Ищейки. Часть Вторая.

Глава 1. Белая крепость

***

Асталот, Белая Крепость. Древняя столица давно несуществующей великой империи, огромный порт, каскадами сбегающий с гор к берегам Пурпурного моря. Единственный в своем роде. Белокаменные здания, вырастающие из белокаменных тротуаров и дорог, сады, разбитые на плоских крышах, резные балконы в гирляндах стеклянных фонарей, дома-арки и дома-мосты, три круга неприступных стен и - огромным венцом - Храм Судьбы, возведенный еще во времена Империи. Прекрасная жемчужина в раковине Золотого залива. Вечный город.

- Как же я тебя ненавижу, - пробормотал Йон Рейке, рухнув на ступеньку в тени очередной арки.

Стащил с носа круглые очки с черными стеклами, защищавшие глаза от солнца, особенного ослепительного в летний полдень. Утер текущий по лицу пот и облегченно прислонился к стене дома. Каменная, она приятно холодила сквозь одежду.

- Он же твоя родина, - уточнил Фелис Бо, остановившись рядом.

В отличие от Йона, Фелис был свеж и цветущ, словно роза.

- Не припомню, чтобы мне была предписана обязательная любовь к месту рождения, - огрызнулся Йон, передернув плечами. Насквозь мокрая сорочка липла к спине, омерзительное ощущение! – Особенно, когда у родины настолько идиотский климат.

А еще проклятущий Храм. Гигантское здание, которому более тысячи лет, возведенное на вершине горы так хитро, что соответствующая ему размерами статуя Хатмы видна из любой городской щели. Руки-крылья отбрасывают вниз длинные тени, а сама Богиня, как и положено по канону, замерла в полушаге с обрыва, вечным символом обязательного доверия божественному Провидению.

И если раньше, в полузабытом детстве, Йону было просто страшно, то последние девять лет это запечатленное в мраморе движение вызывало у него нервный тик. Шагни и узнаешь, что уготовано тебе в этой жизни, полет или падение. Доверься. Как же.

В данный момент он сидел к Судьбе спиной, скрытый от нее бесчисленными стенами, но и то ощущал, что Хатма тут, никуда не делась.

- Надеюсь, ты заставил меня тащиться в эдакую даль не за чувством тоски по дому.

- Само собой, - Фелис прервал его движением, которое сторонний человек назвал бы высокомерным, а Йон - взволнованным. - Мне нужна твоя помощь. И твои связи.

- Надо же, - не удержался от реплики Йон.

Дело было не в том, что повелевавший ни одним десятком собственноручно выдрессированного народа глава Бо решил обратиться к нему, дело было в том, что братец никогда не просил о помощи, сколько он его помнил.

- А вот этого не надо, - недовольно дернул щекой Бо, который знал Йона не хуже, чем Йон его. – Повежливей, пожалуйста.

Вежливость, невозмутимость и собранность – краеугольные камни идеальной личности в системе Фелиса Бо.

- Как скажешь, - согласился Рейке, сдвигая шляпу на затылок, чтобы тень от полей не мешала видеть выражения лица старого друга. – Так в чем дело?

Фелис нервно прошелся в тени арки туда-сюда. Похоже, подумал Йон, речь о чем-то личном. Правда, он совершенно не предполагал, что у Фелиса вообще есть личная жизнь, он был скрытен, как крот.

- Как у тебя складываются отношения с этим твоим но-Тьеном? – неожиданно спросил он.

Рейке ожидал какого угодно вопроса, но только не этого.

- Э?

- Ты потащил его за собой. Почему?

Йон снял очки, повертел их в руке, протер стекла носовым платком.

- Отлично складываются, - ответил, в конце концов. – Док, конечно, странноват, но дело знает. Учится, книги читает, в Университет записался, вольнослушателем. Старается, одним словом.

- Ты ему доверяешь? – похоже, одним вопросом Фелис решил не ограничиваться.

Он пристально смотрел на Рейке, выискивая следы малейшего сомнения. Похоже, у него действительно были большие проблемы, потому что – Йон готов был поставить алмазы против орехов – Эреха Фелис давным-давно проверил, лично, сам, вдоль и поперек.

- Доверяю, - Йон оставил очки в покое, взглянул прямо и спокойно. – Примерно как тебе.

