Инженерный Парадокс 5

Глава 1

Бывшая Автомастерская, штаб-квартира банды Гаражные, Нижний город, Новгород, Теодор

Фёдор сидел в своём кабинете и размышлял. О том, что случилось с бандой за последнее время, о новых людях, появившихся в ней. И о последствиях этого, само собой. И о Марке, как катализаторе этих изменений — тоже думал. Но даже если постараться, выходило, что Марка не в чем обвинить: свои проблемы он решал, не привлекая Гаражных, даже если бы это было правильно и уместно.

А проблемы Гаражных — решал как свои. Но корпорация… Впрочем, посмотрим. Возможно, это и вправду будет полезно и интересно. По крайней мере, то время, что Марк будет на службе, Фёдор решил посветить изучению вопросов… Ну и стараниям не упустить всё, что сделано, естественно. В общем-то, если подумать, то то, что есть сейчас — уже не банда.

Производства, растущая медслужба, постоянные патрули… Да чёрт побери — ЗАКОНЫ на территории Гаражных, которые поддерживаются и исполняются! Так что, возможно, сменится только название. И за то, что сделано — надо…

— Привет ещё раз, Федь! — постучав влетел в кабинет Марк, сопровождаемый супругой.

Вид у друга был вымотанный, что и не удивительно: судя по всему, четверо суток Марк не спал, не вылезая толком из своей мастерской. Готовился, а сейчас вошёл в сопровождении пары робопсов, как носильщики, тащащих здоровенный контейнер. Сам же друг был в мундире, что Федя видел на друге в первый раз. Полевая фуражка под погоном, высокие блестящие сапоги, кобура на бедре.

— Уже? — уточнил Фёдор.

— Угу. Сейчас поговорим, и выдвигаюсь к военному аэропорту. Там на военную базу Де-Кастри и оттуда — на Сахалин, — хмыкнул Марк. — Думаю, уложусь в неделю или две… Хотя это не точно.

— Полгода, насколько я понял, — отметил Федя.

— Это КРАЙНЕ маловероятно, Федь. Восходники не проводят мобилизацию, не готовятся к войне — значит, это и вправду авантюра нескольких Кланов. Более того… — зевнул Марк, — судя по конфиденциальной информации, хи-но-мико Восходников…

— Это их Император? — уточнил Федя.

— Он самый. Сын Солнца или что-то такое. В общем он стягивает гвардейские силы к территории кланов, атаковавших Сахалин. Наверняка — атакует их, как только мы начнём операцию по освобождению острова. Так что надолго я там не задержусь. И да — не дождётесь! — усмехнулся он.

— Я ничего не сказал, — хмыкнул Федя.

— Но подумал, — подмигнул Марк, опять душераздирающе зевнув. — Ладно, в полёте отосплюсь. К делу, Федь: я на коленке привёл в более-менее работоспособное состояние несколько своих разработок. Это… паллиатив, само собой, но на что-то большее просто нет времени. Коржун и его бойцы — тут сам понимаешь. Кстати, если совсем прижмёт — разговор шёл про оборону. И не только Гаража, — прищурился Марк. — Прямо это не проговаривалось, но если что…

— Я понял. На связи будешь?

— Не факт. Боевые действия, радиомолчание и прочее. Если что — Глория за меня. У неё доступ к моим поделкам и прочему.

— Так ты — Гаражная? — осторожно пошутил Федя.

— Я — супруга Гаражного, — с усмешкой задрала нос девица.

— И обойдётся мне это в кругленькую сумму… — пробормотал в сторону Марк.

— Ни гроша с тебя не возьму, му-же-нёк! — усмехнулась Глория.

— Деньгами никак?

— Нет!

— Федь, семейная жизнь — это кошмар! — громогласным шёпотом просипел Марк улыбающемуся Фёдору. — Ну ладно, в общем: всё, что можно — сделано. Инструкции миньонам и этой семейной тиранше — отданы, — на это Глория приняла вид благовоспитанной и благопристойной девицы, во что не слишком верилось. — Так что я — пошёл.

— Удачи, — поднялся Фёдор, следуя за Марком.

— Угу.

Марк направился через Гараж к своему джипу, по дороге общаясь и прощаясь с бойцами, миньонами, механиками. Робопсы, тем временем, трансформировались и залезли в багажник джипа вместе с контейнером. И наконец, Марк помахал рукой, сел в джип и уехал, оставив Гараж.

