Исчезнувшие

Глава 1

Исчезнувшие

Никто не знает, явью или сном

Могущество входило в сердце нам.

Вот почему в сознании излом.

Вот почему молчит дорога в храм.

Александр Гущин

Когда люди исчезают

Чашу с темным вином подала мне богиня печали.

Тихо выпив вино, я в смертельной истоме поник.

И сказала бесстрастно, с холодной улыбкой богиня:

«Сладок яд мой хмельной. Это лозы с могилы любви».

Иван Бунин

Люди исчезали во все времена. Обычно мы говорим об «исчезновении», когда не можем объяснить, что с человеком произошло на самом деле? Куда он подевался? Мол, исчез, как по волшебству. А волшебство разве объяснишь?

В каких-то случаях причину удается установить, но часто человек просто исчезает, точно его кто-то стер резинкой, и узнаем ли мы когда-либо, что произошло — неизвестно.

Говоря о пропаже людей, мы будем подразделять все «исчезновения» на две категории:

По собственному желанию.По независящим от него причинам.Первая категория «По собственному желанию» подразумевает, что человек исчез сам, добровольно. Например, сбежал от любви или нелюбви, от злобных кредиторов, от проблем, обязанностей, грозящего ему тюремного заключения, пр.

При этом он мог долго готовиться: приобрел новые документы, поменял внешний облик, нашел новое жилье или продумал путешествие. А мог просто уйти, хлопнув дверью. Пример: бегство из дома подростков.

Вторая категория «По независящим от него причинам» подразумевает, что человека похитили, он был убит или сам погиб, но трупа не нашли, или нашли, но не опознали. Возможно, человек потерял память, или он жив, но почему-то не может выбраться оттуда, куда попал (заблудился в лесу, провалился в расщелину), попал в потусторонний мир (вариант: похищен феями, инопланетянами). Фольклор предоставляет множество свидетельств такого рода, причем истории о том, как человек исчезает в одном мире и появляется в другом, присутствует в сказках, наверное, всех народов мира. Так что, такой вариант мы тоже рассматриваем.

Как начинаются большинство историй с исчезновениями? В один прекрасный день человек просто вышел из дома (вариант работы, школы, кафе, пр.), и больше его никто не видел. Общеизвестно, что люди на улицах вообще мало что замечают, одно дело, если в скучной толпе вдруг появится дама в кринолине и короне или римский гладиатор. Впрочем, появляются и такие, и никто еще по этому поводу шума не поднимал, прессу и полицию не подключал, а проходя мимо, просто подумал «кино снимают», или «фотосессия с историческими персонажами». Подумаешь, большое дело, у нас в Санкт-Петербурге около Эрмитажа постоянно прогуливаются Петр I под ручку с Екатериной II, с которой, кстати, они не были знакомы.

Исчезнувшая наследница

Наши писаные законы тем и хороши, что позволяют жить по неписаным...

Борис Крутиер

В 1910 году в Нью-Йорке посреди белого дня исчезла начинающая писательница, богатая наследница парфюмерной компании «F. R. Arnold & Co» Дороти Арнольд. Утром 12 декабря 1910 года Дороти отправилась в магазин за новым платьем для предстоящей вечеринки-чаепития, организуемой её сестрой Марджори. Как утверждали свидетели, в тот день она купила книгу Эмили Кельвин Блейк «Заметки занятой девушки» и полфунта шоколада, после чего отправилась на прогулку в Центральный парк. Далее след обрывается.

Так как Дороти была девушкой самостоятельной и вполне могла выкинуть что-нибудь неожиданное, например, заночевать у любовника, поначалу родители не обращались в полицию, разыскивая взбалмошную дочь собственными силами.

Считали, что Дороти сбежала с каким-нибудь своим поклонником, как уже бывало прежде, но, напомню, мама разговаривала с ней, когда девушка покидала дом, и при себе у нее не было никакого багажа.

Каждый месяц отец выдавал Дороти по 100 долларов, из которых, если учесть уже сделанные покупки у нее должно было остаться 25 — сумма явно недостаточная для побега. На Дороти был надет сделанный на заказ синий саржевый костюм, длинное синее пальто, лазуритовые серьги и маленькая чёрная шляпка с линиями на полях, декорированная лазуритовой брошью и двумя искусственными розами. Кроме прочего, при ней была большая муфта.

Дороти хорошо знали и в книжном магазине, и в кондитерской и подтвердили, что девушка не казалась встревоженной или напуганной. Кроме того, мило болтая с продавщицами, она сказала, что намерена поужинать со своей мамой в ресторане «Уолдорф-Астория», куда девушка так и не явилась.

Были допрошены все знакомые Дороти мужчины, но ни с одним из них она в тот день не встречалась, не было ее и у подруг.

Дороти, чья фотография то и дело появлялась в светской хронике самых разных газет, а у таких людей всегда есть шанс быть узнанными, вдруг просто исчезла и больше уже не появлялась. На ее поиски было истрачено 100 000 долларов, но никаких даже самых незначительных следов так и не было обнаружено.

После смерти ее отца Дороти так и не явилась истребовать причитающееся ей по праву наследство, так что версию, будто она тайно эмигрировала, чтобы избавиться от опеки родственников, в конце концов, также пришлось признать не оправдавшей себя.

Скорее всего, девушка была убита и ее тело закопали где-нибудь за городом, потому как даже версия, что она потеряла память и теперь не знает, кто она такая, не выдерживала никакой критики. Полиция обыскала все больницы, полицейские участки и злачные места, где, чисто теоретически, могла появиться девушка без прошлого, но ее так и не нашли.

Исчезнувшие дети

В историях о сверхъестественном есть один приятный момент — там никто не умирает по-настоящему. Они всегда могут вернуться.

Стивен Кинг. Темная Башня VI: Песнь Сюзанны

Следующее происшествие произошло в местечке Фейетвилл штата Западная Вирджиния, США, в канун Рождества 1945 года. Многодетная семья Соддер (всего было 10 детей, но в момент трагедии старший находился в армии) крепко спала, когда ночью внезапно в доме начался пожар, родители — Джорж и Дженни — услышали, как по крыше что-то ударило и затем прокатилось по черепице и, должно быть, упало во двор. В следующее мгновение дом полыхал. Супруги попытались прорваться на чердак, где спали пятеро их детей: Морис, Марта, Луис, Дженни и Бетти, но лестница была охвачена огнем. Тогда они решили подняться к ним по приставной лестнице снаружи. Удивительно, но лестницы на месте не оказалось. Пожарные приехали, когда от жилища уже мало что осталось, тем не менее, под развалинами дома не было обнаружено мертвых тел, а сгореть, не оставив после себя вообще ничего, пятеро детей не могли.

Тут же вспомнилось, как незадолго до пожара в дом заходил страховой агент, который долго убеждал отца семейства застраховать имущество от пожара, и когда тот отказался, в гневе воскликнул: «Этот чертов дом сгорит, и вы потеряете всех своих детей!»

Еще странность, полиция подтвердила, что дом сгорел из-за старой проводки, но, если это было так, в доме должно было выключиться электричество, а родители и четверо спасшихся детей уверяли, что свет в доме не гас. Кроме того, телефонная линия была не сожжена, как это предполагали вначале, а обрезана.

Было выдвинуто предположение, что детей похитили, а дом подожгли для отвода глаз. Во дворе вскоре обнаружилась и самодельная граната, которая, должно быть, была брошена на крышу дома.

Тем не менее, полиция выдала родителям 5 свидетельств о смерти, хотя трупов никто не видел и хоронить было нечего. Джорж планировал создать на месте гибели своих детей мемориал и даже завез песок и землю, но, после всех этих известий, было решено оставить все как есть, так как мемориал покрыл бы собой место катастрофы, и тогда сама возможность провести новое расследование была бы раз и навсегда утрачена.

