Исчезновение золотой курицы, или держите меня семеро!

Пролог

- Кощеееей! – раздался зычный женский голос снаружи.

Нет ответа.

- Кощеэээээээй! – в голосе уже появились истерические нотки.

- Хоспаде, да что ж такое! - закатив глаза, его бессмертие жахнул кулаком по столу.

- А ничего, ничего, - кудахтал Андрюшенька, суетясь вокруг хозяина, - вот увидите, скоро само все закончится!

- Я иногда жалею, что бессмертный, - пожаловался ему Коша, уронив голову на руки и покачав ею сокрушенно. – Лучше б я умер.

- Кощеееей! – голос стал громче.

- Я проверю, я схожу, - стуча пятками, скелет выскользнул из кабинета, но вскоре вернулся.

И, если так можно сказать о существе, состоящем исключительно из костей, на нем лица не было.

- Там! Там! - тыкал он пальцем в сторону окна

- Скажи, что там снег выпал посреди лета! - взмолился Коша, приподнимаясь, оперевшись руками о столешницу.

- Ах, если бы! – патетически воскликнул скелет, заломив руки. – Там Дульсинея!

Кощей закатил глаза и быстро вышел из кабинета. Миновав холл, распахнул тяжелую входную дверь, оказавшись на улице, и завертел головой в поисках супруги, но ее нигде не было.

- Поднимите голову, - тихо посоветовал Андрюшенька, вжав череп в плечи.

- Твою ж дивизию! – выругался Кощей, узрев законную супругу сидящей верхом на коньке крыши. – Душа моя, что ты делаешь наверху? – осведомился он нарочито мягким голосом.

- Я внезапно проснулась и решила, что нам пора крышу менять, - плаксиво пожаловалась жена, невинно хлопая глазами.

Руки ее до побеления вцепились в крышу.

- Лично тебе менять? – осведомился Кощей, гадая, как эта неугомонная забралась так высоко.

- А кто еще? – сварливо отозвалась Дульсинея, а потом скуксилась: - Ты меня совершенно забросил в последнее время. Я себя чувствую гадким пленником в твоем мрачном замке.

Кощей вздохнул. Покосился на скелета. Тот пожал плечами и отступил на шаг, боясь попасть под раздачу.

- Любимая, - осторожно начал Бессмертный, - ты бы спустилась вниз. Здесь и разговаривать удобнее.

- Я не могууууу! – зарыдала вдруг Дульче. – Сюда я забралась, а обратно мне страшно!

Кощей сложил ладонь козырьком и уставился на крышу. Да уж, как хрупкая девушка забралась туда – отдельный вопрос. Зачем она это сделала – уже не так важно. Как ее спустить оттуда – вот проблема! Эх, жаль, он летать не умеет.

Конечно! – осенило его. Горыныч!

Змей в своем обличье зверя летал прекрасно, а с Дульсинеей у него самые что ни на есть дружеские отношения – в свое время эта неугомонная спасла зад одному из троицы, вытащив из него яблоневую ветку. Тот теперь был готов защищать жену Кощея от самого Кощея, в чем тот неоднократно убеждался. Вот и теперь, стоило только через портал позвать ящера, тот тут как тут – явился, не запылился. Захлопали кожистые крылья, взметая пыль с земли, три головы зорко глядели в разные стороны, лапы растопырились, мягко спружинив и удержав тело в правильном положении, после чего Змей распался, образовав троих совершенно одинаковых мужчин.

- Что случилось? – встревожился Валигор, усмотрев на лице Бессмертного озабоченное выражение.

- Жена скалолазом заделалась, - кивнул тот наверх.

Все три брата задрали головы и синхронно присвистнули – Дульсинея помахала им ручкой.

Взметнувшись ввысь, Змей осторожно перехватил женщину лапой и также бережно спустил вниз.

- Я уж думал, ты наконец уйти решила от этого изверга, - пробасил Валидуб, на всякий случай встав между мужем и женой.

- Я б с радостью, - хихикнула Дульче, - но куда уж теперь уйдешь? – и похлопала себя по выступающему беременному животу.

Кощей закатил глаза. Андрюшенька щелкнул челюстью. Валигор хмыкнул.

- Пойдемте чай пить, гости дорогие! – Скелет разрядил обстановку и застучал пятками в сторону дома.

Все направились следом.

После чая Дульсинея сослалась на усталость и ретировалась в свою комнату, очередную пакость придумывать, не иначе, решил Кощей, мрачно сдвинув брови. До того, как купить треклятый тест на беременность, оказавшийся положительным, жена была совершенно обычная, ну, вернее, с легкой придурью, но у кого не так? А теперь же эта легкая придурь превратилась в такое… Врагу не пожелаешь! А ведь до родов еще четыре месяца! Как не сойти с ума за это время, Коша не знал. Все дела пришлось отложить, даже Навь, которая по-прежнему была на нем, оказалась заброшена, так как ежеминутно происходили события, требовавшие его личного присутствия. Сначала Дульсинее потребовалось сменить всю мебель в доме. Пережили. Потом для мебели оказалась обстановка не та. И это вынесли. Потом случилась масштабная ревизия всех припасов с записью в тетрадь в клеточку. Кощей скрипел зубами, когда Дульче в пижаме сидела в сокровищнице, скрестив ноги, и примеряла все украшения из большого сундука, доверху забитого всякой всячиной – каменьями самоцветными, украшениями заморскими, диадемами всякими и бусами, и прочей женской дребеденью. Он даже поклялся, что велит притащить этот сундук в опочивальню, но жена хотела здесь и сейчас перемерить все. Вернее, не все, а ВСЕ. Нацепив на себя несколько ожерелий, на каждый палец кольца по три штуки, на голову корону, она с алчным взглядом рылась в сундуке, спрятавшись там чуть не по пояс, а потом шла наверх как новогодняя елка, наотрез отказавшись снимать сокровища с себя. Как уж ее муж не убеждал, что это все итак ее, она не снимала и первые несколько дней спала в короне, пока не явилась ее бабуля, уговорившая внучку запереть сокровища в сейф, а то «ходют тут всякие!». Теперь Дульсинея Бессмертная зверем смотрела на любого, кто смел даже взглядом мазнуть в сторону входа в сокровищницу, а сама перед сном открывала тетрадку с записанными в ней перечнями и считала вместо овец золото и бриллианты. Судя по всему, в животе у нее поселился кто-то до одури жадный. Настоящий Кощей, шутил Чернобог, заявившись в момент обострения ревизии и застав невестку попой кверху в очередном сундуке.

Сын его закатил глаза и покачал головой. Сил его больше не было с этим справляться.

Вот и сейчас, проводив взглядом довольную женщину, Коша вздохнул. Он знал, что означает этот взгляд – Дульче в спальне сейчас примется перемерять все украшения, после чего спустится в подвал и там будет пересчитывать золотые слитки, а потом жаловаться, что кто-то их трогал и сдвинул на сантиметр с места, не иначе, утащить пытался. Семейная жизнь становилась пыткой.

- Ничего! – хохотнул Змей, - скоро родит, там придурь вся пройдет, как рукой снимет.

- Если бы! – вздохнул Коша, покосившись в сторону лестницы на второй этаж.

- Точно-точно! – хмыкнул Валигор.

- Тебе-то откуда знать? – съязвил Валидуб.

- Ты не помнишь, как к нам приезжал Гвидон и жаловался на свою лебедь, которая, когда наследника носила, как сумасшедшая гнездо вила? Что там у нее в голове сдвинулось – неизвестно, только она яйцо сносить собралась, будто настоящая птица, а для этого на постели соорудила кокон из веток и камней. Забыл?

- Точно! – брат хмыкнул. – Так что ты, Коша, жди, скоро и твоя нормальной бабой станет, как прежде.

- Господин! – Андрюшенька появился также внезапно, как ушел. – Там вас вызывает Баба Яга, говорит, дело срочное, безотлагательное.

Связь с Ягой у Кощея была стационарной – через блюдечко с золотой каемочкой. Учитывая нездоровую страсть новоиспеченной супруги ко всему золоту, блюдечко было предусмотрительно спрятано, а следил за ним скелет, он же и сообщал в случае чего хозяину о вызове.

- Слушаю тебя внимательно, - глядя на появившееся изображение волоокой красотки, произнес Кощей.

- Помощь нужна, - судя по озабоченному виду Яги, случилось что-то серьезное.

- Когда?

- Немедленно!

- Скоро буду, жди!

Отключившись, Коша отдал блюдце Андрюшеньке и сказал Горынычу:

- Ты со мной? – увидев кивок, продолжил: - Выходим немедленно!

Глава 1

Баба Яга, которая костяная нога и все такое, ежеутренне совершала один и тот же ритуал – выходила на самом рассвете на лужайку перед своей волшебной избушкой на курьих ножках, а потом занималась всяким непотребством, как характеризовал сие действо кот Василий. Сам он занимал позицию наблюдателя – пристраивался на крылечке и щурил свои желтые глазищи, внимательно глядя, как засучившая рукава блузки и подкатавшая спортивные брюки красивая женщина принимает разные позы на траве. Асаны, как называла Баба Яга их мудрено. Она ведь и Ягой-то была недавно, всего лет сорок, а до того жила в провинциальном городе и знать не знала, что однажды не только окажется в сказке, а еще и унаследует избу на птичьих лапах и облезлого кота от прежней хозяйки. Та знала, что недолго ей осталось, а потому успела перекинуть свои чары на глупую девчонку из людского мира, которая пожалела нищенку, сидевшую на улице, да пообещала той принять ее дар, в тот же момент перенесясь в сказочный мир, в избу на болоте. Ох, и ругалась девка поначалу! Кулаком грозила, порывалась уйти, да только куда уйдешь – кругом леса, да болото, хода обратно не было. А потом и свыклось, стерпелось, ход появился, да только уже не надобен – родственники давно уже Настю оплакали, да забыли за столько-то лет, мать с отцом постарели и умерли, а брату она и вовсе не нужна была. Так и вернулась в избу, посмурневшая, задумчивая. Походила из угла в угол, поразмышляла, да и решила, что раз судьба у нее такая, то и надо здесь жить-поживать. Только в мир людей когда-никогда шастала. Нарядится, бывало, как фифа, платье нацепит короткое, туфли на каблуке, да шлендает туда-сюда. Неделю-две ее нет, потом столько же в себя приходит, грустит, потом опять в образ входит, начинает колдовать, да жизнь волшебную вести. Кот поначалу таскался туда-сюда, потом стал на хозяйстве оставаться. А то вот так бросишь избу, а она на своих курьих ногах уйдет куда, мозг-то ей не даден был.

- Замуж тебе надо, Настя! – увещевал ее кот, спрыгнув с крыльца и подойдя ближе. – Да ребенка родить. Сколько можно в девках мыкаться? Найди уж кого себе, пора тебе, девонька.

- Да за кого мне идти-то? – сокрушалась она в ответ, перекидывая тяжелую косищу с плеча на спину. – Кто в болото ко мне полезет, сам подумай?

- Леший захаживает, - муркнул кот, оглядев внимательно лапу с растопыренными когтями.

Баба Яга хмыкнула и приняла позу собаки мордой вниз. Кот обошел ее и устроился так, чтобы видеть лицо хозяйки, так ведь продолжать разговор сподручнее.

- А и пусть захаживает, - продолжил он, - ты девка молодая, видная, да только что ж он, ирод, все время с пустыми руками-то? Хоть бы раз коту кусочек чего вкусного принес. Мол, на тебе, Василий, мяса, будь добр, отведай угощенье. А он что? Только лясы точить горазд.

Раздув важно усы, кот фыркнул.

- Эй, хозяйка! – раздался зычный голос с опушки. – Ты, что ли, Яга Баба будешь?

Чуть повернув голову, Настя посмотрела на незваного гостя и удивленно нахмурилась, не собираясь выпрямляться – еще не время.

- Она это, - Василий пошел навстречу мужчине.

Тот был в кольчуге и шлеме, в одной руке нес копье, а в другой большой конверт.

- Тогда будь добра, хозяйка, принимай послание королевское!

Яга чуть переступила ногами, поворачивая корпус и зыркнула на пришельца.

- Что еще за послание? – спросила она.

Тот сглотнул слюну, ужаснувшись – а ну как она его сейчас в жабу превратит? Ишь ты как встречает – задом кверху, не иначе, колдует так! А зад-то какой славный, разве ж бабе можно так им вертеть перед чужим-то мужиком? Да еще и наряд какой непотребный, облепил, как вторая кожа. Эх, не будь она Бабой Ягой, так и поволок бы в кусты ее, да пощекотал усами-то в разных местах.

Медленно выпрямившись, Настя зыркнула своими серыми глазищами на гостя.

- Кто таков? – грозно спросила она, подходя ближе и уперев руки в бока.

- Прохор я, царев глашатай! – мужичонка оказался мелкий ростом, но с огромными рыжими усищами, лихо закрученными вверх. – Принес тебе послание царское.

- Что ж ты, Прохор, с копьем ко мне идешь? – усмехнулась Настя, принимая толстый конверт. – Али ворог я какой?

- Так ить, говорят, тут небезопасно! – нервно дернулся посланник. – Не супротив тебя копье мое, а защиты ради! Подпишись вот тут и тут, - сунул он на планшете грамоту, что послание сие вручено Бабе Яге лично в руки. – Бюрократия!

- Слова-то какие ты, Прохор, знаешь! – фыркнул Василий.

- По должности положено! – важно ответил мужчина. – Ну, бывайте!

Настя проводила глазами рыжего, с облегчением улепетнувшего с ее опушки и распечатала конверт.

- Что там? – Кот тронул ее лапкой.

- Обожди! – вчитывалась она в строки. Дочитав до конца, гневно сверкнула глазами. – Ишь, ироды!

- Да что там, Настя? – не вытерпел Василий и воткнул коготь в мизинец хозяйки.

Та вздрогнула, поджав ногу, как журавль.

- Выселяют нас, Васенька, - вздохнула она. – Царь-батюшка хочет болото осушить, да сады здесь разбить.

- Ах, он… - выругался кот по простонародному.

Баба Яга задумчиво оглядела поляну, на которой стояла насторожившаяся избушка, поджав вслед за хозяйкой одну ногу, потом перевела взгляд на стену леса, за которой начинались непролазные болота, на тропинку – единственный ход сюда, и вздохнула.

- Неспроста это, Вася, - сказала она. – Надо бы нам вызнать, что, да почему, прежде чем с места сниматься. Может, и уговорить царя можно будет. Он же, считай, с мальцов тут живет, знает, что с Ягой шутить-то себе дороже.

- Звать надо Кощея, да остальных, коллективный разум нам поможет, - поддакнул Василий.

Первый явился Серый Волк. После недавних событий с женой Кощея, когда они вместе ходили искать энергетический портал, Володя загрустил. Раньше он только садом своим занимался, а тут уже и яблоки молодильные интересовать перестали, начал задумываться о семье. Стыдно сказать, журнал выписал иностранный, с анкетами заморских красавиц, желающих выйти замуж, да только ни одна еще ему не приглянулась. Потому на зов «SOS» явился незамедлительно. Оглядев наряд для йоги, все еще не снятый Настей, хмыкнул и неожиданно откусил от поданной к завтраку булки больше половины, едва не подавившись. Запил узваром и закашлялся.

- Что за спешка? – спросил он, отдышавшись.

- А ты погляди! – подала она ему послание.

Волк прочел и нахмурился.

- Сдурел царь, что ли? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Что делать думаешь?

- Вас вот позвала всех, - ответила Баба Яга. – Будем сейчас совет держать.

- Была б ты замужем, царь бы и помыслить не смел тебя с болота выселять! – вставил Василий свои пять копеек. – Одинокую бабу легко обидеть, а ты пойди наедь на замужнюю. Да еще смотря за кем замужнюю-то!

- Замуж выйти – не напасть, да как бы замужем не пропасть, - отозвалась Настя, присев на стул напротив Волка. – Правда же?

- Угу! – тот опять успел куснуть булку и сейчас молчал, прожевывая.

- Вот ты, Вовка, тоже жениться не спешишь, а царь к тебе не пристает, - задумчиво сказала Яга, глядя в окно. – А ведь у тебя дом-то на каких землях плодородных.

Волк опять чуть не подавился.

- А что я-то сразу? – ощерился он.

- Раньше-то вы с Кощеем девок портили, - ехидно бросила Баба Яга, - а теперь одному отдуваться приходится.

- Попал Кощей, как кур в ощип, - отозвался Серый, но тут же бросил быстрый взгляд на девушку, - то есть, повезло ему, как никому! Такая жена ему досталась - милая, добрая, раскрасавица, - начал перечислять эпитеты.

- Змея подколодная, - подсказала Баба Яга, усмехнувшись

- Змея… Тьфу! То есть, добрая девушка! Чего сразу змея-то?

- Ну не змея, ладно, погорячилась я. Только держит она Кошу в ежовых рукавицах. Да с ним, поди, так и надо! Ишь, сколько слез Василиса - то пролила, море собрать можно

- Эх, видная Василиса девка-то, - потянулся Волк, мечтательно округлив глаза, но потом осекся : - Но ты краше всех, конечно.

- Конечно, - отозвалась Настя, пряча улыбку.

В это время дверь избушки открылась, впуская сразу четверых мужчин - Кощея и братьев-Горынычей. Сразу стало тесно и шумно. Мужчины начали здороваться по очереди, пожимая руку Волку, потом кланяться Бабе Яге.

Кощей присел рядом.

- Что, Настя? – спросил он, заглядывая ей в глаза.

- Погляди! – подала она царский документ.

Кощей быстро пробежал его глазами и задумчиво побарабанил пальцами по столу.

- Неспроста это все, - заметил он. – Чую, каверзу придумал Ваня.

- Дурак он! – грохнул кулаком по столу Валигор. – Сожрать его и дело с концом!

- Ты ж на диете! – ехидно поддел его брат. – После шести не ешь, и белок ограничиваешь.

- Да ради Насти я на все готов! – Валигор был неприступен.

Баба Яга хмыкнула.

- Идти к царю надо, - заметил Волк. – Да пусть разъясняет, накой ему болото понадобилось. Отродясь здесь садов не было и еще столько же не будет. Что ему надо?

- Дело говоришь! – Василий с печки зыркнул на Серого. – Только одной ей идти нельзя, хоть и Яга она, а женщина.

- Я б пошел! – Валидуб хрустнул суставами пальцев, - да мост не оставить, так и шастают нынче обормоты всякие.

- И я не могу, - вздохнул Кощей. – Дульсинея как с цепи сорвалась, пригляд нужен.

- Опять я, значит, - задумчиво сказал Волк. – Судьба, видать, с девками мне путешествовать. Ну да ладно, где наша не пропадала! Собирайся, Настя, идем царю морду бить… Ээээ… В общем, выяснять, зачем ему твое болото!

Глава 2

Царский дворец стоял на самом косогоре – чтоб врага было видно из любого окна. Окруженный большим забором, он, конечно, создавал вид неприступной крепости, но распахнутые настежь ворота говорили, что никого тут не боятся.

Баба Яга в сарафане, белой рубахе с широкими рукавами, с ленточкой в тон платью в волосах, шла под руку с Владимром Серым, облачившимся для такого события в костюм-двойку и лаковые туфли. Волосы Волка были подстрижены по последней человеческой моде, а не по деревенской традиции «под горшок», а потому все встречные девки чуть головы себе не посворачивали, на такого видного парня глядючи.

- Ишь, так и зыркают! – усмехнулась Настя, покрепче вцепившись в руку спутника.

Волк хмыкнул.

- Вам, девкам, только повод дай, - прокомментировал он, - а уж вы горазды влюбиться. Придумаете себе образ, да и начинаете потом страдать.

- Ну ты всех-то не обобщай, - усмехнулась Баба Яга.

- Ну ты ж не все! – сделал ей комплимент Владимир, покосившись на русую макушку.

Эх, хороша барышня! Даром что колдунья. И лицо и фигура – все при ней. Утром как увидел в портках, чуть не обомлел – как это он такую мимо себя пропустил. Раньше-то все в сарафане свободном, да в юбках широких ходила, а тут вырядилась, Волк даже не ожидал, что такая фигура прячется под одеждами.

- Кто такие? – грозно спросил на входе закованный в кольчугу усатый детина размером с добрый шкаф два на два метра.

- Баба Яга и Серый Волк! – сдвинув брови, Владимир вскинул голову. – Извольте пропустить нас, любезнейший.

Детина содрогнулся, взглянув на ехидно улыбающуюся Настю, а та вздернула бровь и нагло оглядела сверху вниз воина в кольчуге, даже цыкнув слегка языком. Тот побледнел и начал креститься.