— Прям, едрить его в дышло, осиротевшим себя чувствуешь, — шмыгнул носом Кирпич. — Пойду-ка амёб криворуких потренирую, — нашёл выход он и со зверским выражением лица потопал к подземному полигону.

— Отряд готов к службе, в рамках оговоренного с графом, — произнёс Коржун.

— Кхм… а вы же вроде в отпуске? — задумался Федя.

— Так точно.

— А вы… ну там выпить, в бордель… — на последнем стоящая неподалёку Глория нахмурилась и посмотрела на Фёдора, как на врага всех Глорий.

— Оставлять охраняемую территорию неприемлемо!

— Ну так сменами, — уже решительнее заявил Федя, благо Глория помотала головой и перестала на него пугающе зыркать.

— Это… интересный вариант, господин Теодор. Обдумаю при возможности, — щёлкнул каблуками Коржун.

— А я — в мастерскую. И этот про бордели! — смерила недовольным взглядом Фёдора Глория.

И сам Фёдор направился в свой кабинет. Марк — друг, но контроль Гаражных — его дело. В том числе и для Марка — чтобы ему было, куда возвращаться.

***

Проснулся я тогда, когда транспортный самолёт Военной Канцелярии уже заходил на посадку. Всё же вымотался я за последние дни чрезвычайно, и ментализм оттягивал срыв, добавляя потенциально неблагоприятных последствий. К счастью — пронесло, бегло оценил я состояние организма и уставился в окно. Самолёт делал круг над морем, заходя к военной базе Де-Кастри со стороны воды. И вид на базу открывался отличный…

Правда, ничего толком не показывавший: огороженные поля полигонов, редкие коробки блиндажей береговой артиллерии. Основная часть базы находилась под землёй, а сейчас она, как наиболее удобно расположенный учебно-тренировочный центр, использовалась для сбора дворянского ополчения. Название, конечно, довольно забавное: так и представляются мужики-лапотники, с вилами и факелами…

Но на деле — вполне весомое воинское формирование, с сильными одарёнными, подчас очень серьёзными вооружёнными силами в личном подчинении. Хотя это не про меня и не про нескольких аристократов, которым я просто кивнул, телепаясь в офицерский салон. В котором был, да и остался, единственным пассажиром.

Тут вопрос как раз в “финансовом благополучии” рода, наличие или отсутствии процветающей корпорации и прочих моментах. Вообще, хотя и “считается”, что все аристократы — корпораты, на деле их меньше десяти процентов от родовых. Про служивых можно не говорить — отдельная группа аристократии, редко имеющая что-то, кроме особняка в личном владении.

И вот: есть пресловутые девяносто процентов аристократов, прибывших по призыву Империи. И вопрос их субординации: если представители мощных родов и корпораций зарегистрированы как “вольные командиры”, со своей вертикалью командования, то вот простые аристократы — это сложность. Обычных военных над ними не поставишь — надо не просто родовитого, но хотя бы во втором-третьем колене, сильного одарённого…

А на дюжину одарённых, какими и формировали дворянское ополчение, таких командиров не напасёшься. Так что управлял такими “хорунжий”, тринадцатый в хоругви. Кстати, подчас, хоругвь была весьма сильным подразделением — её члены могли, например, быть поголовно в механизированных доспехах. Что делало эту “хоружную дюжину” весом в танковый полк.

Или — сильные одарённые, например… В общем всяко бывало, но мне, судя по папаше, достанется дюжина средних одарённых… Что тоже неплохо, вообще-то. Ну и назначался хорунжий “по представлению” Имперского командования, имел за спиной подтверждённый опыт успешных боестолкновений и командования… Как я, например.

Тем временем самолёт зашёл на посадку, прокатился по серому полю, остановился. А на выходе тридцать человек пассажиров уже встречали офицеры в черной форме с золотыми эполетами и прочими финтифлюшками: офицеры Имперского Благочиния, безопасники.

Причём ко мне подкатил особо противный тип: и в эмоциях, и на вид — какой-то скрюченно-вывернутый. И даже по званию — аж целый штабс-ротмистр. Впрочем, практика эта была распространённой и нормальной, так что на “граф Мехов, следуйте за мной!” я просто пожал плечами и направился, как и прочие, за безопасником к подземному входу в базу.

Где после нескольких коридоров меня привезли в пустоватую, ярко освещённую комнату.

— Присаживайтесь, Мехов, — махнул рукой этот тип на жёсткий даже на вид стул. — Считаю долгом поставить вас в известность, что ваш до… опрос будет проводится с использованием полиграфа.

— То, что я менталист, ваш полиграф не смущает? — с любопытством уточнил я, усаживаясь на стул.

