Ищу Золушку

Глава 1. Профурсетка

год спустя после событий книги «Невеста на Рождество»

Москва, элитный ресторан «Белуга»

201… г., 18 декабря

— Я что-то не пойму, котик, к чему ты клонишь? — проворковала кокетливо Настя, откидывая назад темный локон, упавший на обнаженное плечо.

Дима поморщился. Слово «котик» всегда бесило его, тем более относящееся к нему.

Он нахмурился, окидывая взглядом темноволосую красивую девушку в сильно декольтированном платье, сидящую напротив за столиком. А про себя выругался: «Дура? Или до последнего делает вид, что не понимает? Не в силах поверить, что может быть такой облом? — Он зло усмехнулся про себя. — Да-да, детка, почти четыре месяца грела мне постельку, а теперь все…»

Изобразив на лице печальное выражение, как того требовала роль, Малахов быстро опрокинул в себя весь коньяк, налитый в рюмку. Все же не так часто устраиваешь проверку своей девушке, которая сильно нравится.

— Я же сказал, меня подставили. И я не знаю кто. Сегодня гендиректор вынудил меня подписать заявление по собственному желанию. Я больше не топ-менеджер компании, — повторил Дмитрий, не с спуская цепкого взгляда со своей спутницы.

Настенька надула губки и медленно положила вилку рядом с тарелкой, где красовался запеченный мурманский лосось с лисичками и цуккини. Она нервно потеребила свое дорогое колечко с изумрудом на левом мизинце, недавний подарок Малахова, и трагично произнесла:

— А как же наша поездка на Сейшелы? Ты же обещал, что в следующем месяце мы поедем отдыхать...

— Настя, ты вообще слышишь меня? — вспылил Дима. — Я потерял работу, какой отдых? Кто за него будет платить? Мне еще надо за свою квартиру деньги за месяц вносить. А у меня осталось всего сорок тысяч на карте!

— Но ты же можешь найти другую работу?

— Топ-менеджера такого уровня? Не смеши. Я на эту-то устроился по блату благодаря дяде Саше. Но больше он помогать мне не будет, — выдал Малахов, входя в раж и сочиняя все что ни попадя.

Он уже достаточно выпил коньяка и был готов сыграть эту роль до конца. Естественно, никакой работы он не терял и получил должность только благодаря себе, а не дяде Александру Борисовичу, да и двухуровневая квартира в центре Москвы являлась его собственной, а не съемной. Но об этом знать этой девушке, которая сейчас как-то странно смотрела на него, не следовало.

Что же было написано сейчас на ее лице? Брезгливость? Да-да именно брезгливость и какое-то злое недовольство. Малахов решил до конца добить ее и выдал:

— К тому же у меня проблемы со здоровьем. Нужна операция на сухожилии на ноге. Помнишь, я говорил, что занимался профессионально хоккеем и несколько раз ломал ногу? Теперь она постоянно болит, и срочно нужна операция. Так что ближайшие полгода придется по больницам мотаться.

— Как все ужасно у тебя, даже и не могла представить, — напряженно заявила Настя. — Но сегодня ты пригасил меня в ресторан, и я подумала…

«Что же ты подумала, красотка? — про себя пропел Малахов. — Что замуж позову? — И тут он почти прочитал ее мысли, снова оглядел сидящую напротив девушку в изысканном дорогом платье, с модной прической. Он, конечно же, был прав. — Так и есть, думала, что я собираюсь жениться! — Он чуть скривил губы и про себя добавил: — О нет, дорогуша, сначала надо пройти квест под названием “нищий и убогий”. А уж потом посмотрим…»

— Хотел порадовать тебя на последние деньги, — печально улыбнулся он.

— Ох, ты знаешь, котик, я вспомнила, мне надо идти, — сказала вдруг девушка.

— Куда же?

— Мама просила заехать к ней сегодня обязательно, а я совсем позабыла.

— Но как же? А ужин?

— Извини, но я уже наелась, — отрезала холодно Настя, быстро вставая и подхватила сумочку.

Сильнее сжав челюсти, Дима едва не выругался. Он даже не ожидал от Анастасии такой прыти.

— Ну, как знаешь, — буркнул он и добавил: — Слушай, я хотел попросить тебя…

— Да?

— Я уже записался на операцию, в понедельник ложусь в больницу. Знаешь, я буду в больнице лежать, наверняка какие-то лекарства понадобятся. Ты бы смогла мне привезти их, в четверг, наверное? Денег я дам, остались же у меня сорок тысяч. Я тебе на карту переведу, надо просто выкупить лекарства по списку и привезти в больницу. Сможешь?

— Когда ты сказал, в четверг?

— Ну да. В четверг или пятницу, как врач скажет.

— Наверное, не смогу, Дима, — ответила недовольно Настя. — У меня сессия начинается, а у меня долгов по предметам много. Надо закрывать. Ты лучше брата попроси.

— Тимофея?

— Его.

— Нет. Его не могу, у него семья и ребенок маленький, у него своих проблем много. Я все же думал, что ты…

— Я же сказала, что не смогу! — нервно выкрикнула Настя, перебив его, и Малахов понял, что она просто в истерике от всего происходящего. — Пока!

Еще бы! Уже, небось, рассчитывала, что захомутает богатого красивого молодого мужика, а теперь такой облом. Дима прекрасно понимал, что он не просто завидный жених, а мечта девушек.

Все это было отчетливо написано на ее красивом лице. И это осознание вызвало у Дмитрия неприятную боль в сердце. Все же он был влюблен в Настю и все это время думал, что она не такая, как предыдущие три девки, которые были у него за последние два года. Тех он тоже сначала баловал подарками, ресторанами и поездками за границу, а потом так же проверял подобным образом.

Но Анастасия оказалась такой же, как и предыдущие. Корыстной, лживой и хитрой. Как только он говорил девушкам, что лишился работы, да еще и болен, все они сразу же линяли с горизонта, как это сейчас делала Настя.

Сжав кулак, Малахов со злостью следил за тем, как девушка рванула прочь от столика, как будто только что сидела с прокаженным. Но вдруг Настя резко остановилась и обернулась к нему. Малахов замер, и его сердце радостно забилось, а в голове промелькнула мысль: «Неужели я неправ, и сейчас она скажет, что любит меня любого, даже без денег, и готова приехать в больницу?» Он так хотел услышать от нее такие слова. Его лицо на миг просветлело в надежде, он впился взглядом в лицо темноволосой девушки.

— И еще одно. Больше мне не звони, Малахов. У меня сессия, я буду очень занята, на тебя времени совсем нет!

Он медленно кивнул, ощущая, как сердце заледеневает от этих холодных слов, исходивших от нее: «Занята… сессия... не звони… — било набатом в голове. — Еще десять минут назад сессия ее не волновала, она была готова хоть завтра ехать на Сейшелы».

Быстро развернувшись, Анастасия поспешила прочь через весь зал ресторана, едва не сбив с ног официанта.

Дмитрий проводил девушку убийственным взглядом и матерно выругался. Резко отодвинул от себя недоеденного ягненка по-черкесски с картофелем.

— Какая же дрянь… профурсетка, — цедил Малахов себе под нос. — Столько месяцев на нее потратил и бабла, а оказалась очередной пронырливой девкой, жаждущей поиметь меня на деньги.

Он опять выпил коньяка и поманил рукой официанта. Тот быстро подошел:

— Счет подать?

— Нет, еще посижу, — ответил хмуро Дима. — Еще коньяка принеси, этого же, дорогого, и всю бутылку. И закуску какую-нибудь, лучше с икрой.

— Как скажете, господин Малахов.

— И вот это убери, — молодой человек указал глазами на недоеденное блюдо Насти. — Пока ненароком не разбил тарелку. Уж очень хочется.

— Я все сейчас же уберу, не беспокойтесь! — услужливо закивал официант и тут же утащил тарелку и приборы девушки, громко сказав Малахову: — Сейчас все принесу!

— Тащи, спешить мне все равно некуда, — побурчал Дима, бросил взгляд на наручные часы. — Всего восемь. На работу в семь вставать. До полуночи можно спокойно бухать.

Глава 2. Станция Павелецкая

В девять Дмитрий вышел из ресторана, чуть покачиваясь на нетвердых ногах. Подошел к проезжей части и начал вызывать такси по телефону. Пальцы плохо слушались, бутылка коньяка, выпитая ранее, туманила разум. Он тыкал на кнопки и не мог сообразить, куда нажимать и что делать.

— Такси… — вспомнил он и вновь покачнулся.

Неожиданно рядом с ним остановился автомобиль, и в окно машины его окликнули:

— Дима!

Подняв голову, он увидел черный «Лексус», а в нем Тимофея и его жену Леру. Позади на заднем сиденье стояла переноска с малышкой. После свадьбы Тимофей перевез Леру в Москву, купил свой дом в пригороде, и встретить их сейчас было настоящей удачей.

— О, привет, Тема! Лера, — как-то шутовски поклонился Дима. — Добросите до дома?

Тимофей припарковался к обочине и вышел, пожал руку двоюродному брату. Они не виделись уже, наверное, полгода.

— Слушай, нам еще в один торговый центр заехать надо, забрать Лерин заказ для Анечки, потом за продуктами. Потом тебя сможем завезти. Если будешь кататься с нами, поехали, — сказал Тимофей.

— Ладно, езжайте, такси вызову. Анюта еще расплачется, вам домой надо поскорее.

— А ты чего тут один? Еще и бухой вхлам? — спросил Тимофей.

— Так одну бабу проверял, здесь, в «Белуге», сидели.

— И как? — усмехнулся брат.

— Оказалась очередной шалавой за деньги, потому и напился.

— Никак ты не успокоишься, все бы тебе приключений.

— Как найду нормальную девушку, так и успокоюсь, — хмуро ответил Дима. — Мне же не повезло так, как тебе с Лерой.

— Так, Дима, давай не вмешивай меня в свои теории, — тут же заявила Лера, чуть высовываясь в открытое окно «Лексуса». — Милый, если Дима не с нами, то поехали уже, Анечку через два часа кормить надо.

— Прости, Лера, я же не со зла. Тимофей вот нашел тебя, а ты настоящий клад, а мне не везет, — как-то обиженно произнес Дима. — Совсем нормальные девушки перевелись, одни жадные до денег пираньи рыщут везде. Так и жаждут руку с баблом отцапать.