Меж тем соседка заявила, будто видела пропавших детей, которые выглядывали из проезжавшего мимо автомобиля, дети смотрели на собственный дом, охваченный пламенем. Кроме того, официантка из кафе на стоянке для туристов между Фейетвиллем и Чарльстоном опознала детей по фотографиям. Их она видела утром после пожара. «Я подавала им завтрак, — сказала она полиции. — Недалеко от площадки стоял автомобиль с номерами штата Флорида». А приблизительно через неделю после пожара работница отеля в Чарльстоне приметила четверых из пяти пропавших: «Детей сопровождали двое мужчин и две женщины, все итальянского происхождения, — сообщила она. — Я не помню точную дату. Эти люди сняли в отеле огромный номер с несколькими кроватями. Они приехали около полуночи. Я попыталась в дружелюбной манере поговорить с детьми, однако мужчины отрицательно отнеслись к этому и запретили мне разговаривать с ними… Один из них бросил на меня враждебный взгляд, после чего отвернулся и начал быстро разговаривать с другим на итальянском языке. После этого они перестали обращать на меня внимание, как будто бы меня не существовало. Больше я им ничего не говорила. Они уехали рано утром».

Поиски продолжаются

Не боюсь на земле ничего,

В задыханьях тяжелых бледнея.

Только ночи страшны оттого,

Что глаза твои вижу во сне я.

Анна Ахматова

Начиная с 1947 года Джорж писал в Федеральное бюро расследований, и вскоре был получен ответ от Эдгара Гувера: «Я с радостью предложил бы Вам свою помощь в расследовании, но данное дело, пожалуй, носит локальный характер и является вне компетенции бюро». Агенты Гувера заявили, что готовы помочь, если получат разрешение от местных властей, однако полиция и пожарная служба Фейетвилля почему-то отклонили предложение. Тем не менее, родители не отчаялись, а обратились за помощью к частному детективу по фамилии Тинсли. Тот установил, что страховой агент, который угрожал Джорджу, был также присяжным жюри коронера, признавшего пожар несчастным случаем.

А однажды в газете появилась фотография школьниц из Нью-Йорка; в одной из которых отец семейства узнал свою дочь Бетти. Джорж тут же направился в Манхэттен на поиски девочки, но ее родители не пустили его на порог, уверяя, что он ошибся.

В августе 1949 года Соддеры решили еще раз тщательно исследовать место пожара. На этот раз вместе с ними там работал патологоанатом Оскар Хантер из Вашингтона (округ Колумбия). Все-таки обывателям трудно определить, видят ли они почерневшую от гари человеческую кость или остатки сгоревшего обеда. И тут произошло странное, в развалинах патологоанатом обнаружил фрагменты человеческого позвоночника, вообще не поврежденные огнем. Экспертиза установила, что это останки 17-18 летнего юноши, но самому старшему из сыновей было в этот момент 14, и, если он погиб во время пожара, отчего его кости не взаимодействовали с огнем? И почему под развалинами дома не обнаружено больше ни костей, ни тел. Дом горел приблизительно 45 минут, за это время при возникшей температуре невозможно полностью сжечь человеческое тело (требуется часа два). То есть, если бы дети погибли, их тела или скелеты были бы обнаружены в доме.

После того, как известия о находке на пепелище дома Соддеров просочились в прессу, им позвонила женщина, назвавшая себя экстрасенсом. Во сне она видела Мориса, который вместе с другими детьми во время пожара оказался в другом мире, он не знал, как вернуться назад. Находясь в том — другом мире однажды он случайно погиб на охоте и был похоронен. Но так как при жизни он больше всего на свете хотел вернуться домой, после смерти его кости переместились в то место, где, как знал мальчик, прежде стоял его дом. Замечательная фантастическая версия, впрочем, скорее всего, все было проще и прозаичнее. Возможно, нетронутые огнем кости, отец семейства привез, когда хотел сделать мемориал в память о своих детях и, судя по всему, они не имели никакого отношения к их семье.

Вскоре родители установили возле дороги "Route 16" доску для объявлений с фотографиями своих детей и информацией о награде в 5 000 долларов за любую информацию об их судьбе. Позже сумма была увеличена до 10 000 долларов.

Прошло еще немного времени, и какая-то женщина сообщила Соддерам, будто их старшая дочь Марта находится в монастыре, адрес прилагался. Но там о ней ничего не слышали. Потом кто-то предположил, будто бы дети все это время жили с бездетной родственницей Дженни, но и там их не оказалось.

Через 23 года супруги Соддер получили по почте фотографию молодого человека с подписью на обратной стороне «Луис Соддер». Но был ли это их пропавший сын, или знавший об их трагедии доброжелатель прислал фотографию однофамильца или просто похожего молодого человека, неизвестно. Никто из пропавших детей никогда не выходил на связь с родителями, а полиция так и не сумела установить личность человека на фото.

Дети не погибли в огне — это очевидно. Версия о том, что детки баловались с фейерверками и случайно один из них оказался на крыше и спалил дом, после чего они сбежали, дабы избежать объяснений с родителями и общения с полицией, не выдерживает критики, так как:

Дети скорее кинулись бы не прочь от горящего дома, а попытались вытащить или хотя бы разбудить оставшихся в огне родных.Если предположить, что дети случайно подожгли дом и затем сбежали, непонятно, где они затем прятались и на что жили.В общем, случайный поджог не подходит. А что, если он был как раз неслучаен и все было спланировано заранее? Предположим, что в семье дети подвергались домашнему насилию, о котором полиции и газетчикам не было известно. Тогда понятно, почему дети сбежали, на прощание подпалив дом. Но в этом случае остается открытым вопрос: куда конкретно сбежали и чем жили все эти годы. Самому старшему было четырнадцать в этом возрасте трудно найти работу, тем более такую работу, с которой можно прокормить еще четверых человек.Очевидно, что детей похитили, но кто и с какой целью? На момент «исчезновения» им было: Морису (14 лет), Марте (12 лет), Луису (9 лет), Дженни (8 лет), Бетти (5 лет). Если предположить, что детей передали в приемные семьи, невозможно поверить, что старшие дети могли забыть своих родителей и не сделали попытки связаться с ними.

1. Детей похитили, но вскоре они были убиты. Этим по крайней мере можно объяснить их молчание.

2. Если дети выжили и выросли, хотелось бы узнать, почему даже став взрослыми людьми и заведя собственные семьи, они не дали о себе знать? Получается, что у них были на то веские основания, например, им сказали, что от их молчания зависит жизнь их близких.

Еще вариант, детей никто не похищал, они были переданы/проданы агентам, подбирающим детей для усыновления в бездетные семьи, непосредственно отцом семейства. Почему именно отцом? Но ведь известно, что именно он лично проверял каждый адрес, где, люди видели похожих детей. Если моя версия правильная, Джорж продал пятерых из десяти своих детей, и затем только делал вид, будто бы ищет их по всему свету. Награда, объявленная за информацию о местонахождении детей, никогда не покидала семейства Соддеров, так как ни один из предложенных вариантов, которые проверял непосредственно Джорж не дали результатов. То есть, если ему присылали адрес, где реально находился один из его детей, он добирался до места, возможно даже общался с ребенком, после чего приезжал домой и говорил, что опять ничего не получилось, и это не их чадо.

Впрочем, это всего лишь одна из версий. На самом деле, до сих пор нет никакой достоверной информации относительно местонахождения этих детей.

Пропавший изобретатель

Меня не ищите. Я радуюсь снам.

Не знаю, узнаю ли лучший удел.

Мой мир от бессилия счастья дать вам

В потугах вершинами гор поседел.

Александр Гущин «Меня не ищите, я умер давно».

А вот еще удивительная история, похожая на детективы Агаты Кристи, где преступление совершается в закрытой комнате и никаких улик и свидетелей изначально не предполагается.

16 сентября 1890 года французский изобретатель Луи Лепренс, между прочим, человек изобретший киносъемочный аппарат раньше Эдиссона и братьев Люмьер, сел в поезд, следовавший из Дижона в Париж. Поезд шел без остановок, в купе Лепренса находился только он. Но когда поезд прибыл в столицу, пассажира в купе не обнаружилось. Не было его и в поезде, багаж так же исчез. Хотя свидетели и утверждали, будто бы видели, как он входил в вагон.

Лепренс не мог сойти по дороге, так как никаких незапланированных остановок не происходило, окно в его купе было закрыто изнутри. То есть, если бы он выскочил из окна во время движения поезда, это бы не осталось незамеченным.

