В. ФЭЛ

Исчезнувший

Пролог

Над головой мрачным образом таится тень,

Скоро восходит новая заря и новый день,

Кто-то ключом своим откроет тайны мира,

И зазвучит многими жданная сатира.

Умрут отнюдь не те, кто был слаб духом,

В жаре нет места крови, там все сухо,

По сей день тот жуткий вой она хранила,

Была пустыней, а теперь могила…

«Народные сказания о событиях Резни Изменчивых»

XII век

Северная провинция Кдоувер Королевства Маддрон

Высокий могильный камень из прочного серого гранита был обильно припорошен мерцающим в свете фонаря снегом. Снегопад начался совсем недавно, но уже успел покрыть своим белоснежным одеялом одиноко стоящие могилы.

Крупные снежинки, спускавшиеся с неба подобно феям на ледяных зонтиках, опускались на лицо молодому мужчине, стоявшему около одной из могил. Снежинки быстро таяли под температурой тела незнакомца, оставляя каждая свой след.

«Она тоже его когда-то оставила», — подумал парень, устремляя свой взор к портрету, изображенному на плите. Он сделал шаг вперед и, протянув обнаженную руку, убрал толстый слой снега с надгробья.

На нем с легкой руки художника была написана красивая молодая девушка с очаровательными ямочками на щеках и счастливой, даже детской, улыбкой. Вглядываясь в это безмятежное лицо, сложно поверить, что этой девушки недавно не стало. Ее мелодичный голос, запах ее сладких медово-малиновых духов, ее чарующая улыбка – все это еще не успело стереться между существующих граней, а мир не успел позабыть свою дочь, которая ступала по его земле все свои двадцать шесть лет.

Потихоньку поднимался северный ветер. Не мягкий зимний, обволакивающий и дарующий ощущение защиты в этих краях, а настоящий, суровый и болезненный. Как-то незаметно снегопад превратился в пургу. Но какой бы силы ни был ветер, ничего не могло пошатнуть стоящего перед могилой молодого мага. Он раз за разом вчитывался в выгравированную надпись на надгробье:

Энида Линфест

8.08.1092 – 3.01.1118

Спокойного сна, малышка

Парень каждый раз содрогался от этих слов. Не сильно, слегка. Но, возможно, дело было совсем не в надписи, а в испорченной погоде. К ночи заметно похолодало, а одет он был слишком прохладно для середины зимы. Маг безуспешно кутался в свой плащ и пытался сделать всего одну вещь.

Поверить.

В его опущенной руке, уже посиневшей от холода, напрочь замерз букет нежно-розовых альстремерий. Наверное, этот незнакомец мог бы стоять здесь до утра, мог бы неделю, месяц, но… он помнил ее последнее, обращенное к нему слово:

«Живи».

Мужчина опустился на одно колено перед могилой и положил безжизненные цветы на замерзшую землю. Затем посмотрел в глаза портрету и хриплым баритоном произнес:

— Ты… была всем для меня. Спи спокойно, малышка Эни.

Он в последний раз погладил пальцами холодное гранитное лицо, потом поднялся на ноги и медленно побрел прочь. Больше в этом месте он не появлялся.

В желтом мягком освещении фонаря его развивающиеся на ветру волосы, в которых так и норовили застрять парочка снежинок, отливали чуть заметной краснотой.

Быть может, показалось?

ВОР

Часть 1

XV век, 1487 год

Королевство Маддрон, Франвэйл

Теплыми поздними осенними вечерами, когда солнце уже вот-вот готово зайти за горизонт, в городке Франвэйл – столице королевства Маддрон, только начинали просыпаться все ныне живущие, и медленно, но верно закипала суетливая жизнь.

Неподалеку от Лесной площади находился столь популярный в узких кругах паб "Гнилое яблочко". Если заглянуть с улицы, то можно увидеть небольшое здание, построенное еще в веке восьмом, а то и седьмом. Оно смогло стоически пережить Первую Магическую войну перевертышей и тифлингов. Впрочем, об этом чуть позже.

При всем своем непрезентабельном виде здание из темного дерева, готовое с минуты на минуту развалиться из-за местами прогнивших досок, выделялось огромной вывеской с голографическим тиснением. Она сияла ярче портовых маяков, к востоку от городка.

Для небольшого здания внутреннее убранство отличалось своей способностью уместить в себе множество людей и нелюдей. Например, играющих за карточными столами гномов.

Гномы – существа небольшого роста, среднестатистическому магу были бы где-то по пояс, тем не менее, их легко заметить в толпе из-за длинных крючковатых носов. Мимо них пройти крайне сложно: склочный характер даст о себе знать.

Ворчливость – слишком мягкий эпитет, которым можно описать представителей данной расы. Сам по себе факт их присутствия в «Гнилом яблочке» удивлял, ведь гномы, считающие каждый медяк, редко когда уподоблялись тем же оркам и спускали все свои счета на азартные игры.

Изнутри паб выглядел не совсем типично. Здесь нет длиннющих столов и кривых скамеек без одной ножки. Здесь не будут распивать дешевые спиртные напитки вкупе с пыльцой нимф. Но назвать его приличным можно разве что с натяжкой. Посетители паба особенные, и к ним нужен особый подход.

Каждый, кто приходил в "Гнилое яблочко", знал, чего хотел, и зачастую это было не просто желание нажраться выдержанным элем.

Помимо азартно играющих гномов, напротив входа находилась барная стойка, и даже симпатичный жгучий брюнет-бармен в комплекте. Но большинство дам разочаровываются, ведь Дуглас давно и глубоко женат. Главное следить за руками этого негодника. Стоит чуть дольше засмотреться на это обаятельное личико, и уже будет нечем расплачиваться за выпитое.

Остальное пространство занимали необработанные и местами неровные столы из того же темного дерева. Позади бара находилась невысокая сцена, в углу которой стояла пыльная, застоявшаяся лира. Бедняжку не брали в руки уже лет тридцать, но рано или поздно придет и ее час.

И где-то в самом дальнем темном углу можно заметить сидящего светлого эльфа. И, как и у любого представителя данной расы, его длинные белоснежно-золотистые локоны были собраны в хвост.

Традиционное одеяние светлых эльфов сидело как влитое. Длинный перламутровый халат был перехвачен черным простым поясом. Вытянутые, заостренные на концах уши улавливали каждый вздох разочарования проигравшего гнома. Каждый звон колокольчика, вызванный входящими в паб. Точеное лицо искажалось в презрительной усмешке, когда он слышал, что несет собеседник напротив.

― Пятьсот тысяч червонцев, и точка! ― взревел подскочивший со стула тролль. Эльф ядовито усмехнулся и наклонился вперед.

― Не заставляй меня повторять, Хэнк. Два миллиона, не меньше.

― Ты что, длинноухий, сдурел? — возмущение нарастало с новой силой. — Да за два миллиона ты мне ее по частям притащить должен.

― Я не торгую органами, ― равнодушно произнес эльф, кинув на собеседника ленивый взгляд.

― Но Мэриэль, ― провыл тролль убитым голосом, снова плюхаясь на стул, ― это же стоимость целого дома. В снежном районе[i]!

― Если это все, что ты хотел сказать, то можешь проваливать, ― припечатал он, вливая в себя очередную порцию эля.

В «Гнилом яблочке» подавали лучшие напитки в городе и не менее вкусные блюда. Запахи, доносившиеся со стороны кухни, завораживали своим многообразием. Цыпленок на гриле, тыквенные семена в соусе, запеченные яблоки с корицей и медом…

Тролль сплюнул и со злости ударил кулаком по столу с такой силой, что тот разломился на две равные части. Мэриэль поморщился и, сделав легкий пас левой рукой, призвал силу. Две половинки стола засветились мягким желтым светом – цветом бытовой магии – итут же соединились с двух сторон, словно ничего и не было.

Бытовая магия – одна из простейших основ, предрасположенностью к которой обладают все маги. Для нее не требуется дюжины усилий и сложных магических жестов, нужны всего лишь концентрация и желание.

— Хорошо! ― рявкнул до предела раздраженный Хэнк. ― Будет тебе два миллиона, но лорри этой девчонки нужно мне завтра, понятно?

― Предельно, ― улыбнулся в ответ эльф, ― жду пополнение своего счета. С тобой приятно иметь дело, Хэнк.

― Да пошел ты, шкарх[ii] тебя задери! ― проорал тролль в свойственной ему манере и уже через секунду скрылся за дверьми паба.

Большинство троллей всегда такие импульсивные и горячие: они сначала наорут, а только потом задумаются, на кого именно.

Чем больше проходило времени, тем больше народу посещало небезызвестный паб. В один момент звон колокольчика огласил приход особого гостя, и это заставило невозмутимого эльфа слегка напрячься.

Со скрипом отворились двери "Гнилого яблочка", и на входе показался невысокий мужичок худощавого телосложения, с темной козлиной бородкой и алчным взглядом. Одет он был не сильно броско, но дорого. Все элементы одежды от шляпы-котелка последней модели и до золотых запонок кричали о статусе и не малых деньгах.

Кивнув стоящей неподалеку компании гномов, а также поприветствовав несколько перевертышей, которые разместились у бара, господин снял шляпу и кинул ее Дугласу.

― Повесь, ― приказал он на ходу и направился в сторону самого темного угла паба, не забывая щедро раздавать улыбки гостям.

― Да, хозяин! ― прокричал бармен скрывшемуся из поля зрения хозяину паба "Гнилое яблочко".

К тому времени, как он успел хищной походкой приблизиться к Мэриэлю, эльф накинул полог безмолвия, чтобы до чужих ушей не добралось и слова грядущего диалога.

― Приветствую ВОРа среди честных в законе, ― произнес старик вместо приветствия и взглянул на напряженного Мэриэля.

― Ну что вы, лорд Глэр, честных здесь не найдет даже ВТЖ[iii] его величества, ― хозяин весело рассмеялся и сел напротив эльфа, сложив руки в замок. Стул опасно под ним скрипнул, но все же выдержал. Следовало бы давно уже поменять этот интерьер, но лорду Глэру было жалко расставаться с этой обстановкой: мебель-то казенная.

Уже через миг с хозяина паба слетело все веселье, а лицо приобрело некую решимость. Не к добру.

― Ты помнишь, что должен мне? ― лицо Мэриэля скривилось так, будто его заставили выпить ведро кислющего Ауррана[iv].

К чести большинства магических существ, про долг они не могли забыть так просто как обычные люди. Жизнь штука несправедливая, одних делает слабее, других – во сто крат сильнее, и чтобы хоть как-то уровнять баланс между магическими и обычными людьми, темные боги создали "Закон чести".

Исходя из него, особая клятва, принесенная творением магических сил, не может быть забыта, нарушена или же возвращена обратно, она обязательна для исполнения в уговоренный срок или в срок, озвученный вторым лицом. Доселе еще никому не удалось избежать долга. При отказе или попытке скрыться существо сковывало невыносимой болью, но если и при этом он отказывался выполнять обещание, то наступала смерть.

Изначально клятва работала лишь в сторону людей, но с тех пор, как темные боги стали незримы, «Закон чести» утратил часть своей силы. Поэтому теперь нерушимую клятву можно принести любому существу.

Таков "Закон чести".

― Хотел бы я об этом забыть.

― Ну-ну, не стоит. Видишь ли, ― старик слегка замялся и отвел взгляд, ― у меня сейчас есть проблемы, поэтому не исключено, что рано или поздно придется прибегнуть к твоим непосредственным услугам.

Мэриэль выжидающе уставился на Глэра, но поскольку тот больше ничего не сказал, эльф закатил глаза и предельно вежливо произнес:

― Подробностями поделитесь? Мысли, как известно, я не читаю, в отличие от вас, к слову.

― Да у тебя сильнейшая ментальная защита! — деланно возмутился старик. — Твои мысли даже сам король не прочитает. А по делу... Больше ничего сказать не могу, извини. Просто помни: настало время вернуть долг.

— Всенепременно, — прозвучало от эльфа, и, отсалютовав кружкой хозяину, он допил напиток, — если это все, я вас не держу.

Хозяин издал смешок. Его всегда забавляло поведение ВОРа, жизнь которого можно было читать как книгу, переполненную неожиданными сюжетными поворотами.

— Ты всегда был таким бесцеремонным и дерзким. Не боишься?

— Вас? — задумчиво протянул Мэриэль. — Пожалуй, нет, мое время бояться уже давно прошло.

На этой веселой ноте эльф пожелал завершить диалог и отвернулся к более занятной картине. Его внимание привлекла девушка разносчица, которая направлялась в сторону кухни с огромным подносом, заставленным целой грудой тарелок. Из-за такого количества посуды она мало что видела – и со всей силы врезалась в спину впереди идущего гостя. В итоге: злой гость, краснеющая и виноватая разносчица и разбитая вдребезги посуда.

Сервиз было жалко, все же эльфийский фарфор. Его стоимость на порядок выше, чем аренда столь чудного заведения. Еду в такой хрупкой посуде подавали в ВИП зонах. Они находились отдельно от всего заведения на втором этаже.

― Так, пойду-ка я, пожалуй, ― пробормотал лорд Глэр, также наблюдая за этой сценой, ― надеюсь, мы друг друга поняли, ВОР. И не криви так рожу, сам себе это имя сделал.

Мэриэль проводил долгим взглядом фигуру удаляющегося хозяина. Лорд Глэр был не то чтобы опасным магом, но любой подтвердил бы, что переходить ему дорогу дело не благодарное, да и бессмысленное.

Вильям Глэр родился в семье барона Глэра, военного жандарма, до конца преданного короне. Когда в юном возрасте у мальчика проявилась сильнейшая ментальная магия, он чуть не сошел с ума на одной из городских улиц. Способности проявились неожиданно: в один момент Вильям услышал в голове голоса, много голосов. Он не мог понять, что происходит, и это его пугало. Малыш сел на землю и заплакал, раскачиваясь из стороны в сторону.

Его спас случайно проходивший мимо маг. На скорую руку поставив мальчику ментальную защиту, мужчина отвел ребенка домой и дал родителям указание отправить его в магическую школу, дабы развивать немаленькие способности.

Барон Глэр сильно при этом кривился, так как видел сына в роли главнокомандующего ВТЖ, но противиться не смог. Сам же Вильям уже в академии мечтал открыть свой бизнес, и благодаря, хоть и не высокому, но все же положению среди знати, он собрал достаточно полезных связей.

После окончания академии Глэр все же пошел против воли отца и открыл свой паб, правда в то время он назвался иначе – «Три драконьих крыла». Сказать, что дело не пошло, это нагло соврать, потому что клиентов у него не было.

Вильям прогорал четыре раза, а пятого и вовсе не должно было случиться, но по счастливой случайности магу повезло. Ему удалось заключить контракт с влиятельными во Франвэйле магическими созданиями.

За столько лет в своем бизнесе у Вильяма Глэра появилось множество связей, промышляющих не всегда самыми честными помыслами, все же его паб – это прикрытие для таких личностей как ВОР. Все сделки и дела без исключения изначально обговариваются с Вильямом или его поверенными, а те, кто пытается вести дела подпольно, довольно быстро раскрываются. В подобную ловушку однажды угодил и ВОР.

«Гнилое яблочко» известен как паб, в котором можно найти обширный спектр незаконных услуг. И ВОР когда-то решил, что это одно из идеальных мест для приема клиентов. Его предупреждали про договор с хозяином, но тот не принял данный контракт всерьез, как и невысокого старичка.

Не воспринимал всерьез, пока безобидный дедушка не попытался взломать его ментальную защиту. Это довольно болезненный процесс, не заметить невозможно. Конечно, у господина Глэра ничего не вышло, но сама попытка была громко говорящей.

Тогда Вильям поставил вопрос ребром: либо ВОР признает долг перед ним в наказание за легкомыслие, либо о незаконных деяниях станет известно ВТЖ. ВОР мог не соглашаться на условия хозяина, у него была такая возможность, но хорошо все обдумав, он решил, что это малая цена за хороший эль. Тем более, когда имеешь под рукой возможность исчезнуть без следа.

На сегодня прием клиентов был окончен, а план перевыполнен неожиданным визитом лорда Вильяма Глэра. Эльф убрал полог безмолвия, и мир вокруг вновь наполнился звуками смеха, чоканьем кружек, громкими тостами и звоном бьющейся посуды.

Прекрасная атмосфера паба «Гнилое яблочко». Веселье, разруха, драки – они отрываются так, будто этот день последний в их жизни. Хотя для многих и правда последний. Кого-то убьют за долги, кто-то погибнет в очередной драке, другие переборщат с дозой пыльцы, а кто-то станет жертвой ВОРа.

Наглядная демонстрация естественного отбора: выживает тот, у кого есть мозг, и он умеет им пользоваться. Не всем так везет.

ВОР подошел к барной стойке, за которой, пытаясь поразить уже порядком захмелевших зрителей, жонглировал бутылками Дуглас. Народ аплодировал, свистел и поддерживал парнишку, даже не подозревая, что в следующее мгновение лишится своих особо ценных вещей.

Закончив шоу, бармен поклонился толпе и сосредоточил свое внимание на эльфе.

— Держи, — произнес Мэриэль и подбросил в воздух пару монеток. Дуглас с легкостью поймал их и протянул гостю руку для рукопожатия. Этот жест был традиционным прощанием в пабе.

Они обменялись рукопожатиями, и в момент, когда ВОР собирался покинуть прогнившие стены столь чудного заведения, Дуглас окликнул его:

— Вы ничего не теряли, господин?

— Вроде бы нет... — эльф похлопал себя по карманам.

— Неужели? — произнес воришка и с мальчишеской улыбкой достал из-под стойки небольшой, размером с ладошку портсигар.

— Ты невозможен, Дуглас! — улыбнулся эльф и, вернув принадлежащую себе вещицу, вышел из паба.

Погода на улице оставляла желать лучшего. Бушевал ветер, и, судя по небу, вот-вот должен был полить землю мелкий дождь. Стемнело еще как часа три назад, над землей уже давно парили глоу-шары[v], освещая приглушенным теплым светом пространство вокруг.

Раскрыв серебряный портсигар, ВОР досконально и придирчиво выбрал сигару, а из внутреннего кармана халата, коих в традиционном одеянии эльфов не встретишь, достал каттер[vi]. Аккуратно удалив с кончика сигары шапочку, эльф убрал каттер обратно, а щелчком правой руки создал огонек. Некоторое время он прокручивал сигару над огнем вокруг своей оси, пока она не начала равномерно тлеть, и только потом закурил. В сигарах главное – дым, его вкус и аромат, который постепенно окутывает тебя.

Штучки Дугласа, который когда-то давно метил в карманники, уже не удивляют ВОРа, да и до этого не удивляли. Ловкость рук легко заметна, если ты не человек. Его ориентировка идет на тех, кто находится в состоянии легкого беспамятства, когда, не найдя вещь по утру, можно подумать, что ты сам виновник своих бед. Нужно меньше пить. ВОР разгадал это еще в первый день их знакомства, но счастливое лицо мальчишки не давало ему прекратить эту своеобразную игру. А вещи Дуглас возвращал. Просто потому что ВОРа уважали и боялись. Они боялись, что рано или поздно и их лорри окажется в его руках.

Завершив ежедневный ритуал, эльф отправился домой. Вернее, он отправился в то место, которое уже тридцать шесть лет величает домом. За свою долгую жизнь он сменил их столько, что гораздо проще сам городок Франвэйл назвать домом. Его улицы и закоулки близки. Куда надо идти, а куда не стоит – ему известно все.

Вот поворот в переулок Эраи, оттуда быстрее всего добираться до улицы Ланград.

В переулок свернул светлый эльф, который сидел в самом темном углу паба. А ведь был момент, который упускал каждый посетитель. Светлые эльфы не могут находиться в слишком темных помещениях. Это их не убивает, просто сильно подавляет морально. Так заложено природой. Светлые эльфы не курят сигар, они против всего, что пагубно влияет на их здоровье. Светлые эльфы редко появляются в пабах...

Переулок Эраи отличается узким проходом и неровной каменистой дорогой, резко уходящей вниз.

В безлюдный переулок свернул один знакомый светлый эльф, а вот идет вдоль переулка уже маг. Мужчина лет тридцати-тридцати пяти в достаточно спортивной форме. Виски были выбриты, аединственная седая прядь в темных волосах падала ему на лицо, мешая карим глазам разглядеть дорогу.

Если хотя бы одно живое существо в королевстве Маддрон хоть на секунду увидело озаряющееся фиолетовым сиянием тело светлого эльфа и появляющегося на его месте молодого мужчину, то это существо не поверило бы своим глазам. На крайний случай предположило бы, что это видение – результат хорошей иллюзии.

И никто в здравом уме не подумал бы, что в пятнадцатом веке в городке Франвэйл остался в живых один из метаморфов.

[i] Снежный район – самый дорогой и элитный район города, где преимущественно проживают аристократы (здесь и далее примечания).

[ii] Шкарх – нечисть подвида D. Относится к категории безобидной, но вредной нечисти. Шкархи – небольшие круглые серые монстры с острыми зубами. Водятся в домах с высокой концентрацией негативных частиц. Все производные слова от именования данной нечисти считаются ругательными.

[iii] ВТЖ или Высшая Темная Жандармерия его величества – специальный военный орган в королевстве Маддрон, выполняющий охранные функции внутри королевства.

[iv] Аурран – напиток, настаиваемый на летней ягоде аур и зимней ягоде ран. Эти ягоды не имеют никакого вкуса, но вместе превращаются в самый кислый ягодный напиток. Преимущественно его подают на королевских приемах, пользуется популярностью среди женщин.

[v] Глоу-шары — магическое недорогое освещение. Черпает энергию из мира, собирая в себе магические частицы, дешевле обычного – электрического.

[vi] Каттер – специальное приспособление для обрезки кончика сигары без причинения ей какого-либо вреда.

Лорри и Душа

Улица Ланград 15/3, дом 12

«…с вами была передача „Межмировой туризм“. Подведем же итоги по всему вышесказанному. Итак, в огромном мире Шести Континентов существует городок Франвэйл, лишь один из многих городов и поселений во всем королевстве Маддрон. Особенность Франвэйла в удачном географическом расположении, связывающем его сразу с двумя портальными центрами – Воздушным и Морским.

Морской порт расположен на востоке города. Корабли, отправляющиеся с порта, традиционно держат курс через Мерцающее море, в республику Бестия, с которой у королевства Маддрон успешные дипломатические и торговые отношения.

Республика Бестия населена перевертышами – магическими существами, обладающими способностью к изменениям. Они имеют от двух ипостасей, и их количество не ограничено. Но чаще всего так и заканчивается двумя. Заправляет республикой Совет Старейшин, в который входят лишь самые мудрые представители этой расы.

Бестия всегда была верным союзником Маддрона, но, несмотря на это, жители до сих пор держат небольшую обиду за то, что во времена Первой Магической войны королевство приняло нейтралитет. И его можно понять. Ведь воевали перевертыши со вторыми союзниками королевства. Второй порт находится на юге и называется Воздушным отнюдь не для красного словца. Дело в том, что именно там расположено королевство Ардестелор – родина тифлингов, представляющих собой крылатых существ. Их отличительная черта – огромные невесомые крылья на спинах, сотканные из магических частиц воздуха. Иногда неординарная внешность дополняется такими частями тела как рога, чешуя, хвосты.

Тифлинги принадлежат небу, и было бы странно, находись их дом на земле. Поэтому остров, прозванный Ардестелор в честь перворожденного рода тифлингов, в буквальном смысле летает в небе. Их родовая магия – Стихийная, ее элементом является воздух, поэтому объединив сильнейших тифлингов из расы, им удалось создать свой уютный и комфортный мир.

Королевство Маддрон во многом сотрудничает с Ардестелором и принимает на своих территориях с распростертыми объятиями представителей всех магических рас. Не зря оно является именно Межрасовым.

Во времена Первой Магической войны наше дружелюбное королевство так и не решило встать на одну из воевавших в те времена сторон – тифлингов или же перевертышей, – поэтому нейтралитет был лучшим выходом из ситуации.

Что же касается всеми любимой столицы Маддрона, то это бесспорно удивительной красоты место, в котором должен побывать каждый человек или нелюдь. Если ты вдруг межмировой путешественник и тебе нужна помощь, просто пройди по адресу улица Вероль…»

— Бред.

Рука, затянутая в перчатку из черной натуральной кожи, аккуратным движением развеяла голограмму одной из популярнейших менталпередач последнего времени. Передача рассматривала возможность путешествий между мирами, но фактически пока еще не было зарегистрировано ни одного подобного случая. Вместо этого, пытаясь обмануть зрителя и выдавая желаемое за действительность, в программе участвовали талантливые актеры.

На невысоком журнальном столике, помимо потрепанной жизнью газеты «Королевские гончие» и пары светских журналов десятилетней давности, стояла выточенная из стекла тоненькая женская ручка. Но не целая, конечно. Она начиналась от пальчиков и заканчивалась кистью, приобретая более устойчивое положение. Пальцы руки сжимали идеально круглой формы шар, в котором словно в отдельной вселенной кружились по оси магические частицы.

Этот прибор назывался менталскоп и содержал в себе массу данных. Основная их часть приходилась на средства массовой информации, новости и менталпередачи. Также помимо магического вызова с магом можно было связаться через менталскоп, при условии, что он дома в добром здравии и услышит вызов. Шар, который прозвали в народе ледяным из-за чрезмерного переохлаждения оболочки, концентрирует в себе специального вида магические частицы. Чтобы прибор заработал, достаточно провести над ним рукой. После этого движения частицы начинают концентрироваться на кончиках пальцев руки и направляются в шар, воспроизводя ту или иную голограмму в воздухе. Штука полезная, а главное более занимательная, нежели старые газетенки. Вот только антинаучные программы, подобные «Межмировому туризму» и созданные лишь в развлекательных целях, иногда сильно отвлекают и не дают сосредоточиться на чем-то более важном. Чаще всего, если их и подключают, то только для фона.

Метаморф собирался на дело Хэнка, того громилы-тролля из паба. Не то чтобы у мужчины было желание браться за такое простенькое дельце, как похищение лорри у ведьмы, незаконно проникшей на одно из суден тролля, но была деталь, заинтересовавшая метаморфа, и ради этого стоило и рискнуть.

Во время сборов метаморф проверял со скрупулезностью анализатора любые нестыковки, которые только могли появиться в его образе. Эта привычка зародилась у него давно и существует до сих пор.

Мужчина прошелся по просторной комнате с заложенными за спину руками. Его босые ноги по щиколотку утопали в мягком ворсе ковра кремового цвета. Затем он отправился в другую комнату, расположенную на втором этаже. Кровати в помещении не было, только одинокий диван, стоявший у окна. На нем валялась верхняя одежда, сумки, ремни, пряжки – всевозможные вещи. Некоторые из них нашли свое место на полу. С ручки входной двери свисал белый махровый халат, на столике в углу рядом с диваном покоились завядшие бегонии, которым не хватало еще недели, чтобы начать гнить.

Тем временем метаморф подошел и распахнул настежь двери приличных размеров гардеробной. Любая столичная, да что там столичная, даже придворная леди позавидовала бы ему в эту секунду, потому что такого обилия нарядов не было даже у них. А ведь эти дамы крайне оригинальны и в подаче костюмов, и в их количестве. Костюмы висели на отдельных креплениях, чем-то напоминая медали на стенах чемпионов. Но мужчина потянулся отнюдь не за одним из них. В обилии роскошных одежек встречались и совершенно непритязательные, порванные и грязные рубахи, штаны, платки, будто их стащили с уличного бедолаги. Подобрав себе именно такой образ, он облачился в серые мышиного оттенка штаны простого кроя, рубаху с огромным кофейным пятном сбоку и ботинки с оторванной подошвой. Где-то в недрах гардеробной откопал старую бесформенную куртку и прихватил шляпу, поеденную молью. Взглянув на себя в напольное зеркало в деревянной оправе, издалека похожее на мольберт, лжеэльф остался доволен. Это чувство отразилось в его кофейных глазах. На мгновение задумавшись, мужчина решил прихватить самый страшный зонтик из всех имеющихся, затем развернулся и направился прочь. Перчатки он снял.

В конце ноября быстро смеркалось. На небе висели грозовые тучи, но дождя в ближайшее время совершенно точно не предвиделось. Зонт метаморф взял с собой для другой цели. Когда мужчина проходил узкую дорожку переулка Эраи, на стене, словно тень, отразились фиолетовые всполохи.

На улице Лурэнто, в месте, до отвала забитом многообразием лавочек со съестным, появился горбатый старик. Ему было уже далеко за шестьдесят, он пытался идти быстро, но давалось это с большим трудом. Тем не менее для своего возраста он с легкостью лавировал в толпе прохожих, не забывая опираться на зонт, всячески изображая старость. Люди не обращали на старика никакого внимания, поглощенные своими мыслями. А мужчина, в свою очередь, был поглощен в свои.

Чтобы понять специфическую работу метаморфа, стоит задуматься о смерти. Только после смерти люди и нелюди могут узнать, что скрывается за гранью. Что там поджидает? Пока ты жив, тебе остается лишь радоваться факту своего существования.

Сколько рас, столько названий эфемерной оболочки, которая продолжает свое существование после смерти физического тела. Но основных выделяют две: душа – у обычных людей и лорри – у магов и магических существ.

Душа, в отличие от лори, не продолжает жить, а сразу уходит за грань и вскоре перерождается в новом теле. Маги, как и магические существа, могут похвастаться немаленькой продолжительностью своей жизни, и в этом заключается загвоздка. Они не перерождаются как люди, а продолжают существовать за гранью в виде магических оболочек – лорри. Сложно описать, как выглядит подобная оболочка, многим приходится лишь гадать. Впрочем, есть и те, кому гадать не приходится.

ВОР, например.

Он уже давно свернул на соседнюю улицу Брага и постепенно приближался к Восточному морскому порту. Лавочки, пабы и ресторации начали сменять магазинчики с рыболовными снастями и различной морской продукцией. В них продавали сети и надувные лодки.

В порту было шумно и пахло морской солью. Жизнь кипела, пожалуй, даже сильнее, чем днем в городе. Туда-сюда сновали люди в специальной форме, вдалеке лоцман руководил процессом буксировки очередного корабля к причалу. Швартовщики хватали швартовы и шпринги, закрепляя судно у берега и наматывая петли на кнехты – большие железные тумбы. Также для кораблей было отведено место стоянки – рейд. ВОР свернул в его сторону и спокойным шагом стал продвигался вдоль кораблей. Он искал судно, больше похожее на пиратское, а не торговое, коими было большинство здесь. Нашел он его довольно быстро. Сложно не заметить единственный корабль с черными парусами и надписью Honk.

Неясно, почему Хэнк допустил ошибку в собственном имени, но название кораблю совсем не шло.

Двухмачтовое парусное нечто находилось в самом конце порта, людей здесь в основном не было, только изредка пробегали мальчишки-посыльные. Старик уставился на корабль в задумчивости. Было совсем не похоже, что целое судно удалось захватить одной маленькой ведьме. Хотя, по своему опыту ВОР знал, насколько могут быть коварны женщины, а тем более ведьмы.

Старик поднялся на палубу, никто его не стал останавливать, хотя проходившие изредка люди взирали на него с удивлением.

Со слов Хэнка ВОР немного представлял себе, куда ему следует направиться в первую очередь. Спускаясь к каютам, ему даже не пришлось нагибаться: рост выбранного образа и так был невысок. Всего кают было три, и метаморф, не мешкая, направился к последней из них, стуча зонтиком по деревянному полу намеренно громко. Подойдя ближе к двери, старик решил постучать: все же невежливо было бы ввалиться к даме без стука. Ответа ожидаемо не последовало, тогда ВОР подергал ручку, и стало ясно – дверь заперта. Бытовая магия в помощь. Пальцы старика озарило привычное желтое свечение, внутренний механизм замка провернулся в несколько оборотов и щелкнул. Магам все двери открыты.

Аккуратно проникнув внутрь, ВОР быстро оценил обстановку каюты. Темные стены, узкая кровать и один глоу-шар под потолком – вот и весь интерьер. Это было вполне обоснованно морскими странствиями и попаданием корабля в шторм. На кровати лежала девушка, перстень на мизинце левой руки выдавал в ней морскую ведьму. Короткие черные локоны едва доставали до плеч, густые длинные ресницы чуть заметно подрагивали, рука была прижата ко лбу. Типичная ведьма, они все похожи между собой. Никуда без драматизма. Тут старик оказался около кровати и, наклонившись, стал вглядываться в молодое красивое лицо. Ему не верилось, что девушка спит. Не прошло и секунды, как выточенный из металла кинжал с черной ручкой оказался около его шеи. При этом ведьма так и не разомкнула глаз. Вместо этого она недовольно проговорила:

— Ни минуты покоя от этих пиратишек. Что непонятного в словах «мой корабль»? Могу найти словарь и зачитать для особо одаренных.

— Право слово, не стоит так утруждаться, госпожа, мне все предельно ясно, — проскрипел ВОР изменившимся голосом.

Девушка распахнула глаза и уставилась на старичка. Примерно с таким выражением лица смотрели на него люди, когда он поднимался на палубу корабля. Но ведьма быстро подавила свои эмоции.

— Что-то новенькое, — пробормотала она, так и не убрав кинжал от шеи незваного гостя.

— Люблю, знаете ли, поражать милых дам. Жаль только, старость берет свое, не до этого теперь, — отозвался метаморф, пока дама сверлила его тяжелым взглядом. Потекли минуты молчания, результатом которых стало заключение:

— Не иллюзия, — произнесла она еще более удивленным тоном, чем когда увидела ВОРа впервые, — на жалость давить не получится, так и передай Хэнку. Если понадобиться, я перебью и всех его наемников, и оставшихся матросов. И тебя, дед, заодно.

— Почему оставшихся? — с интересом протянул старик, не обратив на конец фразы никакого внимания.

— Потому что когда я говорю, что этот корабль принадлежит мне, это значит, что он мой. А не то, что нужно пытаться меня столкнуть в море. Вот и поплатились за самонадеянность.

— А корабль действительно ваш?

— Он меня привлек, а я морская ведьма. Значит все, что принадлежит морю, принадлежит и мне автоматически, — пожала она плечами.

— А присваивать чужое нехорошо. И убивать ни в чем не повинных матросов тоже, — растягивая слова, произнес метаморф.

— Что… — начала было так и не сформировавшийся вопрос ведьма.

Но ВОРа уже не интересовала ее дальнейшая реакция. Резко отклонившись назад, с прытью, несвойственной старикам, он выбил нож из ее руки. Кончики пальцев засветились фиолетовым сиянием, и, не мешкая, мужчина вонзил свою ладонь в плоть ведьмы. В то место, где должно находиться сердце. Девушка выгнулась от жуткой боли и пронзительно закричала. Лорри находилось именно в сердце, одном из самых важных жизненных органов любого существа. При этом специальное заклинание не задевало его и не разрывало кожу, а проходило насквозь. С помощью именно этого заклятия можно было вырвать лорри из тела, не повредив его. Та боль, которую испытывает маг или магическое существо, не относится к телесной. В этот момент маг лишается шанса уйти за грань, увидеть своих близких и друзей. Это кошмарное чувство.

— Meliusmecumeris, — прошептал ВОР и медленно начал вытаскивать руку из тела. На его ладони покоилась лорри. Необыкновенной красоты эфемерная оболочка.

Лорри чем-то походило на маленькую вселенную или на отдельную планету, вокруг которой подобно пыли и льду вращаются кольца. Сравнение со вселенной метаморфу нравилось больше, ему нравилось думать, что каждое существо несет в себе свою маленькую вселенную.

Девушка на кровати прерывисто дышала, вытирая рукавом платья не прекращающие стекать из глаз горькие слезы. Она могла ожидать всего, любой подлости, но не этого.

— За что? — только и смогла вымолвить она.

— Поверь, это не самый худший исход. Это не смерть, — бледные глаза старика смотрели на нее с сочувствием, мужчина же внутри тела старика испытал отвращение.

Эта женщина погубила десяток ни в чем не повинных матросов, а теперь ревет из-за подобного. Она не заслужила даже смерти, но кто он такой, чтобы решать? Пусть боги решают ее дальнейшую судьбу.

— Это хуже, чем смерть, — сказала она так тихо, что ее слова потонули в крике чаек.

Тело девушки, начиная со ступень, стало покрываться тонкой каменной коркой. Вот уже ноги превратились в камень, рука, лежавшая вдоль тела, плоский живот, грудь, вторая рука, согнутая в локте, волосы и, наконец, лицо. Вскоре вместо морской ведьмы перед метаморфом лежало каменное изваяние. Еще пару минут – и камень стал крошиться, осыпаясь мелкой крошкой. Девушки не стало даже в виде скульптуры.

Старик вспомнил о все еще находившейся в его руке лорри и достал из-под рубахи висевший у него на шее круглый медальон. Сжав его в другой руке и зажмурившись, метаморф сосредоточенно концертировал энергию. Рука с медальоном вспыхнула синим, и, когда мужчина ее разжал, вместо медальона в руке находился кулон. Он состоял из граней, и каждая казалась прозрачной. Внутри него клубились, словно дым в курильнице, лорри. Поднеся кулон к руке, ВОР прошептал: «Simul», и лорри ведьмы втянулось в кулон. Пока ведьма была в сознании и лежала на кровати, мужчина заметил маленькую плетеную сумочку у изголовья кровати. Теперь, когда ведьмы нет, к сумке подобраться значительно легче.

Все тот же Хэнк посвятил метаморфа в интересную деталь. Изначально ведь дело тролля его не заинтересовало. Но тот как бы невзначай упомянул, что слышал от своего знакомого, а тот от своего знакомого, а тот от местного циркача, что у морских ведьм могут водиться карты «Speculo»[1]. Эти магические карты могут являться пропуском к неизведанному. Формулировка, конечно, слишком расплывчата, но отрицать вероятную полезность карт глупо.

Достав все содержимое сумки, помимо женских штучек, ниток, ракушек и вареных крабов ВОР и правда обнаружил карты. Целых три. В середине первой карты была изображена рука, держащая золотую монетку, а по краям еще четыре руки, тянущиеся к той, что в середине.

Карта Вора. Как иронично.

На второй карте был нарисован пузатый бутылек с неким розовым содержимым. Флакончик был без крышки, и над его горлышком клубился дым в виде сердца. Самого обычного человеческого сердца.

Карта Любовной Жрицы.

На третьей карте скрестились два клинка.

Карта Воина.

Недолго думая, мужчина сунул все три карты за пазуху, вернул кулону иллюзию медальона и, не забыв прихватить зонтик, вышел из каюты.

Спускаясь с корабля на землю, ВОР почувствовал, как его запястье ощутимо укололо вызовом от лорда Вильяма Глэра. Это был односторонний вызов. Вызов сообщил о том, что Вильям желает видеть сегодня Мэриэля ближе к полуночи в пабе. До полуночи времени осталось не так много, да и ВОР все равно собирался сегодня в «Гнилое яблочко».

Если с левой стороны находился рейд, то справа располагалось огромное количество длинных амбаров. В них хранили доставляемую продукцию и продукцию для погрузки. Пройдя чуть вперед, метаморф завернул в проход между двумя амбарами и после фиолетовой вспышки из простого старичка превратился в светлого эльфа. Только одежда осталась висеть на нем лохмотьями. Эта проблема быстро решалась наложением иллюзии. Пара сложных пассов – и Мэриэль стоял в своем привычном халате.

Родовая магия метаморфов и магия иллюзий похожи по структуре, но отличаются по принципу работы. Иллюзии – это своего рода обман зрения, иллюзионист заставляет видеть то, чего на самом деле нет, и поэтому сильные маги при желании способны видеть через некоторые иллюзии. Все зависит от магического потенциала самих магов, и от потенциала иллюзиониста. Магия метаморфов, которую еще называют метаморфозом, имеет схожесть с иллюзиями и с магией изменчивых (перевертышей). От иллюзии магия имеет только способность менять образ, от изменчивых – видоизменять тело, но если у большинства перевертышей две ипостаси, то у метаморфов все ограничивается их фантазией. Также основное отличие иллюзий от метаморфоза – ощущения. Если потрогать иллюзию любого предмета, где-то на подкорке сознания возникнет мысль о нереальности данного предмета. Будто он чужд. Метаморфоз же меняет тело, поэтому все – от грубости кожи и до мягкости волос – будет на ощупь как настоящее. Да и будет настоящим.

Глоу-шары уже высоко парили над землей, вывеска паба «Гнилое яблочко» не переставала радовать своей яркостью, а гости не преставали радовать хозяина своим присутствием. Хорошая атмосфера, легкая.

На подходе к пабу метаморф был погружен в свои мысли настолько глубоко, что не успел увернуться, и на него налетела маленькая фигура, закутанная в плащ. Девочка, судя по росту ребенок, быстро извинилась и скрылась в толпе, а эльф вошел в «Гнилое яблочко».

Первым делом взгляд эльфа зацепился за Хэнка, сидевшего за тем же столиком, что и вчера. К нему-то ВОР и направился.

— Что так долго? — недовольно пробасил тролль. В руке он баюкал кружку с элем, на столе стояли пустые грязные тарелки, а в глазах Хэнка вертелись пьяные звездочки.

— О сроках и слова не было, тем более заказ я выполнил, как и обещал – сегодня, — ответил эльф, даже не собираясь присаживаться.

— Ну? — нетерпеливо спросил тролль.

Мэриэль вытянул руку со сжатым кулаком, а когда раскрыл его, над ладонью парила лорри ведьмы. Тролль от нетерпения пакостно потер руки.

— Наконец эта коза получит по заслугам, — довольно пропел он. Когда лорри перетекла из аккуратной руки эльфа в грубую зеленую руку Хэнка, на полу закружился вихрь.

Лорри втянулась в руку так же как давеча в кулон. А тем временем рядом со столом все продолжал вертеться вихрь каменной крошки. Он постепенно образовывал фигуру девушки, превращаясь в статую. Эльф накинул отвод глаз, чтобы происходящее стало незаметно для остальных посетителей заведения. Изваяние изменило свою позу, и теперь каменная леди сидела как примерная ученица, положив руки на колени. Ее тело покрылось трещинами, и камень разлетелся по сторонам, являя миру морскую ведьму.

— Ненавижу, — было первым ее словом. И ее можно понять. Маг без лорри – это не только маг без шанса уйти за грань, но и маг, который рискует вляпаться в пожизненную кабалу и стать рабом, при условии, если его лорри оказывается в чужом теле. Именно это сейчас и происходит.

За дальнейшими событиями метаморфу следить было без надобности, поэтому сняв отвод глаз, он развернулся и отправился к неприметной дверце за баром. Деньги Хэнк перечислит, а остальное его не касается.

На половине пути Мэриэля перехватила Мэл, разносчица, работающая здесь еще со времен четвертого открытия паба. Они вошли в проем и поднялись по винтовой лестнице вверх. На втором этаже с правой и с левой стороны располагались ВИП-комнаты. Заклинания от прослушивания стояли на каждой, и открыть комнату без разрешения находящихся внутри было невозможно. Мэл замерла около одной из комнат и постучалась.

Дверь распахнулась, явив на пороге всклоченного Вильяма. У него отчаянно дергался глаз, и хозяин был явно не в духе.

— Заходи, — прорычал злой как стая демонов хозяин и скрылся в комнате. Мэл под шумок быстро испарилась, а метаморф раздумывал, повернуть ему назад или не стоит.

— Чего мнешься на пороге? — прозвучало из комнаты. Нет, обратно идти уже поздно.

ВОР вошел в ВИП-комнату и плотно закрыл за собой дверь. В помещении сильно пахло алкоголем и сигаретами. Вильям разместился на мягком диванчике и нервно курил, смахивая пепел прямо на ковер. Стол был завален пустыми бутылками лимонной водки и сливовицы, а на ковре лежали изрядно потоптанные куски газет. Один из таких эльф поднял, вчитался, а затем и присвистнул.

«БЕЗЗАКОНИЕ ВО ВСЕЙ КРАСЕ!

ПОЧЕМУ ПАБ «ГНИЛОЕ ЯБЛОЧКО» ГНИЛОЙ ИЗНУТРИ?»

Далее шло подробное описание паба и его хозяина. Причем хоть это и была официальная газета «Королевские гончие», а не желтая пресса, выражения там использовались очень заковыристые.

— Раньше я думал, что тебе переходить дорогу не стоит, Вильям. Сейчас же у меня подозрение, что это ты перешел кому-то дорогу, — сказал ВОР, присаживаясь на мягкий диванчик напротив Глэра.

— Выбрось эту гадость. А лучше сожги, — недовольно отозвался хозяин, доставая еще одну сигарету. Дважды просить метаморфа не нужно, бумага вспыхнула как спичка и сгорела на глазах присутствующих.

— Судя по твоему состоянию, ты вызвал меня из-за этого?

— Можно и так сказать, — кивнул Вильям Глэр, — итак, до этого дня я еще сомневался, до этого дня, шкарх всех подери, я думал поступить милосердно. Но моему терпению пришел конец, и настала пора мести.

— Интересно.

— У меня всегда было много конкурентов, но их сложно считать таковыми. И до сегодняшнего дня против меня так открыто никто не шел. Но ты только подумай! — со всей экспрессией воскликнул мужчина. Он наклонился вперед, от негодования у Вильяма дрожали руки, а сигарета спикировала на пол. — Натравить на мой паб моего собственного отца и ВТЖ. Не знаю, что во мне пересиливает: восхищение или злость…

Он помолчал минуту, успокаиваясь, и только потом продолжил.

— Все началось месяц назад. На соседней улице открылся паб «Зимняя вишня», какое-то вычурное название, не находишь? Владельцем стал темный эльф – дроу. Дайрэт дель Стараг. Дела у него не шли, и он начал методично уничтожать конкурентов. До меня доходили только слухи. Я и подумать не мог, что меня это тоже коснется! Мерзкие дроу, они никогда не чурались грязных методов. И вот, погляди, — хозяин взмахнул перед носом Мэриэля стопкой еще не успевших прийти в негодность газет, — этот темный отправил в редакцию ложную статью о моем заведении! — ВОР взял одну газету и вчитался, подробностей было много, больше лжи, чем правды, но и она присутствовала в статье.

— Ну, здесь есть и правдивые замечания.

— Один шкарх, — взмахнул рукой Вильям, — эту газету читают все жители Франвэйла, и ее прочел мой отец. Решил устроить внеплановую проверку ВТЖ в пабе. При этом мне крупно повезло. Проверка прошла днем, и меня предупредили. Но это не отменяет того факта, что ВТЖ может сюда сунуться снова.

— М-да, дела, — только и смог пробормотать эльф в ответ.

Ситуация была гораздо хуже, чем казалась. Если ВТЖ явится в паб вечером или, чего доброго, ночью, то это будет очень плохо для всех посетителей. А еще хуже будет Глэру, у которого почти с каждым здесь контракт и недвусмысленно прописанный пункт о прикрытии от ВТЖ. Метаморф даже не хочет представлять, что будет с Вильямом, если договоры будут нарушены.

— И что ты хочешь от меня?

Лорд Вильям Глэр спокойно встретил взгляд ВОРа, выпрямился и ответил:

— Мести, дорогой мой, я хочу мести. Твоя работа не будет отличаться от обычной твоей деятельности, просто достань мне лорри этого… — в последний момент подавил он ругательство. — Этого дроу, и мы в расчете.

— Позволь поинтересоваться, что будет с темным эльфом? — спросил мужчина, склонив голову на бок.

— О, лучше тебе не знать, — с оскалом на лице произнес Глэр и залпом выпил рюмку сливовицы.

— Я так и думал. Сроки? — перешел ВОР на деловой тон.

— Сроков нет, просто притащи мне эту тварь.

— Отлично, — произнес эльф, и они скрепили сделку рукопожатием.

Сомнительная встреча

Тот же день

Небесный остров Ардестелор, поместье рода Аквамарин

— Руфина де Тинда́ль!

Дом, находившийся в отдалении от ближайшего города, прямиком в чаще Музыкального леса, сотряс мощный крик. Стены поместья содрогнулись, где-то на третьем этаже упала и разбилась вдребезги ваза, а на лестнице поскользнулся дворецкий и полетел вниз прямо с подносом. На пятом этаже из северного крыла выскочил мальчишка лет семи-восьми. Он был совсем маленького роста, худощав, его рыжие волосы были растрепаны и торчали в разные стороны. Мальчик подскочил к лестнице и перевесился через перила, рискуя полететь вниз следом за дворецким. Его аквамариновые глаза бегали из стороны в сторону, разыскивая сестру.

— Сейчас же выходи! — вновь закричал он. От стен отразился и мимолетно пролетел женский смешок.

На втором этаже можно было заметить скрывшиеся за углом рыжие кудри. Но мальчишка этого не увидел.

— Я верну тебе твоего деревянного военного жандарма, мой дорогой братик. Только проведу один эксперимент… — донеслись до него слова напевным голоском.

По коридору второго этажа, придерживая полы длинного платья, бежала миниатюрная девушка. Ее губы сложились в хитрой улыбке. От большинства представителей расы тифлингов ее отличали две особенности: четко выраженные скулы и взгляд безумного ученого. Не у многих тифлингов можно встретить специфические черты внешности, доставшиеся им от демонов (кроме крыльев, разумеется). Но в роду Аквамарин была такая особенность. На рыжей макушке девушки росли маленькие чуть загнутые друг к другу рожки. Такие же аквамариновые, как и глаза.

Фина добралась до конца коридора и резко ушла в правый проход. Это был черный ход для прислуги, он вел прямиком на кухню, туда, куда ей и нужно было попасть. Спустившись вниз на один пролет, девушка оказалась в кулинарном пантеоне богов. Повара готовили праздничный обед. Почему именно праздничный, родители собирались сообщить детям на самом обеде.

От обилия блюд у нее разбегались глаза. Вон там, около плиты, стоит Лют и помешивает куриный консоме с яйцом и зеленым луком, на второе, судя по всему, должно быть спагетти с семгой в сливочном соусе или рагу с овощами из кролика с добавлением красного вина. О, а десерт! «Креп Сюзетт» с апельсиновой карамелью и тосты с карамелизированным яблоком и арахисовой пастой. От запахов у девушки заурчал живот, и она не вовремя вспомнила, что не ела с самого утра. Не успела Руфина сделать и шага, как дорогу ей преградила мощная как бетонная стена фигура троллихи.

— Госпожа де Тиндаль, для обеда еще рановато, — начала было она и тут как рявкнет, — пошла вон из кухни!

Но Руфине не привыкать к злобной и местами заносчивой шеф-поварихе Брикерс, поэтому девушка лишь улыбнулась и пропела:

— О, Брикерс, вас-то я как раз и ищу. У меня для вас подарок! — брови поварихи поползли вверх, она растерялась, а девушка тем временем вытащила деревянного жандарма из кармана платья. У Рендара, ее младшего брата, таких много, и он не сильно расстроится, если одну из его игрушек заберет себе Брикерс. Правда, эта игрушка была несколько необычной. Взгляд шефа переместился с лица тифлинга на ее руку, секунду ничего не происходило, а потом… Лицо троллихи разгладилось, недовольство стерлось, а вместо него появилась широкая улыбка. Она подхватила маленького жандарма из рук Руфины и закружилась с ним в обнимку по всей кухне. Повара взирали на эту картину сначала с недоумением, а затем, дружно посмотрев на госпожу де Тиндаль, весело рассмеялись. Брикерс, дама не маленьких размеров, то и дело задевала и смещала своим весом столы и кухонный инвентарь, приговаривая:

— Счастье мое, как долго я тебя искала! — пока повара развлекались, а троллиха упивалась своей иллюзией любви, Руфина достала блокнот в мягкой обложке, карандаш и принялась что-то писать в нем и чертить. Вскоре повара стали успокаиваться, и Лют спросил у девушки:

— Юная госпожа, это ваш очередной эксперимент?

— Да, — ответила Фина, убирая блокнот в карман, — правда, зелье сработало не совсем так, как планировалось изначально, но… это тоже неплохой результат.

— А в чем принцип вашего нового зелья? — спросил кондитер. Его звали Разозол, он был человеком, как и Лют, и готовил истинные шедевры.

— Мне было интересно сварить зелье, которое помогло бы влюбить существо в неодушевленный предмет. Вернее, было интересно, возможно ли такое вообще. Я добилась успеха, не правда ли? — задумчиво спросила девушка. От поваров послышался одобрительный гул.

Вскоре троллиха вернулась к своей работе и, усадив жандарма перед собой на полку, каждые полторы секунды кидала на него влюбленные взгляды. Поняв, что эксперимент прошел успешно и здесь ей больше ловить нечего, Руфина направилась к выходу из кухни. Пока она поднималась по мраморной лестнице на четвертый этаж, ее лоб и шею нестерпимо жгло, но она держалась и не трогала эти участки тела. Дело в том, что ей еще в июне исполнилось двадцать восемь лет, для тифлингов это возраст совершеннолетия. И всем женщинам тифлингам в этот день наносят на участки тела специальные иероглифы. Наносят их острой иглой и чернилами, вгоняя под кожу краску. И с тех самых пор Руфина обзавелась одним иероглифом на лбу и шестью поменьше, которые спускаются по шее от подбородка до ключиц. Иероглифы наносили в цвет рода. Эта традиция продолжается уже века и вполне обоснована, потому что иероглифы являются защитой. Женщины расы тифлингов всегда были миниатюрными и симпатичными, при этом с рождения получали совсем небольшой магический потенциал и в редких случаях могли себя защитить. Тогда было решено наносить такие охранные закорючки всем совершеннолетним девушкам этой расы, чтобы их обезопасить.

Оказавшись на четвертом этаже, Руфина вошла в свою комнату и рухнула в ближайшее кресло, раскинув руки в стороны, – небольшая передышка. После этого она пойдет собираться: сегодня последний день поставок. Нужно уложиться в сроки. Не успела она моргнуть и глазом, как что-то тяжелое приземлилось ей на плечо. Пучеглазое создание вытаращилось на Руфину, а та даже бровью не повела. Этих существ называли ифи́рисы, они чем-то отдаленно походили на морских тварей – медуз, но у ифирисов ко всему прочему имелось шесть коротких лапок, по три на каждую сторону, большие черные глаза-бусинки и отростки на макушке, нечто среднее между крылышками и рожками. А еще ифирисы были разумны и умели говорить. И то, что он сейчас сверлит девушку строгим взглядом и молчит, означало лишь одно – обиделся.

— Что случилось, Григи? — Фина бросила усталый взгляд на малютку-ифириса, но тот упорно продолжал молчать и упрямо смотреть на нее. — Григи? — предприняла она еще одну попытку. Результат был тот же. — Хорошо, поговорим, как только я вернусь из города.

Фина вскочила с кресла, потянулась, разминая затекшие и уставшие мышцы, и отправилась собираться.

— А ну стоять! — прозвучал тоненький голосок Григи. Малыш взмыл вверх и подлетел к Фине, паря на уровне ее глаз. — Я же тебя просил взять меня с собой! Я так хотел посмотреть, как эта старуха перестанет дружить с головой!

— Брось, она всего лишь влюбилась.

— Одна разница, — махнул лапкой ифирис, — такое зрелище пропустил, и все из-за тебя!

— Именно из-за меня это зрелище и случилось! — возмутилась девушка.

— Да, вот только ты ведь когда что-то варишь, становишься как не в себе, — почесав макушку лапкой, он уточнил, — будто влюбилась. А тут подскочила, умчалась куда-то. Я тебя искал-искал, а нарвался на злого как демон Рендара! Так этот мальчишка из меня попытался вытрясти, где ты, а я-то откуда знаю! Ничего не увидел, еще и мучениям подвергся. — Григи театрально взмахнул лапками и медленно спикировал на пол, притворяясь бесконечно убитым горем ифирисом. Фина смотрела на этот спектакль с изрядной долей иронии.

Григи любил иногда пострадать. Лет двадцать назад у ифириса был другой хозяин, человек, который держал переездной театр. И Григи там выступал временами, именно на одном из представлений они увидели друг друга с Финой. Он – шустрый огненный вихрь кудряшек, она – непонятное создание, светящееся в темноте лиловыми искрами. После выступления любопытная девочка подкараулила момент, когда хозяина театра не было в гримерке, и проникла туда. Она хотела просто поглазеть на ифириса, на такое маленькое, но прекрасное создание.

Что ж, вот и поглазела так, что спустя неделю тот сбежал из театра к девчонке, которую едва знает. Формально она его новая хозяйка, а на деле он один из ее немногих друзей, да и просто свет ее души.

Вскоре до Григи дошло, что аплодисментов он не дождется, так что, неловко перекатившись по ковру, он снова взмыл в воздух. Фина стояла с заложенными за спину руками и ждала, пока он вновь окажется рядом с ней.

— О, спектакль окончен? — весело спросила девушка.

Григи посмотрел на нее мрачно.

— И куда ты собралась? — в этот момент за спиной Фины у двери послышался шорох. А потом дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель.

— Ты! — прорычал Рендар. — Куда собралась? — девушка радостно хлопнула в ладоши, посмотрела на брата, затем на Григи и ответила:

— Чудесно! Не придется повторяться, — однако собеседники ее восторга не разделяли, — я улетаю в лес, нужно собрать некоторые ингредиенты, а то заканчиваются они у меня с какой-то нереальной скоростью, — она в упор посмотрела на Григи, но того не смутили ни ее слова, ни ее взгляд.

— Да лети хоть на шабаш к ведьмам, только верни моего жандарма, он у меня такой один в коллекции. — недовольно пробурчал Рен и в ожидании посмотрел на сестру. А Фина на него не смотрела, она вообще старалась ни на кого не смотреть. Исключительно в пол. И думала, как сказать брату, что своего жандарма он, наверное, больше не увидит.

— Загляни на кухню, — в конце концов сказала она, — может быть он там. — и, подмигнув растерянному Рену, отправилась дальше собираться.

Руфина стояла у края на крыше особняка. В правой руке она держала зеленый чемоданчик, который обвивала ярко-красная лоза. Если чемодан не трогать, ничего страшного не произойдет, но если кто-то, кроме хозяйки, решит дотронуться до него, то лоза выпустит свои шипы и, скорее всего, вонзит их в руку этому бестактному существу. Это своего рода мера безопасности от воров и любопытных.

Поднимался ветер, и нужно было спешить. Черный плащ взметнулся вверх, а капюшон слетел с головы девушки. Фина собрала свои волосы в высокий пучок, но пару прядей все-таки выбились и спадали на лицо. Стекла очков в золотой оправе блестели, как и ее глаза. Для этой вылазки пришлось одеться максимально удобно. Никаких платьев, корсетов и нижних юбок, только практичные брюки и рубашка, стащенные из гардеробной отца.

Поморщившись, она вновь накинула капюшон как можно ниже.

— Фина! Подожди, — с противоположного конца крыши к ней спешил Григи, ветер забавно мотылял его из стороны в сторону, заставляя переворачиваться в воздухе, создавая подобие сальто.

— Григи? — удивилась она. — Ты же не любишь летать в ветреную погоду.

— Не люблю, — согласился малютка, подлетая к ней, — но без меня ты не полетишь, — сказал как отрезал.

— Это же не первая моя вылазка, справлюсь. — она устремила свой взгляд вперед.

Из особняка рода Аквамарин открывался изумительный вид на всю роскошь Музыкального леса. Несмотря на то, что сейчас всего лишь начало ноября, деревья были припорошены первым снегом и раскачивались под натиском пришедшего ветра. Ранняя зима – особенность природы острова.

— Ладно при брате, но мне-то сказки не рассказывай. Летишь продавать свою гадость, да? — спросил ифирис, подлетая к чемоданчику. Лоза ощерилась, и Григи быстро ретировался.

— Не гадость, а наработки! — возмутилась Руфина и сделала шаг по направлению к Григи. На ее щеках алели два пятна, говоря о крайней степени ярости.

— Ладно, ладно, понял, — поднял тот лапки, сдаваясь, — но я все равно с тобой. — Фина страдальчески вздохнула, но спорить было бесполезно.

— Хорошо, летим.

Ветер достиг своего пика, но Руфину он не пугал, она все же тифлинг – дитя неба, дитя ветра. За ее спиной на глазах соткались из мельчайших магических частиц крылья, они были столь же прекрасны, как и их хозяйка. Ни у кого и никогда не будет похожих крыльев, крыльев из чистейшей магии. Сделав ими взмах, девушка поднялась в воздух. Некоторое время она просто парила над землей, наслаждаясь. Ветер раздувал полы ее плаща и так и норовил скинуть с лица капюшон. Вскоре к ней подлетел Григи, и они вместе медленно (потому что если лететь быстро, то Григи унесет ветром в бескрайние просторы) совершили полет над Музыкальным лесом. Ощущение эйфории и полнейшей свободы всегда охватывало девушку в полете, и этот раз не был исключением. Каждый полет тифлинга был как первый, и они наслаждались им как могли. Со стороны леса полилась музыка, сначала тихо, затем громче. Фина и Григи спустились ниже, чтобы послушать сегодняшнюю песню леса.

В это сложно поверить, но Музыкальный лес живой. Он испытывает чувства и эмоции: печаль, облегчение, гнев – всему он посвящает свою песню. Слышатся грустные переливы колокольчиков, их звон разносится на далекие километры. Иногда он поет серенады о любви, а иногда, как сейчас, о вечном одиночестве и скорби. Где-то заиграет столь же одинокая скрипка, а позже к ней присоединится лира, обуреваемая печалью. Его песнь о тех, кому не суждено найти себе близких, и тех, кто безвозвратно их потерял.

— Не унывай приятель, — обратилась Руфина к лесу и взмыла вверх.

Ближайший город от поместья Аквамарин был расположен к югу, он не был столицей королевства, но там находился единственный на всем острове Воздушный порт. Город Этвуаль сверху выглядел как концентрация огромного количества домиков в одном месте. В городе находилось множество невысоких сооружений с соломенными или кирпичными крышами и, что примечательно, здесь не было городских достопримечательностей, кроме как башни с заводными часами в парке. Этот самый парк тоже был исключительным в своем роде. В основном потому, что там высадили два деревца и назвали это парком. Непонятно почему, но тифлинги, живущие в Этвуале, не хотели заморчиваться с украшением города, даже местных лавочек тут не так много. Вся рабочая сила в основном занята деятельностью на Воздушном порту.

Откинув капюшон плаща, Фина размеренно летела над домами, время от времени кивая знакомым лицам. Григи разместился у нее на плече, аргументируя это усталостью и жестокостью ветра на высоте. Весь полет в лавку травника Мориуса они перекидывались шуточными обвинениями. В адрес Руфины летело что-то вроде: «Всегда я за тобой твои травки убираю», а девушка в ответ отшучивалась: «Да тебе это только в радость». Так они не заметно долетели до этого самого парка, напротив которого раскинулась нужная им лавка. Неподалеку от стеклянной витрины был вбит указатель направления. Вывески как таковой не было, лишь круглый котелок, украшающий крышу. Плавно спустившись на землю, девушка развеяла крылья у себя за спиной и взглянула на табличку с надписью «Открыто», висевшую на ручке деревянной двери. В лавке пахло мягким древесным ароматом, напоминающим запах меда. Так пахнет только девясил. Еще Фина уловила нотки гвоздики и душицы. Оказавшись внутри помещения, она будто оказалась в своей стезе. Ее глаза цеплялись за множество полочек, на которых стояли колбы с травами. Где-то травы были упакованы в мешочки, другие в бочонки, некоторые просто висели подобно веникам. На прилавке впереди и с правой стороны у стены расположились готовые зелья, начиная от обычных противопростудных, заканчивая любовными, которые поставляла сюда она, Руфина. Засмотревшись в миллионный раз на это великолепие, она не услышала шагов и не заметила, как из заурядной комнатки за прилавком вышел молодой светловолосый мужчина. Он был похож на эльфа: такие же светлые и длинные волосы, так же высок и угловато сложен, но для эльфа у него отсутствовали удлиненные кончики ушей, ясные глаза и идеальное лицо. Хозяин лавки не был идеальным словно статуя, он был живым, это и отличало его от эльфов.

— Руфина, свет очей моих, я ждал тебя. — улыбнулся уголками губ мужчина. Фина развернулась к нему и поприветствовала ответной улыбкой.

— Я старалась успеть, Мориус, — тот кивнул и махнул рукой, приглашая их следовать за собой. Девушка вошла, а Григи влетел именно в ту дверцу, из которой только что появился Мориус. Это было светлое помещение. Светлым ему удавалось быть благодаря окну почти во всю стену и глоу-шарам.

В комнате была идеальная чистота, вдоль стен стояли стеклянные шкафы с травами и прочими ингредиентами, а в середине разместился круглый стол, на котором лежала аккуратная стопка книг по зельеварению. В комнате не было ни стульев, ни дивана, поскольку хозяин не нуждался в подобной мебели. Фина привычно прошлась по комнате, подошла к столу, водрузив на него свою ношу, и первым делом осмотрела новенькую стопку. В прошлый раз книги были совсем другие. Талмуды на тысячу страниц смешивались с краткими справочниками и методичками по искусству зелий. Если бы кто-нибудь спросил у Руфины, от чего она приходит в дикий восторг, то девушка смело бы назвала Искусство зелий[i]. И необязательно любовных, все, что завязано на создании снадобий, всегда увлекало ее.

Григи, устроившись до этого на столе, взмыл в воздух и шлепнулся Руфине на голову, чуть не напоровшись на рожки. Это помогло девушке выплыть из страны грез и вспомнить, что она не просто в гости заглянула, а по делу. Она придвинула чемоданчик к себе поближе, и лоза постепенно стала расплетаться, давая возможность хозяйке открыть кейс. Внутри были сложены длинные пробирки, в которых и находились свежесваренные зелья. Колбочек было штук тридцать, и каждая из них была плотно закрыта деревянной пробкой. Фина достала пятнадцать пробирок и передала Мориусу, который взял их с максимальной осторожностью. Четырнадцать колбочек он отнес к шкафу и убрал их на специальную полку. Одна же колба все еще покоилась в его руке.

Мориус подошел к окну и рассмотрел содержимое в уличном свете, хотя время уже было довольно позднее. Почти всю комнату освещали глоу-шары. Затем зельевар вынул пробку, принюхался и сделал вывод:

— Базилик, чабрец, розмарин, скорее всего, порошок эфильгрра[ii] и еще что-то… Не могу понять, — прокомментировал Мориус.

— А я не могу понять, как ты из всех пробирок вычислил, что именно это зелье новое. Белладонна, это главный ингредиент.

— Белладонна и немножко магии, ты создала ядерную смесь, Фина. И как это новое чудо работает?

— Любовь к неодушевленному, — она выпрямилась и гордо вздернула подбородок, — не представляешь, сколько я сил потратила на один флакон. Работает как надо, я на подопытных проверяла, — улыбнулась девушка, вспомнив Брикерс. Мориус неодобрительно покачал головой, но флакон забрал.

— Хорошая работа. Держи.

Он достал из внутреннего кармана жилета мешочек наподобие тех, что с травами, но в этом были монеты. Мешочек зазвенел и перетек из рук Мориуса к Руфине.

— Хоть какая-то польза от твоих сомнительных увлечений, — пробурчал Григи.

Он вцепился в волосы Фины лапками и норовил испортить ей прическу.

— Григи, — предупредительно отозвалась девушка и тряхнула головой так, что бедняга чуть не улетел.

― Кстати, не могла бы ты мне помочь советом, это ненадолго, — сказал хозяин лавки.

— Да, конечно.

Мориусу она готова была помогать всегда.

— Тогда нам нужно подняться на крышу.

По бескрайнему ночному небу, усыпанному звездами, перемещались в воздушном пространстве тифлинги. Большинство летело со стороны воздушного порта, все торопились и спешили домой, к семье. Ветер стих некоторое время назад, но Григи все равно не мог найти равновесие, а потому всеми лапками прочно ухватился за хозяйку. На черепичной крыше было не так много места, но для Фины и Мориуса хватало. С крыши можно было получить доступ к объемному котлу, который мужчина частенько использовал для варки зелий. Зелье в котле имело желтоватый оттенок, но после того, как тифлинг бросил туда те самые толченые листья толокнянки, оно сменило цвет на зеленый.

— Что скажешь? — обратился к девушке Мориус.

Фина приблизилась к котлу и принюхалась. Удивительно дело, но варево ничем не пахло! А по цвету оно было как восемьдесят процентов любых других зелий.

— Не знаю. Оно немного отличается от обычных зелий.

— Не страшно, что ты не поняла, оно таким и задумывалось. Это яд, благодаря некоторым компонентам у него нет ни запаха, ни вкуса, а через минут двадцать не будет и цвета. А позвал я тебя затем, чтобы спросить. Мне недостает одной травы, и я не могу понять какой. Может тебе что-нибудь в голову придет, — помешивая зелье деревянной поварешкой против часовой стрелки, Мориус достал из кармана брюк рецепт зелья.

Руфина прочитала его и поняла, с какой проблемой столкнулся Мориус. Для завершения зелья не хватало всего лишь одного растения. Какого же?

— Дурман пробовал? — наконец спросила она, стараясь запомнить рецепт. Так, на всякий случай.

— Его сюда добавляться нельзя. От него не будет никакого толка в купе с эфильгррой, она просто обезвредит дурман. Да и разница невелика.

— Тогда попробуй аконит. Если получится с ним, то зелье будет действовать как мазь, проникая через кожу.

— О, это прекрасная идея! — Морис закончил помешивать зелье, и оно постепенно выцветало. — Обязательно попробую.

— Отлично. А нам надо лететь, — махнув на прощание рукой хозяину лавки, тифлинг взлетела и направилась в сторону Воздушного порта. Надо успеть доставить еще один заказ.

Королевство Маддрон

Франвэйл, Лесная площадь

До двенадцати часов оставалось всего пятнадцать минут, когда Фина приземлилась около Лесной площади. Григи медленно спланировал в карман ее плаща, чтобы не удостаиваться нежелательных взглядов. Она опустила капюшон ниже. Ее руки тряслись от холода, хотя на земле во Франвэйле было значительно теплее, чем в Этвуале. Чтобы успеть доставить второй заказ вовремя, оставались считанные минуты, но она так устала лететь, что крылья пришлось развеять и пойти пешком.

Лесная площадь, располагавшаяся через дорогу, мимо которой быстрым шагом проходила девушка, была создана очень давно вымирающей уже в то время расой Лесных драконов. Они хотели создать место подпитки, где могли бы пополнять свои растраченные силы. Площадь представляет собой большую территорию, на которой растут и живут зеленые гиганты-деревья. По стволам деревьев пробегают маленькие искорки, ветви тянутся друг к другу, образовывая целую сеть, похожую на купол. На ветках прорастают плоды вытянутой формы. Они светятся изнутри так, будто бы в них бьется жизнь. Позже их прозвали «драконье сердце». Листва деревьев напоминает мелкую чешую, а ее цвет меняется в зависимости от времени года или от обстановки в мире. Так, во времена Первой Магической Войны листва окрасилась в бордовый, и чешуйки на листьях стали столь острыми, что их с легкостью можно было метать вместо ножей. Сейчас у листьев начался переходный период, они все еще были золотистыми как всегда в осеннюю пору, но уже проглядывалась местами синева. Совсем скоро они посинеют полностью, как и другие растения, а стволы покроются изморозью холодов.

Руфина уже не просто шла, а почти бежала мимо пабов и магазинчиков. Не нужно было столько времени проводить в лавке у Мориуса, следовало вылететь пораньше или сначала доставить заказ в «Зеленый сад». Но сделанного не воротишь, так что приходилось лишь бежать и тихо костерить этот мир. На очередном повороте ее капюшон окончательно сполз вниз, и только поэтому Руфина со всей силы врезалась в светлого эльфа, идущего ей навстречу. Вряд ли он намерено направлялся к ней, но поймать ему посчастливилось именно тифлинга. Времени на долгие и нудные извинения не было, потому тихо пробормотав что-то себе под нос, она побежала дальше. Девушка думала, эльф ее остановит, потребует чуть ли не письменного раскаяния, но этого не произошло, хотя обычно такие поступки в духе светлых эльфов.

Оставалось две минуты и три улицы, чемоданчик в руке тянулся вниз к земле вместе с Финой. Да, половина зелий была отдана Мориусу, но вторая половина все еще находилась при ней.

С улицы Аур девушка переместилась на соседнюю, можно сказать, смежную улицу Ургольн, в конце которой стояло серебристо-серое здание с тремя башнями. Над зданием парила меняющаяся голограмма. Издалека виднелся просто мешочек с монетками, но при близком рассмотрении это была уже голограмма солидного гнома в очках, держащего в обеих руках тяжелые мешки с золотом.

Перед прохожими возвышалось главное здание CORPORATION PUMILIO S-BANK. Это один из самых больших банков мира, его офисы принадлежали гномам и находились в королевстве Ардестелор, республике Бестия, и даже был один на человеческом материке Фестринтоне.

Еще один поворот на ближайшую улицу, и до магазинчика «Зеленый сад» оставались считанные шаги. Сетью магазинов с готовыми зельями владели три сестры гномихи. Они были очень похожи между собой и внешностью, и характерами. Ворчали, ругались, считали каждую минуту, промах и монетку.

Уже на подходе Руфина сбавила шаг, чтобы выровнять дыхание и отдохнуть. Все в порядке, она успела.

— Ты опоздала.

Не успела она войти в лавку, а колокольчик над дверью издать хотя бы один перезвон, как гномиха, опиравшаяся на стойку и помечавшая что-то в журнале отчетности, обвинила ее в опоздании. Фина кинула взгляд на круглые настенные часы. Металлические стрелки указывали ровно двенадцать часов ночи. Она пришла вовремя.

— Прошу прощения. Этого больше не повторится, — ответила девушка, подходя ближе. За несколько лет сотрудничества с гномами она уяснила одно: спорить себе дороже. Меньше слов – больше денег, больше споров – меньше гонорар. Даже если в действительности все не так, за порогом магазинчика эти правила касаются всех.

— Марго, прими. — сказала гномиха негромким, но звучным голосом, так и не поднимая головы от бумаг.

Руфина подавила в себе желание скривиться. В этом все гномы! Никакого приветствия, даже взглядом не удостоят. Сухой деловой тон – максимум, чего можно от них дождаться.

Из соседней комнаты появилась гномиха точь-в-точь похожая на ту, что стояла у стойки. То же сосредоточенное выражение лица, и даже платье такое же.

— Марго принимает более крупные поставки, я за нее, — оповестила гномиха сестру и махнула рукой Фине.

Девушке было все равно, кто примет заказ: Марго, Мирана, или Мирисса – она все равно их путала. Руфина поправила выбившиеся пряди и приблизилась к расположившейся на другом конце стойки Миране. Или Мириссе? Наверное, только демоны и их мама знает, кто из них кто. Фина дотронулась до лианы, которая освободила ей путь, и достала колбы. Гномиха аккуратно их забрала, а дальше потекли минуты пристального изучения. В отличие от Мориуса, который давно знал ее и безоговорочно ей доверял, гномихи тщательно проверяли качество товаров всех поставщиков. И это могло затянуться на долгие часы. От усталости глаза девушки стали закрываться. Приняв положение поудобнее, она облокотилась на стойку, положила голову на руку и сделала вид заинтересованности, а сама тем временем погрузилась в небольшое забытье.

И все же это странное место. Оно максимально стерильное, здесь не пахнет травами и зеленым чаем. Здесь всегда тишина, нарушаемая разве что звоном колокольчика да тиканьем часов. А у колокольчика звук паршивый, просто ужасный…

Вынырнула Руфина из сна неожиданно и не сказать, что приятно. Сначала раздался этот противный дверной колокольчик, затем она почувствовала приятный древесный аромат, смешанный с мятой, ну и в завершении всего кто-то невидимый произнес, обращаясь к одной из гномих:

— Не знал, Мирисса, что у вас появились тифлинги в ассортименте, — сон слетел напрочь, осталось лишь негодование.

Когда Руфина открыла глаза, первым, кого она увидела, был высокий маг с темными карими глазами. Он стоял к ней в пол-оборота и смотрел на гномиху, бросившую свои бумаги, полностью поглощенную клиентом. Злость Руфины исчезла, когда она поняла, что он безошибочно определил, какая из гномих сейчас перед ним. Интересно, как? Они же ничем не отличаются…

— Добрый ночи, Ре́ймонд, — поздоровалась Мирисса, — нет, мы пока живность не пробовали вводить в продажу, — сказала гномиха, сделав акцент на слове «пока». Ранее приобретенное спокойствие пошатнулась, но Фина попыталась засунуть поглубже в себя всю злость на гномих и вновь успокоится, — а если ты об этом экземпляре, — она махнула рукой в сторону девушки, даже не посмотрев на нее, — то это наш поставщик.

— Неужели, — отозвался мужчина по имени Реймонд и посмотрел на девушку.

От его взгляда стало… неуютно. Ощущение такое, будто в тебя решил заглянуть лекарь, и сейчас он орудует скальпелем, снимая живьем кожу. Руфина поспешила отвернуться к Миране, и только боги знают, каких трудов ей стоило не поежиться, все еще чувствуя его взгляд у себя на спине. Гномиха рассматривала только десятую колбу, а значит, еще минимум полчаса ей здесь быть.

А за спиной тем временем продолжался разговор.

— Мирисса, мне нужно какое-нибудь снадобье, обезвреживающее Дьявольских овчарок. Желательно, не убивая их, — сказал маг.

Фина слышала о такой породе собак. Они считаются магическими животными. Их главная особенность – невосприимчивость к магии, они способны поглотить абсолютно любую энергию магических частиц. Говорят, что Дьявольские овчарки – создания демонов, и когда-то они служили именно им. Сейчас эту породу трудно встретить в природе, прирученных же – тем более.

— Если брать что-нибудь для сна, то боюсь, тебе эти зелья ничем не помогут. Для того, чтобы даже одна овчарка уснула, требуется лошадиная доза «Снотворца»[iii]. Как вариант могу предложить «Полог»[iv], но он не гарантирует тебе, что собаки не учуют запах, исходящий от твоего тела. Все же овчарки не только сторожевые, но и поисковые собаки. Нет, я могу тебе, конечно, дать еще что-нибудь, но смешивать зелья опасно, не рекомендую. Выбор за тобой.

— Хорошо, тогда дай мне несколько склянок «Снотворца» и … — что еще мужчина хотел попросить у гномихи, Руфина не услышала, потому что Мирана, держащая в руках тринадцатое зелье из пятнадцати, воскликнула:

— Это еще что такое? Я даже не могу понять окончательный состав ингредиентов, — гномиха смотрела через лупу на каплю зелья из тринадцатой пробирки. Капля лежала на стеклышке и, в отличие от остальных, не растеклась, а сохранила свою первоначальную форму.

— Это моя новая разработка… — начала объяснять девушка, но ее грубо прервала Мирана.

— Нам не нужны ваши разработки, Руфина де Тиндаль, мы заказывали определенные снадобья с определенными свойствами, а это мы брать не будем.

— Я же даже не сказала, в чем его суть, — откуда-то изнутри спрятанный гнев девушки медленно начал подниматься наружу.

Даже спустя столько лет учебы, посвященной контролю чувств и обладанию хладнокровным лицом, спрятанные глубоко эмоции пытаются выплеснуться. Гномиха не удостоила ее и взглядом. Взяв тряпку, она очистила стекло и капнула зелье из следующей колбы.

Глубоко вздохнув, она попыталась вновь спрятать нахлынувшее на нее раздражение.

— А в чем его суть? — раздался голос Реймонда. И гораздо ближе, чем был до этого.

Руфина, все еще разгоряченная, развернулась и столкнулась лицом к лицу с магом.

— А вам действительно есть до этого дело? У меня его все равно не купят!

— Может быть, я куплю? — произнес он, пряча во внутренний карман длинного кашемирового пальто пробирки со «Снотворцем».

Пальто сидело на нем странно. Оно было ему на размер больше, но при этом смотрелось на мужчине очень органично и подходило его глазам. Прозвучавшие слова немного развеселили Фину. Злость постепенно уходила вновь, закрываясь на надежные замки. Девушка издала смешок.

— Вам нужно любовное зелье? Хотите привязать кого-то к неодушевленному предмету? — в глазах мужчины застыло непонимание, и Руфина пояснила. — Это зелье способно влюбить любое существо в неодушевленный предмет, и любовь эта будет максимально похожа на настоящую.

Глаза мага сверкнули, и он улыбнулся одними уголками губ, но более комфортно ей от этого не стало.

— А на дьяволов[v] подействует?

Она на мгновение задумалась.

— Наверняка сказать не могу, пробовала только на троллихе, но вполне вероятно. Может и сработает.

— Хорошо, тогда я беру.

Реймонд подбросил в воздух червонец, который Руфина поймала свободной рукой. Когда холодная монета коснулась ее ладони, она не успела опомниться, как вторая рука оказалась свободна. Реймонд забрал колбу, и в магазинчике стало на одного мага меньше. Мирана и Мирисса чинно делали вид, будто ничего не произошло. Одна продолжила копаться в отчетах, другая заканчивала рассматривать последнее зелье.

Один золотой… Это было много для одной колбы со снадобьем, она стоила максимум пятьдесят серебряных, а за пятнадцать зелий (уже четырнадцать) Фина должна была получить три золотых червонца и пятьдесят серебряных. Разница чувствуется, и это притом, что обычные зелья стоят и того дешевле.

Кто же ты такой, маг?

Всем жителям известно, что продажа любовных зелий запрещена королевским указом и в Маддроне, и в Ардестелоре. Но это то, что у Фины получается лучше всего, а главное – ей это нравится. Опасно, конечно, но жизнь скучна без риска, а Руфина де Тиндаль не хотела жить скучно.

— С зельями порядок, — озвучила конечный результат Мирана.

Мирисса открыла ближайший ящик, достала из него мешочек с деньгами и положила на стойку. Все это в гробовой тишине. Руфина так же, не говоря ни слова, забрала деньги, свой чемоданчик, вновь оплетенный лозой, и вышла из магазинчика на свежий воздух. Уже на улице она смогла вдохнуть полной грудью. Освободится от давящей атмосферы магазинчика. В кармане мирно посапывал Григи.

Осталось только расправить крылья и улететь домой, к семье.

Ближе к трем часам ночи в поместье рода Аквамарин не раздавалось ни единого звука. Так бывает в больших домах по ночам, будто все живое вымирает и остается лишь здание, предоставленное само себе. Из высоких окон лился мягкий лунный свет, утекая через трещинки на стенах, словно песчинки сквозь пальцы. Со стороны кухни пахло свежим хлебом и остывшим ужином.

Когда Руфина появилась на пороге поместья, от стен отразился звук ее шагов, хотя она и старалась идти максимально тихо. Поняв, что еще чуть-чуть, и ее ожидает голодный обморок и скорая кончина, девушка свернула в сторону кухни. Дверь, ведущая в помещение, была приоткрыта. Она оставляла за собой тонкую полоску света. Но, несмотря на работающие глоу-шары, в кухне никого не было, должно быть, один из поваров отошел ненадолго. На столе, расположенном в отдалении от кухонных плит, стояла глубокая тарелка с куриным консоме, а на блюдце рядом лежала пара тостов с арахисовой пастой. Около плиты стояла горячая чугунная кастрюля, недавно снятая с огня, в которой находился ягодный кисель. И тут Фина вспомнила о праздничном ужине, сердце неприятно кольнула досада. Не от того, что она пропустила ужин, нет. А от того, что упустила возможность собраться вместе с семьей.

Да и новость она так и не узнала.

Сейчас же уже поздно печалиться. Решительно отбросивсожаление, Руфина налила себе из кастрюли в высокий бокал кисель и села за поздний ужин. Она уже доедала тосты, когда дверь кухни распахнулась, явив на пороге Рендара. Он был как всегда растрепан, но теперь еще и выглядел жутко уставшим. А еще у него был слишком мрачный взгляд для восьмилетнего ребенка. Рен подошел к столу, забрал последний тост, лежавший в блюдце, и, надкусив его, сказал:

— Вот уж не знаю, где ты пропадала половину дня, но тебя разыскивает матушка. Я бы на твоем месте перед выходом сохранился.

— Сильно злится? — мальчишка поднял на нее красноречивый взгляд.

— Вещи по комнате летали.

— Очень смешно, — мрачно ответила Руфина, — слушай, а может я завтра с ней спокойно поговорю?

— Ты же знаешь, сестричка, что нет. Поднимайся и вперед в Галерею.

Галереей называлась особая комната в поместье. Ее стены украшали разнообразные портреты, начиная от правительниц Ардестелора и заканчивая картинами с изображением всех членов семьи рода Аквамарин. Натали де Тиндаль, глава рода Аквамарин, сидела в мягком кресле в углу комнаты и читала книгу. Ее ноги прикрывал теплый вязаный плед из белой шерсти. Светлые пшеничныеволосы женщины были убраны в высокий хвост. С обеих сторон кресла парили глоу-шары, освещая книгу. В Галерее было холоднее, чем в остальных помещениях поместья, здесь всегда были открыты нараспашку окна, а вот камина никогда не было. Фина поежилась и, плотнее укутавшись в плащ, подошла к матери. Та подняла голову, окинув пристальным взглядом дочь, и кивнула на соседнее кресло. Женщина закрыла книгу, на обложке которой был изображен какой-то символ, и убрала ее на столик, стоящий рядом. После того, как Фина села в кресло, чуть не раздавив пискнувшего в кармане Григи, Натали заговорила:

— Мне жаль, что ты пропустила семейный обед и ужин, но я надеюсь, что ты выполнила свою цель, какой бы она ни была.

Руфина вздохнула, узнавая свою мать. Натали была относительно неплохой матерью. Она заботилась о своих детях, редко лезла к ним со своими советами и расспросами: у нее хватало дел и без этого. Просто иногда Руфине не хватало простого разговора с матушкой обо всем и ни о чем. Но таких разговоров у них не было. Когда Натали злилась, она надевала свою безэмоциональную маску, что было в разы хуже, например, крика. Вот и сейчас на лице женщины не дрогнул ни один мускул.

— Тем не менее, — продолжила она, — мне нужно сообщить тебе то, что я уже озвучила твоему брату и отцу во время обеда. Как тебе известно, раз в пять лет, в начале февраля в королевстве Маддрон проходит празднество в честь бога Олонда Всевидящего Ока, и королевский род приглашает на празднование к себе во дворец представителей разных семей. Сегодня утром, — Натали сделала пасс рукой, и к Руфине подлетел сложенный вдвое лист пергамента, — мы получили приглашение. Традиционно оно высылается за несколько недель до наступления зимы. Приглашенные представители приезжают за несколько месяцев до праздника. Все это время до основного торжества проводятся балы и светские приемы. У меня нет возможности ни отказать, ни поехать. У твоего отца тоже, а твой брат слишком мал, поэтому я прошу тебя.

Это было неожиданно, девушка действительно знала о празднике Ока в соседнем королевстве, но не думала, что сможет побывать на нем. В тоже время это означало лишиться возможности варить и поставлять снадобья минимум на пару месяцев. Руфина посмотрела на свою мать, из высокого хвоста женщины выбились пряди и спадали на лицо, но Натали упрямо не убирала их.

— Пожалуйста, это очень важно, — еще раз попросила Натали, — мы не можем отказать маддронцам, потому что мы их союзники. А нашей семье не нужны проблемы с королевой. Будь благоразумна, дочь.

Руфина не могла отказать ей. Да и отказывать ей не очень-то хотелось. Она летала в Маддрон под строгим грифом секретности и не так хорошо знала Франвэйл, но ей интересно было узнать этот удивительный город. Город, в котором гном мог бок о бок сидеть со светлым эльфом, а дроу мог провести наедине с человеком дольше пяти минут и не попытаться его убить.

— Как скажешь, матушка.

[i] Искусство зелий – магия, которую можно развить, если к ней имеется предрасположенность;

[ii] Эфильгрра – растение, которое водится только в Музыкальном лесу и имеет дурманящие свойства.

[iii] «Снотворец» - именование сонного зелья, которое погружает на некоторое время в глубокий сон без сновидений.

[iv] «Полог» - именование зелья для отвлечения внимания. На существе под пологом невозможно будет сконцентрировать свой взгляд, поэтому увидеть существо будет невозможно.

[v] Дьяволы – сокращенное название породы Дьявольские овчарки.

Ловушка

Пару дней спустя. Где-то под вечной землей Франвэйла

У каждого существа в мире были свои тайны. Страшные секреты детей от родителей и секреты родителей от детей тоже. Секреты от лучших друзей и близких родственников. И даже от обычных знакомых. Они окружают нас, мы вечно убегаем от них, но они бредут с нами бок о бок. Не дают забыть о себе.

Но кто бы мог подумать, что и у города есть свои тайны. Вечно спешащие по вечерам жители городка Франвэйл даже не догадывались об этом. Пока нога магов и обычных людей ступала по начинающей подмерзать земле Лесной площади, где-то глубоко под этой землей распростерся целый неведомый для них город. И имя ему – Di Lapsi. Он имел и другое название – Город Богов. Его редко использовали, потому что если и называть Di Lapsi Городом Богов, то нужно непременно добавлять в середину слово «Падших», а темных никто злить не хотел. Легенды, ходившие среди осведомленных жителей Di Lapsi, гласили:

«Некогда, в незапамятные времена, когда и в помине не было всего сущего, Боги, коим поклоняются как создателям, проживали на этой бренной земле. Их город, их храм был столь прекрасен, что глаза иных существ могли не выдержать, навсегда запечатлев в памяти лишь один единственный, как искры солнца, образ.

Но как это часто бывает, богов утомило рутинное существование, и некоторые из них решили создать людей. А чтобы не было скучно их созданиям, они наделили ровно половину из них частицей своей силы – магией. Люди и маги жили счастливо, мир процветал, а боги наблюдали. Прошли всего лишь сотни лет спокойствия, после чего в сердцах людей отчего-то поселилась алчность, ненависть и злоба. Эти эмоции стали наполнять мир и в конце концов дошли и до богов. Не могли вынести высшие существа гнусного людского порока и приняли решение уйти из этого мира, дабы обрести покой. Но не все были согласны с этим решением.

— Уйти? И оставить наш город и нашу жизнь этим отродьям?! Только через мой труп, Фарнгрим! — взревел взбешенный до кончиков волос бог смерти Лау́рс, один из трех высших созданий, сильнейших в пантеоне.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Фарнгрим, бог жизни и первый в начале восемнадцати богов.

— Не выставляй меня безумцем, — огрызнулся Лаурс, — давайте просто убьем этих людишек. И жить снова станет проще!

— Ты так легко распоряжаешься чужими жизнями, — прищурился в неудовольствии Парте́с. Бог справедливости и возмездия.

— Я не вижу смысла покидать наш дом из-за того, что твоя прихоть, Фарнгрим, теперь встала у нас всех как кость поперек горла! — процедил Лаурс сквозь зубы.

— Люди – это не прихоть, это существа, которые делают этот мир более живым.

— Да, а еще они убивают. И убивают именно вас, тех, кто их породил!

— Лаурс прав. — послышался тихий голос Нефисы, богини ярости. — Люди не могут контролировать зло, я чувствую это каждой клеточкой своего тела. Но и покидать наш город из-за них я не собираюсь.

— Согласен.

— Уж кто бы сомневался, что именно ты и согласишься, Э́го, — раздался ехидный голос богини искренности Ка́рлин, — эгоизм во всей красе.

— О́лонд изначально предсказывал, что идея не самая лучшая. Но ты же впереди всех Фарнгрим, да? — продолжал Лаурс.

— Предсказания Олонда не всегда трактуются так, как кажется очевидным на первый взгляд.

— Этот мир уже обречен, — протянул Джилиан, бог безумия, — именно поэтому я с удовольствием останусь на это посмотреть.

— Помните, я не заставляю никого идти за мной, я просто хочу исправить допущенную в свое время ошибку. Поэтому уходить вам со мной в другой мир или же остаться здесь – сугубо ваше решение. — уверенно произнес напоследок бог жизни. Остальные зашептались, принимая одно из судьбоносных решений.

— Страдают и бьются в агонии не все из нас и, если бы мне было так же легко как Лаурсу, то я тоже бы осталась. С радостью, но… это ощущение, оно просто невыносимо, — Андри сжала руками голову и зажмурилась.

Она была богиней желаний и как никто ощущала все потаенные и грязные влечения людей.

— Может, все-таки изменишь свое решение. Пойдем с нами, Лаурс, — мягко сказала Ладре́йн, покровительница любви и третья по силе в пантеоне. Она взяла его за руку и заглянула в глаза.

— Нет, — тихо, но твердо ответил тот.

— Даже ради меня?

— Даже ради тебя, Ладрейн, — отрезал бог смерти, лишая ее последней надежды.

— Как пожелаешь. — вздохнула богиня.

Так одиннадцать богов покинули земли этого мира. Пять из них пошли за Фарнгирмом: бог справедливости и возмездия, бог мудрости и благоразумия, бог Ока и всевидящий, богиня храбрости и мужества, бог фортуны и удачи. Четверо из шестнадцати встали на сторону Ладрейн: бог верности и семьи, бог честности и совести, богиня желаний и чувств и богиня искренности и души. Ушли из этого мира боги под тяжестью груза, ибо непосильной стала их ноша. Осталось их семь, лишь те, кто смог пережить все то зло, скапливающееся в сердцах людей. Лаурс стал предводителем темной стороны, на которой оказались не ушедшие в иные миры боги: бог коварства и хитрости, богиня ненависти и ярости, богиня страха и ужаса, бог зависти, бог эгоизма и бог безумия. Они радовались отвоеванной земле, вот только их пир во славу себя продлился недолго. Совсем скоро они обнаружили, что ни люди, ни маги, населяющие землю, не могут их увидеть, более того, многие стали и вовсе о них забывать.

А ведь когда-то люди видели богов, восхваляли их. И что теперь? Теперь они – тени. Это повергло темных богов в ужас, и настолько он был сильным и всепоглощающим, что они приняли единственное найденное ими решение. Темные боги создали себе подобных. Так же, как когда-то «ушедшие» создали людей и магов, темные решили населить мир магическими расами, дабы были создания, не забывшие своих создателей. Каждый из богов создал по две магические расы. Лаурс создал расу метаморфов и серен, а Джиллиан – драконов и голиафов.

С этого момента темные стали невидимой тенью. Для магических существ они были словно песок, утекающий сквозь пальцы, реальные, но неуловимые.

Спустя много лет город DiLapsiбезвозвратно ушел под землю, и доступ к нему есть только у тех, в чьих жилах течет темная кровь».

Это сказание может объяснить невежество обычных людей, которые даже не подозревают о таинственном подземном городе прямо у них под ногами. Это обитель тех, для кого нет правил и запретов. Тех, кто не подчиняется, а привык подчинять.

Какой он – город падших Богов? Город, хранящий в себе тайны, город беззакония. В Di Lapsi еще остался дух ушедших, в нем сохранился страх темных.

Дом – вот чем он является для многих. И что самое удивительное можно найти в мире, то непременно появляется в Di Lapsi. Там, не скрываясь, может бродить энт[i]. Это настолько нелюдимые и ранимые существа, что однажды посчитали, что им нет места ни на одном из континентов. Они ушли под землю навсегда, но, тем не менее, не считаются вымершими как те же драконы или морские эльфы. Рано или поздно представители расы выходят на свет, однако это огромная редкость. И не только им комфортно в городе падших. Так себя ощущают все с кровью темных.

Di Lapsi огромен, он простирается с западной провинции Сов и уходит на восток к границам Франвэйла. Весь город разделен на шахаты – особые территории. Шахат Драйв считается самым старым в городе, и появился еще тогда, когда Di Lapsi только обнаружили дроу. Они первыми увидели город. Они же до сих пор считаются своего рода его первооткрывателями.

Но сам сектор основала не раса, как можно подумать, а некое общество Яд. Шахат Драйв буквально кишит различными гоночными станциями, закрытыми клубами, гильдиями и другими местами, где можно пощекотать себе нервы. И всем этим заправляет общество Яд.

Клуб Клин является одним из самых известных мест не только в пределах сектора, но и во всем Di Lapsi. О чем говорить, если даже за пределами древнего города, на поверхности, ходят слухи.

Свое название клуб получил, потому что чаще всего сражения проводились с использованием холодного оружия. На клинках. Это зрелище собирало целый стадион, занимая все балконы, сидячие и стоячие места. Это не просто клуб. Арена, спектакль, шоу. Во времена правления богов это место было сборищем для важных заседаний. Сейчас это место для лицензированного убийства. Зрители, наблюдающие за бойцами, делают ставки на победителя. Там можно или крупно подняться, или крупно влипнуть в проблемы. Сражения на арене не идут ни в какое сравнение с подобными сражениями на земле. В клубе Клин бьются насмерть.

На обширной круглой платформе в центре арены стояли двое мужчин. Заполненные зрителями ряды скандировали имена любимых бойцов. Шум стоял такой, что в ушах начинало звенеть уже спустя пару минут. Глоу-шары освещали пространство как солнце днем, а умелая иллюзия создавала подобие неба и облаков над головами. Около возвышения арены, между рядами для зрителей, находился менталскоп. Он был гораздо больше своих подобий и был изменен. Отличие от обычного менталскопа было только в том, что с помощью выстроенных координат проекция возвышалась не над шаром, а появлялась под платформой, как только она поднималась вверх.

Сегодня в клубе было нестерпимо жарко, почти душно. Тяга под землей создавала сквозняк, который гонял пыль и песок арены. Пахло потом и кровью, которая быстро впитывалась в платформу.

Рука мужчины, стоящего на одной из сторон то сжималась, то разжималась. Несмотря на оружие в другой руке, он был обеспокоен. Его волновал противник, стоящий у другого конца. Темный эльф, не спускавший глаз с соперника, понимающе усмехнулся.

Не все дроу жестокие и безжалостные твари темных, но все хотят их такими видеть. Они созданы богиней Нефис, и вся их сущность – чистая, ничем не разбавленная ненависть. И даже если из правила имеются исключения, то сейчас совершенно иной случай. В глазах дроу то и дело поблескивает жажда. Жажда убивать.

Платформа начала медленно подниматься вверх, выше первых и вторых рядов. Остановилась она на уровне балконов. Один из крайних был выкрашен в черно-красный цвет. Персональные места общества Яд. И сейчас они не пустовали. Наконец платформа замерла. Голограмма под ней ожила, и перед зрителями предстали имена бойцов.

Темный эльф-дроу Дайрэт дель Стараг.

И его противник перевертыш Фарксел Лур.

Лур тряхнул своими короткими каштановыми, слегка завивающимися на концах волосами, и покрепче сжал в руке фламберг. Этот меч был его любимым оружием. Основным преимуществом его конструкции являлась форма. Волнистый клинок придавал мечу рубящие свойства. Также фламберг мог прорубить даже самую жесткую поверхность, в том числе и доспехи. Взгляд Лура невольно скользнул по одежде дроу. Тот и не подумал надеть защиту. Самоуверенный идиот, не знающий ни одного поражения.

Перевертыш был хорошо знаком с Дайрэтом. Он являлся владельцем то ли клуба, то ли паба на поверхности. Был известен на арене как тот, кто ни разу не проигрывал, а слово «пощада» ему вовсе не было известно. Каждый его противник уходил за грань, и точно не по своему желанию.

Лур прищурился, когда Дайрэт широко, прямо-таки издевательски ему улыбнулся, и взмахнул катаной. Призыв? Разрез глаз у перевертыша был лисий, отчего казалось, будто он что-то задумал. Это всегда вводило в заблуждение противника, но видимо не в этот раз. План у Лура конечно был, но он не собирался его применять. Пока что.

Под платформой на голограмме замерцали цифры – обратный отсчет, после чего начнется бой. Осталось десять секунд. Семь. Пять. Пара ударов сердца.

Дроу бросился на соперника, когда таймер еще не дошел до нуля. Бой начался.

В Di Lapsi нет правил и законов, а в шахате Драйв так и вовсе.

Ожидаемо. Нечто подобное Лур Фарксел и предполагал изначально. Поэтому с легкостью выставил блок, отражая удар. Судя по телосложению дроу, он не вкладывал и половину силы. Проверяет его? Дроу отошел от соперника на несколько шагов, прикидывая, куда стоит бить. Затем нанес серию коротких ударов, ставя Лура в незавидное положение. Он пока не может нападать, только защищаться. Еще несколько блоков, и вот подвернулся удачный момент. Чистая случайность, ведь дроу отвлекся на зал, который скандировал его имя, любимчик зрителей. Они хлопали, топали и поддерживали. Но сейчас это обернулось против самого Дайрэта. Отразив очередной удар, Лур поднырнул под руку дроу, задевая фламбергом бок эльфа. Алым засверкала совсем не аккуратная рваная рана. Капли крови моментально впитались в платформу. Соперник перевертыша будто и не понял, что его ранили, просто медленно опустил взгляд на кровавый бок. На его холеном лице было написано недоумение. Кто-то смог ранить великого Дайрэта!

Но удивление быстро сменилось гневом.

Невзирая на рану, дроу кинулся на Лура и ударил, прикладывая всю силу. Ему удалось оттеснить перевертыша к самому краю платформы. Ботинки Лура скользили по поверхности. Катана скрестилась с фламбергом подобно взглядам противников. Одной ногой Лур почувствовал пустое пространство, где не было платформы. Дроу всем весом заставил перевертыша отступить, и ноги соперника вылетели за ее пределы.

Зал взревел.

В последний момент Луру удалось ухватиться одной рукой за самый край платформы. Фламберг отлетел еще во время падения его хозяина и остался лежать неподалеку. Лур висел на огромном расстоянии от земли. Дайрэт с измывательской ухмылкой смотрел сверху вниз на него.

Он занес ногу над его рукой. Но не успел дроу ее опустить, как перевертыш с нечеловеческой скоростью поменял руку. Расстояние от места, где стоял раненый дроу, теперь стало сравнительно больше. С кошачьей грацией Лур подтянулся на одной руке.

Клановая сережка в его левом ухе покачнулась и сверкнула.

На этот маневр Лур потратил долю секунды. Подтягиваясь, он проскользил по платформе с вытянутыми ногами, сбивая Дайрэта с ног. Его катана вырвалась из руки и упала с металлическим лязгом на платформу. Дроу находился у самого края и, потеряв равновесие, выпал за пределы платформы.

Мгновение на арене стояла тишина, а потом… Раздались оглушительные крики, кто-то радовался победе, кто-то разочаровывался в поражении, во всем этом гуле слова, сказанные Дайрэтом, не были услышаны ни его соперником, ни кем либо еще.

Лур присел около края и, глядя вниз, подумал о том, насколько удачно он применил свой запасной план в этой схватке. Хотел действовать как обычно, импровизацией, но на самоуверенных личностей вроде дроу или орков не стоит идти без плана. Самонадеянность может закончиться смертью.

Дроу, безусловно, выживет. Они всегда выживают. Вот только свой проигрыш он будет помнить еще долго.

Перевертыш встал и вытянулся в свой полный немаленький рост, и с блуждающей улыбкой на губах помахал обществу Яд. Его члены сидели за мутной пеленой на балконе, их лиц видно не было. Зато Лура видно было прекрасно.

Платформа начала медленно спускаться вниз на песок арены. Через несколько часов на счет Фарксела будет зачислен выигрыш в виде червонцев. Но это сущие мелочи. Лур ходит сюда не за деньгами. А за эмоциями, опасностью, риском. Пока платформа спускалась, демонстрируя всем остальным членам клуба победителя, Лур потер щетину на подбородке. Должно быть, она отросла за ту неделю, пока он находился в Di Lapsi.

Вообще, его дом не этот столь прекрасный Город Богов. И не Маддрон тоже. Фарксел Лур перевертыш и наследник шестнадцатого дома в Республике Бестия.

И сейчас он здесь, в Di Lapsi.

Всего выходов с арены было несколько. Фарксел размышлял недолго, выбрав ближайшую арку. Эти арки, переплетенные между собой две дуги, вели в широкие коридоры. Через них можно было попасть не только на стадион, но и в персональные ложи. Балконы из песчаника уже давно потрескались и искрошились. Их специально ограждали заклинаниями, усиливая не только саму конструкцию, но и защиту. Проникнуть туда без предварительного внесения в список практически невозможно.

С лестницы, которая вела в ложе общества Яд, донеслись тихие шаги. Кто-то спускался вниз. Лур остановился; как и любой другой перевертыш, он почуял, это по его лорри. Сначала он уловил запах резких духов. Ими разило еще на стадионе. Перекрывая остальные напрочь, они смешивались с ароматом свежей крови. Затем его тонкий слух поймал шелест складок платья. Понять, кто стоит у него за спиной, было совсем не сложно.

— Ты что, — заговорил приятный женский голос, — Фарксел Лур, посмел убить моего сторонника?

Вопрос был задан с некой обманчивой ленцой. Немного грозно, но и отсутствующе в то же время.

— Разве? — насмешливо ответил вопросом на вопрос Лур. — Дайрэт жив. Быть может, не вполне здоров, но это ненадолго. Регенерация у дроу почти столь же мощная, как и у нас. И часа не пройдет, как Дайрэт будет бегать по Пастбищу словно козлик.

— Ранить дроу, — усмехнулась девушка, — я под впечатлением.

— Рад стараться. И вы сильно переоценили своего «сторонника». Ставили на него?

— Вот еще. Я этими играми не занимаюсь.

Лур улыбнулся, засунул руки в карманы широких штанов и только потом повернулся к собеседнице.

— Знаю. Но спросить, никогда не помешает. Как поживают ваши дети? — неожиданно спросил Лур.

Девушка, стоявшая на второй ступеньке полуразрушенной лестницы, выразительно выгнула темно-серую бровь. Такую же серую, как и цвет ее кожи. По лицу у нее рассыпались черными звездами веснушки, длинные темные волосы были убраны в конский хвост, открывая вид на заостренные уши дроу. А вот глаза ее... Они были цвета ночи, они могли быть прекрасней водных глубин, если бы не одно но... Они не выражали абсолютно ничего. Полнейшее равнодушие к собеседнику и к теме беседы.

— Одного из них ты уже отправил сегодня в госпиталь. Лизиэль борется там же с лихорадкой. Бедняжка подхватила ее, спускаясь в глубины Мерцающего моря. Тарни, должно быть, шляется где-то в шахате Пастбищ. Помогает отстраивать жилища. Весь в непутевого отца. А что насчет Уилрэна… будто ты не в курсе, что его еще не нашли. Думаю, его уже давно нет в живых.

Лицо Эринуэлы дель Стараг так и осталось бесстрастным, и только в глубине ее глаз вспыхнули искорки беспокойства и вины. Наверное, только это заставило Лура произнести:

— Сожалею.

А вот теперь Эринуэла изрядно удивилась. Или она только изобразила удивление?

— Себе сожалей, Фарксел. Ты же знаешь, что мне не было нужды спускаться сюда. Но после зрелищной и, к моему сожалению, очень короткой битвы, я решила выразить тебе мое восхищение. Восхищение перед твоей смелостью.

— Бросьте. Я не первый, кто выходит на платформу против вашего сыночка.

— Все верно. Но ты первый, кому удалось уцелеть и даже победить. А восхищение мое относится к тому, что ты совершенно не боишься, что́ Дайрэт сделает с тобой после выхода из госпиталя.

— Угрожаете? — Лур лишь покачал головой и улыбнулся чуть шире. Но внутри его грызло беспокойство. Ведь дель Стараг-старший тот еще мстительный засранец.

— Всего лишь предупреждение. — Эринуэла отвернулась от Лура и начала свой подъем обратно в ложе. Только на последней ступеньке она взглянула через плечо на перевертыша. — Оглядывайся по сторонам, Фарксел... И передавай привет своему отцу.

Темная эльфийка скрылась за стеклянными дверьми балкона общества Яд.

Местоположение шахата Драйв находилось на северо-востоке. Еще севернее, где-то под Лесной площадью. И совершенно в другом месте раскинулся шахат, прозванный Омутом. Туда и направлялся Лур.

Омут был неким аналогом Ямы, места, из которого можно было попасть почти куда угодно, при условии, что там есть такая же Яма. Вот только Омут имел ограниченные точки выхода и неограниченные точки входа. Через Омут можно было попасть в одно место во Франвэйле и в одно в провинции Сов. А вот попасть в Di Lapsi можно было откуда угодно, этим Омут и отличался от Ямы. Его природа была не до конца изучена.

Лур шел по мостовой, то и дело нагибаясь. Хотя он и любил сектор Драйв, получить сгусток энергии в лоб ему не хотелось. Магические снежки, так называлась эта игра. Игра, способная довести прохожего до госпиталя. У него получалось ловко и незаметно уворачиваться, не прилагая при этом никаких усилий. Когда до Омута оставалось пройти совсем немного, правое запястье кольнуло вызовом. С ним хотели связаться, и Лур подозревал, кто именно. Спустя пару секунд, когда частица ментальной магии связала сознание Лура с сознанием его собеседника, парень заговорил:

— Шлорх, у тебя есть для меня новости?

— Мог бы я, конечно, тебя разочаровать, как делал это на протяжении нескольких лет. Но не сегодня.

На секунду у Лура появилась надежда, но он сразу же одернул себя. Еще непонятно, что за новости принес Шлорх.

— Нашел Уилрэна?

Шлорх Халио был перевертышем, как и Лур. Разница заключалась только в происхождении. Семья Шлорха уже несколько поколений проживала в Маддроне, а не в Бестии. И служить, когда пришло время, Шлорх пошел в Жандармерию Маддрона. Но, так или иначе, все перевертыши связаны сильными клановыми узами. И помочь Луру он хотел по собственной воле.

— Скажешь тоже. Это мне не по силам, даже на службе у ВТЖ. Но его видели. А это уже значит, что он не мертв.

— Где? — отрывисто спросил Лур. Шлорх помедлил с ответом, и эта пауза очень не понравилась перевертышу.

— Знаешь, может быть тебе бросить это неблагодарное дело? Если Уилрэн решил исчезнуть, так, может быть, на это были веские причины?

— Шлорх…

— Да, я знаю. Вы с детства дружили, но, брат, прошло два года. Шкарховых два года! А если он жив, то я здесь вижу только острое нежелание возвращаться к своему прошлому. Не мне тебе такое говорить, но, Лур, ты и есть его прошлое.

После этих слов Лур резко остановился, за что и поплатился. Чей-то кинжал пролетел в нескольких сантиметрах над его макушкой. Но он этого не заметил.

Странное дело, Шлорх не сказал ему ничего нового, но когда эти слова прозвучали не в его голове, а вживую, то Лур понял, как он отчаянно цепляется за Уилрэна. За своего единственного друга и товарища.

Но он жив. Уилрэн жив. Бесследно исчезнуть было его самостоятельным решением. Может быть, тогда не стоит тревожить его. Может, он уже забыл Лура?

— Говори мне, где он. Когда я найду его, то выбью из его башки всю ту дурь, которая успела оказаться в нем за эти два года. — в голосе перевертыша звучала такая ярость, что даже у его собеседника появились мурашки от страха.

— Извини, приятель, — со странным сожалением вздохнул Шлорх.

— Тебе не нужно извиняться за правду, но ты можешь мне сказать, где его видели.

— Да, сейчас. Насколько мне известно, последний раз это было около Базарной эспланады[ii].

— Спасибо за помощь Шлорх, бывай. — сказал Лур и прервал ментальную связь.

Два года назад. Это случилось не так давно по нелюдским мерками, и все же… Что-то не давало Луру покоя все эти годы. Сначала слухи о смерти Уилрэна, а теперь это…

Постепенно Лур приблизился к Омуту. В нем не было ничего примечательного, просто огромная бездонная дыра в земле. Рядом с Омутом никогда ничего не строили, не росли около него ни деревья, ни травы. Земля была настолько сухая, что покрылась трещинами. Но именно здесь создавался ветер. Порождение Омута.

— Антикварная лавка Миали, — произнес вслух Лур и, не раздумывая ни минуты, прыгнул в бездну.

Как всегда это бывает, приземлился перевертыш со свойственной лишь его расе изящностью. Большинство магических существ так и не научилось проходить Омут правильно. Вторая его часть находилась на чердаке антикварной лавки. Причем не в полу, как это принято, а на потолке. Грохот тут порой стоял знатный.

Прикинув в голове, что до Базарной эспланады не так уж и далеко, Лур спустился с чердака, приветственно махнул маленьким импам, полезной нечисти, подрабатывающей в лавке Миали, и вышел на одну из улиц Франвэйла. Холодный ветер поздней осени сразу же ударил перевертышу в лицо, людской гам оказался столь непривычен, что он даже удивился. Свернув в сторону, где навскидку должен был находиться Базар, Фарксел медленно побрел именно туда. Почему медленно? Потому что Уилрэна там явно уже нет, он шел туда за призрачными следами его пребывания. Возможно кто-то что-то видел или слышал. Кто-нибудь кто мог бы указать на дальнейшие зацепки для поисков.

Поскольку на улице было слишком много существ, свернуть в переулок, где их не было, показалось Луру разумным решением. Казалось до тех пор, пока выход и вход из переулка ему не перекрыли несколько огромных как гора орков и около четырех или пяти дроу.

— Так, — обронил Лур, но затем продолжил уже веселым голосом, — что за шутки, ребят?

Ребята молчали. Ни один так и не сдвинулся с места.

А нет, один орк все же сдвинулся, чтобы пропустить вперед одного очень хорошего знакомого Лура. Темного дроу.

Дайрэта дель Стараг.

Лур глянул на часы, находившиеся совсем уже рядом, на одном из зданий Базарной эспланады, и резюмировал:

— Два часа и двадцать восемь минут. Делаешь успехи, Дайрэт. Не пройдет и пару месяцев, как ты будешь регенерировать моментально, — дроу мерзко усмехнулся и сделал несколько шагов вперед.

— Тебе весело, Фарксел?

— Есть немного.

— Я посмотрю, как тебе будет весело, когда от тебя ничего не останется.

— Сам бы присоединился к столь трепетному зрелищу, но вынужден откланяться. Я спешу.

Лур уж было хотел обойти старшего дель Стараг, но тот не позволил, перегородив путь.

— Уже не спешишь. Поверь, Уилрэна на Базаре нет, — перевертыша будто пронзило молнией. Он пристально посмотрел на Дайрэта.

— Понятное дело, нет. Но откуда тебе это знать? Уже был там? Когда успел?

— Как много вопросов… — склонив голову на бок и заложив руки за спину, дроу наблюдал за перевертышем. — Шлорх. Так, кажется, звали того жандарма. Так вот, Шлорх любезно согласился организовать нам с тобой встречу.

Лицо Лура закаменело, а пазл начал складываться. Волнение Шлорха и попытка предупредить…

Какой же он идиот.

— Что ты сделал с ним?

