Ищейка. Книга смерти

Глава 1

Бывают истории, которые возникают из ниоткуда, переворачивают жизнь раз и навсегда, оставляя недоумевать, когда же именно мы допустили ошибку, приведшую нас в день настоящий. Эта история совсем не похожа на них.

Она началась двадцатого сентября две тысячи четырнадцатого года. Худощавая шатенка Эмма Рейн, скрестив в лодыжках длинные ноги, сидела в красном кожаном кресле и, неторопливо пила чай из крохотной чашечки, время от времени ставя ее на фарфоровое блюдце, чтобы перелистнуть очередную страницу книги. В обычное время Эмма не расставалась с огромной синей кружкой, краешек которой был весьма заметно сколот, но в данную минуту, находясь в комнате, в которой даже воздух был наполнен ароматом расточительной роскоши, она откровенно наслаждалась эстетикой самого действа, чувствуя себя, если уж не королевой английской, то хотя бы герцогиней.

Старинные немецкие часы, стоящие у горящего камина, пробили пять. Их бой заставил Эмму вздрогнуть, и чай самым подлым образом пролился на светлую замшу брюк. Возможно, хотя и маловероятно, Эмма успела бы справиться с последствиями собственной неуклюжести, однако в эту же самую минуту, если ни секунду, дверь в комнату распахнулась, и в нее вошли двое мужчин.

Мистер Броуди был невысоким седым стариком с блестящей залысиной на макушке и длинными аккуратными усами. Лицо его было округлым, румяным, а блестящие голубые глаза под густыми бровями выдавали в нем добряка. Мистер Броуди двигался суетливо и быстро, при ходьбе заметно раскачиваясь из стороны в сторону.

Его спутник был полной противоположностью. Высокий, удивительно худой, он двигался степенно и осторожно, точно каждый шаг отнимал у него силы. Кожей он был смугл, хотя его черты выдавали в нем славянское происхождение, волосы спускались ниже мочек ушей, обрамляя узкое морщинистое лицо. Его можно было бы счесть привлекательным, если бы не колючий пристальный взгляд, который он не сводил с Эммы с той самой минуты, как вошел в двери. Отставив чайную пару в сторону, она несколько неуклюже поднялась с кресла.

- Мисс Рейн, - мистер Броуди протянул ей ладонь для рукопожатия, - Мне жаль, что вам пришлось ждать.

- Не стоит, - неторопливо ответила Эмма, прекрасно зная, что при волнении начинает нелепо тараторить, проглатывая окончания слов. А волнение ее было велико.

Мистер Броуди и мистер Уинтегроув по праву считались первыми людьми в маленьком городке Туин-Фолс штат Айдахо. Не было ни одного учреждения в городе, история которого не была бы связана с этими двумя джентльменами. Одни носили их фамилии в своих названиях, другие появились на свет благодаря их протекции либо на их деньги.

Удивительнее всего во всей этой ситуации было то, что мистер Уинтегроув, тот самый, что теперь не сводил с Эммы пристального взгляда, приходился родным братом ее матери. Назвать его дядюшкой у Эммы не повернулся бы язык, не говоря уж о том, как бы исказилось его лицо, позволь племянница подобную фамильярность.

Еще в начале семидесятых мистер Уинтегроув, будучи двадцатилетним юношей, со скандалом покинул родной дом в Чикаго, вернувшись лишь на похороны отца. До этого дня Эмма даже не подозревала, что у нее есть дядюшка, а потому не сразу поняла, отчего мать стала еще бледнее, чем прежде, и, оборвав соболезнующего на полуслове, направилась к незнакомцу.

Сказать, что между Эммой и Уинтергровом сложились хоть какие-то отношения, значит бесстыдно соврать. За те пять дней, что он прожил в доме сестры, дядя не сказал Эмме ни слова, вовсе не замечая ее присутствие, и, спустя какое-то время после его отъезда, она перестала о нем вспоминать, точно Уинтегроув никогда и не появлялся в ее жизни. И так бы продолжалось впредь, если бы не страшная ссора с матерью, которая вынудила Эмму, сложив свои вещи в сумку, громко хлопнуть дверью родительского дома.

Повод был ничтожным - куда лучше потратить те деньги, что лежали в трастовом фонде. Родители настаивали на оплате за обучение в медшколе, Эмме же хотелось нормальную машину и поездку в Город Ангелов. Про медшколу она и вовсе слышать не хотела, но матушка вбила в свою голову, что лишь эта деятельность подходит для ее дочери.

Слово за слово, Эмма забросила вещи в старый пикап отца и покинула город. Друзья, пользуясь летней свободой, разъехались по курортам, и не было ни одного человека, который бы смог ее приютить. Так три недели она слонялась по мотелям, отчаянно пытаясь продержаться до того времени, когда подруга Мелани вернется из Нью-Йорка, когда ее нашел мистер Уинтегроув.

До сих пор Эмма недоумевала, каким же образом ему это удалось, но уже на следующий день они приехали в Туин-Фолс. Уинтегроув даже не предложил племяннице вернуться к родителям, уверенный в том, что проживание в его доме покажется ей куда более привлекательной возможностью.

Дом дяди в прошлом был лютеранской церковью и, прежде чем Эмма вошла внутрь, она была уверена, что странный родственник решил бороться с ее самоволием посредством молитв и песнопений. Впрочем, даже это удивление не шло ни в какое сравнение с тем чувством, которое она испытала, войдя внутрь.

Дядя жил на широкую ногу. Во всех помещениях лежали искусные ковры, стены украшали многочисленные картины, которые, как Эмма узнала многим позже, все как одна являлись подлинниками эпохи барокко. Несмотря на то, что в комнатах стены были скрыты темными деревянными панелями, в них было уютно благодаря каминам, которые разжигали практически каждый день.

Для приемов еды была отведена отдельная просторная столовая, стол в которой накрывался строго в отведенное время. Ровно в шесть часов утра, через час после пробуждения дяди, в дом входила миссис Долорес Доминго, экономка, а спустя еще пятнадцать минут мистер Базиль Биже, повар. В семь часов стол накрывался белой накрахмаленной скатертью и серебряными приборами, которые миссис Доминго была обязана чистить каждый вечер.

В семь ноль две начинался завтрак. Пытаясь не заснуть, Эмма без аппетита съедала свою порцию. Хотя они с Уинтергровом сидели за одним столом, Эмма его не видела - дядю загораживал лист газеты, которую он неторопливо пролистывал за приемом пищи. Оживлялся он лишь тогда, когда в столовую заходила миссис Доминго, а следом за ней появлялся маленький гладкошерстный любимец Уинтегроува белоснежный французский бульдог по имени Буч.

О, что это был за противный пес, честное слово! Трудно было представить более мерзкое существо, но дядя преображался, стоило его любимцу попроситься на руки. После завтрака Уинтегроув исчезал, появляясь только к полуночи, а Эмма была предоставлена самой себе.

Все изменилось, когда Уинтегроув попросил племянницу о помощи. Просьба показалась ей до ужаса нелепой - отыскать его старого приятеля, который уже пять дней числился в полиции пропавшим без вести. Как человек, не знающий города и не имеющий в нем знакомых, может сделать то, с чем не справились органы правопорядка, Эмма не знала. Но дядя был настойчив, уверяя, что лишний человек в поисках никогда не помешает, а Эмме все равно нечем заняться.

Как ни странно, это обреченное на провал предприятие оказалось успешным. Пропавший нашелся на второй же день в соседнем городе Кимберли, куда его насильно отвезла дочь, уверенная в том, что отец бросит пить, если все время будет у нее под носом.

Дядя поблагодарил за работу и дал новую. Так постепенно свободные дни окончательно исчезли из календаря Эммы. Отчего-то ей играючи удавалось то, с чем не справлялся никто другой. Возможно, люди охотнее доверяли гражданскому лицу, чем полиции, возможно, все дело в интуиции, на которую Эмма полагалась куда больше, чем на факты, позволяя той направлять себя самыми странными путями.

Люди начали обращаться к Эмме за помощью. И дело не ограничивалось одним лишь Туин-Фолсом, как и не ограничивалось пропавшими без вести. Эмма Рейн искала сбежавших из дома псов, потерянные вещи, даже информацию в архивах. Комната, в которой она проживала, превратилась в рабочий кабинет, утратив прежнюю роскошную обстановку. Вся ее жизнь теперь крутилась между компьютером, кофеваркой, чайником и микроволновкой - поиски всегда вызывали в Эмме азарт, который пробуждал аппетит.

Дядя редко обращался к племяннице за помощью, но сегодня попросил уделить время ему и его партнеру мистеру Броуди, считая эту встречу официальной.

С мистером Броуди Эмма виделась всего лишь раз, в тот день, когда дядюшка привез ее к себе. Уинтегроув никогда не упоминал в разговорах имя друга. Впрочем, на счет их отношений у Эммы были большие подозрения - на втором этаже, прямо напротив комнаты дяди, находилась комната Броуди, в которой за эти два года он ни разу не оставался, хотя миссис Доминго каждый раз тщательно ее убирала.

Да и горожане чаще говорили о них как о нераздельном тандеме, не представляя одного без другого. И вот теперь оба этих мужчины сидели на диване прямо напротив нее, и Эмма не имела ни малейшего понятия, о чем будет разговор.

- Мисс Рейн...

- Эмма, - машинально поправила она и тотчас осеклась, поймав на себе раздраженный взгляд дяди.

- Эмма, - расплылся между тем в улыбке мистер Броуди. – Деточка, Уильям рассказывал о твоих способностях. Они поразительны! Я не встречал столь успешного и столь молодого детектива за всю свою жизнь.

Эмма с трудом сдержала смешок. Броуди откровенно льстил ее самолюбию – назвать себя детективом даже в собственных мыслях Эмма никак не могла. Да, Уинтегроув сделал ей корочки, но Эмма относилась к своему занятию крайне несерьезно, считая его скорее хобби, чем работой.

- Дорогая моя, у меня к тебе будет большая просьба. Видишь ли, совсем недавно я обнаружил серьезную пропажу. Мой покойный батюшка, да будет его покой нерушимым, владел изумительной, редкой коллекцией книг, некоторые из которых были старше самого этого города. Я, признаюсь честно, не столь увлечен как он, а потому даже не заметил, что одна из книг исчезла.

- И когда это случилось?

- Не знаю, - развел он руками. – Библиотека отца находится на чердаке моего дома, а я слишком стар, чтобы подниматься туда. Но вчера мой кот, тот еще пройдоха, каким-то непостижимым образом забрался наверх, и мне пришлось подниматься за ним, чтобы он, не дай бог, ничего не испортил. Вот тогда я и увидел, что на полке слишком много свободного места.

- И как называется эта книга? – Эмма открыла блокнот.

- У нее нет названия. Книга рукописная, ее составляли мои предки. Но ее легко заметить, - она в толстом кожаном переплете, квадратная, с кованными железными уголками. Да и толщиной дюйма четыре, не меньше. Эта книга очень важна для меня, и я боюсь даже подумать, что может случиться, окажись она не в тех руках.

- Что же в ней особенного?

- Видишь ли, - начал было мистер Броуди, но был тотчас остановлен дядюшкой, чьи глаза-угольки вспыхнули негодованием.

- А это имеет значение? - довольно мягко произнес он, но Эмма видела, что Уинтегроув крайне раздражен.

- С чего мне стоит начать? - уточнила она, подчиняясь молчаливому приказу дяди.

- Я уже все подготовил, - просиял мистер Броуди. Он поспешно обогнул стол и вытащил из его ящичка небольшой листочек бумаги. - Скорее всего, она теперь у мисс Филлипс. Она всегда хотела завладеть книгой, и имела весьма... противоречивую натуру. Мне совсем не хочется пересекаться с этой леди. Но, думаю, если ты скажешь, что приехала от меня, она устыдится содеянного и отдаст украденное.

Эмма снова перевела взгляд на дядюшку. Что-то во всей этой истории было смущающим. С тем же успехом Броуди мог попросить дядю съездить за ней, да любого, кто работает на него. С другой стороны, вполне может быть, что отправить племянницу за книгой, было для Уинтегроува всего лишь способом остаться в поместье с Броуди. Что же, в любом случае вариантов у Эммы было не много. Взяв лист из рук мистера Броуди, она бросила взгляд на адрес.

- Я уже к вечеру могла бы добраться до книги и, переночевав в мотеле, вернуться обратно.

- Эмма, мне не интересно, как быстро ты сможешь это сделать. Главное, чтобы книга оказалась у меня.

Эмма молча кивнула и, не зная, что еще добавить, попрощалась, направляясь к себе в комнату собирать вещи. Сумка для подобных поездок у нее была наготове, Эмма только и бросила телефон и бутылку воды.

Как и всегда, начиная новое дело, она стянула волосы в высокий конский хвост и собрала его в пучок, заколов карандашом. А вот из одежды неизменным выбором Эммы стали джинсы, футболка и синяя куртка с кучей удобных карманов. Вынув из коробки серые кроссовки, Эмма переобулась и поспешно покинула дом.

Гудинг находился на северо-западе от Туин-Фолс, и дорога до него заняла три с половиной часа. Приоткрыв окно, Эмма с наслаждением вдыхала сырой осенний воздух, наполненный запахом прелой травы. Вдалеке виднелись фермерские дома, пасущиеся стада и высокие стога сена. Эмма всей душой наслаждалась поездкой, и когда последний луч солнца скрылся за далекой линией горизонта, не смогла сдержать вздоха - вечер был прекрасен. Окно пришлось закрыть – быстро похолодало.

К тому времени, когда она прибыла по указанному адресу, на улице царила ночь. Дом мисс Филлипс был одноэтажным и таким крохотным, что, не имей адреса, Эмма точно проехала бы мимо, не веря, что у такого высокопоставленного человека, как мистер Броуди могут быть общие дела с обитательницей покосившегося домика. Заперев машину, она не без робости вошла во внутренний дворик, думая, как бы не нарваться на собаку, но, очевидно, у мисс Филлипс ее попросту не было. На стук никто не открывал. Эмма постучалась еще раз, опасаясь, что старушка уже заснула, и будет не рада, что ее разбудили, но ее волнения оказались напрасны. Послышались поспешные шаги, и дверь отворилась.

На пороге стояла моложавая брюнетка, закутанная в толстую разноцветную шаль из толстой пряжи. На глазах ее криво сидели очки, волосы были всклокочены и собраны в нелепый хвост на затылке.

- Добрый вечер, - улыбнулась Эмма. – Я ищу мисс Филлипс. Меня прислал Малкольм Броуди.

Глаза женщины расширились. Окинув Эмму внимательным взглядом, она прикрыла дверь. Девушка растерялась. Стоит ли пройти в дом или же это намек на то, что следует уйти? В нерешительности она продолжала стоять на пороге, когда дверь отворилась снова.

- Вот, - мисс Филлипс довольно грубо сунула книгу в руки Эммы. Лицо ее было искажено злостью – Не знаю, чем он тебя купил, но скоро ты об этом пожалеешь, - она захлопнула дверь прямо перед носом Эммы. Она едва успела отпрянуть. Кроссовок сорвался с верхней ступеньки, и Эмма упала, больно ударившись о землю. Как назло после вчерашнего дождя та по-прежнему была влажной, и на джинсах остался темный след.

- Превосходно! – пробурчала под нос Эмма, поднимаясь. Колено неприятно ныло, старая травма мениска в очередной раз дала о себе знать. Подняв книгу, она похромала к машине, и, забросив потрепанный томик на заднее сидение, плюхнулась за руль, горя желанием убраться как можно дальше от неприветливого дома. Былое хорошее настроение моментально испарилось, и в неразборчивом бормотании радиодиктора Эмма добралась до мотеля.

За время своего побега от родителей, она успела пожить во многих подобных заведениях, но это, судя по внешнему виду, должно был оказаться худшим из всех.

- Номер для одного. Эмма Рейн, - улыбнулась она парню за стойкой, бросая двадцатку. Тот смерил ее равнодушным взглядом и, не проронив ни слова, протянул ключ.

- Спасибо, - поблагодарила Эмма, чувствуя себя крайне неловко, но парень все так же молчал. Пожав плечами, она направилась в номер. К ее удивлению, тот оказался не так ужасен, как она рисовала себе в воображении, и, включив телевизор, Эмма направилась в ванную – она не переносила тишину.

Под горячими струями воды она почувствовала себя гораздо лучше. Даже боль в колене, казалось, стала немного тише. Оставалось только надеяться, что к утру она вовсе исчезнет. Убедившись, что синяка нет, Эмма обернула полотенце вокруг тела и вновь подумала о неприветливой мисс Филлипс.

Что могло быть общего у нее и мистера Броуди? Ее странный вид, невнятные речи, заброшенный вид дома выдавали в мисс Филлипс человека замкнутого и нелюдимого, живущего в своем особом мирке. Эмма была готова спорить на все, что угодно, что в недрах покосившегося домика обитает кошка, единственное существо, с которым общается мисс Филлипс.

Дома, в Чикаго, на их улице жила дама, как две капли годы своим внешним видом и поведением похожая на мисс Филлипс. Из дома она выходила лишь для того, чтобы поесть на кухне для бедных, после чего, без конца оглядываясь по сторонам, поспешно возвращалась обратно. О том, что ее не стало, соседи узнали лишь по отвратительному запаху, доносившемуся из-за закрытых дверей. Отчего умерла старая леди, куда делись ее многочисленные кошки, и кем она была до переезда в этот дом, соседи так никогда и не узнали. В квартиру въехала новая семья, нехитрый скарб погибшей вынесли на помойку, и о старушке все забыли. Интересно, как живется новым соседям в этой квартире? Эмме не довелось этого узнать - старая леди умерла как раз накануне ее отъезда из отчего дома.

Хотя к чему подобные мысли? Дело сделано, а это главное. Эмма стянула с волос резинку и направилась обратно в комнату, в надежде, что в мотеле все-таки подключено кабельное телевидение. Но ее мечтам не суждено было сбыться.

- Что можно так долго делать в душе?

Эмма в ужасе застыла на месте. От ее рук разом отхлынула кровь, они точно занемели, зато сердце колотилось так быстро, будто хотело вырваться из груди. На кровати, прямо поверх снятой Эммой одежды, вольготно растянулся незнакомец. Выглядел он при этом совершенно невозмутимо, точно ему и полагалось здесь находиться. Заложив за голову руки, он с интересом окинул Эмму пристальным взглядом, и нахально улыбнулся.

- Кто ты? - с дрожью в голосе пробормотала Эмма, пятясь спиной к двери ванной. Ей хватало ума понимать, что в одиночку она попросту не справится с крепким незнакомцем, а шум потасовки и крики о помощи в мотеле столь же привычны, как звук проезжающих мимо автомобилей. Ей никто не поспешит на помощь. Было отчего прийти в ужас.

- Потише, - поморщился парень, лениво поднимаясь с кровати, - Меня не нужно бояться. Меня зовут Шеймас, раз тебя это так интересует. И я пришёл с миром. Все, чего я хочу, поговорить с тобой.

- Тогда тебе лучше уйти. Сейчас же. А не то я позову полицию.

- Валяй - он развел руками, - не смею мешать. Только боюсь, что на деле ты хочешь этого меньше, чем на словах. Ты так со мной не можешь поступить. Видишь ли, мне просто необходимо, чтобы ты меня выслушала, поэтому я слегка подстраховался, - он запустил пальцы в нагрудный карман и вытащил из него высушенную веточку какого-то растения. Эмма с удивлением узнала в нем мелиссу.

- Тебе лучше уйти, - снова повторила она, переводя взгляд с мелиссы на парня. Было ясно, как божий день, что перед ней очередной сумасшедший. Не слишком ли для одного дня? Кто мог подумать, что поездка в соседний город за книгой может обернуться такой проблемой.

А где книга? Эмма бросила взгляд за спину непрошенного гостя, но среди скомканной одежды ее не было видно. Поборов страх, она обогнула кровать, надеясь, что ее просто подводит зрение, но книга и в самом деле пропала. Проклятие! И что она скажет Броуди? Что она нашла фолиант, а затем его украл какой-то пьяный оборванец, невесть как проникший в комнату мотеля? Уже сейчас Эмма видела, как вытягивается лицо дядюшки, а его взгляд становится ледяным.

- Как ты сюда вошел? - спросила она, внезапно понимая, что дверь в номер была заперта с момента ее прихода, и в ней по-прежнему торчит ключ.

- У меня свои методы, - довольно улыбнулся парень, точно Эмма только что сделала ему комплимент. - Я же говорю, мне очень нужно с тобой переговорить.

- Должно быть, подкупил портье, - не слушая его, продолжала Эмма.

- Да никого я не подкупал! - весело отозвался сумасшедший.

- Окно?

- Ну, до этого я еще не дорос, - хмыкнул он, - Я просто хотел поговорить с тобой о книге.

- Я тоже, - Эмма понизила тон. Парень не делал ни малейшей попытки напасть на нее, и, кажется, еще сохранил капли рассудка. - Ты зачем ее взял? Хотя я, признаться, не вижу ее в твоих руках. Где она? Ты ее выкинул из окна, не так ли?

Парень довольно загоготал.

- И зачем же мне это делать, милая леди? - отсмеявшись, спросил он. - Я всего лишь ее спрятал.

- И зачем же вам ее прятать? - в тон ему спросила Эмма.

- Я хотел, чтобы ты ее нашла, - как само собой разумеющееся произнес парень.

Гнев комом подступил к горлу Эммы. Терпение ее подходило к концу, но как избавиться от сумасшедшего, который был вдвое шире ее в плечах и на голову выше, она попросту не знала.

- Если я ее найду, ты наконец-то уйдешь?

- Можно и так поступить, - после секунды размышлений кивнул тот. - Так что? Где книга?

- В прикроватной тумбочке у окна, - не задумываясь, ответила Эмма. Парень довольно улыбнулся, а затем, оттеснив ее в сторону, направился в указанном направлении. Только этого она и ждала!

Изо всех сил толкнув его в спину, Эмма схватила с кровати одежду и кинулась к двери. Парень, громко ругаясь, уже поднимался с пола, когда ключ, наконец-то провернулся в замке, и Эмма выскочила из номера.

- На помощь! - во всю силу легких закричала она, но никто не отозвался. Пол коридора был серым от грязи, то и дело наступая на что-то липкое, Эмма босиком мчалась вперед, но и парень не отставал. Впереди оставался лишь лестничный проем и вот оно долгожданное спасение, но сумасшедший уже догнал ее.

Крепкие руки вцепились в локоть Эммы, и она почувствовала, как камнем летит вниз. Закричав от страха, Эмма приготовилась к удару, но проходили мгновения, а она все еще продолжала падать и падать и падать. В ушах нарастал свист, точно вой вьюги, и, наконец, все стихло, а под ногами вновь очутился твердый пол. Открыв глаза, Эмма вновь вскрикнула, на этот раз от удивления - она была явно не в гостинице. Вот только где?

Глава 2

Они стояли посреди просторной гостиной. В мраморном камине ярко пытал огонь, едва слышно потрескивали поленья. Комната выглядела так, словно дом принадлежал богатому английскому джентльмену, испытывающему тоску по временам своего безоблачного детства. Стены скрывали деревянные панели, пол был устлан красным персидским ковром. Рядом с камином возвышались диван и старомодные кресла, возле них антикварный стол, на котором тускло поблескивал серебряный поднос с графином и рюмками, чуть поодаль лежал портсигар. У окна, задернутого тяжелыми гардинами, стояло фортепиано, а над диваном висел огромный портрет старика в массивной золотой раме. Старик недобро поглядывал на пришельцев, точно одно их нахождение в этой комнате наносило ему тяжёлое оскорбление.

- Что происходит? - слабым голосом произнесла Эмма, оглядываясь по сторонам. Она ничего не могла понять. Как она здесь оказала?

Шеймас сочувственно смотрел на неё, однако не торопился с ответом. У него под мышкой была зажата книга мистера Броуди.

- Где мы?

- Мы называем это место убежищем, - ответил Шеймас. - Прости за все это, но ты попросту не оставила мне шанса. Не хотел, чтобы нам пришлось начинать разговор именно отсюда. Прошу, присаживайся. Ах, нет, подожди, - он склонился и вытащил из-под подушки дивана тонкий кинжал. - Ролланд всегда разбрасывает свои вещи где вздумается. Теперь можешь садиться.

Эмма покорно опустилась. Она была настолько растеряна всем происходящим, что могла теперь лишь подчиняться. Может, падая, она ударилась не только коленом, но и головой? Неудивительно, что после горячего душа у неё начались галлюцинации.

- С чего бы начать, - пробормотал себе под нос Шеймас, ни к кому конкретно не обращаясь. - Обычно этим занимается Монгрелл. Ох, и устроит же она мне головомойку.

Шеймас замолчал. Он смотрел на Эмму с той же растерянность, с которой она смотрела на него.

- Хорошо. Итак, Эмма... Думаю, тебя удивило, как мы оказались тут... Да что же это я... Итак, - он тяжело вздохнул. - Думаю, ты уже заметила, что у тебя есть дар, который отличает тебя от других людей? - выпалил Шеймас одним духом и улыбнулся собственному успеху. - Ты вроде бы как обладаешь шестым чувством, так его называют, - улыбка погасла на его лице так же быстро, как и появилась. Эмма смотрела на него все тем же непонимающим взглядом. - Пошли, кое-что покажу. Это без толку вести пустые разговоры.

Он поднялся с кресла и протянул руку девушке. Та настороженно на него взглянула, однако руку приняла.

- И накинь пока это, - он снял с плеч пиджак. - Монгрелл и без того меня прибьет, а если увидит тебя в полотенце, то смерть моя будет долгой и мучительной.

Эмма кивнула. Надев пиджак, она запахнула его и скрестила руки на груди, не давая полам разойтись. Она находилась в странном оцепенении, и Шеймас не сводил с неё непонимающего взгляда.

- Бог ты мой, - всплеснул он руками, - Мелисса! Я совсем про неё забыл. Неудивительно, что ты как зомби. Секундочку, - он запустил пальцы в нагрудный карман пиджака и ловко извлек из него засушенную веточку. - Через пятнадцать минут все пройдёт. Может оно и к лучшему? Пойдём быстрее.

Шеймас схватил Эмму за руку и потянул следом сейчас собой. Они миновали целую анфиладу коридоров и холлов, прежде чем Шеймас остановился возле одной из дверей.

- Прошу.

Они вошли внутрь и оцепенение, прежде сковывающее Эмму, треснуло точно яичная скорлупа. Они стояли наверху лестницы, а под ней начинался огромный зал уставленный сотнями, нет, тысячами стеллажей с книгами. Помещение было настолько огромным, что в него с лёгкостью поместились бы несколько кафедральных соборов. Сколько бы Эмма ни всматривалась вдаль, она не видела его окончания.

Ноги её подкосились и она непременно бы упала с лестницы, не подхватил её Шеймас.

- Я держу тебя. Такое бывает, когда проходит успокаивающий эффект. Давай, присядем.

Он осторожно усадил её на ступеньках и устроился рядом.

- Твоя интуиция не просто обычное чувство, - сказал он, поворачиваясь к ней лицом. - Она гораздо сильнее, чем у других людей. Это дар, которым обладают немногие. Ты - ищейка. Хотя слово ищейка это всего лишь жаргонное название. Правильнее сказать интуит или сенсорик. Римляне называли таких как вы сенсуэтами, но разве такое выговоришь?

- Я ничего не понимаю, - вымученно пробормотала Эмма. Она была страшно испугана и испытывала детское желание разрыдаться и плакать до тех пор, пока кто-нибудь не появится и не вернет её обратно домой в спокойствие и безопасность.

- Шеймас, - донесся до них укоряющий голос. Обернувшись, Эмма увидела еще одного юношу. Как бы ни велико было ее потрясение, она невольно залюбовалась им. Стоящий перед ней был высокого роста и худощавым. Он казался полной противоположностью Шеймаса.

Тот напоминал крепко сложенного работягу, этого же юношу можно было легко представить в окружении членов палаты лордов или на приеме ее величества. Золотистые волосы были аккуратно расчесаны и уложены на косой пробор, руки ухоженные, на мизинце перстень печатка. Одет он был весьма необычно — старомодный коричневый пиджак, жилет с золотой цепочкой карманных часов, белоснежный платок-галстук. От него пахло дождем и туманом, несмотря на то, что вечер был теплым и ясным.

- Скрел! Ты вернулся? – лицо Шеймаса просияло. Он порывисто поднялся на ноги, и, хлопнув пришельца по плечу, с облегчением вздохнул. – Ты ведь можешь все объяснить мисс Рейн? Красноречие никогда не было моей сильной стороной.

Золотая бровь вошедшего выгнулась дугой.

- Дорогой мой Шеймас, разве ты вообще способен помолчать? Неужели твой единственный талант оставил тебя?

Шеймас скорчил рожицу и поспешно вышел из комнаты, оставляя Эмму на попечение приятелю. Тот тяжело вздохнул и повернулся к девушке.

- Прошу прощение за своего друга. Боюсь, Шеймас порой чересчур порывист. Мое имя Феликс. Мисс Рейн, если я не ошибаюсь. Эмма Рейн?

- Да, - кивнула Эмма, удивляясь, что юноша знает ее. Незнакомец между тем расстегнул пиджак и уселся рядом с ней. Если близость болтуна Шеймаса ее ничуть не смущала, то теперь Эмма ощутила, как ее щеки наливаются румянцем. Бросив на нее внимательный взгляд, Феликс отодвинулся.

- Понимаю, как вы сейчас напуганы. Даю вам слово, что вы находитесь в безопасности. Все, что я вас попрошу, выслушать меня. Затем, если вы захотите, мы поможем вам вернуться обратно в дом дяди. Вы позволите мне всем вам объяснить?

Эмма кивнула, все еще с трудом собирая мысли воедино.

Феликс благодарно улыбнулся.

- Думаю, Шеймас еще ничего не успел вам рассказать. Что же, придется начать с самого начала. Это долгая история, мисс Рейн, так что устраивайтесь поудобнее.

С самой зари человечества люди пытались познать мир, окружающий их, а познав, возвыситься над ним. Они создавали богов, точно так, как бог некогда создал их, поклонялись ему, возводили культ. Они верили, что некоторым предметам характерны особые свойства, особая сила, если хотите, и их вера, вера миллионов душ, наделяла их таковыми.

Вы, несомненно, слышали о дельфийских оракулах и египетских жрецах. Они обладали знаниями, которые кажутся современному человеку смешными и надуманными, не более, чем уловкой, для подчинения примитивных умов, но они не были обманщиками. Они на самом деле имели особую силу, забытую в веках. Но их сила не ушла, а знания были сохранены.

Посмотрите, – он протянул руку, указывая на бесконечные ряды книг, - все эти книги хранят их мудрость. Они не утеряны, наоборот, были спасены. Люди, имеющие особый дар могут прочесть их, высвободить скрытые в них силы. Если вам будет интересно, я покажу вам свитки из александрийской библиотеки и Либерии . Там, на крайнем стеллаже, собраны книги Древнего Египта, начиная с самой первой Книги мертвых. Верования сменяли друг друга, на их осколках рождались религии, и наши знания росли. Многие пытались использовать крохи этих сил, но не всем они доступны.

На протяжении веков среди обычных людей были и те, кому самим рождением давалась над ними власть. Порой они жили и умирали, даже не догадываясь о своей особенности. Дар пробуждался в них по неясной причине, и сводил многих в могилу. Особенно это касалось таких как вы, ищеек. Сила вашей интуиции так велика, что, отринув прочь доводы рассудка, вы с головой погружались в пучину, уверенные в собственной правоте и неуязвимости. Мне доводилось видеть, как ищейки лишались всего, проигрывая в карты, погибали, соглашаясь на глупые вызовы и уверенные в собственном успехе. А сколько достойных людей было застрелено на дуэлях? Скольким королям довелось почувствовать вкус яда на своих губах, а воинам сложить головы в битвах? Ваш дар, безусловно, силен, но он не безграничен. Трудно понять, где сила сменяется самонадеянностью. Мы называем вас ищейками, потому что вы все время в поисках верного пути.

Что касается нашего красноречивого друга Шеймаса, он владеет иной силой. Шеймас - временщик. Звучит отвратительно, знаю, мне это напоминает эпоху фаворитов, но единственное альтернативное название слишком длинное, чтобы его постоянно использовать. Человек, идущий сквозь толщу веков. Шеймас легко сменяет одну эпоху на другую. Ему это так же просто, как нам с вами отправиться на автомобиле в соседний город. Он так же способен брать с собой и других людей, как это было с вами. Место, где мы сейчас находимся, существует вне времени и пространства. Оно не принадлежит ни одному веку и его невозможно найти на карте. Это особые силы, благодаря которым оно не может быть найдено или уничтожено. Не существует в мире ничего, что бы могло ему угрожать. Это плод усилий многих колдунов.

Да, Эмма, - он улыбнулся, - боюсь, что они и в самом деле существуют. Один из них находится сейчас прямо перед вами. Наша сила кроется в нас самих. Нам не нужны ни волшебные палочки, ни шляпы, ни... Право, не знаю, что еще. Нам дан дар понимать языки, на которых уже не говорят, знания, о которых мы не всегда догадываемся сами. Мелисса, которая была в пиджаке Найджела, не просто веточка засушенного растения. На языке цветов, мелисса означает "спокойствие, взаимопонимание". Мне всего только и требовалось, чтобы разбудить скрытую в ней силу. Как видите, я читаю не только латынь и санскрит. Когда возникает необходимость, я могу прочесть что угодно, от туманных посланий на звездном небе до судьбы человека, написанной на его ладони. Эти силы спят до определенного момента, и пробуждаются во мне лишь тогда, когда в них есть острая необходимость.

- Мистер ... Эм...

- Скрелтон, мисс Рейн. Но вы можете звать меня по имени.

- Да, - машинально произнесла Эмма. – Так вот... Все, что вы рассказываете, интересно, даже, несмотря на то, что я по-прежнему уверена, что просто ударилась головой и сейчас у меня галлюцинации. И все же... Причем тут я? Чего вы от меня хотите?

- Видите ли, мисс Рейн, мы не просто так находимся в этом месте и знаем друг о друге. На протяжении многих тысячелетий все наши усилия сводятся к тому, чтобы найти и доставить в убежище книги с особыми знаниями. Если они попадут не в те руки, это может привести к самым страшным событиям.

- Разве кто-нибудь кроме... колдунов может их прочесть?

- Видите ли, на протяжении всего времени немало таких, как мы, стали отступниками. Дар проявляется у самых разных людей, и не все из них достойны подобной участи. Как правило, у ищеек он передается по крови, во временщиках рождается под действием определенных условий, скажем, если человек сильно напуган, или невиновным приговорен к казни. Колдунам он открывается перед смертью, и тогда крошечное мгновение жизни растягивается для них на долгие годы. Угадать, в ком он проснется невозможно. Многие, обретшие силу решают ее использовать к собственной выгоде. Разумеется, таким как они нет места в убежище, и они изгоняются. Ваш дядя из таких людей.

- Дядя? Уинтегроув?

- Как, по-вашему, он вас нашел? Впрочем, здесь не совсем его заслуга. Леди, которую вы встретили сегодня ночью, тоже ищейка.

- Мисс Филлипс? – удивилась Эмма, с отвращением вспоминая неряшливую женщину. Неужели у них может быть что-то общее?

- Она, мистер Уинтегроув и мистер Броуди некогда были едины, точно семья. Они тоже искали книги, но не для того, чтобы защитить их, но чтобы использовать их силу. К счастью, хранитель вовремя это понял. Уинтегроув и его окружение попались, когда пытались продать вывезенные из Александрии свитки некому коллекционеру. Их с позором изгнали, но, насколько мне известно, они не оставили своих попыток. Мисс Филлипс, к ее чести, отказалась им помогать, когда поняла, как далеко они могут зайти в своем желании обладать великой силой. Тогда Уинтегроув и обратил свое внимание на вас.

В год, когда скончался ваш дед, насколько мне известно, он впервые за долгое время посетил свою родню. Иногда, правда очень редко, дар ищейки можно передать. Для этого нужен сильный колдун, к счастью Уинтегроува таким и был его компаньон Броуди. В тот год в доме на вашей улице поселилась старая леди.

- Кажется, я понимаю о ком вы...

Феликс кивнул.

- Она предчувствовала свой конец. Мы не знаем. Кем была эта женщина, но ясно одно - использовать свой дар она уже не могла, должно быть ее колдун и временщик покинули этот мир, и теперь она влачила жалкое существование. До вашего семнадцатого дня рождения, а это возраст, когда в человеке просыпается дар ищейки, было еще пять лет. Совсем немало, для такой старой леди. Броуди провел все необходимые ритуалы, и, когда ее не стало, вы унаследовали ее силу.

Тогда вас и нашел ваш любезный дядюшка. Думаю, он хотел заменить вами мисс Филлипс. Эта поездка была проверкой. Книгу, которую вас попросили забрать, может увидеть только человек, обладающий силой. Она из особого фонда убежища, и в отличие от многих, ее неспособен увидеть простой смертный. Нам повезло найти вас прежде, чем вы вернулись к Уинтегроуву. Без ищейки это было крайне затруднительно.

- Мистер Скрелтон, простите мне мой вопрос, но зачем я все же здесь? Вы хотите использовать мой дар? Видите ли у меня совершенно нет никакого желания прибегать к нему или становиться частью этого мира.

Феликса ничуть не смутили ее слова.

- Я понимаю вас, - серьезно сказал он. – Но боюсь, мисс Рейн, это было решено за вас. Вы не в силах избавиться от своей силы. Только смерть освобождает от нее. Так или иначе, она проявит себя, а, оказавшись пленницей Уинтегроува, вы будете вынуждены пойти неверным путем. Мы не можем вас принуждать, вы вольны сами выбрать свою судьбу, но знайте, опасность исходит не только от вашего дяди. Существа, о которых вы читали в мифах и легендах так же реальны, как и все остальное. Они тоже ищут книги, и порой в своих поисках используют ищеек. Такой судьбы не пожелаешь и врагу. Вы не представляете, каким мукам подвергается человек, оказавшийся в их плену. И оттуда нет спасения. Я понимаю, это сложное решение, но его необходимо сделать и как можно скорее. Сегодня вы останетесь под нашей защитой, а завтра... Что же, если вы решите вернуться к Уинтегроуву, мы не сможем вам помешать.

Феликс поднялся на ноги, и Эмма удивилась той грацией, с какой он двигался. Она никогда не знала подобных людей. Может сила оставила на нем этот отпечаток?

Открыв дверь, он кого-то позвал, Эмма не расслышала его слов, и тут же, точно все это время стояла за дверью, в библиотеку вошла невысокая худая девушка, густая челка которой закрывала половину ее лица.

- Это Люси, - представил ее Феликс. – Она позаботится о вас, мисс Рейн. А теперь прошу меня извинить.

- Прошу вас, мисс, – поторопила ее Люси, и Эмма осторожно поднялась на ноги. Колено все еще болело, а голова неприятно кружилась. Должно быть, мелисса Шеймаса не до конца утратила свои свойства.

Вместе они вышли из библиотеки и направились дальше по коридору. Несколько раз он сворачивал, и вскоре Эмма окончательно потеряла представление, где они находятся. Люси отворила одну из сотен дверей и они вошли внутрь.

Это была небольшая спальня. В ней тоже, как и в гостиной горел камин. Мебели здесь было совсем немного, но она была очень добротной из резного красного дерева. Это были огромная кровать под балдахином, высокий платяной шкаф и письменный стол с придвинутым к нему стулом. На противоположной от кровати стене висело зеркало.

- Позвольте, я вам помогу, мисс, - Люси подошла к шкафу и отворила его. Эмма с удивлением заметила висящие в нем вещи. Они были точно из разных эпох. Платье с кринолином соседствовало с джинсами, на верхней полке лежала искусная шляпка с цветами, а рядом берет. Ничуть не удивляясь такому соседству, Люси извлекла вешалку с простым платьем, вроде которого Эмма носила дома, и коробку с туфлями. Примерив их, Эмма страшно удивилась, обнаружив, что они сидят в пору.

- Они заговорены, - пояснила Люси, перехватив ее взгляд. Мисс Аманда мастер бытовых превращений.

- Она тоже колдунья?

- Нет, - Люси неожиданно хихикнула. – Она, как и я, существо.

- Существо? – непонимающе переспросила Эмма.

- Получеловек-полудемон, - охотно пояснила Люси. Она отвела в сторону густую челку и Эмма невольно вскрикнула. Лоб и скулы Люси покрывала золотая чешуя, вверх от висков поднимались крохотные рожки, а правый глаз был черным, точно смола.

- Простите, - только и прошептала Эмма, но Люси только усмехнулась.

- Что вы, мисс. Таких, как я, тотчас убивают. Но леди Монгрелл была к нам с Амандой великодушна и дала приют в убежище. Она даже перед остальными хранителями нас защитила. Если бы они только знали, что Аманда способна к простому колдовству, была бы страшная беда.

- А кто такая леди Монгрелл?

- Она хранитель убежища. Мистер Скрелтон, наверное, уже пояснил вам, что убежище находится вне времени и пространства? Точно так же оно находится сразу же во всех временах. Прямо сейчас в этой комнате, на этом самом месте может стоять кто-то еще, но в своем времени. Понимаете?

- Нет, - честно ответила Эмма.

- Это сложно объяснить. В убежище существуют все времена разом. И в каждом есть своя тройка, свой хранитель. Когда случается большая беда, они могут объединяться, но на моей памяти такого не было ни разу за последние двадцать лет.

Эмма смешалась. На вид Люси была ее ровесницей. Как же она могла помнить последние двадцать лет?

- Я существо, мисс Рейн, - охотно пояснила она, перехватив взгляд девушки. - Для нас время течет иначе.

- А мистер Скрелтон и Шеймас?

- Они люди. Мистеру Шеймасу семнадцать, как было мистеру Феликсу на момент его смерти.

- Смерти? – окончательно растерялась Эмма.

- Колдунами становятся тогда, когда душа готова отделиться от тела. Я не знаток, мисс Рейн, но что-то происходит, и колдун оказывается здесь, в убежище. Эта сила непонятна для нас самих. Они становятся частью тройки, а затем возвращаются в свое время и умирают.

- Какой кошмар.

- Да, - грустно согласилась Люси. – Иногда им даются годы и десятилетия, а иногда они исчезают практически сразу. До того, как здесь очутился мистер Скрелтон, у нас был колдуном мистер Веллингтон. Ему и было отведено что три дня, за которые он ничего не успел толком сделать, разве что наложил чары на оружие и исчез. Мистер Шеймас просто с ума сходил. Между колдуном и временщиком создается особая связь, и, когда он раз за разом терял напарника, то сильно страдал. Слава богу, мистер Скрелтон задержался надолго, а теперь мы нашли и вас. Кто знает, может быть впереди еще годы и годы.

Мистер Скрелтон такой хороший и такой несчастный. Помню, каким он у нас появился – весь мокрый, заледеневший, белый точно полотно. Долго не мог прийти в себя и так никому и не рассказал, что с ним случилось. Даже мистеру Шеймасу ни слова, а друг от друга у них секретов нет. Страшно даже представить, что когда-нибудь он вернется обратно и умрет. Ох, да что же это я, мисс? Пора спускаться к ужину. Давайте, переодевайтесь поскорее, и я вас провожу. Леди Монгрелл не терпится с вами познакомиться.

Глава 3

Люси вновь повела ее сквозь хитросплетения коридоров. Эмме только и оставалось удивляться тому, сколько здесь комнат. Зачем их столько, если убежище существует сразу в сотне времен и пространств? Или за каждой из дверей находится такое же помещение вроде библиотеки?

Они шли не меньше минуты, прежде чем, наконец-то, свернули под аркой и оказались в просторной уютной комнате, отдаленно напоминающей гостиную. Ее стены тоже скрывали панели из дерева, а потолок был выкрашен в терракотовый цвет. На полу лежал роскошный ковер, а в центре стоял огромный обеденный стол, за которым уже собрались все обитатели убежища. Увидев ее, Феликс тотчас поднялся на ноги. Шеймас смерил его непонимающим взглядом, а затем тоже, крайне неловко встал. За ним поднялись еще двое парней, которых Эмма еще не видела.

В какое-то мгновение она приняла их за братьев, но спустя мгновение поняла, что ошиблась. Несмотря на одинаковый рост и крепкое телосложение, они ничуть не походили друг на друга. Тот, что сидел напротив Феликса напоминал дикую кошку, пантеру, не иначе. Двигался он лениво, точно в сонной неге, его серые глаза казались слишком светлыми в сочетании темных волос, стянутых на макушке. Его взгляд скользнул по Эмме, и он усмехнулся.

Второй был коротко стрижен на манер военного. Из всех здесь находившихся он определенно был самым старшим. Заметив взгляд Эммы, он чуть заметно ей кивнул.

- А вот и она! – воскликнул звонкий девичий голос и в следующее мгновение кто-то крепко стиснул ее в объятиях. Эмма в замешательстве отпрянула и Шеймас довольно прыснул.

- Монгрелл, не пугай ее, - попросил он. – Не всем твоя милая манера общения кажется нормальной.

Объятия тотчас распались, и Эмма увидела перед собой лицо полной миловидной девушки. Как же ей не подходил этот голос! Она ожидала увидеть едва ли не ребенка, а хозяйка убежища была лет на пять старше ее.

- Ах, Шеймас, - восторженно выдохнула девушка, - ты и представить не можешь, как мне надоела ваша мужская компания.

- Дорогая Ида, - красивым грудным голосом отозвался парень, похожий на пантеру, - знала бы ты, как многие мечтают о подобной компании. Тебе рады в любой спальне.

Шеймас прыснул, а Феликс бросил на соседа неодобрительный взгляд. Сама Ида ничуть не смутилась. Взяв Эмму за руку, она провела ее к свободному месту, напротив своего, и уселась во главе стола.

- Не слушай Ролланда, моя дорогая, ему нравится распускать свой ядовитый язык, - Ролланд насмешливо приподнял бровь, и Ида невольно стушевалась, уловив всю двузначность произнесенной ею фразы. Шеймас с трудом удержался от очередного смешка, прижав к губам тыльную сторону ладони. – А джентльмен, сидящий рядом с ним, мой дорогой кузен Найджел. Вместе с Ролландом они представляют силовую часть нашей компании. Что касается меня, позволь представиться, я Идель Монгрелл, хозяйка этого, с позволения сказать, дома.

- Я рада с вами познакомиться, - произнесла Эмма и на лице Иды появилась понимающая улыбка.

- Не думаю, моя дорогая, что это правда, однако искренне надеюсь, что она станет таковой. Итак, Шеймас и Феликс уже показали тебе библиотеку? Прекрасно. Думаю, что после ужина тебе было бы интересно увидеть нашу реквизиторскую и оружейную. Шеймас...

- Я с удовольствием сам покажу их мисс Рейн, - вызвался Ролланд, и Эмма поспешно отвела взгляд в сторону. То, как на неё смотрел юноша, ей отнюдь не нравилось.

- Значит, решено, - обрадовалась Ида. - Уверена, Ролланд, ты будешь обходительным хозяином.

- Тебе не стоит волноваться, Ида.

- Хорошо. Шеймас, тогда, будь так добр, верни каталог на его место в библиотеке. Книга, которую вы забрали у мисс Филлипс, моя дорогая, ничто иное, как каталог свитков по сильнодействующим зельям. Приготовить что-либо с его помощью невозможно, однако, человеку сведущему, не составит труда понять, где следует искать необходимый свиток с интересующие его ядом. Какое бы решение вы бы ни приняли, я не могу позволить вам вернуться с книгой. Это вопрос безопасности убежища, а такими вещами не шутят. Ах, Аманда, наконец-то!

В столовую вошли Люси и ещё одна девушка, Аманда. В отличие от Люси, Аманда не прятала своих демонических отметин, и Эмма обрадовалась тому, что ей довелось увидеть их прежде. Было бы крайне неудобно, если бы при виде Аманды она принялась исступленно кричать от страха. Теперь же она с интересом подметила, что чешуя на лице Аманды отливает розовым, а не золотом, а рожек у неё вовсе нет. Если бы Эмма увидела фотографию Аманды в каком-нибудь журнале, то решила бы, что девушке хотели создать образ русалки. Волосы Аманды отливали серебром, она была очень хороша и все то время, что она ставила наполненные тарелки на стол, Ролланд не сводил с неё восхищенного взгляда.

На ужин подали запеченную форель и рис. Эмма весьма обрадовалась тому, что в убежище едят нормальную пищу, а не какие-нибудь отбивные из мяса убитых демонов или седла единорогов. Поддев ломтик лимона, он сжала его между пальцев, выдавливая сок на рыбу. В эту же самую секунду Аманда протянула руку, ставя перед Эммой бокал с вином, и капли сока брызнули на её кожу.

Аманда отчаянно завизжала и отпрянула назад. Бокал упал на стол и вино, точно кровь, растеклось по белоснежной скатерти. Эмма не могла взять в толк, что произошло. Аманда скулила, точно раненный зверь, на глазах её выступили слёзы, и она отчаянно махала кистью. Сидящие за столом обитатели убежища глядели на неё с нескрываемой жалостью.

- Люси, позаботься о ней, - мягко произнесла леди Монгрелл. Люси крепко обхватила несчастную Аманду за плечи и, бормоча ей на ухо слова утешения, вывела её прочь из столовой. Ещё долго до них до носились её стенания.

- Что случилось? - дрожащим голосом спросила Эмма. Ею овладела сильная дрожь. Совершенно очевидно, что она стала виновницей произошедшего с Амандой, но она никак не могла взять в толк, что послужило тому причиной.

- Мисс Рейн, известно ли вам, отчего рыбу принято подавать с лимоном? - задал неожиданный вопрос Феликс. Эмма отрицательно покачала головой. - В средние века люди верили, что рыбы, как существа холоднокровные, имеют дьявольское происхождение. Чтобы они не могли нанести вреда человеку, после приготовления их опрыскивали лимонным соком. Глупый предрассудок, породивший традицию, однако он не лишен смысла. Лимонный сок и в самом деле наносит тёмным существам сильную боль, подобно кислоте разъедая кожу. Бедняжка Аманда вынуждена надевать перчатки, если необходимо нарезать лимон.

- Мне так жаль, - прошептала Эмма, и леди Монгрелл тепло ей улыбнулась.

- Аманда поправится. А теперь приступайте к ужину, пока все окончательно не остыло.

Эмма послушно принялась за еду, но после произошедшего ей кусок не лез в горло. И, хотя она испытывала жгучий стыд, Эмма не могла не заметить, что ощущает себя здесь весьма комфортно. Во всяком случае гораздо лучше, чем в доме Уинтегроува. Даже компания незнакомцев казалась ей весьма приятной, точно она когда-то знала их всех, а теперь они встретились после очень долгой разлуки. Колдовство Феликса или она и в самом деле принадлежит этому месту? Обычно Эмма была недоверчива к людям, но сейчас её сердце не было омрачено никакими дурными предчувствиями, и, привыкшая доверять своей интуиции, Эмма позволила себе расслабиться.

Ида тихонько расспрашивала её о тех поисках, которые она вела для Уинтегроува в последние месяцы, в то время когда юноши отчаянно спорили о ком-то по имени Тристан. Понять суть их разговора Эмма не могла - Ида то и дело засыпала её вопросами. После ужина Эмма хотела было попросить Шеймаса взять её с собой в библиотеку, но тут Ролланд напомнил ей об обещанной экскурсии, и Эмме пришлось последовать за ним.

- Итак, ты ищейка, - произнёс Ролланд, неторопливо идя по коридору. Руки он заложил за спину и шагал с невероятной важностью. - Насколько у тебя развит дар?

- Я не знаю, - смутилась Эмма. Присутствие Ролланда пугало её. Было в нем что-то тёмное, отталкивающее, хотя, несомненно, он был весьма хорош собой, о чем прекрасно был осведомлен.

- Я долгое время служу хранителям и видел немало ищеек. Среди них были и выдающиеся. Один мог уклониться от меча прежде, чем соперник заносит его для удара, а другой мог в точности назвать год и место, куда его перемещал временщик.

- Не знаю, способна ли я на это. Вы сказали, что долго служите хранителям? Выходит, и в вас есть демонская кровь?

Ролланд остановился. Он во все глаза уставился на Эмму и от души расхохотался. Эмма смотрела на него во все глаза, не понимая, в чем причина столь бурной реакции.

- Редко кому удаётся меня рассмешить. Кровь демона, скажешь тоже. Если бы ты только знала... Я такой же человек, как и ты. Все воины происходят из нескольких древних семей и с рождения живут в убежище. В отличие от остальных, мы можем с лёгкостью перемещаться внутри его времён, на что не способны даже временщики. Именно мы помогаем хранителям собраться вместе, если возникает такая необходимость. Так что я видел многие тройки. Моя семья живёт в другом времени, а я служу Иде. Признаюсь, она единственная из хранителей, кто не задирает нос от своей значимости. Да и Найджел хороший напарник. Мне нравится тут.

- И давно вы находитесь в этом времени?

- Семь лет. Сперва появился я, через два года Шеймас, в прошлом году Феликс. Теперь к нам присоединилась ты.

- Я ещё ничего не решила, - напомнила Эмма, но Ролланд отмахнулся от неё точно от мухи.

- Прошу, - произнёс он, распахивая перед ней одну из дверей. Бросив на него неприязненные взгляд, Эмма вошла внутрь и пораженно замерла.

Эта комната была ещё больше библиотеки, и, если бы Эмму попросили бы подобрать ей название, она бы назвала её гардеробной. Сотни тысяч платьев и костюмов были рассортированы по векам и десятилетиями. К каждому крепилась бирка вроде "придворное платье маркизы. Франция, 1776 год" или "костюм рыбака. Согдиана 331 год д.н.э". Помимо одежды здесь были целые стеллажи обуви, сумок, тростей и зонтиков, шкафа, набитые часами и перчатками. А при виде витрин, наполненных ювелирными изделиями, у Эммы заболели глаза, так ярко они сверкали. Стены комнаты были сплошь покрыты зеркалами, усиливая и без того ошеломляющее впечатление.

- Да, это впечатляет, - нарушил тишину Ролланд. - Признаюсь, это место до сих пор немало меня пугает. Ида ориентируется здесь так, словно всю жизнь не выходила из этой комнаты. Впрочем, на то она и хранитель.

- Как же вы понимаете, что следует надеть?

- Для этого и существуют ищейки. Это теперь твоя забота.

Последние слова Ролланда Эмма попросту не услышала. Пальцы её перебирали нежный шелк платьев и она была в невероятном восхищении. Ей и раньше доводилось бывать на выставках исторических костюмов, но те выглядели потускневшими и изношенными временем, но здесь, в убежище, месте, где время было не властно, платья выглядели так, точно их только что принесли от портных.

- Откуда вы их берете? - с нескрываемым восторгом в голосе спросила Эмма. Её реакция немало насмешила Ролланда.

- Все эти вещи принадлежат тройкам и хранителям из разных времен. Есть и такие, которые достались нам после охоты на демонов. Они весьма искусно маскируются среди людей, особенно если на их стороне колдун из числа отступников. Демоны любят роскошь, поэтому наша коллекция драгоценностей пополняется главным образом за их счёт. Все эти вещи в равной степени принадлежат всем нам. Пока ты часть убежища, ты можешь носить все, что найдёшь в реквизиторской. Хоть королевские регалии, если того захочется.

- Буду знать.

Эмма вновь скользнула взглядом по великолепным платьям. Если Ида хотела подкупить её возможностью владеть всеми этими сокровищами, то ей практически это удалось. Да и кто бы устоял перед таким соблазном?

- Пойдём, - поторопил её Ролланд, на лице юноши откровенно читалась насмешка. Придав себе бесстрастный вид, Эмма послушно последовала за ним. На этот раз им не пришлось долго плутать по коридорам. Завернув за угол, Ролланд остановился и отпер дверь.

Оружейная произвела на Эмму сильное впечатление. Как и в реквизиторской, здесь были представлены вещи из самых разных эпох. Эмма окончательно потеряла дар речи, увидела в углу самую настоящую пушку, скромно накрытую куском брезента.

- И вы ею пользуетесь? - ошеломленно пробормотала она и Ролланд рассмеялся.