\\\продолжение следует\\

Глава 2

\\продолжение\\

Луи Лепренс — ученый, не успевший сделать себе имя, так что сейчас его мало кто знает, Лепренс исчез, не успев запатентовать свое изобретение, иначе опередил бы Томаса Эдисона, и теперь бы мы говорили, что именно он изобрел кинематограф. Тем не менее, камера была не только изобретена, но и опробована в действие, на момент исчезновения Лепренса, в 1888 году им были отсняты ролики «Человек, выходящий из-за угла». Фильм был снят первой моделью камеры с 16 объективами, а затем «Сцена в саду Раундхэй», «Движение транспорта по мосту Лидс», «Аккордеонист». На этом самом мосту в городе Лидс многим позже была установлена мемориальная табличка в память о снятом здесь ролике. 12 декабря 1930 года лорд-мэр Лидса открыл бронзовую доску на бывшей мастерской Лепренса. В 2003 году отделение кино и телевидения Лидского университета было названо в честь Лепренса.

Что же произошло с изобретателем?

1. Двоюродный внук Лепренса рассказывал киноисторику Жоржу Потонье, будто его двоюродный дед неоднократно упоминал о том, что знает отличный способ самоубийства, после которого его тело никогда не будет найдено. — Версия, конечно, симпатичная, одно непонятно, для чего человеку, жизнь которого идет в гору, и он вот-вот достигнет зенита своей славы, вдруг убивать себя?

2. Следующая версия — изобретатель пал жертвой в войне патентов. Эта тема подробно освещена в документальном фильме 1990 года «Пропавший фильм». После исчезновения мужа, жена Лепренса Элизабет обвинила американских конкурентов в нечестной игре, призванной сохранить олигополию[1] в США, и начала тяжбу с Эдисоном по поводу приоритета в области технологий кино. — Эта версия кажется более правдоподобной, так как известно, что Лепренс поехал в Париж, дабы повидаться там с родственниками, после чего он должен был отправиться в Америку для получения вышеозначенного патента.

3. Изобретатель был гомосексуалистом. Когда его тайна была раскрыта, семья посчитала необходимым, чтобы Лепренс исчез. Версию разрабатывал журналист Лео Соваж. Он же сообщил, что пропавший Лепренс на самом деле умер в Чикаго в 1898 году, куда переехал по требованию семьи. Впрочем, нигде более ничего не говорится о нетрадиционной ориентации Лепренса.

4. Изобретателя убил его брат из-за денег. Такую версию выдвинул в 1967 году Жан Митри[2]. Он же предположил, что Лепренс никогда не садился на поезд, а был убит собственным братом незадолго до этого. Кстати, в полицейских архивах Парижа, Митри обнаружил датированную 1890 годом фотографию утопленника, похожего на Лепренса.

5. Изобретатель изобрел нечто такое, что уничтожило его, вариант, сделало невидимым, перебросило за много тысяч километров от места проведения эксперимента, пр. К слову «Человек-невидимка» будет написан Гербертом Уэллсом через 7 лет после исчезновения Лепренса. Человеком всегда владел страх изображения живого существа, считалось, что, запечатлев образ, позже можно будет воздействовать на оригинал через его копию, а Лепренс не просто снимал фотографии, к которым в XIX веке вполне привыкли, а первым создал движущееся изображение. Помните реакцию публики в вестерне «Человек с бульвара Капуцинов»? Увидев мчащийся на них поезд, ковбои принялись в него стрелять. Человек, впервые показавший миру движущиеся картинки, воспринимался, по меньшей мере, как гениальный изобретатель Виктор Франкенштейн — персонаж знаменитого романа Мэри Шелли «Франкенштейн или современный Прометей», написанного в 1818 году.

Впрочем, мы отвлеклись, а что все-таки случилось в поезде Дижон-Париж 16 сентября 1890 года? Начнем с того, что в поезде не было людей, которые бы знали Лепренса лично. То есть, соседи утверждали, будто похожий человек садился в поезд после того, как им была предъявлена фотография ученого.

Что происходит во время посадки в поезд? Пассажиры, их сопровождающие, носильщики вносят в вагон вещи. Народу много, все суетятся, ищут свои места, стараются не потерять багаж, детей, собачек, успеть попрощаться со всеми родственниками, оставить распоряжения, убедиться, что то, что должно остаться в купе, не было по ошибке отправлено в багажное отделение. Дамы пересчитывают огромное количество чемоданов, пакетов, шляпных коробок, в общем, суета и толкотня. В такой ситуации никто обычно не следит за своими соседями, тем более едущими в отдельном купе. Если изобретатель или тот, кто выдавал себя за него, вошел в купе, а потом вышел, скажем, в форме носильщика, то на такое чудо вообще никто не обратил бы внимания. С другой стороны, прилично одетый месье с приметными бакенбардами мог войти в купе и после этого выйти подышать воздухом. При условии, что он ехал один, никто не поднял шума из-за пропавшего пассажира. На все чудо с таким исчезновением потребуется 3-5 минут.

Еще лучше — если перед тем, как выйти, он сбрил в купе свои роскошные бакенбарды и вышел без них. Внимание обычно цепляется за какую-нибудь приметную деталь, шрам через все лицо, безобразная родинка с торчащими из нее волосами, борода, странная прическа или необычная одежда. Но когда эта примета исчезает, человек превращается в невидимку. Его больше не узнают!

Другое дело, зачем ему это понадобилось, если конечно в вагон вошел именно Лепренс, а не замаскированный под него человек.

Миссис Сейджерс Малиноски и ее дочь

Нельзя подписать договор с Бездной и надеяться выиграть —

выигрыш неминуемо обернётся поражением!

Генри Лайон Олди. Сумерки мира

Мы уже поговорили о трех случаях исчезновения людей, но ведь на самом деле их тысячи, если не сотни тысяч. Иногда «исчезнувшие» делают все возможное для того, чтобы их исчезновение казалось чем-то мистическим, как, скажем, история исчезновения двадцатишестилетней жительницы округа Беркли (штат Южная Каролина) Коррины Сейджерс Малиноски, пропавшей 21 ноября 1987 года.

Коррина выехала из дома, но не добралась до работы, чего с ней прежде не случалось. Ее машина была аккуратно припаркована напротив плантации Маунт-Холли. Никаких следов пропавшей обнаружено не было, знакомые понятия не имели, куда она могла подеваться. Денег со счета она не снимала.

Странная история, впрочем, вся странность еще впереди. Через год, 4 октября 1988 года, дочь Коррины Аннет вышла из дома и привычно направилась к остановке школьного автобуса. Остановка располагалась как раз напротив плантации Маунт-Холли, в двух шагах от ее собственного дома, неподалеку от того места, где был обнаружен автомобиль её матери. Но когда пришел автобус, девочки на остановке не оказалось, на скамеечке была найдена записка: «Папа, мама вернулась. Обними за меня братиков».

Почерк действительно принадлежал Аннет.

Получается, что Коррина отсиделась где-то год, после чего, когда все успокоилось и ее перестали искать, она вернулась и забрала дочь. Ловкий ход, но не понятно, если Коррина изначально всего лишь планировала уйти от мужа, почему тогда она не забрала и оставшихся дома сыновей? И почему было просто не развестись, забрав часть имущества?

Возможно, мы располагаем не всей информацией, относительно отношений в семье, и у Коррины было основание бежать из дома тайно. Уже то, что она оставила машину неподалеку от дома, но не у собственного крыльца, показывает, что она хотела, чтобы имущество как можно скорее вернулось в семью, но с другой стороны, если бы она оставила машину под собственными окнами, ее бы заметили и попытались остановить.

Конечно, мать могла вернуться за дочерью и забрать ее к себе. Мальчиков она оставила отцу, таким образом поделив детей. С другой стороны, нельзя исключить, что девочку похитил тот же человек, что до этого похитил ее мать. В записке Аннет пишет «Мама вернулась», но это не тоже самое, что мама сейчас рядом со мной. Похититель мог показать ей записку от матери и ее фотографию, пообещав, что отвезет девочку к ней.

Мать и дочь искали по всей стране, но они пропали.

