Ищейка

Глава 1

Ева подошла ко мне сама. Присела рядом, когда я отдыхала после прогулки по парку.

Краем взгляда я отметила и ее подтянутую, но вполне женскую фигуру, и точеный, скульптурный профиль с высокими скулами, прямым носом и узким подбородком.

Ее восточные, чуть раскосые, вытянутые к вискам глаза, я увидела, когда она обернулась ко мне и заговорила.

То, что я не покрутила пальцем у виска и не послала куда подальше, тоже ее заслуга. Она притупила мои эмоции, позволив не только дослушать сказанное до конца, но и обдумать все, что произнесла.

А потом я согласилась. То, что она предложила, было достойно возможно риска. Ну а цена…

Цена оказалась приемлемой. Не душа – помощь тем, кто будет во мне нуждаться.

Ежи, которого мы за колючесть прозвали ёжиком, появился спустя год. Прибился к Еве, ну а потом и ко мне.

Теперь нам предстояло найти еще одного. Для равновесия.

Но, судя по ироничному взгляду Евы в тот момент, когда она говорила про это самое равновесия, все было не так просто.

А вот насколько, мне только предстояло узнать.

Глава 1

Тридцать восемь часов с момента похищения.

Вероятность найти человека в первые сутки – девяносто пять процентов. Во вторые – пятьдесят. В третьи…

Когда речь шла о ребенке пяти лет, при похищении которого без всякой жалости отправили на прозекторский стол двух охранников и няню, статистика была еще более беспощадна.

- В эфире новости! И начинаем мы их со срочного сообщения…

Игнат открыл глаза – не спал, думал, поднялся с кресла, в перекрестье взглядов дошел до дубового стола, который, чтобы не мешался мерить зал шагами, сдвинули к стене, поднял пульт и выключил висевшую на стене панель.

Поиск детей был не по его профилю – поиском он занимался, однако работал чаще всего по ушедшим из дома подросткам, но отказать другу не смог.

Ну а то, что не виделись шесть лет…

Дружба на то и дружба, чтобы не считать ни годы, ни расстояния, ни количество звонков.

Дернувшийся в кармане телефон вывел из легкого ступора. Не любил Игнат, когда вот так… вроде ты здесь и сейчас, но толку от твоего присутствия ноль. Уж лучше самому по клубам, подворотням и заброшкам. Там он чувствовал себя если и не спокойнее, то увереннее – точно.

- Слушаю, - отметив, что голос, несмотря на недовольство, прозвучал ровно, ответил он.

- Как я и говорил тебе, Гнат, пустышка это. Мне чуть ли мамой не клялись, что ни при делах.

- Принято, - откликнулся Игнат и сбросил вызов. Потом посмотрел на наблюдавшего за ним Романа и качнул головой.

Впрочем, как и сказал его собеседник, версия, что причиной похищения было возможное сексуальное насилие или продажа на органы, изначально не выдерживала критики. И не возраст ребенка делал ее несостоятельной – в жизни уродов хватало, а три трупа. Без лишней шумихи добыть игрушку или потенциального донора можно было и в другом месте.

- Мне кажется, я схожу с ума, - Роман схватился за пустой стакан, который сам же избавил от коньяка, размахнувшись, кинул его в стену.

Выглянувший из соседней комнаты техник – сидело их там четверо, посмотрел на Игната, на Романа, на осколки стекла и тут же скрылся.

Игнат его понимал. Страшно это, видеть по другим, как утекает время, и быть не в состоянии что-либо изменить.

- Это Гаврилов. Других вариантов нет! – набычившись, взглянул на него Роман. – Я эту тварь…

Это действительно могло быть так, мысленно согласился Игнат. То, что Гаврилов, разбираясь с конкурентами, не чурался самых грязных способов, говорили давно.

Увы, доказать не удалось ни разу. Уж об этом Игнат знал не понаслышке. Не схлестнись с этим самым Гавриловым, ходил бы под погонами.

- Если ее не найдут… - Роман шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Потом буквально рухнул на стул, схватился за голову…

Наверное, это и стало последней каплей. Боль!

Не Романа – Лизы. Так и не ставшей его Лизы.

- Есть одна женщина… - до последнего сомневаясь, что поступает правильно, начал он.

- Что? – Роман посмотрел на него непонимающе. – Женщина? Какая женщина?

Игнат и сам знал, как это звучит, но…

Настеньку искали все. Полиция, служба безопасности банка «Великая Екатерина», которым владел Роман Березин, несколько частных детективных агентств, включая то, которое возглавлял Игнат. Они даже подключили волонтеров поискового отряда Лиза Алерт - пусть те и не занимались похищениями, но умели работать со свидетелями. Спустя сутки, когда не поступило требований о выкупе, что в таких случаях считалось отягчающим фактором, подключили радио и телевидение. Это должно было привести к результату.

Спустя тридцать восемь часов с момента ее похищения результата не было. Все, что стало известно – место, где похитители сменили машину.

- Я с ней сам не знаком, но слышал, что и черта найдет, - поморщился Игнат.

Сам он в эту бредятину, называемую экстрасенсорикой, не верил, но…

Как психологический момент: мы сделали все, что могли, вполне допускал.

- Даже черта? – переспросил Роман, вдруг как-то подтянувшись. Словно сбросив с плеч давивший на них груз. – Звони! Я заплачу сколько нужно.

Начавшийся незаметно дождь к ночи совсем разошелся. Сек по стеклам, стекая по ним сплошным потоком.

В такую погоду добрый хозяин и собаку на улицу не выгонит…

Игнат надеялся, что девочка находилась в тепле. Хоть и лето, но добравшийся до города циклон принес с собой вполне ощутимую прохладу.

Звонить пришлось несколько раз. Тот, кто рассказывал об Ищейке (именно так, с большой буквы, за заслуги), как за глаза называли женщину, контакта ее не имел, но знал того, кто с ней сталкивался. Тот, который сталкивался, как оказалось, тоже всего лишь слышал, но…

После шестого набранного номера он попал туда, куда нужно.

Игнат на это надеялся.

- Приехали!

Он подошел к большому окну лишь на мгновение позже Романа. Встал рядом… плечом к плечу.

Сердце замерло – ощущение было не из приятных, потом дернулось, словно собираясь о чем-то предупредить, ударило под нижнюю челюсть, заставив закашляться.

Черный мерс остановился у ярко освещенного крыльца как раз в тот момент, когда он, откашлявшись, вновь посмотрел в окно.

Один из охранявших дом бойцов не сказать, что торопливо, но как-то порывисто подошел к машине. Раскрыв большой зонт, открыл заднюю дверь. Протянул руку…

Игнат отмечал это, как отмечают то, от чего зависит жизнь.

Состояние было странным, но… не незнакомым. Так уже было. Дважды. Каждый из них он действительно стоял на грани.

В первый раз это была смерть, с которой разминулся только по счастливой случайности. Во второй, кардинальные изменения в жизни, когда чужая подстава сделала из него частника.

Этот, если верить подсказкам, собирался стать третьим.

Чего ждать от него Игнат не знал, потому и всматривался в происходящее за стеклом.

Вот в пятне света появился носок красной туфельки на умопомрачительном каблуке. Затем того же цвета ткань – подол длинного платья…

Женщина, которая, выйдя из машины, посмотрела точно на них, была вызывающе красива и цельным образом и его отдельными частями. Высокая прическа, собранная из темно-каштановых волос. Гармоничные черты лица с его огромными глазами, точеным носиком, высокими скулами и небольшим, прекрасно очерченным подбородком. Длинная шея. Грудь. Тонкая талия, подчеркнутая обтягивающим ее тело платьем. Прекрасной формы бедра. Ноги…

Обычная красивая женщина, если, конечно, красивая женщина может быть обычной.

Так было бы, если бы не ее взгляд…

***

Вечер был нервным. Мне хотелось тишины. Прихватив книгу, забраться с ногами в любимое кресло, укрыться пледом и забыться в чужих приключениях.

А еще добавить для удовольствия бокал красного вина, гроздь винограда и ломтики твердого, с едва заметной кислинкой, сыра.

Включить запись дождя – только создать белый шум, и остаться наедине с собой и созданным фантазией автора миром.

Увы и ах! У Стаса, любимого старшего брата, оказались на меня совершенно другие планы, так что вместо созерцательного ничегонеделанья, если чтение не принимать за работу, я в очередной раз изображала его подружку на великосветской тусовке в одном из новых гламурных клубов столицы.

- Видишь, Егор Кеосояди, владелец «Агры», - после очередного моего тяжелого вздоха, прошептал в ухо Стас. Обхватил за талию и чуть развернул, уточняя направление. – Справа его дочь, а слева – жена. Впрочем, - брат иронично хохотнул, - я могу и ошибаться.

- Этот тот, у которого какие-то там нанотехнологии? – мысленно хихикнув – Стас был не в курсе, что мы знакомы, уточнила я, поддерживая разговор.

Насчет жены и дочери он был прав и неправ одновременно. Да, перепутать немудрено, но лишь потому, что похожи, как две капли воды. И неважно, что одной всего лишь семнадцать, а вторая на двадцать лет старше.

И ведь не заслуга пластических хирургов, хотя без хорошего ухода там не обошлось, а лишь генетика и кое-какие способности, передающиеся по женской линии в роду его супруги.

Но сам Кеосояди об этом если и знал, то до встречи со мной вряд ли верил.

- А вот там…

- Ты хочешь окончательно испортить мне настроение? – добавив в голос низких, грозовых нот, поинтересовалась я у братика.

Он на мгновение сник – с Гавриловым, хозяином банка «Олимп», меня связывала не очень хорошая история, но тут же нашелся:

– Я про ту, что с ним…

- Вероника Коршунова, - продолжая демонстрировать недовольство, перебила я. – Известная модель и блогер.

- Ты разбираешься в чем-то кроме своих дебета и кредита? – отстранился Стас.

- Представь себе! – хмыкнула я, еще раз окидывая распластавшийся перед нами зал быстрым взглядом.

Первые полчаса мне здесь было хоть и немного, но интересно. Необычно гармоничное оформление в неожиданных для клубов светлых тонах. Со вкусом и без излишеств. Приятная музыка. Новые, пока еще улыбающиеся лица. Необычные фасоны платьев, оригинальные украшения.

Вопреки мнению Стаса, ничто женское мне не чуждо.

- А там… - брат решил добить, обращая мое внимание на известные лица.

Стас – весьма известный не только в столице автоподборщик. Шесть лет тому назад окончил автодорожный институт по специальности «эксплуатация автомобильного транспорта и автосервис». Потом два года работал с приятелем в какой-то шарашке.

Вот там-то и открылся его «дар», что лично меня нисколько не удивило. Брат чувствовал машины, воспринимая их, как цельный живой организм.

Выглядело это странно. Стас останавливался рядом с работающей машиной, прикладывал к металлу ладонь, закрывал глаза и… спустя пару минут перечислял все проблемы автомобиля.

С этого его таланта все и началось. Сначала он помог подобрать машину одному. Потом второму, третьему…

Стаса передавали из рук в руки, как переходящий вымпел, поднимая все выше и выше в иерархии тех, кто нуждался в его услугах.

На каждой из этих ступеней побывала и я, потому как брат таскал меня с собой повсюду. Называл то просто своей девушкой, то уже даже невестой, а то и женой, отбиваясь от барышень, желающих заарканить его пусть и не в качестве супруга, так хотя бы близкого друга, ставшего с некоторых пор весьма состоятельным буратинкой.

Было у него еще одно хобби – в свободное от основной «работы» время Стас делал украшения. Нет, не ювелирку, хотя с благородными металлами и драгоценными камнями он тоже имел дело, бижутерию.

И у него получалось. И не только красиво, но и…

Его способность чувствовать суть неживого проявлялась и в созданных им безделушках. Они успокаивали, дарили удачу, привлекали любовь и даже лечили.

Но об этом кроме меня и самого брата никто не знал.

Да и к лучшему.

- Стас? Не ожидал увидеть тебя здесь.

Я так задумалась о нас с братом, что пропустила появление рядом еще одного действующего лица. Хорошо еще, не только знакомого, но и, например, как Гаврилов, не вызывающего у меня неприятия.

- Здравствуйте, Егор Андреевич, - обменялся рукопожатием с подошедшим к нам Кеосояди брат. – Рад Вас видеть. – Заметив взгляд мужчины на меня, тут же продолжил: - Позвольте представить Вам мою подругу. Анна Архарова.

- Очень приятно, - как мы раньше и договаривались, Кеосояди сделал вид, что мы не знакомы. Когда я, как-то машинально, протянула руку, поцеловал затянутую в перчатку ладонь. – Не знал, Стас, что твоя девушка столь очаровательна.

- Она еще и умна, - подмигнув мне, вроде как похвалился Стас. – Иногда даже слишком.

- Это – хорошее качество, - чуть заметно улыбнулся Кеосояди. – Позволишь пригласить Анну на танец?

- Аня? – брат посмотрел вопросительно. Знал, что я не любительница выставлять себя напоказ на подобных мероприятиях.

Вопреки ожиданиям брата, вновь протянула руку Кеосояди:

- С удовольствием.

Будь на его месте кто другой, предпочла бы отказать, но Кеосояди…

С первой нашей встречи было у меня предчувствие, что с этим человеком мы друг другу еще не раз пригодимся.

Кеосояди, не замечая направленных на нас взглядов – смотрели, как сквозь прицел, оценивая, провел меня в соседний зал, где звучала музыка. Вывел в круг.

- Это – неожиданная встреча, - двигаясь в такт мелодии, произнес он, дав мне привыкнуть к чужой поддержке. – А еще и молодой человек…

- Брат, - улыбнулась я.- Стас – мой старший брат.

- Вот как?! – изумление Кеосояди было искренним. – В той информации, которую для меня нашли…

- Егор Андреевич, - мягко перебила я, - вы забыли, с кем имеете дело?

Он ответил не сразу. Смотрел внимательно, но во взгляде, направленном на меня, было одновременно и настоящее, и прошлое.

Тот зимний морозный день, когда меня вертолетом перебросили в стоявшую у подножия гор усадьбу. Едва сдерживаемые слезы его супруги, от горя ставшей старше на пару десятков лет. Робкая надежда в ее глазах, когда я сказала, что смогу отыскать потерявшуюся в снегах группу студентов, среди которых была их дочь.

Затем часы ожидания… Горький кофе с капелькой коньяка. Сладкий шоколад. Мерный стук напольных часов. Галерея портретов, которые я рассматривала, пока ждали известий.

Несмотря на вполне русское имя и самого Кеосояди, и его отца, греческие корни в нем не просто чувствовались, они кричали о себе. Сильный подбородок, выдающийся нос, высокие скулы. Образ завершали жесткие темные волосы и карие глаза.

А вот характер оказался скорее сибирским. Кеосояди был немногословен, сдержан и уравновешен. А еще – доброжелателен. Как минимум с теми, кого не числил во врагах.

Его супруга была под стать ему. Высокая, темноволосая и темноглазая, и, что меня подкупило едва ли не сразу, открытая и не высокомерная.

Если бы не обстоятельства, мы могли бы подружиться.

Наверное.

Возможно, для этого нам просто не хватило времени.

Детей привезли к обеду. Чуть подмороженных, но вполне живых и даже довольных случившимся в их четко распланированной реальности приключением.

Потом мы с Кеосояди долго разговаривали.

Точнее, говорил он, а я слушала, давая ему избавиться не только от страха, но и от ощущения, что он не властен над этой действительностью. А еще помогала понять, что не все в этом мире так, как это кажется.

- Да… - помолчав, как-то глубокомысленно кивнул он. – Но родственные связи…

Он хотел сказать, что это – самое простое, выяснить, кто кому сват и брат.

Увы, даже в таких простых вещах все могло выглядеть не столь очевидно.

- Моя мать была любовницей его отца, - с улыбкой пояснила я, не видя смысла скрывать информацию.

Среди моих клиентов Кеосояди был одним из немногих, кому можно было доверять и рассчитывать на помощь, если жизнь повернется именно так.

- Вот как? – задумчиво протянул Егор Андреевич. Похоже, подумав про собственную службу безопасности, которая не смогла раскопать данный факт.

Говорить ему, что способна надежно заметать следы я не стала. Придет время – узнает.

- Она умерла, когда мне только исполнилось шестнадцать. Стас тогда уже знал о моем существовании и даже исподволь приглядывал, избавляя от излишне навязчивого внимания молодых людей. Ну а когда я осталась одна, стал опекуном, доказав наше родство.

- А отец? – проявил искреннюю заинтересованность Кеосояди.

- Мне бы не хотелось об этом говорить, - чуть повела я плечами. – Это не самая приятная тема для разговора.

- Простите! – И вновь в голосе та самая искренность.

Нечастое явление среди этой братии.

Но…

- Вы ведь воевали, - неожиданно произнесла я. – В двухтысячных.

Он посмотрел на меня уже другим взглядом. Нет, не настороженным, но каким-то переоценивающим.

- Да, - несмотря на мои сомнения, ответил он. – Ушел майором после третьего ранения. Комиссовали.

- Но это уже в прошлом… - протянула я, на миг в него и провалившись.

Крик. Автоматная очередь. Звук рвущегося под винтами вертолета воздуха… И – боль. Дикая боль, похожая на неукротимый огонь…

- Извините, - сделала я шаг назад, вырываясь из его объятий.

Когда он отпустил… легко, ни на мгновение не пытаясь задержать, отошла к окну, чтобы не мешать танцующим.

Как и ожидалось, Кеосояди последовал за мной. Встал так, чтобы прикрыть собой от толпы.

В этом был весь он. Не предупредительность – забота. И забота искренняя, что редкость для того уровня, на котором он находился.

Но эти мысли прошли фоном, не отвлекая от реальности. Открыв висевшую на плече крошечную сумочку, достала телефон. Не смартфон – тот был атрибутом моей официальной жизни, маленький, украшенный стразами кнопочный телефон, использовавшийся только для клиентов, которым требовалась, как ищейка.

– Слушаю.

- Здравствуйте! Вы – Анна? – Голос оказался незнакомым. Звучал твердо, но отнюдь не спокойно.

- Да, - подтвердила я, - я – Анна. Слушаю вас.

- Анна, меня зовут Игнат Стольский, - произнесли с той стороны. – Я владелец частного детективного агентства «Фортуна». Нам нужна ваша помощь. Похищен ребенок.

Сердце на миг замерло, потом резко дернулось, едва не пробив грудную клетку.

Похищен ребенок…

И голос… Тот голос, что слышала во сне.

- Сбросьте адрес СМС, я приеду.

- Спасибо, - поблагодарил телефон, прежде чем я отключилась.

- Анна? – Кеосояди смотрел встревожено.

- Извините, - вновь повторила я, - надо ехать.

- Я отвезу, - доставая из кармана смартфон, твердо произнес он. – Куда потребуется.

В ответ только качнула головой. Стас уже давно уговаривал взять с собой.

Инстинкты подсказывали - этот случай был из тех, когда его присутствие могло стать поддержкой.

***

Дождь хлестал всю дорогу. Бил по окнам, заливая стекла. Размазывал встречные огни, делая все вокруг нереальным.

Не самая лучшая погода для этого времени года.

- Ты молчишь уже двадцать минут.

Встретившись с братом взглядом в зеркале заднего вида, пожала плечами.

Я не любила эти мгновения, когда ты еще не там, но уже не здесь.

Время безвременья…

Ни расслабиться, ни собраться.

- Беспокоишься за меня? – Брат решил все-таки добиться от меня ответа.

- Опасаюсь, - плотнее закуталась я в серебристый палантин.

В машине было тепло. И – тихо. Непогода осталась с той стороны, не заглушая едва слышно звучавшей музыки – чего-то меланхоличного, но, хотя бы, не до зевоты.

- Опасаешься? – На этот раз свое отношение к сказанному Стас выразил интонациями, предпочтя не отвлекаться от дороги. – Думаешь, увидев своими глазами, стану любить тебя меньше?

Хмыкнув, представила себе вот это… любить меньше…

В этом году мне исполнилось двадцать пять. Стасу – тридцать два.

Девять лет вместе…

Нет, своей заботой брат меня не душил, оставляя достаточно простора для самовыражения, но всегда находился в пределах досягаемости. Достаточно звонка, чтобы бросал дела и несся спасать сестренку.

Сначала мне это нравилось. Затем, то нравилось, то не нравилось. А потом я созрела до осознания, что у него имеется своя жизнь, к которой я должна относиться уважительно.

Результат этого осознания оказался неожиданным. Чтобы не ограничивать ни себя, ни меня, Стас купил две квартиры на одной площадке и соединил их дверью.

Вот так мы теперь и жили. Внешне – чужие люди, все общение которых сводилось к «здравствуйте» и «до свидания», но на расстоянии вытянутой руки.

- Опасаюсь, что задохнусь от твоей заботы, - парировала я насмешливо.

- Да, я такой! – фыркнул он довольно, но тут же добавил уже серьезно. – И все-таки?

- Ты про молчание? – сочла нужным уточнить я.

- О нем самом, - подтвердил Стас, сворачивая на мост.

Если верить навигатору, ехать оставалось минут десять-двенадцать.

- Как ты относишься к подсказкам судьбы? – невольно посмотрела я на часы.

Без двадцати полночь…

- Как к подсказкам судьбы, - вполне серьезно отозвался Стас. – Ты же знаешь…

Да, я знала, но все равно спросила. Хотела услышать не только слова, но и голос. Спокойный, уверенный голос самого дорогого для меня человека.

- Я видела тебя во сне. В ту ночь, когда умерла мама. Она разговаривала с тобой, просила позаботиться обо мне.

- Ты не рассказывала.

- Наверное, пришло время, - дернула я плечом. Мол, стоило говорить о такой ерунде.

- А еще? – Стас, вроде как не согласившись с тем, что это было ерундой, бросил на меня укоризненный взгляд.

За нашу безопасность я не беспокоилась, не тогда, когда за рулем брат, но что-то кольнуло. Острое. Холодное.

На миг пробило ознобом, однако быстро отступило.

Словно тоже было подсказкой.

- Ева, - вздохнув, коротко отозвалась я. – Перед встречей с ней я тоже видела сон. Заблудилась в лабиринте. Она меня вывела.

- Хорош лабиринт! – недовольно протянул брат. – Я уже думал, что потерял тебя.

Кивать не стала. Он - помнил. Я – помнила.

Дар, который она разбудила, корежил меня несколько дней, перестраивая тело под свои нужды. Делая его выносливее и чувствительнее к миру.

Все это время Стас оставался со мной. То ругался, то молился. То клялся кому-то, обещая все, что угодно, лишь бы выжила.

- А потом напился и угрожал ее убить.

- Ты поэтому отказывалась брать меня с собой?! – Стас сделал вид, что обрадовался.

Если бы все было так просто…

- Извини, - тут же отступил он, точно попав в мое состояние. – Так что сегодня?

- Что сегодня? – эхом повторила я, посмотрев в окно.

Дом Романа Березина - владельца банка «Великая Екатерина», где меня ждали, находился в коттеджном поселке Заречье.

Девочку, насколько я успела узнать через того же Стаса, похитили именно оттуда. С детской площадки у фонтана – любимого места для прогулок с детьми.

Няню и охранника убили там же. Еще одного положили на выезде из поселка.

Даже мне, дилетанту, было понятно, что выкупом здесь не пахнет. Не после такого количества трупов.

- А сегодня, - мельком отметив, как сквозь струи дождя пробиваются огни приближающегося поселка, - их было целых три. Голос Игната Стольского, который я уже несколько раз слышала во сне. Встреча с Кеосояди и Гаврилов.

- Гаврилов? – пропустив Кеосояди, как-то недоуменно переспросил Стас. Но тут же кивнул – сообразил.

Была у нас одна не очень приятная встреча, когда эта беспринципная сволочь – мнение не мое, а людей, которых я уважала, приняла меня за эскортницу.

К сожалению, это был тот исключительный случай, когда брата рядом не оказалось, и все едва не закончилось плохо. Не для меня – для Гаврилова. Для Евы я была ее ученицей, а свое она в обиду не давала.

Стас об этой истории узнал позже. И не от меня, от знакомого журналиста, расписавшего все в красках. И грязные притязания Гаврилова, и жестокость охранников, пытавшихся запихнуть меня в машину. И мои попытки вырваться. И бездействие с любопытством наблюдавшего за этим народа.

Хорошо еще, появления Евы журналист, как и все остальные, не заметил, а то бы в городе одной мистической историей стало больше.

После того события брат смирился с присутствием Евы в моей жизни, признав, что от иномирной твари, как он ее называл, были не только проблемы. Но я все равно не торопилась знакомить их близко.

Опасалась.

В этом Стас был прав.

- Нас ждут, - заметил Стас, когда мы практически без задержек проехали охраняемый въезд в поселок.

Мысленно кивнула – заметила, как стоявший в тени караулки мужчина что-то сказал охранникам, после чего те сразу же подняли шлагбаум, но говорить ничего не стала. Лишь медленно выдохнула, переключаясь в другой режим.

Тот режим, в котором у меня было другое имя.

Ищейка…

***

Порывом ветра размазало капли по стеклу, будто стирая образ покинувшей машину женщины.

Второй еще сильнее залил окно водой, напрочь разделяя два мира.

Бум… Бум… Бум…

Словно издеваясь, отмеряя конец старого и начало нового дня заявили о своем присутствии большие напольные часы.

- И что это сейчас было? – отвернувшись от окна, зло, раздраженно, поинтересовался Роман у Игната.

Кадык дернулся, жесткими стали скулы, выдавая эмоции друга.

Не знай Игнат, что давший рекомендации человек не склонен к подобным шуткам, и сам бы захотел получить ответ. Но Игнат знал. Более того, человеку он доверял, насколько это было возможно в их сволочном мире.

Данный факт менял все. Сложившуюся ситуацию – тоже.

- Давай не будем торопиться с выводами, - спокойно, хоть это и далось не без труда, предложил он.

Отошел к камину, буквально видя, как эти двое идут по коридору. Молодая женщина в длинном красном платье и сопровождавший ее мужчина, которого он точно где-то видел.

- Но если…

- Рома, - Лиза стремительно поднялась с кресла, в котором сидела, сжавшись в комок, и подошла к мужу. Прижалась к спине, обняв руками.

Классический треугольник: два друга и девушка, в которую оба были влюблены.

Лиза выбрала не его, но, вопреки тому же классическому развитию событий, быть друзьями они с Романом не перестали. То ли он, Игнат, любил не так сильно, то ли больше дорожил мужской дружбой, то ли просто замотала служба, но как случилось, так случилось, и долгожданному рождению Настеньки – поздний ребенок, он радовался, словно та была его дочерью.

Но в этот момент кольнуло. Не обидой – сожалением, что не встретил такую, как Лиза. Мягкую, но не робкую. Умную, но не кичившуюся ни своим умом, ни теми, практически энциклопедическими знаниями, которыми владела. Красивую, но не броской красотой, а той, которую чаще называли очарованием.

Или не такую, но чтобы вот так же… одновременно и ища защиты, и поддерживая.

И ведь были в его жизни женщины. И не сказать, что мало.

Так получилось, что, все они были не те.

- Рома…- Игнат посмотрел другу в глаза.

Не обещая – в таких случаях обещать что-либо невозможно, но говоря, что сделает все, что в его силах. А если потребуется больше, то сделает и больше.

Роман взгляда не отвел – принял, но сколько было боли в его глазах!

Боли и ярости.

- Это попахивет мракобесием.

Игнат поморщился - с Симцовым, дослужившимся уже до подполковника, у него была своя история, но сказать ничего не успел, отреагировав на открывшуюся дверь.

Первым в зал вошел мужчина. Осмотрелся, отступил в сторону, пропуская спутницу.

Та тоже не заставила себя ждать. Сделала шаг, остановилась, окинув их быстрым, цепким и в чем-то даже предупреждающим взглядом…

- Я – Анна, - представилась она. Сбросила с плеч серебристый палантин, передала его спутнику.

Игнат не обманулся. Женщина была красива. И довольно дорога, если оценивать с точки зрения вечернего платья от кутюр и украшений, явно сделанных по индивидуальному эскизу.

Но было в ней и то, что не позволило увидеть стекло, которое еще недавно их разделяло. Чуждое, нездешнее. Опасное настолько, что тело взбрыкнуло, решив действовать на рефлексах.

Рука Игната машинально дернулась к висевшей подмышкой кобуре. Рвануть на себя, снять с предохранителя…

- Не стоит этого делать, - качнула женщина головой, с легкой, невесомой улыбкой посмотрев на него. – Не сегодня. – И, перестав воспринимать его, как угрозу, тут же повернулась к продолжавшим стоять у окна Роману и Лизе. - Вы приготовили карту и вещь девочки?

- Да… - первой придя в себя от столь эффектного появления, хрипло выдохнула Лиза. Отстранилась от мужа. – Там, - протянутой рукой указала она на сдвинутый к стене большой дубовый стол. – На столе.

- Хорошо, - Анна вновь мягко улыбнулась.

Не обращая ни на кого внимания, не прошла - продефилировала через всю комнату, подошла к столу. Взяла игрушку, прижала к себе…

Игнат стоял недалеко, у камина, так что видел и бьющуюся на ее шее жилку, и длинные ногти с ярко-красным маникюром. И то, как дернулись ноздри, когда женщина прикоснулась к весьма потрепанному медвежонку.

Остальные тоже смотрели на нее. Роман с каким-то непониманием, словно пытался осознать, как все-таки пошел на этот дикий с точки зрения любого здравомыслящего человека шаг. Лиза с робкой надеждой. Симцов – с брезгливостью. Но для того все, кто ниже по званию, не заслуживали ни малейшего уважения.

- А вы, господин подполковник, - неожиданно произнесла Анна, но даже не шевельнулась, - расслабьтесь. На сегодня вы свою работу сделали.

- Это намек на то, чтобы убирался? – напряженно прищурился в ответ Симцов.

Игнат такой прищур уже видел. Не суливший ничего хорошего прищур.

Мысль о том, что подполковник и Анна уже пересекались, глядя на его реакцию, была отнюдь не лишена смысла.

- По желанию, - равнодушно ответила ему Анна. – Если считаете, что сможете рассказать своим, как работает ищейка, глубоко ошибаетесь. Ни с кем, кроме находящихся в этой комнате, говорить о происходящем у вас не получится.

Тот ухмыльнулся, мол, это мы еще посмотрим, но Игнат видел, что во взгляде, который Симцов бросил на Анну, была ярость. И если Игнат не ошибался, ярость эту подполковник едва контролировал.

А вот Анну бешенство Симцова, похоже, совершенно не беспокоило. Она вдруг кивнула, словно своим мыслям, и добавила:

- Девочка жива, но очень слаба. Ей холодно и она очень голодна.

- Настенька… - Лиза буквально захлебнулась именем дочери. Зажав ладонями рот, покачнулась, с ужасом глядя на Анну…

Игнат дернулся – помочь, но Роман стоял ближе. Да и не его, Игната, это была забота. Слишком много времени прошло, слишком много всего произошло.

Анну реакция Лизы совершенно не тронула. Она как стояла, держа медвежонка у груди, так и продолжала стоять. Лишь губы шептали что-то… неслышимое, но заставлявшее вслушиваться.

А время шло. И он ощутил, как растворяется в этом времени, в этом шепоте, в аромате духов, которые, казалось, туманом расползлись по комнате. И ему было хорошо в этом ничто. Спокойно, умиротворенно.

И расслаблялось тело. И уходили мысли… Заботы…

Вывел его из дурмана то ли стон, то ли всхлип. Словно сорвал тормоза, тут же переведя тело в другой режим, режим действия.

Но за те секунды-минуты-часы, которые выпали из его сознания, в комнате ничего не изменилось. Все с той же яростью смотрел на Анну Симцов. Все то же непонимание было на лице Романа. И все так же спокойно, скорее даже отстраненно, наблюдал за ними, стоя у двери, спутник Анны.

Лишь Лиза сползла на пол, свернувшись калачиком под ногами Романа.

- Она будет спать до утра, - ответила Анна еще до того, как кто-то успел как-то отреагировать. – Роман Андреевич, переложите ее на диван и подойдите ко мне. Вы, Игнат, тоже.

- А я? – В голосе Симцова явно слышалось напряжение.

- На ваше усмотрение, - равнодушно бросила Анна.

Когда Игнат подошел ближе к столу, она уже отложила игрушку и водила по карте рукой. Как гладила… Мягко, нежно, время от времени прерывая движение и постукивая по бумаге кончиками длинных ногтей.

- Она здесь, - вдруг ткнула она пальцем в точку на карте. – Заброшенный завод и склады.

- Я тоже так могу… - зло протянул замерший с торца стола Симцов.

- Не можете, - с откровенным безразличием парировала его выпад Анна. И даже вроде как не заметила, как тот дернулся, а потом буквально застыл, стиснув зубы.

А вот Игнат заметил. И даже машинально сдвинулся, чтобы, если подполковник не сдержится, успеть перехватить.

Но, судя по всему, в защите женщина не нуждалась. По-крайней мере, она считала именно так. Вновь не обратив внимания на угрозу со стороны Симцова, протянула свободную руку назад, попросив:

– Стас, дай мне, пожалуйста, телефон.

Стас…

Лицо мужчины, с которым она приехала, Игнат запомнил. Теперь отложил в памяти имя.

Нужно ли это было ему?

Вопрос относился к риторическим. Сегодня – не обязательно, завтра вполне могло пригодиться.

- Телефон, - подошедший мужчина вытащил из кармана кнопочный аппарат.

Веселенький такой, со стразами…

Лет десять тому назад ему бы цены не было, сейчас же практически раритет, хоть и, судя по знакомой форме, весьма надежная игрушка.

- Вы ведь мне не доверяете, - неожиданно выпрямившись, развернулась Анна к подошедшему Роману. Смотрела с сожалением и… сочувствием. – Чтобы успокоить, я представлю рекомендации, которые вас точно удовлетворят.

Вот этого Симцов уже не выдержал. Выругавшись чуть слышно, но весьма грязно, резко развернулся и направился к выходу из зала.

Эту выходку Анна тоже вроде как не заметила. И даже не посмотрела в сторону удалявшегося подполковника.

С выводами Игнат не торопился. С такими, как она…

Она была права. Все, что они знали о ней, лишь слухи. Невероятные, похожие на сказку, слухи об ее необычайном таланте.

А Анна между тем набрала номер. По памяти. Дождалась, когда ей ответят – узнали ее сразу, и спросила, так и не назвав собеседника:

- Я могу просить вас дать рекомендацию? – Помолчала, потом добавила: - Березин Роман Андреевич.

Выслушав ответ, передала трубку Роману.

Тот взял аппарат нехотя, словно через силу, но стоило поднести телефон к уху, едва ли не сразу подобрался, напружинился. Уже другим взглядом, более спокойным и уверенным, посмотрел на Игната, потом на Анну…

- Спасибо, я понял. И не останусь в долгу, - наконец, произнес он. Отключившись, отдал телефон Анне. – Неожиданно, но веско.

- Вот и хорошо, - вздохнула она с облегчением, лишь теперь дав увидеть, что все происходящее до этого было тяжело не только для них. – Тогда приступим к поиску. Настоящему поиску.

Глава 2

А дождь все лил и лил, не думая останавливаться. И это было плохо. Не для нас с Евой, чутью ищейки вода не помеха, для девочки. Для крошечного существа, находившегося, как мне подсказывал дар, в смертельной опасности.

Вот только говорить об этом я пока не собиралась. И так от чужих эмоций вокруг искрило, мешая держать концентрацию.

- Тогда приступим к поиску, - мысленно поблагодарив Кеосояди, предложившего свою помощь, как только узнал, кто именно меня вызвал, скинула я с плеч никому невидимую тяжесть. – К настоящему поиску.

- А до этого он был ненастоящим? – безуспешно дернув за ручку двери, злобно выдавил из себя Симцов. – Мне нужно выйти! – Когда понял, что его выходки никого не трогают, рыкнул он, глядя на меня красными от бешенства глазами.

Еще одна тварь. Тварь этого мира. В тот вечер, когда шавки Гаврилова пытались затащить меня в машину, сам Гаврилов наблюдал за их действиями из окна ресторана, в котором как раз и встречался с подполковником.

Я этого, конечно, не знала, не до того мне было в тот момент, чтобы смотреть по сторонам и анализировать, а вот для Евы поиск истины труда не составил. Не только помочь мне, но и восстановить ход событий, откатив ситуацию по времени больше чем на час назад с момент своего появления, для нее не было проблемой.

- Вам не нужно выходить, - использовав не только фразу из известного многим фильма, но и соответствующий жест – детская выходка, но я не сдержалась, максимально нейтрально посмотрела я на Симцова.

