Инженерный Парадокс

Глава 1

Казалось, человек, который потерял все — должен быть угрюмым, а не постоянно улыбаться. Однако у меня это не получалось. Так уж вышло, что по жизни я был оптимистом, хоть и сам себе иногда удивлялся.

Наверное, иначе мне было не выжить, да и без “наверное”: это был факт. Что еще оставалось человеку, которого даже отец и мать, за спиной, называли Смертником, и это было не ради красивого слова.

Смертник — моя судьба по праву рождения, а еще – из-за жадности моих родителей.

– С дороги, а то задавлю!!! – раздался рядом со мной мужской вопль.

Пришлось отойти, прерывая свои мысли: ведь в этом месте и правда могут задавить. Впрочем, это не самая моя большая проблема, которая сейчас может меня убить.

Мимо меня проскрипела телега, которую тащили двое здоровенных детин, и я снова вернулся на прохожую часть. Людям здесь явно было маловато дороги. Хотя это и неудивительно: чего еще можно ожидать от самого неухоженного и криминального места в этом городе. Тут нет полиции и нет правил, есть только право сильного и бандитские понятия.

А теперь ещё будет и Марк Мечников, граф Мехов, изгнанный из рода. Граф, который находится сейчас в бегах. Самое место для аристократа, даже без этой самой пресловутой силы.

Сюда, как я надеюсь, не то, что жена моего дяди не захочет соваться, а даже мои родители, которым все еще что-то нужно от меня.

Но, с другой стороны… Моя голова сейчас стоит статуса целого графа. Именно его я получил после смерти своего дяди. Удружил... А ведь я разговаривал с ним давно об этом и говорил, что это не самая лучшая идея. Но он верил в то, что я — парень смышленый, а его бывшая жена – не на всю голову отбитая.

Увы, оказалось, на всю. Ведь об этом мне сообщили друзья дяди, которые были в городе. За мной началась охота в тот самый момент, как только адвокат зачитал завещание, и плевать, что я лично там не присутствовал. А не пришел я потому, что и так знал, о чем там будут говорить.

Гляжу по сторонам и не понимаю – почему я выбрал это место лучшим вариантом. С другой стороны, я еще многих вещей не понимаю. Зачем вообще было подключать свои связи в полиции и делать из меня преступника? Мне двадцать лет, а не девяносто… Тут и простого киллера могло хватить.

Кроме того, мои родители тоже активизировались. Но это уже совсем другая история. Возможно, они думают, что мой такой полезный Дар чудесным образом вернулся, и они снова мечтают, за сколько и кому смогут меня продать. Правда, тут им будет облом. Он не вернулся и не вернется. Ведь я продал его в возрасте десяти лет, и, само собой, никому об этом не рассказал.

Для нашего рода я – самая большая птица обломинго. Ведь моя жизнь, когда у меня был этот проклятый Дар, стоила больше, чем весь этот род. Не повезло моим родителям только в том, что я с самого детства был умен. Как потом я узнал, это один из родовых талантов, которыми они были обделены.

– Ей, мужик! Дай пять копеек! И тебя сегодня будет ждать удача! – подошел ко мне замызганный пацан.

Глядя на этого юного бизнесмена, я усмехнулся. Несмотря на то, что я выглядел достаточно хорошо для этого места, раньше здесь мне часто доводилось бывать: и порядки знал, а также хорошо знал, как здесь ведутся “дела”.

– Держи! – протягиваю ему пятак, и когда он уже хотел его схватить, я вдруг дернул рукой. – Но если дашь сигнал своим дружкам облить меня, то я достану свой ствол и выстрелю тебе в колено. Понятно?

Чтобы он лучше понял суть угрозы, я дернул плечом, отгибая полу и демонстрируя кобуру. Там и правда был ствол, вот только это была зажигалка. Но от настоящего на вид не отличить.

Настоящего оружия я не нашел, да и сейчас оно мне и не нужно. Мелкую шпану, которая отрабатывает залетных людей, мне хватило припугнуть. А то подумаешь… Обливают нечистотами и грабят.

Тут, конечно, у нормального человека не будет вязаться в голове, зачем обливать именно нечистотами, и как это поможет ограбить. Но аристократы или другие важные люди сразу спешат сбросить с себя свою дорогую и испорченную одежду. Кстати, с этими мыслями я уже добрался до цели и снова улыбнулся, глядя на гараж, к которому направлялся.

Граф… Целый и полноправный граф, а еще глава рода, в котором он — единственный человек, сейчас идет к главарю мелкой преступной шайки. Зато искать вот прямо здесь меня вряд ли будут. Я достаточно умело спрятал свои следы на первое время. И те, кто будут читать мои письма, поймут, что я собираюсь пробираться лесными дорогами в соседнюю область. А леса тут такие, что и месяц можно искать. Скорее всего, меня будут ждать в столице соседней губернии.

Решил не входить без спроса и постучаться, как это делает каждый воспитанный человек. Вот только ответом мне была тишина. Гараж, кажется, был закрыт на обед.

Гаражом это, конечно, сложно назвать… Это здание поменяло многих своих как владельцев, так и предназначений, но сейчас здесь находился автосервис, который назывался “Гараж”. И мне нужно было сюда, несмотря на то, что здесь висела табличка “закрыто”.

– Докатились… Белый день, а он закрыт, – я грустно вздохнул. – И что прикажете мне делать? Ведь это был мой пока самый нормальный план. Не идти же, и вправду, работать грузчиком.

А грустно потому, что я слышал, что внутри находились люди. Как их бизнес еще не пошел под откос — для меня загадка.

Ладно, надоело мне здесь стоять, привлекая ненужное внимание к своей особе. Без промедления открываю дверь и захожу вовнутрь. Не знаю: то ли здесь так было изначально, то ли бизнес таки в убытках, но зрелище было печальное, судя по количеству и состоянию инструментов.

А, с другой стороны, как у нас в Империи говорят… Если у парня есть две руки и молоток — он отремонтирует всё, что угодно.

– Ей, ты какого хрена тупой такой? – услышал я голос, который принадлежал парню лет восемнадцати. – Там же написано для идиотов: “закрыто”!

Ну надо же… Как зашел, так сразу меня услышал, а раньше где был?

– Читал, – киваю ему. – Но дверь была открыта, – этого парня я не знал, и вести с ним долгий диалог мне не хотелось.

– Твою мать! Где же вас таких тупых берут, – тяжело вздохнул парень и направился в мою сторону. – Давай, вали отсюда!

Хороший сервис, ничего не скажешь. А ведь я мог бы быть клиентом, при этом он реально собирается вышвырнуть меня отсюда.

Хотя он и был уже близко, но я даже не сдвинулся с места. Тогда он решил мне помочь, протянув руку с намерением схватить меня. А вот этого я допустить уже не мог и отбил ладонью его руку.

– Хватит дурить и включай голову, – обращаюсь к нему. – Я, во-первых, могу быть клиентом, которого ты оскорбил. А, во-вторых, раз я пришел — значит, по делу. Федя у себя?

Парень явно не привык к сложным разговорам, а также к мыслям. Я заметил, как после моих слов по его телу заструилась сила. Он явно собирался выбросить меня, не просто через дверь, а через закрытую дверь.

– По-хорошему ты не понимаешь, – оскалился он.

Нужно понимать, что он вряд ли совсем уж скотина. Просто я на его территории, а здесь принято решать все силой. Однако и я не привык к такому обращению.

– Говорил я Феде, что из мышц с одной извилиной нормальной команды не собрать, – покачал головой.

Федька был моим давним другом. Интересная у нас была компания в прежние времена. Несколько десятков детей, среди которых почти все были уличными, рожденными в Нижнем Городе. И один бывший аристократ, которого родители изгнали из рода.

Тут стоит, наверное, отметить, что жизнь у меня была не самая простая. Но об этом сейчас мне думать совершенно не хотелось. Если начну, то всплывут мысли о роде. А ведь только вчера я похоронил единственного адекватного и близкого мне человека, хоть как-то связанного с этим родом. Кроме дядюшки, от родственного кубла змей я не знал ничего хорошего. Насколько я слышал, старшая сестра до сих пор меня проклинает: такую беззаботную и сладкую жизнь ей обломил тем, что не захотел умирать!

Ах да… Парень уже начал действовать, сформировав эфирное усиление, так что, пожалуй, мне тоже пора действовать.

Перехватываю его руку, на что он лишь усмехается: понимает, что это мне ничем не поможет. Но в следующий момент его улыбка гаснет, как и сознание, и он медленно оседает на пол.

– Даже удивительно, как ты дожил до своих лет, – качаю головой и сбрасываю сгоревшее шоковое кольцо с пальца.

Именно им я вырубил парня, выпустив неслабой мощности электрический разряд. Жаль только, что кольцо было сделано из мусора со свалки, и хватает такой поделки всего лишь на один раз.

Парень мигом почувствовал, насколько он был не прав. Но осознать этого не успел, так как, выпучив глаза, стал заваливаться набок.

Подхватив бессознательную тушку, скорее, тушу, я уложил его на диванчик, на котором он раньше сидел. А сам пошел исследовать автосервис, но с неприятным результатом: в мастерских никого не было.

Вариант бесцельно бродить по району был откровенно глупым и бессмысленно-опасным, а потому я решил подождать их на месте. Обосновался я в кабинете главаря, на втором ярусе-этаже, в потёртом кресле и, от нечего делать, стал рубиться в приставку. Честно говоря, не самая лучшая штука в мире, но голову отвлекает от грустных мыслей на раз.

***

– И какого хрена здесь произошло?! – послышались крики внизу.

– Ну, наконец-то! – выдохнул я от того, что устал играть уже в одну и ту же, довольно примитивную игру.

– На него напали!

– Ищем уродов! – а вот это уже голос Феди.

Судя по всему, вся банда сейчас мчится сюда, так что просто ждем и надеемся, что за время последнего контакта с Федей у него ничего не поменялось, и его банда не переехала отсюда. Смешно получилось бы, если бы я ворвался сюда, а здесь уже другой хозяин. Пришлось бы отбиваться, с риском и трупами, а мне этого очень не хотелось бы. Не так уж и много у меня поделок на такие вот случаи.

И вообще: я думал, что это место даст мне время и опыт в изготовлении, а никак не заберет все, что я успел сделать за эти несколько дней.

Появление было эффектным: дверь с грохотом обрушилась на пол и в кабинет вломилось сразу десять вооруженных парней, среди которых была пара подростков.

– А ты еще что за хрен? И какого тебе у нас надо?! – направил ствол Теодор в мою сторону.

Каюсь… Нужно было подумать об опасности, которую несет его оружие. Но я лишь заметил, что у него неправильно установлен модуль прицеливания. Опасный он человек, однако: захочет выстрелить в колено, а сделает омлет.

И это не я такой больной на голову. Вернее, больной, но техникой. Всю жизнь я только тем и занимаюсь – перебираю что-то и создаю, а вот такую халтуру мне физически больно видеть.

При этом, что он меня не узнал — даже неудивительно. Все-таки три года мы с ним не виделись, да и свою внешность подручными средствами я слегка изменил. И тут нужно сказать спасибо дяде. У него нашлись некоторые интересные вещички, которые я успешно и использовал.

Ладно, я отвлёкся: среди ввалившихся людей в кабинет главаря выделялся совершенно сферический парень, который стоял напротив меня с очень воинственной миной на лице, словно готов был порвать не только меня, но и вообще всех. Но, при этом — слегка, почти незаметно, подрагивал поджилками, явно выискивая смелость в каждой клеточке своего тела. А главное: у него в руках была огромная увесистая булава, чем он и выделялся на фоне остальных.

– А это что за воин? – не смущаясь их присутствия, кивнул я в сторону круглого парня. – Вы бы ему ещё осадную катапульту дали, что ли…

– Хм… – Федя нахмурился и задумался.

Я решил долго не томить своего друга и помочь ему.

– Если хочешь подсказку, чтобы не перенапрягать свои мозги: я, пока тебя ждал, починил всё барахло в твоём кабинете. Кроме микроволновки: эту рухлядь нужно выбросить, и желательно на голову производителю, который изначально сделал её через задницу.

Глаза Федьки расширились, он растерянно улыбнулся, опустил ствол и стал приближаться.

– Твою мать!!! Марк! – крепко сжал он меня в своих объятиях. – А я уже думал, что твои предки поймали тебя и всё, с концами.

История о бывшем аристократе, который тусуется с уличной шпаной, была историей нашего детства, которую он с улыбкой вспоминал. Да и я тоже улыбнулся — не самое хреновое время моей жизни.

Видно было, что он еще пребывал в легком ступоре, но это и понятно. Наверное, пытается понять, а точно ли это я. Но намек я дал ему прямо, так скажем, нехилый… Не думаю, что он знает еще людей, которые, попадая в новое пространство, первым делом идут проверять всю возможную технику, а только потом занимаются делом, за которым пришли.

— Так! Внимание! Это — мой старый кореш! — сообщил Федька банде, указывая на меня. — Вот только Кларк… — задумался он, вопросительно глядя на меня.

—Хм… охранник? — уточнил я, на что последовал кивок. — Он очнётся через полчаса или час. Электроразряд, — пояснил я.

Если бы я убил этого парня, то знакомство с остальными было бы более напряженным.

– Это хорошо, – сдержанно кивнул он. – А насчет твоего вопроса: это наш кореш Святозар, – указал он на круглого. – Ты не смотри, что он такой странный, да и на его оружие тоже. У него смелости на десятерых хватит, а оружие он сам выбирал.

– Святозар, значит, – кивнул я, оглядывая парня, который явно не понимал, что тут происходит. – Извини за прикол, но ты и правда с ней странно выглядишь, – обратился я к парню. – Хочешь, я сделаю тебе большой автоматический дробовик?

Ответ был дан мне моментально. Он лишь крепче сжал свою булаву и прижал её к груди, словно говоря, что не отдаст.

Знакомство и “обнюхивание” на этом завершилось, а дальше все было по классике таких мест. Парни засуетились, организовывая застолье. А я общался со своим старым другом: рассказывал ему про своё житьё, а он мне про своё. И выходило не слишком весело, хотя…

А потом я рассказал ему пару моментов из своей жизни… Тогда он уже сказал, что у него все хорошо, как оказывается. За ним ведь точно не ведут охоту аристократические рода.

– Прорвёмся! – оскалился я, чокнувшись с старым другом стаканом.

Впрочем, злоупотреблять спиртным я не собирался и не любил, в отличие от банды: набирались парни с заслуживающим лучшего применения энтузиазмом. Но это дело Феди, хотя, помимо поразительной булавы, формой напоминавшей своего носителя, у банды явно были если не проблемы, то затруднения.

В плане снаряжения, оружия, в общем — техники: ствол с кривым прицелом был самым эффективным и боеготовым оружием. А вот того, что было, явно не хватало, чтобы называться “бандой” или “компанией” в Нижнем Городе, месте, где мы сейчас находимся. Хотя ребята Одарённые, и есть среди них неслабые, по местным меркам.

Впрочем, рассказ приятеля расставил всё по местам: непруха. Захват и контроль автосервиса, потом — раскол банды. В общем: не смертельно, но появился я не в самые удачные деньки, это факт.

А ведь даже обидно. Я ведь думал, что у меня здесь будет побольше возможностей. Когда видел Теодора в последний раз, он рассказывал мне очень неплохие вещи. Он тогда хотел открыть свое дело, и как он выразился на тот момент – “чистое”. Легальное.

Впрочем, и у меня дела сейчас, прямо скажем, не огонь. Закопошились родственнички, после смерти дядьки имеющие на меня мудацкие планы.

Так что, пока побуду с Федькой: и мне, да и ему полезно будет. Вот только вопрос… Как долго? Этого я ещё не знал.

— Слушай! А раз тебе особо некуда идти, то может останешься с нами, на постоянку? — тут же нашелся Федя и сделал мне предложение, от которого можно отказаться.

– Думаешь, я здесь смогу раскрыться, как специалист-инженер? – с подколкой спросил у него.

– КОНЕЧНО! – подорвался он с места и замахал руками. – Я тебе тут такие условия организую! Тут рядом свалка… Да мои парни будут тебе барахло день и ночь таскать! Бизнес откроем… Банду усилим, а затем…

– Захватим всех, к херам? – решил я продолжить вместо него предложение.

– Да… – засмущался он. – Я что, вообще, не изменился? – даже с легкой обидой спрашивает он у меня.

– Нет! – заржал я и хлопнул его по плечу.

На самом деле, это было замечательно. Ведь Федя был человеком, как бы это выразиться… Чрезвычайно меткого чутья, который принимал очень даже выгодные решения. А еще он был надежным, насколько можно быть в таких условиях. Своих он никогда не бросал.

Кстати, шрам под левым глазом у него уже с двенадцати лет, насколько я помню: тогда он вступился за новенького и поймал лицом метко брошенную бутылку. Нужно будет потом спросить у него, что с тем парнем. Возможно, его уже нет в живых.

— Атаман! — раздалось пьяное и обиженное от одного из парней. — Я с тобой два года, а ты какому-то приблуде…

Договорить “бунтовщик” не успел: Федя действовал жёстко и быстро, просто вырубив его аккуратным, но сильным ударом. И, явно для прочей банды, пояснил:

— Марк — умеет. И умеет хорошо. А Кривого я спас, — хмыкнул он, указывая на прикорнувшего парня. — Марк и прибить его мог.

— Разве что травмировал бы слегка… Выжил бы на семьдесят процентов, – честно сказал остальным. – Зачем убивать, если можно на место поставить совсем иначе.

И тут я не врал. Если чему-то меня научил дядюшка, да и сама жизнь, так это тому, что никогда и не при каких ситуациях нельзя давать себя в обиду. Подставил одну щёку для удара, так завтра туда будут колотить битой. Нахрен!

Впрочем, это не единственная вещь, которая прочно засела в моей голове от дяди. Вторая тоже мне знатно мешала последние годы, но тут уже ничего не поделать.

Дядя был человеком слова. И меня к этому приучил. Если я давал кому-то слово, то нужно было сдержать его до конца.

Почему-то на мою успокоительную речь подвыпившая банда отреагировала странно. Зыркать стали с опаской, некоторые даже побледнели. Ума не приложу — почему? По пьяни, наверное.

— Так, Марк, что скажешь насчет постоянки? — не унимался Федя.

Что-что, а не упускать выгоду он умел.

— Федь, такие вещи решать на ходу, да ещё под мухой… — демонстративно поболтал я бокалом. — Давай попозже обсудим?

— Да уж, Марк, а ты тоже не изменился, — ухмыльнулся приятель. — Потолкуем. Но пока думаешь — ты с нами. И мастерская — на тебе! — на что я, естественно, кивнул.

А дальше, помимо пьянки, встал вопрос жилья. Дело в том, что банда, конечно, бандой… Вот только тётушка моя, чтобы сдохла эта шлюховатая стерва — как говорил дядька Карл и был прав, устроила мне не только проблемы с законом. Но и гарантированно ищет — ну как же, ведь на кону ТАКИЕ деньжищи, за которые она сама удавится. А про меня и говорить смешно.

Конечно, выйти на мастерскую и Федькину компанию можно... Сложно, но все следы не скрыть: про место, где я проводил время, знали воспитатели. Не все, но знали. Да и сам дядька прекрасно знал. Поэтому орал он страшно, когда узнал. Но, всё же, признал, что я не нарушил слова, и принял аргументы.

Короче: я — потенциальная опасность, с врагами, которые не по зубам банде Нижнего Города. И если есть шанс эту опасность снизить, пусть даже сменой жительства — то нужно это сделать.

— Хм, вообще-то, одно место есть. Не знаю, подойдёт ли Вашей Светлости… Хотя, тебя же изгнали, — подмигнул он.

Что ж, вполне нормальная “подначка”.

— Увы, теперь я действительно “Светлость”, — со скорбной миной на лице сообщил я.

— Э-э-э…

— Дядька. Собственно и пью не в последнюю очередь из-за него.

— Да-а-а… Жаль, хороший был человек, — кивнул приятель.

Ну, “хорошесть” дядьки Карла он знал только по одному случаю: когда место для моих экспериментов и досуга было найдено. И что заступившихся за меня карапузов грозный аристо с боевым сопровождением не перебил к чертям, а ведь дядька прискакал с приятелями, в механизированной броне, думая, что меня похитили. В общем, по местным меркам, вполне тянуло на звание “хороший человек”.

— Так что, Марк, есть место совсем недалеко, не самое роскошное, но жить можно, причём неплохо. Позже провожу, — после нескольких секунд молчания озвучил Федя.

Собственно, пьянка после этого долго не продлилась. Парни постепенно разбежались, а в мастерской остались несколько человек — то ли живут здесь, то ли охраняют посменно.

А мы с Федькой направились по улицам Нижнего Города к “нормальному месту”. Компанию нам составил совсем молодой пацан, лет двенадцати, названный “Медным” — судя по всему, из-за проявления Дара. Вообще, Дар у простых людей тем и отличался от аристократов, помимо силы, само собой. Ограниченность воздействия, а у Медного — только медь, что он, громко шмыгнув носом, и подтвердил после прямого вопроса.

Место, к моей радости, оказалось действительно “нормальным” — целая четырёхэтажка, п-образная, даже с перекрывающим заезд КПП из сваренных металлических листов. В самом КПП, куда зашла наша троица, было четыре типа средних лет, с приличным армейским оружием. Потёртым, явно списанным, но вполне работоспособным.

— Голытьбу и жуликов не пускают, — пояснил Федька на мой вопросительный взгляд, а Медный спокойно кивнул, поздоровавшись с одним из охранников.

Судя по речи, да и по заметному внешнему сходству, Медный был из семьи, “державшей” этот доходный дом. В смысле, владельцы, заодно охрана и обслуга.

Подтверждая это, пацан важно распрощался, а Федька провёл меня в центральный подъезд за КПП. Обменялся там парой слов с женщиной средних лет за стойкой, кивнул на меня, а затем повёл по лестнице на третий этаж, где распахнул двери и торжественно вручил мне ключ. Впрочем, ничем, кроме как статусной висюлькой, данный аксессуар не являлся: дверь была чуть ли не из картона, одним пальцем можно проткнуть.

А вот обстановка однокомнатной квартирки приятно меня удивила: здесь было электричество, что для Нижнего Города очень достойно, небольшой санузел, кухонька и даже вода.

— Хорошее место, в общем. Хотя явно недостойное Вашей Светлости, — шутовски поклонился Федя.

— Моя Светлость изволит сама определять, что её достойно! — задрал я нос, после чего мы оба рассмеялись. — И Федь, хорош с этой “Светлостью”, — посерьёзнел я. — Это, как бы, основная проблема.

— В смысле?

На что я рассказал, что семья — ерунда. Что, по большому счёту, так и было. Основная — тётка, бывшая, а формально — настоящая жена и ныне вдова дядьки. Озвучивать сумму вопроса не стал — просто не было смысла, но причину “интереса” ко мне обозначил. И, заодно, попросил об одной услуге.

— Сделаю, Марк, — кивнул Теодор. — А что она тебя ищет… Так ты не один, кто прячется в Нижнем городе. Тут таких много, так что, если будут искать — найдут только неприятности.

— И спецназ тоже? — приподнял я бровь.

— Да, и они! — запальчиво махнул рукой он. — Редко, правда, конечно, — снизив тон, признал Федя. — Ладно, Марк, доброй тебе ночи!

— Погоди, Федь, деньги за жильё…

— Не твоё дело, сам разберусь.

— Но…

— Всё, закрыли вопрос! — отрезал он.

Ну, посмотрим. Верну я и так, и так, если разобраться. Или деньгами, или ремонтом и техникой.

Мы распрощались, а я стал более внимательно разглядывать место своего обитания. Чисто, что не может не радовать, даже бельё на койке, пусть потёртое, но свежее. Но дверь… просто боль из картона и фанеры, а не дверь. Да и окна — мечта воришки, только шпингалет поддеть. Если всё “срастётся” — буду менять, отметил я, открывая сумку.

На окна поставил дуговые электроразрядники на фотоэлементах: если кто и попробует влезть, то поздоровается с асфальтом из-за судороги. На дверь — гранату-пугач. Всё дерьмово-о-ое, одноразово-о-ое, но лучше, чем ничего. Проверил комнату на жучки и возможность их установки, паранойя, но… Точно не лишнее.

И наконец, повалился на кровать: денёк, а точнее, деньки, выдались у меня не самые лучшие. А тут ложе и мягкое, и относительно чистое, что очень радует — в мастерской это одно, а спальное место должно приносить радость и удовольствие. Бла-го-дать!

Ну и в целом, пока всё хуже, чем мечталось, но лучше, чем могло быть. В чернушный криминал Федя наверняка не скатился, мастерская есть — а значит, есть место для обучения, развития и заработка. Впрочем, окончательно разберёмся с этим завтра.

На этом мысленно и окончательно я попрощался с дядькой, послал стерву-Барышникову в жопу и, наконец, крепко уснул.

Глава 2

Особняк Барышниковых, Верхний город, баронесса Барышникова

В небольшой комнате, освещённой закатными лучами, в глубоком удобном кресле сидела женщина. Выглядела она свежо, молодо, так что её возраст выдавал лишь взгляд: циничный, стервозный, оценивающий.

Женщина сидела с хмурым выражением на лице, напряженно думая о сложившейся ситуации: из рук уплывали очень немаленькие деньги. Мало того, что были взяты на себя обязательства, покупатель уже третий раз связывался, уточняя детали. И, помимо ущерба, могут быть ещё и репутационные потери, если всё сорвётся.

— Никуда ты, гадёныш, не денешься! — практически рявкнула женщина, ударив кулаком по столу рядом с терминалом. На который она и нажала через секунду, требовательно уставившись на дверь.

— Госпожа, вы звали меня? — поклонился вошедший мужчина в мундире егеря.

— Не пустословь! Поймали?! – не собиралась она слушать ничего, кроме дела.

— Прошу меня простить… — внезапно вошедший захрипел, выпучив глаза на краснеющем лице и хватаясь за горло, а затем упал на колени.

Он хотел еще что-то сказать, но для женщины это уже было неважно. Она поняла, что дело не сделано и это привело ее в ярость.

— Ты, шваль, ОБЕЩАЛ мне принести его голову через час после моего приказа, — неожиданно спокойно произнесла женщина, показательно сжимая пальцы в кулак.

Пусть она и казалась спокойной, но ей хотелось сломать его шею от злости, которая кипела в ней.

Используя родовой Дар телекинеза, она эфиром медленно сжимала горло слуги. Так что его скребущие по горлу пальцы никак не могли ему помочь. Через несколько секунд почерневший лицом слуга упал на пол. Задумчиво уставившаяся в никуда женщина помотала головой, взмахнула рукой и опять нажала кнопку терминала.

— Госпожа баронесса, — в низком поклоне склонился новый слуга на пороге, со страхом зыркая на лежащее тело.

— Убрать эту падаль отсюда! — махнула рукой женщина, на что слуга кинулся к егерю.

— Он жив, госпожа…

— Заткнись и убери! – прервала она его.

— Слушаюсь…

А пока слуга выносил бессознательное тело егеря, женщина с кривой ухмылкой думала о том, что естественно, он жив. Все бездельники и неумехи, да ещё и лжецы… Но брать новых и лучше — негде.

И даже этого идиота, осмелившегося явиться после того, как подвёл её — можно использовать. Для начала — для того, чтобы сбросить напряжение и показать всем бездельникам, что бывает с теми, кто подводит баронессу Барышникову. А потом… посмотрим. Выживет он, вряд ли, да и плевать. Но вот пользу хоть какую-нибудь принесёт.

Превратив экран терминала в зеркало, женщина провела руками по лицу и волосам. Непонятно, использовала она родовой Дар или нет, но через минуту в зеркале на неё смотрела не женщина, а девушка, почти девчонка. Слегка взволнованная, красивая и желанная. Посмотрев на результат своих усилий, женщина удоволетворённо улыбнулась, задумалась и распустила несколько пуговиц белоснежной рубашки. После чего коснулась терминала.

— Я ожидаю виконта Красницкого, — произнесла она.

А через минуту на пороге стоял мужчина тридцати лет, с щегольскими усиками, в одежде егеря, но, естественно, гораздо более роскошной, чем на слуге.

Смотрел он на хозяйку кабинета влюблённым, бараньим взглядом. Но поклонился в полном соответствии с этикетом.

— Госпожа баронесса, счастлив приветствовать вас! Вы, как всегда, прекрасны.

— А вы, виконт, как всегда настойчивы и мужественны, – промолвила она именно те слова, которые тому хотелось услышать.

— Видя вас, прекрасная баронесса, я теряю голову…

— А вот это — излишне, милый виконт. Скажите, как дела с этим мальчишкой? – решила она побыстрее перейти к главному вопросу.

— Лесные дороги губернии перекрыты, данные негодяя переданы патрулям. Пока не появлялся, а для облавы… Молю простить — моих сил не хватит.

Женщина едва скривилась, но быстро вернула улыбку на лицо.

— Вам не за что просить прощения, виконт. Ваша снисходительность и помощь… — на последнем слове, хлопая ресницами, она приложила ладони к груди.

Взгляд виконта последовал за её руками, плотоядно уставившись на полуоткрытую грудь.

Все это она делала специально. Виконт ей был омерзителен, хотя бы просто своим похотливым существованием. О нем здесь уже складывают легенды. Но в то же самое время он имеет наглость добиваться и ее.