В 2000 году в полиции раздался звонок. Неизвестный сообщал, что тело Аннет захоронено в округе Самтер, однако поиск могилы ничего не дал. Их так и не нашли.

Убийца по брачному объявлению

Очень многих маньяков и извращенцев невозможно сходу отличить

от нормальных людей, разве что по внешнему виду.

О’Санчес

Исчезнувшее семейство

Свобода — это право делать все, что разрешено законом.

Шарль Луи Монтескье

Несмотря на войну, июль 1915 года в Париже выдался роскошным, город утопал в цветах, из кафе напротив полицейского участка выпорхнули две молоденькие барышни в светлых шляпках и модных кофточках с кружевной оторочкой. За ними, стоя у полураскрытой двери парикмахерской, с довольной улыбкой наблюдал похожий на кота усатый цирюльник. Возможно, старый ловелас отпустил бы в их адрес какой-нибудь пошлый комментарий, или даже послал воздушный поцелуй, но неожиданно волокита заметил курящего на скамеечке возле полицейского участка старого толстого инспектора Жака Полиньяка, которого все здесь называли не иначе как папаша Жако. Пожилому блюстителю порядка давным-давно следовало купить домик где-нибудь в спокойном местечке, лучше в Ницце у моря, где и проживать честно заслуженную пенсию вместе с женой и тремя внуками. Но, так уж получилось, что сначала папаша Жако сам не желал оставлять службу, а потом началась война, всех толковых полицейских призвали на фронт, и инспектор Полиньяк был оставлен в участке за главного. Впрочем, это ведь одно слово «за главного», на самом деле, нынешняя — спешно набранная вместо профессиональных кадров — полиция представляла собой весьма печальное зрелище. Ну что, скажите на милость, могли эти вчерашние школьники? Расследовать хитроумное преступление? Мастерски филерить за объектом? Могли проникнуть в психологию хитростью пробравшегося на светскую вечеринку жулика? Или, может быть, разоблачить немецкого шпиона? Нет, нет и еще раз нет! Куда там.

Максимум на что были способны эти, с позволения сказать, кадры — разнимать драки и доставлять в участок обнаруженных на улицах пьянчуг.

Конечно, старший и по годам и по выслуге лет полицейский Полиньяк был просто обязан обучить новичков азам их новой профессии, но он и сам был не многим лучше их, так как никогда прежде ничего не расследовал, не участвовал ни в погонях, ни в перестрелках, а всю свою полицейскую карьеру просидел, подшивая бумажки и стирая пыль с полицейских карточек.

Размышляя над превратностями судьбы, папаша Жако поднялся, и, отправив окурок в ближайшую урну, с удовольствием потянулся, когда рядом с ним кто-то вежливо кашлянул. Юная особа — можно сказать, совсем девочка, в голубой юбке и легкой серой накидке, какие до войны носили ученицы балетного училища, показалась старому полицейскому смутно знакомой, да, пожалуй, он уже видел эти золотые кудряшки под легкомысленной шляпкой и хорошенькие голубые глазки, обрамленные пушистыми, не ведавшими краски ресничками. Определенно, она уже попадалась ему на глаза и не далее как вчера, когда девчонка вот так же топталась возле участка, да так и не зашла внутрь. Действительно, в обед, приметив стоящую напротив окон девицу, он послал к ней дежурного полицейского, увидев которого мамзель немедленно покинула свой пост. Впрочем, возможно, юнец чем-то напугал девушку в то время, как она хотела поговорить с кем-то постарше… И вот теперь незнакомка стояла перед Жаком Полиньяком. Все эти мысли пролетели в голове старого полицейского за одну секунду, все-таки неслучайно он столько лет провел в полицейской картотеке, зрительная память работала как хороший фотоаппарат, и раз увиденное лицо никогда уже не покидало голову папаши Жако.

— Прекрасный день, мадмуазель! — Вежливо поклонился старый полицейский, и девушка кивнула ему в ответ. При этом от Жако не укрылось, что незнакомка прикусила себе нижнюю губку с такой силой, что та побелела.

— Я хотела бы сделать заявление, — вместо «здрасте» выдавила из себя гостья.

— Заявление о чем? Давайте проследуем в участок, и там я запишу ваши показания, — предложил полицейский, стараясь говорить как можно мягче, по всей видимости девочка, а теперь он точно видел, что ей никак не больше шестнадцати, могла убежать в любой момент. Впрочем, почему это должно его трогать? Работать все равно некому. А если, не приведи господи, у нее что-то серьезное… В любом случае, заявительницу следовало вежливо отшить, а не брать лишние заботы на душу.

— А можно лучше здесь? — девушка зябко поежилась, поправляя на худеньких плечиках накидку, словно сама мысль о мрачном участке могла заморозить даже этот прекрасный во всех отношениях летний день.

— Можно и здесь. — Папаша Жако располагающе улыбнулся, показывая незнакомке на скамеечку, с которой только что поднялся. Если разговор пройдет без бумаг, стало быть, у него есть шанс остаться всего лишь разговором.

— Дело в том, что пять месяцев назад у меня пропал… — девушка залилась краской, — в общем, друг. Друг детства.

— Так, очень интересно, продолжайте. — Полицейский помог девушке сесть, и устроился подле нее. — Сколько ему было лет? Когда это произошло? Что думают по поводу его исчезновения родственники?

— Его зовут Арман Кюше, семнадцать лет. Он исчез в феврале этого года. То есть, я не знаю, исчез или не исчез. Позвольте, я расскажу с самого начала. Мы с Арманом соседи, в одном доме живем. Они сами из Нанси, отец умер, когда Арман был еще маленьким. Потом мадам Кюше получила небольшое наследство и переехала с сыном в Париж. Его мама в галантерейном магазине работала.

— А, простите, как зовут вас?

— Полин Прево, — девушка снова покраснела. — Прошлой весной, Арман сказал, что его мама пожелала снова выйти замуж и спрашивала его мнение. Арман выслушал ее и пожелал познакомиться с будущим родственником. Мы с ним давно уже замечали, что мадам Кюше изменилась. Ну, знаете, платья, прически… сразу видно, когда женщине есть перед кем показаться, сначала мы даже подшучивали, прикидывали, как выследить ее, но, когда она сама во всем призналась, Арман был рад, что его мама останется не одна.

— Что значит, останется не одна? — Нахмурил кустистые брови папаша Жако.

— Арман хотел пойти добровольцем на фронт, но ему пока отказали. Он думал еще раз обратиться, когда исполнится восемнадцать, но боялся, что военкомат не позволит ему идти на фронт из-за матери. Все-таки единственный ребенок…

— Действительно. Такой закон есть, — кивнул полицейский, — продолжайте. Итак, Арману было семнадцать, а его уважаемой матери?

— Тридцать девять. Вскоре мадам Кюше действительно устроила встречу с господином Диардом, он пришел к ним домой с огромным букетом цветов, корзиной фруктов и бутылкой шампанского. Месье Диард оказался инженером, Арман быстро нашел с ним общий язык. Мне кажется, он вообще всегда винил себя за то, что мама была вынуждена посвятить ему свою жизнь и даже не попыталась найти себе нового мужа. После знакомства месье Диард заходил к ним достаточно часто. Так получилось, что я тоже была представлена ему. Не специально, конечно, просто в тот день я находилась у Армана, и тут неожиданно зашел месье Диард. В феврале они все вместе отправились на его виллу в Вернуйе департамент Сена-и-Уаза, где Жоржетта — мадам Кюше — и инженер Диард собирались венчаться. Вообще, месье Диард сначала не хотел, чтобы Арман жил с ними, но тут уж мадам Кюше взялась за дело. Она, конечно, понятия не имела, что Арман хочет идти на фронт добровольцем, но и не собиралась оставлять сына в Париже. Арман сказал, что поживет с ними несколько недель, после чего вернется в Париж. Но вот прошло уже пять месяцев, а он не только не приехал, но даже не написал. 1 марта был мой день рождения, но он не прислал даже открытки, а на прошлой неделе из их квартиры вывезли мебель…

— И вы считаете, что молодой человек и его мать пропали? — Папаша Жако вытащил из кармана портсигар, но подумав, что негоже курить в присутствие столь юной особы, убрал его на место. — Отчего вы считаете, что он пропал, а не остался на вилле своего отчима в Вернуйе? Быть может, сейчас он удит рыбу в ближайшей речушке, устроился на работу или… да мало ли чем может заниматься семнадцатилетний молодой человек? Милая Полин, идет война, если я правильно понял, мадам Кюше как любящая мать, была бы не в восторге от желания своего единственного сына отправиться на фронт?

