Ираэль: Кто ты есть?

1. Девушка по имени Ираэль.

Низко стелящаяся дымка уже давно стала частью этой деревни. Дома, построенные на холмах, словно спасались от окутавшего всю долину тумана. Те же избы, что были построены в низменности, уже давно смирились с тем, что под их окнами все время оседала непроглядная дымка. В этой деревне были дороги — однажды вымощенные из камня: они спускались от дверных проемов, стоящих на холмах домов, и пропадали в сером море, оставляя пешеходов без ориентиров и заставляя их постоянно спотыкаться. Порой местные вообще старались обходить их стороной, то бишь: "безопасней будет". С ночным освещением тоже беда: колдунов толковых нет, чародеи тоже не водятся, а электричество, которым пользуются в соседнем селе на границе земель белых волков Сильверхоуп, местных не устраивает. Видите ли, ересь эта ваша энергетика. Здесь лишь стылые факелы догорают после долгого ночного дежурства.

Первые лучи солнца прорезали густые тучи, нависающие над серой равниной. Темно-зелёная трава зашелестела от порыва хрустального ветра, спустившегося с верхов белых гор, распластавшихся на всем северном горизонте. Первые силуэты тигринов, словно призраки в капюшонах, появились как из дымки. Вдали раздался удар топора — равномерным боем он стал предвестником утра.

За одним из низменных домов, за старым забором проскользнула невысокая тень. Капюшон чуть выше тумана побежал вдаль от деревни, куда-то на одинокий холм. Босые человеческие ноги не вписывались в протоптанную тигринами землю. Ловко перепрыгивая с одного островка травы на другой, всячески избегая грязи, силуэт словно разрезал дымку. Но вот внезапно что-то пошло не так, и со звонким "ик" бегущая фигура упала на землю. Упав плашмя, из-под старой и потрёпанной накидки обнажились бледные, тощие ручки, практически такие же тощие ноги и хвост. Пушистый, закрученный в крючок, он старался подняться вверх, подальше от грязи. Пролежав в стылой земле какое-то время, не столько от бессилия, сколько от обычного желания поваляться, кто-то из-под капюшона наблюдал за ползущим строем муравьев. Когда солнце наконец осветило лежащее тело, в темном капюшоне проявилось бледное девичье лицо, непослушные веснушки и ярко-голубые глазки, что с любовью смотрели даже на живность у себя под ногами. Увидев рассвет, девочка все так же ловко подскочила и, уже игнорируя грязь под ногами, забежала на самый дальний и высокий холм. Преодолев поваленные деревья и непроходимые каменные навалы, девочка лишь легко выдохнула. Причем сделала она это так, словно не ощутила сложности, от столь сложно преодолимого препятствия. Защитив свой капюшон от порыва ветра, и бросив взгляд вперёд, девочка снова, как в первый раз, узрела свою деревню с живописного ракурса. Словно пережившие одну вечность и готовые пережить вторую, крыши немногочисленных домиков, окружённые серебряной дымкой и вечнозелёной травой, беспорядочно образовали собой крестовидный узор вдоль «несуществующей» дороги. Величественная часовня и постоялый двор, выделанные из более темного камня, нежели остальные дома, как два гордых брата, стояли по обе стороны деревни, словно защищая ее от врагов. Большой и статный брат — постоялый двор, встал у пограничной тропы, что вела к темному лесу и там же буквально пропадала. А высокий и гордый брат — часовня, наблюдал за горами, разрезая собой каждый порыв ветра, спускающийся с горизонта. Дальше в поле стояла тройка мельниц-сестриц, которые, словно хихикая, скрипели, вращая лопасти. Вдали ехала повозка, загруженная северной древесиной для очагов и работяг деревни. Прекрасный вид позволял девочке забыть о проблемах, а яркое солнце, что было редким гостем в этих краях, вдыхало жизнь в практически безлюдную деревню.

«Не хватает цветов», — про себя подумала девочка и начала собирать себе букет из немногочисленных сорняков, что находила на земле. Она всегда мечтала увидеть свою деревню в цветах. Хотела увидеть аккуратные клумбы и декоративные деревья, о которых рассказывала её мать. Хотела сделать серый холм ярче, красивее и приятней. Подарить жителям запах цветов. Взаправду хотела этого даже при том, что...

Почуяв что-то, девочка быстро развернулась туда, куда её направили инстинкты. Но было слишком поздно предпринять что-то ещё, ведь в ту же секунду огромный камень, размером с людской кулак, прилетел прямиком в лоб девочке. От удара она отлетела и упала на землю. Капюшон сорвался, обнажая белоснежные волосы, барсовые узоры на линии роста волос и скулах, а также пару пушистых ушек. Алая кровь выделилась на фоне бледного лица.

— Уродка! — выкрикнул кинувший камень мальчик-белый барс. — А ну пошла прочь отсюда, зверолюдка чёртова!

За спиной мальчика стояли его друзья: два барса и людской мальчик. Все они смеялись и поддакивали старшему. Всем скопом они пошли в сторону девочки. Она попробовала встать, но не успела. Тигрин пнул ее первый. Издав глухой хрип, девочка снова отлетела на землю.

— Слышь, уродка! Мы тебе сколько раз говорили не высовываться из своей норы и не позорить нашу деревню и великий род белых барсов? Почему до тебя, до дуры, никак не дойдет, что тебе здесь не рады? — продолжал оскорблять девочку старший. — Почему такую, как ты, ещё никто не обезглавил? Позорище, а не барс!

Остальные лишь поддакивали, по очереди избивая ногами зверолюдку. Девочка же, стиснув зубы, не издавала ни писка — лишь закрыла голову руками.

— Ты должна всю свою оставшуюся жизнь молить о том, чтобы тебя убили! — после длительной череды оскорблений снова выкрикнул старший. — Мы научим тебя...

Мальчика перебил громкий свист. Навострив уши, тигрин бросил взгляд в направлении свиста, а именно в сторону темного леса. На опушке стоял силуэт, скрытый черной мантией и вечно темными тенями запретного леса. Глаза светились фиолетовым цветом, а когти было видно даже в такой дали. За спиной что-то висело крестом, выдавая разумность данного существа. Мальчики какое-то время молча смотрели на силуэт, а когда были уже готовы продолжить свои издёвки и снова начали заносить ноги, свист раздался ещё раз.

— Че те надо, волчара? — грозно вскрикнул старший стоящему вдали. Тот, в свою очередь, продолжал грозно смотреть на ребят. Постояв какое-то время под пристальным взглядом незнакомца, барс не выдержал и, издав сквозь зубы пронзительный "цык", сказал: — Пойдёмте, ребята. Все веселье испортил, урод. А ты, — указал он на избитую девочку, — только попробуй ещё раз подняться на наш холм, живой точно не уйдешь, тебе понятно?

Девочка лишь промолчала, провожая взглядом обидчиков. Поднявшись с земли, она осмотрела свои синяки и, опомнившись, бросила взгляд в сторону, где стоял ее спаситель. Но на дальней границе возле леса уже никого не было. Поднявшись на ноги, девочка отряхнулась и, поправив накидку, приложила руку к окровавленной ране. Она прошипела что-то неуловимое для человеческого понимания, и ее раны начали заживать словно от заклинания исцеления. Последующие полчаса, что солнце озаряло деревню, девочка любовалась ее красотами, которых никто не замечал. Хрустальный воздух, время от времени, своими порывами притуплял боль от не до конца залеченных ран. Наслаждаясь каждым моментом, девочка придавалась мимолётным мгновениям счастья, запоминая каждый вздох, и каждый блик света, прорезающий облака. Время близилось к полудню. Девочка встала, отряхнулась и направилась домой. Цветы так и остались лежать на траве...

— Ираэль! — воскликнула мать девочки — статная и высокая женщина с золотистыми волосами, ярко-карими глазами и весьма заметными веснушками. Схватив из ближайшей бадьи мокрую тряпку, она принялась стирать грязь с лица дочери и добавила: — Доченька моя, кто это тебя так? Неужели снова этот У-урас? Вот же кошак блохастый! Я ему...

— Я в порядке, мам, — послушно поддаваясь вытираниям, перебила мать Ираэль. — Всё нормально, я уже давно привыкла, что меня никто не любит. Только не плачь, пожалуйста.

От сказанного дочерью у матери потекли слезы. Она не знала, что страшнее: то, что из-за ее несбыточных надежд любимая дочь страдает, или то, что та была готова смириться с этим только ради того, чтобы не бременить мать.

— Как же я могу не плакать, доченька, я места себе не нахожу, каждую ночь кошмары вижу. Прости, что заставляю тебя это терпеть. — "Как же я себя ненавижу", — подумала в этот момент про себя девушка.

— Мам, я же говорю, все нормально. Я уверена, что папа помнит про нас и вернётся, как только сможет, — продолжала утешать мать Ираэль, положив руку ей на голову.

Девушка с удивлением посмотрела в серьезные и теплые глаза дочери. Яркие голубые зрачки пристально смотрели на любящую матушку и излучали уверенность и спокойствие. Этот взгляд в мгновение заставил плачущую маму забыть о горе. Этот взгляд, словно заворожив, даровал смирение и принятие своих неизбежных мучений. Взгляд, даривший тепло. Взгляд, успокаивающий душу. Такой взгляд был у девочки полу-барса по имени Ираэль.

— Ты права, — опомнилась матушка, крепко обняв дочь. — Ты сильная девочка, ты даже сильнее меня, сильнее той, кто по бессмысленной любви вцепилась в мнимый, но единственный шанс воссоединиться с тем, кто скорее всего, ее даже не вспомнит.

— Ты сильная, мам, — перехватила Ираэль, принимая объятия. — Ты столько ждёшь возвращения того, чьё имя даже назвать не можешь, и так сильно любишь нас с Танелли, что можешь заткнуть любого барса, который посмеет о нас что-либо высказать. Ты очень сильная, мам.

— Спасибо, доченька, ты у меня самая лучшая, и плевать, что другие о тебе думают: мне нужны только вы, — отпуская дочь, завершила драму девушка. А затем, в попытке сменить тему, сунула тряпку под шиворот накидки дочери и добавила: — Так, ладно, иди переоденься, вымой руки и садись кушать. Танелли, если что, всё ещё спит.

— Хорошо, мама, — словно и не видя никаких слёз, сказала Ираэль.

На столе уже стояла тарелка пшеничной каши, а рядом с ней в маленькой хрустальной кувшинке с золотой огранкой, самым дорогим предметом в доме, было молоко. Эту молочницу хозяйка дома бережно хранит, но каждый раз наливает в нее молоко для дочерей.

Когда обе уселись за стол, девушка поинтересовалась, куда ходила так рисковать ее дочь. А Ираэль — в свою очередь живописно рассказывала о каждом пейзаже и каждом цветочке, который встречала на своем пути. В этой деревне ничего никогда не менялось, и, казалось бы, каждый раз дочь описывает одну и ту же картину, но раз за разом матушка ее слушала. Каждый ее рассказ она помнит, и каждый последующий тоже запомнит.

— А когда У-урас хотел снова меня ударить, мы услышали свист со стороны границы темного леса, — увлеченно рассказывая, упомянула Ираэль. — Я увидела большую темную фигуру с крестом на спине. А глаза-то какие! Аж горели! Но потом он исчез.

— Темная фигура, выше среднего, с крестом на спине и сияющими глазами? — задумчиво перечислив, переспросила мать: — Это, наверное, был разведчик темных волков. Не думала, что они и на границе патрулируют.

— Волки? А я думала волки живут западней, в том городе, который так ярко светится на горизонте.

— Нет, это Белая столица, там много кто живет. Ну а тот волк, которого ты видела, — это темный волк. В темном лесу живут только они, — а на встречный вопрос "а в том лесу вообще кто-то живёт!" девушка добавила, словно вспоминая кого-то: — Да, в том лесу живут племена темных волков. Весь лес — это их герцогство. Да и вообще, они все как один странные…

— Круто! — с новым блеском в глазах возносилась Ираэль. — Хочу их увидеть!

— Всему свое время, Раэль. Вот как подрастешь, ты сможешь не только на них посмотреть, но и подружиться, — остановила прилив возбуждения матушка.

— В таком случае, когда я вырасту, я буду делать все, что захочу, и никто мне ничего запретить не посмеет! — вознеся ложку в сторону матери, заявила Ираэль. — А если мой папа забудет о нас и не вернётся, я лично найду его и оторву ему хвост!

Мама лишь громко посмеялась и погладила дочь по голове, пожелав удачи в этом. Дальнейшее застолье продолжалось в рассказах матери о невиданных местах и о прочитанных сказках.

Практически каждый завтрак в этом доме заканчивался в обед. Наговорившись, после завтрака Ираэль помогала маме с делами по дому, а затем поднималась на чердак. Там девочку ждала ухоженная и скромная библиотека из шести книг. В распоряжении Ираэль было два сборника сказок, заметки старого механика, энциклопедия странника, старый, чуть ли не древний гримуар целительного чародейства, а также найденная Ираэль под высохшим деревом потрёпанная и старая книга откровений какого-то одержимого социопата, частично написанная на руническом языке... Если последнюю книгу Ираэль нашла сама, пока бродила по окраинам деревни, то остальные книги ей купила или нашла мама. Ее Ираэль тщательно изучала, ведь написанный текст каждый раз менялся, словно подстраиваясь под понимание девочки, обучая девочку руническому письму, благодаря чему, та быстро освоила базовые целительные приказы из гримуара. Сама библиотека состояла из ящика вместо стола, собранной из двух деревяшек полки для книг, а также рукотворной лампы с рыболовным крючком вместо элемента света. Изредка девочка гуляла на улице. Несмотря на косые взгляды, она припеваючи бродила в окрестностях дома и играла со своей приемной сестрой — зверолюдкой Танелли, что сейчас мирно спала, свернувшись в одеяле на кровати. Скромная девочка полу-волчица семи лет, всего на год старше Ираэль, редко выходила из дома и ещё реже о чем-то с кем-то говорила, кроме Ираэль, разумеется.

Обеих девочек не любили в деревне. Несмотря на то, что закон чистого общества, изданный безумным королем Ричардом, был упразднен шесть лет назад, зверолюды все равно оставались изгоями в барсовых землях. В глазах барсов и почитателей дикого короля, полукровки считались лишь бракованным выводком существ, что не должны были существовать в этом мире. Такое мнение сложилось у народа ещё со времён великого бедствия около ста лет назад, когда бесконтрольный митриловой выброс чуть не уничтожил весь мир. Тогда же и начали появляться первые зверолюды. Большая часть королевства Севера приняла это явление как норму, но только не новоявленный король. Он посчитал, что в мире нет места для порождений смешанных с людьми кровей. По этой причине большая часть населения северных гор составляет только лишь белые барсы. А что касается других рас, то они уже давно покинули горы и перебрались в более теплые места, так как местный климат и агрессивный темперамент расовой дискриминации не каждый мог пережить. Ираэль же в этом плане оказалась белой вороной среди белых ворон. Она стала первым случаем, когда зверолюд стал потомком барса. Единственная причина, по которой девочка оставалась жива: это ее мать Фалкия. Вежливая и спокойная девушка, в прошлом опасная наемница и коренная жительница северных гор. Ни человек, ни тигрин не мог сказать и слова ветеранке со сковородой, и уж тем более не спешил трогать ее любимую дочь. Каждый местный помнит, что она сделала с домом старейшины несколько лет назад. Об отце Ираэль не рассказывает даже мать. Единственное, что о нем знает девочка, это то, что у него был свой красивый сад, и богатый дом, из которого Фалкия и забрала хрустальную молочницу как сувенир на память. Сама же Ираэль не расспрашивала у матери о прошлом. Ведь несмотря на свой юный возраст, девочка обладала исключительным умом и понимала, что матери больно об этом вспоминать.

Помимо юной осознанности, девочка освоила письменность к четырем годам. Она также понимала основы математики. Ираэль нравилось изучать новое, а Фалкия всячески способствовала ее развитию. И все в этой семье могло быть, и даже должно было быть хорошо, но существовало одно маленькое "но", которое навсегда изменило жизнь девочки. И это единственное "но" заключалось в том, что Ираэль – полу-барс...

— Раэль, как ты думаешь, — мусоля землю палкой, — спросила Танелли, — сколько ещё нам придётся терпеть всё это унижение от барсов?

— Даже не знаю, — сказала Ираэль, неотрывно читая потрёпанную книгу, — как по мне, они до конца жизни будут такими. Мама сказала, что ни люди, ни зверины так просто не меняются. А ещё, что нужно время, чтобы нас приняли такими, какие мы есть. Много времени. Очень… много...

— А, по-моему, они никогда нас не примут, — словно обижаясь на всех северян, ответила Танелли. Размусолив какой-то круг, девочка начала собирать лежащий вокруг хворост и строить из него маленький костёр.

— А может быть, мы сами заставим их нас принять, — отложив книгу и взявшись за миску с травами, аргументировала Ираэль. — Может, я самолично докажу всем белым барсам, что мы не такие уж и плохие.

— Ты такая оптимистка, Ираэль. Почти что каждый день тебе тумаков навешивают, а ты все так же бодро выходишь и гуляешь по деревне. Я бы на твоём месте давно лежала с переломанными костями, — опустив уши и хвост, сказала Танелли.

— Я же тебе говорила: если тебя побьют, приходи ко мне — я тебя исцелю. Не с первого раза, конечно, но у меня получается это делать, — поддержала сестру Ираэль, увлеченно расталкивая жёлтую листву тофтовы вместе с углем и парой капель воды.

— В прошлый раз ты чуть не сожгла нас, — навострив взгляд на сестру, Танелли вернула своему лицу нейтральность, — Я после этого ещё и шерсти на плече лишилась.

— Ну я же все исправила! И потом, шерсть же отросла. Даже не видно, что там что-то сгорело. Не бойся так, я владею исцелением почти в совершенстве и смогу лечить тебя хоть... — на секунду задумавшись, девочка пыталась подобрать лучший вариант ответа, — Хоть до бессмертия залечу!

Танелли улыбнулась от несвязного обещания сестры. Улыбка подчёркивала её веснушки, глядя на которые можно было бы предположить, что она действительно сестра Ираэль. Девочки какое-то время возились с импровизированным мини-костром. Затем Ираэль достала изорванный со всех сторон лист тофтовой бумаги и, оторвав от него очередной кусочек, положила на камень возле себя. Затем, окунув рядом лежащий сучек в только что сделанные чернила, девочка нанесла на клочок бумаги руну. Продев бумажку через тот же сучек, она установила импровизированный флаг в центр костра. Убедившись в том, что флажок не упадёт от ветра, Ираэль вознесла над ним руку и прошипела два непонятных звука. В тот же момент руна на бумаге засияла. Словно электрическая лампочка, бумажка излучала свет, ослепляя сидящих и смотрящих на неё с прищуром девочек. Внезапно бумажка начала тлеть. И, как только тление добралось до сияющего символа, на заднем дворе дома Фалкии произошёл звонкий хлопок. Веточки и пыль разлетелись по сторонам, а девочки, до сих пор не сводящие взгляда с места, где только что стоял костерок, лицами демонстрировали негодование. Ираэль в этом плане негодовала больше, чем её сестра.

— Получилось? — спросила Танелли, не понимающая исхода эксперимента сестры.

Ираэль ещё какое-то время молчала. Затем, спрятав голову в колени, немного раздосадованно вскрикнула: — Оно не должно было взорваться! Что я сделала не так? — девочка бросила руки в сторону остатков костра, словно спрашивая у него.

— Может, дело в угле? В прошлый раз ты использовала сажу.

Ираэль с удивлением посмотрела на сестру и воскликнула: — Танелли, ты гений! Как я сама не поняла, что уголь склонен к горению, даже когда из него делают чернила. Я же читала про это. Как ты это поняла?

— Ну, сажа же, в отличие от угля, не горит. Вот я и подумала, что дело в нём.

Ираэль направила руку в сторону каменной миски с чернилами и прошипела рунический звук. Через секунду содержимое миски загорелось. Девочки пристально наблюдали за выгорающим черным дымом.

— Раэль, ты же добавила туда воду, так?

— Да, — ответила завороженная пламенем Ираэль.

— Тогда почему оно горит?

— Ты думаешь, я знаю?

— Девочки! Почему каждая третья ваша игра заканчивается взрывом или пожаром? — выходя на задний двор с ведром воды, спросила Фалкия.

— Мы не играли, мам. Я хотела сделать новые чернила для рунического письма. Старые уже почти кончились, а новые вот... — Ираэль указала на горящую чернь в миске, приобретающую жижистую форму.

— По-моему, чернила не должны гореть, — подметила Фалкия, выливая воду на чашу.

— Возможно дело в угле, — сказала Ираэль, отряхивая себя и сестру от пыли.

— Вряд ли. Даже из угля, чернила гореть не должны, — слегка откашлявшись, Фалкия протёрла лоб рукавом и развернулась к девочкам. — Ладно, давайте в дом, чумазые. Только не выходите на внешний двор: селяне сегодня из-за обработки полей туда-сюда бегают. Так что, если попадёшь под горячую руку, будет плохо.

— Хорошо, тетушка, сегодня на улицу не ногой, — ответила Танелли.

— Тани, бежим помоемся, пока это всё не прилипло! — воскликнула Ираэль и, разведя руками, убежала в сторону дома. Танелли хотела что-то сказать вдогонку, но, немного замявшись, лишь побежала за ней.

Провожающая девочек взглядом Фалкия улыбнулась. Сложив руки на бёдрах, она прокомментировала озорство, оставленное на заднем дворе. Направившись вслед за девочками, Фалкия задела лежащую на земле бутылку для воды. Немного подумав, девушка подняла её и осмотрела. С виду обычная традиционно перевязанная стеклянная бутылка с пробкой, но что-то в ней не давало покоя бывшей наёмнице. Слегка встряхнув ёмкость, девушку не устроил звук, с которым бултыхалась жидкость внутри. С подозрением Фалкия вынула пробку из бутылки и решила понюхать содержимое. Резкий запах самопального алкоголя ударом заставил девушку отпрянуть от горлышка.

— Тигруха? Серьёзно? — узнав крепкий алкогольный напиток белых барсов, знаменитый своим слабым, но крепким запахом и шестидесятиградусной крепостью, девушка поняла, почему чернила девочек загорелись. Недолго думая, откуда такая жидкость оказалась у неё в доме, Фалкия пожала плечами и сделала глоток. — Ах, хороша прогонка, — не кривя лица, заключила девушка, унося бутылку с собой.

Сидя на высоком стуле, Ираэль с особым аппетитом грызла печёные сухари (с южными пряностями по маминому рецепту), пока её мама наливала в деревянную кружку кислый ягодный компот. Танелли кушала с меньшим аппетитом, отдавая предпочтение сладким пряникам, которые Фалкия покупает на рынке. Возле граничных территорий всегда много разных импортных товаров, что значительно упрощало жизнь матери-одиночки, которая делала всё, чтобы обеспечить своих девочек. Хотя на рынок было запрещено провозить электронику современников и товары, привезённые из-за пределов Дикого Севера, ассортимент рынка всё равно стоил того, чтобы посещать его всякий раз, когда приезжает новый торговый караван. Фалкия по большей части закупалась специями и необходимыми для быта вещами, такими как мыло, одежда и сладости. Также иногда она брала свёртки тофтовой бумаги для дочери, которая использовала её для практики в чародействе. Как минимум Ираэль могла заставить клочки этой бумаги с начерченной на них руной света освещать помещения днями на пролёт, заменяя малоэффективные в их плане свечи и лампы. Сама же Фалкия торговала кузнечными изделиями с маленькими деталями или сложными механизмами. Несмотря на то, что она вступила в непростительный для барсов «союз» и при этом всем родила ребёнка, она была очень ценным мелким и единственным кузнецом в деревне, которая могла работать с инструментами, которыми большинство зверинов никогда не сможет овладеть по причине громадности своих лап.

— Ираэль, я сейчас на рынок пойду, там караван какой-то утром пришел, тебе что-нибудь надо? — спросила Фалкия, убирая бутылку тигрухи на верхнюю полку.

— Да, сейчас, — отряхнув крошки с рук, Ираэль начала шарить по карманам, достав оттуда неудачно оторванные кусочки тофтовой бумаги, колосок пшеницы, кусок плетёной верёвки и красивый голубоватый камушек круглой формы. Осмотрев своё добро, Ираэль подумала и сказала: — Мне нужен новый лист тофтовой бумаги, иначе мы останемся без света. Также я хотела попросить тебя купить что-нибудь для резки по камню, а то твои инструменты очень грубые для этого. — Перешерстив карманы ещё раз, девочка достала обратно лишь чёрную от угольной сажи руку и с небольшим негодованием спросила у мамы: — А у нас мыло осталось?

— Мыло у нас осталось, кхм-кхм, — откашлялась Фалкия. — А вот тофтовы я тебе куплю, если найду: это куда дешевле, чем горючее для лампы. Хотя у меня его теперь года на два хватит благодаря твоей магии. Но вот насчёт инструмента: тебе что нужно, скребок или пилка? Я больше одного купить не смогу.

— Мне нужно шило или что-то на подобии. Я хочу выгравировать руну на этом камушке, — Ираэль продемонстрировала маме красивый камушек.

— А зачем он тебе? — вступила в разговор уминающая пряник Танелли.

— Не скажу, — убрала камушек обратно в карман Ираэль, — Секрет.

Танелли лишь издала понятливый "ммм" и продолжила кушать, не отвлекаясь.

— Танелли, ты хоть запей что ли: не убежит от тебя пряник, — сложив руки на бёдрах, сказала Фалкия девочке. Танелли лишь послушно отложила сладость и взялась за кружку компота. Тот, в свою очередь, был настолько кислым, что уши полуволчицы прижались к голове, а скулы свело ещё до того, как она закончила пить.

— Ха-ах, — закончив пить, Танелли выдохнула так, словно опрокинула кружку крепкого напитка, — Вкусно.

— Как ты это пьёшь, Тани? Мама иногда варит такой компот, что порой кажется, будто им можно ложку растворить, — сказала Ираэль, скорчив лицо от увиденного.

— Сейчас кто-то без шила останется, — прокомментировала интерес дочери Фалкия.

— Никогда не пила такого вкусного компота, мам, — переобулась Ираэль, сделав неуверенный глоток кислого компота.

Фалкия улыбнулась. — Не понимаю, в кого ты такая хитрохвостая? — поинтересовалась мать, собирая сумку для похода на рынок.

Ираэль лишь гордо хихикнула и незаметно поставила свою кружку ближе к Танелли. Та, недолго смотря на нее, подвинула ее ещё ближе.

— Так, ну всё, я пошла. Девочки, без меня на улицу не выходить. Ничего не бейте и не ломайте. А также ничего не взрывайте. Ираэль — тебя касается, — кинув прищуренный взгляд на дочь, уточнила Фалкия. Ираэль же попыталась спрятать взгляд в потолок. — Я вернусь ближе к вечеру, так что пока что посидите на чердаке или порядок в доме наведите — как хотите. Всё, я пошла, давайте, — помахав девочкам, Фалкия вышла за дверь.

— Пока! — дружно крикнули ей вслед девочки.

Забив на уборку, ушастые пошли на чердак. Достав оставшиеся магические чернила, Ираэль нанесла на клочке тофтовой бумаги руну. Затем продела его через крючок самодельной лампы, стоящей на её импровизированном столе. Вознеся одну руку над лампой, словно держа в ней невидимый шар, она прошептала один звук, который отдался эхом в ушах Танелли. В тот же момент руна на бумажке начала накаляться и уже через две секунды светилась почти как электрическая лампочка. Свет озарил весь чердак, выдавая пыль и паутину, что мгновение назад безопасно скрывались в тени. На вопрос Ираэль, чем же им заняться, Танелли попросила поучить её читать, на что первую уговаривать не пришлось. Так и получилось, что до позднего вечера девочки неотрывно учились. Вечер был тихим и спокойным. Когда Фалкия вернулась, Танелли уже потирала глаза от усталости, пока забывшая про неё Ираэль с головой ушла в попытки освоить руническую письменность, вооружившись старым дневником и гримуаром целительной магии. Заметила маму она только когда та заглянула на чердак. Бросив всё и побежав обниматься, Ираэль получила от мамы целый мешок самых разных покупок. Изучив его глазами, Ираэль начала светиться от счастья. Танелли подсела рядом и присоединилась к осмотру купленного.

— Это – что, лак? Но я думала, что его можно купить только в городах современников.

— Да, но, к счастью, он очень полезен в рунном мастерстве, так что колдун, который приехал вместе с торговцами, закупился им в Белой столице. Редко к нам такие приезжают.

— Торговцы прямиком из Белой столицы? А он не рассказывал, как она выглядит? Всегда хотела её увидеть.

— Я тебе потом все в красках расскажу, — вспоминая что-то, ответила Фалкия: — Это очень шумное место, где постоянно что-то происходит.

— Все лучше, чем тишь, в которой даже сверчки и те редкие гости, — сказала Ираэль, погружая вторую руку в мешок. Нащупав деревянную ручку, лицо девочки преисполнилось новых эмоций. Достав из него причудливый инструмент с короткой полукруглой ручкой и длинным заточенным наконечником, лицо преобразилось в негодующую и не понимающую гримасу, — Это что? Не похоже на шило.

— Это штихель. У того же мастера купила. Он сказал, что шило не подойдёт для работы по камню, и предложил мне его. Сказал, что шило камень сильно крошит.

— Круто, уже не терпится с ним поработать, как ты сказала, он называется? Тихель?

— Штихель, — поправила сестру Танелли.

И пока Ираэль отошла от мешка, та быстро заняла ее место и, немного разглядев все с нового ракурса, погрузила обе руки в мешок. Следом в мешок ушла и голова девочки. Торчали только навостренные волчьи ушки и хвост, что спустя секунду исследования мешка радостно завилял. Зависнув на мгновение, Танелли резким движением вытащила из мешка пачку печенья в целлофановой упаковке. Тоже из столицы. Поднимая печеньки выше головы, Танелли пошла на разворот в сторону стола, но тут же была остановлена Фалкией, схватившей печеньки. Второй рукой девушка выхватила штихель и приказным тоном заявила.

— Ну-ка, прежде чем разбредаться по углам и увлекаться печеньем и подозрительной магией, сначала помогите мне разобраться с остальными закупками. — Фалкия носом указала на второй мешок с крупой и овощами, который девочки сначала даже не заметили. Затем ужин, а там делайте что хотите.

Подняв печенье и штихель на недосягаемую для девочек высоту, она ногой направила Ираэль к мешку, пока завороженная печеньем Танелли тщетно пыталась допрыгнуть до украденных из-под носа лакомств. Попытки прекратились, когда девочка встретилась взглядом с добрым, но все же строгим взором Фалкии. Немного посмотрев на нее, Танелли развернулась на одной ноге и подбежала к мешку. Вытащив из него верёвочную сетку с морковью с четверть от собственного размера, она ухватилась за него обеими руками и, перебирая ногами, побрела в сторону ящика для овощей. Ираэль же с меньшей затратой сил вытащила со дна целый мешок риса. Закинув его за плечо, немного потеряв равновесие, она, косясь на бок, пошла к другим почти что пустым мешкам.

— Так, Ираэль, что там с освещением? — убедившись, что все хорошо и убрав печенье на верхнюю полку, Фалкия осмотрела тусклую топливную лампу у входа, которую сама и зажгла, — я тебе целый рулон тофтовы принесла, видела? Можешь наколдовать немного света на вечер? Танелли, принеси тряпку, надо протереть стол. Тани, ты слышишь? Тани! А ну положи печенье! Как ты его достала? Я же сказала: сначала ужин!

Через несколько минут девочки покорно сидели за столом и ужинали. Фалкия рассказывала о своих авантюрных походах и о том, как однажды с командой попала на небесный остров-призрак. Девочки слушали внимательно, забывая о еде. Фалкия то и дело напоминала им, чтобы они ели, пока все не остыло.

— А потом что было?! — восхищённая рассказом матери, спросила Ираэль, когда та уже заканчивала историю.

— Ну а потом мы смиренно свалили с этого чертового острова, — пожав руками, закончила рассказ Фалкия.

— Как это – просто свалили? — удивилась Ираэль. — Вы же узнали, что монстры начинают таять от воды.

— Узнать то, это мы узнали, но на острове том воды толком не было. А та, что была, была опасней, чем те твари. В нашем отряде на тот момент никто магией толком не владел. Да и тварей этих там было бить не перебить, а наши запасы воды ограничивались одной бочкой, и то она была на корабле. Вот мы и решили дружно сбежать, отпугивая их уже пустой флягой с водой. Мы тогда чуть с жизнью не расстались.

— А как же сокровища? — недоумевала Танелли.

— К черту богатства, когда их стоимость сопоставима с твоей жизнью, — подметила Фалкия, доставая с полки найденную утром бутылку тигрухи. Сделала два глубоких глотка и без каких-нибудь изменений в лице вернула ее на место. — Если бы я пыталась собрать каждое сокровище, которое я встретила в своем прошлом, я бы навряд ли сейчас перед вами живая стояла.

— А разве не за сокровищами идут искать приключений? — продолжала интересоваться Танелли.

— В тернистый путь каждый могёт по своей причине. Кто-то идёт за сокровищами, кто-то за славой, а я пошла, так как другого выхода для меня не было, — слегка уйдя в меланхолию, ответила Фалкия. Затем, вернувшись в реальность, добавила: — а сокровища для меня стали как приятный бонус.

— А что насчёт зелья бесконечной выносливости, из-за которого ты чуть не стала ужином для коллекционера?

— Ну, на счёт "бесконечной", легенды, конечно, приукрасили: я все ещё хочу спать так же, как и обычный человек. Но вот усталость для меня стала чем-то давно забытым. Ну а коллекционер — да, эти существа жуткие. Даже сейчас, когда вспоминаю эту охапку тощих рук, торчащих там, где у нормальных существ обычно крылья торчат, — произнеся это, Фалкию передёрнуло, — бррр, даже сейчас противно.

— А кто страшнее, коллекционер или темный кош из темного леса? — с набитым ртом спросила Танэли.

— Ну, дай подумать, — Фалкия какое-то время обдумала вопрос девочки. Затем, утвердившись в своем предположении, сказала: — Если это будет один на один в чистом поле, то победит коллекционер. Он больше, и руки у него хоть и тощие, но очень даже крепкие. А ещё их, как правило, не меньше восьми. Но если это будет бой в темном лесу или с помощниками этих тварей на подхвате, то кош со своими зубастыми гоетами спокойно одолеет коллекционера с его мышами.

— Круто! — в унисон сказали девочки. Затем продолжила только Ираэль: — а расскажи ещё что-нибудь о своих сражениях с братьями севера.

— Нет, — строго, словно отрезала Фалкия.

— Но почему?

— Потому что уже поздно, да к тому же ты ещё кашу не доела. Она же совсем остыла. Быстро доедай и иди укладывать Танелли спать. Гляди, она уже глаза открыть не может, смыкаются они.

— Неправда, — возразила Танелли, растирая сонные глаза руками, — я просто очень внимательно осматриваю узоры, которые появляются, когда их сильно-сильно закрываешь, вот и все.

Фалкия смотрела на нее, сложив руки на груди.

— Серьезно?

— Да.

— Да?

— Нет, — сдалась Танелли, поняв, что ей не поверили, и, соскользнув со стула, выбежала из-за стола.

Ираэль уже доела последнюю ложку каши и тоже выпрыгнула со стула. Когда девочки проходили мимо Фалкии, та потрепала их прически и пожелала спокойной ночи, попутно попросив Ираэль застелить сквозившие щели, на что получила согласие, смешанное с длительным зевком. Когда девочки удалились на чердак, Фалкия осталась одна. Посмотрев в окно, смотрящее в сторону горного хребта, и заметив яркую голубую молнию, она сказала себе под нос: — в горах опять голубая гроза? Значит ближайшие пол месяца солнца ждать точно не стоит.

За наступающей грозой наблюдала не только Фалкия. На соломенной крыше прямо над окном сидела уже взрослая Ираэль и с печальным взглядом томно смотрела вдаль. Ветер развивал ее короткую стрижку, но иллюзия всего происходящего не позволяла ей насладиться столь любимыми порывами. Солнце уже заходило, а вместе с ним растворялось и воспоминание. За спиной девушки из нарастающей тьмы вышел силуэт в мантии. Он взглянул на растворяющийся закат и отголоском голосов спросил.

— Зачем же ты раз за разом терзаешь себя, дитя?

— Думаешь, мне оно надо? — ответила Ираэль, не сводя взора с заката. Она старалась запомнить мимолётный образ, созданный ее воспоминанием, — не знаю, как у вас, у Адептов, там устроено, но обычные люди не могут контролировать свои сновидения. И вообще, можешь ненадолго оставить меня?

— Подобно тому, как ты не способна контролировать то, что увидеть во сне, я так же не способен не явиться в них тебе, — ответил силуэт уже сформированным стариковским голосом, — Я навеки запечатан в твоём сознании, а оно обращает на меня внимание, каждый раз, стоит ему осознать меня.

— Не утруждайся объяснять, — прервала девушка сущность в мантии, — Раз не можешь исчезнуть, будь другом, не мешай наслаждаться закатом.

— Хорошо, — ответила сущность, — однако, вынужден согласиться, закат с грозой, действительно прекрасен.

— Да, я знаю, — томно сказала девушка и, уткнувшись носом в колени, добавила: — Хороший сон…

В густой тьме еле слышно раздался непонятный звук. Когда он повторился вновь, стало понятно, что это голос, и принадлежит он девушке. На третий раз можно было отчётливо услышать, что кто-то кого-то зовёт.

— Ираэль! Чёрт тебя дери! Вставай, давай! — тёмная волчица нависла над кроватью, укутанной в тёплое одеяло Ираэль. Услышав посторонний звук, девушка недовольно замычала и постаралась скрыться в одеяльной пелене. Однако цепкие руки волчицы не дали ей этого сделать. — А ну хватит дрыхнуть, женщина! У нас выпускной через несколько часов, а ты ещё даже не проснулась. Вставааай!

— Тьма, отстань, дай поспать, — слегка пробудившись, пробурчала Ираэль. — Подумаешь, выпускной. Там вся академия будет, никто даже и не заметит, если мы не придём.

Перестав трясти подругу, Тьма на секунду сделала задумчивый вид: — Знаешь, а может, ты и права. Ведь действительно, кто там, что нас не будет? — демонстративно развела руками Тьма. А затем резким движением, вырвав одеяло из цепких рук подруги, она снова повысила тон: — Ты думала, так я скажу? Хрена с два! Лучшая ученица тридцатилетия! Да если ты не придёшь, об этом не только вся академия узнает: это сразу же по всем информационным заголовкам Тёмного леса разлетится. Вставай!

— Я встану вместе с будильником, так что не беспокойся.

— Ты его сломала! — тыча пальцем в разбитый корпус будильника, продолжала будить соню Тьма. — Блин, что же мне с тобой делать?

Внезапно взгляд волчицы зацепился за ведро с водой, стоящее аккурат возле кровати. Присев, девушка разглядела на ручке ведра записку «ты знаешь, что делать» с подписью от Ираэль. Прочитав послание, уши волчицы навострились, а на морде появилась ухмылка с небольшим прикусом губы.

Ираэль тем временем всё глубже погружалась в сон. В тёмном пространстве подсознания снова начинали появляться контуры одной деревни и заборы одного заднего двора. Девушка уже была готова снова погрузиться в приятные сновидения...

Но меланхолия не продлилась долго. Заботливо (нет) и аккуратно (нет) ведро воды было опрокинуто на спящую девушку. Ираэль тут же вскочила, пытаясь набрать воздуха. Сон, как водой смыло. И только когда девушка осознала, что она находится в комнате общежития, где почти каждая вещь интерьера, включая картину, играла роль вешалки, она наконец смогла сопротивляться манящему сну.

— Доброе утро, Тьма, — ленно подтянулась Ираэль.

— Ведро с водой? — бесцеремонно уточнила Тьма. — Честное слово, учусь с тобой тринадцать лет, но ты до сих пор найдёшь, чем меня удивить. Иди, умойся, я пока кровать соберу.

— Зачем куда-то идти? — поправив коротко стриженые волосы, Ираэль подняла руки над головой и с напряжением сжав их, начала шептать.

Тьма с удивлением смотрела, как вода на волосах девушки сначала вспенилась, а затем начала стекать и испаряться. Она не сразу поняла, как Ираэль заставила воду так себя вести, пока не уловила знакомый запах. Заподозрив ведро, девушка поднесла его к своему чуткому носу и смогла распознать запах любимого шампуня подруги. Однако был и другой запах — знакомый и непонятный. Лицо волчицы приняло задумчивый вид.

— Сода, — прояснила Ираэль, — она хорошо помогает вспенить шампунь за счёт нагревания.

— Сода? А это разве не вредно? — спросила Тьма, наблюдая за тем, как девушка сушит волосы, попутно переключаясь на одежду и постельное белье.

— Если не злоупотреблять, то даже полезно. Спроси у нашей химички, это она мне посоветовала.

— Завязывай химичить, это может…

Дверь спальни резко распахнулась, и в комнату бесцеремонно зашла девушка-студентка, вооружённая шваброй. Это была одна из соседок Ираэль по общежитию. Она целенаправленно бросила взгляд на Ираэль и по-свойски вторглась в беседу: — О, Раэль, ты уже проснулась? Значит, будить в этот раз не придётся. Возвращай ведро: нам полы мыть нечем, другие этажи всё растащили. — Заметив искомый предмет у Тьмы, она, не дожидаясь разрешения, выхватила его и, произнеся «спасибо», поспешно удалилась.

Тьма стояла в растерянности, наблюдая за тем, как наглая девушка без доли учтивости покидает комнату.

— Не поняла, — встряхнула головой волчица. — Это что сейчас было? Это же первокурсница, да? Что она себе позволяет? Где уважение к старшим?

— Остынь, Тьма, — успокоила подругу Ираэль. — Это Надежда, я оставлю её старшей за общежитие после себя.

— Не помню, чтобы тебя кто-то назначал... И вообще, это не значит, что ей можно себя так вести…

— Ну, мне ничто не мешало вести себя также, когда я только сюда поступила, так что не имею права ее осуждать.

— Конечно ничего тебе не мешало. Ты же разнесла половину столовой в первый же день прибытия сюда, — Тьма указала в окно на отреставрированную часть здания, — Да после такого с тобой даже учителя спорить боялись, не то, что студенты.

— А нечего было тому барсу меня оскорблять, — лицо Ираэль стало немного нахмуренным, но затем расслабилось, когда она начала укладывать только что высушенные волосы. Затем она бодро вскочила и направилась к шкафу.

— Да уж, вот и урок на всю жизнь, благо ты никого в тот день не убила.

— Ну тебя, Тьма. Только и умеешь что о плохом думать, подай лучше мою мантию, — застёгивая праздничный мундир, Ираэль кивнула головой за спину подруги.

Тьма окинула взглядом комнату, и увидев аккуратно весящую на вешалке мантию с золотым воротником и узорами академии, сняла ее и бросила подруге. Возвращаясь, она задела ногой другую мантию, учебную. Она небрежно валялась на полу, видимо упав со спинки рядом стоящего стула.

— Раэль, ну ты серьёзно? Где уважение к форме? — начала причитать Тьма, отряхивая мантию.

— Чего? А, ты про это, так мы же ее больше никогда не наденем, зачем же переживать?

— Какое-то потребительское отношение к вещам у тебя…

— Да ладно, и что же мне с ней тогда делать? Повесить на полочке дома, чтобы она всю оставшуюся жизнь пылилась? Не забывай, что Ратис — это южное пограничное поселение, и там нечем заниматься, кроме как лесозаготовки, охоты на монстров и торговли. А в этом лесу ни дров не нарубить, ни от монстра не защититься.

— Ну не знаю, тебе было бы куда удобнее, если бы ты носила звериную мантию и не прятала бы свой хвост.

— Вот уж нет, я же уже говорила, что не собираюсь выставлять его на показ. Не сдался мне такой хвост, — раздражённо ответила Ираэль, надевая мантию. Тьма же с небольшой горечью смотрела, как пушистый хвост подруги в очередной раз исчезает под тяжестью одеяния, сшитого под людом.

Поправив капюшон и застегнув золотистую брошь, всё ещё раздражённая Ираэль подошла к зеркалу и, взяв с полки две заколки с лентами, подчёркивающими белоснежные хризантемы, не глядя в зеркало, начала цеплять их возле ушей. Закончив, она наконец открыла глаза и, убедившись, что ушей не видно, улыбнулась.

— Все, я готова, — довольно заявила Ираэль, развернувшись на одной ноге в сторону подруги.

Тьма лишь с грустью посмотрела на нее. Не каждый день ей приходилось видеть, как Ираэль превращает себя из зверолюдки в обычную девушку. Но каждый раз ей приходилось принимать эту нелюбовь Ираэль к собственной расе.

— Ну, тогда пошли, — улыбнулась фальшиво Тьма девушке по имени Ираэль.

Шагая по широкой спиральной лестнице, соединяющей между собой многоэтажный комплекс общежитий, девушки то и дело обходили дотошных дежурных, что дружно и задорно натирали в каждом уголке этажа. Кто-то шваброй тёр лестницу, кто-то зажигал потухшие рунические фонари, а кого-то из парней подвесили к потолку, чтобы с боем выгнать из удалённого уголка какую-то мелкую тварь. Но каждый студент, несмотря на уровень своей занятости, умудрялся поздороваться с Ираэль.

— И все же, эта первокурсница, как там ее? — проходя очередной этаж общежития, наконец-то решила возобновить разговор Тьма.

— Надежда.

— Да, она, неужели ты думаешь, что она справится с общежитием после твоего ухода? Ты же знаешь, на что способны наши девчонки. Они же, прямо так, и синоним слова «змеи».

— Ну, легко ей точно не будет, — задумавшись, ответила Ираэль, — но я и не решила бы оставить все на нее, если бы не была уверена в том, что она с этим справится. Она смелая и уверенная в себе девушка, так что думаю, что даже в трудный час она сможет со всем здесь справиться.

— Как минимум, имя ученицы демона разрушений Ираэль, свою роль точно сыграет, — ехидно прокомментировала Тьма.

— Тьма! Я же просила тебя так меня не называть! — надув щеки Ираэль дважды ударила подругу по плечу, не прилагая никаких сил.

— А смысла то? — пытаясь отмахнуться, улыбнулась Тьма, — это прозвище уже увековечено здесь вместе с отреставрированной столовой. Я права? Королева разрушения и взрывов?

Ираэль лишь ещё сильнее надулась и покраснела от смущения, смешанного с принятием безысходности. Дальнейший разговор проходил в такой же дружеской и веселой атмосфере. Идя по общежитию, девушки предавались воспоминаниям по академии, параллельно ловя восхищённые взгляды младших курсов.

Наконец-то спустившись, подруги попали в просторный общий зал. В нём висели флаги в чёрно-алых тонах и с узнаваемым гербом. В два ряда стояли столы из тёмного дерева для самых разных мероприятий, а также трофеи, когда-либо заработанные в академии. Зал, естественно, тоже не был обделён вниманием. Тут уровень уборки доходил до подкрашивания отдельных кирпичиков краской соответствующего цвета. А кого-то опять подвесили к потолку для того, чтобы поменять перегоревшую лампочку в громадной люстре. И опять же — парня. Тут тоже не обошлось без приветствий в сторону шагающей на выход Ираэль.

Внутренний двор встретил девушек приятным пригодным бризом. Относительно узкая, но все равно обширная территория сразу же вела только в двух направлениях. Неровный рельеф горной местности бросался в глаза изобилием лестниц и большим количеством платформ для пристроек самого разного назначения. Длиннющие зелёные посадки и удобные беседки из живых навесов немного улучшали вид академии, состоящей только лишь из темных сортов каменной кладки и не менее темного дерева.

Когда девушки ступили на длинную извилистую тропу, их тут же встретила компания выпускников из самых разных групп. Весело поздоровавшись и обменявшись парой шуток, они разминулись в громком хохоте. По дороге в столовую им также встречались и другие студенты. Каждый узнавал Ираэль и здоровался с ней, проявляя особое почтение, а кто-то узнавал и Тьму, здороваясь с ней весьма по-дружески. Вторую это ни капли не смущало, но наоборот добавляло поводов пошутить над подругой. Проходя мимо тренировочных площадок, кто-то из студентов предложил Ираэль сразиться, на что получал вежливый отказ в связи с ношением парадной формы. Даже учителя первые здоровались с королевой разрушения, над чем все так же задорно подшучивала Тьма, вгоняя подругу в краску.

Впереди девушек встречало громоздкое здание, что аркой возвышалось над извилистой тропой. Похожее на целый учебный корпус, здание являлось местом, где студенты могли трапезничать, а также утолить нужду в досуге. В этом громадном здании умещалась большая столовая на два первых этажа, компьютерный зал, гражданская библиотека, комната для магической медитации (практически в каждом здании такая была) и большой спортзал с бассейном и сауной. Поднявшись по широкой лестнице ко входу в здание, девушки направились прямиком в столовую.

Уже внутри Ираэль выбирала себе полноценный обед, пока Тьма упрашивала поваров пожарить ей омлет. Усевшись за свободный стол возле панорамного окна напротив солнечной стороны (это важно), девочки продолжили диалог с новой темы.

— Ну так чем ты в конце концов решила заниматься? — приступив к своему супу, спросила Тьма.

— Да все так же, вернусь в Ратис и зарегистрируюсь как чародей во внутренней армии.

— Пойдешь по стопам дядюшки Серокоса? Думаю, он бы гордился тобой.

— Ммм! Тьма, не говори о нём так, будто бы он уже умер, — сделала замечание Ираэль, забив на правила этикета «прожуй, затем говори». — Сколько раз говорить: он просто выглядит старым, а так ему тридцать три. И вообще, — продолжила девушка, исправив манеру поведения, — я не допускаю и мысли, что он закончит своё дело, так и не предложив тётушке Кошке встречаться!

— Тьюф! Тебе только романтику и подавай, — наигранно закатила глаза Тьма. — Кстати о романтике: ты мне, когда «Стражей тёмного леса» вернёшь?

— А ты не могла мне об этом сказать, когда мы в комнате у меня были? — Ираэль осуждающим взглядом прищурилась на подругу. — Я туда теперь только вечером вернусь, так что молись, чтобы я опять не забыла.

— Ну так как тебя сонную вообще о чем-то спрашивать можно, то? И я искала ее у тебя на полках, но так и не нашла. Где она?

— Хмм, — задумалась Ираэль, — а, ну так она сейчас в щели между кроватью и стенкой, — вспомнила Ираэль и, сразу уловив немой вопрос «как она туда попала», добавила: — Перед тем, как её тебе возвращать, я хотела её ещё разок перечитать и засиделась практически до рассвета. А потом случайно уронила её в ту щель. Пальцами не достать, а вставать и двигать кровать было как-то лень, вот я и уснула, оставив её там.

— Я поражаюсь, как настолько ленивый человек, как ты, могла стать лучшей ученицей тридцатилетия…

— Я думаю, ты не удивлена? — Ираэль какое-то время молча ела, всматриваясь в офицеров, споривших о том, чей же отряд должен сейчас есть по расписанию, а затем с небольшой меланхолией в глазах продолжила: — Знаешь, я буду скучать поэтому бессмысленно строгому порядку, расписанию и непонятным занятиям, предназначенным только для того, чтобы занять нас чем-то.

— Ага, есть такое, — продолжила Тьма, — А ведь у нас занятия только с понедельника по пятницу, а в столичной академии они вообще почти весь год под строгим расписанием ходят. Даже по выходным, представляешь?

— Нет уж, я бы такого точно не выдержала, — посмеялась Ираэль, — Я и тут еле-еле пятидневку раз за разом переживаю, а они там так вообще без выходных горбатят? Даже жалко ребят.

— Ну тебя. Сокурсников взрывать тебе значит не жалко, а студентов других заведений значит, жалеешь только лишь за то, что у них режим строже. Что с тобой не так подруга?

— Ну что ты прикопалась? Это же совершенно разные вещи, ответить за слова и быть жертвой режима, — Ираэль составила в воздухе что-то на невидимых весах, — Это же совершенно разные вещи, — сказала она так словно Тьма ее понимает.

Тьма её действительно не понимала, но усердно пыталась. Затем, потратив ещё полчаса на тему идеологий и понятий, мы могли бы просидеть так весь день, но им помешал звонок на телефон Ираэль. Не ожидая подвоха, девушка приняла вызов.

— Ало.

— Ираэль, чёрт тебя побери, где тебя носит!? — громкий кричащий голос одногруппника заставил девушку убрать телефон от уха.

— Да завтракаю я, нечего так орать, ладно?

— Не ладно! Ты должна была ещё час назад прийти на площадь академии. Тебя вся администрация ищет, так какого хрена ты там сидишь и спокойно завтракаешь!? — не переставал кричать одногруппник. — Живо тащи сюда свой зад, пока офицер Шами всю нашу группу за тобой на марш-бросок не отправила!

— Хорошо, хорошо, иду я, не надо так кричать, ладно? Одна нога здесь, другая у вас. Всё, давай, — не дав крикливому товарищу что-либо ответить, она сбросила трубку и на выдохе сказала: — Ужас, везде достанут.

— Дай угадаю, тебя опять ищут? — с ухмылкой спросила Тьма.

— Ага, я всю неделю расслабиться не могу, — Ираэль уткнулась лицом в сложенные на столе руки, — все выпускники как выпускники, отдыхают, веселятся и радуются окончанию обучения. И одна лишь я бегаю туда-сюда как ходячая обложка журнала. Как же это все напрягает.

— Эх, меня бы кто так искал, — позавидовала Тьма.

— Нет уж, поверь мне, ты этого не хочешь, — ответила Ираэль, подняв голову, — Вставай, пошли: кто-кто, а офицер Шами действительно за мной всю группу отправит.

— Хотя бы бегом, а не гуськом, как это любит офицер Тора, — со смешком ответила Тьма.

— Да она у вас вообще отбитая, — вставая, добавила Ираэль, — готова? Пошли.

Девушки собрали посуду и поспешно удалились из столовой, попутно поблагодарив поваров за трапезу и пожелав им всего хорошего в честь последнего приема пищи у них. Повара провожали девочек взглядом, словно родители, что отпускали своих детей в дальний путь. Вот только далеко не первых детей…

— Следующей на сцену приглашается трёхкратная чемпионка Тёмного леса, а также прошлогодняя чемпионка Севера среди юношеской группы по искусствам ближнего боя и выдающаяся ученица в сфере математических наук. Та, в чьих жилах течёт кровь красных панд, ученица пятого курса по специальности «тактика и управление», зверолюдка родом из Белой столицы, Юнира Тора! — ведущий громогласно и на одном дыхании прогорланил приглашение в микрофон.

Площадь у подножия академии залилась овациями, исходящими от выстроенных ровным строем студентов. В первых рядах торжественно располагались выпускники в золотистых мундирах и плащах. Следом такими же ровными квадратами выстраивались друг за другом и младшие курсы. Громкие хлопки сопровождались свистом и особой эмоциональностью со стороны того строя, из которого вышла названная девушка. Пройдя по гладко выложенной площади, Юнира поднялась на сооружённую сцену, больше похожую на деревянную фортификацию, обвешанную флагами с гербом смеющегося кота на фоне крепости.

— А со стороны и не скажешь, что перед нами первое место по рукопашному бою, — прокомментировал какой-то случайный, хлопающий солдат-второкурсник, стоящий где-то далеко на заднем плане.

— Ага, если бы не медали на мундире и толпы вьющихся вокруг нее девушек, то я бы тоже так не сказал, — ответил ему сосед по строю.

— Кстати, а ты узнавал, почему у неё шерсть чёрного цвета? — продолжил солдат, сохраняя нейтральное выражение лица. — Она же вроде наполовину красная панда, так разве шерсть не должна быть красной или там рыжей?

— Кто-то говорит, что цвет ее шерсти перешёл ей от людского отца. Слышал это случается, но очень редко, так что она вроде как особенная в плане окраски. Хотелось бы мне тоже с уникальным цветом шерсти родиться.

— Ха, тоже мне фантазер нашелся. Радуйся тому, что у тебя вообще шерсть есть волчара. Не надо таскать на себе здоровый бушлат каждую зиму, — все с таким же нейтральным лицом, причитал первый.

— Ну тебе хотя бы не надо так дотошно за кожей следить. Вон, голову помыл — и готово. А вот мне надо каждую часть тела прошуршать, чтобы чистым выйти, — аргументировал сосед, а затем, слегка толкнув товарища локтем, добавил: — Всё тихо, следующего объявляют.

— Для вручения следующей медали за отличие, на сцену приглашается ученик, чьи навыки стратегии и политики смогли сравняться с навыками генералов королевской армии Севера. Тот, кто на деле доказал, что перо сильнее меча, и благодаря своей феноменальной логике, принес победу для своего отряда на состязании лучших охотников среди юниоров Севера. Темный волк родом из крепости Лабиринта, Лавр Темноус, встречайте! — словно с личным восхищением прогорланил ведущий. Построения с новым восторгом встретили выходящего на сцену темного волка в красочном бело-золотом мундире, который тот скорее всего получил в подарок от какого-то королевского генерала.

— А вот и всеми любимый Лавр, — снова начал первый солдат, — помнится мне, твоя сестрёнка по нему сохла, да?

— Ага, на каждом созвоне половина нашей беседы это обсуждение того какой он крутой, — подхватил сосед, — она даже когда навестить меня приезжала, большую часть времени к нему подстроиться пыталась, вот только…

— Чего затих? Вот только что?

— Да вот только вокруг него всегда куча парней кружит. То коллеги по секциям, то фанаты его образа жизни. В общем, не подобраться.

— Угу, — промычал первый, — слушай, а тебе не кажется, что что-то пошло не так у этих двоих?

— О чем это ты? — навострил ухо второй.

— Ну смотри, почему девочки бегают за Торой, причем настолько, что даже дерутся за нее, а парни словно стена крутятся вокруг Лавра? Не считаешь странным?

— Что тут не так даже не представляю. Но зато могу представить, что будет если они начнут друг с другом встречаться? Ты представь…

— И сойдутся в смертной битве их обожатели, — в стихотворной форме перехватил первый, — Это будет самая кровавая баня из всех, что я когда-либо видел.

— Я бы посмотрел на это.

Получив благодарности, медаль и последнее наставление от наставников, Лавр повернулся к публике, и пафосно поклонился, демонстрируя при этом свою полученную медаль, чем спровоцировал уйму оваций со стороны своих обожателей среди учеников.

— Смотри ка, не только парни от него без ума, — слегка нарушив непоколебимую стойку из-за режущего уши визга, сказал первый солдат, — ну по крайней мере, теперь мы знаем, что девушки к нему тоже не ровно дышат.

— Таков он, Лавр. Так, а кто дальше?

Внезапно вся площадь стихла. Стало тихо. Настолько тихо, что даже птицы посчитали, что им нужно замолчать. Тишину нарушил лишь ведущий, когда, тщательно подбирая слова, начал объявлять.

— А теперь, на сцену выйдет та, кто смогла сделать переворот в познаниях рунической магии. Та, кто своей невероятной силой и умом способна перевернуть наши взгляды на мир вокруг нее. Та, кто самолично предложила новый метод обучения рунической магии и смогла утвердить его во всех трёх военных академиях темного леса. Настоящий гений, и признанная лучшей ученицей за последние тридцать лет, зверолюдка, что родом из далёкой и хорошо известной деревни Ратис, Ираэль Могучая!

При параде одетая Ираэль немного неуверенно и с тревогой поднялась на сцену. Подойдя к трибуне, она встретилась взглядом с огромной безмолвной толпой, что смотрела на нее в ожидании. Это очень беспокоило Ираэль, из-за чего на лице у нее появилась немного нервная улыбка. Девушка взяла микрофон и сказала единственное, что пришло ей в голову на тот момент, ибо все остальное уже давно вылетело.

— Здрасте, — звонко разнеслось по площади.

Затем ещё мгновение сохранялась тишина. Внезапно, все как один зрители восхищенно воскликнули. Вопреки правил субординации, в сторону Ираэль начали кричать подбадривающие и благодарственные высказывания. Каждый с третьего по пятый курс пытался перекричать друг друга, стараясь докричаться до Ираэль. Все хлопали и весело свистели, чем ввели Ираэль в состояние ещё большей паники. И пока администрация пыталась успокоить старшие курсы, младшие в большинстве не понимали, что происходит.

— Стой, Ираэль — зверолюдка!? — ошарашено начал первый солдат.

— Не говори, что ты не знал? — поинтересовался второй.

— Нет, откуда? Ходит в мантии человеческого пошива, ни ушей, ни хвоста у нее ни разу не видел, как тут вообще догадаешься-то? И вообще, разве ведущий не должен был сказать, чья кровь течет в ее жилах? Чего-то я не понял.

— Это потому, что, если бы он сказал хоть что-то про ее кровь, она бы не вышла.

— Это почему же?

— Не знаю, но поговаривают, что она беженка с Северных гор.

— Да ну, нет. Гонишь, — не поверил первый.

— Сам подумай, на тот момент, Ратис как-раз занимался спасением зверолюдей за которыми охотились самопровозглашенные инквизиторы, и простые местные, которые не хотят мириться с новыми устоями про принятие зверолюдей. А тут ещё и запах ее… — второй немного затих, обдумывая свои слова.

— Ну же, не томи, — первый вернул второго обратно в реальность быстрым ударом локтя, — что там с ее запахом не так: я же не обладаю чутким нюхом, учухать не могу.

— Так вот запах у нее, — немного сомневаясь, продолжил второй, — немного напоминает запах белых барсов.

— Гонишь, — не верил первый, — белые же считают, что близость с людьми — это высший грех.

— Говорю же, не уверен я. И вообще, давай не будем поднимать эту тему, хотя бы до того момента, пока она не выпустится окончательно.

— Почему это?

— Ну, не хотелось бы становиться причиной, по которой в академии снова начнется крупная реставрация.

— Да ну! Хочешь сказать это она пол корпуса расхреначила!

— Ага, так что давай помалкивать, пока…

— Два наряда вне очереди! — из-за спины внезапно послышался мужской голос офицера: — Оба!

— Как прикажете, Сэр! — в унисон ответили солдаты.

Дальнейшее награждение они не выронили ни слова. А Ираэль тем временем уже получала свою медаль. О чем говорили на сцене, просто невозможно услышать оттуда, где стояли те двое, но зато прекрасно было видно, как к девушке подошёл высший архимаг академии и, обменявшись с ней парой слов, вручил ей свой посох. Выкованный из белого титана, этот друг волшебника был неестественно лёгким и при этом невероятно прочным. А голубая митриловая сердцевина была навеки запечатана в его верхушке, красивой кольцевидной рамы из того же материала, что и основа. И несмотря на то, что золотой титан практически не поддаётся ковке, красивые узоры вокруг сердцевины выглядели так, словно их лепили профессиональные ювелиры, а не оружейники.

Затем Ираэль покинула сцену, а на ее место вернули недавно названного Лавра Темноуса. Последнюю часть церемонии он воодушевленно толкал прощальную речь, которую явно долго репетировал перед зеркалом.

Стоило Ираэль сойти с фортификации в виде сцены, как ее тут же окружили представители академии.

— Что-то не так? — поинтересовалась девушка, еле удерживая в руках посох, грамоту и медальку.

— Отнюдь, — спокойным шагом спустился со сцены местный архимаг по имени Дивилир. — То представление, через которое вы сейчас прошли, — это лишь формальность в рамках академии и её традиций, — он положил руку на плече девушки. — Настоящее мероприятие ещё впереди, юная леди.

— Чего? — удивилась Ираэль, — Мне об этом ничего не говорили.

— Потому что это был наш вам сюрприз. А поскольку вы довольно скептически относитесь к такого рода сюрпризам, мы решили раскрыть его только тогда, когда отказаться у вас не будет возможности, — с лёгкой ноткой дружелюбной надменности заявил архимаг.

— Окей, а с чего вы решили, что я не смогу вам отказать? — поинтересовалась Ираэль, которую к тому моменту уже успешно увели к одному из входов в главный корпус.

— Ираэль! — в спину ее окликнул знакомый ей голос.

Обернувшись, она увидела бегущую к ней Тьму, наряжённую в бархатно красное платье с черными кружевами и бантиками, отлично подчёркивающими все достоинства зверинки. За ней шли ещё несколько хороших друзей девушки: титан темный волк Соломон — в просто громадном смокинге, который придавал гиганту ещё больший вид; Надежда — в пышном ярком изумрудном платье цвета ее глаз; а также Тора — одетая в платье, что идеально гармонировало с ее нестандартным окрасом и выделяло ее пышный хвост.

— Да вы издеваетесь, да? — недовольно пробурчала Ираэль, на секунду забыв про осанку.

За плечом девушки снова навис архимаг: — Ты же не оставишь своих друзей одних на мероприятии в твою честь, да? — с той же дружелюбной надменностью прошептал он.

— Ааагрх, ладно, уговорили, — сдалась Ираэль, — но никаких официальных нарядов и платьев, — добавила она, сложив руки в замок.

— Уж извини, но тут мы тебе тоже не уступим, — отстранившись, ответил архимаг, сосредотачивая внимание девушки на подбегающей к ней Тьме.

— Раэль, ты бы видела то платье, которое тебе сшили: прямо не дождусь, когда ты его оденешь, чтобы на тебя посмотреть, — на одном дыхании выдала Тьма, схватив подругу за руку.

— А вот это подло, — прищурила взгляд на архимага Ираэль.

— Подло сваливать поставленные тебе задачи на других учеников, оправдывая это тем, что злой дядя архимаг оказывается любитель скидывать свою работу на студентов. Пока бедная Ираэль не может спокойно отдохнуть, — архимаг навис своей аурой и строгим взглядом над девушкой.

Та, в свою очередь, стараясь избежать взгляда архимага, увела глаза в сторону и еле слышно, виновно спросила: — А кто вам такое сказал?

Ираэль спас Соломон, вернее, то, что он нервно пытался не делать резких движений, чтобы случайно не повредить свой новенький костюм. Мышечная масса и без того громадных титанов способна увеличиваться в зависимости от напряжённости тела, из-за чего титан любого вида с трудом мог носить какую-либо одежду. Заметив волнение своего громадного друга, Ираэль тут же переключила его внимание на себя, попутно избежав грозного взгляда наставника.

— Эй, малыш, в чём дело? Не переживай ты так из-за костюма. В чём, в чём, а в костюмах от академии сомневаться не стоит. В отличие от защитных чар, одежду они делают отличную.

— Ты на что намекаешь!? — недовольно попытался встрять в разговор профессор барьерного мастерства.

— Я, конечно, уверен в костюме, милая Ираэль, — игнорируя профессора, ответил Соломон, — но всё равно переживаю за него. Боязно мне за этот костюм, — повторился он.

— Вот уж не ожидала от мастера демонического стиля такой детской доброты к вещам, — сдерживая удивление съязвила Тора.

— Не хочу я слушать драчливую медведицу, что только драться умеет, — ответил Соломон, скосив взгляд на Тору. (Он прекрасно знает, что она панда.)

— Я панда! Идиотский ты пёс недоразвитый! — вспылила Тора.

— Хватит кусаться, — попыталась успокоить друзей Надежда, параллельно угрожая им пальцами, заряженными молнией.

— Я смотрю, часть моих новых чемпионов уже в сборе, — откуда ни возьмись раздался эхоподобный голос. И выпускники, и учителя бросили взгляд в сторону голоса, а именно — на стоящую в центре сборища Тьму. На плече девушки из сгустков магии появилось воплощение кота. Наполненное тёмно-бордово-фиолетовой магией вместилище сущности Азарта уселось на плече девушки так, словно оно вообще не имело веса, — не хотел появляться раньше времени, но уж не терпелось мне поскорее познакомиться с вами лично, — с лёгким мурчанием произнёс Азарт.

— Здравствуйте, господин Азарт, — в унисон сказали все зверины и зверолюды. Ираэль и все люди, включая Надежду и архимага, поздоровались следом, кто как мог.

— И вам здоровья, — вытянулся Азарт, — я смотрю, вам таки удалось уговорить юную чародейку принять участие в намеченном пиршестве. Хвалю.

— Спасибо господин Азарт, — поклонился архимаг.