— Дим, а ты по загородным клубам и элитным спортзалам-то не ищи, — посоветовала Лера, хмыкнув. — Ты в бассейн сходи или в метро, например, спустись. Там и обитают нормальные.

— Такие как ты?

— Ага, — улыбнулась Лера по-доброму.

— Что-то не вериться, — буркнул Дима, махнув на нее рукой. — Езжайте, а то вон Анюта ваша уже проснулась.

— Мы поедем, ты ведь не обидишься? — спросил Тимофей.

— Нет, щас такси вызову.

Тема уже сел в машину, Лера помахала Дмитрию рукой и спросила:

— Слушай, Дима, мы в Сургут в этот Новый год собираемся на все праздники вместе с малышкой. Поедешь с нами?

— Э-э-э, — замялся он. — Нет.

За этот год Дима хоть и завидовал двоюродному брату насчет Леры, но стал обращаться с ней по-другому. Помирился с Лерой и относился к ней с уважением. Он видел, что она хорошая жена и заботливая мама.

— А что так? Родители рады будут, — подхватил Тимофей предложение жены.

— Сказал же, нет. Дела у меня на праздники, — буркнул Дмитрий как-то зло, думая о том, что одному ехать не хочется.

Опять дядя Саша будет говорить, что пора уже остепениться и найти хорошую постоянную девушку, а еще лучше жену. Что ему уже тридцатник скоро стукнет, а он все перебирает.

Но ведь Дима не перебирал! Он правда искал, рьяно и упорно. Ту самую единственную, которая бы любила его не за бабло, а за то, что он есть. Вот такой вредный, красивый, язвительный, трудоголик и ценящий немеркантильных девушек. Но ему все попадались ушлые девицы с большими амбициями, готовые жить за его счет.

Разумеется, Дима не стал бы настаивать, чтобы девушка работала, пусть сама решает. Денег у него было достаточно, чтобы содержать их обоих. Но он должен был точно знать, что любят его и ценят за просто так, а не за деньги или должность топ-менеджера крупной компании. Но пока ни одна из четырех его девиц, с которыми он встречался по полгода, итоговую проверку не прошла. Именно поэтому предложение Тимофея и Леры вызвало у него злость.

Позорно ему было являться перед дядей и тетей опять без девушки.

— Ну как знаешь, — пожал плечами Тимофей. — Тогда пока. Созвонимся!

— Ага, — кивнул Тимофей и, чуть покачнувшись, отошел от машины.

Тимофей закрыл окна и надавил на газ. Черный «Лексус» быстро покатил по проезжей части. Дима долго смотрел вслед родственникам, и его мысли крутились в странном направлении.

— Неужели Лера права? И в метро ездят другие девушки? — пробубнил он себе под нос.

Он опустил телефон и обернулся. Вдалеке через пару кварталов мигал указатель и знак метро. Малахов набрал в руку свежего, только выпавшего снега и обтер им лицо, желая чуть взбодриться и протрезветь. Значок метро так и продолжал манить его к себе и будоражить шальные мысли.

— Так и быть, Лера, схожу я в это твое метро… но если обманула…

Чуть покачиваясь, но еще крепко стоя на ногах, Малахов направился в сторону метро.

Ближайшей станцией оказалась Пушкинская. Хотя Дима прекрасно знал ее, но ездил по этой ветке, наверное, года три назад. Он вообще за три года ни разу не спускался в метро. Последний раз был, когда у него крякнула машина и пришлось добираться до дома на общественном транспорте, телефон сел на морозе и такси он вызвать не смог. И эти последние воспоминания были не в пользу метро. Толчея, куча снующего народа и мерзкие запахи, сырость и злые лица пассажиров.

Решив непременно сегодня осуществить свое намерение, Дима спустя пятнадцать минут подошел к серому зданию со стеклянными дверьми.

У метро стоял киоск с новогодней атрибутикой. Продавались фейерверки, маски, бенгальские огни, хлопушки. Торговал парень в костюме Деда Мороза. От киоска доносилась новогодняя музыка. Как раз когда Дима подошел, заиграла песня про Золушку. «Хоть поверьте, хоть проверьте, но вчера приснилось мне, будто принц за мной примчался…» — пел звонкий детский голосок.

Почему-то эта песенка вызвала у Малахова странные и мрачные мысли.

— Привет, а Золушек у тебя нет? — спросил Дима у торговца киоска.

— Каких золушек? — не понял тот.

— Настоящих, живых. Как в сказке. Которые умеют полы мыть и готовить, а еще... — Он задумался на миг. Все же выпитая бутылка коньяку туманила мозги, и он медленно соображал. — Ну и еще умеют принцу лапшу на уши вешать и далее по списку…

— Ты что, пьяный? — догадался продавец «Дед Мороз», видя, что Малахов чуть покачивается, и рассмеялся. — Это тебе надо в клиринговую компанию или к девушкам с низкой социальной ответственностью. Наверняка найдешь там Золушку.

— Смешно, — хмыкнул Дима и махнул на него рукой. — Ладно, сам пойду искать!

— Ты бы лучше домой шел! Еле на ногах стоишь! — посоветовал торговец.

— Да норм все! — отмахнулся от него Малахов.

Он подошел ко входу в метро, роясь в карманах и ища мелочь, чтобы купить жетон.

— Закурить есть? — раздался голос рядом.

Дмитрий обернулся и увидел мужчину, сидящего в инвалидной коляске. Довольно крепкого телосложения, но со скрюченными ногами.

Мысли у Димы начали крутиться в странном ключе, он критично осматривал мужчину-инвалида в потасканной дешевой куртке и вязаной шапке.

Шальной план созрел у него в голове через минуту. Он подошел к инвалиду, у коляски которого стояла кружка с мелочью, и кинул ему тысячу, достав из кармана сдачу из ресторана.

— Не курю, — ответил Малахов инвалиду.

— Ух ты, спасибо! — выдал мужик довольно.

— Че дрожишь? Замерз?

— Еще бы, полдня здесь у метро околачиваюсь. Пенсия-то маленькая, и мать у меня тоже на пенсии. Скоро уже должна за мной прийти.

— Ясно, —— кивнул Дима, доставая еще деньги и кидая две тысячи в банку. И вдруг попросил: — Мужик, а отдай мне свою куртку!

— В смысле, отдай? — не понял тот.

— В смысле обменяемся. Я тебе эту свою дубленку отдам, ты мне куртку, — пояснил Дима, расстегивая свою одежду.

— Не понял?

— Не догоняешь, что ли? Говорю, дубленку мою в обмен на твою куртку. Она меховая, настоящая кожа, мех.

— Да вижу, что дорогущая, — кивнул инвалид, окидывая взглядом короткую черную дубленку Дмитрия, подбитую черным дорогим мехом. — Но тебе моя куртка зачем?

— Не твое дело. Будешь меняться? Насовсем. Обратно не заберу. И еще шапку твою мне надо, я тебе свою эту из чернобурки отдам.

— А! Ты пьяный! — догадался мужик. — Сморю, фигню какую-то морозишь.

— Нет, ты дурак, что ли? Предлагаю тебе новую дорогую одежду насовсем, ничего не прошу, а ты еще ломаешься? — выдал молодой человек, уже заводясь.

— Не злись, парень, — тут же улыбнулся примирительно инвалид. — Хочешь меняться — давай, я только за.

— Идет! — обрадовался Дмитрий и торопливо стянул с себя дубленку.

Надел на инвалида, отдал ему шапку, свой клетчатый шарф и напялил на себя старую засаленную куртку мужика и вязаную потертую шапку. Благо мужик был плечистым, потому размер Диме подошел, только куртка оказалась чуть коротковата.

Застегнувшись, Малахов окинул себя взглядом и тут заметил на руке часы.

— Вот еще часы, забери их тоже. Швейцарские, в Европе сам покупал, — предложил Дима, быстро стянув их с запястья и протянув инвалиду.

Малахов понимал, что простой парень, за которого он решил себя выдать сейчас, не мог носить дорогие часы, которые стоили четыре тысячи баксов.

— Как скажешь, — ошарашенно промямлил мужик, сжимая в руках часы Малахова.

— Ну все, тогда пока, пошел я, — довольно оскалился Дима, марая свои замшевые ботинки о талый снег и грязь, чтобы было не видно, что они тоже дорогие.

Он уже направился к двери в метро, как вдруг инвалид закричал ему вслед:

— Эй, парень, а могу я продать часы? Сделаю себе ремонт в комнатушке!

— Делай с ними что хочешь, они твои! — отозвался Дима, обернувшись. — Подарил я их тебе!

— А, ну спасибо! Будь здоров! — прокричал ему мужик.

Но Малахов уже не услышал, он вошел внутрь теплого метро.

Через Пушкинскую проходили три ветки, Малахов наугад выбрал зеленую — Замоскворецкую линию. Спустившись вниз, прошелся пару раз по перрону, оглядывая немногочисленных людей, ожидавших поезда. Никаких приятных на вид девушек не наблюдалось. Вообще никаких молодых женщин он не увидел, вокруг сновали только дамы за сорок, бабульки и мужчины.

Приехал поезд. Малахов вошел в полупустой вагон, все же время было позднее, и встал у дверей напротив входа. Прислонился к стеклянным дверям и начал методично оглядывать пассажиров вагона. Через минуту сделал вывод: опять никаких интересных девушек.

Поезд проехал одну станцию, потом вторую. Люди входили и выходили. Дима же стоял на прежнем месте. Мрачно и недовольно смотрел на окружающую хмурую и замороченную публику и чувствовал, что зря пришел сюда. Какая тут может водиться нормальная девушка? Нет, Лера явно пошутила над ним.

И тут на следующей станции неожиданно вошла она.

Прямо в двери вагона напротив него. Такая вся легкая, воздушная, тоненькая и светлая. В зеленом коротком пуховичке, белом шарфике и темных брючках. Девушка быстро прошла вправо и села на свободное место, чуть расстегнула ворот пуховика, сняла капюшон с головы и отбросила назад светлые волосы.

Малахов даже выпрямился, подумав, что ему мерещится с перепою. Разве могло это ангелоподобное дивное создание оказаться здесь, среди этой серой публики со злыми уставшими лицами? Он моргнул пару раз, сосредоточенно рассматривая светлые волосы девушки в хвосте, миловидное юное лицо и пухлые губы.