— Совершенно верно, но он…

— Вот именно поэтому она и настояла на том, чтобы месье Диард забрал Армана на виллу. Вместе они сумели уговорить его не высовываться. И я ее прекрасно понимаю.

На последних словах Полин гневно сверкнула на полицейского глазами и даже попыталась встать, но папаша Жако бережно удержал ее за руку.

— К сожалению, мне не удалось настоять на том же в моей собственно семье, мои сыновья уже давно свили свои гнезда, и им уже не нужно спрашивать моего позволения, в общем, они на фронте. И теперь я вынужден каждый день слушать причитания и своей старухи, дочек и невесток… Уж лучше бы меня самого забрали на войну. — Он тяжело вздохнул. — Видно судьба такая.

— Иными словами, вы считаете, что он просто сидит там, ожидая, когда война закончится? — Девушка была в замешательстве.

— Это более чем вероятно, — пожал плечами старый полицейский.

— Но он мог бы мне написать?

— Чем привлек бы внимание к своей персоне. Представьте горе мадам Кюше, если ее ненаглядного мальчика найдут даже на этой вилле, если за ним явятся туда, как за преступником!

— Но зачем они вывезли мебель?

— А вы думаете, мадам Кюше и ее новому мужу хочется платить за квартиру, которую они уже не занимают? Накладно, знаете ли, жить на два дома.

— Но я все равно хотела бы подать заявление?

Папаша Жако скривился, будто бы разжевал перчинку в супе.

— Ваше заявление попадет прямиком в комендатуру, за Арманом придут даже в Вернуйе и заберут в штрафную роту. Не забывайте про его призывной возраст.

— А если я обращусь в газету?

— Последствия будут еще хуже. Подумайте об Армане, ему и так несладко, мать заставила его отсиживаться с ней в деревне, а вы еще и ославите его перед всем миром. Поймите, Полин, война скоро закончится, а юноша останется с несмываемым пятном… — А сами вы писали ему?

— Писала, но ответа не было.

Полицейский задумался.

— Неужели ничего нельзя сделать? — Полин была на грани истерики. — Может, мне просто съездить туда?

— Я бы предложил вам поискать этого господина Диарда в полицейской картотеке, — неуверенно промямлил Полиньяк, на самом деле прекрасно понимая, что никакого Диарда там не числится. Что-что, а картотеку он знал буквально наизусть. Но как иначе убедить девушку, что ей нечего опасаться? — Помните, как он выглядит?

— Да, он, — Полин задумалась. — У него очень приметная внешность. — Не знаю сколько ему лет, в объявлении значилось сорок три года, но мне кажется, больше.

— В каком объявлении? — Не понял папаша Жако.

— А я не сказала? Он поместил брачное объявление в газете. Не знаю в какой…

— Так, сорок три года или больше, рост, цвет волос?

— Он выше меня, может быть, на голову или чуть больше. У него черная бородка клинышком, черная с рыжиной. Черные такие пронзительные глаза, черные брови и еще он лысый. То есть, у него огромная плешь.

— Фигура?

— Я бы сказала, что фигура у него подтянутая, без брюшка, спина прямая…

— Может шрам или родинка?

— Ничего такого, — Полин опустила голову. — Могу только добавить, что хотя он далеко не красавец, пожалуй, даже наоборот, но, когда с ним разговариваешь, это как-то забывается. Я всего раз говорила с месье Диардом, и он мне даже понравился. Он был таким внимательным, обходительным. Кроме того, он с такой любовью смотрел на мадам Кюше, так нежно за ней ухаживал…

Так как Полин наотрез отказалась заходить в участок, папаша Жако сам открыл картотеку и извлек оттуда несколько фотографий бородачей, которые и предъявил Полин, но девушка не признала в них отчима своего друга. Поэтому выяснив, где она живет, и пообещав сообщить, если удастся что-нибудь выяснится, папаша Жако вернулся на свое рабочее место.

Оказалось, что за приятной беседой он скоротал почти час и уже можно собираться домой. Но прежде, чем вернуться к семье, Полиньяк решил забрать из соседнего участка своего зятя, дабы всем вместе сесть за стол. Раймон разговаривал с другими полицейскими, но приметив папашу Жако помахал ему рукой, и тот подошел.

Быстро распрощавшись с коллегами, Раймон пригласил тестя пропустить по стаканчику в соседнем заведении. Папаша Жако не возражал. Вместе они зашли в хорошо знакомый крохотный погребок и, не сговариваясь, заняли привычное место у барной стойки.

— Мне еще нужно будет поговорить с дворником в одном доме, — Раймон помахал перед носом Полиньяка запиской с адресом.

— А что стряслось?

— Да, ничего особенного. Дамочка пропала, а может, загуляла. Некая, — он извлек из кармана потертый блокнот, — Тереза Лаборд-Лин, вдова сорока шести лет. Собственно, полагаю, мадам ни сегодня-завтра объявится. Тревогу подняла квартирная хозяйка, мол, мадам сняла у нее квартиру, заплатив за полгода вперед, а потом вдруг, ничего не объясняя, забрала все свои вещи и исчезла в неизвестном направление. То есть, формально, госпожа Лаборд-Лин ничего не должна хозяйке, но та сочла ее внезапный отъезд и, главное, то, что постоялица не попросила вернуть ей хотя бы часть денег, подозрительным.

— Ну, всякое бывает… Почему хозяйка не поговорила с мадам Лаборд-Лин, когда та собирала вещи?

— Так в том-то и дело, что она имела ключ и вывезла всю обстановку по-тихому.

В этот момент хозяин поставил перед ними по стакану вина.

— Чужого не прихватила? — Папаша Жако сделал большой глоток и остался доволен вкусом.

— Ничего и не было. Мадам искала квартиру без мебели.

— Ну и забудь. Это не кража, не подлог. Полиции тут нечего делать.

— Пожалуй, ты прав, — кивнул Раймон.

— А заявительница не говорит, куда могла отправиться мадам Лабард-Лин?

— Как же, говорит. В последние несколько месяцев Тереза ей все уши прожужжала, мол, приглядела себе состоятельного вдовца сорока шести лет, нашла по брачному объявлению в «Фигаро», и 15 июня они вместе с ним должны была отправиться на пару недель, — Раймонд снова глянул в блокнот, — на виллу в Вернуйе. А уже через четыре дня, по словам соседей, все вещи из квартиры были вывезены.

— Куда? — Не поверил услышанному Полиньяк.

[1] Олигополия — тип рыночной структуры несовершенной конкуренции, в которой доминирует крайне малое количество фирм.

[2] Жан Митри – французский режиссер и киновед. С 1925 г. выступал как кинокритик. Участник движения «киноклубов», один из основателей и руководителей Французской синематики, член «Группы тридцати», постановщик экспериментальных короткометражных фильмов: «Пари-Симена» (1929, совместно с П. Шеналем), «Пасифик 231» (1949), «Образы, навеянные Дебюсси» (1951), «Механическая симфония» (1955) и др. Автор книг: «С. М. Эйзенштейн» (1956), «Чарли и развитие чаплинского мифа» (1957), «Рене Клер» (1961), «Введение в эстетику и психологию кино» (1963).

Глава 3

Женщины продолжают исчезать

Незнание законов не избавляет от ответственности. Знание — часто.