- Боюсь даже представить для чего бы она могла понадобится. Эту игрушку откуда-то приволок Найджел, он у нас больной по части оружия. Смотри, - он указал на широкий деревянный стол, стоящий у окна. - Здесь он работает над своими игрушками. Кстати, эти шарики, вон те, у банки с порохом, ничто иное, как капсулы с лимонным соком. Достаточно всего лишь метнуть такую малышку, капсула треснет и сок выведет демона из строя. Беда лишь в том, что эти твари очень быстро движутся. Впрочем, лимонный сок скорее для Иды, мы предпочитаемой кое-что поострее, - Ролланд с усмешкой кивнул на стеллажи буквально заваленные холодным оружием. Эмма обратила внимание, что его здесь гораздо больше, чем огнестрельного. Да и судя по порядку, царившему на полках с пистолетами и ружьям, ими редко кто пользовался.

- Возьми его, - он указал взглядом на один из мечей, прислоненных к стене. Не понимая, чего от неё хочет Ролланд, Эмма послушно коснулась пальцами стальной поверхности и с удивлением отвела руку - сталь под её пальцами казалась тёплой, точно её нагрела чья-то ладонь. Вновь коснувшись лезвия, она ощутила пульс.

- Но как такое возможно?

- Работа Феликса, - пояснил Ролланд. - Он потратил немало времени, чтобы наложить столь мощные чары. Этот меч принадлежит мне, и, когда я беру его в руки, мы с ним становимся одним целым. Как бы ни был силён противник, он не сможет выбить его из моих рук, пока я в сознании. Феликс заговорил его на моей крови, и биение, которое ты ощущаешь, касаясь его, биение моего сердца. Никто, даже Найджел, который дорог мне, как брат, попросту не сможет им сражаться. Это тёмная и очень древняя сила, и, насколько мне известно, ею владеет лишь Феликс.

Послушай, - тон его голоса внезапно изменился. Впервые Ролланд говорил без насмешки, и произошедшая в нем перемена сильно удивила Эмму. - Я понимаю, на тебя многое свалилось в этот день, но ты часть этого мира, и не сможешь от себя убежать. Уинтегроув и Броуди отступники, которых следовало бы казнить. То, что они совершали, чудовищно. Книги, которые они выкрадывали, содержали ключ к силам, способным уничтожить этот мир.

Ида отчего-то решила утаить от тебя правду, но я считаю, ты должна её знать. Не было никакого аукциона. Броуди продавал книги низшим существам, демонам. Их помиловали только потому, что тройку судят как единое целое, а мисс Филлипс была невиновна. Ты не можешь вернуться и позволить им использовать себя для их целей. Не знаю, что задумал Уинтегроув, отчего ему понадобился перечень свитков с составами ядов, но ничего хорошего ждать не приходится. Феликс самый сильный колдун из тех, кого я знаю, он поможет тебе обрести силу.

- Я могла бы вернуться домой, - неуверенно произнесла Эмма, прекрасно понимая, что такое простое решение попросту неосуществимо.

- Как знаешь, - равнодушно ответил Ролланд. Он взял в руки заговоренный меч и осторожно провёл пальцем по лезвию, - если ты не возражаешь, мне нужно закончить кое-какие дела. Твоя спальня в трёх шагах. Повернёшь направо в конце коридора, дойдешь до развилки и налево. Твоя комната седьмая слева. Думаю, моё присутствие будет излишним.

- Постараюсь не перепутать, - отозвалась Эмма и вышла из оружейной. Ролланд был прав - этот день был чересчур щедр на события, и она была совершенно измотана. Должно быть, сейчас далеко за полночь, в коридорах совсем темно несмотря на газовые рожки. И тут Эмма заметила то, что прежде ускользало от её внимания. Хотя в коридорах и комнатах были окна, понять, что за ними скрывается, было попросту невозможно. Настороженно приблизившись к одному из них, Эмма отодвинулась в сторону тюль.

За стеклом клубился туман, разглядеть что-либо в котором было попросту невозможно. Но было в нем нечто странное. Дымка все время медленно вращалась, она была полупрозрачной, едва уловимой глазу, взгляд Эммы устремлялся далеко вперёд, но она не видела ничего, кроме тумана, точно убежище находилось посреди открытого океана. Эмме стало не по себе.

Стараясь держаться подальше от слепых окон, она поспешила обратно в свою спальню, но сделанное ею открытие настолько неприятно потрясло её, что она не могла вспомнить налево или направо следует повернуть после развилки. Возможно, следовало бы вернуться обратно в оружейную, но при мысли, что придётся вновь пройти мимо окон, Эмма ощутила холодок в желудке, а потому решила прислушаться к интуиции. Кажется, следует идти направо. Свернув, она отсчитала седьмую дверь и вошла внутрь.

С первого взгляда Эмма поняла, что чутье её подвело. Это была совсем не спальня, а просторная ванная комната, освещаемая дрожащим светом свечей в высоких бронзовых канделябрах. Здесь тоже было большое сводчатое окно, но, в отличие от остальных помещений, его заполнял мозаичный витраж. В центре комнаты, на возвышении, располагалась сама ванна, размерами не уступающая небольшому бассейну.

Как странно, - подумала Эмма, приближаясь к ней. Ванна была заполнена водой почти до краев, и вся её поверхность была покрыта чем-то белым. Подойдя ближе, Эмма с изумлением увидела куски битого льда. Зачем это могло кому-то понадобиться? Все ещё не веря собственным глазам, она опустила руку в воду и поспешно ее отдернула.

И вновь Эмма испытала леденящий страх. Эта пустая комната, запотевшие зеркала, мерцающий свет и странная ванна были такими же жуткими, как и чёрный туман за окном. Нужно убираться отсюда поскорее. Эмма повернулась к двери, и вдруг за её спиной раздался громкий всплеск, и кто-то с пронзительным вздохом поднялся из воды.

От ужаса Эмма не смогла даже закричать. Кровь отхлынула к сердцу, ноги её подкосились, и она рухнула на кафель. Тень в ванной замерла, а затем резко взмахнула рукой. В то же мгновение свечное пламя взметнулось высоко вверх, к самому потолку, яркий оранжевый свет заполнил помещение, и Эмма узнала Феликса. Лицо его было мертвенно-бледным, губы посинели. Его взгляд остановился на Эмме, и она испытала ужас ещё больший, чем за всю эту ночь. В глазах Феликса она увидела пустоту, сосущую бездну, затягивающую в себя, точно омут, где властвует один лишь король - смерть.

Дверь позади неё с грохотом распахнулась. Это Шеймас ворвался в ванную. Глаза его быстро перебегали с Эммы на Феликса, силясь понять, что здесь произошло. Картина, представшая его взгляду, настолько его поразила, что Шеймас на мгновение замер.

- Феликс, - обращаясь точно к ребёнку, вкрадчиво произнёс он, - твои манеры пугают нашу гостью. Это я привык к ним за годы, но других твои фокусы могут до инфаркта довести. Хотя, пожалуй, твоя склонность к драматическим эффектам порой и меня доводит до заикания.

- Прошу прощения, - хриплым голосом произнёс юноша и отвернулся от них. Свечи вновь горели ровно, как и прежде, а ванная комната стала всего лишь ванной комнатой. Страх покинул Эмму, теперь она испытывала лишь смущение.

- Я перепутала поворот, - сдавленно пробормотала она, когда Шеймас помог подняться ей на ноги. - Не там свернула на развилке. Я не хотела никому мешать.

- Это большой дом, - ободряюще произнёс Шеймас. - Я помогу тебе найти твою комнату. Пошли. Ты не ушиблась?

Эмма бросила последний взгляд на ванну. Над бортиком, едва заметно возвышалась голова Феликса.

- Все хорошо, спасибо, - отозвалась она и последовала за юношей. Тот по-прежнему поддерживал её за талию, и Эмма не противилась этому. Сил в ней уже не осталось. Даже ноющая боль в колене больше раздражала, чем беспокоила.

- Я даже не извинилась, - удрученно произнесла она, - Боже, что он обо мне теперь подумает.

- Феликс? - зачем-то уточнил Шеймас, точно речь могла идти о ком-то ещё. - Можешь не волноваться на его счёт. Видела, лёд в воде? Странно, как он ещё себе мозги не отморозил.

- Разве он делает это не потому, что он колдун? - они остановились возле двери в спальню Эммы, и она с облегчением оперлась спиной о косяк.

- Он делает это, потому что ему так хочется. У нашего Феликса не все дома, когда речь заходит о воде. Почему? Да кто его знает. Этот свой секрет он держит при себе и никому не открывается, - обиженно произнёс Шеймас. Показалось Эмме или нет, он был сильно взволнован увиденным. - Тебе лучше не забивать себе голову и побыстрее лечь в кровать. Говорю это не в попытке тебя соблазнить, а потому что ты выглядишь, точно ощипанная курица.

Эмме следовало бы обидеться на его слова, но она не смогла. Тихонько усмехнувшись, она поблагодарил Шеймаса за помощь и вошла в спальню. Камин по-прежнему жарко горел, в комнате было тепло и уютно, и забравшись под тяжёлое пуховое одеяло, Эмма мгновенно уснула.

Глава 4

На следующее утро Эмма проснулась очень рано. За окном было ещё сумрачно, и в комнате царил полумрак. Глядя на балдахин, растянутый над кроватью, Эмма припоминала все подробности вчерашнего вечера, точно он был одним из её снов, который растает точно видение, едва она поднимется из постели.

Произошедшее казалось Эмме попросту невозможным. Она всегда гордилась своей рациональностью и способностью легко разрешать любые жизненные неприятности, но ответа, что делать дальше, на этот раз у неё не было. Разум кричал ей бежать из этого странного места сломя голову, сердце же было абсолютно спокойным. Что-то удерживало ее в этих стенах, и Эмма не могла понять, что именно. Они не были чужими, даже запах казался ей знакомым, точно она прежде уже бывала здесь, более того, считала это место домом.

Даже обитатели убежища вызывали у неё не волнение, как часто бывает после знакомства, но желание снова оказаться в их компании. Конечно, с Амандой, Ролландом и Феликсом ей стоит быть осмотрительнее, но Шеймас кажется весьма приятным парнем, да и Найджел вызывает в ней доверие. Несмотря на демонскую природу, Люси весьма мила, а леди Монгрелл и вовсе удалось её очаровать. Она такая располагающаяся, такая непосредственная, что и вовсе странно слышать, как её называют "леди". В сознании Эммы слово " леди" было прочно связано с холодной английской сдержанностью, чопорностью и чаем в пять часов. Интересно, Ида действительно имеет титул или это всего лишь обращение? Все относятся к ней с таким почтением, хотя она такая молодая. Нужно спросить у словоохотливой Люси.

Стоило ей подумать о Люси, как та открыла дверь и неслышно прокралась в комнату.

- Мисс, вы уже проснулись? - удивилась она. - Я пришла, чтобы разжечь камин. Я ведь вас не разбудила?

Убедив Люси, что она уже давно не спит, Эмма принялась следить, как та разводит огонь. Закончив, Люси обернулась, и Эмма тотчас поняла, что той охота поболтать.

- Может, побудешь со мной? - спросила она, и горничная охотно кивнула. Не дожидаясь приглашения, она отодвинута от письменного стола стул и уселась на него, выжидательно глядя на Эмму.

- Как Аманда? - спросила она, все ещё ощущая свою вину.

- Уже лучше. Я помогла ей обработать ожог, и она уже вовсю готовит завтрак.

- Как же вы вдвоём со всем справляетесь? - удивилась Эмма, - убежище такое большое, да и завтрак на шестерых требует времени.

- Для нас оно идёт иначе, чем для остальных.

- Как это?

- Ах, мисс, даже не спрашивайте, - взмахнула ладонью Люси. - В этом доме происходит столько странных вещей, что можно всю жизнь потратить, пытаясь разобраться в них. Просто для нас с Амандой время тянется так, точно в сутках не двадцать четыре, а все девяносто шесть часов. Я знаю, что это не объясняет, отчего мы при этом не кажемся остальным расплывчатым тенями, мечущимися между комнатами, но все так и есть на самом деле. Если бы вы знали, какую праздную жизнь мы ведем. Сейчас, после завтрака, я помою посуду и буду час валяться на кровати с книгой, а когда примусь за уборку, окажется, что миновало всего пятнадцать минут. И так всегда. Я ощущаю скоротечность времени лишь тогда, когда выхожу за порог убежища.

- Так отсюда можно выйти? А туман за окном?

- Я использовала неверное слово. Никто не знает, как выглядит убежище снаружи и что это за туман. Ни одно из окон не открывается. Если нам нужно куда-то сходить, нас переносят мистер Феликс или мистер Шеймас. Вообще-то временщики могут перемещаться только во времени, но мистер Феликс что-то такое придумал, что теперь мистер Шеймас сам как колдун. Ролланд говорит, что никогда о таком не слышал.

Эмма мысленно подметила это обращение. Выходит, Ролланд и, значит, Найджел здесь наравне с прислугой, когда Шеймас, Феликс и леди Монгрелл определённо пользуются большим уважением Люси.

- Значит, мистер Феликс сильный колдун?

- Очень! - округлила глаза девушка. - Говорят, что он интуитивно владеет знаниям, скрытыми в книге смерти.

- Книге смерти? - переспросила Эмма.

- Она одна из трёх великих книг, найти которые мечтают все хранители и тройки. Книга жизни, книга смерти и книга бытия. В них записаны все главные тайны мира, любой, кто владеет хотя бы одной из них, станет могущественнее всех на свете. Говорят, что книга жизни рассказывает, как создавать новые миры и живых существ, её обладатель станет равным богу, книга бытия даёт власть над всеми живыми существами, населяющими мир, а книга смерти позволяет воскрешать мёртвых, повелевать силами земли, дарует бессмертие. Все желают заполучить их. Стоит пройти слуху, что появилась новая зацепка, ведущая к их обнаружению, как начинаются такие войны, что и представить страшно. Одни крестовые походы чего стоили? И речь тогда шла всего лишь о книге жизни, которая напрочь не нужна низшим существам. Они даже раскрыть её не смогут, такова её сила. А что, если бы они участвовали в борьбе? Подумать даже страшно.

Признаюсь честно, при виде мистера Феликса меня бросает в ужас. Обычно колдуны ограничиваются тем, что пробуждают силы, о которых говорится в свитках и книгах из библиотеки, вроде заговора на растения, силы четырёх стихий или камней. Изредка кто из них составит настой, чтобы с его помощью заговорить оружие воинов. Но мистер Феликс не такой. Он не читает звёздных карт и не изучает книги. Он привязал меч к Ролланда кровью, а потом и вовсе провёл обряд над костями мистера Шеймаса. Над костями живого человека. Леди Монгрелл едва рассудка не лишилась - столь могущественное тёмное колдовство! А мистер Феликс знай себе, смеётся - говорит в бою амулеты и талисманы потерять несложно, а кости никуда уже не денутся.

Ох, мисс, вам снова удалось меня заговорить. Одевайтесь поскорее, через десять минут завтрак, а мне нужно успеть проводить вас до столовой и помочь Аманде.

Эмма поспешно поднялась с кровати и расправила смятое платье. Не произнеся ни слова, Люси подошла к шкафу и извлекла из его глубин джинсы и футболку.

- Спасибо, - поблагодарил её Эмма и, переодевшись, быстрым шагом они вышли в коридор. С противоположной стороны крыла к ним приближался Феликс. Остановившись у развилки коридора, он подождал девушек.

- Мистер Феликс, проводите пожалуйста мисс Эмму, я уже опаздываю, - на бегу бросила ему Люси и, не дожидаясь ответа, стремглав бросилась вперёд по коридору.

- Доброе утро, мисс Рейн, - ничуть не удивившись поведению Люси, произнёс он.

- И вам, мистер Скрелтон. Простите, я вчера не принесла вам извинений. Я не хотела мешать вам, просто перепутала поворот и засмотрелась на обстановку. У меня и в мыслях не было, что в воде кто-то может быть.

Феликс чуть заметно улыбнулся одними уголками рта.

- Могу вас понять.

Не торопясь они шли по коридору и, бросив взгляд в окно, Эмма с удивлением обнаружила, что дымка за ним едва заметно голубится, а свет, проходящий через неё мягкий и золотой.

- Что это? - спросила она, не в силах яснее выразить свой вопрос, но Феликс понял её.

- Никто не знает наверняка. Я думаю, что мы находимся в некоторой точке пересечения времен. А так как сами мы не можем жить ни в прошлом, ни в будущем, создаётся некоторое подобие настоящего. Мы отделены от него пеленой, она тонка, точно пух и нам позволено увидеть солнце и небо.

Такое объяснение понравилось Эмме. Подойдя к окну, она вновь взглянула вдаль, туда, где синело небо. В сверкающих солнечных лучах зыбка казалась теперь не туманом, а крохотными капельками воды. Феликс тоже выглянул в окно. Улыбнувшись, он мягко провёл ладонью перед стеклом, и капли, вторя его движению, ускорили своё движение, точно крохотные рыбки.

- Как красиво, - прошептала Эмма, не в силах оторвать взгляд. Как она могла испугаться вчера вечером?

- Вот и вы! - послышался голос за их спинами. Феликс повернулся, и волшебство момента исчезло. К ним приближался Шеймас. Остановившись перед другом, он окинул его внимательным взглядом. Эмма вспомнила, как сильно Шеймас был взволнован, обнаружив Феликса в ледяной ванне. Неудивительно, что сейчас он кажется таким сердитым.

- Со мной все в порядке, - не дожидаясь вопроса, сказал колдун.

- Думаешь, я и прежде не замечал, что ты с собой вытворяешь? Но это уже переходит все границы.

Эмма чувствовала себя крайне неудобно, присутствуя при сцене, явно не предназначавшейся её глазам. Увы, уйти она не могла - она понятия не имела, где находится столовая.

- Так ты знал? - тихим растерянным голосом спросил Феликс. Кажется, он был сильно смущён. - Но почему ты мне ничего раньше не говорил?

- Ты же сам дал всем понять, что не потерпишь, чтобы тебе лезли в душу, - Шеймас пожал плечами. – Ты мой лучший друг, но я просто отказываюсь понимать, что происходит в твоей голове. Все эти твои выходки, то, как ты над собой издеваешься... Какую бы силу ты не надеялся обрести, она не стоит этих мучений.

Брови Феликса удивленно взметнулись вверх. Растерянность и смущение на его лице сменились насмешливой улыбкой.

- Сила, - повторил он. – Да, все дело в силе, Шеймас. Ну а теперь, если ты позволишь, я бы все-таки хотел пойти в столовую. Да и мисс Рейн, полагаю, тоже желает наискорейшего завершения этого разговора.

На лице Шеймаса проступила обида, но он справился со своими чувствами и мрачно кивнул. Сам он в столовую не пошел.

- Он беспокоится о вас, - сказала Эмма, когда они вновь продолжили свой путь.

- Да, - согласился Феликс, - но на свою беду Шеймас не понимает, что на самом деле для меня благо. Впрочем, оно и к лучшему. Есть вещи, о которых предпочтительнее молчать.

Ида и воины уже сидела на своих обычных местах за обеденным столом. Ролланд и Найджел о чем-то негромко переговаривались, Ида с отсутствующим видом намазывала масло на кусочек пшеничного хлеба. Она была настолько погружена в свои размышления, что даже не заметила прихода Феликса и Эммы, обнаружив их присутствие, лишь когда Феликс отодвинул свой стул.

- Доброе утро, - произнесла Ида. Она выглядела так, точно всю ночь не спала и Эмма невольно задумалась о том, что могло настолько обеспокоить хранительницу убежища, что ею овладела бессонница.

- Доброе, - улыбнулся Феликс. Аманда подала ему кружку черного кофе, и он благодарно ей кивнул.

- Феликс...- неуверенно начала Ида, - Феликс, Шеймас рассказал мне о произошедшем вчера. Дорогой, я знаю, как для тебя важно обеспечить нашу безопасность, но способы, которыми ты...

- Насколько я помню, - перебил ее Ролланд, - за безопасность отвечаем мы с Найджелом.

Эмма с изумлением подняла на него взгляд. Вчера, когда Ролланд говорил о своем мече и помощи Феликса, ей показалось, что он весьма дружественно к нему относится. Было странно видеть на лице Ролланда плохо скрываемое презрение.

- У нас разные способы, - холодно возразил ему юноша.

- Верно. Твое дело – цветочки и камушки. Если ты думаешь, что можешь стать незаменимым, то позволь тебе напомнить обо всех колдунах, которые здесь были до тебя и будут после.

- Ролланд! – в ужасе воскликнула Ида. Она стала еще бледнее, если это вообще было возможно. Лицо Феликса точно окаменело. А затем, с громким скрежетом отодвинув стул, он порывисто поднялся на ноги и, не произнеся больше ни слова, вышел из столовой.

- Ну, ты даешь, - неодобрительно покачал головой Найджел.

- Ролланд! – шипящим шепотом повторила его имя Ида. – Ты хоть иногда думаешь, что говоришь? Неужели ты не понимаешь, что означает для Феликса уход? Он умрет. Если бы только видел его в ту ночь, когда он появился здесь, - на ее глаза набежали слезы и губы Иды предательски задрожали. – Я не думала, что его вообще можно спасти. Даже представить страшно, что когда-нибудь... Когда-нибудь... Что он вернется туда и погибнет.

Ролланд молчал. Гнев покинул его, он выглядел смущенным.

- Я поговорю с ним, - решительно сказал он. – Ты же понимаешь, что я имел в виду совсем другое. Черт! – он так сильно ударил кулаком по столу, что нетронутый Феликсом кофе пролился из чашки на стол.

- Он тебя на порог не пустит, - рассудительно заметил Найджел. – Ида, с твоего позволения.

- Конечно.

Найджел вышел. Окинув взглядом Иду и Эмму, Ролланд покачал головой и тоже ушел, оставляя их в компании друг друга.

- Прости нас за эту сцену, - тяжело вздохнув, сказала Ида. Она выглядела крайне расстроенной. – Мы все как одна странная семья, и, увы, во всех семьях бывают ссоры. А выходки Феликса пугают меня, да и остальных, просто до чертиков.

- Это я его нашла прошлой ночью. Шеймас говорил вам? Это было жутко.

- Могу себе представить. Ролланд прав в одном – к сожалению, Феликс не первый колдун, который был с нами, но не один из них не обладал силой и знаниями Феликса. Силы, которыми он повелевает настолько древние и темные, что порой я не уверена, правильно ли мы делаем, позволяя ему прибегать к ним. Это силы смерти и разрушения, не думаю, что даже демоны осмеливаются на подобное. Ума не приложу, откуда он их черпает.

Эмме было не по себе. Ида с трудом сдерживала слезы, и Эмма судорожно пыталась придумать новую тему для разговора.

- Леди Монгрелл, а кто такие демоны?

- Демоны? – озадаченно переспросила она. – Ах, да, конечно, - она утерла влажные глаза. – Кто-то из них был языческим богом, они, разумеется, самые сильные среди темных существ, другие при жизни были людьми. Их грехи были столь тяжелы, что даже ад не стал им заточением, и они переродились. Демоны – дети хаоса, смерти и разрушения. Им ненавистно все доброе и живое. Впрочем, и среди них есть исключения.

- Вы говорите о родителях Аманды и Люси? – предположила Эмма. Ида выдавила из себя грустную усмешку.

- Существа появляются на свет в результате насилия. Кем бы ни были отцы Аманды и Люси, не думаю, что в них было что-то светлое. Мне было крайне сложно уговорить остальных хранителей позволить им жить в убежище. Обычно существа мало отличаются от демонов, но, как видишь, исключения все же случаются. Нет. Я говорю о других.

Эмма видела, что Иде не хочется дальше распространяться на эту тему, и она понимающе кивнула. На мгновение в столовой вновь повисла неуютная тишина.

- Эмма, ты приняла решение? Послушай, - ласково произнесла хранительница, - я прекрасно понимаю, как это выглядит со стороны - в твой номер врывается незнакомец, уводит тебя невесть куда, где тебе рассказывают вещи, которые напоминают сон сумасшедшего. И Уинтегроув. Эмма, знай, я бы никогда не осмелилась просить о столь большой услуге обычного человека.

Но ты не просто человек. Ты способна чувствовать правду, как бы абсурдно она ни звучала. Ты нужна здесь. Да, Уинтегроув твой дядя, ты любишь его, но, клянусь небесами, он дурной человек, который никогда ни перед чем не останавливался. Он использует твой дар, невзирая, что ты его кровь. В своё время они с Броуди были выдающимися охотниками, их предательство сильно ударило по всем нам, поэтому сейчас мы должны действовать как можно быстрее. Раз они взялись за тебя, раз уговорили ищейку передать тебе свой дар, значит, затевается что-то по-настоящему страшное. Уинтегроув обладает острым умом, он непревзойденный стратег и я боюсь того, во что мы можем быть вовлечены. Я вынуждена торопить тебя с решением. Ты останешься?

Эмма молчала. Все ее мысли были о семье, оставленной в Чикаго. Что будет, если она исчезнет для них? Что, если Уинтегроув вовлечет их в свои игры?

Точно прочитав ее мысли, Ида добавила.

- Не волнуйся о своих родных. Феликс защитит их. Мы обо всем позаботимся.

И Эмма кивнула.

Ида счастливо улыбнулась. Подняв голову вверх, она что-то быстро прошептала на непонятном языке и, к изумлению Эммы, перекрестилась. Поймав непонимающий взгляд девушки, Ида улыбнулась.

- Борьба с демонами только укрепляет веру. Если ты готова, Феликс займется твоим даром. После завтрака иди к нему, его спальня напротив ванной.

- Удобно ли это? – с сомнением протянула Эмма. Ида улыбнулась.

- Не обманывайся на его счет. Феликс хороший человек. К каким бы силам он ни взывал, душа его чиста, он будет рад помочь тебе, - одним глотков осушив кружку с чаем, она поднялась из-за стола. – Прости, что вынуждена оставить тебя в одиночестве. Мне необходимо рассказать о тебе остальным хранителям. Но сперва найти Найджела. Кстати, можешь называть меня по имени, я уже и без того обращаюсь к тебе на «ты».

И она убежала. К счастью для Эммы, спустя мгновение, как из столовой вышла Ида, в дверях показалась Люси с молочником в руках.

- Судя по счастливому выражению лица леди Монгрелл, вы остаетесь, мисс.

Эмма кивнула, и Люси широко ей улыбнулась.

- Это хорошо. Леди Монгрелл совсем одна среди всех этих молодых людей. Неудивительно, что она так рада вашему появлению. Молока мисс?

- Нет-нет, - покачала головой Эмма. Она была так взволнована, что даже не могла пить. – Я уже позавтракала. Люси, ты не поможешь мне найти путь до комнаты мистера Скрелтона? Я совершенно не ориентируюсь во всех этих коридорах.

- Скоро научитесь, - подбодрила ее Люси.

Когда они дошли до развилки, Эмма поблагодарила горничную и неуверенно подошла к комнате Феликса. Как же ей не хотелось беспокоить его. Было в Скрелтоне что-то пугающее. Эмма все еще не могла забыть то страшное чувство пустоты, которое она испытала, взглянув в его глаза. И едва ли он сейчас в добром расположении духа, учитывая их ссору с Ролландом.

Вздохнув, Эмма постучала.

- Да, - раздался раздраженный голос, и девушка вошла в комнату.

Комната Феликса была гораздо большее ее спальни, но в ней был точно такой же ковер и такая же резная кровать под балдахином. Рядом с письменным столом, заваленным кипой бумаг, возвышались стеллажи с книгами, в углу между окном и шкафом были прибиты к стене десяток узких полочек, заполненных банками с сушеной травой и непонятными жидкостями, на подоконнике лежал серебряный кинжал. Сам хозяин комнаты сидел в кресле у камина, невидящим взглядом смотря на огонь.

- Мисс Рейн? – удивился Феликс, увидев на пороге Эмму. Он поспешно поднялся. – Простите мне мою резкость, я полагал, что это вернулся Ролланд. - Он нахмурился, точно само это имя вызывало у него гнев.

- Леди Монгрелл велела мне найти вас. Я решила остаться.

- Вот как? Что же, это правильное решение. Пройдемте в соседнюю комнату, здесь мало места, - он распахнул дверь, пропуская Эмму вперед. Впервые Эмма поймала себя на мысли, что Феликс не просто вежлив с ней, его манера держать себя, говорить характера для человека, не принадлежащего этому веку. Она окинула его внимательным взглядом, точно этого было достаточно для того, чтобы узнать правду.

- О чем вы хотели меня спросить?

- Это колдовство или вы настолько проницательны?

- Думаю, все сразу, - они вышли в коридор, и Феликс извлек из кармана ключ. Соседняя с его спальней дверь была заперта.

- Люси говорила, что вам восемнадцать. Я могу ошибаться, но мне кажется, что с момента вашего рождения прошло куда больше времени.

На лице Феликса мелькнула тень улыбки.

- Что же, мисс Рейн, вам тоже не откажешь в проницательности. Люси права, я появился в убежище незадолго до своего семнадцатилетия, однако и вы правы – мой возраст плохо соотносится с годом моего рождения. Если вас интересует именно это, то я родился в одна тысяча восемьсот девяносто седьмом году от рождества Христова.

- Не может быть, - прошептала Эмма, и на этот раз Феликс улыбнулся уже по-настоящему. Ничего не ответив, он распахнул дверь и придержал её для Эммы.

Эта комната была абсолютно пустой, не считая стоящих вдоль стен стеллажей с травами.

- Вы уже научились находить утраченное, не так ли? - спросил колдун, вставая в центре комнаты.

- Да. Я просто полагаюсь на интуицию и все, - честно призналась Эмма, и Феликс понимающе кивнул.

- Я помогу вам развить дар. Есть особые травы, пробуждающие силы, я приготовлю их для вас. Но, а пока что, я научу вас самому простому. Ищейки легко могут проникать в память другого человека и находить в ней необходимую информацию, даже если сам этот человек не догадывается, что владеет ею.

Слова Феликса произвели на Эмму ошеломляющее впечатление. Она-то полагала, что все, чем она может помочь тройке, делиться с ними своими ощущениями, куда стоит двигаться в их поисках. Читать воспоминания, подумать только! Даже представить, что такое возможно и то нелегко. После всего пережитого ею за последние двенадцать часов Эмма могла бы предположить, что Феликс, наверное, мог бы справиться с подобной задачей, но уж точно не она сама.

- Посмотрите на меня, - мягко попросил он, и сердце Эммы отчего-то дрогнула. Она перевела взгляд на юношу. В его глазах не было вчерашней пугающей пустоты. Только теперь Эмма заметила, какого они необычного цвета - голубые с тонкой зелёной каймой возле зрачка.

- Теперь, мисс Рейн, постарайтесь перенять моё дыхание. Дышите вместе со мной и, когда будете готовы, просто коснитесь моей ладони, - он протянул вперёд руку.

Чувствуя, как щеки заливает стыдливый румянец, Эмма постаралась отбросить все мысли в сторону и приноровиться к дыханию Феликса. Это оказалось не так просто, как она себе представляла. Юноша дышал гораздо медленнее, чем привыкла Эмма, и к тому времени, когда он делал следующий вдох, у неё начинало болеть в груди от нехватки воздуха. Не легче было смотреть ему в глаза. Хотя холод покинул его взгляд, они по-прежнему казались омутом, и Эмма ощущала ещё большую слабость.

Минуты шли одна за другой, но ничего не менялось. Эмма терялась в догадках, чего же ей следует ожидать. Единственное, что она ощущала, страшное головокружение. И вот, когда она уже хотела сказать Феликсу, что ничего у неё не выходит, у неё что-то быстро-быстро забилось в горле, точно крохотное напуганное сердце, перед глазами все погасло. Не успела Эмма испугаться, лицо её вспыхнуло так жарко, точно в него ударило пламя огня, жар охватил все ее тело, и Эмма вскрикнула.

Она не услышала свой голос. Вместо этого послышалось чье-то хриплое покашливание, и темнота расступилась.

Она сидела в просторной богато убранной комнате, служившей, по-видимому, гостиной. Напротив нее, опустив газету, сидел пожилой красивый мужчина и не сводил с неё недовольного взгляда. Эмме он показался смутно знакомым, хотя она прекрасно понимала, что ни мужчину, ни эту комнату она никогда раньше не видела. Судя по одежде незнакомца и окружающей их обстановке, она очутилась в прошлом. Неожиданный бой напольных часов заставил её вздрогнуть, но мужчина, кажется, этого даже не заметил.

- Ну, что ты скажешь, сынок? - повторил он. - Спаниель или борзая? Никак не могу решить. Твоя матушка и слышать ничего не желает о спаниеле, но Генри Ситон-Кэрр говорит, эти собаки отличные охотники.

Что бы ни ответил Феликс, Эмма не услышала его слов. Она ощутила лёгкий толчок, точно ей в лицо подул сильный порыв ветра, но вместо того, чтобы уступить ему и вернуться обратно в гостиную, Эмма устремилась прямо во тьму.

На этот раз темнота не расступилась. Вместо этого она стала ещё гуще, а в уши Эммы ворвались пронзительные крики ужаса. Сотни голосов стенали, разом, точно испытывая смертельную муку. Эмма никогда не слышала ничего страшнее. А затем её охватила такая паника, что все мысли о кричащих людях были напрочь вытеснены из её сознания. Её тело сковало ледяной мучительной болью, голова, казалось, вот-вот расколется надвое. Эмма отчаянно бросилась вперёд и, рухнув, очнулась.

Она лежала на полу комнаты, в которую привёл её Феликс, а сам колдун, точно так же, как и она, нелепо распростерся рядом. Он тяжело дышал, его лицо было пепельно-серым, а глаза потемнели от страха. Эмме потребовались все оставшиеся у нее силы, чтобы сесть. Её била мелкая дрожь, она все ещё ощущала боль и ужас Феликса. Она даже не смогла ему помочь и лишь спустя минуту он поднялся.

- Мистер Скрелтон, - с трудом справляясь с дрожью, произнесла Эмма, - что произошло? Я была в вашей памяти?

- Да, мисс Рейн, вы сумели с этим справиться, - Феликс все ещё тяжело дышал, но голос его прозвучал неожиданно ровно. - Я не был готов, что вам удастся зайти так далеко.

- Я была в красивой комнате, - Эмма приложила немалые усилия, пытаясь вернуть образ, который уже начал стираться из её памяти. - Мужчина говорил со мной о собаках.

- Это был мой отец.

- Да, теперь я это понимаю, - сказала Эмма, хотя лицо её собеседника уже растаяло перед ней, точно дым. - А затем что-то настигли меня. Было темно и очень страшно. Вокруг кричали люди, но я...

- Думаю, на сегодня хватит, - оборвал её Феликс. Краски вновь исчезли из его лица, оно было таким же пугающим, как вчера ночью.

Подав руку Эмме, он помог ей подняться на ноги и тотчас отошел к окну. Теперь она видела только его спину. Конечно, он хочет остаться один. И все же Эмма не могла сейчас уйти, оставив его наедине с этим ужасом. Его воспоминания стали её частью, так, если бы им пришлось оказаться вместе в этом слепом аду.

- Феликс, - нерешительно позвала она, - я могу что-нибудь для вас сделать?

Спустя мгновение он повернулся.

- Да, можете, мисс Рейн. Я был бы вам очень признателен, если бы все, что вы увидели, осталось между нами.

- Разумеется! - горячо произнесла она, и Феликс благодарно кивнул. Эмма уже выходила из комнаты, но, остановившись на пороге, обернулась вновь.

- Феликс, это воспоминание... Тогда ведь вы оказались в убежище?

- Да. И когда-нибудь я вернусь обратно, чтобы умереть.

Глава 5

Эмма никому не рассказала о том, что ей удалось увидеть в памяти Феликса. На все вопросы она отвечала, что не видела ничего особенного, только гостиную в доме колдуна и не более, но даже этот её успех сильно обрадовал Иду и Шеймаса.

- Должно быть ищейка, передавшая тебе дар, и впрямь обладала выдающейся силой. Монгрелл, а можно узнать, кем она была?

Ида бросила на него недовольный взгляд, явно задетая подобной фамильярностью, но, не дождавшись извинений, покачала головой.

- Не знаю, Шеймас. Да и зачем? Кем бы она ни была, теперь её сила принадлежит Эмме.

Шеймас в ответ только пожал плечами, но ничего не сказал. Украдкой Эмма бросила взгляд на Феликса. Тот по-прежнему был очень бледен. В общей беседе колдун не участвовал, и казалось, вовсе не замечал остальных, целиком погрузившись в свои мысли.

Эмма прекрасно понимала его чувства. Она сама до сих пор не могла избавиться от ощущения холода, обжигающего ее кожу, крики людей все ещё стояли в её ушах. Что произошло? Если Феликс жил в начале двадцатого века, вариантов могло быть множество. Например, лёд треснул, и люди провалились в воду или всему виной война. Когда там была Первая мировая?

- Мисс Эмма, - обратилась к ней Аманда. Эмма поспешно повернулась к ней. Её все ещё мучила вина за лимонный сок и Эмма горела желанием во что бы оно ни стало заслужить прощение. В руках Аманды была чайная чашка, которую она поставила на стол перед девушкой.

- Что это? - удивилась Эмма. Настой был мутного серовато-коричневого цвета, от него пахло чем-то пряным.

- Это настой, о котором я вам говорил, - вместо Аманды ответил Феликс. - Это не самое приятное питье, но это позволит разбудить скрытые в вас силы. Должен предупредить - он горький.

Феликс не обманул. Сделав глоток, Эмма с трудом смогла проглотить мерзкое зелье.

- Бедная моя, - сочувственно показала головой Ида. Даже Ролланд ободряюще ей кивнул. От их взглядов Эмма почувствовала себя крайне неудобно - точно шоу смотрят. Собравшись духом и пытаясь не вдыхать мерзкий запах пойла, она залпом его опорожнила. Шеймас хохотнул и все вернулись к ужину и разговорам.

- Мисс Рейн, - негромко сказал Феликс, привлекая её внимание, - если у вас остались силы, я бы попросил вас предпринять ещё одну попытку, пока зелье в вашей крови.

- Я должна буду вновь проникнуть в ваши воспоминания? - с ужасом прошептала она. Феликс покачал головой.

- Нет, - думаю, первого раза было достаточно. - Я хочу, чтобы вы попробовали свой дар в библиотеке. Каждая ищейка несколько раз за день заходит туда, пытаясь увидеть, где следует искать очередной свиток или книгу. Порой проходят недели, прежде чем она уловит некий образ, ведущий к их обнаружению. Не все зависит от нашего желания или силы, которой мы владеем.

- Хорошо, - пожала плечами Эмма. Во всяком случае, на этот раз ей не придётся испытывать чужие эмоции. Видно её мысли слишком отчётливо проступили на лице, потому как Феликс понимающе улыбнулся.

- Я с вами, - шепнул Шеймас, который, очевидно все это время прислушивался к их разговору. - Я много читал, как ищейки ведут поиск, но никогда не видел этого своими глазами. Ни Ролланд, ни Найджел не брали меня к другим тройкам.

Эмма не ответила. По большому счёту ей уже было все равно, сколько человек будет следить за её попытками. Может оно и к лучшему - после видения ей было крайне неудобно оставаться в компании Феликса.

После ужина они сразу же направились в библиотеку, и Эмма снова поразилась ее размерам. Стоя наверху винтовой лестницы, она безуспешно пыталась увидеть дальнюю стену, но её зрения для этого было недостаточно.

- Сколько здесь книг? - спросила она, когда они с Феликсом спустились вниз. Шеймас, не желая стеснять её ещё больше, остался сидеть на ступеньках.

- Без малого триста сорок тысяч. Свитков гораздо меньше - около ста одиннадцати тысяч, семьдесят из которых из александрийской библиотеки. Есть ещё глиняные таблички и диски. Если вы захотите, я покажу вам их.

- С радостью. Итак, что мне делать?

- Встаньте здесь, - он указал на крохотный клочок паркета, на который лился свет из круглого окна под потолком, украшенного розой ветров. - Теперь закройте глаза и постарайтесь отрешиться от любых мыслей.

Легко сказать. Эмма попросту не могла перестать думать обо всем, что происходило с ней, тем более о воспоминаниях Феликса.

- Вдохните в себя запах книг, позвольте вашей силе отозваться на него.

Эмма послушно вздохнула и тут точно прорвалась некая плотина. Разрозненные образы заполонили её сознание. Уши наполнила громкая какофония разрозненных звуков. Ничего общего с воспоминаниями Феликса. Картинки мелькали перед её глазами так быстро, что, не успевая толком сосредоточиться на одной, Эмма уже видела две следующие. Пригибаясь, точно перед ураганным ветром, она пыталась устоять на ногах, но с каждой секундой это становилось все тяжелее. Не удержавшись, Эмма сорвалась куда-то в ослепляющую белизну, и открыла глаза. Феликс осторожно держал её в объятиях.

- Мисс Рейн? - обеспокоенно позвал он её.

- Я в порядке, - сдавленно пробормотала она, осторожно распрямляясь. Эмму страшно мутило, и она была благодарна за помощь Феликсу, который, по-прежнему поддерживая, помог ей добраться до лестницы и присесть на ступеньку. Сверху к ним уже спешил Шеймас.

- Может воды? - спросил он, обращаясь скорее к Феликсу, чем к Эмме.

- Со мной все хорошо, - повторила Эмма.

- Тебе не следовало подвергать её сразу двум испытаниям в один день, - он неодобрительно покачал головой. - Посмотри, какая она бледная.

Феликс ничего не ответил. Он пристально вглядывался в лицо Эммы, и она смущённо отвела взгляд в сторону.

- Мисс Рейн, вы что-то видели? - спросил он. Шеймас бросил на Феликса осуждающий взгляд, но юноша предпочел его не заметить.

- Да, - отозвалась Эмма, пытаясь извлечь из памяти мелькающие картинки. Как же это было сложно! - Сперва я увидела руки. Кисти были чёрными, точно испачканными углем.

Феликс и Шеймас переглянулись. Эти слова для них имели какое-то значение, но никто не стал перебивать Эмму и она неуверенно продолжила.

- Потом появилась белая змея и клетка. В ней стоял мужчина, кажется, на нем была золотая маска. Все так быстро менялось, я почти ничего не помню. Ещё был рисунок. Белая лошадь у реки.

- Шеймас, - дрогнувшим голосом произнёс Феликс, но временщик уже сорвался с места и скрылся среди книжных стеллажей. Эмма ничего не понимала. Голова у неё была тяжёлой, как после долгого сна. Послышался грохот, ругань, а затем Шеймас появился вновь. В руках его была толстая книга в кожаном переплете, подойдя к читальному столу, Шеймас осторожно её положил и принялся листать тонкие пожелтевшие от времени страницы. Язык, на котором была написана книга, был Эмме незнаком. Она и вовсе не была уверена, что когда-либо видела нечто похожее.

- Стой, - Феликс заложил ладонью очередной лист и пододвинул книгу к Эмме. - Ты видела это?

Эмма склонилась над страницей. Рисунок, выполненный тушью, был здесь куда более искусным, чем в её видении, но не было никаких сомнений в том, что он был тем же самым. Она кивнула. Шеймас порывисто вздохнул и приложил ко рту ладонь. Он выглядел испуганным и возбуждённым одновременно.

- Ты уверенна? - Феликс не сводил с неё испытывающего взгляда. Увидев второй кивок, он выпрямился и повернулся к Шеймасу, - скажи Иде и остальным. Пойдём сейчас.

- Думаешь, это правильно? Эмма ещё очень слаба, она не готова к охоте, тем более такой. Если нам удастся прорваться, на нас навалятся всей силой, ты знаешь это не хуже меня, Феликс.

- Ты предлагаешь сделать вид, что не произошло? - спокойно спросил колдун. Шеймас не ответил. Вместо этого он торопливым шагом направился вверх по лестнице.

- Что случилось? –с просила Эмма, когда спина Шеймаса скрылась за дверью.

- Вы превзошли все наши ожидания, - Феликс снова взял себя в руки и вернулся к прежнему вежливому обращению. - Среди книг, которые ещё не были найдены, наибольший интерес для нас представляют три - книга жизни, книга смерти и книга бытия.

- Я знаю это, мистер Скрелтон. Люси рассказывала мне о них.

- Тогда вы понимаете, какую они имеют силу, и на что готовы тёмные существа, чтобы ими овладеть.

- Да, но никто не видел их уже многие тысячелетия.

- А здесь вы ошибаетесь, мисс Рейн, - спокойно произнёс Феликс, - вы сами только что увидели книгу смерти.

- Я не понимаю, - ошеломленно произнесла Эмма. - Как такое вообще возможно?

- Мы сами не знаем ответа на вопрос, почему искомое обнаруживается в тот или иной момент. Это не подвластно нашим желаниям и усилиям. Я только могу предположить, что ищейка, передавшая вам дар, обладала особой силой. И все же, порой великие находки обнаруживали совсем неопытные ищейки. Верьте или нет, но ищейка, выведшей тройку на Либерию, был тринадцатилетним неграмотным сиротой. А книгу Тота обнаружил старик-ищейка, который за всю свою жизнь не принял ни одного правильного решения.

- Тогда отчего его вообще считали таковым?

- Колдуны легко читают души других, - ответил Феликс и отчего-то смутился.

Дверь в библиотеку вновь распахнулась, и на лестнице показался Ролланд.

- Это правда? Книга смерти?

Феликс кивнул, и воин пораженно присвистнул.

- Эмма, ты помнишь, что это за место?

- Смутно. Было темно.

- Неважно. Феликс, мы будем готовы через пятнадцать минут. Найджел пошёл помолиться.

- Хорошо. Встречаемся у реквизиторской.

Ролланд вышел, и Феликс осторожно закрыл лежащую на столе книгу.

- Найджел верующий? - спросила Эмма. Ей трудно было это соотнести - религию и колдовство, и Феликс понимающе улыбнулся.

- Найджел родился в другую эпоху. И я честно не понимаю, почему из всех времён он выбрал именно это. Он - эталон крестоносца. Его место под палящим солнцем Палестины, с мечом в руке и библией у сердца.

- Я думала, что только вы из другого времени, - удивилась Эмма.

- Нет, что вы, боюсь лишь вы одна современница настоящего. Обо мне вы уже знаете, Найджел и мисс Монгрелл пережили все времена - они родились в убежище, и из семьи легко перемещались между веками. Детство Найджела прошло среди людей эпохи Ренессанса, а Ида, как и я, воспитывалась в belle epoque . Ролланд и вовсе не знал постоянства. Ему довелось увидеть и античность и средневековье. Хотя, возможно, в некотором смысле он все же ближе к вам - долгое время он жил среди ваших современников.

- Я думала, что вы не покидаете убежища, - удивлённо произнесла Эмма, пытаясь переварить все сказанное. А она-то считала их самыми обычными людьми. Неужели она столь не наблюдательна, что так легко обманулась на их счёт?

- Нам не возбраняется жить свободно. Воины заводят семьи, без этого они бы попросту перестали существовать.

- А вы? У вас есть дом?

- Дома для живых, - резко ответил Феликс, и Эмма не решилась продолжить разговор. Дождавшись, пока он вернет книгу обратно на стеллаж, она поднялась наверх и покорно направилась следом за ним в реквизиторскую, где собрались все остальные.

- Эмма, - увидев их, взволнованно прошептала Ида. Она была в страшном возбуждении и голос её не терпеливо дрожал. – Ты, дорогая, уверена, что это книга смерти?

- Она узнала рисунок, - сказал Шеймас, появляясь из-за угла. За короткое время он успел переодеться. Теперь на временщике был длинный жилет из толстой кожи, такие же кожаные пластины защищали его руки. С пояса свисали короткие ножны, предназначавшиеся для кинжала. Заметив взгляд Эммы, он насторожился.

- Думаешь, придётся быть на виду? Я обычно держусь тени, а эти латы всего лишь подстраховка на тот случай, если меня всё-таки обнаружат.

Эмма неопределенно пожала плечами. Её интуиция молчала, а сама девушка даже не могла представить, что её ожидает в самое ближайшее время. Все вместе они вошли в реквизиторскую, и Феликс подал ей знак пройти вперёд.

- Мисс Рейн, только вы одна знаете, что мы увидим, переместившись. Вам выбирать вещи.

Эмма понятия не имела, чего от неё ожидают. В качестве компромисса она пришлась взад и вперёд вдоль стеллажей и вешалок, пытаясь уловить какой-либо знак. Как и в случае с погружением в воспоминания Феликса, она уже начинала забывать зрительные образы. Никакой подсказки по-прежнему не было. Разве что ей было совсем не интересно заходить дальше средних веков. И как же раздражали устремленные на неё взгляды.

Когда Эмма в десятый раз направилась вглубь реквизиторской, её взгляд привлекло бордовое платье. Остановившись, она подошла к вешалке и коснулась его кончиками пальцев.

- Это? - негромко спросила её Ида. Эмма неуверенно кивнула. Она и в самом деле все еще не понимала, что делает, но желание надеть именно это платье было почти что нестерпимым.

- Вена, 1880, - прочитал Ролланд. - Эмма, нам с Найджелом тоже переодеться?

Эмма задумалась. Ничего.

- Я сделаю вас невидимыми для взглядов ушедших.

- Ушедшие? - переспросила Эмма. Ответил ей Феликс.

- Так мы называем людей, живших в прошлом. Когда я сделаю воинов невидимыми для ушедших, это позволит нам быстрее выделить демонов среди толпы - на них силы не распространяются.

- Тогда почему бы вам не навести чары на всех нас?

- Потому что, несмотря на то, что в своём видении вы заметили демона, вполне вероятно, именно ушедший будет ниточкой, ведущей нас к книге. И он больше доверится нам, если мы не будем выделяться среди остальных людей. Я сопровожу вас, воины и Шеймас будут невидимыми.

- А Ида? - спросила Эмма, поднимая взгляд на хранительницу.

- Я останусь. Хранители не покидают убежище, если им может угрожать опасность. Я буду ждать вашего возвращения. Бери платье, я помогу тебе собраться.

- Подождите, - Эмма вдруг замерла. Чего-то не хватало. Её охватило непонятное раздражающее чувство, которое возникает, если выйдя на прогулку, забываешь дома зонт. Эмма внимательно огляделась по сторонам. Что бы она ни искала, оно было не в этой части реквизиторской. В конце концов, Эмма остановилась у глубокой коробки, сплошь заваленной перчатками. Она запустила внутрь руку и тотчас извлекла из середины плотные белоснежные перчатки из белой кожи.

- Ты уверена? - спросила Ида, даже не делая попытки скрыть свои сомнения. - Ты будешь выглядеть странно.

- Я наведу морок, - пообещал Феликс. Он тоже уже выбрал костюм с биркой "Вена.1880" и теперь терпеливо ожидал, когда Ида и Эмма выйдут из комнаты, давая ему возможность переодеться.

Ида увела девушку в соседнюю комнату. Немногословная Аманда тотчас принялась за прическу Эммы, перемешивая движения ловких пальцев со словами одной ей известных заклинаний. Хотя Люси и говорила ей об особенности Аманды, Эмма была немало удивлена, когда её волосы стали закручиваться в локоны едва их касалась горничная.

А вот с платьем все оказалось не так просто. Эмма никогда не носила корсет и даже подумать не могла, что он причиняет столько неудобств. Стоило Иде затянуть первый ряд шнурков, Эмма вскрикнула от боли. Грудь сдавило так крепко, что она с трудом могла дышать.

- Понимаю, - мягко произнесла Ида, ободряюще коснувшись её плеча. - Наверное, самое лучшее в этом времени - удобная одежда. Не представляю даже, как я раньше ходила в корсете каждый день. Моя матушка и вовсе, будучи совсем юной, спала в нем, надеясь, что это поможет ей обрести точеную фигуру в обход природной расположенности к полноте.

- Может немного ослабить? - натужно пробормотала Эмма.

- Боюсь, я и без того сильно не затягивала. Думаю, ты готова.

Эмма с трудом сделала шаг к ростовому зеркалу и пораженно замерла. Её невозможно было отличить от женщин с картин девятнадцатого века. Роскошное алое платье сделало ещё более хрупкой худую фигуру, кожа казались алебастровой в контрасте с кровавым цветом платья. Что бы ни стояло сейчас её выбором, дар ищейки явно желал, чтобы она привлекала к себе внимание.

- Выглядишь потрясно, - оценил Шеймас, когда Эмма вернулась обратно в реквизиторскую. Чувствуя на себе внимание юношей, Эмма смущённо потупила взгляд.

- Мисс Рейн, если вы готовы, мы должны приступать, - мягко произнёс Феликс. Эмма подняла на него взгляд и вновь ощутила, как жар заливает щёки - Феликс выглядел просто великолепно в тёмно-синем военном мундире.

- Позаботьтесь о ней, - строго велела Ида. - Вы не свитки с поэзией ищите, а книгу смерти.

- Тебе не о чем волноваться, Монгрелл, - легкомысленно ответил Шеймас и знаком велел к нему подойти. - Готовы?

Шеймас сжал ладонь Эммы в своей, Феликс взял её под локоток, и она вновь почувствовала, как куда-то стремительно проваливается. Не успела она как следует испугаться, как падение прекратилось.

Они стояли среди просторного вестибюля, наполненного старомодно одетыми людьми. Женщины кокетливо обмахивались веерами, мужчины, многие из которых были одеты, как и Феликс, в военную форму, вели неторопливый беседы. Многие из них щеголяли такими огромными завитыми усами, что Эмме с трудом удавалось не глазеть на них.

- Пойдёмте, мисс Рейн, - негромко сказал Феликс, всё так же бережно поддерживая её за локоть. Воины и Шеймас последовали на некотором расстоянии от них. Им не только следовало миновать толпу так, чтобы никого не задеть, но ещё следить за тем, нет ли среди собравшихся демонов или иных тёмных существ.

К тому времени, когда они из фойе вышли к массивным белоснежным дверям, Эмма уже поняла, что они находятся в театре. Двери открывались внутрь алого с золотом зала, а у самого входа стоял молодой мужчина в безукоризненном фраке.

- Ваш билет, господин, - обратился он к Феликсу. Тот ещё на шаг сократил расстояние, разделяющее их, и что-то негромко произнёс. Глаза мужчины на мгновение точно подернулись сероватой дымкой, а когда она исчезла, он отступил в сторону, пропуская их в зал.

Как Эмма ни пыталась, ей не удалось сдержать восхищенного возгласа. Зал был просторным, его заполняли алые кресла, с резными золотыми наличниками, вверх, точно белоснежные лодочки, поднимались ложи, украшенные искусной росписью, под высоким потолком, напоминавшим неф храма, висела огромная хрустальная люстра, в которой, наверное, горело не меньше сотни свечей.

- Мисс Рейн, - привлек её внимание Феликс, - давайте поднимемся в ложу. Это позволит нам увидеть каждого, кто войдёт в зал.

Эмма точно очнулась ото сна. Она пребывала в таких восторженных чувствах, что совсем позабыла о причинах, приведших их сюда. А ведь Ида считает, что это может быть опасно. Если, борясь за книгу бытия, простые люди развязали целую серию крестовых походов, что может случиться, если в игру вступят демоны? Внезапно она ощутила такой же пронзительный ужас, какой испытала, коснувшись воспоминаний Феликса. Что она вообще здесь забыла? Отчего не вернулась домой, в безопасность?

- Все спокойно, - негромко произнёс Ролланд, появляясь у неё из-за спины. - Никто из нас не заметил демонов.

- Хорошо, - кивнул ему Феликс. - Мы с мисс Рейн поднимемся в ложу. Будьте осмотрительнее.

- Не волнуйся, Скрелтон, - дружески хлопнул его по плечу Ролланд и, с кошачьей грацией проскользнув сквозь толпу, исчез из виду.

Феликс и Эмма поднялись наверх. Ложа, которую они заняли, располагалась прямо напротив занавеса, отсюда все выглядело ещё более впечатляющим, но Эмма больше не любовалась нарядами и фресками. Каждый её нерв был натянут, точно струна, и она только удивлялась спокойствию Феликса, который с любопытством разглядывал искусно нарисованную программку - "Сказки Гофмана. Опера в двух действиях на музыку Жака Оффенбаха".