- Изыди! – побелевшими губами прошептал, прежде чем в обморок грохнуться с высоты своего роста.

Шлем свалился с русоволосой головы и откатился под ноги к Бабе Яге, а она подопнула его носком туфельки, пуская вскачь с пригорка.

- Эх, Настя, Настя! – сокрушенно покачал головой Волк, пряча улыбку.

- А что я? – невинно округлила глаза Баба Яга. – Я ничего! Он первый начал!

Обойдя валяющегося богатыря, Волк все также под ручку держа прекрасную даму, вошел в распахнутые двери и огляделся. Во дворце ему ранее бывать не приходилось, а потому стало любопытно – как же царь-батюшка поживает? Кругом выбеленные стены с вышитыми картинами, в огромной приемной зале по стенам лавки с просителями, а в самом конце перед красной, бархатом обитой дверью, сидел секретарь в высоченной шапке, надвинутой по самые брови. Вверху шапка имела лихой залом, но на коротышке все равно смотрелась как сапог на самоваре.

- Добрый день, уважаемый! – скучным тоном проговорил Волк, взяв на себя миссию посланца.

- И вам не хворать! – отозвался тот, не поднимая головы.

Увлечен секретарь был новомодной игрой – на белом поле начертаны квадраты, в которые надобно было вносить знак либо крестика, либо нолика. И никак не получалось свести к ничьей – если он играл за крестик, то крестик и побеждал, а если за нолик, то нолик выходил победителем. Обжулить самого себя не выходило. От того с утра секретарь был раздражен сверх меры, зол и даже в тихом бешенстве, отчего у него разыгралась изжога, а это, всякому известно, доброты не прибавляет.

- Можем ли мы к царю-батюшке пройти? – Волк проследил глазами за очередной победой крестиков и хмыкнул.

- Никак нет, - отозвался коротышка, пыхтя и вырисовывая новое игровое поле.

Баба Яга хотела было возмутиться, но Серый ткнул ее локтем в бок, молчи, мол, женщина, твой день восьмое марта.

- И отчего же? – продолжил наседать Волк.

Секретарь, наконец, поднял голову и поджал губы – стоявшая перед ним парочка никакого страха ему не внушала – какой-то мажор в новомодном одеянии, да девка крестьянская в сарафане и с косой. Тьфу, а не посетители! Пусть потомятся с месяцок, чай, не баре какие! И вновь опустил голову к треклятой игре.

- Не велено пущать! – пробубнил он, вырисовывая первый крестик.

- Кем не велено? – подала, наконец, голос Настя, нахмурив брови.

- Так Царь-батюшка не изволят принимать, - пожал плечами секретарь, взглянув в бесовские серые, как омуты, глаза Яги.

- А ты б подумал, любезный, чем нам помочь, - выпустив руку Волка, она оперлась обеими руками о край стола и склонилась к мужичонке, сузив зрачки. – А то не посмотрю я, что сегодня вторник, а по вторникам я обычно добрая, да и превращу тебя в… крысу, пожалуй. Будешь потом тут сидеть и пикать, да усами шевелить.

Секретарь громко сглотнул и сдвинул шапку на затылок. Он начал догадываться, что не простая девка крестьянская перед ним, а сама Баба Яга пожаловала.

- Это… - вскочил он и метнулся к красной двери. – Вы туточки побудьте, я сию секунду. Одна нога там, друга там… То есть, тут!

Проводив его взглядом, Настя вздернула бровь и ухмыльнулась, глядя на Волка.

- А ты тут любезности разводишь! – произнесла она низкимголосом.

Тихое шебуршание за спиной возвестило о том, что посетители, ожидавшие своего часа, решили, что сегодня они к царю не хотят, да и вообще дело-то не срочное, может и обождать с месяцок-другой.

Вышедший через минуту секретарь с удивлением оглядел пустую приемную – ни единой души, окромя Яги с Волком, не осталось.

- Прошу! – распахнул он двери. – Царь-батюшка ждет вас!

Настя вошла в распахнутую дверь вслед за Волком и огляделась. Кабинет царя напомнил ей деканат родного института, в котором она когда-то училась. Времена были советские, застойные, никаких новомодных отделочных материалов и в помине не наблюдалось, зато стены были обиты деревянными рейками, на окнах тяжелые бархатные шторы винного цвета, у окна же массивный стол, а за столом всегда присутствовал декан – товарищ Ершов, мелкий, лысенький, неопределенного возраста мужичок с сальными глазами, про которого говорили, что зачет студенткам по предмету у него получить можно было через пять минут позора.

Обведя глазами царский кабинет, Баба Яга поразилась – столько лет прошло, а поди ж ты, помнит до мельчайших подробностей, будто вчера было, как влепила нахалу пощечину за руку под юбкой и была отчислена из института. Поежившись, перевела взгляд на первое лицо государства – тот поднялся им навстречу и улыбался, напоминая своими буйными рыжими кудрями и носом-картошкой царя из известной сказки про Конька-Горбунка.

- Добро пожаловать, гости дорогие!

Видимо, предупредил секретарь, что не простые посетители явились, потому и всполошился этот одуванчик, потирая ручки и расплываясь в улыбке, еще не видя, кто зашел.

- И тебе, царь-батюшка, здравия! – слегка склонил голову Волк, с любопытством оглядываясь тоже. – Только не в гости мы, а по делу.

- Ой, а кто ж не по делу? – притворно вздохнул тот в ответ, выходя из-за стола.

Одет он был в широкие красные шаровары, рубаху, подпоясанную вышитым кушаком, на ногах – коричневые сапоги, эдакий свой человек, даром что царь. Но хитрые глаза из-под кустистых бровей говорили, что не так-то он прост, как кажется.

- Позвольте вашу ручку, барышня! – подойдя к Бабе Яге, царь чмокнул ей руку и не спешил выпускать из своей, поглаживая запястье большим пальцем, но ничего, кроме неприязни, в Насте это не вызвало.

Еле выдрав ладонь, она незаметно вытерла ее о сарафан и постаралась не выдать раздражение. Ишь, павлин какой, распустил хвост! Года не прошло, как женился, а уже всяким посторонним девкам руки лобзает!

- Давайте присядем здесь! – махнул царь рукой на диванчик возле другого окна и сам первый направился к нему.

Настя заняла одно из кресел, Волк другое, расположившись таким образом треугольником. Сияющее лицо царя наводило на мысль, что прозвище свое он не зря получил.

- Мне нужно мое болото! – решила взять быка за рога Баба Яга, предпочитая не ходить вокруг да около.

Все эти экивоки – кому они нужны?

Царь, начавший было что-то говорить, округлил глаза и рот, поправил корону на кудрях, захлопнул рот, сглотнул слюну и откинулся на спинку диванчика.

- Какое еще болото? – сухо спросил он, вмиг растеряв вид добродушного увальня.

- Мое болото! – припечатала Настя, сверкнув глазами.

Волк достал из кармана документ, вручённый Бабе Яге утром, и подал царю. Тот бегло пробежал глазами и сложил губы в куриную попку.

- Государственное имущество! – с важным видом сказал он, подняв назидательно палец вверх.

- С каких это щей оно государственное? – вспылила Баба Яга, приподнимаясь.

Сейчас щелкнет пальцами, превратит этого колуна рыжего в клопа, и дело с концом! Пусть потом ищут свое государственное имущество.

- Но-но! – царь вжался в диван, побледнев. – Я – представитель власти! Первое лицо в стране!

Волк посмеивался, не делая попыток ни помешать Насте, ни помочь Ивану. Его забавляли ужимки царя и гнев подруги – такие смешные. Когда еще повеселиться удастся.

А Баба Яга разошлась. Подскочив к рыжему, схватила его за грудки и притянула к себе ближе, зашипев в лицо:

- Ты бы, твое царское величество, поостерегся бы с персонажем с нестабильной психикой связываться! Опасно это! Я ведь потом расколдовать-то и не смогу обратно! Поэтому давай ка подписывай документ, что болото мое до скончания веков и дело с концом!

- Но-но! – тот оказался не робкого десятка, высвободил ткань из цепкого захвата и поправил ворот. – Ты не особо-то тут бушуй! Давай поговорим. Раз уж ты хочешь в свое пользование ценный участок земли, то и помочь должна царю-то! Государству в целом, то есть!

- Ты ври, да не завирайся! – Настя гневно плюхнулась в кресло и сложила руки на груди.

- Ты как с царем разговариваешь, а? – Рыжий возмущенно сдвинул брови. – Это я когда к тебе приходил за помощью, просто Иван-дурак был, а теперь я государственный муж, важное лицо!

- Тьфу! – рассерженно сплюнула Настя на пол. – Говори, что ты там удумал с болотом моим делать, идол!

- Женщины! – закатил глаза царь и подмигнул Волку, будто беря его в сообщники. – помогла ты мне в свое время, Баба Яга, а я такой сентиментальный, добро долго помню. Ты вон не помнишь, а я помню. Потому и готов на компромиссы.

Серый толкнул спутницу ногой в голень и сделал ей круглые глаза, мол, помолчи. Фыркнув, Настя отвернулась, сверля глазами стену.

- Что ж ты хочешь, царь-батюшка?

- Воооот! – довольно хохотнул царь. – Другой разговор. Беда у меня случилась в государстве. Обокрали меня. Всю казну подчистую вынесли.

- Угу! – прокомментировала Баба Яга, хмыкнув.

Она совершенно не испытывала страха перед этим «первым лицом и важным государственным мужем», но решила предоставить Волку свободу действий, а то, в самом деле, не хотелось бы потом жабу в короне на болоте держать. Будет еще квакать не по расписанию, спать мешать.

- Кого ж подозреваешь?

- Так много кого! – рыжий деланно пригорюнился. – Но не это главное. Главное, что птичку мою умыкнули!

- Жену, что ли? – не сдержалась Настя, за что получила в свой адрес мрачный взгляд обоих мужчин.

- Курочку мою золотоносную! – скуксился царь. – Я ведь ей и клеточку золоченую, и зернышки самолично рученьками белыми скармливал, а поди ж ты, ироды! Ключ с ноги сняли, клетку отворили, да и утащили ее в дали неизвестные! Вот и прошу я вас, - он кашлянул, - конфиденциально, конечно, птичку помочь сыскать. Тогда болото навсегда будет в твоем распоряжении, Баба Яга, а я обещаю не беспокоить.

Смерив его взглядом, Настя ухмыльнулась.

- Проиграл, поди, казну-то! Потому и не просишь ее помочь вернуть. А курицу кто-то так умыкнул. Откуда ж ты ее взял-то, птичку эту?

Царь выпятил бороду.

- От тебя, Яга, одни оскорбления! – обиженно заметил он. – Вот не будь ты волшебницей, приказал бы я тебе голову вжикнуть топориком. Ан нет, ценные кадры самому нужны! Говори прям сейчас, согласная ты или нет? Куру найдешь – болото твое! По рукам?

Оценив крепкую ладонь, протянутую в ее сторону, Настя глянула на Волка – тот пожал плечами.

- Подумать можно? – мрачно осведомилась Яга, не спеша ручкаться с царем.

- Неа! – тот ухмыльнулся. – Или да, или не да!

- Интересно получается, - решил включиться Серый в диалог, с ехидным блеском в глазах глядя на царя, - курица сия принадлежала одиноким бабке с дедом, а исчезла из царской казны. Как так?

Царь вспыхнул, сжал зубы, заиграв желваками. Будь это его подданные – чирикнул бы топориком по шеям, не сам, конечно, а специального работника пригласил, а тут ведь, ироды, нарочно издеваются и знают, что ничегошеньки он им не сделает. А если сделает, как бы ему потом самому не чирикнули по кое-какому месту. Эх, говорила маменька, не связывайся с царскими дочками, не женись на них, окромя головной боли ничего не приобретешь. Но где же! Страсть как захотелось ему царевну покорить, а она, видать, совсем дурная, влюбилась в него накрепко, так что свадьбу пришлось играть на следующий после встречи день, потому как застали Ваню со спущенными портками у первой девицы государственной в спальне. Откуда ж он знал, что эта вот пышнотелая румяная девка – не служанка какая, пообещавшая рыжему увальню проводить к царевне, да показать житье-бытье, а сама дочка царская, решившая поразвлечься таким образом. Вот и поплатился. А все от скуки. Давай, говорит, Ваня, пока царевна не пришла, кой-чем займемся, а то скучно ждать-то. Так и женился. Расхлебывай вон теперь. Царь-батюшка-то сразу же после свадебки с царицей сложили короны, заявив, что теперь для себя хотят пожить, а Ивану расплачивайся. Баба эта еще, Яга, приперлась. По всем фронтам обложили, короче.

- Изъял я ее в государственных целях! – важно ответил он. – Казна пустеет, а тут безотходное производство – корми куру и получай прибыль. Почитай, три месяца как птица волшебная на царство работала, а тут ее какой-то… - царь помялся, подбирая слово, но так и не нашел в лексиконе подходящего, - похитил! Государственную собственность!

- Ты похитил, у тебя похитили, прям круговорот краденного получается, - усмехнулась Настя, глядя на Ивана прищуренными бесовскими глазищами.

- Но-но! – тот встрепенулся, как молодой петушок, нахохлился. – Вы или помогаете, или идите с миром отседова, пока я охрану не позвал. Только на болоте чтоб духу твоего не было в установленные законом сроки!

Волк задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, глядя пристально на золотую корону в рыжих кудрях.

- Ключ от курицы с ноги сняли, а корону с головы нет, - сказал он. – Неспроста!

- Эт-то ты на что намекаешь? – грозно нахмурился Иван. – Корона – символ власти! Ее так просто не украсть и не распилить! И не переплавить!

- Богатые какие познания в реализации краденного, - Волк сделал невинный вид. – Ладно, царь-батюшка, кого ты подозреваешь? Огласи весь список, пожалуйста.

Царь, уже вскинувшийся было протестовать, с подозрением оглядел Бабу Ягу и Серого, уселся поудобнее и принялся загибать пальцы, перечисляя обидчиков. Одной руки не хватило, перешел на вторую. Когда и там пальцы закончились, покосился на ноги, вздохнул, пожевал губами, крикнул зычно секретаря и начал диктовать ему, кого подозревает в первую очередь. Таких набралось пятнадцать человек.

- Хорошо, - забрав свиток, Волк сам поднялся и протянул руку Насте. – Постараемся помочь твоей беде. Но и в ответ хотим бумагу получить, что болото наше никому ты не отдашь. Зачем, кстати, оно тебе понадобилось?

- Хан Батый приезжал, слезно умолял продать ему те земли. Говорит, умелец нашелся, чтоб газ добывать, да басурманам продавать, - пояснил повеселевший царь.

Его совершенно не заботило, что он только что открыл тайну, кому и зачем собирался сбагрить болото. Главное – курицу вернуть пообещали, а остальное неважно. Дурак, одним словом. Волк переглянулся с Настей. Та чуть приподняла брови, пожала плечами.

- Ступайте, дорогие мои! – смахнув незримую слезу, Иван подтолкнул обоих в спины, - да без птички волшебной не возвращайтесь. Поотрубаю бошки… То есть, выселю с болота сразу! А коли вернете, так награжу по-царски! – и захлопнул дверь.

Секретарь хмуро написал под диктовку Серого, что в случае возвращения курицы в законные руки болото вернется Бабе Яге в единоличное пользование на веки вечные, сгонял к царю за подписью, а потом выдохнул, когда опасная парочка убралась из поля его зрения.

Волк же, выведя свою спутницу за околицу, задумчиво почесал голову.

- Мда… - крякнул он, прочитав в списке большую часть первых лиц царства, начиная от главного казначея Соловья Разбойника, заканчивая небезызвестным Колобком, с которым, как выяснилось, царь частенько играл в карты.

Бабка с дедом там тоже числились.

- Может, превратить его в жабу, да и дело с концом? – задумчиво пожевала травинку Настя, глядя на раскинувшийся под косогором город Берендей.

- Хороший вариант! – поддержал Волк, осклабившись. – Всех тут давай в жаб, сделаешь хор, выступать будешь по городам. Болото-то все одно к Батыю отойдет. А так - прибыльное дело, места лягушки много не занимают, их и есть можно при случае, да и солистов есть кем заменить.

- Дурак ты, Волк! – обиделась Баба Яга. – И шутки у тебя дурацкие! Никуда я с болота своего не уйду, привыкла. Да и изба моя старая, не выдержит пеших переходов.

- Капитальный ремонт! – назидательно вздернул палец вверх Волк. – Средства надо было откладывать загодя! Сейчас бы уже и ноги избе новые сделала и крышу поменяла.

- Тьфу! – разозлилась Настя, сверкнув глазами. – Ты не квакай тут, пошли лучше, узнаем у деда с бабкой, на каком основании царь куру у них изъял, а то у этого дурака ничего не добьешься. Кто его только на царство поставил? Народ избрал?

- Отстала ты, Настя, от политики! – Волк свернул список предполагаемых виновников в трубочку. – Ну какой народ? Старый царь себе нового преемника назначил, да и отбыл восвояси. Когда народу можно выборы доверить? Выберут упыря какого-нибудь, что потом? Пошли уже, дело не ждет.

Глава 3

Домик дедули и бабули, первоначальных куровладельцев, представлял собой покосившуюся хибарку, одним боком вросшую в землю, с полуоторванными ставнями, давно не крашенными и готовыми отвалиться при первом же сильном порыве ветра. Дверь жалобно скрипела, впуская Волка и Бабу Ягу, едва не теснувшихся лбами о низкую притолоку.

Внутри изба выглядела не лучше – давно не беленные стены, старые занавески на окнах, какие-то обшарпанные сундук и стол с почти истлевшей скатертью. Это что вообще такое? Разве в царстве-государстве сказочном такое может быть?

Переглянувшись, Настя и Володя синхронно начали озираться, обалдевая от открывающихся видов.

- Ткни меня в бок, чтоб я поняла, что сплю и вижу это во сне, - шепнула Баба Яга.

- Тогда и ты меня тоже, - также шепотом отозвался Волк. – Куда мы попали?

- Доброго здоровьичка, гости дорогие! – просрежетало сзади.

Обернувшись, как по команде, Волк и Настя увидели сухонького старичка в серой залатанной рубахе, таких же штанах и босым. Борода его была седая, как и давно не стриженные волосы на голове, щеки ввалились, подслеповатые глаза щурились под кустистыми бровями.

- И тебе не хворать, дедушка.

- С чем пожаловали? – прошамкал старик, входя в избу. – Извиняйте, угощения нету у меня, сам с хлеба на воду перебиваюсь.

- А бабка-то твоя где? – осторожно поинтересовался Волк, проследив глазами, как тот прошел к большому сундуку и плюхнулся на него.

- Дык, померла бабка третьего дня, - и всхлипнул. – А мне без нее теперича и жисть не в радость.

Настя шумно выдохнула. Да уж, не ожидала она такого.

- Извини, дед, - Волк подошел к старику и похлопал его по плечу. – Мы тогда пойдем.

Старик утер лицо рукавом, огляделся растерянно, будто впервые видел свою избу, а потом решительно выпятил бороду.

- А чего приходили-то? – подозрительно спросил он. – Воровать у меня нечего, все, что было, до вас украдено.

- Курицу мы ищем волшебную, - хмуро буркнула Настя, чувствуя, как настроение окончательно скатывается до отметки «бешеный гризли».

Это, получается, царь играет в карты, пьет и гуляет, в то время как деревенские простые жители живут в лачугах и носят лапти? Еще и последнюю курицу изъял, гад такой! Да его не в жабу, а в какого-нибудь гада надо превратить! Сжав кулаки и кипя от возмущения, Настя сверкнула глазами на деда.

- Кура моя, - тот снова всхлипнул. – Я ж ее вот такусенькую, - он показал пальцами размер спичечного коробка, - за сараем нашел! Положил в шапку, да рядом с чайником пристроил. Думал, подохла, доходяга, к утру, а она выжила! И нестись как начала, я сразу понял, что с яйцами не то что-то, не варятся, не бьются! Бабка-то моя говорит, мол, давай, Сидор, продавать их будем, да хоть избу справим себе под старость-то лет, а я нет, не отдал, хотел скопить на дворец не хуже царского! А теперича мне и дом-то не нужен без бабки моей! Лягу да помирать буду.

Закрыв лицо руками, старик затрясся телом и зарыдал тоненько, жалобно, надрывно.