Станислав Ежи Лец

Как уже было сказано выше, война — не лучшее время для ведения гражданских расследований. Тем не менее, папаша Жако связался с полицейским участком, на территории которого располагалась означенная вилла, местная полиция побывала у указанного дома, но в помещение зайти не удалось, так как хозяев не оказалось на месте, а ордера на обыск у них не было. Соседи же подтвердили, что виллу снимает мужчина средних лет по фамилии Диард. Да, у него черная борода и он плешивый. На вилле он проживает не постоянно, так как не может оставить свою контору в Париже. Чем он занимается? — Торгует подержанной мебелью. Сюда же приезжает время от времени с друзьями. На вопрос, привозит ли Диард женщин, соседи ответили утвердительно. Но да это ведь не преступление. Каждый волен развлекаться, как пожелает. Помнят ли даму с юношей, приехавших на виллу в феврале? Нашлись и те, кто вспомнил. Но куда они делись затем, никто не знал. Погостили и уехали. Обычное дело.

В то время парижане стремились убраться как можно дальше от Парижа. От постоянных разговоров о войне и мобилизации, о потерях, о гибели знакомых и друзей. Самое милое дело снять дачу где-нибудь в пригороде и, если не получается жить там постоянно, делая вид, будто бы никакой войны нет и в помине, то хотя бы приезжать туда время от времени, дабы развеяться. Полицию не смутило и то, что господин Диард знакомился с женщинами по брачному объявлению, а где еще приличному мужчине средних лет искать себе спутницу жизни или даже временную пассию? Не на улице же, не в трамвае.

В общем, полиция не имела ни малейших оснований подозревать в чем-либо снявшего виллу месье Диарда. Хозяин же уверил, что ему заплачено за несколько месяцев вперед и жильцом он очень доволен.

Неожиданно эта история снова дала о себе знать в апреле 1917 года, когда в полицию обратилась мадмуазель Катарина Рош с заявлением об исчезновении тети — пятидесятидвухлетней Луизы-Жозефины Жаумэ. По словам заявительницы, тетушка познакомилась с господином Гийе по объявлению в газете. После чего несколько месяцев они состояли в переписке, пока осторожная Луиза не согласилась на первое свидание. Еще через пару недель она посчитала возможным познакомить своего нового знакомого с племянницей.

Жених оказался мужчиной среднего роста с черной ухоженной бородой, и обширной лысиной. Катарине он показался общительным и хорошо образованным. Все втроем они съездили на виллу «Эрмитаж» в Гамбэ, где провели выходные. Луиза специально взяла с собой племянницу, рассудительности которой доверяла, дабы та смогла вместе с ней осмотреть дом, где ей предстояло поселиться сразу после обручения. Несмотря на то, что жених явно настроился поселить Луизу в своей спальне, та предпочла жить вместе с племянницей, дав понять, что согласиться разделить ложе только после венчания. Впрочем, последнее было встречено без какого-либо протеста. Гийе только вздыхал по этому поводу, впрочем, он был вынужден признать, что его невеста теперь стала ему еще дороже. После чего 25 ноября Луиза-Жозефина Жаумэ отправилась в Гамбе уже вдвоем со своим женихом. По договоренности с немногочисленными родственниками было решено, что венчание пройдет очень тихо в крохотной деревенской церкви, после чего молодые проведут медовый месяц, наслаждаясь лишь обществом друг друга.

Но в результате они не появились и не позвонили ни через месяц, ни через два. Наверное, следовало запастись терпением, но неожиданно Катарина узнала, что со счета ее тети по поручительству были сняты все деньги. Вилла в Гамбэ оказалась пустой, а в ближайшей церкви ничего не знали о бракосочетании Гийе и Жаумэ.

Полиция объявила Гийе в розыск, но он точно провалился сквозь землю. В то время еще никто не подумал связывать исчезновение этих трех женщин в одно дело. Тем не менее, в феврале 1919 года произошло событие, благодаря которому тайна исчезновения людей начала приоткрываться. Началось же все с самого обыкновенного и совсем не криминального происшествия: в Париже от туберкулеза скончался двадцатилетний молодой человек по фамилии Бюиссон.

Бюиссон вот уже два года как жил со своей теткой по фамилии Лакост, к которой он переехал после того, как его мать Селестина Бюиссон познакомилась с коммерсантом Фремье и переехала к нему на виллу «Эрмитаж» в местечко Гамбе, что под Парижем. Брак был гражданским, пара не посчитала нужным венчаться в церкви, из-за чего сестры сильно поругались. Тем не менее, когда племянник скончался, тетушка посчитала неприемлемым хоронить его, не известив о случившемся мать.

Поэтому она позвонила мэру Гамбе и попросила его сообщить номер телефона на вилле «Эрмитаж». Мер прекрасно знал этот красивый дом, расположенный в самом дорогом и престижном районе Гамбе, но заверил даму, что хозяина зовут отнюдь не Фремье. В настоящий же момент дом сдается некому господину Дюпону, с которым подписан договор ренты. Означенный Дюпон действительно въехал на виллу в апреле 1917 года вместе с дамой по фамилии Бюиссон, последние сведения сообщил мэру хозяин дома. Эта неразбериха с фамилиями показалась подозрительной, тем более, что тут же выяснилось, что этот «Фремье-Дюпон» ни с кем не общается, не живет на вилле, а лишь время от времени туда приезжает. О том, где он живет в Париже, никто не знал.

Поняв, что у нее вряд ли получится разыскать сожителя сестры, и нельзя исключать, что они с Фремье переехали на другое место, мадам Лакост решила обратиться к друзьям и знакомым сестры. Портниха, которая время от времени получала заказы от мадам Бюисон, рассказала, что госпожа сообщила ей открыткой, будто собирается отправиться в путешествие на Карибы. Такую же открытку получил консьерж подъезда, в котором она еще до переселения в Гамбе снимала квартиру.

Через две недели, отчаявшись найти сестру, мадам Лакост была вынуждена все же похоронить любимого племянника.

Тем не менее, мадам Лакост посетила ближайшее отделение полиции и написала заявление об исчезновении своей сестры и ее сожителя, в надежде, что хотя бы таким образом та узнает о смерти сына.

Прошло еще два года, однажды, прогуливаясь по магазинам, мадам Лакост вдруг совершенно неожиданно для себя столкнулась с месье Фремье, который выходил из кафе с какой-то молодой дамой. Она тут же бросилась к телефону и сообщила ведущему дело следователю адрес кафе, однако встреча с сожителем своей сестры так напугала бедную женщину, что она не сумела заставить себя последовать за ним. Приехавшая полиция не застала подозреваемого в указанном месте. Официанты в кафе так же впервые видели бородача, но зато они знали имя женщины, с которой он там проводил время. Ею оказалась двадцатисемилетняя Фернанда Сегре, проживающая в доме номер 76 по улице Рошешуар. В тот же вечер отряд полиции прибыл по данному адресу, однако, солнце уже село, из-за чего вторжение в частное жилище было юридически неправомерным. Впрочем, судя по звукам, исходящим из-за двери, в квартире Сегре находился мужчина. Так что, расположившись на лестничной клетке, полиция дождалась рассвета, после чего в квартиру, наконец, позвонили.

Дверь открыл бородатый мужчина в халате, который представился как Гийе. Он был задержан, доставлен в отделение полиции, где к обеду мадам Лакост опознала его как сожителя своей пропавшей сестры и еще через какое-то время, увидев в газете портрет предполагаемого убийцы, в полицию заявилась Катарина, показавшая, что арестованный ни кто иной, как — муж ее пропавшей тети.

Следствие велось два года, за это время удалось выяснить настоящее имя таинственного «жениха по объявлению»: им оказался Анри-Дезире Ландрю, рожденный 12 апреля 1869 года. В момент задержания ему было пятьдесят лет. Ландрю было предъявлено обвинение в убийстве десяти женщин и одного юноши.

Суд

Не суди, не имея юридического образования и не состоя в коллегии адвокатов.

Валерий Афонченко

Судебное слушание началось в понедельник 7 ноября 1921 года. К тому времени имя Ландрю знала вся страна, так как дорвавшиеся до сенсации газетчики сообщали о каждом шаге следствия. За два года дело Ландрю распухло до семи тысяч страниц!

Итак, первый день слушания был отведен на перечень жертв этого брачного афериста и вызов свидетелей.