Взгляд Эммы скользил по толпе, ища воинов и Шеймаса, и тут она вновь ощутила болезненный укол в груди. Прямо под их лоджией стоял высокий черноволосый мужчин и не сводил с Эммы пристального взгляда. Он был невероятно красив, но красота его была так же мертва, как мрамор античных скульптур. Красиво очерченные полные губы растянулись в насмешливой улыбке, когда их взгляды пересеклись. И вдруг произошло то, к чему Эмма совершенно не была готова. Стоило ей моргнуть, мужчина преобразился.

Кожа его была точно золото и графит, волосы отливали кобальтом и серебром, а его лоб венчала тяжелая корона, украшенная сапфирами. Вместо мундира появилось длинное одеяние из черного бархата, с высоким узким воротником и длинными рукавами, и Эмма увидела черные кисти с перстнями.

- Феликс, вот он, - воскликнула она, и бросилась вниз. На лестнице, ведущей к ложам, было многолюдно, Эмма с трудом протискивалась сквозь толпу, едва не задыхаясь от сжимающего ее грудь корсета. Оказавшись в зале, она огляделась. Демон был около сцены, полы его одеяния мелькнули среди платьев молоденьких девушек, и, никем не остановленный, он поднялся на сцену, исчезая за алым занавесом.

- За кулисами, - бросила Эмма, бросившимся к ней воинам, те послушно кивнули, и последовали за демонами, но, стоило Эмме сделать шаг, ее остановил Шеймас.

- Тебе туда нельзя.

- Но я одна его увидела! – возмутилась девушка и предприняла еще одну попытку пройти, но юноша оказался на удивление сильным, ему ничего не стоило ее остановить.

- Эмма, тебя заметят. Позволь Феликсу сначала навести на тебя морок. Вот он уже идет.

И действительно, с лестницы наконец-то спустился Феликс и быстрым шагом подошел к ним.

- Что случилось, мисс Рейн?

- Я видела его, Феликс, видела демона. Он исчез за сценой, Ролланд и Найджел уже там. Наведи на меня морок.

- Это небезопасно. Лучше оставайтесь с Шеймасом. Вам нечего там делать. Это наша работа.

- Тогда почему никто кроме меня не увидел его?

Никто ей не ответил. Обменявшись быстрым взглядом с Шеймасом, Феликс неохотно кивнул и, протянув к Эмме ладонь, что-то забормотал. Судя по тому, как начала озираться сидящая неподалеку дама, она обрела невидимость. Не дожидаясь, пока сам Феликс преобразится, Эмма бросилась к сцене. Едва занавес оказался за ее спиной, она в ужасе остановилась.

Демон был не один. Найджел и Ролланд схлестнулись в сражении с чем-то, что больше всего походило на стремительные тени, перемещающиеся столь быстро, что невозможно было за ними уследить. Сзади Эмму кто-то обхватил руками, она закричала, но руки, ухватившие ее, были руками Шеймаса.

- Отойди от них, - зашептал он ей на ухо. Откуда-то появился Феликс. Лицо его исказилось от напряжение, он медленно тяжелой походкой шел к сражающимся, точно борясь с сильным потоком ветра. На его протянутой ладони горел зеленым пламенем сверкающий огонек.

Тени точно замедлились. Теперь Эмма могла различить, что это увиденный ею демон и существо. Существо сражалось с Найджелом и его движения были гораздо медленнее, чем у демона. И все же Найджелу не удавалось одержать над ним верх. Пальцы Феликса дрожали, он уже стоял на месте, не в силах сделать шаг, и существо рухнуло на колени. Меч Найджела очертил в воздухе дугу и с силой опустился на его шею. Эмма вскрикнула от ужаса, боясь увидеть, как голова отделится от тела, но этого не произошло. Раздался громкий хлопок, и в воздух поднялось облако черного дыма, которое мгновенно растаяло.

Демон рассерженно зашипел. Он оттолкнул от себя Ролланда, и в следующее мгновение с его ладоней вырвались языки пламени. Декорации тотчас вспыхнули, а помещение наполнил нестерпимый жар. В сполохах огня Эмма различила новые тени, спешащие на помощь своему хозяину. Теперь уже Шеймас бросился в бой. Зеленый огонек погас в ладони Феликса, и в его руке появился меч.

Он бросился на демона, но путь ему пересекла тень. Демон с насмешкой следил за тем, как сражаются его слуги, он даже не пытался принять участие. Взгляд его перескочил на Эмму, и он с улыбкой поклонился ей. Не в силах пошевелиться, девушка смотрела, как черты его меняются, и вот на полу уже извивается белая змея. Не помня себя от гнева и страха, Эмма бросилась вперед.

В ту же секунду, послышался страшный треск. Охваченный пламенем занавес взмылся высоко вверх. Существа в испуге завопили, к ним присоединились отчаянные крики людей из зрительного зала. Полыхнула яркая вспышка. Эмма увидела, как тенями исчезли за их спинами существа, как к ней бросился Ролланд, а затем все поглотило пламя. Сорвавшись с карниза, их накрыл занавес.

Глава 6

И вновь Эмма оказалась в мрачной ванной убежища. Терзающая её боль была столь мучительной, что она с трудом понимала, что происходит вокруг. Голоса людей сливались в один сплошной гул, она то и дело смеживала веки, но милосердная тьма не внимала её беззвучным мольбам, и Эмма оставалась в сознании.

- Господи, что произошло?! - в ванную с перекошенным от ужаса лицом ворвалась Ида. Руки ее мелко дрожали, голос срывался на крик, - Я видела, как Шеймас и Найджел уносили Ролланда в комнату. Эмма?! - только теперь она увидела распластавшееся на полу тело девушки. Кожа её побагровела от ожогов, платье обуглилось, и Феликс безуспешно пытался справиться с завязками корсета, которые, расплавившись, намертво спеклись с тканью.

- Она жива?! Феликс, что произошло?

- Ида, сейчас не время! - резко оборвал её юноша. - Найди ножницы, нужно избавить её от корсета, Эмма и без того с трудом дышит. Люси, - громко крикнул он, увидев в конце коридора силуэт служанки, - лёд, как можно больше льда!

Та мгновенно исчезла. Ида уже возвратилась из его спальни с ножницами и принялась срезать остатки платья. Пока она этим занималась, Феликс открыл кран с холодной водой. Ванная медленно набиралась, а сам он получил короткую передышку. Опершись руками на фаянсовый борт ванны, он прикрыл глаза. Феликс с трудом стоял на ногах, отдав все силы на спасение Эммы и Ролланда из-под пылающего занавеса. Хотя прошло всего несколько секунд, перед тем, как он колдовством откинул его в зал, одежда несчастных уже загорелась.

Эмма была в полубессознательном состоянии, к счастью она не понимала происходящего. Ролланд же едва держался на ногах, пытаясь стоять самостоятельно. От боли он не смел открыть рта и лишь молча указал на белую змею, все ещё извивающуюся в сжатой руке Эммы. Предчувствие не подвело девушку - сколько бы змея ни пыталась прокусить перчатку и вырваться из кулака Эммы, ей это не удавалось. Наложив на пойманного демона замораживающие чары, Феликс подхватил Эмму на руки и бросился к Шеймасу, который тотчас их переместил. Оказавшись в убежище, он велел Аманде запереть змею в подвале и бросился в ванную. Он был настолько испуган состоянием Эммы, что не замечал ни собственных ожогов, ни слабости.

- Мистер Феликс?

- Высыпь лёд в воду, Люси, и позаботься о Ролланде. Ида, тебе тоже лучше приглядеть за остальными. Я справлюсь.

Ида бросила на него взволнованный взгляд. Ей совсем не хотелось оставлять Эмму и Феликса, который был белее мела, но сейчас её присутствие было необходимо в лазарете. Ролланд выглядел просто ужасно, да и Шеймасу с Найджелом нужно было помочь. Сами они ни за что не подумают позаботиться о себе.

- Иди, - поторопил её Феликс, и хранительница быстрым шагом покинула ванну. Теперь они остались с Эммой вдвоём. Закрыв кран, Феликс вновь поднял её на руки и осторожно опустил в воду. Тонкая ткань сорочки тотчас облепила тело, и он отвел взгляд, впервые радуясь тусклому свечному свету. Опустившись на колени, он коснулся ладонью ледяной воды и принялся бормотать слова заклинания. Ресницы Эммы слабо трепетали, она была так слаба, что даже не ощущала холода, чему Феликс был рад. Однако ему приходилось то и дело обрывать себя на полуслове - Эмма раз за разом сползала под воду, не в силах справиться со своей слабостью.

Поддавшись порыву, Феликс сорвал с себя мундир и, обхватив руками бесчувственное тело Эммы, опустился в воду позади нее. Прикосновение ледяной воды, как и всегда вызвало у него шок. На мгновение он забыл, как дышать, паника подступила к горлу, сердце забилось так быстро, точно ему угрожала смертельная опасность.

- Раз... Два... Три... – прошептал юноша, с трудом выравнивая дыхание. – Раз... Два...

Из горла Эммы вырвался вымученный стон. Забыв о собственном страхе, Феликс снова опустил руки в воду и, сосредоточившись на чарах, прикрыл глаза. Он сам не знал, сколько прошло времени, когда Эмма открыла глаза.

Она с трудом понимала, что происходит. последнее, что сохранила ее память, был пылающий занавес, приближающиеся языки пламени и странное трепыхание в ладони. Затем наступала тьма. Он не помнила, ни как они оказались в убежище, не как ее принесли в ванну. Увидев за собой Феликса, она страшно смутилась.

- Что?..

- Тише, Эмма, - он мягко коснулся ладонью ее пылающего лица, - все уже в порядке. Вода излечила ожоги, но понадобится еще много времени, чтобы оправиться полностью.

Как бы ни была смущена девушка, от ее внимания не ускользнул ни слабый голос Феликса, ни ужасающая бледность его лица.

- А ты? Ты в порядке?

- У меня почти не осталось сил, но я поправлюсь, - он осторожно сел и их лица оказались в каких-то дюймах, друг от друга. Дыхание колдуна было тяжелым, прерывистым. Мгновение он не сводил с нее пристального взгляда, а затем, поднялся из воды и спустился на пол.

Сняв с крючка банный халат, он протянул его Эмме.

- Тебе нужно отдохнуть. Дверь моей спальни напротив. Я не потревожу тебя, сейчас нужно позаботиться о других.

И, прежде чем Эмма смогла хоть что-то ему ответить, Феликс неровной походкой вышел в коридор, оставляя за собой потеки воды.

Когда Эмма пришла в себя во второй раз, за окном уже было темно. Девушка с трудом припоминала, как переоделась в теплый халат и добралась до комнаты колдуна. Она заснула прямо поверх одеяла.

В темноте ей померещилось какое-то движение.

- Кто здесь? Феликс?

- Нет, это Найджел, - раздался тихий низкий голос. Вспыхнул свет ночника, и Эмма увидела перед собой обожженное лицо воина. – Люси не смогла прийти, они с Амандой все еще возятся с Ролландом, а Ида сейчас у Феликса. Он тоже не в лучшем виде.

- Но ведь они поправятся? – взволнованно спросила Эмма.

- Конечно, - поспешил успокоить ее Найджел. – Ролланду доводилось попадать и не в такие переделки, а Феликсу только и нужно, что сухая одежда, сон и травы. Кстати, это тебе, - он протянул ей кружку, которую Эмма до этого не заметила.

- Зелье ищейки? – с отвращением пробормотала она. Найджел весело усмехнулся.

- Нет, всего лишь лекарственный сбор. Он поможет тебе быстрее поправиться и успокоит нервы. Я сам выращиваю травы в саду убежища, а Феликс заговаривает их.

- Я думала, вы не можете выйти за стены хранилища.

- А мы и не выходим. Это зимний сад. Если хочешь, я покажу тебе его, когда ты поправишься.

- Было бы неплохо, - улыбнулась Эмма, и, приняв из рук Найджела кружку с дымящимся настоем, осторожно пригубила его. Как ни странно, вкус был очень приятным, и она с удовольствием все выпила, ощущая, как тепло настоя распространяется по всему телу.

- То, что ты сделала в опере, просто невероятно, - с чувством произнес Найджел. – Не думал, что это вообще возможно.

- О чем ты?

- О демоне. Ты схватила его, когда он превратился в змею, и не дала уйти, хотя это едва не стоило тебе жизни. Сейчас он заперт в подвальной камере и уже оттуда не вырвется. Ида считает, что это один из высших демонов. Не понимаю, как ты с ним справилась.

- Я ничего не помню, – удрученно произнесла Эмма. – Как вы вообще сумели вытащить меня из-под занавеса?

- Феликс. К тому же Ролланд успел тебя прикрыть, так что все обошлось.

- Он точно в порядке?

- Скоро будет. Ему помогли Феликс и Аманда. Завтра утром все вы уже будете в порядке. К тому же нас ожидает приятная беседа с демоном. Не думаю, что кто-то захочет такое пропустить.

- Ну, да, - пробормотала Эмма, прекрасно осознавая, что ей отнюдь не хочется присутствовать при этом.

Найджел вышел, и Эмма забралась под одеяло, в надежде снова заснуть. Несмотря на горячий напиток и теплый халат, она все еще ощущала страшный холод. Удивительно, ведь ее едва спасли из пламени. Однако сон не шёл. Поднявшись с постели, она выглянула в окно, но не увидела ничего, кроме чёрного тумана.

Неожиданно для самой себя Эмма ощутила желание навестить Ролланда и Феликса. Интуиция, которой она начинала доверять все больше и больше, подсказала ей, что она без труда найдёт дорогу в их комнаты. Поправив халат, Эмма бесшумно открыла дверь и вышла в коридор.

Здесь, как и накануне, тускло горели газовые рожки. Пустые чёрные окна больше не внушали ей страх, и Эмма даже не ускорила шаг, проходя мимо них. Дойдя до оружейной, она на мгновение остановилась, прислушиваясь к внутренним ощущениям, а затем направилась дальше, к последней двери перед поворотом.

Из-за двери разносилось негромкое ритмичное постукивание. Стоило Эмме постучать, как оно тотчас стихло, и голос Ролланда велел входить.

Спальня воина в точности повторяла её собственную с той лишь разницей, что была сильно захламлена самыми невероятными вещами, начиная от средневековых доспехов и заканчивая мотоциклетным шлемом. Сам хозяин лежал в кровати. Судя по крохотному мячику, зажатому в его ладони, именно с ним он развлекался до прихода Эммы. Увидев её на своём пороге, Ролланд приподнялся на локтях и усмехнулся.

- А Шеймас обозвал меня кретином, когда я объяснил ему, что бросился под занавес в надежде на твою любовь и ласку. Если захотела помочь с ожогами, наши колдуны меня уже подлатали, но мы можем поиграть в медсестру и больного. Я даже могу очень натурально постонать.

Эмма в ответ только рассмеялась. Она уже поняла, что не стоит воспринимать слова Ролланда хоть сколько-нибудь всерьёз. Закрыв за собой дверь, она пересекла спальню и опустилась рядом с ним на кровати.

- Под одеялом теплее.

- Думаю, после сегодняшнего нам не скоро доведется замерзнуть. Я хотела узнать, как ты. Найджел сказал, что ты пытался меня спасти. И я...

- Только не надо меня благодарить, - отмахнулся Ролланд. - Ничего такого я не сделал.

- Ещё как сделал. Если я могу что-нибудь для тебя сделать...

- Можешь, - перебил её юноша. - Успокойся этого психа.

- Феликса? - не поняла Эмма. Ролланд рассмеялся.

- Видишь, тебе и дня хватило, чтобы во всем разобраться. Кажется, вы нашли общий язык, так что скажи этому ненормальному, чтобы он перестал бросаться на людей.

Эмма ничего на это не ответила. Она и представить не могла, чтобы Феликс с кем-то был резок, он всегда был так сдержан. Впрочем, когда она спросила о доме, он отреагировал на это весьма болезненно.

- Думаю, я зайду к нему прямо сейчас, - сказала она. - Вижу, ты и в самом деле в порядке, так что не стану тебе мешать, - она коснулась ладонью плеча Ролланда, и тут случилось то, чего она совсем не ожидала.

Вместо комнаты перед ней возникло иное помещение. Это было похоже на видение, как когда она находилась в памяти Феликса, но на это раз она была в своём собственном теле, а все вокруг было тусклым, как в сумерки, лишенным настоящих цветов. Комната, в которой она находилась, была абсолютно пуста, не считая висящего на стенах холодного оружия.

- Эмма, - позвал её чей-то голос. Он доносился точно издалека, и она не сразу поняла, откуда он идёт. Обернувшись, она увидела Ролланда. Он был в одних спортивных штанах, его тело и волосы блестели от пота, в руках он сжимал короткий меч. Грудь его тяжело вздымалась, он выглядел чрезвычайно раздраженным.

- Ролланд?

- Ты не понимаешь, что делаешь! - он отшвырнул меч в сторону. - Ты губишь себя! И из-за кого? Он - ничто! Он - покойник, его не воскресить. Такие, как он, приходят и уходят, но мы остаёмся. Мы с тобой, - он подошёл так близко, что Эмма смогла различить, как бьётся вена на его шее. Он сжал её ладонь и прижал её к своей груди. - Я здесь и я живой. Но, если ты пойдёшь на сделку с дьяволом, я уйду навсегда. Выбирай, Эмма.

- Эмма! Эмма! Что с тобой?

Ролланд из настоящего смотрел на неё испуганным непонимающим взглядом. С трудом переводя дыхание, Эмма молча поднялась с кровати и вышла в коридор. Её била мелкая дрожь. Что это было? Это не воспоминание, так, может быть, она видела будущее. Но как такое возможно?

Охваченная ужасом, она бросилась прочь, петляя по тёмным коридорам. Ею овладел такой ужас, что она с трудом могла переводить дыхание.

- Эмма?

Это был Феликс. Он стоял в конце коридора и с недоумением вглядывался в неё.

- Я услышал, как вы бежали. Что случилось?

- Я... - Эмма задыхалась. - У меня...

- Успокойтесь, - юноша неторопливо подошёл к ней, точно боясь испугать ее ещё больше. - Пойдёмте, я отведу вас обратно в спальню. У меня в ней спрятана бутылка хорошего бренди, думаю, оно вам сейчас не повредит.

- Я думала, что вы снова предложите зелье, - с трудом ворочая языком, отозвалась Эмма. Феликс негромко рассмеялся. Что бы там ни говорил Ролланд, колдун, кажется, пребывал в добром расположении духа.

Как оказалось, его спальня была всего в нескольких шагах и, усадив Эмму в кресло у камина, Феликс достал из шкафа бутылку бренди и бокал. Налив немного на самое дно, он протянул бокал Эмме и та послушно его осушила. Крепкий напиток тотчас обжег рот и горло, огнём упал в желудок и девушка закашлялась.

- Сейчас станет легче, - пообещал Феликс. Убрав бокал и бутылку обратно в шкаф, он пододвинул стул от письменного стола к камину и сел напротив Эммы. - Могу ли я спросить, что вас так напугало?

- Я пошла проведать Ролланда. Сама не знаю, почему я захотела это сделать прямо сейчас. Это было как наваждение. Мы поговорили, а когда прощались, я коснулась его, и у меня возникло видение. Но я видела не его воспоминания, нет. Думаю, это было будущее. Все было тусклым, серым и нечетким. И звуки долетали совсем глухо.

- Эмма, признаться, я не нахожусь с ответом. Порой ищейки обладают более широким даром, чем обостренная интуиция и способность проникать в чужие воспоминания, в поисках информации. Но все же видеть будущее... Конечно, с помощью зелий можно добиться подобного эффекта, но напиток, который передал вам Найджел, был всего лишь укрепляющим составом. Я завтра же поищу об этом в библиотеке. Если позволите, что вы увидели?

- Мы с Ролландом спорили, - все тем же бесцветным голосом отозвалась Эмма. - Думаю из-за вас. Ролланд убеждал меня, что я не должна вас спасать.

Феликс оцепенел. Он не сводил с Эммы ошеломленного взгляда и, почувствовав это, она повернулась.

- Ролланд был прав, - дрожащим хриплым голосом произнёс он. - Вы никогда не должны меня спасать. Запомните это. Если вы и вправду видели своё будущее, то я запрещаю вам делать то, что вы задумали.

- Почему вы говорите со мной в таком тоне? - рассердилась Эмма. - Вы сами спасли мне жизнь. Так почему...

- Потому что у меня нет жизни, - тихо произнёс Феликс. - Я мёртв уже больше века.

- Но вы же здесь!

- Ненадолго. Рано или поздно я вернусь туда, откуда пришёл, и круг времени замкнется.

- Но мистер Броуди тоже колдун, а он жив и здоров уже много лет.

- Это не имеет значения, - упрямо отозвался юноша. Показалось Эмме или его лицо и в самом деле побледнело? - Эмма, то, что я здесь, это неправильно. Что я? Дух, привидение? Я не знаю. Мне понятно лишь одно - чем бы я ни был, я богопротивное существо. Живой мертвец, обладающий некой тёмной силой. Идель, полагаю, уже рассказала вам, что я способен на то, что не содержится ни в одной из библиотечных книг, на нечто столь тёмное и могущественное, что оно вполне может содержаться в книги смерти. Это идёт из моей души. Вот что я, Эмма. Я не заслуживаю ни милосердия, ни любви, ни спасения.

Эмма выслушала его молча. В глазах Феликса была такая боль, что сердце её сжалось от невыносимой жалости.

- Я тоже не знаю, кто вы, но сегодня вы спасли меня от страшной смерти. Едва ли столь тёмное существо, о котором вы мне сейчас говорили, способно на подобное. И когда я погружалась в ваши воспоминания, я не чувствовала ни злобы ни тьмы, только боль и страх.

- Вам не понять, - покачал головой юноша. - Вы ведь слышали те голоса, вызывающие о помощи? Но почему только меня услышал бог? Почему дал это существование и наделил тёмным даром?

- У меня нет ответов на эти вопросы. Быть может, только с помощью этих сил, возможно, совершить что-то великое. А что касается остальных людей, то, кто знает, не была ли им тоже дарована жизнь. Быть может они, как и вы, обрели силы и наслаждаются своим нынешним положением. Мы никогда не найдём всех ответов на свои вопросы, и это не зависит от того, человек ты, колдун или демон. Быть может мне тоже полагалось много лет назад умереть от болезни или попасть под машину, но в какой-то момент бог передумал и пожалел меня. Может, я тоже живу в долг.

Феликс поднял на неё взгляд. Боль в его глазах сменилась недоверчивой надеждой. Он машинально перебирал пальцами бахрому халата, точно пытаясь прийти к какому-то соглашению со своей совестью. Слова Эммы достигли своей цели, уверенность Феликса в увечности собственной души поколебалась. Но вместо облегчения к своему удивлению он ощутил в желудке холодок ужаса. Куда проще было держаться ото всех на расстоянии, за исключением, пожалуй, Шеймаса. Он и без того потерял всех кого любил и знал прежде, не хватало ещё и в этой жизни понести утрату.

Феликс не мог и не хотел признаться даже самому себе, что он уже давно привязался ко всем обитателям убежища. Даже к Ролланду, который был его полной противоположностью. Сегодня, когда их с Эммой накрыл горящий занавес, Феликс едва не лишился рассудка от страха. В эту минуту он мог думать только о том, как бы вытащить их из-под огня. Он даже не заметил, куда делись демон и существо.

Но ещё более страшным стало бы признание, что он увлёкся Эммой. Когда она только появилась в убежище, она ничуть не привлекла его внимание. Да, она была хорошенькой, но не более того. Но что-то пошло не так, как он ожидал. Эмма прорвалась в воспоминания, которые он накрепко заблокировал в своей памяти. Она разделила их, сделалась сопричастной к тому ужасу, который ему довелось отстрочить. Она поняла его, не стала атаковать любопытствующими вопросами и сохранила увиденное в тайне. И, пытаясь понять её намерения, Феликс заметил то, на что прежде не обратил внимание.

Эмма куда больше походила на человека из его времени, чем кто-либо ещё из убежища. Увидев её в австрийском платье, он испытал потрясение. Он точно вернулся домой после долгого отсутствия. И как же страшно было её потерять. Феликс не вспомнил ни о Ролланде, ни о Шеймасе, ни о ком. Он отдал все свои силы, чтобы спасти Эмму и, выйдя из ванной, тотчас свалился на пол, не в силах даже подняться. Его нашёл Найджел, и лишь после третьей кружки укрепляющего настоя, Феликс сумел подлатать раны Ролланда и добраться до ближайшей пустующей спальни.

И вот теперь Эмма сидит рядом с ним и говорит вещи, в которые ему так отчаянно хочется поверить. И видение, или что это было, говорит о том, что она решится его спасти. А вот этого он не допустит. Как, впрочем, и не допустит ответных чувств. Эмма достойна любви того, кто никогда её не покинет. Он не позволит ей привязаться к себе, чтобы потом горевать из-за его ухода. Почти ненавидя себя, Феликс поднялся на ноги.

- Вы ошибаетесь, мисс Рейн. Вам не дано проникнуть в мои чувства, вы не можете понять, сколь привлекательна для меня та тьма, из которой я черпаю силы. Вам не нужно тратить своё время и силы на моё спасение - я не хочу спасаться. А теперь, если вы не против, я очень устал.

- Да, конечно, - рассеянно произнесла Эмма, пораженная его словами. Она поднялась на ноги и, пошатываясь, не то от слабости, не тот бренди, подошла к двери.

- Ролланд хотел, чтобы я попросила вас быть с ним помягче.

Феликс позволил себе усмешку, представляя, как на самом деле звучала просьба воина.

- Я буду с ним мягче, если он станет беспрекословно выполнять все мои указания по лечению. Доброй ночи.

Закрыв за Эммой дверь, он ещё очень долго стоял у камина, бездумно глядя на языки огня, которые сегодня натворили так много бед.

На следующее утро он проснулся намного раньше остальных и ещё долго лежал в кровати, воскрешая в памяти вчерашний разговор с Эммой. Нельзя допустить, чтобы он возобновился. Он был слишком слабым, слишком уставшим, чтобы сразу оборвать ее. Нельзя было так открываться, категорически нельзя.

Поднявшись, Феликс запоздало сообразил, что вся его одежда находится в спальне, где сейчас спит Эмма. Конечно, можно было сходить в реквизиторскую, однако Феликс не был уверен, что она открыта, да и ходить по коридору в одном халате ему отнюдь не хотелось.

Открыв шкаф, Феликс на мгновение в нерешительности застыл, а затем начал переодеваться.

В столовой уже сидел Шеймас и читал свежую газету. На секунду оторвавшись от новостей, он поприветствовал друга кивком головы, но тут же вновь поднял на него взгляд и отложил газету в сторону.

- Бог мой, Скрел. Неслабо тебя зацепила Эмма.

- О чем ты?

- О твоём виде, - не скрывая усмешки, ответил временщик.

- Я просто ночевал в гостевой спальне. Это не имеет никакого отношения к мисс Рейн.

- Разумеется. Скрел, с тех пор, как я тебя знаю, ты ни разу не надевал свитер.

От необходимости оправдываться, Феликса спасло появление Иды. От неё тоже не ускользнул необычный вид юноши, но в отличие от Шеймаса она предпочла промолчать. Сразу же за ней в столовую вошли все остальные. Эмма выглядела изнеможенной, но на её коже не осталось ни следа, напоминавшего о вчерашнем пожаре. Ролланд же был вынужден опираться на плечо Найджела. Остановившись прежде, чем преодолеть высокий порог, воин бросил на присутствующих взгляд и, разумеется, задержал своё внимание на Феликсе.

- Святые небеса. Кажется, пока мы с Эммой горели, наш колдун перегрелся.

Феликс не нашёлся с ответом. Он уже раскаялся в том, что не проверил реквизиторскую. К тому же он ощущал на себе взгляд Эммы, и ему совсем не хотелось встречаться с ней глазами. И все же он не мог не услышать её слов.

- Мне кажется, мистеру Скрелтону свитер к лицу.

- Ну, если леди так считает, я умываю руки, - хохотнул Ролланд и тяжело опустился на своё место. Аманда тотчас принялась нагружать его тарелку жаренным беконом. От Эммы не укрылась обеспокоенность на её красивом лице. Кажется, она была неравнодушна к нему.

- После завтрака я намереваюсь спуститься в подвалы, - слабым голосом произнесла Ида. Она была очень бледной, точно всю ночь провела в бодрствовании. - Найджел, ты бы мог составить мне компанию? И ты, Феликс, если достаточно для этого поправился.

- Мы все пойдём, - вместо него ответил Ролланд. - Ида, в чем дело? Ты никогда не боялась говорить с демонами, тем более что он в серебряной клетке.

Хранительница со стуком опустила чашку обратно на блюдце.

- Вчера, после всего произошедшего мне никак не удавалось уснуть, и я решила потратить время с толком и выяснить, что это за демон. Я несколько раз пересмотрела все книги, думала, что ошиблась.

- И кто же? - нетерпеливо спросил Шеймас.

- Боюсь это Гадес.

Новость произвела на юношей сильнейшее впечатление. Ролланд и Шеймас разом заговорили, Найджел потрясенно замер. Феликс так сильно сжал в пальцах чайную ложку, что она согнулась точно фольга, и Эмма поразилась его силе. На неё саму это известие не произвело ровным счётом никакого впечатления. Имя демона было для неё пустым звуком. В ожидании пояснений она повернулась к Иде, но заговорил Феликс.

- Гадес не просто высший демон, он один из троих великих богов, - впервые за утро он поднял на девушку взгляд. - Он известен под разными именами - Гадес, Плутон, Аид. Некогда он был богом смерти.

- Многие воины погибли, сражаясь с ним, - мрачно добавил Найджел. - Его ни разу не удавалось пленить, тем более так, голыми руками, - его голос сошёл на нет, и он пристально вгляделся в лицо Эммы. - Как тебе удалось?

- Я просто поймала змею.

Эмме совсем не нравилось, как на неё смотрели юноши. Даже Ида и та не сводила с неё пристального взгляда.

- Это не объяснение.

- Значит, все дело в перчатках или ещё в чем-то.

- Да, может быть, - неуверенно произнесла Ида. - В убежище много вещей с необычными свойствами. Но мы уже не узнаем правды. Все, что осталось от твоей одежды мы сожгли. - Феликс, думаешь, решётка сдержит его?

Пока они обсуждали меры предосторожности, Эмма целиком погрузилась в собственные мысли. Во второй раз она совершала нечто такое, на что, по мнению окружающих, не была способно. Хотя в убежище Эмма ощущала себя так, словно наконец-то нашла своё место, дар все ещё немного её пугал. И теперь к нему ещё и добавились способности, о которых никто не имел ни малейшего понятия. Было из-за чего волноваться.

- Ну раз так, чего тянуть? - произнёс Найджел, и Эмма точно очнулась ото сна. С ужасом она поняла, что все направляются в подвал, и никто даже не подумал о том, что она предпочла бы остаться. Последней поднявшись из-за стола, она пристроилась возле Шеймаса, а когда они спустились вниз по винтовой лестнице, и вовсе укрылась за широкой спиной воинов.

Подвал, в котором они очутились, тускло освещался естественным светом, едва проникавшим сквозь окна-бойницы. Он был абсолютно пустым, не считая просторной сверкающей клетки, внутри которой стоял высокий человек и внимательно разглядывая вошедших. Хотя на нем все ещё было странное чёрное одеяние, напоминавшее разом и удлинённое бархатное пальто со стоящим воротником и одеяние священника, кожа его больше не сияла графитом и золотом, его невозможно было отличить от обычного человека.

- Гадес, - коротко произнёс Роллан.

Демон улыбнулся. Он был безукоризненно красив, но за его улыбкой скрывалась угроза и Эмма с трудом поборола желание сбежать.

- Вижу тебе известно моё имя, воин, - его низкий голос чуть заметно вибрировал, точно отраженное от стен эхом. - А кто ты? Впрочем, я вижу твоё прошлое. Ты дитя золотой эпохи, обманувший время. А кто рядом с тобой? Ещё один воин, - он перевёл взгляд на Найджела,- временщик и рядом с ним колдун, - он уставился на Феликса. - Я вижу клеймо смерти на твоей душе, оно ещё не пылает пламенем, но уже краснеет.

- Довольно, - резко оборвала его Ида. Если бы Эмма не видела собственными глазами, она бы в жизни не поверила, что спокойный голос хранительницы может звучать так властно. Гадес изумленно повернулся и впервые в его светлых глазах вспыхнул интерес.

- Kali ouranous , - произнёс он и улыбнулся, - в тебе течёт греческая кровь. Я чувствую её биение. И эти бедра могут принадлежать только гречанке. Если подумать, многих женщин, подобных тебе, я некогда знал. Они становились матерям великих героев.

Ида вспыхнула от смущения и подалась к клетке. Пытаясь её остановить, Найджел сделал шаг в сторону, и Эмма оказалась лицом к лицу с Гадесом. Его глаза расширились от удивления. Он попытался что-то произнести, но слова сорвались с его губ неясным шепотом.

- Невероятно, - пробормотал он.

- Что? Что ты увидел? Ты знаешь, кто она? - Феликс вышел вперёд. Теперь их с Гадесом разделял какой-то шаг. - Говори!

Эмма скорее почувствовала, чем поняла, он вновь использует силу, принуждая демона говорить правду. Тот сильно побледнел, лоб его покрылся испариной, но с губ Гадеса не сорвалось ни слова. Феликс выставил перед собой ладонь, отчего в комнате тотчас стало гораздо темнее и душно. Демон рухнул на колени.

- Феликс!

Тьма развелась, а воздух вновь стал прохладным. Феликс обернулся на зов Иды, и Эмма увидела - радужка его глаз стала совершенно чёрной. С секунду он внимательно вглядывался в лицо женщины, точно зверь, решающий следует ли атаковать жертву, а затем моргнул, и его глаза вновь стали обычного синего цвета.

- Он не может сказать. Что-то невероятно могущественное блокирует его волю. Ида, я не знаю, как с этим справиться. Я никогда не сталкивался с подобными силами, - он поднял взгляд на Эмму. - Боюсь, мы не можем узнать, что ты такое.

Глава 7

- Что я такое? - слова эти против воли вырвались изо рта Эммы, едва они все вместе поднялись наверх из подвала. Она молчала все то время, что понадобилось для того чтобы преодолеть сорок три ступени и миновать длинный коридор, ведущий к гостиной. Эмма пообещала себе, что не выдаст охвативших её чувств, но это оказалось выше её сил. - Что я? - Эмма, мне не следовало так выражаться, - смутился Феликс, - я отнюдь не хотел задеть ваши чувства. - Чувства?! Ооох! Эмма была страшно зла, причём слова Феликса ранили её меньше, чем вся эта ситуация в целом. Ей только начало казаться, что она сумеет приспособиться к новой жизни и вот пол снова уходит у неё из-под ног. - Эмма, дорогая, - мягким успокаивающим голосом произнесла Ида, касаясь её плеча, - не мучай себя напрасными тревогами. Демоны известные лгуны. Он вполне мог соврать, чтобы сбить нас с толку. - Вы же сами говорили, что я смогла невозможное - схватила его голыми руками. И это не все. Вчера, когда я коснулась Ролланда, у меня возникло видение. - Видение? - изумился воин. - Я видела не твое прошлое, а будущее. Как это объяснить? Феликсу не удалось, так что, если у кого-то есть ответы, я с удовольствием их выслушаю. Как и ожидала Эмма, никто не спешил её успокоить. Обхватив себя руками, она отошла к окну, пытаясь справиться с отчаянием. - Мы могли бы посмотреть в книгах, - неуверенно предложил Шеймас. - Не думаю, что там есть нечто похожее, - негромко ответил ему Найджел. - Если бы мы знали, кто передал ей дар. Но это невозможно. - Возможно, - Эмма обернулась. - Я вернусь к Уинтегроуву и попытаюсь что-нибудь выяснить. - Это опасно, - не допускающим возражений тоном отозвался Феликс. Он выглядел не менее раздраженным, чем Эмма. - Уинтегроув схватит тебя, как только ты окажешься на пороге его дома. И где ты собираешься искать информацию? - Может, определишься уже «ты» или «вы», - взорвалась Эмма. Ей совсем не хотелось срываться на Феликса, но он точно сам напрашивался на ссору. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула, пытаясь побороть свою злость, и тихо пояснила, - В его записях. Уинтегроув все документирует. Его сейчас нет дома, он появляется после семи, так что у меня полно времени, чтобы вернуться из Гудинга в Туин-Фолс и попытаться проникнуть в его кабинет. - Я пойду с тобой, - тотчас вызвался Шеймас. - Если что-то пойдёт не так, мы быстро переместился. - И я, - кивнул Феликс.- Кто знает, что задумал Уинтегроув и как Броуди обезопасил дом. - Тогда ехать нужно мне, - возразил Ролланд. – Эти двое не смогут себя защитить, а у тебя будут проблемы посерьезнее. - Ну, уж нет, - Ида покачала головой. – Ролланд, ты еле на ногах стоишь. - Ида, дорогая, ты сама понимаешь, что с ними должен быть воин. У нас в подвале Гадес, тут нужна защита посильнее, чем в доме Уинтегроува, которого, к тому же, там наверняка не будет. Да и мне свежий воздух пойдет на пользу. - Мы переместимся прямо в дом, - буркнул Шеймас, - какой свежий воздух? - Ида... - Хорошо, - решилась хранительница. – Думаю, с вами ничего не случится. Эмма, будь осторожнее и слушайся Феликса. Эмма с трудом проглотила рвущийся с ее губ грубый ответ и только кивнула. - Ты сможешь взять свои вещи, - продолжала Ида, - книги, одежду, фотографии. Теперь здесь твой дом. - Мы скоро вернемся, - пообещал ей Шеймас. – Все готовы? Как же странно было вновь очутиться в поместье Уинтегроува. Эмма не была здесь всего лишь два дня, но ей казалось, что прошла целая жизнь с тех пор, как она вышла за дверь, намереваясь вернуть Броуди утерянную книгу. - Ты в порядке? – негромко спросил Феликс, не сводя с нее внимательного взгляда. - Да. Кабинет наверху. - Давайте разделимся, - предложил Ролланд. – Феликс, тебе лучше всех известно, что представляет для нас ценность, возьми Шеймаса и займитесь бумагами Уинтегроува, Эмма, ты пока собери свои вещи, я подожду у дверей. - Давай, - кивнул Феликс. – Эмма, у нас минут двадцать, не стоит задерживаться. - Я понимаю. Стараясь не шуметь, они поднялись на второй этаж и разошлись. На сборы Эмме понадобилось минут десять. Хотя она давно жила у дяди, вещей, которые она забрала из дома после ссоры с матерью, было совсем немного. Все они легко уместились в дорожную сумку. С улыбкой она добавила к ним любимую кружку и задумалась. Судя по едва различимым звукам, доносившимся из соседней комнаты, Феликс и Шеймас все еще разбирали бумаги. Ролланд дежурил у лестницы, и Эмма решилась. Включив ноутбук, она поспешно открыла поисковик. - Тысяча восемьсот восьмидесятый, венская опера, пожар. Эмма почти не надеялась на успех, но, к ее удивлению, поисковик тотчас выдал сотню ссылок. Эмма открыла первую из них и принялась за чтение. «Пожар в опере на Ринг-штрассе был, пожалуй, самым трагическим событием в истории Вены конца девятнадцатого века. В тот вечер давался второй показ оперы «Сказки Гофмана». Премьера была столь успешна, что от желающих увидеть все своими глазами не было отбоя. В намерении получить как можно больше прибыли, руководство оперы дало разрешение продавать билеты всем желающим, поэтому в зале, рассчитанном на тысячу семьсот человек, оказалось больше двух тысяч зрителей. Начало представления было запланировано на пять часов, однако именно в это время произошло возгорание. Зажигающий софиты работник сцены случайно поджег тонкую парчу декорации, и огонь в мгновение ока охватил всю сцену. Ничего не подозревающие зрители терпеливо ожидали начала представления, но когда занавес поднялся, они увидели огненный ад. Пламя тотчас перекинулось на первые ряды, началась страшная паника. Массивные деревянные двери, ведущие в зрительный зал, открывались вовнутрь, лестницы были узкими и сотни людей были затоптаны. В результате горения, многие несчастные оказались отравлены ядовитыми парами, чудом уцелевшие теряли сознание прямо на площади перед горящим зданием. До сих пор невозможно установить, сколько людей погибло в ту ночь». Эмма в ужасе откинулась на спинку стула. Ее била дрожь. Это ее вина. Демон атаковал их огнем лишь потому, что она бросилась за ним. Все эти жизни... - Эмма, - позвал ее Роллан. – Феликс говорит, у нас пять минут. - Хорошо, - отгоняя от себя все горестные мысли, ответила девушка. Несмотря на охватившие ее чувства, нужно было успеть сделать кое-что еще, прежде чем покинуть дом. На этот раз ей пришлось напрячь память. - Вода, массовая гибель людей, тысяча девятьсот четырнадцатый год». Эмма не рассчитывала на успех. Это был год начала Первой мировой, в то время было много массовых смертей, да и, если они провалились под лед, никто не вспомнил бы о произошедшем. Как она и думала, поисковик выдал гору самых разнообразных ссылок. Эмма открыла несколько из них, но ни имени Феликса, ни каких-либо иных указаний, свидетельствующих, что он был среди погибших так и не нашла. - Готова? – в комнату вошел Шеймас. Под мышкой он держал целую кипу блокнотов и свитков. - Да, - Эмма поспешно закрыла ноутбук и добавила его к остальным своим вещам. – Что-нибудь выяснили? - Шутишь? Тут работы Найджелу на неделю. У этого Уинтегроува неплохая библиотека. По большой части это копии с книг, которые находятся в убежище, но есть кое-что новенькое. Если он действительно хранил в кабинете сведения о той ищейке, мы все узнаем. - Спасибо, - улыбнулась Эмма. Несмотря на то, что с момента ее появления в убежище, они с Шеймасом еще ни разу толком не поговорили, она неизменно находила успокоение в его ободряющих улыбках и успокаивающих нотках голоса. - Все спокойно? – спросил у Ролланда Феликс. У него была стопка еще больше, чем у Шеймаса, удивительно, как он вообще умудрялся удерживать все в руках. - Да, но в доме кто-то определенно есть. Разве ты не чувствуешь? Феликс замер, его ноздри затрепетали, точно он пытался почуять запах пришельца. Кончики пальцев чуть заметно задвигались. - Ты прав. Низший демон. Но почему он еще не выдал себя? - Может Броуди попросту обработал стены его кровью. Феликс, лучше уйти сейчас. - Да, конечно, - пробормотал колдун, однако он все еще продолжал едва заметные движения пальцев, когда они вновь растворились в воздухе.

- Что с тобой? – спросил Найджел, вглядываясь в лицо кузины. С уходом тройки и Ролланда они вернулись обратно в столовую, и Люси приготовила чай. - Мне неспокойно, - призналась Ида, не отрывая взгляда от чашки. – Я волнуюсь за Эмму и за ребят. - Нам приходилось бывать и не в таких переделках. А что касается Эммы, то могу понять. Это может напугать кого угодно. Верховный демон едва колени не приклоняет перед какой-то ищейкой. Подумать даже страшно, что за этим кроется. - Най, - Ида воззвала к его благоразумию, - Я боюсь не Эмму, а боюсь за нее. Мы с тобой с самого рождения знали, кто мы такие, а на нее это свалилось точно снег на голову. И мы не в силах ей что-либо объяснить. И Уинтегроув. Меня обуревает ужас, когда я думаю о нем. Ты помнишь, что было, когда их отвергли? - Да, но никто не сумел доказать, что атака демонов была организована Уинтегроувом, - напомнил Найджел. – Я понимаю, Ида, ты потеряла отца, но без доказательств... - Да перестань ты! Мне не нужны никакие доказательства. Отец обнаружил их измену, он обо всем доложил совету хранителей. А потом его убили. Не просто закололи, как остальных, а разорвали на части. Если бы не тот демон, я бы сейчас не сидела рядом с тобой. - Потише, - оборвал ее Найджел. Он испуганно обернулся к дверному проему, убедиться, что ни Люси, ни Аманда их не услышат, и тихо продолжил. – То, что тебя спас демон, весьма сомнительно. Ты была ребенком и видела, как убивают твоего отца. Это все шок, Идель. Демоны бездушные жестокие существа, которых пьянит кровь. Они не знают жалости. - Но я знаю, что я видела! - Будь это правдой, я был бы вынужден доложить о тебе совету. Ты знаешь, я не в силах скрывать от них подобную информацию. Я воин и клятвой обязан защищать ваши жизни и добрую честь убежища. Я уверен, то, что ты якобы видела, порождение шока, Ида, и пока это так, я могу молчать. Ты знаешь, что с тобой сделают, если правда откроется. Связь любого из обитателей убежища с демоном карается смертью, и, даже если тебя не казнят, у совета возникнет очень много вопросов, отчего демон спас твою жизнь. Ты и без того не на лучшем счету за то, что приютила Люси и Аманду. Эмма кажется неплохой, но, если в ней есть демоническая сила, а это объяснило бы поведение Гадеса, я сообщу о ней. - Ты ведь не сможешь так поступить, – в ужасе прошептала Ида, глядя на кузена так, точно впервые его увидела. - Я дал клятву на собственной крови поступать правильно, что бы сам ни чувствовал по этому поводу, - точно подводя черту, закончил он. – Кстати, ты намерена вернуться в подвал? Мы так ничего не спросили о книги смерти. - Позволь мне дождаться их возвращения, затем я займусь демоном. Или я делаю что-то неправильно, Най? Найджел промолчал. Он уже понял, что перешел черту, хотя и был прав насчет демонов. Ида была его любимой кузиной, младшей сестрой, но еще и хранителем убежища. С этим нельзя было не считаться. Несмотря на собственные слова, Ида направилась в подвал ещё до возвращения Эммы и юношей. Общение с демоном, сколь бы отвратительным оно ни было, представлялось ей более приятным, чем томительное ожидание. Гадес все так же сидел на полу. Увидев, как Ида входит в подвал, он поспешно поднялся на ноги и с насмешливой улыбкой поклонился. - Я надеялся, что рано или поздно мы наконец-то останемся наедине. Чему обязан столь приятному свиданию? - Мне нужна информация. - Разумеется, - белозубо улыбнулся демон. - Бог подземного мира, младший из трех братьев. Но мои владения ни в пример больше их. Холост, в количестве детей не очень уверен. Но из живых осталось не больше сотни, плюс-минус пара десятков. Ида невольно улыбнулась. - Ни разу не видела, чтобы демон шутил. - Разве существует в этом мире хоть кто-нибудь похожий на меня? Не хочу показаться не скромным, но я вроде бы как верховный бог. - Один из трёх, - по-прежнему улыбаясь, уточнила Ида. Гадес насмешливо изогнул бровь. - Будем честны, в моих братьях нет и толики моего очарования. Зевс старый обжора, помешанный на амброзии и нектаре. Все, на что он способен, это ругаться с родственниками и испускать газы. Думаете, отчего его называют Громовержец? А Посейдон? Братец маленько не в себе - тысячелетиями пытается при помощи волн размыть землю и расширить свои владения. И общается с кем? С морскими гадами и всякими мелкими демонами, вроде гарпий и сирен. - А вы? - Я освобожден от компании докучливых родственников. А моё царство? Бесконечные владения, лавовые моря, скалы. А какая компания? Моими собеседниками были Платон, Гомер, Плутарх, Александр Великий . - Разве они не испили из Леты ? - Разумеется! Оттого было ещё любопытнее наблюдать за тем, как они обретают самих себя. Воспоминания не значат ровным счётом ничего, если ты знаешь свою душу. Впрочем, бывают более любопытные случаи. Слышали о Нероне ? Какой из него вышел прекрасный артист. Замечательно передразнивал окружающих, жаль, что утонул в лавовом море. Огонь его завораживал. - Гадес! - оборвала его воспоминания Ида. - Я пришла, чтобы спросить вас о книге смерти. - А я полагал, вас пленило моё очарование, - демон хмыкнул. - Я отвечу вам то же, что и остальным - её больше у меня нет. Посмотрите на меня, - он протянул вперёд руку, и спустя мгновение его кисть почернела, точно обуглившись, - я больше не бог Подземного царства. - Но вы по-прежнему правите им. - Верно. Но это лишь тень былого. Книга исчезла полтора тысячелетия назад, и я не имею ни малейшего представления, кому этим обязан. Ида не сводила с демона пристального взгляда. - Вы же знаете, окруженный освященным серебром, я не способен солгать. - Тогда ответьте мне на ещё один вопрос, - девушка сделала шаг вперёд, - Что вы знаете об Эмме? - А вот теперь я предпочту молчание, - Гадес отступил вглубь камеры. Ида разочарованно поджала губы. Она уже уверилась, что демон расскажет ей всю подноготную, и она сможет предъявить факты Найджелу. Не добавив ни слова, она направилась прочь. - Мы могли бы заключить сделку, - скучающим тоном крикнул ей вдогонку демон, когда она вышла в коридор. Ида обернулась. - Я скажу вам то, что могу. - В обмен на что? - Сущую безделицу. Хочу увидеть вас с распущенными волосами. Ида осеклась. Ухмыляющийся демон вновь подошёл к серебряной решетке и на его лицо упал свет. Золотые прожилки у глаз обозначились еще заметнее, подчеркивая ледяную синеву глаз. - Вы останетесь в этой клетке навсегда, - почти недрогнувшим голосом произнесла Ида - Может и так, но вы не сможете заставить меня открыть правду. Ваш колдун занятный молодой человек, он владеет силами, которые стали редкостью среди равных ему. Но даже он не способен одолеть меня. Ида, молча, взирала на Гадеса. Демон насмешливо изогнут бровь. - Я жду. Коротко вздохнув, Ида запустила пальцы в волосы и вытащила из пучка шпильки. Иссиня-черные локоны тяжелыми волнами опустились на её плечи и грудь. Глаза демоны блеснули, его губы изогнулись в улыбке. - Довольны? А теперь, кто такая Эмма Рейн? - Простая смертная, но её дар принадлежал древнейшей из древнейших, - Гадес снова осекся, точно в его лёгких закончился воздух. - Это все, что я могу сказать.