Ему даже показалось, что он немного протрезвел. Куртка его невыносимо воняла потом, но Дмитрий словно забыл о том, как выглядит. Он был похож на человека, у которого только что воплотилась в жизнь несбыточная мечта.

Визуализация героев

Дмитрий Малахов

Светлана

Глава 3. Она

Не спуская взгляда с блондинки, Дима изучающе замер на своем наблюдательном посту. Девушка сидела справа от него, рядом с ней развалилась девочка-подросток, а Дима стоял как раз дальше у закрытых дверей, напротив входа в вагон.

Громкоговоритель объявил название следующей станции, двери захлопнулись, и поезд поехал, набирая ход. Малахов же с интересом косил взглядом на девушку в зеленом пуховичке, рассматривая ее. Классический профиль, длинный густой хвост на макушке. На вид ей было около двадцати лет, приятное миловидное лицо, тонкие кисти рук и изящная шея.

Девушка в этот момент достала из сумочки книгу и начала читать. Это вызвало очередные вопросы в голове Дмитрия. Она не сидела в телефоне, а читала в метро книгу! Это была точно необычная, чудесная девушка.

Быстро сделав умозаключение, что незнакомка очень даже симпатичная и аппетитная, Дима начал тут же разрабатывать план, как к ней подкатить. Он ведь за этим самым и пришел в метро, чтобы познакомиться с девушкой попроще, без высоких запросов. И эта блондинка вполне подходила.

Молодая, красивая, небогатая, судя по простому пуховичку и вязаному шарфику, даже книжка есть.

Идеальна для его плана.

Но места рядом с ней были заняты. Дима крепко держался за поручень, чтобы не свалиться, так как поезд мчался на скорости. Он не спускал с девушки напряженного взгляда, ему было интересно, какую книгу она читала. Наверняка какой-то роман, и, судя по однотонной обложке, что-то из классики.

Малахову повезло, на следующей станции девочка-подросток вышла и блондиночка пересела на ее место, ближайшее к перилам, как раз где стоял Дима.

На пару мгновений, пересаживаясь, девушка прикрыла книгу, и он увидел, что на светло-серой обложке черными буквами написано: «Марксизм и социальные революции...». Дальше он не успел прочитать. Очередной раз удивившись, он нахмурился, явно не ожидая от этого прелестного хрупкого создания чтения Карла Маркса.

Рядом с девушкой сразу же сел какой-то дедок, а Малахов решил уже перейти в наступление, пока не поздно.

— Девушка, у вас перчатка сейчас упадет, потеряете, — обратился он к блондинке, чуть склоняясь к ней.

Она тут же оторвалась от чтения, бросила на Дмитрия быстрый взгляд и поправила перчатку, которая сильно свешивалась из ее кармана.

— Спасибо, — бросила она ему через плечо.

Больше не глядя на молодого человека, она продолжила читать.

Нахмурившись и не собираясь отступать, Малахов перебирал в голове варианты, как дальше заинтересовать ее. Обычно новым знакомым девицам он сразу же предлагал пойти в ресторан или покататься на его ВМW седьмой модели. Но сейчас обычный вариант подката не работал. Они были в метро, и, естественно, простой парень в заношенной куртке не мог предлагать никакие рестораны. Но тут же он придумал вполне подходящий вопрос:

— Девушка, могу я проводить вас до дома?

И тут же множество глаз устремилось на Малахова.

В этот момент поезд едва тащился, и потому все было прекрасно слышно окружающим. Вагон был не так чтобы полон, хотя сидячие места все заняты. Стояло всего несколько человек, в том числе и Дима.

Естественно, ему было наплевать, что подумают о нем пассажиры вагона. Он был достаточно пьян для этого, а потому считал, что море ему по колено. В его голове теперь горело навязчивое желание, и он готов был идти напролом.

— Что вы сказали? — удивилась блондинка, и подняла на Малахова лицо.

Устремив на него яркие карие глаза, девушка непонимающе моргнула. В тот миг она показалась ему еще интереснее.

— Провожу вас до дома, а то уже темно, — выдал он твердо.

Со скамьи напротив раздался приглушенный смешок, и Дима недовольно зыркнул на двух студентов, которые смотрели в их сторону.

— Нет, спасибо, — тут же выдала девушка смущенно и опять уткнулась в книгу.

— Не хотите до дома, можем просто погулять. Как вас зовут? Меня Дима, — продолжал настаивать на знакомстве Малахов, не собираясь отступать.

— Я не хочу гулять, — ответила сухо девушка, чуть повернувшись к нему.

— Почему? — осведомился он, прищурившись, чувствуя, что девушка крепкий орешек и точно не готова растаять от первого встречного. — Я положительный и работящий.

— Просто не хочу.

Поезд остановился на очередной остановке, начали выходить и входить люди.

— Я ведь не всем предлагаю, только тебе, — сказал Дима какую-то глупую по смыслу фразу.

— Что вам от меня надо, мужчина? — уже вспылила девушка нервно, видя, как ближайшие пассажиры уже таращатся на них, навострив уши.

— Понравилась ты ему, вот и пристал, — произнесла вдруг громко полная женщина, сидящая напротив. — Что тут непонятного?

Девушка окончательно смутилась и захлопнула книгу. Малахов увидел, как задрожали ее руки, и она, поджав губы, хмуро посмотрела на тетку.

— Можно кофе попить, если гулять не хочешь, — предложил он очередной вариант, возникший в его голове.

Теперь Дмитрия уже захватил спортивный интерес.

Давно ему так жестко не отказывали. Если честно, он даже не помнил, когда такое было. Всегда понравившиеся девушки таяли от его внимания и сразу же соглашались пойти с ним в ресторан или клуб, на крайняк, чтобы довез их на своей машине до дома. Но сейчас машины не было, ресторан не канал, потому приходилось предлагать всякие глупости типа прогулки и кофе.

— Оставьте меня в покое! — возмутилась блондинка, чувствуя, как от молодого человека разило спиртным.

Она начала нервно засовывать книгу в сумочку, стараясь не обращать внимания на сверлящий настойчивый взгляд Малахова, который смущал ее до неприятных мурашек.

— Что, принца ищешь? А они все закончились, — не унимался Дима.

Малахов всегда был настойчивым и боевым. Этому он научился еще в детстве, когда ходил в хоккейную секцию. Там, если не умеешь пробивать себе дорогу по льду, забьют, и точно будешь сидеть, как отстающий игрок на скамье запасных.

Теперь ему было уже наплевать на окружающих. И так опозорился по полной из-за своей тупой затеи. Пьяный вдрызг, в стремной одежде, в метро при всех показывающий свой интерес к девушке, которая в открытую отшивает. Что может быть хуже? Ничего.

Но одно успокаивало в этот миг Дмитрия. Больше никто и никогда из этих людей в вагоне его не увидит. Он в метро не ездит.

— Я не хочу с вами разговаривать, — буркнула девушка, вновь оборачиваясь к нему и окидывая негодующим взглядом.

— Почему же?

— Потому что вы пьяны! Я пьяных на дух не переношу! — заявила она, вскакивая на ноги и подходя к дверям напротив.

— Ого! Ишь ты царевна какая! — зло выдал ей в спину Малахов и тут же замолчал.

Он сжал свободный кулак и замер, словно тигр перед прыжком.

Ее слова были обидны, а поведение унизило его по полной. Он злобно смотрел на ее спину в зеленом пуховичке, стройные ноги в темных классических брючках и светлый хвост волос, лежавший на меховом капюшоне.

«Вредная надменная девка, — в запале цедил Дима про себя. — И зачем я приперся в это метро? Чтобы вот так при всех позориться? Выгляжу как полный дебил!»

Поезд уже приблизился к станции, и по громкоговорителю объявили ее название.

— И зря ты так, девонька. Хороший же парень, видный, — вдруг обратилась к блондинке та самая женщина, которая до того уже комментировала. И дала совет: — Ну помоешь его, приоденешь, отличный мужчина будет.

Девушка уже обернулась к тетке, чтобы ответить, но в следующую минуту открылись двери. Блондинка пулей вылетела из вагона, ее щеки горели от стыда.

В вагон зашло много людей, и двери закрылись. Дима мрачным взглядом проводил зеленый приметный пуховичок девушки, которая быстро исчезла в толпе на станции.

Он чувствовал себя до того хреново, что хотелось устроить что-то бешеное, гадкое. Чтобы выплеснуть злость, ярость и отчаяние.

Сегодня был какой-то мерзкий несчастливый день для него.

Сначала утром австрийские партнеры отменили сделку на двадцать миллионов долларов. Потом эта коза Настя бросила, когда он соврал, что у него нет больше денег. А заключением стал этот дурацкий спектакль — роль бомжа-Димы, которого отшила в метро первая попавшаяся девушка.

Вышел Малахов на следующей станции и некоторое время стоял среди снующих людей, пытаясь понять, куда ему идти. Пришел уже следующий поезд, когда он сообразил, что надо выйти наружу. Поплелся медленно к эскалатору.

— Хватит на сегодня приключений, — бурчал он себе под нос, хватаясь за движущийся поручень и вставая так, чтобы не свалиться со ступеньки. — Домой поеду, спать... ну хоть мужику-инвалиду помог, пусть кто-то в этот день будет счастлив.

Он не переживал за одежду. Дома висели еще одна дубленка и пуховик, и шапка из рыжей лисы. Часы тоже не проблема. Завтра зайдет и купит новые.

— Жаль только, привык уже к тем часам... ну да фиг с ними, — тихо говорил Дима сам с собой.

Материальное мало волновало его в эту минуту, и жизнь казалась Малахову бессмысленной. У него было все для прекрасного существования: вдоволь денег, собственная двухэтажная квартира в центре Москвы, престижная высокооплачиваемая работа, дорогущая машина, несколько раз в год он ездил в отпуск, куда захочет.

Но самого главного у него не было — счастья. Простого обычного счастья. От слова совсем. А счастья без любимого близкого человека и детей в понимании Малахова не могло быть.

Приближался Новый год, люди спешили доделать дела, купить подарки, устроить себе хороший праздник.

И только он, Дима, был один, никому не нужный и несчастный.

Сходя с эскалатора, он даже пожалел себя, понимая, что никаких Золушек в метро нет, а Лера ему наврала.