Она благоволила таким людям. Ей мало кого было жалко пускать в расход после того, как использует по полной. Но вот особенно таких ей нравилось уничтожать.

— Оказать вам услугу, баронесса — для меня честь и счастье! Надеюсь, когда мы поймаем негодяя…

— Ваши усилия не останутся без награды, виконт, — вновь хлопая ресницами, кивнула баронесса, и протягивая руку для поцелуя.

Обслюнявивший руку виконт покинул комнату, а баронесса с брезгливой усмешкой рассматривала свою руку. А затем достала ажурный платок, который фонил магией, и вытерла ее. После чего платок отправился в специальный контейнер. Еще один способ контролировать виконта.

В их мире очень опрометчиво оставлять свои следы. Пусть услуги профессиональной ведьмы стоят дорого, но они есть.

— Впрочем, виконтесса Барышникова — звучит не так уж и плохо, — сама себе сообщила женщина. — Да и не нищий этот придурок… Ладно, чёрт бы с ним! Сейчас главное — мальчишка.

Откинувшись в кресле, баронесса предалась воспоминаниям, как она предупреждала старого хрыча, бывшего муженька, что будет, не передай он родовой титул её сыну. Вот он умер и не передал… Старый ублюдок!

В то, что он Мехов — старик не верил. И правильно, вообще-то, но этого никто точно не знал. И не узнает никогда. Все его помыслы были лишь догадками, без каких-либо подтверждений, отчего баронесса бесилась еще больше. Её сына он обделил, отдав титул мальчишке.

В общем, она давно ждала дня, когда тот умрет, и у нее были заготовлены механизмы на все случаи жизни. Как только новость достигнет ее ушей – пацан и еще с десяток знакомых ее бывшего мужа должны были умереть в тот же день.

Бал при дворце. Чертов бал, на котором ей необходимо было присутствовать! И ведь не сорвешься с бала… Вернее, она сорвалась, но вовремя не успела.

А этот выродок Марк, вышвырнутый даже своими родителями, посмел издеваться и оскорблять её, когда она набрала его и выдвинула свой ультиматум. Она милосердно предложила ему жизнь в обмен на титул! Хоть и тут она соврала, но опять же, этого он не мог знать… Она поклялась ему честью рода, а то, что для нее это ничего не означает… Это уже пустое.

— Ублюдок! — прорычала она вслух, сжимая кулаки, и по ее телу прошла волна дрожи.

Впрочем, это скажется на его судьбе, если он попадёт в её руки живым. А так — сдохнет где-то в лесной чаще…

Что ж, туда ему и дорога! Титул перейдет к её сыну, а точнее, к ней. А потом, за немалые деньги, к покупателю. И никуда он не денется, поганец!

Баронесса откинулась назад, закрыв глаза и успокаиваясь. А затем застрочила по терминалу: не помешало бы ещё добавить обвинений этому мальчишке. Возможно, его пристрелят при задержании — тоже будет неплохо.

Хорошо иметь везде нужные связи. Они в наше время могут решить вообще все. Конечно, потом люди возможно поймут, что обвинения были не такие уже и правдивые, но кто осудит слабую и красивую женщину?

***

С Федькой мы расположились в небольшой кафешке-ресторанчике, неподалеку от дома. Разбудил он меня аккуратным стуком в картонную дверь, прямо с утра напомнив, что это изделие целлюлознобумажной промышленности надо срочно менять. А то ещё прилетит по ушам, причём не от врага или воришки — а от случайно опирающегося на дверь соседа.

Ему по ушам прилетит — чёрт бы с ним, а вот мне подобная побудка заранее не нравится. И вообще, я был человеком, хоть и спокойным, но дядя меня научил, что сперва нужно стрелять, а потом можно и подумать.

Разбудив, Федька потащил меня на завтрак, параллельно — переговоры. Плевать, что я еще хотел поспать. У них здесь день начинается рано, а заканчивается поздно.

Кафешка была довольно приличной, как для Нижнего Города, сейчас пустая, да и готовили здесь, на удивление, неплохо. Правда, из чего — лучше не интересоваться. Но вроде свежее, довольно вкусное, не отрава. Белок, в общем, а на остальное плевать.

— Узнал я по твоему вопросу, Марк, — в промежутке между приемом пищи сообщил мой друг.

— Уже? — с некоторым удивлением приподнял я бровь.

Я прикидывал, что ему понадобится хотя бы пару дней на это дело.

— Угу! — снова закинул в себя кусок лепешки Федя. — Это… скажем так, востребованная услуга, — пощелкал пальцами он. — В общем, считай, у меня абонемент, — засмеялся он. – И даже люди прикормленные есть, а еще была недавно одна история…

— Ближе к делу… – перебил его.

Друг кивнул.

— Странно, Марк, – начал он с задумчивым видом. – Ты, вроде, как в розыске. Причём ищет тебя Императорская Егерская, Жандармы, даже, вроде бы, интерес Службы Короны был, — последнее он произнес, понизив голос, — служба Имперской Безопасности слыла организацией жёсткой и резкой, да и не зря, насколько я знал. — При этом тебя ни в чём не обвиняют, — всплеснул он руками.

— Хм-м-м…

— Мой осведомитель предположил, что тебя могут искать, как пропавшего без вести… Или скажем, по подозрениям, которые еще не подтвердились, – видно, как он был задумчив, пытаясь понять, чего я там такого натворил. – Еще есть вариант, что ты реально чего-то учудил страшного и просто не хотят панику поднимать. Но я склоняюсь к тому, что если тебя поймают, то сразу же отпустят. Проверят документы и сообщат кому надо, где тебя видели.

— Херня всё это, Федь, — отмахнулся я, откидывая его версию. — Была чёткая угроза, да и человек там не тот. Надёжные люди сообщили про розыск, как и ты. Розыск, а не поиск!

Я четко понимал, что если меня поймают, то живым вряд ли отпустят. Моя жизнь сейчас не стоит даже ломанной монетки, а вот смерть… За нее несколько особо прожорливых аристократов могут годами ни в чем себе не отказывать, тратя деньги без раздумий.

— Ну, не знаю, как у вас, Сиятельств, там положено… — пожал плечами он. – У нас парни под такие серьезные структуры не попадают.

А я задумался. Выходило, что это неплохо. То есть связей “бешеной стервы” не хватило на полноценное обвинение. И возможно чиновники, которые выдал на меня бумагу, сидят не на столь высоких должностях, и страхуют себя тем, что не вешают сразу на меня обвинения.

Можно было бы подумать, чтобы самому явиться и утрясти этот вопрос, но… Розыск — есть, и если попадусь… Нет, лучше мне затаиться, в общем.

Пока крепко не встану на ноги и не выполню свой план, хотя бы минимум, то никаких засветов быть не должно. Кстати, я сейчас понимаю, что причуда дяди к стилю мне пригодилась, и очень даже. Он был солдатом от кончиков пальцев на ногах до самой последней своей клеточки. Но при этом не любил короткие стрижки. Он говорил, что грива у аристократа – это гордо. Хотя, на самом деле, это был стилем его деда.

И вот, когда я состриг все свои кудри, то и правда, стал другим человеком.

— А теперь давай ближе к делу, Марк, — отодвинул Федя опустевшие тарелки и схватился за кружку пива.

— Мастерская, техника, снаряжение, — кивнул я.

— Именно. И заказы — ты же не откажешься от них? А механик ты… Я таких, как ты, не встречал нигде.

— Неплохой, — не стал спорить я. — И “да”, иметь мастерскую и не пользоваться ей… — не договорил, но с осуждением посмотрел я на Фёдора.

— Некому было, Марк, — развёл он руками. – Это место нам досталось чудом, хоть и не без крови. И мы даже искали нормального мастера. Но, как видишь, безуспешно.

– Так у вас же сотрудники есть.

– Ага… – скривился Федя. – Поменять колесо у скутера или накачать его, много ума не надо. А вот если транспорт нужно починить, то…

– Слушай... – сразу остановил его. – Я, как бы, возиться с транспортом и сам не слишком люблю, так что…

Но Федя лишь усмехнулся.

– Поменяем всё! Будет просто мастерская. Будешь заниматься всем, чем угодно и, само собой, своими поделками тоже.

Такой вариант мне нравился уже больше. Транспорт – это клево, но только им заниматься? Это ведь мазохизм. Все равно что всю жизнь жевать одну ветчину и не замечать другие блюда.

Мы начали обсуждать технические моменты. Где Федя меня убеждал — он не менялся. Он был, скорее, финансистом, бизнесменом. В другом месте, при соответствующем образовании, он был бы финансовым директором корпорации, а то и её владельцем.

Но он не силовик, не “атаман”. Не по статусу, а по складу своего характера. Хотя справлялся и получше многих. Но “бизнес-план” насчёт мастерской — был очень даже, на слух, неплох и осуществим. Не в плане техники, а в плане привлечения платежеспособных клиентов.

Ни для кого не секрет, что в трущобах людей, которые здесь живут не только одним днем, куда больше. Ведь цены здесь попроще, да и качество порой получше. Потому многие приходят сюда.

— Атаман! — раздалось истошное от входа.

Там оказался Медный, взъерошенный, чуть ли не подпрыгивающий. Федя резко поднялся и направился к пацану. Ну и я за ним, само собой. А что мне еще оставалось делать?

— Там… там… на Свалке… “Гиены” опять нашего клиента прессуют! – быстро затараторил он, явно нервничая.

— Сука! — в сердцах выругался покрасневший от гнева мой друг. — Так, я — туда! Наши… Уже в пути?

— Выехали, атаман! – отчитался Медный.

Я следил за этим с легкой улыбкой. Вот ты Марк и познаешь вкус взрослых трущоб. Когда я был здесь ребенком, все было куда как проще.

— Отлично! – воскликнул Федя и взглянул на меня. – Марк, ты…

— Мы с тобой ещё не договорили, Федь, — напомнил я и дал понять, что иду тоже. — Да, и счёт в заведении…

У людей много пороков. Мой, наверное, любопытство. Веселая штука, но не всегда безопасная.

— У меня тут кредит, я угощаю. И Марк, там может быть опасно… – начал он говорить, но, увидев мой взгляд, только вздохнул. – Ну, как знаешь, — махнул рукой и пошел на выход.

Быстрым шагом наша троица выдвинулась к Свалке. Огромному складу… сокровищ. Основному источнику прибыли Нижнего Города, а то и причине его существования. И причине, по которой я оказался здесь в детстве.

Дело в том, что корпорации родов гнались за БОЛЬШОЙ прибылью. ОЧЕНЬ большой, триста процентов — мелочи. Это привело к тому, что новые модели техники появлялись чуть ли не трижды в год. А чтобы их покупали — эти вредители СОЗНАТЕЛЬНО ставили дефектные запчасти. К счастью, не все, но выходила картина, вызывающая лишь горькую улыбку.

Любой предмет, который ты купил, уже имеет некоторый срок годности, который выделила ему корпорация. И, само собой, это не разглашается особо, но есть те, кто в курсе, так сказать, секрета большого здесь нет. Тут вероятнее с людьми играет злая шутка, через недоверие к такой информации.

Десятки квадратных километров Свалки завалены фактически рабочей техникой, и не только техникой, но ее очень много. Правда, никто её не чинит, ведь выгоднее производить новую модель.

Ну и всё не совсем криминальное в Нижнем Городе — Свалка. Добыча, разбор, переработка. А ещё бордели и увеселительные заведения. Конечно, есть и другие места, но в сторону торговли людьми или скажем подпольными цехами, а также аренами смерти, я не интересовался. И рад, что Федя тоже.

По дороге мы, фактически на бегу, договаривали. Федя рассказывал, что основным занятием банды была как раз защита собирателей. Как бы не в память наших детских приключений… Но не факт.

А “Гиены” — отморозь. Большая, но хреново организованная банда, которая старается “подмять” ближайший регион Свалки. И конфликты с ними стали чуть ли не привычными, да и некоторая проблема с численностью — не без помощи этих “Гиен”. Хотя друг прямо об этом не говорил, но выходило так.

Медный на бегу дополнял Федин рассказ всякими – “суки!”, “уроды!” и “мы их!”, что звучало довольно забавно. Но вскоре мы добрались до преддверия Свалки.

Картина там была не самая успокаивающая: банда, причём явно большим числом, чем в мастерской вчера, стояла напротив… не менее, чем двух сотен противников. Правда, там была солянка, от чуть ли не детей, до здоровенных мужиков. Многие, что было отчётливо видно, сидели на алхимических стимуляторах, которые были запрещены в Империи. А если говорить проще, они находились под кайфом.

Я не мог сказать, сколько человек и под чем здесь было точно. Но вот троица явно используют “поцелуй темного ангела”. От него белки глаз становятся черными, и это очень токсичная штука. “Поцелуй темного ангела” – он зовётся потому, что живешь ты недолго. Год максимум, и вот таких с радостью брали в банду. Нет страха, эмоций и сожалений. У тебя одна задача… Получить заветный пузырек… Агрессии, кстати, тоже нет. Только давай такому человеку задачи и определенную награду, и он будет весь твой.

Впрочем, убивают они тоже без агрессии и сожаления, их нельзя назвать белыми и пушистыми.

— Явился, — раздалось насмешливое от парня под тридцать лет.

Стоял он “на острие” “Гиен”, придерживая на плече армейский многозарядный дробовик. И был кричаще прилично одет — вечерний смокинг! Хотя высокие армейские берцы, которые я разглядел по приближении, делали его вид смешным.

— Федечка, угомони свой детский сад! И валите с нашей территории, — продолжил говорить, криво улыбаясь, этот “щёголь”.

А я, с некоторой доброй ностальгией, разглядывал просторы свалки — действительно сокровища, особенно для моего Дара.

Но одной частью сознания. Другой же я оценивал и просчитывал. Две сотни человек против пятидесяти наших. Оружие у противника — барахло. Но их много. Одарённых… мало, но есть. И те, что есть — сильные.

А еще я пытался понять, как это они ещё не подмяли под себя всё. Скорее всего, тут дело в организаторских способностях и контроле всей структуры банды.

Обычное дело, вот только… Рано или поздно они могут найти или вырастить толковых людей. Те займут свои места, и эта банда станет грозной и опасной силой.

В мыслях сделал себе пометку, что их нужно развалить. Кстати, да… Я, как бы, уже согласился мысленно с предложением Феди. Осталось только ему об этом сказать.

— Для тебя, Ян, я “господин Теодор”, и никак иначе, — спокойно, хотя внутренне напряженный, ответил Федя.

Внешне его напряжение никак не проявлялось, но я некоторые привычки друга хорошо знал. И подёргивание пальцев опущенной руки… Ну, в общем, всё понятно.

А еще меня улыбнул тот момент, как они общались. Все дети улиц не любят жуткой жутью аристократов. Но при этом копируют их манеру поведения.

— Ты тронул НАШЕГО подопечного, — указал он на “прикрываемого” бандой пацана, сильно избитого. — Это наш знак, если ты не знал, — кивнул он на нарукавную повязку с белой лилией на чёрном фоне.

— Да мне насрать, Феденька, — пожал плечами щёголь, явно издеваясь над ним. — Эта часть Свалки — наша территория. – Или у тебя есть, что сказать против?

Он развел руками, как бы намекая на количество его банды. Сразу подумалось, что я мог бы например выкинуть один фокус и уменьшить его банду на человек пятьдесят. Уж слишком кучно они стоят. Правда, остальные… Да и шум. Я еще не разобрался до конца, можно или нет сейчас сделать такое без последствий.

— Заканчивал бы ты с алхимией, Янчик, — ехидно ответил друг. — Никаких твоих территорий на Свалке отродясь не было, только в твоих алхимических глюках. Даже слово “Теодор” запомнить не можешь, — издевательски-сожалеюще дополнил он.

Интересно было наблюдать за этой стороной друга. Он лидер и даже в такой ситуации должен держать лицо. Сейчас шла словесная перепалка двух атаманов, как их еще называют, и за ними следят их люди. Слабость здесь равна смерти.

А я отвлёкся. Просто знал: если не начался бой, то… Нет, он может ещё начаться, само собой. Но сейчас “атаманы трут по делу”, как изысканно выражались в Нижнем. Это значит, что собеседники недостаточно отморожены или обдолбаны. Ну и вероятность полноценного боя не слишком велика.

А раз так, то лучше я осмотрюсь и прикину, что на территории банды самое полезное, о чём мне с “парнями, которые притащат детали”, говорить.

Так что за переговорами в стиле “чья корова и кто её доит” я не следил, краем уха отслеживая интонации. Единственное, что привлекло моё внимание — это дёргающийся, бледный и потеющий Святослав, со своей колоссальной булавой. Я даже ухмыльнулся, на что Медный, стоявший рядом со мной, негромко сказал:

— Зря лыбишься. Свят — зверь в бою!

— А дёргается он от великого мужества? — не без иронии уточнил я.

— Это… у него так Дар проявляется, когда он готов к бою!

Хм, возможно, так и есть, не стал спорить, но сомнения всё же были. С другой стороны, Даров есть неисчислимое множество, а у простых людей, без родового присмотра, бывает и не такое. Да и у родов Дары иногда затухают, моя семейка этому пример.

— …один на один! — вдруг раздалось решительное от Феди.

Видно было, что человек, которого звали Яном, не был согласен. Он собрал больше людей сегодня, однако… Уличная честь? Азарт? Или “понятия”? Не знаю, но, как итог, он усмехнулся.

— Да хрен с тобой, Феденька, — манерно согласился щёголь. – Расклад и правда слишком мелкий, чтобы мочить вас просто так. Будет тебе один на один!

Не думаю, что он такой человеколюбивый. Скорее всего, опасается, что за такую ситуацию прилетят последствия от других. А это делает его опаснее. Отморозок, который умеет думать.

Я огляделся по сторонам: по сути, какая-то дуэль, что довольно интересно. В мое время такого не было, или я не сталкивался с подобным в Нижнем.

— Мой человек, — прищёлкнул пальцами этот Ян, а из толпы “Гиен” выдвинулся невысокий, но чертовски мускулистый и широкоплечий детина.

Одарённый, сильный. Обнажён по пояс, татуировки. Показуха, оценивал я его.

— Я выйду… — начал было друг.

— С чего бы это, Федя? — театрально изумился Ян, поправив дробовик на плече. — Нас тут… много. И биться будет мой человек с тем, кого выберу я! Или выберет он. Или… — на этом щёголь оскалился совершенно маньячно, сверкая расширенными зрачками.

Но, видимо, конченым психом он не был. Да и Федька явно не желал “всеобщего замеса”, что понятно. А условия этого Яна, видимо, были в рамках нормы.

— Так-так… — щеголь окинул взглядом банду.

— Вон, смотри, Свят, — вдруг невинным голосом произнёс Федя. — Толстый и боится, аж трясётся.

— Федя, твой бешеный берсерк — единственная причина, по которой я не даю ребятам вас порвать, — усмехнулся щёголь. — Вон этот! — внезапно указал он на меня.

Хотя и выбрали меня, но… Бешеный берсерк? Вы реально? Ему каши бы поесть. Да… Ну не знаю, ничего не приходит в голову в такой момент. Ох, явно не о том я сейчас думаю.

— Эй, погоди, Ян! Этот не боец, да и не в банде.

— Феденька, не хочешь ли ты сказать, что на толковище пришёл с левым фраером? — гадко оскалился Ян.

— С этим? — решил я не изображать из себя обморочную девчонку, указывая на качка.

Да и ребятам помочь не помешает. И вся эта хренотень побыстрее закончится: уже в мастерскую охота, вообще-то!

— С этим, с этим, паренёк. Ты, правда… без Дара, — всплеснул руками Ян. — Так что мой человек ножи оставит. Но Даром он пользоваться будет, уж прости, — глумливо развёл он руками.

Хм, понятно, почему он “выбрал меня”. Почувствовать мой Дар… практически невозможно. Точнее, один, от валларов — невозможно вообще. А второй — слаб и направлен только на меня. Причём не на усиление тела, так что зафиксировать его без оборудования — нереально. Но “ставить” на свои ощущения… Придурок, этот Ян.

— Да пусть свои ковырялки берёт, — отмахнулся я.

— Ну, смотри, паренёк, — оскалился Ян. – Сам так захотел.

На самом деле, это была проверка от меня. Хотел узнать, чем он руководствуется, когда решает не давать оружие своему человеку. Понты и понятия, всё просто.

— Марк, мы сейчас… — начал было взволнованный Федя.

По нему было видно, как он пытается найти выход из ситуации. Я, конечно, ему друг, но бандой он рисковать не может, и в то же самое время не хочет меня подставлять.

— Я справлюсь, – спокойно и уверенно отвечаю ему, а затем решаю уточнить. – Огнестрел нельзя?

— Нет. Кулаки, Дар. Холодняк. Марк, давай… – А Федя в меня не сильно верит.

А зря…

— Справлюсь! — отрезал я, открывая саквояж, который все это время был со мной.

Противник — явный “силовик”. Мышцы у него раздуты не тренировками, а Даром. Ножи — вообще ерунда. И… да. Это...

Извлёк и стал одевать мотоциклетные… хотя, скорее велосипедные перчатки без пальцев. Бешено-розового цвета, с белым силуэтом мишки. Впрочем, из чего было, из того и сделал. Начинка там была более, чем подходящая.

— Гы-гы-гы, паря! – заржал мой противник. – Эй, мужики! Он это у своей сеструхи, наверное, спёр! — во второй раз заржал мой противник.

Я лишь пожал плечами. И вот это уже не понравилось Янчику. Его даже скривило, но это были проблемы отморозка.

А я вышел на край образованного бандами круга, с другой стороны которого поджидал, маньячно скалясь, мой противник. И свои парные, довольно опасные ножи, он демонстративно поместил за пояс. Придурок. Впрочем, они бы ему не помогли.

По телу противника заструился ощущаемый мной эфир, мышцы набухли ещё сильнее, до невозможных, гротескных размеров. И он рванул ко мне, резко нанося удар. От которого я уклонился: у меня не было брони, а мой Дар совсем небоевой.

Такой удар мог отправить меня на тот свет, если бы я принимал его, скажем, грудью. Но тут помогла и дядькина наука, и второй Дар. Ментализм. Я принимал решения, да и думал быстрее и лучше большинства окружающих. Что прекрасно работало, как в бою, так и в жизни. Я видел этот мир не так, как другие. Стоит сказать, что я понимал – куда и как ударит противник, видел, как его, так и силуэт, исходящий от него, прорисовывая маршрут его действий в нескольких проекциях. Ведь тело — механизм. И его работа прекрасно видна.

Так что от быстрых, чертовски сильных и опасных ударов, я просто уклонялся. Несколько раз нанёс удары, хотя скорее обозначил их: разбухшие, напитанные эфиром мышцы, не каждая пуля возьмёт. Уязвимые точки есть всегда, но добраться до них — это связано с риском. А оно мне не надо.

Была ли эта драка для меня на смерть? Нет… Я играл и изучал этот мир, в котором мне придется жить. Последние годы я жил в доме дяди. И был изолирован от всего мира. Лишь учителя были теми людьми, которые скрашивали мое одиночество.

Правда, в этом была и моя вина. Несколько раз я чуть не сдох, пока была возможность выходить и спокойно экспериментировать. Вот дядюшка и и посадил меня под домашний арест.

И вот здесь было самое смешное. Дяди местами по полгода не было дома. Я мог бы спокойно выходить, когда хотел и куда хотел. Он бы даже об этом не узнал. Но… Я дал слово так не делать. А у нас с ним считалось, что данное слово нерушимо.

— Федя, ты что, притащил на разборку танцора? — через минуту насмешливо, но и растерянно, крикнул Ян.

Потому что я был на ногах, а мой противник явно выматывался и уже дышал с натугой. Тоже один из возможных вариантов завершения схватки, вполне устроивший бы меня.

— Кончай его, Меченый! — вдруг жёстко озвучил Ян.

— Угу, — остановился мой противник, выхватывая клинки из-за спины.

Показушно подкинул их, закручивая в воздухе, поймал и двинулся на меня.

— Танцы закончились, паренёк, — оскалился он мне.

— И вправду — пора, — признал я, внося некоторые изменения в работу своего мозга ментализмом.

А затем хлопнул в ладоши в розовых перчатках. Сгоревший генератор слегка обжёг мои ладони, но дело своё сделал: этот Меченый скорчился, упал на колени, зажимая руками уши.

А что самое главное — инфразвуковой генератор выводил из равновесия отделы мозга, работающие с Даром. Ненадолго, но надолго мне и не надо. А в качестве “бесплатного бонуса” было ощущение сильнейшего звукового удара. Его, как бы, не было, но оказавшиеся в зоне действия ощущали, что на них подействовала звуковая граната.

Рванул к противнику, нанося хлёсткий удар в переносицу, по дядькиной науке. Вырубает — гарантированно, можно и убить, если переборщить. И, по науке Нижнего Города, с силой ударил заваливающееся тело ногой, подкинув его: победа должна быть зрелищной, чтобы всех “проняло”.

Поднял свой взгляд, до этого прикованный к противнику. И “упс”, слов других нет! Я НЕМНОГО переборщил с мощностью генератора, дошло до меня, наблюдающего скрюченных, прикрывающих уши Гиен. Впрочем, генератор вроде направленный… не буду пока оборачиваться. И вообще, надо разобраться с тем, с какого черта он так жахнул, думал я, протянув руку к перчатке.

— СТОЙ! — заорал щёголь, отрывая руку от уха. — Мы уходим! УХОДИМ! — заорал он своей скорченной банде, для наглядности маша руками. — Психи долбаные, живите пока… — бормотал он, с парой бойцов подхватывая под руки Меченого.

Хм… Они сразу все поняли, а ведь там даже не было сильного визуального эффекта. Нужно будет ещё поработать с такой разработкой.

Дальше я всё-таки стащил перчатки и стал разглядывать сгоревшую начинку. Понятно: дуговой разряд, видно лампа не вакумная, а на ксеноне, фаза пошла по звезде, хорошо, что руки не сожгло. Мне нужны, черт возьми, НОРМАЛЬНЫЕ расходники!

— Я победил, — обернулся я, чудом удержавшись от “упс!” вслух.

Банда была на ногах. Почти. Но им… ну самую чуточку досталось.

— Федь, нам что-то ещё на Свалке надо? — уточнил я.

— Марк, ты молодец, не ожидал. Только я тебя ни хера не слышу, технарь ты трахнутый! — проорал он, явно отреагировав на мой взгляд и движение губ. — Но реально молодец, только в следующий раз предупреждай, очень прошу! — уже с улыбкой произнёс он. — Это надолго? — указал он на уши, на что я помотал головой. — Отлично. В мастерскую! — заорал он, жестами отдавая распоряжения банде. Те засуетились, набиваясь в машину и кидая на меня настороженные взгляды.

А я ждал в сторонке, прикидывая, что на предложение друга отвечу “да”. Его компания не жестит, не замазана в отвратном криминале. Да и не помешает он мне в дальнейшем пути. Ну и ребята, в общем, неплохие… А самое главное – мне НУЖНЫ нормальные запчасти!!!

Глава 3

Склад хранения готовой продукции, окрестности Свалки, Нижний город.

В большом двухярусном ангаре, ярко освещённом мерцающими лампами дневного света, было суетливо.

Из почти трёх сотен человек, находящихся в этом просторном помещении, половина была занята переноской, перестановкой товара на продажу. Они сновали между широкими спусками в подвальный уровень, нагруженные мешками и контейнерами.

Казалось, эта суета не имеет никакого смысла. Особенно, если учесть, что оставшаяся половина ничего не делала, а некоторые и вовсе спали на разложенном по углам ангара тряпье или матрасах. Это были люди, которым не было куда идти – банда была их домом. Но так только казалось: смысл суеты был, о чём прекрасно знал наблюдающий со второго яруса Ян Иванов, главарь банды “Гиены”, штаб-квартирой которых и был этот склад.

Минуту он оглядывал прекрасно просматривающиеся из широких окон будки управляющего владением. Затем удоволетворённо кивнул и направился к шикарному, больше похожему на диван, кожаному креслу. Немного потёртому, но всё же роскошной вещи, с встроенным информационным терминалом и кучей функций. Роскошным не только для Нижнего Города, где обладатель подобного аксессуара мог считать себя мало, что не королём.

Впрочем, выражение лица Яна, расположившегося в кресле, было скорее озабоченным и задумчивым, чем довольным.

— Да забей, атаман! — раздались решительные слова от высокого и тощего парня лет тридцати, также пребывающего в этом помещении, хотя и сидящем на скромном стуле. — Ну… бывает. Уделаем мы этих Федюхиных придурков в другой раз. Свалка она такая — то ты, то тебя!

— Клёкот, ты опять клекочешь, — криво усмехнулся уголком рта Ян. — Мне, вообще-то, насрать на этих белоручек. Они и сами развалятся, со временем. Если… — на последнем Ян замолчал, смотря в одну точку задумчивым взглядом.

— Если?... — поинтересовался его долговязый собеседник.

— Не понравился мне этот парень, — наконец выдал Ян.

— Эта сволочь никому не понравилась, а какой сильный у него Дар! — ударил кулаком по колену Клёкот.

— Не было там Дара, Клёкот. Он вообще без Дара, — задумчиво произнёс Ян.

— А как же тогда он нас?... — выпучил глаза парень.

— Не знаю, Клёкот. Потому и думаю. Ты на его одежду обратил внимание? — остро прищурился на Клёкота Ян.