- Давай, помогу, - сказал Ролланд, когда они вчетвером вновь оказались в убежище. - Сумка не тяжёлая, - покачала головой Эмма, - да и вид у тебя не важный. Лучше бы ты прилег. - А зачем мне важничать? Я открыт для общения. А что касается прилечь, то мысль недурна. Присоединишься? - Ролланд, - отдернул его Феликс, но тут же перевёл взгляд на Иду, стремительной походкой идущей к ним по коридору. - Ты в порядке? - спросил он, когда хранительница остановилась. - В полном, - прошипела она, хотя её щеки пылали огнём, а тёмные волосы были стянуты в неаккуратный пучок. - Что-нибудь нашли полезное? - Ещё не знаем. Но есть надежда, - он указал на бумаги. - Найджел в библиотеке? - Наверное, - пожала плечами девушка. Она была страшно раздражена, что ни от кого не укрылось, а, поймав на себе обеспокоенные взгляды друзей, она разозлилась ещё больше. Не добавив ни слова, она направилась прямиком в библиотеку. - Думаю, мне и впрямь лучше сейчас побыть в своей спальне, - присвистнул Ролланд. - Никогда не видел Иду в таком состоянии. - Отнести сумку Эммы в её комнату, - попросил Феликс. - Эмма, - он повернулся к девушке, - если ты не устала, нам бы пригодился твой дар. - Конечно. Ролланд, тебя не затруднит? - Нет, - отозвался воин, тем не менее, не сводя раздраженного взгляда с Феликса. Забрав вещи, он неторопливо направился прочь. - Думаю, не одна Ида в плохом настроении, - съязвил Шеймас. - Идём. На этот раз Эмма без труда понимала, каким путём они движутся. Она даже знала, как отсюда добраться до спальни и мысленно радовалась этой маленькой победе. Найджел и Ида уже сидели за столом. Перед Найджелом лежала толстая старинная книга в кожаном переплете. Должно быть, он читал её перед приходом кузины. - Есть подсказки? - с улыбкой спросила Эмма, надеясь во что бы оно ни стало разрядить напряжённую обстановку. - Нет, - холодно ответил ей Феликс. Он подошёл к столу и пальцами коснулся переплёта. - Книга демонов. Кого ты пытался в ней найти? Эмму? - Того, кому мог прежде принадлежать её дар, - спокойной отозвался Найджел. - Или ты считаешь, что высший демон забавы ради пытался преклонить перед ней колени? - Я считаю, что тебе пора включить логику. Откуда у демона дар ищейки? - Я не знаю, Феликс. Но мы должны исключить все даже самые невероятные варианты, прежде чем найдём правду. Что вы принесли? Следующие два часа Найджел и Феликс провели, разбирая убористый почерк Уинтегроува. Ида, бросив на Эмму виноватый взгляд, снова раскрыла книгу демонов, а Шеймас показывал Эмме библиотеку - Феликс надеялся, что, как и в реквизиторской, дар подскажет ей, что следует искать. Однако эти надежды не увенчались успехом. Кроме обычного любопытства она не чувствовала ровным счетом ничего. - Бред какой-то, - вздохнул Найджел, отодвигаясь от стола. – Не знаю, зачем это Уинтегроуву, но здесь нет ничего, что бы относилось к дару ищейки. – А что у тебя, Феликс? - Ничего. Пара текстов о холодных тварях и змеях, и порядком исковерканное Послание к Филиппийцам . Не понимаю, зачем ему это. Эти бумаги могут представлять ценность, только если были писаны рукой какого-то святого. - Не забывайте, он отослал Эмму за каталогом ядов, - напомнила Ида. Феликс покачал головой. - Это не обязательно связано с его планами. Вполне вероятно он просто хотел окончательно убедиться, что дар ищейки овладел ею. Простой смертный просто не увидел бы книгу, написанную в убежище. - А мы можем как-нибудь заставить Гадеса открыть правду? – обратился к нему Шеймас. - Нет. Кем бы ни стал сейчас Гадес, в прошлом он был верховным богом. Я попросту не справлюсь с ним. Да и силы, которые заставляют его молчать, могущественнее божественного начала. - Мы могли бы обратиться к другим тройкам, - предложила Ида. - А смысл? Все, что нам сейчас нужно, информация. У нас больше книг, чем у кого-нибудь из них. Они не скажут, кто передал Эмме свой дар и тем более никто ничего не знает о книге смерти. Эмма первая из ищеек, кто увидел ее. - Я понимаю, Феликс, - мягко произнесла Ида, - Я тоже хотела бы найти книгу смерти, но, возможно, нам это не суждено. Возможно, видение Эммы было случайностью, и прежде появлялись слухи, что кто-то слышал о книге или, якобы, ее видел. - Я не верю в случайности, - Феликс поднялся, - Эмма – племянница Уинтегроува, нам известно, его прошлое и причины, почему именно к ней перешел дар ищейки. Уинтегроув преследует некую цель, и я сомневаюсь, что она чиста и благородна. Что бы он ни задумал, нам предстоит противостоять ему. Исходя из этого, мы должны понять, чей дар у Эммы и почему она видела книгу смерти. Если именно книга конечная цель Уинтегроува, мы все в огромной опасности. На его стороне демоны, бесчисленные легионы низших существ, а нас шестеро. - Восемь. Думаю, Люси и Аманда захотят к нам присоединиться. - Это радикально меняет ситуацию, - фыркнул Феликс. Сейчас он как никогда напоминал Ролланда. Видно и сам поймав себя на этой мысли, колдун смутился, - прости, Идель. Я просто хочу сказать, что нам нужно узнать правду, сколь бы тяжело это ни оказалось. - И как мы это сделаем? – спросила Эмма. Все разом обернулись к ней. – Что? Или вы думаете, я буду стоять в стороне и мне все равно? Я хочу понять, кем я стала. Чего мне ожидать? - Есть один способ, - неуверенно произнес Феликс. Ида внимательно взглянула на него и ее глаза внезапно округлились. - Нет! – резко произнесла она. – Феликс, об этом даже не может быть и речи. Хранители отнесли вино мертвых к темным искусствам. Его запрещено изготавливать в стенах убежища. - Но простые смертные его пьют. Если тебя волнует закон, я мог бы приготовить его где-нибудь в другом месте, но, уверяю тебе, когда Найджел сообщит совету о том, что я нарушил правила, никто не посмеет нас ни в чем обвинить. Речь идет об отступниках и книге смерти. - Ида, я думаю, Феликс прав, - негромко сказал Найджел. Кузина перевела на него возмущенный взгляд. – Вино мертвых ничуть не опасно для Эммы, его употребление не нанесет вреда ни ей, ни совету. Конечно, я сообщу об этом, но не думай, что нас в чем-нибудь обвинят. На этот раз я поддерживаю Феликса. - И ты туда же, - буркнула девушка. – Неужели вы не понимаете, что запреты появились не просто так? Ладно Феликс, я уже привыкла к его заигрыванием с темными силами, но ты, Най. - У нас нет иного выхода. Впрочем, если Эмма не захочет, никто насильно поить ее не будет. - Я не знаю, - пожала она плечами, - Что вообще значит «вино мертвых»? - Аяуаска, - пояснил Феликс. Видя, что Эмма не поняла его, он коротко вздохнул и пояснил, - напиток из южноамериканской лианы, вызывающий видения. - У всех колдунов свой рецепт, - добавила Ида, - Феликс добился немалых успехов, экспериментируя с травами. Видение, вызываемые его настоем, очень четкие, но и чувствуешь после него так, словно упал вниз головой с пятого этажа. - Если это поможет, я согласна. - Хорошо, - кивнул Феликс. – Тогда пошли. Надеюсь, никто не собирается присоединиться и проверить, не отравлю ли я мисс Рейн? Никто не ответил. Окинув всех раздраженным взглядом, Феликс направился вверх по винтовой лестнице. - Все будет хорошо, - пообещал Эмме Шеймас, и она поспешила за колдуном. Догнать Феликса ей удалось только за поворотом коридора. Юноша был сильно раздражен и шел таким быстрым шагом, точно за ним кто-то гнался. - Почему ты так злишься? – спросила она, приноравливаясь к его шагу. - Я не злюсь, - буркнул он. – Ты должна понять, что под действием вина мертвых ты можешь увидеть что угодно. Мы не знаем твою истинную суть, и это может оказаться опасным. Совет запретил вино богов, потому что в прошлом его часто применяли против демонов: приняв его, они начинали выкладывать всю правду, даже против своей воли, но вино убивало их. - Вряд ли во мне кровь демона, - усмехнулась Эмма, но Феликс даже не улыбнулся. – Постой, разве это возможно? - Я не знаю. Они вошли в ту самую комнатку, где Феликс учил ее проникать в чужие воспоминания. Сделав свет поярче, колдун подошел к стеллажам с сушенными травами и вытяжками и принялся внимательно их осматривать. - Аяуаску выдерживают двенадцать часов, но, к счастью у меня есть готовая вытяжка. Осталась еще с тех времен, когда вино мертвых не было запрещено советом. Плюс травы, - он задумался. - Что-то не так? - Я говорил, обычно аяуаску используют против демонов, сейчас у нас немного другие цели. Так что здесь нужно действовать тоньше. - И как же? - Все травы уже заговорены. Достаточно просто знать их свойства. Подержи-ка это, - он протянул ей баночку. – Это. Нет, едва ли. Точно. Феликс перебрал все содержимое стеллажей, пока наконец не определился с выбором. - Боярышник, вишня, бессмертник, желтая герань и шелковица . - Кажется, лучше бы стрихнин и мышьяк, - буркнула Эмма. – Уж точно все проблемы разрешились бы сами собой. На это Феликс откровенно хмыкнул, однако продолжил смешивать травы. Эмма не представляла, как он понимает на глаз сколько и чего следует положить, но, кажется, колдун ничуть не сомневался в правильности того, что делает. Удовлетворенно крякнув, он поставил смесь на горелку и спустя несколько секунд снял ее. - Думаю, нам лучше расположиться в моей спальне. Зелье вызывает не самые приятный физические ощущения, в кресле тебе будет удобнее. - Тебе виднее, - пожала плечами Эмма. Несмотря на то, что она старалась казаться спокойной, в душе у нее все замирало от ужаса. И без того пить зелье, пусть даже приготовленное Феликсом, который вызывал у нее полное доверие, было весьма страшно, а не зная, как оно отразится на ее новой сущности и подавно. Опустившись в удобное кресло, она осторожно приняла бокал из рук Феликса. Тот тоже выглядел взволнованным, но ничего не добавил к вышесказанному, лишь ободряюще кивнул, и, собравшись с духом, Эмма тотчас залпом выпила все зелье. Не успела она вздохнуть, как почувствовала свинцовую тяжесть, стремительно сковывающее все ее тело. Голова закружилась, мысли потеряли ясность, и Эмма точно провалилась в бесконечную пропасть. Ей казалось, что она камнем летит куда-то вниз, перед глазами мелькали неясные образы, что-то безостановочно пищало, точно сломанный телеграф. Затем тьма расступилась. Она увидела мириады звезд, сверкающих так ярко, что на них больно было смотреть. В лицо подул знойный ветер, в нос ударил страшный смрад. Что-то огромное и темное двигалось среди голых камней, скользкий гад, медленно обращающийся в прах. Там, где его кожа лопалась, вырывались яркие лучи солнечного света. Небо стало голубым, точно лазурь, шелестели листья над головой. Эмму наполнило блаженное спокойствие, хотелось смеяться. А затем она точно провалилась под лёд. Её тело сковал холод, лёгкие опустели, в голову била кровь, она содрогалась всем телом. И вдруг пытка прекратилась. Сквозь сгустившийся мрак она различила сверкающие голубые нити, тянущиеся к ней. Не отдавая себе отчёта в том, что она делает, Эмма протянула к ним руку и нити оплели её. Точно вынырнув из омута на поверхность, она увидела расплывчатые очертания комнаты и силуэт Феликса, в чьей ладони горело голубое пламя. - Эмма? - взволнованно позвал он, увидев, как девушка приоткрыла глаза. Взгляд её никак не мог ни на чем сфокусироваться, лицо так побледнело, что казалось, будто оно светится изнутри. Отчаянно молясь про себя, он прикрыл глаза, пламя в его руках разгорелось ещё ярче. - Феликс, - тихо позвала она, и юноша с облегчением вздохнул. - Ты в порядке? - Голова сильно болит, - Эмма осторожно приподнялась в кресле. - Оххх... Ида была права, я точно упала с крыши. - Я заварю тебе зелёный чай с мятой, - поспешно пообещал Феликс. - Эмма, что ты видела? - Много странного. Сперва расщелину в скале, куда я провалилась, но вместо того, чтобы упасть, я взмыла к звёздам. Я видела все точно свысока. Это было что-то огромное, вроде змеи, но такой, что могла бы опоясать крепостные стены и сжать город в кольцо. Потом я увидела, как он исчезает, все затопил солнечный свет, и я оказалась под деревьями. Мне было так хорошо, но внезапно я вновь куда-то рухнула, в холод и тьму. Вот и все. Феликс откинулся на спинку своего стула. Губы его превратились в узкую полоску, а лицо в задумчивости точно окаменело. - Нечего не понимаю, - пробормотал он. - Я надеялся, что ты увидишь что-то более конкретное. Небо и скалы есть всюду. - А змей? - напомнила Эмма. - Змеи есть в любой мифологии и религии, - покачал головой юноша. - Мы можем потратить годы, прежде чем доберемся до истины. - Он был просто огромен. Такое чудовище может жить только в воде, на суше ему нет места. Он, точно горы, опоясывал город, а затем обратился в прах. Если я не ошибаюсь, в индейской мифологии змей, свернувшийся в кольцо, символизирует бессмертие. - Постой, - внезапно оборвал её Феликс. - Он опоясал город и обратился в прах, змей, подобный горам? Точно! Все сходится. - Ты знаешь, кто это? - обрадовалась Эмма. Она подалась вперёд и тотчас застонала от боли. - Тише ты, - улыбнулся Феликс, касаясь ладонью её лба. Его ладонь, несмотря на близость камина, была ледяной, и Эмма застонала от облегчения, прижимая её ещё сильнее к пылающей коже. В эту секунду она ни о чем другом не могла думать. И, лишь открыв глаза, поняла, что только что сделала. Глаза Феликса стали столь же тёмными, как утром, когда он пытался проникнуть в сознание Гадеса. Потупив взгляд, Эмма отпустила его руку и Феликс поднялся. На мгновение девушке показалось, что он сейчас выйдет из комнаты, но юноша всего лишь подошёл к письменному столу и, проведя над его поверхностью пальцами, что-то негромко прошептал. Тотчас перед ним появилась толстая книга. Взяв её в руки, юноша неторопливо принялся её листать. Наконец, найдя то, что искал, он осторожно передал книгу Эмме. - Это то, что ты видела? - голос его был ледяным и отстранённым. Не поднимая на него взгляд, Эмма приняла из его рук книгу и вгляделась в иллюстрацию. Огромный змей свернулся кольцами, а возле него, занеся над собой меч, стоял крохотный человечек. В какое-то мгновение Эмме показалось, что картинка ожила. Меч поразил тулово змея, тот заметался в агонии и замер. Чернила, которыми он был изображён, медленно растекались по листу пожелтевшей бумаги, и вот вместо змея перед Эммой предстали горы, в центре которых на камне сидела крохотная фигурка. - Эмма? - Да, это тот самый змей. Что это значит? Кто он? - Это значит, что Найджелу придётся приложить немало усилий, чтобы получить разрешение совета отправиться за ответами. Этот змей Пифон, а город Дельфы.

Глава 8

- Доброе утро, мисс Эмма!

- Люси, - простонала в ответ девушка, осторожно присаживаясь в постели. Голова у неё страшно болела - с тех пор, как Феликс приготовил для неё вино мёртвых, ни одно его зелье не оказало на Эмму столь значимого эффекта. Мигрень её не поддавалась никакому лечению, и Эмма с нетерпением ожидала ночи, когда сможет снова забыться в крепком сне.

Чувствуя за собой вину и бессилие, Феликс пролистал самые древние свитки по медицине, но все, что он нашел, было гораздо слабее накладываемых им чар. Ида, винившая его во всем произошедшем, велела Люси каждый час готовить для Эммы чай с ромашкой, уверенная, что причиной плохого самочувствия девушки является банальное отравление.

Сама же Эмма была иного мнения. Головная боль вспыхивала ещё ярче каждый раз, когда она пыталась вернуться воспоминаниями к увиденному под действием вина мёртвых. Что-то, унаследованное вместе с даром, не давало ей приблизиться к ответу, точно так, как не давало Гадесу рассказать все, что ему известно.

Со дня его пленения прошла неделя, а демон не сказал им ничего сколько-нибудь значимого. Ида наведывалась в подвал дважды в день и возвращалась оттуда красная и раздраженная.

Ролланд медленно шёл на поправку, и все свободное время проводил в оружейной. Шеймас тоже был при деле. На следующий день после видения Эммы, Феликс предложил ей попробовать подойти к вопросу с другой стороны. Пригласив в лабораторию временщика, он произвёл над ними особенно редкое и сложное колдовство, благодаря которому Шеймасу удалось на мгновение проникнуть в память Эммы и увидеть лицо ищейки, передавший ей дар. Эмма с трудом вспоминала лицо старухи, жившей по соседству, но Шеймас уверял её, что справится.

- И зачем все это? - спросила Эмма у Феликса, когда Шеймас поспешно направился в свою комнату.

- Шеймас - натура увлекающаяся. Он вечно находится в поисках самого себя. Сейчас он занялся рисованием и, без сомнения, сможет написать портрет ищейки. Найджел покажет его хранителям, может, кто и узнает.

- Я и представить не могла, что Шеймас так талантлив.

Феликс рассмеялся.

- Он рисует просто ужасно, но на этот раз я помогу ему чарами. Впрочем, пусть лучше рисует, чем как было весной, - поймав непонимающий взгляд Эммы, он пояснил, - в убежище есть с десяток кладовых, которые едины для всех времён. Иногда в них вещи появляются и исчезают сами по себе. В апреле Шеймас случайно обнаружил клавесин и с чего-то решил, что у него музыкальный талант. С тех пор я живу в этом крыле.

Ещё один обитатель убежища, как и занятый портретом Шеймас, всю эту неделю провёл оторванным от остальных. Как только Феликс рассказал об увиденном Эммой, Найджел изъявил желание незамедлительно отправиться к совету. С тех пор он так и не возвратился, это сильно беспокоило Эмму. Она полагала, что отсутствие Найджела не продлится долго, и поэтому, когда спустя два дня он так и не объявился, сочла это за дурной знак. Что, если её дар опасен и теперь совет решает, как от него избавиться? Или же ополчились против Иды и Феликса за использование вина мёртвых? Такие мысли ничуть не способствовали уменьшению мигрени, и Эмма старалась гнать их прочь от себя. Однако, увидев Люси, она не удержалась.

- Найджел ещё не вернулся?

- Нет, мисс Эмма, - горничная подошла к окну и раздвинула тяжёлые гардины. Спальню тотчас наполнил яркий дневной свет, заставляя Эмму поморщиться.

- Сколько же времени?

- Начало первого. Леди Монгрелл велела вас не будить. Но не волнуйтесь, Аманда не оставит вас голодной. Если хотите, через пятнадцать минут я накрою для вас в столовой.

- Спасибо, Люси, но мне пока совсем не хочется есть. Может, через час?

- Как скажете.

Оставшись одна, Эмма с трудом поднялась на ноги. Мигрень все ещё сжимала виски, точно стальным обручем, однако сегодня боль будто бы стала меньше. Переодевшись в любимые джинсы и футболку, Эмма вышла в коридор и лишь после этого задумалась, куда бы ей пойти. Шеймас был занят портретом, Ида, не желавшая смириться с поражением, сутками сидела в библиотеке. Оставались Ролланд и Феликс. Что же, едва ли её компания им помешает. Так и не решив, куда направиться в первую очередь, Эмма прикрыла глаза, призывая на помощь свой дар. Интуиция подсказала ей отправляться в оружейную, чему девушка и последовала, уверенная встретить в ней Ролланда. Однако, стоило ей приоткрыть дверь, как до неё донеслись знакомые голоса.

- Тебе удалось выяснить, что происходит с Эммой? - говорил Ролланд. Его слова перемежались тяжелым и клацающими звуками. - Она все ещё не может восстановиться после аяуаски?

- Не думаю, что это из-за вина. Это её сила, пытается подчинить себе тело. Эмма не просто одаренная ищейка, как мы решили поначалу. В ней что-то есть.

- Неужели я услышал похвалу? - хмыкнул Ролланд.

- Я говорил о её даре. Но я и в самом деле считаю, что она необыкновенная девушка, о других она думает гораздо больше, чем о самой себе, отчего сила все больше противится ей. И я боюсь за неё. Мы привыкли сражаться с внешними врагами, её же главный враг находится в ней самой.

Боясь услышать что-то лишнее, Эмма вошла внутрь. Одетые в одни спортивные штаны, Ролланд и Феликс сошлись в бою на мечах. Голые ступни воина ступали осторожно и плавно, отчего его движения напоминали животные повадки. Тело блестело от пота, собранные в хвост волосы были мокрыми и вились у висков. Эмме уже доводилось встречать эту картину - в своём странном видении из будущего. К её удивлению Феликс ничуть ему не уступал. В нем не было звериной грации, но атаковал он яростно и смело. Его тело красиво бугрилось мышцами, и Эмма удивилась, отчего не замечала этого прежде. Ролланд был более крепко сложен, чем худощавый Феликс, однако тот легко сдерживал его натиск. Отразив очередную стремительную атаку, Ролланд негромко засмеялся и опустил меч, увидев стоящую в дверях Эмму.

- А вот и наша ищейка, - сказал он, указывая на неё острием меча. Феликс тоже повернулся и приветственно кивнул. В отличие от Ролланда его появление Эммы отнюдь не обрадовало. - Не смогла противиться волнам тестостерона, дошедшим даже до твоей девичьей опочивальни?

- Я не хотела мешать, - произнесла она, но Феликс поспешно произнёс.

- Нечему мешать, мы с Ролландом уже закончили.

- Закончили, так закончили, - равнодушно пожал тот плечами. - Я не против. У меня появилась компания получше.

Феликс ничего не ответил. Вернув меч обратно в крепеж на стене, он прошёл мимо Эммы, не удостоив её даже взглядом. Ничего не понимая, она обернулась ему вслед.

- Не бери в голову, - негромко сказал Ролланд. Он снял с крючка полотенце и обтерся им, - сегодня у него не самый лучший день.

- Не выспался? Или не с той ноги встал?

Ролланд покачал головой. Таким серьёзным Эмма его ещё не видела.

- Ты просто не понимаешь. Сегодня ровно год с того дня, как он оказался в убежище. Сегодня годовщина его смерти.

Эмма почувствовала, как её внутренности обожгло точно льдом. Она даже представить не могла что-то вроде этого, и теперь ей было крайне стыдно за свои резкие слова. Хотя со времени её первого видения прошло больше недели, она ещё не забыла криков ужаса умирающих людей, ледяного огня, сковывающего каждую клеточку тела.

- Не вини себя. И не пытайся, кстати, поговорить об этом с Феликсом, он попросту выйдет из себя. Если с кем-то хочется поговорить, я к твоим услугам. Как насчёт того, чтобы немного прогуляться?

- Прогуляться? - изумилась Эмма. - С тобой?

- Разумеется. Ты видишь здесь кого-нибудь столь же привлекательного? В общем, отказа я не принимаю. Через час жду тебя в комнате Шеймаса.

Довольный собой, Ролланд вышел из оружейной, а Эмма поспешила на поиски Люси. К счастью та нашлась почти сразу же и очень обрадовалась решению Эммы позавтракать как можно быстрее. Закончив с завтраком, девушка вернулась в спальню и, немного поколебавшись, достала из шкафа косметичку. С того дня, когда она узнала о своём даре, Эмма ни разу не красилась, и, увидев в зеркале привычное отражение, почувствовала себя немного лучше. Она уже выходила из спальни, когда интуиция напомнила ей о себе. По дороге к комнате Шеймаса, она заглянула в реквизиторскую и надела тёплые сапожки и плотное шерстяное пальто.

Ролланд уже ожидал её. Он с интересом наблюдал за Шеймасом, который, ничего вокруг не замечая, задумчиво вглядывался в холст. Лицо, одежда, руки - решительно все было покрыто разводами краски, даже пол вокруг мольберта и тот был разноцветным.

- А вот и ты, - улыбнулся Ролланд, когда в комнату вошла Эмма. От него не укрылась перемена в её внешнем виде, и он усмехнулся. - Шеймас, ты ещё помнишь о нас?

- Да-да, - с отсутствующим видом пробормотал он, по-прежнему не сводя взгляда с портрета. Ролланд резко свистнул и испуганный Шеймас едва не опрокинул мольберт. - Господи, ну ты и дикарь.

- Прошу прощения, - довольно осклабился воин. - Куда переместить и через сколько вернуться помнишь?

- Да помню я все, - раздраженно отозвался Шеймас, поправляя на мольберте холст. - Вы бы встали друг к другу поближе.

- Воспользуюсь твоим советом, - Ролланд поднялся с кресла и, подойдя к Эмме, коснулся рукой её талии. Полы его чёрного пальто разошлись, и Эмма заметила металлический блеск рукояти меча.

- Я думала, мы идём подышать воздухом, а не воевать.

- Лишиться всего веселья? Ах ты, чёрт, совсем забыл, - он вернулся к креслу и взял в руки аккуратно сложенный плед. - У меня на твой счёт самые радужные ожидания, - вновь усмехнулся он, бросив взгляд на ошарашенную Эмму. Вновь обняв её за талию, он обернулся к Шеймасу, - Давай.

Очертания комнаты исчезли. В лицо Эммы внезапно ударил холодный ветер, пахнущий солью и йодом, а мгновение спустя она услышала могучий рокот волн, белоснежной лавиной брызг разбивающихся о чёрные скалы. Вид был просто ошеломляющим. Казалось, что они оказались на самом пике мира, и океан, стелется под ними, точно облака. Они стояли на самом краю скалы и от мысли, что было бы, ошибись Шеймас всего на шаг, Эмма ощутила цепенящий ужас.

- Где мы? - прокричала она, пытаясь перекрыть завывания ветра и оглушительный рокот волн.

- Это скалы Мохер, - ответил Ролланд, с блаженным видом подставляя ветру лицо. - Моё самое любимое место в мире. Давай присядем.

- Прямо здесь? - изумилась Эмма. Более нелепую идею представить было сложно. Эмме казалось, что если ветер станет чуточку сильнее, её попросту сдует.

- Доверься мне, - улыбнулся Ролланд. - Идёт?

Эмма пожала плечами. Ролланд довольно кивнул. Он расправил плед, который неожиданно оказался вдвое больше, чем представлялось Эмме, и расстелил его на скале. И хотя полы его пальто хлопали вокруг икр, точно крылья, плед спокойно лежал на камне, словно ветра вовсе не было. Усадив Эмму, Ролланд устроился рядом, и укрыл их плечи.

- Это больше на парашют похоже, - заметила девушка. К её изумлению, плед был таким тёплым, будто его только что выгладили раскаленным утюгом. Ветер ревел по-прежнему, но Эмме было тепло и уютно.

- Я же говорил, - довольно произнёс Роллан. - Работа Аманды. Она знает толк в подобных вещах

- Не считая того времени, когда она помогает Люси в столовой, я её никогда не вижу.

- Как и все мы. Я живу бок о бок с ней уже семь лет, но она все ещё остаётся для меня незнакомкой.

- Где ты жил прежде? А с Идой как познакомился?

- Где я только не жил, - усмехнулся Ролланд. - Как правило, воины женятся на смертных и живут среди простых людей или же раз и навсегда выбирают себе время в убежище, куда и приводят супруга. Только мы можем перемещаться среди времен внутри убежища, когда для смертных одно перемещение и то составляет угрозу жизни. Бывает, правда редко, что воины создают союзы среди других обитателей убежища, но это редкость. Мой отец был колдуном, его время вышло вскоре после того, как моя мать-воин узнала о своей беременности. Я - все, что у неё осталось. Она решила покинуть убежище, и мы долгое время путешествовали. Однако все мои детские воспоминания относятся лишь к одному месту - этому.

- Ты вырос здесь? - изумилась Эмма.

- Мои родители оба были ирландцами, в матери всегда был силён зов родной земли, когда скорбь по отцу стала не так сильна, как прежде, она вернулась домой. Мы жили в крохотной хижине в получасе ходьбы от этих скал, и я часто приходил сюда. Когда мне исполнилось тринадцать, мать, уставшая от одиночества вдали от прежних друзей, решила что я готов к жизни в убежище. Она и прежде учила меня, но теперь я мог тренироваться со своими ровесниками.

У меня даже появился наставник, - он усмехнулся своим воспоминаниям. - Фернандо было столько же, сколько мне сейчас, но в ту пору я считал его умудренным жизнью воином, образцом для подражания. Он объявил моей матери, что, если она хочет, чтобы я стал по-настоящему хорошим воином и прожил как можно дольше, то она должна позволить мне вместе с наставником отправиться в прошлые века и поселиться среди ушедших. Я просто молился, чтобы она позволила, уверенный, что жизнь в Средневековье доведет моё умение до совершенства и не знал себя от счастья, когда она согласилась.

Вот только Фернандо попросил временщика отправить нас во Флоренцию эпохи Возрождения, где мы вынимали мечи из ножен лишь в перерывах между борделями и пьянкой. В конце концов, я пресытился ими и связался с убежищем. У воинов свои способы выходить на хранителей. Меня пообещали забрать через неделю вместе с ещё одним воином, который тоже был в этом времени, только в Риме, изучал архитектурное искусство воочию. Мне велели не тратить понапрасну время и встретиться с этим воином, пока они завершат поиски очередного александрийского свитка и найдут время, чтобы нас забрать. Так я и познакомился с Найджелом.

- Найджелом? - рассмеялась Эмма.

- А разве среди воинов найдётся ещё один такой чудик, который будет изучать архитектуру и ходить на мессы в Ватикане? Поначалу он мне не понравился, мы даже как-то подрались. Но потом привыкли друг к другу, стали сражаться вместе и обнаружили, что неплохо работаем в паре. Найджел познакомил меня с кузиной, которую совсем недавно назначили хранителем убежища, и она предложила мне место. С тех пор мой дом рядом с ней и Найджелом. Я легко могу представить убежище без стен, но без Иды оно для меня не существует. В другие времена, с другими хранителями, оно кажется пустым и холодным.

- Получается, - Эмма задумалась, ведя подсчёты, - Что Ида стала хранителем в семнадцать?

- Я знаю, о чем ты, - улыбнулся Ролланд. - Но это распространенная практика. Ты думаешь, кто такие хранители? Простые смертные? Или потомки известных династий убежища, лишенные дара?

- Честно говоря, я так и думала, - призналась Эмма. Ролланд понимающе кивнул.

- Нет, хранители это самые выдающиеся члены древних династий. Я говорю не о личных качествах, а об их даре. Они в равной степени воины, колдуны, ищейки и временщики. Правда дар проявляет себя только в случае крайней необходимости. Я видел, что может Ида, оказавшись в западне. Так сражаться не способен ни я, ни Найджел, ни один из знакомых мне воинов. Если воинов нет поблизости, или они убиты, хранитель легко перейдет в любое время, для встречи с советом, он обладает острым чутьем, хотя не таким, как у тебя, и может наложить чары, превышающие силу Феликса. Хотя я никогда не видел, чтобы кто-то из хранителей прибегал к ним. Дар пробуждается у них в очень раннем возрасте, поэтому, если в одном из времен нет хранителя, то поставить во главу убежища могут даже четырнадцатилетнего. Странно, что Феликс тебе все это не рассказал.

- Мы не особо часто общаемся в последние дни. Он все чаще меня избегает.

- Это после того, как ты влезла к нему в голову? Или было что-то еще? Боюсь и представить, что скрывает этот тихоня.

Эмма промолчала. Ей совсем не хотелось обсуждать Феликса или его прошлое. Очевидно, Ролланд это понял, потому как не стал настаивать. На секунду откинув с себя плед, он опустил руку в карман пальто и извлек из него небольшую бутылочку.

- Ты решил выпить? – удивилась Эмма.

- Нет. Это для тебя. Я заметил, что ты все время пьешь чай с чабрецом и душицей.

Эмма потрясенно подняла на него взгляд. Ее очень тронула эта забота, впрочем, и вызвала немалое смущение. Она всегда терялась, когда кто-то начинал проявлять к ней интерес.

- Если ты не хочешь, я могу и сам выпить.

- Нет, хочу, - она приняла бутылочку из рук Ролланда и с удовольствием отпила горячий душистый чай. Ролланд был абсолютно прав – это было превосходное место для отдыха. В скалах ощущалась древняя могучая сила, из которой, казалось, можно было черпать и черпать. Ветер, море, древняя земля. Не хватало лишь огненной стихии.

- А что там? – спросила Эмма, указывая на далекий силуэт, видневшийся наверху самого высокого утеса.

- Башня О'Брайена, - нахмурился Ролланд. – Терпеть ее не могу. О’Брайен был наследником древних королей, и искал себе не меньшую славу, хотя был всего лишь мелким человечком. Он велел возвести на самой высокой скале подобие замка, как памятник предкам и символ, увековечивающий его самого. На самом деле всего лишь хотел произвести впечатление на светских дам. С башни открывается великолепный вид, по-настоящему захватывающий дух. Только испортил пейзаж и нарушил энергетику, исходящую от скалы.

Когда зеленым островом завладело христианство, друиды поняли, что для них все кончено. Они ушли из этого мира, спрыгнув с самой высокой скалы, той самой, где сейчас возвышается башня. Такие поступки оставляют свои следы, друиды провели сложный, возможно уникальный ритуал, но теперь все уничтожено. Теперь скала всего лишь место туризма, не говоря уже о жалких самоубийцах, которые своей глупостью лишили это место силы.

Внезапно Ролланд оборвал себя на полуслове. Лицо его приобрело страшное выражение, он резко вскочил на ноги, сжимая в руке обнаженный меч.

- Ролланд, что случилось? – испугалась Эмма, поднимаясь следом.

- Отойди от края скалы и держись в стороне, - ледяным тоном произнес он.

- Но я...

- Отойди от края, - вновь повторил он приказ. Вдруг из-за выступа скалы появилось что-то громадное. Эмма в ужасе закричала и бросилась прочь от отвратительного существа.

Оно напоминало громадного паука, но его тело было гладким, светло-коричневым, с проступающими бугрящимися венами и огромным кожаным мешком под жвалами. Оно двигалось стремительно, с ходу атакуя Ролланда. Тот круто развернулся, с размаха нанося рубящий удар, но не причинил пауку никакого вреда. Эмма не верила своим глазам. Удар был таким сильным, что она ожидала, что Ролланд отрубит ему конечность, но на пауке не осталось даже царапины. Он громко заревел, его крик напомнил трубный глас слона, и с силой обрушил на Ролланда удар жала, появившегося из складок кожаного мешка. Юноша легко увернулся, однако жало едва не рассекло его плечо.

Эмма с трудом оставалась в сознании. Она не помнила себя от ужаса. Если бы здесь был Феликс или Найджел, хоть кто-нибудь. Было невыносимо смотреть, как Ролланд, то и дело, уклоняясь от ударов паука, снова и снова атакует, не нанося твари никакого вреда, а лишь раздражая его все сильнее. Теперь рев паука ни на секунду не смолкал, перекрывая собой и свист ветра, и рокот волн. Когда же Шеймас вернет их обратно в убежище? Успеет ли он до того, как эта тварь в конец измотает Ролланда?

И в ту же секунду Ролланд бросился прямо под жало. Эмма громко закричала. Ролланд, обхватив жало рукой, подтянулся вверх и с силой вонзил клинок прямо в кожаный мешок твари. С громким треском тот треснул и Ролланд исчез под черной зловонной жижей, вырвавшейся из него. Тварь взревела, зашаталась на многочисленных ногах, а затем, рухнула на живот и обмякла.

- Ролланд! – Эмма бросилась к воину, который лежал на черном камне скалы. Он дышал, и Эмма вздохнула с облегчением. Она протянула ему руку, помогая Ролланду подняться.

- Видно, я и впрямь тебе небезразличен, - тяжело дыша, пробормотал он, утирая с лица черную слизь. – Даже меня воротит от этой вони.

- Ты не ранен? Эта слизь не нанесет тебе вреда?

- Нет. Только придется потратить немало лимонного сока, чтобы от нее отмыться. Это не слизь, а желе из крови жертв, проглоченных лазутчиком. Она безвредна, если ее вовремя и правильно смыть.

- Почему ты назвал эту тварь лазутчиком?

- Потому что это всего лишь разведчик. Демоны пускают его перед собой, проверить, где находится их жертва и измотать ее перед личной встречей.

- Так мы...

- Постараемся продержаться до прихода Шеймаса, - Ролланд осторожно рассек кожу кончиком меча и, едва стали коснулась кровь, меч ярко вспыхнул. Подойдя к мертвому лазутчику, Ролланд ударом ноги перевернул его и одним могучим ударом меча отсек жало. – Возьми, - он протянул его Эмме, - если придется, используй его против демона.

- Ролланд, я не смогу.

- Захочешь жить, сможешь, - отрезал он. – Встань ко мне за спину и гляди в оба. Когда появится демон, отойди в сторону и не лезть под удар.

Едва Эмма выполнила приказ, прямо перед ней промелькнула тень. Все произошло так быстро, что она даже не успела предупредить Ролланда, а в следующее мгновение ощутила, как летит прочь, отброшенная сильным ударом. Упав на камень, она почувствовала страшную боль в ребрах и бедре, но это было мелочью по сравнению с тем сражением, которое разворачивалось в каких-то метрах от нее.

Не делая попыток подняться, Эмма точно зачарованная следила за боем. Ролланд и его противник превратились в стремительные тени, невозможно было понять, кто где. Демон не издавал ни звука, и лишь звон стали примешивался к грому стихии. И вдруг раздался страшный треск. Одна из теней пронеслась по воздуху и исчезла за линией скал. Эмма вскочила на ноги, по-прежнему сжимая в руке жало. Взгляд ее упал на замершего человека, и она оцепенела от ужаса. Это был демон. Значит, Ролланд...

Он обернулся. Кожа его светилась графитом так же, как у Гадеса, но он был выше и крепче сложен. Демон не сводил с Эммы пристального взгляда черных глаз, а затем сделал к ней крохотный шаг. Казалось, что ветер не позволяет ему приблизиться к ней, сбивает с ног, отталкивает все сильнее и сильнее, однако демон упорно продолжал свой путь, становившийся с каждой секундой все труднее. Эмма не понимала, в чем дело. Ветер дул демону в спину, а не в лицо. Сделав очередной шаг, демон рухнул на колени.

- Эмма?!

За спиной демона появился Шеймас. Глаза его округлились от изумления, он с ужасом оглядывался по сторонам. Открывшаяся ему картина ужасала. У края скалы в черной зловонной луже лежал мертвый лазутчик, прямо перед ним замер на коленях демон, к которому медленно приближалась бледная как смерть Эмма, с занесенным над головой жалом. Схватив с земли тяжелый камень, Шеймас с огромного замаха ударил им демона по голове. Тот рухнул.

- Шеймас!

- Секунду. Не убирай жало.

Временщик согнулся над поверженным демоном и, сорвав у себя с шеи распятие, надел его на бесчувственное тело.

- Теперь темные силы ему не помогут, - пробормотал он и направился к Эмме. – Ты в порядке? Не ранена? Что здесь произошло?

- На нас напали. Сперва лазутчик, потом демон. Ролланд убил лазутчика, но демон, - ее голос дрогнул, и Эмма не смогла закончить предложение. Шеймас страшно побледнел и бросился к краю скалы, туда, куда указала Эмма. Из его груди вырвался судорожный вскрик. Эмма в ужасе закрыла глаза, не в силах осознать, что произошло. Тварь, демон, Ролланд.

- Эмма, ты сможешь остаться с демоном? – тихо спросил Шеймас.

- Что?

- Приглядишь за ним, пока я перемещу Ролланда к Феликсу?

- Я не понимаю.

- Ролланд пролетел метров двадцать и рухнул на выступ скалы. Возможно, он еще жив, но его нужно перенести как можно скорее. Я не смогу забрать вас троих сразу.

- Иди! – крикнул Эмма, не веря в подобную удачу. Шеймас мгновенно исчез, оставляя ее на скале одну, не считая тела лазутчика и бесчувственного демона. Как такое могло вообще произойти? Как их обнаружили здесь? И кто послал демона? Быть может, он сам искал ее, но зачем? Что сделал Уинтегроув, что весь темный мир начал на нее охоту?

Шеймас вернулся через пятнадцать минут. Не сказав ни слова, он подошел к Эмме, и они переместились в подвал убежища. Здесь была такая же клетка, как и та, в которой сидел Гадес. Отворив ее, Шеймас втолкнул в нее демона и запер. Затем, все еще храня молчание, вновь перенес их, на этот раз в спальню Ролланда.

Воин лежал поверх одеяла.

- Помоги мне, - закричала Ида, увидев, как Эмма с Шеймасом появляются в комнате. Она срезала с тела Ролланда покрытую черной слизью одежду, рядом стояла Люси. Кожа ее была покрыта красными ожогами, и Эмма сразу поняла, что, несмотря на боль, девушка пыталась обмыть Ролланда лимонным соком.

- Я возьму, - сказала она, забирая у нее губку и таз. По левую сторону от Ролланда стояли Феликс и Аманда. Оба что-то беззвучно шептали, точно молитву над умирающим, и Эмма, отогнав от себя эти мысли, принялась смывать слизь с тела воина. Он был восково-желтым, черты лица заострились, в волосах запеклась кровь. Страшно даже подумать, какой был удар, когда он рухнул на скалу.

- Люси, подмени меня, - непривычно жестким голосом велела Ида. – Шеймас, ты отвечаешь за пленников, Феликс, на тебе руководство убежищем. Я пойду за Найджелом. Нужно поставить совет в известность о случившемся и вернуть в убежище хотя бы одного воина.

- Ты сможешь самостоятельно переместиться?

- Сейчас да, - решительно сказала Ида. – Эмма, что бы ни случилось, до нашего возвращения не покидай убежище. Кто бы ни напал на вас сегодня, охотились за тобой, - увидев, как изменилась в лице ищейка, Ида чуть мягче добавила. – Тебя никто не винит, дорогая. Мы просто беспокоимся за твою жизнь. Все, мне пора.

И она исчезла. Правда, не так, как Шеймас, исчезающий в мгновение ока, а медленно, точно тая в воздухе. Шеймас тоже пропал, должно быть отправился в подвал.

- Аманда, ты сделала все, что могла, - обратился к кухарке Феликс. – Дальше я сам. Ты можешь помочь Шеймасу. Чуть позже к вам присоединится Люси.

Аманда ушла. Феликс вытянул над Ролландом ладони, и с них к потолку взмылось зеленое пламя. Белая краска тотчас закоптилась, запахло жженым, а тело Ролланда стало менее бледным. Люси наконец-то удалось избавиться от всей одежды воина, и она бросила черные ошметки на персидский ковер. Одеяло тоже было испачкано, и с помощью Эммы она вытащила его из-под спины юноши. Теперь тот лежал на тонкой простыне точно мертвец. Выскочив из комнаты, мгновение спустя Люси вернулась обратно, неся из соседней спальни одеяло.

- Мистер Феликс?

- Спасибо, Люси, убери отсюда одежду и таз и присоединяйся к Шеймасу и Аманде.

Горничная поспешно выполнила поручение и скрылась за дверью, оставляя их вдвоем.

- Феликс? – Эмма бросила на него пристальный взгляд. – Зачем ты отослал всех из спальни? Он ведь не умрет?

- Я больше ничего не могу для него сделать, - тихо произнес он, опуская руки. Пламя тотчас погасло. – Я ничего не сделал с тех пор, как отослал Аманду. Она бы все сразу поняла.

- А зеленое пламя?

- Всего лишь иллюзия, не более, - он тяжело опустился на стул. – Ролланд умирает. Мы всего лишь отсрочили его смерть, быть может, тем самым обрекая его на еще большие мучения.

- Но ведь должно быть что-то еще! – в ужасе воскликнула Эмма. – Ида говорит, ты обращаешься к той стороне силы, с который никто не связывается. Ты владеешь чарами, скрытыми в книге смерти. Думай!

- А я чем, по-твоему, занимаюсь? – заорал он. – Эмма, все кончено! Ему уже не поможешь. Я не умею воскрешать из мертвых, он не Лазарь!

Внезапно он осекся. Глаза его расширились.

- Что?

- Думаю, есть способ. «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет» .

- Я не понимаю.

- Ролланд умирает, и я не могу этого изменить, у всех своя судьба. Но я могу обмануть ее, сделав его другим человеком.

- Это многое объясняет, - вспыхнула Эмма.

- Я могу сделать так, чтобы другой человек разделил с ним свою сущность. Говоря проще, сделать их одним целым, пустить в его тело чужую кровь, чужую сущность и судьбу. Я знаю, это возможно, но не уверен, что бы хоть кто-то прежде решался на подобное. Последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

- Плевать. Если ты можешь сохранить ему жизнь, ты должен это сделать. Он умирает из-за меня. Я дам свою кровь или что тебе нужно?

- Эмма, это исключено! – возразил Феликс. – Ты слишком слаба, чтобы выдержать столь темные чары. К тому же мы не знаем твою настоящую суть.

- Я сильнее, чем это тело, и за это мы должны благодарить Уинтегроува. Не знаю, что он со мной сделал, но чем бы это ни было, демоны боятся меня. Не плохое качество для воина, не находишь?

- Может быть. И все же, Эмма, я не стану рисковать твоей жизнью.

- А чьей тогда? Кого ты здесь еще видишь? Аманда и Люси наполовину демоны, Шеймас обеспечивает нашу безопасность, а ты...

Она не договорила, но юноша и сам все понял.

- А я живой труп. Я попрошу Шеймаса. Я смогу обеспечить безопасность убежища до возвращения Идель и Найджела.

- Лишив его сил и сам ослабнув. Ты, конечно, можешь поручить охрану демонов мне, Люси и Аманде, но, спешу тебе напомнить, мы всего три женщины. С другой стороны, в них та же кровь, что и в жилах тех, кого они охраняют, а что в моей и сказать нельзя. У тебя нет вариантов, Феликс.

Колдун долго молчал. Взгляд его блуждал по заострившемуся лицу Ролланда, по каплям черной крови на ковре.

- Хорошо, - наконец произнес он, - я использую твою кровь.

Глава 9

- Ты хорошо подумала? – в очередной раз произнес Феликс, с беспокойством глядя на Эмму. – Ты понимаешь, что теперь вы будете связаны на всю жизнь? И я не знаю, сколь могущественны эти чары. Что, если смерть одного будет означать смерть другого? Ролланд – воин. Мало кто из них доживает до средних лет. - Феликс, если ты пытаешься меня запугать, уверяю тебя, это совершенно напрасно. Я и без того напугана. - И все же ты упорствуешь? - Определенно. Эмма и в самом деле была сильно взволнована. С одной стороны, ее пугала мысль, что они не успеют помочь Ролланду и все эти приготовления окажутся напрасными, с другой, чары, которыми собирался воспользоваться Феликс, были сверхмогущественными и, безусловно, относились к темному, запрещенному колдовству. Единственное, на что надеялась Эмма, им удастся сохранить все подробности в тайне, и ни Ролланд, ни Найджел ничего не узнают из того, о чем следовало бы проинформировать совет. Феликс и без того использовал вино мертвых, едва ли к нему будут благосклонны после воскрешения Ролланда. - Возьми его за руку и попытайся принять удобное положение. Возможно, чары ослабят тебя, но, чтобы ни случилось, ты не должна выпускать его руку из своей. - Поняла, - серьезно кивнула Эмма. Немного замешкавшись, она села поверх одеяла, а затем, с молчаливой подсказки Феликса, осторожно растянулась рядом с Ролландом. Его рука была страшно холодной, и в который раз Эмме показалось, что они опоздали. - Все хорошо, - тихо произнес Феликс, склоняясь над ними. Он осторожно коснулся запястья Ролланда крохотным серебряным ножом, и по нему тотчас побежала дорожка крови. – Эмма, - девушка не без опаски протянула свою руку. Она всегда боялась порезов, даже сейчас эта необходимость пугала ее больше, чем все остальное. Впрочем, боли она не почувствовала. Феликс что-то мелодично шептал себе под нос и, лишь увидев кровь, Эмма поняла, что все уже сделано. Видя ее недоумение, колдун улыбнулся. - Мы сейчас начнем. Не выпускай его руку из своей и постарайся расслабиться. Можешь закрыть глаза, если тебе это поможет. Эмма послушно кивнула и смежила веки. До нее долетал голос Феликса, быстро шепчущий что-то на неведомом ей языке. Голова становилась тяжелой, точно после долгого сна, казалось, что весь мир куда-то уплывает, будто кровать, не кровать вовсе, а крохотный плотик, уносимый куда-то бурным течением. Свет дрожал на ее лице, казалось, будто он просачивается сквозь трепещущиеся листья деревьев, пульс нарастал в теле Эммы, кровь становилась все горячее, дыхание замерло в горле. С ужасом она поняла, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой, она не способна даже открыть глаза и вздохнуть. Тело превратилось в клетку, душа отчаянно пыталась вырваться, прежде чем ее настигнет смерть. Вдруг страшный удар в солнечное сплетение выбил из груди Эммы остатки воздуха. Из ее горла вырвался отчаянный вопль, Эмма распахнула глаза и увидела бледное лицо Феликса, держащего над ней окровавленный кинжал. Встретившись с ней взглядом, он натянуто улыбнулся, его ладонь скользнула к ее лицу, но прикосновения Эмма уже не почувствовала, провалившись в бездонную тьму. Мир под ней се продолжал вращаться, она падала, и падала, и падала. - Молодец, Скрел! – донесся из темноты голос Шеймаса. – Не хватало нам одного мертвяка, еще и ищейку угробил. Монгрелл будет в восторге. Это будет первый раз, когда хранитель ухлопает колдуна. Я-то за дело не боюсь – сразу новый появится, но как-то не хочется к кому-то еще привыкать. - Эмма справится, - ответил усталым голосом Феликс. – Не знаю, что с Ролландом, но она выдержит. - Тебе бы только меня ухлопать, колдун. - Ролланд? - Эмма? Эмма приоткрыла глаза. Сквозь полуприкрытые веки она различила стоящего у двери Шеймаса, в кресле у камина, опершись подбородком на руки, сидел Феликс. Ролланд по-прежнему лежал без признаков жизни, правда теперь он был не таким бледным, как прежде. - Галлюцинации. - Сон, скорее. Боже, как болит спина. - Но ведь Феликс тебя починил. - Нужно проснуться. Эмма снова открыла глаза. На этот раз Феликс это заметил. Он порывисто бросился к кровати и даже Шеймас подошел поближе. - Эмма, ты как? В порядке? Ничего не болит? - Засуетились. - Все нормально, - отозвалась девушка, пытаясь подняться. Феликс тотчас подложил ей под спину подушку. – Даже голова не болит. Зато у меня раскалывается. Эмма поморщилась. - Что не так? – насторожился колдун. - Не уверена, - он потерла лоб. – Видно просто последствие чар. Я долго была без сознания? - Часа три. И все это время почти не дышала. Мы перепугались. - Мертвец завел подружку. - Ролланд! – гневно выкрикнула Эмма. Шеймас нервно вздрогнул, они обменялись с Феликсами ничего не понимающими взглядами. Воин открыл глаза. - О, смотри, Скрел, тебя не поджарят на медленном огне, - улыбнулся Шеймас. – Оба наших больных очнулись. - Сам ты больной, причем на оба полушария. - В каком ты прекрасном настроении. Ролланд с изумлением уставился на Эмму. - Нет... - Как будто мне это нравится. Хотелось бы узнать, на каком расстоянии это действует. - Это не рация, Эмма. - Да что такое? – по-прежнему ничего не понимая, спросил Шеймас. Застигнутые врасплох Эмма и Ролланд поспешно отвернулись друг от друга. Феликс переводил с одного на другого непонимающие взгляды, однако ничего не сказал. - Ладно, хватит лежать, - произнесла Эмма. Она откинула одеяло, но Феликс ее удержал. - Еще слишком рано, оставайся в постели. - Вот тут я с колдуном согласен. - Заткнись, Ролланд. - Я в порядке, честное слово. И это не слишком удобно для нас с Ролландом. - Я не жалуюсь, - не преминул отозваться тот. Шеймас хихикнул. - Хорошо, тебе и в самом деле будет уютнее в собственной кровати, - Феликс легко поднял Эмму на руки. Та запротестовала, но колдун пропустил все её возражения мимо ушей. - Врунишка. Ролланд тихонько рассмеялся и прикрыл глаза.

Всю следующую неделю Эмма подвергалась повышенному вниманию обитателей убежища. Ей едва удалось переубедить Люси, решившей, что состояние Эммы помешает ей как следует помыться. В столовой Феликс так нагружал её тарелку, что было странным, как она все ещё вылезает в свою одежду. Даже Шеймас и тот неизменно осведомлялся о её здоровье, если им доводилось пересечься друг с другом в коридоре. Впрочем, эти встречи были крайне редки - временщик все ещё работал над портретом ищейки и ничему другому не уделял время. Однако навязчивая забота была не самым худшим. Связь, возникшая между ней и Ролландом, сводила девушку с ума. Поначалу она вздохнула с облегчением, обнаружив, что читать мысли они могут лишь находясь в зоне видимости друг друга. Однако облегчение это было временным. Так на следующее утро Эмма проснулась в состоянии близком к шоковому. Всю ночь ей снились демоны и тёмные твари, каких она никогда прежде не видела. Мелькали незнакомые лица, возникали места, где она никогда не была. К тому же, очнувшись ото сна, Эмма ощутила неприятную режущую боль в лопатках, но, стоило ей решить, что боль принадлежит Ролланду, как та немедленно исчезла. Вздохнув с облегчением, она принялась одеваться к завтраку, как дверь в спальню с грохотом распахнулась. - Go mbeire an diabhal leis thu! - Понятия не имею, что это значит, но очень надеюсь, что "доброе утро". - Что тебе снится? - Ролланд был красным от гнева. - Сегодня, должно быть, твоя прежняя жизнь. Демоны, монстры, оружие. - Тогда почему я видел колдуна?! "О, мисс Рейн, как вы чудесно выглядите", - зло передразнил он. Эмма смутилась. - Что вы со мной сделали?! - Феликс уже объяснил тебе, что я поделилась с тобой своей кровью, поэтому теперь ты улавливаешь мои эмоции. - Я не хочу улавливать такие эмоции. Это ненормально. - У тебя все ещё болит спина? - Это мои проблемы, - желчно отозвался юноша и вышел из комнаты. За завтраком Ролланд старательно избегал смотреть на Феликса. Эмма с трудом удерживалась от смеха, слыша его мысли в своей голове. Это не укрылось от воина - забрав из рук Эммы свою кружку чая, он быстрым шагом покинул столовую под изумленные взгляды Шеймаса и Феликса. - Совсем того, - покрутил у виска временщик. - Просто плохо спал, - не удержалась от смешка Эмма. - Как дела с портретом? Шеймас вымученно вздохнул. - Я каждый день думаю, что к вечеру закончу, и в итоге получаю совсем не то лицо, что у меня в голове. А ведь её могут знать молодой, и малейшая неточность лишит нас шанса узнать правду. - Надеюсь, что твои труды окажутся не напрасными. - Я тоже,- Шеймас поднялся из-за стола и, прихватив с собой пару тостов с джемом, направился обратно за работу. - Феликс, я хотела с тобой поговорить, - неуверенно начала Эмма. - О тебе с Ролландом? - Откуда ты узнал? - изумилась девушка. - Мне кажется это очевидным. Не думаю, что я тот человек, с которым тебе следовало бы обсуждать свои чувства к нему. - Что? - растерялась Эмма. - Я плохой советчик в любовных делах. Вероятно, ты знаешь уже от Люси, что я убил свою невесту. Эмма застыла с открытым ртом. Она во все глаза смотрела на Феликса, уверенная в том, что ослышалась. Тот покачал головой. - Ты не знала. Что же, теперь знаешь. Думаю, поэтому я обречен на это существование. - Феликс... Я не знаю, что и сказать. Уверена, ты ни в чем не виноват. - Не говори о том, чего не знаешь, - грубо оборвал он её. Юноша так сильно стиснул пальцы, что костяшки стали совершенно белыми. - Я принял решение, из-за которого она погибла, я настоял на нем. Что бы ты ни говорила, без меня она была бы сейчас жива, - он осекся. - Я имею в виду, что она прожила бы долгую жизнь. - Если ты не хочешь об этом говорить, то давай сменим тему. Прошу тебя. И я не испытываю романтических чувств к Ролланду. Между нами другая связь - я могу читать его мысли, видеть его сны и, судя по тому, как у меня пылают сейчас щеки, улавливаю его эмоции. Феликс потрясенно замер. Полные десять секунд он пристально вглядывался в лицо Эммы, а затем, как-то обмякнув, равнодушно пожал плечами. - Бывает. Я слышал о подобном. Взять тех же Александра Великого и Гефестиона. Теперь мне стало понятно, что значит, "они стали ближе, чем братья после битвы в маллской области ". Не могу припомнить, чтобы подобная связь упоминалась после прихода новой эры. Впрочем, предположительно тогда и пропала книга смерти. - Я все ещё не понимаю, откуда тебе известно её содержимое. - Должно быть колдун, чьи знания перешли ко мне, нашёл способ в неё заглянуть. Одно не понятно, если он нашёл книгу смерти, почему тогда не передал её хранителю. Впрочем, мне нечем подкрепить свою догадку. Когда моё место займёт другой колдун, проверишь мою теорию. - Ну, опять! - взорвалась Эмма. - Сколько можно? Ролланд чуть не погиб, я сама выжила лишь оттого, что демоны отчего-то боятся силу, вложенную в меня Уинтегроувом. Никто не знает, когда он умрёт. Может сегодня, всего через час. Тебе дана возможность прожить две жизни, возможность, о которой мечтают все. Хватит ныть! Феликс ошеломленно уставился на девушку. С целую минуту он молчал, а затем хмыкнул. - Ною? Не думал, что это так выглядит со стороны. - Я просто хочу сказать, что хватит разговоров о смерти. Мы и так вовлечены не пойми во что. И я хотела предложить тебе самим отправиться к пифии, не дожидаясь возвращения Иды и Найджела. - Нельзя. Пифии нам не враги, но и не союзники. Прежде, чем встретиться с ними, мы сообщаем о своём намерении совету, и тот отсылает к ним посла из числа тех, с кем пифии уже имели дело. Пифии очень любят блюсти церемонии, любое отступление от них, считается оскорбительным, а пифии очень обидчивы. Если мы отправимся прежде, чем будет заключен договор, это может привести к отказу пифий помогать нам впредь. У Идель будут большие проблемы. - Я просто устала сидеть здесь без дела, - вздохнула Эмма. - Сколько уже можно мерить одежду в реквизиторской и читать в библиотеке? Никогда не думала, что скажу это, но меня уже тошнит от книг. Феликс рассмеялся. - Ты могла бы попросить Ролланда научить тебя сражаться. Кто знает, с кем нам предстоит столкнуться в будущем. Может быть, твой дар действует только на демонов. - Не думаю, что Ролланд захочет меня обучать. Особенно теперь, когда нам на пушечный выстрел нельзя подойти друг к другу, не прочитав мысли другого. Может быть, мне следует попросить об этом Найджела. - Он не откажет, - уверенно отозвался юноша. - А теперь, если тебе скучно, могу показать Зал славы и теплицы. - Что угодно, кроме библиотеки, - вымучено улыбнулась Эмма. Феликс попросил Люси налить им ещё по кружке чая и, прихватив их с собой, они направились к Залу славы. - Зал славы это единственный мемориал, тройкам и воинам прошлого, - рассказывал Феликс, ведя Эмму незнакомым коридором. Разумеется, там портреты только самых выдающихся из них. Найджел как-то попытался подсчитать, сколько времён существует и сбился на второй сотне. И ведь каждое не просто существует на каком-то промежутке времени, но строит свою реальность. В галерее более семи тысяч портретов, но я не заставлю тебя смотреть на все, - он усмехнулся. - Средневековые похожи один на другой, да среди последних веков не все интересны своей историей, - он остановился возле резных дверей и, повозившись с ключами, отпер её. Эмма восторженно замерла. Галерея была в несколько раз больше библиотеки, если такое вообще можно представить. Винтовая лестница вела в просторное светлое помещение, разделенное на сектора перегородками, по обеим сторонам которых висели портреты. - Впечатляет, не правда ли? – усмехнулся Феликс, заметив ее восторг. – Многие из нас наведываются сюда перед столкновением с сильным соперником. Это вдохновляет. Пошли, - он предложил Эмме руку и помог ей спуститься. – Хочу показать тебе один портрет. Интересно, узнаешь ли ты человека, изображенного на нем. - Только не говори, что здесь есть Уинтегроув, - попросила Эмма. Ей отнюдь не хотелось снова видеть дядюшку, мысль о нем приводила ее в ужас. Феликс покачал головой. - Нет, разумеется, его тут нет. Изменникам нет места в Зале славы. Портрет, который я тебе покажу, относится к человеку, жившему задолго до нас. Хотя сам портрет не прижизненный, и появился здесь спустя много лет после его смерти. я очень его люблю. Они миновали с несколько десятков маленьких залов, прежде чем остановиться перед огромной картиной. - Не может быть, - прошептала Эмма, как зачарованная глядя на холст. - Жан Огюст Энгр. Всегда его любил. - Да хоть Ренуар, - слабо отмахнулась Эмма. Она во все глаза вглядывалась в лицо изображенной в доспехах девушки, нежные черты, тонкий круг нимба над головой. – Это правда? Она была воином убежища? - У нее был дар ищейки, - ответил Феликс. Эмма с изумлением обернулась. - Ты шутишь. Жанна д'Арк была ищейкой? - Я сказал, что у нее был дар ищейки. Но в средние века у хранителей были большие проблемы – люди верили, что их видения и развитая интуиция это божья благодать. Они попросту отмахивались от нас, предпочитая удалиться в монастыри или, как Жанна, следуя своим путем. Ты бы удивилась, сколько из известных людей владели твоим даром. Однако кроме Жанны, ты не найдешь здесь ни одного портрета отступников. Совет более месяца спорил о том, стоит ли вообще размещать его в Зале славы, но хранитель, поднявший вопрос, сделал ход конем, заказав портрет Энгру. Разве можно было отказаться от такого великолепия? – Феликс окинул картину восхищенным взглядом. – Кстати, это подлинник, второе полотно всего лишь копия, написанная тремя годами позже. - А еще полотна известных художников есть? - Разумеется. Ван Дейк, Гейнсборо, Тициан, Рафаэль, есть даже фаюмские портреты . А в самом конце зала есть пара потрясающих погребальных масок из древнего Египта. Конечно, это не золотые маски Тутанхамона, но все равно завораживают. Даже самые древние временщики не могут их датировать. Хотя Эмма и Феликс провели в Зале славы несколько часов, за все это время девушка ни разу не заскучала. Феликс был потрясающим рассказчиком, он знал буквально обо всех людях, изображенных на портретах, и в его рассказах то и дело мелькали имена королей и великих полководцев. - Думаю, я тебя уже утомил, - наконец произнес он, закончив увлекательное повествование о жизни воина Пилигрина, спасшего императора Китая. - Ничуть. Может быть, еще что-нибудь покажешь? - Только после обеда. Боюсь, если мы опоздаем, Люси и Аманда обидятся. - Уже обед? Я совсем не проголодалась. - И все же я настаиваю. Они направились к выходу, но тут Эмма замерла, точно вкопанная. Ее охватило то же чувство, что и в реквизиторской. Не отвечая на вопросы Феликса, она медленно повернулась и направилась к дальней группе портретов. Дар наконец-то проснулся. - Это отец Идель, - негромко сказал юноша, останавливаясь позади нее. – Он был одним из самых уважаемых хранителей в совете. Благодаря нему тройкам удалось пленить свыше сорока демонов и заключить их в Белой камере. Но затем один из высших в компании других демонов прорвался в убежище, и они перебили всех, кто там находился. Говорили, будто это Уинтегроув, изгнанный Джеймсом Монгреллом, помог демонам прорваться, но доказательств так и не нашли. Идель выжила лишь чудом. Тогда закололи десятки воинов и троек – у Монгрелла был юбилей принятия должности. - А это кто? – спросила Эмма, с трудом сдерживая дрожь в голосе. - Констанс, мать Идель. Она была ищейкой, как и ты. Когда демоны напали на убежище, они подожгли его. Констанс погибла в огне, ее останки превратились в пепел. - Она не погибла, Феликс, я ее знаю. Это та самая старуха, которая передала мне дар.

