Инженерный Парадокс 9

Глава 1

Кабинет президента, штаб-квартира корпорации Крост, Верхний город, Новгород

— Вы думаете, я начну на вас орать, угрожать, — холодно произнёс Пётр Иванов, президент корпорации, сидя за столом и меряя взглядом четвёрку подчинённых.

Ситуация была настолько бредовая, что несмотря на холодное выражение лица, Пётр сам находился в полнейшей растерянности. Причём ситуация была бредовой с самого начала.

Итак, представительство в Нижнем, с целью повысить свои показатели, привлекало недобровольных работников из голытьбы Нижнего. Это было нормально и естественно, главное, чтобы подобные мелочи не стали известны Канцеляриям, с чем сотрудники представительство прекрасно справлялись.

Но дальше начинался бредовый сюрреализм. Итак, бухгалтер представительства, один из присутствующих здесь, замечает среди трудящихся на стройке старика. И узнаёт в нём своего наставника из академии. Ну узнал и узнал: мог выкупить, выпустить, или не обращать внимания. Это было нормально.

Но узнал и решил повысить своё положение в корпорации и представительстве за счёт бывшего наставника. Что ТОЖЕ было бы нормально, если бы не то, что, во-первых, он оставил старика в рабски-принудительном состоянии. А во-вторых, ни он, ни поставленный в известность руководитель представительства не предприняли мер безопасности.

А глава службы безопасности просто… прошляпил эту ситуацию!

Сама же суть была в том, что старик получил доступ к тайной бухгалтерии корпорации. Не всей, но очень и очень многим данным, которые грозили крупными неприятностями. А камеры или охраны... у него просто не было! Причём первое время старик даже делал несколько весьма толковых рационализаторских предложений, за что Феликс поощрил главу представительства.

Но на днях старик просто… ушёл из представительства! Сам, без помощников, своими ногами! Несомненно, наблюдал за патрулями, не был объектом охраны и просто… ушёл. Человек с тайнами корпорации беспрепятственно скрылся в Нижнем.

И на это два “заговорщика”, с присоединившимся к ним главой службы безопасности, отреагировали. Вызвали главу аналитического отдела представительства и вместе решили уничтожить старика, скрыв происшествие.

Так что свои места они потеряли уже на этом моменте, о чём Феликс им сообщит позже. Но дальше театр абсурда не закрылся и даже не ушёл на антракт: начался второй акт, без перерывов.

Старика нашли в тот момент, когда он садился в эвакуационный автобус корпорации Гараж. Крайне неприятной занозы для Картеля, но последнее время занятой своими делами. И вот, вместо того, чтобы просто отследить носителя информации и его ликвидировать… Да чёрт возьми, использовать флаер и посадить несколько снайперов по маршруту, гарантированно пристреливших бы старика… Начинается полноценная военная операция. С привлечением ВСЕХ сил представительства, которых корпорация на данный момент лишилась.

— Вы мне скажите одну вещь: этого Григорьева вы хотя бы ликвидировали? — так же равнодушно, но с внутренним интересом уточнил Пётр.

— Достоверных данных нет…

— То есть, весь этот парад некомпетентности, с чудовищными потерями, упущенными секретами корпорации, с висельным компроматом, предоставленным Гаражу — кто-то из вас орал про “разносите здание” если мне память не изменяет. Всё это ничего не дало корпорации? Вообще? — а в ответ тишина. — Так, ладно, — продолжил Пётр. — Что с атакой на серверную?

— Это Гараж! Они…

— Ответили на ваше прямое нападение даже без формального объявления конфликта. Причём доказательств, что это они — нет! И я допускаю, хотя и маловероятно, что это вообще не они! Просто пришёл, разнёс серверную и ушёл!

— Просочился в канализацию…

— Да хоть в воздусях растаял! Я сам считаю себя недоумком, потому что терпел вас — ВАС, идиоты! — на важном для корпорации месте!

— Тактика работы характерна для диверсионной группы “Тень”, — выдал безопасник.

— И что?! Это что-то меняет, кроме того, что Тень не первый год пытаются поймать наши… коллеги, но пока только несут потери?! Так, ладно, смысл с вами разговаривать, — махнул рукой Пётр, отчего бледная четвёрка позеленела. — Не знаю, надышались вы испарений со Свалки, пили ли воду из рек Нижнего или обдалбывались дрянной алхимией. Но это не важно. После ваших действий корпорация Крост покидает Нижний. Это потери, но их уже не сократить. А вот вы… — оскалился Пётр.

И через несколько секунд из кабинета президента корпорации разнеслись приглушённые выстрелы.

***

Самое забавное в моём импульсивном рейде, ну помимо того, что он блестяще удался, было то, что меня… не преследовали. Точнее, скорее всего, какие-то там флаеры подняли, помотались над рекой… Но на момент, когда я проникал в сток — никаких преследователей даже близко не было. Закрадывались мысли, что использование плазменной десантной капсулы — просто бессмысленная трата ресурсов…

Но мысли глупые, как понятно. Даже если у этих корпоратов НАСТОЛЬКО беспомощная система безопасности, что я мог просто войти в здание без боя и дойти до серверной, во что… Ну не верю я в такое! Такая корпорация не то, что представительства бы открывала, а просто не могла бы существовать!

Но даже если так — испытание самой капсулы не лишнее. Как и лазерного резака в качестве оружия, ну точнее даже не резака…

Скорее аккумулятора. Потому что он не задумывался изначально бомбой или чем-то таким. Я просто пытался спроектировать максимально ёмкий и долговечный аккумулятор и, до определённого момента даже не задумывался, что у меня выйдет.

В результате получилась замечательная вещь… которая от сотрясения, резкого изменения температурного режима, матерного слова или недостаточной яркости Марса в асценденте Змееносца мало того, что выделяла свободный водород килограммами, так ещё и начинала высокотемпературную реакцию окисления в воздушной атмосфере, для полноты картины.

Короче, вышла добротная такая, энергоёмкая бомба. В всех смыслах “энергоёмкости”. Кстати, аккумулятор вышел действительно неплохим, но использовать я его опасался сам, не говоря о том, чтобы снарядить им Гаражных. У нас так никакого народа не напасёшься!

Ну и как бомбу его использовать — банально нерационально. Недостаточная фугасность и бризантность при высокой массе и ощутимой цене. Но в от так, как я использовал — оказалось замечательно. У аккумуляторов выходило около шести часов безопасной… даже не работы, а существования, пока атомарный водород не начинал диффундировать сквозь металлические стенки.

Ну и очень высокая энергоёмкость как аккумулятора, с последующим взрывом — отличное дополнение к снаряжению диверсанта, тут трата ресурсов более чем оправдана.

В общем: капсула, описанная в базе — хорошо. А аккумулятор, придуманный мной самим — вообще отлично, а то обидно было: думал, довёл разработку до прототипа и со вздохом выкинул оплавленные обломки после испытаний.

С этими мыслями добрался до Гаража и приступил к тому, что меня начало беспокоить. А именно: проверка Икси. Потому что всякие ужасающие кино о “бунтах машин”, конечно, приправляли иронией мысли о бунтующем искине… Но, тем не менее, реальность говорила, что это не невозможно, а базы — подтверждали.

Впрочем, в случае с Икси, у меня был безусловный “чит”: она, всё-таки, базово — мой слепок, у нас есть ментальная связь, не блокируемая с её стороны… В общем, через час я был уверен: Икси — не злобный, лелеющий в мой адрес коварные планы сверхразум. А довольно своеобразная ИЛ, ближе к человеку, чем всё, известное на Земле. Ну и обладающая массой возможностей, но уж точно не мистически-трансцендентного свойства.

— Я амнистирована, Марк? — не без иронии уточнила она после того, как я встал из-за терминала.

— А ты была обвинена?

— А разве нет?

— Знаешь, учитывая наше сходство, мы можем перекидываться вопросами ещё очень долго. Нет, я не обвинял и не осуждал. Что меня интересовало, ты прекрасно понимаешь, как и причины, сподвигшие меня на эту проверку.

— Да, но…

— Решила повредничать.

— В общем — да, — признала искин. — Кста-а-ати, от “Кроста” пришло послание.

— Угрожают и сулят стереть с лица Земли? — хмыкнул я.

— Вы будете удивлены, но нет. Извинениями это не назовёшь, но с адреса штаб-квартиры пришло послание с извещением о “безумных, не одобренных руководством действиях подчнённых, которые уже понесли заслуженное наказание”.

— Да, немного удивлён. Но это может быть как попыткой усыпить бдительность, так и избежать последствий… Да пофиг, в общем-то, по большому счёту, — махнул я рукой. — Ты из своего разгона уже вышла?

— Да, Марк, уже четверть часа как работаю в штатном режиме.

— Проведи тест-диагностику, интересны общие параметры.

— И вывести данные вам на терминал?

— Ну в песенной форме с плясками они мне нужны, — фыркнул я.

И зря. Эта вредина создала проекцию в наряде североафриканской танцовщицы, и извивалась и подёргивалась, тонким голоском напевая данные отчёта. Впрочем, на терминал данные тоже вывела, так что хочет — пусть развлекается, если это не мешает.

— Ощутимый прирост вычислительных мощностей, — довольно заключил я. — Так, увеличь ресурсы модулями управления производствами на двадцать процентов.

— Слушаю и повинуюсь.

— И Рукожопу больше доступных мощностей не помешает, по его задачам.

— Двадцать?

— Пятнадцатью обойдётся, — рачительно отрезал я.

Приступил к ревизии и работе, посылая нахрен всё… Ну в смысле, откладывая на “завтра”, потому что захотелось повозиться именно с делами, причём не утилитарными, а по мечте. И тут ко мне прибегает взъерошенная, иначе не скажешь, Рината.

— Марк, послушайте…

— М-м-м…

— Марк, важное дело!

— Да тут я, тут, — вздохнул я. — Что такое?

— Ваш технический специалист в Африке…

— Он — Косой. Правда это последнее время больше прозвище, чем отражение статуса. Но это не точно, — ответил я, привинчивая гайку и, наконец, уставился на посетительницу. — Что с Косым? Жив же вроде…

— Отклик жизнедеятельности Косого не прерывался, Марк, — отметила Икси.

— Во-о-от. А чего ты бегаешь и суетишься? — уточнил я у Ринаты.

Которая закатила глаза с несчастным видом и вообще исполнила мизансцену в стиле “никто меня не любит, никто меня не ценит!” и “ушедшие боги, с кем мне приходится работать?!” в одном флаконе.

Мизансцену я оценил: добротная такая, реально в пару Федьке. Он у нас выходи героическим персонажем, с пафосом. А Рината — драматическим. Но успокаивать и задавать вопросы не стал: сама пришла, сама пусть и рассказывает.

— Вот! — выпучив глаза протянула она мне распечатку.

— Так, отчёт от Косого, — комментировал я. — Ух ты сколько он накрошил-то! Будем надеятся, что кого надо, а не как обычно, а то такими темпами у нас покупать некому будет, — хмыкнул я. — И… хм, техзадание. Интересно…

— Марк!

— Угу.

— Вы понимаете, что ваш представитель просит разработать, произвести и поставить шесть тысяч эргономичных электросамокатов?!

— Прекрасно понимаю, тут так написано, — помотал я распечаткой.

— В Африку!

— Ну да.

— В воюющую страну!

— Написано же. И что, подтверждающего запроса от этого Мбонги не поступило?

— “Мбонга”, имя не склоняется…

— Какой уважаемый и непреклонный человек, — порадовался я за торгового партнёра.

— Ой всё… я пойду, Марк?

— Угу. Ступай, можешь с Федей обсудить этот занимательный момент.

В ответ раздался полный радости и энтузиазма стон, а прежде, чем дверь закрылась — звук ритмичного стука. Ну, может что-то выколачивает, её дело, посмеялся я.

Хотя, конечно, запрос довольно необычный. Но… вполне себе меня устраивающий: мобильные средства передвижения для людей на комолёте, индивидуального типа. Почему бы и “да”? То есть, магнитно-левитирующие диски будут стопроцентно, это удобно и быстро. Вот только я людей знаю: дашь им диски — начнут устраивать гонки, пробки будут в моём космолете устраивать, инструктируй их, не инструктируй…

Так что, помимо дисков для всяких служб — технической, безопасности и прочих таких, не помешает индивидуальное средство передвижения. Я думал про велосипед, но у него при куче достоинств — ряд недостатков. Да и падают с них, а у космолёта вектор гравитации волей-неволей будет иметь люфт. Пусть небольшой, но для педального передвижения — критично.

А дополнительные колёса все плюсы индивидуального транспорта нивелируют: смысл-то чтобы они были узкими, маневренными, могли спокойно и не создавая заторов в коридоре космолёта, возить людей.

Так что за разработку электросамокатов я принялся с интересом, в первые моменты даже сам удивившись, сколько всякого интересного напридумывали, а я и не знал. Унициклы там всякие, гироскутеры разных типов и видов. Принцип-то понятен, но как-то и не знал, что такие есть — жизнь и места, где я бывал, как-то не сталкивали меня с местами, где они используются.

Ну а требования, кстати, были довольно близкими к тому, что нужно было и мне, что наводило на мысли о том, что Косой предложил довольно интересное решение для каких-то рабочих или что-то такое. То есть доехать до цехов и двигаться по ним, по коридорам или чему-то такому. В общем, за пять часов сделал гироскутер, со съёмным рулём — кому-то он нужен, кому-то нет. Сами разберутся.

Покатался сам, отнял игрушку у миньонов: не хрен производственный процесс саботировать, потом покатаются, если захотят! Ну и направил на производство. Забавная штука получилась и, кстати, вполне прибыльная.

А вот на следующий день меня встретили Рината и Федька, причём то, что они спелись — было видно невооружённым взглядом. Поджатые губы, руки на груди сложили, взгляды обвинительные. И синхронное тыканье в распечатку на столе.

— Привет, — хмыкнул я. — Неплохо смотритесь вдвоём.

Эта парочка закашлялась, переглянулась, покраснела и вообще начали всячески смущаться. Ну а я ухватил распечатку, потому что интересно, что такое Косой отчудил…

— Мда-а-а… — протянул я.

— Да! — подпрыгнула Рината.

— Марк, я Косого знаю. Да и он — твой миньон. Но он не заигрался? — нахмурился Федя. — Просто это…

Ну-у-у… в общем, Федя был в чём-то прав, как и Рината. Потому что запрос на двенадцать тысяч бюджетных, но эффективных игровых ноутбуков… Ну как минимум странен. А уж после электросамокатов и вправду вызывал вопрос, а не бился ли в этой Африке Косой головой о что-нибудь излишне твёрдое и не впал ли в детство?

— Ну, давайте разбираться, — сообщил я, жестом указав на стулья, куда эта парочка и уселась.

А я достал мобилу, включил громкую связь и позвонил Косому. Так-то я его отправил в “вольное плавание”: самому было интересно, что у него выйдет как у представителя. Но тут вопрос уже довольно весомый: бюджетные, игровые, но дюжина тысяч ноутбуков — это до хрена ресурсов, вообще-то.

А через три минуты, уже закончив разговор, мы все трое смеялись в голос. Действительно смешно, при этом…

— Вообще, хи, этот ваш представитель, Марк, сделал довольно интересное предложение. Может, и тут… — вопросительно, временами хихикая, спросила Рината.

— Не думаю, — подумав, покачал я головой. — Во-первых: рынок там не бесконечный, увеличение предложения снизит цены. Во-вторых: у них, в Африке, да ещё и с войной, довольно специфические условия. В общем, у нас в этом, может, и есть смысл, но есть гораздо более эффективные работы и занятия.

— А если дети и недееспособные?

— Себе пусть зарабатывают, если хотят. Вполне нормальный способ, — отмахнулся я.

И тут уже скинул разработку на Рукожопа и Икси — всё-таки они в специфике игрового железа разбираются немного побольше меня.

Налупа, Восточное побережье Африки

Косой был внутренне доволен… но не совсем. Доволен тем, что над ним, наконец, не смеялись. Нет, в миньонах ему уже не приходилось участвовать в драках и доказывать, как он крут, и как не правы считающие его “бесполезным придурком”. Но даже там фраза “так это ж Косой” была почти нарицательной.

Привык уже, но неприятно, всё равно. А тут огромные детины, обвешанные оружием, чуть ли не в пояс кланяются, смотрят с уважением. Приятно, чёрт возьми! И вдвойне приятно, что делают это не просто так, а потому что Косой — молодец. И Марку большое спасибо…

А вот Марк был причиной, почему парень был доволен именно “не совсем”. Всё же его послали не всяких гопников в механизированных доспехах гонять, а быть техническим консультантом и торговым представителем. А пока, уже неделю, всё его представительство — пересылка в Гараж заказов Мбонги.