Он, конечно, тварь, но доводить до грани его точно не стоило. Не здесь и не сейчас. И не мне. Ева никогда не забывала тех, кто причинил мне боль. Она лишь иногда предоставляла отсрочку для наказания.

- Я…

- Заткнись! – рыкнул вдруг Березин. – Сядь в кресло и молчи!

- Я буду…

- Я сказал…

Тихий, шипящий шепот Березина возымел успех. Симцов нелицеприятно высказался в адрес доморощенных ведьм, возомнивших о себе хрен знает что, но от двери отошел. Правда, в кресло не сел, остался стоять рядом с ним, держа телефон в руках.

Это он зря. Я хоть, как он считал, и доморощенная ведьма, но что такое безопасность знала. Не только своя, но и клиента. И, главное, ребенка, которого искала. Потому как в жизни бывало все. Даже ситуации, когда среди ответственных за поиск находился источник информации кандидата в похитители.

- Я могу начинать? – дождалась я, когда Березин переведет дыхание.

Он посмотрел на меня исподлобья – слова Кеосояди его убедили, однако не до конца, но все-таки опустил голову. Медленно. Нехотя.

Надо признать, я его понимала. Сама бы на его месте…

В некоторые вещи трудно поверить, пока не увидишь собственными глазами и не потрогаешь собственными руками. Да и тогда сомнения останутся. Потому что не может быть того, чего быть не может.

Не может, и точка.

И это была еще одна неожиданная сторона моей работы. Я не скрывала того, что делала, но большинство предпочитало считать, что все то время, пока искала потеряшек, они находились то ли под гипнозом, то ли просто были не в себе.

Я их не переубеждала. Гипноз, так гипноз. Не в себе, так не в себе. Если им так было легче.

С Кеосояди все выглядело иначе. Он не только видел и слышал, он принял. Принял происходящее, как часть реальности.

И это серьезно отличало его от всех остальных.

Но сейчас это были просто мысли. Мысли, которые шли фоном, пока я готовилась к переходу на другой уровень.

Выравнивала дыхание, избавлялась от лишних эмоций, внутренне настраиваясь на встречу с представителелем иного мира.

Мне хватило нескольких секунд. Теперь, когда у меня имелся солидный опыт, это не составляло труда.

- Тогда я попрошу отойти всех дальше от стола и не хвататься за оружие, - попросила я, ощутив, что избавилась от чужого давления, которое могло помешать. И добавила, для особо прытких: - Даже если очень захочется.

Симцов в ответ на мои слова только скривился. А вот Игнат…

Он не знал этого, но сам того не желая, стал мне в этой комнате второй точкой опоры. Взволнованный, но умеющий держать свои эмоции в узде. Крепкий и надежный. А еще чувствующий. Очень хорошо чувствующий то, чего не должен был ощущать.

Пока они освобождали пространство, я сняла туфли, задвинула их под стол. Бросила взгляд на Стаса – тот занял место неподалеку от Березина и выглядел совершенно невозмутимым. Потом зафиксировала положение Симцова и Игната…

И закрыла глаза. Лишь на пару мгновений, чтобы сначала почувствовать, а затем и увидеть ту нить, что связывала меня с наставницей. Тонкую, едва заметную, пульсирующую в такт биению сердца…

- Ева… - открыв глаза, чуть слышно позвала я.

Нить натянулась – сердце замерло, тело обдало холодом, но тут же ослабла.

Я мысленно ухмыльнулась: абонент не абонент… Только связь не местная. Межмировой роуминг.

- Ева… повторила я чуть громче, делая посыл более ярким.

И опять: натяжение нити, замершее сердце, холод и… тишина.

И ведь ничего нового. Ева любила не только эффектное появление, но и длительные уговоры.

- Ева… - проявила я настойчивость, сбрасывая вместе с посылом и слепок собственных эмоций, главной среди которых было беспокойство. – Ева, нас с тобой ждет работа…

- Лучше бы позвала на тусовку, - ворчливо протянула она, наполовину выйдя из пустоты в двух шагах от меня. Осмотрелась, недовольно оскалившись на побледневшего как мел Симцова. Потом дернула носом, втягивая в себя воздух, и развернулась к Березину. – А то, как веселиться, так одна, а как работать, так Ева, - продолжила она, уже полностью проявившись в этом мире.

В отличие от меня, одетой совершенно неподходяще для поиска, Ева была готова к любым сюрпризам. Штаны пятнистой расцветки плотно облегали длинные ноги. Неброская футболка, свободная куртка. Короткие сапоги.

Темные волосы стояли ежиком. Выражение солидарности с Ежи, предпочитавшим подобный стиль.

- И так, - она прошлась по кругу со мной в центре, - зачем я понадобилась?

- Похищена девочка… - начала я, точно зная, что эти подробности Еве совершенно не требуются. Все необходимое она уже считала с меня и с тех, кто находился в комнате.

- Ты мою цену знаешь, - хмыкнула она, остановившись лицом к лицу. Еще и улыбнулась, продемонстрировав клыки.

И ведь человек – не зверь, но со своими странностями и причудами, некоторые из которых на самом деле являлись всего лишь следствием неизвестных на Земле законов мироздания.

Ну и эпатажница, каких поискать.

Впрочем, это тоже выглядело оправданным. Слишком много риска было в ее жизни. Если не найти способ сбрасывать напряжение, можно и с ума сойти.

Размышления с настроя не сбили - все давно отработано до автоматизма. Лишь вызвали легкое сожаление – обстоятельства были из тех, когда разыгрываемое представление воспринималось кощунственно.

- Согласна, - тем не менее, продолжила я играть свою роль.

Не всем людям нужна правда. Большинство ее тяжело переваривают, долго страдая отрыжкой.

- Принимаю, - тут же отозвалась Ева. Склонилась над протянутой к ней рукой…

Прокалывать вену она предпочитала на запястье, а не в районе локтевого сгиба. Говорила, что кровь вкуснее.

В первое мгновение, когда клык впился в кожу, я не почувствовала ничего. А потом потянуло… как если бы из меня вытягивали. Нет, не душу – меня саму. Мои мысли, чувства, воспоминания. Мой смех, мою грусть, переживания, радости. Мой поход в кино на последнюю премьеру. Вкус мороженого. След на бокале от вина, которое я смаковала. Разговор со Стасом. Танец с Кеосояди…

Она всегда делала три глотка. Этого хватало, чтобы узнать все, что со мной происходило, пока она охотилась в других мирах.

- Какая мерзость…

Ева оторвалась от моей руки, успев провести языком по ранке, потом выпрямилась и развернулась к Симцову.

Если бы не мгновение слабости – так было всегда, и ситуация, не располагавшая к подобным проявлениям чувств, я бы рассмеялась, прекрасно представляя себе эту картину: «спрятавшийся» за кресло подполковник и смотревшая на него Ева, на губах которой оставались следы моей крови…

- Ты определила место, где находится девочка? – избавив Симцова от своего внимания, повернулась она ко мне.

- Да, - направилась я к столу. – Здесь, - показала точку на карте. – Заброшенный завод и склады. Площадь большая, без тебя быстро не найти, а девочка…

- Не надо… - остановила она. Взяла в руки медвежонка, поднесла к лицу и прошептала, только для меня. – Ждать я больше не буду. Он - мой.

О чем она сказала, я поняла без подсказок. Про Симцова она не забыла.

- Главное, чтобы это никак не связали со мной, - так же, одними губами, произнесла я. – Иди…

Она кивнула. Отступила на шаг и… в пустоту она нырнула большой черной гончей.

Хоть это и было необязательно.

***

Тишина после исчезновения Евы звучала оглушающе. Она звенела непониманием, долбила напряжением, шипела невысказанными угрозами. И тикала, намекая, что еще немного и может быть поздно.

Впрочем, ничего иного я и не ожидала. Так уже было, и так еще будет. Про мое существование вспоминали, когда все остальные способы найти пропавшего не приносили результата. Кидались, как к последней надежде, отчетливо понимая, что и я сама, и мои методы серьезно выбиваются из тех схем, к которым они привыкли.

Смущало ли это меня? Нет! Наш мир оказался слишком практичен, чтобы верить во всякую чушь.

Это нельзя было объяснить. Просто принять, как данность.

- Что это? – первым пришел в себя Симцов.

Если полностью, то подполковник полиции Симцов Валерий Владимирович, которого я не беспочвенно подозревала в работе на олигарха Гаврилова.

- Кто, - чувствуя себя несколько заторможено – работала моя связь с Евой, поправила я. – Моя напарница.

- Кто? – лишь теперь выйдя из-за кресла, подался он вперед.

Все-таки неприятный тип. Не внешне – выглядел Симцов вполне импозантно, а уж в форме, так еще и мужественно, по ощущениям, которым я с некоторых полностью доверяла.

Да и Ева… Уж кто-то, а она в людях не ошибалась.

- Валерий Владимирович…

- Я не представлялся, - резко перебил он меня.

Разведя руками – мол, пора вспомнить, с кем имеет дело, прошлась по залу. Ковер под босыми ногами был мягким, шелковистым. Ворс едва ли не ласкал ступни, вполне откровенно намекая на отдых.

Увы, до того момента, когда смогу расслабиться, было еще очень далеко.

- Вы ведь нашли место… - сбил меня с размышлений ни о чем Березин, буквально застывший рядом с диваном, на котором лежала его жена.

- Вы хотите прочесать всю заброшку? - не обернувшись – наоборот, развернулась к нему спиной, несколько раздраженно уточнила я. – Территория завода, плюс склады…

Судя по тому, что продолжения не последовало, объем работы Березин вполне себе представлял.

Чтобы хоть как-то разбавить получившуюся сцену – молчание и напряженные позы до предела подняли уровень драматизма, дошла до края ковра. Развернулась, собираясь проторить дорожку к противоположному краю.

- Может быть, чай? – остановив меня то ли на втором, то ли на третьем шаге, неожиданно поинтересовался Игнат.

Игнат Стольский, бывший полицейский, вынужденный написать рапорт после конфликта с тем самым Симцовым.

Говорят, следак был хороший, но неудобный. Взяток не брал, иных авторитетов, кроме профессионализма, не признавал. Был женат… Недолго. Родители живы. Отец – профессор математики, мать – заведующая кафедрой психиатрии медицинской академии.

Информацией поделился все тот же Кеосояди. Сбросил на телефон Стаса, когда мы были уже в пути.

И ведь не просила…

Информация была на все окружение Березина и его супруги. Всего понемногу, но достаточно, чтобы представлять, кто есть кто.

- Спасибо, - чуть заметно кивнула я Игнату, продолжая витать в каких-то своих облаках. Перекатилась с носка на пятку, потом обратно…

Представляю, как это выглядело со стороны. Особенно, если вспомнить про похищенную девочку.

- Спасибо – да или спасибо – нет? – проявил Игнат настойчивость.

От чая я бы не отказалась, но…

У каждой из нас сейчас была своя задача. Ева определяла подходы к месту, где находилась девочка, я…

Обычно я была якорем и исходной точкой, позволяющей выстроить направляющий вектор.

В данном случае я еще и прикрывала тылы. Уж больно нестандартной выглядела ситуация.

- Спасибо, нет, - качнула я головой, украдкой бросив взгляд на Стаса.

Тот, как я и просила, отошел от Симцова и вновь занял позицию у двери. Воспринимался при этом совершенно невозмутимым.

Впрочем, про кровь и процедуру фиксации я ему рассказывала, так что к увиденному брат оказался готов. Как и к чужим реакциям. Людей он, конечно, не чувствовал так, как технику, но понимать научился.

– Пока Ева не вернется, комнату никто не покинет, - добавила я, найдя оптимальный аргумент для своего отказа.

- Я должен доложить…

Тяжело вздохнув – Симцов отреагировал мгновенно, так и не закончив фразы, развернулась:

- Во-первых, я свои условия озвучила еще до приезда сюда и все с ними согласились. Во-вторых…

- Чай в термосе, выходить не требуется, - излишне, на мой взгляд, спокойно перебил Игнат. – Чайные пары здесь тоже есть.

В первый момент не совсем поняла, о ком он заботился: обо мне, чтобы не тратила время на подполковника, у которого, как его не убеждай, имелись свои цели и задачи, или все-таки о Симцове, которого от сдерживаемых эмоций вполне мог хватить удар. И лишь в последний момент, уже собравшись все-таки уточнить, кого именно он считает своим начальством, сообразила, что именно имел в виду Стольский.

- Ева не вампир, - хмыкнула я, вспомнив клыки своей подруги-напарницы. – Чтобы ухватиться за этот мир, ей хватает трех-четырех глотков.

- Ухватиться за этот мир? – Игнат едва заметно улыбнулся, словно намекая, что и дальше готов помогать сбрасывать накопившееся в комнате напряжение.

- Вы ведь помните, что не сможете ни с кем, кроме присутствующих здесь, обсуждать все, о чем мы говорим? – чуть склонила я голову, словно пытаясь его разглядеть.

Разглядывать его нужды не было. Я не читала чужие мысли, я далеко не всегда могла рассказать, чем человек занимался вчера или будет заниматься завтра. Я просто воспринимала каждого, как нечто, прошедшее определенный жизненный путь, получившее при этом соответствующий опыт и сложившееся в то, что имелось на данный момент.

Этого вполне хватало, чтобы оценить, кем он мог быть для меня: другом или врагом.

А еще я хорошо ощущала подлость, злобу, зависть, способность добиваться своих целей любыми способами, и многое другое, что в этом мире характеризовало личность отнюдь не с лучшей стороны.

Всего лишь еще одна грань. Грань ищейки, для которой важно не только найти, но и собрать всю цепь событий, которые привели к подобному результату.

И просто замечательно, что никто из присутствовавших сейчас в этой комнате, включая Стаса, об этой моей особенности даже не догадывался.

Я и так пугала своей нестандартностью, с учетом новых вводных вполне могла перейти в разряд опасных.

- Мне повторять не требуется, - пусть и не прямо, но все-таки поддел Игнат Симцова.

- Что ж, пока мы ждем…

- И сколько мы будем ждать? – воспользовался моей оговоркой Березин.

Мне бы и самой хотелось знать…

- Больше, чем на час, ее поиски не затягивались, - решила я, то ли успокоить, то ли обнадежить Березина.

Сама же…

Искать девочку Еве не требовалось. Как только она «приняла» от меня образ, знала, где та находится, с точностью до сантиметра.

И если она задерживалась, значит, ситуация оказалась сложнее, чем изначально предполагалось.

- Я ведь не потревожу ваше мировоззрение, если скажу, что миров, похожий на этот, множество. И некоторые из них связаны между собой возможность переходов.

- Отсюда ад и рай? – вроде как продемонстрировал эрудированность Игнат.

Я – хмыкнула. Версия напрашивалась сама собой, но вряд ли имела отношение к тому, о чем говорила.

- Давайте не будем затрагивать вопросы веры и религии, - с едва заметной улыбкой попросила я.

К диспуту на теологические темы я была не готова. Не только из-за отсутствия желания дискутировать, но и в связи со своей полной не подкованностью в данном вопросе.

Моя жизнь до Евы была довольно проста и обычна. Детский сад, школа, институт. Танцы, музыкалка, которую я бросила, так и не вкусив всех прелестей гармоничного развития. Дворовые компании, некоторые из которых теперь, глядя через призму прожитых лет и полученного опыта, выглядели отнюдь не безобидными. Что-то похожее на первую влюбленность, когда, сидя на детской карусельке, слушала хриплый голос под треньканье гитары. Быстрое взросление, стоило остаться одной. Знакомство с братом. Бытовые вещи, которым училась вместе с ним. Потом работа – из меня получился вполне грамотный бухгалтер, что не раз отмечал ценивший меня за это начальник.

Церковь в череде этих событий присутствовала – церковные праздники разбавляли привычные будни, а вот веры не случилось.

Вопросом: плохо это было или хорошо, я не задавалась. Сначала вроде как нужды не было, а потом стало поздно. Появление Евы изменило представление о мире. Перевернуло его едва ли не с ног на голову.

Как оказалось, человек ко многому способен привыкнуть. К тому, что все совсем не так, как кажется, тоже.

- Принимается, - как-то легко согласился Игнат. Отошел к стоявшему неподалеку от камина креслу, но не присел, а облокотился на спинку. – Так кто же такая Ева?

- Существо другого мира, - пожала я плечами. – Разумное существо, способное преодолевать грань миров и обладающее определенными способностями.

Размышлял над сказанным Игнат недолго:

- А вы? – сделал он правильный вывод.

- А я, - вновь улыбнулась я, - разумное существо этого мира, тоже обладающее определенными способностями, что позволило нам с Евой создать некий тандем. Она помогает мне, я…

Что делаю я, я не сказала. Замерла, чувствуя, как дернулось пространство, измененное выстраиваемым порталом.

Но не обычным – тот воспринимался, как набегавшие волны или легкие порывы ветра, толкая, но, не сбивая с ног.

Этот же был яростным. Он пробивался сквозь расстояние, корежа и травмируя реальность. И та реагировала на вторжение негромким, но вполне слышимым стоном. Не желая, но вынужденно поддаваясь действующей на нее силе.

- Что? – мгновенно напружинился Стольский, вновь оказавшись на высоте.

Впрочем, остальные равнодушными тоже не остались. Березин сделал шаг вперед. Симцов…

Про то, что эта тварь на все способна, я ни на секунду не забывала.

- Стоять! – рявкнула я, четко осознавая, что мой окрик подполковника не остановит.

Это хорошо, что моей внутренней ухмылки он не увидел. Вряд ли бы испугался – для него я – баба, а баб он не боялся, но может быть и задумался, стоит ли связываться со мной или лучше не пачкаться о то дерьмо, каким могла оказаться.

Руку вперед я выбросила еще до того, как он вырвал пистолет из кобуры.

Будь на моем месте Ева, его бы уже размазало по стене, мое усыпляющее заклинание лишь вынудило его отключиться и кулем свалиться на пол.

Впрочем, меня это уже мало интересовало. Жив и…

Я не считала себя кровожадной, но лишь потому, что реально оценивала свои возможности и понимала, что даже сильное желание такой, как я, вполне способно убить.

Эту мысль я додумывала, уже оказавшись у открывающегося портала. Подхватив вывалившуюся из него Еву, мысленно выругалась.

Выпавшая из дымки выглядела Ева просто отвратительно. Посеревшее лицо, обескровленные губы, ставшие блеклыми волосы…

- Что? – помогла я ей сесть, тут же подставляя руку. Если что и могло помочь здесь и сейчас, так кровь. Без вариантов!

- Там засада, - прошептала она чуть слышно. – Девочку спрятал Ежи. Я поделилась с ним силой, но надолго его… - Она не закончила, лишь теперь обратив внимание на мою руку. Потом улыбнулась – улыбка выглядела, как оскал, и кивнула головой, указывая на Игната. – Не твоя – его.

Выбор Евы был неожиданным, но…

Эта бестия никогда и ничего не делала просто так. Тем более, когда речь шла о мужчине этого мира…

***

Выехали на двух армейских внедорожниках, оказавшихся в наличии у службы безопасности банка, которым владел Березин.

Роман собирался задействовать всю собранную им команду, включая бойцов из ЧВК «Энигма», с которой у него был договор, но Ева настояла на своем – сначала безопасность девочки. Тихо пришли, тихо забрали ребенка и так же тихо ушли. Дальше – не ее забота.

Игнат с ней был полностью согласен. Воевать надо тогда, когда дети и женщины находятся как можно дальше от места столкновения. И, желательно, под надежной охраной.

Впрочем, для вывода, что не каждой из женщин необходима надежная охрана, достаточно было вспомнить, как быстро и надежно Анна вырубила подполковника.

Воспоминание о том миге оказалось коротким, но и его хватило, чтобы подтвердить мелькнувшую тогда мысль: Симцов прошел по самому краю. От использования кардинальных мер Анна отказалась. Буквально в последний момент.

- Сейчас налево…

Игнат включил поворотник, давая знак следовавшей за ними машине с тремя бойцами и врачом, и съехал на грунтовку.

Таких грунтовок, где-то отмеченных на карте едва заметной линией, а где-то вообще, вроде как, не существующих, было уже несколько. В первый раз он попытался возразить – внутри дергало, намекая на утекающие минуты, но сидевшая на пассажирском сиденье женщина оказалась убедительна. Игнат даже не успел заметить, как чужая ладонь сжала горло. И ведь не давила, это он чувствовал совершенно точно, но ощущения, которые испытал, были не самыми приятными.

Но поразило его не только это. Машина, несмотря на отсутствие управления в тот момент, даже не рыскнула, идеально вписавшись в поворот, на который Ева указала.

Впрочем, тот факт, что объезжали возможные камеры, он понял едва ли не сразу. Как и оценил дугу, по которой обходили заброшенный завод.

- Спрашивай, - многозначительно хмыкнув, неожиданно произнесла Ева.

- О чем? – Игнат не столько удивился – в пути почти три часа, а на разговор она пошла лишь теперь, сколько дал себе пару мгновений передышки.

- У тебя скоро голова лопнет от вопросов, - усмехнулась она. – Можешь задать несколько, чтобы не разорвало.

С этим она не ошиблась. Несмотря на довольно разнообразный жизненный опыт, сталкивавший с таким, что волосы втавали дыбом не только на голове, все происходящее сейчас серьезно выбивалось из сложившегося понимания мира. И пусть события последних часов воспринимались без лишних эмоций, что, скорее всего, было заслугой Евы и Анны, мозги действительно пухли.

- И ты ответишь? – не отрывая взгляда от того, что только называлось дорогой, поинтересовался он.

Границу дождя они пересекали несколько раз. Где-то, как над поселком, стояло едва ли не сплошной стеной. Где-то слегка моросило. Где-то лишь прибивало несколькими крупными каплями, намекавшими то ли на возможное буйство стихии, то ли, наоборот, на ее истощенность.

Здесь тоже капало, так что земля под колесами была влажной. А еще – неровной, разбитой по весне, скорее всего, тяжелой техникой. И будь на месте армейского внедорожника любая другая машина из парка Березина, подобные обходные маневры вряд ли бы удались.

И за это стоило благодарить уже не Еву, а Стаса – сопровождавшего Анну мужчину. Каждый из предложенных автомобилей он буквально обнюхал, предложив им выбор из нескольких, но определив эти два в приоритет.

И лишь тогда Игнат вспомнил, откуда знал Стаса. Автоподборщик, про которого едва ли не слагали легенды.

Насколько он теперь понимал, вполне заслуженно.

- Вас же Анна предупредила, - несколько удивленно начала Ева. – Заклинание «Сообщник». Даже если захотите, не сможете ни с кем поделиться увиденным и услышанным.

- Предупредила, - был вынужден признаться Игнат. – В это плохо верится, - добавил он после недолгого молчания.

- И зря, - как-то насмешливо хмыкнула Ева. – Его можно обойти, но не с вашими данными.

- У нас говорят…

- Глупости, - перебила его Ева. – Это не тот случай, - продолжила она, давая понять, что поняла несказанное. Что удалось одному, другой всегда сумеет повторить... – Здесь нужен полет фантазии. Вы для этого слишком приземленные.

Ответил Игнат не сразу. Оттолкнувшись от «приземленных», зацепился за полет фантазии, потом не столько прикинул, сколько попытался ощутить, куда понесло…

- Творчество? – перебрав несколько вариантов, все-таки решил уточнить он.

- Глубокая переработка через творчество, - добавила Ева нюансов его догадке. – За последнюю пару сотен лет, таких, не от мира сего, нашлось всего четверо. И каждый обладал серьезным талантом.

- А запись? - забросил Игнат удочку.

Ева не засмеялась, но он видел, каких усилий это потребовало. Судя по всему, жучки в машине он установил зря.

- Тогда меня интересует, кто ты? – решил он зайти с главного.

Мысли на этот счет имелись – повадки, манеры, ощущения, что пусть мир и другой, но шкура знакомая… Четкой картинки не было, но «конторой» не пахло – воняло. Схожие задачи рождали схожие сценарии их решения.

Этот «хмык» Евы был не столько насмешливым, сколько уважительным. Ну и утвердительным. Мол, в точку.

Но без комментариев не обошлось. Пусть он и не просил.

- Я действительно ищейка, - даже несколько расслабилась она. - А еще, если следовать более привычной для вас терминологией, маг, со склонностью к пространственным переходам и иллюзиям. Остальное – так, по мелочи.

- Что значит – ищейка? – после недолгого молчания, которое ушло на возврат на трассу, уточнил он.

Ева слегка замялась. Даже поморщилась.

Этого хватило, чтобы не рассчитывать на ответ, но Ева все-таки заговорила:

- Сложно объяснить, - на мгновение оглянувшись – вторая машина шла, как привязанная, вздохнула она. – Запредельное чутье. На людей, на опасность, на возможные события и угрозы. Возможность чувствовать таких же, как мы. Ну и поиск. По оставленным на предметах или в памяти слепкам и призрачным следам.

Она помолчала, потом дернула плечом, словно давая понять, что все это не просто.

С впечатлением он не ошибся:

- Там слишком много всего. Пока полностью не погрузишься в это дело, не разберешься.

Игнат сделал пометку в памяти – было похоже на намек, но спросил о другом:

- А Анна?

С женщинами он сходился легко, но тяжело. Легко знакомился, легко завязывал легкие отношения, нередко переходящие в статус «завтрак после…», но тяжело впускал в душу.

И не бывшая жена была тому причиной. Когда был свидетелем настоящих отношений мужчины и женщины – а брак родителей сложился именно таким, сразу чувствуешь фальшь.

Анна его интересовала. И не только, как человек, обладающий необычными способностями.

- Извини, - вполне по-человечески развела Ева руками, - но об Анне узнавай у самой Анны. Это уже не мои тайны.

- Но ты ведь не сама по себе? – принял он ее ответ. – Ты ведь в структуре?

На этот раз она не хмыкнула – хохотнула. Но тоже получилось со смыслом. Мол, пострел, везде поспел…

- А я в тебе не ошиблась, - вновь оглянулась она.

- Тебя что-то беспокоит? – тут же насторожился он. Про чутье не забыл.

- Парни волнуются, - посмотрела она на него. – Скажи им, что все в порядке.

Спорить и убеждать, что волнение и выполнение приказа – разные вещи, Игнат не стал. Если Ева считала, что так лучше…

Внутренне усмехнувшись – доверие к женщине чужого мира тоже можно было отнести к странностям, но рацию взял.

- Второй, второй, первому. Доложитесь…

- Первый, я второй, следуем за вами, - тут же отозвался старший отправленной с ними команды. - Идем чисто.

- Принято, второй, идем чисто. Не расслабляйтесь.

- Принято, первый. Не расслабляемся.

Он отбросил рацию на торпеду, кинул быстрый взгляд на панель навигатора.

Заброшенный химический завод они уже объехали. Если он правильно понял замысел Евы, в окрестности Рошаль должны были попасть со стороны Дмитровского погоста.

- Да, в структуре, - подтвердила Ева, не затянув повисшую паузу. – У вас, таких, как мы, называют охотниками за головами. Разыскиваем преступников. И не только своих, есть связи и с другими мирами, с которыми взаимодействуем.

- И наш в списке возможных контактов, - скорее констатировал, чем уточнил Игнат.

Искоса посмотрел на сидевшую справа женщину. Внешность необычная, но до экзотики, чтобы откровенно выделяться в толпе, не дотягивала. Не в их стране, где каких только кровей не намешано. Если только не оказаться в такой ситуации, как эта, не наткнуться на жесткий, уверенный взгляд, не увидеть, как владеет собственным телом, да не оценить, как вписывается в предложенные обстоятельства, без труда перехватывая управление ими.

Да и этот разговор, в котором четко читались реверансы в его стороны, намекая на определенную благосклонность…

Могло ли это быть вербовкой?

С его точки зрения – вполне. Для подобной степени откровенности, даже с учетом наложенных ограничений, требовались особые причины.

Совместная работа таковой однозначно являлась.

- И наш - в списке возможных контактов, - повторил он уже тверже.

Отрицать сказанного Ева не стала. Как и убеждать в том, что ошибся. Чуть подавшись вперед, прищурилась, словно выглядывая что-то в темноте, до которой не добирался ближний свет фар.

И ведь видела что-то…

То, что для него оставалось едва ли не сплошной чернотой.

***

Второй внедорожник остался на самом краю лесочка, прикрытый от возможных глаз молодой порослью. Они же, прежде чем тормознуть, проехали еще метров двести.

Впрочем, ездой это назвать было трудно. Армеец едва полз, пробираясь между деревьями по узкой колее примятой травы.

- Разворачивайся и глуши. Дальше – пешком, - заявила Ева, когда уперлись в преградивший им путь толстый корень, и первой покинула машину.

Игнат вздохнул несколько раздраженно – стоило забираться так глубоко, если все равно топать ножками, но вслух высказывать претензии не стал. Как и просила, развернулся – это было достойно отдельной истории, после чего заглушил двигатель.

Когда тот стих, окинул взглядом салон, отметив, что если не знать, внутри автомобиля ничто даже не намекало на их задачу. Потом выбрался наружу, плотно прикрыл дверь, мысленно посетовав, что в нагрузку к пистолету, на который имел разрешение, не прихватил чего-нибудь более серьезного.

И не важно, что настрой был на тихую прогулку – для тех, кто в теме, наличие оружия не отрицало наличия мозгов, способных уберечь от излишней агрессивности, просто привык быть готовым к любым неожиданностям. К таким, когда все выходит не так, как задумано, тоже.

Да и летняя ночь короткая. Выехали ближе к часу. В пути немногим больше трех, дело шло не просто к рассвету, но и движняку на трассе. Ну и чужим глазам, конечно, не все из которых будут дружескими.

Это сюда они вроде как налегке – и захочешь, а прихватить не за что, а назад с девочкой…

Успокаивало одно – Ева не зря сказала про чуйку на опасность. Даст Бог, и пронесет.

От машины Игнат отошел не сразу. Вздохнул полной грудью, впитывая влажные запахи леса. Прислушался, переключаясь на другой режим. Ну и ждал, когда адаптируется зрение. Чтобы нагрузить глаза вполне хватало фар и приборной панели.

- Не боишься?

Игнат не дернулся, но лишь потому что чем-то запредельным ощутил ее появление у себя за спиной.

И все равно по хребту прошло мурашками. Как намек на небезобидность особы, с которой пришлось стать напарниками.

- Куда дальше? – не показав цепанувшего недовольства, вместо ответа негромко уточнил он.

- Тут недалеко, - обойдя, бросила Ева через плечо. – И можешь не демонстрировать свои навыки. Лишних здесь нет.

Формулировка была нестандартной, но Игнат ее понял. Она, он, незнакомый ему Ежи, девочка, ну и экипаж двойки.

Оставался вопрос про зверье – в районе находившейся недалеко Шатуры, насколько Игнату было известно, встречались даже волки, но задавать его не стал. Ева знала, что делала.

Однако в душе все-таки опять что-то шевельнулось… На этот раз то ли глубоко спящий шовинист, не признававший власти женщины над собой, то ли профи, которым себя считал, пусть и допускавший экспромт, но предпочитавший четкое планирование.

Ева шла легко. Мягко. Практически беззвучно, несмотря на какую-то царившую вокруг заброшенность, если так можно было сказать про окружавший их лес. Обходила рухнувшие от трухлявости деревья, не цепляла ветки, попадавшиеся на пути.

Игнат двигался за ней след в след, благо имел соответствующую подготовку. Ступать старался так же, мягко, но шуму производил значительно больше, чем она.

Объяснение тому было. Да, как она сказала, навыки, но пусть и не совсем забытые, однако давно уже неиспользуемые.

Ушли они действительно недалеко, хоть и петляли. По прямой от машины вряд ли удалились дальше, чем метров на сто пятьдесят – сто семьдесят. Остановились в подлеске, вплотную подобравшемуся к осыпи частично разрушенной секции того, что когда-то было бетонным забором.

Здесь было чуть светлее, чем в лесу, но Игнат все равно чувствовал себя полуслепым. Размытые контуры, едва различимые оттенки черного и серого. Да еще и тучи над головой, лишавшие единственного источника света, который у них был.

Но вот слышал он хорошо. И в звуках, которые впитывал, казалось, всем телом, ничего опасного не ощущалось.

Похоже, Ева тоже так считала. Прихватив за рукав, заставила приблизиться. Когда он встал практически вплотную, произнесла чуть слышно:

- Сейчас направо, пятьдесят метров. Там старая дорога, сторожка у ворот. Ежи и девочка во втором закутке. Я беру девочку, ты поможешь Ежи.

Спрашивать, что с парнем, которого она называла Ежи, Игнат не стал. Услышал, когда шептались с Анной. Не все тогда понял, но разговор в машине основное расставил по своим местам. Из ангара, где держали Настю, Ева «вынесла» ее порталом, временно оставив под защитой Ежи. Но сил, чтобы удержаться в этом мире, у того было мало, так что…

Поймав себя на том, что всю эту, как сказал Симцов, чертовщину, воспринимал совершенно спокойно, мысленно усмехнулся. Воспоминание о том, как Ева вспарывала его вену, было свежим, но ни тогда, ни сейчас, не вызывало ни намека на возможное противление. Как и необходимость поделиться кровью с незнакомым еще парнем.

- Принято, - так же шепотом отозвался Игнат.

Замер он, еще не успев даже шевельнуться, чтобы двинуться вперед. Застыл, буквально ощущая, как холодом вновь прошло от загривка вниз. По шее. Вдоль хребта.

Вклинившееся в окружающий антураж жужжание было едва слышным, словно где-то вдалеке ехали на мотороллере, но среди тех звуков, что их окружали, он был чужим.

- Коптер, - выдохнул Игнат.

Повернулся в одну сторону, в другую, пытаясь определить направление, с которого доносился звук беспилотника.

За результат ручаться не стал бы, но по ощущениям летел тот в их сторону, похоже, делая облет по периметру.

- Чем грозит?

Внешне Ева воспринималась все такой же нарочито-расслабленной, но Игнат чувствовал, как она подобралась, словно готовясь к схватке.

- Если оснащен тепловизором, легко обнаружат.

Уточнять, что такое тепловизор, она не стала, что Игната нисколько не удивило, просто кивнула - приняла к сведению и, больше ни слова не говоря, полезла на бетонную осыпь.

Игнату ничего не оставалось, как последовать за ней.

Доверие?

Скорее, уверенность.

Перебрались они достаточно быстро, хоть в темноте это и оказалось непросто. До сторожки, несмотря на мусор, какие-то полусгнившие ящики и лежавшие на пути покореженные бочки, тоже добрались без проблем.

Как он и предполагал, коптер облетал завод по периметру, однако периметр этот до них не дотягивал. Звук беспилотника Игнат слышал, но тот не приближался, оставаясь в одной тональности.

Это – радовало. Если их – не их конкретно, а людей Березина, ждали, то не здесь.

Вот только расслабляться он не торопился. Впрочем, Ева тоже. Более того, по ощущениям, стала еще более собранной.

Слов больше не было. Жестом указав ему на перекошенную дверь в сторожку, сама Ева замерла в двух шагах от него, то ли присматриваясь, то ли прислушиваясь, то ли исследуя пространство своими магическим штучками – Игнат уже замечал, как она, чуть отведя руки вперед, слегка двигала пальцами, словно ощупывая ими воздух.

Вот и теперь, женщина как будто тянула на себя невидимые нити, собирая их в ладони.

Игнат это отметил, приняв, что Ева контроль держит, взялся за ручку…

Ее движение к нему было резким, стремительным. Он не то, что отреагировать, заметил его с трудом, тут же оказавшись, прижатым крепким телом к дереву.

- Что там, Грей? Ищи…

Не будь Ева ниже ростом, Игнат бы не увидел, а так…

Псина появилась из темноты совершенно неслышно. Подошла к сторожке, едва не ткнувшись в них носом. Засопела. Потом подняла морду и посмотрела ему прямо в глаза…

- Грей, нашел что-нибудь? – так же, без малейшего напряжения, поинтересовался голос из темноты.

Затем было что-то неразборчивое, потом засмеялись, уже двое…

Псина фыркнула, словно тоже присоединилась к смеху, обнюхала что-то у них с Евой под ногами и мягко потрусила в сторону говоривших.

И это было…

Нет, неожиданностью это для Игната не стало. За эти несколько часов он настолько привык ко всему необычному, что уже даже ничему не удивлялся.

Интерлюдия

Княгиня Заславская вошла в кабинет нарочито медленно. Ивлев это видел, потому что было его даром – видеть то, что незаметно другим. Остановилась, опираясь на трость, украшенную серебряным набалдашником в виде морды собаки. Осмотрелась, буквально цепляясь взглядом за попадавшиеся ей на глаза предметы.