- Ну ты не плачь, дед! – скрипнул Вовка зубами. – Найдем мы курицу твою, вернем тебе, избу справим или дворец, как ты хотел. Хоть поживешь как человек напоследок. Дети-то твои где? Бросили тебя?

Старик шумно высморкался в большой платок, сложил его аккуратно в карман, а потом глянул на Волка.

- Один я, сиротинушка горемычная. Не дал нам бог с бабкой детей. Уж как она молила, уж что только не делала – и пиявок к себе прикладывала, и траву пила, и к иконе какой-то ездила, а все одно – деток не случилось. Правда, Колобок у нас был лет десять назад, да и тот не дитем оказался, а пройдохой – умыкнул колечко мое медное, обручальное, да и был таков. Говорили, его даже лиса сожрать не могла, чуть не потравилась, бедолага, еле оклемалась. Ну и слухи потом нехорошие про него доходили. В общем, один-одинешенек я остался, помирать пора.

И вздохнул душераздирающе.

- Ты вот что, дед, - Волк тоже вздохнул, - собирайся пока, к себе я тебя заберу. Нечего тут тебе мыкаться.

Взгляд старика потеплел, глаза посветлели, даже улыбка появилась.

- Да и неудобно как-то мне, - смутился он. – Я ж, почитай, и имени вашего не знаю.

- Владимир Серый меня зовут, - представился Волк. – А это Настя. Ты давай пока котомку свою с пожитками собирай, чуть позже зайду за тобой. Бабку не вернуть, конечно, но хоть поживешь как человек.

Кивнув деду, Баба Яга вышла на улицу, вдохнув всей грудью свежий воздух. Ее прям распирало от злости на царя и всю его политику. Услышав стук двери за спиной, она обернулась.

- Это что же получается – супостат во главе государства нашего стоит! – звенящим от напряжения голосом воскликнула она.

- Тсс! – Волк схватил ее и зажал рот рукой. – Ты чего орешь, как оглашенная? Ну супостат, ну сидит во главе. И что? Тебе болото свое не надобно? Этот супостат при власти, а ты никто, девчушка с избушкой. Кто ты против него? Тут не орать надо, а хитростью дело решить, а то опомниться не успеешь, как и тебя и избушку напнут куда подальше, никакие жабы не помогут. Думаешь, царь-то так прост, как кажется? Сам Соловей разбойник у него начсклада, то есть, казначей. А остальные кто? Сплошь известные лица.

- Да я и Соловья в жабу! И остальных! – избавившись от руки Волка, зло сплюнула Баба Яга.

- Я ж говорю, владелицей жабьего хора тебе быть, Настя! – усмехнулся Вова. – Но потом. Сейчас давай решим проблему с жильем твоим, потом уже будем думать о государственном перевороте. Дела надо последовательно решать.

Оглянувшись на покосившуюся лачугу, Баба Яга опять вздохнула.

- Я б придушила всех этих…

- Непременно, голуба моя! Непременно. А я тебе помогу с этим. Но попозже.

Сузив глаза, девушка взглянула на спутника. Тот стоял, небрежно сунув руки в карманы, пожевывал травинку в углу рта и оглядывал длинную улицу, простиравшуюся в обе стороны. Дома здесь были сплошь бедняцкие, полуголые ребятишки до пяти лет сновали в пыли, кто в рубашонках до живота, а кто и вовсе голышом, чумазые, загорелые, сами себе предоставленные. Дети постарше уже работали наравне с родителями, их было не видать, как и самих взрослых. Вдоль заборов ходили куры, роясь в земле, гуси щипали травку, одинокая коза намотала на рога чьи-то портки и стояла с ошалевшим видом, тряся бородой – жизнь кипела.

- Пойдем куда-нибудь в злачное место, послушаем, что народ думает про все это, - предложил Волк, покосившись на взъерошенную спутницу.

Они под ручку, как парочка, прошли по бедняцкой улице и свернули в злачный квартал. Вот удивительно, что такое место располагалось не по соседству с домами богатеев, а неподалеку от лачуг простых работяг.

- Да уж, судя по всему, любит народец поразвлекаться, - пробубнила Настя, покосившись на забегаловку под названием «Топор и мясо».

- Хлеба и зрелищ, - усмехнулся Волк.

В это самое время двери забегаловки открылись, оттуда со свистом вылетело что-то круглое и шмякнулось прямо у ног Бабы Яги с диким воплем.

- Ууу, ироды! – поднявшись на ноги, круглый… хлеб-переросток погрозил неведомо кому кулаком. – Чтоб вас приподняло, да шлепнуло, шлемазлы!

- Колобок? – округлила глаза Настя, брезгливо разглядывая серую булку с огромной трещиной на боку.

- А ты не лиса ли часом? – поднявшись на короткие ножки в кроссовках с известным лейблом, булка подозрительно оглядела Бабу Ягу и хмыкнула: - Не, Лиса поярче будет. И чего тебе надобно, Нелиса?

- Хм, - Настя оглядела наглый кусок хлеба и тоже хмыкнула. – Я тебя другим представляла.

Колобок приосанился, выпятил живот, надул губы и стал похож на взопревшее тесто, только грязное.

- Да, я такой, как ты представляла, только еще лучше! – заявил он и оглядел ее с головы до ног. – Ты тоже ничего такая цаца. А теперь объясните мне, кто вы такие и куда идете, если там деньги, я с вами! Только что я имею вам сказать, - он понизил голос до шепота, - если речь про ценное, нам надо найти укромное место, где вы мне все расскажете, а там я решу, что с этого можно поиметь. Ну? – и выжидательно потопал кончиком кроссовка, подбоченившись.

Волк фыркнул и покачал головой. Ну и фрукт! Правду Дульсинея говорила про него – смешной кругляш хлебный был готов на все ради выгоды.

- Меня зовут Владимир Серый, а это Настя. Ищем мы одну… вещицу. Свидетели нужны.

Колобок разом поскучнел и заозирался в поисках удобного пути отступления.

- Ну нет, я в этой шараге не участвую! – заявил он с пафосом. – И вообще, вас здесь не стояло, идите, откуда пришли, не мешайте мне жить!

- Да ты подожди кочевряжиться! – Волк нахмурился. – Поговорим и все.

- А что я с этого буду иметь? – скривился Колобок. – Не, это не вариант. Свидетель – это не ко мне вопрос.

- Хорошо, не свидетель, - подала голос Настя. – Деду твоему мы хотим помочь. Один он остался, бабка умерла на днях.

По изменившемуся выражению лица Колобка стало ясно, что не такой уж он и сухарь в переносном смысле, как хочет показаться.

- Бабка померла? – глухо спросил он. – Ничего, я им несколько лет назад помог, чтоб не нищебродили, дед и без меня справится.

- Если ты про золотоносную куру, то ее давно у стариков царь изъял, а теперь и у царя ее кто-то украл, - Волк был не лыком шит и сразу смекнул, про какую помощь толкует хлеб.

Тот замер с удивленным выражением на лице, потом весь как-то подсобрался и махнул в сторону.

- Там потолкуем, - сказал он и пошел вперед.

Там – это была околица. Пристроившись у покосившегося плетня на лавочке, Колобок хмуро глянул на подошедших Волка и Настю.

- Рассказывайте, - без лишних экивоков приказал он и все время, пока Серый излагал события, хмурился.

- Царь ваш – хмырь тот еще! Я эту куру… выиграл в честном бою, между прочим. В карты, в общем. Ради деда с бабкой старался, чуть не сожрали меня. И что? Этот шлемазл куру отнял? Так ему и надо, заср… гаду, в общем!

- Поможешь нам? – нахмурилась Баба Яга.

Колобок смерил ее тяжелым взглядом.

- Вот не пойму, - подозрительно начал он, - ваш какой интерес? Сказки только мне тут не надо про жалость.

Волк кашлянул, покрутил головой, сунул руки в карманы, покосился на Бабу Ягу. Она тоже неуверенно пожевала кончик косы, хмыкнула, передернула плечами.

- Никакой жалости, собственно, - сказала, сверкнув глазами, Настя. – Чистый расчет. Царь положил глаз на мое болото, требует вернуть ему курицу в обмен на него.

Колобок одобрительно крякнул.

- Люблю таких! – заявил он. – Хитрованы вы оба, как я вижу, но с деловыми взглядами. Ладно, впрягусь тоже, дед мне не чужой. Рассказывайте.

После сухого изложения фактов кругляш крякнул, задумчиво постучал пальцем по растрескавшемуся носу, покачал ногами, свисающими с лавки, поглядел в одну сторону, в другую. Был бы прозрачный – было б видно, как мозгами шевелит, будто Страшила в Изумрудном городе, но судить о тяжелых раздумьях можно было только по выражению хитрого лица.

- Ладно, - изрек он наконец, - сделаем все в ажуре, комар носу не подточит. Всех специалистов я знаю, среди них точно не найдете такого, кто у царя куру спер, всем известно, что моя. Это кто-то из пришлой шараги, значит, надо поискать.

- Найти вора среди воров – как иголку в стоге сена, - вздохнула Баба Яга. – Да и кому это выгодно?

- Кому-никому, а есть личности. - отозвался Колобок, спрыгивая с лавки. – Болото, говоришь? Ну, не обещаю, но попробовать можно. Айда за мной.

Переглянувшись друг с другом, Баба Яга и Серый Волк направились следом за кругляшом в ворота, откуда он недавно баскетбольный мяч изображал. Удивительно, но за ними оказалось многолюдно. Корчма «Топор и мясо» была популярным местом среди разного рода личностей не совсем дружных с законом. Волк в костюме и Баба Яга в сарафане среди них были как гудок на бане – яркие и неуместные. Постепенно разговоры стихли, все обернулись и с разными выражениями на лицах смотрели на вошедших.

Колобок себя лишним не чувствовал. Подойдя к высокой барной стойке, за которой торчал косматый мужик в засаленном фартуке, он запрыгнул на стул и сказал:

- Михей, организуй мне и моим друзьям выпивку.

Настя, незаметно оглянувшись, увидела, как на нее устремляются разной заинтересованности взгляды. Вцепившись в рукав Волка, прижалась к нему и шепнула:

- Место какое-то… нехорошее, Вов.

- Тсс! – отозвался тот. – Спокойно. В крайнем случае, твой жабий хор пополнится немедленно и любопытными экземплярами.

- Ты смотри-ка, кто вернулся! – из-за крайнего стола в углу встал невысокий человек в повязке через голову, закрывающей один глаз и смерил взглядом всю вошедшую троицу. – А вы кто такие? Ишь ты, чистенькие какие, прям смотреть тошно! – он сплюнул на пол и грязно выругался.

Колобок полуобернулся, посмотрел на одноглазого и спокойно ответил:

- Это со мной.

- Такие же, как ты, хитрованы? – одноглазый загоготал, вслед за ним также засмеялись все остальные.

Яга поморщилась – смард стоял одуряющий. Публика, собравшаяся в этом заведении, о чистоте тела не помышляла, а уж о том, чтобы зубы почистить, и вовсе не слышала. Раззявленные в смехе рты демонстрировали страшный сон стоматолога – торчавшие пеньки разной степени разрушенности зубов, перекошенные шрамами губы, заросшие кустистой щетиной щеки. И все они пялились на новоприбывших с возрастающим интересом.

- Ишь ты какая аппетитная! – щипок за филейную часть заставил Настю подпрыгнуть от неожиданности.

Сама не осознавая, что делает, она щелкнула пальцами и икнула – на стол позади нее шмякнулась жирная зеленая жаба в бородавках.

- Первый пошел, - прокомментировал Волк ехидно.

Смех оборвался внезапно. Жаба квакнула возмущенно, проведя передней лапкой по своему горлу.

- Однако! – прокомментировал одноглазый, крякнув. – Интересные у тебя спутники, Колобок.

Тот, похоже, сам не ожидал подобного поворота, медленно развернулся на стуле и долгим взглядом смерил земноводное, раздувавшее горло.

- Мда, - сглотнул он шумно, а потом покрутил пальцем в воздухе. – А нельзя его обратно тудыть?

- Кудыть? – хмыкнул Серый, веселясь.

Его забавляли выражения лиц разом стихших мужчин, настороженно следивших за Настей, не собирается ли она снова сделать кульбит пальцами. А та сама, похоже, растерялась от своей мощи и заозиралась с явным желанием покинуть помещение.

- Тихо! – шепнул ей Волк в ухо. – Держи себя в руках.

- Ик! – ответила она ему.

Одноглазый, подойдя ближе, оказался невысокого роста крепким парнем неопределенного возраста – то ли двадцать ему было, то ли пятьдесят, не сказать – вроде, лицо молодое, а взгляд суровый, многознающий.

- Говорите, с чем пожаловали! – рыкнул он, смерив притихших пришельцев глазом.

- Суров ты, я посмотрю, - без страха насмешливо сказал Волк. – Хоть бы представился для начала, как-никак, девушка перед тобой.

- Ах, извините-извините! – скабрезно осклабился тот, шаркнув ножкой. – И как это я запамятовал? Алексеем меня зовут. А вас?

- Анастасия она, - в той же манере ответил Серый. – А я Владимир.

- Позвольте вашу ручку… облобызать! – без спроса схватив Ягу за ладонь, одноглазый шлепнул смачный поцелуй на тыльной стороне руки Насти и поклонился.

Выпрямился, взгляд его посуровел.

- Хватит этих любезностей, говорите, с чем пожаловали! - приказал он, прищурив глаз.

- Может, наедине поговорим? – все также насмешливо продолжал Волк, нисколько не робея перед этим сборищем бандитов.

В жизни Серого и не такие передряги случались, а потому бояться он и не начинал.

- Давай наедине, - покладисто согласился Алексей, поворачиваясь и направляясь к незаметной двери позади всех столиков.

Настя под руку с Вовой направились следом. Их провожали разными взглядами – косыми, боязливыми, наглыми, но никто не комментировал.

- Ну? – одноглазый уселся за круглый стол в темной комнате, освещенной одним потолочным светильником в форме перевернутого ведра.

- Пропажу мы одну ищем, - начал Волк, усевшись напротив.

- Мой какой интерес? – прищурился одноглазый.

Серый откинулся на спинку стула с независимым видом.

- А чего ты хочешь? – спросил он.

- А что за пропажа? – в тон ответил тот.

Настя молчала, переводя взгляд с Серого на одноглазого. Да уж, занесла судьбинушка в вонючую даль.

- Умыкнули у царя-батюшки нашего птичку одну волшебную, - начал было Вова, а одноглазый хмыкнул.

- У царя вашего батюшки уже умыкать нечего скоро станет, все сам отдаст, - ответил весело он. – Кто только дурня такого во главе государства поставил? Ну да, это риторический вопрос, - опять усмехнулся, увидев, как Настя удивленно вскинула брови. – Что, красавица, думала, мы тут все чурбаны необразованные? Ан нет, ошиблась чутка.

- Кто ж ты такой? – подала она голос, тоже откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

- А ты не поняла? – хохотнул он. – Лихо я. Одноглазое.

И заржал, видя, как вытягиваются лица незваных гостей.

- Думали, я старый и страшный пещерный житель? – все также веселясь, продолжил Алексей. – Неа, не такой я.

Потом внезапно перестал смеяться, став серьезным.

- Что за пропажа?

- Курица золотая, - ответила Настя, и почувствовала, как Волк наступил ей на ногу и сокрушенно покачал головой.

- Что, норовистая кобылка попалась, не объезженная? – хмыкнул Алексей. – Знаю я, что пропала курица, да только мой какой интерес? Птичка Колобку принадлежит, как уж он с царем будет разбираться – его дело. Только помощи от меня не ждите. Но и мешать не буду. Скажу только, что мои люди к пропаже отношения не имеют. А теперь идите отсюда.

Баба Яга поднялась, но была схвачена за запястье крепкой рукой.

- Жабу не забудь вернуть в человеческий облик, - тихо сказал Лихо.

- Пусть лапками пошлепает, может, поумнеет, - ответила Настя и вышла.

После смрадного зала корчевни воздух на улице показался сладким – ароматы цветов ударили в нос и вскружили голову. Вдохнув всей грудью, Баба Яга обернулась на шедшего следом Владимира.

- Ну и местечко! – скривилась она. – Будто грязью облили.

- Нормальное место, - пожал плечами Волк.

Хлопнула дверь, после чего послышался голос Колобка:

- Ну и куда вы без меня наповадились?

- А ты что, с нами?

- Ой, да мне все равно, лишь бы да! – ответил тот и подошел ближе, смешно перебирая короткими ножками. – Есть у меня одна мысль, куда могли птичку нашу умыкнуть! Слушайте сюда, хитрованы.

Глава 4

План Колобка был максимально прост – следовало вычислить всех, кому выгодно похищение пернатой кудахталки, опросить их по одному, а уже после делать выводы. Параллельно кругляш предлагал поработать и во дворце – раз царь на такое дело их подрядил, значит, должен и полномочиями обеспечить, а уж они-де этими полномочиями воспользуются на всю катушку. Хихикал он при этом гаденько, и было совершенно ясно, что себя в круг доверенных лиц царя причислил безоговорочно и намерен идти до конца.

Поднявшись с лавки, троица двинулась обратно к месту преступления, по дороге активно жестикулируя и споря. Вернее, спорил и махал руками Колобок, Волк и Настя же молча следовали за ним, изредка переглядываясь и покачивая головами. Скучно, судя по всему, не будет точно с таким главным следователем. Настя даже вспомнила мультик старый советский с одноименным названием – «Следствие ведут Колобки». Выпущен он был, правда, гораздо позже, чем она в сказку попала, но заинтересовал названием, когда моталась в первые разы в страну и пыталась нагнать все пропущенное, смотря телевизор и все, что по нему шло в эфире в то время. В общем, тухлые были дни. Что в сказке было не сказочно, что в постперестроечной стране.

Вздохнув, тронула Волка за рукав. Тот обернулся и пожал плечами, показав глазами на разглагольствующего впереди Колобка, мол, не при нем поговорим. А тот заливался соловьем, строя поистине наполеоновские планы.

Первым делом в царских палатах завернули к секретарю. Тот посиживал с кислым видом – обжулить самого себя не удалось, посетители разбежались, царь в кабинете заперся и, судя по звукам, активно работал – храп стоял такой, что едва двери не колыхались. Увидев на пороге Ягу с Волком да хлебный кругляш с глазками, изрядно побледнел и попытался слиться с интерьером хотя бы лицом – мимикрировать под красный бархат, однако был распознан, вычислен и призван к ответу. Колобком. Тот в лучших традициях боевиков вел себя как плохой полицейский – угрожал, язвил и всячески издевался.

- Любезнейший, - обратился он скучающим тоном, - а как так оказалось, что в хранилище государя нашего, в казну Берендеевскую посторонние могли проникнуть? Али стражи там не было? Али стража была, да обязанности свои не выполняла? За что тогда супостаты оклад имеют? Гнать их в шею, а еще лучше – головы долой!

С каждым словом бедный секретарь втягивал свою голову в плечи и сползал вниз, круглыми глазами глядя на взбесившийся хлеб, а в конце умудрился шмякнуться под стол, тоненько вскрикнуть и дрыгнуть ножкой в красном сапоге с острым носом.

Храп за дверью стих на мгновение, потом сменился странным бульканьем, потом сменил тональность.

- Ишь ты, как работает! – умилился Колобок, подходя к Волку и уперев руки в боки. – Я б тоже не отказался. И при деле, и режим не нарушен.

Секретарь попытался выбраться из-под стола, треснулся головой, зашипел сквозь зубы матерные слова, потом встретился глазами с Бабой Ягой и осекся.

- Чего вы хотите? – мрачно поинтересовался он, вылезая на белый свет.

Под глазом несчастного наливался синяк – это ж надо было умудриться так приложиться при падении. Производственная травма, не иначе.

Настя хмыкнула, еле сдерживая смех.

- Как звать-то тебя, бедолага? – осуждающе осведомился Колобок, смерив взглядом пострадавшего.

- Власом! – прогундосил тот, хлюпнув носом и с опаской покосился на Бабу Ягу.

- Стало быть, ты здесь заведуешь помещениями? – задумчиво постучал пальцем по губе Колобок, оглядев приемную.

- Не понял вопроса, - проблеял секретарь, насторожившись.

Колобок крутанулся вокруг себя, осматриваясь, а потом повернулся к Власу полностью.

- Что я имею вам сказать, - начал он, прищурившись, - вы же не рассчитываете, что такое важное расследование будет проходить в неведомой каморке? А опрос свидетелей? А записи протоколов? А ведение отчетности? Все за наш счет?