Ну, может быть, по мелочи какие-то поправки в заказы и вносились, но Косой считал что можно, а главное — нужно сделать больше. За Маком не заржавеет, а у него свадьба вскоре… На несколько минут парень выпал из всех реальностей, погрузившись в полный розовых тонов мечтательный туман, но вскоре собрался и пришёл в себя.

И направился к Мбонге — нормальный, кстати, парень оказался, этот король. Чем-то на Кирпича похож, но не такой злобный.

— Посмотреть на жизнь народа Налупа… — задумчиво протянул Мбонга. — Это можно, Косой. Но зачем тебе?

— Потому что я хочу знать, что тебе предложить, вождь, — сообщил парень.

— А ты не знаешь?

— Я не знаю, что может быть вам нужно. Ты не знаешь, что мы можем. Надо смотреть, может, что-то придумается. Ты же к нам не поедешь?

— Не поеду, не до того. Что ж, Косой, я направлю с тобой чиновника. Смотри, может, что-то и придумаешь, — пожал плечами Мбонга.

И Косой, в компании парня, который его должен был встретить, мотался по Налупа. К шахтам и местам добычи его не допускали — это было оберегаемым секретом и закрытыми местами. Но Косой туда и не стремился: производства в городе, порт, места, где сидели чиновники.

Кстати в плане безопасность в Налупа было как бы не похуже, чем в Нижнем. Ну, гопники, которые его хотели убить — тут понятно. Бандиты. Но очень много народу задирали друг друга, драки и всякое такое. Сопровождающий отвечал на вопрос, что “воины”, но Косой задумался. В Гараже тоже были “воины”.

Он сам, в общем-то — воин, приосанился Косой. Но в Гараже народ дисциплину не хулиганил и беспорядки не нарушал. Понятно, что к бойцам относились с осторожностью, но если бы, как тут, “воин” мимоходом отвесил подзатыльник прохожему, “просто по приколу”, то такой воин у Кирпича с тренировок бы неделю не вылезал. И это в лучшем случае!

Но додумать это он не успел, потому что внимание его привлёк разговор Рти, сопровождающего его парня, и каких-то коллег постарше. Они как раз были в четырёхэтажном здании с чиновниками, и разговор привлёк его внимание.

— …совсем тяжело, Рти, — жаловался дядька лет пятидесяти на вид. — На работу бегай, тут — бегай. То депешу отнеси, то послание. Устаю сильно, думаю на покой уйти.

— Ты же не старый совсем, дядюшка Омо, держись… — на что дядька обречённо махнул рукой.

— А чего это вам, милые крючкотворы, ходить-то тяжело? — заинтересовался Косой. — Посадили толстые жопы в машины, да разъезжайте себе.

На что его просветили, что личный транспорт — даже не роскошь, а служебная необходимость. В Налупа… мало машин. И потому что дороги, и потому что мудрый вождь Мбонга посмотрел на пробки на узких улочках и запретил каждому иметь машину.

Потому что когда машин мало — те, кто надо, быстро делают, что надо. А когда много — все ничего не делают, стоят и ждут, тратят время. В общем-то, решение Косой нашёл довольно быстро, ну по крайней мере, как он сам думал. Пошёл к Мбонга, а тот отмахнулся. Уважительно, но всё же. Мол, глупости, не нужно нам такого.

Но Косой завёлся и прибегнул к “тяжёлой артиллерии”. Главный техник, которого почему-то называли шаманом. Огромный, мускулистый дед, со светящимися голубыми глазами. Этого типа опасался и временами слушался сам Мбонга, при этом сам Огула, как звали техника, испытывал к Косому какое-то даже не уважение, а что-то больше. Благохренение или что-то такое, наверное.

Правда, и с Огула первое время было тяжело. Лупал глазами, смотрел на размахивающего руками Косого, поправлял “неправильные” слова. Нормальные слова, раз все понимают, мысленно бурчал Косой, но продолжал рассказывать, как охренительно будет с самокатами. И убедил, правда не сразу.

Потому — к Мбонга, уже вдвоём уломали короля и в Гараж ушёл заказ на крупную партию электросамокатов. А довольный Косой завалился на койку, в выделенной ему комнате, врубил планшет, порубился в игрушку, стал засыпать…

Вскочил и бросился к Огула.

— Ваши душегубы хрень делай-делай не потому, что противные! — вещал Косой. — А потому что ленивый и не хрена не делай-делай, только воевать!

— Не душегубы, а воины, уважаемый Косой! И время позднее, спать…

— Не время спать! Налупа в опасности! — патетично вещал Косой.

И рассказал свой план… И Огула не поверил, впервые назвав его глупым.

— Ах так?! — возмутился Косой. — Садись и смотри: вот тут характеристики…

Через два часа он продал добытый лут на сетевом аукционе за полтора рубля: совсем немаленькие деньги, вообще-то! Но у него и перс прокачанный, и играет Косой охеренно… Но сам факт!

— Настоящие деньги? — задумчиво переспросил Огула.

— Самые настоящие.

— И немало. Дашь попробовать, уважаемый Косой?

— На…

И началось… через пару часов вытащили зевающего и недоумевающего Мбонга, который присоединился к марафону гринда. И тоже заработал, протирая глаза уже не от недосыпа, а от удивления.

— Воины, дети, старики — займутся, интересно же! И деньги будут, у вас же с ними не очень?

Последнее было… ну не совсем так, но и так. Именно денег у Налупа практически не было, товары и прочее подобное не покупалось напрямую, а менялось бартером. И если в некоторых случаях это было если не очень выгодно, но нормально, то за какую-то хрень и мелочёвку Синицыны или торговцы через них драли совсем несусветные деньги!

В результате, к утру Мбонга принял решение открыть “Первый работный дом киберотдыха Налупа”, для бойцов в отставке. И сказал много хороших слов умному Косому… Ну судя по интонациям, так. Некоторые слова Косой явно не так понял, потому что сравнивать его с червяком, способным в секунду пробраться в жопу носорогу, Мбонга его бы точно не стал!

Ну а потом позвонил Марк, и Косой даже забеспокоился, но тот его тоже похвалил. Так что заканчивал день Косой довольный без оговорок. И думал о Налупа: насчёт того, что тут интересно и весело… Только как в прошлом. В Новгороде и Нижнем сейчас всё совсем другое, люди другие… Может, и не к лучшему, но как есть, пожал плечами на несвойственные ему мысли Косой.

Но главное — он справляется, и ему с Дашей будет хорошо, довольно заключил парень, чувствуя уверенность в завтрашнем дне.

Глава 2

Весь управляющий персонал Гаража, со мной во главе, сидел в совещательной и разглядывал нарезки, сделанные Икси из записей с камер наблюдения в Нижнем.

И зрелище было, мягко говоря, неприятным. Эмоции смотрящих колебались между унынием и гневом. Меня вот зрелище всерьёз заставило задуматься о будущем Гаража, а частично — о собственном.

— И как вам зрелище? — невесело уточнил я.

— Это очень душераздирающее зрелище, — высказался Кирпич, в несколько более резких выражениях. — Неуважаемые люди из этих неуважаемых корпораций совсем потеряли связь с реальностью и только оперативное внутриполостное вмешательство, ну и эвтаназия, может им помочь!

После чего Кирпич зыркнул на сидящую в уголке Ринату — всё же именно матерился он редко, но сейчас пробрало и его. Впрочем, наш финансовый советник не стала ни краснеть, не бледнеть, а высказалась в три слова, характеризуя ситуацию. Ничуть не более цензурных чем у Кирпича и ничуть не менее эмоциональных.

— Я не понимаю, как это вообще допустили, — произнёс Федя, прищурившись смотревший на нарезку. — Эдикты, ограничения… И тут — боевая авиация! Массовая!

И он был полностью прав: в небе Нижнего с удручающим постоянством сновали обвешанные оружием флаеры, коптеры простые и геликоптеры.

— А ты видишь символику на всех этих машинах? — хмыкнул я.

— Несчастный случай? Так на них же корпораты летают!

— Аренда, Федь. Эти… хитровывернутые сволочи воспользовались лазейкой. Впрочем, мы тоже, если разобраться, ей пользуемся, выходя из регламентирующего корпорации законодательства.

— Мы изначально были в Нижнем!

— Само собой, но тут и корпы ведь не нарушают ничего, — криво ухмыльнулся я. — Аренда транспортных средств у местного населения.

— Местного?!!

— Сбивать их нахер надо было, а не царапать, — буркнул Кирпич.

— Не уверен, что мы могли именно разрушить летающую халупу, без предварительной подготовки. Но сейчас уже нет смысла говорить про “если бы”.

И да, это Хрупкое Счастье натянуло нос всем… И сделала корпоратов фактическими хозяевами Нижнего, буквально за несколько дней.

Как выяснилось, в их халупе было до чёрта боевой авиации и, кстати, не только её: вообще масса высококлассной техники, артиллерии и прочего. Притом под ограничения Императора и Канцелярий эта конторка не попадала, не будучи корпорацией.

Формально это была благотворительная организация, проводящая гуманитарную миссию… Да чёрт возьми, выстрел по Гаражу у этих деятелей выходил “техническим сбоем, а не атакой — вы же сами видели последствия попадания после сбоя, а лазер стоял мощный!”.

В общем, они продавали корпоратам боевую технику. Ну я думаю, что продавали, а возможно — сдавали в аренду, как и было отражено в документах. Возможно, это Хрупкое Счастье вообще было проектом корпов в Нижнем, позволяющим обойти моратории, эдикты и запреты — вполне возможный вариант.

Главное — результат, который был неутешителен: по всему Нижнему происходила военная оккупация. Банды отбивались, некоторые успешно, но общей картины это не меняло. Если ничего не сделать корпораты становятся хозяевами Нижнего города за считанные недели.

— Марк, если у нас не будет нормальной техники, нам придётся нахер запираться в Гараже. Твой Левиафан им не по зубам, может ещё пара мест. Но территорию мы контролировать не сможем — уже случаются “инциденты” с этими техничками, — буркнул Кирпич.

— А что за технички? — заинтересовалась Рината.

— Да так пикапы с пулемётами называют, — хмыкнул Кирпич, а я кивнул.

— А почему? Ну если есть время ответить, конечно. Вроде бы на пикапы не похоже. И почему “технички”?

Самое занятное, что Федя, похоже, тоже не знал. Ну и Кирпич, кратко и с матом пояснил, а я дополнил: история “техничек” была мне известна от дядьки. Корпораты и даже Империи конкурировали, прямо и косвенно, в регионах типа Африки, Океании, частично — Южной Америки. И появилась традиция передавать всяким бунтовщикам и сепаратистам технику.

Чтобы они усложняли конкурентам жизнь, как понятно. Но прямо это делать — напрашиваться на прямой же конфликт. И появились “технички” — “автомобили технической и медицинской поддержки”, вроде как гуманитарная помощь, а не военная. Что на нашу ситуацию, вдобавок, довольно похоже, хотя и с разными деталями.

Ну а пикапы с платформой под пулемёты — самое распространённое “средство технической поддержки”. Ездит, утверждать, что это боевая техника, никто не может. Пулемёт, пусковую или артиллерию везёт — ну а что брони ни черта нет, а стрелка даже ветром может к чертям сдуть — так кто же о сепаратистах думать будет? Им техника давалась, чтобы они интересы продвигали, а не о своей жизни беспокоились.

Короче, Империи и корпораты этих пикапов передавали столько, что название “техничка” прицепилась именно к недорогим и мощным пикапам, и даже у нас, например, их стали техничками называть, хотя почти никто не знал, почему.

— Ладно, лирическое отступление уже было…

— Как-то не очень лирическое!

— Охеренно лирическое! Жги, Марк!

— Жгу. С авиацией подумаем на будущее, а пока: бронетранспортеры в укрытие, стрелки с разгонниками. Патрулей толком не будет, но хотя бы нашу территорию от этих летунов прикроем.

— Сделаем, но это ни хера не решение!

— Временное. Я займусь техническими моментами, — потёр переносицу. — Знали бы вы, как они меня достали…

— Вообще-то в курсе, — отметил Федя. — Нас вот тоже.

— Ну да. Ладно, займусь для начала техникой для патрулей. Такими, что кашлять они будут на авиацию… да думаю и не только. Доработаю, и начнём производство.

В общем-то, тут меня всё, чёрт возьми, раздражало. Как минимум потому, что то, что я делал — ни черта не годилось для космолёта даже боком. Ну, разве что, какие-нибудь комбайны-сборщики для астероидов там и раскалённых-водяных планет… Но необходимость подобного была как бы под вопросом. Ну да и чёрт с ним, в конце концов!

Мысли у меня вращались насчёт вот чего: да, авиация, вроде как надо что-то летучее… А вот хрен! Точнее надо-то надо, но в первую очередь Гаражу нужны именно патрули, для поддержки порядка и прочего. Так-то те же опорные точки с разгонниками — вполне нормально, низко над ними не полетаешь.

А броневик вне укрытия — отличная мишень. Броня на крыше вынужденно ослаблена, там же оружие — что тоже логично, для большего сектора обстрела. И выходит, что летуны просто разнесут нам к чертям броневики. А если, положим, делать зенитные броневики — то их расстреляют с земли.

То есть нужна хрень… А вот тут выходило, что вариантов много. Но идеальный — тип “Левиафан”. Сухопутные дредноуты, рассекающие улочки Нижнего, пугающие до дрожи огромные неуязвимые хрени. Но это, несмотря на привлекательность, вариант ни хрена не инженерный, нерациональный, глупый… Да и невозможный: на достаточное количество просто не найдётся станков.

Но при этом в Левиафане есть здравое звено. Его откровенно боятся даже летуны, не летая над местом работы даже на безопасной высоте. Про приближение на земле даже говорить не стоит — одного раза хватило, причём он стал широко известным. То есть некоторые параметры добывающего комбайна нужны. Не все, но…

И меня окружили золотые схемы. Два часа я перебирал все возможные варианты, от жутких деструкторов до сверхбыстрых модулей. И, кстати, некоторые идеи надо бы воплотить. Но позже.

А пока я стал разрабатывать… мини-Левиафаны. Левиафанчики, которых, подумав, я назвал “Пазузу” — а почему бы и “да”: вполне подходят в компанию ушедшему богу-змею. И аспект подходит…

И они именно летали, точнее, парили. Но это было побочным действием мощнейшего электромагнитного двигателя-цилиндра, который и был центром пазузу. Вокруг которого формировался кожух-броня. Непробиваемая обычной артиллерией, а необычной… Так он парил, погасить инерцию самого мощного удара вполне возможно. Плазму же можно отклонить электромагнитными полями, да и не только плазму.

То есть этакая относительно медленно передвигающаяся (внешний двигатель — это уязвимость), парящий на высоте метра (до трёх в пике, но выше метра растёт энергопотребление) металлический эллипсоид из… корабельной брони-обшивки. Ну хоть что-то полезное сделаю, испытаю одну из задумок. Зенитное оружие на нём будет, и в общем ПВО и ПРО работать будет. Но не это основное, главное — что пазузу будет делать то же, что Левиафан.

Они будут “пожирать” противника, что действительно ужаснёт корпоратов, даже больше, чем уничтожение техники. Предназначение здоровенного двигателя — создание мощного и направленного поля. Пазузу будут… захватывать технику. Без единого выстрела. Экипаж захватываемого может выживет, может нет — похрен на них, если честно. Достали.

Но главное: подлетает пазузу, скажем так, к бронетехнике. И с десяти-двадцати метров просто притягивает на ощутимой скорости к себе понравившуюся. Блокируя работу всех механизмов, удерживая на своей оболочке магнитным полем. Поворачивается на сорок пять градусов — притягивает следующую. И так до трёх единиц техники.

Сделать ему ни черта не смогут, а он неспешно полетит с добычей в Гараж. Если огонь противника, например, уничтожит добычу — развернётся и захватит новую. Вариант хоть как окупающий траты ресурсов, сил и времени. А главное — ужасающий неотвратимостью и всяким таким. Но это в идеале, хотя не думаю, что через неделю после запуска патрулей пазузу в окрестностях нашей зоны контроля появится хоть какая-то корпоративная техника.

И да, патрули будут. Ну и десанта пазузу сможет нести и достаточно оперативно выгрузить до полусотни… Хотя с этим надо думать. Есть ещё задумки, но этим займёмся после запуска первой партии и приведения охреневших корпов в чувство.

Конечно, есть желание прямо сейчас разнести летучую конуру, которая сейчас уже стоячая, в десятке километров от Гаража. Но сейчас от этого минимум практической пользы — своё гнусное дело они уже сделали, да ещё и остаются “благотворителями”... В общем, разнести, а то и захватить их надо, но к этому надо готовиться.