Упускать такой момент Ивлев не стал. Пока поднимался, надевал пиджак – надо соответствовать, исподволь рассматривал женщину. То ли оценивая, то ли… переоценивая.

Первое, что бросалось в глаза, тяжелое жемчужное ожерелье на худой, морщинистой шее. Потом шляпка-таблетка поверх аккуратно уложенных седых волос. Острый, но не отталкивающий, нос, тонкие губы, тронутые помадой, нечеткий контур не потерявшего пусть и старческой, но привлекательности, лица.

Осанку он тоже не пропустил. Также с поправкой на солидные годы, но позавидовать вполне можно.

Дождавшись, когда секретарь закроет дверь… с той стороны, Ивлев сделал приглашающий жест, указав на уголок, где уютно расположились столик и два кресла.

Княгиня кивнула в ответ и, еле передвигая ноги, направилась к ближайшему креслу. Приставив трость к стене, опустилась в него грузно, всячески демонстрируя старческую немощь.

Ивлев готов был поверить – сто восемь лет даже для мага ее уровня весьма почтенный возраст, но с выводами не торопился. Княгиня Заславская всегда предпочитала казаться слабее и глупее, чем она была. Уж об этом князю, приглядывавшему за старыми аристократическими родами, было доподлинно известно.

А еще ему было известно, что осталось совсем немного до того момента, когда Заславские в рейтинге значимых родов Империи покинут первую десятку, опустившись едва ли не в самый низ пусть и Золотой, но всего лишь сотни.

Княгиня об этом тоже знала. Но держалась стойко, ничем не показывая своих знаний.

По большому счету Ивлеву это импонировало: выдержка, твердость в убеждениях…

Если, как в их случае, не принимало форму косности.

- Ну и зачем ты вытащил меня из моей берлоги? - недовольно проскрипела она, когда Ивлев устроился в кресле напротив. – Не дадите умереть спокойно.

- А не рано ли вы, Елизавета Николаевна, задумались о встрече с праотцами? – посетовал он, чуть заметно улыбнувшись.

- И так уже задержалась, - фыркнула она недовольно.

Но взгляд выдал. С таким взглядом на тот свет не торопились.

- Может быть наливочки? – меняя тему, предложил Ивлев. – Вишневая. Как вы любите.

Княгиня вновь одарила его взглядом, на этот раз задумчивым, и, кивнула, соглашаясь.

Ивлев поднялся легко – разница в сорок лет выглядела весьма серьезно, но не только это было причиной. Если хотел добиться результата, князю нужно было выбить главу рода Заславских из колеи, в которой та надежно застряла. Будь на ее месте кто другой, сомнений в успехе было бы значительно меньше, но Елизавета Николаевна…

В молодости, как рассказывал отец, от которого он принял пост, юная Лизонька брала не только красотой, но и какой-то восторженной наивностью, которую всеми силами хотелось защитить от невзгод этой жизни.

Потом наивность сменилась неконфликтной покладистостью и умением обходить острые углы. А вот затем…

Свой характер Елизавета Николаевна показала лишь после смерти мужа, достаточно быстро и без особого напряжения подмяв под себя всех сомневающихся в ее праве стать главой рода.

И ведь никаких репрессий. Как минимум, ставших известными широкому кругу. Лишь уговоры… по принципу: добрым словом и револьвером.

С тех пор прошло полвека. И если бы не взбрык младшего сына, тридцать пять лет назад сбежавшего от ее жесткой опеки, род Заславских до сих пор мог бы считаться одним из оплотов Империи.

Но побег был, лишив род надежды. Только у младшего из трех сыновей Елизаветы Николаевны, был дар, так необходимый императору.

- Так что тебе от старухи потребовалось? – поторопила она, не став дожидаться, когда Ивлев расставит на столике между ними кувшинчик с настойкой и рюмочки.

- Почему обязательно потребовалось? – уже разливая вишневку по рюмочкам, едва ли не обиженно произнес Ивлев. – Может быть, это я готов оказать услугу, заслужив вашу благодарность.

Княгиня покхекала, намекая на смех, потом потянулась за рюмкой. Взяв, поднесла к лицу, принюхалась…

Дар ищейки угасал с возрастом, но полностью своего носителя не покидал, продолжая поддерживать до самой смерти.

И вот это… принюхалась, а не понюхала, было как раз его проявлением. Как и взгляд, четко определявший, кто друг, а кто – враг.

- Что ж, попробуй, услужи, - сделав глоток и удовлетворенно почмокав тонкими губами, вроде как разрешила она.

С Елизаветой Николаевной Ивлеву доводилось встречаться. В основном, на балах, да приемах.

Раньше это случалось чаще – тогда княгиня Заславская еще вела светскую жизнь, в последние годы – значительно реже. И это было его упущение. Чтобы знать, чем человек дышит, ему нужно смотреть в глаза.

Эти глаза, в которые он смотрел, вполне могли доставить ему неприятности.

- Мы нашли вашего младшего сына, - лишь теперь присел он.

В этом ее взгляде было безразличие, которому он тоже вполне поверил. Эта женщина, как утверждали знающие ее люди, вычеркивала из жизни раз и навсегда. Даже тех, кто был близок.

- Он скрывается в другом мире, - сделав вид, что не заметил ее равнодушия, продолжил Ивлев.

Сказав, вновь сделав паузу – все-таки предпочитал задавать свой ритм разговорам, взял рюмку, но пить не торопился. И не свежая голова была тому причиной. Просто…

У него тоже был дар. И сейчас он требовал полной собранности. Как перед боем.

- Они все бегут в другой мир, - сдавшись первой, нарушила она тишину. – Так им проще.

- Не буду спорить, - лишь теперь пригубил он настойку. Расслабляться было рано – игра только началась, но процесс уже пошел, и это было хорошо. – У него двое детей. Сын, рожденный в браке. И прижитая от любовницы дочь.

- И зачем мне это знать? – словно выражая недовольство, шевельнулась она в кресле.

Отвечать на вопрос княгини Ивлев не стал. Отставив рюмку, поднялся. Дойдя до рабочего стола, взял две папки. Вернувшись, протянул их Елизавете Николаевне:

- Здесь все, что касается ваших внуков.

Принимать папки княгиня не торопилась. Сделала еще пару глотков – небольших, но каких-то тягучих. Почмокала, как она уже делала. Потом поморщилась.

Ивлев уже собирался признать, что проиграл, но старшая Заславская все-таки поставила рюмку на стол и прихватила папки, тут же положив их себе на колени.

Развязав завязки первой, открыла.

- В отца, - спустя несколько секунд, протянула княгиня. Недовольно поморщившись – ей этот факт совершенно не понравился, передвинула лежавшую первой фотографию.

Лишние бумаги Ивлев убрал, оставил лишь ту самую фотографию, да краткую выжимку, дававшую минимальное представление о том, кем был отпрыск ее сбежавшего от навязанного ему брака сынка.

Княгиня его хитрость не пропустила – хмыкнула понимающе, прочитав жизнеописание внука, закрыла папку и передала ее Ивлеву. Сама же открыла вторую…

- Ищейка? – оторвав взгляд от фотографии, жестко посмотрела она на Ивлева.

- Да, - не стал он отрицать очевидного.

- Инициирована? – спросила княгиня, продолжая держать его взглядом.

На этот раз его ответ был не столь коротким:

- Инициирована и частично обучена.

- Кто? – подалась она вперед.

Ивлев был бы рад сказать, что наживка заглочена, но не только умом, но и натренированными чувствами знал - торопиться с выводами не стоит. С учетом прошлого этой женщины, все могло быть совсем не так, как казалось.

Мысленно подобравшись – схватка с княгиней только выглядела простой, качнул головой:

- Могу сказать только одно: это был профи. Дар раскрыт полностью, потенциал просто великолепный.

Эта пауза в их разговоре получилась уже не столь короткой. Бросив папку на стол, княгиня, едва ли не кряхтя, поднялась. Взяв трость, тяжело на нее опираясь, отошла к окну.

Ивлев не торопил. Клиент должен созреть…

Или, как могло быть в данном случае, наметить свой план, чтобы сломать его замыслы.

Нравилось ли это ему?

Пока еще да. Особенно, когда речь шла о таком противнике.

- Чего ты хочешь, князь? – так и не обернувшись, спросила она совершенно спокойно. – Кроме той земельки, на которую засматривается твой наследник.

- Считаете, что стараюсь для себя? – Ивлев развернулся в кресле, чтобы не пропустить, как проявится на ее спине все, что она о нем думала.

Он ошибся. Спина промолчала, но вот сама княгиня решила обернуться, чтобы посмотреть ему в глаза.

Безмолвный разговор тоже не удался. То ли он был недостаточно убедителен, то ли она излишне подозрительной, но каждый остался при своем. Он - при том, что в первую очередь служит Империи и императору, она…

Слова о величии Империи и верности императору для княгини Заславской никогда не были пустым звуком – Ивлеву об этом было известно, но…

Устойчивость своего рода она ставила на второе место. Расположенное лишь чуть ниже первого.

- Что я должна сделать? – наконец, произнесла она то, что Ивлев хотел услышать.

- Принять их обоих в род, - поднялся и он. Подойдя ближе, остановился напротив. – Мои люди сделают все, чтобы вернуть их. Вам останется принять, приласкать, дать уверенность. Ну и научить.

- Ее – да, его…

- Он – артефактор, - перебил княгиню Ивлев, прекрасно понимая, о чем она хотела сказать. Внучка с родовым даром, а вот внук… Остальные внуки Заславской тоже не отличались особыми талантами, но тут хотя бы свои… родившиеся и выросшие на ее глазах. – А еще – техник. Чутье у него тоже имеется, так что там есть, с чем работать.

И вновь она задумалась. Вздохнула, глядя куда-то в стену за его спиной. Поморщилась, качнула головой…

Это была игра на публику. Как демонстрация тяжести принимаемого решения.

С тем, что публикой был он, Ивлев был готов смириться. Главное – результат, а все остальное…

С остальным он лукавил, процесс его равнодушным тоже не оставлял.

- Хорошо, - кивнула княгиня, когда ее взгляд прояснился. – Я их приму, но… - она хмыкнула, намекая, что продолжение ему не понравится, - ты будешь должен.

Его реакции на свои слова Заславская дожидаться не стала. Стуча тростью по паркету, направилась к двери.

А он стоял… развернувшись, смотрел ей вслед. И с усмешкой думал, как она легко и просто сумела перевернуть все с ног на голову и перевесить свой долг на него.

Уже не намек, а четкое понимание, что ему было еще чему учиться.

И у кого.

Глава 3

- Что связывает вас с этой…

Я прекрасно видела, как Березина едва ли не корежит от необходимости произнести ее имя, но помогать не спешила.

То, что Ева сейчас делала для его дочери, было достойно той малости, чтобы обойтись без безликого местоимения.

- … с Евой, - наконец, выговорил он. Но смотрел при этом не на меня, а на жену, что тихо, в окружении подушек, спала на диване.

Симцову в этом отношении повезло меньше. Тоже спал, но не так умиротворенно – заклинание другое, более агрессивное, так что сны его были тревожны и беспокойны, и не столь удобно. В кресло его сгрузили, не особо заботясь о комфорте.

Игнат с Евой, в сопровождении трех бойцов и врача, уехали более четырех часов назад. Стас – два, но это уже было моей инициативой – чутье намекало не только на проблемы, но и на варианты их решения.

Нам с Березиным досталось самое тяжелое – просто ждать.

Нет, люди в доме кроме нас имелись, включая технарей и оперативника из полиции, что расположились в соседней с этим залом комнате, но…

Проще или сложнее им было, гадать я бы не стала. Когда беда грозит ребенку, любой нормальный человек, хотя бы теоретически способный помочь, будет изводить себя в случае вынужденного бездействия.

Мы хотя бы знали, что происходит, а вот они…

Приказ, который им отдал Симцов еще до моего появления, был категоричен: сидеть и не отсвечивать.

По независящим от него основаниям, отменить свое распоряжение подполковник был не в силах.

- Наставница, напарник, подруга… - подумав о том, что предпочла бы молчать и дальше, ответила я на вопрос. И лишь отойдя к окну, добавила: – Выбирайте, что нравится больше.

Паркет холодил ноги. В центре зала лежал ковер, здесь же чувствовалась стылость. Хоть и лето, но непогода украла тепло, словно создав соответствующий похищению Настеньки антураж.

Мне бы вернуться к столу… К камину, в кресле рядом с которым лежал оставленный там Стасом палантин.

Мне бы укрыть плечи, замотавшись в ткань, как в броню.

А еще закрыть уши и глаза. Не видеть и не слышать…

Ждать было трудно – я этого никогда не любила, уж лучше самой, но еще труднее, когда рядом не тот собеседник. Ни по духу, ни по внутренней совместимости.

Березин был именно таким.

Впрочем, не он первый, не он…

Я бы предпочла с такими, как он, больше не встречаться.

- И донор крови, - словно отвечая мне взаимностью, заметил Березин с некоторым сарказмом.

«И донор крови…» - повторила я мысленно и качнула головой, не соглашаясь сама с собой.

Теорию взаимодействия миров Ева рассказывала. Законов было несколько, но главный – один. Чтобы закрепиться в чужом мире надолго, нужен якорь. Человек, с которым тебя будут связывать чувства. Ребенок. Чужая кровь, которую ты будешь вынужден употреблять пусть и в небольших дозах, но регулярно.

Были еще ритуалы, но там без крови тоже не обходилось. Не говоря уже про человеческие жертвы.

Магам, владеющим стихиями, в этом отношении было проще, они «закреплялись» с их помощью, а вот ищейкам и пространственникам, как Ева и Ежи, без донорства никак.

Нет, без поддержки они могли находиться здесь достаточно долго, а вот использовать способности – нет. Просто не хватало сил.

Вот только объяснять ему…

В отличие от Кеосояди, который с детским любопытством докапывался до истины, этот счел возможным наклеить ярлык сложившегося у него мнения.

При таком раскладе что-либо доказывать не только глупо, но и зря тратить время.

И все-таки я сочла необходимым пусть и не выступить в защиту Евы – она в этом не нуждалась, так хотя бы оставить последнее слово за собой:

- Всего лишь плата за помощь. Не больше и не меньше.

Его лица я не увидела – даже не стала вглядываться в отражение в стекле, но ответ Березин принял. Ощущения от него стали другими. Словно он успокоился, определившись в знакомой системе координат.

А дождь за окном практически прекратился. Еще немного капало, но влажная поверхность лужицы, образовавшейся прямо под окном, вздрагивала уже не так часто. Как если бы и она успокаивалась, реагируя на наши эмоции.

А еще дело шло к рассвету. Летнему. Раннему. Но какому-то безрадостному, как если бы природа уже знала, насколько кардинально изменилась моя жизнь, о чем я еще не догадывалась.

Впрочем, причина подспудной тоски была мне известна. Та самая кровь… Вместе с ней Ева лишила меня и части эмоций.

Это пройдет достаточно быстро. Наступит утро, рассеется мрак и жизнь вновь заиграет красками. Словно ничего не произошло.

Оставалось только дождаться.

- И давно вы…

- … занимаюсь поиском? – вздохнув – разговор нравился мне все меньше, закончила я за него, заполнив очередную паузу. – Почти пять лет.

И ведь действительно… почти пять.

Начинала с простого. Вещи, спрятанные неподалеку от дома, в котором жила. Люди. Не потеряшки – просто жители и гости города, чьи слепки передавала Ева.

Несмотря на то, что, как говорила подруга, я – способная, на это ушла большая часть этого времени.

Потом стала волонтером в «Лиза Алерт». И это была лучшая часть этих пяти лет, когда я четко осознавала, насколько важны мои способности для каждого из тех людей, кого мы находили.

Но время шло, тренировки становились все более сложными и по расстояниям – искала не только на территории России, но и по времени – ушедшие из дома, пропавшие без вести, похищенные год, два, пять, семь, десять назад.

По интернету, анонимно,используя левый почтовый ящик и прокси-сервера, контактировали с правоохранителями органами.

Не всегда наши подсказки принимали – безымянным адресатам мало веры, но в первую очередь я думала о собственной безопасности. И не только необычные методы поиска были тому причиной. В какой-то мере просто боялась огласки и ажиотажа. Если оказывать помощь всем, кто в ней нуждался, пришлось бы работать на разрыв.

Мои способности такого не позволяли. К счастью или сожалению.

А еще я училась оставаться «за кадром». Сначала освоила два усыпляющих заклинания. Затем то, что стало основой выработанной защиты – заклинание «сообщники», не позволявшее делиться увиденным и услышанным с теми, кто не попадал под его действие.

Дальше – больше. Укрываться в тенях, подменять себя предметами, рядом с которыми находилась. А еще – растворяться… в дожде, снеге, тумане. И – сливаться. С гладью воды, с зеркалами и стеклами.

Это было похоже на игру. Увлекательную и затягивающую. И я в ней тонула, доходя иногда до того, что забывала о реальной жизни.

А она напоминала о себе. Необходимостью спать, есть, пить, ходить на работу – до того, как смогла перейти на удаленку, встречаться с людьми. Одной возвращаться домой по вечерам. Ездить на такси, когда не хотелось садиться за руль, а Стас был занят. Знакомиться.

Все это требовало уже другой защиты – активной, однако у меня получалось плохо. Боялась переступить грань, за которой не просто остановлю, но стану причиной смерти.

Как ни странно, Еву это нисколько не смущало. Подруга была уверен - как только угроза окажется реальной, а не мнимой, от моих внутренних тормозов ничего не останется.

С чем у меня еще было не очень, так с порталами и иллюзиями. И если с первыми получалось хоть что-то – перенести себя на сотню метров выходило один раз из десяти, то иллюзии не давались совсем. Ни в мышку, ни в кошку, ни в собачку…

А иногда хотелось, как Ева… раз, и никто не понимает, что происходит.

- Кому она служит?

- Что? – резко развернулась я, лишь теперь ощутив, что ноги совершенно застыли.

Здесь был бы уместен пол с подогревом – загородный дом ассоциировался с теплом и уютом, но паркет…

Красота в ущерб удобству.

Это было не мое дело, я просто искала повод, чтобы «отомстить» Березину за его отношение к Еве.

И я это хорошо понимала. Как и причины его сдержанной агрессивности. Он беспокоился за ребенка – вполне объективное оправдание подобному поведению.

- Кому она служит? – переспросил он, глядя на меня с неожиданным сочувствием.

В нашу и единственную встречу с отцом тот смотрел на меня так же. С сочувствием и легкой брезгливостью.

Отвратительный момент, рождающий отвратительное желание ударить в ответ. Не обязательно физически – хотя бы словами.

- Почему вы решили, что она кому-то служит? – тем не менее, сдержалась я. Вот вернем девочку…

- Такие люди или… - он ухмыльнулся, но теперь уже мягче, если даже не заботливо, - не совсем люди, никогда не останутся без внимания. И неважно, будет это государственная структура или кто-то, имеющий достаточно власти и влияния, чтобы прибрать к рукам.

А вот это было уже серьезно.

С Кеосояди мы тоже говорили о взаимоотношениях исключительного таланта и общества, но гипотетически, рассматривая, как один из вариантов моего возможного будущего. Слова Березина звучали иначе. Как предупреждение, словно из тех самых возможных вариантов, реальным он видел лишь один. Не самый лучший.

- И чем это плохо? – сочла я необходимым продолжить разговор.

Из чувства противоречия хотела возразить, напомнив, про защиту, которую использовала для собственной безопасности, но в последний момент все-таки промолчала.

Документы на другое имя были и у меня, и у Стаса. Благодарность одного серьезного человека за крысу, сливавшую информацию конкурентам.

И – да, таким поиском я тоже занималась.

Нечасто, что меня радовало.

- Хотя бы тем, что приходится учитывать интересы хозяина, - без малейшего намека на ехидство, произнес он. – Вы слишком юны. И хотя уже встречались с изнанкой жизни, продолжаете верить, что люди лучше, чем они есть на самом деле. Это – неплохо, - предвосхитил он мои возражения, - однако существует опасность в самый неподходящий момент столкнуться с другой их стороной. Как раз, когда не будете готовы.

Качнув головой – понимала, о чем он говорил, но принимать не хотела, посмотрела на спящую Лизу.

Вот кому было хорошо. Заснула… Проснулась…

За эти двое суток она заплатила за все сполна. Так что имела право.

- Трудно вам с такой философией, - встретилась я с ним взглядом.

А из головы не выходило… такие люди никогда не останутся без внимания…

Свой интерес Ева изначально обозначила достаточно четко: помощь в поиске перебежчиков, которых разыскивали в ее мире, но Березину удалось посеять в моей душе сомнения. И ведь не сказать, что я ему поверила, но иногда достаточно бросить крошечный камешек, чтобы всплыло.

Этот случай был именно таким. Недомолвки. Вопросы, на которые не давались ответы. Выставленные в объяснениях акценты, рисовавшие лишь одну из возможных картин. Странные взгляды не Евы – Ежи, которые иногда ловила на себе. Словно ему было стыдно. Непринятие Евы Стасом, который чувствовал людей не хуже, чем машины.

Все это рвануло из меня вдруг и сразу, заставив поморщиться от пришедшей в голову мысли. Таким ли было отношение Евы ко мне, как я его для себя признавала.

Лучше бы нам с Березиным не встречаться и не разговаривать!

А он смотрел на меня и взгляд этот был физически ощутим. И беспокойством, которое буквально рвало его на части. И запредельным самообладанием, которое не позволяло сорваться. И любовью, за которую готов был рвать и грызть.

Желание власти и денег в этих ощущениях тоже присутствовало. Но выглядело так… неожиданно гармонично, уравновешенное одно другим.

- Ненавидите меня? – в очередной раз удивил он меня своим вопросом.

Не дожидаясь, когда отреагирую хоть как-то, взял с подлокотника дивана плед – брат-близнец того, которым были укрыта Лиза, и, подойдя ко мне, бросил на пол:

- Переступите. Замерзните.

- Что? – слегка потерялась я. Слишком много сказано, слишком много осталось за тем, о чем промолчали.

- Замерзнете, - повторил он. Дождался, когда я встану на плед, вернулся к дивану и опустился рядом с ним на пол. – Да, с такой философией жить непросто, но предупрежден, значит…

Рингтон телефона разбил фразу, сработав сигналом тревоги. Я – дернулась, Березин - подскочил, напружинившись, словно готовясь к броску…

- Слушаю, - отметив, что на экране появилось имя Стаса, заставила я себя собраться.

- Сделал все, как ты просила, - не скрывая, что до краев отравлен адреналином, отозвался явно довольный происходящим брат. – Иду по графику.

Вздыхать с облегчением я не стала – еще ничего не закончилось, но на напряженный взгляд Березина ответила утвердительным кивком.

Ева и Настенька были в машине Стаса.

И это было хорошо.

Плохо было то, что Игнат и Ежи оставались под угрозой.

Очень серьезной угрозой.

***

Он был готов поделиться кровью, но Ева отказалась. Напоить Ежи тоже не позволила, сказав, что так будет лучше.

Кому и почему Игнат понял уже позже, когда подъехали к весьма модному клубу, недавно открывшемуся неподалеку от МКАД.

Прикрытие. Неожиданное, оригинальное и весьма своевременное прикрытие, потому как в спину уже дышали.

Нет, слежки не было, в этом Игнат был абсолютно уверен – тихо пришли, тихо ушли, но подспудное беспокойство присутствовало, словно к ним подбирались. Да, не с той стороны – у заброшки они не наследили, но уже сжимая петлю.

И это было вполне ожидаемо – утро, понатыканные везде камеры, аналитики, вполне способные заинтересоваться появившимся на подъезде к городу армейским внедорожником «Энигмы», но неприятно.

Так что вариант с «вызвать огонь на себя», которым должен был стать его автомобиль, который аккуратно засветили по маршруту от коттеджного поселка до его офиса, а затем и до клуба, выглядел вполне рабочим, способным хоть на какое-то время перетянуть внимание.

А много и не требовалось. Лишь слегка помочь Еве, как она сказала, обеспечивающей им маскировку.

- Ну, вот и все, - коротко введя в курс дела, пожал ему руку Стас. Поморщился, когда ненадолго затихшая музыка вновь загрохотала басами. – Удачи.

- Принято, - скорее поняв, чем услышав пожелание, кивнул Игнат и, перекинув через плечо вялую руку Ежи, направился к выходу.

Пройти напрямую не получилось – несмотря на подступающее утро, тематическая вечеринка, организованная довольно известным в определенной среде блогером, сворачиваться даже не собиралась, так что пришлось «выкарабкиваться» буквально по стенке.

Но так было даже лучше. Во-первых, лезть через разгулявшуюся толпу с едва стоявшим на ногах парнем, выглядело не самой лучшей идеей. Во-вторых, камеры на входе в клуб его уже зацепили, теперь было неплохо попасть на них на выходе. Не так, чтобы явно, но и особо не скрываясь. И, желательно, одному, лишь с намеком на буквально висевший на нем груз.

Пока шли, внимания на них практически не обращали - таких, не рассчитавших собственных сил в борьбе не только с зеленым змием, но и с кое-чем весьма незаконным, здесь было достаточно, а вот в фойе, где народу оказалось значительно меньше, явно срисовали. Чужой контроль Игнат прочувствовал собственной шкурой. И даже оценил, сколько было тех, кому они с Ежи стали интересны.

Впрочем, это его уже мало беспокоило. Девочка в безопасности, все остальное в этой истории больше не имело критичного значения.

Когда выбрались на относительно свежий воздух – разгулявшаяся стихия положительно сказалась на его качестве, Ежи окончательно сдулся. Обмяк, похоже, потеряв сознание. И если бы Ева не предупредила, что так и будет…

Словам Евы, что ничего страшного с парнем не произойдет, Игнат поверил, но все равно беспокоился. Выглядел Ежи заморышем. Этакий недокормленный эльфенок, какими их изображала киноиндустрия. Да и по возрасту… Не будь он иномирцем, Игнат дал бы парню лет шестнадцать-семнадцать, да и то с натяжкой.

- Ну что, последний рывок… - «поддержал» самого себя Игнат и, перебросив Ежи через плечо, быстрым шагом направился к стоявшей в глубине стоянки машине.

Своей собственной машине, которую пригнал к клубу Стас.

Физическая форма Игната не подвела. Да и весил Ежи значительно меньше, чем можно было, глядя на него, ожидать, так что, когда сгрузил безвольное тело на заднее сиденье, где дожидался сопровождавший их врач, даже не запыхался.

- Вот ваш пациент, док, - зафиксировав Ежи двумя ремнями безопасности, тем не менее, выдохнул он с некоторым облегчением. – Мне подождать, пока поставите капельницу, или могу потихоньку ехать?

- Можете ехать, - несколько недовольно пробурчал его собеседник, уже занимаясь парнем.

Спорить с ним Игнат не стал, лишь чуть поправил свет на «прищепке», аккуратным пятном захвативший правую руку Ежи. Потом кивнул самому себе, когда врач подвесил на крючок сетчатый пакет, в котором находился бутыль с препаратом, и, закрыл дверь.

Подождав еще пару минут – все-таки закрепить иглу капельницы во время езды не самая легкая задача, и решительно открыл переднюю дверь.

Дальше по накатанной. Завел двигатель, вернул сиденье на место – Стас был немногим, но ниже его, включил магнитолу, но тут же выключил, мысленно признавая, что антураж отнюдь не для музыки. Пристегнулся…

За территорию парковки он выехал уже в другом режиме. Не боевом – компромиссном.

- Не похож он на обдолбыша, - спустя минут десять, неожиданно произнес док.

Игнат бросил взгляд в зеркало заднего вида, заметив, как тот приподнял парню веко, изучая реакцию зрачка.

- Внизу, в ногах, пакет. Нужно высыпать содержимое на грудь, - не сказать, что только что – инструктаж отпечатался в памяти от слова до слова, вспомнил Игнат.

Что понравилось, обошлось без уточняющих вопросов. Док поднял не пакет – маленький пакетик с застежкой-бегунком. Открыв, поднес к лицу, принюхался, тут же отодвинув подальше.

Затем, встретив в зеркале заднего вида понимающий взгляд Игната – запахло в салоне отнюдь не розами, как Ева и просила, прицелившись, перевернул пакетик, высыпая бесцветный порошок на футболку Ежи.

Кислый, неприятный запах, который дают рвотные массы, стал сильнее, но тут же «размазался», не пропав полностью, но намекая на свое присутствие.

- Интересный эффект, - как-то… задумчиво произнес док. Наклонился к парню, вновь проверил реакцию зрачков. Качнул головой… – Вы уверены, что мы его довезем?

Вместо ответа Игнат кивнул, но…

Он подумал было про сомнения, тут же отбросив мысль. Эти несколько часов достаточно сказали ему о профессионализме Евы. И если она была уверена, что с Ежи ничего страшного не случится, то не верить ей у него не было оснований.

А город просыпался. В домах, мимо которых они проезжали, загоралось все больше окон. Да и машины…

Вполне себе мирный окружающий антураж сбивал, возвращая в ту реальность, где не было похищенного ребенка, двух суток без сна, надежды и отчаяния, сменявших друг друга. Не было странной гостьи из другого мира, засады, приманкой в которой была Настенька. Не было не чуявших их собак и не видевших их коптеров. Не было патруля, когда возвращались к машине, который прошел мимо, едва не столкнувшись с ними нос к носу.

Как не было и удивления дожидавшихся их бойцов, для которых их появление стало полной неожиданностью.

Магия…

И это была не ирония, а, в некоторой степени, зависть. Такие навыки ему бы пригодились.

Впрочем, по словам Евы, для их мира все выглядело не столь радужно. Как говорится, на каждый болт с хитрой левой резьбой, всегда найдется крутая гайка.

- А вот и они… - сначала почувствовав, а лишь затем заметив появившуюся на обочине парочку, едва ли не довольно протянул Игнат.

- Что? – не понял его фразы врач.

- Сейчас будем развлекаться, - уже другим тоном «пояснил» Игнат. – Готовы, док?

На этот раз уточняющих вопросов не последовало. Похоже, короткий инструктаж из его головы, как опасался Игнат, все-таки не выветрился.

Отреагировав на взмах жезла, Игнат прижал машину к обочине и остановился. Заглушил двигатель. Развернуввидеорегистратор – уже не раз спасавшая его привычка, достал из кармана документы и, опустив стекло, равнодушно посмотрев на подошедшего инспектора.

- Старший инспектор ДПС отдельного батальона…

- Причина остановки? – отметив, как факт, что, инспектор представился не только по форме, но и достаточно четко, поинтересовался он.

- Похожий автомобиль скрылся с места ДТП, - не помедлил с ответом тот. – Ваши документы.

Игнат кивнул, принимая объяснение, протянул приготовленные документы, боковым зрением отслеживая второго, обходившего автомобиль по периметру.

- Откуда следуете?

Игнат мысленно усмехнулся. Пошла потеха…

Тем не менее, смешно ему не было. И не только глубокие связи Гаврилова в соответствующих структурах были тому причиной.

Несмотря на уверенность в способности Евы справиться с любой ситуацией, подспудная тревога присутствовала. За Настеньку. За саму Еву. За Стаса, в деле которого не видел.

Такова уж его се ля ви… Не командным Игнат был игрок. Одиночка, предпочитавший от начала и до конца все делать сам.

- Клуб… - назвал он заведение, от которого недавно отъехал. – Забирал клиента, - кивнул он, намекая, что кроме него в салоне еще есть люди.

- Трезвый водитель?

Инспектор не демонстрировал ни малейших эмоций. Спокоен, вежлив, корректен.

В последнее время уже далеко не исключение из правил.

Впрочем, в этой ситуации, пока его роль не прояснилась до конца, ничего другого Игнат и не ожидал.

Если речь шла о Гаврилове, а речь шла именно о нем, в чем Игнат больше не сомневался – даже в своем кругу слывущий законченной тварью, не считающейся ни с чем ради достижения своих целей, то этот человек прекрасно знал, что на понт его не возьмешь. Как и нахрапом.

Так что только вежливость и аккуратность.

- Частный детектив, - поправил Игнат. Опустив стекло до конца, протянул еще один документ. – Командир, мальчика нужно в больницу. И пока мы с тобой тут разговариваем…

Инспектор наклонился, оценивая композицию из едва живого парня, капельницы и мрачного мужика.

- Я вызову скорую, - возвращая корочку, скорее предложил он, чем поставил в известность.

- А потом его папаша за этот вызов мне башку открутит, - твердо, давая понять, что будет бодаться до конца, посмотрел Игнат на ДПСника. – Вы же понимаете, как там, - поднял он вверх указательный палец, - не любят огласки.

Демонстративно отключил видеорегистратор и не нагло, с намеком, пошевелил пальцами, словно считая деньги.

И ведь действительно, как если бы бодались… Игнат смотрел на инспектора, инспектор на смотрел на Игната… И оба внешне были непрошибаемо спокойны.

А секунды шли. Билось сердце, стуча не только в груди, но и в виске. По спине, под тонким джемпером – одежду и обувь, чтобы переодеться им с врачом, привез Стас, стекла вниз капля пота. Потом вторая…

И это было плохо. Свою физическую форму Игнат поддерживал, но вот внутренние настройки, помогавшие идеально вписываться в образ, который держал, явно сбились. И с этим нужно было что-то делать. Не сейчас, естественно, но и не затягивая с их восстановлением.

И ведь вроде ни к чему – его специализация не требовала подобных усилий, но…

Встреча с Анной и Евой, что-то сдвинула внутри. Уже не намекая – буквально крича о неудовлетворенности тем, чем занимался.

- Вы уж решайте что-нибудь быстрее, - разбивая что-то похожее на противостояние, ворчливо заметил с заднего сиденья док. – Мальчик, конечно, сам дурак, но если не довезем…

Игнат отвел свой взгляд первым. Вроде как, признавая, что сначала – жизнь парня, а потому уже разборки с его папенькой, если до этого дойдет.

ДПСника он опередил лишь на доли секунды. Тот вздохнул, бросил взгляд на второго, которого Игнат не видел, вернул оставшиеся документы и, все-таки проявив эмоции, произнес с легкой издевкой:

- Счастливого пути.

Игнат только кивнул, принимая. Поднял стекло. Развернув, включил видеорегистратор. И лишь после этого… нет, не выдохнул, успокаиваясь, просто поверил, что вся эта история завершится не так, как началась.

Не с трагедии - с надежды, что все изменится.

К лучшему…

***

Несмотря на мое деятельное участие в процессе, все закончилось как-то неожиданно. Раз и... все!

Настеньку с Лизой Березин под серьезной охраной отправил в больницу – девочка была серьезно обезвожена. Игнат отзвонился, что вместе с Ежи добрался до клиники, где его вроде как должен был ожидать заказчик – предосторожность на случай продолжения слежки. Ева, пообещав вскорости заявиться в гости, порталом, направилась за напарником. Ну а проснувшийся моими стараниями Симцов «брызгал ядом» и гонял своих сотрудников.

Посчитав, что подобная суета – хороший антураж, чтобы исчезнуть незаметно, мы со Стасом решили уехать. Дом покинули тихо, не прощаясь. От вознаграждения я категорически отказалась – это был не тот случай, когда стоило говорить о деньгах, а более нас в загородном особняке Березина ничего не держало.

И все было бы просто замечательно, если бы не одно «но». Неприятное ощущение, как если бы допустила ошибку, уже запустившую цепную реакцию, а сама ни сном, ни духом.

И эта мысль не отпускала. Даже когда добрались до квартиры. Моей, не Стаса, пусть та и находилась на той же площадке.

- Не против, если останусь у тебя?

И ведь не задумалась, просто смотрела в окно, но голос Стаса выдернул из размышлений, в которых я зациклилась, в реальность, заставив вздрогнуть от неожиданности.

Задернув штору – день разгорался ярким, а отдохнуть после бессонной ночи требовалось, развернулась, тут же встретив его понимающий взгляд.

Я ни слова не сказала о том, что творилось в голове, но брат прекрасно обошелся без них. Как и всегда. Он просто видел, делая правильные выводы из едва заметных мелочей.

- Да, конечно, - медленно, все еще до конца не вырвавшись из продолжавшего держать меня напряжения, кивнула я. – Приму душ и приготовлю завтрак. Потом…

- Ты принимай душ, а завтрак я приготовлю сам, - перебил меня брат.

Подошел, обнял, не крепко, но надежно прижав к себе.

При других обстоятельствах я бы успокоилась, при этих – не могла. Было тревожно.

Ошибку я действительно допустила. Машину - Мерседес представительского класса, на котором приехали, связать со мной было непросто, автомобиль был чужим, доставшимся нам стараниями Кеосояди, а вот присутствие в доме Березина Стаса – да. Слишком тот был известен в определенных кругах.