— Походу, без бабок нафиг я никому не сдался, — сделал скорбный вывод Малахов, выходя на улицу из метро.

Он чуть покачнулся, спускаясь с невысоких ступеней на запорошенный снегом тротуар. Его нога нечаянно поехала в бок, и он поскользнулся на застывшей луже. Не удержавшись, с грохотом упал, сильно ударившись головой об лед.

Растянувшись на грязном заледенелом асфальте, Дмитрий потерял сознание.

Глава 4. Скорая помощь

Дима приходил в себя медленно.

Сознание было вязкое, голова гудела. Открыл глаза, пытаясь понять, что происходит.

Первое, что увидел, — лицо женщины, склонившейся над ним. Карие глаза, озабоченный взгляд и светлые пряди волос. Молоденькая, в вязаной шапочке.

Это была она! Та самая девушка, которая так жестко отшила его в метро.

Моргнув пару раз, Малахов наконец пришел в себя и огляделся. Он лежал на асфальте, на талом снегу. Чуть приподнявшись на локтях, он еще раз прошелся взглядом по девушке, которая склонилась над ним. Это точно была та самая холодная вредина!

— Как вы? — озабоченно спросила девушка.

Не понимая, как упал так глупо и как эта девушка оказалась рядом, он выставил руку и чуть оттолкнул ее, садясь, после чего грубо ответил:

— Чего тебе надо?

— Ничего. Я видела, как вы упали, поскользнулись. Я только хотела помочь.

Чувствуя, как гудит голова, Дима невольно поднял руку. Дотронулся до затылка и застонал от боли, к голове было не прикоснуться. Девушка тут же поднялась с корточек и склонилась над ним снова. Осторожно провела пальчиками по его затылку, осматривая.

— У вас шишка большая, и еще кровь. Вам надо в травмпункт.

— Не надо, — отмахнулся Дима и попытался встать.

Она тут же ухватила его за пояс и помогла поняться на ноги. Придерживая Малахова, отвела его в сторону от станции метро, где сновали туда-сюда люди.

Дима же, прекрасно помня ее пренебрежительное отношение чуть раньше и то, как она опозорила его перед всем вагоном, оттолкнул ее руку и выпалил:

— Слушай, тебе чего надо?

— Я же сказала, ничего. Давайте я провожу вас до травмпункта? У вас голова в крови.

— Сначала послала меня подальше, а теперь вдруг добренькой стала? — процедил он, зло глядя на нее.

— При чем тут это? Я просто хочу помочь вам и все. А ваши подкаты тут совершенно ни при чем.

Малахов окатил ее непонятным хмурым взглядом, такую чистенькую, укутанную в зеленый пуховичок, и матерно выругался. Он отвернулся от девушки и зашагал прочь от метро, ощупывая себя и отмечая, что вроде больше ничего не болит. Через десяток шагов он опять поскользнулся на замерзшей луже и снова едва не упал.

В этот момент около него опять оказалась блондинка.

— И все же давайте я провожу вас до травмпункта, вам плохо, — участливо предложила она, заглядывая ему в глаза.

— Мне хорошо, поняла? — вспылил он. — Отстань! Ни в какой травмпункт я не пойду.

— Почему? Вдруг у вас сотрясение мозга, это очень опасно.

— Ты-то почем знаешь? — хмыкнул он недоверчиво, останавливаясь, и поморщился.

Голова его раскалывалась от боли и выпитого спиртного.

— Знаю, я два года на медицинском училась.

Дима видел, что она действительно хочет помочь, на ее красивом юном лице было написано искреннее участие и тревога. Он прищурился и даже немного остыл. Все же ему было приятно, что она не прошла мимо, когда он упал, а попыталась помочь.

Тут же в его голове опять закружили шальные мысли. Что, если попробовать снова к ней подкатить? Не получилось в вагоне, может, сейчас выйдет? Вроде она стала разговорчивей, даже вон проводить до травмы предлагает.

Видимо, в вагоне девушка все же засмущалась посторонних людей, когда он предлагал ей познакомиться. А сейчас наедине она оказалась вполне вежливой и приятной. Он мотнул головой, пытаясь настроить мысли на верный лад.

— А сейчас не учишься? — спросил Малахов, прищурившись.

— Нет. Говорю, вам надо показаться врачу.

— В травмпункт не поеду, — отрезал он. — Потому что там платно, а денег у меня нет. А сидеть полночи в общей очереди не хочу.

— Тогда надо хотя бы холод к голове приложить и рану обработать, вон кровь капает прямо на куртку у вас.

— И что ты такая правильная? Капает и капает. Переживу.

— Тогда давайте я до дома вас провожу?

— Мне на вокзал. Там ночевать буду, — заявил Малахов, быстро придумав, почему нельзя домой. — Меня хозяйка со съемной квартиры выгнала, задолжал ей за два месяца. Вот так.

— Как плохо, — с сожалением ответила она. — Знаете, а давайте я вам денег дам на травмпункт. Потом, как сможете, переведете мне по телефону.

— И что ж ты прицепилась, мать Тереза прямо! — оскалился Дима, довольный ее словами. — Сказал, пойду на вокзал, а ты иди, куда шла.

Он снова отмахнулся и, покачиваясь, пошел вперед неуверенной походкой.

Отчего-то Малахов на двести процентов был уверен, что девушка не уйдет сейчас. Ну просто не могла она уйти вот так, когда он выложил ей все свое «печальное настоящее». Если бы ей было все равно, она бы и раньше не подошла к нему упавшему, и не предлагала проводить до травмпункта.

Когда она снова поравнялась с ним и ее ладошка легла на его локоть, он даже не удивился.

— Погодите, молодой человек. Куда же вы на вокзал с раной на голове пойдете? Знаете что? Я здесь живу неподалеку. Вон в тех домах, пойдемте ко мне. Я вам хоть рану обработаю и заклею, чтобы заразу не занести. Пока вот можно снег приложить. — Она тут же наклонилась и, ухватив голой ладошкой снег, протянула ему.

Малахов снова остановился и еще раз внимательно оглядел девушку.

Ему отчего-то подумалось, что она явно запала на него, раз так пытается навязать ему помощь. И эти мысли ему понравились. Хорошенькая такая малышка, чистенькая, светленькая, милая. Было в ней что-то неуловимо доброе и хорошее. Видимо, он сразу это почувствовал, еще там, в вагоне.

— И что, поведешь к себе домой непонятного кого? Незнакомого мужика? Вот так, поздно вечером? — хмыкнул недоверчиво он.

— Это же ненадолго, я рану обработаю вам и перевяжу, и все. Зато я спокойна буду, что с вами все в порядке. Еще упадете снова.

Дима инстинктивно чувствовал, что все же понравился ей там в вагоне, раз она так переживала за него сейчас. Но показать этого не хотела.

— Клеишься ко мне, что ли? — вдруг спросил он, довольно улыбнувшись.

Испуганно вскинув на него возмущенный взор, она недовольно фыркнула:

— Дурак!

Быстро развернувшись, она пошла в другую сторону.

Ехидная улыбка тут же исчезла с лица Малахова. Он понял, что перегнул палку. Любая другая бы еще пять минут назад послала его куда подальше, а у нее было ангельское терпение.

Отмечая, как ее стройная фигура в зеленом коротком пуховичке и черных брючках удаляется, Дима понял, что будет полным идиотом, если сейчас же не догонит ее.

Он стиснул зубы. Нет уж! Он никогда ни за кем не бегал и не удерживал. Хочет идти — пусть идет.

— Но сейчас совсем другая история, — пошептал он сам себе.

Все же они не были любовниками или знакомыми. Она просто хотела помочь упавшему человеку, а он зло отбрыкивался. Как все глупо!

Сорвавшись с места, Дима за несколько быстрых шагов догнал блондинку, бережно придержал за локоть.

— Погоди! Шустрая ты, не догнать! Я ляпнул, не подумав, бывает у меня такое, — заявил Малахов, извиняясь, и даже чуть улыбнулся. — Буду благодарен тебе за помощь...

Она вскинула на него нервный взгляд и с минуту молчала. Наверняка думала, прощать его или нет.

— Хорошо, пойдем, — кивнула она сдержанно.

Поняв, что она все же не обиделась, он выставил локоть и велел:

— Держись за меня, а я за тебя буду.

— Тут недалеко, — повторила она и осторожно ухватилась за него.

Медленно они пошли дальше вместе, стараясь не поскользнуться на застывшей ледяной жиже. Начал падать легкий снежок.

— Меня Дима зовут, — сказал Малахов, когда они перешли перекресток.

— Помню. Светлана, — ответила она кратко.

Окидывая глазами высокую подтянутую фигуру молодого человека в потрепанной куртке и без шапки, Света отметила, что он довольно привлекателен. Густые русые волосы, чуть намокшие от падающего снега, выразительные серые глаза, бархатистый голос с хрипотцой. Внешне он был очень даже ничего. Только его взгляд, цепкий, жесткий и какой-то пронизывающий, как будто проникал ей по кожу и вызывал непонятную дрожь.

— Светлана, редкое имя, сейчас так не называют, — прокомментировал Малахов.

— Мама «Гусарскую балладу» любила, вот и назвала, как в песне, — объяснила девушка.

— А-а-а… прикольно, — улыбнулся он.

Малахов то и дело останавливал на Светлане заинтересованный взгляд. Ветер чуть трепал ее светлые волосы, выбившиеся из-под шапки, и они чуть искрились от падающих мелких снежинок. Светлая вязаная шапочка и шарфик, округлое красивое лицо, ладная фигура делали ее очень похожей на Снегурочку. Ему нравилось на нее смотреть. Среднего роста, стройная, с живым взглядом и ямочками на щеках.

— И как ты оказалась у того же выхода из метро, что и я? — спросил он, не удержавшись от вопроса.

— Так же, как и ты, — просто ответила Света. Она тоже перешла на ты, раз он упорно обращался к ней так. — Выходила на улицу из метро, увидела тебя впереди. Ты, оказывается, передо мной шел, потом поскользнулся. Упал, я и подошла.

— Странно. Ты же вышла на две остановки раньше из вагона.

— Правильно, вышла раньше, чем нужно, только чтобы не ехать с тобой. А мне на Царицыно надо выходить.

— Еще скажи, что это я не дал тебе ехать.

