил Конан.

Зал был хорошо облагорожен, хоть старые масляные лампы и повидали немало лет, вися под парой колонн, они давали хоть небольшой, но всё же достаточный свет, чтобы разглядеть помещение. Слева, в углублении стены, была заметна небольшая кухня с парой шкафчиков и стеллажей, где аккуратно были разложены мешки с овощами и зерном, кувшины с водой и вручную связанные корзины, наполненные травами. Напротив находилась прачечная, прикрытая хилой дверью. Впереди чётко выделялась большая отличающаяся от других дверь, ведущая в общую спальню, а посередине центрального зала стоял большой деревянный стол с не менее большими скамьями.

Но, вернувшись, Конан услышал недовольный топот недалеко от себя.

***

— Конан, — недовольно обратился к нему мужчина, — не хочешь ли ты мне кое-что сказать?

Послышались шаги, и перед парнем предстал мужчина, угрюмо скрестив руки и грозно стоя перед ним.

Конан опустил голову, чтобы спрятаться, ничего не сказав. Мари зашла, прикрыв за собой дверь. Пройдя внутрь, она подошла к Конану, чтобы немного смягчить ситуацию между ними.

— Отец Крим, пожалуйста, не ругайте Конана слишком сильно, — попросила Мари, прижав его к себе. — Он и так был наказан мною.

Крим продолжал стоять, но затем, угрюмо хмыкнув, наклонился к Конану и, присев перед ним, тяжело выдохнул:

— Конан... Подними голову и посмотри на меня... Мне в глаза, — тяжёлым тоном приказал Крим.

Конан послушался и, набравшись смелости, поднял голову. Перед ним предстало суровое лицо человека, чьё время приближалось к преклонному возрасту. Его угольные волосы топорщились во все стороны, хотя и были старательно зализаны, а на висках и паре прядей на лбу виднелась желтоватая седина. Лицо было потрёпанным и всё покрыто морщинами; из-под густых бровей выглядывала пара карих глаз, пристально смотревших на парня.

Одетый в висящую на нём рубаху, он поднял правую руку и коснулся двумя пальцами груди Конана:

— Ты ведь знаешь, что я серьёзно отношусь к обещаниям, которые даю я, и которые дают мне, — с этой фразой он убрал руку и ткнул ею в себя. — И я не в первый раз прошу тебя относиться к этому так же внимательно, как и я. Ты ведь понимаешь мою просьбу?

Конан ответил небольшим кивком.

Выдохнув, Крим встал.

— Допустим. О твоём наказании мы поговорим завтра, а сейчас садись за стол, а то все уже заждались, — закончив разговор, он указал на накрытый стол, где уже сидели остальные, кроме них с Мари.

Еду на столе нельзя было назвать изысканной: несколько булок хлеба, два котелка с похлёбками, тарелки с овощами и деревянные миски с ложками. Обстановка на вид была бедной, но по-домашнему уютной.

Подойдя к столу, Конан сел на свободное место в углу скамейки, когда Мари пошла к котелкам, чтобы разлить всем горячие блюда. Усевшись и переживая выговор, он не замечал других за столом, но кто-то его позвал:

— Конан, блин, пока тебя ждали, я так проголодалась, — приятный девчачий голосок звал его откуда-то справа. — Ты где пропадал так долго?

Повернувшись в сторону голоса, он увидел девчонку, на вид его ровесницу, но чуть выше него и на год старше. Волосы были спокойного сиреневого цвета, слегка волнистые и еле доставали до шеи.

— Прости, Элли, я просто забыл про него.

— Ну и ладно, — ответила она. — Всем приятного аппетита!

Все ответили благодарностью и приступили к трапезе. Вскоре к ужину подошли старшие, и за столом оказались все живущие в этом приюте. По обоим краям сидели Мари и Крим. Посередине расположились дети.

Пит — светло-русый парнишка, немного пухлый на вид. Сидел в углу, ковыряясь в наложенном ему супе и попутно читая маленькую книжку, лежащую на колене.

Напротив сидел Джим, широкоплечий и хорошо сложенный парень для своего возраста. Он, не умолкая, расспрашивал Крима, пытаясь узнать, как тот ходил на охоту, и будут ли они практиковаться с мечом перед сном. Крим старательно игнорировал его, лишь изредка давая короткие ответы.

Посередине того края сидела Аня — крохотная девчонка чуть младше Конана. Немного горбясь, она отрешённо жевала кусок хлеба, изредка убирая пряди волос, чья непослушность мешала ей.

По ту сторону сидела Элли. Спокойно ужиная, она мечтательно смотрела в пустоту, изредка тянувшись за добавку.

— Конан, ты будешь картошку? — решила она поинтересоваться, потянувшись за добавкой.