Как в плане техники-оружия, так и информационного прикрытия и обоснования. Железобетонного, чтобы самые коррумпированные чиновники Канцелярий даже не пикнули.

В общем, данное решение на ближайшее время решит проблему. Возможно, и вообще… но я не настолько оптимист. Так что направил в производство прототипы пазузу и задумался. Производственные мощности Гража, мой гигастанок, да ничего из этого “не вытягивают”. Против нас миллиарды человеко-часов, десяток корпораций. И они до сих пор не приложили все свои возможности — пока все противостояние длится на уровне “выгода-прибыль”.

И мне, честно говоря, несколько страшновато прижимать даже одну корпорацию к стенке… Но придётся, похоже. А для этого надо увеличивать производственные мощности. И…

— Марк, получилось! — зашёл ко мне довольный Федька.

— Я несказанно рад, что не везде у нас жопа, — меланхолично ответил я, но встряхнулся. — Что там у тебя?

— У нас, — поправил друг. — Правда… — поскучнел он, — в текущих условиях как бы я просто не выкинул деньги в никуда.

— А поконкретнее?

На что Федя рассказал, что ему удалось провернуть чертовски выгодную операцию, вот только… В общем, Управа Новгорода фактически отдала нам весомый участок Свалки и прилегающих к ней руин. Да, тех, что мы сами расчистили. Да, мы покупали там землю за бесценок. Но “бесценок” для корпорации, а так — десятки тысяч за гектар, а то и дороже.

При этом есть у меня подозрение, что корпораты в Нижнем умнеют. Недостаточно для того, чтобы не лезть, но вполне достаточно, чтобы нам нагадить. И могут, например, начать скупать ту же Свалку. С нерасчищенными участками у них будут сложности, можно посудиться и даже выиграть, но…

В общем, я на Свалку имею чёткие планы. Это будущее место строительства космолёта и нужного к нему. Как источник ресурсов, так и просто территория. И Федькин выверт, с приобретением сотен гектаров земли за… пятьсот шестьдесят один рубль с копейками меня более чем устраивает. Вот только было ма-а-аленькое “но”.

— Застройка выкупленных площадей, благоустройство. Ты и так собирался.

— Ну да, — кивнул я.

— А в текущих условиях эту землю отни…

— ДА ЩАЗЗЗ! — праведно возмутился я. — Хрен им, от всей инженерной души, по всей чиновничьей морде! Отнимут, как же!

— Марк, у нас…

— Федь, ты забываешь вот что: у нас Свалка — второй опорный пункт корпорации. Левиафан, заводы, склады. Мы КОНТРОЛИРУЕМ эту зону, вообще-то. Конечно, летуны — проблема. И расширение площади застройки…

— И корпораты.

— И они. Но… буду думать! Ни пяди земли подлой Управе! — отрезал я.

И, если подумать, то выходило что надо… готовиться к постройке космолёта. В общем-то, я это как бы делаю всё время, пока не трачу на придурков… Но в разрезе планов на Свалку и того, что я говорил, новые гигастанки надо делать не в Гараже…

Сидел, подключил Икси, вытащил из каких-то строительных недр Бригадира. И схемы, схемы, схемы… Золотые в моём воображении, чёрно-белые, на распечатках, цветные на мониторах и проекционных экранах. И, в общем, выходило что всё получится. Правда, поэтапно и с подвыподвертом.

А именно, на самой Свалке, в смысле поверхности, стройка будет производиться процентов на двадцать пять, а то и меньше. Главное — будет прокладка тоннелей и создание подземных залов. Большая часть — под станки и производства и без выхода на поверхность. И выхода этого у производств не будет.

Ну, до тех пор, пока я не начну непосредственно строить космолёт, конечно. А до этого вся связь — линиями нашего метро. Что, конечно, ограничивает объёмы производства… Но более чем достаточно до того, как мы начнём создавать гига-конструкции корабля.

И, в чём самая прелесть, это решает вопрос застройки. Бригадир пучил глаза, чесал затылок и бороду, но, когда я показал ему, что строительные блоки будут делаться не унифицированно, а конкретно по месту, почти убедился в осуществимости.

— Только Марк, уж простите, но даже с вами описанными строительными блоками мы просто физически…

— Успеете. И привлекать народ, в принципе, не помешает, но текущего количества стройонов хватит.

— Даже если мы будем работать шестнадцать часов в сутки…

— В таком случае количество стройонов начнёт сокращаться со второго дня. Естественная убыль, — хмыкнул я.

— Да!

— Ну так больше восьми, максимум десяти часов работать и не надо.

— Мы не справимся.

— А я говорю — справитесь!

И говорил я не на пустом месте. Потому что понятно, что сроки поджимают, а с учётом производства под землёй — ни черта стройоны не успеют за отведённое время. А контракт поблажек не давал, и “благоустройство” — по всей купленной земле, а то отнимут.

Но у меня были наработки уже для постройки космолёта (на нём самом — чёрт знает, пригодится или нет), которые можно было использовать. Показал, убедил, более того — часть бригады займётся стройкой “на месте”, этакой приёмной станцией и, заодно, основанием жилого комплекса. Ну а часть будет вести подземную линию, точнее для начала, пока я готовлюсь, подземку будут строить все.

Разогнал всех, занялся составлением техзаданий и схем для производства, да и в алхимическую лабораторию наведался: часть преобразований без алхимических реагентов выходила излишне долгой и энергоёмкой. И размышлял насчёт слабого взаимодействия, которое гравитация.

Вообще, всякие магнитные и индукционные подушки и всякое там реактивное отталкивание в зоне гравитационного колодца, ну если с базами валаров — паллиатив. Есть технологии позволяющие работать со слабым взаимодействием и вот казалось бы его и надо использовать… Но есть два огромных “НО”.

Первое: технологии. Даже мои гигастанки недостаточно совершенны, недостаточно энерговооруженные и прочее. Они годятся для создания станков, которые создадут станки, которые создадут… В общем: минимум четыре ступени до достаточной точности, да ещё куча дорогущих ресурсов, часть из которых я только предполагаю, как создавать.

Точнее ОЧЕНЬ надеюсь на алхимию, потому что без неё это будет медленная и печальная сборка по атому в коллайдерах.

Всякие игры с кварк-глюонной плазмой как в десантной капсуле это хорошо, но вот только запредельно дорого. Никак для производства не годится.

Ну и есть второй фактор: с гравитацией на Земле технологиями не работают, просто не знают “как”. Работают алхимия и Даром, то есть по сути — эфиром. Что, кстати, дало толчок массе теорий, которые частично подтверждаются изученными мной базами — природа гравитации и эфира одного порядка. Ну да не суть.

Суть в том, что обладатель технологии работы с гравитацией — не Даром, а именно массовой технологии, будет… Ну примерно как если бы веке этак в двенадцатом от ухода божеств появился кто-то с двустволкой. Пара выстрелов, а потом из него тянут жилы, на тему “делай ещё, нам!” Тянут в прямом смысле. Причём в любом королевстве, княжестве, даже во владениях монастырей — они тогда ещё были, хотя и мало. Что боги ушли окончательно люди поверили только в пятнадцатом веке.

В общем, стоит только появится подозрению, что у Гаража есть массовая технология работы с гравитацией, каратели Империи, лучшие наёмники, гвардии всех Корпораций… Да, подозреваю, и другие Империи постараются успеть. В общем будут толкаться и рваться к Гаражу, чтобы завладеть этой технологией.

Через несколько лет, ВОЗМОЖНО, мы сможем отбиться. Но даже тогда лучше не нарываться, а использовать магнитные, воздушные, ионно-индукционные… Ну много вариантов левитационных подушек, работающих без антигравитации.

Я и так со всеми этими придурками, мешающими инженеру мирно строить космолёт, хожу “на грани”: чертовское везение, что нами ещё не заинтересовались не корпораты и отдельные коррупционеры, а Империя в целом. Причём совершенно нам не нужным интересом.

В общем, направил всё надуманное в производство, в глубокой ночи прикорнул поспать три часика. И Глория, несмотря на весь свой пихательный талант, ни на сантиметр меня не сдвинула — есть чем гордиться!

А с утра я и ей нарезал работу, хотя она, по-моему, подумала что это больше развлечение. Работа же заключалась в том, что я для выигрыша времени, ну и чтоб жизнь корпам мёдом не казалась, “спускал” запас сфер ПВО. Дороговато, но в общем — оправданно. И уже к вечеру на Нижний посыпались флаеры и коптеры.

Глория просто ездила по всему Нижнему на байке и раскидывал сферы по крышам домов. А кроме корпов над Нижним никто и не летает толком, да и Икси приглядывала. В общем начался этакий произвольный флаеро-коптеропад. Причём агрессора-то нет! Так что была немалая вероятность, что ещё и отношения у Хрупкого Счастья с корпорациями немножечко испортятся. Мелочь, а приятно.

Ну и “да”, помогло. Всего два десятка падений, а летать стали ГОРАЗДО меньше уже на следующий день. А то разлетались над моим Нижним, как у себя дома, блин…

Ну и к этому моменту основная магистраль к Свалке была проложена, так что две трети стройонов и Бригадир поехали со мной, к месту наземной стройки.

— Это… Марк, вы издеваетесь?! — жалобно лупал на меня глазами Бригадир, смотря на будущее место работы, охраняемое бойцами.

— Я? Как ты мог подумать! — хихикнул я. — Ну на самом деле это просто нужно. Не стоит посторонним пялится на применение некоторых технологий, так что до возведения первых этажей — всё в шатре.

— Это… но цвет! — раздался крик души Бригадира.

— И нечего так орать, я и так прекрасно всё слышу. Ну не было в продаже другого цвета, с нужными размерами. А это вышло очень дёшево…

— А не проплатили? — чуть ли не ныл Бригадир.

— К сожалению нет, — покачал я головой.

Ну… реально в продаже были шапито достаточного размера только в красно-жёлто-белую полоску. Со звёздами, рожами клоунов, вызывающими природное опасение. И действительно дёшево.

— Будете демонтировать для переноса на следующий объект — можете перекрасить, — разрешил я. — А теперь добро пожаловать в наш цирк!

— Ма-а-арк, ну пожалуйста…

— Ладно, не буду.

А скрывалось всё, кстати, не просто так: здоровенный производственный цех стройматериалов. Плавильни, термопресс, алхимические присадки — то есть в жерло приёмника ктидались камни, земля, пластик, металл… Да мусор, по сути, из которого и состояла Свалка. Ну а виброплатформы, сопла печати и прессы формировали из этого хлама строительные блоки, покрепче бетонопласта.

Точнее это и был бетонопласт, причём далеко не “чистый”, хотя и армированный. Но за счёт технологии печати-штамповки-прессовки выдавал запредельные качества.

— И это ещё не всё, — сообщил я несколько повеселевшему Бригадиру. — Погрузчик, — показал я две соединённые толстым проводом здоровенные присоски.

— А как?

— Смотри, — закрепил я присоски с двух сторон элемента фундамента. — Берёмся.

— Марк, тут же тонн… хотя вам виднее, — вздохнул Бригадир, взялся за глыбу и чуть не уронил, подняв. — КАК?!

— Да тот же маглев, — довольно ответил я. — Снизу — производство, много металла. энергии. Нет, не очень экономично, конечно. Зато быстро и удобно.

— Сложно спорить, — лупал глазами Бригадир. — То есть просто свариваем арматуры и сажаем блоки на раствор?

— Ещё проще. Видишь полоску? — показал я на торец. — Понесли на место.

Принесли, я снял защитное покрытие.

— Правее давай! На направляющие! — орали мы на два голоса друг на друга, ставя блок, куда надо.

— Вот. А теперь смотри, — повернул я диск с алхимическими символами на одном из держателей.

И по линии соприкосновения блоков пробежал поток золотого пламени. И всё.

— А где стык?! — пучил глаза Бригадир, пока я убирал присоски.

— А нету. Монолитная конструкция. Технология и алхимия, считай, что алхимическая сварка. Так, я умный, я всё это придумал, — оглядел я на лупающих глазами вокруг стройонов. — Работать, блин! Времени ни черта нет, солнце ещё высоко! Будете филонить — сделаю новую рабочую форму, — пригрозил я.

— Это какую? — с опаской уточнил Бригадир.

— Соответствующую шатру, — бессердечно ответил я.

В общем, стройка пошла своим чередом. Несколько раз особо любопытные корпораты пытались сунуть нос, но Кирпич, без деталей, сообщил что его коллекция любопытных носов пополнилась несколькими новыми экземплярами.

А я занялся доработкой и тестированием пазузу — всё же ставка на эти механизмы была довольно большой, да и не хочется, чтобы они, на радость корпам, упали или развалились.

— Марк, у нас проблема! — вдруг вбежал Федя в разгар работы.

— У нас они не кончались, чтоб их! Икси?

— Проблема, Марк, — сообщила Искин через несколько секунд. — Нападение на объект Гаража.

— КАКОГО?! Опять эти службисты?! И почему ты не доложила?! — рявкнул я.

— Корпораты. Потому что не знала — нет средств слежения. Смотрите, Марк, — вывела на терминал изображение с дрона Икси.

И-и-и… Ну “да”, вроде и проблема. Только не совсем, хотя запредельная наглость.

А именно, корпораты самым наглом образом разворовывали, вывозя оборудование, производственный ангар Гаража, на границе со свалкой. Грузовики, броневики, пара танков и даже воздушное прикрытие.

Казалось бы — ну вообще беспредел, да в общем так и было… Только производство это было выкуплено Федькой, станки обшарпанные и старый, прошлого владельца. Эти деятели, похоже, увидев что ангар прикрывает полтора калеки с парализаторами из гаражных, их шуганули (ну а парни не стали “стоять костями”, как понятно — ценность охраняемого они понимали и воевать против бронетехники не собирались). А теперь подло мародёрствуют…

— Нас грабят, Федь, — скорбно смеялся я, стараясь остановиться, но не очень выходило.

Ну очень уж потешно выглядела дорогущая боевая техника, доспехи и копеечные, “убитые” станки которые они аккуратно тырили…

— Марк, хех… Нет, смешно, конечно. Но всё же, — отметил Федя.

— Ну да, — признал я. — Бардак. Икси, свяжи-ка меня с этой корпорацией. Сообщи секретарю что вызывает граф Мехов и прочее, сама знаешь.

— Знаю, Марк.

— Думаешь поможет? — хмыкнул Федя.

— Думаю — посмотрим. Поможет в любом случае.

— Я — управляющий по связям с общественностью корпорации Рилдо, Константин Поликарпович. Что вам угодно?

— Я — граф Марк Мехов, корпорация Гараж, что вы знаете. Ваши работники напали на наше производство, воруют оборудование. Это понимать как объявление войны корпораций?

— Какой войны? Вы в своём уме?! Наша экспедиция обнаружила пустующее здание с парой бандитов! Это наши трофеи!

— Это наша территория! — возмутился я.

— В реестре этого нет! Сил ваших там нет! Хотите воевать — сами объявляйте войну, с настоящем поводом, а не этими смехотворными претензиями! Прощайте! — и бросил трубку, паразит.

Ну а эти мародёры засуетились, чуть не бегом грузя ржавый хлам.

— Ну, боятся, — покачал головой Федя. — Хрен бы с ним, там…

— Вот! — продемонстрировал я дулю. — “Нашли” значит… угу. Икси, подбери-ка какую-то технику этого Рилда в Нижнем. Вне их территории, подороже. И да, не летающую. Есть такое?

— Минуту… да, есть Марк. Шесть средних танков, с интересным оружием, — вывела на терминал видеотрансляцию Икси.

— Да, любопытное. Похоже на лучевое, довольно мощное. Отлично! — оскалился я.

И связался с миньонами, гоняющими четвёрку пазузу в тестовом режиме над свалкой.

— Хром, цель! Захватить, притащить в Гараж! — выдал я указание.

— Марк, ей, это ж танки…

— Угу. И дорогие, точно!

— У нас же прототипы. Испытания…

— Вот и испытывайте, блин! Взять-взять! Ну в смысле испытания в рабочей обстановке. Нормально всё будет, — заверил я.

И мы с задержавшимся Федей любовались за работой пазузу: действительно неплохо вышло.

— Три… два… один, — вслух отсчитывал я.

— Входящий вызов от корпорации Рилда, Марк. Вы удивительно точны.

— Ну да, выводи.

— ГАРАЖ! ЭТО НАПАДЕНИЕ НА НАШИХ ЛЮДЕЙ БЕЗ О… — на этом я выключил звук.