Бо кивнул, помолчал. Потом присел рядом, прислонившись к стене спиной в безупречно скроенном пиджаке. И грязи не побоялся.

- То, что я сейчас тебе расскажу и покажу… Это для меня очень важно. Ни в коем случае не должны пойти слухи, - вопреки обыкновению, говорил он почти по-человечески, то есть без официального тона и напряженно.

- Что, дело государственной важности?

Собеседник отмахнулся от государственной важности, как от мухи.

- Нисколько. Даже наоборот – обычное магистратское дело, каких десятки. Только…

Он сунул руку под пиджак, вытащил наружу пакет и вручил его Йону.

Личная печать Фелиса Бо, с собачьей головой и порядковым номером. У Йона на ошейнике такая же висела.

- Смотри, спрашивай, - Йон вертел конверт в руках, не торопясь. – Ну, что-ты замер? Смотри, давай, а я расскажу.

Рейке послушно сломал печать и вытащил содержимое. Картинки, схемы, отчеты. Написаны разными людьми, даты разнятся, часть листов пожелтела от времени, а на одном кто-то что-то жрал и остались жирные пятна. Обычное дело о преступлении, первичный материал.

- А мелкий-то тут при чем? – спросил он, разглядывая изображение луж крови и распластанного тела. Поработали над ним изрядно, так, что сложно даже сказать, кто это был при жизни.

- Тебе понадобится личный медик, - серьезно ответил Фелис. – Очень хороший медик. Лучше всего – верный, преданный и молчаливый.

Йон вытащил из вороха бумаг еще один отпечаток. Потом еще. И еще. Поглядел на надписи на обороте.

- Рассказывай, - сказал серьезно.

Фелис невесело усмехнулся.

Все началось еще до того, как он попал в Уединение. Вернее, все началось именно с этого. Когда маленькому Фелису Бо было всего-то семь лет, он проживал в небольшой рыбацкой деревушке в паре нан от Асталота и был третьим ребенком в семье рыбака. Единственным сыном.

- А мы с тобой земляки, ты не знал? – сообщил он. – Только мне Асталот нравится.

Нет, Йон не знал. Собственное, что он вообще узнал о братце Бо за все те годы, которые минули с их первой встречи? Только то, что тот сам считал нужным рассказать о себе. Много лет назад Горо сделал их братьями, но жизнь до Уединения ими не обсуждалась, они оставили ее за каменными стенами полуразрушенного старого храма в Облачных горах.

А то, что Белый город ему по душе, не удивляет. Много камня, мало грязи, никаких полутонов, ни в климате, ни в цвете.

- У меня была сестра, самая старшая, - Фелис говорил спокойным деловым тоном. – Фания. Типичная девушка на выданье из простой семьи. Отец долго хотел сына, а матушка все никак не могла, поэтому, когда я родился, на сестер стали обращать меньше внимания. Они были старше, причем намного. Поэтому меня в семье любили больше, чем их.

- А вторую сестру звали как?

- Фотия, - понимающе усмехнулся Бо, не оборачиваясь.

Да уж. Чего тут непонятного, когда у детей одиннадцать и девять лет разницы. Отец так долго ждал сына, что, когда дождался, позволил себе забыть о дочках. Что, однако, не помешало ему дать всем созвучные имена. Для пущей гармонии, надо полагать.

- У нее был жених, парень из семьи, жившей в двух домах от нас. Поэтому, раз уж все было оговорено, да и свадьба намечалась на зиму, за сестрой никто особенно не следил. Рыбацкая деревня, старшая и разумная дочь, которая скоро станет чьей-то женой…

Йон покосился на Фелиса, вернее на его руки, сжавшиеся так, что костяшки пальцев побелели.

- Когда она не вернулась, никто не испугался, не стал ее искать. Если бы стали… если бы хоть задумались! Хотя, о чем я, кому там было думать, - застарелая боль на мгновение исказила невозмутимое лицо. - Искать стали ближе к обеду следующего дня. Ты не хуже меня знаешь, что здесь делается с мертвым телом на побережье, да еще и летом.

Йон кивнул. Вспомнил, как с приятелями бегал смотреть на утопленника, выброшенного волнами рядом с Нижним рынком. Тогда это было интересно, а сейчас он не хотел бы оказаться на месте семьи того бедолаги.