Я это понимала. Брат это понимал.

Как оба понимали и то, что в спасении девочки он сыграл немаловажную роль.

- Все, иди, - отпуская, твердо произнес Стас. – И не затягивай.

- Как скажешь! – не очень весело хмыкнула я – показывать, что все нормально, когда на душе раздрай, перед братом не стоило. – Десять минут и я в твоем распоряжении.

- Ну-ну… - поддерживая, хитро подмигнул он. – Клялась сорока блестяшки не воровать…

Стас был прав. Воду я любила, едва ли не забывая обо всем.

На этот раз не получилось. Все, что удалось – слегка расслабиться, да признать: сделанного не воротишь.

А вот минимизировать риски было возможно. Однако об этот можно было подумать и позже. Ситуация не выглядела критичной, чтобы ради нее лишать себя отдыха.

- И что у нас на завтрак? – облачившись после душа в пижаму с цыплятами – шутливый подарок Стаса, и замотав голову полотенцем, добралась я до кухни.

Могла и не спрашивать. Ароматы выдавали размах затеянного братом, не скрывая ни одного нюанса.

Сырники с изюмом, как я любила. Сметана. Зеленый салат из огурцов, помидор и болгарского перца. Бутерброды с печенью тунца. Сыр. И травяной чай в большой глиняной кружке, которую Стас сделал для меня сам, когда увлекался гончарным делом.

- И когда только успел?! – не столько удивляясь – готовить брат умел и любил, сколько благодаря, качнула я головой. Забралась в угол, где обычно сидела. – Я ведь только душ приняла!

Стас хмыкнул, еще раз намекнув на страсть к воде и, как следствие, затяжной процесс общения с ней, поставил передо мной пустую тарелку, предлагая действовать самой.

С выбором проблем не возникло. Все и сразу. Пусть и понемногу. Аппетит, невзирая на переживания, разыгрался не на шутку.

Ела я неторопливо. Эта привычка досталась мне от мамы, не раз говорившей, что любая пища – дар, который нужно принимать с благодарностью. Да и не стоило обесценивать старания брата. Даже из самых простых продуктов он готовил так, что каждая крошка становилась наслаждением.

И ведь не сказать, что я на кухне чувствовала себя беспомощной – имелись у меня свои коронные блюда, да и удовольствие от готовки получала сполна, но до брата все равно не дотягивала.

Еще один талант в списке его способностей.

Эта мысль об одаренности Стаса так меня увлекла, что я едва не забыла о тревожной ночи и возникших из-за нее проблемах.

Жаль, надолго отвлечься не удалось.

- Как тебе Игнат? – дав утолить первый голод, внезапно спросил Стас.

- Хороший друг, - задумавшись лишь на секунду, подняла я на него взгляд. Отложила вилку, откинулась на спинку стула. – Выглядит надежным и каким-то правильным, если ты понимаешь, что я имею в виду.

В ответ Стас кивнул:

- Вот и мне так показалось. Но внутри все равно свербит. Словно эта встреча нам еще аукнется.

Я в ответ кивать не стала, хоть и чувствовала нечто подобное. Жизнь свела – судьба связала…

Изречение было не моим – Евы, но к данному случаю вполне подходило.

- Шурик давно приглашал к себе. – В отличие от меня, Стас продолжал орудовать вилкой и ножом.

- Он так и не женился? – не смогла не улыбнуться я.

Шурик – одноклассник Стаса по второй из четырех школ, в которых учился брат. И единственный из множества его приятелей, с которым он меня познакомил.

Внешне – весьма обаятельный. Темноволосый, с красивыми карими глазами, длиннющими ресницами, острым с горбинкой носом и чувственными губами. А еще высокий и подвижный, пусть и несколько суетливый.

Образ смешливого и жизнерадостного парня, к тому же умеющего красиво ухаживать, привлекал девушек, которых у Шурика было много. Они слетались на огонек его харизмы и так же быстро разлетались, довольно быстро понимая, что их новоявленный ухажер категорически не приемлет ни обязательств, ни ответственности, ни проблем.

Если бы ни поджарость, то этакий беззаботный колобок, который и от бабушки ушел, и от дедушки ушел…

Но это была лишь одна сторона личности Александра Иннокентьевича Вернина, выставленная на всеобщее обозрение. С другой имелась Академия МЧС, которую Шурик закончил с отличием, и служба в Забайкальском управлении, где он был на хорошем счету.

- Не уверен, что ему это нужно, - улыбнулся в ответ Стас. – Так что насчет приглашения?

Мысль была хорошей. И неважно, что похоже на бегство.

Сказать брату об этом не успела:

- Извини, - ужом выползла я из-за стола и, едва не вписавшись в угол, выбежала из кухни.

Изводивший меня полицейской сиреной телефон – не рабочий, личный, нашелся в спальне. Хотя я была практически уверена, что оставляла его в коридоре на тумбочке.

- На проводе, - рухнув в кресло, ответила я на вызов.

На вопросительный взгляд замершего в дверях Стаса, кивнула. Да, это была именно она. Ольга Брагина. Единственная подруга, не только знающая о моем даре, но и нещадно его эксплуатирующая.

- Я тебя не разбудила? – уточнила Ольга без малейшего намека на раскаяние.

И ведь знала, что я была приглашена на мероприятие и должна была вернуться поздно.

- Нет, не разбудила, - заверила я ее, чувствуя, как на лице вновь появляется улыбка. – Я еще не ложилась.

- Ну, извини… - вздохнула она.

- Извиняю, - хмыкнула я в ответ. – Что потеряла?

- А просто так я не могу позвонить?! - «возмутилась» Оля. Я даже представила, как она вскинулась и удивленно посмотрела в зеркало, у которого обычно устраивалась, когда звонила мне. – Может я просто соскучилась?!

- Я уверена, ты – именно соскучилась, - покладисто согласилась я, точно зная, что с Олей спорить не стоит. Заговорит так, что сама себя будешь считать виноватой в душевной черствости. – Но ведь одно другому не мешает.

Вот с этим Ольга явно была согласна. Хмыкнула вполне солидарно.

- Не помню, куда паспорт засунула, - вздохнув, покаялась она.

А дар уже работал, точно зная, что ему делать. Собственная спальня словно растаяла, подернувшись легким туманом. А вот ее квартирка «проявилась», сначала проступив графикой – линии стен с проемами дверей и окон. Потом «пошел» объем, краски, запахи. Затем «встала» мебель, «повисли» портьеры и «легли» на пол коврики. И лишь после этого «присела» на свой любимый пуфик Ольга, а рядом «пристроился» Джонни – непоседливый французский бульдог тигрового окраса.

- Собираешься в отпуск? – продолжая «исследовать» ее квартиру-студию на предмет пропажи, слегка заторможено уточнила я.

«Нет», - произнесла она в моей голове.

- Нет, - повторила настоящая Ольга и тряхнула головой, заставив вскинуться рыжую гриву вьющихся волос – я это видела, как если бы находилась рядом. – Уволилась к чертовой бабушке. – И добавила с экспрессией: - Достали!

Ольга, как и я, работала бухгалтером. Но если мне посчастливилось найти компанию, в которой большая часть сотрудников выполняла свои обязанности дистанционно – в сфере IT-технологий такое встречалось нередко, то моя подруга была вынуждена ежедневно находиться в офисе. А если еще учесть женский коллектив с минимумом мужчин, за внимание которых едва ли не шла война, то я ее хорошо понимала. Террариум с ядовитыми змеями.

И неважно, что такое встречалось далеко не повсеместно. Ольге не повезло. И очень сильно.

- И что собираешься делать? – обнаружив след паспорта, полюбопытствовала я. – Если тебе нужна помощь…

- Да есть у меня сбережения! – с долей обиды перебила меня Оля. – Извини, - тут же пошла она на попятную, - просто отец уже лекцию прочел. Правда, в конце заверил, что голодной не оставит. Но сама понимаешь, осадочек остался.

Я понимала ее и… нет. Родители Ольги развелись, как только ей исполнилось восемнадцать. Ждали, когда она повзрослеет. Купили ей эту квартирку, поддерживали, пока училась в институте на экономическом. А потом мать вышла замуж и даже успела родить ребеночка. А вот отец так и остался холостяком, хоть и был видным, состоятельным мужчиной вполне еще «рабочего» возраста. Нет, женщинами не брезговал – об его ярких, но быстротечных романах время от времени писала желтая пресса, но ничего хотя бы намекающего на серьезные отношения.

И Ольгу он не бросил, продолжая помогать и советами, больше похожими на нравоучения, и финансово.

Но подруга старалась обходиться без последнего. Как минимум по причине того, что следовать первому она совершенно не собиралась.

- И далеко намылилась? – собрала я воедино ее откровения.

- Еще не знаю, но куда-нибудь подальше, - фыркнула она. – И, желательно, где нет связи.

Вот на этой фразе я и сообразила, к чему был разговор про Шурика.

К нам он, конечно, тоже имел отношение – смотаться на Байкал, исчезнув на некоторое время из Москвы, было неплохой идеей, но…

Сашка и Ольга были совершенно разными – и по характеру, и по жизненному опыту, но я уже не раз, вспоминая об одном, думала о другом. Было у них что-то общее, раз мое чутье сводило их дороги вместе.

- Не торопись с решением, - попросила я. Сначала поговорю со Стасом – у него нюх на такие вещи не хуже, чем у меня, а потом уже буду делать предложение, от которого она вряд ли откажется. – Подожди день-два.

Ответила Ольга не сразу. Я «видела», как она наморщила лоб, потом посмотрела на Джонника, как если бы спрашивала совета.

Тот с советом не торопился – после прогулки и еды не до советов, но бошку поднял, со всей своей мощной боксерской любовью посмотрев на хозяйку.

- У тебя есть идея? – наконец, поинтересовалась она.

- У меня есть идея, - хохотнула я, - но я тебе ее пока не скажу.

- Потому что у меня нет паспорта, - тоже со смешком подхватила она. И добавила: - Считай, договорились. День-два жду. Как раз заплачу за квартиру на пару месяцев вперед и подчищу холодильник.

- Вот и правильно, - поддержала я ее порыв. Как раз про пару месяцев я и думала. – А паспорт твой зачем-то завалился за стиральную машину. Не знаю, что уж ты там делала…

- Ой, - вскинулась подруга, там, в своей квартире, подрываясь с места. – Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Бросила она трубку раньше, чем я ответила, чтобы в следующий раз была аккуратней.

В том, что следующий раз обязательно будет, я абсолютно не сомневалась. Несмотря на практически идеальный порядок в квартире, Ольга была не то, чтобы рассеянной, скорее уж задумчивой. А думала она часто. И о самом разном. Так что очередная потеря: положила и забыла, куда положила, была явно не за горами.

Но меня это совершенно не напрягало. Ольга «отдаривалась» своим жизнелюбием и готовностью подставить плечо или предоставить собственную жилетку, если это потребуется. Да и практика была хорошей. Подруга не искала легкий путей, каждый раз выбирая для своих потерь места позамысловатей.

- Уволилась?

Положив телефон на столик, который я использовала, как рабочий, повернулась к брату, так и простоявшему весь разговор в дверях.

- Уволилась, - улыбнулась я, в какой-то мере радуясь за подругу.

За себя Ольга, в случае чего, вполне могла заступиться, но грубость не любила. От грубости она тускнела, если так можно сказать о живом человеке.

- Хочешь взять ее на Байкал? – хоть все и слышал, уточнил брат, спросив так, как если бы мы с ним для себя все уже решили.

Вместо ответа кивнула. Да, хотела. И – да, решили, пусть и не произнесли этого вслух.

- Хорошая мысль, - признал он и, развернувшись, буркнул: - Чай уже совершенно остыл. Хоть новый заваривай.

А я, глядя ему вслед, улыбнулась. Мне повезло в этой жизни. На брата. На подругу. На Еву…

Жаль только, что с Евой, после разговора с Березиным, все больше не выглядело так однозначно.

Глава 4

Дом встретил пустотой и тишиной. Лишь выше этажом с утра пораньше пиликали на скрипке.

К испытанию гаммами он уже давно привык, так что воспринимал, как фон. Вроде птиц за окном.

В очередной раз подумав, что стоит завести хотя бы кошака и, в очередной раз, отказавшись от этой мысли – нечего обрекать животину на постоянное одиночество, Игнат разулся, снял и туфли, и носки, и босиком прошел на кухню.

В кулере воды не оказалось, в чайнике, на который имелись некоторые надежды, тоже. А вот холодильник порадовал бутылкой безалкогольного пива.

Он бы предпочел сейчас что-нибудь с градусами, да посолидней – после такой ночи расслабиться не грех, но с его непредсказуемым образом жизни, делать этого точно не стоило. Мало ли…

Однако жажду он утолил. Уже почти счастье.

Душ принимать не стал. Раздевшись, поставил телефон на зарядку и рухнул на диван, в последний момент перед тем, как уснуть, успев натянуть на себя свисавший с подлокотника плед.

Спал он неспокойно. То от кого-то убегал, то за кем-то гнался. А потом ругался. Кричал, что ему было совершенно не свойственно, размахивал руками и даже угрожал.

Звонок телефона вряд ли можно было назвать спасением, но все лучше, чем сплошная галиматья, от которой только головная боль вместо отдыха.

- Стольский, - не без труда открыв глаза, потянул он трубку к уху. Благо, шнура от зарядки для этого вполне хватило.

- Спишь? – недовольно поинтересовались с той стороны.

На знакомый голос мозг отреагировал мгновенно:

- Сплю, господин генерал. И имею на это полное право.

- Ты мне там мыслью слишком не растекайся, - не дали ему продолжить демагогию, - через час жду тебя на нашем месте.

Уточнить, на каком из двух, Игнат уже не успел. Вызов сбросили, оставив его наедине с возникшей загадкой.

Впрочем, особо напрягать мозги, чтобы с ней разобраться, не требовалось. Генерал Мирошниченко, бывший когда-то начальником Игната, любил точность. Зная, где именно сейчас Игнат находился и чем занимался, не мог не сделать запас минут в двадцать на «прийти в себя и собраться».

Продолжая следовать этой логике, следующие сорок минут отводились на дорогу. Так что вариант оставался один. Лужнецкая набережная. Как раз напротив стадиона. С натягом, но в отведенное время он вписывался.

Второй вариант был комфортнее – на кафешку, где на завтрак можно было получить изумительно вкусные блинчики, Игнат наткнулся случайно, но та находилась на полчаса дальше. Это если в лучшем случае.

На то, чтобы принять душ, почистить зубы, одеться и убедиться, что забросить в желудок ему действительно нечего, ушло пятнадцать минут. Просчитать маршрут так, чтобы перехватить где-нибудь по пути кофе, три. Еще две, закрыть дверь квартиры и бегом спуститься с четвертого этажа, на котором он жил в квартире, доставшейся ему от родителей, перебравшихся в Питер.

От машины Игнат решил отказаться – в это время с его пробками не самый лучший вариант, направился в сторону метро.

И ведь не любил – слишком много сутолоки, но в жизни было немало того, что он не любил, так что приходилось смириться.

Из метро он выбрался не то, что злой, но раздраженный – точно. Суета, шум, люди – от такого количества народа Игнат начал отвыкать. А еще и отсутствие кофе, которым пришлось пожертвовать, чтобы не опоздать на встречу.

Да и сама встреча… Генерал Мирошниченко был не самый гнусный персонаж, с которым его сталкивала жизнь, скорее даже наоборот, имелось, за что уважать, но вот то, как они расстались…

Игнат был уверен, когда его «уходили», Мирошниченко мог этому воспрепятствовать, но не стал.

Еще бы понять, по какой причине, потому как поддерживать контакты они продолжили. И даже время от времени плодотворно сотрудничали.

Машину генерала он увидел раньше, чем самого генерала. Та стояла на парковке в окружении разномастной техники и вроде как не отсвечивала, но у Игната глаз был достаточно наметан, чтобы не пропустить.

А вот Мирошниченко пришлось поискать.

Впрочем, виноват был сам Игнат. Высматривал форму, а генерал оказался в цивильном, устроившись на лавочке под яблоней.

- Не слишком ты торопился, - заметил тот недовольно, когда Игнат пристроился рядом.

Игнат хотел ответить, что звонить надо было раньше, но не успел. Генерал, словно факир, вытащил из стоявшего рядом с ним бумажного пакета картонный стаканчик с кофе. Протянул ему.

Сил отказаться у Игната не нашлось. Ни от кофе, ни от последовавшей за ним сладкой слойки.

И ведь понимал, что все это не просто так…

Когда дело касалось генерала Мирошниченко, просто так не бывало и без кофе со слойкой.

Несмотря на выказанное недовольство, с разговором генерал не торопился, что только утвердило Игната в мысли, что ничего хорошего ждать от встречи не стоит. Сидел тот расслабленно, смотрел куда-то вдаль и… молчал. Весьма многозначительно.

Будь на месте Игната кто другой, уже бы подавился, припоминая все свои прегрешения, он же только усмехнулся… мысленно и продолжил наслаждаться крепким, как он и предпочитал, кофе без сахара.

Доев и допив, сжал бумажный пакетик и, засунув его в картонный стакан, встал, чтобы выбросить в стоявшую сбоку урну.

- Захвати… - генерал протянул ему пакет.

Игнат взял. Заглянув внутрь, отметил наличие еще одного стакана и пакетика из-под слойки.

- Тоже не завтракали?

- И не ужинал, - все еще ворчливо заметил генерал.

Дождался, когда Игнат выбросит мусор и, вытерев руки носовым платком, вновь устроится рядом, и продолжил, тем же, недовольным тоном:

- Ну и зачем ты во все это влез?

- Илья Анатольевич… - укоризненно качнул головой Игнат.

Они достаточно проработали вместе, чтобы генерал, прекрасно разбиравшийся в людях, задавал глупые вопросы. Так что…

За прелюдию к разговору вполне могло сойти, но к чему тратить и свое, и его, Игната, время, если ответ не требовался.

Влез, потому что иначе не мог. И если, не дай Бог, доведется вновь оказаться в подобной ситуации, влезет вновь. И вновь будет делать все, что сможет, несмотря ни на риски, ни на чужое мнение.

- Ладно, я тебя понял, - ожидаемо отмахнулся от него генерал. – На эту ищейку мы пытаемся выйти уже второй год. И второй год – пусто. Все, кто как-то с ней контактировал, молчат, как рыба об лед.

Генерал сделал паузу, вроде как, рассчитывая на комментарии, но Игнат предпочел сделать вид, что не заметил, хорошо помня и предостережения Анны, и разговор с Евой, повторившей то же самое, но в более жестком варианте.

Ни с кем, кроме находившихся в той комнате, говорить о произошедшем не стоит. Во избежание серьезных последствий.

Впрочем, это касалось не только его, но и всех остальных.

- А Симцов попытался, - неожиданно довольно произнес генерал. Да еще и хмыкнул. Злорадно. Словно готовят к тому, что скажет дальше. – Чуть не обделался, когда задыхаться начал.

- Откачали? – «заботливо» поинтересовался Игнат.

- Лучше бы сдох, - вполне искренне посетовал генерал.

Игнат с Мирошниченко был полностью согласен – сдохни Симцов, многие бы вздохнули с облегчением. Но тварь оказалась живучей. И не только благодаря своей способности выкручиваться из практически любых ситуаций, но и «волосатым лапам», прикрывавшим подполковника от множества неприятностей.

- Так что я ни о чем тебя не спрашиваю, - поморщился генерал, явно жалея, что не может залезть Игнату в голову. - Но кое-что из хрипов Симцова я понял. И мне это категорически не понравилось.

- Вы про мое участие? – на это раз Игнат прикрыл собой паузу.

- Не буду я ходить вокруг да около, - неожиданно поднялся генерал, махнув рукой Игнату, когда и тот собрался встать. – Под нее готовы создать отдел. Если приведешь, вернешься в структуру. Более того, возглавишь его. Ну и, соответственно, подберешь команду.

- А если нет? – Игнат все-таки встал.

Такие разговоры, как этот, только на равных. Глядя глаза в глаза.

- А если нет, - протянул хмуро генерал, - то работать тебе в Москве не дадут. И в Питере, - вспомнил Мирошниченко про его дальнюю и близкую родню. – И поедешь ты куда-нибудь за Урал. Чем дальше, тем лучше. Но и это гарантией спокойствия не станет.

- И ведь не скажешь, что я тут ни при чем, - оценив все прелести предложенных перспектив, дернул головой Игнат.

- Я тебя предупредил, - тяжело вздохнул Мирошниченко. Потом развел руками: - Ты извини, Игнат, но тогда тебе бы не дали нормально служить. Симцов так закусился, что либо под статью подвели, либо совсем избавились. Так что – да, я мог, но не захотел. И сейчас не хочу, но она нам действительно, ой, как нужна. Да и ты…

Теперь уже вздохнул Игнат. Он и сам думал о том, как пригодились бы способности Анны в их работе, но…

Иди речь о самом Мирошниченко, идею можно было бы поддержать, но там, где отметился Симцов, ничего хорошего ждать не приходилось.

- Она откажется, - твердо посмотрел он на генерала. – Я – тоже.

- Вот этого я боялся, - нахмурился Мирошниченко. – И вот что тебе скажу… Ее – найдут. Симцов, конечно, сволочь еще та, но сволочь он умная. Когда стало понятно, что наши методы не работают, предположил, что кто-нибудь, да вспомнит про эту ищейку.

Игнат поморщился – про умную сволочь генерал сказал не зря, потом представил, как действовал бы сам на его месте.

Вариантов было немного. Один, так вообще хороший.

- Поставил наблюдателей на въезде-выезде?

- Вот видишь, - кивнул генерал, - сам все понимаешь. День, два, месяц… А потом… - он скривился, - сначала добром и лаской, а если не получится…

- Тварь! – Игнат не сдержался.

Обернулся, посмотрел на громаду стадиона и… успокоился. Они просто не знали, с кем связались. Ни генерал, ни даже Симцов, для которого большая часть происходившего осталась «за кадром». А он – знал. Видел собственными глазами.

– Зря вы это затеяли, Илья Анатольевич, - вновь посмотрел он на генерала. – Зря.

- Возможно, ты и прав, Игнат, - как ни странно, согласился с ним Мирошниченко, - но это ничего не изменит. Срок у тебя две недели. Потом, извини, прикрывать больше не смогу.

Руки на прощанье генерал не протянул, просто развернулся и направился по дорожке в сторону парковки.

Впрочем, так было даже лучше. После такого разговора пожимать ему ладонь Игнату совершенно не хотелось.

Он, конечно, генерала понимал – чтобы выживать на этом уровне, требовалось идеально балансировать в системе сдержек и противовесов, как раз и созданных для того, чтобы отсеять всех, кто не способен одновременно и делать работу, и удовлетворять интересы, но принимать не собирался. Каждому – свое. Ему – насколько это возможно, чистая совесть.

- Хочешь, организую ему инфаркт? – неожиданно поинтересовались у него за спиной.

- Что?! – резко обернулся Игнат и отшатнулся, наткнувшись на ироничный взгляд слегка раскосых глаз.

- Инфаркт. Ему, - с кровожадной улыбкой повторила стоявшая напротив него Ева. И даже повела подбородком, показав на уходившего генерала.

- И давно ты здесь? – вместо ответа, спросил он.

Окинул Еву быстрым, но внимательным взглядом.

В отличие от прошедшей ночи, когда ее инаковость буквально бросалась в глаза, сейчас Ева выглядела вполне привычно. По-модному драные джинсы, короткая футболка, кроссовки, пирсинг на отрытом обозрению пупке.

- Достаточно, чтобы услышать и понять, - тут же стала серьезной Ева. – И, думаю, это нужно обсудить. И не только со мной.

Наверное, она была права, но…

Не любил Игнат перекладывать свои проблемы на чужие плечи.

Не любил…

***

Несмотря на обстоятельства, настроена я была философски. Не до того предела, когда быть или не быть, а лишь на уровне: подумаю об этом завтра.

Сны получились такими же меланхолично-протяжными. Много накатывающей на берег воды. Бескрайнее небо. Зеркало, в которое я рассматривала себя, словно заново знакомясь. Задумчиво смотревший на меня французский бульдожик Джонни. Брат, скручивавший спиральку из серебряной проволоки.

И в каждой из локаций, в которые я попадала, мне было тихо и уютно. Как если бы они являлись частью меня, а я – частью их.

Вырывать себя из этого странствия категорически не хотелось, но я все-таки открыла глаза. За мгновение до того, как склонившийся Стас тронул меня за плечо.

- Никак не привыкну, - имея в виду мою повышенную чувствительность к чужому присутствия, вздохнул брат. Выпрямился, отступил на пару шагов, освобождая пространство для маневра.

- Что случилось? – бросив взгляд на часы – проспала меньше, чем планировала, села я, опустив ноги на пол.

- У нас гости, - как-то хмуро заметил Стас и направился к выходу из комнаты.

Спрашивать, кто именно, я не стал - так брат реагировал лишь на двоих. Одним был наш общий отец, что в данном случае выглядело маловероятным – они с матерью Стаса отдыхали за границей, второй - Ева.

В свете нашего с ним разговора, это тревожило.

Заморачиваться с одеждой я не стала. Спортивные штаны, футболка. Волосы заплела в тугую косу. По дороге в зал, исполнявший к тому же роль моего кабинета и библиотеки, заглянула в ванную комнату. Сполоснула лицо, почистила зубы.

Пока занималась привычными делами, пыталась ощутить, чем нам грозит появление Евы, но, как ни старалась, ничего опасного не почувствовала. Да, тревога была – с ночи она так и не утихла, но все еще подспудная, оставлявшая время и для размышлений, и для действий.

Ничего так и не придумав, вошла в зал, тут же застыв от неожиданности.

Гостей было двое. И если в присутствии Евы, стоявшей сейчас у окна, я не сомневалась, то вот Игнат…

Игнат сидел у самого входа. На стуле, который кто-то принес из кухни.

- Извини, - обернулась Ева, - пришлось притащить его с собой.

- Надеюсь, не на метро? – сделав вид, что это – единственное, что меня сейчас беспокоило, прошла я к дивану.

Комната была довольно большой, что позволило разделить ее на зоны. Та, что ближе к окну, стала кабинетом и библиотекой. Справа – два шкафа с книгами, между которыми пристроились рабочий стол и комфортное кресло. Слева – еще два книжных шкафа. Один – вдоль стены, второй - перпендикулярно ей. В углу – кресло-качалка и торшер.

Ближе к двери – зона гостиной. Изящный дизайнерский, но не вычурный, а очень удобный эргономичный диван, небольшой журнальный столик и панель телевизора напротив.

На полу – безворсовый ковер. Практично и приятно ногам. Дома я предпочитала ходить босиком.

- Сарказм? – хмыкнула Ева, бросив быстрый взгляд на расслабленно сидевшего Игната. – Ему предлагают вернуться в систему. С тобой в придачу.

И ведь не сказать, что неожиданно – не после разговора с Березиным, который озвучил этот вариант едва ли ни открытым текстом, но внутри все равно дернулось. То ли обидой – мне не хотелось, чтобы его предсказания начали сбываться так скоро, то ли даже злостью. Я привыкла к свободе, которую у меня хотели отобрать.

Продлилось это лишь мгновение. Взгляд сорвался вниз, на босые ноги. Мысль вильнула с собственной свободы на необходимость в скором времени делать маникюр и педикюр. И это меня не сказать, что успокоило, но вернуло в конструктивное русло. Вроде как приземлило.

- А он что? - проигнорировав Игната, которого, казалось, этот разговор совершенно не трогал, посмотрела я на Еву.

- Насколько я поняла, собрался сваливать из Москвы. Но перед этим найти тебя и предупредить об опасности.

- Я этого не говорил, - неожиданно подал голос Игнат.

- Ты об этом слишком громко думал, - поморщилась Ева. – Никакой защиты!

- А ты еще и мысли читать умеешь? – На этот раз в реплике Игната ясно слышался интерес.

- Брэк! – Стас отстранился от косяка, прислонившись к которому все это время и простоял, и, подойдя, присел рядом со мной. Как раз напротив Игната. – Нам резко срываться или есть время подготовиться?

Вопросу я не удивилась. Проблемы брат предпочитал решать четко и быстро.

- На размышление дали две недели, но... - Игнат поморщился и продолжил после недолгой паузы, - я бы не обольщался. Под контроль меня возьмут в ближайшее время. Если уже… - он вопросительно посмотрел на Еву.

Та, закатив глаза, вздохнула, словно намекая, что нянькой не нанималась, потом все-таки качнула головой, давая понять, что пока можно расслабиться.

- Тогда остаются телефон, машина и ты, - Игнат смотрел не на меня, а на брата. – Мы с Симцовым находились рядом, когда Анна разговаривала по своему…

- Не могут, - подала я голос. – В сети он не отображается.

Вертикальная морщинка на лбу Игната мелькнула, продержалась пару секунд и пропала. С трудом, но допустил, что подобное вполне вероятно, даже с учетом технических возможностей спецслужб и уже наработанных ими алгоритмов поиска.

- Увы, - развел он руками, - с машиной подобный номер не пройдет. Она уже засветилась. Даже если меняли несколько раз, то цепочку все равно вычислят. Рано или поздно. А если учесть, что будут очень стараться… Да и ты известен в определенной среде.

- Но дня два, три, четыре у нас точно есть, - перебил его Стас и тронул меня за руку.

Я медленно выдохнула. Закрыла глаза, окунаясь в тот, другой мир.

Чуйка на опасность у брата была развита неплохо, но иногда ему мешала голова, которая во всё пыталась влезть со своими расчетами, так что когда вопрос стоял остро или Стас сомневался в собственных выводах, предпочитал получить подтверждение от меня.

Я тоже, бывало, колебалась, и даже пыталась переложить ответственность за итоговое решение на Еву, однако подруга-наставница старательно отучала от подобного. Раз уж признала себя ищейкой, то соответствуй. Всегда и во всем.

Так что со временем подобных ситуаций становилось все меньше и меньше. Мне было дано – я должна была это принять.

- Три – точно, - открыла я глаза. – Потом – пятьдесят на пятьдесят.

- Значит, три дня, - поднялся Стас. – Пойдем, посидим, потолкуем по-мужски, - кивнул он Игнату на дверь.

Тот хмыкнул, но встал и последовал за направившимся в сторону кухни братом.

Я тоже поднялась, и тоже направилась, но в другую сторону. Подошла к Еве, пристроилась на подлокотник кресла.

- У тебя на него планы?

Та посмотрела на меня сверху вниз. Вздохнула как-то недовольно:

- У мальчика неплохой потенциал. Да и подходит он тебе.

- У мальчика? – не пропустив вторую часть ее заявления, фыркнула я. – В тети записалась?

- В тети – не в тети, - не приняла она мой полушутливый тон, - но без напарника ты качественно работать не сможешь. И мы с тобой об этом не раз говорили.

Мне ничего не оставалось, как только кивнуть. Да – ищейке требовался напарник. Тот, кто прикроет спину, пока она находится в поиске. И первым попавшимся этот кто-то быть не может.

Изначально Ева предполагала, что моим вторым станет Стас, да помешали уже его способности. Этот дар тоже требовалось реализовывать. Во избежание… так сказать. Все, что дано, должно крепнуть и развиваться. Иначе – деградация. И – физическая, и – духовная.

И это было не голословным утверждением. Ева показывала мне тех, кто был одарен, но предпочел жизнь без лишних усилий. Алкоголь, наркотики, сексуальная невоздержанность и неразборчивость – это из того, что бросалось в глаза. Но было и другое… Постоянные препятствия в делах, проблемы на ровном месте, потери, предательства, одиночество…

Стасу я такой судьбы не желала.

- Осталось узнать, что думает на этот счет сам Игнат, - не стала я ерничать. – Мне показалось, что своей жизнью он вполне доволен.

- Тебе показалось, - Ева пристроилась на краешке моего рабочего стола. – Он – человек действия. Пусть это и не дар, но неотъемлемая часть натуры. Не будет получать желаемого – зачахнет. Нет, найдет, чем себя занять, - предвосхитила она мой вопрос, - однако будет постоянно ощущать тоску и неудовлетворенность. Выдержать – выдержит, но ведь может быть и иначе.

- Драйв, движ, туса и все сопутствующие им гормональные взбрыки, - не удержалась я от комментария.

- И чем это плохо? – приподняла Ева свою изящную бровь.

- Сама скажи, - нахмурилась я.

Это перед Игнатом, который плохо ее знал, Ева могла демонстрировать неукротимую крутизну и способность одной левой решить любую проблему. Я-то знала…

Измотанной и обессиленной, пытавшейся найти тот угол, куда можно забиться, чтобы зализать раны, я ее тоже видела.

К счастью, не часто. Но и той пары раз, когда Ева приползала ко мне, едва дыша, для осознания факта, что наставница не всесильна, вполне хватило.

- Ладно, - покаянно кивнула она, - давай не будем об этом.

- Давай не будем, - приняла я своеобразные извинения за то, что она вынуждена лезть в мою жизнь. – Как Ежи?

- Отдыхает, - мягко, тут же став совершенно иной Евой, улыбнулась подруга. – Ему бы еще пару лет, чтобы заматереть, а я его из огня, да в полымя. Но он не сопротивляется, только сильнее стискивает зубы.

- И прогрессирует семимильными шагами, - заметила я, без труда вспомнив, каким взъерошено-колючим, огрызавшимся даже на намек, что кто-то не воспринимает его всерьез, был Ежи в нашу первую встречу.

Да, тогда его действительно можно было небрежно окрестить мальчиком. Знающим о своей силе, но не понимающим ее. Желающим занять подобающее место, но не соответствующим ему.

Как Ева сумела распознать в том тщедушном существе будущего бойца, способного стать ей напарником, я не понимала до сих пор. Однако распознала и вела не за собой, а по тому пути, который ему был предначертан.

Говоря о нас с Игнатом, если Ева права в отношении роли, которую Стольскому предстояло сыграть, то мне и делать ничего не требовалось. Главное, самой не оказаться однажды второй, поддавшись его природной сути быть не только защитником, но и взваливать всю ответственность на себя.

С одной стороны, это было неплохо. А вот с другой…

По словам Евы, главная проблема в жизни ищейки – ее самодостаточность. Прикрыть спину – да, попытаться подмять – лучше сразу самоубиться, чтобы избежать более неприятных последствий.

С каждым годом я все сильнее ощущала истинность этих слов, все с большим трудом принимая опеку брата.

Он это понимал, стараясь уходить в тень, не давить своим авторитетом.

Получалось не всегда, но Стас старался. Как и я старалась не звереть, когда не выходило.

Так и жили. Оберегая друг друга, обходили острые углы. И в тайне до одури боялись, что наступит момент, когда жизнь раскидает нас по разным углам.

И вот теперь Игнат…

Фактор, способный усложнить то, что и без него было непростым.

- Я ведь не только из-за Игната… - В голосе Евы звучала неприкрытая грусть.

Я не подскочила, пусть внутри и дернуло необходимостью действия. И даже не возмутилась, что вновь остаюсь одна.

Так уже было. Так еще будет.

Кроме меня у Евы имелась своя жизнь. И в ней – служба, которой она дорожила.

- Надолго? – спросила я в тайной надежде, что очередная командировка, как с моей легкой руки называла она теперь свой поиск, не затянется.

- Рассчитываем управиться за пару декад, но как оно окажется на самом деле…

И в этом она была права. Когда речь шла о поиске, загадывать не стоило. Тот случай, когда могло произойти все, что угодно.

***

Игнат и Ева покинули нас тем же путем. Ева открыла портал – с той стороны четко просматривалась набережная Москва-реки, и, подхватив Стольского под руку, переступила грань.

- Звони Ольге, - как только растаяла дымка перехода, произнес Стас. – Выезжаем послезавтра. В десять утра будем у нее.

Трепать брату нервы ненужными вопросами я не стала. Стас включил режим «старшего», для собственного самолюбия лучше было не спорить.

- Про Шурика что-нибудь говорить? – тем не менее, уточнила я.

Стас посмотрел на меня лишь теперь, до этого не сводил взгляда с лежавшего на кухонном столе амулета связи, оставленного Евой на крайний случай.

- Пусть будет сюрприз.

Мы стояли на кухне, достаточно большой, чтобы после размещения весьма немаленького кухонного гарнитура со встроенной техникой, углового диванчика и стола, осталось достаточно места и для портала, маяк для которого Ева привязала в центре помещения.

- Как скажешь, - мило улыбнулась я и развернулась, собираясь вернуться в комнату.

- И ни о чем не спросишь? – не дал мне Стас сделать следующего шага.