— Ну да, перчаточки смешные, — прыснул долговязый.

— Перчаточки, — хмыкнул Ян, покачав головой. — А вы? — перевел он взгляд на остальных.

— Меня там не было, Ян, — безэмоционально произнёс светловолосый парень, вернувшись к терминалу.

— А ты, Меченый?

— А хер его знает, атаман, — пожал плечами чрезвычайно широкоплечий детина, в распахнутой куртке которого была видна вязь татуировок. — Бил… слабо. Но как только меня вырубил — и Дар вырубился мой, — с этими словами он потёр слегка распухший нос, а потом и живот.

— С кем мне приходится работать? — явно напоказ закатил глаза к потолку Ян. — Он был в дорогой и чистой одежде. Такую в Нижнем можно найти только у меня и у других уважаемых атаманов, — на последнем Ян презрительно скривился, показывая цену своему “уважению”. — И у аристо в поисках приключений.

— Аристо? — уточнил блондин.

— У него не было Дара.

— А как он тогда меня, да и остальных, вырубил? — удивлённо спросил Меченый.

— В том-то и дело, что непонятно, — махнул рукой Ян и задумался.

Мысли его были не слишком весёлыми: на первый взгляд всё выглядело так, что Федька нашёл себе покровителя из аристократов, и тот “предоставил” боевика. У Яна была высокая чувствительность к эфиру, но если парень, которого Федька называл Марком — аристо… Был незначительный шанс, что он столь филигранно владеет Даром, что это невозможно почувствовать. Очень небольшой.

Но это значит, что Федька дал аристократам что-то достаточно ценное, что те прислали боевика. Сам Ян иногда так и делал, почему в некоторых разборках “Гиен” бывали гвардейцы, одетые в “лохмотья”, по их словам, и замаскированные под обитателей Нижнего. Но Ян поставляет аристо алхимию и полуфабрикаты, вещества позволяющие “разогнать” Дар и… смертельно опасные, как сами по себе, так и императорским запретом на производство.

Узнай Жандармерия о лаборатории в подвале — через полчаса на месте склада была бы выжженная воронка. И покупатели бы не помогли, а, скорее всего, их особняки стали бы такими же воронками.

И чтобы Федька получил покровительство аристократов… В голову приходят вполне возможные варианты, но он же блаженный чистоплюй! Да и на потоках серьёзного и ценного, вроде рабов, сидят крупные и серьёзные банды. Такого “конкурента” давно бы раскатали в пыль. В общем — непонятно, а потенциально — неприятно. У Яна были свои планы на часть банды Федора — очень неплохие бойцы, бездарно гробящие свой потенциал у чистоплюя. Тогда как могли приносить выгоду Яну… Да и себе, чего уж там говорить.

А вот на поляну “Гиен”, в таких раскладах, Федька может залезть. Неприятно, как и непонятно, в очередной раз покатал в голове ситуацию Ян.

— Атаман, — вдруг раздалось от блондина. — Если вы правильно описали — это может быть “гаситель Дара”.

— Ага, и здоровенная, секретная разработка спецназа была спрятана в розовых перчатках у паренька. И самого его не прибило, — ехидно ответил Ян, но задумался. — Вообще — похоже, Лазь, — признал он после обдумывания. — Только размеры совсем не те. И был звук — нас оглушило.

— Так я не говорю, что это был непременно гаситель, атаман. Но похоже. Может — имплант? — на это Ян просто рассмеялся.

— Лазь, я даже готов поверить, что у этого паренька был именно гаситель. Украл, подарили, хер его знает. И в жопу спрятал, — под гыгыканье продолжил щеголь. — Но миллиарды рублей на имплант… На кой такой кадр в Нижнем Городе?

— Не знаю, возможно — испытания? — на этот раз в безэмоциональным голосе блондина появилась нотка смущения, да и прочие посмотрели на него с насмешкой.

— Бред, сам понимаешь, — отмахнулся Ян. — Так, Клёкот, — принял он решение. — Направь побольше пацанов следить за автосервисом. А главное — за этим Марком. Где он, с кем он, мне нужно знать про него всё.

У Яна была вещь, которой он гордился больше всего – его чуйка, и сейчас она ему подсказывала, что сюда нужно направить свое внимание.

— Понял, сделаю, атаман! — кивнул долговязый.

— Ян, — пробасил Меченый, — а может, моих ребят?

На последнем Ян задумался. Захватить этого Марка и задать ему вопросы. Интересно, но рискованно. Впрочем — жизнь в Нижнем — сплошной риск. И потолок для тех, кто не рискует — бордели.

— Пусть следят с пацанами Клёкота, — кивнул командиру боевиков банды Ян. — Следят, Меченый! И только если не будет свидетелей, точно не будет… Можно пригласить этого Марка на беседу. И рожи неприметнее подбери, — уточнил атаман. — Без черных или красных буркал.

— Дуболома под ангелом на такое я не пошлю, не дурак, — пожал плечами Меченый. — А… это, в каком состоянии на беседу-то, в смысле, пригласить? Ну если…

— Я понял, — усмехнулся краем рта Ян. — Чтобы был в состоянии воспринимать вопросы и давать ответы. На остальное — плевать.

— Сделаем, атаман! — кивнул Меченый.

Ян задумался. Если похищение удастся и это аристо, то пусть предъявляют претензии Федьке за пропавшего бойца. Сам он получил перелом от наглого аристократа в механизированной броне за “потерю бойца”.

Раздражает, но бизнес есть бизнес. И приходиться терпеть и такое. До поры. Начав контролировать значительную часть Свалки, можно говорить с аристо на равных — это ИМ нужно то, что будет у Яна. Да и о спецназе и прочих неприятностях можно будет, если не забыть, то узнавать о них до того, как они произойдут.

А если каким-то чудом этот Марк окажется просто бойцом… То такой боец ОЧЕНЬ не помешает “Гиенам”. Как и пухлик-Святослав со своей булавой. Просто уникальный тип — пробивать бронированную технику железкой в руках, останавливая её на ходу. Как и этот Марк, если он всё-таки пользовался Даром.

***

Я поднимался по лестнице на второй этаж мастерской с приятным предвкушением. С момента встречи с “Гиенами” прошло уже полтора дня: как раз срок, который Федя запросил для подготовки моей мастерской. И только что он сообщил, что “всё готово”.

В последнем у меня были закономерные сомнения: даже те “мастера”, возящиеся сейчас со стареньким мотоциклом, что были в банде… Ну не тянули они именно на мастеров. Но, всё-таки. Своё место, в котором даже есть инструменты, станки, подручные. Ой, сомневаюсь я, что всё так радужно. Но что-то точно есть, заключил я, решительно открывая дверь. И…

— М-да… — веско охарактеризовал я наблюдаемый мной бардак.

Помещение — не маленькое. И даже несколько стеллажей, на вид прочно сваренных, но явно бывших в употреблении.

— И как тебе, Марк? — гордо поинтересовался из-за спины друг.

— Три стеллажа, один стол, — констатировал я.

— А что ты хотел за одни сутки, Марк?! Люди у тебя есть, доделай сам, — махнул рукой Фёдор, видимо, имея в виду, что я как-то магически рожу обстановку, с неведомым участием в этом процессе прикомандированных “парней”.

Я мог бы сказать ему, чего хочу. Но зачем?

Последние тоже наличествовали в мастерской и имели довольно кислый вид, расположившись у стеночки. Двое из шести сидели на плотных пластиковых пакетах, очевидно — с добычей со свалки.

— И станки, Марк! — надувался друг. — Шесть штук!

— Угу, — разглядывал я предоставленное многообразие и богатство. — Это, Марк, зажимные тиски со станиной. Это — без станины, — перешёл я к следующему “образцу станка”, по пути проверяя состояние. — Это… кстати, неплохие, — признал я. — Многофункциональные, многоосевые, — проверял я рукояти. — И синусные элементы. Рабочие, только почистить и смазать. Эти, вообще-то, можно оставить.

— А остальные?

— Выкинуть, — пожал я плечами. — Или продать. На кой мне пять однотипных тисок, Федь?

— Тебе виднее, — пожал он плечами, кивнув в сторону парней.

Понимаемая ситуация: иерархия и прочие моменты. Эти ребята отданы мне в подчинение, так что распоряжение должен отдавать я. Бегать в мастерскую каждый раз, когда мне что-то понадобится, Федька не желает, лентяй такой.

— Эти четыре “станка”, — не без иронии озвучил я, стуча ладонью по железякам. — Выносите! Спросите у ребят в авторемонтной, может понадобится. Нет — выкидывайте.

Парни с ОЧЕНЬ несчастным видом поднялись и начали ворочать станины. Бормотание, не без мата, тонко намекало на то, что затаскивали эти гробы, нужно признать, что нелёгкие, тоже они. И матерное бормотание под нос выражало некоторое недовольство тасканием железок туда-сюда. Впрочем, вслух возмущаться не стали, распоряжение начали выполнять, а с остальным — разберёмся со временем.

После чего я подошёл к многофункциональному слесарному станку. Причём, похоже, что отобранные мной тиски были с ним комплектные. И если он рабочий — это будет просто праздник какой-то. Подошел к стенду с инструментом, оглядел его. Затем протер глаза — не помогло.

— Это, извиняюсь, что?! — с трудом не выматерившись, поинтересовался я.

— Это — инструмент, Марк, — гордо ответил Федька, но явно что-то почувствовал в моём голосе. — Ты разбирайся, Марк, а я пошёл, дела… — и быстро свалил с этими словами.

А я стоял, разглядывал стойку с “инструментом” и боролся с лавиной мата, пробивающейся наружу. Нет, инструмент был. И именно инструмент, часть из которого даже не слишком “убита” и функциональна. Набор напильников и надфилей — так вообще почти хороший…

Но, чтоб его, ВОСЕМЬ отвёрток! С прямым жалом, все восемь! Половина из них, вдобавок, убитые. Наверное, использовали их, как долото, или просто ими работал не слишком умный и сильный рукожоп.

Так, ладно. Надо проверить фрезерный станок, а для этого надо его разобрать. Инструмента в мастерской толком нет, значит — старые запасы. Они, конечно, больше для тонких работ… Но, выбирая из четырёх одинаковых, “живых” отвёрток и моими инструментами, выбора просто нет.

В принципе у автомехаников внизу что-то есть, но… Ключевое слово “что-то”.

Снял кожух, посмотрел… нет, хлам. Движок сгорел. Приводы погнуты, в оси — вообще трещина. Движок можно бы было хоть бензиновый поставить, но начинка — неремонтопригодна. Не “корпоративными”, а моими мерами. Делать с нуля — проще.

— Это тоже на выброс, — похлопал я по станине.

Стоны и приглушенный мат парней стали мне ответом, но пока прямого бунта не было. Он явно будет, но пока “застраивать” парней рано. Ну а бурчание мне неинтересно, пока выполняют указания.

В общем, выходило… Да неплохо, с некоторым удивлением констатировал я для самого себя. Понятно, что до хотя бы сносной мастерской этому месту ещё расти и расти. Но после слова, данного дядьке, у меня вообще не было места для работы. А тут прорвёмся, перспектива есть, а труд меня не пугает.

Тем временем парни справились с выносом. Я тоже спустился на первый этаж, подкинул автомеханикам пару расходников, удачно подвернувшихся в фрезеровщике.

Ну, а после четверти часа на отдых, ну не зверь же я, сообщил подчинённым прекрасную новость:

— А теперь, парни, мы будем разбирать и сортировать это барахло, — указал я на гору пластиковых пакетов, принесенных по моим запросам со Свалки.

Скорее всего — хлам, если начистоту. Но проверить надо, да и понятно, что пока я не натаскаю парней, большая часть принесённого будет хламом. А когда посмотрю, на что способны, натаскаю способных, будут они у меня не “парни”. Повышу их до миньонов, мысленно хмыкнул я, возясь с мешками и приглядывая за стонущими парнями.

Принесли мне, конечно, барахло, но…

— Ты чего творишь? — вскинулся я, останавливая немаленького детину, с сосредоточенной мордой складывающего моток медной проволоки к нескольким бытовым приборам.

— Раскладываю, — залупал он на меня глазами. — Ты сам сказал, Марк: это, сортировать. Эй, я это и делаю!

— А не подскажешь ли мне, чем ты руководствовался, когда пихал проволоку к фену и микроволновке? — поинтересовался я, искренне уверенный, что детина просто соботажничает в знак протеста против места работы.

— Ну это… Они же красные! — гордо заявил он, тыча в кучку. — Вот я и сложил!

Только не ржать, только не ржать, героически боролся я с нарастающим внутренним смехом. Ну ведь старается, в отличие от прочих, всё-таки…

— Так, давайте сделаем так, — начал я “мастер-класс” по сортировке.

И, к моему удивлению, пара парней тоже “втянулись”, явно не из-под палки включившись в процесс. И тут я заметил краем глаза то, чего тут быть просто не могло. Ну, точнее, вероятность появления ЭТОГО тут была практически нулевой. А если она боевая… уф, дымовуха, разглядел я аббревиатуру на боку металлической сферы с дуговой юбкой.

— Горелый, замри, — максимально спокойно произнёс я — то, что граната у него в руках не плазменная или осколочная, конечно, хорошо. Но желания отмывать себя и мастерскую, да и кашлять минимум до вечера у меня почему-то нет. — Держи эту штуку, не выпускай, — направился я к парню.

— Эй, держу, — и вправду держал он гранату армейского образца и не ронял, молодец такой. — А чё это, Марк?

— Это звиздец, Горелый, — с ласковой улыбкой пояснил я, аккуратно забирая гранату. — Такая сфера с аббревиатурой, — повращал я гранату, чтобы её видели, — “ПТ”, “ФГ”, “ТГ”... Ну от автосервиса что-то останется. От нас — нет.

— Эй, бомба?! — аж присел Горелый, да и парни отступили с явным испугом. — А эта, Марк? На ней… пы-ы-ы… дэ-э-э… протянул он, с явной натугой.

Дьявольщина, они же ещё грамотны весьма условно, дошло до меня. Нижний Город, во всей красе.

— Будет неприятно. Ладно, продолжайте, а я пока разберусь, — подошёл я к столу. — Но увидите такую сферу — либо звать меня, либо не трогать. Даже если сможете прочесть, — последнее я пробормотал уже под нос, достав инструменты для тонких работ.

И через секунду расслабился: модуль-опознаватель, инициирующий заряд, был неисправен. Почему армейская граната и оказалась на свалке. А вообще, надо бы поискать в месте, где она оказалась. Не самому: не до того, как понятно. Но… ладно, разберёмся.

Извлёк модуль опознавания, убедился в целостности заряда и блока для дымо-пылевой смеси. Вытащил из уже отсортированной кучи раздолбанный кухонный миксер, а полудохлые батарейки вообще были россыпью. Почти все “дохлые”, но “почти” — не все. Тут много не надо, на один раз.

Закрепил тумблер, батарею, вывел контакты на шашку, хмыкнул, довольно подкинул на руке, закрутив в воздухе, гранату. Хрен она взорвётся, если нет поломок, а их отсутствие я уже установил. А так — гвозди можно забивать, армейская штукенция.

Отложил “первую готовою продукцию” мастерской — вообще-то вещь, но хрен знает для чего. Такими спецназ при штурме зданий пользуется, да и механизированная гвардия — пыль наглухо блокирует радары, в области действия облака. Про видимость говорить смешно — непроглядное чёрное облако, блокирующее даже инфракрасные и ультрафиолетовые визоры.

В общем — неожиданная находка. А пока надо разобрать то, что мне натаскали, до конца.

Автомастерская в Нижнем Городе, Теодор.

Фёдор сидел за столом в кабинете, занятый расчётами и размышлениями. Дела у компании были… не слишком хороши. Но и не слишком плохи, с улыбкой прислушался он к стуку и звону, разбавляемому изумлённым “эй!” из помещения за стеной.

Марк может решить большую часть проблем, хотя полагаться во всём на старого друга не слишком верно. Да и увлекается он. До сих пор, кажется, что уши не отошли от того хлопка.

Правда, тут проблема: техникам нужны инструменты. И недешевые, иначе от них никакого толка.

А с деньгами неважно, поэтому пришлось ставить в мастерскую просто всё, что было под рукой. Но Марк, наверное, справится. Или прямо скажет — нужны инструменты. Тогда придётся искать деньги, что возможно, но… неприятно.

Впрочем, они точно вернутся, причем вернутся с прибытком. А пока — проверим, что творится в автосервисе.

На этой мысли Фёдор решительно поднялся из-за стола и стал обходить помещения мастерской. Часть парней отдыхала, кто-то даже спал. Автомеханики, кажется, сдвинулись с мёртвой точки — ковыряли этот мотоцикл уже второй день, без какого-то толку, хоть возвращай заказчику. А сейчас, судя по бодрым возгласам, да и запаху отработанного топлива, дело тронулось в положительном направлении.

Тем временем восьмёрка ребят, отданная в подчинение Марку, с гомоном спускалась на первый этаж. На удивление, не все из них были недовольны — так-то “в ссылку” к Марку Фёдор направил косячников, нанёсших тот или иной ущерб банде своими кривыми руками или головой. Но кое-кому пребывание в мастерской похоже было по нраву. Что тоже неплохо.

— Эй, атаман! — вдруг обратился к Фёдору один из “ссыльных”. — Я типа не понимаю: ты вон говорил, что этот Марк весь из себя охеренный технарь-механик?

— Так и есть, — приподнял бровь Фёдор.

— А чего он ни хера не делает? Эй, нам надоело железки тягать! А толку ни на грош! Железки со свалки перекладывать. Ты ему эту громадину дал, вроде металл режет. А он — “выносите”!

— Ничего она не “режет”, — раздалось насмешливое со стороны механиков, возившихся с мотоциклом. — Просто занимала место в мастерской.

— Так механик, если крутой, должен починить… Ну чтобы работало! Атаман, а не в уши ли он тебе дует, что механик? — продолжил Косой, прозванный так за уникальный талант: стреляя из рогатки или даже метая камень, он в семи случаях из десяти попадал себе за спину.

Может даже Дар как-то криво проявился — траектории метательных снарядов Косого даже на глаз были невозможно-кривыми.

— Косой, — раздалось от механиков, уже голосом их старшего, Андрея, больше трёх лет проработавшего в мастерской, прежде, чем прибиться к банде. — Во-первых, тебе никто нихера не должен. Это ты всем задолжал, а мне — особенно.

— А тебе-то за что, Андрей?! — взвился парень.

— Ты три… ТРИ раза! Попал в меня банками из-под пива! С другой стороны мастерской!

— Эй, я в мусорку кидал… — под ржач всех слышавших разговор оправдывался Косой.

— Тебе сколько раз говорили, Косой, — стараясь не смеяться, произнёс Фёдор. — НИЧЕГО не кидай! Надо что-то выкинуть — иди ногами! И положи, а не кидай!

— Во-вторых, — продолжил Андрей, — чтобы чинить — надо чем-то чинить.

— Так там инструментов дохера! — запальчиво ответил Косой.

— Восемь прямых отвёрток для левой руки, — заржал Андрей, а Фёдор мысленно вздохнул — были надежды, что собранный с “мира по нитке” инструмент на что-то годится.

— А для левой… это как? — вращая перед носом руками, свёл глаза на переносице Косой.

— Это тайны технические, непосвященным неизвестные, — ржал Андрей. — А вообще: не звезди, Косой! Марк – охеренный механик, мне до него расти и расти, — совершенно серьёзно отметил старший автомастерской.

— Я это знаю, Андрей, — удивлённо сказал Фёдор. — А ты когда успел это понять?

— Да спускался он тут, — через плечо, возясь с мотоциклом, ответил механик. — Мы с этой хероборой, — стукнул он по чинимому, — сутки возились, сам знаешь, атаман. Так этот Марк мало того, что сказал, что сломано, так ещё несколько фильтров и прокладок припёр. Вот, сейчас меняем, летать будет.

— Э-э-э… — протянул Косой, видимо, не справившийся со сложной технической загадкой “отвертки для левой руки”. — А может у него Дар такой? Ну, типа чувствовать, где сломано. Эй, тогда понятно!

— Да не бывает таких Даров, — хмыкнул Андрей. — Просто… ну вот в автосервисе, в котором я раньше работал, был старик. Квасил по чёрному…

— Как ты! — радостно заявил Косой.

— Мне до него расти и расти. Так вот, старик этот слушал движок полминуты, не больше. И говорил, что там полетело, точно. И что полетит вскоре — тоже говорил. Он был опытным мастером. Вот и этот Марк такой же, — заключил автомеханик.

— Ну да и фиг с ним! Но мне, атаман, все равно не нравится этот Марк! — заявил парень.

— Это дело поправимое, — вдруг раздался голос с балкончика-площадки антресольного этажа, где и была мастерская.

Там, опираясь на перила, стоял Марк, внимательно разглядывая Косого.

— Ты, парень, у нас, значит, Косой, — продолжил Марк. — А ну, иди-ка сюда, в мастерскую, — широко улыбнулся он.

Феде захотелось грустно вздохнуть. Он знал, что теперь Косого ждет что-то неприятное. Марк был простой парень и очень умный. Однако при этом он не любил, когда его используют или пытаются унизить. С гордостью у его друга все было в порядке. Теперь он надеется, что Косой не пострадает.

Он понимал, что с Марком будут проблемы первое время. Тут все уличные, а глядя на Марка, не скажешь, что он свой, да еще аристократ. Но вот он точно был свой… И понимал, что в таких местах нельзя давать прогибать себя. Вот только действовал он жестко и быстро.

— Эй… А на кой тебе? — поёжился косячник.

— Надо, – спокойно ответил ему Марк. – Будем делать тебе экзоскелет, — лучился сарказмом голос Марка. — На ноги. Прыгать будешь и бегать хорошо.

— Не надо мне на ноги…

— Надо. Да и руки можно поправить, раз ты у нас Косой, — мечтательно продолжил Марк. — Откалибровать, чтобы не косили. Или вообще поменять — на ключи гаечные, ножницы по металлу. Будешь не просто Косой, а будешь Косой-руки-ножницы, — рассуждал Марк.

— Эй, не хочу я…

— Надо, Косой, надо! Иди в мастерскую.

Федя видел, как Марк сейчас смотрел на Косого, словно хищник, заметивший зайца, и Косой сразу растерял всю свою смелость. Одно дело жаловаться тут всем, а другое Марку в лицо это высказать.

— Я же не хавал… Атама-а-ан… — почти плачуще протянул парень, обращаясь к Фёдору. – Да и не хочу я экзоскелет.

— Надо, Косой, — скорбно опустил уголки рта, стараясь не рассмеяться, атаман. — За базар надо держать ответ, — развёл он руками.

А пока косячник с недовольной физиономией и тяжелыми вздохами телепался по лестнице, Фёдор думал о старом друге. И о том, что тот действительно вырос: раньше Марк либо проигнорировал такие слова, либо ответил бы с максимальной жесткостью.

А сейчас явно будет косячника “воспитывать”. Ну и вряд ли навредит — садизмом Марк никогда не отличался. Хотя… Были разные моменты, но всегда справедливые.

***

Наблюдая за отдраивающим мастерскую Косым, я размышлял. Думал “бунт на корабле”, в смысле, в мастерской, а он должен быть, произойдёт “в лицо”.

Впрочем, этот парень, начав ныть перед Федькой, мне скорее помог. Будет наглядным примером для остальных. И посмотрим, что с ним дальше делать. Может, толку от него никакого не будет, но интереснейший же Дар! Именно Дар, как я почувствовал, неправильно работающий, не применяемый толком парнем: искажение векторов движения. А без контроля он и косой, и кривой, и вообще всё, вылетающее из его рук, движется невозможными и непредсказуемыми траекториями.

И как хорошо, что ему не давали ствол: мне даже думать страшно, что этот векторный исказитель сделает с траекторией пули! Одной пулей — всех вокруг, своих и чужих, да и самого себя. Вполне возможный вариант.

А мне надо говорить с Федей. Работать тем, что у меня есть — невозможно, нужно закупаться. Причём, в случае с инструментами, нужно это делать самому. А то принесут комплект фаллоимитаторов или чего-то такого, “патаму что красные”, вслух фыркнул я.

Косой зыркнул на меня, тяжело вздохнул и продолжил созидательный труд по уборке мастерской.

А мне на глаза попалась граната. Хорошая, армейская, только ненужная ни мне, ни банде. Основной её плюс — универсальный размер и надёжность. Но это у всей армейской техники так.

Дымопылевуха же была ценна именно блокировкой электромагнитного излучения в широком спектре, что в текущий момент просто не нужно. От противников с радарами просто нет смысла убегать, укрывшись дымом: они этот дым накроют площадной атакой, и если на тебе нет тяжёлой механической брони или сильнейшего, свойственного родовым бойцам, “эфирного доспеха” — смерть.

А то, что может понадобиться — я сейчас из подручных материалов сделать могу. С дымом почернее, лучше держащимся. Подрывной заряд — вообще ерунда, из петарды сделать можно. В общем, граната вроде как и вещь, только в обозримом будущем никому не нужна. Даже на продажу — просто не представляю, кто её купит в Нижнем. Но и оставлять пылиться — не дело. Так что подумал я, подумал… А почему бы и да?

Через час я стоял рядом с Федей, с преувеличенно-важным видом. Народ из мастерской практически весь разошёлся, что мне было на руку.

— Вот, Федя, — торжественно положил я сферу в руку друга. — Если повторится ситуация на свалке, надо будет бежать — жмёшь на кнопку и кидаешь в скопление врагов.

— А дальше? — заинтересовался он, разглядывая гранату.

— А дальше — бегите, — пожал я плечами. — Радиус поражения — метров шесть-семь от места падения. Дальше… ерунда. И да, Федь, я в мастерскую, — вскинулся я. — Надо кое-что доделать, потом договорим.

— Угу, — протянул Теодор, внимательно разглядывая гранату.

А я вернулся в мастерскую, стал прислушиваться и считать вслух.

— …Тридцать семь, Тридцать восемь… — а “тридцати девяти” не было.

Послышался не слишком громкий, но отчетливый хлопок.

— Всё такой же неуёмный и любопытный, — с улыбкой покачал головой я. — Ну и за восемь прямых отвёрток, будем считать, рассчитались.

Я вышел из мастерской. И в неё же заходил Федя. Но в каком виде! Видимо, неуёмные ручки и любопытство толкнули его “проверить” гранату на заднем дворе. А места там было мало. В общем, в мастерскую заходил заслуженный кочегар, жалобно лупающий федькиными глазами с грязного черного лица.

— Марк, чтоб тебя! — зарычал друг, увидев меня. — Ты предупредить меня не мог?

— А там были враги? — полюбопытствовал я.

— Издеваешься? — пробурчал уже Федя.

— Не особо, — несколько покривил я душой. — Ты скажи, зачем её взорвал-то?

— Так интересно же! А если бы было что-то опасное — ты бы точно сказал. И ты знал, Марк!

Ну, скажем так, догадывался. Раскурочивание кожуха прибора со свалки, для того, чтобы достать оттуда застрявшую Федькину руку, было… Ну не сказать, чтобы привычным. Но заниматься мне этим приходилось ни раз и не два. Любопытно ему было, а что там такое...

— Ладно, наверное, даже смешно, — вздохнул Федя и спросил. — Что, вообще ничего не подошло в мастерской?

— Тиски. Напильники. В общем-то всё, — ответил я. — Нужно покупать хотя бы основной инструмент, Федь. И нужно это делать именно мне. Есть какие-то лавки, что-нибудь такое?

— Есть, Марк… Ладно, сходим завтра ближе к вечеру. А теперь порадуй меня.

— И как?

— Скажи, что знаешь, как отмыть эту пакость! — патетично потряс он чернильно-чёрными ладонями.

— Да обычный растворитель, в автомастерской есть.

— Тогда помогай!

— Помогу, помогу, — ухмыльнулся я.

В общем, “кочегар Теодор” совместными усилиями был отмыт. И перестал быть кочегаром, став снова Федькой.

До вечера следующего дня я с парнями сортировал “добычу” — принесенное “клиентами” банды, собирателями со Свалки, барахло. Механизированных доспехов, тяжёлого оружия и прочего хабара в пакетах почему-то не нашлось. Но, в целом, набрался довольно неплохой пул запчастей. Например починить целеуказатель на Федькиной пушке я вполне мог, если бы… Были инструменты. О чём я часов в пять дня напомнил приятелю.

— Починишь — хорошо, — кивнул он. — Часов в шесть сходим, пару парней возьмём. По весу-то много будет?

— Посмотрим, — пожал плечами я. — Но парни нам не помешают.

В шесть часов мы и вправду выдвинулись. К некоему “старьёвщику Либерману”, как сообщил Федя. Давний “партнёр и поставщик”, как банды, так и автомастерской.

— Дерьмо не продаёт. Если что-то не работает — то так и говорит. И скупает по приличной цене, у нас — дороже, чем прочие старьёвщики, от десяти до пятнадцати процентов.

Довольно весомая рекомендация, на самом деле. И, в трёх километрах от автомастерской, мы подошли к удивительному подвалу.

Удивительным в этом подвале было то, что дом, под которым он изначально был, разрушился вплоть до нескольких обшарпанных колонн армированного бетона. И буквально посередине заваленной щебнем площадки стояла будка, с сейфовой дверью и бункерными стенами. Парни остались ждать нас наверху, а после того, как Федя с натугой открыл тяжеленную дверь, мы спустились по крутой лестнице в ярко освещенный подвал.