— Ты. Весь вагон сидел потешался. Потому и вышла, села на следующий поезд, — объяснила Света.

— Ясно, — хмыкнул Дима, понимая, что ее объяснение вполне логичное.

Пока он тормозил на станции, куда выходить, действительно приехал следующий поезд.

В следующую минуту Света неудачно встала на припорошенный снегом лед, ее ноги разъехались и она чуть не упала. Но Малахов вовремя среагировал и тут же ухватил ее сильной рукой за талию, удержав от падения.

— Спасибо, — сказала она.

— Вот и я пригодился, — усмехнулся он. — Так скользко, что идем как два инвалида.

— И не говори.

— Дома не будут против, что ты меня приведешь?

— Ты же ненадолго. К тому же я одна живу.

— Тогда ладно, — кивнул Малахов довольно.

— Только рану обработаю, и все, моя совесть будет чиста, — пояснила она тут же, строго взглянув на Дмитрия и, видимо, сразу пресекая любые попытки дальнейшего знакомства с его стороны. — Мне завтра в шесть на работу вставать, не до поздних гостей.

Глава 5. Знакомство

Лифт в доме почему-то не работал, и им пришлось подниматься на шестой этаж пешком, Света быстро открыла ключом дверь и сказала:

—Заходи, только с коврика не сходи, а то следы останутся.

— Как скажешь, — кивнул Дима, осматриваясь.

Прихожая была маленькая, далее узкий коридор, оклеенный какими-то смешными обоями в светлый цветочек. Небольшая этажерка для обуви, потом стояла тумба с зеркалом и вешалка на стене.

— Ты пока разувайся и куртку снимай, — предложила Света, быстро скидывая свои ботиночки и вещая пуховик на плечики. — Я руки вымою и лекарства достану. В кухню проходи.

Она поспешила куда-то по коридору и скрылась в ванной.

Захлопнув входную дверь, Малахов защелкнул замок. Снял свои утепленные модельные ботинки, отметив, что они довольно грязные и не понять, дорогие или нет. Оставил обувь, как и велела Света, на коврике и стянул с печь дурно пахнущую куртку. Проверил шапку в кармане и повесил все на вешалку.

Невольно бросил взгляд на свое отражение в зеркале.

Голубая накрахмаленная рубашка модного приталенного фасона, со стоячим отложным воротником, выглядела слишком шикарно. Он поджал губы, расстегнул еще одну пуговицу сверху, попытался помять ворот, чтобы придать ей небрежный вид, но не получилось. Опять расправил воротник и заметил сзади белую этикетку. Понял, что Света не должна увидеть ее, она может что-то заподозрить. Он тут же схватился за этикетку и попытался оторвать. Дернул. Она оторвалась с одного края.

Услышав, что вода в ванной перестала литься, Малахов нервно дернул во второй раз и не рассчитал силу. Рубашка жалобно затрещала и порвалась сверху.

— Вот бл… — выматерился он, видя, что ворот немного оторвался и сзади на рубашке теперь дыра, зато этикетка осталась у него в руке.

Быстро сунув обличающую «метку» в карман брюк, он взлохматил волосы и прошел на кухню. Она тоже была маленькая, даже миниатюрная. Метров пять, не больше. После его кухни в почти двадцать метров эта комнатушка для приема пищи показалась Диме совсем убогой.

— Садись на табурет! — раздался за его спиной командный голос Светы.

Она уже ворвалась в кухню с какими-то баночками, коробками и ватными тампонами. Малахов послушно уселся.

— Ко мне спиной, — велела она, налив воду из чайника в миску и намочив ватный тампон.

Он повернулся к ней, невольно уставившись на смешной настенный календарь с кошками.

— Ты рубашку порвал.

— Ага, видел, — отмахнулся он, чувствуя, как она начала осторожно оттирать мокрым тампоном его затылок от грязи и крови. — Надо будет заштопать. Ты на медика, что ли, училась?

— Да. На стоматолога. В этом году бросила на третьем курсе, — ответила она.

— Почему?

— Не мое. Это моя мама всегда хотела, чтобы я стала врачом, твердила, что стоматологи хорошо зарабатывают.

— Мудрая мама, — согласился он.

— Не-е... — помотала головой Света. — Не мое это. Лазить всем в рот, бр... Сейчас на журналистику перевелась, — продолжала она объяснять, осторожно промокая рану на его голове сухим одноразовым полотенцем. — Сейчас перекисью обработаю, может щипать.

— Потерплю, — поморщился он. — И что, нравится?

— Что?

— Ну, журналистка, куда перевелась.

— Очень! С медицинскими занудными терминами не сравнить. Столько всего интересного можно узнать и написать для людей. Сейчас к Новому году у нас стажировка в газете. Мне даже поручили написать статью о главной новогодней елке города.

— А мама твоя не против? — спросил Малахов, чуть оборачиваясь к ней. — Ну, что ты ушла с медицинского факультета?

После долгой паузы Света тихо ответила:

— Мама умерла год назад. Ей уже неважно это.

— Прости.

— Это ее квартира, — уточнила девушка, осторожно обрабатывая вкруг раны дезинфицирующим раствором. — Маленькая квартирка, зато своя. Мама всю жизнь на нее работала. Хочу денег накопить на первый взнос, чтобы ипотеку взять. Эту квартиру потом продам и куплю в новостройке.

— Ясно, — сказал Дима, теперь понимая, отчего в прихожей наклеены обои с цветочками, а на кухне котики. Но, может, и Свете все это тоже нравилось. Он опять вспомнил про свою роль и зачем он здесь оказался и сказал: — Я свою однушку жене с сыном оставил.

— В разводе?

— Ага, — соврал он, даже не моргнув глазом. Ему уже даже стала нравиться эта роль простого парня. — И с зарплатой электрика мне точно никакая ипотека не светит.

— Но, если официально трудоустроен.

— В том-то и дело, что нет. Официально там гроши платят. Я на себя работаю. Сделал объем работы — получил, я самозанятый. Налог заплатил, и все.

— Так больше выходит, частным образом работать?

— Да. Только свои косяки есть. Например, в этом месяце у одного альфача работал, всю проводку ему в доме сделал, светильники везде, две полных недели возился. Так он платить отказывается. Говорит, качественно все сделал, но до Нового года денег нет у него. Потому и за квартиру не смог я заплатить хозяйке, я ей и так должен был за прошлый месяц. Еще Надюше денег на сына дал, компьютер ему для учебы надо было.

— Надя — это жена?

— Ага, бывшая.

— Печально, — произнесла она, закрепляя на его голове небольшую повязку с марлевым тампоном. — Все вроде. Теперь холод прикладывать бесполезно. Шишка все равно большая. Пару дней, и все заживет. Тебя не тошнит?

— Нет. Все норм.

— И прекрасно, — улыбнулась Света. — Теперь я спокойна.

— Не дала умереть прохожему, — добавил Дима, разворачиваясь к девушке, и тоже улыбнулся ей.

Он так и сидел на табуретке и пытливо смотрел на Свету снизу вверх. Его лицо было чуть ниже ее головы. И тут же понял, что она ждет, чтобы он ушел, но Дима не хотел никуда уходить.

— Спасибо тебе за все, Светик, — ласково произнес он и сам поразился, что может быть таким милым. Подняв руку, он покрыл своей ладонью кисть девушки, лежащую на столе, и, заглядывая ей в глаза, сказал: — Я бы чаю выпил, если можно.

Света быстро вытянула свою руку из-под его ладони и попятилась.

— Не надо вот этого. Я тебя не для того приглашала домой. Только чтобы рану обработать, и все. Тебе надо идти, Дмитрий, поздно уже. — Она бросала взгляд на часы на руке. — Двенадцатый час.

— Вот как? — хмуро сказал Малахов, помрачнев. — Ну ладно.

Понимая, что уже совсем будет глупо навязываться дальше, Дима медленно направился в коридор. Голова его немного протрезвела, и мысли стали лихорадочно метаться.

Как остаться?

Похоже, Светлана жила одна, ведь никого больше не наблюдалось в этот поздний час в ее квартирке. А девушка ему очень нравилась. Идеальное знакомство, которое могло перерасти во что-то большее.

Но сейчас она отчетливо давала понять, что не жаждет знакомиться с ним ближе. И жестко указала на позднее время. Конечно, какой-то бухой незнакомый мужик без жилья и денег у тебя в квартире, еще и чай просит. Ужас. Он прекрасно понимал ее.

Однако он уже загорелся продолжения знакомства и не хотел отступать от своих планов.

Отступить в хоккее — это прямая дорога на скамейку запасных. А это не его удел, Дмитрий привык был первым и идти до конца, до победы. И сейчас призом была эта соблазнительная девушка.

Где он еще такое чудо найдет? Красивую, незлопамятную и добрую? За последний час Малахов отчего-то так проникся к Свете, что теперь ему было даже обидно, оттого что она так сухо указала ему на дверь.

Он уже надел куртку и подошел по темному коврику к своим грязным ботинкам. Мысленно он лихорадочно искал выход. Неожиданно к нему пришла идея.

Дима обернулся к девушке, стоявшей у зеркала и наблюдавшей, как он одевается. Скорчив на лице скорбную болезненную гримасу, он тихо выдавил из себя:

— Что-то мне как-то плохо...

— Нехорошо? — подозрительно спросила она.

— Тошнит.

— Наверное, все же от удара головой об лед.

— Может. Меня сегодня мужики-водопроводчики, что на объекте со мной робят, водкой напоили. У одного из них дочь родилась. Я вообще-то не пью, — продолжал он врать, морщась. — Похоже, паленая была водка. Желудок так крутит.

Для подтверждения своих слов он чуть согнулся и через миг прохрипел:

— Где у тебя туалет?!

Сделал вид, что его сейчас вырвет.

— Ой, господи! Туда иди! — выпалила Света испуганно, отходя с дороги и указывая рукой.

Метнувшись мимо нее, Дима влетел в туалет и захлопнул дверь, склонился над унитазом, встав на колени. Поднял крышку и решился. Немедля сунул два пальца в рот и быстро вызвал рвоту. Это было мерзко, глупо и спланированно. Но лучшего способа остаться у Светы в квартире он не придумал.

Он часто так вызывал рвоту и у себя дома, когда приходил совсем бухой с вечеринок и чувствовал сильное отравление алкоголем.