В общем, хлеб был в ударе, с каждым словом приближаясь к секретарю, пока не подошел вплотную, ткнув пальцем в район пупка. Влас отшатнулся, икнул, потом метнулся за стол, поправил скособоченную шапку и принял важный вид, что с фингалом было само по себе смешно.

- Но-но! – сказал он. – Я тут лицо при исполнении!

- Ну так и исполняй, чего велят! – распорядился Колобок. – Лови ушами мои слова, голуба! Комната для допросов нужна, а потом всех, кто хоть как-то связан с казной, подавай туда, будем их колоть, супостатов! Все, выполняй!

- По какому такому праву вы тут распоряжаетесь? – взвился секретарь, наконец, придя в себя и оценивая масштабы бедствия. – Врываетесь к царю, указываете, что мне делать! Я вам кто, ишак?

Судя по тому взгляду, который кинул Колобок на мужичонку, до ишака еще тому предстояло дослужиться.

Баба Яга забавлялась, наблюдая за ними.

- Не ишак, разумеется, - снисходительно хмыкнул Колобок, - но и не царь. И как первый зам государя вы просто обязаны радеть о его интересах, а не только тут… штаны просиживать!

В общем, аргумент о первом заме оказался самым весомым. Влас встрепенулся, ощутив свою значимость, приосанился, поправил сползшую набекрень шапку, потом застегнул верхнюю пуговку на воротнике и надул щеки – вылитый генсек, не иначе. Затем бросил косой взгляд на посетителей и поднялся.

- Пойдемте, посмотрю, чем помочь, - важно бросил он, направляясь к выходу.

Троица будущих главных сыскарей царства посеменила следом, переглядываясь. Колобок отчаянно жестикулировал, мол, всех порвет, потом измочалит, потом сотрет в порошок. Ну или как-то так можно было движения его ручек оценивать. А уж важности хлебобулочного можно было только позавидовать – он так раздулся, став больше в полтора раза, так вел себя, будто сам Коломбо пожаловал из заморских стран в Берендеево международную банду ловить.

Шли они недолго – буквально в конце коридора оказалось пустующее помещение, больше напоминавшее пыльный склад коробок.

- Здесь вам будет сподручно, - заявил Влас. – Я распоряжусь, чтоб приготовили все для допроса, а вы пока погуляйте часок-другой. Кого первого вызывать?

Волк с Ягой переглянулись – они вообще чувствовали себя лишними в этом цирке.

- Ну так… - пожамкал губами Колобок, - давай Соловья, что ли! Начнем с него!

Соловья дома не оказалось. Гонец, направленный к главному государственному казначею, вернулся ни с чем, помялся на пороге, покосился на странное бушующее существо, матюгающееся и ведущее себя воинственно и начальственно, а потом с облегчением улизнул.

- А вы чего стоите? – хлеб упер руки в бока и сдвинул брови. – Шуруйте уже по своим сказочным друзьям! Кто там еще зуб на царя точит? Леший? Кикимора? Вот их и опросите!

Баба Яга и Волк с удовольствием покорились.

- Ну и хамло! – прокомментировала Настя, спустившись с крыльца и обернувшись к Серому.

Тот пожал плечами.

- Наведет шороху знатно, а нам того и надо. Отвлекающий маневр. Истинный преступник расслабится, тут мы его тепленького и возьмем, - сказал он, обнимая Настю за талию и увлекая вниз по дороге. – Пойдем, красавица, пора бы уже и перекусить после трудов праведных.

Та поежилась, ощутив странное волнение в теле и мурашки, растекающиеся волной от горячей ладони Волка. Покосившись на его мужественный профиль, нахмурилась – вот еще, что за непрошенные ощущения?!

Владимир открыл портал и увлек ошарашенную Ягу за собой, оказавшись прямиком у себя во дворе.

- Мой повар такой шикарный рецепт вычитал! – сообщил он, кривя губы в улыбке, - пальчики оближешь! Как раз сегодня обещал удивить кулинарными изысками.

Скептически хмыкнув, девушка сбросила наглую лапу с талии и отшагнула.

- Ну давай, - ухмыльнулась она, - удивляй.

Волк же сдаваться просто так не собирался. Вновь приблизившись к ней, обвил рукой стройный стан и прижал к себе крепко, так, что от неожиданности Яга клюнула носом в его плечо и зашипела возмущенно, упершись рукой в грудь парня.

- Что ты себе позволяешь? – возмутилась она, поднимая голову и глядя в насмешливые прищуренные глаза.

- Что-то позволяю, - хмыкнул он и провел пальцами второй руки по ее виску, спускаясь вниз и неожиданно обводя контур губ, отчего их даже закололо от необычных ощущений. – Может, ну его, это болото? Перебирайся ко мне вместе с избушкой, места навалом.

- В спальню? – ехидно осведомилась Настя, высвобождаясь и скрывая смущение за нахальством. – Прям посредине с избой расположимся, к тебе передом, к туалету задом.

- Там ступа с Бабою Ягой идет-бредет сама с собой? – Волк сложил руки на груди, искоса глядя на раскрасневшуюся Настю.

- Само собой. И ступа и лоток с котом тоже прибредут, - кивнула она. – Аккурат в изголовье их и расположим. Для антуражу.

В это самое время в доме что-то грохнуло, жмякнуло, кто-то громко матюгнулся, потом вскрикнул тонким голосом что-то типа «йопвашумать», а потом из окна первого этажа вырвалось пламя.

- Рецепт, говоришь, новый, - задумчиво прикусила палец Настя. – Похоже, блюдо на костре планировалось.

Волк, не дослушав, рванул внутрь дома, там как раз что-то опять грохнуло, языки пламени сменились густым черным дымом, потом облаком белого пара. Вскоре в дверях показались двое – толстый высоченный всклокоченный мужчина в белой хламиде, перепачканной сажей, и сам хозяин дома уже без пиджака, в рубашке и брюках, тоже всклокоченный, с черными разводами на лице.

- Кажется, обед не задался, - пробормотала Яга, закусив щеку, чтобы не засмеяться - так уморительно выглядели эти двое.

- День сегодня какой-то странный, - заметил Волк, подходя ближе.

- Колобки низко летают, - отозвалась Яга. – К дождю.

Будто подтверждая ее слова, раздался гром, а потом ливень стеной обрушился на двор и все в нем, включая повара, Волка и Бабу Ягу.

Засмеявшись, Настя раскинула руки, подставляя лицо потокам воды. Она любила дождь, всегда наслаждалась им, но сейчас не подумала, что тонкий сарафан облепит ее, словно вторая кожа, привлекая к ее телу повышенное мужское внимание.

Первым опомнился Волк. Смахнув с лица потоки воды, шагнул к девушке и схватил ее за талию, ткнувшись носом в шею и вдохнув легкий цветочный аромат. Внутренний зверь его буквально ощерился, чуя самку и пытаясь переродиться. С трудом контролируя себя, Владимир как трактор поволок Ягу в дом, а она хохотала, вяло отбиваясь от него.

- С ума сошел, Вовка? – весело воскликнула она, отжимая волосы и сверкая глазами, когда они оказались в холле его дома.

Тот мрачно зыркнул в ее сторону.

- Ты зачем дождь вызвала? – буркнул он, расстегивая пуговицы рубашки и стягивая ее с себя.

Баба Яга шумно втянула ноздрями воздух, ощупывая взглядом литые мышцы, перекатывающиеся под загорелой кожей, а потом смущенно отвернулась.

- Так пожар же, - пробормотала она.

- Так не на улице же! – съехидничал тот в ответ, а потом отряхнул голову, точно зверь, отчего брызги разлетелись в разные стороны. – Настя-Настя! Яга уже давно, а девчонка совсем! Пойдем, дам тебе полотенце, пока чихать не начала. Или Бабки Ежки не чихают?

Послушно поднявшись за ним в одну из спален для гостей, Настя огляделась – приятно. В замке у Кощея было мрачно, правильно его Дульсинея пилила, а здесь все продуманно – светлый интерьер, широкая кровать, панорамное окно, через которое было видно лес и речку вдали. Красота!

- Душ там, - указал рукой Вова в сторону узкой неприметной двери и вышел.

Задумчиво стянув мокрый сарафан и рубашку, Настя принялась расплетать волосы, потом запустила в них руки и растрепала в районе головы. Резкий стук открывшейся двери заставил ее вскрикнуть – кроме волос прикрыться было нечем, одежду она оставила на стуле, а сама стояла возле окна, далеко и от кровати, и от шкафа. Римские шторы не позволяли спрятаться за них.

Ворвавшийся с большим полотенцем в руках Волк застыл – открывшаяся картина не позволяла отвести взгляд – стройная обнаженная красотка с высокой грудью, покатыми бедрами, сливочного цвета кожей открылась ему, как видение мелькнув в сторону ванной.

Ее волосы мокрыми прядями облепили тело, открывая узкую спину и крепкие ягодицы, в которые захотелось впиться губами.

- Ннннастя! – прорычал он, бросая полотенце и едва сдерживая себя.

- Уйди, хамло неотесанное! – раздалось из-за двери.

Волк долбанул кулаком по дереву, затрещавшему от удара, а потом выбежал из комнаты, на ходу принимая облик зверя. Надо было пробежаться и остыть, каким-то образом развидеть то, что он увидел, потому что от этой картины внутри него образовался самый настоящий пожар, который уже не потушить обычным дождем.

Глава 5

Замерев за дверью в ванную комнату, Настя приложилась лопатками к стене и стояла, будто оглушенная. Сердце ее билось быстро-быстро, грудь вздымалась, колыхаясь от дыхания, ноги покрылись мурашками. А ну как этот бешеный волчара сейчас выбьет дверь и войдет сюда? Что делать?

Услышав глухой удар в дверь, она вздрогнула и увидела свое отражение в огромном зеркале – глаза расширены, мокрые волосы облепили тело, будто утопленницу. Оставалось посинеть и свалиться кулем – Вова, я ваша навеки. Но нет! Не будет этого.

- Блохастый, ты там? – чуть приоткрыв дверь, выглянула она в образовавшуюся щель.

Никого!

Увидев валяющееся на полу полотенце, юркнула за ним, потом схватила свои мокрые вещи и вновь заперлась в ванной, хихикнув от приключения. Ну надо же! Никогда такого не было, и вот опять!

В своей прошлой жизни она пару раз была на свидании. Комсомолка, Настя по идейным соображениям считала, что поцелуи и прочие вольности до свадьбы недопустимы, а потом попала в сказку, да так и куковала нецелованной. А сегодня прям почувствовала желание Серого сделать это, будто липкой пеленой ее окутала его страсть. И что это такое, спрашивается? В какой такой сказке Баба Яга с Серым Волком шуры-муры крутит? Ну да, ходил Леший несколько раз, звал на свидания, и что? С Лешим как раз Ягу молва связывала, им и по волшебной силе есть чем друг друга дополнить – он маг земли, как в новомодных книгах пишут, а она ведьма, колдунья стихийная. А с оборотнем что? Шерстку ему вычесывать вечерами? Блох выбирать? Нет, увольте!

Но хорош, чертяка! Кощей красавчик, а Волк даже покрасивей будет, особенно без рубашки. Мышцы литые, так и хочется пальцем на твердость пощупать, а то и куснуть по-дружески...

Покачав головой и смутившись от своих же мыслей, Настя забралась в похожую на космический корабль душевую кабину, поражаясь в очередной раз Волку – это надо же, современные людские технологии перенял. Сама она бывала в России раз в полгода-год по несколько дней, жила там в съемной квартире, гуляла, смотрела телевизор и дивилась – как с ее времен мир изменился. Особенно нравилось наряжаться, юбки короткие, платья открытые, их много было у нее, ломбарды охотно принимали золото, которое щедрая Яга брала с собой из сказки, а оно у нее было – то вылечит кого, то в карты с Водяным поиграет – за год набиралось столько, что хватало и на жилье и на одежду. Страсть как хотелось ей зайти в ночной клуб, но одна не решалась, а звать кого-то с собой… Кого? Водяного? Он там как тряхнет бородой, всех утопит к чертям, а Коша после женитьбы стал потерян для общества – Дульче оказалась на редкость ревнивой женой, подозревающей всех двуногих женского пола в развратных мыслях относительно ее бессмертного муженька.

Так и приходилось ей возвращаться обратно и тосковать до следующего путешествия. Одно радовало – книги. Вот их Яга любила, скупала помногу и читала потом вечерами, сидя на крылечке у дома. И такие там перипетии порой были, ни в сказке сказать, ни пером описать – даже на слезу порой прошибало.

Как же ее мир перевернулся с этим царем! Чтоб его приподняло, да шлепнуло! И ведь неясно, ну, найдут они курицу эту, вернут царю, что изменится-то? Богаче он точно не станет, может, ненамного, так что еще вопрос, вернется ли болото к Насте или нет. И ведь самое интересное – ну никто до нынешнего Ивана, будь он неладен, не претендовал на это гиблое место! Кому нужны топи, да лягушки? А вот поди ж ты, аж два плана у царя – газ добывать и сады создавать. Интересно, совместить у него не получится, чтоб и то и другое? От садов бы Баба Яга не отказалась. А что, и ей польза – поставить избушку в центре, по весне в цвету такая красота! А вот газ – нет! Газ и Горыныч может производить в промышленных масштабах. Как-то Яге довелось быть свидетельницей здорового богатырского сна братьев – смрад стоял такой, хоть покойника выноси.

В общем, подумать бы не мешало обо всем в спокойной обстановке. Может, с Кощеем посоветоваться. Он большой умничка, на его плечах сейчас Навье царство, пока отцу бес в ребро стукнул. Оказалось, он нашел себе молоденькую девчонку в земном мире, притворился обычным парнем, да и жил с ней. Ох, что было, когда мама Коши обо всем узнала! Какими сочными эпитетами она муженька называла! Яга хихикнула при воспоминании, как трясся дом Коши перед их с Дульче свадьбой. В итоге, вроде, устаканилось все, но возвращаться в Навь Чернобог не спешил, решив задобрить жену и устроить ей медовое путешествие. Устроил. До сих пор путешествуют. Третье дыхание уже открылось.

Приняв душ и обсушившись полотенцем, Настя потоком воздуха привела свои рубашку и сарафан в порядок и облачилась, косу заплетала уже по дороге – волосы она не стригла давно, а потому отросли они до самой… В общем, до того места, откуда у некоторых ноги торчат.

Волк уже ждал ее, мрачный, в модных синих брюках, в рубашке-поло с коротким рукавом, он сидел в большом холле в кресле, закинув ногу на ногу и барабанил пальцами по подлокотнику. Заметив спускавшуюся с лестницы зардевшуюся Ягу, вскочил, уставившись на нее долгим взглядом.

- А ты полна сюрпризов, - заметил он с хрипотцой в голосе.

- Она всех вечно удивляла. Такая вот она была! – процитировала известный фильм Настя и улыбнулась. – Ну что там обед? Есть хочу, быка бы обглодала! А ты?

Серый ухмыльнулся и взял ее за руку. В следующий миг Настя сама не зная как уже оказалась в его объятиях, а нависший над ней Вова шепнул на ушко, заставляя все волоски на шее приподняться:

- Я тебя бы съел. Всю.

Иронично хмыкнув, Яга высвободилась из волчьих лап и скрестила руки на груди.

- Чай, повар-то твой не кормит тебя, раз на меня покушаешься! – звонко засмеялась она, скрывая волнение.

Волк тряхнул головой, запустил пятерню в волосы и взлохматил их, глядя на девушку хмуро и исподлобья.

- А тебе бы только поесть! – заметил он будто даже с обидой в голосе.

- Не только, - протянула она, сверкая насмешливо глазами, - еще поспать люблю и почитать. Три удовольствия, как и положено Бабе Яге. На завтрак младенца съедаю, на обед глаза врага, на ужин…

Она не успела договорить, как Вовка махнул рукой сокрушенно.

- Пошли уже, разговорчивая! Младенцев она съедает! И как, косточками не давишься? Пролезают тебе, куда надо?

- И даже вылезают, откуда надо. Чем потчевать гостью будешь? – потерла она ладони друг об друга.

После обеда Яга еле поднялась из-за стола – все было настолько вкусное, что она с удовольствием бы ела и ела, пока не стала бы похожей на утку, которую откармливают для фуа-гра. Но дела, работа, кура. В общем, поднялась она и с сожалением кинула взгляд на стол – не обманул Волк, повар – мастер своего дела.

Владимир же насмешливо следил за ней, давно расправившись со своей порцией.

- Будешь так есть, у твоей избушки ножки подломятся, а ступа даже от земли не оторвется! – заявил он, кривя губы.

- А ты умеешь порадовать девушку комплиментами! – отозвалась Яга, одергивая сарафан. – Если после такого позвать на свидание, красотка точно согласится. Но ты не стесняйся, тренируйся на мне, глядишь, навык и закрепится!

- Пойдешь со мной на свидание? – закинул удочку Волк и получил в ответ ироничный взгляд.

- Не с этого начинаешь, Вова! Надо сначала похвалить мои… глаза, например.

Волк фыркнул, одним шагом пересек разделявшее их расстояние, обнял Ягу за талию, заглянул ей в глаза и проникновенно сказал:

- У тебя такие красивые… яг… пятки! Пойдешь со мной на свидание?

- Мои ягпятки ты увидел совершенно случайно! – высвободилась Настя, отшагнув от Вовы подальше. – Но ты продолжай, продолжай, с каждым разом должно все лучше получаться!

- Эх, отшлепал бы тебя за язвительность, да времени нет! Пошли уже… к Лешему! – и усмехнулся: - Тебе не кажется, что это звучит как ругательство?

******

Домик Лешего стоял на красивой поляне в лесной чаще, укрытый от любых взглядов непролазными дебрями. Захочешь увидеть – не найдешь, пока сам не позовет. Но Настя на то и была Бабой Ягой, что ей приглашение не требовалось. Раздвинув ветви, поманила за собой Волка и шагнула в заросли, мелькнув сарафаном.

Серый отчего-то чувствовал себя горе-любовником, преследующим несговорчивую даму. Покачав головой, двинулся за мелькающим красным пятном и вскоре вышел на удивительной красоты поляну. Окруженная со всех сторон высоченными соснами с застенчиво притаившимися под ними кустами рододендрона и молодой порослью колючих елочек, она поражала своей живописностью – будто и не настоящая была, а яркими красками нарисована. Избушка пряталась на краю, в тени, а перед нею расстелился земляничный ковер с протоптанной тропинкой. Косые лучи солнца золотили верхушки вековых мохнолапых деревьев-великанов, падали на краснеющие ягоды и на спешащую вприпрыжку Настю – ну совсем девчонка же, даром что Баба Яга.

- Леший! – звонко закричала она, тарабаня в дверь. – Открывай, гости пришли!

С этим персонажем Волку приходилось встречаться давным-давно, но он помнил, что выглядел тот косматым йети, а уж никак не парнем с льняными кудрями, выглянувшим в окно.

- Настасья! Обожди, сейчас я мигом!

Голова в окне исчезла, и вскоре распахнутая дверь явила пред собой правителя чащобы. Это в кельтских сказках духами леса были эльфы, а в нашем русском народном Берендеево всем заправлял бравый Леший. Был он статен, не слишком высок, в простой льняной рубахе, подпоясанной кушаком, и таких же штанах, бос и загорел. По тому, как Настя кинулась к нему с поцелуями в щеку, Волк понял, что они давние друзья, и скрипнул зубами. Ничего, раз попала к нему птичка, никуда не денется, дайте только срок!

- Что же, Настасьюшка, запропала ты? – посетовал Леший, под руку заводя ее в дом. – Обещалась захаживать, а сама игнорируешь!

- Ой, да тут такое завертелось, Лесьяр (древнерусское имя, означающее «охраняющий лес» - прим.автора)! – легкомысленно махнула она рукой и обернулась к Волку. – Не одна я к тебе.

Перевел взгляд Леший на глядевшего с прищуром Серого и нахмурился.

- Здрав будь, Володимир! – прогудел он.

- И тебе не хворать! – отозвался тот, сунув руки в карманы брюк.

- Ой, да хватит этих расшаркиваний! – всплеснула руками Яга. – Пойдемте уже в дом, дело у нас к тебе, Лишенько.

«Эвон как она его ласково!» - с невольной ревностью подумал Волк и вздернул вверх подбородок, оказавшись по сравнению с правителем леса великаном, на голову выше его.

Шагнув в дом, поразился – все здесь было по-лесному – деревянная мебель, большая русская печь, аккуратно составленные чугунки, ухват в углу. На окнах простые белые занавески.