— Побойся богов, Фарксел, все с ним в порядке. И с его семьей теперь тоже, — как бы невзначай добавил Дайрэт.

— Мразь.

Вот и все, что смог произнести Лур под оглушительный смех Дайрэта.

— А я что, подарил тебе ложную надежду? Ну-ну, извини, — с притворным сочувствием вздохнул дроу и похлопал Лура по плечу, — надеюсь, тебе не сильно больно. Хотя, о чем это я. Надеюсь, что сильно. Впрочем, — он развернулся спиной к парню и подошел к дроу и оркам, — будет очень интересно посмотреть, как тебе больно будет не только от осознания безысходности.

После этих слов орки, еще секунду назад скучавшие на месте, подобрались и бросились на Лура.

Одного из орков он убил сразу же, ударом фламберга в живот. Меч появился в его руке совершенно неожиданно. Второго Лур обездвижил ударом ногой в пах, пока доставал меч из живота мертвеца. В развороте снес второму орку голову. Зеленая кровь пролилась на грязную землю переулка и испачкала Фаркселу обувь и одежду. Пятеро дроу в черном, словно тени, отделились от стены и были готовы бросится в нападение. Лур не был глупцом, а потому трезво оценивал свои шансы на победу. Они были нулевыми. Его действительно могли сегодня убить.

В одиночку против пятерых не выстоять. Именно поэтому он сделал то, что ему подсказывал инстинкт, когда дроу с ошеломляющей скоростью кинулись на него. Вогнав фламберг снова в ножны, он прыгнул вверх.

Перевертыши отличаются хорошей физической подготовкой даже в человеческой ипостаси. Но этого прыжка все равно было бы недостаточно, чтобы перепрыгнуть здание. Прыжок Лур совершил с другой целью.

Его тело озарил яркий белый свет, и он почувствовал то, к чему нельзя привыкнуть даже за всю жизнь. Пронзила резкая боль и прозвучал хруст ломающихся костей. Одежда рвется, пока перевертыш увеличивается в размерах и меняет ипостась. Тело покрывается пепельно-голубой пятнистой шерстью. Глаза, от природы тусклого болотного оттенка, превращаются в ярко-зеленые.

На землю переулка, в котором все существа до одного желают Луру смерти, мягко приземлилась рысь, упавший вслед за ней меч и порванная в клочья одежда. Клановая серьга даже после смены ипостаси остается в ухе Лура. По ней можно будет опознать его в случае чего.

Первому же дроу рысь острыми клыками перегрызла глотку. Все еще находящимся в зубах трупом сбила с ног второго дроу. Третьего попыталась расцарапать когтями, вот только…

Лур почувствовал входящую в его животное тело сталь, ощутил, как его насквозь пронзает болезненной судорогой.

Быстро. Слишком быстро. Против стольких даже его животная сущность не сможет выстоять. Еще один удар пришелся лезвием оружия по морде. Ударили с левой стороны. Рысь зарычала и бросилась к дроу с кинжалом, снося его с ног и пронзая когтями сердце. Тут же Лур почувствовал резкую боль в ноге: кто-то из дроу выстрелил из лука, и стрела попала прямо ему в ногу. Рысь взвыла, поскуливая.

Чуть хромая, Лур пытался подняться на лапы, но из этого ничего не вышло. Прямо на него шел дроу, сжимая в своей руке его смерть. Любое движение животного отзывалось болью, а на тротуар текла алая кровь. Дроу все приближался, когда Лур так и не смог подняться. Поверженный и разбитый он рухнул на землю и думал, что это недостойная смерть для наследника клана Фарксел. Но думать долго у него не получалось. Сознание покидало его, раны давали о себе знать. У перевертышей регенерация была медленнее, чем у дроу, поэтому его глаза уже застилала белая дымка.

Последним, что увидел Лур, было то, как дроу, занесший над его головой меч, падает на землю замертво. Он почувствовал аромат свежей выпечки, дерева и кофейно-мятных сигар.

— Что б вас, я опять лишился пирога в пятницу, — услышал Лур и отключился.

[i] Энт – древоподобное существо. Огромные великаны, покрытые листвой, травами, корнями и прочей растительностью.

[ii] Эспланада – широкая улица с аллеями.

Дело

— Ну что за день такой…

Метаморф находился в своем образе мага Реймонда. Он опустил руку, с которой секунду назад слетело заклинание, убившее темного дроу. Остатки пирога лежали на земле, а из середины вытекала ягодная начинка.

Вообще, на дело Дайрэта дель Стараг Реймонд собирался отправиться не раньше следующей недели. Но судьба внесла свои коррективы в его планы.

Этот столь чудесный перед выходными вечер метаморф планировал провести в компании кружки ароматного брусничного чая и куска вишневого пирога, и никак иначе. Но работа есть работа. Не следует откладывать на потом то, что можно сделать сейчас.

В переулке помимо раненой и бессознательной рыси находилось еще три дроу, не считая Дайрэта. А еще четыре трупа. Хорошая компания, ничего не скажешь. С лица дроу пропала ухмылка, теперь он пожирал взглядом только Реймонда. Метаморф посмотрел на рысь и решил, что это все очень сильно напоминает казнь. Интересно, чем ему этот малыш не угодил? Тоже конкурент? С другой стороны, интерес интересу рознь. Его это никоим образом не касается. Поэтому Реймонд грустно взглянул на то, что осталось от пирога, и поглубже засунул свое раздражение на всю эту компанию. Три дроу недоуменно глядели на Дайрэта. Дайрэт на Рея. А Рей – на пирог. Давящее молчание было настолько плотным, что почти ощущалось. Дель Стараг не выдержал и начал первым:

— Кого имею честь видеть перед собой?

— Можешь звать меня ВОР, — пожал плечами Рей, — я заберу твою жизнь, — прозвучало это меланхолично.

Брови темного эльфа взлетели вверх. Он был удивлен.

— Не раньше, чем мои парни заберут твою, — сказал Дайрэт, и дроу с молниеносной скоростью бросились на мужчину.

Реймонд не сошел с места, только отставил одну из ног чуть назад, принимая стойку. Не боевую. Магическую. На левой руке он сложил большой и безымянный палец вместе, остальные едва согнул. Ладонь с магическим жестом положил сверху на раскрытую ладонь другой руки. Сконцентрировался, преобразуя энергию магических частиц в заклинание. Дроу оставалось всего несколько шагов до Реймонда. Время будто замедлилось, порывы ветра ощущались на коже еще острее обычного. Расстояние они так и не преодолели, упав на землю. Не было ни ярких вспышек, ни хрипов и литров крови. Скорее было ощущение, что дроу устали и погрузились в сон. Навечно.

Метаморф стал приближаться к Дайрэту. Тот же не сводил глаз с трупов.

— К... Как? — чуть запинаясь, спросил дроу. — Ты даже не прикоснулся к ним! — закричал в ярости дель Стараг и кинулся с катаной наперевес к Рею.

Правда, ему удалось сделать только несколько шагов, после чего Дайрэт остановился как вкопанный, не в силах пошевелится. Еще одно заклинание.

— Как, спрашиваешь? — заговорил Рей. — Не думаю, что тебе действительно интересно. Но на вопрос отвечу. Я заставил их думать, что они мертвы. Их сердца тотчас перестали биться. Также я заставил остановиться тебя. — Реймонд перешагнул через тело раненной рыси и застыл напротив дроу.

— Чудовищная магия.

— Да, ты прав в какой-то степени. А еще я никогда с таким удовольствием не выполнял заказы.

Рука метаморфа озарилась фиолетовым сиянием и вошла в грудь дроу. Его крики были для Рея самой прекрасной музыкой. После того, что́ натворил этот мальчишка, он был достоин этого. Достоин стать рабом лорда Глэра.

Реймонд не стал смотреть, как тело дроу становится камнем. Он просто убрал лорри во вновь видоизмененный кулон и пошел прочь из переулка. И было у него четкое ощущение, будто он что-то забыл.

После того, как Рей споткнулся о тело большой рыси, это ощущение исчезло. Перевертыш, точно. Не было сомнений, что перед ним лежал именно перевертыш: тела обычных животных гораздо меньше. Мужчина вздохнул и движением одной руки накинул на рысь защитный купол. В нем регенерация пойдет быстрее, и перевертыш останется в живых.

Наверное.

До своего дома Реймонд еле дошел. Его мотало из стороны в сторону, а еще тошнило. Пару раз его вывернуло прямо на городскую улицу. Люди, проходящие мимо, принимали его за пьяницу, сетовали втихую на таких вот и шли дальше. Голова Рея болела и кружилась, иногда он видел галлюцинации, будто не только выпил, но и затянулся пыльцой фей. Вот почему он так не любил использовать магию разума.

Первое заклинание, которое он направил на трех дроу, было единственным успешным в той ситуации. Для него не нужны длинные формулировки и сложные жесты, оно кажется простым. Но не все заклинатели смогут его пережить. Большинство магов умирали, только попробовав. Другие же потом лежали в госпитале с психическими расстройствами. Попытки влезть в чью-то голову не проходят бесследно. Сильнейших же ожидает вот такая расплата. Тошнота, головокружение, галлюцинации.

Еле как добравшись до дома, он рухнул прямо на пороге. Сил идти в спальню не было. А иллюзии…продолжали мучить его.

«Холодно.…Очень холодно. Почему я не могу почувствовать свое тело? Что со мной происходит? Почему мне так холодно?!

Сейчас разгар лета… или нет. Весна?

Я что-то держу в руках, тяжелое и столь же холодное. А руки, мои руки, они все в крови. Это моя кровь? Нет, точно нет. На мне ни царапинки. Неужели это ЕЕ кровь?

Да, точно. Она умерла.

Умерла у меня на руках. Я еще слышу, как в ее мягкое тело вонзают этот шкархов кинжал. Как проливается на пол ее кровь.

Вижу ее стеклянные, пустые глаза. И как золотистые локоны пропитываются алым вплоть до корней. А я… Я не смог ее спасти.

Не смог…

Я не смог спасти никого.

Отец… матушка… простите. Я даже не успел попрощаться. Не успел сказать, как сильно я вас люблю и насколько вы были дороги мне.

У меня ведь теперь даже нет дома… Без вас у меня нет ничего, я не живу, я существую…

Даже после стольких лет.… В моих мыслях вертится только одно… Что я не успел.

Не успел…

Почему я до сих пор живу?

Как бы я хотел уйти вслед за ними. А не сидеть сейчас посреди выжженной солнцем пустыни, осознавая, что все мои близкие люди больше никогда мне не улыбнутся. Я больше никогда не услышу их голоса, их смех… и никогда не почувствую вновь теплые объятия матушки.

Никогда…

Наверное, поэтому мне и холодно. Все тепло, которое существовало в этом жалком мире, ушло вместе с ними.

Я больше не могу так. Не могу! Дай мне умереть, Лаурс…»

Реймонд с трудом разлепил глаза, выплывая из грез. Да, ему тяжело, и он знает, чего хочет его подсознание. Но дважды на одно и то же он не поведется. Поэтому, собрав последнюю волю в кулак, он встал и направился в спальню, тихо бормоча себе под нос:

— Я не для этого столько времени выживал.

Узы

Пространство вокруг медленно окутывал мягкий кофейно-мятный дым сигары. Он распространялся по комнате так же быстро, как и исчезал, оседая на предметах быта. Этим нехитрым методом Реймонд пытался убрать оставшуюся после заклятия головную боль. Не то чтобы сигары имели способность лечить, они скорее успокаивали. И это было наиболее ценно.

Поднявшись с дивана, мужчина решил приоткрыть окно, чтобы впустить свежий воздух в душную, пропахшую сигарами и нотками терпких духов комнату. Только он не учел, что вместе с тем придется распахнуть плотную штору. Когда в комнату полились первые лучи солнца, Рей поморщился, но не стал закрывать шторы снова. Прохладный воздух мощным порывом ворвался в помещение. Волосы Реймонда развивались, полностью подчиненные ветерку. Он сделал еще одну затяжку и прикрыл глаза, чувствуя, как пульсирующая боль начала понемногу отпускать.

"И это все, что нужно было сделать?", — подумал мужчина и выбросил сигару в окно.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, Реймонд думал над заказами, которые у него все еще не были выполнены. Он думал над сроками, над новыми образами и над тем, что обязательно нужно заварить брусничного чаю. И пирог. Нужно будет купить новый пирог. Как ни странно, это его желание исполнилось скорее, чем Рей сам мог бы предположить. Пока он на кухне возился с заварником, в дверь кто-то громко и отрывисто постучал. Стоило ли говорить, как сильно мужчина был рад незнакомцу?

Гости в его доме надолго не задерживались. Не из-за каких-нибудь случайных происшествий, разумеется, а потому что в гости ходить просто-напросто некому. Разве что соседям. Но в доме справа живет пожилая пара, а дом слева долгое время пустует. Быть может, это вестнец, человек, приносящий газету? Вопросов было достаточно, потому дверь Рей открывал с надеждой на вестнеца. Но это был не он. На крыльце дома стоял молодой нелюдь с обаятельной улыбкой и ямочками на щеках. Его простой вид мог обмануть, но хитрые глаза выдавали все, что он пытался скрыть. Одна из рук парня находилась за спиной.

— Реймонд МакЭвенвуд?

— Он самый. Чем могу быть полезен? — с немалой долей удивления спросил мужчина.

— Вишневый пирог, специально для вас, — сказал парень и протянул Рею фирменную коробочку кондитерской «Сласти».

На крышке коробки был изображен кекс с кокосовой посыпкой, объятый пламенем. Реймонд хорошо знал эту эмблему, потому что сам всегда именно там предпочитал покупать выпечку к чаю. Его дом располагался неподалеку от кондитерской, которая находилась на улице Хори, смежной с центральной улицей. Мужчина не знал совпадение это или же злая насмешка судьбы, но посылку не взял. Вместо этого он сложил руки на груди и пристально посмотрел на перевертыша:

— Курьер? Я ничего не заказывал.

— Конечно, вы не заказывали, — весело подтвердил парень, — это взамен утраченного.

Он имеет в виду утраченный пирог? Такое происходило всего один раз. В драке с дроу. Может ли быть так, что этот парень и есть раненная в переулке рысь?

— Напомни свое имя, — сказал Рей.

— Я его не называл.

— Да, точно. Но я почти уверен, что ты и есть та самая рысь, покромсанная дроу. Выследил меня?

— У нашей расы прекрасное обоняние, — улыбнулся парень. Он все так же держал на вытянутой руке выпечку, — ваш характерный запах не узнать невозможно.

— Ладно, — вздохнул Рей, — что ты от меня сейчас хочешь?

— Пирог, — напомнил про коробку перевертыш, — вы все-таки спасли мне жизнь.

— Я и подумать не мог, что чья-то жизнь стоит вишневого пирога.

Мужчина усмехнулся и забрал коробку из рук перевертыша.

— Давай ты сразу кое-что уяснишь. Я не спасал тебе жизнь. Это лишь череда нелепых обстоятельств. У меня было некое поручение, и те дроу мне мешали его выполнять, за что и поплатились. Тебе просто повезло. Понятно? Теперь проваливай.

— Что, даже на чай не позовете?

— Наглости тебе не занимать, малец. Сходи в какой-нибудь паб, напейся с дружками на радостях, отмечая этот день как перерождение. И оставь меня в покое.

— Мое имя Фарксел Лур, — внезапно сказал перевертыш, и Реймонд подумал, что у того запоздалая реакция на вопросы, — я наследник шестнадцатого клана республики Бестия. Мне безразлично, было спасение моей шкуры намеренно продумано или же нет, я хочу присягнуть на верность вам, Реймонд МакЭвенвуд.

Секунду они смотрели друг на друга, а потом метаморф расхохотался так, будто бы услышал лучшую шутку в своей жизни. Лур хмурился, а Рей все никак не мог успокоиться. Присягнуть на верность? Ему? Что за глупость! Этот малец даже не знает, о чем говорит. Когда мужчину начало отпускать, он немного поморщился. Мигрень так и не прошла до конца. Затем он взглянул на парня, который уже не улыбался.

— Мне не нужна твоя верность, Лур. Мне ничего от тебя не нужно. Если бы это не произошло вчера, то я о тебе никогда бы и не вспомнил.

Это была ложь. Даже спустя несколько месяцев Реймонд будет помнить это отвратительное чувство, мучащее после сложного заклятия. И то, как галлюцинации задели его за живое. Снова.

Мальчишка напротив, а именно мальчишкой он был для Реймонда, стоял неподвижно с остекленевшим взглядом.

— Я думаю, вы знаете, что́ значит долг чести для перевертышей, особенно для наследника клана. Жизнь за жизнь. Я буду оберегать вашу, пока мы не будем в расчете.

Слова были сказаны спокойным тоном, уверенно, без малейших сомнений. Так проявлялся характер.

Перевертыши крайне упертая раса, и они будут стоять на своем очень и очень долго. Вот только Лур не догадывался, что перед ним стоит представитель еще более упертой расы.

— Понимаю. Мне не понаслышке известно, что такое долг чести. Но ничем помочь не могу. У меня специфический род занятости, и хвост позади меня в твоем лице будет сильно отвлекать!

— Специфический? — оценочно взглянул на Реймонда Лур. — Вы же маг?

Лур прикрыл глаза, считывая магический потенциал впереди стоящего.

— Точно, маг. Средней руки где-то. Что может быть такого необычного в способностях мага? — Рей оскалился.

— Молодец, — увы, это не звучало как похвала, — я иллюзионист. Как ты можешь знать, иллюзионисты среди магов встречаются редко, и да, мы не слишком сильны, но вспомни, кто спас тебя тогда и разделался с дроу?

— Да, кстати, а как вы это сделали? — заинтересовано протянул перевертыш.

Реймонд моментально стал серьезен.

— Тебя это уже не касается. Благодарю за угощение, теперь можешь идти, — сказал мужчина и начал закрывать дверь. Но не успел.

Из потайного кармана своей кожаной куртки Лур вытащил небольшое лезвие и одним размашистым движением с силой порезал себе кожу чуть выше запястья. Если бы перевертыш был человеком или магом, то вскоре умер бы после таких махинаций. Но он был нелюдем, магическим созданием темных. Порез вышел глубоким, и капли крови появились почти моментально. Лур даже не поморщился. Он перевернул руку порезом вниз, так, чтобы кровь стекала на порог дома. Когда губы Лура зашевелились, нараспев читая клятву "Закон чести", Реймонд уже не успевал его остановить.

Все дело в том, что "Закон чести" устроен немного сложнее, нежели обычная клятва. Чтобы он сработал, нужно произнести определенные слова в определенном порядке и на определенном языке, вплетая в каждое слово и в каждый звук частицу магии. Древне-урийский – это язык темных богов, на котором звучит клятва, и его знание передается каждому новорожденному, в чьих жилах течет кровь темных. Ни маги, ни люди этот язык выучить не в состоянии. Поэтому понять, что говорит Лур, магу было бы невозможно.

Но Реймонд был созданием темных. И он понимал.

— При свете утреннего солнца иль звезды ночной я отрекаюсь от свободы, дарившей мне покой. Я зарекусь на время быть прислужником тех сил, с которыми покуда нас момент объединил. Клянусь нутром перед тобой и магией клянусь, если нарушу этот долг, то жизни вмиг лишусь. Защиту, верность, честь теперь только с тобой делю, пока тот миг спасения я не окуплю…

Последние слова словно тяжелый груз ответственности упали между Реем и Луром. Последний тяжело дышал. Приносить клятву – дело сложное. Его запястье пронзало болью, потому он достал из внутреннего кармана куртки небольшую повязку, пропитанную каким-то заживляющим раствором. Видимо Лур готовился к этому событию заранее. Он не смотрел на Реймонда, зато чувствовал его взгляд. Злой взгляд. Реймонд был не просто зол, он был взбешен. Всем! Начиная от абсурдности ситуации и заканчивая самим Фаркселом. Этот мальчишка в теле взрослого мужчины даже на секунду не представляет, что натворил!

Никакая магия, будь то заклятие или клятва, да даже простое обещание! не проходит бесследно. Лур истощен, и по нему это видно. Он еле стоит на ногах. Но это лишь цветочки.

«Закон чести» не простое обещание, а завязанное на жизни: его нельзя нарушить, зато можно намеренно препятствовать выполнению клятвы. Например, закрыться где-нибудь или исчезнуть, тогда магическое существо, давшее клятву, не может долго существовать без хозяина.

Не выполнит условия клятвы – умрет.

Останется без хозяина – умрет.

Попробует скрыться – умрет.

Умрет, умрет, умрет.

— Так низко ценишь свою жизнь?

— О чем вы? — спросил Лур, тяжело дыша. Рей усмехнулся и, прищурившись, посмотрел на парня. Действительно не понимает или притворяется?

— Условия «Закона чести». Зря ты решил, что мне есть дело до тебя. Ты дал не просто обещание, которое нужно выполнить, ты поклялся мне в верности и утверждал, что будешь рядом, защитишь. Но что ты будешь делать, когда не сможешь быть рядом?

— Смогу, — ответил мальчишка уверенно.

— Сможешь? — прошипел Рей.

Его выдержка дала сбой, вся злость, раздражение, страх вылились наружу, обрушаясь яростной волной на Лура. Реймонд преодолел разделяющие их несколько шагов, схватил Лура за шкирку, словно нашкодившего котенка, и, приподняв над землей, проговорил:

— Живи себе спокойно и радуйся, что не ушел за грань! Мне нет никакого дела ни до тебя, ни до твоей никчемной жизни. Уходи.

Последнее слово Рей произнес уже более спокойно.

— Я не могу уйти, моя жизнь теперь неразрывно связана с вашей. Поэтому хотите вы того, — он сделал попытку вырваться, но результатов она не принесла, — или нет, я буду рядом. Иначе все равно умру.

— Ты умрешь гораздо раньше, если не перестанешь вертеться под ногами!

— Послушайте! — выдержка перевертыша тоже полетела к шкарху. — Я вам ничего плохого не сделал! Другие готовы были бы драться за защиту шестнадцатого клана. Вы не особо сильный маг, а меня больше не застанут врасплох, я помогу вам, когда это потребуется.

— Ты идиот? Мне не нужна твоя помощь!

— Сейчас может быть и нет, но наступит момент, когда она будет вам необходима.

— Все. Достал.

Мужчина разжал руку, и Лур, освободившись от хватки, приземлился на ноги. Не успел перевертыш опомниться, как дверь перед его носом захлопнулась.

Пока закипал чайник, Реймонд был погружен в мрачные мысли. Про себя он прозвал мальчишку Рысью. Его не волновало, что с ним случится. Дураками, как говорится, не рождаются. Вот только сегодня вечером он должен был отправиться на одну из встреч с клиентом, но из-за нелепой навязанной верности он теперь не мог выйти из дома в другом образе. Рысь сразу учует. Это была одна из немногих, если не единственная слабость метаморфов. Они могли сменить сотню лиц, но их запах оставался неизменным. И если перевертыши, которым нет до тебя дела, не обратят на это внимание, то Лур не просто обратит, но и сложит два плюс два. Последнее, что хотелось Рею, это чтобы его раскрыл какой-то мальчишка.

Заварив себе большую чашку брусничного чая, Рей стал прикидывать варианты. Но ни в одном из них ему не удавалось выйти из дома незамеченным. Иллюзию использовать бессмысленно. Усыпить его сейчас не хватит сил. Теоретически он, конечно, может это сделать, но тогда магического резерва на выполнение задания у него не останется. Вырубить ударом будет жестоко, но как вариант. А нет, не выйдет. Идиот принес клятву, попытаться сделать с ним что-то сейчас равнозначно убийству.

Что делать…

Ну почему именно перевертыш? Почему этот облезлый кошак! Любой другой нелюдь и не понял бы ничего. Поэтому в свое время метаморфы старались как можно дальше держаться от перевертышей. Вероятность скрыться от них равняется почти нулю.

Другой вариант: взять его с собой на задание и пойти под своей личиной МакЭвенвуда. Ведь даже если он не захватит с собой Рысь, он все равно последует за ним. «Закон чести», чтоб ему пусто было.

Плохо, очень плохо. Его личина под угрозой.

Компромисс

С того момента как маг, имя которого Лур узнал благодаря табличке около дома, скрылся внутри, прошло чуть более шести часов. Откуда такое точное число? Он считал.

А чем еще заняться перевертышу сейчас? Бессмысленно слоняться без дела? Зачем слоняться, если можно бессмысленно сидеть у порога. Это его слегка раздражало, потому что у Лура сразу возникала ассоциация с бродячим псом на привязи.

Парень вздохнул. Нет смысла злиться. В случившейся ситуации виноват он сам, хоть и признать ошибку было трудно. Долг чести – это то, что заложено во всех перевертышах без исключения, и презреть этот долг, значит, отказаться от самого себя. Даже если он и сожалел о содеянном, то где-то глубоко внутри.

Как он вообще умудрился оказаться в такой ситуации? Все произошло из-за гребанного Дайрэта. Луру стало немного жаль, что его убил МакЭвенвуд, а не он сам. И как вообще на такое способен пойти простой иллюзионист? Лур уже задавал этот вопрос Реймонду, но тот на него так и не ответил. И это перевертышу казалось очень странным.

Дело в том, что в мире Шести Континентов существует определенная иерархия магии. Она условна, но многие ее придерживаются. Так, магию подразделяют на пять основных ступеней. На первой ступени – магия разума, сильнейшая и самая сложнейшая из всех. Магией разума владеют лекари, потому что она напрямую связана с человеческим организмом. Есть и более узкая специализация. Менталист. Ею владеют немногие, а из известных примеров – Его несравненное Величество Эльтез Дандрэгон, сияние севера, король Маддрона. Причем эту ступень магии он приобрел.

На второй ступени стоит черная магия. Черная магия опасна в той же мере, в какой и сильна. Весь род Дандрэгона владеет черной магией, она является родовой и передается по наследству. Демонологи, некроманты, проклятийники. Все это ответвления черной магии.

Третья ступень принадлежит стихийной магии. Земля, воздух, огонь, вода. В преимуществе у стихийников прибывает боевая магия. Но есть и более мирные направления, такие как зоомагия, магия Лура. Магия зелий и духов.

Бытовая магия располагается на пятой ступени. Ею может овладеть каждый.

А вот на четвертой малоэффективная и довольно слабая магия – светлая. Иллюзионисты к ней и относятся. Сильных иллюзионистов в мире можно пересчитать по пальцам, настолько их мало. Оставшиеся пальцы можно использовать для подсчета остальных, потому что сама предрасположенность к иллюзиям – редкость. Многие считают, что не пройдет и нескольких лет, как магия иллюзий исчезнет вовсе. Но если говорить откровенно, закрыв глаза на слабость иллюзий, это одна из самых опаснейших магий. Она слишком похожа на родовую магию погибших много лет назад метаморфов. Одно хорошо: наложить качественную иллюзию может не каждый, и найти такого мага нужно еще постараться.

А вот Лур нашел одного.

На улице смеркалось. Где-то вдали виднелись работающие глоу-шары. Но Реймонд МакЭвенвуд предпочитал антикварный вариант освещения. Дорожка из камня, ведущая к крыльцу, с обеих сторон освещалась маленькими фонариками. Они располагались на расстоянии шага друг от друга и выглядели очень необычно. Будто из прошлого.

Лур стряхнул с себя накатившее наваждение. Внезапно он осознал, что ночевать ему придется на улице. Из-за клятвы он не мог отойти от Реймонда на чересчур далекие расстояния.

«Ночевать под звездным небом не так уж и плохо», — подумал Лур.

Он давно не видел таких прекрасных звезд, и ему доставляло удовольствие смотреть на них.

Парень так бы и сидел на третьей ступеньке лестницы, обняв колени, вглядываясь в небо, если бы за его спиной не открылась дверь. Повернув голову в сторону звука, Лур увидел Реймонда. Он был одет в осеннее пальто. Седая прядь опять нашла себе место у него на лице. Мужчина курил сигару и даже не взглянул на перевертыша. Спустился с лестницы и направился в неизвестном направлении. Когда Лур опомнился, Реймонд чуть было не скрылся из виду. Поспешно поднявшись на ноги, Лур кинулся догонять своего хозяина. Хотя ему и не нравилась эта формулировка, в рамках клятвы так и было. Спустя несколько минут Луру удалось поравняться с Реем. Этот мужчина так быстро ходит, что за ним сложно угнаться. Какое-то время они шли молча. Реймонд по-прежнему не обращал на Лура никакого внимания. Но несколько вопросов не давали перевертышу покоя.

— И куда вы направляетесь?

— А я обязан отчитываться перед тобой? Мамочку из себя строишь?

— Интересуюсь, — беспечно ответил Лур.

Если Реймонд и пытался его разозлить, то это было лишь бесполезной тратой времени. Перевертыш закален шахатом Драйв. Там иной раз и не такое говорят в сторону противника.

— Попрошу более не интересоваться и идти молча.

— Мы все равно дойдем до конечного пункта, и я узнаю, куда мы шли. Почему не сказать сейчас?

— Не хочу.

— «Не хочу»? Серьезно? — парень удивленно посмотрел на Реймонда, выражение лица которого не поменялось с самого выхода. — И вы при этом называете мальцом меня. Сколько вам лет?

— Тридцать пять.

— Вы старше меня всего на четыре года, — Лур фыркнул, а маг сделал еще одну затяжку.

Сейчас они проходили по улице Аур, поэтому перевертыш никак не мог понять, куда они все-таки движутся. Тем более в столь позднее время. Людей, магов и магических существ на улице было предостаточно, а оттого очень шумно. Реймонду приходилось повышать голос, чтобы собеседник мог его услышать.

— Ты не берешь в расчет то, что я маг, а ты перевертыш. Вы вступаете в окончательную зрелость к годам сорока. Если бы ты был человеком, тебе было бы семнадцать или восемнадцать лет, а если бы магом, то двадцать два максимум. Так что да, ты еще совсем малец, Рысь, — сказал Рей и выкинул сигару в ближайшую урну. Сам он насквозь был пропитан приятным запахом кофе и мяты.

— Как вы меня только что назвали?

— Рысь. Не хочу трудиться в запоминании имени.

— Хорошо, — почти прорычал Лур, — как вам будет угодно. Давайте вернемся к давней теме обсуждения. Как вы расправились с дроу?

— Боги! — Рей возвел глаза к небу и, схватив рукав куртки Лура, пригнулся, потянув его за собой вниз. Какой-то тифлинг, наверное, из молодых, не справился с управлением и пролетел совсем близко над их головами. — Вспорол им глотки!

— Вы даже не пытаетесь придумать правдоподобную ложь. В том переулке была пролита только одна кровь. Моя. У них даже ранений не было. Оттого мне так интересно.

— Я талантливый иллюзионист, — усмехнулся Рей, — скажем так, они испугались моей иллюзии настолько, что их сердца перестали биться.

— Неужели? — недоверчиво спросил Лур. — Эта версия тоже не блещет оригинальностью, но пусть пока будет она.

Их дорога лежала мимо пары небольших жилых улиц, затем они оказались в более респектабельных районах. Здания здесь были синонимом к слову «идеальность», а маги, встречавшиеся на пути, с каждым шагом были одеты все богаче и богаче.

Когда они проходили мимо одного из многих парков, Лур заметил повышенное внимание народа к маленькому декоративному фонтану. Фонтан имел кубическое основание, которое было полым. На основании высилась полуразрушенная колонна, на вершине которой разместилась сфера. Сейчас фонтан не работал, поэтому Лур и не мог понять, почему многие останавливаются и с удивлением смотрят на, казалось бы, самый обычный декоративный предмет.

— Подожди-ка, — кинул он Реймонду и подошел ближе.

— Догонишь, — ответил маг.

Когда Лур оказался около фонтана, он понял, почему все так реагируют. Они удивляются отнюдь не фонтану.

К колонне кто-то прикрепил листовку. И надпись на ней гласила:

РАЗЫСКИВАЕТСЯ ПРЕСТУПНИК!

Темный дроу Уилрэн дель Стараг;

Тем, кто владеет хотя бы малейшей информацией, просьба

сообщить в ВТЖ главного здания департамента, отделение по борьбе с преступностью.

Вознаграждение прилагается.

Ниже шло изображение дроу и сумма вознаграждения.

Сначала Лур не поверил своим глазам и перечитал еще раз надпись на листовке, затем его охватила ярость. Что это такое? Что это, всех темные подери, такое? Уилрэн был кем угодно: идиотом, сволочью, гадом, но не преступником. Ему казалось, что эти листовки перестали вывешивать еще год назад. Когда Уилрэна так и не нашли. И вот опять!

Парень подлетел к фонтану, сорвал листовку с колонны и хорошенько смял, а потом для верности еще и разорвал на кусочки.

— Шкарх подери! Когда их успели вновь вывесить?! — заметив на себе подозрительные взгляды, Лур прорычал. — Убирайтесь. Тут не на что смотреть.

— Экологию бережем?

Маг появился позади, будто из тени, бесшумно и как-то жутко.

— Что?— не понял Лур.

— Твое неравнодушие к макулатуре на улицах.

— Да, точно. Экология, — слегка отстраненно отозвался перевертыш, — ладно, идем, — сказал Лур и развернулся.

— Ты же не знаешь, куда идти.

— Так показывай.

Реймонд поравнялся с Луром, и они отравились дальше.

— Да ты шутишь.

Фраза принадлежала Луру, он прибывал в легком состоянии шока и невольно перешел на «ты».

Они стояли неподалеку и смотрели на новый частный дом в Снежном районе. Оба прибывали в задумчивости. Один думал о том, как ему вообще удалось попасть сюда, а второй метил выше и думал, что конкретно в этот дом заходить он не хочет.

От дома там одно название. Скорее некая смесь небольшого замка и дома. И цвет здания был странным, никак не вписывающимся в стандарты нынешней моды, которой так любили хвалиться аристократы. Замок был выкрашен в цвет фуксии. Черепица же, из которой были сложены крыши, имела нежно-розовой оттенок. На окнах висели розовые шторки с рюшами, а крыльцо из стекла не вызывало доверия. Перед зданием раскинулся огромный сад, в котором когда-то были высажены цветы. Но сейчас почти зима, и поддерживать цветы в тепле энергически было очень затратно. Поэтому в саду бегали маги и люди. Одни убирали тепловые пологи, другие пересаживали цветы в горшки и уносили в теплицы. Почему они решили этим заняться именно вечером – загадка.

В который раз Реймонд подумал, что идти в этот дом идея плохая. К слову, пустили их в Снежный район легко, у него был пропуск. Лур всю дорогу до «дома» пытал метаморфа вопросом о том, откуда у него вдруг взялся пропуск на территорию аристократов. В какой-то момент парень достал его настолько, что получил подзатыльник, а потом увидел замок и, как следствие, заткнулся.

— Ты тоже не горишь желанием туда заходить?

Рею очень хотелось ответить: «Да». Хотя бы в чем-то их мнения с перевертышем сошлись. Но он должен был по крайней мере выслушать суть задания, а потом уже решать, браться за него или нет.

— Идем, — сказал Реймонд Луру, и они пошли по дорожке, ведущей к крыльцу.

— Да ладно! — возмутился тот. — Я же вижу, что ты со мной согласен. — Лур шуточно пихнул метаморфа в бок, за что Реймонд наградил его сердитым взглядом. — А если моя шерсть окрасится в розовый, пока мы будем гулять по этим хоромам?

— Так не ходи, если так волнуешься за сохранность шкурки, — голос мужчины буквально сочился ехидством.

— Мы, Фаркселы, друзей в беде не бросаем. Если и идти на штурм этого безобразия, то вместе.

— И когда мы успели стать друзьями… — пробормотал Реймонд.

Они уже почти дошли до крыльца, как двери, ведущие внутрь, торжественно распахнулись, и оттуда выплыл дворецкий. Элегантный мужчина неопределенного возраста был облачен во фрак. Его пристальный взгляд задержался на Реймонде.

— Что-то я не наблюдаю ожидаемых гостей. Мы ждали светлого эльфа Мэриэля, а никак не мага и… — лицо дворецкого на мгновение перекосилось, но он все же продолжил. — … кошку.

Лур приветственно оскалился, а Рей достал из внутреннего кармана пальто белый простенький на первый взгляд конверт. Протянул его дворецкому со словами:

— Мэриэль мой старинный приятель, он попросил меня выслушать требования госпожи…

— Леди Доринэлл, — перебил дворецкий.

—… леди Доринэлл, и принять заказ.

— Выполнять его тоже будете вы?

— Только передам.

Дворецкий вскрыл конверт, достал оттуда лист и пробежался глазами по написанным чернилами строчкам. Затем аккуратно свернул его вчетверо, убрал в нагрудный карман и повел мужчин вглубь замка.

Дом может многое рассказать о его хозяине. Интерьер играет немалую роль. И если бы Реймонд попробовал описать хозяина замка, то он сказал бы, что тут, вероятно, проживает маленькая девочка лет пяти. Розовые стены, розовая лестница, валяющиеся в проходах куклы. Они будто попали в большой сладкий зефир, наполненный наивными девичьими грезами.

Дом был пропитан цветочным ароматом. Он был настолько резким, что мужчине казалось, будто он задыхается.

Поднявшись в одну из башен, дворецкий привел гостей просторную комнату.

У входа Реймонд остановил Лура.

— Подождешь меня здесь. Это ненадолго.

— Но…

— Без но, — отрезал мужчина и вошел в комнату.

Ее интерьер не сильно отличался от обстановки всего замка. Разве что количество оттенков розового увеличилось. Весь пол был устелен плотным ковром, и если в доме Реймонда ковер был мягкий и воздушный, то здесь он был жестким за счет короткого ворса. На стенах висели портреты молодого симпатичного парня. У окна, которое в комнате было в единственном экземпляре, расположились два низких кресла и круглый столик между ними. В одном из кресел чинно восседала человеческая девушка лет шестнадцати. В одной ручке она держала чашечку с чаем, другой помахивала над напитком, чтобы он как можно быстрее остыл.

— Леди Доринэлл, к вам пришли. — возвестил дворецкий леди. Девушка подняла свои большие кукольные глазки и непонимающе посмотрела на дворецкого.

— Кто это, Аркадиус?

— Посланник ВОРа, леди, — объяснил дворецкий.

— Вот как, а отчего же он сам не явился? Впрочем, не суть важно.

Она поставила чашку на столик и посмотрела на Реймонда.

— Присаживайтесь, — девочка кивнула на противоположное кресло.

Тому ничего не оставалось, кроме как принять столь щедрое предложение.

— Я готов выслушать ваше задание, леди.

— Понимаете… Как к вам можно обращаться?

— Господин МакЭвенвуд, — ответил мужчина.

— Понимаете, господин МакЭвенвуд, у меня к вам, вернее, к ВОРу, слегка необычная просьба.

— Мне кажется, что к нему с другими и не обращаются, — мягко улыбнулся Рей.

— Хорошо, — она кивнула и продолжила, — мне известно, что обычно род деятельности ВОРа специализируется на магических созданиях. Но я попала в такое затруднительное положение, что… — леди Доринэлл замолчала, подбирая нужные слова. — Мне нужно не лорри, а душа. Мне очень нужен один человек.

— Но позвольте, нельзя забрать душу. Вы, наверное, не слишком понимаете концепцию деятельности, которой занимается мой друг. Лорри можно забрать, подчиняя тем самым магическое создание, и забирают его с помощью магии. Подобное притягивает подобное. А в людях магии нет и в помине, душа ведь существует, пока существует человек. Она не является отдельной его частью. Люди перерождаются после смерти, а не уходят за грань. Поэтому то, что вы просите, просто неосуществимо.

Реймонд развел руками, как бы говоря, тут я бессилен, но девочка не могла или же не хотела это понимать.

— Но мне нужен этот человек!

— Для того, чтобы получить его, есть много разных способов.

— Я перепробовала все, но он не хочет меня видеть, — тихо отозвалась леди.

— Не чем не могу вам помочь. Ни я, ни Мэриэль. — он уже хотел было встать и выйти, но девочка его окликнула.

— Постойте! Это же не так трудно, вы же маг! Можете что-нибудь сделать, чтобы он навсегда стал моим!

Реймонд скривился. Вот приставучая особа! И на что ей дался этот человек.

— Я знаю, магия способна на чудеса. Хотя бы просто приведите его ко мне.

— Вы осознаете, что речь идет о похищении? — спросил меланхолично мужчина.

— А ВОР разве не этим занимается?

— Не этим. Мой ответ – нет.

Метаморф стремительно встал и направился к дверям.

— Пятнадцать миллионов червонцев, — прилетело мужчине в спину, словно кинжал. Сумма была отнюдь не маленькая. Но заказ… бредовый же! Абсолютно!

— К тому же, вы ведь только передаете заказ Мэриэлю и не вправе за него решать, не так ли? — вмешался дворецкий. Он встал так, чтобы загородить путь.

— Я достаточно знаю Мэриэля, чтобы понять, что он на такое не согласился бы.

— Двадцать миллионов.

И откуда у них только такие деньги берутся?

— Пожалуйста, возьмите заказ. Мне это необходимо, — прошелестела девочка совсем тихо. Было такое ощущение, что она гораздо младше своего возраста, и все происходящее просто цирк.

— Так что? Возьметесь?

Рей не знал, что ему делать. Такие ситуации с ним случались не часто, а когда случались, он впадал в ступор. Деньги – единственное преимущество этого заказа. Причем огромные деньги. Но ломать жизнь парню ради прихоти малолетней избалованной девицы? Стоит ли?

— Прошу…

Девочка выглядела так, будто сейчас прольет горькие слезы, а истерик на сегодня и без нее хватало.

— Вам следовало обращаться к другому специалисту, я не владею любовными чарами. Привести его к вам могу, но на этом мои полномочия заканчиваются.

Леди Доринэлл подняла на него свои абсолютно сухие глаза и радостно улыбнулась. Видимо она приняла его ответ за согласие. Рей почувствовал себя одураченным. В итоге из комнаты он выходил вместе с дворецким крайне раздраженный.

— Все в порядке? — спросил Лур, отходя от противоположной стены, около которой стоял.

— Все отлично!

Напоследок, дворецкий вручил Реймонду листок с подробным описанием внешности человека и его местонахождением. Описание было совершенно не нужно, портретами мужчина вдоволь налюбовался в комнате. А вот адрес был важной деталью.

Итак, Тимард А́го, именно так звали молодого парня, который проживал в одном из людских районов города. Двадцати семи лет от роду, родители погибли, родни не осталось. Работал в одном из знаменитых кафетериев. Он специализировался на разнорасовых официантах, которых можно было заказать через меню. Вот и вся информация, которая была передана в листочке.

— Понять не могу. Зачем мы приходили в Снежный район?

— По делу.

— Тому дворецкому ты сказал заказ. Давай признавайся, Реймонд, ты наемник? — спросил Лур, понижая голос.

Метаморф закатил глаза.

— Нет, конечно. Что за бредовые предположения.

— Ну не в гости же мы туда ходили! Я видел, как скривилось твое лицо, поэтому мне хотя бы не рассказывай. Ладно, не хочешь говорить, будем логически рассуждать. Ты пришел в дом к очень богатой леди, чтобы взять заказ, но не для себя, а для какого-то эльфа. Кто он кстати такой?

Рей молчал. Он не хотел отвечать, да и не знал, что ответить. Не правду же, в самом деле.

— А… Я понял! Ты работаешь на наемника, носишь ему заказы. Неплохо, — протянул перевертыш.

— Думай что хочешь, Рысь.

— Если я буду думать то, что хочу, то боюсь, тебе это придется не по душе.

— Поэтому я и сказал: «Думай». Не вслух.

— Сейчас куда идем? — проигнорировав последнее замечание, осведомился Лур. — Если опять не скажешь, я тебя ударю, ибо неведение раздражает и вызывает приступы агрессии в повышенной концентрации.

— Идиот, — вздохнул Рей, — мы идем в Лироф, человеческий район. И, пресекая твои вопросы, нужно поговорить с одним существом.

— С кем? — Рей остановился и посмотрел на улыбающегося перевертыша. Он издевается? К чему столько ненужных вопросов... Неужели до Лура никак не может дойти, что у него нет ни малейшего желания обсуждать это? А говорили, любопытство не порок…

— Хватит задавать вопросы, иди молча, пока я сам тебя не упокоил где-нибудь за городом.

— Но я не могу не спрашивать. Ты мне ничего не говоришь, а мне, между прочим, интересно, как было бы и любому другому в моей ситуации.

— Слава богам, что других нет.

— Хорошо, я понял тебя, не говори. Я сам догадаюсь. Итак, с твоих слов мы идем в человеческий район, логично, что там живут люди, можно было бы сделать выводы, что мы идем к человеку. Но это вряд ли. Ты знаком с эльфом по имени Мэриэль, и я сильно сомневаюсь, что он занимается чем-то законным. Такие нелюди обычно прячутся там, где их сложно найти. Человеческий неприметный район отлично подошел бы. Мы идем к этому эльфу, да?

Лур горделиво задрал голову, будто ждал похвалы в свой адрес. Реймонд про себя усмехнулся. Интересное, конечно, предположение. Но Рысь не видит картины в целом, упуская некоторые незначительные, по его мнению, детали. Причем делает он так за их недолгое знакомство уже не в первый раз. В рысьей голове пазл не складывается полностью. Его рассуждения сейчас похожи на случай с клятвой. Рысь не взял в расчет его собственную погибель, потому что был полностью уверен в себе.

Или же в Реймонде?

— То есть то, что мы побывали у леди Доринэлл, человеческой аристократки, тебя никоим образом не смутило?

— А это имело значение? — уточнил Лур.

— Детали всегда имеют значение, мой юный друг. Ты ошибся в своем предположении. Самое очевидное решение задачи всегда лежит на поверхности.

— Значит все-таки к человеку. Досадно.

— Почему это?

— Слишком просто, а от этого скучно.

— Авантюризм доведет тебя до могилы, малец, — рассмеялся Реймонд, сам не понимая, насколько он сейчас прав.

Полночь. Именно это время показывали часы на Базарной эспланаде. В народе про этот промежуток времени поговаривали «крах живому, дорогу погребенным». Эта фраза стала настолько популярна, что и по сей день величает многие надгробья могил.

Вряд ли нечисть выбирает какое-то особое время, чтобы выходить на охоту, но почему-то именно в полночь она чувствует себя то ли в большем комфорте, то ли в большей безопасности.

С Луром происходило несколько случаев, когда нечисть нападала на него прямо в городе. Но если такое и случалось, то в отдаленных, темных частях Франвэйла. В тех, в которые обычный путник просто так не забредает. Этот город научил его всматриваться в темноту, а DiLapsi – не поворачиваться ни к кому спиной. Потом непременно оказывается, что нож в спину – это еще не так плохо в сравнении с фантазией тамошних обитателей.

Они с Реймондом уже давно вышли из Снежного района и сейчас направлялись к мосту Сан-грифели. Мост служил неким проводником между двумя частями города, условно разделенного рекой Гефест. Она протекала через весь Франвэйл своеобразной дугой и впадала в Мерцающее море.

Как раз таки во второй половине города, по заверению Реймонда, который все же удосужился что-то рассказать, и находился людской район. То, что данный район назывался людским, еще совсем не означало, что там действительно проживают только люди. Просто большое скопление определенной расы может дать тому или иному участку неофициальное прозвище. А так, они направлялись в район Зикерт. Всю информацию Луру поведал маг, пока они переходили мост. И надо заметить, перевертыш был немало удивлен и сильно озадачен внезапной разговорчивостью собеседника. До этого из Реймонда слова нужно было буквально вытягивать силком. Ему начало казаться, что о чем Рей и отказывается наотрез говорить, так это о себе. Для Лура это было странно. Люди, маги, даже магические существа – все они готовы были поведать миллион историй о себе, о своих подвигах и свершениях, об увлечениях или любимой еде, о чем угодно… Когда существо отказывается делиться подробностями своей жизни, это значит лишь одно. Ему есть что скрывать.

Какие тайны прячет в себе Реймонд МакЭвенвуд?

Первое, что известно – род деятельности. Их странный поход в замок и посещение людского района. Второе: Рей знаком с каким-то наемником эльфом. Что их связывает, и относится ли второй пункт напрямую к первому? И почему Реймонд был настолько против клятвы... Она бы сыграла ему только на руку. И не только ему, кому угодно в сложившейся ситуации. Может быть, маг любит уединение, но в любом случае реального повода злиться явно не было. А Реймонд злился. Да что там, он был в бешенстве! От чего, спрашивается?

Лур кинул взгляд на абсолютно бесстрастное лицо Реймонда. Может быть, он и не скажет сейчас, может быть, он ему и не доверяет, но когда-нибудь правда сама постучится в двери, и перевертыш ей любезно откроет.

Чем ближе они подходили к людскому району, тем лучше перевертыш видел воочию разительные перемены окружающей его обстановки. Снежный район потрясал своей красотой, казалось бы, из-за невообразимых домов, походивших на замки, но нет: в Снежном районе было кристально чисто. Там даже дышалось в несколько раз легче.

Район Зикерт тоже потрясал и в первую очередь своей неухоженностью. Дороги были грязными, а смотреть себе под ноги было просто необходимостью. В ином случае можно было себе что-нибудь сломать, провалившись в яму. Многоэтажные дома, обшарпанные и серые, как и вся атмосфера в этом месте. Посреди дорог могли расти деревья, которые мешали пройти. Люди на улицах встречались редко, а если и встречались, то лежащие в бессознательном состоянии в закоулках. И не разберешь: живы они или просто перебрали.

Когда Лур увидел первого человека, разместившегося под стволом одного из деревьев, то сначала хотел подойти. Мало ли что случилось. Но Реймонд ему не позволил.

— С ним все в порядке. Проспится и вернется домой. — говорил он Луру, видя его возмущенный взгляд.

— Но он не шевелится и, кажется, не дышит. Мы оставим его тут? В таком состоянии? — на эти слова Рей только усмехнулся.

— Ты впервые здесь, да? Тогда готовься, тебя ждет много неприятных сюрпризов. А таких вот, — он кивнул на мужчину, — через каждую сотню шагов увидишь, а может и того меньше.

Чем глубже они уходили в недра района, тем становилось хуже. Вскоре появился неприятный запах, дышать стало почти нечем. Единственная схожесть Снежного района и людского. В доме леди дышать было трудно из-за запахов цветов, здесь из-за отходов, которые просто не убирались и в итоге сгнивали.

— Здесь сгнивает все, — заметил Реймонд, будто подслушав мысли Лура, — вплоть до человеческих душ.

Перевертыш не нашел, что ему на это ответить. Он знал Франвэйл как великую и прекрасную столицу Маддрона, где все расы могли ходить бок о бок. Где они были равны. Но ступая сейчас по этой грязи и вдыхая пропитанный запахом экскрементов воздух, он задумывался, а о каком равенстве вообще идет речь? Ладно, аристократия, существа, стоящие выше нас, всегда были, есть и будут, но что насчет остальных?

— Скажи мне, что только этот район города в таком упадке, — Лур старался дышать через раз.

— Не скажу. Не привык беспочвенно лгать. Видишь ли, — он неопределенно взмахнул рукой, — ты не думай, так было не всегда. Я сам пропустил момент, когда хаос начал пожирать сей славный город. Большинство народа, как и ты, остаются в неведении. Им незачем заглядывать сюда, им нет дела до других. Тем более до людей, процент которых в Маддроне средний. И ведь непонятно, да, — он мягко улыбнулся, — королевство привело живущих здесь в такое положение или они сами загнали себя в него?

— С твоих слов, кажется, будто людей презирают.

— Нет, их не могут презирать. Потому что это выше их достоинства – презирать недостойных.

— Их… О ком ты?

— Да о ком угодно. Маги, магические создания, идущие по улицам. Все совсем не так хорошо, как кажется на самом деле.

Реймонд невесело рассмеялся. Они шли, то и дело переступая через тела, шли, уворачиваясь от сухих ветвей деревьев и проваливаясь в очередную яму с грязью.

— Думаешь, межрасовое равнозначно равноправному? Здесь может сидеть гном бок о бок со светлым эльфом. Но в голове гнома будет вертеться желание отрезать эльфу уши, дабы продать их на черном рынке, а эльф будет мило улыбаться, но внутри обливать гнома чашами презрения, мысленно завидуя его состоянию. Здесь дроу может провести с человеком дольше пяти минут, только если неподалеку стражник ВТЖ. Если же его нет, то эти пять минут он потратит на заманивание будущей жертвы. Город масок – так бы я назвал Франвэйл.

— А ты? Тоже носишь маску? — спросил Лур. Ему действительно было интересно услышать ответ.

— Конечно, как и все, — сказал Реймонд, не глядя на перевертыша.

На лестничной клетке царила кромешная тьма. Ни о каких фонарях речь не шла, а о глоу-шарах и подавно. Реймонд и Лур поднимались по лестнице, им нужно было на самый верхний этаж. И если Лур как перевертыш со вторым оборотом Рыси прекрасно ориентировался в темноте, то такое же хорошее ориентирование у Реймонда ставило Лура в тупик. Уже будучи наверху, Рей в два счета отыскал нужную им дверь. И теперь стоял и буравил ее взглядом.

— Нехорошее у меня предчувствие, — прошептал маг, стараясь не создавать лишний шум.

— Все нормально будет. В чем проблема? — тоже шепотом отвечал Лур. — Открыть дверь?

— Да нет, открыть проще простого. Бытовые чары и немного усилий. Но вот что нас ждет за дверью…

— Ну, Тимард Аго, живущий здесь, нас точно не ждет, — произнес с весельем Лур, а потом со всей силы ударил по двери кулаком, и та сразу же приоткрылась.

— Совсем из ума выжил? — гневно прошипел маг. — Слово «инкогнито» тебе ни о чем не говорит?

— Но так было быстрее, — ответил Лур и кошкой проскользнул в квартиру.

Не успели они с Реймондом пройти дальше порога, как из темноты показалось несколько ярких светящихся пятен, и послышался утробный рык.

Из мглы выступило несколько огромных собак, судя по окрасу, это были овчарки. Лур не слишком волновался по этому поводу. Подумаешь, несколько щенков! Животные его любят и ощущают интуитивно, даже без учета зоомагии. Волноваться было не о чем.

— Мы влипли, — тем временем резюмировал Рей.

— Не-а, — довольно протянул Лур и присел на корточки перед злыми, как стая демонов, собаками, — я сумею приручить их.

Он уже протягивал к ним руку, как вдруг Реймонд пнул его, и перевертыш, не ожидавший нападения, завалился набок.

— Сдурел? — сдавленно шипел парень.

Тут же челюсти одной из собак клацнули в миллиметре от того места, где секунду назад находилась рука Лур.

— Ты совсем идиот? — тем временем отчитывал Лура маг. — Перед тобой дьявольские овчарки, дурья твоя башка! Они поглощают любой вид магии, для них зоомагия – лакомый кусочек. И если мы через секунду не придумаем, как действовать, то эти милые собачки разорвут нас на куски.

Лур застыл не в силах пошевелиться. Если бы не Рей, то он бы сейчас остался без руки. Про такую породу собак он уже слышал прежде, но думал, что они настолько редкие, что в доме обычного человека уж точно водиться не могут.

— Я бы мог воспользоваться зельем «Полог», в прошлый раз против них сработало, но тот флакон был единственным и он закончился, — напряженно рассуждал вслух Рей. Затем на его лице промелькнула какая-то даже не надежда, а шанс на нее.

Собаки подходили все ближе и ближе, и с каждым разом издаваемые ими звуки становились страшнее. Они были уже в нескольких шагах, готовые броситься на них, когда Рей полез во внутренний карман пальто.

— Если это зелье сработает, я буду возносить молитвы той девушке каждое утро и каждый вечер.

Реймонд поспешно достал вытянутую колбу с непонятным содержимым и открыл пробку. Затем резко развернулся к Луру и отрывисто спросил:

— Есть какая-нибудь вещь? Любая!

Лур моментально полез в карманы своей кожаной куртки, но ничего подходящего не мог найти. Только в последний момент он зацепился рукой за небольшой круглый шарик. Предсказание!

В тот день, когда перевертыш ходил в пекарню «Сласти», всем покупателям выдавались бесплатные предсказания, которые находились вот в таких небольших шариках. Чтобы спасти настоящее, нужно пожертвовать будущим. Иронично. Парень быстро передал шарик Рею, который обильно полил его зельем и кинул собакам. Теперь они вдвоем наблюдали за дьяволами. Сработает ли?

Собаки переключили все свое внимание с мужчин на новую игрушку. Сначала как-то настороженно, но потом уже со всей радостью, слегка поскуливая, принялись играть шариком. Овчарки перекатывали его друг другу, загоняли в разные углы, развлекались, потеряв к незваным гостям всякий интерес.

— Что это было? — тихо поинтересовался перевертыш.

— Любовь, это была любовь во флаконе.

И опять Лур ничего не понял. Он заметил, что это его обычное состояние, когда он находится рядом с Реймондом.

Пытаясь не глазеть на собак, Лур пошел вслед за Реем вглубь одной единственной комнаты. Окон в ней не было, мебели тоже, только покрывало на полу и молодой парень, укутавшийся в какую-то тряпку. Было такое ощущение, что он пытается успокоиться, но ничего из этого не выходило. Его выдавала дрожь.

—К-кто вы т-т-такие? — голос парня звучал крайне жалко. От волнения или от испуга он постоянно запинался не в силах произнести фразу.

— Тебя зовут Тимард Аго?

— Д-да, но я не понимаю. Зачем в-вы ворвались в мой дом? — Реймонд тяжело вздохнул, но все же произнес то, что хотел.

— Тебе придется пройти с нами.

— Нет! Ни за что! Никуда я с вами не пойду! — Тимард перестал заикаться и теперь говорил уже более уверенно. — Вы от леди Доринэлл, да?

— С чего ты так решил? — бесстрастно поинтересовался Лур.

— Ну как же, только после знакомства с ней в мой дом стали врываться незнакомые люди.

— Справедливости ради, хочу все же заметить, что мы не люди, — сказал перевертыш, с ужасом понимая, что парень на глазах не только бледнеет, но и, кажется, уже седеет.

— Мне все равно! Повторюсь еще раз, к леди Доринэлл я не пойду. Не заставите!

— Почему вы ее так боитесь? — спросил внезапно Рей.

— Я не боюсь ее… Просто… Не хочу я с ней быть, понимаете, душа не лежит просто. У нас в семье было когда-то заведено: коли любишь человека, то будь с ним счастлив и осчастливь его. Если же нет, то значит не с ним тебе по дороге. И леди Доринэлл не мой человек, абсолютно! Ничего я к ней не чувствую. У меня ведь отец на матушке женился по любви, и она его любила. Даже умерли в один день, — парень всхлипнул, еще плотнее укутываясь в ткань и пряча там свое лицо, — я хочу быть как они. А если женюсь на леди Доринэлл, это будет плевок в душу родителям. А я… Я не хочу так.

— Почему бы не дать ей шанс? — мягко спросил Реймонд.

— Так давал ведь! Давал! Но она даже не зашла сюда. И ладно бы в квартиру, даже в район заходить наотрез отказалась. Так и ждала меня за мостом, а ко мне отправила слугу. Я вышел со своими собачками, думаю, и их выгуляю заодно. А она закричала, чтобы я убрал этих блохастых тварей от нее куда подальше. Я, понятное дело, отказался, и она уехала. С тех пор уже привык к таким вот визитам в мой дом. Правда, вы первые, кто прошел мимо Рега и Торика.

— Вот значит как, — обронил Рей, — у леди Доринэлл был шанс, но она побрезговала им воспользоваться. Значит, это сугубо ее проблемы, — он пожал плечами. — Мы просим прощения, что ворвались в ваш дом среди ночи, отдыхайте, юноша.

— Вы мне ничего не сделаете? — удивился парень.

— Мы и так не собирались тебе ничего делать. Найди свою любовь, Тимард, ту, к кому лежит душа. Пойдем, — последнее уже бросил Луру, и они покинули квартиру Тимарда Аго под тихие всхлипы плачущего юноши.

Прошлое

948 год, Королевство Маддрон.

Провинция Кдоувер - Летние холмы,

Владения голиафов

На горном уступе, расположенном неподалеку от деревушки Ризли, открывался впечатляющий вид на Летние холмы. Эти территории с древних времен принадлежали расе голиафов, многочисленной, но одной из самых слабых по магическому потенциалу. Голиафов сложно было не узнать среди других прохожих. Их серую кожу, более светлую, нежели у дроу, покрывали черные полосы. Полосы шли вдоль абсолютно гладкой головы, иногда пересекая друг друга. С рождения голиафы обладали стальными мышцами. Есть предположение, что таким образом смиловались боги, подарив им долголетие и физическую силу взамен магической. Конечно, самих голиафов это никак не утешало. Из голиафов получались отменные воины, они служили в королевской гвардии при дворе монарха.

Но такая идиллия продлилась не так долго. На голиафов начали влиять их корни. На свет начала выходить безумная сторона созданий бога Джиллиана. Для кого-то воздействие было минимальным, почти не ощутимым, у других же пропадали абсолютно все принципы, заложенные годами жизни.

Кто бы мог подумать, что у этого всего будет столь печальный итог.

На горном уступе Летних Холмов сидел старец. Свесив ноги, он болтал ими в такт теплому ветру. На его коленях покоился том книги, который он так старательно заканчивал писать. Многолетний труд должен был стать ключом к достижению главной цели его народа.

И его цели тоже.

В первую очередь к ней.

Его не волновало, что этот том принесет в будущем массу проблем и бед, отнимет жизни и сломает судьбы. Старцу было все равно на это, ведь он держал на коленях научный труд всей своей жизни. Перо скрипело в руке, записывая, а иногда и зарисовывая некоторые моменты. Сколько он потратил лет, чтобы узнать правду? Десять, быть может, пятьдесят? Вряд ли он сам сможет назвать точное число. Иногда в его сознании прорывались отголоски вопросов, возникающие глубоко внутри. «Зачем мне это все? Остановись, пока не поздно». Но нет, уже слишком поздно. Он ни перед чем не остановится. Его народ будет процветать, попирая всю эту расовую несправедливость, они будут жить счастливо, зная, что мир, наконец, достигнут. Старец на уступе громко рассмеялся. Но холмы услышали в этом смехе отнюдь не веселье. Это был смех ликования с толикой безумия. А толикой ли?

Поглощенный своими мыслями он не замечал ничего вокруг. Ему не показались странными ни смена направления ветра, ни предостерегающий шепот холмов. Осталось ведь совсем немного, последняя страница. Ветер набирал обороты, превращаясь в ураган. Старец не слышал и не видел ничего, кроме своего труда. Только почувствовал, как нечто страшное и мощное толкнуло его в спину. Он ощущал, как летит в пропасть. Старик смотрел на то, как разглаживаются серые тучи, снова превращаясь в беззаботные облака. Смотрел на цветущие холмы, стараясь запечатлеть их в своей памяти. Но умирать так просто? Ни за что… Он не умрет, пока дело всей его жизни не будет завершено!

Старик закрыл глаза и, прижимая книгу к еще бьющемуся внутри грудной клетки сердцу, стал на распев читать неизвестное этому миру заклинание.

«Последний шанс».

Не прошло и пары секунд, как книга вырвалась из рук своего автора и раскрылась, а старец, еще минуту назад готовый уйти за грань, растворился, будто его никогда не было.

Холодные камни внизу уступа так и остались пусты. Ни тела старца, ни книги.

1080 год

Спустя ровно сто двадцать лет в тех окрестностях гулял мальчишка по имени Альдос. Его глаза горели исследовательским интересом. В левой руке он держал обычную палку и, размахивая ей, пробирался через заросли к своему тайному месту. На камне горы мальчик каждую неделю нацарапывал ножичком символы. Они много значили для него, напоминая обо всех хороших моментах его жизни.

И сейчас он заканчивал выцарапывать последнюю завитушку. Откуда-то сверху вдруг послышался шум, и на его бедовую голову упало что-то тяжелое, сбивая его с ног. В глазах Альдоса тотчас потемнело, и он с обидой подумал о новой шишке на голове. Мальчик попытался подняться, одновременно потирая ушиб. Может быть, кто-то сбил дичь, и она неудачно приземлилась ему на голову? Но, развернувшись, он не увидел ничего необычного, не считая толстой и старой книги в кожаном переплете. Подойдя ближе, Альдос взял книгу в руки и тут же положил обратно. Тяжелая! Такую в одиночку не утащишь. Названия у книги не было, только на обложке был вычерчен каллиграфическим почерком один символ. Тот самый символ, который он с таким усердием вырезал на скале. Удивлению мальчика не было предела. И тогда он решил открыть ее: простое любопытство, обернувшееся жуткой ошибкой. С первой страницы книги на ребенка грозно взирал портрет старика. Настолько реалистичный, будто и не портрет вовсе. Внезапно старец на странице оскалился и исчез. Мальчик не ожидал никакой магии и не на шутку испугался, стал отползать подальше от книги. Его отступление так бы и продолжилось, но вдруг он остановился…

Альдос медленно поднялся с земли, подошел к книге и теперь уже с легкостью подхватил ее, будто она ничего и не весила. Внезапно он понял, что всю жизнь занимался не тем. Он вмиг осознал свою цель, то, к чему теперь должен стремиться. Эта книга могла ему дать то, чего он желал больше всего.

Или все же не он?

Конверт

XV век, 1487 год

Где-то на окраине Франвэйла, несколько дней спустя

— Если ты его упустишь, клянусь богами, я оторву тебе голову!

Не самая впечатляющая фраза. В арсенале МакЭвенвуда были и более пугающие выражения. Впрочем, Лур его никогда не боялся.

Наверное, это странно: совершенно незнакомый маг должен был вызывать недоверие, напряжение, и в какой-то степени Реймонд умел это делать. Он умел смотреть на всех изучающе, но не как коллекционер оружия рассматривает раритетный мачете, нет. Это был взгляд гурмана, только-только собиравшегося попробовать новый деликатес. Рей одаривал этими взглядами каждого, в ком был заинтересован, – одно из наблюдений Лура. В первый день Реймонд и на перевертыша так смотрел, но тот, не растерявшись, принялся кривляться и строить нелепые рожи. Только Лур так и не научился видеть грань в веселье, за что зачастую получал по шапке.

После того неудавшегося заказа Рей послал магический вызов леди и отказался от выполнения задания. Скандал разразился нешуточный, маг зачем-то транслировал разговор и в голову Лура. Девушка кричала так, что у перевертыша заложило уши, а маг покивал да и отключился, когда она желала ему утопиться в реке Гефест.

— А казалась милейшей леди, — хмыкнул Реймонд.

Они вышли из людского района и направились к дому Реймонда. Уже по пути выяснилось, что Луру податься некуда, и Рей радушно пригласил его пожить к себе…

Ну, может и не так радушно, как хотелось бы. Мужчина долго отнекивался, но понимал, что другого выхода нет. Если у него на пороге начнет дневать и ночевать Рысь, это заприметят соседи, а там и ВТЖ нагрянет. Такого счастья Реймонду точно не нужно.

— Миленько у тебя тут. Тепло, и камин есть. А второй этаж можно посмотреть? Целых два дивана в гостиной! Чур, этот мой. А кухня где? Умираю с голоду, может чай с пирогом? Или что покрепче есть?

— Поднимешься на второй этаж – скатишься с лестницы, — с улыбкой гостеприимного хозяина произнес Рей, — диван выбирай любой, моя комната наверху, если что, зови, — закончил маг и скрылся на втором этаже.

Реймонд был закрытым: из десяти вопросов мог ответить на один, да и то не всегда. Он старался много не говорить, но Лур каждый раз пытался вывести его из себя. Этот странный немногословный маг не был хорошим хозяином, но вызывал определенный интерес. И да, он точно не был страшным.

Сейчас морозный ветер щекотал шерсть Лура, пока тот преследовал сбежавшего орка в лесу неподалеку от города. Несмотря на массивность тела, орки, проживающие на территории Маддрона, были невероятно быстрыми. Их скорость, безусловно, не сравнится со скоростью оборота перевертышей, но чтобы поймать их, нужно было очень постараться.

Очередное задание непонятного содержания, так выразился Реймонд, до сих пор не объяснив, зачем они охотятся на орка и зачем той леди нужен был человек. При всей своей силе он был всего лишь магом иллюзионистом и догнать орка ни за что не смог бы. Поэтому за ним погнался Лур. Спустя минут двадцать перевертышу все же удалось приблизиться к нему, и, чтобы остановить преследуемого, Рысь вгрызся орку в ногу. Тот завопил на весь лес и рухнул в траву. Пребывание в зверином обличии стало бессмысленным: тело Лура окутал белоснежный свет, и на месте животного вновь появился парень. Осталось только дотащить орка до Реймонда, и дело будет сделано.

— Молодец, удивил. Я уж было начал думать, что ты безнадежен, — хриплый голос Рея стал для Лура полной неожиданностью.

Он должен был находиться в двенадцати милях от них. Даже если бы он все это время бежал за ними, то все равно бы не смог угнаться.

— Что ты такое? — спросил Лур, резко разворачиваясь к Реймонду. Тот стоял в обычной темной рубашке с закатанными по локоть рукавами, в брюках, сапогах и самодовольно улыбался уголками губ. — И где твое пальто?

— Лучше бы о своей одежде так заботился.

Тут Лур невольно вспомнил, что сейчас на нем ничего нет, а его штаны и футболка остались в двенадцати милях, в каком-то мешке. Реймонд усмехнулся, наблюдая за столь резкой сменой эмоций, и, когда Лур уже был готов осознать безысходность ситуации, он кинул ему непонятно откуда взявшийся мешок с одеждой. В этот момент Лур готов был боготворить мага. Пока перевертыш одевался, Реймонд подошел к распластавшемуся на земле орку. Тот не шевелился и не издавал ни малейшего звука. Из его ноги медленно вытекала зеленоватая густая кровь. Рана была небольшой, но ощутимой настолько, что орк даже потерял сознание.

— Я наложу на него иллюзию, чтобы у прохожих не возникал вопрос, куда мы тащим тело бессознательного орка, — произнес тем временем Рей.

Накидывая на плечи куртку, Лур подошел ближе. Он еще ни разу не видел, как маг накладывает иллюзии. Это вообще крайне редкое зрелище. Обойдя орка с другой стороны, МакЭвенвуд присел перед телом на корточки и коснулся одной рукой головы орка, другой – его груди. Никаких магических жестов маг не использовал. Сначала из-под руки, лежащей на голове орка, начали пробиваться синие искры, затем это свечение передалось второй руке. Через несколько секунд все тело орка начало светиться синим, а маг зашептал заклятие. Лур немного расстроился из-за того, что не смог услышать, что именно Рей бормотал, но потом тело орка начало менять свои очертания, становясь все меньше и меньше, постепенно превращаясь в человеческое. На голове появились волосы, изменилось лицо, строение тела, даже кровь приобрела иную консистенцию и свойственный людям красный оттенок. Когда синее свечение рассеялось окончательно, вместо орка на земле лежал человек, и сколько бы Лур не приглядывался, заметить подвох так и не смог. А жаль, говорят, сильные маги могут видеть через иллюзии.

— А то, что мы тащим тело бессознательного человека, внимания совсем не привлечет, да? — съязвил Лур.

— Забыл, о чем мы говорили? Бери орка и вперед, — Лур вздохнул и повиновался, подхватывая человека. Справедливости ради стоит заметить, что даже если орк выглядит человеком, весит и пахнет он все равно как орк, что не могло не расстраивать.

На выход из леса они потратили достаточное количество времени. И сейчас шли по улице Аур, мимо Лесной площади. Лур с удивлением осознавал, что Рей был прав. На них действительно не обращали никакого внимания, взгляды прохожих скользили мимо, не останавливаясь ни на ком. И такое равнодушие было написано на их лицах, как будто по улицам каждый день таскают бессознательных людей.

Несколько раз перевертыш спрашивал Рея, как долго им еще идти, а тот каждый раз игнорировал его вопрос. В какой-то момент Луру даже показалось, что они тащат орка домой, но нет. Они остановились у паба «Гнилое яблочко».

— Так, давай сюда орка и жди меня здесь, — произнес Реймонд и, перехватив орка в человеческом обличии через пояс, вошел в паб.

Лур остался стоять на улице. Он даже не пытался возразить, Реймонд его просто не хотел слушать, если дело касалось вот таких заданий. «Специфическая занятость», и правда, таскать людей и магических созданий специфично. Даже очень. Перевертыш вдохнул холодный воздух. С каждым днем мороз набирал обороты, вскоре листва полностью посинеет, и Лесная площадь будет блистать своим холодным великолепием. Через несколько месяцев в Маддроне начнут готовиться к ежегодному празднику Всевидящего Ока. Город окрасится во всевозможные оттенки голубого, везде будут развешаны бумажные гирлянды и фонарики, побрякушки в виде глаз. Посещение храма Олонда тоже увеличится. Говорят, в этом году стихийники хотят воздвигнуть Олонду статую на Лесной площади. Правда, это пока что никем не подтвержденные слухи.

Вспомнил Лур и о приглашении во дворец. Не так давно он общался с главой клана по ментальному зову, и тот просил его в скором порядке прибыть во дворец. Конечно, Лур понимал, насколько это важно, но также он понимал, насколько невозможно в сложившихся обстоятельствах. Без МакЭвенвуда он туда не поедет, а взять его с собой Лур не имеет никакого права. А говорили, безвыходных ситуаций не бывает.

— Чего завис?

Реймонд, шкарх его подери.

— Еще раз так подкрадешься ко мне, и я за свои действия не отвечаю! Ты передвигаешься настолько бесшумно и быстро, что я иногда задумываюсь над своей адекватностью.

— Неужели ты начал задумываться о чем-то полезном? — сказал Рей, накидывая на плечи невесть откуда взявшееся пальто.

— Да, проскальзывают иногда мысли. Ты лучше скажи мне, — перевертыш засунул руки в карманы штанов и пристально посмотрел на Реймонда, пытаясь повторить его фирменный взгляд, — зачем тебе нужен был орк и почему ты повел его в паб?

—Много будешь знать, скоро состаришься.

Он щелкнул Лура по носу и отправился дальше вдоль улицы. Лур бы в жизни не стал утверждать, что хорошо знает Реймонда, даже если бы они и правда были друзьями, а не знали друг друга несколько дней. Но и нескольких дней хватило ему, чтобы понять, что такое поведение для Реймонда МакЭвенвуда, мягко говоря, не типично. Неожиданный приступ веселья?

— У тебя отличное настроение, — заметил Лур.

— Оно у меня такое всегда, когда меня не раздражают и не выводят из себя.

— То есть никогда?

Мужчина улыбнулся, но на перевертыша не посмотрел, продолжая идти дальше.

Они свернули в сторону смежной улицы Хори. Именно здесь располагалось огромное количество рестораций и кафе, специализирующихся на десертах и выпечке. В конце улицы находился огромный дом, часть которого была отдана под особую кондитерскую. Именно там Лур покупал вишневый пирог. Светло-кирпичное здание украшали семь окон, одно из них было огромным и состояло из пятнадцати окошечек. Оно находилось там, где чаще всего привыкли устанавливать двери. С двух сторон от него еще два окна, только поменьше. То же самое было и на втором этаже. Здание украшала огромная вывеска «Сласти», вокруг которой витали глоу-шары, освещая надпись. По бокам от вывески нашел себе место отличительный знак кондитерской – кекс, объятый пламенем. На отдельных крючках, прикрепленных к зданию, висели растения в маленьких горшочках. Рядом с кондитерской в теплое время года всегда выставляли столы и стулья, чтобы посетители могли насладиться выпечкой или десертом в этой сказочной атмосфере. Но вскоре наступит зима, поэтому столов тут уже давно нет.

— Зайдем к госпоже Толли, пожалуй, — сказал Реймонд, направляясь прямиком к кондитерской.

Когда они подошли к огромному окну, окошечки поменьше, расположенные в три ряда, как панели отъехали в разные стороны: верхние и нижние вправо, а серединные влево. Открылся проход в кондитерскую.

Существует множество рестораций, пабов, кофеин, но почему-то именно в этой кондитерской всегда пахло как-то по-особенному волшебно и очень по-домашнему. Запах свежего мягкого хлеба из печи с хрустящей корочкой перемешивается с нежным сливочным ароматом круассанов. Яркие ноты шоколада и запеченных слив, которые традиционно добавляют в клафути по рецепту госпожи Толли. Ну и как же не упомянуть фирменный десерт «Сластей», а именно коблер с ежевикой. Блюдо называется «Песнь сирены». Прилавок кондитерской можно рассматривать часами, выбирая, какой десерт отведать именно сегодня. Но Реймонд всегда знал, чего конкретно хочет.

— Рей, мальчик мой, — из-за прилавка показалась невысокая эльфийка.

На самом деле, это миф, что эльфы не стареют. Они стареют, да еще как, но на внешности явление сказывается не так охотно. Проще говоря, стареют эльфы медленно, сначала душой, а только потом телом. Эльфийка за прилавком, по расчетам Лура, была примерно в семь раз старше его. Но все равно было немного странно слышать из уст, казалось бы, молодой девушки такие слова в сторону Реймонда.

— Добрый день, Лилая. — Рей тепло улыбнулся эльфийке, а Лур удивленно вскинул брови. Он лично знает хозяйку кондитерской? Да еще и зовет ее по имени… — Будьте добры завернуть нам с собой две порции маленьких лаймовых пирогов, персиковый коблер с корицей, только проследите, чтобы туда не положили ненароком ваниль.

Лур чуть не поперхнулся воздухом. Дело в том, что у него еще с детства была жуткая аллергия на ваниль. Лур сразу покрывался пигментными пятнами, ему становилось трудно дышать. И об этом он Реймонду не говорил.

— Ну и ваш прекрасный вишневый пирог, разумеется.

— Принято, пару минут – и принесу заказ, — ответила госпожа Толли и упорхнула в сторону кухни. Не все заказанные Реймондом десерты находились на прилавке.

— Откуда ты узнал, что у меня аллергия на ваниль? — Лур просто не мог не задать этот вопрос.

— У меня дома стоит две сахарницы, чего ты не заметил. В одной из них обычный сахар, в другой ванильный. Вчера ты их перепутал, когда сыпал сахар в чай. Твой кашель было слышно даже на втором этаже.

— Может я просто подавился.

— Открою тебе секрет, если бы ты просто подавился, то не стал бы покрываться красными пятнами и так рваться на свежий воздух.

Звучало логично. Но вот это внимание Реймонда к деталям напрягало. И сколько еще выводов Рей успел сделать на его счет, в то время как сам Лур о маге не знает практически ничего?

Ждать им пришлось не так долго. Минут через десять госпожа Толли вышла из кухни, держа в руках несколько фирменных коробок. Реймонд спихнул носку пакетов на перевертыша, расплатился, и они вышли из кондитерской.

Метаморф сидел в гостиной на диване и уплетал корзинку лаймового пирога. Перед ним на низком столике стояли все купленные сладости, а в кресле напротив, вальяжно расположившись, сидел Рысь. В одной руке он держал чашку кофе (потому что, как выяснилось, кофе для перевертышей предпочтительней), а в другой – персиковый коблер. Оба наслаждались кулинарными произведениями искусства, и им не хотелось заводить разговоры на отдаленные темы. Но одна вещь все же беспокоила Реймонда. Он доел корзинку и прямо посмотрел на Лура.

— Я так понимаю, что у произнесенной тобой клятвы нет срока, да?

Лур ответил не сразу. Он жевал коблер и думал над чем-то. Реймонду хотелось верить, что над его вопросом.

— Нет, — Лур пожал плечами. — Пока я не спасу тебе жизнь, ты от меня не избавишься, даже не мечтай.

Перевертыш улыбнулся и потянулся за последним кусочком вишневого пирога, но Реймонд оказался быстрее и сцапал его раньше. Перевертыш недовольно на него посмотрел.

— А если я, допустим, воткну кинжал себе в ногу, буду истекать кровью, а ты вызовешь лекарей, это будет считаться за спасение?

— Не будет, — он отрицательно мотнул головой, — условия твоего спасения должны совпадать с условиями моего. Грубо говоря, ты спас меня тогда, когда я не мог за себя постоять. Здесь так же. Я должен тебя спасти, когда ты сам не сможешь себя защитить.

— Бред какой-то, — Рей взъерошил волосы, — а если я всегда смогу за себя постоять?

— В жизни бывает множество непредвиденных ситуаций. А с твоим странным родом деятельности… не думаю, что это надолго затянется.

— Ты меня недооцениваешь, да? — мужчина усмехнулся и одарил перевертыша тяжелым взглядом.

Какой все-таки странный парень. Удивляется, казалось бы, абсолютно всему. Если бы сейчас Реймонд применил свою родовую магию, то перевертыш еще бы долгое время думал, что это иллюзия. Отсутствие у него внимательности играет на руку метаморфу. Даже если он где-то допустит ошибку, малец все равно этого не заметит.

Да и есть от него польза в чем-то. Догнал же он орка. А Рей до последнего сомневался в нем. Конечно, все поручения Лура он мог бы выполнить и сам, но должна же быть хоть какая-то польза от этого мальчишки.

— Почему недооцениваю? — удивился он вполне правдоподобно. — Скорее не понимаю тебя, не знаю, но точно не недооцениваю. Были моменты мне непонятные, например, как ты так быстро преодолел двенадцать миль, являясь обычным магом? Или почему отказал леди в выполнении задания? Почему так разозлился из-за защиты?

Реймонд поморщился и, откинувшись на спинку дивана, скрестил руки.

— Любому будет неприятно, когда его считают беспомощным.

— Ты не прав, это не беспомощность, а страховка. Любому нужна страховка, будь она финансовой или той, что у тебя сейчас есть. Да и к тому же, согласись, мы неплохо работаем вместе.

Лур подмигнул и широко улыбнулся.

Эта открытость… заводила Реймонда каждый раз в тупик. Почему он такой беспечный? Возраст? Молод еще, чтобы понять, не каждый встречный так добр. Почему он позволяет увидеть себя с этой стороны и не скрывает привычек, амбиций, страхов? Он не жил столько, сколько жил Рей, не пережил массу всего. Он не выживал, он жил. В этом вся загвоздка. Даже сейчас, сидя в такой уже родной и теплой гостиной с камином, Реймонд пытается выжить, не выдать себя, не раскрыть. В этот момент ему впервые за очень долгое время захотелось выть от досады. Проведя несколько дней вместе с Луром, он понял, как сильно скучал по такому простому общению, как сильно ему не хватало прошлой жизни…

Метаморф сам же прервал свой поток рассуждений. Прошлое осталось в прошлом, ничего не изменить, это он понял уже очень давно. Боли он не чувствовал, только сожаление. Боль он пережил уже давно. И пока Реймонд находился в задумчивости, Лур не мешкая подкрался к нему сзади и выхватил все еще находящийся в его руке несчастный кусок пирога.

— Неплохо работаем, — Рей ухмыльнулся, — тут скорее я работаю, а ты вечно плетешься за мной хвостом.

— Но сегодня я тебе помог, — возразил Лур, возвращаясь в свое кресло и дожевывая на ходу остатки пирога.

— О да, теперь ты мой герой. А вообще… — мужчина не успел договорить фразу. Его речь прервал стук в дверь. Рей недовольно посмотрел на перевертыша и съязвил. — А вообще, мой дом превратился в проходной двор после твоего появления.

Пришлось ему неохотно подниматься с дивана и на правах хозяина идти открывать дверь. Но на пороге никого не было. Только конверт, лежащий королевской эмблемой вверх.

— Рысь, ты уверен, что твоя вторая ипостась не черная кошка? Тогда, как верят люди, было бы логично. Ты перешел мне дорогу, и меня постигли неудачи. — крикнул он с порога и, подняв злосчастный конверт, уставился на печать.

— Что там?

Лур молниеносно оказался рядом. На его поясе находились ножны. Неужели он думал, что Реймонда тут убивают?

— Это же конверт с королевской эмблемой! — удивился перевертыш.

— Я вижу, гений.

— Так, — парень повернулся так, чтобы стоять к Реймонду лицом, — и что ты натворил? Такие вот конвертики просто так не рассылают. Возможно, тебя вызывают в ВТЖ. Где умудрился засветиться? — при этих словах мужчина похолодел. Но если бы в ВТЖ прознали, что он метаморф, то конверт бы не прислали. Просто нагрянули сюда всей ротой.

— Думай, что говоришь, — ответил Рей, закрывая двери и направляясь обратно в гостиную.

В конверте находился только один исписанный лист и алхимический значок. Сначала Реймонд уделил свое внимание листу, а когда прочитал его, то отложил в сторону, закрыл лицо ладонями и издал протяжный стон.

— Да чего ты так убиваешься? — спросил Лур.

Так и не дождавшись ответа, Лур забрал листок и вчитался в каллиграфические сточки.

Уважаемый господин МакЭвенвуд, в связи с предстоящим ежегодным празднеством в честь бога Олонда Всевидящего Ока королевству необходимы услуги всех магов-иллюзионистов, проживающих на территории Франвэйла, других городов и провинций королевства Маддрон.

Подробности будут озвучены позже, во время явки всех приглашенных магов. Убедительная просьба зарегистрировать свою личность в главном департаменте Высшей Темной Жандармерии и явиться во дворец не позднее 22.11.1488 г.

В случае неявки будет отправлен специальный отряд, состоящий из королевских жандармов, для выяснения следующих обстоятельств.

Благодарим за понимание.

Пресс-секретарь Его несравненного

Величества Эльтеза Дандрэгона,

Малий Фалвин

— Двадцать второе через два дня, — только и сказал Лур.

— Я знаю, — все еще находясь в странной позе, ответил Реймонд.

— И что будем делать?

— А темный его знает…

Портретная галерея

Королевский дворец

Григи парил над правым плечом Руфины де Тиндаль, то и дело поглядывая на настенные часы. С прихода швеи прошло уже четыре часа, а эта назойливая женщина все не собиралась покидать их комнату.

— Но, госпожа, это ведь абсолютно неприемлемо!

— Госпожа Деларта, вы знаете, кто я? — обманчиво мягким голосом спросила Руфина.

Девушка сидела в глубоком кресле в своих покоях. Их ей выделили сразу после приезда во дворец. Признаться, внешняя архитектура замка удивила ее, а внутренняя поразила еще больше. Руфина медленно барабанила пальцами по подлокотнику и не сводила строго взгляда со швеи.

— Конечно, — женщина запнулась, — вы Руфина де Тиндаль, наследница рода Аквамарин.

— Еще, — вздохнула Фина.

— Что еще?

— Заканчивайте, — улыбнулась девушка. — Не хотите? Что ж, отвечу за вас. Да, я наследница рода Аквамарин, а еще я стихийный маг воздуха и маг зелий. Еще вопросы?

— То, что подобное разрешено, не значит, что это приветствуется королем!

— Послушайте, дамочка, — не выдержал Григи и влез в диалог, — вы вообще законы королевства читали? Вы же швея, знать должны о придворной моде все! И там черным по белому прописано, что немаги обязаны, — Григи подчеркнул это слово, — носить официальную одежду. Фраки, платья и так далее по списку. Магички имеют право носить удобную и комфортную для них одежду. И снизу еще примечание, что сделано это для того, чтобы упростить им в случае нападения оборону своей жизни и жизни не обладающих магией придворных. Что вам непонятно?

Под пристальными взглядами Руфины де Тиндаль и ее ифириса королевская швея слегка стушевалась и покраснела. Она уже несколько часов пыталась навязать девушке модные при дворе платья этого сезона. Но Руфина ни в какую не соглашалась, использовав единственную лазейку в законе, чтобы заказать себе действительно удобную одежду.

— Так что, — Фина издевательски взмахнула рукой, — будем шить то, что я говорю?

— Да, госпожа. — не посмела перечить швея.

— Ушла.

После того, как за королевской швеей закрылась дверь, Фина свободно развалилась в кресле, выпуская на волю настоящую себя. Не строгую, холодную и неприступную наследницу рода, а простую девушку.

Григи сидел на подлокотнике кресла, смешно шевеля своими крыло-ушками.

— По закону-то конечно по закону, — сказал ифирис, — но в чем-то швея была права. Мало кто из магичек пользуется этим правилом, и я почти уверен, что на предстоящем банкете ты привлечешь всеобщее внимание. А оно тебе надо?

— Не хотелось бы.

— Вот и я о том же.

— Но я уже не могу ходить в этих платьях! — возмутилась Фина и посмотрела на Григи. — Видел бы ты эту ужасную шнуровку, корсет, который затягивают до предела, не оставляя возможности вдохнуть. Миллион нижних юбок, и невыносимая жара, зато каким-то там лордам нравится. Вот с чего она вообще решила, что я сюда приехала искать выгодное замужество?

— Большинство женщин здесь ищут себе выгодный, иногда даже политический союз посредством брака. Это нормально, так происходит в девяноста пяти процентах из ста. Четыре процента уже помолвлены, и остается один, и это ты. Поздравляю, ты исключение.

Григи подлетел к углу, в котором стоял небольшой столик. На нем прекрасно умещались два графина, с водой и с Аурраном, а также корзинка сладостей. Одно из пирожных, лежащих в корзинке, подхватил лапками Григи. Но не успел ифирис откусить и кусочек, как в дверь вновь постучали. Руфина издала мученический стон и снова села прямо, а Григи пропищал:

— И кого опять нелегкая принесла…

— Входите, — разрешила Фина войти в комнату незваному гостю.

Дверь открылась, и на пороге появилась молодая девушка. Ей было в районе тридцати пяти. Что примечательно, на ее шоколадной коже находилась роспись белых татуировок. Они легли на лице в виде веточек, обрамляя глаза, виски, весь лоб и часть переносицы. Такие же завитки шли вдоль шеи, углубляясь в декольте. Их было видно на открытых платьем плечах и на обеих руках. Волосы незнакомки, заплетенные в две толстые косы, были глубокого синего оттенка, практически черного. Эта девушка – тифлинг, рожденный вне рода. Внебрачный второсортный ребенок. Ее принял к себе в услужение род Аквамарин, когда она была подростком, и с тех пор девушка служит роду тифлингов де Тиндаль. Но конкретно сейчас она сопровождала Руфину во дворец.

— Госпожа де Тиндаль, — тифлинг поклонилась, — вчера лорд Астрио настоятельно выразил свое желание провести вам экскурсию по замку. Сегодня он пришел за ответом.

Фина вспомнила вчерашний день.

Лорд Астрио был молодым магом. Он казался ей очень навязчивым, но были в нем еще какие-то незначительные детали, которые напрягали ее. Астрио Таммит – эффектный мужчина, спору нет, он умел очаровывать и разбивать сердца одной лишь улыбкой. Вот только что-то о нем писали в новом издании газеты. Вспомнить бы, что…

— Лория, ты ничего не слышала про этого лорда Астрио?— прямо спросила девушка.

— Не читала новый выпуск «Королевских гончих», госпожа. Но если он вам нужен, попробую достать.

— Да, будь добра. И передай лорду, что через двадцать минут я спущусь в атриум.

— Поняла, — ответила Лория и вышла.

На некоторое время в комнате воцарилась тишина. Руфина о чем-то усердно размышляла и смотрела в потолок, пока ифирис не нарушил молчание.

— А я вот не понял, — почесал макушку Григи, — ты же говорила, что лорд Астрио странный. Зачем тогда идешь с ним на экскурсию?

— Потому что, милый мой… — поднимаясь с кресла, ответила Фина. — Во-первых, я и правда хочу посмотреть замок, а во-вторых, интересно, что с этим лордом не так.

Она села за туалетный столик и, всматриваясь в свое отражение, попыталась расчесать непослушные волосы. Эти попытки, как и всегда, были провальными. Ее волосы с каждым разом вились все больше и больше.

— Но я иду с тобой, — буркнул Григи.

— Как хочешь, — не стала возражать девушка.

Атриум – двор, расположенный перед центральным входом во дворец. Длинная дорожка украшалась с двух сторон мраморными статуями светлых богов. Такими статуями, какими богов представляли себе маги и люди. Особенность атриума в том, что отсюда можно не только выйти из дворца и попасть в него, но и оказаться в Оранжерее принцессы и Питомнике младшего принца.

Оранжерея не зря имеет в названии титул Ее Высочества Алетры Дандрэгон. Все-таки именно принцесса вывела, а также привезла с других континентов множество растений, нашедших свой дом именно в королевской Оранжерее. Что же касается Питомника младшего принца, тут все еще проще. Младшему сыну правителя, Его Высочеству Мико Дандрэгон, всего девять лет, но, несмотря на это, он не по годам умен и развит. Вместе с родовой темной магией мальчик приобрел степень по зоомагии. Младший принц нелюдим, и с животными он общается гораздо лучше. Например, со своей ручной совой Пэдро.

Два арочных входа в эти прекрасные места соседствуют и находятся с правой стороны атриума. А если свернуть в арку с левой стороны, можно попасть в Театральную пристройку. Своего рода огромный зал, в котором приезжие с разных уголков континента артисты давали невообразимое представление. Этот театр очень любила королева, поэтому постоянно приглашала новые труппы во дворец.

Лорд Астрио оказался… полезным. Именно он поведал всю эту информацию Руфине и Григи, пока они поднимались на второй этаж. Здесь, к слову, ничего необычного. Второй этаж чаще всего обустраивают показательными залами и галереями.

Сейчас они направлялись по длинному и широкому коридору в Картинный зал. Фина старалась присматриваться к лорду, чтобы определить, что именно ее так настораживает. Его походка, взгляд, жесты, слова...

— Я думаю, вас удивит Картинный зал, леди де Тиндаль. Он был основан еще самым первым правителем Маддрона, королем А́леном. Там собраны портреты всех королей, королев, принцев и принцесс династии Дандрэгон. Также там находятся все портреты высокопоставленных личностей.

В какой-то момент Руфина настолько ушла в себя, что чуть не пропустила поворот в злосчастный зал. Но лорд Астрио конечно не дал ей такую возможность. Он мягко перехватил ее кисть, а затем склонился и поднес к губам тыльную сторону ее руки, оставляя легкий поцелуй. Забавно, Руфина в этот момент не думала что-то из разряда: «О боги, какой он галантный!», вовсе нет. Когда он убирал свою руку, она обратила внимание на его пальцы.

— Что вы себе позволяете?— пропищал Григи, пристально прищурившись.

— Простите мне мою вольность, не смог удержаться, — оправдался с улыбкой лорд. Его взгляд был направлен куда-то поверх плеча девушки, потом он оглянулся, нервно поджимая губы, и повел Руфину в зал.

В одном лорд Астрио не обманул точно. Картинный зал ее удивил. Она представляла что-то схожее между музеем и их Портретной галереей в родном доме. Но Картинный зал оказался длинным, довольно узким залом с развешенными на стенах портретами. Они прошлись кратко по изображениям правителей и остальных монарших особ. Чего у лорда Астрио было не отнять, так это умения говорить, и говорить красиво. Только сейчас он запинался на каких-то моментах и иногда мог забыть, о чем минуту назад рассказывал. Так постепенно они добрались до середины зала.

— Здесь висят портреты всех придворных магов и архимагов, — пояснял Астрио. — Одним из выдающихся был маг Фандон, — сказал он, когда Руфина приблизилась к портрету старика с длинной седой бородой и тучными бровями, — ходят слухи, что хоть Маддрон и не участвовал в войне между перевертышами и тифлингами, Фандон помогал на стороне.

— Чьей? — спросил Григи. На это лорд только развел руками.

— До сих пор неизвестно, да и слухи все это. Ничем не подтвержденные слухи.

— А это… тоже портрет?..

Вопрос принадлежал Руфине. Она стояла около одной из самых ярких картин в зале. На холсте художник явно изобразил что угодно, но не мага. Полотно пестрило разнообразием цветов и красок, они создавали некий неуловимый силуэт, который девушка не могла понять. Пятна, мазки, неразборчивые линии – они были основой картины.

— Удивительно, но да, — Астрио издал нервный смешок, — это портрет одного из сильнейших в истории архимагов.

— Но почему он такой странный… Тут даже мага не видно. Тут вообще ничего не видно! — сказал Григи, подлетая ближе к картине, чтобы рассмотреть ее.

— Он не любил публичность. Настолько не любил, что не захотел часами позировать для портрета в зал. Так что художник изобразил его так, как видел. Возможно, это самая глубокая картина во всем зале, она передает все естество нелюдя.

— Он еще и нелюдем был… Неожиданно.

— Да, единственным нелюдем среди прочих. Могу ошибаться, но, кажется, он был метаморфом.

В следующий момент лорд Астрио одним большим шагом преодолел расстояние, разделявшее его и Руфину. Теперь он смотрел ей в глаза и находился ужасно близко.

— Быть может, вы соизволите составить мне завтра компанию для прогулки. Я знаю… еще более интересные места, поверьте, — сказано это было... с намеком.

На это предложение Руфина лишь улыбнулась, пока за ее спиной Григи недовольно сопел.

— Спасибо за предложение, лорд Астрио, но вынуждена отказаться, — мужчина воззрился на нее с немым удивлением, и она пояснила, — Лорд Астрио, вы читали недавно вышедшую статью в «Королевских гончих»?

Лорд вздрогнул, но ничего не сказал.

— А вот я читала, но мельком. Поэтому не сразу смогла вспомнить, за что уцепился мой взгляд. И еще странный факт: того выпуска газеты больше нигде нет, моя компаньонка так и не смогла мне его разыскать. Но это я только сейчас вспомнила. Знаете, какую деталь я отметила в первую очередь?

— И какую же?

— У вас на скуле небольшая царапина. Вы, наверное, ее и не заметили, она совсем крошечная, такую могут оставить только острые длинные ногти женской ручки. А еще вы часто потираете щеку, будто она жжется, хотя это давно уже не так. Второе: у вас на пальце правой руки остался след от кольца. Наверное, вы сняли его совсем недавно, и оно было вам явно мало. Иначе следов бы не было. Но это не обручальное кольцо, потому что о вашей свадьбе тогда написали бы во всех газетах, мимо меня эта новость не прошла бы. Значит, скорее всего, помолвка, причем тайная, раз в газетах ни слова об этом. И последнее: у вас огромные темные круги под глазами, это может говорить о недосыпе, а ваша вечная забывчивость деталей и бегающий взгляд… это первые признаки нервозности. Вы кого-то боитесь, лорд? Или же вы чего-то жаждите, но на подсознательном уровне это у вас вызывает страх?

Лорд Астрио не умел скрывать свои эмоции, как это вечно делала Руфина, поэтому он стоял перед ней на расстоянии всего одной ладони в полном изумлении.

— И… — не сформировал он свой вопрос.

— И я могу сказать, что вы сильно поссорились со своей невестой. Настолько сильно, что она решила вам отомстить, опубликовав скандальное интервью в газете. Там была нелестная строчка о вас, вот за что я уцепилась. Вы прочитали это интервью и, вероятно, были в бешенстве. Разорвали помолвку, получили заслуженную пощечину и решили отомстить ей.… Да, это то, чем вы занимаетесь сейчас.

Фина протянула руку и по-свойски похлопала лорда Астрио по плечу.

— Мой вам совет: поищите другую девушку для этих целей. Вы поступаете подло и низко ради сиюминутного удовлетворения потребностей. Будьте выше этого.

После этих слов лицо мужчины скривилось в болезненной гримасе, и он развернулся, уходя прочь из зала.

Руфина с Григи тоже пошли в сторону выхода, но что-то заставило девушку развернуться и еще раз взглянуть на странный портрет. Внизу под картиной была небольшая золотая табличка.

— О́рис Витгле́н, придворный архимаг, — прочитала Руфина вслух.

Прошлое

XII век ,1115 год

Королевский дворец

Яркие лучи солнца пробивались сквозь редкие тучи и погружали комнаты дворца в праздничную атмосферу. Никаких торжеств в ближайшее время не предвиделось, но лето было в самом разгаре, и оно грело своим теплом всех жителей Маддрона.

— Я не буду заниматься этой ерундой. — в который раз повторил королевский архимаг.

Он сидел в своем кабинете на четвертом этаже и разбирался с документацией. Орис Витглен уже не первый год во дворце в качестве придворного мага, но до сих пор не мог поверить, что даже здесь присутствует огромная куча бумажной волокиты. На фоне солнечного света его длинные собранные в хвост алые волосы казалось, были пропитаны кровью. Обсидиановые глаза упрямо смотрели на строчки бумаг.

— О боги, Орис! Тебе даже двигаться не придется. Посидишь спокойно, разберешь бумажки, а тебя нарисуют и повесят твой портрет в галерею. Туда рано или поздно попадают все придворные маги!

— Слушай, Ридериан…

Мужчина оторвался от документа и взглянул на главного королевского камергера. Тот поежился. Никогда не выносил этого взгляда.

— …У меня нет времени, темный тебя подери! Я не только в бумажках копаюсь! На завтра у меня назначена поездка в империю Тэсвил с королем. Эти эльфы кого угодно до белого каления доведут. Так что не грузи меня своими проблемами и свали!

После этих слов Орис снова зарылся в бумаги, намерено игнорируя присутствие Ридериана Илвунна. А тот на него не злился и не обижался, только сочувственно вздохнул. Он прекрасно понимал, как Орису тяжело и сколько ему еще нужно подчищать за своим предшественником. Витглен казался грубым и жестоким, но только те, кто его по-настоящему знали, могли утверждать, что это не так.

— Отдохнуть бы тебе, приятель, — воздохнул камергер. — Ладно, не бери в голову, придумаю что-нибудь с этим портретом. Время близится к вечеру, ты хотя бы обедал сегодня?

Орис промычал что-то нечленораздельное, и Ридериан понятливо хмыкнул.

— Ясно, как и всегда. Спущусь на кухню, принесут тебе чего-нибудь съестного в кабинет. И не засиживайся долго.

— Есть, босс, — ехидно ответил архимаг.

Королевский камергер в свою очередь отвесил ему издевательский поклон и скрылся за тяжелыми дубовыми дверями.

В комнате, освещенной парой небольших фонарей, слышалось только два звука. Тиканье часов и скрип пера.

На одной из стен висели золотые часы, изображающие солнце. Орис долго противился тому, чтобы повесить их сюда, и даже хотел выкинуть. Совершить этот поступок ему не дал Ридериан: все-таки это не безделушка какая-то, а подарок короля. Короткая янтарная стрелка указывала на цифру три.

Три часа ночи. Орис все еще разбирал бумаги и письма, предназначенные королевскому архимагу. Сейчас он дочитывал последнее прошение и подписывал его, прилагая примечания. Когда точка была поставлена, Орис аккуратно отложил перо и потянулся в кресле, разминая затекшие мышцы. За сегодняшний день он просто зверски устал, а за последний год и вовсе забыл, что такое сон. Это не первый раз, когда он покидает рабочее место глубокой ночью. А ведь вставать через три часа.

Мужчина потянул кожаный ремешок, удерживающий его густые волосы, и те каскадом рассыпались по его спине и плечам. Чуть помассировав голову, архимаг встал и, потушив освещение, отправился в свои покои.

Полы угольно-черной мантии развивались при быстрой походке. Покои королевского архимага находились на четвертом этаже. Там же, где находились комнаты всей королевской семьи. Западнее же расположился кабинет совещаний синдиката советников. Было и несколько необычных мест, так, например, зал для отработки заклятий. Его и по сей день используют король и королева для отработки магических навыков.

Когда Орис проходил мимо зала, то первое, что его удивило, – это тонкий луч света, исходящий из-за незапертой двери. Второе – колеблющийся магический фон. Он остановился рядом с дверью и прислушался. Гробовая тишина. Может быть, кто-то забыл потушить свет?

Следующий звук молниеносно разрезал воздух и… не только воздух. Что-то со всей силы впечаталось в дверь с другой стороны. Через пару секунд еще и еще.

Мужчине надоело стоять в коридоре, поэтому он потянул за ручку, вошел в зал и увидел, как в его глаз летит острый как лезвие кинжал. Орис даже не поднимал руки, но перед его лицом воздух стал плотнее в несколько раз и был практически осязаемым. Кинжал, который точно бы попал в Ориса, врезался в эту воздушную подушку. И следующие несколько штук тоже.

Огромный зал был пуст. Когда-то его пытались заставить мебелью, но после того как из-за пары тренировок от нее остались одни щепки, было решено оставить зал для отработки магических навыков пустым.

Пространство было пропитано легким ароматом меда и малины. Так пахли лишь июньское жаркое лето и уютный вечер в хижине духов леса. Посреди зала стояла девушка. Она была высокой, выше среднестатистической придворной дамы, но все равно не достала бы Орису даже до уха. Ее золотистые волосы выше плеч завивались в смешные кудряшки, а на глазах у нее была черная непроницаемая маска. Все бы ничего, вот только одета была девушка в длинное голубое платье. Наряд был не пышным, а скорее даже скромным для придворной моды. Но, несмотря на это, облачение все равно не походило на одежду для тренировок. Девушка забавно нахмурилась, а потом метнула еще один кинжал, который также остановил плотный воздушный щит Ориса. После этого она сняла маску, потому что не услышала, как кинжал вонзился в дверь. Чуть-чуть поморщившись от яркого света фонарей, она сконцентрировала свой взгляд на мужчине и вздрогнула. Орис опустил воздушный щит, и десять кинжалов с металлическим лязгом упали на пол.

— Конкретно эта дверь, — он указал себе за спину, — не предназначена, чтобы в нее швыряли оружием. Но она столько пережила, что кинжалы, метаемые настолько непрофессионально, ей не повредят.

— Кто вы такой, чтобы судить о моем профессионализме? — воскликнула девушка, уперев руки в боки.

Когда она сняла маску, Орис смог лучше разглядеть ее лицо. Оно было слегка округленным, но очень даже симпатичным. Голубые глаза смотрели с ненавистью, вызванной внезапным вторжением. А под глазами, на щеках, медленно высыхала соленая дорожка слез.

— Вы плакали? — немного удивленно спросил Орис.

Девушка автоматически потянулась к лицу, но, опомнившись, опустила руку.

— Не ваше дело, — огрызнулась она. — И вы еще не ответили на мой вопрос.

— Кто я? — усмехнулся архимаг. Давно его никто так не забавлял. Он уже свыкся с мыслью, что его знает весь дворец. — В общем-то, никто. Просто проходил мимо и удивился, что в столь позднее время кто-то плачет и метает кинжалы в зале, предназначенном для магов. Еще и на четвертом этаже.

— У меня есть допуск, — немного помолчав, ответила девушка.

— Да? И откуда же? Вы не похожи ни на одну известную мне придворную даму, проживающую здесь.

— Мир тесен, но не настолько, мы могли не встречаться, хотя я и живу во дворце с детства.

— Даже так, — протянул Орис. — И как же вас зовут, девушка, источающая волну гнева?

Девушка скривилась от такого определения. Вместо ответа она подошла к Орису и собрала валяющиеся у его ног ножи. Затем, подняв юбку, она вставила их в специальное крепление на ноге.

— Давайте так, я вам говорю свое имя, вы мне – свое, и мы мирно расходимся.

— Хороший план. Дамы вперед.

— Мое имя Энида Линфест, я фрейлина королевы. И я не врала, дворец мне известен вдоль и поперек, потому что я выросла тут, когда моя семья погибла.

После этого Энида сделала приглашающий жест, чтобы мужчина тоже открыл перед ней завесу тайны своей личности.

— Орис Витглен, можно просто Орис и на «ты», — произнес архимаг и замолчал.

Энида стояла и ждала. Ей казалось, что он скажет что-нибудь еще, но этого так и не случилось.

— И… — подтолкнула она. Орис только рассмеялся.

— Вы хотите узнать мою полную биографию?

— Нет! Я хочу узнать, кто вы, в этом и состоял уговор.

— Но вы узнали мое имя, уговор был именно в этом.

Девушка на глазах закипала. Мужчина понимал, что выводит ее из себя, но ничего с этим не мог поделать, ему нравилось смотреть на живые эмоции. В один момент Энида глубоко вдохнула, выдохнула, повторила это еще несколько раз и успокоилась окончательно.

— Как скажешь, Орис, — спокойно сказала она и направилась к двери, чтобы покинуть зал. Вот только на ее пути стоял королевский архимаг.

— И все же, почему ты плакала?

— Это не твое…

— Дело, — закончил он фразу, — да, да я знаю. Но посуди сама, мы вряд ли еще когда-нибудь увидимся. Да и тебе нужно куда-то выплеснуть эмоции. Метание кинжалов ведь не помогло, да? Злость может и ушла, а вот все остальное…

— Не понимаю, зачем тебе это?

— Просто интересно, что могло заставить молодую девушку в три часа ночи находится не в кровати и видеть десятый сон, а в зале, так еще и играться с оружием.

— Не игралась я. — немного раздраженно ответила Энида. — Наверное, все не так плохо, как кажется на первый взгляд. В конце концов, измена жениха не самое страшное, что могло произойти. Вот только все равно тяжело. — прошептала она.

— Измена? — выгнул бровь Орис. — Это и правда не так страшно. В нашем мире, как бы это ни было грустно, нормально изменять даже в браке.

— Я не приемлю это, поэтому разорвала помолвку. Но мне двадцать три, а я еще не замужем. Остальные придворные дамы уже шепчутся за моей спиной, а тут еще и это.

— Ты любила его? — неожиданно спросил мужчина.

— Я… — она запнулась. — Я не знаю. Мне причиняет боль не столько факт измены, сколько мое униженное достоинство. Он предпочел другую мне. Вот и все, — Энида отвела взгляд, но Орис все равно заметил застывшую в ее глазах грусть.

— Поступаешь как идиотка, — резко сказал он. Энида развернулась, и ее только-только обретенное спокойствие исчезло вмиг, — не смотри на меня так, я прав. Думать об униженном достоинстве. Что за глупость? Воспринимай ситуацию с другой стороны. Если он предпочел другую тебе, то у мужика просто отвратительный вкус. Он решил, что кто-то лучше, значит, он вдобавок еще и не блещет умом. Из этого мы делаем какой вывод?

Орис сейчас напоминал заботливого преподавателя, скрупулезно объясняющего материал своим студентам.

— Какой? — последовал удивленный вопрос от Эниды.

Орис только закатил глаза. Его руки сложились в специальный магический жест, и стена зала за спиной девушки пошла рябью, став полностью зеркальной. Затем Орис уверенно взял Эниду за плечи и развернул ее в сторону огромного зеркала, чтобы она могла видеть свое отражение.

— Что он просто еще больший идиот, раз упустил такую прекрасную девушку.

И впервые за их недолгое знакомство девушка в платье цвета своих глаз улыбнулась, проявляя ямочки на щеках. А потом она задала вопрос, на который Орис не отвечал уже очень давно.

— А ты? Ты когда-нибудь любил, Орис? — мужчина отпустил девушку и отошел на шаг назад.

— Нет, не любил. Но я влюблялся один раз в жизни.

— И ты женился на ней? — спросила Энида, наблюдая за мужчиной через зеркальную поверхность.

— Нет.

— Почему же? Испугался ответственности? Почти все мужчины боятся брака как огня. Он ведь лишает их такой удобной свободы…

— Она умерла, — сказал Орис с непроницаемым выражением лица. Ни печали, ни боли, ни ненависти – ни одной эмоции. Он говорил это так, будто речь шла о повседневных вещах.

— О, мне жаль, — девушка развернулась корпусом к архимагу.

— Не стоит, это было очень давно, и мы почти не знали друг друга. Но с тех пор я больше никогда не испытывал чего-то подобного. Да и не нужно мне этого, работы хватает.

— Наверное, это тяжело, но ты, как я погляжу, справляешься. У тебя сильный характер, Орис. Ты даже неплохой собеседник… когда молчишь.

Архимаг рассмеялся, а девушка вновь направилась к выходу. В этот раз он не преграждал ей путь, но она остановилась рядом с ним и взглянула на его волосы.

— Действительно алые, словно июньская заря, — вылетело из уст Эниды, напоминая Орису о своих мыслях про июньское жаркое лето.

Когда девушка уже вышла из зала, Орис окликнул ее, и она развернулась.

— У меня есть к тебе предложение, — произнес мужчина с улыбкой.

— Да что ты, — такой же улыбкой ответила Энида.

— Стань моим другом, Энида Линфест.

Он галантно поклонился, как это принято в высшем обществе. На это девушка только фыркнула, и он вновь почувствовал странные колебания магического фона.

— Время покажет.

Разговор

XV, век 1487 год

Здание главного департамента ВТЖ

В зале ожидания было громко, душно и людно. Именно людно, потому как не позднее полутора часов назад во Франвэйл прибыла делегация туристов из Фэстринтона. Торговая столица Маддрона была очень красивым местом (бедные районы туристам, конечно, не показывали из здравых соображений), сюда приезжали и здесь хотели остаться.

Что примечательно, люди Фэстринтона и люди Маддрона отличались друг от друга. В человеческом государстве у людей были амбиции и возможности для достижения своих целей. Там люди проживали в среде себе подобных. В Маддроне же в сердцах людей царила безысходность, переходящая в отчаянье.

Зал ожидания переносов ВТЖ или же просто зал ожидания представлял собой очень широкий и длинный коридор. Там располагались удобные сидения, были уголки с литературой и газетами, стационарный менталскоп, почти в половину стены часы и остальные блага по мелочи. В этом самом зале Реймонд с Луром проводили свои последние два часа. Мужчины, злые как стая дьяволов, сидели в креслах друг напротив друга и демонстративно смотрели в разные стороны. Причиной их недопонимания стал вчерашний разговор, вынудивший Реймонда все же отправиться в треклятый дворец.

— И что будем делать?

Лур стоял, облокотившись о кресло с листком в руках, и даже не знал, радоваться ему или нет. С одной стороны, это просто великая удача, что Реймонда пригласили во дворец, в таком случае Лур отправится с ним и сдержит обещание перед кланом. С другой стороны, смотря на опущенную голову Рея и его поникшие плечи, такое ощущение, что ехать он не хочет.

— А темный его знает…

Реймонд выпрямился и мрачно уставился на языки пламени, которые играли в камине. Он не проронил ни слова. Минуты шли, а Лур начинал нервничать.

— Слушай, — в конце концов сказал он, — судя по письму, отказы не принимаются, да и кому ты хочешь отказать? Самому королю? Королевскому роду?

— Да плевал я на этого короля и на всю его родословную до пятого колена, — заявил Реймонд. В его зрачках отражался огонь, будто где-то сидевшая давно злость решила выйти наружу.

— Да за такое можно и в темницу загреметь. Оскорбление королевской власти – это не шутки. В любом случае, ты же не хочешь принимать в своем доме отряд жандармов?

Тот отрицательно мотнул головой.

— Тогда ответ очевиден. — Лур помахал перед лицом Реймонда бумажкой. На него она подействовала как красная тряпка. Он выхватил ни в чем не повинный листок из рук Лура, скомкал его и бросил в камин.

