Исчезнувшие

Пролог

Кто-то вылизывал мне ноги. Скрупулёзно, педантично. Вздыхал, причмокивал, а потом начинал сначала. Было тихо, тепло. Как когда-то, когда я впервые выбрался из развалин Суаддин. В другой жизни.

Я не заслуживал этого покоя, но не мог вырваться из него. Никчемный мусор на неизвестном берегу в чужом мире. Кулаки сжались, и кожу на ладонях засаднило. Под веками стало горячо. Но раз я жив, придется идти дальше. С пустотой, выжигающей душу. С знанием, что уже ничего не исправить.

К ступням опять прикоснулось что-то влажное. Я достаточно пришел в себя, чтобы понять, что это не собачий язык, открыл глаза и увидел прямо перед собой человека. Он сидел на корточках в шаге от меня и внимательно разглядывал.

Глава 1. Фонарь и незнакомец

Очень странное у него было лицо. Природа, видно, не решила, сделать его красивым или безобразным, и собрала всего понемногу. Прямой нос и большой рот. Губы словно с разных лиц – нижняя выпуклая и капризная, верхняя – изогнутая словно лук и упрямо поджатая. В синих глубоко посаженных глазах скачет озорство, безуспешно прикрываясь сочувствием. Черные волосы отливают синими бликами, выхваченными из морской глади…

Не успел я как следует рассмотреть этот парадоксальный комплект, как рядом нарисовалось второе лицо, куда менее фактурное. Темные глаза – один почти скрыт огромным синяком. Свисающие, как мокрая пакля, волосы. Огромные уши с кисточками. Видимо у меня все отразилось на физиономии, потому что незнакомец улыбнулся. И я понял, что у него хорошее лицо – такая улыбка не может быть на плохом лице.

– Он, кажется, жив, – произнес он неожиданно мелодичным голосом.

– Слава богам, – ответил Лан. А я чуть опять не прослезился.

– Почему он плачет? – спросил синеглазый.

– Не знаю, у него спроси, – ответил в своей обычной манере мохноухий.

Ну и фиг с ним. Главное, все получилось. У меня получилось, или просто получилось. Не важно. Важно понять, что это за человек, с которым Лан так запросто болтает. И вообще, все кроме Ириэль должны видеть прекрасную принцессу. С новым знакомцем, похоже, трюк не работает.

Я, тихо выругавшись, попытался пошевелиться. О некоторых частях тела даже не подозревал, пока не ощутил, как они болят. Наконец удалось сесть, и стало ясно, кто лизал мне пятки, вернее, что. Я все это время лежал у самой кромки перебирающего пенные шапки, притихшего наконец моря.

Лан убежал и теперь что-то внимательно разглядывал в мутной воде, потом закатал штаны, залез по колено в набежавшую пену, пошарил руками по дну и вытащил фонарь. Тот самый. Голубое стекло тут же поймало солнечный луч и засияло в его руках.

Человек рядом со мной, безмятежно улыбаясь, наблюдал идиллическую картину: белый песчаный пляж, море, дышащее теплым ветерком, только у кромки воды пенится вода, смущенная вчерашним штормом, а в ней в закатанных штанах стоит Лан с изящной вещицей из своего дома.

Остатков кораблекрушения видно не было, похоже, ничего, кроме этого фонаря, не сохранилось. Да и его, скорее всего, притащил сюда я. Помню, уже теряя сознание, потянулся к витой металлической ручке.

Резонно вставал вопрос, где мы находимся и что делать дальше. Об этом я и спросил продолжающего любоваться пейзажем соседа.

– Это остров Ики из большого архипелага в Срединных водах, – сказал, посерьезнев, человек, и неожиданно добавил, – у тебя очень красивый образ, носишь его в память о любимой?

Вот же… романтик на мою голову. Значит он и иллюзию видит. Подозрительный тип.

– Вовсе нет, – возмутился я, но объяснять ничего не стал. Он тоже мог быть на корабле, вдруг это тот самый невидимый капитан.

Подошел Лан, поставил фонарь. Полупрозрачная тень вытянулась на мерцающем песке.

– Познакомься, это Окки. Он вытащил нас из моря. Это Дан, – потрогав разноцветный синяк, представил нас наконец Лан.

– Очень приятно, я Дан, – сказал я и церемонно протянул руку новому знакомому, тот посмотрел на нее и перевел на меня вопросительный взгляд. Ладно, я понял, здесь так не приято. – Спасибо, – от души поблагодарил я.

– Обращайтесь, я всегда здесь, – улыбаясь, ответил Окки.

– Местный?

– Да, очень местный, – странно, словно вдруг разучился говорить, ответил он.

Это еще проверить надо. Что-то я стал подозрительным последнее время.

– Окки – здешний бог, – развеял мои сомнения Лан, – его полное имя Окки-хибера-кхами – бог прибрежной полосы. Если бы не он, кормили бы сейчас рыб.

Ого, то-то он, мягко говоря, странноватым показался.

– Так ты из наабатов? – вспомнил я урок истории, преподанный мне (о-хре-неть) еще вчера.

Окки вопросительно посмотрел на Лана.

– Все правильно, он из них, – Лан аккуратно пристроил фонарь на песок и сел рядом.

Я ошеломленно рассматривал с виду обычного человека. Чудаковатый, конечно, но так он живет на маленьком острове, одет просто, явно не из богатых, разглядывает нас, как редкостную диковинку. Теперь эта странность объяснилась.

– А я думал они, то есть вы, только в сказках бываете.

– Как выяснилось, не только, – ответил за Окки Лан, опять наступив в свой надменный тон. Я наморщил нос и высунул язык, сообразив, что для него я все еще остаюсь белобрысой девицей. Он сделал вид, что не заметил и уставилсявшись в океан.

Кстати, о девице, я внимательно осмотрел себя – одежда вроде на месте, даже подсохла немного, бусина Ириэль – тоже. И как удержалась после всех моих кульбитов. Замочек мне показался не очень надежным, а вот ведь – блестит на солнце как ни в чем не бывало. Хотя, если вспомнить фонарь… Надо думать, все, что делает Ириэль, имеет особый запас прочности. Я перевел взгляд на пытающегося привести себя в порядок мохноухого. Будем надеяться, хмыкнул я про себя.

С некоторых пор я считал себя в ответе за то, что происходит с этим парнем. В смысле, не я, конечно, был причиной его проблем – не всех по крайней мере, – но решил, что должен присматривать за ним. Понятия не имею, каково это – иметь младшего брата, но уже привязался к мелкому типу с противным характером.

Я подумал немного и снял цепочку с бусиной. Какой в ней смысл, если иллюзию Граннифер видит только Лан. Мы далеко от Снурка, так что вряд ли сюда успели дойти слухи о пришельце из другого мира, да и приказы наместника здесь не действуют. И вообще, Окки вон думает неизвестно что. Любимая… Да я эту дамочку уже заочно терпеть не могу.

Я намотал украшение на руку. Замок щелкнул на запястье. Вопросительно посмотрел на Лана.

– Смотри, не потеряй, – успокоила мохноухая язва.

Как же, потеряешь ее: ухмыльнулся я, но на всякий случай подергал свой новый браслет. Кто знает, что ждет нас впереди, как бы не пришлось снова стать грозной морской девой.