В подвале было множество решетчатых стоек, заставленных приборами, запчастями, расходниками. И было два человека, хотя что “два” — это не точно.

Дело в том, что один из них, высокий полный пожилой мужчина с косичками от висков, одетый в явно рабочий комбинезон, был человеком. Сомнений это не вызывало.

А вот тяжёлые глухие доспехи с роторным пулеметом в руках, слегка сместившиеся при нашем появлении… А вот чёрт знает. Так-то вроде охранник, присматривающий за товаром и оберегающий старьевщика. Но при этом от него не исходило тока эфира, совсем. Даже того минимального, который испускают “простые люди”, Дар у которых, на самом деле, есть. Но либо не раскрыт, либо настолько слаб, что можно считать, что его нет.

Так вот, доспехи не давали эфирного отклика совсем, при этом явно не были механизированной бронёй высокой защиты. Банально меньше, раза в полтора. Не говоря о том, что стоят механизированные доспехи, в самой скудной комплектации, от сотни тысяч рублей, даже подержанные, с массой поломок.

В общем, скорее всего, в доспехе была автоматизированная система ведения огня, на программном или внешнем управлении. И, учитывая роторник, надо быть поаккуратнее, а то фиг его знает, что этот железный болван посчитает атакой.

Тем временем владелец оторвался от своих дел, смерил нас с Федей цепким взглядом чёрных глаз и буквально взорвался речитативом!

— Здравствуйте-здравствуйте, Теодор! Вижу вас, как живого, и таки вы и есть живой! — всплеснул руками он. — И что привело вас в скромную лавку старого Либермана? Хотя, не говорите: вы опять принесли старому Либерману никчёмный хлам, и хотите за него много денег на пощупать. Но скажу вам, как на духу, Теодор: денег нет. Старый Либерман их не делает, а если сделает — его таки пристрелят. Так что вы держитесь, партнёров в наше время не так много…

— Мы — купить, — чудом вставил пару слов Федя в этот трескучий речитатив.

— Таки да? — повернулся к нам, приподняв бровь, Либерман.

— Да! — ответил Федя, а я кивнул, на всякий случай.

— Это неплохо. Таки даже замечательно, Теодор! А что вы хотели купить у старого Либермана? — на это Федя сделал красноречивый жест в мою сторону.

— Ручной инструмент. Можно подержанный, но качественный. Пассатижи, клещи, отвёртки, зубила… — начал перечислять я, на что старьёвщик только кивал.

— Таки я вас понял, молодой человек. Имени не называйте — оно мне решительно не интересно, но нужное вам есть у старого Либермана. Следуйте за мной, выбирайте, — подвёл он меня к нескольким стеллажам.

Инструменты действительно были. Часть — наглухо “убита”, часть — потрёпана. Были даже новые на вид, но не сказать, чтобы их блестящие грани вызывали доверие.

Впрочем, на просьбу проверить, Либерман лишь пожал плечами, предоставив тиски и несколько досок. За расходники он потребовал денег вперёд — но не слишком много, тридцать копеек.

И через полчаса я собрал более-менее сносный набор, закрыв потребности мастерской в ручном инструменте. Озвученная Либерманом сумма меня удивила — она была вполне умеренной. Ну и Федя не торговался, рассчитавшись картой, правда слегка поморщился. Видимо с деньгами даже хуже, чем я думал.

— Федь, я посмотрю ещё, что тут есть, — сообщил я другу.

— Ну… рублей шесть я найду. Возможно — семь, — негромко сообщил мне Федя фактически на ухо, причём было видно, как ему неловко.

— Хорошо, — так же негромко ответил я, направившись рассматривать ассортимент “в целом”.

У одной стойки я остановился. Было там различное стрелковое оружие, от самых простых парализаторов, до тяжёлой снайперской винтовки. Хотя винтовка — старичок, да и давно уже не “снайперская”, оценил я краем глаза явно раздолбанный ствол. Но неважно, пока мне не до тяжёлого огнестрела, да и не слишком он мне и банде нужен. Уж точно не снайперка — просто нет задач под неё у банды.

А вот парализаторы меня заинтересовали. Ходить безоружным и полагаться на скудеющий ассортимент старых наработок — дело не слишком разумное. Даже не в Нижнем, а уж тут просто самоубийственное. Но обычный огнестрел и подороже, да и не слишком мне нужен, не говоря уже о высокотехнологичном. А парализатор — самое то.

Правда, был довольно любопытный момент: парализаторы были не в отдельной стойке, а в двух разных, причём вразнобой с другим оружием. И, прежде, чем посмотреть, я решил уточнить.

— Таки тут — оружие, молодой человек, — ответил на мой вопрос старьевщик, указывая на стойку с более “бедным” ассортиментом. — Которое даже стреляет. И иногда в ту сторону, куда вам таки надо выстрелить. А если купить за хорошие деньги — даже не иногда. А вот тут, — указал он на стойку с ассортиментом, подороже на вид, — пугачи. Если вам надо сделать вид, что вы таки вооружены и опасны. Но они не стреляют.

— И берут? — поинтересовался я, разглядывая стойку и даже взяв один из стволов.

— Берут и довольно часто. Иногда сделать вид и быть — таки две совсем небольшие разницы, — пожал плечами старьёвщик.

А я тем временем убедился, что “пугачи” — рабочее и боевое оружие. С ма-а-аленьким нюансом, под названием “блок распознавания хозяина”. Аристократы, службы империи, гвардейцы… Очень и очень многие пользовались оружием, которое было таким лишь в руках владельца. А блок подчас делался “неизвлекаемым”, затрагивал ключевые механизмы. Правда, это было обходимо, да и не слишком трудоёмко. Если, конечно, знать “как”, а я — знал.

— Вот эти! — снял я пару средних парализаторов скрытого ношения.

Ёмкие аккумуляторы, уверенный и точный разряд на десяток метров. Если повозиться — можно “поиграть” с мощностью, не пользуясь всего двумя “стандартными” режимами.

— Таки как скажете, два так два. С вас…

— Погодите, — вскинулся я, увидев чертовски интересную вещь, причём не на стойке, а рядом с верстаком, за которым стоял Либерман.

От входа его было не видно, но с текущего ракурса я разглядел на полу довольно серьёзный “ствол”. Довольно комично, что именно “ствола” тяжёлый парализатор модели “Грифон” не имел, хотя тут простейшая физика. Но обладал, помимо разрядника, довольно мощным лазером в ультрафиолетовом диапазоне.

До боевого лазер не то, что не дотягивал. Этот элемент изначально не делался для поражения цели, да и неспроста был в невидимом диапазоне. Он создавал столб ионизированного воздуха, по которому разряд добирался до цели, поражая её на расстоянии до полусотни метров.

А сам разряд… Серьёзный. При желании можно даже “сваривать” не слишком серьёзный металл, правда, стреляет редко — конденсаторы просто “не вытягивают” выстрел быстрее, чем раз в десяток секунд, плюс-минус.

Правда, кроме внешности и основных ТТХ, я про “Грифон” ничего не знал. А про конкретный — говорить смешно, разные корпорации делали разные модификации. В общем, вещь не слишком знакомая, но получить её точно не помешает.

— “Грифон” продаётся? — уточнил я, указывая на заинтересовавший меня ствол.

— Таки всё продаётся, молодой человек. Вопрос денег. Но вы уверены, что желаете именно его?

— Да.

— Вы знаете, Федя, — вдруг обратился к стоящему у входа другу Либерман, — на вашего спутника мне плевать. И даже слюной. Но вы — не безвыгодный партнёр старого Либермана. И говорить этому юноше, — не оборачиваясь в мою сторону, махнул рукой старьёвщик, — я не буду. Таки скажу вам: при разборе аккумулятор “Грифона” взрывается. Сильно взрывается, смею вас заверить. А данная модель может взорваться ещё сильнее, чем опасается старый Либерман: что в него натолкали уважаемые Юсуповы, которые сделали данную модель — я просто не знаю. Так что, когда этот юноша будет обрывать свою молодую жизнь — будьте от него подальше, добрый вам совет от старого Либермана.

Федя на это лишь молча кивнул. А потом старьёвщик назвал цену, которую я назову просто бросовой: тридцать рублей. Раза в четыре дешевле одного из двух ручных парализаторов.

— Таки нехорошо наживаться на самоубийцах, деньги им понадобятся на похороны, — откомментировал Либерман.

Хотя между “шестью-семью” и “тридцатью” рублями, как забавно выразился старьёвщик, “две большие разницы”. Впрочем выворачивать Федору руки я не стал, да и разговор с ним был про инструменты. А деньги у меня были, пусть небольшие по моим меркам, но тридцать рублей выходили незначительной суммой. Поэтому рассчитался я сам.

После, нагруженные предоставленными “таки совершенно бесплатно, можно даже сказать нехорошее слово “даром” контейнерами с инструментами и оружием, мы покинули лавку. Передали коробки парням и направились к автомастерской.

— Марк, ты уверен, что справишься? — по дороге уточнил друг, явно понимая “в общих чертах”, что я затеял, ну и беспокоясь за меня.

— Уверен, Федь. И завтра занеси свой ствол на часок. Инструменты есть, плат скорее переизбыток… хотя много — не мало. В общем: приведу блок целеуказания в приличный вид. Если есть что-то из подобной электроники — тоже несите. И, в принципе, мастерская готова принимать клиентов. Пока — по мелочи, я тебе составлю список возможных работ, — сообщил я, на что Федя кивнул.

Добрались до практически опустевшей мастерской, где я чуть ли не вприпрыжку начал разбираться с парализаторами. Хотелось поскорее добраться до “Грифона”, но сначала — простое и нужное.

— Марк, уже полночь, — меня от работы отвлек Федя.

Друг заглядывал в мастерскую, явно поджидая меня.

— Угу, — не отвлекаясь от перепайки аккумуляторного блока, ответил я. — Федь, я помню, где дом. Закончу и сам доберусь, — дополнил я.

— Я-а-а-сно, — протянул он. — Горелый, Хром, останетесь с Марком. Как закончит — доведёте его до дома.

— Хорошо. Ладно, атаман, — недовольно протянули парни.

Заботится, однако, мимоходом отметил я, пожелав другу доброй ночи. И продолжил возню с парализаторами: изъятия части схемы, завязанной на опознаватель и сам опознаватель, само собой. Ну и замена изъятого на пригодные запчасти из мастерской.

— Уф-ф-ф, — довольно потянулся я через… сколько-то времени, распрямляясь над верстаком.

Дело было сделано, а пара рабочих парализаторов лежали на верстаке. Честно говоря — повезло, было опасение, что будут какие-то дефекты, и из двух надо будет собирать один. Но нет, оружие оказалось в идеальном состоянии, не удивлюсь, если бывшие владельцы вообще не использовали их по назначению.

Огляделся, посмотрел на пару кислых парней на стульях. Посмотрел на часы.

— Жрать хотите? — уточнил я, на что получил яростные кивки. — Тогда… вот деньги, — извлёк я купюру наличными. — Купите себе и мне. Есть где?

— Найдём! Сделаем! — крикнули они почти в один голос.

И просто телепортировались, хотя Дара работы с пространством не было ни у одного из них.

А я хмыкнул, подключил найденный в барахле экран планшета к телефону (вот тоже, надо бы нормальный комп), ну и начал искать в сетке данные по “Грифону”.

Правда, через минуту Горелый вернулся, плюхнувшись на стул. На мою поднятую бровь он объяснил:

— Атаман велел тебя не оставлять. Так что посижу тут.

— Сам смотри, — отмахнулся я.

Воображаемая, а может и не совсем воображаемая, кто этих валаров знает, да и мой Дар не так уж и прост, схема “Грифона” перед моим внутренним взором, тем временем, обрастала подробностями. А в сетке даже нашлась модель “Юсупов корп”, которая и была у меня. С кучей “секретного”, чего в сети было не найти и на которое мне было наплевать. Было главное — принципиальная схема и используемые расходники.

В общем, через четверть часа я не только был уверен, что мой замысел удастся, но даже видел “как и что” делать с “Грифоном”, пока, правда, в воображении.

И, под звуки поглощения пищи своими “охранниками”, взялся разбирать короб с прикладом. И справился: система самоуничтожения, да и опознавания полетели в разборе к остальным запчастям. А у меня был “Грифон”, рабочий. Правда, пока разобранный. Но, для начала, я решил перекусить — живот чуть ли не “в голос” напомнил, что я только завтракал. Как бы не сутки назад.

— Где моя еда? — отвлёкся я от верстака.

Горелый протянул мне тёплую лепёшку с мясом, зеленью и каким-то соусом.

— А мы тут долго ещё, Марк? — последовал вопрос, сопровождённый зевком.

— Перекушу, проверю парализаторы, соберу “Грифон”. Его бы, конечно, проверить, но это не сегодня, — скорее себе, чем парням, ответил я. — Через полчаса по домам, — подвёл я итог.

Перекусил, а перед тем, как собрать “Грифон”, направился в уборную на первом этаже. Вернулся через три минуты… И замер на пороге, не зная, смеяться или плакать. Ну… “нет”, плакать я точно не буду. Но это тлетворное влияние Федьки, уже смеясь, констатировал я.

Дело в том, что рядом с верстаком валялось два тела. С парализаторами в парализованных лапах. Без сознания. Эти, слов нет, кто, пока меня не было, протестировали оружие друг на друге!

— Гы-гы-гы! — заржал я. — Не банда и автомастерская, а цирк какой-то. Впрочем — научим, будет попроще. Надеюсь… Да и жить так веселее.

Растащил этих “тестеров” в сторонку, повесил один из парализаторов себе на пояс. И занялся сбором “Грифона”. Много времени это не заняло: установка стяжек, амортизирующего полотна и короба. И — точно рабочий. Хотелось бы, конечно, протестировать действие.

Посмотрел на пару бездыханных тушек, на собранный “Грифон” в руках. Подумал. Помотал головой, решив не думать больше всякие глупости. Просто завтра…

А вот тут меня прервал громкий щелчок с первого этажа. А там никого не было, это точно. Видимо, парни не закрыли дверь, бегая за жратвой. Трудотерапия целительная ждёт их, но это ладно. Просто кто-то любопытный или у меня появился ЕЩЁ один доброволец для тестирования оружия?

Бегло перепроверил “Грифон” и аккуратно прокрался к двери, чуть приоткрыв её и прислушавшись.

— …Эй, да не дёргайся ты, паря, — сипел голос, явно пытаясь делать это шёпотом, что у него не слишком выходило. — Дрыхнут, лопухи раскидистые. Никуда от нас этот танцор не денется. А мы пока у Федькиных придурков что-нибудь дорогое стырим. Или тебе звон не нужен?

— Похоже, мне действительно изумительным образом везёт, — пробормотал я себе под нос, приводя “Грифон” в боевое положение. — Ну что ж, первое испытание тяжёлого электроразрядника модели “Грифон” модификации “Мехов” будем считать начатым!

Глава 4

Правда, проверить “Грифон” именно как дальнобойное оружие мне пока не удастся: прицельных приспособлений на нём не было даже у Либермана. Сделаю вскоре, но пока это просто пушка без прицела, которым в копошащуюся на первом этаже мастерской парочку можно попасть. А можно и не попасть: тут уж как повезёт.

При этом смысл испытания — именно работа на поражение, последствия попадания и прочие моменты. Тонкой настройки нет никакой, большая часть начинки заменена, так что стрелять с балкона я не буду.

И тут парочка, шатающаяся по первому этажу, преподнесла мне подарок.

— Шнур, ни хрена тут полезного нет, может свалим? — плаксивым голосом заявил один из испытателей.

— Не бзди, есть тут всё! Только не тут… Наверх надо! — ответил ему второй. — Там вроде у атамана комната, там и деньги.

— Пойдём, — оживился плаксивый.

А я разглядывал парочку. Расклад выходил довольно неплохой: Одарённые-физики, ближнебойщики. У обоих довольно опасные тесаки, да и чувствуется, что они рвутся в ближний бой.

Но прелесть “Грифона” в том, что он разрабатывался в первую очередь против Одарённых. Даже если у цели сильный эфирный доспех, то часть излучения все равно до неё доберётся. Вырубит вряд ли, но “встряхнёт”, выведет из строя.

Парочка тем временем поднялась по лестнице и стала примеряться к двери Федькиного кабинета. Я укрылся за коробкой, и когда они заняли подходящее положение — распрямился.

— Не надо ломать дверь. Её придется потом чинить, — спокойно произнёс я.

— Эй, ты кто?!! — аж подпрыгнули грабители, хватаясь за тесаки.

— А вы от Фёдора? — наивно захлопал глазами я.

Просто мне надо было проверить действие на одном человеке. А эта парочка стояла рядом, ну и с учётом нерегламентной начинки — высока вероятность “площадного поражения”. Что тоже надо проверить, но с начала — штатность работы на одной цели.

— Эй, паря, тебя спросили — ты кто? — взял себя в руки не плаксивый, нахмурившись, делая “незаметный” жест напарнику.

— Техник я, кто ж ещё, — пожал я плечами. — Так вы охрана?

— Охрана, охрана, паря, — покивал грабитель и неторопливо направился ко мне.

Это-то мне и было нужно, так что через тройку шагов я разрядил в него “Грифон”. По парню пробежали разряды статики, но он даже успел выхватить мачете и сделать пару шагов. После чего “Грифон” вдруг резко выдал мощнейший разряд, аж свечение от ионизации в виде луча появилось. Парня выгнуло, скрючило и судорогой кинуло в дверь Федькиного кабинета. Конечно, дверь этого не выдержала.

— Просил же, не ломать двери, — буркнул я, прикидывая, где накосячил, потому что работа “Грифона” была явно нештатная. — Ну да ладно. Восемь, семь… — начал я отсчитывать время до зарядки конденсатора.

— Звиздец тебе, урод! — истерично завизжал плаксивый, выхватывая тесак.

По силе Дара, кстати, был он посильнее первого: от его эфирного доспеха аж появилось оптическое искажения воздуха.

— Да погоди ты! — отмахнулся я, ведя отсчёт, но тут этот тип рванул ко мне. — Да и хрен с тобой, — вздохнул я, сдёргивая с пояса обычный парализатор.

И, естественно, выстрелил в несущегося на меня грабителя, но ручной парализатор — не “Грифон”. В итоге нападающего вырубило, но на последних крохах из аккумулятора. Тут регулировка мощности помогла, но… Дело в том, что после потери сознания, естественно, доспех отрубился. И в плаксивого прилетело, как бы не сильнее, чем в первого.

— Да вы издеваетесь, — хмыкнул я, заглядывая в дверной проём склада.

Проём, потому что судорогой бессознательного тела плаксивого кинуло на дверь и… ну естественно! Вбило её в склад и сейчас бессознательная туша валялась на двери, как на кровати.

— А мне завтра придется её чинить, — проворчал я. — Ладно, надо этих придурков заковать. Или парализация до утра продержится? — задумался я, прикидывая и глядя на часы: до прихода первого народа в мастерскую оставалось два часа.

В результате решил сделать всё правильно и надёжно. Обыскал придурков в плане оружия (безрезультатно — не оборванцы, конечно, но кроме тесаков — ничего), оттащил на первый этаж, связал металлическим тросом — чёрта с два их Дары помогут освободиться.

Вздохнул и занялся дверями, хотя ОЧЕНЬ хотелось разобраться с парализаторами. Если с малыми вопросов не возникало, хотя стоило откалибровать, то с “Грифоном” выходила какая-то фигня. Первоначальный импульс должен был быть мощнее, да и всплеск мощности вообще непонятно откуда взялся.

Но оставлять выбитые двери не дело, так что потратил полчаса. Затем вынес своих “охранников-испытателей” на первый этаж, в компанию к грабителям. После всестороннего обдумывания, вязать тросами их не стал, хотя желание, почему-то, появилось.

И, раз уж спать мне сегодня не доведётся, наконец-то занялся парализаторами. А точнее — занялся сборкой тестового стенда. Вели себя разрядники совершенно неприлично, причина чему “в общем” понятна. Замена оригинальных деталей аналогами со Свалки.

Но от “общего” понимания не легче: если для одноразовой поделки плавающие характеристики допустимы, хоть и неприемлемы, то у оружия для постоянного использования у меня, да и ребятам из банды — таких сюрпризов быть не должно.

Полазил в сети, повозился с расходниками со свалки, и за час собрал более-менее приемлемый измерительный прибор. Конечно, фигня: по уму нужно оценивать не только параметры разряда, но и начинку. Но этого я из барахла со свалки просто не соберу. По крайней мере в приемлемые сроки, а неделями возиться с тестером я сейчас точно не буду.

Так что засел я за проверку парализаторов, да и пересборку. В общем-то, как и ожидалось: у непрофильных запчастей со свалки оказался ощутимый люфт параметров. Что для, скажем, микроволновки или стиралки — ерунда. А вот для оружия, стреляющего филигранно откалиброванным (в идеале) разрядом — серьёзная проблема.

С Горелым и его напарником по испытанию — вообще чистое везение. Без настройки регулятором мощности парней вполне могло прибить.

В результате я составил мысленную схему замены, тестировал, менял, подбирая детали под приемлемые параметры луча. И, кстати, очень интересная ошибка возникла у “Грифона”. Которую и ошибкой не назовёшь, по результатам: преобразователи совершенно случайно сконфигурированы так, что, за счёт задержки, выдавали чуть ли не десятикратную мощность, правда, очень коротким импульсом.

Этот “внезапный конденсатор” я оставил: мало ли, может понадобится. Правда, проложил дублирующий энерговод “в обход” усилителя, как дополнительный режим стрельбы.

И занялся ручными парализаторами, но тут с первого этажа раздались звуки. Всякие “эй!”, мат, грохот. И вопросы в стиле “кто злодеи, которые напали на мастерскую?!”, правда, в несколько иных выражениях. Я от дела отрываться не стал — всё равно зайдут.

И тут внезапно с грохотом опять падает дверь мастерской!

— Да вы издеваетесь! — искренне возмутился я.

— Живой, — облегчённо констатировал Фёдор, в окружении своих злобных варваров.

— Вы зачем дверь сломали? — недовольно спросил я.

— Охранники и какие-то придурки там лежат без сознания. Я уж подумал…

— Понял, спасибо, Федь, — взял я себя в руки. — Ладно, ночью припёрлись двое придурков, хотели мастерскую обчистить. Скоро в себя придут, — задумался я и прикинул выходные параметры разряда. — Часа через три. Последствия, конечно, могут быть, но говорить точно смогут.

— Кажется, я знаю этих парней, — задумчиво протянул Фёдор. — Они из банды с Левого района, — обозначил он соседнюю зону Нижнего. — И хорошо, что живы.

— Думаешь, они много знают? — хмыкнул я.

— Думаю, что нет, — хмыкнул Фёдор. — Просто выкуп от их банды можно получить.

— Хм. Я бы убил их, Федь, — сообщил я. — Они пришли к нам, грабить, были готовы убивать, — что так и было: броски на меня этих грабителей были очевидно с целью убить, а не вырубить. — И потом…

— Нет, Марк. Просто получим выкуп, — помотал головой Федя, на что я пожал плечами: ему виднее. — А с Горелым и Темой что случилось? — заходя в мастерскую, уточнил он.

Народ сопровождения уже рассосался, разве что мои парни стояли за дверным проёмом, чтоб его!

— Дверь поднимите, — распорядился я, — позже займусь ремонтом. И Федь, они у меня парализаторы тестировали.

— И ты их…

— Не-а, — оскалился я. — Я отошёл, оставил на верстаке парализаторы. Возвращаюсь через пару минут — лежат, красавцы.

— Это… гыгы… — гоготнул Федька. — Когда они в себя придут? Может их у тебя на других парней поменять? — уточнил он.

— В себя придут в пределах трёх часов. Ухватились за не откалиброванное и не тестированное оружие. То, что живы, им повезло. А менять не надо, Федь. Я их научу правильными миньонами быть! — посулил я.

Просто выбирать, в общем-то, не из кого. Есть откровенные “антиталанты”, из-за Дара, или потому что мозгов совсем нет. Или даже нет места для этих мозгов — сплошная кость. Но, вроде бы, из отданных мне парней таких нет. А что “неидеальные подручные” — так мне самому опыт их обучения не помешает, вообще-то.

— Так, чиню дверь, занимаюсь парализаторами, — озвучил я. — Вы — на сортировку, — сообщил я парням. — И Федь, после полудня тащи свой ствол. И всё, что в банде есть с блоками целеуказания, тоже тащи. Починю, если нужно — поменяю и отлажу.

— Хорошо, Марк. Но на охрану буду тебе оставлять четвёрку. А ты вообще — спал?

— Нет, Федя. Не страшно, пару ночей — для меня не проблема, — отмахнулся я.

Так и было: ментализм позволял справиться с побочками отсутствия сна, до определённых пределов, конечно. Злоупотреблять не стоило, но время от времени не спать день-другой — без проблем. Или наоборот: можно хоть сутками спать, что редко, но тоже бывало полезно.

Кстати, надо заняться дверью в своей комнате в жилом блоке, промелькнула мысль. Я, конечно, в мистику и проклятия не верю, но какая-то уж совсем нездоровая фигня с дверями творится. Так что вечерком надо будет сделать нормальную дверь и решетки на окна.

А сейчас — довести парализаторы до ума.

Автомастерская в Нижнем Городе, Теодор.

Фёдор добрался до своего кабинета и расположился за терминалом. Окинул взглядом кабинет и только хмыкнул: на полу были видны полосы, от явно выбитой двери. Судя по реакции Марка — это была не единственная дверь, выбитая перед тем, как они вломились в мастерскую.

Но друг справился, что неудивительно. А вот Горелый и Тёма… Ладно, Марк с ними сам разберётся. Лезть в это — проявить неуважение к нему. Да и парни могут подвести в самый неподходящий момент: Марку что-то срочно понадобится, а его люди побегут к Фёдору просить подтверждения.

Но четвёрку охраны надо, причём не из “косячников”. Именно “на охрану мастерской”, ну а что это в большей степени для Марка — можно и не озвучивать.

А вот с делами сейчас выходит неплохо. “Гиены” после того случая притихли, хотя их “шавки”, мальчишки, стремящиеся в банду, замелькали вокруг мастерской. Почему, конечно, понятно, но надо бы парней послать, погонять этих лазутчиков.

А с прочими конкурентами у банды отношения, скажем, конкурирующие. Но не враждебные. И основное противостояние между бандами — предложить лучшие условия сборщикам, что другие банды делают крайне редко. Фёдор и так предлагает условия, с которыми, если бы он не вертелся, как уж на сковородке, банда пошла бы давно по миру.

Заказы, скорее всего, появятся с завтрашнего дня, размышлял Фёдор. Либерман и несколько менее важных партнёров банды получили “наводку”. А “почти работающий” инструмент, оружие, машины — практически норма для Нижнего Города. Как и желании избавится от приставки “почти”.

И…

— Атаман, беда! — вломился в кабинет взъерошенный Святослав, именно взволнованный, а не как обычно перед боем, трясущийся от нервного возбуждения.

— Что? — коротко бросил Фёдор, поднимаясь.

— Гришка с Тёплым на спецназ нарвались!

— Звиздец! — в сердцах выругался Фёдор, ударив кулаком по столу.

Он вообще ОЧЕНЬ не любил терять людей, даже если они были не сильно полезны. А тут два неплохих бойцов… И спецназ… Что жандармам понадобилось в относительно спокойном районе Нижнего? Впрочем, пока неважно. И Свят — он волнуется, а не печалится. Значит, всё не настолько страшно.

— Живы?

— Живы, атаман. Тёплому мало, что ногу не оторвало. Гришка его тащит, парни побежали помогать, а я к тебе.

— Так. Свят, зови Эскулапа, — быстро обдумал расклады Федя. — Быстро!

— Бегу! — на бегу выдал пухлик.

Фёдор направился на первый этаж, думая про Эскулапа. Мужчину лет пятидесяти, непонятно как оказавшегося в Нижнем Городе, известного только по прозвищу Эскулап. Банде чертовски повезло встретить его: несмотря на алкоголизм и ОЧЕНЬ чёрное чувство юмора, Эскулап спас не одного парня, причём Фёдор сомневался, что в таком состоянии их вытянули бы медицинские клиники.

Тем временем парни занесли Тёплого. Парень был в сознании, но его трясло, а нога в районе бедра… Ну, возможно, удастся сохранить. Эскулап действительно творил чудеса. Нога была перемотана в несколько оборотов ремнём — без этого Тёплого просто не донесли бы до мастерской. А рядом стоял Гришка, с синяками, подкопченный, но целый.

— Рассказывай, Гриш, — бросил Фёдор. — Эскулап скоро будет, — успокоил он парня, явно волнующегося за друга.

Гришка благодарно кивнул и начал рассказ. Ситуация выходила такой, что парням просто не повезло. Кто-то из аристо уходил от погони. Уж что он сделал, что за ним гнались ударные флаеры спецназа, кто его знает. Но жандармерия никогда особо не заботилась насчёт жизней обитателей Нижнего Города. Парни просто попали под разрыв, идя по обочине.

Причём, судя по рассказу, да и по несчастному виду Гришки, Тёплый прикрыл его от осколков, используя свой дар. Ну а дальше — понятно, уж как наложить жгут при обильном кровотечении, знал каждый младенец в Нижнем Городе.