- За дело взялся уездный судья, потому что наша деревня не попадала в городской округ. А на что способны уездные судьи? - вернее, на что они не способны, уточнил Рейке про себя. - Даже теперь, а уж тридцать пять лет назад… У меня даже схемы этого преступления нет, не говоря уж о чем-то более… прогрессивном. Но я все помню. Я не забуду, то, что увидел, пока буду находиться в здравом уме. Она сопротивлялась. Ноги были сбиты и на руках длинные царапины, от запястья до локтя. Наверное, она его разозлила и он бил ее камнем, по голове и лицу. Если бы не вышивка на платье, вряд ли бы ее опознали. В самом конце он ее связал и задушил.

Бо договаривал эти слова спокойным деловым тоном человека, привычного ко всякому. И если б не вновь дернувшаяся щека, Рейке бы поверил ему. Может быть.

- Изнасилована? – уточнил, потому что нужно было.

- Нет.

Фелис замолчал. Йон перебирал документы из конверта и ждал, пока он соберется с мыслями. Какой бы четкой не была отпечатавшаяся в памяти картина, какой бы надежной – сама память, но материальные доказательства всегда вернее.

- Судья наш, естественно, пошел по пути наименьшего сопротивления.

- Жених? – тут даже гадать не нужно.

Бо медленно кивнул.

- Схватили, как только он вернулся из моря. Заперли в клетку, что-то там пытались из него выудить. На пытки мозгов не хватило, но зато хватило на то, чтобы приволочь его в ледник, где лежало… тело и заставить смотреть. Он повесился ночью на перекладине от решетки, на собственной рубашке.

- Дело закрыли по причине смерти подозреваемого в убийстве?

- Конечно. Только не подозреваемого. Решение об обвинении было принято тем же вечером, сразу как его притащили обратно в камеру.

Даже так. Собственно, Йон ничего другого и не ждал. Уездные судьи при батюшке нынешнего короля существовали для чего угодно за исключением для работы. Это нынешний их проредил, вполовину сократив поголовье бездельников и заменив оставшихся желающими исполнять обязанности. И то.

- Но это был не он, - помолчав, добавил Фелис.

- Я понял, - Йон помахал веером из черно-белых изображений.

- Дело не только в этом. Я с самого начала знал, что это был не он. Я… через три дня мы с тобой познакомились, - невесело усмехнулся Бо. – Дар прорезался.

Они познакомились в телеге, уныло тащившейся через горы к Уединению от Скверны. До сего момента Йон почему-то не думал, какая они с братцем редкость –пробудившиеся в одно и то же время, да еще практически в одном месте. Ну, с разницей в день, может быть.

- И на этом история прервалась на десять лет.

- Пока ты не вышел и не попытался узнать, что же было дальше? – вяло пошутил Рейке.

- Не угадал, - не меняя серьезной мины, ответил Бо. - Я не собирался делать ничего подобного, но меня откомандировали в Алессо, в местный уезд и там я попал под надзор судьи Марихе.

- Того самого? Натто Марихе?

Фелис кивнул.

- Где-то через полгода после случилось убийство. Девушка, торговка лентами, была найдена задушенной под пирсом. И там я снова увидел те же следы. И узлы, которыми он их связывал. И раны. Как на сестре. Вон, можешь поглядеть на шестнадцатой странице, листы пронумерованы.

Само собой, что пронумерованы. Если вспомнить легенды, которые Йон слышал о судье Марихе, понятно, откуда у Фелиса Бо этот его педантизм в наивысшей степени. Натто Марихе не был ищейкой, но был примером того, что дар не обязателен для величайшего таланта.

Он вытащил лист номер шестнадцать и внимательно вгляделся в детальное изображение узлов. Хитрое плетение, по три оборота вдоль каждой руки и по три же – на каждую из ног.

- Какой-то морской узел? Никогда похожего не видел, - озадаченно пробормотал Рейке, вертя рисунок.

- Я тоже. Потратил почти год, пока нашел человека, который мне объяснил. Это так называемый древесный узел, его еще называют таговым. Применяли в грузовых доках в Тагеле более ста лет назад, при подъеме и укладке брёвен на лесосплавные баржи. Самозатягивающийся, его невозможно ослабить. Если жертва дергается – а когда руки и ноги связывают вместе за спиной, она дергается в любом случае – узлы затягиваются еще сильнее. Не вырваться.