— Так это ваша идея, господин Азарт? — без капли учтивости поинтересовалась Ираэль. — Но что мешало вам лично меня пригласить? Тьма же всегда ходит рядом — могли бы в любой момент, как сейчас, появиться, тем более что вы наблюдаете за мной ещё с юного возраста.

— Нет интереса в том, чтобы делать всё самому, — Азарт перепрыгнул на плече девушки. Ираэль лишь подвинула голову, чтобы коту было где поставить лапки. — В моих же интересах отдавать задачи другим и ставить на то, справятся ли они с целью или нет. Хотя я и передаю свою жажду азарта тем, кому она нужна, я не отказался от мелких развлечений в виде подкидывания несправедливых задач своим подчинённым и наблюдением за тем, как они, испытывая истинный азарт, ломают головы над решением.

— А меня за это почему-то упрекают, — возмутилась Ираэль, — И чего же вы хотите на этот раз? Не просто же так все это организовали. Где-то тут есть подвох. Снова попробуете создать со мной магическую связь?

— Не делай из меня злодея, дитя. Не забывай, что в прошлый раз всё закончилось взрывом и моим кратковременным забвением, — посмеялся Азарт. — Сегодняшний вечер предназначен лишь для тебя и подобных тебе чемпионов, что в будущем будут возглавлять своих последователей во благо всего Тёмного леса.

От грандиозности заявления, сделанного Азартом, на Ираэль напала лёгкая леность: лицо стало немного напряжённым, а желание идти куда-либо внезапно пропало. — А можно я просто пойду домой?

— Нет, — дружно ответили почти все присутствующие, даже те, что успели разговориться друг с другом и не слушали разговора господина и девушки.

— Блять, — еле слышно сказала Ираэль и тут же получила по шапке от Тьмы с причитанием о том, что милые девушки не должны так говорить.

Перепрыгнув на Соломона в момент удара, Азарт предложил собравшимся пройти в академию, которая внешней стеной грозно обхватывала практически весь участок ущелья. А Ираэль вместе с подругами отправилась в общежитие примерять платье. Затем, наконец-то собравшись и уложив волосы, Ираэль с девушками тоже присоединились к заданному ужину, где правитель Тёмного леса собрал всех выдающихся личностей академии и её округи. Шумный и приятный вечер можно было бы долго описывать, но зачем, ведь Ираэль всё равно почти ничего с него не запомнила. А если о нём не помнит она, то и вам оно тоже ни к чему.

2. Те кто всегда рядом.

Как и предположила Фалкия, безымянная деревня ни разу за месяц так и не увидела солнца. Местами из туманных берегов возвышенных холмов показывался редкий снег, слегка серый от осевшего пепла из каминных труб. Тот же снег редкими комьями ютился на крышах тигриных жилищ, ожидая, пока жильцы скинут его подручными палками или вениками. И только брат постоялый гордо стоял, надев белую снежную шляпу на свою каменную кладку, не боясь промокнуть. И хотя стужа и постоянно низкие температуры были нормой для самого северного уголка Дикого Севера, топку домов никто не отменял. А поскольку древесина Тёмного леса выделяет опасные пары при сжигании и, в общем-то, не особо горит, древесину для растопки приходилось привозить из дальних лесных массивов и делить на всех жителей равное количество дров на дом. Так решили на деревенском собрании по причине того, что местным лесорубам влом каждый день таскаться туда-сюда за сорок километров. И единственный на всю деревню мул тоже не рвался таскать за собой огромную кривую телегу, битком набитую деревом.

Заменять лесников никто не торопился, и нормы дров всех устраивали. Всех, кроме единственной мелкой кузницы деревни, которой нужно было топить рабочую печь. И несмотря на то, что Фалкию уважали как кузнеца, дополнительных дров ей никто не давал. И всё закончилось бы плохо для бизнеса женщины, ведь она уже собиралась начать ходить в лес с лесниками и самостоятельно таскать себе дрова, но помощь пришла откуда не ждали. После первого же похода за дровами Фалкия застала выходящий из окна её избы дым. Бросив добытую тяжким трудом охапку дров, она побежала к дому. Отворив дверь, девушка застала двух озорных девчушек, пытающихся тряпками потушить дымящийся камень. Увидев, что нет ничего опасного, Фалкия с облегчением вздохнула и хотела было поднять заранее заготовленное ведро с водой, но с удивлением обнаружила, что его нет. Недолго думая, она подошла к корыту для посуды и опрокинула оставшуюся воду на дымящийся камень. Затем, подняв булыжник с пола, девушка уже было готова поинтересоваться причиной, по которой девочки решили прожечь дом, как вдруг Ираэль её перебила.

— Быстрее! Выбрось его на улицу!

Не понимая просьбы дочери, Фалкия хотела уточнить, откуда такая поспешность, но, успев сказать лишь пару слов, она почувствовала, что камень начал нагреваться. Бросив на него взгляд, Фалкия увидела выцарапанную на нём руну, и, пока до неё дошло, что камень зачарованный, тот уже разгорелся и начал жечь руки девушки. Вскрикнув, Фалкия профессионально метнула камень на улицу. Снег, на который он приземлился, начал шипеть и растворяться, оставляя за собой пар. Такой резкий перепад температур расколол камень надвое, что разрушило руну на нём.

— Так, и что это было? — потирая обожжённые руки, спросила Фалкия у запыхавшихся девочек.

— Ну, мы пытались сделать так, чтобы тот камень нагревался и создавал тепло не хуже, чем печь, но что-то пошло не по плану, и камень нагревался без остановки. А когда доски пола задымились, я испугалась и попыталась его остудить, но поторопилась и немного переборщила, — слегка мямля, пробурчала Ираэль, сжимая в руках свой хвост.

— Ты… что сделала? — переспросила Фалкия и невольно бросила взгляд на покрытую инеем Танелли. Кузница удивилась и следом окинула взглядом хижину. Только теперь Фалкия заметила, что весь дом покрыт коркой льда, а окна покрылись снежными узорами. Приложив руку к голове, Фалкия на выдохе выговорила: — Вашу ж мать! — Затем более спокойно продолжила: — Танелли, девочка, ты в порядке?

— Я в порядке, — бодро ответила Танелли, стараясь не двигаться, чтобы не стряхнуть с себя иней.

— Хорошо, а теперь я хочу услышать, что тут произошло, и в малейших деталях.

Оказалось, что заботливую Ираэль не устраивало то, что из-за ленивых барсов её маме приходится каждый день тратить кучу сил на то, чтобы просто добыть дров для своей работы, и она решила попробовать заменить источник тепла в доме точно так же, как сделала это со светом. Поэтому они стащили с бесполезно проложенной уличной дороги самый гладкий найденный ими камень и, используя штихель, выбили на его плоской стороне руну нагрева. Затем, залив каждый вырез чернилами, Ираэль активировала её, прошептав нужный приказ. Всё начиналось хорошо, но вскоре маленькая девочка-чародейка осознала, что руна будет нагреваться безостановочно, а приказа, чтобы её остановить, Ираэль не начертила. Поняв это, она постаралась её потушить с помощью снега, подобранного из-под оконного сугроба. Но стоило снегу упасть на камень, как он тут же зашипел и устремился к потолку белым паром. Танелли, недолго думая, схватилась за ведро с водой и, волоча по полу, опрокинула его на рунный камень. Новая струя пара ударила в потолок, а камень всё нагревался и нагревался. Вскоре камень начал меняться в цвете и покрываться красной оболочкой, а деревянный пол под ним начал дымиться. Стоило девочкам почувствовать запах горелого дерева, они начали сильно паниковать. Танелли побежала за новой партией подоконного снега, а Ираэль, перебирая фразы, пыталась придумать приказ, способный помочь ей в данной ситуации. Наконец-то додумав, полу-барс побежала к полке с фонарём и взяла оттуда чернильницу с магическими чернилами. С ними она подбежала к ближайшему материалу, на котором можно было писать (этим материалом оказалась штора), и написала на ней три руны. Сорвав кусок ткани с петель, она бросила его на камень и, разведя руки в стороны, зачитала шёпотом простой приказ из трёх слов. Затем броском направила руки на камень ровно в тот момент, когда Танелли бросила в него очередной ком снега. В комнате потемнело, окна начали покрываться ледяными кружевами, а еле горящий камин в момент затих. Хруст льда начал бегать по комнате, сопровождая за собой лёгкое оледенение всех поверхностей маленькой избы. Танелли оглядела подмёрзшую комнату, и под её восклицание «вау» штора загорелась в месте нанесения рун, вследствие чего все ледяные поверхности и потемневшая атмосфера в момент устремились в камень, лежащий на полу. На пару секунд в комнате воцарилась тишина. Один только закон крионического холода тихо гудел, окружая обмёрзший камень голубой коркой, пока штора окончательно догорала, оставляя кольцо пепла вместо себя. Девочки выдохнули, решив, что всё закончилось, но стоило Ираэль положить руки на бёдра и открыть рот, чтобы что-либо предложить, как вдруг ледяная корка взорвалась и в мгновение покрыла комнату и девочек инеем, распахнув дверь и окна. Ираэль вновь засуетилась в попытках найти новое решение, а Танелли, совершенно позабыв про безустанно нагревающийся камень, застыла на месте, осознав, что с ног до головы покрыта хрупким и кристально чистым слоем белого инея. Она решила не портить такую приятно обволакивающую и прохладную красоту. В этот же момент в избу забежала Фалкия.

Девочки подвели к концу свой рассказ. Фалкия лишь смеялась, закрывая ладонью слёзы, точь-в-точь передавая значение фразы «и смех, и грех». Затем всё семейство занялось уборкой дома, а после уборки вернулась повседневная рутина, в которой Фалкия работала за кузней, а Ираэль с Танелли в ассистентах продолжили думать над созданием рабочей руны согревания.

На самом краю деревни, по дороге, ведущей в лес, крыша одного из домов отличалась особой чистотой и сухостью. Каждый раздражённый домашней протечкой тигрин, выходя чистить тающий снег, немного завидовал, глядя на эту крышу. Любой уважающий себя хозяин поспешил бы поинтересоваться, как же сумел его сосед добиться такого результата. Но единственной помехой, которая мешала это сделать, было лишь то, что в этом самом доме жили Фалкия с двумя дочерями: Танелли и Ираэль. Но именно вторая из девушек и была причиной идеально сухой крыши и тёплого дома. Именно Ираэль, та, что на уровне разговорного овладела древним руническим языком, додумалась расписать этими рунами весь дом и приказать им греться. Поскольку руны были выбиты на каменных плитках, а роль топлива для них играла магическая смесь на основе тофтовы, тёмной смолы, воды и воска, тратить на них силы, чтобы снова разогреть, Ираэль приходилось лишь раз в неделю. И не думайте, что это легко. Весь рунический язык был давно утерян, а всё, что от него осталось, — это лишь пыльные гримуары с элементарными заклинаниями и рунами наподобие (свети, пари, грей, охлаждай и прочих простых глаголов). И именно поэтому таблички, способные длительное время поддерживать фиксированную температуру, питаясь собственным запасом маны и при этом не выгорать неделями, являлись настоящим чудом среди чудес, за которое каждый уважающий себя маг отдал бы всё своё состояние. Однако Ираэль справлялась с ними настолько легко, что Фалкии даже не пришло в голову то, насколько она могла обогатиться за счёт одной только таблички.

Как раз под одной из таких «обогревалок» и сидели девочки-зверолюдки. Пока Ираэль ловко орудовала штихелем, Танелли пыталась найти лучший ракурс, чтобы разглядеть, что же там вырезает её подруга. Работа шла над очень маленьким камушком, похожим на тот, что Ираэль несколько недель назад показывала маме, но, по её собственному мнению, абсолютно непохожим на него. Девочка ловко водила наконечником по камню, не допуская ни скола, ни царапины. А Танелли лишь, придержав дыхание, старалась не отвлекать мастерицу. Руны были маленькими, почти крохотными. За последние две недели девочка не выпускала штихель из рук и разрисовала рунами почти что весь чердак. И каждому движению Ираэль позавидовал бы даже мастер. Однако даже в этом хаотичном творчестве девочка старалась не использовать руны, в состав которых входили такие приказы, как: детонация, возгорание, дуть и стирание. По той простой причине, что даже кривые и, казалось бы, неактивные руны могут активироваться, стоит сказать подходящий приказ. По этой же причине становилось опасно вообще читать какие-либо рунические заклинания на том чердаке, но юная Ираэль поняла это лишь в тот момент, когда уже закончила разрисовывать свою обитель. Угроза снова взорвать или разнести чердак заставила Ираэль принять меры. Но её собственная лень ограничила эти меры простым написанием таблички со следующим содержанием:

«На чердаке категорически запрещено говорить шёпотом и уж тем более растягивать слова. Особенно это касается слов: каша, уши, лещ и картография».

Табличка висела аккурат возле лестницы, причём так близко, что каждый, кто туда поднимался в первый раз, обязательно об неё ударялся.

— Это не похоже на камушек для нагрева, — сказала Танелли, наконец-то найдя удачный ракурс.

— Ага, — сказала Ираэль, не сводя взгляда с работы, — я тренируюсь вырезать маленькие руны, чтобы потом кое-что сделать. — Танелли вопросительно навострила уши на сестру. Ираэль, в свою очередь, заметив это, поспешила добавить: — Нет, не скажу, это секрет.

В ответ девочка лишь надула щёки и прижала уши. Но настаивать она не стала, ведь любые капризы против Ираэль заканчивались санкциями на поглаживания и обнимашки, что требующую внимания Танелли совсем не устраивали.

Закончив с руной, Ираэль торжественно подняла её над головой, чтобы разглядеть под другим углом. Полу-волчица тоже постаралась подобрать ракурс обзора, как у подруги, и, вместе понаблюдав за работой Ираэль какое-то время, Танелли наконец решила спросить.

— А что эта руна делает? Она какая-то сложная…

— Понятия не имею, — гордо ответила Ираэль, — По идее, она должна позволить держащему камень прыгать выше.

— А разве руны так могут? — поинтересовалась Танелли.

— Не знаю. Пойдём во двор, проверим.

— Но тётушки Фалкии же нету, — постаралась вразумить сестру Танелли, — Она сказала без неё ничего не взрывать.

— Да не бойся ты, — успокаивала Ираэль, — Взрыва не будет. Приказ работает, я уже пробовала его на словах, и не взорвалась же.

— Ага, ты всегда так говоришь, прежде чем что-то взорвать, — шёпотом начала причитать Танелли, следуя за Ираэль.

— Что говоришь?

— Нет, нет, ничего. Подожди меня, не беги.

Стоило девочкам выйти на улицу, как в дом вернулась Фалкия. Она осматривала сломанную в основании кочергу, которую ей отдал на ремонт кто-то из местных. Оглядев дом, девушка поняла, что девочек нет, и, не успев задать немой вопрос «куда они делись?», она услышала глухой хлопок со стороны заднего двора. Ветеранка-авантюристка слегка насторожилась и медленно повернула голову в сторону задней двери. Следом за хлопком девушка услышала, как что-то очень мелкое посыпалось на крышу и окна дома. Тихим шагом подойдя к двери и приоткрыв её, Фалкия решила понаблюдать за девочками.

— Ну, это что-то новое, — начала Танелли, отряхивая с себя пыль.

— Ну что ты начинаешь? — слегка промямлила частично серая Ираэль. — Я уверена, что всё правильно было. Ты же видела, как я подпрыгнула.

— Ага, но ещё я видела, как твой камушек взорвался, словно песчаная бомба, — слегка слизнув с губы серый осадок, Танелли смутилась. — И почему у него такой странный вкус?

— Какой ещё вкус? — переспросила Ираэль и, облизнув руку, скривилась в лице. — Пыль как пыль, кхе…

— Нет, пыль на вкус совсем другая, а это на вкус как пепел, — продолжая дегустировать, прокомментировала Танелли.

— Ну раз уж ты так говоришь, — приняла сторону сестры Ираэль, зная о её странностях, — значит, так оно и есть. Но почему? Неужели он не просто взорвался?.. — Ираэль растёрла прах в пальцах, чтобы убедиться. — Неужели он сначала сгорел?

На эту дилемму у девочки не хватило времени, ведь в разговор вмешалась Фалкия. Отругав девочек за то, что они покинули дом, она загнала их обратно. Чтобы оттереть от пепла одну только Ираэль, у бедной матери ушло полтора часа. А когда та переключилась на Танелли, Ираэль умыкнула на чердак и, достав потрёпанный дневник вместе с красивым камушком, начала выискивать, какую руну можно нанести на будущий подарок для сестры.

Листая страницу за страницей, девочка пробегала глазами каждую строчку текстов, которые были и обычными заметками, и мощными заклятиями. Но всё это казалось девочке неподходящим и недостойным места на уникальном камушке, который так понравился Ираэль. Она была готова закрыть дневник по причине того, что большая часть его была уже прочитана, как вдруг перед ней распахнулись совершенно пустые страницы. Это очень сильно заинтересовало девочку, ведь таковых в дневнике она не помнила. Она пригляделась, и в какой-то момент на страницах начали появляться руны. Они сформировали кольцо, затем внутри этого кольца — ещё одно. Затем, словно в унисон, каждое кольцо рун обвели линии, образовав круги. Следом за кругами на одной из страниц начал появляться текст. Сложенный из сложных рунических предложений, он был практически нечитаемым, но юная Ираэль даже не заметила, что зачитывала его. Взгляд приковался к центру рунического круга. Девочка осознала, что не контролирует свой голос и не могла перестать шептать. Но зато она понимала, о чём шепчет.

«…Пробудится спящая в книге душа по велению читавшего. Обретёт власть там, где сменит узревшего. И затмит разум того, кто позовёт пробуждённого…»

Внезапно в центре круга появилось имя «Умрун», причём написанное на простом для Ираэль языке. Стоило ей невольно произнести это имя, как тут же она оказалась в другом месте. Девочка поняла, что наконец-то может себя контролировать, и тут же оглянулась вокруг. А вокруг неё была только непроглядная белая пустота.

— Вот и пришло время отдать своё тело мне, — страшным и таинственным голосом произнесло нечто, появившееся перед сидящей девочкой.

— В смысле? — без капли страха спросила девочка.

— Хух, — ухмыльнулось нечто, принимающее гуманоидную форму, — Не бери в голову, юная леди. Это всё равно уже не важно.

Существо в тёмной мантии прошло мимо девочки и направилось куда-то ей за спину. Внезапно Ираэль почувствовала угрозу. Но вместо того, чтобы испугаться, она уставилась в белый горизонт перед собой и грозно приказала уходящей фигуре:

— Ану стоп!

Незнакомец повиновался. Но по своей ли воле? Он удивлённо посмотрел на девочку, ожидая, что она скажет дальше.

— Куда это ты собрался? — грозно спросила Ираэль, осматривая полупрозрачную руку.

— Ха, — надменно издала смешок тень человека под мантией, — Раз уж тебе интересно, то с этого дня и впредь твоё тело и твоя жизнь принадлежат мне. А ты останешься лишь частью моих воспоминаний, так что, если ты услышала всё, что хотела, я пойду.

Незнакомец собирался пойти дальше, но, сделав шаг прочь, замер на месте. Он застыл в страхе. Непонятное чувство беспомощности начало сводить его с ума. За спиной он видел лишь беспомощную девочку, но телом ощущал нечто большее. Он смотрел под ноги и думал, что, если сделает ещё один шаг, то ему придёт конец. Может, это было самовнушение, а может, и нет. Незнакомец был готов рискнуть. Но, подняв ногу, ощутил ещё больший страх.

— Я тебя не отпускала, — приказным тоном заявила Ираэль.

Она наконец повернулась. Её глаза засияли ярким голубым цветом. Увидев сияющие глаза, незнакомец окоченел окончательно. Теперь он понял, что его напугало. Он наконец-то понял, что, если сделает шаг, то всё-таки завладеет девочкой. Но ещё он понял, что она этого ему не простит. Он осознал, что, сделав шаг, подпишет себе смертный приговор, ведь девочка-полубарс по имени Ираэль достанет его даже из небытия.

— Я тебя не отпускала, — ещё более грозно повторила Ираэль.

— А знаешь… Ты права… — подумав, ответил силуэт, параллельно сменив голос на более дружелюбный. — Мне действительно не стоит уходить. Я тут подумал: наверное, всё-таки давай ты вперёд, — продолжил незнакомец, протягивая руки, предлагая Ираэль пройти, — а я это… тут немного посижу.

— Кстати говоря, тут — это где? — переключив гнев на интерес, спросила Ираэль.

— Ну, как бы сказать… Это, грубо говоря, твоё сознание, дитя, — уже учтиво пояснил незнакомец. — Это как место, в которое ты попадаешь, когда спишь.

Безликий в мантии обширно махнул рукой, и перед глазами девочки тут же появились образы Фалкии, Танелли и её родного дома. Ираэль удивлённо ахнула, наблюдая за танцующей Танелли.

— Тут ты можешь увидеть всё, что только любишь, — безликий показал девочке на возникшие образы.

— Я помню этот момент, — резво добавила Ираэль, — Если не ошибаюсь, сейчас она должна споткнуться.

И как по велению девочки пляшущая полу-волчица споткнулась и упала на белый пол сознания. Незнакомец снова махнул рукой, и все образы испарились, словно их и не было.

— Или же, — придержал восторг девочки безликий и с надеждой выкрутить ситуацию в свою сторону продолжил, — я могу показать тебе то, что ненавистно тебе больше всего…

— Не смей! — эхом разнёсся голос девочки. Взгляд был ещё строже, чем в первый раз, а бледные ручки уже сжались в кулак.

— Хорошо, хорошо, — снова спасовал незнакомец. — Твоя голова, твои правила, — а затем, бурча себе под нос, добавил: — Дожил, называется… проиграть по силе воли какой-то маленькой девочке… великому! Тёмному адеп…

— Что вы сказали? — прервала его негодования уже успокоившаяся Ираэль.

— Ничего, ничего, — оградившись от девочки ладонями, отчитался безликий, — Просто под нос бурчу, привычка плохая, хе-хе.

— К слову, а как отсюда выйти? Меня, наверное, уже мама ищет, — кладя палец на подбородок, поинтересовалась девочка.

— Что? Выйти? Да, да, конечно. Это просто, примерно так же, как и проснуться утром. Ты же просыпаешься утром, да?

— Не люблю просыпаться утром, — прищурила взгляд девочка.

— О боги, ну тогда в обед. Как просыпаться в обед! Вот.

— В обед? Ну, это другое дело, тогда мне нужно просто представить, как я открываю глаза, да?

— Да, да. Всё верно. Будь добра, оставь меня, мне нужно смириться со своей судьбой, — уже отмахиваясь от девочки, пробормотал незнакомец.

— А как вас зовут?

— Что? — с искренним изумлением переспросил безликий, — Зачем тебе знать моё имя?

— Ну, это же моя голова, так? — уточнила Ираэль, на что незнакомец послушно кивнул, — А ты сказал, что если ты отсюда уйдёшь, то я останусь здесь, так? — Безликий снова кивнул, — Значит, если уйду я, то останешься здесь ты, а это значит, что ты будешь жить в моей голове, так? — Гость уже раздражённо и удручённо кивнул, — А если ты будешь тут жить, то, чтобы с тобой дружить, мне нужно знать, как тебя зовут.

— Чего? — абсолютно ничего не понимая, ответил безликий, — Делать мне нечего, дружить с какой-то смертной девчонкой! — надменно начал он, но затем, опомнившись, в какую ситуацию попал, без какого-то энтузиазма монотонно продолжил: — Умрун… Меня величать Умрун…

— Приятно познакомиться, Умрун, — с улыбкой сказала Ираэль, — Я надеюсь, мы поладим.

Последнее, что увидел Умрун в тот момент, была улыбка. Искренняя и добрая улыбка заботливой и доброй девочки. Улыбка той, у кого появился друг.

Когда Ираэль проснулась, первое, что она увидела, это заплаканных Фалкию и Танелли, которые в панике трясли её из стороны в сторону. Издав протяжное и прерывистое «а-А-а-А-а», которое то и дело прерывалось по причине тряски, девочка руками отогнала всех от себя. Фалкия в панике начала расспрашивать у дочери, что произошло, пока закутанная в полотенце Танелли начала реветь, увидев, что всё хорошо. Сама же Ираэль начала старательно успокаивать мать и сестру.

За всем этим действием наблюдали взрослая Ираэль, что, сидя на одном из ящиков чердака, гладила кота, сидящего на коленях, и Умрун, что облокотился на одну из колонн.

— Вот же ностальгия, — начала девушка, перебирая ногами, — А я и забыть успела, как ты попал в мою голову, Умрун.

— А вот я до сих пор, как страшный кошмар, этот твой взгляд помню, — со смешком ответил Умрун.

— Ну хватит уже. Сам виноват, что в мою голову залезть решил.

— Эх, юная леди, — выдохнул собеседник, — Если бы я мог выбирать, я бы ни за что в жизни не решился посягнуть на твой разум.

— Лучше надо было книжку прятать, — продолжила наседать девушка.

— Да если бы я знал, что после моей смерти, спустя четыре сотни лет, под тем самым деревом мой единственный план по спасению души найдёт маленькая девочка с непреодолимой силой сознания, я бы его в океан выкинул. Только бы подальше от тебя, девчонка.

— Не знаю как тебя, но меня вполне устраивает твоя компания. Если бы не ты, то не видать мне зачёта по химии и основам метаморфоза. Ты же меня ночи напролёт зубрить заставлял, — весело вспомнила девушка.

— Что ж, быть частью твоего сознания тоже не худшая участь из возможных. Я хотя бы могу вновь получать знания, хотя удручает то, что руническая письменность позабыта в этом мире.

— Не переживай, шеф, — Ираэль ударила Умруна в плечо, — Я ещё покажу им всю прелесть тайных знаний.

— Только не разнеси при этом мир, дитя, — уже с откровенной насмешкой отметил Умрун.

— И ты туда же! — надувшись, промямлила Ираэль, — Да не так уж и часто я всё взрываю.

— Ну я-то вижу, — продолжал смеяться Умрун.

— Ну тебя, — отмахнулась от него Ираэль, затем, прогнав смущённый румянец, продолжила: — Так, если с тобой всё ясно, то что вы тут делаете, господин Азарт? — обратилась она к коту на своих коленях.

Кот поднял голову и человеческим голосом заговорил.

— Неужели меня заметили? Поистине сильное осознание.

— Это ещё что за чёрт! — отпрыгнул от кота Умрун, — Неужели вы та самая суть Азарта?

— Суть Азарта? — переспросила Ираэль.

— Он самый, суть в своём естестве, — ответил Азарт Умруну, игнорируя вопрос девушки, — А кто это у нас тут такой осведомлённый?

— Перед вами адепт Тёмной башни Умрун.

— Какой адепт? — с ещё большим непониманием переспросила Ираэль.

— Неужели тот самый Умрун, за которым охотились по всему Дикому северу?

— Да разве был в те времена Дикий север? Я помню лишь, как зверины, поделённые на расовые племена, рвали друг другу глотки. Кстати, а что стало-то? Что стряслось, пока я был в забвении?

— Ааа, ты, должно быть, про смещение миров? — сразу понял суть вопроса Азарт.

— Смещение? Неужто миры столкнулись? — удивлённо спросил Умрун.

— Так хватит! — взяв за шкирку кота и отодвинув пальцем адепта, вторглась в разговор Ираэль, — У меня от вас двоих голова болит. Вернёмся к делу. Что вы делаете у меня в голове? — обратилась она к Азарту.

— Прошу помнить, что я как суть, получающая свои силы от осознания меня другими…

— Ближе к делу, — недовольно перебила Ираэль, не желая слушать длинные речи во время своего сновидения.

— В общем и целом, сложно сказать, — раздвинул лапами кот, — Скорее всего, дело в том, что ты спишь неподалёку от осознающего мою суть последователя. А твой задушевный гость, скорее всего, значительно расширяет влияние твоего сознания на окружение, что и позволило мне найти это пространство.

— Под пространством ты имеешь в виду мою голову? — уточнила Ираэль, наконец-то отпустив кота.

— Не совсем, — отряхнулся Азарт, словно в этом была какая-то необходимость для спектрального существа, — Чтобы залезть в голову спящему человеку, обычно нужно создать магическое пространство вокруг него, а затем насильно затащить туда его сознание. Однако в твоём случае это пространство создаётся само, что и позволило мне войти.

— То есть вы хотите сказать, что моё сознание особо уязвимо для любого, кто способен заметить это магическое пространство? — предположила Ираэль, сложив руки и ущипнув подбородок.

— Скорее наоборот, — восхищённо ответил ей Умрун, — На сознание в магическом пространстве может влиять непосредственно хозяин этого пространства, а поскольку это пространство предположительно создаётся из-за меня, то и управлять им могу либо я, либо ты, Ираэль.

— Это можно легко проверить, — сказал Азарт, усевшись на углу коробки, — Девочка, попробуй изменить что-нибудь в этом месте. Просто подумай об изменении и передай эти мысли в окружение.

— Вы меня прямо заинтересовали, — повеселела девушка. Она повернулась к коту и, пристально на него посмотрев, задумалась, немного напрягая веки. Гордый и уверенный в своей безопасности Азарт сидел и наблюдал за потугами девушки. Спустя мгновение кот с удивлением взмыл в воздух и ещё через секунду приземлился на деревянную балку крыши.

— Какое интересное представление, — довольно сказал Азарт, смотря на собеседников с потолка.

— Значит, всё-таки пространством владею я, — порадовалась девушка. Но её радость прервало темнеющее окружение чердака. Девушка оглянулась и быстро пришла к выводу, что просыпается, — Ой, кажется, пора закругляться, — сказала она собеседникам.

— Но только до тех пор, пока осознаёшь это, — добавил Умрун, а затем, создав в руке яблоко буквально из ничего, добавил: — Стоит тебе расслабиться, и любой другой сможет использовать твоё пространство в своих целях. Палка о двух концах, так сказать.

— Это означает, что тебе нужно быть внимательней к своим мыслям, дитя, — удобно усевшись на потолке, предупредил Азарт, — Может, ты и сильна физически, но душа твоя всё ещё юна и порой наивна. Недоброжелатель спокойно может воспользоваться твоей же силой против тебя же, просто вторгнувшись в твоё сознание.

— Я поняла, господин Азарт, — благодарно кивнула Ираэль.

— Что же, кажется, нам действительно пора закругляться, — подметил Азарт, заметив, что сон начал распадаться, — Ираэль, если ты не против, я хотел бы снова посетить твоё сознание.

— Только давайте без своих психологических приколов, — ответила добром Ираэль, смотря на растворяющегося кота.

— Ну, тут я за себя не ручаюсь, — с насмешкой ответил Азарт, окончательно испарившись и оставив после себя небольшое бесформенное облачко.

— До встречи, юная леди, — учтиво провожал сливающуюся со тьмой девушку безликий силуэт Умруна. Сны девушки были для него моментами бодрствования, а моменты её бодрствования являлись его самыми крепкими снами. Адепта это совсем нисколько не смущало. За свои долгие годы жизни чародей часто грезил о хорошем сне, но по причинам многочисленных заклинаний и проклятий, наложенных на него добровольно и не совсем, он уже и позабыл, что это такое. И вот, уже готовый отправиться в очередной сон, Умрун провожал взглядом Ираэль, как вдруг его внимание привлёк камень, что лежал в оставшемся углу сна девушки, возле уже искажённых образов Фалкии и Танелли. Тот самый, который Ираэль собиралась использовать для подарка сестре.

— Что-то не так? — спросила уже почти пробудившаяся хозяйка сна у колдуна.

— Да нет, ничего, — задумчиво ответил Умрун, — Просто тот камень, где-то я такой уже видел.

— Что? Где?.. — спросила Ираэль, но ответ так и не услышала, ведь из тьмы сознания её снова окликнул знакомый ей голос…

— Ираэль, просыпайся. Мы почти прилетели, — толкая подругу в плечо, будила девушку Тьма.

Зажмурившись, спящая красавица отошла от сна. Она уснула прямиком на коленях подруги. Подняв тело и усевшись в кресло, Ираэль потёрла глаза и, повернувшись ко Тьме, спросила:

— Где ты говоришь, камень видела?

— Какой ещё камень? — в недоумении спросила волчица.

Прогрузившись пару секунд, Ираэль наконец-то окончательно проснулась и тут же опомнилась. Девушка оглядела пассажирский отсек корабля класса «галеон», перестроенного под гражданские перевозки. Большая часть корабля была организована как посадочная и, будучи оснащённой современными удобствами в грамотном сочетании с деревянной структурой, полностью удовлетворяла нужды пассажиров. В передней части корабля располагалось панорамное окно, из которого можно было разглядеть недалёкую землю. А вся нижняя палуба вмещала в себя громадный и практически бесшумный митриловый двигатель, пару подсобок для экипажа и лёгкое вооружение в виде магических пушек. Что ни говори о полезности технологий современников, но любая пиротехническая и электрическая составляющая на уровне митрилового слоя (5–6 км над землёй в среднем) работает нестабильно, то и дело провоцируя неконтролируемые магические взрывы или же просто затухая.

— Ой, извини, — опомнилась Ираэль, — Просто кое-кто любит начать говорить о чём-то важном прямо в последний момент.

— Опять с Умруном общалась? — предположила Тьма.

— Ага, только в этот раз с нами был ещё и господин Азарт.

— Что? А он как в твою голову попал? — с удивлением спросила Тьма, — А-ну рассказывай подробности!

— Хорошо, хорошо, только перестань меня трясти, — пыталась оттолкнуть Тьму Ираэль, уперевшись рукой в её лицо.

— Ладно, — фыркнув, ответила волчица из-за руки подруги, — Так что там было? Неужели ты наконец смогла создать с ним магическую связь?

— Отнюдь нет, — поправляя заколки возле ушей, выдохнула Ираэль. — Но, оказывается, моя голова — это генератор магического поля или чего-то такого, и при должной магической сноровке каждый желающий способен туда залезть. А поскольку вы с ним связаны магически, он тоже смог это сделать.

— Неужели господин воспользовался нашей с ним связью, чтобы пообщаться с тобой в твоей же голове, — предположила Тьма, массируя рукой прижатую пасть, затем, посмотрев на непонимающее лицо подруги, спросила: — Ты чего?

— Да вот с поведения твоего удивляюсь, — думая о чём-то, ответила Ираэль, — Просто, когда господин Азарт появился у тебя на плече в академии, ты вела себя так, словно он каждый день это делает. А когда речь заходит о его обсуждении, ты прям заинтересована.

Тьму такое высказывание поставило в тупик. Волчица задумалась.

— А ведь точно. Если сейчас подумать, то воспоминание о том, что я лично разговаривала с господином, заставляет меня трепетать, — лицо волчицы было серьёзное и задумчивое, однако хвост, что свисал с неполной скамьи, безудержно вилял, на что обратила внимание Ираэль. — Но, когда задумываюсь об эмоциях, то почему-то в тот момент я словно даже не переживала, что он присутствует рядом. Да и говорила я вполне обыденно, — окончательно задумалась Тьма.

Далее хвост зверинки перестал вилять и застыл в нейтральном положении, а уши плавно раздвинулись в стороны. Дилемма, которая заставила девушку зависнуть, рано или поздно настигала любого почитателя демона Азарта. Мало кто понимал принципы работы его сил. Но, несмотря на это незнание, никто почему-то не спрашивал его об этом. Интерес словно испарялся вместе с его приходом. Местная тайна, так сказать. Из раздумий девушку вытащил кондуктор. С отточенной грацией он вышел в центр посадочной зоны и громогласно произнёс, что корабль «Сияние» скоро прибудет к воздушному порту пограничного города Ратис. Девушка, услышав объявление, переключилась сначала на кондуктора, а следом и на личный багаж. С трудом вытащив из-под скамьи громадный походный рюкзак, волчица достала из бокового кармашка конфетку и ловко закинула её в пасть, а затем с силой начала утрамбовывать какой-то мешок, что мешал сумке закрыться.

— Вот любишь ты на ровном месте начать копошиться, — прокомментировала Ираэль, доставая из-под скамьи посох архимага и свой старый, завёрнутый в лоскуты ткани, посох. — Не могла сдать багаж, как нормальные люди?

— Мы, как будущие авантюристы, имеем право провозить свой багаж с собой, — выдохнув на свисшую над глазами чёлку, ответила Тьма, — И, тем более что нам даже в академии советовали так делать, не забыла?

— Ключевое слово — будущие, — подчеркнула Ираэль, достав маленький чемоданчик. Закинув старый посох за плечо, а новый обхватив вместе с ручкой чемоданчика, девушка обошла кипишную подругу и добавила: — А пока ты ещё даже полноценно не зарегистрирована, любое колющее-режущее в твоей сумке тянет на трибунал. А насколько я тебя знаю, там ещё и взрывчатка есть.

Тьма на секунду остановила попытки закрыть весом сумку и, посмотрев на подругу, заявила о том, что сам факт присутствия где-либо Ираэль повышает опасность взрыва куда сильнее любого взрывчатого вещества. Не найдя, что ответить, Ираэль лишь недовольно фыркнула и пошла к панорамному окну смотреть на посадку.

Корабль садился плавно. Стрекочущая система оповещения громогласно заявляла о посадке очередного корабля. Громадные посадочные арки с пружинными поршнями были готовы принять в свои объятия заходящее на посадку судно. Казалось бы, корабль класса «галеон» сложно назвать маленьким, но посадочные арки, что сомкнулись на корабле, словно схватили младенца, которому только предстоит вырасти. Его крохотность ненароком подтверждал стоящий на соседних арках военный линкор. Пока пассажирский галеон умещался в четырёх удалённых на равном расстоянии арках, военный линкор еле вмещался в семи. По виду он давно не поднимался в небо, но, даже несмотря на это, его регулярно обслуживали, а умелые матросы то и дело сгоняли с бортовых выступов птиц, желавших там гнездиться.

К посадочной платформе подъехала старая и немного тарахтящая машина-лестница. А следом за ней — не менее изношенный автобус. Из-за критической непроходимости Тёмного леса посадочные порты и другие транспортно-грузовые центры герцогства были немногочисленными местами, где можно было встретить транспортные средства современников. Чаще всего местные двигаются либо на своих двоих, с помощью воздушных шаров или на внедорожниках по немногочисленным дорогам со сложной проходимостью и чрезмерной опасностью. Плотоядных бестий никто не отменял.

Девушки какое-то время добирались до основного здания порта. По пути Тьма долго подкалывала подругу по поводу того, что они ещё долго будут ждать выгрузки багажа. Но уже после третьей минуты ожидания багажный конвейер запустился и выплюнул из себя проходную сумку Ираэль. Волчица надолго запомнит ехидный взгляд подруги в тот момент.

Наконец, выходя из здания порта, девушки поняли, что их никто не встречает. А была ли необходимость? Ведь основная деревня Ратиса располагалась немного в сторону от единственной присутствующей там дороги. Густые лесные массивы возвышались высоко над головами прибывших девушек, а непроходимые кустарники и ветвистые лианы местами обхватывали пеший маршрут живыми арками. Дорога до деревни была довольно оживлённой и широкой. Многолетний опыт и странствия позволили тёмным волкам создавать природные маршруты через густую растительность, используя только топоры и собственные ноги. Эта дорога была тому доказательством. Насмерть протоптанная, витиеватая и местами сменяющаяся лестницами, она тянулась между деревьями, на которых начали появляться пешеходные платформы, а следом и жилища. Идеально вписанные в стилистику мрачного леса дома возвышались на самых разных уровнях толстых и ветвистых стволов. Под их основанием растительности было заметно меньше. Громадные недоброжелательные кусты всё чаще начали заменять временные лавки и уличные закусочные. Несмотря на то, что солнце практически не доходило до земли из-за густых верхушек древних деревьев, деревня была довольно ярко освещена и, словно какой-то городской центр, дышала жизнью. Большая часть товара здесь — это охотничьи трофеи и мелкие товары. Реже встречались большие торговцы, которые умудрялись провезти досюда своё добро. А крупным товаром здесь торговали только местные умельцы.

Ираэль радостно осматривала улицы родной деревни. Дома уже занимали по два яруса на дерево, а местные всё чаще узнавали любимицу деревни. Тьму окружили подружки, что не «здрасте», а уже рассказывают ей самые свежие сплетни за последний день. Кто-то даже прыгал прямиком с платформ, лишь бы поскорее поздороваться и расспросить вновь прибывших об их путешествиях в академии. Надолго диалоги не затягивались, и девушек тоже никто не задерживал: каждое объятие и приветствие буквально проходило на ходу, пока Ираэль и Тьма уверенно и спокойно продвигались к центральной площади, где и жила первая.

— Ираэль! — знакомый голос прозвучал из-за спины девушки.

Не успела она обернуться, как её уже снесла людская женщина в охотничьей форме. Это была её тётя или, как та просит её назвать, приёмная мать Ираэль. Охотница-авантюристка из Песчаного леса, расположенного на юго-востоке королевства Север.

— Тётушка! Раздавите! — задыхаясь, прохрипела Ираэль, побивая ладошкой по земле.

— Ну что же ты за бука, Ираэль, — продолжала втираться в чародейку охотница, игнорируя мольбы о пощаде, — Хоть раз могла бы назвать меня матушкой, я была бы на седьмом небе от счастья.

— Кошка Саншелд, — надменно начал ворчать голос над девушками, — Уже тридцать два, а всё ещё ведёшь себя так, словно тебе шестнадцать.

Подняв глаза, на одном из канатов прибывшие увидели громадного и костлявого тёмного волка. Перебинтованные руки и ноги, не от ран, а как стиль одежды, гармонировали с сухостью серой кожи, что местами виднелась из-под густой шерсти, придавая ему вид вестника смерти. Вся деревня и практически каждый в её владениях знал имя этого волка. Серокос Могучий. Или, как он многократно просил его не называть, приёмный отец Ираэль.

— Ты себя-то видел, папаша? — язвительно ответила Кошка, поднимая с земли раздавленную девушку, — На год старше, а выглядишь так, будто нежить пережил.

— Будто бы сейчас это имеет какое-то значение, — пробурчал Серокос. Затем, схватившись за канат одной рукой, он аккуратно, будто профессиональный гимнаст, и тихо, словно сова, свесился вниз. В момент, когда волк вытянулся в полную длину, от руки до пятки, он казался выше одноэтажного дома с низкой крышей. Как только канат достиг крайней степени натяжения и дал обратную отдачу, Серокос отпустил его и спустя два метра всё так же тихо приземлился на землю.

— Давно не виделись, дядюшка Серокос! — оправившись от удушения, ласково сказала Ираэль.

— Привет, девочка моя, — грозный волк принял девушку в нежные объятия, словно после вековой разлуки, — Извини уж, что в прошлом году не смог тебя застать. Любят они в гильдии сначала понаназначать всех асов на мелочь, а потом вытягивать за волосы тех, кто отпуск берёт. Как дети малые.

— Ты, блин, дитё малое, — обратилась к Серокосу Кошка. — Ты плакат торговцу уронил, — кивнула она на падающую ткань за ним.

Волк плавно вытащил голову из объятий и осмотрел упавший плакат, затем трос, на котором остались висеть прищепки, а затем и на самого торговца, который стоял с неопределённой эмоцией. То ли он негодовал из-за того, что произошло, то ли боялся того, из-за кого это произошло. Серокос серьёзно всё осмотрел, а затем заключил, что потом всё уберёт, и уткнулся обратно в объятия. Это позабавило всех знакомых волка, а вот торговец забавы в этом не видел и уже планировал больше никогда не торговать на той площади.

— Я смотрю, ты с обновкой? — наконец заметил кто-то из знакомых авантюристов, окруживших девочек.

— Кстати да, — подметила Кошка, — Откуда такой красавец? Небось ещё и с митриловой сердцевиной, — заметила она, оглядывая посох из золотого титана.

— А, это? — выходя из объятий, Ираэль показательно и профессионально покрутила посохом в руке, — Его мне подарил архимаг Дивилир. Сказал, что ещё с первого дня, как я поступила в академию, посох тянулся ко мне.

— Сам Дивилир?! — удивилась Кошка, — Поверить не могу. Сильнейший колдун Тёмного леса и шестой по магической силе в королевстве! Помнится мне, похожий по описанию посох ему вручали при королевском дворе за какие-то заслуги перед королём.

— Так этот посох держал король? — единственное, что услышала Ираэль. Она посмотрела на посох с неким отторжением и оттянула руку, в которой он лежал, подальше от себя.

— Скорее всего, нет, — вторглась в разговор Тьма, которую привлёк рассказ о посохе, — король обычно не принимает участия в таких мероприятиях. Я слышала, что лично он практически никогда никого не награждает. Он лишь отдаёт приказ, и его свита выполняет всё, не переспрашивая, — закончив защищать королевское имущество и внимательно оглядев подругу и её окружение, волчица добавила: — Стоять, а где твой старый посох? Я же его в порту на тебе видела!

— А, ну в таком случае не буду развивать драму, — словно пропустив мимо ушей вопрос подруги, Ираэль вновь с гордостью и теплом обхватила посох руками.

— И всё же, — вновь начала Кошка, — этот посох является проводником невероятной мощи, и то, что Дивилир решил его тебе отдать, это сродни знамению.

— Ого, — изумилась чародейка, осмотрев его как в первый раз, — Я, кстати, так и не спросила у наставника, что он умеет.

— О мощи этого посоха ходили легенды ещё при дворе, — подключилась к разговору одна из авантюристок, — Но из того, что я читала про архимага Дивилира и его посох, я ничего не нашла про его силу.

— Может, просто дорогой подарок? — предположила Тьма, все еще ища старый посох подруги.

— Нет, — слегка протяжно ответила Ираэль, осматривая митриловый сердечник посоха, — Он на самом деле обладает невероятной силой. Я ношу его уже неделю, и с каждым днём это чувство становится лишь сильнее.

— Ну да, тебя на такое, как пчёл на мёд, тянет, — подметила Тьма, смирившись с очередной потерей ее подруги, — Ну так что? Что ты чувствуешь, когда обращаешься к посоху?

— Что я чувствую? — задумалась Ираэль. Она закрыла глаза и какое-то время держала посох в руках перед собой. Все затихли в ожидании. Внезапно где-то из набежавшей толпы кто-то выкрикнул: «Не взорви здесь всё!». Смех сменил тишину. Ираэль старалась остаться неизменно сосредоточенной, но бледное лицо сменилось ярким румянцем. Насмеявшись вдоволь, все снова умолкли, и тишина стала интригующей. Все взоры были обращены на девушку, и она это прекрасно понимала. Ещё мгновение. Вдруг Ираэль открыла глаза и, подвинув посох к себе, наконец сказала: — Единственное чувство, которое у меня появляется, это манящее желание его съесть, — она с прищуром посмотрела на сердечник ярко-голубого цвета.

Разочарованные выдохи авантюристов и простых зевак наполнили площадь, а девушке лишь осталось почесать затылок и извиниться. Зато атмосфера сразу же разрядилась, и знакомые девушек снова начали свои расспросы про их обучение в элитной академии.

— Я бы посоветовала тебе не переживать, — вторглась Кошка в разговор Ираэль с одной из групп, — но я смотрю, это не особо тебя и волнует.

— Здесь вы правы, тётушка. Все мысли сейчас лишь о том, как бы поскорее завалиться в кровать и побездельничать денёк-другой, — созналась девушка.

— Ужас. Это что там они с тобой напоследок сделать умудрились, что ты настолько устала?

— Им достаточно было просто затаскать её по всем официальным мероприятиям выпуска, вот и всё, — наконец-то освободившись от расспросов подружек, Тьма запрыгнула на шею подруге.

Ираэль, словно и не замечая веса подруги, подтвердила её слова. Она начала перечислять список посещённых мероприятий, которых за последние десять дней на счёт девушки довелось посетить около шестнадцати, включая церемонию выпуска и званый ужин в последний учебный день. Пока она это перечисляла, Тьма слегка насторожилась. Она слезла с плеча подруги и навострила уши. Затем начала оглядываться, и когда её привлекло нечто за её спиной, она сначала напряглась, но потом, посмотрев в сторону увлечённой жалобами на жизнь подруги, приобрела заговорческое лицо. Она вернула свой взгляд вперёд и, фальшиво посвистывая, отошла от подруги шага на три-четыре в сторону. Теперь своё внимание за спину девушки бросил внимательно слушающий Серокос. Он плавно поднял руку по направлению к девушке и сложил вместе три пальца. Звонкий щелчок заставил Ираэль прервать свой рассказ. Она посмотрела на Серокоса с вопросом, на что он, смотря прямо ей в глаза, сказал:

— Не спи.

— Чего? — спросила Ираэль, не понимая смысла слов опекуна. Вдруг инстинкт взял верх, и словно невыносимый поток энергии потребовал от девушки развернуться. И только сейчас девушка услышала звук тяжёлого сапога, что на полной скорости упёрся в землю и снова готовился к прыжку. Реакция у чародейки сработала следом, и уже через мгновение она развернулась и приняла оборонительную стойку, перехватив посох двумя руками. В этот же момент прямо в то место, куда девушка вынесла посох, пришёлся удар. Тяжёлый кулак, завёрнутый в тёмную броню, насыщенную тёмно-фиолетовой магией Азарта, врезался в рукоять. Мощь словно от титана, а скорость как у лучших атлетов среди людей. Силу удара ощутил каждый, кто услышал звон соприкосновения металла, что, словно гром, разлетелся между верхушек деревьев леса. По всем законам инерции Ираэль отбросило назад. Поднимая на ветер пыль и траву, девушка, удержавшись на ногах, всё же отлетела на два с лишним метра. Воцарилась тишина.

Перед Ираэль стояла девушка в позиции удара с чёрными волосами алого отлива. Одетая так, словно её абсолютно не волнует лесная прохлада, Реми не спешила отпускать стойку, а скорее наоборот, ждала реакции на своё действие. Тело девушки не выглядело напряжённым, а скорее наоборот, расслабленным и нежным, что абсолютно противоречило тому, как сильно она ударила. Во всей этой картине взоры зевак бросались в основном на её кулак, облачённый в идеально обволакивающую её руку стальную боевую перчатку. На перчатке не было ни ремешков, ни стяжек. Под «наращёнными» пластинами рукава перчатки выдавалось свечение тёмно-алого цвета, пульсирующее в тон сердечного ритма девушки. Перчатка выглядела монолитной и неразборной.

Ираэль стояла, крепко держа посох в своих до предела напряжённых руках, но это не помешало ей в порыве нарастающего гнева сжать его ещё сильнее. Она начала мычать, словно закипая. Когда точка кипения была достигнута, Ираэль наконец рявкнула:

— Реми! Да кто так друзей встречает! Дура! — язвительно выпалила она на ударившую её что есть мочи подругу, — Стала чемпионом и теперь выпендривается!

— И это мне говорит та, кто отправил меня в полёт на пятнадцать метров при нашей прошлой встрече? — не менее язвительно ответила Реми, убирая наращённую перчатку, что буквально на глазах превратилась в бледно-розовую руку. Любой, кто впервые увидит момент превращения брони в кожу, невольно поперхнётся напитком, однако никого другого из её окружения это уже не удивит.

— Ну я же извинилась, — потеряв стойку и скосив ноги, страдальчески ответила Ираэль.

— А, ну тогда извини, — с толикой иронии произнесла Реми, радостно наблюдая за неоднозначностью лица подруги. Затем она наконец выпрямилась и, раздвинув руки, с теплотой и задорной улыбкой продолжила: — Иди сюда, дурочка, давно не виделись.

— Сама ты дурочка, — Ираэль тоже изменилась в лице. Она пошла навстречу к Реми, и спустя пару секунд навалилась на подругу, которая была на холку ниже.

— Реми! — Со спины в девичьи объятия бросилась Тьма. Она сделала это с прыжка, но Реми как будто и не сдвинулась.

— И тебе привет, хвостик, — нащупав зону между ушей, воительница начала почесывать там волчицу, — Я планировала прибыть позже, так как выполняла задание по сопровождению нашего графа, но тот, хоть и был современником, всё равно был не прочь побегать по лесу в быстром темпе, — отпуская подруг, объяснялась девушка, — Ну вот мы и помчались вперёд вместе с частью сопровождения, так сказать, развеяться.

— Разделять отряд во время следования и уж тем более уходить от дорог может быть очень опасно, юная леди, особенно если сопровождаете гражданских и особенно если это наш граф, — грозно сделал замечание Серокос, — Ты уже второй год в гвардии и до сих пор допускаешь такие легкомысленные ошибки. Знай, что…

— Да, да, да, — перебила его Кошка, встав на цыпочки, чтобы попытаться закрыть ему рот двумя руками. Это было бесполезно, но грозный волк всё равно затих, — Потом будем заниматься чтением нотаций и шлёпаньем непослушных. Сейчас у нас весёлое воссоединение и праздничная вечеринка в честь наших выпускниц. Согласитесь же, давно в нашу гильдию новые офицеры не регистрировались, — взгляды окружающей толпы выдавали согласие со словами охотницы, из-за чего Серокос не стал ей возражать, а лишь надменно фыркнул в руки Кошки, — Ну вот и порешили. Девочки, — обратилась она к подругам Тьмы, которые так и норовили втянуть волчицу в очередной разговор, — вы там всё подготовили?

— Да, мисс Кошка, — ответила одна из них, а затем другая добавила: — Можно сразу идти в общий зал, столы полностью накрыты.

— Столы?! — изумилась Тьма, — Ничего себе, вы для нас целый банкет организовали! Так почему мы ещё здесь? Я так соскучилась по деревенской кухне, что уже не в силах стоять тут и думать о чём-то другом. Чего же мы ждём, пошли.

— Да, чего время тянуть, — согласилась Реми.

Все причастные к организации банкета начали зазывать знакомых присоединиться. Тьма убежала вперёд, а Кошка потянула Серокоса за лапу. Ираэль шла вместе с Реми, и, пока чемпионка начала воодушевлённо рассказывать о своих приключениях, чародейка внимательно всматривалась в свой посох. Спустя пару минувших домов Реми всё-таки обратила внимание на, как казалось, слушающую её подругу и тут же запнулась.

— Ираэль! Ты что, посох грызёшь! А ну брось гадость, зубы сломаешь, ненормальная! Потерпи чуток, щас нормальная еда будет.

— Чего сразу ненормальная-то? — возразила Ираэль, пряча посох за спину, — Я просто кое-что проверила…

Вечер в Тёмном лесу — это отдельный вид искусства. Несмотря на то, что солнце в нём практически никогда не видно, лучи заката всё же умудряются осветить верхушки деревьев, создавая ярко-золотистое лиственное небо, наполненное бликами заходящего солнца. Казалось бы, и без того свежий воздух становится ещё более чистым, приятным и мягким, увлажняя собой каждую поверхность (возможен гололёд в холодную пору). В дежурных вышках загоралось ночное освещение, а на мостовые выходили молчаливые силуэты, что практиковали руническое колдовство методом зажигания тофтовых фонарей. Один за другим фонари поддавались юным чародеям и загорались, словно лампочки. Вдруг где-то у кого-то что-то не получалось, и со звонким хлопком клочок бумаги взрывался на смех остальным ученикам. Загорался свет и в жилых домах. Кто-то уже закрывал свою лавку, а кто-то, вооружённый до зубов, только выходил на ночное дежурство. Деревня медленно засыпала, а точнее сказать, переходила в ночной режим, ведь даже ночью всегда находилось довольно много гуляк, предпочитавших родной их дикому сердцу ночной режим жизни. Одни сменяли других, и, главное, никто лишний раз не шумел, ведь в этом, да и в любом другом жилище тёмных волков, всегда кто-то да спал и всегда кто-то да бодрствовал.

За засыпающей деревней, на одном из высоких деревьев, наблюдала девушка. Девушка с пепельными волосами и бледной кожей. Голубыми глазами она, словно загипнотизированная, смотрела на то, как один за другим загораются тофтовые фонари.

— Всё никак не налюбуешься? — вернул её в реальность голос Реми.

— Чего? А да, ты права. Приятно знать, что мои знания могут помочь кому-то, — задумчиво и с ноткой грусти ответила Ираэль.

— Ага. Мне рассказывали, что раньше только общежитие и было этими фонарями обвешано. А когда ты уехала и их некому было зажигать, то они так и остались висеть в ожидании твоего возвращения.

— Наставница Ираэль! — внезапно донеслось с одного из мостов к дому, — Вы наконец-то вернулись! — в сторону девушек помчалась маленькая волчица в колдовской мантии с сумкой под гримуар наперевес. Она врезалась с объятиями в ноги Ираэль.

— Катя? — встречными объятиями поймала девочку Ираэль, — Ничего себе, ты выросла. Я вижу, ты упорно учишься. Как успехи?

— Я уже могу произносить такие приказы, как «горение» и «охлаждение», — поддаваясь поглаживаниям, ответила Катя, — Когда в школе нас начали учить использовать руны вашим методом, я наконец-то поняла, как правильно. И теперь могу безошибочно активировать любую известную мне руну.

— А не ты ли там взорвалась минуту назад? — спросила Реми, указывая на почерневший от мини-взрыва фонарь.

— Ну, почти всегда… — смутилась девочка.

Ираэль еле сдержанно посмеялась. Затем, взяв лежащий рядом посох, филигранно покрутила его и предложила девочке:

— А хочешь, я покажу, как можно?

— Хочу! Ой, сейчас, только потушу этот фонарь.

— Не надо, есть же другие, — остановила Катю Ираэль, смотря на полуосвещённую площадь.

— Чего? Но вы же говорили, что для активации руны нужно её видеть.

— Да, а ещё я говорила, что нельзя активировать множество рун за раз, так?

— Так, Раэль, чего ты там надумала опять? — насторожилась Реми, — Даже я помню, как ты об этом говорила.

— Да, но что мешает мне разрушить это заявление? — Ираэль направила посох в сторону площади и начала шептать. Сначала послышался незнакомый для юной Кати шёпот, а затем уже известный ей приказ свечения. Затем, сосредоточившись, Ираэль занесла посох за голову и, словно пращу, запустила вперёд заговор. Приказ разнёсся вместе со звуковой волной, и каждый фонарь, который она задела, на удивление остальных учеников, тут же зажигался. Уже через пару секунд вся площадь наполнилась ярким светом рунических фонарей.

— Едрёна вошь! — в удивлении Реми подошла к краю платформы, — Я, конечно, знала, что ты умеешь руны с расстояния фигачить, но, чтобы так.

— Ух-ты! Это же целый час практики на десять человек за две секунды выполнили, — разинув рот, осознала Катя.

— Ага, оказывается, приказ можно отдать вместе с ударной волной от соответствующего приказа.

— Как ты до такого додумалась? — спросила Реми, не сводя взгляда с площади.

— Ну, у меня было много времени, когда однажды меня отстранили от занятий за то, что я до полусмерти запугала молодого барса. Сам виноват, что оскалился на меня, — ответила Ираэль, нисколько не стесняясь своих действий.

— Так им и надо, — восторженно сказала Катя, — Никто из них больше не сможет обидеть нашу Ираэль!

— Да! — подхватила Ираэль.

— Так, давайте без расовой дискриминации, — хлопнула в ладоши Реми, привлекая внимание ликующих девушек, — Раэль, тебя это в первую очередь касается. Ты же собираешься вступать в ряды гильдии в конце-то концов.

— Извини, — почесав затылок, извинилась Ираэль, — Постараюсь хотя бы не бить их сильно.

— Уж надеюсь…

3. О новых начинаниях.

Утро в доме на краю деревни началось суматошно. С расписанного рунами чердака то и дело доносился шорох. Это была маленькая зверолюдка Ираэль. Недовольно бурча, она то и дело металась из одной кучи наведённого бардака в другую. Это непонятное поведение заинтересовало сидящую внизу и моющую посуду Танелли. Не пересилив любопытство от шороха очередного перевёрнутого предмета немногочисленной чердачной мебели, полу‑волчица аккуратно и бесшумно положила посуду в мыльную бадью и направилась наверх по вертикальной лестнице.

— Псс, Ираэль, что ты делаешь? — шёпотом спросила Танелли, поднявшись наверх.

— Тихо! Не шепчи! — тут же прервала Ираэль, показывая на предупреждающую табличку. — Я не могу найти свою книжку.

— Так вот же они все, — Танелли ткнула пальцем в лежащую рядом с лестницей стопку книг.

— Где? А, не‑е, это не те книги. Я ищу ту, которая вся потрёпана и пахнет плесенью. Видела?

Девочка лишь помахала головой. Она практически рефлексивно бросила взгляд на дверь, навострив при этом уши.

— Мама пришла, — сказала Танелли и начала быстро и слегка неуклюже спускаться.

Ираэль уже собиралась диагностировать у сестры паранойю, как вдруг услышала за дверью шаги. И действительно, вернулась Фалкия. Она поспешно отперла дверь и немного вымотанно завалилась в дом, закрыв её телом.

Удивлённая внимательностью сестры, Ираэль одобрительно и практически про себя похвалила Танелли, а затем направилась к краю чердачного пола. Выкинув голову вниз, она нависла практически над лицом разувающейся матери и, не дав себя обнаружить, тут же спросила:

— Мам, а ты не видела мою книжку с рунами?

— Пресвятая Митра! Раэль, не пугай так, — унеся тело в боевую стойку, ответила Фалкия. — А книжку эту я сожгла.

— Сожгла?! — воскликнула девочка. — Зачем ты это сделала, мам?

— Уж извини, Раэль, но тот факт, что эта книжка заставила тебя читать её против твоей же воли, а затем ещё и в транс вогнала, даёт мне веские причины думать, что это проклятый предмет. Я, как авантюрист и хорошая мать, не могу позволить себе держать такую опасную вещь рядом с моими девочками. Я знаю, что эта книжка тебе очень дорога, но я даже и подумать не могу, что твоё сознание захватит какой‑нибудь тёмный адепт из сказок про тёмные башни. Вот уж упаси, — на словах про захват разума и тёмного чародея Ираэль невольно отвела взгляд, Фалкия, не поняв причины, положила руку на голову дочери, — но ты не переживай, я тебе взамен куплю какой‑нибудь гримуар профессиональной магии.

— Что?! Нет! Мам, там же и мои заметки были, — уже практически высунувшись, возмутилась Ираэль. — Зачем мне эта професиси… профе… — запнулась девочка.

— Профессиональная магия! — поправила Танелли, которая наблюдала за всем, домывая посуду.

— Вот! Она самая. Мне и руническая магия нравится.

— Я понимаю, доченька, но я уже сказала: никаких проклятых вещей в этом доме не будет. И тем более она уже давно развеяна ветром на заднем дворе… Эй… стой… ты куда?

Ираэль ловко опрокинулась за край, окончательно выпав с чердака. Немного нелепо она перекрутилась и приземлилась на ноги. Затем, оббежав мать, ринулась в сторону заднего двора. Фалкия лишь успела окликнуть девочку и, предупредив о холоде, умудрилась закинуть ей на голову её накидку, что висела на гвоздике возле стенки.

Отперев нелёгкую и придержанную снежным настилом дверь, девочка поспешно выбежала в пустующий двор. Там, возле одного из углов, её ждало небольшое пепелище, вокруг которого и там и тут валялись обугленные клочки бумаги, кожи и досок.

— Как же так, — огорчённо сказала Ираэль, всматриваясь в покрытую снегом пепельную кучу.

Следом за ней вышла Фалкия, которая успела обуть повседневную обувь, а за дверью стояла любопытная Танелли. Фалкия подошла к девочке и положила ей на плечо руку.

— Я знаю, что ты дорожила этой книгой, Ираэль, но поверь, это для твоего же блага. Пошли домой.

У Ираэль накатились слёзы. Она послушно позволила маме себя увести, но не сказала ни слова. Лишь шмыгнула носом по дороге домой. Весь оставшийся день Ираэль ходила понурая и практически ничего не говорила матери.

Сама того не ожидая, потребная во внимании сестры Танелли тоже попала под удар, что также испортило настроение и ей. Однако к концу дня девочки уснули вместе, крепко обняв друг друга, за чем длительное время наблюдала Фалкия, которая сожалела об испорченном настроении дочери, но успокаивала себя тем, что это была необходимость.

— Почему ты такая грустная, дитя? — попытался изобразить сожаление Умрун.

— Прости, если бы я знала, что она её сожжёт, я бы её лучше спрятала, — чуть ли не плача извинилась Ираэль.

— За что это ты извиняешься? — в недоумении спросил адепт.

— За твой дневник! — уже еле сдерживаясь, выкрикнула девочка. — Мама его сожгла, а вместе с ним и всё, что ты когда‑либо в него писал!

— Ааа, вот оно что, — с лёгкой надменностью сказал Умрун. Он было планировал поиздеваться над своим владельцем, но, вглядевшись в заплаканное лицо порумянившей зверолюдки, почему‑то почувствовал себя неловко.

— Столько… работы… — плача пыталась сформулировать предложение Ираэль.

— Ну же, не плач, дитя, — без какого‑либо такта, но всё равно стараясь, перебил её Умрун. — Лучше скажи, какую книжку сожгла твоя мать? Вот эту?

Он сделал круговое движение рукой, и тут же, из‑под длиннющего рукава мантии безликого, появилась книга, схожая с той, что недавно считалась уничтоженной. Увидев дневник, заплаканная и красная Ираэль поспешила схватить книжку, попутно вытерев ладошки от слёз. Она открыла её и быстро начала пролистывать. Это был он — тот самый дневник.

— Как вы это сделали? — с нарастающей радостью спросила девочка, но, заметив нечто странное в книге, радость сменилось удивлением. — Чего? А почему страницы не кончаются? — пролистывая её уже секунд пять, спросила Ираэль. — Это выглядит странно… и, завораживающе, — подметила она, листая уже десятую секунду.

— Неужто ты думала, что книга, содержащая когда‑то мою душу, так легко будет уничтожена? — горделиво поинтересовался Умрун, наслаждаясь удивлённым видом девочки. — Эта книга давно существует за пределами физического мира и содержит в себе тысячи страниц моих знаний, что я собирал, пока ходил по земле, — он провёл рукой, огибая несуществующее пространство.

— Ух ты! И всё это я смогу прочесть, пока буду спать? — предвкушая, облизнула высохшие губы Ираэль.

— Что? Нет, конечно. Ты не сможешь сделать этого, — поспешил успокоить её Умрун.

— Что? Но почему?

— А ты погоди листать, открой любую страницу.

Ираэль послушно остановила перелистывание на одной из страниц.

— А что не так? Картинки как картинки.

— Перелистни, — немного торопливо сказал адепт и смахнул на следующую страницу.

Девочка сначала какое‑то время всматривалась в дневник, но затем внезапно смутилась: — Эй, подожди‑ка, почему тут одни каракули? — поинтересовалась она, демонстрируя невнятный текст безликому.

Он взглянул и, почесав несуществующий подбородок, заключил: — Как я и думал, даже бодрствуя в подсознании, ты всё же спишь. А во сне мозг не способен на полноценное восприятие мысленных процессов, превращая смысловой текст в необрабатываемую информацию.

— Это звучит круто, но почему я текст не вижу? — не поняв ни слова, спросила Ираэль.

— Ой, извини. Проще говоря, пока ты спишь, ты не сможешь полноценно читать и писать. А значит, и дневник мой прочесть не сможешь.

— Нечестно! Тогда почему ты его сейчас читаешь? — возмутилась девочка.

— Всё просто, — он взял дневник у девочки, зажав при этом интересующую его страницу. — Моё сознание, в отличие от твоего, сейчас бодрствует, а поскольку это пространство принадлежит мне (на тот момент он так думал), то я спокойно могу призвать его сюда.

— Это ещё более нечестно, — надулась девочка, затем, поняв вторую часть сказанного, удивилась и переспросила: — Призвать?

— Надо же, ты задаёшь правильные вопросы, дитя, — искренне обрадовался Умрун.

Он создал иллюзию книжки и принялся рисовать на ней что‑то таким же созданным пером:

— Именно так. После прочтения того заклинания, которое я приготовил, чтобы захватить разум того, кто его прочтёт, книга автоматически привязывается к нему и способна заменить собой любую другую книгу, если произнести этот заговор, — он развернул написанный текст к девочке.

Ираэль внимательно всматривалась в написанное, параллельно переваривая сказанное безликим, но, выдохнув, сказала: — Умрун, ты бяка! Я же не могу ничего прочитать…

Колдун ещё раз взглянул на текст и почесал несуществующий затылок.