Не прошло и пары минут, как послышался скрип двери. Малахов чуть обернулся. Рядом с его лицом появилась кружка.

— Попей, — велела девушка. — Куртку снимай.

Он отдал ей куртку, взял из ее рук чашку с водой. Света вышла, закрыв дверь.

Дима посидел в туалете еще минут пятнадцать, потом вышел. Света уже переоделась и была к каком-то домашнем трикотажном платьице по колено, с голыми ногами в тапочках. Стояла в коридоре, сложив руки на груди, видимо, ждала его.

Как-то виновато улыбнувшись ей, молодой человек сказал:

— Прости, мне так неудобно.

— Не страшно.

— Я уже ухожу, — кивнул он и снова направился к выходу.

Взялся за куртку рукой и вдруг услышал от девушки:

— Знаешь что, Дима, оставайся. На одну ночь. Думаю, переживу это как-нибудь.

— Правда? — опешил он и стремительно повернулся, расплывшись в радостной улыбке.

Неужели его уловка сработала и он все же сумел вызвать у Светы жалость? А первоначальная жалость у женщин вполне может потом перерасти в симпатию и далее по списку.

— Смотрю, ты совсем расклеился. Куда на вокзал такой пойдешь? Рвет тебя, и шишка на голове. Положу тебя в большой комнате.

— Спасибо тебе большое! — довольно произнес он, вешая обратно куртку, и уже двинулся к девушке.

— Только условие — никаких рук и подкатов? Только переночуешь одну ночь, и все.

— Да, я понял, — тут же согласился Малахов, почти не веря в то, что она все же решила оставить его у себя.

— Иди умойся. Я для тебя в ванной положила полотенце зеленое. Я пока постель тебе заправлю.

— Спасибо, — опять повторил он и направился в ванную.

Чуть прикрыл дверь, взглянул в зеркало. Открыл воду и помыл лицо и руки. Стянул порванную рубашку, поморщился. На выброс, не штопать же. Довольно подмигнул сам себе.

— Иногда стоит получить по голове, чтобы выиграть приз.

В эти минуты Малахов прямо упивался своей победой.

Как эта королевна не хотела с ним знакомиться в вагоне метро. И как теперь сама предложила остаться на ночь. Конечно, без всяких там шуры-муры. Но все же. У него еще будет время подкатить к ней по полной, главное, что сейчас Светлана решила его приютить.

Он никогда не сомневался, что победитель по жизни.

Неожиданно в ванную заглянула девушка.

— Ой, прости, — смутилась она, видя Малахова в одних брюках с обнаженным торсом. — Что не закрылся? Я думала, только руки помоешь.

— Да все норм, — ответил Дима.

Он тут же выпрямился, специально оборачиваясь к Свете, чтобы она лучше разглядела его широкие плечи и натренированный пресс с кубиками.

— Я чайник вскипятила, если хочешь, можем бутербродами перекусить.

— Не, я, наверное, не буду, Светик. Что-то тошнит еще, — соврал он.

Все же надо было реалистично играть свою роль.

— Как хочешь, — улыбнулась она и исчезала за дверью.

Улеглись они спать только в половине первого ночи. Света в своей спаленке, Дима в большой комнате на диване. Комнаты были смежные, и, чтобы выйти в коридор, девушке пришлось бы пройти мимо молодого человека.

Растянувшись на чистом вкусно пахнущем постельном белье, Малахов некоторое время прислушивался к тому, что делала девушка в своей спальне. Она чем-то шуршала и тихо ходила.

Когда полоска света в ее комнате погасла, Дима довольно опустил голову на подушку, лежа на боку.

Громко тикали настенные часы, а ему отчего-то не спаслось.

Он думал о том, что сегодняшний день, начавшийся так погано, закончился интересно и даже классно. Что будет завтра, он боялся загадывать. Прикрыв глаза, Дима представлял себе, что там у этой вредины под домашним платьишком, очень уж хотелось посмотреть.

Глава 6. Настойчивый

Утром Дима проснулся от легкой ласки. Нежные пальчики поглаживали его руку чуть ниже обнаженного плеча.

— Дима, просыпайся, — услышал он приятный голос.

— Какое доброе утро, — улыбнулся он Свете, открыв глаза и видя, что она наклонилась над ним.

В комнате горел небольшой ночник, едва освещая пространство.

Девушка внимательно смотрела на него, светлые волосы были разбросаны по плечам.

В своем домашнем мягком голубом платьице по колено она показалась ему очень милой. Она была совсем не накрашена, и ее чистое красивое лицо казалось нежным и юным. Яркие ореховые глаза и немного веснушек на округлых щеках.

— Уже шесть, вставай. Мне на работу надо, собирайся, — продолжала Света.

— Как скажешь, — кивнул он, и его рука невольно потянулась к ней.

Он дотронулся до обнаженной коленки девушки, погладив пальцами ее ногу.

— Только не надо этого, я же просила, — тут же выдала она возмущенно и отошла от Дмитрия. — У тебя час на сборы, в семь я выхожу.

Сев на кровати, Малахов откинул одеяло. Охнув, Света быстро отвернулась, потому что молодой человек спал в одних трусах, боксерах. И его нагота смутила ее. Она быстро вышла в коридор.

— И я, видимо, тоже в семь ухожу, — пробубнил он ей вдогонку.

— Конечно, — раздался ее звонкий голосок из коридора. — Не оставлю же я тебя одного в своей квартире.

— И верно, — кивнул он уже сам себе, вставая и потягиваясь, чуть размяв плечи.

Дима знал про себя, что не вор, не бомж и не преступник какой. И в квартире Светланы ему, естественно, ничего не надо было, кроме самой прехорошенькой хозяйки. Но ведь девушка об этом не подозревала.

Он надел мужские тапки, выданные ему накануне Светой, и направился в коридор, как услышал тот же требовательный голос:

— И надень, пожалуйста, брюки.

Нахмурившись, Малахов поплелся обратно к стулу, где видела его одежда.

Неужели его вид в боксерах смущал ее? Тем более у него была отличная мускулистая фигура, в спортзале он тренировался трижды в неделю. Неужели голого мужика ни разу не видела?

Пока натягивал брюки, он невольно задумался. А если и правда у Светланы никогда не было рядом мужчины или парня? Потому и его обнаженное тело вызвало у нее испуг.

Но такая красивая и до сих пор одна? Нет, что-то здесь нечисто. Сколько, она сказала, ей лет? Двадцать? Неужели девственница? Ну, это вообще фигня какая-то.

Что с ней не так? Почему она живет одна без парня, почему ни один мужик не захотел ее до этого дня? А может, это она не захотела? Может, она того... фригидная? Или мужиков на дух не переносит? Или вообще в монастырь какой собралась? Была у Малахова одна такая дальняя знакомая, потом монашкой стала.

Все эти вопросы вихрем пронеслись в голове Дмитрия, пока он одевался.

Выйдя в коридор, он увидел, что Света стоит у зеркала и красит ресницы. Он подозрительно посмотрел на нее и спросил:

— Ты что, мужчин голых никогда не видела?

— Видела. Просто мне не нравится, когда малознакомый мужчина расхаживает по квартире в трусах.

— Уф, ну ладно, я уж испугался, — выпалил он и ласково улыбнулся.

— Чего?

— Что у тебя мужчины никогда не было до меня.

— До тебя? — опешила она, и ее глаза округлились, когда Светлана обернулась. — Хм... ты не считаешь, что еще рано говорить, что ты и я...

— Не думаю, — тут же заявил уверенно он, подходя к ней.

— Дима, тебя не касается моя личная жизнь. И, если честно, не должно волновать, что там у меня с мужчинами было или не было. Я просто разрешила тебе переночевать у меня. Жалко мне тебя стало.

— Я так и понял, но...

— И «но» у нас вряд ли получится, — отрезала на холодно, опять отворачиваясь к зеркалу.

Снова начала красить ресницы.

— Почему? Не нравлюсь тебе? Или оттого, что у меня денег и квартиры нет? — не унимался Малахов.

— При чем тут это? — бросила она недоуменно, смотря на него в зеркало.

— А почему тогда?

— Слушай, Дима, иди умываться и в туалет, я на работу из-за тебя опоздаю.

Она вновь начала умелыми движениями наносить тушь на ресницы. Сделала вид, что разговор окончен. Но Малахов и не думал выполнять ее указания насчет ванной, когда у него в голове крутилось тысяча будоражащих мыслей насчет нее.

— Так был кто-то или нет? — спросил он настойчиво, встав за спиной девушки и смотря на ее отражение в зеркале мрачным взглядом.

Она опустила руку с черной щеточкой для туши и недовольно взглянула на него в зеркало. И тут же немного смутилась, видя в отражении за своей спиной его большое тело, еще и по пояс обнаженное.

Широкоплечий, высокий, мощный молодой человек как будто невидимо давил на нее всем своим существом и энергетикой. От него исходила какая-то потаенная опасная сила. Вчера она этого как-то не заметила. А сейчас Свете стало не по себе. Одна с едва знакомым мужчиной в квартире, и он явно что-то хотел от нее. По ее спине прошлись неприятные мурашки.

— Ничего себе! Это допрос, что ли? — спросила она возмущенно, сразу переходя в наступление.

Дима не двинулся с места и только сложил руки на груди, его взор стал каким-то угрожающим. Она поняла: отступать он не собирался.

— Был муж, сейчас мы в разводе, — нервно выпалила Света. — Все? Теперь я могу дальше собираться?

Малахов глухо выдохнул и довольно оскалился ей в зеркало.

— Понятно. И давно в разводе?

— Полгода.

— Как замечательно, — произнес он грудным голосом и сильнее придвинулся к ней, почти вплотную. Чуть склонившись, шепнул на ухо: — Хорошее платьице, ты в нем похожа на голубого зайчонка.

Его голос был бархатный, хрипловатый. Света даже задрожала, когда его горячее дыхание обожгло ей кожу на шее. Он точно соблазнял ее! А ведь она просила его, чтобы он не делал этого. Но именно сейчас девушка поняла, что Дмитрий не из тех мужчин, которыми можно управлять. Он точно привык делать то, что считал нужным сам.

— Иди в ванную! — взмолилась она.

— Иду, златовласка, — шепнул он ей на ухо и вальяжной походкой направился по коридору.