Тагами в покрытые пылью доисторические времена называли людей, подобных Йону, Натту Марихе и даже самому Фаттиху, первому королю Альмеррайда – черноволосых светлоглазых варваров, проживавших за Облачными горами. «Таг» на старом астинель значит «черный». И сама Тагела, столица королевства Тилеи, стоящая на берегу Черной реки, значит «Черный Посад». Название, данное ей в противовес Асталоту, старой столице, Белой Крепости.

Теперь тагов повсеместно зовут тилейцами, а железную древесину из Тагелы давно уже не сплавляют, потому что вырубка лесов вызвала серьезные изменения в русле Черной реки. Все меняется

- Все меняется, - повторил Йон вслух. – Сколько было убийств?

- При мне и не считая сестры? Еще два.

- А всего?

- Семнадцать.

Рейке присвистнул.

- И ты собрал их все?

Впервые за все время разговора Фелис Бо перестал пялиться в стену и посмотрел на сидящего рядом Йона.

- Да.

Можно было, конечно, и не спрашивать

- Ты смотри бумаги, - Бо вновь указал на конверт. – Там все, что мне удалось найти. Судья Марихе работал на совесть, а его предшественники, сам понимаешь, кто как. Но я видел следы на трех телах из семнадцати, и это были следы от одного человека. Все семнадцать были убиты одним и тем же способом. И связаны одинаково.

- Подозреваемые?

- Если бы они были, я бы тебя не звал. Нет. В середине расследования второго дела судью Марихе хватил удар. Дело передали новому кандидату, а меня отправили в северные провинции, в контрразведку. Но я его искал. Все эти годы, - он сказал это простым будничным тоном, легко признаваясь, что не только Йон не может упрекнуть кого-либо в одержимости. – Вся моя агентура все эти годы сообщала мне о любых похожих делах, я сам ездил осматривать тела. Но он исчез. Двадцать лет назад он совершил в Асталоте последнее убийство и пропал.

Йон слушал, не прерывая, уже понимая, чем завершится исповедь.

- Восемь дней назад мне сообщили, что здесь, в нижних доках было обнаружено тело женщины. Марика Икиль, девятнадцать лет, возвращалась вечером от отца, работавшего в ночь. Те же узлы, тот же способ убивать, все совершенно идентично. И потому, братец Йон, у меня к тебе личная просьба. Я не знаю, что тут случилось: или он вернулся, или нашел себе ученика, или я с ума схожу, занимаясь одним и тем же делом тридцать с лишним лет… Потому мне нужен кто-то, кого я могу попросить заменить меня и кому могу полностью доверять.

Бо замолчал, терпеливо дожидаясь ответа. Йон знал, о чем он. Ищейки не могут остановиться, не дано. Не позволяет вложенная в каждого из них крошечная частица Горо Псоглавца. Есть только один способ – уступить след, если кажется, что не можешь, что чутье подводит, а гнев затмевает разум.

Неторопливо сложив бумаги, он поднялся, отряхнул брюки и протянул своему брату руку, соглашаясь занять его место.

***

Первым делом Эрех распахнул окно, но это не помогло. Душный ветер со стороны моря приносил с собой только соленую влагу, которой здешний воздух буквально сочился, делая мучительным каждый вдох. До сего дня Эрех ни разу не бывал в Асталоте и худшим местом в мире считал Боятские острова. Как же он ошибался!

Он высунулся наружу, оценивая погодные перспективы. Солнце ослепило мгновенно, отражаясь от белоснежных стен. Послеобеденный жар раннего лета, смешиваясь с одуряющей влажностью, наполнял комнату. И чем местные дышат, жабрами, что ли? Легкие совершенно не справляются!

Нырнул обратно, захлопнул окно и внутренние ставни, и перекочевал от стола, столь опрометчиво установленного под подоконником, на кровать в самом дальнем и темном углу гостиничного номера. Постельное белье тоже оказалось влажным, но пришлось взять себя в руки и хотя бы эту неприятность проигнорировать. Эрех уже понял - в Асталоте летом все влажное. Зато его, наконец-то, перестало мутить. Страдания по климату отвлекли организм от морской болезни.

Когда мастер Рейке вытащил его с лекции в Университете, Эрех не сообразил, что кратчайший путь к Асталоту пролегает по воде. А когда понял, что предстоит проторчать столько времени в море – сначала на речном боте, на котором перевозят пеньку, а потом на быстроходной военной шхуне, - отказываться было поздно. Не прыгать же.