После моих слов ротмистр открыл лежащую на столе ТОЛСТЕННУЮ папку, с деловитым видом её залистав. А я ухмыльнулся — тот самый пресловутый ментализм и визор позволили определить, что большая часть листов — пустая.

Прямо-таки эталонное “мы тебя знаем” и “смотри, сколько на тебя, негодяя, данных есть!”

— Полиграф — не смущает, граф Мехов. Он — механизм, лишённый способности испытывать данное чувство.

— А вас?

— Я так же не смущаюсь на службе. Особенность же вашего Дара… неважна. Я проведу ваш опрос. И ложь на нём может повлечь последствия, вплоть до обвинения в измене Империи.

— Не собирался врать, — пожал я плечами.

— Тогда приступим. Вы — имперский дворянин, граф Марк Мехов?

— Да.

— Вы — родовой аристократ, барон Марк Мечников?

— Отказываюсь отвечать, господин ротмистр.

— И на каком же основании, позвольте полюбопытствовать?!

— На основании того, что это не ваше дело, господин ротмистр. Направьте соответствующий запрос в геральдическую палату, если вас терзает любопытство. Я, граф Марк Мехов прибыл на зов Империи. А ваш второй вопрос вне рамок опроса при проверке рекрутов, — пожал я плечами.

— Запираетесь, граф? — почти прошипел на меня ротмистр.

— Ага! — радостно и широко улыбнулся я.

— Что ж, так и запишем, — пробормотал этот тип, ничего не записывая. — Вы представлены к званию хорунжего полковником Имперской Механизированной гвардии, это так?

— Да.

— И на основании чего?

— Узнавайте у господина полковника Трофимова, господин ротмистр.

— Вы издеваетесь, Мехов?

— А по-моему — издеваетесь вы, господин ротмистр. Обозначенный в Уставе дворянского ополчения “опрос рекрутов” имеет чёткие, однозначные цели. Пока вы задали всего один вопрос, имеющий к ним отношение — про моё имя. Остальное я расцениваю как ваше праздное любопытство, которое не намерен удовлетворять.

— И вы считаете, что вправе решать, что имеет отношение к моей службе, а что нет, Мехов?!

— В случае, если вы осуществляете опрос рекрута — да, ротмистр. Считаете, что я скрываю необходимые данные — направьте рапорт командующему базой, будем разбираться в ваших вопросах, — улыбался я. — А если данное… мероприятие — не опрос рекрута, то соизвольте предъявить обвинение, по которому проводите допрос.

— Это — опрос рекрута, — проскрипел ротмистр. — Но в вашем случае, Мехов, вам присвоено звание хорунжего, без службы в рядах ополчения. Это… расширяет спектр вопросов вам!

— Даже не спорю. Просто даже расширенный спектр вопросов не может содержать вами озвученных.

— Это мне решать, Мехов.

— Решайте. А я решаю, отвечать или нет. Или к командующему, — пожал я плечами.

Ротмистр “страшно” позыркал на меня. А я, если честно, не слишком напрягался. Ухватки этой братии я прекрасно знал от дядюшки, как и неистребимое желание влезть в дела сверх положенного. Ну и не собирался давать ни крупицы информации сверх необходимой — пусть сами ищут, морды протокольные!

— Вы участвовали в боевых действиях, Мехов? — задал он первый вопрос по существу.

— Да.

— Вы руководили боевыми группами?

— Да.

— Перечислите типы сил, которыми вы руководили.

— Пехота, тяжелобронированная пехота, гренадёры. Легкая штурмовая и разведывательная бронетехника. Диверсионные и снайперские группы.

— В ваши годы?!

— Да.

— Успешно?

— Да. Цели достигнуты, безвозвратных потерь под моим командованием не было.

— Понятно. Вы убивали людей, граф Мехов?

— Да.

— Много ли?

— Не считал. Моя оценка — много.

— Вы убивали невинных? Специально для вас уточняю — по вашей оценке.

— Да, — ровно ответил я, хотя вопрос был каверзный и… неприятный.

Но утверждать что все погибшие от моей руки и от руки людей под моим командованием “виновны” я не мог. Скорее всего — “не все”, так что честным был ответ “да”.

В общем, “опрос” вскоре закончился. Ритуально завершился “мы еще побеседуем” и прочими “мы про тебя всё знаем”, но на деле — скорее ритуал.

Те же “подвиги”, мной совершённые, гарантированно были доступны командованию дворянского ополчения. Просто “представить” по велению левой пятки Трофимов меня не мог — описание боевых столкновений, пусть и без деталей, должны были быть.