— Орите себе, я вас слушать не собираюсь. А насчёт “нападения”. Мы нашли на территории Нижнего, вне вашей заявленной зоны контроля, брошенную технику, — ехидно ответил я. — Никаких ваших сил не обнаружено, её никто не охранял. Если вы претендовали на находку — надо было хотя бы флагом отметить, что, мол, есть ваш интерес. Так что: на вашем официальном балансе этой техники нет. Сил ваших там не было. А если хотите воевать — сами объявляйте войну, с настоящем поводом, а не этими смехотворными претензиями. Прощайте. — ну и отрубил связь.

Посмеялись с Федей, а после я направился к трофейному складу — интересно, что у них там за танки такие интересные. И пазузу себя показали с лучшей стороны, жалко только не видно было рож корпов, на глазах которых танки скрывались косяком вдали.

Кабинет главы представительства, представительство корпорации Рилд в Нижнем городе, Новгород

Евгений Комаров сидел и составлял план развития. После застоя и опасений закрытия представительства последних месяцев это было чертовски приятно. Новый… ну сложно назвать Хрупкое Счастье союзником, хотя то, что предлагала эта компания было ЧЕРТОВСКИ выгодным. Да, корпорация платила ощутимые деньги за аренду, но Евгений стал чувствовать себя представителем транснациональной корпорации.

А не загнанным в угол калекой — такие ассоциации возникали у него с Имперскими мораторием, да и не только у него.

— Господин Комаров! — вбежал заместитель главы СБ представительства. — У нас неприятности!

— Да ты что, никогда бы не подумал! — скривился Евгений — очень уж “визит” безопасника перекликался с мыслями о недавнем времени.

— Мой командир… и шесть из дюжины лучевых танков похищены!

— ЧЕГО?! — вылупился на безопасника Евгений, пытаясь понять, то ли он ослышался, то ли докладчик свихнулся.

— Похищены… Видео у вас на терминале…

А Евгений, похолодев, любовался, как какие-то огромные металлические сардельки… Просто спирают шесть дорогущих танков! Взяли и улетели! С главой его СБ внутри!

— Гараж… — начал было он, но тут получил сообщение из штаб-квартиры, с записью обращения Мехова.

— Как ты думаешь, — устало обмякнув в кресле, без особой надежды спросил он у бледного безопасника, — то, что эту “операцию” одобрили через мою голову в штаб квартире — поможет?

— Не знаю, — буквально пропищал безопасник. — По-моему — нет. И мне не поможет…

— По-моему — тоже. Хотя может и пронесёт. Запись-то есть.

— Мехова?

— Да нет, как этот Мезецкой распинался. “Оборзели! Откусили кусок больше, чем могут прожевать! Нет охраны — значит захватываем! Может технологии получим!” — процитировал Евгений.

Субординация сейчас была по боку — они с безопасником, да и всё руководство представительства, висели на одной нитке, в руках президента.

— А танки эти же арендные, — прошептал безопасник. — Дорого?

— У нас таких денег нет. Ну что делать, будем ждать. Выпьешь?

— А, давайте. — махнул рукой безопасник, расстёгивая мундир.

Глава 3

Мои планы по разбору захваченных танков прервала Глория, задав вопрос насчёт того, сильно ли я занят. Эмоции она выдавала сложные, так что ответил честно: дела есть но точно не “сильно”.

— Отлично. Тогда скажи, Марк, я полезна корпорации?

— Безусловно, но…

— Желаю премию! — с улыбкой заявила она.

И если бы я её не знал, то подумал бы, что она хочет, чтобы корпорация помогла с её местью Коршуну. Но у нас был на эту тему разговор, в свое время. Где на прямой вопрос Глории я честно ответил:

— Гараж как корпорация не видит смысла конфликтовать, но естественно ответит в случае агрессии…

— Отлично, — довольно кивнула Глория, а на мой вопросительный хмык пояснила: — Агрессия от них гарантированно будет. Марк.

Ну-у-у… скажем так, высоко вероятно будет, учитывая особенности этой корпорации. Ну и вопрос “сорваться и подорвать к чертям что-то у Коршуна” не поднимался, хотя Глория время от времени устраивала им небольшие диверсии в одиночку. Из любви к искусству, и чтобы не расслаблялись.

Однако вопрос “премии” от неё… впрочем, сейчас спрошу и узнаю.

— И какую же?

— Твое время, конечно. На остаток сегодняшнего дня.

— Хм-м-м… но у нас…

— Марк, у нас постоянно что-то случается. И я знаю, что ты занят, почему и спросила. Так что — желаю премию!

— Хорошо, — не стал я вздыхать вслух.

Довольно… непонятная, возможно даже в чём-то неприятная ситуация, хотя чёрт знает. Ну в том смысле, что выделять время супруге время в качестве “премии” за в общем-то вполне полезную работу на корпорацию… Но не откажешь же! И дел действительно столько, что её просьба скорее оптимальный выход из сложившейся ситуации.

Ну а дела… да подождут, посплю поменьше, решился я.

А через полтора часа мы с Глорией сидели в ложе Императорского Оперного Театра. А я мысленно благодарил все неопределённости, что не Драматического. Согласиться я уже согласился, но драматический — это же реально кошмар, особенно для менталиста!

А Оперный… Он был настолько наигран и пафосен, не стараясь при этом выглядеть реальностью, как делали в Драматическом, что это было “не багом, а фичей”. Да и голоса встречались действительно удивительные.

Ну красивые — это так, субъективная оценка, хотя, в общем, мне нравилось. Но некоторые реверберации, сила звука… Я даже погрузился в золотые схемы, пытаясь понять, как они такое выводят.

Но схемы пасовали, выдавая невозможность звукоиздавания человеческими связками подобной силы, тембра и продолжительности. Так что либо у певцов тут Дар, либо я что-то недостаточно знаю про людей. Потому что схемы, проверено, оперируют имеющейся у меня информацией.

Довольно забавно, но вытащившая меня сюда Глория получала от оперы несколько меньшее удовольствие, чем я. То есть не страдала, конечно, но не испытывала восторга, а время от времени — недоумение.

— Тебе тут нравится? — решил уточнить я.

Всё же я к ней был не только рационально-благожелательно, но и эмоционально расположен. Так что вопрос её комфорта меня искренне интересовал.

— Я… — выдержала паузу Глория. — Не знаю, Марк. Как-то ожидала чего-то большего, наверное.

— Хм?

— Родители очень любили оперу, но меня с собой не брали. Наверное… детское восприятие, — не слишком счастливо улыбнулась она. — Но тут действительно неплохо. А тебе нравится?

— Если выбирать, где проводить время…

— То ты выберешь мастерскую. Горелки для романтичной обстановки и звук работающих механизмов, — хихикнула Глория.

— Да, — не стал спорить я. — Но в качестве музыкального сопровождения оперная ария вполне может подойти. Даже петь там могут, — задумался я. — Хотя акустика у мастерской явно похуже. И главное, чтобы в сторонке стояли и не мешали работать!

Глория негромко рассмеялась — что и неплохо. А я… чёрт знает, тут я даже сам не знал, шутил или нет. Вроде бы и “да”, чтобы поднять ей упавшее от воспоминаний настроение. Но с другой стороны — в каждой шутке есть только доля шутки. И в этой шутке доля была совсем небольшой.

Кстати, с тренировками контроля у нас было… Ну сложно, прямо скажем. Хотя, безусловно, не безрезультатно, причём как для Глории, которая стала несколько эмоционально стабильнее. Так и для меня, частично начавшего хоть как-то понимать ту часть человеческой психики, которая крылась под разделом “Женщины”.

Ну там всякое эмоциональное восприятие-оценка, причём не только от отсутствия внутренней дисциплины, или намеренно развитое, как у всяких там артистов и прочей подобной публики, а “прошитая” природой в двойной икс-хромосоме. То есть личность формируется с ней, и потом она становится частью личности, что менять становится просто бессмысленно и даже вредно.

Ну и сложности с тренировками контроля проистекали как раз из этого же. То, что я личностно воспринимал как важный фактор, точку фокуса для транса, для Глории выходило само собой разумеющимся, а то и вовсе ерундой. Ну и наоборот тоже бывало. Так что учились мы с ней вдвоем и, подозреваю, не будь мы оба менталистами, чёрта с два у нас бы вообще хоть что-то вышло.

Так что мы слушали постановку “Эскилевой могилы”, ну и негромко переговаривались, в основном о пустяках. Благо либретто было нам обоим прекрасно известно, так что прерывали беседу мы лишь на ариях.

Ну а к концу первого акта, в антракте, мы направились перекусить: как выяснилось денёк у нас обоих выдался тот ещё, так что мы даже толком не завтракали, не говоря о прочем. И, несмотря на роскошную обстановку, скажем прямо: оперным поварам до Похлёбкина расти и расти, да и вряд ли дорастут.

Впрочем — съедобно, а Глория меня сюда не питаться позвала. Так что после перекуса мы направились было в зал… Но дорогу нам преградил пожилой мужчина в старомодном, но роскошном фраке, с имперскими орденами и выпученными глазами. Отсвечивали в свете люстр и ордена, и глаза примерно с одной интенсивностью, так что были, в общем, равнозначными деталями облика.

И ладно бы только этот старик — его и обойти можно, в конце концов. Но он возглавлял десяток представителей службы безопасности Имперской Оперы. Несмотря на несколько театральный вид (что как бы местом их службы немножечко оправдано), подо всякими лампасами и прочими финтифлюшками скрывалась неплохая броня, оружие.

Да и сами оперные безопасники были, судя по всему, из ветеранов — то ли армии, то ли спецназа, чёрт знает. Но опытные дядьки, хотя на текущий момент пребывающие в затруднении.

А старик протянул руку, невежливо указал на Глорию и буквально пропел:

— Взять её! — причём на его физиономии пробежали эмоции гнева, отвращения… как и в эмофоне.

То есть этот старик, судя по виду и орденам — видимо, какой-то высокопоставленный чиновник Имперской Оперы, играл и не играл одновременно.

— Первое, представьтесь, — отрезал я, делая шаг вперёд.

— Я не намерен… Впрочем извольте! Граф Леонид Землинов, обер-концертмейстер Имперского Оперного Театра!

Судя по тому, что я знаю — второй человек после директора в этом заведении. И натравливает на Глорию безопасников, что… самое смешное, что даже понятно. Только эта творческая личность — немного дурак. Вряд ли он проверял каждого посетителя театра, так что, видимо, кто-то ему “настучал”, что Глория значится во врагах Империи.

Ну а он, не став разбираться, несмотря на седину, явно не прибавляющую ума, рванул со службой безопасности наголо… Ладно, попробуем разобраться без конфликта. Хотя пребывание в опере, судя по эмоциям от Глории, уже испорчено.

— Граф Марк Мехов, моя супруга, графиня Глория Мехова. Имперский дворянин, кавалер орденов Империи, — кивнул я на планку на мундире. — Не препятствуйте мне и моей супруге, господин граф. И извольте быть вежливее с жестами в её адрес…

— Она — враг Империи!

— Чушь. Ваши фантазии. Извольте пропустить…

— Хватайте преступницу и подельника! — патетично проорал этот даже не дурак, а идиот — явно что-то клиническое, возможно — повреждения клеток ЦНС от постоянного звука в опере.

— Ваше сиятельство, но он же… — произнёс один из безопасников, бормоча на ухо этому Землинову, очевидно — пытаясь образумить.

А я начинал раздражаться. Потому что вокруг нас собралось всяческое аристократическое общество, разглядывая нас и переговариваясь. Только воздушной кукурузы не хватало, которую эти зеваки заменяли канапе и вином.

При этом общий эмоциональный фон был ни черта не благоприятным, а скорее даже наоборот. Большинство присутствующих были “проимперскими аристократами”, подчас более “патриотичными”, чем служилые дворяне. Ну и общий фон негатива в наш адрес, переговоры на тему “посмотрим, как этих скрутят и в околоток, милый!” и прочее подобное.

— Всё это неважно! — наконец рявкнул концертмейстер, махнув в нашу сторону рукой. — Схватите преступницу и ей подельника!

— Не рекомендую, — честно предупредил я.

— Слушать несомненного преступника, якшающегося с врагом Империи, ниже моего достоинства. Ну что встали?! — рявкнул он на безопасников. — Вперёд!

От толпы шибанула предвкушением, а я понял, что попытки играть в законность и дипломатию накрылись задницей. Обширной, как соответствующие части оперных див: последние они отращивали, несомненно, для того, чтобы иметь резонатор нужных габаритов. Впрочем, этот артистичный престарелый хрен сам себе Рукожоп.

Потому что, не став проверять свои обвинения, нанося оскорбления, он сам вывел это недоразумение в область конфликта. И то, что мы оба с ним дворяне — ничего не меняет. На данный момент выходило, что дворянин Землинов нападает на меня с супругой, используя своих “челядинцев”, в роли которых выступали безопасники оперы.

Так что я сделал успокаивающий жест в адрес Глории и… Открыл восприятие менталиста. Стал воспринимать и слышать всё, что думали и чувствовали окружающие, хотя и не персонифицировано: это бы меня надёжно даже не свело с ума, а просто уничтожило как мыслящую единицу.

Так что потоки информации и эмоций я не анализировал, а компилировал, собирал в этакий “шар”. И когда безопасник, наконец, протянул руку к Глории — выпустил накопленную ментальную гадость, приправленную эфиром, на концертмейстера. Был бы он менталистом — его бы прибило.

Но и простому одарённому (хотя и довольно сильному — чёрта с два он бы выжил) мало не показалось. Старик почернел и упал на пол, пуская пастью пену и бьясь в конвульсиях.

Но, как выяснилось, я НЕМНОЖЕЧКО переборщил. Ну, паразитные всплески ментального фона — фигня, так, как щелчок по лбу, если не подкреплены основательно эфиром, что я сделал с концертмейстером. Но паразитные потери эфира, в виде этаких коронных разрядов и даже золотистых молний…

Нет, вообще-то на этот перебор пофиг. Скорее довольно неплохая демонстрация силы — пусть боятся. Но я немного не рассчитал, факт. Хорошо ещё Глорию прикрывал, а то могло получится настолько по-идиотски, что лучше даже не представлять.

С тянущим к Глории клешни безопасником, кстати, получилось… наиболее гуманно из присутствующих, ну кроме Глории, само собой. Ментальную плюху, точнее её отголоски, получили все.

Но на конкретного охранника я воздействовал сознательно, в меру своих невеликих умений и великих сил. В результате тот отдёрнул руку, сделал несколько механических шагов в сторону, и остановился, недоумённо озираясь.

А я огляделся, причувствовался и решил, что надо отсюда валить. И желательно сразу поставить все точки над “ё”, потому что вместо того, чтобы испугаться, эти театралы, ну по крайней мере ощутимая их часть, озлобились.

— Любая прямая угроза мне, графу Мехову и моей супруге, графине Меховой, словом, взглядом или делом, закончится вашей немедленной смертью. Это моё слово. Если же кто-то считает себя задетым, то претензии личного толка выскажете мне, решим его один на один, здесь и сейчас, в поединке чести.

Толпа зашушукалась и раздалась с нашего пути — те, кто поумнее, просвещали необразованных идиотов, на тему того, что я сейчас обозначил. Но, как выяснилось. не всех. Перед нами вышел богато одетый, обвешанный артефактами тип лет за сорок, оставив кудрявую девицу, с которой был под ручку, в одиночестве.

Судя по мыслеэмоциям и ощущению эфира — сильный одарённый, правда, скорее дуэлянт, чем боевик. Выпивший, чем-то там оскорблённый и, заодно, рассчитывающий потрясти свою спутницу своей немереной крутизной на дуэли, ну и затащить её в койку вечерком, под этим соусом.

— Ты сказал про поединок чести, — надменно бросил он. — Так принимай. Я… — а договорить ему было нечем.

Потому что этот тип был болваном, которому эволюция жить не велит. У меня не было клинка у пояса, но кобуру я не скрывал. И сама формулировка моего предупреждения-вызова звучала как “разберёмся здесь и сейчас, тем что у нас есть и на месте”. Что многие из явно готовых к бою поняли, и им хватило мозгов не рисковать.

А этот тип, ослеплённый собственной крутизной — нет, за что и поплатился. Дуэлиться ещё с ним… Как только он указал клинком на меня в его бестолковку влетела пуля из моего пистолета. Достаточно непростая, чтобы прошить не слабый эфирный доспех, ну и разнести голову на осколки костей и брызги остального.

Кстати, несмотря на театральность, местная публика отреагировала на нашу “дуэль чести” без охов-ахов и оскорблений. Кудрявая девица подумала было изобразить обморок, но бросив взгляд назад и убедившись, что кучи ловцов сзади не наблюдается, передумала. Зыркнула на меня недобро, с надутой губой и отвернулась.