Укачивало его всегда одинаково, независимо от размеров судна и количества мачт. Он пролежал пластом полтора дня на палубе и, оказавшись на твердой земле, еще полдня в гостинице, игнорируя подначки Рейке. Ищейку качка не брала, и он с возмутительным наслаждением прогуливался туда-сюда, не отказывая себе в удовольствии придержать за шиворот собственного судебного медика, когда того в очередной выворачивало за борт.

Эрех грустно вздохнул, стараясь не концентрироваться на пережитом позоре, и отхлебнул из кружки уже остывший мятный отвар. Главный недостаток целительского дара в том, что себя-то он исцелять как раз не мог. Либо идти в гости к коллеге, либо, по старинке, пользоваться тинктурами и прочими мазями. Эрех опять вздохнул, еще грустнее, и сделал новый глоток.

Причина, по которой они так быстро сорвались из Альмейры в Асталот, все еще оставалась загадкой. В самом начале путешествия Рейке бросил что-то невнятное про главу Бо, потом стало не до вопросов. Глава Бо действительно лично явился в гостиницу, окинул оценивающим взглядом зеленого, в тон мятным листьям в кружке, но-Тьена и утащил куда-то мастера Йона. Оно и к лучшему. По правде, Эрех побаивался Фелиса Бо даже спустя год с момента знакомства – невыразительный, совершенно неэмоциональный эфессэ страдал тяжелой формой педантизма, крайне ответственно и много работал, и насильственно приучал к этому других. Отказывать ему было сложно, а разочаровать отчего-то страшно. И он тоже был ищейкой, «братцем», как шутя называл его Рейке, которого невозмутимость и холодность характера совершенно не впечатляли. В отличие от Эреха.

Зато глава Бо был единственным, кто всегда называл его исключительно «мастер но-Тьен», пропуская всевозможные имена и прозвища.

Он зажевал выловленную из кружки мятную веточку и признался себе, что занимается недостойными астийского мужчины вещами. Взгляд то и дело останавливался на брошенной в углу кровати сумке, словно там было медом намазано. Откладывать глупо. Рано или поздно закончатся и отвар, и мята, и придется вернуться к вопросу, который лучше было бы решить, пока мастер Йон не вернулся.

Эрех решительным жестом отставил кружку, подтянул к себе сумку и вытащил наружу конверт, в какой обычно складывают документы в различных конторах, в том числе следственных. Оценил толщину. Он не знал, о чем конкретно поведает ему содержимое, но конверт жег руки, словно бы внутри скрывалось раскаленное железо. Хотя, подумал Эрех, так оно, практически, и есть. Не железо. Хуже.

Впервые Мар Фарае, профессор с кафедры военной медицины, подошел к нему в коридоре Университета. В тот момент Эрех не задумался, чем привлек внимание преподавателя, дисциплины которого даже не брал, лишь вежливо поклонился, ожидая, что профессор сам все объяснит.

- Эрех, - внимательно глядя на него и игнорируя приветствие, спросил Фарае, - Как давно вы знаете Йона Рейке?

Эрех растерялся от совершенно неожиданного вопроса, и пробормотал, что около года.

- А насколько хорошо вы его знаете?

А вот этот вопрос уже был крайне неучтив, потому целитель выпрямился и взглянул в профессорское лицо. Мар Фарае смотрел серьезно, сосредоточенно, между бровей пролегла глубокая складка.

- Прежде чем ответить, - как можно вежливее, подбирая слова и переходя на тон официальнее, произнес Эрех, - я должен спросить, в чем причина вашего интереса, профессор. Прошу прощения.

Профессор такого от него определенно не ждал и замялся.

- Вы мне очень нравитесь, Эрех, - начал он издалека, явно не желая отвечать прямо. – Я слежу за вашими успехами, вы талантливый и целеустремлённый юноша. И мне бы не хотелось, чтобы ваше будущее было загублено… общением с подобным человеком.

Тогда Эреха спас только гонг, оповестивший о начале лекции по патологической анатомии, пропустить которую было невозможно, с какой стороны не посмотри. Воспользовавшись шансом, он откланялся, в душе кипя от возмущения. Его жизнь сложно было назвать легкой, но на этом пути многие люди признавались в душевном расположении к нему - по разным причинам. Йон Рейке душевным расположением не отличался и выражать его не спешил. Вот только выкупное свидетельство, украшавшее стену над рабочим столом, стоило всех вежливых и добрых слов мира.