Тем временем в мастерскую вбежал взмыленный Святослав, НЕСЯ на руках тощее тело Эскулапа! Возможности боевика это позволяли, а, судя по ехидному выражению Эскулапа, он не слишком возражал против такого способа перемещения.

— Атаман… ну это, так быстрее… — развёл руками Свят.

— Попадёшься ты мне с дырками, здоровяк, — ехидно проскрипел Эскулап, разглядывая Свята.

Последний побледнел, судорожно дёрнул головой, но промолчал.

— Так, ладно, — отвернулся от Свята Эскулап. — И что тут у нас… Кака-а-ая пр-р-релесть! — довольно констатировал он. — Осколочное?

— Да… — ответил Гриша.

— Так, ремень этот надо снять, — деловито заключил Эскулап. — Ещё несколько минут — и можно резать.

— Как?!...

— По самую задницу, конечно.

— Так у него кровища хлещет!

— Естественно хлещет, артерия перебита. И инструмент… Ладно, хер с ним. Руки покажите, — обратился он к парням и ухватил за руку Медного. — Так, подойдешь. Федька! — не оборачиваясь, рявкнул он. — Спирт нужен!

— Технический?

— Сдурел?!! Медицинский тащи! Или гоняй своего колобка ко мне — я ничего взять не успел... А нет, отставить, кажется, выпил, — негромко добавил Эскулап.

Спирт вскоре нашёлся и Эскулап глубоко хлебнул из бутылки. После чего, придерживая Медного за ладони, с шумом выдохнул на них.

— Сойдё-о-от… — кивнул он, дыша на свои руки. — Так, пацан, видишь трубку? — указал он пальцем на артерию в ране.

— Д-д-да… — передёрнул Медный плечами.

— Зажмёшь пальцами. Просто надавишь, не слишком сильно. Понял?

— П-п-понял… — натурально задрожал Медный.

— И не дёргайся, а то угробишь парня, — вооружился инструментом Эскулап. — Ну что встали?! Снимайте ремень!

Несмотря на, казалось бы, неподходящую подготовку, всё прошло нормально. Как, впрочем, всегда было с Эскулапом: из раны брызнула струйка крови, но матерящийся медик ухватил зеленеющего Медного за руку и зажал артерию. После чего заработал в ране с такой скоростью, что казалось – он использует дар.

— Всё, можешь больше не держать, — отстранил он Медного. — Спирта мне! — рявкнул он, хлебнул из бутылки и, на этот раз, промыл инструменты и руки не “тонким слоем”.

— Эскулап, а дальше что? — напряжённо уточнил Фёдор.

Дело в том, что рана не кровила, но оставалась раной: глубокой развороченной дырой в ноге. А Эскулап, казалось, решил закончить с медицинской помощью.

— Жопа дальше, Федя, — широко улыбнулся старик. — Обезболивающего у меня нет…

— Достали орать, — вдруг раздался голос с балкона, после чего раздался шипящий щелчок. — Всё, нервные окончания на час отрубило, — сообщил Марк с балкона, с недовольным выражением на лице, убирая в набедренную кобуру парализатор.

— Да? — поднял бровь Эскулап, потыкал в ране каким-то инструментом, глядя в лицо Тёплого, которого била крупная дрожь. — Хм… и вправда. Только, резкий парень, — обратился он к Марку, — у пациента — шок. И противошокового у меня нет. Видишь, как его трясёт? — указал он на дрожащего Тёплого. — Я ему сейчас больше врежу…

Его слова прервал ещё один щелчок и шипение, а Марк повращал какой-то верньер на парализаторе.

— Не дёргается, — констатировал он, указывая на обмякшего Тёплого. — Два часа, минимум. Может, три. И не отвлекайте меня, — с этими словами он убрал парализатор в кобуру.

— Хм, может и сработает, — оценил Эскулап. — А ты, парень, ему нервы не сжёг?

— Нет, — ответил Марк. — Тело человека — механизм. Не всегда оптимальный, но рабочий механизм. А в механизмах и в их работе я разбираюсь. И не шумите, будьте так любезны, господа! — с этими словами он закрыл за собой дверь мастерской.

Эскулап тем временем начал обрабатывать рану. На пол со звоном полетели осколки, а после, используя Медного, как помощника, медик зашил рану, оставив толстый шов.

— Через неделю приведете его ко мне, — сообщил он. — Осмотрю рану. Если будет жар — тащите сразу.

— Спасибо, Эскулап, — кивнул Фёдор. — Сколько…

— Ничего вы мне не должны. За месяц платите — и хватит. Ровно столько, сколько я могу выпить. Дашь больше — останешься без медика, — сообщил старик, выходя из мастерской.

В общем-то “да”, прекрасный медик Эскулап фактически не практиковал, занимаясь обслуживанием банды. Пил… много. Но всегда был в состоянии оказать медицинскую помощь. Что толкало медика к бутылке — Федя не знал. Как имени, прошлого, и прочих моментов. Но банде с этим стариком чрезвычайно повезло, размышлял Фёдор.

— А что это тишина-то такая? — вдруг дошло до него, что обычно шумные и говорливые парни общаются почти шёпотом.

— Так это, атаман… Марк сказал потише, – прошептал один из них.

— Эй, а мне парализатором получить неохота, – пробормотал другой, с опаской поглядывая наверх.

Забавные ответы, но старый друг себя, похоже, в банде “поставил”, хмыкнул Фёдор. И направился собирать оружие с целеуказателями.

***

Парни рассортировали барахло со свалки и расселись по углам мастерской. А я возился с прицельным блоком для “Грифона”.

Стандартного не было, да и не слишком именно стандартный был нужен, но вообще без прицела этот ствол был просто медленно стреляющим тяжеленным парализатором, который ручной “делал” в плане меткости.

С тем же “Грифоном” без прицела я заниматься анестезией не рискнул бы — скорее всего, просто бы промазал. А с ручным — даже не напрягался. И, кстати, надо бы сделать верньер с тремя-четырьмя положениями на ручные парализаторы: та же анастезия вещь, вообще-то, востребованная.

И тут в мастерскую завалился Фёдор, таща несколько стволов. Свой пистолет, штурмовой дробовик жандармов – старый и потёртый, но явно рабочий, и нарезное охотничье ружьё, скорее антиквариат, чем оружие. Впрочем, по качеству исполнения этот антиквариат даже на вид превосходил более современные стволы.

Всё оружие имело цифровые модули наведения и целеуказания, ну а я сам сказал Фёдору их принести.

Друг же, положив оружие на верстак, сделал парням жест “оставьте нас”. Что не может не радовать — четверо посмотрели сначала на меня и потопали на выход только после моего кивка.

Субординация в банде — вещь как бы не важнее, чем в корпорации или у силовиков. И часть парней признали меня не атаманом, конечно, но “боссом”, непосредственным командиром не только “по приказу”.

— О чём хотел поговорить, Федь? — поинтересовался я, откладывая недоделку.

— Марк, слушай… — замялся приятель. — Слушай, ты с Тёплым не перегнул?

— Ты про раненого? — уточнил я.

— Ну да. Ты же не медик, Марк.

— Я не медик, Федя, — согласился я. — Я — механик. И когда я говорил про механизм — я говорил как есть. Смотри, — решил я потратить немного времени на пояснения. — Ты знаешь, как действует парализатор, Федь?

— Электроразрядом, конечно.

— Я имею в виду, почему он парализует. И как лишает сознания. Если ты скажешь про “разряд в мозг” — я буду смеяться. Такой разряд к чертям сожжёт нейроны, а если послабее — так вообще не подействует толком.

— А как тогда? — заинтересовался Федя.

— Если без лишних деталей — воздействует на мускулатуру и расслабляет мышцы. В том числе и мышцы сосудов, так что они, даже самые мелкие, становятся гораздо больше.

— И? — не понял друг.

— Падение давления, по сути — кислородное голодание мозга, на которое тот реагирует стандартно — потерей сознания.

— Понял, — кивнул Федя довольно. — И Марк, без обид?

— Само собой, Федь. Просто… а, лениво мне всё каждый раз объяснять, не до того. Но ты спрашивай, если что, — хлопнул я его по плечу. — И давай, иди уже, — начал я выталкивать атамана. — У тебя банда и прочая фигня. А мне надо целеуказателями заняться. И дверь ещё эта…

— Какая? — заинтересовался Федя.

— Да в квартире хочу дверь нормальную поставить. А то их в моём присутствии… — на этом Федька захихикал. — Не смешно, Федь! Я задолбался чинить двери!

— Две?

— Три! На складе эти ночные грабители тоже дверь сломали… — на это Федька уже неудержимо заржал.

Я было думал оскорбиться, но сам понял — смешно выходит. Но хоть и хихикал, приятеля из мастерской всё-таки вытолкал: дел много, вообще-то.

Правда, в результате оказалось, что Федя мне с “Грифоном” очень неплохо сэкономил силы и время. Уж не знаю, кто такой умный поставил на дробовик снайперский, аналитический целеуказатель, да ещё и почти рабочий. Но я бы ему пожал руку: починка снайперски-аналитического модуля заняла полчаса. А сам он занял уже законное место на “Грифоне”, дав мне весьма пристойное и мощное оружие, да ещё и не летальное, что ценность вдвойне.

Ни от пацифизма — от этого недуга меня избавили родственнички, чтоб их. Да и просто родственник — дядюшка: он очень наглядно и детально объяснил про “ценность конкретной жизни”, особенно если это жизнь врага. Но иметь возможность захватить или остановить противника — ценно, в любом случае.

В остальном с целеуказателями справился за пару часов, а потом занялся созданием усиливающего решетки-каркаса на двери и окна. Просто подумав, я решил не менять внешний вид двери. А то знаю я людей: увидят бронедверь, так жизнь положат, чтобы расковырять и посмотреть, что там такого интересного спрятано.

Ну а так как работа была не слишком сложная, думал и прикидывал насчёт дальнейших шагов. У Либермана, если разобраться, просто сокровищница. Блоки опознавания с тех же парализаторов, в теории — и с лучевого оружия снять не проблема.

С пулевым — посложнее. Там они обычно интегрированы в затворную группу, и её без серьезной мастерской вытащишь. Впрочем, с серьёзной мастерской проще выточить новое. Но, в любом случае, даже имеющихся у Либермана парализаторов хватит, чтобы неплохо вооружить банду. В идеале, конечно, сделать на продажу. Вот только, думаю, не стоит этого делать.

Спрос, как известно, рождает предложение. Если у того же Либермана начать скупать заблокированное оружие, а тут то же самое оружие всплывёт в продаже — то заблоченное скакнёт в цене, ого-го как! И что торговец-барыга Нижнего Города такое прохлопает ушами — даже не смешно.

Так что проще вооружить банду, не жадничая. А тому же Либерману лучше продавать именно сделанное. Да те же целеуказатели, например.

Кстати, вещи на продажу – ещё одна причина для похода в ближайшие дни, а лучше — завтра. Мне надо самому побывать на Свалке. То, что мне тащат — неплохо, но Свалка может дать гораздо больше. Именно нужного, а не “что повезёт”.

Кроме того, натаскаю парней. Добыча старателей — добычей старателей. Но мне нужно, чтобы я сказал, и мне приносили то, что нужно на текущий момент, хотя бы примерно. А с хабаром добытчиков, из которого самое ценное точно идёт на продажу, так, как понятно, не выйдет.

Об этом я и поговорил с Федей уже вечером. Друг направил парня за перекусом, выслушал и кивнул.

— Лады, Марк. Берёшь своих, я направлю тачку и пару парней со стволами. Насчёт парализаторов — серьёзно?

— Вполне. Один тебе, — протянул я ствол другу. — Подарок.

— Очень даже неплохой, — хмыкнул Федя, осмотрев ствол. — Значит, завтра ты на свалке. Со связью бы ещё разобраться…

— А что, проблемы? — удивился я.

— Ваша Светлость очень тонко подметила, — шутовски раскланялся друг.

— Да я вообще наблюдательный и умный. В чём проблема-то конкретно?

На что Фёдор объяснил, что телефон – недостижимая роскошь. Сотовые сети просто не покрывают Нижний Город, так что от стандартного мобильника нет толку. А у меня — спутниковый, но это реально чертовски дорого, не только для Нижнего.

Сейчас банда обходится тройкой армейских раций забытых годов, одна из которых постоянно сбоит.

— Не дело, — констатировал я. — Займусь, как только вернусь со свалки, Федь.

— Отлично, Марк, — сразу повеселел приятель. - И знаешь, что я хотел сказать еще…

Что он там хотел сказать, я уже не слышал, хоть он и говорил, но все слова у меня сейчас звучали сплошным фоном. Моя голова наливалась тяжестью, а мозг, кажется, сейчас начал умирать. И только его рука не дала мне упасть на пол лицом: мышцы резко перестали слушаться и я завалился. Вроде бы и соображал всё, но так, словно неделю не спал. И ощущал, как силы просто неудержимым потоком покидали меня.

— Марк! Марк! Эскулапа зовите! — донёсся до меня взволнованный голос Феди, да так, словно он стоял в метрах двадцати от меня.

Конечно, зовите… Толку-то от этого? Если бы у деда был дар, может и смог бы меня откачать. Но в этом я сильно сомневаюсь. Все-таки я уже понимал, что со мной происходит. База знаний третьего уровня закончила свою распаковку и теперь идет подготовка к запуску четвертого. Как же не вовремя, однако, но тут от меня зависеть ничего не могло. Эх… А ведь самое смешное, что шансов выжить у меня не так и много, но я все равно доволен.

Если бы тот ушастый еще раз меня спросил, согласен ли я на базы, то, зная все те трудности и опасности, через которые мне пришлось пройти, все равно бы согласился без раздумий.

Черт… Как же болит голова. Едва могу держать свой организм в сознании, вот только не факт, что надолго.

— Нет… — прохрипел я с трудом слушающимся языком. — Медики мне не помогут. Мне надо день полежать. Просто полежать. И больше углеводов. Глюкоза, сахар… Домой… Несите… Туда… Охрана… Тоже…

— Марк, что с тобой? — повернул меня лицом к себе Федя, с тревогой вглядываясь в глаза.

— Это… Дар, — с кривой ухмылкой сообщил я, благо, так и было на самом деле. — Усиливается, но не без проблем.

Это был самый просто ответ, который мог бы понять и принять Федя. Увы, но даже ему я не смогу рассказать, что со мной на самом деле происходит.

— Понял, — серьезно кивнул Фёдор.

Через полчаса меня затаскивали в квартирку. Ну, хоть усилители дверей и окон прихватили, как проснусь — займусь, пообещал я себе, перед тем как провалиться в глубокий сон. Но перед этим я еще выдержал очень длинных двадцать минут судорог и припадков. В прошлый раз все происходило легче. Что же будет на пятом уровне?

Глава 5

Проснулся я, чёрт знает, через сколько времени. Проблема была в том, что информационная база продолжала разворачиваться, и это было больно. А еще требовало для себя практически все ресурсы мозга, кроме жизненно необходимых. От чего я себя сейчас ощущал тупым. Даже думать было больно и тяжело.

То есть, помимо того, что у меня не было сил даже подняться, я практически ничего не видел, да и поднять голову от подушки было тяжеловато. Ну и чувство эфира сбоило, хотя, подозреваю, сбоил раздел мозга, интерпретирующий это чувство. Меня и так тяжело назвать сильным Одаренным, но сейчас и эти крохи Дара ощущались через задницу, фактически были недоступны.

Эх… Самое главное, что не у кого спросить, насколько происходящее со мной нормально. Вряд ли кто-то в этом мире еще имеет базы знаний, выгруженные прямиком в мозг неизвестной технологией.

Хотя, как показывает практика, в мире все может существовать. Но, в любом случае, проверять, крича о помощи, не хочется. Хотя бы по той причине, что не собираюсь проводить остаток жизни под наблюдением ученых где-то в не самой жуткой камере, но при этом лежа овощем.

— Сколько сейчас времени? — произнёс я в окружающую меня темноту, стараясь не хрипеть.

— Эй, ты живой, Марк? — раздался голос, похоже что Медного. — Ты четыре часа лежишь, мне спать охота, но я не сплю, тебя сторожу, — душераздирающе зевнул парень.

Значит, валяться мне обессиленным ещё долго. На первом ранге базы помутнение сознания заняло несколько минут. На втором — час, а третий уже шесть часов. Сейчас может быть и несколько дней, что неприятно. Но некритично и имеет в конце процесса развёртки более чем приятные бонусы.

— Сладкое есть? — уточнил я, потому что в текущих условиях мне надо было усиленно питать мозг.

На будущее, кстати, не помешала бы капельница с глюкозой. Но об этом я буду думать потом. Если выживу, конечно.

— Есть! Как раз батончик остался, мне выдали припасы.

— Давай, — протянул я руку, куда зашуршавший пластиком Медный вложил шоколадный батончик.

Не лучший вариант, но в условиях Нижнего вполне приличный. Так что вгрызся я в угощение, потом ещё одно и ещё. Затем откинулся на подушку.

Ах да… Батончик у него был далеко не последний и пришлось делиться с ближним.

Делать мне, пока не развернётся база, было совершенно нечего. Даже вести светские беседы с Медным вряд ли выйдет: несколько выдавленных слов дались мне с ощутимым усилием. Не говоря о том, что я, скорее всего, тупил. Понять, точно ли это так — не выходило, ментализм сбоил, как и всё остальное. Так что, даже не имея возможности себя усыпить, мне оставалось только вспоминать. О том, как всё это началось.

А началось с того, что двадцать лет назад в небогатом и небольшом, но древнем роду Мечниковых родился я. При этом в семье хотели девочку. Прародительница хотела девочку, да и прародитель, чем меня долго и мерзко попрекали впоследствии. Родителями этих… у меня язык назвать не поворачивается, да и не только язык, но и мысль.

Первое время, которое я помню достаточно неплохо, но и не абсолютно — даже ментат не помнит раннего младенчества, вне зависимости от силы — прародители с моим существованием смирялись. А потом — ликовали, да и моя жизнь, внешне, была вполне приятной. Это впоследствии меня стало передёргивать от омерзения и ужаса. Но передёргивало раньше и по молодости, само собой.

Просто, когда мать гладит сына по волосам, называя его “моё золото” — это нормально. Но когда в глазах этой “матери” сияет именно это золото, а отпрыск взвешен, оценен и прибыль от его продажи и смерти уже мысленно пущена на какие-то дела. Мерзко это, даже если оценивать без эмоций.

Наверное, вот тогда мой первый Дар и стал развиваться, лишая меня детства. Я стал умнеть просто ударными темпами. Ведь ментализм очень интересная штука, и некоторые считают, что этот Дар живой.

Мой род владел Даром телепатии, и это интересная вещь. Дар многослойный, он мог проявиться, как телекинез, телепатия и еще много чего. У меня он проявился в ментализм, что давало отличную работу с мозгом, и это считалось самым слабым из возможных вариантов.

Давал ментализм устойчивую психику и едва улучшенную мозговую деятельность. Ну так писалось в книгах, но у меня все было далеко не так. Мой Дар ментализма развивался ударными темпами. Этот Дар я любил. А вот мой второй Дар, который именуют все, как проклятый, меня практически погубил. Проклятый Дар… Как страшно звучит и название довольно точно описывает его. Суть Дара заключалось в том, что проклятый мог “перетянуть” на себя хворь, болезнь, рану и прочие повреждения с больного. Вплоть до того, что мог отдать всю свою жизненную силу человеку. Всю без остатка, продлив его жизнь на многие годы.

Именно такое свойство Дара и ценилось в нем, при этом, здоровьем и регенерацией проклятые отличались отменным, и из них могли бы выйти прекрасные лекари. Однако это работало бы в том случае, если действовать постепенно. Убирать болезнь не сразу, а порционно, и потом давать себе время на восстановление. Да только кто хочет ждать? Всем нужно было всё и сразу.

Я мог бы стать Императорским лекарем и был бы лучшим в своем роде. Вот только это было никому не нужно: проклятый Дар позволял забрать старость. То есть умирающий старик, “скинув” прожитые годы на проклятого, становился относительно молодым человеком. С опытом, памятью, силами и знаниями — только молодым.

Дар это был редким, но в легендах описывался. И не зависел от рода, это тоже было установлено. Любой человек в любой семье мог стать проклятым и прожить обычную жизнь. Никто всех младенцев на алтарь Дара не тащит, проверять: а не проснулся ли какой-нибудь Дар в младенце — это прерогатива благородных родов. Да и то не все и не всегда готовы платить хранителям алтаря очень немаленькие деньги за проверку.

Со мной же получилось довольно смешно, если бы не было так грустно. В три года осматривающий меня лекарь, криворукий придурок, если честно, порезал свою руку во время осмотра. Довольно глубоко, с потоком крови, который я даже помню. А потом помню боль и темноту — потерял сознание. Я перетянул на себя его рану, непроизвольно.

Тогда проклятый Дар чуть не прикончил меня в первый раз: глубокий порез взрослого мужчины оказался на ручке ребёнка трёх лет. Но я выжил, родители оттащили меня к алтарю Дара, установив, что у меня этот чёртов проклятый Дар. Что случилось с криворуким медиком — не знаю. Не удивлюсь, если прародители его прикончили, чтобы он никому не рассказал.

И до десяти лет я жил в золотой клетке. Правда о том, что она “клетка” — я не догадывался до поры, несмотря на то, что был почти таким же умным, как и сейчас. Мешала нехватка информации, опыта. Непонятно, правда, как я мог получиться у таких дебильных предков.

Эти, слов нет, кто, обсуждая, за сколько и кому меня продадут, даже не удосужились обеспечить приватность и безопасность. В общем, незадолго до своих десяти лет я узнал, что жить мне осталось всего шесть лет. Потом я пойду “на прокорм” кому-то. Возможно, даже Императору: возраст Его Величества перевалил за четыре сотни лет, а никакие лекари, лекарства и прочее не могли продлить жизнь сверх трех сотен лет, что само по себе большая редкость.

А как известно было всем, Император сейчас помешан на том, чтобы жить еще дольше. Буквально ходят слухи про его алхимические лаборатории и то, как люди обеспечивают свой род на много поколений вперед за продажу интересного артефакта, появление которого сложно объяснить. Или, например, хотя бы информации.

Как по мне, все это фигня для дураков. Или как еще можно назвать золото дураков. Созданная красивая история, чтобы люди, если что-то найдут, сразу писали заявки в канцелярию, а потом они просто пропадут.

– Дааааа! – вдруг выкрикнул Медный, глядя в окно, и вдруг осознал, что сделал это слишком громко. – Извини… Там пацаны в футбол играют… Гол красивый…

Я лишь покачал головой и вернулся в свои мысли.

Услышав от родителей эту торгашескую беседу в свой адрес, осознав и уточнив ряд деталей, благо в доступе к библиотеке меня не ограничивали, как и в доступе к сети, я стал пытаться избежать не слишком приятной участи.

Именно тогда я установил, что жил именно в клетке: раньше слов слуг “не стоит туда идти, Ваша Милость барон Мечников, там нет ничего заслуживающего вашего внимания” хватало. А в итоге я понял, что живу в клетке или тюрьме, если не под неусыпным контролем, то уж точно без свободы передвижения.

Тогда постепенно с меня стали спадать розовые очки, и я стал подмечать те вещи, которые раньше вообще не брал во внимание. Постоянные проверки моего здоровья. Те записи, которые вели врачи и мои родители. А самое главное – это тотальный контроль во всем. Время, когда я мог пребывать в одиночестве было только во время сна, в библиотеке и в уборной. В остальное время за мной ходили слуги, чтобы я случайно не убился.

Доходило до полного бреда, когда однажды мать запретила мне даже пользоваться ножами во время еды. Ей тогда приснился страшный сон, в котором я навредил себе.

Пути бегства, несмотря на недюжинный ум, я не нашёл. Самым результативным последствием побега был выстрел из парализатора в мой затылок, лживые причитания “что ж вы так неаккуратно” и негласное ужесточение “режима”.

Так что своё десятилетие я встретил в своей кровати, не с самыми весёлыми мыслями. И даже с прикидками, а не стоит ли мне, назло этим уродам, сдохнуть самостоятельно, лишив их построенного на мне “процветающего будущего”? Не слишком конструктивный подход, но лет мне тогда было немного, а других вариантов выхода я не находил.

И вот, лежу я, думаю об этой ситуации, борюсь с желаниями глупого тела заплакать — даже сейчас, как вспомню, обидно. А уж тогда…

Это тогда я еще знал, что такое слезы. После тех дней больше их у меня не было. Словно эту функцию вырезали из моего тела.

И вдруг, на фоне освещённого далёкими уличными огнями оконного проёма, появляется фигура. Беглая проверка самого себя показала: не сплю, не одурманен. А в комнате находится неизвестный, которого не должно здесь быть.

И первая мысль — Годуновы. Род с Даром игры с пространственными искажениями, телепортацией себя и относительно небольших предметов. Род широко известный, обладающий солидной корпорацией, в сети про него много данных. И ничего для меня не меняется, понял я тогда.

Ну, узнали Годуновы про проклятый Дар и желают меня похитить. Да, до шестнадцати я и похищенный проживу, но потом меня не продадут, а пустят на “прокорм” какому-нибудь старому Годунову. И то, что я эти шесть лет проживу, хоть сколько бы то ни было нормально — совсем не факт. Цепи, искусственный сон, много не самых приятных способов “контроля” приходило в голову.

— Приветствую тебя, хомо! – были первые его слова, и еще тогда мне показалось, что голос странный. — Нас заинтересовал твой Дар. И мы хотели бы его у тебя взять.

— Ну конечно, — с усталостью и некоторой оправданной злобой произнёс я, выхватывая из-под подушки кинжал и метая его в фигуру.

Кстати, этот самый кинжал я добыл чудом, когда однажды отец вернулся с приема и выронил его, когда запутался ногами в коврах. Выпил он тогда изрядно, и слуги, которые дежурили возле меня, побежали его поднимать… А я поднял кинжал.

Метнуть его было единственным толковым действием, которое пришло в мою маленькую голову. То, что я убью этого человека или хотя бы раню, не верил. Даже попасть, не умея его метать, было бы уже большой удачей.

Скорее, шанс отвлечь Годунова, пока кто-то придет ко мне на помощь. Несмотря на то, что я был готов к смерти, я все еще не оставлял надежд каким-то образом справиться и найти выход. Жить то хотелось… В мире столько всего прекрасного, в том числе и техника.

— Ты излишне агрессивен, хомо, для твоего возраста, — совершенно ровно произнесла фигура, оглядывая меня с головы до ног и поймав клинок двумя пальцами, точнее, взяв его из воздуха, без проявлений Дара.

— Кроме того, ты неоправданно агрессивен, — так же спокойно продолжила фигура. — Я не намеревался и не намереваюсь причинить тебе вред.

— А мой Дар вы достанете специальными волшебными щипчиками, мне не навредив?!! — не без сарказма, намеренно громко, желая поднять тревогу, крикнул я.

Всё же мои домашние — те ещё скоты, и неприязнь я к ним испытывал. Но они хотя бы были знакомым злом.

— Не кричи, это излишне. Нашу беседу никто не услышит и не придёт тебе на помощь. В том числе и потому, что помощь тебе не понадобится, — с этаким дребезжащим смешком выдала фигура. — Мы не хомо, так что не будем бессмысленно и бездарно губить разумного, варварски выдирая Искру Творца.

— Что значит — “не хомо”? Не люди, что ли? – зацепился я за эту фразу.

— Именно, — ответила фигура и засветилась неярким светом.

Ну дожили, вначале подумал я. Правду говорят, что на детей стресс плохо влияет, но не до такой же степени.

И я чуть не закричал, хотя чудом удержался. Да и нельзя сказать, чтобы мой гость был так уж ужасен на вид. Но это ТОЧНО был не человек. Очень похожий — черты лица вроде и человеческие и, одновременно, “совсем не такие”.

Треугольное лицо с огромными глазами. Небольшой нос, белые зубы, оскаленные в усмешке, не имеющие клыков даже намёком. Скулы расположены слишком высоко, строение лица — нечеловеческое. Можно сказать… даже красивое лицо, но с человеком спутать невозможно. Фигура, в общем-то, тоже неправильная: субтильная, невысокая, но при этом явно не детская, крепкая. Про листовидные, острые уши и говорить не хочется.

— Кт-то вы?! — задал я вопрос почти не дрожащим голосом.

— Я — валар нимуэ эн Сивер. Лорд-капитан исследовательского корабля Благословенного Звёдами Древа, говоря более понятными тебе терминами. Имя мое Сивер ап Валуэ, хомо.

— Погодите… вы не с Земли? И да, я Марк Мечников. Очень… познакомиться, — опомнился я, хотя так и не смог сформулировать, “как” мне познакомиться с этим чужаком.

— Мне тоже… познакомиться, хомо, — так же умолчал, хмыкнув, собеседник. — Насчёт же твоего вопроса о моём происхождении вне вашей планеты — мой внешний вид и манера появления тебе на него не ответили?

В результате на мои вопросы этот пришелец, во многих смыслах пришелец, отвечал. Выходило, что их государство, как по мне — Империя, только с королевой, называемое Благословенное Звёздами Древо, простирается на многие сотни звёзд нашей Галактики.

А Земля находится в какой-то редкостной заднице: никому до неё толком не добраться, кроме как через мерцающий гравитационный пробой. Как я выяснил уже потом — пульсирующая червоточина между центров масс, одна из которых Солнце, а вторая — схожая по массе и ряду других параметров звезда.