Лесьяр уже суетился, доставая из погреба закуски. Вскоре стол оказался заставлен всяческой снедью, а Настя, только что пообедавшая, с удовольствием уплетала бутерброд с бужениной, запивая молоком.

- Как к бабушке в деревню приехала! – пояснила она обалдевшему от ее обжорства Волку. – Да ты садись, не стесняйся, Леший у нас по вторникам тоже головы не откусывает. Будешь молоко?

- Нет, спасибо! Может, уже к делу перейдем? А то кому-то светит внезапный переезд, как мне помнится.

Леший удивленно вздернул брови и перевел взгляд с Волка на Настю.

- О чем он говорит, душа моя? – голос его звучал, будто речка журчала.

- Выселяют меня, - вздохнула Яга горестно и оперлась щекой о кулак поставленной локтем на стол руки. – Царь решил с болота газ добывать. Вот, почитай!

Взяв свиток, Леший пробежал его глазами и хмыкнул:

- Не бывать тому, яхонтовая моя! Неужто он думает, за тебя вступиться некому? Так я ему напомню, кто исконный владелец земель русских!

Волк с сомнением покосился на лесного властителя и мысленно хмыкнул – ну да, ну да, видали мы таких самонадеянных. Усевшись за стол, он небрежно откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и внимательно уставился на льнянокудрого.

- Не переживай, Настасья, - продолжал Леший, - в крайнем случае, что мы, не справимся с каким-то людским царем? Это ты молодая Яга, а с твоей предшественницей ой, как мы много делов натворили! Порой вспомнить дурно, - он сокрушенно покачал головой, а потом хитро блеснул глазами, - весело было, в общем.

- Да я как-то не переживаю, - с набитым ртом отвечала ему Яга. – Вернее, переживаю, конечно, все ж привыкла здесь, но и насмерть биться не хочу.

- Да превратим его в дерево, да и все! – усмехнулся Лесьяр.

- Или в жабу, - поддакнул Волк, - опыт-то у некоторых имеется.

Леший покосился на Серого, но ничего не ответил, вновь обратившись к Насте.

- Ходила к царю-то? Несговорчивый? – спросил он, с умилением глядя, как девица мажет сметану на толстый ломоть белого хлеба.

- А то как же! – Настя домазала сметану на бутерброд, но оглядела его с сомнением и отложила, вздохнув – не влезет точно! – Хочет этот пройдоха и рыбку съесть и сковородку не помыть. Казну разбазарил, проигрался в пух и прах. Дошло до того, что у деда с бабкой отнял курицу, которая яйца золотые несет.

- Слыхал про такую, - вставил Лесьяр.

- Ну вот, - кивнула девушка, - он ее себе забрал, а кто-то куру и умыкнул. Чтоб казну наполнить – надо головой работать, а не только есть в нее, вот царь и озаботился возвращением птички. Говорит, вернешь – болото твое.

- Ой, врет, ой, врет! – покачал головой Леший, отчего тугие кудри качнулись в такт. – Шантажист! Так! Давай, говори, от меня какая помощь нужна?

- Так узнать к тебе пришли, не слыхал ты, может, объявилась у кого наша золотоносная птичка?

Леший задумчиво повращал глазами, пожевал губами, потом покачал головой.

- Не, - сказал он, - если б у кого из наших, я б узнал. Да и у кого? Кикимора к свадьбе готовится с заморским друидом, ей не до кур. Так-то она может, конечно, пройдоха та еще, но в этот раз точно нет. Поспрошаю я у лесовиков, может, они что слышали, да ты у домовиков узнай, те-то в избах, да дворцах чаще бывают. Кому выгода от куры? К тому и надо идти перво-наперво. Свидетелей всех опросили?

Баба Яга с совершенно испортившимся аппетитом и настроением покосилась на Волка. Тот сидел с независимым видом, разглядывая избу, и в разговоре участвовать не желал.

- Не опрашивали никого, - сказала она, поморщившись. – Столько возни с этим. Отчего царь себе службу сыскную не заведет?

- Так им платить надо, - Волк пожал плечами. – А зачем платить тому, кто видимой пользы не приносит? Пока царя не коснулось, проблемой он это не считал.

- И то верно, - вздохнули в унисон Леший и Настя.

- Ладно, хорош лясы точить, - Серый поднялся. – Предлагаю опросить еще Водяного, чтоб потом к этому не возвращаться, а затем идти к Колобку на помощь. Он у нас главный следователь, - пояснил Лешему.

Настя тоже встала.

- Спасибо тебе, Лишенько, - обняла она Лесьяра на прощание.

Оказавшись уже далеко за поляной, Волк позволил себе иронию.

- Смотрю, вы с ним близкие друзья, - насмешливо сказал он, покосившись на задумчивую Ягу.

- Угу, - отозвалась она, глядя прямо перед собой и о чем-то думая. – Слушай, - наконец, выдала. – А ведь кому выгодна пропажа курицы-то? Да никому. Ну, логически если представить – царь нищий, сейчас начнет драть с народа, с купцов, да крестьян зажиточных, да всяких прочих людей деньги. Значит, ему самому кура тоже без особой надобности, так, баловство. Ну что там это яйцо, да и не каждый же день она его несет. Нет, тут что-то не так.

- Верно мыслишь, - согласился Серый. – я тоже об этом думал. Считаю, что поиски вора бессмысленны.

- Предлагаешь сдаться? – повернулась она к Волку лицом и задумчиво нахмурилась, закусив губу.

Тот шагнул вперед, оказавшись близко-близко, а потом обнял Настю за плечи одной рукой, а второй приподнял ее лицо за подбородок.

- Никогда не сдавайся! – усмехнулся и нежно поцеловал девушку в кончик носа.

Та удивленно отшатнулась, однако, удерживаемая сильной рукой, смогла только откинуться назад.

- Что это ты делаешь? – подозрительно сузив глаза, покосилась на губы Владимира, упершись ему в грудь обеими ладошками и чувствуя быстрое биение сердца.

Вместо ответа Волк снова склонился к ней и прошептал прямо в приоткрывшиеся губы:

- Я тоже не сдаюсь.

Глава 6

Настя отпрянула и приложила палец к губам Волка.

- А ну не целоваться! – строго приказала она и нахмурилась. – Ишь, завел моду – чуть что, лапать девушку!

- А что это не целоваться-то? – не смутился тот, хитро сверкнув глазами, сложил губы трубочкой и почмокал. – Ну давай же, душа моя, уважь своего спутника.

- Тьфу, охальник! – выпуталась из его объятий Настя и усмехнулась.

Ей нравилось это внимание и собственные ощущения, вызванные объятиями мужчины. Необычно и так волнующе. Интересно, а если разрешить ему поцеловать себя? Повернувшись лицом к Серому, с интересом оглядела его – взъерошенный, он прислонился плечом к стволу дерева и смотрел на нее, прищурившись. Губы его, сложенные скептически, были не тонкими и не полными, такими, как надо, такими… красивыми? Интересно, можно вообще про мужские черты говорить, что они красивы? Яга никогда не задумывалась. И сейчас была смущена тем, что вместо дела думает о всякой ерунде. Какая комсомолка будет думать о поцелуях? Стыд-то какой!

А все-таки, понравилось ли бы ей или нет?

- Мне вот интересно, ты думаешь, как бы и меня в жабу превратить? – усмехнулся Волк. – Так я петь не умею!

- Фу, дурак какой! – обиделась она. – Пойдем уже. Не знаю, к Колобку возвращаться или лучше к Водяному сходить. Говорят, у него русалка новая, зачем ему курица?

- Может, русалки любят куриц? – предположил Волк, отрываясь от дерева и подходя к ней ближе. – Особенно золотых.

- Да ну! – махнула она рукой. – Русалки любят сказки! Бестолковые совсем же.

- Красивые зато, - возразил Волк, улыбаясь. – Для некоторых мужчин красота женщины на первом месте.

- Вот не пойму я, то ли мне это комплиментом считать, то ли обидеться на тебя, - задумчиво пожевала травинку Яга, глядя вдаль.

- Да какой комплимент, я даже не начинал еще, - усмехнулся он в ответ, подходя ближе и вставая прямо за ней, так что при дыхании его грудная клетка касалась ее спины.

- Начинай!

- О, луна моего сердца! – завыл Волк, а Яга прыснула. – Твоя красота покорила мое израненное сердце!

- Да? – она повернулась, улыбаясь и посмотрела в насмешливые глаза Вовки.

- Так пойдет? – спросил он и подмигнул. – Или ты любитель витиеватых комплиментов?

- Не знаю, - пожала она плечами, - я же никогда… Вернее, еще никто… Ну, в общем, ты первый.

- Ух ты! – весь его вид выражал удивление. – Ты же красивая девушка, неужели у народа глаз нет? Как ты жила вообще до того, как Ягой стала?

Она пожала плечами.

- Ну как… - неуверенно начала она. – Я ж советская девушка, у нас не принято было это все. Я только в институт поступила, да проучилась два курса, а там у нас не до комплиментов было, знаешь ли. Ладно, это все неважно. Давай к Водяному сходим, да потом к Колобку вернёмся. Интересно, что он там нарыл.

- Я думаю, гиблое это дело, - заметил Волк, пожав плечами. – Вора мы не найдем. Поэтому предлагаю разобраться с царем по-нашему, да и дело с концом. Он, хоть и дурак, однако, должен понять, чем ему это грозит.

- Угу. На его место придет другой, потом третий. Мало ли кому понадобится мое болото. Так что мне нужна бумага, что оно мое, - зло сверкнула глазами Яга. – Он думает, что всесилен, давно просто мы в люди не выходили, вот и все. Позабыл народ, какую сказочную силу мы имеем.

- Ну так и давай покажем им. Что там по плану? Змей Горыныч пусть потребует десяток девственниц, что ли. Или Кощей.

Настя засмеялась, представив себе, как обрадуется Дульсинея веренице девственниц в своем замке. А уж как Кощею-то не поздоровится, к бабке не ходи!

- Может, мне еще младенцев жрать начать? – иронично ухмыльнулась она, выгнув бровь.

- А и начни! – хохотнул Волк в ответ. – Гуси-лебеди твои где? Пусть украдут парочку-другую ребятишек.

- Тьфу! – сплюнула она. – Как представлю – еда к горлу подкатывает. Неужели моя предшественница все это делала? Ты ж с ней знаком был. Как она, стоящая была бабка? Куда лучше меня?

Волк задумчиво пожевал губами.

- Как бабка-то, может, и лучше, - заметил он, - но как Яга – ты ее превосходишь. Баба Яга – это ж колдунья, ведьма, которая черпает свои силы из природы, необязательно она злая должна быть. Но в узде держать народ надо. А то ишь ты, болото им понадобилось. Газ! Ха! Пусть царь сам газ производит, гороховые поля ему в помощь.

Настя с трудом сдержала смех, представив себе эту картину – царя, производящего газ, но потом не выдержала и расхохоталась. Очень уж уморительная была картина.

- Слушай, а ведь Кот-баюн может знать! – осенило ее. – Он же провидец, значит, мог и предвидеть это все. Пойдем-ка перво-наперво к нему, поговорим, а уж потом к Водяному.

- И то верно, - поддержал Серый. – Пошли к Баюну.

Путь к коту предстояло проделать пешком – тропа туда не открывалась. Волк шел бодро, а вот Яга еле-еле – сказывался плотный обед и перекус. На лице ее возникла вселенская мука.

- Слушай, Серый, а вот ты в зверином обличье большой же, да? – спросила она, начав из-за печки.

- Ну, - ответил тот, отгибая ветви, чтоб не хлестанули Настю по лицу и оборачиваясь.

- В сказках пишут, ты какого-то царевича на себе таскал, - продолжила она.

- Было дело, - отозвался Волк. – Давно, правда. Мне тогда пришлось в коня превращаться, чтобы у Чернобога вызволить деву одну. Царевич потом на той деве женился.

- А зачем это папаше Кошиному дева та понадобилась? – захлопала глазами Яга.

- Ну как же, - хохотнул Серый. – Дев много не бывает. Тем более, что она и сама против не была. Только царевич упертый оказался, жениться, говорит, только на ней буду. Вот и пришлось…

- А как же мать Кощея? – ахнула Настя, перебив.

- А что мать? Они тогда опять поссорились, Чернобог в Нави остался, а она здесь куковала.

- Тьфу, вот же какой, а! – в сердцах сплюнула Настя, не успев принять ветку в руку и получив хлесткий удар по щеке. – Так вот, царевича ты таскал, а меня? Я ведь маленькая и хрупкая. Может, понесешь меня, а?

Волк остановился и резко обернулся к ней.

- Мне раздеваться придется, - отчего-то хрипло сказал он и кашлянул.

- И? – Настя зевнула. – Раздевайся!

Серый прищурил глаза и медленно начал расстегивать пуговки на рубашке, следя, как расширяются зрачки Яги. Теперь пришел ее черед кашлять, скрывая смущение, но и отвести глаза она не могла – вид обнажающегося мужчины невероятно волновал ее.

Сбросив рубашку, Волк взялся за пряжку ремня и расстегнул ее, потом медленно то же самое сделал с ширинкой. Он уже был готов стянуть с себя брюки, глядя на алеющие щеки Насти, как внезапно пространство расчертил портал, явивший Колобка.

- Интересненько у вас тут, я смотрю, - процедил хлебобулочный, смерив взглядом и Волка и Настю. – Пока я там в поте лица пашу, они тут разврату предаются!

- Очумел? – рявкнула Настя, придя в себя. – Идем к Баюну мы!

Колобок усмехнулся.

- Ой, не делайте мне беременную голову! – заявил он пафосно. – Давайте сюда, дело есть. Только ты, Волк, сам открывай тропу, моих сил на это не хватает. Я итак, можно сказать, весь свой резерв исчерпал.

Волк раздраженно уже застегивал рубашку, заправил ее в брюки и движением пальцев расширил созданный Колобком переход до приемлемых размеров.

- Пошли! – буркнул он, беря Ягу за руку и втягивая ее в портал.

******

За время отсутствия героев Колобок успел обзавестись целым сонмом мебели и аксессуаров для допроса – столом и стулом для себя, причем, ему притащили детский, с высокой спинкой и подлокотниками, в котором он и восседал, как король. Для допрашиваемых же приготовили неудобный табурет, дабы люди чувствовали себя преотвратно и были готовы выдать все тайны мадридского двора.

- А нам куда примоститься? – сварливо нахмурилась Яга, оглядевшись.

Колобок слез со стула, проковылял к двери и зычно крикнул:

- Холопы! Два кресла для моих помощников!

Тут же началась страшная суета в коридоре – народ забегал туда-сюда, зашушукался, мол, барин-де гневаться изволят, на обалдевших от такого движения Волка и Настю внимания никто не обращал.

- Чувствую себя мебелью, - шепнула она и усмехнулась.

- Разошелся сухарь-то! – ответил ей Волк, насмешливо сверкая глазами.

Тут уже и кресла подволокли – в красном бархате, с деревянными подлокотниками, не иначе, из запасов для царева кабинета выгребли. Устроившись в них с комфортом в дальнем углу кабинета, оба, и Яга и Волк, уставились на Колобка.

- Ну, рассказывай, что успел узнать, - произнес Серый, положив ногу на ногу и небрежно покачивая носком туфли.

- Да ничего! – мрачно буркнул тот в ответ. – Соловей затаился где-то, слуг я опросил, кто дежурил в ту ночь – никто ничего не знает. А сейчас вот планирую главных свидетелей звать. Таких не сильно много, поэтому, думаю, быстро управимся. А вас я позвал, чтоб посмотрели на рожи хитрые, да подсказали, может, чего упущу.

- Кого первого-то решил? – откинулась Настя на спинку кресла, устраиваясь поудобнее – цирк, судя по всему, ожидался знатный.

- Дьякона Филимона, - отозвался Колобок, готовя перед собой чистый лист. – Он к царю, как к себе домой захаживает, шлемазл. Удивляюсь, как промеж них с царицей спать еще не ложится.

Волк хмыкнул.

- На церковь бочку катить – себе дороже, - заметил он.

- Ха-ха! – едко отозвался Колобок. – Это они пусть царем вертят, как хотят, я им тут не дядя Боря, покажу то место, где спина заканчивает свое благородное название!

- А ты серьезно настроен, как я посмотрю! – улыбнулась Яга.

- Ты мне тут не скалься! Скалится она! – настроение у хлебобулочного было не ахти. – Сейчас посмотришь, как настоящие следователи дело делают, а не вот это вот все, что вы тут наворотить успели! Зовите дьяка!

Глава 7

Филимон был дьяком со стажем – почитай, уже почти двадцать лет заседал в боярской думе при царе. В те времена, когда во главе был тесть нынешнего Ивана-дурака, было трудно – ни копеечки в свою мошну не положить, все на подношениях перебивался, думал, так и помрет нищебродом, а после помазания на царство Ивана воспрял духом, пообтерся, завел дружбу с нужными людьми, да и наладил ручеек текущих в его личную казну средств. И все бы ничего, но вот эта ситуация, возникшая как-то разом и будто бы сама собою, напрягала неимоверно и грозила совершенно перерубить все денежные поступления.

Переминаясь с ноги на ногу возле кабинета какого-то Колобка, он жмякал в руках шапку и волновался. Жиденькая бороденка его тряслась, губы шептали молитву, давно позабытую за ненадобностью, а глаза так и зыркали по сторонам.

Наконец, позвали в кабинет.

Вошел степенно – негоже такому важному лицу спешку делать – огляделся, узрел в углу сидевших в креслах молодых бабу с мужиком, а за столом в детском стульчике круглый хлебный мякиш с трещиной в боку.

- Здравы буде, господа! – поклонился он куда-то в угол и покосился на неудобный стул.

Судя по тому, что окромя него мебели свободной, пригодной для сидения не было, приготовлен он был как раз для допрашиваемых. Это что же, его как преступника будут сейчас?!

- И тебе не хворать, Филимон Митрофаныч, - отозвался Колобок, постучав по столу карандашом. – Будь добр, присаживайся, да поведай нам, как так получилось, что у простого церковного слуги столько добра нажито.

- Непосильным трудом! – вскочил присевший было дьяк со стула.

- Да ты садись, в ногах правды нет! – заметил наглый хлеб, развалившись на своем месте. – И какие же такие труды у тебя?

- Дык, - начал загибать Филимон пальцы, - в суде мы присутствуем, обязаны все записывать, в думе заседаем, опять же, все пишем, всяческие дела важные творятся какие в государстве – наше дело там быть. Весь в трудах, весь в заботах, детушки малые без отца выросли, - в голосе дьяка появились плаксивые нотки.

- И много детей-то? – поинтересовался Колобок, что-то черкнув важно на бумаге.

- Так десять, господин! Жена-то вчерась еще сообщила, что одиннадцатый на подходе, а средства-то где? Ить, обнищали мы все напрочь! Она-то у меня рукодельница знатная, вышивальщица и кружевница, только этим и живем!

Яга хмыкнула себе под нос. Знала она эту знатную кружевницу – разожравшаяся до состояния доброго бегемота, жена Филимона забыла, когда нитку в руках держала в последний раз, но рожала исправно, этого не отнять.

- Домишко плохонький у нас, - заныл опять дьяк жалобно, - дети мал-мала меньше, друг за дружкой одежонку донашивают, зимой на улицу не выйти, валенок на всех нету.

- А что же, слыхал я, лодка самоходная у тебя имеется двухпалубная, - прищурился наглый кругляш.

Дьяк вновь привстал с табурета, потом опять на него рухнул и сгорбился.

- Это от зависти все! – буркнул он. – Врут и не краснеют, ироды! Нету у меня никакой лодки самоходной! Весельная есть, этого не отнять. Люблю иногда в свободное время выйти с удочкой на середину реки, рыбки для детишек наловить. А самоходной нету, не моя то лодка!

- А чья? – вкрадчиво осведомился Колобок.

- Того не ведаю, - сухо отозвался мужчина, выпрямляясь и глядя строго перед собой. – Мое дело маленькое, я за собой смотрю, а что у других есть – мне неинтересно.

Колобок нахмурился.

- А дворец твой?

- Какой дворец? – взвился Филимон возмущенно. – Изба покосившаяся! В щели зимой снега наносит, конопатить денег нет! Ишь ты, как врут, как врут, а?! Это кто ж на святого человека напраслину-то нагоняет? Ироды!

От возмущения бороденка его тряслась, руки сжались в кулаки, да и весь он как-то подпрыгивал, сидя на стуле худым задом.

- А поведай-ка нам лучше, что ты в казне делал царской?! – зашел с другого бока Колобок.