Следующие пару лун Эрех всячески избегал встреч с Фарае, коря себя за слабохарактерность. Его не интересовало, что конкретно профессор имеет против мастера Йона, поскольку характер ищейки и род его деятельности закономерно способствовали увеличению недругов в арифметической прогрессии. Только злил неоконченный разговор и он сам, со своим вечным неумением достойно выходить из подобных этических ситуаций. Казалось, что попытками игнорировать грядущий скандал он, Эйрех но-Тьен, наследник Эмери Осоки, предает человека, подарившего ему свободу и жизнь.

А позавчера, когда Йон Рейке внезапно выдернул его с лекций, по обыкновению подгоняя и ругаясь, профессор перехватил Эреха в коридоре и буквально силой всучил конверт.

- Просто прочитайте, мастер Эрех, - твердо и тихо сказал он, глядя ему в глаза. – И примите решение…

Почему он взял? Эрех еще раз повертел конверт в руках. Не отшвырнул, не забыл, не уронил в море? Какая разница! Мерзкое ощущение грызло изнутри. Он не должен обращать внимания на чужие слова.

С другой стороны, пришла в голову мысль, надо знать, что там такое. Потому что сейчас Мар Фарае пришел с этими документами к нему, а завтра кто его знает, куда заберется. Как Эрех ни спешил покинуть территорию Университета и компанию профессора, но слова, брошенные им в спину вместо вежливого прощания, услышал.

Зверю не место среди людей.

Решительным движением он надорвал край и высыпал содержимое конверта на постель. Разворошил ворох бумаг: рукописные копии, карточки, снятые на глаз. Одна выпала изображением вниз, Эрех перевернул ее и вздрогнул. Черно-белые, счастливые и молодые, на него смотрели Йон Рейке и Элеми но-Фосс. Копия этого отпечатка стояла на маленьком алтаре в доме мастера Йона. Она и два венчальных браслета, один из которых потемнел от покрывшей металл крови.

Эрех дрожащими от омерзения руками стал собирать документы и запихивать их обратно. Как он ни старался не обращать внимания на слова и даты, они мелькали перед глазами, все старые, девятилетней давности. Описания, схемы, розыскные листы. Мар Фарае умудрился раздобыть и всучить Эреху в руки магистратское дело, о котором он не желал знать ровным счетом ничего.

Убраться на кровати но-Тьен успел вовремя – Йон Рейке передвигался бесшумно, и о его появлении возвестила лишь распахнувшаяся дверь.

- Ну, как блюется? – жизнерадостно вопросил ищейка, окидывая взглядом скукожившегося на кровати целителя. – Что-то, я смотрю, ты все еще какой-то зеленый, э, док?

Мычание стало ему ответом, основные усилия ушли на то, чтобы одолеть дрожь в руках.

- Думаю, прогулка на свежем воздухе тебя оживит! – омерзительно бодрый Рейке подошел к окну и распахнул ставни, впуская в комнату тот ужас, который назывался в Асталоте летним днем.

- Я так понимаю, - сварливо прореагировал на это издевательство Эрех, наконец-то совладав с собой и конечностями, - глава Бо притащил нас сюда, чтобы всучить новое расследование?

А иначе с чего это мастер в столь прекрасном настроении? За прошедшее время целитель выяснил, что больше всего на свете Йон Рейке любит всяческие тайны и ловить преступников. Хотя в момент их первой встречи он бы этого не сказал.

- Угадал, - мастер Йон плюхнулся на единственный стул и ноги закинул на край кровати. Разуться у порога он даже не подумал. – На, ознакомься.

Конверт, аналогичный тому, что жег сейчас Эреху бедро сквозь сумку, шлепнулся поверх покрывала. Для того, чтобы взять его и открыть, потребовались приложить старания. Громче всех вопияла совесть, намекающая на практически предательство. Время, потребовавшееся, чтобы понять, что преступление в конверте другое, показалось вечностью.

Вернее, преступления. Много преступлений.

Эрех с возрастающим ужасом перебирал бумаги, считая жертв. Тридцать пять лет. Восемнадцать жертв. Один и тот же способ убийства.