Ну и больше я с благочинцами просто не встречусь… Ну если меня не обвинят в измене Империи либо не захватят в плен. А так — “опрос” успешно пройден. Отсутствие враждебности Империи и то, что я — не “преступник”, установлено.

Весьма сомнительно, надо отметить: скорее всего, в скудном досье на меня у него “начальный уровень Дара”. Но хвастаться своими успехами в развитии я не собирался, так что плевать.

На выходе из кабинета благочинца меня поджидал посыльный, отвёдший к ротмистру — толстому усатому дядьке лет за шестьдесят.

— Мехов, — протянул он, бросив взгляд на бумаги. — Справишься?

— Да, — пожал я плечами.

— Тогда у твоей хоругви два дня на слаживание, начиная с завтра. Сегодня — расположение и знакомство. Денщик нужен?

— Не слишком, — кивнул я на робопсов с контейнером. — А вот каналы связи…

— Как проверишь своих, доложишь, на что способны — тогда и выделю каналы связи. Можешь раньше, если справишься — дел сейчас хватает. Есть ещё что по делу?

— Нет, — пожал я плечами.

И потопал за посыльным в “казарму” — отдельный комплекс квартир, выделенной моей хоругви. Все, даже папаша, были уже тут. А я задумался, сходу ли ему отрывать голову? Так трибунал же… Или во время боевых действий устроить “несчастный случай”?

Тоже как-то не слишком красиво выйдет… Ладно, разберёмся.

Добрался до казармы, где оказалось одиннадцать аристократов. От двадцати до сорока лет, не слишком сильные, похоже, не слишком богатые… По крайней мере, пара ярославских баронов, кузенов, воспользовались арсеналом Империи для снаряжения. Что не слишком плохо, но указывает на явно не слишком высокое благосостояние их рода.

Впрочем, сила Дара у всех была не самой слабой. Так что повёл я их на полигон, параллельно знакомясь. Реагировали на меня… ну не слишком однозначно, хотя после того, как узнали что я имперский граф — напряжение спало. Тут именно вопрос “дворянской косточки” — графский титул даётся за высокий чин и полезность, ну а воспитание в подобных дворянских семьях соответствующее — по дядьке знаю.

Так что моя молодость, на которую смотрели с удивлением, перестала его вызывать — служивый граф мог и в шестнадцать лет иметь боевой опыт, достаточный для командования.

— А где барон Мечников, господа? — уточнил я, уже подходя к полигону.

— А кто это, господин граф? — удивлённо уточнил Скоробогатов, приземистый барон из Усть-Кута в Иркутской губернии.

— Ваш… сослуживец, господа. Двенадцатый в хоругви, — хмыкнул я. — Неделю как на базе, по бумагам.

— Не видели, не знакомы, — вместе с пожатием плечами стало мне ответом.

Да уж, папаша, конечно, жжёт… Впрочем хрен бы с ним, пока. Стали разбираться на полигоне, кто что может. И, в принципе — уровень средний, но с перспективой. Явно не вояки — ну и года не те. Но при этом — тот же Скоробогатов — мощный криокинетик. Мощный не столько общей силой Дара, сколько филигранностью его использования — области воздуха, охлаждённые до минус сотни, на полусотне метров — это сила.

А те же ярославские Разины — прекрасные снайперы, с “чувством цели”. Причём это и умение, и Дар — одна из разновидностей ментализма. В военных им бы цены не было, но судя по оговоркам — довольно большой род путь и не бедствует, но живёт не слишком богато. И к службе в каком бы то ни было виде, кроме призыва Империи, не стремится.

Разиным, кстати, я “докинул” снаряжения из своего. Отнекивались, но я просто рявкнул:

— Вы в моей хоругви. Я — хорунжий. Мне лучше знать, что вам нужно, пока вы тут!

Возражений не последовало, а я направился к ротмистру. Сказать что я “всё совсем узнал” — нельзя. Но узнал я достаточно, и тут ментализм мне немало помог, как бы не больше, чем наблюдение за работой подчинённых на полигоне.

— Уже явился, Мехов, — констатировал ротмистр. — И что скажешь?

— Для начала — вот, — положил я лист на стол ротмистра.

— Уже кляуза? — поднял он бровь.

— Не кляуза, а рапорт, — ровно отметил я. — Барон Мечников, значащийся как мой подчинённый, пребывающий на территории базы: на месте не пребывает. Более того, в последнюю неделю там не появлялся. Где он — не знаю. Бегать и искать его — не намерен. Потому подаю рапорт.