- Не был я там! – отрезал дьяк. – Знать не знаю, где казна находится и что в ней содержится. Мое дело маленькое – знай себе служи, да лишнего не спрашивай.

- А вот люди верные другое говорят, - хитро прищурился хлебный шар. – Что не раз видали тебя с царем в хранилище.

Дьяк было приподнялся, потом осел.

- Ну, было пару раз, - нехотя сказал он, - но чисто с любопытства заглянул, посмотреть, как хоть золото выглядит, да детям поведать. Они ж у меня малые совсем, десять их, скоро одиннадцатый родится. Пойду я? Коль вопросов больше не имеется, службу исполнять пора.

- А про курицу что знаешь? – закинул удочку Колобок.

- Отродясь не видал! – перекрестился дьяк.

- И что же, в хозяйстве нету кур? – не удержалась Баба Яга от сарказма.

- Так то в хозяйстве, - ответил Филимон, обернувшись, - а про ту, что спрашивают, знать не знаю, ведать не ведаю. Пойду я. Служба.

Поднявшись с табурета, долго кланялся, пятясь задом, пока не выскользнул в дверь.

- Ворюга знатный, - прокомментировал Колобок. – Да только не подкопаешься. Ногти вырвать если только, - задумчиво побарабанил по столу пальцами. – Ну да ладно. Разберемся. Зовем следующего свидетеля, сейчас будет второй акт Марлезонского балета.

Начальником охраны у царя значился некий Сидор Несторович. Мужичок он оказался тщедушный, ростом мелковат, с огромной лысиной на голове, на которую были зачесаны остатки волос. Да и вообще, вид создавал, будто на такого плюнь – волной сшибешь. Как его поставили начальником, да еще и такого ведомства – неведомо.

Войдя, Сидор Несторович поклонился, зыркнул глазками-буравчиками во все стороны, заприметил Волка с Ягой, но виду не подал, что удивлен. Кашлянул, степенно присел на табурет, держа спину прямо и вперился в Колобка.

- Здрав будь, твое сиятельство, - сказал, наконец, начальник охраны, когда пауза затянулась.

- И тебе того же, любезный, - процедил хлебный мякиш, нахмурившись.

Волк с Ягой переглянулись, удивленные этим странным поведением «главного следователя», но промолчали.

Сидор, тоже смущенный, поерзал, заозирался, на всякий случай оглядел себя и незаметно поправил слегка расстегнутую ширинку – непорядок какой! Вздохнул тяжко, покосился на Колобка – тот смотрел пристально и задумчиво, начинать разговор не спешил.

- Скажи-ка мне, любезный, - когда пауза порядком затянулась, хмуро начал допрос хлебный кругляш, - как так вышло, что мало того, что золото все с казны вытащили, так еще и к самому царю в опочивальню пробрались, за ногу его тягали, ключ сперли, куру умыкнули, а ни ты, ни твои люди ни сном ни духом, а?

Сидор Несторович вжал голову в плечи и шмыгнул носом.

- Так, ить, сами-то мы не местные, - жалобным голосом начал он, - пришлые мы, стал быть. Дед мой при царе служил, отец, и я тоже сподобился. Я, конечно, хотел писарем быть, да кто ж спрашивает, - вздохнул. – Как царь мне приказал охраной заведовать, так и пришлось. Мое дело маленькое – караулы проверять, да чтоб не пили на работе, да еще смотреть, заперто или нет, в казне. К царевой опочивальне он мне сам не велел подходить, говорит, с царицею изволю миловаться, а ты чтоб не подслушивал. Ну я и тоже пошел… У меня ведь жинка молодая тоже, справная баба, - он руками показал необъятную фигуру жены. - Такую оставишь на ночь – как пить дать, уведут! Повелел я, значитца, Фролу Кузьмичу стоять на охране у царской опочивальни, а он глуховат стал к старости. Поди, заснул, а тут вор-то и шмыгнул.

- Шмыгнул-вышмыгнул, - повторил Колобок. – Слыхал я, должны были в царский дворец завезти блюдца смотровые с выводом изображений на центральное блюдо в комнате охраны. И где они?

- Не вели казнить! – сжался Сидор. – Да только что ж получается? Закуп блюдец произошел еще по весне в том годе, честь по чести, деньги погрузили и повезли изготовителю. Наняли подрядчика, Смирнова Фрола, тот обещался сделать все в срок. А потом тудым-сюдым, по дворцу походил, везде дыр наделал, потом сказал, что деньги кончились.

- Ну так этого бы повесили, да другого наняли, - рассердился Колобок. – Дело государственной важности! Ишь, распоясались! Сами блюдца-то где?

- До сих пор не присланы! – отрапортовал Сидор, сверкнув глазами.

Постепенно он расслабился, почувствовал себя уверенно. Убивать его тут, похоже, не собирались, потому волноваться не было смысла.

- Ну а казна-то куда делась? – хитро прищурился Колобок. – Царь и там миловался, что ли? Кто сундуки спер, отвечай, плешивая скотина!

Сидор упал со стула, неловко откинувшись назад, смешно замахал ножками, пытаясь подняться, кое-как встал на четвереньки, потом нащупал маленькие очки, слетевшие с носа, поправил вставшие дыбом на плешке волосы, и только потом уселся на табурет обратно, сгорбившись.

- Ну? – грозно рявкнул Колобок.

- Так, ить, сами-то мы не местные… - завел свою волынку начальник охраны.

- Это я слышал уже!

- Так, ить, мое дело-то маленькое! – продолжил мужичок.

- И?

- Велено было казну не сторожить, - выдохнул тот, наконец, и расслабился.

- Так-так-так! – постучал карандашом Колобок, подавшись вперед и с интересом вперившись глазами в Сидора. – Кто ж это такой умный там? Уж не царь ли часом?

- Никак нет, господин следователь! Сам Соловей приказал. Я, говорит, буду всю ночь сводить какие-то дебеты, потому охрану распускай, мил человек, да сам ступай. А наутро-то и вот! И куру умыкнули, и золото все вынесли!

- Отчего ж Соловья не заподозрил царь? – вкрадчиво усмехнулся кругляш.

- Как можно! – испугался Сидор. – На святом тот поклялся, что не брал – образ божьей матери целовал, да лбом в пол бился. Как соврать-то? Так что не он это!

- Иди с миром, добрый человек, - махнул рукой в сторону двери Колобок, а когда начальник охраны, трижды уронив табурет и едва не впечатавшись лбом в дверь, вышел, буркнул себе под нос: - Одни проходимцы кругом! Ворье и гады! Ну и окружение у царя-батюшки! А вы что притихли? Что думаете, злодеи сказочные?

Глава 8

Волк пожал плечами.

- Что я думаю? Все они в казну рыло свое совали, и неоднократно. Разворовали сообща, тут к бабке не ходи. Ты кого там еще хотел допросить? Давай, зови, да пойдем мы к Коту-Баюну, у него третий глаз есть, вдруг скажет чего ценного.

- И то верно, - Настя зевнула. – Нельзя после сытного обеда так интенсивно работать. Вот соснуть бы часок-другой, тогда да, тогда и всех врагов победить можно.

При слове «соснуть» Волк слюной поперхнулся, долго кашлял, выпучив глаза, потом откинулся в кресле и замер со страдальческим видом.

Хмурый Колобок брезгливо скуксился, наблюдая за Серым. Личико его, обычно с хитрым выражением, сейчас было похоже на сморщенный лимон, губки сжаты в куриную попку, носик заморщинился, глазки прищурены. Посидев так некоторое время, крикнул зычным голосом:

- Заводи третьего! А, впрочем, давайте-ка вы отсюда оба! Идите… к Коту! И зачем я вас позвал только?

Долго упрашивать Волка и Настю не надо было – они как по команде вскочили и ринулись к выходу, столкнувшись в дверях плечами и чуть не сшибив толстенького человека невысокого роста, намеревавшегося войти к «господину следователю». Покосившись на странную парочку, тот посторонился, и только потом вошел, прикрыв за собой дверь.

- Свобода! – воскликнула Яга, оказавшись на улице. – Фу, все эти расследования – точно не для меня.

Она с хрустом потянулась, подняв руки, потом с удовольствием потерла затекшую поясницу, размяла шею и взглянула на Волка, который разве что слюной не капал, на нее глядючи.

- Чего застыл? Пошли, что ли. Эх, чую, надо было все-таки царя в жабу, да и дело с концом.

******

Кот-Баюн, персонаж немного мифический и изрядно в детских сказках облагороженный, жил изолированно на специально отведенном острове. Его туда выселили не за заслуги перед Отечеством, а как раз наоборот. Сладкоголосый певец, любимец женщин и детей, этот прохвост заманивал в былые времена к себе путников, да и всяких желающих узнать судьбу, а потом ни косточки, ни лоскутика.

Говаривали, что кто кота этого приручит, тот от всех болезней исцелится, станет сильным, ловким и удачливым. Только байки все это. Кот сам их и придумал. Есть захочешь – не так раскорячишься, как говорится.

В общем, скрутили его однажды, когда он дрых, насосавшись сока валерианы, да и выселили на остров, а чтобы не сбежал, контур охранный поставили – войти туда можно, а вот выйти обратно чтобы, надо либо слова волшебные знать, либо тропу открывать портальную.

В общем, Яга не боялась, но на всякий случай хотела забежать домой и ухват прихватить, чтобы в случае чего отоварить животное по голове.

Волк ее отговорил, мол, времени итак нету, а домой забеги – то сандалики сменить, то кокошник не тот, то ленточка в косе по цвету к трусам не подходит. Дразнился. Нарывался. Квакать не умеет, а туда же! Настя косилась на него, косилась, а сама думала – вот бывают же такие красивые парни! Раньше ей Кощей казался красавчиком, даже, бывало, думала о нем по ночам, обижалась, когда он с Дульсинеей любовь закрутил, а теперь вон – поди ж ты! – Серый по сердцу стал. Как бы не влюбиться в блохастого! А то будет парочка – Баба Яга и Серый Волк – курам на смех! Эх, почему она не обычный человек? Давно бы уже была замужем, с парой-тройкой детишек, да… Тьфу, Яга! О чем ты думаешь? Треснуть бы этого Серого промеж глаз, чтоб знал, как девушек в себя влюблять.

Вскипятившись, Яга шагала быстро и решительно, сжав кулаки. Мало ей потери болота, так на тебе – влюбилась! С утра еще была свободна как птица, а сейчас вон что! И что? Он ожидает, что она вот так просто рухнет к его ногам с воплем «Вова, я ваша навеки!»? Тьфу на него! Попревращать бы их всех в жабий оркестр, да и дело с концом, пусть потом серенады квакают! Распоясались! Ишь ты!

- Настя! – Волк быстро нагнал ее и схватил за локоть, резко крутанув к себе. – Что случилось?

- Отстань! – буркнула она, выдернув руку.

Потом внезапно посмотрела на все со стороны – он-то, бедный, и не знает, какая каша у нее в голове. Вот же дурында.

- Устала я, Вова, - вздохнула. – Люди – это не мое. Не люблю я их. Мне б мое болото, и чтоб никого на тысячи верст. Извини.

Волк тоже вздохнул. Угораздило ж его в помощь этой язве навязаться! И ведь говорила мама, иди в доктора – и руки в тепле, и деньги в кармане, так нет же!

- Пойдем уже к Баюну, прижмем его к ногтю! Думаю, к вечеру уже найдем куру.

Глава 9

Остров, ставший невольным пристанищем для сладкоголосого кота, находился в такой густой чащобе леса, что обычный путник мог идти туда неделями, но так и не добраться. В поимке Баюна участвовали тогдашняя Баба Яга, которая и зачаровала тайгу, Леший, запутавший тропки, да приглашенный аглицкий колдун, творивший волшбу не по-нашему, чтобы вдруг подобревшие жители спустя много лет не смогли расколдовать котика.

Волк взял Настю за руку, а потом провалился вместе с нею в черноту портала, успев, пока девушка прижалась к нему, потискать ее за одно место чуть пониже спины.

Яга была в таком шоке от длительности портального перехода, что не сразу поняла, где находится наглая волчья лапища, а когда поняла, со всего маху треснула его по морде. Так они и вывалились – пылающая и кипящая праведным гневом Настя и потирающий щеку довольный волчара.

Когда переход с негромким щелчком схлопнулся за их спинами, девушка огляделась – ой, мамочки, куда это они попали?! Всюду непролазный бурелом, какие-то торчащие палки, сухие кусты с колючками длиной в палец, так и норовившие впиться в самое выступающее место.

- И куда? – сварливо осведомилась она, нахмурившись и уперев руки в бока. – Ты куда нас приволок, а?

- Куда-куда… - растерянно отозвался Серый, - раньше тут место было свободное, прямиком к острову ведущее. А теперь вон что.

- А ты был тут когда в последний раз? – ехидно усмехнулась Яга. – Вот то-то же! – добавила она удовлетворенно, когда Волк пожал плечами. – Пошли уже. Куда, говоришь, ласты навострить надо? Туда? Ну, пойдем.

Волк махнул рукой сокрушенно и направился вслед за девушкой.

Он и правда давненько здесь не был, с тех пор, как помог доставить оборзевшего Баюна и водворить его в место заключения. Вряд ли котик будет рад новой встрече, но неужели оборотень не справится с простым котом-певцом? Да как пить дать!

Однако, чем дальше они пытались продраться сквозь колючки, тем все меньше ему нравилась эта мысль. Одежда давно висела клочьями, особенно на нем. Насте как-то удавалось проскользнуть между игл, а вот Волку доставалось. Больше всего пострадали брюки, отчего-то цеплявшиеся за все подряд. Вскоре сквозь них стали проглядывать любимые волчьи трусишки – со смешными надписями и картинками из мультфильма «Ну, погоди!». Да, и не надо смеяться! Волки – они тоже чувствительные натуры, могут и позволить себе что-нибудь эдакое!

- Настя, а может, ну его, кота этого? – зацепившись в очередной раз и потерев длинную красную царапину на боку, Вова остановился.

Яга тоже замерла и оглянулась.

- Вов, ну ты что такое говоришь-то? – возмутилась она. – У тебя ж дом никто не отнимает, живешь себе и живешь. А мое болото собираются мало того, что изъять, так еще и изнахратить! Ладно, я, что-нибудь придумаю! А звери? А лес? Ты видел, что творится в соседнем государстве? Новости-то смотришь по блюдцу? Нет? А я вот смотрю! В Тридевятом царстве тамошний правитель лес отдал в аренду на сорок лет басурманам, а они рубят так, что щепки летят, да не только те места, что им разрешены, но и все вокруг. А чтоб не узнали, пожары устраивают. Тамошняя Баба Яга мне видео прислала, где одни пеньки торчат вокруг ее избушки. Собралась сниматься с места и искать новое. А где найдешь-то? Везде пепелище. И у нас так будет. Как начнут газ добывать, так и все, считай, умер и лес, и болото. Так что не ной, пошли, скоро выйдем, я просвет уже вижу между деревьями.

Отвернувшись, Настя отогнула особенно колючую ветку и шагнула в образовавшийся проход. Волк услышал ее удивленное восклицание и поспешил следом, узнать, что ж так удивило Ягу.

А посмотреть было на что – открывшийся взору остров Буян, куда сослали кота, оказался дивным местом. Серый помнил его как невзрачный кусок земли с торчавшими скалами и одиноким дубом, к которому и приковали цепью бедного пушистика, однако, за последние годы остров изрядно изменился. Весь покрытый зеленью, как в песне, остров заточения был окружен водами теплого моря, омывающего южную часть Берендеева царства. Так-то оно изначально называлось просто по номеру – четвертым, но первый царь Берендей настолько народу полюбился, что иначе, чем Берендеевым, его не называли. Так и повелось, в документах – четвертое царство, на слуху совсем иное название. Это потом уж сменили и в бумагах тоже. Границы с тех времен тоже расширились, и включали в себя не только земную твердь, но и водную гладь, которую бороздили славные мореплаватели.

- Где ж дуб-то? – почесала голову Яга, сложив ладонь козырьком и вглядываясь в остров. – В такой зелени не то что кота, бегемота не найти. Придется плыть туда, что ли…

Она растерянно оглянулась на Волка. Тот тоже призадумался, почесав голову. Да уж, задачка. На остров не переправиться волшебным способом, только вплавь, и то, если ты легко внушаемый, то границы колдовские просто-напросто не пропустят внутрь. И лодки нет, как назло. Что-то мозг у Волка отшибло напрочь, если он такую мелочь позабыл. Плот сооружать, или как быть?

Баба Яга тем временем разулась и подошла к самое кромке воды. Небольшая волна лизнула ее пальчики с ярко-красным лаком и откатилась, потом подобралась ближе, намочив уже до щиколоток.

Настя хихикнула и подняла сарфан до колен, обнажив стройные ноги.

- Теплая! – оглянулась она на Серого. – Представляешь, я в последние годы мечтаю на море поехать, а у нас тут оно есть, оказывается! Далеко, поди, от моего болота-то… А?

Серый, едва язык в предвкушении дальнейшего раздевания не высунувший, наблюдая за ней, не сразу понял, что Настя к нему обращается.

- А? – отозвался он, переведя взгляд на ее лицо.

- Говорю, не искупаться ли мне голой, Волк? – задорно подначила его Яга.

- Да-да! – поддержал он и закивал возбужденно. – Я готов! Давай!

- Тьфу, охальник! – девушка прыснула. – Давай думать, как перебираться туда будем. Я плавать-то не умею.

- Как-как… - растерялся тот. – Как все, разденемся и поплывем. Я тебя научу, это легко. Давай, снимай сарафан и вот это вот все.

- Вот это вот все – это что? – усмехнулась Настя, потеребив кончик косы. – ленточку с волос тоже?

- И ее! – махнул рукой Волк.

- Другая у меня мыслишка имеется, - хитро подмигнула ему девушка, присела на корточки и коснулась пальцами воды, проведя ласково. – Посейдон-батюшко! – голос ее звучал ласково, будто журчал.

Волк аж заслушался. Потом до него дошло, кого призывает. Подскочил, схватил за плечи, упал вместе с ней в воду, больно треснувшись копчиком, да только все зря – закрутился водоворот, все быстрее и быстрее превращаясь в воронку, так, что стало видно песчаное дно с переливающимися рапанами и разбегающимися крабиками. Рыбы, не успевшие сбежать, остались лежать, широко разевая рот и жадно двигая жабрами.

Из воронки, закручиваясь спиралью, появился водный вихрь, который в конце концов превратился в высокого и могучего мужчину с темно-русыми волосами и бородой, мощным торсом, испещренным татуировками, сильными руками и длинными ногами. Ярко-голубые глаза его смотрели дерзко и с усмешкой.

- Звала, красавица? – спросил он, медленно подходя к Яге и протягивая ей руку.

- Звала, красавчик! – отозвалась она, хватаясь за крепкую ладонь и поднимаясь.

Волк хлопал глазами, переводя непонимающий взгляд с одного на другую.

- Вы знакомы? – догадался он наконец.

- А то! – Посейдон совершенно по-простецки хмыкнул и протянул руку Волку.

Тот, поднявшись, пожал ладонь, ощутив крепость захвата.

- Помоги нам, - просительным тоном сказала Настя, опять теребя кончик косы.

Губы ее изгибались в улыбке, щеки алели, взгляд был смущенный и просительный.

«Да она влюблена!» – мысленно ахнул Волк и пообещал себе заняться этим вопросом вплотную, когда разберутся с местом жительства Яги. Уж он точно не позволит всяким иностранным богам нашу исконно русскую Бабу Ягу присваивать. Ишь ты что! Не бывать этому.

- Я весь внимание! – Посейдон шагнул к Насте и приобнял за талию.

- Нам надо перебраться на тот остров! – она улыбнулась, демонстрируя ямочки на щечках.

Волк скрипнул зубами.

- Я готов нести тебя на руках хоть на край света! – отозвался бог. – Но ты, вижу, со спутником. Расскажешь, что случилось?

Настя помотала головой.

- Как-нибудь потом, - пообещала она. – Встретимся в нашем любимом месте, там я тебе все-все расскажу! А сейчас спешить надо.

Посейдон махнул рукой, создавая из воды великолепный струящийся мост шириной с добрую автостраду.

- Ступай, красавица, - улыбнулся он. – Мост простоит, пока ты обратно с него не сойдешь. И ловлю на слове! – он подмигнул ей. - В нашем месте буду ждать от тебя вестей.

Когда красавец исчез в морских глубинах, Баба Яга оглянулась на хмурого Волка.

- Идем! – позвала она, ступая на мост.