— А ведь точно же… Тогда просто попробуй запомнить заговор, который я тебе сейчас скажу.

Колдун грозно, подобно голодному зверю, зашептал приказ, состоящий из семи звуков. Ираэль внимательно слушала и, повторив его с первого раза, убедилась, что запомнила.

— Главное запомни, что дневник на время заменит собой ближайшую книгу, чей переплёт нельзя сосчитать на глаз, поняла?

— Да, мистер Умрун, — кивнула девочка, ещё раз повторив заговор. — Спасибо огромное.

— Не за что, дитя. Особенно при том, что я бы ни за что не стал помогать тебе, зная, что ты сможешь мне как‑либо навредить. Но раз уж я проиграл твоей силе воли и признаю достойной наследовать мои знания, то отныне мне интересно, что будет, если я буду наставлять тебя как свою ученицу. Но учти: овладеть мастерством рунного ремесла ты должна будешь сама — я лишь буду помогать, направляя на верный путь.

— Правда?! Спасибо огромное! Но почему? Разве это интересно?

— Поверь мне, я сам не знаю. Будучи треклятым колдуном, я был тем ещё аморальным зверем. Но сейчас мой разум чист. Словно проклятия, терзающие меня, бесследно исчезли — ведь так оно и есть. Я словно переродился. И в своём перерождении я хочу вновь насладиться жаждой знаний и стремлением к познанию. Но, рассказав всё тебе, я вряд ли смогу этим насладиться. Так что я буду просто наблюдать, — гордо закончил свой монолог адепт.

— Нуу, если так подумать, то только это вы и можете, — задумчиво ответила ему Ираэль.

— Да уж, не в бровь, а в глаз, — теряя воодушевление, но не выходя из горделивой стойки, подметил Умрун. — Однако не спеши с выводами, дитя. Несмотря на своё бестелесное состояние, я всё ещё могу узнать много нового, — вновь воодушевился безликий.

— Да? И что же? — слегка настороженно поинтересовалась Ираэль.

— Вот, например, ответь мне на один вопрос, дитя, — он наклонился к девочке, словно осматривая её. — Ответь мне: что ты за существо?

— В смысле?

— Я впервые вижу существо, подобное тебе, дитя, — уже кружа вокруг непонимающей девочки, сказал Умрун. — Согласно праву естества каждый рождённый зверин наследует доминантную хромосому при рождении. Это либо хромосома отца, либо матери — третьего не дано. А насколько мне известно, вживление четвёртой хромосомы приведёт к смертельным для плода мутациям. Но ты выглядишь так, будто в тебе совместили белого барса и… обезьяну?

— Обезьяну? А‑а‑а, вы имеете в виду то, что я наполовину люд?

— Наполовину кто? — удивился Умрун. Если бы у него было лицо, то удивление было бы по‑настоящему сильным.

— Люд, — повторила Ираэль. — Это существо, выглядящее как я, только без шёрстки и узоров на спинке, ногах и вдоль рук. А ещё у них уши ниже торчат и выглядят как внутренняя сторона вареника. Да и хвоста у них нет, — она подробно дополняла свой рассказ жестикуляциями, а когда закончила, обратилась к адепту: — Вы мне лучше вот что скажите: вы что, никогда не видели людей?

— Судя по тому, что ты описываешь, кто‑то додумался скрестить между собой краснозадую мартышку и домашнюю свинью. И нет, я никогда не видел людей. Таких существ по земле не ходило. И даже так — как так получилось, что связь двух разных зверинов принесла на свет существо смешанного типа? Я думал, такое невозможно. Объясни, как? — слегка нависнув над девочкой, потребовал ответа Умрун.

Ираэль смотрела недовольно. Она положила палец туда, где у адепта должен был быть лоб, и отодвинула его назад, попутно ответив: — Мистер Умрун, вам напомнить, что мне ещё только шесть лет?

Пыл безликого тут же пропал. — Согласен. Откуда ребёнку такое знать… Я, конечно, возобновлю свои теории по поводу этого феномена. Подумать только — я мог стать кем‑то настолько уникальным. Я прям трепет ловлю от одной только мысли.

— Уникальным? — услышав параноидальный шёпот Умруна, сказала Ираэль. — Не сказала бы, что я уникальная. По всему миру сейчас полно зверолюдей, как я. Ну, везде, кроме северных гор, конечно… — потерев рукой по плечу, немного неуверенно заключила она.

— По всему?! Постой, а что там у северных гор? Неужели митриловая скорбь?

— Нет, не скорбь. Просто белые барсы не очень‑то нас жалуют… — уже удручённо ответила девочка.

— Белые барсы, говоришь? Хе… Забрали себе гору у гордых львят, а теперь сами там сели и гордятся? Смешно выходит.

— В общем, давайте не будем об этом, ладно?

— Чего? Да, да. Хорошо. Я помню, что тебе не нравится эта тема. Не будем её поднимать.

Затем в абсолютной пустоте воцарилась тишина. Двое стояли друг напротив друга в ожидании чего‑то. Там же стояли взрослая Ираэль вместе с уже нынешним Умруном.

— А ты, оказывается, такой лапочка, Умрун, — посмеиваясь, сказала Ираэль.

— Помолчала бы, — словно смущённо ответил он. — Я же тогда только возродился, да и сам мир изменился вплоть до основания. Я не смог сдержать волнения.

— Оправдывайся больше, — демонстративно доминантно перебила Ираэль. — Я же знаю, что ты лапочка.

— Да ну тебя, — отвернулся Умрун. — И, в конце концов, может, хоть сейчас ответишь мне на вопрос о том, как же появилось сочетание под названием «зверолюд»?

— Что? Да ладно тебе. Ты столько рыскаешь по моему сознанию и до сих пор не узнал ответа? Нам же про это на уроке биологии ещё в школе рассказывали, нет?

— Милочка, скажи, пожалуйста, когда тебе последний раз снилось что‑то с уроков биологии?

— А, ну, так‑то да, есть такое. Но я не виновата, что из года в год биологию у меня вели какие‑то скучные профессора. Такое хрен запомнишь.

— Хм… Ты будешь прощена, если всё‑таки поведаешь мне эту тайну, — с толикой хитринки выставил условие Умрун.

— Ля какой. У кого научился? Тьма или Надежда? — задорно подметила Ираэль. — Ну, впрочем, всё равно бы рассказала. Слушай…

Весь оставшийся сон Ираэль посвящала — безликого в пройденную по школьной программе историю, науку и факты. Оказалось, что у людей при определении зародыша всего две хромосомы, а у любого зверина их три, о чём и так знал Умрун.

А когда и происходит это «слияние», то хромосома зверина вместе с обычной просто и практически беспроблемно сливается с хромосомой партнёра, тем самым вызывая ту самую мутацию. И в зависимости от того, пристроится звериная хромосома или нет, и зависит шанс рождения зверолюда.

По той же логической цепочке у двух зверолюдов вполне спокойно может родиться полноценный зверин, но с очень маленьким шансом.

— Подумать только — две хромосомы… Обычный зверин бы просто не выжил без любой из них, ну или бы родился простым зверем, а тут такое.

— Только давай без подначивания меня на проворачивание каких‑нибудь подозрительных экспериментов. Мне в прошлый раз такой выговор сделали, когда я совместила митриловую пыль вместе с заговорёнными на левитацию тараканами.

— Ооо, я помню этот момент, — ностальгично вспомнил Умрун. — Пользуясь запасом митриловой энергии, что была в крупицах крошеного кристалла, эти ребята здорово летали. Кто же знал, что у них свои крылья есть.

— Да каждый об этом знает! Они потом по всему коридору летали, врезаясь в каждого, кто мимо шастал. А потом ещё и загорелись, когда энергия митрила начала иссякать. Это была катастрофа!

— Ха‑ха‑ха‑ха! Это был отличный опыт с просто огненным завершением. Согласись.

— Ага, только вот меня на три месяца потом отстранили от занятий в лабораториях.

— Скажи спасибо, что тебе не пришлось собирать их бездыханные трупы по всей академии, потому что они сгорели.

— Шутишь? Зато пришлось новые шторы покупать. Тоже мне, экспериментатор.

— Ну что же ты. Весело же было. Тем более что и с деньгами у тебя проблем, как я понял, вообще не может. Кстати, ещё вопрос. А как появились первые люди?

— Что значит появились — они были всегда. Сколько историй о том, как племена севера бок о бок с людьми сражались с львиным королевством. Особенно истории о том, как впервые племенные и современные народы объединились в финальном противостоянии против нависшей над всем диким Севером угрозы. Неужели ты даже не застал времён основания города‑государства Катры, в котором большая часть населения — это люди?

— Уж поверь мне, всё, о чём ты сейчас говоришь, мне чуждо. По твоим словам, в моё время по миру уже шагали паровые механизмы современников. Однако всё, что помню я, — это лишь безостановочные кровопролитные бои за власть, в которых стороны обрушивали друг на друга волны стальных лезвий и дикими, по нынешним стандартам, сортами магии. Вот мир, в котором я жил пару сотен лет назад.

— Как же так? Почему наши представления о мире столь различны?

— А может… — задумался Умрун. — Может, во всём виновато смещение миров?

— Чего? Это же байка от конспирологов. Там всё нелогично. Сам подумай: как всё население планеты могло не заметить, что всё в мире разом поменялось? Бред же полный.

— Ну не просто же так ваш герцог про него упомянул.

— Ой да не бери в голову. Этот демонюга любит поприкалываться над не следующими за его сутью. Считай, под горячую руку попал.

— Вот оно, значит, как, — обрабатывая услышанное, заключил он.

— Кажется, пора просыпаться, — сказала Ираэль, услышав навязчивый звук будильника. — Сегодня же первый день в гильдии, нужно хотя бы позавтракать, что ли.

— Как забавно, однако. Тебя однажды не смогла разбудить ревущая виверна, что как‑то забрела на территорию академии и орала на весь горный перевал, а вот будильник спокойно пробуждает. Как это работает?

— Всё просто. Всего‑то нужно привыкнуть, — уходя в сторону растворяющегося пространства, ответила Ираэль. Затем, сделав ещё шаг в пустоту, опомнилась и добавила: — О, точно! А ещё нужна подруга, которая с радостью окатит тебя леденящей водой…!

Без пятнадцати рассвет, а Реми уже тащила Ираэль в здание, именуемое гильдией города Ратис. Сама гильдия подразумевала собой громадное здание, что, в отличие от других, располагалось на укреплённом грунтовом покрытии.

Здание было полностью облицовано толстым слоем резаного камня и металлическими укреплениями. В немногочисленных и громоздких окнах первого и второго этажа виднелись закрываемые ставни с бойницами.

С балкона третьего этажа свисали флаги герцогства в фиолетовых тонах, красные флаги графства с изображением крепости на фоне митриловых лучей и флаг самой гильдии ярко‑бордового цвета с силуэтом тёмного волка в приседе с откинутой в сторону рукой.

Сам же балкон был обставлен баррикадами и бойницами, позволяющими обстреливать всё, что находится под красивым, но потрёпанным балконным выступом.

С общей стороны здание было одновременно ветхим и потрёпанным, но при этом весьма ухоженным. Выполненное в замковом стиле, оно гордо возвышалось на четыре этажа, разветвляясь на ударные башни, снаряжённые турельными станками и митриловыми орудиями.

Всё смотрелось гармонично. Всё, кроме пары антенн, что словно некрасивые отростки обросли канатными проводами на крышах здания.

И всё это нагромождение современных передовых вооружений вместе с мёртвой средневековой обороной дружелюбно встречало каждого, кто желал зайти в настежь открытые двери.

— А вот нефиг было полночи на фонарики залипать, дура ты сонная, — бойко тащила Реми сонную и зевающую Ираэль. — Да и вообще, ты же вроде редко спишь? Чего вдруг спать охота?

— Реее‑ми, да не тяни ты так, — лениво тянулась вслед сонная новоприбывшая. — Я просто ни разу нормально так и не поспала.

— Если тебя не тащить, то до дела мы дойдём только к обеду.

— И то правда, — лениво приняла сторону подруги Ираэль.

Реми шла в раскачку, видимо довольная тем, что наконец дождалась дня, когда её подруга встанет на ту же тропу, что и она сама, ведь не просто же так они друг другу обещание давали.

Ираэль же шла, еле поспевая. Растирая глаза сонной рукой, она то и дело зевала, выставляя напоказ две пары немного длинных и прочных клыков.

Пройдя сквозь двери гильдии, Ираэль невольно бросила взгляд на натяжной механизм, что в сильной напряжённости пытался затянуть дверь в ставни.

Ту же, в свою очередь, не отпускал мудрёный механизм, что благодаря огромному крюку не позволял двери соскочить.

А следом за первой дверью практически впритык была поднятая решётчатая дверь, что тоже ожидала момента закрыться и раздавить любого, кто окажется под ней.

Пройдя дальше, девушкам повстречались, казалось бы, случайные авантюристы. Они дружелюбно поприветствовали Реми и Ираэль. Однако в их экипировке обе быстро распознали караульный отряд, что, имитируя простое времяпровождение, сторожил вход.

Далее был недлинный коридор, в котором также была дверь‑решётка на натяжной системе. И, наконец, преодолев его, девушки попали в обширное лобби, что открывалось прекрасным видом с небольшого балкончика на выходе.

— Вот мы и пришли, — воскликнула Реми, размахнув рукой, стараясь охватить весь громадный зал. — Гильдия авантюристов Тёмного леса!

Наконец‑то дотерев сонные глаза и поправив растрёпанные волосы, Ираэль оглянула помещение.

Помещение, отделанное гармоничным сочетанием дерева тёмных и светлых тонов и приятной обшивкой мягкой тёмно‑зелёной кожи, радовало взор приходящих.

Главная зона, заполненная столами и авантюристами, располагалась на этаж ниже основного уровня здания и возвышалась на два этажа вверх.

Первый и второй этажи обхватывали всё помещение длинными деревянными балконами с системами коридоров и лестниц.

Более того, вдоль всей гильдии свисал широкий навесной мост, что соединял между собой два конца кольцевого балкона верхнего этажа.

Яркое и мягкое электрическое освещение в стиле средневековых настенных канделябров украшало каждую колонну, делая общий зал особенно светлым на фоне дневной площади тёмного леса, что проглядывалась из немногочисленных окон.

Единственным спуском с входного балкона были две лестницы в общий зал. На дальнейший круг балконов можно было попасть только через своеобразный «КПП» для «авантюристов тёмного леса».

— Так, давай сразу проясним, — выждав окончание восхищённого восклика подруги, Ираэль серьёзным тоном решила уточнить, — на самом деле вся гильдейская система — это же внутренние военные силы Тёмного леса, так?

— Это тебе в академии проболтались? — не теряя воодушевления, спросила Реми.

— Ага. Практически в первый же день об этом сказали, — вытягиваясь, ответила Ираэль.

— А почему мы называем себя гильдией, надеюсь, они объяснили?

— Это про то, что гражданские лучше воспринимают искателей приключений, нежели военных, да?

— Ага. Не поверишь, как сильно это упрощает нам работу, — махнув рукой, Реми предложила подруге спуститься.

— Представь себе, верю. У нас даже был социальный эксперимент относительно этого. Меня даже как‑то послали на пару ласковых, когда я солдатом представлялась.

— Ох уж эти прекрасные эксперименты с социумом… Грозно и доходчиво, — с ноткой ностальгии вспоминала Реми.

— Да уж. Опыт незабываемый. А как, в принципе, работает «гильдия»?

— Очень правильный вопрос, подруга. Смотри, — указав на пропускной пункт, начала девушка. — Сейчас мы находимся в общем лобби, и тут для вида всё действительно происходит, как в настоящей гильдии. Даже есть авантюристы из других герцогств, — она указала на группу зверинов‑кроликов, которые, несмотря на свой маленький рост, были довольно‑таки тяжело вооружены, а затем шёпотом добавила, приблизившись к уху Ираэль: — Кстати, они даже не подозревают, что это армия…

— Даже так, — изумилась Ираэль. — А им же тоже платят?

— Ну, естественно. Авантюристская наградная система. Вот только по сравнению с армейской зарплатой им жёстко не доплачивают, — проходя через решётчатый коридор КПП, девушка попросила подругу подождать.

Затем, поговорив с дежурной, она взяла у неё что‑то наподобие бланка и принялась его заполнять. Написав текста примерно на маленькое сочинение, Реми поставила живописную роспись и, развернув лист в сторону дежурной, возвратила его обратно.

Дежурная быстро прочитала содержимое листа и, не сдержав удивления, отперла магнитную дверь для новоиспечённой «авантюристки». Попутно она, прокомментировав заслуги Ираэль, уточнив что слышала историю про частичное разрушение академии. Положив бланк в папку, она еле слышно добавила «так им и надо».

Ираэль лишь смущённо‑недовольно посмотрела на Реми, на что та пожала плечами и позвала её за собой.

Проходя через пропускной пункт, Ираэль впервые оказалась в той части гильдии, в которой никогда не был ни один гражданский человек Тёмного леса. Казарменная часть гильдии.

Ступая за ширму «авантюрных романов», девушки практически сразу попали в абсолютно другую атмосферу.

Широкий коридор, разветвляющийся в огромное количество комнат, вызывал восхищение качеством укладки камня тёмных тонов. Несмотря на полностью каменное покрытие, температура внутри была словно идеально настроена. а света от магических кристаллов на митриловой основе, хватало чтобы осветить каждый уголок планировки.

Первым делом Ираэль на глаза попалась громадная оружейная, в которой было множество шкафов и ячеек для огромного количества оружия. А также то, что её абсолютно никто не охранял. Но только на первый взгляд.

Ведь второе, что увидела Ираэль, — это было огромное количество взглядов, брошенных на приходящих. Затем взгляды резко разбежались, и каждый продолжил делать то, что делал, за исключением тех, кто поздоровался с девушками.

Они проявили радушие и даже поинтересовались, как дела у их коллеги, и расспросили о её спутнице. Ну а затем продолжили делать то, что делали до этого…

— М‑да, не особо дружелюбно… — прокомментировала Ираэль.

— Расслабься, у них проверка на носу, — Реми указала на закрашенный красным день календаря, висевшего на входе. — А так, здесь довольно дружелюбно.

— Так я и думала, что здесь тоже эти проверки будут, — расстроенно выдохнула Ираэль. — Мы в академии только к ним и готовились, когда же работать будем успевать?

— Не парься. Здесь по большей части только те, у кого штрафных баллов много. Так что, если не будешь нарушать условий выполнения заданий, то здесь не окажешься. Нам сюда, — проводя Ираэль через довольно извилистый коридор, Реми шла припеваючи, иногда обмениваясь с некоторыми солдатами комментариями и задорными замечаниями по поводу заданий, оружия и личностных отношений среди групп.

Ираэль обратила внимание на то, что, в отличие от академии и казарм внешних военных формирований, здесь практически нет какого‑то особого дресс‑кода. Даже внутри своих групп и подгрупп каждый предпочитал либо одеваться по‑своему профессионально, либо согласно стилю своей группы.

Только лишь оружие, выкованное для особенностей боя каждого из основных стилей, выдавало в них соратников. Изредка можно было встретить уникальность в подборе оружия, например редкие экземпляры или трофейные артефакты.

А также находились те, кто вместо классического парного меча выбирает топоры или плазменные резаки современников. Всё‑таки все, в ком течёт кровь племенных родов, предпочитают именно племенное оружие, и большая часть современников, что по той же профессии находятся в рядах «гильдии», по той же причине отдадут предпочтение технологиям.

Пока Ираэль рассматривала разной масти народ, она невольно врезалась в стоящий перед ней строй. Тёмный волк изначально хотел возмутиться инициатору столкновения, но затем, по непонятной для девушки причине, передумал это делать и, на удивление соседей по строю, просто выровнялся и извинился.

— Так, кто это у нас тут в облаках витает? — доброжелательно и с искренним интересом поинтересовался статный лис‑современник в форме тяжёлого пошива с акцентом на высокое звание.

Его вид заинтересовал девушку, ведь подобные «толстые» кителя шились для более мощных в своей физической форме племянников и были абсолютно неудобны для ношения более слабыми на их фоне современниками. Однако этот китель был совсем другим. Он выглядел так, словно был сшит именно для носящего его капитана.

Также её привлёк широкий и довольно громоздкий меч из чёрного металла с обёрнутой в толстую кожу ручкой, соединяющей серебряное древко и сердцевину, содержащую в себе два алых кристалла.

Возложенный в ножны из древнего дерева, в незримом восприятии девушки он словно кричал о том, что хочет разделиться в магическом плане и уничтожить всё на своём пути.

— Это Ираэль, новый офицер, — представила девушку Реми.

— Я‑я… Приветствую, старший, — официально и с волнением начала девушка, попутно встав в строй. — Меня зовут Ираэль, я мастер руничес…

— Отставить формальности, — без какого‑либо делового тона перебил взволнованную Ираэль лис. — Ты случайно не из тёмной академии? — она кивнула. — Так и знал. Вы там что, все с приветом, что ли? И первый, — он кивнул в сторону соседа Ираэль, на что тот, слегка стыдясь, отвёл глаза, — и вторая. Для нас тут, считай, только два строевых правила. Запоминай. Слушать начальство, которого тут и так не так уж и много, и не шуметь в штабе (гильдии). Поняла?

— Так‑точ… да, поняла, — неловко исправилась Ираэль.

— Ладно, я её привела, а остальное — твоя работа, капитан Паприка.

— Капитан Патрик! — с ноткой агрессии, но сдержанно ответил лис.

— Ой, не переживай ты так, — демонстративно разведя руками и разворачиваясь, отмахнулась Реми. — Пойду погуляю. Я так и не отдохнула после миссии.

— Венерических там не подхвати, — словно обиженно, но всё так же статно и грозно крикнул Патрик вслед уходящей.

— Да какая разница? Всё равно сожгу всё при первом же перевоплощении, — лениво вытягиваясь и заворачивая за угол, Реми успела кинуть неприличный жест капитану.

Капитан недовольно цыкнул: — Ненормальная какая‑то… Подумаешь, единственный люд среди чемпионов — это, конечно, достижение, но так зазнаваться…

— А ещё она представитель людских формирований Тёмного леса и претендент господина Азарта, — досыпала соль на раны Ираэль.

— Да уж… Заебёт всех в бою и не только… Бед от такого чемпиона будет… — выговорив накипевшее, он словно переключился и с полразворота вернулся в спокойное состояние.

Взглянув на Ираэль, он уловил её интерес к своему оружию: — Нравится?

— Да, почему‑то кажется, что он куда опасней, чем выглядит.

— Абсолютно, верно, девочка. Это магический меч времён митрилового бедствия. В момент изъятия из ножен он способен убить даже своего хозяина. Хочешь подержать?

— Воздержусь, — быстро ответила Ираэль, ощущая зависть соседей по строю. — Не хочу признавать, но мне опасно давать взрывоопасные вещи.

— Вот те на. Я ни слова не сказал про взрывную мощь меча. Неужели, взглянув, поняла? Нравишься ты мне, девчонка, — улыбнулся статный лис. — Ладно, вернёмся к делу. Так, сколько вас? Восемнадцать? Отлично, значит, все. Идём, у нас много работы.

— Это всё? — почти что про себя поинтересовалась Ираэль, осмотрев строй в поисках Тьмы.

— Вы вторая группа. Первая собралась ещё час назад, так что тот, кого ты ищешь, скорее всего там, — словно зная поведение девушки наизусть, обратился он к Ираэль и к другим членам строя, что тоже выдавали интерес отсутствия их знакомых.

Затем он громко щёлкнул пальцами и возвратил внимание на себя: — Не отвлекаемся. Если у вас нет вопросов, то прошу пройти за мной — я введу вас в курс дела…

Спустя пару часов разъяснений основ и ознакомления с большим количеством правил новоприбывших пропустили через письменный экзамен, а затем привели на поле практики.

И там, и там Ираэль показала высший балл: в тесте, ответив почти на все вопросы правильно, а на практике — немного переборщив с взрывом на рунической основе.

В спарринг Ираэль не ставили, решив, что данных, предоставленных им академией, будет достаточно. Саму девушку это решение не устроило, однако остальные, кто успел вживую или хотя бы на слуху ознакомиться с «богиней разрушения», выдохнули с облегчением.

В конечном итоге, уставших и вымотанных новоприбывших отправили на обед в один из кафетериев, где к ним уже сбежались знакомые и простые зеваки, что хотели повидать, кого же там к ним принесло.

Собранный из древесных материалов на фоне каменных стен, кафетерий цеплял взгляд наличием флюоресцентных растений, что растут без надобности в свете.

— Ираэль! — окликнула девушку Тьма, которая уже успела сдружиться со своей группой. — Так я и думала, что ты придёшь к обеду. Хочешь есть? Там просто огроменный буфет!

— Тьма, я тоже подозревала, что ты пораньше рассвета придёшь. Если не ошибаюсь, то я ушла спать раньше тебя, а ты даже при этом выглядишь бодрее меня, — сказала девушка. Затем, прищурившись, она добавила: — Погоди, неужели ты даже макияж нанести успела?

— Чевось? А ну да. Куда я без него? Ты же знаешь, хороший макияж девушки — это залог её хорошего настроения, — гордо цитировала Тьма, возложив руки на бёдра. — Кстати, ты Реми застала? Что‑то я её найти не могу.

— Так она ушла. Провела меня до капитана Папри… Патрика и сказала, что пойдёт погулять.

— Вот же профурсетка… Ладно, наших не жалко, но надеюсь, она там не начнёт опять на сторонних авантюристов нападать, — осуждающе начала бормотать волчица.

— Профу‑кто? — словно с детским изумлением спросила Ираэль.

— Что? Нет, нет, нет, нет, нет! Забудь! Ни в коем случае не говори его! Это плохое слово, о котором тебе лучше не знать!

Осознав свою глупость, Тьма поспешила уговаривать подругу перестать интересоваться новым открытием, на что та лишь задумчиво ответила:

— Плохое, говоришь? А что оно вообще значит?

— Э‑эм, ну как тебе сказать… — Тьма быстро пыталась подобрать подходящий для Ираэль ответ. — Грубо говоря, это девушка, которая поступает неправильно, но в очень грубой форме.

— Понятно. Значит, плохое… — задумалась Ираэль.

— Так, ладно, ты мне так и не ответила. Кушать хочешь? Там в буфете такие вкусные мясные булочки, — стараясь отвлечь Ираэль от размышлений, Тьма поспешно перевела внимание подруги на буфет.

Отвлечение сработало, и уже через минуту голодная Ираэль сидела и с выражением счастливого ребёнка уплетала горячую мягкую булочку, доверху набитую рубленым мясом.

Пока она это делала, Тьма восхищённо рассказывала ей о том, как прошёл её показательный бой, на что Ираэль лишь безмолвно, но восхищённо мычала с набитым ртом. Но когда Тьма спросила девушку о том, как прошёл её бой, та лишь раздосадованно сказала, что её оставили в стороне, опасаясь, что она кого‑то взорвёт. Ее это нисколько не удивило, из‑за чего Ираэль стало ещё обиднее.

Просидев за столом около часа, девушки без умолку обсуждали самые разные темы, совершенно позабыв о времени. В реальность их вернула одна из административных сотрудниц, которую отправили их найти. Она наказала им пройти в актовый зал, где собрались все прибывшие, кроме них двоих.

Недовольная прерванной беседой, Тьма неохотно собрала в центр стола посуду за собой и за подругой, пока та сосредоточилась на извинениях. После девушки, дружно шушукаясь, прошли за администраторшей.

В обширном и довольно богатом актовом зале девушек застало то, с чем они поклялись никогда больше не пересекаться, а именно — лекция. На ней дежурный по «гильдии» рассказывал о том, как протекает рабочая деятельность новоиспечённых офицеров.

— …Таким образом, на задания офицеры могут брать с собой взводные подразделения, имеющиеся в расположении штаба, а также штаб может по собственной инициативе назначить солдат или штрафников к офицеру, если того требует ситуация. Это значит, что… Извините, вам не интересно? — обратился волк к задремавшей Тьме.

— Что? Нет, что вы, — пробудившись от тычка Ираэль, волчица быстро ответила на заданный вопрос. — Просто нам это всё ещё в академии объясняли, так что я случайно задремала. Извините.

— Как я понимаю, слева сидит ваша подруга? Согласно опроснику, она так же, как и вы, да и большая часть присутствующих, обучалась в академии. Так почему же она бодро слушает меня настолько, что глаз не сводит? Что мешает вам взять с неё пример?

— Ираэль, предательница, могла бы тоже покемарить, — шёпотом предъявила Тьма подруге.

— Какой «кемарить»? Я и так уже раза три на этой неделе спала, — также шёпотом парировала девушка. — И вообще, нефиг допоздна тусоваться. Ложилась бы спать пораньше — всё было бы нормально. Но нет. Мы будем гулять допоздна, пока мешки под глазами из‑под шерсти видно не станет.

— У меня мешки под глазами? — всё так же шёпотом уточнила Тьма.

— Ещё какие. Как только на яркий свет вышли, их сразу видно стало. Причём отчётливо.

— Жесть, — массируя под глазами, заволновалась волчица.

— Я вам там не мешаю? — вмешался дежурный.

— Что вы, — попыталась загладить ситуацию Ираэль. — Продолжайте, извините, что перебили.

— Если вы позволите… Это значит, что отряды могут быть напрямую направлены на… — продолжил говорить лектор.

Тьма вроде бы начала слушать, но её внимание привлекла подруга, сидящая с каким‑то слишком каменным лицом. Это было странным поведением для Ираэль, ведь обычно она выглядит задумчиво и серьёзно, а иногда даже ведёт сама с собой внутренний диалог.

Однако на этот раз лицо было совершенно другим — словно отстранённым. Волчице это не давало покоя, и она попыталась окликнуть её, не двигаясь при этом с места.

Убедившись в том, что Ираэль её не слышит, она внимательнее осмотрела голову девушки. Затем, ловко занеся когтистые пальцы руки за заколку девушки, она слегка задела то самое место под кошачьими ушами, что вызывает у них восторг.

Ираэль же восприняла это двояко и, в попытке сдержать чувство приятного прикосновения, недовольно посмотрела на подругу.

— Тьма! — шёпотом начала девушка. — Я же говорила никогда так не делать… — грозно прошептала она, но затем заметила зажатый в острых когтях наушник. Лицо Ираэль вытянулось, а сама она замолчала, медленно отводя голову в исходное положение.

— Ты! Крыса подвальная, аудиокнигу слушаешь? — всё так же шёпотом предъявила Тьма. — И это пока меня ругают за то, что я задремала?

— Потом меня отчитывать будешь, — поспешила успокоить вскипевшую подругу Ираэль. — Возьми наушник и не шуми, пока он опять на тебя не наехал. Окей?

Тьма грозно посмотрела на Ираэль, а затем, выпрямив ухо, надела наушник.

— Я смотрю, вам совсем не интересно меня слушать, юная леди, — снова обратился ко Тьме уже раздражённый дежурный.

Затем, разочарованно развернувшись, он добавил:

— За откровенное неуважение старших я объявляю вам штрафное очко. Ещё два — и проведёте неделю в штрафной группе. Надеюсь, ЭТО вам было интересно услышать.

— Я… Но она… да, господин офицер, — удручённо приняла свою судьбу волчица.

— Задержитесь после лекции, я хочу с вами немного побеседовать…

Ираэль сидела с каменным лицом, стараясь не выдать невыносимый порыв смеха.

Из актового зала девушки вышли последними. Недовольная Тьма и абсолютно спокойная Ираэль молча отошли в сторону от дверей и встали у ближайшей колонны.

Пару мгновений, смотря друг другу в глаза, подруги соблюдали тишину. Но из‑за длительного и серьёзного зрительного контакта лицо Ираэль против воли начало искривляться в улыбке. Ещё мгновение — и коридор заполнил приятный и голосистый смех. Сорвалось и недовольство Тьмы, сменившись столь же приятным смехом.

— Поверить не могу, — под громкий смех вспылила она. — В первый же день получить штраф. Как в глаза коллегам по цеху‑то смотреть?

— …Если так продолжится…, то уже на… следующей неделе я буду наслаждаться зрелищем Тьмы… держащей в руке швабру… — пытаясь сдержать смех, сказала Ираэль.

— Вообще‑то это из‑за тебя! Где твоё сострадание и сожаление о содеянном? Хватит ржать, женщина! — тряся подругу за плечи, Тьма активно пыталась её заткнуть.

— Да… подожди ты! — немного отойдя от смеха, сопротивлялась Ираэль. — Дай посмеяться‑то. Не каждый же день ассасина за мелкой гадостью палят. Ай, да подожди, эту ситуацию надо посмаковать. Ай.

— Ещё посмотрим, кто что смаковать будет, — обидно ответила волчица.

— Ладно, ладно, — наконец‑то успокоившись, погладила по плечу подругу Ираэль. — Давай лучше какое‑нибудь простенькое задание на двоих возьмём. Патруль границ деревни, например. Всё, всё, пойдём, харе дуться. Аж потискать хочется.

— А ну! Убрала свою культяпку! — поддаваясь попыткам подруги протолкнуть её вперёд одной рукой, Тьма отбила от себя вторую, что являлась угрозой для целостности щёк волчицы.

— Бу‑у‑ка! — уже из‑за угла ответила девушка, волоча волчицу вперёд.

За всем этим наблюдали остальные офицеры и солдаты, что находились в коридоре. Кто‑то смотрел улыбаясь, а кто‑то — с неприязнью, но большая часть смотрящих была в откровенном непонимании от развязности и хаотичности поведения девушек.

Стоя в безмолвном шоке, кто‑то из смотрящих наконец поинтересовался:

«Они точно в порядке?»

— Да мы все тут немного не в порядке, — тут же ответил кто‑то, что заставило рассмеяться даже самого грозного смотрящего.

4. Будни штрафников.

В укутанной туманом деревне раздался стук топора. Зима выдалась холодной и долгой. Весна же заставила себя ждать. Громадные снежные сугробы поднимались из-под вечно лежащей туманной пелены. Грязные и потемневшие от весенних дождей, они умирающе ждали солнечных дней чтобы окончательно исчезнуть. Темно-зелёная трава, что прорастала из-под талого снега, выглядела так, словно она и не переставала расти, будучи погребенной под зимним одеялом. А немногочисленные сорняки и ещё более редкие дикие цветы, и вовсе прорастали прямиком из-под него.

На отдаленном полу заснеженном холме, вдоль каменистой тропы, быстро промелькнули два силуэта. Они ловко перепрыгивали с одного камня на другой, где одна фигура то и дело помогала другой преодолеть то или иное препятствие. Забравшись на верхушку, они осмотрели друг друга, отряхнулись и побежали к уже оттаявшему горбу очень приметного холма. Практически единственное освещённое солнцем место в окрестностях деревни, прямо-таки зазывало их к себе.

— Ух ты! — восхитилась Танелли, захваченная пейзажем расцветающей деревни, — Как красиво!

— Я же обещала, что тебе понравится, — засмотревшись теми же пейзажами ответила Ираэль, — Я сама впервые забираюсь сюда весной. Зимой сюда не полезешь, а в прошлый раз я только-только выпросила у мамы разрешение гулять в окрестностях.

— А здесь точно не опасно?

— Не бойся, пока я рядом тебе ничего не угрожает.

Ираэль достала из-под бока мешок. Развязав веревочку, она вытянула из него небольшое одеяло и расстелила его на высохшем куске земли. Затем, затянув сестрицу на подстилку, Ираэль уселась поудобнее и жестом подозвала Танелли сделать то же самое. Когда полу-волчица села, Ираэль снова засуетилась и уже из-под другого бока достала ещё один мешочек, но уже меньшего размера. Танелли впервые увидела этот мешочек, и с интересом разглядывала, что же там ворошит сестра. С небольшими трудностями девочка вытащила из него свёрток с сияющей руной на верхушке. Положив его на подстилку, она развернула его и до носа полу-волчицы тут же донёсся запах свежей сладкой выпечки и легкий холодок от затухшего камня.

— С днём рождения Тани! — радостно воскликнула Ираэль.

— Ух ты! — ахнула Танелли завиляв хвостом, — Это же творожный тортик! Где ты его достала?

— Когда приходил последний торговый караван, среди них был один колдун, что торговал замороженной едой. У него было столько разных блюд, что слюнки от одного только вида текли, — с восторгом хвасталась Ираэль своими ощущениями держа в руках своей хвост.

— А откуда у тебя деньги?

— Ну, я продала пару рун, обработанных лаком и волшебными чернилами, а затем на заработанные деньги купила его. У меня даже немного осталось, — девочка достала из кармашка пару серебристых феров с отверстием в виде лапы, (одна серебряная фера примерно равна месячному доходу кузни Фалкии, но кто об этом скажет маленькой девочке?).

— Вау, — рассмотрела монеты Танелли, — Я никогда не видела у мамы таких монет. Они такие красивые, а ещё лапка внутри очень милая.

— Ага, один странный дядя дал мне по одной серебряной монете за каждые две руны. Всего было девять. А тортик стоил мне одну серебряную и пять желтых (латунных).

Танелли начала загибать пальцы, — Подожди, если ты потратила одну серебряную, а у тебя осталось две, — девочка начала напряженно делить количество рун на два, при этом сбиваясь в счёте и загибая пальцы невпопад, — Но тогда получается, что у тебя должна быть ещё одна монетка.

— Неправильно, — Ираэль потрепала сестру по голове, — Осталось три, но одну из них я потратила ещё на кое-что, — она снова окунула руку в свой мешочек и достала из него блестящую цепочку, на которой висел синеватый камушек. Тот самый, который Ираэль так старательно прятала от сестры. На камне была выгравирована очень сложная руническая структура, символы которой были размером с муравья. Обработанная лаком и обвязанная переплётом из пропитанной тофтовой нити, как драгоценная капля из камня синеватого цвета она перелилась в солнечных лучах и пленила взгляд, восхищённой волчицы.

— Я вырезала ее из того камушка, который нашла осенью на этом же холме, — Ираэль протянула амулет сестре, — Я хотела подарить его раньше, но очень боялась что-нибудь испортить при работе с ним.

Танелли не обронила ни слова. Разинув рот от восхищения, она медленно тянула руки в сторону красивой цацки. Ираэль увидела намерения сестры и быстро сократила дистанцию между ладонями и амулетом.

— Не стесняйся. Бери, — радостно улыбнулась девочка, — Заклинание в нем содержит заговор, способный вылечить страшный недуг, — доставая из мешка книгу с кожаной обложкой, Ираэль отпустила украшение в только что сомкнувшиеся на нем руки.

Танелли чуть ли не трясясь от возбужденного счастья держала амулет, боясь его уронить. А ее сестра тем временем продолжила.

— Правда я не уверена, хватит ли ему силы защитить тебя от чего-нибудь серьезного, но зато ты всегда будешь знать, что я буду тебя защищать, — с улыбкой и гордостью сказала она.

— Это самая крутая вещь, которую я когда-либо видела, — наконец-то сказала Танелли, вернув способность пользоваться губами.

От услышанного у Ираэль ёкнуло сердце. Улыбка растянулась ещё сильнее, а радостные слезы залили счастливые глаза, — Давай одену, — проговорила она сквозь слёзы, и гордо помогла сестре надеть подарок. И вот, красивый амулет уже поблескивал на шее девочки, подчёркивая черные волосы и бледную кожу. — Ух ты, тебе так идёт, — восхитилась Ираэль.

Танелли поднялась с места и грациозно попрыгала с ноги на ногу, демонстративно выставляя напоказ свой подарок, пока сестра восклицала и хлопала.

Радостный смех прервал внезапный хруст. Уши девочек навострились. Нарушители тишины поняли, что их заметили и решили выйти из своего укрытия, шелестя листвой и ветками. Из-за бугра появилась белая голова У-ураса. Затем появилось его громадное тело. Следом за ним вылезло ещё двое. Мальчик девяти лет, и ещё один барс семи лет. Ираэль тут же насторожилась, а Танелли в тот же момент нырнула за спину сестры.

—Я, кажется уже говорил не соваться на этот холм, отродье? — грозно начал У-урас.

— Это не твой холм, и я буду приходить сюда когда захочу, — злобно, но сдержанно заявила Ираэль. Танелли лишь грозно смотрела, плотно прижав уши к голове и поджав хвост.

— Опа, а это кто у нас тут такой? — тигрин встретился взглядом с полу-волчицей, — Неужели это та самая вторая?.. — с насмешкой поинтересовался он, но затем замолк, так-как взгляд девочки мертвым хватом смотрел в ответ.

— Вы посмотрите, она ещё уродливее чем первая, — посмеялся мальчик за спиной У-ураса.

— Нифига, — поспорил тигрин, — Первая хуже. Позорище чистокровных барсов.

— Пожалуйста, уйдите, — осторожно начала Ираэль, — Я всего лишь хочу отпраздновать день рождения сестры.

— Сестры? — возмутился У-урас, — Да вы же даже не похожи, — сравнил он честным взглядом.

— Видать отцы разные. Скорее всего мать их шлю… — начал барс, но тут же был остановлен замахом старшего.

— Пасть закрыл! — рявкнул У-урас, — Одно дело зверолюдок бесполезных презирать, но мать у них всю деревню инструментами снабжает. К ней с уважением нужно.

Младший, поджав уши, постарался защититься от фантомного замаха.

— Какая доблесть со стороны такого как ты, — продолжала скалиться Ираэль.

— Уж побольше чем у воровки, что в казну лезет, — рявкнул У-урас.

— Воровки? — переспросила девочка.

— Гляди, брат, — подкрался к подстилке девочек мальчик, — Это случайно не один из тех дорогущих десертов, что импортный торговец привозил? Вот и нашлись доказательства воровства, — он хотел было приблизиться к девочкам, чтобы забрать сладость, но Ираэль тут же среагировала.

— А ну не смей его трогать! — она занесла руку назад, и с замахом выбросив вперёд прошептала короткий приказ. Ударная волна тут же сопроводила руку и бросилась в сторону парня, поднимая в воздух пыль от талой земли. Удар не был сильным, но этого вполне хватило, чтобы мальчишку люда отбросило на землю аккурат возле крутого склона. Остальные дети переполошились. У-урас оттянул младшего тигрина за спину и сам отошёл.

— Ты что, колдовать умеешь? — с искренним испугом и удивлением спросил он.

— Умеет, — набралась храбрости за спиной сестры Танелли, — И вас всех отсюда вышвырнет.

Старший тигрин посмотрел на полу-волчицу агрессивно, а та, поймав на себе взгляд, быстро юркнула обратно за свое укрытие, но через мгновение снова высунулась и показала У-урасу язык, чем порядком его возмутила.

— Я не знаю кто там у вас ваши деньги ворует, но я с большим трудом заработала на это пирожное специально на день рождения своей сестры! — с наворачивающимися от страха слезами и слегка обрывисто закричала Ираэль, — И я сделаю все, чтобы она его попробовала.

— Раэль, — с такими же слезящимися глазами, Танелли посмотрела на сестру.

— Да кто вам поверит отребья? — начал мальчик, который наконец-то поднялся с земли, и отряхиваясь продолжил, — У-урас, как ни посмотри они врут!

— Молчи Раф! Или хочешь ещё раз улететь? — заткнул его тигрин, — А ты, зверолюдка, — с некой ноткой отвращения произнес он, обращаясь к Ираэль, доставая из-под ближайшего куста что-то, — Скажи, это твоих рук дело? — он бросил к ногам девочек расколотый пополам камень в месте скола, которого была вырезана руна.

— Это же тот камень, который мы не могли потушить! — вспомнила Танелли.

— Да, это он Тани, — сказала она сестре, а потом переключилась обратно на У-ураса, — Да, это мое. Какая тебе разница?

— Когда я его нашел он лежал на сгоревшей траве под снегом, а значит кто-то или что-то нагрело его так, что он был способен сжечь даже мокрую траву. Это ты сделала?

— Может и я. Что с того?

— А яркий свет из окон по вечерам? Я думал кузня богохульствует, используя электричество, но что-то мне теперь подсказывает что и к этому тоже ты руку приложила. Я прав?

— Да, это тоже я. Что тебе надо? Хотел прогнать, прогоняй, не тяни!

— Да как ты смеешь так со старшим говорить! — начал возникать младший тигрин.

— И ты помалкивай Коготь! — заткнул его У-урас ударом ладони по голове, — А что касается вас двоих, чем докажете, что не воровали из казны? Откуда торт? Неужели хотите сказать, что мой оте… Старейшина соврал?

— Чего? Да не брали мы ваши деньги! Точно так же, как и не портили урожай прошлым летом. Это все ложь! Делать нам больше нечего, — начала закипать Ираэль откровенно плача.

— Неужели и взрывы не ваших рук дело?

На это полу-барс ответить уже не смогла, и лишь неудобно отвела взгляд.

— Ага! — снова подал голос Раф, — я так и знал, что она все врет! Иначе и быть не может! Только такое отродье как она могла украсть из казны! Потому что все вы грязнокровки, — воры!

— Вот, вот! — снова возник Коготь, — Я тоже не верю, что она заработала сама!

— Вам нужны деньги? — не выдержала Ираэль, — Да пожалуйста! Забирайте!

Она швырнула что-то в ноги троицы. Две серебряные со звоном приземлились у ног ребят.

— Ага! Созналась, глупая воришка! — начал Раф, — Я так и знал! Я знал! Видишь У-урас, я знал!.. У-урас?

Барс пристально смотрел на лежащие у его ног серебряные феры. Их вид не дал ему покоя, и поднимать их он не спешил. А когда малой Коготь потянулся в их сторону, тигрин схватил его за шиворот рубахи и оттянул назад.

— Эй, брат, ты чего делаешь? — дёргая конечностями спросил Коготь, — Отпусти!

— Даже если они и грязнокровки, — смотря на монеты с презрением, не столько к девочкам, сколько к кому-то другому, внезапно спокойно сказал У-урас. Его мысли словно вмиг оказались в другом месте, из-за чего голос стал отстраненным и задумчивым, — Нечего портить им праздник. Мы выше этого, — затем, поднимая их с земли словно нехотя, он добавил, — Тем более, что сейчас мне нужно кое-что проверить.

— Брат, чего это с тобой? Это на тебя не похоже, — удивлённо спросил Раф.

— Я сказал уходим! — рявкнул он, рыча при этом.

— Хорошо, хорошо. Я тебя услышал, — перепугано повиновался парень, и хвостиком пошел за тигрином.

— Сегодня я сделаю вам исключение, — спускаясь с холма бросил последний взгляд на девочек У-урас, — В следующий раз я не посмотрю, что у вас тут праздник.

Злые взгляды разошлись, а мальчики окончательно исчезли за кустарниками холма.

— Вблизи этот У-урас ещё страшнее выглядит, — сказала Танелли, наконец-то убедившись в том, что они ушли, — Если бы не твоя магия, все кончилось бы так-как ты обычно описывала. Когда ты научилась так делать сестрёнка? Сестрёнка? Ты в порядке?

Ираэль еле держалась на ногах, что в ослабевшей стойке тряслись, чуть ли не пускаясь в пляс. Лицо побледнело, а выражение лица, показывало абсолютное неудобство.

— Я потратила все свои силы на этот приказ, — выдавливая из себя слова объяснила Ираэль, — Оказывается, воплощать приказы без рун куда сложнее, чем с рунами.

Ираэль! Держись! — Танелли в панике оглянулась вокруг, начала метаться, но затем что-то придумала и бросилась к месту пикника. Зверолюдка аккуратно подняла десерт и положила неподалеку от сестры. Затем вернулась к подстилке и подтащила ее к ногам Ираэль. Взявшись за сестру двумя руками, она осторожно уложила ее, аккуратно положив голову на свои коленки. Девочка наконец расслабилась, а Танелли, подняв подставку с десертом, отломила специальную ее часть с выемкой для ложки, и зачерпнула первый кусочек десерта.

— Танелли? — непонимающе спросила Ираэль, — Ты что там делаешь?

Внезапно ложка творожного десерта оказалась перед лицом девочки.

— Держи, — ласково сказала полу-волчица, — и не говори мне, что это мой десерт. Ты как никто другой сейчас заслуживаешь первый кусочек. Потому что, если бы не ты, я бы вообще никогда его не увидела, — всякий раз перебивая пытающуюся возразить сестру, Танелли объяснила свой поступок.

Ираэль гордо слушала как ее хвалит сестра. Открыв рот, она издала громкий и протяжный «а-а-а» и съела приземлившийся в рот кусок творожного тортика. Нежный вкус первоклассного десерта растекся по рту полу-тигринки. Опробовав впервые нечто изысканное Ираэль, буквально растаяла от блаженного вкуса творожного сыра и ванили. Уши девочки задрожали от трепета, а кончик прижатого к земле пушистого хвоста начал подергиваться. Танелли, несомненно, понравилась такая реакция. С довольной улыбкой она тоже опробовала десерт. Всем телом выдавая восторг, полу-волчица задержала ложку во рту. Махая хвостами, сестры сидели и по очереди, ложка за ложкой уминали тортик, стараясь не упустить ни кусочка.

— Это самая вкусная вещь, которую я когда-либо ела, — с частично набитым ртом сказала Ираэль, — Только вот, запах немного противный оказался.

— А как по мне очень даже вкусно пахнет. Главное не налегать на него иначе живот потом заболит, — ответила Танелли.

— Ой! — насторожилась Ираэль, — Тебе же нельзя молоко.

— А ничего страшного, — успокоила Танелли сестру, — Если что потом вылечишь меня, да? — она сунула ещё одну ложку сестре под нос.

— Тани, это так не работает… Ам!.. Я читала, что нельзя лечить пищевые отравления и болезни, потому что это естественная реакция организма от вредных веществ, ну или что-то такое.

— Ну тогда, тут подойдёт выражение, которое обычно использует мама, когда делает что-то неразумное.

— Это какое?

— Наши будущие проблемы, это проблемы будущих нас, а не наши, — сказала Танелли, поспешно поглотив очередную ложку.

— А ещё она говорит так не делать, потому что это как там… порочная логика?.. — сонно ответила Ираэль и протяжно зевнула, оголяя острые клыки.

Танелли улыбнулась, увидев зевающую сестру. Она погладила засыпающую Ираэль за ухом и поудобнее уложила ее на своих ногах, параллельно съев последний кусочек лакомого десерта. Девочка полу-брас причмокивая, затерлась глубже в ноги и окончательно задремала, наслаждаясь свежим воздухом и приятным поглаживанием.

Не переставая гладить заснувшую сестру, Танелли с особой заботой, рассматривала лицо, залитое солнечным светом. Внезапно ее взор отвлёк отдаленный удар топора, что раздался откуда-то из уже пробудившейся деревни. Подхваченная приятным горным ветром она впервые начала рассматривать деревню, которую раньше видела только из окна дома. Она впервые в полной мере разглядела часовню, и впервые увидела постоялый двор. Разглядев их под тем углом, под которым их описывала Ираэль, Танелли наконец-то поняла почему та сравнивала их с двумя братьями.

Затем ее взор привлекли обидчики во главе У-ураса, что медленно направлялись в сторону деревни. Оглядев ребят, она засмотрелась на страшного и большого У-ураса, который шел впереди. Его лицо было обеспокоенным, что было видно даже с холма. Словно почуяв ее взгляд он посмотрел в ответ, чем напугал девочку. Она слегка опустила голову и уши. Но немного накопив смелости, она снова вытянулась, навострила уши и показала барсу язык. Тот такой наглости не ожидал, и посмотрев на нее с недоумением отвёл взгляд и снова задумался. Довольная своей храбростью девочка завиляла хвостом подметая пыль с земли, и продолжила гладить спящую сестру.

Несколькими днями позднее в кузницу к Фалкии наведалась ее соседка и собеседница, белый барс Кора. Немолодая тигринка слегка тучного телосложения часто приходила к мастерице за помощью в калибровке митрилового протеза старого поколения. Сделанный из низкопробных материалов белого железа в местах соприкосновения с кожей и грубо обработанной черной меди, протез руки часто требовал к себе внимания мастера. А благодаря тому, что материалы, из которых он состоит, можно найти практически под каждым камнем горного предела севера, такие материалы имелись и у мелкой кузницы Фалкии, что с энтузиазмом бралась за обслуживание протеза.

Встретившись в очередной раз, разговор двух женщин начался прямо с порога. Фалкия спросила про жидкий митрил (одно из агрегатных состояний митрила. В жидком состоянии его ценность довольно низка в связи с низким содержанием элемента), а когда увидела в руке тигринки флакон с синей жидкостью, радостно похлопала и пригласила гостью к верстаку. Усевшись по обе стороны стола, снежная кошка с грохотом поставила непослушный и скверно управляемый протез руки на рабочую зону. Фалкия тут же размяла пальцы рук, и ловко взяв в обе руки подходящие инструменты, начала ловко орудовать над протезом. Женщины то и дело перебрасывались своими мнениями по поводу той или иной темы из новостей, о которых рассказывала Кора. Все они были не особо важными, и не отвлекали кузницу от работы, но, когда тигринка спросила, как дела у дочерей Фалкии, та невольно замешкалась.

— Да все с ними в порядке. А что? — впервые отведя взгляд от руки сказала Фалкия, — Вона, на чердаке сидят.

— На чердаке говоришь, — Кора с легкой неприязнью посмотрела в сторону чердачной лестницы, а затем, осознав во взгляде собственное презрение, постаралась избавиться от него потреся головой. Затем она вернула взгляд на собеседницу, — Извини. Все никак не получается привыкнуть к ним. Чертово старое поколение что навязывало нам этот принцип чистокровности, — сжав кулак целой руки тигринка прокляла прародителей.

— Да ничего, — вернув взгляд на протез ответила Фалкия, — Ты лучше скажи, чего по поводу девочек спрашиваешь? Просто так ты эту тему не поднимаешь.

— Уж знаешь ты меня Фал, — улыбнулась Кора, — Да старейшина опять начал на них бревно катить.

— А он переставал?

— Да нет, так-то. Просто последнее время, у него совсем крышу снесло. У старика деньги пропали, а он без каких-либо доказательств все на девочек твоих свалить решил. А жители тоже дураки. Все как один верят ему, да и плюют в сторону твоего дома, проклятия насылая. Уроды, не меньше.

— Ты же сама с таким грешком, нет? — с ухмылкой заметила Фалкия, — Пока девочек лично не узнала тоже воротила нос да требовала, чтоб их из дома выставляла, когда тебя обслуживаю, — продолжила она, заливая жидкий митрил в открученное отверстие протеза, используя шприц.

— Ох и любишь ты по больному дать, подруга, — схватилась за сердце Кора, — Сейчас я бы все отдала чтобы с ними подружиться, однако младшая старшую ко мне совсем теперь не подпускает. Неужто, настолько боятся?

— Да, Ираэль у меня такая. Танелли любит совать нос куда попало, а та ее то и дело сторожит. Хотя от самой тоже проблем невпроворот, — плотно и с усилием закрепив одну из деталей руки подметила Фалкия.

— Наверное оно и к лучшему что мне не доверяет. Я же как ее только и не обзывала, когда впервые увидела. А тут дружиться лезу. Не стоит, наверное, учить ее тому, что люди меняются. Не в этих то землях.

— Со скрежетом в зубах, но с тобой соглашусь. Я за свою жизнь в авантюре не мало уродов повидала. Так что пускай лучше они будут искать искупления перед ней, нежели она будет верить им снова, нарываясь при этом на неприятности.

Протез руки внезапно ожил, и начал непроизвольно двигаться, перебив разговор женщин. Они обе схватились за него и прижав к столу продолжили разговор.

— Жутковатые у тебя принципы воспитания Фал. Ну оно и видно. В конце то концов, передо мной никто иной как та, о чьих странствиях в отдельных краях даже легенды ходят.

— Завязывай, — пыхтя и с некими трудностями настраивая руку ответила на похвалу Фалкия, — Мой опыт тут ни при чем. Просто материнское наитие, не больше. Все готово. Ну-ка попробуй пошевели.

— Фалкия, милочка, ты ж моя волшебница! — управляя громоздким протезом как настоящей рукой похвалила мастерицу Кора, — Давно я ее так не ощущала. Да ты посмотри, еще и поршни обработала. Совсем как новый. Спасибо тебе огромное! Такой сложный механизм, а ты его на раз-два щелкнула. Вот это я понимаю.

— Фигня. По сравнению с той митриловой пилой, которую мне то и дело приносит старик Ко-суутар, это та еще рухлядь. Этому протезу я диагностирую кончину уже через пару лет, а вот его пила! При должном уходе сможет и его-ных потомков пережить. Наверное…

— Эта та тарахтелка, с которой он в лес ходит? Вот бы и не подумала.

— Поверь, у меня на такое глаз наметан. Аппарат первоклассный. Но харе про какие-то приборы каких-то стариков болтать. Чай будешь?

— Извини уж. Бежать надо. Мой без меня и дом поджечь может. А я его еще и голодным оставила, ну ты понимаешь.

— Ха, из чьих других уст это прозвучало бы как нелепая попытка свалить, но в твоем случае я на сто процентов уверена, что это правда. Как-ни как это именно он случайно поле осенью поджог.

— Да уж. Ты прости и за это. Это же из-за него старейшина снова на твоих девочек все скидывал. Даже не слушал нас, когда мы ему как есть говорили.

— Не переживай. Уж как-нибудь да переживем. Ты главное смотри протез опять не разнеси пока в поле работать будешь. И кисточку от пыли купи чтобы от грязи чистить. Не то сложно постоянно прилипшую на века пыль отскабливать.

— Хорошо, хорошо. Будет возможность, обязательно куплю. Всего тебе хорошего подруга. На днях заскочу с пирогом.

— И тебе не хворать. А за пирог запомню.

Все время пока Кора собиралась, женщины забрасывали друг друга прощальными фразами, пока на чердаке, сидя дремала Ираэль возле читающей сказку Танелли.

Тут же рядом стояла взрослая девушка и с удивлением рассматривала спящую себя.

— Что-то я не припомню этого разговора. Умрун, объяснишь?

— Все просто дитя. Наш мозг имеет куда больший потенциал чем мы можем себе представить. Даже мои коллеги по цеху за свои столетия не смогли разгадать все его тайны. Я так же, как и ты, был искренне удивлен, впервые обнаружив этот феномен.

— Значит это нормально? Вот так вот видеть то, чего не помнишь? Но почему тут все так мирно? — проводя ладонью перед глазами спящей себя спросила Ираэль, — Это точно не ложное воспоминание как это обычно бывает?

— Здесь даже я не могу сказать точно, наваждение это или же нет. — разведя руками ответил Умрун, — Ты лишь могла слышать то, что происходило внизу. Но большего мозгу и не надо, чтобы дорисовать полную картину на свой вкус и цвет.

— Вот уж не поверю, что такая ведьма как она могла так кардинально измениться, — сложив руки на груди Ираэль посмотрела на застывшую у выхода женщину, — При первой нашей встрече она кинула в меня секатор, оставив открытую рану на лбу.

— Люди меняются дитя, но, как и говорила твоя мать, пускай лучше стелются перед тобой в надежде на искупление, нежели пользуются твоей надеждой на их исправление.

Ираэль с недоумением развернула корпус тела в сторону Умруна.

— Нечего брать фразы из сомнительного контекста моих снов. Тем более те, что говорила моя мама.

— О чем ты, ты же сама постоянно так делаешь, — отводя несуществующий взгляд ответил адепт, — Напридумываешь себе что-то, а потом с гордым лицом используешь. Прям, в смех бросает.

— Ой отстань. Когда такое было?

— Ты сама прекрасно знаешь, но сейчас о другом. Ты уже закончила гравировать свой новый посох?

— Да, но я не уверена все ли начертила правильно. Столько сил требуется, чтобы штихель смог прорезать его рукоять что я уже вторую ночь подряд в сон проваливаюсь, — подойдя к самодельной полке девушка наклонилась туда, где у нее лежала бумага тофтовы — Я бы показала, что у меня получилось, но хрена с два я тебе тут что-либо смогу написать.

— Говоришь закончила? Напомни, в основе ты же использовала ту же структуру что я использовал для дневника, да?

— Ага. Я немного добавила своего, но структура та же. А что? — вернув взгляд на чародея она увидела у него в руке свой посох и с удивлением спросила, — Эй. Как ты это сделал?

— В основе лежит условие зацикленности на эффекте наблюдателя, ведь так? — рассматривая непонятные для Ираэль выгравированные ей же руны, уточнил Умрун, — Я смог создать только бесконечную книгу, но ты в своем юном возрасте смогла достичь таких высот что моей гордости нет границ.

— Да, я использовала приказ приводящий объект в неопределенное состояние в случае, если его никто не осознает и подпитала это свойство митриловой энергией посоха, благодаря чему он стал как кот великого волшебника.

— Пока ты на него не смотришь его нет, — перехватил Умрун рассматривая посох, — Жаль, что это только подсознательный мир. В нем я не могу почувствовать мощь этого посоха. Ого! И это ты называешь немного добавила от себя? — проводя невнятной рукой по длинной спиральной строке не опознаваемого текста, восторженно прокомментировал Умрун.

— Подожди, разве это не оригинал? Я почему-то была уверена, что это как с твоим дневником? Почему нет?

— Не забывай, что мы в твоем сне. Он способен лишь на то, на что способен он в твоем представлении, ни больше ни меньше.

— То есть, грубо говоря это пустышка?

— Да. Ибо настоящий до сих пор лежит в твоей комнате. А все остальное только проекция твоего восприятия и восприятия твоего тела. — Умрун осмотрел потрепанную мантию и слегка обугленный костюм, — Кстати о восприятии тела, неплохая у тебя ночнушка. Новая?

— Вот же черт. Я же в чем пришла в том и уснула. Даже волосы не прибрала перед сном. Это что получается, их мыть придется что ли? — ушла в раздумья девушка.

— Ты уж постарайся приведи себя в порядок, — сказал Умрун, глядя на пробуждающуюся хозяйку сна, — У тебя как ни как первый день штрафной недели на носу. Не гоже плохой имидж создавать.

— Ой да иди ты, — слегка обиженно ответила девушка, — И без тебя, модника разберусь. И вообще хватит на больное наступать всякий раз стоит мне начать пробуждаться. Слабо в лицо сказать?

— Знаешь, — задумался адепт, — Не буду врать, слабо. Кто знает, что ты тут со мной сделаешь в своем-то уме, — выждав еще момент он со смешком добавил, — Не переломай там все швабры дитя.

— Урод безликий! Я тебе припом… — недоговорила девушка и пропала из сновидения, оставив довольного Умруна радоваться своей дерзости.

А спала Ираэль в весьма неудобном положении, держа при этом посох не только в обнимку, но и в зубах. Как раз недавно комнату озарил солнечный свет, что только что добрался до построенного у верхушки дерева общежития, подсвечивая летающую в воздухе немногочисленную пыль, и согревающий темные тона деревянных стен, увешанных картинами и полками. Под одной из таких заставленных книгами, вещами быта и растениями, растущими в горшках, а иногда и без них, стояла кровать, обделенная вниманием этой ночью. Одеяло, стянутое с кровати не столько для согревания, сколько для того, чтобы усесться на нем поудобней, так и вовсе валялось возле нижней спинки кровати. В соседней комнате звенел дружелюбный звонок будильника с пением птиц и журчанием воды, и стоило ему затихнуть, как блаженный сон девушки начал распадаться. Ираэль мгновение пролежала в состоянии полудремы, но затем задумалась, и осознав положение своего сна, она тут же пробудилась. На этот раз желание погрызть посох показалось ей странным, и она даже ненадолго об этом порассуждала. Затем вспомнив про законченную руническую гравировку по всей длине рукояти она быстро поднялась с пола и положила посох под кровать. Затем поднялась и убедившись, что не видит его подошла к шкафу. Не глядя она засунула руку за дверцу, туда, где ничего не было, и начала шерудить за ней рукой, пытаясь ухватиться за посох, которого там нет. Но в один момент она действительно взялась за его рукоять. Не веря в происходящее, Ираэль вынула руку из шкафа и действительно держала в руке свой посох. Затем она посмотрела под кровать, где его больше не было и радостно воскликнула о том, что у нее все получилось.

— Ираэль? — в комнату со стуком вошел полусонный Серокос, — Чего визжишь с утра пораньше? Уже проснулась? Отлично. Переоденься и спускайся, я сейчас приготовлю чего-нибудь.

— Это все конечно мило, но сколько раз можно говорить, что недостаточно просто постучать, чтобы войти в комнату девушки. Кошка тебе разве ничего об этом не говорила?

— Если бы. Она, наоборот, требует, чтобы я без стука заходил. Ты же ее знаешь… — с еле заметным стеснением ответил Серокос.

— Ну да, плохой пример, согласна, — поняла ошибку Ираэль, — Ладно уж. Сейчас спущусь, дай пять минут.

— Давай, давай. Штрафникам негоже на первый же день опаздывать.

— Да что вы все заладили! — обиженно и довольно громко возмутилась девушка, под смешок уходящего Серокоса…

— Ваа-ха-ха-ха-ха! — громкий и звонкий девичий смех эхом разнесся по входному коридору штаба. Держась за живот, Тьма без каких-либо признаков женственности откровенно хохотала над держащей швабру в резиновых перчатках Ираэль, — Ой… не могу… — задыхаясь, она пыталась заговорить сквозь слёзы, — Т-три… штрафа за неделю… А ещё мне что-то за это говорила… Ой щас лопну…

— Да хватит уже, — недовольно пыталась успокоить подругу Ираэль, параллельно окуная швабру в ведро, — В конце концов ты тоже могла оказаться на моем месте.

— Я-то? — наконец-то пересилив смех возразила волчица, — Да мой штрафной балл через два дня сняли, так-как капитан сам палку перегнул. А вот ты как будто сама сюда торопилась. Три задания — три штрафа. Как это вообще возможно?

— Ну, как тебе сказать…

— Да все просто, — встряла в разговор подошедшая к подружкам Реми, — Первый штраф она получила за то, что пустила заряд молнии в уже сдающегося контрабандиста, из группы, на которую в понедельник запрос был. А шмальнула она в него по причине того, что он был угадайте кем? — делая особое ударение в сторону Ираэль обратилась Реми, — Правильно. По причине того, что этот хрен барыжный, белым барсом был.

— Он выглядел подозрительно… — оправдывалась Ираэль.

— Да, да, классическая отмазка для расиста, — не дала ей этого сделать Реми, — Второй штраф она получила, когда нагрубила заказчице, и все по той же причине.

— Она первая грубить начала! — уже надув щеки пыталась оправдаться штрафница.

— Спору нет, так ей конечно и надо, она и правда вела себя неэтично, — согласилась Реми, — Но все же, мы серьезная организация, и выслушивать такое наша работа. И все могло бы на этом закончиться, ведь второй штраф был кратковременным, но нет, она умудрилась ещё через пару дней, аккурат за несколько часов до его аннулирования, схватить третий штраф.

— Снова с барсом сцепилась? — предположила Тьма, которая уже «более-менее» успокоилась.

— Нет, — отрезала ее предложение Реми, — Взорвала половину склада во время столкновения с бандитами племенного происхождения.

— Они сами виноваты, что прятались за взрывчаткой! — снова пыталась оправдаться виновница, — И какая разница, что бочки не выглядели как положено, огромное красное изображение перечеркнутого огня ведь можно было разглядеть. Сами же огнем кидались…

— Во-первых, — перебила уже Тьма, — Ты же знаешь, что не все зверины имеют полноценный спектр зрения. А значит если на бочке не было зелёных предупреждающих линий, да и в целом если она вся была серой, то скорее всего они и не видели этого твоего огня.

— Но…

— Не перебивай! — пальцем тыкнув в нос Ираэль сказала Тьма, — А во-вторых. Даже если у них и нет дефектов со зрением, то сам факт того, что это племенные должен был тебя хоть немного насторожить.

— Во, Тьма дело говорит, — втянулась Реми, — Не забывай, что не все племенные поступают как мы и идут получать образование. Про высшие учебные я вообще молчу.

— Все, все. Я поняла, — виновато созналась Ираэль, — Довольны?

— Ладно. К тебе больше вопросов нет. Но меня интересует ещё кое-что, — сказала Тьма, обращаясь к обеим девушкам.

Реми и Ираэль переглянулись и с удивлением посмотрели на подругу.