И вот, в момент определённого взаимного положения звёзд к центру Галактики, интенсивности реакций и ряда иных параметров — часть которых я не понимаю и сейчас: учиться мне ещё и учиться — падение на одну из этих пар звёзд приведёт не к падению в фотосферу, а к выходу корабля с другой стороны звезды-близнеца, с сохранением относительной скорости, только не к звезде, а от неё.

Иным способом добраться до нас практически невозможно, по крайней мере, со слов Сивера. Хотя он специально еще уточнил, что добраться можно, а вот специально тяжело. А потому мы с ним вряд ли когда-то вообще увидимся. Даже если он того захочет, во что, смотря на ехидную физиономию чужака, почему-то не верилось.

— При этом сам факт наличия на вашей планете Искр Творца — нонсенс, хомо. У вас их просто не должно было быть, они вам не нужны, да само то, как вы обращаетесь с величайшим сокровищем Галактики — ужасающее варварство! Но они есть… Возможно, в вашу генетическую линию включены истинные звездорождённые, не знаю. Исследования этого дали отрицательный результат.

— А зачем вы здесь? — с естественным интересом стал задавать вопросы я.

И даже получать ответы, хотя с приличной долей ехидства и сарказма. Сам я пытался отвечать на ехидство, но не слишком успешно — мне, всё же, было десять лет. Да ещё некоторый шок.

В общем выходило, что “здесь” эти валары пятнадцать лет. Изучают нас, планету, сказки, легенды. Возможно, даже тосты, но это не точно. И столько времени они тут торчат не потому, что мы такие интересные: просто мерцание червоточины занимает как раз эти самые пятнадцать лет “в текущем цикле”. И, как выяснилось, не слишком тяготятся этой задержкой, которая была в полтора раза длиннее, чем моя тогдашняя жизнь.

И не просто так. Дело в том, что проклятый Дар, который они называют “искрой творца”, нужен им для их Императрицы, которую они назвали “Мать-под-древом”. И не для продления жизни, потому что они… бессмертные!

— Совсем?!

— От старости и болезней мы не умираем, хомо Марк. Убить нас — возможно, как и сам валар может устать от бытия и вернуться в лоно Древа. Так что да, “совсем”, с определённой точки зрения.

И когда, после своего рассказа, он спросил, что я желаю за проклятый Дар — я, естественно, ответил “бессмертие”. За вечность можно успеть чертовски много всего интересного. Много узнать, сделать, без оглядки на утекающие годы. Сейчас я понимаю, что такие мысли для десятилетнего почти патология. Но не в моём случае. Реальность давала очень весомые причины для такого пожелания.

— Право тебе, хомо, посетить Источник Бессмертия. Я могу его даровать. От имени Её Благословенного Величества, Матери-Под-Древом. И не будет тебе в том препятствий, ни от стражей, ни от кого иного — твой Дар достаточно ценен.

— Но? — уточнил я, потому что возвышенно-надутая рожа этого типа говорила о “но” сама по себе.

— Туда надо добраться, хомо Марк, — пожал он плечами. — Координаты не скрыты, — после чего назвал пятидесятициферный код из трёх блоков, которые я запомнил и помню и сейчас. — Это координаты относительно центра Галактики, звезд называемых у вас Полярной и Сириус на ближайшие двести лет. Но как ты будешь добираться — не знаю. Мой корабль тебя точно везти не будет, присутствие на его борту хомо невозможно.

— И эта вся “награда”?

— Конечно нет, — фыркнул валар, показывая что это разрешение — скорее шутка.

— И бессмертным мне иначе не стать?

— Мне такие способы неизвестны, а я, уж поверь, не самый неинформированный разумный нашей Галактики.

— А что ты предлагаешь взамен?

— А что ты хочешь, хомо Марк? Мои возможности довольно обширны, взамен Искры Творца я могу наделить тебя многими Дарами. На вашей планете они будут иметь беспрецедентную силу.

Он стал расписывать, каким могучим и необоримым я стану. Но это даже тогда было мне не интересно. Точнее, конечно, хотелось: какой дурак откажется от могущества? Вот только было два фактора, которые я, в силу своего ума и слабенького Дара прекрасно понимал.

Первое: если что-то даётся, то это “что-то” столь же легко может быть отнято. Если что-то дали — то это можно отнять, это не просто логично, так всё работает.

И второе, да и главное: бессмертие меня действительно зацепило. А сделай меня валар хоть богоподобным Одарённым, шарашущим отовсюду плазменными потоками, искажениями пространства и молниями — бессмертия и даже долгой безопасной жизни мне это не даст. Скорее, принесёт немало беспокойства, а то и потерь, прикидывал я ещё тогда, а после — только подтвердил свои выводы.

А вот получить небрежно и в шутку обещанное бессмертие — это более чем достойно. И усмехнуться этому валару так же снисходительно, как это делал он. Кроме этого, не имея в отличие от своих сверстников-аристократов ярко выраженного Дара, я всегда интересовался и тяготел к технике и механике.

— Я хочу знаний, валар Сивер! — подумав, ответил я. — Знаний, как создать компьютер, как построить космический корабль. И не только. Раз вы летаете между звезд, то ваша цивилизация ушла далеко вперед, познавая Мир. Я хочу иметь все эти знания… Хочу владеть ими!

— Хе-хе-хе, хе-хе-хе… — засмеялся валар, глядя на меня если не удивлённо, то близко к тому. — Хитрый маленький хомо! Нет, это достойная просьба… — явно задумался он. — И я, наверное, удовлетворю её. Но есть законы Великого Древа, хомо Марк. И то, что ты хочешь, не будет тем, что ты получишь, если я выполню это твоё пожелание.

Я, естественно, заинтересовался деталями. Оказалось, что у этих валаров есть некие массивы данных, научных и практических. Записываемых в энергоинформационную составляющую личности, душу, и проявляющиеся в разуме, но не просто так, а по мере готовности разума усвоить это.

Так что выходило, что “сделать звездолёт” я, теоретически, смогу. Через десятки лет изучения, развития, причём не сам по себе: объёмы работ, которые мне нужны, способна выполнить мощная Корпорация, а не один человек, каким бы замечательным он не был.

В результате мы договорились с валаром, что я получаю блоки информации аж десятого ранга, по их классификации. При этом использовать могу только ту часть, которую способен понять и воспроизвести. Изучив новое и поняв его — следующий блок и так, теоретически, до десятого. При том, что у самого валара Сивера был восьмой ранг, база капитана межзвёздника. Вроде как “только так обмен будет равноценным и не нанесёт ущерба чести Матери и валаров”.

Как я узнал впоследствии — я получил не базы техника. Хитрый валар закинул мне в сознание, или в душу — точно я так и не понял, базу… инженера. То есть: я просто не имел ни одного готового решения, вообще. Только знания для того, чтобы эти готовые решения самостоятельно создавать.

Тот же звездолёт мне надо будет разрабатывать самому, с нуля. Хотя, конечно, имея все необходимые знания для этого, но не чертежи и не схемы. Но это дело будущего, а пока я буду валяться неизвестно сколько. Скучно-о-о…

Я мог еще так лежать неделю и вспоминать о тех днях и что там случилось потом. Но мое сознание стало гаснуть и, наверное, эту самую неделю придется проваляться в беспамятстве.

Темнота… Так быстро все выключилось, что даже не успел зевнуть. Так и вырубился, вероятно, с открытым ртом.

Но мои самые худшие опасения, насчёт многодневной недееспособности, не сбылись. На рассвете меня навестил Федя, оставил мне в охрану, кормление и на смену Медному — Горелого и Косого. А около полудня я почувствовал, скорее, осознал... Сложно сказать, надписей, как при начале распаковки не было, да и не понимал я языка этих надписей, бывших для меня просто растительным узором. Короче: я скорее осознал слова: “База инженера четвёртого ранга освоена!”.

Правда, чудесным образом бодрым и весёлым я не стал: осталась и слабость, и усталость. Но, хотя бы, стал адекватно воспринимать реальность, да и ментализм заработал.

И хоть я не стал сразу гением, но это по той причине, что я и без того им был. А еще я был очень рад, что выжил, ведь валар меня предупредил, что с каждым уровнем для человека существует все больше и больше опасности не проснуться. Само собой, сделал это он уже после того, как установил мне базу.

— Итак, парни… — начал было я.

— Пожрать хочешь, Марк? — с готовностью отозвался Горелый.

— Или наоборот? — с видимым опасением уточнил Косой.

— Я хочу, чтобы меня не перебивали и внимательно слушали, — хмыкнул я, сидя на кровати.

Парни уставились на меня, ну а я, раз уж заняться всё равно нечем, решил поставить усилители дверей и окон. Припёрли же собранные решётки вместе со мной, инструмент был, так что почему бы и не сделать?

Правда, в процессе использования парней, как эффекторов, я столкнулся с массой проблем. До миньонов, конечно, им расти и расти… Да банально тот же Косой просто не понимал, что значит “по часовой” и “против часовой”! Хоть право-лево не путал, и то хорошо.

Но справились, хотя, как отойду — надо будет проверить, конечно. А к вечеру снова заглянул Федя, который явно обрадовался моему более-менее дееспособному состоянию, но время было позднее, так что разговор мы отложили на утро.

Утром мне достаточно полегчало, чтобы разговор с Фёдором проходил не у “ложа больного”.

Мы сидели всё в той же кафешке неподалёку, завтракая и общаясь. Быстро успокоив друга на тему того, что ничего хренового со мной не случилось, да и повторяться подобное часто не будет, я перешёл к делу.

А именно: вопросу связи. Развёрнутая база, кстати, мне хотя и не дала готовых решений, но натолкнула на довольно интересные мысли. Уже не со связью, а с контролем, безопасностью, атакой и защитой.

— Смотри, Федь. Можно подключиться к спутнику, то есть пользоваться не рациями, а мобилами. Их на Свалке навалом.

— И они никому не нужны, — понимающе покивал друг.

— Ну да. Так вот, они все, даже самые дешёвые модели, изначально способны на коннект со спутником. Просто за это нужно платить.

— Дофига, — вздохнул Фёдор.

— В общем — “да”. А конкретно — можно просто разблокировать возможность спутниковой связи.

— А корпы не заметят?

— Крайне маловероятно, — пожал я плечами. — Но, теоретически, могут. Так что этот вариант я предлагаю как “связь вообще”. Причём займусь этим сразу. А ты сборщикам дай задание собирать мобильные. И, кстати, оружие. Заблокированное, даже в неважном состоянии, причём заблокированное как раз и нужно.

— Зачем? — вытаращился на меня атаман.

— Из-за блоков опознавания, — объяснил я. — Кроме этого я сделаю несколько раций, в общем-то на них расходники есть. Десяток километров держать связь будут, ну и не зависеть от спутников. Это именно боевая связь.

— А почему сразу рации на всех не сделать?

— А потому что неохота, да и не нужно, Федь. Мобильников куча, работы там — ерунда. А собрать хорошую рацию и протестировать — минимум несколько часов на штуку. И каждому бойцу банды их делать я просто не буду. Нерационально.

— Если так, то да, наверное.

— Дальше, несколько раций я соберу на продажу. И доля банде с них не пойдёт: продам их Либерману и там же закуплюсь блокированными парализаторами и инструментами. Если, конечно, собиратели нужного не притащат, но я, скажу тебе честно, в этом сомневаюсь.

— Так — не вопрос, Марк. Не прибыль а вложение в мастерскую выходит, — подумав, ответил Федя. — А на Свалку тебе ещё надо?

— Надо, конечно, — хмыкнул я. — Но связью займусь в первую очередь — это нужнее. А как закончу — сразу скажу тебе. Машина не нужна…

— Пусть будет. Мне спокойнее, Марк.

На последнее я только пожал плечами. И мы направились в мастерскую, где я принялся за работу с рациями и мобильниками. И не только, кстати говоря: появились первые клиенты мастерской.

Четыре человека с оружием, даже не убитым, а просто неухоженным, по причине кривых рук владельцев. И пара зверского вида шрамированных мужиков, с хозяйственными приборами — дядька с домашней электропечью меня искренне повеселил. На такую рожу посмотришь — только и приходят в голову страшные сказки, в которых такие чудовища в электропечь непослушных детей пихают.

Но, в целом, выходит так: слухи тут быстро расползаются, а Федя уже запустил их, что у него появился толковый мастер… И люди теперь приходят. Много времени эти клиенты не отняли, да и, несмотря на не слишком большие деньги, сделать это было нужно. Реклама и репутация — вещи очень небесполезные, а с серьёзным заказом, в неизвестное место без репутации, клиент не пойдёт. Это я и сам по себе понимал, да и литература по корпоративному управлению о том же говорила, хотя и читал я её весьма фрагментарно.

А, главное, до меня дошло, что я разбазариваю небросовый актив. Именно эти самые блоки распознавания и системы уничтожения оружия. То есть понятно, что перепрошить и использовать их по прямому назначению у меня с текущими инструментами не выйдет. Но, если использовать их по-другому — выходит довольно интересно. Мощная, надёжная и компактная взрывчатка. А если блок для пулевого огнестрела — так ещё и с термической составляющей. Полностью готовая, в сборе, с дуракоустойчивой системой инициации.

И в бою поможет, да и не только, рассуждал я, внося дополнения в один из мобильников. Притащили их гору, не все из них, конечно, были рабочими, но через пару дней я спускался на первый этаж со здоровенным мешком.

— Я к вам с подарочком, — сообщил я Фёдору и присутствующим парням. — Номера на бумажке сзади аппарата, зарядка обмотана вокруг каждой мобилы.

Фёдор, как ему и положено, возглавил раздачу “подарочков”, и до вечера банда оказалась парализована: играли с “новыми цацками”. И, как мне кажется, если бы кто-то прослушивал спутниковый трафик, то слово «Эй!» точно заменило бы непонятное “Алло” по всему миру.

Самому же Фёдору я передал шесть раций, связанных в единую сеть, вдобавок — фактически не прослушиваемую. Работа с шифровальщиком-дешифровщиком заняла не меньше половины времени возни с рациями, но была не бесполезной. И успокаивала паранойю, и дала мне неплохой практический опыт. Криптование пакетных сигналов очень удачно затрагивалось в базе четвёртого ранга, да и вообще в этой базе было масса интересного по программированию. А точнее — принципам программирования и работе с информацией.

Это была тяжелая работа, которая заставляла мой мозг трудиться на полную. Слишком много всяких мелких подводных камней и плюс моя личная ответственность. Если делать надежную связь, то такую, за которую нас не прижмут и не прослушают. В общем, я был вымотан под ноль и отправился домой спать.

А на следующее утро, прихватив парней, я направился к Либерману. Сам барыга был на месте, на моё “желаю продать” недоверчиво хмыкнул и стал разбираться в двух комплектах из двух раций.

Стою перед Либерманом и смотрю ему в глаза, а он мне. У нас словно незримая дуель, в которой я не собирался проигрывать.

— Это таки даже неплохо, молодой человек, — через пять минут тестирования и игры в гляделки озвучил он. — Пять рублей за комплект!

— Угу, — кивнул я. — Будьте любезны передать мне рации обратно, господин Либерман.

— Ой, таки зачем вам они обратно, молодой человек? Вы решительно только что заявляли, что хотите продать их старому Либерману!

— Продать, а не подарить. Рации, даже подержанные, с закриптованным каналом и уверенной связью до десяти километров стоят ОТ восьмидесяти рублей, господин Либерман.

— Ой, таки кому вы продадите ваши замечательные рации в Нижнем городе за восемьдесят рублей?

— Я просто продам их не в Нижнем Городе.

— И таки будете писать старому Либерману печальные письма с каторги, молодой человек! А старый Либерман таки вам не ответит, потому что у него куча дел и надо кормить детей!

— Это — не ворованное, — широко улыбнулся я.

— Таки да? — недоверчиво приподнял бровь барыга, на что я просто кивнул. — Таки да, — задумчиво, сам себе ответил он через несколько минут более пристального ознакомления с рациями. — Тогда, молодой человек, я могу вам предложить сорок рублей. За всё. И если вы не согласны — то я не буду покупать, хотя вы таки верно сказали, что стоят они дороже. Но мне таки надо кушать. Саре нужно новое платье, Изе и Осе — новые скрипочки…

— Простите, что? — немного удивился я.

— Скрипочки, молодой человек. Это такой музыкальный инструмент, струнно-смычковый, если вам это о чём-то говорит.

— Говорит, господин Либерман. И я в курсе, что такое скрипка. Просто показалось, что ослышался.

— Не ослышались, и скажу вам, как родному: отрадно встретить такого образованного молодого человека. Таки вы согласны с ценой?

— Нет, — помотал я головой. — У меня к вам встречное предложение. Мы оцениваем с вами рации в полторы сотни рублей. И на эту сумму я наберу товара в вашей лавке.

— Таки бартер? — задумчиво протянул Либерман, на что я кивнул. — Сто двадцать?

— Давайте не будем тратить время друг друга, господин Либерман. Даже с оценочной ценой в сто пятьдесят вы не останетесь внакладе.

— Торопитесь, бегаете… А старого Либермана буквально раздеваете! Но ваше мрачное красноречие меня убедило, буду торговать себе в убыток, — изобразил старик обездоленного.

Впрочем, я был не на постановке Императорского театра, так что актёрская игра барыги мне была неинтересна.

Выгреб у него все “пугачи”, удачно нашёл несколько инструментов, и даже станочек пристойного качества. Нерабочий, но поменять привод не составит особого труда.

Нагрузил парней, и они отнесли покупки в мастерскую. Потом договорился с Фёдором насчёт завтрашнего визита на свалку. А сам отправился отдыхать домой. Запарился и забегался… Чертовски хочется, чтобы тело пришло в порядок. Базы данных — ОЧЕНЬ полезная и ценная штука, но эта слабость после них меня добивает.

Когда я утром открыл глаза, то у меня было всего несколько минут, чтобы быстро привести себя в порядок и выбежать на улицу. Меня поджидала машина, с парой бойцов с огнестрелом. Что, в общем, не лишнее, так что загрузились мы в неё и направились на Свалку.

Ехать было недалеко, но пешеходы в Нижнем каким-то мистическим чутьём чувствовали, когда их собираются давить, а когда нет. И, подчас, проезжая часть была просто забита народом, топающим по утрам по своим делам. Но — ехать недалеко, так что…

В этот момент на боковой улочке, на скорости за сотню километров в час, появилась какая-то колымага. Даже беглого взгляда хватало, чтобы оценить этот “броневик” — каркас из арматуры, наваренные вкривь и вкось тяжёлые и кривые пластины металла, выглядывающий из них двигатель трансконтинентального трейлерного грузовика. Видимо, меньшая мощность просто не могла бы сдвинуть этого монстра на кривых сварных швах. И эта многотонная хрень летела на нас, а до столкновения оставались считанные секунды. Ментализм привычно пришёл на помощь, а мозг стал перебирать варианты.

Вот только выходила натуральная жопа! Дело в том, что тело у меня ещё не отошло от освоения баз! Если бы не это, теоретически, я бы мог успеть залезть в саквояж, там были готовые решения, способные помочь. Но — несколько секунд, просто не успеваю, никак, хотя дёрнулся, на всякий случай.

И уже дёргаясь, просчитывал все варианты. Парализатор — бессмысленно. Машина, несущаяся на нас, разогнана и сознание мудака за её рулём ни на что не повлияет. ДАЖЕ если он ударит по тормозам, которые не факт, что там есть, даже если вывернет руль до упора — не поможет. Скорость и масса, этот многотонный кусок металла всё равно врежется в нас.

И я не успеваю, никак. Открыть саквояж, привести поделки в боевое положение, распрямиться, активировать, открыть дверь метнуть. Даже будь я в нормальном состоянии — никак.

Но, если не тупить, а подумать как инженер, то…

На этом перед глазами замелькали модели, векторы силы, формулы расчёта столкновения. Шанс… есть, зародилась радость в глубине груди. Но времени нет.

За рулём Тимоха, один из двух боевиков, направленных с нами Федей. Неслабый Одарённый, да и неплохой водитель, но времени объяснять, что нужно делать — нет. Он только-только поворачивает голову в сторону несущейся машины и просто не успеет. А я удачно согнулся.

Ударом по колену ребром ладони вызвал у парня коленный рефлекс, тем самым сняв нашу машину с автоматического тормоза. Она даже начала потихоньку двигаться. Но уйти от удара мы никак не успеем, как понятно. Но это и не нужно: нужно, чтобы удар приняла не статично стоящая машина. И чтобы ей было куда двигаться, гася энергию удара. Для этого я вцепился в руль и со всей дури толкнул него, выворачивая.

К моменту, когда нашу машину сотряс тяжёлый удар — успел. Нас не размазало, а именно “дало пинка”, хотя, судя по хрусту за спиной, дверь начала деформироваться. Но нас внутри точно не размажет, да и судя по движению — отделаемся…

А вот додумать я не успел: спина почувствовала сильный удар, по ней проскрипело бронестекло. Выбило ударом, неприятно, но не страшно, подумал я, после чего наступила темнота: стекло ударило меня по затылку. Кажется, я просчитался… Но где?

Глава 6

— Съездили за барахлом, — иронично откомментировал я, не открывая глаз.

В себя я пришёл, судя по всему, через пару часов после столкновения, и первым делом проверил ментализмом всё доступное в теле. И, на удивление, выходило неплохо.

Точнее, НАМНОГО лучше, чем могло бы быть. Кости целы, мозг — без повреждений, хотя несколько мелких сотрясений я получил. А ведь я считаю свой мозг главным своим активом. И так бездарно допустил удар по нему. Каким бы я умным не был, а продумать всего не мог, хоть и стараюсь.

Впрочем, если бы стекло не тормозило об мою спину, могло прилететь в затылок на такой скорости, что оторвало бы голову. Надо было бы… Хотя, нет. Не то положение: если бы я укрылся за рулевым колесом, то просто не смог бы повернуть его вовремя. Не тот угол, не было бы рычага. А в таких раскладах – всех в машине просто превратило бы в фарш.

Так что я перестал думать глупости в стиле “если бы да кабы” и вернулся к проверке своего состояния.

Спина болит, явно куча ушибов и гематом, но на этом всё. Лежу на чём-то твёрдом на животе и помирать не собираюсь. Надо бегло проверить ментализмом, нет ли неявных последствий от микросотрясений.

Но заняться этим я не успел: заскрежетала дверь, причём точно в нашей мастерской — уже привык различать на слух. И раздались голоса:

— Не толкайся, Федька, — бурчал Эскулап, явно тяжело дыша после бега. — Сейчас посмотрим, будем ли твоего Марка лечить. Или пусть живёт. Даже лекарств захватить не дал, торопыга!

— Эй, а может его… того, парализатором? — раздался басовитый голос.

— Зачем? — почти хором послышалось от Феди и Эскулапа.

От друга — удивлённо. А вот от медика — задумчиво, вроде как “сейчас подумаю, может, и придумаю, зачем жахнуть невинного человека парализатором”.

— Так это… лекарствов нет. Ну для этой… авутопсии!

— Анестезии, — хмыкнул Эскулап. — С аутопсией пока подождём.

— И убери парализатор, Теплый, — распорядился друг.

Хм, видимо, это тот парень с дыркой в ноге, которого Эскулап латал.

Такс… Нужно подниматься: этот неблагодарный бывший пациент не слишком меня волнует, но Федька притащил Эскулапа. А дед, судя по всему, профессионал. И становиться залеченным у меня никакого желания.

Впрочем парализатором тоже не хочется получать.

— Вместо размахивания оружием мог бы поблагодарить, как за него, так и за то, что я помог с твоим лечением, — сообщил я, открывая глаза и слегка приподнимаясь.

— Марк, ты как?! – подскочил ко мне Федя.

Я бросил на него быстрый взгляд и слегка задумался, пытаясь собрать свои мысли в кучу.

— Я — сносно. Травм нет, повреждений тоже. Ушиб спины, ну и позавчерашнее неудачно наложилось, — ответил я, подозрительно вглядываясь в мелко семенящего в мою сторону Эскулапа. — Здоров я! — специально для него сообщил я, потянувшись к своему парализатору, на всякий случай.

Однако докторишка только хитро хмыкнул и дальше стал подкрадываться.

— И как ты это определил, резкий парень? — прищурился, глядя на меня, медик. — По “самочувствию”? Так я тебе скажу такую вещь: половина трупов, которых я лечил — “прекрасно себя чувствовали” с их слов!

— Я оценил своё состояние Даром, — не стал грубить и ругаться я. — Ушибы мягких тканей спины…

— И жопы, — деликатно дополнил медик. — Трещины?

— Трещин нет. Сотрясение лёгкое, без гематом. Вроде бы есть рассечение, но не сильное, на затылке.

— Несильное, — признал Эскулап. — Какие лекарства нужны — знаешь?

— Да. Но какие можно достать в Нижнем — не очень, — признал я. — Да и где — тоже не в курсе.

— Ладно, тогда живи, — хмыкнул Эскулап, чиркая огрызком карандаша на бумажке и передавая ее Феде. – Купишь все, что я написал… Выдавать нужно строго по рецепту.

После этого он развернулся и зашагал к выходу. Но отпустить его просто так я уже не мог.

– Послушай, док! – обратился я к нему. – Я просто уточнить… Ты же понимаешь, что если там пиявки или мази из насекомых, то я нихрена ими лечиться не буду?

Я примерно понимал, чем здесь любят лечить.

– Вот молодежь… Никогда вам не угодишь, – пробурчал он себе под нос и метнулся к Феде, а затем стал переписывать список. – Таблеток хватит, но это будет дороже…

Док ушел на этой ноте, а я оглядел окружающих и инструментальный стол, на котором валялся.

Федя, тут понятно. Мои кандидаты в миньоны, в полном составе, пара Федькиных боевиков. Все целые, все на ногах.

Разве что Тёплый, прихрамывая, свалил из мастерской — видно подумал, что я ему припомню попытку анестезии. Правильно, вообще-то, подумал. Правда… как припомню, да и когда — я ещё не решил.

Но времени у меня еще предостаточно. Если такие ситуации не будут часто повторяться.

— Кроме меня, никто не пострадал? — уточнил я, на что народ отрицающе прогудел.

— Никто. Но говорят, если бы не ты, никто бы не выжил, — сделал характерный жест Федя, на что я просто пожал плечами.

В общем-то ничего “героического” я не сделал — просто спасался.

И мне должно было быть жутко обидно, что я весь такой из себя умный. Могу соорудить всё, что угодно, если дать мне инструменты, материалы и время… А тут чуть не умер там, где никто не пострадал.

А что поделать… Дар мой был совершенно небоевой. Я даже элементарный эфирный доспех практически не могу на себя повесить. Однажды, конечно, надеюсь, что смогу — так же, как пару раз в жизни у меня это получалось. Но это было скорее исключение.

По этой причине я не переживал и не обвинял весь мир в своих проблемах. Я был реалистом! Моя судьба зависит только от меня, а все, что со мной случается — тоже в моих руках. И обижаться или психовать я не собираюсь. Наоборот, теперь я знаю, как в будущем действовать.

— Прости, Марк. И ты, атаман, — вдруг пробасил сидевший за рулём в момент аварии Тимоха.

— За что? — удивлённо посмотрел я на парня.

Неужели он думает, что виноват? Вряд ли есть его вина в том, что кто-то решил нас протаранить, или просто убегал от преследователей. Здесь это норма… Как врезаться, чтобы ограбить, так и лихая езда.

И тут мне начали рассказывать. Оказалось, что бронестекло вырвало не просто так. А то было у меня ощущение, что я ошибся с расчётами, что было бы чертовски неприятно — но выходило, что нет. Дело в том, что Тимоха не успевал ни черта, кроме… укрепления металла двери Даром. Укрепил, чисто рефлекторно, а вылетевшее стекло — следствие как раз этого укрепления.

А после Тимоха понял, что я рассчитывал свои действия, ну и что моя травма — в некоторой степени следствие его вмешательства.

— Прощаю, да и не за что прощать: ты сделал, что мог, — сообщил я парню. — Просто неудачно вышло. Не твоя вина, что я уязвим в физическом плане.

— И я тебе то же самое говорил, Тимох, — покивал Федька, а затем опомнился. – То есть Марк не слаб…

– Федь… Все хорошо, честно, – ответил ему. – Просто в следующий раз на такой случай постараюсь успеть сделать двуствольную плазменную пушку скрытого типа на автоматическом управлении.

А вот с дебилом, врезавшемся в нас, выходило неоднозначно. Вроде всё ясно, но не слишком понятно. То есть, врезался он в нас потому, что жрал много алхимии — народ рассказывал, что на кусках этого придурка, причём реально кусках — его буквально выдавило из открытой кабины. Так вот, по его коже шли набухшие чёрные узоры вен — верный признак регулярного воздействия некачественной алхимии в огромных дозах. И с крышей у таких алхимистов крайне редко бывает хорошо, а иной раз её уносит так далеко, что можно считать, что её вообще нет.

При этом, кто этот тип, откуда эта машина, естественно ставшая трофеем банды — непонятно. В принципе такому обдолбанному товарищу закон не писан, он мог и с другого конца Нижнего приехать. Причём и до столкновения с нами устроить много “весёлого” в городе. Но пока — ничего неизвестно. Кто он такой и откуда…

Тем временем парни, отправленные Федей за лекарствами, вернулись, и друг стал меня выставлять. В смысле: пытаться грузить на носилки, на которых парни должны были дотащить меня до квартирки.