- Нет, - не обернувшись, качнула я головой и покинула кухню.

Позвонить Ольге, записаться на маникюр и педикюр, надеясь, что у моего мастера найдется свободное окошко. Как собиралась сделать и Ольга, с авансом, на два-три месяца, а то и на все полгода вперед, оплатить коммунальные услуги. Пересмотреть собственный гардероб, отобрав тот функциональный минимум, который, с одной стороны, не будет обременять, но при этом закроет все возможные случаи, без которых в подобной поездке никак не обойдется.

Дел было достаточно, чтобы не интересоваться теми, которыми займется брат.

Уйти далеко я не успела.

- Мы знали: рано или поздно, что-то подобное произойдет.

Затормозив, я оглянулась, с интересом посмотрев на брата, продолжавшего стоять на пороге кухни.

Если не ошибалась, то выражение его лица демонстрировало сожаление, которое он испытывал.

Очередное проявление братской заботы о младшей сестре! Дай Стасу волю, защитил бы от всех тревог и волнений этого мира!

И ведь понимал…

- Тебе пора жениться и завести детей, - улыбнулась я брату, не собираясь агрессивно отстаивать собственную самостоятельность. – Лучше сразу парочку. Желательно девчонок.

Стас ничего не ответил, но его взгляд на миг потемнел.

Взрыва не последовало. Вывести Стаса из себя было непросто. Особенно мне.

- Я подумаю над этим вопросом, - чуть слышно хмыкнул он. Потом кивнул, признавая, что вновь включил режим наседки. – Вернусь вечером. Если что…

- Не беспокойся, - перебила я брата. – Буду паинькой.

Единственное, как он мог отреагировать на сказанное – закатить глаза, намекая, что эта форма поведения моими заводскими настройками не была предусмотрена.

Он это и сделал. Впрочем, перевести все в шутку не получилось, взгляд Стаса остался серьезным.

У меня, кстати, тоже. И брат это понял, никак не прокомментировав мои слова, скрылся за дверью, соединявшей наши квартиры.

Я в коридоре тоже не задержалась. Вернувшись в спальню, взяла оставленный там телефон, однако набирать номер – первой собиралась звонить Ольге, не торопилась. Выйдя на балкон, присела в стоявшее там кресло.

Седьмой этаж.

Высоты я не боялась, просто относилась к ней настороженно-уважительно, постоянно держа в памяти, что каждый метр вверх от земли увеличивал силу стихии воздуха вдвое.

Учитывая мою чувствительность к ней, я предпочитала, чтобы нас разделяла надежная преграда.

Стас о моей «слабости» знал, так что балкон был частично забран деревянными панелями и качественными стеклопакетами, открытыми ради лета, но прикрытыми сеткой типа «антикошка». Пусть и немногим, но более надежно, чем просто антимоскитная.

Впрочем, «антикошка» появилась не просто так - о мурлыке мы разговор вели, правда, без особого результата. Я была больше собачницей, относясь к кошачьему племени, как к некоей необходимости, без которой не обойдется ни один нормальный дом. По-крайней мере, так, пока была жива, говорила мама, а я с ней соглашалась.

А вот Стас был именно кошатником, но никак не мог остановиться на породе. Хотел все и сразу, так что пока не срослось. Наверное, к лучшему. В нынешней ситуации одной проблемой оказалось бы больше.

Эта мысль надолго меня не отвлекла, вот только набрать номер Ольги я все равно не успела. Телефон зазвонил раньше.

- Слушаю, - невольно улыбнулась я, прочитав высветившееся на экране имя, - Тимур Мидхатович.

- Здравствуй, Анечка! Здравствуй, свет моих очей, - масляно-сладко отозвался тот. – Как же я соскучился по твоей улыбке…

Слегка отодвинув аппарат от уха, иронично хмыкнула. Сколько лет знакомы, а каждый разговор, как испытание. Если вовремя не остановить, сметет лавиной красноречия.

И ведь не красавец – к своим сорока пяти взамен спортивной подтянутости приобрел некоторую сутулость и весьма добротный животик, но сохранил даже не харизму, а мачизм, привлекавший к нему представительниц прекрасного пола всех возрастов: от девиц, до матрон. Ему достаточно было открыть рот и посмотреть своим фирменным взглядом, как они готовы были пасть к его ногам и самостоятельно, без постороннего участия уложиться в штабеля.

При этом директор конторы, в которой я работала бухгалтером, был абсолютно верен супруге, что казалось совершенно невероятным, если учесть количество дам, буквально жаждавших оказаться на ее месте.

А еще он был умен. Причем ум у него был сродни дару, потому как произрастал скорее не из логики, а из интуиции. Как он говорил, шел от души.

- Тимур Мидхатович, - привычно прервала я его славословия, - время – деньги. Или вы готовы платить за сверхурочные?

- Ну вот, Анечка, - я прямо увидела, как он нарочито тяжело вздохнул, при этом хитро прищурившись. Мол, фиг тебе, а не сверхурочные, - не дала старику насладиться общением с молоденькой красоткой.

Теперь пришлось вздыхать мне. Главное – сдержаться и не напомнить, что до старика ему еще ой, как далеко.

Я – сдержалась. Поднявшись, подошла ближе к краю балкона.

Вид из окна был приятным. Дома высотные, но застройка не плотная, так что взгляд не упирался в окна соседней многоэтажки.

- Анечка? – не дождавшись моих возражений, вроде как всполошился Тимур Мидхатович.

- Здесь я, здесь, - улыбнулась я.

Иногда человеку для счастья нужно немного. Просто быть здесь и сейчас. А все остальное…

Проблемы при таком отношении к ним никуда не девались, просто переходили в разряд требовавших решение задач.

- Ладно, - уже другим тоном заговорил Тимур Мидхатович, - если серьезно, то не могла бы ты завтра с утречка заглянуть в офис? Часикам к одиннадцати.

Гадать, ради чего шеф решил вытянуть меня из дома, я не стала. Нечто подобное случалось уже не раз.

- Новый клиент? Мутный?

- Вроде нет, - согласился Тимур Мидхатович с первым, но не со вторым. – Но контракт намечается крупный, не хочется попасть впросак.

- А Лева?

Лева – наш штатный ангел-хранитель, один из первых заместителей главного паука информационной паутины. Если он чего-то не мог найти, значит, этого просто не существовало.

Я, конечно, слегка преувеличивала, но только слегка.

- В том-то и беда, - словно бы повинился Тимур Мидхатович, - что Лева – спокоен, как удав, а у меня свербит.

- Ну, если свербит… - прониклась я сказанным. – К одиннадцати буду, посмотрю на вашего нового клиента.

- Нашего, Анечка, нашего… - поправил меня Тимур Мидхатович и, не попрощавшись, отключился.

Машинально прислонив угол смартфона к подбородку – еще не привычка, но делала так далеко не в первый раз, задумчиво посмотрела вниз.

И ведь ничего странного – Тимур Мидхатович уже давно приметил, что на людей у меня чутье, чем неоднократно пользовался, но в свете последних событий выглядело подозрительно. Не в том смысле, что попахивало подставой, а лишь как иллюстрация к происходящему вокруг меня. Словно количество начало переходить в качество, намекая на новый этап в жизни.

Еще бы знать, каким он будет!

Я опустила руку, оглянулась, посмотрев на стоявшее в углу кресло.

Сейчас бы присесть, откинуться на спинку, расслабиться…

Нужно было звонить Ольге, а я тянула, словно чего-то ждала. И это что-то не просто тревожило, оно заставляло замирать в осознании, что так, как раньше, уже не будет.

Я все-таки присела, но не откинулась на спинку и не расслабилась. Скорее, напряглась, готовая сорваться и встать на след.

А время шло. Неслись секунды, дробью бились минуты…

Встреча с Кеосояди, разговор с Березиным, Симцов… Стас, с моего попустительства влезший в эту историю. Знакомство с Игнатом. Интерес к нему Евы. Охота, которую открыли на меня.

На первый взгляд, все закономерно. На второй, если вспомнить обо всех мерах предосторожности, которые я предпринимала, нет! Не говоря уже про третий – чутье, которое с полной уверенностью утверждало, что еще позавчера, когда я в последний раз «уходила» в созерцание, оценивая возможные угрозы, для меня они были минимальными.

Но самое тревожное, что до этого мгновения я об этом даже не задумывалась. Словно обманулась, пропустив нужный след.

Как ни странно, но именно осознание этого факта вернуло меня в нормальное, рабочее состояние. Обманулась – вернусь назад и найду правильный. Только так и никак иначе!

Дернувшийся в руке телефон не сбил с настроя. Как и вызвавший неприятные мурашки скрип пенопласта по стеклу – рингтон, установленный на номер отца.

- Слушаю, - не сказать, что любезно, произнесла я, отвечая на вызов.

К сожалению, для нас с отцом общение подобным тоном было нормой. Он не принимал меня, я – его.

А ведь даже его жена, мать Стаса, относилась ко мне с большей любезностью.

- Я сейчас сброшу тебе ссылку. Посмотри, - тоже обошелся без приветствия отец. И тут же добавил, неожиданно перевернув с ног на голову и эту сторону моей жизни: - И береги себя. Изо всех сил береги…

Он отключился сразу, словно это был максимум, на который оказался способен, но его голос набатом продолжал звучать у меня в голове.

Береги себя. Изо всех сил береги…

***

Приятелей у Игната было много – он был контактным. И не только по роду службы, которую был вынужден оставить, но и по натуре. А вот друзей, настоящих, которые ради него свернут горы и ради которых он сделает то же самое, трое.

Виталий Серебряков, Борис Овчинников, Роман Березин.

Атос, Портос и Арамис.

Он был Д’артаньяном, шалопаем и задирой, постоянно втягивающим всю компанию в разные истории.

Роман и Виталий – восемьдесят пятого года рождения, Борис – восемьдесят седьмого, он – восемьдесят девятого, но жизнь странная штука, сведет и даже не спросит, нужно ли тебе это.

С Виталием он познакомился на самбо, куда его привел отец. Для гармоничного развития. С Борисом и Романом в том же спорткомплексе. Один ходил на греко-римскую борьбу, второй на фехтование.

Как и у Дюма, их дружба началась с драк. Слово за слово с одним, другим, третьим…

То, что он младше, не смутило ни одного. Его, впрочем, тоже.

А потом понеслось. Он, как самый не определившийся, ходил во все три секции, но, в отличие от остальных, особых результатов не демонстрировал, частенько устраивая цирковые представления и срывая тренировки, так что не выгоняли его только благодаря заступничеству друзей, для которых он стал кем-то вроде младшего братишки.

Нет, откровенно его не опекали – за себя Игнат даже в том возрасте вполне мог постоять, но приглядывали. Чтобы не вляпался.

Увы, это редко помогало, вляпывался он регулярно, утягивая за собой остальных. Когда речь шла «о правде», не смотрел ни на то, что старше, ни на положение, ни на возможные последствия.

Как показала история, время мало что изменило. Если чему и научило, так просто просчитывать результат.

- Долго молчать будешь?

Виталий позвонил сам. Словно знал, что нужен. И даже момент выбрал подходящий, когда Игнат только распрощался с Евой и расставлял по пунктам набросанный вместе со Стасом план.

Впрочем, Игнат был уверен – Серебряков действительно знал. С головой у Атоса всегда было в порядке, так что складывать «а» и «б» он умел. Ну и делать из этого соответствующие выводы. А уж информации, чтобы все сложить, у него имелось более чем достаточно.

В какой конторе служил Серебряков, Игнат точно не знал – у каждого из друзей были свои тщательно хранимые тайны, но то, что ходил под погонами, несмотря на постоянную, как и сейчас, гражданку, был уверен.

Выше нас только звезды…

Главное управление Генерального штаба Вооруженных сил было лишь одним из вариантов. И не сказать, что невероятным.

- Ромка не говорил, что связывался с тобой, - посмотрев на друга, произнес Игнат не то, что Виталий хотел услышать.

Кривая улыбка Серебрякова на улыбку мало походила, да и взгляд остался жестким, колючим, но Игната это нисколько не смутило. Виталий и в свои тринадцать выглядел отстраненно-мудрым, не зря же благодаря матери – учительнице литературы, однажды познакомившейся с их разношерстной компанией, стал Атосом. Не сказать, что идеально подходящим книжному прототипу, но вписавшемуся в образ киногероя, созданному актером Вениамином Смеховым.

Они даже внешне были похожи. Те же непослушные темные волосы, которые Виталий привычно откидывал назад, и такой же длинный прямой нос.

- Он и не связывался, - коротко бросил Серебряков. Равнодушно посмотрев на все еще полную рюмку с водкой, передвинул ближе тарелку с пловом.

Встретились они в забегаловке на рынке. Место не самое тихое и не самое приличное в том, что касалось внешнего антуража, но плов здесь готовили так, что можно было захлебнуться слюной. А еще чебуреки, манты, пельмени и даже вареники с обычной картошкой, вкус которых напоминал о детстве с его каникулами в деревне у бабушки.

За те двадцать пять лет, что кафешка существовала, ее пытались прикрыть много раз, но каждый раз заведение отбивали. Иногда – в прямом смысле. И не только на кулаках.

Так что годы шли, люди росли, меняли свой социальный статус то снизу вверх, то сверху вниз, а забегаловка продолжала существовать, для многих оставаясь определенным символом. Стабильности и несокрушимости. Ну и некоей гавани, где тебя всегда встретят и накормят. Вкусно и сытно.

А еще кафешка было неплохим местом для встреч, слишком уж разномастно выглядела посещавшая ее публика. От пропитого трудяги, больше похожего на бомжа, до господина в весьма недешевой одежде и на крутой тачке.

- Игнат, давай без хождений вокруг, да около. Мне известно, что тебе требуется помощь… - прервал Виталий вновь повисшую паузу.

- … и мне известно, откуда тебе известно о том, что мне требуется помощь, - скривившись, закончил за него Игнат, - но у меня нет желания подставлять тебя, потому что…

- Заткнись, - грубо оборвал его Серебряков. Потом, вздохнув, протянул руку за рюмкой. Выпил, щедро закусил пловом. – Остывает.

- Понял, - хмыкнул Игнат, повторив за Виталием. И с водочкой, и с пловом.

Плов действительно остывал. И это было неправильно. Более того, это был преступно. И они оба это понимали.

И все-таки разговор не прервался, пусть и ушел в сторону:

- Борьку когда видел? – поинтересовался Игнат, подумав о том, что этот плов и эта водка – лучшее, что произошло с ним за последние несколько дней.

Виталий прервал процесс лишь на пару секунд. Наморщил лоб, потом кивнул, похоже, сам себе:

- Слышал. Два с половиной месяца назад. Как раз перед тем, как они ушли в поход.

Теперь кивнул уже Игнат. И сам общался с Овчинниковым приблизительно в это время.

Следующая мысль была из тех, что ближе к философским.

Ни годы, ни время… С Борькой Овчинниковым, который, пошел по стопам отца, предпочтя военный флот, они не виделись уже лет семь. Но это ничуть не мешало ему продолжало считать того другом.

- Звал к себе, - подтверждая мысль, продолжил Серебряков. Бросил взгляд ему за спину – встретились они между наплывами, так что их угловой столик и ближайший занятый разделяло несколько пустых. – Сказал, что вот вернется…

- А почему и нет? – с наигранным задором перебил его Игнат. – Я во Владике никогда не был. Да и вы с Ромкой тоже…

- Он Ромку так и не простил, - вроде как равнодушно заметил Серебряков.

- Я – простил, - столь же равнодушно отозвался Игнат. – Лиза сама сделала свой выбор. Ромка тут…

- Это Ромка-то не при чем?! – неожиданно вызверился Серебряков. Правда, голоса так и не повысил, просто продавил им, да взглядом прожег.

Потом медленно выдохнул и кивнул, соглашаясь. При чем или нет, дело прошлое. Лиза Иванцова – Констанция Бонасье их компании, в которую последовательно были влюблены все четверо, действительно сделала свой выбор. И этого уже не изменить.

Как и того, что Ромка добился этого не совсем честным путем.

- За Ромку и девчонок не беспокойся, - неожиданно дернул головой Серебряков. – Гаврилов «Великую Екатерину», конечно, уже считает своей, но зря обольщается. За Ромкой тоже людей хватает, так что прикроют. А вот ты…

Он замолчал, наткнувшись на недовольный взгляд Игната. Но выражение лица не изменилось, несмотря на то, что явно «прочел» его мысли. О тех самых часах, когда они ничего не знали о судьбе Настеньки. И о том, что ему все эти игры…

Наверное, это было к лучшему, что Симцов выдавил его из системы. Чем выше в ней поднимаешься, тем меньше человечности и больше холодного расчета.

Ему это не нравилось. И чем дальше, тем все сильнее.

- Вся эти история, на самом деле, - продолжил Серебряков, как будто и не было заминки, - к банку и Ромке имеет весьма опосредованное отношение. Мол, получится – хорошо, не получится…

- А трупы? – холодно выдавил из себя Игнат.

- Ставки выше были, - без особых эмоций, во что Игнат не поверил, произнес Серебряков. – Ловили на живца.

И вот тут Игната пробило. Через все нутро. Да так, что мозги вскипели, да заныли зубы, когда он от плеснувшей ярости стиснул зубы.

И неважно, что еще не все встало на свои места, но с целью он определился.

- Теперь понял, куда вляпался? – взгляд Виталия не был злым, но таким… многозначительным. Как если бы его предупреждали, но он не послушался.

- И кому она понадобилась больше, чем моему бывшему начальству? – все-таки выдавил он из себя, посчитав, что эмоции – эмоциями, но в ситуации стоило разобраться до конца.

Серебряков вздохнул. Потом взяв графинчик с водкой, плеснул в рюмки. Выпил. Хрустнул соленым груздем – на столе и кроме плова хватало закуски, посмотрел на дверь.

Игнат тоже чуть развернулся, окинул помещение внимательным взглядом, но в зале за те двадцать минут, что они сидели, ничего не изменилось. За стойкой сама хозяйка что-то считала на калькуляторе. За столиком у самого входа молодой парень, скорее всего студент – ел, не отводя взгляда от экрана смартфона. Ближе к туалету, в самом углу, бомжеватый тип дремал, прислонившись к стене и обняв себя руками. Ближе к центру четверо работяг в спецовках – аварийная водоканала уже стояла у кафешки, когда он приехал.

- Давай начнем с Ромки, - Виталий сбил его с мысли о том, что эта четверка, несмотря на всю свою тривиальность, в рамках этого разговора выглядела весьма подозрительно. – Меня он слушать не будет, а вот тебя…

- Опять станем играть в шпионские игры? – приняв отступление от темы, хмыкнул Игнат.

Так уже случалось…

Было ли это отголоском прошлой истории или имело отношение к службе, вот только Виталий напрямую с Романом предпочитал не общаться. Но приглядывал. Как и за ним с Борисом. И даже делился некоторыми сведениями, некоторые из которых вполне можно было отнести к инсайдерским.

- Ты ему скажи, - так знакомо дернув головой – прядь волос, уже слегка пробитая сединой, сползла на лицо, что у Игната защемило сердце, - пусть на месяц-другой отправит Лизу и Настеньку за границу. За это время все утрясется. Как надо.

- Ты уверен? – нахмурился Игнат, не считая вариант с «за гриницей» таким уж и удачным. Если требовалось, доставали и там.

- Уверен, - успокоил его Серебряков. – А вот с тобой все не так просто.

- На жизнь я всегда заработаю, - вспомнив «угрозы» генерала, усмехнулся Игнат. – Даже разгружать вагоны не придется, - напомнил он об их заработках в юности.

- Не в этот раз, - не поддержал его веселья Виталий. – Она нужна крайне серьезным людям, так что будут прессовать до конца. Либо сдашь, либо…

Игнат и раньше не сомневался, что все совсем не просто, сейчас же осознал это в полной мере.

И не слова убедили его, взгляд Серебрякова. Такой… равнодушно-спокойный. Отрешенный. Как сквозь прицел.

- Ты сможешь прикрыть родителей? – помня, что это его единственное слабое место, прямо спросил Игнат.

Объяснять Серебрякову, что это и было его решение, не требовалось.

Впрочем, вряд ли Виталий предполагал, что будет иначе. Так было, так есть и так будет. Когда «за правду», другие варианты даже не просчитывались.

- За них не беспокойся, - Серебряков чуть «обмяк». Вот только взгляд мало изменился. – Я тебе дам координаты парочки надежных людей, но…

- Принято, - кивнул Игнат, прекрасно понимая, что Виталий говорил лишь об отсрочке.

Правда, они оба знали и другое. В таких играх иногда и один день мог сыграть свою роль.

Интерлюдия

Система сдержек и противовесов.

Княжеские рода с их тщательно взращиваемыми дарами, так необходимыми Империи, стали основой. Службы безопасности, армия и флот, верность которых контролировалась приносимой императору клятвой. Правильное воспитание и обучение, включающее полноценное среднее образование и вполне доступное по нескольким основаниям высшее. Реально работающий социальный лифт. И, наконец, баланс поощрений и наказаний.

Созданная Великим Петром конструкция работала. Правда, до тех пор, пока не случались осечки.

Например, как эта, когда в роду ищеек не осталось никого с соответствующими способностями.

Мысль не доставила Елизавете Николаевне удовольствия, но внешне это никак не проявилось. Есть и… есть. Тем более что появился шанс все изменить.

Княгиня, аккуратно завернув крышку, отставила на столик баночку с целебным кремом, потом, чуть скривившись, посмотрела на себя в зеркало.

Волосы поседели, глаза потухли, уголки губ опустились, а щеки, сколько их не мажь самыми дорогими кремами, все равно обвисли.

Магия вполне могла творить чудеса, но не была всесильной. Годы брали свое. Пусть и запоздав лет на тридцать.

Впрочем, будущая княгиня Заславская еще будучи подростком решила для себя, что внутреннее важнее внешнего, на что и поставила. И – выиграла, до определенного времени оставаясь для окружения хорошенькой, относительно умненькой, но вполне безобидной.

Зубы и звериную хватку она показала позже. Когда на кону оказалась пусть и не сама жизнь, но судьба – точно. И не только ее собственная, но и ее детей.

Прояви Елизавета Николаевна тогда малейшую слабину…

Подобной решительности и готовности биться до конца от женщины с тремя сыновьями на руках, младшему из которых не исполнилось и года, никто не ожидал.

Последующие годы тоже не были легкими, но все-таки без подобных смерти мужа кризисов.

И вот опять… Когда она уже почти смирилась с беспросветным будущим для рода, судьба решила вновь преподнести ей сюрприз.

- Аграфена! – не повышая голоса, позвала она.

Не служанка -наперсница, помощница в тайных делах и… внебрачная дочь ее почившего супруга, которую она забрала у матери и воспитала вместе со своими детьми. Как свою, но и не скрывая, кем та была.

Тактика сработала. Девочкой Аграфена тянулась к ней больше, чем к родной матери. Девушкой – ловила каждое слово, внутренне стремясь стать похожей. Женщиной – благодарила не только за беспечные и обеспеченные детство и юность, возможность получить хорошее образование, но и, продолжая служить той, которую фактически боготворила, завести семью и детей.

Однако эта привязанность не была односторонней. Феня, как ласково называла ее Елизавета Николаевна, стала для княгини настолько близка, что даже родные сыновья иногда высказывали ей в этом свои претензии.

- Да, матушка, - Аграфена вошла в будуар тихо, словно просочилась через едва приоткрытую дверь.

- Присядь, - кивнув ей на стоявшее в углу кресло, приказала Елизавета Николаевна.

Пока Феня шла, в отражении зеркала, смотрела на ту оценивающе.

Аграфене, как и ее младшему сыну, было пятьдесят пять. Высокая, под метр восемьдесят, но до сих пор стройная, упругая, подвижная. Чертами лица в свою мать – не красавица, но вполне миленькая, а вот глаза отца – темные, мрачные. Да и взгляд такой же – пристальный, глубокий, как раз для ее дара. Пусть и скромного, но вполне помогающего определиться в этой жизни.

Елизавета Николаевна с мужем были родственниками. Дальними, что сделало их брак возможным, так что дар ищейки имели оба.

У Алексея Александровича – покойного супруга, выше среднего, что позволило ему добраться до шестой ступени в табеле рангов, что было весьма неплохо, хоть и не блестяще. А вот Елизавета Николаевна после рождения первого ребенка вдруг резко «подросла», перескочив с третьей на пятую. Второй ребенок вывел ее на седьмую – супругу это не понравилось, что не стало тайной для окружения. А Аркаша, третий, самый любимый и самый неблагодарный, поднял на восьмую, что приблизило ее трону, став пищей для пересудов.

Это было обидно – перед супругом, пока он был жив, Елизавета Николаевна была честна.

Впрочем, вот это… пока был жив, вполне возможно и стало причиной его смерти. Интрижек с императором у княгини так и не случилось, но, по крайней мере, мешать ее присутствию при дворе больше было некому.

А интрижки были. И немало. Благо, благодаря ее предосторожностям в свете о них даже не догадывались.

О некоторых, как с тем же князем Воронцовым, она вспоминала до сих пор. С ностальгией и легкой горечью от того, что все это в прошлом.

- Поговори со мной, - не то попросила, не то приказала Елизавета Николаевна, когда Аграфена, устроившись в кресле, поправила ткань домашнего платья, разложив его на коленях красивыми складками.

- О вашем визите? – понимающе улыбнулась женщина.

- О нем самом, - поджала губы Елизавета Николаевна.

Несмотря на возраст, в котором пора думать о вечном, Елизавета Николаевна любила жизнь. Но не пресную, когда каждый день похож на армейский распорядок, а острую, с перчинкой. Чтобы внутри бурлило и взрывалось, а в голове от мыслей становилось тесно. Чтобы кровь неслась по жилам, чтобы холодком по позвоночнику от ощущения опасности, чтобы в носу першило от запаха заговоров и предательств.

Возраст взял свое. Тело перестало быть неутомимым и легким на подъем. Глаза стали видеть хуже, да и слух подводил. И только нюх и чутье продолжали оставаться с ней. Преданные и безотказные.

И вот они-то и подсказывали – Ивлев начал свою игру. Не против императора, это она бы сразу поняла, но не без выгод для себя.

- Князь Ивлев нашел мою внучку, - не стала она скрывать от Аграфены сути разговора с князем. – Ищейка с хорошо развитым даром.

- Так это же здорово! – искренне обрадовалась этому факту Аграфена. – Вот только… - она тут же нахмурилась.

- Ты про Сергея и Кирилла? – зло ухмыльнулась Елизавета Николаевна.

Два старших сына. Как княгиня надеялась, ее надежда и опора.

Увы, она ошиблась, хоть до последнего и не верила сама себе.

Нет, откровенного предательства не было – оба сына хотя бы на публике почитали ее, как мать и главу рода, но каждый из них вел свою жизнь, став ближе к семьям своих супруг.

Старший, Сергей, весьма неплохой артефактор и ювелир, влился в бизнес тестя, став у того едва ли не правой рукой.

Средний, Кирилл, магик-целитель, заведовал кафедрой целительства в Военной Академии.

И оба, что старший, что средний, ждали, когда смогут вступить в борьбу за ее место. Тем более что главный принцип передачи власти – соответствующий дар, в их семействе был нарушен, так что оба имели едва ли не равные шансы.

А тут – внучка, да еще и с развитым даром…

- Вряд ли это долго удастся сохранить от них в тайне, - подтвердила опасения Аграфена. – Если только нанять охрану?

Елизавета Николаевна только хмыкнула.

Каждый одаренный, вошедший в силу – сам себе и служба безопасности, и полиция, и палач, так что телохранителей если имели, так только для статуса, да приставляли к маленьким детям и подросткам, в первую очередь ограждая от ненужных знакомств. А чтобы с целью защиты...

Нет, в жизни всякое случалось – конфликты между родами никто не отменял, но даже при таком варианте свою слабость старались не демонстрировать.

- Она не одна, - после недолгого раздумья добавила Елизавета Николаевна. – Есть старший брат. Вроде как неплохой артефактор.

Елизавета Николаевна не пропустила, как Феня поморщилась – в среде артефакторов была такая конкуренция, что быть просто неплохим выглядело весьма неприлично, но тут же кивнула, поняв то, о чем промолчала княгиня.

Если старший брат хоть что-то собой представлял, то вполне мог защитить сестру. Хотя бы на первых порах, пока девушка не освоится в новых для себя реалиях.

А вот потом…

Полностью раскрытый дар ищейки был многогранен. Не только чутье на опасность, не только возможность поиска, но и защита. Своя собственная и того, кого взялся охранять.

Именно эти способности когда-то вознесли Заславских на самый верх.

Именно они стали началом конца.

- Вас что-то смущает, матушка? – Аграфена мягко, по-кошачьи, поднялась с кресла и, сделав несколько шагов, опустилась на пол у ее ног.

- Меня все смущает, - машинально проведя ладонью по волосам Фени, медленно выдохнула Елизавета Николаевна. Потом, решительно отодвинув стул, поднялась и отошла к окну.

Этот дом – родовое гнездо Заславских, Елизавета Николаевна не любила. Но со временем привыкла, тщательно выкорчевав все, что напоминало о покойном муже и обставив его «под себя».

А вот сад, пусть и небольшой – земля в центре столицы была дорогой, но какой-то светлый, воздушный, навевавший мысли о прозрачных березовых рощах именья, в котором провела самую радостную часть своей жизни, не просто любила – обожала, холя и лелея каждую травинку в нем.

Вот и сейчас, глядя на очертания деревьев, проступавших в наступивших сумерках более темными тенями, ощутила, как на душе становится пусть и не спокойнее, но как-то ровнее. Как отпускает подспудный страх о том, что в свои сто восемь лет она может не справиться с затеянной князем Ивлевым игрой, что предубеждение не позволит открыть для себя ту молодую женщину, что скоро переступит порог этого дома. Что…

Развернулась она тоже резко. Окинув взглядом будуар – помещение было оформлено в серо-голубых тонах, добавлявших ему легкости, посмотрела на продолжавшую сидеть на полу Аграфену.

Верность воспитанницы не вызывала у Елизаветы Николаевна сомнений, но опасения были. Князь Ивлев далеко не прост. Как и цель игры, которую он затеял.

Тот, кто будет контролировать новоявленную ищейку, будет контролировать императора.

Не так, конечно, категорично, но очень к этому близко.

- Тебе не кажется, что Варвара давно меня не навещала? – отбросив все опасения, лукаво протянула она.

Варвара Зверева была ее внучатой племянницей по материнской линии. Заядлая путешественница, в свои неполные сорок лет исколесила значительно больше, чем половину мира. Непоседливая, жизнерадостная и даже слегка взбалмошная. А еще яркая, самодостаточная и все еще незамужняя.

В столице Империи Варенька, как звала ее Елизавета Николаевна, была один-единственный раз, в год своего шестнадцатилетия, так что знакомств практически не имела, а те, что имела – не поддерживала, чем княгиня время от времени и пользовалась, выдавая Феню за свою родственницу.

А то, что разница в возрасте…

С одаренными природа была щедра. Аграфена в свои пятьдесят пять выглядела лет на двадцать моложе.

- Интересный вариант, - тут же подскочила на ноги наперсница. Потом нарочито потупилась и полюбопытствовала: - А как же я?

- А ты?! – усмехнулась Елизавета Николаевна. - Утром я устрою тебе разнос и отправлю в поместье, комаров кормить, да хвосты коровам крутить.

- Ах… - Аграфера вроде как в ужасе закатила глаза и приложила ладонь ко лбу. – Мне прискорбно это слышать, но я, молча, удаляюсь собирать вещи.

- Не торопись, - «остановила» ее Елизавета Николаевна. Вернувшись к туалетному столику, присела на стул. – Во-первых, не забудь отписать Варваре, что мы опять используем ее личину, а то как нагрянет нежданно-негаданно. А во- вторых…

Ищейке требовался якорь – мужчина, который прикроет спину во время поиска.

И этот вопрос Елизавета Николаевна не собиралась пускать на самотек.

Глава 5

В Питер Игнат въехал ранним утром.

Время было хорошим – начинающийся день словно знаменовал собой начало нового пути. Да и погода радовала. Ни ветра, ни дождя и даже ни облачка на прозрачно-голубом небе.

И все было бы просто здорово, если не брать во внимание причину, которая привела его в этот город.

До дома, в котором жили родители, он добрался, когда часы показывали всего лишь начало восьмого, но отец, похоже, смаковавший свою первую утреннюю чашку кофе, стоял у окна, так что когда Игнат поднялся на третий этаж, дверь в квартиру оказалась уже открыта.

- Неожиданно, но – приятно, - Владимир Николаевич отступил на шаг назад, приглашая войти.

Когда Игнат перешагнул через порог, только и успев, что бросить сумку на пол, крепко обнял, словно после долгой разлуки.

Игнат не сопротивлялся, позволяя отцу ощутить себя отцом. Расслабился, принимая не только приветствие, но и ласку. По-мужски грубоватую, но искреннюю.

Родители, к сожалению, не молодели. Несмотря на то, что оба были в неплохой физической форме, да и за здоровьем старались следить, каждая встреча с ними могла оказаться последней. Игнат это понимал, так что был готов закрыть глаза на некоторые вещи, которые раньше, по молодости и глупости, не принимал.

- Мама еще спит? – поинтересовался он, когда отец, напоследок хлопнув ладонью по плечу, отстранился и закрыл за Игнатом дверь.

Как отрезал. Все, что тот тянул за собой.

- У мамы девичник, - добродушно хохотнул Владимир Николаевич. – Вчера встречались с подругами в баньке, а потом до утра продолжили у одной из них. В одиннадцать вечера звонила, сказала, что задержится до утра. Но вряд ли это утро наступит раньше обеда.

- И ты отпустил? – вроде как изумился Игнат, снимая кроссовки.

Игнат родился в Москве, да и большую часть жизни прожил там же, до глубины души пропитавшись духом и ритмом столицы. А вот родители, хоть и были, как и он, коренными москвичами, перебравшись в Питер вдруг стали в нем своими.

Первое время Игнат этому удивлялся, но потом вдруг сам, приезжая к ним в гости, переключался, словно оставляя за чертой города одного Игната, чтобы напялить шкуру другого. И этот другой был вполне аутентичен детищу Петра с его парадными, поребриками, булошными и более современными шавермами.

Вот и сейчас, вроде бы ничего не изменилось, но достаточно оказалось переступить порог родительской квартиры, как в душе что-то сдвинулось. Прекратило быть суматошным, обретя глубокую осмысленность и одухотворенность.

И даже проблема перестала быть таковой, словно вся история этого города с его высокородными интригами, преданностью и предательствами, восхождением на престол и свержениями с него, революциями, героизмом, кровью, болью, верой и верностью, показали всю мелочностью той ситуации, в которой он оказался.

И это было… нет, не странно – правильно, как и должно было быть.

Владимир Николаевич не пропустил его внутренней метаморфозы. Слегка нахмурился и поинтересовался уже серьезно:

- Проблемы? Я могу помочь?

- Ничего, с чем я не смог бы справиться, - легкой улыбкой успокоил его Игнат. – Кофе угостишь?

- С пышками? – Владимир Николаевич принял ответ. Когда Игнат избавился от обуви, - кивнул головой в сторону двери в ванную комнату. – Мой руки, сейчас приготовлю.

Торопить Игната не пришлось, в дороге он не останавливался, так что проголодался до озверинного состояния.

Ему бы что посущественнее, чем кофе с пончиками, называемыми в Питере пышками, но Игнат решил воспользоваться отсутствием матери, чтобы поговорить с отцом об истории с ищейкой.

Без подробностей, конечно, но чтобы осознать всю остроту и многогранность ситуации, отцу должно было хватить и общей картины.

В ванной пахло сандалом – любимый аромат отца. И – лавандой, но это уже были предпочтения матери.

Сколько Игнат себя помнил, во всем, чем они жили и что их окружало, родители всегда находили компромисс, учитывая интересы друг друга. Цвета, ароматы, стили, распорядок дня, места для отдыха, профессиональная деятельность…

Алевтину Андреевну привлекали бирюза, хризантемы, Италия и лавандавые поля Французского Прованса. А еще балет, книги по философии и психологии, и царь-бас Шаляпина.

Владимир Николаевич отдавал предпочтение строгости графитово-серого, любил аромат кедровой хвои и сандала, лучше всего отдыхал в пешем походе где-нибудь на Алтае, а слушал чаще всего джаз. Не говоря уже о том, что был ранней пташкой, примирившейся с присутствием рядом махровой совы.

И так уже сорок с лишним лет. Поженились они, когда обоим было по двадцать. Жизнь, как они говорили, пролетела незаметно - через два года собирались отметить шестидесятипятилетний юбилей.