— Нет, спасибо, сегодня мне не хочется, есть — ответил он ей.

На другом конце стола в углу, возле Мари, сидел долговязый парень по имени Кир. Несмотря на рост, он был всего на несколько месяцев старше Конана. Хлебая бульон одной рукой, другой он держал длинные светло-жёлтые волосы, чтобы те, незаплетённые, не попали в суп.

— Кир... Помнишь, я тебя просила сходить к тётушке Ими и помочь ей с яблоней? Так скажи, ты сходил? — спросила у него Мари.

После пары ложек Кир поднял голову. Мешкаясь, он смотрел то на Мари, то в пустоту, будто что-то ища. Пару секунд спустя он слегка закивал головой:

— Да... — ответив, он продолжил трапезу, берясь за добавку.

Расстроенная односложным ответом, Мари, не став ничего говорить, вернулась к еде на тарелке.

Вернувшись к Конану, тот, сидя за столом, почти не притронулся к еде, лишь немного подъев салат. Причину этого он сам не мог полностью осознать. Сидя за столом, он даже не смотрел на еду, вместо этого лишь рассматривал предплечье своей правой руки. При этом усердно тёр одно место чуть ниже кисти, где уже появилось красное пятно.

— Конан, — грубо позвал его Крим, — с тобой всё хорошо?

— Д-да, отец, просто я сегодня сильно устал, поэтому аппетита нет.

— Странно... Я обычно ем больше, когда устаю.

— Отец Крим, проявите чуть больше внимания, — решила перебить их Мари. — Скажи, Конан, почему ты всё время смотришь на свою руку? — Увидев, что Конан не отводит взгляд от руки, она решила поинтересоваться у него.

На тему разговора обратили внимание только Кир с Элли, внимательно слушая, о чём идёт речь, но продолжая при этом есть.

— Просто у меня как будто что-то раздражает в ней. Она зудит, и мне, сказать честно, неприятно и не очень нравится, что происходит.

— Может, это оно? — решила Мари обратиться к Криму.

— Я очень в этом сомневаюсь, — отмахнувшись, сказал он. — Ему ещё рано проявляться, обычно ближе к восьми-девяти годам, а Конану вот только недавно ударило семь. Да и происходить это должно на левой руке, со стороны сердца, а у него на другой, так что это явно не оно. Но если уж ему станет хуже, то завтра мы обязаны сводить его к лекарю, вдруг что подхватил, — решил закончить этот разговор Крим большой тирадой, закрыв все вопросы и вернувшись к еде. Ужин продолжался. Конан, пересилив зуд, всё-таки приступил к ужину. Так он и закончился. На дворе уже почти полностью потемнело, а в окнах соседних домов загорелись лампы. Все готовились ко сну.

***

Вечер перешёл в ночь. Животные затихли, деревенские собаки попрятались в закоулки, и даже мыши, засевшие в стогах сена, спали. Но для Конана эта ночь была особенной.

Спустя пару часов после того, как все закончили трапезу, затушив лампы, они ушли в общую спальню с одной последней свечкой, расстелив друг на друга пару подстилок на пол, притом, для мягкости запихав по наволочкам ненужную одежду, сделав импровизированные подушки. Взрослые улеглись на двух единственных деревянных койках в комнате, что нельзя назвать привилегией. Отдав простыни детям, они спали почти на голом дереве, укутавшись в тоненькие одеяла, не снимая одежду.

Уложив детей и пожелав хороших снов, Крим с Мари затушили последнюю свечу и, укутавшись в одеяла, уснули.

Начало ночи проходило спокойно: ветер сильно не буянил и лишь немного, скрипя ставнями небольших окошек, мог раздражать, но по реакции здесь живущих так нельзя было сказать. Дети, живущие здесь почти десяток лет, привыкли к посторонним звукам, ведь были времена намного хуже. Почти каждая зима как испытание: вьюга своим ледяным дыханием замораживала дома и погребала их под слоями снега, а холод на пару с голодом нередко кого-то забирал. Но по воле судьбы эта участь обходила приют. Дожди сносили крыши и выбивали окна, губя урожай и скот. В сравнении с тем эта ночь была спокойной.

Конана что-то мучило: не то жажда, но что-то неизвестное для него. Слегка дрожа, он кукожился, лёжа на своей больной руке, не понимая причины. Зуд, что появился ещё до ужина, сменился болью и треском чего-то внутри предплечья. Его бросило в жар как никогда, и уже пиная близлежащих, он начал кряхтеть.