— Служивый, сразу видно, — хмыкнул ротмистр. — Ладно, разберёмся с твоим Мечниковым.

— Не “моим”, а вашим, ротмистр. Я его в глаза не видел.

— Вот заноза! Ну моим, уломал, — фыркнул он. — Что по хоругви скажешь?

— Можем работать, — пожал я плечами. — Диверсии, десантные операции. Не штурмовики и не линейники.

— Это понятно… А вообще?

— Это и “вообще”.

— Добро. Пока поищем тво… моего потеряшку. Отдохни, позже выдадим задание. Каналы связи, — протянул ротмистр карточку. — Ступай, граф.

Ну и направился я в казарму, знакомясь с доступным в сети базы. А придя — поговорил с хоругвью, бойцы которой тут, всё же, были до двух недель.

И выходила интересная вещь: высадившиеся на Сахалин кланы могли “раздавить” ещё неделю назад. Но не делали и не делают сейчас. Вольные командиры, аристократы с гвардией, как и бронетехника Империи установили заслон, в который восходники время от времени долбятся.

Но не атакуют, потому что спасать на оккупированной земле некого. И ждут… Ну как по мне — когда император Восходников атакует кланы нападающих. Те рванут назад, и вот тогда их перебьют… Вот только у Восходного императора, похоже, мысль такая же… Только с его стороны. Стянув войска к землям кланов, он ждёт когда у нас начнут атаковать клановых, свяжут боем… И вот тогда он начнёт действовать.

Ситуация скорее смешная… Правда вопросы остаются. Что, все три клана — психи? Крупные, мощные кланы восходников, приславшие на Сахалин не меньше сотни тысяч бойцов… И не понимают, что они уже проиграли?

И, судя по продолжающимся атакам, невзирая на потери, попыткам диверсионных вылазок, и снабжении, перевозимым морем — не понимают. И это странно, наводит на параноистые мысли.

Которые пусть думают генералы, вообще-то. У меня ни достаточной информации для выводов, ничего подобного нет. Только мысли в стиле “ой как мне это не нравится!”, от которых никакого толка.

А у нас, на текущий момент, как и прочих хоругвей дворянского ополчения, задача “вылазки и нанесение посильного ущерба подлому противнику”. Сил у кланов для тотального контроля Сахалина нет, так что тяжёлые бронированные флаеры снуют по наводке спутников, выкидывают одиночные хоругви и группы их, и забирают после выполнения заданий.

Что в рамках “затяжного стояния” выходит довольно эффективно. Да и потери, судя по сети и разговорам — минимальны.

— Завтра пойдём на задние, — обрадовал я хоругвь.

— Уже?!

— А чего нам ждать? — пожал я плечами. — Поработайте пока на полигоне, если хотите.

— А ты, хорунжий?

— А у меня последний бой был три дня назад, — честно ответил я. — Что можете — я увидел. Пойду к ротмистру, узнаю насчёт задачи.

***

“Весёлый городок”, центр рекреации и место проживания семей служащих военно-учебной базы Де-Кастри, Приморская губерния

Алексей Мечников сидел в терме, расслабляться и вёл неспешную беседу с аристократами. Конечно, общество не столичное… Но вполне достойные и приятные люди. И вино неплохое. И девки хороши — оценил Алексей обнажённую девицу, поставившую поднос с фруктами и едой рядом с его полуложем.

Вообще, служба оказалась для Алексея гораздо приятнее, чем он опасался. Познакомившись с несколькими приятными людьми, он даже не дошёл до казармы… Какое мерзкое слово!

А оказался в Весёлом городке, где разумные аристократы приятно проводили время, пока идиоты где-то там, на Сахалине. Единственное, хорошо бы Елена не узнала про некоторые моменты его “службы”… Впрочем, вряд ли узнает. Да и не велика беда, отмахнулся Алексей от несвоевременных и ненужных мыслей.

— И всё же, господа, ситуация мне видится решительно неправильной, — лениво протянул граф Музрин. — На кой чёрт мы торчим здесь? На кой платим Империи налоги?

— Война, граф, — не менее лениво ответил князь Оглы, поглощающий виноград.

— Война! — фыркнул Мурзин. — А кому она нужна, господа? Мне — к дьяволу не сдалась! А войска вместо того, чтобы решить мелкую проблему тут — черти где!

— Ну, лично мне не так уж и плохо, — хмыкнул барон Митин, лапая задницу девки. — Но нельзя не признать, граф, вашу правоту.