— Как удалось установить, — прокашлявшись и добившись таким образом полной тишины, начал прокурор, — все началось в феврале 1914 года с объявления в газете «Журналь»: «Вдовец 43 лет с двумя детьми, достаточным доходом, серьёзный и вращающийся в хороших кругах, желает познакомиться с вдовой с целью заключения брака». Позже в других газетах так же фигурировало это объявление или его вариации «Пожилой вдовец ищет девицу или вдову без детей, от сорока до пятидесяти пяти лет, достойную во всех отношениях». Время было выбрано идеально, война, большая часть мужчин на фронте, Париж и парижане находятся в состоянии депрессии, многие женщины уже остались без мужей. Объявление Ландрю в этих условиях — как глоток свежего воздуха.

Предлагается законный брак, впрочем, Бог с ним с браком, предлагается надежное мужское плечо, вот о чем нужно думать в первую очередь! Да, жених некрасив, но он мягок и обходителен, он умеет очаровывать, может выслушать и дать умный совет. Кроме того, он не нищий, а напротив, весьма состоятелен. Ландрю вел себя вежливо и предупредительно, не спешил затащить женщину к себе в парижскую квартиру или на виллу, многих он обхаживал по нескольку месяцев, давая возможность привыкнуть.

— Жоржетта Кюше много раз принимала Ландрю (она знала его как инженера Диарда) у себя дома, и безбоязненно отправились на его виллу. Казалось бы, за несколько месяцев знакомства опытная женщина способна узнать о мужчине все, что угодно. Тем более, чего бояться, если едешь в гости не одна, а вместе со взрослым сыном, уж он-то сумеет защитить, если что.

Мадам Кюше много месяцев приглядывалась к своему жениху, прежде чем решиться на брак, но после того, как она с сыном Арманом села в поезд, едущий в Вернуйе, их больше уже никто не видел живыми.

— Протестую! — Вскочил со своего места до этого внимательно слушавший судью подсудимый. — А разве их кто-то видел мертвыми?

— Вы признаете, что завладели имуществом мадам Кюше?

— Разумеется, мадам Кюше собиралась за границу вместе с сыном, я помог им осуществить эти планы, но речи о перевозке шкафов и комодов не заходило, поэтому я просто купил всю обстановку мадам. Ведь я торгую подержанной мебелью.

На вопрос, отчего же тогда соседям было сообщено, будто Жоржетта Кюше выходит замуж, Ландрю возразил, что было бы неправильно, оповещать всех и каждого о том, что мать и сын призывного возраста бегут из Франции во время войны, дабы Арман не попал на фронт и не сделался там пушечным мясом.

Дав договорить подсудимому, прокурор вызывает свидетеля обвинения кузена мадам Кюше, который сообщает суду, что Жоржетта действительно познакомилась через газету с 43-летним инженером Диардом и была очень рассержена, когда тот отказался, чтобы ее несовершеннолетний сын Арман проживал с ними. Произошла размолвка, после чего Диард перестал бывать у Жоржетты, и та, подождав неделю, отправилась по известному ей адресу в Вернуйе, прихватив с собой своего кузена, дабы поговорить с женихом еще раз и постараться найти компромисс. Но никакого инженера Диарда, да и вообще никого в доме не оказалось, и, потоптавшись по садику, они как-то проникли в дом, где ревнивая Жоржетта обнаружила целую коробку с письмами от женщин.

Казалось бы, это должно было окончательно оттолкнуть ее от коварного жениха, но, вернувшись в Париж, она застала своего неверного возлюбленного у своего дома. В руках его был букет и кремовый торт с розочками. То время, что они не виделись, Диард обдумал предложение Жоржетты и пришел к выводу, что в Вернуйе достаточно просторный дом, в котором будет нетесно жить и втроем.

После этого, Жоржетта согласилась забыть про коробку с письмами, к слову, она же и сама нашла Диарда по объявлению и, прежде чем встретиться, писала к нему. Ничего удивительного, что подобным образом поступали и другие женщины. Так имеет ли смысл ревновать к прошлому? Уж лучше пожалеть всех этих несчастных, которых она — Жоржетта — оставила с носом. А действительно, кому какое дело, сколько было претенденток? Женится-то он на ней!

Так как на предварительном слушании подсудимый утверждал, будто бы его клиенты уехали за границу, прокуратура была вынуждена послать официальный запрос в пограничную службу. В запросе содержалась просьба о помощи в проведении проверки списка лиц из одиннадцати человек, включая Армана Кюше, выезжали они за пределы Франции со второй половины 1914 до конца 1918 года или нет. С начала Первой Мировой войны число покинувших страну приближалось к миллиону человек. Проверка растянулась на десять месяцев. Тем не менее, в результате удалось установить, что никто из списка Ландрю не покидал территорию Франции, во всяком случае официально. Но, разве не на этом настаивал и подсудимый, говоря о том, что помогал своим знакомым покинуть пределы охваченной войной Франции? Помогал сделать это нелегально. Но где можно посмотреть списки нелегальных эмигрантов? Таковых не существует.

Меж тем прокурор продолжал зачитывать список жертв.

– 15 июня 1915 года новая невеста подсудимого сорока-шестилетняя вдова Тереза Лаборд-Лин отправляется на виллу в Вернуйе. В черном блокноте, найденном при обыске у самого Ландрю, который журналисты тут же окрестили «календарь смертей», — прокурор бросает пренебрежительный взгляд в сторону затеявших возню с магниевыми фотовспышками журналистов, — под датой 15 июня значится: «Вернуйе; туда и обратно — 4,95 фр.; туда — 3,95 фр.» то есть, он купил себе билет в оба конца, а для дамы лишь в один.

Зал понимающе загудел. Ландрю вскочил со своего места.

– Если женщина хочет отдохнуть недельку-другую за городом, а у меня лишь один свободный день, мне, что же, нужно было тащить ее обратно в Париж? Разве так поступает благородный человек. Дом оплачен на несколько месяцев вперед, я имею право поселить там кого угодно. Я всего лишь проводил ее до места, помог донести вещи и тут же отправился в Париж, где меня ждали клиенты.

– В том же месяце месье Ландрю открывает в банке депозит на 5 тыс. франков, — как ни в чем не бывало продолжает прокурор. — Банковский клерк, обслуживающий в этот день Ландрю, запомнил его, так как они разговорились. Новый клиент сказал, что деньги достались ему по завещанию недавно умершего отца. Но суду известно, что отец подсудимого покончил с собой еще в 1910 году. Так что, это была заведомая ложь.

— А может, что-то путает ваш свидетель? С чего бы ему запомнить человека, который приходил к нему по самому обыкновенному делу несколько лет назад? — Парирует Ландрю.

– Третья невеста по объявлению Анжелика Гиллен, по словам соседей, была полной и совершенно некрасивой, отчего все были удивлены, когда Ландрю вдруг начал привозить ее к себе на дачу. В блокноте за 2 августа 1915 года значится покупка двух билетов, один в оба конца, а другой в один.

— Можно подумать, что я не имел право сдать дом еще раз! — вслух изумился подсудимый. — Тем более, что к тому времени мне уже надоела эта деревня, и я присмотрел себе другое, более комфортабельное жилище. Таким образом, мадам Гиллен была оставлена мной в загородном доме, где она собиралась прожить до окончания срока аренды, а далее, по желанию, могла продлить ее, перезаключив договор ренты с хозяином, или съехать.

– Да, действительно. Вскоре Ландрю снял новую виллу в прелестном местечке Гамбэ, в сорока километрах от Парижа. Вилла носит название «Эрмитаж». Туда подсудимый привез четвертую бесследно исчезнувшую. Ею стала Берта-Аниа Эон. В черном блокноте значится 8 декабря 1915 года, и запись о билете туда и обратно и о билете только туда. Следующая дата, все из того же блокнота 27 декабря 1916 года, он отправляется загород вместе с тридцатидевятилетней Анной Колон.

Когда секретарь суда доходит до имени шестой жертвы девятнадцатилетней Андре Баблей, в зале раздаются рыдания. 12 апреля 1917 года девушка отправляется вместе с Ландрю в Гамбэ.