Тогда тишину поглотил громкий крик. Собаки вмиг залаяли под окнами. Вопль, столь ужасный, мигом разбудил всех в комнате. Ребята, испугавшись, попятились от Конана, когда Крим и Мари, перепугавшись и почти падая с кроватей на пол, сразу побежали к нему. Тот корчился от боли, вены на руке вздулись, и на месте, где Конан трогал до этого, уже был ярко выраженный синяк.

— Срочно бегите за лекарем! — Крим начал кричать остальным, положив Конана на пару подушек, держа за руку. — Мари! Неси холодную воду и тряпки.

В доме был переполох. Все ринулись выполнять поручения. Кир с Джимом побежали к травнику, который являлся и здешним лекарем и жил в паре домов отсюда. Мари ушла за водой, прихватив по пути деревянный таз и чистых тряпок. Боль не утихала, а Крим изо всех сил держал Конана, чтобы тот как-либо не навредил себе. И, держа его за руку, он заметил, что на месте синяка открылась рана, откуда начала вытекать кровь, и стоны в доме заменились на вопли, а по щекам Конана катились слёзы. Через минуту, когда у него началась одышка, успела вернуться Мари.

Рана на руке увеличилась, откуда начал виднеться светло-серый кусок кристалла. С каждой минутой он начинал выпирать всё больше и больше. Намочив кусок ткани в воде, Крим осторожно обматывал руку с кристаллом. И тогда пришёл лекарь.

В комнату зашёл небольшой мужик в шляпе и длинным тёмным пальтом, держа небольшой чемодан. Подойдя и открыв повязку, он внимательно осмотрел рану, что-то бубня под нос. Увидев, что наружная оболочка почти сформировалась и закрыв руку обратно, он открыл чемодан, заполненный пробирками и пучками трав. Взяв пару пучков, он растёр их в ступке, открыв небольшую микстуру, и, приоткрыв рот Конану, положил смятую траву и немного капнул жидкостью из флакона с микстуры.

— Это... это должно помочь снять боль, — переведя дыхание, сказал лекарь.

— А с ним всё будет в порядке? — решила спросить стоящая у Мари Аня.

— Да-да, не волнуйтесь, с ним всё будет хорошо... Через этот этап проходили все взрослые.

Лекарь решил присесть на свободную койку и, достав платок, начал протирать вспотевший лоб.

— А почему Пульсар проявился так рано? — поинтересовался Крим. — Не слишком ли он юн для этого?

— К сожалению, от нас это никак не зависит: он может проявиться как раньше, так и позже. И факторов, что влияют на это, уйма. На появление может повлиять болезнь ребёнка или даже его родословная.

Успокоившись, Конан мирно лежал с закутанной рукой. Тогда и весь дом успокоился: все разошлись кто куда, чтобы отдохнуть от этой ночи.

— Также может быть связано с большим объёмом этера, из-за чего кристалл начал формироваться раньше срока. По большой части меня интересует то, что он появился на правой руке. Но к сожалению, ответа у меня нет… — отдохнув, он встал. — Ну, я думаю, на эту ночь с этим покончено, — сказав это, лекарь начал впопыхах собирать чемодан, и, собрав, он попрощался, уходя в двери.

Конан тогда уже спал. Вернувшаяся в постель семья, изнурённая этой ночью, вмиг уснула, хотя и оставалось небольшое волнение. Но ночь проходила спокойно, утомлённый неожиданным происшествием Конан почти не двигался всю ночь. К утру из-за гор начало выглядывать солнце, а небо окрасилось в оранжевые тона.

Проснувшись, ребята начали расспрашивать Конана:

— С тобой всё хорошо? Ничего не болит? Ты ведь нас узнаёшь? — лавина вопросов, как обычных, так и странных, скатилась на бедного парня.

Но Конан как будто не реагировал на них и только ответил:

— Я... видел мужчину... высокого, но грустного мужчину... а по его щекам катились слёзы...

— А он что-нибудь сказал?

— «Держись ради всех и до и после...». И больше ничего…

Информационный отрывок №1

(Небольшая вырезка из книги Д. Ф. Камполеоне "Начало и настоящее мира Лариат")

«...И блеснуло небо, и тучи, что застилали его, разошлись. И упали те семена в землю, породив в них Первых, став для нас корнями. Пять женщин и мужчин стали началом рода разумного, и наказали они нам продолжить дело их. Но зародилось непонимание среди братьев и сестёр, и убивали они друг друга. А последний живой из братьев сказал: "Не быть миру там, где ступает нога слабого. Будьте сильными, дети мои". И умер тот на руках сыновей и дочерей своих...»

Так писалась и пишется сейчас заповедь в храмах в честь Бога Зерата (одного из пяти братьев). В тексте считается, что последним выжившим является Зерат Красный. Чего нельзя сказать о других заповедях, поэтому я считаю необходимым позаимствовать записи у другого исследователя и историка...