— А вы что скажете, барон? — обратился князь Оглы к Алексею.

— А, господа… — начал было отвечать Алексей, но тут его прервал стук в дверь.

— Ваши благородия, не извольте гневаться — послание барону Мечникову! — зачастил служка, в приоткрытую дверь. — Срочное!

— Любопытно, барон, кто вас так трепетно ищет? — ухмыльнулся князь.

— Да, любопытно, прочтите и расскажите! — послышалось от присутствующих.

Алексей хмыкнул, дождался когда служка чуть ли не бегом передаст конверт, и хмыкнув вскрыл его. Заглянул и стал наливаться тёмной кровью.

— Ну что там, барон? — послышалось нетерпеливое.

— Меня… разыскивает какой-то сукин кот! — прорычал Алексей. — И подал рапорт, чуть ли не о дезертирстве! Хорунжий какой-то…

— А вы разве не говорили с хорунжим, барон? — удивлённо посмотрел на него князь.

— Нет. А зачем…

Но тут на Алексей обрушилась буквально лавина информации. Присутствующие значились “на службе”, как и он. А предавались отдохновению и гедонизму не просто так, а “договорившись” с хорунжими. Кто-то за деньги, а кто-то угрозами и силой, так что командир хоругви молчал про отсутствие подчинённых. А “неудачники” в лице остальных членов хоругви отрабатывали и за “достойных людей”.

Впрочем, не все — некоторые из “достойных людей” значились хорунжими, а то и есаулами и ротмистрами. Но данные люди были “на особом положении” и их пример для Алексея был неприменим.

— Так что, барон, надо бы вам побеседовать с вашим хорунжим, — веско заявил барон.

— Да уж побеседую, — воинственно схватил откинутое послание Мечников, начав дочитывать… И вдруг сильно побледнел.

На миг ему показалось, что его разыскивает мертвец… Но эта безумная мысль вскоре прошла. Хотя та, что появилось следующей — была ненамного лучше. Потому что в послании значился титул хорунжего: граф Мехов.

***

Навестил я ротмистра ещё раз, получил от того запечатанный пакет с заданием на завтра. И добавил на стол несколько рапортов на папашу. Так мол и так, боевая операция, а подчинённого видом не видал, слыхом не слыхал. Довольный добрался до полигона, полюбовался как хоругвь тренируется: лентяев и идиотов (ну кроме одного, но это было ожидаемо) среди подчинённых не оказалось.

И сейчас они тренировались, подгоняя снаряжение, калибруя оружие, и пробуя работать в группах. В общем — всё правильно делали…

— Граф Мехов? — вдруг раздался негромкий голос неподалёку.

— С кем имею честь? — полуобернулся я, увидев невысокого, полного мужчину, с тоненькими усиками и заметной толикой азиатской крови.

— Князь Оглы, граф, — сообщил он.

А я старался не ржать в голос: делов в том, что по командирскому каналу пришли данные на этого есаула. Князь, на минуточку, Ыблан-Оглы… Нет, фамилия то известная, историческая. Даже какие-то подвиги там были… Но не “Ы” там в начале, хех. Ну и то, что князь представляется второй частью фамилии — понимаемо.

— Вы что-то хотели, князь?

— Хотел. граф. Оставьте в покое барона Мечникова, граф. Он интересный собеседник и скрашивает наше прискорбное пребывание тут. У вас достаточно швали… — небрежно махнул рукой в сторону подчинённых это хмырь…

И улетел после ощутимой оплеухи в наглую рожу.

— Единственная шваль тут, князь, это вы. Получивший второе повышение в звании за месяц, не проведя ни одной боевой операции, — любезно сообщил я.

— Дуэль, скотина! — прошипел Ыблан, сплюнув кровью.

— Если будет время. Ступайте, князь. Ваше общество мне отменно омерзительно, — через губу сообщил я.

Ыблан буквально укатился в направлении базы, а ко мне подошли подчинённые.

— Граф, князь Оглы — весьма родовит, имеет связи. И известный забияка…

— Я в курсе, — похлопал я по визору. — Командирский канал, — пояснил я. — И мне совершенно плевать на его род, связи, и личные качества.

— Ждите дуэли, граф…

— А что её ждать? — хмыкнул я.

Дело в том, что от базы в нашем направлении двигался Ыблан в компании унтер-офицера. Не дворянского ополчения, а имперского — непременного наблюдателя в дуэлях на службе.