- Это и есть дело мастера Бо?!

Кошмар какой.

- Да, - Рейке легкомысленно раскачивался на стуле, с удивительной ловкостью балансируя на двух задних ножках, но взгляд его уже изменился. – Личное дело. Как тебе?

- Мне? В каком смысле? Я еще ничего толком не понял. Кроме того, что их очень и…тридцать пять лет?

- Если считать с первого до того, что совершено недавно, что , то да, без малого.

- Как такое возможно? Мы что, ищем старика?

Ищейка хмыкнул в ответ на эту реплику, не угадать, одобрительно или осуждающе.

- С чего бы? Если он начал в пятнадцать, сейчас ему вполне может оказаться не более пятидесяти.

- Ерунда! - Эрех сам не понял, как завелся, вытащил из пачки отпечаток и потряс им в воздухе. - Вы это видели ? Подросток бы не справился с жертвой, а следов оглушения в протоколе вскрытия нет.

Протоколом он тоже потряс, для подтверждения позиции. Эрех распалялся, стул, раскачиваясь, скрипел, Рейке разглядывал потолок.

- Как ты можешь судить об этом при таких травмах лица, э?

- Так лица же! Нет даже упоминания о травмах затылка! А статистика…

От статистики начальство отмахнулось, причем буквально.

- Протокол мог быть составлен с ошибками и упущениями. Местный судья был, скажем так, человек не великого таланта.

Эрех закопался в бумаги, подчиняясь охватившему его азарту.

- В одном деле – возможно, - возразил он, спустя некоторое время. – Но не во всех же!

Стул еще раз качнулся и с громким стуком утвердился на всех конечностях.

- Молодец, заметил, - каждый раз похвала, редкая, звучала словно впервые, чуть удивленно, мол, надо же, смог. - Согласен с тобой, нашему убийце должно быть точно больше пятидесяти. Минимум пятьдесят три или пятьдесят пять. Я бы начинал считать с шестого десятка.

- Почему? – Эрех слушал внимательно, но от документов не отрывался.

Связаны, избиты, разбито лицо. Он разглядывал изображения. Старые черно-белые картинки проигрывали в четкости современным, превращая раны в непонятной формы сплошную массу, оставлявшую жуткое впечатление от жестокости убийцы.

- Потому что третья жертва пошла с ним на свидание. Посмотри на двадцать седьмой странице. Подруга сказала, что в вечер перед смертью убитая похвасталась, что познакомилась с мужчиной. На самой жертве было ее единственное выходное платье и новые ленты.

Но-Тьен послушно посмотрел. Действительно. Единственное выходное платье, длинные рукава которого мешали убийце, и потому он их оборвал.

- Жертве было двадцать два, что для лаэстахской незамужней девушки, сам понимаешь, безнадежная старость. Но и будучи строй девой она никогда бы не связалась с человеком, существенно младше ее, для лаэстов такое недопустимо. А значит…

- …человеку, с которым она шла на свидание, должно было быть столько же, сколько ей, хотя бы внешне. – Закончил он подброшенную ему мысль. И тут же спохватился. – Но почему тот, с кем она шла на свидание, непременно убийца?

Рейке потянулся и встал со стула.

- Статистика, - и, не обращая внимания на захлебнувшегося возмущением от подобного ответа Эреха, добавил. – Вставай, док, поблевал, и хватит. По дороге дочитаешь.

Эрех тут же вскочил. Год работы с мастером Рейке научил его, что ждать он не будет. Только смерть является извинением для ищейки в поисках дичи. Заспешил, послушно запихивая бумаги обратно, потом, спохватившись, вспомнил, что один конверт в его сумке уже есть. Пришлось этот пихать под тужурку, а сумку, как можно небрежнее, под кровать.

- Куда мы идем? – знать ответ на вопрос было неплохо бы еще и потому, что влажная духота облепила его с ног до головы, стоило только порог гостиницы переступить.

- В магистрат. Не думаешь же ты, будто я собираюсь расследовать такое дело исключительно в твоей компании? Пусть растрясут свои ленивые задницы. Я тут почитал немного, что они понаписали… - Рейке нацепил на нос очки, посмотрел на полыхающее в небе солнце сквозь черные стекла. – Криворукие побирушки. Пошли, мелкий, времени нет. Зверю не место среди людей.