— И поэтому ты предлагаешь мне поехать во дворец? Туда, где военных жандармов больше, чем во всем Франвэйле?

— Не думаю, что больше, но… А в чем вообще твоя проблема? Ты разве виновен в чем-то перед законом? Чего ты прицепился к жандармам?

— Дело не только в них, — вздохнул Реймонд.

— Тогда в чем?! Объясни, Рей, я уже не понимаю тебя, — разозлился вконец перевертыш. Он опустился в кресло напротив дивана и сверлил раздраженным взглядом мага. Тот, словно почувствовав это, перевел глаза на Лура.

— А ты и никогда не поймешь, — ответил Реймонд. В его голосе скользнули стальные нотки.

И он опять сделал это! Опять посмотрел на Лура как на жалкое земноводное.

— Ну да, конечно. Не знаю уж, кем ты меня считаешь, Реймонд МакЭвенвуд, но я далеко не идиот и не трепло. Других причин, по которым я не пойму тебя, просто нет.

Впервые за долгое время Лура по-настоящему задели, и ему было обидно. Он мог понять Реймонда, с которым они знакомы несколько дней. Он мог понять его недоверие. Но утверждать, что Лур не поймет, не объясняя ситуации… Не объясняя вообще ничего! Это уже перебор.

А Реймонд на его слова лишь рассмеялся. Не обидно, а как-то с горечью.

— Есть. Другие причины есть. Но не будем больше об этом.

— Хорошо, не будем. Но во дворец ты едешь.

— А с чего ты решил, что имеешь право принимать за меня решения? — недобро прищурился маг.

— Это наше общее решение. И единственное закономерное, — было ему ответом.

— А теперь включи в своей голове серое вещество, если оно у тебя еще осталось, и хорошенько подумай. Если у меня во дворец будет доступ, то тебя туда никто не звал. Как только моя нога перешагнет королевский двор, ты уже будешь за гранью. Все-таки в тебе присутствуют мазохистские наклонности.

— У меня есть приглашение, — нехотя сказал Лур, пропустив мимо ушей последние слова Реймонда.

— Даже так?

Пока Реймонд задумчиво выстукивал пальцами по подлокотнику дивана какой-то ритм, Лур сходил в прихожую и вернулся с приглашением в руках. Конверт ему доставили не так давно.

— Как видишь, все в порядке, теперь отговорки не принимаются.

Реймонд скривился и закатил глаза.

— Молись богам, чтобы эта поездка не стала последней в нашей жизни, — задумчиво пробормотал тогда маг.

Двери, которые вели в зал ожидания, распахнулись, и в помещении появился один из стражников ВТЖ. Обведя весь зал взглядом, он безошибочно определил свою цель и направился к местам Реймонда и Лура.

— Господин МакЭвенвуд и лорд Фарксел? — спросил стражник и после удовлетворительного кивка обоих продолжил. — Главнокомандующей Высшей Темной Жандармерией Хеленой Раустровской Вам было предоставлено разрешение на переход в другое отделение ВТЖ, расположенное максимально близко к дворцу, — закончил свою речь парень.

Да… Возможности Ямы не были безграничны. Она была отличным средством транспортировки, но лишь в какие-то определенные точки отделения ВТЖ. Во дворец с помощью Ямы попасть было невозможно, поскольку он не располагался во Франвэйле. В других городах или провинциях его тоже не было. Дворец был выстроен посреди огромного хвойного леса, и, чтобы добраться туда, например, на карете, нужно было бы потратить три дня пути.

Лур на пару с магом уже заверили нужные бумаги, поставили свои подписи и находились в зале ожидания только ради этого. Чтобы получить разрешение на перенос. Не все его получают. Иначе дворец бы уже давно атаковали любопытные люди и нелюди.

Стражник проводил Реймонда и перевертыша в другую комнату, пустую, без мебели и каких-либо вещей.

В центре зала, как и полагалось, находилась Яма. Ничего особенного, просто черная бездонная пропасть неизвестности.

Маг с перевертышем одновременно сиганули в Яму под суровым взглядом стражника.

Приземление вышло мягким не только для Лура, но и, как выяснилось, для Реймонда. Лур был готов поспорить, что МакЭвенвуд не часто пользовался Ямой, так как же ему удалось устоять на ногах, в то время как многие падают от головокружения? Еще одна загадка в копилку иллюзиониста. Когда-нибудь перевертыш сможет разбить и банку с ответами.

Когда-нибудь.

А сейчас они чинно вышли из уже не такого большого и статного департамента ВТЖ и оказались в лесу.

— Как будем добираться до дворца? — возник у парня закономерный вопрос.

— Пешим ходом. Или у тебя ноги не выдержат, Рысь?

— Говорить такое перевертышу – оскорбление, — деланно обиделся Лур, — но успеем ли мы до заката, если пойдем пешком? Не проще нанять повозку?

— А ты болтай меньше, ногами перебирай больше. Тогда точно успеем.

— Моя речь опять тебя задевает? По-моему у тебя какие-то проблемы.

— Проблемы сейчас будут у тебя, если ты не заткнешься, — произнес Рей с улыбкой, больше напоминающей оскал.

— Ладно-ладно, — сдаваясь, ответил перевертыш.

Они пошли вглубь леса, а не по одной из дорог, которые вели от здания. В лесу было спокойно, вдалеке слышалось пение какой-то птицы, а под ногами шуршала замершая листва.

— Ты хотя бы знаешь, куда идти? — проворчал Лур, уклоняясь от ветки, которую Реймонд специально не придержал.

— Будто если я тебе скажу, что без понятия, где мы, от этого что-то изменится, — съязвил маг.

Он явно был не в настроении, будто с самого утра ожидал какой-то неприятности.

— Не изменится, конечно, — согласился перевертыш, — но будет спокойней. Как думаешь, зачем тебя вызвали во дворец? — резко сменил он тему.

— Я что, похож на Олонда Всевидящее Око? Откуда мне знать? В письме мало что было сказано, но… Во дворце же есть придворный маг, в конце концов! Не хватает им его что ли?

— Может и не хватает. Иллюзионисты сейчас редкость, не факт, что придворный маг умеет создавать качественные иллюзии. А во дворце ты был?

Реймонд поморщился и ответил резко:

— Много вопросов.

— Так ты начни отвечать на них и заметишь, как их количество заметно сократится, — беззаботно парировал Лур.

— И что, позволь спросить, я забыл во дворце? Не был там и никогда не рвался. И сейчас не рвусь… — добавил он тише.

— Врешь, — довольно протянул перевертыш, — причем нагло. Если бы ты не был во дворце, то и путь туда не знал бы. Тем более через лес. Я правильно понимаю, мы срезали, чтобы пойти короткой дорогой?

— Возможно. А может, и нет, у меня хорошая интуиция, она приведет нас куда надо.

— Доверять бы сейчас интуиции…

Шел третий час, как они вышли из департамента по переносам и направились во дворец. С каждым днем солнце заходило все раньше, и на Маддрон опускалась темная пелена ледяной ночи.

Лур то и дело бросал заинтересованные взгляды на Реймонда, но каждый раз вглядываясь в его лицо, не находил и малейшего признака усталости. Все же недооценил он выносливость магов.

Реймонд даже если и замечал эти взгляды, то ничего не говорил. В один момент он замер как вкопанный и прислушался. Перевертыш с интересом уставился на мага и тоже вслушался в тишину.

Треск. Он раздавался где-то очень далеко и сейчас был слышен, только если специально обратить на него внимание. Лур готов был клясться, что услышал бы его шагов через тридцать. А магу удалось это сделать сейчас.

Под чьими-то ногами ломались сухие ветки деревьев. Вот что это был за треск. Лур не сильно переживал, ну подумаешь, еще кто-то решил организовать себе вечернюю прогулку. Иногда она помогает проветриться. А вот Реймонд как и всегда был настороже. Когда стали слышны не только шаги, но и голоса, с пальцев мага слетели желтые искры, и пространство вокруг них окутала прозрачная мыльная пелена. Теперь они вдвоем находились в этаком мутном пузыре. Звук тоже искажался, но речь незнакомцев была понятна.

По лесу вышагивали двое мужчин в форме ВТЖ, и, казалось бы, можно было выдохнуть, но ни Лур, ни Рей не спешили этого делать. Они вслушивались в очень информативный диалог.

— И что ты ответил? — спросил один из стражников.

— А что можно было ответить на это? Послал, конечно, их лесом, — отвечал второй.

— Да ладно? Принципы в одном месте взыграли?

— Какие к шкарху принципы? Просто Журавлик снова пришла с проверкой. И деньги не возьмешь, и огребать потом по полной программе, — поморщился рассказчик.

— Это да, — мужчина издал смешок, — Хелен такого не спустит, бдит как коршун. А что по последним отчетам? — задал вопрос уже более деловым тоном.

— В городе беспорядки, — угрюмо произнес стражник, — в человеческом районе. Люди выходят на демонстрации, прорываются в более обеспеченные части города, рушат все на своем пути, нападают на мирных жителей. Мы еле сдерживаем их натиск, который с каждым днем все больше и больше. И ведь ладно бы только люди, так нет же. Нелюди тоже: орки, тролли, дроу. А они посильнее людишек будут, сам знаешь.

— А источник?

— Беспорядков-то? Не выявили. Есть мнение, что это кто-то на стороне. Подкупает людей, чтобы те выступали в роли провокаторов. И работает ведь, темные бы их побрали.

— А что насчет причин? — нахмурил брови жандарм. — Только ли из-за бедности?

— Дроу не бедно так-то живут. Орки и тролли, впрочем, тоже. Но и они в этом фарсе участвуют. Так что, думаю, нет. Официальная причина недовольств в людской алчности, но на самом деле… Не понятно, в общем.

— Н-да, дела. Я так понимаю, нас послали на определенные участки, тебе куда… — завершили они это обсуждение, продолжая уже разговор о рабочих моментах.

Реймонд щелкнул пальцами, и пелена, за которой они прятались, лопнула. Лур стоял рядом с магом и ничего не понимал. Беспорядки в городе? С чего бы?

— Что думаешь? — спросил Лур Реймонда, решая не гадать.

— Думаю, нам надо поторопиться, чтобы не тащиться по лесу в темноте.

Брови мужчины были нахмурены, а он сам пребывал в собранном и слегка задумчивом состоянии. Они еще немного постояли, потом Рей мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и двинулся дальше. Лур за ним.

— Ты понял, о чем я. Мне казалось, что Франвэйл спокойный город, без такого рода проблем.

— Когда кажется – это значит, ты либо некромант, либо тебе нужно в госпиталь для душевнобольных.

— Очень смешно, — бросив тяжелый взгляд на мага, произнес парень. Рей же только вздохнул и возвел глаза к небу.

— Все мы не без греха. Наверное, рано или поздно это должно было случиться. И случилось раньше, чем я предполагал. Люди бунтуют, я не удивлен: такое очевидное ущемление их прав замечали все… Кроме них самих. Сейчас же у них раскрыты глаза, пускай и чужими руками.

— Не нравится мне наличие этих непонятно откуда взявшихся рук.

— Мне тоже, — неожиданно согласился Рей, — но что поделать, мы не вправе ничего предпринимать, это работа ВТЖ.

— И то верно.

К скале, которую Реймонд торжественно назвал дворцом, они подошли уже глухой ночью. Лур скептически оглядел сначала древний камень, а затем и мага.

— Что значит: «Это и есть дворец»? — перевертыш скрестил руки и поднял бровь, в упор глядя на ухмыляющегося Рея.

— То и значит, — улыбка на его лице стала шире. — Не ожидал? Ладно, не злись. Это действительно дворец, точнее он находится за скалой. Мы оказались с другой стороны строения.

— То есть, ты хочешь сказать, что твой короткий путь привел нас к другой стороне дворца?

— Что-то вроде того.

— Гениально, Реймонд. И как ты предлагаешь попасть туда?

— Хм, — он принял задумчивый вид и ответил, — перелезть?

Магу явно было весело. И с чего бы, спрашивается? Перевертыш подошел к стене. Никаких засечек или пометок. Монолитная скала, что ввысь, что в ширину.

— Допустим. Но если я смогу попасть на ту сторону в зверином обличии, то тебе туда путь заказан. Слишком высоко, у нас даже веревки нет.

— Тогда давай ты будешь лезть, а я держаться за тебя?

— Ты издеваешься? — все больше раздражаясь, сквозь зубы проговорил Лур.

— Разве что немного.

— В общем так: подержишь одежду, я обернусь и посмотрю на скалу с другой стороны, может там есть проход или что-то еще.

— Уверен?

— А у нас есть еще какие-то варианты?

— Ну…

— Я так и думал.

В тот же миг в Реймонда полетела одежда, которую он без проблем поймал. Признаться, Лур рассчитывал на обратный результат.

Пространство вокруг озарила белая вспышка, и вместо парня на землю опустилась грациозная рысь. Что-то прорычав на своем языке, животное начало карабкаться по стене, так и не увидев шальную улыбку Рея. Взбираться на различные поверхности перевертышей учили еще с детства, а потому сейчас делать это было совсем не сложно. Одна лапа здесь, другая там.

Когда рысь оказалась наверху стены, то позволила себе оглядеться, и если бы Лур был в человеческом обличии, то он бы присвистнул от увиденного. Со скалы открывался вид на внутренний двор замка, извилистые дорожки, цветочные клумбы, беседки, покрытые зеленым плющом, уже украшенные к празднику деревья. Чуть дальше к строению располагались конюшни и склады, только потом начиналась территория замка.

Реймонд не ошибся, они и правда находились с другой стороны дворца, и чтобы попасть в него через парадные двери, нужно было обойти все здание. Но и с этой стороны вид вполне себе неплохой. Несколько башен уходили прямиком в небо, а на их крышах ветер развивал знамена королевского рода Дандрэгон. Башни и главное здание замка соединяли широкие мостики. На вид они выглядели хлипкими, но Лур не сомневался, что на них стоит уйма заклятий, и свалиться вниз просто невозможно. Основное здание дворца с этой стороны рассмотреть было трудно. На первый взгляд оно самое обычное, с огромным количеством окон, в которых даже свет не горел. Оно и понятно – глубокая ночь. Закончив беглый осмотр, Рысь начал спускаться обратно вниз, отмечая про себя, что скала служит чем-то вроде крепости. Мягко приземлившись на лапы, Лур уж было хотел обернуться в прежний облик, как вдруг услышал за спиной тактичное покашливание. От неожиданности перевертыш подпрыгнул.

— Долго ты, — прозвучал в тишине обвиняющий голос Реймонда.

Лур во все глаза уставился на мага, даже принюхался, не иллюзия ли? Но нет, вполне себе живой и здоровый МакЭвенвуд стоит напротив него. Перевертыш хотел спросить, какого темного Рей тут делает, но забыл, что находится в зверином обличии, и в итоге из него вырвалось лишь недовольно-удивленное рычание. А Реймонд больше не сдерживался, он хохотал в голос так сильно, что чуть не согнулся пополам. Одежда Лура, до этого находившаяся у него в руках, вывалилась и упала на землю.

Белый свет, и Лур снова в людском обличии. А вот теперь…

— Какого дохлого шкарха, Реймонд?

— Твоя морда в момент, когда ты меня увидел, – это нечто, — ответил тот, вытирая слезы из уголков глаз.

Лур оглянулся. Ничего, никаких дырок и пробоин в стене не было. Потом снова посмотрел на улыбающегося мага, и в голове у него был только один вопрос:

— Как?

Его фраза вызвала у Рея новый приступ веселья, но в этот раз он просто впихнул ему в руки одежду. Бросив еще один насмешливый взгляд на паренька, МакЭвенвуд подошел к стене, провел по ней рукой сверху вниз и послал крохотный магический импульс. Скала задрожала, но не сдвинулась с места. Тогда он приложил к ней ладонь и начал шептать слова на неизвестном для Лура языке. Только после этих манипуляций препятствие задрожало снова, а внутри него послышался скрежет отодвигаемых панелей. Прямо перед лицами перевертыша и мага исчезла часть стены, будто ее тут и не было. Теперь там, где еще секунду назад находился холодный камень, высился проход.

Реймонд отошел от прохода и взмахнул рукой.

— Ты попал сюда через проход? — задал очевидный вопрос Лур.

— Естественно, — пожал плечами иллюзионист, — а как иначе?

— Через стену, например! — сорвался все же парень. — Почему ты мне не сказал, а? Почему я горбатился, чтобы попасть сюда, а ты преспокойненько прошел через потайной вход?

С каждым словом Лур все ближе подходил к Рею, пока не оказался совсем близко. Зеленые глаза метали молнии.

— Я хотел тебе сказать, но ты же перебил меня, недослушав. Впредь будет тебе уроком, — произнес МакЭвенвуд и при этом умудрился изловчиться так, чтобы и обойти нависающего перевертыша, и не получить удар в живот.

— К тому же, за тобой было забавно наблюдать.

— Сожру, — прорычал перевертыш.

— Если голодный, потерпи. До замка дойдем, там и поедим.

Реймонд сделал вид, что не понял очевидного намека, и направился дальше по дорожке, не дожидаясь раздраженного парня.

Скажем «нет» террору короля!

За 18 миль от Снежного района

— Нам становится сложнее удерживать их! Среди бунтовщиков не только люди, там маги… Или нет, это магические создания! Я отчетливо вижу серую кожу одного из дроу. — Нам становится сложнее удерживать их! Среди бунтовщиков не только люди, там маги… Или нет, это магические

Где-то поблизости прогремел оглушающий взрыв и послышался звук удара.

— Темные вас дери! Ваше Высокопревосходительство, мы не справляемся, нам нужно подкрепление! Они скоро прорвутся в…

— Отставить панику, — ответил спокойно голос с другой стороны связи, — вы капитан или девица перед первым балом? Мы скоро будем на месте, не разводить слезливые драмы.

Связь оборвалась. Вот и все, что сказала главнокомандующая Высшей Темной Жандармерии и генерал армии Его Величества. Капитан четвертого отряда ВТЖ, находившийся в стрессе последние полтора часа, чуть не взвыл от досады.

Неподалеку от Снежного района в восьмом часу утра вспыхнул бунт, и несколько отрядов ВТЖ были отправлены на его подавление. Проблема заключалась только в том, что из пяти посланных отрядов (с составом в двадцать человек и двадцать магов в каждом) в живых остался только их. Но судя по наступающим на них нелюдям, это ненадолго.

Капитан держался из последних сил. Он, как и все, кто занимал высокие должности, был магом. Удерживать щит, растянувшийся куполом над Снежным районом, с каждой секундой становилось все тяжелее и тяжелее. Их осталось десять. Тех, кто еще мог защитить не только себя и своих братьев по оружию, но и мирный народ.

А нелюди наступали. Орки и тролли пытались прорваться грубой силой. Магией, которая у них, к слову, была, они не умели пользоваться, поэтому они колотили по щиту в надежде нанести хоть какой-то урон. Дроу же, будучи умнее, были с магией на «ты». Именно они представляли опасность. Именно от них следовало защищаться.

Разнообразной степени сложности заклинания летели в щит. Все силы уходили на оборону, потому о нападении и речи не шло.

Ударная волна (заклинание смешения сил) стала последней каплей. Капитан чувствовал, как один за другим падают его подчиненные, и видел, как в щите появляются трещины.

Когда последний стражник свалился с ног, щит был полностью усеян полосами, а уже через секунду он лопнул с оглушительным звоном. Будто разбилось стекло.

Мужчина рухнул на холодную землю и теперь со страхом взирал, как со всех сторон на еще оставшихся в живых стражей летят огненные кометы. Мысленно он уже попрощался с жизнью и закрыл глаза.

Жар. Нестерпимый жар был близко, но не настолько, чтобы сжечь. Он обжигал, но не убивал. Капитан открыл глаза и от удивления раскрыл рот. Весь снежный район накрыл огненный купол. Настолько он был огромен, что умудрился прогреть воздух и землю в конце ноября.

В нескольких шагах от капитана стояла девушка с вытянутыми вперед руками. Она одна удерживала купол при помощи магических жестов, не прилагая при этом никаких усилий.

Да, точно. Она сильна, просто зверски сильна.

Хелен Раустровская – первая в истории женщина, занявшая пост главнокомандующего ВТЖ и дослужившаяся до генерала армии Маддрона.

Капитан видел ее всего один раз в жизни, но, наверное, никогда бы не смог забыть. У Хелен слегка чудна́я внешность для мага. Как правило, маги внешне ничем не отличались от людей. А вот внешний вид Хелен наводил на мысли, что в ее роду побывали нелюди.

Первое, что бросается в глаза, – это волосы. Они у нее белоснежные, и это не седина, как можно подумать, нет. Просто в один момент и без того светлые волосы девушки начали выцветать. Хелен редко распускает их, только если на приемах (все же она леди), и почти всегда ходит с низким неаккуратным пучком.

Второе – это кожа. Странность в том, что, родившись на севере, девушка была смуглой. А в роду Раустровских, насколько известно, все поколения рождались лишь со светлой кожей.

Ну и небесно-голубые глаза, которых нет ни у отца, ни у матери. Возможно, генетика сыграла с ней злую шутку, а может, девушка действительно на четверть или на одну шестую эльфийка, но не отметить впечатляющие способности в магии, сообразительность и острый ум так же невозможно.

Молодые годы генерала отразились на ее внешности. В ее ушах пять проколов: мочки ушей, два прокола ушной раковины с одной стороны и один прокол с другой. На виске у девушки вытатуирован бумажный журавлик – оттуда и пошло ее прозвище. Правда, если она услышит, что ее так величают, то церемониться не будет, пару болевых захватов – и у шутника на время пропадет дар речи (если не навсегда).

Раустровская опустила руки, и купол развеялся со звуком потрескивающих в камине поленьев. Затем она повернулась к капитану, находившемуся в той же позе. Мороз страха прошел по его спине, но все попытки встать заканчивались нечем. Сил просто не было.

— Кто? — только и произнесла Хелен, не требуя со стороны капитана почтительного отношения к себе.

Раустровская имела в виду, что хочет знать, кто зачинщик бунта. Ей в какой-то степени повезло, что отряды оперативно появились на месте и успели застать агитатора. Стражник взглянул с благодарностью и ответил, как умеют только солдаты. Кратко, четко и по существу.

— Человек, пол мужской. Внешние признаки: лысый, с вытянутым лицом и узкими карими глазами, на лице была щетина. Одет в легкую черную безрукавку и серые штаны. На правой руке татуировка дракона. На левой… — он запнулся, но все-таки продолжил. — …надпись на фэстринтонском: «Скажем ″нет″ террору короля».

— Странно.

Хелен нахмурилась и направилась к месту боевых действий. Пришедшие с ней солдаты были магами и уже успели положить часть бунтовщиков. Но не всех.

Даже сейчас за мятежниками оставалось численное преимущество.

Ничего не поделаешь, придется просить помощи.

Сложив на обеих руках специальные жесты, Хелен направила их в землю, вливая в магические потоки силу. Ее губы принялись шептать бессвязный бред.

Это был язык мертвых. Бред слышали живые, а вот мертвые прекрасно понимали каждое слово.

Они поднимались неохотно, прорывая себе путь через недавно оттаявшую землю. Кто-то шел из леса, оттуда, где их когда-то хоронили.

— Умертвия!!! — заорал человек поблизости, и Хелен поморщилась. Не нужно было столько призывать. Люди сбегут от страха.

«Странно, да. Странно, что зачинщик был настолько приметным».

Она вернулась к своим мыслям, а вполне себе живые мертвецы добирались до бунтовщиков с целью полакомиться ими. Когда Хелен пробиралась мимо стражников, умертвий и остальных, в нее летели заклинания, от которых она отмахивалась словно от надоедливых насекомых. Ее взгляд искал, он перемещался с одного лица на другое, пока наконец не заметил то, что ему нужно.

Мужчину, который не дрался и не лежал без сознания. Человека, начавшего эту бойню, который бессовестно сбегал.

Теперь, когда Хелен его заметила, у него нет шансов. Момент – и перед мужчиной выросла огненная стена. Хорошо, что ему повезло с реакцией. Было бы обидно, если бы он сгорел. Человек развернулся в другую сторону, но рядом с ним уже стояла Хелен. На его лице можно было без труда прочесть страх и ярость. Интересный коктейль эмоций, в котором страх пересиливал.

Когда в Раустровскую полетело простенькое водное заклинание, стало ясно, что человек совсем не человек, а маг. Она не могла винить своего подчиненного в халатности. Мага от немага отличить трудно, особенно если маг слабый, а этот таким и был. Отбив его заклинание своим, девушка, уже не прибегая к магии, ударила зачинщика рукоятью клеймора[i] по голове. Тот, не ожидав именно такого нападения, не успел ничего предпринять и рухнул на землю без сознания.

В подвалах всегда темно. Тьма – ужасная сила, она внушает страх. А что может быть хуже, казалось бы, беспочвенного страха?

Еще в подвалах холодно, они специально не отапливаются. Иногда даже есть шанс замерзнуть там насмерть. Ледяной пол, на стенах изморозь, окон нет, как и шансов. У заключенных нет шансов сбежать и нет надежды. Слабовольные теряют ее уже в первую неделю заключения. Другие на два-три дня позже.

Цель заключения под стражу – подавить волю преступника. Как жить, когда ты не знаешь счета времени? Когда ты не слышишь ни единого звука, а когда вдруг слышишь, то вздрагиваешь всем телом? Когда сидишь на холодном полу и гадаешь, от чего остановится твое сердце раньше: от эшафота или от зверского холода?..

Это личные наблюдения Говарда Бэйлмина, которыми он время от времени делился с Хелен. Не то чтобы они ее очень интересовали, но отделаться от Говарда еще сложнее, чем просто выслушать. Из двух зол она всегда выбирала меньшее.

В допросной комнате не так холодно, как в знаменитых подвалах жандармерии, но из-за того, что они сейчас находятся на одном подземном уровне, в ней достаточно прохладно. В помещении со стальными стенами, на которых друг напротив друга висят два длинных зеркала, стоят лишь два стула. На одном из них сидит она, Хелен. Вальяжно развалившись, девушка закинула ногу на ногу. Сейчас она отдала внимание своему клеймору, тщательно начищая клинок тряпкой. Но, тем не менее, она знает, что творится в комнате, и ее это никоим образом не волнует. На втором стуле сидел маг. Тот самый маг, устроивший бунт среди людей и нелюдей. Допрос велся уже час, и пока они с Говардом смогли выяснить только одно.

Все прежде пойманные зачинщики беспорядков не знакомы между собой.

На лице мага было несколько кровоподтеков, его нос был разбит, а левый глаз не открывался вовсе.

Это Говард вышел из себя, когда бунтовщик позволил себе оскорбить при нем монаршую чету, всех стражников ВТЖ вместе взятых и отдельно Раустровскую. За последнее маг стал незавидным обладателем сломанного носа на всю оставшуюся жизнь.

Говард сидел перед стулом на корточках. С первого взгляда и не скажешь, что он способен поднять на кого бы то ни было руку. И тем более вести допрос. Светло-русые волосы до плеч неаккуратно были зачесаны назад, на лице еле заметные веснушки, раскосые глаза – все это добавляло парню очарования. Он никогда не носил форму ВТЖ, отказывался от нее наотрез, называя безвкусицей. Хелен тоже ее не носила, но по другим причинам. Сейчас на Говарде был темно-синий свитер и черные брюки. Изредка поглядывая на него, девушка начинала завидовать: ему уж точно не холодно.

Взгляд, которым мужчина одаривал мага, можно было назвать мягким и даже добрым. Но это заблуждение. Никто не мог так хорошо рассуждать на тему пыток в лесных условиях, как Говард.

— Говоришь, не знаком, — продолжая допрос, протянул Говард, — я думаю, что ты лжешь. И ради твоего же блага, надеюсь, что это так.

Маг громко расхохотался. Он явно был не в ладах с головой.

— А зачем врать? Мы не знаем друг друга, но зато знаем другое! Мы несем в массы идею, мы просвещаем народ, живший до этого в неведении! Помяните мое слово, когда-нибудь правда окажется на нашей стороне.

— Да что ты говоришь, — явно не поверил ему Бэйлмин.

— Можете не верить. Зато потом вы вспомните мои слова, — маг перевел свой взгляд на Хелен, — а она будет той, кто умрет первой. Эй, ты! — заорал бунтовщик. — Слышишь? Хотя бы посмотри сюда, или у великого генерала кишка тонка?

И Хелен посмотрела, но не на мага. Она взглянула на Говарда.

— И долго ты с ним будешь цацкаться? Этот самый живой из всех. Проверь память, пока он не скрылся за гранью. Не хочу потом поднимать.

Говард был менталистом, одним из самых искусных в королевстве. Попытки просмотреть память таких вот зачинщиков были и до этого, но они просто не успевали. До этого в бунтовщиках были только немаги, и они предпочитали покончить с собой.

В случае с людьми черная магия бессильна. Даже такой сильный некромант, как Хелен, не сможет поднять человека. Все потому что по закону мирозданья люди, умирая, сразу перерождаются, зато магов и магических созданий, обитающих за гранью, призвать можно (вернее то, что от них осталось). Что и сделала Хелен шестью часами раннее.

Первый раз им попался маг.

— Я бы с радостью, птичка моя, — он улыбнулся уголками губ и развел руками, — но есть некоторые нюансы.

— Какие? — девушка настолько заинтересовалась, что пропустила мимо ушей ласковое прозвище. Это она от своего помощника еще может стерпеть. Главное, чтобы ее не называли Журавликом.

— Пока этот оболтус болтал, я стал прощупывать его ментальный блок и, знаешь, — он задумчиво взглянул на мага, — я впервые вижу такое плетение защиты. То есть, грубо говоря, я почти со стопроцентной вероятностью могу сказать, что это какой-то новый вид блокировки сознания. Я, конечно, смогу разобрать его по частям, изучить и попробовать взломать, но, во-первых, не факт, что у меня это получится, во-вторых, времени уйдет просто огромное количество. И да, он вряд ли выживет.

При этих словах в глазах Говарда промелькнули угрожающе-радостные всполохи. Но они быстро пропали.

— Ясно.

В воздухе повисла тишина. Раустровская размышляла, Говард уже обдумывал перспективы взлома блока, а маг… Он ни о чем не думал, просто притих.

В итоге девушка поднялась со стула, засунула меч в ножны и подошла к одному из зеркал. Постучав по нему, она произнесла:

— В подвалы его, — и вышла из допросной вместе с Говардом.

[i]Кле́ймор – двуручный меч с длинной рукоятью и широким клинком.

Придворный маг

Королевский дворец

Такое знакомое и одновременно чужеродное место. Направляясь к дворцу по вымощенной круглыми камешками тропинке, Реймонд скользил взглядом по прекрасному саду.

Это было так странно, вернуться сюда после всего. Странно и страшно. Реймонд мотнул головой, прогоняя непрошеные мысли.

Когда они проходили мимо извилистой ивы, Рей остановился.

— Ты чего? — спросил все еще дующийся перевертыш.

Глаза метаморфа нашли красную ленточку, которой была подвязана одна из веток дерева, и он улыбнулся краешками губ. От былого веселья не осталось и следа. Ему на смену пришла затаенная грусть.

Ива – необычное растение, она символизирует лунное дерево – символ весны.

— Ничего, идем.

Они направились дальше.

— Рей, — окликнул мужчину Лур. И после того, как все внимание Реймонда сосредоточилось на нем, продолжил, — заметил, как здесь тепло? Я бы даже сказал, жарко. С чего бы? Почти зима.

— Посмотри вверх магическим зрением.

На магическое зрение обычно переключаются, чтобы увидеть плетения разнообразных заклятий. Что и сделал Лур.

— Ого, — воскликнул он, — то есть весь сад укрывает тепловой купол. Неплохо.

— Да, не слишком сложное, но очень энергозатратное заклинание. Сила королевского мага явно на приличном уровне. Впрочем, это все равно ненадолго. Купол, я имею в виду. Через неделю его должны убрать, тогда листва окраситься в зимний цвет, а дорожки заметет первым снегом. Наступит пора Олонда.

— Всегда думал, что это странно.

— Что именно?

— То, что бога предсказаний ассоциируют с зимой.

— Ничего странного в этом нет, — покачал головой Рей, — Олонд – родоначальник магии разума. Чтобы уметь ее использовать, нужно иметь холодное сознание. Не подпускать никого к себе и не пускать в свою голову. Нужно быть чуть ли не в буквальном смысле ледяной статуей. Потому Олонда и ассоциируют с зимой. Он и есть зима.

— Кого-то мне это описание напоминает, — хмыкнул Лур.

— А ты мало знаешь о наших богах, да? — никак не отреагировал на очевидный намек метаморф.

— Да кому они нужны, — махнул рукой Лур, но тут же опомнился, — я не это хотел сказать. Конечно, маги и люди верят в них, в этом есть смысл, но мы, магические создания, предпочитаем верить в другое.

— Во что это?

Реймонд решил подыграть парню. Вообще-то у него не было желания общаться, но разговор хорошо отвлекал от вспыхнувших не к месту воспоминаний.

— В других богов. В темных? — Лур с сомнением покосился на Реймонда.

Понятное дело! Люди и маги воспринимали темных как страшилки, которые рассказывают детям перед сном. Для них темные – миф. Зато боги существовали. По этой причине большинство магических созданий считают людей и магов глупцами. А как еще воспринимать тех, кто даже не знает свою историю до конца?

— Ах, да. Ваши сказки, совсем забыл, извини. — хоть в чем-то он должен походить на обычного мага. Даже если это всего лишь вера.

Перевертыш на такой ответ только усмехнулся. Рей готов был ставить, что тот идет сейчас рядом с ним и думает: «Ты, конечно, можешь считать так, но мы-то знаем правду».

Он сам всегда думал так же.

Так, непринужденно болтая, они обошли замок и попали в атриум. Дворцовая пристройка встретила их могильной тишиной. Вход освещался несколькими глоу-шарами, подсвечивая не только центральные двери, но и пространство по бокам. Реймонд обводил взглядом атриум. Когда он был во дворце последний раз, атриума здесь еще не было.

Время идет, дворец сменяет новых правителей, но в одном род Дандрэгон остается верен себе даже через поколения. Внутреннее убранство замка почти никогда не меняется.

Метаморфу даже не нужно было подсвечивать стены огоньком, чтобы понять: эти гобелены в зале дворца здесь висят со времен самого первого короля Маддрона. Они являются одним из самых занятных украшений.

Во-первых, потому что это подарок морских эльфов. Во-вторых, они все, что осталось от давно вымершей расы (морские эльфы стали одной из трех канувших в лету рас, после драконов и метаморфов). Ну и в-третьих, морские эльфы, как можно понять, неотрывно связаны с морем и магией. Стоит ли удивляться столь мощным и древним заклятиям на этих произведениях искусства?

Удивительные вещи, на самом деле. Гобелены являются чем-то сродни Ям, через них можно попасть в одно из шести морей. Вот только заклятия, навешанные на них, никто не сможет воспроизвести в нынешних реалиях. Древнее колдовство неумолимо, оно ушло вместе с вымершей расой.

Шесть гобеленов, шесть изображений морских глубин. Может показаться, что они все однотипные, ан нет. Каждое море было изображено словно сказка. На гобелене мерцающего моря столько искр, что приходится порой отворачивается. Странно-море таит в себе множество загадок и аномалий (именно там проживают сирены и келпи), они и изображены на гобелене. И так далее по списку.

Реймонду было очень интересно, пользуются ли порталами (как он назвал их в свое время) по сей день. Или про их свойства забыли, как и про их активацию?

В остальном первый этаж замка не представлял собой ничего необычного. Лишь несколько уходящих в разные стороны коридоров да парадная лестница в конце зала. Она закручивалась в спираль, уходя ввысь.

Пройдя сквозь ворота, Рей направился к лестнице. Стражники в форме королевских жандармов, подпирающие двери по бокам, сразу встрепенулись и перекрыли им дорогу.

— Господа, с чем пожаловали? — деловито поинтересовался один из них.

Намек был кристально ясен. Будь «господа» знатными вельможами, они не притащились бы во дворец посреди ночи, да еще и с другой стороны замка. Но в одном они ошиблись. Как минимум один «лорд» среди них был. Он и взял слово.

— Лорд Фарксел Лур, первый сын шестнадцатого клана рода Фарксел. А со мной господин Реймонд МакЭвенвуд, маг-иллюзионист. Явились по приглашениям Его Величества.

Тут Лур немного покривил душой. Реймонда не король приглашал, а его пресс-секретарь, но в общем контексте эта деталь была не так уж и важна.

Не дожидаясь следующих слов жандармов, Рей и Лур синхронно вытянули вперед левую руку. На их ладонях прозрачно-голубым цветом светились магические метки.

Когда в письме пресс-секретарь писал о регистрации личности, он имел в виду процедуру, которую пришлось пройти метаморфу и перевертышу. Эти метки наносились в главном департаменте ВТЖ, они подтверждали не только личность прибывших, но и подлинность приглашений во дворец. Как только им позволят войти в замок, метки исчезнут.

Стражники, бросив взгляд на метки, вытянулись по струночке и один из них проговорил:

— Я сообщу главному камергеру о вашем прибытии, он скоро спустится и проводит вас в комнаты.

— Отлично, — кивнул Лур.

Долго ждать не пришлось. Спустя несколько минут на лестнице послышался торопливый звук шагов и вниз спустился официально одетый импозантный мужчина.

— Доброй ночи. Мое имя Бэзил Илвунн, я главный королевский камергер Его Величества. По всем организационным вопросом прошу обращаться ко мне.

Бэзил учтиво поклонился, а Реймонд во все глаза уставился на него.

Главный камергер короля был мужчиной в теле, чуть полным, но это ему удивительным образом шло, придавая порцию мягкости и доброты. Светлые волосы аккуратно были зачесаны назад, ни одна прядка не спадала. Столь же аккуратные руки выглядели немного женственными. Пышные усы аккуратно были подстрижены и чуть загибались вверх.

Бэзил Илвунн.

Удивительно.

— Что-то не так?— забеспокоился мужчина.

Его явно нервировал пристальный взгляд Рея. Как и всех до него. Интересно, в этом мире найдется хоть один человек или нелюдь, который не скукожится после мимолетного взгляда метаморфа?

— Все в порядке, — ответил вместо Рея Лур, чуть выходя вперед, — меня зовут лорд Фарксел, а это господин МакЭвенвуд.

— Да, мне уже сообщили. — чуть поджал губы Бэзил. — Пройдемте, я отведу вас в ваши комнаты, — сказал главный камергер и пошел по направлению к лестнице.

Они поднялись на второй этаж по лестнице пешком, что немало удивило Реймонда. Немного попетляв между бесконечными коридорами, они остановились около одной из комнат.

— Так, эта ваша, лорд Фарксел. Обустраивайтесь, обживайтесь, если что-то будет не так, я всегда к вашим услугам. Мой кабинет на четвертом этаже. Господин МакЭвенвуд, пройдемте за мной.

Не успел Илвунн сдвинуться с места, как Лур процедил недовольно:

— У меня уже к вам есть вопрос, господин Бэзил.

— Неужели… — запнулся мужчина под мрачным взглядом перевертыша.

— Куда вы уводите господина МакЭвенвуда?

— Как куда, — от неожиданности Бэзил даже икнул, — в его комнату. Господин же светлый маг, а крыло, предназначенное для светлых магов, находится в другой стороне. Здесь комнаты для приглашенных лично Его Величеством гостей.

— О, какое счастье! — в притворном ликовании воскликнул Лур. — Я тоже светлый маг. Поселите меня поблизости от господина МакЭвенвуда.

— Но позвольте…

— Никаких но, господин главный камергер. Реймонд мой друг, и я не намерен оставлять его, тем более, что он впервые во дворце.

Реймонд тактично молчал на протяжении всей перебранки, но на последнем утверждении подавился воздухом. Ему стоило огромных сил, чтобы сдержаться и не рассмеяться. Рей не стал выдавать перевертыша, который, между прочим, в отличие от него действительно был первый раз во дворце.

— Все для наших гостей, — грустно вздохнул Бэзил и повел их в другую сторону.

Крыло светлых магов не сильно отличалось от гостевых комнат. Может, оно и выглядело не так дорого, но вполне себе неплохо. Длинный темно-синий ковер на полу, ряд дверей по бокам и несколько картин. Антуража добавляли стоящие в конце коридора древние жандармские доспехи. Такие использовали, наверное, лет пятьсот назад. Раритетная штучка.

— Вот, пожалуйста. К сожалению, комнат, расположенных рядом, нет, но есть комнаты, расположенные друг напротив друга. Устроит?

Илвунн кинул взгляд на Лура и после его кивка перевел дыхание. Волновался бедняга.

— Тогда доброй ночи, лорд Фарксел, господин МакЭвенвуд. — он уже собрался уйти, но в последний момент хлопнул себя по лбу и обратился к Рею. — Чуть не забыл! Завтра в десять утра будьте добры спуститься в Светлую галерею, он же Большой зал на первом этаже. Там королевский маг проведет инструктаж и там же вам объяснят, зачем вас собрали, — остальные его слова относились к Луру, — да, и завтрак обычно подается в комнаты, позовете служанку, обед – в Обеденную столовую на третьем этаже, ужин – в Белой парадной столовой.

После этих слов главный королевский камергер поспешно удалился. А Реймонд понял, насколько он вымотался за этот день. Но не спросить одну вещь он не мог.

— Ну и зачем нужен был этот цирк с комнатами?

— Затем. Мне так спокойней, — ответил все еще мрачный перевертыш и поспешно скрылся в комнатах.

Рей последовал его примеру и вошел в комнату напротив.

Утром, после плотного завтрака, Реймонд вышел из комнаты с намереньем направиться в Светлую галерею, но его планам помешали.

— Заглянем-ка к господину Бэзилу?

Перевертыш стоял около дверей, подпирал стенку, и всем своим видом выражал мировую скорбь.

— Мне кажется, ты его скоро до нервного тика доведешь.

— Да брось, — махнул рукой Лур и тут же поморщился, — просто в этих покоях нет столба, надо бы сказать уважаемому камергеру об этом досадном упущении.

Обычно в комнатах перевертышей на таких празднествах устанавливают высокие толстые столбы. Поскольку во дворце ходить в зверином обличии не заведено правилами этикета, свою животную сущность перевертыши выпускают в личных покоях. А столбы нужны для разных вещей: кому снять напряжение, а кому когти поточить.

«Ты сам выпросил себе другую комнату», – подумал Реймонд, но вслух озвучил другое:

— У меня собрание скоро начнется. Давай сам как-нибудь, — произнес он и пошел к лестнице.

— Это дело пяти минут! Рей, не оставляй меня. Я заблужусь в этих коридорах!

— А вчера ты говорил обратное, — усмехнулся метаморф.

— Ты же понял, что я специально так сказал. Ну, Рей, — Лур снова стал похож на себя самого. Не на надменного аристократа, а на ноющего ребенка.

— Ладно, — сдался тот, — схожу, только быстро.

Перевертыш просиял аки новенькая монетка, а Рей только закатил глаза.

Когда они подошли к лестнице, Реймонд остановил Лура.

— Хочу проверить кое-что, — сказал метаморф и… постучал по перилам лестницы.

Ничего не произошло. Реймонд постучал еще раз. Снова тишина. А потом…

— Госпожа Лимирия, я же знаю, что вы здесь.

Перевертыш смотрел на него как на душевно больного, но это Рея не особо трогало. Он продолжал стучать по перилам и звать госпожу Лимирию.

— Вы честный дуухао, — обвиняюще произнес Реймонд, — даже если вы уснули, я знаю, что меня прекрасно слышно. Все же в этом дворце именно вы самая главная, — последняя реплика была сродни наживки во время ловли рыбы.

Лестница содрогнулась с такой силой, что Лур чуть не свалился со ступенек. Им повезло с тем, что было раннее утро и никого поблизости не наблюдалось.

Лестница содрогнулась еще раз и заговорила…

— Так и есть, голубчик! Ох, так и есть! Но кто же будет слушать меня, старую лестницу.

Голос был не громким, ровно таким, чтобы его слышали лишь Рей и Лур, чуть хрипловатый и, можно сказать, старческий.

— Госпожа Лимирия, ваш почтенный возраст говорит уже сам за себя. Все же поколение сейчас пошло… Просто тихий ужас.

— Именно, голубчик, именно, — горячо согласилась лестница, — никакого уважения к старшим. А ведь ты первый, кто со мной решил поболтать за последние… сколько там годков прошло. Сорок? Пятьдесят? Много, очень много.

— Не порядок.

— А убирают меня, знаешь, как отвратительно! И замечания ведь не сделаешь, сбегут окаянные! Ни стыда, ни совести.

— Я поговорю со служанками, госпожа, проинструктирую их, чтобы не отлынивали от работы. Халтурщицы.

— Ох, спасибо тебе, родной. Имя-то у тебя есть?

— Реймонд. Госпожа Лимирия, может вы доставите нас на четвертый этаж, как в старые добрые?

— Так, минутку… — произнесла лестница.

Реймонд только и успел выкрикнуть: «Держись!», как ступеньки зашевелились сами собой и понесли ошалевшего перевертыша и довольного метаморфа вверх. Лур чуть не скатился несколько раз кубарем вниз, потому Реймонду пришлось держать бедного парня за ворот куртки. Оказавшись на четвертом этаже, ступеньки остановились, и Реймонд рассыпался в благодарностях, отчего лестница даже засмущалась.

— Все-все, бегите, молодежь.

В коридоре Лур остановил Реймонда и прямо спросил:

— В лестницу вселили дуухао?

В этот раз он не задавал глупых вопросов из разряда: «Что здесь происходит?», «Кто ты такой?», «И ты знаешь лестницу?».

— Да. Раньше госпожа Лимирия была нечестью, лилидимом[i], если не ошибаюсь. После смерти она превратилась в дуухао, вероятно, ее поймали и заключили в эту лестницу.

Когда нечисть умирает, то превращается в дуухао. Они выглядят как бестелесные белые оболочки. Их часто можно спутать с небольшим туманом или дымом. Дуухао можно поймать и заставить служить, если вселить их в тот или иной предмет. Они вселяются только в неживые объекты, но после этого могут ими всецело и полностью управлять.

— И ты знаешь госпожу Лимирию?

Похоже с вопросом «И ты знаешь лестницу?» Рей поторопился.

— Да, — коротко ответил Реймонд и направился вглубь коридора.

Там их встретило двое стражников, у которых Лур спросил дорогу. Те попытались доходчиво и понятно объяснить, но по перевертышу было заметно, что где-то на середине объяснений он уже все забыл. В итоге, поблагодарив жандармов, они все же попытались найти кабинет главного камергера. Задача усложнялась тем, что ни на одной из дверей не было табличек или надписей.

Завернув в один из коридоров, Реймонд с Луром увидели очередную дверь и решили попытать счастье вновь. В просторном кабинете было все, за исключением господина Бэзила. Большой дубовый стол, на котором лежало множество разноцветных папок и документов. Около стола стояли шесть стульев. Вдоль стен шли несколько книжных шкафов, а в дальней части комнаты притаилась ниша, скрывающаяся в тени. Лаконично, серьезно, по-деловому. Но факт оставался фактом, господина Илвунна тут не было.

Как только Реймонд и Лур сделали несколько шагов к выходу, в коридоре послышались шаги и тихие голоса.

Реймонд отреагировал моментально. Желтые искры слетели с его пальцев, окутывая их с перевертышем мыльной пеленой. Только теперь Рей добавил к этому что-то еще.

— Зачем ты это сделал? — прошипел Лур. — Вышли бы спокойно, сказали бы мол так и так, заблудились. Может, нам и дорогу подсказали бы.

— Инстинкты, — ответил метаморф и тут же обругал себя.

Ну какие инстинкты у мага? Разве что инстинкт самосохранения. Ладно, пусть думает так.

Рей подтолкнул Лура в спину, и они оказались в тени той самой ниши. Невидимость это хорошо, но мало ли…

Вскоре правильность действий Реймонда подтвердилась. В кабинет вместе с некоторыми советниками вошел Его Величество Эльтез Дандрэгон.

Абсолютной властью на территории Маддрона обладал король, но также он прислушивался к мнению синдиката советников.

Всего их было пять.

Советник по финансам ежемесячно представлял королю отчеты доходов и расходов, а также рапортовал об общем состоянии материального положения королевства.

Советник в области магии отвечал за общий магический баланс, рассматривал некоторые вопросы магов и магических созданий и следил за магической защитой Маддрона.

Советник по военным делам всегда находился в курсе внешнеполитической ситуации, чтобы армия была готова к защите или нападению.

Советник по вопросам людских дел представлял отчеты по ситуации в бедных районах, основные недовольства людей и так далее.

И дворцовый советник, он занимался непосредственно делами королевского дворца.

Причем синдикат советников мог лишь высказать свою позицию, а принимать решение в любом случае должен был король.

И судя по наполняющемуся магами и людьми кабинету, сейчас должно было пройти одно из заседаний.

«Ну, все, приплыли, если засекут, то окрестят шпионами – и вперед в известные жандармские подвалы», – думал Рей. Перевертыш, стоявший рядом с ним, был собран, напряжен и, как показалось Реймонду, даже пытался лишний раз не дышать. В себе МакЭвенвуд был более чем уверен, его смущал только советник в области магии и сам король – вдруг что-то почувствуют.

Пока заседание проходило в нормальном режиме.

Король уселся во главе стола, и с их ракурса его было отлично видно. Эльтез Дандрэгон сияние севера был высок, как и весь их род. Он был магом, но к своим ста двадцати трем годам уже поседел. Его волосы спускались ниже плеч, и некоторые пряди были украшены драгоценными бусинами. Все лицо короля испещрено морщинами, левый глаз, голубой как ясное небо, пересекал уродливого вида шрам, а правый был затянут бельмом. Аккуратно подстриженная борода подчеркивала возраст Его Величества. Мощная фигура и телосложение внушали могущество, вселяя в подданных одновременно страх и уважение.

Реймонд его опасался, по вполне разумным причинам. Он в принципе не хотел светиться перед кем-нибудь из королевской семьи, поэтому нынешняя ситуация с каждой минутой удручала его все больше.

Когда советники расселись, началась обычная бумажная волокита. Отчеты, рапорты, предложения, внесения в документы коррективов. Все это затянулось на пару часов. Ничего интересного не было, но когда заседание подошло к концу…

Поднялся советник по вопросам людских дел. Невзрачный мужчина явно был человеком, но, несмотря на это, от него исходила уверенность и полное спокойствие. Обсуждение за столом прекратилось, и все внимание переключилось на него.

— Что у тебя, Аргар? — спросил у него король. Советник откашлялся и начал доклад.

— Как вам известно, Ваше Величество, в королевстве напряженная обстановка, среди людей начались беспорядки, которые в последнее время участились. Три бунта за прошедшие две недели. Я недавно получил отчет от леди Раустровской. Они поймали зачинщика, но на нем стоит сильнейшая защита, и на ее взлом уйдет время. Поэтому пока нам мало что известно.

Со своего места резко поднялся советник в области военных дел. Грузный мужчина был нахмурен и раздражен.

— При всем уважении к вам, лорд Аргар Салий, не могу согласиться. Люди просто так бунтовать не начинают. Есть те, кто сеет панику. А их недовольство властью тоже не могло появиться на пустом месте.

— Что вы имеете в виду? — абсолютно спокойно спросил Аргар, но метаморфу показалось, что на секунду в глазах советника промелькнуло недовольство.

— Кораллов остров на севере, — сказал мужчина, развернувшись корпусом к королю. — Наши люди наблюдают за ним вот уже триста семьдесят лет после событий Резни Изменчивых, и первые лет двести голиафы предпринимали отчаянные попытки выбраться с острова. Я вам больше скажу, коллеги, — он обвел взглядом сидящих за столом советников, — попытки сбежать продолжались неоднократно. А последние лет тридцать – тишина. Абсолютная. Я не верю в то, что голиафы так просто смирились.

— И вы намекаете, что за беспорядками стоят голиафы? — резюмировал король.

— Я не намекаю, Ваше Величество, а говорю это открытым текстом.

— Но тогда с ваших слов получается, что им удалось сбежать с острова. Ваши хваленые жандармы халтурят, или вы не справляетесь со своими обязанностями, Грегор? ― ехидно заметил лорд Аргар.

Советник по вопросам военных дел покраснел от бешенства и, чеканя каждое слово, ответил:

— У нас первоклассная защита, они не могли сбежать. Голиафы, темные их дери, хитрые, скользкие твари. Я уверен, они нашли способ, как сеять беспорядки, оставаясь на острове.

— На чем базируется ваша уверенность? — прищурился Аргар.

— Они стерли с лица земли целую расу, Аргар! Голиафы и не на такое способны.

— Формально. — Сказал Эльтез Дандрэгон. — Они только формально виновны в смерти расы метаморфов. Их судили не за это.

Голиафы, метаморфы, Резня Изменчивых. Каждый раз после этих слов Реймонд хмурился все сильнее. Неужели история повторяется? Быть того не может, прошло слишком много лет. Голиафы просто не способны выжидать. В этот момент Рей понимал: нужно было все же уйти, чтобы не слышать того, что не предназначено для их с Луром ушей. Внешне он себя никак не выдал, но перевертыш, вероятно, учуял его беспокойство. Лур положил руку на плечо Реймонда и сжал его в качестве поддержки. Этот неожиданный жест помог Рею немного прийти в себя.

А беседа продолжилась.

— За что бы их ни судили, Ваше Величество, — хмуро отметил Грегор, — я чувствую их причастность в этой истории.

— Мы не можем делать выводы, основываясь только на ваших предположениях, — устало сказал Аргар.

— Усильте охрану на Коралловом острове, пристально следите за голиафами, я доверяю вам, лорд Уварисс, — король пристально посмотрел на советника по военным делам. Тот кивнул и опустился на свое место.

— На вашем месте, Ваше Величество, я бы обратил внимание на империю Тэсвил – вечнозеленые земли. Эльфы подают себя как высшие создания, но вы никогда не задумывались, почему они вдруг стали закрытой империей? Причем накануне событий Резни Изменчивых? Эльфы – не пылкие голиафы, они умны. К тому же, по их мнению, последний визит в наши земли нанес им смертельное оскорбление. Так почему они не могут желать мести?

— Все возможно, — задумчиво отозвался Эльтез, — но не в характере эльфов мстить. В любом случае, если мы не хотим, чтобы ситуация вышла за рамки, нужно рассматривать все варианты. Грегор, отправь своих шпионов на границу. Пусть присмотрят за эльфами.

Король встал со своего места, и остальные советники поднялись одновременно с ним.

— На этом заседание окончено.

Мужчины поклонились королю, но тот, не глядя на них, уже вышел из кабинета. Потихоньку и все остальные советники, переговариваясь друг с другом, начали расходиться. Все, кроме Аргара и Грегора. Когда они остались одни, советник в области военных дел подошел к лорду Аргару и отрывисто начал ему выговаривать свою позицию. В тот же момент Реймонд жестом показал Луру, что можно попробовать выйти, только как можно тише.

Они двинулись по направлению к выходу. Аргар все продолжал слушать собеседника с беспристрастным лицом, но когда Реймонд поравнялся с ним, то взгляд лорда скользнул к все еще невидимому метаморфу.

Рей с Луром замерли. Несколько долгих секунд Аргар смотрел в глаза МакЭвенвуда, хотя видеть его никак не мог.

И тут же была произнесена следующая фраза лорда Уварисса:

— Посмотри на меня Аргар, сейчас же! Не знаю, что ты скрываешь, но рано или поздно я выведу тебя на чистую воду.

— У каждого есть свои скелеты в шкафу, — пожал плечами советник.

— Вот только в твой шкаф они уже не помещаются!

— Как скажете, Грегор, закажу себе шкаф побольше на досуге.

И советник по вопросам людских дел вышел из кабинета. Вслед за ним вылетел Грегор, и Лур с Реймондом уже беспрепятственно оказались в коридоре.

Светлой галереей во дворце называлось помещение на первом этаже. Еще оно имело негласное название Большой зал, поскольку в нем могли разместиться все придворные, дипломатические послы и специальные гости короля. Здесь было около двадцати огромных окон, и именно в Светлой галерее проходили балы и светские приемы.

В зал можно было попасть через главные двери и через ход на втором этаже. О нем мало кто знает, но его часто используют слуги. Напротив главных дверей в конце зала находился подиум, а на нем возвышались места для королевской семьи.

Когда Реймонд появился на пороге Большого зала, все маги были в сборе. Все, кроме одного. Нынешнего придворного мага.

Его не было и на заседании синдиката советников, хотя, насколько известно, придворный маг должен присутствовать там в обязательном порядке.

Перевертыш увязался вместе с Реймондом и теперь стоял у стенки, изредка поглядывая на магов. Не часто увидишь так много иллюзионистов в одном помещении. И скорее всего их собрали со всего королевства. Маги, мужчины и женщины, ходили по залу и не могли найти себе место. Им тоже не сказали причину вызова во дворец. Ясно лишь одно. Короне зачем-то требуются их услуги.

Спустя двадцать минут никто так и не появился. Лур начал изнывать от скуки. Это было слишком заметно по неугомонному перевертышу. От нечего делать он начал крутить в руке фламберг. Этот меч всегда находился рядом с ним, и Реймонд даже не удивился бы, узнав, что Лур с ним еще и спит.

Удивительно, но факт: во дворец разрешено проносить оружие. Использовать его тоже можно, но лишь по назначению. Рей не был в себе уверен на сто процентов, потому под одеждой у него всегда был припрятан десяток коротких кинжалов. Во избежание, так сказать…

Через час маги откровенно начали раздражаться. Робость, присущая им вначале, ушла, а на смену пришла злость. Лур устало сел прямо на мраморный пол. Ни стульев, ни столов в зале еще не было.

Реймонд в отличие от иллюзионистов не переживал. Он знал: отсутствие пунктуальности у жителей дворца – вполне нормальное явление.

Но стоило ему об этом подумать, как в зал влетел господин Бэзил Илвунн. Он был одет с иголочки, как и любой во дворце. Кроме Лура и Реймонда. Даже иллюзионисты приоделись для этой встречи.

Метаморф на отсутствие гардероба не жаловался, но наряжаться ради одного визита? Увольте! На нем были обычные коричневые штаны и белая обтягивающая футболка. Свое пальто он оставил в комнате, в отличие от Лура.

Перевертыш как пришел в своей кожаной куртке, так и отказался снимать ее наотрез. С другой одеждой все было проще. Ему как особому гостю полагалась швея для индивидуального пошива костюмов. Поэтому через какое-то время гардероб придирчивого Лура изрядно пополнится.

Господин Бэзил остановился перед магами. Было заметно, что он торопился и теперь пытался отдышаться.

— Добрый день, леди и господа маги! — довольно бодро начал камергер. — Эмм… приносим извинения за небольшую задержку, возникли… технические трудности. Вам всем явно не терпится узнать, для чего вас здесь собрали. Я не буду вас томить и скажу сразу, — господин Бэзил торжественно откашлялся, — уважаемые маги, как лучшим иллюзионистам в королевстве вам выпала честь подготовить дворец к великому празднеству в честь бога Олонда Всевидящего Ока!

Маги недовольно зашептались и не могли ничего понять. Реймонд, признаться, тоже.

— Я понимаю ваше недоумение. Дело в том, что праздник проходит раз в пять лет, и последний день празднества считается священным, предрекая будущие свершения. Готовятся к этому дню заранее, обговаривая программу в первую очередь с королевской семьей. И Его Высочество Алестер Дандрэгон, принц нашего королевства, подал отличную идею, которую было принято реализовать.

Бэзил выдержал театральную паузу и оглядел всех магов. Когда его взгляд упал на Лура, перевертыш хищно улыбнулся, и камергер тут же продолжил.

— С помощью вашей магии, мы превратим дворец в огромный лабиринт, господа маги. Он будет пропитан иллюзиями. В последний день праздника, когда чары сработают, с каждым, кто находится во дворце, случится маленькое чудо.

— Проще говоря, нужно сделать так, чтобы и без того запутанный дворец стал еще более запутанным, — отметил кто-то из толпы.

— Не такой уж он и запутанный, — пробормотал себе под нос Бэзил Илвунн, — но если выражаться проще, то да. Насчет оклада не переживайте, весь вложенный труд будет спонсирован короной. Вас не обидят, это уж точно.

«А если еще проще говорить… нам просто предложили работу», — подумал Рей.

— Да, и еще мы приносим извинения за столь резкий язык письма. Пресс секретарь Его Величества – жесткий человек. Всегда выражается прямо, видите ли. Если кого-то что-то не устраивает, мы обязательно обсудим тонкости. Есть такие?

Ни один не подал голос и не сдвинулся с места.

Реймонд хотел выйти вперед, даже очень, но вместо этого бросил взгляд на перевертыша. Он-то здесь присутствует как гость из другого государства. Его так просто не отпустят вместе с ним. Да и метаморфа не отпустят, если уж говорить честно. Их сладкие речи – ничто. Сейчас – «мы договоримся, обсудим»… Ага, обсудим. В темнице пару суток посидишь, вот тебе и «обсудим».

— Ну, раз возражений ни у кого нет, то с завтрашнего дня можно приступить к работе. Сейчас только дождемся придворного мага, он считает ваш потенциал, и потом уже распределим каждого на свою территорию.

Ждать пришлось долго. Господин Бэзил несколько раз отправлял слуг, и все как один разводили руками. Мага они нашли, вот только придворный маг, оказывается, чурался непонятно откуда взявшихся иллюзионистов. Пришлось камергеру идти за ним самому.

— Лорд Джаррд! Это поручение короля, вы обязаны подчиниться, — спустя какое-то время послышалось шипение в коридоре, — что значит не заговаривать вам зубы? Если бы вы посетили хотя бы одно заседание синдиката (а мне доложили, что вас не было ни на одном), то знали бы! Моя вина? Я предупреждал вас семь раз! Нет! Вы не справились бы в одиночку! И не чужаки они, а маги королевства. Все! Хватит споров, идемте…

Через минуту в главных дверях показался господин Бэзил и придворный маг короля. Лорд Джаррд был невысоким худощавым мужчиной с глазами, полными неприязни. Метаморф предположил, что в детстве лорда искупали в ванне призрения, оттуда и этот взгляд. Квадратный подбородок, щетина и темные растрепанные волосы – таким был придворный маг замка.

Джаррд прошелся взглядом по толпе магов, и его лицо мигом скривилось. А затем он процедил, обращаясь к Бэзилу:

— Их двадцать шесть. Где вы еще шесть потеряли?

— Кого-то не хватает?— удивленным голосом спросил главный камергер.

— Письма отправляли на тридцать два разных адреса.

— Странно, расчет был на то, что все приедут… Я разберусь.

Придворный маг вздохнул и подошел ближе к иллюзионистам.

— Слушайте сюда, магические недоноски! — его голос звучал отрывисто и зло. — Я с вами сюсюкаться не намерен. Во-первых, если вам здесь сказали, что вы лучшие, то вам бессовестно лгали. Вы лишь лучшие из худших, и здесь нечем гордиться! Я бы и сам справился с такой пустяковой работой, но Его Несравненное Величество, да восхвалит его пресветлая богиня, — прозвучало как сарказм, — почему-то решил, что мне нужны помощники. Отказаться от этой чести я, к собственному сожалению, не имею права. К тому же, конкретно для вас это именно честь. Большинство из вас повылезало из подворотен или только окончило магический университет, и последнее далеко не так престижно, как вы думаете. От вас я жду, раз уж мне навязали столько бескультурных идиотов, беспрекословное подчинение. Иначе – вылетите из дворца ногами кверху, причем дворец покинут только ноги. Я ясно объяснил?!

Все в зале прониклись столь откровенной речью. Все, кроме мечущегося от ярости камергера, стоящего рядом с Реймондом старичка и самого Рея.

Это еще ничего, бывало и похуже… Тон, выбранный придворным магом, должен был обескуражить и ввести в ступор. На это и расчет. Что ж, интересно послушать продолжение.

— Называть меня исключительно магистр Джаррд! Услышу что-нибудь иное – превращу в жабу или другое земноводное. Сейчас я просканирую ваш магический резерв, — все так же раздраженно вещал маг, — затем каждому выдам территорию для работы. Если появятся возражения, то появятся из ниоткуда рога или хвост. Линию своего поведения выбирать уже вам.

Магистр Джаррд плотоядно улыбнулся, и это не добавило ему привлекательности.

— Подходим по одному!

Так, довольно быстро сформировалась очередь, а Рей пристроился в самый конец. Он никуда не торопился, подождет.

Очередь понемногу сокращалась, и к метаморфу подошел Лур.

— Как тебе придворный маг Его Величества? — со смешком спросил перевертыш.

— Крайне эксцентрично, — улыбнулся Реймонд уголками губ.

— Он мне даже чем-то понравился. Умеет подать себя. И с чего бы такая ненависть к другим магам?

— Может зависть? — предположил Рей, скрестив руки за спиной. — Если бы он мог один наложить иллюзии на весь замок, то король бы не вызвал нас. К тому же он не архимаг и вряд ли иллюзионист.

— Почему это?

— Чтобы стать архимагом, нужно находиться в статусе архимагистр. А он стоит на ступени ниже. А почему не иллюзионист… Заметил, как он угрожал превратить нас в животных? Это не то чтобы невозможно… что-то подобное можно сделать, если владеть знаниями зоомагии и духов. Он стихийник. Возможно даже сильный.

— Логично, — согласился Лур, — другой придворным магом бы не стал…

Когда очередь, наконец, дошла до метаморфа, глаза магистра Джаррда и его окатили презрением. Но уже в следующее мгновение, когда магистр всматривался в магический потенциал, на его лице расцвело удивление. Он даже отступил на шаг назад.

— Странно, — пробормотал Джаррд, и попробовал еще раз — очень странно. На тебе весь первый этаж, — коротко дал указание Рею придворный маг.

Оглядев метаморфа непонятным взглядом, Джаррд скомкано попрощался.

— Еще встретимся, отбросы магического мира, — произнес он и вышел из Светлой галереи.

[i] Лилидим — нечисть подвида D. Относится к безобидной и полезной нечисти. Лилидимы чем-то отдаленно напоминают гномов, только они еще меньше, без бороды, не такие ворчливые. Эти существа отлично владеют бытовой магией и зачастую помогают большим семьям с уборкой или готовкой.

Прошлое

XII век, 1116 год

Королевский дворец

— Оно вульгарное!

— Это придворная мода, леди, — всплеснула руками служанка, — сейчас так одеваются все знатные особы! И платье на вас отлично сидит, скажите же, лорд Витглен!

— Вы меня позвали только за этим?

В голосе Ориса звучало столько холода и недовольства, что служанка вздрогнула. Метаморф не любил слоняться без дела, тем более что этих самых дел у него невпроворот. Он сидел на уютной софе с закрытыми глазами, массировал виски и слушал препирательства Эниды. А ведь его еще час назад вызывал к себе король! Заставить монарха ждать и остаться при этом в живых мог только он.

— Сейчас бы брусничного чаю, — как бы невзначай произнес архимаг.

— Ой, минуту, ваше магичество, я принесу, — сказала служанка и выпорхнула из комнаты.

В тот момент, когда Орис нехотя открыл глаза, Энида пыталась подтянуть вырез платья повыше. Это выглядело очень забавно, и парень усмехнулся.

— Поухмыляйся мне тут! — пригрозила кулаком девушка, а улыбка Ориса, напротив, стала шире. — И как это носят? Никакого лоска, один разврат, — ворчала Энида на придворную моду.

— А ты что хотела? Стандарты красоты из года в год меняются. Надо соответствовать.

На скромный взгляд королевского архимага платье девушке не шло. Длинное, примерно по щиколотку, с разрезом выше середины бедра, оно облегало ее как вторая кожа. С открытыми плечами и глубоким – очень глубоким – вырезом оно смотрелось красиво, но вульгарно, да.

— К тому же, другие придворные леди твою точку зрения не разделят, — скучающим голосом продолжал Орис.

— Другие придворные леди, — передразнила его Линфест, — шатаются по ночам невесть где да со слугами по углам зажимаются, им не привыкать.

— Откуда информация? Слухи?

Вот теперь разговор действительно его увлек.

— Видела пару раз, мне везет на такие частые встречи.

— Да? — приподнял одну бровь архимаг и сложил руки домиком. — И кто же это у нас по углам зажимается?

— Леди Карлайла и леди Миранда.

В конце концов девушка поняла, что с вырезом ей не совладать, и, отвернувшись от зеркала, в упор посмотрела на собеседника.

— С чего такой интерес? Как же леди Филана? Я думала, ты с ней… — Энида тактично промолчала, но они оба поняли, намек.

— Филана, — по лицу Ориса прошла судорога, — она скучна, глупа и чересчур криклива.

— Ты так же говорил о предыдущей пассии.

— Я не виноват, что они все одинаковые.

— Орис! — возмутилась девушка. — Это в первую очередь твой выбор. Ищи тогда себе красивую, умную, терпеливую, что там еще было в твоем списке?..

— Мы знакомы целый год, и я тебе уже неоднократно повторял, что нашел! Но ты же никак не соглашаешься.

— Условия у тебя так себе. — ответила Энида и ушла в другую комнату переодеваться. — Спрос не соответствует предложению. Вот когда ты перестанешь распекать меня по поводу и без, чаще станешь появляться на королевских приемах, прекратишь язвить и раздражать, не будешь заваливаться в мою комнату как к себе домой, перестанешь носить бесформенный балахон…

— Эй! Мантию не трогай, это святое. И вообще, я понял уже, хватит перечислять все мои грехи.

—…тогда и поговорим.

Девушка вернулась в гостиную, уже переодетая в простое домашнее платье. Окинув взглядом комнату, она приоткрыла окно, чтобы впустить свежий воздух.

Орис встал с софы, подошел к Эниде и вкрадчиво спросил:

— Условия, значит, не нравятся?

— Просто отвратительные, — произнесла она и потрепала его по алым волосам.

Архимаг же только рассмеялся.

Ему безумно нравилась их дружба с леди Линфест. Почти все во дворце, включая слуг, считали, что они пара, и их поведение зачастую вводило многих в ступор. Каждый раз, когда у Ориса появлялась очередная девушка, все с интересом ждали реакцию Эниды. И ее естественно не было, обычно были напутствия из разряда: «Она, конечно, не первая, но надеюсь, будет последней». Каждый раз, когда Орис буквально силой утаскивал ее с приема, знать думала, что сейчас они-то уж точно все выяснят, и появится в газете объявление о помолвке. Но на самом деле Орису было жизненно необходимо показать девушке новое заклятие или спросить совета, когда он заходил в тупик. Энида была смышленой и смотрела на проблему под другим углом. В общем, леди Энида Линфест была крайне полезна, и с ней Орису всегда было комфортно. А это ли не главное?

Стук в дверь. Служанка принесла чай, но архимагу нужно было поторопиться. Даже если ему ничего не будет, элементарные правила приличия соблюсти нужно.

— Вы сняли платье? Леди Линфест, он же так вам к лицу было! Переодевайтесь обратно.

— Не буду, — капризно ответила девушка и, чтобы с ней наверняка не спорили, спряталась за спину Ориса.

— Лорд Витглен, вы же видели леди Линфест, согласитесь, что оно ей идет!

Энида напряглась, а парень мстительно улыбнулся.

— Платье просто великолепно, — сказал Орис, отлепляя ее от себя, — непростительно будет лишить меня, то есть нас с придворными такой красоты!

В последний момент он поменял слово «зрелища» на «красоту». И пока девушка пыталась взглядом похоронить придворного архимага, тот гаденько улыбнулся и смылся восвояси.

— В четыре часа в саду. Не забудь! — только и успела крикнуть леди Линфест.

Несмотря на середину летней поры, погода не радовала жителей Франвэйла. Небо, затянутое тучами, было еще угрюмей Ориса, направляющегося к главным воротам. Беседа с королем не задалась.

На мостовую то и дело капали крупные капли дождя, и архимаг скривился. Стоило Эниде выбрать другой день для посадки дерева. Более солнечный…

С другой стороны, пока мужчина углублялся все дальше в сад и слушал размеренный стук дождя по листве деревьев, то погода ему все больше казалась подходящей.

Эни любила дождь. Ее вообще тянуло к воде, и как она сама рассказывала, ее приемная семья нашла свернувшего клубком ребенка около берегов Странно-моря.

У графа и графини Линфест не было детей из-за проблем со здоровьем. Когда они уже смирились с тем, что останутся без наследника и их родовые земли отойдут короне, граф Даркрат Линфест уговорил супругу съездить на отдых к берегу Странно-моря. Тем более что у них было там поместье.

Прогуливаясь в один из вечеров по галечному пляжу, супруги попали под сильнейший ливень, а на море начался шторм. Когда граф с графиней собирались покинуть пляж, на берег мощной волной выкинуло сверток. В нем лежала девочка с белокурыми волосами и очаровательными ямочками на щеках. Девочка улыбалась. Для семьи Линфест оставалось загадкой, как малышке удалось выжить.

Они взяли ее на воспитание, полюбили как свою собственную дочь, дали образование и титул. Но, к сожалению, они не прожили долго. Супруги Линфест скончались от болезни, когда Эниде было двенадцать. Тогда под свою опеку ее взяла королева. Так девушка и стала фрейлиной Ее Величества.

Когда Орис услышал эту историю, то у него сразу же закрались сомнения. Чтобы ребенок выжил в шторм? Не задохнулся, не пошел ко дну, не был съеден морскими тварями… Неправдоподобно.

Есть два варианта того, как именно леди Линфест удалось выжить. Либо ей помогли, что сомнительно, так как живущие в море создания редко оказываются добродушными. Либо… Вторую версию он и хотел проверить сегодня, потому дождь ему только на руку.

Леди Энида Линфест стояла рядом с несколькими садовниками и увлеченно объясняла им, в какое именно место стоит посадить молодой росток ивы.

Золотистые волосы немного отросли за год, они промокли от усилившегося дождя и прилипали к шее девушки. Платье, не соответствующее придворной моде, тоже было насквозь мокрым. С него стекала вода не хуже, чем с небес. Зонтика при Эниде, конечно же, не было. Эта дама часто выходила гулять без него, потому что забывала его в своих покоях.

Когда садовники занялись посадкой ростка, девушка наконец заметила архимага и с улыбкой махнула ему рукой.

— Тучи, ливень, слякоть – все как ты любишь, — проворчал Орис, подходя ближе.

Его ботинок наступил в одну из луж и тут же промок. Парень почему-то решил, что это вина леди Линфест и осуждающе на нее посмотрел.

— Прекрасный повод, чтобы поворчать – все как ты любишь, — вернула шпильку Энида, и ее внимание вновь переключилось на кряхтящих от натуги цветоводов.

Примерно пару недель назад одна из фрейлин королевы порекомендовала прочитать Эниде книгу по уходу за растениями. Девушке стало интересно, и после прочтения она загорелась идеей высадить в королевском саду какое-нибудь необычное дерево. Выбор пал на иву. Поговорив с королевой и выяснив, что та не против такого безобразного вмешательства в утонченную природу сада, Энида попросила садовников ей помочь. И Ориса припахала зачем-то.

Теперь они стоят под ливнем и ждут, когда садовники закончат. Орис украдкой оглядел девушку. Эни улыбалась.

Над их головами оглушающе прогремел гром, и тут метаморф почувствовал это опять. Колебания магического фона рядом с Энидой. Точно так же, как было во время первой их встречи. В дальнейшем он не раз ощущал это, но не мог понять, в чем дело, ведь Эни не маг. История ее рождения чуть приоткрыла завесу тайны.

После того как цветоводы закончили свое дело и удалились, девушка подошла к молодому деревцу. Улыбка, озарявшая секунду назад ее лицо, сменилось беспокойством. Орис проследил за направлением ее взгляда, и ему стала ясна причина этой грусти. Во время посадки кто-то из садовников случайно задел ветку растения, и она сломалась. Леди Линфест полезла в карман своего платья и достала красную ленточку. Обычно она всегда подвязывала ей волосы. Обмотав ленточкой ветвь, девушка завязала бантик и отошла от ростка.

Архимаг усмехнулся. Она даже не подумала, чтобы просить помощи у него. Сделав пасс левой рукой, Орис призвал силу стихии земли. По сломанной веточке прошлись зеленые искры, и магия срастила две ее половины.

— Спасибо, — Энида благодарно посмотрела на парня.

— Не за что, — архимаг задумчиво устремил взгляд в небо, не зная, как начать разговор.

Чуть подумав, он спросил:

— Почему ты любишь дождь?

— Я…не знаю. А его надо за что-то любить? Мне просто нравится ощущать его, в эти моменты я чувствую себя свободной.

— Вода может быть очень опасной, — хмуро продолжал Орис. Девушка рассмеялась и ткнула архимага в бок.

— Не глупи, о какой опасности идет речь?

— Об этой, например…

Дождевые капли моментально наполнили ладонь Ориса. Из его руки вырывался синий свет, который придал воде плотности, превращая ее в огромную водяную сферу.

Энида не успела спросить, что имел в виду Орис, потому что в следующее мгновение он замахнулся, и сфера ледяной воды полетела в девушку.

Она попала ей в плечо. Не слишком больно, но и не слишком приятно.

— Что ты творишь? — вскрикнула Энида и потерла место удара. Ее отбросило на пару шагов назад.

Архимаг не ответил. Вместо этого он создал новую сферу, которая прилетела в другое плечо. Затем еще несколько штук. Одна из них метила в голову, но ей удалось закрыть лицо руками.

— Прекрати, Орис! Сейчас же! — пыталась она в отчаянье достучаться до парня.

— Защищайся, — произнес он.

— Что? — слабым голосом прошептала Эни.

— Защитись. Поверь, что тебе это под силу, Энида. Вода будет слушаться тебя.

— Ты бредишь? Я не маг, Орис! Не! Маг! Я не смогу! — кричала Линфест, стараясь заглушить шум дождя. Она чувствовала себя подавленно. Зачем он это затеял?

— Пока ты не поверишь в свои силы, у тебя и не получится. Я буду швырять в тебя сферы, пока ты не сможешь это сделать!

— Идиот! — выплюнула она и попыталась скрыться в саду, но у нее не вышло.

Воздушная волна подхватила девушку, и она уже не могла сдвинуться с места, а ей в спину прилетела новая сфера. Потом вторая и третья. Ее злость росла с каждой минутой. Повернувшись лицом к Орису, она увидела, как тот создал самую большую сферу из всех, что ей довелось увидеть сегодня.

— Ты этого не сделаешь, — прошипела взбешенная Энида.

— Сделаю, Эни. Сделаю.

Пасс рукой – и сфера сорвалась с места.

— Во имя богов, Орис, я убью тебя, если выживу! — закричала она и, выкинув руки вперед, зажмурилась.

Секунда, вторая, третья. Ничего не происходит. Девушка уж было подумала, что в кое-ком проснулась совесть, но когда она открыла глаза, то поняла – дело не в нем.

Шар воды размером в половину ее роста завис напротив нее. Энида широко распахнула глаза.

Поддаваясь внутреннему чутью, она отвела руки в сторону, и сфера поплыла в том же направлении. Девушка подняла ладони вверх, и вода послушно стала отдаляться от земли. Взгляд Эниды переместился со сферы на Ориса. Он мягко и устало улыбался. С него слетела та показная жесткость, которой он ее частенько пугал. Мстительно сощурив глаза, Линфест выбросила руки в направлении архимага, и сфера, пусть не так стремительно, как у него, но полетела в этом направлении. Лениво вытянув одну руку вперед, парень остановил приближающуюся воду.

— Молодец, Эни. У тебя получилось, — в его теплом голосе слышалась улыбка.

— Сволочь, — процедила сквозь зубы Энида, — я не знаю, что ты затеял, Орис, но ты мне сейчас же это объяснишь, шкархов интриган.

— Не ругайся. Объясню.

Но вместо объяснений Орис направился по дорожке вглубь сада и зашел в одну из закрытых беседок. Девушка последовала за ним, и, когда они уселись друг напротив друга, Орис начал рассказ.

— Я заподозрил неладное еще в первый день нашего знакомства. Понимаешь… Как бы проще объяснить.… Вот смотри: любой вид магии – это энергия, и у каждого мага или магического существа есть некая энергетическая оболочка. С помощью этой оболочки можно собирать энергию и преобразовывать ее в сильнейший импульс – заклятие. Эту оболочку называют магическим фоном. Когда маг колдует, энергетическая оболочка иссушается, поскольку маг забирает часть энергии, и тогда происходят колебания фона. Сильные эмоции тоже могут колебать фон, но совсем немного. У людей магического фона нет, потому что им недоступна магия. Энергия просто не служит для них магнитом, как для нас. К тому же, колебания могут почувствовать не все маги, чаще всего это доступно единицам. А теперь представь, что в первую нашу встречу, когда я проходил мимо зала для отработки заклятий, я почувствовал колебания магического фона. Помнишь, что ты тогда делала?

Энида скрестила руки на груди и, глядя архимагу в глаза, ответила:

— Метала кинжалы.

— Нет, — он качнул головой, — ты злилась. Настолько сильно, что дала выход эмоциям через физическую нагрузку.

— И?

— Ну, сначала я подумал, что где-то неподалеку колдует кто-то из знати, — вздохнул Орис, — потому что ты совершенно точно не была магом. Я не чувствовал в тебе биения хотя бы искры силы. Но на протяжении года каждый раз, когда ты расстраивалась, злилась, была счастлива, магический фон рядом с тобой колебался. Для меня это оставалось загадкой до тех пор, пока ты не рассказала мне историю своего рождения.

— А это здесь при чем? — прямо спросила девушка.

— Давай так: что ты знаешь про Странно-море? Ты ведь много книг прочитала.

Энида задумалась и начала барабанить пальцами скамейке.

— Мне мало что известно. Мерцающее море омывает Маддрон с востока, а Странно-море, если не ошибаюсь, с запада. Совершенно другой конец королевства. Где-то писали, что Странно-море получило свое название из-за необъяснимых событий, происходящих в нем. Там часто тонут корабли и пропадают люди, — на этом она замолчала.

Орис кивнул.

— Все верно, но ты мыслишь не совсем в том направлении. Странно-море стало пристанищем для многих магических созданий. Келпи и сирены, в частности. Ты никогда не задумывалась, как тебе удалось выжить?

— Нет. А зачем? Жива, и на том спасибо.

— Зря. Магические создания редко решаются кому-либо помочь, это я по своему опыту говорю. И тебе точно не помогали выжить. Но, Эни… Ты не утонула, тебя не сожрал келпи, не утащили на дно живые водоросли…

— Я не понимаю, на что ты намекаешь! — разозлилась девушка, и Орис вновь почувствовал привычные колебания.

Он дал ей время сообразить, чему именно посвящена его речь. Шестеренки в голове Эниды закрутились с удвоенной силой, и, когда она наконец подняла взор на архимага, в ее глазах промелькнуло осознание.

— Хочешь сказать, я – магическое создание? Сирена?

— Не совсем, — уклончиво ответил парень, — ты не можешь быть сиреной, потому что у них вместо ног хвосты. А ноги у них появляются, только когда возникает необходимость в продолжении рода.

— И все же, с чего ты решил, что я именно магическое создание? Может я просто маг?

— Много факторов…

Энида вновь посмотрела на него, будто говоря: мол, давай, рассказывай, я никуда не тороплюсь.

— Ну, хорошо, — сдался архимаг, — во-первых, как я уже и сказал, сам факт колебаний магического фона. Они были, но магию в тебе я не ощущал. Такое просто невозможно. Если бы ты обладала магией, она бы у тебя проявилась еще в детстве. В крайнем случае – во время подросткового периода. Но этого не случилось, так?

Согласный кивок головы.

— Можно предположить, что на тебе стояла врожденная защита. А такой у магов тоже не бывает. Это что-то вроде привилегии таких как мы. Во-вторых, опять же, выжить ребенком в открытом море. Будь ты магом или человеком, в обоих случаях тебя бы ждала только смерть. А в-третьих… ты не дала мне договорить, поэтому, с твоего позволения, я продолжу рассказывать про сирен. Так вот, сиреной ты быть не можешь, это мы с тобой выяснили. Но и дочерью сирены ты быть не можешь. Спросишь, почему, или догадаешься?

— Почему? — Энида как всегда пошла по легкому пути, и Орис усмехнулся.

— Сирены, если ты хотя бы немного слышала о нашей истории, создания темного бога смерти Лаурса (и метаморфы, кстати, тоже). Им была дарована чарующая красота и завораживающий голос. С помощью своего пения они заманивали мужчин в море, развлекались с ними, а потом топили. Их дочери делали то же самое. А теперь вспомни, что произошло недавно в зале для музицирования, когда придворные дамы просили тебя спеть?

Девушка на глазах архимага покраснела и отвернулась. Она помнила этот день. День ее личного позора, как окрестила она его.

Тогда, после долгого препирательства, леди Линфест все же вытолкнули на сцену и заставили петь.

Зря. Очень зря. Как только леди открыла рот, вместо пения из девушки вырвались звуки, больше напоминающие шипение пополам с криком. Некоторым придворным пришлось после этого идти к лекарю, чтобы лечить свои бедные уши.

— Помню, и что? Я не сирена, и не дочь сирены. Совершенно точно не келпи. Кто у нас есть еще в списке морских тварей? — Орис хмыкнул.

— Считается, что Лаурс создал две расы: метаморфов и сирен. Но когда он создавал сирен, то не думал, что мироздание сочтет правильным разделить их на женских особей и мужских.

— Сирены-мужчины? Первый раз слышу.

— И не только ты. О том, что на самом деле существуют сирены-мужчины, мало где прописано. И называется их вид иначе, хоть и похоже, – си́рены. Си́рен диаметрально противоположен сирене. Но их особенность так же в голосе. Они могут заговаривать, подавлять волю, убеждать. Последнее в особенности. Да, а еще они не умеют петь. Зато своим криком они способны оглушить рядом стоящих. Смекаешь?

— Да, — медленно произнесла Энида.

— Ты – дочь си́рена и девушки мага, Эни. Если бы твоя биологическая мать была всего лишь человеком, то в тебе бы проявились только родовые способности. А так… Сама видишь.

— Подожди-ка, — Линфест поднялась с места и угрожающе двинулась на Ориса, — а если бы я была дочерью си́рена и человека, то ты бы просто так швырялся в меня сферами?

Архимага как ветром сдуло со скамьи, и он отошел подальше вглубь беседки.

— Я был почти уверен в этом…

— Почти?! — крикнула девушка.

— Все было логично, иначе магический фон бы так часто не колебался.

— Логично! Логично для тебя, Орис. А я перепугалась, разозлилась и готова тебя убить!

— Так, успокойтесь, леди Линфест. После того, как мы выяснили твое происхождение, из твоих уст это звучит совсем не как шутка.

— Потому что это не шутка, — прошипела Энида в ответ и кинулась на Ориса в намеренье поколотить его.

Она успела сделать несколько шагов, но потом остановилась и улыбнулась.

— Как ты там говорил, сила убеждения? Если поверить в себя, то получится. Ну-с попробуем.

Для решительности Энида улыбнулась еще шире и заговорила.

Ее голос, действительно, изменился. Он был мягким, бархатным, обволакивающим и глубоким. В каждом слове слышались журчащие нотки убеждения.

— Орис, дорогой мой, будь добр, влепи себе пощечину. Ты ведь так любишь насилие над личностью.

К удивлению девушки, метаморф не принялся выполнять ее просьбу, хотя она сделала все правильно. Орис лишь улыбнулся уголками губ и подмигнул леди Линфест.

— Забыл упомянуть о маленькой детали. Принуждение не подействует на сильных магов и на тех, кто знает об этом принуждении.

От накатившей досады Энида пнула скамью. А потом еще раз, и еще.

— Так, хватит.

Метаморф подошел к ней и, взяв за талию, выволок на улицу. Дождь уже почти закончился, и теперь только слегка моросил. Но именно он помог Эни успокоиться.

— Сволочь ты все-таки, — скривилась она, подставляя лицо под капли.

— Извини, — в голосе архимага слышалось раскаяние, — так было быстрее всего.

— И что теперь делать?

— Остается только учиться. Учиться быть магическим созданием темных.

Старт сезона

XV век, 1487 год

Королевский дворец. Неделю спустя

Наступила та пора, которую с таким нетерпением ждали все жители королевства Маддрон. На смену легкому ветерку пришел суровый мороз. Именно он сковал дороги ледяным покрывалом, за что его не раз проклинали местные жители. Поскальзываясь, они приземлялись на тротуар не самым лучшим образом. Ругали наступившую зиму, трясли кулаками, ворчали, но втайне ото всех улыбались, радуясь каждому мгновению чудесной поры.

Стволы деревьев покрылись извилистыми узорами изморози, а листва приобрела столь привычный для нее синий оттенок. Листья тоже радовались наступлению нового времени года, они сами были не прочь сменить окрас. С неба крупными хлопьями на землю спускался мягкий первый снег. В столице зима всегда наступала резко. Раз – и золотая осень уступала свои владения величественной белой королеве.

Впрочем, зимы здесь были не столь холодными, как в северных провинциях. Мороз жалил и даже обжигал, но ветерок как малое дитя резвился, играл с волосами, подхватывая и путая локоны.

На улицу одевались гораздо теплее. Шапки со смешными помпонами, вязаные длинные шарфы – все это создавало особую атмосферу тепла.

Теперь камины затапливали тщательнее. Не выходили на улицу без горячего какао с зефиринками или покупали в открытых ларьках порцию свежесваренного из зимних ягод глинтвейна.

Обычный народ, не относящийся к знати, только начинал готовиться к празднику, который проходит лишь в середине февраля. Жители медленно заходили в лавочки, выбирая подарки и украшения для дома. Другие же, привилегированные люди, маги и магические создания, уже давно были готовы к празднику. И ждали они с нетерпением именно этот день. Надо отдать должное, ждали все же больше юные леди, но и зрелые женщины нет-нет да и глянут на календарь.

С сегодняшнего дня в Маддроне стартует зимний сезон балов, посвященный празднеству бога Олонда.

Но начался этот день отнюдь не с бала.

Реймонд сидел на полу в Светлой галерее, привалившись спиной к стене. Из угла в угол сновали слуги. Дворецкие расставляли столы, а горничные носились с посудой и столовыми приборами. Все четыре балкона с видом на прекрасный зимний сад оснастили тепловым пологом, дабы гости, решившие узреть эту красоту, не замерзли. Специальные места для королевской семьи начищали до блеска порошком, чтобы ни одной пылинки, не дай боги, не появилось.

Лур стоял где-то в стороне, отвернувшись от всего этого безобразия. Его взгляд скользил по высокой иве, которая так же сменила свой окрас. Растения в саду каким-то чудесным образом преобразились. Они сами стали украшением к празднику. При этом дополнительный декор не смотрелся громоздко. Бесконечные ледяные узоры на окнах привлекали своей разнообразностью. Рассматривать их было интересно, но Лур сейчас думал не о них. Смотря назад через плечо, перевертыш следил за Реймондом МакЭвенвудом. Вопреки любой логике нынешняя суета его не нервировала, будто он привык работать в этой атмосфере. Может быть и правда привык, Лур еще так мало знал о нем…

В руках мага находился самый обычный блокнот и простой карандаш. Такой выдали каждому иллюзионисту. Реймонд исписал уже второй, а может и третий.

Прошла неделя с тех пор, как они прибыли во дворец. Луру все это время было нелегко (бегать от придворных дам, которые хотят прогуляться с тобой в саду, – то еще удовольствие), но Рею было в несколько раз хуже.

Их полностью загрузили работой. Вредный придворный маг вечно кричал и злился на них, но на МакЭвенвуда почему-то в меньшей степени. Джаррд бросал на него странные взгляды и сухо объяснял, в чем суть возникших проблем.

Срок выполнения – не более четырех недель. Поэтому иллюзионистов гоняли по дворцу как стаю собак и заставляли трудиться с утра до ночи.

На состоянии Реймонда такая смена режимов тоже отразилась. Появились синяки под глазами от недосыпа, ломота в теле, иногда головокружение. Но, несмотря на это, по сравнению с остальными магами он был как огурчик. Потому что многие получили магическое истощение уже на третий день.

Камергер пытался какое-то время призвать магистра к порядку, но тот его послал в свойственной ему грубой манере. С тех пор Бэзил не высовывается, чтобы случайно не нарваться на Джаррда.

К слову, мало кто из магов подозревал, что они едут во дворец на столь длительный срок. Одежду привезли с собой лишь единицы. Но главный камергер взял эти заботы на себя и выделил им швею, будто они были почетными гостями короля или придворными.

Наверное, отдавая честь первому зимнему дню, Рей оделся в синие цвета. Джинсы и водолазка с высоким воротом. В голенище его сапога Лур заметил блеснувшую ручку кинжала. Значит не только он параноик, МакЭвенвуд точно такой же.

Развернувшись лицом к залу окончательно, Лур направился в сторону мага, попутно лавируя между рядами слуг. Перевертыш остановился напротив Рея и с любопытством сунул свой нос в блокнот.

— Что ты там все время пишешь? — спросил чисто из интереса Лур.

— Формулу привязки заклятий на предметы и активацию их с помощью посторонних движений, — ответил Реймонд, не отрываясь от блокнота.

— Долго еще?

— Нет. Я почти закончил.

И все. Лур вздохнул и принялся ждать.

Реймонд не обманул его. Минут через десять маг поднялся на ноги, еще раз заглянул в блокнот и осмотрел галерею. Было ощущение, будто Рей только сейчас заметил слуг, подготавливающих зал. Подняв руки, он оглушительно хлопнул в ладоши. Внимание слуг Рей привлек. Все как один повернули голову в сторону иллюзиониста.

— Вон, — произнес Реймонд безучастным тоном.

Персонал дворца не возражал и не дерзил. Дворецкие и горничные встали со своих мест, побросав все дела, и вышли из зала.

Когда за последним слугой закрылась дверь, маг направился к середине зала, затем закрыл глаза и начал читать заклятие. Его ладони засветились синим светом. Опустившись на одно колено, Реймонд положил перед собой ладони на пол. По мраморному полу с середины галереи начали в разные стороны расходиться искры. Перебегая со стен на потолок, они увеличивались в размерах и вскоре заполнили все пространство.

Рей все продолжал шептать свое заклятие, слова которого Лур никак не мог разобрать. А искры, достигнув нужного размера, лопнули, превращаясь в синий плотный туман. После этого маг произнес одно слово, повторяя его из раза в раз. Туман, словно ядовитый, начал впитываться в предметы, находящиеся в зале, и уже через пять минут от него не осталось и следа.

Оглядев помещение, Лур не заметил никаких особых изменений, а вот Реймонд, кажется, был доволен. Вытерев выступивший пот со лба, мужчина очень даже бодрой походкой направился в сторону перевертыша.

Насколько мог судить Лур, заклятие отбирало уйму сил, а Реймонд ничего, держится еще. Даже не шатается.

—Как ты себя чувствуешь? — полюбопытствовал Лур.

Тут Рей и выдал себя. Чуть покачнувшись, он схватился за плечо перевертыша и устало ответил:

— Просто отвратительно.

Но Лур ему почему-то не поверил.

— Да? А мне показалось, что ты чувствовал себя живчиком, когда шел сюда.

В конце концов, МакЭвенвуд решил не ломать комедию и отошел от перевертыша на пару шагов.

— Заклинание не столь сильное, как кажется. Не переживай, Рысь, все в порядке.

Лур, услышав свое прозвище, поморщился.

— Я счастлив, что ты запомнил мой второй оборот, но, будь добр, называй все же по имени. Да и смысл? Ты меня Рысью и так редко зовешь.

— Хорошо, буду звать чаще.

— Ну, нет уж, я не о том.

— Я называю тебя так, — тяжело вздыхал Рей, — только тогда, когда чувствую от тебя охотничий азарт.

— И значит, сейчас чувствуешь, — хмыкнул перевертыш.

Они с магом вышли из Светлой галереи, позволяя слугам вновь продолжить работу. Пока мужчины направлялись к лестнице, весь их диалог состоял из пререканий и споров.

— И все же… В чем он заключается сейчас?

Рей закатил глаза, но ответил:

— Ты хочешь у меня что-то спросить. Дай угадаю. Иду ли я на первый зимний бал?

Перевертыш чуть не споткнулся на ровном месте, потому что маг был абсолютно прав.

Ступив на первую ступеньку лестницы, мужчина постучал костяшками пальцев по перилам и произнес:

— На второй этаж, милейшая.

Госпожа лестница (Лур звал ее так, потому что никак не мог запомнить ее настоящее имя) без возражений подняла их на второй этаж.

— Идешь? — продолжал Лур разговор, направляясь в крыло светлых магов.

— Нет. Не имею никакого желания.

— Но я же не могу передвигаться без тебя. А как лорд Фарксел я обязан там быть!

— Мы находимся в одном здании. И не так уж далеко расположена Светлая галерея.

— Но ты ведь можешь пойти! Не как маг-иллюзионист, разумеется, а как приглашенный мною друг.

— Я не люблю балы и светские приемы.

— Почему?

— Слушай, — раздраженно сказал Реймонд и остановился, — назови мне хотя бы одну адекватную причину пойти туда!

— Закуски? — сделал попытку предположить Лур.

— Нас и так неплохо кормят.

— Расслабиться и потанцевать?

— Я не умею танцевать.

— Познакомится с королевской семьей?

— Только через мой труп, — хохотнул маг.

Лур все перечислял и перечислял, а Рей все отказывался и отказывался. Казалось, они могли так спорить вечно, но когда они завернули за угол, в Лура внезапно что-то врезалось.

Что-то маленькое и летающее впечаталось ему в грудь. На секунду он почувствовал себя в DiLapsi. Именно там ему часто прилетали разные магические сгустки в тело. Но было это в разы больнее. А тут что-то материальное, и это что-то полетело вниз. Оно бы так и шлепнулось, если бы перевертыш не перехватил его в воздухе.

— Глазенки свои косые разуй, — проворчало неведомое создание. Как только малыш посмотрел на него, Лур сразу узнал это существо.

— Ифирис? Да еще и во дворце? — воскликнул перевертыш удивленно. Рей тоже был немного в недоумении.

— У меня есть имя вообще-то, — проворчал малыш, а потом поднял свои глаза-бусинки на Лура.

Говорят, зоомагия – это врожденное. Можно обучиться на стихийника и, обладая элементом земли, углубить свои знания, став зоомагом. Можно даже приручать разумных животных, вот только во всем есть свои тонкости. Без доверия сделать подобное будет в разы сложнее. Гораздо проще быть зоомагом, тогда животное чувствует, что ты хорошее существо, тогда оно доверяет тебе всецело и полностью. Поэтому зоомагия, в какой-то мере, и правда врожденное. Перевертышам в этой сфере проще всего, ведь у них есть звериная ипостась. Поэтому другие животные чувствуют в них нечто родное, и иногда это играет с ними злую шутку.

Но Лур не был злым. И ифирис это чувствовал. Лур просто был очарован маленьким созданием, и ифирис Луром тоже.

— Как тебя зовут, малыш? — мягко спросил перевертыш у прелестного ифириса.

— Григи.

— Значит, если есть имя, то и хозяин имеется. Или кто-то из знати нашел себе игрушку, или он прибыл с кем-то из гостей, — подытожил Реймонд.

— Я не игрушка! — оскорбился малыш Григи, недовольно шевельнув отростками на голове. Они заменяли ему крылья.

— Конечно нет! Ты в первую очередь хороший друг и защитник своего хозяина, — возразил Лур на слова Реймонда.

Григи зарделся и недовольным взглядом окинул Рея.

— А вот ты нам не нравишься! — выразил мнение сразу за двоих ифирис. Лур весело рассмеялся, и даже угрюмый до этого Реймонд улыбнулся.

— Я многим не нравлюсь, — пожал плечами маг.

— Почему-то я ни капли не удивлен. Лицо попроще сделать не пробовал? Говорят, помогает, — голос ифириса буквально сочился ядом, и Лур зашелся новым приступом смеха, про себя отмечая: каков хозяин, таков и питомец.

— Тебя уделали на раз-два, Рей! Ты мой кумир! — восторженно сказал Лур, обращаясь к Григи. — Меня зовут Лур, а этот с лицом попроще – Реймонд.

Григи улыбнулся, взмыл вверх и приземлился Луру на макушку.

— А ты бы понравился моей хозяйке, Лур, — сказал сверху ифирис.

— Хозяйке?— удивился Рей. — Я думал, у тебя хозяин.

Ифирис вновь поморщился (насколько могло поморщиться существо, напоминающее медузу), сказал, игнорируя вопрос Реймонда:

— Ну-с, куда вы там шли? Я с вами.

Для верности он еще и лапкой указал в сторону коридора.

— А ты разве не торопился куда-то?— хмыкнул Рей.

— Дела подождут. Я тут таких интересных знакомых нашел!

Реймонд, в отличие от лорда Фарксела, обладал удивительной способностью делать любое помещение уютным. У Лура комната была более безжизненная, и за прошедшую неделю совсем не изменилась. У Рея же, при всем творческом беспорядке, было приятно находиться.

Маг был заядлым курильщиком, поэтому в комнате всегда витал запах сигар. Вишневых или мятных. На невысоком столике около балкона стоял графин горячего глинтвейна, а в фарфоровой фруктовнице лежали печенья с шоколадной крошкой.

Камин как всегда был затоплен (то, что Лур забывал порой сделать), поленья в нем тихо трещали. На каминной доске стояла курильница, в которой сжигались какие-то травы, оставляя приятный травяной аромат. Реймонд вообще любил запахи, как заметил Лур.

Несколько больших окон в гостиной и светлые тона самой комнаты создавали ощущение большого пространства. Это было важно для светлого мага, поэтому во дворце и было такое разделение.

Рей устало опустился в кресло около камина и потер глаза. Лур понимал: отдых иллюзионистам позволен, но ненадолго. Парень бы не удивился, если через несколько дней Реймонд попал бы в госпиталь с магическим истощением. Угощая Григи печеньем, он произнес:

— Мне интересно, сколько вам заплатят при такой-то нагрузке.

— Мне тоже, — усмехнулся Рей, — никто и словом не обмолвился, помимо того, что корона, видите ли, щедра, — мужчина передразнил Бэзила, и перевертыш улыбнулся.

— Вернемся к теме обсуждения бала?

— Нет, — отрезал Реймонд.

Лур закатил глаза и сел в кресло напротив мага. Григи с печенькой в лапках уместился на подлокотнике кресла Лура.

— А если на празднике будут интересные личности? — спросил Лур, склонив голову к плечу.

— Я не коллекционирую знакомства. Да и какие интересные личности могут быть среди королевской знати? Столь же надменные, как магистр Джаррд? Взгляды, полные презрения, можно найти где угодно, не только на балу.

— Я слышал, — начал Григи, — как кто-то из дворцовых упоминал, что во дворец направляется генерал леди Раустровская.

Лур удивленно поднял брови и перевел взгляд с ифириса на Реймонда. В глазах мага промелькнул мимолетный интерес.

— Слухи, — сказал Рей, — вряд ли ее можно будет увидеть во дворце.

— Это потому что ее с другими солдатами должны отослать на остров к голи… — он не договорил. Реймонд бросил на него убийственный взгляд, и перевертыш оборвал себя на полуслове.

— Да, и поэтому тоже.

Григи переводил любопытные глазки с мага на перевертыша, а потом, почесав лапой макушку, произнес:

— В газетах писали, что леди Раустровская не любит светские приемы и появляется на них редко. И связано это с ее отцом, вроде как.

— А что не так с отцом? — полюбопытствовал Лур.

— Писали, он был семьянином, и сам редко появлялся во дворце. А еще он был капитаном ВТЖ какое-то время.

— А почему был? — нахмурился перевертыш.

Как долго бы Лур не находился во Франвэйле или в Di Lapsi, все же его родиной была Бестия. Именно поэтому многие вещи, касающиеся королевства Маддрон, ему были просто неизвестны.

— Умер, — ответил малыш, — «героически погиб в одной из схваток, защищая простой народ», — процитировал Григи строчки из выпуска «Королевских гончих».

— Любопытно, — подал голос Рей и наклонился чуть вперед, — то есть Хелен после смерти отца выучилась в военной академии и дослужилась до генерала. Отличная мотивация.

— С вашим генералом вообще связано несколько темных историй. Но информацию настолько хорошо скрыли, что теперь не докопаешься.

— Мне вот одно интересно, — Реймонд прямо посмотрел на Григи, — ты сам увлекаешься этим или хозяйка?

— Она мне не то чтобы хозяйка… Фина – моя подруга и моя семья, поэтому не называй ее так. А что касается этого… Мы не из Маддрона, но Фина каждую неделю покупает выпуск «Королевских гончих». Ей нравится ваше королевство, и Франвэйл нравится.

— Ну конечно, — хмыкнул Рей и подкинул дров в камин.

— В Маддроне вообще интересные вещи происходят… — полушепотом произнес перевертыш.

— В любом случае, насколько бы леди Раустровская не была интересной личностью, она уж точно не станет поводом идти на бал.

— Ну и не иди, больно надо. А ты идешь? — Григи посмотрел на Лура.

— Только с Реймондом, — твердо сказал перевертыш.

— Сдался он тебе. Я с Руфиной тебя познакомлю, — произнес ифирис, зависнув напротив лица Лура.

— Руфина? — зацепился Реймонд за имя.

— Это полное имя Фины, — нехотя пробубнил Григи.

Маг изменился в лице и даже улыбнулся.

— Скажи-ка мне, прелестный мой ифирис, в какой род входит Руфина?

— А тебе зачем?

— Надо. Так что? — настойчиво спросил Реймонд.

— Де Тиндаль. Руфина де Тиндаль.

Улыбка Реймонда стала чуть шире. Он очень хитро посмотрел на Лура, который не понял ровным счетом ничего, и сказал:

— Уговорил, Рысь. Я иду.

Ближе к вечеру у Реймонда появилась проблема. У него не было подходящей одежды. Магам-иллюзионистам действительно выделили швею, но Рей не собирался на праздник, поэтому отсутствие костюма поставило его в тупик.

Перевертыш же напротив, сказал ему, что костюм – это не проблема, поскольку для лорда Фарксела их сшили очень много. А насколько мог судить Реймонд, у них с Луром примерно одинаковое телосложение, за исключением разве что роста. Но ростовку было легко исправить с помощью бытовой магии.

Григи совсем недавно улетел к Фине, сказав, что просто не может оставить ее наедине с этими стервятниками. Ифирис зрил в корень, дворцовых придворных иначе и не назовешь.

После того как Григи произнес имя своей хозяйки, Реймонд изрядно удивился. Он помнил ее. Отдаленно, но помнил. Именно ее зелье спасло их тогда от яростных собак. Вернее, даже не их, а его конкретно. Умереть бы они не умерли, но Реймонду пришлось бы раскрыть все карты перед Луром, а делать это он не хотел. А еще ему показалось забавным, как сильно ифирис хочет познакомить Руфину с Луром. Реймонд почти с садистским удовольствием представлял разочарование перевертыша.

Да и спасибо сказать, наверное, надо. Девушка талантливая. До этого подобных зелий Рей не встречал, а повидал он многое.

Они с Луром встретились в коридоре. На перевертыше отлично сидел костюм графитового оттенка. Так и не скажешь, что лорду Фаркселу в душе пять. На Реймонде тоже был костюм. Чуть другого фасона, глубокого синего оттенка, который так подходил к первому зимнему балу.

Кивнув друг другу, мужчины спустились на первый этаж.

Светлая галерея чудесным образом преобразилась и заполнилась всевозможными существами. Официально одетые гости медленно прогуливались по залу; объединяясь в группы, они рассуждали о погоде и о том, насколько прекрасен нынешний бал. Здесь можно было увидеть представителей разных рас. Почтить королевскую чету прибыли представители всех тридцати трех кланов перевертышей, а Лур был шестнадцатым среди них. Несколько представителей Фэстринтона – человеческого государства, и несколько известных семей Ардестелора – королевства тифлингов.

Здесь были люди, маги, дроу, гномы, даже орки и тролли. Все они владели землями и были лордами. Придворная знать на выгуле, как называл это сборище Рей. Ходят с надменными лицами, будто в чем-то лучше простого люда. А сами сплетничают на каждом шагу. У кого платье не бальное, а вечернее, кто развелся, а кто на прошлой неделе похоронил своего родственника. Если их слова были бы жидкостью, то это определенно был бы яд.

Стоило им появиться в Светлой галерее, глашатай на весь зал объявил Лура.

— Первый сын шестнадцатого клана Фарксел, наследник рода, лорд Фарксел Лур.

Взгляды многих подданных устремились в сторону перевертыша, но он не обращал на них внимания. На Реймонда тоже смотрели, но скорее оценочно. Его не объявляли, и для них он – загадка.

«Безродная загадка», — усмехнулся про себя Реймонд.

Подхватив пару бокалов с крепким напитком, Лур всучил один из них Реймонду. Тот принюхался и вынес вердикт – бренди. Хотя бы не лимонная водка.

Где-то в толпе Рей успел заметить пару советников из синдиката. Одного из них он узнал сразу же – лорд Аргар, советник по вопросам людских дел. Все такой же невзрачный он стоял в кругу высокопоставленных лиц. А ведь он показался лорду Грегору подозрительным. Неужели советник в области военных дел знал то, чего не знает король?

Эта история с голиафами не давала ему покоя вот уже неделю. Реймонд не сильно любил загадки, да и любопытства как такового в нем отродясь не было, но было пару факторов, которые приводили метаморфа в ярость. И связаны они как раз с голиафами. Он не собирался лезть в дела государства, но быть в курсе, хотя бы из соображений безопасности, стоило.

— По-моему, я видел Григи, — сказал Лур, собираясь углубиться дальше в зал.

Но тут глашатай внес свои коррективы.

— Склоните головы свои перед королевской четой.

Зазвучали торжественные фанфары. Во дворце есть особая иерархия приветствия королевской семьи. Женщины, не обладающие магией, склоняются в реверансах, а мужчины опускаются на одно колено и склоняют головы. Маги, и женщины, и мужчины склоняются в глубоком поклоне. Магические создания опускают головы. Все зависит от происхождения.

— Его несравненное Величество Эльтез Дандрэгон сияние севера, король Маддрона.

В зал быстрой походкой вошел король. Одет он был официально, накидка из соболиной шерсти за его спиной развивалась от каждого движения. По традиции голову Эльтеза украшала корона, которая по форме отдаленно напоминала шлем, за исключением разве что открытого лица.

— Ее бесподобное Величество Наварра Дандрэгон, восставшая из звезд, королева Маддрона.

Насколько было известно Реймонду, королева была магом, и ей было восемьдесят с чем-то. И поскольку она была магом, его совершенно не удивила молодость Наварры. Единственное, в чем они были схожи с мужем, – это волосы. У женщины они тоже были полностью седые. Говорят, королева всегда носит прически, при которых волосы собраны сзади, и никогда не распускает их. Ее голову также украшает корона. У королевы были острые и резкие черты лица (прямо как ее характер) и голубой цвет глаз.

В какой-то момент Рей подумал, что если бы за прозвище коронованной особы не лишали головы, то ей вполне подошло определение «Железная леди». По слухам, Наварра еще более жесткая, если не сказать жестокая, чем ее муж.

— Первый сын правителя и будущий наследник трона, Его добросердечное Высочество Алестер Дандрэгон заходящая луна, принц королевства Маддрон.

А вот про него Рей слышал чуть меньше.

Когда первый сын Его Величества, Алестер, появился на пороге Большого зала, Реймонд сразу отметил прическу. Длинные каштановые волосы были сбриты по бокам. К лицу спускались заплетенные в косички пряди, на которых, как и у его отца, можно заметить серебряные бусины. Часть волос на макушке собраны в небрежный пучок, остальные спадают чуть ниже плеч.

Высокие скулы, квадратный подбородок и узкие миндалевидные голубые глаза, как и у всех представителей королевского рода. Старший принц был красавцем, но, несмотря на свой слегка угрожающий внешний вид, он был известен как очень милосердный и добрый маг. Ему сложно порой отказать, что делает из него не очень хорошего будущего правителя.

— Ее обворожительное Высочество Алетра Дандрэгон рассветная заря, принцесса королевства Маддрон.

Принцесса Алетра была известна тем, что всегда носила доспехи. Даже на подобные мероприятия. И сейчас Рей узрел это собственными глазами.

Если проследить, можно заметить, что вся монаршая чета выделяется несколькими характерными чертами: голубыми ясными глазами и высоким ростом. Принцесса Алетра тоже не стала исключением. Но в отличие от своих родителей и братьев, у нее круглое лицо с небольшими щечками, которые никак ее не портят. У девушки стройная фигура матери, длинные каштановые волосы и веснушки.

Но ее внешний вид не привлек метаморфа, а вот корона на голове – да. Эльфийская серебристая диадема, которая обвивала ее голову и заканчивалась украшением на лбу. Оно изображало два связанных крыла – символ светлых эльфов.

Откуда у принцессы Маддрона реликвия эльфов острова Тэсвил?

— Второй сын правителя и второй в очереди на трон, Его невообразимое Высочество Мико Дандрэгон алый свет, принц королевства Маддрон.

Про младшего принца мало что известно. Про него не печатают ничего в газетах, и о нем не сплетничают придворные. Теперь все встало на места, ведь Мико совсем еще ребенок. Худенький, угловатый, гораздо выше своих сверстников. У него короткие темно-каштановые волосы и водянисто-голубые глаза.

На плече мальчика сидел черный ручной филин – возможно Мико был зоомагом.

Когда вся королевская семья расселась на свои места, то король взмахнул рукой, и с потолка посыпалась имитация снежинок, а в зале заиграл первый зимний вальс.

Никакой речи и напутствия от Эльтеза не было, король выглядел жутко уставшим и, Реймонд не сомневался: выдержав придворный по времени этикет, король покинет зал.

В середине зала начали кружиться пары, и Рей зацепился взглядом за огненные развивающиеся кудри. И сначала он подумал, что ему показалось. Но нет, Руфина де Тиндаль собственной персоной. Вот только в отличие от остальных придворных дам, Фина была одета не совсем типично.

Ее наряд напоминал нечто среднее между костюмом и платьем. Его верх начинался черным топом с высоким горлом и открытыми плечами. Ниже плеч спускались голубые в черную крапинку рукава-фонарики. От талии шел шлейф в пол так, что ее ноги в облегающих черных брюках с высокой посадкой было прекрасно видно. Завершали образ высокие голубые сапоги.

Смело и необычно. Вот и отличная тема для сплетен среди придворных. Реймонду уже было жаль девушку.