— Погоди, Федь, — остановил я друга. — Мне надо на Свалку.

— Ты сдурел, Марк?! – опешил он от такого моего заявления.

А я что? Не буду же терять время из-за парочки царапин и теперь боятся выходить из дома.

— Не сейчас, само собой, — фыркнул я, поморщившись от прострелившей спину боли. — Сегодня отлежусь, но завтра на Свалку надо. И мне, и банде.

Я знал, на что нужно давить… Для Феди банда была буквально семьей, и ради нее он был готов на очень многое.

— Сперва пару дней отдохни, – хоть он так и сказал, но звучало это не слишком уверенно.

— Зачем? Завтра я буду в норме. И либо поеду на Свалку, наберу нормальный хабар и начну работать... Либо буду торчать в мастерской без расходников. И делать мне будет особо нечего, — мечтательно протянул я.

Федя задумался, слегка передёрнул плечами: я ещё с детства ВСЕГДА находил, чем заняться. Правда, окружающим это почему-то не всегда нравилось. Мне даже приходилось бегать за несознательными товарищами, пытающимися убежать от почетного звания — “испытатель”.

— Ладно, с утра к тебе зайду, тогда и поговорим, — махнул он рукой.

На этом и остановились, к моему удовлетворению. Ведь больше всего я не люблю стагнацию: она не приближает меня к мечте, да и ску-у-учно.

Меня перегрузили на носилки и потащили в квартиру. И по дороге я прикидывал, что и как сделать, чтобы обезопасить транспорт банды. Не нравилось мне быть убитым по причине обдолбанных криворуких водителей.

Понятно, что такие обдолбанные придурки нечасто появляются — они обычно дохнут раньше, но всё-таки бывают, как оказалось. Да и не только алхимисты, могут напасть более вменяемые, просто враги.

А вот колымага алхимиста — законная добыча банды. Её “бронирование”, судя по фаршу из водителя, просто безграмотное, движок — вряд ли пригодится для транспорта. Но вот сами бронепластины найдут применение.

А пока я думал, мы добрались до дома. Парни поднялись к квартире и сгрузили меня на кровать, под почти не матерное шипение: спина, всё-таки, если не нестерпимо болела, то противно и ощутимо ныла после удара. А после я слопал набор таблеток, дождался, пока подействует обезболивающее, и уснул.

Новгород, особняк Барышниковой

В просторной ванной, больше похожей размерами на бассейн из белого мрамора с золотыми прожилками нежилась женщина, прикрытая клубами пены. Хотя “нежилась” — не совсем то слово, которое описывало бы её состояние.

На бортике выдолбленного в плите мрамора сантехнического устройства располагалась клавиатура, по которой бегали пальцы, а в воздухе, перед нахмуренным взглядом, мелькал картинками в такт движениям проекционный голоэкран.

Женщина явно не только расслаблялась и отдыхала, но и работала. Вдруг раздался звук вызова и один из экранов замерцал.

— У тебя десять секунд, чтобы найти оправдание тому, что ты отвлёк меня во время отдыха, — равнодушно произнесла женщина, глядя на закрытый шлем на одном из экранов.

— Мы взяли его, Ваше Благородие! — прогудел шлем, после чего судорожным движением был снят, показав лицо лет двадцати на вид, с довольной улыбкой. — В лесах, как вы и изволили указать!

— И вы уже в особняке, — встряхнулась баронесса, забегав глазами по экранам. – Отвечай, чего ты тянешь?

— Точно так, — с молодцеватым видом заявил егерь.

— Жду его через пять минут в кабинете, — с этими словами женщина разорвала связь, начав приводить себя в порядок почти с неподобающей для нее скоростью.

Обычно она привыкла делать все медленно и качественно. Но тут спешка была обусловлена превеликим желанием все-таки закрыть это дело и наконец-то выкинуть его из головы.

И через четыре минуты женщина уже сидела в кабинете. Несмотря на самоуверенность и то, что приведённый к ней не должен был отличаться сильным Даром, в последние секунды она перестраховалась: защитные системы кабинета активизировались-деактивировались, демонстрируя готовность.

Из пола выдвинулись несколько прозрачных стен, как и бронеплит, с потолка выдвинулись несколько турелей, хищно водящих стволами и окулярами лучевого оружия.

Но, через минуту, когда в помещение вошли трое человек, придерживающие четвёртого, кабинет выглядел совершенно безобидно. Хозяйка расположилась в кресле за терминалом, с интересом глядя на мешковатый кокон, перевязанный верёвками. Внутри кокона был человек, голову которого скрывал мешок.

Но вдруг выражение на лице женщины вдруг стало меняться.

— Кто это?! — требовательно обратилась она к старшему троицы егерей, с которым говорила из ванной.

— Мальчишка, Ваше Благородие, которого вы хотели видеть! — вытянулся он. — Силён, паскуда — три егеря в госпитале, отби…

— Идиоты… — прошипела женщина и схватилась за голову. — Мешок снять!

Мешок с головы удерживаемого был сдёрнут и под ним оказалось оскаленное, заросшее густой бородой лицо, хлопающее глазами от яркого цвета.

— Скажи мне, Геннадий, — вкрадчиво, с улыбкой, от которой пробирал мороз, обратилась она к побледневшему егерю, — кого вы мне притащили?

— Преступника, который…

— Ты, недоумок, сам говорил: “мальчишка”. А притащил ко мне Одаренного сорока лет!

— Ваше Благородие, но он был там, где вы указывали! В землянке! Неделю по лесам от нас бегал… Может бородой…кхр-р-р…. — захрипел егерь, хватаясь за шею.

— Ироды! Лес гневаете! — глубоким басом произнёс бородатый, отвлекая женщину от экзекуции.

— Ты кто такой? — обратила она на него внимание.

— Человек я, барыня. В лесу живу, в единении с лесом, — солидно, несмотря на свое положение, ответил он. — Пришли варнаки, кричать да стрелять стали. Отпустила бы ты меня, барыня? — просительно уставился он на женщину. — А я лес за тебя век молить буду. Нельзя, чтобы такая красавица невиновного сгубила! — басил он.

Женщина задумалась, потом усмехнулась.

— Верните этого, откуда взяли, — распорядилась она, не став душить егеря своим Даром.

— Но он же, госпожа…

— Что?

— Видел нас, видел вас…

— И-ди-от! — по слогам сообщила баронесса егерю. — Видел — и что? Медведям расскажет? Да и если не медведям — то что? Или мне вспомнить, что ты его мне притащил? — на что держащийся за горло с ужасом замотал головой. — Верните его в лес и ищите того, кого я сказала, а не медведей под кустами. Свободны! — махнула рукой она.

Под выкрики бородатого: “Век лес молить буду!!! Ноги мыть и воду пить!!!” они покинули кабинет. А женщина хмыкнула, придвинула терминал и начала связываться со своими контактами.

Как бы не хотелось ей выместить злость от неудавшихся поисков, дурой она не была. И поняла, что мальчишка наверняка пустил по ложному следу. А лесовик-бородач… Ему она была скорее благодарна: его комичная рожа помогла ей взять в себя в руки и понять: Марка, скорее всего, никогда не было в лесах.

А срываться на подчинённых-придурках… Так все они придурки, других нет. И в данном случае просто искали там, где нечего было искать. И ведь какой сильный Дар у этого лесовика… Но другой не выжил бы в лесах. Да и чёрт бы с ним. Есть вещи поважнее: сделка сорвалась и кто-то за это ДОЛЖЕН ответить. Да и добравшись до титула, можно, если не получить ожидаемую прибыль, то хотя бы компенсировать убытки.

— И где же ты тогда, — пробормотала она под нос, бегая пальцами по терминалу. — Вот гадёныш! — с усмешкой, почти восхищённо воскликнула она.

Просто выходило, что мальчишка… Никуда не сбегал. Он просто спрятался в Новгороде. Если бы он перебрался в другой город, воспользовался банковскими счетами, хоть как-то проявился — его бы уже задержали. Всеимперский розыск, как-никак.

Понятно, что никаких обвинений нет, в итоге, парня бы отпустили, но она хоть узнала бы, где мальчишка и направила туда своих людей. Этого не было, что объяснимо беготнёй по лесам. Но леса прочесали мелким гребнем. И времени уже прошло слишком много: Марк, в любом случае, должен был бы объявиться в городах или соседних губерниях. В смерть мальчишки женщина не верила, значит, оставался только один вариант: парень спрятался и всё так же живёт в городе.

Теперь оставался только вопрос, где он спрятался.

— Посмотрим, гадёныш, долго ли ты будешь прятаться, если тебя будут искать там, где ты есть, — с усмешкой заключила Барышникова, хлопая ладонью по терминалу и направляя пакет приказов, просьб и требований нужным людям.

Розыск в городе практически гарантированно даст результат, если парень не сидит безвылазно в экранированном помещении. Но даже если и так — вечно так не просидишь. Попадётся, никуда не денется, хищно ухмыльнулась баронесса.

***

Лекарства парни купили в Нижнем, так что у меня, признаться, были опасения. Нет, точно не яд, конечно. Но вот в их эффективности я сомневался, да и расстройство желудка меня бы не удивило, или сыпь от мази.

Но препараты удивили меня в хорошем смысле: по крайней мере не мешали подстёгнутому ментализмом метаболизму. А если разобраться — скорее помогли. Так что с утра, в момент, когда ко мне заскочил Федя, я встретил его на ногах. Спина слегка чесалась, но не было никаких повреждений.

Так что разговор у нас шёл не столько о том, направляться ли на Свалку, сколько о том, ехать на машине или нет.

— Починили? — хмыкнул я.

— Там чинить особо было нечего, — отмахнулся Федя. — Только передняя пассажирская дверь и пострадала.

— Надо бы укрепить машину, – подметил я, глядя на транспорт.

— Не помешает, — не стал спорить Федя. — Но вторая машина…

— Не знаю, Федь, смотрел Андрей на эту развалюху или нет, но машина из неё не выйдет. Нас, собственно, спасло то, что движок трансконентальника просто не способен на разгон, километров пятьдесят для него предел. Впрочем, на более оборотистом движке эта груда металла вообще с места не сдвинулась бы, — признал я. — Так что на разбор, а часть брони — на машину.

— А движок с этой колымаги? — заинтересовался Федя.

— А чёрт его знает. Возможно в будущем сможем на станок поставить — как двигатель он нужен только тогда, когда тебе надо толкать десятки тонн груза тысячи километров пути. Может сойдёт на продажу…

— Не думаю, что его кто-то купит, — нахмурился друг.

— Ну вообще-то, ты тоже не забывай, что по машинам главный Андрей, — напомнил я.

— Ладно, разберёмся. Но поедешь на Свалку на машине…

— Без стекла, — напомнил я, хмыкнув. — Впрочем — пусть будет, — прикинул я. — Всё-таки не в руках придётся таскать хабар.

И через полчаса мы выдвинулись на Свалку. Никто в нас не врезался, впрочем, Тимоха, также занявший место водителя, просто не останавливался, хотя и замедлялся. Ну а прохожие, по непонятной мне причине, не желали становиться частью дорожного покрытия, так что расступались.

Добрались, выбрались из машины и начали поиск хабара. Тимоха с напарником изображали бдительную охрану, что как по мне было совершенно лишним, но в качестве подстраховки — пусть будут. Всё равно на сборку и сортировку эти боевики не годились. Впрочем, для этого и не годились и мои будущие миньоны, но это пока.

А в целом, к вечеру, я был скорее доволен, чем нет. Каких-то запредельных богатств не нашлось: стандартные приборы, в основном бытовые. Но я натаскивал парней, объясняя, что мне надо… И по-чёрному ругался!

То “интересно” одному придурку что-то, причём настолько, что его застрявшую в кожухе ласту приходится всем вместе освобождать. Двадцать минут, не меньше! Или очередному гению в голову придёт лизнуть контакты аккумулятора, причём заряженного по полной.

В общем, дело, несмотря ни на что, нужное. В смысле обучение будущих миньонов, а не лизание аккумуляторов, само собой.

И добычи набрали весьма неплохо, но полдня я чувствовал себя – то ли воспитателем детского сада, то ли санитаром дома душевнобольных на прогулке.

А вечером, загрузив машину “под завязку”, мы уже было собрались выдвигаться, как я, усевшись на пассажирское сидение, увидел интересную вещь. Чертовски интересную, валяющуюся буквально на виду, но чёрта с два, стоя на ногах, её заметишь.

— Так, я посмотрю, а вы езжайте, грузить всё равно некуда, — открывая дверь, сообщил я, и тут меня за руку поймали. — И как это понимать? — очень спокойно, прикидывая, куда этого придурка Горелого бить, поинтересовался я.

— Эй, Марк, нельзя одному! — лупал на меня глазами парень, поддержанный гудением остальных. — И атаман говорил, и это… неправильно, в общем. Эй…

— Уговорил, — хмыкнул я. — Вот ты со мной и останешься.

— Марк, я тоже… — начал было Тимоха.

— Нет, лучше хабар охраняй и машину до мастерской доведите. Горелый будет со мной. Больше людей смысла нет, тут наша территория. Да и, — не договорил я, похлопав по парализатору на поясе.

Хотя, вообще-то, я бы предпочёл, чтобы со мной никого не было. Просто увиденное мной было наручным орудием механизированного доспеха. По крайней мере, насколько было видно с моего ракурса, а уж на схемы, фото и видеозаписи я у дядьки насмотрелся — полковник механизированной гвардии Его Величества, как-никак.

В общем, хотелось осмотреть находку без лишних глаз. И, скорее всего, прикопать её, если это то, что я думаю.

Потому что, если боевой ствол механизированного доспеха “всплывёт” в Нижнем Городе, то тут будет не спецназ жандармов... А натуральный полк гвардии, если вообще не каратели.

Впрочем, после осмотра находки мои опасения, да и надежды, рассеялись. Да, это была пушка, но, похоже, тренировочная, или что-то такое. Механизмы неремонтопригодны, ствол не то, что не нарезной — нарезы слизало напрочь, а даже слегка кривой от времени и нагрузки.

Но, при этом, мы наткнулись на весьма ценную находку. И я похоже узнал, откуда на Свалке армейская граната. Просто какой-то ушлый интендант положил в карман деньги за утилизацию, а утилизируемое выкинул на Свалку.

Стволов, не говоря уже о механизированном доспехе, не было. Но были патроны, причём ящики. Вот только просроченные лет пятьдесят как, а часть и подольше. И по маркировке на ящиках просроченные, да и проверил я их — в трёх из четырёх патронах даже капсули были нерабочие.

А вот ящик с гранатами, причём россыпью, это было интересно. Но и опасно, так что под невнятное попискивание Горелого “а может пойдём, Марк?” я провозился час, до темноты. Дымо-пылевые, зажигательные, осколочные армейские гранаты. Фугасно-бронебойных, с магнитным замком, не было. Но даже то, что есть — ОЧЕНЬ неплохо.

Парочку я даже привёл в порядок: полностью рабочие, только инициатор поменять, что дело десяти минут. Ну и положил в карманы, не помешают. А ящик с добычей спихнул Горелому — хоть какой-то прок от парня, помимо его нудежа.

И вот, идём мы со Свалки, но тут с боковой дороги, с визгом покрышек, вылетает какая-то дикая развалюха. Машина, в смысле, но обшитая шипами, листами кривого металла. При этом — даже без освещения. С визгом погорела покрышками, буксуя, развернулась к нам, остановилась и врубила фары.

Я глаза успел закрыть, в отличие от заматерившегося Горелого. А ментализм позволил подготовить глаза к яркому свету. Открываю — вылазит из машины четвёрка. Детали не разглядеть, но в руках холодняк, по силуэтам понятно.

Проблемы… Тут и гадать не нужно было. Вот только мы находились в Нижнем и здесь они могут быть на каждом шагу. Я был готов.

— Лишенцы, — раздался напыщенный и хриплый голос. — Грузите хабар в точило. Тогда — сдохните быстро. Начнёте залупаться — крюк под ребро и прокатим вас с ветерком. Экскурсия “всё включено”, — загыгыкал говорящий, как и остальные трое.

Я конечно удивился таким маркетинговым ходом… Как по мне, обещать за хабар жизнь, было куда лучшей идеей. А так смерть, в любом случае.

— Марк, я… — раздалось от Горелого.

— Держи ящик. Я справлюсь, — спокойно произнёс я, делая шаг к машине.

— Эй, а ты борзый, паря! — раздалось насмешливое. — Ну, когда подсотрёшься, составишь компанию ему, — с этими словами он хлопнул ладонью по черепу, заменяющему колпак одного из фонарей. — Живыми берём лишенцев! — заорал он. — Повеселимся! — под улюлюканье подельников, совершенно маньячным голосом заорал он.

Параллельно с этим он начал фонить эфиром, как и остальная троица. А я, в замедленном ментализмом времени, думал и рассчитывал варианты. Самое поганое, что главный этих уродов — реально сильный Одарённый. И его эфирный доспех вряд ли “прошьёт” ручной парализатор. Впрочем… варианты есть, прикидывал я, тогда как мои руки на пределе возможностей копошились в поясных сумках.

И успел. Кинувшаяся на меня четверка с дубинами и мачете сначала стала тройкой, а предводитель — закувыркался по направлению своего рывка. Потому что эфирный доспех — эфирным доспехом. А физика — физикой, и когда рванувшему со всей дури придурку бьют по ноге на бегу — он падает.

Я тоже упал от удара, но вовремя сгруппировался. Перекатился, парализовал ещё одного, и стал ОЧЕНЬ напряжённо ждать поднявшегося главаря. Просто тут надо было действовать очень тонко и точно, если я не хочу сдохнуть.

В такие моменты я знатно проигрывал остальным. Ведь даже пропуск одного удара для меня мог быть фатальным. Но в будущем мы и этот вопрос решим… Дожить бы.

При этом оставшийся урод сцепился с Горелым, но, судя по отсутствию взрывов и присутствию всполохов огня, парень успешно пока отбивался. Но мне реально было не до того, я сосредоточенно отслеживал поднимающегося главаря.

Тот поднялся, провёл оттопыренным большим пальцем у горла, ткнув указательным в меня, на что я просто кивнул. В ответ послышался рёв и, окутавшись эфирным доспехом, урод рванул на меня, размахивая мачете. А я, поднырнув под оружие, получил удар проносящимся мимо меня корпусом и с грохотом врезался в дверь машины.

— Марк, я сейчас!!! — раздалось от Горелого.

— Стоять! Разберись со своим! — крикнул я.

— Во-во, стой, собачка, может не будешь страдать. Парализатор — неплохо, — неторопливо шагал ко мне парень лет двадцати пяти, с жутко шрамированным, явно не в драке, лицом. — И ты, паря, серьёзно… А-а-а!!! — внезапно заорал он.

Получив одной из одноразовых заготовок, импульсной вспышкой по глазам, он замахал вслепую мачете и с размаху вогнал его в дверь машины — но меня там уже не было: я ушёл перекатом в сторону Горелого.

Правда, тот справился и сам, хотя смотреть на его противника не хотелось — Дар повышения температуры, да ещё довольно сильный. Нет, понятно, что напавшие на нас уроды заслуживали и не такое, просто его, скорее всего, мёртвый противник представлял из себя редкостно неаппетитное зрелище.

Подхватив ящик с гранатами, я впихнул его в руки парню и преувеличенно взволнованно заорал:

— Бежим! — и потянул Горелого за собой.

— Марк, а этот… — уже семеня с ящиком, недоумённо спросил Горелый.

— Парализатор разрядился. Бежим! – соврал я.

И мы побежали, через пять минут выскочив на освещенную, пусть и скудно, улицу.

— Марк, я не понял, — уже в относительной безопасности зачастил Горелый. — Почему мы этого урода оставили? У нас уже неделю собиратели пропадали, а теперь ясно, кто это! Ну парализатор, понятно… Так я его мог…

— Парализатор прекрасно работает, Горелый.

— Эй, не понял.

— Сейчас доберёмся до мастерской — поймёшь, — сообщил я, доставая планшет, и удовлетворенно кивнул выводимым на экран данным.

Вообще-то, конечно, какая-то нездоровая череда неприятностей со Свалкой. Впрочем Свалка на то и Свалка — неспокойное и опасное место, где риск обменивается на добычу. А, главное, если всё пройдёт, как я задумал — и я, и банда будут в приличном плюсе.

— Пока идём, Горелый, рассказывай, что там с пропавшими собирателями, — решил уточнить я.

Мрачный парень сначала забурчал, а потом разговорился. И “да”, выходило, что я совсем не зря не пошёл по “быстрому, всем понятному, неправильному пути”.

Просто я изначально предполагал, что эти отморозки часть большей группы. Но рассказ Горелого, точнее, география и временные интервалы происшествий последнее время это уверенно подтверждали. Более того, под ударом были не только “наши” собиратели.

Даже несколько собирателей Гиен пропали. Причём подчинённые Яна пытались на наших “наехать”, но делали это столь неубедительно, что было видно: сами ничего не понимают.

— Ясно, — кивнул я рассказчику. — Ну вот, почти пришли.

— Эй, пришли Марк. Но я ни хрена не понимаю, почему мы их отпустили! — снова насупился Горелый.

— Сказал же — поймёшь, — усмехнулся я, толкая дверь мастерской.

Сегодня парни узнают меня с совсем другой стороны. С той, которую знает Федя и слегка ее опасается.

Однако никто не посмеет трогать собирателей. Они, между прочем, работают сейчас, в том числе, и на меня!

Глава 7

А вот в мастерской оказалась довольно неприятная для моих планов картина: Феди не было на месте. Атаман, судя по рассказам присутствующих, уже несколько часов был на некоем “толковище”.

Это, насколько я понимаю, съезд глав банд окрестных районов, с целью решить назревшие противоречия без резни, выработать некую “общую политику”. Что, вроде как, кажется смешным — “политика банд”, а на деле — реалии жизни Нижнего города.

Собственно, то, что те же “Гиены” не рванули в атаку на численно уступающих наших — следствие именно “общей политики”. Не только, наши не беззубые, да и Ян, судя по всему, не кровожадный идиот, хотя и отыгрывает такую роль. Но некая общая позиция тоже весомый фактор для банд, не дающий Нижнему погрязнуть в вечной взаимной резне.

Но при этом отсутствие Фёдора выходило довольно неудачным, в свете встречи с отморозками у Свалки. Дело в том, что падая на машину, я делал это, естественно, не просто так. Я закинул в неё газовую гранату и маячок, и сейчас знал, где логово этих уродов.

Если конечно они именно в логово отправились.

Исходил я вот из каких резонов: та же машина отморозков, несмотря на идиотские “украшения”, была в прекрасном техническом состоянии. Как бы не получше, чем в момент своего схода с конвейера. В то, что отморозки холят и лелеют технику — не верилось от слова “совсем”, да и салон машины, увиденный краем глаза, указывал, что к технике они относились так же, как и к людям.

Но машина — в прекрасном состоянии, а значит у отморозков была мастерская и мастера. Да и в то, что их всего четыре… слабо верилось. Такие банды, вне зависимости от отмороженности, не просуществовали бы в Нижнем и недели.

Но отсутствие Феди — проблема. Маячок и гранату могут в любой момент обнаружить, а уроды — сбежать. Всё завязано на время.

При этом получается, что в структуре банды я выхожу… хрен знает кем, но никаких полномочий от атамана, кроме управления отданными мне под начало парнями и моей мастерской, у меня нет. И если свою десятку я могу прихватить, подчиняться мне они должны, то с остальными — непонятно.

Более того, если я начну орать на парней, то возможно банда мне и подчинится… Чего я не сделаю: Федька мне друг, а такое поведение будет фактическим захватом власти и предательством.

Возможно он это так и не воспримет, но у меня были и свои принципы, которых я придерживался.

Теоретически можно справиться и с моими парнями… А может и нет: у меня маячок, а не широкополосный сканер. И сколько уродов на базе — неясно. Да и машина нам очень не помешает: я нацелился не только на истребление уродов, но и на трофеи, гарантированно присутствующие у них на базе.

При этом, как понятно, сама структура компании или банды предполагала заместителей, лейтенантов или подручных атамана. Наша компания не слишком большая, но лейтенанты должны быть.

И уже такой полезный тип без всяких нарушений субординации может направить и машину, и бойцов. Он, лейтенант, для того и существует, чтобы в отсутствие атамана подобные решения принимать.

Вот только, оглядывая мастерскую, я понял: а кто в нашей банде этот заместитель — вряд ли их много, банда небольшая — я просто не знаю. Не до того мне было.

— Горелый, а кто у нас подручный атамана? — решил я не тратить время и сразу выяснить нужную информацию.

— Эй, а я и не знаю… — растерянно развёл руками парень. — Вроде ты, Марк?

— Вроде и да, но Федя меня не назначал.

— Я за него, — вдруг раздался голос Андрея, возящегося с полуразобранным двигателем с помощниками. — Чего надо, Марк?

— Дело есть, — задумчиво ответил я.

А сам прикинул, но выходило, что так и есть: Андрей сейчас как бы начальник автомастерской, то есть именно лейтенант банды. Ну, а что не боевик — дело десятое.

— Короче, на нас напали…

— Еак?! — раздалось удивленное от парней.

— Тихо! — рявкнул я. — Так вот, напали, мы отбились. Но я знаю, где у этих напавших логово. Там отморозь полнейшая…

— Эй, так и есть — по ходу те, кто Васильича и Зенка кончили! — подал голос Горелый.

— Так вот, отморозь, но с приличной техникой. И где они — знаю. Машина нужна, Андрей.

Я знал что этот человек не откажется от техники… Особено если это хорошая такая техника. Вообще тяжело было ему здесь работать и смотреть на наш скудный автопарк.

— Хм, а вы справитесь? — задумался механик, отвлекаясь от кручения гаек. — Ты, Марк, всё-таки, инженер, а не боец.

— Он самый, — хмыкнул я. — Прилагаю знания, силы и действия для решения насущных задач нетипичным образом, — не без иронии отметил я.

— М-да… А от меня-то что хочешь?

— Машина нужна: трофеи. Бойцы… да в принципе мы и сами справимся, — задумчиво обвёл я взглядом присутствующих кандидатов в миньоны.

Последние приняли вид молодцеватый, можно даже сказать лихой.

— Мы с вами, — вдруг подал голос Тимоха, хлопая напарника по плечу. — Атаман нас к тебе приставил, Марк, — пояснил он, — на время, пока ты в разъездах. А если поедешь — то в разъездах и будешь, ну а мы с тобой.

— Логично, — признал я.

— А сколько там отморозков этих? — уточнил Андрей.

— Вряд ли больше десятки, но точно не скажу.

— И какого… — начал было механик.

— Такого, — отрезал я. — Сам же сказал — я инженер. Если не будет возможности справиться “чисто” — просто перебьём всех, кто там будет. Без риска и потерь. Правда с трофеями тогда не выйдет.

— С трофеями, конечно, получше было бы, — кивнул Андрей. — Ладно, если справишься — я не против. И парни пусть идут, — с этими словами он уткнулся в разобранный движок.

С организационным моментом решили, а в остальном — просто выгрузили хабар с запаркованной машины. И тем же составом выдвинулись: я Андрею лапшу на уши не вешал. Будь в здании отморозков хоть сотня, именно уничтожить их можно без риска.

Но хотелось добычи, так что я откинулся на сидение и принялся соотносить спутниковую карту Нижнего, не слишком точную, но лучше, чем ничего, и данные с жучка. Чтобы понять хотя бы примерно, что нас ждёт в конечной точке маршрута.

Склад хранения готовой продукции

Окрестности Свалки, Нижний город

Нахмуренный Ян почти бегом поднялся в свой кабинет, стянул пальто, скомкал и зашвырнул его в угол помещения. По лицу его пробежала судорога, кулак сжался… Но тут же атаман расслабился, выдохнул и преувеличенно аккуратно сел в кресло.

Как же его бесили эти грёбаные “сходки атаманов”! Нет, если бы “Гиены” уже стали серьёзной, контролирующей солидную часть Нижнего бандой — тогда “да”.

Если бы было так, то необходимость сходок и окорачивания шелупони, мешающей делать серьёзным людям серьёзные деньги была бы понятна. Но не когда в роли этой “шелупони” выступал он сам! И Федька этот, придурок блаженный! “Не по понятиям, уважаемые атаманы…” Бесит!!!

На последнем Ян ещё раз вдохнул-выдохнул, успокаиваясь, и положил руку на селектор, встроенный в ручку кресла.

— Меченый, зайди, — коротко произнёс он, а через несколько секунд в кабинет зашёл татуированный здоровяк.

— Зачем звал, атаман? — поинтересовался он.

— Скажи мне, что вопрос с этим Марком закрыт, — побарабанил щёголь по поручню кресла.

— Э-э-э…

— Что, выжил? — нахмурился Ян.

— Да, — опустил голову Меченый.

— То есть: похерена бронированная машина, пацаны потратили дохера времени и рисковали, а парень, причём хрен знает, одарённый или нет, выжил?! — ласково улыбнулся Ян, вот только Меченый от этой улыбки аж передёрнул плечами.

— Ян, мы их подловили! Тачка врезалась на хорошей скорости, как раз в то место, где сидел этот Марк! Я ни хера не понимаю, как он выжил: когда его выгружали, я думал, что не жилец — кровища там…

— Я помню, Меченый. И что?