Кухня встретила его ароматами. И не только кофе, но и сырников, уже задорно скворчавших на сковороде. Ну и мини-бутербродов. Точнее, полосок сыра и копченого мяса, лежавших на небольших кусочках подсушенного белого хлеба. Как раз на пару укусов.

- Подумал, что ты голоден, - не оборачиваясь от плиты, произнес отец.

- И не ошибся, - устало-расслабленно улыбнулся Игнат.

И неважно, что им еще предстоял разговор. Ощущения домашности, предстоящего отдыха и решаемости любых вопросов, с которыми мог сюда прийти, превалировало над всем остальным.

Дом, в котором родители купили квартиру, был старой, еще дореволюционной постройки, но прошел через глобальную реконструкцию с усилением фундамента, перепланировкой помещений и заменой всех инженерных коммуникаций. Так что внешне все выглядело как на переломе девятнадцатого и двадцатого веков, а внутри соответствовало критериям века текущего. Включая просторную кухню и достаточный, чтобы не толкаться в нем, коридор.

- Торопишься? – переложив сырники на тарелку, развернулся к нему отец.

В строгом темно-сером фартуке серебристой вышивкой поварского колпака, надетом поверх легкого спортивного костюма, он выглядел весьма гармонично для кухонного антуража.

- Да, но не очень, - устраиваясь на стуле у круглого стола, обтекаемо ответил Игнат.

С одним из надежных людей, номер которого дал Виталий, Игнат связался еще на подъезде к городу. Благо, Серебряков предупредил, чтобы Игнат не скромничал и звонил тому даже ночью.

Контакт пока не ответил ничего, но обещал перезвонить, как только решит вопрос с машиной, на которую Игнат хотел поменять свою тачку.

- Тогда – ешь, поговорим позже, - кивнул отец.

Наполнив чашку кофе, поставил перед ним. Потом налил себе – чуть на донышке, чтобы не превысить установленную самим себе норму, присел напротив.

Ел Игнат вроде и неторопливо – хотелось продлить ощущение расслабленности, но привычка постоянно находиться настороже, быть готовым в любую минуту сорваться и понестись на встречу с клиентом, быстро взяла свое.

Но, тем не менее, едой насладиться он сумел. В их семье готовили все – сам Игнат начал изучать кулинарное искусство, будучи еще сопливым пацаном, но отец был вне конкуренции. Если тот вставал к плите, об отсутствии аппетита можно было забыть.

Когда обе тарелки – и с сырниками, и с бутербродами, опустели, сделал последний глоток и, встав, собрал посуду и отнес в раковину. Ополоснул под струей горячей воды, поставил на сушилку.

- Смешно, - как-то горько усмехнулся он, вытирая руки, - но, кажется, я не знаю, с чего начать.

Вернувшись за стол, посмотрел на отца. Потом кивнул сам себе – с чего бы он ни начал, отец, профессор математики, разберется. Разложит все на составляющие и соберет так, что картинка станет ясной и понятной.

Мать была такой же. Правда, действовала иными методами.

- Несколько дней назад в Москве была похищена дочь Ромки, - решившись начать с главного, резко, словно ныряя в холодную воду, произнес Игнат. - Три трупа и ни одной зацепки.

Владимир Николаевич подался вперед – похоже, новости все эти дни он не смотрел, что и не удивительно с его скептическим отношением к современным СМИ, но тут же вновь откинулся на спинку стула.

Однако хмуриться он так и не перестал. И Игната это тревожило, как предостережение, которого не мог понять.

Игнату бы остановиться и подумать – реакция отца не соотносилась с тем фактом, что история с похищением была уже в прошлом, но как раз остановиться и не получалось. Ни тогда, когда «а» уже сказано.

- Когда стало понятно, что обычные методы не работают, - продолжая отмечать все новые признаки волнения на лице отца, вновь заговорил Игнат, - решили обратиться…

- …к Ищейке, - неожиданно перебил его Владимир Николаевич.

Скривившись, поднялся, отошел к окну.

Пауза затянулась. Владимир Николаевич продолжать реплику не торопился, о чем-то размышлял.

Игнат, хотя и удивился подобной осведомленности родителя, задавать наводящие вопросы то же не спешил. Знал, что пока отец не примет для себя то или иное решение, дергать его бесполезно.

Так что, воспользовавшись возможностью, Игнат думал. Сразу и обо всем. Но больше о том, что этот, большой на первый взгляд, мир оказался весьма тесен, и о том, что об отце он знал далеко не все.

- С Виталием давно виделся?

Вопрос, тоже оказавшийся из разряда непредсказуемых, лишь подтвердил мысли Игната.

Отец был в теме. Оставалось понять, в какой именно и насколько.

- Вчера, - тем не менее, максимально спокойно ответил он и развернулся вместе со стулом, чтобы видеть так и застывшего у окна отца. – Это имеет отношение к Ищейке?

- Не знаю, - лишь теперь повернулся к нему Владимир Николаевич. – Но есть два факта, которые меня настораживают.

Игнат только усмехнулся. С некоторых пор его настораживало едва ли не все. Включая хорошую погоду в Питере, в рамках происходящего тоже выглядевшую едва ли не подозрительно.

- Тебе известно, что твой Серебряков больше не служит в той конторе, в которой он служил?

Игнат в ответ только качнул головой. Дружба – дружбой, служба – службой. Что такое секретность, ему было хорошо известно.

Что же касалось Серебрякова…

Как Борис пошел по стопам своего отца – военного моряка, так и Виталий. Где конкретно служил старший Серебряков, Игнат не знал до сих пор, но в том, что был связан с чем-то серьезным, уверен.

- Не знаю точно, важно это или нет, - задумчиво потер Владимир Николаевич подбородок, - но некоторое время назад для его нового места службы я просчитывал некоторую математическую модель. И было там кое-что в исходных данных…

Игнат, сжав кулаки, медленно выдохнул. Потом исподлобья посмотрел на отца.

Владимир Николаевич занимался математическим моделированием, достигнув в этом направлении определенных успехов, о чем свидетельствовало его сотрудничество с разными структурами, включая и военное ведомство.

К сожалению, о том, насколько разнообразным и глубоким было это самое сотрудничество, он задумался лишь теперь.

- Ты с ней контактировал? – очередной вопрос отца едва не застал его врасплох.

- Да, - кивнул Игнат. – Очень плотно.

Ответ Владимиру Николаевичу явно не понравился, но от комментариев он воздержался. Прихватив с подоконника блокнот и ручку, вернулся за стол. Дождавшись, когда Игнат развернется, поинтересовался:

- Кто и что тебе предложил?

- Генерал Мирошниченко, – ответил Игнат, недобрым словом помянув бывшего начальника. - Утверждает, что под нее готовы создать отдел. Мне предлагают его возглавить

- Чушь! – Владимир Николаевич открыл блокнот на чистой страничке.

Нарисовав в центре несколько окружностей и обозначив их непонятными Игнату математическими знаками, добавил к ним обозначающие связи стрелки. Затем разделил страничку на две части вертикальной чертой. Написал в одной из них довольно громоздкую формулу. Напротив, в другой, еще одну. Потом добавил в каждый столбец еще по паре.

- Виталька имеет к этому отношение? – не опасаясь сбить отца с мысли – это было невозможно, уточнил Игнат.

Вероятность того, что он влез в более серьезную игру, чем просто желание руководства МВД заиметь себе человека с уже доказанными неординарными способностями, теперь, в рамках общения с отцом, выглядела вполне возможной.

- Скорее – да, чем – нет, - «порадовал» его Владимир Николаевич. – Серебряков решил помочь тебе отсидеться? – заполнив формулами и вычислениями всю страничку, посмотрел он на него.

Два числа, в одном столбце – восемнадцать, в другом – сорок четыре, обведенные несколько раз, Игната смущали.

Но еще более смущал взгляд отца. Тяжелый. Смурной.

- Да, - переплетя пальцы, положил Игнат руки на стол. – Он дал контакты надежных людей…

Закончить ему не дал звонок.

Как раз одного из них.

***

За Ольгой заехали, как и обещали, в десять.

Вопреки ожиданиям, она была уже не просто готова, но и стояла внизу, у подъезда, в окружении двух одинаковых дорожных сумок, лежавшего на скамейке рюкзачка и удивительно дисциплинированно сидевшего у ее ног французского бульдога.

А еще подруга была одета так, как и договаривались, неброско и удобно. Джинсы, футболка, тонкий трикотажный кардиган и кроссовки. Все в одной цветовой гамме – бело-сине-коричневой, из которой выбивалась только рыже-вьющаяся шевелюра.

Когда машина остановилась, и я, открыв дверцу, спрыгнула на тротуар, Ольга задрала на лоб темные очки и окинула меня внимательным взглядом. Потом кивнула – я тоже предпочла удобство и комфорт, и, подхватив рюкзачок, скомандовала:

- Грузимся.

Команда относилась к Джоннику, самозабвенно любившему кипиш, но выполнил ее подоспевший Стас. Одной рукой подхватил собакина, второй зацепил обе сумки и направился к уже открывшемуся багажнику.

- Ау! – вроде как окликнула его Ольга, - собаку-то верни.

- Ага, - многозначительно выдал Стас и, забросив сумки внутрь – с учетом нашего багажа свободного места хватило бы еще на четыре таких же, вернулся к нам. – Я что, на изверга похож? – угрожающе насупившись, посмотрел он на Ольгу.

- Нет, - качнула она головой. – Кстати, доброе утро!

- И тебе не хворать, - кивнул Стас, тут же потеряв к нам всяческий интерес.

Открыл дверь со стороны переднего пассажирского сиденья и, перехватив буквально замершего от предвкушения поездки Джонни, усадил его в специальное автокресло.

Пристегнув карабин к шлейке, выпрямился:

- Основательно не устраивайтесь. Нас ждет другая тачка.

- А чем эта плоха? – поинтересовалась Ольга. Бросив рюкзачок на задний диван, плюхнулась следом за ним, заняв мое место.

Пришлось обходить машину и усаживаться слева.

- Тем, что есть лучше, - закончив обеспечивать безопасность собаки, удовлетворил Стас любопытство Ольги. Потом, оценив диспозицию, вернулся на водительское сиденье. – Объясняю правила поведения, - поерзал он, усаживаясь удобнее. – Не просить сделать музыку громче. Лишние вопросы не задавать, меня не отвлекать. Все понятно?

- Гав! – первым отреагировал Джонни. И тоже заерзал, но уже от затопивших его эмоций.

Мы же с Ольгой только понимающе переглянулись. Стаc включил режим «отца-командира».

Надолго его вряд ли хватит.

Все закончилось даже раньше, чем я ожидала.

- Ладно, расслабьтесь, - усмехнулся Стас, пристегиваясь. Потом нежно, словно лаская, провел ладонью по рулевому колесу. – Ну, поехали.

Воспользовавшись советом брата, медленно выдохнула и откинулась на спинку.

Вот только полностью расслабиться так и не получилось. Несмотря на ощущение, что все будет хорошо, снедала подспудная тревога. Нудная, тягучая, она примостилась где-то внутри желудка, время от времени вызывая дискомфорт.

Не будь уверена, что со здоровьем все в порядке, заподозрила бы гастрит. Но гастрита не было, да и ощущение это я испытывала уже не в первый раз.

Обещание неприятностей. Не прямо сейчас – до них предстояло еще дожить, однако, гарантированных.

А еще нервировала мысль, что все совсем не так, как кажется. И избавиться от нее не получалось несмотря на все усилия.

Впрочем, особых усилий к этому я и не прилагала. Так уж получилось, что последние два дня вышли весьма сумбурными.

Вроде и сложилось все, как хотела, но каждый раз все через пень-колоду. Удалось записаться на маникюр и педикюр, но не к своему мастеру – расписание у той было плотно забито, а к молоденькой девушке, которая оказалась весьма старательна и аккуратна, но медлительна.

Вроде и внесла аванс за квартиру, но банковское приложение постоянно подвисало, так что провести оплату удалось отнюдь не с первой попытки.

Вроде и собрала тот оптимальный минимум вещей, который меня полностью устраивал, но на любимом платье-лапше, незаменимом в любой поездке, обнаружилось пятно, так что пришлось метнуться в экспресс-химчистку.

И даже ссылку, которую сбросил мне отец, не удалось открыть с первого раза.

Лучше бы я ее вообще не открывала. Не понимала бы сейчас: все, что мы делаем – суета, результата от которой не будет. Когда вмешиваются такие силы…

Впрочем, это не значило, что я собиралась сдаться. Не в моем характере.

- Вы так и не рассказали, куда мы направляемся, - стоило выехать со двора, поинтересовалась Ольга.

- А для тебя это имеет значение? – тут же отреагировал Стас, бросив на нас взгляд в зеркало заднего вида.

- Нет, - растянула губы в улыбке Ольга, однако тут же добавила, - но ведь интересно. Правда, Джонни.

- Гав! Гав! – отозвался пёсель, поддержав хозяйку. И даже пустил слюну, выражая восторг от всего происходящего.

- Значит, заговор? – фыркнул Стас. – А если всех недовольных…

- Молчу, молчу, - тут же засмеялась подруга. – И ты молчи, - погрозила она пальцем повернувшемуся к ней Джоннику. – А то высадят нас и отправят домой пешком.

- Джонни, не слушай ее, - подмигнул мне в зеркало Стас. – Кого угодно, но только не тебя.

- Вот как он с нами! – с нарочитой горечью воскликнула Ольга, взглядом ища у меня поддержки.

Губы сами растянулись в улыбке. Брат. Близкая подруга. Джонник. И – дорога.

Не гони нас вперед опасность, большего и желать не стоило.

Ехали мы часа полтора, но все время практически по зеленому – светофоры переключались, как только оказывались в пределах их видимости, даже притормаживать нигде не пришлось.

Фантастика?

Нет! Со Стасом чаще всего так и происходило. Если он за рулем, даже пробки на дороге умудрялись рассасываться перед нашим появлением.

Место назначения оказалось сразу за МКАД, неподалеку от недавно открывшегося там модного клуба. Того самого, у которого Стас забирал Лизоньку.

И это меня почти смутило… Почти. Было очевидно, что и в первый раз, и теперь, эта точка выбрана братом совершенно не случайно. Мало того, что поблизости находился крупный торговый комплекс, так еще и станция метро.

Ну и, скорее всего, правильные знакомства. Когда не только я тебе, но и ты мне, если такое вдруг потребуется.

Первый пункт сработал сразу - утром выходного дня здесь было весьма многолюдно. И – многомашинно, если так можно было выразиться. Народ активно закупался. Да еще и в бешеных количествах. Словно в последний день.

Стас высадил нас у одного из входов в торговый комплекс. Меня, Ольгу и Джонника. Предупредил, что у нас есть минут пятнадцать-двадцать, чтобы выпить кофе и, снова умостившись за рулем, вместе с джипом скрылся из глаз.

Не самый приятный момент. Мало того, что без предупреждения – об их с Игнатом плане он так ничего и не рассказал, так еще и отдал на растерзание Ольге. Та, конечно, барышня слегка рассеянная, но отнюдь не дура.

- И что это было? – тут же оправдала подруга мои опасения.

- И, правда, пойдем, выпьем кофе, - кивнув на вывеску кафешки, предложила я.

Ольга посмотрела на собакина – тот, словно тоже предчувствовал тайны, был тих и покладист, что совершенно не свойственно французам.

- Ну, пойдем, - многозначительно протянула Ольга. – Если пустят с собакой.

Пустили. Кафешка оказалась не dog-friendly, но нам не только не показали на выход, но и принесли большую чашку с водой. Для Джонни, который ответил официантке умильно-благодарным взглядом.

Народу в кафе было немного. Это и хорошо, не пришлось долго ждать. Только и устроились за небольшим столиком у окна, усадив собакина на широком подоконнике, словно специально предназначенном для этого.

Ольга выбрала капучино, я – эспрессо. Не сказать, что любительница – предпочитала травяные чаи, но сегодня – особый случай. Есть вещи, которые трудно объяснить словами, но и без них понимаешь, что происходит нечто судьбоносное.

Так вот этот день, это утро, эта дорога – были началом того самого судьбоносного. Я это осознавала особенно отчетливо.

- Ну, колись! – плотоядно ухмыльнулась подруга, когда я, почти полностью опустошив стакан воды, сделала первый глоток кофе.

- Уверена? – подмигнула я Джонни.

Собакин начал медленно «закипать», не зная, чему уделить большее внимание. Нам или происходящему за стеклом.

И если бы не воспитание…

Пухлой жопкой он ерзал по постеленной на подоконнике дорожной подстилке так, словно собирался протереть в ней дырку.

Хорошо еще пока молчал. Но вряд ли это было надолго. Воспитание – воспитанием, но с темпераментом шутки плохи.

Ольга нетерпение питомца вроде как и не замечала. Закатила глаза, будто говоря, что ничего другого от меня и не ожидала, потом медленно выдохнула и… кивнула. Решительно.

Ну что ж. Как говорится, сама напросилась.

Я сделала заговорщицкий вид, наклонилась к ней через столик и шепотом произнесла:

- Меня разыскивает милиция.

Выражение лица подруги менялось по-кадрово. Шок. Граничащее с изумлением удивление. Неверие. Подозрение, что разыгрываю. Потом понимание, что такое действительно может быть. И, наконец, спокойное, если даже не сказать – равнодушное принятие.

- И вы на всякий случай решили свалить из Москвы? – взялась она за кружку с капучино.

О том, что у меня есть способы обезопасить себя от излишнего любопытства, Ольга знала – был у нас с ней такой разговор. Отсюда и ее «на всякий случай».

- Как говорит Стас, на каждую хитрую гайку всегда найдется свой болт с резьбой, - грустно – и ведь не преувеличивала, улыбнулась я. Сделав очередной глоток, отставила чашку и машинально погладила подставленную мне лобастую собачью голову. – Мне устроили грамотную ловушку, в которую я не могла не вляпаться.

- Даже так… - посмотрев на меня каким-то непонятным взглядом, произнесла вдруг Ольга. – А меня вы решили увезти подальше, чтобы вывести из-под удара?

Я только пожала плечами. Скорее, все было ровно наоборот. Именно ее мысль свалить куда-нибудь из города навела на идею покинуть Москву на некоторое время.

Однако говорить ей об этом я не собиралась. В списке приоритетов безопасность Ольги стояла выше, чем моя собственная и ей об этом тоже было известно.

- Даже не знаю, что сказать на это, - не дождалась Ольга моего подтверждения.

Взгляд вновь стал непонятным, а поза - напряженной. Как если бы она собиралась вскочить и убежать.

И это меня неожиданно расстроило – возникло ощущение, что теряю подругу, но лишь на мгновение. Разочарование нахлынуло и растаяло туманом, намекая, что пора завязывать с человеческими эмоциями и переключаться в режим ищейки.

Мысль была хорошей, однако не столь однозначной, как казалось на первый взгляд. Я привыкла к «нормальной» жизни, используя дар лишь при необходимости.

Обстоятельства изменились.

Мне стоило это принять.

И не завтра, когда может стать поздно, а именно сейчас, пока ситуация позволяла войти в нужное состояние мягко, не вызывая резкого смещения реальностей.

И я это сделала. Незаметно для окружающих подобралась – Джонник сразу отреагировал, тут же наклонил бошку, словно приглядываясь. Медленно выдохнула, буквально перестраиваясь тем «нутром», что делало меня ищейкой.

И мир тут же откликнулся, став другим. Ярким, насыщенным цветом, звуком, запахами. И образами.

Но они не обрушились – так было раньше, когда я только начала привыкать к своему второму «я», а словно обняли, окутав своим многообразием, мягко дали почувствовать свои неоднородность и многомерность.

Люди тоже стали иными. Как если бы обрели глубину, добавив себе еще одно измерение. То, что наполнено чувствами, эмоциями, мечтами и желаниями, целями и потребностями. И – готовностью к действию.

Этого хватило, чтобы понять побуждения Ольги. Всего лишь провокация, за которой скрывался легкий страх неизвестности, беспокойство обо мне и Стасе и с трудом контролируемая жажда приключений.

От этого на душе стало спокойнее. Подруга принимала меня. Принимала такой, какой я была.

И тогда я решила ей подыграть. Совсем немножко, только слегка уколоть:

- Ты еще можешь отказаться от нашей компании, - грустно опустила я голову.

- Могу, - холодно кивнув, согласилась она. Потом, расслабившись, ехидно улыбнулась. – Но не буду.

- Уф! – выдохнула я, обрадовавшись вполне искренне. – Ты меня чуть до инфаркта не довела.

- Старалась, - хмыкнула Ольга, довольно. Встряхнула своей рыжей гривой.

- И у тебя получилось, - поднявшись, заверила я подругу. Пока она допивала последние капли капучино, спустила Джонника с подоконника. – Поторопись, Стас уже ждет нас на подземной парковке.

Спрашивать, откуда мне это известно, Ольга не стала.

И правильно сделала. Просто до того, как произнесла, я этого и сама не знала.

***

А телефон все трезвонил. Вибрировал, издавая не самые приятные звуки – рингтон был стандартным, давностью лет в десять.

Взгляд отца стал напряженным.

Впрочем, и сам Игнат подобрался, как если бы от того, что услышит, зависела жизнь.

Наплевать, если его, главное, чтобы не тех, кто дорог.

Эта мысль его и успокоила. Окончательно и бесповоротно.

Пути обратно не было – вопрос принципиальный, так что дергаться и дальше смысла не имело.

Как будет… так – будет. Но он сделает все, чтобы так, как надо.

Он достал из заднего кармана джинсов не первой свежести телефон – снабдил Виталий, поднимаясь, нажал кнопку:

- Слушаю.

- Сможешь подъехать через пару часов на ватрушку? - не здороваясь, отозвался собеседник.

- Куда, куда? – переспросил Игнат, отходя к окну.

Привычка. Все держать в поле зрения.

Надежный товарищ Виталия уточнил адрес – площадь Восстания, Игнат прикинул – вполне укладывался и договорить с отцом и доехать, так что с ответом не задержался:

- Буду.

- Захвати документы, оформим страховку. – И прежде чем Игнат дал понять, что эта идея ему не нравится – фамилия в системе явно стояла на контроле, добавил: - Там свои люди. Засветят, только если сам проколешься.

- Понял, - согласился с такой постановкой вопроса Игнат и отключился.

Продолжая держать телефон в руке – свой, как и договаривались со Стасом, он оставил дома, в Москве, грустно улыбнулся:

- Похоже, с мамой я так и не увижусь, - посетовал он, имея в виду, что утро у слегка загулявшей Алевтины Андреевны должно было начаться не раньше обеда.

- Так будет даже лучше, - вроде как подбодрил его отец. Потом, бросив еще один взгляд на расчеты в блокноте, встал:

- План есть?

- Куда ж без плана, - успокоил его Игнат. – Деньги – тоже.

- Лишними не будут, - жестко, так, что у Игната даже мысли спорить не возникло, отрезал отец, направляясь к выходу из кухни.

- Согласен, не будут, - буркнул себе под нос Игнат. Развернулся.

До места, где назначил встречу надежный человек Виталия, было минут сорок езды. С запасом, если учесть отсутствие пробок утром выходного дня.

Окна кухни выходили во двор. В отличие от множества дворов-колодцев старого Петербурга, этот был вполне похож на привычные дворики. Зеленые насаждения – немолодые, но еще крепкие деревья и совсем юный кустарник. Детская площадка: пара качель, небольшой городок, песочница и весьма свежие, еще не потертые лавочки.

Ну и множество машин, буквально притиснутых к довольно узкому тротуару.

Проблема старой застройки. Тачку, а то и не одну, имела каждая семья, а вот мест для них катастрофически не хватало.

И вроде его это совершенно не касалось – проблемы властей города, да тех бедолаг, для кого поиск парковки становился ежедневной задачей номер один, но ведь зацепился.

Похоже, мозг искал простые задачи, не желая решать сложные.

- Держи, - отвлек его отец от созерцания.

Игнат обернулся… на стол легли четыре пачки денег: две - тысячных и столько же пятитысячных, вполне себе современный смартфон с зарядкой и несколько сим-карт.

- Неожиданные запасы, - многозначительно хмыкнув, прокомментировал Игнат увиденное. – Готовился сбежать от матери?

- От твоей матери сбежишь… - Владимир Николаевич, сняв фартук, бросил его на спинку стула. – Я, конечно, не Сидик Афган, но просчитать время поворотных событий в жизни собственного сына вполне способен, - с каким-то скрытым недовольством произнес он. – Правда, ошибся на пару недель, но ни общей ситуации, ни ее последствий это не меняет.

Как ни странно, но сказанное Игната ничуть не удивило. Какие ум и характер скрывались за интеллигентной доброжелательностью его отца, он понял уже давно.

Увы, не всегда доверял собственным знаниям.

А Владимир Николаевич, постучав пальцами по столу, между тем продолжил:

- Первый раз я считал, когда принимали с матерью решение перебраться в Питер, так вот там кое-какие нюансы уже начали себя проявлять. Ну и принялся контролировать каждые полгода, да готовиться, сам не знаю к чему. А зимой уже все стало понятно. Игра пошла по крупному.

- Чья игра? – нахмурился Игнат.

Решение перебраться в Питер родители приняли пять лет тому назад.

Совпадение или нет, но из органов его «ушли» в это же время.

Отец звал с собой. Первый порыв – согласиться, Игнат пережил быстро и безболезненно. В Москве он чувствовал себя своим. Связи, контакты, знакомства…

Для будущего детективного агентства, которое собирался открыть, все это имело огромное значение.

- Если бы я знал! – с горечью вырвалось у отца, сбив Игната с мысли. – Ясно, что сидят высоко, однако вариант не однозначен. Как и цели.

- С целями всегда так… - то ли хмыкнул, то ли ухмыльнулся Игнат. И добавил, скорее по наитию, чем по расчету: – Значит, вариант с отделом можно отбрасывать, как нежизнеспособный. И генерал либо в деле, во что я не верю, либо его играли втемную.

- Правильно думаешь, - подтвердил его предположение отец. – Хорошо звучит. Как приманка. Но вряд ли кто-то позволит держать подобный талант в рамках МВД. Я бы больше поверил в безопасность…

- И тоже в качестве ширмы, - согласился Игнат с тем, о чем отец промолчал.

Потянувшись к кучке сим-карт, взял одну. Покрутил в пальцах, бросил обратно.

– А может, - посмотрел он на Владимира Николаевича, - плюнуть на все, уехать к дядьке в Выборг. Уж какую-нибудь работу я там себе найду…

И так его это мысль захватила, что Игнат сам себе поразился.

Впрочем, мгновение слабости было коротким. Жизнь приучила не избегать драк. Последствия могли быть еще более серьезными.

- Может и стоит, - вздохнув, нахмурился отец. Отодвинув стул, сел. Облокотился на край стола. – А сможешь?

Вопрос был интересным…

Ответ – однозначным. Нет, не сможет. Не в этом случае.

- Вот видишь… - поморщился Владимир Николаевич. – Извини, с оружием не получилось…

Замечание отца Игната не отрезвило – вернуло в рабочее русло. Сначала – дело. Тем более что душевными терзаниями он и так никогда особо не страдал.

- Считаешь, придется воевать? - едва не расхохотался он.

Вместо ответа Владимир Николаевич лишь развел руками. Мол, и хотел бы, но…

Да, обговаривая со Стасом будущие действия, такой вариант они тоже не исключали. Более того, считали вполне вероятным. Не так, чтобы пятьдесят на пятьдесят, но с вероятностью в процентов сорок.

Игнат знал систему изнутри, Стас – достаточно плотно контактировал с разного рода дельцами в бизнесменском обличье, так что их натуру тоже знал неплохо. Потому и предполагал – эти будут идти до конца.

Вывод их этого следовал лишь один: готовым нужно было быть ко всему.

Отец мог в этом помочь.

Более чем.

- С предисловиями заканчиваем, - решительно пододвинул он к себе блокнот отца. Еще раз посмотрел на схему и формулы.

С математикой у него было неплохо – отец считал, что есть, что развивать, но эти расчеты ничего, кроме внутреннего трепета и преклонения перед торжеством науки не вызывали.

– У меня час. Если есть, что сказать по существу…

Судя по выражению лица Виктора Николаевича, что сказать по существу у него было.

И Игнат был готов все это услышать.

Час пролетел незаметно. Раз и…

Парадоксы времени. То летит, то – ползет, а то и вовсе замирает в одной точке, по максимуму давая осознать свою тягучесть.

Прощание с отцом, в полном соответствии с ожиданиями, получилось спокойным. Все, что можно было сказать, было сказано и осознано. Все остальное…

Выбор сына Владимир Николаевич принял, когда тот пошел на юридический, а не на матфак, как тому бы хотелось.

Вот и теперь: один – решил, второй не имел права останавливать, потому как есть вещи, через которые не переступить.

- Ты на внешний вид не смотри, - надежный человек Виталия, представившийся Антоном, от души пнул обутой в изрядно ношенный кроссовок ногой по переднему колесу. – Внутри все тип-топ, ручками перебирали и подгоняли. Не подведет.

Стоило признать, что внешний вид машины Игната тоже нисколько не смущал. Тойота Хайлендер две тысячи восьмого года рождения новой, конечно, не выглядела, но смотрелась ухоженной. Лишь немногим хуже, чем его трехсотый Крузак, побывавший за последние четыре года во многих переделках.

Но, тем не менее, Игнат еще раз обошел вокруг тачки, и даже вновь посидел на водительском сиденье, с удовольствием слушая, как залихватски выводит рулады движок.

Антон не лукавил, машина – зверь. Это Игнат чувствовал всем нутром.

- Меня устраивает, - заглушив двигатель и выбравшись из машины, подошел он к надежному товарищу. – Держи, - протянул ему ключ от Крузака.

Антон ключ принял. Подкинув, поймал, из-под нависшей на глаза нечесаной челки посмотрел на Игната.

Ухмылка была шальной, какой-то бесшабашной, вписывающейся в его образ – шустрого, готового немедленно, без рассуждений, схватиться за любое дело, лишь бы получить приработок. А вот взгляд оказался другим. Цепким, препарирующим.

Выглядел Антон на двадцать пять – двадцать семь, но был старше. Как минимум, лет на десять. Были моменты, которые его выдавали.

- Тогда давай документы и жди здесь, - спрятав «настоящий» взгляд, тут же подхватился надежный товарищ. И когда Игнат подал ему паспорт и права, добавил: - Вернусь минут через двадцать.

Игнат только кивнул. Ухмыльнулся уже вслед вкрутившемуся в толпу людей Антону. Подобные ситуации, когда приходилось вот так… махнуть не глядя, в его жизни уже были. Вся разница лишь в том, что тогда он рассчитывал на своих надежных людей.

Двадцать минут – не вечность. Площадь Восстания – есть на что посмотреть, да и понаблюдать, тренируя взгляд, тоже есть на ком. Достопримечательность города, в выходной день народу немерено. Особенно, в такую погоду.

Да и подумать. Ни когда кто-то рядом, загружая собственным видением, а один на один с самим собой. И – прокурор, и – защитник. Все в одном лице.

Он вновь забрался в машину. Почти уже свою. Оставив водительскую дверь приоткрытой, откинулся на спинку сиденья, едва ли ни сразу ощутив, что чувствует себя здесь комфортно.

Бросил взгляд на стоявший слева Крузак.

Четыре года верой и правдой. И в жару, и в холод, и в снег, и в слякоть…

Машины они – как женщины. Есть капризные, вертлявые, норовившие сделать все по-своему. А еще тихие, домашние, незаметные. Или такие, как его – надежные и готовые на любую авантюру.

Сожаление было коротким. Не время и не место.

Информация, которой загрузил отец, звучала нетривиально. И ведь ни одного факта, одни предположения, но настолько логичные, что сомневаться не приходилось.

И не все крутилось вокруг ситуации, в которую Игнат попал, но и вокруг друга детства Виталия Серебрякова, по словам Владимира Николаевича перешедшего из одной очень крутой конторы в другую, не менее крутую и серьезную. И то, что та была из вновь образованных структур, ее серьезности и возможностей не умаляло.

Какое это отношения имело к Ищейке, отец точно не знал, но был уверен – имело.

То ли речь шла об использовании неординарных человеческих способностей, которые он отказался называть экстрасенсорными, потому как те далеко выходили за рамки «привычной», «телевизионной» эзотерики.

То ли все было еще нестандартнее и можно было говорить о намечающихся контактах с представителями иных измерений, о существовании которых утверждали не только творцы фэнтези-романов, но и квантовая физика, во что он, Владимир Николаевич, верил больше, чем писателям, которых время от времени почитывал.

А может…

Сколько бы ни было вариантов, все они сводились к одному – Ищейка с ее способностями требовалась на самом верху. И коалиций, к которым Владимир Николаевич отнес и соответствующие спецслужбы, имелось значительно больше, чем одна.

И вот в этом-то и была самая большая проблема. Загонщиков слишком много. Какой бы хитрой и осторожной не оказалась дичь, шансы у нее отсутствовали от слова совсем.

Влияло ли это на решение Игната?

Нет! Если только заставляло относиться к ситуации еще серьезнее.

С мысли о том, что с матерью все-таки стоило бы повидаться, сбил звонок. На тот самый, подкинутый Виталием телефон.

- Слушаю, - после короткой паузы – номер звонившего был незнаком, ответил он, буквально напружинившись.

- Не перебивай и не переспрашивай, - без предисловий начали разговор с той стороны. Голос был обработанным, резким, гортанным. – Ситуация изменилась. Надежный человек едет с тобой. Так надо. Прими все меры предосторожности и как можно скорее сваливайте из города.

Связь прервалась, но Игнат еще несколько секунд сидел словно оглушенный.

Несмотря на обстоятельства, он рассчитывал на раскачку в пару-тройку дней, о которых говорила Анна, утверждая, что у них еще есть время.

Судя по звонку Виталия – а в том, что это был именно он, Игнат не сомневался, этого времени, как минимум у него, больше не было.

***

Подземная парковка торгового комплекса была огромной и, в связи с выходным днем, плотно заставленной автомобилями, но найти брата для меня не составило проблем.

Ищейка я или как?!

Впрочем, его и искать не пришлось. Я только спустилась по эскалатору – для покупателей все удобства, прошла мимо нескольких киосков, торгующих цветами и всякой мелочевкой, да вышла наружу.

Стас стоял напротив входа-выхода, через два ряда машин. И не захочешь, да увидишь.

А вот он моего появления не заметил, изучая что-то на экране смартфона.

Посчитав это хорошим поводом для розыгрыша, обошла его по дуге, скрываясь между машинами. Подойдя на цыпочках и остановившись за спиной, спросила заговорщицким шепотом:

- У вас продается славянский шкаф?

Зря старалась!

- Шкаф продан, могу предложить никелированную кровать с тумбочкой, - с теми же интонациями отозвался Стас и лишь после этого развернулся. Убрав смартфон в карман, поинтересовался: - Где потеряла Ольгу?

- Уверен, что не сбежала сама? – сделала я шаг в сторону, оценивая машину, рядом с которой Стас и стоял. – Это она?

Цвета мокрого асфальта Киа Мохав был хорош. Брутален, агрессивен и дерзок. Ну и по габаритам значительно превышал те, что имел наш джип.

Брат давно хотел заполучить подобную тачку, о чем прожужжал все уши, так что характеристики этой машины мне были известны. Хотя бы в общих чертах. И эти характеристики подтверждали, что для длительного путешествия она подходила значительно лучше.

- Да, это она, - мягко, но довольно усмехнулся Стас. – И – да, уверен. Намекни Ольге на приключения, она вперед всех кинется в гущу событий.

- Ты думаешь, я ей намекнула? – сделала я вид, что к его инсинуациям не имею ни малейшего отношения.

- Я думаю, - засмеялся брат, - ты ей обо всем рассказала открытым текстом.

Тяжело вздохнув – он видел меня буквально насквозь, кивнула.

- Так где Ольгу потеряла? – не удовлетворился Стас моим раскаянием.

- Да Джонник в сквер попросился, - уже нормальным тоном ответила я. – Ольга отдала мне вещи, – продемонстрировала я рюкзачок и свернутую подстилку, - сама с пакетиком стоит, караулит.

- Мда… не подумал, - отозвался Стас. – Она спустится или будем подбирать?

- Будем подбирать, - успокоила я брата, что ждать не придется. – За руль пустишь?

Да, машину я водила. Не сказать, что любила это дело – водительскому предпочитала пассажирское сиденье, но иногда на меня накатывало. Просыпалось что-то такое… похожее на желание укротить и подчинить.

- Позже, - не разделил моего энтузиазма Стас. – Садись.