— Привет, угрюмый, — к ним подлетел Григи и обратился он непосредственно к Рею.

— Привет, несносная ошибка природы, — не остался в долгу метаморф. Но Григи, кажется, не обиделся, а переключил все внимание на Лура.

— Как дела, Лур? — милейшим голоском спросил ифирис. У него разве что сахар на зубах не скрипел. Эти двое просто отлично спелись!

— Все отлично, малыш, — улыбнулся довольный перевертыш, а Григи вновь взлетел и приземлился ему на макушку.

Григи все разговаривал о чем-то с Луром, а Рей медленно пил бренди и слушал поистине красивое исполнение вальса симфоническим оркестром. Последние ноты прозвучали в зале, и наступила небольшая пауза.

Реймонд продолжал краем глаза держать в зоне видимости леди де Тиндаль и лорда Аргара. Так, на всякий случай. Когда Фина начала озираться в поиске ифириса, Рей понял: сейчас начнется шоу.

Она их отыскала довольно быстро, что было удивительно в такой-то толпе.

— Григи?.. — девушка подошла к их небольшой компании и посмотрела на Григи, так удобно устроившегося на голове у Лура.

— Фина!

Григи взмахнул крылышками и подлетел к хозяйке.

— Помнишь, я тебе рассказывал про Лура? Познакомься, — и маленький ифирис поспешно отлетел, не зная еще в тот момент, что именно он делает.

Руфина во все глаза уставилась на Лура, а потом как ошпаренная отодвинулась от парня. На ее лице замелькали всевозможные оттенки презрения, но последней эмоцией стала ненависть. А Лур выглядел не лучше, но был более сдержанным. Он лишь скривился и процедил сквозь зубы:

— Твоя хозяйка – тифлинг, Григи?

— Да, а что? — наивно спросил ифирис.

— Григи, отлети от этого блохастого на пару миль, он бестианец, — сказала девушка, одаряя бедного парня еще тонной пренебрежения.

— Лур что, перевертыш? — прошептал бедный Григи, не зная, куда деть себя. Он был магическим животным и не мог на первый взгляд определить, кто перед ним стоит. Для него Лур вполне мог быть и магом, и обычным человеком. А вот Руфина поняла сразу же.

— Да, — выдохнула Фина, — и как, скажи на милость, ты связался с этим… — в конце она замолчала, скорчив неприятную рожицу.

— Давай, договаривай, — с мрачной ухмылкой вмешался Лур, — безрассудные животные, четырехлапые бедствия, твари блохастые… Как еще нас называют на вашей родине?

— Бестианец. Этим все сказано.

— И как, интересно ты приехала во дворец, не зная, что здесь будет такое разнообразие рас. И перевертышей в том числе?

— Знала. Но не думала, что встречу вас так скоро.

История взаимной ненависти перевертышей и тифлингов началась с Первой Магической войны. Ее причиной стала банальная дележка территории. Произошло это очень давно. Как известно, остров тифлингов находится в небесах, и в один прекрасный момент королеве Ардестелора захотелось увеличить территорию своих земель. Тогда им и попалась на глаза Бестия. В то время этот островок суши еще не был официально зарегистрирован за перевертышами, но после скитаний по разным землям именно там начало проживать несколько их кланов.

Их было трое – Ре Вульф, Хас Бэар, и Зи Фокс. Три изначальных клана, дети которых сейчас состоят в совете старейшин, правящими республикой.

Но тогда еще ничего этого не было, ни совета старейшин, ни республики. Более того, три клана воевали между собой до тех пор, пока не появились тифлинги. Перевертыши невзлюбили тифлингов сразу же. Надменные и высокопарные создания с крыльями казались им чем-то максимально далеким от них. Тифлинги тоже никак не могли оценить способность обрастать шерстью, ломая при этом себе все кости.

В тот именитый день королева тифлингов самолично спустилась на землю, чтобы объяснить, почему именно перевертышам стоит убраться с этой территории, да поскорее. А перевертыши не сдались… Они дали отпор, еще и объединив силы всех трех кланов против внезапных завоевателей.

Каким-то неведомым образом война между ними переросла в мощнейшее побоище между всеми расами. И только Маддрон остался в стороне, приняв нейтралитет.

Тифлинги в войне проиграли.

С тех самых пор, даже спустя долгие годы, тифлинги на дух не переносили перевертышей, и это было полностью взаимно. Эти две расы росли, воспитываясь в ненависти друг к другу. Каждая сторона рассказывает историю со своей точки зрения, которая сильно отличается от реальных событий.

Формально у Ардестелора и Бестии временное перемирие, и длится оно уже много лет.

И Рей знал об этом, и знал он, что леди де Тиндаль – тифлинг. Метаморф просто не мог пропустить такое зрелище.

На лице девушки появилось крайне унылое выражение, и она метнула недовольный взгляд на ифириса. А тот не нашел ничего лучше в сложившейся ситуации, чем спрятаться за спину Реймонда. Только сейчас леди де Тиндаль заметила его.

— Прекрасный диалог. Слушал бы и слушал, — усмехнулся мужчина.

— Вы! — в ее глазах промелькнуло узнавание.

— Я, — довольно протянул Рей, — кстати, простите моему другу подобную невежливость. Впрочем, ему разрешается, перевертыш все-таки.

Лур метнул гневный взгляд в сторону Реймонда, а тот, сделав вид, что ничего не заметил, продолжил говорить дальше.

— Ваше зелье спасло нам жизнь. Обоим. — он сделал упор на последнее слово. — Очень интересная задумка. Можете отметить себе где-нибудь, что на дьявольских овчарок подействовало отменно.

Фина слегка улыбнулась, но не была обескуражена.

— А вы… — узнала, но не до конца.

— Господин Реймонд МакЭвенвуд и лорд Фарксел Лур. Была бы на мне шляпа, я бы ее незамедлительно снял, — проговорил Рей с долей иронии в голосе.

— Точно! — девушка щелкнула пальцами. — Господин Реймонд из магазинчика «Зеленый сад». А я…

— А кто вы, я знаю, леди.

— Ты знаешь ее? Знаешь эту помеченную и ни одним словом не обмолвился? Это подло, Рей… — перевертыш говорил с затаенной обидой. Видимо, его все же задела эта ситуация.

— Брось, относись ко всему проще. В конце концов, уже давно пора положить конец этой глупой детской вражде, — откликнулся метаморф и подмигнул Руфине.

Но девушка позицию МакЭвенвуда не разделяла.

— Даже в страшном сне не приснится, что бестианцы и тифлинги вдруг станут друзьями.

Девушка сложила руки на груди и переводила суровый взгляд с Рея на Лура и обратно.

— А может все-таки стоит? — высунулся из-за спины Реймонда ифирис.

— Нет! — Рявкнули Руфина и Лур одновременно.

Они бы не согласились с мнением метаморфа, но со стороны всегда виднее лучше. И он мог бы утверждать, что тифлинг и перевертыш чем-то похожи. Взглядами, жестами и даже мыслями…

— Ну почему? — протянул Григи. — Столько лет прошло, вы не обязаны грызться! Фина, Лур не плохое парень, будь он трижды перевертышем. Я чувствую это. А Фина – просто прекрасная девушка, характер, правда, иногда подводит, но… — леди де Тиндаль возмущенно уставилась на парящего ифириса. — Она тоже хорошая, правда.

Перевертыш прошелся по Фине таким взглядом, будто пытался это самое «хорошее» найти. Судя по разочарованию в зеленых глазах, не нашел. А Руфина даже не пыталась искать.

— Все бестианцы хитрые, подлые и лицемерные. Вы ничем не отличаетесь друг от друга.

— Зато тифлинги – венец природы, — хмыкнул Лур и ядовито произнес, — корона летать не мешает? Тяжело ведь.

— Такая забота, да еще и от бестианца, — девушка всплеснула руками, — прям вечер чудес какой-то.

Пока эти двое ссорились, Реймонд заметил направляющуюся к одному из открытых балконов стройную фигуру девушки. В чуть приглушенном освещении ее белоснежные волосы отливали перламутром.

И кого-то она ему напомнила.

— Григи, присмотри за ними, чтобы к концу бала они не подрались ненароком.

Лур и Руфина бросили на метаморфа испепеляющие взгляды, но тот уже скрылся в толпе.

Тепловой полог защищал от ветра отменно. Метель разыгралась не на шутку, но на балконе оставалось сухо и тепло. На улице стемнело окончательно, и пространство было погружено в приятный полумрак.

Девушка в длинном воздушном платье стояла, облокотившись о перила. Ее взгляд был мрачен и направлен вдаль. Мыслями она была далеко отсюда. Одна из рук, затянутая в шелковую перчатку, держала трубку. Она плавно втягивала дым из трубки, раскуривая ее. На секунду леди прикрыла глаза от наслаждения. Несколько локонов ее волос выпали из высокой прически и теперь спадали на шею.

В тишине, такой мягкой и обволакивающей, прозвучал бархатный голос Реймонда:

— Вы курите трубку?

Девушка не обернулась, она затянулась вновь и выпустила изо рта облачко дыма. И только потом, склонив голову к правому плечу, все еще смотря вдаль, спросила:

— А у вас какие-то проблемы с курением?

— Что вы. Никаких.

Он достал из внутреннего кармана пиджака портсигар и подошел ближе к перилам балкона. Девушка до сих пор не смотрела на него, но вскоре, учуяв приятный запах вишни, усмехнулась.

— Говорят, девушкам не к лицу курение. Никогда не понимал этой фразы.

— Говорят, девушке не пристало носиться по всему королевству, разыскивая за каждым углом врагов короны. Этого я тоже никогда не понимала.

— Получается, мы с вами не понимаем таких прописных истин?

— Получается так.

Уютная тишина заполняла пространство вокруг них так же быстро, как запах сигар и табака берли. Вишня отлично сочеталась с ароматом ореха, шоколада и карамели.

Взгляд девушки затуманился, и казалось, она уносилась в какое-то совсем иное место. Втянув дым из трубки, она все же обернулась к Реймонду и задумчиво его оглядела.

— Вы ведь знаете, кто я?

В ее голосе не было обвинения или ликования, всего лишь вопрос.

— Сложно не знать такую девушку как вы, леди Хелен, — Рей улыбнулся кончиками губ, а в ясных глазах леди промелькнул интерес.

— А вот я вас не припомню.

— Не помните, значит, не надо, — затянулся мужчина вновь, — тем более, мы с вами раньше не встречались.

— И что… Даже не представитесь? — удивилась Раустровская.

— Не хочу забивать вашу хорошенькую голову ненужной информацией, — с улыбкой отвечал Реймонд. Хелен издала смешок и, развернувшись, привалилась к перилам спиной.

— Обычно мужчины так и жаждут познакомиться со мной поближе, называя наперебой имена, которые все равно стираются из памяти через несколько минут.

— Несколько минут – это еще много. Я забываю имена уже на третьей секунде.

Девушка тихо рассмеялась. Ее смех был словно звонкий колокольчик, скрывающийся во тьме.

— Леди Хелен, простите мое неуместное любопытство заранее, но что с вашими волосами?

После вопроса взгляд Раустровской сразу же похолодел. Она долго молчала, и Реймонд уже не надеялся на ответ. Вернее, он был уверен, что генерал не ответит, а если ответит, то не совсем честно.

— Они такие с рождения, — в конце концов произнесла она.

— Сомневаюсь, — хмыкнул метаморф, — я вижу, что вы маг, леди. А маги редко рождаются с такими особенностями. Вы что-то скрываете, — он покачал головой, окинув Хелен взглядом, — никогда не считал себя знатоком, но я многое в жизни повидал, чтобы утверждать точно: не с рождения.

Теперь уже девушка смотрела на Реймонда задумчиво. Не было в том взгляде жесткости, только миллион мыслей, которые крутились у нее в голове.

— Ваше право сомневаться. В этом мире возможно все. Может, вы правы? Или даже знаете, как помочь мне… Но в любом случае, я никогда не произнесу это вслух, и помощи я тоже не жду.

Она отошла от перил с таким изяществом, будто не ее руки были по локоть в крови. Будто не она генерал войск, и каждая смерть будто не бьет по ней сильнее хлыста. Будто она самая обычная придворная леди.

Но нет. Хелен не была обычной.

Мужчина ни словом не солгал, когда сказал, что не знаток. Но сложить все факторы и свое небольшое знание он мог.

Светлые, но не седые волосы. Ясные голубые глаза, которые с каждым годом становятся светлее. Перчатки, которые скрывают потемневшие руки. Незнающему покажи, и ответит, будто они измазаны чернилами. А еще отсутствие признаков, сказывающихся на здоровье.

Некоторое время ходили слухи об особой операции на острове Келорр. Единственное место, куда не сунутся магические создания и куда так смело вошел отряд Раустровской. Остров проклятых ведьм.

Живыми с острова вернулось только двое. Сама Хелен и ее помощник. Но если помощнику каким-то чудом удалось избежать последствий, то генералу…

На самом деле, все только и говорили о том, как чудесно, что Хелен удалось спастись и не получить ни царапинки. Вот только именно с того дня ее волосы начали светлеть, а на руках появились перчатки.

Проклятие проклятых, так оно называлось. О нем ничего неизвестно, и про него мало кто знает. В чем суть, как снять, смертельно ли, какие есть признаки, помимо внешних – абсолютно ничего.

Жить с таким проклятьем – это как жить рядом с взрывным шаром отсроченного действия. Никогда не знаешь, когда рванет. Страшно.

И Хелен невероятно сильная, ведь каждый свой день она проживает как последний.

— Приятного вечера, — нарушила девушка воцарившуюся тишину и направилась обратно в зал.

— А если я действительно могу вам помочь? — внезапно произнес мужчина.

Девушка остановилась и оглянулась.

— Мне уже ничего не поможет.

«Гордая девочка», – подумал метаморф.

Хелен не подавала виду, насколько она печальна, и только в глубине ясных светлых глаз таилась многолетняя тоска. Реймонд глядел ей вслед и на миг даже залюбовался легкой походкой Хелен, но уже в следующий момент…

В руку Раустровской вцепился советник в области военных дел и потащил ее к выходу из Светлой галереи.

Внутри метаморфа сработал какой-то звоночек. Выбрасывая на ходу сигару, Рей бросился за генералом и лордом Грегором, одновременно посылая перевертышу магическую весточку.

Кулон

Фину до ужаса раздражал этот заносчивый бестианец.

Она не могла не понимать, что в межрасовом королевстве Маддрон помимо прочих рас придется встретить и перевертышей. Но она не надеялась на эту встречу так скоро. Более того, она хотела делать вид, будто их не существует, и просто не обращать внимание. Благодаря Григи получилось это с трудом. Вернее не получилось вовсе.

Когда ифирис прилетел к ней, находясь чуть ли не на седьмом небе, она и предположить не могла, что Григи так вдохновит бестианец.

Перевертыш не слишком отличался от прочих гостей короля. Высокий симпатичный парень – при всей ненависти девушка могла признать очевидное. Вот только корнями из Бестии от него разило за пару миль.

Но гораздо более неожиданной для девушки стала встреча с таинственным Реймондом из магазинчика с травами. Кого-кого, а его она уж точно не собиралась видеть во дворце. Григи и словом о нем не обмолвился. Наверное, потому что для ифириса он был не так интересен, как бестианец. И почему он так понравился малышу?

Реймонд ушел, оставляя их вдвоем, и девушка уже собиралась развернуться, дабы поскорее избавиться от общества бестианца, но…

— Как типично для тифлингов. Чуть что – сразу дать деру, — еле слышно хмыкнул перевертыш, но Фина услышала.

Резко развернувшись, она окинула парня неприятным взглядом.

— А я погляжу, ты получаешь удовольствие от моего общества?

Лицо Лура скривилось как от кислющего дворцового напитка.

— Иди хоть на все четыре стороны, помеченная. Я тебя не держу.

— Как ты меня назвал? — прошипела девушка.

Видят боги, Фина была в шаге от того чтобы не расцарапать наглому перевертышу его кривое лицо. Сделать это ей не дал Григи. Ифирис слетел с плеча тифлинга и завис перед ними. Не то чтобы он мешал Руфине пройти, но внимание немного привлек.

— Фина, успокойся. Давайте все успокоимся, — он повторял эту фразу с тех пор, как Реймонд покинул их, — мы не будем друг друга никак обзывать, мы все культурные существа.

— Гадкий бестианец, — шипела Фина не хуже дворовой кошки.

— Помеченная Руф, — хмыкнул перевертыш.

Вот после этого эмоции леди де Тиндаль окончательно вышли из-под контроля. Ярость затмила все: и разум, и здравый смысл. Появилось лишь одно желание – убить наглого перевертыша. Фина бросилась на бестианца, снося со всего размаху Григи. А парень будто предполагал возможность подобного поведения. Он отклонился в сторону, и Фина, не удержав равновесие, чуть не свалилась прямо на стол с напитками.

Не упала она, потому что ее локоть крепко схватил перевертыш. Девушка сразу же попыталась вырваться, но ей не удалось сдвинуться с места. А Лур перехватил ее вторую руку, полностью обездвижив. Он закатил глаза и посмотрел на Григи. Казалось, он спрашивал: «За что мне все это?» Ифирис пожал своими лапками, а перевертыш, наклонившись к Руфине, прошипел:

— Успокоилась. Здесь столько высокопоставленных придворных, а ты ведешь себя как глупая провинциалка.

— Никогда, слышишь? Никогда не называй меня помеченной, — шипела тифлинг в ответ.

— Договорились, будешь просто Руф, — хмыкнул бестианец, выпуская ее из захвата.

— Нет! Это самое отвратительное сокращение моего имени.

— Я понял, Руф, может, поговорим о другом? — продолжал измываться над девушкой перевертыш.

— Ах ты…

Она не договорила, как вдруг перевертыш вздрогнул. Его взгляд стал стеклянным. Кивнув самому себе, он, не прощаясь, скрылся в толпе. Фина недоуменно посмотрела ему вслед.

— Куда это он?

В девушке снова забурлило любопытство. Судя по тому, как бестианец дернулся, ему прилетел магический вызов, но от кого?

От Реймонда, скорее всего. Она не была уверена в этом на все сто, но ведь еще в лавке маг показался ей до жути подозрительным. Они точно что-то скрывают.

Или Руфина просто надумала себе лишнего. Это с ней случалось слишком часто. Но сейчас девушка об этом не думала. Нужно проследить за перевертышем, пока он не скрылся в толпе окончательно.

Тифлинги умеют передвигаться бесшумно, поэтому Лур и не заметил ее. Он был чем-то взволнован. Петляя по коридорам, он наконец вышел в тот, где около одной из стен стоял Реймонд.

— В чем срочность? — спросил перевертыш без обиняков.

Реймонд угрожающе зыркнул на него и приложил палец к губам. Теперь Руфина услышала еле доносившиеся из стены голоса. Кончики пальцев мага засветились желтыми искрами, и звук голосов стал чуть громче. А потом Рей, прежде немного подумав, провел рукой по стене и прошептал заклятие. Искры прошлись по поверхности, и напротив них образовалась небольшая дыра, чем-то напоминающая окошко. В дыре появилось изображение комнаты. В сдержанном стиле стол, несколько стульев, вдоль противоположной стены высился книжный шкаф. Обычный сухо обставленный кабинет.

— Что это? — прошептал перевертыш.

— «Скважина» – заклинание, позволяющее видеть сквозь предметы.

— Не знал, что ты так умеешь.

— Слушай, — произнес маг и замолчал.

По комнате из угла в угол ходил мужчина. Темноволосый и большой как шкаф, он трепал себе волосы и никак не мог остановиться. Руфина видела его, и, как ей сказал кто-то из придворных, мужчина занимал высокую должность советника в области военных дел. На стуле около стола царственно расположилась девушка. Ее изображения Фина видела в газетах. Леди Хелен Раустровская, генерал ВТЖ. По ней и не скажешь, что она умеет держать в руках холодное оружие.

— Лорд Грегор, я не понимаю вашего беспокойства, — продолжался разговор между генералом и советником.

— Хелен.— он остановился. — Просто послушай меня, девочка. Я не могу дать гарантий, но, если выяснится причастность голиафов, нужно будет в срочном порядке плыть на Кораллов остров.

— Вы считаете, что за бунтовщиками стоят именно голиафы? Поздновато они спохватились, не думаете?

— Лучше скажи, что выяснил Говард.

— Говард… — девушка улыбнулась уголками губ. — Вы же знаете его, уйдет в дело с головой. Особенно когда тут настолько любопытный экземпляр. Но пока мы не продвинулись и на шаг, — к концу речи ее лицо приобрело угрюмое выражение.

— Плохо, — советник снова принялся мерить шагами кабинет.

— А что насчет Аргара?

Хелен не отдала должного почтения советнику по вопросам людских дел. Было ощущение, будто ей неприятно говорить об этом человеке.

— Затаился, гад ползучий. Ровно тридцать лет назад появился, будто из-под земли, и стал советником за считанные дни. Это ведь просто невозможно!

— По-моему, за какие-то особые заслуги перед королевством, но хоть убейте, не вспомню, что такого великого он совершал.

— Я тоже. — хмуро подтвердил лорд Грегор. — Будь осторожна, Хелен, и всю информацию сразу же сообщай мне.

— Поняла, — дальше их разговор больше напоминал светский диалог.

И пока маг и перевертыш внимательно вслушивались, Руфина подошла к ним ближе.

— Голиафы? — тихо спросила она, стоя за спиной у Реймонда.

Маг не шелохнулся, а вот бестианец подпрыгнул на месте от неожиданности. Фина мстительно улыбнулась и поставила себе мысленный плюс.

— Что ты делаешь? — зашипел перевертыш, будто был не в человеческой ипостаси, а звериной.

— Стою. Я думала, это очевидно, но до бестианцев всегда долго доходит.

— Я имел в виду, что ты делаешь здесь? — сказал перевертыш, выделяя последнее слово.

— Ты так таинственно исчез, что я просто не могла не проследить. Вдруг вы тут закапываете труп несчастного тифлинга?

— Ты в курсе, что любопытство кошку сгубило? — и вот не ему об этом говорить…

— Если вы сейчас оба не заткнетесь, то любопытство сгубит одного перевертыша и одного тифлинга, — ледяным голосом сказал Реймонд.

Фина и бестианец одинаково закатили глаза, но замолчали, не произнося больше ни слова. В этой тишине Реймонд убрал последствия магии и, развернувшись к ним, посмотрел на перевертыша. А тот уже понял, в чем состоял невысказанный вопрос, и начал оправдываться.

— Не смотри на меня так. Не я ее сюда притащил.

— Да что ты, — шипел маг.

— Про какие бунты шла речь, почему они рассматривают причастность голиафов, и при чем здесь вы? — не смогла сдержать рвущееся наружу любопытство Руфина.

Реймонд закатил глаза и осуждающе посмотрел на перевертыша. Тот лишь хмыкнул.

— Наш господин «я не расскажу тебе ничего» очень не любит, когда к нему пристают с вопросами.

— Хорошо, без проблем. Тогда я с вопросами пристану к тебе, — произнесла девушка, обращаясь к Луру.

— А я думал, это выше твоего достоинства – спрашивать что-либо у бестианцев.

— Один раз потерплю, — не моргнув и глазом, отозвалась Фина.

— Так, — начал Реймонд, прерывая начавшуюся перепалку, — вся сказанная сегодня информация – не наших умов дело. Поэтому сейчас дружно взяли и забыли диалог советника и генерала.

— Тогда зачем ты сюда поперся? — усмехнулся перевертыш.

— Чтобы быть в курсе. А если серьезно, то мы в это не полезем. — сказал маг, обращаясь к бестианцу. Тот пожал плечами, а Реймонд посмотрел на Руфину. — И ты тоже.

— Было бы во что лезть, — пробурчала девушка.

— Все, возвращаемся, — и маг первым свернул за угол.

Несколько дней спустя

Рей не узнал ничего нового из разговора Хелен и советника. Но его позиция осталась прежней. Им не стоит лезть во всю эту политическую чушь. Ему так особенно. Появиться перед голиафами, все равно что держать над головой плакат с надписью: «Метаморф тут».

Он не до конца был уверен в правильности слов лорда Грегора. В чем бы советник ни подозревал лорда Аргара, Рей был вынужден склоняться все же к его позиции. Будучи ВОРом, метаморф много слышал и много знал. Замешаны ли эльфы в восстаниях – вопрос, но в чем-то они явно замешаны. А голиафы – это давно ушедшее за грань прошлое, которое и поминать не стоит…

Он, как и другие иллюзионисты, продолжал трудиться на благо короны. Пока что ему удалось покончить только со Светлой галерей, но впереди еще работа над целым этажом.

Григи теперь стал чаще мелькать у них перед глазами, в основном прилетая к Луру. Руфина де Тиндаль тоже стала попадаться на глаза чаще. Так вышло, что Реймонд не был против ее общества до тех пор, пока тифлинг и Лур не начинали ругаться. А происходило это постоянно. Сначала их пикировки казались ему забавными. Но когда пытаешься закончить сложное заклятие, а у тебя над ухом постоянно кто-то ворчит, это начинает, мягко говоря, раздражать.

Впрочем, сделать он все равно ничего не мог. От Лура не избавишься уже даже при сильном желании. И от леди де Тиндаль, к сожалению, тоже. Сначала он пытался мягко ей намекнуть, что ей не рады. Потом он ей нагрубил, а девушка и бровью не повела. Только нахамила в ответ и продолжила ругаться с перевертышем.

Вот и сейчас…

Рей стоял на первом этаже около эльфийских полотен и думал, как их обыграть. Все нововведения он обязан был согласовывать с королевским магом. Чего он, естественно, не делал. Гобелены служат порталами к морю. А что если…

А что если не изменять их свойства, а преобразовать материю так, чтобы гобелены, расщепленные на магические частицы, коими они и являются, вкупе с иллюзорной магией стали дворцовыми проходами. Во дворце масса коридоров, и с легкой руки иллюзионистов их станет еще больше. Предположим, шесть из них вберут в себя магические частицы гобеленов. Тогда, если человек, маг или магическое создание выберет неправильный ход, его перенесет на побережье моря.

Мысленно представив, как знать пытается добраться до Маддрона с другого конца света, метаморф зловеще улыбнулся и принялся писать формулу. Вдруг ему на голову приземлилось что-то тяжелое.

— Они меня достали, — вздохнул Григи, перебирая в лапках единственную седую прядь волос Рея.

— А от меня ты чего хочешь? — он продолжал писать не отрываясь.

— Угомони их, Реймонд.

— Боюсь, если за столько лет их расы не смогли угомониться, то сейчас от моих слов толку не будет.

— Мне казалось, что у тебя большое влияние. На Лура так точно.

Метаморф сделал вид, что задумался и ответил:

— Тебе показалось.

— Вы давно дружите?

— Почему спрашиваешь? — отвечал он вопросом на вопрос.

— Интересно мне, — буркнул ифирис.

— Что-то до этого момента я в тебе такого интереса не замечал. Для леди де Тиндаль решил выведать?

Григи перестал перебирать пряди Рея. Он слетел с его головы и, зависая перед лицом, посмотрел в эти отрешенные глаза.

— Слушай, я ничего не могу с этим сделать. Руфина с детства была любопытным ребенком. Ей было интересно абсолютно все! И она не отстанет от тебя, если ей что-нибудь будет нужно.

— Терпеть не могу, когда мне задают бессмысленные вопросы.

— А Фина бессмысленных и не задает. Но на вопросы со смыслом ты не отвечаешь, поэтому она решила начать с малого. Дословно ее вопрос звучал так: «Как вообще этот блохастый и Реймонд познакомились? Мне уже жалко мага».

Рей подавился смешком и бросил взгляд через плечо. За его спиной стояли Лур и Руфина. Теперь они не ругались. Глаза девушки метали молнии, да и перевертыш был разозлен. Видимо их дискуссия зашла в тупик.

— Обычно познакомились. Не так давно.

— Обычно – это как? — тут же уточнил Григи.

— В одной кондитерской, где подают прекрасные вишневые пироги, мы встретились первый раз. Там разговорились, и оказалось, у нас много общего. — вдохновенно врал метаморф, вычерчивая в блокноте схему заклятия. — Лур тот еще экземпляр, я просто не мог пройти мимо, — усмехнулся Реймонд. И только эта часть была чистой правдой.

— Банально, — поморщился ифирис.

— Что поделаешь. В жизни не всегда бывает интересно и захватывающе, — он захлопнул блокнот и бросил Григи, — отлетай.

Малыш спорить не стал и сразу же унесся прочь.

Сложность данной аферы заключается в том, что Реймонд не сможет наложить заклятие на каждое полотно. Только на одно в день, а то силы уйдут, будто их и не было.

Согнув пальцы в сложные жесты, метаморф приступил к чтению заклинания. Вливал свою силу он не в потоки магии полотен, а цеплял ее за отдельные ответвления коридоров дворца. По гобелену прошла рябь, а в следующий момент случился взрыв. На Реймонда пришлась его основная часть. Мужчина отлетел к противоположной стене и, сильно ударившись при этом головой, сполз по стенке.

— Темные вас дери, — прошипел метаморф.

К нему тут же подскочили Лур и Руфина.

— Рей! Ты в порядке? — спросил перевертыш, опускаясь рядом с ним.

— Ты не видишь, ему плохо! — закричала девушка. — Держись, Реймонд, я сейчас позову лекарей.

— Так зови, а не разговаривай, — зло выдохнул Лур. В его глазах застыли страх и беспокойстве.

— Стой, — остановил тифлинга Рей, — не нужно никаких лекарей, я в порядке.

— В каком порядке! У тебя как минимум сотрясение! — возмущался перевертыш.

— Переживу, — ответил мужчина в свойственной ему манере.

— Точно не надо лекарей? — спросил Григи. Он тоже сомневался.

— Может, ты настолько сильно ударился, что уже не соображаешь? Сколько я пальцев показываю.

Руфина склонилась на Реймондом и сунула ему под нос три пальца. От такой картины ему захотелось смеяться. Нервное.

— Три, — ответил метаморф и попытался встать.

Лур тут же помог ему, еще и перебросив одну руку Реймонда через свое плечо. Видимо, перевертыш полагал, что Рею сложно ходить. От такой заботы Реймонд озадачился. За него уже очень давно никто не переживал. Он просто не позволял подойти к себе настолько близко, чтобы было из-за чего переживать.

Рей привык жить в одиночестве. И со своими проблемами справляться в одиночестве. Он всегда ел один, ходил на задания один, прогуливался по улицам Франвэйла один. Реймонд никогда не жаловался на свою жизнь; все, что у него когда-то было, он потерял по собственной глупости. И живя в этом безразмерном одиночестве, он наказывал себя за ошибки прошлого.

Но сейчас в его жизнь ураганом ворвался несносный перевертыш, постоянно выводящий его на яркие эмоции. Он порой злил Рея, иногда веселил, часто раздражал, и... с ним он чувствовал себя не одиноким?

С Луром, с Руфиной, безмерно любопытной и сующей нос куда не надо, девушкой. Даже с ифирисом Григи.

Это было так странно, напоминало что-то очень давно забытое.

Мысли Реймонда прервал жесткий голос.

— Что здесь происходит?

Полотно гобелена дымилось, но не потому что загорелось, а потому что оно уничтожило заклятие, направленное на него. На эльфийском подарке стояла защита.

Из этого дыма, заполнившего весь первый этаж, вышел лорд Аргар под руку с незнакомой женщиной.

Реймонд убрал руку с плеча перевертыша, благо это было ему не нужно. У метаморфов регенерация еще лучше, чем у дроу.

— Уже ничего, лорд Салий, — в прошлый раз Рей на всякий случай запомнил фамилию Аргара.

— Хорошо, переформулирую. Что происходило здесь пятью минутами раннее?

Насколько сильно Рей не хотел бы отвечать на вопрос, настолько он не имел права так поступить. Лорд Салий был выше его по чину, потому что формально Реймонд здесь – наемный рабочий.

— Всего лишь наложение иллюзии на весь первый этаж по просьбе королевского мага.

— Вы же знаете, что эльфийские дары неприкосновенны?

В который раз метаморф отметил, что не чувствует к Аргару неприязни. Скорее наоборот, какое-то родство и единение. Версия с голиафами лорда Грегора в который раз показалась ему бредовой.

— Знаю, — солгал Рей. Знал бы он – не полез бы к полотнам. Раньше на них защиты не стояло.

— А вы, собственно, кто такой? — высокомерно спросила женщина, держащая Аргара под руку.

— Реймонд МакЭвенвуд, маг-иллюзионист.

— Мою не слишком воспитанную спутницу зовут леди Полимия Острантава. Меня вы знаете. При всем моем уважении к трудящимися над дворцом иллюзионистам, я не могу оставить это без внимания…

Не договорив, советник слегка вздрогнул. Кто-то послал ему магический зов.

— Я на минутку, — произнес Аргар и отошел от них.

Противоречивое чувство испытал Реймонд при виде спутницы лорда советника. Если Аргар казался ему обычным и даже приятным человеком, то леди Полимия вызывала диаметрально противоположные эмоции. Короткие светлые волосы чуть растрепались, на лице заметны первые морщины, неухоженные руки и совершенно безвкусное платье. Но не поэтому она вызвала такие чувства.

— Кого только во дворец не пускают. То шавок подзаборных, то рогатых чудищ, то… — она посмотрела на Рея и скривилась. — Простой люд. Это дворец, а не трактир, в конце концов!

Видно, женщина опытная. Наживает себе врагов со скоростью убегающих орков. В ответ она получила сразу четыре не слишком добродушных оскала.

— А вы попробуйте иногда приводить себя в порядок, может быть и все вокруг чудищами перестанут казаться, — с милейшей улыбкой сообщила дамочке Фина.

— И пропейте курс витаминов, говорят, для мозга полезно. Хотя в вашем случае поможет только чудо, — подхватил Лур.

— В ее случае даже чудо не поможет, — пропищал Григи.

Реймонд усмехнулся. Говорят, общий враг объединяет. Вот самый элементарный пример. На его памяти это первый спокойный разговор Фины и Лура, когда они не грызутся. Жаль, эффект временный.

— Хамло, — закатила глаза Полимия. А потом ее взгляд переместился на Реймонда, но ему уже было не до невоспитанной особы. Вернулся Аргар, да еще и в сопровождении королевского мага.

Джаррда, чтоб его.

— Добрый день, магистр Джаррд, — поздоровался с магом Рей. Лур и Руфина только коротко кивнули.

— Иллюзионист утверждает, что по вашему приказу он попытался наложить заклятие на редкие эльфийские полотна, что в итоге привело к взрыву. Это так? — обратился к Джаррду лорд Аргар. А утверждал метаморф совершенно не это.

Магистр посмотрел на Реймонда ненавидящим взглядом и процедил:

— Все так, лорд Салий, — советник кивнул.

— Я хоть и не дворцовый советник, но все же попросил бы вас проследить, чтобы подобного не происходило.

— Как скажете, лорд Салий, — произнес магистр, не отводя от метаморфа взгляд.

— У вас интересный медальон, — вдруг сказала леди Полимия.

Все недоуменно уставились на женщину, а потом повернулись к Реймонду. Оказалось, несколько верхних пуговиц его рубашки были расстегнуты, и оттуда выглядывал кулон под иллюзией медальона. Фраза была сказана совершенно неуместно, поэтому присутствующие просто ее проигнорировали.

— Проследите, Джаррд, — кинул советник и пошел по направлению к главным воротам вместе со своей спутницей.

— Что ты, мать твою, творишь?!

Магистр налетел на Рея сразу же после того, как Аргар скрылся из виду.

— Ничего особенного, — пожал плечами метаморф, — я подумал, что у меня получится одну интересную вещь реализовать.

— Интересную вещь? Как же сложно живется идиотам, — вздохнул Джаррд.

— По себе знаете? — хмыкнула леди де Тиндаль, а Лур начал странно кашлять, прикрывая рот кулаком.

— Повидал несколько экземпляров, — процедил магистр. Нахамить Фине и Луру он не мог, ведь они – особые гости короля.

— Мне показалось отличной идеей преобразовать свойства полотен так, чтобы они создавали портальную ветку, зацикливаясь на нескольких коридорах.

— Знаешь о свойствах эльфийских гобеленов? — немного успокоился магистр, и в его голосе даже появилась доля заинтересованности.

Реймонд кивнул и посмотрел на полотна.

— Если реализовать твою идею… — после секундного размышления маг пакостно улыбнулся и сказал, — неплохо, за этот фокус конечно по головке не погладят, но это стоит того чтобы проучить зазнавшихся придворных.

Затем магистр отвернулся от них и взмахнул руками. По гобеленам прошла рябь, и магическая защита слетела с них в ту же секунду.

— Действуй, — напоследок произнес Джаррд.

Действовать, как напутствовал магистр, у Рея не вышло. Формула, написанная им, не сработала. Потом он ее переписал, и она не сработала вновь. Так и не придумав альтернативы, они решили подняться на второй этаж и разместиться в комнате Реймонда.

Метаморф как всегда занял кресло около камина. Напротив него в другое кресло опустилась тифлинг. А Лур остался стоять около окна. Реймонд затопил камин и, позвав служанку, попросил принести им напитков и сладостей.

— Я бы выпил чего покрепче, — сморщился перевертыш.

— Тебе лишь бы выпить, — отозвался Рей.

С тех пор как метаморф встретился головой со стенкой, Лур был сам не свой. Излишне нервным и каким-то помятым. Его взгляд метался из стороны в сторону, не останавливаясь ни на ком. На Реймонда он не смотрел вовсе.

Григи подлетел к перевертышу и уселся ему на плечо.

— Что-то случилось? — казалось, ифирис тоже заметил перемену настроения в Луре.

— Ничего, — беззаботно произнес тот.

— Ну да, ничего, — хмыкнула Фина, — ты и обычно не отличаешься умом, а тут вообще… Будто не Реймонд, а ты в стенку прилетел.

Лур кинул злой взгляд на тифлинга и, прищурившись, промолчал.

— Она в чем-то права, — заметил Реймонд.

Им принесли напитки, и сейчас он пытался остудить какао. Для полного счастья метаморфу не хватало только зимней вьюги, но, как назло, погода была спокойная.

— Я подвел тебя, — выдохнул перевертыш.

— Чего? — Григи чуть не свалился с плеча. Руфина тоже посмотрела с удивлением.

А вот до Реймонда начало доходить.

Будь он обычным магом, а не магическим созданием, то, возможно, взрыв бы его сильно покалечил, если бы не убил. А Лур давал клятву, обещая защищать его в любых обстоятельствах. Ругаясь с Финой, он просто не успел среагировать и, как следствие, чувствовал себя виноватым.

— Я не успел, Рей, — грустно прошептал Лур.

Реймонд хотел сказать, мол, ничего страшного, с кем не бывает. Вот только в ответ вырвалось лишь язвительное:

— Надо было мозгами своими капустными думать, когда клятву приносил, — он потер глаза, — говорил тебе, ничем хорошим не закончится.

Лур опустил голову ниже, как бы признавая свою вину.

— О какой клятве речь? — активизировалось любопытство леди де Тиндаль.

Реймонд уж было открыл рот, чтобы сказать, что это неважно, но перевертыш сдал всю информацию с потрохами.

— Реймонд спас мне жизнь в первую нашу встречу. И, выполняя свой долг, я принес ему клятву верности. «Закон чести», если быть точнее.

Глаза девушки расширились. Как и любое магическое существо, она знала, что подразумевает под собой «Закон чести».

— В кондитерской, значит, познакомились. — Фина прищурено посмотрела на Рея.

Метаморф решил не отвечать ей, лишь пожал плечами и отпил из кружки какао.

— А вам нельзя верить, господин МакЭвенвуд.

— Так и знал, что-то здесь нечисто, — ликующе произнес Григи.

— Думаете, нельзя спасти жизнь в кондитерской? — хмыкнул Рей.

— Кондитерская?

Перевертыш явно был не в курсе их разговора с ифирисом. Он бросал недоуменные взгляды то на Реймонда, то на Фину.

— Забыли. И не так важно было наше знакомство, — сказал Рей и поджег смесь душистых трав в курильнице. Комната наполнилась приятным ароматом мяты, еловых веток и душицы.

— То есть ты, — сказала девушка, разворачиваясь к Луру, — цепной пес? Не знала, что у перевертышей все так плохо.

— Мы хотя бы знаем слова «долг» и «честь», в отличие от тифлингов.

— Да, вы зациклены на своей чести, — хмыкнула Фина.

— У нас хотя бы девушки могут за себя постоять без дополнительных меток, — оскалился перевертыш.

Несколько минут они прожигали друг друга взглядами. И, когда Руфина хотела что-то сказать, в коридоре послышался звук глухих ударов. Потом заговорили несколько тяжелых голосов, затем донесся звук удара об стенку и все затихло.

— Что это было? — тихо произнесла тифлинг.

— Я сквозь стены не вижу, — раздраженно произнес Лур и отправился в коридор проверять.

За ним вышла Руфина, вылетел Григи. А Реймонд… Ему не хотелось никуда лезть, но он чувствовал – придется. Пришлось метаморфу отставлять какао и идти вместе со всеми.

Одной из странностей, обнаруженной ими сразу, стало отсутствие освещения. Все глоу-шары, витающие около стен, потухли, и зажечь их снова не выходило. В этой кромешной тьме ориентироваться было бы сложно, если бы среди них были маги или люди. Но на счастье, такого не было.

Коридор, ведущий в комнаты светлых магов, оказался пуст. Значит, звуки неизвестного происхождения доносились из смежного прохода.

В проходном коридоре освещения тоже не наблюдалось, зато наблюдался прислонившийся к стенке маг. Насколько мог разглядеть его в темноте Рей, настолько он мог утверждать – мужчина был ранен. По его виску стекала струйка крови.

— С вами все хорошо? — спросил метаморф, когда они подошли ближе.

Повернувшись, маг дернулся, но так и остался сидеть на месте. Теперь, когда его лицо смотрело строго на них, Реймонд узнал мага.

Им был Алестер Дандрэгон, Его Высочество принц королевства.

— О, все замечательно, — улыбнулся наследник короля и продолжил сидеть.

— Но… Ваше Высочество, мы слышали звуки борьбы. Вас избили? — казалось, Руфина сама не верила в свои слова.

— Нет, что вы, — весело рассмеялся Алестер, — меня всего лишь пытались убить. Ничего особенного.

— Мне бы с таким позитивом говорить про покушение, — издал нервный смешок Лур.

На скуле у принца разрастался внушительный синяк, губа была разбита, а на пальцах до сих пор светились искорки от недавно использованной магии. Плащ Алестера местами был порван и имел несколько прожженных дырок. Волосы выпали из пучка и теперь просто спадали на плечи, особо выделяя пряди, заплетенные в косички.

При этом лицо наследника не выражало злости или грусти.

А вот Реймонд нахмурился.

— Мы отведем вас в дворцовый госпиталь, ваши раны нужно залечить.

— Нет и нет, — мотнул головой Алестер, — появлюсь в госпитале – и обо всем доложат отцу. Он будет разочарован тем, что кто-то смог задеть опытного мага, к тому же еще и наследника.

— Тогда есть альтернативное решение. В моих комнатах есть набор жизненно необходимых медикаментов. Мы сможем обработать ваши раны, если вы не хотите их заживлять. К сожалению, никто из нас не владеет магией разума на должном уровне, поэтому заживить не получится…

— Хорошо, но… Как я могу вас называть? — спросил наследник.

Реймонд, Лур и Руфина по очереди представились, а потом Лур и Рей помогли принцу подняться на ноги.

— А я слышал о вас. — слишком бодрым голосом для избитого заявил Алестер. — До меня доходили слухи, что во дворец прибыли маги-иллюзионисты.

— С чего вы решили, что я маг-иллюзионист? — спросил метаморф, пока они добирались до комнаты.

— Магистр Джаррд лестно отзывался о вас, господин МакЭвенвуд.

Лур усмехнулся, а Руфина, идущая рядом, попыталась сдержать смешок.

— Что-то не так? — обеспокоенно покосился на девушку принц.

— Понимаете, Ваше Высочество, магистр Джаррд, безусловно, замечательный маг, но чтобы он начал хоть о ком-нибудь отзываться лестно, на нашу бренную землю должны вернуться драконы, — произнес Рей, криво улыбнувшись.

— Вы просто плохо знаете Джаррда, — уверенно произнес Алестер, — он не такой плохой на самом деле, просто у него специфическая манера общения. Но если он видит поистине отличного мага, то непременно признает его заслуги.

Реймонд не стал спорить с утверждением принца, хотя и не особо верил в это.

Войдя в комнату, они с перевертышем усадили наследника в кресло перед камином. Из соседней комнаты Реймонд принес бинт и заживляющую жидкость. Не так действенно как магия, но выбирать не приходится.

Руфина взяла на себя обязанность обработать Алестеру раны, а мужчины лишь стояли в стороне. И что-то не давало Реймонду покоя в этой истории.

— Ваше Высочество, если не секрет, что вы делали на втором этаже? Насколько мне известно, королевская семья проживает на четвертом…

Руфина в точности озвучила несформировавшиеся мысли метаморфа. Вот что его напрягало!

Принц не ответил на вопрос, а им выпала уникальная честь лицезреть картину «Принц Маддрона в смущении». Алестер действительно смутился и отвел взгляд, глядя на камин. Его щеки порозовели, а он сам смотрел лишь на огонь.

Так и не скажешь, что этому магу около шестидесяти. Прям как пятнадцатилетний мальчишка…

— Ну, — начал все же принц, — в крыле светлых магов проживает одна моя знакомая, и я хотел навестить ее, — нашелся с ответом Алестер.

— А напал на вас кто? Вы запомнили лицо? — перевертыша интересовали совершенно иные детали.

— Не знаю, — вздохнул наследник, — вы же видели, коридор был полностью погружен во тьму. Но я думаю, даже если бы в нем было светло как днем, лиц не было бы видно. Может, они скрыли их.

— То есть нападающий был один? — уцепилась за обрывок информации Фина.

— Да… А может, нет… Не помню точно.

Алестер Дандрэгон начал массировать виски, было заметно, ему не слишком хорошо, но он стоически держался.

— Вам же не могли стереть память? — подал голосок ифирис.

— Нет. Конечно, нет, — принц рассмеялся, — мой отец – один из лучших магов разума во всем королевстве, он лично нам с сестрой и братом ставил защиту.

— Значит, вас просто слишком сильно и неожиданно ударили. На этой почве произошла кратковременная потеря памяти, — констатировал Реймонд.

— Возможно, вы и правы, — задумчиво протянул принц, — впрочем, я уже давно не обращаю на это внимания. На меня очень часто пытаются напасть. Просто это первый почти удачный случай.

— Почти удачный? Это как? — спросила Руфина.

— Его спугнули чьи-то шаги. Полагаю, ваши, — Алестер обворожительно улыбнулся, — если бы не вы, меня уже давно добили бы. Спасибо, — он попытался встать, но Руфина, которая стояла ближе всего к наследнику, надавила ему на плечо, не позволяя это сделать.

— Не стоит, Ваше Высочество. Мы не могли просто пройти мимо. Будь на вашем месте любой другой, мы помогли бы и ему.

Реймонд и Лур синхронно кивнули. Не хватало еще, чтобы наследник трона рассыпался перед ними в сомнительных благодарностях.

— Очень благородно, — тем временем сказал принц, — но мне в любом случае пора.

— Конечно, не можем же мы заставлять даму ждать, — ляпнул, не подумав, перевертыш.

На нем одновременно скрестились два яростных взгляда и один смущенный.

— М… Да. И поэтому тоже. Еще раз спасибо за своевременное появление, — в который раз повторил принц, — кстати! Моя сестра Алетра завтра устраивает закрытый банкет по случаю наступления зимы. Я приглашаю вас, — когда все трое вскинулись, чтобы возразить, Алестер поднял руку и с нажимом сказал, — отказы не принимаются. Вы же не хотите смертельно оскорбить наследника трона?

Произнесено это было с улыбкой, но впервые в речи принца почудилась затаенная угроза. Ни Фина, ни Лур, ни даже Реймонд не решились ему что-либо сказать.

— Вот и отлично. Завтра, в шесть часов вечера, Небесная гостиная на третьем этаже. Я предупрежу стражников, чтобы вас пустили. Приятного вечера, — кивнув им, Алестер вышел из комнаты.

Реймонд устало опустился в то кресло, где еще секунду назад сидел наследный принц Маддрона. И ведь не хотел связываться с королевской семейкой! А теперь он обязан идти на банкет, где будет еще несколько ее представителей. Что за везение!

— Вижу, ты не сильно доволен, Реймонд, — полюбопытствовала тифлинг.

— Я счастлив! — донесся разраженный ответ.

— В таком случае ты всю жизнь счастлив, — хмыкнул перевертыш и ловко увернулся от полетевшей в него кружки. Посуду во дворце делали на совесть: кружка ударилась об стену и даже не треснула.

— Да ладно, — попыталась утешить раздраженного перевертыша Руфина, — ничего плохого не случится.

— Знаешь, Фина, — отвечал ей Рей в том же тоне, — с тех пор как я вас встретил, закон подлости срабатывает гораздо чаще, чем мне хотелось бы!

— Но зато как интересно! — восторженно подытожил ифирис.

Небесная гостиная на третьем этаже представляла собой несколько соединенных между собой арками помещений. Называлась она небесной не просто так. Потолок гостиной был зачарован. В зависимости от погоды на улице он мог быть ясным с пушистыми белыми облаками, по-летнему спокойным. Мог быть хмурым, затянутым темными тучами, иногда бывал грозовым, столь же яростным, как дроу в последней схватке.

Сегодня небо Франвэйла было облачным. Медленно шел мелкий снежок. Он дарил ощущение сказки и мимолетного волшебства.

То же происходило и с Небесной гостиной. Даже снег шел, иллюзорный, правда, но выглядел он совсем как настоящий. В помещении было прохладно, все окна были открыты нараспашку, и ветер, врывающийся быстрым порывом в гостиную, трепал волосы гостей.

Реймонд хмуро сидел в одном из глубоких кресел в углу, рядом с ним стоял столь же хмурый перевертыш. Гостей у принцессы было не так уж много: все же банкет был закрытым. Но, в любом случае, по мнению метаморфа, придворных здесь было предостаточно. Григи как всегда сидел на макушке у Лура, а леди де Тиндаль вела светский разговор с наследным принцем где-то в другом конце комнаты. В который раз Рей задавал себе вопрос о том, что он здесь забыл…

— Сколько нам тут находиться согласно придворному этикету? — спросил метаморф перевертыша.

— Долго еще, — отозвался Лур, глянув на напольные часы.

— Интересно, как еще Джаррд не спохватился меня? — протянул метаморф, складывая руки домиком. Это была его любимая поза.

Ответ обнаружился сразу же: придворный маг тоже находился здесь. А еще Реймонд увидел леди Полимию, неприятную спутницу лорда Аргара. Женщина стояла в кругу других леди и о чем-то говорила, обильно жестикулируя.

— И много работы тебе еще осталось? — поинтересовался Лур и зевнул. То ли день сегодня был такой, то ли причина не в этом, но его ужасно клонило в сон, впрочем, как и Реймонда. Только Руфина да Григи оставались бодрячком.

— Да нет, — пожал тот плечами, — я почти дописал формулу преобразования полотен. Неделю – не больше – я потрачу на этот фокус с эльфийскими гобеленами. С остальным первым этажом управлюсь за день. В общем-то, в сроки, изложенные магистром, я укладываюсь.

Лур кивнул. К этому моменту принц уже оставил Фину, и девушка направлялась к ним.

— Погода на улице чудесная, хочу немного полетать, — сказала тифлинг.

— Не замерзнешь? — скептически оглядел ее Реймонд.

Даже учитывая то, что на девушке были плотные облегающие штаны и воздушная блузка, одежда все равно не подходила для полетов.

— Я ненадолго.

— Дело твое, — меланхолично отозвался Рей.

Ее нельзя было винить за этот неуместный порыв. Все же тифлинги – дети ветра, они не могут долго находиться на земле, а Руфина, насколько знал метаморф, уже давно не поднималась в небеса.

Девушка подошла к открытому окну и забралась на подоконник. За ее спиной появились два потрясающе красивых магических крыла. И только теперь Лур с Реем спохватились.

— Фина, подожди, ты, что, отсюда собралась взлетать? — крикнул Реймонд.

— Да, — беззаботно ответила тифлинг.

Она взлетела в тот момент, когда Лур выкрикнул:

— Стой!

Она уже не услышала его слов.

Метаморф и перевертыш подбежали к окну, уставившись во все глаза на эту ненормальную.

Нет, первое время все шло хорошо. Девушка взлетела и понеслась ввысь, казалось, она хотела подняться на максимальную высоту. Сделать задуманное у Руфины не вышло. Достигнув высоты башенок дворца, крылья тифлинга развеялись, и девушка, ничего не понимая, полетела камнем вниз.

В этот момент время замедлилось и для Руфины, и для Рея с Луром. Вот Фина достигает нужной высоты, ее крылья растворяются, будто их и не было, Руфина от удивления широко распахивает глаза и начинает падать. Она не пыталась материализовать их вновь, Руфина просто не понимала, что случилось.

Перевертыш забрался на подоконник, чуть ли не полностью высунувшись из окна. Легкий снежок путался у него в волосах и сразу же таял, поэтому пряди Лура быстро стали мокрыми и завились еще сильнее. Когда Фина достигла их уровня, он протянул к ней руку.

Тифлинг, до конца не осознавая своих действий, схватилась за своевременную помощь перевертыша, а тот по инерции чуть не полетел вниз вместе с ней. Им повезло, что она падала не слишком далеко. В ином случае поймать тифлинга никак не получилось бы.

— Ты что творишь? — шипел Лур, держась одной рукой за подоконник, а другой удерживая леди де Тиндаль. Помощь Рея ему, очевидно, была не нужна: перевертыши очень сильны физически.

— Что это было? — в голосе Руфины не было страха, только удивление.

— Защитный купол дворца это был, — съязвил перевертыш, — не знал, что тифлинги так склонны к самоубийству.

— Думай, что говоришь, — возмутилась все еще висевшая в воздухе де Тиндаль.

— Это ты думай, прежде чем что-то делать. Послали же темные безмозглую…— тихо сетовал Лур, еще крепче сжимая тоненькую ручку Фины.

— Я не безмозглая! — яростно возразила девушка.

— Нет, безмозглая, — сказал Реймонд, облокотившись на подоконник и скрестив на груди руки, — не думал, что когда-нибудь соглашусь с Рысью, но он прав. Над дворцом расположено мощнейшее защитное поле, Руфина. Оно представляет собой что-то вроде границы, защищающей замок от внешнего магического нападения. Если снаружи дворца или конкретно в этом поле попытаться колдовать, то магия рассеется. Даже родовая, — очень выразительно посмотрел он на Руфину.

— Я думал, ты выйдешь хотя бы за пределы дворца, а она… — перевертыш хмыкнул.

Со стороны Небесной гостиной послышались уверенные шаги, и в следующий миг воздух рассек звонкий девичий голос.

— А можно вас попросить в каком-то другом месте пытаться выкинуть девушку в окно?

Реймонд закатил глаза. Умеет же королевская семейка появляться там, где не нужно. Перед ним своей собственной персоной высилась принцесса Алетра Дандрэгон.

В своих неизменно начищенных доспехах и с высокой прической принцесса выглядела безупречно. На ее голове сидела как влитая эльфийская диадема, а ясно-голубые глаза девушки не выражали ничего хорошего.

Лур поспешно забрался обратно в помещение, затаскивая с собой Фину. Обменявшись хмурыми взглядами, они недовольно посмотрели на принцессу. Рей снова подивился, как же сильно они в такие моменты похожи.

— Извините, Ваше Высочество, — подала голос Руфина, — я не знала о свойствах защитного купола дворца и хотела немного полетать. Лорд Фарксел помог мне, — последнюю фразу девушка произносила нехотя, а перевертыш победоносно улыбнулся.

Рядом с принцессой находилось несколько придворных дам и леди Полимия. Впрочем, судя по высокомерию этой дамы, сомнений в том, что она связана с королевской семьей, и быть не могло. Возможно, что леди – фрейлина.

— Лорд Фарксел? — спросила Алетра, чуть приподняв брови, — и, я так полагаю, леди де Тиндаль и господин МакЭвенвуд?

Все трое кивнули.

— Особые гости моего брата. Да, помню, помню, Алестер упоминал о вас. Вы ему очень помогли.

Принцесса не произносила вслух, чем именно они помогли наследнику, но наверняка знала это. А вот остальные придворные и понятия не имели.

— Не хотите сыграть в лай-бол? — неожиданно спросила Алетра.

— Какие из них игроки? — презрительно хмыкнула Полимия.

— Тем более среди них простолюдин, — тихо заметила другая придворная дама.

— Да и эти… — высокомерно начала вторая.

Принцесса одарила своих придворных не самым любезным взглядом, и после этого придворные резко замолчали.

— Так что? — вновь задала вопрос Алетра и посмотрела в упор на Реймонда.

— Почему нет, — пожал плечами метаморф, а Фина с Луром посмотрели на Реймонда как на умалишенного.

— Отлично, — произнесла принцесса и повела их в другую комнату.

Это помещение, в отличие от предыдущего, было полностью расчерчено под игру. Линии на полу подразумевали места для игроков, а на стены были наложены специальные поглощающие чары.

Лур кинул обеспокоенный взгляд на Реймонда, Руфина тоже была взвинчена.

Не зря говорят, хочешь унизить слабого мага – сыграй с ним в лай-бол. Игра была до безумия простой.

Принимало участие четыре игрока, иногда и больше, но в основном играло четверо. Один из игроков был принимающим, и стоял он около противоположной стены посередине. Трое других – нападающими, двое из которых стояли в двух углах около стены напротив принимающего, и один посередине комнаты.

Суть игры была следующей: нападающие поочередно создают энергетические сферы, (основы основ магии) и бросают их в принимающего, а ему в свою очередь нужно поймать сферу с помощью своей магии. Сделать это на самом деле не так просто. Стихийникам в этом плане проще, черным магам сложнее, а вот светлым… практически невозможно. Но эта игра не на сильнейшего мага, а в первую очередь на смекалку. Энергетическую сферу нельзя просто так схватить. Создать ее просто, и швырнуть тоже, а вот поймать – та еще задачка. Ее можно остановить щитом, но это не равнозначно «поймать», нужно, чтобы сфера находилась у тебя в руке.

— Итак, кто первый? — спросила Алетра, придирчиво рассматривая Лура, Рея и Фину.

— С вашего позволения, я начну, — отозвалась тифлинг, а принцесса лишь указала рукой, куда Руфине стоило идти.

Для тифлингов лай-бол был плевой игрой. Они ведь были стихийниками, и, обладая магией воздуха, поймать сферу им не составляло труда.

Руфина встала в специально расчерченное место, и трое придворных заняли свои места напротив нее.

Первая энергетическая сфера летела с не такой уж большой скоростью. Выпустив на свободу магию, тифлинг создала в руке маленький, быстро вращающийся вихрь, в который и угодила энергетическая сфера. Следующие несколько сфер попали в два таких вихря. Когда в Руфину полетело три сферы, она тоже смогла их удержать с помощью созданных вихрей.

Руфина де Тиндаль победила. В этом никто и не сомневался.

— Неплохо, — произнесла принцесса и повернулась к Реймонду, — может быть, теперь вы?

Лур положил руку на плечо метаморфа и, казалось, хотел что-то сказать, но Реймонд, сбросив ладонь перевертыша, кивнул принцессе. Он занял то же место, где еще секунду назад стояла Руфина. А вот места напротив заняли два незнакомых Реймонду мужчины и магистр Джаррд.

Иллюзионистам никогда не удавалось победить в лай-бол. Поэтому ожидания присутствующих, которых становилось все больше и больше, были не особо завышены.

— Начинайте, — кивнула Алетра.

Первая же сфера не собиралась щадить Рея, она полетела в него со сверхзвуковой скоростью. В тот же миг все пространство комнаты залил белый ослепляющий свет, а когда он рассеялся…

Над рукой Реймонда парила энергетическая сфера. Та самая сфера.

— Поймал! — восторженно выдохнул кто-то из гостей.

Абсолютно все в комнате уставились на мужчину. Следующая сфера летела от лорда Джаррда. И тот же белый свет вновь залил Небесную гостиную. И опять над ладонями Реймонда парили сферы. Метаморф небрежно встряхнул руками, и энергетические сферы рассеялись.

Не желая мириться с таким раскладом, каждый нападающий создал по две сферы, и в мужчину полетело уже шесть сгустков энергии.

Пелена света, и… Рей совершил невозможное: все шесть шаров парили рядом с ним, а метаморф стоял и ухмылялся, сложив руки на груди. Ему даже не пришлось удерживать их.

— Но Ваше Высочество! — воскликнул один из нападающих. — Это ведь просто невозможно! Мы даже не видели, каким образом он их поймал!

— Формально, — потер подбородок Джаррд, — в правилах не сказано, что мы должны увидеть, как. У каждого свои методы. У господина МакЭвенвуда такой.

— Но иллюзионист не мог… — зашипел кто-то из придворных.

— Вы слепы? — спокойно спросила Алетра. — Нет, не слепы. И мы все прекрасно видим, что господин МакЭвенвуд справился со столь сложной для белого мага задачей. Браво, — принцесса мягко улыбнулась.

Реймонд поклонился ей и, подхватив перевертыша и Фину, уже собирался выйти. В последний момент метаморф оглядел присутствующих и не заметил среди них леди Полимию. Впрочем, здесь не было многих, кого он видел этим вечером.

— Как ты это сделал? — спросил Лур, когда они покинули комнату для лай-бола.

— Жульничал? — малыш Григи прищурил свои глаза-бусинки.

— Почти, — хмыкнул Реймонд, — я хоть и светлый маг, но иллюзии творят чудеса. В тот момент, когда в меня летели сферы, я с помощью иллюзий ослепил всех, кто находился в комнате, и поэтому вы не увидели главного. Я не поймал ни один энергетический шар.

— Но мы же видели… — возразила Руфина.

— Да, вы видели иллюзию сфер. А настоящие были поглощены стеной сзади меня. Я просто увернулся от них и с помощью иллюзии создал похожие. Мог сделать свои, но тогда бы на них не было магического отпечатка нападающих.

— Гениально! — воскликнул перевертыш.

— Просто, но действительно гениально, — улыбнулась Руфина.

— Я думаю, мы отдали честь его высочеству, можно возвращаться, — сказал Реймонд.

Войдя в комнату, метаморф по привычке зажег травы в курильнице. Руфина села на диван в гостиной, уже давно присвоив его себе, а Лур упал в кресло около камина. Рей опустился в кресло напротив. Все трое были вымотаны. Подобные мероприятия отнимают массу сил, как и физических, так и эмоциональных. Особенно эмоциональных.

Неожиданно перевертыш рассмеялся.

— Поражаюсь тебе, Реймонд. У тебя талант выкручиваться из неожиданных ситуаций.

Метаморф в который раз зевнул и ответил:

— Сказывается жизненный опыт.

— Не так уж ты и стар, — сказала Фина, облокотившись на спинку дивана.

— Как знать… — улыбнулся Рей.

Взгляд перевертыша заскользил по комнате и остановился на часах. Цифры, указываемые стрелками, его, мягко говоря, удивили.

— Неужели сейчас так поздно?

— Половина девятого. Не так уж поздно…

— Да? Почему тогда так клонит в сон? — отозвался Лур усталым голосом.

Реймонд не смог ему утвердительно ответить, потому что даже его, столь сильного метаморфа, сморило. Казалось бы, бодрая в начале приема тифлинг уже клевала носом. Лур, вольно развалившись в кресле, прикрыл веки. Григи уже тихо посапывал у Фины на плече. Атмосфера царила до того умиротворенная, что даже казалась подозрительной. Но никто в комнате не задумывался, к чему бы это. Их уносило в негу дремоты. Глаза Реймонда слипались с каждой секундой, и вскоре он провалился в глубокий сон.

В реальность МакЭвенвуд возвратился резко, будто от пощечины.

А нет, его действительно кто-то бил по щекам. Приоткрыв один глаз, Рей пробурчал что-то несуразное, махнул рукой и вновь хотел уйти в обитель сна, но его снова ударили, а затем хорошенько встряхнули.

— Да проснись же ты! Реймонд! — рычал чей-то голос рядом.

Когда метаморф окончательно открыл слезившиеся глаза, то заметил умиротворенно спящую на диване Руфину, а еще перевертыша, который высился над ним и тряс его.

— Что?.. — хриплым ото сна голосом спросил Реймонд.

— Проснулся, — выдохнул от облегчения Лур и нервно рассмеялся, — я уже и не надеялся тебя разбудить.

— Я крепко сплю, — все еще не понимая, что происходит, отвечал мужчина.

— Хорошо, что это лишь сон, хотя…На шею свою посмотри.

Лур был мрачен и зол.

Когда Реймонд опустил голову, то увидел, что у него на груди появился огромный ожог неизвестного происхождения, но проблема была не в этом. Чего-то не хватало. Непривычное чувство легкости поставило мужчину в тупик.

Кулон. Его не было.

Столичная библиотека

Часть 2

«Кратковременная потеря памяти возможна в нескольких случаях.

Магическим путем: при помощи непосредственно магии разума.

Недостатки: не подействует на существ с сильной ментальной защитой.

Не магическим путем: вследствие тяжелых травм, нарушения работы некоторых отделов головного мозга, отравления, внезапного психического потрясения…»

Путеводитель для магов разума

Том 1

В комнате Реймонда МакЭвенвуда стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и непонятными звуками, исходящими от ифириса. Маг, сидевший в кресле напротив Лура, был напряжен как струна.

— Что произошло? — нарушил гнетущую тишину Реймонд. Его голос охрип от волнения.

— Не знаю, — произнес перевертыш, плюхнувшись со всего размаху в кресло. Он запустил руки в свою густую шевелюру, сжимая ими голову, — ничего не помню, — донесся стон отчаяния Лура.

Дрова в разожженном камине давно уже догорели. На землю опустилась ночная мгла, окрасив на удивление чистое небо миллиардом ярчайших звезд.

Сколько времени они провели в бессознательном состоянии? Лур и предположить не мог. Когда появилась эта сонливость? Скорее всего, усталость и нервы наложили свой отпечаток.

Фарксел проснулся нехотя, будто нега сна никак не хотела его выпускать из своих страшных объятий. Даже глаза он разлепил с трудом. Но когда ему удалось вырваться из этого до боли странного состояния, первое, что попалось ему на глаза, – это ожог Реймонда. Сейчас его было не видно, потому что маг застегнул две верхние пуговицы рубашки, но тогда… Лур подумал, что на них напали и он снова не смог ничем помочь.

Еле как растолкав сидящего в кресле Рея, он выдохнул с облегчением. Тот всего лишь спал. Казалось бы, ничего страшного не произошло, они просто уснули, а ожог… Мало ли каким образом Рей его получил. Во время игры в лай-бол у него была такая возможность.

Но пока перевертыша отпускало, Реймонд наоборот напрягался с каждой минутой все сильнее.

— Я тоже, — мрачно произнес Рей. Он нахмурился и кинул на Руфину долгий взгляд.

Она все так же спала на диване с Григи под боком.

— Я помню, как мы говорили с лордом советником, потом помогли Его Высочеству, тот позвал нас на банкет. Там мы столкнулись с принцессой, и ты победил в лай-бол, — Лур облегченно выдохнул, — вроде все, хронология событий восстановлена.

Но вместо того чтобы радоваться, МакЭвенвуд посмотрел на перевертыша и процедил сквозь зубы:

— Хорошо, умник, скажи мне тогда, кто был среди гостей на банкете? С кем мы говорили, не считая принцессы? Помнишь, кто из придворных занимал места нападающих в лай-боле?

Лур удивился и попытался вспомнить, но обнаружил лишь пустоту. Странно, провалами в памяти он не страдал. Лица стерлись напрочь, он даже не мог сказать, с каким именно советником они разговаривали.

— Молчишь? — непонятно на что злился маг. — Детали, Лур! Сколько раз я тебе повторял, как важны детали. Пока тебя интересует то, что находится на поверхности, правда лежит на дне. И мы с тобой это дно не помним! Но проблема даже не в этом!

— Так у нас еще и проблема появилась? — взъерошил волосы Лур.

— Не знаю, как у нас, а у меня – да. Не находишь странным то, что мы внезапно заснули?

— Не так уж и внезапно, — возразил Фарксел, — я со вчерашнего вечера сонный.

— Кто бы сомневался, — Рей тяжело вздохнул и подался вперед, — у этого всего была причина. Кто-то пробрался в мою комнату и выкрал дорогую мне вещь.

Перевертыш бросил удивленный взгляд на мага. Он понятия не имел, о чем тот говорил.

— Медальон. У меня на шее висел медальон, подаренный мне отцом. Или ты думаешь, ожог появился у меня на груди просто так?

— Я думал, ты получил его, играя в лай-бол, — честно ответил Лур.

— Ничего подобного.

— Не замечал у тебя до этого никакого медальона.

— Потому что я не бегаю по замку с криком: «Посмотрите, что у меня тут есть!» — съязвил Реймонд.

— Хорошо! Я понял. Но зачем кому-то понадобился твой медальон? Уверен, что ты его просто, ну… не потерял где-нибудь? Такие вещи бывает, слетают.

— Это был не просто медальон, — мужчина закатил глаза, — а довольно редкий артефакт.

Перевертыш присвистнул от удивления. Артефакты очень редки в нынешнее время. Ходили легенды, что еще лет шестьсот назад магические артефакты встречали на каждом шагу, но теперь увидеть их – чистое везение, а владеют ими единицы. Поэтому, если простой медальон Реймонда и правда был лишь внешней оболочкой, а под ним скрывалось нечто мощное, совершенно не удивительно, что его решили похитить.

— И что теперь делать? — возник у Лура закономерный вопрос.

— Стоило бы разбудить леди де Тиндаль. Как только ты меня растолкал, я сразу же просканировал пространство на применение магии в ближайшие десять часов.

— И что?

— Никаких следов. Кулон с меня сняли с помощью магии, но на нас никак не воздействовали. Хотя мне трудно поверить, что им и кулон удалось как-то снять, — тихо пробормотал Рей.

— Но тогда непонятно, почему мы так быстро уснули и не помним детали прошедших двух дней.

— И вот мы возвращаемся к тому, с чего начали. Разбуди Руфину, у нее, в отличие от тебя, голова соображает быстрее.

— Не сравнивай нас! — возмутился перевертыш.

— Как скажешь. А теперь буди ее, — и с этими словами маг начал массировать виски и осматриваться. Ищет те самые незаметные детали.

Лур был столь же раздражен, как и Реймонд, но не пропажей артефакта, нет. Его раздражало поведение МакЭвенвуда. Его злость можно объяснить боязнью потерять то, что ему дорого, но не стоило при этом срываться на перевертыше. Терпение у Лура было железное, но в такие моменты накатывало желание как можно быстрее отдать магу долг и исчезнуть. Но, увы, «Закон чести» не позволял ему этого сделать.

Подойдя к дивану, Лур окинул долгим взглядом леди де Тиндаль. Когда девушка спала, она не была похожа на вечно издевающуюся демоницу. Фина трогательно сопела, положив руку себе под голову. Лур раздосадовано вздохнул. На первый взгляд все тифлинги очаровательны, а как заглянешь глубже, из них так и сочится яд, отравляя всех рядом с собой.

Поскольку бить девушек (даже тифлингов) было ниже достоинства перевертыша, тот просто наклонился к Фине и громко хлопнул в ладоши около ее уха. Когда та заворочалась, но не проснулась, он повторил свои действия и закричал:

— Подъем!

То, что Лур близко склонился к Руфине, сыграло с ним злую шутку. От неожиданности девушка дернулась, и ее рука встретилась с носом парня. Удар получился сильный, но не настолько, чтобы сломать ему переносицу.

Голова Лура откинулась назад и он прошипел:

— Темные тебя дери, Руфина де Тиндаль!

— Где темные? — сонным голосом пробормотала Фина. Григи рядом с ней перевернулся, тоже просыпаясь.

— Признайся, Руф, вы ведь только притворяетесь хрупкими? По носу ты меня долбанула не слабо, — ворчал Лур, зажав переносицу и запрокинув голову наверх.

— Не зови меня Руф, — вяло запротестовала девушка, открывая глаза.

— Как только так сразу. Поднимайся давай.

Фина медленным взглядом обвела комнату и вновь взглянула на перевертыша. Она тут же моментально пришла в себя, резко села и, прижав руки к голове, зажмурилась.

Лур мог ее даже пожалеть, ощущения не из приятных, если бы не следующая фраза тифлинга:

— Боги, что произошло? И что у тебя с носом? — спросила Руфина, глядя на Лура, — Кому-то не понравился? Тебе явно надо было стараться лучше.

— Тебе я чем-то не понравился, — оскалился перевертыш, — даже могу предположить чем.

— Так это я тебя так? — девушка задорно рассмеялась, и от ее смеха проснулся еще и Григи.

— Чего вы шумите ни свет ни заря… Ночь на дворе, — ворчал ифирис.

— Проблемы не выбирают себе время суток, чтобы появится, — заметил Лур.

— Проблемы? Опять?

Ему показалось, или у Руфины задергался глаз?

— Снова. Если кратко, то кто-то усыпил нас, проник в комнату, стащил медальон Реймонда, который является старинным артефактом, а еще у нас всех частичная потеря памяти.

Перевертыш развернулся к МакЭвенвуду, который копался почему-то в камине. Его очень привлекла сажа.

— У меня сильнейший блок, на меня не могли воздействовать…— начала девушка, но Лур ее перебил.

— Магию задействовали только чтобы снять медальон с Рея, в остальном без магии.

— Ясно.

Что было Руфине ясно, она не объяснила. Вместо этого тифлинг встала с дивана, чуть не упав. Лур подхватил ее, хотя и не хотел этого делать. Фина недовольно покосилась на перевертыша, но промолчала и подошла к Реймонду.

— Что-нибудь нашел? — деловито осведомилась она.

— Пока нет. Никаких следов, даже магический отпечаток теперь не рассмотреть, потому что он стерся. Внешне комната не изменилась, — мужчина поморщился от досады.

— Без магии говоришь… — Фина глубоко задумалась, и ее взгляд скользнул к каминной доске. — Что мы имеем в итоге: сонливость, кратковременная потеря памяти, головокружение, головная боль. Эти симптомы могли проявиться и без магии.

— Тоже думаешь, отрава? — изучающе взглянул на нее Рей, и Руфина как всегда поежилась.

— Нет. Набор определенных трав, только и всего.

— И откуда здесь взяться травам? — спросил Лур, подходя ближе к ним. На его плече сидел ифирис и зевал.

Красноречивый взгляд леди де Тиндаль обвел комнату и остановился на курильнице. Лур нахмурился.

— Да, да, курильница, мой недалекий друг, — озвучил предположение Руфины маг.

Девушка взяла курильницу и, повертев ее в руках, принюхалась, делая вывод относительно состава смеси:

— Корень валерианы, душица, кипрей, чувствую аралию, и… — взгляд тифлинга быстро стал тяжелым. — Ликардан. Знаете, что меня напрягает? Этот травяной сбор не мог подействовать сразу. Он минимум несколько дней должен был окутывать своим тяжелым запахом помещение. А еще у него должен быть неприметный усилитель. Например…

Она потянулась к стопке полений около камина и взяла одно из них.

— …поленья бирды. Это дерево очень дорогое, и его редко применяют для растапливания камина. Но во дворце могут себе позволить. И да, у них есть такой побочный эффект. Действует как усилитель для многих трав.

— Поэтому и накатила такая сильная сонливость, — резюмировал Лур.

— А поскольку вы часто находились в этой комнате, то запах трав и дерева подействовали и на вас тоже, — сказал Реймонд.

— Мне не понятно только одно, — протянула Руфина, — зачем нужно было добавлять в сбор ликардан? Листья этого растения и правда вызывают потерю памяти, но… Зачем? Если мы все равно спали.

— Может, вор случайно засветился? — предположил Григи.

— Скорее всего, так и было, — одобрительно кивнул Рей.

Лура и Руфину Реймонд сразу же вычеркнул из списка подозреваемых. Не потому что вдруг начал им безоговорочно верить. Просто Лур не мог предать его из-за клятвы, а Руфина… Он видел ее насквозь и мог поклясться, девчонка даже мухи не обидит, исключением был разве что Лур. Рассматривать в качестве вора ифириса было идиотизмом.

В отличие от тифлинга и перевертыша, Рей прекрасно был осведомлен о свойствах кулона, и он догадывался, что тот, кто украл его, тоже прекрасно о них знал. Но вопрос даже не в этом. Кулон был под иллюзией. Под сильнейшей иллюзией его отца. Медальон уже давно не привлекал к себе внимания, а во дворце просто нет действительно сильных магов, тех, кто видел бы сквозь иллюзию. Уровень не тот. Джаррд не мог: он силен, но не настолько. Остальные бы не дотянули.

Ну не сам же король…

Перед лицом Реймонда кто-то щелкнул пальцами, и тот нехотя поднял голову.

— Уснул? — Лур стал махать рукой перед его лицом, и Рей с раздражением убрал ее.

— Думаю.

— Что тут думать? — возмутилась Руфина. — Травяной сбор в курильнице меняют служанки, они же приносят дрова. Давайте просто найдем ту, что бывает в твоей комнате чаще всего.

— Навестим Бэзила? — ухмыльнулся перевертыш.

— Предлагаешь разбудить бедолагу посреди ночи? — не разделял веселье Лура метаморф.

— Это его работа.

— И все же, навестим завтра днем. А пока нам всем стоит отдохнуть.

— Наотдыхались уже, — буркнул ифирис и сделал в воздухе показательный пируэт.

— Мне надо кое-что обдумать. До завтра, — сказала Руфина и, почесав лоб, первая вышла из комнаты.

— Ладно, но я приду рано, — предупредил Лур и отправился вслед за тифлингом.

Когда перевертыш сказал, что явится рано, Рей не подумал, что настолько. В шесть утра кто-то заколотил в дверь, и Реймонд, разлепив веки, мимолетно подумал, что этот кто-то решил с утра пораньше стать самоубийцей.

Но, открыв дверь, мужчина понял, как сильно ошибся. Лур и так им был, становиться вновь не было нужды. Перевертыш светился ярче декабрьского солнца и вообще был самой счастливой Рысью на этой планете. Реймонду очень захотелось стереть эту улыбку с его лица, жаль, что он не мог. Не по-товарищески.

— Что надо? — не слишком церемонясь, все еще хриплым голосом спросил Рей.

— Мы хотели сходить к Бэзилу.

— Будь добр, отвяжись на пару часов, — произнес мужчина и захлопнул дверь у Лура перед носом.

Впрочем, того это досадное недоразумение не напугало. Лур сам себе открыл дверь, вошел в гостиную и по-хозяйски разлегся в кресле.

— Больше камин не топишь? — насмешливо протянул Лур, будто точно хотел сегодня получить по морде. По утрам Реймонд всегда был злой, особенно когда его ни с того ни с сего будили.

Рей никак не ответил перевертышу, да и вообще старался его не замечать. Он уже давно заметил, как Лур не любил, когда его игнорировали.

— МакЭвенвуд? — как и ожидалось, подал голос Лур.

Метаморф снова не отреагировал. Ложиться обратно спать было бессмысленным занятием, поэтому он направился в ванную, дабы привести себя в порядок. Вся утренняя процедура заняла у него не больше десяти минут, а вот Лур за этот короткий срок умудрился его изрядно достать. Перевертыш болтал без перебоя, и Рею захотелось вернуть предыдущие несколько дней, когда парень говорил гораздо меньше.

— Реймонд, ты меня слушаешь? — спросил в который раз Лур.

Видимо, он не замечал у собеседника отсутствие желания разговаривать. Но на этом сюрпризы не закончились.

Рей как раз вытирал полотенцем влажные волосы, когда в дверь вновь постучали. Лур поднял руки, как бы говоря: «на этот раз вина не на мне».

— Доброе утро! — задорно поприветствовала их Фина.

Кто бы сомневался. И эта притащилась. Девушка прошла в комнату и так же, как и Лур, села в кресло. Григи сидел у нее на голове, но как только увидел перед собой улыбающегося парня, сразу же перелетел к нему. Леди де Тиндаль даже не обиделась. У нее тоже было прекрасное настроение, и Реймонд почувствовал себя злой тучей среди них. Он сложил руки на груди и смерил тяжелым взглядом гостей.

— Шесть пятнадцать, — сказал метаморф, бросив взгляд на часы, — не хочу показаться грубым, но… Дамы и господа, вы зачем в такую рань приперлись?

— Мне не спалось, — ответила девушка, взмахнув своими рыжими кудрями.

— Меня разбудила Фина, — развел лапками Григи.

— Я предупреждал, — послышалось от Лура.

— О том, что придешь рано? Рысь, возможно, ты не в курсе, но по дворцовым меркам рано – это двенадцать дня! — сказал Реймонд.

Ему стало жалко и себя, и господина Бэзила, который, судя по всему, будет третьим, кого сегодня разбудит этот дуэт.

— Я не из Маддрона, и у нас рано – это четыре часа, так что лучше скажи спасибо, — ухмыльнулся парень и погладил Григи по голове. Ифирис даже зажмурился от удовольствия.

— Ты стал слишком активным. Теперь больше похож на себя, нежели за прошедшие пару дней.

— Это, кстати, объяснимо, — подала голос тифлинг, — в сбор входили травы, которые не только постепенно усыпляли, но и тормозили сознание.

Реймонд вспомнил, как его приложило заклинанием гобелена, и решил, что именно поэтому ему не пришла в голову мысль о наложенной защите. В ином случае даже у него бывают промахи.

Ту формулу он, к слову, переписал. Теперь она точно должна сработать.

— А тебе, значит, не спалось. — посмотрел метаморф на Руфину. Девушка кивнула и виновато улыбнулась. — Вы сговорились прийти в такую рань?

— Ты что! — воскликнул ифирис. — Чтобы эти двое о чем-то договорились, наш мир должен рухнуть!

Когда Руфина посмотрела на Григи возмущенно, тот захихикал и замолчал.

— Твоя правда, — согласился Реймонд, — Ладно, идемте к Бэзилу, раз уж так звезды сошлись, — съязвил мужчина.

Чтобы отыскать господина главного камергера, им не пришлось подниматься на четвертый этаж. В этот раз Реймонду повезло, и они столкнулись с Бэзилом Илвунном прямо на лестнице. Завидев Фину и Лура, Бэзил учтиво склонился в поклоне.

— Доброе утро! — расплылся в улыбке Бэзил.

— И вам доброе, — вместо уважаемых особ ответил Рей, — господин главный камергер, я могу узнать, кто из служанок убирает мою комнату?

Метаморф не был придворным, поэтому предварительного светского диалога от него не требовалось. Он мог сразу озвучить свой вопрос.

— А что случилось? — взволнованно спросил Илвунн. — Что-то не так?

— У меня есть к ней несколько вопросов, — туманно сказал Реймонд. Подробности он озвучивать не хотел.

— Конечно, вы можете с ней поговорить, — королевский камергер начал спускаться по лестнице, — но, если есть какие-то определенные претензии, обратитесь ко мне. Я все улажу.

— Спасибо, но я хочу для начала обсудить вопрос с девушкой.

Бэзил пожал плечами и не стал спорить. Они спустились на первый этаж и побрели вдоль коридора, противоположного Светлой галереи. Вскоре они пришли к небольшой каморке.

В помещении за столом сидела низенькая женщина в годах и заполняла документацию.

— Госпожа Ладия? — позвал женщину камергер.

Та подняла взгляд от бумаг и поправила и без того идеальный седой пучок на голове.

— Господин Бэзил, — Ладия встала и склонила голову.

— Скажи, пожалуйста, кто из твоих служанок убирал комнаты в Светлом крыле? У господина МакЭвенвуда есть некоторые вопросы к девушке, что прибиралась у него, — потом Бэзил развернулся в пол-оборота к ним и объяснил, — госпожа Ладия – старшая горничная.

Женщина почему-то недовольно посмотрела на метаморфа и полезла в документы. Спустя несколько мгновений она ответила:

— Клария. Должно быть, она, — следующую фразу она произносила будто нехотя, — я могу ее позвать, она еще здесь.

— Будь добра, — улыбнулся Бэзил.

Ладия кивнула и скрылась за соседней дверью в помещении. Через несколько минут она снова появилась в комнате, рядом с ней шла молодая девушка, та самая Клария. У девчушки был испуганный вид, она мяла руками подол своего неприметного платья. Клария склонилась в глубоком поклоне перед гостями и посмотрела на Бэзила.

— Клария, у нашего гостя, господина МакЭвенвуда, есть к тебе несколько вопросов, — сказал камергер и перевел взгляд на Реймонда.

— Я правильно понимаю, что вы приносите смесь трав, добавляемых в курильницу? — даже если девочка и удивилась подобному вопросу, вида она не подала.

— Да, все верно.

— А эта смесь всегда односоставная? Не могли бы вы назвать входящие в нее компоненты? — продолжила уже Руфина.

— Как правило, смесь трав меняется три раза в неделю. В нее входит мята, душица, гвоздика, иногда добавляют или лаванду, или розмарин.

— Любопытно, — протянула Фина и пытливо вгляделась в девушку, — а давно во дворце стали использовать поленья бирды?

— Позвольте, леди, — вмешалась старшая горничная, — во дворце уже очень давно используют именно поленья бирды, в этом нет ничего необычного.

— А когда вы убирали Светлое крыло в последний раз? — поинтересовался Рей.

— Так… Вчера же, — недоуменно ответила Клария, — мы стараемся делать уборку как можно чаще так, чтобы не тревожить гостей.

— А вы не заметили ничего необычного? Может быть, кого-то в коридоре или около комнат? — подключился к расспросам Лур.

— Нет, никого — чуть помедлив, ответила служанка.

Реймонд кивнул. В его глазах застыло разочарование, хотя он и так ни на что особо не надеялся.

— Спасибо за честный ответ. Нам пора, — произнес метаморф и, кивнув Бэзилу и горничным, вышел из коморки.

Перевертыш и тифлинг направились вслед за Реймондом. Втроем они остановились около лестницы, ведущей на верхние этажи.

— Это не она, — сказала Руфина, будто прочитав его мысли.

— Согласен.

— Какое единодушие, — пробурчал Лур, — уверены?

— Абсолютно, — отрезал метаморф, — эту смесь, скорее всего, просто подменяли после уборки. Как жаль, что Клария никого не видела.

— И вот мы снова в тупике, — пропищал ифирис, летая под потолком.

— А может и нет…За мной, — произнес Реймонд и повел их наверх.

Личная библиотека короля традиционно располагалась на третьем этаже. Помещение было огромным, в нем находилось множество книжных стеллажей. Часть знаний мира хранились именно здесь. Несмотря на то, что библиотека никогда не закрывалась, желающих посетить пантеон знаний здесь не наблюдалось. Может, потому что сейчас утро, а может, библиотека не сильно пользуется популярностью у местной знати.

Архивариус любезно помог найти им все книги об артефактах. Реймонд вместе с Луром притащили двенадцать книг Руфине, которая уже расположилась за столиком в читательской зоне.

— Нам нужно проштудировать все эти книги? — спросил Лур, окинув взглядом парочку учебников. — Рей, ты можешь дать чуть более точное задание? Мы не понимаем, что именно нам надо искать.

Руфина, которая уже углубилась в чтение, на секунду подняла голову от книги и рассеяно кивнула. Метаморф оглядел их и, засунув руки в карманы брюк, устремил свой взгляд куда-то в сторону.

— Этот медальон… вернее, кулон, подарил мне отец. В этом артефакте есть особенность. Он Нецелый.

— То есть? — не понял Лур.

— Он Составной. И мне, признаться, мало что известно о составных артефактах.

— Хочешь сказать, у тебя всю жизнь… — начала было Руфина, но Реймонд ее перебил.

— Не всю. Мне было около двадцати, когда мне его подарили.

— Не важно, — отмахнулась тифлинг, — у тебя был мощный артефакт, и ты даже ни разу не поинтересовался, как именно он был создан?

— Он был создан моим отцом. Это ему удалось собрать составные части кулона и объединить их в единый артефакт.

— И… из каких деталей состоит этот артефакт? У него вообще есть название? — спросил перевертыш, и Рей поморщился. Все же им придется рассказать немного больше, чем он рассчитывал.

— Эфи – так назывался вид, насколько я помню. Из каких деталей он состоит… — мужчина замялся. — Я уже говорил, что не сильно разбирался, как он устроен. Я доверял отцу, и у меня не было нужды копаться в устройстве кулона.

— Грубо говоря, ты не знаешь ничего важного, — подытожил ифирис.

— Грубо говоря, да, — пришлось согласиться Реймонду с мелким.

— А еще ты не предполагал, что артефакт могут украсть. Почему, Рей?

Фина, как всегда, была наблюдательна. Слишком наблюдательна.

— На артефакт было наложено несколько заклятий. Одно из них маскировало особый магический фон кулона, который у других побрякушек никогда бы не появился. Другим заклятием была мощнейшая иллюзия моего отца. В этом мире нет мага и магического создания, которое смогло бы почувствовать артефакт. Это невозможно.

— Нет ничего невозможного, — философски заметил Григи и заработал мрачный взгляд Реймонда, который, впрочем, он стойко выдержал.

— Это единственное, в чем я уверен наверняка.

Руфина повернулась к Луру и красноречиво на него посмотрела, мол, ты скажешь, или я?

— Мы не сможем тебе вернуть артефакт, Рей, — грустно озвучил очевидное Лур, — единственную ниточку мы проверили, плюс эта потеря памяти… Возможно, мы могли бы что-то вспомнить, но тот, кто забрал кулон, явно все просчитал.

— Проблема листьев ликардана, — подхватила Фина, — в том, что от них просто нет противоядия, ведь, по сути, это безобидная трава. Ее в малых дозах используют в лекарствах. Мало кто додумался бы использовать столь редкую траву для таких целей, — пожала плечами девушка.

— Темные! — выругался метаморф и обреченно схватился за голову.

В библиотеке он хотел найти зацепки, ниточки, которые бы только возможно вывели его на предполагаемого вора, но теперь…

Кулон не последнее, что осталось у него от родителей, но все же он всегда напоминал Реймонду о том, чего он никогда не хотел забывать. О боли, которая преследует его очень и очень давно.

Ко всему прочему через неделю он закончит работу над этажом и уедет из дворца. Без кулона он не сможет вновь предстать в образе ВОРа, потому что именно артефакт выполнял функцию временного хранения лорри.

— Да не унывай ты, — попытался поддержать метаморфа Лур и хлопнул его по плечу.

— Отстань от него, Бес.

Руфина намеренно сократила прозвище «бестианец», и теперь иногда называла перевертыша так. Лур на это лишь язвительно улыбался. Ему было все равно, как его величают, а вот тифлинга сокращение ее имени очень злило.

— Я пытаюсь его поддержать, если не видишь.

— Ему сейчас не нужна твоя поддержка, лучше предложи дельный выход. Есть варианты, как найти кулон?

— Нет, — немного подумав, ответил перевертыш.

— Тогда захлопнись и не мешай думать тем, кто действительно это умеет, — закончила Руфина и вновь уткнулась в тракт.

Перевертыш фыркнул и насмешливо посмотрел на тифлинга. Кажется, он начинает привыкать к характеру леди де Тиндаль.

Время утекало, и спустя три часа они ничего путного так и не нашли. Реймонд сидел, ссутулившись над каким-то древним научным трудом, а Фина листала краткую методичку по артефактам. Григи сидел на столе и отвлекал всех тем, что громко жевал стащенный из кухни пирожок. Как он не получил при этом от поваров половником, оставалось загадкой.

У Лура в руках находилась книга «Артефакты, их история и развитие». Этот том на две тысячи страниц не вызвал ни у Рея, ни у Фины никакого воодушевления, поэтому они впихнули книгу в руки перевертыша, ни на что особо не рассчитывая. Переворачивая очередную пожелтевшую от старины страницу, Лур зацепился за название следующей главы.

«ВИДЫ АРТЕФАКТОВ»

Оживившись, парень углубился в чтение в надежде найти хотя бы минимальное упоминание о Составных артефактах. И ему повезло. О них упоминалось в книге. Совсем немного, буквально несколько строчек, но упоминалось.

«Несмотря на столь распространенные Целые артефакты, в особую категорию попадают артефакты Составные. Их особенность в том, что они не единичны. Зная их составные части, есть возможность создать точно такой же артефакт вновь…»

— Рей, — позвал метаморфа Лур, — кажется, я нашел решение проблемы, — и с этими словами перевертыш протянул Реймонду книгу.

Тот пробежался глазами по строчкам книги, потом перечитал вновь.

А это выход. Сложный, долгий, но выход.

Фина забрала том и тоже ознакомилась с абзацем.

— Неплохо, — протянула она и тут же замолчала, потому что Лур самодовольно улыбнулся, — но из этого решения вытекают другие проблемы. Нужно понять, из чего состоит артефакт, а в королевской библиотеке этого нет. Мы перерыли все материалы.

— Я знаю, где есть, — голос метаморфа вновь наполнился надеждой и уверенностью, — в столичной библиотеке Кэссингтона.

Ответы

— Все уже решено. Я отправлюсь в библиотеку, — рычал перевертыш на тифлинга.

— Не много ли ты хочешь? Ты пока туда доберешься, Реймонда уже из дворца выставят.

— Сомневаешься в скорости рыси?

— Я в принципе в тебе сомневаюсь, — скептично оглядела его Руфина.

— Самонадеянно и глупо.

— Это ты рассуждаешь сейчас как идиот. Я доберусь быстрее и проще!

— Нет, — сказал перевертыш, подходя к девушке ближе, — сколько мы тебя знаем? Неделю, меньше? Я не доверяю тебе, Руфина де Тиндаль.

— Но, тем не менее, ты с радостью воспользовался моей помощью, — шипела Фина.

— Ты была в комнате и уснула так же, как и мы. Это тебя напрямую касалось!

— Но проблемы Реймонда ведь меня не касаются, не так ли? Думаешь, я узнаю обо всем и кому-нибудь доложу о ценном артефакте? Не выставляй себя еще большим идиотом, чем ты есть. Мне это не надо.

— Никто никогда не делает ничего бескорыстно, — произнес Лур, и в его глазах промелькнула грусть.

— Мне жаль тебя, если ты так считаешь.

Их диалог велся уже давно, с тех пор как Лур нашел упоминание о Составных артефактах в книге. После предложения Реймонда посетить самую большую столичную библиотеку, встал вопрос о том, кто туда отправится.

Метаморф не мог покинуть дворец до завершения работы, а вот гостям короля покидать замок не запрещалось. Они как всегда находились в комнате МакЭвенвуда. Рей стоял около окна и с усмешкой слушал их перепалку, уже зная, кто победил. Григи сидел у него на плече, не решаясь подлететь к кому-нибудь из ссорящихся. От них чуть ли не искры летали.

— Полечу я, и это даже не обсуждается, — настаивала Руфина.

— Она права, — вмешался, наконец, Реймонд, — Лур, я думаю, ты о кое-чем забыл.

— И о чем же? — нахмурился перевертыш, а вот Фина сразу поняла и улыбнулась.

— «Закон чести», — сообщил метаморф Луру.

— Темные! Я же не могу никуда выйти без тебя.

— Ну почему же, можешь. Только потом мы обнаружим тебя где-нибудь задыхающимся и распластанным на полу. Поэтому полетит Руфина – и быстрее, и безопаснее.

Реймонд за это время немного узнал о леди де Тиндаль. Наследница рода, одного из приближенных к королеве Ардестелора. Насколько он мог судить по девушке, ее воспитывали строго, вот только это не помешало ей закалить свой характер. Фина еще более любопытна, чем Лур, она любит загадки и искать ответы на эти загадки. Она умна и, как Рей, хватается за детали. Если кого и отправлять в библиотеку, так только ее.

— Ты доверяешь ей? — прямо спросил Лур.

— Скажем так, я знаю, что леди де Тиндаль вернется, и вернется с ответами.

— Но… почему? — все еще не понимал перевертыш.

— Это в ее характере.

— Может хватит говорить обо мне в третьем лице? Я вообще-то все еще здесь, — недовольно проворчала Фина.

— Ладно, пусть летит, — никак не отреагировал на замечание парень, продолжая говорить с Реем.

— Но для начала…

Метаморф подошел к девушке, и над его рукой замерцали искры. Когда он приложил руку к ее запястью, кисть Руфины обвила тонкая красная нить. Она слегка светилась и была, как и крылья леди, чистой магией.

—…это допуск. В библиотеке Кэссингтона не все так просто. Знания доступны исходя из уровня допуска. Этот, — мужчина кивнул на нить, — высший. Задавай вопросы с умом.

Фина похлопала глазами и вновь взглянула на красную нить.

— Извини за беспардонность, Рей, но откуда у тебя высший допуск?

Реймонд закатил глаза. Ей подарили пропуск к любым знаниям мира, а ее интересует лишь откуда он у него.

— Он теперь не у меня, а у тебя, — ушел от ответа метаморф и забрал из рук перевертыша свою чашку с чаем.

— Ладно, тогда кратко скажи, что нам нужно узнать? — спросила девушка.

— Первое и основное: составные части артефакта Эфи. Второе: их местонахождение. Третье: как именно сделать их единым целым артефактом. Обычно все сложнее, чем просто соединить их.

— Поняла, — кивнула Руфина.

— Если ты не вернешься, я тебя из-под земли достану, Руф, — с полуулыбкой произнес Лур.

— Давай без пустых угроз, — поморщилась она.

— Давайте без перепалок, — устало вздохнул Рей, — Руфина, можешь отправляться, я на тебя надеюсь. А нам с тобой, — сказал мужчина, обращаясь к Луру, — нужно вниз. Еще на картины и на остальной этаж иллюзию накладывать.

Полет был морозным, но быстрым. Перед вылетом Руфина переоделась в теплый меховой плащ и плотные брюки, чтобы не замерзнуть в эту зимнюю пору.

В воздухе кружился аромат свежести и спокойствия. В этот раз девушка не стала вылетать прямо из дворца, она слишком хорошо запомнила прошлую попытку. Почувствовать себя беззащитной Фина вновь не хотела. Чувство, когда ты не ощущаешь за спиной прилив родной магии, ужасно.

Григи остался во дворце вместе с Луром. Девушка была не против: может, так ей начнут доверять чуть больше. Она понимала чувства Реймонда, который имел право ей не доверять, они все же не так давно знают друг друга. Но вот бестианца Фина понять не могла. Перевертыш вцепился в нее как собака, завалив своими подозрениями. Было похоже, что он искал любой повод, лишь бы досадить ей. Впрочем, такое поведение не удивительно. Перевертыш все-таки.

Вся эта история, произошедшая с Реймондом, была ей очень интересна. И если Руфина де Тиндаль взяла след, значит, она обязательно выяснит все до конца, не отступится.

Она до сих пор думала над тем, кто бы мог украсть артефакт. Сначала Руфина подумала на врагов, которые могли бы досаждать Рею, и решила спросить у него. Тот самонадеянно ответил, что врагов у него нет, а если и были, то они теперь уже не на этом свете. Потом ей пришло в голову, что как раз в артефакте дело. Столь мощный и редкий предмет на дороге не валяется. Но кто? Ответ был прост и предельно скучен: кто угодно. А все попытки вспомнить заканчивались туманом в голове и сильнейшей мигренью. В этих своих рассуждениях она зашла в тупик.

Руфина без проблем долетела до здания ВТЖ и вскоре оказалась в Франвэйле. На улице царила легкая атмосфера праздника, народ ходил по заснеженным улицам с улыбками и со стаканчиками с какао. Деревья и вывески магазинчиков украшали традиционные голубые фонарики. От них разлетались веселые белые искорки, они вращались в воздухе, уносимые ветром. Чудеса.

Перед вылетом Рей объяснил ей, где примерно находится библиотека, но даже с подсказками найти ее оказалось делом непростым.

Столичная библиотека Кэссингтона называется так, потому что знания, которые хранятся в ней, – лишь копии оригиналов, находящихся в провинции Кэссингтон.

Чем ближе девушка подходила к монолитному серому зданию, тем острее ощущался запах корицы. Неподалеку от библиотеки примостился уличный ларек с выпечкой. Запах свежих булочек с корицей окутывал пространство, заставляя ноги самостоятельно идти к ларьку.

Здание было мало похоже на библиотеку, скорее на какой-нибудь завод. Оно было совершенно обычным, даже без окон. У библиотеки были очень высокие и широкие двери да небольшая табличка.

Как только Руфина подошла к дверям, одна из них сама распахнулась, чуть ли не сшибая девушку с ног. А потом леди де Тиндаль втянула внутрь неведомая сила.

Изнутри библиотека была в два, если не в три раза меньше, чем снаружи. Небольшая абсолютная белая комната, больше ничего. Пока Фина оглядывалась, откуда-то сверху раздался голос:

— Приветствую, читатель. Вы попали в узел управления антиреальностью. Куда вы бы хотели попасть?

Руфина широко распахнула глаза, пытаясь найти того, кто говорит этим металлическим неживым голосом.

— В смысле? — не поняла Фина.

— Задайте ваш вопрос.

Голос Руфина не нашла и подумала, что библиотекой скорее всего управляет дуухао. Их часто вселяют в такие здания.

— Хочу узнать все про артефакт Эфи.

— Вопрос принят. Уровень доступа – красный. Выполняется проверка уровня доступа.

Руфину окутало белое облако, а нить на ее запястье проявилась и засветилась ярче.

— Доступ разрешен. Приятного чтения.

В по-прежнему пустой комнате появилась старая, немного потертая деревянная дверь. Она распахнулась, и Фину втянуло туда точно так же, как до этого в библиотеку.

— Может, хватит уже? — недовольно спросила девушка, когда оказалась в очередной комнате.

На вопрос ей никто не ответил, и она решила оглядеться. Сначала ее взгляд наткнулся на массивные книжные стеллажи и огромное количество настенных полочек. Ее удивило то, что они не только были совершенно пусты, но и покрыты пылью. Вся комната будто была заброшена. Здесь находилось всего одно окно, из которого лился мягкий солнечный свет. Луч солнца освещал стол и стул из темного дерева. На столе находилась всего одна книга.

— И это все? — Руфина подошла ближе к столу и прочитала название талмуда, — «Составные артефакты».

Было похоже, что это единственная книга о Составных артефактах во всем королевстве. Как-то странно.

Фина смахнула со стола пыль, та поднялась облачком в воздухе, и девушка, поморщившись, чихнула. Не смотря на беспорядок в импровизированном зале для чтения, Руфина погрузилась в книгу с головой.

Ей повезло. В данной книге артефакты распределяли по названию, и она быстро нашла «Эфи» в оглавлении.

«Эфи или Эфирий

Один из сильнейших артефактов категории магии Разума. Основные способности Эфирия: хранение эфемерных вещей, того, чего нельзя коснуться, того, что ускользает из пальцев. Артефакт способен заключить в себе необходимый предмет и сохранить его именно в том состоянии, в котором он был туда помещен.

Впервые был создан лесными духами. Они заключали в Эфи порывистый ветер как символ своего могущества перед лесом. До сих пор мир насчитывает три артефакта Эфирия.

Эфи состоит из пяти частей. В отличие от остальных Составных артефактов, он состоит не из механизмов, а из магических частиц, заключенных в предметах.

Предметы сами по себе не являются артефактами, но у каждого из них есть своя специальная форма, и они всегда находятся в пределах предназначенной ему территории.

Местонахождение частей Эфирия никогда не скрывалось, но тем не менее найти их очень сложно.

Территория – предмет:

Воздушное королевство Ардестелор – очки.Не просто очки, а очки изобретательного лесного духа, который впервые собрал Эфирий по частям.

Республика Бестия – кинжал.Самый крепкий на первый вид кинжал, который можно сложить пополам, словно бумагу.

Остров проклятых ведьм Келорр – череп.Череп последней сгинувшей в агонии ведьмы.

Закрытая империя Тэсвил – диадема.Диадема императора эльфов, но уже давно не принадлежащая ему.

Местонахождение неизвестно – предмет неизвестен…»

Дочитав до этого момента, девушка нахмурилась и перевернула страницу. Дальше рассказывалось уже о следующем артефакте. Так же кратко, но предельно точно.

— Почему местонахождение и предмет неизвестны? — начала вслух размышлять Фина. — Если каждому предмету отдана своя территория, то остались только Маддрон и Фестринтон. Но в человеческом государстве не может быть магического предмета, поэтому остается Маддрон. Это же так легко просчитать! Зачем нужно было писать про неизвестность территории? С предметом уже будет сложнее. Это может быть все что угодно. Абсолютно! К тому же указаны только государства. И как искать маленький обычный предмет, например, в огромном Ардестелоре?

Фина еще раз пробежалась глазами по строчкам и обреченно выдохнула.

— На Тэсвил нам путь заказан. Сунемся – развяжем войну с эльфами. Темные, — выругалась девушка.

Впрочем, она достала информацию, узнала про Эфи, а разбираться с этим всем будет уже Реймонд, не она.

— Дуухао, — наудачу позвала Руфина металлический голос.

— Задайте ваш вопрос.

— Как тебя зовут? — не задумываясь, спросила Фина. Здесь не с кем было обсудить полученные знания, ведь даже Григи с ней не полетел.

— У нас нет имен, только номера. Мой – три восьмерки. Задайте ваш вопрос.

— А можно узнать более конкретное местонахождение составных частей артефакта Эфи?

— Ответ на данный вопрос отсутствует, задайте другой.

Руфина от горечи ударила кулаком по столу. Если они и решатся отправится на поиски, то искать предметы – это то же самое, что искать иглу в стоге сена.

— Карты местности Ардестелора, Бестии и Келорра.

— Вопрос принят. Уровень доступа – зеленый. Доступ разрешен. Приятного чтения.

Комната чуть замерцала, талмуд исчез со стола, а вместо него начали появляться карты, причем не только на столе. На пустых книжных стеллажах тоже. Леди де Тиндаль никогда особо в картографии не разбиралась, поэтому, выбрав наугад несколько наиболее понятных ей карт, она положила их рядом с собой.

— Я могу забрать карты с собой?

— Можете. Когда они перестанут быть вам нужны, карты вернутся обратно в библиотеку.

Девушка кивнула и убрала карты в поясную сумку.

— У меня есть еще один вопрос. Может ли обычный маг владеть более одной ступенью магии?

— Вопрос принят. Уровень доступа зеленый. Доступ разрешен. Приятного чтения.

Карты исчезали с полок, а их место заняли книги. В этот раз их было так много, что ни один стеллаж не остался пустым.

Фина соскочила со стула, подлетела к первому же стеллажу, выхватила книгу и прочитала название.

— «Архимагия. Краткий курс». Быть не может, — выдохнула она.

В первый день их знакомства, на балу, когда перевертыш и Реймонд следили за советником, Рей применил сложное заклятие с помощью бытовой магии. Бытовая магия проста, ею владеют все маги без исключения. Но тот уровень, который показал Рей… Фина первый раз видела такое заклятие, и у нее закрались подозрения, будто МакЭвенвуд лишь прикрыл бытовой магией другое заклятие. Потому что невозможно вот так безнаказанно и легко смотреть через стены. Странно, что перевертыш ничего не заметил, хотя он бестианец, что с него возьмешь.

Есть лишь два объяснения подобному. Возможно, Реймонд скрывает принадлежность к аристократическому роду, потому что только у них есть предрасположенность к нескольким видам магии. Как правило, это родовая и приобретенная. Если же он простолюдин, остается только второй вариант.

Может ли Реймонд являться архимагом? Запросто. Но если это так, зачем он скрывает свои способности, и почему пользуется лишь магией иллюзий? Светлой и слабой магией.

Ответа Руфина не знала, но решила обязательно выяснить.

Прошлое

XII век 1117 год

Королевский дворец

— Еще раз! — суровый голос придворного архимага словно плеть рассек воздух.

Этот день был на удивление хорош. Солнце ярко освещало королевский сад, и все растения поголовно протянули к небу свои лепесточки. Омрачало идиллию только недовольное лицо Ориса Витглена и усталое личико Эниды Линфест.

Девушка, опираясь на колени руками, тяжело дышала. Она чувствовала себя как после трехчасового марафона, хотя на самом деле и часа не прошло с их с Орисом занятия.

Архимаг тренировал ее уже около года, но кто бы знал, что магия так сложна в изучении, ведь любая магия не чудо, а упорный труд и сильная теоретическая база. Надо знать, в какой из потоков направить энергию магических частиц, чтобы получилось то или иное заклинание. И девушке, прожившей всю жизнь обычным человеком, было немного сложно осознать и принять все это.

Сейчас, Орис решил, что у Эниды уже хватает знаний для вызова дождя. Казалось бы, уж водный маг мог бы вызвать дождь с легкостью, но на самом деле все было далеко не так просто.

— Оглохла? Я сказал еще раз! — послышалось где-то со стороны.

— Слышу, не глухая! — огрызнулась Энида и, разогнувшись, взглянула на Ориса.

Был он в своей неизменной черной мантии и с собранными в высокий хвост волосами. Парень сложил руки на груди и не отводил взгляда от бескрайне-голубого неба.

— И где? На небе ни облачка, — протянул метаморф.

— Жди.

Девушка попыталась собраться и встать в нужную позу. Она расправила плечи, расставила в сторону руки и сложила пальцы в магические жесты. По ее венам, по всему ее телу потекла магия, концентрируясь на кончиках пальцев. Синие искорки срывались с ладоней Эниды и устремлялись ввысь. Постепенно их становилось все больше, и вскоре в небо был направлен целый столб синего света. Но Эни не выдержала. Ей не хватило то ли сноровки, то ли сосредоточенности. Столб потух так же быстро, как и желание леди Линфест магичить вновь.

Она свалилась на колени, прямо в скошенную совсем недавно траву. Энида тяжело дышала, а перед глазами стояла белая размытая пелена.

— Еще раз, — меланхолично произнес Орис.

— Не могу, — прохрипела Эни.

— Можешь. Энида Линфест, ты можешь все. Сейчас же поднялась и вызвала дождь!

Орис совсем разозлился. Он подошел к Эни и словно куклу вздернул ее, поставив на ноги. Убедившись, что она точно стоит, Орис отошел от Эниды на пару шагов.

— Будешь пробовать, пока не получится…

— Не получится! — перебила криком отчаяния девушка. — Почему ты не понимаешь, Орис?! Мои возможности не безграничны, я не архимаг, в отличие от тебя, и не всесильна. Еще год назад я знала о магии не больше, чем среднестатистический человек, а теперь ты пытаешься заставить меня сделать то, что все равно сделать не получится! Оставь меня уже в покое! Жила я как-то без магии двадцать пять лет, проживу еще столько же.

Глаза девушки покраснели и были полны непролитых слез. Она устала, она так устала от вечных тренировок и бесполезных уроков. Зачем все это?

— Я хочу, чтобы ты могла за себя постоять, если меня не будет рядом, — спокойно ответил архимаг.

— Что мне может угрожать во дворце? Нет, ты скажи, что? Я уже не говорю о том, что дождик уж точно меня никак не защитит.

— Защитит, глупая ты девчонка! — сорвался Орис. — В отличие от той же магии огня, вода не созидается. Ты не сможешь ее создать из ничего, а ведь именно воду ты используешь для большей части заклятий. Что ты будешь делать, не будь у тебя под рукой источника?

— Я всажу кинжал в горло любому, кто ко мне подойдет, — тихий голос Эниды хоть и дрожал, но был полон решимости.

Небо начало понемногу темнеть и затягиваться тучами. Солнце скрылось, пытаясь сбежать от надвигающейся бури.

— Холодное оружие не всегда под рукой и не всегда тебя спасет.

— Нет, Орис. Ты единственный всецело полагаешься на магию, а обычный люд защищается так, как может.

— Так давай, Эни, защитись. Я враг, которого тебе нужно убить, давай, покажи, на что ты способна.

— Думаешь, слабо? — прищурилась девушка.

— Думаю, ты ничего не сможешь.

И тогда Эниду одолела настоящая ярость. Какого темного? Она молниеносно выхватила из голенища сапога кинжал и метко кинула его прямо в сердце Орису. Девушка была настолько уверена в друге, что понимала: он в любом случае увернется. Королевского архимага убить не так уж и просто.

И она была права. Вот стоит невозмутимый Орис, вот в него летит кинжал, и в следующий миг его уже нет на том месте, а кинжал врезается в ближайшее дерево.

— А если ты промахнешься, Эни? — послышался сзади знакомый голос.

В тот же момент Орис скрутил девушку, заломив ей руки. Она брыкалась, пыталась вырываться и царапаться, но все было бесполезно, она чувствовала себя беспомощной, и эта беспомощность убивала ее.

— Отпусти меня, — кричала Энида в попытке вырваться, — отпусти!

Энида Линфест выгнулась и по всему ее телу прошла магическая волна, она почувствовала себя невероятно сильной. Пальцы сами сложились в магический жест, и в небо устремился столб синих искр, который был в два, если не в три раза больше предыдущего.

Послышался оглушающий грохот, и небо рассекла яркая молния. На землю упали первые крупные капли дождя, превращаясь в целый ливень.

Энида, все еще находясь не в самом лучшем настроении, создала водный кнут и ударила им Ориса. И только теперь архимаг наконец отпустил ее.

— Твоя проблема в том, что для тебя магия – это эмоции. А эмоции тебе не подконтрольны, — спокойно сказал промокший до нитки Орис, — как видишь, ты смогла, как я тебе и говорил, причем не раз. Но только после того, как я вывел тебя. Сейчас твоя главная задача – усмирить свою магию путем эмоционального контроля. Иначе она может тебя подвести в самый нужный момент.

— У тебя просто отвратительные методы, — кнут в ее руке рассеялся, а сама Линфест устало опустилась на землю.

Девушка подняла голову вверх, подставляя лицо прохладным каплям летнего дождя.

— Так ты веришь? — не глядя на друга, спросила она.

— В тебя? — Орис подошел и сел рядом. — Да. И всегда верил. Нет ничего невозможного, милая, и ты тому главное доказательство.

— О нет, — грустно рассмеялась Энида, — если здесь и есть доказательство, то это точно не я. И вообще, так нечестно, — она шуточно толкнула плечом парня.

— Что именно?

— То, как ты увернулся от кинжала. Опять пустил в ход свои метаморфские штучки.

— А ты хотела, чтобы я истек кровью? — усмехнулся тот.

— Нет. Но будь там обычный человек, я бы попала точно в сердце. Поэтому ты не прав.