- Ты уверена? – спросил Найджел, изумленно глядя на Эмму. - Если спросишь еще раз, я за себя не отвечаю, - буркнула она. - Хотел бы я на это посмотреть. - Да, прошло много лет, она сильно изменилась, но я не могу ошибиться. Это она. - Констанс на момент смерти было тридцать пять. Прошло семнадцать лет. Сейчас ей было бы пятьдесят два, а ты говоришь старуха. - У меня нет ответов на все вопросы, - разозлилась Эмма. – Но это она. Ида и Найджел вернулись в убежище как раз перед обедом. Они едва заняли свои места за столом и перекинулись парой слов с Шеймасом и Ролландом, когда в столовую ворвались Эмма и Феликс, огорошив собравшихся невероятным открытием. Теперь Найджел пытался выяснить у Эммы все подробности произошедшего, а Ида с отсутствующим видом смотрела перед собой. - Феликс, - в надежде на поддержку Эмма повернулась к колдуну. - Все может быть, - пожал он плечами. - Нет! Все обернулись. Лицо Иды было страшно бледным, но на щеках лихорадочно пылали два румяных пятнышка. - Моя мать погибла в огне. Иного быть не может. Она бы никогда не бросила меня, особенно после смерти отца. Вы просто не знаете, о чем говорите. - Констанс и Джеймс души не чаяли друг в друге, - поддержал кузину Найджел. - Они были неразлучны с тех пор, как она впервые оказалась в убежище. И, конечно, она бы никогда не поддержала Уинтегроува. Это Констанс обнаружила его махинации с книгами и сообщила обо всем Джеймсу. - Найджел, - произнёс Ролланд, поверь мне, Эмма не ошибается. Я видел лицо старухи в её воспоминаниях, это Констанс Монгрелл. - Откуда ты знаешь? - Твоё сознание сейчас, как раскрытая книга. И может, скажешь "спасибо"? - Что здесь произошло? - переводя с Эммы на Ролланда непонимающий взгляд, спросил Найджел, но Ида не дала им возможности ответить. - Этот разговор не имеет смысла, - она поднялась из-за стола и все взгляды разом обратились к ней. - Совет позволил нам обратиться за помощью к пифии. Советую вам как следует отдохнуть. Завтра после завтрака, вы отправляетесь в Дельфы. Не добавив больше ни слова, она решительной поступью вышла из столовой, но, стоило повороту коридора укрыть её из виду, Ида без сил привалилась к стене. Как подобное может быть правдой? Решительно, это невозможно. Уловка Уинтегроува, он знал наверняка, что если Эмма окажется в убежище, они захотят найти источник её силы. Это были всего лишь чары Броуди, не более, она не должна поддаваться сомнениям. Коротко вздохнув, Ида расправила плечи и неторопливо поступью направилась в свой кабинет, но тут выдержка изменила ей. Стараясь производить как можно меньше шума, хранительница спустилась в подвал и вошла в одну из камер. Плененный Шеймасом и Эммой демон, сидел вытянув перед собой ноги и что-то немелодично напевал под нос. Впрочем, спустя мгновение Ида поняла, что это никакое не пение, а сдавленные стоны. Шея его покраснела и покрылась волдырями, на груди, там, где её касался нательный крест Шеймаса, одежда оплавилась. - Кто ты? - спросила Ида, опускаясь на корточки. Демон поднял на неё ненавистный взгляд. Белки его глаз пожелтели, зрачки расширились от боли. - Кто ты? - повторила Ида. - Ответь на мои вопросы, демон, и с тебя снимут крест. - Барнол, - сквозь стиснутые зубы прошипел он. - Низший демон. - Кому ты служишь, Барнол? На этот раз он ответил не сразу, но боль была столь мучительной, что он сдался. - Уинтегроуву. Я служу Уинтегроуву. - Как долго? - Ида затаила дыхание. - Ты был в числе напавших на убежище? Семнадцать лет назад? - Нет. Ида поднялась на ноги. Разочарование её было столь велико, что даже крики демона не привлекали больше её внимание. - Крест! - закричал он, - Сними крест, лживая тварь! Ида обернулась. - Крест останется. А я вернусь, завтра. И ты мне расскажешь все, о чем знаешь. Говорят, лимонный сок, закапанный в глаза демона, даже самых могущественных из них заставляет каяться как на исповеди. Демон отчаянно завизжал.

Глава 10

Глаза же драконовы мглою покрылись. Гелиос в гниль превратил его силой своею святою. Вот почему он Пифоном зовется теперь, а владыку Мы называем пифийским: на месте на этом сгноила Острого Гелия сила останки свирепого гада. (Гомеровы гимны. К Аполлону Пифийскому)

- Как Ида? - спросила Эмма, когда на следующее утро в столовую вошёл Найджел. - Не знаю, - растроенно буркнул он, занимая свое место. – Я несколько раз заходил в ее кабинет и в спальню, но Иды там не было. - С ней все в порядке? – испугалась Эмма. Найджел поднял на нее изумленный взгляд, но, видя, что девушка всерьез обеспокоена, умерил пыл. - Нам нет причин беспокоиться за ее безопасность, если ты про это. Но вчерашний разговор сильно ранил Иду, и она не скоро восстановится. Она была очень привязана к родителям, смерть отца стала для нее тяжелейшим ударом, как и мысли о мучительной смерти матери. И вот теперь ее мать, с позволения сказать, воскрешает, оказывается связанной с Уинтегроувом и умирает вновь. Это выбило бы из колеи кого угодно. - Найджел, но я... Ида, доброе утро. Леди Монгрелл невозмутимая, как обычно, вошла в столовую и села во главе стола. Она была очень бледной, а ее волосы были неаккуратно собраны в пучок, но ничто больше не говорило в ней о событиях вчерашнего дня. - Мы рассказали совету об Эмме и той проблеме, которая у нас возникла, - сухо сообщила она. - Члены совета поддержали нас в решении начать поиски книги смерти, однако просили быть осторожными. Что касается силы Эммы, они полагают, что помимо дара ищейки она получила дар некого иного существа, возможно высшего демона, хотя, как это все признали, такое едва ли возможно. Впрочем, больше Эммы их обеспокоили заигрывания Феликса с темными силами. Тебя просили быть осмотрительнее, а меня призвали пристально за тобой следить, с тем, чтобы ты не переменил сторону. - Я никогда не свяжусь с отступниками и темными существами, - холодно возразил Феликс. - Мы так и сказали совету, - поддержал его Найджел. – Старики просто перепугались, вот и все. Как бы то ни было, они просили тебя впредь прибегать к запрещенным чарам только после согласования с ними. Их сильно разозлило использование вина мертвых на Эмме. - Это они про нас с тобой не знают. - Ролланд, что будет, когда им все станет известно? Ты ведь не можешь им не сообщать. У тебя клятва или что-то там ещё. - Все-то ты знаешь. Да, сила воина принуждает меня служить совету преданнее, чем собственным интересам. Однако, я почти не чувствую дара с тех пор, как изменилась моя кровь. - И что теперь? Ты больше не воин? Ты вообще можешь сражаться? - Могу. Феликс обновил нашу кровную связь с мечом. Так что не о чем говорить. - Вы пойдёте вчетвером, - донесся до Эммы обрывок разговора. Она повернулась к Иде. - Когда здесь два демона, я не могу оставить убежище без охраны. В Дельфах вам ничего не угрожает, поэтому я отпускаю вас со спокойным сердцем. И будьте осторожнее с пифией, - поспешно добавила она. - Это мерзкие твари. Эмма с изумлением посмотрела на Иду. Несмотря на юный возраст, хранительница производила впечатление мудрой и сдержанной хозяйки дома, странно было слышать от неё такие резкие слова. - У Иды старые счеты с пифиями. Одна из них сказала, что Ида долгие годы идёт путем, ведущим к изгнанию и тьме. По её вине все находящиеся под защитой убежища перестанут существовать, лишатся самих себя и обратят в прах усилия прежних веков. - Звучит не очень обнадеживающе. - И не говори. Ида верит, что этого можно избежать, если поступать верно, и во всем слушаться совета, но все знают, пифии не ошибаются. Те, к кому мы обращаемся за помощью, первые провидицы. Им не нужны жрецы для толкования видений и вонючие пары серы. Они обладают особой силой, и я никогда не слышал, чтобы их предсказания не сбывались. - А тебе они что-нибудь предсказывали? - А это я оставлю при себе. - Эмма? - Феликс выжидательно на неё смотрел. Должно быть, погруженная в разговор с Ролландом, она пропустила адресованный ей вопрос. - Я спрашиваю, нужно ли нам зайти в реквизиторскую? - Нет, - чуть подумав, отозвалась она. - Кроме пифии там никого не будет. - Это нам на руку, - серьезно кивнула Ида. - На вашем месте, я бы не медлила с отправлением. Конечно, я не ищейка, но у меня самые дурные предчувствия. - Разумеется. - Ролланд, я знаю, сейчас не время, но я подумала, может быть, ты научишь меня сражаться? Я не хочу вновь оказаться совершенно беспомощной, как в опере. У вас с Найджелом мечи, У Феликса чары, да и сражается он не плохо, как я видела. Шеймас... Ну, да, он не сражается. - Поверь мне, Шеймас тоже неплохо дерется. Единственная причина, по которой он прячется за нашими спинами, заключается в том, что его жизнь ценнее жизни любого из нас. Если убьют меня, Найджела или даже мертвеца, это ничего не изменит. Но, если погибнет Шеймас или хотя бы будет ранен, мы застрянем во времени, и последствия будут катастрофическими. - Мертвец? Я не поняла. Ролланд усмехнулся и перевёл взгляд на Феликса. Эмма негодующе закатила глаза. - Почему ты так плохо относишься к Феликсу? Он помог тебе с мечом, пошёл на риск, спасая тебе жизнь. - Я хорошо отношусь к Скрелтону, в этом и проблема. Рано или поздно, он вернётся туда, откуда пришёл, и его место займёт новый колдун. До него у нас было трое. Не считая последнего, пробывшего с нами несколько дней, все они были мне друзьями. Ты просто не понимаешь, каково это, когда в убежище появляется очередной полуживой колдун и ты осознаешь, что твой друг прямо сейчас где-то умирает, а ты ничего не можешь сделать. Я знаю твои чувства к нему, но откажись от них сейчас, пока ещё не поздно. Все, что им уготовано, разлука и горе. Гораздо правильнее было бы уступить моему очарованию. Я то никуда не собираюсь. - Неделю назад тебя еле вытащили с того света, - хмыкнула Эмма. Заметив, что на неё смотрит Ида, она поспешно закашляла, пытаясь скрыть неуместный смешок. - Осторожнее. - Вы так и не выяснили, что за демон во второй камере? - спросил тем временем у Феликса Найджел. - Я уже говорил что, мы всю неделю выхаживали Ролланда, а Шеймас тем временем занимался портретом ищейки. Эмма ещё не готова к тому, чтобы вести допрос самостоятельно. Да и совет не одобрил бы, что мы ведем его без хранителя и воина. Так что у вас будет занятие на время нашего отсутствия, - юноша умолк и бросил виноватый взгляд на Иду. - Прости, Идель, я совсем не хотел, чтобы мои слова прозвучали как распоряжение. - Что ты, мой дорогой, тебе не в чем себя винить. Ты сказал все верно. А сейчас вам и в самом деле нужно поспешить. У меня сердце не на месте.

Думая о предстоящем путешествии в Дельфы, Эмма представляла себе оливовые рощи, белоснежные колонны храмов, лазоревое море. Открыв же глаза, она замерла в изумлении, не в силах оторваться от завораживающего вида. Ни моря, ни оливовой рощи не было и в помине. Со всех сторон их окружали горы, вниз открывался вид на залитую солнцем долину. И горы и долина казались изумрудными, утопая в сочной зелени деревьев. На самом краю горного плато, прямо под ними, располагалось небольшое поселение - несколько домов и белоснежный храм. Но больше гор и храма внимание привлекал открытый амфитеатр. Должно быть здесь пифии и вещали свои видения. - Вижу, тебе здесь нравится, - улыбнулся Феликс, не сводящий взгляд с восторженного лица Эммы. Она широко улыбнулась. - Я и представить не могла ничего столь изумительного. Дух захватывает. - Когда я был здесь впервые, я забыл обо всем на свете, и Найджелу пришлось меня окликать. - Кажется, за год жизни в убежище ты немало повидал. - Так и есть, - его взгляд потух, и Эмма тотчас пожалела, что затронула щекотливую тему. Ролланд и Шеймас уже спустились к амфитеатру, и она направилась следом. - Что это за горы? - Эти? - Феликс усмехнулся, - Думал, ты сама догадаешься. Это тело мертвого Пифона, превратившееся в прах и поросшее лесом. Во всяком случае, в это верят жрецы и пифии. - А говорят, что пифии не ошибаются. - Так и есть. Но они видят не прошлое, а будущее. Не суди их строго, Эмма. Во все времена люди с большей охотой предавали провидцев хуле и наказанию, чем верили их скорбным пророчествам. А ведь многие из них были твоими предшественниками, - поймав её недоуменный взгляд, он пояснил, - ищейками. Твоим людям довелось пострадать не меньше, чем моим. У скифов пророки пользовались особым почетом, они жили в богатстве, но ровно до того дня, как давали ошибочное пророчество. Тогда их жестоко избивали, связывали по рукам и ногам и бросали обнаженными в тележку с промасленным сеном, с впряженными в неё быками. Сено поджигали, и испуганные быки несли несчастного до тех пор, пока не сгорали сами. Более того, казнили не только провидца, но и всю его семью. Разве что дочерей миловали. К пифиям судьба была милосерднее, но и они натерпелись бед. Прояви к ним снисхождение. Эмма с улыбкой кивнула в ответ, и они продолжили спуск. Воздух был непривычно свежим, от него кружилась голова. Такого не найдёшь в нашем мире даже вдали от городов и сел. Эмма дышала глубоко и размеренно. В воздухе смешались ароматы незнакомых ей цветов и пихтовый запах кипарисов. Солнце светило так ярко и знойно, что трудно было поверить, что сейчас время поздней осени. Да и осень ли была теперь здесь, вдали от дома? Кто знает, какой сейчас год и день. Отправляясь на встречу с пифией, Эмма совершенно не думала об одежде, её мысли касались лишь грядущих пророчеств, и лишь теперь она обратила внимание, что все они одеты точно так же, как были в убежище, лишь Ролланд надел поверх футболки кожаную куртку. Не нужно было прибегать к чтению мыслей, чтобы понять, что она скрывает. Предчувствуя предчувствиями, однако, и на утесы Мохер он отправился вооружённым, что, в конечном итоге, и спасло им жизни. Радуясь нежданному теплу, Эмма сняла кардиган и подставила солнцу плечи. Феликс бросил на неё быстрый взгляд, однако ничего не сказал. Сам он как и всегда, был одет в белоснежную рубашку и пиджак. И даже в них он чувствовал себя неуютно. Привыкнуть к современной обстановке и перенять новую манеру речи оказалось гораздо легче, чем проститься с шейными платками и сюртуком. - Что-то вы не торопитесь, - заметил Ролланд, когда Эмма и Феликс спустились вниз. - Эмма любовалась видами. - Ну, конечно. - Кто-нибудь знает, с кем из пифий мы встречаемся? Но никто не успел ответить Феликсу. От стен храма отделилась алая тень и медленно направилась к ним. - Разумеется, - тихо пробормотал Шеймас. - Что? - Кассандра, - пояснил Феликс. - Пифия, сделавшая предсказание Иде. - Она никогда не ошибается, это её дар и проклятие. Говорят, что за яркую красоту Аполлон полюбил ее и даровал способность к предвидению, но она отвергла солнцеликого бога, и он обратил дар в проклятие, сделав так, чтобы Кассандре никто не верил. Она предсказывала падение Трои, просила сжечь деревянного коня, невесть как оказавшегося у крепостных стен, но её не послушали. Конец этой истории всем известен. Трою разрушили, а царевна стала пленницей Аякса. Но легенда о ней не до конца правдива. Хранители спасли ее, а много лет спустя колдунам удалось снять с неё проклятие, однако и сейчас её слова чаще подвергают сомнениям, чем верят им. Кассандра между тем подошла ближе и Эмма, жадно следящая за каждым движением троянской царевны, наконец-то сумела различить черты ее лица. Понятна ей стала обида Аполлона, царевна была чудо как хороша собой. Пышные золотые локоны обрамляли юное прелестное лицо, синие глаза смотрели горделиво, но благожелательно, ее движения были столь плавными, что казалось, что не идет она по каменной дороге, а парит над ней. Алый одежды развивались от легкого движения, звенели золотые браслеты на тонких запястьях, лавровый венец обвивал пышные кудри. - Здравствуй, царевна, - поклонился ей Шеймас, и Кассандра улыбнулась ему. «Какая она древняя, - подумала Эмма, - и какая юная». - Идущий сквозь время, - произнесла она звонким девичьим голоском, - давно не было тебя в Дельфах, - она обежала взглядом всех присутствующих, особенно внимательно задержав его на Эмме. Отчего-то той захотелось тоже, как Шеймасу, приклонить голову, но она не последовала этому зову, боясь показаться глупой. Кассандра улыбнулась, точно зная наверняка ее мысли. - Хранители говорили мне о вашей просьбе. Что же, увидеть будущее каждого из вас представляется не таким сложным, ибо вы уже ступили на путь, уготованный судьбой. - Не надо прозревать наше будущее, - несколько нервно произнес Феликс. – Мы пришли сюда ради Эммы, царевна. Ради Эммы и книги смерти. Кассандра громко рассмеялась. - Ты напуган, колдун, но пока тебе нечего бояться. Час еще не пришел, хотя и близок. Совсем скоро ты взглянешь в лицо ему, однако пока не умрешь. Гибель твоя придет тогда, когда ты откроешь книгу смерти. Феликс побледнел. Не произнеся ни слова, он кивнул и отвел взгляд на дальние горы, точно боясь взглянуть кому-либо из присутствующих в глаза. - Что до тебя, идущий сквозь время, то скоро твоя жизнь переменится. В нее войдет свет, но принесет с собой и великую тьму. Каждому из вас предстоит перешагнуть через черту. Ты станешь последним, но лишь один не вернешься из небытия. - Хоть на остальных посмотрю, - пожал плечами Шеймас. Между тем Кассандра уже повернулась к Ролланду. Лицо ее приобрело мягкое ласковое выражение. - Мне незачем смотреть в будущее, чтобы рассказать тебе о нем. Боль уже точит тебя изнутри. Пройдет немного времени, прежде чем она вырвется наружу. Будь готов, воин, твоя жизнь изменится раз и навсегда, ты покинешь привычный мир. Не бойся следовать по непроторенному пути, но опасайся своих порывов. Ты сделаешь немало ошибок, но сердце выведет обратно на потерянную дорогу. - Сердце. Да что она может знать. Теперь Кассандра повернулась к Эмме и та ощутила невольный страх. К горлу подступил комок, и Эмма тяжело его сглотнула. - Ты боишься, - негромко произнесла Кассандра, подходя к ней ближе, - и страхи твои не напрасны. В тебе так много света, но этот свет обращается во мрак. Твои страхи сбудутся. Ты познаешь предательство, увидишь, как тьма нависнет над теми, кто дорог твоему сердцу, и первой же предашь их. И все же твой путь - путь света. Не усомнись в себе, не путай свою душу, с клеймом чужого греха. Не оступись, Эмма Рейн, твое падение погубит всех. Что касается книги, - голос Кассандры изменился, - то вам суждено отыскать ее. Начните с самих себя, с места, где все началось. Это долгий путь и не раз вы зайдете в тупик. Но все такое, каким должно быть. Все предопределено.

- Где ты вчера была? – спросил Найджел, когда убежище опустело. Иду он нашел в библиотеке, но не за привычным читальным столом, а в небольшом закутке, где прежде была скрыт стеллаж с наиболее опасными свитками. Теперь стеллаж стоял в комнате с зельями, примыкающей к спальне Феликса, а его место пустовало. Впрочем, похоже, хранительница убежища нашла применение освободившейся нише, откинувшись спиной на холодную стену, Ида задумчиво курила. Проглотив рвущиеся наружу комментарии, Найджел забрал из ее рук сигарету и затушил ее. - Помнишь, как раньше все было просто? – безжизненным голосом спросила его сестра. – Все, что от нас требовалось, быть вежливыми с тройками и воинами и не мешаться под ногами. Твои родители всегда были к нам добры и внимательны, им и в голову не приходило загружать нас делами хранилища. Мы могли путешествовать, куда хотим и когда хотим, веселиться. Я уже не помню, Най, когда я в последний раз веселилась. - Удел хранителей тяжелый, - он чуть подтолкнул сестру в сторону, и присел рядом. – Ты все еще думаешь о тете Констанс? Ида, молча, кивнула и на глаза ее навернулись слезы. Так странно непривычно было видеть ее слабой и беззащитной. Как легко забывалось, что ей всего двадцать три, что в первую очередь она девушка, и уже затем хранитель. Найджел коснулся губами ее макушки, как делал это прежде, когда она, будучи маленькой девочкой, доверчиво прижималась к старшему брату в поисках утешения. С тех пор, как его родители забрали племянницу в свою семью, Найджел относился к ней как к младшей сестре и с трудом помнил то время, когда их семьи почти не встречались. - Вчера вечером, – негромко сказала Ида, - я едва не убила демона, того, что заперт во второй камере. Я была так зла, Най, я с трудом контролировала себя, и чувствовала, как во мне закипает сила. Мне пришлось буквально заставить себя выйти из камеры, я так хотела его убить, что могла думать только об этом. Я не спала всю ночь, ходила по убежищу, гнала себя в самые дальние комнаты и коридоры, лишь бы подальше от лестницы в подвал. Я всю ночь боролась с этим желанием. И я все еще одержима им. Может быть, Кассандра... - Нет, - жестко перебил ее Найджел. – Она ошиблась, Ида. В этот раз она ошиблась. Я знаю тебя, ты никогда не станешь отступницей. В тебе нет зла. - А что тогда я чувствую? Может это как вирус? Или как темная сторона силы в Эмме? Может быть, какой-нибудь демон из тех, кого мы уничтожили, проклял меня перед смертью. А мы оба знаем, что им это под силу. - Поговори об этом с Феликсом. Он поможет тебе. - Не знаю, - Ида покачала головой и вновь откинулась на стену. На глазах ее блестели слезы. – Может быть, я не подхожу для этой работы? Какой из меня хранитель? Что я делаю здесь? Всего лишь делаю вид, что у меня все под контролем, а в душе радуюсь, что мне не приходится вместе с вами отправляться на вылазки. Если бы ты знал, как мне надоело носить эту чопорную маску. Я устала от всего этого. Устала думать, вернетесь ли вы живыми или нет, гадать, когда очередной колдун вернется в прошлое и погибнет, устала от соседства демонов. Я ведь ужасная трусиха, Най, и демоны это чувствуют. С тех пор, как убили отца, я каждый раз содрогаюсь, думая о пленниках в подвале. - Я рядом. Да и все мы. Дар не случайно выбрал именно тебя. Ты была рождена, чтобы стать хранителем, и ты чертовски хороший хранитель. Тебе удалось невероятное – ты сделала всех нас семьей. Никому из хранителей это не удавалось. Помнишь старика Майкла Арнберга? Для него колдуны были вроде разменной монеты. Более того, он велел воинам выставлять их наподобие щитов в самую гущу сражения, все равно через пару минут после их смерти появится новый колдун, так почему бы не использовать их в качестве мишеней? А что касается тети Констанс, мы все узнаем. Если нужно будет, Шеймас перенесет нас в день нападения на убежище, и я лично буду рядом с Констанс до той минуты, пока, - он замялся, подыскивая слово, - пока все не прояснится. - Не нужно, я не хочу, чтобы и ты погиб. И не хочу, чтобы кто-то вообще рылся в этой истории. Я знаю, возможно, это тоже связано с Уинтегроувом и его планами на Эмму и книгу смерти, но, пока это возможно, никто не будет рыться в прошлом моей матери. Обещай мне, Най. Это не касается дел убежища, чтобы доносить совету. Это дела нашей семьи. - Обещаю. Но и ты обещай, что в следующий раз, когда ты разозлишься на демона, придешь ко мне, и мы вместе что-нибудь придумаем. Не слишком большое удовольствие искать тебя по всему убежищу. Ида не успела ответить. Прямо перед ними появились Эмма и юноши. Вид у всех был подавленный. - Что случилось? – насторожился Найджел. Он поднялся на ноги и помог встать сестре. – Вы что-то узнали о книге смерти? - Не много, - произнес Шеймас. Остальные молчали, словно набрали воды в рот. - Да что произошло? – к Иде вернулась прежняя решительность. Она скользнула взглядом по расстроенным лицам. – Что сказала Кассандра? - Мало понятного и тем более уж приятного. Если коротко – Феликс умрет, но пока что только встретится с худшим из своих страхов, Ролланд всех нас бросит, я, так полагаю, умру, а Эмма всех нас предаст. А, в поисках книги стоит начать оттуда, откуда мы пришли. Впрочем, что-то мне не хочется. - Шеймас, как будто у нас есть выбор, - тоном учителя, чье терпение уже на исходе, произнес Феликс. - Нужно об этом сообщить совету, - решительно произнёс Найджел, бросив быстрый взгляд на Иду. - О чем? - ледяным тоном осведомился Феликс. - Что ты хочешь услышать от них в ответ? - Дело не в мнении совета, а в безопасности убежища. Если Эмма представляет угрозу. - То что? - Феликс подался вперёд. Его вид не предвещал ничего хорошего. - Посадишь её в серебряную клетку? Или выставишь прочь? - Тебя это не касается, колдун. На воинах и хранителях держится убежище, колдуны же... - Что? Договаривай. - Они приходят и уходят. И каждый мнит себя вершителем судеб. Столько у них амбиций и самоуверенности. А потом они исчезают, а нам за ними прибирать. Ты здесь гость, и то, ненадолго. - Найджел! - в ужасе воскликнула Ида, но было поздно. Слова повисли в воздухе, а в следующее мгновение воин, точно подкошенный, рухнул на колени и страшно захрипел. Его рот был широко открыт, точно у рыбы, шея вытянулась, напряглась, грудь точно сжали обручем. Он с ужасом смотрел на Феликса, замершего над ним. Лицо Феликса было бесстрастным, Найджел хрипел и корчился, и Эмма поняла - Феликс не даёт ему вздохнуть. Лицо Найджела стало бордовым, и тут, точно очнувшись от забытья, на Феликса разом бросились Ролланд и Шеймас. Страшная пытка прервалась - Найджел шумно вздохнул и рухнул на пол. Над ним тотчас склонилась Ида. - Теперь тебе есть о чем сообщить совету, - холодно произнёс колдун. Он высвободился из рук Шеймаса и, развернувшись, направился прочь из библиотеки. Ролланд и Шеймас потрясенно смотрели на Найджела и причитающую над ним Иду. Эмма же не знала, что и делать. Её потрясло и напугало произошедшее. Феликс пытался её защитить и вот что из этого вышло. Ей не доводилось видеть ничего столь же жуткого. Феликс пытал Найджела, он мог бы его убить, не помешай ему Ролланд и Шеймас. Она с трудом верила в реальность произошедшего. И все же, несмотря ни на что, она понимала Феликса куда лучше, чем Найджела. Ролланд говорил, что служить совету это призвание воинов и не так легко отвернуться от него, однако он сам ни разу не заговорил про совет и не выразил желания поделиться с ним хоть чем-нибудь из происходящего в убежище. Так отчего Найджел столь одержим идеей служения? И это не говоря уже о том, что он сказал. Напоминать Феликсу о смерти, упрекать в том, что он пытается жить - это можно было ожидать скорее от Ролланда, чем от уравновешенного Найджела. Слова его были жестоки, и отчего-то Эмму они поразили куда больше, чем ответная реакция Феликса. - Не будь дурой. - Отстань. Развернувшись на каблуках, она неторопливо вышла из библиотеки. В любом случае она была там лишней. Эмма не чувствовала себя своей в компании Иды и Найджела, как это было с Феликсом и Ролландом, даже с Шеймасом. Впрочем, кто знает, останется ли это так после пророчества Кассандры. Феликса она нашла в оружейной. Ноги сами принесли её к комнате и, услышав лязг стали, она поняла, что не ошиблась. Колдун с мрачным видом громил доспехи. Те раскачивались на подставке, но держали удар. - И чем тебе не угодил нагрудник? Феликс резко обернулся, выставив перед собой меч, но тут же опустил его, увидев в дверях Эмму. - Король Генрих был тем еще засранцем. - Засранцем? – усмехнулась девушка. – Не думала, что джентльмены Прекрасной эпохи так выражаются. - Боюсь, ваше время сказывается на мне больше, чем мне казалось, - он отложил клинок в сторону и облокотился на стеллаж. – Пришла взывать к моей совести? - Отнюдь. Конечно, ты переборщил, но Найджелу следовало бы следить за языком. - Он прав. У трупа нет права голоса. - Для трупа, мистер Скрелтон, вы слишком много болтаете. Феликс едва заметно улыбнулся. - Хочешь, что-то покажу? – неожиданно предложил он. Эмма кивнула. – Я не Шеймас, чтобы перенести нас обоих с такой же легкостью, но, думаю, мне это по силам. Только сперва зайдем в реквизиторскую. Эмма послушно последовала за ним. Войдя в хранилище, Феликс тут же снял с вешалки тяжелое мужское пальто и набросил его на плечи девушки. - Не мой фасон, не находишь? - Главное, что ты не замерзнешь, - серьезно произнес юноша. Пальто спускалось ниже колен Эммы, его рукава были такими длинными, что она с трудом сумела их закатать. – Еще нужны сапоги. - Я сама, - поспешно сказала она, опасаясь, что и обувь окажется столь же неподходящей, даже несмотря на чары Аманды. Она поспешно натянула на ноги первые попавшиеся на глаза сапоги и обернулась, Феликс тоже набросил поверх пиджака пальто и теперь ожидал ее. - Готова? – он подошел ближе. – Держись крепче. Его руки крепко сжали девушку в объятиях, не успела она поднять взгляд на Феликса, как все вокруг изменилось. Они стояли посреди заснеженного поля, обнесенного высокой кованой решеткой. Во всяком случае, так показалось Эмме в первое мгновение. Приглядевшись, она заметила темные камни и неясные очертания статуй, покрытых толстой шапкой снега. Это было кладбище. - Здесь скользко, - предупредил Феликс. Он осторожно взял Эмму за руку и повел ее за собой. Они шли долго, во всяком случае, так ей показалось. Несмотря на теплое пальто, Эмма дрожала всем телом, пронизывающий ледяной ветер легко забирался сквозь рукава и широкий подол, завывала вьюга. И лишь ее пальцы, сжатые в ладони Феликса, пылали огнем. Наконец они остановились. Эмма не представляла, как в этом беспроглядном снегу юноша сумел найти нужное надгробие. Выпустив ее пальцы, Феликс склонился над камнем и расчистил его. Эмма скользнула взглядом по темным буквам и похолодела. «Феликс Александр Скрелтон, любимый сын. Тысяча восемьсот девяносто седьмой, тысяча девятьсот четырнадцатый год». - Это место не идет у меня из головы, - тихо произнес он, вновь вставая рядом с ней. – Моя могила. Точнее кенотаф . Трудно чувствовать себя живым, когда в памяти снова и снова видишь это место. Оно не отпускает меня. Найджел прав, мне не стоит привыкать к жизни. - Привыкать к жизни, - эхом отозвалась Эмма. - Иногда мне кажется, что я уже умер. Что все, происходящее теперь со мной, всего лишь сон, быть может новый мир, скрытый за занавесью смерти. - Уверяю тебя, что нет. Это жизнь, Феликс, какой бы странной она ни была. И точно так же, как и любая жизнь, она завершится смертью. И все же ты здесь. У тебя есть это время, что бы ни говорил Найджел. Не знаю, стоит ли верить Кассандре, но пока книга не найдена, ты в безопасности. У тебя есть дни, недели, может годы. Так перестань думать о том, что будет позже. Мы живы здесь и сейчас. Феликс не ответил, только сильнее сжал ее ладонь. Несколько минут они в молчании смотрели на надгробную плиту, а затем юноша вновь обнял Эмму, и они переместились обратно в убежище. - Надеюсь, это останется между нами, - негромко произнес он, отряхивая снег с ее волос. Лицо его было таким же бледным, как после пожара в опере. И все же юноша казался гораздо спокойнее, чем прежде, точно и не было безобразной сцены в библиотеке. - Разве не всем девушкам ты показываешь это место? – усмехнулась Эмма. Феликс хмыкнул. Ладонь его мягко коснулась её лица, а затем он отстранился и, не произнеся ни слова, вышел прочь.

Глава 11

- Все, хватит! - с громким звоном Ида опустилась чайную ложку на блюдце и окинула взглядом всех сидящих за столом. Этот завтрак прошёл в полном молчании, и повисшая в столовой тишина была самой неприятной за все то время, что Эмма провела в убежище. Сама она на этот раз села рядом с Феликсом, и Шеймас, как само собой разумеющееся, занял её стул. Игнорировать мысленные призывы Ролланда оказалось куда сложнее. Эмма упорно смотрела в свою тарелку, стараясь не замечать навязчивого голоса воина в голове, однако тот отнюдь не собирался отступать. Лишь окрик Иды заставил его замолчать.

- То, что вчера произошло, недопустимо, - она смерила всех раздраженным взглядом. – Найджел, следи за своим языком. Вот уж не думала, что мне когда-нибудь придется такое тебе сказать. Феликс, если ты когда-нибудь еще попытаешься убить кого-нибудь из присутствующих, или просто выкинешь что-нибудь в духе вчерашнего, я не стану останавливать воинов и сама к ним присоединюсь. Что на вас вообще нашло? Я не понимаю. Я могла бы выговаривать это все Ролланду или Шеймасу, но вы двое? Я привыкла рассчитывать на вас, как на саму себя. И теперь я просто в ужасе, - она замолчала, точно ожидая слов оправдания, но и Найджел и Феликс молчали. Не дождавшись ответа, Ида коротко вздохнула, и продолжила, – теперь касательно вчерашних предсказаний Кассандры.

Во-первых, никто не станет обсуждать сказанное ею с советом. Во-вторых, я запрещаю говорить о том, что не касается книги смерти. Придавая им слишком большое значение, мы сами встаем на тропу предательства, смертей, и всего того, что она наобещала. А на подсказку о книге стоит обратить особое внимание. Сейчас нужно понять, откуда нам двигаться. Кассандра сказала, что с того места, где все началось. Полагаю, это значит, место, откуда мы все пришли в убежище.

- Мы с Найджелом были в Ватикане, - тотчас отозвался Ролланд. - Я ещё вчера подумал, что его библиотека идеальное место для начала поисков.

- Всего-то полтора миллиона книг и свитков, - усмехнулся Феликс. - Управимся за час.

- С нами Эмма, - напомнил Найджел.

- О, теперь с нами. А вчера ты был готов выдать её совету.

- Хватит! - решительно перебила его Ида. - Я тоже считаю, что начать нужно оттуда. Это идеальное место, чтобы спрятать книгу смерти, да и демоны никогда не смогут ступить на освященную землю, равно как и их союзники из людей. Но попасть в библиотеку будет сложнее, чем найти саму книгу, конечно, если она и в самом деле там.

- Мы могли бы просто перенестись, - пожал плечами Шеймас.

- А в какую эпоху? Не говоря уже про год. И я не уверена, что в этом вопросе мы должны полагаться на один лишь дар Эммы. Мы должны подготовиться, возможно, выбрать несколько временных промежутков и проверить.

- Я помогу, - тотчас вызвался Найджел.

- Итак, с вами все ясно. У Уинтегроува мы уже искали. Шеймас был дома, - произнесла Ида, и тот кивнул, - Я только вернулась из Амарны. Феликс?

- Я принимал ледяные ванны, - хмыкнул тот. – Идель, поверь, там, где я был, книги смерти по определению не могло оказаться. Это просто исключено.

- И все же?

- Если книги не окажется ни в Ватикане, ни в Амарне, тогда я отвечу на твой вопрос.

- Не думаю, что книга в Амарне, - подал голос Найджел. – Последним из известных ее владельцев был Гадес. Я полагаю, под Амарной ты имеешь в виду Ахетатон ?

- Разумеется, - кивнула Ида. – И, ты прав, Ахетатон существовал и был оставлен задолго до конца падения Гадеса и остальных олимпийцев. Но что, если книгу прятал временщик? Тогда ее можно обнаружить хоть в Эдемском саду.

- Если так рассуждать, то книга может оказаться где угодно, - пожал плечами Феликс.

- Нет, ее защищали. Кто бы ни выкрал ее у Гадеса, он действовал из благих побуждений, раз за две тысячи лет она не оказалась в руках демонов.

- И где в Амарне искать книгу? – по тону Найджела было понятно, на этот раз он полностью согласен с Феликсом.

- Точно не среди табличек амарнского архива. В любом случае, мы должны хорошо все обдумать. Нельзя полагаться на одну лишь удачу. Мы имеем дело с книгой смерти. Она, должно быть, отлично защищена. И одно дело, если по своей глупости кто-то из нас примет на себя удар, совсем иное, если из-за нашей ошибки книга окажется в руках демонов. Кстати о демонах. Что будем делать с Гадесом и Барнолом?

- С кем? - не понял Ролланд.

- Вторым демоном, который напал на вас с Эммой. Я вчера нашла его в свитках. Он из числа низших демонов. Занимается исполнением мелких поручений и заключает сделки между демонами и смертными. В общем, особой угрозы не представляет.

- Ну да, - не удержалась Эмма. Перед ней снова возник образ бесчувственного Ролланда и тёмной зловонной крови, которой пропитались простыни и ковёр.

- Им незачем знать подробности. Помнишь, ничего серьёзного не произошло. Я был немного ранен.

- Может рассказать правду? Хотя бы Иде. Она же хранитель и должна понимать, насколько опасен демон.

- Демонов охраняет не хранитель, а воины. Мы с Найджелом обо всем позаботился.

- Это же Найджел...

- Я доверяю ему как самому себе. И Найджел не станет задавать лишние вопросы, если об этом попрошу его я.

Эмма совсем забыла, что не только им с Ролландом известна вся правда о произошедшем.

- Ты ведь не собираешься отпустить его? - резко спросил Феликс.

- Отпустить? - недоуменно повторила Эмма. - Разве вы не уничтожаете демонов или, ну, не знаю, помещаете их в какое-нибудь чистилище?

Найджел усмехнулся.

- Мы уничтожаем их только в бою, а, если по каким-то причинам демон был пленен, то его судьбу решает совет или хранитель, если тот готов взять на себя всю ответственность за принятое решение.

- Ну, вы же охотники на демонов, - упорствовала Эмма. Она не могла понять, как можно выпустить демона на свободу.

- Мы охотимся только за книгами и свитками. Так мы защищаем смертных. В руках демонов многие знания обратились бы в грозное оружие. Впрочем, даже сами смертные способны погубить себя окажись книги в плохих руках.

- Так что будем делать с демонами? - напомнила о себе Ида.

- Я сообщу о них совету, - вызвался Ролланд. Эмма бросила на него ошеломленный взгляд.

- Разве ты не говорил...

- Ида права, это дело совета. Но и среди них есть такие, кто поддержит нас, узнай они правду. А такую правду скрывать опасно.

- Ты уверен? - изумилась Ида. - Ты же сам говорил, что терпеть не можешь путешествовать сквозь времена, да и совет не жалуешь.

- Найджел будет вам полезнее здесь. Да и я лучше сотню раз встречусь с членами совета, чем рыться в этих пыльных книгах. Увольте.

- И сколько тебя не будет?

- Уже скучаешь?

- Пусть идет, - присоединился к нему Феликс. – Ролланд прав, если кто и знает библиотеку как свои пять пальцев, то это Найджел. Я же сумею занять место Ролланда, если понадобится воин.

Ролланд фыркнул, однако ничего не сказал. Подумав, Ида одобрительно ему кивнула и, бросив на Эмму последний взгляд, он вышел из столовой. Почти сразу же за ним последовал Найджел.

Он нагнал Ролланда за поворотом коридора.

- Что происходит?

- О чем ты? – невозмутимо отозвался тот. Прежде между ними не существовало тайн, с самого первого боя они доверяли друг другу, точно родные братья, и происходящие перемены вселяли в Найджела беспокойство. Все изменилось с того самого дня, как в убежище появилась Эмма, и, как бы Найджел ни пытался, он не мог перестать обвинять ее. С каждым днем в его душе все ярче разгорался гнев. Вчера он впервые вырвался наружу и в итоге они с Феликсом едва не поубивали друг друга. Хуже стычки была только реакция Ролланда. Казалось, ему все равно. Нет, безусловно, он поддержал его на словах и даже настоял на том, чтобы сопроводить Найджела в его комнату, но он по-прежнему продолжал общаться с колдуном, точно ничего не произошло. Да и о том, чтобы поддержать Найджела в его намерении рассказать о пророчестве Кассандры совету, он не высказал ни толики согласия. Прежде они всегда были заодно.

- Что ты знаешь об Эмме, чего не знаю я? Ты доверяешь ей больше, чем мне. Я же не слепой, Ролланд, я вижу, как вы обмениваетесь взглядами, точно читаете мысли друг друга. Ты влюблен в нее?

Ролланд рассмеялся.

- Вот о чем тебе не стоит беспокоиться, так это о том, что у нас с Эммой может что-то быть. Да, я понимаю ее лучше, чем кто-либо, но это все равно, что смотреть в зеркало. Да и разве ты не заметил, что она без ума от Феликса?

- Когда бы тебя это остановило? – буркнул Найджел, но уже менее сердито. Они вошли в оружейную, и Ролланд принялся за сборы. Никто не знал, что его ожидает на том конце пути. Времена, где останавливались члены совета, всегда были самыми опасными, и, переместившись, легко можно было оказаться в самом центре очередного столкновения с демонами.

- В этот раз. Присмотри за ними. Ида сама не своя после той истории с портретом, да и на Эмму пророчество Кассандры произвело оглушающее впечатление.

- Ты действительно думаешь, что Кассандра не ошибается?

- А когда она ошибалась? Вот только мы не всегда правильно трактуем сказанное ею. Так что держи ухо востро. И, пожалуйста, не отправляйтесь на поиски до того, как я вернусь. Чтобы Феликс ни говорил, он не сможет меня заменить.

- Ты тоже заметил? - изумился Найджел. - Я думал, что мне показалось. Я даже не стал говорить об этом с Идой. На неё и без того много свалилось.

- Мог бы и мне сказать, - с едва уловимой ноткой обиды в голосе сказал Ролланд.

- Так ты же все время проводишь с колдуном и ищейкой. Думаешь, сколько ему осталось?

- Месяца два. Вчера, когда мы переместились в Дельфы, я заметил, как по его телу пробежала судорога. Никто этого не видел, кажется и он сам не обратил на это внимания, вроде как последствие перемещения, но мы же с тобой знаем.

- Бедный Шеймас, - пробормотал Найджел. - Может поговоришь с членами совета? Ладно, если бы один колдун продержался у нас так мало, но чтобы все они уходили через год, или того меньше. Я о таком не слышал. Броуди уже сорок лет как живёт в долг и не собирается уходить. Может, Уинтегроув постарался?

- Не знаю. Я поговорю, но что это изменит для Феликса и остальных? Не мне тебе рассказывать что будет с Шеймасом и Идой, когда все произойдёт. А об Эмме и говорить не приходится. Я знаю, она тебе не нравится, но пригляди за ней, хорошо?

Ролланд надел кожаную куртку и поправил метательный нож, осторожно пристегнутый к подкладке. Сколько курток он выкинул после столкновения с демонами, Ролланд и сам не знал, но эта ему особенно нравилась. Не хотелось бы случайно проткнуть её ножом. Пристегнув к поясу ножны с мечом, он в последний раз взглянул на друга.

- Я рассчитываю на тебя. И попробуй что-нибудь разведать о планах Уинтегроува. С этим пророчеством и книгой мы совсем о нем забыли, а его ни в коем случае нельзя упускать из виду. За всем происходящим стоит он, и то, что он выдерживает паузу, вселяет в меня опасения.

- Иди спокойно, - кивнул Найджел. - И не задерживайся.

- Как скажешь, - Ролланд дружески хлопнул его по плечу и медленно растаял в воздухе. Найджел остался один. Он обвел взглядом комнату, решая, не поразмяться ли, но работать в одиночку он не любил, а после вчерашнего приглашать Феликса у него совсем не было желания.

Тем временем Феликс и Эмма тихо переговариваясь, прогуливались по лабиринтам коридоров.

- Так странно не ощущать чувств Ролланда, - задумчиво произнесла Эмма. Она украдкой смотрела на Феликса, который был мрачен как никогда. Едва ли её слова достигали его слуха, колдун всецело был погружен в свои мысли. - Что происходит? Это из-за того, что сказала Ида? Может быть она права, и книга окажется в Ватикане. Тогда нам не придётся возвращаться в твоё прошлое.

- Ты забыла слова Кассандры, - мрачно отозвался юноша.

Эмма не нашлась с ответом.

- Считаешь меня эгоистом? - неожиданно спросил её Феликс. Эмма подняла на него недоуменный взгляд. - Я почти уверен, что книга смерти окажется там, откуда я пришёл. У меня нет ни одной убедительной версии, откуда ей там взяться, но я ни на секунду не сомневаюсь, что она там. Это логично - мы все переместимся за книгой, вы её заберете, а я останусь.

- Феликс, не надо, - сдавленно прошептала Эмма. Её кожа покрылась мурашками, точно она, вместе с Феликсом, оказалась в ледяной воде.

- Моё время уходит. И дело не только в предсказании Кассандры, я сам чувствую, что становлюсь слабее. Силы не восполняются во мне, после того, как я использовал их. Не знаю, насколько меня хватит. Возможно, было бы лучше, если бы новый колдун пришёл мне на смену до того, как вы отправитесь за книгой. Впрочем, если верить Кассандре, надеяться на это не приходится.

- Надеяться?! - воскликнула Эмма, - Ты лишился ума? Неужели ты думаешь, что мы и в самом деле допустим, чтобы ты погиб?

- Моя смерть такое же решенное дело, как и то, что Ида всю ночь проведёт в библиотеке. Я бы предпочел знать, что вы будете в безопасности, под опекой другого колдуна, если на вас нападут, чем быть рядом, не в силах помочь.

- Даже слушать об этом не хочу, - с дрожью пробормотала Эмма. Конечно, Феликс снова и снова повторял, что он всего лишь гость в этом времени, и его уход предопределен, но Эмма считала эти разговоры пустым сотрясением воздуха, мыслями вслух. Пример Броуди убедил её в том, что жизнь Феликса мало чем отличается от жизней остальных обитателей убежища, что он всегда будет рядом с ними. Что бы он сейчас ни сказал, Эмма не поверила бы. Предчувствие разлуки отнюдь не владело ею, впрочем, она испытывала странное беспокойство.

- Мы можем об этом не говорить, - покладисто согласился Феликс, - но это ничего не изменит. Факт остается фактом. И мне легче примириться с ним, если другие не станут меня переубеждать.

Эмма не знала, что и сказать. В молчании они свернули в сторону оружейной, и вдруг ей в голову пришла отчаянная идея.

- Послушай, - неуверенно начала она. – Ты говоришь, что почти наверняка уверен, что книга смерти находится там, откуда ты пришел.

Феликс кивнул.

- И сил у тебя пока что достаточно, чтобы оставаться с нами.

Все еще не понимая, к чему клонит Эмма, он вновь кивнул.

- Что, если мы вдвоем отправимся на поиски? Ты же вчера смог переместиться без помощи Шеймаса. Если мы начнем оттуда...

- Нет, - резко оборвал ее юноша. Лицо его стало пепельно-серым. – Даже и речи быть не может.

- Но почему? Я понимаю, что тебе совсем не хочется снова оказаться там, но пока ты в безопасности. Нам ничего не грозит.

- Отчего ты так в этом уверена? Представь себе, что мы найдем эту проклятую книгу, и все начнется. Как ты вернешься в убежище? Даже, если взять с собой Шеймаса, произойти может все, что угодно. Это место моей смерти, Эмма, я был там, я все видел своими глазами. Я не хочу, чтобы кто-то из вас рисковал собой. Что, если я лишусь силы, а Шеймас погибнет? Что, если нас будут ожидать демоны Уинтегроува? Ты не была там, ты даже не можешь представить...

- Могу, – перебила его Эмма. – Я была в твоей памяти.

- И, пережив это, ты бы позволила своим друзьям рискнуть всем, испытать это на своей шкуре?

- Если бы я знала, что рано или поздно они все равно окажутся в опасности, я бы постаралась сделать все возможное, чтобы снизить риск.

Феликс не нашелся с ответом. Он не сводил с Эммы пристального раздраженного взгляда, но она выдержала его и не отвела глаза. Чем больше сопротивлялся Феликс, тем сильнее возрастала в ней уверенность в правильности этого шага.

- Я знаю, что прошу о многом, - тихо произнесла она, - но ты сам понимаешь, что рано или поздно у нас не останется выбора. Может книга и не там, но я знаю, так же, как это чувствуешь ты, что мы должны там побывать. И я так же знаю, что мы вернемся в убежище, живыми и невредимыми. Я буду рядом с тобой, что бы ни случилось. Мы справимся.

Но, прежде чем Феликс успел ответить, Эмма испытала такой ужас, что тотчас обо всем забыла. Это было сродни возвращению в память Феликса - в одно мгновение, совершенно неожиданно, её сковали точно льдом, сознание охватила паника. Ноги девушки подкосились, перед глазами встала тьма, а к горлу подступила тошнота. Феликс едва успел её подхватить и теперь Эмма, точно тряпичная кукла, сидела на полу, безвольно приникнув к плечу испуганного юноши. В ушах стояла какофония, она не могла понять, мерещится ли ей это, или и вправду в коридоре безостановочно что-то звенит.

Не успела она спросить об этом Феликса, как из-за поворота к ним выскочила испуганная Ида, за ней Шеймас, набегу поправляющий ножны меча.

- Оставь это, - бросила ему Ида. - Феликс, кто-то нарушил периметр. Я отослала Найджела в подвалы.

- Мы справимся, - коротко отозвался колдун. - Эмма...

- Я в порядке, - слабо отозвалась девушка, с трудом поднимаясь на ноги.

- Тебе лучше сейчас пойти в библиотеку, она самое безопасное место в убежище.

- Нет. Даже и речи быть не может. Я иду с вами. И не спорь. Если хочешь, чтобы я пряталась в библиотеке, тебе придётся насильно запихнуть меня туда, потому что сама я никуда не пойду.

- У нас нет времени спорить, - отрезала Ида. - Держись позади.

Эмма послушно кивнула и, старательно избегая взгляда Феликса, встала рядом с Шеймасом. Тот ободряюще кивнул, и теперь, все вместе, они продолжили путь.

Эмма не понимала, откуда Ида знает, где случился прорыв. Но, видимо, такое происходило не в первый раз. Она ещё ни разу не видела эти коридоры. Убежище было уютным - во всех помещениях полы устланы коврами, на стенах картины, окна обрамляют тяжелые гардины.

Здесь же все было иначе. О коврах не было и речи, голые стены покрывали следы копоти, окна были закрыты плотной решеткой из серебра. Та же серебряная решётка покрывала двери. Как поняла Эмма, это делалось не в декоративных целях, но чтобы воспрепятствовать демонам, решившим проникнуть в сердце убежища.

Стоило им открыть новую дверь, как в тяжёлых кованых люстрах вспыхивали свечи - это Феликс зажигал их. Судя по всему, здесь не было даже электричества, и убежище все больше походило на форпост. Помещения не отапливались. Быстрое, взволнованное дыхание Эммы замирало в воздухе облачком пара, пахло плесенью.

- Останьтесь здесь, - нарушил тишину голос Феликса. Шеймас послушно остановился и удержал Эмму.

- Не мешай им, - тихо, но настойчиво прошептал он на ухо девушки. Перехватив удобнее рукоять меча, он замер в ожидании. Тем временем Ида и Феликс приблизились к очередной двери. На ладонях колдуна зажглось уже знакомое зеленое пламя. Он решительно кивнул хранительнице и та распахнула последнюю дверь.

На мгновение яркий дневной свет ослепил Эмму. Все, что она видела - тонкий тёмный силуэт человека, замершего у входа. Его окружали клубы дыма, а быть может, это был и вовсе туман. Казалось, что он парит среди наполненных мягким светом облаков, и это зрелище заставило Эмму забыть о страхе. И все же, сколь бы поразительным оно ни было, тревога снова разгорелась в душе девушки. Сощурив глаза, она пристальнее вгляделась в пришельца и с ужасом узнала его. Это был Уильям Уинтегроув.

- Уинтегроув! - опережая её прошипела Ида. - Тебе запрещено появляться в убежище. Отступникам нет обратного пути.

- Идель! - широко улыбнулся тот, - Как же ты выросла. Помню, в последний раз я тебя видел накануне нападения на убежище. Как быстро летит время. Кто тут ещё у нас? Временщик, мальчишка-колдун и, разумеется, Эмма, - взгляд его ледяных глаз остановился на племяннице.

- Что тебе нужно? - Ида подалась вперёд.

- Вы знаете сами. Эмма. Думаю, у меня есть то, что сможет вас заинтересовать. Отдайте мне её, и каждому воздатся. Ты получишь ответы о судьбе матери, а ваш колдун сможет прожить немного дольше.

- Что это значит? - равнодушно произнёс Феликс. Уинтегроув откровенно рассмеялся.