— Простите, прошу отметить, что с нею у меня ничего не было! — Вскакивает со своего места Ландрю. Я встретил Андрэ в расстроенных чувствах, она уверила меня в том, что поссорилась с родными и не знает куда идти. Ваша честь, у меня есть дети, и я представил, что в такой же ситуации могла оказаться моя дочь. Поэтому я просто привез ее на виллу, купил продукты на неделю, а когда приехал снова, дабы пополнить запасы провизии, девушки там не оказалось. Андре уехала, не оставив даже записки. Вот и делай добрые дела после этого.

Несмотря на замечание Ландрю относительно отсутствия между ним и Баблей связи, прокурор называет седьмой невестой Селестину Бюиссон, вдову сорока шести лет. В черном блокноте короткая запись: «1 сентября 1917 г., 10 ч. 15 мин».

Заявленная ранее свидетель обвинения мадам Лакост предъявила суду открытки, полученные консьержем и портнихой, якобы от ее сестры, бесследно исчезнувшей мадам Бюиссон. На первый взгляд, почерк действительно выглядит похожим, но специалисты графологи уже сказали свое слово, обе открытки фальшивки.

Восьмой числится Луиза-Жозефина Жаумэ. По словам родственников, с Ландрэ несчастная женщина в первый раз встретилась в марте, и после того, как 25 ноября она уехала в Гамбэ, о ней уже никто и ничего не слышал.

Зато в декабре 1917 года в банк явился поверенным Луизы, который сообщил, будто мадам Жаумэ готовится к бракоразводному процессу и потому намерена скрыть некоторые банковские счета. «Поверенный» попросил перевести деньги Жаумэ на счет, открытый в другом отделении этого же банка, реквизиты которого он указал банковскому клерку. Так как деньги формально не покидали банка, операция была произведена без проволочек. Но после перевода вся сумма была моментально обналичена. Работники банка опознали «поверенного» Луизы Жаумэ по предъявленной им фотографии Ландрю.

Девятая жертва: тридцативосьмилетняя Аннетта Паскаль. В блокноте значится «Гамбэ. 5 апреля 1918 г., 17 ч. 15 мин».

Десятая Тереза Маршадье, которая уехала в Гамбэ 13 января 1919 года вместе с тремя своими собаками.

После того, как полиция провела тщательнейший обыск в садике при вилле в Вернулле, было решено искать трупы в доме, поэтому вилла была буквально разобрана до несущих стен. Вскрывались полы, потолки, фальшивые перегородки, но ничего не было обнаружено. Сад, газоны перед виллой и задний двор были перекопаны, а грунт — тщательно просеян. На заднем дворе криминалисты выкопали... два собачьих скелета, единственное свидетельство пребывания здесь Терезы Маршадье.

— Ну, вы же знаете этих женщин. Сначала они везде таскают с собой собачек, а потом вдруг те же самые собаки становятся им в тягость. — Разводит руками Ландрю. — Признаю, я действительно убил этих животных, но об этом меня просила их хозяйка. Прошу учесть, песики абсолютно ничего не почувствовали.

— Отчего же мадам Маршадье пожелала отделаться от своих любимцев?

— Полагаю, она завела их от одиночества, а потом… ну, вы понимаете, она уже не могла уделять им столько же времени, как вначале, впрочем, я уже и так почти перешел грань. Больше ни слова, господа, может пострадать репутация женщины! Впрочем, разыщите мадам, и, если она позволит мне говорить, я дам показания. Но только после того, как она сама даст такое разрешение, и ни секундой ранее.

— Мадам Маршадье была известна как дама парижского полусвета, среди ее близких знакомых числились известные банкиры, дипломаты, крупные промышленники... в отличие от большинства «клиенток» Ландрю она не искала себе мужа по объявлению и, по заверению ее служанки, познакомилась с подсудимым, как с продавцом мебели.

Пожелав однажды сменить обстановку в квартире, мадам Маршадье заказала новую мебель, а старую решила продать. Так на пороге ее квартиры в первый раз появился Ландрю.

Свидетели опознали мадам Маршадье по фотографии. Оказалось, что она несколько раз приезжала в Гамбе. Было бы странно, если бы местные жители не запомнили столь шикарную даму.

Благодаря обыскам, произведенным в жилищах Ландрю, удалось установить, что тот вел картотеку, в которой в общей сложности собраны сведения относительно 283 женщин! Из них 273 живы. Их разыскали и допросили в ходе следствия. Только на это ушло без малого два года. Поэтому в итоге Ландрю предъявили обвинения в исчезновении оставшихся десяти, то есть одиннадцати — с учетом сына мадам Кюше.

После речи прокурора перед судом один за другим предстают 180 свидетелей и истцов.

Не удивительно, что на следующий же день все журналисты писали в своих заметах о чудовище Ландрю. Поэтому все были удивлены, когда на втором заседании, которое было посвящено раскрытию личности подсудимого, было сообщено, что Анри Дезире Ландрю родился во вполне обеспеченной, религиозной семье. Мальчик учился в церковной школе, отличник. Учителя особенно отмечали, что он пел в церковном хоре, и даже был какое-то время иподиаконом[1] в своей приходской церкви — Сен Луи-ан-Иль. Там же он познакомился и влюбился в девушку, которая со временем сделалась его женой. Ее имя Мари-Катрин Реми. Если забыть о дне предыдущем, создается впечатление что адвокат и свидетели защиты говорят совсем о другом человеке. Впрочем, все знают, что священников обучают, как следует разговаривать с прихожанами, проявляя мягкую настойчивость, располагая к откровенности. Священнослужитель — всегда немного психолог. Ландрю же славился умением войти в доверие к своим клиентам.

После школы Ландрю отслужил армию, потом устроился на работу в архитектурное агентство. Когда ему исполнилось двадцать лет, он женился на Мари-Катрин. От этого брака у молодой пары родились четверо детей. Соседи характеризуют Ландрю как хорошего мужа и заботливого отца.

Став мужем, а вскоре и отцом, Ландрю занялся торговлей подержанной мебелью, и тут выяснилось, что эта работа ему необыкновенно подходит. Он покупал мебель у пожилых людей, к которым наш герой всегда умел втереться в доверие. Он пользовался тем, что большинство из его клиентов испытывали сложности с оформлением документов, благодаря чему Ландрю с легкостью подделывал доверенности на получение пенсий, банковские чеки, платежные поручения, квитанции на перевод денег почтой, распоряжения на получение дивидентных выплат по акциям. Пожилые женщины были благодарны Ландрю за то, что тот «безвозмездно» тратил время на возню с их документами и сложными бухгалтерскими расчетами. Во время слушания дела о подлоге в 1900 году большинство из них откровенно не могли поверить, как такой внимательный, приличный молодой человек на самом деле все это время мог их беззастенчиво обкрадывать.

Как было сказано выше, в 1900 году Ландрю в первый раз попался с подложным поручением на продажу акций, принадлежавших знакомой старушке. В банке заинтересовались фиктивной доверенностью от ее имени, кроме того, Ландрю представил поддельное удостоверение личности. Молодой человек попал в тюрьму, где на следующий день изобразил горькое раскаяние и попытался покончить с собой. Правда, тюремные власти не поверили ни во внезапно проснувшуюся совесть, ни в то, что преступник действительно хотел свести счеты с жизнью. Через два года Ландрю вышел на свободу. Но вскоре попался снова. Так его забирали подряд шесть раз за разнообразные мошенничества, пока в 1910 году он не был осужден на 3 года за получение от вдовы Изоре мошенническим способом 15 тысяч франков. Согласно сведениям из личного дела подсудимого, в период 1900-1910 годы Ландрю совершил мошеннические махинации в отношение более чем 300 человек.

Когда на суде всплыли все эти подробности, Ландрю в бешенстве воскликнул: «Вы не имеете права! Я за все заплатил, я отбыл наказание! Упоминание о прошлых судимостях может вызвать у присяжных предубеждение против меня»!

Тем не менее, процесс продолжается своим чередом. Итак, самый большой срок, к которому Ландрю был приговорен, — три года. Это случилось в 1910 году, тогда же он скрылся от справедливого возмездия. В то же время его отец покончил с собой, повесившись в Булонском лесу. Через четыре года началась война, и полиция уже почти не искала Ландрю, он же жил под вымышленными именами: Диар, Пети, Фремье, Дюнон, Гийе…

[1] Иподиакон – помощник диакона.