— Я всегда прав, — убежденно сказал Орис, — как минимум в одном точно. У тебя все получится, потому что ты очень сильная, Эни, — он обнял ее за плечи, и девушка положила голову ему на плечо.

Они сидели так, пока не закончился дождь, а потом пошли обратно во дворец. На полпути к ним подскочил один из дворецких.

— Лорд Витглен, к вам посетители, — произнес совсем еще молоденький парнишка.

— Кто?

Архимаг нахмурился. В гости он никого не ждал.

— Не велено сообщать. Я отвел их в ваш приемный кабинет.

— Хорошо, можешь идти.

Дворецкий заспешил и удалился, а Орис и Энида, переглянувшись, отправились выяснять личности незваных гостей.

До кабинета придворного архимага они добрались быстро и без каких-либо проблем.

Когда Орис распахивал дверь, он был насторожен, но его ждала приятная неожиданность.

— Сынок! ― Орис еще не успел опомниться, как поймал и сжал в объятиях потрясающей красоты женщину.

У нее были длинные и, как смоль, черные волосы, острые черты лица, чуть вздернутый нос и красные, будто налитые кровью, глаза. Женщина была совсем немного ниже сына, притом, что сам Орис был весьма внушительного роста.

Парень очень крепко сжал ее в объятиях, вдыхая такой знакомый запах черники.

— Матушка, — выдохнул Орис в волосы матери, — что ты здесь делаешь?

— Да вот, тебя навестить приехали, — она взяла лицо парня в руки и расцеловала его в обе щеки.

— Ну, все, женщина, посторонись. Теперь моя очередь обниматься с сыном, — послышался голос из глубины кабинета.

К ним подошел столь же высокий, как и все семейство Витгленов, мужчина. Энида сразу же увидела сходство между ними. Те же алые волосы, только коротко стриженные, тот же разворот плеч, телосложение. У Ориса была отцовская походка и точно такая же решительность. Единственное их отличие – глаза. У его отца они были похожи на раннюю весеннюю зелень.

Витглен старший столь же горячо обнял сына, будто они не виделись уже много лет, и в этот момент Энида почувствовала себя не в своей тарелке. Она никак не вписывалась в семейную идиллию метаморфов.

— Сынок, а кто эта замечательная девочка? Познакомишь? — мама Ориса как-то хищно посмотрела на Эниду. Теперь понятно, в кого у архимага такой страшный взгляд.

— Да, конечно, — опомнился растерянный Орис, — леди Энида Линфест, фрейлина королевы и моя подруга. Лучшая и единственная, — тихо хмыкнул парень, — а это герцог Даррий Витглен и герцогиня Илайна Витглен, мои отец и мать.

Лорд Даррий кивнул, а леди Илайна подошла ближе и взяла Эни за плечи.

— Она такая хорошенькая, сынок! — с восторгом заметила женщина.

— Нет, — сказал Орис, окинув тяжелым взглядом матушку.

— Попытаться стоило, — вздохнула Илайна и отошла от ничего не понимающей Эниды, — но вы и правда очаровательны, леди Линфест.

— С-спасибо, — с запинкой ответила девушка и только теперь поняла, что перед ней стоят не просто родители ее друга, но и герцог с герцогиней.

По привычке Энида попыталась сделать реверанс, но Орис, поморщившись, не дал ей опуститься в поклоне до конца, перехватив за локоть.

— Брось, Эни! Что за дикость? Они мои родители, тебе не обязательно сгибаться в три погибели.

— У девочки, в отличие от тебя, хотя бы есть манеры, — проворчал Даррий и тепло улыбнулся девушке.

— Как воспитали, таким и вырос, — съязвил парень.

— Вырос ты обалдуем, и это совсем не от моего воспитания, — парировала Илайна, и Энида подумала, что матушка Ориса ей уже нравится.

— Мы столько не виделись, а ты опять за свое, — вступился за Ориса герцог.

— Исключительно в воспитательных целях, — невинно улыбнулась герцогиня.

Орис усмехнулся и решил задать мучавший его вопрос:

— Вы приехали, только чтобы со мной повидаться, или… — недосказанность повисла в воздухе.

— Эни, милая, я впервые посещаю дворец. Обычно Дар меня редко берет с собой в такие поездки. Устроишь мне небольшую экскурсию? — мягко спросила Илайна.

— Да, конечно, — сразу же поняла намек девушка.

— Вот и чудесно, — и, подхватив слегка растерянную Эниду под локоток, герцогиня покинула кабинет.

Орис проводил их взглядом и посмотрел на отца. Даррий Витглен сразу же стал каким-то подобравшимся и хмурым.

— Я с визитом к королю, — медленно начал он свой рассказ.

Орис подошел к скрытому глубоко внутри кабинета шкафчику и достал оттуда два стакана и крепкую алкогольную настойку. Плеснув немного в оба стакана, он протянул один отцу. Тот отказываться от него не стал и сразу же опустошил.

— Недели две назад бесследно исчез Агост, — сердце архимага пропустило удар.

Агост Зиало был старинным другом их семьи. Орис помнил Агоста еще с младенчества, тот часто нянчился с ним, и парень воспринимал его как родного дядю. Новость о его пропаже стала для метаморфа полной неожиданностью.

— И у нас есть все основания полагать, что он мертв.

Орис почувствовал, как земля уходит из-под ног. Парень схватился за спинку стула, пытаясь удержать равновесие. Он устало опустился на сидение и потер глаза. Как же так…

— Но… Это ведь не точно? — безэмоциональным голосом спросил Орис.

— Скорее всего точно, сынок, — вздохнул Даррий, — мы знаем, где все это время был Агост… Оттуда метаморфы живыми не возвращаются. Некоторые мои знакомы из ВТЖ согласились помочь и отправили несколько штатных солдат шпионами.

— И?

— Голиафы, — мрачно сказал герцог, — они устроили охоту на метаморфов. Мы не знаем, какую цель они преследуют, но сейчас… Пропал ведь не только Агост! — Витглен старший ударил кулаком по столу. По его лицу прошлась болезненная судорога. — Шесть, Орис. Шесть метаморфов! Они нас отлавливают как корабельных крыс. Шпионы сообщили, что голиафы пытаются магичить. Голиафы, у которых и магии толком нет. Этот народ вконец обезумел, и я должен сообщить об этом королю. Не только из-за соображений нашей безопасности. Голиафы могут навредить всему королевству.

Орис слушал отца и поверить не мог. Про легкую форму безумия у голиафов парень знал, но чтобы они настолько посходили с ума…

— Как. Они. Получили. Метаморфов, — выделяя каждое слово, сквозь зубы прошипел Орис.

— Я не знаю. И сам задаюсь этим вопросом. Мы не только сильнейшая раса, но и мастера маскировки. Но им все равно как-то удалось не только разыскать нас, но еще и забрать с собой.

— Они убили шесть метаморфов, отец. Они убили Агоста, — зло произнес парень, медленно поднимаясь со стула, — и за это я убью их.

Предельно злой Орис Витглен уже направился к двери, но Даррий остановил его. Он подошел к взбешенному парню и сжал его плечо.

— Сынок, я понимаю твои чувства. Тебе больно, разум застилают эмоции. Растерянность, неверие, отчаянье, ярость. В голове лишь одно – покарать виновных. Я так же себя чувствовал, когда узнал про Агоста. Я потерял не просто друга, я потерял брата, — голос мужчины был пропитан болью, — но нельзя рубить с плеча. У голиафов появилось какое-то средство против нас, поэтому они и тебя могут запросто прикончить.

— Я придворный архимаг, меня не убить, — голос Ориса был глух.

— Любого можно убить, — возразил его отец, — даже практически бессмертных метаморфов. Они нашли способ. Сначала я должен сообщить об этом королю, а там мы придумаем, что делать.

Даррий Витглен вздохнул, и еще раз обняв сына, пошел к выходу. Но Орис слишком хорошо знал своего отца, чтобы понять очевидное.

— Ты уже все решил, да? — тихо спросил он, и герцог остановился. — Ты не готов жертвовать нашим народом ради мести.

— Не готов, — так же тихо подтвердил Даррий.

— И что, будем скрываться от них? Как долго? Десть лет, двадцать…

— Если понадобиться, будем скрываться целый век. Чтобы голиафы ни делали, это угроза не только для нашего народа.

— Ты всегда был таким, — невесело усмехнулся Орис, — всегда думал о всеобщем благополучии.

— Извини, сынок, — не оборачиваясь сказал Даррий и вышел из кабинета.

Хлопнула дверь, и помещение опустело. На улице вновь светило ослепительное солнце, тучи рассеялись, и теперь погода дарила спокойствие. Умиротворение было повсюду, но только не в сердце Ориса. Парень последний раз взглянул на дверь, за которой скрылся его отец, и грустно произнес в пустом кабинете:

— Я не виню тебя, папа…

Ложное обвинение

XV век, 1487 год, Франвэйл

Улица Огненных Слез

— Это еще что?

Генерал Хелен Раустровская сорвала со здания городской ратуши желтоватую листовку.

Балы балами, а работа не терпела отлагательств. Поэтому леди Раустровская сбежала из дворца через некоторое время после первого же приема. В плотных брюках и своем фирменном красном плаще с серебристой вышивкой она чувствовала себя в разы увереннее, чем в том же платье. Специфика профессии.

— Не помню, чтобы дроу объявляли в розыск. Преступник?

— Ты разве не слышала? Странная история, — Говард, следующий за Хелен, выхватил лист из ее руки и вгляделся в криво нарисованное лицо, — художников нам давно пора бы заменить.

— Что за история? — девушка нахмурилась, пытаясь воскресить в своей памяти эпизоды, связанные с темными эльфами, но так ничего и не вспомнила.

— Пару лет назад этот дроу ворвался во дворец и во всеуслышание заявил, что кто-то из приближенных к королю лордов – предатель. Больше ничего сказать не успел – бросили в подвалы. Если я не ошибаюсь, — он задумчиво почесал макушку, — тот лорд не был предателем, а дроу вынесли обвинение в клевете. Оставили гнить в подвалах до конца века, но ему удалось дать деру. Находчивый парень, — ухмыльнулся Говард.

— Первый раз об этом слышу.

— Конечно в первый раз, — тут же помрачнел мужчина, — это событие произошло в один год с нашей операцией на острове Келорр.

— Но ты же знаешь эту историю…

— Не то чтобы знаю, — поморщился Говард, обходя застывших посреди дороги гномов, — просто в одном из кабаков слышал рассказы.

— И кого из лордов он обвинял? — где-то на подкорке сознания Хелен что-то щелкнуло.

— Без понятия. Такие подробности мне не известны. Но в архивах должны были сохраниться документы заключения суда и прочая информация. Если хочешь, можешь узнать там.

— Узнаю, — кивнула Хелен, — знаешь что меня смущает? Ты сказал пару лет назад… Если за это время сбежавшего дроу не нашли, с чего бы возобновлять поиски вновь?

— Мы всегда можем задать этот вопрос Роулэну, но надо ли?

Хелен и Говард одновременно скривились от неприятных воспоминаний.

— Не хочу вновь иметь дело с начальником отделения розыска, — с нотками отвращения в голосе сказала Хелен.

— Тогда можем просто забыть?.. Дела Роулэна не в нашей компетенции, и, если Уилрэна дель Стараг вновь объявили в розыск, значит, так было нужно. Может его видели в окрестностях… Кто знает.

— Нет уж, я это так не оставлю, — хмуро выдала девушка, направляясь к главному зданию Высшей Темной Жандармерии.

— Твое маниакальное желание держать все в узде, птичка моя, меня частенько пугает.

— Ты далеко не трус, иначе сбежал бы уже очень давно.

— Si igitur modo ad astra currunt.

— Что? — не поняла Хелен.

— Неважно, — отмахнулся улыбнувшийся Говард.

— Лучше бы сказал, что там с бунтовщиком.

— Ничего. Спит, когда ему это удается, ест раз в два дня, иногда получает по морде. Все как всегда.

— Говард!

— Что? — рассмеявшись, спросил парень. — Я все еще пытаюсь вскрыть его защиту. Но признаюсь, такие плетения магии разума вижу впервые. И защита намного мощнее стандартной. Обычно плетения нитей завязаны на потоках зет-семь и жи-девять. Эти плетения удерживают мысли в голове, не создавая утечек. У защиты того бунтовщика тринадцать потоков и шестнадцать плетений, это создает определенные сложности, например…

— Говард, — перебила Хелен, — давай без подробностей, я все равно мало что понимаю в магии разума. Не мой профиль.

Парень тяжело вздохнул, но ответил:

— Если кратко, нужно его избавить от плетений в потоках, а работа это нелегкая. Даже чтобы установить защиту на основе двух потоков, нужно потратить половину моих сил, — он ухмыльнулся, — а я, без ложной скромности, сильный маг. Поэтому сейчас мы занимаемся поиском помощников, плюс не все плетения видны, многие замаскированы. Снять защиту – снимем, но мы потеряем самое ценное…

— Время, — произнесла генерал вместо Говарда, тот лишь кивнул.

— Верно, мы теряем то, чего у нас и так не много.

Снег приятно хрустел под их ногами, а первый мороз жалил не хуже пчел. Пройдя до конца улицы Огненных Слез, Хелен и Говард завернули за угол, где теперь перед ними высилось величественное главное здание ВТЖ.

Главное здание Жандармерии было сложно не заметить. Оно выделялось на фоне остальных домов тем, что было покрашено в глубокие оттенки синего. Ввысь уходили белоснежные колоны, а на выступах из камня были вырезаны фигуры драконов. Считалось, что главное отделение ВТЖ было самым дорогим зданием во Франвэйле.

Но стоило Хелен пройти еще несколько шагов, как ее тут же пронзила острая вспышка боли, а перед глазами вспыхнул ярчайший свет. Она не видела абсолютно ничего, вокруг была только эта отвратительная белизна. Девушка бы обязательно упала, если бы ее не подхватил рядом шедший Говард. Парень пытался ей что-то сказать, но Хелен не слышала, слова до нее доносились как через толстый слой воды. Она просто повисла безвольной куклой у него на руке. Всюду свет, куда не посмотришь – один свет. Эта не была потеря зрения, иначе бы она видела лишь тьму. И лучше бы это была тьма. Зрение возвратилось к ней далеко не сразу. Сначала отступила боль, затем начали появляться отдельные цвета, и только потом уже образы.

Говард уже давно поднял ее на руки, и, когда к Хелен полностью вернулась способность видеть, она столкнулась с обеспокоенным взглядом темно-зеленых глаз.

— Опять приступ? — сочувственно спросил парень, и погладил бедную девушку по холодным волосам.

— Да, — хрипло отозвалась Хелен, — уже в шестой раз за последний год. С каждым разом все хуже.

— Чтоб вас! — в сердцах выругался разозленный Говард. — Как ты себя сейчас чувствуешь, птичка моя?

Раустровская до этого ни разу не слышала, чтобы у Говарда Бэйлмина хотя бы раз был такой мягкий и участливый голос. Его не назовешь сильным эмпатом, и его не заботят чувства других, но сейчас ему было не все равно…

— Ты чувствуешь себя виноватым за то, что произошло на острове? — внезапно сказала осененная Хелен догадкой.

— Не говори глупостей! — ответил раздраженно и, не отпуская девушку, понес ее по направлению к Жандармерии. — Неужели думаешь, что я могу безучастно стоять в стороне, пока ты теряешь сознание?

— Я была в сознании…

— Неважно, — отмахнулся он, — может, у тебя и не лучшее мнение обо мне, Хели, но мне не все равно на тебя.

Девушка не ответила, только заставила напарника поставить ее на ноги, и внутрь ВТЖ они вошли уже бок о бок.

Кабинет Роулэна Прата, старого, но, тем не менее, бодрого тифлинга, находился на шестом этаже. И это было единственное место в ВТЖ, куда Хелен не стала бы соваться без должной необходимости.

Разменявший второй век Роулэн был чуть ли не единственным (не считая Говарда) существом, которое не только не боялось грозного генерала Раустровскую, но и позволяло себе запредельно много.

Роулэн – невысокий щупленький мужчина, на лице которого возраст выдает лишь несколько морщин в уголках глаз. Его голову украшали ветвистые рога, которые полностью передавали характер господина Прата. Хелен и Говард так его между собой и называли – олень.

Раустровской он не нравился по многим причинам, но основная…

— Хелен, душа моя, сколько ты ко мне не заходила! Я уже и забыл, какая ты хорошенькая.

Мужчина, еще секунду назад сидевший за столом, моментально подлетел к генералу, сбивая с ног Говарда, и начал осыпать ее ручку сухими поцелуями. Хелен с отвращением выдернула руку, затянутую в перчатку и попыталась не морщиться.

— Господин Прат…

— Мне нравится, когда ты меня так называешь, продолжай, — перебил девушку Роулэн.

— У меня к вам несколько вопросов…

— Для тебя – все что угодно, моя хорошая.

Тифлинг был немного ниже Хелен, но разница в росте (не говоря уже про возраст) его не смущала. Он обвил своей длинной рукой талию Раустровской и повел ее вглубь кабинета.

На первый взгляд могло показаться, что у хилого светловолосого Роулэна сил совсем нет, но это было бы ошибочным суждением. Как бы Хелен не пыталась высвободиться из захвата, у нее ничего не получалось. В конце концов девушка вышла из себя.

— Господин Прат, немедленно прекратите фамильярности!

— Хелен, душка, какие фамильярности, мы же с тобой коллеги. А коллеги должны держаться вместе, — еще крепче обнимая генерала, сказал Роулэн.

Спустя мгновение после этих слов рука, обнимающая Хелен, исчезла, а Прат, отлетев на другой конец кабинета, врезался в стол.

— Он меня достал! — зло прошипел Говард.

Его было не узнать, волосы растрепались, глаза горели огнем. Говард, не сдержавшись, ударил Роулэна в спину, и тот отлетел на метр от Хелен.

— Узнаю старого доброго Говарда, — усмехнулась девушка.

— Вы в своем уме? — старчески прокряхтел Прат, поднимаясь на ноги.

— Я-то да, а вы – уже давно нет, — немного вернувшись к спокойному состоянию, ответил Бэйлмин.

— Да я… — начал тифлинг и вновь попытался приблизиться к Раустровской.

Говард перекрыл ему путь, прикрыв спиной девушку. Взгляды, которыми они обменивались, были далеки от дружеских.

— Господин Прат, в чем была необходимость вновь объявлять в розыск Уилрэна дель Стараг? Мы видели листовки по дороге к ВТЖ, — прозвучал вопрос от Хелен.

Роулэн нехотя перевел взгляд с глаз Говарда ему за спину и недоуменно моргнул.

— Приказ начальства, — сухо доложил он.

— Начальства… Лорда Грегора?

— Да, его самого.

— Но зачем?.. — искренне не понимала Хелен.

— Откуда мне знать, он передо мной не отчитывается, — раздраженно пробубнил Прат и отступил на шаг от Говарда, проиграв тому в немой схватке.

— Мы можем посмотреть дело дель Стараг в архиве? — подключился к разговору Говард.

— Вы не можете. А она, — он кивнул в сторону генерала, — может. Уровень допуска должен быть высший.

— Отлично, всего хорошего, — поторопилась попрощаться с начальником отдела розыска Хелен.

— Заходи еще, душа моя, — неприятно улыбнулся Прат.

— Только через мой труп, — зло прошептал напарник Раустровской.

Папку по делу Уилрэна дель Стараг они получили лишь спустя пару часов муторного заполнения бумаг и розыска этой самой папки.

Раскуривая трубку, Хелен лениво листала дело. Ничего нового она из него не извлекла. В сухо описанных строчках всего лишь перечислялись те же события, о которых ей ранее поведал Говард. Да, обвинил в предательстве, да, признали лжецом, да, бросили в подвалы, и да, сбежал в неизвестном направлении. Генерал полагала, что в самом деле будет прописано имя интересующего ее лорда. Но нет, протоколист в упор не хотел раскрывать его личность.

По мере того, как Хелен читала дело, приближаясь к последней странице, ее брови все ближе сводились к переносице. Она была хмура и уже ни на что не рассчитывала. Но в последнем абзаце…

Сначала она не поверила своим глазам, поэтому перечитала строчку вновь. И еще раз.

Говард, сидевший напротив девушки за столом в ее кабинете, увидев выражение ее лица и чуть оживился.

— Нашла?

Генерал медленно закрыла папку и аккуратно отложила ее на край стола. Беседовать с напарником она не спешила. Ее обуревало множество чувств, основным из которых было неверие. Привычный пучок девушки растрепался, ладони были сжаты в кулаки. Подперев рукой голову, Хелен в задумчивости уставилась на Говарда.

— Можно и так сказать, — протянула она, — вот только странно это все. Возможно, темного эльфа заслуженно судили, а может…

— Хелен, не томи, — не выдержал мужчина, — кому вынес ложное обвинение дроу?

— Лорду Грегору Увариссу.

Кабинет наполнился звенящей тишиной. Раустровская все еще размышляла над абсурдностью самой ситуации, а Говард…

— Но ты же понимаешь, как это нелогично? Зачем Грегору искать того, кто назвал его предателем короны?

— Я бы сказала, что он хочет возмездия… Сказала бы, если бы не одно но. Исключим, что я знаю Грегора очень и очень давно, и он бы вряд ли стал мстить. С того момента как дель Стараг сбежал, прошло целых два года. Зачем пытаться отомстить спустя такое продолжительное время? Дроу не нашли тогда, не найдут и сейчас.

— Не поспоришь, — вздохнул Говард, — я тоже верю Грегору, как и ты. Вот только тебе он доверяет в разы больше, поэтому спрашивать, что за безобразие творится, придется тебе, птичка моя.

— Я так и поняла, — хмыкнула генерал, — придется вернуться во дворец.

— Ты так грустно это произнесла, будто тебя на каторгу отправляют.

— Да нет, всего лишь на балы и приемы.

— Могу составить тебе компанию, чтобы было не так скучно, — он подмигнул и широко улыбнулся.

— У тебя же сбор металлистов, — напомнила Хелен.

— Они прибудут в город только завтра днем. Поэтому я весь твой, — сказал Говард и протянул Раустровской руку.

В этот раз она от помощи не отказалась.

Si igitur modo ad astra currunt

«Если и бежать, то только за звездами» (древне-эльфийский)

Остров смерти

Королевский дворец

На светлом рабочем столе, который стоял около окна, были разбросаны карты территорий мира Шести Континентов. Над ними хмуро нависал метаморф. Он без особого интереса поглядывал на проселки, леса, провинции и амбаты[i], параллельно слушая рассказ Руфины. В уголке стола безмятежно спал ифирис, и Реймонд ему слегка завидовал.

Он и не думал, что будет легко, но теперь со всей ясностью понимал, почему за всю историю их мира существовало всего шесть артефактов Эфи. Таких особо одаренных и рискующих своей жизнью, которые сунутся на тот же Келорр (не говоря уже об империи Тэсвил), можно по пальцам пересчитать. Жаль, что Реймонд теперь входит в их число.

Из всего потока информации, который вывалила на них Фина, он понял две вещи. Во-первых, артефакт Эфирий собрать возможно. Но во-вторых, скорее всего, ценой собственной жизни. И Реймонд мог закрыть глаза на последнее, потому что убить метаморфа практически невозможно. Вот только если он и отправится за поиском артефакта, Рысь непременно потащится с ним. Через силу – боги видят, далось ему это нелегко, – Рей признавал, что Лур не был маленьким мальчиком, он способен постоять за себя. Но, тем не менее, опасность за его жизнь все равно будет на совести метаморфа.

Возможно, пару недель назад Реймонд МакЭвенвуд рассмеялся бы в лицо любому, кто сказал бы, что ему будет важна чья-то шкура, но сейчас… Сейчас он не хотел об этом думать. Как-нибудь потом, ведь срочно нужно принимать решение.

— Эта затея мне теперь кажется провальной, — спокойно констатировала девушка, — даже если мы и найдем части Эфи в Бестии и Ардестелоре, то на острове ведьм нас ждет погибель, как, впрочем, и в империи эльфов. И я уж умолчу про неизвестную нам территорию.

— Неизвестная, говоришь, — протянул Лур, задумавшись, — ты, Руф, думаешь, что это либо Маддрон, либо Фестринтон, так?

— У меня есть полное имя, блохастый, — как обычно прошипела тифлинг, — и я склоняюсь больше к Маддрону.

У Реймонда было даже не предположение, ведь он почти точно знал, о какой территории идет речь, вот только вслух сказать об этом не мог.

— Скорее всего, в книге говорилось о DiLapsi, — озвучил мысли Рея перевертыш.

Метаморф прекрасно знал о городе падших, но как магу ему не положено было знать. И если неизвестной территорией и правда был Di Lapsi, то это осложняло их и без того сложную задачу.

В первую очередь вновь возникает проблема прикрытия. Без Лура войти в город он не сможет, иначе паренек будет корчиться от невыносимой боли, а войти с Луром, значит, открыть ему свою тайну. Перевертыш может быть и не сильно умен, но не совсем дурак. У него явно возникнет вопрос, как магу, которому ход в подземный мир заказан, получилось ступить на священную землю темных.

— Ди… что? — переспросила Фина.

— Di Lapsi, — повторил Лур, — или в переводе с древне урийского – город Падших богов. Тех самых темных, в которых маги и люди не верят. Не удивлен, что ты о нем не слышала. Вы в своем Ардестелоре вообще мало о чем слышали.

— Не язви, тебе не идет. Я прилетала в Маддрон, просто не настолько часто, чтобы узнать о еще каком-то городе.

— Зря, — пожал плечами перевертыш. Он стоял около Реймонда и время от времени поглядывал в его сторону, — Di Lapsi – это город магических созданий. Нас создали темные, поэтому отыскать туда путь и войти можем только мы. Маги и люди о нем даже не слышали.

— Думаешь, предмет там? Все равно знание территории не упрощает задачу, мы ведь понятия не имеем о том, что это за предмет и где его искать.

— В городе Падших все немного проще. Отыскать неизвестное там будет легче, чем известное на других материках.

— Но с твоих слов выходит, что Реймонд не сможет туда попасть, — Руфина кинула обеспокоенный взгляд на спину метаморфа.

— Предлагаю заглянуть в Di Lapsi в последнюю очередь. Может, я за это время выполню условия «Закона чести» и тогда смогу достать нужную вещицу.

— А что ты предлагаешь делать с эльфами? Диадему императора ты где будешь искать?

Леди де Тиндаль умела задавать правильные вопросы. За это качество Реймонд с недавних пор начал ее уважать. Он сам размышлял именно над этим. Ввязываться в политический конфликт себе дороже, а в подвалах сидеть – то еще удовольствие. В прошлый раз ему не понравилось…

— Придумается, — беспечно отмахнулся Лур.

— Как у тебя все просто, — раздражалась девушка, — по ходу дела разберемся, да? Как ты еще не помер где-нибудь в подворотне?

Рей не смог сдержать смешок, и Лур недовольно на него посмотрел.

— А к чему эти сложности? Сначала соберем детали из Бестии и Ардестелора, а потом уже будем думать… Да, Рей? — повернулся к нему перевертыш.

Метаморф оторвал взгляд от провинции Кдоувер на карте королевства Маддрон и повернулся лицом к Руфине. Девушка стояла посреди комнаты в той же одежде, в которой летала в город. Волосы она собрала в высокий пучок, руки были сложены на груди, а в глазах застыло недовольство. Реймонд повернул голову в сторону Лура: тот был как и всегда весел, будто его ничем не проймешь. Расслабленная поза, на лице застыла легкая улыбка, в глазах ни грамма трусости. Он не готов отступать, он идет до конца.

— Не совсем, — обронил Рей, — из всех территорий проблемных у нас две, я уж промолчу про этот надуманный городок. С сияющими землями эльфов разбираться надо уже сейчас, а то смысла от похода не будет, если мы туда не попадем. А про Келорр нам вообще ничего не известно…

— Зато известно генералу, — перебила его Фина, — ведь по слухам был поход на остров во главе с леди Хелен.

— Или не был. Это же слухи, — встрял перевертыш.

— Именно. Мы можем попробовать опровергнуть эти слухи или подтвердить их.

— По-твоему газетчикам она ничего не сказала, а нам расскажет все в подробностях? — так и сквозило недоверие в голосе Лура.

— Ну, мы ведь не газетчики, мы всегда можем принести клятву, если там и правда есть о чем рассказывать.

— Хорошая мысль, — похвалил девушку Реймонд, — только не факт, что генерал во дворце. Она конечно леди, но не думаю, что эта девушка будет исправно посещать балы и приемы.

— Так давай сейчас и узнаем. Уже вечер, но не так поздно. Узнаем у господина Бэзила, где комната леди Раустровской, и расспросим ее, — просияла тифлинг.

Метаморф кивнул, Лур же не сказал ничего, просто вяло поплелся следом.

Если Реймонд что-то и понял во дворце, так это то, что все встречи с венценосными особами проходят почему-то в коридорах замка. По-другому встречу с Алетрой Дандрэгон и ее свитой он объяснить не мог.

Столкнулись они в одном из переходов второго этажа.

— О, добрый вечер, лорд Фарксел, леди де Тиндаль и господин… МакЭвенвуд, верно? — не обращая внимания на поклоны, спросила Алетра Дандрэгон.

— Я польщен, что вы запомнили мое имя, Ваше Высочество, — размеренно отвечал Рей. Он терпеть не мог пустой болтовни, но с монаршей четой нынче никак.

— Бросьте, ваша впечатляющая игра поразила меня в самое сердце. Невозможно было не запомнить такого мага.

— Вы мне льстите, право слово, — улыбнулся он принцессе.

— Нисколько. Вы куда-то спешите?

Алетра не могла не заметить, как быстро они с Луром и Финой шли по коридору. На самом деле они не торопились, просто у Реймонда была торопливая походка, а остальные приравнивались к его стремительному шагу.

— Мы направляемся к господину Бэзилу, Ваше Высочество. Хотим навестить леди Раустровскую, но не знаем, в какие покои ее заселили, — сказала Фина и нервно поправила свой пучок.

В планы девушки явно не входило встречаться со знатью, поэтому ее явно напрягало отсутствие подходящей для подобных встреч одежды.

— К леди Хелен… Любопытно. Наш генерал проживает в черном гостевом крыле. Дверь ее комнаты самая последняя, прямо в конце коридора, не пропустите.

— Благодарю, Ваше Высочество, — за всех ответила Фина.

Реймонд промолчал. Он, как и в прошлый раз, не мог отвести взгляда от эльфийского украшения Алетры Дандрэгон. В прошлый раз его посетила догадка, и настало время ее проверить.

— Ваше Высочество, можно нескромный вопрос? — начал Рей.

— Нескромные задавать не советую, но попытайтесь, — мягко улыбнулась принцесса.

— Ваша диадема. Это ведь эльфийская работа? Дело в том, что на досуге я увлекаюсь редкими вещами и когда-то видел подобное изображение диадемы в книге, — слова лжи срывались с губ Реймонда легко и непринужденно.

— Да, вы могли видеть ее, — она машинально потянулась к украшению и поправила его, — на счет книг не знаю, а вот на картинах – вполне возможно. Эта диадема – последний подарок эльфийского владыки нашей семье. Ее передают по наследству по женской линии. Надеюсь, я утолила ваше любопытство?

Придворные дамы за спиной Алетры зашушукались, что-то обсуждая, а метаморф чинно кивнул и произнес:

— Более чем.

— Тогда хорошего вам вечера. Передавайте леди Хелен всего наилучшего, — и юная принцесса скрылась в коридорах дворца.

Реймонд не мог пошевелиться. Боялся упустить шанс, в который так сложно было поверить. Удача – барышня переменчивая, сейчас она есть, а через секунду ее уже нет. И в данный момент фортуна определенно была на их стороне.

— «Диадема императора эльфов, но уже давно не принадлежащая ему», — процитировала Руфина строчки из книги, — быть не может!

Руфина воскликнула и отшатнулась. Ее глаза широко распахнулись: ей, как и Рею, было сложно в такое поверить.

А вот у перевертыша проблем с доверием не возникало.

— То есть эльфийская диадема сейчас находится не в империи Тэсвил? Она украшает голову принцессы королевства Маддрон?

Рей и Фина не ответили. Все было понятно без слов.

— Забрать у нее диадему будет сложно. Высшая защита, да и сама принцесса маг, — задумчиво сказала тифлинг.

— Но это куда уж проще, чем пытаться пробраться на закрытый остров под страхом смертной казни, — ухмыльнулся Лур.

— Нам все равно нужно пробраться на остров под страхом, и если не казни, то смерти точно, — Реймонд как всегда мыслил рационально.

Развернувшись в сторону крыла черных магов, они направились в гости к леди Раустровской. И пока они шли, у Руфины возник вопрос, не требующий отлагательств.

— Ладно, предположим, что диадема будет нашей. Сколько мы потратим на это времени? У нас есть не больше недели. До окончания работы Реймонда. Тогда куда мы направимся дальше?

Метаморф от неожиданности споткнулся и даже остановился, посмотрев на леди де Тиндаль.

— Мы? Нет уж, дорогуша. Я готов терпеть рядом с собой Рысь, и то, только потому что его бедовая голова решила связать нас клятвой, а отвечать еще и за тебя я не намерен, — слова Реймонда прозвучали жестко, но он был прав.

— Не нужно за меня отвечать! — прошипела девушка.

— Да что ты! Если Лур может хотя бы мечом махать, что можешь ты? Как будешь отбиваться от ведьм или от разбойников?

— Я умею колдовать, — настаивала Фина на своем.

— Твой ветерок нам вряд ли чем-то поможет.

— Зато помогут мозги. С этим у меня порядок, а вот у него, — она кивнула на перевертыша, — проблемы. И ты сильно недооцениваешь мои способности.

— Я все сказал, — не желая ее более слушать, Реймонд пошел дальше.

— Но почему? Я не буду вам обузой, тем более я быстро и легко учусь. Драться умею немного. Спасибо младшему братишке.

— В иной ситуации никогда бы этого не произнес, но Руф права, Рей. Она соображает иногда лучше нашего, и именно она прочитала книгу про артефакт. С ней найти части кулона будет в разы проще, — чего-чего, а заступничества Лура за тифлинга метаморф не ожидал и, чуть не споткнувшись во второй раз, разозлился.

— Тяга к авантюризму особо заразна в юном возрасте, или я чего-то не понимаю? — раздраженно произнес МакЭвенвуд. — Потом поговорим об этом, мы на месте.

Они дошли до конца коридора. Как и говорила Алетра, там была всего одна дверь, которую невозможно было пропустить.

Метаморф постучался и стал ждать ответа. Вот только когда дверь открылась, он увидел не генерала, как на то рассчитывал, а незнакомого мужчину. Его русые волосы были убраны назад в неаккуратный хвост, а зеленые глаза смотрели по-доброму. Но Реймонд не первый год живет, и он понимет, что это отнюдь не доброта, а притворная доброжелательность. Такой взгляд он очень часто видел у военных жандармов. У Хелен взгляд был другой.

— Чем могу помочь? — голос у мужчины был мягким и обволакивающим.

— Мы к леди Раустровской, — хмуро сказал Рей, — это ведь ее комната?

— Ее, — кивнул незнакомец, — но гостей она сегодня не ждала. До свидания, — попрощался незнакомец и закрыл дверь.

Вот тебе и добродушный взгляд.

Лур оттеснил Реймонда и постучал в дверь вновь. Мириться с такой наглостью упрямый перевертыш не собирался. Дверь распахнулась.

— А, это опять вы, — все так же мягко произнес мужчина на пороге, — забыли что-то?

— Позовите генерала Раустровскую, — уже не просил, а требовал Лур.

— Как я уже сказал…

— Говард, — перебил его женский голос, — кто там?

На мгновение лицо мужчины стало недовольным, но он быстро вернул себе прежний вид. Он отошел в сторону, пропуская леди Хелен. Судя по наброшенному на плечи красному плащу, она только что была на улице или же собиралась туда выйди.

— Вы что-то хотели? — спросила перевертыша Хелен.

Лорда Фарксела девушка не знала, как и леди де Тиндаль. Поэтому поговорить с ней решил метаморф. Они виделись всего один раз, но его лицо она хотя бы узнает.

— И вам добрый вечер, генерал, — Реймонд вышел из тени, и Хелен наконец увидела его. Как он и предполагал, она сразу же узнала в нем того таинственного собеседника на балконе.

— Вы?.. — недоуменно сказала девушка.

— Я, — улыбнулся Рей. — Нам нужен ваш совет, леди Раустровская.

— Совет, — хмыкнула девушка, — что ж, заходите, — она отошла, пропуская их внутрь.

Комната генерала королевских войск была не обжита. Сухо обставленное помещение вмещало в себя два небольших диванчика, одно неудобное кресло, кофейный столик с графином, старый потертый сервант, несколько горшков с растениями и картину какого-то известного художника на стене.

Руфина уселась на один из диванчиков, Лур занял кресло напротив Фины, на другой диван опустился Говард. Реймонд и Хелен остались стоять, сверля друг друга напряженными взглядами.

— Итак, совет… Вы хотите попросить у меня совет, но так и не назоветесь? — начала первой генерал.

— Отчего же. Даже представлю вам моих… знакомых. Леди Руфина де Тиндаль и лорд Фарксел Лур. Мое имя Реймонд, — мужчина намеренно не стал говорить фамилию.

Хелен это заметила, выгнула бровь, а поняв, что продолжения не будет, негромко хмыкнула.

— Господин Говард Бэйлмин – мой напарник и моя правая рука. Меня вы знаете. Если представление главных действующих лиц окончено, может, перейдем к сути?

— К сути, так к сути. По королевству какое-то время ходили слухи о секретной операции генерала на острове проклятых ведьм. Не так ли? — краем глаза Рей увидел, как Говард Бэйлмин уставился на него волком после этих слов.

— Видимо, не так уж и секретна была операция, раз о ней даже вы наслышаны.

— Значит, была, — довольно протянул метаморф, — вы побывали на острове Келорр, и вам удалось выжить…

— Хотите спросить, как? — перебила Хелен.

— Почти. Мы хотим организовать исследовательскую экспедицию и изучить аномалию острова, если она есть. Поэтому были бы благодарны, если бы вы рассказали, какие опасности могут поджидать нас на острове.

Леди Раустровская сильно удивилась. Оно и понятно, одно лишь название острова внушает в народ страх.

— Я правильно поняла, что вы хотите попасть на остров проклятых ведьм?— спросила Хелен именно в такой формулировке.

— Всего лишь исследовательская экспедиция.

— Исследователи, значит, — сказал Говард раньше, чем Раустровская успела открыть рот, — и что вы, позвольте узнать, исследуете? Способ, как быстро и безвозвратно сгинуть навеки?

Он говорил это все насмешливо, будто его забавляла их идея. Но эту жесткость в глубине глаз Рей видел до сих пор.

— В муках. — добавила Хелен. — Господа и лорды, это безрассудство. Вы не узнаете ничего нового, а даже если и узнаете, то тут же попрощаетесь с жизнью.

— Но вам же удалось выжить, — вставил Лур.

— Я сильный маг, генерал войск, и со мной был целый отряд таких же опытных магов, и даже они не смогли справиться с ведьмами. Куда уж вам, — она переключилась на магическое зрение и просканировала их, — иллюзионисту, зоомагу, и зельевару с не особо сильным даром к стихиям.

— Мы спрашиваем совета, а не нотаций по поводу опасности, — твердо сказал Реймонд.

Хелен тихо и грустно рассмеялась.

— Вот вам мой совет: если все уже решено, то вы трупы, вам не поможет ничего. Отговорить вас я не пытаюсь, всего лишь призвать к разумности. Но, видимо, все тщетно.

Раустровская вздохнула. Любой бы на ее месте говорил так, если бы потерял солдат и чуть не расстался с собственной жизнью.

— Ведьмы – это бывшие люди. Самые обычные горожане, жизнь которых не длится дольше века, — внезапно решил поделиться Бэйлмин,— это люди, облаченные с ног до головы в костюм липкой зависти. Им не дано было колдовать. Они не обладают магией. А Келорр не обычный островок, его еще называют Островом Смерти, и живыми оттуда почти не возвращаются. Он наполнен магическими частицами. И не знаю уж, как, но люди, попадающие на остров, вдруг становятся магами. Но у всего есть две стороны…

— Говард, — недовольно одернула его генерал.

— И здесь она тоже есть. Люди теряют остатки разума и становятся не способными мыслить адекватно. Говорю как маг разума, в их головах нет ничего, лишь звенящая тишина. Хотите прогуляться по Келорру? Вперед! Но учтите, что вам придется столкнуться с теми, у кого сил больше, чем у роты магов, а жалость и другие чувства отсутствуют вовсе, — закончил Говард на весьма веселой ноте.

Руфина передернула плечами, а у Лура загорелись глаза. Зависимый от адреналина перевертыш был бы не против оказаться один на один с ведьмами. А метаморф глубоко задумался. О ведьмах он знал и до этого. Его мучил ответ на вопрос о том, есть ли у них шанс выжить.

— Я не одобряю вашу затею, это слишком рискованно — покачала головой Хелен, — но если случится что-то непредвиденное, обращайтесь. Не откажу, — и вновь эти бледные глаза, заполненные морем грусти.

[i] Амбаты – территории, разделяющие клановые земли в республике Бестия.

Занавес

Театральная пристройка встретила Реймонда и Лура тишиной.

На следующий день после разговора с генералом им повстречался придворный маг. Произошло это на первом этаже, который был зоной работы метаморфа. Рей справлялся быстро, поэтому ему осталось украсить иллюзиями всего несколько эльфийских полотен. Лорд Джаррд скупо похвалил его труды и дал новое задание.

Через несколько дней во дворец прибывает известная труппа артистов. Они должны показать одну из самых знаменитых в королевстве постановок – «Король и гонец». И чтобы облегчить себе задачу, артисты попросили наложить на сцену пару простеньких иллюзий. Не сказать, что Реймонд был в восторге от дополнительного задания, но перечить Джаррду не решился. Поэтому они теперь стояли с перевертышем посреди огромного театрального зала.

Большую часть помещения занимали удобные кресла-сидения, четыре из которых больше напоминали своим видом троны, чем кресла. Это были поистине королевские места. Далее расположилась невысокая сцена, часть которой была скрыта театральным занавесом. Потолок зала был искусно разрисован изображениями богов. Богиня Аэрн, богиня Ими и бог Тамиор. Мудрость, храбрость и честность. Извечная троица, следующая бок о бок. Стены тоже были расписаны и изображали уже иных богов пантеона.

Лур по-хозяйски обошел впечатляющих размеров зал и благосклонно кивнул. Руфины с ними не было. Она хотела пойти, но на полпути ее перехватила служанка-тифлинг и увела готовиться к вечернему балу. Девушка перечить не могла, ведь, как бы ей ни хотелось, она представляла интересы всего рода де Тиндаль. Луру же, в общем-то, было плевать, он мог и не появляться во дворце.

Рей был рад, что Руфины с ними не было. Не нужно вновь объяснять, почему она с ними не поедет, приводить аргументы и разумные доводы. Разговор временно отложен, а лучше был бы отложен навсегда.

— Так что, тифлинг отправляется вместе с нами? — как бы невзначай спросил Лур, изобразив максимально невинный взгляд.

Метаморф чуть не выругался вслух и послал на голову перевертыша все мыслимые и немыслимые кары.

— Я понимаю, почему Руфина так настаивает на том, чтобы мы взяли ее с собой. Но тебе-то в чем прок?

— Это логично, Рей. С ее помощью мы сможем добыть детали, — продолжал гнуть свою линию Лур.

Кинув взгляд на перевертыша, Реймонд задумался. Лур так хочет взять с собой Руфину, что это наводит на определенные мысли… Да нет, быть не может.

— Лур, — позвал перевертыша Рей со снисходительной улыбкой, — неужели тебе нравится Руфина де Тиндаль?

У Лура натуральным образом отвисла челюсть. Его взгляд заметался из стороны в сторону и в итоге остановился на одной из фресок.

— С ума сошел? — хмуро спросил Лур, засовывая руки в карманы. — Она – тифлинг, и характер у нее просто ужасный…

— Такой же, как и у тебя. Вы сто́ите друг друга, — хмыкнул метаморф, направляясь ближе к сцене.

— Ты поставил себе цель оскорбить меня? Я и Руф, что за вздор!

— Иных причин, по которым ты так жаждешь взять ее с собой в поездку, я не вижу.

— Я уже сказал…

— Это звучит неправдоподобно, Рысь. Может, ты хочешь поговорить о том, что тебя волнует? — сказал Реймонд и остановился около сцены. Метаморф сам от себя не ожидал подобного вопроса, но он просто чувствовал, что Луру нужно выговориться.

Рей поймал растерянный взгляд перевертыша.

— Тебе ведь кажется, что я не сильно умный, можешь не отрицать, — поднял одну руку вверх Лур.

— Я и не собирался, твой поступок с клятвой уже обо всем сказал.

— Снова ты об этом, — отмахнулся парень, — меня иногда посещают мысли о той войне. О тифлингах, о перевертышах. Историю ведь пишут победители, а наши расы пересказывают ее по-разному, каждый на свой лад. Я иногда думаю, что было бы, если б не было этой ненависти…

— Ничего бы не было, — пожал плечами Реймонд, — не было этих злых презрительных взглядов и извечного желания поквитаться. Вы бы сосуществовали, как и остальные расы. Так же, как и они: не всегда мирно, но без всепоглощающей ненависти.

— Мир, — печально усмехнулся Лур, — мир нам только снится. Иногда при взгляде на Руф я забываю о том, что она тифлинг, а иногда хочу свернуть ее маленькую шейку, чтобы она прекратила делать меня виноватым во всех бедах.

— Просто ты стал относиться терпимей к тифлингам. Или только к ней?..

Перевертыш не ответил.

Само действие постановки «Король и гонец» происходит в суровое зимнее время, но показывать ее на улице в холод никто бы не стал. Поэтому от Рея требовалось несколько иллюзий снега на тропинках и пару сугробов. Еще где-то в середине истории должен пойти снегопад. Реймонд использовал свою новую разработку временных иллюзий (точно такие же теперь украшают весь первый этаж дворца).

Сосредоточившись, метаморф призвал силу. Его руки окрасились в синий, вливая магию в заклятие.

— А диадема? Как мы ее достанем? — продолжал вслух размышлять перевертыш.

— Не мы, а вы. Я даже разрешу поучаствовать нашей леди «лезу вечно куда не надо», — усмехнулся Реймонд, не отрываясь от работы, — нам сыграла на руку постановка, потому что для эффектности во всем зале потушат глоу-шары. То есть тьма будет непроглядная. Стащить вещь будет проще простого.

— Да? — Лур скептически взглянул на Рея. — И принцесса даже не удивится пропаже в конце спектакля.

— А для чего еще нужны иллюзии? Позаимствуем одну из диадем у Фины, она же девушка, у нее таких навалом. И потом легким движением руки обычная диадема превратится в эльфийскую. Дальше все проще простого: вам надо будет только подменить их.

— Подменить диадему, которую принцесса носит почти всю жизнь так, чтобы она не заметила…Звучит как нечто невозможное. Не хочешь сам попробовать, раз все так просто?

— Да я бы с радостью. Вот только ты забыл, что меня на постановку не звали? Что я забыл среди благородных леди и лордов? — иронично усмехнулся Рей.

Он закончил колдовать и развернулся к перевертышу всем корпусом.

— Еще одно наше преимущество – это бал-маскарад. Он будет проводиться сразу же после спектакля, поэтому и в театр все придут в масках. Шансы, что вас не узнают, конечно, малы, но если вы вдруг засветитесь перед принцессой, то успеете скрыться неузнанными до того, как она закричит: «Стража!». Так что, поступим так…

Через несколько дней Лур стоял в гостевом крыле и подпирал стену около двери в покои Руфины де Тиндаль. Сменив свою извечную куртку на элегантный темно-зеленый костюм, перевертыш нервно постукивал каблуком и сжимал в руках маскарадную маску.

У них с Руф было сложное задание. Думал ли Лур о том, что ему предстоит стать вором, когда связывал свою жизнь с жизнью Реймонда? Скорее нет, чем да. Но в его жизни тогда так много всего произошло. Ссора с отцом, уход из дома, потеря друга и попытки заполнить душевную пустоту боями в клубе «Клин». Тогда его существование тянулось медленно, он цеплялся за невидимые ниточки, пытался найти Уилрэна раньше ВТЖ, но по итогу его не нашел никто. Сейчас же в его жизни чуть больше смысла, чем было до этого. Он мог отвлечься и не думать, что больше никогда не увидит своего друга.

А еще он иногда задумывался, можно ли назвать Реймонда МакЭвенвуда другом. Он хотел бы это сделать, если бы сам Рей позволил. Лур понимал, что у иллюзиониста скверный характер. Раздражительный, саркастичный и не признающий ничью точку зрения, противоречащую своей. Таким он был. Он часто срывался на Лура, и иногда его хотелось ударить. Но Реймонд был одним из тех, кого перевертыш хотел назвать другом. С Реем не было легко, но почему-то где-то глубоко внутри Лур знал: этот излучающий сарказм маг сможет спасти его, вытащить из тьмы.

— О чем задумался?

Перевертыш так глубоко ушел в свои мысли, что даже не заметил подлетевшего к нему ифириса. Медузообразное существо улыбалось, раскачиваясь из стороны в сторону. Лур часто пытался понять принцип, по которому небольшие крылышки на голове удерживают Григи в воздухе. Но толковых идей так и не возникало.

— О деле, — заговорщически прошептал Лур.

— О! Фина меня посвятила, правда…

— Правда, там посвящать было не во что. Может, вы с Реем и придумали план, но в детали не сильно вдавались. Оба! — дверь распахнулась, и на пороге явила себя безупречная Руфина де Тиндаль.

— Ну, ничего себе! — Лур вытаращился на девушку, не скрывая удивления.

Нынешний образ Руф сильно отличался от ее обычных нарядов. Несложно было догадаться, как сильно тифлинг не любила платья, но это не помешало ей надеть на сегодняшний вечер одно из них.

Светло-зеленое воздушное облачение имело неглубокий треугольный вырез, очень объемные рукава и длинную юбку со складками. При каждом шаге Руфины подол юбки разлетался как от мощнейшего ветра. Рыжие кудри были собраны в высокую прическу так, чтобы не закрывать симпатичные рожки. Несколько локонов выбивалось из прически, спадая ей на шею.

Оторвав взгляд от платья, парень посмотрел Руф в глаза и чуть заметно скривился. Показавшийся изначально недовольный тон на самом деле был ироничным, как и ее взгляд.

— Не топчись на пороге, — фыркнула девушка и скрылась обратно в комнате.

В комнате Руфины де Тиндаль царил творческий беспорядок. Всюду были разбросаны вещи, и Луру приходилось прилагать усилия, чтобы не наступить на те или иные пучки трав. Ковер был аккуратно скатан и притаился в углу, а посреди всего этого великолепия стоял средних размеров котел, в котором бурлила некая серая масса.

— Реймонда ты все равно не переплюнешь, — тихо заметил перевертыш, вспомнив свое недолгое проживание у мага.

— А? — Руф, стоящая около котла и высыпающая в него содержимое одной из склянок, отвлеклась и недоуменно посмотрела на Лура.

— Давай шустрее, — с важным видом посоветовал парень и подошел ближе к котлу, — это то, что мы просили?

Тифлинг равномерно перемешивала жидкую массу, и та постепенно меняла свой цвет на грязно-желтый.

— Что-то вроде того. Вообще, моя специальность любовные зелья…

— М-м-м…Те, которые запрещены законом? — невинно осведомился Лур.

— …Но поскольку я отнюдь не плохой зельевар, то воссоздать зелье «Модум» мне не составило сильного труда. Вот только ингредиенты вновь пришлось добывать, летая в город. Хорошо, что хоть заранее предупредили. Представляю, как бы я варила его из воздуха перед балом, — ворчала Руфина.

Наброски плана были придуманы в тот же день, когда Лур и Рей посетили театральную пристройку. Диадема была слишком заметной вещью, чтобы спрятать ее где-то под одеждой. Можно было, конечно, наложить иллюзию, но ведь Рея попросту не будет с ними во время спектакля. Поэтому, чтобы незаметно пронести эльфийский головной убор (если им удастся его достать), было решено создать зелье «Модум». Оно обладало элементарным свойством – могло уменьшать предметы. Аналогом такого зелья служили заклятия светлых магов. Реймонд им и являлся, вот только он обладал совершенно иной специализацией.

— Не варила бы. Придумали бы что-то иное, — ответил Лур, завороженно глядя в котел. Руфина бросила туда пару трав, и зелье начало приобретать насыщенный фиолетовый оттенок.

— Твоя беспечность меня каждый раз поражает!

— Я понял, кого вы мне напоминаете, — отозвался Григи, летающий под потолком, — тех самых старых и ворчливых супругов, которые натерпелись уже друг от друга за долгие годы.

— Обнаглел? — возмутился перевертыш.

Руф ничего не сказала, только взмахнула рукой, и вызванный порыв ветра впечатал ифириса в дверь.

— Ой! — прохрипел Григи. — Я же пошутил!

— У тебя это получается еще хуже, чем у него, — кивнула девушка в сторону Лура.

Руфина добавила еще пару трав в зелье, а потом провела над ним рукой и прошептала заклятие. Варево начало уменьшаться в объеме, пока его не стало ровно столько, сколько поместилось бы в колбе. Непонятно откуда достав шприц, тифлинг с помощью него поместила зелье в среднюю емкость и спрятала в небольшой сумочке.

— Готово. Можно идти.

Когда они вышли из комнаты, перевертыш усмехнулся и жестом предложил Руф опереться на его локоть.

— Прошу, — сказал он насмешливо. Руфина красноречиво скривилась.

— О, сколько любезности! — в притворном восхищении воскликнула она, но от руки не отказалась.

Они медленно пошли на выход из дворца, чтобы попасть в театральную пристройку.

— Тебе не кажется, что мы похожи на пару? — спросил Лур, по-мальчишески задорно улыбнувшись.

— Сплюнь, — мрачно отозвалась Руф, которая все еще была не в восторге от шутки ифириса.

— Я здесь явно лишний, — весело пропищал Григи и взлетел повыше, чтобы увернуться от тумака подруги.

— Выкладывай. Весь придуманный Реем план, — потребовала девушка.

— Мы придумывали его вместе.

— Без разницы. Да, и как мы найдем принцессу, она ведь будет в маске, как и все гости?

— Есть три способа найти венценосную особу. Во-первых, по той же диадеме: вряд ли придворные рискнули сделать себе аналог. Во-вторых, ищем самую большую толпу из дам – там и будет наша цель.

— Оба способа непрактичны. Можем не заметить диадему, да и второе может не сработать как надо. Скорее уж найдем свиту принца, — усмехнулась она.

— Есть еще третье, и странно, что ты не догадалась. Я ведь перевертыш, Руф, у нас идеальное обоняние. Найдем по запаху.

— Ты нюхал ее что ли? — лицо Руфины смешно вытянулось, и Лур рассмеялся.

— Мне хватило и того, что мы находились вблизи в одной комнате.

— А что с планом?

— План…— протянул Лур. — Мы не можем знать, что произойдет во время спектакля и бала, поэтому план лишь примерный.

— А поточнее? — насторожилась девушка.

— Нужно каким-то образом снять диадему с принцессы, а потом, полив ее зельем, спрятать и заменить на другую.

— А каким именно образом, вы не придумали? — возмутилась тифлинг.

— Это все Рей, — раздраженно отозвался Лур, — он мне сказал импровизировать, раз я так сильно люблю действовать на авось.

— Так и знала, что дело в тебе!

— Успокойся, — поморщился Лур, — посмотрим постановку, а там и план придумается.

— Просто отлично!

До спектакля оставались считанные минуты, когда Лур под руку с Руфиной вошел в зал. Пристройка была погружена в мягкий полумрак, но даже в полной темноте Лур мог бы безошибочно определить, кто из королевской семьи сегодня присутствует на спектакле. Королевы, как и короля, не было, и это к лучшему.

— Принц с принцессой сидят у самой сцены, — наклонившись к Руфине, негромко сказал Лур.

— Нам надо подобраться ближе, — прошептала Руф в ответ.

— Не нужно, — возразил перевертыш, — вряд ли у нас будет возможность подойти к Ее Высочеству незаметно. Поэтому давай насладимся игрой актеров, а на балу уже что-нибудь придумаем.

Руфина наградила Лура недовольным взглядом и натянуто улыбнулась лорду Грегору. Советник по военным делам стоял недалеко от сцены в компании своих сослуживцев. Мужчины что-то бурно обсуждали. Лур заметил, как рука девушки потяжелела на его локте от взгляда Грегора. Руф напряглась.

— Успокойся, пожалуйста, — как можно мягче и тише произнес Лур и сжал руку Руфины, — от тебя исходят волны раздражения.

Григи опустился на плечо своей хозяйки, и девушка понемногу начала успокаиваться.

— Что с тобой? — спросил перевертыш.

— Не знаю, — выдохнула Руф, — не люблю пристальные взгляды… И мне показалось, что Грегор что-то знает.

Лур нахмурился и потянул Руфину к их местам. Через несколько минут свет в зале окончательно погасили, а по сцене прошлась иллюзия изморози. Несколько глоу-шаров поднялось в воздух и осветило сцену мягким голубоватым светом. Заиграла музыка, держащая зрителей в напряжении.

Пошел иллюзорный снег, а на сцене появился гонец. Он скакал на своей худой лошаденке прямиком во дворец. Сам спектакль был отражением одноименной баллады.

«Куда ни глянь, всюду смех,

Бежит гонец, надев доспех,

Какую новость он несет?

Она нас птицей ждет.

Принес совсем не то гонец,

Ты посмотри, каков наглец.

Король кричит: „Хватайте меч!“

Гонцу голову с плеч.

Как страшен в гневе наш король,

Ему служить ты соизволь,

Благие вести принеси,

Тогда сможешь себя спасти.

Гонец сбежал от короля,

Босой и яростно сопя,

Остались все враги вдали,

А вслед кричат: „Быстрей беги!“

И мести хочет злой гонец,

Хоть знает, что он не борец,

Старый и ржавый меч возьмет,

Ведь смерть его давненько ждет»

В конце повествования гонец пытается убить короля, но не успевает. Его хватают стражники и лишают головы. Последняя нота отыграла, король торжественно поднял вверх голову гонца. Конец спектакля. Занавес.

Гости начали подниматься со своих мест и продвигаться к выходу, обсуждая постановку.

— Ты придумал? — Руфина не стала уточнять что именно – Лур и без того ее отлично понял.

— Частично, — ответил перевертыш и пошел к выходу вместе с остальными.

Минув атриум, придворные вернулись в замок, в Светлую галерею, где должен был пройти бал-маскарад. Лур, как и Руфина, надел на лицо маску и слился со всеми остальными гостями.

Начало бала традиционно открывалось вальсом, и Лур, недолго думая, увел Руф в центр зала.

— Пока мы тут вальсируем, принцесса уйдет от нас! — прошипела девушка.

— Не бойся, не уйдет. И, к слову, пока мы тут вальсируем, можем обсудить детали плана.

Перевертыш резко крутанул Руфину, но та сделала вид, будто так и задумано танцем.

— Когда вальс закончится, подойдешь к Алетре и отвлечешь ее, — вполголоса сказал Лур.

— И это для тебя детали?

— Не паникуй, Руф. Все по плану, ты поймешь, когда действовать. Тем более эльфийские короны не крепятся к волосам.

— Что?

Танец закончился. Дамы присели в уважительных реверсах, а кавалеры поклонились своим партнершам.

— Смотри, — шепнул Лур, — принцесса стоит в отдалении от всех остальных. Вон тот угол, — он указал, где именно находится Ее Высочество, — сделай так, чтобы она стояла спиной к залу.

Руфина кивнула и, спрятав в ладони склянку с зельем, приблизилась к принцессе. Пожалуй, именно Алетру Дандрэгон узнать было сложнее всего, ведь этот бал стал единственным, на котором принцесса появилась без доспехов. На девушке идеально сидело пышное, расшитое золотом, серебристое платье. Маска тоже была золотой, и только диадема никак не вязалась с образом принцессы.

— Добрый вечер, Ваше Высочество, — Руфина поклонилась и улыбнулась девушке.

— Надо же, — брови Алетры взлетели вверх, — вы меня узнали. А мне казалось, теперь это намного сложнее, — она рассмеялась, — и вам тоже доброго вечера, леди де Тиндаль. Вас не узнать сложно. Все же у вас очаровательные рожки и очень приметные узоры.

— Рога – это фамильная ценность, а узоры – уже общественная, — пошутила Руфина.

— Оно и понятно. У вашей расы женщины более слабы в магии, чем мужчины.

— Но правит нашим королевством именно женщина.

— А это уже зависит от ума, обаяния и даже коварства.

— Не могу не согласиться. — кивнула тифлинг. — Ваше Высочество, простите мое неуемное любопытство, но в тот день, когда мы с вами столкнулись, Вы кого-то навещали?

— Проницательно, — улыбнулась Алетра, — да, я заходила проведать свою кузину.

— Кузину? Не знала, что у короля есть сестра.

— Брат, — поправила принцесса, — мало кто знает, что у моего отца есть родной брат, герцог Сагард Дандрэгон. Его светлость затворник, или, как выражается мой отец, безумный ученый. Дядя изучает опасную науку, и специализируется на демонологии, потому он предпочитает сырые подвалы светским приемам, — усмехнулась Алетра.

— Но ведь... —только не успела задать еще не сформировавшийся вопрос Руфина.

— Руф, вот ты где, а я тебя ищу! — послышался голос перевертыша за спиной у принцессы.

Далее события развивались с ошеломляющей скоростью. Лур со всего размаху врезался в Алетру, и девушка, не ожидав толчка, начала падать. Руфина отошла от нее на несколько шагов. Во время падения диадема слетела с головы Алетры и покатилась по начищенному паркету. У Руфины было всего насколько секунд. Тифлинг схватила украшение и, капнув на него зельем, прошептала «Модум». Диадема уменьшилась в размерах и была быстро спрятана в сумку.

У самого пола перевертыш подхватил принцессу и, развернув к себе, стал рассыпаться в извинениях.

— Боги! Простите меня, Ваше Высочество, совсем не вижу, куда иду. Как я мог Вас не заметить? — словно убитый горем сокрушался Лур.

«Актер», — фыркнула про себя Руфина.

Теперь уже к Луру перешла роль отвлекающего. Парень держал девушку за плечи, не давая ей развернуться в сторону тифлинга. Из той же сумки Руфина достала уменьшенную копию диадемы и, вновь прошептав «Модум», увеличила ее. Копия была неотличима от оригинала – спасибо Реймонду.

— Мне жаль, так жаль! — принцесса не успевала вставить в речь Лура хотя бы словечка, а у перевертыша уже заканчивался словарный запас.

— Лур, какой ты все-таки неаккуратный! — подыграла парню Руфина. — Простите его, Ваше Высочество, он, наверное, искал меня, вот и не заметил Вас.

Лур наконец отпустил принцессу, и та попыталась улыбнуться им.

— Ничего страшного, с кем не бывает, — как и положено принцессе, сдержанно ответила Алетра.

— И, Вы обронили, — тифлинг протянула находящуюся в ее руках диадему.

Алетра поспешным движением забрала эльфийский дар и благосклонно кивнула. Подмены принцесса не заметила.

Бестия

Королевский маг ходил из стороны в сторону вдоль ряда иллюзионистов, источая презрение. Признаться, к концу их работы уровень его презрительности снизился в несколько раз, но не исчез полностью.

Реймонд стоял в самом конце и не сильно прислушивался к речи мага, к тому же ничего важного там не было.

— ...На мое удивление, даже такие бездари как вы смогли неплохо поработать. Не скажу, что я остался доволен, но поскольку это ваш максимум, требовать чего-то иного будет попросту глупо. Сегодня ваш последний день во дворце, поэтому собирайте вещи, и чтобы глаза мои вас не видели. Деньги будут переведены короной на ваши счета в течение трех дней.

С этими словами придворный маг покинул их, а остальные иллюзионисты начали расходиться. Рей обвел взглядом зал и остановился на перевертыше. Лур как обычно подпирал стенку и ждал метаморфа. Со временем стало проще осознавать, что Рысь вечно рядом. Когда парень его не раздражает, можно даже получить удовольствие от их перепалок.

— Отправляемся сегодня? — спросил Лур, направляясь к выходу вместе с Реем.

— Да, можно даже сейчас, чтобы не тратить время. Что с диадемой?

Лур и Руфина вернулись вчера с бала совсем поздно, поэтому обсуждение прошедшей ночи было решено отложить.

— Она у Руф. Я послал нашему тифлингу магическую весточку, так что она уже у тебя.

Реймонд кивнул.

Когда метаморф вошел в комнату, он сильно удивился. Руфина сидела в кресле у камина, в ее ногах находился небольшой саквояж, а сама девушка была одета в походные брюки и теплую кофту. В руках она держала меховой плащ.

— Куда-то собралась? — спросил Рей, скрывая раздражение. Лур улыбнулся и отошел подальше, чтобы понаблюдать за забавной сценой со стороны. Григи, который снова уплетал любимый пирожок, перелетел к Луру от греха подальше.

— Да, — с вызовом вздернула подбородок девушка, — я еду с вами!

— Не помню, чтобы мы о чем-то подобном договаривались, — лицо Рея исказила хищная ухмылка.

— А мы и не договаривались, просто, если ты хочешь получить это, — она разжала кулак, и метаморф увидел уменьшенную копию диадемы. Мужчина скрипнул зубами и наградил тифлинга недовольным взглядом, — тебе придется взять меня с собой.

— Это шантаж? — холодно осведомился Реймонд.

— Он самый. Я не отдам диадему, пока ты не поклянешься мне, что возьмешь с собой.

— Фина, — мягко начал Рей, — я, может, и не очень сильный маг, но я мужчина. С одной девушкой с легкостью справлюсь. Или я, или Лур.

— А вот меня не надо приплетать, — весело крикнул перевертыш, — я в ваши разборки не полезу.

— Тогда только я, — поправился метаморф.

— Грубая сила? — дернула плечом Руфина. — Боюсь, что я в любом случае быстрее. Как только поднимусь в воздух, ищи-свищи меня потом, Рей. И диадему тоже, — добавила она в конце.

— Хорошо, — прошипел Реймонд.

На секунду он прикрыл глаза, успокаиваясь, потом разлепил веки и посмотрел на Фину с улыбкой.

— Хорошо, — повторил он, — я обещаю, что возьму Руфину де Тиндаль с собой на поиск деталей артефакта. Чур только не жаловаться потом на отсутствие удобств, не орать, если на нас вдруг нападет нечисть, и не ныть через каждые пять миль.

Личико Руфины скривилось, но она была готова пойти на такие мизерные жертвы.

— Держи.

Прочитав над диадемой заклятие, девушка подкинула ее в воздух, и Реймонд поймал уже полноразмерную деталь артефакта.

Пока метаморф прятал диадему в свой походный мешок, у Лура возник один закономерный вопрос:

— И куда сначала: к нам или в Ардестелор?

— Забавно, — усмехнулся Рей, — перевертыш в Ардестелоре и тифлинг в Бестии.

— Ничего забавного не вижу, — возразила Руфина, — хотя между нашими государствами формальное перемирие, это не значит, что наша раса отнесется добродушно к появлению бестианца.

— Вынужден согласиться с «леди тактичность». Перевертыши и так обладают взрывным характером. Не удивлюсь, если она попадет в лесной капкан, и доставать ее оттуда никто не станет, — заметил Лур.

— У вас в лесах капканы? — удивилась тифлинг.

— Человеческие. Людишки часто пытаются пробраться в Бестию, вот мы и принимаем меры, — пожал плечами парень.

— Дикость какая, — Руфину аж передернуло от перспективы оказаться на месте этих людей.

— Лично я ничего страшного не вижу...— метаморф резко оборвал фразу после того, как на нем скрестилось два злых взгляда. — Но если вам так будет легче, я наложу на вас иллюзии. Один станет тифлингом, а другая перевертышем. Узнаете, что значит быть в шкуре друг друга, — усмехнулся Реймонд.

Фина и Лур закатили глаза, но иных вариантов у них не было.

— Что в Ардестелор, что в Бестию придется добираться через Маддрон. Поэтому...

— Я думаю, в Бестии найти деталь проще, — перебил метаморфа Лур, — материк сам по себе не большой, да и у меня много знакомых, вот только... — он замялся.

— Только что? — спросил ифирис.

— Это же надо будет вновь вернуться на родину, — неохотно продолжил перевертыш.

— А у тебя с этим какие-то проблемы? — недоуменно спросила Руфина. — Мы же не к твоей семье в гости плывем.

— Ты явно недооцениваешь кровные узы перевертышей. Они будут знать, что я на земле клана, как только моя нога ступит на материк.

— Так, — обронил Реймонд, — плывем в Бестию. И, как ты любишь говорить, Лур, будем разбираться по ходу дела.

Рей подошел к невысокому столику и, налив себе из графина бокал воды, прочистил горло. Он повертел в руке стакан и, не отрывая от него взгляд, сказал:

— Руфина, солнце мое ясное, — Фина нахмурилась, уловив в устах Рея издевку, — а тебя во дворце не хватятся? Как у вас принято?.. Обязанности перед родом и все такое прочее...

— Лория меня прикроет. Она давно служит нашей семье, скажет, что я приболела. Правда, к концу празднеств мне все равно придется вернуться, но я думаю, мы успеем.

Метаморф тяжко вздохнул и отправился собирать свои немногочисленные вещи.

Когда солнце зашло за горизонт, уступив свои права ночи, во всем королевстве осталось всего несколько оживленных мест. Лесная площадь, квартал троллей и Морской порт.

День и ночь над главным морским портом летали и горланили птицы, круглосуточно трудились моряки и грузчики. Как и всегда, в порту пахло рыбой и морской солью.

— На каком корабле наше отправление? — спросил перевертыш у Реймонда, идя вдоль рейда.

Григи сидел у него на голове и зевал – так ему хотелось спать.

— Есть тут один корабль, — протянул метаморф, — торговые грузоперевозки из Франвэйла в порт амбата три, клана Зи Фокс. А оттуда уже ты поведешь нас.

— Зи Фокс? Лисы…— немного нервно отозвался Лур.

— Не говори, что у тебя еще и с ними проблемы!

— Нет, что ты, никаких проблем, — натянуто улыбнулся Лур и зашагал быстрее.

Вскоре они дошли до черного пиратского корабля старого знакомца ВОРа. Хэнк стоял неподалеку и читал новый выпуск «Королевских гончих». Подойдя к нему, Рей усмехнулся: тролль в очках необыкновенное зрелище.

— Добрый вечер.

— Недоброй ночи, — проворчал Хэнк, не отрываясь от газеты, — чего надобно?

— Нам с друзьями нужно срочно попасть в республику Бестия. Не могли бы вы взять нас к себе в попутчики? Мы заплатим, разумеется.

— Вон экскурсионные корабли, — махнул рукой тролль в сторону рейда, — надо попасть в Бестию? Вам туда.

— Нам нужно именно на территорию третьего амбата, — настаивал метаморф.

— Ишь какие, — посмотрел Хэнк на Реймонда поверх перевертыша, — лады, по три тысячи червонцев с каждого – и мой корабль станет вашим домом на ближайшие три дня.

— Это грабеж! — возмутился Лур.

— За малявку придется доплатить, — сказал тролль, указывая на ифириса.

— Сам ты малявка, — обиделся Григи и показал Хэнку язык.

— По рукам, — Рей вытащил из сумки несколько мешочков с монетами и отдал их Хэнку.

— Вас двое? — спросил тот, пересчитывая червонцы.

— Нет, было трое, — Рей быстро развернулся и только сейчас заметил, что Фины рядом с ними не было.

— Она же шла сзади! Где эта девчонка?

— У девчонки есть имя, — ворчал ифирис.

— Ты у меня спрашиваешь? — вытаращился на метаморфа Лур. — Извини, но я не слежу за каждым ее шагом.

— А должен уже начинать! Чтобы она в Бестии не нарвалась на капкан.

Рей вглядывался снующих туда-сюда существ, но ни в ком не признавал Руфину. С ней просто невозможно! То из любопытства привяжется, то шантажирует, теперь и вовсе потерялась.

— Эй! — откуда-то сверху послышался звонкий голос — Реймонд! Григи!

— Где она? — Рей оглядывался, пытаясь увидеть девушку.

— Боюсь, тебе не понравится, — тихо заметил перевертыш.

Переведя взгляд на корабль Хэнка, Рей тяжело вздохнул. Руфина де Тиндаль забралась на самый верх фок-мачты и оттуда с улыбкой махала им рукой.

— Боги, — сказал Лур, усмехнувшись, — от нее гораздо больше проблем, чем я предполагал.

— В этом вы с ней похожи, — отвечал мужчина, взбираясь по трапу на судно, — от тебя, поверь, проблем не меньше.

— Эй! Не правда, — обиделся Лур, — от меня еще и польза есть!

— Если судить объективно, от Руфины пользы больше, — дразнил метаморф перевертыша.

Фина уже спустилась и сейчас стояла, облокотившись о борт.

— Как ты здесь оказалась? — первым делом поинтересовался Реймонд.

— Почему ты вечно забываешь, что я умею летать?

— Ну, наверное, потому что у меня сроду не было знакомых тифлингов, — сложив руки на груди, ответил Рей.

— Можешь радоваться, теперь у тебя есть одна подруга-тифлинг, — лучезарно улыбнулась девушка, поправляя косу.

— Подруга? Милочка, ты в курсе, что дружба не включает в себя шантаж?

— Ты все еще обижаешься? Извини, Рей, по-другому ты бы меня не взял, — Фина изобразила на лице сожаление. Возможно даже искреннее.

— Не взял, — не стал отрицать тот, — как минимум, потому что не хочу потом сокрушаться о твоей смерти. Руфина, мои запреты основаны лишь на здравом смысле. И то, что ты так сделала… — он махнул рукой, не договорив.

— В чем-то он прав, — тихо заметил Григи.

Реймонда не расстроил ее поступок. Даже наоборот, он бы сказал, что идея находчивая… Сказал бы, если бы речь не шла о чем-то опасном. Он знает этот мир слишком хорошо, чтобы понимать: капканы перевертышей не самое страшное из того, что они могут встретить.

Постепенно палуба начала заполняться моряками. За ними на корабль поднялся Хэнк. Что-то весело насвистывая, тролль сжимал подмышкой газету. Скептически оглядев палубу, он как рявкнет:

— Начинаем подготовку к отплытию! И штурмана ко мне. Где этот ирод, рифы его задери? — орал Хэнк на команду.

— Был в кабаке, капитан… — попытался ответить один из матросов.

— В кабаке?— взревел взбешенный тролль. — Ты, — он ткнул пальцем в ближайшего моряка, — бегом туда, и передай этому идиоту, что если его через пять минут не будет на корабле, то пусть подыскивает себе другую работенку.

Хэнк еще немного поворчал и отправился давать указания остальным членам команды. Лур проводил его веселым взглядом.

— Сразу видно – тролль, — сказал он, улыбаясь.

— Лур, с завтрашнего дня и в течение всего плаванья будешь обучать Руфину искусству боя, — улыбка перевертыша стерлась.

— Только не врукопашную. Хочу драться на мечах, — загорелась девушка.

— И не мечтай, — отрезал Лур, — ты меч сроду не поднимешь, он весит больше тебя.

Покопавшись в своем мешке, метаморф достал оттуда широкую кожаную подвязку и четыре клинка.

— Прицепишь себе на пояс и поместишь туда кинжалы. Когда спустимся на берег, оружие всегда должно быть под рукой, поэтому не снимай, — доходчиво объяснял мужчина.

— С чего ты вообще решил, что на нас попытаются напасть? — спросила тифлинг.

Лур и Реймонд посмотрели на нее снисходительно.

— Видишь ли, Руф, мир устроен немного сложнее, чем ты привыкла полагать. В нем очень много врагов, и не все они, эм… сдержанные, — ответил перевертыш.

— Ты хотел сказать, ваших врагов? — скорее утвердительно произнесла девушка.

— Не отрицаю, — сказал Лур, — и да, с кинжалами отличная идея. Попробую научить тебя их метать и использовать в ближнем бое. Три дня, правда, слишком малый срок, но тут все равно заняться нечем. Будем тренироваться все время.

После этих слов Руфина сразу скисла.

— Рысь, ты говорил, что знаешь, где искать предмет…

— Кинжал, тонкий как бумага, — подсказала Фина.

— Именно. Выкладывай давай, нам нужно построить примерный маршрут.

— Я не говорил, что знаю, где именно искать, я говорил, что у меня достаточно связей. А вообще, стоит начать с таверны Рогалиуса «Летящая пыль». Она находиться в амбате скоп[i], пятнадцатый клан. Очень рядом с нашим, — невесело выдохнул Лур.

— Долго ты еще будешь вздыхать? — резко спросила Руфина. — Может, уже расскажешь нам, в чем дело?

Перевертыш посмотрел на Рея, который выражал молчаливое согласие.

— Примерно год назад мне пришлось покинуть клан. Не в общем смысле, я все еще являюсь наследником, просто на тот момент мы с отцом разругались. Какое-то время я жил в Маддроне, пока мне не открылся проход в Di Lapsi. Там, можно сказать, я нашел свое призвание. Но теперь мы вновь возвращаемся в республику, а это значит, неприятный разговор с отцом еще дальше отложить не получится.

— Знаешь, приятель, — тихо произнес Рей, глядя на спокойное мерцающее море, — бежать от проблем – это самое глупое решение из всех. А бежать от разговора еще глупее. Нам был дан навык разговаривать, слышать и понимать друг друга не для того, чтобы мы прятались по углам. А семья – это самое дорогое, что может у нас быть. Поэтому поговори с отцом на чистоту. Иначе в один момент ты поймешь, что… Стало слишком поздно.

Его голос уносил шум поднимающихся волн и заглушал крик чаек. Ветер трепал волосы, в которых запутались снежинки. Вновь пошел снег…

— Это я к чему, — улыбнулся метаморф, — встречи с твоими родственниками нам не избежать, так пусть все пройдет хорошо.

— Я бы даже сказал, все пройдет с огоньком. Моя семья очень колоритная. Вам понравится.

— Нам заранее бояться? — рассмеялась Фина.

— Думаю, нет, чуть позже будет в самый раз.

И так, шутя, они направились в каюты, пытаясь скрыть за шутками подступившую горечь.

Реймонд проснулся от того, что корабль знатно тряхнуло. Наградив парой нелестных слов Хэнка и его судно, он пошел умываться. Все равно больше не уснет.

На палубе уже было не так ветрено, как вчера. Вероятно, местный маг поставил воздушный заслон. На кораблях часто можно встретить магов. Их нанимают, как правило, разбираться с морской нечистью.

— Не сжимай лезвие так сильно. И не сгибай кисть, поэтому он у тебя неправильно проворачивается, — голос перевертыша звучал спокойно и размеренно. Будто он был рожден, чтобы стать учителем.

Лур не кричал, не возмущался, он объяснял, какие ошибки совершает Руфина и как их исправить. Рей облокотился о борт и наблюдал за ними.

— Руф, твоя рука не должна так сильно сжимать кинжал. Наоборот, расслабь кисть, — он подошел к девушке и, взяв ее руку в свою, показал, как именно должно лежать оружие, — расслабь. Ты должна держать лезвие так, чтобы оно легко могло выскользнуть, но только когда тебе нужно будет его кинуть. И да, следи за кистью, она не должна сгибаться. Твоя кисть – это прямое продолжение руки, как и кинжал. Попробуй вновь.

— Еще раз назовешь меня Руф – и следующий кинжал полетит тебе в голову, — оскалилась девушка.

— С тем успехом, с каким ты их метаешь, я переживу этот бросок. А не должен!

Тифлинг глубоко вздохнула, выставила вперед левую ногу и взяла кинжал за лезвие. Импровизированной мишенью у них служил круглый деревянный столик. Реймонду оставалось только гадать, за какие такие услуги Лур забрал его у моряков.

Очередная попытка – и кинжал врезается в самый вверх мишени.

— Уже лучше, — одобрительно произнес Лур, — но далеко до идеала. Смотри, рукоять оружия направлена вверх, а должна идти ровно. Так вышло, потому что не соблюден баланс. Я тебе говорил вначале: найди баланс у кинжала. Попробуй.

Руфина достала еще один кинжал и попыталась найти точку баланса, после чего кинула его вновь. Направление рукояти снова было неверно.

— Пробуй. Все приходит с опытом. За три дня, может, будешь метать их более-менее сносно. Доброе утро, Рей, — добавил перевертыш в конце, очищая стол от кинжалов.

— А я ведь тихо стоял, — заметил метаморф.

— Да уж, — ворчал Лур, — настолько тихо, что можно удар схватить. Я запомнил твой запах, и теперь ты меня не доводишь до нервного тика неожиданным появлением.

— А до этого доводил? — спросил Реймонд с улыбкой. Ему было весело.

— А до этого я пытался понять, каким образом ты настолько бесшумно передвигаешься… Так умеют только перевертыши и некоторые дроу. Расскажешь? — в глазах Лура мелькнул интерес.

— Много знать вредно, Рысь. Где мелкий? — спросил Рей, имея в виду ифириса.

— Да ну… — ухмыльнулся Лур, отойдя от мишени. Фина метнула в стол еще один кинжал. — Григи на кухне, съедает все, до чего может дотянуться. А я тут, как видишь, выполняю твое поручение.

— Вижу. В целом замечания верные, вот только ты не заметил постановку ее пальцев на кинжале. Фина, пальцы не должны проваливаться. Сожми кулак, — сказал Рей, подойдя к девушке, — потом разогни его наполовину. Да, верно. В таком положении должна находиться рука. Большой палец положи ровно на середину лезвия. Теперь кидай.

Кинжал рассек воздух и врезался уже в низ стола. Но при этом его положение оставалось ровным.

— А ты, я погляжу, профессионал, — протянул Лур.

— Я тоже предпочитаю не громоздкое оружие. Его переносить легче, и оно более незаметное.

— И как у тебя с меткостью? — поинтересовалась Руфина, которой оставалось о ней только мечтать.

— Пока никто не жаловался, потому что не доживал до момента расспроса.

— А давай проверим!

— О нет, — возразил Реймонд.

Он сразу почувствовал исходящий от Рыси азарт. Этот парень был заложником эмоций и адреналина. Его легко взять на слабо, и он рискует своей жизнью, будто ему нечего терять.

— Давай! — подначивал Лур. Он достал из-за пазухи небольшое яблоко, подошел к мишени и взгромоздил фрукт себе на голову. — По классике.

— А если не попаду? — метаморф был уверен в себе полностью, а вот то, что Лур уверен в нем, стало для него открытием.

— Попадешь! Ты не промахнешься. Я верю в тебя, Реймонд.

Сказал ли он так, чтобы убедить Рея участвовать в этой затее, или он действительно верил в того, кто врал ему на протяжении всего их недолгого знакомства – это так и останется тайной. Но верить хотелось почему-то во второе.

Руфина протянула метаморфу лезвие со словами:

— У меня не получится, так хотя бы ты попади. Необязательно в яблоко.

Губы Реймонда исказила усмешка. Он не взял у девушки кинжал, вместо этого он достал из голенища сапога свой.

Ему даже не надо было находить баланс, настолько знакомым было это оружие. Взяв кинжал за лезвие, метаморф задумчиво покрутил его. Подбросил в воздух и сразу же поймал, а потом… Ни Фина, ни Лур не успели ничего заметить, а яблоко на голове перевертыша раскололось на две ровные половины.

— Быстро, — с досадой протянул парень.

— Тебя что-то не устраивает? Дай угадаю, ты даже не успел испугаться.

— Я и не боялся, — его голос был полон удивления, — ты бы в любом случае попал… А я даже заметить не успел.

— Не переживай. Нападут на нас разбойники, и я покажу тебе все наглядно. А сейчас скажите мне, где тут кухня?

Перевертыш махнул рукой в сторону камбуза.

[i] Скопа – крупная хищная птица семейства ястребиных.

Прошлое

XII век 1117 год

Королевский дворец

— Орис, что происходит?

Энида стояла посреди комнаты и растерянно смотрела на метающегося метаморфа. Алые волосы растрепались и теперь напоминали огромное воронье гнездо. На незаправленной кровати лежала сумка, в которую временами прилетали брошенные в нее вещи.

— Орис! — повысила голос Эни. — Орис Витглен, объяснись сейчас же!

Парень замер, держа в одной руке мраморную статуэтку и рубашку в другой. Его невидящий взгляд остановился на расстроенной Эниде. Орис нахмурился, кинул одежду в сумку и взъерошил и без того растрепанную шевелюру.

— Эни, мне надо уехать, — обронил он.

— Раньше ты если куда и уезжал, то в более спокойном состоянии. У тебя что-то случилось? Почему ты мне ничего не рассказываешь?

В голосе девушки слышался укор, смешанный с обидой. Она не давила на него, но искренне не понимала, что происходит.

— Это очень долгий рассказ, — вздохнул Орис, — когда пару дней назад ко мне приезжали родители, папа сказал, что объявились голиафы. Они начали на нас охоту. У голиафов не только численное преимущество, но и есть какое-то оружие против нас. Метаморфов истребляют. Мой дядя, — он судорожно вздохнул, — уже погиб.

— О боги, — прошептала Энида, прикрыв руками рот, — почему ты не сказал об этом раньше?

Она подошла к парню, который, ничего не понимая, будто находился в прострации, и крепко обняла его.

— А что-то изменится? — опустошенно спросил Орис, обнимая Эни в ответ.

— Тебе будет легче, — прошептала она, прижимаясь к его груди.

— Не будет. Ни сейчас, ни потом, — так же тихо отвечал Орис, — и через много лет тоже. Не думал, что терять близких так…

— Больно? Да, я знаю каково тебе. Эти раны ничем не залечить. Просто постепенно ты учишься жить заново, с нуля. Ты всегда будешь помнить своего дядю, потому что он – часть тебя и часть твоей жизни. Но ты не обязан умирать вместе с ним, не обязан мстить. Я ведь не первый год знаю тебя, Орис. У тебя умер близкий по вине голиафов, и сейчас ты собираешься им отомстить!

Метаморф прикрыл веки. Она была права, как всегда права.

— Не надо, прошу тебя. Если у них есть против вашей расы оружие, то не ровен час, и тебя не станет. Я потеряла родителей, я не хочу потерять еще и тебя. Ты ведь мне как брат, родная душа, так послушай же…

Энида плакала. Орис слышал в ее голосе слезы. Это была невыплаканная обида, чувство горечи, бездна сожаления. Эти чувства уходили с ее слезами, и метаморф чувствовал, как злость, нахлынувшая за последние дни, его отпускает. Он не хотел, чтобы она горевала. Не хотел причинять ей боль.

— Эни, девочка, — он сжал ее ладони в своих руках, — я верил в тебя с самого первого дня нашего знакомства. Как раз в том зале, где три года назад ты метала ножи от бессильной злобы. Я поверил в тебя, когда обнаружил шанс того, что ты можешь являться дочерью си́рена. И я ни разу не усомнился в тебе за все время твоего обучения. Так поверь и ты в меня. Голиафы ничего мне не сделают, потому что я размажу их по стенке гораздо раньше. Я ведь архимаг, и я очень силен в выживании. Ничего со мной не будет.

— Ты не понимаешь, — покачала головой Энида, — вера тут ни при чем. Просто я чувствую, Орис, чувствую, что тебе не надо туда ходить. Дай мне обещание, что к голиафам ты ни ногой. Иначе – видят боги – я за себя не ручаюсь.

Метаморф тяжело вздохнул.

— Хорошо, я даю тебе обещание, Энида Линфест.

«И мне так жаль, что приходится тебе лгать…»

Этой ночью Орис не смог заснуть. Разумом он понимал, что Эни права и отец его тоже был прав. Сейчас мстить глупо, но он не мог не попытаться. Даже отсутствие попытки для него приравнивалось к предательству. Агост не заслуживал ни предательства, ни смерти.

В этот момент парень был одержим чувствами, злость вернулась. Она прочно поселилась у него в голове, и каждый час, каждую минуту и каждый миг ее становилось все больше. Орис не мог этого вынести, он не справился.

И он не смог сдержать данное Эниде обещание. Сумку он оставил в комнате, взял с собой только самое необходимое. Тихо вышел в коридор и направился к лестнице. Не дойдя до нее, Орис остановился. На его груди будто бы лежал камень, настолько было тяжко. Какая-то необъяснимая сила тянула его обратно. Может быть совесть?

Вместо того чтобы направиться к выходу из дворца, Орис свернул в другой коридор. Через несколько поворотов он остановился около знакомой двери. Здесь жила Энида. Парень не собирался к ней заходить, лишь хотел ее увидеть. Он провел рукой по двери и прошептал заклятие. По деревянной поверхности прошлись искры, и в двери появилось окошко.

То, что он увидел в изображении, заставило его ворваться в комнату без стука.

— Эни?!

На полу валялись осколки разбитого графина, несколько кресел, которые раньше стояли в углу, теперь со сломанными ножками и порванной обивкой были разбросаны в разные стороны. Занавески на окнах порваны, как и книги, куски которых впитывали в себя свежую кровь…

Кровь. Орис прислонился к косяку, не отрывая взгляда от центра комнаты. Над полом плавно парил поддерживаемый стихийным заклинанием свернутый вчетверо листок.

Лист сам подлетел к метаморфу, вспыхнул и развернулся.

«Если вновь хочешь увидеть девчонку живой, ты не заставишь нас ждать.

А́льдос Хан Мыс, предводитель

клана голиафов»

Прочитав недлинное послание, Орис бросил в письмо огненным шаром. Бумага сгорела в мгновение ока.

— Не заставлю ждать, — его голос был полон холодной ярости, — клянусь этим королевством, ты труп, Альдос. Ты и все, кто тебе дорог.

Чтобы добраться до одного из немногих в городе отделений Жандармерии, ему понадобилось не так много времени. Оттуда его переправили к берегам Странно-моря. Провинция, принадлежащая голиафам, находилась у самых его берегов. Но отделение ВТЖ находилось слишком далеко. Поэтому…

Орис подошел ближе к морю и, вытянув руку вперед, начал шептать. Спокойные до этого волны бушевали. Небо затянулось темными тучами. И постепенно начал накрапывать мелкий холодный дождь. Море бушевало, и из самых его глубин на берег вышел конь. Вместо гривы у него были темные водоросли, в которых запутались камыши. Пасть у него была необычайно широкая для коня, а мелкие зубы – острее любых ножей. Черный, как сама смерть, конь подошел к метаморфу.

— Ты призывал меня? — тембр голоса был настолько низким и хриплым, что слушать коня было почти невозможно.

— Отвези меня в провинцию Кдоувер, на земли к голиафам.

Конь заржал и забил копытом по мокрому песку.

— Ты просишь келпи отвезти тебя? Мальчик, — протянул конь, — как только ты окажешься у меня на спине, тебя унесет в пучину морских глубин.

— На все твоя воля. Ты ведь можешь отпустить меня.

— Да, но каков соблазн, — конь говорил медленно, растягивая слова.

— Мне нужна твоя помощь, Силусс.

— В мести я тебе не помощник, — качнул гривой конь, — лучше скажи, что я получу взамен? Мы, создания бога коварства, никогда не делаем ничего просто так.

— А чего ты хочешь? — вздохнул Орис.

— Время покажет, мальчик, время.

Конь повернулся мордой к морю, и метаморф, долго не мешкая, забрался на спину страшного создания. Келпи были жуткими по своей сущности, но все же им было далеко до тех же сирен.

Руки Ориса обхватили шею коня и стали проваливаться в его тело будто в огромное ведро смолы. Обычно келпи удерживали так девушек, которых заманивали своими родовыми чарами. Девушки не могли даже пошевелиться, а келпи топили их и пожирали мертвые тела.

— Задержи дыхание, — посоветовал конь и рванул вперед, в море.

Парню не нужны были советы. Как архимаг, он хорошо управлял стихией воды, потому мог с легкостью дышать даже в море.

Как только они оказались под толстым слоем воды, задние ноги коня стали сливаться и вытягиваться, превращаясь в длинный толстый хвост с полупрозрачными плавниками. Силусс обзавелся жабрами, а короткая шерсть стала гладкой и покрылась острыми чешуйками.

Плыли они настолько быстро, что разглядеть ничего не удавалось. Не по-летнему ледяная вода была мутной. Одна из особенностей Странно-моря. Несколько раз чьи-то цепкие руки пытались стащить Ориса со спины келпи: должно быть сирены понадеялись на легкую добычу. Своим хвостом Силусс быстро отбивался от морских созданий, и метаморф так и не смог разглядеть ни одну сирену.

Давление изменилось. Конь выплыл на поверхность, но на берег не пошел.

— Иди, — хрипло произнес он, — и помни, что ты теперь мой должник.

После этого келпи отпустил Ориса, и тот соскользнул со спины коня вниз, в воду.

Вынырнув, парень направился к берегу. Провинция Кдоувер принадлежала голиафам всегда, но, по сути, она была огромным пустырем. Холмистая местность, на которой росла лишь сухая трава да полевые растения. Никаких зданий здесь сроду не было, и где обитали голиафы – загадка.

Орис провел рукой вдоль тела, и его одежда моментально высохла, а сам он направился к единственному деревянному дому, который возник будто бы из ниоткуда посреди пустыря.

Стучать он не стал, всего лишь выломал парадную дверь.

— Я так понимаю, меня здесь ждут?

Но нет, не ждали. Абсолютно пустой домишка, как и ожидалось, был не обжит. Не было в нем печи и даже обычного стула. Только где-то в углу валялись сухие растения.

И тишина. Только тиканье часов.

Часов? Орис обернулся.

В доме не было часов!

Стекла двух окон, находившихся друг напротив друга, разбились, а в дом полезли длинные и гибкие ветви. Они были настолько быстры, что Орис даже не успел и глазом моргнуть, как оказался полностью связан. Он не мог пошевелиться.

— Магия земли, серьезно? — усмехнулся парень.

Кое-как сложив связанные руки в магические жесты, Орис пытался усмирить ветви своей стихийной магией, но у него ничего не получилось. Глаза метаморфа расширились от удивления, и он попробовал еще раз.

Ничего.

Пока архимаг перебирал в голове все известные ему заклятия, пол под его ногами стал рушиться. Прогнившие доски разваливались на глазах и отлетали в разные стороны. Одна из них разломилась на несколько частей, и острая как деревянный кол доска прилетела Орису в бедро, пройдя ногу насквозь. Метаморф взвыл, а перед его глазами стали плясать звездочки. Дом ходил ходуном, создавая огромный шум. Треск дерева и разваливающихся бревен оглушал.

В следующую минуту пол под Орисом разрушился окончательно, и Витглен, все еще удерживаемый путами растений, полетел вниз.

Приземлился парень не слишком удачно. И по ощущениям будто совершил прыжок с одной из башен дворца. Пытаясь не обращать внимание на внутренние переломы костей, пока еще живой Орис попытался встать. Путы не позволили ему этого сделать, резко потянув вниз.

Перед его глазами находилась пелена, из-за которой было невозможно что-либо разглядеть.

— Так быстро до нас еще ни один метаморф не добирался, — послышался голиафский рокот.

Голиафы общались друг с другом на особом гортанном наречии, но и общепринятый язык тоже знали.

— Поднимите его, — приказал все тот же голос.

Лианы сильнее сомкнулись вокруг Ориса и вздернули парня на ноги. Тот пытался сопротивляться, но получалось у него это слабо.

— Ты… — произнес метаморф, и его лицо исказилось от боли. — Альдос?

Голиаф негромко хмыкнул.

— Нет. Альдос – мой отец, а мое имя – старший сын Раф. В оковы его, — приказал Раф, и только теперь взгляд Ориса чуть прояснился, и он увидел, что находится в огромном подземном зале.

Несколько колонн уходили в потолок, который в здесь все же был. Теперь, правда, в нем появилась дыра, но она почти не нарушала интерьер. В зале стояло около десяти пустых тронов так, чтобы создавать при этом круг. Около каждого высилась чаша.

К Орису подошли несколько голиафов и грубо нацепили ему на руки и ноги тяжелые металлические оковы.

— Фалахий, — он выплюнул это слово, — оковы сделаны из него, да? Я не чувствую магию.

— А тебе она и не нужна, — сказал сын Альдоса.

Он ничем не отличался от остальных голиафов. Та же светло-серая кожа и черные полосы. На лысой голове Рафа они пересекались, образовывая крест. Маленькие черные глаза, огромные мышцы.

Около Рафа стоял высокий светловолосый мужчина, а с другой стороны – похожая на него как две капли воды женщина. Глубокая зелень глаз, идеальные черты лица, заостренные уши и перламутровые халаты с черным поясом.

Эльфы.

— А вот и козырь, — пробормотал Орис, и уже громче эльфам, — предатели!

Мужчина эльф нахмурился и повернулся к эльфийке, та прошептала ему на ухо что-то по-эльфийски, он ей ответил.

— Мы не предавали вас, — с акцентом сказала женщина, — мы заключить сделку с этим народом. Разве это предательство?

— Этот народ предал корону и пошел против короля!

В тот день Даррий Витглен все же побывал на аудиенции у короля и, внимательно выслушав метаморфа, правитель отправил в земли голиафов небольшой разведочный отряд.

Все солдаты были убиты.

— В прошлый наш визит ваш король нанес смертельное оскорбление нашему императору и всей империи Тэсвил, — она дернула плечом, — потому теперь вы нам не союзник.

— Вы поддержали не тех, — шипел от бессилия метаморф.

— Все! Хватит, — прервал разговор Раф.

Эльфы подняли руки, и путы осыпались сушеной травой. Родовая магия эльфов была причиной, по которой иная магия земли не подействовала бы. Их дар шел от самой природы, она не просто подчинялась им, а сама желала быть подчиненной. В то время как в реалиях природы стихийная магия земли была иноземным захватчиком. Магия эльфов с самого начала не оставила Орису и шанса.

— Где Энида? — прорычал метаморф, дернувшись в сторону Рафа.

Другие голиафы, удерживающие цепи, дернули Ориса на себя, и тот свалился на каменный пол.

— Кто? — не понял сначала сын предводителя. — А-а, — протянул он секунду спустя, — ты о той двуногой сирене? Дочери си́рена, прожившей более двадцати лет на суше?

— Откуда?..

Откуда им известно про ее происхождение? И что им нужно от Эни?

Голиаф рассмеялся.

— Ты так удивлен, метаморф, а ведь мы следили за ней все ее годы жизни. За тобой, кстати, тоже приглядывали, но она нас интересовала гораздо больше. Потомство си́рены дают не так часто, так что каждая двуногая сирена на вес золота.

— Вы ее забрали не потому, что хотели меня заманить, — внезапно осознал Орис, — вы ее забрали потому, что она вам нужна, так же как и метаморфы.

— Да, нам повезло, что вас связывают столь крепкие узы. Если один из вас будет у нас, другой обязательно прибежит его спасать, — вновь расхохотался голиаф, — и эта слабость совсем скоро убьет вас.

— Но зачем? — единственный вопрос, ответ на который был неизвестен.

Ради чего они это делают?

Но Раф отвечать не стал. Голиафы схватили Ориса и потащили на выход из зала.

Его бросили в темницу.

Орис достал обломок деревяшки из ноги, чтобы начался процесс регенерации. Сломанные кости уже срослись, а вот нога будет заживать очень долго. Здесь просто нечем очистить рану, поэтому даже заживление будет очень болезненным.

Обходиться без еды было не сложно, а вот отсутствие воды было сравнимо с пыткой. К нему не приходили ни в первый день, ни во второй. Дальше метаморф уже не пытался отсчитывать дни, он просто запутался.

Орис был истощен. Единственное, что ему оставалось, – это испытывать эмоции, чтобы не сойти с ума. Ярость. Вот, что помогало ему и подпитывало силы. Необузданная ярость. Вспышки неподконтрольного гнева, раздражительность.

А еще он много думал. Об Эни, о голиафах, о своей семье.

Как так получилось, что он сблизился именно с этой женщиной, что именно она с малых лет была заложницей голиафов? Она жила свободно, не зная о том, что никакой свободы у нее не было.

Энида, малышка Эни, он хотел ее спасти, но сам попался на хитро закинутый голиафами крючок. Он думал о том, как избавиться от оков. Но фалахий, древний и редкий камень горной породы, не воспринимал магические частицы, а потому всегда гасил их. Открыть оковы можно было только ключом.

А ему избавиться от них можно только отпилив себе руку. И Орис сделал бы так, да только нечем.

Чего могут добиваться голиафы? И почему им нужны именно дочери си́ренов и метаморфы? На первый взгляд их с Эни ничего не объединяет, не считая их дружбы.

«Сирены и метаморфы.

Сирены и метаморфы.

Сирены и метаморфы.»

Орис ходил по небольшой темнице из стороны в сторону, пытаясь найти связь. В какой-то момент он резко остановился, уловив мысль, которая от него ускользала.

Если обратиться к истории, то у метаморфов и сирен один создатель. Темный бог Лаурс. Но как бог смерти может быть связан с голиафами, создателем которых выступил безумный Джиллиан?

Метаморф сжал руками разболевшуюся от скопа мыслей голову.

В пантеоне было три бога. Жизнь, любовь, смерть. Остальные подчинялись им, и только их признавали сильнейшими.

Сильнейшими.

Шутка ли, но ведь Джиллиан создатель не только голиафов, но и драконов. Драконы условно были на третьем месте по силе, в то время как голиафы замыкали цепочку. Сумасшедший бог подшутил над ними, сделав их разными по силе.

Что чувствовали голиафы, находясь в конце? Почти отсутствие магии… Лишь мизерные ее крохи делают голиафов магическими созданиями. Но самыми ущербными на фоне остальных! При этом голиафы не мстили драконам за свое положение, не искали встречи с богом. Они притащили в грязные и холодные темницы двух созданий сильнейших.

Зачем?

Время тянулось медленно. Орис не знал, сколько дней прошло с того момента, как он попал сюда. Отец говорил, что через неделю их народ покинет земли Маддрона, направляясь в убежище. Они не могут потерять еще больше…

За металлической дверью раздались тяжелые шаги, и метаморф вздрогнул от неожиданности. Шаги становились все ближе, и Орис, поднявшись на ноги, облокотился на холодную стену, застыв в ожидании.

В замочной скважине повернулся ключ, и дверь распахнулась, явив еще одного голиафа. За ним стояли его сородичи.

— Неужели мне довелось увидеть самого Альдоса? — язвительно спросил Орис.

Голиаф не дрогнул, он просто стоял и смотрел на метаморфа. Раф был копией отца, вот только отличался узор из полос. У Альдоса на голове пересекались четыре полосы поменьше и образовывали два креста.

— Да, он силен. Определенно подойдет нам, — обронил голиаф.

— Подойдет? — зацепился парень за последние слова. — Послушай меня, отродье безумия, еще не знаю, как, но я выберусь отсюда, и тогда ты узнаешь, — с каждым словом метаморф подходил к Альдосу все ближе, — что смерть – это поистине награда! Ты будешь умолять меня остановиться, потому что понятия не имеешь, как метаморфы умеют убивать. Ты поплатишься за Агоста, за жизни метаморфов и за то, что посмел тронуть Эниду!

— А с чего ты решил, что девчонка еще жива? — голиаф наклонил голову к плечу, с интересом глядя на Ориса.

— Я знаю, что она нужна тебе…

— Да, нужна. Но не живой.

Орис дернулся вперед, но длина цепей не позволяла сжать голиафу глотку. Альдос усмехнулся.

— Не переживай, сын Даррия, она еще жива.

— Ты знаком с моим отцом?

— Мы были друзьями очень много лет назад. Поэтому в том, что на алтаре окажешься ты, есть определенная ирония.

— Убить сына старого друга… Это месть? Ты мстишь моему отцу? Отвечай! — закричал Орис. — Если так, то давай, убей меня, если сможешь. Но отпусти Эни, она не заслуживает смерти.

— Может и не заслуживает, — пожал плечами Альдос, — но она – тот самый ингредиент, который я искал годами.

Орис запутался окончательно, он ничего уже не понимал. Какой ингредиент, причем тут его отец? А он, какое он имеет отношение ко всему этому?

— Что ты чувствуешь в этих оковах, сын Даррия? — вдруг спросил голиаф. — А впрочем, можешь не отвечать. То, что ты ощущаешь сейчас, – это наши чувства каждый день нашей долгой жизни. Дать нам магию, чтобы мы могли жить, но лишить нас возможности ее использовать. Это пытка, а может, наказание? Вряд ли, просто жизнь оказалась для нас несправедлива. И если мы хотим все изменить, обратить в нашу пользу, то нужно действовать. Вот только ничего просто так не дается. И у всего есть своя цена. Голиафы были рождены, чтобы править, но в достатке у нас не было того, что есть у вас всех. Магии. Наш предок понял это еще очень давно. И он нашел способ, и придумал заклятие, которое под силу даже нам. Он написал книгу, — рассказывал Альдос, — но последний ингредиент был вписан неясно. Он стерся, и мы долгие годы пытались расшифровать его. Этим ингредиентом стал голос двуногой сирены, дочери си́рена, той, что ходила по земле не менее двадцати лет. А второй частью была частица лорри метаморфа. Сама основа магии, то, что делает тебя тобой. Тогда и только тогда мы можем сотворить сильнейшее создание, коего еще не ведал этот мир.

В словах Альдоса было столько сухой убежденности, что отговорить его от этой затеи не смог бы никто. Голиаф столько лет жил с этой мыслью, столько лет он убеждал себя в правильности своих действий…

— Это невозможно, — перебил его Орис, — если голос еще как-то удастся достать, то лорри изъять из тела невозможно!

— Ты из метаморфов, а вы живете веками, и убить вас сложно. Но это не значит, что способа нет.

— Давай заключим сделку, — вдруг предложил парень, — я добровольно пойду на это, но вы отпустите Эниду Линфест. Найдите другую сирену, кого угодно, только не ее!

— Ты и так ляжешь на алтарь. А девчонку заменить нельзя: си́рены дают потомство редко, и отследить их детей невозможно. У нас и так было немного экземпляров. Предыдущие, к сожалению, скончались. Осталась всего одна попытка, и в это раз все удастся.

Его слова еще больше разозлили Ориса. Он безнадежно бился в оковах, глотая накатывающие волны безысходности. Альдос отшатнулся от дикого метаморфа и сделал жест своим сородичам.

Голиафы схватили Ориса и уложили его лицом в пол.

— Хочешь, чтобы я оставил и на тебе последствия твоего безрассудства? — произнес Альдос. — Вы похожи с той девчонкой, ее я тоже усмирить не смог. Даже после этого, — один из голиафов внес железное раскаленное тавро с изображением знака голиафов. Крест, — она продолжила орать. Правда уже было непонятно: от боли или все так же от страха за твою шкуру. Она знала, что ты явишься.

Альдос посмотрел на тавро и ядовито усмехнулся.

— Ты заклеймил ее? Сволочь! Какая же ты сволочь!

Орис продолжил дергаться, вырываясь, пока один из голиафов не врезал ему по лицу.

— Вы, я вижу, сильно привязаны друг к другу. Поставим клеймо и тебе, чтобы девчонке было не так обидно.

Голиафы, держащие Ориса, рассмеялись так, что в темнице задрожали стены. Альдос протянул руку, и ему вложили в нее тавро. Метаморфу разорвали футболку, и он почувствовал жар. Будто вся сила солнца вдруг собралась в одну точку и обрушилась на его спину.

Тавро было сделано из фалахия, а это значит, что регенерация на пораженном участке кожи действовать не будет. Ведь самолечение тоже своего рода магия.

Через пару секунд запахло паленой плотью. Кожа обуглилась и стала черной, а Орису стало трудно дышать. Он сжал челюсти, чтобы не закричать. Такого удовольствия он этим отродьям не доставит.

Когда пытка закончилась, Альдос отшвырнул от себя тавро в угол. На спине Ориса Витглена отображался черный крест.

Навеки голиафское клеймо.

Морская нечисть тоже нечисть

XV ек 1487 год

Мерцающее море

К третьему дню их плаванья торговому кораблю «Honk» впервые повезло c погодой. Хотя по календарю и была зима, снега не было, но вместо него вышло ослепительное солнце, а море было на удивление спокойным.

— Не нравится мне это, — ворчал Хэнк у штурвала, — похоже на затишье перед бурей.

Реймонд МакЭвенвуд стоял около него и с удовольствием затягивался сигарой. Перед отплытием он пополнил свой портсигар и теперь абсолютно ни в чем не нуждался.

— Неужто так сложно поверить в хороший день? — спросил Рей Хэнка, наслаждаясь вишневым дымом.

— Вера в море – вещь опасная, — пробасил тролль, — только отвернешься, как какая-нибудь рыбешка размером с кита вынырнет.

После слов Хэнка в дно корабля что-то врезалось, и судно содрогнулось. Реймонд устоял на ногах, Хэнк тоже, а вот Фина, которая собиралась напасть на Лура с кинжалом, потеряла равновесие и свалилась на перевертыша.

— Какого темного? — сказала девушка, пытаясь слезть с Лура.

— Ну вот, накаркал, — поморщился тролль, глазея по сторонам.

— Может чудище какое? — предположил ифирис.

Григи сидел на плече у Реймонда и наслаждался тем, что подглядывал за тренировкой Руфины и Лура. Перевертыш легко, почти играючи уворачивался от старательного нападения Фины. И это при том, что он был без оружия.

— Не чудище, — произнес Рей, выпуская облачко дыма изо рта, — морская нечисть.

— Это да, — подтвердил Хэнк, — здесь ее пруд пруди. Особенно на этом участке. Вот только на нас обычно не нападают, так, врежутся пару раз в корабль и дальше поплывут себе.

— Неужели? — протянул метаморф и спустился вниз на палубу.

Руфина находилась в боевой стойке и держала в обеих руках кинжалы. За два дня ей еще ни разу не удалось оставить на перевертыше хотя бы царапину. Он был настолько быстр, что девушка просто не успевала наносить удары.

— Дай ей хоть какую-то фору, — заступился за Фину Реймонд.

— А то, что я безоружен, не фора? — возмутился Лур, уклоняясь от удара. — Ты посмотри на нее, она так нападает, будто хочет меня убить.

— Почему будто? — вставил ифирис.

— Реймонд! Скажи, чтобы он отключил это. Его скорость мешает мне попасть, — тифлинг сложила руки на груди и топнула ножкой.

Перевертыш расхохотался и, когда корабль вновь содрогнулся, упал, не удержавшись.

— Извини, дорогая, но отключить способности, с которыми мы рождаемся, нельзя, — послышалось с пола.

— А даже если бы и можно было, вряд ли я тут помощник, — хмыкнул Рей.

— Он же издевается надо мной!

— А ты думаешь, в реальной схватке с тобой станут церемониться? Нет, схватят, скрутят, нож в сердце – и поминай как звали, — сказал Лур уже спокойно.

— Вообще, я надеюсь обойтись без реальных схваток, — Руфина подкинула кинжал и поймала его.

— Я тоже, — чуть поморщившись, согласился с ней метаморф.

— Вы что! — Лур непонимающе переводил взгляд с одного на другую. — Это же так интересно. Противостояние, когда на кону стоит жизнь!

— Совершенно идиотская тяга к необоснованным попыткам совершить самоубийство с особой оригинальностью, — сказал Рей, затягиваясь сигарой.

— Звучит как диагноз, — хмыкнул Григи.

— А это он и есть, — продолжила Фина, — наш перевертыш – адреналиновый наркоман.

— Я бы назвал это по-другому. Вполне себе обоснованной тягой к героизму, — не согласился Лур.

— Героизм – это не то, что ты себе придумал, — сказал Реймонд, — героизм значит, что тебе есть ради чего или ради кого жертвовать, а еще ты всегда здраво оцениваешь свои шансы на успех. То, что происходит с тобой, Лур… — он вздохнул. — Наверное, это вовсе не лечится.

Реймонд потушил сигару и выбросил ее в море.

А вокруг корабля начали подниматься волны, судно вновь тряхнуло, и все трое уставились на морскую воду. Из глубин всплывало существо с явно не лучшими намерениями.

— Боги, их несколько! — воскликнула тифлинг.

Она смотрела в другую сторону, их корабль постепенно окружали. Одно из чудищ появилось на поверхности воды, и теперь Рей мог не только рассмотреть его, но и узнать.

Морская нечисть не сильно отличалась от обычной, просто она приспосабливалась к жизни в воде. Нускусы, а именно так назывался этот вид нечисти, имели большую рыбью голову с гребешками на самой макушке, черные выпуклые глаза и широкую пасть с четырьмя клыками. Два сверху, два снизу. Жабры у них располагались на шее, жилистые руки были обтянуты зеленой кожей, а по бокам на брюхе разместилась пара плавников. Ноги-ласты необычайно длинные. А еще у нускусов был длинный скользкий хвост, который им помогал ориентироваться в пространстве.

Эта нечисть питалась абсолютно всем, что находила в море. Но больше всего нускусы любили собирать остаточную энергию магов после их заклятий. Остаточная энергия не являлась магией, но тоже имела разрушительную силу. А нускусы умели применять ее.

— Ложись! — крикнул Реймонд еще до того, как полурыбина открыла пасть.

Руфина стояла от Лура в шагах четырех, ей ничего не угрожало. Рей тоже не попал бы в зону поражения, а вот перевертышу не повезло.

Быстрая реакция Лура могла бы спасти ему если не жизнь, то здоровье точно, но он замер, пораженный взглядом нускуса. Эта нечисть парализовала своих жертв.

Его пасть раскрылась, и в Лура полетел черный сгусток энергии. Рей сделал шаг по направлению к перевертышу, но Руфина де Тиндаль была раньше. Она бы не успела призвать ветер, как изначально планировала, поэтому преодолеть четыре шага было проще. Фина побежала и прыгнула на Лура, сбивая того с ног. Они вдвоем повалились на пол. Девушка прижалась к парализованному перевертышу, и над их головами просвистел летящий шар.

Сгусток энергии врезался в борт, отломав его часть.

— Действие парализующего взгляда – семь минут, — сказал Рей, вытаскивая Лура из-под Руфины, — он сейчас ничего не соображает. Для него все застыло на том моменте, когда он посмотрел в глаза этой твари.

Перехватив Лура поперек, Реймонд быстро оттащил Рысь в каюту. Положил на кровать и вернулся к Фине.

— То есть он будет помнить только взгляд? — метаморф кивнул. — Давай тогда не будем ему говорить, что это из-за меня он получил пару синяков от удара?

Рей выгнул бровь, но махнул на заморочки девушки рукой: не до того было.