- Не делай вид, что тебе все равно, мальчик. Все хотят жить, хотя не все знают, как. Ты владеешь силами, скрытыми в книге смерти, мой колдун владеет теми, что в книге бытия. Он, в некотором роде, способен влиять на судьбы людей. И чья-то жизнь может быть очень долгой, или же оборваться чересчур рано. Как у колдунов, живших здесь до тебя.

- Что? - Ида остолбенела. - Значит, это не простое стечение обстоятельств? Наши колдуны...

- Просто оказались не в том времени и не в том месте. Во всех смыслах. Им незачем было умирать, но я хотел, чтобы вы сами все увидели своими глазами, и проявили сговорчивость, когда мы наконец-то встретимся. Ты можешь прожить долгую и счастливую жизнь, мальчик. Я готов даже гарантировать, что ты никогда не вернёшься в тот ледяной ад и умрёшь столетним стариком в своей кровати. Все что мне нужно, чтобы моя дорогая племянница вернулась обратно домой.

- Откуда вам известно про лёд? - тупо спросил Феликс. Руки его дрожали, и свет зелёного пламени колебался точно от ветра.

- Я искал особенного человека, того, чья смерть будет столь неприятна, что он будет готов на все, что угодно, лишь бы не возвращаться обратно. Видишь ли, природу не обмануть - ищейка рано или поздно окажется в убежище, особенно, когда её дар так силён. Я не мог помешать этому, но мог окружить её правильными людьми. Разве ты останешься здесь, Эмма, когда одного твоего согласия будет достаточно, чтобы этот юноша остался в живых? Разве Идель не заслуживает правды о смерти матери? Что же, я могу дать им это.

- Зачем тебе Эмма? - перебила его Ида.

- Затем, зачем и вам. Мне нужна книга смерти. И, уж поверьте, не для того, чтобы продать её демонам. Я даже готов передать её в библиотеку, разумеется, после своей смерти.

- Не слишком ли много уступок, Уинтегроув?

- Я щедр. Что скажешь, Эмма?

Эмма бросила несчастный взгляд на друзей. Уйти с Уинтегроувом было худшим, что она могла представить. И прежде, когда она ничего не слышала ни о своём даре, ни об убежище, пребывание в поместье дядюшки приносило ей мало удовольствия, теперь же она попросту боялась Уинтегроува и тех планов, которые он надеется осуществить с её помощью.

Но она не могла остаться. Кто знает, кто ещё пострадает из-за неё. Эти несчастные колдуны лишились жизней прежде, чем она обрела дар. Барнол едва не прикончил Ролланда, а теперь смерть грозит Феликсу.

"Никогда не смейте меня спасать", - пронёсся в её голове отголосок давнего разговора с Феликсом. Да какое ей дело до этого, если сейчас на кону стоит его жизнь? Сделав короткий вдох, она вышла из-за плеча Шеймаса.

- Эмма, нет! - голос колдуна звонкими эхом отразился от пустых стен. В глазах Уинтегроува вспыхнул алчный огонёк.

- Не смей даже думать об этом, - это Шеймас схватил её за запястье, не позволяя сделать ни шагу. Ида не нашлась со словами, лишь согласно кивнула. Она была страшно напугана, но, когда она обратилась к Уинтегроуву, голос её звучал решительно и властно.

- Тебе лучше уйти отсюда, прежде чем здесь появятся члены совета. Эмма останется с нами.

Уинтегроув не пошевелился.

- Я не боюсь твоих друзей, Идель. А вот вы в большой опасности. Неужели ты ещё не заметила, как сильно отличается Эмма от обычных ищеек? Ты, которая так много их знала? Да, - сам себе ответил он, - разумеется, ты все видишь. Демоны боятся её, но это лишь вершина айсберга. Она погубит всех вас.

- Мы справимся. В любом случае, для убежища нет более опасного врага, чем ты, Уинтегроув. Уходи, и больше никогда не пересекая порог моего убежища. В противном случае, я спущу на тебя всю его мощь. И тёмные чары Феликса покажутся тебе невинным забавами против того отпора, который тебе придётся встретить. Я тебе обещаю. Ты можешь сколь угодно надеяться на своего колдуна и на помощь демонов, но они окажутся бессильны, когда тобой займется совет. У тебя и сейчас много грехов перед ним, и единственная причина, по которой ты, вопреки всему, все ещё жив, твоему демону не удалось убить Ролланда. Да, Барнол признался в том, кто его послал, и совсем скоро об этом станет известно совету. Так что проваливай, Уинтегроув, не искушай судьбу.

- Не я ваша проблема, Идель. И очень скоро ты все поймёшь. Главный ваш враг скрывается в убежище, вы сами пригрели змею на груди.

Уинтегроув одарил Эмму ещё одним колючим взглядом и, насмешливо поклонившись, вышел за дверь. Сразу же за этим треск сигнализации смолу, а коридор наполнился обычным желтым светом газового рожка.

- Ушёл, - с облегчением вздохнула Ида. Согнувшись, она обхватила ладонями колени и продолжала так стоять до тех пор, пока её дыхание снова ни выровнялось. Эмма не смела к ней приблизиться - она чувствовала себя так, словно была перепачкана смердящей чёрной слизью из брюха демона-лазутчика. Ей казалось, что в ней, точно опухоль, растёт что-то чужеродное, опасное, способное завладеть её телом, точно враг бастионом. Ей было очень страшно.

- Шеймас, - тихо произнесла Ида, старательно избегая взгляда Эммы, - так не может больше продолжаться. Я уже не владею ситуацией. Нам нужна помощь, особенно теперь. Без Ролланда я не решусь отправить на поиски Найджела, и сама тоже не смогу оставить убежище. Ты должен найти Тристана и привести его сюда вместе с воинами. Я могу рассчитывать только на тебя.

- Я все сделаю, - с непривычной серьёзностью в голосе отозвался временщик и тотчас исчез. Ида кивнула в пустоту и, не произнеся больше ни слова, решительной поступью направилась обратно в библиотеку.

- Кто такой Тристан? - робко спросила Эмма. Ей казалось, что Феликс оставит её вопрос без ответа, попросту не захочет с ней говорить после всего услышанного, но она ошибалась. Во взгляде юноши не было ни злости, ни отвращения. Он разве что стал чуточку внимательное, точно пытаясь понять, как на ней сказались обвинения Уинтегроува.

- Тристан - хранитель. Он входит в совет, хотя ещё очень молод.

- Кажется, вы говорили о нем с Ролландом, во время моего первого ужина, когда я обожгла Аманду лимонным соком.

- Вероятно, ты права. В тот день я вернулся в убежище после долгого отсутствия. Я был по делам в их времени.

Эмме показалось, что Феликс что-то не договаривает. Подняв на неё взгляд, он усмехнулся.

- Тристан не самый желанный гость в нашем доме. Он кузен Ролланда и в прошлом мы имели с ним много дел. Ровно до того момента, когда он не обвинил Аманду в игре на две стороны. Нам едва удалось защитить её от совета. Тристан ненавидит демоном и существ, он чует их под любой личиной. Поэтому, если в тебе кровь демона...

- Он это поймёт. И что тогда он сделает?

- Попытается передать в руки совета. Очень попытается.

Глава 12

Эту ночь Эмма провела без сна. Ворочаясь с бока на бок, она все никак не могла избавиться от слов Уинтегроува, точно эхо снова и снова звучащих в её голове. Даже перспектива встречи с неведомым Тристаном, способным передать её совету, пугала её гораздо меньше, чем тьма, затаившаяся в ней самой.

Что, если она и в самом деле представляет для всех угрозу? Кассандра предупреждала о предательстве, да и жизнь Феликса зависела от неё. Как она может спокойно жить в безопасности убежища, зная, что он умирает из-за неё?

Эмма измучилась. Лишь под утро ей наконец-то удалось заснуть, и едва ли минуло больше часа, когда в комнату вошла Люси.

- Доброе утро, мисс Эмма, - шепотом произнесла она. - Пора просыпаться.

- Я не сплю, - сонно отозвалась Эмма, тяжело поднимаясь. - Честно говоря, всю ночь не могла уснуть.

- Представляю, - посочувствовала ей горничная. - Вы думаете о мистере Тристане?

- О нем, об Уинтегроуве.

- Мистера Уинтегроува я не знаю, а вот с мистером Тристаном знакома, - её лоб прорезала глубокая морщина. - Будьте осторожнее с ним, мисс Эмма. Может, он и кузен нашего Ролланда, но совсем на него не похож.

- Он действительно хотел передать Аманду совету?

- Хотел! Леди Монгрелл с трудом удалось её защитить. С тех пор они не виделись с мистером Тристаном. Не следовало бы так говорить, но по мне, пусть бы он и вовсе не появлялся больше здесь. Леди Монгрелл его на дух не переносит.

Эмме никогда ещё не доводилось видеть Люси такой сердитой. Горничная настолько разволновалась, что теперь все её лицо покрывала золотистая чешуя, подобно тому, как тьма проступает на коже демонов. Она даже не говорила с Эммой, пока та собиралась к завтраку, и лишь когда девушка вышла в коридор, окликнула её.

- Мисс Эмма, сегодня завтрак будет в гостиной. Поворот налево от крыла мистера Феликса.

Эмме уже доводилось бывать в этой гостиной, именно сюда переместил их Шеймас из гостиницы. На этот раз посреди комнаты стоял массивный дубовый стол за которым уже собрались гости и хозяева.

Во главе, там, где Эмма привыкла видеть Иду, сидел молодой человек, в котором она сразу же узнала Тристана. Что бы ни говорила Люси, он очень сильно напоминал кузена. Те же тёмные волосы, пронзительные зелёные глаза. Впрочем, он был аккуратно стрижен и сложен гораздо крепче, скорее напоминая Найджела. Все время, что Эмма шла к своему месту, он не сводил с неё пристального взгляда.

- Эмма, - хрипло произнесла Ида, - позволь тебе представить, это Тристан, хранитель убежища. Он пришёл по моей просьбе, и я буду благодарна, если ты позволишь ему... Если вы пообщаетесь, - не найдя подходящего слова, закончила она.

- Итак, мисс Рейн. Я не располагаю достаточным временем, чтобы тратить его на завтраки и политес. Поэтому, прошу, пройдемте. Ида, у тебя найдётся место, чтобы мы с мисс Рейн могли поговорить без свидетелей?

- Библиотека, - холодно отозвалась хранительница. Эмма никогда прежде не слышала, чтобы она с кем-либо говорила таким тоном. В ответ Тристан лишь насмешливо ухмыльнулся и поднялся из-за стола.

Оказалось, что ростом он гораздо выше кузена, не говоря уже об остальных обитателях убежища. Против него Эмма казалась школьницей. Несмотря на предубедительную настороженность, Тристан, тем не менее, придержал для Эммы дверь, когда они вошли в библиотеку и любезно предложил устроиться на стуле. Сам он примостился на подоконнике и сложил руки на груди, пристально рассматривая девушку.

- Итак, вы утверждает, что вам неизвестны чары, которые на вас наложил Броуди.

- Совершенно верно, - с плохо скрытым раздражением ответила Эмма. Ей совсем не понравился прокурорский тон, с каким к ней обратился Тристан.

- Мисс Рейн, мне так же неприятен этот разговор, как и вам. Поверьте, у меня есть более важные дела, чем тратить время на общение с темным существом. Я здесь лишь потому, что меня попросила об этом Идель. Я должен услугу её покойному отцу, вот почему вы все ещё здесь, а не в серебряной клетке в подвале. Но я могу это обеспечить. Дайте руку, - он в один шаг оказался рядом и крепко сжал её запястье, так, что Эмма вскрикнула от боли. Быстрее, чем она успела заметить, в его руке оказался нож. Боль обожгла ладонь Эммы, на коже выступили капельки крови и Тристан притянул её к своему лицу. Он вглядывался в кровь по крайней мере минуту, прежде чем с сожалением отпустил руку Эммы и убрал нож.

- Что бы ни сделал с вами Уинтегроув, это не затронуло ваше тело. Ваша кровь чиста, значит, все дело в душе и силе.

Эмма не знала, радоваться ли ей этому или нет. Стараясь сдерживать своё раздражение, она подняла взгляд на Тристана.

- Сожжете меня как ведьму?

- Не сейчас. Пока что будем держать вас на особом контроле. И я бы не советовал вам, вести себя столь вызывающе дерзко, даже если вас не устраивает моё отношение. Вы сами не понимаете, насколько все серьёзно, и как члены совета действуют в случае, когда появляется подобная неясная угроза. А вы угроза, мисс Рейн. Ваши друзья в общении со мной взяли на себя полную ответственность за ваши действия. И это значит гораздо больше, чем в мире смертных. Я поясню - если вы совершите нечто, что будет представлять угрозу для убежища, вас осудит совет, и вместе с вами наказание разделят остальные. А в вашем случае это наверняка будет означать смертную казнь. И, если мне совершенно безразлична судьба тёмного существа, то в отношении Идель и остальных, я не могу такого сказать. У вас не будет никакого шанса уцелеть, как это было с Уинтегроувом, вы осознаете это?

- Более чем, - холодно отозвалась Эмма. - Тристан, вам уже рассказали о том, что Уинтегроув убивает колдунов?

- Мы ещё обсудим это с Идель. Кстати, о колдунах, - он поднял взгляд вверх, и Эмма увидела Феликса, стоящего у входной двери. - Мы уже закончили с мисс Рейн, - сказал Тристан, обращаясь к юноше. - Я оставлю вас. И помните, о чем мы говорили. До конца этого дня я останусь в вашем убежище, если вы что-то вспомните или решите в чем-то признаться, я буду с Идель.

Игнорируя возмущённый взгляды Эммы, он поднялся вверх по лестнице и, миновав настороженного Феликса, вышел в коридор.

- Кровь чиста, - сообщила Феликсу Эмма и махнула окровавленной ладонью. Морщина между бровей юноши залегла ещё глубже и, сжав ее в своей руке, он быстро коснулся пальцами пореза. На мгновение Эмму снова обожгло болью, которая быстро сменилась зудом. Охнув, Эмма отдернула руку и пораженно замерла, не увидев ни следа раны. Феликс одарил её насмешливым взглядом.

- Все ещё удивляешься?

- Я просто не привыкла ко всем твоим трюкам, - она улыбнулась в ответ, но тут же её улыбка сменилась беспокойством, - Тебе же нужно беречь силы.

- Это не такое уж серьёзное колдовство, чтобы о нем беспокоиться, - беспечно отмахнулся Феликс. Эмма ожидала, что после всего услышанного от Уинтегроува он ещё более замкнется в себе и мыслях о неминуемой смерти, но Феликс выглядел совершенно расслабленным и умиротворенным.

- Что? - спросила Эмма, в ответ на очередную улыбку Феликса.

- Ты все еще здесь, - ответил он, доверчиво наклонившись к ее уху. – Не побежала к Уинтегроуву, пытаясь меня спасти.

- И ты этому радуешься?

- Безусловно.

Эмма пристальнее вгляделась в лицо Феликса, уверенная, что все это не более, чем шутка, но тот искренне улыбался ей, и она тяжело вздохнула.

- Я тебя не понимаю. Иногда мне кажется, что я наконец-то разобралась в тебе, и ты вновь все ставишь с ног на голову.

- Вечная проблема поколений. Сомневаюсь, что у кого-нибудь вне этих стен она была столь яркой. Насколько я тебя старше?

- На год? – предположила Эмма. Феликс изумленно выгнул бровь и они оба прыснули от смеха.

- Если я не ошибаюсь в своих подсчетах, а я в них не ошибаюсь, у нас весьма красивая разница в возрасте. Всего сто лет.

- Сто лет?! Вот уж верно, конфликта поколений не избежать. Может оттого мне чертовски нравилось называть тебя на "вы" и "мистером Скрелтоном"?

- Правда? Я могу с этим смириться.

- Ни за что, - Эмма поднялась со стула, - Феликс. И раз заняться все равно нечем, может покажешь мне кладовые? Ролланд говорил, что в них можно обнаружить все, что угодно. Жители всех убежищ складывают туда ненужное барахло на случай, если кому-нибудь оно пригодится.

- Пока Тристан здесь, нам следует как можно реже показываться ему на глаза. Появление в нашем убежище для него и без того сильный стресс. Как насчет того, чтобы вместо этого немного погулять по античной Греции или в Париже двадцатых годов?

- Не теперь, - грустно улыбнулась Эмма. Всей душой она желала бы согласиться со столь заманчивым предложением, но страх за Феликса был куда больше, чем желание выбраться вместе с ним из стен убежища. Вместо этого она спросила, - что не так с этим Тристаном?

- Я знаю обо всем понаслышке, это тебе лучше спросить у Шеймаса или Ролланда, но, насколько мне известно, Идель и Тристан были помолвлены.

- Правда? – изумилась Эмма. Даже представить было сложно пару людей, менее подходящих друг другу, чем эти двое. – И что случилось?

- Идель и Тристан хранители. Это значит, что им предназначено жить в разных временах, отвечая за свое убежище. Конечно появление хранителей в династических семьях не редкость. Некоторые даже отказывались от своего дара или становились слугами совета, проживая, как и прежде, с семьей, но ни Идель, ни Тристан не хотели пойти по такому пути. Думаю, когда Идель решила взять на себя ответственность за наше убежище, Тристан надеялся, что рано или поздно ради него она откажется от своего долга. Но Идель, как видишь, все еще здесь. Мне кажется, ее сбило с толку то, что Тристан стал членом совета. В общем, когда все выяснилось, был страшный скандал. К тому же Тристану стало известно об Аманде и Люси. Он инициировал процесс против Идель. Так что теперь они не в самых лучших отношениях.

- Могу себе представить, - слабо пробормотала Эмма. Она думала о том, как должно быть сложно пришлось Иде, когда ей понадобилось обратиться за помощью к Тристану. Но разве он не сказал, что судьба убежища и Иды ему небезразлична?

- Думаю, это и к лучшему. Идель и Тристан оба на своем месте. Что бы ни связывало их в прошлом, существуют пары, которым попросту не суждено быть вместе, - тихо закончил Феликс. Эмма бросила на него быстрый взгляд.

- И все же, сколько бы ни было у них время, они пользуются этим сполна.

Феликс не ответил. Эмма открыла было рот, чтобы развить свою мысль, но не смогла произнести ни слова. Впервые за долгое время Феликс был в прекрасном расположении духа, и ей отнюдь не хотелось, чтобы он снова ушел в себя.

- Ты не должна таить на него обиду. В бойне, унесшей жизни родителей Идель, погибли очень многие представители династий убежища. В том числе мать Тристана и его маленький брат. За то нападение никто так и не понес наказание, оттого он охотится на тёмных существ. Даже совет не претит ему. Многие из них лишились своих родных.

- Я понимаю. Но я и сама испугана до чертиков. Эта сила... - Эмма осеклась на полуслове. Феликс бросил на неё обеспокоенный взгляд.

- Ты в порядке?

- Да, - слабо пробормотала она. - Я тут подумала... Думаю, я знаю, как обойти проклятие Броуди. Ты можешь черпать силы из меня. Они безграничны. И, если они темные, то это лишь увеличит твои способности. Ты один знаешь темную сторону колдовства. Что, если...

- Нет, - перебил ее Феликс. Он порывисто поднялся на ноги. – Об этом не может быть и речи.

- Но почему? Это не ослабит меня и поможет тебе сохранить жизнь без того, чтобы я отдавалась на милость Уинтегроува. Не ты ли вчера говорил, что будет лучше, если в поисках рядом с нами будет сильный колдун? А кто может быть сильнее тебя, Феликс? Кому мы сможем больше доверять?

- Я не буду использовать тебя.

- Использовать? Да о чем ты вообще говоришь? Я прошу тебя разделить мое проклятие.

Феликс яростно покачал головой. Эмма совершенно не понимала, отчего он так разозлился. Сама она считала свое озарение подарком небес и поражалась тому, как столь простая мысль не приходила в ее голову прежде. Конечно, и без ее помощи у Феликса было много времени до полного истощения – в конце концов, он справлялся даже с работой Шеймаса, легко перемещаясь во времени, и все же это время шло на убыль.

- Почему? – только и спросила она.

- Разве это не очевидно? Потому что это все равно, что красть у человека душу. Потому что я никогда не смогу воспользоваться тобой. Потому что это не просто черное колдовство, это воплощение первозданной тьмы. Только демоны торгуют силами. Тебе еще нужны причины?

- Они не имеют силы, если спасут тебе жизнь.

Феликс невесело рассмеялся.

- Вот мы пришли к тому, отчего отталкивались. Эмма, пойми, со мной все решено. Я колдун, и цена моему дару – жизнь. Этого не изменить. Сколько угодно вливай в мертвого кровь, это его не оживит. Ты должна это понять и смириться. Ты не сможешь всю свою жизнь разделять со мной силы. Не ищи выхода там, где его не существует. Моя смерть – только мой удел. Мне принимать его или наивно отвергать. Я принимаю.

- Тогда почему ты боишься вернуться туда? Почему не хочешь начать поиски оттуда, где оборвалась твоя жизнь? Не лги самому себе, Феликс. Смерть – единственный страх, который не может быть исцелен. Из всех страхов он единственный, с которым человек непременно встречается лицом к лицу. И он проходит через него совершенно один. Ты считаешь, что принять от меня силу – это унижение, слабость, недостойная мужчины? Но я прошу тебя о защите. От Уинтегроува меня не спасут клинки Ролланда и Шеймаса. Мне нужен ты. Только ты сможешь встать между нами.

Феликс не успел ответить. Дверь в библиотеку распахнулась и наверху показалась встрепанная голова Шеймаса.

- Эй, голубки, собрание завершилось. Ида просит всех собраться в красном зале.

- У нас проблемы?

- Вряд ли стоит надеяться на лучшее, если здесь Тристан, - вздохнул Шеймас. Он подождал, пока Эмма и Феликс поднимутся и, понизив голос, добавил, - Люси прислуживала им за столом, говорит, Ида чуть ли не плакала, когда она заходила в последний раз. Вот увидите, он снова натравит на нас совет и глазом не моргнет.

Слова Шеймаса еще больше встревожили Эмму. Даже присутствие Феликса, следовавшего за ней, точно тень, отнюдь не придало ей уверенности. Войдя в красный зал, она бросила взгляд на Иду – та выглядела совершенно удрученной.

- Присаживайтесь, - велел Тристан, указывая на свободные места. Сам он по-прежнему сидел во главе стола и явно чувствовал себя хозяином положения. – мы все обсудили с Идой. Хотя я не считаю это необходимым, она настаивает, чтобы я поделился с вами принятыми решениями. Не я хранитель этого убежища, не мне принимать подобное решение, - он развел руками, точно говоря, что сам бы никогда не допустил подобной вольности. – Вне зависимости от того, что скажут Ролланду члены совета, демоны пока что останутся под вашим контролем. С советом я переговорю сам лично, так что здесь не возникнет никаких проблем. Насколько я понимаю, эти демоны сейчас окончательно лишены своих сил и не могут представлять никакой опасности. Мы подготовим все необходимое к их приему. Думаю, через пару месяцев ваши камеры снова опустеют.

Это первое. Второе – Эмма. Я не вижу в ней физического следа темного колдовства. Что бы ни задумал Уинтегроув, кровь Эммы чиста, и она не является темным существом или перерождающимся демоном. И, хотя я настаивал, что Эмма должна находиться под надзором совета, пока мы не выясним, кто она, Идель наотрез отказалась выдавать ее нам. Опять же, закон на ее стороне, пока не доказана опасность Эммы. Идель поручилась за Эмму. Вы понимаете, что это значит, если она оступится, все вы будете судимы наравне с ней.

Что касается Констанс Монгрелл, то вы кое-что должны знать. Когда демоны напали на убежище, погибли двадцать восемь человек. Многие из тел мы так и не смогли опознать, слишком жарким было пламя. Однако останки двоих так и не были обнаружены. Ищейки однозначно говорили, что это Констанс Монгрелл и Алфорд Гринвуд, - Тристан кивнул на портрет старика, висящего над каминной полкой. – Алфорд был хранителем, последним в своей династии, человеком с безукоризненной репутацией. То же можно сказать и Констанс. Совет скрыл от хранителей правду, но долгие месяцы поисков не дали результатов – не было обнаружено ни одного доказательства, что Констанс или Алфорд живы. В конечном итоге совет отказался от поисков. Даже ищейки не смогли выйти на их след, и отказались от своих предположений. Если Эмма права и та старая леди, которая она видела, была Констанс, то, судя по ее описанию, кто-то лишил ее жизненных сил. Я полагаю, что эти силы были переданы Эмме.

- Что? – Эмма в ужасе бросила взгляд на Иду. та сидела точно каменное изваяние, ее губы были сжаты в тонкую линию. – Этого не может быть.

- При всем моем уважении, мисс Рейн, вы слишком мало знаете о нашем мире, чтобы говорить, что может быть, а чего нет, - отрезал Тристан. – Я сообщу о своих подозрениях совету, и мы разберемся со всем. Вполне вероятно, что вам перешла и сила Алфорда. я настаивал, чтобы вы незамедлительно предстали перед членами совета, но, опять же, ваш хранитель был крайне неуступчив. Поэтому до тех пор, пока мы не вернемся за демонами, вы можете жить по-прежнему. Но совет обратится к вам, в этом можете не сомневаться.

Последнее. Я не стану вмешиваться в ваши поиски книги смерти. Мое вмешательство может только навредить в поисках. Мы постараемся найти способ обезвредить проклятие, наложенное на мистера Скрелтона, и, если получится, снимем его. От себя добавлю, что тебе, Феликс, придется наконец-то думать головой и не экспериментировать с темными силами. Совет давно держит тебя на прицеле. История с вином мертвых была последней каплей. Если ты еще раз прибегнешь к запрещенному колдовству, мы будем вынуждены действовать против тебя. Конечно, если ты еще будешь жив.

Пожалуй, на этом все. Я буду держать ваше убежище на контроле. Если что-то случится, я узнаю об этом незамедлительно. Ваша задача сейчас найти книгу смерти и не нарушать законы. Обо всем остальном мы позаботимся сами. Я уже объяснил Идель, как со мной связаться напрямую, если понадобится моя помощь, спросите нее.

Тристан поднялся со своего места и вновь окинул Эмму внимательным взглядом.

- Если мои подозрения относительно Констанс и Алфорда верны, то вы более, чем колдун и временщик принадлежите этому месту, мисс Рейн. Приложите все усилия, чтобы пробудить свои силы. Чем бы ни обусловливалось ваше появление здесь, все это часть плана Уинтегроува. И вы сделаете нам большое одолжение, если сами сможете справиться с той угрозой, которая по вашей вине нависла над всеми нами.

Кивнув Иде, Тристан растаял в воздухе.

Несколько минут в зале царила пронзительная тишина. Никто не отваживался заговорить, Эмма боялась даже встретиться взглядом с Идой. Уинтегроув убил Констанс Монгрелл, чтобы передать ее силы Эмме. Он убил мать Иды, чтобы создать свое оружие. Живое оружие!

- Вы слышали, что сказал Тристан, - медленно заговорила Ида. – Нам нужно сосредоточиться на поисках книги смерти. У нас есть четыре места, которые необходимо проверить – ватиканскую библиотеку, предместья Амарны, и те места, откуда пришли Феликс и Шеймас. Я больше не намерена идти на поводу у совести и холить ваши чувства. Я хочу знать, где вы оба были. Шеймас?

- Я тебе уже говорил, Ида, там нет смысла искать.

- Это решать мне, - отрезала хранительница. Эмма никогда не видела ее в таком гневе. – Где ты был? – едва ли не по слогам произнесла она.

- На похоронах, - зло отозвался Шеймас. – Простая шотландская деревушка, похороны десятилетней девочки, достаточно? Предлагаешь обыскать гроб?

- Разберемся. Феликс?

- Тысяча девятьсот четырнадцатый год, Файзер-Поинт. Если это будет необходимо, я не стану ничего скрывать. Но, прошу тебя, Идель, оставь это напоследок. Я более чем уверен, что книги там не было. И я не хочу туда возвращаться. Я не хочу вновь видеть тех, кого потерял.

- Я понимаю это, Феликс, - куда более мягко отозвалась Идель. – Но подумай, неужели среди тех, кто тебя окружал, не было человека, у которого, пусть даже по ошибке или случайно, могла бы оказаться эта книга? Я знаю, ты из весьма состоятельной семьи и был окружен состоятельными людьми. Ведь были же среди них коллекционеры?

- Я не знаю, Идель. Да, возможно. Но так же возможно найти книгу в Амарне или в Ватикане. Прости, но при всем моем уважении, я не стану лезть в пасть льва, если этого можно избежать, - он поднялся из-за стола. – Я уверен, что там книги нет. И, пока мы все не проверим, ты от меня не услышишь ничего нового.

Феликс вышел из гостиной. И, хотя Эмме меньше всего на свете хотелось подвергать его столь жестокому испытанию, она ничуть не сомневалась в том, что именно Феликс ключ ко всему. Откуда бы он ни пришел, темные силы не случайно открылись именно ему. Книга смерти скрывалась в прошлой жизни Феликса, и найти ее можно было лишь в его будущей погибели.

Глава 13

- Я вот о чем подумала, - сказала Ида, когда на следующее утро они заканчивали завтрак, - книга не может быть в Амарне.

- И ты тоже, - усмехнулся Найджел, передавая свою пустую кружку услужливой Люси. - Сперва Феликс, затем Шеймас.

- Я не о том, - отмахнулась от него сестра. - Кто бы ни укрывал книгу, он не стал бы это делать в городе, обреченном на уничтожение. Даже если бы обратился за помощью к жрецам. Я хорошо помню их убеждения - кто бы и что бы ни сказал им о книге смерти, те попросту не приняли бы эти слова всерьёз. Только записанное на папирусе может иметь ценность. Да и книга в это время еще должна была находиться у Гадеса.

- Даже, если это так, мы обязаны все проверить, - вздохнул Шеймас. - Думаешь, мне охота лезть в раскаленную пустыню? Но, раз Кассандра сказала, придётся.

- Всегда ты торопишься, - мягко попеняла ему хранительница. - Мы не станем проверять Амарну. Я переместилась в убежище из другого места. Я не думала о нем прежде, потому как была там проездом, когда встретила посланника от совета. Но прежде мне случалось там подолгу задерживаться, и оно больше любого другого подходит для поисков.

- Надеюсь, помимо песка там есть пальмы и коктейли с зонтиком, - буркнул Шеймас. Эмма не удержалась от смешка.

- Что ты думаешь о долине Саккара?

- Идеальное место, - мгновенно отозвался Найджел. Поймав на себе недоуменные взгляды Эммы и Шеймаса, он охотно пояснил, - это недалеко от Мемфиса. Колыбель египетской культуры. Здесь были заложены первые пирамиды и подземные некрополи, вроде более поздней Долины царей. Если Амарну бросили на власть песка и времени, то это место жрецы защищали даже тогда, когда оно опустело. Оно и сейчас остаётся в весьма неплохой сохранности.

- И где именно искать в Сакарре? - спросила Эмма. - В смысле, в каком времени? После того, как она была утеряна Гадесом, прошли века.

- Я думала, ты ответишь, - искренне удивилась Ида. - В конце концов, ты у нас ищейка.

- Точно, - смутилась Эмма. Феликс ободряюще улыбнулся. - А я сейчас должна сказать прямо сейчас или можно подумать? Мы ведь не пойдём без Ролланда?

- Мы не станем его ждать, если ты найдёшь ответ до его возвращения. Что скажете? Феликс, Найджел?

- Думаю, мы справимся, - Найджел бросил на Феликса быстрый взгляд, и тот утвердительно кивнул. - Может, запастись талисманами или травами?

- Не помешает. Долина огромная, её не осмотришь за час или два. Думаю, нам стоит разделиться. Мы с Шеймасом сможем переместиться в случае угрозы. Я пойду с Эммой, а вы втроём. Если Ролланд успеет вернуться, он нас подстрахует.

- Не думаю, что это хорошая идея, - протянула с сомнением Ида.

- Почему? Это единственный возможный вариант. В каждой группе должен быть кто-то способный переместиться в безопасное место и ищейка. Я приготовлю для тебя амулет для усиления дара. Что касается охраны, то я, к счастью, пока ещё способен защитить Эмму. Опять же, вопрос в том, когда вернётся Ролланд.

- Он не успеет, - произнесла Эмма. Она сама не поняла, зачем это сказала, но по реакции остальных было видно, что они ничуть не сомневаются в истинности её слов. - И, мне кажется, нам не нужно возвращаться в прошлое. Мне кажется, что вообще не следует искать в пустыни.

- Мне тоже, - тотчас согласился Шеймас.

- Но мы не можем просто так отмахнуться от этого варианта, - вздохнула Ида. - Если все решено, то следует начать подготовку. Феликс, сколько тебе понадобится времени?

- Не более часа.

- Вот и хорошо. Тристан взял с меня обещание, что я буду вести своёго рода дневник, на тот случай, если совет потребует отчет о наших действиях. Бесконечная объяснительная записка.

Тяжело вздохнув, Ида поднялась со своего места и неторопливо, явно оттягивая время, направилась в спальню. Следом за ней вышел Шеймас.

- Пойду, отмечу на карте Египет, - неразборчиво произнёс он, набивая рот остатками печенья, - я ещё там не был.

- Наш Шеймас мечтает истыкать иголками все страны, - пояснил Найджел. - Эмма, ты бы не могла уделить мне немного времени? Я бы хотел с тобой поговорить.

- Конечно.

Просьба Найджела немало её удивила. Эмме казалось, что старший брат Иды вовсе не замечает ее, конечно, если не считать той ночи, когда он принёс ей настой после пожара в опере. Да и после его ссоры с Феликсом едва ли он питал к ней добрые чувства - ведь она поддержала Феликса. Чем бы ни было вызвано желание Найджела, разговор с ним не сулил Эмме ничего приятного.

- Пройдемся, - сказал Найджел, когда они вышли в коридор. Было ясно, что он не хочет, чтобы их кто-то подслушал. Наконец, когда они миновали несколько коридоров, он неуверенно начал.

- Послушай, Эмма, мне бы не хотелось лезть тебе в душу, но я просто не могу смолчать. Ваши отношения с Феликсом это только ваше дело. Но ты должна понимать одну вещь - совсем скоро его не станет. Все мы проходим через боль потери, когда нас покидает очередной колдун. Ты не знаешь, как это. И ваша близость только усугубит ситуацию. Как бы мы ни хотели, даже при всей мощи совета мы бессильны что-либо изменить.

- Что ты от меня хочешь? - резковато спросила Эмма. Найджела ничуть не покоробил её тон. Он только грустно улыбнулся.

- Я не собираюсь вставать между вами или запрещать вам общаться. Прими это, как совет старшего брата - помни, что я сказал. Как бы смешно это для тебя ни звучало, мы семья и мы заботимся друг о друге. Феликс не случайно держится с тобой так холодно. Точнее, держался до недавнего времени.

- Найджел...

- Просто не забывай мои слова. Это все, что я хотел сказать.

- Хорошо, - сухо отозвалась Эмма. Она с облегчением попрощалась с ним и поспешила в комнату с зельями, которую про себя давно окрестила "лабораторией".

Феликс был занят работой. Сосредоточенный, он сидел за столом, а перед ним стояли с десяток открытых баночек, наполненных травами. В маленьких шкатулочках поблескивали острыми гранями мелкие камушки.

- Минутку, - попросил он, когда в комнату вошла Эмма. Покорно кивнув, она присела на стоящий у окна табурет и принялась наблюдать за работой Феликса.

Тот низко склонился над столом и пинцетом осторожно вкладывал травы и камешки в открытую крышку массивного медальона. Прежде, чем добавить очередной, он долго размышлял и негромко бормотал себе под нос что-то немелодичное. Прошло не меньше четверти часа, когда он наконец-то распрямился и осторожно закрыл медальон. Проведя над ним кончиками пальцев, он добавил ещё одно заклинание и отложил медальон в сторону.

- Ты что-то хотела?

- Просто зашла. Что это?

- Небольшая подстраховка для Идель. Усиливает ее способности ищейки. Цветки желтой герани, одуванчика, шелковицы, земляники, иглы кедра, мимоза, можжевельник. И агат, он помогает принимать верные решения.

- Сколько же ты всего знаешь, - в очередной раз поразилась Эмма. Феликс улыбнулся.

- Все знания перешли мне от предшественников. И здесь важно не только понимать, что к чему, но верно рассчитать, что и сколько нужно использовать, как все связать воедино. Я могу рассказать тебе что необходимо для того или иного амулета, но в твоих руках он так и останется саше с камнями.

- Или медальоном, - улыбнулась Эмма. Она осторожно взяла цепочку. Удивительно, но, как и от меча Ролланда, от золота исходило приятное тепло.

- Это идея Розмари Монгрелл. Она жила в шестнадцатом веке и первой придумала использовать украшения в качестве амулетов. Раньше колдуны смешивали травы в кожаных мешочках, что было не совсем удобно, учитывая специфику нашей работы. Кстати, этот медальон принадлежал самой Розмари. Как правило, в династических семьях такие вещи передаются по наследству. Подобная преемственность подкрепляет колдовство.

- Значит, Ида тоже относится к династической семье? Поэтому её называют леди?

- Да. Констанс была из рода Монгреллов, - поймав непонимающий взгляд Эммы, он пояснил, - если представители двух династий вступают в брак, то они берут фамилию по мужской линии, если же только один из них принадлежит к древней династии, то фамилия наследуется даже по женской. Поэтому Идель носит фамилию и титул Монгреллов, а Найджел нет. Его фамилия Берроуз.

- А сколько всего династий?

- Около десятка, может дюжина. Я знаю только Тристана, он лорд Кемпборт, и слышал о леди Дилан Роквел. Она последняя из своего рода, и потому входит совет, где ей совсем не место. И, да, Уильям Уинтегроув. О нем я как-то забыл.

- Значит, и моя мать тоже из династической семьи? – изумленно произнесла Эмма. – Но я никогда прежде не слышала от нее и намека на хранилище. И я знаю своих бабушку и дедушку. Они фермеры в Юте. И всегда жили там, сколько я себя помню.

- Да, как-то странно, - пробормотал Феликс. – Впрочем, некоторые члены династических семей выбирают простую жизнь среди людей. Никто не запрещает им этого. Бывает даже, что дети из династических семей, рожденные в мире смертных, возвращаются в убежище и продолжают семейное дело.

И, что бы ты ни думала об Уинтегроуве, ваш род был одним из наиболее почитаемых в убежище. Аманда Уинтегроув была первой женщиной, председательствовавшей в совете, Виктор Уинтегроув, нарушая все запреты, спас свитки из Александрийской библиотеки, а Эдвард Уинтегроув, вопреки всем законам логики, стал временщиком, более того, умел перемещаться в будущее, что регулярно и делал. К сожалению, никто не знает, где теперь его дневники, но по слухам там были описаны такие невероятные вещи, что в них невозможно было поверить. Тебе не следует стыдиться своей семьи, Эмма. И не следует бояться этого места или совета. Ты здесь по праву большему, чем большинство из нас. И, кстати, о предках, - Феликс поднялся и. подойдя к стеллажам у окна, открыл одну из маленьких коробочек. – Я сделал кое-что для тебя. Этот амулет на протяжении веков хранился в вашей семье. Уходя, Уинтегроув не сумел забрать родовые вещи, так что все теперь принадлежит тебе, - он осторожно вложил кулон в раскрытую ладонь Эммы.

В нем не было ничего особенного – голубой камешек, обрамленный в золото, и все же он горел куда сильнее, чем амулет Иды.

- Разве в него можно положить заговоренные травы? – улыбнулась Эмма, поднимая взгляд на Феликса.

- Он не для того. Это оберег. Во всяком случае таковым был.

- Был? А теперь?

- Я заключил в него часть своей силы. Когда я буду неспособен тебе помочь, используй его. Кто знает, каким будет колдун, пришедший на мое место. Я хочу знать, что ты будешь в безопасности, даже когда я уйду. Здесь достаточно мощи для того, чтобы защитить тебя от самого могущественного демона.

- Феликс, я...

- И почему я не удивлен, что вы оба здесь? – дверь в комнату с грохотом распахнулась, и в лабораторию ворвался Шеймас. – Ида рвет и мечет, спрашивает, почему еще ничего не готово. Или готово?

- Готово, - тяжело вздохнув, отозвался Феликс. – Скажи, что мы будем через пять минут.

- Вот уж нет, я там не появлюсь. Ида злая, как цербер. Давай, шевелись. И ты бы тоже собиралась, - обернулся он к Эмме. – Слушай, Феликс, а что ты думаешь о...

Эмма не стала им мешать. Выйдя из комнаты, она тотчас надела кулон на шею. Что бы ни говорил ей Найджел, как бы разумны ни были его аргументы, все его речи были напрасны. Она не могла заставить себя держаться подальше от Феликса. И как бы ужасен ни был конец, она бы ни за что на свете не предпочла бы собственное спокойствие тем чувствам, которые охватывали ее в его присутствии.

Зайдя в свою спальню, Эмма собрала волосы в тугой узел на затылке и распахнула шкаф. Совсем недавно Феликс неплохо помог ей, сделав так, что вещи из гардеробной перемещались сюда под силой предчувствий Эммы. Вот и теперь она нашла то, что искала – тонкую белоснежную рубашку, штаны из хлопка и кожаные ботинки. Ботинки стали для Эммы полной неожиданностью – она думала скорее о босоножках, которые можно снять в любую секунду и босиком пойти по песку. Впрочем, пока что заклинание работало без осечек и, пожав плечами, она все же надела их. Эмма уже хотела закрыть шкаф, когда на верхней полке заметила солнечные очки. Посмеиваясь, она сжала их в руке и направилась в гостиную.

Все уже собрались. На груди Иды поблескивал амулет, Найджел поправлял ножны.

- А где Шеймас и Феликс?

- Тут, - послышался веселый голос Шеймаса. Он вошел в гостиную, а следом за ним появился и Феликс. Впервые Эмма видела его в футболке. Поймав ее взгляд, он смущенно улыбнулся и пожал плечами. При этом Феликс едва не выронил рюкзак и оттого смутился ещё сильнее.

- Итак, все помнят, что мы имеем дело с книгой смерти и она наверняка будет охраняться? Шеймас, надеюсь, в этот раз ты не станешь вести себя, как в Риме?

- Когда это было? - буркнул временщик.

- Перемешаемся все вместе и расходимся в стороны. Помните, наша задача не оставлять следов своего присутствия - Феликс, прошу, никакого колдовства, если в том не будет крайней необходимости. Мы пойдём к пирамиде Джосера, а вы с Эммой свободны в своих перемещениях. Вроде бы все, - Ида бросила вопросительный взгляд на Шеймаса и тот утвердительно кивнул. - Тогда вперёд.

Как и всегда перемещение произошло стремительно. В мгновение в лицо Эммы ударил раскаленный воздух.

- Я же говорил, что будет пекло, - проворчал Шеймас. - И воды не додумался взять.

- А ты попей из Нила, - предложил ему Найджел. Шеймас скорчил недовольную рожицу.

Впрочем, Эмма пропустила конец их дружеских препирательств - все её внимание было приковано к ступенчатой пирамиде, видневшейся на горизонте. Прежде она никогда не была в Египте и все её знания об этой стране оканчивались сфинксом у пирамид Гиза, изображениями богов в учебниках и парой голливудских блокбастеров.

Теперь же она неотрывно вглядывалась в пирамиду, с изумлением отмечая, что она совсем не похожа на свой привычный образ. Больше всего она напоминала уходящую в небо лестницу. Казалось, что строил её гигантских размеров младенец, ставя друг на друга все меньшие и меньшие кубики. Рядом с пирамидой виднелись ещё какие-то сооружения, но Эмма не могла их различить.

- Зачаровывает, не правда ли? - наклонившись к ней, сказал Феликс. Остальные уже направились в сторону пирамиды, и они с Феликсом остались вдвоём.

- Я ожидала другого, - призналась Эмма. - Не думала, что пирамиды... Такие...

- Понимаю, - он от души рассмеялся, глядя на её растерянный вид. - Но это самая первая из пирамид. По большому счёту, это даже скелет пирамиды, и все они на самом деле такие. Просто впоследствии промежутки между частями стали закрывать более мелкими гранитными блоками, щебнем, затем все шлифовали и покрывали слоем известняка. Сейчас это невозможно даже представить, но в древности пирамиды были белоснежными, и от них отражался солнечный свет. Попроси Шеймаса, он не откажет себе в удовольствии посетить древний мир и посмотреть на одно из чудес света в его первозданном виде.

- Но он мне не сможет рассказать ничего интересного, как это делаешь ты, - отозвалась Эмма. Они медленно направились в противоположную сторону, хотя впереди не было видно ничего, что могло бы привлечь внимание или указать на местонахождение книги смерти.

- Я мог бы его попросить, перенести только нас двоих. Впрочем, я напрасно это говорю. Шеймас просто обожает древнюю историю, и ни за какие коврижки не вернулся бы обратно в убежище, зная, что мы здесь.

- Он мог бы осмотреть все и в другой раз.

- Идель не разрешит. Как-то, еще до моего появления, Шеймас страшно провинился, и с тех пор Идель запрещает ему путешествовать в одиночку.

- И что же он натворил?

Феликс усмехнулся.

- В то время ребята искали очередной свиток из александрийской библиотеки. Без ищейки, сама понимаешь, у них не было ничего, кроме собственной уверенности и туманных намеков из книг. Так вот они отправились в Рим, времен Пунических войн. И надо же было такому случиться, через город как раз проходили легионеры Публия Сципиона, отправляясь к берегам Тичино . И что ты думаешь? Наш Шеймас выскочил в проход и принялся щелкать фотоаппаратом. В общем, не подоспей к нему Идель и остальные, его бы попросту растерзали. Пришлось в срочном порядке перемещаться. И, разумеется, в убежище их уже встречали члены совета. Тогда Идель еле удалось замять дело, но Шеймасу до сих пор она не позволяет перемещаться одному. Впрочем, насколько мне известно, он не особо ее слушается. Во всяком случае, я как-то видел у него фотографии, явно сделанные в прошлом.

- И что на них было? – поинтересовалась Эмма. Феликс внезапно замялся. – Что?

- Скажем, полагаясь на защитные чары, которые охраняют его от чумы, оспы и прочих болезней прошлого, Шеймас посещает не самые достойные места с самой дурной репутацией.

- Что? – Эмма остановилась и уставилась во все глаза на Феликса. – Ты хочешь сказать, мы его так редко видим, потому что он все время проводит в каком-то средневековом борделе?

- Я никогда не привыкну к этим временам, - фыркнул юноша. – Бордели. Боже правый. Ни одна моя знакомая не произнесла бы это слово.

- Прости. Я просто шокирована. Я думала, Шеймас все время рисует у себя в комнате.

Феликс насмешливо изогнул бровь, но ничего не сказал. Наконец, когда молчание затянулось, он пояснил.

- Шеймас очень одинок. У Идель есть Найджел, с которым они очень близки, тот, когда не нужен сестре, все свое время проводит с Ролландом или в оружейной, мастеря новые ловушки для демонов. Вот и получается, что Шеймас совершенно один.

- У него есть ты.

- Ненадолго. И мы оба это знаем. Да и теперь я больше времени провожу с тобой. Мне бы хотелось, что бы у него был кто-то, кто бы за ним приглядел. Я был бы счастлив, если бы он увлекся Люси, пусть она и существо. Когда я уйду, пригляди за ним, хорошо?

- Хорошо.

Разговор, начавшийся так приятно, вновь вернулся к ужасной теме неизбежной смерти Феликса. Продолжать ее Эмма не намеревалась. Она отвела взгляд в сторону, не в силах смотреть на бледное лицо юноши, и тут же почувствовала толчок в грудь. Так было и прежде, когда дар давал о себе знать.

- Феликс, думаю, нам туда, - прошептала она и, не дожидаясь, прибавила шаг. Впереди виднелось неясное нагромождение блоков, точно прежде здесь стоял разрушенный временем обелиск. Поравнявшись с ним, Эмма замерла. Здесь определенно невозможно было спрятать книгу, если, конечно, ее не закопали под сохранившимся блоком.

- Подожди, - остановил её Феликс. Осторожно приблизившись, он медленно склонился над глыбой камея, точно ожидая, что она с секунды на секунду взорвётся. Рука его едва заметно дрожала, когда он коснулся рыхлой поверхности. В ту же секунду послышался тихий шорох, и камень просел внутрь, открывая небольшой проход.

- Откуда ты знал? - изумилась Эмма. Проход был тёмным и едва ли сулил что-то хорошее.

- Я не знал. Но у обитателей убежища и египетских жрецов всегда отношения были не самыми теплыми. Магия жрецов самая могущественная из всех, когда-либо существовавших в мире. Такие, как я, черпают силу из того же источника, вот почему жрецы истребляли колдунов, а вместе с ними и всех, кто будет рядом. На эту плиту могло быть наложено проклятие, и ты бы уже не вернулась домой. Видимо, проклятие все же было, но его успел снять кто-то из членов совета.

- Тогда может не стоит лезть внутрь? - с отчаянной надеждой спросила Эмма. Феликс невесело улыбнулся и осторожно спустился во тьму.

- Я тебе помогу, - пообещал он.

Проклиная все на свете, Эмма послушно опустилась на горячий песок и её ноги повисли над пропастью. Приготовившись к падению, она съехала вниз. Секунда полёта, и её подхватили руки Феликса.

- Поймал, - прошептал он. Кожа Эммы покрылась мурашками. Хотя под её ногами была твердая почва, она была не в силах отстраниться. Дыхание Феликса щекотало её кожу. Он в нерешительности замер, как и Эмма застигнутый врасплох.

- Как ты думаешь, что это за место? - собственный голос показался ей нестерпимо тонким и неестественным. Феликс отстранился. Он упорно смотрел куда угодно, только не на девушку.

- Некрополь.

- Что?

- Подземное кладбище. Катакомбы тянутся на многие километры под землёй. Нам следует быть внимательными.

Сбросив с плеча рюкзак, он достал из него два фонарика.

- Нам бы ещё нить Ариадны и карту тоннелей, - буркнула Эмма. Феликс наконец-то поднял на неё взгляд и улыбнулся.

- Веревка у меня есть, только её все равно не хватит. И не бойся, мне приходилось бывать и не в таких передрягах. К тому же эта сила менее враждебна ко мне, чем та, которой воспользовались жрецы.

- Ты же говорил, что могущественнее их никого нет.

- Есть. Смерть. И здесь у меня преимущество. Пошли.

Он сжал ладонь Эммы, и они осторожно направились вперёд по узкому коридору, подсвечивая себе путь фонариками.

- Египтологи спорят, откуда пошло название Саккара, но лично я поддерживаю божественную теорию, - голос Феликса эхом отражался от стен. Идти в темноте сквозь царство смерти было неприятно даже ему. Что уж говорить об Эмме, чья ладонь мелко дрожала в его руке. Отвлечь её - было единственным способом побороть этот страх. - До того, как египтяне возвеличили Осириса, Исиду и Сета, они поклонялись иным богам. Бога смерти звали Сокар. Многие египтологи считают, что похожего звучания недостаточно, чтобы говорить о достоверности этой теории, но я ничуть в этом не сомневаюсь.

- Почему?

- Я чувствую мертвую силу этого места. Она давит на меня со всех сторон, точно я на дне глубочайшего озёра и вода выталкивает меня на поверхность. Учёные не всегда правы, но они же просто люди. Не знали же они об этом чёрном входе в некрополь.

- Есть ещё и парадный?

- Возле пирамид. Пирамида Джосера не единственная в Сакарре, просто остальные плохо просматривались с места нашего появления. Возможно, нам удастся посмотреть их поближе, если Идель разрешит. Здесь разветвление коридора. Куда дальше?

- Сюда, - Эмма кивнула направо. Она первой вошла в тёмный проход и спустя несколько секунд остановилась как вкопанная, а из её уст вырвался вопль ужаса.

- Тише, - Феликс прижал её к себе, и успокаивающее коснулся губами её макушки. Эмма дрожала в его объятиях, точно перепуганный ребенок, - Все нормально. Это просто мумия бабуина. Здесь таких сотни. Для египтян они были священными животными, их приносили в жертву богам, а мумии хоронили здесь. Многие даже в золотых саркофагах, чтобы заручиться поддержкой богов. Неудивительно, что воры здесь похозяйничали. Просто не обращай внимания и все.

Но как она могла не обращать внимание? Каждый раз, когда свет её фонарика выхватывал в темноте очертания чего-то тёмного, Эмма отводила его в сторону и, затаив дыхание, быстро проходила мимо. Больше всего её пугала мысль о том, что, как бы далёк не был бы их путь, его придётся проделать ещё раз в обратный конец.

И все же какая-то незримая сила тянула ее все дальше и дальше по страшным тоннелям древнего некрополя. Эмма ориентировалась в них так легко, точно это был ее родной дом. В какой-то момент ей стало не по себе оттого, что она совершенно не запоминала дорогу, но инстинкт подсказывал ей, что дар ищейки не подведет их и на этот раз и непременно выведет обратно на поверхность.

Внезапно она оступилась. Дар, говоривший в ней, замолк, и пустота внутри парализовала Эмму. Так бывает, когда неожиданно стихает неясное гудение, и, прежде незамеченное, оставляет за собой одну лишь тишину.

- Что случилось? Это здесь? – взволнованно спросил Феликс, подходя к ней.

- Думаю, да, - неуверенно отозвалась она. Они стояли возле входа в камеру. Пожав плечами, Эмма вошла внутрь и осмотрелась. Все помещение было сплошь заполнено небольшими вытянутыми кувшинами с крышками. Больше всего они напоминали греческие амфоры, но что им здесь делать? Эмма бросила непонимающий взгляд на Феликса.

- Я знаю, что это. Египтяне приносили в дар богам птиц. Это священная галерея соколов.

- Хочешь сказать, что в этих кувшинах...

- Мумии соколов. Но почему мы оказались именно здесь?

Феликс направил свет фонарика на стены, точно надеясь отыскать подсказку на их появление здесь. Дар ищейки в этот раз безмолвствовал, и оставленные им территории теперь занимал тошнотворный страх. Стараясь не думать, что их окружают тысячи трупиков убитых птиц, Эмма отошла к единственной свободной от стеллажей стене. Воздух в тоннелях был затхлым и отчего-то влажным. Дышалось в них очень сложно, а может быть это был всего лишь страх? Не желая видеть весь этот ужас, Эмма повернулась к стене и вдруг заметила на ней поблекший от времени знак.

- Феликс, - неуверенно позвала она, направляя фонарик на символ.

- Ибис, - изумленно прошептал он. – Знак Тота . Но что ему делать здесь? Погребальные камеры для жертвоприношений никогда не расписывали. Ты бы не могла отойти в сторону? Я хочу кое-что проверить.

- А ты уверен? Ты же говорил, что жрецы оставляли ловушки для колдунов.

- Будем надеяться, что совет успел очистить эту камеру, - с напускной бравадой произнес юноша. Ободряюще кивнув Эмме, он присел на корточки и провел ладонью над полом.

В следующее мгновение все вокруг пришло в движение. Казалось, что долину сотрясает землетрясение. Падали и разбивались глиняные кувшины, свет фонаря дрожал по осыпающимся стенам. Крик Эммы эхом разносился по тоннелям некрополя, а с потолка сыпала пыль. На мгновение она потеряла ощущение происходящего, все смешалось в один вибрирующий гул, идущий от самой земли, а затем, так же внезапно, как и началось, все закончилось.

Тяжело дыша, Эмма сидела посреди погребальной камеры, окруженная битыми черепками и полотняными кульками с завернутыми в них соколами, с ее волос сыпался песок. Фонарь лежал шагах в двух, а у самый стены виднелся темный силуэт.

- Феликс!

Отталкивая от себя мумии, по хрустящим осколкам Эмма подползла к колдуну. Тот лежал недвижно, и на какое-то мгновение ей показалось, что он мертв. Схватив его за плечо, Эмма приложила все силы, чтобы перевернуть Феликса на спину.

Он был куда бледнее, чем обычно. Глаза его были открыты, он судорожно дышал, прижимая к груди кожанный футляр с картушем .

- Она была здесь. Книга смерти – это папирус. Совет пропустил ее, он не увидел следов магии в камере и не снял проклятие.

- Что с тобой?