- Что это сейчас было? – спросил он, пробуя крепость конструкции ногой – твердая!

- Что именно? Что он отозвался или что-то еще? Если первое, то мы давние знакомые. Ну… Встречаемся иногда в мире людей, знаешь ли… Познакомились случайно, я в их компании почти и не бываю, так, сама по себе. Да и он редко. В общем, Снегурочка в него страстно влюблена, вот она там часто… тусит, а я так, изредка. Не бросишь же избушку. Давай уже пойдем, что стоишь?

Настроение Серого стремилось к отрицательной отметке. Он прямо кипел внутри. Сначала леший ее обихаживал, теперь этот бородатый! Кто следующий? Водяной? Что ж они ей все не помогают, один он как собака цепная таскается. Что ему, больше всех надо?

Настя тем временем уверенно шла по мосту, даже слегка пританцовывая. У нее, похоже, после встречи с Посейдоном расположение духа было наипрекраснейшим. Услышав пение Яги, Волк закатил глаза и поспешил следом. Ох уж эти романтические барышни! Тьфу на них всех!

Достигнув противоположного конца моста, герои остановились – предстояло преодолеть барьер. А ну как он их не пропустит?

Настя кинула обувь, которую держала в руке, на землю, сунула сначала одну стопу, потом вторую, оказавшись уже целиком на земле, а потом оглянулась на Серого.

- Идем, что ли? Не сожрет, наверное.

Волк тоже сошел с моста и почесал затылок – преграды не было.

- Ой вы гой еси, гости дорогие! – услышали они звонкий голос с мурлыкающими нотками и как по команде повернули головы вправо. – А я все смотрю, ко мне или не ко мне собираются. Потом едва не обомлел – ко мне все ж-таки! Ой, как я рад! Как рад! Вы не представляете!

- Это он? – подозрительно шепнула Настя, отступив на шаг и упершись лопатками в грудь Серого.

- Я! – отозвался незнакомец, подошедший ближе.– Конечно, я это, кто ж еще?

Глава 10

- Как-то я не так представляла Баюна, - смутилась Баба Яга. – думала, вы… кот?

- Я – кот! – подошел он ближе, с любопытством оглядывая девушку, наклонив голову и глядя своими раскосыми глазами. – Несправедливо обиженный и запертый на много лет.

- Ну да, ну да! – ехидно вставил свои пять копеек Волк, приобнимая Настю за плечи. – Рассказывай, ага. Как там ты себя называл? Баканеко?

- Бакэнэко! – с обидой отозвался юноша, поджав губы. – Между прочим, это образ священной кошки! Вы за этим сюда явились? Посмеяться надо мной?

Настя ткнула Волка под ребро, вызвав на лице оборотня гримасу боли.

- Нет, конечно! – мило улыбнулась она Баюну. – Нам помощь нужна.

Тот больше не улыбался, глядя настороженно.

- А взамен? – спросил он. – Вы получите мою помощь, а я получу…?

Яга растерянно посмотрела на Волка. О том, что кот может попросить что-то взамен, она не подумала.

- Что ж ты хочешь? – спросила она наконец.

- Свободы, конечно! – не задумываясь, ответил тот, а потом скривился. – Но вы это мне дать не сможете. Говорите, зачем явились?

Настя смутилась.

- Извини! – сказала она, шагнув к коту и прикоснувшись к его руке.

Тот вздрогнул и посмотрел на нее.

- Мы шли сюда не со злым умыслом. Нам и правда нужна помощь. Я не знаю, что тебе дать взамен, но если ты чего-то хочешь и озвучишь это, и если оно окажется в моих силах, я выполню.

- Идемте! – Баюн развернулся и пошагал к тропинке между деревьями, не оглядываясь.

Волку и Насте ничего не оставалось, как последовать за ним.

Тропинка вела через живописные места – разнообразие флоры поражало – каких только видов растений тут не было! Казалось, что остров превращен в огромную оранжерею.

- Надо ж было чем-то заниматься тут, - заметив интерес Яги, сказал кот. – Вот, начал с простого – насадил с моего дуба желудей, подпитал их магически, за год выросла дубовая роща. Стали птицы прилетать и вить гнезда, я с ними договорился, они принесли мне других семян с разных уголков земли. Год за годом, росток за ростком – и здесь теперь не голая скала с торчавшим одиноким дубом, а почти райский сад. За исключением одного – я в нем единственный житель. Я и птицы. Животных сюда голубиной почтой не закажешь.

Незаметно они подошли к центру острова, где был спрятан самый настоящий огромный дом с большими окнами, резными ставнями, будто кружевными наличниками.

- Хорошо устроился! – похвалил Волк с восхищением в голосе. – Ишь, будто зодчий мастер ваял.

- Чему только со скуки не научишься! – ехидно отозвался кот. – Посмотрел бы я на тебя, покукуй ты тут столько времени.

- Чем же ты питался, сердечный? – Яга вошла в дверь следом за хозяином дома и замерла, восхищенная простой обстановкой жилища – грубо сколоченная мебель, покрытая домотканными покрывалами, черный стол и такие же стулья, камин из камней в углу, сложенные аккуратно дровишки – все, тем не менее, создавало уют.

- Ты первая, кто спросил об этом.

Кот подошел к большому шкафу и достал из него три кружки, снял с горячей печки чайник, налил ароматный напиток.

- Прошу к столу, гости дорогие. Из яств хлеб на закваске, перепела тушеные, каша гречневая. Больше потчевать нечем, уж не обессудьте. В общем, жрать будете?

- Сыты! – коротко отозвалась Настя, безмерно удивив Волка.

- Тогда рассказывайте, зачем пожаловали. – Кот присел за стол, отпил чай и прищурил глаза с вертикальными зрачками.

Яга отодвинула стул, плюхнулась за стол, придвинула к себе кружку и покрутила ее, дивясь, что та сделана, видимо, собственноручно Баюном. С чем же его тут оставили? Судя по всему, кроме цепи и дуба вообще ничего не было.

- Не было! – подтвердил тот, прочтя мысли. – Этот вон знает, - кивнул на Волка. – Приволокли, бросили тут, ограничили защитным кругом. Первую неделю рыбу сырую жрал, руками источник выкопал. Думали, помру, а я крепкий оказался.

Уловив злобу в голосе кота, Настя сочувственно вздохнула.

- Бедняга! – накрыла она своей ладонью его руку.

- Кто ж ты такая жалостливая? – криво усмехнулся тот, выдернув ладонь. – Не ведаю.

- Баба Яга это, - буркнул смущенный Волк.

- Яга? – протянул удивленный кот. – А предыдущую куда дели? Это ведь она контур тут выставила. Сильная колдунья была, однако. Сдохла?

- Наверное, - пожала Настя плечами. – Силу мне свою передала, вот я теперь вместо нее. Помоги мне, Баюн. А уж я чем смогу, отплачу. Вижу, невероятно силен ты духом, раз не сдался, а смог обустроиться тут вопреки всем условиям.

- Говори! – откинулся тот на спинку стула, щурясь с интересом.

Не спеша поведала Настя свою историю грустную, как стала Ягой, как вступила в профсоюз Ежек, как узнала, что по всему миру непотребства творятся в волшебном мире, а теперь вот и до нее добрались – выселяют вместе с избой с родного болота. И царь, гад и сатрап, требует найти украденную золотую курицу.

- Недалече она, - заметил кот. – Вижу, что где-то рядом с дворцом или прямо в нем таится. Только держат ее странно, страдает она. Нестись перестала вовсе. Скоро золото отравит ее организм, помрет птичка. Спешить тебе надо, коль хочешь живой вернуть курочку. Поспешай, Яга. Взамен не надо мне от тебя ничего, ты меня пожалела, чую, в сердце твоем нет зла. Не злая ты колдунья, не настоящая Яга. Будешь пытаться творить черную волшбу – сгоришь сама. Ступай теперь, пока я не передумал тебя отпускать. Иди быстрее!!!

Последние слова кот почти прокричал, глаза его сверкнули желтым огнем, а Волк, схватив Настю за руку, поволок ее к выходу, и потом по тропинке к берегу. Только оказавшись на мосту, он остановился и оглянулся – прямо у кромки воды стоял огромный котище с вздыбленной шерстью, глядя на них немигающим взглядом.

- Ну и дела! – выдохнул он. – Итак был не в себе, а от одиночества и вовсе спятил.

- Ты б тоже спятил, посиди столько в одиночестве, - проворчала Баба Яга, беспрестанно оглядываясь на кота.

Тот стоял, хлеща себя хвостом по бокам, следя глазами за фигурками уходящих гостей по тающему следом за ними мосту. И такая тоска была во всей его фигуре, во взгляде, что Насте захотелось вернуться и почесать котика за ушком.

Одернув себя, она подхватила Волка под руку.

- Голубчик, - проворковала она. – Поспешать надобно, поспешать!

******

- Я красавец! – басил Горыныч, разглядывая в зеркало свою правую голову. – Наверное, собачий принц. Бабушка моя с водолазом согрешила.

- Ты классики перечитал? – хмыкнула Баба Яга, вертясь перед зеркалом. – Что вдруг про красавца-то заговорил?

- Дык, все женятся кругом, один я бобылем хожу, - пригорюнился тот.

Надо сказать, в гости он пришел занимательно – явившись на рассвете в образе зверя, сунул сначала одну голову в окно, потом другую в другое, а третью пытался протиснуть вместе со второй, но не влезла, и куковала, горемычная, на улице.

- Я не замужем! Снегурка вон тоже, царевна-лягушка. Много девок-то. Волк не женат. Один Коша не устоял, да и то, если б Дульче ему мозг не выкрутила, он бы тоже до сих пор красавцем был, почти собачьим принцем.

- Скажешь тоже! – возмутилась Правая голова. – Дульсинея – девка-огонь! Я б и сам на ней женился, не подсуетись этот костлявый! Как она ловко зад-то вылечила! И не смотри, что врач по соплям! Личный доктор нашего Кощеюшки! Тьфу, в общем! Не на нее тьфу, а на него! Зачем ему, бессмертному, врач? Переводит ресурсы почем зря!

- У меня и улыбка красивая, клыки меньше крокодиловых, задорные глаза – чего еще этим девкам надо? – задумчиво рассуждала Средняя, любуясь на свое отражение и поигрывая бровями, что на морде ящера выглядело очень смешно.

Яга прыснула.

- Будешь завтракать? – спросила она.

Головы моментально утянулись на улицу, после чего дверь со стуком распахнулась, явив толкавшихся на пороге братцев – Валигора, Валидуба и Валидола. Они пыхтели, каждый желал пройти первым.

- Да протолкнитесь уже! – не выдержал Василий, крутясь у них под ногами на крыльце и не имея возможности шмыгнуть в избу, не оказавшись раздавленным.

Наконец, пробка рассосалась, когда Валигор сделал обманное движение руками и выскользнул из крепких братских тисков.

- Ух, народила вас мать! – начал шипеть кот, степенно входя в избу.

- Да, знатно постаралась - таких богатырей! – приосанились братья, не уловив насмешки.

- Давайте к столу уже. – Яга достала из печи котелок с кашей и наложила всем по полной чашке, кинув по кусочку сливочного масла.

Валигор успел первым и пододвинул себе ту чашку, в которой, как ему показалось, было больше каши.

- Ну ты и прожора! – заворчал Валидуб, усаживаясь и с недовольством глядя на брата.

- Сам такой! – с полным ртом заявил в ответ тот и облизнулся, зачерпнув из крынки сметаны. – Яга, а как ты смотришь на то, чтобы за нас замуж выйти?

- За всех троих разом? – поддела Настя его.

- Ну, как-то это непорядочно, конечно, - отозвался Валигор, облизывая ложку, - но готовишь ты отменно, поэтому можно только за меня. А еще есть что поесть?

- Пельмени замороженные прошлогодишние, - муркнул кот, с ревностью глядя, как крынка пустеет на глазах. – Выкинуть хотели, но для гостей нам ничего не жаль. Дай им, Яга, пусть погрызут.

- Что, пельмени есть? – Валидол с интересом огляделся. – Давно пельмешек не едывал, все в делах, в заботах, без продыху и отдыху пахать приходится. Давай пельмени!

Настя, едва успев откусить от бутерброда с сыром, вскочила.

- Да сиди ты! – недовольно зашипел кот. – Ишь, раскомандовались! Пусть вообще скажут, какого лешего явились на рассвете, честным людям спать не дают! У нас тут итак, почитай, стресс – выселяют нас, да еще и подняли ни свет ни заря!

- Да не фырчи, Васенька! – мимоходом погладила его по голове Настя. – Образуется все. Баюн же сказал, что кура во дворце или рядом, сегодня Колобок обещался выбить у царя разрешение на обыск, поди, найдет птичку-то.

- Прохвост знатный этот ваш хлеб с глазками! – отрезал недовольный кот. – Еще надо разобраться, чего это он помогать взялся. Какой интерес у него? То-то же и оно!

Тем временем Яга достала из погреба пакет с пельменями и раздула в печи огонь.

- Сейчас наварим, не переживай, Горыныч! Голодным не уйдешь!

Пока котелок закипал, Настя снова присела за стол.

- А и вправду, просто так ли в гости зашел? Случилось чего?

Валидол мучительно покраснел.

- Влюбился он, - мрачно буркнул Валидуб. – Как дурак, право слово! Целыми днями только и талдычит о своей раскрасавице. Вот и пришли мы, - он сделал нажим на этом слове, - чтоб ты посмотрела, не приворот ли часом. А то ведь никакого отдыху от него – то о глазах ее рассуждает, то о жо… о других достоинствах, в общем! Надоел! Трындычит и трындычит.

Настя с интересом оглядела мученика. Тот сидел, потупившись, глядя в тарелку с недоеденной кашей и молчал.

- У, шельма! – погрозил ему брат.

- Сейчас гляну, - сказала девушка. – Но, сдается мне, нет тут приворота. Как зовут красавицу вашу?

- Алкиона! – впервые Валидол поднял глаза и улыбнулся. – Самая прекрасная девушка на всем белом свете!

- Тьфу! – на Валигора было страшно смотреть - так у него желваки заиграли.

Настя поднялась к влюбленному и провела над ним рукой.

- Чист! – сообщила она ожидавшим братьям. – Нет приворота.

- Это что ж получается, он сам в нее того, да? – с любопытством поинтересовался Валидуб. – А пельмешки еще не сварились?

- А тебе бы все пожрать! – стукнул кулаком Валигор. – Тут вон брат у тебя пропадает! Яга, сделай ты с ним что-нибудь, пока я его не прибил!

- С которым из них? – усмехнулась Настя, накладывая всем троим порции пельменей.

Да, не повезет будущей жене или женам Горыныча – это ж на них всю жизнь со сковородкой работать придется, прокорми-ка таких прожор!

- Да с этим вон! – кивнул он на Валидола. – А то опять заведет волынку про свою Алкиону!

- Не могу, - уселась за стол Настя. – Он же сам влюбился, не приворожен. Тут только ждать, пока само пройдет. Где ж ты с нею познакомился?

Валидол опять покраснел.

- В журнале он ее увидел! – мрачно отозвался брат. – Стыдно сказать – вестник сказочной моды какой-то! Сарафаны там, кокошники. Панталоны! Срамота, в общем! И Алкиона эта почти в одном кокошнике…

- Не женский ли, часом, журнал-то? – ехидно поинтересовалась Настя.

- Обронил кто-то у моста нашего, - сообщил Валидол. – Ну я и глянул из любопытства – чем девушки интересуются. А там она! На развороте! Красавица такая! И лицо! – он зажмурился. – И фигура! – показал в верхней части груди размер метра полтора в обхвате. – Ну как такая красота – и не замужем до сих пор? Написал ей письмо, она мне ответила. Фотокарточку прислала! На ней она еще краше! А я что пришлю в ответ? Как она узнает, что я – это я, если нас трое одинаковых? В общем, хочу уйти я и жить один! Жениться хочу! Надоело мне мост этот караулить столько лет! Кому он сдался? Да в Смородине каждый потонет, кто туда сунется, даже на мост взойти не успеет. Пусть вон сторожа приставят, да табличку – не влезай, убьет!

- Во-во! –мрачно прокомментировал Валигор. – Мы эту песню уже недели две слушаем. И терпение мое на исходе.

Яга хотела уже было вставить, что каждый имеет право на свою жизнь, как вдруг прямо над столом замерцал маленький портал с рожей Колобка.

- Долго я еще ждать буду? Я тут для кого стараюсь? – недовольно вопрошал он. – Не расчесывай мне нервы, чтоб одна нога тут, другая тоже тут! – и пропал.

- Тьфу! – снова выругался Валигор. – Давай, я его съем?

- Несварение, боюсь, будет, - вздохнула Настя.

Поднявшись, девушка задумчиво поглядела на братьев.

- Вы тут заканчивайте завтрак, Вася проводит вас, а я пошла, надеюсь, сегодня уже с болотом все решится!

Глава 11

Колобок сидел мрачнее тучи - на маленьком несуразном лице его брови были сдвинуты к центру, нос возмущенно сморщен, а губы сжаты в тонкую линию. Весь вид выражал решительность и властность.

- Я здесь, понимаешь, весь в делах, весь в заботах, а ты там прохлаждаешься и гостей привечаешь? – напирал он. - Где твой оборотень? Что, как проблемы возникли, так ему уже и даром не надо? А?

Яга оторопела от такого напора и смотрела на разбушевавшийся хлеб с подозрением – дрожжей переел, что ли? Внутри него все так и бурлило, грозя вырваться наружу, трещина угрожающе расширилась, ручки были сжаты в кулаки.

- Заходили мы вчера, - тихим голосом ответила она. – Тебя не было. Сказали, ушел по делам государственной важности.

- И? – Колобок гордо задрал нос. – Да. И что? Отходил. Имею право!

Увидев удивление в глазах Насти, покрутил важно пальцем.

- И убери это вот мнение со своего лица – я о себе итак знаю, и мне все равно, что ты там себе думаешь! Вчера – это было вчера! А сегодня – уже завтра!

Баба Яга восхитилась – ну и логика! И главное, нужно говорить с апломбом, тогда люди проникаются и начинают верить вдвойне. Вот же проходимец!

- Ты что себе думаешь, можно бросить меня тут на разборки, а самой там хвостом вертеть? Или ты себе представляешь, что не опоздала? Так я тебе скажу, что, таки, да! Сегодня ты должна была прийти вчера! - выдал Колобок еще один перл. – Что вы там узнали у этого облезлого кота?

Настя вздохнула. Ну нет, так не пойдет! Она что, ослица на рынке, так с ней разговаривать? Он вообще что о себе возомнил? Колобок – главный следователь, а Баба Яга – на побегушках? Не бывать этому!

- Ты бы словами так не разбрасывался, кругляш! – не повышая голоса ответила ему. – А то ведь я могу и не сдержаться, сделаю тут из вас жабье царство, и напрягаться не придется – сиди себе на кочке, квакай по утрам, да комаров жри. Или могу по отдельным заявкам желающих вместо жабьего сделать крысиное. Тебе как удобно? В норе жить или в болоте?

Колобок осекся и поджал губы.

- А ты мне тут не угрожай! – уже с меньшим гонором ответил ей. – Я, между прочим, на передовой здесь. Вчера от царя выслушал столько, что будь у меня кишки – случилось бы несварение. И голый я, и круглый я, и наглый… Ну, в общем, весь не тот, что ему надобно. А уж хитрый какой, все выпытывал, что я знаю и как с вами связался. Не шайка ли у нас.

- А ты что? – хмыкнула Настя, усевшись на стол и улыбаясь.

- А что я? Сразу сказал, что шайка, конечно, - пожал плечами Колобок. – Царь тут же восхитился и заявил, что он желает принимать непосредственное участие в поисках, и ради такого дела даже вышлет царицу в загородный дом. Мол, эти бабы… - он покосился на Ягу, - эти бабы, говорит, только мешают творческому процессу. У меня даже впечатление сложилось, что он мне взятку дать хочет, лишь бы следствие затянулось. Я- таки, взял бы, но за деда в ответе.

Настя вздернула бровь и покачала головой.

- Ты не дал мне позавтракать, чтобы сообщить, что готов брать взятки, но где-то очень-очень глубоко в тебе копошится совесть? – иронично спросила она. – Я тебе зачем?

- Тьфу, дура-девка! – в сердцах заявил Колобок, спрыгивая со своего стульчика и становясь напротив нее. – Я ж говорю – за деда в ответе. Есть тут у меня мыслишка одна, помощь твоя нужна.