— На своих ногах ушёл из их домишки с утра, — развёл руками Меченый.

— Звиздец! — констатировал Ян. — Может, это из-за того, что наш придурок за рулём гашеный был?

— Нет, — помотал головой татуированный. — Сам смотри, атаман, — протянул он здоровенную, явно противоударную мобилу. — Там похер, обдолбанный или нет: точило хорошо разогналось и попало, куда надо.

Ян хмыкнул, листая фотографии, и хмурился всё сильнее.

— Херня какая-то выходит, — констатировал он. — Там фарш должен быть, не только от этого Марка, а и от всех в тачке.

— Во-во… — закивал Меченый.

— Или он, всё-таки, одарённый? — задумчиво протянул в никуда Ян.

— Может, нам его… — начал было Меченый, потирая кулаки.

— Нет! — отрезал Ян. — Пока подождём. Сегодня эти старые уроды и так весь мозг вытрахали, — скривился он, имея в виду собрание атаманов.

— А может и их?

— Вот потому, Меченый, я — атаман. А ты — подельник с кулаками, — усмехнулся не слишком весело Ян. — Даже если бы у нас было достаточно боевиков, чтобы их перебить — делать этого нельзя.

— А почему, атаман?

— Да потому, Меченый, что это полноценная война в Нижнем. И тогда сюда придут не жандармы, а механизированная гвардия. Если не сбросят пару бомб…

— В натуре?! — выпучил глаза Меченый, на что последовал кивок.

— В Бобруйске выжгли трущобы до основания, в свое время. Там такие же резкие, как ты, подняли бунт, и захватили несколько механизированных доспехов.

— И?

— И нет трущоб в Бобруйске: за два дня кого перебили, кого законапатили на каторгу. А кому повезло — выселили на фермы. Но повезло немногим — сначала отбомбились. Правда, там придуркам хватило мозгов захватить жандармерию и несколько имперских зданий. В общем, Меченый, воевать в Нижнем не стоит, — заключил Ян. — Вот отлавливать поодиночке… впрочем, сам знаешь, — на что Меченый кивнул. — Ладно, иди, — махнул рукой щёголь и задумался.

Чертовски неудачно вышло с этим покушением. Но и не обвинишь никого: на фото видно: всё сделано идеально. И выжил, чтоб его! Но ладно: надо подождать некоторое время, пока Федькины пацаны успокоятся.

Да и эти придурошные атаманы займутся своими делами, не суя свои наглые носы в дела “Гиен”. А вот тогда, наверное, надо будет попробовать этого Марка не убить, а захватить. Это чертовски сложно: Федькины придурки крутятся вокруг Марка, как няньки. Но оставлять такой расклад, с непонятным Одарённым-неодарённым, чудом выжившим и доставляющим неприятности, да ещё и не понимая, что творится — нельзя.

Так и до пули в собственной башке можно пастью прохлопать, по собственной дури.

***

Место базы отморозков было, на удивление, совершенно не отмороженным на вид. Старое двухэтажное здание, в котором раньше располагался то ли магазин, то ли что-то подобное. И внешне — “да”, обшарпанные стены, но никаких граффити, костров, гор мусора. Что, кстати, скорее вызывает подозрения в Нижнем городе.

— Здесь, не выезжая в зону видимости, тормозни, — распорядился я, на что Тимоха кивнул, останавливая машину.

Я вышел, раскрыл саквояж и стал отбирать, как нужные приборы для наблюдения, так и для штурма.

Парни тем временем негромко переговаривались, а я наконец начал рассматривать нашу цель. И не слишком мне понравилось увиденное: возникало ощущение, что эта банда отморозков находится под началом армейского специалиста или кого-то подобного.

Мало того, что относительно чисто и нет узоров на стенах. Так ещё стёкла, внешне грязные и побитые, скрывали металлические ставни. Причём чёрта с два заметишь, если не всматриваться с техникой: грамотно замаскированы.

Далее обшарпанная двустворчатая дверь, судя по электросигнатуре, была мощными воротами на электроприводе. Наверняка броневыми или стальными: какие бы отморозки внутри не скрывались, мощные электромоторы вряд ли толкают потёртую фанеру.

У меня аж паранойя разыгралась, и я стал искать минные заграждения и защитные турели. Но, к счастью, такого там не было. И, тем не менее, штурмовать это укрепление очень не хотелось.

Точнее — штурмовать “по правилам”: превосходящими силами, с ощутимыми потерями. А вот если всё сделать не “по правилам”, а по уму, то может выйти довольно интересно.

— Парни, я хочу обойти это здание и рассмотреть его получше. Со мной… Да ты, Тимоха, сходи. Остальные — будьте на месте. Приглядывайте за воротами и не высовывайтесь, — озвучил я.

Задворками обошёл здание… Выходило даже лучше, чем я опасался. А именно, сзади домика никаких окон и дверей не было: был съезд, очевидно для машины, в подвал. И, в принципе, если его заблокировать, то штурмовать не придётся. Местные отморозки либо вырубятся к чертям, либо будут вынуждены выскакивать из дома с фасада.

Вероятность того, что есть подземные ходы и прочее, конечно, есть. Но приборы их не обнаружили, а тут, всё-таки, не база механизированной гвардии, а обиталище бандитов.

— Тихо, прикрывай, — прошипел я Тимохе, который кивнул, беря дробовик наизготовку.

А я, пригибаясь и сверяясь с приборами, подкрался к металлической двери в подвал. И стал лепить на сочленение двери и косяков термитную пасту: три тысячи градусов от порошка мне были не нужны. Прожгут дверь к чертям, а мне нужно её именно заварить.

Ну, а пластификатор и прилегание обеспечивал, и время горения, и нужную температуру. Правда, к сожалению, реагентов было немного, но на дверь гаража и часть окон фасада их хватит.

Поместив термит на дверь и разместив один из мобильников как запал, я так же, пригибаясь, вернулся к Тимохе. Осмотр здания вблизи показал: наблюдателей у отморозков нет, так что я направил Тимоху за парнями, а сам обогнул здание и подготовил к сварке-блокировке несколько окон, пока не закончились реагенты.

Парни подтянулись, ну и я распределил зоны контроля. Прикинул сроки инициации подарочков, подошёл к двери в здание. Там оказалось смотровое окно, что, скорее всего, хорошо.

Разместил на саму дверь несколько точек остаточного термита — выбить, в принципе, смогут. Но, думаю, не будут, да и не дойдут.

И, одновременно с инициацией термитных шашек и лент, я стал пинать в дверь. Как и ожидалось — открылось окно, откуда высунулся нос и потёртый ствол охотничьего ружья.

— Ули надо?! — прохрипел нос прокуренным голосом.

А больше он ничего сказать не успел: разряд парализатора в лицо отправил этого охранника отдохнуть на пол. А через секунду компанию ему на полу внутри помещения составила одна из армейских гранат: газовая, аэрозольно-раздражающая.

После чего я активировал аналогичную гранату в машине, при помощью мобильника, захлопнул смотровое окно в двери и дал отмашку парням, подготовившимся к попытке прорыва из здания.

Сзади здания обитатели не выберутся: газовое облако максимальной концентрации в гараже, туда без изолирующего противогаза не сунешься. То же самое у центральных ворот. Ну и отсидется они тоже не смогут: гранаты небольшие, но слезоточиво-раздражающий газ чертовски сильный и летучий, заполнит помещение через считанные минуты.

В принципе, могут вообще вырубиться все, если не пойдут на прорыв. Что, скорее, удобно…

Додумать я не успел: послышался звон стекла, а через секунду — грохот дробовика Тимохи. Кто-то из обитателей базы пытался вырваться из дома: газ вещь эффективная, а для цели — неприятная.

Ну а Тимоха, после открытия ставен, просто выпалил в открытое окно из дробовика, а потом кто-то из парней захлопнул ставни Даром.

А дальше — тишина. Я стоял наготове, отсчитывая время: одним из чертовски удобным качеством армейской слезогонки было короткое время жизни: четверть часа и ядрёный газ превращался в воздух и безопасные соединения.

И уже почти подготовился к тому, что больше прорывов не будет: домик относительно небольшой, количество обитателей в нём крайне маловероятно превышает пару десятков человек, да и приборы, выдающие общую сигнатуру, это подтверждали.

Как вдруг на мониторе планшета, куда выводилась телеметрия, появился взмельк. Не был бы я собой — подумал бы что просто помеха. Но даже если и так — подготовиться не помешает. И то, что взмельк был на втором этаже, где окон-ставен просто не было — тоже не повод махнуть рукой.

Так что я взял Грифон наизготовку. И вовремя — с грохотом артиллеристского попадания часть стены второго этажа разлетелась осколками бетона. Вот только причиной был не снаряд: из пролома выпрыгнул давешний главарь отморозков, окутанный эфирным доспехом.

Впрочем, к этому я был готов: мощность Грифона в форсированном режиме была не по силам эфирного доспеха большинства родовых боевиков, о явном самоучке, пусть и сильном, можно не говорить. Ведь эфирный доспех не только и не столько сила. Это и тренировка, и понимание процесса, и дисциплина сознания.

Масса факторов, при несоблюдении которых доспех самого могучего Одарённого просто “зияет дырами” различных уязвимостей. Как и в текущем случае: слегка светящийся от переизбытка энергии луч ударил в летящую, в окружении осколков, фигуру, которая обмякла и не приземлилась, а шмякнулась на землю.

— Эй, а он сдох! — раздалось удивлённое от Хрома, приятеля Горелого.

Комментировать это ни я, ни остальные не стали. И, естественно, сдох: с его угла падения и скорости потеря сознания в воздухе практически гарантированно приводила к сворачиванию шеи. Что, собственно, и произошло.

Но отвлекаться было некогда — судя по сигнатурам к дыре в стене спешили несколько отморозков.

— …шесть, пять, четыре, — отсчитывал я время работы запала последней гранаты, которую активировал.

И до “трёх” не досчитал, отправив подарочек в пролом на втором этаже. Грохнуло знатно, а из пролома шибануло пылью, но больше к пролому никто не стремился.

И оставшиеся десять минут попыток прорывов не было. А после — газ распался, и мы, оставив пару парней на прикрытии, полезли в распахнутое окно.

— Эй, а почему мы двери не вскроем? — послышалось от сопящего Горелого.

— Вскроем, — хмыкнул я.

— А почему не сразу?

— Потому что двери — заварены. И открываются наружу.

— Э-э-э…

— Поясняю, — вздохнул я, забираясь в оконный проём. — Изнутри двери можно открыть. И довольно просто выбить заваренное.

— А они почему… а, понял, газ! — с гордостью за свои умственные способности выдал Кривой.

Проникли, стали обыскивать здание. И оказалось… сложно. В плане техники скорее неплохо: в гараже оказались запасы запчастей, многофункциональный сварочник и универсальный фрезерный станок, аж с тремя головками и работой по трём осям.

Собственно с таким оборудованием понятно, откуда у отморозков подобная машина. При этом, никакого оружия, кроме холодного не было: ружьё привратника было изношено до такой степени, что скорее представляло угрозу стрелку, чем цели.

Единственным работоспособным стволом был карманный револьвер местного механика: гражданский короткоствольный образец на пять патронов, в идеальном состоянии. В отличие от мозгов владельца: осматривая мастерскую, я чуть в голос не орал: “идиот!”

Дело в том, что данный револьвер лежал просто в кармане. Ну это — не самый лучший вариант, хотя и допустимый: на то револьвер и карманный. Но… Он лежал со снятым предохранителем! И, судя по последствиям — со взведенным курком! В кармане… Слов, кроме матерных, видя такой идиотизм, нет.

То есть, газовая граната в машине взорвалась. Механик присел на корточки, то ли вдохнув слезогонки, то ли стараясь укрыться от газового облака… И получил пулю из своего же пистолета, дошедшую сквозь тело до позвоночника!

— Какая глупая, нелепая смерть, — произнёс я над скрюченным телом заслуженную эпитафию.

Ну и ручной инструмент в гараже был качественный, так что трофеи, несмотря ни на что, выходили шикарными.

А вот подвал дома вызывал вопросы. Там были камеры, часть из которых не пустовала. Десяток человек разного пола, возраста, совершенно бессистемно собранные — от подростка до старухи, на текущий момент они валялись без сознания, но никаких следов пыток или чего-то подобного не наблюдалось.

И нахрена они отморозкам, на машине которых красовались человеческие черепа в качестве украшений — непонятно. Кстати, эти самые черепа стали причиной того, что от банды из десяти человек никого не осталось в живых. Парни добили потерявших сознание отморозков, на что я просто махнул рукой, как узнал.

А на втором этаже были жилые помещения, добычей откуда стали планшеты, бытовая техника и, наконец, мобильный терминал-компьютер и небольшой сейф.

Выгребли, как понятно, всё, загрузив большую часть добычи в трофейную машину: багажник там оказался просторным и, судя по всему, использовался для перевозки пленных.

Зачем они отморозкам я рассчитывал понять из терминала, уже в мастерской. Потому что пришедшие в себя в камерах просто этого не знали: нападали на улице, вырубали, приходили в себя в камерах. Их не поили, не кормили, не разговаривали — половина заключённых были в неконтролируемой истерике, а часть кидалась на парней, потому что мы были первыми людьми, увиденными заключёнными после захвата.

В итоге просто оставили камеры открытыми и выдвинулись на машинах с трофеями к мастерской. Трофейную машину я поставил на жёсткую сцепку, полностью забив внутреннее пространство добычей.

— Эх, хорошая же эта штука — гранаты, — мечтательно протянул Горелый, уже когда мы двигались в мастерскую. — А мы их много нашли, да Марк?

— Достаточно, — хмыкнул я. — Только с ними работать надо, чтобы самим не подорваться.

— Ну ты ж сделаешь, Марк?

— Сделаю, сделаю. Их не так много, кстати, — напомнил я.

— И я покидаю… — не менее мечтательно выдал Косой, после чего ВСЕ присутствующие, в один голос, рявкнули:

— НЕТ!!!

— Не трожь гранаты, Косой, — выдохнув, отрезал я.

Просто с его неуправляемым Даром смены векторов движения метательных снарядов сочетание “Косой и граната” вызывала только желание оказаться подальше. Желательно в другом городе. И то не факт, что поможет.

Косой всю дорогу дулся, народ облегчённо посмеивался, а машины, тем временем, добрались до нашей автомастерской.

Автомастерская в Нижнем Городе, Теодор

Фёдор возвращался в мастерскую после собрания атаманов северного Нижнего города. Встреча традиционно проводилась в одном из отелей Верхнего города, а жандармы даже гарантировали безопасность… Но весьма условно.

Как гласила поговорка Нижнего: жандарму верить — себя не уважать. Впрочем, именно на собраниях никаких инцидентов и подстав не происходило.

И, в целом, итоги собрания выходили скорее хорошими, чем плохими. Зона Свалки, контролируемая бандой, осталась за ней, а “Гиены” и Ян — получили “предупреждение”.

Кажется, что это смешно, но, на самом деле, если Ян начнёт войну банд “по беспределу”, то его “Гиены” просуществуют не больше суток: больше тысячи бойцов различных банд просто сотрут “Гиен” с лица Нижнего.

В принципе, если Фёдор сам начнёт войну, то последствия для банды могут быть такими же. Вот только Фёдор не начнёт: просто нет смысла, таким занимаются только отморозки типа Яна.

На этих мыслях арендованное такси остановилось около мастерской. Денег это стоило немеряно, особенно, когда водитель узнал, что конечная точка маршрута — Нижний город. Но нужно: и машина банды сейчас у Марка, да и не поездишь на ней в Верхнем городе. Точнее, маршрут закончится первым же дорожным жандармом.

— Не понял, — озадаченно замер Фёдор, стоя на пороге мастерской.

Просто зрелище, оказавшееся перед ним, никакой иной реакции не предполагало. По мастерской суетились и таскали какие-то приборы и коробки парни Марка, механики автомастерской, да и просто бойцы банды.

Но это — ладно бы, Марк ездил на Свалку, должен был привезти хабар… Но не столько же! Полмастерской заставлено какой-то фигнёй!

Но даже это ладно. Положим, съездил два раза: верится не очень, но это Марк, он мог. Вот только рядом с микроавтобусом банды стояла… вторая машина. С отбойниками, шипами, на усиленных покрышках — хорошая машина, возможно, даже получше соседки. И откуда она — непонятно, но мысли в голову приходят не самые приятные.

Особенно после совета атаманов, на котором вопрос “неоправданной агрессии”, в смысле “беспредела отмороженного”, был основным.

— Что тут случилось?! — рявкнул Фёдор.

— Здорово, атаман! — раздалось от нескольких парней.

— Что…

— Не ори, атаман, — раздался голос Андрея. — Трофеи тут, Марка.

— Какие, нахрен, трофеи?!

— Боевые, — ответил Тимоха. — Мы этих отморозков, атаман, уделали!

Чудом не начав материться, Фёдор взял себя в руки. И понял – узнать, что действительно случилось, он может только у Марка, а дальше… Посмотрим. Может придётся идти с повинной, а может и бежать. Но выяснить надо.

— Где Марк?

— В мастерской, — послышались несколько голосов, после чего Фёдор чуть ли не бегом направился на эркерный этаж к другу.

— Привет, Федь, — с порога поприветствовал Фёдора Марк, расположившийся в окружении мониторов и проводов, чем-то напряжённо занятый. — Как ваш совет?

— Совет сносно. Марк, какого чёрта тут творится?! Откуда машина…

— Трофеи, Федь. Садись и слушай, — не отрываясь от своих дел сообщил Марк, разворачивая один из мониторов в сторону Фёдора.

После чего Марк рассказал о нападении, штурме и трофеях. Фёдор облегчённо выдохнул и даже повеселел: добыча у банды действительно вышла неплохой.

Вот только Марк, стуча по клавиатурам, становился всё более мрачным.

— Ты чего такой смурной, Марк? — поинтересовался Фёдор.

— Да не понимаю я, Федь. Вот, видишь? — вывел на монитор данные Марк. — Эти отморозки больше месяца захватывали людей. И я бы понял, если бы в бордели, на органы, или что-то такое. Неприятно, но понятно. Но совершенно разные люди, бессистемно. И куда-то… непонятно, куда девали. Больше сотни человек, Федь.

— Хм… — задумался Фёдор. — Похоже корпоратам, на опыты.

— Не понял, — оторвался от мониторов Марк.

— Так это последние три года тянется. Только добровольно, — криво усмехнулся Теодор, поясняя. — Пару раз в неделю приезжают автобусы из Верхнего к нам, в жилые районы. И набирают… — поморщился он, — работников.

— Так это для Нижнего неплохо, — подумав, озвучил Марк. — Платят же?

— Да платят, только Марк, платят гроши, по сравнению с Верхним. Процентов пятнадцать.

— Ну, маловато, но в Нижнем и это хрен заработаешь, при этом пристрелить могут.

— А в Верхнем — раздавить, сломать. Там, Марк, стройки, заводы. И о какой-то безопасности никто не думает.

— Оптимизация производственного процесса, — понимающе, с кривой ухмылкой, произнёс Марк.

— Типа того, — с той же ухмылкой кивнул Фёдор. — Нет, вообще — не так всё страшно. Три четверти тех, кто постоянно ездит на работы — выживают и не покалечены. Но…

— Ну да, не слишком приятно, — признал Марк. — Но зачем у отморозков людей покупать?

— Так как раз на испытания. Лекарства, вроде — алхимия и импланты. Но тут я тебе точно не скажу, просто не знаю. Корпы за это предлагают большие деньги, но даже те, что до края дошёл — на это не идут. Сначала хватало рисковых — половина из не вернулась, остальные калеки и долго не жили.

— Понятно. Да, так всё сходится, — признал Марк.

Друзья ещё поговорили: обсудили трофеи. Судьбу одной из машин — Марк претендовал на транспорт, что с учётом того, что это была его добыча, а использоваться будет на благо банды — только справедливо.

— И есть станки, Федь. Пока буду разбираться, но уже сейчас могу сказать — количество работ, которые сможет проводить мастерская, значительно увеличится.

Фёдор на это довольно покивал: и в плане снаряжения неплохо, да и по деньгам: долю с мастерской Марк уже выплачивал, хотя заказов было не так много.

После разговора атаман направился домой в приподнятом настроении. А Марк остался в мастерской, разбираться с трофеями и руководить сортировкой и разбором.

***

Ближе к утру я отпустил парней по домам, оставшись в мастерской, настраивая трофейные станки и терминал вычислителя. Кто-то из них, впрочем, завалились дрыхнуть (или дежурить) на первом этаже, но пока мне было не до них.

Что ж, вышло довольно неплохо, хотя сама ситуация не слишком приятная. И вообще, мне бы лучше спокойно заниматься механикой… Но я в Нижнем городе, сам себе напомнил я. Да и не только тут будет всякая фигня: корпорации, агрессивная конкуренция… В общем: спокойно заниматься интересным делом, чтобы никто не трогал и не отвлекал — не выйдет. Всегда найдётся очередной придурок, что тоже не слишком плохо. В самом дрянном придурке можно найти что-то полезное, если как следует поискать. Например — трофеи.

Уже на рассвете я занялся гранатами — чуть не забыл со всей этой суетой, а приведение их в рабочее состояние дело нужное.

И вот, вожусь, извлекаю нерабочие запалы, тестирую, ставлю самодельные запалы, как в дверь мастерской стук.

— Марк! Клиент к тебе! — послышался из-за двери голос Медного.

Хм… ну ладно, выслушать кого там принесло, не помешает.

— Впускай! — крикнул я, а через несколько секунд вогнал сознание в боевой режим.

Дело в том, что в распахнутую дверь зашёл явный аристократ, причём не менее боеготовый. Под вычурной одеждой скрывалась броня, на поясе висел ствол. Более того, войдя в мастерскую, этот тип выпучил глаза, начал окутываться эфирным доспехом и рефлекторно потянулся к стволу.

А я схватил гранату, прикидывая, как отвечать на агрессию, так же рефлекторно… И тут же рассмеялся, откладывая гранату.

Просто до меня дошло, что увидел этот аристо средних лет, заходя в мастерскую:

Россыпь армейских гранат на столе и в небольших ящиках на полу. Несколько разобранных гранат под моими руками, и небрежно раскиданные инструменты. Первое, что приходит в голову: психованный бомбист, способный взорвать всё вокруг в любую секунду.

— Приветствую, уважаемый, — хмыкнул я. — Не стоит хвататься за оружие, тут просто производственный процесс.

— Кхм-м-м… М-да… Производственный процесс, понял, — с явным трудом взял посетитель себя в руки. — Ты — Марк? — уточнил он, на что я кивнул. — Меня прислал Либерман.

— С чем тебя и его поздравляю, — пожал я плечами. — Что за заказ?

— Кхм… — опять запнулся аристо.

Что неудивительно: вилять хвостом я не стал, обратился “на ты”. Ну, каков привет, таков и ответ. А уж “рекомендация от Либермана” — такая себе вещь, прямо скажем. У меня клиент от барыги скорее вызывает подозрения… Впрочем — посмотрим.

— Вот этот мобильник, — подойдя к столу, он положил дорогую мобилу из последних моделей. — Мне нужно знать, какие там фотографии и прочитать переписку. Либерман сказал, что ты справишься.

— Ему, конечно, виднее, — иронично хмыкнул я. — Но “да”, справлюсь.

— Сотня рублей, — с ходу огорошил меня довольно внушительной суммой посетитель.

Не несусветной, но и работа не слишком сложная. Хотя, прежде чем принимать решение, проверю. Не отвечая, поднял ладонь, взял мобильник и бегло проверил. Обычная блокировка: биометрическая, кодовая. Никаких неприятных сюрпризов, работы без терминала — на четверть часа, с терминалом на пару минут.

Но на кой аристо обратился ко мне? Есть же конторы… Хотя “да”. Именно конторы, которые не только разлочат мобильник, но и сохранят данные на нём для себя. И гарантии, что эта информация где-то не всплывёт, а то и не будет продана — никакой.

— Берусь, — кивнул я. — Цена устраивает. Но есть несколько уточнений.

— Каких же? — облегчённо выдохнул аристо.

— Добраться до данных я смогу, но скрыть то, что был несанкционированный доступ — невозможно. Разве что сбросить до заводских настроек.

— Неважно, — отмахнулся аристо. — Мне даже данные не нужны, важен сам факт отсутствия или наличия… — на последнем он замялся.

— И чего же? Если это корпоративные секреты, уважаемый… — задумался я.

Просто за некоторую информацию корпы могут пойти на полноценную войну. Это не непонятная хренотень, устроенная Барышниковой в мой адрес, а уже серьёзные неприятности.

И влезать в подобное, ради ста рублей, может быть идиотизмом. А может и нет. Надо подумать. И надо больше информации.

— Нет, — решительно помотал головой аристо. — Это — мобильник моей любовницы.

— И? — внимательно продолжил я смотреть на клиента.

Потому что то, что он в каких-то там отношениях с владельцем данных на мобильника — никак не гарантия от возможных неприятностей.

Аристо нахмурился, закатил глаза, вроде как “страшно” посмотрел на меня. Что сделал совершенно зря: полноценной дрессуры аристо я не получал — своя “специфика” жизни. Но уж что-что, а держать лицо я научился прекрасно.

— Мне нужно знать, велась ли съёмка наших… отношений, — наконец процедил он.

Так, это — действительно не слишком опасно. Видимо, этот тип опасается шантажа или чего-то подобного. Например брачного контракта, где прописаны измены. Ну и, скорее всего, есть какие-то основания для подозрений.

— Информация после вашего ознакомления будет уничтожена? — уточнил я.

— Более, чем устраивающий меня вариант, — кивнул он.

Так что я уже почти спокойный занялся мобильником. Хотя и не совсем расслаблялся: если клиент мне навешал лапши на уши… Проживет он недолго, ровно столько, сколько мне понадобится для переворота стола — поверхность там броневая.

Не по жестокости: просто если в мобильнике корпоративные секреты — производственные или коммерческие, то уничтожить надо все следы к себе, начиная с того, кто их принёс. Дальше — Либерман… Хотя, надеюсь, старый барыга ТАК подставляться не стал бы.

Кстати, возни оказалось несколько больше, чем я рассчитывал: одна из новых моделей имела дополнительные контуры криптования. Я даже не удержался от смешка, оценив, что семьдесят процентов мощной начинки аппарата занималась только тем, чтобы защищённое содержимое было доступно хоть в сколь бы то ни было вменяемые сроки пользователю.

Впрочем, несмотря на дополнительные контуры, общая система оставалась неизменной, ну и через полчаса я любовался содержимым. Увидев мои действия, аристо было дёрнулся, но я поднял руку:

— Мне не интересны ваши тайны, данные не копируются, — продемонстрировал я отсутствие соединения с памятью разобранного мобильника. — Но, если там не только сказанное вами…

— Хорошо, — буркнул не слишком довольный клиент, нервно погладив кобуру.

Как и он, я напрягся и приготовился к возможному противостоянию, но затем проверил и расслабился: ничего интересного, кроме и вправду заснятой порнухи. И не только с моим клиентом, которому я передал полуразобранный аппарат.

Последний, любуясь содержимым, выпучил глаза, покраснел чуть не до черноты и охарактеризовал владелицу мобильника. Слово “сучка” среди этих характеристик было единственным не матерным и звучало на фоне остального комплиментом.

— Благодарю, — наконец он взял себя в руки, положив на стол четыре купюры по двадцать пять рублей. — Это, — помахал он рукой с мобильником, — есть, где уничтожить?

— Прошу! — указал я жестом на тиски.

Клиент к ним подскочил, деловито завращав рукоять, и через минуту от мобильника остались только осколки.

— Ваше… мастерство меня впечатлило, — уже полностью держа себя в руках, произнёс он. — Долговременное сотрудничество с вами возможно?

— Вопрос вида работ, размера оплаты, — пожал я плечами. — Работать непосредственно на корпорацию на зарплате мне не интересно. Но если будет заказ, с не слишком “жаренной” информацией или чем-то подобным — почему нет?

— Я вас понял, — прощально кивнул аристо, выходя.

А я присмотрелся к данным от микрожучка. Обнаружить последний практически невозможно, работает он максимум в сотне метров от моих приборов, да и проработает не больше пары часов, после чего превратится в мелкий, фактически микроскопический технический мусор.

Но понять, не пожелает ли этот аристо “зачистить” меня уже со своей стороны — не лишнее. Да и просто интересно, раз уж он так непредусмотрительно опёрся ладонью о край стола.

Послышались звуки мастерской, стук дверей и, наконец, звук размещения в автомобиль. А потом, вместе с лёгким шелестом двигателя:

— Кузьма, этот мальчишка вскрыл телефон за тридцать минут.

— Поздравляю вас, сэр, — послышалось в ответ очень чопорным голосом.

— И эта сучка всё снимала, да ещё трахалась чуть ли не с разносчиками еды!

— Примите соболезнования, сэр.

— Но парень интересный. Мои бездельники сказали, что добыть информацию без биометрии владельца невозможно. А тут — полчаса. Запомни это место, Кузьма. Возможно, будет иметь смысл воспользоваться услугами этого маль… техника Марка.

— Как прикажете, сэр.

После чего авто явно покинуло зону уверенного приёма. А я, убедившись в относительной безопасности этого клиента, вернулся к своим гранатам.