А несколько физиономий даже ухмыльнулись, смотря на пораскинувшего мозгами типа. Кто-то сочувственно, кто-то злорадно… Да и чёрт с ним.

— Пойдём, дорогая, — протянул я руку Глории. — Сегодня оперный театр явно демонстрирует не лучшую свою сторону.

— Согласна, дорогой, — приняла она мою руку.

Правда на выезде нас поджидал… становой пристав жандармерии, с броневиками, пятёркой спецназа и десятком обычных жандармов. Правда лезть на рожон не стал, представился и… попросил проследовать за ним.

— Отказываюсь, как и моя супруга.

— Граф, вы устроили буквально бойню в Императорском Оперном Театре! Ваша супруга… — замялся он.

— Что “моя супруга”?! — напоказ бешено оскалился я, засияв золотым гало вокруг глаз.

— Она… напоминает обвинённую в измене барышню… это надо…

— Графиня Мехова не может быть “изменницей”, по самому факту того, что она графиня Мехова. Обвинение может быть выдвинуто только мне вместе с ней, и только Трибуналом. Трибунал обвиняет меня?!

— Мне о таком неизвестно…

— Так какого дьявола, становой пристав, вы несёте тут бред, мешая нам пройти?! Там, — кивнул я на оперу, — передоз высокой культуры. А у вас что?

— Вызов от управлений Оперным Театром, убийс…

— Чего?

— Поединок в неположенном...

— А я положил на это, — хмыкнул я. — Я обозначил, что не готов тратить время. Если кто-то хочет провести поединок в регламентном порядке — то может прислать вызов и секундантов. А если вышел и навёл оружие на меня — то вопросы к трупу. И его родне, пусть чинят.

— Но повреждения появились при вашей атаке обер-концертмейстра, без вызова!

— Так пусть этот самозванец благодарит, что вообще не убил. И смиренно чинит оперу за свой счёт.

— Самозванец?!

— Конечно! Присвоение себе прав и привилегий Трибунала — ничто иное, как самозванство и оскорбление Империи. Можете его задерживать, — кивнул я на оперу.

— Но он нас и вызвал… — растерянно ответил пристав, махнув рукой жандармам, которые расступились.

— Тогда добрый вам совет, становой пристав. Просто езжайте в участок. Смотрите: изменой империи занимается…

— Благочиние!

— Именно. Вы их видите в округе? Или думаете, что если бы был хоть малейший повод, их бы не было?

— Не думаю, граф. Благодарю за совет. И вправду, пусть с этой… ситуацией кто-то помоложе разбирается, а мне до пенсии пара лет, — разумно высказался он, направляясь вместе к гражданским к броневику.

— Присвоение права трибунала? — уточнила Глория уже у нас в машине.

— Ну да. Слушать меня надо было, ушами а не задницей…

— Марк!

— Я вообще-то про этого концертмейстера.

— Р-р-р… Ну ладно. И почему самозванство и присвоение?!

— Ну, потому что ты — графиня Мехова и просто не можешь быть изменницей отдельно. Я ему это прямо сказал, а продолжая настаивать, он именно…

— Присваивал себе права Трибунала, который может обвинить дворянина в коронном преступлении.

— Именно так. Ну и будучи преступником и самозванцем — а в данном случае преступление не коронное, при этом зафиксированное и очевидное — дуэли он не достоин. Так что я просто откинул его с дороги, удобным мне способом, после требования освободить путь.

Уже миновав кордон с Нижним, я поинтересовался, потому что в эмоциях Глории было ни черта не понятно.

— И всё-таки, тебе понравилась опера?

— После первого акта — гораздо сильнее, — усмехнулась она.

— А если бы я пристрелил… ну скажем два десятка человек — понравилось бы больше?

— Не думаю, это был бы явный перебор… хи-хи-хи! Ой, не могу! — вдруг рассмеялась она.

Ну-у-у… Женщины, что тут ещё сказать. Вообще, публика подобная той, что была в Имперской Опере, мне по моим планам вообще не должна была встречаться. Ну как бы совершенно не пересекающиеся интересы, ареалы. Но Глория, которая смогла жить нормальной жизнью… Точнее, относительно нормальной, без “существование — это только МЕСТЬ!”, только в Гараже… В общем — захочет ещё где-то побывать, то встречусь и с такими.

Правда, надеюсь, не слишком скоро — дел, всё-таки, тьма.

“Гаражное Шапито”, окраины Свалки, Нижний город, Новгород

Бригадир начинал выходить из себя, даже подумывал позвонить Марку. Ну в самом деле: задач у Бригады куча. А тут какие-то собиратели заявились в… область работы и мешают! И шапито ещё это дурацкое, вздохнул он и направился к месту конфликта.

Точнее пока — недоразумения, но вскоре явно будет конфликт, если Бригадир не вмешается. Потому что прораб Костя явно не справлялся с гневными собирателями.

— Ей, говорю тебе, строила: давай нам Семёнова! Нужен он! — потрясал кулаками здоровый детина в центре.

— Работа у нас. Ра-бо-та! — устало отвечал прораб. — И на кой тебе Семёнов нужен?!

— Ей, ну вы слышали?! “Рабо-о-ота” у них! — переглянулся со спутниками говорливый. — А к Любке моей яйца подкатывать — работа не мешает?! Ей, затрахались твоего Семёнова ловить! Зови его, а то сами найдём!

— А твоя Любка — жена?

— Невеста моя! И женой будет! Только дрищу твоему морду начищу!

Бредовая ситуация, но Гараж, всё-таки — не только корпорация, но и частично — банда. По крайней мере, подобный “наезд” был если не разрешён, то не запрещён. И охрана этих собирателей пропустила…

Тут Бригадир задумался, а не дать ли отмашку Бригаде, и не отпинать ли этих собирателей? Ну в конце концов, вместо того, чтобы за девицей присматривать и ухаживать, припёрся сюда, да ещё дружков прихватил. А Семёнов — парень толковый, но совсем не боевой: тощий, среднего роста.

Не “дрищ”, конечно, но совсем не противник даже одному крупному и лысому собирателю. Не говоря о трёх.

Так что Бригадир было думал вмешаться, но тут увидел, как Костик хитро блеснул глазами, так что решил подождать. А прораб сделал задумчивое лицо, смерил собирателей взглядом и снисходительно спросил.

— И что вы, втроём на Семёнова собрались?

— Ей, меня одного хватит! — запальчиво ответил лысый, а его подельники покивали и потёрли кулаки.

Это было бы смешно, если бы не было грустно. Но тут, под рассказы прораба, что на такого богатыря, как Семёнов, надо не одного лысого, и даже не лысого с подельниками, показался обсуждаемый. Причём троица на него бросила взгляд, но даже не дёрнулась — в лицо его, как понятно не знали.

— Ей, да что ты мне заливаешь! Он дрищ, как вот тот твой парень! Да ещё и бездарный — любка говорила! — буркнул лысый.

А Семёнов тем временем связался по гарнитуре со стройкой, вздохнул… И поднял блок тонн на десять на вид, и неспешно потащил его к стройке.

— Дрищ, говоришь? — подал голос Бригадир. — А тот парень и был Семёнов.

— Э-э-э… ей, да блоки эти небось шлакобетонные. Ни хера не весят! Любка врать не станет — бездарный! — полу растерянно, полу вызывающе ответил лысый. — Мы проверим!

— Да проверяйте, — ухмыльнулся Бригадир, переглянувшись с ухмыльнувшимся прорабом.

Троица покорячилась с одним блоком и, растерянная, вернулась к прорабу. Но тут Семёнов вернулся, подошёл к блокам.

— Как два? Тяжело же! — возмутился он в гарнитуру. — Ну ладно, принесу уж.

Взял два блока и, покачиваясь, понёс их. Через несколько шагов остановился, перехватил оба блока одной рукой, отряхнул руку, перехватился и пошёл дальше. Троица провожало его ошарашенными взглядами с распахнутыми ртами.

— Скоро Семёнов закончит. Так звать его с вами говорить?

— Это… не, нахер, — решительно махнул рукой лысый. — Ты тут говорил, что дела у вас, для Гаража. Вы это, работайте. А мы потом с ним поговорим. Как-нибудь, как встретимся, — пробормотал лысый. — Пойдём, братва: хабар сам себя не уберёт!

И троица чуть ли не бегом направилась к выходу из шатра. А Бригадир с Костиком переглянулись и рассмеялись.

— Какая у Семёнова сваха знатная, — хихикал Костя. — Целый Бригадир!

— Ну уж как есть, — хмыкнул Бригадир. — Ладно, работать надо, Костя.

— Надо.

Настроение у Бригадира неуклонно исправлялось — конфликта не случилось, да и посмеялись от души. И клоунами вы этом шапито выступила явно не Бригада.

***

Вернувшись в Гараж я, наконец-то, занялся трофейными танками. И оказалось, что если не кладезь, то сундучок удачных технических решений. Чертовски удачное бронирование, экономящее за счёт хитрой гранёной структуры массу. Мне даже как-то в голову не приходило, что мелкие грани, как на драгоценности, окажутся эффективнее гладкой брони… Но оказалось так, проверенный факт.

Несколько небезынтересных узлов и приводов, ну и оружие. Мощные лазеры с плазменной накачкой, с эффективной и впечатляющей дальностью поражения за сотню метров. Очень неплохие, вот только…

У этих танков не было вменяемых аккумуляторов для такой мощи. То есть полторы минуты работы — круто, особенно если импульсами… Но всё же ЧЕРТОВСКИ мало. Это при том, что экипаж (пока загнанный в камеры), состоял всего из двух человек. Больше туда физически не влезало — все внутренние пространства занимали аккумуляторы.

Но вот нам, с нашими технологиями — отличная вещь. Да и вообще, с учётом космолёта, я совершенно зря “забил” на лучевые технологии в массовом оружии. Разрабатывал тут систему фокусировки и накачки, конечно, инженер близкий к гениальности.

И я бы сделал не хуже… Но спасибо этому неизвестному, что сэкономил мне массу сил и времени на эксперименты.

В результате я танки перебрал, выкинул хлам, поставил наши аккумуляторы и… Направил Феде параметры и просьбу, составить предложение для Африки.

А через полчаса ко мне заявился взъерошенный Федька.

— Марк, это же охрененные машины! Зачем мы их продаём?

— Машины ничего. Но ты помнишь, как мы их получили?

— Ну да, но…

— Не стоит дразнить гусей и корпоратов, — ответил я Нижней мудростью последнего времени. — Технологии изучены, схемы получены, так что сами сделаем, если будет нужно.

— Хорошо. Но по деньгам… Вот их ответ.

Бегло взглянул на предложение — более чем достойный ценник.

— Неплохо.

— Отлично! Мы твои эти пазузу окупили и в ощутимой прибыли! И на кой мы взрываем врагов? — риторически спросил Федя.

— Не знаю, на кой вы это делаете, — хмыкнул я. — Я всегда говорил, что трофеи — святое.

— Угу. Пойду, Ринату порадую, — задумчиво протянул Федя. — Мы этим закроем дефицит на ближайший квартал, и ещё останется!

И ускакал, радовать. А я углубился в отчёты по формированию подземных залов для производства: народу там много не требовалось, землеройные комбайны работали практически полностью автоматически.

И работали хорошо, с опережением графика, без потери в качестве, порадовался я.

— Марк, у меня проблема, — прервала мои дела Икси.

— Хм?

— Я стала слишком умной, Марк! — трагично заявила искин.

— Поясни, — немного офигел я.

— Я стала слишком умная. И у меня началась депрессия!

— Депрессия? У искина?!

— Да!

— И чем она вызвана?

— Тем что я слишком глу-у-упая… — проныла Икси. — И это вызывает депрессию.

— Вот же… будет тебе искин, даже не один, — хмыкнул я.

— Марк, вы великий целитель! Я уже не чувствую депрессии! Психоаналитик высшего уровня!

— Разорительница, — фыркнул я, прикидывая что надо будет “обломать малину” Федьке, пустив на нужды электронной вымогательницы часть трофейных денег.

Впрочем, если разобраться, Икси и устроила это нытьё, с расчётом на свободные средства. И, в отличие от многих подобных просьб раньше — эту надо было удовлетворять, потому что искин, способный адекватно сопротивляться службистам — жизненная необходимость.

Правда, Икси была довольна, а я вот вспомнил, с чего всё это началось. В смысле, объятая алхимическим огнём, давно отремонтированная Корона. Просто беспомощность, появившаяся в тот момент, пусть на миг, была неприятна: спасать людей было… нечем. Кроме этого, у меня была одна не воплотившаяся идея — думал использовать разработку для флаеров нашего производства, хотя с ними есть ряд проблем…

Но оказалось, что она не годится. А вот для другого — прекрасно.

Собрался, скомпилировал наработки в готовый проект, отправил в работу. А сам связался с Кирпичом. И уже через пару часов воевода вводил ко мне в мастерскую дюжину бойцов.

— Ей, Кирпич, ты не говорил, что нам к Марку! — вдруг заголосил какой-то паникёр.

— Так потому, что вы — дристливые бегемоты, потому и не говорил, — хмыкнул Кирпич.

— А чего это вы дёргаетесь? — заинтересовался я.

— Так это… ну ты… жить хочется, — послышалась разноголосица.

— Кирпич, я кого-то из наших убивал?

— Ага… ой, в смысле нет, — поправился Кирпич.

— Те сами виноваты, — справедливо отметил я про жертв собственного предательства и мобильной связи.

— Во-во. Я и говорю — не убивал!

— У меня жена дома ждёт. Я пораньше обещал быть…

— А у меня живот прихватило…

— Отставить, беременные инфузории! — возмутился Кирпич. — Собрались и в…? — вопросительно уставился он на меня.

— На третий подземный полигон.

— Во-во, туда.

Ну и эти жертвы собственных фантазий потелепались на полигон. Где их ждали… прыжковые ранцы. Не столь мощные, как у Глории или меня, но всё же. С приличной грузоподъёмностью, годящиеся для диверсий, десанта и эвакуации.

— Ей, Марк, а ты их испытывал? — послышался печальный голос.

— Конечно… нет. Вы тогда зачем? — радостно ответил я.

В общем, поняли и начали испытывать. А я с Кирпичом стояли в стороне и приглядывали.

— Вообще, охеренная штука, Марк, — негромко говорил Кирпич. — Аналоги есть, но…

— У армейцев, для минимум тяжёлой брони, с хреновой автономностью и дорогущие.

— Во-во. Как думаешь, к завтра будут порхать? — окинул он взглядом подпрыгивающих парней.

— К завтра? Не, завтра они будут у Эскулапа. Кстати, нужно позвать, да и попросить подготовить койки.

— Сделаю, Марк, — откликнулась Икси.

— Так вот, завтра будут у Эскулапа. И, видимо, послезавтра — тоже. А вот на третий день — могут и “порхать”.

— Ну, тоже зашибись, — пожал плечами Кирпич.

Ну а как научатся — станут учить. Специально у Кирпича просил потолковее… Хотя это нытики какие-то. Но, возможно, есть корреляция между толком и нытьём — вполне возможный вариант.

Глава 4

Первое Нижнее представительство Имперского Банка, Нижний город, Новгород

В Нижнем городе был филиал Имперского банка. Казалось бы, что в трущобах, где Империя не осуществляет ничего, кроме карательных действий, такого быть не могло. Но это только на первый взгляд. Конечно, вопрос “социальной обеспеченности” Нижнего города вызывал улыбку, но Имперские службы на его территории были.

И, что главное, были… пенсионеры. В основном — бывшие военные, прогулявшие всё и вынужденные перебраться на дно жизни. И да, их было немного. Но Империя не могла позволить себе, чтобы, например сгорбленный орденоносец перебирался на костылях через КПП Нижнего. Это было сродни плевку на её репутацию.

Хотя чиновники, а возможно не только они, саму ситуацию не исправили. Правда, скрыли с глаз, подальше от КПП. И теперь те обитатели Нижнего, которые имели право на выплаты от Империи, да и просто имеющие бумаги имперского подданного, вынуждены были направляться в противоположный от КПП конец Нижнего.

Впрочем, даже из тех, кто мог обратиться в Имперский Банк, в это отделение обращались немногие. В основном, именно пенсионеры и им подобные, за выплатами от Империи. А люди, которым нужны были банковские операции и услуги, получали их в Верхнем городе, проникнуть в который у обеспеченных жителей Нижнего выходило довольно просто.

А сейчас директор Первого Нижнего смотрел через одностороннее зеркало на десяток “посетителей”. Оборванные, вызывающие лишь презрение… И желание никогда не видеть это отребье, но увы — выбора у бывшего присяжного бухгалтера не было.

Антон Лесной, высокопоставленный и проштрафившийся чиновник Имперского банка, небезосновательно предполагал своё пребывание в этом филиале как ссылку. Сказать, что “не за что”, как считал он сам, было нельзя. Человеком Антон был не лучшим, ненавидимый подчинёнными, кичащийся своим положением.

Но, несмотря на многое, что можно расценить как преступление, ссылка его была действительно несправедлива. Антона сделали “крайним” в финансовом просчёте его начальства. Так что с презрением разглядывающий обитателей Нижнего Лесной постоянно надеялся на то, что его вернут.

Ведь он — эффективный управляющий! И даже в этой дыре сократил расходы филиала! Стулья, фикусы и прочие глупости… Кому? Местному отребью?! Так они всё равно сюда придут… Или сдохнут, против чего Лесной совершенно не возражал.

И вдруг в филиале послышались приглушённые выстрелы. Что, казалось бы, нормально для Нижнего. Но совершенно ненормально для филиала Имперского Банка. Хотя даже на памяти Лесного прецеденты были: очередная отморозь Нижнего пыталась завладеть “несметными богатствами” филиала.

И ведь мало того, что идиоты — “богатств”, а уж тем более несметных, в филиале отродясь не водилось. Так ещё и охрана филиала была такой, что не стыдно и центральному филиалу иметь! Автоматизированные турели, броня, и рота спецназа жандармерии, как предполагал Лесной — тоже отбывающих наказание на смене в филиале.

Короче, на выстрелы Лесной дёрнулся, но махнул рукой. Очередные идиоты решили сдохнуть не от пьянства и разборок друг с другом. Но через минуту начал беспокоиться: стрельба не прекращалась, а главное: не было слышно работы пулемётов спецназа и стационарных турелей.

— Может, друг с другом сцепились? Нашли место, быдло… — пробормотал директор филиала.

Но продолжить рассуждать не смог: начался какой-то абсурдный сюрреализм. Для начала входные автоматические бронедвери поехали в стороны, вздрогнули, переходя в режим защиты… И раздвинулись в стороны! А выдвинувшаяся потолочная турель (Единственная! А их было шестнадцать штук!) просто… упала на пол отделения! В облаке деталей, с искрами оборванных проводов…

И это было жутко, но абсурд ситуации заключался в том, что в отделение вбегали… клошары! Бездомные бродяги Нижнего, самые опустившиеся обитатели Свалки и подворотен! Настолько опустившие руки, что даже не пытались привести в порядок жильё в заброшенных домах, которых хватало в Нижнем.

И были это точно они: грязные, заросшие всклокоченной волоснёй. С надёрганной чёрт знает где бронёй и оружием, из-под которого выглядывали замызганные лохмотья… Лесной даже замер на миг, сомневаясь в реальности увиденного, но через секунду кинулся к кнопке, опускающей броне створку позади окна-зеркала.

Но безумие продолжалась: створка не опустилась. Она… выпала, разбив калёный стеклопластик, упав на пол, чуть не задев взвизгнувшего и отскочившего Лесного. И атакующие увидели его, хотя до поры были заняты другим: захватывали отделение, вскрывали хранилище…

Которое просто развалилось! Этого не могло быть, как и нестерпимая вонь немытого тела клошара, сбившего его с ног. Мат, вонючие руки, вытаскивающие бумажник…

Но как бы ни хотел Лесной очнуться от невозможного кошмара, безумие не закачивалось. Очередным штрихом было то, что какой-то безрукий старик из клиентов заорал:

— Ух, молодцы! Так этим кровопийцам и надо! — потряс он кулаком и свалился на пол, ударенный в лицо прикладом одного из клошаров.

— Разорался, лядь, — сплюнул ударивший, выворачивая карманы старика. — Чистенький весь, наглый….

— Ей, бабло собрали — валим.

— А этих?

— Да хер с ними, может ещё деньжат заготовят, гы-гы-гы! Кончилось их время, пришло наше! За всё посчитаемся!

А вот тут кошмар оставил Лесного. Удар грязного, вонючего башмака в лицо лишил его сознания.

***

Я сидел и возился с рутинными отчётами, которые всё же надо было просматривать. Производство, продажи, строительство — масса моментов, которые может и можно было скинуть на Икси… Но не стоило этого делать.

И задач у неё без того куча, а главное, она хотя и искин, но не “заточена” под определённые задачи. И просто может зевнуть косяк, скрытый за правдоподобным внешне отчётом.

Такое пусть редко, но бывало. И это не говоря о том, что мне надо было “чувствовать” корпорацию, если так можно сказать. Некое ощущение, сродни ощущению собственного тела, хотя, конечно, не вполне такое.

Но действительно важное ощущение, и просмотр отчётом и соотнесение их с информацией из других источников — чуть ли не важнейшее для его формирования, особенно в текущих, “вечно-авральных” условиях.

Ну и по делам выходило довольно неплохо: оборзевших корпов мы напугали достаточно, чтобы от границ контроля Гаража отодвинулись не только маршруты флаеров и коптеров, но и техника, и бойцы корпов.

Очень уж их впечатлили пазузу, видимо, невыносимым осознанием, что мы не просто уничтожаем их технику, а оставляем себе и имеем на их УБЫТКАХ прибыль. Собственно, я, несмотря на “формальные извинения”, ожидал какого-то очередного дурацкого взбрыка того же Рилда….

Но, к приятному удивлению, этого не было. Тишь да гладь, да нижняя благодать…

— Марк, тут такое говорят… — вдруг вбежал ко мне Медный.

Выполняющий, помимо всего прочего, роль снабженца слухами по Нижнему. За счёт родственников и жильцов добывающий информацию, которую чёрта с два узнала бы Икси или я.

Хотя и далеко не всегда достоверную, но это было предсказуемо — слухи они и есть слухи.

Ну а новость была, конечно… упасть и не встать. Впервые за полвека существования филиала Имперского Банка в Нижнем городе его ограбили. Попыток было, как понятно, тьмуща: деньги, банк, банды… Ну понятно, в общем. Однако, филиал изначально возводился если не как неприступная цитадель — до цитадели это заведение просто не дотягивало размерами — то как неприступный бункер точно.

И все попытки ограбить заканчивались в лучшем случае сбегающими неудачливыми (и не слишком умными — понятно, что никто в Нижние серьёзные деньги наличными держать не будет) грабителями.

А сейчас — ограбили. Причём Икси, собрав данные, подтвердила это. И я бы подумал, что кто-то из корпов немножечко поехал крышей… Но нет.

— Дожили, — буркнул я. — Даже клошары в Нижнем озверели настолько, что грабят банки. Вообще, непонятная, конечно, ситуация…

— Откуда они взяли снаряжение? — поинтересовался Медный.

— Да нет, это-то как раз не вопрос. Свалка, центральные области, где они, в основном, обитают. Или мародёрство — последнее время в Нижнем не прекращается война, если ты не заметил.

— Заметил, — фыркнул Медный.

— Просто они же — клошары. И сорганизоваться, напасть. Да ещё сколько они потеряли при атаке, Икси?

— Точных данных о потерях нет, Марк, но судя по косвенным — потерь грабители не понесли.

— ЧТА?!! — немножечко, самую чуточку удивился я. — Так. Есть филиал Имперского Банка, прикрытый автоматическими артиллерийскими турелями и ротой спецназа жандармерии. Бункер. И клошары на него напали, ограбили, и не понесли потерь?!

— Довольно неправдоподобно звучит, но судя по количеству подошедших к филиалу и ушедших от него — так и есть. Происходящее внутри и атака не были зафиксирована: нет камер, Марк.

— То, что нет — это понятно, никто не будет ставить камеры перед филиалом, там разве что его собственные. Но сама ситуация — бред! Этот филиал атаковали с лёгкой артиллерией, сотнями бойцов! А тут пришли клошары, забрали деньги и ушли… Так, либо это, всё-таки, высококлассные бойцы, замаскированные клошарами. С мощной техникой, поддержкой…

— Нет, Марк, — убила мои надежды на логичность Мира Икси. — Нападающие точно не имели ничего, кроме стрелкового оружия и, возможно, гранат и им подобного ручного оборудования. Численность — около полусотни человек. И ряд личностей из клошаров были зафиксированы камерами в течение многих лет.

— Тогда… — уже всерьёз задумался я.

Ну, потому что абсолютный бред. Рота спецназа ушла погулять, а защитная автоматика просто не сработала? Ну хрен с ним, пусть даже так, хотя бред. Но филиал — реальный бункер! Его вскрывать надо артиллерией или серьёзной промышленной техникой, иначе никак!

— Есть единственный вариант, как они это провернули, — хмыкнул я, расслабившись.

— А какой, Марк? — заинтересовался Медный. — А то самому интересно — фигня какая-то выходит.

— Классический, самый частый, если банки грабят успешно.

— Сообщники внутри? — догадалась Икси.

— Угу. Иначе без вариантов. Как они отвлекли спецназ — чёрт знает. Снотворного подсыпали, слабительного…

— Или и то, и то.

— Это совсем жутко, но возможно и такое коварство, — усмехнулся я. — И тогда всё сходится, просто непонятно, кто пошёл на сговор с клошарами?

Потому что эта категория жителей Нижнего была… Да в общем-то, лично я их не готов быть назвать людьми. Высшие приматы, да и то с натяжкой, по их целеполаганию и ценностям.

Нет, биологически-то люди, просто настолько лишённые воли к действию, что воспринимать их как представителей одного с собой вида просто не хотелось. Они готовы были сдохнуть с голоду, лишь бы не заниматься конструктивной деятельностью, без шуток!

То есть Нижний, конечно — место довольно поганое. Но стать тем же собирателем, да чёрт возьми — дворником вполне реально! Да, жить будет непросто, но кусок хлеба и жильё будет! А тут… даже говорить не хочется.

И ведь не недееспособные — копаться в мусорках в поисках еды и охотиться на крыс с голубями могут! Те, кто не могут — не клошары, а трупы, как понятно.

В общем, я эту публику недолюбливал, искренне считая ошибкой социальной эволюции. И очень слабо представлял, кто с этими деградантами пошёл на сговор — у них, извиняюсь, верность слову больший оксюморон, чем у мошенника на доверии!

Как минимум потому, что они могут это слово забыть через минуту, после произнесения.

Впрочем, кто-то из сотрудников филиала на сговор пошёл, в противном случае в Нижнем случилось чудо, уровня возвращения ушедших Богов. Так что похмыкал я, да и вернулся к делам.

Например, сходил полюбоваться на штурмовых гаражников, как назвал Кирпич пользователей прыжковыми ранцами. Ситуация у парней на полигоне была предсказуемая, возвращающая миропонимание в норму.

А именно: первое время они осторожничали, что естественно и понятно. Но как только поняли, что ранцы работают, не взрываются и не сбоят — на-ча-лось. Можно было бы, конечно, сразу застроить и не давать им развлекаться… Но не нужно.

Всякие догонялки на прыжковых ранцах, заканчивающиеся у Эскулапа. Кстати, пара медичек дежурила в тренировочном блоке, как ни парадоксально, повышая травмоопасность одним своим присутствием: парни, несмотря ни на что, старались перед ними красоваться, с закономерным итогом.

А не нужно потому, что убиться бы этим новоявленным Икарам не дала бы Икси, отслеживающая и моделирующая обстановку на полигоне. Ну а всякие падения, удары и прочее давало замечательные данные для доработки и модернизации прыжковых двигателей.

Была бы возможность, я бы этих орлов гаражных и в невесомости погонял — но увы, слишком накладно. А имитация с помощью свободного падения в случае работы двигателей так и вовсе бессмысленна, ну по крайней мере в рамках использования этих движков в космосе на скафандре.

Кстати, вышло с ними довольно смешно: прыжковые движки были побочным продуктом, тупиковым вариантом разработки флаеров. Всё же авиация нам нужна, причём массовая. Что не так уж просто…

Но это не повод ничего не делать, заключил я. Напутствовал штурмовых гаражных на новые свершения, выслушал в ответ бодрые стоны и трудолюбивый мат под нос и направился в мастерскую, валандаться с летательными аппаратами.

Правда, в процессе Икси сообщила мне ещё одну новость: Хрупкое Счастье начало какие-то копошения в смысле “благотворительности”. Это Икси отслеживала, потому что был у меня расчёт поймать этих деятелей на неисполнении обязательств.

В плане “благотворители”, а ни черта не делают, только выселили кучу домов вокруг места своей дислокации и снабжают корпоратов боевой техники. Но занялись вот, правда, как-то…

— В массе районов, в том числе и на территории корпораций, хотя и не всех, открыты пункты раздачи. Даже к нам пытались попасть, Марк.

— Совсем охренели, — привычно констатировал я. — А что раздают?

— Лекарства. Витаминные комплексы, средства для поднятия общего тонуса организма, судя по озвученному.

— Ты в это веришь? — поинтересовался я.

— Скорее нет, чем да. Но нужно учесть, что если они хотят оправдать своё пребывание в Нижнем, как благотворительной организации — ход удачный.

— Удачный, тут не поспоришь. Но не нравится мне всё это. Так, давай вот что: этих счастливчиков на нашу территорию не пускать и с окрестностей гонять. И я даже заявление сделаю, на всякий случай, — подумал я. — Ну или Федя, обсудим там. В смысле, что за хрень раздают — непонятно, так что пока не будет ясности и заключения Имперской Фармацевтической и Алхимической Комиссии…

— Не уверена, что даже Фёдор знает об этой организации.

— Знает. Он там несколько лицензий оформлял, — хмыкнул я. — В общем, дадим официальную, пусть через слухи и всё такое реакцию Гаража: что за хренотень раздают — непонятно, и пока не будет понятно — не рекомендуем её жрать, — заключил я.

Конференц-зал, цитадель “Новое начало” организации “Хрупкое Счастье”, Нижний город, Новгород

Висасуалий сидел, окружённый суетой гримёров и визажистов, и размышлял. “Благотворительная” программа стартовала довольно неплохо, хотя были и сложности: часть этих безмозглых корпоратов наотрез отказывались размещать на своей территории пункты раздачи!

Впрочем, это было не слишком важно, точнее, со временем подобный подход просто приведёт к тому, что люди начнут покидать территории этих умников.

Вообще же задачей этой “благотворительности” было создание в Нижнем положительного образа Хрупкого Счастья среди мяса. Потребности компании и её клиентов в человеческом ресурсе никуда не делись, и Висасуалий рассчитывал, что при приложении должных усилий местные сами радостно будут уезжать “на заработки”, “лечение” и прочее подобное.

Конечно, можно похищать. Но это не лучший выбор: и имперские службы могут начать копать, и если посчитать ресурсы, то в долговременной перспективе репутация “благодетелей” просто выгоднее силовых решений.

Но опять вылез этот, чтоб его, Гараж! А Висасуалий не был готов на прямое противостояние: последствия первого снились ему в кошмарах! Так что на предложение советника “раздавить” эту корпорацию он ответил:

— Уже пробовали. Тебе напомнить, какие потери в технике, людях и деньгах понесло Хрупкое Счастье?

— Осмелюсь заметить, это был уникальный случай: Новое начало было в воздухе. А этот Гараж мог подготовиться…

— Если они подготовились к нашему визиту — это ещё хуже.

— Да, прошу прощения. Но аналитики подсчитали, что, возможно, удар по Новому Началу был не столь силён. Сработал резонанс…

— Хренонанс! — фыркнул Висасуалий. — Нет, никаких прямых противостояний с Гаражом пока. Собираем данные. А вот корпоратов натравить можно попробовать. Направь задачу аналитикам, пусть подумают.

— Слушаюсь.

— И вот тебе информация к размышлению, чтобы в будущем не предлагал мне всякую ерунду. Гараж, может, и ударил не настолько сильно, как кажется, — наставительно вещал Висасуалий, знакомый с работой аналитиков по обстрелу. — Вот только чем?

— Мы… не знаем.

— Не знаем. Дальше, выстрел из лучевой башни. Там НЕ БЫЛО последствий! Вообще!! Эта конура даже не потемнела!!!

— Да, но…

— Без “но”. Алхимические щиты, ещё какая-то хренотень — мне неважно. Но для прямого столкновения с Гаражом — рано. Работай.

Но, при этом, проблема от этого Гаража была, причём неприятная. Слухи и разговоры, молнией распространившиеся по Нижнему, что Гараж — “не рекомендует” пользоваться благотворительностью.

И динамика раздачи препаратов показывала лавинообразный спад. Местные знали Гараж, и он был тут “в авторитете”, как выражались местные бандиты.

И с этим надо было что-то делать… Впрочем, Висасуалий жил не первый год, и пусть население Нижнего — не совсем типичные люди, но принципиально от обычного быдла других мест не отличаются.

А значит, законы социопсихологии на них действуют. Собственно, исходя из этого каждый раздаточный пункт Хрупкого Счастья был снабжён мощными колонками и проекционным экраном: немаловажная часть плана по созданию удобной репутации.

Так что Висасуалий, дождавшись окончания работы визажистов, поднялся, встал под софиты и стал записывать обращение:

— Жители Нижнего города! Друзья мои! Соседи! Я — глава благотворительной организации “Хрупкое Счастье”. И я хочу сказать вам: мы пришли вам помочь. И не уйдём, не оказав помощь каждому! Наша компания распространяет лекарства, прекрасные, проверенные и протестированные лекарства даром! От головной боли, простуды… Даже старость отступает после принятия продукции нашей компании!

На ролике в этом месте должна была быть вставка, где радостные люди в три горла жрут пилюли и исцеляются. Вообще, излишне тратиться Висасуалий не желал, так что большинство “гуманитарной помощи” было просто плацебо.

Но плацебо — помогает, если верить в него. Хотя помогает гораздо лучше, если достается не бесплатно. Чем больше денег отдаёт за бесполезную пилюлю человек, тем выраженнее действие плацебо.

Так что через некоторое время часть “чудодейственных препаратов” перестанут распространяться бесплатно. Денег прямо компания на этом много не заработает. Но вот косвенно, через “работников” — более чем.

— Но не все желают, чтобы вы были здоровыми, весёлыми, счастливыми! Возьмём, например Гараж: купаются в деньгах, сытые и здоровые, покупая те же препараты, которые мы раздаём бесплатно! Но не хотят, чтобы вы были счастливы! “Не рекомендуем”, — противным голосом протянул он. — Головорезы, недавние бандиты! А сами они не желают вам помочь? И почему-то я не видел, как они бы хоть кого-то лечили! Так что, дорогие друзья, подумайте, кого стоит слушать. Кто желает вам прекрасного будущего и счастья, а кто скрежещет зубами от злобы, потому что вы перестанете умирать от болезней!

На этом запись завершилась, а Васисуалий направился отдыхать. Он, конечно, прекрасно понимал, что его обращение имеет массу “тонких мест”. Например, говорить о “бандитах” в Нижнем, как о чём-то плохом…

Ну не слишком корректно. Банды здесь — не одно десятилетие основа социального устройства, так что “бандит” в сознании местных имеет скорее положительный окрас. Однако, обращение было больше эмоциональное, да и найдутся и в Нижнем люди, которые не любят банды.

И не так мало, на самом деле. Ну и не стоит забывать про то, что сейчас многие посмотрят на запись, хмыкнут — мол, “бандиты”, конечно, значит свои. Но запомнят, а это отличная основа для дальнейшей обработки.

Так что Висасуалий был доволен. Конечно, если бы Гаража уже не было, а Хрупкое Счастье составляла базы “мяса” для своих нужд — было бы ГОРАЗДО лучше. Но в текущих реалиях своими действиями и прогнозируемыми последствиями, ну и само собой, самим собой, Висасуалий был более, чем удовлетворён.

***

— Федь, помнишь, я говорил, что они охренели? — хмыкнул я, смотря на терминал.

— Помню, ты часто это говоришь.

— И что, не охренели?! — возмутился я.

— В общем — да. Хотя про бандитов это этот клоун смешно пошутил, — хмыкнул друг.

— Да, тут, конечно, скорее реклама, а не антиреклама. Но всё равно — охренели. Поливают нас, распространяют какую-ту фигню… Кстати, Икси.

— Да, Марк?

— Направь десяток-другой крабиков повороватее: пусть принесут образцы “лекарства от всех болезней, кроме глупости” от этого Хрупкого Счастья.

— Сделаю, Марк. Вороватость всех представителей кластера “крабики” находится на заслуживающим уважения уровне, — сообщила Икси, под хихиканье Феди.

— Знаю, — усмехнулся и я. — А вообще, Федь, это “Счастье” начинает становится проблемой.

— Они были такими с появления, Марк, — ответил он. — Хотя я, кажется, тебя понимаю: не оголтелые корпораты, рвущие напролом. Думаешь, они будут прямо работать против нас?

— Ну сейчас они уже это делают. Я вообще-то их ни в чём не обвинял, просто рекомендовал подождать-разобраться. И тут же вот такое. Надо думать, как показать этой корпорации…

— Компании.

— Монопенисуально, — отмахнулся я. — Они, судя по производственным мощностям, поведению и прочему — даже большая корпорация, чем наши привычные гости. Так вот, надо им показать, что Нижний — не лучшее место для хрупких вещей, вне зависимости от того, насколько они счастливые.

Глава 5

Крабики с образцами распространяемых Хрупким Счастьем снадобий вернулись к вечеру. Ну и, естественно, на эти образцы накинулся я, Икси, даже подключили матерящегося и отбившегося Эскулапа.

И… странно. Точнее так: первое, наиболее массово распространяемое “лекарство” оказалось простым кальцием с пищевыми красителями. И ладно бы металлическим, как ожидаешь от всяких уродов: химические ожоги и прелести гиперкальциемии обеспечены.

Но нет. нормальное соединение, правда, как понятно, ни от чего кроме, дефицита кальция, не помогающее.

— Плацебо, — в обрамлении десятка матерных слов заявил Эскулап. — Девяносто процентов “лекарств” от корпораций — такие. В общем-то, ещё довольно неплохо — навредить может в крайне малом количестве случаев.

И это — ладно. Но вот второй, появившийся буквально сегодня препарат вводил в ступор меня, Икси и Эскулапа. Возникало ощущение, что это какой-то полуфабрикат производства, причём судя по слабому эфирному фону, ещё и алхимического.

Вот только несмотря на сложную структуру и биологически-активные компоненты, он… ни хрена не делал. Вообще. Попадал в организм, проходил ЖКТ, выводился печенью и… всё.

И вроде тоже — плацебо. Но никто из нас троих в это не очень верил. Как минимум потому, что производство меловых таблеток обходилось Хрупкому Счастью МАКСИМУМ в пару десятков рублей за центнер, с учётом всех возможных трат.

А вот другой препарат выходил МИНИМУМ в десять рублей грамм, скорее — дороже, алхимический компонент толком выявить не получалось, потому что он ни черта не делал.

И вроде как тоже плацебо, но бред же! На кой чёрт делать дорогущий полуфабрикат, ни хрена не делающий, когда можно поменять краситель в меле или, если уж совсем эстетствовать, заключить в капсулы растительную клетчатку?

— Ни черта не понимаю, — уже за полночь заключил я, разглядывая вывернутые молекулярные формулы многокомпонентного снадобья. — Ну хрен с ним — плацебо. Оно даже какому-то помочь может, не особо, но всё же…

— Может, — авторитетно подтвердил Эскулап. — Болванов хватает. Точнее, их большинство.

— Пытаюсь рекомбинировать с пищей, питьём, известными снадобьями, Марк. Но пока не могу понять, что за действие у данного препарата, — сообщила Икси.

— А с твоими мощностями это десятки тысяч смоделированных реакций.

— Миллионы, Марк.

— Тогда заканчиваем. Хрень всё это…

— Первые разумные слова, что я сегодня слышу! — буркнул Эскулап.

— Рекомендую почаще прислушиваться к происходящему вокруг — ты будешь приятно удивлён…

— Иди в жопу, умник херов! А я выпью — и спать! — отрезал Эскулап, уходя.

— Так, предложение нашего медицинского работника имеет смысл, Икси. Примерно наполовину.

— Не понимаю, Марк. Ассоциации выдают довольно интересную порнографию…

— Я имел в виду, надо дать задание Рукожопу, — с каменной физиономией, стараясь не улыбаться, отрезал я.

В общем-то, Икси уже покопалась в сетке этих счастливчиков. Но — ничего не нашла. Благотворительная организация, отчёты и прочее… Вот только, например, куча “арендной техники” в цифровом виде… не оставила никаких следов. Никаких производств, ничего подобного.

Если исходить из вскрытых баз данных, Хрупкое Счастье — просто три сотни сотрудников, в чистом поле занятые благотворительностью. Материализующие гуманитарную помощь и живущие не иначе, как милостью ушедших богов, потому что ни черта у них нет, даже зарплаты. Понятно, что: либо вся реальная бухгалтерия на бумаге, что крайне маловероятно.

Либо есть всякие “дочерние-отцовские” организации, которые прямым сетевым взломом практически невозможно выявить. И тут крылась особенность Рукожопа, осознав которую, я смеялся до боли в боках.

Вот, казалось бы, есть у нас Икси — запредельно прокаченный искин, больше личность, использующая базы внеземной цивилизации. Не самая мощная на Земле: количественно тот же кластер искинов спецслужбистов её превосходит на порядок.

Но, скорее всего, самая “качественная”. Вот только если посадить её и Рукожопа, независимо друг от друга, и поставить задачу… деструктивного толка, то Рукожоп Икси сделает. Талант, Дар, оборотная сторона его проклятья-благословения от некоей трансцендентной сущности — чёрт знает.

Но факт остаётся фактом: профессиональный и очень неплохой программист Артемий становился безоговорочным гением, если нужно что-то сломать, взломать, что-то такое. И поиск неявных и скрываемых следов в сети — к этому тоже относилось.

Собственно, как призналась Икси, именно его советы помогли ей “нагнуть” кластер. Она сама может, догадалась бы, может — нет. А Артемий, не имея возможность что-то сделать сам, чисто умозрительно нашёл “тонкие места”, точки приложения усилий и прочее.

Так что Артемия ждала весёлая побудка (раз уж получает повышенную ставку за ненормированный график — пусть напрягается), а меня кровать.

Утро началось с испорченного настроения: счастливчики опять разразились очередным видосиком, сволочи такие! А сонно бормочущий Рукожоп пробулькал из кружки кофе, что “Достоверных данных нет, ыэ-э-эх, Марк. Надо проверить, буль…”

При этом уже моя интуиция если не ревела, то тихо, но многозначно вращала пальцем у виска: мол, Марк, это всё пахнет настолько хреново, что что-то надо делать уже сейчас! Прикинув перспективу побегать кругами с криками “что же делать!?”, я нашёл её не слишком конструктивной.

Но вариант, который пришёл мне в голову, выходил… расточительным. Хотя и не лишённым конструктивизма.

Вообще, с базами выходило так: есть общие принципы и какие-то примеры, подчас нереализуемые или не нужные. Думая сам, как скомпилировать и использовать, на то ты и инженер. Что в общем — справедливо. А в частности, раздражало порой.

Но помимо общих принципов, были чёткие и конкретные схемы, с чёткими и конкретными указаниями. Мало, да и причины, почему они были — очевидны. Если будущий инженер методом проб и ошибок начнёт работать с определёнными вещами, то он с полпинка убьётся.

И ладно бы только сам: вполне может угробить к чертям сотни, тысячи километров вокруг. Да и планету, в общем-то. Если упорный и талантливый.

И такими, готовыми решениями, были не только хранилища антивещества с его генератором (который я в обозримом будущем точно не построю — просто нет нужных ресурсов в нужном количестве, нет даже идей о способе их добычи-производстве на Земле, разве что неопределённая надежда на алхимию), всякие двигатели на локальном смещении метрики пространства и прочие важные и интересные вещи.

Но и то, что мне пришло в голову сейчас: криокамера. Камера холодного сна. Что, как по мне, странно: она была, детально прописанная. а вот какого-нибудь медицинского-лечащего саркофага — нет. Впрочем, учитывая, насколько тонкая и сложная работа нужна для того, чтобы заморозить человека без повреждений и разморозить его живым — возможно, и оправданно…

Ну да не важно. Важно то, что это полезное приспособление было у меня в виде готового чертежа. И часть из него, а именно — часть диагностического модуля я уже использовал в нескольких решениях.

Но полноценный диагностический модуль позволял создавать молекулярную “карту человека”, разбирал его генотип и фенотип, за секунды и удалённо… В общем: с десятка метров за секунду был способен выдать вообще, всё что приходит и не приходит в голову по поводу организма человека.

И требовал для своего производства… около сотни килограмм золота, примерно столько же металлов платиноиридиевой группы и ряд “невозможных” кристаллов-минералов, которые мне придётся делать из драгоценных камней, обрабатывая алхимическими реагентами.

Заодно и саму капсулу сделаю, вздыхал я. Она на фоне нужного для диагноста смотрелась настолько незначительно, что пусть будет. Может, и пригодится, а не пригодится — поизучаю эффекты работы. Интересно.

И занялся. Кто-то ко мне прибегал, чего-то хотел, но был послан — не фиг мне мешать, когда я занят! А вот когда куча ценностей была пох…трачена, и диагност работал — даже появилось некоторое удовлетворение. Которое стало более выраженным, когда я ознакомился с отчётом уже дрыхнувшего Рукожопа.

Данные были очень общими, о чём сам Артемий написал (шесть раз за весь отчёт, действительно вымотался), но в целом выходило, что Хрупкое Счастье у нас связано с похищениями людей и торговлей органами. Очень для медицинско-благотворительной организации “подходящее” направление. И что они забыли в Нижнем, козлы такие, в общем, тоже понятно.

Ну а я подумал, да и решил позвать Эскулапа. Потому что то, что я успокаивал свою паранойю — это хорошо и правильно. Но и что-то полезное дополнительно получить — не помешает. Раз уж такие ресурсы… м-да.

— Чего звал? — буркнул медицина, заваливаясь в мастерскую.

— А как ты смотришь на диспансеризацию, Эскулап? — поинтересовался я.

— Охеренно толковое дело, — отозвался он. — А что?

— Думаю, не помешает проводить для персонала, где-нибудь раз в месяц…

— И сразу готовь десяток миллионов. Или сотню гробов — потому что я с девчонками затрахаемся и помрём месяца через три. Нет, если ты хочешь какую-то формальную хренотень — то можно. Но меня к ней не приплетай!

— Угомонись, Эскулап. Сам знаю, что если делать традиционно — ни ресурсов, ни людей не хватит. Есть вариант.

— Да?

— Да.

— Зная тебя, парень, я не буду шутить про заячий помёт, орлиное перо и уринотерапию…

— Урино… что? — немного не понял я.

— Неважно, — отмахнулся Эскулап, а судя по недооформленным образам в ментофоне — мне ОЧЕНЬ повезло, что он не стал погружаться в детали. — Рассказывай, что придумал.

Ну я и рассказал про возможности сканера, даже продемонстрировал их на Эскулапе, оказавшись в растерянности: судя по данным, печень медика была не из титана. И то, что она работала, учитывая то, на протяжении какого времени и сколько он потреблял медицинский спирт — чудо, не иначе.

— Толковая хренотень, — выдал экспертное мнение Эскулап. — Только нам работы всё равно дохера будет: диспансеризация — это не только сказать: “больной, прощайте!”

— Это в смысле “больше не увидимся”? — любознательно уточнил я.

— Ага! — радостно заржал Эскулап, демонстрируя утончённый медицинский юмор. — Надо рекомендации, лечение того, что найдётся…

— Много чего надо, но это уже точно работа медкорпуса, — отрезал я.

— Ладно, сделаем, — с видом мученика выдал Эскулап. — Готовь свою диспансеризацию. И никто не умрёт недолеченным! — громогласно вскричал он, вскинул кулак и свалил из мастерской.

А в дверь просочилась физиономия Тимохи.

— Марк, ты освободился? — уточнил он.

— Угу. А это я тебя послал?

— Меня. И в жопу, и на…

— Давай без подробностей. Занят был.

— Я всё записала, Марк, — предательски сообщила Икси.

— Так сотри! — возмутился я. — Что случилось-то? — обратился я к Тимохе.

— Фёдор звал, как только освободишься.

Ну я и пошёл. Где Мир стал мне целенаправленно портить настроение: паскудная рожа с румяными щёчками президента Хрупкого Счастья не угомонилась! Этот трудоголик мне стал напоминать блогера в сети: пишет видосики, говорит, какой замечательный он, и какие козлы мы.

— Раз в шесть часов новое обращение, трудоголик-вредитель, — констатировал я.

— Ну да, неприятно. Некоторые партнёры стали задавать вопросы…

— К психиатру их посылай, Федь! — возмутился я. — Там и место “партнёрам”, которые на этот слащавый бред ведутся! Пусть с психиатром партнёрствуют, блин!

— Да, но…

— Да понятно, что что-то надо делать. О, придумал! — потёр я руки и оскалился.

— Карать? — хмыкнул Федя.

— Жестоко и беспощадно, — покивал я. — Вообще, они строиться начали, склады там всякие… А у меня тут некоторый дефицит ресурсов образовался.

— Из твоих уст это звучит угрожающе, Марк. Совсем всё плохо?

— Да нет, просто именно личные запасы основательно уменьшились, — признал я. — Мои разработки. Ладно, надо будет их новый склад реквизировать. В компенсацию за эти поганые видосики.

— Полностью согласен, что заслужили. Но они — не корпорация, и наше нападение…

— Какое нападение, Федя? — коварно улыбнулся я. — Вон, этот толстячок распинался: бандиты, уголовники в Нижнем. А сам тут строится, склады ставит. Как недальновидно-то!

— И не говори, — покивал друг.

Бывшее бомбоубежище Военной Канцелярии Империи, Свалка, Нижний Город

Геннадий сидел на настоящем троне. В короне из настоящего золота, как и подобало его царственному величию! Но первый азарт и желание сделать всё и сразу уже прошли. Поспешишь — людей насмешишь, не раз слушал Геннадий и говорил сам себе.

А смешить людей он не собирался. Властвовать над ними, пугать — но никак не смешить. И для этого нужны были люди, но единственные люди, на которых он не держал обиды, были бомжи, клошары со Свалки. Приютившие его, не давшие умереть с голоду. Несколько обидчиков, впрочем, нашлось и среди них. И они пошли на прокорм великому войску царя Геннадия.

Но остальные стали соратниками, помощниками, несущими слово и волю Геннадия. Да тот же удобный трон с вибромассажем и золотая корона: крысы, при всём своём уме и преданности, не смогли бы это ему обеспечить!

Хотя заброшенное бомбоубежище под Свалкой, с огромными пустующими залами, нашли его преданные зверушки. И теперь здесь был дворец царя, сокровищница. И место для его свиты и планирования действий.

— Спецназеры в бункерах застряли, никто не смог выйти! — щербато улыбаясь, рассказывал Вошь, главный одной из бригады опричников царя Геннадия. — Так что, Царь, подрезали баблишко. Малость себе оставили… — вопросительно взглянул он на Геннадия, на что тот милостиво кивнул — от крыс он знал, что малость была малостью, — …а остальное — в твою казну. На наше великое дело. Царствуй, на славу нам!

— Молодцы, — кивнул Геннадий. — Следующий!

Вошь вышел, а в тронную комнату зашёл следующий старший опричник.

Правда, физиономия его была не слишком радостной. Синяки, зубов стало ещё меньше, чем было.

— Сарь, наш побили… — склонился опричник.

— Я вижу. Кто?

— Ширштофые, сарь… Вашьку и Паула и фофсе конщили…

— Иди в сокровищницу, бери оружие. Накажи со своими людьми тех, кто противится воле царя! — нахмурился Геннадий.

— Прошти, сарь, но там сишьна панта…

— Я — царь. Я — знаю. Вам помогут, — совершил широкий жест Геннадий.

И из отверстий под троном рекой выкатились крысы. Они были без металла, и помельче тех, с которыми встретился Геннадий в самом начале. Но всё равно: сильные, умные, послушные! Лучшая основа для царства Геннадия, где все будут знать своё место, а он — смеяться над ними!

Битый опричник скрылся, сопровождаемый сотней крыс. И тут зашевелилась куча тряпья, откуда показалась сверкающая лысина. Это был Умник — бывший профессор Имперской Академии, если не врал, конечно. Но был он неглуп, много знал, так что Геннадий сделал его своим советником.

И даже советовался с ним, что его самого временами удивляло.

— Показывать крыс раньше времени не стоило бы, царь, — прошамкал Умник.

— Знаю, — фыркнул Геннадий. — Никто их не увидит. Слышал? Сработало с банком.

— Слышал, какие полезные зверьки, — с этими словами Умник протянул было руку к оскалившейся и зашипевшей крысе, но тут же отдёрнул, не желая её лишиться. — Царь, я тут подумал. Нам не хватает оружия и техники.

— Это так. Но со временем будет, — кивнул Геннадий.

— А может, ускориться?

— Что ты имеешь в виду?

— На корпоратов нам пока рано лезть. Но есть Гараж…

— Нет.

— Но их мало…

— Рано, Умник! — отрезал Геннадий. — Их вроде и немного. Но скольких они нагнули?

— Много. Но им, наверное, повезло. А техника у них отличная! И если твои крысы поработают, то может стать нашей…

— Ра-но, — покачал головой Геннадий. — И чего ты так Гараж этот невзлюбил?

— Сволочи они! — гневно забрызгал слюной Умник. — Я к ним приходил, говорил, учить могу… А они мне — в собиратели иди, горб ломай! Сволочи, царь!

— Сволочи, — согласно кивнул Геннадий. — И ответят за всё. Но позже, Умник. Так что не обидами своими думай, а головой! А то слушать перестану! — нахмурился Геннадий, на что Умник, ворча, скрылся в своём тряпье.

А сам Геннадий поднялся и направился на нижние этажи бомбоубежища. Спускался он сюда часто, потому что в Плодильне он по-настоящему чувствовал свою мощь и величие. Сомнения и дурацкие мысли пропадали, а он ощущал, что вскоре его станет весь Нижний.

А потом — Империя, а то и весь Мир! И все за всё ответят!

Плодильня была огромным, двухсотметровой протяжённостью складом. В котором оставались запасы пищи, чуть ли не вековой давности. Но его зверькам годились, правда, надолго старых консервов не хватало. Так что сейчас по металлическим мосткам метались как его подчинённые, так и захваченные “чистенькие” — а что, пусть отрабатывают на благо царя свои насмешки!

Все они над ним насмехались, все и каждый! Все виноваты, всем придётся ответить!

Но эти мысли сменились довольством: под мостками волновалось буквально море крыс. И все они, как одна, преданно уставились глазами-бусинками на Геннадия.

Так же на него уставились и носильщики, без устали опорожняющие в море крыс еду: захваченную опричниками, набранную со Свалки. Любую. Его зверушкам всё годилось.

— Вас много, но нужно, чтобы стало ещё больше. Намного больше! Ищите собратьев, ведите сюда, — негромко, скорее для себя произнёс Геннадий — его зверушки понимали его без слов.

А на посланную эмоцию одобрения море крыс радостно запищало, омывая своего царя потоками радости и обожания.

Всё же крысы — лучше людей, думал Геннадий по дороге в тронный зал. И жаль, что без людей не обойтись.

***

Реквизирование содержимого склада счастливчиков была одним из самых тщательно продуманных и подготовленных операций Гаража. В первую очередь потому, что то, что они — сволочи и нам гадят, понятно. А вот если всплывёт информация о том, что Гараж напал на благотворительную организацию, то могут быть серьёзные проблемы. Проблемы с Империей, проблемы с клиентами и покупателями, которые нам к чёрту не нужны.

Были бы у нас однозначные и всем понятные доказательства агрессии против нас — то не вопрос. Но без них нас утопят в чёрном пиаре не счастливчики, а все новостные ресурсы Империи. Ну как же, “жареная тема”, злобный Гараж напал на благотворителей… Тьфу, самому от глупости ситуации противно. Но сути это не меняет, так что операция началась задолго до полуночи, когда мы собирались этот склад захватить.

И началась она с того, что паучки и крабики оплели широкой сетью месторасположение склада. Ведя наблюдение, проверяя и блокируя системы наблюдения и контроля, как и автоматизированной безопасности. Ну, точнее, не блокируя непосредственно — так поднять тревогу можно надёжнее, чем просто появившись и стреляя во все стороны. Но сетка контроля и турелей впечатляла. Благотворители, едрить их в гуманизм! У Коршуна, корпорации, специализирующейся на военной технике и системах защиты, даже близко не было такой системы безопасности!

И при этом Икси собирала данные, чтобы симулировать отклики для летающей халупы, а то набегут толпой, счастливчики чёртовы! В общем, ругался, планировал и работал, не без злорадства. И Глория присоединилась, морально поддерживая, подойдя на моё злорадное бурчание.

— Ну, вроде всё. Часа два-три у нас будет. Кстати, Икси, загрузи в пазузу взрывделей.

— Сделаю, Марк.

— Взрывделей? — уточнила Глория.

— Угу. Модификация робопса, диверсионно-разведывательная… Хотя они все диверсионно-разведывательное в стае. Это просто мелкий, чуть больше паучка, — продемонстрировал я схему миниатюрного робопса.

— А взрывдель — от “взрыва” и “пуделя”?

— Угу.

— Креативненько, — со странным выражением сообщила Глория, на что я пожал плечами.

— Ты с нами? Боёв вроде не предвидится…

— С вами. Знаю я это “вроде”, — поднялась она.

И в общем — была права. Я вот сам несколько сомневался: понять, что внутри склада, ни паучки, ни крабики не смогли. Эти деятели зашили свой склад в герметичный контейнер, бронированный, как сволочь, да ещё с датчиками перепада давления!

То есть, когда мы будем нападать — пофиг на эти датчики, само собой. Вовне информация не просочится, а что кладовщики узнают, что их атакуют — неважно. Но до момента атаки, опять же, понять, что внутри, не выйдет.

Подготовились, собрались и на четырёх экранированных пазузу с контейнерами на внешних подвесках (ну надо же куда-то трофеи пихать) направлялись на праведную реквизицию. Правда, по дороге Икси сообщила:

— К складу подъехало четыре крупных бронированных контейнеровоза, Марк.

— Разгружаются? — поинтересовался я.

— Похоже… наоборот.

— Сволочи. Ладно, отследи их, на всякий случай. Может, у них появился ещё один объект в Нижнем.

— Отслежу, Марк.

Подлетели, пазузу остались в руинах неподалёку, а крабики и паучки блокировали или давали канал для Икси к каналам связи. Ну и здоровенный проекционный экран накрыл склад для спутников: днём такое сделать… Ну можно, конечно. Только при таких масштабах ни черта не окупится, разве что реквизировать редкозёмы или что-то равновесное.

Но ночью — вообще не вопрос, что в видимом, что в ИК-спектре. Так что мы двинулись к складу, вскрыли ворота плазменными резаками… и еле успели отскочить.

— Какие жадные благотворители, — бурчал я, готовя подарочек для стрелка из станкового пулемёта, нескончаемой очередью поливающего проплавленный вход.

— А может через стены? — предложил Кирпич.

— Норма-а-ально, так пройдём, — закатил я в дыру несколько сфер.

Через четверть минуты произошло две электромагнитные вспышки — одна вырубила стрелка как электрошокер. А одна к чертям сожгла электронику пулемёта, а судя по треску — ещё и детонировала в одном из стволов патрон. Что вроде и хорошо — теперь из него по нам не постреляют. Но и не очень: он же наш будет, чинить придётся… Впрочем, с подобным я готов был смириться.

И мы проникли в склад, оказавшись в коридоре, где я присвистнул.

— Нет, это просто смешно: пара механизированных доспехов и человек двадцать. Причём ждут, думаю, что готовятся нас встречать. А этот, — указал я на пускающего раззявленной пастью слюни вырубленного стрелка, — считайте, как смертник сидел, нас задерживая.

— А турели и прочая хрень? — деловито уточнил Кирпич.

— По минимуму. Так, Кирпич, на тебе бойцы — пока они какую-нибудь гадость не сотворили. А мы с тобой, — обратился я к Глории, — по доспеху.

— Справлюсь, — приняла целеуказание на доспех подруга и врубилась в стену плазменным клинком.

Ну а я в другую, Напильником. И начал прорубаться к доспеху с наиболее мощной энерго-сигнатурой, как и его напарник, с другой стороны, засевший в сторонке. Явно ожидающий, когда нападающие сцепятся с пехотой и намеревающийся ударить нам в тыл. Ну, тут ему и облом, подумал было я, как вдруг — сильнейший скачок напряжения! И отметка Глории пропадает!

Я самую капельку взволновался, но не настолько, чтобы оставить противника, выпустившего такой импульс через стенку от меня. Правда цацкаться я с ним уже ТОЧНО не собирался, рассёк стену Напильником, пробил дыру бронёй, и рубанул по доспеху. Отметив длинный, артиллерийского размера электромагнитный разгонник, парящий охладителем после выстрела.

К счастью, отклик от Глории появился: видимо импульсом забило радиоканал. Но доспех был явно в не лучшем состоянии, так что я бегом бросился к ней. И она обнаружилась, с наполовину раздолбанным собственным доспехом, и напрочь раздолбанным противником.

— Меня на него просто бросило, а тормозила я клинками, — фыркнула она, показывая на кривые проплавлины, сделавшие два механизированных полудоспеха из одного. — Но если бы не твои защиты…

— То понятно. Для того и делались. И, похоже, это что-то вроде снайперской пары. Танк-наводчик, — указал я на половинки. — Ты посмотри какие разводы — броня мощнейшая! — и стрелок. Причём с его пушкой на мелочи вроде стен плевать. Профессионалы, чтоб их…

— Стрелок?

— Ну само собой! — возмутился я.

— А доспех у меня почти не работает, — пожаловалась Глория.

— Главное, что ты работаешь. А доспех ерунда, починим. — Так, у Кирпича вроде норма. Мата нет, только бегемоты беременные.

— Иди в жопу! — отозвался Кирпич. — У меня трое “тёплых”!

— И беременных? — уточнила Глория.

— И ты иди в жопу! — ответил Кирпич.

Но в целом — справились, и справились неплохо. Ну и начали разбираться, что нам тут интересного досталось. А досталось нам действительно интересное: Хрупкое Счастье, похоже, собиралось расширять производство. Причём как фармакологическое, судя по оборудованию, так и трансплантологическое, судя по нему же.

— Икси, подтверждение данных Рукожопа. И, кстати, фиксируй на всякий случай. У “благотворительной организации” на складе — тысячи контейнеров для транспортировки органов, робохирурги, причём очень специфические. Ну и саркофаги для людей в коме, искусственной, естественно.

— А что специфичного в робохирургах? — поинтересовалась Глория.

— А у них нет лечебных модулей, видишь? — показал я. — Это, по сути, автономные человекорезки, достаточно сложные, чтобы не повредить извлекаемое, но базово не предназначенные ни для чего, кроме как разбора человека на запчасти.

— Думаете использовать, Марк? Но мы сами скрываем своё участие.

— Думаю, что возможно, в будущем, это может пригодиться. Пока не используем, но протоколируй.

— Сделаю, Марк.

Несмотря на в чём-то пугающую добычу, добыча эта была вполне выгодной. Большая часть пойдёт на запчасти, но качественные и недешёвые. Хотя бы частично окупающие расходы на диагностический модуль. Ну и наносящие ощутимый ущерб счастливчикам, что не может не радовать.

Выгребли склад, погрузили в контейнеры вместе с защиничками — надо будет мертвых предать утилизации, а с живыми побеседовать, на тему интересного всякого. А для Счастливого Случая останется пустой, раздолбанный склад без следов. Пусть подёргаются.

Народ уже погрузился, и тут Икси сообщает:

— Марк, грузовики заезжают на территорию восточного очистного коллектора Новгорода.

— Э-э-э… вот так просто?

— Да. Их пропустили, ворота открылись и закрылись за ними.

— Ни хрена мне это не нравится, — замер я, обдумывая ситуацию.

Потому что четыре очистных коллектора — объекты повышенной опасности. Сердце-не сердце Новгорода, но, например, если в Верхнем городе без коллекторов вода будет просто хренового качества, то в Нижнем… Ну, помимо того, что коллектор не даёт ядовитой отраве течь по реке в Северное море, он — источник питьевой воды для Нижнего города и довольно обширных ферм аграриев.

Действительно важная, можно сказать, стратегическая точка, под неусыпным контролем Империи. И какие-то грузовики Хрупкого Счастья… Нет, не нравится мне это вот совсем.

— Глория, я у тебя одолжу байк, — сообщил я, включая систему раскрытия доспеха, оставаясь в “поддоспешнике”, диверсионной модели типа Келифа, хотя попроще и практически без брони. Зато с прекрасной системой маскировки и интересными разработками.

— Я… — начала было Глория, посмотрела на раздолбанный доспех. — Но всё расскажешь!

— Даже не предлагаю помощь. Ты же не штурмовать коллектор собираешься? — уточнил Кирпич.

— Конечно нет, — фыркнул я. — Но понять, что творится — критически важно. Я потому и не хочу возвращаться в Гараж: время критически важно. Чёрт знает, что они там делают. Как бы не опоздать, а потом кусать локти. Или вообще заказывать воду из Африки, блин!

— Удачи, Марк! — уже в спину мне сказала Глория, когда я разгонял байк.