Прочитав немой вопрос подруг, она продолжила, — Так вот. С Ираэль в принципе понятно, но каким образом тут оказалась ты?

Волчица показала пальцем на Реми, которая все это время тоже держала швабру и носила резиновые перчатки.

— Я-то? — без потери гордости переспросила Реми, — А у меня все просто. Два штрафа я получила ещё давно, а вот в последнем виноват мой наниматель с прошлого задания.

— Нет, ну ты щас серьезно? — спросила Тьма, до того, как Ираэль поняла, о чем речь, — Ну вот тебя жизнь вообще ничему не учит, да?

— Да откуда я знала, что он женат? — под непонимающее лицо Ираэль ответила Реми, — Он буквально сделал все чтобы я этого не поняла. Зато теперь разведутся нормально. Это лучше, чем во лжи жить.

— Да тебя это вообще не должно было касаться! — разозлилась Тьма, — Хватит оправдывать свои похождения благородными помыслами.

— Да успокойся ты. Да, я понимаю, что не святая. Но давай не будем снова возвращаться к этой теме. Ладно?

Вспомнив что-то и немного обдумав Тьма лишь слегка оскалилась. Разговор сменился тишиной осуждения и недовольством протестантизма. Где-то между этими грозных эмоций затаилось недовольство от непонимания. Оно то и схватило подруг за уши своими резиновыми перчатками и случайно нанеся критический урон уху Тьмы подтянуло их к себе.

— А ну хватит грызться! — возникла Ираэль, — Честное слово, если за каждый случай, в котором я буду разнимать вас, мне будут давать по пирожному, я быстро наберу лишнего веса.

Словно щенок и ребенок девушки тут же утихли и принялись мириться. Затем две штрафницы продолжили убираться, пока Тьма стояла рядом и подкидывала темы для болтовни. Несмотря на нежный вид, Ираэль довольно умело обращалась со шваброй, в отличие от слегка неуклюжей Реми, которая то и дело выжимала тряпку, чуть ли не разрывая ее в клочья. Рутина продлилась несколько часов, и после того, как последний угол длинной системы коридоров был отмыт, вся троица отправилась в столовую. В отличии от маленьких буфетов, ограниченных мясными булочками и разными напитками, в основной столовой можно было полноценно поесть и параллельно определиться с очередным заданием. Но пока Реми с Ираэль находились в штрафном резерве, девушки ограничились простым обедом.

Во время обсуждения очередной «женской» темы к ним подошли гильдейский администратор и крысинка — на вид совсем девчонка. Она одетая в форму старшего военного инженера.

— Здравствуйте девушки, — убедившись, что его слушают, начал разговор статный слегка седой волк, — Я конечно извиняюсь что оторвал вас от приема пищи, но у данной леди возникла небольшая дилемма. Не могли бы вы ей помочь?

— Что такое? Ты потерялась? — спросила Ираэль, и тут же получила подзатыльник от Тьмы.

— Раэль блин. Что ты делала на лекциях по социологии? — отчитала волчица подругу, — Крысины же относятся к малым зверинам, и часто на детей похожи. Будь более тактичной, что ли.

— Здравствуйте миссис Белохвост, — перевела на себя внимание гостей Реми не переставая жевать, — Вы уж моих дурочек извините, но вы действительно выглядите очень молодо для своих лет.

— Веселая у тебя компания, — бодро ухмыльнулось крысинка и уперла руку в бок, — Давно тебя не видела. Ты уже совсем взрослая стала. Как там Саманта поживает? Она до сих пор злится на тебя за то, что ты подалась в армию вместо того, чтобы заняться семейным бизнесом?

— Мама? Жива здорова. Недавно созванивались, вроде бы уже смирилась, — очень дружелюбно ответила Реми.

— Круто, круто. А как она отнеслась к твоему проклятию? — с небольшой ухмылкой поинтересовалась миссис Белохвост.

— Никак. Я ей не говорила, — поспешно объяснилась девушка, — И надеюсь, что вы ей не скажете. Вы же знаете, что она очень скептично относится к демонической силе.

— Вот оно как, — на лице Белохвост появилась каверзная улыбка, — Значит ей точно не стоит знать о том, за что ты штрафы хватаешь.

Реми подавилась, — Нет! Ни в коем случае! Она же на ровном месте инфаркт словит!

Увидев нарушеное спокойствие Реми, крысинка засмеялась. Под ее громкий смех Реми покраснела и наконец-то перестала жевать. Насладившись моментом и смущением девушки, она успокоилась и поправила накренившиеся очки на голове, — Ладно, посмеялись и хватит. Я по делу. У меня тут экспедиция к аномалии намечается, а гильдия жмотится выдать мне отряд из имеющегося резерва.

— Экспедиция к аномалии? — заинтересовалась Ираэль, — Всегда хотела на такую сходить.

— Тише девочка, — успокоила Белохвост новенькую штрафницу, — Поверь мне, большая часть экспедиций — это скука смертная.

— Дело тетушка говорит, — подтвердила Реми, — Если бы экспедиционные вылазки были такими интересными как нам всегда рассказывали, то тётушке не пришлось бы каждый раз набирать состав из числа штрафников.

— Да уж, — подтвердила миссис Белохвост, тяжело выдыхая, — Из-за этого каждая моя экспедиция проходит с неприятными или даже опасными инцидентами.

— Неужели все так плохо? — поинтересовалась Тьма.

— Плохо, но весело, — прокомментировала Реми.

— Это кому весело? — возмутилась Белохвост, — Может ты и веселишься с этими оболтусами, а мне потом за каждый нюанс объяснительные писать.

— И все же, — не теряя воодушевления снова начала Ираэль, — Даже если так, я все равно хочу увидеть аномалию воочию.

— А что, крепость Лабиринт ты за аномалию не считаешь? — возразила Тьма.

— Крепость — это крепость. Я ее каждые каникулы посещала по приказу господина Азарта. Так что она не считается, — поворчала Ираэль упираясь на своем. А затем выскочив из-за стола, за мгновение нависла над крысинкой, — Так можно мне с вами?

— Какая задорная у тебя подруга, — убирая руку от солдатского ножа, за который она схватилась инстинктивно, прокомментировала Белохвост. Она пальцем отодвинула девушку от себя, и ненароком разглядела узоры и уши девушки, из-за чего уже самостоятельно сократила дистанцию с Ираэль подтянув ее за ворот мантии — А ну-ка постой. Ты что же это, зверолюд белый барс? Неужели и вправду такие бывают? Я думала эти чистокровки до сих пор старых порядков придерживаются у себя на горе. Теперь уже я заинтересована в том, чтобы ты пошла со мной, — глаза Белохвост с интересом накинулись на девушку.

Ираэль, услышав это тут же переменилась в поведении. Энтузиазм пропал, а на лице осталось только недовольство и легкая обида. Реми и Тьма уже собирались вмешаться в бесстыдные осматривания крысинки, но Ираэль первая отмахнула от себя тянущиеся к ней любознательные руки Белохвост.

— Никакой я не барс! — начала она, — Не хочу иметь с ними ничего общего, поэтому можно пожалуйста, не говорить об этом, и уж тем более не разглядывать меня как какую-то диковинку. Понятно?

Миссис Белохвост быстро поняла, что происходит. Она неплохо знала историю и прекрасно понимала как белые барсы относились к грязнокровкам и зверолюдам. А поскольку Ираэль совмещала в себе обе стороны этой медали, одно только представление о том, что могла пережить девочка, вызывали у нее скорбь на сердце. Она уже хотела извиниться как вдруг вмешались остальные участницы беседы.

—Раэль, где твои манеры? — слегка бортанув подругу спросила Реми, — Вообще-то миссис Белохвост очень уважаемая личность. Нечего так распыляться из-за этого. Она же не знала, да и ты с ней даже не познакомилась как следует, а уже в группу напрашиваешься. Будь тактичней.

— Во-во, — присоединилась Тьма, напрыгнув на девушку сзади, — Реми дело говорит. Нечего быть такой букой. Извинись и начните сначала.

Змеиные подначивания извиниться продолжались ещё секунд двадцать, после чего все-таки сработали, и Ираэль стало неловко.

— Да, наверное вы, правы. Извините меня миссис Белохвост, я не хотела вас обидеть и уж тем более не хотела оскорбить, — девушка по-солдатски поклонилась крысинке.

— Лати.

— Что?

— Лати Белохвост, — протянула руку крысинка, — Я старший инженер артиллерийской части внутренних сил темного леса. Друзья называют меня просто Лати, так что и ты можешь.

— Приятно познакомиться Миссис Лати. Я Ираэль Могучая. Младший офицер внутренних сил темного леса. Друзья зовут меня Раэль, так что и вы меня так зовите пожалуйста.

— Очень хорошо, но давай без этих всяких миссис. Старишь почем зря.

— Почем зря? Вы же, по-моему, в два раза старше моей мамы, — словно невинно подметила Реми.

— Именно поэтому я и не разрешаю тебе со мной фамильярничать дорогуша моя, — немного обидевшись сострила миссис Белохвост, — С твоим отношением я тебя к себе во внучки скорее припишу, нежели в подружки. Кстати, о подружках, невежливо как-то вышло оставлять такую красавицу без внимания, — она посмотрела в сторону Тьмы, — Как тебя величать волчица?

— Тьма, — горда ответила волчица, — Тьма Шатер. Так же, как и Ираэль, я являюсь младшим офицер. Рада знакомству Лати.

— Какая смышлёная. Далеко пойдешь Тьма. Тебе, наверное, не интересно, но не желаешь присоединиться к моей экспедиции?

— Что вы, предложение заманчивое, но, к сожалению, в отличие от этих двух я не штрафница и уже взяла задание на курирование зачистки гоботов возле границ северного королевства. Говорят, что эти твари повадились из наших лесов в ближайшие деревни тигринов заглядывать. Вот туда и сформировали отряд молодых новобранцев, боевого опыта набрать. А я и ещё одного офицера вызвали проследить за ними.

Услышав про деревни тигринов на границе темного леса, Ираэль на миг вспомнила очертания родной деревни, а следом за ними фрагмент страшного прошлого, что заставило её невольно тряхнуть головой, отгоняя воспоминание.

— Зелёные луга говоришь? — задумалась Белохвост, — Я как раз была там недавно. Там одна безымянная кузница… — крысинка почему-то остановилась и еле сдержала смех, — Заключила контракт с гильдией кузнецов. Слышала она оружие с митриловым насыщением кует.

— И это безымянная кузница!? — восклицая удивлялась Тьма, — Ой! Девчат! А давайте скопом туда нагрянем после заданий?

Ираэль подавилась напитком. Реми с громким хлопком ударила себя ладонью в лоб, а Лати прикусив хвост старалась сдержать смех.

— Шутишь? — понимая глупость подруги, из-под недовольной гримасы чародейка прорвался смешок, — Нет уж спасибо. Я лучше годик в штрафниках прохожу, нежели снова ступлю на эти земли.

Неудачное предложение Тьмы разрядило обстановку напряжённости, и ненадолго смолкнув, кто от неловкости, кто от смущенности, три подруги обменялись нейтральными взглядами. Затем от нарушившего тишину смешка Реми, все трое громко засмеялись, чем вызвали приятную улыбку у мисс Белохвост. Она уселась за стол к девушкам и предложила Ираэль тоже усесться на свое место. Затем позвав официанта и сделав заказ, она приступила спрашивать у новых знакомых про Реми. В ход шло все. Вопросы про парней, про диеты, увлечения и интересы. Белохвост не стеснялась каверзных и вводящих в краску вопросов, а подруги бедолаги не стеснялись и задорно улыбаясь выдавали ей всю подноготную, которую можно было рассказать, избегая лишь ответов касательно проклятия девушки и некоторых сокровенных тем.

Когда громкое застолье откровений подходило к концу, Реми сидела с надутым от обиды щеками и поедала дорогой десерт что был куплен ей для снижения уровня обиды. А Ираэль в это время рассказывала остальным смешные истории о том, как Серокос учил ее махать парными мечами забывая о том, что сам делает это абсолютно инстинктивно.

— Да уж, — восхитилась Белохвост, — Я, конечно, слышала истории о грозном волке полу-титане Серокосе, что в свое время смог в одиночку одолеть темного коша. Но не думала, что он окажется таким заботливым отцом и таким неумелым наставником.

— Ну что вы, — смутилась Ираэль, — он просто мой опекун. Да и сам он нос воротит, когда его отцом называют, а меня его дочкой.

— Ага, только вот у вас за спиной вас все равно абсолютно все так и называют, — подметила Тьма

— Да мы с волчонком тоже так говорим раз на то пошло, — заедая обиду десертом созналась Реми.

— Ну знаете… — хотела было начать возмущаться Ираэль, но ее перебили подошедшие к столу авантюристы.

— Эм… Извините. Это вы мисс Шатер? — обратилась девушка лет шестнадцати ко Тьме.

— Мисс Шатер? А кто ищет мисс Шатер? — спросила Тьма, опрокинув голову в сторону пришедших.

— Эмм… Там… мистер администратор сказал, что мы можем найти ее здесь, — сильно застеснявшись ответила авантюристка, — Это нашу группу она должна сопровождать.

— Ой, так это вы собрались на учебную миссию в зелёную долину? — изменилась в лице Тьма и тут же вскочила со стула, — Ну тогда это я мисс Шатер. Мисс Тьма Шатер к вашим услугам. Чего хотели ребятишки?

— Мисс? — переспросила Ираэль.

— А просто имя фамилию вписать в ознакомительное резюме не варик? — добавила Реми с ложкой во рту, — Или мания величия в талии поджимает?

— Ой да идите вы, — навострив уши на подруг отрезала Тьма, затем вернув внимание на авантюристов переспросила, — Так чем я могу вам помочь?

— А, ну… мы… — ещё сильнее застеснялась девушка после выпада Тьмы, — Мы… как бы…

— Прекрасно, ты ее напугала, — добила Реми, на что получила взгляд с немым ответом типа: «А кто в этом виноват?».

— Мы пришли познакомиться и показать вам наш состав перед отправлением, — спас положение парень с мечом и кожной броней, — Нам подсказала так сделать девушка с регистрации.

— Очень правильное решение для новичков. Давайте сразу и начнем, — согласилась Тьма, и начала рассматривать ребят одного за другим.

Первым во взор волчицы попал именно мечник. Человек в лёгкой не стесняющей броне. Ему на вид не больше семнадцати, но на руке уже виднеется затянувшийся шрам. Белобрысые и растрепанные волосы выдавали в нем племенника, а загорелый оттенок кожи говорил о том, что он родом с юга. Меч не выглядел особо дорогим или каким-то особенным. Тьма с пронзительной точностью подметила, что он уже сражался с малыми монстрами, даже сказав с какими, похвалила его за то, что для простой зачистки гоботов одет весьма правильно.

Пока волчица раздавала советы мечнику, Реми, увидев увлеченность подруги, задорно поднялась и подошла ко второму члену отряда. Им был довольно большой темный волк, облаченный в тяжёлый доспех и держащий в руке короткий кинжал. Девушка заглянула в глаза взволнованного новичка и положила ему на грудь свою на первый взгляд лёгкую руку. Она сразу заметила, что он щитоносец и моложе, чем выглядит. Сказала ему о том, что это нелёгкий это труд — везде носится со щитом, и что прекрасно понимает его, поскольку сама какое-то время с ним бегала. Услышав спокойный голос девушки, волк немного расслабился, и стоило ему это сделать как лёгкое касание на мгновение обратилось тяжеленным грузом, что с ужасающей скоростью оттолкнул его, едва не повалив. Реми не дала ему оправиться и указав на некоторые части доспеха сказала про серьезный перевес, а также добавила, что это может закончиться тем, что, упав на поле боя, он будет подобен черепахе, перевернутой на панцирь. Затем она принялась объяснять, как и когда нужно одевать тот или иной элемент доспеха, параллельно демонстрируя ему правила стойки.

Два парня стоящие немного дальше, белый волк и люд, из того же отряда смотрели на это с небольшой опаской, но не успели они сделать шаг назад как у них за спиной уже нарисовалась Белохвост. На первый взгляд они посчитали что она заблудилась, но, когда крысинка назвала свой возраст и свое ремесло, они быстро извинились, и дали согласие на осмотр. Оба парня были современниками, на что указывало меньшее телосложение и более насыщенный цвет волос и шерсти. Сначала она подошла к более молодому белому волку. Он был одет в слегка защищённую мантию и постоянно поправлял свои перчатки на которых явно было нанесено какое-то заклинание контроля. Лати быстро осмотрела качество его экипировки, пока то и дело меняла ракурсы обзора. Отметила пару неудобных моментов связанных с сумкой для зелий и планшетом со свертками заклинаний. А также похвалила его за то, что он держал при себе и нож, и пистолет на случай экстренной ситуации. Она, конечно, старалась уделить колдуну достаточно времени, но весь интерес крысинки был сосредоточен на втором парне. Сделав пару замечаний первому, она словно молния переключилась на второго от чего тот даже испугался. Первым делом старший инженер осмотрела довольно качественную кожаную броню, специализированную под оружие современников. Оценила высокое мастерство бронника и потребовала у парня его визитку. Затем пока тот думал над ответом она незаметно для него вытащила из чехла на ноге пистолет с накрученным на него пламегасителем. С детальной точностью описав характеристики оружия последнего поколения она даже попробовала прицелиться из него. Когда парень попросил вернуть пистолет Белохвост подкинула его ему в руки из-за чего он отпустил висевшую на шее винтовку. Воспользовавшись этим моментом, Белохвост быстро сняла ее с ремня и уже через секунду разглядывала начиненный разными обвесами полуавтомат. К осмотру оружия присоединилась и Реми, которая закончила со своим подопечным. Объявив замечание за слишком дальний для боя на короткой дистанции прицел, Лати ловко прощелкала каждый элемент тактической винтовки, восхищаясь мастерством станков современников из больших городов. Реми напомнила свой тете про важность боеприпасов, на что тут же получила похвалу. Передав винтовку парню колдуну, прибывшему в шоке, девушки принялись осматривать карманы с магазинами на броне парня, параллельно оценивая другие обвесы, и рассуждая об их пользе. Взгляд стрелка бегал по сопартийцам в поисках помощи, но те лишь смотрели на него неловко улыбаясь от беспомощности.

Последний взгляд парней был брошен на девушку зверолюдку кошку и чародея данного отряда. Она боязно помахала руками, опасаясь попасть под удар. К ней подошла уже Ираэль. Она извинилась за своих спутников и предложила ей свою помощь с осмотром. Получив согласие Ираэль, обошла кошку бережно поправляя элементы ее мантии и поясных сумок. Затем, она попросила посох чародейки, и сама того не замечая учуяла его связь с хозяйкой. Он рассказал Ираэль о своей хозяйке много хорошего, на что чародейка отреагировала теплым взглядом, поразившим его владелицу. Далее она осмотрела ее сумочку со свитками и гримуар, в котором от руки самой девочки было написано множество разных заклинаний и довольно простых рунических приказов.

— Слушай, а как тебя зовут? — спросила Ираэль.

— Я-я… я Сильвер… — слегка запинаясь сказала девочка.

— Приятно познакомиться Сильвер. Меня зовут Ираэль, смотрю ты увлекаешься руническими приказами. Если хочешь, могу как-нибудь тебе с этим помочь.

Глаза девочки засияли блеском, а хвост крючком поднялся вверх, — Хочу! — без какой-либо заминки ответила она, — Мне почему-то кажется, что вы сможете меня очень многому научить, мисс Ираэль.

— Ну что ты, давай без этих всяких мисс, я не настолько старше тебя чтобы так ко мне обращаться, — смутилась Ираэль, затем обратив внимание на посох спросила, — А откуда у тебя этот красавец?

— Чего? А, мой посох? Его выбросил один мужчина-колдун, и тогда я его подобрала. Мне показалось, что я понравилась ему, и с его помощью я научилась колдовать простые заклинания без слов.

— Заклинания, и даже без слов? Вот так талант. А мне с моими рунами и приказами без голоса даже посох с митриловым сердцем не поможет, — приуныла девушка.

— Ираэль, у вас есть посох с митриловым камнем?

— Ага, хочешь покажу?

— Конечно, очень хочу, только я его нигде не вижу, — Сильвер осмотрела стол, за которым сидели девушки и не найдя посох поинтересовалась, где же он.

Ираэль поднесла палец ко рту прося девочку ничего никому не говорить, и под шум обсуждающих что-то подруг подбежала к ближайшей шторе. Затем убедившись в том, что она не пропускает свет, Ираэль сунула за нее руку и не глядя шарила там рукой. Сильвер с удивлением смотрела за тем, как Ираэль пыталась найти что-то там, где ничего нет. Она уже была готова поинтересоваться что пытается сделать чародейка, но не успела и слова сказать, увидев выкованный из золотого титана посох с голубым сердечником, показавшийся из-за пустой шторы. Ираэль в припрыжку вернулась к Сильвер и протянула ей посох. Кошка смотрела на него как ювелир посмотрел бы на самый идеальный драгоценный камень, и по той же причине боялась его взять, несмотря на его прочность. Все-таки взяв в руки произведение королевского искусства родом с северных гор Сильвер боялась лишний раз вздохнуть, но почувствовав некую зависть от собственного посоха, поспешила вернуть его владелице. Это заметила Ираэль, на что не смогла сдержать смеха, и в очередной раз похвалив посох Сильвер забрала свой у нее из рук.

— Ираэль, а ваш посох всегда был за той шторкой, — поинтересовалась Сильвер под шум компании авантюристов, бурно обсуждающей порядок патронов в магазине.

— Нет, он буквально только что там появился, когда я посчитала что он там есть.

— Это как?

— Ну, прямо так сразу и не объяснишь, — Ираэль демонстративно протянула свой посох перед Сильвер, и указала ей на руны, спиралью расписанные вдоль всей его длины. Крохотные руны, размером с ноготок годовалого ребенка каждая, занимали треть свободного места на рукояти и слегка заметно пульсировали в ритме митрилового сердечника, — Благодаря сложной системе рунического языка я приказала посоху находиться в состоянии абсолютной суперпозиции относительно меня, — увидев, как у девочки скосился взгляд она упростила, — Этот посох существует только тогда, когда я его осознаю. А если я его не вижу или где-то оставляю, то при отсутствии наблюдателя, он тут же возвращается на свое первоначальное место, где лежал до моего призыва.

— Я все равно мало что поняла, но это звучит круто и выглядит очень сложно, — восхищенно ответила Сильвер, разглядывая крохотные руны и пытаясь представить как вычерчивает хоть одну из этих тысячи рун, — Вы сами это все начертили? Но как? Золотой титан же невероятно сложно повредить? И даже если так, то это насколько у вас просто ювелирные руки? С такой точностью каждую руну вычертить. Тут же права на ошибку нет.

— Секрет мастера, — ответила Ираэль снова поднося палец ко рту. Ответ был сформулирован не от того, что она не желала рассказывать о том, как ей удалось добиться такого результата, но от того, что ей было просто лень это объяснять. Да и к тому же причина того, что ей так же лень всюду таскать этот посох и уж тем более постоянно его терять, не звучат как оправдание для бессонных ночей. Ну и вдобавок, объяснять, что сон ей нужен исключительно раз в неделю, тоже лень.

Смотря на нездоровую улыбку Ираэль, Сильвер поняла, что ответа от нее ждать действительно не стоит. И в последний раз взглянув на руны, поблагодарила чародейку за внимание и уделенную заботу. Сама Ираэль тоже была очень рада познакомиться с такой колдуньей как Сильвер. Она чувствовала к ней что-то родное. Что-то из-за чего уже не хотела с ней расставаться. Девушка сама не понимала почему возникли такие чувства. То ли от того, что девочка чем-то похожа на нее внешне, то ли тем, что магические предметы так и стремятся к ней. Но одно ей было ясно точно, она хочет наставлять эту девочку как наставницы, или как сестра.

— Слушай Сильвер, — остановила уходящую девочку Ираэль, — А как насчет того, чтобы как-нибудь потренироваться со мной в магии?

— Правда можно? — восхищенно воскликнула зверолюдка, причем настолько громко, что смогла привлечь внимание той шумной толпы, описание действий которой уже нельзя было дать простыми словами.

— Ага. Когда мы обе вернемся с заданий, я могу помочь тебе с колдовством на заднем дворе общежития авантюристов, что на площади.

— У общежития авантюристов есть задний двор? — первое, о чем спросила Сильвер.

— Я сама была в шоке, когда об этом узнала, — ворвалась в разговор Реми, — Смотрю, пока мы с ребятами разбирались в основах тактики, кто-то уже успел подружиться?

— З-здравствуйте, — перепугавшись подкравшуюся (просто подошедшую) к ней Реми, ответила Сильвер. Девочка тут же вспомнила про свою застенчивость и поспешила спрятать лицо, залитое красным румянцем.

— Ну вот Реми, — подключилась Тьма, — Ты снова испортила чужую беседу.

На замечание Реми лишь возмутилась, и сделала шаг в сторону от волчицы.

— Вы уж извините нашу Сильвер, — поспешил в разговор один из парней.

— Да, она у нас очень стеснительная при незнакомцах, так что ей просто нужно немного времени, чтобы нормально представиться, добавил щитоносец.

— Думаю в этом нет необходимости, — вмешалась Ираэль протягивая в сторону смущенной Сильвер свой мобильный с открытым приложением телефонной книги, — Я уже все проверила и могу смело заявить, что девочка готова в бой, — заключила она, смотря на Сильвер, которая в тот момент уже активно набирала свои контакты в телефонной книге девушки.

— Ну, раз уж ты так говоришь, значит все точно в порядке, — сказала Реми и подтянув к себе руку лезущей с вопросом Тьмы, посмотрела на ее часы, — Азарт меня подери! Ираэль, а ты время то видела? Нам на развод надо. Если опоздаем, то еще сутки добавят.

Ираэль посмотрела на время в телефоне, который ей только что вернула Сильвер, и тоже ужаснулась. Развод начнется через несколько минут, а им еще и добраться туда нужно, сквозь все эти гильдейские лабиринты, вместо нормальных коридоров.

— Эй, эй. Вы уж там поспешите. Я вас беру на задание сразу после окончания срока, так что не смейте мне вылазку задерживать, — поругалась Белохвост.

Девушки попрощались с компанией и поспешно бросились к месту назначения, хотя Реми все равно успела сцапать со стола последнюю ложку своего десерта, и продолжить бежать уже вместе с ней. А Ираэль, тем временем удаляясь все дальше от группы все громче кричала Сильвер всякие пожелания и наставления.

— Ну что же. И нам пора собираться ребятки, — обратилась к группе Тьма, — С нами будет еще один офицер, но она сказала, что придет только к отправке. Поэтому сегодня отдыхайте, а завтра заканчивайте все приготовления, чтобы к вечеру были готовы отбывать из порта. Понятно?

Группа дружно поликовала. Белохвост пожелала им всем удачи, и посоветовала не терять бдительности даже с гоботами. Группа и Тьма, внимательно выслушали, и поблагодарила крысинку за наставления, после чего все начали дружно расходиться. Тьма рассчиталась с официантом, миссис Белохвост закинув руки за голову пошла в сторону оружейной, а группа авантюристов, бойко обсуждая сегодняшний осмотр и завтрашний день, дружно затерялась в коридоре. Лишь Сильвер обернулась вслед, Ираэль…

— Слушай Ираэль, — стоя в строю обратилась к ней Реми.

— Чего?

— А ты разве сюда с посохом шла? Не помню его, когда мы по гильдии ходили.

— Ну да, естественно. Реми ты чего? Неужели маразм подхватила?

— Да ну нет. Может просто не выспалась сегодня. Кто знает.

— Ты уж получше спи. Иначе потом не только посох замечать перестанешь. Глядишь так и любовь всей жизни упустишь, — откровенно хихикая сказала Ираэль.

— Ой ну тебя, — Реми приняла подкол подруги достойно, — Сдалась она мне? Эта любовь на всю жизнь…

Ответ прозвучал уверенно, но красно-алые глаза девушки на секунду словно стали чуточку фиолетовыми. Но никто этого даже и не заметил. Все смотрели вперед, а Ираэль гордилась собой за шалость с посохом и отличную шутку над подругой…

5. Чем кошки маяться ночами?

Закутавшись в самое большое и тёплое одеяло из всех, что имелись в доме кузницы Фалкии, шмыгая носом и пуская слюнявые пузыри, маленькая Ираэль, недовольно постанывая, терпела тяготы такой вещи, как болезнь. Да только, в отличие от обычной простуды или гриппа, девочка болела неизвестным видом заболевания, о происхождении которого Фалкии не удалось узнать даже от докторов большого города, которых она как‑то встретила в своих краях. А появлялась эта болезнь весьма странно, да и любые виды лечения никак не помогали. Но даже при всём при этом недуг зверолюдки проходил самостоятельно. Из‑за этого, переживающей матери и волнующейся сестре только и оставалось, что ждать, пока сопливая Ираэль с хандрой и непонятной жаждой чего‑то не придёт в себя самостоятельно.

— Раэль, ты точно не хочешь подышать свежим воздухом? — заботливо спросила Танелли, с печалью смотря на сестру.

— Ну нет. Тани, ты же знаешь, что, когда я болею, мне больно выходить на солнце, — ворчливо пробормотала Ираэль из‑под одеяла.

— Но если ты так и будешь сидеть на этом душном чердаке, то твоя головная боль точно не пройдёт. Попробуй выйти вместе с одеялом. Там как раз сейчас тень от дома часть двора закрывает. Ну же, хватит хандрить, — полу‑волчица начала активно расталкивать комок одеяла под названием «сестра».

— Не‑е‑е‑е‑ет, — с волнистой тональностью, под темп расталкивания, промычала полу‑барс, — лучше просто открой окно и принеси попить…

Характер у больной тоже становился весьма приказной. Это было связано с тем ощущением, которое у обычных смертных ощущается как ломка. Но, в отличие от тех больных, кто знает, чего требует их организм, Ираэль даже и не подозревала, что именно она ощущает и как этому противостоять. Единственное, что она понимала, — это то, что ей что‑то очень сильно нужно. Но что именно ей нужно, она понять не могла. Фалкия, да и любой нормальный врач, говорили, что это просто особенность болезни и как такового раздражителя нет, но Ираэль, в свою очередь, была уверена, что где‑то на белом свете есть то, чего ей так не хватает во времена этой чёртовой болезни. И настолько же она была уверена в том, что, если она найдёт это что‑то, то её страдания тут же прекратятся. Но, к сожалению, жаждущей исцеления девочки, её сдерживали сильные оковы родного дома и ещё более сильные оковы лени.

Именно поэтому, пока Ираэль болела, она без зазрений совести днями напролёт валялась на чердаке и эксплуатировала труд сестры, что заботливо и без задней мысли выполняла все её прихоти. Иногда такие просьбы заканчивались тем, что Фалкия ловила Танелли за весьма опасными занятиями. Девочку ловили и на кухне с ножом, и возле забитой дровами печи со спичками в руках. И именно поэтому Фалкия начала заранее оставлять для болеющей девочки всё необходимое, а также старалась прятать опасные предметы подальше при первом же подозрении на болезнь.

В тот день Ираэль снова болела. Лёжа, закутавшись в одеяло и крепко обнимая спящую рядом сестру, она то и дело, что сквозь сон слышала какие‑то невнятные голоса.

— Опять ваши мерзавки творят беспредел в деревне, — начал возмущаться низкий и рычащий голос, незнакомый для девочки. — Неужели так сложно смотреть за этими чёртовыми отребьями?

— Ещё хоть раз при мне назовёте моих девочек отребьями или ещё как‑то в таком духе — и мой топор окажется у вас в плече по самые лёгкие. Вы меня поняли, Рунис? — раздался в ответ грозный голос Фалкии. — В чём на этот раз этот старейшина обвиняет моих девочек? — Во на, погляди, утром нашёл, — на рабочий верстак кузницы упало что‑то тяжёлое, а затем ещё что‑то, на звук деревянное. — Разломали мне мотыгу пополам. А ведь один‑единственный раз на улице оставил.

Какое‑то время внизу было тихо — видимо, Фалкия рассматривала сломанный инструмент. Тяжёлый предмет заёрзал по столу. Затем с места на место переложили и деревяшку. Немного шумно поразмыслив, Фалкия пришла к выводу.

— Слышь, Рунис, мне, по‑моему, действительно стоит вонзить тебе в плечо топор. Выбирай, в правое или в левое? — сначала сдержанно начала Фалкия, но затем уже сорвалась на крик. — Ты, блять, с головой дружишь, нет? Ты этот раскол видел вообще своими глазами, тупорылый? А моих девочек хоть раз видел‑то в лицо? У них ручонки тонкие, как веточки, а твою ёбанную лопату словно булавой расхреначили. Или ты вообще мозгами не обладаешь, чтобы такую мелочь понять?

— Б‑бред! — возмутился низкий голос, но уже без рычания. — Старейшина сказал, что видел, как они её камнем разломали, да ещё и смеялись при этом.

— Эй, Рунис, ты меня не выводи, — максимально сдержанно предупредила Фалкия. — Если этот твой старейшина всё видел, то хули он сам их и не остановил? Да и камень ты сейчас сам откровенно выдумал, разве нет?

— Он сказал, что, когда добежал до неё, они уже убежали… — замямлил голос, который уже не казался таким низким, каким был изначально.

— Так тогда какого хуя ты мне тут заливаешь, что утром сам её нашёл? Не сходится что‑то в сказке, не наблюдаешь? — уже с откровенным нажимом голос Фалкии наседал на незнакомца. — Это что же получается: старейшина этот видел, как твою мотыгу ломают мои девочки, и просто мимо прошёл? Или хочешь сказать, что он прямо‑таки не знал, чья это мотыга, подписанная ебучими инициалами?

На стол с глухим грохотом прилетела рукоять мотыги, на которой, видимо, и были упомянутые инициалы. Уже немного ближе к стенке раздался звук подтянутой ткани и звук прибивания тела к стенке.

— Если я, сука, ещё хоть раз услышу от тебя или от кого‑то из твоих соседей хоть что‑нибудь в сторону моих девочек без каких‑либо логических обвинений, я с тебя лично шкуру сдеру и на ту стенку повешу. Ты меня понял?

У стенки раздался глубокий глоток и согласное ерзание головой. В тот же момент Фалкия отпустила барса, и тот со скрипом в досках снова крепко встал на ноги.

— А мотыгу я твою до завтра починю. Пять ферт за новую рукоять и одну полуферту за перековку. Но если ещё хоть что‑то про моих девочек услышу, цену утрою, ты меня понял?

— Да, конечно, понял, Фалкия. «Больше не повторится», — сказал незнакомец, открывая дверь.

— Знаю я, как оно «больше не повторится». Сейчас мотыгу заберёшь, а завтра снова от этого старика хуйни наслушаешься и опять придёшь мне на мигрень капать.

Ответа не прозвучало. Лишь звук закрывающейся двери дал понять, что гость уже ушёл. Фалкия тяжело вздохнула, осмотрев мотыгу ещё раз, и уже практически для себя начала рассуждать себе под нос.

— Только второй месяц весны, а на моих девочек уже восемь историй придумал. Что этому маразматику там у себя не сидится‑то спокойно? Да ещё и деревенские проблемными какими‑то стали, — открыв ящик верстака, девушка достала оттуда что‑то и под металлический звон короткого кинжала добавила: — Пожалуй, начну закрываться на ставни не только по ночам, — заключила Фалкия, разглядывая столб чёрного дыма, что уходил вверх откуда‑то из‑за горизонта, в направлении соседней деревни на западе…

Сидящая на краю верстака взрослая Ираэль досадно наблюдала за тем, как бесформенный силуэт тигрина покинул дом, а также за тем, как Фалкия раздосадованно стояла возле окна.

— Неприятное воспоминание, — прокомментировал Умрун, поднимая со стола часть сломанной мотыги.

— И не говори… Вот уж и не думала, что мама могла так ругаться.

— Ну, как‑никак бывшая авантюристка. Сложно оставаться просто доброй и весёлой после встречи с такими тварями, как коллектор или остров‑призрак. Бр‑р‑р.

— Да уж, можно представить, — чародейка взяла в руку рукоять мотыги и подкинула её с переворотом. — А я, кажись, задремала от безделия.

— Возможно‑возможно, — взяв из руки девушки вторую половину сломанного инструмента и зачем‑то соединив их вместе, чернокнижник вернул ему изначальный вид.

— Да уж, напомни мне как‑нибудь пополнить свою библиотеку книг, — забрав у Умруна целую мотыгу, сказала Ираэль, вставая с верстака и начиная разминаться. — А я, пожалуй, пойду проснусь, что ли.

— Не уверен, что можно так спокойно покинуть сон, — не поверил чародейке Умрун.

— Да? Только не заставляй меня говорить, что ты меня плохо знаешь, — Ираэль феерично сложила пальцы перед оболочкой Умруна, и под свет горящей всё ярче и ярче мотыги девушка сказала: — Бывай, старик, — и щёлкнула пальцами.

Ничего не произошло. Внезапно чернокнижник басисто и неудержимо засмеялся.

— Ой, не могу! «Бывай», говорит! — сквозь смех пытался говорить Умрун. — А мотыгу зажгла для большего эффекта, да? Ой, дитя… Ой, порадовала старика!

— Да уж, признаю, не вышло, — неловко сказала чародейка, приглушая яркость инструмента в руках. — Ну, попытка не пыт…

Умрун остался смеяться в одиночестве…

Открыв глаза и застав себя в весьма неудобном положении, Ираэль отогнала мысли о странном сне и вернулась к тому, что делала до того, как задремала, а именно к планированию очередного занятия на ночь. Ведь с момента прибытия в Ратис и по сей день девушка то и делала, что с раннего заката и до позднего рассвета возилась со своим посохом. А сейчас, когда он готов и протестирован, ей буквально нечем заняться. Последние сообщения в телефоне девушки свидетельствовали о том, что она уже получила выговор от подруг за то, что мешает им спать, а книги на полках комнаты были прочитаны слишком много раз, даже по её меркам.

Валяясь от безделья в кровати, чародейка то и дело шептала приказ, что остужал постельное бельё и позволял ей снова и снова нежиться в мягкой перине. Но и это удовольствие, доступное остальным лишь в недолгосрочном моменте, быстро надоело Ираэль.

Несколько минут разглядывая потолок, она вспомнила о задании, на которое вот‑вот должна была отправиться Тьма с её подопечным отрядом.

— Истребление гоботов, вроде бы, — вслух переспросила себя чародейка. — Интересно, а Умрун что‑нибудь об этом писал?

Закинув ноги вверх и сжавшись, как пружина, девушка ловко спрыгнула с кровати и подбежала к своему письменному столу. Выдвинув нижнюю шуфлядку, полную пустых книг, обшитых кожей и руническими структурами, она взяла одну из них. Проверив пустые страницы, чародейка захлопнула «пустышку» и, держа её в закрытом состоянии одной рукой, на чём‑то сосредоточилась. Кончики пальцев, касающиеся книги, в момент растрескались. Мертвецки чёрные и тонкие трещины выглядели и звучали болезненно, но Ираэль даже не отреагировала на полученные повреждения кожи, так как для неё они стали обыденными.

Открыв книгу вновь, на ранее пустых страницах появился текст. С этого момента в руках девушки был гримуар Умруна, некогда уничтоженный великой авантюристкой и вновь воссозданный в домашних условиях. Ираэль начала перелистывать бесконечное количество страниц в поисках информации о тех самых гоботах, с которыми предстояло сразиться Сильвер и её отряду. Однако, к удивлению чародейки, она не нашла ничего, связанного с ними, в книге адепта.

Лишь исследование о попытках вывести существо из скрещивания генов каких‑то гоблинов и кобольдов, о которых чародейка никогда не слышала. В исследованиях говорилось о том, что этих тварей полно в тёмном лесу и что они живут толпами, образуя примитивный социум, да и в целом имеют много общего. Но при всём при этом два этих вида ни биологически, ни генетически не совместимы из‑за такой же общей природы подавления рецессивных генов.

Ираэль недолго пыталась вникнуть в скучное и аморальное исследование наставника, но подметила, что какая‑то связь между гоботами и неизвестными ей существами всё‑таки есть. Гоботы так же, как и гоблины, пользовались оружием, а их манера поведения чем‑то напоминала поведение, предписанное кобольдам.

Прочитав ещё несколько десятков страниц, девушка больше не нашла ничего интересного. Времени оставалось ещё много…

Решив заняться переписыванием рун, Ираэль, не вставая со стула, лениво потянулась к своей «аккуратно» сложенной форме на невысоком комоде. Она выудила оттуда свой чехол для книги и достала свой личный гримуар. Полностью обшитый качественным материалом, с множеством вырезанных на нём рун и вставленных в огранку небольших камней, он чем‑то напоминал старинную книгу, хотя при этом был относительно новым.

«Аккуратно» бросив чехол обратно, Ираэль навела марафет на столе и, удобно уложив обе книги перед собой, начала выбирать новую руну для зарисовки. На глаза попалась расписанная крошечным шрифтом руна с очень сложным произношением и структурой. Казалось бы, кропотливая работа, которая потребует высокой концентрации и огромного запаса времени, но каково же было удивление Ираэль, когда уже через час руна красовалась на листах её книги в лучшем состоянии, чем у первоисточника.

Всё выглядело настолько хорошо, что она не знала, радоваться своему мастерству или негодовать оттого, что ей опять нечем заняться. Испытывать руну было не вариант, ведь, по личному опыту девушки, в её исполнении это обычно заканчивается взрывом, даже с учётом того, что большинство из них взрываться при ошибке не должны.

Выбора у девушки не осталось, и она решила прогуляться по ночному Ратису. Открыв плотно закрученную крышку урны, что стояла возле стола, она безмятежно закинула туда дневник Умруна. Затем, набросив крышку с обещанием себе потом закрутить её нормально, Ираэль вытянулась и направилась к своему гардеробу, попутно надевая заколки, что ежедневно прячут её уши.

Лениво переодевшись из пижамы с рисунком разных волчьих мордочек в худи и широкие племенные штаны, что закрепляются на талии перевязкой, она ненадолго зависла перед зеркалом. Закончив красоваться, девушка натянула капюшон и с лёгким неудобством надела пару новых кроссовок, что практически три года пылились на обувной полке возле потёртых и не знающих отдыха сапог. Затем, схватив свою дорожную сумку, Ираэль, шепча приказ, не позволяющий шуму распространяться, тихо прошла через общую гостиницу прямиком на улицу.

На улице её ждала спящая во мраке деревня, единственным освещением которой стали ночные светильники у подножия домов и свет в окнах ночных жителей. Дома, возвышающиеся на высоте в пять метров и выше, скрывались ночным мраком, полностью маскируя своё существование. Мосты, что соединяли прихожие платформы, казались толстыми лианами, а лестницы, что шли вдоль проходных троп, соединяющих большинство домов, и вовсе воспринимались как ветки.

Изредка в дали листвы виднелись фонари патрульных. Они появлялись ярким светом и снова затихали, скрываясь во мраке леса. Ветер был прохладным и лёгким. По мнению Ираэль, он был не так хорош, как хрустальный ветер, что спускался с северных гор, но его было достаточно, чтобы иногда успокоить ищущего покоя человека, вставшего у него на пути.

Медленно шагая по «улицам» Ратиса, Ираэль решилась пройтись от одного края города до другого. И хотя местные и называли Ратис городом, по меркам современников это была небольшая деревня с населением в десять тысяч человек, из‑за чего и размерами он был относительно невелик.

Шагая под скрип прочного тёмного дерева, девушка задумчиво бросала взгляд с одного городского строения на другое, внимательно рассматривая малейшие изменения за последний год. На глаза попалось самое крупное в деревне кафе. Раскинутое на три дерева, с обширными платформами снизу и профессиональной кухней сверху, оно часто радовало местных и авантюристов широким ассортиментом блюд и напитков.

Всё в нём по‑старому, за исключением новых гирлянд, что густо окутывали пустующие столовые платформы, и изгибающихся лестниц, ведущих к ним. Сразу за ним, уровнем ниже, словно огромными гроздьями, на десятке деревьев располагалась школа. Предусмотрительно не имея короткого пути до кофейни, она всем видом демонстрировала комфорт и безопасность для детей, которые в ней обучаются.

В одном из её зданий горел свет. Хорошо знакомый Ираэль свет. Ведь она знала, что сейчас там сидит и проверяет домашние задания строгая, но любящая Мари Форестер — учительница Ираэль, которую та боялась, как огня в первые годы обучения, но в последние привязалась к ней как ко второй матери (кошка до сих пор не знает, что она только на третьем месте этого списка).

Задумавшись о школьных днях, девушка засмотрелась в окно старого кабинета и совсем не заметила отсутствия одной из тропинок, которую недавно разобрали (о мерах безопасности для зевак в деревне не особенно думают).

Шагнув в пустоту, чародейка стремительно и с соответствующим «воу!» полетела вниз. Прекрасно помня о ещё одной платформе снизу, Ираэль быстро перегруппировалась и аккуратно приземлилась на ноги. Встав из положения полуприседа, девушка отряхнула коленки и поправила капюшон.

Внезапно, в сопровождении яркой вспышки, чародейку окликнул мужской голос.

— Эй ты! — максимально грозно попытался сказать голос за спиной.

От неожиданности хвост и уши Ираэль встали дыбом, а сама она, сжав зубы, по‑девичьи пискнула. Не ожидав от себя такого, она быстро закрыла рот одной рукой, а второй спустила хвост обратно к земле. Нарушитель спокойствия изволил закрыть створки лампы, свисающей на длинной палке с прижимной кнопкой, но взамен достал электрический фонарик и без задней мысли направил его прямо в лицо девушки.

— Чего? Ираэль? Ты, что ли? — удивлённо спросил молодой тёмный волк, не переставая светить фонариком в лицо.

— Азарт превеликий, Алан, ты, что ли? — узнав в голосе старого одноклассника, уточнила девушка, закрывая глаза от слепящего света. — Зачем так подкрадываться?

— Подкрадываться? Вообще‑то это ты свалилась как снег на голову, пока я спокойно службу нёс. Я чуть на тот свет со страху не отъехал.

— Я, конечно, дико извиняюсь за это, но можно, пожалуйста, не светить мне в лицо фонариком?

— Ой, прости, — Алан быстро увёл фонарик в пол и, нажав на щёлкающую кнопку, сделал свет очень тусклым. — Вот уж не ожидал тебя в потёмках Ратиса встретить. Какими судьбами?

— Да просто погулять решила, — протирая глаза и пытаясь снова прозреть, ответила Ираэль. — Послушай, ты лучше скажи, зачем тебе дозорная лампа, если у тебя фонарик есть? Они же вроде одинаковую функцию выполняют.

Алан недоумевающим взглядом посмотрел на одноклассницу, затем на фонарик и лампу. После он снова вернул взгляд на девушку и сказал:

— Как зачем? Что за глупый вопрос? Это всё равно что спрашивать, зачем зверолюдам две пары ушей.

— Чего? — Ираэль не сразу поняла довод одноклассника, но, как только до неё дошло, она тут же ударила себя рукой в лоб. — Дурак! Нет у нас никакой второй пары ушей! Нам же Зоя Краснохвост об этом ещё на первом занятии вместо приветствия сказала.

— Не припоминаю что‑то, — задумался Алан. — А как тогда это у вас устроено‑то?

— Особое строение черепа в области черепной коробки. Это тоже мы на биологии проходили, — снисходящим тоном пояснила Ираэль.

— Ничего себе. Покажешь?

— Жить надоело? — озлобилась девушка, но, поняв, что одноклассник лишь подшучивает над ней, не сдержала смеха.

Алан тоже засмеялся, хотя пару мгновений назад был готов словить удар:

— Всё точно так же, как и в школе. Не меняешься, Могучая.

— А сам‑то? Шутник, блин. Взрослый мужчина уже, а юмор как у школьника.

— Да уж. Таким, как я, меняться не суждено, — развёл плечами Алан, затем, указав на одноклассницу, продолжил: — А вот ты… Ты всех наших, во главе с миссис Форестер, рты разинуть заставила. Когда в школу пришло благодарственное письмо и новость о том, что тихая и скромная Ираэль с задней парты номинирована на звание рунического архимага и чемпиона Тёмного леса, мы были в таком шоке, что никакого мирового словаря не хватит, чтобы описать его.

— Ой, да что уж там, — засмущалась Ираэль, почесывая затылок.

— Что уж там? Да я тебе серьёзно говорю. Миссис Форестер даже заплакала от счастья. Я тебе клянусь, даже когда Кольто слезоточивую гранату в классе случайно взорвал, она и слезинки не проронила, пока всех нас из класса за шкирку выносила. А тут прямо заревела.

— Ох уж этот Кольто с его связями и глупыми идеями, — вспоминала девушка бурого полненького волка, сына старшего инженера города, — а также тот самый день, когда он решил принести и покрасоваться тем, что ему доверили (нет) настоящую гранату, которую, как выяснилось позднее, он успешно стащил у отца. Затем она вспомнила, как строгая миссис Форестер в строю отчитывала заплаканных Кольто и Тьму, из‑за которой взорвалась граната, и то, как в тот же день их всей ратью затолкали в скромный медицинский кабинет школы, а также как перепуганная Кошка вторую половину дня таскала Ираэль по всем докторам города.

— Алло? Могучая? Ты дома? — махая рукой перед лицом ушедшей в воспоминания одноклассницы, Алан пытался вернуть девушку в реальность. — Тёмный лес вызывает Ираэль, вы с нами?

— Да с вами я, с вами, — ответила девушка, — просто вот подумываю сходить наведаться в школу на днях.

— Ха. Отвечаю, тебя там по всем классам растаскают. О тебе и так уже всем школьникам рассказывают. Не дай азарт — разорвут ещё.

— Подумаешь, дети. Они же не таскают с собой в школу гранаты и взрывоопасные книги, как мы.

— Кстати, насчёт этого, — вспомнил Алан, — ты как умудрилась книгу‑то взорвать? Ладно ещё лампу с руной или целебную мазь, но книгу!

— Долго объяснять, — отвела взгляд девушка, пряча руки с практически зажившими трещинами. — Хотя до сих пор помню, как принесла её, чтобы выглядеть круто в ваших глазах.

— Выглядеть круто?

— Ну да. Типа я такая умная, владею рунами и всё такое, — неловко созналась девушка. — Тогда я только решалась вновь социализироваться… Я же как‑никак белой вороной у вас там была.

— С чего это ты так решила? — возмутился Алан. — Да, ты была странной. Да, с взрывным приветом. Но ты всегда была частью нашего класса. Ещё с того дня, как ты разнесла весь класс в первый же день. Правда, очень переживали, когда ты начинала плакать, если у тебя что‑то не получалось.

— Да, было такое. Я почему‑то накрутила себе, что должна быть идеальной во всём, чтобы дружить с вами. Вот уж что неловко вспоминать спустя столько лет.

— Да ну тебя! Неловко ей, — поддержал одноклассницу дозорный дружеским ударом в плечо. — Лучше скажи, когда свободна будешь? Соберём всех наших, кто в городе, и навалимся толпой к миссис Форестер — чай погонять. Ласка точно придёт, да и близнецы в городе должны быть.

— Было бы здорово. Давай тогда контактами обменяемся, что ли, чтобы не теряться.

— Ого. У племянничков до мозга костей телефон появился, — дружески усмехнулся Алан, доставая мобильный.

— Ой, да иди ты, — ответила Ираэль, слегка болезненно ударив его в бок. — Главное, что я в худи последней коллекции тебя не смутила, а наличие телефона — прям‑таки удивило.

— Ты не забывай, что мы тебя как‑то убедили надеть костюм персонажа из мультика, — напомнил Алан.

— Да как уж такое забудешь, — на удивление спокойно и даже улыбаясь ответила Ираэль, сохраняя контакт старого одноклассника. — Тогда‑то, если я не ошибаюсь, мы с вами впервые нормально и пообщались.

— Да, хорошее было время, — ностальгически подытожил волк, смотря на часы. — Блин! Пост сменять пора. Ладно, приятно было пообщаться, но мне пора.

— Угу. Я на этой неделе в городе буду, так что пишите, — провожая друга, говорила Ираэль и, переходя на крик вслед убегающего одноклассника, добавила: — Я постараюсь Тьму подтянуть! Так что ты там тоже постарайся!

В ответ Алан лишь показал большой палец вверх и совсем скоро скрылся во мраке, оставив Ираэль саму по себе. Недолго осознавая куда она упала и куда ей идти дальше девушка продолжила свою ночную прогулку, напевая веселую песенку из одного детского мультика…

Утро в тёмном лесу наступает поздно. Ранние лучи рассвета не всегда могут протиснуться сквозь густую растительность, и единственным знамением утра становятся верные будильники и нечеловеческие создания, что встают ни свет ни заря. Реми была одним из таких нечеловеческих созданий.

Будильник у неё звенит раньше, чем солнце успеет показать свой первый лучик на горизонте, а всё то время, что она могла потратить на сон, она тратит на какие‑то «утренние» дела, которыми занимаются подобные ей существа. Даже несравненно бодрая и рано встающая Тьма уступала ей в этом бесовском деле.

Закончив уборку и уделив некоторое время соблюдению личной гигиены, Реми, припеваючи и звеня ключами, вышла из своей землянки и принялась закрывать обшитую под деревянную текстуру армированную дверь.

— Утречка, Реми, — внезапно донеслось откуда‑то сверху.

Девушка с опаской отпрыгнула в сторону и, подняв взгляд вверх, увидела свою вечно бодрую подругу, что своеобразно сидела над дверью

— Раэль, блин! Чего так внезапно‑то?! И слезь с козырька, сейчас всю грязь на прихожку сметёшь.

— А я смотрю, ты с ремонтом закончила уже? — спрыгивая с трёхметрового козырька, подметила чародейка.

— Ага, в том году поставила стеклопакет и полностью заменила дерево на керамический кирпич. Ну и буквально в начале месяца обустроила веранду.

— Круто, теперь эта старая землянка действительно выглядит как дом настоящего современника. Но ты же вроде хотела белый кирпич. Почему передумала?

— Долго объяснять, — отмахнулась Реми. — Ты лучше скажи, чего здесь делаешь?

— Ну‑у, мне было нечего делать, поэтому я полночи бродила по городу и искала, чем бы себя занять. Но долго искать не пришлось, так как, пока я выбирала музыку в телефоне, на меня напала какая‑то птица и утащила его, — Ираэль показала телефон с расцарапанным экраном, — так что вторую половину ночи я, как дурочка, бегала за ней… А когда наконец догнала, то заметила, как светает. Пошла домой и поняла, что ты совсем рядом живёшь, вот и заскочила.

— То есть ты всю ночь лазила по деревьям и мешала другим спать?

— Получается, что да… — неловко признала чародейка.

— Так, до смены ещё пара часов есть, так? Давай в дом. Хоть душ прими, не то вся в грязи, — Реми махнула рукой в сторону двери, приглашая подругу зайти, — а я чай пока заварю.

— Чай? Ой, мне как раз недавно Кошка немного своего дала!

— Это случайно не один из тех чаёв, которые она сама вывела и которые ни одна таможня мира за чай не примет, пока не попробует? — Реми некоторое время смотрела на Ираэль, которая пыталась отвести взгляд. — Эх, ладно, давай его сюда.

Тут же в руку чемпионки прилетела старая детская кружка, упакованная в блестящий мешочек. Сквозь полупрозрачный материал девушка разглядела пакет с разными травами, не имеющими ничего общего с запрещёнными веществами, но довольно сильно схожими с ними по очертаниям.

Заходя в дом, Ираэль обратила внимание на новенький термостат:

— Рем, а зачем тебе утепление? Ты же вроде способна нагреваться за счёт проклятой брони?

— Я‑то способна, но остальные‑то нет. Знаешь, хочется, чтобы зимой ко мне в гости ходил кто‑то, помимо тебя… Так! А ну брысь с кухни! Мне прошлого взрыва хватило!..

Около часа девушки оживлённо общались в уютной обстановке современной планировки. Затем, дружно убрав сладости и спрятав сервиз, подруги вместе отправились отрабатывать очередную штрафную смену…

Даже проснувшись от тёмной ночи, Ратис нельзя было назвать оживлённым местом. Несмотря на людную и шумную дорогу, ведущую к пограничным торговым и постоялым постам, сам город, что простирался выше, был довольно безлюдным и спокойным.

Поднимаясь или спускаясь по винтовым или верёвочным лестницам, можно было чётко видеть незримую границу пограничного дорожного тракта. С криком уличных торговцев он встречал путников. А переплетённые мостами дома, что, купаясь в зернистых лучах солнца, гордо возвышались к верхушкам зелёного потолка и тихо наслаждались жизнью.

Немногочисленное население пограничного города славилось своим предпринимательским пылом и доброжелательным настроем. Каждый торговец, что держал свой путь с юга на север и наоборот, знал, что торговая тропа Ратиса сулит им хорошие сделки и удобный ночлег. Да и сами жители не упускали возможности заработать лишнюю монету и, вопреки жестокости и опасности окружающего их леса, умудрялись открыть самые разные торговые точки и предприятия.

И пока нижнюю часть города заполоняли кучи торговых ларьков и производственных подмастерий, на верхних платформах, подальше от монстров, своё почётное и живописное место занимали дорожные гостиницы и предприятия общественного питания. Все они словно разноцветная палитра выделялись на фоне друг друга, но при этом своей общей картиной удивляли всех прохожих тем, что удивительное море разнообразия не портило контраст леса.

В центре этого удивительного места, на расхождении дорожного тракта, стояла старая гильдия. Будучи практически единственным зданием, имеющим собственный фундамент, она словно разделяла громадный тракт надвое, распределяя дальнейшее направление идущих по нему торговцев и авантюристов.

Именно тут две подруги провели около восьми часов, драя стены, полируя оружие и гоняя мышей по подвалам. И если бы кому‑то пришло в голову описывать их похождения во время этих самых нарядов, то одним томом дело бы не ограничилось. Но поскольку никому не интересны похождения двух подруг с тряпками и швабрами, я тоже воздержусь.

— Ужас! Не смена, а сплошной бедлам, — выходя из гильдии, начала жаловаться Реми. — Мало того, что оружие опять раскидали, так ещё и грязи наводят не хуже скота.

— Ой, Рем, ты же сама в казарме несколько лет жила, неужели солдатский беспорядок не стал для тебя обыденным?

— В том‑то и дело, что в казармах крепости всегда чистота была! Нас бывало даже палками гоняли! — эмоционально созналась чемпионка. — А тут всем побоку. Временное содержание — значит можно мусорить? Ужас!

— Тут согласна. Из‑за того, что основные войска сейчас на границах Севера, гильдия довольно часто на беспредел глаза закрывает.

— А зря. Внутренние резервы совсем распоясались из‑за этого. Не дай бог меня в командиры назначат — я им всем звиздюлей накидаю.

— Ой да ладно тебе, не ворчи. Лучше скажи, есть планы на вечер? Я вот думала сходить на площадку общежития. Там как раз сейчас Тьма со своими ребятами тренировку проводит.

— Я бы с радостью, — выдохнув обиды дня, начала говорить Реми, — но отец отправил мне новый телефон по почте, потому что, как ты знаешь, этот я раздавила, — девушка показала приплюснутый и барахлящий мобильник, — но, к сожалению, машина почтовой службы перевернулась на полпути от почтового пункта, так что всех свободных и заинтересованных попросили помочь.

— Ой, так давай с тобой схожу.

— Что? Нет‑нет‑нет‑нет‑нет! Я сама как‑нибудь справлюсь, — внезапно покраснев, отказалась от помощи чемпионка. — Незачем тебе из‑за меня лишний раз напрягаться.

— Ой да ладно тебе, Рем. Мне же не сложно. Пошли.

— Нет! — рявкнула Реми, явно что‑то скрывая от непонимающей подруги. Ираэль удивилась такому внезапному всплеску эмоций, и заметившая это чемпионка поспешила успокоиться, — Ты уж меня извини. Просто там есть… не только телефон…

Любопытство чародейки только возросло. Она еле заметно сократила дистанцию между подругами и навострила спрятанные за заколками уши. Всем видом невинная и не понимающая ситуацию Ираэль была готова слушать о таинственной посылке, о которой Реми так не хотела говорить.

— Ты меня прямо заинтересовала! — задорно сказала чародейка.

Реми запаниковала и замешкалась. Глаза забегали по сторонам, всячески избегая завораживающего небесно‑голубого взгляда подруги:

— Э‑это подарок на твой день рождения! — через силу созналась девушка (на самом деле это была ложь). — Я просто не хотела тебе говорить, так как это должен был быть сюрприз.

— Ой, Реми! Извини, что заставила тебя всё рассказать, — расстроенно попросила прощения чародейка, но затем задумалась. — Постой. Но мой день рождения только через полгода.

— Э‑эм, ну я заранее заказала, чтобы не упустить его потом, — продолжая выдавливать из себя постыдную ложь, краснела Реми. — Ой, да ты глянь на время‑то. Там же команда Тьмы уже скоро отправиться должна. Пойду я, пока не опоздала. До завтра, — ретировалась девушка.

— До завтра, — крикнула Ираэль, продолжая не догонять ситуацию.

Проводив подругу взглядом, девушка заметила белоснежную голову, что наблюдала за чародейкой неопределённое время и была испугана своим обнаружением. Это была Сильвер. Облачённая в свою магическую мантию и крепко держа свой уникальный посох обеими руками, она словно заблудившийся котёнок пряталась и время от времени выглядывала из своего укрытия.

Почему‑то Ираэль показалось, что будет хорошей идеей подкрасться к девочке сзади и напугать. И уже в следующий раз, когда белая полу-кошка выглянула из‑за укромного угла, чародейка, что стояла посреди площади, бесследно исчезла. Девочка удивилась такому внезапному повороту событий и, в надежде не потерять Ираэль из вида, наконец вылезла из‑за угла, чтобы оглядеться.

— Хэй, Сильвер! Как твои дела! — внезапно донеслось из‑за спины девочки.

Хвост и уши Сильвер тут же стали дыбом, а кошачья природа заставила её подпрыгнуть. И только увидев шутницу в лицо, крик девочки прекратился. Ещё секунда понадобилась Сильвер, чтобы отдышаться.

— Мисс Ираэль! — пытаясь набрать воздух в лёгкие, заговорила наконец юная чародейка. — Зачем вы это сделали?

— А нечего за людьми подсматривать, — ласково растрепав волосы девочки, ответила девушка.

— Ну так я же не специально, — словно обижаясь на несправедливость, заявила Сильвер. — И вообще… Раз на то пошло… то я вообще потерялась… — неохотно заключила она.

— Потерялась?

— Да, Тень сказала нам приходить на задний двор общежития авантюристов. Но так вышло, что мне пришлось задержаться, из‑за чего я сказала ребятам идти вперёд. Я была здесь год назад, так что думала, что найду, но тут всё так сильно изменилось, что я потерялась…

— Да уж, Тень тоже дура — отправила детей по неизвестному городу гулять. Надо же иногда головой думать, — отчитала подругу Ираэль, глядя в сторону, затем, развернувшись к Сильвер, предложила: — Слушай, а пошли вместе. Я как раз сейчас свободна, да и дел на вечер особо нет, так что даже могу тебе личную тренировку устроить, если хо…

— Да! — сверкая глазами и задрав хвост, ответила девочка, не дав Ираэль даже закончить.

При этом Сильвер приблизилась к чародейке настолько близко, что той даже пришлось отодвинуться, прежде чем продолжить.

— Хорошо… В таком случае пошли. Заодно по дороге покажу тебе одну классную лавку. Я там закупаюсь всяким необходимым для чародейства.

— Особая лавка от наставницы! Круто!

— Да не то чтобы особая…

Протащив Сильвер за руку сквозь три этажа платформенных улиц и проведя ей чересчур быструю экскурсию своих любимых мест, Ираэль и Сильвер чуть ли не бегом добрались до таинственного двора.

Отдышавшись и поправив чёлку, взгляду Сильвер представилась громадная лесная поляна, что чудесным образом скрывалась от взора непроходимой стеной из лиан, сорняков и веток. Тут было всё: начиная с небольшой аллеи из платформ вдоль площадки и заканчивая целым тренировочным стадионом.

В отличие от большинства заросших у земли улиц, здесь не было и намёка на дикость, свойственную тёмному лесу. Утоптанная до желтизны земля, ограда на резких выступах, обработанные деревья, декоративные посадки и вымощенные из деревянных досок дороги — всё это даже по отдельности было редкостью в этих местах.

Однако в редких случаях в городах находятся дотошные люди, что, вопреки частично непроходимой структуре тёмного леса, умудряются сотворить подобное чудо. Вот и в Ратисе нашлись авантюристы, которым осточертел вид безжизненного пустыря за окном по выходным. Они собрались, закупились респираторами (при работе с деревом даже местные не смогут пережить его пары), да и выкорчевали всё до основания. Следом пришли другие и, запасясь пиломатериалом из того же безжизненного куска земли, соорудили приличную прогулочную площадку.

А потом пошло‑поехало. Жители общежития немного увлеклись. Из-за чего, неконтролируемый самострой всего за полтора года превратился в самое цивильное место в лесу по меркам современных мегаполисов Дикого Севера.

— Это как? — с удивлением спросила Сильвер. — Я была в Ратисе два года назад, и ничего этого здесь никогда не было. Откуда?

— Удивлена? — похлопала девочку по плечу Ираэль. — Я тоже, как это всё увидела, челюсть чуть не потеряла. Когда в прошлом году приезжала с академии, тут только‑только от большей части сорняков избавились, а сейчас глянь — уже платформы для новых домов класть собираются. Даже не верится, что такое возможно.

— Ага, неужели весь город так быстро построился? А те дома так же быстро построят? — с восхищением спросила Сильвер, указывая на новостройки.

— Да не, — что‑то мне подсказывает, что они как раз таки долго строиться будут, — заявила чародейка, расставив руки в стороны. — Они по полгода на одну платформу тратят, а за весь дом я вообще молчу.

— А почему?

— Да это дерьмо никогда не меняется. Как бы далеко ни ушёл прогресс, наше строительство быстрее не станет. Тут даже господин Азарт плечами пожимает. Честное слово.

— Ираэль, а вы знакомы с господином Азартом? — удивлённо спросила юная чародейка, спускаясь по изгибистой лестнице. — Это же невероятно круто!

— Да уж. С одной стороны это действительно круто, но ох уж эта другая сторона… — выдыхая, заключила Ираэль и, словно закрывая тему, ступила на утоптанную землю.

На заднем дворе было довольно оживлённо. Но, в отличие от обычных улиц Ратиса, заполненных торговцами и путешественниками, здесь можно было встретить только местных авантюристов и их соседей. Отчасти это из‑за того, что все местные «авантюристы» — это военные. Да и общежитие только для военных и их семей, из‑за чего среди местных у этого двора появилось неофициальное и шуточное название — «военный городок».

— Кстати, Ираэль, я всё хотела спросить, — осматривая двор с земли, обратилась к девушке Сильвер, — а это правда, что все авантюристы Севера — это на самом деле военные?

— Да ну, бред какой‑то, — абсолютно естественно ответила девушка, предварительно отрепетировав. — Где ты такую глупость услышала?

— А, ну, просто ребята говорят… — замялась полу-кошка.

— Ну, ты ребят не слушай. Авантюристы — это авантюристы, военные — это военные. Доставай лучше посох. Покажи, что умеешь.

Сильвер не сразу поняла, чего хочет Ираэль, но, поймав взгляд чародейки на своём посохе, невольно выронила его из рук. Немного пожонглировав им в попытках поймать, Сильвер не сразу заметила, что, пока она сосредоточенно шла за Ираэль, та вела её на центр тренировочной площадки.

Стоя с посохом напротив своей наставницы, у кошки невольно затряслись коленки.

— А‑а‑а… Что? П‑подождите. Я ещё не готова!

— Да чего тут готовиться, — разминаясь, ответила Ираэль. — Я же нападать не буду. Да и посоха сейчас со мной нет. Достать его неоткуда.

— Да, но… не в этом же дело… — пыталась отсрочить неизбежное Сильвер. — А как же защитные чары для тренировок? Вдруг я вам наврежу?

— Ой, да не переживай ты за меня. Я, как‑никак, выпускница академии Хаоса. Так что давай, не сдерживайся.

— Н‑ну, ладно. Как скажете, — крепче сжимая посох, наконец‑то решилась девочка.