— Хэнк! — крикнул Реймонд. — У нас тут нускусы вовсю швыряются энергетическими сгустками! Зови своего корабельного мага, пусть помогает!

— Да найти не можем его! — орал тролль в ответ. — Как бы за борт не свалился.

— Если его на корабле нет, то у нас определенно проблемы, — пробормотал Рей, уклоняясь от очередного черного шара.

— Я могу попробовать что-то сделать, — сказала тифлинг и призвала силу ветра.

Холодный вихрь подхватил нускуса и, завертев его, поднял в воздух. Нечисть издавала странные булькающие звуки.

— Я попыталась… — все еще удерживая тварь в воздухе, сказала Руфина.

Несмотря на абсурдность ситуации, Реймонд зашелся приступом смеха от вида бедного булькающего нускуса.

— Давай, теперь твоя очередь, — произнесла тифлинг, увеличив напор вихря.

— Как скажешь, — весело отозвался Рей, и с его пальцев слетели фиолетовые искры.

В вихре появилась иллюзия, будто нечисть вертится в танце с еще одним нускусом, а вокруг них романтично распускались летние цветочки.

— Очень смешно! — нахмурилась Фина.

— Смешно, — подтвердил Реймонд, — ну, если тебе не нравится, можно сделать так.

Иллюзия исчезла, и вместо нее появилась другая. Нускус в балетной пачке вытанцовывает пируэт.

— Реймонд! — возмутилась тифлинг, пока метаморф зашелся в новом приступе хохота.

Дверь, ведущая в каюты, распахнулась, и оттуда вышел злой как свора дьяволов Хэнк. Тролль тащил за шиворот в стельку пьяного мага.

— Давай, я сказал! Магичь! Делай что хочешь, но чтобы этих тварей тут не было!

— Давай! — Хэнк отпустил его, и маг, споткнувшись о свои же ноги, упал. Тролль издал мучительный стон. — Поувольняю всех к шкарху!

— Реймонд, если ты хочешь, чтобы мы дожили до Бестии, помоги! Ты же архимаг!

Слова Руфины прозвучали настолько убежденно, что Рей чуть не сел там же, где и стоял. Как он там говорил, проницательная? Как-то даже слишком.

— Что за бред? — вяло попытался отмахнуться от ее предположения метаморф.

Но Руфину де Тиндаль было уже не остановить.

— Да, Руфина раскопает информацию на любого, — пропищал до этого притихший ифирис, — не повезло тебе.

— Лура обмануть ты еще можешь, но не меня. Фокус с просмотром стен – это явно не бытовой уровень! Так что не выпендривайся и помоги. Чего нускусы боятся?

Реймонд стоял и думал только о том, как бы прибить леди Руфину максимально безболезненно. А то жалко ее. Но вспомнив о том, как глупо он прокололся, его охватило раздражение. И злился он на себя. А дальше что? Они узнают, что он метаморф?

А если и узнают, что будет? Мир не рухнет, и конец света не случится.

Да, планета будет жить, а Реймонда загребет ВТЖ, и начнется веселье. А если его еще и голиафы найдут, то все жизненные цели определенно будут достигнуты.

— Да отомри же ты! — кричала девушка, уворачиваясь от шара. Другие нускусы тоже выплыли и теперь целились во всех живых на борту. — Рей, пожалуйста, нам нужна твоя помощь!

— Огня, — возвращаясь в реальность, сказал метаморф, — нускусы боятся огня. Они – приспосабливающаяся нечисть, могут жить и на суше, и в воде, и в воздухе. В море они перебрались как раз потому, что вода не горит. Зато корабль гореть может.

Хрустнув пальцами, Реймонд размял руки и сложил несколько магических жестов. У Руфины от страха сорвалось заклинание, и кружащийся нускус с криком упал обратно в воду.

— Ты собрался нас сжечь? — закричала в панике Руфина.

— Конечно нет, — скривился Рей. Корабль охватило яркое красное пламя, — этот огонь не сжигает, а греет. Любой стихийник умеет регулировать напор своего заклятия. Так же, как ты создаешь ветра и ураганы, я могу создать тепло или испепеляющий жар.

Девушка подошла к борту, зажмурилась и засунула руку в пламя.

— Ого, и правда тепло, — алый огонек отделился от стены пламени и прыгнул к ней в ладонь.

Он взобрался по руке Руфины и, покружившись вокруг нее, вернулся обратно домой. Девушка улыбнулась и посмотрела на метаморфа с благодарностью. Тот сделал вид, что ничего не заметил.

Пламя постепенно начало угасать, и когда исчезло совсем, то нускусов уже не было. Ни единого.

Небо было все такое же чистое, а море спокойное.

— Ну ничего себе, — выдохнул Хэнк, глядя преданными глазами на Рея, — дружище, а тебе работенка не нужна? — как бы между прочим забросил удочку тролль.

— Нет, — отмахнулся метаморф от сомнительного предложения.

— Жаль, — протянул капитан и пошел к штурвалу.

— И давно ты знаешь? — спросил Рей у девушки, скрестив руки на груди.

— Догадываться начала еще с того разговора между советником и генералом, а убедилась в библиотеке. Была еще версия, что ты отпрыск какого-нибудь древнего рода, и они решили скрыть наследника. Но она звучало как-то нереалистично.

Мужчина усмехнулся. В этом она права, наследник из него как из тролля принц.

— Фина, давай…

«… ты не будешь говорить Луру, что я архимаг, а то потом я не отделаюсь от его неуемного любопытства», – хотел сказать метаморф, но не успел.

На палубе появился растрепанный Лур. Клановая серьга в ухе перекрутилась, а сам перевертыш выглядел неважно.

— Что я пропустил?

— Ничего особенного. Благодаря тому, что Рей оказался архимагом, нас не съели. А ты попал под воздействие взгляда нускуса и оказался абсолютно бесполезен.

«Не успел», – тихо вздохнул метаморф.

— Ты… Что? — вытаращился на Реймонда Лур.

— Руфина спасла тебе жизнь, — с чистой совестью сдал девушку архимаг. И стыдно ему не было даже после полного возмущения взгляда.

Лур привалился к двери. Новость про архимага его удивила намного меньше.

— Ого… — глубокомысленно изрек Лур.

Григи взлетел, приземлился на плечо Рыси и заботливо погладил его лапкой.

— Честно, я сам был в шоке. Фина так яростно пыталась продырявить тебя кинжалом, что в эти слова не верится совсем, — поддержал парня Григи, — но Рей сказал правду. В тебя чуть не прилетел энергетический шар, а Фина тебя оттолкнула.

— А я все думаю, почему у меня так затылок болит, — усмехнулся перевертыш, не отводя взгляда от Руфины.

— Не ври, — огрызнулась та, — я положила под твою голову руку. Ты и так не особо умный, страшно представить, что будет после удара.

— Заботливая ты наша, — протянул Лур, — я чувствую себя каким-то ущербным. Сначала он меня спас, и теперь понятно, как, — махнул он в сторону невозмутимого Рея, — теперь Руф. Тифлинг спас перевертыша! До́жили…

— Тебе что-то не нравится? Хорошо, давай сделаем, как должно было быть.

Руфина моментально достала кинжал и, как учил Лур, швырнула его в своего учителя. Лезвие идеально вошло в дверь.

— Неплохо, — Лур стоял около метаморфа и улыбался, — если бы я не отошел, ты бы попала навскидку в живот. И нет, меня все устраивает. Спасибо, Фина.

Первый раз Лур назвал тифлинга не тем сокращением, которое она терпеть не могла, а так, как ей нравилось. В его голосе не было насмешки или шутки. Он благодарил ее и был благодарен.

— И даже не Руф, — тихо хмыкнул малыш ифирис.

— Даже в правилах бывают исключения, — весело отозвался перевертыш, — а ты, значит, у нас архимаг.

Лур повернулся к Реймонду и выгнул бровь. Рей пожал плечами – а что еще делать? То, что он архимаг, не самая страшная его тайна. Скелеты в его шкафах уже давным-давно сгнили, но он всегда будет помнить о них.

— Почему скрывал? — последовал закономерный вопрос. Фина придвинулась ближе, внимательно вслушиваясь.

— Я и не скрывал, вы ведь не спрашивали.

— Но ты всем говорил, что ты маг-иллюзионист! — возмутилась девушка.

— Так ведь это не ложь. Я маг-иллюзионист, стихийник, черный маг и светлый тоже. Просто иллюзии более неприметны, так проще жить. В свое время у меня была тяга к науке, вот как у вас сейчас к моей личности, — усмехнулся Рей.

— Неизвестное всегда интересно, — изрек Лур, — а ты никогда ничего о себе не рассказываешь.

— Нечего рассказывать.

— Ты ведь так молод, Рей, — пробормотала Фина, — а уже архимаг. Это ведь высшая степень владения магией! Я думала, архимагами становятся лет в сто пятьдесят.

— Архимагом можно стать в любом возрасте, достаточно знать основы всех ступеней и сдать экзамен на звание архимагистра.

То, что статистика выживаемости в экзамене весьма печальная, метаморф решил не упоминать.

На море поднялся сильный ветер, соленая вода сталкивалась с кораблем. Несмотря на повышенную влажность в открытом море, постепенно становилось теплее. Солнце с этой стороны грело, а не просто радовало своим ярким светом.

— Мы почти на месте, — чтобы как-то отвлечь приятелей от расспросов, сказал Реймонд.

На карте республика Бестия находилась не так далеко от королевства Маддрон, но климат на континентах сильно отличался. В королевстве четыре времени года, которые сменяют друг друга. В Бестии же царило круглогодичное лето. Поэтому ступать по вечнозеленому лесу после морозов Франвэйла было совсем не привычно.

Спустившись на сушу, они миновали порт и вошли в царство тепла и зелени.

— У вас всегда так жарко? — спросила Руфина, стягивая меховой плащ.

— Частенько, — пожал плечами Лур. Он переоделся еще в каюте и сейчас не испытывал неудобств, — пока мы находимся на территории республики, помните, что лесных животных лучше не трогать. Вряд ли они окажутся безмозглым зверьем. И идите за мной или рядом.

Про капканы Лур не шутил. В Бестии их огромное количество, и если кто-нибудь из них в него попадет, то вытащить этого несчастного можно будет только с помощью создателя самого капкана.

— Куда для начала? — спросил архимаг.

Перевертышу до сих пор было сложно в это поверить. Зато теперь многое встало на свои места. Реймонд хорошо обращался с оружием и был сильным архимагом. Ему просто не нужна защита Лура, которую парень ему навязал. «Закон чести» потерял всякий смысл, Рей сам может себя спасти. И не только себя, но и остальных.

— Мы на территории амбата клана лис, и чтобы добраться до самого клана, нам придется идти через лес примерно пятнадцать миль. Там возьмем коней и по короткой дороге доберемся до клана скоп.

— Неужели ты предложил четкий и обдуманный план, — съязвила тифлинг, — а как же «по ходу дела разберемся»?

— По ходу дела будем разбираться, как нам найти кинжал. Кому вообще нужен кинжал из бумаги? — задумался парень.

— Не из бумаги, а тонкий как бумага, — поправила его Руф, — а вопрос хороший. Может, у кузнеца какого?

— Кинжал может быть где угодно. Как и диадема могла быть где угодно, но оказалась во дворце. Нам просто повезло, — произнес Реймонд.

— Флинт благоволит нам. Так может положимся на удачу? — пропищал Григи.

— Фортуна работает в обе стороны. Сегодня она есть, а завтра ее уже нет. Нужно думать.

Толстые столетние деревья, покрытые мхом, уходили вверх, скрывая лес в тени. Только изредка лучи солнца прорывались сквозь листву. Настолько волшебной природы не было даже в Маддроне летом.

— Это верно, — кивнул перевертыш, — Рей, ты обещал сделать из Руф очаровательного перевертыша, — напомнил Лур архимагу, — действуй, пока ее никто из лис не увидел.

Девушка недовольно скривилась, но терпеливо застыла напротив Реймонда. Мужчина поднял руку и прошептал заклятие. С кончиков его пальцев сорвались фиолетовые искры и окутали тифлинга.

Ее рога исчезли, волосы укоротились до плеч, стали прямыми и потемнели, аквамариновые глаза приобрели болотно-зеленый оттенок, а кожа разгладилась, становясь абсолютно чистой, без узоров. Немного подумав, Рей еще раз взмахнул рукой, и Руф стала выше сантиметров на пятнадцать. Тифлинги были по природе низкими, и Руфина была не выше ста шестидесяти сантиметров. Таких низких перевертышей не существовало.

— Знаешь, — протянул летающий вокруг девушки ифирис, — теперь ты очень сильно похожа на Лура. Можно подумать, он твой брат.

— Не дай боги мне такого братишку, — пробубнила Руфина, пытаясь завязать волосы в хвост, — зачем укоротил?

— Женщины-перевертыши редко ходят с длинными волосами, — объяснил Лур, — а неплохо, можно подумать, что ты и правда одна из нас. Только не летай, а то всю маскировку испортишь.

Глаза Руф округлились.

— Мне тоже придется скакать на лошади? Я думала, что полечу!

— Исключено, — отрезал Лур, — толку тогда от твоего вида, любой перевертыш с оборотом птицы тебя заметит.

— Ладно, — процедила Руф и зашагала дальше.

Деревья, высокие и низкие, прямые и крючковатые. Светлый теплый лес в холодную зиму. Лур и не думал, что вернется домой так скоро. Вновь увидит родные края и ступит на эту землю.

И…

Лур замер и прислушался. Реймонд с Руфиной тоже остановились. Через минуту послышалась мягкая поступь шагов. Осторожно ступая по зеленому мху, из глубины леса вышел рыжий лис. Он был больше обычного лиса в два раза, с ярко выраженными желтыми глазами.

Лис подходил медленно и скалился на Лура.

— Я так понимаю, это не обычная лисичка, — прошептала Руфина.

Лис презрительно посмотрел в ее сторону и фыркнул.

— Алан, уйди с глаз моих, — вздохнул Лур, глядя на лиса.

Лис фыркнул повторно, зашипел и бросился на Лура. Перевертыш отпрыгнул в сторону и увернулся от острых когтей.

— Хорошо, если хочешь поговорить, давай. Только смени ипостась, будь добр.

Но лис разговаривать не хотел. Он вновь бросился на Лура, а тот все так же уклонялся.

— Мне интересно, — задумчиво произнес Реймонд, — есть в этом мире хотя бы одно место, где тебя не пытаются убить, Рысь?

— Не думаю, что он хочет меня убить, — отвлекся Лур и в следующий миг взвыл. Лису удалось вцепиться ему в ногу, — ладно, возможно я поторопился с выводами.

Перевертыш отцепил от себя лиса и бросил его подальше. Но тот не собирался так просто сдаваться. На всей своей лисьей скорости Алан понесся на Лура, но добраться до него не смог. Врезался в воздушную стену.

— А я так не умею, — завистливо вздохнула Руф.

Стену создал Реймонд. Ему надоело смотреть на бесполезные попытки лиса задеть Лура. Еще один пас – и лис отлетает к дереву, ветви которого тянутся к нему, не давая пошевелится. Так лис оказался связанным.

— Хочу так же, — с восторгом произнесла тифлинг.

Архимаг насмешливо на нее посмотрел и промолчал.

Лур подошел к дереву. Лис пытался вырваться и перегрызть ветки, а увидев присевшего на корточки перевертыша, зарычал.

— У тебя есть выбор, — сказал Лур лису, — или ты успокаиваешься, и мы с тобой беседуем, или ты остаешься тут, привязанный к дереву.

Лис затих, но злость из его взгляда не ушла. Алан медленно кивнул и посмотрел в сторону Руфины.

— Руф, отвернись, — скомандовал перевертыш. Руфина хмыкнула, но послушалась.

Тело лиса озарила белая вспышка, и вскоре вместо зверя появился парень. Рыжие волосы были очень коротко стрижены, широкие глаза имели оттенок осенней листвы. Широкие плечи, такая же подтянутая фигура, как и у всех перевертышей. На шее у Алана был рисунок на манер узоров тифлингов, красные завитушки.

— Штаны хоть одень, — перевертыш достал из небольшой сумки одежду и кинул ее Алану.

Рей взмахнул – и ветви отпустили злого лиса. Алан встал, натянул штаны и приблизился к Луру. Тот остался стоять на месте.

— Какого темного ты тут делаешь? — спросил Алан, наклонившись к Луру.

— Я обязан отчитываться перед тобой? — раздраженно ответил перевертыш.

— После всего, что случилось, ты, конечно, не обязан, — горько сказал лис, — но я тебе еще в прошлый раз сказал, чтобы ноги твоей на нашей земле не было.

— А то что? — выгнул бровь Лур, разозлив Алана еще больше.

Лис замахнулся, намереваясь ударить парня, но вновь отлетел к дереву.

— Мальчики, давайте без рукоприкладства, — послышалось от Руф. В этот раз уже она вмешалась.

— Ты еще кто такая? — прорычал, отряхиваясь Алан.

Девушка обезоруживающе улыбнулась, но ее улыбка не особо подействовала на разъяренного Зи Фокса.

— Убирайся, — выплюнул он в сторону Лура.

— Ага, бегу и спотыкаюсь, — насмешливо сказал Лур, — уймись, Алан, я вообще не понимаю, с чего ты взъелся.

— Не понимаешь? — закричал лис. — Не понимает он! Ты предал меня, Фарксел, бросил и смылся в Маддрон.

— Ты в своем уме? Это ты отказался искать Уилрэна, это ты предал нашу дружбу!

— Уилрэн уже давно мертв, а ты все еще веришь в сказки о его побеге!

— Вот именно, Алан. Ты так легко тогда принял его смерть, будто не друг умер, а цветок на подоконнике завял! Поверил необоснованным фактам! И когда я тебе сказал: «Поехали Ал, выясним правду, Уилрэн до сих пор жив», что ты мне ответил? «Живи настоящим, Лур, Уилрэна больше нет с нами».

— И что? Ты снова здесь, нашел его? Или может ты нашел его бездыханное тело?

На перевертыша накатила волна холодной ярости.

— Не смей так говорить…

— А ведь я был прав. И каково тебе одному, дружище? Один твой друг мертв, а другого ты променял на труп. Отец от тебя отвернулся, у тебя никого не осталось, Лур.

Доля правды была в его словах. Последние несколько лет перевертыш тщетно пытался разыскать Уилрэна. Он не знал, сбежал ли дроу, а даже если сбежал, смог ли он выжить? Собственный отец назвал сына недостойным звания наследника. И Лур жил с мыслью, что у него никого не осталось. Сестра и братья просто не смогли бы его понять. А кроме них у него больше никого не было.

Звук шуршания листвы и шагов рассек возникшую тишину.

— Фина, дорогая, нас с тобой в упор не замечают. Я начинаю чувствовать себя пустым местом, — насмешливо сказал архимаг, подходя ближе к Луру.

— И не говори. Еще и кличут никем. Странные нынче перевертыши пошли, — влилась Руфина.

Да, точно. Это то, что он ощущал последние два года, то, чего ему не хватало. Тогда, но не сейчас.

— Как видишь, я не так уж одинок, — ухмыльнулся Лур, — в любом случае, Алан…

Когда-то они дружили втроем: он, Алан и Уилрэн. Несмотря на их долгую дружбу, у лиса и дроу вечно возникали разногласия. И перевертыш все равно не мог понять, как можно было так просто поверить в смерть своего лучшего друга. Тем более, что доказательств не было.

—… может, я виноват перед тобой. Все мы допускаем ошибки, и тогда я не сдержался, высказал тебе все, что у меня накопилось на душе. Для меня твое равнодушие было сравнимо с предательством.

— Я просто легче пережил это, Лур. А ты нет. Ты выбрал Уилрэна и уехал искать его, оставив меня здесь с этими отвратительными чувствами, — сказал Алан.

— Просто я верил. Верил в Уилрэна, и в тебя тоже верил, но ты… Ты сдался.

— Нет, — возразил лис.

— Да, Алан, ты сдался. Поэтому ты до сих пор злишься на меня, живя прошлым. Предательство? Ты даже не замечаешь чувства вины, которое лежит на тебе. Ведь после того, как я покинул Бестию, ты хотел отправиться за мной?

— Бред, — отвел он взгляд.

— Это правда.

— Даже если это и правда, то правда, которую я никогда не признаю, — развернулся Алан и побрел вглубь леса.

Лисы

Они шли по лесу молча. Где-то вдалеке заливисто журчал ручей, шумела листва, а теплый ветерок трепал волосы Руфины де Тиндаль. Тифлинг никогда бы не подумала, что ей так сильно понравится в Бестии. Конечно, осознание того, что она находится на территории бестианцев, не давало ей покоя, но ее успокаивал их ветер. Он был теплым и ласковым. Даже в Ардестелоре не было настолько приятных ветров.

А еще девушку смущал ее новый образ. Иллюзии у Реймонда получались наилучшего качества. Она себя не видела, но ощущала перемены. Мир она видела чуть ярче и красочней. Волосы вечно лезли в лицо, потому что она не могла их собрать, слишком короткими они были. Земля стала намного дальше. Нет, она все еще была ниже парней, но не до такой степени, чтобы запрокидывать голову назад. Она не ощущала рогов на голове, но лоб по-прежнему чесался.

Возможно, иллюзии работали по-другому на живых существах: восприятие реальности они изменяли совсем немного, в то время как для других твой образ становился совершенно иным.

Руфина по привычке тряхнула волосами и глянула на Рея. Он архимаг, ее теория подтвердилась. Если бы девушка ошиблась, и тот уровень, который продемонстрировал Реймонд, оказался бы бытовым, то она бы не отстала от него, пока маг не согласился бы научить ее. Скорее всего, в том заклинании он использовал три ступени. Стихийную магию, чтобы создать отверстие в стене, светлую, чтобы закрыться иллюзиями, и бытовую, перекрывая искры другой магии. Необычно и умно. Она бы в жизни не догадалась, что он притворяется, если бы не этот эпизод.

Получается, Руф выяснила его тайну. Она заключалась в непомерной силе или…

Взгляд тифлинга медленно скользнул к перевертышу.

Вечно веселый и простой, словно открытая книга, Лур, оказывается, тоже умеет чувствовать. Не то чтобы Фина думала, что он не умел, просто до сегодняшнего дня она считала его легкомысленным. Она бы никогда не подумала, что Лур способен отправится выручать друга, находясь в сомнениях по поводу его пребывания в мире живых. Руфина чувствовала тогда, во время разговора с лисом, что перевертыш сожалеет о содеянном перед Аланом, но он никогда бы не пожалел о принятом решении.

Именно сегодня двери двух таких разных мужчин приоткрылись, позволив увидеть на долю секунды их настоящими.

И только она, Руфина, ничего не скрывала. Ей нечего было таить, секреты лишь усложняют и без того непомерно тяжелую жизнь.

— Должен вас предупредить, что Зи Фоксы меня не сильно любят, — спустя какое-то время сказал Лур.

— И почему же, непонятно… — саркастически протянул Григи.

— Именно по этой причине за лошадьми отправитесь без меня. Буду вас ждать неподалеку в лесу. Там есть старый родник, мы будем мимо него проходить.

— Мне не нравится, как ты увиливаешь от прямых обязанностей, — произнес Рей, — но если тебя загрызут лисы, ты не сможешь отвести нас дальше. Поэтому ради своего же блага не высовывайся.

— Золотые слова, — кивнул перевертыш.

— А как устроены амбаты? Нам, кроме того, что бестианцы гады последние, больше ничего о вас не рассказывали, — прищурилась Руф.

— Ну конечно… — пробормотал Лур. — На самом деле все просто, — уже громче сказал он, — территория Бестии разделена на двадцать амбатов. Каждый из амбатов – это территория, принадлежащая какому-то клану, которых ровно столько же, сколько и амбатов. Управляет кланами Совет Старейшин, в котором находятся представители трех первых кланов. Еще их называют изначальными. Зи Фоксы входят туда, и Алан тоже, — поморщившись, произнес парень, — поэтому его претензии по поводу моего нахождения на их территории вполне обоснованы. Он может мне запретить приближаться к лисам. Но сейчас не об этом. Хотя кланы и нумеруются по степени приближения к изначальным, на амбатах это никак не сказывается. Тот же третий клан лисов граничит с одиннадцатым кланом оленей. Наш, шестнадцатый, находится между шестым и двадцатым. А шестой граничит с пятнадцатым, и нам как раз туда.

— А устройство самих кланов? — спросила Руфина. — Клан – это что-то вроде семьи?

— И да, и нет. Не все в клане находятся в родственных узах, нас связывает только оборот в одного и того же зверя. Но при этом мы всегда чувствуем друг друга, не являясь родственниками. Клановые узы – сложная вещь, мы часто ощущаем потребность защищать свой клан, а чувство долга для нас превыше всего.

— Могу подтвердить, — едко вставил Рей.

— Сам же клан обустроен как небольшая деревня. Перевертыши выбирают главу клана, и на нем всегда лежит ответственность за свой клан перед Советом Старейшин. Чаще всего обязанности главы передаются по наследству, от отца к первому сыну. А в остальном все совершенно обычно: есть и гостиницы, пабы, таверны, лавки. Я частенько бывал в третьем клане, поэтому, как только мы доберемся до него, направляйтесь в таверну старика Хого. Он держит при таверне лошадей.

На том и порешили.

Около шести-семи часов они потратили, чтобы добраться до того самого родника. Чистейшая вода протекала между круглыми валунами, захватывала опавшую листву и сухие ветки и текла дальше. Около родника было чуть прохладнее и более свежо.

Лур подошел и умылся ледяной водой, смывая усталость. Потом окинул взглядом местность и умостился на самом огромном камне.

— Жду вас тут, и не задерживайтесь, — шуточно погрозил пальцем перевертыш.

— Я тоже, — пропищал ифирис, который решил остаться с Луром.

Рей с Руфиной хмыкнули и отправились дальше, туда, где находилась деревня лис. Шли они не так долго, уже через пятнадцать минут вместо густого леса появилась дорога, а еще через десять – дома.

У самого входа в деревушку в землю была воткнута табличка. На ней выжжена хитрая мордочка лисицы и цифра три – номер амбата. Для деревни перевертышей здесь было слишком тихо. В деревянных домах, выстроенных из бревен, были задвинуты ставни. Дым не валил из труб, не слышался шум работающих перевертышей, да и вообще на улице никого не было. Им встретилась лавка мясника, пару кузниц и один неплохой на вид паб, но все дома до единого были заперты. Девушка для верности подергала ручку паба, но заведение было закрыто изнутри. Освещения внутри не было, сплошная непроглядная тьма.

— Почему никого нет? — недоумевала девушка. — День на дворе.

— В таких местах это большая редкость, — сказал Реймонд, оглядываясь, — если здесь никого нет, то это значит, случилось что-то страшное, или…

Они прошли чуть дальше, и на соседней дороге через несколько домов послышались шум, шипение и яростный рык.

— … или это что-то случается прямо сейчас.

Рей ускорил шаг, так что Фина еле поспевала за ним. Они выбежали на ту улицу, откуда доносился грохот.

Дорога была переполнена перевертышами в звериной ипостаси. Огромное рыжее цунами из лис яростно рычало и набрасывалось на умертвий.

Некромантия – страшная наука даже в черной магии. Несмотря на то, что она напрямую связана со смертью, некроманты этот факт отрицают и утверждают обратное. Некромантия – это наука о жизни. Но Руфина бы сказала, что некромант – это тот, кто не только может поднять на ноги мертвеца, но и с легкостью уложить его обратно в могилу, а иногда и не только мертвеца…

Умертвиями становились люди. Потому что только их тела хоронят, в редких случаях создать могилу могут и магу, и магическому созданию, но это уже скорее дань уважения, чем необходимость. Умертвиями становились трупы, пролежавшие в земле не больше трех лет. Тогда их тела только начинают гнить, у кого-то уже видны кости, а другие выглядят совсем как живые.

Смертность умертвий совсем не значит, что они не опасны. Напротив, некромант, занимающийся поднятием трупов, отдает крупицу своей силы умертвию. И когда они восстают, то становятся вдвое сильнее и быстрее, чем при жизни.

Улица кишела мертвецами, и их было намного больше перевертышей. У многих умертвий с костей свисала кожа, вываливались глазницы, или вовсе не было каких-то частей тела. Но с лисами они разделывались не плохо.

Перевертыши нападали на них, не пуская в деревню.

— О-откуда здесь живое кладбище? — запинаясь, спросила Руфина.

— Не знаю, но если ты не хочешь быть съедена, смотри в оба.

Лисы не могли сдержать напора, и умертвии постепенно прорывались внутрь.

— Их нужно упокоить! — закричала девушка.

— Знаю, — огрызнулся архимаг и резким движением достал из голенища сапога кинжал.

Обернувшись, Рей кинул его в умертвие, которое зашло с другой стороны, направляясь к тифлингу.

— Смотри в оба, — повторил Рей, — поднять мертвецов гораздо проще, чем их же упокоить. Нужно очертить зону их местонахождения, желательно превратить ее в круг, но в нашем случае – как получится, — он бросил еще один кинжал в умертвие, которое чуть не начало пожирать лиса, — вот только пока я буду проводить черту вокруг этих домов, от перевертышей ничего не останется!

— Ментальный вызов! — подпрыгнула девушка. — Лур – перевертыш, его скорости хватит, чтобы через несколько минут быть здесь и очертить зону.

Справа от Руфины появился очередной мертвец, он находился от нее на расстоянии вытянутой руки. Выхватив два кинжала, девушка не медля перерезала умертвию глотку. Но ему было все равно, поэтому тифлинг просто ударила умертвие ногой в живот, и тот, не удержавшись, упал, разваливаясь.

— Вот! А вы все: кинжалы-кинжалы, — сказала Руфина, сдувая упавшую на лоб прядь.

Реймонд тем временем послал перевертышу ментальный вызов. Их сознания связались:

— Рысь, со всех ног мчись сюда! Мне нужна твоя помощь. Подбери по дороге какую-нибудь палку и очерти зону вокруг деревни! Быстро!

— Понял, — только и ответил Лур, и прервал вызов.

Вдруг, на спину Рея запрыгнуло умертвие и обхватило его костлявыми ногами.

— Рей, не шевелись! — крикнула архимагу тифлинг и вонзила удлиненный кинжал в мертвое тело, разделив его надвое. Оно пронзительно заверещало и развалилось.

Мужчина стряхнул с себя остатки мертвечины.

— Фина, создай сильнейший ветер. Их это не остановит, но задержит точно. Лур на полпути.

Руфина кивнула и, взмахнув руками, призвала ветер. Сильный, сбивающий с ног и лап, он даже поломал некоторые деревья, но не давал мертвецам пройти дальше.

Сила утекала из тела девушки. Главное не получить магическое истощение, а все остальное не так важно.

Реймонд отбивался кинжалами от умертвий, которые уже подобрались к ним.

Лисы тоже не теряли время. Заметив сильных союзников, они с большим рвением бросились в бой, хотя многие из них давно выдохлись. Убить то, что уже мертво, – дело неблагодарное, потому что невозможное. Но пока есть возможность не подпускать их ближе к деревне, Фина с Реем ни за что не подпустят.

В тот момент, когда архимаг одним точным ударом оружия попал мертвецу в голову, его запястье обожгло весточкой. Лур закончил.

— Я дольше их не сдержу! — перекрикивала сильнейший ветер Руфина.

— А больше и не потребуется.

Девушка отпустила заклятие, а Рей опустился на колени, положив ладони на землю. Его карие глаза потемнели, становясь абсолютно черными. Вены на руках вздулись и почернели, а сквозь пальцы прямо в землю утекала темная сила.

Губы Реймонда МакЭвенвуда шептали заклятие:

— Viius notn posttel eshie martus et martuui io teneshbris viventesh. Quoold sinjue moentin amlat iо mendoo, ferpeo putreslu io terda.[i]

Архимаг читал заклятие на распев, удлиняя гласные, вкладывая в каждый звук частицу темной силы. Земля под их ногами задрожала, в домах падали предметы, это было слышно по образовавшемуся грохоту. Умертвия схватились за головы не в силах вынести звуки голоса Рея. А он продолжал, повторял заклятие снова и снова. Линия, проведенная Луром, почернела, и темный свет устремился в небо. Мертвецы больше не подходили, наоборот, они медленно развернулись и направились в сторону леса.

Если Реймонд прочитал заклятие упокоения, то умертвия сами должны дойти до леса и зарыться в землю, навсегда оставаясь там.

Умертвия уже давно скрылись из виду, но Рей все так же сидел на земле, и только через несколько минут дыхание архимага выровнялось, а кожа на руках вновь приобрела свой цвет. Фина подошла к мужчине и, присев около него на корточки, положила руку на его плечо. Ей хотелось как-то поддержать обессиленного архимага. Порой заклятия вытягивают не только магию, но и жизненную энергию.

— Как ты? — сочувственно спросила тифлинг. Она как никто понимала, каково сейчас ему.

— Плохо. Но с этим можно жить, — его голос был хриплым.

Рей открыл глаза. Тьма постепенно уходила, и возвращался его обычный цвет. Отвернувшись от тифлинга, Реймонд закашлялся.

Темная магия не вызывает таких тяжелых последствий, как магия разума, но чтобы упокоить разом столько умертвий, Рей потратил почти все свои силы. И восстанавливаться он будет несколько дней.

— Воды… — прохрипел Рей.

Руфина вскочила и заметалась от одного дома к другому. Но ей не открывали.

— Да чтоб вас!

Фина так яростно оглядывалась, что не заметила, как к ней подошел лис. Он что-то себе фыркнул и пнул лапой дверь. Через мгновение она распахнулась, и на пороге появилась девушка с короткими черными волосами и янтарными глазами перевертыша.

— Фил, слава богам ты жив, — женщина привалилась к косяку, с облегчением глядя на лиса.

Тот что-то недовольно фыркнул, и девушка посмотрела на Фину.

— Воды? Сейчас, секунду, — она скрылась внутри дома и вышла с целым ковшом чистой воды.

— Спасибо, — тихо сказала удивленная Руфина и, взяв ковш, отнесла его Рею.

Тот жадно выпил воду до дна, пробормотав нечто вроде благодарности.

— Мое имя Файра, я жена главы клана. Мне муж сказал, — женщина перевертыш подошла к ним, — что вы наши спасители. Примите нашу благодарность.

Женщина склонилась в глубоком поклоне, как и все лисы.

— Если мы можем вам чем-то помочь, вы только скажите.

— Нам бы лошадей в дорогу, — откашлявшись, сказал Реймонд. Он поднялся с земли, оттряхивая одежду от дорожной пыли.

— Конечно, все что угодно.

Раз что угодно, грех не спросить.

— Простите, Файра, а как так получилось, что ваш амбат кишел умертвиями? — спросила Фина.

— Если бы мы сами могли это понять, — грустно вздохнула она, — около получаса назад на нашу территорию ворвались разъяренные мертвецы. Мужчины защищали женщин и детей, но, несмотря на нашу силу изначальных, нас осталось слишком мало, и вряд ли бы мы справились в одиночку. Поэтому наша благодарность не знает границ, и вы всегда желательные гости в клане лис.

Следующий час Руфина и Реймонд терпеливо перезнакомились со всеми жителями амбата. Их упорно звали посидеть в таверне, выпить за победу, но они в один голос отказались. А вот от чего они не стали отказываться, так это от еды. Им щедро сложили в мешки копченого сыра, мяса, хлеба, положили в глиняных кувшинах молоко и взвалили это все на коней. Благодарность за спасение.

Распрощались Фина и Рей с лисами на доброй ноте.

— Долго вы, — обвиняюще пропищал ифирис.

— Что случилось? — Лур вскочил с камня, как только заприметил между деревьев знакомые силуэты. — Я волновался!

— Расслабься, Рысь. Все в порядке. Просто вышла небольшая заминка в деревне.

— Оказалось, чтобы получить входной билет, нужно упокоить парочку умертвий, — весело сказала Фина.

— Умертвий?! — Григи не удержался в воздухе и свалился в родник. — Как вы живы остались? — спросил он, отплевываясь от воды.

— Да так. Есть среди нас один архимаг, — усмехнулась Руфина.

— Есть и есть. Забыли. — отмахнулся Рей. — Хорошая новость: мы остались живы, добыли лошадей и даже еду. Плохая: пару дней колдовать не смогу, магия должна восстановиться.

— Положись на нас, — перевертыш положил одну руку Реймонду на плечи, а другой приобнял Руфину, — тем более что нам еще несколько государств вместе надо посетить.

— Этого я и боюсь, — хмыкнул Рей, сбрасывая руку Лура. Фина поступила точно так же.

— Мне иногда кажется, что я общаюсь с сухарями, — ворчливо пробормотал Лур.

[i]Не может быть живое мертвым, а мертвое живым во мгле. То, что бездушно ходит в мире, пусть будет вечно гнить в земле (язык мертвых).

Они нашли его

Королевский дворец

Покои советника по военным делам

— Говоришь, вы с Говардом посетили архивы?

Лорд Грегор Уварисс крепко сжимал в руке стеклянный бокал, в котором плескалась янтарная жидкость. Его фрак был расстегнут, галстук ослаблен, а сам лорд сидел в кресле около окна и задумчиво смотрел на узоры инея на окне.

Генерал Раустровская расположилась напротив него в другом кресле. Она была магом, и придворная мода не обязывала ее ходить в платьях, но она настолько привыкла маскироваться всю свою жизнь, что даже здесь пыталась влиться в среду, ничем не отличаясь от здешних знатных дам. Ярко-красное платье на тонких бретельках резко контрастировало со смуглой кожей девушки, с ее обескровленными губами и неестественно светлыми глазами. Ее белоснежные волосы были собраны в высокий хвост, открывая вид на татуировку бумажного журавлика. Эта птица ассоциировалась у девушки с мудростью и верностью. Напоминала всегда принимать обдуманные и взвешенные решения и быть верной государству, близким и, в первую очередь, самой себе.

Другие Хелен боялись и ей же восхищались. Она пугала своим видом столь же сильно, сколь и притягивала, поэтому, закрывая глаза на внутренний ужас, к ней тянулись. Но Раустровская саморучно выстроила из красного кирпича высокую башню, поэтому все, кто грозился туда подняться, падали, не добравшись и до середины.

— Не поймите меня неправильно, но мне были неизвестны подробности истории с Уилрэном дель Стараг. Тем более что у нас никогда не было такого, чтобы в розыск вывешивали бесследно пропавшего вновь.

— Хелен, девочка, ты же не думаешь, что дроу прав, и я мог предать короля? — голос Грегора был как никогда серьезен.

— Вы – нет. Никогда, — сказала Хелен уверенно. — Меня смутила одна вещь, лорд Уварисс. Я могу предположить, зачем вы вновь объявили Стараг в розыск. В нашей сложной политической ситуации, когда народ бунтует и восстает, когда зашевелились эльфы и есть подозрения на голиафов, все говорит о перевороте. Это отнюдь не секрет. А если есть переворот, значит, есть предатель.

— Ты права, — кивнул лорд, делая глоток из бокала, — Стараг мне нужен, чтобы выяснить, что его заставило думать, будто бы предатель я.

— Но смущает не это, Грегор. Предатель есть точно, но если это не вы, то кто? Дроу точно знал, что видит или знал, что слышит. Получается, он ошибся?

— Загвоздка в том, что меня тогда не было в городе около двух недель. Я посещал родственников из Гвиза[i] и вернулся накануне собрания. Темный эльф не мог видеть меня ни во дворце, ни во Франвэйле.

Ответ напрашивался сам собой.

— Иллюзии? — предположила Хелен.

— Не все так просто, — поморщился советник, — наложить иллюзию на предмет и иллюзию на живое создание – это не одно и то же. Ты видела иллюзионистов в стенах дворца?

Генерал утвердительно кивнула, не став упоминать, что с одним она даже успела познакомиться.

— Я видел их, и среди них нет достаточно сильных магов для такой задачи. Наложить правдоподобную иллюзию на кого-то живого очень сложно. А здесь побывали иллюзионисты со всего королевства. Поэтому не иллюзия это была.

Раустровская нервно постукивала каблуком и думала. Грегор был прав во всем, но в одном он все же ошибся. Сильный иллюзионист был. Ей невольно вспомнился их давний разговор с придворным магом.

— Удивительное дело! — воскликнул магистр Джаррд.

Он стоял на первом этаже около дверей и с восхищением оглядывал эльфийские полотна. Хелен как раз проходила мимо него, собиралась в город. У нее была назначена встреча с Говардом. Девушка не общалась близко с королевским магом, она вообще редко общалась с высшим светом дворца. Но чтобы магистр чему-то так восхищался? Ей это показалось подозрительным.

— У вас все в порядке, магистр? — обратилась она к нему. Восторг сразу же сполз с его лица, сменившись досадой.

— В полном! Просто впервые вижу столь тонкую и искусную работу.

— Вы про наложенные иллюзии? — девушка переключилась на магическое зрение и вгляделась в полотна. Тонкая работа – это еще слабо сказано.

— Именно. Я решил провести интересный эксперимент, раз король навязал мне лабораторных крыс, — он усмехнулся, а Хелен в который раз подумала, какое же у него жестокое чувство юмора, — многих недоиллюзионистов я поставил работать в пары, некоторых в группы, а одного оставил здесь, приказав ему за две недели управиться со всем первым этажом. Звучит невозможно, не так ли? Я и сам так полагал: силы для этого нужно немерено. Но сейчас я стою здесь и любуюсь стараниями господина Реймонда, и искренне недоумеваю, как подобное возможно!

— Бедняга, должно быть он сейчас в лазарете с магическим истощением? — предположила Хелен, стараясь не думать о глупом эксперименте магистра.

— В том-то и дело, что нет!

— Что ж, значит, этот мир наконец увидел достойного по силе мага, — сказала девушка на прощание.

Господин Реймонд. Он был достаточно силен, чтобы справится одному с такой тяжелой работой, может в его силах и наложить на предателя иллюзию. Если только он сам не является предателем…

Запястье Хелен кольнуло магическим вызовом. С ней хотел связаться Говард. Обычно он вызывал ее только по важным вопросам, с пустяковыми приходил лично.

После секундной тишины в голове генерала заговорил знакомый голос.

— Хели, слышишь меня? — у парня был взволнованный голос.

— Да. Что-то стряслось?

— Да, это случилось, птичка моя. Они нашли его.

[i] Провинция Гвиз расположена в северо-западной части Маддрона.

Охота

Республика Бестия, Граница амбата скоп

Дорожная пыль вздымалась под копытами лошадей, цоканье которых разносилось по всему лесу. Реймонд подгонял свою лошадь, чтобы успевать за перевертышем. Изначально планировалось, что Рысь обратится и уже в зверином обличии отправится в дорогу. Но впоследствии выяснилось, что Фина никогда не ездила верхом. Ей это попросту было не нужно: тифлинги всегда покоряют небеса. И потом у них осталась еще одна лошадь. Отпустить животное в лес означало обречь его на гибель, а возвращаться в деревню к излишне приветливым лисам они не рискнули.

Лур скакал впереди, указывая дорогу, а дело близилось к вечеру, постепенно начинало темнеть. Если они хотели добраться до скоп сегодня, им нужно было постараться. За Луром ехал Реймонд вместе с Руфиной. Девушка со всей силой цеплялась за метаморфа, боясь не удержаться. Внезапно Лур затормозил, поравнявшись с Реем.

— Не успеем, — произнес перевертыш, — нам скакать еще по меньшей мере часов десять. Столько не выдержать ни нам, ни лошадям. Нужен привал.

— Останавливаемся? — выгнул бровь Реймонд.

Привал в лесу был слишком опасен, учитывая, что Бестия совсем не безопасное место. Чего только умертвия стоят. Если они организуют стоянку в лесу, то им придется дежурить. Часа по четыре будет вполне нормально.

— Нет, — ответил Лур, прерывая мысли Рея, — мы приплыли со стороны Мерцающего моря, но Бестию омывает и другое. Странно-море. Берега морей не считаются территорией амбатов, они независимы. Именно поэтому много лет назад, когда еще была жива моя мать, отец построил у берегов Странно-моря дом. Где-то в двух часах пути отсюда.

— Странно-море, — скривился метаморф, — что оттуда только не вылезает. Твой отец не боится воздействия серен? Они частенько поют на берегах.

— В эти края они редко заплывают. Да и мы почти не останавливаемся в имении.

— Мне нравится эта идея, — вставила Руфина.

Лур хмыкнул, и они поскакали дальше.

К морю они выехали уже спустя час и еще некоторое время скакали вдоль берега.

Странно-море сильно отличалось от Мерцающего. На нем постоянно бушевали волны, море было темное, почти черное. Оно никогда не было спокойным. От него пахло не только солью, но и страхом, опасностью. На подсознательном уровне не хотелось подходить к нему. Оно ассоциировалось со смертью. Может, потому что оно было обителью сирен и келпи, созданных Лаурсом и Тереном, а может, потому что его воды были холодными словно ледники. И такими они оставались всегда.

Лошади скакали вдоль его вод по гальке, и даже животные были не спокойны. Лур выпустил свою магию, чтобы успокоить зверей, и вскоре друзья оказались на месте.

Неподалеку от берега, действительно, высился дом. Он стоял на возвышении, на которое вела резкая и узкая лестница. Сначала их встретила широкая терраса с шезлонгами. Отсюда вид на море был просто прекрасен. В дом можно было попасть непосредственно с террасы или с другого входа. Двойные двери были сделаны полностью из стекла.

Реймонду приглянулись самодельные качели, висевшие между двух цветущих яблонь. Сидение было сколочено из деревянных досок, одна из них надкололась и свисала вниз. Веревки уже давно пожелтели, но не рвались.

— Эти качели отец сделал для моей сестры, когда она была ребенком. Она их очень любила, а отец вечно корил себя, что он совсем не умеет работать руками, — грустно улыбнулся Лур воспоминаниям, — а дом отец подарил маме на свадьбу, они провели тут медовый месяц. Все его воспоминания о жене остались здесь, и наши тоже… Поэтому мы редко тут бываем.

Лур вошел на террасу и открыл стеклянную дверь.

— Добро пожаловать, — с улыбкой сказал перевертыш.

Ему нелегко говорить о родителях, будто эти разговоры причиняют ему боль. Но он все равно рассказывал им об этой части его жизни. Реймонд подумал, что Луру становится проще, когда он делится с кем-то своим горем. Может, так и надо поступать?

Рей знал, что значит нести тяжелое бремя, что значит лгать и скрывать, вечно закрываться ото всех. Бояться осуждения и непринятия. Он знал, как тяжело бывает переживать горе, особенно если в этом горе виноват ты сам.

Дом Фарксела состоял из большой гостиной, в которой находились сидения всех видов: глубокие кресла, строгий длинный диван, подвесное сидение, несколько высоких стульев.

— У нас большая семья, поэтому столько интерьера, — рассмеялся Лур, увидев в глазах друзей удивление, — отец, старшая сестра с мужем, два младших брата у одного и четыре племянника. Мы тут бываем редко, но когда бываем, нужно же где-то размещаться. Дети любят кататься на подвесном кресле, но сестра иногда прогоняет их. До сих пор любит кататься на качелях, даже на таких своеобразных. А там столовая, совмещенная с кухней, — махнул Лур в сторону другой комнаты.

Столовая представляла собой большое помещение с камином и круглым столом посередине. Кухня была тут же, светлая и очень уютная.

— А наверху комнаты, их много, выбирайте любую, — сказал Рысь и повел гостей на второй этаж.

Реймонд толкнул первую попавшуюся дверь и оказался в спальне. Комната была отделана в глубоких синих оттенках, посреди нее стояла широкая кровать, аккуратно заправленная белоснежным пледом. На полу лежал светлый ковер, а над кроватью висели полки. Их было очень много, они создавали воображаемую лесенку. На полках стояли книги и журналы. Еще в комнате находилось окно, вид из которого выходил на лес. Красиво, но по ночам от таких видов становится жутко.

Рей бросил сумку около кровати. Умывшись в ванной, он спустился вниз. Фина раскачивалась в кресле и задумчиво рассматривала висевшую на стене картину. На холсте художник изобразил все семейство Фаркселов. Вот стоит высокий и темноволосый импозантный мужчина, он обнимает за талию женщину с мягкой и любящей улыбкой. Она опустила голову на его плечо. Около женщины скорчила смешную рожицу девушка с множеством косичек. Она дала подзатыльник мальчику, который за эти самые косички ее дернул. Рядом с отцом стоял рыжий мальчик в очках, держа в руках книгу. На этой картине он был самым серьезным. А Лура не узнать было невозможно: он сидел около ног своих родителей и ослепительно широко улыбался. Ему было не больше десяти.

— О чем задумалась? — вдруг спросил метаморф.

С тифлингом они знакомы еще меньше, чем с перевертышем. Но что было ценно в них обоих, так это искренность. Иногда Рей пытался понять, почему эти двое ни с того ни с сего решили ему помогать. Несмотря на клятву, помогать Лур был не обязан, а Фина так и вовсе сама навязалась в это путешествие.

— О детстве, — тихо сказала девушка, — и о семье. Даже не знаю, как описать. Я выросла в огромном особняке посреди леса. Родители всегда были заняты своими делами, и им не было особого дела до дочери. Моими друзьями были служанки, и то только потому, что они боялись моих родителей. Когда родился брат, стало чуть легче, но Рен такой своеобразный ребенок, — она устало улыбнулась, — у него характер похуже, чем у меня. И от всей этой скуки я начала изучать искусство зелий.

Реймонд подошел к ней ближе и тоже устремил свой взор на бушующее море.

— Знаешь, почему я начала изучать именно любовные? Мне тогда казалось, что меня не любят. Я знаю, что это бред, но подсознательно мне хотелось найти такое зелье, чтобы они заметили меня, услышали. Я хотела поделиться с матушкой тем, что меня волнует, хотела, чтобы папа научил меня сражаться, но ничего из этого не случилось. Папа вечно повторял, что бои – это не женское дело, а матушка вечно была занята. Я всего лишь хотела быть любима, — прошептала она.

Рей неловко помялся, он не знал, что ей ответить. Поддержать? Спросить о чем-то? Но Фина продолжила:

— Этот дом полон любви. И я чувствую это, такой небольшой островок счастья, которое давно исчезло без следа. От него осталась лишь тень. Мне непонятны взаимоотношения Лура с отцом, но я могу понять, что он чувствует. Даже если он станет отрицать.

Со стороны столовой послышались шаги. В гостиную влетел Григи, а следом за ним шел перевертыш с подносом.

— Кому кофе? — комната наполнилась горьким ароматом кофейных зерен и ванили.

— Я бы лучше поел, — усмехнулся Реймонд.

По дороге они пару раз перекусили, но этого было явно недостаточно.

— У нас были только запасы, которые нам любезно положили лисы, — пожал Лур плечами, расставляя на стол пузатые кружки и несколько тарелок, — так что бутерброды – мой максимум.

— Уже что-то! — Реймонд вздрогнул от неестественно веселого голоса Руфины.

Возможно, она не хотела показаться перед перевертышем слабой, все же у их расы по-тихому воюют. Значит ли это, что Руфина не доверяет Луру? Скорее всего, она пока не знает, может ли ему доверять, но почему в таком случае она доверяет Рею?.. Метаморф не мог этого понять.

Камин они зажигать не стали: в памяти все еще были свежи эпизоды из дворца, да и в Бестии было слишком тепло. Они мирно пили кофе, ели бутерброды с мясом и сыром и обсуждали все и ничего. Постепенно разговор зашел об артефакте.

— Рей, твой отец подарил тебе Эфирий, но ведь этот артефакт собирает все эфемерное. Зачем он был тебе нужен? — судя по блеску глаз леди де Тиндаль, этот вопрос интересовал ее давно.

— Этот кулон был нужен моему отцу в работе. Он часто очищал местность от бесконтрольных выбросов силы. Вы, возможно, слышали, в таких местах трудно контролировать магию. Одного заклинания достаточно, чтобы уже быть не способным остановится, доводя себя до полного иссушения. И с помощью артефакта отцу было проще очистить пространство. В конце концов он ушел с той работы, а кулон отдал мне на память.

— Наверное, трудно было осознать кражу дорогой для тебя вещи, — сказал Рысь.

— Это не самая памятная вещь о нем. Но все же я хотел бы, чтобы такой артефакт был при мне. В работе я и сам часто натыкаюсь на такие точки, и кулон часто помогал мне.

— Твой отец пользовался Эфирием, а как же его коллеги? — спросила тифлинг.

— Эфирий собирает все моментально, чтобы это ни было. Но есть и альтернатива – светлая магия. Заклятия светлой магии способны очистить все что угодно.

— Интересно. А ведь светлая магия считается самой слабой, — пропищал Григи и стащил из тарелки бутерброд.

— Она далеко не так слаба, как кажется, — опроверг Рей, — да, светлая магия в бою не поможет, но в остальном она очень полезна. Иногда даже полезнее стихийной.

— Не скажи, — запротестовала Фина.

— И в чем же польза стихий? — насмешливо спросил Лур.

Руфина замялась.

— Помогает лучше летать.

— Если это и польза, то только для тифлингов. А так, магия ветра вообще бесполезна, — заявил перевертыш. Фина вскочила на ноги и ткнула в парня пальцем.

— А зоомагия прямо верх пользы, да? — тот ухмыльнулся.

— Мы говорим с животными, управляем ими, можем призвать целый лес при желании, и они сделают все, что мы скажем. Так что – да, она полезнее стихийной.

— Мы тоже говорим с ветром! — на щеках Фины выступили красные пятна ярости.

Лур, услышав это, рассмеялся.

— Серьезно? И что вам нашептал ветерок? В какой стороне юг, а в какой север? А компас ты не пробовала? — спросил, отсмеявшись, Лур.

— Пошел к шкарху, — сказала девушка и вышла через стеклянную дверь на террасу, а оттуда отправилась к морю.

Лур проводил ее недоуменным взглядом и, нахмурившись, повернулся к метаморфу.

— Я сказал что-то не так?

— Ты обидел ее, — протянул Рей, отпивая кофе.

— Но я сказал правду. Воздух – бесполезная стихия.

Метаморф посмотрел на перевертыша осуждающе.

— Во-первых, именно ветер Руфины спас нас от счастья быть съеденными умертвиями. А во-вторых, — он вздохнул, — не всякая правда требует, чтобы ее озвучили, Рысь.

— Я не думал, что ее так заденут мои слова.

— Мог бы уже понять: Руфина относится к тем, кто анализирует не только поведение, но и слова.

— Это правда, — вставил ифирис, который доедал последний на тарелке бутерброд, — Фине важны слова. Поэтому обидеть ее очень легко.

На улице совсем стемнело и даже похолодало. Руфина пожалела, что не взяла с собой хотя бы легкий плащ. Ветер, как и волны, разбушевался и сейчас трепал волосы девушки, запутывая их.

Руфина поморщилась и, сделав пас рукой, угомонила несносную стихию. Вот тебе и польза – она грустно улыбнулась. Может воздух и не самая сильная стихия, но она самая ласковая из всех. Мягкий теплый ветер обволакивает, погружая в уют, в то время как остальные стихии направлены на разрушения. Кроме воды, разве что. Вода – это та стихия, которая привыкла разрешать конфликты, затачивать острые углы, вода казалась не опасной до тех пор, пока ты сам не окажешься погружен в нее.

Взгляд тифлинга невольно скользнул к Странно-морю. Сколько тайн оно хранит в себе. Сколько секретов расположены на дне этого черного словно бездна водоема. Она бы хотела узнать хотя бы одну.

Фина села на мокрую гальку. Луна взошла на небо и была похожа на огромную белоснежную фарфоровую тарелку. Луна сияла и казалась теплой, такой теплой в эту прохладную ночь.

Внезапно волны начали подниматься, хотя ветра уже давно не было. Они бушевали, сталкивались друг с другом, и из самой глубины моря вышел черный конь. Зверь был столь же прекрасен, как и эта темная ночь, как и темные волны Странно-моря. Вместо гривы у волшебного коня были водоросли, они казались мягкими на вид, и Фине захотелось потрогать их. А его глаза! В них можно было утонуть – а она тонула. Руфина позволила себе поддаться волшебному зверю. Конь подошел к девушке и внимательно посмотрел на нее. Руфина поднялась и протянула руку, не отрывая взгляда от обсидиановых глаз, погладила животное по мягкой шерсти.

Но не успела она провести рукой по морде коня, как ее руки и лоб начали гореть.

Татуировки.

Девушка была так заворожена чудесным зверем, что старалась не обращать внимания на жжение. Она провела рукой по морде и по гриве водорослей, которые были мягче снега. Животное стукнуло копытом и отошло на полшажка от Фины. Но она не собиралась отпускать его так просто. У нее возникло огромное желание прокатиться на волшебном коне. Она посмотрела в глаза животному, и оно кивнуло. Девушка неловко забралась ему на спину, и конь развернулся к воде.

Стоило ей обхватить шею волшебного коня, как ее руки стали проваливаться в его тело, будто в смолу. У Руфины совсем немного прояснилось в голове, и она попыталась одернуть запястья. Но все попытки были тщетны. В страхе она беспомощно начала озираться по сторонам и увидела бегущего со всех ног к ней Лура, который по пути срывает с себя рубашку, а за ним Реймонда, и оба кричат ей:

— Фина, нет!

Но слишком поздно.

— Лур, ты ведь не чувствуешь ненависть к Руфине? — вдруг спросил Реймонд, и перевертыш закашлялся от неожиданности. Ифирис хихикнул.

— Да вроде нет.

— А если взять вашу самую первую встречу? — допытывался зачем-то архимаг.

— Ненависти нет. А вот раздражение – да, тифлинги представлялись мне заносчивыми снобами.

— А сейчас?

— Сейчас? — Лур задумался. — Я думаю, Руфина не совсем такая, в ней есть некоторое высокомерие, но оно не воспринимается всерьез.

— Хорошо, а теперь давай посмотрим на ситуацию с другой стороны. По натуре Фины можно сказать, что она тоже не испытывает к тебе ненависти, отправилась же она с нами. Но она к тебе будет привыкать намного дольше, чем ты к ней. И принимать она тебя только-только начинает. Поэтому если вновь не хочешь ссор, то научись следить за тем, что ты говоришь, — посоветовал Реймонд застывшему Луру, — я понимаю, ты всегда говоришь то, что думаешь, но некоторые вещи все же держи при себе.

Рысь не ответил, но задумался над словами Рея. Манера Лура может показаться кому-то грубой, когда на самом деле он и не хотел никого обидеть. И если так и получается, то не намеренно.

Лур встал и твердо решил извиниться перед Финой: все же он сильно обидел ее своими неуместными насмешками.

Но как только Лур подошел к двери, то увидел, что Фина стояла около берега не одна.

— Э, Рей, — позвал он архимага, распахивая дверь, — около Фины стоит непонятно откуда взявшийся подозрительный конь.

— Что? — нахмурился мужчина и подошел к Луру. — Шкарх! Это келпи!

— Келпи? — заорал перевертыш и со всех ног помчался к девушке.

Реймонд побежал за ним, а где-то сзади летел испугавшийся Григи. Лур старался успеть, боги видят, как он старался успеть. Он еще не знал, что будет делать, но уже сорвал с себя рубашку.

— Фина, нет! — выкрикнули они синхронно с Реймондом.

Вот только тифлинг вряд ли услышала их, конь уже погрузился в пучину ледяной воды.

Тело перевертыша озарила белая вспышка, и, не обращая внимания на боль, Лур бросился в воду уже рысью.

Холодная вода быстро намочила шерсть перевертыша, и вдруг стало тяжело. Лур понимал, воздуха хватит ненадолго. Но конь, который неожиданно отрастил себе хвост, не успел далеко уплыть. Он был прямо перед его мордой, и перевертыш, который отлично плавал, быстро догнал келпи.

Подумать только, за столько лет ни одной сирены и ни одного келпи. Но этот треклятый конь появился именно сейчас, именно в этот день. И он забрал Фину!

Лур вцепился зубами в хвост существа. Конь брыкался, пытаясь отодрать от себя рысь, но у него не выходило. Одним резким движением перевертыш впился когтями в бок коня, и тот заржал от боли, издавая булькающие звуки. Отбиться от хищника для келпи оказалось непросто, Лур вновь и вновь раздирал когтями бок животного.

И, в конце концов, келпи сдался и отпустил Руфину. Девушка, у которой уже заканчивался воздух, выдернула руки из липкого тела коня и начала всплывать.

А вот Лура келпи не отпускал. Конь начал биться с задыхающейся рысью, он бил Лура копытами по морде, а тот давал отпор, пока у него еще были на это силы. Он терял сознание, легкие нестерпимо жгло от отсутствия кислорода, но проклятый конь не давал ему выбраться на поверхность.

Реймонд МакЭвенвуд стоял на берегу и обеспокоенно вглядывался в море. За последние несколько минут он не увидел в нем ничего нового, но он упрямо продолжал искать взглядом парня и девушку.

Спустя долгие мучительные мгновения на поверхности показалась чья-то голова. Рей зашел по пояс в море и подхватил Руфину. Тифлинг вцепилась ему в плечи, жадно хватая ртом воздух и склонив голову, пытаясь что-то сказать. Она почти задыхалась. Ее мокрые волосы прилипли к шее, а в темных болотных глазах застыл ужас. Отдышавшись, она дрожа схватила Рея за рубашку и сказала:

— Лур… Он там, он утонет!

Рей устремил взгляд в морскую пучину и на мгновение прикрыл глаза.

— Будем надеяться, что я об этом не пожалею, — пробормотал метаморф и прыгнул в воду.

Неприятный холод тут же разнесся по его телу, пока он с удлиненным кинжалом в одной руке погружался на глубину.

В мутной воде Рею удалось разглядеть рысь, все еще сражающуюся, но потерявшую почти все свои силы. Келпи ударил Лура копытами, и тот чуть отплыл в сторону, теряя сознание. Конь хотел повторить свой маневр, но Рей не дал ему этого сделать. Появление метаморфа для морской твари стало неожиданностью. Он всадил нож в бок коня, который и так пострадал от когтей перевертыша. Келпи припадочно задергался, а потом…

Его тело заволокло темной дымкой, и вместо коня возник мужчина. Из его живота торчал кинжал Реймонда. Мужчина пристально посмотрел Рею в глаза и стал всплывать. Метаморф тоже не стал терять времени – подхватил Рысь и поплыл на поверхность.

Фина нервно ходила из стороны в сторону по пляжу. Заметив Рея, она забежала в воду и помогла дотащить Лура до суши. Они перевернули Рысь на живот, и тот спустя несколько мгновений закашлялся, отплевывая соленую воду.

Когда его дыхание немного восстановилось, тело озарила яркая вспышка – и Лур вновь стал собой в человеческой ипостаси. Фина смущенно отвернулась, а Рей тяжело вздохнул и подал Луру штаны.

Перевертыш, пошатываясь, натянул их и хрипло спросил:

— Все живы?

Реймонд повернулся к воде. Около нее пытался вытащить нож из своего тела келпи в человеческой ипостаси. Судя по мучительным стонам, у него это не получалось.

— К сожалению, — ответил метаморф Луру и, поднявшись, направился в сторону келпи.

Одним резким движением Рей выдернул кинжал из тела мужчины, и тот взвыл, окрашивая гальку в кровавый цвет. Схватив мужчину за длинные темные волосы, он оттащил его подальше от берега.

— Ты что творишь, Силусс? — обратился к келпи разъяренный метаморф.

— Я пришел забрать долг, — глубоким тяжелым голосом ответил он.

Казалось, он боялся Рея, потому что осторожно попятился от него.

— Я могу вырвать тебе сердце, — любезно сообщил Реймонд.

— Попробуй. Тогда, умирая в муках, я выкрикну твое первое имя, мальчик, — усмехнулось создание темных.

Прошлое

27 августа 1117 года

Где-то под землей провинции Кдоувер

Эниду крепко держали двое верзил, поставив на колени. Они с такой силой сжимали ей руки, что девушке казалось, будто они намерены сломать ей кисти. Пол был залит тухлой водой, подол платья уже давно стал мокрым и пропитался запахом зловония. Ее рот был заклеен чем-то липким и мерзким, по структуре похожим на гладкую бумагу. Волосы, до этого золотистые словно лучики солнца, запутались, а глаза покраснели от недосыпа. Каждый раз, когда Эни пыталась на время прикрыть веки, ее били или по лицу, или в живот. Нижней части лица она уже давно не чувствовала, а на животе, она могла поклясться, разрастается огромная гематома.

Дверь подвала со скрипом отворилась, и в помещении появился Раф. Будучи в сознании, девушка слышала разговоры голиафов. Они обсуждали план поимки остальных метаморфов. Как же противно было это слушать. Отец Рафа, Альдос, возглавлял охотничью группу, как они сами это назвали. И если Раф сейчас здесь, то его отец уже давно отправился с остальными голиафами на поиски семьи Ориса.

За спиной Рафа, особо не церемонясь, три голиафа тащили сопротивляющегося Ориса. Мужчина был в антимагических кандалах, но выглядел намного лучше Эниды. Девушка ни за что бы не поверила, что метаморфа не тронули, просто их регенерация столь быстра, что следов побоев просто не осталось. Сфокусировав взгляд на друге, Энида дернулась, за что вновь получила по лицу и совсем тихонько взвыла.

Как им удалось схватить Ориса? Верховного архимага короля и, вероятно, сильнейшее магическое создание во всем Маддроне?

Тем временем четверо голиафов – к ним подключился еще один – грубо затащили Ориса на каменную плиту, приковав к ней цепями. Архимаг обвел взглядом мерзкий подвал и, увидев Эниду, вновь попытался вырваться. Один из голиафов ударил метаморфа в челюсть – послышался неприятный хруст.

— Эни... — прошептал Орис, но его грубо оборвал Раф.

— Заткнись, отродье смерти, — в его руке находился дорогой ритуальный кинжал. Ручка из темного дерева была инкрустирована камнями, а само лезвие наточено до предела.

— Отпусти ее, — Орис опять предпринял попытку заговорить. И его снова ударили, но теперь уже с другой стороны. Энида вскрикнула, и Раф посмотрел на нее недовольно.

Голиаф подошел к плите, на которой лежал метаморф и смотрел на него невидящим взглядом. Раф усмехнулся и прикрыл глаза.

— Paretyuf eadioporda sarfadwinussdiav, — начал читать он заклинание на неизвестном языке. Кто-то из его помощников держал в руках толстую старую книгу, но она не понадобилась Рафу.

Повторяя эту фразу раз за разом, голиаф резал определенные участки тела Ориса кинжалом. Кровь вытекала из его тела неохотно, окрашивая серый камень в алый цвет. Столь же алый, как и его волосы. Это не было бы так страшно, если бы Раф давал метаморфу регенерировать. Но он раз за разом проводил кинжалом по одним и тем же местам, медленно убивая его.

Из глаз Эниды потекли горячие слезы. Она не позволила себе плакать, когда ее били, не позволила, узнав о своей скорой кончине. Но смертельная пытка ее друга стала для девушки последней каплей.

Она не знает, сколько все это продолжалось. Орис посерел, затем побледнел, но, сжав зубы, не издал ни звука. Металлический запах его крови разнесся по всему подвалу. Раф все повторял заклятие, продолжая ритуал, и вскоре добился нужного результата.

Веки метаморфа отяжелели. Из его груди медленно стало поднимать лорри. Орис погибал.

Девушка содрогалась в рыданиях, но совершенно неожиданно ее слезы стали спасением. Мокрая от соленой воды бумага чуть отлепилась от ее рта, и Эни попыталась избавиться от нее. Этого никто не замечал, потому что все в подвале завороженно смотрели на проклятый алтарь.

Когда ей удалось убрать бумагу, она уже могла открыть рот – и тогда... Тогда Энида сделала единственное, что могла, поскольку собственная магия отказывалась ей подчиняться.

Она закричала.

Ужасающий крик, пронзительный – подвал содрогнулся. Вещи, которые стояли на полках, стремительно полетели на пол и разбились. Оглушенные, голиафы свалились. Их обуревала адская головная боль. У некоторых из них лопнули барабанные перепонки, навсегда лишив слуха. Раф, как и остальные голиафы, отлетел к стене и со всей силы приложился об нее головой.

Не теряя ни секунды, девушка бросилась к алтарю.

— Ну же, давай, — умоляла она магию появиться, но нет.

Оковы были из фалахия – все попытки вскрыть их магией были бы тщетны. У кого ключи? Энида оглядела подвал. Они висели на поясе у Рафа, который держался за голову. Подбежав к нему, девушка забрала ключи, а когда голиаф попытался сопротивляться, ударила его.

Открыть замок получилось далеко не сразу, некоторые голиафы начинали приходить в себя. Времени не оставалось. Орис повернул голову к Эниде и мутным взглядом уставился на нее. Когда ей удалось разобраться с цепью, сковывающей мужчину, девушка отбросила ее назад.

— Эни? — прошептал хриплым голосом Орис. Он постепенно начинал приходить в себя, а его раны затягивались. Лорри вернулось к нему.

Леди Линфест выглядела плохо. Даже у сирен регенерация плохая, а у их детей ее почти не было. На ее лице виднелись ужасные кровоподтеки, а кожа на правом плече почернела. Эти ублюдки поставили ей клеймо. Несмотря на все ужасы, что с ней происходили, девушка улыбалась. По ее щекам текли слезы, она никак не могла перестать плакать.

— Да, Орис, это я. Скорее...

Внезапно с лица девушки сошла улыбка, оно исказилось в боли. Из ее рта вырвался немой крик, и она свалилась прямо Орису в объятия. На рефлексах обняв Эниду, метаморф коснулся чего-то теплого и острого. Кровь. Из спины Эниды Линфест торчал кинжал. Тот самый кинжал, которым еще пару мгновений назад препарировали Ориса, словно лягушку.

Метаморф перевел взгляд со спины Эниды куда-то дальше. Около стены пытался прийти в себя Раф, злобно усмехаясь, и это он бросил кинжал. У Ориса моментально ослабли конечности, и он вместе с девушкой сполз на пол. Он держал ее на руках, а по его пальцам струилась горячая густая кровь.

Орис Витглен не отличался чуткостью духа. Он даже эмоции проявлял через раз: парень просто не умел это делать. Когда кто-то умирал, он лишь пожимал плечами и шел дальше. Но сейчас... Метаморф задрожал. Его плечи, руки, все его тело содрогалось при виде стекленеющих глаз Эни. Золотистые некогда волосы пропитались кровью насквозь.

— Эни? Эни, милая, нет... Прошу, очнись...

Отпечаток, который не смыть, – смерть. А оттого удивительно, что Энида была все еще в сознании.

— Открой глаза, — умолял ее Орис.

Она протянула руку к метаморфу и погладила того по щеке, слабо улыбнувшись. Ее губы зашевелились, с трудом сформировав мысли в слова.

— О-Орис, — это далось ей нелегко, и девушка прерывисто задышала, — я хочу... чтобы ты... знал. Н-н-нет, я хочу чтобы... ты... жил. Живи, мой милый друг. Прошу... т-только... живи.

Мимолетная надежда, появившаяся у Ориса, когда Энида заговорила, тут же растаяла, словно первый снег. Ее рука тяжело упала вниз.

— Эни... — прижимая к себе девушку, шептал метаморф. — Нет, прошу тебя, не оставляй меня!

Метаморфу показалось, что последнюю фразу он выкрикнул, хотя на самом деле он прошептал ее. Слеза прочертила у него на щеке дорожку. Парень все сильнее прижимал к себе тело мертвой девушки, будто это могло помочь ей ожить. Жизнь ушла из Эниды Линфест. Ее лорри покинуло ее тело, унося хозяйку вместе с собой за грань.

Орис стал раскачиваться из стороны в сторону словно душевнобольной. Он не мог забыть огонь в глазах Эни, не мог забыть ее смех, то, как она порой умело шутила над ним или ставила на место одной фразой. Он не мог забыть ее ставшие родными глаза. Эта девушка подарила ему надежду, а они – уничтожили.

Орис медленно встал, все еще удерживая тело Эниды. Его волосы, красные, словно языки пламени, спадали на лицо, закрывая гримасу ярости. Аккуратно, предельно бережно, метаморф положил тело на алтарь и развернулся к оживившимся голиафам.

То, что для него было вечностью, для них было секундой. Они убили Эни.

И они за это заплатят.

Увидев, что их пленник освободился, голиафы повытаскивали из ножен оружие. Эта схватка была заведомо нечестной. Но не потому что двадцать на одного, а потому что у голиафов практически не было магии, а у Ориса она была.

С первыми нападающими он расправился с помощью магии разума. Орис осознавал ее цену и готов был заплатить сполна. Парень использовал самое страшное заклятие, голиафы корчились в муках, но никак не могли умереть. Они умирали, только испытав высшую степень боли.

Метаморф не пощадил даже женщин. Для него все голиафы были убийцами, поэтому их ждет то же, что и ждало их жертв. Медленно продвигаясь вперед среди падающих навзничь голиафов, Орис подошел к Рафу. Тот бросился на метаморфа, но, выронив меч, застыл статуей. Архимаг приблизился к нему и, схватив за горло, припер к стене.

— Тебя я буду убивать с особым удовольствием, — шипел парень.

Это сейчас был кто угодно, но не Орис Витглен. Его место заняло холодное, расчетливое, обуреваемое яростью, ненавистью, страхом и горем чудовище. И без того темные глаза приобрели цвет бездны.

— Я сломаю каждую косточку в твоем теле. Вот так, — прорычал метаморф и одним движением сломал голиафу кисть. Тот закричал – послышался хруст, — после этого я отделю каждую часть твоего тела от остального, а последней будет голова, — говорил Орис, с каждым разом сжимая горло Рафа все сильнее, — я сверну тебе шею, а потом обезглавлю.

И он это делал. Ломал голиафу кости ребер. Ломал ему ноги и руки, а тот срывал связки в вопле от невыносимой боли. И Орис немного, но чувствовал себя отмщенным. Не за себя. За Эни. Месть не приносила облегчения, она даровала секундную звериную радость расплаты, но его сердце вновь и вновь сжималось, стоило лишь подумать, что Эниды не стало.

Когда метаморф уже собирался перейти к голове голиафа, тот начал что-то шептать. Орис не обратил на это внимание, но в следующий миг...

Он отлетел от Рафа, встретившись спиной с алтарем. Его грудь будто разрывало от непонятного жжения, но длилось это всего несколько секунд. Новая волна ярости накатила на Ориса, и тот, даже не подумав о произошедшем, кинулся на Рафа, выполнив свое обещание. Свернул ему шею. Уже мертвый голиаф свалился к его ногам.

Руки... Его руки были по локоть в крови, и эта кровь была отнюдь не метафора. Затуманенным взглядом Орис обвел подвал и заметил еще одного голиафа. Совсем маленький мальчик, года три от роду. Он сидел в углу, и, зажав уши руками, дрожал. Парень медленно подошел к ребенку, и у того расширились глаза от страха. Может, метаморф и хотел что-то сделать, но по необъяснимым причинам он решил не трогать мальчика. Вместо этого он развернулся и направился к алтарю.

Тела Эниды не было. По алтарю разлилась кристально чистая вода. Когда умирают сирены и си́рены, они превращаются в морскую пену. А их дети становятся водой. Орис опустился перед алтарем на колени и положил руку на камень. Вода была теплая, но быстро остывала.

— Боги... — прошептал Орис не в силах сдержать рвущиеся наружу рыдания. — Почему она? Почему вы забрали ее у меня...

Он не мог принять смерть Эни. Он столько еще ей не сказал... Он не мог теперь сказать ей, что то платье сидит на ней ужасно, так же как и не мог сказать, как хорошо у нее получается владеть магией. Он не сказал ей, как сильно привязались к ней его родители, и не сказал, как она ему дорога.

Энида Линфест, фрейлина королевы, дочь си́рена… Она стала ему подругой, которую он полюбил больше жизни. Она стала его причиной жить дальше.

— Нет, нет... — продолжал повторять как мантру Орис.

Метаморф никогда не молился, но сейчас он был готов вознести молитвы всем богам, лишь бы девушка осталась жива.

Вот только она умерла. Умерла, и ее больше никогда не будет рядом. Его Эни не стало...

Орис содрогнулся, но в этот раз не от рыданий, а от магического вызова от отца. Метаморф медленно встал и направился прочь, вместо Ориса Витглена был уже не тот прежний метаморф, вместо него в мир вышла пустая оболочка, в которой сохранился лишь один грамм надежды.

Мужчина при всем желании не мог бы вспомнить, как именно он добрался до Вольвы. Эта пустыня находилась довольно далеко, и именно оттуда шел магический вызов.

Орис Витглен просто шел, переправляя свое тело через Ямы. И он не думал, что когда дойдет, то не увидит ничего, кроме выжженной солнцем земли. Архимаг растерянно осмотрелся. Прошло около десяти часов с того момента, как он получил вызов. В его голове шумело, мысли никак не могли сложиться во что-то дельное, а ноги уже не держали его. Парень повалился на горячую сухую землю. Он распластался на ней не шевелясь.

— Как интересно, — послышался рядом совсем детский голос, — каково это – потерять все, что тебе было так дорого?

Из последних сил Орис поднял голову. Над ним высился мальчик лет десяти. У него были темные волосы и полностью черные глаза, без белков. Ребенок был одет так, будто он находился не в жаркой пустыне, а где-нибудь в северной провинции. Утепленная шуба, шапка на голове, массивные зимние ботинки. В левой руке мальчик держал зонт.

— Что? — просипел Орис. Единственная фраза, на которую он был сейчас способен.

У мальчика смешно округлились глаза, а его лицо исказилось в странной усмешке.

— Ты меня видишь? — спросил мальчик, наклоняясь ближе к Орису.

После медленного кивка парня, ребенок захохотал. До чего же был мерзким его смех. Впрочем, он оборвался столь же быстро, как и начался.

— Ну да, после такого не сойти с ума довольно сложно, — ребенок присел на корточки, — но я знаю, что убьет тебя окончательно, Орис Витглен.

Метаморф был не в силах понять, о чем говорит этот ребенок.

— Хочешь, я покажу тебе последние мгновения их жизни? — продолжал тот, давясь смехом. — Хотя зачем я спрашиваю, конечно, ты хочешь!

Правая рука мальца засияла чернотой, а когда он взмахнул ей, тени расползались по всей пустыне.

Небольшая группа гномов, в которую затесалось пару людей и даже энт, переправлялись через Вольву. Жара была настолько сильной, что с гномов ручьем стекал пот.

— Мне одному кажется, что в компании гномов энт самый подозрительный? — проворчал один из них. — В чем вообще плюсы быть деревом?

— Я не умираю от жары, — проскрипел энт, шурша своими веточками.

— Тоже что ли энтом стать, — пробубнил другой гном.

— Успокойтесь, мы скоро дойдем.

Но планам компании так и не суждено было сбыться.

Через несколько шагов послышался цокот копыт по земле, и со всех сторон выехали голиафы во главе с Альдом. Спешившись, голиаф уставился на группу гномов, пока те мрачно переглядывались.

— Я же говорил, что найду тебя, Даррий, — говорил Раф.

Тело самого старшего из гномов осветилось фиолетовой вспышкой, и на месте гнома предстал мужчина с короткими красными волосами и глубокими зелеными глазами. Рядом с мужчиной снова вспыхнули фиолетовые искры. И вместо гномихи появилась ослепительно красивая женщина с жутким кровавым взглядом.

— Как? — спокойно поинтересовался мужчина, пока остальные метаморфов принимали свой истинный облик.

— Хотел бы я присвоить все заслуги себе, но нам помогли.

Взгляд Даррия Витглена остановился на молодых людях, стоящих позади Альдоса.

— Перевертыши. — констатировал с усмешкой мужчина. — Мы сильнее, Альд. Уходите, пока я милосерден.

Это заявление неожиданно разозлило голиафа.

— У нас численное преимущество, — голиафов действительно было очень много, — и не только численное.

Перевертыши подвинулись, пропуская вперед светлых эльфов, идеальных высших существ.

— И стоило ли оно того? Предавать Маддрон, — поинтересовалась Илайна.

Эльфы не ответили. Сухая земля под ногами метаморфов содрогнулась и пошла трещинами. Из них начали вылезать зеленые толстые ростки. Они хватали метаморфов за ноги и за руки, полностью обездвиживая.

Когда Даррий попытался воспользоваться стихийной магией, чтобы угомонить растения, у него ничего не вышло. Стихийная родовая магия эльфов была слишком мощной против любой иной стихийной магии. Ей невозможно было противостоять.

— Вы пойдете со мной, — сказал голиаф и обвел взглядом всех метаморфов до единого.

— Нет, — спокойно отозвался Даррий, — вы никогда не получите ни силу, ни корону.

Мужчина сложил руки домиком и приложил их ко лбу. Остальные метаморфы повторили его жест. Их губы начали шептать смертельное заклятие на древне-уррийском. Альдос попытался остановить их, но было слишком поздно.

Заклятие крови. Очень мощное энергетически, оно убивает бессмертное или почти бессмертное. Вот только оно не может сработать на ком-то одном. Оно срабатывает лишь тогда, когда его произносит более ста существ, у которых одна воля и одно желание.

Они были готовы расстаться со своей жизнью на благо королевства.

Тела метаморфов превратились в камень и осыпались каменной крошкой. Заклятие крови было единственным способным убить не только смертное тело, но и лорри.

Голиафы проиграли.

Тьма в глазах метаморфа развеялась.

— Они пожертвовали собой на благо короны. Впрочем, их бы и так, и так ждала смерть, — пожал плечами мальчик.

— Это... бред, — прохрипел архимаг, корчась от боли на земле. Его сердце будто разрывалось на мелкие куски.

— Я – твой бред. — сказал ребенок совсем не детским голосом. — А они погибли. Отец, мать, сестренка Эни – они все умерли. А ты до сих пор живешь.

— Нет! Я не хочу этого слышать, убирайся! — зарычал Орис, сжимая кулаки.

— Не хочешь слышать правду? Что ж, да будет так, — усмехнулся странный мальчик.

— Кто ты? Кто ты, темный тебя побери, такой? — в голосе парня слышалось отчаяние.

— Темный меня побери? — он рассмеялся и еще ближе наклонился к метаморфу. — Мое имя – Джиллиан, я бог сумасшествия. А кто ты, Витглен Орис Реймонд? Королевский архимаг? Поверь мне, уже нет. Любящий сын? Где ты был, когда родители нуждались в тебе? Может, ты верный друг? Вряд ли, иначе ты бы смог спасти бедную девочку. Ты сходишь с ума, — прошептал мальчик, — медленно, но с завидным упорством. Будет забавно за тобой понаблюдать. Если тебя это утешит, их жизни поглотила тишина.

Орис не понял его последнюю фразу, и, когда поднял голову, чтобы посмотреть на мальца, того уже не было.

Подвалы голиафов находились глубоко под землей, там глушились магические сигналы, поэтому он и пришел с опозданием.

Его родители мертвы. Эни мертва. Они все...

Не выдержав внутренней боли, Орис закричал, его разрывало от ощущения потери и горя, и вскоре парень потерял сознание.

Двадцать седьмого августа, ровно триста семьдесят лет назад, Витглен Орис Реймонд безвозвратно канул в небытие, и только спустя несколько столетий мир начал чувствовать его вновь. Но звали его иначе – Реймонд МакЭвенвуд, ныне обычный маг-иллюзионист и ВОР, который разучился чувствовать и любить. Выживший метаморф-одиночка.

Летящая пыль

XV век, 1487 год

Неподалеку от поместья Фаркселов

— Не шути со мной, Силусс!

Реймонд был зол. Нет, он был в ярости. Более трех столетий келпи не объявлялся и не давал о себе знать. И появился он именно сейчас. И именно сейчас он захотел стребовать с него долг, и за что? Ту мизерную помощь?!

Келпи был доволен произведенным на метаморфа эффектом, но сам глубоко внутри ощущал страх.

Раньше морская нечисть была сильнее, тогда она могла чего-то требовать, но не сейчас. Реймонд превосходил по силе Силусса, и тот эту силу чувствовал. Но чего келпи не мог почувствовать, так это магического истощения метаморфа и того, что он не в силах на колдовство.

Рей блефовал.

— В дом, живо, — в приказном тоне обратился Реймонд к Фине и Луру.

Брови перевертыша поползли вверх, а Руфина, опираясь на Лура, возмущенно посмотрела на метаморфа. Они переглянулись, и оба сложили руки на груди.

— Ты знаешь его, Рей? — спросил Рысь, выгнув одну бровь.

— Когда-то давно знал. — туманно ответил Реймонд. — В дом!

Они остались стоять. Упрямые и сердитые как дети. И Руфина, и Лур не собирались покидать пляж, пока им не объяснят, что происходит. Реймонд тяжело вздохнул.

— Пожалуйста, уйдите в дом. Мне нужно поговорить с ним наедине, — мягко произнес Реймонд.

Он просил их, не приказывал, как привык, а именно просил. Ему далось это с трудом, но только так он мог заставить их уйти. И, возможно, уберечь от жуткой правды, которая преследует его с того самого дня.

— С тобой все будет в порядке? — взволнованно спросила Фина. Она прекрасно помнила, насколько Рей был истощен после происшествия в деревне лисов, и не хотела, чтобы подобное повторилось вновь.

— Все хорошо, идите в дом. На улице похолодало.

Рысь нахмурился.

— Понадоблюсь – зови, — и, подхватив Руфину под руку, повел ее в сторону дома.

— А вот теперь поговорим. — сказал метаморф, проводив взглядом тифлинга и перевертыша.

Келпи сидел и усмехался. Он выглядел как зрелый мужчина, что немало удивляло. Жизнь келпи длиться около двух веков. А Силусс как-то подозрительно бодр для своего возраста. Под его глазами только-только начинают появляться морщины, в темных волосах всего несколько седых прядей. Черные глаза без белков смотрят на Реймонда неотрывно.

— Ты знаешь, как, — Реймонд МакЭвенвуд выделил это слово, — я умею убивать. И ты прекрасно помнишь, что случилось с голиафами. Они поплатились за все. Думаешь, ты останешься безнаказанным?

— Очередная девчонка? — усмехнулся мужчина. — Но в воду за ней бросился не ты, а тот мальчик. Которого потом все равно пришлось спасать. Годы идут, Орис, а ты не меняешься. Все так же бежишь спасать тех, кто тебе дорог.

— Не называй меня так! — закричал Рей, схватив Силусса за горло. — Орис мертв уже более трехсот лет, его не существует! Мое имя – Реймонд МакЭвенвуд.

Да, это было его имя. Так, не иначе. Последний раз прежним именем его называли Джиллиан и Энида. Один произносил его имя с издевкой, а другая – с любовью. Но он не хотел его слышать больше. И не хотел окончательно терять связь с прошлым. Поэтому он назвался Реймондом, своим вторым именем, которое дали ему родители в честь его покойного деда. Ему тяжело вспоминать те события, но они не сотрутся из памяти даже через пять столетий.

«Ты всегда будешь помнить своего дядю, потому что он – часть тебя, часть твоей жизни. Но ты не обязан умирать вместе с ним, не обязан мстить».

Он помнит, как ему не удалось отправиться за грань вместе с ними, но не помнит, как ему удалось оправиться. Наверное, он засыпал и просыпался всего с одним словом, произнесенным похолодевшими губами:

«Живи».

— С чего ты решил, будто бы они мне дороги? — яростно выплюнул Реймонд.

— Ну как же, — Силусс разговаривал с ним как с несмышленым ребенком, — полез ради мальчишки сражаться со мной, зная, кто я. Ты ведь знаешь: будь у меня желание, я бы уже убил его.

Он знал. Келпи удавалось отбиваться даже от опасных серен, с перевертышем он бы разделался быстро.

— Как ты меня нашел и как узнал? — задал Рей вопрос, который мучил его с появления нечисти на берегу.

Силусс криво улыбнулся.

— Думаешь, ты вправе задавать такие вопросы?..

— Да, — он сжал шею келпи сильнее, — и помни, что я с легкостью могу тебя подчинить. Поэтому выкладывай, что знаешь, если тебе дорога свобода.

Мужчина содрогнулся. Он понимал, о чем говорит бывший архимаг королевства: лишиться лорри, стать марионеткой в чьих-то руках.

— Хорошо, — сквозь зубы прошипел келпи, — помнишь Альдоса?

Реймонд вздрогнул, и Силусс рассмеялся с его реакции, но в тот же миг захрипел – так сильно сжалась рука Рея на его шеи.

— Он знает, что ты жив, — прохрипел Силусс, — и послал меня привести тебя на Кораллов остров.

Метаморф отшатнулся. Как мог предводитель клана голиафов узнать о нем? Во всем королевстве считали, что Орис Витглен мертв. Но Рей собственноручно убил его сына. Кто-кто, а Альдос бы ни на секунду не поверил в его смерть. Вот только найти его было невозможно: метаморф старательно заметал все следы.

— Откуда? Откуда он узнал обо мне?

— Этого мне неизвестно, — пожал плечами Силусс, — но скажу, что узнал он совсем недавно, — келпи чуть помолчал и продолжил, — и я не единственный, кому поручили тебя привести, мальчик. На метаморфа вновь открыта охота.

Реймонд дернулся как от пощечины. Нет, только не снова. Он не хотел переживать это снова.

— Так, значит, не в долге дело, — грустно усмехнулся метаморф, — в поручении. Решил забрать Руфину, чтобы я сдался добровольно?

— Согласись, хороший был план.

— Да, но он дал трещину, — улыбнулся Рей. Он заметил спешащего к нему Лура и остальное проговорил быстро, — теперь я не один. Нас трое, и мы способны защитить друг друга. Так и передай Альду, пусть он подавится своими желаниями и пойдет подальше к шкарху.

Келпи скривился, но кивнул. Его тело заволокло черными полосами дыма, и вместо мужчины на пляже уже стоял конь. Келпи нырнул в воду, не дожидаясь появления перевертыша.

— Я начал переживать, — объяснил Рысь свое появление на вопросительный взгляд метаморфа.

— Может тебе настойку какую попить. Попроси Руфину, она сделает, а то ты стал нервным в последнее время, — насмешливо сказал Реймонд, направляясь вдоль берега в сторону дома.

— Не нервный я, — отмахнулся Лур, — просто ты без магии общался наедине с опасным созданием темных. А я давал клятву тебя защищать.

— Верно. Но пока что у нас получается наоборот, — хохотнул метаморф.

— Так ты не даешь мне шанса избавиться от «Закона чести», — взмахнул он руками.

Реймонд задумчиво взглянул на Лура и подумал, что такой шанс теперь определенно есть.

— Если бы все было просто, то было бы неинтересно, не так ли? — произнес метаморф фразу, больше характерную для Лура, и, потрепав того по шевелюре как маленького, направился в дом.

Они отправились в путь рано на рассвете. Солнце только начало подниматься, принося в этот мир краски, которые он давно утратил. Небо было поразительно ясным.

Прежде чем добраться до амбата скоп, они пересекли лавандовое поле и медовый лес. Друзья долго не могли покинуть поле, потому что Руфина собирала лепестки лаванды, аргументируя это тем, что в большинстве любовных зелий она так или иначе применяется. Потом они потратили полчаса, чтобы найти Григи, который затерялся среди цветов.

Фина слышала про Медовый лес. Он был так назван в честь меднянки, низких деревьев с золотистой листвой. В отличие от прочих деревьев, вместо сока у меднянки в коре была жидкость, по вкусу очень напоминающая мед. Но пить ее не стоило, ведь меднянка с этой жидкостью вырабатывала яд.

Минув лес, они выехали на дорогу и уже спустя недолгое время услышали музыку и смех.

— Да, совсем забыл сказать, — спохватился Лур, — мы не празднуем день Олонда, как это делают люди и маги, но в начале зимы у нас проходят различные ярмарки. По очереди в каждом из кланов. И сегодня очередь скоп.

— У нас есть шанс попасть сегодня в таверну? — задала разумный вопрос Руфина.

— Может быть. Я попробую договориться с хозяином, мы знакомы, — сказал Рысь.

— Надеюсь, не так как с лисами? — ухмыльнулся Реймонд.

— Нет, мы приятели.

Лур тяжко вздохнул: теперь Рей вечно будет подкалывать перевертыша по поводу его взаимоотношений с лисами.

Чем ближе они подъезжали к границе деревни скоп, тем громче раздавалась музыка. Играли в основном духовые инструменты, но где-то слышались аккорды ручной гармони. Мотив был веселым и очень прилипчивым и вскоре запомнился всем троим.

Празднества перевертышей сильно отличались от праздников во Франвэйле. Торговая столица Маддрона всегда была чинно украшена в определенные цветовые гаммы в зависимости от того, какой проходит праздник. Люди, маги и магические создания ходили с улыбками, рассматривая преобразившийся город.

Здесь все было иначе. Яркие флажки всевозможных цветов тянулись лентами от дома к дому. На цветущих деревьях висели разнообразные фонарики и ленточки. Каждая ленточка была исписана пожеланиями. Множество небольших лавочек, где продавали горячий шоколад, яблоки в карамели прочие сладости. Постоянно слышались взрывы смеха, а перевертыши участвовали в разнообразных конкурсах и просто танцевали прямо на улицах. Именно в этот момент и именно в этом месте веяло счастьем.

— Мы же зайдем на ярмарку? — спросила Руфина Реймонда.

— У нас не так много времени, — попытался отделаться от нее архимаг.

Они спешились и сейчас должны были решить, что делать дальше.

— Около таверны есть конный двор, я отведу туда лошадей и поговорю с хозяином, — пожал плечами Лур.

— Отлично, значит, мы можем пока посетить ярмарку! — произнесла с восторгом девушка и потащила не сильно сопротивляющегося Реймонда к ларькам.

Руфина почти с детским восторгом перебегала от одной лавочки к другой. Она была на ярмарке впервые. В Ардестелоре не принято было проводить нечто подобное, а во Франвэйле она ни разу на них не бывала. Поэтому сейчас ей было интересно абсолютно все.

— Рей, смотри! — воскликнула тифлинг и побежала в толпу перевертышей. — На площади танцы!

— И что? — Реймонд непонимающе уставился на нее.

— Как что? Пошли танцевать! — девушка подлетела к нему и схватила за руку.

— Ну уж нет, — он попытался отцепиться от Руфины, но она держала его крепко, — я не умею танцевать.

— Тут не надо уметь, надо просто чувствовать атмосферу. Пойдем, я тебе покажу!

Она за руку уволокла Реймонда в хоровод танцующих перевертышей. Скопы держались за руки и бегали под музыку вокруг парней и девушек посмелее, которые выплясывали в кругу. Именно в центр круга Руфина вытащила недовольного мужчину. Девушка начала танцевать, легко и задорно, будто бы она всю свою жизнь посвящала уличным танцам. Перевертыши поддерживали ее, хлопали в ладоши и топали ногами.

Реймонд стоял, скрестив руки на груди.

— Ну чего ты стоишь как истукан? — весело спросила тифлинг.

— Я же сказал, что не умею. Танцы не мое.

— Конечно не твое, угрюмым в танцах не место. А ты вечно чем-то недоволен. Просто расслабься.

Фина взяла его за обе руки, она не хотела, чтобы он закрывался от этого мира. Девушка подпрыгнула и покружилась, держа Рея за руку, тот усмехнулся и, шагнув к ней, закружил. Затем они разошлись, все также держась за руки, и сошлись снова. В каждом их движении была легкость и элегантность. Быстрое движение вперед, расход – и снова их руки находят друг друга.

Музыка играет все громче. Руфина не просто так позвала Реймонда танцевать, она хотела, чтобы он почувствовал себя проще, перестал сердиться и хмуриться, чтобы он немного забыл о том, как сложно будет найти детали артефакта. Чтобы он просто забылся и ни о чем не думал. И у нее это получилось. Рей улыбался, и у нее на сердце становилось легче.

Музыка доиграла, и послышались громкие аплодисменты и выкрики. Фина широко улыбнулась и, взяв Рея под локоть, чинно поклонилась.

Выйдя из толпы, они медленно направились вдоль ларьков.

— А ты говорил, не умеешь, — фыркнула тифлинг.

— Не умею, — продолжал гнуть свое архимаг, — ты заставила меня.

— Ложь, — возразила она, — заставить танцевать нельзя, ты сам должен этого захотеть. И ты захотел, я же видела. О, смотри, — Руфина указала в конец улицы, — букинистический магазинчик. Пошли, зайдем.

Это был не вопрос, а констатация факта, но Реймонд не стал возражать и они зашли в магазин.

Звонкий колокольчик огласил пространство своими переливами. Магазинчик был старым, но пыли внутри не было. Книги с уже пожелтевшими страницами стояли не только на полках стеллажей, но и лежали высокими стопками прямо на полу. Этих стопок было настолько много, что идти приходилось очень аккуратно, чтобы не задеть их. В конце магазинчика располагался небольшой прилавок, за которым с упоением спал старый перевертыш. Его волосы полностью поседели, но в длинной бороде еще проскальзывали темные прядки. Старик, сгорбившись, опирался на клюку и, казалось, не собирался просыпаться.

Руфина медленно прошлась по магазинчику, стараясь не шуметь. Она зашла в самую его глубину и потеряла из вида Реймонда. Первая книга, которая ей попалась на глаза, называлась «Двенадцать чудесных обитателей Медовой рощи». До этого Руфина и не знала, что в Медовой роще обитают медянки, один из видов змей. Следующая книга была уже чуть более интересной: «Поиски затерянного мира». Этот старый роман Руфина много раз видела в книжных лавках, и то, что она нашла его здесь, девушку не удивило. «Яды как искусство» понравилась бы Мориусу, чаще всего он специализируется на новых видах ядов. Фина подумала, что когда они прибудут на Ардестелор, тогда и надо будет заглянуть в его лавку. Интересно, получилось ли у тифлинга последнее зелье?

Она очень долго разбирала книги. Ей удалось найти множество утерянных экземпляров, книг, запрещенных в Ардестелоре, и просто интересных брошюр. Но одна книга привлекла ее особое внимание. «Редкие травы Бестии». Как маг зелий она пришла в восторг от этой книги. Вряд ли ей еще когда-нибудь выпадет возможность посетить республику перевертышей вновь. И поэтому она бы хотела собрать растения, которые распространены только здесь. Это ведь открывает новые возможности в варке зелий!

— Нашла что-то?

Реймонд появился за ее спиной совершенно бесшумно. Как и всегда бывает в такие моменты, Руфина вздрогнула и выронила книгу. Рей поймал ее у самого пола и вчитался в название.

— Травы? — усмехнулся он. — Бесценный труд для мага зелий.

— Сожалею, но эта книга не продается, — старик за прилавком открыл глаза и посмотрел на них. Его густые брови были сведены к переносице.

— Может, договоримся? — начал архимаг, но был прерван.

— Никаких договоров, — проскрипел старик.

Руфина грустно вздохнула. Ладно, она и так найдет интересные экземпляры. Даже без книги.

— О, кажется, нас Лур с Григи потеряли, — сказал Рей, устремив взгляд в окна.

И действительно, неподалеку от магазинчика стоял перевертыш. Он оглядывался по сторонам, а на его макушке сидел ифирис.

— Иди к ним, я через минуту выйду, — обратился к ней Рей.

Девушка кивнула и пошла на выход.

— Мы вас уже обыскались, — проворчал ифирис, наворачивая круги вокруг Руфины.

— Что там с таверной? — спросила она Лура.

— Я договорился с хозяином, нас пропустят. Хотя «Летящая пыль» – популярное место, и сегодня оно переполнено, для нас оставили места. — самодовольно ухмыльнулся Лур,. — А вы чем занимались? Мы вас час найти не могли!

— Да так. Рей теперь умеет танцевать.

— Ты заставила нашего недовольного друга плясать? — хохотнул Лур. — Как жаль, что я это пропустил.

Раздался звон колокольчика.

— Видишь, даже он думает, что ты меня заставила, — произнес Реймонд.

— Сколько повторять, заставить танцевать нельзя. Танцы – это порыв, открытость, легкость, — сказала девушка, но увидев в глазах собеседников смешинки, затихла, — да кому я это все рассказываю, — она махнула на них рукой, и они направились к таверне.

«Летящая пыль» – высокое каменное здание с острой крышей. Снаружи не сразу догадаешься, что на самом деле перед тобой таверна, разве что по табличке, прибитой около входа.

Внутри таверна была обширной. В центре помещения стояла круглая барная стойка, внутри которой суетились несколько перевертышей барменов. Вокруг стойки расположились высокие стулья, и все до одного были заняты. Таверна была до отвала забита перевертышами, они сидели вокруг деревянных столов и пили медовуху. Поодаль от барной стойки находилась закрытая лестница на второй этаж. Там столов было поменьше, но и посетителей пускали привилегированно. Именно туда и повел их перевертыш.

Охранник при виде Лура приветливо улыбнулся.

— Сколько лет! Здорово, Фарксел, — верзила перевертыш пожал ему руку.

— И тебе не хворать, Грэб. Мы с друзьями есть в списке, проверь.

Грэб полез во внушительной толщины блокнот и через несколько мгновений кивнул.

— Хорошего отдыха, — сказал охранник, пропуская их на второй этаж.

— Почему мы идем именно наверх? — напряженно спросил Реймонд.

— Потому что тот, кто нам нужен, всегда находится там. А еще на втором вкусно кормят.

Найдя свободный столик так, чтобы зал оставался в зоне видимости, они присели за него. Тут же подскочила подавальщица, принимая заказ. Лур заказал жареное мясо на вертеле, рыбные ребрышки, баклажаны в соусе и кружку медовухи. Руфина остановилась на фаршированном в бульоне кролике, а Реймонд взял простое блюдо: стейк с кровью и фирменные пончики от шеф-повара. Для Григи Фина заказала несколько пирожков с тушеной морковью. Заказ принесли быстро, и Лур был полностью прав, готовили здесь просто потрясающе.

— Итак, кто нам нужен? — спросил Реймонд, разрезая мясо.

— Элиот Торенвут, он не из клана скоп, да и вообще не перевертыш. Но его здесь уважают… — он немного помолчал. — Он поставщик пыльцы.

— Наркодилер? Ты шутишь? — спросила Руфина. — Откуда у тебя такие знакомые?

— Мы с ним не знакомы, но его знают все, и к нему часто обращаются за услугами.

— Он может знать, — задумчиво произнес Рей, — такие существа не только сбывают продукцию, но и собирают ценную информацию.

— А еще их не интересуют деньги. — вставила Руфина. — Как будем расплачиваться?

— Посмотрим, — пожал плечами Реймонд и принялся заканчивать есть стейк.

Они просидели в таверне долго, но господин Торенвут так и не появился.

— Ты уверен, что он вообще сегодня появится? — нетерпеливо спросил Григи.

— Ну, на самом деле нет, — протянул перевертыш, — Элиот часто бывает в этом месте, но не исключено, что его просто нет на территории амбата скоп.

— Мы опять уповаем на удачу. — усмехнулся Рей.

Лур медленно пил медовуху, Реймонд тоже о чем-то задумался, а Фина разглядывала посетителей. Большинство из них были чем-то похожи, хотя бы одной чертой лица или цветом волос. Отличить скоп от других перевертышей было не сложно. Были тут и проезжие маги, но других рас здесь попросту не было. Взгляд девушки скользнул к охраняемому выходу, и уже через секунду она увидела нового гостя.

Это был парень с мальчишескими чертами лица и наивными карими глазами. Его темно-зеленые волосы были собраны в косу и открывали вид на заостренные уши. Они были менее изящными и намного длиннее эльфийских. Парень был в широких штанах и без рубашки, на его теле можно было рассмотреть узоры солнца и луны. Его тонкие руки фамильярно похлопали охранника по плечу.

— Лур, — тифлинг несильно толкнула перевертыша в плечо, и тот, до этого говоривший с Реем, замолчал, — это не Элиот случайно?

Перевертыш перевел взгляд на парня и подтвердил:

— Да, это он.

— Ты не упоминал, что он фея! — ошарашенно воскликнула Руфина.

За спиной Элиота и правда находилось два легких прозрачных крылышка. Казалось, будто они были совсем тонкими, но на самом деле крылья фей были пластичными и очень прочными.

Господин Торенвут оглядел зал и остановил свой взор на их компании. Фея робко улыбнулась и направилась к ним.

— Не занято? — спросил Элиот, не отрывая взгляда от архимага.

Руфина почувствовала, как Рей напрягся, он так же пристально посмотрел на фею и кивнул. Элиот вольно расселся на стуле, махнул рукой, и к ним тут же подошла подавальщица.

— Урисса, голубушка, будь добра, принеси мне как обычно, — обаятельно улыбнулся Элиот подавальщице.

Девушка покраснела и, пробормотав себе под нос ответ, скрылась.

Лур с Реем напряженно переглядывались, атмосфера вокруг их столика накалялась.

— Мне показалось, что вам нужна моя помощь, — начал первым Элиот.

— Я думал, что такие как вы заключают сделки, а не предлагают помощь, — жестко ответил Рей.

— Бросьте, — он взмахнул рукой, — вам я готов помочь безвозмездно.

— С чего такая честь? — подлетел к фее озадаченный Григи.

— Ваше существование, — загадочно сказал Элиот, — уже ценно.

Он не сводил глаз с Реймонда. Фина не поняла последние слова феи, но главное ведь то, что он хотел помочь им. Архимаг не выдержал пристального взгляда и встал из-за стола.

— Мы уходим, — сказал он.

— Рей, сядь, — Лур схватил его за руку и крепко сжал, — он может знать.

— Могу, — подтвердил парень, — и не бойтесь, я никому не расскажу.

Эта общая фраза повисла в воздухе. Лур потянул Реймонда за рукав, и тот нехотя сел. Облокотившись о спинку стула, мужчина сложил руки домиком и сказал:

— Мы ищем кинжал, который является деталью одного артефакта.

— Его особенность в том, — продолжила Руфина, — что он тонкий, словно лист бумаги.

Элиот внимательно их выслушал и задумался.

— Если я правильно понимаю, о чем речь, то я видел такой кинжал. Всего один раз, у мастера Авратта, он выменял его у какого-то заезжего мага за три сотни монет. Вам повезло, его кузница находится на соседней улице, она всего одна.

— Так просто?— пробормотал Лур.

— Все проще, чем кажется на первый взгляд, — философски заметил Элиот и приступил к салату, который ему принесла подавальщица.

Сухо поблагодарив господина Торенвута, они покинули таверну «Летящая пыль».

Страшное пекло не помешало им попасть в искомое место за считанные минуты. Внутри было душно, намного жарче, чем на улице. Весь жар шел от огромного очага, неподалеку от которого расположилась наковальня. Около нее работал совсем молодой парнишка.

— Мы к мастеру Авратту, — обратился к парню архимаг.

Тот поднял на них глаза и, пожав плечами, громко ответил.

— Дед в соседней комнате. Позвать его?

— Не надо меня звать. Разорался на весь дом, окаянный. Работай, халтурщик! — из соседней комнаты вышел старый перевертыш. — Чего надобно? — обратился он к Рею.

— Нам передали, что вы владеете кинжалом, тонким словно бумага. Я хотел бы купить его у вас.

Мастер Авратт непонимающе нахмурился и почесал макушку, затем он оглядел кузницу и хлопнул себя по лбу.

— Да-да, помню, что-то такое припоминаю. Вот только нет кинжала, продали его, — вздохнул старик.

— Может, вы помните кому, опишите его? — спросила Руфина, теряя последнюю надежду.

— Даже не пытайтесь, — ответил вместо старика парень, — у деда проблемы с памятью, он не помнит, что произошло сегодня утром, не говоря еще о чем-то.

Реймонд криво улыбнулся и вышел из кузницы.

— Вот тебе и легко, — тихо заметил он, шагая вдоль улицы.

— Да не расстраивайся ты так, придумаем что-нибудь, — неуверенно пытался поддержать Лур.

— Сам-то в это веришь? — спросила столь же угрюмая Руфина.

— Я… — он не успел договорить, потому что ему неожиданно кто-то запрыгнул на спину с криком:

— Дядя Лур!

Я помню его

Кораллов остров. Неделю назад

Альдос сидел в кресле и неотрывно смотрел на темное небо. За окном шел снег, и уже который день все дорожки были заметены. Бывший предводитель голиафов не любил зиму, слишком ужасающим и холодным было это время года. Не любил он и лето, но уже по другой причине.

Сложно было сказать, любил ли Альдос вообще когда-нибудь. Даже если такое и случалось, он не помнил этого. В его жизни была всего одна цель, к которой он слепо шел. А с тех самых пор, как не стало метаморфов, не стало и его цели. Его старший сын и жена погибли, но он не сильно горевал. Они не смогли удержать метаморфа и сирену, они заслужили смерть, пускай и руками этого самого метаморфа.

Голиаф сильно постарел. Ему оставалось жить недолго, но последние три сотни лет он не жил, а существовал. Одна надежда у него была, на младшего сына и дочь. Но и та таяла с каждым днем.

В комнату постучались, и на пороге появилась голиаф. У женщины были большие стальные глаза, пышные ресницы и тонкие губы. Как и все голиафы, она была лысой, на ее коже расползались черные полосы. Что примечательно, на ней красовалось пышное платье для светских приемов. Голиафы такие не носили, не было нужды.

— Повелитель, — поклонилась она.

— Ты что-то хотела, Полимия? — просипел Альдос на гортанном наречии своего народа.

— Да, повелитель, — она разогнулась и посмотрела на голиафа, — дело в том, что во дворце я увидела на одном маге этот кулон.

Женщина разжала кулак. В ее ладони находился кулон с восьмью прозрачными гранями.

— Этот кулон был защищен сильнейшей иллюзией, но советник в области магии сумел снять ее… Эта вещица показалась мне знакомой, — сказала Полимия.

Когда Альдос сфокусировал на нем свой взгляд, его будто молнией ударило.

— Покажи его ближе! — приказал голиаф, и женщина не посмела его ослушаться. — Да. Да, это он, тот самый кулон. Я помню его.

Он поднял взгляд на Полимию и благосклонно ей кивнул.

— Умница, дочка, хотя бы от тебя какая-то польза, — он сжал украшение в своей руке, — этот кулон принадлежит метаморфу по имени Орис Витглен. Значит, ему все же удалось выжить… — задумчиво протянул Альдос. — Опиши мне его, этого мага. Все, что тебе о нем известно.

— Значит, метаморф, — с каким-то странным блеском в глазах сказала Полимия, — его имя – Реймонд МакЭвенвуд. Его нынешняя личина такова, что не отличишь от прочих магов, но есть одна особенность. Он маг-иллюзионист.

— Знаешь, что это означает, Полимия?

Во взгляде голиафа плескалось почти угасшее безумие. Он прижимал кулон к своей груди, не в силах отпустить.

— Это значит, что еще не все потерянно. Наш народ восстанет, мы станем сильнее, дочка. Станем.

— А Рафаль… — напомнила она.

Голиаф отмахнулся от ее слов словно от назойливой мухи.

— Твой брат никчемен и ни на что не способен. Вот, где скрыто могущество, — Альдос показал ей простенький кулон на цепочке, — вот, что принесет нам победу.

— И что вы намерены делать, повелитель? — спросила у безумного голиафа Полимия.

— Для начала стоит найти метаморфа.

— По моим данным, он все еще во дворце.

— Замечательно. Метаморфы почти бессмертны, убить их почти невозможно, — голиаф с удовольствием откинулся на спинку кресла, — я соберу сторонников, и они приведут сюда мальчишку. Пусть даже он будет истекать кровью, но он вновь ляжет на алтарь.

— А как же охрана? Солдаты короля не дремлют, периметр нашего острова окружен.

— Ничего страшного, — отмахнулся Альд, — Рафаль справится с ними. Справился же он как-то в прошлый раз.

Семейство Рысей

Амбат скоп

Перевертыш упал под тяжестью тела, которое запрыгнуло на него. А он наивно полагал, что встретится с семьей чуть позже.

— Лизи, детка, слезь с меня, пожалуйста, — попросил улыбнувшийся Лур.

Девочка послушалась и присела около него на корточки. Она стала совсем большой с того времени, когда он видел ее последний раз. Лизи была его младшей племянницей, дочкой сестры. И по правде говоря, девочка больше походила на самого Лура, чем на его сестру. Те же темно-болотные глаза, каштановые кудряшки до плеч, лисий разрез глаз. На первый взгляд можно подумать, будто она его дочь. На девочке превосходно сидело платье с открытыми плечами, подол которого был украшен рюшами. В руках Лизи держала игрушечного лисенка, она с ним до сих пор не расставалась. Что тогда, два года назад, что сейчас, когда ей исполнилась пять лет.

— Почему ты не сообщил, что приезжаешь? — обиженно надула она губки.

— Я и сам не знал, — сказал Лур.

Он поднялся с земли и отряхнулся. Лизи подбежала к дяде и запрыгнула на него, но в этот раз он ее поймал и подбросил вверх. Она весело и заливисто рассмеялась, а потом обняла его за шею.

— А мы с мамой пришли на ярмарку, — улыбаясь, сказал ребенок.

— Да что ты? И где мама?

Он задал этот вопрос немного нервно и начал оглядываться. Его сестра любила неожиданные появления, и обычно они не приносили ему удовольствия.

— Она зашла в мясную лавку. Это она тебя первая почуяла и сказала, что ты…

— Можешь не продолжать, солнце, — прервал ее речь Лур, — я могу представить, что сказала твоя мама.

Реймонд и Руфина стояли рядом с Луром и внимательно вслушивались в диалог. Ифирис слетел с плеча тифлинга и подлетел поближе к Лизи. Та при виде него счастливо вскрикнула и попыталась поймать его, но Григи не дался, взлетев выше.

— Твоя племянница? — спросил ифирис, присев Луру на плечо.

— Дядя Лур, какой он хорошенький. Можно я его себе заберу? — попросила девочка.

— Нет! — сказали одновременно Лур и Фина. Продолжил уже Лур. — Лизи, Григи друг Руфины и мой друг, мы не можем его отдать.

— Обмен? — предложил не по годам смышленый ребенок.

— Нельзя обменять друга, детка. Ты ведь не отдала бы нам свою лисичку за… — он обвел взглядом улицу и остановил взгляд на архимаге, — за Рея, например.

Лизи подняла зеленые глазки на мужчину и задумалась. Потом обошла его и серьезно выдала:

— Я подумаю.

Лур расхохотался, Фина сдавлено пыталась сдержать смешок, а Рей, который еще минуту назад был хмурым, улыбнулся. Сзади послышался какой-то шум, перевертыш не успел увернуться от подошедшей к нему девушки.

— Ах ты, негодник! — она схватила Лура за шею одной рукой и начала трепать ему волосы. — Заставил волноваться старшую сестричку.