- То, о чем говорила Кассандра, - он усмехнулся уголком рта. – Они забрали всю мою силу. Я не могу даже пошевелиться. Пророчество сбылось, Эмма. Книга найдена, а мне пора вернуться обратно.

- Нет! Нет! Я выйду отсюда, приведу остальных! Мы поможем тебе!

- Не нужно, - Феликс поймал ее руку и крепко ее сжал. – Если ты уйдешь, то я больше никогда тебя не увижу. Я исчезну раньше, чем ты вернешься, а я не хочу этого. Побудь со мной, пока это не случится, хорошо? – он судорожно сглотнул.

Эмма отчаянно закивала, из ее глаз потекли слезы. Стараясь удержать рвущийся из горла всхлип, она изо всех сил стиснула губы.

- Не нужно, - мягко произнес Феликс. – Мы знали, что это произойдет. Просто я не думал, что это случится так быстро, сегодня. Но мы нашли книгу.

- Да плевать мне на эту книгу!

- Эмма!

- Должен быть какой-то выход!

- Эмма, перестань! – он еще крепче сжал ее ладонь. – Не нужно. Я ни о чем не жалею. Ты была права – я напрасно отвергал эту жизнь. Она была даром. Я получил времени больше, чем кто-либо из смертных. У меня появился дом, семья, ты. Я счастливый человек. Кто еще мог отправиться в будущее, прикоснуться к тайнам мира и встретить такое чудо – тебя? Нас разделяет целый век, я бы никогда не встретил тебя, не узнал, не случись мне стать колдуном. И, если смерть цена за все это счастье, то она не значит ничего. Все ее платят, но я хотя бы знаю, за что.

- Должен быть какой-то выход! А кулон? Твой кулон! Он даст тебе сил, чтобы выйти отсюда. Как его использовать?

- Он предназначен тебе. И, даже если бы я им воспользовался, он бы ничего не изменил. Он дал бы мне день, может чуть дольше, но я не хочу этого. Не хочу считать секунды и жить в страхе. Лучше так. Да, так лучше. Мы нашли книгу, обставили Уинтегроува. Я заканчиваю свою жизнь в гробнице древних египтян, и здесь ты, а больше мне никого не надо.

Не находя в себе слов, Эмма неотрывно смотрела на его восковое лицо, грудь, вздымающуюся все тише и тише, и, когда надежда окончательно угасла в ней, она вновь ощутила в себе присутствие силы. Не понимая, что делает, она осторожно коснулась ладонью груди Феликса и, коротко вздохнув, прикрыла глаза.

Будто, только и ожидая этого, все ее силы рванули прочь из тела. Ладонь разогрелась так жарко, что казалась охваченной пламенем. Из тела Эммы вырвался ослепительный белый свет, воздух вокруг них заревел, закружился огненным столбом, и, разрушив потолок, взмыл вверх. А следом за ним высоко в небо вырвались тысячи соколов, возвращаясь из небытия обратно к жизни.

Глава 14

- Откуда я знаю, что произошло? – голос Иды доносился приглушенно, казалось, что она говорит где-то за стеной, звуки то приближались, то вновь растворялись вдали.

- Это не мои требования, Идель. Этого требует совет. И что ты ему ответишь, когда тебя спросят, что произошло в Египте?

- То же, что и тебе. Мы заканчивали осмотр подножия пирамиды Джосера, когда из-под земли вырвался яркий поток белого света, ослепивший нас всех, а следом за ним послышались крики птиц, шелест крыльев. Мы поспешно переместились к тому месту, откуда шел свет, увидели обугленный песок и подземную камеру, где без чувств лежали Эмма и Феликс.

- И почему ты не связалась со мной?

- Потому что, прежде всего, я хранитель убежища и отвечаю за всех, кто живет в этом доме. Я связалась с тобой сразу же, как мы перенесли их сюда. Спасибо, что позволил Дилан помочь нам.

- Как будто можно ей запретить, - фыркнул Тристан. – Ей не терпелось снова увидеть Ролланда.

- Бедный мальчик, - с вымученным смешком произнесла Ида. – Мне стоит ждать вызова от совета?

- Не сейчас. Большинство из нас согласны, что сейчас главнее всего найти книгу, и потому не собираются отвлекать вас от поисков. Но, когда они завершатся, у вас спросят сполна.

- Будем надеяться, что они затянутся на годы. А что насчет Феликса? Они нашли выход?

- Пока еще нет, но не думай, будто мы махнули на него рукой. Если Броуди смог наложить проклятие, то среди времен найдется хоть один колдун, который сможет его снять.

- Будем надеяться. Присоединитесь к нам с Дилан на ужине?

- О, с удовольствием.

Послышался тихий скрип двери, и вновь Эмма окунулась в сон. Когда она открыла глаза, то увидела перед собой маленькую фигурку Люси. Та выметала из камина золу.

- Люси, - позвала ее Эмма. Горничная вздрогнула и едва не рассыпала все содержимое совка.

- Ох, мисс Эмма, как же вы меня напугали.

- Прости. Который час? Тристан уже ушел?

- Конечно, ушел, не оставаться же ему здесь. Как вы себя чувствуете, мисс?

- Нормально, - пробормотала Эмма, осторожно приподнимаясь на подушке. Ее немного познабливало, но в целом состояние было нормальным. – Как Феликс?

- Он тоже в порядке, мисс, - Люси отложила метелку в сторону и с плохо скрываемым интересом, спросила, - а что там произошло, мисс Эмма? В той гробнице? Никто в толк не возьмет.

- Я и сама не возьму. Ты не могла бы подать мне одежду? Я хочу увидеть Феликса.

Хотя было видно, что Люси отнюдь не нравится, что она так поспешно покидает кровать, Эмма проигнорировала ее неодобрительный взгляд и переоделась.

- У вас новое украшение, мисс?

- А? Что?

- Кулон, - Люси кивнула на ее шею, и Эмма машинально провела по ней пальцами. Она совершенно забыла о подарке, преподнесенном ей Феликсом.

- Это моих предков. Мистер Скрелтон наполнил его своими чарами, так что это скорее амулет на удачу.

- Ах, мисс, это так романтично.

- Романтично?

- Сила колдуна неотрывно связана с его душой. Можно сказать, что в вашем кулоне хранится частичка его души.

- Ты уверена? - изумилась Эмма. Она ещё раз и более внимательно посмотрела на кулон. Ничто не выдавало в нем столь высокой ценности. Самое обычное, потускневшее от времени украшение.

- Мисс, - с едва заметным укором произнесла Люси, - я, конечно, не колдун или хранитель, но кое-что все же достигает моих ушей, и я вам точно говорю, у колдунов душа и сила неделимы. Ох, мисс, да куда же вы в таком состоянии? Когда леди Монгрелл узнает, сто вы встали с кровати, такое начнётся.

Но Эмма её уже не слышала. Прислушиваясь к своим ощущениям, она медленно направилась вперёд по коридору, и лишь у дверей подумала, что Феликс может спать. Но её опасения не подтвердились. Из-под двери виднелась блеклая полоска света и, постучавшись, Эмма вошла внутрь.

Феликс сидел в кресле перед камином. Все лампы в комнате были погашены, за исключением тусклого рожка над кроватью.

- Эмма? - он порывисто поднялся на ноги и девушка в испуге застыла. В последний раз она видела его умирающим, едва способным говорить, и стремительность его движений немало её испугала. - Я в порядке, - верно истолковал он её движение, - Дилан, колдунья из убежища Тристана, сделала все необходимое, хотя и без ее помощи все было хорошо. То, что ты совершила – верх безрассудства.

- Безрассудства?

- Я же просил - никогда меня не спасай, - пояснил он, но вопреки суровому тону, на губах юноши играла улыбка. - Я только в толк не возьму, как тебе это удалось. В лучшие свои дни, на пике силы, я не был на это способен. Ты не только превзошла проклятие жрецов и вернула мне силы, ты воскресила из мёртвых тысячи птиц.

- Я не знаю, что произошло, - смущённо и несколько испуганно ответила Эмма. Она старалась не смотреть в глаза колдуна. Тот ужас, который она пережила в гробнице, видя умирающего Феликса, был столь силён, что теперь она начинала понимать Найджела. Второго раза она не вынесет. Её сердце разобьется вклочья, и те чувства, которые она испытывала сейчас, обещали обратиться в жестокую пытку.

- Ты все сама понимаешь, - значительно понизив голос, сказал Феликс. - Теперь ты все понимаешь. И я не могу оградить тебя от этого. Совсем скоро я вновь приближусь к самому краю, но на этот раз тьма поглотит меня.

- Разве в тебе не прибавилось сил?

- Отчасти. Но они не бесконечны. И все же, - он выдавил из себя усмешку, у меня очень большие планы на то, как ими распорядиться. Верно говорят, понимаешь, как много имел лишь тогда, когда этого лишаешься.

- Я не понимаю тебя, - с надеждой произнесла Эмма, но по пробежавшей тени на его лице поняла, что речь шла о чем-то ином, чем их взаимоотношения.

- Пока я лежал здесь, у меня была масса времени обо всем подумать. Ты говорила, что у тебя большая семья. Но, насколько я помню, а память у меня от предыдущих поколений колдунов, Уинтегроув был сиротой. Его родители погибли, когда он был совсем еще мальчишкой, и его воспитал Алфорд Гринвуд, старик с портрета в красном зале, тот самый, что погиб вместе с Констанс.

- Но я помню своих бабушку и дедушку, - категорически отозвалась Эмма. – Я познакомилась с Уинтегроувом на похоронах деда.

- Это невозможно, - мягким тоном произнес Феликс. – Эмма, я считаю, что все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Либо вы с Уинтегроувом не связаны никакими узами, либо та семья, которую ты привыкла считать...

- Хватит! – резко оборвала его Эмма. Она порывисто поднялась с кресла, но не ушла, а лишь в нерешительности замерла, охваченная жгучим ужасом. Что, если Феликс прав? Она любила своих родных, скучала по ним, и лишь мысль, что без нее они в безопасности, заставляла ее держаться ото всех подальше.

- Когда ты появилась в убежище, Идель отдала приказ связаться с твоими родными. Но из-за последних событий это не удалось сделать. Если ты готова, мы можем сделать это прямо сейчас, пока у меня достаточно сил. Шеймас перенесет нас в прошлое, в тот день, когда ты оказалась среди нас.

- Я не знаю, – честно ответила девушка. С одной стороны ей безудержно хотелось вновь увидеть родителей, обнять их и сказать, как сильно по ним скучала, предупредить относительно Уинтегроува. Но с другой... Что, если Феликс прав, и окажется, что ее воспоминания всего лишь морок?

- С этим придется разбираться, хочешь ты того или нет, - тихо произнес он. – Если ты не готова, то мы сами обо всем позаботимся. Ролланд вернулся, так что мы вновь в большинстве. А ты пока приглядишь за демонами. Не оставлять же их одних?

- Нет. Я пойду с вами, - упрямо возразила Эмма. Феликс вперился в нее пристальным взглядом, но, спустя пару секунд неожиданно усмехнулся.

- Хорошо. А сейчас у меня есть одна идея. Подойди, ближе, - он кивнул на кресло, стоящее напротив, и осторожно поднялся. Эмма послушно выполнила приказ, не сводя с Феликса заинтригованного взгляда. - Закрой глаза. Предупрежу сразу, это не самое приятное ощущение из тех, которые тебе приходилось испытывать.

- Даже представить боюсь, что ты имеешь в виду, - пошутила Эмма. Но, стоило ей закрыть глаза, как ее обдало нестерпимым жаром. Она инстинктивно попыталась отстраниться, но поняла, что не в силах пошевелиться. Она была парализована. Даже крик ужаса не сорвался с ее губ.

- Тише, - мягко произнес Феликс. Эмма почувствовала волны силы, исходящие от него. Трудно было понять, что происходит. Все, что ей оставалось — верить ему на слово. Впрочем, Феликс давно заслужил ее абсолютное доверие. Жар усиливался. Теперь он распространялся точечно, точно искры от костра попали на кожу и медленно тлели. Дыхание Эммы сбилось. Она старалась вздохнуть, но воздух был сухим, и у нее перехватило дыхание.

- Почти все, - пообещал Феликс, а в следующее мгновение огоньки на коже вспыхнули еще сильнее. Эмма закричала от боли, и открыла глаза. Комната казалась темнее, чем прежде, она кружилась и Эмма почувствовала дурноту. - Ты в порядке?

- Кажется, - прошептала она, утирая выступившие на глаза слезы. - Что это было?

- Всего лишь защита. Демоны тебя боятся, а силы кулона хватит на других темных существ. Но тебе нужно опасаться не их, а совета.

- Я не понимаю, - Эмма тотчас поправилась. - Да, я знаю, что совет не лучший мой друг, но что ты хочешь, чтобы я сделала, оказавшись в его власти?

- Выжила, - коротко ответил Феликс. - Эти чары помогут тебе воспользоваться способностью Шеймаса к перемещению. Я уже говорил с ним, он не против. Никто не сможет тебя их лишить — заклинание выжжено на твоих костях. Темное колдовство, но что поделаешь?

- И сколько это отняло у тебя сил?

Феликс промолчал. Он просто стоял и улыбался, глядя на нее и Эмма сдалась. Она осторожно поднялась на ноги, прислушиваясь к своим ощущениям. Но боли не было.

- Я теперь могу перемещаться куда угодно?

- Куда угодно, - подтвердил юноша.

- И тебе не придется тратить силы, если я захочу, чтобы ты пошел со мной?

- Ты думаешь, я захочу пойти? - Феликс насмешливо изогнул бровь и Эмма рассмеялась. - Думаю, я и впрямь задолжал тебе прогулку. В конце концов, Ролланд показал тебе Мохер. Куда хочешь пойти? Гладиаторские бои, рыцарский турнир короля Генриха, коронация королевы Виктории?

- Обычно парни приглашали меня в кино или в кафе. Пожалуй, из всех моих ухажеров ты самый оригинальный.

- А еще бы твоя матушка оценила бы нашу разницу в возрасте. Так я твой ухажер?

Эмма смущенно улыбнулась и опустила взгляд. Она и сама не заметила как слово сорвалось с ее губ. Феликс тихонько рассмеялся.

- Я сочту за честь ухаживать за вами мисс Рейн. Столько, сколько времени мне отведено. Вы мне это позволите?

- С удовольствием, мистер Скрелтон.

- Так как насчет прогулки? У тебя уже появились идеи?

- У меня лишь одна идея — сегодня не лучший день, чтобы покидать убежище. Пару часов назад мы оба чуть ли не погибли. Если Ида узнает, что мы сбежали, такое начнется, что никакие силы не помогут. Ни твои, ни мои.

- Это верно. Но мы обязательно с тобой выберемся из этих стен. Вдвоем. Я тебе обещаю.

- Я знаю.

Эмма в нерешительности замерла. Ей отнюдь не хотелось уходить из этой комнаты, но она не могла найти новой темы для разговора. Приподнявшись на носочках, она неуверенно коснулась губами губ Феликса, но тот мягко отстранился. Эмма замерла. Так они и стояли в полной тишине, отделенные друг от друга парой сантиметров.

- Эмма... - Феликс нежно провел ладонью по ее щеке, - Прошу, не поступай так со мной. Я и без того сейчас привязан к жизни больше, чем был до смерти. Мне будет проще уходить, зная, что то, что между нами, всего лишь плод моего воображения.

- Но это не так. Совет ищет выход, они смогут тебе помочь. А пока что я смогу подпитывать тебя своей силой, как в гробнице.

- Нет. Это недопустимо. Эмма, пойми, невозможно бесконечно брать у жизни в долг. Все рано или поздно окончится. Я не могу быть счастлив, это было бы несправедливым по отношению к тебе.

- Я справлюсь, - холодно возразила девушка. Мгновение она пристально смотрела в глаза Феликса, надеясь увидеть в них хоть проблеск надежды, но все ее чаяния были напрасными. Он все так же упрямо смотрел в ответ и, тяжело вздохнув, Эмма вышла из комнаты.

- Какие же у тебя извращенные фантазии. Мне бы стоило позавидовать колдуну.

- Ролланд?

Он появился из-за поворота коридора и, не сказав ни слова, утянул Эмму в ее комнату.

- Эй, ты что делаешь?

- Пришел поболтать. Мне твои мысли спать мешают, - он нахально забрался с ногами на кровать и выжидательно уставился на Эмму. - Ну и что произошло в пустыни?

- А что в совете? - вопросом на вопрос ответила она. Оттолкнув ноги Ролланда, Эмма села напротив него. - Очередные неприятности?

- Ну, хорошего мало. На Иду давно уже точат зуб, а когда вся эпопея с книгой закончится, её вызовут на суд и спросят за все. Впрочем, она и не в таких переделках бывала.

- А что насчёт Феликса?

Ролланд наградил её долгим взглядом.

- У них нет никаких зацепок, чтобы ему помочь. В совете считают, что, как и Феликсу, Броуди частично известно содержание книги смерти. А понять, откуда у них такие знания, совет не может. Они борются, Эмма, но не видят для него спасения. Если бы не Тристан, все бы пустили на самотек. Дилан, колдунья из убежища Тристана, это чистой воды сгусток атомной энергии. Она развила бурную деятельность, пытаясь найти решение, и я весьма на неё надеюсь.

- Я слышала от Иды, что она весьма тобой заинтересована.

- Ерунда. Она чертовски горячая и мне совсем не по зубам.

Эмма впервые за долгое время от души расхохоталась, и Ролланд выругался на гаэльском.

- Я имел в виду, что Дилан это ураган в юбке. Она делает что хочет и как хочет. Ей плевать на совет и его запреты. Только Трис может с ней справиться, она его искренне уважает. Мне не раз приходилось пересекаться с Дилан и я никогда не знал другой девушки, которая бы, будучи пьяной вдрызг в самом дешёвом борделе Флоренции умудрялась оставаться совершенно очаровательной, - на последнем слове он сморщился, точно в нос ему ударил неприятный запах. - Дилан вроде младшей сёстры, которая вечно связывается с дурной компанией и вляпывается в неприятности. И вместе с тем она могущественная колдунья и с ней не боишься выступать против демонов. Она скорее умрёт, чем бросит своих без защиты.

Эмма улыбнулась. Она отчаянно пыталась скрыть свои мысли, но, по тому, как Ролланд расплылся в улыбке, поняла, что это ей не вполне удалось.

- Отстань. Давай о чем-то другом.

- Феликс считает, сто мы должны проверить моё прошлое. У Уинтегроува не было семьи, а, значит, моя мать не была его сестрой. Нужно понять, что их связывало. И родственники ли мы с ним вообще.

- Я никогда об этом не думал, - задумался Ролланд. - И в самом деле, странно. Впрочем, все возможно, когда речь идёт об Уинтегроуве. Не забивай себе голову ненужными мыслями, уверен, мы завтра же обо всем узнаем. Ида не станет мешать.

- Я не уверена, что хочу знать правду, - призналась Эмма. Ролланд понимающе кивнул и молча сжал её руку.

Когда на следующее утро Эмма вошла в столовую, то испытала неожиданный подъём духа, увидев, что впервые за долгое время все обитатели убежища собрались за одним столом.

- Доброе утро, - поприветствовала она их, и в ответ ей раздался нестройный хор голосов.

- Значит, ты зовёшь нас в гости? - жизнерадостно спросил Шеймас, неумело орудуя ножом. Кусочек жареного бекона так и норовил убежать из его тарелки.

- Да, - неуверенно ответила Эмма, искоса глядя на Иду. Та, поймав ее взгляд, отложила приборы в сторону.

- Мы уже все обсудили с Феликсом и Ролландом, - подтвердила она. – Я и сама не понимаю, как это от меня ускользнуло. Чем быстрее мы разберемся, что связывает твое прошлое с Уинтегроувом, тем меньше вопросов останется. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

- Мы пойдем все вместе?

- Идель останется, - вступил в разговор Найджел. – Мы считаем, не стоит оставлять убежище без защиты, раз Уинтегрову уже раз удалось проникнуть в здание.

- Хорошо, - Эмма кивнула и принялась за еду. Но аппетита у нее совершенно не было, и вскоре она отставила от себя тарелку.

- Не переживай.

- Легко сказать.

- Все будет хорошо, - вслух сказал Ролланд. - Мы с Найджелом с удовольствием разомнемся в какой-нибудь заварушке, Феликс полон сил, а, как ты слышала, Шеймасу не терпится найти себе приключения на одно место.

- Это как пластырь - лучше быстро сорвать, - ввернул Найджел. Он выглядел не таким счастливым, как Шеймас, но и прежнего мрачного расположения духа в нем уже не было. Должно быть, так на него подействовало возвращение Ролланда.

- Мы будем рядом, - просто сказал Феликс, и Эмма поняла, что он имеет в виду не воинов и Шеймаса, а их двоих. И верно, одного его присутствия как правило было достаточно для того, чтобы Эмма чувствовала себя в безопасности.

После завтрака они не стали тянуть время и сразу же переместились в дом Эммы.

Как же давно она здесь не была! Стены родного дома, где прошла вся её жизнь, неожиданно показались ей совершенно чужими. Было очень холодно, точно здесь несколько дней все окна были открыты нараспашку, и дом отчего-то казался мёртвым.

- Будьте осторожнее, - негромко произнёс Ролланд, тесня Эмму и Шеймаса за спину. - Ты чувствуешь?

Найджел мрачно кивнул. Рука его сама собой потянулась к ножнам и он обнажил меч.

- В чем дело? - настойчиво спросила Эмма. Её нервы были на пределе. Больше всего на свете ей сейчас хотелось закричать, разрушить эту гнетущую тишину.

Никто не ответил. Обменявшись взглядом с Найджелом, Феликс выставил перед собой руки и принялся медленно и осторожно реребирать пальцами. Казалось, что он пытается нащупать тончайшую нить на бесплотной пелене. Эмма боялась даже вдохнуть, зачарованная движениями Феликса. Они стояли в узком коридоре второго этажа, ожидая чего-то непонятного. И вдруг Феликс резко вскинул руку вверх. Мгновение ничего не происходило, а затем все вокруг переменилось.

Стены обнажились, точно никогда прежде их не покрывали обои. Исчезли фотографии маленькой Эммы с родителями, бра и зеркала. Коридор был абсолютно пуст, а серые стены покрыты чёрной копотью и непонятными знаками.

- Санскрит, - сквозь зубы прошипел Найджел. - Будьте начеку, он должен быть здесь.

Эмма не знала, о ком он говорит. Она ровным счётом не понимала, что произошло. Дом, который она всегда знала и любила, выглядел так, словно в нем уже несколько десятилетий никто не обитал. Стекла были разбиты, стены изуродованы копотью и заклинаниями, деревянные полы покрыты слизью и чем-то ещё столь же мерзким. Остановившись возле очередной двери, Ролланд резким движением распахнул её.

Все было ещё хуже, чем Эмма себе представляла. Её комната осталась точно такой же, как прежде. Это выглядело совершенно жутко среди останков прежнего дома. Все это время Эмма уговаривала себя, что всему виной Уинтегроув, что дом изуродовали уже после того, как она оказалась в убежище. Но выходило так, что она и в самом деле жила здесь. Вся её жизнь была обманом, мороком. Эмме стало плохо. К горлу подступил едкий ком и её стошнило. Найджел обернулся на звук и в ту же секунду резко пригнулся к прогнившему полу, а над его головой серебряным росчерком пролетел кинжал. На ладонях Феликса вспыхнуло зеленое пламя и почти сразу же погасло - в бой вступил Ролланд.

Эмма могла слышать только звук потасовки. Шеймас осторожно придерживал её за плечо, а она так и продолжала согнувшись стоять в углу комнаты, не в силах пошевелиться. Сквозь щель между косяком и дверью она видела неясные тени, всполохи пламени, до неё долетали вскрики и звон стали.

Все стихло совершенно неожиданно. Эмма бросила настороженный взгляд на Шеймаса, и тот отрицательно покачал головой.

- Идите сюда, - позвал их Найджел. Шеймас подал Эмме руку и они вышли в коридор. Там, где прежде был холл, возвышались три тёмные фигуры. Подойдя к ним, Эмма увидела четвёртую, распластавшуюся на полу у из ног. Это без сомнения был демон, но совсем не такой как Гадес или Барнол. Он был значительно меньше и его тёмные черты были менее человечные. Демона окружали всполохи зелёного пламени, и, стоило ему чуть пошевелиться, оно касалось его уродливой плоти и демон визгливо всерикивал.

- Думаю, ты захочешь с ним поговорить.

Голос Феликса прозвучал холодно и показался чужим. Эмма бросила на него непонимающий взгляд и тот взмахнул ладонью. Теперь вместо демона Эмма видела свою мать. Зрелище было столь реальным, что она невольно поддалась вперёд. Мать на полу дрожала от страха, её лицо, такое любимое и родное, исказила мука страдания.

- Эмма, - позвала она, - Эмма!

Но Феликс снова взмахнул ладонью и видение исчезло. Демон извивался на прежнем месте и его голос вновь превратился в писк.

- Это была завеса, - тихо произнёс колдун.- Чары, столь любимые Броуди. Все вокруг... Эмма, я...

Но она не слушала. Точно зачарованная, она шагнула вперёд, не отрывая взгляда от демона. Тот перестал хныкать и так же пристально глядел на Эмму.

- Помоги мне, - повторил он, но теперь завеса не застлила глаза Эммы. Она по-прежнему видела отвратительное существо.

- Кто вас сюда послал? - властно спросил Феликс. Существо закатило глаза и уставилось на колдуна. Пламя вокруг него вспыхнуло ещё ярче и демон вновь закныкал.

- Я сожгу тебя, если продолжишь играть в молчанку. Это очищающий огонь, ты не сможешь восстановиться в аду, как прежде. Говори.

- Уинтегроув, - прошипел демон. - Уинтегроув приказал.

- Говори все, что знаешь.

- Нас привели сюда семнадцать лет назад. Велели заботиться о младенце. Мы и заботились. Когда она сбежала, Уинтегроув велел не искать её. Он сказал, что мы ему больше не нужны, что можем вернуться в преисподнюю. Но я задержался у меня были здесь дела.

- Так все это время... - прошептала Эмма. Демон захихикал, но его смех тотчас перешёл в иступленный визг - пламя вокруг него вспыхнуло ещё жарче.

- Что Уинтегроув говорил о младенцем? Откуда он?

- Он нам не отчитывался. Но я все знаю, все. Если вы меня освободите, я все расскажу, все, - он бросил умоляющий взгляд на Эмму, но она не дрогнула.

- Откуда младенец?

- Она нужна была Уинтегроуву. В нее он годами вкладывал чары, наше присутствие наполняло её силами демонов. Абсолютная власть, дитя убежища, воспитанная демонами. Но он хотел, чтобы она росла обычной, ничего не знала о нашем мире и не сочувствовала демонам. Она должна была оставаться чистой перед советом.

- Зачем?

- Чтобы стать его частью, а затем уничтожить. Эмма - будущее убежища. Кроме силы у неё есть право на место среди высших. Post tenebras lux

Феликс поражено замер. Взгляд Найджела застыл на Эмме, он был поражен. Даже Ролланд выглядел шокированным, хотя Эмме не удавалось прочесть его мысли.

Пламя зелёного огня взметнулось к потолку. Демон заверещал втрое громче прежнего и с громким треском сгинул. Теперь он был свободен.

- Что это значит? Что он сказал?- дрожащим голосом спросила Эмма. Она опасалась смотреть кому-либо в глаза. Её взгляд замер на тёмном выженном круге паркета, том, что осталось от демона, от её матери.

- После мрака свет, - хрипло перевёл Найджел. - Это фамильный девиз Монгреллов.

Глава 15

Эмма не нашла в себе сил поговорить с Идой. Вернувшись в убежище, она заперлась в своей спальне и не видела никого до следующего вечера, когда в комнату беззастенчиво ввалился Тристан. Он не стал ни о чем ее спрашивать, просто молча разглядывал, после чего, ни сказав ни слова, вышел прочь.

Эмма Монгрелл. Было отчего потерять рассудок. Вся её прежняя жизнь оказалась миражом, безграничной ложью и Эмма не находила себе места. Поверить, что любящая мать была демоном, уютный родной дом - изуродованными руинами, а она сама дочерью Констанс Монгрелл было выше её сил. Найджел который теперь, возможно, был ее кузеном, молча приносил ей живительный настой и Эмма залпом пила кружку за кружкой, чувствуя себя, впрочем, ни чуть не лучше, чем прежде.

Шеймас несколько раз заглядывал в её комнату, желая убедиться, что Эмме ничего не нужно, но хуже всего была навязчивая забота Феликса. Если прежде Эмме приходилось подбадривать его в минуты хандры, то теперь юноша пытался возместить ей это сполна, вот только выходило это у него хуже не придумаешь. В конце концов, его неловкие попытки так насмешили девушку, что она не сдержала улыбки и, развивая успех, Феликс увлёк её занятиями, развивающими интуицию.

Здесь его фантазия была неистощимой. Если поначалу он предлагал Эмме угадывать карты из колоды, то вскоре задания стали сложнее. Так он просил Эмму озвучить содержимое написанного им текста, рассказать о человеке с портрета в Зале славы, или куда они переместятся и какой там будет погода.

Эти маленькие отлучки из убежища напрочь развеяли её хандру. Феликс показал ей все семь чудес света, римский легион, выступающий из города, праздник равноденствия индейцев и даже свой дом. Последний визит принёс ему немало горьких чувств, а когда из парадной двери вышла тоненькая изящная женщина с зачесанными вверх белоснежными волосами, сердце его не выдержало, и Феликс постыдно переместился обратно домой.

- Вернулись? - мрачно произнёс Ролланд, увидев их в коридоре.

- Что случилось? - бесцветным голосом спросил Феликс.

- Проверили прошлое Шеймаса. Там все пусто.

- Тогда точно на тебе лица нет? - спросила Эмма.

- Это были похороны его сестры. Шеймас просто раздавлен. Тебе ли не понять.

- Спасибо, что напомнил.

- Пожалуйста. Все мы кого-то теряли. Да и твоему колдуну здесь тоже не задержаться. Но это не повод прятаться ото всех. Нам реально нужна твоя помощь с Римом. Так что соберись. У тебя, по крайней мере, есть сестра и кузен. А у Шеймаса и никого.

- Как Ида?

- А ты как думаешь? Переживает из-за матери, не знает, как вести себя рядом с тобой.

- Мы обе могли бы притвориться, что ничего не произошло.

На это заявление Ролланд откровенно рассмеялся. Феликс с терпеливым непониманием переводил взгляд с одного на другого.

- Пойдёмте в библиотеку, - наконец пояснил ему Ролланд. - Мы уже полтора часа бьемся над тем, в каком времени лучше искать книгу. Ида не хочет затягивать с проверкой Рима, так что ваши мозги и дар Эммы придутся кстати.

- Ватикана, - по дороге поправила его девушка.

- Рим звучит более многообещающе. Как ты не понимаешь разницу между Замком Святого Ангела и захватывающим миром вольного города? Феликс, тебе бы давно следовало прогуляться с ней по узким улочкам Рима.

- Я бы отправился туда, только если бы напился до потери рассудка и искал место, где бы закончить свои дни.

Ролланд хмыкнул и внимательное вгляделся в Феликса. Эмма не знала, о чем он думает - после произошедшего в Египте она могла услышать его мысли лишь тогда, когда он к ней обращался. Изредка, во сне, она улавливала смутные образы, увиденные воином, и по утрам чувствовала острую боль в лопатках. Впрочем, подобная перемена только радовала Эмму - ей совсем не хотелось, чтобы её чувства к Феликсу были известны кому-либо ещё.

Ида и Найджел громко спорили о чём-то в библиотеке. Увидев Эмму, они тотчас осеклись и хранительница опустилась взгляд в бумаги.

- Привет, - натянуто улыбнулся им Найджел. - А мы тут решаем насчёт Ватикана. Рима, - поправился он, перехватив взгляд Ролланда. Я думаю, что лучше всего исполнить предсказанное Кассандрой в точности - вернуться в тот же год, из которого мы пришли. А Ида считает, что искать необходимо в первом веке. Хотя какая библиотека могла существовать в то время?

- Книга не обязательно должна найтись в библиотеке, - устало сказала Ида. Должно быть она уже не в первый раз приводила этот довод Найджелу, потому как он раздраженно отмахнулся.

- Кстати, - неожиданно вспомнила Эмма, - когда мы были в убежище гробнице, Феликс нашёл футляр с папирусом. Мы ещё решили, что это и есть книга смерти.

- Вы почти угадали. Это книга мёртвых и весьма любопытный экземпляр. Я уже нашёл для неё место в библиотеке, - Найджел махнул рукой в сторону далекого стенда с древними табличками и свитками. - Так что мы не совсем ошиблись.

- Рим, - напомнила ему Ида. Показалось Эмме или нет, но за то время, пока она избегала встреч с хранительницей, та заметно осунулась и выглядела теперь крайне истощенной.

- Верно, - поспешил успокоить ее Найджел. - Что вы думаете… О, нет, Шеймас.

- О, да, - хмыкнул тот, появляясь из-за стеллажей. В руках он нес тоненькую тетрадь, явно не принадлежавшую библиотеке. - Как ты и просила, Монгрелл, я тщательнейшим образом записываю, где и когда отдыхаю, - он швырнул тетрадь поверх раскрытой книги. - Если ваша светлость изволит обратиться к моим записям, то увидит, что я более, чем хорошо знаком с Римом конца пятнадцатого века, и у меня там найдется немало приятелей, готовых посодействовать нашим изысканиям.

- Мы ищем книгу смерти, - отдернула его Ида. - А не выбираем постоялый двор.

- Одно другому не мешает, - ничуть не смутился Шеймас. - Ты же сама говоришь, что это обреченное мероприятие, так почему бы нам не заручиться поддержкой местных?

- Я вас не понимаю! - Ида с силой захлопнула книгу. - Отчего при слове «Рим» вы все теряете голову?

Найджел, Ролланд и Шеймас преглянулись.

- Ида, тебе просто не понять, что такое Рим в то время.

- Драки.

- Бордели.

- Храмы.

- Вино.

- Золото.

- Фрески.

- Свобода.

- Бордели.

- Ты повторяешься, - пихнул локтем в бок Шеймаса Ролланд. - Одним словом, Ида, это лучшее место, где можно отдохнуть. Вне зависимости от того, интересует ли тебя женская грудь в натуре или в мраморе, как нашего Найджела.

- Меня не интересует женская грудь в принципе, - напомнила ему Ида. Вдохновение во взгляде Ролланда угасло.

- В любом случае, тебе придется довериться нам. Что скажешь, Эмма? Идем в шестнадцатый век?

- Там нет книги, - пожала она плечами.

- Тогда какая разница? - ввернул слово Шеймас. - Ида, ну что тебе стоит согласиться?

И хранительница сдалась. Тут же, оттеснив ее от стола, Шеймас, Ролланд и Найджел ввязались в жаркую дискуссию о том, в какой год им лучше отправиться. Феликс с интересом следил за их спорами и только Ида, ко всему безучастная, смотрела на паркетный пол. Наконец, собравшись с мыслями, она подняла взгляд на Эмму.

- Может мы…

- Конечно, - кивнула Эмма.

Вместе они поднялись вверх по лестнице и свернули в северное крыло, после чего Ида открыла ключом одну из запертых дверей и они вошли внутрь.

Как бы сильны не были бы переживания Эммы, на мгновение она обо всем забыла. Они находились в теплице Найджела, о которой Эмма так много слышала и которую никогда не видела воочию. Здесь было невероятно тепло и приятно пахло землей. Всюду в глиняных горшках росли самые невероятные растения. Некоторые горшки были так велики, что в них уместился бы ребенок, другие, стоящие на деревянном столе, крохотными, точно наперстки. Эмме никогда не доводилось видеть ничего подобного. Цветущие лианы спускались с крыши вниз, три застекленные стены казались покрытыми снегом из-за плотного белоснежного тумана, сквозь который золотился солнечный свет. Теперь Эмма понимала Найджела, который проводил в теплице большую часть своего дня. Будь ее воля, она бы и сама наведывалась сюда в каждую свободную минуту.

Обернувшись к Иде, Эмма заметила нечто прежде укрывшееся от ее внимания — огромную клетку с яркими голубыми и желтыми птицами. Их пение было столь естественно в этом чудесном месте, что она даже не заметила его.

- Канарейки и голубые сойки, - негромко произнесла Ида, подходя к клетке. - Первых птиц завела еще моя мать. Наша мать, - поправилась она.

- Ида…

- Я не знаю, как к этому относиться, - порывисто произнесла она. - Я думала об этом все дни и не понимаю, что произошло. Как это вообще могло случиться? Выходит, она сбежала, когда уже ждала тебя.

- Но от кого? - озвучила Эмма мучивший ее вопрос. - Думаешь, мой отец Уинтегроув?

- Не знаю. Не могу в это поверить. Я была еще слишком маленькой, но помню, что она его ненавидела. И это она рассказала о нем отцу и Уинтегроува выставили.

- Что бы было, если бы она была беременна от него и это открылось?

Ида брезгливо сморщила нос. Казалось, от одной этой мысли ей стало не по себе.

- Моя мать была леди Монгрелл, уважаемой женщиной с безукоризненной репутацией. А Уинтегроувы всегда были в самом низу иерархии и пользовались дурной славой. За Уильямом давно следили, подозревали в самом худшем. Если бы мать с ним связалась, этого бы не поняли. Ей бы пришлось покинуть отца и свое убежище, - голос Иды сорвался. - Впрочем, это она и сделала.

- Мы не знаем всей правды, - поспешила успокоить ее Эмма. - Я только предположила, что она с Уинтегроувом… Что они были моими родителями. Но отцом мог быть и Джеймс Монгрелл.

Ида молчала. Она была в столь растерянных чувствах, что на нее жалко было посмотреть. Казалось, будто это ее, а не жизнь Эммы, рассыпалась как карточный домик.

- Ида, - Эмма взяла ее за руку и та вздрогнула, - я не могу сейчас думать еще и о своей семье. Моя голова и без того вскоре взорвется. Мой дар, книга смерти, планы Уинтегроува, гибель Феликса — мне есть о чем беспокоиться в настоящем. На прошлое меня попросту не хватит. И сейчас это не главное. Давай разберемся с книгой смерти и тем, как помочь Феликсу, а уже потом подумаем об Уинтегроуве и Констанс.

Ида молча кивнула и, как показалось Эмме, вздохнула с облегчением. Дверь в теплицу приоткрылась и в ней показалась голова Найджела.

- Так и думал, что вы здесь. Как тебе мои владения. Эмма?

- Мне нравятся, - натянуто улыбнулась она, радуясь возможности сменить тему. - Вы уже решили?

- Вроде бы, - усмехнулся он. - В конце-концов Шеймас и твой колдун пришли к соглашению, а всех остальных попросту проигнорировали.

От Эммы не укрылось насмешливое «твой колдун», но она предпочла не заострять на этом внимание. Вместо этого она следом за Найджелом вышла в коридор и они втроем направились в реквизиторскую.

Там же стоял такой хохот, будто им предстояло давать концерт, а не отправиться в рискованное путешествие в прошлое. Ролланд до слез смеялся над Шеймасом, вырядившимся в золотую парчу и шляпу с пером. Даже Феликс смеялся. Сам он был одет довольно скромно в узкие штаны и черную сорочку с глубоким круглым вырезом, но даже в этом незамысловатом костюме он был более, чем хорош собой.

- Придержи свои мысли при себе.

- А ты не лезь в мою голову.

- Неудивительно, что ты пользуешься такой популярностью в Риме, - усмехнулся Найджел, окидывая взглядом смущенного Шеймаса. - Дуришь бедным девушкам головы, представляясь герцогом?

- Даже и не думал, - пробурчал Шеймас, но по тому, как вспыхнули румянцем его щеки, Эмма поняла, что Найджел не так уж далек от истины. Она тихонько хихикнула и прикрыло ладонью рот, когда Шеймас бросил на нее обиженный взгляд.

- Итак? Куда идете? - спросила Ида.

- Октябрь тысяча пятьсот третьего года, - живо откликнулся Ролланд. Сам он придирчиво осматривал плащи и Эмма понимала — Ролланд пытается определить какой будет меньше всего мешаться ему в бою, если, конечно, такой предстоит.

- Не понимаю, - Ида перевела растерянный взгляд на Феликса и тот охотно пояснил.

- Мы переместимся в конец октября, сразу же после смерти папы Пия Второго. Рим сейчас залит кровью в отсутствии власти и все гвардейцы вышли на улицу. Сейчас никому нет дела до книг, в лучшем случае пара слуг защищает папские регалии, если их вовсе не вывезли из Ватикана.

- Прекрасно. Остается надеяться, что вы не потонете в этом море.

- Не бойся, Ида, мы справимся, а Эмма за нами приглядит.

Хотел бы я на это посмотреть.

Ида ничуть не разделяла оптимизма Феликса, и все же неуверенно кивнула. Она проводила Эмму вглубь зала, где значилось «шестнадцатый век», но их оттеснил Шеймас.

- Я все уже подготовил, - заявил он, кивая на одну из вешалок. - Ладно, ребята, пошли в оружейную, пусть Эмма спокойно переоденется. Ида, я уже послал за Амандой, она поможет.

Аманда и впрямь появилась через мгновение после того, как юноши затворили за собой двери. Привычно молчаливая, она усадила пред собой Эмму и принялась за прическу. Как и в прошлый раз ей совсем не нужны были расчески и шпильки, стоило ей коснуться прядей, как те послушно принимали необходимое положение. Эмма зачарованно следила за ее работой в зеркале. Когда ее волосы внезапно начали расти, она смежила веки, уверенная, что ей это лишь мерещится, но глаза не врали. Более того, темные пряди обрели явственный бронзовый оттенок какому позавидовала бы Флора с картины Тициана.

Вскоре прическа была готова, и поверх нее Аманда закрепила золотую сеточку, расшитую жемчугом. Вместе с Идой она помогла Эмме надеть роскошное платье из алой парчи, а затем прикрыла голову и плечи золотой вуалью.

Эмма не могла узнать себя в зеркале. Наряд ее не казался ни маскарадным, ни костюмом к исторической пьесе. Все, от ручных строчек шва до последнего шнурка, было в нем настоящим.

- Неплохо, - услышала она тихое бормотанье Иды. - Но этот лиф… Он и вправду должен быть настолько низким?

Аманда пожала плечами, и только теперь Эмма обратила внимание на то, сколь откровенно ее декольте. Насколько она помнила портреты из Зала славы, в шестнадцатом веке еще никто и не думал ходить в столь открытом наряде.

- Не знаю, что задумал Шеймас, - задумчиво произнесла Ида, - но лучше тебе набросить на плечи плащ. Хотя это Италия, но в конце октября погода может быть весьма прохладной. Да и появляться в таком виде и в такие времена было бы верхом неосмотрительности.

- Спасибо.

Когда в реквизиторскую вернулись юноши, Эмма уже справилась с завязками плаща и терпеливо ожидала их у входа. Шеймас едва заметно усмехнулся, бросая взгляд на Эмму и ободряюще кивнул Иде. В следующее мгновение они переместились.

Первое, что почувствовала Эмма, был смрад. Горло сдавил спазм, она поспешно прижала руку ко рту, борясь с приступом рвоты.

- Все как всегда, - довольно осклабился Ролланд. По всему выходило, что нестерпимая вонь не только не вызывает у него омерзения, но и, напротив, пробуждает приятные воспоминания. Найджел и Шеймас тоже ничем не выдавали отвращения и только Феликс чуть заметно нахмурился.

- Ты как? - негромко спросил он, наклоняясь к Эмме.

- Привыкну. Боже, тут всегда так воняет?

- Ты еще не была в средневековой Англии. А еще лучше в Испании. Там вообще не принято мыться или волноваться насчет содержимого ночного горшка. Здесь тебе хотя бы помои на голову не выльются. Во всяком случае, в центре города.

- Почему тут не моются? - Эмма взяла Феликса под локоть и по узким улочкам они двинулись следом за Шеймасом и Найджелом. Ролланд замыкал их шествие.

- Считается, что нельзя смывать с себя воду, в которой тебя крестили. Королева Изабелла гордилась тем, что в жизни мылась всего лишь дважды — сразу после рождения и перед брачной ночью.

- Ужас. Представляю, как там воняло.

- Не представляешь, - усмехнулся Феликс. - Кстати, - улыбка погасла на его губах, - должен тебя предупредить, что сейчас город охвачен беспорядками. На улицах царит хаос, все точно посходили с ума. Вполне вероятно, что нам предстоит встретиться с кое-чем похуже, чем вонь.

- С чем? - обеспокоенно спросила Эмма. Она оглянулась по сторонам и с ужасом поняла, о чем именно говорил Феликс.

Хотя они переместились в сумерки, в гаснущем свете еще можно было различить изуродованные тела людей, точно бесформенная куча лежавших в узком проулке. Возле них уже собрались голодные псы, и хотя Эмма поспешно отвела взгляд, едва поняла, что видит, заглушить звуки было невозможно. Феликс, от которого не скрылась ее дрожь, выпустил руку Эммы и осторожно обнял ее за плечи. Так они и продолжили путь.

Вскоре улицы стали шире, а затхлость сменилась сладковатым запахом гниения. Теперь трупы появлялись все чаще и Эмма то и дело закрывала глаза, позволяя Феликсу вести себя по мощеным улицам. Что бы Ролланд и Шеймас ни говорили о Риме, она знала, что после увиденного никогда уже не сможет полюбить этот город. С ней навсегда останется невыносимый смрад гниющих тел, и роскошные палаццо не смогут вытеснить гнетущие воспоминания.

- Почти пришли, - нарушил угрюмое молчание Шеймас. - Здание библиотеки буквально за углом. Это, конечно, еще не Апостольская библиотека, но уже система. Есть греческая, латинская, папская и секретная коллекции. Думаю, секретная, как раз то, что мы ищем.

- Нет, - негромко возразила Эмма.

- Нет? - Шеймас остановился. - Папская?

- Нам не нужно в библиотеку, - прошептала она, сама удивляясь сказанному. - Книги смерти здесь никогда не было. Мы не за этим здесь.

- Ты уверена?

- Я ни в чем не уверена. Это все дар.

- Тогда куда нам идти? - спросил Феликс. - Не возвращаться же обратно в убежище?

- Нет. Мы должны были оказаться здесь.

- Да, но ты не хотела, - напомнил Шеймас.

- Я говорила лишь, что здесь не будет книги. Пошли. Ролланд, Найджел, будьте наготове.

Эмма первая вошла в темноту спящих улиц. Казалось, будто некая невидимая сила тянет ее за собой, она то и дело переходила на бег, спотыкалась, путалась в пышных юбках платья. Следом за ней, не производя ни звука, точно тени, шли юноши. Наконец, вынырнув на широкую освещенную улицу, Эмма остановилась. Теперь дар оставил ее, она в нерешительности оглянулась, ожидая знака. И вновь дар ее не подвел. В конце улицы, погруженная во мрак, стояла карета.

- Эмма!

- Ты куда, сумасшедшая?

Даже не оглядываясь, она бросилась к карете и, едва за ней закрылась дверца, та тронулась с места. До нее доносились голоса друзей, выкрикивающих ее имя, но Эмма не смела даже оглянуться. Никогда прежде она не чувствовала, чтобы ее дар был так силен. Теперь она понимала Феликса, который не мог остановиться, снова и снова прибегая к силам смерти. Эмма не понимала, что с ней происходит. Она чувствовала себя заложницей в собственном теле, но, как это ни странно, ей было ничуть не страшно, наоборот, Эммой завладела странная решительность, она с трудом подавляла желание рассмеяться.

Ее путешествие не продлилось долго. Не прошло и пяти минут, как карета остановилась и Эмма вышла. Она стояла у подножия богатого палаццо, в окнах которого горел свет.

- Госпожа, - донесся до нее негромкий оклик. Обернувшись, Эмма увидела мальчишку, манившего ее к себе. - Вы от Джулии?

- Да, - просто ответила Эмма. Мальчишка понятливо кивнул и велел знаком следовать за ним. Подхватив юбки Эмма поднялась вверх по узкой мраморной лестнице и оказалась в просторном холле, стены которого были богато украшены фресками, а пол выложен затейливой мозаикой, изображавшей птиц и рыб. Здесь явно жили состоятельные люди и Эмма отчаянно напрягала память, пытаясь вспомнить все, что знала о Риме эпохи Возрождения, но на ум не шло ничего, кроме имен Леонардо и Рафаэля.

Стараясь не отставать от мальчишки, она быстро оглядывалась, охваченная искренним интересом. Если у них будет такая возможность, они с Феликсом непременно вновь окажутся в этом году. Теперь она понимала восторг остальных — у Рима для каждого было припасено, чем удивить.

Мальчишка привел ее в скромную комнату, посреди которой возвышался массивный стол из красного дерева. Здесь явно принимали посетителей, пришедших просить милости хозяина палаццо. Неуверенно оглядываясь, точно ожидая, что за ними следят, мальчишка прошествовал в конец зала и осторожно толкнул стену. Мгновение Эмма ничего не понимала. Но послышался едва уловимый ухом скрип и там, где секундой прежде была глухая стена, отворилась дверь. В тайной комнате горел свет и раздавались негромкие голоса. Эмма поспешила вперед.

- Вы от Джулии?

Она не сразу разглядела фигуру девушки, стоящей в тени комнаты. Всюду, точно как в их библиотеке, возвышались стеллажи с книгами, но полки их были почти пусты.

- Да, - кивнула Эмма, и вновь ложь сорвалась с ее языка так легко точно истина. Женщина смотрела на нее настороженно, но стоило ее взгляду упасть на украшения Эммы и богатое платье, частью скрытое плащом, как она успокоенно кивнула и вышла на свет.

Она была уже не молода, но необычайно красива, той итальянской красотой, которую превозносили ее современники. Темные глаза смотрели внимательно и настороженно, в ней чувствовалась отчаянная решительность и было ясно — кем бы ни являлась эта госпожа, ей привычно повелевать не только своими слугами.

- У нас совсем мало времени, - сказала она, подходя ближе, - Я проделала немалый путь, рискуя всем, и должна покинуть палаццо еще до рассвета. Джулия сказала, вы достаточно сведущи, чтобы понять, какие из этих книг могут быть опасны для отца. Завтра его изберут Папой, но прежде, чем он официально будет представлен народу, псы д`Амбуаза обследуют каждую щель в этом доме. Вы должны забрать все, что представляет опасность.

- Непременно, - отозвалась Эмма. Она уже нырнула между стеллажами и пальцы ее касались толстых кожаных переплетов. Дар снова вел ее, и она, под удивленным взглядом женщины, переходила от книги к книге, не открывая ни одну из них, но точно зная, что она ищет.

Когда осталось не более пяти книг, она внезапно охнула, ощутив под пальцами невыносимое жжение. Отдернув руку она заметила, как погас под ними пылающий уголек, и книга вновь казалась такой же, какой и была прежде. Эмма с опаской коснулась ее вновь, но теперь фолиант ничем не отличался от тысяч других книг.

Эмма осторожно перенесла ее на стол и открыла.

- Вы уверены? - с сомнением в голосе спросила женщина, глядя на столбцы иероглифов, узорчато покрывающих страницу.

- Абсолютно.

Наваждение покинуло Эмму. Дар стих, и теперь она ощутила, как ею завладевает страх. Спрятав книгу под плащ, она неуклюже поклонилась и быстрым шагом направилась прочь из палаццо.

К счастью, ей недолго пришлось плутать по залам и коридорам, и уже минутой спустя Эмма вышла на улицу. Вот тогда паника завладела ее разумом в полной мере. Улица была темна и пустынна. Ни Феликса, ни Шеймаса, ни воинов не было видно.

Набросив на голову капюшон, она двинулась обратным путем, надеясь, что рано или поздно дар выведет ее куда нужно. Вновь широкие улицы сменились узкими проходами, повернув в один из них, Эмма едва держала вопль — тот был завален трупами, убранных подальше от глаз богатых горожан.

- Что вы делаете на улице в столь поздний час?

Эмма обернулась. Напротив нее с обнаженным клинком стоял высокий мужчина, его взгляд подозрительно скользил по Эмме. Точно она могла представлять угрозу. Эмма подняла руку вверх, по-прежнему скрывая книгу, полы плаща распахнулись и Эмма, резко опустила ее, вспомнив сколь откровенно ее платье. Впрочем, очевидно увиденное развеяло все сомнения мужчины. Он вложил меч в ножны.

- Любимице кардинала нечего делать на улице в такое время. Особенно теперь. Я провожу вас домой.

- В этом нет необходимости.

Голос, услышанный Эммой принес ей такое облегчение, что она шумно выдохнула. Из подворотни показался Шеймас в его нелепом костюме, а следом за ним вышли и остальные.

- Герцог? - мужчина низко склонился в нелепо глубоком поклоне. И, хотя соседняя улица была завалена трупами, хотя она едва не потерялась в самом опасном городе мира, Эмма громко рассмеялась.

Глава 16

- Выходит, все путешествие было проделано ради этой книги? - спросил Шеймас, когда они собрались в библиотеке. Он наконец-то снял свой богатый наряд, но по-прежнему недовольно хмурился, стоило ему заметить насмешливые взгляды, которыми обменивались Найджел и Ролланд. - Вот невезение!

- Как раз наоборот, - из-за стеллажей вышла Ида. Она едва не упала, засмотревшись в книгу, которую несла из старинной секции. - Вы нашли один из редчайших оракулов, считавшихся утраченным еще в начале пятого века. Вот, - она положила книгу на стол и все склонились над ней. - Согласно этому, язык, на котором он написан, не принадлежал ни одному народу. Понять написанное можно лишь в том случае, если оракул готов открыть твою судьбу.

- И что это значит? - спросил Шеймас.

- Это значит, что если герцог опустит в нее свой нос, книжка ему ничего не расскажет, потому что знает, чей этот нос на самом деле, - наставительным тоном пояснил Ролланд и Найджел с Феликсом прыснули от смеха. Шеймас скорчил рожицу.

- Я встречалась с таким прежде, - задумчиво сказала Ида. - Одно время помимо книг Тристан собирал разные безделушки, в которых есть сила. У него были карты Маргарет Поул , которые предупреждали об опасности, и понять смысл предзнаменований могли лишь те, кому они угрожали. Их вместе с церковной утварью вывезли люди Кромвеля, а потом сами знаете… В общем, если я права, каждый из нас может открыть эту книгу и, если судьбе будет угодно, получит предсказание.

- С меня и одного хватит, - буркнул Шеймас.

- Это не обсуждается, - Ида взяла со стола орукул и отошла с ним так, чтобы содержимое страниц было видно лишь ей одной. Она открыла наугад книгу, взглянула на иероглифы и удрученно покачала головой. - Не сегодня. Видишь, Шеймас, ничего страшного.

- Посмотрим. - он перехватил у нее оракул, и раскрыл его. - Пусто. Кто следующий?

- Давай, - вызвался Ролланд. - Он распахнул книгу, бросил в нее насмешливый взгляд и пораженно замер. Иероглифы перед его глазами точно подернулись дымкой, и обрели смысл. - Читающий мысли, прочтет свое сердце. Исход один — тишина. И что это значит?

- Про читающий мысли, это в точку.

- А остальное галиматья.

- Предсказание предназначено тебе, - пожала плечами Ида. - Только тебе его понимать. Иногда нужно время, чтобы это произошло.

- Бред какой-то. Рискнешь, Най?

- Отчего нет? - воин забрал книгу, но с ним произошло то же, что и с Шеймасом — ровным счетом ничего.

Настал черед Эммы. Она не без опаски открыла страницу в самом начале и картинка перед ее глазами начала меняться.

- Где тьма глубока как смерть, свет озаряет день грядущий. Огонь сменит лед, чтобы жизнь породить в предательстве.

И вновь между ними пало это слово. Ида бросила на нее внимательный взгляд, точно пытаясь понять, не выдаст ли ненароком Эмма свои намерения, не промелькнет ли тень на ее лице, и та вспыхнула от обиды и недоверия. Отложив книгу, она демонстративно села за стол и сложила на груди руки.

Без лишних слов Феликс поднял оракул и раскрыл его. Теперь все внимание присутствующих сосредоточилось на нем, и не напрасно. Краска отхлынула от лица колдуна, он стал пепельно-серым и с напускным спокойствием отложил оракул в сторону.