Ещё через мгновение сосредоточения Сильвер начала шептать приказ. Причём шептала она точно и уверенно — даже Ираэль ею восхитилась. Закончив приказ, юная чародейка словно направила его в посох, а затем немного неумело «бросила» заклинание в наставницу.

Воздух перед посохом загорелся и, словно шлейфом, бросился вперёд. На мгновение между чародейками пробежал еле заметный огненный след, что при первом же контакте с Ираэль поджёг ей плечо. В ту же секунду чародейка зашептала, и по короткому приказу вокруг неё пробежал быстрый порыв ветра, который вмиг задул пламя.

— Ух ты, — отряхивая плечо, восхитилась Ираэль, — приказать кислороду поджечься и пустить этот приказ вперёд… Я бы в твоём возрасте до такого не додумалась.

— Ой, простите меня, — извинилась Сильвер, — вы не пострадали?

— Да куда уж мне? Я не то, что огня — я взрывов не боюсь. Ты лучше смотри, — чародейка сделала жест, словно раскрывая тайну, — вместо того чтобы направлять приказ, попробуй его метнуть.

— Это как?

— Пойдём, покажу.

Ираэль провела ученицу к ближайшей мишени, выращенной с помощью магии местного отряда древесных рейнджеров, к которым относится Кошка. Защищённые магическими чарами, несмотря на свой соломенный вид, они были готовы выдержать шквал ударов и поток заклинаний.

— Смотри, попробуй вместо того, чтобы просто направлять приказ, метнуть его вперёд, — предложила наставница ученице, параллельно выставляя её в удобную боевую стойку.

— Метнуть? — стоя словно манекен, не поняла Сильвер. — А разве от этого будет польза?

— Ну смотри. Приказ, сказанный вперёд, обладает скоростью звука — это логично, так? — пытаясь совместить демонстрацию своих слов и попытки поставить ученицу в позу, которую та всё равно не запомнит, Ираэль старалась донести фундаментальные законы физики до той, кто знает о физике лишь то, что это наука. — Так вот, представь, что будет, если к этой скорости добавить ещё и скорость взмаха руки? Несмотря на то, что магический приказ не имеет массы, он поддаётся ускорению и…

— Эмм, Ираэль, я всё равно ничего не понимаю, — уже теряя равновесие и поджимая уши, ответила Сильвер.

— Ох, ну ладно, смотри, — тяжело выдохнув, недоучительница отпустила шатающуюся полу-кошку и, встав на дистанцию рядом с ней, зачитала тот же приказ, что и Сильвер.

Запустив его вперёд своей рукой, как и в первый раз, по воздуху пробежался след из небольшого огня. И хотя след был точь‑в‑точь как у Сильвер, добравшись до мишени, лёгким возгоранием он не обошёлся. Яркое пламя охватило защищённую чарами мишень, а довольная результатом чародейка издала гордый «хм».

— Ого, Ираэль, вы тоже знаете это заклинание? — от удивления, потеряв стойку, спросила Сильвер.

— Не совсем. Я просто знаю все слоги, что используются в этом приказе, а именно: «Лети», «коснись», «подожги» и «кислород». Но не в этом суть. Заметь, я просто произнесла приказ и отправила его вперёд. А теперь я сделаю то же самое, только бросив его рукой.

— Р‑рукой?! — ужаснулась Сильвер. — А разве это не опасно? Мне говорили никогда не проводить чары сквозь собственное тело.

— И не врали, — оперевшись руками в бока, гордо заявила чародейка. — Несмотря на то, что тебе, скорее всего, это говорили маги, которые имели в виду сосредоточение маны для заклинаний, к приказам это тоже относится. Ведь, в отличие от магических кругов и заклинаний, которые нужно насыщать, приказ — это чистая мана, которая имеет в себе, так сказать, код, взаимодействуя с которым мана в воздухе реагирует и перестраивается…

Ираэль снова начала увлечённо рассказывать магическую теорию, абсолютно не замечая, как «закипает» голова Сильвер. Проведя небольшой монолог про принцип взаимодействия приказов с миром, чародейка снова вернулась к понятному языку:

— А теперь смотри, что будет, если после чтения приказа я его метну.

Наконец‑то услышав понятную речь, Сильвер снова внимательно посмотрела на наставницу, с нетерпением дожидаясь её действий.

Ждать долго не пришлось: уже через секунду Ираэль встала в боевую стойку, чем немного удивила ученицу. Затем, прошептав приказ, она закрутилась и стремительным взмахом метнула руку вперёд.

Как и в первые два раза, в воздухе появился след из огня. Однако в этот раз он был заметно больше и быстрее. В мгновение ока след достиг мишени и воспламенил её с заметно большей силой.

— Ух ты! — хлопая, воскликнула Сильвер. — Вы же вроде приложили столько же сил, как и в первый раз. Почему при броске заклинание сильнее?

— Чего? Я же тебе объясняла, — с недоумением чародейка посмотрела на Сильвер, которая явно стыдилась того, что ничего не поняла.

Затем, осознав свою ошибку, Ираэль немного подумала и спокойным, равномерным тоном попробовала объяснить всё простыми словами:

— Смотри. Когда ты пускаешь вперёд приказ, он тратит собственный запас энергии на распространение по воздуху. Это понятно?

— Угу, — кивнула, навострив уши, Сильвер.

— Как только этот запас энергии кончится, приказ потеряет свою силу. Понятно?

— Угу, угу, — дважды кивнула Сильвер.

— А если мы бросим приказ вперёд, придав ему дополнительную силу, то, что произойдёт?

Сильвер, словно маленький зверёк, повернула голову в сторону, пытаясь что‑то сопоставить. Посмотрев на ученицу с умилением, но не став дожидаться конца её размышлений, Ираэль продолжила:

— То приказ полетит быстрее, — подвела она к ответу. — И, поскольку приказ летит, используя инерцию нашего броска, свою энергию он не тратит. А значит, эффект будет сильнее…

Ираэль внезапно остановилась. Она с подозрением посмотрела на свою руку, из которой был выпущен приказ. Внезапно рукав мантии охватило пламя.

Сильвер закричала, а спокойная мастерица самоподжога быстро прошептала приказ, параллельно отбивая огонь рукой. Пламя горело не больше двух секунд, но этого хватило, чтобы прожечь защитную ткань и оставить на руке девушки ожоги.

Увидев раны, юная чародейка побледнела и покосилась. Она начала в панике бегать вокруг наставницы, не понимая, что нужно сделать в первую очередь: оказать помощь или позвать кого‑нибудь.

И пока она пыталась вспомнить заклинание лечения, к площадке начали подходить люди. Ираэль, махая рукой, отправляла всех обратно и параллельно старалась успокоить Сильвер, пока та не упала в обморок.

— Сильвер, стой. Сильвер! Всё в порядке. Видишь? — она показательно подняла руку и, прошептав неизвестный для юной чародейки приказ, напрягла её.

На глазах у девочки происходило необъяснимое: ожоги, один за другим, начали восстанавливаться и уменьшаться. Красная кожа бледнела, а кровь высыхала. Не прошло и минуты, как от сильных ожогов остались лишь обугленные дыры в мантии чародейки.

— Неужели вы и исцелять умеете? — изумилась девочка. — Но мне всегда говорили, что рунические приказы — это сугубо атакующее искусство.

— Глупые люди тебе это говорили, — осматривая рукав, ответила Ираэль. — Если знать, что приказывать, то можно и конечность отрастить. Мне вот лично как‑то пришлось хвост одногруппника из академии восстанавливать. Меня после этого там чуть святой не прозвали, — с ужасом вспомнила девушка.

— Вы действительно очень сильная… — начала было Сильвер, но её тут же перебил звонкий голос откуда‑то издалека:

— Эй вы, там! Вас с другого конца двора слышно! — бодро кричала идущая к чародейкам Тьма. За ней следом шли сопартийцы Сильвер, загруженные сумками и полностью экипированные.

— Ой, неужели нам пора отправляться?! — спохватилась юная чародейка, доставая из подсумка телефон.

— Да не парься, кошечка, — махнула рукой подошедшая Тьма. — Я просто решила немного напрячь ребят усиленной тренировкой.

— Привет, Силь, — бодро поздоровался с коллегой стрелок.

— Лин, как вы там? — с доброй улыбкой подбежала к нему Сильвер.

И пока у молодых новичков завязывался бодрый разговор, Ираэль подошла ко Тьме и по‑дружески её обняла.

— Привет, сестрёнка, — начала Тьма. — Ну, рассказывай, как у вас день прошёл?

— Просто отлично. Закупились на славу, покушали и зашли в лавку к Серому.

— Даже у Серого уже были? Вот это вы погуляли. Кстати, мне бы тоже к нему заскочить не помешало. Как он там?

— Всё ещё ворчит, — недовольно вспомнила Ираэль, а затем с улыбкой добавила: — и всё ещё такой же добрый.

— Наш старик. А мы вот в кузню новую сходили, которую при входе в город видели, помнишь? Так там такие кинжалы были — я чуть все деньги на них не спустила. Благо, ребята вовремя остановили.

— Правда? Надо будет заглянуть…

Бах! Где‑то вдали раздался хлопок, что привлёк внимание всех на площадке.

— Что это было? — спросила навострившая уши Тьма.

— Без понятия, — Ираэль махнула рукой. — Да и какая разница? Главное, что не я.

— А ты в своём репертуаре, подруга, — подчеркнула волчица, улыбнувшись невозмутимости Ираэль.

Затем, обменявшись парой свежих сплетен, Тьма предложила всем размяться перед тренировкой, на что получила хоровое согласие молодой группы.

— Слушай, Тьма, — вытягиваясь, Ираэль обратилась к подруге, — я сегодня Алана ночью встретила. Он предложил устроить собрание класса. Пойдёшь?

— Ты ещё спрашиваешь? Самому отбитому классу школы Ратиса пора снова собраться. Но это чуть попозже. А сейчас напомни, какой там у нас счёт?

— Семьдесят пять — шестьдесят. Но не забывай, что за последние полгода я побеждала чаще, — вставая в рукопашную стойку, приготовилась к бою Ираэль.

— Ну не знаю, не знаю. Может, и так, но если и дальше твоя защита будет хромать, до сотой победы я дойду первой.

— Это мы ещё посмотрим…

В то же время в комнате Ираэль царила тишина. За открытым окном был слышен шелест диких листьев и пение не менее диких птиц. Множество солнечных лучей, что с трудом пробирались сквозь зелёный занавес тёмного леса, довольно хорошо освещали уютную девичью комнату и брошенное на полу одеяло.

За дверью, в коридоре, послышался томный шаг. Пара клацающих когтями лап двигалась осторожно, словно боясь обнаружения. Подойдя вплотную к двери, звук прекратился. Дверная ручка опустилась вниз, и дверь слегка приоткрылась.

Сквозь дверной проём просунулась недовольная морда Серокоса. Он с прищуром начал осматривать комнату. Игнорируя переворошенную кровать и подушки, он сначала посмотрел на книжные полки возле окна, а затем на шкаф справа от двери. Немного пошевелив носом, он учуял странный запах и, посмотрев влево, на рабочий стол Ираэль, увидел мусорку с кучей пепла вокруг и слетевшей крышкой, которую кто‑то должен был закрутить.

— Ираэль, блять! — зарычал волк и захлопнул дверь.

Томные шаги направились куда‑то прочь, но через некоторое время снова вернулись. И когда дверь вновь открылась, показалась костлявая рука, держащая веник и совок. Волк демонстративно и легко облокотил их об стену, заявляя, что не будет снова это всё убирать. Под недовольное бормотание дверь закрылась, а в комнате вновь воцарилась тишина…

Зачарованная мишень стояла под лучами солнца. В землю прямо под ней вонзилась металлическая рамка с тофтовой бумагой внутри и зелёным переплётом. На самой бумажке была нарисована руна.

Следом за пластинкой послышался девичий шёпот. Порождённая приказом юной чародейки волна бросилась вперёд, задев лежащую на земле пластинку и активировав руну на ней. Написанная каллиграфически точно, она заискрилась и, поджигая зелёные нити переплёта, выпустила содержащийся в ней приказ — приказ, что в мгновение ока создал внушительную ударную волну, поднявшую всё в радиусе нескольких метров в воздух. И лишь вросшая в землю мишень осталась стоять.

Рядом с запыхавшейся Сильвер стояли её друзья, дружно хлопая ей. Там же стояла гордая за свою ученицу Ираэль.

— Вот это я понимаю талант. С первого раза освоила волну приказа. Ты там как, Силь? Всё нормально?

— Да, — восстанавливая сбитое дыхание, ответила полукошка, — я просто снова поразилась тому, насколько вы сильная, Ираэль. У меня еле‑еле получилось один раз этот приём использовать, а вы его как что‑то элементарное воспринимаете. Я тоже так хочу.

— Эй‑эй, полегче с такими желаниями, — вмешалась в разговор Тьма. — Ираэль — это не тот человек, с которого стоит брать пример. Она с рождения обладает неимоверным запасом маны и выносливости. И, как свойственно всем людям с комбинацией этих качеств, она очень легкомысленна касательно опасных заклинаний, да и действий в принципе.

— Ничего я не легкомысленная! — обиженно возразила Ираэль.

— Да ты что? Мне книги не хватит, чтобы описать все твои легкомысленные поступки. Придётся второй том начинать, — парировала Тьма.

— Ну да, может быть, я действительно чутка легкомысленная… — неохотно уступила девушка.

— Ну хотя бы так, — довольная второй «победой» за день, возгордилась Тьма.

— Слушайте, — прервала беседу задумавшаяся Сильвер, — а можно ли как‑нибудь, используя какое‑нибудь другое волшебство, создать руну в желаемом месте?

Услышав вопрос ученицы, Ираэль невольно запнулась.

— Нет, — отрезала она. — К сожалению, такого волшебства не бывает.

— Разве? — засомневалась Тьма. — Подожди, а разве тогда, в лесу академии, ты не что‑то такое провернула?

— Я же говорю, что нет, — продолжала отрицать девушка. — И вообще, тогда это была просто воля случая. Мне просто очень сильно повезло с обстоятельствами.

— А по‑моему, нам как раз‑таки и не везло абсолютно… — настаивала Тьма, но, увидев лицо подруги, которая явно не хотела продолжать разговор, тут же отступила. — А хотя, знаешь, может, это действительно было везение.

— Спасибо, Тьма, — поблагодарила за понимание подруги Ираэль.

Та в свою очередь демонстративно пожала плечами, затем, о чём‑то вспомнив, посмотрела на часы:

— Кстати, нам вообще‑то на встречу пора. Негоже главным суетологам опаздывать.

— Так, стоять. Вообще‑то большинство моих проблем в школе как раз‑таки и начиналось из‑за тебя, — вспомнив былые обиды, Ираэль посмотрела на Тьму с осуждающим прищуром.

— Понятия не имею, о чём ты, — игнорируя её взгляд, волчица повернулась к своей группе. — Так, а вы давайте сделайте пару кругов вокруг двора и марш готовиться к отъезду. Через два часа собираемся у входа в город. Понятно?

— Да, — дружно ответили парни.

— Да… — слегка уныло поддержала уставшая Сильвер.

Затем, собрав всех своих подопечных, включая вымотанную чародейку, Тьма ушла вперёд, оставив Ираэль один на один с одинокой мишенью.

Девушка всё глубже уходила в свои мысли. Встав напротив мишени, она закрыла глаза и на чём‑то сосредоточилась. Когда чародейка вновь открыла глаза, они горели ярко‑небесным цветом, а волосы начали подниматься, словно от электричества.

Сосредоточение было на пределе — казалось, что сейчас у неё всё должно получиться…

Но внезапно перед взором девушки возник страшный образ рычащего монстра, перед которым она была бессильна. Страх в секунду сбил всю сосредоточенность и заставил сердце девушки биться с невероятной скоростью. Равномерное дыхание сменилось отдышкой, а нетронутая мишень так и осталась нетронутой.

Ираэль взволнованно посмотрела на свою дрожащую руку и с тяжестью сглотнула набежавший ком. Девушка снова ушла в свои мысли.

— Ираэль! — окликнула её уходящая в сторону общежития Тьма. — Я сейчас без тебя пойду и расскажу всем про то, как ты за неделю три штрафа схлопотала!

— Эй! — оклемалась чародейка. — Только попробуй! Стоять, я сказала!..

6. До потолка и обратно.

В деревне был дождливый день. Маленькая Ираэль сидела на заднем дворе, закутанная в одеяло, и шмыгала носом.

В стороне от неё открылась дверь, из которой появилась голова Танелли. Она осмотрела двор, и убедившись, что дождя нет, вылезла на улицу.

В руках у неё была кружка с горячим чаем, а за перевязанную на поясе верёвку цеплялся пакет с печеньем. Неуклюже переставляя ноги из‑за волочащегося у них пакета, Танелли дошла до сестры и всучила ей кружку.

— Раэль, слушай, а почему тебя так тянет смотреть на грозу, когда ты болеешь?

— Не знаю, — хлюпая чаем, ответила полу‑барс, — просто почему‑то тянет, и всё.

— Понятно, — Танелли уселась рядом с сестрой и принялась вандальным методом открывать пакет, — Хотя, если так посмотреть, это действительно хорошее зрелище.

Жестоко расправившись с пакетом и передав первую печеньку сестре, Танелли поспешно достала ещё одну и быстро сточила её. Затем в ход пошла вторая и третья.

Там бы была и четвёртая, если бы Ираэль не поспешила передать сестре с набитым ртом кружку. Приняв её и сделав глоток, Танелли попыталась невнятно поблагодарить сестру, но лишь расплевалась сухим печеньем.

Улыбнувшись с сестры, Ираэль погладила её по голове и уставилась на серый горизонт.

Вдали сверкнула голубая молния. Словно замерзнув на секунду, она недвижимо находилась в небе и поглощала свет вокруг себя. Ещё мгновение — и она исчезла, не оставив от себя ни следа.

— Оф‑фать эта фтранная моуния, — продолжая пихать в себя печенье, сказала Танелли.

— Тани, ну что это такое, — причитала Ираэль. — Прожуй, потом говори.

Танелли попробовала послушать сестру, но попробовав прожевать печенье подавилась. И пока девочка откашливалась, Ираэль снова протянула ей кружку, которую полу‑волчица покорно приняла, и взамен, не переставая кашлять, дала сестре ещё одну печеньку.

Долго приходила в себя полу‑волчица. Наконец совладав с собственным кашлем, она сделала уверенный вдох и проглотила все печенье одним уверенным глотком.

Затем, передав кружку обратно сестре, спросила:

— Слушай, Ираэль. Я вот задумалась на днях.

— Что такое?

— Ну‑у, я задумалась, а что же будет со мной, когда я вырасту, — наблюдая за очередной голубой молнией, томно спросила Танелли. — Ты когда‑нибудь о таком думала?

Наблюдая за тем, как вдали тает манящая молния, Ираэль впервые задумалась о том, какое же будущее греет её сердце.

Она подумала о том, как пойдёт в торговцы и вытащит маму из треклятой деревни, о том, как станет героиней рассказов, о том, как свергнет старого и злого главу деревни и вместе с Танелли будет отстраивать новое общество…

О многом, в общем. Но в конце решила сказать о самом главном своём желании:

— Знаешь, сестрёнка, я хочу вырасти и доказать всем вокруг, что даже такая, как я, имеет место в этом мире.

Неправильно поняв глубину высказывания младшей сестры, Танелли ответила на это первым, что пришло ей в голову: — А твоя комната тебе уже не нравится?

Ираэль посмеялась с наивности сестры и в очередной раз погладила ее по голове. Умиление Танелли позволяло девочке‑полу‑барсу на время забывать про дискомфорт, причиняемый ей болезнью, и по‑настоящему радоваться в такие тоскливые дни.

Ираэль даже и представить не могла, как плохо бы ей было, если бы болезнь застала её в одиночестве. Когда рядом нет любящей матери и сестры.

Очередная молния ударила по небосводу.

— А я вот, — спустя недолгое молчание заговорила Танелли, — я вот думаю о том, как однажды найду себе новый, хороший дом. Заведу семью и буду каждый вечер сидеть с любимым человеком и кушать вкусное печенье с чаем.

— Какая крутая у тебя мечта.

— Правда?

— А то. Вот только кто будет твоим любимым‑то?

— Ну не знаю. Может, ты? У нас будет две дочки, которые, как и мы, будут играть на заднем дворе.

— Ну не знаю. По‑моему, это так не работает. Да и вообще, двое детей — это много.

— Правда? С чего ты это взяла?

— Сама подумай. Как часто мы саботируем маму и делаем что‑то, что она нам запрещает? Одна отвлекает, а другая шкодит. Это же ужас.

— Так нас ведь двое будет, — передавая кружку сестре, напомнила Танелли, — нас двое, их двое. Пока одна следит за первой, другая следит за второй. После обеда меняемся.

— Хороший план, — посмеялась Ираэль и взяла очередную печеньку. — А что насчёт мамы?

— А для мамы построим огромную кузницу и купим кучу митрила, чтобы она наконец смогла воплотить свою мечту и стать настоящим митриловым кузнецом.

— Ну тогда мне придётся много работать, чтобы у нас получилось это сделать, — сделав глоток, Ираэль вернула кружку.

— Давай! А я тогда буду сидеть дома и смотреть за детьми.

— Постой, ну тогда ты же будешь дома одна, — заметила несостыковку в плане сестры Ираэль.

— Ну и что?

— Ну а то, что дочек‑то будет две. И они, как и мы, будут проворачивать хитрые схемы.

— Вот блин. Как так‑то! — заметила погрешность Танелли. — А из дома работать можно?

— Ну не знаю. Может, и можно, но тогда нам понадобится ещё одна комната для лавки.

— Сделаем!

— Отлично!

Девочки в унисон засмеялись. В небе сверкнула очередная молния. Следом за ней с неба начали падать капли дождя.

Быстро набирая темп, маленький дождик совсем скоро превратился в сильный дождь, но даже так, он не помешал сёстрам любоваться молниями. Сидя под довольно широким козырьком крыши, полностью избегая дождя, девочки дождались нового блеска голубой молнии.

— Как ты думаешь, мама скоро придёт? — поинтересовалась Танелли, облокотившись о замотанную сестру.

— Ну, она вроде сказала, что пойдёт помогать мельницу чинить. А потом вроде хотела зайти к травнице перед закрытием. Так что, думаю, ещё не скоро. А чего спрашиваешь‑то?

— Как чего? Печеньки‑то я без разрешения взяла, — созналась полу‑волчица, искушённо смотря на очередную вкусняшку.

— Как ты их вообще находишь? Мама же их всегда прячет.

— Секрет.

— А ну колись! Иначе гладить больше не буду.

— Ладно, так уж и быть, — сдалась Танелли. — На самом деле я всегда знаю, где они лежат. Я их по запаху отличаю.

— По запаху? — изумилась Ираэль. — Круто! Так же даже не все зверины умеют. И ты всё время молчала? Почему?

— Ну, раньше я даже не замечала этого, но потом как‑то увлеклась поисками и обнаружила, что могу отличать запах печенья от других запахов.

— Круто. А что ещё ты чувствуешь?

— Ну, траву, мясо, животных, других людей. Тебя с мамой могу учуять.

— Ух ты! Так вот как ты маму всё время быстрее меня замечаешь, — предположила Ираэль.

— Раньше тебя? — не сразу поняла Танелли. — А‑а, ты про это? Нет, маму я не по запаху нахожу.

— Не по запаху? А как тогда?

— Не знаю. Я почему‑то чувствую её по‑особенному. Всегда, когда она рядом, воздух как будто немного шипит.

— Неужели особая связь? — предположила Ираэль.

— Не знаю, но, когда я спрашивала у мамы, она сказала, что ничего такого не чувствует.

— Очень странно. А пробовала других чувствовать?

— Да, но, по‑моему, это работает только с мамой.

— Обидно. Я бы попробовала поискать про это что‑нибудь в своей книжке, но, к сожалению, её больше нет.

— Кстати, о книжках, — вспомнила Танелли. — Я как‑то искала у тебя ту книгу с рунами, которую тебе мама покупала, но почему‑то так и не нашла. Ты её куда‑то убрала?

— На счёт этого… — Ираэль было стыдно сознаваться в том, что гримуар, на который её мама потратила практически всю зарплату, взорвался после того, как она воссоздала дневник Умруна, не зная, что он высосет из него всю магическую силу.

Зная, что в отношении секретов Танелли как бомба замедленного действия, Ираэль пыталась придумать логичную причину пропажи книжки, в которую поверит сестра и при этом не побежит спрашивать что‑либо у мамы.

В голову ничего не лезло, и единственное, что придумала Ираэль, — это временно отсрочить этот вопрос.

— Э‑эм, ну, я… Я не знаю, где она, — в конце концов, ничего не придумав, Ираэль пожала плечами. — Может быть, где‑то бросила её, на днях поищу. Только не говори маме, хорошо?

Внимательные зелёные глаза волчицы сверлили юную лгунью взглядом. Ираэль понимала, что такой ответ только отсрочит решение Танелли подойти к делу всерьёз и наконец спросить у мамы, но в состоянии, в котором девочка находилась сейчас, гениальные мысли попросту не формулировались.

— Хорошо, — не заметив очевидной лжи, согласилась Танелли. — Просто я хотела попробовать научиться чему‑нибудь, прямо как ты, — слегка смущённо добавила она.

Дождь стих.

— Правда? — восхищённо переспросила Ираэль и тут же пожалела о том, что гримуар с руническими письменами пал жертвой её жажды знаний.

Мысль о том, что Танелли хочет пойти по её стопам, позволила девочке‑барсу быстро прикинуть «надёжный» и «логичный» план действий по добыче нового гримуара для сестры.

— Слушай, Тани, я, конечно, обещала, что поищу книжку с заклинаниями, но давай лучше купим тебе новую?

Такое предложение Ираэль удивило даже Танелли. Она с довольно отчётливым недоумением смотрела на Ираэль.

— В смысле? Как купим?

— Что значит как? Так же, как и десертик с ожерельем, — оживилась Ираэль. — На этой неделе на площади очередной караван остановился, можно сходить туда и посмотреть какую‑нибудь книжку специально для тебя.

— Ты что! — сначала возразила Танелли. Но затем, как только вся суть слов сестры дошла до её понимания, она переспросила, — Прям любую?

— Абсолютно любую. Ну, по крайней мере, из того, что там есть.

— Подожди, но тот противный мальчик же забрал все твои деньги в прошлом месяце? Где ты их возьмёшь‑то?

Ираэль самодовольно хмыкнула.

— А кто сказал, что я ему всё отдала? И кто сказал, что я не могу заработать ещё? Пойдём.

Ираэль впервые за два дня раскуталась из одеяла. Словно и не ощущая окутавшего всё тело недомогания, девочка схватила за руку сестру и, не слушая никаких аргументов по поводу того, что это плохая идея, потащила её в дом.

Забравшись на чердак и взяв со своего импровизированного столика небольшой кошель, Ираэль продемонстрировала сестре свои сбережения: одна серебряная, четыре латунные феры и с десяток менее ценных на рынке ферт.

Увидев блестяшки, Танелли потянулась за самой большой из них. Вытащив серебряную монету, она какое‑то время рассматривала её, пока Ираэль поспешно натягивала на себя свою накидку.

Закончив с собственными приготовлениями, она принялась за сестру. Пока полу-волчица заворожённо рассматривала месячную зарплату Фалкии, Ираэль натянула на неё балахон и закинула на голову капюшон.

Поправив всё и убедившись, что одетые на сестру вещи сидят правильно, Ираэль отряхнула с накидки застывшей сестры пыль и забрала монетку обратно в кошель.

Снова «включённая», Танелли осмотрела новый наряд и, немного поправив его, вновь сказала, что идея идти на рынок посреди дня ей не нравится.

В ответ Ираэль лишь снова схватила её за руку и потащила за собой на улицу. И, чтобы успокоить сестру, которая начинала проявлять первые признаки сопротивления, она забежала на задний двор и захватила с собой оставшиеся печеньки…

На скамье, рядом с унесенной пачкой печенья сидела грустная девушка.

— Тебя что-то тревожит, дитя? — сбоку от девушки, возник Умрун, поглаживая чёрного кота.

— Эти сны… Я ничего из этого не помню, так почему же отчётливо их вижу? Это же выдумки, так? Мне мозг сам это всё придумывает. Правда?

— Я понимаю, о чём ты, дитя. Но я уже говорил, что сны — это часть твоих воспоминаний, и то, что твой мозг показывает тебе, говорит лишь о том, что это всё тебя действительно тревожит. Далеко не каждому дано наблюдать сны в такой чёткости сознания, как это делаешь ты. Это сродни дару и проклятью одновременно, уж я‑то в этом уверен наверняка.

— То, что это проклятие, я соглашусь, но где ты здесь наблюдаешь дар? Что-то я не вижу в этом бесконтрольном повторении кошмаров ничего хорошего, даже если между ними и есть приятные моменты…

— Ты мыслишь слишком поверхностно, дитя. Поверь мне, я бы отдал многое за то, чтобы вновь увидеть близких мне людей так, как их видишь ты из раза в раз, засыпая. В моём сознании облик любимых мне людей давно стёрся ещё при жизни, ну а лица врагов, навязанных проклятьем, исчерпались уже при смерти.

— Если это тебе так надо, то забирай! — агрессивно выпалила Ираэль. — Ты же тёмный адепт. Посоветуй мне какое‑нибудь заклинание из архивов тёмной башни, чтобы я раз и навсегда перестала переживать это безумие!

— Остынь, дитя, — отрезвляющим жестом руки заткнул девушку Умрун. — И не думай об этом. Даже если бы тогда я завладел твоим телом, я ни за что в жизни не стал бы снова связывать свою жизнь со знаниями тёмной башни! Это хуже сильнейшего наркотика, известного миру. Не успеешь опомниться, как окажешься в плену её подвала под оковами проклятий, — приблизившись к Ираэль, адепт очень демонстративно показал ей петлю на голове, при этом держа кота в одной руке, чем вызвал у девушки неоднозначную реакцию.

— Ладно, ладно, я поняла, отодвинься уже. И вообще, господин Азарт, вы бы хоть поздоровались, что ли… Я же всё равно рано или поздно вас замечу.

Умрун с непоняткой посмотрел на руки и ужаснулся от того, что всё время держал в руках кота. Отшатнувшись, он опрокинул его на пол, и кот тут же приземлился, оставляя за своим хвостом короткий шлейф чего-то похожего на сверкающий туман.

Отряхнувшись и слегка взъерошившись, Азарт уселся поудобнее на фальшивой траве, и принялся зачем-то вылизывать лапу.

— Как грубо. Заметила меня в самый интересный момент, — имитируя досаду, кот зачем-то протирал лапой уши и морду. — Даже мне интересна любая информация о столь мифическом объекте, как тёмная башня.

— Господин Азарт. Как я уже сказал вашей подчинённой, не советую вам связываться с этой проклятой темой.

— Да? Прямо так и советуешь? — с агрессивной ухмылкой прокомментировал Азарт. — Что ж, а я тогда, в свою очередь, не советую тебе советовать мне, чем интересоваться.

Облик кота немного вытянулся, а от лап отошла тень неестественной формы. Умрун решил не бояться демона Азарта и лишь демонстративно приготовился к чему‑то.

Внезапно для обоих организаторов конфликта, они быстро взмыли к небу и впечатались в козырек дома.

— А я советую вам перестать ссориться друг с другом в моём сне, — агрессивно вторглась в беседу Ираэль.

Сопротивляясь подсознательной силе воли девушки, Азарт поднялся и, удобно усевшись на балке козырька, расположился возле распластанного там же Умруна.

— Раз уж мы тут решили обменяться советами, — начал умываться от фальшивой пыли кот, — То я посоветую тебе не засыпать в движущемся по бездорожью транспортнике.

— Чего? О чём это ты гов…

Умрун свалился с козырька. В растворяющемся сне остались только адепт и всё ещё сидящий на балке кот.

— Что сейчас произошло? — поднявшись с земли, словно мертвец, спросил адепт.

— Кое‑кто внезапно проснулся, — посмеялся Азарт. — Будь я человеком, я бы не позавидовал ей за такое пробуждение на дороге.

— На дороге? Ха, как я понимаю, тропы Тёмного леса даже в ваше время оставляют желать лучшего. Так ведь?

— А разве они у нас, когда‑нибудь оставляли желать, что‑нибудь, кроме лучшего? Ну их к забвению, честно говоря. Если я буду тратить на обеспечение дорог хоть на пол процента больше, от того, что трачу сейчас, Тёмный лес останется без пассивного дохода.

— Да уж, не понять мне горя управленца. Да и хорошо, наверное, что не понять, — всматриваясь в столб дыма на горизонте, заключил Умрун и начиная растворяться вместе со сновидением.

— Любишь ты элегантно покинуть беседу, — подметил кот, смешиваясь с остатками сна.

— Кто бы говорил, — ответил ему остаточный голос, растворяющийся в дали…

В северных провинциях тёмного леса нередко поднимался густой и влажный туман. Оседая на уровне ног, он закрывал неровную землю, скрывая под собой опасные расщелины, дикие норы, колючие лозы и мелкую, но опасную живность.

И в совокупности с естественной тьмой самого леса, нахождение там становилось чем‑то немыслимым для обычных людей. Однако жильцы местных совместных деревень уже давно привыкли к данному природному явлению.

Провинциальные центры ещё в начале митриловой эры сделали сильный упор на дрессировке гончих и обучали лучших кинологов во всём севере. Сами деревни строились выше от земли, а караулы отдали предпочтение стрелковому оружию современников и заклинаниям воздуха.

Большое количество не особо удобных лестниц и добротное количество верёвочных лифтов играли немалую часть в обороне от мелких хищников, готовых забраться в кровати к мирно спящим селянам.

А мирно спящие селяне так и норовят заставить каждый свободный сантиметр своего жилого пространства ловушками и даже силками.

И если днём всё это было как на ладони, то ночью бедным стражникам приходилось носить стальные ботинки, дабы лишний раз не лишиться ноги.

В одной из таких деревень, вдоль еле проглядываемой терновой дороги, медленно, но уверенно ехал тяжёлый внедорожник.

Высокая и мягкая подвеска позволяла восьмиколесному транспортнику, словно лодке, плавно проходить по грубой дороге леса. Имея полный привод на митриловом двигателе, еле слышно рыча и без каких‑либо трудностей, он мог преодолевать обвалистые склоны и каменистые подъёмы.

Само транспортное средство представляло из себя джип с бронированным покрытием трапециевидной кабины и длинного пассажирского борта с откидными дверями. Чёрная раскраска без намёка на лесную маскировку подчёркивалась тонированными окнами и тёмно‑фиолетовым флажком герцогства на кабине.

Всю картину брутальности портил один только яркий флажок гильдии, который, скорее всего, наспех закрепили скотчем возле флажка герцогства.

Наехав на очередное препятствие, внедорожник подскочил и встряхнул сидящий внутри экипаж и плотно привязанные ко дну борта сумки.

— Боров! Идиот ты редкостный. Я же сказала — объезжай. Не дай Азарт с моим оборудованием что‑то случится — голову откручу, — с переднего сиденья закричала миссис Белохвост.

— Да не начинай опять, Белохвост. Я же говорю, что из‑за перевеса тяжело манёвры даются, — ответил ей крупный медведин‑современник.

— Да какой тут перевес? У тебя грузоподъёмность — две тонны, а вместе с нами на борту веса всего на тонну. Так что не надо мне на уши лапшу накидывать. Рули нормально!

— Да что ты знаешь о весе и равномерном его распределении? В отличие от обычного груза, ваша «общая» масса очень даже несбалансированная. Вот меня и сносит. И откуда вообще на пять человек тонна веса, а?

— Да какая вообще разница‑то? — завалилась в кабину Реми. — Главное же, что тебе заплатят в обход налогов.

— Безналоговая поездка, такого, кажется, не стоит, — выруливая очередную яму, ответил Боров.

— Слушайте, а долго нам ещё ехать? А то у меня чувство, что дальше только хуже будет, — ввязалась в разговор сидящая на заднем сиденье хрупкая тёмная волчица белого окраса, одетая в походный исследовательский костюм.

Она крепко держалась за поручни обеими руками и всякий раз, глядя вперёд своими неестественно зелёными глазами. Старалась предупредить очередную кочку, она пыталась заранее приготовиться, чтобы спасти копчик от очередного удара о слегка потрёпанное пассажирское кресло.

— Я смотрю, ты нечасто по лесу на транспорте ездишь. Я прав, Каяра? — подметил сидящий напротив тёмный волк в лёгкой броне. — Вон, погляди на новенькую. Спит как убитая.

И действительно, на том же кресле, где сидел волк, располагалась свернувшаяся в калачик Ираэль, завёрнутая в плотную ткань.

— Кстати, а это разве не опасно? — указав на спящую, спросила Каяра.

— За неё не переживай, — под шум ругани инженера и механика, доносящихся из кабины, сказала Реми. — Эту дамочку просто так не проймёшь…

— Держись! — бодро и резко донёсся грозный восклик водителя.

Весь экипаж, как по рефлексу, схватился за кресла и ручки борта. Команда «держись» была отточена до автоматизма среди жителей Тёмного леса, и в особенности у частых пользователей местного транспорта.

И поэтому все пассажиры в мгновение ока словно приклеились к стенам машины. Все, кроме одной.

Покрытая под слоем терновых зарослей и спрятанная под пеленой густого тумана, на первый взгляд дорога казалась относительно ровной, но с первым же хрустом поваленных брёвен опытный водитель понял, что скоро завалится набок.

Поддав газу и вырулив в сторону, Борову удалось избежать серьёзного падения, но, соскочив одним из колёс в образовавшуюся яму, заднюю часть транспорта не слабо так встряхнуло. К удару были готовы все. Все, кроме сладко спящей Ираэль.

И вот, в мгновение ока, девушку подбросило в обшитый металлом потолок и, словно тряпичную куклу. Затем, столь же стремительным падением, ее припечатало обратно к креслу. В ответ послышалось недовольное «Ум…».

Ираэль с прищуром открыла глаза и, слегка почесав затылок, осмотрела встревоженный экипаж, при этом причмокивая.

— Утро доброе. Как спалось? — с ехидной ухмылкой спросила Реми.

— Мы уже приехали? — потирая глаза, спросила Ираэль сонным голосом.

Внезапно нащупав шишку, лицо девушки смутилось. Она с интересом начала изучать её и, прошептав лёгкий приказ, исцелила только что полученную травму.

— Эм… Ираэль, да? Вы в порядке? — до сих пор не отойдя от того что девушку перед ней только что летально прокинуло по салону, с лёгкой дрожью в голосе спросила Каяра.

— Слушай, давай без этих фамильярных «вы» с утра пораньше. А за меня не волнуйся — кого не трясёт при поездке?

— Что там у вас? — донёсся из кабины голос Белохвост.

— Всё нормально, — начала Реми. — Просто Ираэль совершила быстрое перемещение до потолка и обратно на последней кочке.

— Превеликий Азарт! Душенька моя, ты в порядке? Реми! Могла бы и подстраховать подругу. Нет, сидит, смеётся, — осудила девушку Белохвост.

— А чё сразу я? — возмутилась Реми, недовольно заглядывая в кабину.

Белохвост начала аргументировать претензию тем, что Реми старшая по службе, а обвиняемая в ответ стала яростно оправдываться. Боров начал кричать на них за то, что они мешают ему ехать.

Зевающая под общий крик Ираэль поправила причёску и, расправив в длину своё одеяло, всучила его край сидящему рядом волку.

Тот без вопросов взялся за него и, удалившись максимально далеко от девушки, схватился за кончики двумя руками.

Наблюдающая за тем, как водитель не смотрит вперёд, мудрая и взрослая женщина ведёт чересчур агрессивный спор с девушкой, а в кабине вроде бы тонкая в телосложении, но при этом обладающая нечеловеческими способностями девушка складывает одеяло с волком, чьего имени даже не знает, Каяра задавала себе всё больше вопросов, на которые не могла дать ответы.

Единственное, что могла сделать девушка‑альбиноска, — это сделать то, что сделал бы любой человек её исследовательской профессии. А именно — сделать вывод.

И вывод заключался в том, что она попала не в самую компетентную компанию…

— Кстати, а вы кто? — впервые обратилась к своим попутчикам Ираэль, когда они наконец прибыли на место, — Мы же вроде без вас из гильдии выехали.

— Татоша Торра, — с солдатским поклоном представился самоуверенный волк, на что получил такой же поклон от девушки.

— Мы подобрали его по дороге с улиц Фавела. Ты к тому моменту уже спала, — пояснила Реми, развязывая громадный вещмешок, привязанный к полу внедорожника.

— Вот оно как. Тогда приятно познакомиться, Татоша. Меня зовут Ираэль Могучая. Надеюсь, мы сработаемся, — радостно отчеканила Ираэль, протягивая ему руку.

Вместо рукопожатия волк взял руку Ираэль и, совершив небольшой наклон телом, поцеловал её ладонь. Побывавшую на множестве знатных мероприятий даму это совсем не смутило, а вот у наблюдающей за всем этим брезгливой Каяры скривилась гримаса.

— А ты, если не ошибаюсь, Каяра, так? — не дожидаясь, пока Татоша закончит свой жест галантности, обратилась Ираэль к волчице.

— Да, именно так. Перед тобой Каяра Черноклык. Выпускница столичной академии и по праву одна из трёх лучших учениц столицы. А с недавних пор я еще и главная помощница уважаемой миссис Белохвост в её безграничных исследованиях! — с гордостью ответила волчица.

— Столичная академия?! А это правда, что у вас там круглый год строгий распорядок дня?

— Эм… что? — не поняла вопроса девушка, закончившая, по её мнению, лучшую академию тёмного леса. Она ожидала хвалебных комментариев и восхищённых вопросов, но никак не того, о чём спросила её собеседница. — Подожди. Это всё, что тебя волнует? Я же из столичной академии. Одна из лучших…

— Я смотрю, вы обе ещё не научились читать дела союзников перед тем, как начинать задания, — поднялся с колена Татоша. — Для галочки, Каяра, эта девушка — кандидат в архимаги Тёмного леса и, по совместительству, лучший рунический чародей Севера.

— Она‑то?! Та самая Ираэль?! — поперхнулась слюной Каяра. Затем, достав телефон и совершив пару действий, подтвердила, — А ведь точно она. Да уж. Нашла кому хвастаться, — укорила себя учёная.

— Да ничего. Главное — не называй меня по звериной расе и давай дружить, — изменила настрой беседы Ираэль.

Услышав слова собеседницы, Каяра немного задумалась. Впервые приглядевшись к волосам девушки, она к удивлению, разглядела там пару тигриных ушей, спрятанных за заколками под капюшоном. Людская мантия отлично скрывала расовую принадлежность полу-тигринки, а скрученный в кончике хвост никогда не показывался из‑под её краёв.

Совокупность этих фактов позволила Каяре понять, что Ираэль — из тех зверолюдов, которые отрицают свою принадлежность к звериной расе.

Она уже сталкивалась с такими и прекрасно знала, о чём не стоит вести разговор, и, всё обдумав, протянула руку.

— Дважды повторять не придётся, Ираэль. Надеюсь, мы поладим.

— Так, все собрались? — с балкона одного из домов окликнул отряд Боров. — Советую всем сходить по делам перед дорогой. Нам около дня по лесу пешком чапать.

— Уже почти, — откуда‑то из-за транспортника появилась Белохвост. Её появление привлекло всех, ведь одета она была в довольно громоздкую белую мантию с широким конусообразным каркасом, что полностью закрывал плечи и был накрыт длинной и плотной тканью, которая свисала по самые ноги, закрывая собой всё тело крысинки.

Этот элемент одежды полностью скрывал тело маленькой Белохвост, оставляя только гладкий цилиндр и «колпачок», из которого торчала голова, накрытая капюшоном.

— Это ещё что такое? — отойдя от ступора, наконец‑то спросила Ираэль.

— Как что? Не видишь, что ли, герб церкви Митры? А вы думали, я просила вас нарядиться как паломники шутки ради? Это всё конспирация, — важно водя носом из‑под конуса, отвечала Белохвост.

— Да, но разве суть конспирации не заключается в том, чтобы, как это сказать, законспирироваться, нет? А вас, наставница, в лесу за километр видно будет, — подключилась Каяра.

— Эх, ничего вы не понимаете, — водружая на спину огромную сумку, Реми спрыгнула с борта транспортника, чем значительно расслабила подвеску. — Вы же ещё не сталкивались с последователями Митры, да? Так вот, для некоторых из вас не секрет, что она считается мёртвой богиней, а для тех, кто не знает, поясню. Последователи мёртвых богов и демонов считают, что любая аномальная шняга, происходящая в этом мире, так или иначе связана с попытками их покровителей вернуться в этот мир.

Так что группа паломников Митры возле непонятной аномалии насторожит зевак меньше, чем группа солдат. Понятно?

— Зевак? — переспросила Ираэль.

— Каких зевак? — добавила Каяра.

— Ни черта вы не поняли… Ладно, по дороге объясню. Просто спрячьте своё оружие и ведите себя так, словно ваша жизнь — тлен, а посевы и урожай, вызванные методом жертвоприношения телёнка, сделают её прекрасной. Всё понятно? И ещё, Раэль, где твой посох?

— О, за это не переживай, у меня всё схвачено, — с интригующей восхищёностью и предвкушением всех удивить ответила чародейка.

Такая смесь эмоций вызвала у Реми лишь настороженность, а то, как живо её подруга начала осматривать мантию Белохвост и зачем‑то измерять её руками, заставило Реми немного заволноваться.

— Итак, раз уж все готовы, давайте выдвигаться, — спустившись на землю, предложил Боров. Затем, показав на ловчего за своей спиной, он добавил, — Старейшина деревни приставил к нам сопровождение, чтобы с туманом возни не было.

Ловчий представился сам, а затем свистом подозвал трёх борзых собак, что без какой‑либо дисциплины и строя трусцой пошли здороваться со своими спутниками.

Одна из таких собак подошла к Ираэль и, весело виляя хвостом, начала бодро прыгать с лапы на лапу, требуя внимания девушки. Долго ей ждать не пришлось.

— Ой, какая лапочка, — растаяв в умилении, Ираэль наклонилась и принялась двумя руками тискать дружелюбную мордочку борзой, чья улыбка была невыносимо манящей и дружелюбной.

В моменте девушка заметила, что под боком у собаки в тумане что‑то зашуршало. Это немного освободило её от чар «соблазнения» проводника и заставило приглядеться.

На первый взгляд, кроме веток, там ничего не было, но в мгновение ока, в лицо девушки прыгнула мелкая тварь, похожая на крысу и летучую мышь, но с куда более ужасающим видом. Причём прыгнула настолько быстро, что даже кошачья реакция Ираэль (которую она, кстати, отрицает) не успела вовремя среагировать.

Казалось бы, встреча лица с мерзким существом неизбежна, но в момент, когда подобие крысы пролетало возле собаки, та среагировала молниеносно, и с еле уловимой скоростью схватила существо в пасть. Затем так же быстро, она вернула её в исходное положение вновь ожидая ласки.

Это всё произошло за долю секунды, и отшатнувшаяся Ираэль в шоке наблюдала за тем, как миловидная собака смотрела на неё с тушей твари в зубах.

И пока кровь стекала по её бородке, пропадая в тумане, она ждала похвалы от спасённой ей девушки.

— Эм… хорошая работа… — с дрожью в горле похвалила борзую Ираэль и, немного осмелев, погладила её по голове. — Надеюсь, мы сработаемся.

Пёс весело вилял хвостом и, с полным радости и крови лицом, принимал поглаживания, дружелюбно порыкивая.

Убедившись, что на руке не осталось следов твари, Ираэль закрепила на плече вещмешок и поспешила за уже отчалившими соратниками, которых сопровождал весёлый лай.

Последним за группой, а точнее непосредственно за чародейкой, побежал пёс с окровавленной пастью.

Совсем скоро группа скрылась в ветвях густых деревьев.

— А куда мы, собственно, идём‑то? — перепрыгивая с одного участка зарослей на другой, спросила Ираэль.

— Раэль, скажи, пожалуйста, ты хоть какую‑то информацию относительно заданий читаешь, когда её тебе выдают? — поинтересовалась Реми, что на полголовы ниже подруги старательно маршировала по земле.

— Ну не то, чтобы не читала… — увела взгляд чародейка.

— Название и краткое содержание не считаются, — с прищуром отрезала подруга.

— Ладно, не читала… — созналась чародейка.

— Хэй, а ты в курсе, что за это я могу тебе замечание выдать? — прыгая более короткими прыжками следом за девушками, предупредила Белохвост.

— Только не это! — пропустив момент приземления, воскликнула Ираэль, проваливаясь в кустарник. Немного прошуршав и вытащив из листвы голову, она добавила: — Я же только вчера со штрафного наряда вышла.

— А как по мне, — пыхтя и тужась, комментировал Боров, прилагая усилия для того, чтобы забраться на очередной уступ, — Я из своего ветеранского опыта скажу — туфта эти ваши описания.

— Да, естественно, для тебя это всё туфта, — возмутилась Белохвост. — У вас там, кроме миссий на устранение, раз‑два и обчёлся. Больше информации такому солдату не надо.

— И не пытайся задеть мою гордость, — продолжал Боров. — Я, как тяжёлый пехотинец, всегда должен знать, что происходит на поле боя. А о том, что происходит на поле боя, никакие бумажки не напишут. Тут чуйка нужна.

Реми посмотрела на гордого медведя с недобрым замыслом. Она нарочно начала забираться выше по самым прочным стволам поваленных деревьев и совсем скоро поднялась достаточно высоко, чтобы вперёд смотрящие с земли видели только её ноги.

— Ой‑ой‑ой, — с еле заметной, но всё же наигранной печалью произнесла она, — Надо же было с этой поклажей так высоко забраться. Боров, Татоша, поможете мне спуститься?

Татоша, который, по всей видимости, читал особенности участников задания, быстро отказался, тактично указывая на то, что поклажа в сотню веса с большой долей вероятности раздавит его насмерть.

Боров же, не раздумывая, согласился помочь девушке в беде и приготовился принимать вещмешок.

Раскидываясь похвалой в сторону настоящего джентльмена, Реми сняла с плеч сумку и аккуратно свесила её Борову одной рукой. Тот, слегка тужась, принял посылку. Положив её на устойчивый камень, он приготовился ловить Реми.

— Ой, а сможешь меня как принцессу поймать? — трепетно хлопая в ладоши, спросила она у медведя.

— Кто-то из сказок не вырос? Ну давай. Главное за ветку там не зацепись, пока прыгать будешь, — со смешком ответил Боров.

Услышав просьбу Реми, Белохвост иронично покачала головой. Каяра и Татоша, что стояли рядом с Боровом, сделали шаг в сторону, а Ираэль, ухватившись за толстую лиану, пытаясь не рассмеяться раньше времени, ждала развязки событий сверху.

Расслабившийся медведин не заметил суеты союзников и всё так же гордо ждал, пока «принцесса» спрыгнет ему в руки.

И долго ему ждать не пришлось, ведь после риторического вопроса о готовности солдата Реми подпрыгнула с возвышенности и скомпоновалась, чтобы правильно приземлиться в руки ловящему.

Вниз девушка полетела неестественно быстро и уже меньше, чем через секунду должна была оказаться у Борова в руках. Но тут‑то и всплыл подвох.

Руки громадного солдата даже на мгновение не сбросили скорости падения девушки, и Боров всем телом опрокинулся вперёд, утянутый невероятной тяжестью.

Падение Реми оземь сопровождалось глухим и громким ударом. Ну и криком приплюснутого медведя в придачу.

— Больно‑больно‑больно‑больно! — практически слитно протараторил Боров, пытаясь вытянуть руки из‑под Реми под смех членов группы. — Да почему, блять, ты такая тяжёлая?

— А вот прочёл бы моё досье — не спрашивал бы, — надменно ответила «принцесса», вставая с рук пострадавшего.

— Боров, блин. Идиотина, — озлобилась Белохвост. — Ты же за это и получил последний штраф. Неужели жизнь совсем ничему не учит?

— Ауч, — простонал медведин. — Вот уж не думал, что на первый взгляд хрупкий чемпион людей окажется тяжёлым бойцом. Сколько же ты весишь?

— Как грубо! Вообще‑то у девушек неприлично такое спрашивать, — сделала замечание Борову Реми, изображая хрупкость и невинность.

— Триста двадцать семь килограмм, — вспоминая, ответила Каяра.

— Вообще‑то триста двадцать пять, — слегка смутившись, подрезала волчицу девушка.

— Вообще‑то, когда ты вчера вставала на весы, там было триста двадцать восемь, — заранее убедившись, что Реми до неё не достаёт, откуда‑то сверху произнесла Ираэль.

— А ты вообще молчи! — уже откровенно покраснела Реми. — Жрёшь как не в себя и при этом весишь как старшеклассница! У тебя нет права голоса в этой беседе!

— Не так уж я много ем, — ответила Ираэль, беззаботно перепрыгивая с ветки на ветку. — А даже если и ем, то всё равно всё в грудь уходит.

— Оу‑у, — в унисон оценили болезненность этой шутки для Реми Каяра и Белохвост.

— Ах ты крыса подвальная! — в приступе ярости закричала Реми, хватаясь за ближайший камень, — На больное надавить решила? Кошара мохнатая! Ну держись, сейчас я тебе сделаю одолжение и вырву твой хвост к чёртовой матери! — погнавшись за весело смеющейся Ираэль и кидая в неё камни, последние слова чемпионка выдавливала из себя на остаточных возможностях единственного вдоха.

Глядя на то, какие разрушения приносят дурачества подруг, Татошу невольно передёрнуло.

— Ты чего? — спросила заметившая это Каяра.

— Представил, что бы со мной было, если бы эту дамочку разозлил я. От одной только мысли косточки болеть начинают, — слегка взъерошившись, заключил волк.

— Да ну их, этих чемпионов, — подключился Боров. — Они все какие‑то с приветом. Мощные, не поспоришь, но на своём уме словно. К людям как к неписям из игр относятся.

— Слышь, верзила передавленный. Ты же вроде с фронта королевской армии сошёл, нет? Насколько я знаю, вы там оборону против пиратских небесных островов держите. Когда там в игры играть успеваете? — спросила Белохвост, продолжив идти вперёд.

— Ты думала, мы там как последние овощи сидим и только о войне грезим что ли? — посмеялся медведин. — У нас там три батальона на оборонительной позиции имеется. Пока один батальон на стрёме, второй стоит в резервной готовности, а третий отсыпается. Каждый месяц меняемся согласно регла…

— Давай без длительных рассказов про солдатские порядки, — перебила Белохвост.

— Короче, пока ты в резерве «отсыпаешься», у тебя полный доступ ко всем благам цивилизации имеется. Вот там‑то мы с ребятами после обязательных тренировок и рубимся во все последние новинки современников.

— Нормально так то, — подметил Татоша. — Условия получше, чем у нас. Тут даже не всегда есть гарантия, что домой в обещанный срок отпустят, не говоря уже про отпуск, которого нет.

— Молодой ты ещё об отпусках грезить, — подколола волка Белохвост. — Дослужись сначала до моего, а там уже всё будет.

— Наставница, а разве вам не отказывают в отпуске уже третий месяц кряду? — словно вонзив нож в спину, спросила Каяра у Белохвост.

— Каяра, девочка моя, напомни мне как‑нибудь провести тебе лекцию о том, что не стоит говорить людям то, о чём они сами стараются не говорить, — пережив «удар ножом» и сохранив спокойствие, Белохвост ответила, смахивая слезинку из‑под глаза.

На фоне дальнего тёмного леса взлетела беспокойная стая птиц и крылатых монстров, живущих с ними в симбиозе.

А относительно тонкое, но высокое дерево, с которого они взмыли в воздух по «неизвестной» нам причине, начало заваливаться вниз.

Смотрящие на это члены отряда дружно сделали вывод о том, что кое‑кто выпустил пар и скоро вернётся обратно в строй нести свою тяжёлую сумку…

Тёмный лес не просто так называется непроходимым и опасным. Неустанно двигаясь к своей цели, возомнивший себя бессмертным, исследовательский отряд Белохвост за пятичасовую «прогулку» миновал только девять километров пути.

За это время они около шести раз искали новые маршруты и ещё пару раз столкнулись с местной фауной, которая была весьма не против отобедать заплутавшими путниками.

Однако, не лыком шитые соратники Белохвост, быстро менялись с нападающими на них монстрами местами, и уже сами, забавы ради, гоняли местную фауну по кругу.

Правда, от особо опасных и крупных пауков и тварей высокого ранга, бегать по кругу приходилось уже отряду.

Преодолев очередную лесную низменность и забравшись на высокий отвесной холм, сумасбродный отряд профессионалов сделал то, чего бы никогда не сделал адекватный человек пересекающий пределы Темного леса. Они устроили ночлег.

Имея весь доступный им арсенал навыков, группа быстро соорудила себе пару платформ на высоких деревьях холма и даже умудрилась уделить время сооружению крыши из веток и верёвок.

Сами платформы группа связала из тентов, натянутых на связки брусьев, плотно установленных на деревьях.

Из-за особой плотности тёмной древесины, хлипкая на первый взгляд постройка, обладала исключительной прочностью и за счёт своей негромоздкой структуры могла похвастаться неплохим удобством.

Свисающий с высоких веток багаж хорошо дополнял единственный светильник с митриловым сердечником, которого было вполне достаточно, чтобы осветить обе платформы и все рядом стоящие деревья.

Установленная у основания одного из деревьев митриловая печь с встроенной плитой пыхтела и уверенно кипятила старомодный чайник с кривой железной ручкой и заплаткой.

На платформе, что была расположена ниже, разместились Боров, Каяра и не вылезающая из своей цилиндрической накидки Белохвост, которая явно использовала её как палатку.

Каяра что-то читала в планшете, а Боров обслуживал свою штурмовую винтовку и броню, аккуратно сложив её тяжёлые элементы на толстые ветки и балки.

Чем занималась Белохвост в своей «палатке», можно было только гадать, ведь попытки Борова заглянуть внутрь заканчивались агрессивными, но малоэффективными ударами миниатюрной ручкой и более эффективными ударами электрошоком…

На верхней платформе уместились Ираэль, Реми и Татоша.

Горделивый волк уже крепко спал, завернувшись в одеяло, которое до этого носила с собой чародейка. А тяжелая Реми, расположилась у основания самой толстой ветки, способной выдержать её вес. Без какой-либо страховки она уверенно распласталась во всю длину и пыталась заснуть.

Однако, беспокойный вид сидящей в центре растянутого полотна Ираэль, не давал ей это сделать.

— Ты в порядке? Выглядишь не очень.

— Чего? Ой, не бери в голову. Просто переживаю за Тьму и её группу. В последний раз, утром, она писала о том, что они собираются пройтись по граничным окрестностям леса, из которого вылезли гоботы. И с того момента больше не выходят на связь.

— А откуда здесь вообще связь? — усаживаясь поудобнее, почесала затылок Реми.

— Миссис Белохвост попросила меня забраться к верхушкам и поставить передатчик связи. Но сейчас не об этом. Рем, я переживаю, что с ребятами что-то произошло. Сильвер тоже не отвечает.

Реми жестом указала на висящий возле Ираэль вещмешок. Немного поманипулировав жестами, она помогла подруге найти свой телефон, который та точным броском перебросила его хозяйке.

Заглянув в общую беседу и проверив личные сообщения, Реми подтвердила, что с обеда, болтушка Тьма, не отправила ни единого сообщения.

— Может, связь пропала? — предположила она. — Сама же знаешь, что в горах связь ни к чёрту.

— Надеюсь. Но почему-то всё равно сильно волнуюсь.

— А ты попробуй отвлечься. Ты же стопудово взяла с собой какую-нибудь книгу. Всё равно ночью спать не будешь. Не в переживаниях же её коротать.

— Может, ты и права, — согласилась Ираэль, засунув руку в сумку.

Пошерудив внутри, она с лёгкими усилиями вытянула из неё книгу, которую Реми внезапно узнала.

— Эй, эй, эй! Ты где это взяла? — слегка раскрасневшись, спросила она.

— Чевось? Так у тебя же и взяла, — невозмутимо ответила Ираэль, усаживаясь поудобнее.

— Так я же тебе ничего не давала, — потянувшись за книгой, заявила Реми.

— Так я её сама взяла, — отодвигаясь ближе к середине тента, игриво ответила девушка.

На шум девушек, бурчанием среагировал Татоша, недовольно сворачиваясь в куличик. Заметив недовольство товарища, девушки убавили громкость своих действий.

— Спрашивать надо! Клептоманка грёбаная! — не решаясь ступить на платформу, злобным шёпотом крикнула Реми.

— Ну так прочитаю и верну, — тоже шёпотом сказала Ираэль. — Не с концами же забрала.

— Это не меняет сути! — ответила Реми вспоминая сюжет сворованной книги. Убедив себя, что ничего сверх постыдного для ее подруги в книге нет, она вздохнула и продолжила, — Ладно, но больше так не делай, хорошо?

— Хорошо, — согласилась Ираэль и, достав из сумки компактный рунический фонарь, приказом создала себе небольшой свет.

Реми какое-то время с напряжением смотрела на довольную подругу и пыталась окончательно вспомнить, о чём же была сворованная книга.

Главной причиной столь острой реакции был факт того, что в личной библиотеке Реми было несколько «опасных» книг, прочтение которых могло стать серьёзным ударом по невинности Ираэль, которую две подруги девушки обещали себе защитить.

Благо самые опасные из них девушка хорошо спрятала, но, несмотря на это, лёгкая паранойя всё равно давала о себе знать.

Наконец успокоившись, Реми начала укладываться спать.

— О, и ещё: разбуди меня, когда светать будет. У меня, конечно, есть будильник, но я уверена, ты сделаешь это куда лучше, — напоследок попросила девушка.

— Хорошо, сделаю в лучшем виде, — не отрываясь от книги, ответила Ираэль.

Взглянув на увлечённое чтением лицо подруги, она улыбнулась и окончательно уснула…

Стоило хоть какому‑то свету озарить неприглядные заросли тёмного леса, как бодрствующая всю ночь Ираэль тут же принялась всех будить.

Метод пробуждения отличался от уровня знакомства с каждым персонально. Так, она, не слезая с верхней платформы, разбудила Каяру путём лёгкого подёргивания ее уха. Татошу она будила слегка потрясся за плечо. Но вот к Реми подход был особым. Вместо классического дружественного подергивания с приятными словами, Ираэль с ноги столкнула её вниз. На что подруга даже не пожаловалась, хотя и пролетела шесть метров до земли.

Борова и Белохвост разбудила Каяра, и после неплохого, относительно полевых условий, завтрака группа свернула с платформ тенты и бодро отправилась в путь.

К месту назначения авантюристы дошли ещё до наступления полудня.

Разбив что‑то наподобие лагеря, Белохвост в своей цилиндрической накидке тут же принялась за исследования. Пока Боров выполнял роль смотрителя, попивая настойку из тёмного дуба, а Татоша пытался разобраться в оборудовании крысинки, девушки принялись ходить вокруг да около таинственной аномалии.

— Хмм, это действительно просто кирпич из земли, зависший в воздухе, — свисая вниз головой с полуметрового куба, состоящего из земной породы, подметила Реми. — Хотя даже это лучше, чем лист бумаги, который нельзя замарать или что‑то на нём написать.

— Не жалуйся, — не отрываясь от экрана, проецируемого от чего‑то спрятанного под капюшон мантии, ответила ей Белохвост. — В конце концов, именно ты его и уничтожила, случайно бросив в камин вместо ненужной газеты, когда мы его в крепость привезли.

— А я‑то что? Я не виновата, что кое‑кто положил его в одну папку ко всему, — бросив агрессивный взгляд на Каяру, заявила Реми. Та, в свою очередь, лишь отвела взгляд, фыркнув и поджав уши.

— Это случайно вышло… — неохотно признала свою ошибку волчица, а затем недовольно добавила, — Самой‑то тоже подумать можно было, вместо того чтобы бездумно что‑то делать.

— А ты могла бы подумать о том, что я не думаю! — уже вскипая, ответила Реми, сложив руки на бёдрах.

— А ну хватит! — рявкнула Белохвост, бросив злобный взгляд на девушек. — Не начинайте грызться каждый раз, как появляется возможность это сделать. Я вожу вас по общим заданиям раз в пару месяцев, и даже так умудряюсь каждый раз слышать, как вы цапаетесь. Не дело так с коллегой по цеху общаться.

— Она мне не коллега! — в унисон девушки бросили друг на друга озлобленный взгляд. Заметив синхронность, они лишь недовольно отвернулись обратно.

Ираэль, которая безуспешно пыталась расковырять куб, услышав синхронность соратников, невольно посмеялась и, убирая скребок в свою сумку, улыбаясь, обратилась к девушкам.

— Хорошие из вас друзья. Даже злитесь в унисон.

— Никакие мы не друзья! — снова хором возразили девушки. И снова, заметив это, ещё агрессивнее разбежались взглядами.

— Какие друзья? — переспросил Татоша, который перебирал сумки и возился с переносной электроникой Белохвост, у которой было слишком много проводов, чтобы называться «переносной». — Сами посмотрите, они же на одном духу. Хэй, девочки, не думали сыграть свадьбу? — завалив локоть на сидящее колено, спросил он.

— Ни за что в жизни!!! — в третий раз как в первый повелись девушки.

На этот раз раздражение было чрезмерным. Реми, все еще свисая с куба, схватилась за голову и, агрессивно закинув её вверх, крикнула в землю, а Каяра, явно раскрасневшись от злости, ушла подальше от юмористов.

А юмористы вместе с Боровом засмеялись в голос.

— Харе девочек подтрунивать! — снова отвлеклась от своей работы уже раздражённая Белохвост. — Татоша! Где сканер плотности? Сколько можно ждать? Ираэль, кончай шкрябать аномалию, попробуй другие взаимодействия проверить. Боров!… — Крысинка на секунду задумалась. — Стой и не мешай.

— Есть! — с солдатской выправкой ответили Ираэль с Татошей и принялись исполнять поручения строгой начальницы.

А Боров с негодованием продолжил опираться на ствол дерева, наблюдая за происходящим и попивая настойку.

Какое‑то время отряд в полной тишине активно изучал застывший в пространстве куб, пока первая, сделавшая какие‑либо выводы, Ираэль не нарушила её.

— Насколько я поняла, этот кусок земли либо имеет невероятную плотность, в чём я сильно сомневаюсь с учётом его структуры, либо по каким‑то другим причинам неразрушим, поскольку я никак не могу на него повлиять.

— Вокруг нет подозрительных явлений или произвольных движений митрила, — добавила Каяра. — У объекта нет никаких предпосылок на появление или на какое‑либо воздействие на окружающую среду.

— Сканеры его не пронимают, — подхватила Белохвост. — Пробовала проверить плотность по митрилу, но он, словно белое серебро, его не пропускает, но, в отличие от серебра, в объекте содержание митрила всё же имеется. Да и ведёт этот митрил себя неестественно естественно, хотя и движется в пространстве вместе с остальной планетой. Ираэль, лапочка, ты можешь создать заклинание внутри него?

— Не думаю. Чтобы это сделать, мне нужно начертить руну приказа непосредственно в нём, однако я до сих пор этому не научилась.

— Что, прям совсем ничего сделать не можешь? — спросила Реми, слезая с куба, предварительно оставив на нём камень, подобранный с земли.

— Я могу повлиять лишь на то, до чего может достать звук моего приказа, — поглаживая несуществующую бородку, пояснила Ираэль. — Но тут я почему‑то не могу пропустить звук через него. Словно он не от этой реальности.

— Вы вроде все такие умные, — отряхивая руки от грязи, налипшей при взаимодействии с камнем, Реми обратилась ко всем «зубрилам». — Смотрите, вроде глубоко, однако того, что у вас под носом, даже не замечаете, — она указала на землю под кубом, на которой ничего не было.

Гогот «учёного типа» стих, и все обратили внимание на место, указанное девушкой.

— И чего же мы не замечаем? — надменно спросила Каяра. — Если есть что сказать — говори, как есть, зачем водить вокруг да около?

Внезапно Ираэль, что всматривалась в землю усерднее других, еле заметно вильнула прижатыми от раздумий ушами и, что‑то поняв, приблизилась к указанному подругой месту. Прошептав простой приказ, она пустила сдувающую вековую листву и висячую зелень волну ветра.