Позже Света приготовила на быструю руку яичницу на двоих, несколько бутербродов и заварила кофе.

Около семи, как и планировала девушка, молодые люди вышли из квартиры.

Спускаясь в лифте, который отчего-то вдруг заработал с утра, Света спросила Малахова:

— Что будешь делать сегодня?

— Попробую поискать работу, — ответил Дима. — Михалыч обещал подкинуть несколько заказчиков, кому нужен электрик. А ты?

— Сначала в институт, надо курсовую сдать, и одна пара сегодня. Потом в издательство. Надо им статью про елку отнести, я тебе говорила.

— А потом домой?

— Нет, — улыбнулась она. — Это только до обеда дела. В два часа надо Машеньку забрать из школы, отвести домой, накормить и уроки с ней сделать.

— Какую Машеньку? — удивился он.

Они уже вышли из подъезда на снежную улицу. И Малахов вежливо придержал дверь перед девушкой.

— Девочка, ей семь лет. Я за ней присматриваю с двух до шести вечера, пока ее родителей нет. Как няня. Мне платят за это. Надо же на что-то жить.

— А, понял, — закивал Дима. — Ты на метро?

— Да, — ответила она и, бросив взгляд на наручные часы, быстро сказала: — Ой, извини, я побежала. А то сейчас поезд в десть минут уйдет, потом на автобус не успею. Пока!

Так они и расстались, внезапно и даже не договорившись о дальнейшем.

Дмитрий проводил девушку долгим взглядом, пока она не скрылась за утром дома, и, довольно улыбнувшись, произнес:

— До свидания, Светлана Анатольевна. До скорого свидания.

Он вытащил свой айфон последней марки, который усилено прятал от Светы все это время. Четверть восьмого. Еще целый час до работы. Вызвал такси.

— Сначала переоденусь, потом на работу, — составил он ближайший план действий. — В обед надо будет одежду какую-нибудь попроще купить.

Было около восьми вечера, когда Света вышла из-под арки и повернула к своему подъезду. Она сильно замерзла, простояла на остановке почти полчаса, автобус все не приходил. А морозец был сегодня почти десять градусов. Немного не рассчитала с одеждой с утра, надела только утепленные брючки без колготок и легкую блузочку под пуховик. Потому девушка быстрее перебирала ногами, стараясь скорее добежать до дома.

Падающий снег усилился, и Светлана закрывала капюшоном лицо, чтобы колкие снежинки не вонзались в лицо и глаза. Уже в десяти шагах от подъезда она откинула капюшон и полезла в сумочку за ключами.

И тут едва не наткнулась на высокого мужчину, стоящего на расчищенной дорожке у дома.

Это был Дима. Все в той же невзрачной поношенной зимней куртке. Только вместо брюк на нем были джинсы.

— Опять ты? — удивилась она, подходя к молодому человеку и замедляя шаг.

— Не ждала? — спросил он, заглядывая ей в глаза и пытаясь прочитать мысли.

У Малахова уже был составлен целый план, как продолжить вчерашнее знакомство с девушкой. Она была слишком хороша и соблазнительна, чтобы оставить все в зачаточном состоянии.

— Не ждала, что ты опять придешь сегодня, — ответила Светлана, роясь в сумочке.

Ключи куда-то запропастились.

— Я понимаю, — как-то покаянно сказал Дима. — Света, мне совсем некуда идти. И вот.

Он вытащил из кармана семь тысяч рублей и протянул ей.

— Это что? — удивилась она, уже прикладывая магнитный кругляш к двери в подъезд. — Заходи. Не на морозе же говорить.

Они вошли и поднялись на лестничную клетку, где висели почтовые ящики.

— Уф, здесь теплее.

— Возьми деньги, — не унимался Малахов, протягивая ей тысячи.

— Зачем это еще? Я тебя просто так вчера пустила. Не надо мне денег. И вообще, где ты их взял?

Она подозрительно взглянула на него, словно думая, что он украл.

— Свет, ты не поняла, — замотал молодой человек головой. — Сегодня удалось найти халтурку, мужик заказчик дал аванс семь тысяч. Я потому к тебе снова и пришел. Квартиру мне на эти деньги все равно не снять. Может, я поживу у тебя немного? Ну, пока тот альфач не заплатит, и я тогда квартиру сниму.

— Ты хочешь жить у меня?

— Ну да, если можно. Не очень хочется в какой-то хостел или на вокзал идти. У тебя лучше. Вот и деньги все тебе принес. Ты же не выгонишь меня?

— И что это за халтура? — спросила Света, задавая вопрос, чтобы потянуть время.

Она не могла решить сейчас, стоит ли пускать этого привлекательного, но уж очень навязчивого молодого человека снова к себе домой.

Дима нравился ей, и довольно сильно, но Светлана очень боялась влюбиться в него. Боялась снова страдать, как когда-то из-за мужа Стаса, который ей изменил. Вообще, последние полгода, после развода, Света не хотела связываться ни с одним мужчиной. Уж больно сильно переживала ту измену бывшего мужа.

— Дней на пять-шесть, — объяснил Малахов. — Надо про штробить стены и провести по всей квартире поводку. К Новому году мужик обещал заплатить, если успею сделать быстро. Но я успею.

— Понятно.

— И как, пустишь меня к себе? — настойчиво поинтересовался Дима. — Я налегке, свои инструменты на объекте оставил. Безобразничать не буду, бухать тоже. Могу даже посуду мыть.

Глава 7. Котлетки

Она долго смотрела на него и вдруг рассмеялась.

— Ладно пошли, куда тебя девать.

— Деньги-то возьми, — затараторил он обрадованно, догоняя ее у лифта и пихая ей купюры.

— Возьму, — кивнула Светлана, забирая деньги. — Что на ужин хочешь?

— Я? — удивился Малахов. — А что ты умеешь готовить?

— Много чего. Но уже поздно, мне еще с собаками гулять. Можно по быстрому пюре с котлетками сделать, будешь?

— Буду.

— И хорошо, — улыбнулась она. — Как твоя голова?

— Не болела. Повязку снял, и крови не было.

— Я рада. Сильно устал?

— Не очень, а что?

Она отдала ему обратно тысячу и попросила:

— Сходи в магазин, продуктов купить надо. Там за углом есть не очень дорогой.

— Да видел. И что купить?

— Купишь смешанный фарш, лук репкой, хлеба, молока, помидоров и пару огурцов для салата, сметану еще, и сахар кончился. Запомнил?

— Запомнил, — кивнул он.

— А я пока с собаками Ольги Викторовны погуляю и вернусь. Дома встречаемся. В домофон позвонишь, если что.

— Что это еще за собаки?

— Да соседки с верхнего этажа. Ей тяжело с ними гулять, они у нее вертлявые и подвижные. Вот я раз в день гуляю с ними.

— Ну ок, — кивнул Дмитрий.

Света зашла в лифт, а он направился обратно на улицу.

Когда через час Малахов вернулся с покупками, Света уже во всю кашеварила.

— О, заходи, — закивала она, открывая ему дверь и забирая пакет. — Картошку я уже поставила, сейчас фарш замешу и через полчасика все готово будет.

Девушка умчалась обратно на кухню. Малахов захлопнул дверь, снял заношенную куртку и осмотрел себя в зеркало. На нем была неброская клетчатая рубашка и простые штаны. Специально зашел сегодня в дешевый супермаркет и купил. И ботики тоже. Чтобы не спалиться перед Светой.

Сходил в ванную, помыл руки и пришел в кухню.

— Такой запах, я аж слюной подавился, — сказал Дима, входя. — Давай, что ли, помогу?

— Садись сюда, — она указала на табурет. — Режь помидоры и огурцы в эту миску. Котлеты почти готовы.

— Замечательно, — кивнул молодой человек, забирая у нее нож и доску. — Твоя соседка с собаками… она хоть платит тебе за выгул?

— Платит — тысячу в месяц. Так, чисто символически, —— ответила она, ставя на стол тарелки. — Но не оставлять же ее без помощи.

— Мало. И за девочку эту Машу наверняка тоже немного получаешь. И как ты живешь на эти деньги?

— Ну, за Машеньку пятнадцать в месяц, я еще переводами занимаюсь. Книги с английского на русский или обратно перевожу. Я же спецшколу английскую закончила. Все время хотела перейти в обычную, трудно было. Но мама не дала бросить, а сейчас очень пригодились те знания.

— Сморю, ты не пропадешь, — улыбнулся Дима.

— Неа, — улыбнулась Светлана в ответ, накладывая ему в тарелку пюре и котлеты. — Летом, когда учебы в институте нет и Маша на каникулах, я еще кассиршей в магазине подрабатываю. Тогда побольше денег бывает.

— А почему ты профессионально переводами не занимаешься?

— Дак не берут официально. Диплом нужен, иняз. А мне второй не потянуть, когда работать?

Уплетая сочные ароматные котлеты, Дима с набитым ртом заявил:

— Очень вкусно, Светик. И как ты умудрилась из магазинного фарша такую вкуснятину приготовить? Думал, жрать невозможно будет.

Малахов действительно не мог понять, как она это сделала. Последний раз съедобные котлеты он ел только в дорогом ресторане. В столовках их есть было просто невозможно.

— Батон добавила, молока, лука немого, специи, картошечки еще. Мамин рецепт.

Света быстро доела пюре и салат и встала заварить чай.

— Ты с мятой пьешь? Если мяту положу? — спросила она молодого человека, обернувшись

— Пью, клади.

— Дима, в холодильнике достань профитроли к чаю, вчера купила еще.

Поднявшись, Малахов полез в холодильник, достал сладкое, положил на стол. Света в этот момент насыпала разный чай: с ягодами, черный. Взялась за берестяную баночку с мятой, когда вдруг ощутила присутствие молодого человека за спиной.

— Так приятно смотреть, как ты колдуешь на кухне, — тихо грудным голосом произнес он над ней.

Смутившись, она быстро развернулась к нему лицом и оказалась нос к носу с Димой, что было совсем не удивительно на такой крохотной кухне.

От его близости Свету охватил озноб, а предательские мурашки побежали по телу.

Больше не собираясь откладывать свои потаенные желания, Малахов сильнее наклонился к ее губам и поцеловал — пылко, жадно.