— Господин хорунжий Мехов, — начал, подойдя к нам этот унтер. — Есаул Оглы заявляет о своем праве, в ответ на ущемление чести, вызвать нас на дуэль.

— Не заметил в есауле чести, — хмыкнул я.

— Понятно. Вопрос примирения? — оба мы покачали головами. — Извольте снять боевой доспех. господин граф. Есаул настаивает на немедленной сатисфакции.

— А он артефакты снять не желает? — хмыкнул я.

— Ты — менталист! — буквально сплюнул Ыблан.

— Господи есаул желает оставить защитные артефакты, в связи с особенностью вашего Дара.

— А я желаю оставить доспех, — оскалился я. — Это личное оружие.

— И всё же я настаиваю…

— Продажная шваль, — перебил я. — Можешь выйти на дуэль за мои слова. Хоругвь! Внимательно смотрите, возможно придётся давать показания.

Вызывать меня унтер не стал, хотя делал страшное лицо… На которое мне плевать. “Да”, дуэль с менталистом действительно содержала в кодексе “поблажки”. Но, при этом, “раздевать” менталиста перед боем — это уже не просто “подыгрыш” противнику. А именно продажность, что я унтеру и сказал.

— Напоминаю, господа: убийство на дуэли во время войны — преступление. Убийцу ждёт трибунал, — выдал унтер. — Начинайте!

Ыблан пригнулся… выхватил пистолет и застрочил по мне! Видимо для него “трибунала” не существовало. Впрочем, доспех был не единственным моим средством защиты, так что пули просто повисли в воздухе, опав на землю. Ыблан судорожно стал менять магазин, оря:

— У него артефакт работает! Колдун!

Имея в виду то, что часть его пуль были “противоэфирными”. Ну а что я укрыт техническим щитом — мозгов понять ему не хватило. Впрочем, это его проблемы, хмыкнул я, вытаскивая пистолет.

— Я твою маму имел, колдун! — выругался Ыблан.

— Сообщи об этом Мечникову, — хмыкнул я, выпуская три пули: в ступню, колено и подставленную из-за разворота от попадания жопу.

Артефактная защита вспыхнула почти нестерпимым светом… что не остановило пули. И Ыблан завывая повалился на землю.

— Я жду, — сообщил я унтеру.

— Шайтан… сука! — завывал Ыблан на земле.

— А ты заткнись, у тебя ещё есть целые конечности, — бросил я этому типу. — Унтер, я не слышу оглашения победителя. Или мне продолжить?

— Что у вас за пули?!

— Не ваше дело. Формат дуэли с “тем, что на поединщиках” и без того нарушен ВАМИ в мой адрес. Кто победитель?!

— Вы… граф. Я вызываю медиков.

— Вызывайте. И помните — у меня одиннадцать благородных очевидцев, — хмыкнул я.

Впрочем, вызывать военных жандармов унтер не стал — на это ума ему хватило. Ыблана забрали медики, а наша хоругвь направилась в казарму.

А я задумался на тему того, что что-то серьёзно не так в Империи. Потому что всяко бывало… Но если в воюющей армии творится такое — это уже не звоночек, а гонг…

Впрочем, пусть этим занимаются те, кому положено. Я и без того отдаю Империи намного больше, чем ей должен. И раньше, и сейчас.

А завтра нас ждёт задание… с которым я ещё не познакомился, хмыкнул я, хлопая по карману с конвертом.

Глава 2

Канцелярия управления Имперским Благочинием Приморской Губернии, Владивосток

Премьер-майор Имперского Благочиния задумчиво разглядывал уже третий рапорт. Все три касались одного вольноопределяющегося Дворянского Ополчения, и все три подразумевали единственный вердикт: дезертирство. Времена, когда за одно подобное слово могли обезглавить, давно прошли, но даже сейчас аристократу, а тем более — дворянину подобное обвинение могло принести массу неприятностей… Да и казнь, если суд докажет злое умышление против Империи.

При этом отношение к Дворянскому Ополчению было… сложным. Тайные циркуляры из Новгорода предписывали дать “повариться в своём котле” аристократам, призванным на службу. Что приводило к массовому уклонению от службы, покрываемому запуганными или подкупленными хорунжими. Продвижением в звании вольноопределяющихся, подкупленными чинами Имперского подчинения в Дворянском Ополчении.

И даже, как было известно Камилу Илларионовичу, оказание военной поддержки представителям Ополчения “без спешки, лишь в случае сильнейшей нужды”. Выводы из этого были прозрачными: в Новгороде посчитали, что текущее количество аристократов обременительно для Империи. Причины… о них премьер-майор догадывался, но как разумный человек — молчал. И даже в мыслях не позволял себе осуждать или одобрять циркуляры высокого начальства.