- Что? - шепотом спросила Ида.

Феликсу понадобилась секунда, чтобы собраться с мыслями.

- Сегодня или слишком поздно. Забвение.

Все молчали. Тишину нарушал лишь стук часов, до полуночи оставалось не более четверти часа.

- Значит так, - вздохнул Феликс, поднимаясь. - Не будем терять понапрасну время, я давно готов.

- Речь не о твоей смерти, - Эмма вскочила на ноги. - Мы еще не были в твоем прошлом. Это о нем пророчество. Мы пойдем вместе. Мы спасем тебя.

- Меня не спасти, Эмма, - отчеканил Феликс, бросая на нее раздраженный взгляд. - И нам не нужно идти вместе. Ролланду и Найджелу там делать нечего.

- Феликс, но…

- Неужели твой дар молчит? - закричал Феликс. Он с трудом контролировал себя. - Даже я чувствую это. Что-то будет, убежище в опасности, и ты не можешь этого не ощущать. Все мы и без дара чувствуем, как над нами нависают тучи. Уинтегроув не из тех, кто может залечь на дно и исчезнуть в забвении. Он выжидает, и чем больше проходит времени, тем вероятнее его удар. Что, если Флам знает, что мои силы на исходе? Что, если этого они и ждут? Найджел и Ролланд нужны здесь. Я не могу сам отправиться в прошлое, будучи уверенным, что погибну не напрасно, что отыщу книгу смерти, поэтому вы с Шеймасом пойдете со мной. Идель?

Хранительница с мрачной решительностью кивнула. Она смотрела на Феликса так, словно впервые его видела.

- Тогда поторопимся. Времени до полуночи немного, а нужно еще зайти в реквизиторскую. Идель…

- Не смей! - оборвала его хранительница. Глаза ее блестели от слез. - Мы найдем способ! Слышишь? Я не стану с тобой прощаться! Не стану!

- Идель! - Феликс попытался взять ее за руку, но она отшатнулась, точно ожидая удара и губы ее мелко задрожали. Не добавив ни слова, Ида бросилась прочь из библиотеки и с силой захлопнула за собой дверь. Ролланд неловко переступил с носков на пятки и пожал плечами.

- Не знаю, что и сказать, - произнес Найджел. Он подошел к Феликсу и пожал ему руку. - Попытайся спастись, хорошо?

- Непременно, - с насмешливой улыбкой отозвался он и первым направился в реквизиторскую. Следом за ним вышли и Эмма с Шеймасом. Феликс шел быстрым шагом и Эмма, придержав Шеймаса за локоть, заставила его отстать.

- Что?

- Когда будет… пора, возвращайся в убежище. Я останусь.

- Ты что?! - возмутился Шеймас, но Эмма на него шикнула и он замолчал.

- Я буду с ним столько, сколько удастся. Я смогу вернуться назад без твоей помощи, у меня есть на это силы. Быть может, я смогу его спасти. Не знаю. Пророчество туманно, но, думаю, этой ночью Феликс не умрет. Нет, не должен.

- Эмма, я…

- Просто не мешай, ладно? Мой дар меня еще ни разу не подводил. Я знаю, что делаю.

- Очень на это надеюсь, - озабоченно отозвался временщик. Казалось, он что-то хочет добавить к сказанному, но вместо этого Шеймас махнул рукой и прибавил шаг.

Феликс уже переоделся. Теперь он выглядел точно так же, как в день, когда они с Эммой впервые увиделись. Все тот же старомодный коричневый пиджак, шейный платок-галстук, золотая цепочка карманных часов, которые, подумав, он протянул Эмме.

- Вот, - хрипло сказал он, вкладывая часы в ее раскрытую ладонь. - Пусть останутся у тебя. Они принадлежали моему деду, а до него многим поколениям Скрелтонов. Я должен был передать их своему сыну, но не доведется. Пусть они теперь принадлежат твоей семье. Когда-нибудь, быть может, они станут фамильным артефактом, и смогут спасти чью-то жизнь. Мне бы этого хотелось.

- Феликс, …

- К-хе-хе, - откашлялся Шеймас, упорно смотрящий в потолок. - Не хотелось бы прерывать эту сцену, но до полуночи осталось не так много. Нам еще нужно переодеться.

- Я наведу на вас чары, - под взглядом Феликса Эмма отложила часы в сторону и он кивнул, - За пятнадцать минут невозможно добиться убедительности, а выглядя, как ряженные, вы привлечете к себе ненужное внимание. Да и как я смогу объяснить, кто вы и что делаете на корабле?

- Корабле? - изумился Шеймас, - Я думал…

Феликс не дал ему договорить. Схватив временщика за руку и сжав ладонь Эммы, он переместился.

- Это моя работа, - пробормотал Шеймас, - Вау!

Они стояли на палубе огромного лайнера. Мимо них взад и вперед фланировали леди и джентльмены. Тощая старуха сурового вида, быстрым шагом следовала за своей борзой, которая упрямо тащила хозяйку в трюм. Страусиное перо на шляпе старухи гневно вздымалось, когда она прошла мимо Эммы.

- Вот ты где, - раздался глубокий мужской голос, показавшийся Эмме смутно знакомы. Обернувшись, она увидела перед собой отца Феликса. Тот смотрел прямо на сына, лицо которого стало мраморно-белым. Он судорожно сглотнул и улыбнулся..

- Да? Отец?

Мистер Скрелтон подошел к нему, попутно поприветствовав наклоном головы моложавую леди.

- Мы тебя уже заждались. Сэр Ситон-Кэрр поклялся обыграть нас в покер, мы ведь не посрамим фамильную честь? - усмехнувшись, он приобнял Феликса за плечи, но тотчас отпустил его, смущенный внезапным порывом. Эмма, уже немного знавшая о колдовстве, поняла, хотя мистер Скрелтон не видел сына, быть может, несколько минут, его тоже коснулась эта вековая разлука и глубоко в душе он ее ощущает.

Бросив быстрый взгляд на Шеймаса и Эмму, Феликс последовал за отцом, друзья за ним. Но не успели они сойти с палубы, как их окликнул звонкий девичий голос.

- Мистер Скрелтон!

Оба, сын и отец, разом остановились. К ним, придерживая шляпку, быстрым шагом приближалась девушка.

- Вау, - вновь выдохнул Шеймас и Эмма поняла причину его восторга. Девушка и в самом деле была хороша собой. Ее невозможно было назвать красавицей, скорее миловидной, но вся она точно излучала свет. Шеймас посторонился, давая ей дорогу. Он не отрывал от нее взгляда, точно завороженный.

- Мистер Скрелтон, папа' попросил вас поторопить к игре.

- Всенепременно, Аделина, спешу изо всех сил, - он улыбнулся. - Феликс, быть может ты пропустишь эту партию? Уверен, компания прекрасной мисс Ситон-Кэрр будет тебе приятнее общества стариков, - он чуть заметно поклонился девушке и направился прочь от них. Феликс бросил на Эмму виноватый взгляд и повернулся к Аделине.

- Как вам путешествие?

Даже Шеймас не скрыл смешок, так неестественно прозвучал голос Феликса. Тот бросил на него раздраженный взгляд, который не укрылся от Аделины.

- Вы чем-то недовольны?

- Нет, вам показалось, - поспешно сказал он.

Внезапно Эмма вспомнила слова Феликса о том, что он невольно убил свою невесту. Выходило, что Аделина как раз и была этой самой невестой. Эмма во все глаза смотрела на нее, пытаясь понять, что привлекло в ней Феликса. Впрочем, оно и ясно — у нее были красивые голубые глаза, точеная фигура, золотые волосы. И смотрела она на него так, будто он самый значимый человек в мире. На ум приходил другой вопрос — что он нашел в Эмме?

- Эй, - толкнул ее в бок Шеймас.

- Что?

- Книга, - он посмотрел на нее, как на дурочку. - Что говорит твой дар?

- Что я тебя тресну, если ты еще раз меня толкнешь, - буркнула она. - Ничего он не говорит. Может быть позже.

- Так что же вас так волнует? - донесся до нее голос Феликса. Они с Аделиной уже успели отойти от них довольно далеко и расслышать, о чем они говорят, удавалось с трудом.

- Должно быть, я кажусь вам глупой, но меня пугает этот корабль. Даже когда мы отплывали из Англии, я волновалась меньше, чем теперь. Все эти мысли о трагедии «Титаника» не дают мне спокойно вздохнуть. Стоит мне закрыть глаза, как я представляю айсберги.

- Вам не о чем переживать. «Императрица Ирландии» - самое безопасное судно в мире.

- То же говорили и о «Титанике», - Аделина досадливо пожала плечами, точно ей было неловко от собственной убежденности.

- На корабле установлено новейшее оборудование для обнаружения айсбергов, спасательных жилетов гораздо больше, чем пассажиров, да и шлюпок хватит на всех.

- Вы так много знаете.

- У меня было время изучить все вопросы, - мрачно отозвался Феликс. Он отыскал глазами Эмму и та ему ободряюще улыбнулась, хотя больше всего ей теперь хотелось расплакаться. Видеть их вместе, говорящих о кораблекрушении было нестерпимо. Она позволила себе малодушие, и, отвернувшись, направилась прочь с палубы. Дар в ней по-прежнему молчал, но Эмме было гораздо проще делать вид, что она знает, куда идти, чем оставаться с этими двумя. Шеймас нырнул вместе за ней в коридоры, уложенные мягкой зеленой дорожкой.

- Ты в порядке?

- Что? - Эмма обернулась. Шеймас внимательно на нее смотрел. - Да, я хотела сказать, все хорошо.

- Ну-ну, - хмыкнул он и ободряюще сжал ее плечо. - Может быть, походим по кораблю и попытаемся уловить флюиды?

- Флюиды? - теперь уже Эмма хмыкнула, - Ну, что же, попробуем.

Это оказалось не так просто. Корабль на деле был еще больше, чем казалось на первый взгляд. Двадцать метров в ширину, сто семьдесят четыре в длину, он был рассчитан на две тысячи человек, а это почти полторы тысячи кают, не считая комнат отдыха, курительных салонов, рабочих помещений, музыкального салона.

Хотя Эмма и Шеймас были невидимы, и проникать в помещения для первого и второго класса было им нетрудно, в какой-то момент Эмма ощутила страшное разочарование — дар по-прежнему молчал, хотя ноги ее уже гудели от ходьбы, а за иллюминатором стемнело настолько, что фланирующие в белоснежных платьях дамы, казались призраками. Пассажиры спешили в свои каюты, желая выпить еще по кружечке чая и отойти ко сну, но Эмма не чувствовала даже самого слабого голоса интуиции.

Они с Шеймасом вышли обратно на палубу и уселись на опустевшие шезлонги. Хотя была апрельская ночь, а небо сверкало северными звездами, никто из них не испытывал холода.

- Может быть, мы оказались здесь напрасно? - предположила Эмма, думая о том, где может теперь находиться Феликс.

- А как же пророчество?

Эмма пожала плечами.

- А ты не думал, что мы могли оказаться здесь лишь затем, чтобы спасти Феликса?

- Думал, - признался Шеймас. - Но, Эмма, поверь, прошлое нельзя изменить. Умереть в нем — проще простого, но даже наша гибель ничего не поправит.

Эмма бросила на него пристальный взгляд.

- Поверь мне, я пробовал. Ты знаешь, как становятся временщиками? Это связано с сильными чувствами — страхом, горем, болью.

- Феликс мне рассказывал об этом. Но он не говорил, как это случилось с тобой.

- Мы с Феликсом не так далеко ушли друг от друга в возрасте. Когда случилось Пасхальное восстание, мне и моей сестре Мойре было по двенадцать лет. Мы — все, что у нас было.

Наш отец был обеспеченным и уважаемым человеком, но умер незадолго до нашего рождения. Семья его считала мою мать худшим выбором, какой он мог сделать. Дед не дал ей ничего — ни денег, ни земли. Впрочем, недолгое время он помогал ей с оплатой нашей комнатушки. Мать работала прачкой, все наше детство прошло среди ящиков с мылом и чанов с кипящей водой. Мы не понимали, что мать больна, что она старается держаться ради нас, но силы ее оставляют. Она умерла от чахотки, когда нам было восемь. Дед не захотел нас забрать. Он даже никогда нас не видел. Мы с Мойрой оказались на улице. Недалеко от нашей квартиры была фабрика Якобс. Там можно было заработать, чтобы хоть немного утолить голод, да и с молчаливого согласия рабочих мы с Мойрой спали под крышей фабрики.

Там нас и застало Пасхальное восстание. Это был понедельник, первый день бунта. Восставшие ворвались на территорию фабрики, намереваясь ее захватить. Они призывали нас следовать их примеру, уверенные, что рабочие охотно встанут под их знамена.

Но это были бедные люди, привыкшие искать помощи у правительства. На других заводах и фабриках условия были куда тяжелее, здесь же рабочих хотя бы кормили и некоторые только за счет этих скудных обедов могли прокормить детей. Никто не поддержал восставших и они открыли огонь, - голос Шеймаса дрогнул и он замолчал, подняв голову к небу. В лунном свете его глаза блестели от слез.

- Ее убили? - сдавленно спросила Эмма. Она сжала ладонь Шеймаса и он перевел на нее свой взгляд.

- Лучше бы убили, - прошептал он. - Они ее ранили и она угасала долго и мучительно. Мне говорили, что она поправится, я верил в это всем сердцем. Мы с Мойрой ещё до своего рождения были вместе. Я думал, она будет рядом всю мою жизнь. Я до сих пор не понимаю, как пережил ее похороны. Я не смог смотреть, как гроб с ее телом опускают в землю, я просто пошел прочь, не разбирая пути. Потом очнулся уже в убежище.

Иде в то время было восемнадцать, но уже тогда она была настоящим хранителем. Они с Найджелом меня выходили, они заменили мне семью. Но едва я научился перемещаться во времени, я снова вернулся туда. В первый раз едва не погиб, прикрыв Мойру собой. Я словил пулю, предназначавшуюся ей, но ее нашла другая и история повторилась с пугающей точностью. Меня спасли. Я дал слово Иде, что не попытаюсь снова изменить прошлое но не сдержал его. Впрочем, и не думал сдерживать. Я пытался снова и снова, снова и снова, но все было напрасным. Прошлое не изменить. Всем нам предназначены судьбой определенные годы, и время Феликса на исходе.

- Откуда ты знаешь?

Шеймас пожал плечами.

Они не пошли искать Феликса и книгу. Эмма была уверена, любые их попытки теперь будут бессмысленны — Феликс их найдет сам. Что касается книги, то здесь, хотя Эмму снедало беспокойство, она не чувствовала ни малейшего намека на то, где ее следует искать.

Они просидели с Шеймасом больше часа, когда вдалеке послышались быстрые шаги, а затем в клубах опускающегося тумана показалась фигура Феликса. Эмма вспомнила, как пахло от него в день их встречи — холодом и туманом, да и одет Феликс был так же. Значит, он, как и Шеймас, возвращался в свое прошлое, пытался спасти родных .

- Нашли книгу? - спросил он, едва поравнявшись с друзьями. Эмма покачала головой. - Я думал, мы ради этого здесь оказались, - его голос едва заметно дрогнул. Эмма знала, о чем он думает — если книга не найдется, то его гибель будет напрасной. Впрочем, несмотря на то, что Феликса от смерти отделяли считанные минуты, держался он с мужеством. - Я проверил все в каюте Ситон-Кэрра, книги там нет. Он коллекционер, некоторые из фолиантов бесценны. Жаль, что они… - его голос оборвался. - В общем, если у вас потом будет время, проверьте его коллекцию. Там есть на что посмотреть и что укрыть в библиотеке.

- Эй, - Шеймас поднялся, - раз книга не нашлась, мы можем вернуться домой.

- Нет, - отрезал Феликс. - Я устал бегать от смерти. Это случится сегодня, - он потянулся к карману за часами, но, вспомнив, что отдал их Эмме, отдернул руку. - В любом случае, уже недолго. Туман крепчает.

- Слушай, не дури! - Шеймас протянул к нему ладонь, намереваясь переместиться, но Феликс отшатнулся в сторону.

- Вам пора уходить. Береги ее, ладно? - он кивнул на Эмму. - А ты…

- Мы уходим, - Эмма не дала ему закончить. - Шеймас…

Тот неуверенно перевел взгляд с нее на Феликса, ободряюще сжал на прощание плечо девушки и переместился.

- Эмма! - Феликс в недоумении замер, глядя на место, где секундой назад стоял Шеймас. Вероятно, он счел произошедшее ошибкой, нерасторопностью временщика, и был готов увидеть его вновь, но едва его взгляд коснулся лица Эммы, как он все понял.

- Все хорошо, - она улыбнулась в ответ на его изумление. Волнения прежних минут улеглись, Эмма чувствовала странное ликование, точно впереди ее ожидал чудесный праздник, а не встреча со смертью. Дар снова вел ее и она не собиралась противиться ему.

- Ты немедленно возвращаешься обратно! - Феликс был в ярости. Он едва владел собой. Тот страх и боль, которые он с таким трудом сдерживал, теперь прорвались наружу, он с трудом собой владел. - Где твой талисман?

- Я никуда не уйду. Я ровно там, где и должна быть.

- Кому будет легче, если и ты умрешь? Я не позволю тебе сделать эту глупость! Немедленно возвращайся! Видеть тебя не желаю.

- Тогда закрой глаза, - холодно отозвалась Эмма. - Потому что я никуда не уйду, Феликс.

Внезапно палуба под их ногами чуть покачнулась, точно судно, встревоженное громкими голосами, дрогнуло во сне, а затем корабль начал замедлять ход.

- Началось, - прошептал Феликс. Схватив за руку Эмму, он бросился изо всех ног к носу «Императрицы Ирландии». - Давай скорее!

Эмма с трудом за ним поспевала, Феликсу буквально приходилось тащить ее за собой. Оказавшись у прохода, он втянул за собой девушку и, миновав лестницу, они оказались на смотровой площадке по левому борту. Отсюда было видно, как среди тумана, едва заметно горят огни. Тишину прорезал оповещающий сигнал. Огни погасли. «Императрица Ирландии», недвижимая стояла среди черных вод, было поразительно тихо, не слышно ничего, кроме плеска, и туман, точно в убежище, отрезал их от всего мира.

И вдруг огни вспыхнули снова. Теперь они приближались. «Императрица» поддалась назад, но сделать что-либо было уже невозможно. Из тьмы показался нос корабля и он, точно нож в масло, вошел ровно между двух труб в правый борт, сминая машинное отделение и каюты второго класса. Тишину на мгновение прорезал гул и скрежет, но корабль устоял. Его едва качнуло. Феликс крепко держал Эмму, и она устояла на ногах. Она едва замечала колдуна, происходящее, точно огонь, заворожило ее, она не видела ничего, ничего не замечала, все ее внимание было приковано к происходящему.

- Полный вперед!

Усиленный рупором голос капитана перекрыл все остальные звуки. Эмма не понимала, кому он отдает приказ, но если тот предназначался врезавшемуся в них кораблю, то он опоздал. Тот уже дал ход назад и в открытую брешь хлынула вода.

Поднялась суета. Все происходило стремительно, но Эмме казалось, что она смотрит все как в замедленной съемке. На палубе показались члены команды, они пытались как можно скорее подготовить шлюпки к спуску, но им никак не удавалось это сделать. Крепления проржавели, кто-то принес топорик, надеясь с его помощью сбить их, но каждая секунда промедления стоила жизней. Судно кренилось все сильнее. Паника ширилась, охватывая выбегающих из трюма пассажиров.

Эмма с Феликсом, так и продолжали стоять на площадке, цепляясь за ее резные решетки. Та кренилась все сильнее. Послышался страшный треск — это лопнули канаты, удерживающие шлюпки по левому борту. Те со пронзительным скрежетом понеслись вниз, давя всех на своем пути и вылетели в воду, унося за собой несчастные жертвы.

Свет начал мигать и крики усилились. Первые две шлюпки с пассажирами уже опустились на воду, но эвакуация проходила слишком медленно. Удерживаться на смотровой площадке становилось все труднее, Феликс, поддерживая Эмму, осторожно принялся спускаться вниз. Они двигались крайне осторожно, достаточно было поскользнуться, чтобы слететь в воду. Крен был градусов тридцать, по левому борту уже не было ни одного человека и они с Феликсом, опираясь на стены, осторожно продвигались к носу корабля. Понять, что говорит Феликс было невозможно — крики мешали что-либо разобрать, а свет, мелькнув в последний раз, окончательно погас. Все утонуло во тьме. Вдали виднелись огни приближающихся судов, но они были далеко. Остановившись, чтобы перевести дух, Эмма увидела, как от тонущей «Императрицы» отходят четыре шлюпки.

- Эмма! - Феликс кричал ей в самое ухо, - Уходи! Немедленно!

- Ни за что!

- Здесь сейчас все взорвется! Уходи!

Она изо всех сил вцепилась в его руку.

- Вместе. Я буду с тобой до самого конца. Я не оставлю тебя.

- Тогда пеняй на себя.

Феликс сжал ее ладонь еще сильнее и оттолкнувшись ногами от кренящихся стен, полетел с Эммой вниз. Мгновение полета закончилось быстро и жестоко. Их поглотила леденящая бездна вод, сомкнувшись темной пеленой над головами. На мгновение Эмма потеряла Феликса из вида, но когда ее голова снова показалась над поверхностью, она увидела, как он выныривает следом за ней. Холод был еще чудовищнее, чем в его воспоминаниях. Эмма с трудом удерживала воздух в легких, ее мелко трясло и она не могла ни о чем думать.

Крики и плач потонули в ужасающем грохоте взрыва. Вверх в столпе огня взметнулись куски палубы, люди, шлюпки. Это взорвалось машинное отделение, хороня тех, кто еще оставался на борту. Трубы не выдержали. Одна за другой они падали в воду, придавливая тех несчастных, которые пытались добраться до шлюпок вплавь. Волной Эмму и Феликса отбросило прочь от «Императрицы», вновь с головой накрывая толщей вод. Понять где верх, а где низ было невозможно. Эмма больше не видела Феликса. Она вновь оказалась на поверхности, но Феликс не появился следом за ней. Вдали догорали тонущие останки корабля, но на нем больше не слышалось криков. Все было кончено.

- Феликс! - голос Эммы был едва слышим. Ледяная вода обжигала, все ее тело болело, точно после тяжелейшего падения, в голове стоял шум. Эмма с трудом оставалась в сознании. Она снова и снова повторяла его имя, но Феликса не было видно. Мимо проплывали обломки корабля, чьи-то вещи, но среди темных фигур не было колдуна. Его поглотили воды, как поглотили еще тысячу двенадцать человек —шестьсот сорок пять мужчин, двести тридцать семь женщин, сто тридцать детей.

Эмма осталась совершенно одна. Дышать становилось все тяжелее, сознание угасало, она то и дело проваливалась под воду, на мгновение приходя в себя и снова погружаясь во тьму. Пальцы ее искали кулон, но напрасно — должно быть его сорвало с шеи, когда они рухнули в воду. Она не могла вернуться в убежище, не могла воскресить Феликса, не могла спастись. Руки ее загребали ледяную воду, обломки корабля, сорванные шляпки, канаты, платки. И прежде, чем холод одержал над ней победу, Эмма увидела синюю обложку книги, и серебряный оттиск лошади, горящий в свете звезд.

Глава 17

Это было странное место. Эмма не понимала, как она здесь очутилась. Мысли ее были путанными, а память словно меркла — она все еще помнила, что произошло, но зрительные образы ускользали от нее. Вокруг клубился туман, испускающий приглушенный мягкий свет. Он не был холодным, наоборот, Эмма чувствовала себя так комфортно, точно пребывала в сонной уютной неге. А может так оно и было? Туман был повсюду — сверкающим сводом смыкался над головой, клубился под ногами, ускользал сквозь пальцы, едва Эмма касалась его. Было нестерпимо приятно пребывать в этой тишине, в спокойствии и тепле, окружающем точно кокон, мягком, точно пух. - Эмма. Голос донесся точно издалека. А может быть она всего лишь хотела услышать, что здесь еще кто-то есть, что она не одинока. Она подняла взгляд и увидела в трех шагах от себя высокую женскую фигуру. Эмма не понимала, когда незнакомка успела к ней подойти. Быть может она все время была здесь, но взгляд Эммы скользил мимо, не замечая ее? Или она сама возникла из тумана? - Эмма. Голос слышался в голове Эммы, как голос Роллана. Она поднялась на ноги и неуверенно направилась вперед, боясь оступиться, не различая ничего, кроме тумана под своими ногами. Но, сколько бы шагов она ни делала, незнакомка оставалась все так же далеко. - Кто ты? - выкрикнула Эмма, и в голосе ее прозвучал страх. - Чего ты хочешь? В ее голове вновь послышался голос, зовущий её по имени, и женщина оказалась рядом, до нее почти можно было дотянуться. Теперь ее черты не скрывались от глаза. Эмма вглядывалась в них и не узнавала. Ей доводилось видеть их прежде, она знала, кто перед ней, и вместе с тем мягкое жемчужное сияние, исходящее от женщины преображало ее, превращало кого-то иного, во что-то иное. - Эмма… - Мама? Констанс улыбнулась. Улыбка ее была полна потаенной грусти, она протянула ладонь, точно желая коснуться Эммы, но затем ее рука повисла в воздухе и она отшатнулась. - Я умерла? - Ты близка к этому. Но твое время еще не пришло. - Тогда где я? Что происходит? - Разве ты не узнаешь это место? - поинтересовалась Констанс. Она повела рукой в воздухе и туман точно немного развеялся, являя темную громаду здания, едва видневшегося вдали. Эмма ничего не понимала, но внезапно ее сердце кольнуло узнаванием. - Это убежище? Мы по ту сторону его стен? Констанс улыбнулась. - Такие, как мы, никогда не покидаем свой дом. Мы - та сила, которая хранит его от всего зла. - Но я думала… Я испугалась тумана, когда впервые его увидела. - Смерть пугает любого. Но нам дан шанс возвращаться к жизни, когда это необходимо, как теперь. Я появилась лишь потому, что нужна тебе и убежищу, - она улыбнулась, но улыбка вышла печальной. Констанс упорно пыталась сохранить лицо, быть бесстрастной, но ее усилия были более, чем заметны. Эмма смотрела на нее во все глаза и в каждом жесте, в каждом взгляде узнавала себя. Это была нестерпимая мука. Ее страхи и надежды — все было связано с Констанс, но теперь, находясь так близко, имея возможность задать все мучившие ее опросы, она не могла и рта открыть. - Что случилось, когда демоны напали на убежище? - наконец выдавила она из себя. Говорить о битве прошлого было куда проще, чем о себе. - Уинтегроув использовал против нас наше же оружие — книги. Бумага стерпит все, в том числе и призыв на вызов демонов. Оказавшись внутри, они только ждали минуты, когда Броуди ими воспользуется. - Но сейчас в убежище фолиант, который я забрала у мисс Филлипс. И документы! Мы забрали много документов из дома Уинтегроува. Феликс еще сказал, что чувствует запах демонов. - Сегодня ночью он воспользуется этим. В прошлый раз лишь немногим удалось спастись. Демоны, заключенные в вашем подвале на самом деле никогда не были преданы Уинтегроуву — они служили мне. - Демоны? Служили? - Мир не черно-белый, Эмма. Скоро ты это поймешь сама. Гадес давно уже перешел на нашу сторону, но признаться в этом было бы все равно, что повесить мишень на его спине. А Барнол — демон продажный. Дай ему высокую цену и он исполнит все, о чем его попросишь. Ваш с Идой отец отдал свою жизнь за ваше спасение. Я же желала, чтобы Уинтегроув помиловал меня и мою нерожденную дочь. Я отдала за это свои силы и долголетие. Уинтегроув действительно смилостивился надо мной — он заботился о тебе, как только мог. Демоны, заменившие тебе родителей были простыми отщепенцами темного мира, могу предположить, что они и в самом деле тебя любили. А я могла издали за тобой наблюдать. - Но… - Нет времени, Эмма. Хотя я была тенью себя прежней, я все еще оставалась Констанс Монгрелл, дочерью древнего рода, веками и тысячелетиями хранившего тайны этого мира. В ночь, когда Уинтнгроув с демонами напал на убежище, они тщились кое-что найти. Я не знаю, как Уильям проведал о том, чего не знали ни обитатели убежища ни мой муж. Я могла только одно — отдать это тебе. Не важно, что это, - перебила она Эмму, - ты должна знать только одно — в тебе нет тьмы. Иным не понять, они не знают тайны Монгреллов, они всегда будут подозревать тебя в худшем. Но ты не должна бояться саму себя и тех поступков, на которые тебя подтолкнет дар. Настанет время, когда все прояснится. А сейчас ты должна прийти в себя.

- Ты с ума сошел?! - Ида, прекрати! - Найджел с трудом оторвал брыкающуюся кузину от Шеймаса. - Отпусти меня, немедленно! Отпусти! - она вырывалась изо всех сил, но воин крепко удерживал ее стальной хваткой. Хотя Шеймас знал Иду уже пять лет, он никогда прежде не видел ее в подобном гневе. В прошлом ему нередко удавалось вывести хранительницу из себя. История с фотоаппаратом была невинной шалостью, как-то раз он едва не спалил греческий храм, перевернув пиалы со священным маслом, а однажды и вовсе притащил в убежище римского легионера, напившись с ним до чертиков. Причем легионера обнаружили лишь спустя несколько дней и, положа руку на сердце, Шеймас сам не помнил, как тот здесь оказался. Но даже тогда Ида не была в таком бешенстве, как теперь, когда он вернулся обратно без Эммы. Хуже нее, был, пожалуй, только Ролланд. Найджелу едва удалось оттащить его от Шеймаса, но временщик все равно уже успел пропустить пару ударов и теперь с трудом переводил дыхание. К счастью, Ролланд послушался Найджела и ушел в подвалы, попутно перевернув один из библиотечных столов. - Если она погибнет, - звенящим гневным шепотом произнесла Ида, обвиняюще тыча в него пальцем, - я отдам тебя совету и ни слова не скажу в защиту. Пусть тебе сотрут память, выбросят где-нибудь посреди Босвортского сражения , мне будет плевать. Молись, чтобы она вернулась, Шеймас. Молись! - Ну что я мог сделать? - бросил он вслед, но Ида даже не оглянулась, бегом поднимаясь по лестнице. Выдержка впервые за долгое время изменила ей, она боялась даже посмотреть на Шеймаса, уверенная, что не сможет и дальше сдерживать свой гнев. - Тебе не следовало оставлять ее одну, - тихо произнес Найджел, когда за хранительницей закрылась дверь. - Ты можешь за ней вернуться? - И создать временной парадокс? - вопросом на вопрос угрюмо ответил он. Хотя Найджел знал ответ, он не сдержал тяжелого вздоха. Теперь, когда существовало две реальности, создавать третью было делом неосмотрительным и попросту опасным. Шеймас мог рискнуть, мнение Совета мало его интересовало, но даже мудрейший не смог бы предугадать, как временной парадокс отразится на Эмме. - Най, я не хотел ее оставлять, - тихо сказал он, чувствуя в себе острое желание оправдаться перед тем, кто готов его выслушать. - Эмма была абсолютно уверена, что сможет спастись сама и вытащить Феликса. И я имею в виду не напускную браваду или отчаянную надежду. Она была абсолютно убеждена в этом, как будто ее вел дар. - Дай то бог. Я даже думать не хочу о том, что ты ошибся и Эмма погибла, - он бросил взгляд на часы. - Две минуты третьего. Если хотя бы время в реальностях шло параллельно… И Найджел, ободряюще хлопнув Шеймаса по плечу, удалился. Должно быть отправился успокаивать Иду, решил временщик. Сам он в нерешительности замер посреди библиотеки, не имея ни малейшего понятия что делать и где ему быть. Так он был потерян, когда умерла Мойра — время для него точно остановилось, да что там время, весь мир замер и, куда бы он ни пошел, что бы ни делал, все было неправильно, точно он сам оказался тенью среди живых. Единственное, на что его хватило, привести в порядок библиотеку. Он неторопливо поднял перевернутый Ролландом стол, расставил стулья и принялся разбирать уже не нужные остальным книги, которые обитатели убежища привычно кидали на стол у окна, в надежде, что кто-нибудь рано или поздно все расставит по своим местам. Он уже дошел до самого низа стопки, когда заметил кое-что неладное. Заметки, которые они с таким риском вытащили из поместья Уинтегроува оказались подпалены. Не понимая, как такое возможно, Шеймас поднес их к глазам и его дыхание коснулось бумаги. Буквы вспыхнули и огонь тотчас перекинулся на стол. Шеймас в ужасе вскрикнул и отступил назад. Он ошеломленно смотрел на то, как в мгновение ока пламя вздымается к самому потолку, горя так яростно и ярко, точно зажженное в самом аду. От ужаса он не мог даже дышать. - Что за… Он не ответил. Он даже не понял, кто вошел в библиотеку и теперь изо всех сил бежал вниз по лестнице. Взгляд Шеймаса, точно прикованный неведомым колдовством, замер на бушующем пламени. А затем, вспыхнув еще яростнее, огонь разошелся, уступая место темным фигурам. Демоны прорвались в убежище. - Назад! - вопль ужаса, исторнутый Найджелом, подействовало на Шеймаса как отрезвляющая пощёчина. Он поспешно бросился к лестнице, но дверь в библиотеку уже распахнулась и внутрь вбежали Ида и Ролланд. Времени оценивать обстановку уже не было - Найджел скрестил мечи с демоном. Убежище не напрасно носило своё имя - каждая комната, даже спальни, была готова к бою - сорвавшись с места, Ида бросилась к стеллажам и в следующее мгновение уже извлекала из-под них мечи. Она перебросила меч Шеймасу и тот, отбросив в сторону ножны, кинулся на помощь к воину. Заговоренный меч Ролланда сам материализовался в его ладони. В убежище прорвались не менее десятка демонов, не так уж и много, по сравнению с прошлым нападением, но даже их было изрядно для двух воинов, молодой хранительницы и временщика. Огонь, призвавший их, уже погас, но Шеймас не верил, что на этом все окончится. Уинтегроув был слишком опасным противником, чтобы поверить в столь слабый натиск. Ему было невдомек, что этой ночью в убежище не будет ни Эммы ни Феликса. Разве он мог послать всего десять демонов на шестерых? Он знал возможности Феликса - в стенах убежища тот мог испепелить их в прах. Испепелить... Ему приходилось думать очень быстро, попутно отбиваясь от демонов. По счастью тех больше интересовали Ида и воины. Шеймасу достался слабый противник, во всяком случае, не более искусный, чем он. Как бы ни был он сосредоточен, парируя удары, как ни боялся за друзей, назойливая мысль упорно жужжала в его голове. Испепелить... Впереди Ида громко вскрикнула и на мгновение переведя на неё взгляд, Шеймас увидел, как она зажимает рану на ключице и сквозь её пальцы просачивается кровь. Найджел, уже расправившийся от одного из своих противников, попытался прорваться к Иде, но его оттеснили прочь от неё. Ролланда и вовсе не было видно за стеллажами, но судя по бряцанью стали, доносящихся до Шеймаса, тот продолжал сражаться. Испепелить... И вдруг Шеймас вздрогнул, точно от пропущенного удара. В следующее мгновение он и в самом деле едва не пропустил удар демона, но в последний момент увернулся от него и бросился прочь по лабиринтам библиотеки. Он осознал, что его взволновало. Пламя, породившее демонов, поднялось из бумаг Уинтегроува, точнее из десяти листов, оставшихся на столе. Остальные принесенные из поместья документы хранились рядом со священным писанием и были защищены от любого проявления тёмного колдовства. Но в библиотеке была ещё одна книга, способная привести сюда армию демонов. Книга, состоящая из тысячи страниц, интерес к которой Уинтегроува все это время оставался непонятым ими. Его принесла сюда Эмма в ночь, когда Шеймас привёл её в убежище. Фолиант уже светился оранжевым, когда его нашёл Шеймас, и больше походил на растрескавшийся кусок угля, в котором разгоралось пламя. Не думая о том, что делает, Шеймас схватил его голыми руками и, бросив на пол, принялся топтать ногами. Боль в ладонях ошеломила его, но даже она не могла притупить тот ужас, который он испытывал при мысли, что сюда могут прорваться новые демоны. За всем этим он совершенно позабыл о демоне. Если бы ни тренировки с Ролландом и Найджелом, он вряд ли остался бы в живых. Он даже не услышал, скорее почувствовал дуновение воздуха, рассекаемого занесенным над ним мечом. Шеймас сделал единственное, что мог в этой ситуации - плашмя рухнул на пол. Лезвие прочертило дугу там, где секундой назад была его шея, демон пошатнулся, на мгновение потеряв опору в ногах, и Шеймас воспользовался этой оплошностью. Рывком перевернувшись на спину, он на удачу выкинул вверх руку с жатым в ней мечом и тот нашёл свою цель. Демон, точно свинья, взвизгнул и, на мгновение замерев, завалился на Шеймаса. - Твою же мать! Он с трудом столкнул с себя тело и, потирая ушибленный лоб, поднялся на ноги. Голова его кружилась, он оперся плечом на стеллаж, переводя дыхание. Он знал - там, в зале, сражение ещё не окончено, но понимал и другое - если он сейчас не даст себе секунду на отдых, друзьям он станет не подспорьем, а обузой. Восстановив дыхание, он перехватил рукоять меча и, стараясь не замечать пульсирующей боли в ладони, направился на помощь Дела у остальных шли не так успешно. Им пока что удалось справиться с тремя демонами, ещё один, раненный, пытался подняться с пола, но удар Шеймаса оборвал его жизнь. Оставалось ещё пять, половина, но силы людей были уже на исходе. Ида держалась из последних сил. Её плечо страшно кровоточило, было непонятно, как она все ещё продолжает сражаться. Она тяжело парировала удары своего демона и лишь оттого, что четверо других были заняты воинами, она могла ещё держаться. Шеймас бросился ей на помощь. Демона подвело лишь одно - он явно получал наслаждение, выматывая свою жертву, а потому он каждый раз терпеливо ожидал, когда Ида поднимется на ноги, чтобы свалить её вновь. В сражении на смерть нет места чести и щепетильности - это Шеймас усвоил с первого занятия, а потому он воспользовался своим шансом. Меч легко вошёл в спину демона, ему даже не понадобилось прикладывать усилия. Ида поспешно отползла в сторону и демон рухнул к её ногам. - Ты сильно ранена? - Шеймас протянул ей руку, помогая подняться на ноги. Хранительница покачала головой и бросила взгляд в сторону воинов. Одежда обоих была перепачкана кровью, и невозможно было понять, их ли это кровь или демонов. Шеймас, не раз видевший их тренировки, заметил, как тяжело двигается Найджел - он явно был ранен и теперь медленно сдавал позиции, уступая своему противнику. Ролланд сражался с тремя, он был вымотан и оставалось лишь гадать, на сколько ещё хватит его сил. - Ида, ты должна найти Тристана и привести его сюда, - быстро зашептал Шеймас, подталкивая хранительницу к лестнице. - Вы не справитесь с тремя! - Даже вчетвером мы обречены. Ты ранена, я тоже, да и остальные. Нам нужна помощь, немедленно, а иначе... - он не закончил фразу. Демоны, сраженные воинами, начали приходить в себя. Вернее было бы сказать, возвращались к жизни. Ида испуганно отступила назад и в ту же секунду Найджел рухнул на пол. Время точно остановилось. Клинок демона приближался к груди поверженного воина, но прежде, чем сталь поразила плоть, комнату залил дрожащий белоснежный свет. Он ослепил всех, кто находился сейчас в библиотеке. Послышался вопль демонов, прижимая к глазам ладони, Шеймас припал к полу, не в силах устоять перед этим свечением. Кажется, он тоже кричал, не меньше других напуганный свечением. А затем свет начал медленно гаснуть. Моргая, прикрывая глаза обожженной ладонью, Шеймас пытался вглядеться в его источник, обретавший формы. И когда свечение окончательно потухло, он наконец различил фигуры Эммы и Феликса, без чувств лежащего у её ног. - Эмма? Не поднимаясь на ноги, он на четвереньках подполз к ним. Оба, и Феликс и Эмма были насквозь мокрыми, колдун тяжело кашлял, извергая из себя воду и, хотя ладонь все так же сильно горела огнём, а позади него приглушенно стонал Найджел, Шеймаса захлестнуло счастье. - Господи, вы живы! - он обхватил дрожащую Эмму и прижал к себе. Та выглядела совершенно измученной, но уголки ее губ едва заметно дрогнули. - А это что? - он бросил взгляд на угол книги, врезавшейся ему в живот. Глаза Шеймаса округлились, он в изумлении переводил взгляд с Эммы на книгу и обратно, не смея поверить, что такое и в самом деле возможно. - Нам нужно прийти в себя, - произнесла Эмма. Хотя ее голос дрожал от холода, говорила она решительно и властно. - Мне нужно отойти, а вы пока приведите себя в порядок. И не трогайте книгу — помните о пророчестве Кассандры. Избегая взглядов остальных, она поднялась на ноги и быстрой поступью прошла мимо тел демонов, на этот раз окончательно мертвых. Эмма держалась из последних сил — за последний час ей пришлось пережить столько, сколько редко выпадает на всю жизнь одного смертного. Она была истощена морально и физически, но прежде, чем наконец-то упасть без сил в кровать и отдаться во власть Морфея, нужно было сделать немалое. - Мисс Эмма? Стоило ей войти в подвалы, как навстречу ей бросилась Люси. Аманда, как всегда настороженная, держалась поближе к камерам, точно ожидая, что под личиной Эммы может оказаться демон. Впрочем, и она, как существо, ощущала исходящую от Эммы силу, а потому опустила руку со сжатым в ней кинжалом. - Идите наверх и позаботьтесь об остальных, - тихо попросила ищейка. - А вы? - Я в полном порядке. Все закончилось. Идите. Люси послушно бросилась вверх по лестнице, но Аманда не торопилась. Смерив Эмму подозрительным взглядом, она нерешительно начала. - Мисс Рейн, Вы должны быть осмотрительнее с демонами. Не верьте им. - За это не стоит беспокоиться, - ровным тоном отозвалась она. - Иди. И Аманда ушла, оставляя ее наедине с Гадесом и Барнолом. Сделав глубокий вдох, Эмма вошла в первую камеру. Бог подземного царства уже ожидал ее прихода. Он стоял на ногах, гордо расправив плечи, а на его губах играла расслабленная улыбочка. - Леди Монгрелл? - Я не Ида, я… - Эмма осеклась, впервые осознавая, что она и в самом деле принадлежит к роду Монгреллов, и Гадесу как никому хорошо это известно. - Что ты сделал для Констанс? - А кто, по-твоему, вытащил из огня ее старшую дочь, когда вся комната уже пылала? - он изогнул бровь. - Адское пламя, выпущенное в ту ночь, опасно для демонов не меньше, чем для смертных. Оно подчиняется только повелителю смерти. - Кто я? - задала Эмма главный вопрос. Гадес поморщился. - На моих устах лежит печать. Не один демон не сможет тебе ответить на этот вопрос, не лишившись своей сути. Тьма, что есть в тебе подчиняет нас, а свет режет подобно мечу. Но лишь тех, кто в силах разглядеть твой дар. Для остальных ты такая же смертная, как и остальные. Твой дар подобен дару ищейки — он лишает осмотрительности. Насмешкой судьбы тебя способен убить самый слабый демон, когда могущественнейшим из нас даже находиться рядом с тобой невмоготу. Эмма молчала. Несколько минут она пристально всматривалась в лицо Гадеса, пытаясь по нему что-то прочесть, а затем дернула задвижку серебряной клетки. Тот, не произнеся ни слова, отвесил ей почтительный поклон, а затем исчез. Эмма знала — нет никакой силы в мире, которая бы позволила бы демону вернуться обратно или привести с собой остальных демонов. Заперев обратно камеру, она направилась к Барнолу. В отличие от Гадеса тот не демонстрировал ни уважения, ни страха. Барнол прекрасно понимал, Эмма нуждается в его помощи не меньше, чем он сам в освобождении. А как меняла, она ощущал страшное возбуждение при мысли о предстоящей сделки. - Итак… - произнес он. - Итак, - холодно отозвалась Эмма. - Мне нужна сделка. - Это по моей части. И что хочет леди Монгрелл? - Ты знаешь. Броуди навел на Феликса чары, преодолеть которые не может никто. Я хочу, что бы ты их снял. Мы нашли книгу смерти, но Кассандра предсказывала — Феликс умрет, едва мы откроем книгу. - Предсказания Кассандры всегда сбываются. Никто не в силах противостоять судьбе. Но Барнол мастер своего дела. Он может оттягивать воплощение его до бесконечности. Назови свою цену. Эмма рассмеялась. - Нет, это я хочу услышать твою цену. Ты спасешь Феликса и обретешь свободу. Но я готова дать больше. Немного больше. - Немного не получится, маленькая ищейка, - он приблизился к прутьям клетки и Эмма различила алчный блеск в его глазах. - Мои чары так не работают. Прямой обмен. Ни услуг, ни скидок, ни обещаний. Цена будет высокой. - Если она не скажется на убежище и не будет на руку демонам и Уинтегроуву, я готова ее заплатить. - Как пожелаешь, - он услужливо поклонился. - Но помни, платишь ты. Не он, не хранитель, а ты. Разве твое благополучие не дороже жизни мальчишки? Зачем тебе лишаться того, что тебе дорого ради какого-то неблагодарного колдуна? - Я плачу. - Хорошо. А теперь открой клетку, маленькая ищейка. - А пророчество? - недоверчиво переспросила Эмма. Дар ее молчал, она не знала, может ли доверять демону. Да и вообще доверять ему - что может быть глупее. Но ведь Констанс выкупила ее жизнь? - Все уже устроено. Потеря за потерю. Жизнь за жизнь. - Жизнь за жизнь… Но Барнол уже растаял струйкой пара, проскользнув через узкую щель открываемой Эммой решетки. Она осталась совершенно одна в пустом подвале, где совсем недавно томились два демона. И хотя на нее запоздало нахлынуло чувство уверенности в принятом ею решении, она ощущала и леденящую горечь, точно ожидание чего-то страшного и неминуемого. Постояв еще несколько мгновений возле клетки, она коротко вздохнула и поднялась наверх. Теперь, когда демоны были на свободе, она впервые задумалась о том, что будет, когда об этом узнает Ида. Она направлялась в библиотеку, когда заметила узкую полоску света, льющегося через приоткрытую дверь оружейной. Заглянув, она увидела в ней Ролланда. Тот, сбросив на пол изуродованную футболку, пытался оттереть с себя кровь. - Давай помогу, - Эмма зашла в комнату. Ролланд бросил на нее недовольный взгляд, явно расстроенный, что кто-то заметил его ранения, но молча протянул ей смоченный в спирте бинт. Весь правый бок воина пересекала рана от меча, Эмма ощутила дурноту, но, убедившись, что та не глубокая, немного успокоилась. - Тебе сильно больно? - Это не худшее из моих ранений, - холодно отозвался он. Эмма бросила на него удивленный взгляд, но Ролланд упорно смотрел в темное окно. Не дождавшись пояснений, она снова смочила бинт и промокнула порез. - Как Найджел? - Укрепляющий настой быстро его поднимет. Люси о нем позаботится. - Ролланд! - раздраженная его холодным тоном, Эмма отбросила в сторону бинт и встала перед его лицом. - Что происходит?! - А ты не понимаешь? - он раздраженно хмыкнул. - Где были твои мозги, Эмма, когда ты решила остаться с ним? Ты ненормальная? Скажи сразу, мы подыщем себе новую ищейку. Не стесняйся, у нас тут и не такое бывало. - О чем ты? Я знала, что смогу его спасти. - Зачем?! Колдуны приходят и уходят, он все равно обречен, никому этого не изменить. Он умрет. Он уже мертв, если говорить прямо. Он — призрак прошлого, обретший плоть. А ты губишь себя ради него. Эмма пораженно молчала. Она не ожидала такой реакции и теперь не находила слов. Ей хотелось верить, что за этим стоят чары Барнола, но она не могла знать наверняка. Ролланд шагнул к шкафу, и только теперь Эмма увидела еще два симметричных пореза, пересекающих его лопатки. Она машинально шагнула следом, желая протереть их, но Ролланд, заметив ее движение, развернулся и, вырвав бинт, отшвырнул его в сторону. Он весь дрожал от гнева и дышал так тяжело, точно только что завершил бой. Волосы его блестели от пота, кожа была мокрой и Эмма запоздало вспомнила, что уже видела это прежде. Однажды ей довелось заглянуть в будущее. Феликс сказал, что это невозможно, что будущее не дано увидеть никому, ведь оно изменчиво. И вот теперь ее видение воплотилось в жизнь. Эмма смутно помнила, что видела в тот раз. Картинка отличалась, но она не сомневалась — это тот самый день и тот самый момент. Ролланд натянул на себя чистую футболку и выжидательно уставился на Эмму, загораживающую ему проход. - Пойдем в библиотеку? - миролюбиво предложила она. - Там, должно быть, уже все собрались, чтобы посмотреть книгу смерти. - Не боишься за своего колдуна? - Нет, - Эмма набрала в грудь побольше воздуха. - Я заключила сделку с Барнолом. Феликс будет жить. Ролланд окаменел. Он неверящим взглядом смотрел на Эмму, точно ожидая, что она сейчас прыснет от смеха и все окажется дурной шуткой. - Ты выпустила его? Нет. Постой, ты выпустила их обоих. Ты понимаешь хоть, что натворила? Теперь такое начнется… Совет и без того был не на нашей стороне. Вас осудят. Боже мой! - Ролланд я… - Только не говори, что у тебя не было выхода. Из-за этого мертвеца ты предала нас всех. - Я не..! - Ты предала нас, Эмма, даже не смей оправдываться! Твоя одержимость дошла до абсурда. И ладно было из-за кого. Кто твой колдун без своей силы? Он ничтожество. Балованный мальчишка из прошлого века. Я понял бы, будь на его месте Найджел или даже Шеймас. - А может ты? Ролланд оссекся. Слова Эммы попали в цель. Он молча продолжал вглядываться в нее, а когда заговорил вновь, голос его прозвучал пугающе спокойно. - Когда все обнаружится, ты будешь молчать о том, что натворила. Демонам помогли сбежать, когда на убежище напали. Я сейчас же сообщу обо всем совету и у них не возникнет никаких сомнений, ты поняла? - Ролланд, ты не должен этого делать ради меня. Я сама выбрала этот путь и готова нести наказание. - Это не ради тебя, а ради Иды. Тебе не придется беспокоиться, что кто-нибудь узнает правду. Я намерен просить места в другом убежище. Вам пришлют нового воина. - Ролланд! Но он ее не слушал. Подняв с пола меч, он пристегнул ножны и исчез, оставляя Эмму совершенно одну и в самых растерянных чувствах. - Эмма? - внутрь заглянул Шеймас. - А где Ролланд? - Он отправился к членам совета. Наши демоны сбежали из подвала. - Ида уже в курсе. Аманада и Люси не видели, как это произошло, они все время с момента нападения простояли у входа и не проверяли демонов. - Я тоже их не видела, - неуверенно произнесла Эмма. - Вот-вот. Я и решил, что ты первым делом побежала к Ролланду, раз Феликс пока не в состоянии кому-либо помочь. - Как он? Шеймас пожал плечами. - Ты же знаешь — проще демона в церковь привести, чем сладить с Феликсом. Впрочем, сама увидишь. Все уже собрались в библиотеке, когда туда спустились Эмма и Шеймас. Аманда помогала Найджелу, бинтуя ему плечо в то время, когда бледный как утопленник воин мелкими глотками вливал в себя жизнь с помощью укрепляющего зелья. Аманда стирала кровь с паркета, а Ида негромко переговаривалась с Феликсом, закутанным в теплое одеяло. Перед колдуном тоже стояла чашка укрепляющего зелья, но он даже не притронулся к ней. Все внимание Феликса было устремлено к синей книге, лежащей перед ним. - Вы в порядке? - взволнованно спросила Ида, окидывая взглядом Эмму и Шеймаса. - Дорогая моя, я даже не узнала, как ты. Ты замерзла? Боже, с тебя же льется вода. - Я в порядке, - остановила ее Эмма. До этого она даже не замечала, что на не ней нет сухой нитки. - И как ты их шарахнула светом, - восторженно сказал Шеймас, будто только вспомнив о произошедшем. - Прямо как тогда в Египте. Я думал, у меня глаза лопнут. Может это какая-то демонская радиация? Вот бы научиться ею управлять. Но Эмма его почти не слушала. Она вглядывалась в Феликса, который упорно избегал ее взгляда. Не видя никакого способа отсрочить неминуемое, Эмма села в кресло и придвинула книгу к Иде. Та, побледнев, коротко кивнула и, ободряюще сжав пальцы Феликса, перевернула страницы. А затем… Никто толком не успел понять, что произошло. Это было похоже на ослепительную быструю вспышку, вроде той, какая требовалась фотографам прошлого, чтобы запечатлеть облик человека на бумаге. Ида потерянно моргала, Найджел протирал глаза, а Эмма бросилась к Феликсу, уверенная, что произошло что-то страшное. Колдун выглядел совершенно потерянным, на его лице замерло изумление и, пожалуй, испуг. Он потерянно озирался, точно тщась что-то отыскать. - Что, черт возьми произошло?! - голос Шеймаса дрожал. Он толкнул руку Иды, ожидая ее пояснений, но их не последовало. Та, точно одержимая, перелистывала страницы, но они были девственно-чистыми. Барнол не мог отменить пророчество Кассандры, мешая всякому ее открыть, но он мог уничтожить книгу. Теперь на пожелтевших от времени листах не было ни одного чернильного пятнышка. - Я не знаю, - Ида едва не плакала. - Я не понимаю, что это! Книга смерти уничтожена! Ее больше нет! - Успокойся, может быть, способ, каким она оказалась у нас, был вроде искупительной жертвы? Что скажешь, Феликс? Феликс? Но колдун не произносил ни слова. Он все так же оглядывался и на звук собственного имени отреагировал как на удар. Вздрогнув, он уставился на зовущего его по имени Найджела. А затем, нарушая повисшую тишину, задал всего один вопрос - - Кто вы?

Эпилог

- Итак, - сказал Шеймас, точно проводя черту под всем, что им довелось пережить за последние часы. Только что в библиотеку вернулись Ида и Найджел, уложившие Феликса в кровать и напоившие его таким количеством успокаивающей настойки, что он уснул прежде, чем повторил свои вопросы. За окнами становилось светлее, но в убежище было мрачно как никогда. - Что мы имеем? - он принялся загибать пальцы. - Минус два демона, минус книга смерти, минус память Феликса. - Хоть живы остались, - пожал плечами Найджел. Несмотря на свои раны, он держался лучше любого из здесь присутствующего. Эмма пребывала в каком-то оцепенении и никто, даже Ида, не пытались ее приободрить. - Что теперь будет? - не унимался Шеймас. - Наверняка вместе с Ролландом вернется и Тристан. Мы ему все расскажем, а потом нас вызовут на совет. У него и без того много вопросов к нам. А пока нам нужно набраться сил. - Заснешь после такого. Что это?! Предрассветную тишину убежища нарушил страшный вой сирены. Все повскакивали со своих мест и даже Эмма, с небольшой задержкой, поднялась из-за стола. - Еще одна атака? - перекрикивая сирену предположил Шеймас. Но Ида, не притронувшись к своему мечу, бросилась к лестнице. Они еле поспевали за ней, минуя дверь за дверью, туда, к тоннелю, где только мог появиться чужак. И вот за очередной дверью показался темный силуэт привалившегося к стене человека. Остановившись в дверях, Эмма пораженно смотрела, как Ида преклоняет перед ним колени, как хранительница шепчет что-то успокаивающее, мягко касаясь рук незнакомца. - Кто это? - спросила она у Найджела, уже зная ответ. - Наш новый колдун, - мрачно подтвердил он. А затем темная фигура подняла голову и свет упал на ее лицо. Голубые глаза, потемневшие от воды золотые волосы. Это была Аделина Ситон-Кэрр.

Продолжение следует...