Она с неестественно низкой скоростью утянула за собой всю грязь, что мешала исследователям разглядеть что‑либо на земле.

Теперь, когда место вокруг аномалии было очищено и различались чёткие цвета грунта и пятнистых лучей солнца, спохватилась уже Каяра.

Она бросилась в сторону Татоши, который, будучи обвешанный проводами, прищуриваясь, пытался отличить два совершенно разных сканера друг от друга. Выхватив у него из рук один из приборов, Каяра направила его на зависший в воздухе блок и включила лазерную сетку.

Зелёная сетка охватила собой все деревья за кубом и часть только что очищенного грунта, на что обратила внимание Белохвост. Она быстрым шагом прошла к ученице и, покрутив один тумблер, начала сужать область покрытия лазера.

Когда квадратики сетки стали достаточно маленькими, все трое учёных увидели то, что лазер виден на камне, оставленном Реми, но не на самом блоке, зависшем в воздухе.

— Это как? — отдалённо поперхнулся настойкой Боров.

— А так, что этот объект, хоть и обладает физическими свойствами, его фактически здесь нет, — пояснила Белохвост, выключая сканер. — Свет игнорирует его физическую составляющую, так как движется не только в пространстве, но и во времени.

— А это значит, что если наша аномалия не воспринимается светом как препятствие, то, значит, по факту её здесь нет.

Боров попытался изобразить понимающее лицо, но факт того, что он ничего не понимал, мешал ему это сделать.

— Проще говоря, пространственная аномалия, — пояснила Каяра. — По каким‑то причинам этот объект частично оказался в нашем пространственном плане, при этом находясь в другом.

— Свет движется относительно пространства и времени, и если он проходит сквозь физический объект, через который проходить не должен, то это значит, что объект на фундаментальном уровне находится не в том же пространстве, что и свет.

— Так вот почему я не могу никак с ним взаимодействовать, — поняла Ираэль, стукнув кулаком в ладонь. — Он не восприимчив к физическим явлениям, так как его позиция между пространством и его настоящим состоянием находится за пределами нашего пространства, при этом будучи в нашем времени.

— Да что вы, блять, все несёте? — схватившись за голову, крикнул медведин.

Грубо говоря, это как с документом на машину, которой у тебя нет, — присоединилась Реми, решившись объяснить суть аномалии вояке до мозга костей. — По этому самому документу стоит она вроде бы у тебя, а на самом деле она вообще в другом гараже, о котором ты даже ничего не знаешь. Так вот тут то же самое. Объект в нашем пространстве, но не в нашем пространстве.

— Другой мир, значит? Это разве не тема конспирологов с их теорией о смещении миров? — спросил Татоша, уже окончательно утонув в проводах.

— Аномалии с конспирологией очень крепко дружат, — пояснила Белохвост. — Даже в официальных докладах нам приходится писать о том или ином сходстве с теорией смещения миров. Как бы мне ни хотелось этого отрицать, но без этой несусветной теории описать природу аномальных объектов было бы куда сложнее.

— Теперь, вроде бы более‑менее стало понятно, — почесал закипевшую голову Боров. — Но всё же, как эту хреновину вообще кто‑то здесь нашёл в этом…

— Тишина! — внезапно выкрикнула Каяра.

И ровно так же, как и в случае с командой «держись», все звуки лагеря тут же стихли.

В любом другом воинском подразделении любой старший командир возмутился бы тем, что рядовой солдат, наподобие Каяры, приказывает что‑либо высшему офицеру, как Белохвост или Боров. Но только не во внутренних войсках Тёмного леса.

Без единого вопроса и офицеры, и чемпионы стихли, насторожившись. Молчали долго. Вопросов не задавали.

Как вдруг, вдали послышался звук мотора.

— Местные? — шёпотом спросил Татоша.

— Не думаю, что местные станут на тяжёлом транспорте разъезжать, — подметил Боров.

— О чём ты? — спросила Белохвост.

— Двигатели фурычат немаленькие. Причём пыжатся прилично. Значит, машинки что‑то тяжёлое тянут либо сами тяжёлые. Гражданский человек такого мотора под капот не поставит, а значит это либо тяжёлый внедорожник, либо лёгкий бронеавтомобиль. Я склоняюсь ко второму, так как препятствия с трудом проходит, что не свойственно внедорожным, а там, если не ошибаюсь, дорога.

— Ты это всё по звуку мотора понял? — с удивлением спросила Каяра.

— И скажу больше: машин две, и едут они в обход основной дороги. Нееет, — тихо заключил Боров, — это точно не гражданские. У них машины разношёрстные. А эти — прям две копии едут.

— Частота молчит, это не наши, — проинформировала Белохвост. — Значит так: слушаем меня и делаем всё, что я скажу, понятно?..

Недалеко за горизонтом действительно ехали две машины, однако транспортных средств было больше…

Что‑то еле слышно и, не касаясь земли, двигалось за машинами, издавая тихое жужжание и слегка приминая траву под собой.

-- Второй первому, почему замедлились?

-- Первый второму, наехали на препятствие. Сейчас объедем.

-- Третий первому, буксировка нужна?

-- Да не, не нужно третьего по таким пустякам из колонны выставлять. Тут машинки мощные, даже Тёмный лес пройдут.

-- Тогда езжай уже. Меня напрягает свет красных фар перед моим капотом.

-- Командир. Говорит Око третьего. Разрешите доложить!

-- Что у тебя там, Око?

-- Радар заметил признаки жизни. Четыре точки на юго‑западе.

-- Скорее всего, зверьё какое‑нибудь. Продолжаем путь.

-- Отнюдь. Габариты целей приблизительно равны человеческим. Прямо за холмом сто двадцать, сто сорок метров.

-- Первый второму, как по мне, лучше проверить. Кто знает, чем нам это аукнётся, если это местные.

-- Согласен. Второй первому, право руля. Бери на координату от Ока. Приготовить орудия, но не высовываться. Как приняли?

-- Приняли — хоровым согласием завершился разговор незнакомцев посредством связи.

Громоздкие бронетранспортёры с механическим воплем и тяжёлым дыханием сошли с объезженного маршрута прямиком на скалистый холм. Набрав скорости и приложив усилия, транспортники уверенно поднялись на возвышенность.

Из‑под склона появился первый пехотный автомобиль с пулемётным гнездом на крыше и футуристичным спойлером. Второй был более скромным. На крыше не было пулемёта, но всё так же виднелся люк.

Обе машины были как смерть чёрные. Тонировка, колёса и оборудование. Изредка виднеющаяся на некоторых изгибах белая линия подчёркивала сложность брони и высокое качество сборки.

Выждав, пока мотор заглохнет, обе машины встали на трескучий ручник, а затем, постояв ещё немного, словно разгерметизировавшись, открылись и пехотные двери.

Первыми из машин вышли два белых волка в тяжёлой экзоскелетной броне, оснащённые лазерными резаками, которые можно было определить даже в неактивном состоянии. Они, шумя гидравликой, оглядели окрестности, а затем, как по регламенту, встали по обе стороны от припаркованных транспортов.

Следом за ними выбежали четверо белых волков‑современников в светящихся синим пехотных костюмах, оснащённых батареями и питающимися от них магнитными щитами. Держа в руках лазерные винтовки и штурмовые автоматы, они не отходили далеко от своих машин и заняли позиции у капота и заднего бампера.

Следом, но уже только из одной машины, вышел ещё один белый волк. Его броня выглядела как нечто из верхушки человеческих достижений в плане защиты.

Облегающая и имеющая в себе компактный экзоскелет, его броня словно всем своим видом говорила, что он тут главный. Он надменно встал впереди всего этого белого скопления и бросил не менее надменный взгляд вниз с холма, где и были замечены незнакомцы.

Но внизу его ждала не слишком предсказуемая картина.

Он увидел, как девушка, по виду крысинка, в мантии последователя Азуры танцует странный танец вокруг непонятного висящего в небе куба и запевает при этом странные песни.

Следом он обратил внимание на сидящие под все тем же кубом четыре фигуры в плащах, которые, по всей видимости, читали молитвы на аномальную хрень.

И последним, в поле зрения ему попался стоящий сзади Боров, который лениво облокотился на дерево и изредка поглядывал на конвой.

— Что здесь происходит? — спросил командир у Белохвост, убирая руку от кобуры.

— Добро пожаловать на место просветления великой Митры! — ликуя, подбежала она к впереди стоящему, на что тут же среагировали штурмовики, наведя орудия на неё. — Ой, простите, простите. Не знала, что так нельзя.

— Ничего страшного, миледи, — жестом приказав опустить оружие, успокоил взволнованную крысинку командир. — Я капитан пограничной группы тёмного леса, — он указал на явно фальшивую нашивку элитных войск. — Как видите, границу сторожим.

— Ух ты! — Белохвост, словно восхищаясь, похлопала солдатам. — И чем же простые паломники великой богини плодородия и созидания обязаны таким благородным господам?

— Ничего страшного. Вы просто попали на наши радары, и мы вышли проверить…

-- Третий второму, приём, -- по наушнику связался с капитаном оператор Ока. -- Что‑то не так. Мне докладывают о шести незнакомцах. Однако радар засекает только четыре цели. Как приняли?

— Принял, — ответил капитан, нажав на наушную гарнитуру. — Можешь решить проблему? — максимально шифруясь, спросил волк.

-- Так точно, однако мне потребуется подняться на холм.

— Выполняй.

Сразу после полученного разрешения, за холмом послышался усиливающийся электромагнитный звук, и через пару мгновений на возвышенность взмыл лёгкий танк последнего поколения, который перемещался на гравитационной подушке.

От одного только вида сдвоенного крупнокалиберного орудия, Белохвост и Боров заволновались, а в их взгляде промелькнула солдатская серьезность.

Все сидящие в «молитве» переглянулись. Реми взглядом успокоила девочек, а Татоша, не поднимая корпуса тела, принял боевое положение и был готов ухватиться за меч.

— Экстрамера против крупных монстров, — увидев переживания группы, развёл руками капитан.

Он оглядел подозрительную свору и предположил, что сканер может не видеть крысинку перед ним из‑за цилиндрической накидки, а также стоящего и наблюдающего за всем медведина, ожидая, что у того есть что‑то, что мешает сканированию.

Волк сосредоточился на этих двоих и уже был готов просто избавиться от свидетелей их присутствия в лесу, но тут же, наравне с этой мыслью, его окликнул один из солдат.

— Капитан, разрешите построить молящихся? — отдав честь, предложил подбежавший лазерный стрелок в отличной от остальных форме. — А вдруг среди них есть кто‑то с ориентировки.

-- Идея отличная, так будет легче определить, кого не видит сканер, -- прокомментировал оператор Ока.

— Хорошая идея, — согласился капитан с предложением своего офицера, а затем обратился к Белохвост. — Я надеюсь, вы будете не против обычного гражданского осмотра, уважаемая паломница?

— Осмотреть? — чуть ли не выдав волнение, переспросила Белохвост. — Конечно не против. Ребят, а ну‑ка, покажите уважаемым стражам порядка ваши чудесные лица, — она отвернулась от солдат и скорчила негодующую гримасу человека, у которого всё выходит из‑под контроля.

Татоша стал первым, за ним Каяра, далее Ираэль, и последней построилась Реми.

Капитан гордо начал томный марш в сторону молящихся, а следом за ним увязался инициатор досмотра, готовясь «сверять» построенных с чем‑то из своего планшета.

Они подошли к первому стоящему Татоше и приказали ему встать ровно. Самолюбивый Тора неохотно выпрямился и оказался чуть ниже капитана, смотря ему прямо в нос.

Оценив незначительного на первый взгляд волка с ног до головы, капитан приметил лишь рваную мантию и потрёпанные ноги, перевязанные бинтами, которые тот не мог нормально спрятать от чужих глаз. Мордой самолюбивый воин не отличался, а в телосложении вряд ли можно было приметить бойца. Броню под рваной накидкой никто рассмотреть не смог.

Переведя взгляд дальше, он встал неприлично близко к Каяре, на что та попыталась отдалиться, не нарушая строй. Он прищурился от того, что она избегала зрительного контакта, и, бесцеремонно подняв её подбородок, заглянул прямо ей в глаза, при этом подтянув её на место за бородку.

— Ты не шибко‑то похожа на белого волка, девочка, — грозно произнёс он, не отпуская несчастный клочок шерсти девушки. — Да и глаза, небось, не родные, — добавил он, рассматривая их внимательнее.

— Ай, ай, — не сдержала боли молодая учёная, — я… ай, я альбинос, — созналась она. — Из‑за окраса и цвета глаз меня недолюбливали в родных краях, ай‑ай… Я сбежала из дома и подалась в служение нашей великой богине Митры.

— Вот оно как, — с ноткой надменности он осмотрел её лицо. — Это звучит очень грустно, честное слово. Я надеюсь, тебя не сильно били при жизни за пределами церкви.

— К сожалению, остался огромный шрам на спине после того, как меня топором полоснули, — понимая, к чему задаёт этот вопрос белый волк, ответила она, словно назло занижая его выдуманные ожидания.

— Какой ужас. Наверно, травматично такое пережить, — изображая беспокойство, отметил капитан. — Слушай, я знаю одного отличного доктора, по совместительству хирурга. Он может избавить от таких воспоминаний прошлого. Хочешь, познакомлю?

После этих слов у группы не осталось сомнений, что перед ними никто иной, как клан Семи Роз. Клан белых волков, некогда благородных и честных воинов, что сражались вместе с королём против тирании чёрных львов.

Сейчас же клан представляет из себя главную преступную организацию севера и занимается распространением запретных веществ, а также работорговлей редкими видами человеческих существ Севера. Их технологический прогресс возведён в абсолют, а количество участников заставляет бояться каждого и не доверять даже друзьям.

В основном они действуют в пределах Белой столицы, но иногда всё же их можно заметить на ближайшей территории в поисках новых жертв или партнёров.

Группа Белохвост быстро поняла, что ребята перед ними не собираются оставлять никого в живых. Это было верным поводом напасть на отряд сразу, но каждый из них понимал, что безрассудная атака закончится плохо. Нужно было поймать момент, а моменты ребята из Тёмного леса ловить умеют.

Всё то время, что капитан рассматривал Каяру, его коллега, предложивший осмотр, не сводил взгляда с Ираэль. Девушку это, естественно, не устраивало, однако подозрений она вызвать не спешила, поэтому просто водила взгляд куда угодно, лишь бы не встречаться им со смотрящим.

— Хэй, кэп, гляньте‑ка на это, — внезапно помощник подошёл к Ираэль и резким движением снял с неё капюшон. Пепельные волосы с соответствующим барсовым рисунком в корнях засияли от залившего их света.

Откидывая капюшон, белый волк задел одну из заколок девушки, обнажив спрятанное за ней тигриное ухо.

— Ты только глянь, кто тут у нас. Это же зверолюдка‑барс! Да за неё же цел…

Капитан осадил помощника грозным жестом и, подойдя к Ираэль, абсолютно позабыв, что только что вёл диалог с Каярой. Он жадным, но сдержанным взглядом осмотрел зверолюдку.

Глаз зацепился за свисающую на последних волосках заколку. Он потянулся, чтобы снять её, но не успела рука близко приблизиться к лицу девушки, как та тут же отбила её с максимально грозным лицом.

Солдаты за капитаном насторожились.

— Оу, я смотрю, вы у нас бойкая, — прокомментировал капитан, убирая руку и успокаивая стоящих сзади. — Ну ничего, это не главное. Лучше скажи, откуда ты?

Ираэль явно не понравился этот вопрос. Лицо смутилось, а кулаки сжались. Раньше её бесили такие вопросы от всех и вся.

Но сейчас она впервые услышала разницу между теми, кто спрашивает, переживая, и теми, кто спрашивает, замыслив недоброе. Сопоставив эти два одинаковых, но абсолютно разных вопроса, девушка поняла, что больше никогда их не спутает.

Ведь сейчас она абсолютно уверена, что волк перед ней задаёт этот вопрос без толики сочувствия и интереса. Это выбешивало девушку так, что зубы скрипели, а когти сжатых в кулак пальцев протыкали собственную кожу.

Не только Ираэль сдерживала гнев. Стоящая рядом Реми тоже держалась из последних сил, чтобы не броситься на бандита. Однако людской вид девушки не привлекал интереса к чемпионке, из‑за чего её злость так и не была замечена.

— Она беженка, — вмешалась Белохвост. — Пожалуйста, не спрашивайте её о таком. Девочка через многое прошла и еле‑еле нашла упокой в молитве.

— Надо же. Вот бедняжка, — пытаясь изобразить сострадание, капитан смахнул фальшивую накатившую слезу с глаза. — Но раз вы беженка, то я вынужден задать вам один вопрос. Вы зарегистрированы в нашей программе по защите беженцев?

Ираэль была прилежной ученицей и прекрасно знала, что нет никакой программы по защите. Была негласная стратегия о предоставлении жилья и работы, а единственные меры, применяемые для её реализации, — это обильное патрулирование границ возле северных гор для поиска и защиты всех, кто отчаялся броситься в Тёмный лес, убегая от тирании самопровозглашённой инквизиции белых барсов.

Однако выдавать факт того, что она это знает, было куда опаснее, чем подыграть.

— Извините, мистер. Я ни разу не слышала о такой программе, — умело солгала Ираэль. — А что это за программа такая?

— Её название говорит само за себя. Она предназначена для того, чтобы находить тех из нас, кому не повезло родиться непохожими на остальных, и доставлять их в специальный центр для оказания первой помощи и предоставления льготных услуг по ресоциализации на новом месте.

Слова о невезении рождения вызвали у девушки желание расцарапать капитану лицо. Однако вся эта сказка про «специальный» центр чуть ли не заставила группу смеяться.

На всей территории тёмного леса нет ни одного здания с прилагательным «специальное». От макушки самого высокого дерева одного края леса и до дна самого глубокого камня другого, все герцогство темных волков представляет из себя набор разных племенных деревень и небольших современных крепостей, связанных областными центрами и воздушными верфями, в которых стоят единственные имеющие приставку «специализированные» корабли для экстренных случаев.

— Ух ты! — подключилась Каяра, которой наконец‑то хватило сил посмотреть в глаза бандитов. — А где же находится этот центр?

— В Белой столице. В одном из районов, что прилегают к собственности тёмного леса. Огромное здание со всеми удобствами современного мира и огромным общежитием, в котором есть собственная столовая и большие кровати, — подключился помощник.

— Да, и если мы выдвинемся сейчас, то вполне возможно успеем на ужин, — добавил капитан, уже окончательно войдя в роль доброго парня. — Так что собирайте вещи и прошу на борт.

— Извините, — быстро среагировала Ираэль на предложение капитана, — к сожалению, мы вынуждены отказать. Дело в том, что в детстве тётушка учила меня не садиться в чужие машины. Да и сейчас меня всё вполне устраивает. Так что, если вы не возражаете, мы продолжим нашу мол…

Ираэль уже собралась отойти от жадно смотрящего на неё капитана, но тот мёртвой хваткой схватил её за руку.

— Вы уж извините. Я, наверное, некорректно выразился, но, когда я говорил «прошу на борт», это было не предложение, а приказ. Так что, если не хотите, чтобы ваши друзья пострадали, быстро в машину.

Ситуация накалилась до предела. Стоило белому волку в вычурном костюме объявить о своих намерениях, как за его спиной послышались щелчки предохранителей и клацанье затворов, доводящих патрон в патронник.

Из машин вышло ещё по два человека, а лазерные винтовки начали нагреваться. В пулемётном гнезде первой машины появился стрелок, и Боров, что маячил у белых как бельмо на глазу, сразу же попал под крупнокалиберный прицел.

Татоша откровенно зарычал, а Каяра в панике крутила головой, ибо среди племенных и бронированных коллег она была словно голая и ни капли не защищённая в своём рабочем комбинезоне.

В состоянии полуготовности, среди отрядов возникла тишина. Даже лес перенял гробовое молчание противостоящих сторон.

Птицы словно знали, что любой их щебет или писк обернётся яростным сражением, и, из любви к спокойствию и своему дому, лишь молча наблюдали, высовывая любопытные головы из‑под веток и стволов деревьев.

И только беззаботный ветер шелестел листьями в растущем напряжении, пока по земле между группами не прокатился маленький камень…

7. Два резких поворота сюжета.

Дикий Север, исходя из названия, является весьма недоброжелательным местом. Неистребимое количество монстров, сложный региональный климат, плохая земля, нестабильные митриловые потоки, смертельно опасная болезнь под названием Митриловая скорбь — это лишь небольшой список неудобств, что встречаются на просторах дикого королевства. Но даже в таких безумных краях есть свои опасные места. И название одного из таких мест — Темный лес. Простираясь на семь тысяч квадратов, он представлял собой вечнозеленый массив с холмистой местностью и высочайшими деревьями ядовитых сортов, что растут только в его пределах. Опасные монстры и не менее опасная растительность являются главными аргументами в пользу решения обойти это место стороной.

Но несмотря на это, в Темном лесу все же умудрились обосноваться свои постояльцы. Причем эти постояльцы не просто выживают в отдельных безопасных зонах с надеждой на следующий день, а живут с комфортом и формируют полноценные провинции со своими особенностями ремесленного строя. Где-то строятся охотничьи угодья, где-то развивается металлургия. Кто-то умудряется организовать весьма прибыльную зону отдыха, а кто-то вообще занимается земледелием вопреки ядовитой природе леса. В общем, как говорят жители Дикого Севера — «отбитые на голову отшельники».

Да и правит этими отшельниками не менее «отбитый» демон Азарта. Вместо того чтобы творить хаос и разрушения, как это делают подобные ему сущности, он взял на себя роль покровителя обитателей леса и впоследствии стал их правителем. Бессмертный и бесплотный правитель то и дело является к своим подданным в оболочке черного кота и наблюдает за их стремлениями превозмочь себя, попутно делая ставки на успешность тех или иных событий. И даже с учетом того, что господин Азарт порой любит доставлять неприятности своим же последователям, он ни в коем случае не позволяет кому бы то ни было причинить им вред. Для этого он наделяет верных ему существ своей силой и дает им право безвозмездно применять ее. А также, умный и предприимчивый демон, по совместительству герцог, с помощью все той же силы, что объединяет его со своими почитателями, создал негласный свод правил, суть которых доходит до их владельцев в момент нужды и не может быть сфальсифицирована никем другим.

Одно из таких правил доносит до почитателей Азарта понимание того, что перед ними стоит враг. И не простой враг, что хочет разбить лицо почитателя за плохую шутку, а враг, способный причинить несправедливый, бесчестный вред невинным обитателям леса. Оно ложится на мысленный план почитателя как внезапное прозрение и вызывает у него жажду победы над злоумышленником, которую невозможно подделать.

Именно такое прозрение тревожило Реми, Борова и Татошу с первых минут общения с капитаном белых волков. Желание разбить лицо надменному работорговцу, что без зазрения совести хозяйничает в их лесу. Все они прекрасно понимали, что эмоции, которые они испытывают, являются наваждением их господина. Ведь если бы этой искусственной агрессии, притупляющей остальные чувства, не было, то, скорее всего, лицо командира было бы уже давно разбито.

— В машину, — раздраженно повторил белый волк. За его спиной показательно послышались передергивания затворов и нагнетание энергетических винтовок. — Быстро.

Внезапно у ног капитана прокатился камень. И пока белый волк отвлекся на него, с другой стороны, появилась Белохвост.

— Ух ты! Ух ты! — не боясь наведенного на нее оружия, восклицала Крысинка. — Невероятно! Какое невероятное рвение творить добро! Какое же благородство с вашей стороны, о добрейший солдат Темного леса! — Белохвост кружилась и танцевала вокруг «восхваляемого» волка, явно давая понять окружающим, что у нее какие-то проблемы с восприятием ситуации.

Такой ход заставил сомневаться в разумности крысинки не только волков-самозванцев, но и союзников тоже. Покрасневшая от стыда Каяра даже попросила прощения за наставницу у стоящего в ступоре помощника, на что тот, не отпуская руки схваченной им альбиноски, кивнул. А Белохвост в этот момент уже вплотную подошла к капитану, из-за чего ему пришлось отпустить Ираэль.

— Невероятно! Во славу Митры! Это просто невероятно! О доблестный капитан! О доблестный, разрешите мне, как верному последователю богини плодородия, сделать вам, добродетелям, подарок, прежде чем вы заберете моих девочек?

Слушая Белохвост, капитан немного успокоил свой грубый пыл. Посмотрев на стоящего рядом заместителя, он ожидал получить совет, но в ответ увидел только пожимание плечами. Соратники крысинки тоже потеряли нить происходящего и лишь с недоумением смотрели друг на друга.

— Ну все, поехала голова у женщины, — еле слышно пробурчал Боров.

— Ладно, черт с ним, — наконец принял решение раздраженный белый волк. — Давай сюда свой чертов подарок и проваливай.

— Одну секунду, — Белохвост закопошилась в своей цилиндрической накидке.

Одновременно с этим в наушник командира докладывал солдат:

-- Око третьего второму, как слышите?

— Второй слушает. Что там у тебя, Око? — ответил капитан, прижимая руку к уху.

-- Я понял, кого не может определить сканер. Во-первых, это действительно крысинка в мантии. На сканере ее не видно вообще. А вторая неопознанная цель — это…

— Чего молчишь, Око? — спросил капитан, протягивая руку в сторону Белохвост, достававшей что-то из-под мантии. — Кто второй?

-- Ничего не понимаю, -- максимально неформально ответил оператор. -- Вторая неопознанная цель — это девушка справа от вас. Сканер считает ее неодушевленным металлическим объектом.

Сказанное оператором заставило белого волка насторожиться и посмотреть в сторону проигнорированной им девушки. В ответ его встретили красные глаза, смотрящие на него с откровенной ненавистью. Сопоставив такие факторы, как красный, металл и девушка, капитан быстро сделал предположение, что перед ним, возможно, стоит один из чемпионов Темного леса. Однако как следует обдумать это он не успел, так как в его вытянутую руку внезапно приземлился массивный непонятный объект.

Рассмотрев подарок ненормальной паломницы, волк не смог опознать гладкий цилиндр из белого серебра с небольшим черным кольцом в центре. Настороженность сменилась непониманием, а взгляд устремился на крысинку. Прочитав немой вопрос волка, требующий объяснений, Белохвост еще наиграннее улыбнулась.

— Вижу, у вас и у ваших ребят в ушах наушники. Вещь, конечно, хорошая, но вот вам небольшой совет, — постепенно сменяя добрый и жизнерадостный голос на более родной и угрожающий, крысинка злобно улыбнулась и, выждав звук щелчка где-то из-под мантии, договорила: — в следующий раз, берите те, что работают не от митриловой энергии...

Внезапно устройство в руке командира вытянулось на составные детали. В его сердцевине засветился яркий свет, а кольцо в основании закрутило обе стороны непонятного цилиндра вокруг своей оси, издавая при этом нагнетающий писк. Командир с помощником не успели даже оглянуться, как громадная волна электроэнергии заполнила пространство в воздухе. Резкий скрежет пробил в наушнике каждого белого волка, из-за чего вражеский строй тут же подкосился. Под крик оглушенных солдат митриловые силовые доспехи и митриловые винтовки заискрились и померкли, а тяжелый танк на воздушной подушке осел на землю. Досталось и Ираэль. Девушку в момент скрутило, из-за чего она схватилась за живот и постаралась свернуться. Но этого ей сделать не дал Татоша, который, схватив ее через плечо, бросился за ближайшее укрытие. Реми же схватила переволновавшуюся Каяру и побежала за соратником.

Первым начал стрелять Боров. Достав из-под бока пистолет-пулемет, он дал короткую очередь в одного из самозванцев, но того защитил силовой барьер, что не поддался электрической волне.

— Оружие митриловое, а щиты энергетические? Разве не наоборот должно быть? — прокомментировал медведин, забегая за ближайшее дерево, способное его защитить.

Волки начали приходить в себя, но прежде чем начать стрелять из того, что еще не вышло из строя, они заметили еще один «подарочек», который сумасшедшая паломница оставила им, отступая на дистанцию. Ассортимент гранат, любезно заброшенный под ноги стоящим. Под сопровождение взрывов волки разбежались по укрытиям. У некоторых уже сбились энергетические щиты, а кто-то контужено прятался. Началась стрельба. В основном стреляли лже-военные, но время от времени в ответ раздавались очереди из ПП Борова и автоматического пистолета Белохвост.

— Йоу, Ираэль, ты в порядке, — спросила Реми у скрученной пополам подруги.

— Все нормально, — начала приходить в себя девушка. — Дайте мне пару секунд, и я…

Ираэль прервал шквал свинцового дождя из пулемета на одном из транспортников. И если автоматы волков только наводили шороху, то крупнокалиберный пулемет в клочья срывал землю с укрытия отряда.

— О превеликий Азарт! — кричала прыгающая в яму Белохвост. — Вот же машина хренова! Нужно ее чем-нибудь обезвредить, Татоша, ты сможешь…

Не успела крысинка договорить, как из соседнего укрытия вылетела ракета и, попав прямиком в дверь бронетранспортера, заткнула стреляющего пулеметчика специфичным подрывом экипажного отсека. Из-за угла выглянул Боров, который очень культурно (нет) и громко проклинал противников.

— Вот же идиот бурый, — прокомментировала Белохвост.

— Заклинание! — внезапно крикнула Каяра, дергая ушами.

— Откуда? — достав два клинка, спросил Татоша.

— Скорее всего за центральной машиной.

— Понял. Реми, прикроешь?

— Дважды спрашивать не придется, — ответила девушка.

Встав в стойку для низкого старта, кожа Реми внезапно начала менять текстуру, а затем и вовсе превращаться в броню. Живая броня покрыла каждый сантиметр ее тела, оставив лишь голову, на которой гордо возникла шлем-корона в виде зубастой верхней части морды волка, а также пара декоративных ушей, что дополняли образ головного убора. Под грубый выдох Реми бросилась вперед прямо под шквальный огонь белых волков. Будь на девушке обычная броня, ее бы давно изрешетили, но живой доспех, подаренный ей демоном Азарта взамен на сделку, не поддавался огню. Пробежав все поле боя, Реми, не сбавляя темпа, врезалась во второй транспортник, чем слегка сдвинула его с места. Стоящий за машиной боевой маг прервал чтение заклинания из-за внезапного движения своего бронированного укрытия. Ну а когда он попытался продолжить, на него сверху упал Татоша. И если бы не реакция, то маг бы уже превратился в лоскуты. Белый и черный волки встретились жестокими взглядами. Маг встал в боевую стойку, демонстрируя свои боевые перчатки-проводники, а Татоша лишь ухмыльнулся и, не меняя вольную стойку, посоветовал врагу никогда не красоваться своим оружием. «Словно товар на продажу показываешь…» — заключил он и бросился на мага.

Пока Татоша обменивался ударами с опытным боевым магом, а Реми вскрывала бронетранспортер, Ираэль наконец-то пришла в себя и, оглядевшись, зацепилась вниманием за мантию Белохвост.

— Ираэль, очнулась? — спросила вовлеченная в перестрелку крысинка, не обращая внимания на оценивающий взгляд чародейки.

— Конечно, но мне нужен мой посох, — ответила Ираэль. Затем, дождавшись, пока ее командир уйдет на перезарядку, она спросила у нее: — Слушайте, миссис Лати, можете немного так постоять?

— Чего? Зачем?

Не дав никакого ответа, Ираэль слегка накренила верхушку мантии крысинки и запустила внутрь руку. От неожиданности Белохвост слегка завизжала, когда холодная и когтистая рука девушки коснулась не закрытого топом живота. Со стороны за этим наблюдала Каяра, которая перезаряжала в это время пистолет. Вернее, хотела перезарядить, пока не отвлеклась на неподходящую для ситуации сцену.

— Эй! Ираэль! Ты чего делаешь! А-а-а! — пытаясь опустить козырек мантии пониже, кричала краснеющая Белохвост. Но Ираэль настырно продолжала шерудить рукой внутри, стараясь что-то нащупать. Внезапно крысинка поняла, что у нее под мантией действительно что-то есть. Что-то длинное внезапно оказалось меж ног инженерки, из-за чего та покраснела еще сильнее и поспешила оттолкнуть Ираэль прочь. Девушка легко поддалась, однако из-под мантии, помимо шаловливой руки, чародейка вытащила длинный титановый посох, который никак не мог там раньше находиться. От увиденного у Белохвост отвисла челюсть, да и у заставшей этот момент Каяры тоже. А прекрасно видевший позицию напарниц Боров громко крикнул:

— Эй там! Что еще за показ фокусов? Мне тут как бы помощь с огневой мощью не помешала бы!

— Сейчас все будет, — все еще корчась от неприятной боли, Ираэль взяла посох в рот и, забравшись на холм, осмотрела поле битвы.

В центре заварушки стоял транспортник с одной вскрытой дверью и настежь открытой другой. Еще дальше было видно, как Татоша, прыгая по деревьям, успешно уклоняется от летящего шквала магических заклинаний. А на переднем плане Ираэль внимательно рассмотрела всех прячущихся и стреляющих белых волков. Бездыханные механические костюмы, что раньше выглядели очень устрашающе, теперь валялись на земле и служили укрытием для своих пилотов, что отстреливались вторичным оружием. Лазерные стрелки, что гордились своим превосходством в огневой мощи, побросали свои теперь бесполезные пушки и, достав пистолеты, старались хоть как-то оказывать своим коллегам с пороховым оружием помощь. А вооруженные более классическим вариантом снаряжения штурмовики, комфортно себя чувствуя, лупили по укрытиям авантюристов Темного леса.

Обзор девушки закончился, когда она встретилась взглядом с одним из стрелков, что целился прямо в нее. Спрятав голову в последний момент, Ираэль вернулась к своим сопартийцам и, все так же не вынимая посох изо рта, шепеляво заключила:

— В плинципе, шил хфатит.

— А вот скажи, обязательно было посох в рот брать-то? Он же вроде тебе не мешал, — спросила Каяра, боясь высунуться под вражеский огонь.

— Не бели в голофу, — все так же держа посох во рту, сказала Ираэль, готовясь к прыжку.

— Постой, что ты собралась делать? — понимая, что Ираэль собирается прыгнуть прямиком под шквал пуль, запереживала альбиноска.

— Ираэль, подожди хотя бы пока я щит поставлю, — бросая очередную гранату, попросила Белохвост.

Игнорируя предупреждения, чародейка вынула посох изо рта и двумя ловкими прыжками запрыгнула на верхушку холма. Встав на толстом корне дерева и замахнувшись посохом, девушка зашептала приказ. В ответ на это где-то во вражеском стане кто-то закричал: «Заклинание! Верхушка!», и все белые волчьи головы тут же переключили внимание на Ираэль. Но все, что успели сделать лже-военные — это навестись на девушку, которая уже закончила читать довольно короткий приказ и со всей силы махнула посохом во врагов.

И словно от мощнейшего взрыва, с оглушительным громом и невероятной силой, ударная волна бросилась вперед, снося все на своем пути. Стоящую впереди горящую машину задуло как спичку, машину в центре скинуло в обрыв, а танк хоть и не сдвинулся с места, но все же застонал металлическим скрежетом. Тем, кто успел среагировать и спрятаться за ближайшим укрытием, повезло быть отброшенными на землю, а тех, кому с укрытием не повезло, волна отправила в свободный полет до ближайших деревьев. Умелому магу, что решил подняться в воздух, дабы получить преимущество над оказавшимся на земле Татошей, повезло еще меньше.

Стрельба в мгновение стихла. Но и Ираэль не осталась безнаказанной. Обыденные для девушки чары отдались сильной болью в голове. Стараясь не упасть, девушка спустилась назад. Отойдя от удара, некоторые белые волки вернулись в строй и снова принялись стрелять по укрытию отряда Белохвост. Но долго им стрелять не пришлось. Из отвесного обрыва выпрыгнул Татоша, держа на перевес мага в отключке, а следом за ним забежала и Реми. И пока белые волки были отвлечены на перестрелку с вечно проклинающим их Боровом, джентльмен и железная дева принялись разносить фланги.

Из шестнадцати хорошо вооруженных бойцов, на ногах оставалось только шесть, включая командира и его помощника. Второго Реми застала врасплох, просто подойдя сзади и вырубив тяжелым ударом кулака по макушке. Еще двоих Татоша приложил древком меча с разворота. С оставшимися завязался ближний бой. Заметив зашедшего в спину темного волка, один из штурмовиков схватился за пистолет, а второй бросился на него с ножом. Увернувшись от выстрела, Татоша ловким движением прошелся мечами по смельчаку с ножом. Стрелок с пистолетом сделал еще два выстрела, один из которых все-таки достиг цели. Но поскольку Татоша относился к племенникам, а пистолет был заряжен штатным боеприпасом, долго отходить от выстрела темному не пришлось. Еще одно ловкое движение — и второй волк слег на землю.

Реми же подошла к спаррингу с энтузиазмом. Она нарочито пропустила удар от капитана, который пришелся ей прямиком в лицо. Удар был что надо. Точнее, был бы… Вот только девушка от такого размашистого выпада лишь слегка отвела голову. Затем, вернув ее обратно, Реми убедилась, что соперник «немного» негодует от произошедшего, и, получив подтверждение, скомпоновалась в стойку профессионального бойца. Сделав выпад в его сторону, девушка выдала быстрый и очень тяжелый апперкот. Обычный человек после такого удара сразу бы потерял сознание, но капитан умудрился удержаться на ногах.

— Неплохо, — самодовольно произнес белый волк так, словно все еще готов сражаться. Но сразу после этих слов он рухнул на землю и больше с нее не вставал…

Реми позлорадствовала над надменностью капитана, и огляделась, чтобы оценить обстановку. Хоть девушка и была закалена в боях, она старалась не смотреть на застреленных и зарезанных в ходе противостояния солдат. А в остальном все поле боя можно было описать как классическое для Дикого Севера побоище: горящий и перевернутый транспорт, везде трупы и вырубленные солдаты, воронки от взрывов и барахлящая техника.

Белохвост и Боров вышли из-за укрытий и с оружием на изготовке направились к центру поля брани. Каяра вылезать не спешила — одна только скептически смотрящая белая голова торчала из-под зеленой возвышенности. Ираэль тоже вышла, но совсем не по-боевому, а скорее наоборот — по больному, держась за голову.

— Все в порядке? — убедившись, что сражение закончено, спросила Белохвост.

— Мы-то в порядке, а вот они, хе-хе, не совсем, — задорно ответил Боров, кивая в сторону горящего транспортника.

— И все же, — выдохнула крысинка в сторону медведина, — ты серьезно все это время носил с собой ракетницу? Ты нормальный вообще?

— Чего-о!? — возмутился солдат. — Не желаю слышать никаких упреков от той, кто таскает у себя под боком митриловый резонатор! Если я не ошибаюсь, эта штука стоит как два подержанных танка!

— Ой да какая разница, сколько он стоит, — подбирая с земли серебряный цилиндрический прибор, ответила крысинка. — Главное, что он многозарядный. А еще его от розетки заряжать можно.

— А у тебя на него вообще разрешение есть? — продолжал Боров.

— А у тебя есть разрешение пользоваться неслужебным транспортом во время заданий? — с прищуром спросила инженерша.

— Так это же ты меня уговорила! — возразил медведин.

— Ну так тем более! Посадил старшего офицера и целый отряд на транспорт и не предупредил, что он не…

— Ираэль! — воскликнула испуганная Каяра, выходя из-за укрытия. — Тебя подстрелили!

— Что? Где? — не чувствуя кровоточащую рану, чародейка начала осматривать себя, все еще держась за голову. Наконец обнаружив место выстрела, девушка без какого-либо испуга подметила: — А-а-а, вот оно где. Не переживай, заживет.

— Заживет? — в недоумении переспросила альбиноска. — Ты нормальная вообще? У тебя же кровь в три ручья хлещет!

— Да не переживай ты так, — махая свободной рукой, ответила чародейка. — На регенерацию надо не так уж и много сил. Вот видишь, уже даже пуля вылезла, — вытащив из тела инородный предмет, девушка продемонстрировала его брезгливой Каяре.

Долго демонстрация не продлилась. К девушкам подошел Боров и настороженно взял у Ираэль пулю.

— Вот же черти, — ругнулся медведин, осматривая деформированную пулю. — Реми! Осмотри оружие! — крикнул он, передавая пулю Белохвост.

Та в свою очередь ужаснулась и бросилась осматривать заживающую рану Ираэль, чему та не особо обрадовалась.

— Вот же действительно черти! — подтвердила Реми, доставая обойму из лежащего в ногах автомата и демонстрируя стальные патроны с красно-черной маркировкой. — Эти уроды по нам запрещенкой палили!

— Запрещенкой? — возмущенно воскликнула Каяра. — Это насколько нужно быть бесчеловечным, чтобы носить с собой такое, и уж тем более стрелять этим по другим! Ужас! Хуже некуда! — демонстрируя презрение, воротила носом волчица.

Боров и Белохвост отвели взгляды в стороны. Медведин с небольшим неудобством плотнее прикрыл карман с резервной обоймой запрещенных боеприпасов, а крысинка достала магазин своего пистолета-пулемета и незаметно убедилась, что точно ничего такого случайно не зарядила.

— Фиг с ними, с патронами. Нам-то что делать? — указывая на абсолютный беспорядок, спросил Татоша, подкидывая в руке чей-то нож. — А нам нужно это все собрать и связаться с…

Крысинку прервал скрежет со стороны заваленного танка. Поступающий звук металла выдавал легкое механическое движение. Следом из поршневой системы резко спустился воздух, и под звуки, явно сигнализирующие ошибку, механизмы снова утихли. Отряд настороженно смотрел на танк еще какое-то время. Не издавая ни звука, машина безжизненно лежала на земле. Спустя минуту группа расслабилась. Белохвост продолжила:

— Как я и говорила, нам нужно связаться…

Внезапным хлопком, от танка отделилась большая часть башни и воспарила в воздух, разложившись в реактивный дрон. Все внимание тут же переключилось на него. Взлетевшему не понадобилось много времени, чтобы оголить стволы. Еще секунда — и орудия закрутились.

— Воздух! — крикнула Реми, покрываясь броней и вставая в защитную стойку.

В то же мгновение остальные члены отряда ринулись кто куда. Лати схватила ученицу и, затащив ее под мантию, закрыла собой. Боров прыгнул в ближайшую земляную неровность. Татоша бросился в сторону танка, а Ираэль, отпрыгнув назад, начала читать приказ, возведя руку над посохом, подобранным с земли возле укрытия. Но не успела она закончить, как шквальный огонь из двух мелкокалиберных орудий, градом начал расстреливать стоящих в центре Белохвост и Реми.

На удивление прочная мантия не позволяла ранить свою владелицу и весьма удачно сдерживала натиск, в то время как ее головной энергощит, такой прочностью похвастаться не мог, давая все больше трещин. Стоя возле обездвиженной от непрерывного огня Реми, она взяла в руки гранату. Не имея возможности кинуть ее, инженерша безысходно ждала момента остановки огня.

К счастью для нее, Татоша уже был достаточно близко к дрону, чтобы метнуть в него чей-то нож. Урона это машине не нанесло, но внимание переключило. И пока турели наводились на убегающего Татошу, Белохвост приготовилась метнуть гранату. Но не успела она выбросить ее из рук, как по роботу раздался громогласный удар молнии, что взяла свое начало из кончика посоха стоящей сзади Ираэль. Удар вышел критическим, и дымящийся робот, бесконтрольно закручиваясь, рухнул на землю.

— Ебучие Семь Роз! — поднимаясь с земли, выругался Боров. — Какой только хуйни не придумают!

— Что дальше? Летающие роботы? Или высокоранговые монстры с митриловым оружием под нейроконтролем? — ругалась Белохвост, поднимая бледную как труп Каяру.

— Вот вам и спокойная экспедиция в лес, — отряхивая себя от прилипших пуль, добавила Реми. — Ираэль, ты там как? Не сильно задело?

— Бывало и хуже, — ответила чародейка, снова схватившись за голову.

— Чего это тебя так разнесло? Обычно же залпами эти приказы кидаешь? — с переживанием подошла к подруге Реми и осмотрела ее. Ярко-голубая радужка глаз девушки отдавала красным оттенком, а ранее белоснежные склеры были покрыты венами. — Ого-го! Так это же твоя знаменитая болезнь, подруга. Тебя бы в кровать уложить не помешало.

— Глупости какие-то, — пытаясь вырваться из цепких рук подруги, отрицала Ираэль. — Секунду назад была здорова, а теперь болею? Эта хрень вообще-то так быстро не наступает. А сейчас мне плохо из-за той штуки, — чародейка указала на лежащий на земле митриловый дестабилизатор.

— Да ну бред, — возразила Лати. — Он не должен вредить разумным организмам. Разве что, если бы у тебя вместо внутренностей чистый митрил был. Но, как известно науке, такого не бывает, — подбирая с земли два подержанных танка, заключила крысинка.

— В любом случае пора сворачиваться, — складывая свое снаряжение по карманам, сказал Боров. — Лати, что там по связи?

— Дайте пятнадцать минут, я антенну поставлю. А вы пока обеспечьте задержание тех, кто… — Белохвост осмотрела поле боя, оценивая масштабы разрушений. Закончив, она договорила: — … тех, кто выжил…

В то же время Татоша уже вскрывал люк танка инструментами, любезно висящими на перевернутом транспортнике. Через пять минут девятерых белых волков, включая двоих выживших танкистов, связали и усадили в ряд. Перед ними демонстративно стоял Боров и грозным взглядом сверлил каждого, кто шелохнется. Реми с Каярой разбирали конфискованное имущество, а Татоша безмолвно оттаскивал трупы. В центре более-менее убранного поля битвы, Белохвост установила свое оборудование радиосвязи и при помощи залезшей на верхушку дерева Ираэль настраивала антенны.

Еще через двадцать минут большая часть пленников пришла в себя, из-за чего Боров, сделав еще более грозный взгляд, пристально доводил до ужаса каждого из них. Реми с Каярой разыграли партию в карты, что были найдены среди конфискованных вещей, а Татоша сидел на башне танка и пилкой опиливал свои когти, напевая при этом мелодию какого-то солдатского марша.

— У нас есть связь! — громко объявила Белохвост.

На мобильник Борова тут же пришло уведомление. Не сводя взгляда с пленных, он достал телефон.

— О, женушка пишет, — внезапно подобрев, медведин начал набирать сообщение любимой жене. Волки, сидящие перед ним, не понимали, что происходит, и еле заметно переглядывались. Один из них решил полноценно выдохнуть, и в этот же момент у него над головой пролетел нож.

— Умереть захотелось? — рявкнул солдат, не отводя взгляда от телефона.

Строй из пленных волков снова замер в ужасе.

— На связи старший арт-инженер Белохвост, Темный лес, прием, — обратилась в рацию Лати, пытаясь понять, работает ли она.

— Темный лес? А нам разве не с гильдией связываться надо? — спросила Ираэль, то и дело поглядывая в телефон, надеясь на новое сообщение от Тьмы или Сильвер.

— Я бы с радостью запросила гильдию, чтобы доложить о завершении задачи и все такое, — объясняла инженерша, пока крутила один из тумблеров мощности. — Но сейчас, как ты видишь, у нас тут небольшие проблемы подъехали.

— Ну, не сказала бы, что это было проблемой, — глядя на чуть ли не рыдающих от страха перед Боровом заключенных, подметила Ираэль.

— Это кому как, — ударив кулаком по блоку радиосвязи, раздраженно начала Белохвост. — Ты-то просто придешь, да в кроватку ляжешь. А мне отчетности составлять надо будет. А в добавок еще и опись конфискованного, опознание личностей, досмотры, оценку ущерба… — испортила себе настроение крысинка собственным перечислением дел.

Еще через пару оборотов и несколько ударов по корпусу старого устройства, аппарат начал подавать признаки жизни.

— Слава Азарту! Я уже думала, что эта груда металла откинулась. На связи старший арт-инженер Белохвост, Темн…

-- Темный лес на связи, -- не дожидаясь полного рапорта, прервал беспокойный голос. -- Прием, меня слышно?

— Где субординация, связист? Почему прерываешь обращение?

-- Извиняюсь за бестактность, -- снова ответил беспокойный голос по еле установленному каналу. -- У меня срочное распоряжение. Скажите, как далеко вы от границы северных гор?

Услышав связиста, Ираэль почему-то заволновалась. Что-то било непонятную тревогу в сердце девушки. И даже головная боль отступила на фоне этих странных ощущений. Не зная почему, она внимательно прислушалась к тому, что дальше скажет связист. Реми с Каярой тоже отложили карты, услышав тон говорящего и непривычно плохую связь.

— До ближайшей границы около ста километров, — доложила Белохвост.

-- Отлично. Какой ваш боевой потенциал? -- не прекращал допрос взволнованный голос.

— Так, послушайте, такая информация по радио не передается, я требую немедленного…

-- У нас пропал отряд авантюристов во главе с нашими офицерами! -- сорвался связист. Сигнал стал гораздо четче. -- Причем пропал бесследно. Сам господин Азарт лично приказал связаться с ближайшими отрядами. Поэтому я повторю вопрос. Какой… ваш… боевой… потенциал!?

Вся группа замерла в нарастающей тревоге. Услышав про пропавший отряд во главе с офицерами, Ираэль обронила телефон и явно затряслась. Головная боль напомнила о себе, и девушка, хватаясь за голову, не смогла устоять на ногах. Ее подхватила Реми, которая тоже явно была встревожена заявлением связиста. Она пыталась подобрать нужные слова, чтобы успокоить подругу, а быстро понявшая ситуацию Каяра побежала за водой.

Ираэль почувствовала, что ее голова стала невыносимо тяжелой, а все мысли мигом покрылись пеленой тумана. Стоило девушке представить, как Тьма и Сильвер находятся где-то там, в этом темном и холодном тумане северных гор, как невольно дорисовывались страшные образы кровожадных белых барсов, что с особой жадностью и ненавистью собираются разорвать заблудших на их территорию невинных дам. И хотя Ираэль понимала навязчивость этих мыслей, она не могла отбросить возможность того, что ее друзья могли стать жертвами несправедливости и жестокости Дикого Севера и белых барсов в частности.

— Черт, — ругнулась Белохвост. Затем, схватившись за микрофон, доложила: — Гренадер, штурмовик, маннарецептор, берсерк, рунической колдун и Реми.

-- С вами Реми? Отлично. Активируйте маячок, к вам вышлют транспортный вертолет. Ожидайте дальнейших указаний на нем. Как приняли?

— Не приняли! — возразила Белохвост. — У нас тут форс-мажор в виде группы разведчиков Семи Роз. Нужно провести задержание и доставить их в штаб.

-- Семь Роз? — переспросил связист. -- Их нам тут не хватало! Хорошо. Я передам в штаб, чтобы выслали транспорт для задержания. Кому-нибудь из вас нужна медицинская помощь?

Белохвост посмотрела на мучающуюся от собственных кошмаров, болезни и переживаний Ираэль. Она немного подумала и снова поднесла микрофон ко рту, собираясь ответить, но за мгновение до этого чародейка ее перебила.

— Нет, — собираясь с мыслями и качая головой, Ираэль резко остановила крысинку. — Никому, не нужна медицинская помощь.

— Постой, Раэль, ты уверена? — все еще поддерживая подругу, спросила Реми, протягивая ей фляжку с водой.

— Да, уверена, — решительно заявила девушка. — Тьма и Сильвер пропали. И я не собираюсь отлеживаться в лазарете, пока они, возможно, подвергают свои жизни опасности, — выдержав паузу от страха, набежавшего из-за сказанного, Ираэль продолжила: — И даже если из-за этого мне придется снова ступить на земли треклятых северных гор.

— Милочка, подожди, — положив крупную ладонь на плечо девушки, присоединился Боров. — Не сочти за грубость, но ты выглядишь, мягко говоря, очень паршиво.

— Он прав, — бросая вопросительный взгляд на неумеющего подбирать слова Борова, поддержала его Реми. — Зная тебя, в таком состоянии тебе будет сложно держать себя в руках. Я уже молчу про то, что, возможно, нам придется с кем-то сражаться. Лучше возвращайся и отдо…

— Не желаю ничего слушать, — отстранившись от Реми, Ираэль категорически не принимала предложения о госпитализации. — Я уже сказала, что не собираюсь лежать в кровати, пока одни мои друзья… — смотря на Реми, Ираэль наконец-то полностью выпрямилась и избавилась от навязчивых мыслей. — …рискуют жизнями, чтобы спасти других моих друзей. Хоть убейте — в лазарет не лягу.

— Убивать тебя, чтобы потом вылечить, мы не собираемся, — решительно заключила Белохвост. — И если ты действительно не думаешь возвращаться, то я тебя останавливать не стану. Но если во время переброса станет понятно, что лучше тебе не становится — ты отправишься обратно. Понятно?

— Да, миссис Лати.

— Но миссис Белохвост… — хотела было возразить Реми.

— Никаких «но», — отсекла эту попытку Белохвост. — Я бы на ее месте тоже на жопе сидеть не смогла. Так что летят все, — поднеся ко рту микрофон, крысинка вновь связалась с ожидающим на линии связистом: — Темный лес, прием. Медицинская помощь не требуется. Как приняли?

-- Приняли отлично. Ждем сигнала вашего маячка, командир Белохвост. Мы вышлем за вами вертолет.

— Вертолет? — переспросила Каяра. — Они с ума сошли? Тут же крайне низкий митриловый слой. Там риск заглохнуть прямо в полете практически стопроцентный!

— Если на борту будет достаточно мощный энергетический щит, то какое-то время летать смогут, — подметил Боров, всматриваясь в суетливого пленного.

— Но с ним и дальность полета значительно сократится, — добавила Белохвост. — Меня больше волнует, что из-за пропажи отряда они идут на такие риски, что готовы воспользоваться вертолетом.

— Неужели с вертолетами все так плохо? — собираясь с мыслями, спросила Ираэль. — Над академией вроде постоянно летали.

— Ну ты, конечно, сравнила, — иронически ответила Каяра. — Академия Хаоса находится в скалах Темного Величия. Там, если не ошибаюсь, митриловый слой на высоте около шести километров. А на такой высоте хоть залетайся на технике — ничего не будет. Ну а здесь, на границе северных гор, высота митрилового слоя заметно ниже, если не ошибаюсь, около километра от земли.

— Во-во, — подключилась Белохвост, готовя устройство, похожее на футуристичный будильник с ершиком для мытья посуды. — Это не то чтобы низко, но не забывай про холмистый рельеф и высокие деревья. Да еще и монстры то и дело нападают на транспорт. В общем, вертолеты здесь не жалуются, — заключив объяснение, крысинка достала из-под мантии пульт, и под сопровождение пикающих кнопок, завершила настройку причудливого устройства. — Раэль, у тебя хватит сил забраться повыше?

Ираэль без вопросов и возражений потянулась к маячку, но в последнее мгновение до подбора ее отодвинула Реми. И пока чародейка формулировала вопрос, чемпионка схватила устройство. Белохвост сразу поняла, к чему все ведет, и поспешила отговорить племянницу от ее задумки, но, к собственному сожалению, не успела. Ведь резким и профессиональным движением Реми сгруппировалась и, недолго целясь, быстрым размашистым броском отправила устройство к верхушкам деревьев. В дальнейший путь, маячок сопровождался взглядами недовольных Белохвост и Каяры.

— Делов-то, — гордо наблюдая за улетающим устройством, сказала Реми.

— Хорошо пошло, — вглядываясь в ту же сторону, игриво прокомментировала Ираэль.

— Ничего хорошего, — раздраженно ответила Каяра. — А что, если он не заработает? Или сломается?

— Да расслабься, — все так же гордо наблюдала Реми за потерявшимся в верхушках деревьев маяком. — Он же вроде начнет мигать, когда связь установит, так? Вот если не замигает, то сама и полезу за ним. Нечего Раэль почем зря напрягать, — приняв от подруги немую благодарность, чемпионка продолжила вглядываться в лиственную даль. Уже через несколько секунд она заприметила ярко мигающий свет красного маячка. — Опа, вот и зафурычил, — заключила довольная чемпионка.

— Честное слово, твои методы иногда просто вымораживают, — стиснув зубы, разозлилась на девушку Каяра.

— Ну так одевайся потеплее, — не задумываясь ответила Реми и с полразворота пошла в сторону Татоши, который уже приступил к сбору вещей. Смотря ей вслед, Каяра лишь выдохнула.

— Я ее прибью когда-нибудь.

— Тоже мне скажешь, — успокоила девушку Белохвост. — Ее крупный калибр не всегда берет, а у тебя даже на обычную винтовку разрешения нет. Реми — это не тот человек, до которого можно достучаться силой, если ты понимаешь, о чем я.

— Да знаю я, и это в ней тоже невероятно бесит, — Каяра бросила последний взгляд на мигающий в лесных верхушках маяк и принялась собирать свою сумку.

Ираэль в сборах отряда не участвовала. Против собственной воли ее заставили заварить себе чай и усадили вместо Борова напротив пленных. В одной руке у нее был посох, во второй — кружка чая, а лицо демонстрировало недовольство ответственного ребенка, которому не разрешили помогать взрослым. Сидящие в строю белые волки долго не могли понять, следует ли бояться новую надзирательницу, пока первый же пошевелившийся не оказался прибитым к земле простым взмахом посоха в сопровождении кряхтящего шепота. С новой мотивацией не двигаться пленные начали обильно потеть. Капитан, сидящий с одного из краев, тяжело сглотнул, боясь привлечь внимание надзирательницы после сказанных им слов. К его счастью, обиженная Ираэль даже и не думала смотреть куда-либо, кроме как на плавающие в ее кружке лепестки чая. Она ушла в свои мысли и, переживая за своих друзей, и надеялась на то, что с ними все будет хорошо.

Пока Ираэль плавала в просторах своих грустных мыслей, остальная команда успешно собрала разбитый ранее лагерь и, в добавок к нему, охапку снаряжения вторженцев. Оставалось лишь дождаться назначенного транспорта. И, к приятному удивлению находящихся на взводе солдат, вскоре после сбора где-то из-за верхушек деревьев послышалась работа винтов вертолета. Услышав его приближение, Белохвост достала из-под мантии сигнальный пистолет и кинула его в руки Борову. Недолго осматривая сине-желтый предмет, он прицелился в воздух и сделал выстрел. Яркая комета возвысилась над верхушками деревьев и, пробив зеленый потолок, исчезла из виду.

По ту сторону лесного занавеса сигнальная ракета вышла довольно стремительно. Словно зная, что находится выше самого высокого дерева в округе, громоздкий снаряд разделился на части, связанные между собой, и еще более ярким кольцом света начал парить над местом выстрела, оставляя заметный шлейф искр, что оседали вниз. Этот сигнал заметил один из пилотов громадного бронированного конвойного вертолета. Спланировав над местом сигнала, один из членов экипажа начал выходить на локальную рацию.

-- Корзинка вызывает Белохвост. Как слышите?

— Белохвост на связи, слышу отлично. Вы прямо над нами, мы готовы к погрузке. Не забудьте карабины на тросы, у нас есть груз.

-- Вас понял, Белохвост. Скидываю тросы. Берегите головы.

Откуда-то сверху стремительно спустились канатные тросы с закрепленными на концах группами карабинов и страховочным оборудованием.

— Тросы получили. Как приготовим первую партию — доложим.

-- Приняли, Белохвост. Там у тросов два цвета, каждый на одну из сторон Корзинки. Постарайтесь нагружать их равномерно.

— Приняла, Корзинка. Сделаем все в лучшем виде, — ответила в рацию Белохвост, а затем обратилась к группе: — Так, Реми, Борова и поклажу давайте на одну сторону, а на вторую цепляйте пленников.

— Но тут всего по три троса. Будет сложно усадить троих на один, — заметила проблему Каяра.

— Зачем троих на один? — не понял дилеммы девушки Боров. — Я их вместе для чего, по-твоему, связал? Вон, с двух сторон цепляйте и поднимайте.

— Это же аморально, — возразила альбиноска.

— Откуда столько сострадания к тем, кто пытался тебя убить? — спросила Реми, прицепляя капитана к тросу, нарочно доставляя ему неудобства.

— Во-во, — закрепляя солдата с другой стороны на второй трос, согласился с ней Боров. — Пускай спасибо скажут, что вообще в салоне полетят. Мы когда на фронте пленных брали, они у нас как гирлянды с вертолетов свисали.

— Звучит весело, — сказала Ираэль. — Я бы прокатилась.

— Давай как-нибудь в следующий раз, — пообещала Белохвост чародейке. — Грузите сумку.

Как только Боров и Реми закрепились на тросах вместе с сумкой, Белохвост связалась с пилотом и доложила о готовности первой партии к подъему. Тросы, свисающие с непроглядного потолка, натянулись и с небольшим усердием подняли в воздух тяжеловесов и пленных. Плененные волки начали волноваться, когда связывающая их веревка начала трещать от натяжения, поднимая каждого следующего из них. Боров, что поднимался рядом, усомнился в прочности привязи и сделал весьма задумчивое лицо, наблюдая за тем, как узлы веревки трещали от натяжения. Увидев лицо Борова, рассуждающего над тем, когда же порвется веревка, кто-то из волков начал молиться Митре в надежде на милость с ее стороны.

Поднималась первая группа недолго. Понадобилось около двух минут, чтобы преодолеть сорокаметровую высоту и достичь лиственного занавеса. Еще через минут пять, тросы снова стремительно спустились. Причем настолько стремительно, что один из них прилетел прямо по голове зазевавшейся Ираэль. К удивлению ученых, что не успели предупредить девушку, и Татоши, который обернулся на звонкий звук удара несколько килограммового карабина о голову, Ираэль удержалась на ногах. После чего, совсем недолго подержавшись за голову, лишь выругалась на себя за невнимательность.

Подержав на весу увесистый карабин, Татоша и представить не смог, что бы с ним было, упади такой кусок металла ему на черепушку. Откинув уши от осознания этого, он покрепче взялся за трос и ожидал, пока девушки закончат цеплять свое снаряжение. Как только все были готовы, Белохвост снова связалась с пилотом, после чего, уже более стремительно, Татоша с девушками взмыли вверх. Практически мгновенно долетев до лиственного потолка, тросы замедлились и, аккуратно протянув группу сквозь густую листву деревьев, вызволили их из вечно темного настила.

Выплюнув изо рта лист, прилипший к губам во время подъема, Ираэль открыла глаза и увидела довольно редкий пейзаж. Громадные зеленые столбы, что возвышались над зеленым потолком, служили гнездами для стайных птиц, которые, будучи потревожены лопастями летучего железного гиганта, метались от одной верхушки до другой. Густые лианы, что обвивали собой весь зеленый занавес, создавали непреодолимую паутину. И громадный двухвинтовый вертолет, что возвышался между стволов деревьев и уверенно тянул к себе на борт новых пассажиров.

Как только Ираэль со спутниками добрались до борта, их тут же подцепили находящиеся внутри Боров и Реми. Затянув всех в салон, экипаж из волка и лисицы в пехотной броне поспешили закрыть выдвижные двери вертолета. И как только они это сделали, тот поспешно набрал высоту и полетел прочь от места посадки. К прибывшим на борт подошел старший конвоир и без каких-либо церемоний сразу приступил к делу. Ударив по стальной двери тюремного отсека, он сказал:

— Нам сказали доставить вас до следующего к месту происшествия служебному кораблю. Митриловое течение сегодня не на нашей стороне, так что он будет ожидать нас возле местных охотничьих угодий.

— Возле угодий, говоришь? — переспросил Боров. — Мне бы машинку свою оттуда подобрать. Есть вариант десантировать меня там?

— Не беспокойтесь. О вашем транспорте позаботится гильдия, запрос мы отправим.

— Ну это, знаете… тут такое дело… — замялся Боров с объяснением раздраженно поглядывая на Белохвост.

— Только не говорите, что вы воспользовались личным транспортом? — недовольно и сразу поняв, в чем дело, поинтересовалась вторая из экипажа.

— Ну, вы же сами знаете эту гильдию, — почесал за затылком медведин. — От самих транспорта не дождешься, а задания в срок выполнить надо. Вот и приходится выкручиваться.

— И что вы теперь предлагаете, сержант? Нам опасно лишний раз останавливаться, особенно когда митриловый слой нестабильно низко.

— Останавливаться не придется. Просто спустите меня на тросе до листвы, а я оттуда как-нибудь сам слезу. Не первый раз так уже делаю.

— Ага! А потом жалуешься, что тело после миссий болит, — возмутилась Белохвост. — Давай лучше я оставлю запрос на перегонку у гильдии?

— Нет уж. Видела, как они там водят-то? Во-первых, их хрен дождешься, а во-вторых, машина потом вся побитая приходит. Лучше уж я сам этим займусь, — продолжал настаивать на своем Боров.

Упрашивая экипаж в течение всей поездки, у старого ветерана все-таки получилось уговорить пилота пролететь над деревней и высадить его на тросе. Дальше группа взялась за вопрос разделения отряда. Поскольку Белохвост должна была вернуться в гильдию вместе с отчетами и пленниками, без возражений было решено взять с собой Каяру. Однако, когда вертолет вошел в радиопространство ожидающего корабля, что на якоре возвышался над листвой деревьев, с него тут же доложили, что на борт должны высадиться Реми, Ираэль и Каяра. Этот приказ тут же был оспорен, но в ответ на все возражения Белохвост и Каяры последовало: «Это приказ господина Азарта». С этим спорить уже никто не стал.

Перед высадкой были проведены все необходимые приготовления. И после недолгой сортировки сумок Белохвост, которая уже вылезла из своей громоздкой мантии, обняла своих спутниц и пожелала каждой из них удачи.

Как только вертолет оказался над кораблем класса бриг, Реми, Ираэль и недовольно причитающая Каяра, по тросам были пересажены на него. Махая им вслед, Белохвост просила Реми присмотреть за ее ученицей, на что получила бодрый ответ, что та обязательно вернется — и даже, возможно, целой. От такой шутки Каяра, будучи и так белой, заметно побледнела и в ужасе смотрела на злобно смеющуюся Реми. В глазах у бедной волчицы читалось внятное «помогите».

Три мачты крупного митрилового корабля класса бриг возвышались над верхушками деревьев Темного леса. Словно покоряя зеленый океан, он поддерживался на митриловом двигателе, опираясь на крупные ветки для экономии энергии. Корпус корабля был окрашен в темно-алый оттенок, который сильно выцвел от постоянной лесной влаги. Укрепленный капитанский мостик и довольно просторная палуба были ухоженными и приветливо встречали новых пассажиров.

Ступив на плотный и качественно уложенный деревянный пол судна, Ираэль почувствовала какую-то легкость. Словно что-то наполняло ее силами и поднимало боевой дух. Палуба корабля будто зазывала путников отправиться в новое приключение. Даже Реми, которая обычно с опаской ступает на любые деревянные поверхности, по необъяснимой ей причине уверенно поднялась на борт. На одну Каяру величие корабля никак не повлияло — зашуганная шутками подруги, она неуверенно опустилась на палубу и с неохотой отстегнула страховку.

— Добро пожаловать на борт Алого Берсерка! — внезапно донесся громкий и кряхтящий голос с балкончика капитанского мостика.

На нем стоял старый волк в шляпе и кожаной броне в темно-алых оттенках. Как только волк радушно поздоровался, а вертолет отдалился, в капитанской рубке началось движение. Сам капитан, свисая с мостка, продолжил:

— Меня зовут Корг Лисовой, и я капитан данного судна.

— Реми Дорадис, — первой представилась чемпионка. — Я слышала про ваши подвиги, капитан. Для меня честь плыть на вашем корабле.

— Реми Дорадис!? Снимаю шляпу, мисс Реми. Я о ваших подвигах тоже наслышан. Буду рад сопровождать вас на пути к вашей очередной цели, — радостно и учтиво заявил капитан. Затем, отбросив формальности, он продолжил более серьезно, но все так же учтиво: — По приказу Господина Азарта я доставлю вас к деревне Зеленых Лугов, где наши офицеры последний раз выходили на связь. Туда мы прибудем ближе к вечеру, так что пока попрошу пройти в трюм и поприветствовать остальных членов вашей группы. Я тоже скоро туда подойду, так что с остальными твоими спутницами познакомлюсь там.