- Как прикажешь! – вытянулась я в струнку.

Переднее пассажирское сиденье оказалось занято собачьим автокреслом. Правда, другим. И по цвету, и по размеру.

Отметив этот момент – Стас просто так ничего не делал, забросила вещи в салон и залезла сама, устроившись справа. Джоннику удобнее будет смотреть на хозяйку, для которой остается место слева.

Пока я оценивала комфортность новой машины – в ней было, чем восторгаться, Стас уже успел не только занять водительское сиденье и пристегнуться, но и завести двигатель.

- А нашу кому загнал? – высоко оценив приобретение, проявила я любопытство.

Взгляд брата в зеркале заднего вида был провокационным. Мол, захочешь – узнаешь.

Что ж, вызов был принят. Не закрывая глаз – подпорки мне уже давно не требовались, не столько переключилась – режим действовал без моего контроля, сколько сконцентрировалась на другом плане.

Серый цвет бетона вокруг стал менее ярким, приглушенным, а вот разметка засветилась сильнее, деля пространство на прямоугольники.

Запахи заклубились вокруг клоками тумана. Тяжелые, болотно-серые, от нагретого металла и переработанного топлива, стремились к земле, всплывая, когда их задевали ноги людей или подбрасывали вверх проезжавшие мимо машины.

С ними смешивались ароматы духов – тонкие, яркие полоски всех цветов радуги, и пота – то блеклые, с болезненной зеленью, то, наоборот, с ярким оттенком молодой листвы.

А еще – следы продуктов, пластмассы, дерева… И звуки. Много звуков, наслаивавшихся друг на друга, словно многослойный пирог.

Но и это уже давно не сбивало, Ева научила отстраняться, настраиваться на те маркеры, которые определила для себя.

«Свой», знакомый запах я «поймала», когда мы уже выезжали с подземной парковки. Он вдруг нагнал меня, как если бы его кто-то подталкивал, заставляя лететь вперед.

Я чуть напряглась, но тут же расслабилась и быстро передвинулась влево, ближе к окну.

Джип проехал мимо неторопливо, как при замедленном воспроизведении. Вот в поле зрения показался капот, затем вперед продвинулись стойки кабины, потом передний ряд сидений – слева, на водительском месте находился поразительно похожий на Стаса мужчина, справа, в собачьем автокресле, степенно расположился молочно-рыжий бульдог. Не французский – английский.

Кто сидел сзади, я не разглядела – стекла были тонированы, но ощутила вполне четко – две молодые женщины.

Одна из них что-то сказала второй… Та засмеялась, тронула мужчину за плечо. Бульдог гавкнул, мужчина улыбнулся…

Бульдог вдруг повернул голову в мою сторону. Наши взгляды не встретились – да и не могли, потому как джип, набирая скорость, все увереннее обгонял нас, но я точно знала – он меня почувствовал, опознав мой запах как один из тех, что остались в машине.

Ощущения не были странными – все знакомо, но воспринимались более остро, чем в прошлые мои погружения.

Все менялось, я – тоже, все глубже и глубже познавая возможности собственного дара.

Радовало это меня или нет? Нет! Но и не огорчало. Это был мой путь, определенный с рождения. И я его приняла, пусть и не без труда и внутреннего сопротивления.

Не принимала я лишь одного – чужого желания надеть на меня ошейник и заставить себе служить.

- А вот и наши, - сбив с не самых приятных мыслей, заставил меня вернуться в нормальный мир Стас. Притормозив у бордюра, за которым стояли Ольга и Джонник, обернулся ко мне. – Увидела?

Я несколько замешкалась – резкий переход слегка дезориентировал, но на помощь неожиданно пришла Ольга, как раз открывшая переднюю дверь:

- Кого? – услышав вопрос, поинтересовалась она.

- Да, знакомого, - улыбнулся ей Стас. Отстегнувшись, забрал из ее рук собакина и усадил в кресло. – Сделал свои дела?

- Гав! – отрапортовал Джонник, тут же принявшись мешать Стасу его пристегивать.

Выглядело это уморительно.

Французы – собакины с характером, если что в бошку втемяшится, к цели будут рваться, невзирая на препятствия. И не важно, что веса всего-то килограммов десять-пятнадцать. Все эти килограммы – наполненные энергией и упорством мышцы.

Нет, воспитанию они поддавались прекрасно, особенно пищевики, готовые за лакомство на все, но и в этом случае без хитрости и изворотливости не обходилось. Малейшее проявление слабости и все вкусняшки съедены, а команды так и не выполнены.

Джонник был ярким представителем своей породы. Влезать в душу и добиваться своего он умел великолепно.

К счастью, когда надо остановиться, он тоже знал. Буквально чувствовал, что ситуация уже изменилась и требуется проявить покладистость.

Вот и теперь, Стас еще не успел «застрожиться», а Джонник уже опустил мохнатую жопку и, склонив морду, обиженно посмотрел на брата.

- И не смотри на меня так, - вытерев салфеткой обслюнявленные руки, погрозил ему пальцем Стас. – В следующий раз вообще высажу.

- Гав! Гав! – тут же возмутился Джонник. Потом тяжело вздохнул и лег, повернувшись к Стасу остатками хвоста.

- Ну хоть кого-то он слушается, - забравшись на сиденье, вроде как довольно протянула Ольга. Посмотрев на меня – я успела сдвинуться вправо, качнула головой: - Не люблю сидеть здесь.

- Так, девочки, вспоминаем правила, - вновь пристегнувшись, напомнил Стас о своем предупреждении.

Мы с Ольгой тут же сели ровненько, сложили руки на коленках…

- Вот именно так! – хохотнул брат, тут же подмигнув нам. – Ну что, поехали!

И мы поехали.

Спокойная, ненавязчивая музыка. Хорошая дорога. Машина, которая буквально летела над асфальтом, насколько мягким был ход…

Москва с ее проблемами оставалась где-то там.

В это очень хотелось поверить, но – не верилось. Ощущение тревоги не пропало, лишь закуклилось, заретушировалось, словно намекая, что время, чтобы проявить себя во всей красе, еще не наступило.

И это не давало окончательно расслабиться, наслаждаясь начавшимся путешествием.

Касалось это не только меня. Стас, несмотря на внешнее спокойствие, был напряжен. Я это не видела – держался он просто великолепно, чувствовала.

Как оказалось, не только я.

- Все настолько серьезно? – когда позади остались последние дома, неожиданно спросила Ольга.

Я хотела ответить, что мы и сами многого не знаем, но Стас опередил:

- Оль, это что-нибудь изменит? – бросил он на нас взгляд в зеркало заднего вида.

На его вопрос Ольга ответила не сразу. Посмотрела на меня, на Стаса… Потом протянула руку и погладила развернувшегося к ней Джонника по подставленной башке. Тряхнула рыжей гривой.

- Нет, но…

- Никаких «но», - перебил ее Стас. – Рисковать тобой мы с Анной не собираемся. Если вдруг…

- Дурак! – резко оборвала его Ольга. – Если бы меня это волновало… - Она вновь протянула руку ко лбу собакина. – Может, лучше оставить его на передержке?

Мы со Стасом понимающе переглянулись. В этом была все Ольга. Собственные интересы ее мало беспокоили, а вот безопасность Джонника…

- Нас в Новосибирске встретят, - улыбнулся ей Стас. – Там и подумаем, лучше или нет.

- Где? – Ольга от неожиданности даже подалась вперед. – В Новосибирске? А где это?

Смеха я не сдержала. Вот с чем с чем, а с географией у моей подруги было плохо. В ее реальности существовала Москва – с ограничениями до МКАД. Питер, Калининград. Был Краснодарский край, но лишь потому, что она что-то слышала про Олимпиаду в Сочи.

А так... Турция, Египет, Кипр, Тай, Арабские Эмираты…

Это не делало ее плохой. Просто она была такой, какой была. Немного взбалмошной, романтичной, слегка рассеянной и безумно любившей свою собаку.

- Это – в Сибири, - менторским тоном произнес Стас, с укоризной посмотрев на меня. – И – нет, медведи там по улицам не ходят. И в июне там так же тепло, как и в Москве.

- Я что, совсем дура? – нарочито обиженно хмыкнула Ольга. – Я даже знаю, где находится Казань. Я там была.

На этот раз засмеялась не только я, но и Стас.

Ольга, когда хотела, легко могла разрядить обстановку.

- Да ну вас, - дождавшись, когда мы успокоимся, фыркнула она. – Я серьезно, а они…

- Оль, - все еще улыбаясь, но уже иначе – мягко и без снисходительности, отреагировал на ее реплику Стас, - я тоже серьезно. В Новосибирске нас встретят, и мы на двух машинах поедем в Горный Алтай, на турбазу. Но если вдруг что-то… - он вздохнул, но не тяжело, а как-то… основательно, как бы добавляя своим словам увесистости, - мы оставим вас с Джонником в безопасном месте.

- Считаешь меня трусихой?! – тут же возмутилась Ольга.

Джонник с ней согласился, отозвавшись утробным рычанием.

- Не считаю, но…

- Извините, - остановила я выяснение отношений и достала из кармана рабочий телефон. Взглянув на экран – телефонные номера я в память не заносила, но этот знала, нажала на кнопку: - Слушаю Вас, Егор Андреевич.

Стас на миг обернувшись – трасса не воспринималась пустой, но и активного движения не было, произнес одними губами: «Кеосояди?!»

В ответ кивнула – на связи был владелец «Агры», ставший с некоторых пор для меня хорошим знакомым.

- Ко мне приходили из органов, - обошелся Кеосояди без приветствия. – Подполковник. Фамилия – Симцов. Хотел узнать, кто помог отыскать детей.

Полтора года назад. Зима. Усадьба в предгорьях. Метель. И группа подростков – семь известнейших в России фамилий, затерявшаяся где-то в снегах.

Найти их было просто, вытащить с учетом разгулявшейся непогоды – сложно. Но мы справились. Я – с поиском, Кеосояди – с организацией эвакуации.

Те несколько часов ожидания друзьями нас не сделали, если только добрыми приятелями.

А еще они убедили, что среди забравшихся на самый верх, тоже есть люди. Нормальные люди с нормальными принципами.

- Я не сказал ничего, - между тем продолжил Кеосояди, - но ему известны остальные. И это может оказаться проблемой.

И в этом он был прав. Все, кто находился в те сутки в усадьбе, включая спасенных подростков, попали под действие заклинания. А вот их родители…

Чтобы размотать цепочку, иногда хватало лишь намеков.

- Я поняла. Спасибо, - ровно, не показывая той ярости, что всколыхнули внутри его слова, произнесла я.

Уже хотела отключиться – главное было сказано, но я ошиблась:

- Если нужна будет моя помощь… - Он на миг замолчал, но тут же решительно продолжил: - Любая. В любое время дня и ночи.

Глава 6.1

За рулем сидел Антон. И – молчал. Но не многозначительно, как молчат, когда есть, что сказать и тебя буквально распирает от невозможности выговориться, а расслабленно, явно наслаждаясь поездкой и не нуждаясь в собеседнике.

Тащить с собой надежного человечка Виталия Игнату категорически не хотелось, но избавиться от него без того, чтобы не перейти определенные границы, не получилось. Антон был настойчив, раз за разом повторяя: «Я обязан ему жизнью. Если могу хоть чем-нибудь помочь…»

Это усложняло план Игната, но не сказать, чтобы очень. Нужно было просто добраться до Ярославля…

Ему бы в Воронеж, там был не просто свой надежный человек, а почти что друг, но и вариант с Ярославлем тоже выглядел неплохо. Должников за время службы и работы частником у Игната скопилось достаточно, чтобы было с кого спросить едва ли не в любой точке бывшего Советского Союза, включая нынешнее зарубежье.

Впрочем, если не принимать во внимание тот факт, что надежный человечек был не его, присутствие Антона Игната особо не напрягало. Скорее даже наоборот, пока тот за рулем была возможность еще раз все взвесить.

А взвешивать имелось что. Особенно, с учетом полученных от Виталия вводных, которые пусть и не переворачивали картинку с ног на голову, но делали ее более острой и напряженной.

Тягаться с МВД, даже в спайке с олигархами, это – одно, а вот когда в дело вступали интересы государства, на которые едва ли не открытым текстом намекнул отец, все начинало выглядеть совершенно иначе.

Почти государственная измена. Если смотреть с их стороны.

Игнат смотрел со своей. С той, где была та ночь, когда искали Лизоньку, понимание, что мир совершенно не таков, каким кажется, откровения Евы и ее просьба, высказанная едва ли не в последний момент. Присмотреть за Анной…

Он ничего не обещал, но знал - сделает все, что сможет. И то, что не сможет, сделает тоже.

Рационального в этом решении было мало. Много ощущения, что должно быть именно так, а не иначе.

- Впереди Лукойловская заправка.

Игнат оторвался от смартфона – одного из тех, что подкинул отец, посмотрел в окно. Московскую трассу он знал лучше, но и по Ашке ездить приходилось. Да и была в его жизни история, связанная с этими местами, так что пусть и не мгновенно, но он и без навигатора сообразил, где именно находились. Подъезжали к поселку Сазоново.

- Там рядом кафешка. Может, остановимся, пожрем? – вновь подал голос Антон.

Расспросами надежный человечек Виталия его не донимал, да и с советами не лез. Лишь раз, еще в Питере, подсказал, как лучше избавиться от Крузака, который вдруг стал вроде как лишним. Когда Игнат согласился, что идея неплоха, показал на карте района пару мертвых зон, в одной из которых и дожидался, пока Игнат отгонит машину поближе к дому родителей, оставив ее в соседнем дворе. Слегка запутать следы.

Ну и уточнил, когда Игнат вернулся, что тот больше предпочитает: нормальную дорогу на всем протяжении пути, но больше риска наткнуться на ДПСников и попасть под камеры или сначала очень хорошую дорогу, а затем совсем плохую, но без проблем первого варианта.

О чем он говорил, Игнат понял, стоило «нарисовать» в уме карту дорог, которую тщательно штудировал в свое время. В первом варианте – трасса М-11, во втором – А-114 до Череповца, а затем уже по М-8 до Ярославля.

Разница по времени была небольшой – полтора-два часа погоды не делали, но в чем Антон был прав – вероятность ненужных встреч во втором варианте выглядела значительно ниже. К тому же трассу А-114 любили дальнобои, что вроде и хуже – они на их фоне, как бельмо в глазу, но и лучше – там свои законы, ДПСники заточены под другие задачи.

Так что выбор был очевиден.

По-крайней мере, так казалось из Питера.

- Может и остановимся, - прикинув, что собранных отцом бутербродов до Ярославля им не хватит, согласился Игнат. – Ты же Баранку имел в виду? – не без труда вспомнил он, как называлась сеть придорожных кафе, где доводилось перекусывать.

- Ее, - неожиданно оглянулся Антон. – Бывал там?

Мысленно выругавшись на самого себя – на вопрос Антона он спровоцировал сам, но ответил:

- Давно. Еще до пандемии.

- И я – до, - уже глядя вперед, как-то задорно отозвался Антон. – Там такая официанточка была…

- Так ты из донжуанов? – Игнат с сожалением убрал смартфон в карман надетой поверх футболки довольно плотной клетчатой рубашки.

Мода на многослойность в одежде Игнату нравилась. Скрывала и фактуру, и, когда требовалось, подмышечную кобуру.

На этот вопрос Антон не ответил, лишь пожал плечами. Не отрывая рук от руля.

На заправке они оказались единственными.

Антон, прежде чем отправиться оплачивать бензин, кивнул в сторону кафешки и посмотрел вопросительно. Мол, будешь ждать или пройдешься ножками?

Мысль была интересной. И в чем-то правильной. И размяться, и посмотреть со стороны. Так что Игнат, прихватив одну из дорожных сумок – ту, в которой деньги и пара смен белья, покинул машину.

И ведь не сказать, что не доверял Антону – он на эту тему вообще не заморачивался, просто предпочитал все самое важное держать при себе. Обстоятельства бывали разными. Иногда – непредсказуемыми.

Взгляд со стороны ничего не дал. Как был их Хайлендер на заправке единственным, так и остался.

Впрочем, так скоро неприятностей Игнат и не ожидал, но и расслабляться не собирался. Если им интересовалась серьезная контора, сюрпризы могли ожидать где и когда угодно.

До Баранки Игнат дошел, даже не запыхавшись. Отметив, что стоянка у входа в кафешку заполнена не меньше, чем на треть, вошел внутрь. Окинув помещение быстрым взглядом – заведение явно пользовалось популярностью, выбрал один из немногих свободных столиков. У окна. И парковка на виду, и входящие-выходящие тоже.

Закинул сумку на диванчик ближе к окну, сам сел с краю. Пробежавшись взглядом по меню – выбор был неплохим, посмотрел на улицу, как раз успев увидеть, как Антон пристраивает тачку рядом с весьма ухоженной и довольно свежей Нивой.

По привычке попытался представить, кто может оказаться хозяином машины, тут же мысленно хмыкнул.

В той части стоянки, что на виду, кроме Нивы и их Хайлендера, праворульная Тойота Королла, Инфинити и Мицубиси Галант, так что всех возможных вариантов – пожилая пара с пацаном лет семи-восьми, что сидели через стол за ним. За рулем Галанта, скорее всего, был кто-то из шумной компании парней, устроившихся в углу. А вот Инфинити…

- Уже заказал? – усаживаясь напротив, сбил его с мысли Антон.

- Нет, - Игнат пододвинул ему меню, лишь теперь сообразив, что действительно голоден. Да еще и дразнящие запахи, заставлявшие с ностальгией вспоминать о шаверме и дерьмовом кофе из забегаловки на выезде из Питера. – Выбирай.

- А ты? – подхватив заламинированный листок, Антон поднес его ближе к лицу.

Еще один штрих к созданному им образу. Близоруким его вынужденный напарник точно не был.

Там, в Питере, Антон производил впечатление шестерки не очень крутого босса. Сейчас же отыгрывал другую роль – несколько безалаберного младшего брата.

Стоило признать, получалось у него неплохо.

- Мне манты, две порции и кофе. Черный без сахара, - поднимаясь, бросил Игнат.

Туалет, оказался поразительно чистым. А еще – полностью заряженным, что порадовало. Туалетная бумага, бумажные полотенца, жидкое мыло в диспенсерах с автоматическим дозатором…

На полу, в корзинке, лежала упаковка влажных салфеток для обуви, что для данного заведения выглядело даже излишеством.

Помыв и вытерев руки, Игнат уже собирался вернуться в зал, но зацепился за собственное отражение в зеркале и остановился.

Да… Уже не двадцать, и даже не двадцать пять, когда двое суток на ногах, а бодр и собран, словно после восьми часов нормально сна. А тут всего лишь одна бессонная ночь, а глаза уже в красных прожилках.

Свой возраст его не расстраивал. Скорее, оставляли неприятный осадок нереализованные возможности.

Когда он вернулся, Антон как раз делал заказ.

- Ну ты и жрать… - едва ли не уважительно протянул Игнат, дождавшись, когда официантка отойдет.

Список того, что Антон собирался засунуть в себя, был весьма внушительным.

- Не завидуй, - хмыкнул Антон, поднимаясь. – Пойду, отолью.

- Не забудь руки помыть, - поддерживая роль Антона, бросил ему в спину Игнат.

- Обязательно, мамочка, - не обернувшись, поймал передачу Антон.

Пока ждал заказ и возвращения надежного человечка, Игнат смотрел в окно. Ну и время от времени, максимально отстраненно, поглядывал в зал, оценивая происходящее.

И ведь вроде ничего такого… подозрительного – народ ел, пил – варианты были, разговаривал, пялился в телефоны, а кое-кто даже заигрывал с официантками.

Внешне все в рамках среднестатистического поведения, но сыщицкое нутро буквально вопило, что все не так просто, как кажется.

Игнат так увлекся, разбираясь с поставленной перед самим задачей, что едва не пропустил появления Антона, увидев того буквально в последний момент.

- Тоже заметил? – плюхнулся тот напротив.

Делать вид, что не понял, о чем спросил надежный человечек – картинка сложилась, словно ему этого вопроса и не хватало, Игнат не стал:

- Выбираю, на кого нацелились.

- С успехом? – Антон несколько развязано откинулся на спинку сиденья.

На белой футболке темнели влажные пятна. Один из внутренних карманов джинсов неаккуратно торчал наружу, а выставленные на всеобщее обозрение поистрепавшиеся прорехи, намекали не только на возраст одежды, но и безалаберность того, кто ее носил.

Вот только взгляд в это мгновение у… безалаберного младшего братишки, нарушая весь образ, был весьма специфичным. Профессиональным.

Задумываться, кем мог быть Антон в той жизни, когда Виталий спас ему жизнь, Игнат не стал. Во-первых, ненужная информация – он в любом случае собирался при первой же возможности избавиться от попутчика. Во-вторых, высший приоритет стоял у другой задачи.

Отбросив ненужные мысли, Игнат бросил еще один взгляд в окно…

То, что Инфинити и праворульная Королла принадлежали автоподставщикам, сомнений у него не вызывало, любила эта братия такие машины, внешне вполне представительные, но для тех, кто в этом вопросе разбирался, не столь уж и свежие.

Сколько их было, тоже ясно, парни хоть и сидели в разных углах – двое в одном и двое в другом, но натасканный взгляд Игната без труда свел их в одну компанию. Да и поведение… Ели они с удовольствием, но при этом успевали и присматриваться, и прицениваться.

А прицениваться было к кому. Группа ребят, как Игнат посчитал, приехавших на Галанте, пожилая пара с пацаном, которым он приписал Ниву, ну и они с Антоном на своем Хайлендере.

Имелись и другие варианты – посетителей в зале много, но в отношении остальных Игнат уверен не был. Не видел машин, стоявших с другой стороны здания.

- Голосую за пожилую пару, - сделал он свой выбор.

- А чем тебе барышня не понравилась? – Антон взглядом показал на молодую женщину в льняном брючном костюме, что сидела за столиком неподалеку от прохода к туалетам и что-то быстро писала в ежедневнике.

- На чем она?

Антон с ответом задержался – подошла официантка с заказом. Поставила перед Игнатом тарелку с двойной порцией мантов и чашку с кофе. Все остальное последовало в сторону Антона. Два салатника с зеленью и сельдью под шубой, солянка, котлета с картофельным пюре, чай, кусок торта…

- Принесите, пожалуйста, стакан негазированной воды, - попросил Игнат, когда официантка закончила.

Та мило улыбнулась – девчонке было лет семнадцать-восемнадцать, кивнула, и, прихватив освободившийся поднос, отошла от стола.

- Так на чем она? – Игнат взял чашку, поднес к лицу и с наслаждением вдохнул терпкий аромат.

Он даже на мгновение закрыл глаза, буквально рухнув в тот мир, где еще ничего не произошло, и где он мог позволить себе просто сидеть и наслаждаться вкусом кофе.

- Синий Витц года так пятнадцатого, - взбаламутил его реальность Антон.

- Вряд ли, - открыл глаза Игнат. – Либо пожилая пара, либо пацаны.

- Которые на Галанте? – не догадываясь, согласился с его предположением Антон. Оглядываться не стал – парни сидели у него за спиной, но движение головой сделал, дав направление. – А, знаешь, ты прав… - как-то многозначительно протянул он. – И что будем делать?

Вопрос был неожиданным. А ответ – очевидным:

- Есть, - хмыкнул Игнат, возвращая чашку на стол и пододвигая к себе тарелку с мантами.

Вопрос с автоподставщиками действительно мог подождать. Еда – нет.

***

- Все-таки пацаны, - облизывая ложечку с остатками торта и по-детски щурясь от удовольствия, произнес вдруг Антон.

Игнат уже давно покончил и с мантами, и с кофе, и даже успел рассчитаться, оставив официантке не сказать, что щедрые, но весьма существенные чаевые, и теперь активно боролся с накатывавшей волнами дремотой.

А та была настойчивой, уговаривая позволить себе расслабиться, закрыть глаза и…

Придавить минут шестьсот на каждый глаз Игнат точно бы не отказался. Но не при этих обстоятельствах.

- Или пара, - смачно сглотнув зевок, равнодушно – спорить не собирался, отозвался он. – Если, конечно, не повернут на Питер.

- Тридцать пятый регион, - продолжая демонстрировать задор, хмыкнул до тошноты бодрый Антон. – Скорее всего, внука забирали.

Игнат только вздохнул – не хотелось ему во все это лезть, но видно судьба такая. Не жить спокойно.

Пацаны вывалились на улицу уже минут как пять, но все еще крутились вокруг Галанта, что-то весьма эмоционально обсуждая. Возрастная пара с мальчишкой рассчитывалась с официанткой, собираясь покинуть заведение. Они с Антоном тоже вроде как закруглялись.

А вот четверка, которую они оба с навязанным напарником определили, как автоподставщиков, внешне никуда не торопилась. Так и сидели по двое, каждые в своем углу, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Те, что ближе к входу, потягивали безалкогольное пиво и весьма живенько общались. Те, что в глубине зала, не отвлекались от лежавшего на столе планшета.

Сплошная идиллия!

Но это если не быть уверенным в собственных догадках.

Похоже, Антон думал о том же:

- Не пойдут они на дело, - неожиданно подался он вперед. – Ты им не нравишься.

Игнат хотел возразить – свое бывшее ментовское нутро давно научился скрывать, но, немного подумав, согласился.

Нутро – не нутро, но для тех, кто умел чувствовать опасность, он, с его внутренним режимом «настороже», вполне мог выглядеть, как неучтенный фактор.

- Так может и к лучшему, - едва ли не обрадовавшись этому факту, довольно улыбнулся он. – У них своя дорога, у нас…

Взгляд Антона – изумленно-обиженный, заставил произнести не то, что собирался:

- Тебе что, экстрима в жизни не хватает?

- Мне, может, за державу обидно?! - не задержался тот с ответом. Выпрямился. – Я бы этих уродов…

Продолжать Антон не стал, да Игнат и не настаивал, сообразив, что невольного попутчика до подобных сентенций довело явно что-то глубоко личное.

- Ну и что ты предлагаешь? – после короткой паузы поинтересовался он, зная, что не ошибся.

Курился в глазах Антона хорошо знакомый Игнату кураж. Когда, если что втемяшится в голову, то уже не выбьешь.

- Избавиться от тебя, конечно, - явно обрадовавшись, не задержался тот с ответом.

Как именно Антон собирался от него избавиться, спросить Игнат не успел. Его просвещение напарник взял на себя:

- Тут остановка рядом. Мы с тобой сейчас обнимемся, попрощаемся, я даже слезу пущу…

- Слезу – не надо, - словно только это и смущало в предложенном плане, резко перебил его Игнат.

Когда Антон собрался что-то добавить, остановил жестом.

Надо было подумать…

Если что ему и надо было, то как можно скорее оказаться в Ярославле. Ну и избавиться от навязанного Виталием хвоста. А еще вписаться в собранный Стасом буквально на коленке план, в котором и без этих неожиданностей хватало слабых мест.

Но это – с одной стороны. С другой были собиравшиеся выйти на охоту уроды, как назвал их Антон. Нелюди в человеческом обличье. И три варианта жертв, среди которых они выглядели самыми зубастыми.

Выбор без выбора. Когда становиться падалью у тебя нет никакого желания.

- Ладно, - поднимаясь, добродушно улыбнулся он на публику, - можно и со слезой.

- Ага, щаз! – не скрывая облегчения, хохотнул Антон, вставая вслед за ним.

Выйдя из-за стола, сначала вроде как собрался протянуть руку, однако в последний момент передумал, ткнулся лбом Игнату в плечо.

Игнат и не хотел бы признавать, но получилось по-братски трогательно.

Это если смотреть со стороны.

- Все, вали! – не затянув сцену, резко отступил на шаг назад Антон.

- Валю, - еще раз мысленно отметив, что надежный человечек друга детства Виталия Серебрякова демонстрировал великолепные навыки работы в паре, подхватил он сумку и, забросив на плечо, неторопливой походкой довольного всем человека направился к выходу.

Когда вышел на улицу, пацаны все так же тусовались у Галанта и уезжать, похоже, не собирались. Так что оставались пожилая пара и вроде как осиротевший Антон…

До угла кафешки Игнат дошел не спеша, свернул на тропинку, что в обход асфальтированных дорожек вела к остановке.

Прибавил шаг он, оказавшись за кустами беспредельно разросшейся одичавшей сирени. Оббежав вокруг здания, выглянул из-за угла.

Галант был на месте. Вместе с крутившимися рядом с ним пацанами. Как и Нива. Пожилой мужчина уже сидел на водительском месте, а вот женщина с подростком о чем-то препирались у правой задней двери.

Антон тоже был у машины. Стоял и смотрел в ту сторону, куда «ушел» Игнат.

Выражения лица Игнат не видел – не тот ракурс, но плечи человечка были опущены, да и сам он воспринимался... нет, не растерянным, а едва ли ни брошенным. Забытым.

Еще раз помянув друга детства недобрым словом – когда одна спина его ставленника выдавала такой накал трагизма, можно было с уверенностью говорить о штучном товаре, отступил назад, предугадывая дальнейшие действия Антона.

Тот не заставил себя ждать. Продолжая демонстрировать растерянную вялость, сел за руль, пристегнулся. После недолгой паузы заурчал двигатель…Сыто. Довольно.

Машина дернулась вперед резко, судорожно, так же рывком остановилась, не вписавшись в поворот. Сдала назад… Слишком назад, едва не задев передок Нивы.

Десятка секунд Игнату вполне хватило, чтобы преодолеть несколько метров и, первой забросив внутрь сумку, оказаться в салоне.

- Ох, и выматерил тебя, наверное, дед, - хмыкнул он, слегка съехав вниз по сиденью. Стекла сзади, конечно, тонированы наглухо, но береженного и Бог бережет.

- А пусть не лезет, - вроде как огрызнулся Антон, но, встретив взгляд Игната в зеркале заднего вида, заговорщицки подмигнул. – Зато пока отдышится, успокоится, вновь настроится на поездку, парни как раз за нас и зацепятся.

В том, о чем говорил Антон, был смысл. Дед – не дед, скорее уж мужчина в возрасте, но крутым водителем, которому и сам черт не черт, хозяин Нивы не выглядел, так что эмоции там должны были присутствовать. А еще могло и давление подскочить…

- На стоянке они, на стоянке, - небрежно заметил Антон, успев до того, как Игнат собрался приподняться, чтобы посмотреть на возможную жертву автоподставщиков.

- Ну и ладушки, - сел Игнат нормально.

Сдвинув бегунок замка, вытащил лежавшую в сумке сверху темную толстовку с глубоким капюшоном. Надел ее вместо рубашки, которую тут же, сложив аккуратно, убрал внутрь.

Достал лежавшие сверху знавшие лучшие времена гловелетты. Натянув на руки, затянул липучки на запястьях.

- Правильный прикид, - бросив на него взгляд в зеркало заднего вида, хмыкнул Антон, - половина дела. – А вторая половина…

- … правильный инструмент, - закончил за него Игнат, вытаскивая из сумки телескопическую дубинку.

- И ведь не поспоришь, - со злой улыбкой согласился с ним надежный человечек. – Как думаешь, долго ждать придется? – уточнил он уже другим тоном. Словно переключился, мгновенно избавившись от лишнего куража.

- Через восемьдесят километров пост ДПС. Тянуть не будут.

- Вот и я так думаю, - кивнул Антон. Потом вздохнул… - Слушай…

Не закончил он сам. Мотнул головой, хмыкнул, поморщился…

Игнат наблюдал за метаморфозами невольного напарника – не сказать, что заело любопытство, но парень ему был весьма интересен, и молчал.

Одно к другому отношения не имело, но паузу заполнило воспоминание о прощании с отцом.

Его взгляд.

По-мужски сдержанное, но до краев наполненное глубинным смыслом, объятие.

И ощущение… нет, не потери, а грани, которую переступил, стоило оставить за спиной закрывшуюся дверь. И аромат отцовского парфюма, который он, словно связующую нить, потянул за собой. Как гарантию, что никакие перемены не отменят той незыблемой основы, которой стала для него семья.

Воспоминание мелькнуло, сложилось конвертиком, который Игнат бережно спрятал в соответствующую ячейку памяти, и ушло, уступив место реальности, с его не менее острыми мгновениями, в которых были свои пределы, свои грани, свои ощущения очередных изменений, которых не избежать.

И ведь ничего нового – оставаясь собой, все они менялись под влиянием людей, событий, обстоятельств, но внутри дрожало. То ли неизбежностью происходящего, то ли нетерпением встречи с ним.

А машина продолжала нестись вперед со скоростью в сто километров в час. И сердце билось в такт довольному урчанию двигателя. И качаемый в легкие воздух был с привкусом высокооктанового бензина. И кровь наполнялась не адреналином, а уверенным спокойствием, когда ты просто идешь и делаешь, потому что иначе нельзя, если хочешь остаться тем, кем ты был…

Мыслям, даже таким, вроде бы правильным, было не время и не место. Действительность доказала это раньше, чем Игнат дошел до этого сам.

- Ни хр*не себе! – бросив взгляд в боковое зеркало, неожиданно ругнулся Антон.

Игнат успел обернуться, чтобы увидеть то, что взбудоражило навязанного напарника.

Нива, та самая Нива, которую они оставили на стоянке у кафе, обогнала их, словно стоячих, и вырвалась вперед.

- Вот тебе и давление поднимется, - вспомнив собственные слова, едва ли не восхитился Игнат. Нива не шла по трассе – низко над ней летела, управляемая сильной и уверенной рукой.

- Что? – не понял его сентенции Антон.

- Говорю, обманулись мы с дедком, - неожиданно легко хохотнул Игнат. – Если я правильно понимаю…

Сказать, что если он правильно понимает, то глава семейства, случись такое, и сам справится с проблемой, он не успел. Сначала, заставив Антона прижаться вправо, их обогнал Инфинити. А следом, секунд через тридцать, слева промелькнула и праворульная Королла.

- Не торопись! – успел он бросить, прежде чем Антон даванул на газ. – Пусть хорошо заглотнут.

Судя по тому, как хмыкнул надежный человечек Виталия, аналогия с рыбалкой, в которой рыбаками были именно они, ему понравилась.

До места встречи пришлось добираться почти пятнадцать километров. Но они не опоздали.

Впрочем, и не могли.

Нива стояла на мосту через речушку, практически притертая к отбойнику, который резко обрывался в паре метров от машины. Сзади ее подпирала Королла, спереди дорогу перекрывалаИнфинити.

Глава семейства, умело держа в руках монтировку, явно не дружески общался с той парочкой, что в кафе сидела в дальнем углу.

И все бы ничего, не будь еще двоих, зажавших, похоже, не вовремя решившую вмешаться в мужской разговор женщину.

- С**ки! – вслух высказал Антон свое мнение о происходящем.

Игнат был с ним согласен.

Согласен он был и с тем, что увидел в брошенном на него взгляде Антона.

С такими, как эти твари, никаких разговоров, только напрочь отбивать желание заниматься тем, чем они промышляли.

Глава 6.2

Белым шумом был едва слышный шелест дождя из весьма неплохих колонок. И даже в сопровождении легкого, едва уловимого аромата, тянувшегося из флакона ароматизатора. Мокрая листва с ноткой прибитой влагой пыли.

Бергамот вызывал у меня именно такую ассоциацию.

Но это было внутри машины. Снаружи же ярко светило солнце и шевелил цветущие травы ленивый ветер.

Он налетал, скользил волной по цветной глади, шуликанил в ветвях попадавшихся по обе стороны дороги берез и редких осин, и сбегал, чтобы спустя несколько секунд вновь напомнить о себе текущей по траве рябью.

Красиво!

Но даже от этого зрелища можно было устать.

- Огурец, - встретив в зеркале заднего вида насмешливый взгляд брата, с вызовом ответила я.

- Это – не ягода, - как и ожидалось, высказалась Ольга. – Это – овощ!

- Это – не овощ, как и помидор, - засмеялась я. – С точки зрения ботаники и тот, и другой ягоды. Это в кулинарии они овощи.

- Я так не играю! – тут же насупилась Ольга, на что Джонник тяжело вздохнул, словно говоря, что с этим он точно ничего поделать не сможет, но спустя мгновение подруга уже улыбалась, успев мне подмигнуть. – А арбуз?

- Что арбуз? – добавив в голос угрожающих ноток, уточнил Стас.

- Да ну вас! – фыркнула Ольга и, достав наушники, демонстративно вставила их в уши. Мол, отстаньте от меня, достали.

Впрочем, где-то так оно и было.