— Ты мне сейчас шею сломаешь, сестричка, — прохрипел согнувшийся в три погибели Лур.

— Я тебя не видела два года, братец. Кто бы мог подумать, что ты, паразит, вернешься. И влетит тебе от отца. Что же заставило тебя пересмотреть свои дурные принципы?

Она улыбалась, но в ее взгляде застыла тревога. Лур сразу все понял: Лиандра настолько страшилась узнать ответ, что решила и вовсе забыть. Никогда больше не вспоминать о том, почему ее брат уплыл из республики.

— Скорее кто, а не что. Да отпусти меня уже, Огонек!

Это прозвище сестре дали братья, когда они были совсем маленькими. Лиандра была магом-стихийником и постоянно хвасталась перед младшими своими способностями. Она любила зажигать на пальцах огоньки, и это притом, что младший из них панически боялся огня.

С того времени ничего не изменилось, даже внешне Огонек осталась почти такой же. Она всю жизнь ходила с маленькими черными косичками до плеч, но когда стала старше, сбрила часть волос. Теперь ее косички начинались с середины левого виска и были переброшены на правую сторону. Как и все рыси, она носила клановую серьгу. Даже у малышки Лизи такая была. Все всегда говорили, что сестра очень похожа на их отца. И были правы. У нее смуглая кожа, темные губы и черные глаза. Совсем как у Леона Фарксела. Перевертыши были вольны носить что душе угодно. И Лиандра всю жизнь предпочитала удобные обтягивающие брюки и длинные объемные футболки.

— Слушай, это я с тобой такая добрая. А братья церемониться не будут. Можешь бежать, как только Люци и Лафи тебя увидят.

— Ваш отец испытывает какую-то слабость к букве Л, или это у вас семейная традиция такая? — задумчиво спросил Реймонд.

— У нашего папочки специфическое чувство юмора. Все путаются в наших именах, — она усмехнулась, — меня пару раз называли именами братьев. Я привыкла быть Лафи или Лурой, — рассмеялась Лиандра.

— Да-да, — отцепившись от сестры, пробормотал Лур, — кстати, где они?

— Лафи вместе с отцом на охоте. А Люци остался дома и приглядывает за моими детьми. Идеальная нянька!

— Нет, — возразила Лизи и обняла перевертыша, — дядя Лур лучший!

— Никто и не спорит, доченька. — ответила Огонек и продолжила, обращаясь уже к брату. — Лучше скажи, что такого невероятного случилось, что ты вернулся?

— Я бы и так вернулся, просто не сейчас. Но обстоятельства сложились иначе, и теперь я здесь, помогаю Реймонду отыскать одну вещь.

— Реймонд? — девушка с интересом посмотрела на мужчину, и тот кивнул в знак приветствия. — Я чувствую между вами связь.

— «Закон чести», — нехотя произнес перевертыш, — им мы и связаны.

— Вот балда, — Лиандра дала сильный подзатыльник брату, — как ты так умудрился?

— Поверьте, я был против… — вмешался Реймонд в семейные разборки. — Мне даром эта клятва не нужна была, но Лур…

— Можешь не продолжать, он с малых лет таким был, поэтому этот благородный, как он считает, поступок вполне в его духе! — она перевела взгляд на затихшую Руфину и застыла на месте. — А ты?..

— Фина, — робко улыбнулась тифлинг.

Лур был немного обеспокоен. Его семья очень категорично относится к тифлингам, а сестра никогда не стесняется в выражениях. Она не поймет, что Руф тифлинг, но может сказать что-то, что заденет ранимую девушку. Этого бы ему не хотелось.

Огонек распахнула глаза и прошлась по Руфине взглядом с ног до головы. Особенно она вглядывалась в лицо. Но Лиандра быстро взяла себя в руки.

— Боги! — воскликнула она и скривилась. — Какая же ты тощая! Тебя не кормят или объедают? Тебе бы набрать массу, дорогая, а то ты как спичка, того и гляди ветром сдует…

— Хватит, — раздраженно прервал ее Лур, заметив, как улыбка сползла с лица Руф, — Лиандра, выбирай выражения.

Девушка с недоумением воззрилась на него. Казалось, ее искренне удивило замечание брата.

— Хочешь сказать, это твои новые друзья? — она вновь с ног до головы осмотрела каждого. — К магу у меня претензий нет, а вот девчонка никак не вписывается…

— Я не слова, чтобы куда-нибудь вписываться, — с оскалом, достойным хищника, заявила Руф.

— Старых потерял, решил заменить этими? — продолжала Лиандра.

Сестра, с которой они так давно не виделись, сейчас стояла перед ним и давила на больное. Лур не знал, куда себя деть, ему было ужасно некомфортно от этих упреков.

— Друзья приходят и уходят, — философски вставил Рей.

— Не говори о том, чего не знаешь! — взъярилась девушка.

— Лиандра, успокойся! — повысил голос перевертыш, и она наконец замолчала. — Если я от тебя еще раз услышу оскорбление в адрес Руфины или Реймонда, то мы с тобой будем разговаривать по-другому.

— Посмотрим, что скажут братья и отец, — прошипела Лиандра и, схватив малышку Лизи за ручку, скрылась в толпе.

— Ты говорил, они нам понравятся.

Метаморф вытащил портсигар и начал раскуривать сигару. После выступления сестры Рыси, мужчина уже не удивлялся, почему Лур покинул отчий дом. С такими родственниками никаких врагов не надо. Чаще всего нам причиняют боль самые близкие, и порой проще прожить всю жизнь в одиночестве.

— Я…

Лур не знал, что сказать, он смотрел то на них, то в толпу. Он чувствовал вину за свою сестру, но сам он был вовсе не виноват.

— Фина, прости, — все же произнес перевертыш, — Лиандра не хотела этого говорить.

— Да нет, хотела, — сказала девушка с непроницаемым выражением лица, — если бы не хотела, она бы этого не говорила.

— Да… Может быть. Я сейчас вернусь, — бросил Лур и пошел догонять Лиандру.

Реймонд курил, и вишневый дым его постепенно успокаивал. Его, но не Руфину. Он видел, что девушка расстроилась. Она уже не улыбалась, держала руки за спиной, немного сгорбившись.

— Тебя задели ее слова? — спросил метаморф.

— Про худобу – нет, а вот про то, что не вписываюсь… Может, я и правда лишняя среди вас. Зря я тогда…

— Не выдумывай, — оборвал ее Реймонд, — я бы поступил опрометчиво, не возьми тебя с нами. И не воспринимай все, что говорят в твою сторону, всерьез. Тебя обидели слова Лура тогда, но он не хотел задеть, он всего лишь высказывал свою точку зрения, пускай и не совсем правильную. А слова Лиандры… Мы не знаем, каким порывом они продиктованы, но прислушиваться к ним – глупость.

Он выпустил изо рта облачко дыма и продолжил:

— А чтобы ты не сильно расстраивалась…

Рей полез в свою дорожную сумку и достал из нее книгу, ту самую, из букинистического магазинчика. Реймонду все же удалось договориться с хозяином, и за необоснованно большие деньги он продал ему «Редкие травы Бестии». Метаморф протянул ей книгу, и у тифлинга смешно распахнулись глаза. Она с предельной осторожностью взяла талмуд в руки и посмотрела на Рея.

— Это… мне? — ее голос сорвался.

— Подарок, ты же ее хотела. Да, я называю это взаимовыгодным обменом: сначала ты мне подняла настроение, теперь мой черед.

— Я просто хотела, чтобы ты хотя бы на пару минут стал чуть менее угрюмым, — рассмеялась Руфина.

— А я не хочу, чтобы ты расстраивалась, — парировал он.

— Мне никогда не дарили ничего просто так. — она вытерла выступившие в уголках глаз слезинки. — Спасибо, Рей.

Руфина подошла к нему и крепко обняла, их окутал запах вишневого дыма. Все печали постепенно забывались, девушка вновь успокаивалась, и Рей вместе с ней.

Пока они ждали Лура, тифлинг увлечено рассматривала книгу, а Реймонд думал, где же им искать этот шкархов кинжал. Их единственный шанс канул в лету. Они остались без зацепок.

Вскоре вернулся Лур, и был он предельно злой.

— Поговорили? — спросил Рей.

Перевертыш поморщился от дыма и, забрав у метаморфа сигару, выбросил ее.

— Курить вредно. — произнес он. — Нет, они скрылись. Огонек всегда хорошо сбегала.

— Больше так не делай. — спокойно сказал Реймонд и достал еще одну сигару. — И куда мы сейчас?

Лур задумался, почесал макушку и выдал:

— К нам в клан, — и заметив недоуменные взгляды, объяснил, — мой брат Люци там, может, у него получится нам помочь. Он с детства зачитывался книгами в нашей домашней библиотеке и вырос умным парнем.

— Раз другого плана нет, то в путь, — сказал метаморф.

Когда Лур не нашел сестру, он сильно разозлился. То, что она старше, не значит, что у нее есть право оскорблять его друзей и его самого. Лиандра всегда считала себя выше остальных, и их отец всегда к ней прислушивался, как к единственной дочери, и безоговорочно ей верил. Перевертыш не знал, о чем она может сообщить отцу, но догадывался, и его это отнюдь не радовало.

Забрав коней, они отправились на родину Лура. Им всего лишь нужно было пересечь лес. Но на середине пути за их спинами послышался шум, топот копыт и голоса. Затем этот шум стал приближаться и слышался уже по обеим сторонам от путников.

— Нас окружают, — равнодушно сказал Реймонд.

Для того, кто потерял последний шанс, он был на удивление спокойным. Может та табачная дрянь его успокаивает?

Голоса слышались совсем близко, и Лур увидел, что их взяли в оцепление. Он затормозил лошадь, осматриваясь.

— Кто вы и что забыли на территории Фаркселов? — послышался знакомый и как всегда жесткий голос.

На высокой фризской лошади по кличке Ежевика восседал мужчина. Широкий разворот плеч, темные глаза и черные короткие волосы. Как и у Огонька, его оборотом была черная пятнистая рысь.

Леон Фарксел внимательно обвел взглядом их компанию, особенно задержавшись на Руфине.

— Брат?

Рядом, на другой лошади, сидел брат Лура, Лафи. Парень был самым младшим из них, и внешностью он тоже пошел в главу семейства. Гены матери унаследовали только Лур и Люци.

— Я вернулся домой, — пожал плечами Лур, под немигающим взором отца ему было не по себе.

— Что ж, — обронил старший Фарксел, — полагаю, разговор лучше отложить, тем более ты не один.

Развернув лошадей, вся охотничья группа направилась в сторону деревни рысей.

К Луру неслышно подъехал Лафи и стал разглядывать брата.

— Что? — не выдержал перевертыш.

— Ты изменился, — протянул Лафи, — стал гораздо увереннее, чем был.

— Чепуха, — отмахнулся Лур, — я остался таким же, а вот ты подрос, малой.

Лафи усмехнулся и толкнул брата в плечо.

— Твое появление было неожиданным. Сначала нам показалось, что на нашей территории чужие, но потом мы с отцом почувствовали связь, и… Я не думал, что ты когда-нибудь вернешься.

— Все это время я хотел вернуться, но дело было не только в ссоре с отцом, но и…

— Уилрэн, да. Я помню. — угрюмо кивнул Лафи. — И, так понимаю, ты его не нашел?

— Не нашел, но давай не будем о грустном.

— Как скажешь, — улыбнулся брат, — ты ведь в курсе, что у Люци скоро свадьба?

Лур чуть не свалился с лошади от удивления.

— Откуда? Меня же не было!

— Ах да, точно, — он рассмеялся, — у меня тоже невеста появилась, Софи́… — мечтательно вздохнул Лафи. — Ты у нас один остался, или…

Парень оглянулся назад, за их спинами ехали Реймонд и Руфина, о чем-то болтая. Почувствовав на себя взгляды, Фина посмотрела в их сторону и улыбнулась.

— Это мои друзья, Лафи. И сразу скажу, чтобы ты не слушал Лиандру. Мы с ней столкнулись на ярмарке у скоп, и она как всегда была резка в выражениях. Ее мнение в корне неверное.

— Боюсь представить, что тебе наговорила сестричка. Она в последнее время немного не в себе.

— Не нужно ее оправдывать. Она всю жизнь была такой.

Они выехали на небольшую цветущую поляну, и перед ними возникла усадьба Фаркселов. Она располагалась прямо на поляне, и, в отличие от остальных амбатов, ровной дороги тут не было. У крыльца дома играли дети, а рядом с ними грустно сидела Лизи. Огонька поблизости нигде не было.

Лур и Лафи спешились, остальные тоже. Тут же подбежало несколько конюхов, чтобы отвести лошадей в конюшни.

Не успел перевертыш сделать несколько шагов, как тут же почувствовал приближение среднего брата. Он увернулся он удушающих объятий и сам перехватил Люци одной рукой.

— Шкарх, никогда не получается, — прохрипел парень.

Люциан Фарксел был чуть ниже ростом, чем его братья и сестра. Его густые медные волосы были собраны в короткий хвост. В болотных глазах блестели янтарные искорки, а шальная мальчишеская улыбка не сходила с его лица. Извечные очки Люци сползли на кончик носа, и ему пришлось их удерживать, чтобы они не спадали. От неудобной позы его жилет распахнулся, а рубашка слегка задралась.

— Так, — хмыкнул Лур, — кто тут из нас старший брат?

— Ты, — пытаясь вырваться, сказал Люци, — о великий, страшный… Ой, то есть старший брат. Отпусти!

Перевертыш разжал руки, и Люци, выпрямившись, поправил свои очки.

— Ты отрастил бородку! — со смехом воскликнул Лур. — Она тебя старит, Люциан.

— И ничего не старит, — возразил Люци, пригладив бороду, — я не виноват, что из нас троих ты один выглядишь как ребенок.

— Никакого уважения к старшим, — пробормотал Лур.

— Я тоже ему говорил, что отпустить бороду – идея так себе. Но кто меня послушает, — сказал рядом стоящий Лафи.

— А что Огонек? — поинтересовался Лур.

Лафи скривился, а Люци улыбнулся шире и сказал:

— Она считает, мне безумно идет!

— Зная Лиандру, она тебе врет, — опустил брата с небес на землю Лур.

До чего же было приятно снова оказаться в кругу родных. Поначалу возвращение домой его очень страшило, но теперь в окружении братьев Лур чувствовал себя на своем месте. Он ценил этот уют, но теперь отчетливо понимал, что может обходиться без всего этого. Лур любил братьев и сестру, и даже категоричного отца, но его тянуло туда, где на арене происходят бои и сражения, туда, где лучшая выпечка во всем городе, туда, где он оставил свое сердце.

В Маддрон.

Лион Фарксел подошел к своим сыновьям, и они, как по команде, затихли.

— В мой кабинет, — только и сказал отец Луру и, развернувшись, направился в дом.

— Люци, Лафи, не дайте заскучать моим гостям, — сказал перевертыш, кивнув на архимага и тифлинга.

Кабинет Лиона не изменился с тех пор, как они последний раз в нем и виделись. На столе аккуратными стопками лежали документы, которые глава рысей стал перебирать. Сбоку притаился небольшой золотой глобус.

В иной ситуации Лур остался бы стоять, но он хотел разговаривать с отцом на равных, поэтому подтащил стул и удобно уселся в него. Может Лафи прав, и он все же изменился?

— Итак, — тяжко вздохнул мужчина, — ты вернулся, значит, я так понимаю, передумал.

— Я вернулся не из-за этого, — мотнул головой Лур, — не из-за навязанных тобой обязанностей.

— Это традиция, — прищурился Фарксел, — в нашем клане так было всегда. Обязанности главы клана передаются по наследству. Ты первый сын, это честь!

— Для тебя, возможно. Но не для меня. Мы с тобой в точности повторяем диалог двухлетней давности. Я вновь тебе говорю, что не способен управлять целым кланом.

— Ты должен.

— О, нет, — перевертыш усмехнулся, — не должен. Мне просто не повезло родиться первым. Поверь мне, отец, тот же Люциан справится с обязанностями главы клана гораздо лучше меня. Меня здесь ничего не держит.

— Раз так, зачем ты вернулся? — Лион не злился, он уже устал злиться на этого не послушного ребенка.

— Хотел увидеть свою семью. Вас.

Отец недоверчиво ухмыльнулся. Он не верил Луру, а ведь его слова были наполовину правдой. Семья была одной из причин вновь посетить Бестию. Но старший Фарксел, когда-то давно горячо любивший своих детей, уже начал забывать о кровных узах. С момента смерти Линды Фарксел.

— И чем ты собираешься заняться? — из интереса спросил Лион.

— Сейчас я помогаю другу. А потом, — он задумался, — переберусь жить во Франвэйл. И буду учувствовать в боях, у меня это неплохо получается.

— Драки и дебоширство, так на тебя похоже… — грустно улыбнулся мужчина. — Что ж, я часто думал о твоих словах. Если переубедить тебя не получается, и это твое взвешенное и взрослое решение, Лур Фарксел, то я отпускаю тебя. Снимаю обязанности наследника.

— Спасибо, отец.

Лур встал и поклонился в знак уважения. Когда он развернулся, чтобы выйти из кабинета, до него донеслись тихие слова главы клана:

— Надеюсь, ты найдешь свое счастье, мальчик мой. И не сердись на старика, я хотел как лучше.

Подарок

Под пристальным взглядом родственников Лура Фина смутилась. Теперь у нее язык не поворачивался назвать перевертышей бестианцами. Она не думала, что это прозвище их как-то оскорбляет, но сами перевертыши считали иначе.

Лизи, игравшая с остальными детьми, подскочила к Руфине и потянула ее за ручку куда-то за дом.

— Тетя Фина, поиграешь со мной, пока нет дяди Лура? — жалобно попросила девочка.

Девушка не успела ничего сказать, как тут же была утащена на задний двор усадьбы. Обернувшись напоследок, она увидела, как братья Лура взяли в оборот Реймонда. Маленькая ладошка Лизи с недетской силой сжимала руку Руфины и упрямо вела ее на поляну к высокой цветущей вишне. У дерева был толстый ствол, а на ветках распускались бледно-розовые цветы. Теплый ветер играл с лепестками, покинувшими свое древо навсегда. Подбежав к стволу, Лизи начала выкапывать ямку у самых корней.

— Лизи, — мягко обратилась к ней девушка, — что ты делаешь? Тебе нужна моя помощь?

Девочка повернулась к ней и посмотрела своими большими наивными глазами.

— А мне ты сразу понравилась, — вдруг сказала девочка, — хотя и не отдала летающего жука.

Фина подавилась смешком на последних словах ребенка. Так бедного Григи еще никто не называл. Хорошо, что ифирис не слышал, а то бы смертельно обиделся.

— Не знаю, почему ты не понравилась маме, — продолжала малышка, — ты красивая. А еще очень похожа на бабушку. Я видела ее портрет в рамке у дедушки на столе, только у нее был другой цвет волос. Рыжий.

Руфина не знала, что сказать. Неужели она настолько сильно похожа на мать Лура? Может быть поэтому перевертыш все чаще останавливает на ней свой взгляд с момента их прибытия в Бестию?

Девочка продолжила копаться в земле. Ее руки полностью испачкались, но она по-прежнему упорно рыла ямку.

— Дядя Лур был расстроен, — сказала Лизи спустя какое-то время.

— Ты так думаешь? — неуверенно спросила Фина.

— Да, он расстроился из-за слов мамы. И ты тоже расстроилась, я видела, — Лизи почесала лицо грязной рукой, и на щеке остался след влажной земли, — ты нравишься дяде Луру, и я не хочу, чтобы вы расстраивались… Достала!

Она засунула руку поглубже в ямку и вынула оттуда кинжал. Хотя, вернее бы сказать, кинжальчик. Он был совсем крошечный, будто бы детский. Его ручка полностью отлита из золота, а лезвие сделано из прочного металла. По всей длине лезвия были выгравированы слова на древне-уррийском.

— Смотри!

Лизи показала Руфине клинок.

— Он необычный, если прошептать определенные слова, то он может сделать так…

Девочка начала читать надписи на древнем языке темных богов, и кинжал, казавшийся прочным, стал истончаться.

— Мне его купила мама. Она не доверяет мне серьезное оружие: говорит, что я еще маленькая, — она обиженно надула губки, — поэтому купила мне его.

Лизи взяла и двумя пальцами согнула кинжал пополам. Потом еще раз. Затем она его развернула, вновь прочитала заклятие, и оружие вернуло прежнюю форму.

— Это тебе, — повернулась племяшка Лура к Фине, — не расстраивайся больше, пожалуйста, а то дядя Лур тоже будет несчастен.

Руфина замерла. Тот клинок у мастера Авратта купила Лиандра для своей дочери, потому что он был безопасен для Лизи. И если бы они тогда не встретили Андри, которая пренебрежительно отнеслась к Фине, то Лизи никогда бы не пришло в голову отдать клинок тифлингу. Он бы так и остался у малышки, и друзья никогда бы его не отыскали.

Девушка издала нервный смешок, а потом рассмеялась в голос. Она лежала на мягкой траве, смотрела на опадающие цветы вишни и смеялась, закрыв лицо ладонями.

Удача до сих пор была на их стороне.

Лизи не понимала истерического приступа Руфины, но тоже улыбнулась.

— Тетя Фина? — позвала она задыхающуюся девушку. — Бери. Настанет день – и я выпрошу у мамы настоящий.

— Боги! — воскликнула Фина и сжала Лизи в крепких объятиях. — Ты просто чудо!

Девочка обняла ее в ответ, и Руфина прошептала:

— Спасибо, милая.

Она забрала кинжал, все еще не веря в подобные совпадения. На поясе Руфины находилась та самая кожаная подвязка Реймонда. Вытащив оттуда обычный, ничем не примечательный кинжал, она заменила его деталью артефакта.

Две! Теперь у них есть целые две детали. Но эйфория прошла столь же быстро, стоило только подумать, что им нужно найти деталь на Ардестелоре и в Келлоре. Про город темных и вовсе ничего было не понятно. Там ли она, и что она такое?

— Тетя Фина? — позвала ее очаровательная малышка. — Ты вновь расстроилась.

Голосок Лизи звучал грустно, и Руфина поспешно замахала руками.

— Нет-нет, что ты! Все в порядке, Лизи. Твой дядя Лур будет просто счастлив от подарка, поверь мне, — она как можно шире улыбнулась девочке, и та повеселела.

— Обрадуем тогда его!

Она вновь схватила тифлинга за руку и повела обратно. Руфина подумала, что для начала надо бы обрадовать Реймонда, но желание ребенка – закон.

Метаморф стоял между двух Фаркселов – впору загадывать желание. Они были такими разными, непохожими внешне, но их объединяли одинаковые взгляды, жесты, а иногда даже мысли. Видел он и схожесть младших братьев с Луром, но шальная улыбочка Рыси все же была его отличительной чертой.

Реймонд познакомился с ними. Люциан Фарксел производил впечатление серьезного и начитанного перевертыша, готового вечность рассуждать о сакральных смыслах стихотворений прошлого века. Но это лишь на первый взгляд. Как и Лур, Люциан был легок на подъем, но авантюризма в нем было гораздо меньше.

Младший брат – полная противоположность среднему. Жизнерадостный Лафи Фарксел никогда не унывал, он был, как выражался Люциан: «Слишком оптимистичен для нашей суровой реальности». Но даже он казался порой серьезнее неугомонного перевертыша, которого сейчас среди них не было.

— Меня гложет любопытство, господин МакЭвенвуд, — Люциан обращался к нему официально, никак не попирая рамок приличий, — что же такого наговорила вам наша сестрица, раз она теперь даже из дома не показывается?

Реймонд поправил седую прядь, упавшую ему на лоб, и нахмурился. Лиандра прибыла в усадьбу гораздо раньше их, может, воспользовалась оборотом.

— В масштабах вселенной, — он подстроился под заумный стиль среднего брата и теперь говорил с ним так же, — ничего страшного не произошло. Но если мы сузим наш рассматриваемый круг до одного единственного существа, то все станет очевидно…

Люциан был удивлен, будто не думал, что и у Реймонда был столь же богатый словарный запас. Фарксел рассматривал его так подозрительно, будто прикидывал, не успел ли Рей купить себе на ярмарке дополнительные мозги. Лафи усмехался: его забавляла реакция брата.

— Лиандра оскорбила нашу подругу. Она посчитала ее недостойной нас, — он ухмыльнулся, — хотя скорее не нас, а именно Лура.

— Ту темненькую красавицу, которая с вами прибыла? — спросил Лафи.

Реймонд кивнул. А братья синхронно и очень тяжело вздохнули. Взгляды у обоих стали какими-то печальными.

— Боюсь, у поведения Огонька есть целых две причины, — сказал Люциан.

Он достал из кармана жилета платок с вышитыми инициалами и стал натирать очки до блеска.

— С удовольствием послушал бы, — подстрекал метаморф их к рассказу.

— Во-первых, эта девушка… Руфина, кажется, у нее примечательная внешность, — начал Люци, но Лафи его перебил.

— Говори как есть: она копия нашей матери. Отличается разве что цвет волос. А вот глаза, рост и особенно черты лица неотличимы.

В этот момент Реймонд почувствовал укол вины, это ведь он сделал девушку похожей на Рысь. Тогда ему казалось это забавным, а сейчас уже нет. С другой стороны, черты лица он не менял, а значит леди де Тиндаль и правда чем-то походит на Линду Фарксел.

— А разве этот, м-м, фактор не должен вызвать обратные эмоции? У Лиандры на Фину лишь одна реакция – отвращение, — заметил Рей.

— Вовсе нет, — покачал головой Люциан, — Огонек увидела в Руфине копию матери, и ей было от этого противно, ведь ее уже много лет нет в живых. Она разозлилась на себя и на девушку. Вот и сорвалась.

— А если говорить о недостойности… — продолжил Лафи. — Историю с Уилрэном ты, полагаю, знаешь. Дель Стараг одного возраста с Лиандрой, а Лур младше их на пять лет. Но это не помешало этим двоим сдружиться. Перевертыш и дроу – кто бы тогда мог подумать! Потом к ним присоединился Алан, но мне всегда казалось, что он был лишним в их компании. Когда они были еще детьми, Лиандра часто приглядывала за ними, в основном за Луром, и они тесно общались с Уилрэном.

Лафи перевел дыхание. Дальше продолжал Люциан:

— Она влюбилась в него, а он… — казалось, что у культурного Люци не хватало приличных эпитетов для описания этого дроу. — Уилрэн был хорошим парнем, но ветреным. И он не был создан для высоких отношений.

Деревянная дверь усадьбы громко хлопнула, и на пороге появился Лур. На его губах играла мягкая, но немного печальная улыбка. Он подошел к ним, держа руки за спиной, и сказал:

— Он был дроу, а Андри – перевертышем. Даже если бы Уилрэн был образцом верности, у них все равно не было бы шансов. Браки и отношения разных рас запрещены законом. Но Огонек не хотела ничего слушать, она его любила, и Уилрэн не мог ничего сделать с этим. Ничего, кроме одного… — Лур возвел глаза к чистому голубому небу и сказал совсем тихо. — Он покинул республику Бестия. Спустя несколько месяцев до нас донесся слух о его смерти, я до сих пор не понимаю, откуда эта сплетня взялась. Когда я приехал в Маддрон, его как сбежавшего преступника разыскивало ВТЖ. Но никто так и не смог его найти.

— Она до сих пор считает, что вина лежит на ней, и страдает от этого. Поэтому была так категорична к вам, — объяснял Люциан, — она думает, что Лур перестал искать Уилрэна, поскольку обрел новых друзей.

— Я искренне надеюсь, что так и есть, — жестко сказал Лафи, и все дружно на него посмотрели, — а что? Сколько можно ходить сокрушаться, искать его за каждым кустом, не спать ночами, обшаривая переулки? Зная тебя, брат, как минимум первый год ты таким и был.

Реймонд был полностью согласен с Лафи. Он не настолько хорошо знал Рысь, но такое поведение в его духе.

— Живи уже своей жизнью. Нам всем искренне жаль Уилрэна, но хватит жить прошлым.

«Хватит жить прошлым».

И не упомнить, сколько раз эту фразу метаморф повторял самому себе. Вот только она никогда не работала. Даже если он пытался жить настоящим, прошлое неумолимо врывалось в его жизнь. С новым теплым дождем, с запахом меда и ранней весны, с улыбкой незнакомой женщины, так похожей на мамину. Оно врывалось с новым кошмаром, где он держал в руках окровавленное тело, и оставалось до сих пор застывшим на губах келпи именем. Легко посоветовать не жить прошлым, но не тогда, когда у тебя ничего, кроме прошлого, не осталось. Ведь будущее нам неизвестно, а настоящее неуловимо.

Лур улыбнулся своей фирменной улыбкой, грусть исчезла из его глаз, превращая в того самого несносного перевертыша.

— А я и не живу. Кстати, поздравляю, Люци, должно быть ты теперь новый наследник клана!

Рысь подлетел к ошарашенному брату и пожал ему руку.

— Уговорил, стало быть, — усмехнулся Люциан, — не ожидал, что отец так быстро сдастся.

— Я думаю, с годами он становится все более сентиментальным.

— Он просто устал с тобой спорить, — парировал будущий глава клана.

Глаза Лура Фарксела сияли затаенной радостью, и тут Реймонд понял, в чем была суть конфликта между Рысью и его отцом. Лур не хотел быть главой клана, но метаморф бы не ошибся, сказав, что на самом деле из перевертыша получился бы неплохой предводитель.

Послышался детский смех, и из-за угла дома вышла малышка Лизи в сопровождении Руфины. Девушка тоже улыбалась, а в ее взгляде плясали хитринки, когда она посмотрела на Рея. Метаморфу это показалось подозрительным.

— Дядя Лур! — девочка запрыгнула на перевертыша и обняла его за шею.

— А меня она так не любит, — ревниво насупился Люциан.

— Может, потому что ты каждый раз пытаешься прочитать пятилетнему ребенку лекцию о саморазвитии в раннем возрасте? — невинно похлопал глазами Лафи.

— С дядей Люци скучно, — заявила Лизи и слезла с Лура, — я в дом, — и вприпрыжку поскакала к усадьбе.

Руфина проводила ее улыбкой и повернулась к остальным.

— Знаете, — Люциан поправил очки, эта оправа была для него слишком большой, — я поговорю с Лиандрой, может, получится до нее достучаться, — и с этими словами он отправился вслед за Лизи.

— Он опять все испортит, — скривился Лафи и тоже пошел к дому.

Наступила тишина, Реймонд переглядывался с улыбающейся Финой и не мог понять, что же ее так развеселило.

— Как разговор с отцом? — спросила она перевертыша.

— Лучше, чем ожидалось, — не вдаваясь в подробности, ответил он.

— Руфина, что-то случилось? Ты на меня странно смотришь, — прищурился Реймонд и на всякий случай отошел подальше от девушки.

— Неужели настал этот день… — с притворной скорбью в голосе произнес Лур. — Она окончательно сошла с ума, а мы и не заметили!

— Закрой рот, Фарксел!

Несмотря на резкое замечание, улыбка не сходила с ее лица. Девушка тряхнула короткими волосами и сказала:

— Но ты прав. Настал этот день, и он доказал, что я полезней тебя, Рысь! — Руфина так часто находилась в обществе Реймонда, что сама начала называть Лура придуманным для него метаморфом прозвищем.

Она потянулась к кожаной подвязке и достала оттуда обычный с виду кинжал, но, приглядевшись, Рей понял: не совсем обычный. Этот кинжал выглядел дорого и явно был ручной работы. Метаморф непонимающе посмотрел на тифлинга, а она склонилась к кинжалу и прошептала слова, выгравированные на лезвии. Древне-урийский.

Быть не может.

Оружие становилось все тоньше и тоньше, пока девушка не смогла согнуть его пополам словно лист бумаги.

— Деталь артефакта, — ошарашенно сказал Лур, не сводя взгляда с кинжала, — но откуда?

— Твоя племянница нам его подарила, чтобы мы больше не расстраивались, — усмехнулась Руфина, а Лур громко и заразительно рассмеялся.

— Удивительно, — широко улыбнулся Рысь.

— Да, удивительно, — тихо пробормотал Реймонд за Луром.

Тифлинг мягко вложила кинжал в руку метаморфа и, сжав ее, сказала:

— Он твой. Еще одна деталь. Реймонд, не стоит отчаиваться заранее, видишь, удача на нашей стороне, и мы найдем остальные детали. Не сомневайся в этом.

И он поверил. Впервые за столько лет он доверился кому-то, кроме себя. Уже потом, путешествуя по коридорам дворца вновь, он думал, что зря.

Он притягивает к себе одни неприятности...

Ардестелор

Ночь в доме Фаркселов на удивление прошла спокойно. Только один раз к Рею заглянула Лизи, потому что не могла найти обожаемого дядю Лура и с недавних пор обожаемую тетю Фину. Метаморф даже не придал значения их пропаже. На следующий день оказалось, что они ходили в лес собирать корешки из той самой книги «Редкие травы Бестии». Руфина как всегда хотела пойти одна, но Лур ее не пустил.

— Мы же в Бестии, тут на каждом шагу капканы! — оправдывался перевертыш.

Рей искренне сомневался, что он увязался за девушкой только по этой причине. И к тому же с тех пор, как они находятся в республике, он не увидел ни одного капкана. Впрочем, Руфина счастлива, Лур тоже доволен, а значит, в присмотре они не нуждаются.

Наутро друзья попрощались с семьей перевертышей, и отец Рыси даже обнял сына напоследок. Лиандра выражала полное безразличие, но это было намного лучше презрения.

Чтобы попасть на Ардестелор, нужно было вернуться в Маддрон, так как в Бестии попросту нет воздушного порта. Они потратили дня два на дорогу и вновь остановились в доме около Странно-моря. Келпи они в этот раз не встретили – и слава богам. Этого Рею еще не хватало... До торговой столицы королевства они в этот раз плыли на другом корабле. Друзья провели в Бестии совсем немного времени, но уже успели позабыть, что на других материках суровая зима.

— В Ардестелоре очень холодные зимы, намного холоднее, чем в Маддроне, — сказала как-то мельком Руфина.

Рею пришлось доставать утепленное пальто. На него было наложено множество бытовых заклятий, в том числе и согревающее, поэтому, несмотря на легкий внешний вид, в нем было теплее, чем в зимних куртках. Лур не стал изменять своей традиции и нацепил черную кожаную куртку, широкие штаны и повесил на пояс ножны. Они всегда были при нем, но Реймонд уже научился не замечать на Луре столь громоздкий предмет. На Руфине был меховой плащ и удобные для борьбы штаны. А Григи холодов не боялся: оказывается, ифирисам было все равно на погоду. Вот оно – преимущество быть маленьким безобидным зверьком.

Добравшись до Франвэйла, они потратили еще день, чтобы дойти до другой части города и попасть в Воздушный порт.

Сам по себе Воздушный порт делился на три сектора. Первый – грузоперевозки; торговые отношения Маддрона и Ардестелора строились именно на них. Второй – перенос лиц с особым разрешением. К ним относилась вся королевская чета и приближенные советники. Третий сектор – перенос туристов.

Реймонд и Лур направились к третьему сектору, а Руфина решила добираться самостоятельно. Еще на корабле Реймонд снял с девушки иллюзию, и она с облегчением пригладила свои длинные рыжие кудри.

У сектора их встретило несколько работников-тифлингов, где они подписали несколько документов о том, что не имеют никаких претензий по поводу способа переноса. Далее их отвели к длинной и очень широкой воздушной трубе. С помощью стихийной магии тифлинги создавали ветер такого напора, чтобы он мог унести вверх по трубе даже громоздкого тролля. При виде Лура тифлинги нахмурились и подозрительно следили за ним, пока он вставал под трубу. Тифлинги конечно не любили перевертышей, но запретить жителям республики Бестии путешествовать по их королевству все же не могли. А тех и без того не часто тянуло на территорию бывших врагов. Работники взмахнули руками – и в трубе появилась сильнейшая струя воздуха, которая подняла Лура вверх. Затем пришла очередь Реймонда. Воздух в трубе был столь же ледяной, как и зимний ветер. Он поднял метаморфа вверх, и вскоре мужчина уже оказался на земле тифлингов.

Когда Фина говорила, что в Ардестелоре холоднее, чем в Маддроне, она не преувеличивала. Так и было. Вся дорога была покрыта толстой коркой льда, а мороз стоял такой, что даже волосы начинали замерзать. Все окна домов украшали узоры инея, а листва здешних немногочисленных деревьев, как и во Франвэйле, была мертвенно синей.

Лур ждал Рея, а Руфина вместе с Григи летала в небе. Летать в Бестии было опасно, и тифлинг не могла взмывать ввысь. Но дома она наконец смогла расправить крылья.

Когда девушка приземлилась рядом с двумя друзьями, обдав их порывом воздуха, ее лицо было далеко от радостного.

— Этвуаль какой-то не такой, — неуверенно сказала Руфина.

— В каком смысле? — обратился к ней Лур.

Он стоял, переминаясь с одной ноги на другую, старался не поскользнуться и то и дело оглядывался. Прошла секунда, пока Реймонд понял, в чем дело. Пролетавшие мимо них тифлинги задерживали на Луре свой взгляд. Архимаг взмахнул рукой и прошептал заклятие. Тело перевертыша стало светиться синим. Мускулатура Лура исчезла, а сам он уменьшился в росте и комплекции. Реймонд усмехнулся и сделал еще один пасс. Свечение исчезло, и Лур оглядел себя.

— А знаешь, неплохо. Я думал, что будет хуже, — сказал он, когда подошел к ближайшей витрине магазина.

Реймонд за его спиной закашлялся, а Руфина захохотала. Ифирис подлетел к нему и, сев на плечо, сочувственно сказал:

— Я бы на твоем месте не радовался раньше времени.

— О чем ты? — не понял перевертыш.

— Большинство тифлингов имеют интересные особенности в строении тела. У рода Аквамарин – рога. Есть тифлинги и без таких особенностей, но Рей, — ифирис метнул взгляд в сторону ухмыляющегося метаморфа, — решил сделать так, чтобы ты совсем от них не отличался.

— Но у меня нет рогов, — и на всякий случай потрогал макушку. Все те же каштановые волосы, чуть завивающиеся на концах.

— Повернись спиной к витрине, — сквозь смех посоветовала Руфина.

Реймонд уже улыбался, не скрывая. Рысь, начиная подозревать неладное, обернулся.

— Реймонд МакЭвенвуд, я убью тебя! Убери из меня это! — закричал Лур и стал вертеться вокруг себя словно волчок.

Для большей правдоподобности архимаг добавил ему отличительную черту в виде хвоста. Длинный и скользкий хвост волочился по полу и заканчивался пушистой светлой кисточкой. Фине пришлось схватиться за плечо Рея, чтобы не свалиться на землю от смеха. Лур взял хвост в руку, и тот начал шевелиться. Когда Рысь попытался его выдернуть, у него ничего не вышло. Тогда перевертыш нахмурился, и хвост, поднявшись, стал раскачиваться.

— Смотрите, я могу им управлять! — беспечно улыбнулся Лур.

По его воле хвост закрутился в узел и раскрутился обратно.

— Зачем нужно так издеваться над ним? — приблизившись к лицу Реймонда, пропищал ифирис.

— Никто над ним не издевается, — задыхаясь, сказала Руфина, — ты посмотри, как ему нравится!

Перевертыш уже не возмущался, а играл своим новым хвостом.

— А ведь это удобно! Как третья рука. А он меня удержит, если я оторву ноги от пола?

— Я бы не советовал… — попытался предупредить Реймонд, но было уже поздно.

Хвост уперся в землю, а Лур подпрыгнул и тут же, полетев вниз, больно ударился.

— Не удержит, — потирая бедро, констатировал парень и подошел ближе к друзьям.

— Смотри, Григи, у него даже претензий нет, — успокоившись, сказала Фина.

— Есть, — насупился Лур, — предупреждать надо о таких сюрпризах.

— Если хочешь, я могу его убрать, — пожал метаморф плечами и уже протянул руку, но Рысь отскочил от него.

— Не надо, меня все устраивает.

Мужчина хмыкнул, а хвост Лура поднялся, раскачиваясь из стороны в сторону, соглашаясь со своим хозяином.

— Так что ты там говорила об Этвуале? — вернулся к неприятной теме Рей. Веселье с Руфины схлынуло, и девушка нахмурилась.

— Этвуаль – ближайший город к нашему поместью. Я тут часто бывала и чувствую, что что-то не так. Сложно объяснить. Давайте заглянем в лавку к Мориусу. Какое-то время я ему поставляла зелья.

Они прошли по улице и свернули в сторону лавки, вывеской для которой служил огромный черный котел.

— Мориус ничего не варит… — Руфина нахмурилась еще сильнее, глядя на котел.

В лавке пахло древесными травами и полынью. Этот запах невозможно было перепутать ни с чем.

Колокольчик у входа звякнул, но лавка была пуста.

— Мориус, это я, Руфина! — крикнула тифлинг и прошла вглубь помещения.

За одной из дверец послышались шорохи, и оттуда вышел усталый и потрепанный тифлинг. Внешне Мориус был похож на эльфа, но все же он был тифлингом. Светлые волосы мужчины были собраны в косу. В одной руке он держал мензурку, а в другой – пучок трав. Одет Мориус был в лабораторный халат, на носу сидели очки. Он натянуто улыбнулся Руфине.

— Фина, душа моя, ты так быстро вернулась с празднества? Всего лишь месяц прошел.

— Я здесь ненадолго, — отмахнулась девушка, — у тебя все в порядке?

Мориус нервно поправил очки и отставил мензурку подальше.

— Да… Все хорошо. Просто, — он вздохнул, — почти сразу после того, как ты улетела, по королевству пополз слух… А потом и подтверждение появилось…

— Ничего не поняла, — честно сказала Руфина.

Тифлинг вышел из-за стойки и, подойдя к входной двери, закрыл ее на замок.

— Идемте, — сказал Мориус.

Он захватил пробирку и повел их в соседнюю комнату. Там на широком столе стоял небольшой котелок. Тифлинг высыпал туда порошок из мензурки, добавил еще что-то и стал перемешивать.

— Понимаешь, милая, после того, как ты улетела… — он поднял глаза на Реймонда и Лура. — Ты доверяешь им?

Руфина не задумываясь кивнула, и Мориус продолжил:

— Так вот, ты улетела, а в Мерцающем лесу, со стороны гор, стало неспокойно. Сначала разбежались животные, ты бы видела! Несколько оленей разгуливало прямо по городу, — он стукнул ложкой о котелок, — потом дед Форсий с соседней улицы решил сходить на рыбалку, как раз к тем самым горам. Там ведь озерцо небольшое находится… — тифлинг метнулся к ближайшему шкафу и достал оттуда пузырящуюся в колбе жидкость. — Он долго не возвращался, его дети начали волноваться, отправились на поиски и…

— Он умер? — Руфина села на ближайший стул.

— Нет, — замахал руками мужчина, и часть жидкости из колбы пролилась на пол, — он, нет. Просто… Дед Форсий убил тех, кто отправился его искать. Ты бы видела его, он был не в себе. Шальной, глаза горят ненавистью. Его удалось скрутить и обезвредить, но он до сих пор не может прийти в себя.

— И что это значит? — непонимающе спросила девушка.

— Есть предположение, что, — Мориус побарабанил пальцами по столу, — Мавра проснулась.

— Нет! Быть того не может!

Фина вскочила со стула и начала ходить из стороны в сторону.

— Почему ты думаешь, что это она?

— Ее усыпили около тех гор и оставили там на растерзание животным. Ты ведь сама помнишь ту легенду.

— Извините, что вмешиваюсь, — вставил Реймонд, — но о какой легенде идет речь?

Мориус рассеянно на него поглядел и стал дальше перемешивать зелье в котелке.

— Правильнее будет назвать это преданием, — поправила его Руфина, — в Ардестелоре есть предание о Мавре. Никто не знает, в какое время она существовала, но она была самым сильным тифлингом из всех, что видал этот мир. Ее никогда не интересовала власть, потому что она была ученой, вот только от ее наработок страдали обычные жители. Многие погибали сразу, другие – спустя какое-то время, но Мавру это не заботило. Ей было все равно на смерти.

— У нее не было чувств, — добавил Мориус.

— Это одна из версий. Однажды от ее рук погиб целый город – тогда королева и распорядилась, чтобы Мавру устранили. Сделать это с помощью силы было невозможно, тогда солдаты пошли на хитрость, усыпив ее.

— Они усыпили ее в лесу около гор и бросили умирать. Тела никто больше не видел.

— С чего вы взяли, что происходящее – дело рук древнего тифлинга из предания? — недоумевал Лур.

— Будто бы тебе самому неизвестно, — раздраженно бросил Мориус, — сам же тифлинг, должен помнить. Всех, кто находился рядом с ней, одолевала ненависть, и сдержать ее было невозможно. Тифлинги убивали друг друга.

— Да точно, — пробормотал Лур и прикусил язык, чтобы не ляпнуть еще чего-нибудь лишнего.

— Причиной убийства могло стать все что угодно, и необязательно было просыпаться Мавре, — сказал Реймонд.

Руфина оглядела их с Луром и парящего под потолком Григи и произнесла:

— Мы должны туда пойти!

— Что? — воскликнули присутствующие в четыре голоса.

— Я слишком молод, чтобы умирать, — пищал ифирис.

— Это неразумно, Руфина. Да и зачем нам туда, когда у нас другая цель? — намекнул метаморф на артефакт.

— Знаю, знаю я, — отмахнулась она от него, — но ведь Мавра была не просто ученой, а изобретательницей. У кого, если не у нее, мы найдем очки? Нам ведь больше ничего не известно, мы можем потратить месяцы, чтобы их найти!

— Крайне слабый аргумент в пользу поисков древнего тифлинга, — протянул Реймонд.

— Предложи альтернативу, — сказала девушка.

Реймонд задумался и пригладил растрепавшиеся волосы. Затем он вытащил портсигар и закурил. Ему так намного лучше думалось, вот только в этой ситуации запах мятного дыма ему не помог.

— Ладно, — все же согласился Рей, — но пойдем не сегодня. Завтра утром. Далеко до этих гор?

— Лететь час, — ответила тифлинг и сразу же исправилась, — пешком – около трех часов.

— Выйдем завтра утром, а пока нужно найти, где остановиться.

— В городе всего одна-единственная гостиница. Как раз напротив моей лавки, — сказал Мориус, снимая котелок и переливая зелье в колбы.

— Спасибо, Мориус, — Руфина тепло ему улыбнулась, и мужчина ответил ей тем же.

— Не за что, милая. Удачи, будь осторожна.

Фина кивнула, и они все вместе вышли из лавки.

Гостиница, о которой говорил Мориус, была небольшим двухэтажным зданием. Их заселили в три номера, и им это даже недорого обошлось.

На следующий день в номер Реймонда ввалился Лур.

— У меня острое ощущение дежавю, — проворчал сонный метаморф.

— Уже шесть утра, а ты сам сказал, что мы отправляемся утром.

Реймонд взял лежащую рядом подушку и бросил Луру в лицо. Бросок был настолько быстрым и сильным, что тот не смог увернуться. Подушка свалилась на пол, открывая вид на недовольное лицо перевертыша.

— Запомни уже, что для меня утро начинается намного позже шести часов, — сказал Рей, поднимаясь с кровати.

— Среди нас ты один такой. Руф поднялась раньше меня и уже успела сходить вниз позавтракать. Ждет нас там.

На сборы Реймонд потратил не больше двадцати минут. Вместе с Луром они спустились вниз и сели за столик, около которого летал ифирис.

— Ты чего такой взвинченный? — спросил Лур у Григи.

— Не каждый день отправляешься на верную смерть, — отвечал он.

— А ты еще не понял, что это побочный эффект нашего путешествия? — спросил Реймонд, разрезая яичницу с беконом.

Григи фыркнул и уселся перевертышу на голову.

Через пару минут подошла Руфина с чашкой кофе. Ее рыжие волосы были собраны в высокий пучок, и только несколько прядок выбивались из него. На девушке были темно-синие штаны, теплый вязаный свитер, а в руках она держала свой плащ. Кивнув Реймонду, она уселась на скамью.

— Готовы?

— Поесть хотя бы дай, — пробурчал Лур с набитым ртом.

— Ты знаешь дорогу? — спросил тифлинга Реймонд, отпивая горячий чай.

— Конечно! — хмыкнула она. — Я вдоль и поперек знаю Мерцающий лес: было чем заняться в детстве.

— Тогда ждем Лура и вперед.

Реймонду казалось, что лес пел. Совсем тихий перезвон колокольчика из соседнего сугроба или переливы арфы где-то в отдаление. Деревья ритмично шелестели своими редкими листочками, и Мерцающий лес будто был живым. Тихий, еле слышный голос рассказывал о странствиях бравых путешественников и об их великих подвигах. Лес посмеивался над друзьями, когда те чуть не утонули в толще сугробов или когда Лур попытался закопать в снег Руфину, но Реймонд одним движением руки обрушил на его голову лавину снега. Потом пришлось долго искать ифириса, который сидел у Лура на плече.

— Перелететь было бы проще, — пыхтела тифлинг, переставляя ноги.

— Не у всех нас есть крылья, — отрезал Лур, — долго нам еще?

— Ты спрашиваешь уже в четвертый раз за последний час! — она остановилась и огляделась. — Нет, не долго.

— У нас есть какой-нибудь план выживания? — спросил Григи, паря в воздухе вверх тормашками.

— Если мы найдем там Мавру, — сказал Реймонд, — в чем я сильно сомневаюсь, то это еще не значит, что мы найдем у нее очки. Но вопрос в другом. Как победить самого сильного мага воздуха и выбраться живыми?

— Все просто, — махнул рукой перевертыш, — ты ведь архимаг, Рей. Знаешь, как бороться со стихией.

— По словам Фины, Мавра – сильнейший маг воздуха, поэтому ее не взять тем же. И, к твоему сведению, такого определения как «бороться со стихией» не существует. Стихия неподконтрольна стихии, исключение составляют лишь конфликтующие.

Переступая очередной сугроб, метаморф задумался. Самый простой способ обезвредить тифлинга – это магия разума… Подумав об этом, он поморщился. Магия разума слишком сильно влияет на него, и даже безобидное заклятие может закончиться плохо. Но ведь этот риск будет оправдан, особенно если они достанут еще одну часть артефакта.

— Кроме того, что она опасный маг воздуха, мы о ней ничего не знаем.

— И это правда, — подтвердила Руфина.

— Ты говоришь, она была изобретательницей, но чего? Как ей удавалось вселять в тифлингов злобу, а главное: что она при этом использовала? — какая-то мысль промелькнула в голове Рея, но тот не успел за нее ухватиться.

— Это может быть все что угодно, начиная от зелий и заканчивая новыми заклинаниями, — сказал Лур и пнул кучу снега.

— Зелья, — прошептала девушка, — а ведь она и правда могла изготавливать зелья. Это ведь так логично! Использовала мирных жителей как мышей, чтобы проверять результативность.

— Будто ты этим не грешила, — хихикнул Григи, а Руфина начала возмущаться.

— Я никого не травила! Это любовные зелья, да и старуху Брикерс не жалко. Она никогда не воспринимала меня как полноправную госпожу.

— И поэтому стоило поить ее любовными зельями? — хмыкнул Лур. — Ты слишком жестока, дорогая.

— Они безвредны, действуют всего несколько часов!

— И сколько раз ты разбила ей сердце? — продолжал подшучивать перевертыш. Реймонд, глядя на это, лишь закатил глаза.

— Семьдесят четыре, — подло сдал тифлинга ифирис.

— Ах ты… — совсем разозлилась Руфина, — летающий жук!

Григи подавился смехом и, подлетев к девушке, пропищал:

— Кто-кто?

— Летающий жук. Так тебя называет малышка Лизи, и мне очень нравится это прозвище, — ехидно протянула Фина.

Ифирис насупился, показал ей язык и демонстративно сел на плечо перевертыша.

— Иногда вы ведете себя как дети, и я начинаю сомневаться, что…

Реймонд оборвал себя на половине фразы, потому что услышал жуткий крик в небе. Над их головами целой стаей кружили падальщики. Птицы грозно смотрели на них, проверяя, живые они или уже превратились в умертвий. Не обнаружив свежей мертвечины, падальщики скрылись из виду.

Руки Лура сами собой сложились в нескольких магических жестах, а ладони засверкали слабым оранжевым светом.

— Рей, в этом месте не обитает ни одного животного. Тот зельевар был прав, все живые существа сбежали, почувствовав опасность.

— Зато падальщики остались.

Им оставалось пройти совсем немного до горы, но казалось, что что-то было не так…

— Встаньте за мной. И идите на расстоянии трех шагов друг от друга. — сказал метаморф.

— Нет, друг, ты забыл про клятву? Я иду первым.

— Сейчас же встал за мою спину.

Лур вздрогнул от этого холодного, резкого и отчужденного тона. Именно так Реймонд разговаривал с ним в самый первый день их встречи. И только этот тон мог повлиять на Рысь, времени препираться сейчас нет. А уговорить упрямого перевертыша все равно не получится. Парень молча встал за спину Реймонду, и тот, облегченно вздохнув, пошел вперед. Первые шагов двадцать все было в порядке, а вот дальше…

— Ты не прав, — решил поговорить Лур.

— Не отвлекай меня.

Метаморф озирался по сторонам, но кроме заснеженных гор и сугробов ничего не увидел.

— Моя цель – тебя защищать, я поклялся, в конце концов! Почему тебе всегда все равно на это?

— Потому что ты поступил очень глупо, Лур Фарксел!

Реймонд разозлился и накричал на Лура. Поэтому он пропустил ловушку.

— Шкарх! — воскликнул он.

Сначала его ноги начали гореть, а потом вокруг Реймонда появился ядовито зеленый круг. По его периметру возникали неизвестные символы, они то и дело загорались зеленым пламенем. Круг засветился ярче, превращаясь в столб света, уходящий в небо.

— Назад! — и Фина с Луром как по команде отшатнулись от него.

На мужчину стала давить сила, вся магическая сила, которая была заключена в его теле. В таком состоянии думать было сложно, но Реймонд сразу же узнал этот круг и ядовитые символы. Он посмотрел на Руфину, с трудом выговаривая слова:

— То есть, ты хочешь сказать, что за все время существования легенды про сильнейшего тифлинга, вы никогда не задумывались, откуда у нее сила убивать? Да просто она проклятийница!

У девушки в ужасе расширились глаза, она взвыла и упала на колени в снег. Лур тоже не мог пошевелиться, осознавая весь объем катастрофы.

Черных магов не так много, больше, чем иллюзионистов, но все же… Каждый черный маг – невероятной силы существо, и проклятийники – одни из них. Так уж сложилось, что проклятия можно наложить не только непосредственно на живое создание, но и на территорию. Создать ловушку. В пределах этой местности, куда бы ты ни ступил, оказываешься в проклятийном круге, где на тебя накладывается жуткое проклятие. Оно остро ощущается. Почти сразу же на Рея нахлынула волна безумной ненависти, ему захотелось убивать, своими собственными руками сжать еще бьющееся в груди сердце. Раздавить его, почувствовать отмщение. Он зажал руками голову. Метаморф понимал: мысли не его, это все порча, но… Навязанная ненависть была сильнее.

— Убирайтесь! — прорычал Реймонд. — Я не смогу долго сдерживать магию!

И в доказательство этих слов перед его глазами застыла картина двух окровавленных тел и окрашенный в грязно-алый цвет снег. Проклятия поражали сознание так же, как и магия разума, вот только она, в отличие от черной магии, хотя бы не сводила с ума.

Рысь очнулся и подбежал к нему, но круг не пустил посторонних. Перевертыша отбросило назад.

— Шкарх, как тебя оттуда вытащить? — отплевываясь от снега, спросил Лур.

— Никак, — продираясь сквозь жуткие картины в мыслях, пытался объяснить Реймонд, — я обречен. Как только проклятие будет наложено окончательно, я возненавижу все в этом мире, — он посмотрел на них размытыми глазами, — в том числе и вас.

— Этого не будет!

Руфина ударила кулаком покрытую коркой льда землю и вскочила. На ее пальцах заплясали искорки, а в следующий момент на Реймонда обрушился сильнейший ветер. Она пыталась сбить его с ног, чтобы порыв воздуха вынес его за пределы круга.

— Бесполезно, — с опущенной головой пробормотал метаморф.

Его сила вырывалась наружу и требовала крови.

— Вон, я же сказал! — кричал он.

Еще одна попытка Лура стереть символы закончилась тем, что его вновь отбросило назад. Григи беспокойно летал в небе, не отрывая глаз от символов.

— Я не уйду, Рей!

— Глупый мальчишка. Глупый и упрямый! Думай не только о себе, уведи Руфину с ифирисом!

— Мы тебя не бросим, — со слезами в голосе прошептала тифлинг, а Реймонд взвыл.

Проклятие шелестело со всех сторон, оно пробиралось ему под кожу словно иглами и намертво оседало в его голове. Разум покидал его каждым погасшим символом, а свет начал гаснуть.

— Когда я стану проклятым, вы умрете! Я не хочу, чтобы еще кто-то погибал от моих рук! Прошу, уйдите, — его злой голос сорвался.

— Ты не убьешь меня, Рей. Я знаю, ты никогда этого не сделаешь.

Лур медленно подходил к нему, словно метаморф был бешеным зверем, Рысь подбирался все ближе и ближе.

— Поздно, — прошелестел проклятый, и последний символ погас.

Все так же с опущенной головой мужчина поднял руки – и сильный порыв ветра отбросил Руфину и Лура к деревьям. Следующий пас – и из земли вырвались корни, намереваясь связать их. Лур достает свой фламберг и режет их на части, не давая схватить себя. То же проделывает Фина с помощью кинжалов, стоя бок о бок с Рысью.

— Реймонд! Рей! Ты слышишь меня? — кричит ему запыхавшийся перевертыш.

— Я не хочу убивать, не хочу, нет, не хочу, но как же я все это ненавижу... — бормотал он.

— Он не в себе!

Тифлинг срезала очередной толстый корень и схватила Лура за руку.

— Мы уже ничего не сможем сделать! Трупы не только мы, но и Рей.

Один из стеблей схватил парня за ноги и поднял в воздух. За спиной у Фины появились два крыла, и, взлетев, она яростно избавила Лура от мертвой хватки.

— Нет! Я говорю тебе: он не убьет нас!

— А сейчас он что делает? Играет с нами? — съязвила девушка.

— Вот именно! Рей – архимаг, ему бы хватило щелчка пальцев, чтобы убить нас на месте, — он развернулся корпусом к поникшему Реймонду, — он до сих пор сдерживается.

Лур протянул Руфине руку, и она крепко сжала его ладонь. Избавляясь от сухих корней, они прорубали себе путь к метаморфу. Оставалось всего несколько шагов. Реймонд был на расстоянии вытянутой руки, и это расстояние они преодолели бегом. Он поднял на них свой взгляд как раз в тот момент, когда они бросились ему на шею.

— Вы умрете, — с печалью в голосе произнес Рей обнимающим его друзьям.

— Может и умрем, — с мягкой улыбкой согласился Лур, — но мы твои друзья, Реймонд МакЭвенвуд. Мы не оставим тебя одного, даже если весь этот мир рухнет.

Сквозь красную пелену смерти перед глазами остаток разума шептал ему, как нужно поступить.

— Не надо, — попросил метаморф, отчаявшись.

Рассудок шептал ему: «И их не сберег».

— Прости меня, дружище, мы были с тобой связаны, а я не смог тебя спасти.

Руфина вздрогнула и прижалась к Рею сильнее.

— Моей идеей было идти сюда, простите, я просто хотела как лучше, — сказала она дрожащим голосом.

Что-то тяжелое приземлилось метаморфу на плечо. Это был Григи. Малыш ифирис погладил лапкой его плечо.

— Боги, только не снова, — прошептал метаморф, прикрыв глаза.

Корни хватали тифлинга и перевертыша за ноги, пытаясь оттащить их от Реймонда, но те держались за него так, как утопающий хватается за последнюю соломинку.

«Не сберег… Опять».

Его руки поднялись, обнимая их в ответ. Не только смертельные объятия, но и последние. Два тела, прижимающиеся к нему, были такими теплыми, такими родными. Он будто бы уже ощущал это тепло раньше, но успел позабыть. Успел позабыть, что значит семья и дружба. Все остатки хорошего стерлись из его памяти, оставив напоследок пустоту.

Но теперь он не один, правда?

Яркая белая вспышка осветила поляну. Корни рассыпались трухой и перестали тянуть Руфину и Лура назад.

Навязчивый яростный голос становился в его голове все тише и тише, пока не исчез совсем. Сила перестала давить, она снова была ему подконтрольна.

— Мы умерли? — спросил Лур, не открывая глаз.

— Да, Рысь, добро пожаловать за грань, — насмешливо ответил Реймонд.

Перевертыш и тифлинг распахнули глаза и неверяще огляделись.

— Мы живы! — закричала девушка и вновь обняла метаморфа.

— А ты говорил «убирайтесь», — смешно передразнил Реймонда Лур и, подкравшись, отвесил ему несильный подзатыльник.

— Совсем страх потерял, Фарксел? — зарычал мужчина, наблюдая за бегством Лура.

— Я был прав! Видишь, ты нас не убил!

— Я тебя сейчас убью, иди сюда, мальчишка-переросток!

Но Лур успел сбежать до того, как на него вновь обрушилась ярость Реймонда. Он спрятался за спиной задумчивой Руфины, с его новым образом делать это стало проще.

— А что произошло? Почему проклятие не сработало?

— Должно быть, ошибка в произнесенной Маврой формуле, — соврал ей Реймонд.

От любого проклятия можно было избавиться двумя способами. Если знать контрформулировку заклятия, то его с легкостью можно снять. Но для этого требовалось знать изначальную формулу. Второй способ срабатывал очень редко. Этим способом были истинные чувства Чувства – это не только основа светлой магии, но и основа магии проклятий. Гораздо чаще такие проклятия снимались чувством искренней любви. Но, оказывается, не только любовь может служить помощником, но и другое сильное чувство. Дружба.

Так сильно Лур Фарксел боялся только раз в жизни.

Он боялся оказаться в Маддроне и найти тело убитого друга, распростертого на грязной сырой земле. Пока ему не удавалось найти Уилрэна, у него была надежда, что он все еще жив. С каждым днем эта надежда угасала как долго работающий глоу-шар, пока от нее не осталось и следа. То, что Уилрэна ему не найти, перевертыш осознал в тот самый день, когда на него напала стая дроу. И тогда же он будто начал жить заново, у него появилась новая цель – защищать слабого, ни на что не способного мага-иллюзиониста.

То, что Реймонд не был слабым, Лур осознал сразу же. То, с какой статью передвигался маг, как он рассуждал, дало понять, что он не прост. В Реймонде было столько загадок, что на какое-то время Лур позабыл, с какой целью он приехал в Маддрон. И кто бы мог подумать, Реймонд оказался архимагом. Этот факт перевертыша слегка раздосадовал. Сильного мага сложнее защищать, да и от чего его защищать? В голове Реймонда столько знаний, сколько Луру и не снилось. Но тогда он считал, что, когда появится опасность, а Рей не сможет с ней справиться, перевертыш шкуру с себя сдерет, но поможет ему.

Но этого не произошло…

Сегодняшний день стал вторым днем страха для перевертыша. Сначала он сильно злился на Реймонда за его отчужденный тон, за его ледяной препарирующий взгляд. Вот только потом ему стало страшно, и боялся он не из-за того, что не смог выполнить условия клятвы. Он боялся за Реймонда, боялся, что он погибнет. Лишь темные боги знают, как сильно боялся Лур увидеть в глазах архимага черную непроглядную ненависть. Но хуже всего – безысходность, которую он чувствовал. Осознание отсутствия сил, чтобы помочь другу.

Где-то внутри Лур верил, что Рей никогда в жизни не убьет их. Даже под проклятием, даже по приказу он бы так не поступил. Оттого перевертыш был готов рискнуть своей жизнью, чтобы попытаться спасти того, кто когда-то спас его. И у них получилось.

— Не зубоскаль, оплеуху я тебе не прошу, — сурово выговаривал Рей, потирая затылок.

— Я радуюсь, что моя черепная коробка все еще со мной, — широко улыбнулся перевертыш.

— Не факт, что надолго, — скептически отозвалась Руф, — мы еще с Маврой не встретились, а уже поседели лет на сто пятьдесят.

— Может, не пойдем? — заныл Григи.

— Я пережил проклятие! — возмутился Рей. — И не для того, чтобы мы сейчас повернули назад.

— Но ведь Григи прав, — почесал обросший щетиной подбородок Лур, — сейчас мы столкнулись всего лишь с проклятием, что произойдет, когда мы встретим проклятийницу?

Реймонд поморщился и, взмахнув руками, ответил:

— Ладно! Попробую использовать магию разума, может, откат будет не таким сильным, как в прошлый раз.

— В прошлый раз?.. — нахмурился Лур. — Подожди! Так вот, как ты победил дроу! Магией разума!

— Молодец, ты меня радуешь своими успехами, Рысь, — ехидно произнес мужчина, — я силен, но на стаю бешенных дроу лучше идти подготовленным, а не так, как ты…

— Меня заманили в ловушку! И шансы по силам были не равны. Моей вины в том нет.

— Я ведь не говорю, что ты виновен, — сказал Рей, — ты сам додумал остальное.

— Может, поговорим о деле? — устала слушать спор Руфина. — По преданию Мавру оставили около гор, и ловушка тому подтверждение.

Лур бросил взгляд на заснеженную гору и сказал:

— Надо бы ее обойти, я уверен, где-то здесь должна быть пещера.

Прислушиваясь к каждому шороху и переключившись на магическое зрение, они осторожно шли вдоль высоких скал в поиске места, где могла обитать проклятийница. Лесную тишину нарушал разве что хруст снега под ногами и шелест синеватой листвы.

— Я вижу, — воскликнул ифирис сверху.

И действительно, через несколько шагов им удалось увидеть небольшое углубление в горе, которое вело прямо внутрь.

— Как здесь темно и холодно, — пожаловалась Руф, — кто-нибудь, зажгите огненный шар.

— Плохая идея, — возразил хмурый Реймонд, — нужно появиться как можно незаметнее, а свет нас сразу же выдаст.

— Предлагаешь идти на ощупь?

— Держись за Лура, он прекрасно видит в темноте, — усмехнулся архимаг.

В узкой пещере они старались продвигаться вперед, держась друг за другом. Когда в очередной раз под их ногами что-то хрустнуло, Руфина не выдержала:

— Снег как-то странно хрустит, не находите?

Реймонд прислушался:

— Это не снег. — он пошел дальше. — Кости.

Чем дальше им удавалось уйти, тем отчетливее слышался низкий женский голос.

— Аррий шеес нот би ларкерус… Нет, не то. А если попробовать в другом потоке произнести рииндо?.. Нет, выходит бред.

Послышался звук перелистывания страниц и скрип пера. Реймонд дошел до конца прохода и выглянул за угол. Не поворачиваясь, он махнул Луру и Руфине рукой, предлагая подойди ближе.

Над выточенным из грубого камня столом нависла женщина, зовущая себя Маврой. Длинные черные волосы будто бы были покрыты пылью, а на ее голове находились сложной конструкции очки. Множество винтиков и закрученных в ненужных местах гаек создавало двоякое впечатление. Ее исхудавшее лицо с натянутой на череп кожей раздраженно шевелило губами, проговаривая разнообразные формулировки. Глаза Мавры уже давно потухли, перестали быть живыми. Несмотря на душераздирающий холод, на ней была лишь грязная оборванная блузка и длинная в клетку юбка. В руке Мавры плясало перо, но в какой-то момент оно резко остановилось, не дописав слово.

— Интаррил? Я не думаю, что есть смысл в нем, его «рил» будет звучать слишком неправдоподобно. Тогда интарвиедо? Вот вы, как думаете?

Мавра резко обернулась к тому углу, из-за которого они втроем выглядывали. Перевертышу казалось, что они стояли тихо, но тифлинг все равно их заметила. А может быть, даже почувствовала.

— Интарвиедо подойдет? — задумчиво спросила Мавра, а потом сорвалась на крик. — Со мной в прятки играть не стоит!

Одним движением руки женщина подняла порыв ветра, которым Лура, Реймонда и Руфину бросило к ее ногам. Она с интересом за ними наблюдала, склонив голову к плечу.

— Я знаю зачем вы здесь, — сказала она и, развернувшись к столу, зачеркнула пером все формулы, — вы так явно оставляете следы.

— Мы с Реймондом пока еще не научились летать, — улыбнулся перевертыш, потирая ушибленное колено. Его рука незаметно легла на фламберг. Так, на всякий случай.

— Жаль, — искренне произнесла Мавра, — небо открывает столько возможностей! Впрочем, не суть, вы ведь ищите это, — она указала на очки, покоящиеся у нее на голове.

— Откуда… — начала было Руфина. Но ее перебили.

— Всем вам хочется знать! Откуда! — раздраженно всплеснула она руками. — Будто бы и так непонятно. У всех есть враги, особенно у тебя.

На удивление Лура, Мавра указала в сторону Рея. Тот и бровью не повел. Стоял смурной и собранный, в любой момент он готов был ее уничтожить.

— Они не нужны мне, так, безделушка, — женщина сорвала с себя очки и подкинула их в воздух. Там они и остались висеть, подконтрольные порыву ветра, вызванному Маврой, — но они будут вашими, как только вы поможете мне с формулой.

— Мы не разбираемся в проклятиях, — честно ответила Руфина.

— Не ври мне! — закричала взбешенная женщина. — Вы сняли с него проклятие, я видела! А ты, — она вновь обратилась к Реймонду, — знаешь больше, гораздо больше.

— И что за формула? — лениво спросил архимаг, возведя глаза к потолку. Где-то там, в воздухе, болтались очки.

— Формула «Вредоносной лихорадки». Я хочу улучшить ее, чтобы она действовала сразу на большее количество существ, — ее глаза сверкнули в полутьме.

У Руф расширились от ужаса глаза.

— Нет! — воскликнула она и повернулась к Рею. — Ближайший отсюда город – Этвуаль. Она опробует проклятие на нем, нельзя допустить смерти стольких тифлингов!

— То, о чем ты говоришь, — сказал Реймонд Мавре, — невозможно. Ни один элемент в этой формуле так не подействует.

— Ты врешь! — зашипела тифлинг. — У вас выбор небольшой. Или вы помогаете мне, или становитесь первыми подопытными!

— Сомневаюсь.

Архимаг стал приближаться к Мавре, с его рук уже готово было сорваться заклятие магии разума.

— Помяните мое слово, я хотела как лучше, — сказала разъяренная женщина, — аррий шеес нот би ларкерус интарвиедо…

Окончание формулы она не договорила, но не потому, что Реймонд вовремя вмешался. Архимаг не успел спустить заклятие.

Мимо них стремительно пролетела стрела с серебристым наконечником. Она попала в сердце Мавры – и в тот же момент ее охватил синий огонь.

Реймонд от неожиданности отшатнулся назад, а женщина начала пронзительно кричать. Пещера наполнилась запахом паленой плоти. Кожа Мавры покрылась черной корочкой, а она сама, упав на землю, стала биться в предсмертной агонии. Спустя какое-то время она затихла и перестала шевелиться. Лорри тифлинга вылетело из ее тела и устремилось за грань, чтобы уже там продолжить свое существование. А ее уже мертвое тело начало крошиться, и ветер, подхватив его, унес с собой.

— Что за… — хотел было выругаться Лур, но со стороны входа послышались четкие размеренные шаги.

Они становились все громче и громче, пока перевертыш не увидел высокую фигуру, закутанную в серый плащ. На голову незнакомца был накинут капюшон, скрывая его лицо в тени. За его спиной притаился широкий лук и колчан стрел, а в руках, скрытых перчатками, он держал меч. Очень знакомый Луру Фаркселу меч. Это был фламберг. Рука в перчатке потянулась к капюшону и скинула его, открывая вид на знакомое лицо. Лур пошатнулся и схватился за ближайшую стену.

— Уилрэн? — прошептал он.

Именем короля

На лице Реймонда не дрогнул ни один мускул, пока он разглядывал фигуру, стоящую посреди прохода. Темные волосы дроу, мрачнее зимней ночи, спадали ему на лицо. Часть волос была собрана сзади в маленький пучок. По его лицу рассыпались черные веснушки, а светло-серые глаза Уилрэна дель Стараг смотрели в упор на Лура, не замечая никого другого. У дель Стараг, как и у всех дроу, была темно-серая кожа, будто бы покрытая сожженным пеплом, который иногда так и хотелось стряхнуть.

Лур Фарксел и Уилрэн дель Стараг были абсолютными противоположностями. Лура можно было сравнить с согревающими летними лучами, с солнечным зайчиком, образовавшимся на стене, он был словно яркая и шелестящая трава. Он источал свет и тепло. Уилрэн же был другим. От дроу исходил могучий дух разрушения. Реймонд чувствовал от него опасность и одновременно ощущал в нем спокойствие. Уилрэн был словно камень, расколовшийся на две части. Два взаимоисключающих чувства, сосуществование которых он сам не мог себе объяснить.

Дроу дерзко усмехнулся и подался вперед.

— Здравствуй, дружище, — сказал он перевертышу.

На Лура было страшно взглянуть. Он побледнел, будто бы сразу всю кровь выкачали из его тела. На выпад Уилрэна он лишь отшатнулся назад, все продолжая смотреть в его стальные глаза. Рысь сжал руки кулаки и стиснул зубы.

— «Здравствуй, дружище»? — повторил он слова Уилрэна.

Казалось, что перевертыш задыхается от нахлынувших эмоций. Он просто не находил слов. Последнее, чего Лур ожидал, так это встретить своего пропавшего друга здесь, на острове тифлингов, спустя целых два года. Выдохнув, Лур прищурил глаза и сказал:

— Ты жив.

В пещере повисло неловкое молчание. Эти слова повисли в воздухе между ними, и никто не подтверждал и не опровергал их. Уилрэн развел руками в стороны, чем только усугубил ситуацию.

— Жив, — поджал губы перевертыш.

— Ты не рад? Я думал, ты будешь счастлив, — все с той же ухмылкой продолжал дель Стараг.

— Счастлив?! — взревел взбешенный Лур. — Ты, — он с обвинением ткнул в дроу пальцем, — где-то шлялся целых два года! Пока я сходил с ума, пока я жил с мыслью, что мой лучший друг мертв!

Лур тяжело дышал, а его глаза метали молнии, настолько он был зол.

— А когда я увидел эти шкарховы плакаты? О том, что тебя ищет ВТЖ как сбежавшего преступника! Пока я излазил все углы в Маддроне, пока я посетил все шахаты в Di Lapsi, ты даже не додумался послать мне весточку или любым другим способом сообщить о том, что ты не напоминаешь умертвие! — он кричал все яростнее.

— Кто же знал, что у тебя хватит мозгов сунуться в Маддрон, — хмыкнул Уилрэн.

У Лура расширились глаза, он молча открывал и закрывал рот, будто нужная реплика не могла найти себя.

— Ты эгоист, Уилрэн. Был им и останешься!

— Эгоистом быть проще, чем собачкой на привязи.

И после этих слов нервы Лура сдали, он кинулся на Уилрэна.

Руфина, стоящая около Реймонда, дернулась вперед, чтобы остановить драку, но метаморф перехватил ее за талию, не дав сделать и шагу.

— Куда? Они сами должны разобраться, — сказал он вырывающейся из его хватки девушке.

— Они покалечат друг друга!

— С Луром все будет в порядке, а вот его друг заслужил несильный удар в челюсть.

Удар в челюсть был, вот только сильнее, чем предполагал Рей. Дроу отлетел назад, приложившись спиной об стену. Еще одно молниеносное движение – и перевертыш наносит удар с другой стороны. Голова Уилрэна откидывается в другую сторону. Третий удар был нанесен по носу. Послышался хруст кости – это Лур сломал Уилрэну переносицу. Из носа сразу хлынула кровь и запачкала мышиного цвета плащ. Схватив дроу за грудки, перевертыш затряс его.

— Что с тобой стало? — удар. — Я не узнаю тебя, Уил! Как ты можешь такое говорить после того, как я столько времени, — еще один удар, — искал тебя, переживал, хотел спасти, выручить?!

— В этом твоя проблема – комплекс спасателя, друг мой. Или, может, назвать это комплексом героя? Почему в твою голову ни разу не приходила мысль, что мне просто не нужно твое спасение?

Лур отпустил его, и Уилрэн упал на холодную землю. Перевертыш развернулся и направился вглубь пещеры, остановился там, не в силах смотреть на того, ради кого он столько потерял.

— Тебе даже не интересно, что со мной было? — насмешливым голосом спросил дроу, поднимаясь с земли.

— Ты был заключен под стражу, после чего благополучно сбежал. Как, кстати? Никому не удавалось покинуть знаменитые жандармские подвалы, — голос Рея звучал холодно и отчужденно.

Впервые со своего появления Уилрэн посмотрел в их с Руфиной сторону. На тифлинга он никак не отреагировал, а вот метаморфа разглядывал, не скрывая своего интереса.

— Да, это было непросто, — протянул Уилрэн. Почти все раны на нем уже затянулись. Кроме пятен крови ничего не напоминало о драке, — но мне помогли.

— Эринуэла, — донесся тихий голос из угла, — тебе помогла твоя мать. А мне не сказала ни слова.

Лур ударил кулаком стену, и откуда-то сверху посыпалась каменная крошка.

— В этом все дроу, — сказал Лур, вновь подойдя к друзьям ближе, — умалчивают, недоговаривают, врут.

— Что ж ты дружил с этим дроу? — оскалился Уилрэн.

— Просто я всегда ищу в чужих сердцах лишь свет и порой не замечаю тьму.

— Видишь? Именно поэтому ты так часто ошибался, Фарксел, и вечно наступал на одни и те же грабли.

Рысь взъерошил свои волосы и, не став развивать неприятную тему, спросил:

— Зачем ты здесь? Я так понимаю, два года у тебя не было во мне нужды, зачем ты появился именно сейчас?

— Ответ: «Мне просто стало скучно» не принимается? — заметив, как полыхнули глаза Лура, он поднял руки, сдаваясь. — На самом деле наша встреча – чистая случайность. Мне заказали убийство проклятийницы, кто же знал, что в пещере я найду старого друга.

Лур молчал, а дроу продолжил:

— Послушай, — он уже не усмехался, в его голосе слышались нотки искреннего сожаления, — я не хотел, чтобы так получилось. Ты помнишь, почему именно я уехал из Бестии, так зачем мне нужно было объявляться? Порадовать Лиандру? Брось, как-нибудь, но мою смерть она уж точно переживет. Тем более, как ты верно заметил, меня разыскивает ВТЖ и, судя по новым плакатам, до сих пор. Для чего же мне так подставляться? Если бы не твое гиперболизированное чувство ответственности, то и у тебя все было бы в порядке.

— А у меня и так все в порядке, — пожал плечами Лур, — просто очень трудно осознавать, что друг, которого ты ценил, который был для тебя словно брат родной… — Лур выдохнул и потер глаза. — Не понимаю, как можно было взять и перечеркнуть все годы нашей дружбы?

— Так разве я сказал, что не считаю тебя другом? — удивился Уилрэн.

— Друзья так не поступают! И не перекладывают вину друг на друга! — повысил голос Рысь.

— В своих проблемах, Фарксел, виноват лишь ты сам, — отрезал дроу, — и в своих надуманных страданиях тоже.

— Убирайся прочь. — устало сказал перевертыш. — Я больше никогда не хочу тебя видеть.

— А придется, — хмыкнул Уилрэн, — Вы ведь здесь не просто так? Может, я смогу помочь.

— Последнее, что нам нужно, – так это твоя помощь, — зашипела Руфина.

— С каких пор ты стал дружить с крылатиками?

— Наверное, с тех пор, как потерял единственного друга.

Дроу разогнулся и недовольно скорчился:

— Прекращай! И я серьезно могу помочь, вы ведь ищите очки Мавры.

— Откуда такая информация? — с бесстрастным лицом спросил Реймонд.

— Проще простого. Очки – это единственная ценная вещь у нее.

Он запрокинул голову вверх и посмотрел на болтающиеся под потолком очки. Руфина призвала порыв воздуха, и те плавно спустились ей в руки. Уилрэн ухмыльнулся еще шире.

— Очень жаль, что вы не хотите принять от меня даже элементарный совет. Мавра вам лгала.

Девушка нахмурилась и покрутила в руках сложный прибор.

— Да-да, — он указал рукой на то место, где еще совсем недавно билась в агонии тифлинг, — настоящие очки Мавра носила на себе, и выглядят они слишком обычно, чтобы можно было догадаться.

Там, где умерла Мавра, лежали очки-прямоугольники, линзы в них разбились, оправа была совсем не презентабельной. Фина взмахнула рукой – и эти очки тоже подлетели к ним и мягко приземлились на ладонь Рея. Тот сжал их и хмуро сказал:

— Не врет.

— Наверное, впервые в жизни, — вставил перевертыш.

— Тебе лучше знать, — не остался в долгу Уилрэн.

— Кто заказал тебе ее убийство? — спросила Руфина нахмурившись.

— Личная информация заказчиков меня не касается, — пожал он плечами.

Брови Лура взлетели вверх. Удивлению перевертыша не было предела:

— Чтобы расчетливый до мозга костей дель Стараг даже не спросил имени заказчика? Не узнаю тебя, Уил.

— Он пожелал остаться неузнанным, и это его право, — отрезал дроу, — и привыкни уже к тому, что за эти два года во мне многое изменилось. Я уже не тот, что прежде.

— Это уж точно, — в тихом голосе парня послышалась тщательно скрываемое сожаление.

Последний раз окинув Уилрэна взглядом, метаморф убрал очки в свой походный мешок. Закинув его на плечо, он бросил остальным:

— Мы уходим, нам тут больше делать нечего, — и отправился на выход.

Руфина посеменила рядом с ним, задумчивая и раздраженная. Лур вместе со своим старым приятелем шли сзади, и их разговор хоть и велся негромко, но все равно был хорошо слышен.

— То, что тебе помогла Эринуэла, понятно, но как ей удалось справиться с жандармами, приставленными для охраны подвалов? — тихо спросил Лур.

— Мы же дроу. Иногда совершаем невозможные вещи, — уклонился от ответа Уилрэн.

— Что за народ… — укоризненно покачал головой перевертыш.

— Не жалуюсь, и тебе не стоит. Лур, — его голос стал серьезным, — может, я поступил неправильно. Признаю, а признаться для нашей расы – уже подвиг. Зная тебя столько лет, можно было предположить, что кто-кто, а Фарксел сидеть просто так на месте не стал бы. Если я и сказал в твою сторону что-то резкое, то не со зла.

Реймонду показалось, что Уилрэн хорошо играет. Его голос передавал весь спектр эмоции раскаяния, но метаморф, не первый век живший на свете, чувствовал: дель Стараг врет. Но зачем?

Лур ничего не ответил, лишь продолжил идти на выход к свету.

— Как-то подозрительно быстро мы закончили с Ардестелором. Два дня! Рекорд, — хмыкнул чутка повеселевший перевертыш.

Реймонд ему не ответил. Он чувствовал на себе тяжелый взгляд Уилрэна. Сам Рей на него не смотрел, но не ощутить образовавшуюся терпкую неприязнь в воздухе просто не мог.

Они стояли неподалеку от пещеры, как раз в том месте, где метаморфа настигло страшное проклятие. Вновь стало холодно, и поднялся ветер.

— У нас ничего съестного в мешке не завалялось? Я голодный, просто жуть, — пропищал Григи.

Все это время ифирис просидел на плече у Реймонда, посчитав это место самым безопасным. Странное суждение, учитывая то, что именно Рей чуть не погиб.

— Ты всегда хочешь есть, — закатила глаза Руфина.

— Не всегда, — он сделал вид, будто задумался, — примерно каждые три часа.

— Присоединяюсь к малышу, — отозвался Лур.

— Мужчины, — фыркнула Фина и не стала возражать.

— В любом случае тебе придется подождать, — как и всегда, Реймонд оказался самым разумным среди них, — обратная дорога займет еще три часа.

Тут Уилрэн встрепенулся. Его не сильно волновали пятна крови на одежде, но от боли в ребрах он поморщился. Регенерация быстро заживляет лишь небольшие раны, с внутренними повреждениями все чуть сложнее. Поправив перекосившийся на одну сторону плащ, дроу нервно шагнул вперед и несмело улыбнулся.

— Тут неподалеку есть трактир. Я живу там с недавних пор. Могу показать дорогу, — он пытался добавить в тон равнодушия, но по глазам было видно, что Уилрэн чем-то встревожен.

— Нет, — не дав раскрыть остальным рта, сказал перевертыш, — у нас с тобой разные дороги, Уил, тем более что нам все равно нужно попасть в Воздушный порт.

Серые губы дроу растянулись в горькой усмешке. Он немного подумал и добавил:

— Я всегда к твоим услугам. Теперь, — выделил он последнее слово.

Григи сделал в воздухе кульбит и торопливо замахал крылышками на макушке. Подлетев к Луру, ифирис пропищал:

— Три часа я не переживу! Ну, Лур, трактир ведь не далеко, мы успеем добраться до Воздушного порта.

— Григи, — попыталась вмешаться Руфина, но перевертыш лишь тяжело вздохнул.

— Далеко? — угрюмо осведомился он у дроу.

— Минут пятнадцать ходьбы, — мягко произнес Уилрэн, — ну же, Лур, соглашайся.

На мгновение голос Уилрэна дель Стараг изменился. Он стал чуть ниже и более обволакивающим, словно теплые волны Мерцающего моря поздним летом. Его голос, казалось, стал путеводной музой, его хотелось слушать снова и снова.

— Хорошо, будь по-твоему, — в конце концов сказал Лур и посмотрел на Реймонда.

Тот пожал плечами. На его лице оставалось все то же холодное и безразличное выражение. Он и забыл уже, что значит быть кем-то другим. Наедине с Луром и Руфиной он чувствовал себя иначе, ему не требовалось себя защищать от них. Он был свободным и открытым ровно настолько, насколько мог себе позволить. Быть может, так зарождается доверие.

Дроу, к которому Реймонд с самого начала отнесся с подозрением, повел их не через сугробы, а по вполне протоптанной дорожке. Снег скрипел под их ногами, как и шестеренки в голове у метаморфа.

Лур шел позади Уилрэна, Реймонд за своим хвостатым другом, а Фина замыкала эту разношерстную процессию. В какой-то момент Рей почувствовал прикосновение к своему плечу.

— Рей, — послышался шепот тифлинга, — мне кажется все это подозрительным.

— Что именно? — так же тихо, не сбавляя темп, поинтересовался он.

— Почему он появился именно сейчас? Когда Лур рассказал нам про него, когда уже был готов отпустить. В этот самый момент появляется Уилрэн, так еще и в Ардестелоре!

— Если верить его словам, то это чистая случайность.

— Но я ему не верю! Таких случайностей не бывает, тут что-то нечисто…

— Я тоже ему не сильно доверяю, — Реймонд говорил тихо, чтобы Рысь не услышал их разговора, — но пока он не причинил никому вреда. Даже помог. Единственная его проблема – в неумении подобрать нужные слова.

— Он предал Лура! — горячо возразила девушка.

Реймонд тяжело вздохнул, он не знал, как ей объяснить. Но все же решил попытаться:

— Насколько бы мне не было жаль Лура, но то, как дель Стараг поступил по отношению к нему, не предательство. Он действовал в своих интересах и защищал свою жизнь. Сейчас Лур на эмоциях и просто не может понять, что любая ошибка стоила бы Уилрэну не просто свободы.

Фина ненадолго замолчала. Ее неширокие шажки были слышны у него за спиной. Григи недолго думая перелетел на плечо к метаморфу, он уже привык там находиться.

— Но мы ведь не знаем, почему его вообще разыскивало ВТЖ, — протянул ифирис, — на плакатах писали, что он преступник.

— Вот-вот, — ухватилась за слова Григи Руфина.

— Несколько лет назад в газетах писали, что дроу Уилрэн дель Стараг обвиняется в клевете и что свою оставшуюся жизнь он проведет в подвалах ВТЖ. Это вся информация, которая была размещена в ячейке «Новости из мира преступлений».

— Клевете? — поперхнулась воздухом тифлинг.

— Да, — метаморф кивнул, — нам не известны подробности, но клевета – это в любом случае не убийство.

— А теперь он стал наемником, — послышался смешок сзади.

Вот так переговариваясь, они незаметно вышли на заснеженную поляну, посреди которой притаился домишка. Сложенный из бревен, с соломенной крышей, он выглядел откровенно жалко. Из дымохода валил дым, обогревая это шаткое строение.

— Не сильно похоже на трактир, — выразил общую мысль Лур.

— Хозяин этого дома богат и может себе позволить заклятие пространственного расширения.

Принцип, по которому был устроен этот трактир, был точно таким же, как и у паба «Гнилое яблочко». Отличались они разве что атмосферой. В пабе Реймонду всегда было уютно, просторно, светло. Здесь же несколько глоу-шаров погасли, чем создавали зловещие потемки. Из всех столов было занято всего несколько. Подавальщиц видно не было, как и хозяина трактира.

Выбрав стол у окна, они разместились за ним. Уилрэн последовал их примеру и уходить никуда не собирался. Лур на него недовольно посмотрел исподлобья, но ничего не сказал. За все то время, которое они ждали подавальщицу, никто не проронил ни слова. Руфина хмурилась и подозрительно косилась на расслабленного дроу. Лур замер и будто к чем-то прислушивался, а Реймонд…

Он не мог понять, почему тогда, в разговоре с Финой, он вдруг начал защищать Уилрэна. Сам он понимал, что доводы были разумными, но в чем-то он был на стороне перевертыша. Полностью отрицать вину дроу нельзя, но и мысли, которые его посетили в пещере, ему озвучивать не хотелось. И все же Реймонд сказал это. С чего бы?

— Как давно ты тут живешь?

Руфина развернулась к Уилрэну всем корпусом, закинула ногу на ногу и начала расспрашивать его.

— Это допрос? — он склонил голову к плечу и ухмыльнулся.

— Допроса ты благополучно избежал, раз сейчас сидишь здесь, а не в подвалах.

Дроу поморщился: ему, очевидно, не нравилась эта тема.

— Несколько месяцев, — все же ответил он.

— Почему ты стал наемником? И почему именно Ардестелор? Лур упоминал что-то про Di… Di La… — она нахмурилась, пытаясь вспомнить название.

— Di Lapsi, — помог ей перевертыш.

— Да! Почему не в Di Lapsi, если туда никогда не сможет проникнуть ВТЖ? Я не исключаю, что жандармами могут быть не только маги, но и магические создания, но, по-моему, вероятность там выжить значительно выше.

— Ты была когда-нибудь в городе падших богов? — с интересом спросил Уилрэн.

Фина прищурилась и отрицательно качнула головой.

— Там живут алчные существа, погрязшие в пороках. Не все подряд, но их, как правило, большинство. А еще им известно, что происходит на поверхности, и они не побрезговали бы сдать меня в ВТЖ сразу же. Им награда дороже, чем голова собрата.

Тифлинг перевела взгляд на Лура, ища у него то ли поддержки, то ли опровержения слов дроу.

— К сожалению, он прав, — развел руками Рысь, — прятаться в Di Lapsi – то же самое, что подписать себе смертный приговор.

— А здесь ты как оказался? — продолжала наседать Руфина. — Не где-нибудь, а именно в Ардестелоре…

Она хотела добавить что-то еще, но ее перебил высокий мужской голос, который можно было с легкостью спутать с женским:

— Госпожа де Тиндаль? Что вы здесь делаете?

Девушка на глазах побледнела, и Реймонд невольно заволновался, что она прямо сейчас рухнет в обморок. За ее спиной стоял невысокий мужчина-тифлинг. Несмотря на то, что магические существа стареют поздно, по нему было заметно, что он как минимум раза в четыре старше Руфины. Чуть полноватый тифлинг с залысинами вызывал отторжение, а его по-отечески нахмуренные седые брови – недоумение.

—Темные, — прошептала Фина, на мгновение прикрыв глаза, — здравствуй, Колин.

Она встала и, развернувшись к мужчине лицом, изобразила самую доброжелательную улыбку из всех, что у нее были в арсенале. На взгляд Рея, получилось чересчур натянуто.

— Что ты здесь делаешь? — упорству ему было не занимать.

— А я тут…

Пока они говорили, метаморф сделал несколько выводов. Во-первых, самое очевидное: они знакомы. А во-вторых, этот тифлинг отчего-то неприятен Руфине, и она его… боится?

—Может, для начала представитесь? — решил вмешаться Реймонд и медленно поднялся со своего места.

— Рей, все в порядке. — подняла руки Фина. — Это…

— Я ее жених, Колин стер Минагдо, род Ультрамарин, — его густые брови были сурово нахмурены, — а вас я вижу впервые в жизни.

Руфина в безысходности опустила руки, Реймонд остался невозмутим. Только Лур вскочил и, переводя взгляд с господина Минагдо на Руфину, переспросил:

— Кто-кто?

— Вы не ослышались, молодой человек. Жених. — и вновь перевел взгляд на сжавшуюся девушку. — Я жду ответа. Госпожа Натали сказала мне, что ты во дворце на празднестве, только поэтому я отложил поездку в ваше имение. И что теперь? Я вижу тебя здесь!

Каждое слово словно наотмашь било по Руфине. Она схватилась за стул, чтобы ненароком не упасть.

— Я…

Маска Реймонда дала трещину, он удивленно взглянул на Фину. Чтобы боевая и сильная девушка впервые мямлила, не знала, что сказать, откровенно трусила. Такое происходило впервые.

— Что за фокусы, госпожа де Тиндаль?

Он откровенно подавлял ее, и, в конце концов, Лур не выдержал.

— Не разговаривайте с ней в таком тоне! — он угрожающе двинулся на господина Минагдо. — Хотите знать, кто мы? Мы ее друзья, и поэтому не позволим вам так обращаться с ней!

Прежде чем перевертыш успел подойти вплотную к Колину, Реймонд схватил его за локоть.

— Успокойся, — он быстро вернул себе привычную хладнокровную маску, — у тифлингов свои правила. И они гласят, что когда девушка становится невестой и готовится войти в более могущественный род, то она приравнивается к собственности жениха. Так что, — он окатил тифлинга таким взглядом, что даже этот мужчина, проживший долгую жизнь, дернулся как от удара, — он поступает гораздо мягче, чем мог бы.

— И что? — взъярился Лур и вырвался из хватки. — Нам сидеть и смотреть, как он ее распекает?

Реймонд хотел было ответить, но тут учуял знакомый запах ореха, шоколада и карамели. Этот запах табака наполнил таверну, а мелодичный женский голос подтвердил возникшую у него догадку.

— Лучше вам стоять на месте, лорд Фарксел. Именем короля и закона королевства Маддрон Уилрэн дель Стараг и Реймонд МакЭвенвуд арестованы. Леди де Тиндаль и лорд Фарксел, пройдите с нами для дачи свидетельских показаний.

Хелен Раустровская выглядела внушительно и вызывала опасение у всех, кроме Реймонда. Он лишь напрягся и спросил:

— В чем меня обвиняют?

— В заговоре против короля, — последовал ответ.

В подвалах

Королевство Маддрон

Подвалы Высшей Темной Жандармерии

В допросной наконец поставили стол. Перед Хелен были разбросаны документы, а рядом с ней сидел Говард и пальцами нервно отбивал какой-то ритм по поверхности стола. Заполнив очередную бумагу, девушка отложила ее на край и стала задумчиво перебирать в руках перо.

— Что тебе сказал Грегор? — спросил Говард, имея в виду советника по военным делам.

— Главная задача – узнать причину обвинения, выдвинутого дель Стараг. А насчет иллюзиониста… — она задумчиво взглянула на дверь. — Я ему о нем не говорила.

— Почему?

Весь свой разговор с лордом Грегором Хелен пересказала ему уже позже. Немного подумав, она решила поделиться и своими догадками. Для него теория выглядела вполне обоснованной и не требовала дальнейшего разбирательства. Но проблема в том, что если МакЭвенвуд как-то и связан с планирующимся переворотом, то только косвенно. Он был пешкой в чьих-то руках.

— Прежде чем строить догадки и бежать с ними к советнику, стоит как минимум выслушать обвиняемого, — ответила она.

Говард раздраженно закатил глаза. Господин МакЭвенвуд ему не нравился, и это отчетливо читалось в его глазах.

— Как скажешь, птичка моя, кто я такой, чтобы с тобой спорить.

Хелен покосилась на Говарда, который сегодня был на редкость в отвратительном настроении, и махнула рукой.

— Заводите, — крикнул мужчина.

Двери распахнулись и несколько стражников ввели ухмыляющегося дроу. Уилрэн дель Стараг был доволен, несмотря на то, что провел в подвалах Жандармерии несколько дней. Он вольно уселся на жесткий стул и стрельнул глазами в сторону Хелен.

— ВТЖ хватило каких-то двух лет, чтобы поймать меня. Теряете сноровку, генерал, — поддел девушку Уилрэн.

— Я не занимаюсь розыском беглых преступников, — с непроницаемым лицом ответила ему Хелен, — давайте ближе к делу. Вы были задержаны и обвинены в клевете против одного из приближенных к королю советников. Но вам удалось сбежать из подвалов. Каким образом?

— И невозможное возможно.

— Не паясничай, а говори. — вмешался Говард. — Тебе ведь не понравится, если к допросу подключусь я.

Но Уилрэн только молча улыбнулся. Тогда Говард с тяжелым вздохом стал подниматься и разминать руки. Когда допрашиваемый отказывался говорить, правду из него выбивали силой.

— Стой, — строго произнесла генерал, — cегодня обойдемся без твоих методов.

Говард посмотрел на нее с немым возмущением, но не посмел ослушаться. Сел обратно и принял скучающий вид.

— Что послужило причиной вашего обвинения? — продолжила девушка.

— Хотите, чтобы я рассказал, как все было? Удивительно! За два года меня спросили об этом аж в первый раз. ВТЖ ведь скоро на поспешные выводы.

— Меньше болтовни.

— Как скажете, Хелен, — хмыкнул Уилрэн, — на самом деле история короткая. Я увидел, как на базарной эспланаде советник Уварисс разговаривал со светлым эльфом. Он отдал эльфу тряпичный звенящий мешочек, и вряд ли там была пыльца фей. Подойдя ближе, я услышал обрывок разговора, — дроу наклонился ближе, — ваш обожаемый лорд Уварисс просил эльфа помочь ему разобраться с королем.

— Так и сказал? — ее лицо оставалось столь же бесстрастным.

— В общих чертах – да.

— А могло ли быть ваше видение результатом хорошей иллюзии? — спросил Говард.

— Я не обучался магии, — развел он руками, — поэтому не скажу вам точно.

— А Реймонд МакЭвенвуд? Вы знакомы с ним? — Хелен должна была задать ему этот вопрос, или его непременно задал бы ее напарник.

— Накануне познакомились.

— И раньше не встречались?

— Увы. Хотя сейчас я понимаю, что многое потерял.

— О чем вы? — девушка нахмурилась.

Но дель Стараг снова промолчал.

— А что вы можете сказать о лорде Луре Фаркселе и леди Руфине де Тиндаль? — Говард взял со стола бумагу и начал вглядываться в написанные строчки.

— Тифлинга я знаю столько же, сколько и мага. А Лур – мой друг, мы с ним вместе выросли.

— Он как-то связан с вашей историей?

— Вернее, он связан со мной, — задумчиво произнес дроу, — он говорил, что искал меня, но по итогу это я нашел его.

— Значит, он не знал про ваше обвинение и дальнейшее разбирательство? — задала последний вопрос Хелен.

— И до сих пор не знает.

Леди Раустровская заметно удивилась. Дель Стараг так долго скрывался от ВТЖ, что даже близкому другу не рассказал о своем побеге. А ведь она думала, что эту историю дроу успел поведать перевертышу.

— Можете уводить, — сказала она, и двое охранников увели Уилрэна прочь.

Когда в допросной воцарилась тишина, Говард потянулся, разминая мышцы, и, повернувшись к Хелен, спросил:

— Что думаешь?

— Теперь понятно, почему он обвинил советника, — задумчиво произнесла девушка, — если его слова – правда, то, получается, Грегор предал корону.

— Не верю я во внезапные видения, птичка моя. Мы оба с тобой знаем, что это не лорд Уварисс…

— Да, — перебила генерал, — но даже если образы, увиденные дроу, – результат хорошей иллюзии, это еще не значит, что МакЭвенвуд в этом замешан. Они даже не знакомы.

Говард лишь пожал плечами.

— А с чего бы им знать друг друга? Тут ведь одно из двух: или кто-то нанял сильного иллюзиониста, дабы скрыть свою личность, или МакЭвенвуд прекрасно осведомлен о планах своего заказчика и помогает ему…

— Или бездействует, — дополнила Хелен.

— Я склоняюсь к тому, что ему просто хорошо заплатили. Алчность всегда берет вверх, особенно у бедных иллюзионистов, — усмехнулся мужчина и глянул в сторону дверного прохода.

Раустровская глубоко вздохнула, и в кабинете прозвучал ее жесткий голос:

— Заводите следующего!

Спустя несколько минут стражники вновь распахнули дверь и ввели усталого темноволосого мужчину. За несколько дней маг осунулся, его взгляд стал мутноват, но он старался не демонстрировать свою слабость. Ровная, поистине королевская осанка делала его еще выше. Хелен думалось, что он пытался им показать, что стоит над ними, а может и не только над ними, но и над самим законом.

Тяжелые кандалы из фалахия тянули его к земле, но он стоически переносил эту ношу. Не говоря ни слова, Реймонд сел на стул напротив Хелен и Говарда.

— Итак, Реймонд МакЭвенвуд, — начал говорить своим мягким голосом Говард, — вы, маг-иллюзионист, прожили в королевстве Маддрон все свои тридцать пять лет. Родители умерли, когда вы были совсем ребенком. Зарабатываете себе на жизнь, создавая простые иллюзии для горожан.

— Я и без вашей помощи прекрасно помню свою биографию, — холодно сказал Реймонд.

— А это и не для вас, — отмахнулся он, — просто хочу показать, что в вашей жизни слишком много пробелов. Имена родителей неизвестны, в каком возрасте они погибли и кем были – тоже неясно. Вы никогда не выезжали за пределы Франвэйла, но именно в тот момент, когда вы решили это сделать, мы нашли вас в компании преступника. Почему вы сразу не сообщили в ВТЖ? Может быть, вы с ним знакомы?

Он намеренно задавал те же вопросы, чтобы сверить показания дроу со словами мага.

— Полегче, Говард, — поморщилась Хелен, — ты ушел совсем не в ту степь.

— У меня были причины покинуть город, но Жандармерию это не касается.

— Пока вы задержаны, нас касается все, — возразил Говард.

— С Уилрэном дель Стараг я не знаком, — не обращая внимания на нападки, продолжал Реймонд, — но он друг Лура Фарксела, и это одна из причин, по которым мы никуда не сообщили. Обсуждать нам с ним нечего, — методично ответил на все вопросы маг.

— Поверь на слово, если ты лжешь, то я выбью это демоново разрешение, и залезу тебе в мозг Реймонд МакЭвенвуд.

Внутренне Хелен содрогнулась. Она всегда удивлялась, как Говарду удается угрожать с улыбкой на лице.

— Вы – один из сильнейших магов-иллюзионистов, но по нашим данным вы нигде не обучались. Можете объяснить, как так вышло?

— Самоучка, — пожал плечами МакЭвенвуд.

— Неужели настолько талантлив? — хмыкнул Говард.

— Все знания в книгах, достаточно их правильно интерпретировать.

— Допустим, — кивнула Раустровская, — мы уже увидели уровень вашей силы, продемонстрированной на лорде Фаркселе. Вы же знаете, что накладывать качественные иллюзии на живых существ может только очень сильный маг?

— К чему вы клоните, генерал?

— Вы ведь знаете историю Уилрэна дель Стараг?

— Частично, — подтвердил Реймонд.

— Мы думаем, что дроу отчасти невиновен. В свое время он обвинил одного из советников в предательстве. Его имя – лорд Грегор Уварисс, он советник по части военных дел, и в тот момент его не было в городе…

— Слушайте, — перебил ее Реймонд, — мне не очень интересны события двухгодичной давности. Просто скажите, причем тут я?

— А вы подумайте: каким образом дель Стараг увидел на улице советника, которого не было на тот момент в городе?

В глазах МакЭвенвуда промелькнуло осознание.

— Думаете, на него наложили иллюзию? — он издал нервный смешок. — Просто для справки: вы ведь знаете, что я не единственный иллюзионист в городе? У вас элементарно нет доказательств.

— То, что вы чуть ли не сильнейший иллюзионист нашего мира, – вот главное доказательство, — гнул свое Говард.

— Вы не знаете наверняка, а уже бросаетесь высокопарными обвинениями.

— Хорошо, а что вы скажете на это?

Он вскочил и стал искать среди бумаг один-единственный лист. Когда поиски Говарда достигли успеха, он победно улыбнулся и посмотрел на невозмутимого Реймонда.

— И что это? — так и не дождавшись объяснения, спросил маг.

— А это, мой дорогой, выписка твоих счетов из CORPORATION PUMILIO S-BANK.

МакЭвенвуд нахмурился и непонимающе уставился на листок.

— Вы ведь сами подтвердили, что ваша основная деятельность – создание мелких иллюзий. Нам не составило труда узнать, что за такую услугу платят не выше пяти червонцев. Даже если бы вы на протяжении всей своей жизни торговали иллюзиями и за большие суммы, вы бы все равно никогда не сколотили такого состояния. Триста семьдесят четыре миллиона червонцев! За тридцать пять лет жизни!

— У вас нет права на обыск моих личных счетов, — прошипел МакЭвенвуд. Его невозмутимость дала сбой.

— Ошибаешься, — Говард перегнулся через стол и наклонился ближе к нему, — повторюсь, пока ты задержан по подозрению в предательстве, нам доступна вся информация касательно тебя. Жаль только, что ее так мало.

— Тут уже не ко мне вопросы, а к вашим сотрудникам. Лично я ничего не утаиваю.

— Да нет, господин МакЭвенвуд, вопросы все еще к вам. Откуда у вас целое состояние?

— А о такой вещи, как наследство, вы, должно быть, не слышали? — усмехнулся маг.

— Вот и первая ложь, — довольно протянул Говард и сел обратно на стул, — у вас нет выписки о получении наследства. Будут еще какие-то варианты?

— Вариантов может быть много…

Взгляд Реймонда МакЭвенвуда задержался на Хелен. Девушка сильно побледнела и вцепилась скрючившимися пальцами в край стола. Ее глаза еще больше посветлели, а взгляд стал мутным.

— Говард, — только и успела прошептать она, прежде чем свалиться в бессознательности на пол.

Говард Бэйлмин, один из сильнейших магов разума, славился тем, что умел распознавать ложь. Не всегда, конечно, бывали и случаи, когда его проницательность просто-напросто подводила. Но сейчас у него не было никаких сомнений. За весь их разговор МакЭвенвуд солгал ровно два раза. Он вовсе не самоучка, но это и так было понятно. Освоить магию совсем не просто, а развиться, еще и в такой редкой ступени, как магия иллюзий, – вообще нечто невероятное. Поэтому его слова о самообучении прозвучали нереалистично. «Я ничего не утаиваю». Самая большая ложь, которую Говард слышал за последнее время. О нет, Реймонд утаивал, скрывал что-то от всех долгие годы и продолжает скрывать даже сейчас, сидя здесь, в холодной допросной Жандармерии. Что-то в нем было не так, что-то вызывало подозрение, но вот что… Может быть, Говард и пришел бы к общему выводу, да вот не успел.

— Говард, — позвала его в миг побледневшая Хели.

Мужчину прошиб холодный пот, он еле успел подхватить девушку у самой земли. Приступ застал Хелен на его глазах уже в третий раз. Все было как и тогда: по ее телу проходит сильнейший озноб, глаза стекленеют, а дыхание замедляется. Кажется, что еще чуть-чуть – и ее сердце остановится.

Краем глаза Говард увидел, как МакЭвенвуд вскочил со стула, дернулся в их сторону, но не решился подойти, так и оставшись стоять на месте. Стараясь не обращать на него внимания, Говард придерживал генерала за плечи и старался вглядеться в светлые глаза. Он надеялся найти в них проблеск сознательности. С каждым разом время обмороков все увеличивалось, и его это невольно пугало.

Дыхание Хели выровнялось, и, резко дернув рукой, она начала приходить в себя. Глаза приобрели прежний оттенок, а девушка уже не напоминала цветом кожи умертвие.

— Как ты?

Бэйлмин всегда задавал один и тот же вопрос, и ему важно было услышать ее ответ.

— В норме, — голос Хелен охрип.

Еще раз пошевелив рукой, она сморщилась будто от зубной боли и начала подниматься. Говард не стал ее удерживать.

Сев за стол, генерал все еще слегка помутневшим взором обвела допросную и остановила свое внимание на Реймонде. Поджав губы, она произнесла следующую фразу настолько резко, насколько могла:

— Вы не видели ничего из того, что произошло минутой ранее.

— Но я видел, — спокойно ответил маг, и Хелен еще больше нахмурилась, — проклятие проклятых, верно? Значит, оно все же проявляется… И как часто у вас происходит такое?

Хелен, естественно, не ответила, просто сидела и пыталась сосредоточиться на дыхании. Она прикрыла веки и спрятала лицо в ладонях.

— Послушайте, генерал, — МакЭвенвуд сел обратно на стул, — в нашей жизни поправимо все, нет ничего невозможного. Вам лишь стоит вспомнить наш первый разговор.

Девушка отняла руки от лица и пытливо взглянула на мага. Говард нахмурился и тоже уселся за стол. Никаких разговоров он не припомнил, а значит, они вдвоем виделись до появления компании друзей в комнатах Хелен.

— Вы говорите о том, что можете мне помочь? — ее недоверие перемежалось смехом.

— Именно, — а вот Реймонд оставался как никогда серьезен.

Она все же рассмеялась.

— Вы всего лишь маг-иллюзионист, даже не проклятийник. Вы ничего не сможете, раз даже мастера проклятий не смогли.

В ее голосе слышалась боль, от которой у Говарда невольно сжалось сердце. А вот в глазах МакЭвенвуда промелькнула жалость. Зря: чего Хелен не могла терпеть, так это жалости.

— Что ж, навязываться не стану. Но когда у вас уже не останется сил терпеть, вспомните меня и сделайте правильный выбор.

Выход есть всегда

Когда в какой-то момент расстаешься с тем, что было для тебя всей жизнью, то уже не ощущаешь ничего, кроме внутренней пустоты. Реймонд не думал, что на него когда-нибудь вновь нацепят тяжелые удушающие кандалы. Лишиться магии – то же самое, что лишиться воздуха в легких, только в таком случае наступает скоропостижная смерть, а без магии просто… плохо.

У него было масса времени, чтобы подумать. С момента допроса прошло несколько суток, и он неплохо держался для того, кого кормят лишь раз в день. За Руфину и Лура Реймонд не переживал. Их в любом случае отпустят, ведь они ни в чем не виновны.

Метаморф сидел на полу, прислонившись спиной к холодной и сырой стене. Камера – ничтожно маленьких размеров, в ней не было даже кровати. Рей так и засыпал, прислонившись к стене, не в силах себя согреть. Окон тоже не имелось, только одна-единственная узкая дверь с решеточным отверстием.

Его голову то и дело обуревали мрачные мысли. Реймонд даже в самых ужасных кошмарах не предполагал, что окажется здесь. И даже если бы и оказался, то точно не как преступник, а как тот, кто четыреста лет выдавал себя за другое существо. В зацикленном рое своих терзаний он пришел к выводу, что все началось с заказа лорда Вильяма Глэра. Если бы не его поручение, то Рей никогда в жизни не встретился бы с Луром, а даже если бы это и произошло, то помогать Рыси он бы не стал. Не в его характере. Сейчас он не жалел о прошедшем, даже наоборот. Он был благодарен несносному перевертышу и не менее несносному тифлингу. Им удалось вселить в его жизнь искорку смысла, потому что после «Резни Изменчивых» он не чувствовал себя живым, он просто существовал. Бесцельно и бездумно.

Вот только он все же здесь. В опасном месте, где правду раскрывают на раз и где с лжецов срывают маски. Обдурить ВТЖ – уже звучит как план. Рей усмехнулся собственным мыслям и прикрыл глаза, расслабляясь.

Что ж, его обвинили в помощи свершению государственного переворота. Кто бы мог подумать, что у них в королевстве все не так спокойно. Нет, метаморф догадывался о чем-то подобном, но не думал, что настолько яркие события происходят прямо у него под носом. Дель Стараг застал советника за сделкой с эльфами. Часть про эльфов звучит правдоподобно: этим существам чужды чувства, они могут предать в любой момент. А вот рассказ о лорде вызывает множество вопросов. Генерал Хелен считает, что он не виновен. Интересно, почему? Быть может, защищает начальство? Там могут быть и более глубокие причины, но ясно одно: если они с Бэйлмином ищут оправдания Увариссу, значит, совершенно не верят в его причастность.

Могла ли на советнике находиться иллюзия? Разумеется. Скорее всего, это она и была, вот только накладывал ее не Реймонд. Да, в чем-то Говард был прав: иллюзионистов с уровнем развития магических способностей метаморфа очень мало, но это вовсе не значит, что таких иллюзионистов нет. Однако пытаться донести это до ВТЖ будет все равно, что биться час головой о стену. Безрезультатно.

Вдруг в абсолютной тишине раздались тихие шаги. Странно, его кормили утром, и он должен был увидеть стражников только завтра на рассвете. Должно быть, с ним вновь хочет увидеться гордая крошка Хелен. Что ж, он не против.

Шаги становились все громче и громче, и вскоре в коридоре послышался знакомый шепот.

— Эта камера.

— Уверен? Она уже четвертая по счету!

— Да точно она. Я знаю.

— О прошлых трех ты говорил точно так же.

— Подумаешь, ошибся пару раз. Сейчас я уверен.

— Тише! — шикнул тонкий голосок. — Вечно вы шум поднимаете, нельзя идти молча?

— Не ворчи, мелочь!

Потом шаги резко затихли, а около камеры появилось три тени. Одна из теней качнулась вперед и тихо позвала:

— Рей! Ты тут?

Метаморф медленно открыл глаза и испустил полный страдания вздох.

— Скажите, что я спятил и вы просто плод моего воображения, — тихо пробубнил Реймонд, но Лур его услышал.