— А где трюм-то? — почесав затылок, спросила чемпионка.

— Вас сейчас проводят матросы, — заходя в рубку, ответил капитан.

И действительно, через несколько секунд, к девушкам подошли два матроса, предложили понести сумки и проводить их до трюма.

Внутри корабль был не менее ухожен, чем снаружи. Верхний трюм Алого Берсерка состоял из непривычно длинного коридора, идущего в обширный центр палубы и заканчивающегося дверью к пулеметному гнезду на носовой части. Комнаты были разделены мощеными стенами с качественными обоями и деревянными панелями, а обширная зона в середине выглядела как полноценная штабная комната с большим стратегическим столом в центре. Туда и сопроводили девушек.

Большая и просторная комната, заполнявшая пространство от одного борта до другого, не выглядела как обычное корабельное помещение. Яркое, почти студийное освещение покрывало все пространство внутри, а сочетание красного дерева и насыщенных зеленых обоев подчеркивало особое внимание к данной комнате. Нижние части стен были обвешаны самым разным оружием ближнего и дальнего боя. Под немногочисленными, но широкими окнами с откидными бойницами располагались удобные кресла, обделанные темной кожей. Особого внимания девушек заслужил узорчатый ковер из качественного, не рвущегося пошива.

Заходя в пространство комнаты, девушки сразу услышали множество голосов.

Часть большого стола в центре заняла группа из пяти черных волков. Все они были одеты как берсерки-племенники и в увлеченном разговоре не заметили пришедших. В правом углу девушек поприветствовала группа разношерстных корабельных стрелков в броне, как у капитана, но в более простом исполнении. Они решали какую-то проблему и не торопились заводить долгий разговор. А вот слева…

— Ираэль! — раздался громкий женский голос из-за спин девушек.

Услышав его, чародейка невольно попыталась сгруппироваться и развернуться, но из-за нездорового самочувствия успела лишь сильнее подставиться под прыжок Кошки. Девушка в костюме лесного рейнджера, с листвой на перевес, напрыгнула на потерявшую бдительность Ираэль. Из-под сильных, почти материнских объятий послышался зов о помощи, принадлежавший чародейке.

— Ираэль, девочка моя, как же я рада тебя видеть! — втираясь щекой в лицо придавленной дочери, радостно начала Кошка. — Я только расстроилась, что опять на задание выдвинусь тебя не повидав, а тут такой подарок судьбы!

Каяра, что и так с излишней осторожностью относилась к новому месту, отпрыгнула от произошедшего столкновения, а Реми, привыкшая к подобным сценам, наоборот расслабилась и, наклонившись к лежачим, обратила внимание на нападающую:

— Мисс Кошка, вот уж не ожидала вас тут увидеть. На моей памяти нас еще в одной пачке не ставили.

— О-о, Рем-рем, ты тоже здесь, — оторвавшись от Ираэль и дав ей вздохнуть, Кошка подняла взгляд на чемпионку. — Сколько раз тебя надо просить называть меня тетей, мы же почти как родные.

— Тетушка, а можно попросить слезть с меня, пожалуйста, — слегка сдавленно попросила Ираэль.

— Ну уж нет, пока не назовешь меня сама знаешь как, и не подумаю отпускать, — игриво поставила ультиматум Кошка.

— А это нормально? — еле слышно спросила у Реми Каяра.

— Вполне, — все так же наблюдая за сценой, ответила Реми.

Шумная встреча привлекла внимание волков-берсерков, которые с удивлением и интересом решили не вмешиваться.

— И на минуту оставить нельзя, — раздался грозный голос сзади.

Сам голос не напугал девушек, но стоило Каяре оглянуться, как ужасающая фигура громадного полу-скелета заставила ее отпрыгнуть в страхе. Реми же, возлагая руки на бедра, лишь поддержала говорящего.

— И не говори, старик. На ровном месте столько шуму, — шутливо сказала она.

— Ты кого стариком называешь, тяжеловеска? — недовольно пробурчал Серокос, одной рукой поднимая с пола Кошку, что накрепко ухватилась за Ираэль. — Вот победишь в бою — называй как хочешь, а пока силенок не хватает, будь добра поуважительней.

Заканчивая причитать, волк без какой-либо заботы начал трясти спутницу, пока та не отпустила чародейку. Много усилий ему для этого не понадобилось, и уже через несколько секунд Ираэль выпала из цепких объятий со звонким «ик».

— Ну блин, а можно как-нибудь поаккуратнее было? — все еще вися в руке грозного волка, возмутилась Кошка.

— Дурачиться перестанешь — будет понежнее, — раздраженно ответил Серокос. — Заканчивай прыгать на Ираэль при каждой встрече.

— Старого ворчуна я слушать не собираюсь, — демонстрируя протест, девушка спустилась на землю.

— Ты всего на год младше!.. — сорвавшись, крикнул волк.

— Серокос, Кошка, ваши знакомые? — прервал семейную ссору один из сидящих за столом волков.

— Да, моя подопечная и ее друзья, — Серокос оглядел девушек носом. Когда взгляд остановился на Каяре, ее невольно передернуло от страха.

— Неужели та самая Ираэль! Да еще и вместе с знаменитой Реми. Вот так отряд, — восхитился берсерк. — Эй, парни, харе клыки точить, айда знакомиться, тут девчата интересные!

Кто-то из сидящих поднял головы, кто-то среагировал на слово «девчата». Уже через мгновение в разговор были вовлечены все — кроме корабельных стрелков, которых явно напрягала какая-то проблема.

— Эй, эй! — внезапно опознала ребят Реми. — Неужели вы те самые из Безумия леса? — с легким трепетом спросила она.

— Все верно, это мы, — гордо заявил волк.

— Это те самые выходцы третьего взвода ближнего боя из Академии Хаоса? — поднимая голову с ковра, спросила Ираэль.

— Они самые, — подтвердила Реми.

— А вернее сказать — лучшие из них, — поправил подошедший волк, а затем с особой ухмылкой протянул руку к Реми. — Меня, кстати, зовут Реми. Реми Темномех, но друзья зовут Рамен. Рад познакомиться, Реми Дорадис.

— Вот так тезка! — ободрившись и впервые улыбнувшись, Реми весело схватила руку Рамена.

— Меня зовут Дрейк Листвуд, — обратил на себя внимание сидящий на столе берсерк. — Прозвище Столица, и в нашем отряде я за старшего. Будут вопросы — обращайтесь.

Рамен перехватил инициативу и, отпустив руку Реми, представил остальных:

— Далее, слева направо: главный логист и тактик отряда — Солар Бестрашный, кличка Сыкло; старика нашего зовут Гордон Затаившийся, по-простому Гордый; и самый молодой из нас — Закт Тихий, у него с кличкой все просто: Гром.

— Гром? — скептически переспросили Реми с Каярой, глядя на довольно мелкого волка с перемотанными плечами и довольно светлой для темных волков шерстью.

— О, а его я знаю, — наконец поднявшись с пола, Ираэль показала на молодого волка. — Мы же одногодки. Я тебя на занятиях по ближнему бою пару раз видела.

— Да, да, все верно, — продолжил Рамен. — Он у нас главный козырь в отряде.

Темномех вернулся к своему отряду и, подойдя к Закту, взял его в дружеский захват, которому молодой волк не смог сопротивляться.

— На корабле есть еще отряд стрелков, но с нами в миссии они участвовать не будут, так что знакомство с ними не обязательно, — перешел к формальному тону Столица, получив одобрительный взгляд от напряженных стрелков.

— А чего так-то? — поинтересовалась Реми. — Как по мне, лишняя огневая мощь нам не помешает.

— Так-то оно так, — пожал плечами Столица. — Но эти ребята — лишь рядовые бойцы, и с профессионалами в одном отряде они будут больше мешать, чем помогать. Именно поэтому Господин Азарт собрал лишь самых выдающихся солдат в округе.

— Скорее тех, что остались, — с иронией отшутился Серокос.

— Даже так неплохой состав выходит, — с энтузиазмом ответил Дрейк, осматривая Реми с подругами.

После слов командира Безумия леса, Каяра почему-то почувствовала себя максимально неудобно и немного попятилась назад. Это заметила Кошка и бесцеремонно обратилась к ней:

— А ты кто? Новая подруга Ираэль?

— Я-то? Ну, наверное, можно и так сказать, — слегка замялась ученая.

— Это Каяра, — представила ее Реми. — Она подопечная миссис Белохвост и по каким-то непонятным причинам тоже назначена на это задание.

— Ну, зная Лати, могу предположить, что ты у нас мастерица взрывов и пиротехники, — предложила Кошка, но получила сомнительное мотание головой. — Техника и транспорт? — снова предложила рейнджер, и снова получила отказ.

На подходе был еще один вариант, но его озвучиванию помешала Реми:

— Она маннарецептор.

— Не думаю, что только из-за этого, — предположил Серокос. — В отряды часто назначают людей, которые на первый взгляд не подходят к задаче, но почему — я так и не понял. Однако оставить ее на корабле у нас не получится. Ибо приказы Азарта не обсуждаются.

Подтвердив свою ненужность, лицо Каяры преисполнилось негодованием и сильнейшим возмущением по отношению к начальству. Ведь обычная искательница знаний не должна стоять в одном ряду с профессиональными бойцами в потенциально опасном задании.

Дальнейшее знакомство проходило в виде классического обсуждения тактики между отрядами, привычек и особенностей каждого участника.

— Ираэль, это как понимать? — наконец заметив красные глаза чародейки, возмутилась Кошка. — Куда же ты больная такая собралась?

— Все в порядке, тетушка, — не скрывая взгляда, ответила Ираэль. — Я знаю, что рисковать здоровьем — серьезная ошибка для авантюриста, но я не могу спокойно болеть, пока кто-то из моих друзей в опасности.

Кошка хотела возразить, но лучницу остановил Серокос, положив руку ей на плечо:

— Думаю, тебе не надо напоминать, что пропала ее подруга. Я по молодости так же делал и не жалею об этом, так что не пытайся ее отговаривать.

Затем, переведя взгляд на Ираэль, он продолжил:

— А ты постарайся не рисковать и лучше лишний раз полагайся на своих спутников. Все понятно?

— Спасибо, дядюшка, — улыбнувшись, поблагодарила его чародейка.

— Внизу есть каюты, иди поспи, пока есть возможность. Насколько я знаю, это хорошо тебе помогает, — указал на лестницу волк. — А мы пока дождемся дальнейших указаний от гильдии. В конце концов, они до сих пор ничего нормально не объяснили.

Ираэль еще раз поблагодарила Серокоса и, получив несколько пожеланий хороших сновидений от новых сопартийцев, пошла спать, пока остальные продолжали знакомство.

Как только чародейка скрылась из виду, Каяра кинула в ее сторону взгляд полный осознания:

— Стоп! Кажется, Ираэль оставила свой посох на Корзинке.

— Ираэль брала с собой посох? — удивленно переспросила Реми…

8. И снова этот сон...

Вся деревня по большей части представляла собой длинную проходную улицу вдоль дорожного тракта. Сам тракт не пользовался особой популярностью у честных торговцев, пролегая через безымянную деревню. Но всё же время от времени на него забредали те, кто не хотел платить дань, проходя через основные и защищённые маршруты.

Из-за решения местного старосты не требовать с бродячих торговцев лицензии, в деревню часто попадал нелегальный, опасный и краденый товар. Это зарекомендовало ее как точку сбыта запрещённой продукции и продажных махинаций.

Располагались караваны на центральной площади. Проходя через дорожную арку, пристроенную к постоялому двору, торговцы занимали довольно обширную зону, выстраивая палатки и повозки вдоль кольцевых улиц. Они были построены специально под караванные нужды и становились различимы, когда очередной ряд палаток занимал своё место вдоль невидимой под туманной пеленой тропы.

В самом центре, вдоль главной дороги, располагались богатые и влиятельные предприятия, а также торговцы провизией. На второстепенной и невидимой тропе ставили свои палатки более посредственные торговцы. И в самом отдалении от центральной дороги, в покрытых туманом холмовых низменностях, располагались самые сомнительные и отбитые на голову бродяги. Пряча в тумане подозрительные товары и свои лица, они занимали низы туманной долины и лишний раз не привлекали к себе внимания проходящих.

Самое большое скопление таких торговцев располагалось, не доходя до постоялого двора, и получило вполне оправданное название «чёрный рынок». На этом отдельном сегменте торгового маршрута, в самом дальнем углу и на самом последнем повороте, стояла неприметная лавка.

Накрытая неприметным навесом с преобладанием тёмных цветов, она была заметно ниже остальных. Роль витрины играл старый ковёр, а его содержимое на первый взгляд было похоже на мусор, нежели на товар. Несколько обломков какого-то механизма, горстка камней и пара старых книг уж точно не вызывали желания подойти к сидящему напротив торговцу.

Да и сам торговец не вызывал доверия. Широкий и грозный медведин расы панд грозно сидел напротив своего товара, пряча лицо под неестественно большим капюшоном. Он невозмутимо ждал настоящих ценителей редких материалов.

— Дяденька…

Несмотря на то, что товар торговца выглядел как обычный хлам, снаряжение у панды было довольно высокого качества. И по одному только виду можно было понять, что воровать и обманывать его не стоит.

— Дя-денька…

Игнорируя окружающий его шум торговых улиц, он демонстративно держал руки сложенными перед собой, показывая окружающим, что не станет вести беседы с простыми проходимцами.

— Дяденька!

— Чего надо? — недовольный нарушенной идиллией, агрессивно буркнул торговец.

Услышав грозный тон панды, Танелли спряталась за сестру. Ираэль же стояла недвижимо. Не испытывая страха, она смотрела на медведина дружелюбным взглядом, светя своими красно-голубыми глазами сквозь большой капюшон мантии.

— Дяденька, а у вас есть магические гримуары?

— Чего? — недовольно фыркнул торговец, но затем присмотрелся и, опознав под капюшоном знакомую, откинулся назад и более спокойно продолжил: — А-а, малявка, ты, что ли? Извиняй, гримуарами не торгую. Поищи где ещё.

— Ну ладно. Тогда до свидания, — попрощалась Ираэль и собралась уходить.

Однако грозный голос панды быстро её остановил.

— Стоять! — чуть ли не рыча, рявкнул торговец.

От такого резкого и неожиданного восклика, Танелли передёрнуло и затрясло. Ираэль же, слегка напугавшись громкого шума, обернулась к говорящему.

— Уйдёшь и даже товар не оценишь? — с еле ощутимой насмешкой, совершенно дружелюбно спросил торговец.

— Ну хорошо, — недолго размышляя, согласилась Ираэль, возвращаясь к медведину.

Большая панда провёл рукой над своим товаром, и окружавший его туман тут же растворился, демонстрируя девочкам содержимое ковра. Пока рука проходила над витриной, у Танелли дёрнулись уши.

— Так-с, посмотрим, — с серьёзным лицом произнесла Ираэль и, поддерживая рукой подбородок, принялась осматривать товар, похожий на мусор.

Она внимательно осмотрела каждый камень и немного полистала потрёпанные книги. Танелли не проронила ни звука и лишь смотрела на действия сестры, навострив уши.

— Хм, выглядит куда лучше, чем то, что было в прошлом месяце, — заключила девочка-барс.

— Рад слышать, — еле заметно обрадовался медведин. — А скажи, пожалуйста, какой из этих камней самый хороший, на твой взгляд?

— Легко, вот этот, — девочка быстро нашла своего фаворита среди камней и указала на него пальцем.

Выбор девочки смутил торговца, и еле заметная улыбка сменилась на еле заметное недовольство.

— А как насчёт этого? — он указал пальцем на камень в центре.

— Этот? Да не-е, он скорее средненький. Между этим и вот этим, — словно какой-то профессионал, Ираэль перебирала ценности в коллекции торговца. — А это вообще обычный камень.

— Ты уверена? — переспросил торговец, взяв в руки камень, названный обычным. — Ну-ка, попробуй вложить в него ману. Тут должна быть дорогая руда, не дай Митра обманули.

— Ману, говорите? — переспросила Ираэль и, взяв неприметный камень двумя руками, сосредоточилась над ним. — Ой, а действительно, как губка впитал в себя всю силу, которую я испустила.

— А то, — выдохнул с облегчением торговец. — Этот камушек содержит в себе нечто, что носит название магнитный квазикристалл. И его покупка обошлась мне в копеечку, так что хорошо, что ты всё-таки смогла оценить его по достоинству. А что касается того камня, который ты назвала средненьким, по идее должен был быть…

— Это всё очень круто, но можно я уже пойду? — не проявляя ни капли интереса к коллекции собеседника, спросила Ираэль. — Мне нужно найти рунический гримуар для Танелли, пока мама не вернулась с работы.

Бесцеремонно перебитый медведин смотрел на девочку, не зная, что и сказать. С одной стороны, такая наглость непростительна по отношению к тёмной стороне торгового мира, а с другой — кто он такой, чтобы пререкаться с той, кто запросто может определить подлинность магических вещей.

— А ты умеешь заткнуть, малявка, — похвалил девочку торговец. — Конечно иди, кара материнская — это тебе не шутки. И ещё кое-что, — остановил уже отходящих девочек торговец. — Со мной сюда приехала группа довольно подозрительных и стрёмных колдунов. Поговаривают, что они проклятиями торгуют да людей разводят. Смотрите не попадитесь им. У них на палатке тёмно-синее знамя с зелёным глазом, так что не проглядите. И вот ещё, за оценку, — панда кинул девочкам латунную феру, которую Ираэль благополучно поймала.

— Синее знамя с зелёным глазом, говорите? — задумчиво переспросила Ираэль, пряча монету в кошель. — Хорошо, спасибо за предупреждение, дяденька. И за монету тоже спасибо! Хорошей вам торговли и чтоб крыс не водилось!

— И чтоб крыс не водилось, — повторил торговец.

Эта фраза была равноценна пожеланию хорошего дня среди представителей подпольного дела, но кто скажет об этом маленькой девочке?

Идя дальше по улице чёрного рынка, Танелли продолжала прижиматься к сестре, ведь с каждой новой лавочкой, обстановка вокруг становилась всё более жуткой. Где-то виднелось странное шипастое оружие, где-то стояли клетки с неописуемыми тварями, но неизменным было одно — каждый третий торговец здоровался с Ираэль и обменивался с ней парой-тройкой слов.

Даже Танелли посчитала это странным.

— Отошла! Чёртова грязнокровка! — внезапно рявкнул мускулистый белый барс, стоящий за одной из лавок.

Танелли от такого чуть ли не растворилась в тумане, а девочка-барс инстинктивно закрыла её рукой.

— Не переживай, Тани, — успокаивала сестру Ираэль. — Здесь такое нормально, главное — не обращать внимания.

Танелли не особо верила в сказанное Ираэль, но продолжала молча следовать за ней, стараясь не смотреть на обидчика. А обидчик, в свою очередь, быстро утихомирил свою чистокровную неприязнь, так как, отведя глаза от «нечистой», он тут же столкнулся с множеством озлобленных взглядов желающих его смерти торговцев.

А маршрут свой, Ираэль закончила возле лавки, украшенной в тёмных тонах и тёмно-синим знаменем с зелёным глазом.

— Вот дела-то! Арчи, Таро, гляньте, кого туман привёл, — с радушным возгласом крикнул за палатку чёрный кот в стрёмных одеяниях. — Ты к нам какими судьбами?

— Зелёный глаз на тёмно-синем знамени! — дёргая руку сестры, шёпотом напоминала Танелли.

— Здравствуйте, дядя Тимоша, — игнорируя тихую панику сестры, поздоровалась Ираэль. — Слышала, что вы в деревне, и пошла сразу к вам.

— Дай угадаю, просили к нам не приближаться? — высунул голову из-за навеса второй чёрный кот.

— Ага, говорили, что вы стрёмные и подозрительные.

— Это кто тебя таким словам научил-то? — появился третий кот, тоже чёрный. — Не такие уж мы и стрёмные.

Все трое котов злобно переглянулись.

— Ты лучше скажи, по какому поводу к нам? — снова начал первый. — Опять принесла первоклассные руны? — спросил он, потирая руки.

— Не совсем. Ищу рунический гримуар для сестры. Она хочет научиться колдовать, как я, а свой старый гримуар я случайно взор… — Ираэль чуть не проговорилась. К её счастью, Танелли была занята подозрительным осматриванием каждого движения котов, приговаривая: «Зелёный глаз». — В общем, у вас есть гримуары на продажу?

Трио котов переглянулось.

— Даже не знаю, так сразу и не скажешь, — сказал второй, уходя обратно за настил.

Третий пошёл за ним и, отодвинув разделяющую их ткань, практически шёпотом сказал:

— Эй, Арчи, глянь в том ящике с аномальными реликвиями. Я, по-моему, туда убирал пару книг.

— Не он? — спрашивал Арчи где-то за настилом.

— Да нет, этот зачарован на наложение проклятий, его не трогай, — ответил Таро и, высунув голову, сказал: — Ща посмотрим, погодите, малявки. — Затем, полноценно нырнув за палатку, он еле слышно добавил: — Как нету? Я лично целый ящик всяких книг собирал, глаза разуй...

— Ну рассказывай, — Тимоша любезно наклонился на невысокий прилавок, отвлекая девочек от шума на заднем фоне. — Как мама поживает? С каких пор глаза красные?

— Мама как обычно, а глаза красные, потому что болею.

— Болеешь, значит? — уточнил кот и, достав из-под стола крупный ящик, продемонстрировал девочкам кучу склянок с разноцветным содержимым. — У меня тут где-то пара зелий завалялась, может, чего и на тебя найдётся. — Тимоша начал перебирать склянки одну за другой. — Что беспокоит-то? Кашель? Головная боль? Запоры? Или всё сразу?!

— Ой, знаете, я, наверное, откажусь, — разведя руками, сказала Ираэль. — Конечно, спасибо за предложение, но один дядя как-то сказал мне не пить из подозрительных склянок, которые предлагают не менее подозрительные люди.

— То есть подозрительный дядя из подозрительной лавки посоветовал тебе не пить подозрительные зелья от подозрительных дядь? — с толикой иронии переспросил Тимоша, убирая склянки по местам.

— Да, — спонтанно погладив сестру по голове, ответила девочка-барс.

— А другой подозрительный дядя случайно не говорил тебе не слушать того, что говорят подозрительные дяди? — снова наклонившись на стол, с большей иронией спросил кот.

— И такое тоже говорили, — не стала отрицать девочка. — А ещё говорили не отвечать на подозрительные вопросы и не торговать с теми, кто выглядит прямо сильно подозрительно.

— Да уж, кто бы сомневался... — переваривая и пересчитывая все сказанные «подозрительно», кот убрал ящик со склянками обратно под стол.

И пока он выпрямлялся обратно, из-за навеса появился второй кот и, бесцеремонно оттолкнув Тимошу, разложил на столе целую стопку книг. За ним вышел и третий.

— Нашёл! — гордо сказал он, раскинув руки над разложенными книгами. — Гляди во все гляделки, сестрица. Почти что новые гримуары рунического слога. Мы их из проклятой библиотеки выносили, и вроде все проклятия сняли. Глянь-ка.

— Ух ты, — похлопывая, восхитилась Ираэль. — Тани, ты только глянь! Том изменения, продвинутое составление и даже барьерный фолиант есть!

— Это она что, по рунам поняла, что ли? Тут же ни черта не понятно, пока не откроешь, — прокомментировал первый, поднимая одну из книг.

— Да тут и в самих книгах хрен что поймёшь, — листая одну из выложенных книг, добавил Таро.

— Кстати, эта книга всё ещё проклята, — мимолётно отвлёкшись от радости, предостерегла третьего кота Ираэль и вернулась к радостной демонстрации книг сестре.

Таро тут же захлопнул книгу и, приоткрыв навес, метнул её куда-то в ящики, параллельно зачитывая заклинание освещения.

Наконец, позабыв про настороженность насчёт зелёного глаза, заинтересованная гримуарами Танелли подошла к столу трёх котов. Рассматривая исписанные рунами обложки, девочка не решалась взять ни одну из них.

— А... а какая из них научит меня тому заклинанию, которое ты тогда использовала? — собрав всю смелость, разбросанную по дороге, спросила полу-волчица.

— Ты про заговор, пускающий ударную волну? — уточнила Ираэль, используя названия, которые никто из котов не понял. — Дай подумать... Вот! Атакующие руны и лёгкие воздействия. Этот точно подойдёт!

Ираэль взяла названный гримуар и протянула сестре. Та довольно символично потянулась за ним, но в какой-то момент остановилась.

— Подожди, а что, если у тебя не хватит денег?

— Фигня вопрос, — снова навис над девочками первый кот. — Каков бюджет, подруга?

— Секунду. Вот! — Ираэль раскрыла свой кошелёк и показала его содержимое.

Кот недолго прикидывал.

— По идее он стоит восемь серебряных с половиной. Но, в принципе... — ещё немного подумав, повторил: — В принципе, за четыре серебряных отдать можно. Это, по-моему, изначальная цена в башнях магии. Согласны, ребята?

— За два отдавай, — закончив читать заклинание, перебил цену Таро. — Во-первых, я тут чуть проклятие не хапнул, а во-вторых, дайте ей взглянуть на то, что не должно быть проклято. Окажет нам услугу, а с ней и выйдет две серебряные.

— Слушай, отличная идея, — подметил Арчи и убежал за навес.

Недолго шумя коробками и стеклом, он вернулся с ящиком самого разного добра. Продув стол от пыли, кот выложил содержимое на него, параллельно убирая все книги, кроме той, что выбрала Ираэль.

— Давай так, сестрёнка. Ты нам говоришь, что из этого, на твой взгляд, выглядит странно, а мы скидываем цену. По рукам?

— Да, — довольно кивнула Ираэль и принялась рассматривать содержимое стола. Не легко девочке давалась такая работа. Одно дело — определить наличие какой-либо магической силы в предмете, а другое — понять, является ли эта сила проклятием.

Танелли тоже принялась осматривать товар чёрных котов. Осмотрев каждый предмет и отбраковав фальшивки, Ираэль с затруднением вглядывалась в два оставшихся на столе предмета.

— Вот честно, даже не знаю. Они оба какие-то подозрительные. С одной стороны, откуда в стеклянной кружке столько манны, а с другой — ожерелье подозрительно мигает. Тани, что скажешь?

— Что!? Я? — удивилась полу-волчица. — Но почему?

— Как почему? Ты ж моя сестра, и, если у меня появляются проблемы, которые я не могу решить, я всегда спрашиваю о них у тебя. Так же всегда было.

— А пускай попробует. Может, у неё тоже есть талант, как у сестры, — подначивал её Тимоша.

— Ты в глаза долбишься или не видишь, что они не кровные сёстры? — с насмешкой поинтересовался у него Таро.

Двое котов начали браниться, обкидывая друг друга язвительными оскорблениями, пока третий принялся их разнимать.

— По-моему, что-то не так с кружкой, — внезапно и довольно уверенно заявила Танелли, чем моментально завершила кошачью перепалку и привлекла к себе внимание.

— Почему ты так решила? — зависнув в положении «набивания морды», спросил Тимоша.

— Ну, ожерелье вроде бы обычное, а кружка… Даже не знаю, как сказать. — Танелли откинула назад уши и с подозрением посмотрела на стеклянную бытовую ёмкость. — Он как будто шипит на меня.

— Ты где взял эту кружку? — находясь в положении «разнимая мордобой», поинтересовался Таро у Арчи.

— По-моему, этот стоял в коллекции одного старьёвщика. Я его стырил, потому что посчитал, что кружка в витрине из белого серебра с надписью «Не пить» стоит внимания, — вспоминал Арчи в положении «получать по морде».

— Видали! А я говорил, она того же теста будет! — наконец распустив стоящую картину «мордобой», похвастался Тимоша.

И, убрав ожерелье с кружкой обратно в коробку, он поднял со стола книгу и протянул её Танелли.

— Держи, волчонок. Считай, заслужила.

— Спасибо, дяденька Тимоша, — Ираэль протянула коту серебряную монету, — Вот, держите.

— Всегда пожалуйста, девчата. Кстати, у тебя есть на продажу те мощные рунические камни? Не то ту прошлую твою партию расхватали как горячие пирожки.

— Ой, к сожалению, нет. Мама сказала, что, если я продолжу разбирать дорожные камни, она заберёт у меня штихель. Так что сейчас ничего предложить не могу, — почёсывая затылок, сказала Ираэль.

— Ты что, такие руны из обычной каменной укладки мастерила? — с удивлением спросил Арчи.

— А ты прикинь ей какой-нибудь звёздный камень дать. Она же всю магическую экономику накроет… — предположил Таро.

— Так, давайте мы не будем порождать бизнес-монстра, способного подмять под себя весь магический рынок, — доставая из-под ящиков бутылку хорошей выпивки, предложил Тимоша и, не глядя ухватившись за первую попавшую в руку ёмкость, принялся её наполнять. — В любом случае заглядывай к нам ещё, маленькая чародейка. И сестру с собой бери, она классная.

— Обязательно! В следующий раз я постараюсь сделать куда больше крутых рун! — разводя руками, демонстрируя множественное количество, Ираэль радостно завиляла хвостом.

— Только смотри, не разбирай дорогу, чтобы потом мама не забрала твой тих-как-его-там, — посмеиваясь, пошутил Арчи, уходя обратно за настил палатки.

Ираэль смутилась, но ответить ей помешал вбегающий в переулок мужчина в капюшоне. У него было явно сбитое дыхание, и с осторожностью он явно не церемонился, так как, заворачивая, сбил полку с металлическими инструментами, чем привлёк внимание всего чёрного рынка.

— Послушайте… Все!.. — он явно испытывал серьёзное кислородное голодание, когда пытался что-то донести, глотая воздух. — Пос…лушайте!

— Эй, полегче, парень, — помешивая содержимое стеклянной кружки и приготавливаясь насладиться первоклассной выпивкой, сказал Тимоша. — Здесь шумных не любят.

— Тебя это, остолопа, тоже касается, — приготовившись слушать прибежавшего, Таро успокоил громкого кота жестом руки.

Всё то время, что мужчина пытался отдышаться, весь рынок пристально смотрел на него, а Тимоша в этот момент уже вот-вот должен был сделать первый глоток.

Спохватившись в последний момент, Таро наконец-то заметил признанную проклятой кружку и поспешным движением выбил её из рук запивающего кота.

Звонко ударившись о зубы и вылетая прочь из рук Тимоши, кружка причинила ему такую боль, что бедолага двумя руками приложился к губам и присел от внезапной слабости.

Немного выдержав боль под еле сдерживаемый смех стоящих рядом девочек, кот поднялся и приготовился было уже навалять обидчику, однако прибежавший человек, показательно выдохнув, закричал:

— Инквизиция!

От услышанного таинственная тишина чёрного рынка сменилась абсолютной. Все присутствующие переглянулись. Немного выдержав паузу, они снова перевели взгляд на говорящего, словно ожидая пояснения такой громкой новости.

Мужчине дважды предлагать не пришлось. Набрав достаточно воздуха и наконец-то отдышавшись, он закричал:

— С запада! Королевская инквизиция направляется в деревню с запада! Прячь богохульства, местные! Они скоро прибудут!

— Инквизиция? — с небольшим волнением спросила Ираэль, пока Танелли пряталась за её плечо. — А кто это такие?

— Те, кто несут волю короля, — серьёзно ответил Тимоша, забыв про обиду за зубную боль. — Послушай сюда внимательно, малышка. Бери свою сестру под руку и беги отсюда как можно скорее. Увидишь барсов в белой броне — не попадись им на глаза.

Ираэль попыталась возразить, но Тимоша грозно послал её прочь. Увидев, что кот говорит абсолютно серьёзно, а весь рынок серьёзных дядь мечется по сторонам, девочка крепко взяла Танелли за руку и, на прощание кивнув котам, бросилась бежать прочь.

Переполошился не только чёрный рынок. Выбежав на одну из центральных улиц, Ираэль обратила внимание на то, что все торговцы взволнованы, а некоторые и вовсе поспешно собирают свои лавки.

Увиденная картина заставила Ираэль волноваться ещё сильнее, из-за чего она ускорилась, не замечая, как практически волочит за собой сестру, что без какого-либо толка пытается остановить её.

Забежав в улочку между двумя ограждёнными высоким забором домами, Ираэль наконец заметила потуги сестры.

— Ой, Тани! Извини! Я совсем забыла, что ты не любишь бегать! — остановилась Ираэль и позволила сестре облокотиться о забор.

Осмотревшись вокруг, она возложила руку на Танелли и начала читать приказ, чтобы облегчить дыхание сестры.

— Сестрёнка, что происходит? — отдышавшись, спросила Танелли. — Почему мы бежим?

Этот вопрос заставил Ираэль понять, что она не знает причину столь внезапного бегства. Она понимала, что боится, но не понимала чего. Руки дрожали, а сердцебиение ускорялось. То ли это болезнь снова разыгралась в неведомых для девочки тонах, то ли это что-то другое, спрятанное в глубинах подсознания.

Понятно было только одно. Ей нужно бежать. Но зачем и от кого, девочка всё же не знала.

— Нам нужно домой. Срочно, — уходя в себя, сказала Ираэль.

— Но зачем? — сжимая крепче гримуар, спросила Танелли.

— Не знаю. Надо, — перебирая мысли, пыталась отвечать перепуганная полу-барс. Осмотревшись ещё раз, она снова схватила сестру за руку и побежала. — Скорее.

Выбежав из-за поворота и осматриваясь по сторонам, девочка заметила вдали группу белых барсов, чьи облачения светились в ярком сочетании золотистых щитков и блестяще-белых лат. Яркие кроваво-алые ткани заставляли глаз смотрящего зацепиться, а длинные позолоченные алебарды с митриловыми сердечниками и красными кисточками заставляли ужаснуться.

Невольно девочкой овладел интерес. И, заприметив заваленную ящиками и мусором давно оставленную палатку, девочка, недолго думая, побежала к ней.

Танелли до сих пор не понимала, что происходит, и лишь, комментируя нелогичность сестры, следовала за ней.

Усевшись за грудой наваленных друг на друга ящиков, Ираэль принялась пристально всматриваться в идущих вдали солдат. Своим сверкающим видом они сильно выделялись на фоне чахлой и тусклой деревни, из-за чего у девочки не возникало проблем с тем, чтобы не терять их из виду в толпе.

Их боялись все. Строй из громадных представителей своей расы разошёлся по лавкам, тщательно осматривая каждую из них. Совсем скоро где-то послышался крик. Один из инквизиторов вознёс свою алебарду в небо. Сверкая вопреки пасмурной погоде, она со свистом и грохотом разделила надвое всё, чего коснулась, летя к земле.

Палатка разлетелась в щепки, а торговцы, стоящие рядом, в панике разбежались. Следом размашистым взмахом другой инквизитор разрубил ещё одну палатку.

На площади начиналась паника, но громкий рёв самого крупного из пришедших быстро заставил всех затихнуть. Все белые барсы словно против воли склонились перед ревущим. Даже Ираэль ощутила всю мощь командира барсов, хотя и находилась достаточно далеко.

Танелли начала подёргивать сестру за воротник, прося поскорее уйти, так как ей абсолютно не нравилось то, что происходило на площади.

Но Ираэль лишь откладывала просьбы сестры, будучи поглощённой интересом. Интересом к причине своего страха. Страха, который, как ей казалось, был навеки запечатан где-то в глубине её сердца.

Вдали заполыхал огонь. Инквизиторы кого-то схватили. Приглядевшись, девочка смогла разглядеть людской силуэт с густыми волосами и немного нестандартным строением людского тела. Сомнений не было, что это был зверолюд.

Понимание этого ещё сильнее привлекло внимание девочки. Она вцепилась в разворачивающуюся вдали сцену неотрывным взглядом, а понимающая опасность ситуации Танелли с наворачивающимися слезами начала дёргать игнорирующую её сестру.

А на том конце длинной улицы инквизиторы собрали всех, кто ещё не успел разбежаться, и завалили на землю пойманного ими зверолюда в центре площади. И пока остальные инквизиторы осматривали толпу, главный из них что-то торжественно объявлял публике.

Он показательно наворачивал круги вокруг зверолюда и горделиво размахивал руками и водил алебардой. Кто-то из толпы сказал что-то против, но ближайший инквизитор уволок его вглубь.

Оратор продолжил, и с каждым его шагом, и с каждым его взмахом, следящей за ним Ираэль казалось, что она начинает слышать говорящего. И не только его. Всю толпу, барсов, что бурно ликовала грозному воину.

Крики Танелли затерялись в тишине сознания, когда алебарда главаря вознеслась над зверолюдом.

Это мгновение словно застыло в красно-голубых глазах девочки. Теперь ей казалось, что она слышит воздух, что звенит, разрезаясь об острие наконечника.

Ещё мгновение — и алебарда обрушилась в туман, порождая брызги крови…

Интерес сменился парализующим ужасом, когда в абсолютной тишине толпа белых барсов ликовала над кровавой расправой.

Дыхание участилось, в ушах зазвенело, а в глазах потемнело.

Парализованная от сковывающего страха девочка не могла свести взгляд с кровавой картины, и единственное, на что девочка смогла перевести своё внимание, — это подошедший к главному инквизитору старик.

Ираэль тут же узнала худощавого и солидно одетого старейшину деревни, что, радушно приветствуя, сошёлся с ним в дружелюбной беседе.

О чём говорил старик, девочке было неясно, но отчётливо было видно, что он указывает в сторону её дома. А инквизитор одобрительно слушал, но вместо того, чтобы посмотреть туда же вдаль, куда указывал старейшина, он пристально посмотрел в сторону Ираэль, словно зная, что она там.

И стоило девочке встретиться с ним взглядом, как новая волна страха наконец-то оторвала её от наблюдения и вернула в реальность.

В этот же момент она увидела заплаканную Танелли с бледным от ужаса лицом и красными от слёз глазами.

Бросив на землю гримуар, девочка судорожно кричала, умоляя сестру уйти.

Ираэль схватила Танелли за руку и бросилась бежать в сторону дома.

Не оглядываясь в страхе погони, девочки бежали по еле видимой главной улице, которую было уже практически не различить в вечернем тумане.

Минуя толпы спасающихся торговцев, Ираэль не могла выбросить из головы лик посмотревшего на неё монстра в обличье инквизитора. Он словно преследовал её.

Девочке казалось, что этот монстр вот-вот её нагонит и, схватив за плечо, навсегда разлучит с сестрой.

И единственное, что вырвало её из этих мыслей, — это вид приближающегося дома…

Забежав внутрь и заперев тяжёлые ставни, девочки в слабости обрушились на землю.

Танелли, бледная и перепуганная, обхватила ноги и во весь голос заплакала.

— Ираэль! Мне было так страшно! — сквозь слёзы девочка потянулась к сестре.

А Ираэль, ничего не сказав, обняла сестру и, находясь в сильнейшем шоке от увиденного, могла лишь дышать и думать. Думать о том, что только что увидела.

— Всё в порядке, Тани, — не веря в свои же слова, девочка-барс успокаивала сестру. — Пойдём, нужно спрятаться.

Подняв Танелли с пола, она сопроводила её к лестнице на чердак.

Убедившись, что сестра залезла наверх, девочка закрыла все ставни и окна, которые только можно было закрыть. Потушила свет в рунических лампах и полезла наверх вслед за сестрой.

Там она застала Танелли, сидевшую не то что под одеялом, а под всей кроватью полностью.

Недолго думая, Ираэль последовала примеру сестры и залезла туда же.

— А что, если мама вернётся? Как она домой попадёт? — шёпотом спросила Танелли.

— Мама брёвна локтем колоть может. Так что, если захочет, попадёт, — так же шёпотом ответила Ираэль.

Какое-то время девочки сидели в тишине.

Но тишина была лишь в пределах дома, так как снаружи всё громче и громче слышались звуки разрухи и криков. Скорее всего, это были торговцы, что, не видя перед собой дороги, гнали свои телеги сквозь бугры и неровности.

Но было в этой беготне что-то, что, сохраняя спокойствие, заставляло кричать всех, до кого доберётся. И это что-то приближалось.

— Кто-то идёт, — навострив уши, сказала Танелли. — И это не мама…

За окном послышались шаги. Тяжёлые, железные и спокойные, они остановились перед дверью.

Подошедший пожелал войти, но накрепко задвинутые ставни не позволили ему этого сделать.

Внутри дома снова воцарилась тишина. Но недолго ей было суждено существовать. Ибо тяжёлый удар в мгновение выбил плотную дверь из петель.

Танелли двумя руками схватилась за рот, боясь издать хоть звук, а Ираэль, схватив сестру за плечо, прижала её к себе и, поглаживая, успокаивала.

Тяжёлые шаги зашли в дом.

Видимо, оглядываясь, незнакомец какое-то время стоял недвижимо.

Затем, прошагав глубже в дом, он еле слышимо зарычал. Сомнений не было — в доме белый барс.

Танелли зажмурилась, а Ираэль до последнего надеялась, что посторонний их не заметит. Но её надежды были разрушены вместе с половицей чердака, когда громадная алебарда пробила её своим остриём.

Девочка крикнула, но Ираэль быстро закрыла ей рот рукой. Однако было уже поздно.

Инквизитор резким движением вынул алебарду и, встав в стойку, размашисто замахнулся.

Увидев это сквозь оставленную в полу дыру, Ираэль среагировала быстро.

Оттолкнув Танелли в одну сторону, она отпрыгнула в другую.

В этот же момент золотистая алебарда пронеслась вдоль девичьей кровати, разбрасывая рассечённые в щепки доски полового покрытия.

— Нашёл! — грозно рыча, крикнул барс.

И пока он вытаскивал застрявшее в несущей стене оружие, Ираэль схватила за руку сестру и побежала к спуску.

Но барс был хитрее и, оставив алебарду, бросил в довольно хлипкую лестницу стул, чем безвозвратно сломал её.

Ираэль это не остановило, и, подобрав сестру на руки, она спрыгнула вниз.

Безболезненно приземлиться не получилось, из-за чего девочки упали на пол.

Инквизитор подошёл к лежащей на земле Ираэль и поднял её, схватив пальцами за накидку.

— А ты, я погляжу, смелая, — надменно сказал тигрин, смакуя каждый проговариваемый слог. — Особенно для той, чьё существование позорит чистокровный род барсов.

Девочка-полу-барс держалась и пыталась вырваться из рук злодея, но все её старания были бесполезны против матёрого воина.

На помощь поспела Танелли, которая, вооружившись сломанной доской, принялась колотить ногу инквизитора.

К сожалению, это никак не помогло, ведь барс просто отшвырнул девочку пинком.

— Пошла вон, нечисть! С тобой я потом разберусь, — рявкнул тигрин на Танелли. — А сейчас я хочу расправиться с тобой, позорище, — схватив Ираэль за шею, инквизитор явно не намеревался с ней церемониться.

Но в этот раз ему помешал прилетевший по голове фонарь. Зацепив его на швабру, Танелли принялась бить тигрина уже по голове. И когда барс остановил очередной удар, девочка крикнула сестре:

— Раэль! Шепчи!

До Ираэль не сразу дошло то, о чём говорит Танелли, но, увидев в фонаре листок с руной, девочка сразу всё поняла. В ту же секунду уши полу-волчицы свернулись от сильного шёпота. Танелли и раньше слышала этот приказ, но ни разу не было такого, чтобы сестра вкладывала в него столько силы. Листок начинал светиться ярче, и барс невольно обратил на него внимание. Две сестры плотно закрыли глаза и прижали уши. Ведь, в отличие от матёрого воина, девочки прекрасно знали, что будет, если перегрузить маленький листочек тофтовой бумаги сильным приказом.

Будет взрыв!..

Громкий хлопок в сопровождении яркого света выбил оконное остекление дома. Раздался пронзительный крик взрослого и серьёзного белого барса.

Оглушённые девочки выбежали из дома первыми. Но убежать далеко у них не вышло, так как на полностью скрытой в тумане дороге их уже ждали ещё два инквизитора. Скрестив алебарды, перекрывая вход, они приготовились ловить убегающих девочек.

— Куда собрались, монстры? — надменно спросил один из них.

— Эй, гляди. А это действительно полу-барс, — с явно нарастающей ненавистью к только что увиденной девочке сказал второй.

— Ничего. Сейчас от неё и мокрого места не останется, — подбирая алебарду в более удобное положение, посмеялся первый.

От услышанного у Ираэль снова началась паническая атака. Сердцебиение ускорилось, а звуки вокруг пропали. Видя смеющихся барсов, но не слыша их смеха, в глазах девочки начало темнеть. Ужас сковал движения и лишил девочку возможности принимать решения.

— Ах вы сучьи дети! — держась одной рукой за голову, барс-вторженец выковылял из дома и занёс алебарду над головой девочек.

Следующее, что осознала Ираэль, — это момент падения на землю. Перед глазами зависли капли крови, что в унисон с девочкой летели к земле. И так же в унисон упали с ней на землю, забрызгав собой траву под густым туманом.

Девочка-полу-барс не сразу поняла, почему она сейчас на земле, но, приподнявшись, увидела то, из-за чего сердце словно застыло, а мысли в мгновение перестали существовать.

Она увидела толкнувшую её Танелли, в которую с размашистой траектории летела алебарда.

Свист разрезающегося воздуха заполонил тишину в ушах девочки-барса. Ужас пробирался в глазах, когда они смотрели на золотистое оружие, прорубающее плечо сестры…

Но Танелли не кричала. Она лишь пристально и заботливо смотрела в глаза сестры и еле слышным, хриплым голосом сказала ей:

— Беги…

Ираэль пробила дрожь, когда истекающая кровью сестра упала на землю возле её ног.

А в ответ послышались возгласы ликования и смеха. Это были инквизиторы. Избавив мир от одной из нечистых, они радостно припевали. Барсы вразнобой то хвалили ударившего товарища за хороший замах, то осуждали за то, что не разрубил девочку полностью. Но, не зацикливаясь на своих комментариях долго, быстро потребовали продолжения, указывая на Ираэль.

И долго им упрашивать не пришлось.

Встретившись взглядом с лежащей на земле Ираэль, тиран-инквизитор злодейски ухмыльнулся. Он смотрел на девочку словно на оставленный напоследок десерт. И, схватившись за алебарду поудобнее, приготовился нанести очередной удар.

Ираэль застыла в ужасе, глядя на возносящийся наконечник смертоносного оружия.

«Это конец?» — подумала девочка, слыша лишь собственное дыхание.

«А как же счастливая жизнь с мамой и…»

Она бросила взгляд на лежащую у ног сестру, и на глазах навернулись слёзы.

Последние мысли сожаления пронеслись вместе с опрокинутой вниз алебардой…

Но за мгновение до соприкосновения с лицом, древковое оружие остановилось, а между Ираэль и барсом возникла Фалкия.

Схватив громадное оружие за древко, она остановила её за мгновение до удара. Лезвие зависло перед лицом девочки настолько близко, что она смогла детально рассмотреть каждый скол на нём.

— Мама? — с накатившейся слезой выдавила из себя Ираэль.

Но в ответ Фалкия лишь схватила дочь за шкирку и с невероятной силой откинула девочку прочь с грозным рёвом:

— Беги!

Ираэль кубарем улетела прочь до ближайшего забора.

Инквизиторы всем составом бросились в сторону Фалкии, которая уже сломала пару костей их грозному товарищу.

И весь последующий бой навсегда запечатлелся в глазах лежавшей в стороне девочки.

Прямо на её глазах шестеро громадных барсов бесчестно окружили её мать со всех сторон и варварски принялись нападать на неё с алебардами.

И хотя изначально девушка успешно сдерживала выпады барсов, умудряясь бить в ответ, яростный натиск позолоченных элитных солдат всё равно достиг своей цели. Пропустив успешный удар по голове одного из инквизиторов, Фалкия завалилась на колено.

Приняв ещё несколько бесчестных ударов, бывшая авантюристка не издала и писка. Она лишь глубоко вдохнула, сломала рукой проколовшую её алебарду и, посмотрев в сторону застывшей в ужасе дочери, кашляя кровью, крикнула во всю глотку:

— Я кому сказала... БЕГИ!..

Материнский крик эхом раздался в ушах взрослой и перепуганной девушки.

Стоя в абсолютной пустоте, Ираэль пыталась ухватиться за что-то, чего уже давно нет. Пытаясь восстановить дыхание от увиденного, чародейка схватилась за голову и, ненароком растрепав волосы, сомкнула ладони на лбу.

Она боялась вновь открыть глаза.

Шум разбоя и жестокого смеха сменился абсолютной тишиной...

Отдышавшись и осознав, что кошмар закончен, девушка выпрямилась. Ощущая чьё-то присутствие у себя за спиной, Ираэль окончательно пришла в себя. Вновь восстанавливая взрослую серьезность, чародейка не на шутку разозлилась.

— Умрун! Азарт бы тебя подрал, я же просила будить меня, если я снова окажусь в этом сне, — не поворачиваясь к нему, раздражённо сказала Ираэль, поправляя волосы.

— ...

Умрун не издал ни звука.

— И вообще, если я узнаю, что ты специально это сделал, — возвращая заколки на место, продолжала злиться чародейка, — я тебя самолично на тот свет сживу.

— ...

Всё так же молчал адепт.

— Эй, ты вообще меня слушаешь? — возмутилась Ираэль и наконец обернулась к чародею...

Но вместо чародея на неё смотрело нечто другое...

Безобразная, костлявая и до серого сухая сущность с множеством запутанных костяных конечностей и чрезмерно вытянутой челюстью, пялилась на девушку чёрными, как бездна, глазами. Стоя практически вплотную, существо тянуло к Ираэль одну из своих рук.

И если бы девушка решила повернуться хоть на секунду позже, тварь бы её уже схватила.

Но внезапная встреча взглядов вынудила сущность остановить свою конечность в сантиметрах от желанной шеи и застыть на месте.

Прошла секунда.

И с каждым последующим мгновением волосы и шерсть Ираэль всё сильнее поднимались дыбом. И наконец осознав, что перед ней стоит нечто явно опасное, девушка с невероятной лёгкостью и скоростью, доступной ей только во сне, отпрыгнула прочь.

В этот же момент костлявая и остроконечная рука ухватила воздух.

Тварь закричала подобно хору крикливой нечисти.

Затем она бросилась в сторону девушки, спотыкаясь о свои же конечности.

Глядя на то, как существо неуклюже, но быстро настигает чародейку, Ираэль вспомнила, что находится во сне. И не в каком-либо сне, а в своём личном пространстве, где она вольна делать всё, что захочет.

Осознав это, девушка вытянула руки перед бегущей на неё тварью и представила, что посторонняя сущность находится у неё в руках.

Испытав небольшое сопротивление, она с громогласным хлопком сдавила ужасного монстра в своих ладонях.

Громадная тварь тут же пропала из измерения девушки, не оставив от себя даже писка.

А снова оставшаяся наедине с собой Ираэль пыталась унять дрожь.

Тишина начала давить, а мысли зациклились на только что увиденном.

«Пора просыпаться, от греха подальше...» — подумала девушка и в тот же момент пробудилась...

Открыв глаза, Ираэль осознала, что до сих пор дышит неровно, а руки заметно дрожат. В качественно обставленной общей каюте девушка была совершенно одна. Оглядывая ряды аккуратно заправленных кроватей, она точно в этом убедилась. Схватившись за голову и даже не представляя, что сейчас произошло, чародейка неохотно поднялась с подушки и уселась на краю.

В коридоре трюма послышалось стремительное приближение тяжёлых ног. Подходя к двери, бегущий, не раздумывая, вышиб её уверенным ударом. В комнату залетел Серокос с мечами на изготовку.

Взглянув на перепуганную дочь, он направил в её сторону меч и быстро спросил:

— Ты! Сколько родинок у Кошки сама знаешь где?

— Три, — практически на автомате ответила девушка, смотря на лезвие у себя перед носом.

Серокос одобрительно кивнул и ослабил стойку.

— Тише, чемпион, — успокоил вояку Азарт, сидящий на плече у забежавшей за Серокосом Реми. — Вторженец уже покинул её сознание. Вернее сказать, девчушка твоя уже с ним разобралась.

Слова господина окончательно успокоили Серокоса. Однако зря…

Ведь сразу после этих слов в каюту забежала Кошка и с прыжка влепила спутнику звонкую пощёчину.

— А другого вопроса придумать не мог, крендель пересушенный!? — закричала на весь трюм красная как помидор девушка.

Волк что-то недовольно пробормотал под нос, аргументируя свои действия тем, что это лучший способ выявить вторженца в разум.

В дальнейшем разговоре эти двое не участвовали, а добежавшие до каюты оставшиеся члены экипажа застали, как грозного Серокоса отчитывает довольно хрупкая девушка.

— Ираэль! Ты в порядке? — не обращая внимания на скандал за спиной, поспешила к подруге Реми. — Что случилось?

Чародейка в деталях рассказала о том, что произошло в ее подсознательном пространстве. О странном существе и о том, как девушка с ним разобралась. Но про сам сон Ираэль решила умолчать. Она и всегда о нём умалчивала.

Ну а то, что девушка уже рассказала, заставило всех слушателей серьёзно задуматься и сопоставить всё с таинственной пропажей отряда.

— Господин Азарт, — обратился к коту Столица, — а может ли быть так, что эта тварь связана с барьером, который вы ощущаете вокруг деревни?

— Скорее всего, да, — перепрыгнув на плечо Ираэль, ответил Азарт. — И хотя мне доподлинно не известно, зачем этой твари понадобилось вторгаться в сознание Ираэль, но раз уж она заявила о себе столь неосторожно, думаю, много проблем она вам не доставит.

— Барьер? — дождавшись, пока закончит кот, спросила Ираэль.

— Ага, — подключилась Реми. — Как только мы подлетели к деревне, господин Азарт заметил вокруг неё барьер.

— Что-то наподобие односторонней ловушки, — пояснил кот. — Попасть внутрь можно, а выйти назад не выйдет. Причём это касается всего, что туда попадает, будь оно живое или мёртвое.

— Так что мы приняли решение высадиться на ближайшем к границе барьера лугу, — сказал Гордый, облокачиваясь на дверной проём. — В лесу высаживаться опасно, так как барьер захватывает приличный его кусок, а в придачу там ещё и гоботы шляются.

В каюту заглянули морды Каяры, Рамена и Грома, которым не нашлось места в забитом авантюристами проходе. Убедившись, что опасности нет, учёная постаралась удалиться, но нависшие над ней волки мешали это сделать, создавая очень неудобную ситуацию, которая не устроила девушку.

Обвинив обоих в домогательстве, Каяра, краснея, наехала на волков. Горделивый Рамен не стал терпеть ложных обвинений и, игнорируя попытки Грома успокоить обоих, начал в ответ грызться с девушкой.

Увидев эту сцену, Столица закатил глаза и пошёл разнимать буйную молодёжь, оставив Ираэль с Гордым и Реми. В коридоре к лидеру отряда присоединился Сыкло. Они навешали по удару в адрес буйного Рамена и непричастного ко всему Грома, ласково напомнив, что спорить с девушками невежливо.

Затем вся толпа переместилась в другое место, а выждавшая конца представления Реми, обратилась к Ираэль.

— Эм-м… Ну, мы так-то скоро прибудем, не поднимешься с нами на палубу?

— Хорошая идея, — подтвердил Азарт, запрыгивая на плечо чемпионки. — Остальные разберутся с высадкой, а вам советую приготовиться к заданию как следует. Ираэль, тебя это в первую очередь касается. Я надеюсь, в этот раз мне не придётся выслушивать очередную жалобу о том, что ты опять где-то накосячила?

— Это кто там жалуется-то? — еле шёпотом спросила девушка, вставая с кровати.

— Мне тебе перечислить?

— Да не стоит, наверное...

Выходя из каюты и закрывая дверь что отрезала собой шумную «семейную ссору» Серокоса и Кошки, девушки направились прямиком к лестнице на палубу.

Гордый решил не следовать за ними, так как прекрасно понимал, что будет лишним в дальнейшем разговоре, и при первой же возможности отстранился.

— Слушай, Ираэль... — немного неловко начала Реми. — Тебе снова снился этот сон?

— С чего ты решила? — довольно сдержанно ответила чародейка.

— Меня ты не обманешь. Мы с Тьмой знаем тебя лучше, чем Кошка или даже Серокос. Мы же тебе говорили, что, если кошмары снова полезут, сразу говори нам. Не стесняйся.

Ираэль ответила не сразу. Она немного сбавила шаг и пошла, закидывая ногу за ногу, попутно размышляя над ответом.

— Да, я знаю. Но почему-то... мне порой сложно снова заговорить об этом... Даже не знаю, как объяснить... Всякий раз, когда я вспоминаю тот день, меня словно одолевает страх. Мне кажется, что я слабею и вот-вот снова свалюсь с ног, как в тот раз, и не смогу больше ничего сделать. Кажется, что ещё хоть раз и...

— И сойдёшь с ума? — бесцеремонно встрял Азарт.

— А вы не лезьте, господин. Тут разговор душевный вообще-то, — недовольно ответила коту Реми.

— Рем, не разговаривай так с господином Азартом, — отчитала подругу Ираэль. — Он как-никак наш правитель.

— А пускай перестанет масло в огонь подливать. Я знаю, к чему это всё идёт. Сначала навешает лапши на уши, а потом договор заключить предложит, — кладя руку на плечо подруги и притягивая её ближе к себе, она словно намекнула своему господину, что это явно не подходящее время. — А я напомню вам, что предыдущие попытки этих действий и при лучших обстоятельствах закончились плохо. Причём не столько для Ираэль, сколько для вас, господин Азарт. Так что оставьте эту дурочку до поры до времени на меня.

— Ты кого дурочкой назвала? — возмутилась Ираэль.

— Ой, не бери в голову, — переключилась на подругу Реми, попутно проводив взглядом довольного кота, что неслышно растворился в ближайшей тени. — Может быть, ты и являешься бесспорным гением в магии и химии, но вот в простых вещах, таких как эмоции, ты не так уж и далека. Да, тебе может показаться, что эмоции — это сложно, и отчасти ты будешь права. Но лишь отчасти. Ведь вес даже от самых тяжёлых эмоций и мыслей можно облегчить, поделившись ими с кем-то, кто близок тебе. С друзьями, с близкими, с незнакомцем за барной стойкой, который воспользуется твоей минутной слабостью и... — девушка прервалась, поняв, что привела не лучший пример. — В общем, не держи всё в себе. Понимаешь?

Грусть понемногу сходила с лица чародейки. Она вспомнила, как впервые рассказала о своих переживаниях подругам. Точнее о том, как они в течение целого месяца делали всё, чтобы хоть как-то помочь девушке, которая за всё время ни разу никому не открывалась. О том, как дело доходило до связывания, и о том, как они всю ночь внимательно слушали её рассказ о прошлом, что на всю жизнь отпечатался в её голове.

А следом вспомнила и приятное тепло. Тепло понимающих объятий, что сковали её в конце.

Впервые за день Ираэль улыбнулась, а с глаз сорвалась слезинка.

— Вот! Это уже другой разговор, — обняв подругу, нежным и бодрым голосом подбодрила её Реми. — Не забывай, что ты не одна, и, если какой ещё барс на тебя полезет, мы ему тут же бока намнём. За это я тебе лично ручаюсь. Так что выше нос.

Улыбка Ираэль наполнилась счастьем от столь тёплых слов подруги, а холодная печаль внезапно стала теплее и, словно горячий мёд, без остатка оттаяла с сердца девушки.

Грусть больше не тревожила девушку так сильно, как раньше, а задорная Реми, стоящая подле, позволяла девушке ослабить боль пережитого и насладиться приятной компанией подруги.

— И за Тьму не переживай. Ты эту рецидивистку лучше меня знаешь. Она-то точно отовсюду живой выйдет, — продолжала Реми, открывая дверь.

— Тут и не поспоришь. Тьма она такая. От неё так просто не избавишься, — подтвердила Ираэль, ступая на палубу.

— Во-во. Я тебя уверяю, сейчас мы прибудем на место, а она нас встречать будет.

Ираэль рассмешило то, что она тоже об этом подумала.

— Реми, ты же знаешь, что нельзя так говорить?

— Ну а что? Я просто другого и предположить не могу. Мы с вами буквально пару лет знакомы, но сколько раз за это время она успела побывать в ситуациях, опасных для жизни?

— Да она со школы такая, — призналась Ираэль.

— Эгей, девчата! У вас всё в порядке? — крикнул подругам Рамен. Его с Громом усадили готовить оборудование для высадки. Работа была кропотливой и запарной, но Рамен подходил к ней с оптимистическим настроем, чего нельзя было сказать про недовольного Грома, которому не посчастливилось запутаться.

— У нас всё хорошо, — ответила Ираэль. — А у вас как?

— Да вот, — Рамен продемонстрировал чародейке завязанный в узел канат, — косячим.

— Вы нас там только не убейте на спуске, — пошутила Реми.

— Не боись, с вами умрём, — пытаясь растянуть узел рывками, ответил ей Рамен.

Сидящий рядом Гром шутку не оценил и, стараясь выбраться из ловушки, начал звать на помощь идущих мимо девушек.

— Вас, кстати, капитан искал, — случайно связав себе руки, вдогонку крикнул Рамен. — Вроде бы что-то по поводу заклинания хотел у Ираэль спросить.

— Какого заклинания? — поинтересовалась чародейка.

— Нашла у кого спросить, — вцепившись зубами в канат, ответил волк. — Вон стоят на носу. Иди у них и спроси, а мы тут, как видишь, за магию не шарим...

— Да что ты делаешь-то?! — крича от боли, завопил Гром. — Хватит тянуть! Щас хвост оторвёшь!

За дальнейшей судьбой хвоста ровесника Ираэль решила не наблюдать и, сделав вид, что ничего не видит, поспешно удалилась в сторону носа корабля.

Там девушку уже ждали Столица, Каяра и капитан корабля. Они дружно нависали над развернутым на ящике свитком, возле которого лежало шесть митриловых кристаллов, каждый размером с семечко, магические чернила и навигаторский набор принадлежностей.

— О, а вот и наша соня, — привлёк внимание к чародейке Столица. — Извини, что беспокоим, но у нас тут свиток обнаружения барьеров не фурычит, а запасной кто-то случайно на туалетную бумагу пустил. Так что нам бы…

— Ни слова больше, — Ираэль не дала ему закончить.

Отогнав капитана как котёнка, она заняла главенствующее место над свитком. Когда тот попытался объяснить, что именно не работает, чародейка лишь невозмутимо отмахнулась и, схватившись за перо, окунула его в чернильницу.

На секунду красно-голубые глаза девушки зацепились за лежащие возле её руки кристаллы. Что-то манило её к ним. Но, стряхнув головой, она вернулась к свитку и, проведя всего две чёрточки и поставив одну точку, заявила, что теперь всё должно работать.

Все наблюдающие потеряли дар речи.

— И всё? — спросила Каяра, откладывая рунический справочник.

— Как это всё? — прищурился на магический круг Столица.

— Да не может быть, что всё! — возразил капитан, схватив свиток обеими руками.

— Я сама с неё в шоке, — горделиво развела плечами Реми.

— О, и ещё, — обратилась Ираэль к недоумевающим коллегам, — скорее всего, пяти кристаллов мало будет. Тем более что они такие маленькие.

— Как пять? — снова возразил капитан. — Их же шесть было!

— Опять кристалл профукали? — заглядывая под ящик, выругался Столица. — Слушай, Каяра, сгоняй до мостика, возьми там из ящика один камушек. Только осторожно, там какой-то треснувший был.

— У меня много вопросов относительно того, как вы умудрились повредить самый крепкий кристаллический объект, известный науке, но думаю, они подождут, — откинув уши назад, сказала учёная и убежала в сторону капитанского мостика.

— Ладно, — встав и отряхнувшись, заключил Столица. — Ираэль, спасибо за помощь. Дальше мы тут как-нибудь сами, а вы с Реми готовьтесь. Через полчаса уже будем на месте.

— Да-да. Матросы докладывают, что мы уже подлетаем к границе леса. Немного пролетим вдоль, а там уже и деревню видно будет. Так что не прозевайте.

— Хорошо, кэп, — отсалютовала Реми старшему офицеру и, пересекшись взглядом со Столицей, с улыбкой отдалилась.

Отойдя к ближайшему борту, чемпионка вновь завела разговор с подругой.

— А как ты поняла, что не так с этим свитком-то? На вид он довольно мудрёный.

— Да не сказала бы, — облокотившись на фальшборт и разглядывая видимую границу леса, что проглядывалась сквозь перистые облака, Ираэль ностальгично вдохнула хрустальный воздух, запах которого она так давно не чувствовала. — Это довольно простой круг для обнаружения магических вмешательств определённых волн. Слегка замудренный, конечно, но всё же очень простой.

— Ха! Если это для тебя простой круг, то мне страшно представить, что для тебя будет сложным.

— Показать? — услышав вызов в голосе чемпионки, оживилась чародейка.

— Никаких сомнительных чар! И убери руку от сумки! — быстро осадила подругу Реми. — Мы только со штрафников вышли. Так что давай избегать чего-то, что может привести к взрывам.

— Ну ладно, — надулась эпатажная Ираэль. — Всё равно все сложные заклинания находятся в дневнике Умруна. А призывать его, пока голова болит, желания нет, — сбивчиво заключила чародейка, мусоля что-то во рту.

— Эту книгу точно призывать сюда не надо, — подметила Реми. — Она как бомба замедленного действия. Не пойми когда рванёт…

— О чём щебечете, птички? — внезапно с той стороны фальшборта появилась Кошка.

Ираэль от внезапности отпрыгнула с характерным ей писком. А Реми отдёрнулась от борта и облачила руки в боевые перчатки.

— Мисс Кошка! Зачем так подкрадываться?! — разозлилась Реми. — И вообще, как вы тут оказались?

— Ну, фасад митриловых кораблей позволяет экипажу добираться до труднодоступных мест прямиком с внутренних помещений, а поскольку вы находились прямо над каютами, я решила не упускать возможность и немного пошутить.

— Ой, тётушка, вы же говорили, что не можете осязать прикосновения через заготовленную древесину. Как же вы тогда поняли, что мы тут? — поднимая слетевшую с уха заколку, спросила Ираэль.

— Секреты лесных стражей, милочка, — гордо заявила лучница. — А если серьёзно, то много сноровки не надо, чтобы услышать тяжёлые шаги Реми.

— Ужас. Как вас вообще Серокос-то отпустил? — явно недовольная объяснением чемпионка вернула рукам девичий вид.

— Я по полной его отчитала и отправила подумать над своим поведением. Ой, кстати, а вот и он!

Кошка кивнула в сторону выходящего из трюма Серокоса. Более хмурый, чем обычно, он осмотрел палубу и, увидев связанных и кричащих друг на друга Рамена с Громом, тяжело вздыхая, направился к ним. Следом за грозой лесных тварей вышел не менее хмурый Гордый.

— А с этим-то что? — спросила Ираэль, причмокивая.

— А этот решил заступиться не за ту сторону. Вот и тоже под раздачу попал.

— Да уж. Вот он, тот уровень женской грозности, к которому я стремлюсь, — восхищённо заявила Реми, наслаждаясь понурым видом двух гордых мужчин.

— Учитесь, пока я жива. Раэль, доченька, тебя тоже касается.

— Нет уж. Давайте без меня, — отмахнулась от предложения чародейка.

— Я того же мнения, — поддержала подругу Реми. — Не знаю, как вы, но я вот не могу себе представить, чтобы наша Раэль кого-нибудь серьёзно отчитывала или с кем-то ругалась.

— Только если дело не доходит до сама знаешь кого, — подметила Кошка.

— Абсолютно согласна, — сложив руки на груди, согласилась с лучницей чемпионка.

— Ну или если это не касается еды, — словно ненароком добавила рейнджер, всматриваясь вперёд.

— Чего? — не поняла Ираэль.

— Угу-угу, — кивала Реми. — А ещё когда её чайные вкусы не разделяют в принципе.

— Да-да, — подтвердила Кошка.

— Эй! Может, хватит обсуждать меня так, словно меня здесь нет? — недовольно пробурчала Ираэль.

Однако обе девушки сделали вид, что не заметили этого замечания.

Ещё какое-то время Ираэль слушала высказывания в свою сторону, пытаясь напомнить о своём существовании настолько усердно, что наконец-то отвлеклась от своих переживаний.