До Владимира смотреть по сторонам и перекидываться короткими фразами, показывая на то, что привлекло внимание, было интересно. Да и сам город не оставил равнодушным, вызывая восхищение. Начиная с известных всем достопримечательностей и, заканчивая, плутанием по улицам и улочкам, на одной из которых мы нашли уютную кафешку.

Перекусили сами, побаловали собачьими вкусняшками Джонника. Пёсель вел себя в дороге настолько прилично, что точно заслужил поощрение.

А вот дальше, чтобы разбавить дорожную идиллию, решили развлечься игрой в слова в разных ее вариациях. Сначала это были города – выиграл Стас, потом острова и животные. Затем мы угадывали фильмы по именам героев или крылатым фразам. Потом снова вернулись к словам, добравшись до ягод.

На этом терпение Ольги и закончилось.

Нет, с кругозором у подруги все было более чем неплохо – с детства она читала все, что попадало ей в руки, запоминая это едва ли дословно, но эмоционально уставала достаточно быстро, потому и пользовалась подобными способами, чтобы заполучить передышку.

Мы со Стасом об этом знали и с пониманием относились к такого рода выходкам. Посидит спокойно, послушает музыку и вновь включится в развлечения, которые сама и придумает.

Впрочем, я и сама слегка вымоталась. Работавший дар ищейки хоть и являлся моей естественной частью, но все равно отнимал силы.

Да и тревога…

К сожалению, с удалением от Москвы меньше она не становилась. Скорее, менялась ее тональность. Словно она раскрашивалась, переставая быть однородной.

Будь со мной Ева, я бы могла спросить, что это значит, но…

Дело было не только в том, что Ева находилась где-то далеко, но и в моем отношении к ней. В той недосказанности, когда вроде ничего не изменилось, но это без учета обстоятельств, явно требовавших значительно большей откровенности.

Странная ситуация, когда даже ее помощь с нового ракурса, выставленного не только разговором с Березиным, но и подброшенной отцом информацией, уже не выглядела искренней.

- Тебя что-то беспокоит? – Стас не пропустил моего состояния.

В ответ пожала плечами, не зная, что сказать. На вопросительный взгляд обратившей на нас внимание Ольги, качнула головой. Мол, не отвлекайся, это наше с братом.

Похоже, ее мой молчаливый ответ более чем устроил. Ольга поерзала, устраиваясь удобнее, откинула голову на подголовник и закрыла глаза.

- Хочется расслабиться, но не получается, - позавидовав подруге – у меня вот так отключиться вряд ли бы получилось, почти честно призналась я. – Да и решение взять их с собой уже не кажется таким правильным.

Брат бросил на меня нечитаемый взгляд, но тут же вновь сосредоточился на дороге.

Движение было интенсивным, поток шел плотным. Лето! Хорошая погода. Немало мест в границах Золотого кольца, где можно неплохо отдохнуть.

Ну и фуры… Их было много, несущихся в обе стороны. И ладно бы по одной, но шли и колоннами по несколько машин, не обогнать.

Изначально после Владимира мы собирались продолжить путь по трассе М7, чтобы заехать в Боголюбово и полюбоваться церковью Покрова на Нерли, но в последний момент Стас изменил решение, предпочтя М12. А потом съехал и с нее, выбрав дорогу попроще, но, к сожалению, с не меньшей загрузкой.

Чем было его решение? Предчувствием? Перестраховкой?

Ответа на этот вопрос я не знала.

Судя по всему, он – тоже.

Впрочем, это уже ничего не меняло. Асфальт с белыми прожилками разметки убегал под колеса машины. Справа и слева мелькали поля, холмы, перелески…

Словно два разных мира. Тот, что внутри и тот, что за окном.

И какой из них был более реальным?!

- Ты так и не рассказала, как прошла встреча с шефом, – разбивая затянувшееся молчание, неожиданно произнес брат.

Я усмехнулась и поправила:

- Не с шефом, а с шефом и новым клиентом.

О своем визите в офис Стасу я пыталась рассказать дважды, но дважды у него находились более важные дела, чем выслушать сестру.

Похоже, теперь дошла очередь и до меня.

Я – язвила.

Прорывалось внутреннее напряжение, в котором находилась.

Брат ответил не сразу – обгонял едва плетущийся тихоход с кучей скарба, веревками примотанного к багажнику на крыше машины.

Но когда ответил, голос был покладистым. Не сказать, что извинение за невнимательность, но приглашение к перемирию – точно.

- Хорошо, как прошла встреча с шефом и новым клиентом?

- Трудно сказать, - решив не обострять, вновь дернула я плечом. – Шеф был слегка суетлив и даже несколько агрессивен, что на него совершенно не похоже. Клиент же, наоборот, выглядел непрошибаемо. При этом шефа хотелось погладить по голове и успокоить, а клиента взять за шкирку и выкинуть за дверь.

- Неожиданные ассоциации, - Стас вновь бросил на меня быстрый взгляд. Уже серьезный. – Считаешь, там что-то нечисто?

- Уверена на все сто процентов, - чувствуя, что слегка отвлеклась от портившей мне настроение тревоги, заверила я брата. – Несмотря на количество нулей, подобной суммой заказа шефа вывести из состояния равновесия невозможно, так что клиент нервировал его чем-то другим. И я думаю, что это были феромоны.

- Феромоны? – переспросил удивленно брат.

- Это…

- Да знаю я, что это такое, - несколько грубовато перебил меня Стас, тут же взглядом попросив извинить за выпад. – Я думал, что их можно использовать только для обольщения.

- У Тимура Мидхатовича – выраженный мачизм, - со смешком пояснила я свои предположения. - Думаю, он воспринимал клиента, как более молодого соперника на своей территории. Со всеми вытекающими из этого последствиями в виде повышенной нервозности и агрессии.

- Хотел добиться лучших условий? – тут же уточнил брат.

- Не знаю, - качнула я головой. – Через двадцать минут переговоров клиент сказал, что ему требуется срочно позвонить и исчез с концами.

- Даже так?! – не скрыл Стас своего удивления. – И ты говоришь, что ваш гений на этого типа ничего не нашел? – вспомнил он про ангела-хранителя информационной вселенной, о котором я не раз рассказывала едва ли не фантастические истории.

- Ни-че-го! – по слогам подтвердила я. – И если бы у Мидхатовича не сработала чуйка и он не вызвал меня…

- А этот тип был не по твою душу? – неожиданно перебил меня брат.

И я вновь качнула головой. Была такая мысль, но мелькнула и ушла, потому как посчитать, что на меня пытались выйти через контору – паранойя чистой воды.

Там я была всего лишь бухгалтером. Да, хорошим, но…

И все-таки что-то вновь и вновь возвращало меня к этой ситуации. Не отпускало, требовало вспоминать каждое слово, каждый жест, каждый взгляд. Снова проходить весь путь от метро до офиса; прикасаясь к перилам, подниматься по лестнице; идти по коридору, отвечая на приветствия.

Это было не сложно – я давно научилась свободно чувствовать себя в прошлом, словно в первый раз переживая ушедшие мгновения, но пока что бесполезно. Зацепиться было не за что, но…

Но ведь свербило! И чем дальше, тем сильнее.

А еще эта дорога…

- Отец звонил…

- Что?!

Стас не затормозил, но если верить тому будущему, которое я «увидела», именно это он и собирался сделать, удержавшись едва ли ни в последнее мгновение.

- Гав?! – неожиданно поддержал брата подскочивший Джонник, повторив те же вопросительно-гневные интонации.

- Что случилось? – вытащила Ольга наушник из уха.

- Ничего, - сделала я невинное выражение лица. – Просто разговариваем.

Подруга вряд ли мне поверила, но настаивать не стала. Только ухмыльнулась многозначительно, посмотрела в окно – пейзаж за стеклом практически не менялся, оставаясь все таким же пасторально-иделлическим, подмигнула Джоннику и вернула наушник в ухо.

Пёсель тоже решил с нами не связываться. Покрутился в кресле, пошкрябался, гнездуясь, и улегся, словно намекая, что пора бы нам куда-нибудь приехать, потому как рассматривать красоты природы ему давно надоело.

С собакином я была полностью согласна. Дорога должна была успокоить.

Вместо этого она только и делала, что вытягивала.

Сомнения и ненужные вопросы.

- И чего он хотел? – вновь подал голос Стас.

- Просил быть осторожнее, - ни словом не соврала я. О той информации, что была выложена в облаке, предпочла промолчать.

- Он что… - словно бы ошарашено протянул Стас.

- Ты где планировал ночевать? – перебила я, намекая, что наш разговор лучше перенести и по времени, и по месту.

- В Выездном, под Арзамасом, - не задержался с ответом брат. – Армейский дружок там. Давно не виделись, а тут такой повод…

Прислушавшись к себе, мысленно кивнула. Вариант был неплохим – тревога никуда не делась, но словно «успокоилась», давая временную передышку.

- И когда ты решил? – напомнила ему о первоначальном намерении продолжить путь по М7.

Стас подоплеки вопроса не пропустил, чуть усмехнулся:

- Вот тогда и решил, когда повернул.

Понимающе кивать не стала, но пару неясных моментов для себя сложила. И совершенно ненужную остановку у очередной придорожной кафешки. И время, потраченное, чтобы купить пару бутылок воды.

- А он знает, что ты не один? – Внутри все-таки зудело, заставляя задавать новые вопросы.

- Ты про Ольгу или Джонника? – уточнил брат. Ждать моей реакции не стал: - И про тебя, и про Ольгу, и про Джонника. Дом у него большой, всем места хватит.

- Ну, если так… - протянула я, зацепившись взглядом за мелкое озерцо, на миг показавшееся за сплошной стеной рогоза.

Дорога, как нить судьбы. Она ведет, ты – идешь. И неважно, слепо или осознанно, результат будет одним.

Если ты нужен…

- Аня, что? – не пропустил моего состояния брат.

- Не знаю, - на этот раз поморщилась я.

Дар не молчал – он говорил со мной образами, неожиданно приходящими в голову мыслями, ассоциациями, но я, к сожалению, не всегда его понимала.

Этот раз был из таких.

– Ты мне про своих армейских друзей не рассказывал.

На мою очередную попытку перевести разговор, брат отреагировал понимающим взглядом. Но не промолчал:

- Это не та тема, о которой я хотел бы говорить…

- Даже так? – удивилась я.

Девять лет вместе…

Мне казалось, о брате я знаю если не все, то многое. О его детстве, школьных годах – две школы в Москве и по одной в Иркутске и Казани, куда отправляли нашего общего отца в длительные командировки. Институт, совместная с приятелем шарашка, становление его автоподборщиком…

Он много рассказывал о своих юношеских проделках – авантюрист был еще тот, не скрывал многочисленных девушек, когда вскользь, а когда и весьма подробно упоминал о клиентах.

Об армейских годах – срочка плюс два года по контракту, он тоже говорил. Мол, была такая веха в истории моей жизни. И – все! Словно просто факт биографии.

- Ань… - взгляд брата в зеркале заднего вида был категоричным.

Несмотря на острый запах тайны, от которой моя сущность ищейки едва не дрожала от нетерпения, я только кивнула – хорошо. Если брат считал необходимым оградить меня от событий этого этапа своей жизни…

Додумать мысль до конца я не успела. Приближающейся опасностью пробило по нервам. Внутри натянулась струна. Реальность разложилась на кадры, разбивая мозаику, в которую была сложена.

Полоса деревьев за канавой…

Зависшее по дороге к закату солнце…

Лента отбойника…

Стоявшая на обочине машина… Старый жигуленок с поднятым капотом, рядом с которым замер не менее старый дедок.

Загоревшиеся стоп-сигналы ехавшего перед нами микроавтобуса…

Ставший необычно сильным аромат влажной листвы…

Вылетевшая на встречку фура…

Если кто и мог вытянуть нас из-под летевшей навстречу фуры, так только Стас.

Только он!

Глава 6.3

Еще дымившийся остов фуры лежал за отбойником, в овраге. Одна легковушка всмятку – ее как раз поднимали на эвакуатор, еще две серьезно помяты.

Машины скорой помощи, забрав тех, кому повезло, давно уехали. Как и МЧС. Но народу вокруг оставалось немало. ГИБДД, полиция…

С момента аварии прошло уже больше часа, но нас и пассажиров еще одной машины попросили задержаться. Как свидетелей ДТП.

Оказалось, нас не только по этой причине.

- Я ждал тебя дома, - протянул Стасу руку мужчина в полицейской форме с погонами майора.

Подъехал он уже минут как пятнадцать, да и обратил внимание на нас сразу – я такое даже при всем своем желании пропустить не могла, но подошел к стоявшему у полицейской машины брату лишь теперь. Похоже, выяснив о происшествии все, что ему могли доложить.

- Рад, что ты здесь, - ответив на пожатие, явно расслабился Стас. – А то мне тут все мозги…

- Это их работа, - вроде как с укоризной произнес мужчина и чуть развернулся, чтобы я попала в поле его зрения. – Твоя?

Стояла я одна. Чуть в стороне. Не сама так решила – брат. Основное общение с полицией он взял на себя, сразу сказав, что мы с подругой дремали на заднем сиденье.

- Моя, - мягко улыбнулся Стас, встретившись со мной взглядом.

Те секунды не были вечностью – четко разбились на доли, каждую из которых я помнила совершенно отчетливо.

Вот меня одновременно попыталось прижать к спинке сиденья и кинуло вправо, когда Стас надавил на газ и выкрутил руль – взгляд смотревшей на меня в окно микроавтобуса женщины был диким. До краев наполненным ужасом.

Вот сверху навалилась Ольга.

Вот она вцепилась в меня мертвой хваткой, словно именно от этого зависела ее жизнь.

Вот мелькнула мысль о Джоннике, но тут же сменилась картинкой – собачье сиденье было достаточно высоким и, зная Стаса, я была в этом абсолютно уверена, хорошо закрепленным.

Затем – ожидание металлического скрежета и боли, но это мгновение все не наступало и не наступало, и тогда я буквально заставила себя приподняться – ноша была двойной, что задачи не облегчало, и посмотреть на брата.

Стас не выглядел напряженным, его тело воспринималось мягким и податливым, но я чувствовала его собранность и готовность.

И – уверенность! В себе и в том, что он делал.

И тогда я поняла – для нас все самое страшное уже позади.

А затем, когда слева стало неожиданно светло – кузов фуры пролетел мимо, я и услышала те самые звуки. Жуткий скрежет и звук сминаемого металла.

Страшное закончилось для нас, но не для машин, что ехали следом.

- Аня, - позвал меня Стас, видя, что я не тороплюсь подойти.

Невольно сглотнув – те минуты до приезда скорых и МЧС, когда оказывали первую помощь тем, кому было возможно ее оказать, до сих пор воспринимались кошмаром, все-таки заставила себя сделать первый шаг.

Второй дался легче. Словно тело, наконец, начало принимать тот факт, что эта история для нас окончательно закончилась.

Оставалось только умыться и переодеться. Ну и избавиться от пропитавшейся чужой кровью одежды. Чтобы сладковатый запах не дразнил, вытягивая из меня нутро ищейки, требовавшей разобраться: было ли это случайностью или кто-то из охотившихся на нас решил избавиться от проблемы столь радикальным образом.

Мне бы поговорить об этом с братом, но…

За час с небольшим после аварии мы с ним не оставались наедине даже на пару минут.

- А вот и моя сестра, - когда подошла, обхватил меня за плечи Стас. – Ань, познакомься, мой бывший сослуживец, Андрей Богославский.

- Анна, - насколько это было возможно, легко улыбнулась я. – Руки не предлагаю, - продемонстрировала я грязные ладони, - но познакомиться рада.

- Взаимно, - понимающе кивнул тот, тут же вновь посмотрев на брата. – Ты говорил, что с тобой еще знакомая?

- В машине, - Стас на мгновенье оглянулся на стоявший метрах в пятнадцати от нас Мохав. – Ольга, подруга Анны и ее собака.

- Ну раз еще и собака… - неожиданно засмеялся Андрей. И смех этот был добрым, приятным. – Короче, дорогу ты знаешь. Мама вас встретит. А я здесь закончу и подъеду.

- То есть, - все-таки решил уточнить Стас, - мы – свободны?

- Свободны, свободны, - подтвердил Андрей. – Баня готова, - кивнул он на мои руки, - меня не ждите.

- Как скажешь, - хмыкнул Стас и, продолжая обнимать за плечи, потянул меня к машине.

- Брутальный мужчина, - заметила я, когда отошли достаточно, чтобы Андрей не услышал.

- Есть такое, - не сразу – пауза была короткой, но какой-то многозначительной, отозвался брат. – У девушек он всегда пользовался повышенным вниманием.

- Женат? – повела я плечами, предлагая Стасу освободить меня от опеки.

Тот молчаливого предложения не пропустил, руку опустил. Тем более что к стоявшей на обочине машине мы уже подошли.

- Был. Разведен. По ее инициативе. Детей нет. Живет с родителями… Точнее, - тут же поправился брат, - они живут с ним.

- Странно, - оглянулась я.

Андрей стоял спиной, разговаривал со следователем, который нас со Стасом опрашивал, и сотрудником ГИБДД.

Ростом выше Стаса и даже выше Игната. Ладный, подтянутый. Шевелюра густая, волос черный. Даже коротко подстриженный, лежал красивой волной.

Нос острый, с небольшой горбинкой. Скулы резкие, подбородок твердый. А вот губы… не мягкие – крепкие, но чувственные. Да и интеллектом не обделен. Чтобы это понять, хватало просто посмотреть в глаза.

- Что странно? – проследил Стас за моим взглядом.

Андрей словно почувствовал, обернулся. Махнул рукой, мол, валите…

- Он воспринимается надежным, но я почему-то понимаю его бывшую жену.

Стас усмехнулся:

- Ты даже не представляешь, насколько права. Все, - остановил он меня, не дав задать следующий вопрос, - поехали.

Я возражать не стала. Открыла дверь…

- Сколько можно вас ждать?! - закрывая глянцевый журнал, недовольно протянула сидевшая справа Ольга.

Когда я приподняла бровь, напоминая, что раньше это было мое место, подруга сделала вид, что намека не поняла, вновь развернув журнал на первой попавшейся странице.

И ведь помощь она оказывала вместе с нами, но выглядела, словно только вышла из дома.

В отличие от меня, грязной и растрепанной.

- Вот так всегда, - тяжело вздохнула я и закрыла дверь, признав, что на спор с Ольгой сил у меня нет. Обошла машину.

Дорога продолжала жить своей жизнью. Как и весь этот мир, в котором сейчас клонилось к закату солнце.

Зеленели деревья, стелилась под ветром трава.

Голосили птицы, выхаживали птенцов…

И миру не было дела до тех троих, чьи жизни оборвались на этой дороге.

Как и самой дороге не было до них дела.

- Ань? - Стас приоткрыл водительскую дверь.

От неожиданности я дернулась – авария что-то надорвала внутри, сдвинула восприятие, приблизив к осознанию, что смерть – вот она, рядом, но нашла в себе силы и улыбнулась брату.

Он, конечно, и сам понимал, что такие происшествия без последствий для психики не обходятся, но понимать – одно, а точно знать, что эта встряска реально сказалась на моем восприятии реальности – другое.

- Да, поехали, - произнесла я, решительно открывая дверь.

Тревога – тревогой, встряска – встряской, но пока впереди нас ждала баня и гостеприимный дом.

Ну а все остальное…

Все можно изменить, пока это не произошло.

- Этот участок, как заколдованный, - в очередной раз наполнив наши с Ольгой бокалы игристым, продолжил Андрей рассказ. – Недели не проходит, чтобы не случилось что-то подобное. Чертовщина какая-то. Сколько лет здесь живу, столько лет и бьются. И всегда со смертельным, как будто кто жатву собирает.

Дом был большим.

Одноэтажный, кирпичный, с немаленькой такой деревянной верандой, он распластался в центре участка в тени окружавших его черемухи яблонь.

А еще он оказался действительно гостеприимным. А баня, спрятавшаяся ближе к озеру, за кустами малины, великолепной.

Андрея особо ждать не пришлось, он приехал минут через тридцать после нас, так что Стас отправился париться не только в компании отца своего бывшего сослуживца, но и с самим бывшим сослуживцем.

Мы с Ольгой и матерью Андрея пошли второй очередью, что оказалось весьма неплохо. Ни я, ни подруга, первый жар не жаловали, предпочитая более комфортную температуру.

Ну а Джонник от бани категорически отказался, согласившись только на мытье лап. Да и то после угрозы, что спать будет на полу, на коврике.

Я сомневалась, что собакин в угрозы поверил – он про коврик раньше вряд ли слышал, предпочитая постель хозяйки, но лапы помыть дал. А потом самозабвенно носился по всему дому, демонстрируя, что здесь ему нравится.

Мне нравилось тоже. Даже несмотря на тревогу, которая, похоже, и не собиралась утихать.

А уж про стол, который накрыли на веранде, говорить стоило только в превосходной степени, таким щедрым он был. И вроде все просто – исходившие соками и ароматами, приготовленные на открытом огне мясо и рыба, свежие овощи и зелень из своей круглогодичной теплицы, да разносолы из дюжины банок, вытащенных из подпола, но все такое вкусное, что оторваться от еды было невозможно.

Но отрывались, потому как тема для разговора, связанная с аварией, которую мы едва-едва избежали, оказалась интересной всем.

И – занимательно, и – злободневно.

- Тоже мне, жатву, - скорее недовольно, чем недоверчиво протянул Стас, опрокидывая в себя содержимое рюмки. Пили они настоянную на бруснике самогонку. – Еще скажи, как в битве экстрасенсов, проклятое место!

- Зря ерничаешь, - вступил в разговор отец Андрея, Матвей Николаевич. Для нас – дядька Матвей. – Про екстрасенсов, - слегка переиначил он слово, - ничего не скажу, но здесь и до дороги много чего случалось. То девки в лес пойдут, без одной вернутся. То кто в город поедет и не доедет. Даже монастырские, уж на что в вере, а и то терялись. Искали, не находили.

- Да болота это, - отмахнулась от слов мужа Галина Сергеевна, мать Андрея. Для нас – тетя Галя.

Как и мужчины, пила тетя Галя самогонку, но даже после трех рюмок, в отличие от них, уже слегка осоловевших, выглядела совершенно трезвой.

– Про большие все знают, - продолжила она, не дождавшись возражений, - а мелкие – сегодня есть заболоченное место, а завтра смотришь, и следа не осталось. А послезавтра опять земля дышит.

- Может и болота, - неожиданно покладисто согласился с ней дядька Матвей. – Но с дорогой болотами не объяснишь, а бьются действительно часто.

- Гав! Гав! – словно соглашаясь, отозвался Джонник.

С дядькой Матвеем собакин сразу нашел общий язык, даже без вкусняшек обошлось. Тот просто, стоя а крыльце, показал Джоннику на участок и сказал:

- Цветы не выкапывать, нас за них живьем сожрут, а все остальное – твое.

Джонник все понял и сразу проникся к дядьке Матвею своим, собачьим уважением. И теперь не отходил от него ни на шаг, да поддерживал в диалоге.

Ольга сначала вроде как обиделась – хозяйка оказалась нужна лишь для того, чтобы покормить, но потом смирилась с тем фактом, что мужского внимания собаке последнее время недостовало.

- Ладно, хватит о чертовщине на ночь глядя, - видя, что с ней не спорят, скомандовала тетя Галя. – Ты бы лучше, старый, подумал, куда молодежь свозить завтра. День будет хороший.

- Так мы вроде только до утра… - с трудом оторвавшись от тарелки – на ней было много всего, вспомнил о наших планах Стас.

- Даже не думай! – жестко припечатал его тетя Галя. – Андрей столько ждал, а ты… - вроде как пристыдила она брата.

- Ждут нас в Новосибирске, - еще раз попытался объясниться Стас.

Зря старался. В этом доме, несмотря на двух мужчин, один из которых к тому был облечен определенной властью, решала все она – тетя Галя.

Впрочем, так было правильно. Тревога – тревогой, но если верить собственным предчувствиям, я зачем-то нужна была здесь.

И очень скоро.

Интерлюдия

День у князя выдался не сказать, что тяжелым, но суетным – точно. Словно все сговорились именно сегодня вывалить на него свои проблемы.

И ведь ничего особо серьезного – все по мелочи, которые спокойно могли решить те же заместители – их у него было трое, но шли к нему. Как к последней инстанции.

И, к сожалению, день этот еще не закончился. Оставалась одна встреча. Едва ли не самая важная.

Решительно отложив ручку, Ивлев закрыл лежавшую перед ним папку, но убрал ее не в правую стопку, куда откладывал документы со своей резолюцией, а оставил в левой, той, что в работе. Внешне в отчете одной из групп надзора не было ничего необычного, но чутье подсказывало, что если посмотреть на него свежим взглядом, то вопросы возникнут.

Потом, окинув взглядом стол – порядок был не идеальным, однако все на своих местах, поднялся. Застегнув мундир – присутствовал во дворце на награждении, потому был при параде, отошел к окну. Тому самому, у которого два дня назад стояла княгиня Заславская.

И ведь не специально – не было у него такой привычки, но потянуло именно сюда. Словно связывая уже случившуюся и еще только предстоящую встречи.

Вот только если в прошлый раз день был солнечным, ярким, а в душе куражился азарт, то этот погодой не радовал. Дождь – не дождь, но, как и с настроем, что-то было не то.

- Ох, Елизавета Николаевна, Елизавета Николаевна… - посмотрев на темнеющее и тяжелеющее небо, князь недовольно шевельнул зажатой воротником-стойкой шеей. – И почему бы вам не родиться лет на сорок-сорок пять позже. Стольких бы проблем мы избежали.

Увы, родиться позже княгиня Заславская, в девичестве Бугуславская, никак не могла. И так была поздним ребенком. Настолько поздним, что в свете даже ходила версия о приемыше, нагулянном вне брака кем-то из старших детей.

Так это или не так, теперь уже точно не выяснить – родители ее преставились один за другим в течение полугода, когда Лизоньке только-только исполнилось восемнадцать, унеся правду с собой в могилу.

Оставались, конечно, ее братья и сестры, один или одна из которых могли иметь отношение к этой истории, но…

Со своим интересом Ивлев серьезно опоздал. В живых из них тоже уже никого не было.

Впрочем, версия эта, как это ни странно, имела пусть и косвенное, но от этого не менее веское подтверждение. Кровь Бугуславских на протяжении последних пяти веков сильного дара не проявляла и то, что Елизавета Николаевна в свое время поднялась до восьмой ступени развития, вряд ли было связано именно с этим родом.

Да, в истории даров всякое бывало – рождались же сильные одаренные в семьях, где способности вообще никогда не отмечались, но стоило копнуть глубже…

Даже при весьма строгой морали внебрачные связи не исключались. Так что стоило внимательно присмотреться к подобным историям, и все становилось не столь удивительно. Скорее, наоборот, прозаично. Хорошенькая жена, рогатый муж и родовитый любовник.

Ивлев, не сдержавшись, хмыкнул. Сколько таких дел – тонкие папочки в защищенных артефактами металлических коробках, уже стояло в архивных шкафах его ведомства?! И сколько их еще встанет?!

Специально статистику он не изучал, но если верить собственной памяти, в последние годы скорость появления подобных случаев только нарастала.

То ли свобод, иногда напоминающих вседозволенность, стало больше, то ли… то ли сказывалось смягчение ограничений, связанных с контактами с другими мирами. Чужие веяния, особенно тянущиеся с некоторых, среди которых была и Земля-1, как фактор этого процесса исключать было нельзя.

- Григорий Сергеевич, - отрывая от размышлений, заглянул в кабинет помощник, - со второго поста передали: прибыла госпожа Иларина.

Князь оглянулся, посмотрел на помощника – этот был немолод, вдов, дети выросли, потому и легко задерживался, оставаясь вместе с Ивлевым до конца, потом бросил взгляд на стол, тут же вспомнив, что сам отключил интерком, чтобы дать себе возможность хоть немного поработать спокойно.

- Пять минут и приглашай, - все-таки решил он затянуть паузу. – И прикажи приготовить нам чай. Тот, который ей понравился.

- Как прикажете, - кивнул помощник и скрылся за дверью, мягко прикрыв ее за собой.

- Как прикажу... – не то передразнил, не то просто задумчиво повторил Ивлев.

Имперская Коллегия внутренних дел, включая сыск и жандармерию; Имперская Служба безопасности; с первого по четвертое Особые Отделения, Ревизионная служба, Служба охраны первых лиц; Служба надзора…

Были еще армия и оба флота: морской и воздушный, со своими структурами, включающими разведку и контрразведку, но у тех свои цели и задачи. Ну и особенности, конечно.

Сам Ивлев вот уже двадцать пять лет возглавлял Службу надзора, в ведении которой был контроль над старыми родами – основными носителями даров.

Не самая легкая ноша… Если бы не дар его рода – видеть скрытое. Ну и использовать это. На благо Империи!

К сожалению, даже дар не всегда помогал. С некоторых пор князь небезосновательно считал, что скорее служит нянькой при великовозрастных детишках, чем занимается надзором над ними.

И хотя император был доволен его работой…

Главное, что сам Ивлев чаще всего своей работой доволен не был. И на то у него имелись веские основания. Начиная с высокой вероятности потери некоторых линий, имевших серьезное значение для стабильности Империи и, заканчивая, все более явным нежеланием отпрысков этих самых родов следовать путем преемственности, принимая на себя заботы, которые несли их старшие родственники.

И хотя его отец когда-то говорил, что это - проблема всех уходящих поколений, не видеть потенциала в тех, кто идет на смену, князь был уверен – сейчас вопрос действительно стоит остро. И та самая Золотая сотня, в списке которых род Ивлевых по праву занимал четвертую позицию, уже практически перестала быть основой Империи, становясь ее дестабилизирующим фактором.

Отсутствие рабочей ищейки, к сожалению, в таком развитии ситуации сыграло не последнюю роль.

И ведь не сказать, что ищеек не хватало – сотрудники с третьей-шестой ступенью успешно действовали во всех обеспечивающих безопасность службах, но все это была работа «по последствиям», поиск по уже совершенным преступлениям и проступкам.

А вот для их предупреждения, для выявления проблем еще до того, как те проявят себя, выйдя из тени, требовались иные способности.

Например, такие, какими обладала княгиня Заславская в пору своей силы.

Или, какими в самое ближайшее время станет обладать ее внучка.

Из этого следовало одно: вернуть юную Заславскую, было делом чести.

Его чести, князя Ивлева!

Особо злой порыв ветра бросил в стекло ветви росшей под окном ивы. Как-то неожиданно быстро погрузневшее небо разрезала раскидистая молния, на миг ослепив размышлявшего над судьбой его мира князя, громом ударило по ушам…

Верь Ивлев в приметы, задумался бы о том, правильно ли поступает, ломая чужую жизнь, но он в приметы не верил. Только в целесообразность.

- Ваше высокопревосходительство…

Дверь в кабинет вновь открылась ровно через пять минут. Вошедший первым помощник отступил в сторону, пропуская следовавшую за ним женщину:

- Госпожа Иларина.

Ивлев развернулся…

Да, встречи действительно были разными.

Старшая Заславская – эталон безупречного вкуса. Несмотря на свои сто восемь лет, подтянута, ухожена. Прическа – волосок к волоску. Одежда – безукоризненна. Ни малейшего намека на запахи старости – вокруг нее витал легкий флер луговых цветов. Да и манеры…

Этикет княгиня знала от и до, даже жаля, укладываясь в его рамки.

Эта женщина была другой. Дикой. Необъезженной.

Мысль о том, что будь он помоложе… мелькнула и пропала. Не потому что умел не смешивать службу и личное, просто сейчас было не время и не место.

- Прошу Вас, Ева, - сделал он приглашающий жест, - проходите.

Женщина была хороша собой. Восточный разрез глаз, красивый прямой нос, острые скулы, аккуратный подбородок.

Ее не портила даже короткая стрижка. Скорее, добавляла чего-то мальчишеского. Беспечного и безудержного.

Все меняла одежда. Повседневная форма Отдельного розыскного корпуса Земли-6 – серый камуфляж с черными нашивками, не оставлял сомнений в том, кем эта дама являлась.

- Я ограничена во времени, - сделав несколько шагов, вместо приветствия произнесла его гостья.

Оглянулась…

- Я вас не задержу, - отвлек ее Ивлев. – Сервируйте и можете быть свободны, - заговорил он вновь, обращаясь уже к официантке, для которой помощник продолжал держать открытой дверь.

В присутствии посторонних они пробыли недолго. Официантка уложилась в минуту, расставив на том же самом столике, за которым сидела и княгиня Заславская, два заварных чайника, чайные пары, приборы и этажерку с фруктами и сладостями. И – вышла. Вслед за ней кабинет покинул и помощник, плотно прикрыв за собой дверь.

Но его гостья продолжала стоять там же, где и остановилась. Просто стояла. Просто смотрела…

- Как ваша матушка? – Ивлев, словно не замечая настороженной неподвижности Евы, подошел к столику. Взяв один из чайничков – аромат не позволял ошибиться, для кого именно его заваривали, наполнил чашку.

- А вам не докладывают? – Ева «оттаивать» явно не собиралась.

Прежде чем ответить, Ивлев поднял второй чайничек. Выпрямился, продолжая держать его в руках:

- Учитывая, что взятые на себя обязательства я выполняю от и до, то – да, докладывают. И мне известно, что доктору Колесникову удалось не только стабилизировать ее состояние, но и обернуть вспять уже далеко зашедший процесс сворачивания дара. – Он не пропустил, как его гостья чуть поморщилась, но предпочел этого вроде как не увидеть. – Насколько мне известно, жизни вашей матушки больше ничего не угрожает и как только она окрепнет, вы сможете забрать ее домой.

- Но прежде чем это случится, я должна выполнить свою часть сделки, - не скрыв язвительности, заметила Ева.

- Это вы ко мне пришли за помощью, - мягкой улыбкой давая понять, что не хотел бы произносить то, что был вынужден произнести, заметил Ивлев. – Присаживайтесь, Ева, - продолжил он уже другим тоном. Не приказным - более деловым. – Нам есть что обсудить.

Его гостья явно боролась с собой – Ивлев ее прекрасно понимал и сам бы не хотел оказаться в ситуации, когда приходится выбирать между дружбой и жизнью человека, который дорог, но все-таки «сдалась». Подойдя, присела в кресло. То самое, в котором два дня назад сидела княгиня Заславская.

Впрочем, совпадением это не было. Наполненная им чашка стояла как раз с той стороны.

- Угощайтесь, - вновь «не заметив» агрессивной отстраненности, которую демонстрировали и ее прямая спина, и избегающий его взгляд, предложил он.

Наполнил свою чашку. Присел в свободное кресло.

Получилось не напротив – его кресло стояло не только ближе к окну, но и «глубже», позволяя даже при раскладе «в зоне отдыха», наблюдать за собеседником словно бы со стороны.

А посмотреть было на что. Разыгравшаяся за окном гроза отражалась отблесками молний в ее глазах. Расчерчивала лицо, делая его то мягким и беззащитным, то жестким и категоричным, обещающим проблемы тем, кто не поймет намека и пойдет против.

Девушка сотрудничала с ним. Вынужденно, но сотрудничала, сделав свой нелегкий выбор.

Но она не смирилась. Как минимум, с собственным предательством.

И это будоражило! Ивлев предпочитал сильных духом. И союзников, и – врагов.

- Чай…

- Что?

- Ваш чай, - кивнул на чашку Ивлев.

- А вы не пропускаете мелочей, - явно узнав аромат чая, который ей понравился при прошлой встрече в этом кабинете, заметила Ева.

И ведь буквально мгновение назад воспринималась мрачно-задумчивой, словно все глубже погружаясь в бездну своего предательства, теперь же выглядела иначе. Уже почти собранной. Уже почти принявшей то ли обстоятельства, то ли – решение.

И если это было второе…

- Вы же понимаете, Ева, что за вашей подопечной присматриваете не только вы? – посчитал он просто необходимым добавить чуть-чуть остроты в эти… то ли обстоятельства, то ли решение.

Он не ошибся. Именно этого ей и не хватало.

Ева сделала неторопливый глоток, вернула чашку на место и поднялась:

- Через три дня Анна и ее брат будут здесь, - посмотрела она ему в глаза.

- Вот и прекрасно! – удовлетворенно улыбнулся князь в ответ. Но вставать не стал. Не пренебрегая этикетом, подтверждая то, что увидел в ее взгляде.

Еще одну сильную женщину, готовую сыграть в предложенную им игру.

А то, что они были такими разными…

Здесь и сейчас это не имело никакого значения. Главным был результат. И в том, что он его обязательно добьется, Ивлев был абсолютно уверен.

Ради Империи!

Ради того будущего, в котором будут стабильность и спокойствие!