Яга заинтересованно уставилась на него, мол, не томи, круглый!

- Надо нам к домовым обратится! – Колобок сиял, как начищенный пятак. – И ты мне в этом и поможешь! Давай, зови сюда всех, к обеду уже с делом разберемся!

- Про домовых сам додумался или подсказал кто? – усмехнулась Яга.

Она тоже думала про этих существ, знающих подчас больше, чем все остальные. Видимо, гениальные мысли приходят ко всем разом.

- Сам! – буркнул тот, обидевшись. – Что думаешь, раз я из теста, то и мозгов у меня нет? Хоть к Гудвину не ходил, а соображаю посильнее других! Зови домовиков!

Яга выпрямилась, уставилась в угол комнаты, зашептала под нос:

- Как в лесу вода, как в воде хода, как трава густа, разомкни уста. Батюшко-домовой, покажись на свет!

- Чавой надоть? – Колобок чуть не опозорился, заорав от неожиданности, но вовремя одумался, поджал ножки, насупился, узрев в углу, куда глядела Настя, маленького человечка в рубахе навыпуск, в лапоточках, с большой бородой.

Он смотрел хмуро, озираясь, однако, увидев Ягу, поклонился в пояс.

- Прости, матушка, не признал сразу-то, - повинился он. – Чуял я твой дух, да только псиной больно уж воняло от тебя, перешибло.

Яга сдавленно хихикнула. Псиной! Слышал бы Серый его, вот бы удивился – у него, поди, все духи куплены в земном магазине за большие деньги.

Вообще, как она знала, многие сказочные герои частенько мотались в тот мир, кто по делам, как Дед Мороз со Снегурочкой, а кто и просто так, как вот она, Волк, Кощей, да и остальные. Посейдон, который помог перебраться на Буян, вообще был завсегдатаем рок-баров, гоняя на огромном мотоцикле в черном байкерском костюме с изображением волны на спине куртки, шлеме с непроницаемым стеклом, и был любимцем многих девчонок, выигрывая уличные гонки у бывалых байкеров. Конечно, что бессмертному богу какие-то аварии? Как бы ни упал, не помрешь. Вот он и лихачил, приходя к финишу первым с большим отрывом. Другие гонщики скрипели зубами, но поделать ничего не могли – слава бесстрашного хрустика закрепилась за Посейдоном навеки. Он даже имя не менял, посмеиваясь, когда люди представляли, что это прозвище. И с Ягой познакомился случайно – она едва не попала ему под колеса, вывернув на ступе из парка и не успев спрятаться. Для людей-то она была невидимой, они б и не заметили странную девицу в непонятной посудине, а вот большой черный байкер остановился и пробасил, снимая шлем:

- Не ушиблась, красавица?

Яга, равнодушная к божественному очарованию, хмуро пнула по колесу мотоцикла.

- Ты б глазоньки-то разувал, касатик! – отозвалась она. – Неровен час, так и нарваться можно. Я ж-ить не посмотрю, что бессмертный ты, в жабоньку обращу, будешь потом лапками своими лягушачьими сучить, да поквакивать на болоте. Пожизненно.

Посейдон хмыкнул.

- Давай лучше, красавица, бросай свой жбан, да прыгай ко мне, покажу тебе ночную Москву, прокачу с ветерком.

- А не шутишь ли? – ворчливо осведомилась Яга, закатывая ступу под дерево и накидывая на нее морок. – Точно с ветерком?

- А ты садись поскорее, да узнаешь! – пророкотал тот в ответ.

С тех пор так и повелось – как Яга в земной мир шмыгала, Посейдон ее на своем байке катал. Любили они расположиться на высоком берегу реки, куда обычные люди не добирались, да разговаривать ни о чем и обо всем. За вечность у морского бога столько историй накопилось для рассказов – не переслушать. И ему хорошо – устав от общения с надоедливыми поклонниками, спешил в тишину. Но в болото к Яге прийти не мог – с Водяным они были давние враги, водное пространство, которым тот владел, оказалось непреодолимо. Потому встречи были редкими, но разговоры задушевными. И псиной не воняло.

Домовой щурился, глядя на ведьму.

- Помощь твоя нужна нам, - сказала она, присев на корточки перед ним. – У царя во дворце ты самый главный житель, все ведаешь, все знаешь.

- Верно, - важно отозвался домовой. – И про вас знаю, что ищете вы казну, да птицу волшебную. Да только казны нету, тю-тю, а вот кура здесь, спрятана она в укромном местечке.

- Кто ж украл ее? – вмешался Колобок, впившись взглядом в маленького бородача.

- Я! – раздался от двери глубокий насмешливый голос.

Глава 12

Волк задумчиво стоял напротив куста роз, глядя на нежные лепестки и размышляя, какого цвета букет должен быть подарен девушке на первое свидание. Тем более, не просто абы какой девушке, а Бабе Яге, хоть она и Настя. Вообще-то, раньше ему в голову не приходило являться с вениками к красавицам, его итак ждали с распростертыми объятиями. Но ведь то посторонние красавицы, не имеющие отношения к нынешней ситуации. Хотя, конечно, он мог бы и им цветы дарить, но смысл? Им он дарил всего себя на короткое время, и этого было достаточно. А вот как с Настей быть – неизвестно. Не придешь же к ней с улыбкой во всю челюсть и заявлением, мол, Яга, я ваш навеки? Тьфу!

Так и сомневаясь, не дождавшись садовника, самолично срезал тринадцать длинных стеблей с белыми бутонами и отправился на свое первое в жизни свидание. И что, что оно было в семь утра? Лучше раньше, чем позже.

Избушка Яги стояла молча, освещенная косыми утренними лучами солнца. Волк оглядел ее на предмет присутствия всяких посторонних личностей типа Лешего или иных товарищей с соперническими целями, не обнаружил, и пошел пешком пружинистым шагом.

- Твою мать! – гаркнула избушка.

Вернее, это сначала показалось, что избушка, а на самом-то деле кто-то внутри. Серый остановился. Так! Это что ж там за хлопец с зычным голосом, который кажется подозрительно знакомым.

- Что стоишь, как истукан? – снова вопросил тот же голос. – Если хочешь жениться, так надо брать быка за рога, а не мямлить тут, как последний… - голос смачно выругался.

Ого! Это кому он говорит? Это он сейчас Серому говорит? А он что, жениться хочет?

Покопавшись в мыслях и не обнаружив такого желания сию секунду, засомневался. Нет, конечно, сама идея была привлекательна, особенно, в свете последних событий – Настя оказалась так хороша и в одежде и без, что не ровен час, уведут! Всякие там Лешии и Посейдоны и еще черт знает кто!

- Да хватать ее и все! – гаркнул уже другой голос.

У избушки, если это все же она, раздвоение личности?

- Да как хватать, а вдруг она не хочет? – засомневался уже третьим тембром домик, переступив лапами.

Волк тоже почесал голову, опустив букет. И в самом деле. Отчего он решил, что Яга воспылает к нему любовью и согласится немедленно на все предложения?

- Хватит тупить! – вновь первый голос. – Пошли уже, раз такое дело, надо помочь.

Кому это помочь? Ему, Волку?

Дверь избушки распахнулась, явив три одинаковые физиономии.

- Змей Горыныч?

- Серый Волк?

Говорили одновременно. И удивленно.

Глаза братьев уставились на букет, который Вова прижимал к себе, будто большую драгоценность.

- Точно! – обрадовался Валигор. – Цветы! Девушки любят цветы!

- А вдруг нет? – засомневался Валидуб. – Не все ж одинаковые.

- Да точно любят! – ответил Валидол. – Ишь, красивые какие. Волк, а ты кому букет тащишь?

Все три пары глаз с любопытством уставились на Серого. Тот даже смутился, будто его застали за подглядыванием в замочную скважину в женской бане. Вообще-то, конечно, было такое в стародавние времена, когда он мелкий был, да глупый. В общем, лучше не вспоминать.

- Тю! – пробасил Валигор. – Еще один одуревший! Я этот взгляд знаю! Вас тут травой какой волшебной опаивают, что ли? Или гон весенний начался? Тьфу! – он сплюнул и выбрался из домика, растолкав братьев. – Ишь, собрались тут, хвостами вертят.

Это кто влюбился? Кто-то из братьев? В Ягу? Волк обвел всех троих взглядом и почувствовал, что начинает медленно закипать. Как в его Настю мог кто-то влюбиться???

- Ты смотри, как глазоньки-то засверкали! – толкнул Валидуб локтем Валидола в бок. – Так и зыркат, так и зыркат! Дыру просверлишь, друг любезный!

Волк сдвинул брови.

- А где Настя? – догадался он наконец спросить.

- Где-где… - отозвался Василий, выйдя на крылечко и принявшись вылизываться. – Ирод этот ваш с трещиной вызвал, даже позавтракать не дал. Иди, говорит, без промедления, дело есть. Вот она и умчалась, даже ступу не взяла, тропой волшебной пошла. А какая Яга без ступы и помела? Эээх, испортили девочку мне!

- Как ушла? – Волк быстро пересек поляну и остановился напротив кота. – Без меня?

- А где ж ты, касатик, был? – тот грозно насупился. – Энти вон с рассвета тут ошиваются, - кивок на братьев- Горынычей, - а ты?

Серый уже не слушал. Открыв портал, с так и зажатым букетом роз подмышкой шагнул в него и успел вовремя – в кабинет к Колобку наконец-то пришел похититель курицы, решивший явиться с повинной.

Колобок хмуро глядел на вошедшего.

- Что ж, любезный, вы раньше не явились? – спросил он, скрестив ручки.

- Раньше не надобно было, - отозвался мужчина, присаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу.

На вид он был крепкий, такой широкий, что казалось, будто фигура у него квадратная – что вдоль, что поперек – одинаково. Ростом невысокий, абсолютно лысый, но с пышными усами, мощной короткой шеей, на которой болталась золотая цепь шириной с половину ладони, торчащими большими ушами, цепкими маленькими глазками под кустистыми бровями – типичный разбойник с большой дороги. Дополняла картину золотая, опять же, коронка на клыке, сверкавшая всякий раз, как мужчина что-то говорил.

Яга молча сверлила его взглядом. Это ж сам Соловей-разбойник пожаловал! Колобок, видно, тоже его узнал, ерзал в своем стульчике, молча глядя на посетителя и кривя губы.

- То есть, - начал, наконец, он, - вы утверждаете, что курицу украли вы?

- Почему украл? – лениво отозвался тот. – Не украл, а перенес в безопасное место. Мне царем, смею заметить, не нынешним, а предыдущим, была оказана великая честь – казну охранять. Уговор у нас с ним имеется. А Иван умудрился меньше чем за год разбазарить все, что нажито непосильным трудом, да еще и в долги влезть. Земли заложил, дурень. Ты вот, - кивнул на Ягу, - пришла болото свое назад требовать, а другие пока и не ведают, что их землица им не принадлежит. Осталось с гулькин нос клочков там, да сям. А у меня душа за страну болит! Я ж исконно русский! Одно дело, разбойничать супротив супостатов всяких, другое – своих же обирать. Последнее дело это!

- Стало быть, - Колобок черкнул что-то карандашиком в блокноте, - вы непричастны? Каким же таким макаром царь от казны-то избавился?

Соловей крякнул.

- В карты проиграл! – возмущенно заявил он. – Хан Батый, хитрая морда, привез свою колоду крапленую, винца заморского, да и засел с нашим… мудрым правителем. Тот и рад стараться – три раза выиграл, да десять проиграл, все подчистую отдать пришлось хитрому узкоглазому! Я смекнул, что дальше дело до куры дойдет, да и спрятал ее в укромное место. А сейчас вижу – бесполезно это, царь уже и до земель добрался. Пора его с престола… того!

- Мы в эти политические игры не играем! – звонко заметила Баба Яга. – Что значит «того»? Вы мне бумагу дайте, что болото мое на веки вечные, а потом уже и тогокайте, что хотите и кого хотите! И вообще, надело мне это вот ваше все крючкотворство! Развели, понимаешь, бюрократию! Давай сюда курицу!

Соловей медленно поднялся, выпрямился, повернулся к Насте.

- Ты, конечно, девка уважаемая, - заметил он, - Яга, опять же. Однако, куру я тебе не отдам! Что хошь делай, а она пока единственный доход в казну. Неровен час, Батый войной пойдет, войско у границ стоит уже, а нашим богатырям платить нечем! Царя нам надобно вертать взад, он тебе и болото отдаст, и жизнь в государстве наладит.

В этот самый момент дверь открылась, впуская Волка с букетом подмышкой. Он вошел, оглядев присутствующих. Взгляд его задержался на Соловье.

- Здрав будь, Соловушка, - кивнул он, нахмурившись.

- И тебе не хворать, Серый! – ответил тот, тоже кивнув, а потом обернулся к Колобку. – Недосуг мне болтать тут с вами, надо думу думать, как царство не дать разбазарить. Коль у вас мыслишки появятся, я готов выслушать.

И ушел!

- Вот же… - Колобок выругался. – Мы тут целую кампанию развернули, а вора-то и нет, выходит! Ишь ты, казну он спасал! Шлемазл!

- И болото мое так и не при мне! – мрачно заметила Яга. – Вов, а ты к кому с цветами-то? Неужто зазноба появилась какая?

Глаза Волка в этот момент стали такими большими и выразительными, будто его блоха куснула в одно место, о котором в приличном обществе не говорят.

- Кхм! – кашлянул он. - Кхм.

- Сдается мне, этот изрядно серый товарищ имеет виды на твое болото тоже! – ехидно сообщил Колобок, спрыгивая со стульчика и подходя ближе. – Ты мне просто-таки начинаешь нравиться! Какой тонкий ход!

- Что? – непонимающе переводила Настя взгляд с одного на другого. – Это что, мне букет?

Ей еще никто никогда не дарил цветов! Вернее, Леший приносил, но не цветы, а травы всякие целебные, а это разве ж оно? А тут прямо целый настоящий букет! Из роз! Такие маме папа дарил на восьмое марта и день рождения когда-то давно, еще в прошлой жизни.

Сердце екнуло и пропустило удар, краска прилила к щекам, окрасив их в ярко-алый цвет, губы округлились, как и глаза.

Серый смутился, чувствуя себя школьником на первой линейке.

Колобок гадко хихикал, путаясь где-то в ногах.

- Настя, - хрипло начал Волк, - приглашаю тебя на прогулку.

- Так бы уж сразу и сказал бедной девушке – на свидание зовешь! – прокомментировал Колобок. – А то – прогулка! Ха! В ресторацию ее веди, да не здесь, в Беренедеево, а в самом Париже! Эх, молодежь, всему вас учить надо! Что б вы делали без Колобка!

Глава 13

Вытурив Волка и Настю за порог своего кабинета, Колобок занялся делами, зашуршал бумагами, деловито перебрал нужные и отложил те, что могут потом пригодиться, а затем слез со стульчика и направился к царю. Пора было уже отстоять честь болота, да выторговать себе должность главного следователя, очень уж понравилось ему вот эта вся возня – допросы, вызовы, суета. Скандалы, интриги, расследования. Ох, хорошо!

В приемной на сей раз было пусто. Секретарь в своей знаменитой шапке ускакал куда-то или еще не приходил, лавки вдоль стен тоскливо ожидали посетителей, дверь в царев кабинет была приоткрыта.

Подойдя ближе, Колобок услышал негромкий разговор.

- … надобно бы нам еще землицы выделить поболее, от сих и до сих, - стук каранадаша по столу.

- Не много ль просишь? – недовольным голосом осведомился царь.

- Так за долги, батенька, за долги! – голос просителя был нарочито елейным. – Ты ж, почитай, пуд золота должен, да процентики тикают. А землицей-то все и покроешь!

Эвон как! Колобок залез под стол секретаря и зыркнул оттуда глазками – в щель стало видно край стола и чей-то зад, обтянутый штанами коричневого цвета.

- А царство мое? – уже сдаваясь, спросил Иван.

- А что царство? – хихикнул в ответ некто. – Царство-то при тебе останется, земли не будет только. Аккуратненько народец-то надо будет подвести к мысли, что так и надо, так и велено. Посопротивляются, конечно, куда без этого! А ты стрельцов найми. Денег выделим тебе, царь-батюшка. А потом и не до того станет – кто налог не оплатит, того на дыбу, да на каторгу. Лес валить. Нам рабочие руки нужны.

- Хитер ты, ой, хитер! – недовольно ответил царь, постукивая ножкой. – А ну как умные люди что прознают?

- А ты на умных-то поболее налог сделай, пущай платят и не вякают. И слух надо пустить, мол, молодежи учиться не обязательно, кто побыстрее работать пойдет, тем платить больше, а кто образованью захочет получать, тем аль совсем не платить, аль пущай за гроши горбатятся. Это быстро охоту отобьет и учиться, и вякать.

- Ну, на том и порешим, - согласно промычал царь.

Колобок замер под столом, стараясь не шелохнуться, чтобы не выдать себя ненароком. В свете открывшихся событий следовало как можно скорее бежать отсюда и совещательную группу созывать, а то скоро от Берендеева одно название останется!

******

Как у обычных людей свидания проходят? Парень приглашает девушку, дарит ей цветы, они идут на прогулку или в ресторан или в кино. Но то ж у обычных людей.

Волк решил поразить Настю напрочь. Он позвал ее в глухой лес. Пойдем, мол, красотка, кататься. Раз уж тебе мотоциклы нравятся, то широкая спина наглого шерстяного волчары тем более подойдет.

- Что, вот так, в сарафане? – сварливо осведомилась Яга, сведя брови к переносице.

- Снимешь его, - легкомысленно отозвался Волк, улыбаясь во все тридцать два, потом увидел убийственный взгляд и осекся: - Ну, или задерешь повыше… А еще лучше, конечно, переодеться! Я тебе такие места покажу – закачаешься!

- Я уже закачалась! – мрачно ответила Настя, представив, как она мчится на волке через лес с задранной до пупа юбкой, с волосами назад!

Увидит кто – обхохочется. Никакого авторитету потом! Нет, ну и что это вообще за свидание такое? Тьфу! Все настроение, собака такой, перебил!

- Пойду я, Вов, - сказала Яга. – Ты уж не обижайся, да только скакать на тебе хоть в сарафане, хоть без – не мое это.

По округлившимся глазам Серого после слов о скачке без сарафана Настя поняла, что сморозила что-то непонятное, смутилась и потупилась.

- Тем более, там Горыныч у меня, как бы не разнес избушку-то! – добавила она тихо.

Волк обиделся. Нет, внешне-то он этого не показал, но внутри него прям сжался тугой комок. Как это – ему – и отказали?!

- Но ты не обижайся! – прочитала его эмоции Настя. – Сейчас закончится вся эта катавасия с болотом, царем и казной, и мы с тобой обязательно пойдем на свидание.

Шагнув к нему, она порывисто обняла мужчину за шею и хотела поцеловать в щеку, но он внезапно повернул голову так, чтобы их губы встретились, а потом уже взял быка за рога, обвив тонкий стан Яги и прижав ее плотнее к своему телу, губами накрыв ее доверчиво распахнувшийся рот.

Настя, испугавшись было, уперлась кулачками в грудь Серого, желая отстраниться, но он вторую руку запустил ей в волосы, не давая даже отвернуться и напористо целовал, лаская губы своим языком и массируя затылок и… место пониже спины. От невероятных ощущений девушка буквально поплыла – ее закачало, мир закружился, пришлось даже закрыть глаза и слегка откинуться на руку Волка. Мурашки, волнение, сердцебиение и непонятное томление охватили ее всю с ног до головы. Все мысли об избушке, о болоте, о чем-то постороннем вышибло из головы, в которой будто кисель тягучий разлился, мешая думать.

Когда Волк отстранился, глядя на нее чуть прищуренными глазами с расширенными зрачками, она облизнула губы, пульсирующие от новых ощущений. Он по-прежнему держал ее в своих руках, поглаживая пальцами, отчего в тех местах было щекотно и приятно и еще какое-то непонятное чувство.

- Я не обижаюсь, - прошептал он хрипло прямо ей в губы и снова поцеловал.

- Вот вы где! – раздался голос Колобка. – Даже до свидания не успели добраться, уже целуетесь! Ну, молодежь, срам какой!

Отпрянув, Настя прижала тыльную сторону кисти к губам и замерла с красными от стыда щеками, а Волк, не выпуская ее из объятий, развернулся так, чтобы главный следователь оказался в поле зрения.

- Пока вы тут развлекались, - ворчливо продолжил тот, - я выяснил, что у нас ситуация покруче, чем выселение с болота. Царь-то продался!