— Я же говорил, что он здесь! — радостно воскликнул перевертыш.

Послышался звук затрещины и предельно строгий голос тифлинга:

— Да тише ты! Хочешь, чтобы сюда все стражники сбежались?

— Я вам об это твержу уже на протяжении часа, — пропищал Григи.

Реймонд поднялся на ноги и подошел к двери, стараясь как можно тише звенеть цепями на кандалах.

— Что вы творите? — прошипел он, схватившись за прутья решетки.

— Тебя спасаем, — излишне бодрым голосом произнес ифирис.

— Это я понял, — раздраженно отозвался Реймонд, — вопрос в другом. Во имя всех богов – и даже темных – зачем?

— Они тебя не выпустят, Рей, — тревожно зашептала Фина, отодвинув Лура от решетки, — просто повесят на тебя всех собак, и ты проведешь остаток своих дней в подвалах.

— Если не казнят как предателя, — добавил Лур.

Они были правы. Реймонд сам никогда не признается, откуда у него такое состояние, а выяснить это генерал на пару с Бэйлмином все равно не смогут. А для них этот небольшой факт из его биографии – главное доказательство.

— Вас уже допрашивали?

Перевертыш и тифлинг синхронно кивнули.

— Даже меня допрашивали, хотя, казалось бы, для чего? — проворчал малыш Григи.

Губы Рея тронула мимолетная улыбка и тут же растаяла, когда он медленно начал осознавать происходящее.

— То есть вам рассказали, за что меня здесь держат?

Руфина нервно поправила свои кудряшки.

— У нас с Луром долго выпытывали подробности нашего знакомства, зачем и куда мы отправились, почему уехали из дворца в разгар праздника… Про тебя очень много спрашивали, в конце рассказали для чего.

— Мне пришлось рассказать им о клятве, это даст отсрочку в случае, если тебя все же приговорят к смертной казни, — продолжил Лур, — если по вине Маддронской Жандармерии погибнет один из наследников клана другого государства, то все будет идти к войне.

— Но ведь ты уже не наследник, — припомнил Реймонд.

— Верно, — широко ухмыльнулся перевертыш, — но они-то об этом не знают.

— Допустим. Про кулон вы тоже сказали?

— Не совсем, — Руфина скривилась, — нас ведь разделили почти сразу и нацепили кандалы как на тебя, чтобы не было возможности договориться. Но наши показания удивительным образом совпали. Я вспомнила, при каких обстоятельствах исчез артефакт, и сказала, что мы отправились искать исчезнувший медальон твоего отца.

— Да, я сказал то же самое, — пожал плечами Лур, — подумал, что такое объяснение будет логичным.

Реймонд недоверчиво посмотрел на обоих и поразился их единодушию. А затем задал главный вопрос:

— И вы здесь даже после того, как меня обвинили в предательстве?

— Но ты ведь не предатель, — сказал перевертыш как что-то само собой разумеющееся, — и здесь находишься совершенно незаслуженно.

— Вы ведь не знаете наверняка, — гнул свое Рей, — может, я хороший лжец.

— Без всяких сомнений, лжец из тебя превосходный, — хмыкнула Руфина, — но это не отменяет того, что мы неплохо тебя изучили, МакЭвенвуд, и даже если бы ты предал корону, то у тебя были бы на это веские причины.

Метаморф тихо рассмеялся. Давно в него так не верили, так самоотверженно и без опасения получить нож в спину.

— А попали вы сюда как?— из его голоса ушло напряжение.

— Нас выпустили, но мы попросили стражников организовать нам последнюю встречу с тобой – и вот… — перевертыш обвел рукой подвал.

— Вы убили королевских жандармов? — удивился Реймонд.

— Не убили, а вырубили. Все с ними в порядке, — оправдывался Лур.

— Боги! Если вы поможете мне сбежать, то в скором времени окажетесь за решеткой вместе со мной.

— Не окажемся, — возразил перевертыш, — Руф…

Девушка встряхнула своими рыжими кудрями и достала из волос маленькую черную шпильку. Взяв ее в руки, Лур потянулся к замку.

— Кхм, — кашлянул Реймонд после усердной попытки Лура открыть дверь, — ты над ним опять издеваешься? — спросил он у Руфины, и та захихикала.

— Я просто ждала, пока до него дойдет.

— Ну что опять? — возмутился перевертыш.

— Бытовая магия, Рысь. С ней дело пойдет быстрее.

Лур хлопнул себя по лбу, проворчал что-то в сторону смеющихся Фины и Григи и призвал магию. Желтые искорки прошлись по его руке и метнулись к замку. Вскоре послышалось несколько щелчков, и дверь оказалась открыта. Вот только Реймонд не мог просто так выйти из камеры.

— Шкарх! Кандалы, — выругалась тифлинг.

Цепи удерживающих Рея кандалов были прочно вмонтированы в стену, поэтому метаморф не мог далеко уйти.

— Засада, — грустно сказал Лур, глядя на безвольные руки друга, — может, магией получится?

— Фалахий – магией? Спятил? — возмутилась Руфина. — Этот материал к магии невосприимчив, нужен ключ.

Реймонд привалился к косяку и устало смежил веки.

— Говорил же, что пустая затея.

Григи, летавший над ними, задорно усмехнулся и, подлетев поближе к Рею, сказал:

— И что бы вы без меня делали!

Метаморф посмотрел на ифириса, нахмурился, а в следующий момент его губы сложились в удивленное «О».

Просто не каждый день увидишь, как ифирис размером с кулак достает из пространственного мешка связку ключей. Позвенев добычей, Григи передал ключи не менее удивленному Луру.

— Ты ведь не умеешь колдовать! — воскликнула Фина. Девушку этот фокус поразил больше всех.

— Не умею, — отозвался Григи смущенно, — но это – наша особенность. В чем-то эти карманы похожи на ваши пространственные мешки, но мы их создаем без всякой магии.

— И ты молчал!

— Так не было необходимости… — вскинул лапки вверх ифирис. — Я стащил ключи у одного из стражников, когда вы их, так скажем, усыпили, подумал, вдруг пригодится.

— Ну, ничего себе, — выдохнул все еще удивленный Лур, — малыш, ты мой кумир.

Григи зарделся и широко улыбнулся, а перевертыш подошел к Реймонду и начал искать подходящий ключ. Он потратил не больше пяти минут. Кандалы раскрылись, и если бы не быстрая реакция Руфины, то они бы с чудовищным звоном полетели на каменный пол. С помощью магии воздуха тифлинг осторожно опустила кандалы на землю, а Реймонд тихо закрыл дверь, заперев ее обратно. Когда метаморф обернулся, то увидел улыбающихся друзей.

— А ты говорил, не получится, — усмехнулся Лур и похлопал его по плечу.

— Сильно только не радуйся, — осадила его Руфина, — нам еще наружу попасть надо. Подвалы представляют собой нечто вроде лабиринта. Мы и сюда еле вход нашли, а найти выход и не натолкнуться на жандармов будет еще сложнее.

— Прорвемся, — сказал Лур, и они с Финой пошли по тоннелю вперед.

А Реймонд стоял и смотрел им вслед. Он запустил руку в волосы и растрепал шевелюру. Ему просто не верилось. Не верилось, что вновь появились те, кто готов пойти за ним и в огонь, и в воду. И это его немного пугало. Лур и Руфина не были ему ничем обязаны. Разве что перевертыш, но, казалось, что он уже давно забыл о том долге, который Рей и за долг-то не считал. Они имели полное право уйти, но, тем не менее, они здесь.

Не заметив рядом с собой метаморфа, Лур обернулся, а следом за ним и Руфина.

— Рей, ты идешь? — спросила она.

Реймонд мягко улыбнулся давно забытой и стершейся из памяти улыбкой.

— Да, иду. — сказал он и, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, произнес. — Спасибо.

Он сказал это настолько тихо, что расслышать было невозможно, но у друзей получилось.

Лур широко и открыто улыбнулся, так, как мог улыбаться только он, и, аккуратно пихнув Фину в бок локтем, спросил:

— Я ведь не ослышался? МакЭвенвуд действительно поблагодарил нас? Кто бы мог подумать, что я до этого доживу!

— Лур, — укоризненно протянула девушка, — не порть такой момент.

— Он уже безнадежно испорчен, — проворчал Реймонд, направляясь вместе с ними по коридору.

Подвалы ВТЖ были устроены так, что через каждые несколько ходов путников поджидал тупик. Еще им приходилось скрываться от патрулирующих подвалы стражников. Когда скрываться не получалось, Реймонд и Лур или вырубали их ударом по голове или же, в крайнем случае, использовали магию. В какой-то момент они нашли отдельное помещение, где хранится одежда заключенных. Недолго думая, Реймонд забрал свое пальто, и они направились дальше.

Перевертыш орудовал своим фламбергом, у тифлинга на поясе находились ее кинжалы, и только метаморф оставался без оружия, что его немного, но напрягало. Он привык ходить с кинжалами или на крайний случай с луком. Когда он находился в образе эльфа Мэриэля, то лук не вызывал подозрений, да и стрелял мужчина из него прилично.

Когда они в очередной раз наткнулись на стену, Фина не выдержала и пнула ее.

— Да сколько можно! Мы уже третий час здесь бродим!

— А как вы вообще планировали выбираться из подвалов? — поинтересовался Реймонд.

— Мы думали, спасем тебя, а там план сам собой нарисуется, — беспечности Луру было не занимать, как и всегда, — или ты что-нибудь придумаешь. Архимаг все же.

— Может, хватит каждый раз цепляться за мою ученую степень? Я уже тебе говорил, что то, что я архимаг, не значит, что все проблемы можно решить магией.

— Я бы могла попробовать воспользоваться воздухом, чтобы почувствовать, откуда веет ветерком, пускай и слабеньким, но подвалы настолько глубоко под землей, что здесь его попросту нет, — с досадой произнесла Руфина.

— Значит, продолжаем поиски методом проб и ошибок, — пропищал Григи с плеча Рея.

Они вышли к развилке и углубились в другой тоннель.

— Что будем делать, когда выйдем? — спросил Лур, крутя в руке меч.

— Мне бы твою уверенность, — хмыкнул метаморф, — лучше скрыться, пока есть угроза от ВТЖ. Мы буквально делаем то же, что и дель Стараг. Сбегаем из подвалов. Кстати, а где дроу?

Этот внезапный вопрос возник у Реймонда лишь сейчас. Он подумал, что если бы дроу отпустили, то, скорее всего, последовали бы разборки между ним и Луром, но ведь перевертыш здесь.

— Его отпустили почти сразу же после нашего допроса, — мрачно отозвался Лур, — и он снова скрылся. Попутного ветра ему в спину.

— Вижу, ты не сильно рад.

— Я? — воскликнул Лур. — Знаешь, может Уилрэн и был моим другом, но за эти годы он настолько сильно изменился, что от моего друга там ничего не осталось. Так, внешняя оболочка, да и только.

— Уж не знаю, каким он был раньше, — хмуро произнесла Руфина, — но тот, кем он стал в итоге, мне не нравится. Очень странный тип, подозрительный, я бы сказала.

— Может, вам лишь кажется так, — неожиданно даже для себя сказал Рей, — в его жизни много чего произошло, и мы до конца не знаем подробностей. Да, он стал гадом, но не просто же так.

— Рей, ты себя слышишь? — вскинулась девушка. — Он сбежал из-под стражи, унизил Лура и обвинил его во всех своих бедах, а потом вообще скрылся!

— Может, ты и права. Но он ведь пытался извиниться.

— Он не извинялся, а говорил, что ему жаль. Это не одно и то же, — отрезала Фина.

— Хорошо, я понял, — вскинул руки метаморф, признавая поражение, — не будем больше о дроу, тем более что мы его больше никогда не увидим.

Пока они шли вдоль камер, где-то позади них послышался топот ног. Множество шагов становилось все громче и громче, и когда друзья наткнулись на новую стену, то Лур с ужасом констатировал:

— Тупик.

— А сзади к нам бегут жандармы, — подхватил его речь Григи.

— Это конец, — еще более пессимистично пробормотала Фина.

— Шкарх! Что делать? — принялся суетиться перевертыш.

Он пытался нащупать в стене хоть какой-нибудь выступ, надеясь обнаружить потайную дверь. Но все его попытки были тщетны, ничего подобного не появилось. А топот с каждой минутой нарастал и был уже совсем близко.

— Рей, а ты чисто теоретически сможешь разобраться со всеми? — Руфина неуверенно подергала его за рукав футболки.

— Чисто теоретически смогу, но вот чем обернется эта попытка на практике… — невысказанные слова повисли в воздухе.

— Как-то нас быстро обнаружили, — почесал голову ифирис.

— А мы и не сильно скрывались.

Несмотря на нервное напряжение, Реймонд был спокоен. Фину и Лура он в обиду не даст, а с ним стражникам не справиться. Он сдастся добровольно, но только если перевертыша и тифлинга отпустят на свободу.

В дали коридора они уже видели жандармов, которые наперевес с оружием бегут к ним.

— Шкарх, нет! Ну, давай же! — все еще обращался к стене перевертыш.

— Что ты пытаешься там найти? — не выдержала девушка.

— Ничего я не пытаюсь найти, я пробую открыть Омут!

— Что? — не поняла она.

— Омут! — раздраженно повторил Лур. — Проход в Di Lapsi, помните, я вам о нем рассказывал? Это что-то вроде Ямы, только Омут может открыться где угодно.

— Тогда в чем проблема?

— Да в том, что он не открывается! — сказал перевертыш и со всей силы саданул кулаком по стене.

В этот момент стена отразила ударный импульс, и Лур отлетел от нее, упав на землю. По стене прошлась рябь, и в ней образовалась бездонная черная дыра.

— Есть! — радостно воскликнул Лур, быстро поднимаясь на ноги.

Стражники были почти около них, но друзьям удалось запрыгнуть в Омут. Все померкло.

Падали они не долго, и, вопреки всем законам, вместо того, чтобы выйти в стене, они вылетели из Омута вверх, приземлившись на сухую, покрытую трещинами землю.

Лур опустился на землю с особой грацией, Реймонд тоже устоял на ногах, а вот тифлинг бы обязательно упала, если бы не перевертыш.

— Моя голова… — несчастно простонала Фина, отходя от Лура. — Где мы? — она огляделась.

— Добро пожаловать в Di Lapsi, — весело произнес Лур, раскинув руки в стороны, — в город, созданный темными богами, в город, который населяют магические создания. Это наш город, только наш.

— Магические существа, говоришь… — задумчиво пробормотала девушка и остановила свой взгляд на высоком темноволосом мужчине, чьи карие глаза отражали беспокойство и грусть. — Тогда что ты здесь делаешь, Рей?

Кто ты?

Di Lapsi. Около Омута

— Тогда что ты здесь делаешь, Рей?

Не так Реймонд представлял себе раскрытие его личности. Он вообще старался его не представлять, но временами мысли об этом все же посещали его голову. Ему казалось, что в какой-то момент случайный прохожий застанет его за метаморфозом или Жандармерия как-то прознает. Рей думал, что лорд Глэр или один из заказчиков рано или поздно догадается, что никакой он не эльф. Но метаморф и предположить не мог, что попадется так по-идиотски. В тот момент, когда Лур сказал о Di Lapsi и об Омуте, у Реймонда и мысли не возникло о возможной опасности. Он настолько доверился перевертышу, что пошел бы за ним куда угодно. Вот и попался. Сам виноват.

Реймонд не знал что сказать, он просто стоял, скрестив руки на груди, и напряженно следил за Луром, у которого от удивления расширились глаза.

— Темные тебя задери, Реймонд МакЭвенвуд. А, правда, как тебе удалось пройти сквозь Омут? — воскликнул наконец перевертыш. — Это ведь невозможно! Доступ в город есть только у магических созданий!

— То есть я не смог бы пройти, и план бы оказался провальным, — саркастично усмехнулся Рей.

— Я пытался нас всех спасти!

— И у тебя получилось, — все еще хмурясь, произнесла Руфина, — и здесь не может быть никакой ошибки, значит, Реймонд изначально нам что-то недоговаривал.

— Что-то? Ему удалось скрыть расу! Признавайся, иллюзия?

Лур подлетел к метаморфу и потянул его за волосы. Реймонд раздраженно убрал его руку от своей головы.

— Не сходи с ума, Фарксел! На мне нет иллюзии.

— Врешь, — шипел перевертыш, — ты не перевертыш, я бы почувствовал.

— И не тифлинг, — вставила Руфина.

— Не эльф и не дроу: уши обычные, кожа светлая.

— На фею ты тоже не тянешь, МакЭвенвуд.

— Гномов, орков и троллей можно сразу вычеркнуть, — продолжала девушка.

— И даже не ифирис, — сказал Григи.

— Что у нас остается: келпи, голиаф, энт и си́рен? Тут промах сразу по всем! — не унимался Лур.

— Кто ты, Реймонд? — разом выкрикнули Лур и Фина.

А Реймонд растерялся. Он, возможно, впервые спустя много лет не знал, что ему делать. Соврать уже не получится, как бы ни было грустно признавать, но он здесь, и этого не изменить. Рей бы мог подправить им воспоминания, но на взлом блоков он потратит кучу времени, не говоря уже о количестве сил. Да и не хотелось ему так поступать, так низко и подло.

Быть может, настал тот момент, когда он наконец расскажет всю правду? Без утайки и лжи. Ведь на вопрос о том, доверяет ли Реймонд им, он смог бы ответить утвердительно.

— Я расскажу вам, — тихо произнес Рей, — но не здесь.

Лур находился в сумеречном состоянии. Ему хватило всего пяти минут, чтобы принять тот факт, что МакЭвенвуд является архимагом, но как принять то, что все это время его друг выдавал себя за другое существо? В самом начале их знакомства перевертышу было безумно интересно узнать все секреты мага. Сейчас же он боялся, что не сможет их понять.

Кем все это время был Реймонд МакЭвенвуд? С кем Лура и Руфину свела и прочно повязала жизнь? А главное: почему он скрывался и почему не доверился им раньше?

Каково же было удивление перевертыша, когда Реймонд уверенно направился в сторону шахата Пастбищ. Единственному жилому шахату в Di Lapsi.

— Так ты здесь бывал? — мрачно осведомился Лур.

Реймонд вздохнул и так тихо произнес:

— Ну конечно бывал, Рысь. Если я в действительности не маг и живу в Маддроне, я просто не мог не бывать в этом городе.

— Стало быть, про богов ты врал. И про дворец, и про… Шкарх, есть ли хоть что-то, о чем ты нам не лгал, Рей?

— Да, я врал, утаивал и недоговаривал. У меня были на то причины. Я никому не доверяю, потому что не хочу получить незапланированный нож в спину.

— Стало быть, и нам не доверяешь? — спросила погрустневшая Руфина.

— Если бы это было так, — тепло улыбнулся ей Реймонд, — то я бы вас не вел туда, куда мы идем.

Они шли мимо улиц, вымощенных круглыми камнями, пока в конце концов не дошли до маленького домика из красного кирпича. Он выглядел уютно, на его окнах висели алые занавески, а на подоконнике стоял горшок с цветком.

Поскольку домик был небольшой, он вмещал в себя только гостиную и маленькую кухоньку. В гостиной располагался камин из того же красного кирпича. Реймонд потратил несколько минут на то, чтобы затопить его, а Лур осматривался и подмечал некоторые детали.

Около камина стояло несколько кресел с бордовой обивкой, а над ним висела картина. На ней были изображены мужчина и женщина. Они очень красиво смотрелись вместе. Молодое лицо парня искрилось улыбкой, в коротких алых волосах запутались лучи летнего солнца. Он прижимал к себе девушку с длинными черными волосами и красными глазами. Девушка коварно улыбалась и обнимала парня за шею. На каминной полке был еще один портрет, но маленький, вставленный в рамку. Тоже девушка, но с золотистыми волосами, спускающимися волнами к плечам. Ее яркие словно небо голубые глаза светились от счастья, но на лице застыла сдержанная улыбка. Рядом с рамкой лежала белая лента и заколка с камнями топаза. В комнате было несколько полок, и все они заняты множеством книг. Где-то лежали детские игрушки, а на одном из стульев в углу висела порванная черная мантия.

Когда Реймонд закончил с растопкой, он тяжело опустился в кресло.

Перевертыш уступил Руфине место в кресле напротив, а сам остался стоять, выжидающе глядя на того, кого еще недавно он знал как мага.

— Я даже не знаю, с чего начать, — досадливо поморщился мужчина, заметив пристальные взгляды.

— Начнем с самого простого. Кто ты? — спросила Руфина. Ее плечи были напряжены, а в глазах отразилась печаль. Будто она изначально знала, что история будет невеселой.

— В таком случае лучше показать, — горько усмехнулся Реймонд.

Тело Рея осветила фиолетовая вспышка, а когда Лур увидел перед собой совершенно не знакомого мужчину, он неосознанно сделал шаг назад. Руф вжалась в спинку кресла, не отрывая глаз от незнакомца в кресле.

Он был немного выше Реймонда. Его длинные красные волосы спускались к плечам, черты лица заострились, а глаза потемнели еще больше, напоминая черную бездну. К удивлению Лура, мимика Реймонда не изменилась, и сквозь незнакомые черты лица проглядывался знакомый им маг.

Мужчина сжал подлокотники кресла и, глядя куда-то в окно, хрипло произнес:

— Меня действительно зовут Реймонд, но мое полное имя… — он тяжело сглотнул. Было видно, насколько ему трудно об этом говорить, — Витглен Орис Реймонд, бывший придворный архимаг, единственный выживший метаморф в «Резне Изменчивых».

Луру пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Несмотря на то, что перевертыш из Бестии, он слышал об этой истории: весь мир знал про ужасное исчезновение метаморфов. Поэтому выживших среди них просто не могло быть: все метаморфы до единого давно уничтожены. Самопожертвование во имя короны, никого не должно было остаться в живых.

— Это твой портрет висит во дворце? — тихо спросила Руф. Было видно, что спросить она хотела вовсе не это.

Метаморф усмехнулся и произнес:

— Да какой там портрет. Художник так на меня разозлился, что решил нарисовать несуразицу, а ее и повесили.

— Но как же так! — воскликнул Лур. — Как ты выжил? Как до сих пор никто не узнал? Ведь прошло около четырехсот лет!

Реймонд поднялся из кресла и, скрестив руки за спиной, подошел к окну. В камине весело трещали поленья, а дом постепенно окутывало теплом.

— Я слишком много потерял, Лур, чтобы выжить. Я этого не хотел и до сих пор считаю, что лучше бы отправился за грань вместе со своими близкими.

Ладони Руфины сжались в кулаки, а ее голос дрожал:

— Боги… Вся твоя семья, Рей…

— Не надо, — перебил он ее, останавливая движением руки, — это произошло более четырех веков назад, я давно смирился с их смертью… Со смертью всех.

— Ты не рассказывал, потому что скрываешься. Не только от голиафов, но и от ВТЖ, — заметил перевертыш, облокотившись о стену.

— Да, скрываюсь. И да, поэтому и не рассказывал. Знаете, я выжил, потому что любил. Меня спасла дружба, и, когда не стало ее, а затем и всех, кто мне был дорог, я хотел уйти за грань. Но и умереть не мог, пытался, но не смог. Тогда я решил, что буду жить, потому что принесенные во имя моей жизни жертвы не станут в этом случае бессмысленными. Я поклялся себе, что буду жить в одиночестве, потому что так никто из моих близких больше не пострадает. Но появились вы…

Реймонд стоял к ним спиной, но даже так Лур почувствовал тепло в его голосе и мимолетную улыбку.

— Один несносный перевертыш, который вечно лез не в свое дело, и любопытный, проницательный тифлинг. Я честно пытался от вас отстраниться, как только мог, пытался, но вы выбрали иной путь. Решили быть рядом. С вашим появлением моя жизнь сильно изменилась, и я впервые за долгое время перестал чувствовать одиночество. Да, я открыл вам правду. Не только потому что случайно попался, а потому что впервые за столетия решил кому-то довериться…

Он замолчал, но Руфине и Луру не требовались больше слова, они все поняли.

— Потому что мы друзья, Реймонд, и как бы тебя ни звали, и кем бы ты ни был, мы останемся друзьями, — тихо заметил Лур.

Перевертыш подошел к Рею и крепко обнял его. Метаморф, не ожидав подобного, сначала дернулся, но остался стоять, боясь пошевелится. Руфина подошла к ним и обняла Реймонда с другой стороны, сказав:

— Ради богов, Рей! Мы пережили нападение морской нечисти и древнего тифлинга, сбежали из подвалов ВТЖ – не доверять нам после этого было бы кощунством.

Реймонд фыркнул, а Лур издал смешок, но сразу же посерьезнел.

— В твоей жизни произошло столько всего, что проще было бы назвать это не жизнью, а сплошными страданиями. Но не надо во всем винить себя, Рей! Ты ни с кем не сближался, лишь потому что боялся вновь потерять любимых, но, поверь, мы всегда будем рядом с тобой.

— Во что бы то ни стало, — добавила тифлинг.

— Это меня и пугает, — пробормотал метаморф.

— Не дрейфь, старик, все будет в порядке, — рассмеялся Лур, отпуская Рея и отходя от него на полшага.

— Как ты меня назвал?

— А что, он прав! — хмыкнула Руфина. — Это во сколько ты нас старше? Раз в двадцать?

— Да бросьте, зато у меня богатый жизненный опыт!

— Согласен, польза от тебя есть, — ухмыльнулся Лур и ловко увернулся от подзатыльника.

— Ты можешь нам рассказать все, — тихо произнесла Руфина, — если хочешь, конечно.

И он рассказал им. Про свою жизнь при дворе в качестве придворного мага, про знакомство с сиреной Энидой Линфест. Поведал им историю взаимоотношений метаморфов и голиафов и историю о том, как его лучшая подруга отдала за него жизнь. Рассказал о том, как не стало расы метаморфов. А Лур с Руфиной слушали, не перебивая. Они старались не проявлять сочувствия, потому что понимали, что Реймонду оно не нужно. Он рассказал им о том, что было после встречи с богом, о том, что до сих пор считает Джиллиана плодом своего воображения. Не забыл он упомянуть и о том, как решил стать ВОРом. Про кулон тоже пришлось сознаться.

— Подожди, — уточнил Лур, — хочешь сказать, ты помещаешь в Эфирий лорри тех, кого у тебя заказывали?

— Верно, — утвердительно кивнул Реймонд.

— Но разве это возможно? Вытащить нашу магическую сущность? — допытывался перевертыш.

— Я потратил очень много времени, прежде чем у меня получилось создать нужное заклятие. Знаете, когда тебя вскрывают на каменном алтаре, ощущения не слишком приятные. И в какой-то момент я подумал, что, вдруг, существует способ вытащить лорри, не убивая.

— И если взять в расчет твою деятельность, у тебя получилось это сделать, — хмыкнул взмывший к потолку Григи.

— Получилось. Но если использовать лорри в ритуале, а не в качестве своего персонального раба, то существо все равно умрет. Тут уже ничего не изменить. А что касается ВТЖ: не мог же я сказать им, что у меня столько денег на счете, потому что я подрабатываю незаконной продажей магических созданий, — саркастично ухмыльнулся метаморф.

— А нам сказал, что Эфи тебе для работы. Что ты продолжаешь дело отца, — с обвинением протянул Лур.

Реймонд развернулся от окна так, чтобы находиться к перевертышу лицом к лицу.

— В этом я не врал. Кулон мне нужен для работы, и он был подарен мне моим отцом.

— Зато все остальное было надуманно, — едко отозвался Лур.

— Было бы странно, если бы я вам рассказал все как есть, — хмыкнул МакЭвенвуд.

После того, как Реймонд стал собой, Лур в который раз обратил внимание на то, какой же все-таки он высокий. Руфина, обладая и без того довольно низким ростом, рядом с Реем просто терялась. В какой-то момент девушка моргнула и попросила его:

— Рей, а можешь вернуть свой предыдущий образ? Не подумай ничего плохого, просто с ним было как-то привычней, что ли.

Мужчина усмехнулся; его тело осветила фиолетовая вспышка. Прежний образ Реймонда был им намного родней, и Лур с Руфиной облегченно вздохнули.

— Теперь я понимаю, почему ты так напрягся, когда мы подслушали разговор короля, — перевел тему Лур.

— Вы… что сделали? — повысила голос Руфина.

— Ничего интересного, — отмахнулся перевертыш, — все тот же государственный переворот, который затеяли то ли эльфы, то ли голиафы.

— Версия с эльфами звучит более правдоподобно, — сказала тифлинг, — голиафы сейчас находятся в изоляции на Коралловом острове, а непорядки происходят в Маддроне.

— Примерно то же самое и озвучил один из советников… Как его там звали?

— Лорд Аргар, — подсказал Реймонд.

— Да! — Лур щелкнул пальцами. — Он тоже говорил про возможное нападение со стороны длинноухих.

— Давайте не будем в очередной раз влезать туда, куда не просят? Мне в прошлом хватило этой политики с лихвой, — произнес Рей.

В комнате повисло неловкое молчание. Да, теперь, когда тайн не осталось, стало легче воспринимать поступки и слова Реймонда в прошлом.

— Вы же понимаете, что все сказанное должно остаться в этом доме? — спросил он, выгнув бровь.

На него уставились три пары возмущенных глаз.

— Конечно, мы никому не скажем! — вслух произнесла Руфина.

Реймонд кивнул и мягко улыбнулся, а Лур подошел к окну, выглянул и спросил:

— Что будем делать дальше? Искать детали кулона, раз мы все равно в Di Lapsi? Я думаю, что неизвестная деталь может таиться именно в городе падших.

— Может и здесь, вот только где именно? — устало вздохнул метаморф.

Лур глубоко задумался. Всего шахатов в Di Lapsi было семь, и из них только в одном можно было найти все что угодно. В шахат Кирмаш сбывали абсолютно все, но ведь друзья даже не знали, что именно ищут.

Тогда оставался только один вариант.

— Придется идти в шахат Драйв, — произнес Лур,и довольно улыбнулся.

— Зачем нам туда? — спросила Руфина, заплетая волосы в толстую косу.

— Мы навестим одну мою знакомую, она прожила в Di Lapsi всю жизнь и, возможно, подскажет что-нибудь дельное.

— И кто это? — недоуменно пропищал Григи.

— Эринуэла дель Стараг.

Новая встреча

— Кто бы мог подумать, что нам будет помогать мать Уилрэна, — съязвил Реймонд, в который раз уворачиваясь от огненного шара, коих на улице было полно.

Друзья находились посреди улицы, где велся магический бой. То и дело летели сгустки необработанной энергии и полноценные магические заклятия. Реймонд или уклонялся от них, или прикрывал щитом себя и идущую рядом Руфину.

Наверное, Рей должен был чувствовать напряжение, потому что тайна, которую он скрывал долгие годы, раскрыта, пускай и не всем. Но вопреки своим предположениям, он ощущал лишь спокойствие и уверенность. Уверенность в себе, в своих друзьях и в своем будущем. Что бы ни произошло в завтрашнем дне, теперь он не один.

Руфина ускорила шаг и догнала Лура. Метаморф тоже не отставал, поравнявшись с ними.

— Как так получилось, что Уилрэн вырос вместе с тобой в Бестии, если его мать всю жизнь провела в DiLapsi? — спросила она у перевертыша.

Лур закусил губу и, взмахнув рукой, ответил:

— У всех бывают проблемы с родителями, и у Уилрэна они были. С виду не скажешь, ведь большинство дроу кажутся равнодушными, но Эринуэла жестокая женщина. Своих детей она недолюбливала, если не сказать ненавидела. Так же, как и их отца, о котором лично мне ничего не известно, — ненадолго Лур погрузился в свои воспоминания, — Уил рассказывал, что не смог выдержать тирании мамаши и сбежал через Омут в Маддрон. Скитался несколько лет по городу, пока не пробрался на судно, которое привело его в Бестию. Мой отец нашел его отощавшим в лесу, Уил… он умирал. Конечно, погибнуть ему не дали, мы его приютили, и он остался жить у нас.

— А потом, получается, спасаясь от Лиандры, он сбежал. В городе напоролся на советника, проник во дворец, попал в подвалы, сбежал из них и стал наемником. Да он может побороться со мной за звание «Самая колоритная жизнь», — хмыкнул Реймонд.

— Но Эринуэлу ты откуда знаешь? Ты же только два года назад прибыл в Маддрон? — Руфина была решительно настроена найти ответы на все свои вопросы.

— Откуда-откуда, — проворчал перевертыш, — откуда надо. Когда я попал в Di Lapsi, то побывал везде, но шахат Драйв меня затянул. Мне ведь нравятся бои, адреналин, поэтому я много времени проводил там. Это было моей отдушиной, когда я понимал, что и сегодня не смог найти Уила. Шахат Драйв основал закрытое общество Яд, и Эринуэла является его частью. Они частенько посещают клуб Клин и знают всех более-менее сносных бойцов. С сильнейшими знакомы лично.

— Получается, ты у нас сильнейший, — насмешливо протянул Реймонд.

— А ты сомневался? — хмыкнул Лур.

— Ни в коем случае. Значит, ты знаешь всех в этом обществе Яд?

— Нет, — возразил парень, — сильнейшие знакомы лишь с отдельными членами общества, которые сами выбирают себе бойцов. Эринуэла когда-то выбрала меня.

— А она могла знать, что ты знаком с ее сыном? — спросила Руфина.

— Я думаю, она знала об этом изначально. Вы просто представить не можете, сколько у общества Яд связей. И не только у них, а у всех основателей шахатов.

— И в вашу первую встречу она спросила, как поживает Уилрэн? — пропищал ифирис, сев на плечо к Луру.

— Не спрашивала. Просто посмотрела на меня и сказала, как ей печально от того, что Уилрэн еще жив.

— Но ведь…

— Да, собственно, тогда я ей и поведал, что ее желание может осуществиться. Знаете, она хоть и жестокая, но в тот момент мне показалось, что это напускное.

Пока они подходили к клубу Клин, Руфина крепко задумалась и в итоге спросила перевертыша:

— А с чего ты решил, что она вообще станет нам помогать?

Реймонда этот вопрос тоже интересовал.

— Скорее всего, не станет, — произнес он.

Руфина резко остановилась и вперила в него возмущенный взгляд:

— Тогда зачем мы туда идем? Не мог нам об этом заранее сказать?

Перевертыш страдальчески вздохнул, подошел к девушке, взял ее аккуратно за локоток и потащил дальше по направлению к клубу.

— Помогать не станет, а вот совет, может, даст. Она знает Di Lapsi как никто другой, глупо будет не попробовать.

У метаморфа по этому поводу были свои определенные сомнения, но озвучивать он их не стал, потому что они прошли арку клуба Клин.

Когда они оказались в широком и пустом коридоре, Лур остановился и повернулся направо. Там, утопая в тени, стояла лестница, которая вела прямиком на один из балконов. Еще несколько секунд перевертыш задумчиво постоял, а потом попросил Реймонда:

— Рей, пальни каким-нибудь огненным шаром в балкон.

Задавать вопросы мужчина не стал; в один момент его ладонь загорелась светом, и в воздухе начал формироваться небольшой шар из яркого алого пламени. Движение руки – и этот шар полетел в сторону лестницы. Вот только не долетев до нее, огонь развеялся, и на долю секунды воздух перед лестницей пошел рябью.

Мириться с попыткой акта вандализма общество Яд не стало. И вскоре из дверей появился громила орк. Одет он был в охранную форму, а в левой руке у него находилась дубинка. Оглядев коридор, орк задержал свой взгляд на перевертыше.

— Жить надоело, Фарксел? — прорычал орк с нотками диалекта своего народа.

— Мне нужно поговорить с Эринуэлой, — Лур ничуть не испугался орка.

— А по морде тебе не нужно? — огрызнулся тот. — Вали или к себе на Пастбище, или проходи в клуб, пока я не спустился вниз и сам тебя не сопроводил.

— Я не уйду. У меня разговор к дель Стараг, — настаивал перевертыш.

— Наглый! Ну ничего, и не такую наглость выбивали.

Громила закатал рукава и начал спускаться по лестнице. На пальцах Реймонда неосознанно вспыхнуло защитное заклинание, но применить он его не успел.

— Рорг, вернись на исходную позицию.

Орк поморщился, но развернулся и пошел обратно вверх по лестнице, бросив:

— Да, хозяйка.

Когда орк перестал закрывать своей большой тушей половину балкона, Реймонд увидел, что на самой первой ступени лестницы стоит дроу. Длинные темные волосы женщины были заплетены в две толстые косы. На ней было воздушное короткое платье и туфли на высоких каблуках. Ее лицо оставалось бесстрастным. Она не замечала никого, кроме Лура.

— По какому вопросу, Фарксел? — в ее голосе не слышалось ни единой эмоции, и метаморф только через секунду понял, что она задала вопрос.

— И тебе здравствуй, Эринуэла. — улыбнулся Лур, но внутренне был напряжен. — Я знал, что темные эльфы не самые честные существа, но чтобы настолько…

— Напомню тебе, если забыл. Я терпеть не могу, когда ходят вокруг да около. Ближе к сути.

— Ближе к сути? Как скажешь. Почему ты солгала мне тогда? Ты ведь собственноручно вытащила Уилрэна из подвалов, но ни словом об этом не обмолвилась.

— А должна была? К тому же я не лгала тебе, ведь ты не спрашивал меня об этом.

— Но ты ведь знала, что я ищу его!

— Знала, — кивнула Эринуэла, — но даже если бы и смогла его вытащить, то тебе об этом рассказывать мне не было нужды.

— Подождите, — вмешалась в разговор Руфина, — что значит «если бы»? Так вы помогли ему сбежать или нет?..

Дроу посмотрела на Руфину и Реймонда так, будто только сейчас заметила их присутствие. Она одарила их долгим безэмоциональным взглядом и произнесла:

— Он сбежал гораздо раньше, без моей помощи.

— Получается, это он лгал мне, — сжал кулаки Лур.

— Любишь же ты, Фарксел, додумывать, а потом винить в этом других, — прозвучал знакомый мужской голос.

Реймонду пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выругаться вслух. А вот Лур даже не пытался сдерживаться.

— Что б тебя! Опять!

В дверном проеме появился Уилрэн, и теперь, когда он встал на одну ступень со своей матерью, стало отчетливо видно, насколько эти двое похожи. Уилрэн усмехался, в то время как Эринуэла все так же оставалась холодна.

— Опять я, — подтвердил дроу. — Слушай, Фарксел, ты меня преследуешь что ли? Сначала Ардестелор, теперь вот, Di Lapsi.

— Ты в своем уме? — прорычал перевертыш. — Глаза б мои тебя не видели, дель Стараг.

— Полегче, — шире ухмыльнулся Уилрэн. — Что есть, того не отнять. А что касается моего побега. Дался он тебе! И я говорю правду, ни слова лжи не было. Это ты предположил, что сбежать мне помогла мать, а я просто не подтверждал и не опровергал.

— Гад, — емко выразился Лур.

— Не спорю, — послышалось от дроу.

В этот момент Реймонд не выдержал и ледяным, пробирающим до мурашек голосом сказал:

— Успокоились! Оба. Мы пришли не к тебе, — сказал он Уилрэну и перевел взгляд на Эринуэлу, — а к ней. И не по твое лорри, поверь мне.

— Зато я могу предположить, зачем именно вы пришли, и даже знаю, где искать то, что вы ищите.

— Нет уж, одного раза хватило, — прошипел Лур, — от тебя нам помощь не нужна.

— Подождите отказываться. — подала голос Эринуэла. — Если вы хотели от меня узнать про ваш кулон, то зря. Мои познания не настолько широки, да и помогать вам мне нет нужды.

В этот момент даль Стараг окончательно потеряла интерес и, не прощаясь, скрылась за дверьми балкона. На лестнице остался только Уилрэн.

— У вас не так уж и много вариантов, — как бы невзначай сказал он.

— Что делать? — повернувшись к Рею, спросила Руфина.

— А что тут сделаешь… — вздохнул тихо метаморф и повысил голос, обращаясь к дроу. — И что ты хочешь взамен?

— Веселья, — рассмеялся Уилрэн.

Его глаза странно блеснули, но Рей не обратил на это внимания. Он нахмурился и сказал:

— А если серьезно?

— А я серьезно. Вы меня так сильно недолюбливаете, что это даже забавно.

— Рей, не надо. — произнес Лур, стремительно приблизившись к нему. — Мы сами найдем деталь. Я чувствую, здесь что-то нечисто.

Но метаморф подвоха не ощущал, он лишь махнул рукой на слова Лура и сказал повеселевшему дроу:

— Веди.

Операция

Франвэйл

Главное здание департамента ВТЖ

Кабинет генерала Раустровской

Хелен Раустровская, генерал и главнокомандующий войсками короля, лениво развалилась в кресле за столом. Ее взгляд то и дело метался между висевшими на стене часами и взволнованным Говардом Бэйлмином. Сложив руки домиком, она склонила голову к плечу и спросила у своего напарника:

— Ну и чего ты так суетишься?

Говард остановился посреди комнаты. Его голос как всегда звучал мягко, но глаза выдавали беспокойство и затаенный гнев.

— Как это чего? — произнес мужчина с непередаваемой интонацией, — У нас сбежал преступник, а ты отказываешься объявлять его в розыск. Не понимаешь, насколько твое малодушие может быть опасно для королевства?

Хелен подобралась и скривила гримасу неудовольствия.

— При чем здесь малодушие? Ты ошибаешься, Говард. Я думаю, МакЭвенвуд не причастен к нынешним событиям. Но даже если бы и был, то нам сейчас следует думать о другом.

— Вот именно! — взорвался Говард.

Он подошел к столу и, облокотившись на руки, перегнулся через него.

— Через несколько дней завершится праздник в честь Олонда. Операция пройдет на большом балу, и если МакЭвенвуд связан с заговорщиками, то он окажется там!

— И? — Хелен выгнул бровь. — Повяжем его тогда сразу, вместе со всеми.

— Птичка моя, ты не до конца осознаешь, что если сильнейший иллюзионист окажется на балу, который и без того будет натыкан иллюзиями, то мы, возможно, не только его не найдем, но и заговорщиков тоже!

— Считаешь, МакЭвенвуд способен наложить иллюзии сразу на всех? — она выпрямилась в кресле и внутренне напряглась.

— Шкарх его знает! Он силен, и мы до конца не знаем пределов его сил. Он из подвалов сбежал!

— Дроу тоже сбежал. — напомнила ему Хелен. — Надо будет подписать приказ о полной проверке системы безопасности, — она поморщилась.

— Как сбежал дроу нам неизвестно, а вот у мага были союзники.

— Не глупи. — одернула его генерал, — Чтобы лорды и леди вдруг стали помогать обычному магу без титула?

— Они не побрезговали отправиться с ним на поиски этого треклятого кулона. Ты разве не заметила во время допроса, как они пытались всячески покрывать МакЭвенвуда.

— Может, дело не сколько в нем, сколько в кулоне?

— Нет. Эти трое прочно связаны. Не говоря уже об особенной связи перевертыша и мага.

— Но ведь это преступление!

— И они об этом прекрасно знают. Как думаешь, зачем леди де Тиндаль и лорду Фаркселу, наследникам рода и клана, покрывать простого мага? Ведь в бунте не только люди участвовали, но и магические создания.

— Тифлингов и перевертышей среди бунтующих не было.

— Тогда не было. Но сколько было бунтов, кто знает, как дела обстоят на самом деле?

— Настолько масштабно? — в голосе девушки слышалось удивление, — У нас прекрасные отношения с Бестией и Ардестелором, они бы не стали идти против нас. Они всегда были нашими союзниками.

— С этим не поспоришь, — согласился Говард и убрал руки за спину, — это лишь одна из версий.

— Только в том случае, если МакЭвенвуд предатель.

— Шкарх, Хелен! Почему ты его защищаешь?

— Я представитель закона, Говард, — холодно отчеканила генерал, — я никого не защищаю. Мы судим по незначительным деталям.

— Это все, что нам известно!

— Поэтому мы и строим предположения, а не сразу бросаемся обвинениями. Нам пришлось задержать МакЭвенвуда, только чтобы подтвердить или опровергнуть одно из этих предположений.

— А на выходе мы получили ноль! Ноль информации! Помяни мое слово, если я увижу Реймонда на балу, я сверну ему шею, не моргнув и глазом.

— А теперь отключи эмоции и включи холодный расчет. — мрачно произнесла Хелен. — Во время операции на балу будут только наши люди, переодетые в аристократов. Мы сразу узнаем тех, кто будет от нас отличаться. Даже если они все будут под иллюзиями. Поэтому предательство МакЭвенвуда нам ничем не грозит. Соответственно, смысла его разыскивать нет. Да и не найдем мы его за пару дней…

— С этим бы я поспорил, — перебил ее мужчина.

— Спорь сколько угодно, но наша система розыска явно не на высшем уровне. Дроу мы сколько искали, напомни?

Говард поджал губы и промолчал.

— Именно. Все, тема Реймонда МакЭвенвуда закрыта!

Шахат №7

Di Lapsi

— Вы, наверное, думали, что я поведу вас в Кирмаш? — хмыкнул дроу.

Они уже как несколько часов вышли из шахата Драйв и сейчас шли по относительно спокойному шахату Пастбищ. Относительно, потому что то тут, то там сновали дети. Они играли в игры и бегали не разбирая дороги. Уворачиваться от них было не проще, чем от летящих огненных сгустков.

Все это время, пока они направлялись вслед за Уилрэном, царило мрачное молчание. Единственный, кого гнетущая атмосфера не коснулась, был дель Стараг. Уилрэн шел вразвалочку, что-то себе под нос насвистывая, и только теперь решил заговорить.

— Были такие мысли, — подал голос Реймонд.

— Но Кирмаш находится в другой стороне, — продолжал Лур, — поэтому спрошу, ты ведь так этого ждешь, Уилрэн, куда мы направляемся?

Дроу бросил насмешливый взгляд на перевертыша, и Лур, насупившись, замолчал. Не нужно обладать специальным зрением, чтобы видеть, как сильно дроу раздражал Фарксела.

Руфину же развязное поведение Уилрэна не сильно заботило. Как и Луру, ей казалось, что с их сопровождающим не все так чисто, но подозревать она это начала еще в самую первую их встречу. В какой-то момент она стала считать себя параноиком.

— Не то чтобы жду, но да, странно, что вы не поинтересовались с самого начала.

— Ну? Не тяни келпи за хвост, — сказала тифлинг и, скосив глаза на идущих рядом с ней мужчин, увидела, как они синхронно скривились.

Да, упоминать келпи не стоило.

— Скоро мы дойдем до конца шахата Пастбищ… — он выдержал интригующую паузу, — и попадем в шахат номер семь.

Лур чуть не подскочил на месте от этих слов, Реймонд внешне остался спокоен, но девушка видела, как он напрягся еще больше. Фина раньше никогда не была в Di Lapsi, и поэтому прочие тонкости про город падших ей неизвестны. Повернув голову к левому плечу, на котором у нее сидел Григи, она в полголоса спросила:

— Ты что-нибудь понимаешь?

Ифирис развел лапками. Тогда Руфина обратилась непосредственно к самому дроу:

— И что там?

Уилрэн ухмыльнулся, в его глазах вновь появился и сразу же исчез странный блеск.

— А там, — заговорчески шепнул он ей, — можно повстречать бога.

Руфина остолбенела и несколько раз хлопнула ресницами, прежде чем воскликнуть:

— Что, прости?

— Ты не хуже меня знаешь, что все сказки про шахат номер семь были и остаются лишь сказками, — недовольно протянул Лур, обращаясь к Уилрэну.

— Хорошо. Тогда скажи, где еще вам искать то, о чем вы сами понятия не имеете? — парировал дроу.

Луру на это ответить было нечего, а Руфину интересовал другой вопрос:

— Что за сказки?

— Разные, — недовольно скривился перевертыш, — и о том, что именно в шахате номер семь последний раз видели бога, и о том, что там исполняются мечты и сокровенные желания.

— И это ложь?

— Скажем так, эти рассказы далеки от правды. Как минимум потому что попасть в шахат номер семь невозможно.

— Почему? — искренне изумилась девушка.

— А шкарх его знает! Там вообще нет ничего, кроме огромного пространства и непроходимого тумана.

Вскоре домики стали реже попадаться им на пути, магических созданий становилось все меньше и меньше, а по земле тем временем начал стелиться туман. Как и говорил Лур.

В самом городе падших было тепло, если не сказать жарко, но чем ближе они подходили к границе шахата, тем холоднее становилось. Руфина начала замерзать, и Рей, заметив это, накинул на нее простое согревающее заклятие.

— Спасибо, — прошептала она, и метаморф улыбнулся.

А вот перевертышу холодно не было. Их раса в принципе проще переносила холод.

Постепенно туман стал подниматься, сначала достиг их по пояс, а потом и вовсе перекрыл им обозрение.

— Мы прибыли, — насмешливо сказал Уилрэн, когда они оказались в плотном и густом тумане.

Теперь они могли друг друга видеть, только если находились на расстоянии не дальше вытянутой руки.

— И что ты предлагаешь? Как нам найти вход? — спросил Реймонд, оглядываясь по сторонам.

— Попробуйте порассуждать, — ответил дроу, — вы же всегда так делаете. А я свою часть договора выполнил, я вас привел туда, куда было нужно.

— Издеваешься? — прошипел Лур, — Да каждому ребенку известно, что вход в шахат номер семь найти невозможно! Думаешь, у нас получится?

— Может получиться, — отозвался он, — а может и не получиться. Попытайтесь, — усмехнулся Уилрэн.

Лур взвыл и готов был броситься на бывшего друга с кулаками, но Руфина остановила его. Встав на носки, она положила руку ему на плечо и сказала:

— Не паникуй, у нас все получится, — в ее голосе прорезалась уверенность.

— Ты не понимаешь, — устало вздохнул Лур, — все, что рассказывают про шахат номер семь, – это небылицы чистой воды. Он просто решил над нами посмеяться, — кивнул парень в сторону невозмутимого дроу.

— А может и нет. — раздался голос Реймонда. — Сказки тоже на пустом месте не берутся.

— Один дурак придумал, другой растрепал, вот тебе и сказки, — недовольно процедил Лур.

— А у нас разве есть иные пути? — спросил Григи, размахивая своими крылышками.

— Нет, поэтому давайте отталкиваться от того, что есть. Не получится – будем искать другие варианты, — произнес Рей.

Спорить с ним никто не стал, и пока дель Стараг стоял в отдалении и наблюдал за ними, Реймонд применил в ход магию.

Просканировав белыми лучами пространство, он пытался выявить точки входа и выхода, но результат заставил его разочарованно вздохнуть.

Ничего.

— Давайте пройдемся здесь, что ли, — неуверенно пожав плечами, сказал метаморф.

Время шло, они бродили по абсолютно гладкой земле в тумане, но ничего нового обнаружить не смогли. Уилрэн временами посмеивался, но друзья старались не обращаться на него внимания.

— Все! — терпение Лура кончилось. — Это невозможно! Я говорил об этом с самого начала!

— Может, ты и прав. — нехотя признал Рей, — Ладно, идем обратно.

Где-то рядом с ним вздохнул дроу и тихо произнес:

— И в этот раз путь к неизведанному останется закрыт.

Услышав эту фразу, метаморф застыл как вкопанный и постарался не спугнуть пришедшую в его голову мысль.

— Рей, — позвал его перевертыш, но тот отмахнулся и полез во внутренний карман пальто.

Там он обнаружил три карты «Speculo», про которые уже давным-давно забыл.

— Пропуск к неизведанному, — пробормотал он.

— Что это? — сунул свой нос в карты перевертыш.

— Это то, что нас в данный момент спасет, — усмехнувшись, сказал Реймонд, — карты «Speculo», известные еще как путь к неизведанному. Не знаю, как они должны работать, но путь ко входу они нам укажут.

Дроу, который мягкой поступью приблизился к ним, удивленно взглянул сначала на карты, а потом пристально посмотрел на Реймонда и хмыкнул:

— Занятно. Не думал, что вы действительно сможете найти вход. Что ж, поздравляю. А я вас, пожалуй, здесь подожду.

— Какое великодушие… Тебя тут никто и не держит. Можешь смело идти куда тебе вздумается, — невежливо сказал Лур.

— Я все же дождусь, — хмыкнул тот.

Руфина не обратила на их перебранку внимания, потому что Рей отдал ей одну из карт. Любовная Жрица, так она звалась. Эта карта как ни одна другая подходила сущности девушки.

Закончив огрызаться с Уилрэном, Лур взял карту Воина, а Рей держал в руках другую карту.

Вора.

— И что нам теперь с ними делать? — наморщив лоб, спросил Лур.

— Для начала попробуем так…

Реймонд недолго думая бросил свою карту на землю. Пролетев вперед, карта упала, и из нее полился свет. Когда он исчез, перед Реймондом находился арочный проход, поверхность которого по цвету и консистенции напоминала жидкую ртуть.

— Ого! — воскликнул ифирис и спланировал обратно на плечо к Фине.

Лур и Руфина последовали примеру метаморфа, и вскоре перед ними возвысилось еще два прохода.

— Это, получается, нам надо разделиться? — нахмурилась тифлинг.

— Видимо, придется. Постараемся долго не задерживаться. Встречаемся здесь же, — сказал Рей, исчезнув в проходе.

Перевертыш переглянулся с Руфиной и тоже вошел внутрь своей арки. Вслед за ними вперед шагнула и девушка.

Когда Лур открыл глаза, то сначала решил, что это шутка, но, поморгав, понял: нет, никаких шуток. Все тот же белый густой туман окружал его и пространство вокруг. Вот только теперь не было рядом Руфины и Рея. Он был один.

Вытащив из ножен фламберг во избежание нападения, перевертыш стал продвигаться вперед. Но все было как и тогда, когда они пытались искать вход все вместе. Лишь туман да мертвая тишина.

— Тишина нужна всем. Особенно когда видишь то, чего нет и не было.

Лур не ожидал услышать голос и вздрогнул. Он по-прежнему не видел ничего кроме тумана, а звук, казалось, доносился сразу со всех сторон.

— Кто ты? — спросил парень, не опуская меч.

— Ты знаешь меня, Фарксел Лур. Просто боишься смотреть правде в глаза.

— Не боюсь, — он отрицательно мотнул головой.

— Боишься. Сколько же в тебе страхов?.. Их так много, что и не сосчитать…

— Кто ты? — отчеканил Лур, не собираясь сдаваться.

— Попробуй сам ответить на свой вопрос. Кто же я?

— Олонд? Светлый бог Олонд Всевидящее Око?

— Вот видишь, все оказалось довольно просто. Но я не светлый бог. Это вы нас разделили на светлых и темных, только у вас есть две стороны, у нас же их нет.

— Быть не может…

Лур опустил меч и принялся оглядываться, но картина оставалась неизменной.

— Но ведь боги ушли из нашего мира.

— Это вы так думаете, — послышался ответ, — вы так считаете. Но вопрос в том, что для вас значит ваш мир? Я здесь, но в вашем ли мире? И ты здесь, но в нашем ли?

— Ладно, с этим разберусь позже, — пробормотал перевертыш себе под нос. — Я ищу одну вещь…

— Не ты. — перебил его божий глас. — Ищет друг твой. Но поиски эти напрасны, я уже сказал ему об этом.

— Как напрасны?

— Вот так. Не все наши решения верны, вы отправились на поиски кулона, но не в этом была ваша цель. Высшая цель.

— И в чем она была?

— Этого тебе я сказать не могу. Грядет мрачное время, Фарксел Лур. И вот тебе мой совет: не дели мир на черное и белое, свет там, где ты чувствуешь его присутствие, а не там, где пытаешься углядеть.

На этом голос Олонда затих, и Лур уж было повернулся, чтобы выйти обратно к арке, так ничего и не добившись, но в самый последний момент его остановили:

— Постой, Фарксел Лур. Ты нашел путь сюда и смог услышать глас божий, поэтому…

В воздухе возникла яркая алая вспышка, и перед Луром завис стеклянный шарик, внутри которого плясала красная дымка.

— …Вот тебе дар мой. Используй его с умом, но не сейчас. Ты поймешь, когда наступит это время.

Первым, что увидел Реймонд на выходе из арки, было зеркало. Большое прямоугольное зеркало, ничем не примечательное, не считая того, что метаморф в нем не отражался.

После нескольких секунд вглядывания по зеркалу начали пробегать синие огненные всполохи, которые сложились в слова.

«Личину ты сними долой, дабы предстать пред ним собой»

Рей хмыкнул, но предупреждению внял. Фиолетовая вспышка осветила его тело, и, когда в зеркале отразился высокий красноволосый мужчина, он понял, что видит себя впервые за четыре века. Он настолько старался забыть прошлое, что в какой-то момент был на грани того, чтобы потерять себя окончательно.

А зеркало тем временем затуманилось дымкой, и в нем появилось изображение невысокого мужичка с козлиной бородкой, алчным взглядом и шляпой-котелком на голове.

— Лорд Глэр? — удивленно спросил метаморф, на что отражение лишь рассмеялось.

— Меня зовут совершенно иначе, зато твое имя мне известно, Витглен Орис Реймонд.

В тот же миг отражение зеркала снова поплыло, и теперь напротив Рея стоял Лур.

— Что за фокусы? — нахмурился мужчина.

— Никаких фокусов, исключительно магия, — ответил перевертыш. — Ты знаешь мое имя, но вряд ли признаешь под этими личинами. Мое имя Олонд Всевидящее Око. И я готов выслушать тебя, Витглен Орис Реймонд.

Вновь дымка – и теперь отражение преобразилось в госпожу Толли из кондитерской «Сласти»

— А это обязательно?

— Разве в этом твой вопрос? — усмехнулась госпожа Толли. — У тебя будет лишь одна попытка. Подумай хорошенько, Орис, чего же ты хочешь?

Метаморф глубоко вздохнул. Значит, он мог задать любой вопрос и получить на него ответ. Где-то внутри Рея грызли сомнения, но, не обращая внимания на них, он решительно спросил:

— Где мне искать неизвестную часть кулона?

— А ведь это не тот вопрос, — сказала… Руфина. Теперь именно она отражалась в зеркале.

— Почему это?

— Потому что тебе не нужен этот кулон, Витглен Орис Реймонд, он не нужен ни тебе, ни твоим друзьям. Послушай меня внимательно: будущее не изменить, потому что оно уже предопределено – каждое твое действие и каждая твоя мысль. Оно прописано невидимыми и нестираемыми чернилами, поэтому то, что ждет тебя, предначертано тебе судьбой с самого начала.

Изображение в зеркале исказилось, и Реймонд увидел ее.

Эниду Линфест.

У метаморфа перехватило дыхание. Его разум понимал, что это лишь проекция, иллюзия, непонятные божественные игры. Но его незажившее сердце сжалось от тоски. Ему казалось, будто он учуял запал летних медово-малиновых духов.

Ладонь Рея коснулась зеркала, в то время как Олонд продолжал говорить:

— Ты терял близких и познал, что есть боль, а что есть спасение. И, когда тебе предстоит выбор, поверь, ты не ошибешься.

Если Реймонд думал, что хуже уже быть не может, он ошибся. Может.

Очертания Эни заволокло туманом, и теперь на него смотрели родные рубиновые глаза. Глаза его матушки, которая все детство готовила ему вишневые пироги, за что он и полюбил их.

Он смотрел на отражение, а в голове мелькали образы. Вот матушка поет ему колыбельную, ее чарующий голос до сих пор слышится у него в голове. Вот он теряется в толпе, но тонкая и крепкая рука перехватывает его ладошку, не давая упасть.

Она никогда не давала ему упасть.

— Что мне надо сделать? — хрипло спросил Реймонд, пока еще мог сохранить остаток разума.

— На этот вопрос я тебе ответа не дам. Опасность, Орис, она таится повсюду. Я вижу, что есть и что будет, и настоящее вместе с будущим может сильно пострадать.

Теперь из зеркала на него смотрели другие глаза. Суровые, но не менее родные. Отец сжимал губы так сильно, что они превращались в бескровную линию. Когда-то его это пугало гораздо сильнее криков. Теперь Рей был готов отдать все что угодно, лишь бы отец вновь в неудовольствии сжал губы.

— Но о какой опасности идет речь? — спросил он у Олонда, хотя видел в отражении своего родного отца.

Прямо отвечать на вопрос бог не пожелал, вместо этого он задал свой:

— Как думаешь, почему тот, кого вы называете Уилрэном, тот, кто считает тебя магом, не задал ни единого вопроса о том, что ты забыл в Di Lapsi?

Снова туман скрыл зеркало; в этот раз перед метаморфом предстало отражение высокого мужчины, в глазах которого застыл страх.

Реймонд бросился к выходу.

Он оказался в шахате номер семь и до последнего надеялся увидеть Руфину или Лура. Да даже Уилрэна он был бы рад видеть. Тогда он смог бы потребовать у дроу объяснений.

Но нет, абсолютная тишина и туман – вот и все что здесь было.

— Лур! — попытался позвать перевертыша Реймонд.

Тот не отзывался, и мужчина занервничал еще больше.

— Фина, Григи, вы здесь?

Никто не отозвался.

Когда он уже хотел послать им магический вызов, в его сознании внезапно прошла вспышка. Вызывали его.

В надежде на то, что это окажется кто-нибудь из друзей, Реймонд не задумываясь настроился на волну вызова.

— А ты быстро, — послышался насмешливый голос Уилрэна.

— Где бы ты ни был, я найду тебя и закопаю живьем, — метаморф старался сохранить холодным свой рассудок, но получалось у него с трудом.

— Что ж так сурово? Я думал, мы с тобой почти друзья, — хмыкнул его собеседник.

— Ты без пяти минуты труп, а с нежитью у меня разговор короткий.

— Сколько угроз, и всего за тридцать секунд. Что же тебя так разозлило?

— Издеваешься? — процедил злой как стая дьяволов Реймонд. — Где Лур, Руфина и Григи? Что ты с ними сделал, сволочь?

— Я? Ничего. Пока ничего. — тут его голос резко изменился, стал серьезным и бесчувственным. — Если ты хочешь увидеть своих жалких друзей живыми, то отправляйся во дворец. Они здесь и ждут тебя.

— Где, подробнее? Где. Они. Находятся. — выделяя каждое слово, прорычал Реймонд.

— О, нет. Так было бы не интересно. Но подсказку я дам. Совсем скоро заканчивается праздник во имя великого Олонда, и во дворце пройдет большой бал. А что после него, знаешь? Конечно же знаешь. Король объявит начало прохождения лабиринта иллюзий. Советую не опаздывать. Найдешь выход – найдешь друзей. Повесели меня, Орис! — рассмеялся тот, кого они все дружно приняли за Уилрэна.

Круговорот иллюзий

Реймонда МакЭвенвуда переполняли эмоции. Безудержная ярость поднималась откуда-то изнутри, а глаза будто заволокло алой пеленой. Одновременно с этим его нутро будто грыз червячок страха. Реймонд понимал, что Уилрэн, кем бы он ни был, вряд ли тронет Руфину и Лура, но, несмотря на это, Рей все равно боялся. Он боялся, что дроу навредит им.

Последний раз ему довелось испытать эти чувства, когда голиафы похитили Эниду. Тогда он рвал и метал. Тогда он тут же сорвался с места, чтобы найти ее и вытащить из их цепких лап.

Сейчас же он решил не идти на поводу у эмоций, ведь именно этого добивается Уилрэн. Он хочет, чтобы Реймонд отключил разум и действовал на эмоциях? Мертвого шкарха он получит вместо этого.

Метаморф настолько переволновался, что даже забыл вернуть себе прежний облик. Одно хорошо, в шахат номер семь никто по доброй воле не сунется.

Перевоплотившись из Ориса в Реймонда, он стал думать. Рей не мог просто так вломиться во дворец, тем более его туда не пустят. Но проблема заключалась не в проникновении внутрь замка, а в прохождении лабиринта.

Уилрэн некорректно выразился, когда сказал, что нужно найти выход. Выхода в лабиринте, устроенном иллюзионистами, нет, есть лишь иллюзионные проекции. Побеждает тот, кто первый находит сердце лабиринта.

И этот мерзкий дроу хочет, чтобы метаморф нашел его.

Если Уилрэн думает, что для МакЭвенвуда найти сердце лабиринта будет сложной задачей, он сильно заблуждается. Да, лабиринт строили около тридцати магов-иллюзионистов, да, у каждого свой подход и метод работы, но дроу не учел, что играет не просто с магом, а с мастером иллюзий.

И когда Рей найдет дель Стараг, то он не просто свернет ему шею, нет, он…

Реймонд вздохнул. Мысли о мести приятно холодили его сознание, но прежде нужно добраться до дворца, и не стоит терять времени.

Тело мужчины окутало фиолетовое свечение. Да, он рисковал, но не попробовать просто не мог.

Постепенно начинало темнеть. На небе возникали ярчайшие звезды, не залюбоваться которыми было невозможно. Бал шел полным ходом, но Реймонда интересовал не он.

В атриуме, около входа в замок, стояло двое стражников. Облокотившись о ворота, они скучающе вели беседу, но завидев Рея вытянулись по струночке. Это были те самые стражники, которые встречали гостей в самом начале праздника. И, что удивительно, они узнали его.

— Лорд Фарксел? — удивленно спросил один из них, взирая на Реймонда.

— Он самый. Я спешу и, с вашего позволения, пройду внутрь, — мужчина пытался сдержать рвущиеся наружу ядовитые интонации, но не смог.

— Конечно, — недоуменно кивнул жандарм, отходя в сторону.

Принять личину Лура было неразумно. Реймонд не знал, видели ли жандармы перевертыша во дворце или нет. Вряд ли сопротивляющихся Лура и Руфину повели бы в замок через главный вход.

Оказавшись внутри, Реймонд сразу же направился в Светлую галерею, предположив, что финальный бал состоится именно там. Он не ошибся.

Ярчайший зал, в котором преобладали благородные оттенки синего, был заполнен богато одетыми лордами и леди, а также приближенной к королю знатью. Сам король вместе со всей своей семьей восседал на троне и безучастно наблюдал за ходом бала.

По расчетам метаморфа, он появился примерно к концу празднества. Как раз играл завершающий бал вальс.

Реймонд отошел в сторонку, чтобы не обращать на себя внимания, и терпеливо ждал, бегло осматривая зал. Он не знал большую часть аристократов, но знакомые лица все же промелькнули в толпе.

Здесь присутствовал советник по военным делам. Он находился неподалеку от тронного возвышения. Удалось разглядеть лорда Аргара, который прогуливался под руку со своей спутницей.

Вдруг лорд остановился, будто почувствовав на себе взгляд метаморфа, и безошибочно определил, из какого угла за ним наблюдают. Несколько секунд советник просто задумчиво взирал на него, но потом сразу же улыбнулся, приветственно кивнув.

Когда последние аккорды вальса отыграли, король встал, а присутствующие склонились в почтительных поклонах. Эльтез Дандрэгон поднял руку, заставляя свой народ выпрямить спины, и величественно произнес:

— Подданные королевства Маддрон! Рад объявить празднование в честь бога Олонда Всевидящее Око завершенным! Но прежде чем мы с вами распрощаемся, в завершение двухмесячного празднества наши иллюзионисты подготовили для вас небольшой сюрприз… — он выдержал паузу и продолжил. — По мановению моей руки весь дворец превратится в огромный лабиринт иллюзий! Вам нужно будет найти сердце лабиринта, коим является эфемерное изображение бога Олонда Всевидящее Око!

Губы короля исказила недобрая улыбка, а после…

Он щелкнул пальцами – и зал в искажении поплыл.

Если бы Светлая галерея была свеженаписанной картиной, а король – искусным художником, то в какой-то момент ему перестала бы нравиться собственная работа. Тогда Эльтез одним решительным движением размазал бы краски по полотну. И теперь на холсте было бы совершенно иное произведение искусства. Примерно этот фокус и проделал король Маддрона. Всего лишь один щелчок – и Реймонд оказался в совершено ином, но одновременно том же самом месте.

Когда-то давно Светлая галерея называлась исключительно Большим залом, потому что была совмещена с еще одним соседним помещением. Когда-то Большой зал было не отличить от оранжереи, потому что его стены были покрыты зеленым плющом, а с потолка свисали прекраснейшие цветы с большими синими лепестками. Когда-то в Большом зале было свежо, но немного сыро.

Сейчас, хотя помещение и выглядит как прежде, но нет того уюта и расслабления, какое присутствовало в нем четыре века назад. Теперь в зале не осталось никого, кроме него и иллюзий, наложенных почему-то не им.

Реймонд огляделся, но не стал придаваться внезапно нахлынувшей ностальгии, ведь здесь не было фигуры Олонда, а соответственно, и его друзей здесь тоже не было.

А на выходе из зала его ждал сюрприз: настолько колоритно преобразовалась не только Светлая галерея. Вместо того чтобы попасть в коридоры дворца, Рей оказался совершенно в ином месте.

Ему пришлось схватиться за тонкую веревку, чтобы не свалиться с шатающегося веревочного моста. Мост появился из ниоткуда и находился над пропастью.

— Это шутка? — угрюмо произнес вслух метаморф.

Ярость закипала в нем все сильнее с каждой секундой. Отпустив веревки, Реймонд проломил ногой доски перед собой и прыгнул в образовавшуюся дыру.

Левитация – одна из сложнейших ступеней в стихийной магии воздуха, но, овладев ею, можно однажды спасти себе жизнь. Сильнейший порыв ветра подхватил Реймонда, не давая ему разбиться, и мягко опустил на дно ущелья.

Иллюзия развеялась, и мужчина осмотрелся. Он стоял на втором этаже дворца, в одном из его многочисленных коридоров.

Рей издал нервный смешок и, зная что его не услышат, громко заявил:

— Ты хочешь сыграть со мной, дель Стараг? Лабиринты, похищения.… Пусть будет по-твоему, но знай: за свое я готов убивать.

Следующая иллюзия не заставила себя ждать. Вот коридор начинает двоиться, потом троиться. Проходов становится все больше и больше. Выбрав наугад один из путей, Рей направился внутрь.

— Король сказал, что иллюзии подействуют не на всех! — леди Раустровская негодовала. — Он сказал советнику, что после его знака мы спокойно можем обезвреживать всех заговорщиков! Почему в плане появилась трещина? Почему мы оказались тут?

Хелен обвела рукой темный коридор, в который они с Говардом случайно попали после первой же развеянной иллюзии. В конце каждого такого коридора их ждала развилка, затем вновь коридор.

— Не знаю, — пожал плечами Говард Бэйлмин. — Но отсюда надо выбираться, и чем скорее, тем лучше.

— Как мы теперь будем брать заговорщиков? И будем ли…

От этой мысли девушка похолодела: если переворот окажется свершенным, то неизвестно, что будет дальше. Во дворце находится предатель и его сообщники, и сейчас ВТЖ не могли их контролировать так, как в зале.

— Хели, не паникуй! — пресек ее волнения мужчина. — Сначала найдем выход, а потом уже будем решать… Тебе комфортно в платье?

Чтобы как-то слиться с присутствующими на балу, девушке пришлось нарядиться в бальное платье, а Говарду, как ее спутнику, в нарядный костюм.

— Шкарх! Забыла про него.

Не жалея юбок, она начала рвать на себе одежду. Говард помог ей с корсетом, и вскоре порванное платье осталось лежать в одном из коридоров дворца. Под платьем у Хелен обнаружились удобные брюки и облегающий топ, а вот каблуки пришлось снять. Драться в них не представлялось возможным.

— У тебя есть какой-то план? — обратилась она к своему напарнику.

— Ну, — протянул тот, — плана пока нет, но мы можем хотя бы не стоять столбом, тогда дело пойдет быстрее.

Закатив глаза и что-то пробормотав себе под нос, Хелен направилась в один из коридоров развилки. В правой руке она крутила удлиненный кинжал, пронесенный тайком, брать с собой меч девушка не отважилась, а вот Говард не побрезговал, прихватив с собой удобное для него оружие.

Чем дальше они уходили, тем отчетливее им начали слышаться шаги.

— Это какая-то слуховая иллюзия? — спросил Говард.

— Не знаю. По идее мы не должны сталкиваться с другими гостями бала.

В какой-то момент звук шагов исчез. Хелен нахмурилась и, свернув туда, куда вел их коридор, врезалась в чье-то тело.

Еще сильнее сжав в руке кинжал, она отскочила от фигуры и приняла боевую стойку.

— Лорд Фарксел? — удивленно спросил Говард.

Раустровская слегка опешила, но, присмотревшись к тому, кто вышел из тени, вынуждена была согласиться с напарником. Перед ними стоял Фарксел Лур собственной персоной.

— Неужто настоящие? — спросил лорд вслух.

Говард скрипнул зубами и произнес:

— Хелен, его надо брать сейчас, он преступник!

— Вашими молитвами, — ядовито усмехнулся лже-Фарксел.

— Что вы здесь делаете? — спокойно спросила девушка. — Вы ведь помогли сбежать из подвалов Реймонду МакЭвенвуду, поэтому как раз во дворце вас и не должно теперь быть.

— А вы думали, что мы теперь в бегах? Размечтались.

Интонации Лура Фарксела явно не располагали к общению, но Хелен вынуждена была согласиться с Говардом. Формально, лорд помог сбежать МакЭвенвуду из подвалов, а значит, по закону его нужно обезвредить и сопроводить в ВТЖ.

Но у них не было времени.

— Позвольте откланяться, я спешу, — сказал подставной Лур и пошел дальше.

— Не так быстро.

Говард схватил лже-Фарксела за плечо, вынуждая того остановится.

— Руку. Убрал, — темно-болотные глаза окатили Бэйлмина ледяным презрением.

— Пойдешь с нами, — не слушал его Говард.

— У меня нет времени на ваши детские игры в следователей.

— Ничего страшного, потерпишь, — одарил мужчину Говард своей самой радушной улыбкой.

— Послушай, — тот обратился к Хелен, — у меня каждая минута на счету. Шкарх! Уилрэн дель Стараг, он сейчас здесь во дворце, и у него находятся мои друзья. Я должен их найти!

— Все те же лица… — пробормотала девушка и уже громче продолжила. — Значит, во дворце еще и МакЭвенвуд, вот же совпадение. Знаешь, где находится выход?

— Предполагаю, — ответил он с небольшой заминкой.

— Говард, отпусти его.

Рука Бэйлмина разжалась, и он нехотя отступил от лжеперевертыша.

Встретить Хелен с ее прихвостнем не входило в планы Реймонда, но это все же случилось.

Насчет выхода он не солгал: примерно он представлял, где может находиться фигура Олонда. В самом начале была подсказка, которая отбрасывала его на четыреста лет назад. Он знал, какое именно помещение во дворце им нужно.

— Как выйти из этих коридоров? — нетерпеливо спросила генерал.

— Никак, — ответил фальшивый Фарксел и остановился.

На нем скрестились два непонимающих взгляда, и метаморф тяжело вздохнул.

— Мы находимся в иллюзорном пространстве, которое лишь выглядит коридорами дворца. На самом деле выхода отсюда попросту нет, даже наоборот. Мало ли еще на какое-нибудь эльфийское полотно нарвемся…

— Но ты сказал, что знаешь, где выход, — прищурился Говард Бэйлмин.

— Я сказал, что лишь полагаю, где он может быть.

После этих слов Реймонд подошел к стене и дотронулся до нее рукой. Мгновение ничего не происходило, но потом стена стала будто мягкой глиной, а его рука начала проваливаться внутрь.

— Сказал же, полагаю, — ухмыльнулся он, полностью погружаясь в стену.

На той стороне их ждала жаркая пустыня и покрытая трещинами земля.

— С каких пор зоомаг стал разбираться в иллюзиях? — спросила его генерал.

— С кем поведешься…

Реймонду не нравилось, с какой частотой иллюзорный лабиринт напоминает ему о прошлом. Если сейчас появятся голиафы, то он за себя не отвечает.

— И что теперь?

Говард сложил руки на груди и напряженно глядел на Реймонда под личной Лура.

— Ждать.

— Чего ждать? — несмотря на внешнее спокойствие Хелен, было заметно, что она нервничает.

— Пока наши головы не посетит какая-нибудь идея, — пожал плечами метаморф.

Генерал опустилась на корточки и пристально вгляделась в сухую землю, по которой ветер разгонял песок.

— Как вообще можно выбраться из иллюзии пустыни?

Говард, стоящий неподалеку, пригладил свои и без того идеально лежащие светлые волосы и сказал:

— Нужна вода. Если я правильно понял принцип, нам нужно то, чего здесь нет, а в пустыне нет воды.

— А вы бываете весьма полезны, лорд Бэйлмин, — оскалился подставной.

— А вам меня лучше не злить, лорд Фарксел, — подарив ответный оскал, произнес Говард.

— Но где мы возьмем воду? Среди нас нет стихийников, — хмуро сказала генерал.

Метаморф решил не обращать на ее слова внимания, ведь то, что он архимаг, уже не секрет. Нет смысла скрывать это еще дольше.

Разведя руки в сторону, Рей призвал стихию. Земля под их ногами содрогнулась. Из глубокой трещины неподалеку начала быть струя воды.

Несмотря на то, что пустыня казалась огромной, позже стало ясно, что они будто бы находились в замкнутом кубе с невидимыми границами. Потому что вода не растекалась во всех направлениях, ее уровень поднимался, становясь выше.

Вскоре вода уже доходила им до пояса.

— Вы еще и стихийник. Чудеса, — протянула Хелен Раустровская.

Когда они полностью погрузились в воду, иллюзия пустыни исчезла, и послышался звон разбитого стекла.

Вода испарилась, будто бы ее и не было.

Их перебросило сразу на четвертый этаж дворца, туда, где всегда находились королевские покои. Пока иллюзии не заработали вновь, и их не выкинуло еще куда-нибудь, Реймонд поспешил в один из коридоров.

С него стекала вода, но у него было слишком мало времени, чтобы тратить его на сушку.

— Куда мы теперь? — спросила генерал, высушивая себя бытовым заклятием.

— В зал для отработки заклятий.

— Почему туда?

Потому что Большой зал, натолкнул его на мысль о прошлом: зал для отработки заклятий был когда-то самым дорогим для него местом в этом дворце. Именно там Рей познакомился с Энидой.

Через несколько минут метаморф стоял напротив дверей, которые собирался открыть. Увидит ли он вновь Лура и Руфину? Реймонд старался об этом не думать. Он не знал, чего хочет от него дроу. А может, и не от него вовсе.

Тянуть больше смысла не было. Распахнув дверцы, мужчина решительно шагнул в пустой зал. Почти пустой.

Посреди помещения была изображена иллюзия бога Олонда так, как его изображают смертные. Старик с величественной осанкой и длиной бородой, которая доставала до пола. Место глаз у него занимали шрамы, а рот и вовсе был зашит. Несмотря на почтенный возраст, у Олонда были мощные плечи, а его спину украшало изображение огромного ока.

Божественная иллюзия невысоко парила над землей и протягивала руку вперед, будто для рукопожатия.

Иллюзия была бы неотличима от реальности, если бы не одно но. Никто никогда не видел богов и не знает, как они выглядели на самом деле. Все их изображения – это лишь попытки приблизить их к более привычному для людей и магов облику.

Реймонд подошел ближе к Олонду.

— Получается, мы нашли иллюзию бога? И что теперь? — озадаченно спросил Бэйлмин.

— Нам нужно коснуться его, — ответил Рей.

Хелен приблизилась к иллюзии вместе с метаморфом.

— Ведь все хотят прикоснуться к божественному.

Реймонд потянулся к иллюзии Олонда, и, когда их руки соприкоснулись, перед глазами метаморфа почернело – он потерял сознание.

Метаморфы

Обратно в реальность Реймонд возвращался резко и болезненно. Его просто ударили кулаком по лицу. Не самый хороший способ, но самый действенный. Сначала он решил, что это очередные методы Лура, но…

Тут Реймонд вспомнил все, что произошло с ним за последние двадцать четыре часа, и резко открыл глаза. Его ослепил яркий свет парящих в зале глоу-шаров. Сам он лежал на полу лицом в траве. Судя по всему, метаморфа перетащили в Большой зал, с которого еще не успели снять иллюзию. В помещении было очень холодно, будто бы они находились на улице, а не во дворце.

Рей попытался подняться, но двое громил, которых он не заметил, схватили его, так и не дав встать в полный рост. Он остался стоять на коленях перед тронным возвышением.

— Как интересно устроен мир, — протянул голос впереди.

Метаморф поднял все еще идущую кругом голову и увидел Уилрэна дель Стараг. Тот восседал на троне как король, словно он имел право сидеть там и вообще находиться во дворце.

Ледяная ярость обрушилась на Реймонда. Пальцы сами сложились в магические жесты, и те, кто удерживал его, полыхнули алым пламенем. Зал наполнился болезненными криками и запахом горелой плоти.

Фигуры со светло-серой кожей и черными полосами по всему телу бились на земле в агонии.

— Голиафы, — выплюнул Реймонд и обратил свое внимание на повеселевшего дроу.

Еще раз обведя взглядом зал, Рей понял, что они здесь не одни. Голиафов было много. Они стояли вдоль стен и около трона, по бокам от Уилрэна, они занимали большую часть пространства и перекрывали все входы и выходы.

Несмотря на то, что родиной голиафов являлись Летние холмы, эта раса почему-то никак не вписывалась в зелень окружающей их природы. Они были слишком грубые, злые, безумные…

Реймонд уже занес руку, чтобы с помощью ментального заклятия обезвредить всех разом, но темный эльф его остановил.

— Не стоит, — поднял руку Уилрэн, — не забывай: Лур и Руфина сейчас находятся в моей власти. Один жест – и их не станет.

— Не успеешь, — зло прошипел Реймонд.

— Хочешь проверить? — усмехнулся дель Стараг.

Вглядываясь в того, кто сидел на троне, Рей ругал себя за беспечность. Уилрэн не был похож на обычного дроу, что-то в нем было не так. Почти до конца он считал его старым другом Лура и оттого допустил ошибку. Реймонд думал, что Уилрэн никогда не сможет причинить вред перевертышу.

В этом его промах.

— Сколько думал об этом, но так понять и не смог. Что тебе нужно, Уилрэн? Зачем все это? Если ты был предателем, находясь в сговоре с голиафами, то вот, пожалуйста, ты на троне. Зачем тебе Лур и Фина? И откуда ты знаешь, кто я?

Этот вопрос Реймонда заботил не меньше, ведь Уилрэн тогда назвал его Орисом.

Дроу прищурился, и в его взгляде вновь промелькнуло это неуловимое безумие.

— Странно, что ты не понял очевидного. Мне не нужны перевертыш с тифлингом, мне нужен был ты. Ведь впервые спустя столько лет у тебя, Витглена Ориса Реймонда, наконец появилась слабость. Грех было не воспользоваться.

— Для чего? Ведь твой план исполнился, — Рей обвел рукой огромный зал, наполненный его врагами.

Уилрэн закатил глаза и сделал призывной жест рукой. Откуда-то из толпы трое голиафов тащили сопротивляющегося и упирающегося Лура. Тот лишь рычал, потому что говорить не мог: во рту находился кляп, на руках висели антимагические кандалы.

Заметив Реймонда, Лур стал сопротивляться активнее, за что получил удар в живот. За ним еще двое голиафов так же тащили по полу Руфину. Глаза девушки покраснели и потускнели, но самое страшное – узоры.

Защитных узоров на ее теле не было.

— Это тебе напоминание о том, что всего один шаг в нашу сторону – и ты навсегда попрощаешься с ними, — сказал Уилрэн, указывая на Лура с Финой.

Дотащив их до возвышения, голиафы замерли около трона.

— Что. Тебе. Нужно? — выделяя каждое слово, рявкнул Реймонд.

— Правда. — тихо ответил дроу и поддался вперед. — Как приятно, наверное, жить в мире неведения. Я бы тоже так хотел, но нет. Почему? — вдруг закричал он, но Реймонд даже не дернулся. — Почему ты тогда меня не убил? Уж лучше смерть, чем жизнь, обреченная на вечное сумасшествие под гнетом спятившего папаши!

Брови Рея взлетели вверх. Он не понял ни слова из речи дроу. Ему никогда не доводилось раньше встречаться с Уилрэном дель Стараг, и уж тем более убивать он его не собирался.

Припомнив все свои заказы ВОРа, он утвердительно качнул головой. Дель Стараг был лишь один, но звали его Дайрэт, и он приходился Уилрэну братом.

— Что ты несешь? — в конце концов выдохнул метаморф.

— Не волнуйся, — успокоился тот, — я сохранил тебе жизнь только ради этого момента. Припомни-ка события четырехсотлетней давности.

— Не имею ни малейшего желания.

— А придется, — усмехнулся Уилрэн, — Итак, представь…

Он вскочил с трона и спустился с возвышения, замирая около голиафов, которые всеми силами удерживали его друзей.

— Алтарь, на алтаре ты. Ведь ты тогда умирал, верно? Так вот, Альдос, предводитель голиафов, проповедовал одну интересную мысль. Лишь сильнейшая раса правит миром, здесь нет места слабым и никчемным, а именно такими сами голиафы и были.

Вокруг послышался недовольный гул той самой слабейшей расы, но он оборвался, стоило Уилрэну поднять руку.

— Не стоит, друзья. Мы ведь плечом к плечу стоим за правду. Да, мы были слабыми, но у Альдоса была идея, как эту маленькую несправедливость исправить. Для этого нам нужны были частицы тех, кто был порождением самой смерти. Метаморфа и сирены. А теперь вернемся к тебе, — сказал темный эльф, пристально взирая на Реймонда, — ты был не больше чем ингредиентом к силе, средством для достижения цели, но единственным, кому удалось выжить. Почему? Тебя спасла маленькая сирена, а ее убил Раф, сын Альдоса. Я просто напоминаю тебе то, что ты, возможно, уже забыл.

— Такие детали из памяти не стираются, — сжимая от ярости кулаки, произнес Реймонд.

— Правда? — он улыбнулся. — Хорошо, тогда перейдем к основным событиям. В отместку за смерть сирены ты убил всех, кто находился тогда в том подвале. Или не всех?

Метаморф нахмурился, пытаясь понять, к чему ведет дроу.

— Помнишь, что случилось, когда ты убивал Рафа? — Уилрэн подошел к нему еще ближе, сокращая дистанцию. — Ты собирался свернуть ему шею, но отлетел от него. Что же ты тогда почувствовал?

Он замолчал, ожидая от Реймонда ответа. Прикрыв глаза, метаморф тихо ответил:

— Боль.

Дроу довольно усмехнулся.

— Ты почувствовал боль, но находился в состоянии аффекта и не понял, что произошло. Жив, да и ладно. А стоило бы хоть раз проанализировать случившееся, и тогда ты бы не был сейчас так спокоен.

— А кто тебе сказал, что я спокоен? — сквозь зубы прошипел Рей, шагнув вперед.

— Но я буду столь щедр, что даже расскажу тебе, что тогда произошло. Перед смертью Раф пробормотал формулу заклятия «Последний шанс». Если бы он просто попробовал использовать это заклятие, у него бы ничего не получилось. В голиафах слишком мало магии. Но перед смертью сила всегда увеличивается в несколько раз, и ему этого хватило. Ты ведь знаешь, что такое «Последний шанс»?

— Глупо спрашивать об этом архимага.

— Я так и думал, — удовлетворительно кивнул Уилрэн, — но для тех, кто может быть не в курсе, поясню, — он бросил взгляд на Лура, — «Последний шанс» дает надежду на исполнение перед смертью главной жизненной цели. Именно надежду, заклятие не всегда срабатывает. А у Рафа цель была такая же, как и у его отца. Создание единой и сильнейшей расы.

— Оно не могло сработать, — неверяще прошептал метаморф.

— Не могло, но почему-то сработало. Прежде чем Энида Линфест отправилась за грань, она тебе что-то сказала?

Реймонд побледнел, а его голос был почти не слышен, хотя в зале стояла звенящая тишина:

— Живи.

— Да, ее последние слова адресовались тебе, и ее голос в последний раз тоже слышал только ты. Поэтому на те недолгие минуты в какой-то степени именно ты стал обладателем ее голоса. А когда Раф закончил читать заклинание, от твоего лорри отделилась частичка. Поэтому тебе было так больно. Угадаешь, что было дальше?

Метаморф потрясенно молчал.

— Как хочешь, — пожал дроу плечами. — Последние слова Эниды Линфест и частица лорри Ориса Витглена объединились и попали в единственное живое существо в комнате. В того мальчика, которого ты не стал убивать по доброте душевной. Кто бы мог подумать, что того мальчика назвали Рафаль в честь брата Рафа и отца Альдоса.

Рей замотал головой и взъерошил волосы. Этого просто не может быть! Планы голиафов не могли воплотиться в жизнь! Его родители и вся его раса погибла, защищая королевство от коварных замыслов голиафов. И получается, все это зря…

Все зря, из-за него…

— Что, до сих пор не верится? Тогда представлюсь, мое настоящее имя Рафаль Хан Мыс.

Тело Уилрэна дель Стараг охватило фиолетовое сияние, и на месте дроу перед Реймондом показался незнакомый голиаф. Все та же светло-серая кожа, то же множество пересекающихся черных полосок на теле и голове.

Теперь, присмотревшись к настоящей личине Уилрэна, Рея стал вспоминать образ того мальчишки. И правда, похож…

— А как же Уилрэн? — осипшим голосом спросил метаморф.

— А что Уилрэн? — недоуменно переспросил Рафаль. — Этот дроу вечно совал свой нос куда не следует, за что и поплатился.

— Он мертв?

Вопрос Реймонда заставил Лура дернуться как от плети. Рей не мог смотреть на друга – столько боли было в его глазах.

— Да, я лично от него избавился.

Фарксел попытался вырваться, и один из голиафов ударил его вновь, но зато ему удалось выплюнуть кляп.

— Сволочь! Ты, убийца моего друга, еще и притворялся им! — голос перевертыша охрип.

— Ну, у меня неплохо получалось, — заметил Рафаль.

— Да нет, отвратительная получилась пародия, — тихо произнес Реймонд.

— Не важно, — поморщился голиаф. — Самое интересное происходило после «Резни Изменчивых». Мы ведь впали в немилость короля, если можно так выразиться. Нас сослали на остров и приставили стражников, чтобы не сбежали, а наш народ впал в уныние. Свои способности к метаморфозу и голосу сирены я скрывал и потратил очень много лет, чтобы научится всему в совершенстве. План, который прямо сейчас воплощается в жизнь, созрел не так давно. Он появился после того как я понял, что цель отца была не только в создании сильнейшей расы, но и в том, что род Дандрэгон слишком уж слишком засиделся у власти. Их тиранию в те годы мы не забудем никогда.

— Тиранию, — фыркнул Реймонд.

— А ты не смейся. — в голосе голиафа прорезалась сталь. — Это тебе во дворце жилось прекрасно, а нас ненавидели.

— Вы сумасшедшие фанатики, поэтому не вызываете ничего, кроме ненависти, — послышался тихий женский голос.

У Руфины изначально не было кляпа, но она молчала. Смотрела в пол и не говорила ни слова. Только теперь она подняла голову и подала голос. А Рафаль продолжал говорить только с метаморфом, не замечая никого вокруг.

— Главное, что ритуал, проводимый Рафом, сработал, а остальное – дело техники. С помощью чарующего голоса внушить жандармам верность нашему народу, втереться в доверие к королю…

— Тоже с помощью голоса сирены? — перебил его Рей.

— Не думаю, что сильнейший менталист в королевстве поддался бы голосу сирены. Я поступил проще.

Фиолетовая вспышка – и Реймонд уже смотрит на лорда Аргара. Значит, сразу четыре личины. Уилрэн дель Стараг, дроу и друг перевертыша, лорд Аргар, советник короля, и сын бывшего предводителя голиафов.

А ведь лорд Аргар был советником по вопросам людских дел, а значит, именно под его контролем проводились бунты на улицах Франвэйла.

— Вижу в твоих глазах осознсание. И смени уже, наконец, личину на свою. Очень странно беседовать с Фаркселом, когда за моей спиной находится еще один такой же.

Вспышка родовой магии и перевертыш превратился обратно в мага иллюзиониста.

— Так гораздо лучше, — одобрительно кивнул Рафаль, — мне не составило труда заменить некоторых советников своими людьми. Помнишь, сколько иллюзионистов было вызвано во дворец? А сколько в итоге доехало?

В голове Рея сразу же вспыхнул диалог между главным камергером и придворным магом.

«— Их двадцать шесть. Где вы еще шесть потеряли?

— Кого-то не хватает?— удивленным голосом спросил главный камергер.

— Письма отправляли на тридцать два разных адреса.

— Странно, расчет был на то, что все приедут… Я разберусь»

— Эти шестеро работали на меня. Не скажу, что от своего желания, но их никто и не спрашивал. По моему плану, — голиаф сложил руки на груди, — принц Алестер должен был взбунтоваться против своего же собственного отца. Сам бы он вряд ли смог, но мне бы удалось правдоподобно сыграть его роль. Все бы подумали, что сын затеял переворот, но на фоне происходящих в стране беспорядков, народ примет такой поворот событий как должное.

— Может, вернемся к самому началу? — заломил бровь Реймонд. — Я все еще не понимаю, чего ты хочешь от меня. Раз все так просто, то в чем твоя проблема?

— Все и правда было просто, — протянул Рафаль, не отводя от него взгляда, — было просто, пока не появились вы.

— А мы тебе и не мешали, — тихо заметила Руфина.

— Это только на первый взгляд.

Вновь свет, и Рафаль вернул себе голиафский облик, а из внутреннего кармана плаща дроу он вытащил кулон на цепочке. На Эфи не было скрывающих чар, и он предстал перед всеми в таком виде, в котором его создавали.

— Узнаешь? — довольно спросил Рафаль.

— Так это ты…

— Нет, не я, — покачал он головой, — это моя сестренка стащила медальон. Да, если ты не знал, нас было трое: Раф, Полимия и Рафаль. Остался только я, — зловеще улыбнулся голиаф.

— Боюсь спросить, что ты сделал с сестрой и зачем.

— Вот и не спрашивай. Полимия узнала этот медальон на тебе, в то время как я не придал этому значения. Не знаю, как, ведь на нем была сильнейшая иллюзия. Может, она увидела его на тебе в тот день, когда Рафу удалось тебя схватить. Сестрица выкрала у тебя медальон с помощью советника в области магии, одной провернуть этот фокус было ей не под силу. А потом она отнесла кулон папаше. Тот его, конечно, узнал, и вскоре догадка о том, что это тот самый кулон, подтвердилась, потому что чары слетели.

— Значит, Альдос первый догадался, кто я? — мрачно резюмировал метаморф,. — И это из-за него мы чуть дважды не отправились к праотцам?

— Схватываешь на лету, — удостоился Рей сомнительной похвалы. — А вот я узнал об этом намного позже и сильно разозлился. Полимия и отец решили не ставить меня в известность.

Голиаф с такой силой сжал кулон в руке, что, казалось, подвеска тут же покроется трещинами.

— Не говори, что ты убил собственного отца, — выдохнул Реймонд.

— Почему из твоих уст это звучит как обвинение? Именно благодаря ему ты потерял все. И именно он мне мешал. Все время требовал тебя схватить и провести ритуал вновь. Ему и так недолго оставалось жить.

— Ты убил своего родителя, — вновь повторил метаморф.

— Я, в отличие от тебя, не страдаю сантиментами, — отмахнулся от его слов Рафаль, — помнится, ты спрашивал, мол, при чем здесь Уилрэн? Он тоже был проблемой. Не знаю уж, как он догадался, возможно, был знаком с кем-то из тех стражников, но про план каким-то образом узнал. А ведь даже ВТЖ до последнего не вмешивалось! Этот идиот дроу влетел во дворец с криками, что готовится захват власти, — Рафаль рассмеялся. — Конечно, ему никто не поверил, а когда мои поверенные назвали его смутьяном и лжецом, его чуть не бросили в подвалы. Я понимал, что рано или поздно его допросят, и могут даже поверить в ту версию событий. Тогда я организовал ему побег, вернее, подстроил так, чтобы это было лишь похоже на побег. А найти его не могли, потому что он находился на нашем острове, в темницах. Забавно, что его личина мне пригодилась.

— Чтоб ты сдох в агонии и муках, — выплюнул Лур, за что снова получил удар от голиафа.

— Знаешь, — тихо произнес голиаф, подходя очень близко к Реймонду, — я всю жизнь хотел посмотреть на того, кто убил моего брата, и на тех, кого я знал с детства. И вот сейчас смотрю, но не на того ведь? Давай, Орис, я хочу увидеть тебя настоящего.

— Не много ли хочешь? — грубо ответил ему Рей.

Голиаф, который держал Руфину и никак не проявлял себя, замахнулся и ударил девушку по скуле. Она вскрикнула, но не проронила ни одной слезинки.

— Хорошо, будь, по-твоему, — прошипел он.

Яркий фиолетовый свет полностью покрыл тело Реймонда. Он вновь вернулся к старой личине. Длинные алые волосы развивались, а в глубине его глаз плескалась невысказанная ярость.

— Замечательно.

Рафаль внимательно следил за перевоплощением метаморфа, а когда оно завершилось, он ухмыльнулся и тоже применил метаморфоз. Голиаф менял личину гораздо дольше, но когда закончил…

Напротив Реймонда стоял Реймонд.

— Я посмотрел в глаза убийце своего брата, — произнес Рафаль, — теперь ты посмотри в глаза убийце семейства Витглен, убийце Эниды Линфест, убийце целой расы метаморфов. Это все ты, — прошептал он на ухо Реймонда.

Ему стоило приложить огромные усилия, чтобы не ударить свою копию. Он понимал, что за его несдержанность расплачиваться будут Лур и Руфина.

— А ведь ты прав, — заметил Реймонд, — да, это из-за меня их не стало. Это ты хотел услышать?

— Нет!

Пространство вокруг пронзило выкриком перевертыша. Его глаза метали молнии.

— Не смей слушать его, Рей. Твоей вины в их смерти нет. Я знаю, — он вновь попытался вырваться, — ты думаешь, что если бы не твои поступки, то все бы могло сложиться совсем по-другому. И да, ты будешь прав! Но мы никогда не узнаем, что бы было, ведь прошлого не вернуть. Но никогда не смей думать, будто их смерть твоя вина!

— Не ведись на подначки этого безумца! — внезапно прокричала Фина.

— Как интересно, — хмыкнул Рафаль, — да они горой готовы за тебя стоять.

— Это называется дружба. Тебе это слово неведомо.

— Возможно, — не стал спорить голиаф, — зато у меня нет слабостей, а у тебя есть. Орис, ты находишься здесь не только потому что мне внезапно приспичило пообщаться с тобой, хотя и поэтому тоже. Но в чем-то отец был прав, лорри метаморфа – это ценнейший ингредиент. Оно может пригодиться не только для ритуала. И кулон заодно придется, кстати.

— Хочешь меня убить?

— Тебе ли не знать, что это тебя не убьет. Подумаешь, всего лишь заточение в кулоне на веки вечные.

— А потом ты используешь меня в каком-нибудь мерзком ритуале, и меня не станет.

— Я так далеко не загадываю, — поморщился Рафаль.

— Ты находишься в шаге от меня, — прошипел Реймонд, — я могу тебя уничтожить.

— Можешь.

Голиаф мягко улыбнулся и посмотрел в сторону перевертыша и тифлинга.

— Конечно, можешь. Но тогда и твоим друзьям придет конец. Ты ведь заметил, что на тебе нет антимагических кандалов. Не мог не заметить. Это потому что я даю тебе выбор, Орис. Ты можешь убить меня и лишиться самого дорогого, а можешь не сопротивляться – и тогда они останутся в живых.

— Я тебе не верю, — напряженно сказал Реймонд.

— Как знаешь. Просто помни, что я даю тебе выбор…

— Нет. — устало покачал головой метаморф. — Это не выбор, а ультиматум с иллюзией выбора.

Рафаль ничего ему не ответил, только улыбнулся.

«Ты терял близких, и познал, что есть боль, а что есть спасение. И, когда тебе предстоит выбор, поверь, ты не ошибешься.»

Слова Олонда вновь и вновь прокручивались в его голове. Вот о каком выборе шла речь. Что ж, бог не ошибся, и Реймонд не ошибется. Только не в этот раз.

— Я согласен с твоими условиями, — сказал метаморф, вглядываясь в безумные глаза Рафаля.

— Нет! — одновременно выкрикнули Лур и Руфина.

— Реймонд, не делай этого, пожалуйста! — умоляла его девушка, в глазах которой застыли слезы. — Мы придумаем что-нибудь, найдем выход, как всегда его находили. Не нужно этих жертв.

— Я тебя собственными руками придушу, если ты так с нами поступишь, МакЭвенвуд, — перевертыш был зол и взволнован.

Голиаф снисходительно посмотрел на тифлинга и перевертыша и спросил:

— Они ведь не переубедили тебя?

— Нет, — коротко ответил Реймонд.

Его сердце забилось в ускоренном режиме. Он знал, что поступает правильно, но для кого именно его поступок будет считаться правильным?

— Попрощаешься с ними? — спросил Рафаль и, поймав удивленный взгляд метаморфа, пояснил. — Каждый достоин последних слов. Даже ты.

Реймонд попытался подойти ближе к друзьям, однако, дальше его не пустили.

— Я… — он замялся. — Я был не самым лучшим другом. Вечно врал, недоговаривал, увиливал. Всегда пытался казаться равнодушным и думал лишь о себе. Тебя, Лур, — он посмотрел на перевертыша, — я невзлюбил с самого начала. Тогда ведь я спас тебя совершенно случайно, и твое благородство мне было совсем не нужно. Какого шкарха он ко мне лезет, думал я тогда. Твоя компания была мне не нужна, потому что я привык жить в одиночестве.

Каждое слово Реймонда было сравнимо для Лура с ударом.

— Но потом… Ты так часто был со мной рядом, что я понемногу привык к тебе, и теперь мне сложно представить свою жизнь без вечно смеющегося несносного перевертыша. Знаешь, почему нас уже давно не связывает «Закон чести»?

Метаморф мягко улыбнулся, а в глазах Лура застыло непонимание.

— Ты должен был меня спасти, чтобы выплатить долг, согласно закону. И ты спас. Не физически, нет. Ты спас мою жизнь, которую и жизнью назвать было сложно. Так, лишь теневое существование. С твоим появлением я, наконец, увидел солнце. И этим солнцем для меня стал ты.

Он взглянул на хлюпающую носом Руфину де Тиндаль.

— И, конечно же, Фина. Маленький и шустрый огонек, подаривший мне ощущение покоя. Ощущение того, что я могу положиться не только на себя. Я не думал, что смогу пустить в свое сердце еще кого-то после Эни, я не хотел вновь думать, что по моей вине вновь пострадают те, кто мне близок. Но, как видите, я смог. И вы испытали боль. Но в этот раз я не допущу повторения событий прошлого.

По лицу Руфины потекли слезы, она пыталась жмуриться, чтобы остановить их поток, но все тщетно. Лур с силой сжимал зубы, ему хотелось кричать от несправедливости.

— И, знаете, я рад. Рад, что вы появились в моей жизни.

Рафаль со скучающим видом окинул Большой зал. Ему уже не терпелось перейти от слов к делу.

— Как много сантиментов. Когда ты стал таким мягким, Орис? Если это все, то будь готов. Будет очень больно.

Послышался звук падающих кандалов. Перевертыш и тифлинг начали вырваться из мертвой хватки голиафов.

— Не смей! — закричал Лур, срывая голос.

— Реймонд! — одновременно с ним выкрикнула Фина.

— Прощай, — прошептал Рафаль, и кончики его пальцев зажглись фиолетовым сиянием.

Он погрузил руку в тело метаморфа и произнес:

— Meliusmecumeris.

Реймонд закричал от разрывающей его тело боли.

Магический резонанс

— Лети как можно дальше отсюда и не давай себя поймать, — сказала Руфина малышу Григи, когда их с перевертышем схватила орава голиафов.

Но Григи, разумеется, не собирался оставлять друзей в беде. Взмыв повыше в небо, чтобы его не было заметно с земли, он направился во дворец. Ифирис старался находиться неподалеку от Руфины, и, когда ее с Луром притащили в Светлую галерею, он спрятался за троном. У малыша был геройский план. Он собирался выкрасть у голиафов ключи и освободить друзей, но выполнить план оказалось сложнее, чем его придумать.

В конце концов ему удалось найти ключи и даже незаметно их стащить. Но открывать кандалы лапками, не предназначенными для подобных действий, для Григи было сравнимо с мукой. Хорошо еще, что все внимание зала было обращено к прощальным словам Реймонда.

Он пытался успеть! Как он пытался успеть, и все же…

— Melius mecum eris.

Не успел.

Реймонд задохнулся криком боли и рухнул на траву, которая в помещении заменяла пол.

Грудную клетку Руфины разрывало от рыданий, от боли потери, от злости. На них с Луром было жутко смотреть. Осознание смерти Реймонда находило на них постепенно и убивало не хуже ножа.

Рафаль повернулся к ним лицом и мерзко усмехнулся. Протянув руку вперед, он раскрыл ладонь, над которой зависло лорри Рея. Оно парило словно маленькая вселенная, состоящая из звездной пыли. Неопровержимое доказательство смерти Реймонда МакЭвенвуда.

Реймонд за одну секунду рассыпался каменной крошкой.

Луру было сложно вздохнуть. Из него будто бы выбили весь воздух, и кислорода совсем не осталось. Ему удалось вырваться, со всей силы ударив одного из голиафов локтем в живот, а другого, который удерживал его сзади, обезвредив ударом головой назад. Третий не смог схватить перевертыша – удар в пах обезвредил голиафа.

Страж, который держал Руфину, замахнулся, чтобы приструнить разбушевавшуюся девушку, но не успел. Лур оказался раньше. От атаки Рыси голиаф отлетает к стене.

— Ты никогда не получишь его, — прорычал Лур, обращаясь к Рафалю.

— Уже получил, — отвечал тот, ничуть не испугавшись их.

Ярость. Сильнейшая, холодная, безудержная – именно она объединила Лура и Руфину, именно она подарила им поток светлой магии…

Они призвали «Магический резонанс».

Светлая магия может быть слабой, но когда в дело идут эмоции, то свет оказывается ярче любых звезд.

Лур протянул Руфине руку, и, как только их пальцы переплелись, они стали единым целым. Они чувствовали друг друга, чувствовали магию так, как никогда раньше. Изнутри их разрывал свет, и они не стали его удерживать.

Перевертыш поднял левую руку, тифлинг – правую.

Миг – и весь зал наполнил слепящий яркий свет, безвредный для них двоих, но губительный для голиафов. Им было больно, они пытались расцарапать себе глаза, чтобы избавиться от этого света, от света отчаявшихся сердец. Один за другим голиафы падали, не в силах выдержать свечения.

И, когда свет начал постепенно гаснуть, даже Рафаль, не успевший применить родовую магию, лежал на траве, ослепший на века. Лорри из его руки исчезло и ушло за грань, подарив Реймонду МакЭвенвуду вечный покой.

Лур с Руфиной, полностью обессиленные, опустились на мраморное тронное возвышение. Их будто бы лишили всех чувств. Перевертыш безразлично обводил взглядом зал, а Фина… На ее глазах еще не высохли слезы. Она поднялась на ноги и, покачиваясь, подошла к Рафалю. Рядом с ним лежал голиаф, в руке которого находился меч. Выхватив оружие, девушка занесла его над головой Рафаля.

— Стой, — сказал Лур совсем тихо.

Он подошел к девушке и обнял за талию. Он не пытался остановить ее действиями. Лур просто с ней разговаривал.

— Он этого не стоит, — сказал он.

— Он убил Реймонда, — выдохнула Фина.

— Убил, — руки на ее талии потяжелели, — но Реймонда уже не вернуть, понимаешь? И еще одной смертью тут не поможешь.

— Жизнь за жизнь.

Руфина даже не уверена, что произнесла эти слова вслух. Но меч так и не опустила.

Не решилась.

Закрытые двери в Светлую галерею распахнулись, и в помещении стало очень тесно, а знакомый голос произнес:

— Ни с места! По приказу короля вы все арестованы!

Рука Фарксела коснулась руки Олонда, и мир вновь поплыл. Когда иллюзия исчезла, стало понятно: Хелен с Говардом находятся в коридоре, который вел в Светлую галерею.

Перевертыша же поблизости не наблюдалось.

— Что произошло? — напряженно спросил Говард.

— Если бы знала, ответила бы.

Раустровская подошла к дверям и попыталась их распахнуть, но они были заперты. Нахмурившись, Хелен применила одно из отпирающих заклятий, но и оно не сработало.

— Есть идеи, как будем прорываться? — спросила она у напарника.

— Выломать? — предложил тот.

— Выломать двери во дворце? Ты думаешь, они из гипсокартона?

— Тогда идей нет, — пожал плечами Говард.

Пока Хелен вспоминала и пробовала вскрыть двери с помощью известных ей бытовых заклятий, коридор наполнялся людьми и магами ВТЖ, которые прошли лабиринт.

Как только маги оказывались перед Светлой галереей, иллюзии слетали с них напрочь. Все были вооружены и облачены в жандармскую форму, но даже таким отрядом пробраться в галерею не представлялось возможным.

Не ясно, сколько времени прошло с тех пор, как они здесь оказались, но в один момент сквозь дверную щель полилось яркое свечение.

Этого сияния хватило, чтобы разогнать потемки в коридоре.

— Свет? — задумчиво пригладил волосы Говард.

Через несколько минут Хелен, особо ни на что не рассчитывая, вновь попробовала заклятие, но в этот раз оно сработало на ура.

Двери распахнулись, и весь отряд ворвался в Большой зал.

— Ни с места! По приказу короля вы все арестованы!

Генерал ожидала увидеть внутри зала толпу эльфов или голиафов, она уже приготовилась отбиваться, защищая честь королевства но…

Ничего такого не было. Только обездвиженные голиафы, лежащие на земле. И лорд Фарксел с леди де Тиндаль, которая стояла над одним из стражей наперевес с мечом.

— Леди, опустите оружие.

Когда девушка повернула в ее сторону заплаканное лицо, стало ясно: здесь случилось нечто ужасное.

— Почему вы оказались в зале? — спросила она перевертыша. — Нас выкинуло около дверей.

Парень молчал, а Руфина так и не опустила меч. Все так же в тишине Лур потянулся к девушке и мягко вытащил его у нее из рук. Оружие мягко приземлилось на траву.

— Все хорошо, — прошептал он на ухо леди, так и не отпустив ее.

Только после этого он обратил свое внимание на ВТЖ.

— О чем вы говорите? — на лице перевертыша отразилось непонимание.

Хелен нахмурилась и повторила:

— Вы вместе с нами проходили лабиринт, но вас выкинуло в зал, а нас с Говардом нет.

Секунду генерал наблюдала на лице Фарксела недоумение, но потом Рысь осознал.

— Вы проходили лабиринт не со мной. С Реймондом.

— Он был под иллюзией?

А ведь ей изначально показалось, что Фарксел ведет себя слишком нетипично и вызывающе. Теперь понятно почему.

— Нет, — чуть помедлив, ответил Лур. — Он метаморф.

Леди де Тиндаль, до этого безучастно смотревшая в стену, резко развернулась в объятиях перевертыша и зашипела:

— Зачем? Зачем ты им об этом сказал?

— А разве есть теперь смысл скрывать? Реймонда нет… И его тайны тоже нет, — вздохнул Фарксел.

Говард подошел к генералу и зацепился за последние слова.

— МакЭвенвуд мертв?

Руфина дернулась и спрятала свое лицо на плече у Фарксела. А тот, пересилив себя, ответил:

— Да. Его больше нет.

Эпилог

Последнее, что он помнит, – это глаза, полные леденящего ужаса. Помнит крик срывающихся голосов и боль, которую не описать словами. Может, она сравнима с разрывом мышц, а может, с кровоизлиянием в мозг. Сложно сказать точно.

Затем – пустота и абсолютная, непроглядная тьма. Его тело стало таким легким, будто бы оно летело по небу, будто больше не существовало бремени от чувства вины.

Он пытается оглядеть себя, забыв, что в этой тьме совсем ничего не видно.

Все чувства притупились, боль сразу же ушла. Она длилась всего несколько секунд, но боги знают, насколько эти секунды были мучительны. Его ноги отрываются от земли, он поднимается ввысь.

Тьма исчезает. Пелена неведенья спадает и ему открывается вид на потрясающий заснеженный лес и чудесный белоснежный особняк. В его окнах горит свет, должно быть, потому что этот мир освещает лишь алый закат, а его света, увы, недостаточно.

Он стоит в комнате. Все стены украшены портретами. На некоторых из них можно рассмотреть улыбающиеся лица, на других угрюмые и недовольные. На одном из портретов женщина с длинными рогами некрасиво кривит губы, а около нее стоит девочка с испуганными глазами и с совсем еще маленькими рожками.

В комнате открыты все окна, а в углу, в глубоком кресле сидит девушка, завернувшись в теплый вязаный плед. Ее голова низко опущена, рыжие словно пламя кудряшки закрывают ее лицо. Маленькие рожки торчат, завернувшись друг к другу. В руках у девушки книга, последнюю страницу которой она только что перелистнула. Голые руки сильно сжимают толстый талмуд, чтобы не выдать дрожь.

Она поднимает голову и смотрит на него в упор. Вот только она не видит. А он видит, как по ее лицу расчерчивают себе дорожки слезы. Глаза покраснели, корешок книги уже промок. Девушка судорожно листает ее вновь на первую страницу и снова начинает читать уже много раз перечитанную книгу.

Ее название: "Редкие травы Бестии".

Из него будто выбивают воздух, и он оказывается в лесу.

Здесь стоит парень, он сжимает в руке меч. Его противник – обычное дерево, которое он кромсает без причины. Размашистыми движениями он лишает его несколько веток. Потом прыгает вверх и срезает остальные. Меч проходится по ним словно раскаленный нож по маслу. И наступает очередь ствола. Парень настолько яростно размахивает мечом, что древесина не выдерживает. Дерево оказывается поваленным.

Оно было последним в районе пяти миль. Теперь вместо леса тут пустырь да пеньки.

Парень закрывает глаза, кричит. Душераздирающе кричит, когда обеими руками вонзает меч в то, что осталось от дерева, и падает на колени. Он смотрит только в мокрую траву, но потом поднимает взгляд перед собой и видит его...

Вернее, не видит. Смотрит сквозь, но, кажется, что чувствует.

Дрожащей рукой парень достает из-под футболки маленький кулон на цепочке и сжимает его в кулаке, прижимая к сердцу.

И вновь тьма.

Продолжение следует…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге