Инженерный парадокс 7

Глава 1

Немного вздремнул и много поработал, надавав миньонам кучу заданий и поручений насчёт переделок безопасности Гаража, я решил позавтракать (в двенадцать часов следующего после нападения дня!) в столовой. Как-то простора, что ли, захотелось. Чёрт знает с чего, но иногда появлялось желание перекусить именно в столовой, правда чтобы там было поменьше народу, что самому мне кажется несколько забавным.

В общем-то были воплощены оба пункта: лопал я свой завтрак в столовой, а из народу было только пара медичек в уголке, не столько питающихся, сколько сплетничающих между собой о чём-то там вполголоса.

И тут на пороге, во всём своём великолепии, явился сам исполнительный директор корпорации Гараж, Теодор. Чело его было значительно, сурово, омрачено многими заботами… Тьфу! С чего-то даже в мыслях понесло в репертуар Имперского Драматического, уши мои бы их пафосные роли не слышали!

В общем, на пороге появился Федька, окинул взглядом столовую, и решительно направился ко мне. Несомненно, с коварными намереньями не дать моему молодому организму вкусить необходимое количество витаминов и питательных веществ.

— Марк! — патетично воздел руки Федька, потрясая в одной из них распечаткой.

Это я понял, что меня в драматургию понесло: физиономия друга была один в один как у актёра, игравшего роль Императора в постановке… Не помню какой, дядька меня притащил, да ещё зловредно пихался локтём, когда я пытался вздремнуть. Самым возмутительным в том драматургическом надругательстве было то, что пихаясь локтем дядька… дремал, в чём я с искренним возмущением убедился незадолго до антракта.

После которого в этот вертеп меня бы не затянули и строительным краном, впрочем дядька Карл, благодушно позёвывая, великодушно сообщил что я “в должной мере приобщён к Высокому Искусству”.

Так вот, физиономия у Фёдора была точь-в-точь как у Императора, ищущего своего воеводу, когда враги подступили к Столице. Понять сам факт потери столь важного аксессуара государственной власти, ну вообще искать логику и прочие моменты “мешающие художественному отражению реальности” в этом представлении точно не стоило.

— Угум, — ответил я, продолжая пережёвывать пищу.

— Зачем ты это сотворил?! — возопил Федька.

— Кх-р-р… — поперхнулся я, встряхнулся и осторожно уточнил: — Что я там не так сделал-то, Федь? И вообще, присядь и сделай лицо попроще.

— Эх, ладно, — плюхнулся на стул друг, смотря на меня с укором. — Ты зачем эту Ринату нанял, Марк?

— Она попросила, — пожал я плечами.

— Издеваешься?!

— Хм-м-м… Ну вообще-то — она неплохой специалист…

— Этот “неплохой специалист” вынесла мне весь мозг, Марк! И посмотри какие расходы! — сунул он в меня листки, в которые я вчитался.

Протёр глаза. Незаметно ущипнул себя за бедро под столом. Ещё раз протёр глаза и прочитал распечатку.

— Федь, скажи пожалуйста: какое отношение Рината имеет к оплате твоих виртуальных курсов и энциклопедий? — уточнил я.

— Так я ВООБЩЕ не понимаю четверть того, о чём она гово… ругается! Без этого — я её не ПО-НИ-МА-Ю!

— Сочувствую, — нашёл я единственный нейтральный ответ.

— И сегодня, два чёртовых часа она долбила меня в мозг! Ругалась, обзывалась…

— По делу? — уточнил я.

— НЕТ! Смотри! — вытащил он ещё листок. — Вот, отчётность. Там полпроцента заложено на непредвиденные траты!

— Угу.

— И из-за того, что её величеству…

— Её милости, — для протокола уточнил я, получив от Фёдора признательный кивок.

— Её милости непонятно, где эти полпроцента выручки, она ОРАЛА на меня два часа! Так, что сначала прибежала моя охрана. А потом медички!

— Так, Федь. Только из-за этого люфта в отчёте?

— Не только, — буркнул друг.

— У тебя есть претензии к её профессионализму?

— К её воплям! К профессионализму нет, — вздохнул Федя. — Сам её вопли слушаю, там полезное бывает, — признал он.

— И чего ты хочешь от меня, Федь?

— Я… да выговорится, наверное, — вздохнул он.

— На это и нужны друзья, — пожал я плечами.

— Ладно, пойду я. Может и привыкну… А может пускать к себе не буду!

— Тоже вполне вариант, — пожал я плечами, смотря вслед другу. — Икси.

— Да, Марк. Приятного вам аппетита.

— Спасибо. Направь Феде на терминал дела Ринаты. Пусть познакомится с тем, что и как она делала.

— Направила, Марк.

Ну и позавтракал я спокойно. А после — прикинул, что наиболее горит. И, выходило, что не важные дела, а… пленные, чтоб их. Ну… ладно, не убивать же их, в самом деле. И сам о возможном найме думал, рассуждал я, телепаясь в подвальные казематы.

Кстати казематы Гаража больше напоминали палату для лечения: держать пленных в сознании глупо, убивать — тоже. По крайней мере убивать не по делу, а потому что “могут сбежать”. Так что несколько залов в три яруса покрывали упрощённые медкапсулы, удерживающие захваченный в медикаментозном сне. И сейчас надо было определиться… И, пожалуй, позвать Кирпича, пришло мне в голову.

— Чего звал? — явился наш воевода с отрядом. — Расстреливать — не будем! — отрезал он, увидев куда я направляюсь. — Сам их под капельницы загнал, вот и травани чем-то!

— Да что из меня все какого-то зверя представляют? — философски поинтересовался я. — Не стал бы я тебя, Кирпич, ради такой мелочи как расстрел дёргать.

— Э-м-м-м… Ну и зашибись, — осторожно ответил Кирпич. — А звал-то что?

— Я сейчас пленных разбужу. Их, кстати, пятьдесят восемь.

— Знаю, сам считал. Ты про возможный найм? — задумчиво протянул Кирпич.

— Естественно про него. Сейчас задам вопрос…

— Лучше я.

— Пусть ты, — не стал спорить я, более того, некоторая правота в выборе Кирпича как переговорщика — точно была.

— И тех, кто согласен — я забираю. А ты своему Рукожопу вели, чтоб пробил их!

— А сам?

— А он меня ни хера не слушает. Я его даже пнуть пару раз пробовал…

— И? — заинтересовался я.

— Не буду об этом говорить! — отрезал Кирпич.

Правда мне на наручный коммуникатор пришло ехидное текстовое сообщение с видеовставкой от Икси. И я даже не заржал, хотя очень хотелось: упрыгивающий с отбитой о кресло Артемия ногой Кирпич — зрелище вполне себе заслуживающее даже не смеха, а ржания.

И, кстати, действительно надо продумать субординацию и подчинённость специалистов. Как я понял Рукожоп тогда послал Кирпича из-за выполнения моих поручений, но сделал это без должного уважения. В смысле не “я сейчас занят, зайди через пару часов Кирпич”, а “Не буду я ничего делать!” с засранской физиономией.

Просто пока не было корпорации подчинённость того же Артемия и Бригадира — были на мне. И, когда меня не было — на Глории. А вот сейчас, в рамках существующий корпорации, надо помимо прямого подчинения создать сносную иерархию. Чтобы само работало, меня отвлекая по минимуму.

Впрочем, этот вопрос надо обдумать и решать не сейчас. Сейчас, активировав вывод пленных из медикаментозного сна, я наслаждался рёвом Кирпича. Речь его изобиловала “тюленями педальными”, “отродьями трансформатора и помойной крысы” и прочими занятными порождениями фауны и воображения. Заняла эта речь минут пять и закончилась такими словами:

— Короче, кто согласен — поднимайтесь из гроба, спящие красавицы! А если согласен, но такой доходяга, что не может — то и хер с ним! И скажу вам честно, придурки, — вдруг проникновенно произнёс Кирпич. — Если какой-то хитровывернутый урод думает согласится, а потом соскочить — то лучше ему вернуться в вашу мудацкую контору. Там он проживёт дольше. И мучится будет гораздо меньше.

В результате тридцать один человек подпрыгиваниями, ерзаньями и даже вываливаниями из медкапсул выразили согласие. А подождав, когда бойцы Кирпича их извлекут, я активировал режим медикаментозного сна, задумавшись.

— Мы пойдём, Марк, — сообщил Кирпич. — А эти… с тобой остаться?

— Ты ещё за ручку предложил подержать, — хмыкнул я.

— Иди ты в жопу! — напутствовал меня сменивший трагично-сочувствующее выражение лица на обычно-сволочное Кирпич и свалил.

А я продолжил думать. Отпускать этих пленных было… не слишком разумно. Использовать как залючённых и рабочую силу (по сути — рабов) — не этично. И тоже не слишком разумно. А убивать… да банально не хочется. Причём по мере технического развития Гаража и снаряжения Гаражных пленных будет всё больше. А информации, распространение которой даже намёком может причинить вред — меньше не станет.

И забивать газон за Гаражом уже не могилами, а капсулами с прахом (потому что иначе не влезут) не улыбается. Но была у меня одна… ну скажем так, перспективная идея. Готовая на стадии прототипа, а эти… да просто станут испытателями, решился я. Потому что альтернатива — смерть. А роль испытателя… Ну девяносто шесть процентов — выживут. И порядка восьмидесяти — не свихнуться.

— Так, вытаскивайте этих типов по одному, и тащите, по одному же, ко мне в мастерскую, — распорядился я трём дежурным у темницы.

— А…

— Два несут типа, один несёт стражу, — устранил я затруднения, направившись в мастерскую.

Где занялся подготовкой прототипа к работе. И через три минуты в мастерскую внесли первого бессознательного пленного.

— На стул его, — распорядился я.

— Ик… Ей, Марк, а может расстрелять? — уточнил один из парней. — Электричеством казнить — за что? И без сознания он…

— Гуманист, — оценил я, с некоторой иронией, но и уважением. — Кладите в кресло и идите за следующим.

Парни тело положили, а я похмыкал: мой стиратель памяти, точнее его прототип, открытыми кабелями и пластинами и вправду несколько напоминал электрический стул. И, вообще-то, в некотором смысле им и являлся… Правда ни черта не летальным. Эффектом уничтожения быстрой памяти я уже не раз пользовался, он работал.

А это было несколько более сложное приспособление, создать которое я решился уже после ознакомления с кучей данных и практикой с удалением имплантов. И, судя по всему, всё должно было работать: память, до предыдущего естественного сна, полностью уничтожалась. Ну а медикаментозный сон ни черта не естественный и в долговременную память данные не попадали.

Но вообще, не будь я менталистом, я бы, наверное, не решился. Потому что не имея возможности проверить… В общем, парни, как по мне правы — гуманнее пристрелить, чем делать овощем или убивать личность.

Однако, всё вышло вполне успешно. Никаких особых повреждений, а последний осознанный день у добровольца стёрт из памяти. А сам он без сознания, в этаком искусственно-естественном сне, в котором все возможные огрехи стирания памяти “подотрёт” сам мозг. Ну и потом следующий, ещё один…

Парни, убедившись, что я пленных не жарю на стуле, оживились, и через полтора часа на полу посапывали все не присоединившиеся пленные.

— Так, зовёте десяток парней из зоны отдыха, грузите этих в бронетранспортёр, ну и выкиньте где-нибудь поближе к КПП жандармов, только у них перед камерами не мелькайте.

— Сделаем.

Бессознательных пленных увезли, я сообщил о новом, гуманном методе решения вопроса “слишком многознающих”, естественно локально. Феде, Кирпичу по сети, Тимохе, Гоше — ну основным силовикам, которые с такими типами и встречались.

Ну и Андрею с Эскулапом заодно — просто субординационно верно. И только было занялся тестированием мульти узла: детали связанной с подачей энергии и топлива космолёта — тут нужно было и то, и то, причём именно в связке друг с другом, причём не линейно.

Ну а полагаться на компьютер в данном случае… Можно. Но малейший сбой вполне может привести к тому, что начнётся неуправляемая цепная реакция распада. Чего как-то не хочется.

И возился я именно с простейшим механизмом-реле, который может и уменьшит отклик, но зато я буду точно уверен, что всё к чертям не взорвётся. Да и, теоретически, подобные реле вполне смогут заменить компьютеры в ряде задач.

Можно сказать, что анахронизм… Вот только на принципах почёрпнутых из базы валаров. Не говоря о том, что подобное “старьё” имело такую степень отказоустойчивости и стойкости к внешним проявлениям, которых не имел ни один из мне известных видов и типов управляющей электроники.

Короче, только я было занялся делом — стук в дверь. Смотрю на камеру — Андрюха, с парой скрученных автомехаников за спиной. И четвёркой других автомехаников, придерживающих пленных.

— Марк, мы тут шпионов поймали! — сообщил мне Андрей, не успел я толком открыть дверь.

— Мы не шпионы! — заверещал один из скрученных.

— Врёт, — оценил я.

— Конечно врёт! — закивал Андрей. — Им сказано было с шинами возится, а они втихую начали стену сверлить, чтоб до кабелей добраться!

— Какие оптимисты, — хмыкнул я, примерно представлявший, чем и сколько надо сверлить стены Гаража.

— Мы просто ошиблись!

— В выборе профессии — точно. Перепутать стену и шину — это серьёзная ошибка, — признал я. — А чего ты ко мне их притащил, Андрюх?

— Так Кирпич их пристукнет. А ты сам писал, что есть прибор.

— Меньше часа назад. И действует только на сутки.

— А они новички, только сегодня в Гараж попали.

— Ладно, — вздохнул я, выталкивая стиратель из подсобки и запитывая агрегат. — Пихайте.

— Не-е-ет! — задёргались и заорали оба шпиона, с ужасом смотря на кресло.

— Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, — отметил я, как истинный последователь Эскулапа.

И запустил прибор. Через десяток минут шпионов в бессознательном состоянии забрали. А я в сомнениях посмотрел на стиратель — ну, в смысле, убирать мне его вообще?

Решил, что пусть пока стоит. А заодно, учитывая динамику, призадумался — не открыть ли Гаражу свой банк? И выдавать таким “жертвам гуманизма” кредиты, на покрытие расходов от их деятельности и за “лечение”? Так ну хоть какой-то выхлоп будет…

Сплюнул, вернулся было к узлу… и тут барабанный стук в дверь.

— Да вы издеваетесь! — возмутился я. — Похоже надо возвращаться к пугательным надписям.

— И реализации в них написанного в реальности, Марк, — уточнила Икси.

— Это — само собой, а то не доходит, — признал я. — Ладно, кого там принесло?

— Ринату Фёдорову, Марк.

— Впускай, — вздохнул я.

— Всё, я больше не могу! — с порога заявила эта девица.

Я хмыкнул, демонстративно посмотрел на часы и озвучил:

— Ты продержалась на работе восемнадцать часов и сорок две минуты.

— Да я не про это! — чуть ли не подпрыгнула Рината, кидая на стол папку. — Прибыли больше не вытянуть!

Я, естественно, заглядываю. И вижу: оборот по лавкам в Нижнем, ассортимент, какие-то акции — вроде слови две плюхи за деньги и получи пинок совершенно бесплатно. Но это — ладно. Оказывается, лавки работают так с утра, и уже показывают динамику роста выручки… Весьма пристойную. Раза в полтора таких же показателей дневной выручки за последние недели.

— Меня это вполне устраивает, — помахал я папкой.

— Я рада, Марк, но ведь можно… — и, блин, тарахтит час минимум, расписывая дебиты, кредиты, обороты и маркетинг!

Впрочем, я от сути отстранился, кивал и краем уха слушал. Информация, несмотря на кучу нахрен мне не нужных деталей, была не самая бесполезная. Точнее довольно полезная, ну как минимум — в плане общего контроля за сотрудниками.

Через час Рината выдохлась.

— Отлично, — впервые за час произнёс хоть звук я. — Приоритет работы лавок в Нижнем — не только прибыль. Но если можно, не снижая количество покупателей, а лучше увеличивая их, повысить прибыль — действуй.

— А что за…

— Имперских закон об обслуживании подданных.

— А-а-а… поняла. Попробую, — задумчиво протянула девица, направившись на выход.

И чего Федя с ней ругается? Вполне вменяемая дамочка, главное внимательно выслушать и сделать по-своему. И информации полно, и спорить не надо, и польза есть, хмыкнул я. Уже с некоторой опаской зыркнул на закрывшуюся дверь…

— И почему я не удивлён? — через полминуты смотрел я на терминал, издающий звук вызова. — Андрей, я надеюсь ты меня отвлекаешь по ВАЖНОМУ поводу.

— Не работает! — расстроенно тыкал глава автомехаников в полупрозрачные детали за ним.

— Вот же… Иду, — вздохнул я.

Спустился в мастерскую и уставился на проектор голограмм, на который с обидой смотрел Андрюха. Данный… да даже не прибор, хотя и прибор… В общем, данный механизм нужен был в проектировании узлов техники. Андрей — отличный механик, но не инженер. Я — инженер, но времени ни черта. В итоге, особенно с учётом флаера, я написал Рукожопом программу. Отполировал её Икси.

А потом создал голопроектор, управляемый жестами с голограмм. Этакий урезанный вариант моих золотых схем и среда проектирования, скажем так.

Вник в проблему Андрея, похмыкал. Дело было в том, что у него была… Ну практически рефлекторная привычка “доработки напильником”. Ну и впихивания невпихуемого, если очень надо. И, что главное — работало, потому что механиком Андрюха был классным… Вот только программа проектора оперировала заданными характеристиками деталей.

И на попытки Андрея впихнуть невпихуемое отвечала “не работает”. Андрей же, собравший с аналогичными узлами не один десяток машин, естественно возмутился и посчитал что “чёртова железяка сломалась, но я по ней не стучал!”

Потратил четверть часа, чтобы объяснить: доработка напильником производится на стадии указания параметров детали. Работать в виртуальном “пространстве” голограммы не выйдет, только рекомбинировать готовые детали. Андрей вроде понял, задумался. Ну а я мрачно помёрся в мастерскую…

У которой меня поджидал Федя.

— О! Ты мне и нужен! — радостно помахал я рукой, хотя очень хотелось матерится.

Федя помахал мне рукой, развернулся и потопал от мастерской. Но был пойман и затащен в мои владения.

— Ты мне, вообще-то, тоже нужен, — вздохнул Федя. — Но я решил не мешать. Деньги?

— Нет. Хотя потратить их будет нужно. Федь, я вот задумался, что нам нужен полноценный склад поближе к Свалке. Таскать добычу до Гаража — нерентабельно, в имеющихся объёмах.

— А мы её ещё и расчищаем. Пока незаметно, но вскоре расстояния чувствительно увеличатся, — отметил задумчивый Федя.

— Именно. Поэтому нужна площадь в пять тысяч квадратов…

— Сколько?!!

— Пять тысяч. Но на границе со Свалкой — не думаю, что будет дорого.

— Уф. Да, земля там не слишком дорогая, хотя…

— М?

— Склад — это же не только площади?

— Ну да. И нормальные стены, и погрузочно-разгрузочное оборудование. И подземная бункерная часть. И ветка грузового беспилотного монорельса… Или маглева до Гаража. Я пока не считал, но что-то точно надо.

— И во сколько это обойдётся?!

— Давай считать. И кстати, Федь — это окупится. А склад рядом со Свалкой достаточно долго не будут воспринимать как цель, в отличие от Гаража. Экономия.

— В плане сопутствующих потерь — наверное так, — согласился исполнительный директор.

В общем, посидели, прикинули. Вроде потянем — прибыли идут, как никак. Так что Федя ушёл, так и не сообщив на кой он меня поджидал. Впрочем, судя по писхофону — какой-то ерундой думал озадачить, не иначе как в качестве мелкой мести за Ринату, так что фиг бы с этим.

Присел, подумал…

— Нет, похоже сегодня совершенно не инженерный день, — пришёл к безупречному выводу я.

Вызвал Медного, распорядился начать работы. Дело в том, что машины уже начинали собирать землю с краёв Свалки. Но эту землю надо было обрабатывать и тут Бригадир совершил трудовой подвиг: вырыл и укрепил огромный котлован. А теперь в нём надо было ставить огромное, сложно сконфигурированное вибросито.

И магнитные модули. И пьезоэлектрические. В общем — чертовски сложная на вид, но вообще довольно простая система-механизм. Которой и должен был заниматься Медный, до победного конца. Собственно постройка этого сита меня и подтолкнула к идее внешнего склада с подземным хранилищем.

А ещё рядом с виброситом можно устроить химическое производство — места хватит, да и массу химикатов можно извлекать из той же свалочной земли. Да и взрывы там практически не страшны, даже виброситу. Тоже надо бы заняться… Попозже.

Но прежде, чем я вернулся к релешечке, мне пришла в голову ещё одна мысль. Причём сделать это нужно именно сейчас — раз будет сито и возможность промышленного отделения фракций. Вызвал Хрома и с ходу озадачил миньона:

— Хром, нужно скупить пять небольших помещений по периметру свалки. И организовать там скупку микросхем.

— Ей, Марк, так нападать же будут! Если мы скупим схемы, то бандам меньше достанется!

— Скупать на вес. По рублю за килограмм.

— Это… так тогда нападать не будут. Но и нам нести — тоже.

— На вес, Хром. Можно, а точнее нужно — сломанные, битые, которые барыги просто не берут.

— Тогда будут нести. Но на кой нам деньги за хлам отдавать?

— А подумать?

— Это… Ей, редкозёмы!

— Не только, но “да”. В общем, займись, поузнавай цены. Скупать может кто-нибудь из новичков — сам посмотри. Продвину очередь на обучение за работу.

Хром ушёл, а я погордился: сейчас у меня было три десятка миньонов, со среднем техническим образованием. И новые становились миньонами только после обучения и сдачи экзамена.

Гордиться я вскоре перестал. Позыркал на дверь — никто не стучался. Уже десять минут… Подозрительно! Хотя с учётом того. что уже вечер кромешный… Ну и замечательно, обрадовался я. Подошёл, пощелкивая пасатижами к реле…

— Вашу ж… — вздохнул я. — Кто?

— Ваша супруга, Марк.

Тем временем дверь раскрылась и появилась Глория.

— Глория, если это не вопрос жизни и смерти… — начал было я.

— Это вопрос жизни и смерти, — заявила эта жуткая женщина с порога.

— Что случилось? — мысленно вздохнул я.

— Мы идём сегодня на свидание, Марк! — заявила она.

Не спросила — утвердительно заявила! И улыбается, блин… Вот как пошлю… Или нет?

Даже в транс вошёл, посматривая то на Глорию, то на деталюшечку. И, прикинув все плюсы и минусы, последствия и прочее — решил, что утро вечера мудренее. Для инженерной работы, само собой. А то сегодняшний день меня немного вывел из себя. Лучше на свежую голову поработаю.

— Вашу ж… — вздохнул я. — Ладно. Сегодня — пойдём, если ты хочешь.

— Хочу. Пойдём, — ухватила она меня за руку.

Глава 2

С утра, в полудрёме, сдувая лезущие в нос волосы (как живые, честное слово!) я подводил итог итога вчерашнего дня. В смысле это “свидание”. К моему удивлению, это оказалось именно свидание, а не очередной рейд в гости Коршуну или что-то такое. Для начала мы направились в Мировое Древо — модный, хотя и не самый популярный у высшего света ресторан, с залом в “кроне”, на высоте сотни метров над Золотым Кольцом Новгорода.

Место довольно живописное, несколько щекочущее нервы прозрачными полами и мебелью — может, поэтому и не слишком популярное место. Но вот в плане кухни я не был ни удивлён, ни обрадован: нормально, не более. Вильгельм в нашей столовой каждый день делает лучше.

Но для разнообразия — весьма неплохо. А уж когда Глория вытащила меня танцевать на прозрачном танцполе, под бренчание небольшого местного оркестрика… Неплохо вышло, прямо скажем. А уж когда в толще стеклопластика загорелись светильники, подстраивая анимированные узоры в такт нашему танцу — вышло действительно здорово. Хорошее место, несмотря на то что кухня после столовой Гаража казалась пресной и… столовской.

Впрочем, не есть же мы сюда пришли, если разобраться. Ну и помимо не слишком напрягающей… и даже, местами, приятной компании и обстановки, меня заинтересовали роботы-разносчики.

Довольно стильно выглядящие подносы, парящие в воздухе на магнитной подушке. Подвесах, если быть точным, но всё же.

— Кстати, Марк, а почему у нас в столовой такого нет? — заинтересовалась Глория, тоже оценившая оригинальность сервиса.

— Потому что в Гараже — это просто не нужно, — честно ответил я. — Роботов-поваров… в принципе создать можно. Но, как по мне, то что делает Вильгельм — скорее искусство.

— Поддерживаю, — кивнула поклонница готовки Похлёбкина, впрочем, как и я.

— Так что готовить надо людям. А подача еды роботами… А зачем? В столовой у нас несколько человек, в общем-то, не слишком пригодных к иной работе, кроме как быть помощниками-официантами. Большая часть народа вообще берёт подносы, кстати. И что, лишать этих помощников работы? Да, роботы её выполнят, но… просто не нужно.

— Да и смотря на баталии твоих крабиков, я сомневаюсь в том, что в столовой останется посуда, если туда пустить роботов, — фыркнула Глория.

Я в ответ улыбнулся, но не стал защищать эти агрессивные порождения экспериментальных программ Икси. Ну и разносчики нам точно не нужны — может, на космолёте… Хотя и там не факт. Но вот система магнитного “подвеса” довольно занятна, да и экономна: я-то делал платформы на вихревых магнитных полях, а вот на постоянном магнитном, по постоянному же маршруту… Этакий воздушный конвейер, не занимающий много места и, на удивление, экономичный.

Ну, по крайней мере умозрительно выходило интересно и надо проверить.

— Ма-а-арк! — отвлекла меня Глория.

— М-м-м?

— Мы, вообще-то, на свидании, — ехидно отметила она.

— Ну, я же тут с тобой…

— Не со мной, а витаешь в каких-то облаках… Или облачных заводах, — хмыкнула девица. — Пойдём куда-нибудь ещё?

— Можно. Но куда?

— Не знаю, может в театр?

— Нет! — с трудом не заорал я.

— А что такое?

— Имперский Драматический Театр — место, где умирает мозг. Ещё там можно спать, но спать лучше не там, — озвучил я свою позицию.

— Тогда… Ты как к живописи относишься?

— Вроде — не отношусь. Но иногда бывают симпатичные картинки, — отдал я должное всяким там художникам.

— Тогда пойдём в галерею! — решительно поднялась она.

Направились мы в эту галерею… И я не пожалел. Хотя не увидел почти ничего, чтобы заслуживало названия “живопись”. Нас занесло в галерею всякого абстракционизма и прочей подобной фигни. Причём последствия взрыва осколочной гранаты, брошенной в коробку с красками, оказывается “несли глубокий смысл”. Я даже уточнил у служителя про этот смысл: ну, в плане наглядная иллюстрация последствий взрывного расширения, поведения жидких объектов в воздушной среде.

Газодинамика и гидродинамика — в этом и вправду есть смысл, хотя глубины я не очень понимал. Ну и смысл этот довольно специфический, а галерея в таком случае носила узко профессиональную направленность… Но нет! Оказалось, что три разноцветные кляксы, названные неведомым подрывником “Ревность”, символизировали всякие глубинные нутряные переживания… Брызги там отражали тонкость душевных метаний, тонкость передачи чувств…

В общем хрень какая-то, безблагодатная при том. Самое смешное, гундящий служитель сам не особо верил в свой рассказ, судя по эмофону считая именно мазнёй.

Но, при всём при этом, мы с Глорией… прекрасно провели время. Во-первых, помимо всякой неудобоваримой мазни был и сюрреализм. А картины, выполненные в этом стиле, несмотря на свою сюрреалистичность, были интересны псионикам, да и просто неглупым людям. Там “скрытый смысл” действительно был, причём в несколько смысловых слоёв, построенный на архетипах и символах.

Интересно, в общем. хотя подобных работ было не так много.

Ну и ещё мы с глорией просто развлекались, разглядывая большинство “картин”. С чопорным и внимательным видом мы негромко обсуждали, что привело к возникновению данного “шедевра”. Взрыв, споткнувшийся автор, землетрясение или что-то подобное. А также природа воздействия, которая уверила автора в глубоком символическом смысле его мазни.

В смысле по голове его били, злоупотребление алкоголем или более затейливыми веществами? Ну и как он такой красивый столь успешно скрывается от медиков и принудительного лечения, творя свои шедевры — тоже достойная для обсуждения тема.

Потом полюбовались Дворцовой площадью с фонтанами, а я — ещё и на звёзды. Люблю на них смотреть, совершенно непонятно с чего, но вот возможность этим заняться выдаётся редко, хоть телескоп у Рукожопа выпрашивай…

Потом добрались до Гаража, ну и свидание закончилось, вполне так, как и должно заканчиваться свидание.

А вот сейчас, помимо того, что я отдувался от вездесущих волос своей… супруги, я ещё и обдумывал наши взаимоотношения. Что как-то незаметно для меня она довольно близко пробралась в мою жизнь. Несколько изменила приоритеты, да и вообще: пробралась в душу, как говорят.

Сказать, что это страшно… Пожалуй — не скажу. Да и времени на себя Глория требует не чрезмерно много — тут уже, скорее, я сам без её требований его выделяю, хм-м-м…

Такими темпами надо будет на космолёте дублировать систему управления. И как-то выбивать ещё одно бессмертие из ушастых валаров…

Впрочем, посмотрим как и что будет. Выбрался аккуратно из кровати, собрался и оделся, поставил в ежедневнике плюс в графе “супружеские обязанности” и направился заниматься делами. Они, как не удивительно, сами собой не решались.

Квартиры расположения Его Августейшего Величества Первой Бригады Механизированной Гвардии, штабное крыло, Верхний город, Новгород

— Игнатьич, честь имею, — прищёлкнул каблуками посетитель, заходя в кабинет Трофимова.

— Знал бы ты Ваня, как забавно звучит твоё приветствие, — хмыкнул генерал, на что посетитель — мужчина лет сорока криво улыбнулся, разводя руками. — И, кроме того, мне тут пришли сведенья, что Его Высочество обратился с поручением к твоему Шестому Механизированному, в обход меня.

— Так и есть, Игнатьич. И поэтому я к тебе пришёл — чёрт знает, что делать.

— То есть не ты имеешь…

— А меня, — вздохнул посетитель. — Секретность… да похер на неё! У меня приказ цесаревича быть готовым, через неделю. Куда я тебе прямо не скажу — тут уж сам понимаешь. Но направление у нас должно было быть на шестой материк.

— Это можно по твоим запросам понять, — хмыкнул Трофимов. — Ну, не сказать, чтобы приятно — морозы там те ещё, да и… Но служба у нас такая, Вань…

— Игнатьич! — чуть ли не с надрывом выдал полковник. — Сахара! Вчера узнал!!!

— Не понял… — нахмурился Трофимов. — То есть, Его Высочество поменял прямой приказ? И время на переоборудование не дал?

— Приказ устный, Игнатьич, — кисло протянул Иван. — Пробовал просить отсрочку — получил лекцию, как у комиссара Благочиния! А времени — шесть дней, считай. И интенданты ни черта не дадут!

— Мало того, что ни хрена не дадут, так ещё письменного приказа нет… Но тут ладно: я подсобить могу. Но техники не успеют ни беса, — мрачно сообщил Трофимов, раздумывая.

— То-то и оно. У нас с арктическим обвесом в пустыне заклинит всё. А если снимать — так ещё хуже!

— Доспехи от песка за полдня намертво заклинит. Будет не полк гвардии, а могильник доспехов. Понял твою проблему, Вань. Но от меня-то ты что хочешь? — прищурился Трофимов.

— Да шут его знает, Игнатьич… Думал, может посоветуешь что-то, или свяжешься с кем при дворе…

— Если я с дворцовыми свяжусь, то как бы хуже не было, не только тебе, но и всей бригаде. Невзлюбили меня шаркуны, да и не удивлюсь, если Его Высочество не просто так приказ направил, да отсрочки не даёт.

— Ясно, — помрачнел Иван. — Тогда так, Игнатьич — губить бойцов я не буду. И цесаревича — раз уж зовёт Его Высочество, то не ради плезиру, а полка-то и не будет. Так что только один выход вижу: мою отставку примешь?

— Ну ты даёшь, Вань, — присвистнул Трофимов. — Нет. Не приму. Но чем помочь — кажется знаю. Есть механик, который сможет помочь, наверняка. Машины в порядке будут к сроку. Только не служивый он, так что нам с тобой подумать надо, как рассчитываться будем.

***

От дел меня оторвал звонок от Трофимова. Не сказать, чтобы я сильно обрадовался, но и что сильно расстроился — тоже не скажешь. Так что я ответил на приветствие честно:

— Умеренно рад слышать вас, Тимофей Игнатьевич. Вы по делу?

— Да. Ты прости старика, что постоянно…

— Прощаю генерала Империи, что у него ни черта нет времени, — хмыкнул я. — У меня его тоже немного, Тимофей Игнатьевич. И что у вас за дело?

— Нужно сменить обвес, воздуховоды, прокладки и настройки у полка механизированных доспехов, Марк. Подготовить их к боевым действиям в пустыне. Времени — шесть дней.

И тут я задумался. Сделать названное Трофимовым можно… за день. Некоторые станки Гаража позволяли работать с дюжиной образцов одновременно, с ничтожным отклонением, исправляемым Икси. А работа предстояла стандартная: основная часть названных работ проводилась с базовой частью доспеха. То есть, фактической работы — на четыре-пять доспехов, что в принципе можно сделать за сутки.

Почему Имперские механики так не делали… Ну, подозреваю, тут было два момента. Первый: аналогов оборудования Гаража просто не было. Создать можно, но дорого и этим нужно именно заниматься. А никто не делал, причём из-за психологического комплекса, массового. По крайне мере иных объяснений я не находил. Просто для меня механизированный доспех был обычной машиной.

Сложной, в чём-то близкой к совершенству, но машиной. И далеко не самой впечатляющей, между прочим — тот же Келиф Глории, как и мой доспех были не хуже. Ну справится с механизированным доспехом с опытным пилотом вряд ли выйдет в прямом бою, что да то да. Но масса задач, которая не по силам механизированному гвардейцу мы сможем решить.

В общем, выходило что техники и механики просто даже не задумывались о конвейерной работе с механизированным доспехом. Это казалось им… ну чем-то вроде кощунства по отношению к ушедшим богам, или чем-то подобным. Но не имея подобных комплексов я вполне мог справиться с этим контрактом, правда возникало два вопроса: СТОИТ ли мне справляться с подобным вообще.

Всё же разовая работа на Трофимова была пусть и сложнее, но не демонстрировала такой скорости, а тут выйдет что данное “норма” для меня. И второе — что я получу за это, потому что работа действительно невозможна, теми силами которыми обладали механики механизированной гвардии. Там на всю бригаду пятнадцать человек обслуживающих механиков, семь из которых “оперативный резерв на случай боевых действий”.

При этом минимум день на доспех… Не успеют, никак.

— Теоретически это возможно, Тимофей Игнатьевич. При условии, что доспехи будут уже сегодня, как и все необходимые расходники. Но есть вопрос: из-за чего я не буду спать пять суток? — несколько подстраховался я.

— А ты выдержишь, Марк? — с некоторым беспокойством уточнил Трофимов, видимо только сейчас поняв, как я должен работать с его заказом.

— Как я и говорил — теоретически возможно. Гробить себя ради денег или вашей просьбы я не намерен.

— И правильно, — повеселел Трофимов. — А насчёт “ради чего”. Могу предложить несколько сотен тысяч рублей, но это…

— Даже не смешно, за подобную работу в указанный вами срок. Кроме того, тембр вашего голоса указывает на то, что вопрос не критичен, хотя и важен для вас.

— Это действительно важно для меня, Марк. Назови, что ты бы принял в качестве вознаграждения, а я постараюсь что-то придумать.

— Даже так, — протянул я, задумавшись.

Мысли то забегали всякие, в основном — идиотические, на тему “хочу механизированный доспех себе” и прочее подобное. Но это… банально не нужно на текущем этапе развития корпорации. И скорее вредно, не говоря о том, что Трофимов просто не станет НАСТОЛЬКО нарушать Устав.

А вот если подумать, соотнести мой предыдущий “заказ” от Трофимова, состояние оборудования и маркировку…

— Итак, Тимофей Игнатьевич. Я возьмусь за этот заказ и сделаю его в срок. В качестве награды деньги мне не нужны, а нужно списанное оборудование из Его Императорского Величества Военного Госпиталя.

— Я не имею возможности и доступа…

— Не вы, так ваши должники и коллеги. Мне называть список, Тимофей Игнатьевич, или мы закончим разговор?

В ответ послышался тяжёлый вздох. А я направил список нужного оборудования. Не только медицинского, кстати, но и реабилитационно-обучающего, например. Некоторые задачи, которые мне предстоят, решались несколько проще и меньшими усилиями и затратами, если у меня будет готовое высококлассное оборудование.

И, через полчаса, я довольно потирал руки. То ли тот же капитан, то ли какой-то иной контакт Трофимова одобрил мой список. Уж какой взаимозачёт будет между этим “поставщиком” и Трофимовым — меня не слишком волновало. Но запланированные мной проекты получали практически стопроцентный шанс на успех, не говоря о том, что многие “повисшие” моменты, из-за недостаточно высокого технического уровня, можно будет решить.

Ну и Эскулап будет ликовать и даже, возможно, устроит себе торжественную неделю трезвости — уникальное событие, которое я не откажусь понаблюдать. Просто был у нас разговор насчёт оборудования, где старик это чуть ли не клятвенно обещал. С иронией, конечно, но за язык его никто не тянул, ухмыльнулся я.

А ещё, раз уж ко мне едет “работа на дом”, и пока есть время, решил я навестить теневого. А то наша прошлая тренировка закончилась возмутительно быстро, а время в ускорении того странного пространства мне явно хватит.

Правда теневая сволочь, видимо тоже посчитала что прошлое занятие было чрезмерно коротким. Хотя сам и прервал его… В общем, моё появление в этом пространстве началось с того, что меня располовинило…

— А вот и ты, ученик, — ухмылялся теневой, обращаясь к моей уже возрожденной проекции.

— Прелестное приветствие, — хмыкнул я.

— Рад, что ты оценил. Продолжим, — оскалился он ещё шире.

И на этот раз я решил, помимо болезненных, но не лишних проверок воздействия различных поражающих факторов на организм “изнутри” испытать ещё одно. А именно: сражаться с теневым холодным оружием, правда не только шпагой. Но, при этом, выходить за рамки возможностей тела. Отключать самоконтролем естественные блокировки организма.

И… эффект был. Было чертовски больно, больнее чем многочисленные смерти. Но разрывая собственные мышцы, повреждая связки и ломая кости — я добился дюжины ранений теневого. Хотя последствия этого были не слишком приятными… хотя и не столь катастрофическими, как можно было бы опасаться. Некоторый отклик от тела был, и меня, похоже, начали лечить.

Видимо, Икси позаботилась о состоянии тела, вызвав медиков. А сейчас я тяжело дышал на месте возрождения, спустя четыре субъективных дня этого боя.

— Ты проявил себя не столь бездарно, как обычно, ученик. И даже начинаешь понимать, что такое настоящий бой… для необученного ребёнка, — хмыкнул теневой, стоя рядом. — Заканчиваем это… занятие. А тебя ждёт весёлое пробуждение!

Очнулся я, как и ожидал, в медицинской койке. С аппаратом фильтрации крови, рядом с которым стоял ехидный Эскулап, смотрящий на меня.

— Очнулся, — констатировал он. — Может тебе вообще поселится в палате?

— Это излишне, — хмыкнул я, проверяя организм.

И “да”, повреждений практически не было, но только за счёт фильтрации крови. Мышцы даже с ним были забиты продуктами распада, что в целом — скорее полезно. Но если концентрация была бы хоть немного больше — было бы неважно.

— Благодарю за пом… — рывком поднялся я…

Ударившись головой о потолок! И чудом удержавшись от крика — некоторые “остаточные явления” сбитого режима самосохранения “аукнулись”. Эскулап, с выпученными глазами смотрел на меня. А аппарат фильтрации вошел в кафель пола на пару сантиметров.

И “нет”, могучим чудовищем я не стал: эти “подвиги” стоили мне повреждения мышц и ушиба черепа о потолок. Но “грань” я похоже нащупал, смогу её перейти, при нужде. А главное: при правильных тренировках, причём не только с теневым, её отодвинуть. В смысле сделать определённые, вроде как невозможные для не одарённого физическим Даром нагрузки — естественной нормой. Не влекущей за собой повреждений организма.

— Ты какого хера сломал аппарат?! — рявкнул на меня Эскулап.

— Он мне не понравился, — хмыкнул я. — Завтра у тебя будет новый.

— Чтоб был! — заорал медик мне в спину.

А я, аккуратно и слегка прихрамывая, направился в подвальные цеха, где вскоре занялся доставленными доспехами. Дело было кропотливое, но не слишком сложное, так что, разбираясь с техникой я подводил итоги тренировки, которые всё более и более обнадёживали. Не непосредственными результатами, а намеченымим путями и перспективами, само собой.

С доспехами я закончил часа в три ночи, фактически полностью выполнив заказ, после чего направился спать. С Трофимовым я свяжусь через четыре дня — раньше точно не стоит.

А вот с утра я понял: сегодня мне надо взять выходной. Ну, не совсем — ни черта не делать банально не интересно. Но отдохнуть умом и телом мне точно стоит, чтобы избежать неприятных последствий. Так что направился я не в мастерскую, а на склад, где находился гонорар от Трофимова. Осмотрел приборы, убедился в их работоспособности, даже порадовался в умеренной форме.

А после вызвал миньонов, и направил их дооборудовать имплантационную, под присмотром Леты. И замер, разглядывая один интересный прибор — тренажер для Дара, можно сказать. Вообще именно “тренировать” им Дар не слишком выйдет. Но опираясь на замеры и рекомендации можно было, например, провести реабилитацию не слишком тяжёлых повреждений эфирного тела оператора механизированного доспеха.

И что важно — тренажер давал прекрасную возможность отточить работу Дара, тонкие манипуляции и прочие моменты. Что давало мне интересную возможность выполнить одно обещание. Ну и в принципе — всё равно выходной, смена деятельности, рассуждал я, направляясь к жилому блоку миньонов.

Последние, по моему примеру, обзавелись квартирками в Гараже, часто не покидая его неделями. Ну и у моей жерт… в смысле, нуждающемся в помощи как раз был выходной. Чертовски удачно, хмыкнул я, постучав и ввалившись в квартирку Косого.

— Ох, ё!!! — поприветствовал меня испуганный вскрик. — Марк, это не я!

— Э-э-э… — немного удивился я. — Что значит — не ты? Ты — Косой! — уверенно заявил я, смотря на миньона.

— Я — Косой, точно. Но я ничего не делал! Не ломал и не косячил, честно! Ей, Марк, я как ты и сказал — кон-тро-ли-ру-ю Дар! Не делал я ничего… — пригорюнился парень.

— Так, я что-то не понял, — честно озвучил я. — Так, ты не косячил, это ты молодец. А чего ты дёргаешься-то?

— Так ты ко мне пришёл, Марк, — недоумённо уставился на меня миньон. — Ей, я настолько не косячил!

А до меня дошло: я, вообще-то, личными визитами миньонов не баловал. И это мягко сказано — я разве что к Феде выбирался, да в общие помещения, ну кроме работы. И Косой, похоже, решил что мой визит — последствие того, что я решил его за что-то наказать. За что-то настолько страшное, что аж сам к нему явился…

— Боятся — значит уважают, — не без иронии хмыкнул я себе под нос. — Я, Косой, вообще-то к тебе пришёл потому, что ты не косячил.

— А это как?

— А это я тебе говорил, что помогу с твоим Даром. Вот и буду помогать.

— Правда?! — чуть не заподпрыгивал парень.

— Да.

— Так это… зашибись! Что делать, Марк?!

— Идти за мной. И рассказать, с чего ты такой радостный, — заинтересовался я.

— Ну так… это…

В общем, пока мы спускались к подземному полигону, Косой рассказал, как его любовь Дарья… поставила ему жёсткие условия, как раз насчёт контроля Дара. И, казалось бы, издевательство над парнем… Но уточнив несколько деталей, я понял как Косому с этой девицей повезло.

А именно: она, похоже, понимая как важно ему контролировать Дар, дала ему дополнительный стимул, в виде перспективы отношений. По крайней мере рассказанное Косым на это прямо указывало, так что в данном случае “женщины!” я подумал с одобрением, а не как обычно.

Тем временем мы спустились на полигон, я отловил инструктора-управляющего из ветеранов и озадачил необходимым. Косой тем временем стоял в сторонке с блаженной физиономией… Ну и я, как правильный наставник, решил ему её немного поправить.

— Идём на полигон, Косой, — махнул я рукой.

Вышли на песок, после чего я начал… читать лекцию. Это было в любом случае нужно, потому что образование Косого в плане природы Дара даже не ужасало. То, чего нет — не может ужасать.

Через четверть часа вводная лекция закончилась, а после “Если понял — повтори” Косой ответил своими словами. Но и вправду понял.

— Ей, Марк, значит ты меня будешь учить пробуждению этих “эфирных рефлексов”?

— Нет.

— А-а-а…

— У тебя, Косой, их просто нет, — хмыкнул я. — Дар твой, хотя ты его и считаешь практически проклятьем — уникален. А эти “рефлексы”, ну насколько я знаю и знаком с проверяемыми теориями — передаются по наследству. Либо существуют в эфире, как этакая “программа действий” предыдущих носителей схожих Даров. Но у тебя…

— Схожих Даров нет, — вздохнул Косой. — А как?

— Долго, тяжело. И своей головой, потому что других инструментов нет. Тебе, Косой, придётся просчитывать воздействие своего Дара. Каждое воздействие, максимально точно представляя все факторы. От вектора движения, на которое ты воздействуешь, до плотности среды, температуры. Всего.

Вообще я несколько недоговаривал. Те же “эфирные рефлексы” могли нарабатываться самим носителем. И совершать сложнейшие вычисления, если всё получится, Косому придётся лишь первое время. В смысле — осознанно. Потому что после закрепления, поняв на примере “что и как” его неосознанное и эфирное сознание начнут выполнять эту работу сами. Как, к слову сказать, они делают это и сейчас… Просто в рамках своего “понимания”.

Но для того, чтобы это работало — им нужно “показать”, причём самому Косому. А говорить, что “после десяти успешных повторений всё может само заработать” — непедагогично и вообще может осложнить, а то и вовсе загубить процесс освоения.

— Ей, Марк… я, наверное, не смогу. И никто не сможет…

— Думаешь? — усмехнулся я. — Смотри и попробуй почувствовать. И не смей пользоваться Даром!

С этими словами я сделал несколько шагов, бегло оглянулся. Достал из кобуры пистолет, навёл… себе на колено и, под изумлённый возглас наставляемого быстро выстрелил три раза. Конечно, шанс что Косой не удержится от воздействия Даром — был. Но у меня защитное оборудование, так что не страшно.

Но — удержался. И три звонких удара в металлические мишени заставили парня завращать головой.

— КАК?! — уставился он наконец на меня. — И я так смогу?!

— Схоже — сможешь. А это — отражение векторов движения полем, — пояснил я.

— Как у меня всё летит в разные стороны?

— Природа совершенно другая. Ты можешь воздействовать на векторы практически без ограничений. А мне, для того чтобы поразить мишени, а не себя, пришлось встать в нужное место, на нужном расстоянии. Шаг в сторону — траектории были бы чёрт знает какими, пришлось бы пересчитывать. А если не считать — то могло попасть туда, куда я стрелял.

— Непонятно… То есть понятно, но как мне это всё…

— Учится. Много, напряжённо. Хотя тебе природа преподнесла некоторый бонус, — хмыкнул я.

— Какой?

— Тут нужна тригонометрия и часть высшей математики. А за это отвечает раздел мозга, связанный с трёхмерным ориентированием в пространстве. И у тебя этот раздел развит очень хорошо… Хотя осознанно ты им не пользуешься. Ладно, пойдём проверим несколько моментов — надо составить тебе программу обучения, — хмыкнул я. — Да и управляемость проверить не помешает, хотя бы по простейшим векторам.

После чего мы направились в уже возведённую небольшую комнату — ну, недаром я говорил с инструктором. И сделал он всё верно: чёрный удобный диван, кожаный… Ну, видно, который нашёл. На него нацелена бронекамера сверхбыстрой сьёмки. Ну и белые стены. И всё, чтобы не было факторов отвлечения.

— Присаживайся, — указал я Косому на диван.

— Ей, а можно я постою? — нервно озирался Косой.

— А чем тебе диван не угодил? Удобный вроде, — озадачился я.

— Как-то… неуютно. И как-то похоже на…

— Так, взял себя в руки и сел на диван, — отрезал я.

Косой с несчастным видом сел, с чего-то дёргался, но по мере опроса расслабился. А я печалился… Тригонометрия, конечно… Потолком Косого была простейшая алгебра, хорошо хоть с арифметикой не путался. Но мои наблюдения о развитости отдела мозга — подтвердились. Если он понимал о чём речь — работал не хуже инженерного калькулятора… Вот только того, что надо было понимать — выходило на несколько лет обучения. Хорошо, что всего по паре-тройке дисциплин.

Ну и заодно проверили управляемость — покрасневший от натуги Косой смог просто сменить вектор падения камешка. Не с первого раза, с трудом — но камешек просто изменил траекторию, а не улетел чёрте куда, на чёрте какой скорости.

— Икси, составишь программу обучения? — поинтересовался я.

— Сделаю, Марк.

— Короче, Косой, на твоём терминале будут учебники и примеры. Сиди, решай в свободное время. Что-то непонятное — свяжись… — задумался я.

— Со мной? — вдруг предложила Икси.

— Если ты не против, — хмыкнул я.

— Нет. Это будет довольно любопытно, Марк.

— Вот, значит связываешься с Икси. Через неделю — встречаемся, будем смотреть на полигоне, какой прогресс.

— Сделаю! Спасибо Марк! — вскочил с кожаного чёрного дивана Косой. — Я пойду заниматься?

— Иди, — хмыкнул я.

А направляясь к себе я думал и никак не мог понять — с чего Косого так пугала вполне нормальная, без отвлекающих факторов, обстановка комнаты? Аж эмофон гудел… Впрочем, со страхами он худо-бедно справлялся, а в остальном — да и чёрт бы с боязнью кожаных диванов.

Глава 3

Цитадель регионального управления “Ла Эмэ”, Роатан, Ислас-де-ла-Баия, Карибский бассейн

Алехандро Коррити отдыхал. Место дона, помимо массы преимуществ, всё же требовало и массы усилий. Так что сейчас дон расслабленно лежал в огромном джакузи, массируемый множеством пузырьков, и поглощал очищенные фрукты, протягиваемые ему обнажённой служанкой. Подобная ей была не одна вокруг джакузи, напряжённо ожидая от дона намёка или слова. Многие бы сказали, что дон был в раю, но Алехандро привычно не замечал окружающей его роскоши.

Более того, даже отдыхая он думал о региональном управлении и Ла Эмэ. Позволить себе расслабится полностью дон мог только один раз, последний раз в жизни: расслабившегося дона “сожрут” коллеги-конкуренты, “подвинут”, причём с летальным исходом, честолюбивые подчинённые. Но, всё же, жизнь Коррити была не так плоха, сам себе улыбнулся он, обратил взгляд на обнажённых девушек… И решительно помотал головой: дела управления не ждали.

Поднялся из джакузи и тут же был в несколько рук вытерт полотенцами, а на плечи ему поместили роскошный халат. После чего, распорядившись служанкам о кофе, дон последовал в свой кабинет. Где даже не успел вкусить напитка, как на пороге оказался Родриго — подручный и доверенный советник дона, его дальний родич. В структуре Ла Эмэ Родриго значился на низовых должностях, но был одним из влиятельнейших людей Карибского управления — всё милостью Коррити.

— Здравствуй, Родриго. Присаживайся, рассказывай, с чем пришёл.

— Да, дон Коррити. По порученному делу есть некоторые положительные сдвиги…

— То есть оно не завершено, хотя с твоего последнего доклада прошло две недели?

— Увы, дон. Очень неудобное место для работы и очень неудобное время. Имперцы как с цепи сорвались — войны, конфликты. Ваши должники не могут выполнить ваше пожелание, увязнув в войне…

— А надавить на этих недоумков не выйдет — их враги тотчас воспользуются этим. И вместо должников и результата мы получим трупы. Как и с тремя боевыми группами наёмников! — хмуро посмотрел он на Родриго.

— Четырьмя, дон…

— Это… замечательно, — широко улыбнулся Алехандро. — Положительные сдвиги, я понял тебя, Родриго.

— Дон, я умоляю выслушать — место действительно сложное… — зачастил советник, демонстрируя данные на терминале Алехандро.

И в чём-то дон вынужден был согласиться с советником: первые три боевые группы наёмников, потому что бойцы Ла Эмэ были не помощниками в семейном деле, либо сдохли как псы, либо сидят на Имперской каторге. И обвинить Родриго, подбиравшего наёмников, в этом не выйдет — советник действовал как ему было поручено, а то что горячие парни с побережья нарвались на неприятности… Сочетание неудачи и закономерности.

Неудача заключалась в том, что столица Империи бурлила, бушевали внутренние конфликты и войны, что привело к печально активности и бдительности псов-полицаев. А закономерность… в несколько разном менталитете и правилах поведения. Особенно в этом непонятном Нижнем Городе. Как говорили знающие люди, там если тебя хотят убить — об этом не говорят, не пугают. А убивают сразу, как только решили сделать это.

Что и привело к гибели двух групп — наёмники просто не успели схватиться за оружие, пытаясь решить конфликт. И были уничтожены, причём не кровником, а какими-то посторонними бандитос.

И сейчас три группы разведчиков, продержались в этом Нижнем городе три дня. Проникли, начали собирать информацию и… исчезли. А ситуация с группой боевиков была просто издевательски-оскорбительной. Но Алехандро держал себя в руках: подписав приговор кровнику он знал, что добьётся своего.

А неприятности — так Мир не совершенен. И последние минуты группы боевиков заставили дона ухмыльнуться. Хотя и задуматься.

Дело в том, что на одном из боевиков последней группы был шлем с фиксатором. И до этого фиксатора Родриго как-то добрался, так что Алехандро наслаждался картиной смерти пятнадцати высококлассных наёмников можно сказать “из первых рядов”.

Итак, группа прибыла в Новгород, без особых неприятностей добралась до мощного контрольно-пропускного пункта, больше похожего на крепость. Но и его миновала, без проблем. Дальше они, с помощью нескольких тумаков отвешенных местным и автопереводчика выяснили, где находится ближайший мотель. До которого без проблем добрались и заселились, после чего вышли на улицу, обсуждать дальнейшие действия.

А вот дальше начиналась страшноватая, но в чём-то комичная, как древние чёрно-белые комедии ситуация. Перед мотелем возился с метлой бородатый старик в бесформенной куртке — уборщик-дворник. Наёмники негромко переговаривались, пока один из них, со смешком, не отвесил пинка старику. Дело вполне нормальное для трущоб, каким и был этот Нижний, хотя, нужно признать, благоустроеннее переполненных человейников Карибского региона.

Старик потешно полетел носом в землю, наёмники заржали… И не сразу поняли, что древко метлы упавшего старика пробило подъязычную кость пнувшего и проникло тому в мозг. После чего старик чрезвычайно быстро вскочил и… перебил всех наёмников, своей метлой! Они на миг замерли, но этого хватило окутанного распушённой, от скорости движения, бородой дворнику.

Двигался он так точно и быстро, что заполошно открытый огонь попал в самих наёмников, не задев его самого, а метла крушила кости и пробивала черепа. Носитель шлема был его последней жертвой — наёмник задёргался, но было поздно: металлическое навершие метлы, пробивающее забрало шлема, было последним кадром записи.

— И что скажешь, Родриго, по поводу этого старика? — нейтрально спросил Алехандро. — Только не говори, что этот проклятый Нижний населяют сплошь радиоактивные мутанты, как в комиксах!

— Не скажу, дон. Про старика удалось узнать — отставник, военный. Сильный Дар, преступления. Он и вправду дворник, как ни удивительно, дон. А наёмникам не повезло…

— Один раз — везение. Два — странность. А сейчас… — задумался Алехандро, не договорив. — Знаешь, Родриго, я на тебя не сержусь, — улыбнулся он.

— Я счастлив, дон Коррити.

— И ты очень полезен, Родриго. Умел и находчив, так что я рад твоему счастью, — продолжил Алехандро.

— Служить вам — честь, дон Коррити…

— Поэтому ты направишься в этот Нижний сам.

— Как прикажите… За что, дон?! — дошёл до Родриго смысл сказанного.

— Не “за что”, а “зачем”, — улыбаясь и кивая ответил Алехандро. — Наймёшь боевиков там — в деньгах я тебя не ограничу. Возьмёшь несколько… разработок Ла Эмэ, возможно они понадобятся. И закончишь это дело. И наш родич, Родриго, если ты не забыл, будет отомщён, — уже мрачно договорил Алехандро.

***

Проведя несколько тестов и поработав с золотыми схемами, я решился. Всё нужное у меня появилось, проверки и тесты — пройдены. Так чего терять время? Тем более что итог моих действий повысит эффективность, безопасность… Многие параметры.

Это не говоря о том, что я смогу закрыть пару… Не слишком приятных для меня моментов. Нет, сами парни были, скорее, благодарны… Вот только меня результат ни черта не устраивал. Потому что пусть схемы и все мои знания показал приличный результат… Таким он был весьма условно. И это нужно исправить, не столько из необходимости для корпорации, сколько лично мне.

В конце концов профессиональная гордость — не пустой звук. И зудящий внутренний голос, постоянно напоминающий об ошибке планирования — неприятен. И справляться надо не с ним, а с ошибкой. Подключая ментализм и глуша этот голос ТОЛЬКО тогда, когда уверен: исправить ошибку не получится, а вслушиваться в такое напоминание не стимул, а самоедство.

Но начинать я собирался с самого простого, но одновременно несколько… этически спорного. Впрочем, польза несомненна, так что, окончательно решившись, я позвал Федю и Кирпича в мастерскую. Продемонстрировав несколько своих разработок, я направился с ними в зал имплантологии: там, с новым оборудованием, можно было решить все имеющиеся задачи.

Ну и в целом — зал был приятен для взгляда инженера: масса сверхточных манипуляторов, рельсовые направляющие, прекрасное, но не раздражающее глаз освещение, терминалы управления. Ну и Лета встретившая нашу троицу.

— Марк, здравствуйте! — зачастила девица в белом халате.

И тут Икси, хулиганка, проявила за спиной Леты голопроекцию. В белом медицинском халате, в пафосной позе и важно кивающая в такт словам Леты, докладывающей о работоспособности оборудования.

А Федя с Кирпичом, судя по эмоциональному фону и зыркам — начали напрягаться и нервничать. Но это нам КАТЕГОРИЧЕСКИ не нужно!

— Отлично, Лета. Мы пока пойдём, — кивнул я киберимплантологу и поманил парочку за собой.

— А нахера мы заходили? — подозрительно произнёс Кирпич, когда мы вышли из зала.

— Я вам показывал новое оборудование, что всё прекрасно работает, — ответил я.

— Что-то… ты уж прости Марк, но как-то не вызывает у меня доверия профессионализм этой девицы, — передёрнул плечами Федя.

— Как по мне — она вполне профессиональна, — пожал я плечами.

А Икси, конечно, подгадила: с её кривляющейся проекцией на заднем фоне о каком доверии к профессионализму можно говорить? Хотя-а-а-а… В любом случае план номер раз был самым приоритетным, хотя несколько сомнительным. И, похоже, Икси меня несколько к нему подтолкнула, чтобы я не сомневался.

Надо будет ей как-нибудь показать неудовольствие — ну свинство же, так манипулировать! Но и не признать её правоту тоже не выходит: до эмоциональной вспышки я всё же сомневался в плане, а сейчас просто не осталось выбора. А учитывая, что это самый надёжный и безопасный вариант — то в целом она поступила правильно… Но как-нибудь всё равно отомщу!

— Ладно, по делу поговорили, а как вы насчёт того, чтобы выпить по кружечки пива? — потянулся я, любуясь на парочку выпученных глаз.

— Охренеть! — озвучил Кирпич.

— Марк, ты ли это?! — вторил ему Федя.

— Я, я, — хмыкнул я. — По кружечке-другой именно пива. И не больше. Я немного задолбался, а спокойно поговорить за кружкой у нас и времени толком не находится. Всё дела и дела.

— Ну-у-у… Я, в принципе, не против, — подумав, выдал Федя.

— Пойдём, — подозрительно зыркнул на меня Кирпич.

Направились мы в бар. В бар в Гараже, более того — в бар появившийся моими усилиями. И появившемся на основе анализа и расчётов. Дело в том, что Гаражные, как не удивительно, не только вырабатывали этанол своими организмами, около пятидесяти граммов в сутки, плюс-минус несколько граммы. Но и, что странно, потребляли этанол не только эндогенный, вводя его в свои организмы.

И отказываться от этого странного пристрастия не собирались, причём ладно бы только боевики, хотя и им не всегда это шло на пользу. Но и специалисты, что шло откровенно во вред: мало того, что перегар и подбитые глаза не слишком способствовали рабочему процессу, так ещё и часто случались травмы, просто пропитые деньги…

Короче, выходило что раз не получается бороться — надо контролировать. В результате в Гараже появился весьма приличный бар, с весьма приличным ассортиментом. Прада довольно дорогой даже для Гаражных… после определённой “нормы”, за которой приглядывала Икси, а если совсем точно — то специально созданная программа контролируемого пьянства.

И выходило, что пить те же миньоны стали более качественное пойло, да и не так часто. А тот же Семёныч, которого считал чуть ли не трезвенником, пропускал кружку пива вечером. И, что занятно — стал более счастлив, что я как менталист прекрасно ощущал.

Ну да ладно, важно то, что бар в Гараже был, так что наша троица засела там за столик, ну и стала потягивать весьма достойное пиво, под весьма достойных кальмаров и креветок. Я даже некоторое удовольствие от неспешной, расслабленной беседы получал… Ну а после любовался посапывающими сокружечниками.

— Сволочь ты, Икси, — вздохнул я.

— Позволю себе с вами не согласиться, Марк.

— Да я тоже не вполне с собой согласен, — честно ответил я. — Но сама ситуация мне неприятна. А человек, даже я, старается найти виноватого в неприятном. Ну не себя же мне винить?! — хмыкнул я.

— Да, с точки зрения психологии — оправданно. В таком случае готова побыть сволочью, Марк.

— Не стоит, — отрезал я.

Икси и так не подарок, а если она станет “осознанной сволочью”, пусть и ограничено по времени... Ну мне перспектива почему-то не улыбается.

Тем временем в бар завалились миньоны с носилками, ну и под моим чутким руководством подхватили парочку, доставив их в зал имплантологии.

— С кого начнём, Марк? — поинтересовалась Лета, готовясь к операции, проверяя оборудование через терминал, и делая тестовые исследования пациентов.

— С Фёдора, — ответил я. — Это попроще, но в себя он будет приходить дольше.

Феде мы, как я и собирался, устанавливали имплант на память и многозадачность. И это действительно было проще всего. Конечно, это был не чисто алхимический имплант, который можно было просто слопать, как я делал в своё время. Но сложностей с установкой не возникло вообще: трепанация в виде трёхмиллиметровой дырочки и размещение импланта автохирургом прошла штатно и без проблем.

Правда сам имплант был мной несколько доработан и процесс его развёртки проходил не штатно, но на работу по установке это не влияло.

А вот с Кирпичом, бывшим у нас на очереди, было… Не то, чтобы сложно. Но работы было ГОРАЗДО больше. К счастью, эфирных ошибок его имплант не давал: вариант действия на такой случай был только один: извлечение и реабилитация, с последующей установкой нового и рабочего импланта. Но это было бы делом на недели…

И, к счастью, таких проблем не было. А вот с подключением к мозгу — были. Как выяснили мы с Летой уже в процессе работы, ставил его Кирпичу сломанный автохирург, с пьяным в умат имплантологом. Подозреваю это были десятки подопытных, на выживание которых корпораты не рассчитывали.

Так вот, проблема подключения выходила даже не с мозгом, а с имплантом, который был на два миллиметра ближе к коре, чем нужно. Фиксировал нехватку нейромедиатора рецептором… Только нехватки-то не было: он просто снимал данные не там, где надо. Так что в условиях дефицита он стимулировал выработку, что приводило к проблемам Кирпича.

А удары врубали естественную реакцию мозга, угоманивающую имплант, награждающего Кирпича этаким болевым аналогом эпилептического припадка. И вроде бы всё было неплохо… кроме работы. Нам с Летой надо было оставить сам имплант на месте: он покрылся мозолью, развернул алхимическую составляющую и вообще — работал там, где он есть сейчас.

Смещение его могло привести к массе неприятных последствий, особенно учитывая, что сам имплант был экспериментальным.

И, соответственно, перед нами вставали два, оба по-своему чертовски сложные, выхода. Переместить сенсор импланта в нужную область мозга, разделив кибернетическую часть и сохранив функциональность.

Либо переместить часть мозга к импланту. Что, несмотря на бредовость на первый взгляд, было гораздо проще… Но я, всё же, решил пойти не живодёрским, а техническим путём.

И около двух часов я, можно сказать на коленке, да ещё и на микроуровне, клепал этакий переходник-удлинитель-адаптер, для того чтобы сенсор импланта оказался там, где нужно. Вымотался, но был доволен: решение было красивым, техничным… Ну и рабочим, само собой.

— Уф, — довольно заключил я. — Умница, Лета.

— Я, признаться, всё меньше верю, что у вас не было профильного образования, Марк, — сделала и она мне своеобразный комплимент.

На что я пожал плечами: один раз сказал, а что-то доказывать… А оно мне надо? Пусть верит или не верит во что хочет, главное, чтобы работала хорошо.

— Пойди, отдохни. У нас на сегодня запланировано ещё два пациента.

— Я знакомилась с историями. Но там же чисто алхимические импланты, Марк! А вы хотите…

— Добавить кибернетическую составляющую, добавив парням возможность эффективно функционировать. И сложность у нас не в установке, Лета.

— А в калибровке и настройке, потому что никто подобного, насколько мне известно, ещё не делал.

— Именно. Так что ты — отдыхать.

— А вы, Марк?

— Отдыхать. И общаться с нашим исполнительным директором и главой службы безопасности, когда они очнутся, — хмыкнул я.

После чего связался с Эскулапом, выслушал немного бодрящего матерка, немного ответил медику его же языком. А через четверть часа был в реанимационной палате, где Эскулап и его команда обтыкивали Федю и Кирпича капельницами, сканировали их. Ну и в лице Эскулапа действовали мне на нервы расспросами, процентов на пятнадцать — по делу. А в остальном — просто действуя на нервы.

Бывшая Автомастерская, штаб-квартира корпорации Гараж, Нижний город, Новгород, Теодор

Фёдор проснулся, не понимая, как он тут оказался. Паники не было — то, что он в Гараже он понял с первого взгляда. Однако, посему он находится в медицинском крыле — он совершенно не понимал. Последние воспоминания были о баре, но… Вроде и не болит ничего, помотал головой Фёдор, увидев накрытого простынёй под горло Кирпича.

Последний спал причём с удивительно довольным выражением на физиономии. И даже причмокивал во сне, но был явно день. И явно нужно было понять, что случилось и как они оказались тут.

— Кирпич! — позвал друга Фёдор.

— А… Что? Здоров, Федь. А чего это мы в больничке? — недоумённо заозирался Кирпич.

— Мы пили пиво…

— Это я помню. А больше — нихера… — задумался Кирпич.

— Палёнка? — предположил Федя, поморщившись. — Надо в баре разобраться…

И тут послышались шаги, ширма отодвинулась и явила за собой Эскулапа. Ехидного, благоухающего своеобычным перегаром. И, кстати, у стены на банкетке обнаружился Марк, который, похоже, дремал.

— Вы — квасили! — с видом ставящего диагноз медика указал на Фёдора и Кирпича Эскулап.

— Ну… да. А тут мы из-за чего?

— Вроде пару пива выпили, — дополнил Кирпич.

— А вас Марк опоил, — широко улыбнувшись выдал Эскулап.

Фёдор и Кирпич ошарашено переглянулись, посмотрели на дремлющего Марка, и буквально в один голос вскричали:

— Зачем?!!

— Нахера?!!

— Операцию вам сделал, конечно, — как ни в чём не бывало ответил Эскулап. — Имплантологическую, — дополнил он. — Тебе, — ткнул он папкой в Фёдора, — имплант чтобы ты задницей, которая у тебя на плечах, лучше думал. Или больше пердел — хрен знает, о чём этот псих думал, — задумчиво произнёс Эскулап. — Но вроде всё в норме. Даже в себя пришли как он сказал, а я и не поверил.

— А мне?! — вскричал Кирпич.

— Дерьмо в башке поправил, как говорит.

— Ты что-нибудь понимаешь? — уставился на Фёдора Кирпич.

— Нет.

— Точно. Херовый имплант, — издевался Эскулап. — Ладно, недолеченные, вам полный список огласить? — помахал он папкой.

— Да!!!

— Так, — распахнул папку Эскулап. — Имплант на многопотоковость сознания, плюс дополнительные каналы к памяти… Модификация сенсоров боевого импланта… Замена пола… Всё успешно! — радостно помахал он папкой в гнетущей тишине.

— ЧТО?!! — раздался ужасающий по силе хоровой рёв.

В панике Фёдор и Кирпич вскочили, и не обращая ни на что внимание принялись проверять реальность последних слов Эскулапа. И к моменту, когда они убедились, что в другие двери туалета им заходить не придётся, став более или менее воспринимать реальность, они услышали смех. Буквально гогот!

Это Марк, очевидно проснувшийся, неудержимо смеялся, почти сложившись на стуле.

— МАРРРРК!

— И нечего… гыг… так орать…гы-гы!

— Это ни хера не смешно!!!

— А это и не шутка, — ответил Марк, поднимаясь. — Эскулап, я тебе подарю второй блокнот. Чтобы ты не пугал пациентов…ха-ха-ха!

— Дари. А я пошёл, — деловито ответил Эскулап. — Вы — здоровы. Одевайтесь и валите, — через плечо бросил он.

— Марк!

— Ну что “Марк”? Это не я, а Эскулап. Ему сегодня пол в этой палате меняли, я его вчера… немного повредил. А блокнота у него, похоже, нет. И… ха-ха-ха! Ну что вы так зыркаете, смешно же! — смеялся Марк.

— Тебе бы такие шуточки… — буркнул Кирпич.

— Ну это было бы не слишком удобно. Но не критично.

— Ты серьёзно?

— Для высокоорганизованного разума важно лишь его существование. А подобные мелочи… Могут быть неприятны, но не принципиальны. Да и вообще пол — вещь меняемая. Хоть кафель, хоть паркет… — на этом пафосная речь Марка опять прервалась смехом.

К которому, наконец, присоединились Кирпич с Фёдором — в том числе и с облегчением. А, отсмеявшись, Кирпич задал вопрос:

— Какого хера, Марк?

— Ты имеешь в виду, почему я вас усыпил и действовал без предупреждения?

— Да!

— Меня этот тоже ОЧЕНЬ интересует, Марк! — дополнил Фёдор.

— Всё довольно… сложно. И просто. Дело в том, что у тебя, Федь, стоит нестандартный имплант. А с тобой, Кирпич, вообще ни черта не было понятно, до тех пор пока не сделали трепанацию.

— Опаивать-то зачем?!

— Если вы подумали, что из-за сволочизма — то зря. Я по-другому сволочусь.

— Подтверждаю, — раздался голос Икси.

— Вот спасибо, Икси, — шутовски раскланялся Марк и посерьёзнел. — Дело в вашем состоянии, как эмофоне, так и состоянии эфирного тела. Если бы я предупредил вас за несколько часов, час, да хоть десять минут — пики эмоций, выброс гормонов… Но это ещё не так страшно. А вот эфирное тело, реагирующее на стресс, и меняющая напряжённость поля — это уже очень нехорошо. До двадцати процентов неудачи. Причём, если тело можно успокоить и без сознания — транквилизаторы и седативы — то эфирное тело вернуть в штатный режим могли только вы, причём в сознании.

— Всё равно, херово вышло, Марк!

— А по-моему — охрененно! — неожиданно жёстко ответил инженер. — И ты, Федя, и ты, Кирпич, дали мне согласие на операцию. Так?

— Так, но…

— Без “но”. Я её провел, провёл успешно. Так, как было нужно, на основании имеющихся данных. Считайте то снотворное — наркозом. Тем более так и было. Короче, всё у вас хорошо. А я пошёл, заниматься делами, — с этими словами Марк встал и покинул палату.

— Обиделся, что ли? — задумчиво протянул Кирпич. — Но всё равно, свински поступил!

— Насчёт “обиделся” — чёрт знает, Кирпич, — пожал плечами Фёдор. — Но я с ним ругаться не буду, и даже извинюсь, если обиделся. Потому что не знаю как ты, а я ему “да” говорил.

— Я тоже, но блин!

— Это — Марк, — пожал плечами Фёдор, начиная одеваться.

— Ну… да, — признал Кирпич. — И если эта хрень, — постучал он по голове, — и вправду угомонилась — то скажу спасибо.

Тем временем в палату заглянула совершенно неуместная здесь голова. Штатно крепящаяся к телу и принадлежавшая Ринате Фёдоровой. Бросив взгляд на Кирпича, она на секунду задержала взгляд на прыгающем на одной ноге и старающемся попасть в штанину Фёдоре. Фыркнула и ушла.

— И что это было? — философски поинтересовался Кирпич.

— Небось ревизию Эскулапу хочет учинить, — буркнул Фёдор. — Но тут найдёт коса на камень, — мрачно порадовался он.

— А по-моему, Федька, она на тебя зашла полюбоваться…

— Иди в жопу, Кирпич! — буквально взвился Фёдор. — Ещё этого мне не хватало! Она по работе мне все нервы вымотала…

— Ну может хочет продолжения во внеслужебное время… — хихикал Кирпич.

— Нет, точно иди в жопу! И… — на последнем на лице Фёдора, перед этим возмущённо-испуганном, появилось облегчение. — Она аристократка. Баронесса. Так что твои дурацкие фантазии только у тебя в голове!

— Ну-ну, — ехидничал Кирпич, продолжая одеваться.

***

Бывшая Автомастерская, штаб-квартира корпорации Гараж, Нижний город, Новгород, Лета

Лета сосредоточенно следила за работой автохирурга и про себя радовалась: работа, которую она умеет делать, которая ей интересна. Место, где действительно не надо ничего бояться и пересиливать себя, выбирая умереть или стать вещью. Марк… и Артемий действительно стали её “счастливым билетом”, причём тогда, когда иного выхода кроме как прыжка с крыши она не видела.

Впору молиться ушедшим богам… Но они ушли и не слышат, сама себе напомнила Лета, сосредоточившись на операции. Стандартной, довольно типичной операции, которую Марк назвал “самой сложной”... Но реально простой. Подключение шутов управления и взаимодействия с техникой к мозгу двух пациентов.

Хотя, с учётом имплантов, которые УЖЕ были у них… Может Марк был полностью прав для себя. Потому что первые надрезы автохирурга затягивались с пугающей быстротой. Так, что об операции не стоило бы даже думать… До тех пор, как Марк не запустил несколько приборов, за которыми сосредоточенно сидел и сейчас.

А вообще — интересная выходила работа, признала Лета. Точнее — сочетание работ. Чисто алхимический, воздействующий на эфирное тело имплант — и стандартная кибернетизация. Причём боевая, задумалась Лета, вспоминая разговор с Марком.

— С этой парочкой вышло… Сложно. Они должны были стать калеками — повреждение костной ткани, нервной, мышечной. Слишком обширные и не поддающиеся естественной регенерации, даже с алхимическими препаратами. Из тех что было возможно достать. Поэтому были установлены эфирные импланты — регенеративная медицина тогда была нам недоступна… Да и сейчас не слишком доступна, разве что сами сделаем, — хмыкнул он.

— Но они же выздоровели, Марк.

— Так, но не совсем, Лета. Они… громилы. Не просто потому, что ходячие груды мышц. У них проблемы с точностью движений, прилагаемыми усилиями… Много мелочей. О которых я знал, но тогда посчитал не слишком страшными, на фоне жизни калек.

— Так и есть, Марк!

— Ну да… только я не учёл, что наши противники станут НАСТОЛЬКО серьёзными. Парни хотят работать и быть полезными. Я цеплял на них неподъёмную, прочнейшую броню, пару раз они были в бою… и всё.

— А почему так?

— Противники, как я и сказал. Нам стали просто не нужны пулеуловители — они не эффективны, да и техника у нас стала получше. Плюс их регенерация и доспехи перестали быть настолько эффективны — пробить череп им вполне можно. И я думал, что выйдут штурмовики, но…

— Но?

— Моторика, Лета. Они не могут нормально стрелять. Они даже не могут наносить нормальные удары: мышечная масса, проблема с костями и нервами. В быту — не слишком страшно, но в бою они оказались бесполезны. И, в целом, для банды… Что мне не очень понравилось. Помимо того, что парней банально жалко, я обещал, что для них будет дело.

— И сейчас у них появятся… манипуляторы?

— Манипуляторы, коннекторы подключения к технике. Мозги-то у них… Ну нормальные для бойцов Гаража, — хмыкнул Марк. — И прицеливаться они будут за доли секунды, и стрелять куда надо, а не куда попадут, когда успеют нажать на спуск. В общем — представит операция по твоему профилю.

— Да. Но вы говорили — самая сложная сегодня?

— Так и есть. Но не для тебя, а для меня. Увидишь.

Впрочем, увидеть Лета не увидела. Хотя прекрасно понимала, что Марк какой-то технологией… А возможно — Даром менталиста. Но скорее всего — и тем и тем.

Да и неважно, чем конкретно воздействует её начальник. Главное — операция идёт штатно, и невозможно быстрая регенерация пациентов ей не мешает.

***

Вечером я сидел в мастерской, за терминалом, дул уже шестую чашку кофе, и отходил от сегодняшнего дня. Тот ещё денёк выдался… Хотя продуктивный, и принёсший чувство удовлетворения. И, наверное, мне стоит поспать…

А вот подняться я не успел: в мастерскую зашла Глория, помахивая планшетом.

— Марк, ты вроде с Синицыными имеешь какие-то дела? — уточнила она.

— Скорее корпорация, но “да”, — признал я.

— Неважно кто, главное, что тебе это будет интересно, — протянула она планшет.

Я бегло просмотрел данные с форума какого-то полуподпольного агентства, с которым работала Глория. Место вроде бы надёжное, но их услуги мне — не слишком нужны. Да и Глории уже всё меньше и меньше…

Но важно не это: на форуме было сообщение о некоторых выполненных работах, без деталей, но…

— Ну что он за неуёмный придурок! — искренне возмутился я. — Сидел бы у себя в особняке… так нет!

— Это интересно? — уточнила Глория.

— Это — неприятно. Учитывая, что этого… дорогого партнёра, — с сарказмом отметил я, — именно захватили, то вероятность закрытия для нас доступа к морским перевозкам… ну точнее не “нам”, а Синициным, но для результата не важно. В общем, эти новости чертовски неприятны, — на секунду задумался я. — Так, Глория, хочешь поучаствовать со мной в спасательной операции?

— Хм-м-м… Это когда один спасённый и куча трупов? — преувеличенно-задумчиво уточнила она.

— Вероятно, что так. Но надо смотреть по факту. и Синицина этого надо вытаскивать. Потому что никаких Журавлёвых, даже в небе, не наблюдается.

— Тогда — хочу, — фыркнула Глория.

Глава 4

Загородное имение Едемских, Архангельская Губерния, Леонид Синицин

Леонид сидел в жёстком кресле, прикованный, опутанный фиксаторами и водителями жизнедеятельности. Вдобавок, в крови его плескался алхимический коктейль, оказывающий седативное действие на мышцы и практически перекрывающий возможность пользоваться Даром. Ну и как дополнение — Леонид был сильно избит, хотя именно “избиением” результат филигранной палаческой работы назвать сложно.

Пока два мордоворота наносили ему, прикованному, удары, они без всякой злобы поясняли: им нужен внешний вид пленного, демонстративные страдания.

— И поэ-х-х-тому… тьфу… вы не лишили меня сознания? — стараясь не кричать — избиение было весьма болезненным.

— Само собой, ваша светлость, — продолжая избиение ответил ему один из палачей. — Впрочем, вы можете облегчить свою участь…

— Идите в жопу! — прохрипел Синицин.

— Как пожелаете, — не переставая избиение ответил палач.

И сейчас, отойдя от боли, Леонид понимал — его именно “разукрасили”. Самые серьёзные повреждения — надорванная плоть и выбитые зубы. Естественно, из передних, напоказ. А после видеозаписи для отца — медицинский осмотр, грубые швы, ну и это кресло в пустом подвале особняка. Захватившие его ОЧЕНЬ не хотели потерять такой козырь в борьбе с Синициными, как наследник рода.

При этом Леонид сокрушался о своей ошибке. Не о том, что навестил своего друга… как казалось — друга, Михаила Едемского. Нет, причина печали Леонида была в том, что он выжил, когда была возможность умереть. После захвата такой возможности ему не предоставили.

Просто сейчас из-за того, что он жив, может прерваться тысячелетняя история рода.

И проблема тут крылась в достоинствах. Синицыны не реорганизовывали свои активы даже в Торговый Дом, оставаясь графским родом. Выгодное положение, когда-то бывшее ссылкой, удачный Дар и ум позволили заключать весьма выгодные договоры с заморскими партнёрами. Это при том, например, что богатейшая, но навеки погрязшая в войнах и междоусобицах Африка очень придирчиво относилась к подбору партнёров-перевозчиков.

Точнее заключить контракт-то можно, но добраться до партнёра и уйти с товаром — нереально. Сотни конкурирующих и враждующих племён-родов не оставляли кораблям и шанса, если это не мощный боевой флот с поддержкой… Который использовать для морских перевозок просто нерентабельно: обслуживание и ремонт не окупаются.

Так что торговцы с Африкой были, можно сказать, “рукоположенные”. Раз в одиннадцать месяцев вожди-аристократы Африки собирались на некий совет со странными ритуалами. И там назначались “гости”, которым было позволено беспрепятственно плавать — за нападение на такого гостя племя-род нападающего стирали с лица земли.

И, начиная с деда Леонида, Федота Синицына, их род постоянно имел коридор для торговли. И мог поспорить богатством со многими транснациональными корпорациями.

Но малочисленность рода — а Синицыных было всего трое, сам Леонид, его отец и дед — делало богатейший род уязвимым. У самого заштатного торгового дома, не говоря о корпорации (в которых, в большинстве своём, участвовал не один Род, не столько из-за нужды делиться, сколько как раз из желания безопасности), были параллельные ветви власти, линии преемственности.

И даже уничтожение рода-основателя целиком, до последнего человека, не уничтожило корпорацию. А вот Род Синицыных, похоже, доживает последние дни, и всё из-за нерасторопности Леонида. Отец за него отдаст контракты, контакты и… всё. Денег на содержание могучего войска будет не хватать, а дальше враги раздавят нищий и беззащитный Род Синицыных.

Вот только что ему делать… да и что он может сделать сейчас — Леонид не понимал. Несколько попыток хоть как-то расстаться с жизнью не вызывали в сумрачном подвале даже появления палачей — приборы жизнеобеспечения сами справлялись с попытками графа разрешить ситуацию.

Единственное, что радует — перед захватом, уже после гибели всех гвардейцев, граф смог отправить на тот свет предателя-Михаила. Род это не спасёт, но предавший дружбу негодяй не воспользуется плодами предательства. Хоть что-то хорошее, печально вздохнул Синицын в полумраке подвала.

***

Ситуация с этим собратом Рукожопа по поиску на пятую точку неприятностей выходила не слишком приятная. Ну честное слово — обидно! Столько сил потрачено, а всё может накрыться ведром отработки! Как этот Леонид умудрился попасться — непонятно. Вроде бы его родитель и дед — ну вот совсем не идиоты, и после ситуации с Ярыгиным…

Впрочем, справки, что они — не идиоты у меня нет. А даже если бы была, то и она — не гарантия безопасности от вспышек идиотии. В общем-то, текущая ситуация тому примером.

Информация нам, вообще-то, досталась чудом: какие-то хакеры, работающие на агентство, после выполнения заказа скинули данные о нём на форум. Довольно… доброе поведение, вообще-то. Либо предостережение от контракта, либо предоставление возможности подумать, а браться за него или нет, для силовиков-наёмников.

И информация хотя и была секундной, но сообщала о захвате графа Синицына, как и месте, где его держат. Насколько я понимаю, старшим Синицыным уже послали ультиматум, так что секретность данной информации была… Ну не слишком значимой. Хотя и получить её, кроме как от участников, было на данный момент негде.

Ну да и чёрт с ним, с путём получения этих данных. Главное, что, согласно всему известному, шантажируемые жизнью наследника Синицыны пойдут на условия захватчика. Такое уже было в этом роду, при том, что захвачена много лет назад была жена графа, ещё не главы рода на тот момент, мать Леонида. Условия, на которые пошли Синицыны ради её спасения, были чрезвычайно жесткими.

Причём не факт, что известными общественности. А сейчас речь шла, если говорить жёстко, не о женщине, уже родившей роду наследника, а о самом, причём единственном наследнике. Нет, конечно, стопроцентной гарантии что Синицыны прогнутся и в этот раз. Но вероятность — чертовски велика. А учитывая то, что их конфликт шёл как раз за маршруты и рынки сбыта морских грузоперевозок, то нашим с ними контрактом можно будет подтереться.

Чего мне чертовски не хочется делать, по массе причин. Начиная с того, что “вечный” пластик контракта — не самый лучший материал в подобном деликатном деле

Причём времени не было катастрофически: беглая проверка в сети показала, что на земли рода Синицыных проводится массированная атака несколькими враждебными родами и даже гвардией небольшой корпорации. Временное окно, совпавшее с похищением, явно давало понять: это не столько штурм, который не имел шансов на успех. Синицыны было ОЧЕНЬ сильным родом, с полноценной армией, ну и Августейшим Дозволением на тяжёлое оружие, как морские перевозчики, значимые для Империи.

Но вот сковать силы рода на атакуемых землях, не дать провести спасательную операцию и выкрутить руки шантажом — просто напрашивающийся вариант. А значит, если я что-то хочу сделать и не упустить чудом попавшую в руки возможность — надо срочно действовать. А дел было чертовски много, хорошо ещё, что были люди, которым можно делегировать часть этих долбаных дел.

Ну и через пару часов мы с Глорией вылетали на срочно переделанном реактивном флаере-коптере. От уровня и качества переделок хотелось плакать — я откровенно гробил технику, в которую была вложена масса сил и средств… Но жадничая тут, можно было потерять гораздо больше. Так что через три часа без малого, с момента, как Глория сообщила о захвате Графа, мы располагались в полутора километрах от особняка, в котором его держали в заключении.

Выглядел особняк этаким воздушным, с огромными окнами, высокими стрельчатыми башенками, ухоженным садом и прочим, как этакий сказочный дворец. Даже близко не защищённый. Единственное, что вызывало некоторый диссонанс, так это место расположение: четырёхэтажный особняк располагался посреди густой поморской тайги, которая и позволила нам приблизиться настолько близко для наблюдения.

А вот данные, поступающие от роботов-наблюдателей, ставили всё на свои места. Это был мощный бункер в семь этажей, три из которых были подземными. Замок был просто “оболочкой” вокруг метровых пластостальных бронестен. Кроме того, в саду и оболочке скрывались многочисленные защитные системы: ПВО, ПРО, электромагнитной борьбы, генераторы защитных щитов…

Короче, даже если бы в этом особняке не было боеспособной армии, он был бы весьма и весьма крепким орешком. А пока микропаучки собирали данные, мы с Глорией засели на широкой кроне сосны и наблюдали за особняком в визоры-бинокли. Причём она, с чего-то, затеяла соревнование…

— Отряд в два десятка человек в тяжёлых доспехах, с орудийной самоходной платформой, в садовом домике, — произнесла, не отрываясь от бинокля Глория. — А у тебя?

— Четвёртый этаж: защитные турели, в основном потолочные. Лёгкая броня, в основном, огнестрел, восемьдесят три человека, — начал было перечислять я.

— Марк! — возмущённо вскрикнула Глория. — Дай-ка мне свой визор!

— Держи, — пожал я плечами, протягивая прибор.

— Ну-ка… Да ты жулик, Марк! — заявила Глория. — У тебя не визор, а полноценная система сенсоров!

— Во-первых, не только система сенсоров, но и интегрированная с боевой схемой, пополняемой согласно данным роботов-наблюдателей система, — ответил я. — Во-вторых, Глория, ты не находишь, что самой придумать нелепое соревнование, вовлечь меня в него без моего согласия, а потом обвинять в нарушении неких “правил”, которые ты сама только что придумала…

— Зану-у-уда… — мученически протянула Глория. — Оставлю визор себе!

— Оставляй, — пожал я плечами. — Всё равно данные боевой схемы идут мне на вычислитель доспеха.

— Точно — жулик! А почему мне не идут?!

— Потому что у тебя доступ будет только после обработки данных…

— Хочу сейчас!

— Пожалуйста, — не без иронии ответил я, давай доступ вычислителю Келифа к необработанной информации.

— Э-э-э… ты издеваешься?! — почти жалобно уточнила Глория через четверть минуты.

— Отнюдь. Это данные, предоставляемые паучками-наблюдателями, и со спутников наблюдения, взломанных Рукожопом. Вид и тип металла, напряжённость ЭМ-полей, аномалии…

— Тут же ничего не понятно!

— Вообще-то не так сложно. Но для тебя я обрабатываю данные, для большего удобства…

— Зануда! И грубиян!

— …и для себя — тоже. Понимать данные — это одно. Но ориентироваться по ним в бою, даже в трансе — излишняя трата сил и времени.

— Ну… ладно, делай, — сообщила Глория, перед этим возмущённо посопев.

— Как скажешь, любимая, — проявил я изящное остроумие, вполне успешное, судя по изумлённому возгласу девицы.

Через пять минут мы имели полноценный план поместья, с расположением защитных систем. И… это было НЕМНОГО больше, чем я предполагал, направляясь на эту операцию. Данные от спутников и Рукожопа позволяли экстраполировать, но в расчёты закрался незначительный повышающий коэффициент. Сил защитников было больше раз в пять-семь. Где-то так: даже не порядковое превышение расчётов, ерунда… мда.

Впрочем, взять сил больше, чем у нас было с собой — не вышло бы физически. Но сама операция явно переросла из диверсионной в штурмовую, которую я с Глорией и прихваченные боевые конструкты просто не тянем.

— Надо связывать с Гаражом, — наконец озвучил я.

— И чем это поможет, Марк? Видишь? — подсветила она мной же обозначенные точки ПВО вокруг особняка. — Ну и лететь им часа четыре, не меньше. И на чём?

— На флаерах…

— Так их собьют! Марк, операция… невыполнима, на мой взгляд, — нерадостно сообщила Глория.

— На мой — близко к тому, — признал я.

— Возвращаемся?

— Нет.

— Погоди, как… стоп! Это что, наш флаер?!

— Угу.

Наш грузопассажирский, свежекупленный флаер, поднимался над тайгой и медленно летел в сторону особняка, постепенно набирая высоту. На него обрушилась лавина сенсорных излучений и требований связью сменить траекторию и прочее. На что управляемый удалённо летательный аппарат, как понятно, не отвечал.

Мне нужно было довести его до определённой точки в небе, на определённой траектории, после чего гарантированная атака только поможет моим планам. Ну и, параллельно, я отдавал приказы части Стаи, прихваченной с собой и покинувшей флаер после вылета. Нескольким паучкам-боевым платформам, так же бывшими прототипами.

И, что главное — камнегрызу. Прототипу разработки, применять которую как боевую я изначально не собирался. Покрытый режущий чешуей из карбида кремния этот аналог дождевого червя должен был выполнять очевидную работу: пробуривать в прочных грунтах, скалах и прочем подобном отверстия, до тридцати сантиметров диаметром.

Трубу там проложить, водовод — ну понятно, в общем. Довольно удачное вышло инженерное решение, этакий синтез из природного подхода и классического горнопроходческого бура. Но уже в процессе испытания я понял, что боевой потенциал этой разработки довольно велик. Не в плане прямого противостояния, само собой — это было бы… расточительно.

Хотя и возможно: материал чешуй-брони был ненамного менее прочным, чем кубический аллотропный углерод. При этом температура плавления была выше трёх тысяч кельвина, что для не алхимического, да ещё и настолько прочного материала — ого-го сколько!

Короче, стандартное оружие камнегрыза даже не царапало. Стандартное лазерное и плазменное — тоже. А сам он, обвившись даже вокруг механизированного доспеха, вполне мог сточить и доспех, и носителя в две половины за десятки секунд.

Хотя настолько радужно всё, конечно, не было: эфирный доспех, усиленный генератором механизированного доспеха. Масса воздействий, превышающих силу стандартного ручного оружия. Да банальные клинки с плазменной кромкой (про плазмомёт Мехова вообще можно не говорить) с их пятью-семью тысячами градусов в считаные секунды доберутся до механизмов камнегрыза.

Конечно, если он это позволит: форма и приводы, повторяющие механизм работы кольчатого червя, делали камнегрыза весьма ловким и быстрым конструктом.

Но в нашем случае прототип нужен был не столько для боя. Изначально я брал его “на всякий случай”, но в рамках узнанного на нём строился весь план спасения. То, что заложника убьют, в случае если проигрыш станет очевиден — восемьдесят шесть процентов. Отклонения в десять процентов плюс-минус погоды не делают.

А мы с Глорией, да и не только мы, физически не сможем пробиться к Синицыну достаточно быстро: штурм займёт не меньше получаса, скорее всего — больше. Слишком много противников и защитных систем, причём автономных систем, как установили паучки-разведчики. То есть их даже под контроль можно брать по одному, что совершенно не сделает погоды — проще и быстрее уничтожать.

Так что, одновременно с полётом флаера, камнегрыз вгрызся в почву, направляясь к подземной камере, где содержался заложник. Освободить он Синицына вряд ли сможет, да и не в этом его задача. Смысл этого маневра — защитить Леонида от возможных убийц в переломный момент схватки.

При этом Стая… ну точнее, часть стаи и паучки-турели заняли позиции с противоположной от нас стороны особняка. Откуда, кстати, вылетел и флаер, заложивший дугу. Нам нужно, чтобы максимально возможное внимание защитников было отвлечено от нас, и чем позже нас обнаружат — тем быстрее и больше мы накрошим противников.

И, соответственно, повысим шансы на освобождение Леонида.

— Марк… — начала было Глория, но тут у защитников не выдержали нервы.

Или сработала автоматика — тоже возможный вариант. Из одного из центров ПРО вылетела ракета, и заложив дугу взорвалась, дырявя флаер металлическими шариками. Что и было нужно — ну разве что двигатель прощально “чихнул”, подправляя полёт на центр управления ПВО и ПРО. Последний был под землёй… но это ему не помогло.

Ярчайшая высокотемпературная вспышка взрыва, с последующим поднимающимся в небо “грибом” облака была красива. А данные от наблюдателей — приятны. Системы управления и связи у защитников больше нет, более того, взрыв получился удачным и вывел из строя несколько единиц бронетехники и несколько десятков бойцов.

— Марк… я НИКОГДА не буду с тобой летать, — севшим голосом сообщила Глория.

— Почему? — заинтересовался я.

— Сколько взрывчатки составляло нам “компанию” в полёте?! Это слишком безумно даже для тебя!

— Хм-м-м… Давай по порядку. Взрывчатка в нашем полёте была только в наших боеприпасах и боеприпасах роботов.

— Марк, что ты несёшь?! Там взрыв близок к атомному!

— Не дотягивает. И ионизирующего излучения нет. Почти.

— ПОЧТИ?!

— Глория, прекрати кричать. Самое опасное в нашем полёте был… полёт. А никак не взрывчатка, которой не было. Я, чтобы достигнуть нужной скорости, вывел реактор флаера на закритический режим.

— Он мог так же взорваться?

— В полёте — нет. Но был шанс на разрушение невзрывное. Тогда мы бы не долетели и пришлось бы пользоваться спасательными средствами.

— А что так взорвалось? — уже с интересом, а не претензией уточнила Глория. — Реактор?

— Он самый. Всё равно после нашего полёта там ресурса осталось на считанные дни. А подобная диверсия — оправдана… Хотя так использовать реакторы мне бы не хотелось.

— Учитывая их стоимость — могу понять. Но даже не знала, что они ТАК могут.

— Они — не могут. Я могу, если мне дать время и реактор.

— А там — Стая? — обратила внимание на начинающуюся перестрелку Глория.

— Она и пауки-турели. Сама посмотри, доступ к карте у тебя есть.

— Зануда, — опять буркнула Глория, заинтересованно разглядывая карту.

А я сосредоточился на оценке ситуации, корректировке действий паучков-наблюдателей, ну и само собой — пригляде за камнегрызом.

— Начинаем? — уже деловито уточнила подруга.

И, кстати, наше предыдущее… общение было некоторой “местью” с её стороны. Скачки гравитации почти в пять Же нашего полёта сильно ей не понравилось, да и я от этого был не в восторге, если начистоту. Но данное решение было оптимально, с учётом потраченного времени на подготовку, а наши доспехи не дали получить повреждений.

И тут выходило, что семейная жизнь менталистов… почти идеальна. Глория, скажем так, срывала накопленный негатив в колкостях, бурчании — ну почти скандале, если смотреть со стороны. Но я знал причины и прочее, а главное — что она думает и чувствует, и не раздражался. А она — знала, что я знаю, как и то, что я тоже отвечал колкостями, хотя в гораздо меньшей степени.

В результате то, что могло выглядеть как скандал — было игрой, во время которой мы сбрасывали напряжение. И даже получали некоторое удовольствие. Хотя и не совсем игрой и не полностью… Сложно, но довольно занятно, в общем.

А вот сейчас, считая, что битва вот-вот начнётся, Глория перешла в боевой режим, без пререканий, вопросов и прочего. Шутить в бою она себе позволяла крайне редко… в отличие от меня. Я тоже не постоянно, но, контролируя бой полностью, я имел такую возможность.

— Рано. Пока они не оттянулись к тому крылу в достаточном количестве.

— А если не оттянутся… то нам же проще! Мы просто пройдём через остатки, — довольно заключила она.

— Не думаю, что всё будет так просто. Но в любом случае, пока Стая и паучки справляются достаточно эффективно.

Пока так и было: противопехотное оружие, используемое защищающимися, было не слишком эффективно против робопсов и паучков, чего противник даже не мог понять: роботы постоянно кружили, укрываясь за деревьями, ведя огонь и крайне редко кидаясь в ближний бой из засады.

А вот защитники поступали правильно… но идиотски. Несколько отрядов продвигалось через лес, по направлению к предполагаемому месту старта флаера. И, естественно, гибли. Это не говоря о том, что обстрел гранатомётами крыла особняка продолжался. И через какое-то время к атакуемой части выдвинулись части защитников с артиллерией, которой они лишились вместе с жизнями.

Правда, сократив Стаю, как выстрелами, так и тем, что некоторые робопсы подрывались в особо удачные моменты.

Вот только главного не происходило: три подземных этажа не выпустили ни одного защитника. Впрочем, как только Стая закончит с теми, кто наверху…

— Задница, — выругался я. — Глория, к особняку, бегом!

Она, как и я, спрыгнула с сосны, направляясь к дому. По пути сшибли несколько турелей, отряд защитников я разметал гранатой, а добежавшая Глория прикончила клинками. Вот только ситуация менялась не в лучшую сторону.

— Марк, ты уничтожил центр связи. Как? — ровно поинтересовалась Глория.

— Кабель. Спутник. Время связи, — лаконично ответил я.

Проблема была в том, что к особняку приближались два десантных флаера. При этом “светиться” на спутниках и перед ними я не хотел, что было бы неизбежно, примени я средства ПВО на сосне. Так что применять пришлось из особняка. Что не лучшим образом сказалось на результате: один флаер удачно свалился и хорошо взорвался в лесу.

А вот второй, обесточенный шаром, просто упал в лес, ломая деревья. Да, с вырубленной электроникой, но бойцы внутри, скорее всего, выжили. А направлять к ним… просто некого. Как нельзя и идти в лес, ввязываться в затяжные бои: помимо того, что это опасно, так ещё и давать сведения о нашем вооружении и количестве не слишком хочется. Лишняя информация — лишняя, а в особняке я смогу обеспечить её… нераспространение.

Но сценарий пошёл по худшему варианту: вне зависимости ни от чего, подкрепления у противника будет, и ещё не одно. Это ещё чертовски повезло, что основные силы штурмуют Синицыных… Впрочем, не штурмовали бы — тут бы был их замечательный “Финист”, а освобождение заложника нас бы никак не затронуло.

— Устраняем этот пост. И ждём там это подкрепление — удачное место, поработаем издали.

— Хорошо, — на бегу сообщила Глория, выхватывая клинки.

А я, на бегу за ней, понимал, что вариант клинков становится не просто предпочтителен, а скорее необходим: если сюда будут… Будут, отметил я отметки ещё флаеров на тактической карте.

Впрочем, вырезанный за секунду пост нам помог: скорострельный гранатомёт — прекрасная вещь. А систему опознавания я вскрыл меньше, чем за минуту, встретив тяжёлый отряд разрывами гранат. Но это вызвало выдвижение отрядов со стороны поредевшей стаи к нам, не говоря о том, что отряды из флаеров направлялись к особняку…

— Движемся по этой галерее по кругу, уничтожаем противника — так они растянутся. И предпочтительно — контактное оружие.

— Боеприпасы, — понимающе кивнула Глория, прокрутив свои клинки.

И начался просто бесконечный бой, в постоянном напряжении: прикрыть Глорию, потратить защиту, или потратить боеприпас? Постоянно надо было взвешивать каждое действие на весах “польза-благо”, что первые полчаса было несложно… Да! Полчаса, потому что я просто перестал считать флаеры с подмогой! Десятки, не говоря о том, что часть из этих летунов были штурмовые, с артиллерией, и на них надо было тратить сферы ПВО, потому что стреляли по особняку эти сволочи как не по-своему!

Но полчаса было сносно. А потом нас буквально зажали: отряд с тяжёлыми пулемётами загонял нас в зал, в котором развернулся отряд с уже чуть ли не артиллерией.

— Наружу или вглубь? — бросила Глория, отряхивая клинки от пепла.

Предлагая логичные, понятные… неправильные варианты.

— Стоим, — ответил я, тратя ценное рабочее тело плазмомёта, создавая в коридоре непреодолимое препятствие.

Через него стреляли, но угол не тот, и вообще мелочи. А сам со вздохом выкинул из контейнера пару десятков небольших сфер — “младших братцев” сфер ПВО. Не столь разорительно дорогих, гораздо меньше, с другим принципом действия — но похожих внешне. Зеркально-металлические шары, больше похожие на подшипники.

Они медленно полетели за угол, откуда раздался взрыв, ничуть им не повредивший. А я напрягал мозг, выстраивая направления и векторы. Вот Косого бы сюда… Через годик, когда он сможет работать своим Даром, мысленно хмыкнул я. А через несколько секунд со стороны зала раздался жуткий треск и грохот.

— За мной! — бросился я в зал. — Сейчас разблокирую, — бросился я к скорострельной артиллерийской спарке.

А стены покрывали вмятины. И расплющенные доспехи. И раздавленное содержимое доспехов тяжёлого отряда. Минисферы на секунду разгонялись до запредельной скорости, ударяя в доспехи. Пробить их они… могли, но не слишком надёжно. А вот передать импульс, разрушаясь — на заглядение. И я выстраивал векторы для того, чтобы цели “захватывали” в своём полёте тех, на кого не хватило минисфер.

Ну и получилось, а удары друг об друга и стены — отправили бойцов на тот свет. Как и мы преследующих нас пулемётчиков, скорострельная тридцатимиллиметровая спарка — не соперник двенадцатимиллиметровым пулям, особенно когда пулемётчики бегут по коридору.

Какое-то время мы держались в этом зале. Потом — удар ракеты по стене дома, от которой мы ушли. Сфер ПВО у меня осталось три штуки, и на флайер с тремя ракетами на пилонах их было нецелесообразно тратить.

Впрочем, через некоторое время этого летуна, парящего на бреющем полёте и выцеливающего нас, подорвал вместе с собой робопёс — вышел прекрасный размен. Если бы противники, сволочи такие, кончались! А они пёрли и пёрли, гады!

Через час от стаи остались жалкие ошмётки. Паучков-турелей не было совсем. Мы с Глорией были целыми, но доспехи уже далеко не блестели, а количество подарочков было совсем смешным.

При этом поток флаеров прекратился. Сколько мы накрошили противников — мне считать лень, пусть вычислитель доспеха считает. И, кстати, не раз и не два я заслуживал удивлённый хмык от Глории. Вынужденно взявшись за Напильник, я и сам понимал — мой уровень мечника вырос очень и очень сильно. Говорить “спасибо” теневому я, конечно, не буду. Потому что он — сволочь и хамло теневое.

Но то, что мой уровень мечемашества, а главное — понимание, как и когда правильно и оптимально использовать клинок, значительно подросли — заслуга “тренировок” этого улыбчивого типа.

Так вот, истратив самый предпоследний прототип — криогранаты… Кстати на них я особо не полагался, считая не слишком эффективными. И, как показала практика, был не прав: всего полторы сотни по кельвину… ломали доспехи. ДАЖЕ механизированные, хотя и весьма посредственного качества.

Но попавший в зону поражения доспех… трескался и терял куски себя. Я как-то считал, что оператор должен замереть, врубить подогрев, да и эфирный щит выставить. Ну, как поступил бы я, на чём и строил свои прогнозы эффективности. Но оказалось, что они дёргаются, двигаются, а эфирный щит против холода выставили всего трое из дюжины одоспешенных.

Короче, противников осталось трое. Не вообще — в подземной части этого особняка, от которого на поверхности остались руины, в лучшем стиле Нижнего города, было не меньше сотни человек. Но в окрестностях особняка на поверхности — только трое. Правда, в механизированных доспехах, сильные одарённые. Но всего трое.

— Пойдём, — сказал я Глории.

— Пойдём, — согласилась она.

Первым делом, показавшись в проёме, я истратил остатки рабочего тела плазмомёта. Без этого нам было просто нечего ловить, но один из трёх противников просто запёкся в броне. А два — лишились дальнобойного оружия, которого уже не осталось и у нас. Так что досталось нам по противнику, и отметив, как легко Глория скользит вокруг своего тяжеловесного и неповоротливого противника, кромсая его доспех плазменными кромками, я сосредоточился на своём противнике.

Механизированный доспех, сильный Дар, топор с плазменной кромкой — вроде и неочевидный, вроде и даже глупый выбор… Но не так, на самом деле. Плазменная кромка просто ослабляла броню, а физический Дар и мощь доспехов позволяли рушить… Да, подозреваю, ту же броню бункера этот тип прорубил бы с одного удара.

Но я не фехтовал с ним — я его деактивировал. Согласно инженерному подходу и науке теневого. Уходя от размашистых ударов, я обрабатывал этот доспех и топор Напильником… До окончательной победы, оставившей некоторое удивление — как-то слишком просто, что ли… Ну и к лучшему вышло, вообще-то.

А вот смотря на Глорию, я немного… ну, усмехнулся. Потому что положение девицы было патовым. Как и у её противника: пат на то и пат. Судя по результату, Глория технично “подсекла ноги” тяжеловесу, уронив его на пол и лишив возможности двигаться. Но дальше он перехватил её запястья с активированными клинками. И так они замерли: Глория не могла пересилить механизированный доспех, а он — не мог ни отпустить, ни изменить траекторию. Потому что удара в забрало он не переживёт, а именно его он и получил бы, хоть чуть ослабив хватку.

— Слышь, девка, — прогудел доспех. — Я так держать могу вечность. И мог бы тебя убить… Но я люблю, когда ты сверху! Ха-ха-ха!

Хм, неприятно и оскорбительно, отметил я, не слишком оскорбившись. Но… а почему бы и да?

Держи клинки направленными на забрало

Может, поможешь?!

Да.

С этими словами я активировал экспериментальную функцию клинков Глории: плазменное копьё. Ну или хлыст, или ещё что: совсем прототип, на основе последних разработок. И с концов клинков в забрало ударили голубоватые пучки плазмы. Раздался короткий вскрик — а дальше кричать было нечем. И некому. Доспех обмяк, а разжавшиеся руки с грохотом упали на пол.

— Марк Мехов!

— Да, Глория?

— Что это было?! И я РЕАЛЬНО обиженна: почему я этого не знаю про свои клинки?!

— Потому что посмотри на энергоресурс.

— Э-э-э…

— Сейчас поправлю, — добавил я, когда ко мне подбежал покоцанный робопёс, один из самых последних, из которого я извлёк источник энергии.

Подошёл к Глории и восстановил энергобаланс Келифа и клинка.

— Итак: три секунды этого режима лишат доспех дееспособности на минуту. И трети запаса энергии.

— Я заметила. Но…

— Прототип. Теоретически думал доработать на днях, да и с формой определиться — как тебе удобнее.

— Так, а зачем сейчас использовал? — с ехидством уточнила девица.

— Испытания…

— Врёшь!

— Испытания не лишние. И этот здоровяк много болтал.

— Ревнуешь! — торжественно заявила Глория.

— Решаю проблему.

— Ревнуешь!

— Он меня просто раздражал…

— Ревнуешь! — торжествовала эта девица.

— Хорошо. Ревную, — решил я не тратить время и нервы на бессмысленный спор.

— Рев… Ой. Ну ладно, прощён!

— Угу… М-м-мать! — выругался я.

Дело в том, что стала заметна сигнатура здоровенного транспортного флаера, заходящего на посадку.

— И даже крепче, — признала Глория. — Марк, надо уходить.

— Надо было бы, Глория, — признал я, широко улыбаясь.

— “Бы”?!

— Кирпич, лови цель, — скинул я в чат.

— Ох, здоровый же! Поймал, щаз будем нахрен разносить, — послышалось в ответ.

— Марк?

— Ну я их с самого начала вызвал. И правильно сделал, кстати.

— Правильно, несомненно. А я просто…

— Устала.

— Да! Но как они успели?!

— Скоростные авиаперевозки. Дорого жутко. И ещё десять километров по тайге — до особняка суборбитальник бы просто не полетел.

— Всё-таки у меня — замечательный муж! — сделала парадоксальный, но по сути верный вывод Глория.

— У меня вполне подходящая жена.

— Хам! Хотя нет. Марк и есть Марк. Поможем им? — уточнила Глория, имея в виду броневики, ведущие огонь и выдвигающиеся из тайги к месту посадки вражеского транспортника.

— Нет. У нас задача — освобождение Синицына, — на ходу сообщил я.

Бросил в створы люка нижней части бункера криогранату и ударом расколол броню на звенящие осколки.

***

Особняк рода Синицыных, комната тактического управления, Архангельская губерния

Даниил Синицын, глава рода после отречения отца, вместе с отцом сидел в забитой техникой, мониторами и голограммами комнате. Проглядывая доклады, отдавая распоряжения.

— Всё, сын, — откинулся на спинку кресла старик. — От этого нападения мы отбились малой кровью. Нашей.

— Это так, отец. — тяжело вздохнул Даниил. — Но… боюсь, что придётся согласиться на требования Ярыгиных и их шайки.

— Леонид.

— Леонид. Я… не хочу его терять.

— Лет двадцать назад я назвал бы тебя размазнёй. И просто просил бы ушедших богов позаботиться о юнце.

— Но?

— Но мы слишком многих потеряли, сын. Леонид — дороже.

— Спасибо, отец.

— За что? Ты глава рода, — хмыкнул старик.

— Формальный, Варфоломей Поликарпович.

— Это обращение формальное, а не титул, — дребезжаще рассмеялся старик. — Но пока… Не связывайся с Ярыгиными.

— Почему?!

— Смотри, — протянул старик распечатки Даниилу.

— Эти… которые уже помогли… Мехов.

— Они самые.

— Отец, я им благодарен. Но это банда из трущоб!

— Возможно. Ты читай дальше сын.

Даниил прочёл дальше. И не удержавшись, выпучил глаза и присвистнул, бегло листая дальше.

— За ТАКОЕ нам должны спасти минимум шесть наследников!

— А ты их сделай сначала, — ехидно проскрипел Варфоломей. — Но сам понимаешь — это НАМНОГО меньше, чем потребуют Ярыгины.

— Которые после этого нас добьют, если мы останемся в Империи.

— Именно. И я дал своё согласие, сын. Именно жёсткость условий меня… заставила надеяться. И ты можешь…

— Нет! Я вас понял. И слово ваше не будет нарушено: за спасение Леонида это… приемлемая цена. Хотя…

— О чём ты задумался?

— А не в сговоре ли они с Ярыгиными?

— Поясни.

— Я смотрел договор. Он чертовски грамотен и сложен. Это договор с нами, именно с нами. И моим юристам разбираться с ним сутки, не меньше!

— Понял, — задумчиво протянул Варфоломей. — И я просто не знаю, сын. Но не думаю, что они “подельники”. Со спутников идёт картина о постоянном бое, уже не один час. Думаю, что у этого Мехова просто отличные специалисты.

— Прекрасные, — хмыкнул Даниил. — Значит — ждать?

— Думаю, да, сын. Ещё полчаса. А потом поднимем Финист — техники как раз справятся. И на подлёте свяжемся с этим Меховым.

— Так и поступим, отец.