Увлекательное осуждающее рассуждение прервалось свистком впередсмотрящего.

И пока щуплый мужчина докладывал в громкоговоритель о прямой видимости цели, Реми с удивлённым: «Это как?» — обратила внимание собеседниц на отряхивающих руки Серокоса и Гордого, стоящих возле идеально скрученных тросов.

В таком же недоумении пребывали и Рамен с Громом, которые, разинув рты, смотрели на идеальную подготовку снаряжения буквально за несколько минут.

— Я же сказал, что быстрее буду, — гордился довольный и повеселевший Серокос.

— Да тебе тросы нескрученные попались просто, — оправдался Гордый, указывая на стоящих рядом парней. — Я-то свои с этих оболтусов брал.

— Не оправдывайся давай. Сам виноват, что такие брал. Хватай свою охапку, пошли на лебёдки крепить.

— Ну пошли. А вы, два оболтуса, идите зовите Солара и Дрейка. Пускай тоже тащат свои хвосты сюда, — Гордый погнал молодых прочь.

На что всё ещё удивлённые волки беспрекословно согласились и разбежались в заданных направлениях.

— Вы трое! — окликнул девушек Серокос. — Тоже готовьтесь. И Кошка, вернись на корабль, пока опять с него не слетела!..

— Ой, вечно веселье испортит, — недовольно буркнула лучница.

Затем, насильно поцеловав Ираэль в щёку, она спрыгнула вниз и, ухватившись за карниз, запрыгнула в открытое окно трюма.

— Да почему нельзя без этого? — вытирая щёку, возмутилась чародейка.

— Ой, да признайся уже, что ты её любишь, — улыбнувшись, сказала Реми.

— А вот и нет, — чересчур эмоционально ответила Ираэль, догоняя подругу…

— Так, все готовы? — закрепив последний трос к моторному механизму, спросил Столица у команды.

— Стоп машина! — закричал в бортовую рацию капитан, держа в руках светящийся свиток. — Дальше лететь нельзя, иначе тоже попадём в барьер.

— Гром! На тебе сумка с запасами, — командовал Сыкло. — А ты, Рамен, бери резервное снаряжение. И убедитесь кто-нибудь, что наша Реми не сорвётся на полпути.

— Да всё пучком, коллега, — подёргав за оба своих троса, уверила волка чемпионка. — Мне бы и одного троса хватило.

— Тебе напомнить, как во время экспедиции на древний бункер у тебя как раз-таки и лопнул трос? — освежила память тяжеловески Каяра, поправляя свои обвесы.

— Ну, если что-то такое опять произойдёт, я за тебя ухвачусь, — шутливо проверяя на прочность трос альбиноски, ответила Реми.

Шутку волчица не оценила и настороженно забрала у чемпионки свой трос.

И пока Реми дразнила Каяру, Ираэль немного замешкалась со своим страховочным оборудованием. Неудобная людская мантия не позволяла ей зацепить крепёж сзади, из‑за чего чародейка немного неуклюже крутила руками.

— Ну что, Раэль, готова? — подходя к девушке сзади, спросил Серокос.

Он практически ювелирно провёл все необходимые манипуляции и поправил покосившиеся заколки.

Чародейка улыбнулась и обняла своего опекуна.

— С тобой мне ничего не страшно, дядюшка.

— Если волнения возьмут верх, ты говори. Я тебе помогу.

— Обязательно, — Ираэль уткнулась носом в соломенный мех Серокоса, словно стараясь на мгновение спрятаться от преследующих её тревог.

— И про меня не забывайте, — присоединилась к объятиям Кошка.

— Да даже если бы и захотела, не смогла бы, — шутливо ответила Ираэль, принимая обоюдосторонние объятия.

— Старпом! Откидывай борта! — крикнул Столица в сторону главного помощника.

Тот утвердительно кивнул и дёрнул за рычаг. В тот же момент фальшборты по обе стороны палубы откинулись вниз, предоставляя команде площадку для высадки.

— Ну что, господа, поехали? — задорно спросил Рамен, с разбега прыгая вниз.

За ним поспешили и остальные берсерки, воспринимая происходящее как забаву. Каяру столкнула Реми, а Кошка филигранно опрокинулась вниз, нарушая все правила безопасности.

Остались Серокос и Ираэль.

Подойдя к краю фальшборта, взгляд девушки застыл на месте. Её взору предстали два брата, ей знакомых. Большой и статный брат-двор постоялый, что защищал деревню от врагов. И высокий, гордый брат-часовня, что наблюдал за горами, разрезая каждый порыв ветра, спускающийся с горизонта.

Лицо Ираэль обомлело, а тело парализовало.

— Д-д-дядюшка Серокос...

— Да?

— Помнишь, ты говорил, что поможешь мне, если что?

— Помню.

— Кажется, я передумала спускаться...

— На земле обсудим.

— Что ты хочешь этим ска... — хотела что-то возразить Ираэль, но невозмутимый Серокос лёгким движением руки невозмутимо столкнул подопечную вниз.

И под отдаляющийся визг чуть ли не плачущей Ираэль он невозмутимо поправился, откашлялся, шагнул к носу судна и всё так же невозмутимо спрыгнул вслед за ней…

9. Постоялый двор.

Сквозь непроглядный туман вышла группа элитных авантюристов. Вооружённые до зубов и готовые к любым вызовам, они невозмутимо зашли на заколдованную территорию, полную непредсказуемых трудностей. Авантюристы знали, что подвергают себя опасности, но ради своих товарищей и соратников каждый из них был готов при необходимости рискнуть своей жизнью.

Отряд шёл здраво. Пять профессиональных берсерков, каждый из которых имел при себе уникальные парные мечи и целую охапку разнообразного снаряжения; умная не по годам учёная маннарецептор, чьи аналитические навыки и жажда знаний неоспоримы никем; командир лесных рейнджеров, способная одним щелчком пальцев вырастить целый сад; чемпион Тёмного леса и по совместительству первый человек с демоническим даром; знаменитый во всех провинциях Тёмного леса и за их пределами свирепый убийца монстров и новоявленный архимаг рунического мастерства, чей голос способен разрушать и созидать.

Все они были настроены серьёзно, и каждый из них самостоятельно принял решение ступить в эти земли…

(Девять минут назад…)

— Я никуда не пойду! — вцепившись в ногу Реми сильнее, чем демонический клещ, Ираэль, словно маленький ребёнок, не скрывала параноидальную панику.

— Да отцепись ты уже! — безуспешно пытаясь оторвать подругу от ноги, кричала Реми. — Может, ты уже наконец объяснишь, что там наверху случилось? А то мы тут все немного не в курсе!

— Я был рядом, но даже я не в курсе, — подметил Серокос, пытаясь оторвать подопечную от чемпионки.

— Ираэль, доченька, ты, конечно, извини, но можешь сказать, что происходит? — заботливо спросила Кошка.

— Я… — замялась Ираэль. — Я… я не могу пойти в ту деревню…

— Неужели призраков испугалась? — не имея никаких предположений, спросила Каяра.

— И вовсе нет, — отмахивалась головой чародейка.

— А что тогда? — нетерпеливо спросил Столица. — Ты уж нам суть проблемы расскажи. Иначе мы тут так и останемся до ночи плечами разводить.

Слова Столицы заставили Ираэль задуматься. Но ногу подруги чародейка отпускать все еще не собиралась.

— Ну? — присев на корточки, спросил Серокос. — Что тебя так встревожило?

— Это… это моя родная деревня… — еле слышно произнесла чародейка.

— Чего? — в унисон переспросили Каяра и Гром.

— Это невозможно, — ответил услышавший ее Серокос. — Я нашёл тебя на границе деревни Белого Тумана, а до неё отсюда двадцать с лишним километров.

— Ты считаешь, что я деревню, в которой родилась, не узнаю? — слегка возмущённо буркнула чародейка.

— Постой… ты хочешь сказать, что мы сейчас возле твоего родного дома? — наконец поняв суть проблемы, уточнила Реми.

Ираэль взволнованно закивала.

— Ты как-то говорила, что бежала из деревни, — вспоминал Серокос, — И это что получается, ты за ночь пересекла около двадцати километров непроходимого леса и осталась жива?

— Да не помню я, что было в ту ночь! — разозлённо крикнула чародейка. — И вообще, я не хочу об этом даже вспоминать. Но в одном я уверена точно. Если даже все деревни в этом чёртовом предгорье построены по одному типу и подобию, я с уверенностью могу заявить, что это именно та деревня, в которой я жила! — Ираэль с угрожающим взглядом ткнула в деревню через непроглядный туман.

— И ты наотрез отказываешься туда заходить? — спросил Гордон.

— Да. Ноги моей там не будет!

— А ты не забыла, что где-то в этой деревне сейчас твоя подруга, и ей нужна твоя помощь? — напомнил Столица.

Ираэль задумалась. Аргумент стал критическим. И пока она думала,

— Слушай Ираэль, — Серокос резким движением оторвал девушку от ноги чемпионки, — Я, конечно, понимаю, что ты на дух не переносишь всё, что касается белых барсов и северного направления в целом. Но давай ты возьмёшь себя в руки и вместо того, чтобы думать о этих пятнистых уродах, подумаешь о более важном деле, — поднеся девушку к лицу, предложил он.

Паника Ираэль наконец успокоилась. Она задумалась пуще прежнего, и приведя несколько аргументов в голове, выдохнула и окончательно свесилась в руке попечителя.

— Ну хорошо. Но если хоть кто-нибудь из местных решит на меня оскалиться или, не дай Азарт, что-нибудь в меня кинет — я переломаю тому лицо.

Реми с Серокосом нехотя согласились. Кошка раздосадовано покачала головой, а отряд берсерков важно пошёл вперёд, крича воодушевляющие фразы.

— Ну что, ребят, пошли кромсать гоботов? — разминая руки, сказал Рамен.

— Покажем, чего стоит Безумие Леса! — рявкнул Столица.

— Ага, сделаем это! — завёлся Гром.

— Вам напомнить, что мы пришли людей спасать вообще-то, — недовольно буркнул Гордый и переглянувшись с Сыклом, развёл плечами.

— Давайте тоже не будем отставать, ребята, — подначила оставшихся позади Кошка, и пошла вслед за волками.

— Ладно уж, нам тоже пора, — наконец отпустив подопечную, сказал Серокос и потрепав её волосы, ушёл вперёд.

— Ну что, Раэль, пойдём? — задорно бортанув подругу в плечо, предложила Реми.

— Ладно… — недовольно буркнула Ираэль и поспешила подстроиться под темп подруги.

А Каяра, тем временем шла сзади и негодовала с беспечности своего отряда. Она недовольно ворчала, задаваясь вопросом, как она вообще дошла до такой жизни…

Группа серьёзных и готовых на всё авантюристов шагала здраво. Без остановки продвигаясь в непроглядный горизонт, отряд наконец-то смог разглядеть первые признаки деревни. Подходя всё ближе, Кошка заметила, что туман начал исчезать — причём не только спереди, но и сзади. Каяра предположила, что это аномалия, но Ираэль (всё ещё недовольная) настояла на том, что, скорее всего, они прошли внутреннюю границу возможного барьера. Это тут же подтвердил и Азарт, заявив, что не может связаться со своими репликами, после чего запрыгнул в тень Реми. Группа насторожилась, но всё так же продолжила путь. Неестественный для тех земель туман наконец-то пропал окончательно, оставляя ноги авантюристов в белой, как снег, дымке, что скрывала за собой всё, что попадало в её объятия.

— Какой интересный туман, — проводя рукой по поверхности белой пелены и наблюдая за её реакцией, подметил Рамен.

— В этой местности особый земляной грунт, — объяснила Кошка. — Он сам по себе словно магический магнит. А этот туман — это вечный холод. Пока его структура холодная, он очень сложно поддаётся термальным изменениям, из-за чего и получил своё название.

— Я, конечно, видела много аномальных явлений, но чтобы прямо такое… — изумилась Каяра.

— Это тебе не аномалия, девочка, — поправляя висящие крестом мечи, сказал Серокос. — Такое явление часто встречается в некоторых низменностях и ущельях Севера. Из-за свойств митрила, этот туман быстро остывает и слабо нагревается. Довольно опасная штука, если общая температура местности достаточно низкая, чтобы заработать обморожение.

— Рамен, Гром! А ну вытащили свои морды оттуда! — рявкнул Столица, пока Каяра удивлялась отсутствию инстинкта самосохранения у своих коллег.

— О, ребят, я тут тропинку нашёл, — Сыкло обратил внимание группы на еле заметную тропу, обложенную камнями.

— Отлично, по ней до постоялого двора и доберёмся, — сказал Гордый.

— Не лучшая идея, — недовольно пробурчала Ираэль.

— Это почему же? — спросила Каяра. Но пройдя всего пару метров вдоль дороги, она споткнулась и рассекая туман упала на землю.

— Дорогой это можно назвать только символически… — ответила Ираэль, заметив, что в проложенной каменной линии не хватает камня.

— Да уж, если здесь, в деревне Зелёных Лугов, на ровном месте земли не видать, то я представляю, как жителям деревни Белого Тумана живётся, — сказал Гром, помогая Каяре подняться.

— Ужас. Как я им там сочувствую, — водя рукой по туману, поддержала волка Кошка.

(Тем временем в деревне Белого Тумана и в помине никогда не было никакого тумана… Да и вообще сейчас там солнечно…)

Провозившись в белой пелене какое-то время, отряд продолжил уверенно двигаться в сторону деревни. Но приближаясь всё ближе, поведение Ираэль становилось всё неоднозначнее. Она шла следом за Серокосом, пряча лицо под громадным капюшоном, держа его двумя руками. На любые попытки успокоить девушку каждый член отряда, кроме Серокоса, получал агрессивный ответ, а попытки привлечь внимание чародейки к чему-то помимо земли под ногами заканчивались лишь большим нежеланием куда-либо смотреть.

В таком темпе авантюристы дошли до деревни. Время суток близилось к вечеру, но это не объясняло отсутствие жителей на улицах. Нагнеталась тревожная атмосфера.

Внезапно Ираэль остановилась. Это тут же заметили все спутники. Девушка пристально всматривалась в одно из зданий. По всей видимости, это была местная кузница. Имея довольно потрёпанные стены и чуть ли не ветхое основание, здание могло похвастаться большим количеством новых пристроек, довольно большим двором с качественной печью и оранжевыми знамёнами кузнечной компании, знакомыми любому воину и солдату. Ираэль явно загрустила.

— Твой дом? — выждав паузу, спросила Реми.

— Нет. Уже нет… Там от родного мне места даже запаха не осталось, — сдерживая осадок, ответила Ираэль. Что-то во рту помешало ей выговорить последнюю фразу нормально.

— В таком случае, давай поскорее найдём Тьму с её отрядом и…

— Эгей! Вы, собственно, кто такие!? — внезапно донеслось откуда-то издалека.

Навстречу авантюристам бежал белый барс. По дороге он нелепо споткнулся, затем поднялся, отряхнулся и продолжил бежать:

— Эй, эй, эй!

Группа переглянулась между собой. Несмотря на то, что они изначально шли в направлении бегущего, в его сторону не было сделано ни шага. И когда парень наконец-то добежал до прибывших гостей, Ираэль поспешила спрятаться за висящими крестом мечами Серокоса и через капюшон наблюдала за происходящим.

— Здорова парниш, — начал диалог Столица. — Мы представители графства Тёмного Леса. В ваших краях наши ребята пропали, мы бы хотели без лишних вопросов разузнать подробности. С кем можно поговорить на эту тему?

От прямолинейного начала разговора тигрин сразу опешил:

— А… эм… ну… ну как бы вам сказать… Старосты сейчас в деревне нет. Он отправился с отрядом деревенских запросить помощи с одной неприятной ситуацией, а его заместительница сейчас не в лучшем состоянии, чтобы кому-то о чём-то рассказывать.

Слова о том, что старосты деревни нет на месте, придали прячущейся под боком наставника Ираэль уверенности. Это позволило ей немного оглядеться, показав лицо из-под капюшона. Деревня всё ещё выглядела опустевшей, а парня перед собой чародейка вообще видела впервые. Однако это не помешало ей напугать бедолагу своей аурой ненависти при первом же контакте взглядов.

— Ну, если старосты и его заместителя нет на месте, то с кем мы можем поговорить? — спросила Реми.

— Ну, по идее, есть наш кузнечный мастер, но, к сожалению, все ремесленники сейчас заперлись в подвале постоялого двора, чтобы починить водный насос. Они там уже три с лишним дня торчат, практически безвылазно.

— Так с кем нам говорить тогда? — раздражённо возмутилась Кошка.

— Эм… ну… сейчас, если так посмотреть, получается — со мной, — неудобно для себя заключил тигрин.

Авантюристам не понравился ответ барса.

— Ну так говори! — рявкнул Серокос, явно недовольный собеседником.

— Ой… ну… как сказать… Д-давайте хотя бы пройдём в постоялый двор. Говорят, на улице сейчас опасно, а там я уже всё спокойно объясню.

Поведение молодого тигрина начало выбешивать авантюристов. Но все их тяжёлые взгляды были не в силах достичь рассеянного парня. Ничего не оставалось делать, и группа прошла за ним. Ираэль снова спрятала лицо под капюшон и устремила взгляд в землю.

Во время следования до постоялого двора все шли тихо. В один момент Ираэль заметила, что группа зашла на тропинку, обложенную камнем. Где-то каменной кладки явно не хватало. И причина их нехватки выудила у Ираэль мимолётную улыбку, которую никто даже и не заметил.

Подойдя к статному и старинному постоялому двору, команда авантюристов положительно оценила его размеры. Ибо для столь неприметной деревни на отшибе горного массива, и вовсе необязательно возводить здание такого типа. Не говоря уже о том, чтобы доводить его до уровня городских стандартов. Ираэль тоже изумилась, впервые увидев постоялый двор вблизи. Она понимала, что за то время, что её не было, хранитель деревни из её воспоминаний пережил немало изменений, но, разглядывая старые фрагменты стен под контрастом новых пристроек, сердце девушки не могло биться спокойно. И как сильно бы Ираэль ни накручивала себе неприязнь и страх к месту жестокой расправы над всеми, кто ей дорог, девушка осознавала, что в глубине души рада тому, что снова ступает по родным землям. И сейчас, стоя напротив главного входа в одно из самых уникальных зданий деревни, взрослая чародейка поняла, что маленькая девочка, живущая где-то в чертогах её снов, с нетерпением рвётся войти внутрь.

От раздумий о наступающем, Ираэль отвлекла тяжёлая рука Реми, что размашисто, но ласково врезалась в спину подруги:

— Ха, подруга, что это за лицо? Я тебе клянусь, последний раз я видела у тебя такую ухмылку три года назад, когда в музее Сильверхоупа тебе дали почитать древний фолиант, написанный на руническом языке. Неужели полегчало?

— Не понимаю, о чём ты, — стараясь спрятать румянец, отвела взгляд чародейка. — Мне просто стало интересно, как постоялый двор выглядит изнутри. Вот и всё…

— Как скажешь, подруга, — слегка повиснув на Ираэль, ухмыльнулась чемпионка. — Главное — не забывай, что я наваляю любому, кто тебя обидит.

— Да и не только она, — положив руку на голову чародейки, добавил Серокос.

Ираэль спрятала лицо под огромным капюшоном, но всем вокруг было понятно, что сейчас она искренне улыбнулась.

Пройдя по вымощенной камнем дорожке, ведущей к обширному крыльцу, что возвышалось аккурат над слоем непроглядной дымки, Гром споткнулся. И как только Рамен начал шутить насчёт неосторожности молодого волка, под его ногу тоже подставился невидимый камень. Теперь уже засмеялись все волки, а Рамен, вытащив недовольную морду из-под тумана, лишь что-то буркнул себе под нос.

Весь внешний двор постоялого дома был пуст и словно необитаем, но стоило группе подняться по лестнице на крыльцо, как за дверью послышался громкий говор и чей-то задорный смех. Внезапно среди всего этого гула раздался пронзительный девичий крик, который тут же узнали друзья Тьмы, из-за чего дверь постоялого дома в момент была сорвана вместе со ставнями.

Но стоило дверям распахнуться, как под яркий свет рунического освещения перед глазами толпы, стоящей в проходе, зависла весьма неоднозначная сцена. Скрученная в некое подобие чёрной верёвки Тьма, ёрзала по полу, пока ещё одна тёмная волчица держала возле головы пленницы нож. Вокруг веселился отряд Сильвер, а сама девочка нависала над волчицами, словно прося их остановиться. Справа от общей картины располагалась барная стойка, где сидели трое белых барсов и один за баром, а слева вверх уходила лестница, через перила которой торчали две морды молодых барсов, озорно наблюдавших за происходящим.

Выбившие дверь Реми и Серокос привлекли внимание всех в помещении. Откуда-то из-за угла выглянули два человека, а сопровождающий группу тигрин схватился за голову и разинул рот. Тьма сразу распознала подругу и, глядя на неё вниз головой, закричала первой:

— Реми! Слава богу, ты здесь! Забери у неё эту дрянь!

Все пришедшие посмотрели на нож в руках второй волчицы и увидели нанизанную на него большую улитку. Реми улыбнулась и растворила свою наращённую на руках броню, превратив её в тонкие и «нежные» руки.

— Слушай, подруга, я бы с радостью, но у тебя так смешно уши свисают, что даже с места сдвинуться не могу.

— Предательница! Только попробуй ещё хоть раз попросить меня полезть за тебя куда-нибудь — хрен я тебе помогу, — уводя голову от ножа, выдавила волчица. Но затем в момент опомнилась и, изменившись в лице, спросила: — Кстати, а что вы все тут делаете?

— Как что — вас спасаем, — отряхнув опилки с плеча, сказал Серокос.

— Да, по-моему, вас и не особо так спасать-то надо, — добавила входящая в комнату Кошка. Она оглядела громадный холл и, остановив взгляд на Серокосе, стряхнула с него пыль, которую тот не заметил.

— Так спасайте меня! — кричала Тьма, энергично выворачиваясь от склизкой улитки.

— Сама виновата, что показала слабость по отношению к таким милым существам, — абсолютно доминируя над своей соратницей, объясняла незнакомая волчица. — Ты стала новым тёмным ассасином, с тебя теперь особый спрос, девочка.

— Как тёмным ассасином? — настороженно удивилась Реми и наконец-то обратила внимание на то, что глаза её подруги стали ало-красного цвета. — Ты когда успела-то?

— Да без понятия, — ответила Тьма. — Я только помню, что мы пошли в лес бить гоботов. А потом всё как в овсянке. Ну а проснулась перебитая и с красными глазами.

— Как в овсянке? — не понял высказывания Рамен.

Волчица с ножом наконец-то соизволила встать с Тьмы и под щелчок пальцев растворила чёрную верёвку, скручивающую новообращённую.

— Натали Львова, — представилась наконец властная волчица. — Старший офицер и по совместительству тёмный ассасин из южного округа Тёмного леса, провинции Гросс.

Пока Натали обменивалась любезностями с членами отряда авантюристов, сквозь столпившуюся у входа толпу протиснулась Ираэль. Скрывая лицо пуще прежнего, она тихо побежала к встающей с пола Тьме и аккуратно, но нетерпимо обняла её.

— Чего? Раэль, и ты здесь? — с удивлением спросила Тьма. — Ай, ты чего по больному давишь?

— Ты в порядке, Тьма? Столько ссадин… это кто же вас так отметелил? — еле слышно спросила Ираэль, осматривая перемотанные части тела подруги.

— Да хрен его знает. Сама же знаешь, что когда заключаешь сделку с Азартом, часть воспоминаний до и после момента заключения забывается. Да и остальные всё как-то смутно помнят. Хватит там давить!

— Меня вообще вырубило хрен пойми чем, — учтиво встряла в диалог Натали.

— Раэль! — весело, и чуть ли не запрыгивая на чародейку, накинулась радостная Сильвер. — Я так рада тебя видеть!

Всех порадовало счастливое воссоединение подруг, и казалось бы, авантюристы расслабились, но их тут же окликнул Сыкло, напомнив о неизвестном барьере, который висит над деревней.

— Кстати да, что по нему? — спросила Кошка у Натали, пока Тьма и Сильвер энергично пересказывали всё, что с ними произошло.

— Не знаю насчёт барьера, но местные поговаривают, что, уходя за границу деревни, каким-то образом возвращаются обратно, — не дал ответить волчице молодой тигрин, который сопровождал группу. Наконец-то протиснувшись сквозь вставших в проходе волков, он поправил манжеты и направился к стойке, стоящей в стороне от входа. — Но, прежде чем я расскажу вам больше, мне нужно вас всех отметить, как посетителей. Итак, по одному.

Барс достал громадную книгу с нижней полки. Сразу найдя нужную страницу, он принялся тыкать в прибывших пером и записывать их имена. Когда дело дошло до Ираэль, девушка не сразу решилась ответить, но прежде чем инициативу перехватила Реми, пряча лицо чародейка всё же пробурчала:

— Раэль… Раэль Могучая.

На что тигрин одобрительно кивнул и написал, проговорив: «девушка», «белые», «люд».

На этом регистрация закончилась, и, довольно отложив перо, барс представился:

— Курт Ол’ванг, к вашим услугам. Я бы взял с вас по пол серебряной за размещение, но глава сказал селить всех бесплатно, пока он не вернётся. Так что можете располагаться.

— Пол серебряника? Прям как в трёхзвёздочном отеле, — подметила Реми, глядя на место новым взглядом.

— Надеемся на гостеприимство, — учтиво ответил Гордый и, не снимая оружия, прошёл в центр приходного зала.

— Уважаемый, — окликнул Курт, — попрошу с оружием по гостевой не ходить.

— У нас разрешение от нашего начальника, — заходя следом за старшим, ответил Столица.

— Вы уж извините, господа, но на вас мне документ не приходил, — порывшись в отдельной ячейке бумаг, возразил барс.

В этот момент на плече Реми возник Азарт. Прыгнув на проходящего мимо Грома, а затем взмыв в небо, он приземлился аккурат на стойку регистрации. Оглядев документы тигрина, спросил:

— Где расписаться?

Смех и гул со стороны молодых авантюристов прекратился, и все внимательно всматривались в только что возникшего господина, пока тот, макая коготок в чернильницу, подписывал протягиваемый ему документ. Закончив с волокитой, Азарт уселся поудобнее на краю стойки и обратился к Натали:

— Я так понимаю, с моей репликой, что следовала за вами, что-то случилось.

— Простите, господин Азарт, — склонила голову волчица. — Во время противостояния гоботам с их стороны поступала магическая поддержка, что придавала им невероятных сил. Вследствие этого я потеряла сознание до явления вашей оболочки, господин. А когда очнулась, нас на опушке леса нашла местная стража, а Тьма приобрела контракт.

Кот пронзительным взглядом посмотрел на новообращённую волчицу. Та сделала то же самое — не столько по собственной воле, сколько по слепому инстинкту. Какое-то время Азарт всматривался в глаза Тьмы, однако в момент девушка резко отдёрнулась так, словно некий острый и рвущий звук прошёлся по её ушам.

— А это интересно, — заключил Азарт. — Я не могу получить право на вмешательство в контракт. Моя копия заключила его, используя собранную на месте структуру. И сейчас проклятое благословение юной Тьмы существует в автономном режиме.

— А это хорошо или плохо? — держась за болящие уши, спросила Тьма.

— Это ни хорошо, ни плохо, — Азарт осмотрел взглядом всех, кто изначально был отправлен на зачистку гоботов. — Важнее то, что что-то вынудило меня собрать всю оставшуюся силу азарта у отряда и передать её в столь рисковый контракт.

— То есть сейчас весь молодняк вместе с ассасинками не может использовать ваше вдохновение? — предположил Серокос, предварительно сняв со спины оружейный крюк с громадными парными мечами, висевшими крестом.

— Отнюдь. Пока моя суть здесь, ваша жажда побеждать сможет питать меня, а я, в свою очередь, смогу наделять вас силой. Однако у Тьмы сейчас немного другой метод использования силы. Поскольку моя реплика заключила с ней сделку, передав все свои резервы, а я не могу на это никак повлиять, девочке придётся выдерживать остаточную манну вдохновения вплоть до того момента, пока мы не разберемся с этим. Но проблема заключается в том, что я не знаю, какую силу и в каком количестве Тьма получила. Ибо некоторая часть силы сути, даже самой низшей, при контакте с живым способна необратимо свести его с ума. Так что будем надеяться, что ничего такого не произошло.

— Эм… так мне можно использовать силу или нет? — немного побледнев от рассказа господина, спросила волчица.

— Думаю, да. Чем быстрее ты сбросишь накопленный тобой запас переданной силы, тем меньше будет шансов, что она на тебя повлияет и что-то пойдёт не так.

— Звучит сомнительно, — подметила Каяра. — С одной стороны — использовать нужно, а с другой — нельзя.

— Да какая разница, — вильнул дымчатым хвостом Азарт. — Главное — не переборщить и не вызвать магическую перегрузку. В этом состоянии ты не заметишь магической усталости вплоть до момента окончания сил. Понятно?

Тьма, виляя хвостом и игнорируя все перечисленные риски, замахала головой. Каяре и Кошке не понравилось такое развитие событий, в то время как остальные задорно поддержали девушку в её становлении одержимой.

И только спустя некоторое время весёлого раздолья и рассказов о прошедшей битве, Кошка наконец заметила пропажу Ираэль. «Так её же Сильвер на улицу утащила. Вроде что-то показать хотела», — ответил штурмовик из отряда молодых авантюристов. Недолго думая, рейнджер решила проверить её, потащив Серокоса за собой.

— Постой, Сильвер, куда мы идём? — послушно следуя за тянущей её за собой полу-кошкой, интересовалась чародейка.

Добежав до первой же дороги напротив главного входа в постоялый двор, Сильвер наконец отпустила девушку и, немного осмотревшись, сказала:

— Смотри!

Полу-кошка выставила посох перед собой. Затем, прочитав короткий приказ воспламенения, она потянулась второй рукой к сердечнику своего оружия. И вместо того, чтобы пустить приказ вперёд, словно вытащила его. Затем немного неопытными движениями пальцев, девочка заставила кружащий вокруг руки огонь собраться в комочек.

Ираэль смотрела на это как на произведение искусства, а довольная реакцией подруги Сильвер, начала радостно восклицать:

— Смотри, Ираэль! Меня этому местная чародейка научила!

Стоило Сильвер потерять концентрацию над приказом, как огненный комок тоже начал терять форму. Реакция огня была печально знакома для «богини взрывов», и девушка среагировала моментально. Быстрым движением руки она отдёрнула Сильвер в сторону и, зачитав лёгкий приказ, прикрыла девочку собой.

Раздался огненный хлопок. Языки пламени разлетелись во все стороны, но словно по приказу растворялись от ветра, когда долетали до Ираэль.

Сильвер тут же начала беспокоиться о здоровье наставницы и всячески просила прощения, обязуясь принять любую меру наказаний. Однако Ираэль это всё не волновало. Проигнорировав и прервав трепет девочки, она схватила Сильвер за плечи и радостно растрясла, всячески нахваливая новый приём подопечной.

От такой невосприимчивости к внешним проблемам со стороны наставницы Сильвер на несколько секунд потеряла способность думать. И как раз в этот момент к незамечающим ничего вокруг чародейкам со стороны кто-то подошёл.

— Какое уродство, — чрезмерно недовольно воскликнул один из подходящих.

Девушки наконец-то опомнились и обратили внимание на говорящего. Это был белый барс. Одетый в небрежный бригантин и вооружённый серым от старости клевцом, он и его товарищи по оба плеча надменно смотрели на девушек.

— Я чё-то не понял… вам ступать по северным горам позволили, а вы тут опасной магией занимаетесь? — грозно приближаясь к девушкам, он смачно плюнул в их сторону. Слюна растворилась в тумане. — Да я вам щас покажу, что здесь с такими делают.

— Ой, уважаемый стражник, извините меня за это. Я случайно… — начала было оправдываться Сильвер, но в момент была отдёрнута Ираэль.

— Так уж и быть, прощу, — продолжая идти в сторону Ираэль, ответил барс, глядя на Сильвер. Но затем, посмотрев прямо на Ираэль, продолжил: — А вот что я простить не могу — так это существование такой, как ТЫ!

Ираэль поняла, что в момент взрыва с неё слетел капюшон, и пепельно-белые волосы с соответствующим узором отчётливо выделялись в серых тонах деревни. Поняв это, девушка быстро накинула капюшон обратно, но было слишком поздно.

Стражник подошёл вплотную и схватил чародейку за шкирку. Сильвер тут же отбежала в сторону, а оставшиеся два стражника решили воздержаться от чрезмерного насилия и встали на расстоянии.

Действия барса Ираэль не понравились. Она крепко сжала руки в кулаки и начала зачитывать какое-то заклинание, но за момент до окончания этого действия в ладонь агрессора прилетела стрела с грузиком вместо наконечника. Ираэль перестала читать, а недовольный страж, стиснув зубы, схватился за руку и отпустил девушку.

Между ними возник Серокос. Отодвинув Ираэль от стражника, он убедился, что никто из них не предпринимает никаких действий.

— Что за беспредел, воин? — грозно спросил волк у барса.

— А тебя это ебать не должно! — огрызнулся стражник, всё ещё потирая руку. — Приперлись сюда без приглашения, да ещё и привели сюда это недоразумение человеческое, — он указал на Ираэль.

У девушки стиснулись зубы, и сквозь них послышался гневный шёпот.

— Раэль! Одумайся! — крикнула Кошка, сбегая с крыльца. — Он того не стоит!

Ираэль это не убедило. С каждой секундой злость чародейки к презренно смотрящему на неё барсу нарастала, и с каждой секундой в шёпоте становилось больше силы. А солдат словно назло продолжал сравнивать её с отрепьем и грязью.

В момент — не то от злости, не то от накопленной силы — волосы девушки начали подниматься дыбом. Нарастающую угрозу почувствовали стоящие коллеги стражника и, переглянувшись, попытались окликнуть напарника, призывая остановиться. Однако сквернословного барса было уже не остановить.

— Ираэль! — внезапно громко и грозно крикнул всегда бурчащий Серокос.

Грозный рёв, который девушка слышала лишь в детстве, однажды разозлив опекуна, тут же вернул её в реальность. Но злость никуда не делась. И накопленная сила тоже. Также осталось и желание навредить обидчику, однако появилось осознание того, что накопленной манны слишком много, чтобы просто навредить.

Думать времени не было. Но, к невероятно удачному стечению обстоятельств, на глаза девушки попался расположенный возле стражника фонарь. И не простой фонарь, а качественно изготовленный фонарь со сложным механизмом, зажимающим в себе ровно вырезанный кусочек тофтовой бумаги с руной, гласящей «свети».

Зная, что заклинание, зачитанное заранее, будет куда опаснее, чем простой взрыв небольшой руны, Ираэль без колебаний увела руку с заряженным заклинанием в сторону фонаря и произнесла соответствующий приказ.

Серокос сразу понял, что хочет сделать чародейка. И поскольку он был знаком с взрывоопасностью таких рун при перегрузках (детские шалости Ираэль), волк понял, что простым хлопком дело не закончится.

Встал выбор: спасаться или спасать стражника. Но оглянувшись по сторонам, волк заметил стоящую рядом Сильвер. Навязанное моментом решение выразилось сильным возмущением на его лице.

Бросившись в сторону девочки, волк планировал схватить её и броситься как можно дальше, но, подбежав к ней, по какой-то причине не смог правильно рассчитать вес полу-кошки, из-за чего ему пришлось накрыть её собой.

В деревне раздался оглушающий хлопок. Вечная пыль поднялась с видимой земли и зданий, а окна домов затрещали, будучи достаточно «дырявыми», чтобы не лопнуть от удара.

Серокоса оглушил болезненный звон в ушах. Вдали сидела закрывшая уши Кошка. А непострадавшая благодаря Серокосу Сильвер сжалась, схватившись за руки волка, которые накрепко обхватили её голову, закрыв от звука.

Стоило звону начать стихать, как на его место пришёл болезненный крик стражника, что, схватившись за кровоточащие уши, мотал головой из стороны в сторону. Два остальных стражника тоже отпрыгнули, однако от звона в ушах они, по всей видимости, не спаслись.

На шум сбежались все постояльцы двора. Из каких-то домов выглянули белые морды, а из-за ближайшего переулка появилось ещё три стражника.

В центре всего этого стояла Ираэль, что уже успела надеть капюшон. Бросив последний презрительный взгляд в сторону скрученного от боли барса, девушка пошла в сторону постоялого двора.

Не успела она дойти до середины дороги, как в момент получила подзатыльник от Серокоса. Начался нотационный выговор, в котором девушку начали отчитывать за несоблюдение техники безопасности и причинение вреда окружающим. К первой теме подключилась Кошка, а ко второй — Реми, Столица и Гордый.

Ираэль всячески воротила носом, но единственное, над чем действительно задумалась, — это замечание о том, что Сильвер могла пострадать. Немного обдумав этот вопрос, чародейка извинилась перед девочкой и всё так же упорно продолжила винить во всех произошедших бедах «треклятого» белого барса.

Это продолжалось ещё какое-то время, но вот терпение больной девушки сломилось под натиском нарастающей головной боли, и Ираэль сорвалась.

— Да что вы все заладили-то!? Раэль, так нельзя! Раэль, это некрасиво! Да знаю я обо всём этом! — девушку пробили слёзы. В обычном состоянии Ираэль без труда бы выслушала все претензии друзей, да и вообще не допустила бы такой ситуации. Но с красными глазами и нарывающей болью по всему телу, даже от самых тусклых солнечных лучей, чародейка не сдержалась: — Да откуда вам всем знать, что я чувствую, стоя здесь и слушая всё это?..

— Да что ты себе позволяешь! — перебил девушку стражник, наконец-то отойдя от боли. — Да я щас тебе такое устрою! Да я тебе…

Голос барса прервался глухим ударом кулака по шлему. Через полсекунды молчания стражник завопил от новой боли — уже головной.

— Что ты сделаешь? — спросил гордый и (ужасный) приятный мужской голос. — Я вас, уродов, впустил в деревню, чтобы её охранять, а вы что, дармоеды, делаете? Сначала спились, а теперь до гостей докапываетесь?

Все, кроме Ираэль, посмотрели на инициатора воспитательной работы. Статный барс с хорошим (мерзким) мускулистым телом второй раз вломил стражнику по голове и, повернувшись к его сослуживцу, спросил:

— Что случилось?

— Ну… как сказать… Договорился, — солдат жестом протянул рукой от коллеги до повернутой спиной чародейки.

— Ясно, понятно, — статный барс отряхнул крепкие (отвратительные) руки и томными шагами направился в сторону застывшей на месте Ираэль. — Милая леди, вы, конечно, извините бестактность моего сородича, но он просто ещё…

— Эй, красавчик, — остановила его Реми. — Ты лучше не лезь.

— Расслабьтесь, леди, за языком я уж услежу, — заверил вежливый (хамский) барс и, проигнорировав выставляющую крестом руки Реми, продолжил: — Я хотел сказать, что в этой деревне жители дружелюбно и радушно стараются относиться ко всем прибывающим гостям. Однако до некоторых приезжих это не сразу доходит, из-за чего происходят подобные казусы.

Барс практически впритык подошёл к безмолвно уткнувшейся в землю Ираэль.

— Но я, как староста этой самой деревни, уверяю вас, что в моём присутствии такого больше не повторится. Так что давайте прекратим бессмысленные побои.

Заявленный староста положил крупную руку на плечо чародейки, что вынудило застывшую девушку наконец посмотреть в его сторону. Но стоило тигрину увидеть наполненные ненавистью голубо-красные глаза, как вся гордость, статность и культурность, в момент испарились и сменились то ли ужасом, то ли удивлением.

— Ты, — с неестественно жестоким и низким голосом сказала Ираэль.

Испугавшийся барс постарался отступить, сделав шаг назад, но тут же был намертво схвачен за ворот своей рубахи. Чародейка с неестественной для неё силой приподняла старосту одной рукой и пригвоздила к воротам постоялого двора:

— И это ТЫ будешь мне говорить за дружелюбие и радушие? Тот, кто испоганил большую часть моего детства, и первый в этом треклятом месте, чью шерсть я хотела бы пустить на прикроватный коврик?

— И… И… И-ра… — пытаясь коснуться ногами земли и разведя руками в стороны, перепуганный и удивлённый У-урас старался сформулировать хотя бы одно слово.

— Заткни пасть, ублюдок блохастый, — вдавливая тигрина в колонну, продолжала Ираэль.

Волки из группы Алых Берсерков хотели было вмешаться, но их остановили Тьма и Реми — для них такое поведение Ираэль было чем-то новым. Да и Серокосу с Кошкой хотелось получше узнать о прошлом их подопечной. Ну а оправдывали они своё бездействие тем, что на данный момент действия озлобленной чародейки, пока что ещё не навредили вмешавшемуся барсу.

— Та-та-та-ТА-а-а-а…! — барс пытался указать куда-то за спину девушки, но та лишь сильнее сжимала рвущийся ворот.

Внезапно Каяра навострила уши в сторону крыльца. Это заметила и Реми. Но стоило чемпионке обернуться, как навстречу ей, чуть касаясь плеча, пронёсся стремительный приказ ударной волны. Он словно точный выстрел пролетел мимо столпившихся авантюристов, ударив прямиком в Ираэль и подвешенного к столбу У-ураса.

Силы, чтобы столкнуть чародейку с ног, у заклинания не хватило. Но вот вынудить её поставить скукожившегося тигрина — получилось.

— Прерогатива постелить его шкурку как прикроватный коврик уже занята, — раздался довольно бойкий женский голос.

Ираэль снова застыла на месте. От услышанного голоса, у девушки внезапно появилось чувство страха. Но вовсе не того, от которого бегут и прячутся. А того, который сковывает, не даёт надеяться и заставляет бояться самого факта надежды.

Страх того, что голос, эхом прорезонировавший с разбитым сердцем, окажется фальшивым наваждением.

Страх, которому суждено было сбыться.

Голова девушки не хотела поворачиваться. Но выхода у неё не было. Морда запуганного и никчёмно слабого тигрина вызывала у неё большее отвращение, чем принятие неизбежного.

Медленно и неуверенно Ираэль начала поворачиваться в сторону крыльца. С каждым градусом поворота рос и страх. Из-за него дыхание девушки сбилось и стало прерывистым.

Вдруг краем взгляда она заметила фигуру. Женскую фигуру. Белые худые руки и стройные ноги неудобно заёрзали на краю её поля зрения. Показался пышный белый хвост. Страх от того, что перед ней снова белый барс, начал рвать душу. Но внезапный, довольно сладкий голос белой фигуры в домашнем платье начал кого-то ругать:

— Тан-Тан! Митра пресвятая! Ты же и так израсходовала все свои силы! Куда тяжёлые чары-то разбрасываешь! Да ещё и без перчаток!

Развернув голову ещё немного и показав стоящим сзади своё лицо, Ираэль с неописуемым потоком чувств увидела вторую фигуру. Такую же стройную, но более высокую и статную девушку. Слегка смуглая, но мягкая кожа, чёрные как уголь волосы, спокойные глаза и пара больших ушей со свисающими кончиками — призрак прошлого.

Но глаза чародейку не обманывали.

Перед ней стояла сестра.

Размякшая рука чародейки наконец отпустила У-ураса, который, скатившись по колонне, пытался ухватить хоть какой-то воздух.

— Танелли… — еле слышным, дрожащим голосом произнесла Ираэль и полностью повернулась к сестре, что сильно изменилась с того момента, когда девушка видела её в последний раз.

Глаза сестёр встретились, и агрессивная гримаса старшей тут же сменилась непониманием.

— Не может быть… Ираэль? Это правда ты? — навострив вечно свисающие кончики ушей, беспокойно спросила Танелли.

Чародейка улыбнулась, а в глазах навернулись слёзы.

— Да, Тани… Я дома, — сказала Ираэль… и потеряла сознание…

— Упала, — сидя на траве, прокомментировал Столица.

Торчащие из тумана головы остальных членов отряда Безумия Леса подтвердили комментарий командира, кивая.

— Я бы на тебя посмотрела с такими-то эмоциональными качелями при лютой горячке, — недовольно ответила Реми волку.

— А вы хули как в кино сидите? — спросил Серокос, подхватив подопечную.

— Ну так вы сами сказали нам не вмешиваться, вот мы и наблюдаем, — ответил Гордый, и остальные волки снова закивали.

— Она в порядке? — сбегая с крыльца, спросила Танелли.

— В порядке, — ответил волк, подняв Ираэль на руки. — Скорее всего она просто переутомилась.

Полу-волчица стремительно направилась к держащему её сестру волку, но, приближаясь всё ближе и внимательно рассмотрев неестественно костлявые конечности, небрежно обвязанные бинтами, Танелли с опаской остановилась и, прижав уши и хвост, в полтона спросила:

— Извините, мистер… а вы случайно не зомби?

Облокотившийся о колонну ворот У-урас и стоящая на крыльце подруга Танели, практически в унисон хлопнули себя по лбу, а со стороны послышался надменный смешок Кошки, тут же пресечённый злобным взглядом «неживого».

— Нет, девушка. Я не зомби, — сдержанно ответил Серокос.

— Точно? — с подозрением уточнила Танелли, щурясь и сводя уши в стороны.

— Эх. Точно-точно.

— В таком случае несите её в дом, — схватив волка за палец, словно позабыв об опаске, Танелли потянула его в сторону крыльца.

Сильвер крутилась рядом, а Тьма с Реми решили помочь старосте и параллельно извиниться перед ним за подругу. Но, к их удивлению У-урас, начал извиняться первым. Однако, за что — девушки так и не поняли.

Впоследствии, заявив о том, что тигрина ждёт длительный и интенсивный расспрос, они сопроводили старосту в дом. Следом за ними зашли и стражники, волоча своего раненого товарища.

И вот, во дворе не осталось никого. Никого, кроме торчащей из белого тумана пятёрки голов из отряда Безумия Леса.

— Кажись, про нас забыли, — подметил Рамен.

— Скорее забили, — исправил Сыкло.

— Ну так там же воссоединение семьи намечается, — сказал Столица.

— Ага, чувствую, нам там делать нечего, — предположил Гром.

Какое-то время среди торчащих морд царила тишина…

— Ну так что? Чем займёмся? — нарушил тишину Гордый.

— О! О! О! А давайте — кто больше отожмётся в этом тумане? — бодро предложил Рамен.

— Он же вроде как опасно холодный, — напомнил Сыкло.

— Пф-ф, а кого это останавливает? — спросил Столица и, принимая упор лёжа, скомандовал, — Так, Гром, секундантом будешь. Смотри внимательно, ибо проигравший готовит ужин…

Где-то из-под тумана возмутился Рамен.

В тёплом и уютном холле постоялого двора потерявшую сознание чародейку уложили на диван, предварительно выгнав с него всю молодёжь. Над девушкой нависли Сильвер и Кошка. Танелли почему-то боялась подойти близко к сестре, доверив оказание первой помощи её окружению. Серокос тоже решил не вмешиваться и лишь стоял, нависая над подопечной.

— Вот бедняжка, — не находила себе места Кошка. — Так переволновалась, что сознание потеряла. Серый, что встал? Принеси лучше мокрую тряпочку. Я компресс положу.

— Какая нафиг тряпка? Она сознание от волнения потеряла, а не с горячки, — возмутился волк. — Ты же вроде пятнадцать лет как медик в моём отряде?

— Ну тогда хотя бы голову ей нормально уложите. Только гляньте, как бедолага лежит, — Кошка надувшись обратила внимание соратников на небрежно лежащую Ираэль.

В этот раз волк послушал. Но стоило ему закинуть голову чародейки немного назад, как она тут же чем-то подавилась и, вернувшись в сознание, неудержимо закашляла, обеими руками закрывая рот.

— Ираэль! — радостно бросилась на шею чародейки Сильвер. — Я так рада, что с тобой всё в порядке.

На это немного завистливо смотрела Танелли, но затем, бросив взгляд в сторону бара, скрылась с ухмылкой на лице.

— Ты в порядке, подруга? — спросила Тьма, подсев на ближайший свободный стул.

— Так-то в порядке, — гладя Сильвер по голове, ответила Ираэль и, хватаясь за голову, добавила: — Но мне сейчас такое причудилось…

— И что же? — поинтересовалась Реми, отгоняя молодых и любопытных авантюристов.

— Не особо хочется об этом говорить, — мрачно начала Ираэль. Прежде чем она успела продолжить, Танелли протянула ей кружку горячего чая.

— Спасибо, Тани. Единственное, что скажу — это то, что я, кажется, встретила призрак прошлого…

Ираэль сделала глоток чая и на какое-то время залипла в пространство, помешивая жидкость в кружки. Затем уши девушки, спрятанные за заколками, словно что-то осознав, невольно дёрнулись. Тогда чародейка положила кружку на чайный столик. Не произнеся ни звука, она руками разогнала всех соратников словно щенят и встала с дивана. Постояв секунду и тяжело вздохнув, Ираэль набралась смелости и бросилась в сторону сестры, схватив её в неразъёмные объятия.

Реми и Тьма решили сохранить тишину этого момента. Дошло до того, что они умудрились заткнуть кашляющего на баре барса.

В крепких сестринских объятиях девушки не разжимали рук, боясь снова потерять друг друга. Послышался плач. Сёстры, словно вернувшись в детские годы, из которых их когда-то разлучили, разрыдались, не в силах удержаться на ногах.

— Танелли! Сестрёнка! Как же мне тебя не хватало, — плача пробубнила Ираэль и ещё крепче сжала полу-волчицу. — Но как? Как же ты выжила? Я же видела, как тебя в тот день…

— Долгая… история… — слегка кряхтя и еле слышно ответила Танелли.

— Ой! Раздавите же! — воскликнула девушка-барс, что всё время следовала за Танелли.

Ираэль на удивление послушала представительницу ненавистной расы и отпустила сестру в момент, когда та, уже по всей видимости, видела второй предсмертный сон. Предсмертный, но счастливый.

Тигринка подбежала к девушкам, переживая за подругу, но Ираэль тут же отодвинула от подбегающей сестру и злобно спросила:

— А ты вообще кто?

— Я? Ну… как сказать…

— Это Аня. Моя подруга. Она хорошая, — где-то из третьего предсмертного сна представила девушку Танелли. Затем, ещё немного полетав в пространствах притуплённого сознания, полу-волчица очнулась: — Ой, точно, нужно же позвать ма…

— ГРИДЛОК! — не успела Танелли договорить, как из дальней двери возле лестницы донёсся женский и очень злой крик.

Затем дверь с удара открылась, и из неё выбежал один из деревенских барсов. Он, постанывая, хватался за голову, а в конце пути вообще упал на колени. Увидев начинающуюся сцену, двое из трёх барсов за баром поперхнулись пивом и поспешили покинуть двор. Третий остался — видимо, наслаждаясь выходным.

— Дебил ты рукожопый! Три дня с грёбаным насосом возиться, чтобы ты за три секунды всё испортил!? Я же говорила вам, идиотам, не торопиться! — высокая и мускулистая женщина встала перед ним.

Собранные в косичку волосы и довольно нежное, приятное лицо, не особо гармонировали с крупным телом грозной женщины. За ней, чуть ли не волочась по полу и ругаясь под нос, вышли ещё несколько недовольных деревенских. Усталые и изнеможённые некоторые направились сразу к выходу, пока другие, игнорируя толпу вооружённых авантюристов и сидящих на полу девушек, прошли к бару.

А женщина, осталась отчитывать сидящего на полу:

— Ты хоть представляешь, что по твоему нелепому желанию поскорее закончить, ребятам теперь ещё несколько дней в подвале торчать!? А без воды, знаешь ли, это сделать не так уж и просто! Как ты предлагаешь нам теперь с насосом быть? Сам знаешь, что из деревни не выйти! Какого чёрта башкой не думаешь!?

Тигрин всячески извинялся перед грозной и неколебимой женщиной. Но ее чумазое и озлобленное лицо даже не дрогнуло.

— Да какие ещё извинения? Ты мне настроение на неделю вперёд испоганил, идиотина! Я тебе клянусь, его уже сегодня ничего не исправит!

— Ма… ма? — дрожащим голосом донеслось из центра холла.

Грозная женщина отвела взгляд в сторону и увидела толпу авантюристов, смотрящую на неё недоумевающим взглядом. Чуть ближе к центру этого сборища она увидела обеспокоенную подругу дочери, а в центре — истощённую дочку (драматично умирающую) в руках до боли знакомой ей девушки.

Глаза незнакомки и матери встретились. И выдержав небольшую паузу, Фалкия… упала в обморок.

— Что яблоко, что яблоня — друг от друга недалеко упали, — ухмыльнулся Серокос и тут же получил осуждающий тычок со стороны Кошки.

— Старик, ты лучше помоги её на диван уложить, — оценив шутку волка, Реми направилась к кузнице.

— Я же говорил не называть меня стариком…

Фалкия проснулась с тряпочкой на лбу. Все авантюристы разбрелись по углам, и каждый занимался своим делом.

У бара, Реми с Серокосом слушали от У-ураса всё, что он знал о таинственном барьере, который окружил деревню. Бегая по балкону второго этажа, Тьма с двумя парнями из отряда Сильвер помогали Курту с комнатами для новоприбывших, в то время как Кошка и остальные оказывали первую помощь надышавшимся туманом волкам из отряда Безумие Леса. У каждого на лбу лежало по горячей тряпочке.

Мимо них пробежал Гром с корзиной овощей. Он бежал в сторону кухни, где ножом по мясу орудовала Натали, которая, оказывается, тоже приняла участие в глупом мужском споре — и вышла из него победителем.

А Каяра, которая на данный момент казалась самой адекватной в этом здании, под наблюдением двух детей возилась с музыкальной шкатулкой одного из них.

И хотя Фалкия была авантюристом со стажем, вид целой оравы грозных воинов, занимающихся повседневной рутиной с острым разнообразием оружия во всех смыслах этого слова, был для неё, мягко сказать, внезапным, но ностальгично приятным.

— О, мама, ты проснулась? — появившись откуда-то сбоку, окликнула ее Танелли, помогая подняться.

— Да уж. Неужели я прям на пол рухнула? Хотя, с учётом того, что я три дня к ряду дышала подвальным грибком с лёгкой ноткой белого тумана, я почему-то не удивлена. Да ещё и галюны какие-то начались…

— Галюны? — спросила Аня, наблюдая за ловкостью рук Каяры.

Фалкия похрипывая встала с дивана и, проверяя голову на наличие синяков, прояснила:

— Да привиделось тут кое-что, — и пока кузница уходила в воспоминания, Ираэль протянула ей кружку с чаем. — Спасибо, доча. В общем… словно призрака встретила…

Не прошло и секунды, как кружка выпала из цепкой руки кузницы и полетела вниз. И пока она летела, Фалкия схватила Ираэль за шиворот настолько быстро, что девушка не успела даже пискнуть. И прежде чем чай разлился по полу, Ираэль уже находилась в крепких объятиях матери. Причём настолько крепких, что казалось — можно было услышать, как хрустят кости. Чародейка закряхтела.

— И не стыдно вам, дочки, так над матерью шутить? — пуская слёзы радости, Фалкия и не собиралась расслаблять хватку. Но затем внезапно остановилась, распустила объятия и принялась осматривать каждую часть тела дочери так, словно Ираэль — какая-то тряпичная кукла. — Погоди. А ты точно не какой-нибудь монстр во плоти человека, что пришёл за моей душой?

— Так они же вроде принимают облик только тех, кого видели, — подметил Серокос, отходя от барной стойки.

— Да-да-да. Если ты так говоришь, парнишка, то ты ещё не сталкивался с паразитами, читающими память, или с искусственно созданными симулякрами, — осматривая руку Ираэль, ответила Фалкия, даже не повернув головы в сторону волка. — И поверь мне, что первые, что вторые проблем доставить могут. Ты, волчонок, лучше скажи мне вот о чём, —Кузница внезапно и (ласково) взяла дочку за подбородок и посмотрела прямо ей в глаза. За этим действием последовала неведомой силы аура, словно давящая на пространство вокруг дивана. Причём настолько сильно, что даже не боевая Каяра прекратила свою возню и застыла на месте чувствуя ужас, — Ты лучше скажи мне… Кто из вас гениев додумался взять на ваши, как вы их там называете, задания, мою дочурку, когда бедная болеет?

— Ну, по всей видимости, за старшего ей буду… — Серокос готовился принять всю ответственность за Ираэль на себя, но внезапно брошенный взгляд, полный материнского гнева и невероятной мощи, заставил грозного и сильного убийцу чудовищ запнуться. Волк немного задумался и, сопоставив все риски, принял серьёзное для себя решение: — Капитан её отряда — вон та девушка, — серьёзно и невозмутимо он закинул большой палец за спину, указывая на Реми, запивающую кружку пива.

Реми от такого заявления поперхнулась. Она хотела возразить волку, но её опередила Ираэль, чья челюсть всё ещё была в (ласковом) захвате.

— Мам, поштой. Я шама решила щуда поиехать, — старательно произнесла Ираэль. Затем, применив усилие обеих рук, чародейка освободила челюсть из хвата и уже нормальным голосом произнесла: — Я так поступила, потому что думала, что моим друзьям грозит опасность. Ты бы и сама так сделала! Сама рассказывала ведь.

— Так-то ты права, но за такие риски принято получать, — сменив силу на ласку воссоединения, Фалкия принялась гладить дочь по голове. — Я же всегда говорила, что всё, что хорошо заканчивается, заканчивается пиздюлями. И это факт. А поскольку дочку, которая оказалась жива и спустя столько лет наконец вернулась, я наказать уж никак не могу, по шапке за профессиональную халатность получат твои ответственные, — кузница бросила грозный взгляд на двоицу у бара. — А потом мы все вместе пойдём домой и знатно нажрёмся, расспрашивая Ираэль о том, что произошло в тот чёртов день! — заключая предложила Фалкия, беря дочерей под обе руки.

— Мама! — возникла Танелли. — У нас же сейчас вроде как проблемы за окном, куда пить-то?

— Ой, будет тебе, Тани. Сама-то тоже хочешь прилипнуть к ней с расспросами, но стесняешься из-за зевак. Да и чувствует моя суровая душа, что Раэль мою так просто от пары бокалов не разнесёт, я права?

— Ну, можно и так сказать, — радостно ответила Ираэль.

Затем Фалкия встала с дивана и направилась к Реми и Серокосу. Она размяла руку и закатила пыльный рукав:

— Ну что, по тумаку — и хватит? Как думаете?

— Ну, думаю, заслуженно, — довольно смело начала Реми. Будучи уверена в себе, она явно не замечала чрезмерную осторожность грозного воина рядом. Сделав шаг навстречу кузнице, она собралась произвести хорошее впечатление на маму своей подруги, которой восхищалась с рассказов Ираэль. Она немного наклонила голову, подставляясь под удар, и пока Фалкия медленно и довольно безвредно возносила руку вверх, чемпионка решила её предупредить:

— Но вынуждена сразу сказать, будьте ост…

БАМ!

Реми не сразу поняла, что произошло. Тяжёлый, как наковальня, удар в момент склонил железную деву к земле. Ноги затряслись, в ушах зазвенело. Не было сомнений — с самого момента получения своей силы, Реми впервые почувствовала настоящую боль от тяжёлого удара кулаком. Медленно положив руки на место удара, чемпионка старательно сдерживалась, но еле слышный писк всё равно время от времени срывался со сжатых от боли губ.

— Так я и думала, — оттряхивая руку от удара, Фалкия довольно смотрела на устоявшую на ногах Реми. — Ещё по звуку твоих шагов поняла, что девочка ты не простая. И хотя силу я придержала, всё же надеялась тебя вырубить.

От увиденного падения непробиваемой чемпионки все представители Тёмного леса, наблюдающие за сценой, в момент побледнели. Ираэль и Тьма тут же бросились к подруге, а Серокос приготовился к смерти. Встретившись взглядом с бывшей авантюристкой, волк старался не выдавать страха, но он понимал, что Фалкия всё равно всё прекрасно видит — или скорее чувствует.

Наконец, приняв свою участь нести ответственность за халатное отношение к подопечной, он склонил голову и представился:

— Серокос Могучий. По сей день являлся попечителем вашей дочери.

— Фалкия Тихая. Спасибо, что заботился о моей дочурке.

БАМ!

Весь следующий вечер Серокос пролежит в кровати своей комнаты под присмотром Кошки. С мокрой тряпочкой на лбу, разумеется…

— Итак, теперь, с общего разрешения, я забираю своих девочек домой. Вы трое, — Фалкия пальцем ткнула в Каяру, Тьму и Реми, — вы же подругами моей доченьке будете? Пошли с нами.

— Ой, я им скорее коллега, нежели подруга, — отстранилась Каяра, работавшая над своим оборудованием. — Тем более что я сейчас пытаюсь связаться с экипажем корабля, но связи почему-то нет.

— А где этот ваш корабль летает-то? — спросил У-урас и тут же словил грозный взгляд Ираэль.

— Как где? Он же должен быть на границе барьера. Это где-то семьсот метров. Его же видно снаружи, разве нет?

— Улетел ваш кораблик, — прокомментировала Натали, снимая с себя поварской китель. — Вокруг деревни ни птицы не встретишь.

— Быть такого не может, — возразила Каяра. — Капитан сказал, что Алый Берсерк будет находиться на границе и оказывать помощь с воздуха при необходимости. Ты уверена, что не проглядела его?

— Здоровый корабль в небе я бы точно заметила, — недовольно ответила Натали. — Но вот чего я точно не видела — так это солнца. И поверьте мне, не в облаках дело. Его просто нет.

Слова ассасинки заинтриговали всех. Переглянувшись, авантюристы вышли на крыльцо. На улице вечерело, но солнце всё ещё должно было висеть над горизонтом. Однако сквозь монотонный серый небосвод виднелся только алый закат. Вот только виднелся он по всему горизонту, и выглядел так, словно его ребёнок рисовал.

— Вот тебе и очередное свойство барьера, — закинув голову вверх, прокомментировала Реми. — Фальшивый небосвод. Что дальше? Подозрительный дождь?

— Значит, ваш кораблик находится где-то в небе? — поинтересовалась Фалкия.

— Да, — подтвердила Каяра. — И на нём стоит локальная радиосистема, так что он должен создавать радиоэфир в радиусе нескольких километров… но его, как бы это сказать, нет. Я могу обвинить в этом барьер, но я не слышала, чтобы существовали такие, что блокируют радиоволны.

— А такое вполне возможно, — сказала Ираэль. — Обычное заклинание барьера может и не сможет воссоздать блокировку волн и уж тем более искажение восприятия, но если его структура будет занимать около сотни страниц книги — то такое вполне возможно. А ещё это может быть рунический приказ, но я не знаю никого, кто в наше время мог бы такое написать.

— Ты бы так смогла? — спросила Тьма.

— Если найти огромный источник манны и нарисовать приказ длиной в небольшой роман — то такое вполне возможно. Однако, в отличие от заклинания, поддерживать такой приказ в здравом сознании невозможно.

— И как сквозь такой барьер пропустить сигнал? — поинтересовалась Каяра.

Реми осенило:

— Свет! Помните, как с кубом в лесу? Мы же видим закат — значит и свет через него проходит.

Все посмотрели на Ираэль, ожидая её экспертного мнения, но в ответ получили лишь неуверенное пожимание плечами.

— Решено. Тьма, дай телефон, — обратилась к подруге Реми.

Волчица без вопросов вытащила его откуда-то из области грудины. Одарив девушку обиженным взглядом, Реми взяла телефон и включила настройки камеры. Затем, направив его в приблизительную сторону нахождения корабля, чемпионка начала моргать фонариком.

— Азбука Морзе? Умно, — Фалкия похвалила чемпионку и вместе со всеми пристально уставилась в темнеющее небо.

Какое-то время ничего не происходило, но спустя несколько минут молчания, в небе загорелся белый свет прожектора.

— Вот они! — крикнула Сильвер.

— Нет, что-то не так, — сказала Каяра. — Корабль не должен там находиться.

Подтверждением этих слов стал ещё один свет от прожектора — только совсем с другой стороны. Затем ещё один, и ещё, и ещё. Пока всё небо в миг не усеялось моргающими кругами света, беспорядочно пытающимися что-то донести.

— Что за хрень? — спросила Реми.

— Всё куда сложнее, чем кажется, — удивилась Ираэль, — Тут искажается пространство. А это ещё сто страниц заклинания или три главы приказа. Кто-нибудь что-нибудь понимает? — спросила она.

— Бессмыслица какая-то, — подметила Фалкия. — Одно ясно точно — ваш кораблик где-то там, и он вас видит.

— Тогда я останусь здесь и попытаюсь выяснить, как поддерживать контакт, а остальных попрошу не мешать, — заявила Каяра, доставая из халата блокнот с ручкой.

— В таком случае — все по домам. Отложим важные дела до завтра, ибо я с ног валюсь, — заключила Фалкия, утягивая Ираэль с собой. — Пойдём, Раэль, Тани там кушать накладывает, а заставлять хозяйку ждать — плохая идея. Реми, Тьма, так что насчёт моего предложения?

— Я с радостью к вам присоединюсь, но сначала мне нужно кое-что перетереть со своими ребятами, если вы не против.

— Мне тоже с тобой идти? — спросила Тьма у Реми.

— Не, тебя не держу. Если я тебя, подруга, такую побитую ещё и в наряд поставлю — я же себе места не найду.

Тьма не стала пререкаться. Само слово «наряд» заставило её повести ушами. А вот Натали, наоборот, предложила свою кандидатуру, так как была самой «целой» среди своего отряда. На удивление, она получила отказ — причину которого чемпионка решила не уточнять.

На том же крыльце все и разошлись. Фалкия с Ираэль и Тьмой направились в сторону кузни, а Реми с остальными вернулись в постоялый двор. К тому моменту надышавшиеся туманом волки уже поприходили в себя и сервировали общий стол. Даже Серокос, оклемавшись после удара, что-то ворчал, облокотившись о перила второго этажа. Мокрая тряпочка, естественно, была на месте.

— Вы куда все свалили? — поинтересовался Столица. — Мы пропустили что-то интересное?

— Можно и так сказать. Потом всё объясню, а сейчас собери своих ребят на кухне. Надо поговорить. Старик, вас тоже…

— Знаю я, — Серокос перепрыгнул через перила. Вытянувшись во всю длину, в какой-то момент казалось, что длины волка хватает, чтобы с пола достать до балкона второго этажа. — Натали, займи молодёжь делом на время. Нам надо поговорить.

Натали и тут не задавала вопросов. По службе она уже была знакома с Реми и Серокосом и прекрасно понимала, что такие люди не станут попусту раздавать приказы. И будучи авантюристом, закончившим своё задание, по правилам гильдии ей оставалось только повиноваться действующим отрядам как простой солдат.

Тем временем, собравшись на кухне, по приказу Реми, Безумие Леса и другие убедились, что никто не услышит и не увидит их разговора.

— Ну так в чём дело, Рем? — первым спросил Рамен.

— Да вот, решила обсудить с вами патрульный наряд на ночь.

— Вопросов-то! — махнул рукой Столица. — Первую треть ночи стою я, вторую — Сыкло. А третью ребята между собой разыграют. А вы спать ложитесь. Один хрен вы все с дороги.

— Наряд будет усиленным, — подвела Реми.

— Усиленным? А это обязательно? Тут вроде всё спокойно, — явно не желающий заступать в какие-то более мудрёные наряды, чем классический, спросил Гром.

— Здесь я соглашусь с Рем-Рем, — поддержала чемпионку Кошка. — Во-первых, нас окружает огромный барьер, через который можно войти, но не выйти. А во-вторых, мы ещё не знаем, как обстоят дела в деревне. Так что небольшое усиление лишним не будет.

— Ясно, — согласился с идеей усиления Рамен. — Ну и как будет выглядеть наряд?

— По двое на три часа? — предложил Гордый.

— Или по трое на четыре? — поинтересовался Сыкло.

— Все мимо господа, — Реми встала в грозную позу, перенятую у своего армейского командира, — Прочищайте ушки и протирайте глазки ребята. Устанавливаю следующий распорядок несения наряда — Заступаем по пять человек на четыре часа. И во время наряда прибываем в состоянии максимальной готовности. Даже во сне…