Его руки обвили ее тонкую талию, с силой прижимая девушку к себе. На его радость, Светлана не отстранилась, а сама прижалась к нему. Это вдохновило Диму на более смелые ласки. Запустив руку в ее волосы, он прижал девушку к себе крепче, страстно и яростно исследуя ее губы, и она отвечала ему тем же.

Они долго целовались, так и стоя между кухонным столом и мойкой, и оба не хотели останавливаться.

Дмитрий понравился Свете с первого взгляда, еще там, в вагоне метро, а потом влечение к нему только возрастало. Теперь же он как-то умело подловил момент и неожиданно поцеловал. Она же, опешившая, дрожащая от его близости, могла только подчиниться, понимая, что Дима умело прочитал ее тайные мысли. И сейчас она боялась окончательно потерять голову, до того сильно Дима привлекал ее.

Вдруг окружающее пространство наполнила громкая музыка, точнее, звонил сотовый телефон.

Опомнившись, Света отвернула лицо от молодого человека, освободив губы из его плена.

— Пусти! Телефон! Пусти же! — выпалила она, искренне обрадовавшись, что звонок прервал все это возбуждающее действо.

— Да пофиг с ним, — отмахнулся Дима и вновь попытался поцеловать ее.

— А если что-то срочное? — выпалила она, вырываясь из кольца его рук, и поспешила в коридор.

Схватив телефон, девушка ответила и умчалась в большую комнату для разговора.

Малахов снова уселся за маленький стол, взял из вазочки печенюшку и откусил.

Мысли его кружились в сладостном страстном хороводе, поцелуй со Светой понравился ему, вызвав в теле возбуждение и вполне ожидаемые реакции.

Ему хотелось продолжения. Он с нетерпением ждал, когда Светлана вернется на кухню.

— Удобно. Говори, Игорь! — отчетливо послышался голос девушки. — Молодец, что позвонил. Надо договориться насчет послезавтра!

В тишине маленькой квартиры ее звонкий голосок звучал очень четко.

Перестав жевать, Дима невольно повернул голову, прислушиваясь. Что это еще за Игорь? И что там за мероприятие на послезавтра?

— Почему не сможешь? Что случилось? — произнесла она громко в телефон.

Некое ревнивое чувство, а точнее, недовольство оттого, что Свете звонил какой-то там Игорь, тут же завладело Малаховым. Он отложил недоеденное печенье и быстро встал. Бесшумно приблизился к комнате, остановившись у дверного косяка. Светлана стояла у окна, к нему спиной, и как-то раздосадовано твердила в телефон:

— Но как же так? Я не смогу без тебя, Игорь!

До острого слуха Дмитрия долетал едва слышимый мужской голос. И последние слова девушки подняли вихрь вопросов в голове молодого человека.

— Кого другого? Не смогу я так быстро никого найти, — заявила она, снова отвечая мужчине.

Ее голос стал совсем печальным и даже каким-то плаксивым.

— Я поняла, что уж теперь. Поправляйся, — тихо сказала Света и отключила телефон.

Малахов вышел из своего укрытия и прислонился плечом к дверному косяку, сунув руки в карманы джинсов.

— Кто это звонил? Твой парень? — спросил мрачно Дима.

Вздрогнув, девушка быстро обернулась к нему.

— Какой парень? — удивилась она и пояснила: — Нет. Звонил мой партнер по выступлению. Сказал, что не сможет со мной выступать.

— Ты расстроилась?

— Конечно, расстроилась! Блин, все уже спланировано было, и вот такая засада, — начала она и, видя, что Дмитрий ничего не понимает, добавила: — Все новогодние выступления надо теперь отменять. Игорь сегодня ногу сломал, сейчас в больнице. Теперь не сможет со мной пойти.

— А где вступать надо?

— Мы каждый год с ним подрабатываем Дедом Морозом и Снегурочкой. Частным образом. Даем объявление в интернете. Деньги хорошие, а представление-то всего на час. Хотела к Новому году немного денег подзаработать.

— Печально, Света, —— кивнул Дмитрий, облегченно вздыхая.

Конечно, он не был рад, что сорвалась подработка Светы, но то, что этот Игорь всего лишь ее знакомый, а не бойфренд, весьма утишало и вдохновляло.

— Еще как печально, где я за день нового Деда Мороза найду? С курса никто точно не согласится, — сокрушалась она, присев на диван, смотря в одну точку и говоря сама с собой. — Так хотела новые сапоги купить себе. Мои старые, у них молния даже уже не ремонтируется. Еще водонагреватель надо бы. И к новогоднему столу вкусняшки прикупить хотела.

Дима напрягся, заметив, как она смахнула слезу с глаз. Нахмурившись, он молчал, не зная, как ей помочь. Но помочь он все же мог. Мог просто дать ей денег на все ее хотелки, это не было проблемой. Чтобы она так не переживала. Но не мог этого сделать. Он же был бесквартирным электриком, откуда у него деньги? А роль надо было играть как следует. Опять его обычные методы общения с девушками не работали.

Потому он печально вздохнул, подбирая нужные слова.

— Свет, не расстраивайся ты так, — ласково произнес он, смотря на ее напряженный профиль. Единственное, что он мог сделать сейчас, — это утешить ее словом, потому что его роль другого не предполагала. — Ну, хочешь, завтра пойду к Михалычу и денег у него в займы попрошу, чтобы ты сапоги купила?

— А отдавать чем будешь? — выпалила она, обратив на него горящие карие глаза. — Тебе самому деньги нужны. Не надо.

Вдруг ее влажные от слез глаза высохли, и Светлана как-то оценивающе провела взглядом по высокой широкоплечей фигуре Малахова.

— А давай ты сыграешь Деда Мороза! — выпалила она воодушевленно. — Игорь такой же высокий, как ты, только худой. Но, думаю, его наряд тебе точно подойдет!

— Еще чего? — опешил Дмитрий и тут же замотал головой. — Не буду я никаким Дедом Морозом!

Какой еще Дед Мороз?! Он что, клоун или паяц, какого-то Мороза исполнять? Нет уж. Малахов даже в кошмарном сне не мог представить себя в этом глупом образе.

Чтобы он, солидный высокооплачиваемый топ-менеджер крупной компании, напялил на себя костюм Деда Мороза? Чтобы развлечь публику. Это вообще ни в какие ворота, как говорится.

— Погоди, не отказывайся так сразу, Дима, — увещевательно зачастила Света, вскакивая на ноги.

— Нет, — отрезал он твердо и жестко.

— Но почему? Это несложно. Всего одиннадцать выступлений. По два-три раза в день всего.

— Я же сказал, нет! — уже вспылил Малахов, заводясь.

Еще чего выдумала! Даже ради нее он не собирался становиться клоуном!

Артистом этим самым. Даже в детстве он на дух не переносил эти школьные спектакли и никогда в них не участвовал. И уж теперь он, уважаемый серьезный мужчина, занимающий высокую должность, не собирался этого делать!

Да он мог бы всех этих Дедов Морозов города сам нанять не то что на десять выступлений, а на всю новогоднюю ночь, если ей надо! Но только сам Дмитрий ни за что не будет этим самым дедком в шубе.

И почему он просто не мог дать ей денег, чтобы она успокоилась?! Но это было невозможно.

Вся это смешная ситуация вызвала у Малахова неожиданный приступ ярости. Он так все усложнил в своей жизни, притворившись этим электриком. Теперь бы просто подарил Свете и сапоги, и что ей там еще надо, и все! И она бы не смотрела на него сейчас таким трагичным взглядом.

Ее взор был просто невыносим. Словно жег насквозь.

— Понятно. То есть, когда тебе нужна была помощь, я пустила тебя к себе в квартиру. А сейчас, когда я попросила такую малость, ты, значит, вот как? — выдала Светлана обиженно.

— Будешь этим попрекать? — вспылил он, окончательно разозлившись.

— Нет. Не буду. Я не мелочна. Не хочешь — не надо. А могли бы за каждое выступление по две тысячи на человека заработать.

— Света, я не буду никаким Дедом Морозом! Ты поняла? — прорычал он.

Дмитрий окончательно взбеленился.

Услышав его грубый тон и видя злой взгляд, Светлана поджала губы и внимательно изучающе посмотрела на молодого человека.

— Вот ты какой. Теперь я вижу, что в тебе не так, — заявила она глухо. — А я-то все думала, отчего такой классный видный парень и один.

Она быстро прошла мимо него, устремившись на кухню. Взяла заварочный чайник и продолжила засыпать в него мяту.

— И что же во мне не так? — с вызовом спросил Дима, появляясь за ней на кухне, и скрестил руки на груди.

— Ты упертый, властный индивидуум, — ответила она, заливая уже кипяток. — Совершено не лояльный и не привыкший уступать другим.

— Короче, не тряпка! — процедил он.

Она невольно обернулась к нему.

— Угу, скорее, жесткий футбольный мяч! Но не переживай, я больше даже не заикнусь о Деде Морозе. Я прекрасно услышала тебя и поняла, — закончила она как-то холодно и снова отвернулась.

Поняв, что она обиделась, Дмитрий впал в яростное молчаливое негодование.

Сжав кулак, он мрачно смотрел на ее стройную спину в голубом соблазнительном домашнем платьишке и на светлый хвост густых волос и бесился все больше. Он столько уже сделал для того, чтобы завоевать эту девушку, а сейчас они так глупо ссорились из-за этого ее спектакля!

«Ну и наплевать! — цедил про себя Малахов. — Пусть буду мячом! Это уж точно лучше, чем клоунским Дедом Морозом!»

Как его бесила сейчас вся эта ситуация. Что он не мог помочь Свете деньгами, а она записала его в упертые индивидуумы.

— Чай через пять минут заварится. Пей, — коротко бросила девушка, вытирая руки полотенцем. — Я в ванную и спать, — добавила она, явно передумав пить с ним чай.

Света быстро вышла из кухни, оставив Малахова в расстроенных чувствах. Немного спустя Дима выпил пустого чая совсем без удовольствия.

Затем пошел мыть посуду, оставшуюся после ужина. Он не знал, как еще заслужить ее прощение. Потому перемыл все, даже раковину.

Позже лег на диван в гостиной, когда девушка была уже в своей спаленке. И у нее было темно.

Печально и тревожно вздыхая, Дима долго не мог уснуть, но успокаивал себя мыслями о том, что завтра постарается примириться со Светой.