Однако некий хорунжий Мехов, менее чем за сутки пребывания в должности, умудрился направить три рапорта, долженствующие быть рассмотренными Имперским Благочинием, по Закону Империи…

— Ваша милость, вам депеша! — вдруг раздалось от секретаря, имевшего право заходить без стука.

— Только не говори, что опять рапорт, — позволил себе слегка улыбнуться Камил Илларионович.

— Как прикажете, ваша милость, промолчу!

— Неужто опять от Мехова?

— С вашего позволения, ваша милость…

— Да этот хорунжий, похоже, прибыл сюда воевать пером, заваливая Канцелярию рапортами! — фыркнул премьер-майор. — Давай уж, ознакомлюсь.

Прочитав четвёртый рапорт Камил продолжил размышлять. Все рапорты были юридически безупречными, обоснованными, требовали реакции… Но находились в некотором противоречии с тайными циркулярами. При этом, как прекрасно знала Канцелярия, рапорты хорунжий Мехов, при рождении Марк Мечников, направлял на своего отца и главу рода Мечниковых.

И была бы хоть малейшая неточность в рапорте — Камил бы отказал, поставив резолюцию “сведение личных счётов”, но… Неточностей не было. Все рапорты апеллировали к Имперским Законам, Уставу… И что делать — непонятно. Хотя, попробую-ка я связаться и поговорить с этим хорунжим. Возможно, это просто обиженный мальчишка, подкованный в бюрократии. А то и слепое орудие чьих-то интересов.

Маловероятные варианты, но связаться, всё же, стоит. Так что Камил поправил мундир и направил видеовызов этому Мехову. Впрочем, ответ был голосовым… Точнее молчаливым. Трубку Мехов явно снял, но ожидал, когда позвонивший представится.

— Премьер-майор Имперского Благочиния Синев Камил Илларионович, — казённым голосом произнёс Камил. — Хорунжий Мехов, имею к вам разговор относительно поданных вами рапортов в адрес вольноопределяющегося Мечникова.

— Угу, — последовал вопиющий в свой наглости ответ… к которому не придерёшься, как ни старайся.

— Хорунжий Мехов, вы понимаете, что направляете рапорты в адрес благородного человека?

— Нет.

— В смысле “нет”? — начал раздражаться Камил.

— Ваше утверждение, выполненное в виде вопроса, не является ни правдой, ни истиной. Рапорты направлены в адрес моего подчинённого, преступно пренебрегающего Уставом и нарушающего своими действиями или бездействиями вассальный договор родового аристократа с Императором. Вопрос благородства данного лица ставится под сомнение самим его деяниями. ВЫ это понимаете, премьер-майор Синев?

— Прекрасно понимаю, — буркнул Камил. — А вы, хорунжий, представляете реакцию ваших сослуживцев?

— Она меня совершенно не интересует, премьер-майор, — последовал ответ.

— И вы настаиваете на рассмотрении и движении ваших рапортов?

— Я? — послышалась неприкрытая идёвка в голосе. — Мне, господин Синев, почему-то, казалось что “настаивает” на этом Закон Империи, Устав и ваша должность с её обязанностями. Я ошибался?

— Нет. Я вас понял, господин Мехов. Надеюсь, вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО осознаёте последствия ваших действий.

— Угу. Разговор, я надеюсь, завершён? У меня, вообще-то, хоругвь без присмотра.

— Завершён. Прощайте, — отключил связь Синев, посидел в задумчивости, хмыкнул: — Ну каков наглец, всё-таки!

Впрочем, несмотря на немалое раздражение, не признать правоту хорунжего нельзя. Циркуляры циркулярами, а Закон Законом. И рапорты просто не оставляют иного выбора, кроме как начать дознание вопроса дезертирства. А значит — быть посему, сам себе кивнул Камил, открывая служебные файлы Канцелярии.

***

Бывшая Автомастерская, штаб-квартира банды Гаражные, Нижний город, Новгород, Глория

Глория сидела за терминалом Марка, наслаждалась отличным кофе и круассаном и лениво размышляла. Для начала над тем, что Марк умудрился удивительно удобно устроиться. В Нижнем, месте заслуженно носящим название беззаконных трущоб!

А тут еда и напитки, сопоставимые по вкусу с тем, что она ела дома. Поднебесная бурда, доставшаяся ей во время обучения, заслуживала максимум звания “пропитание”, да и то — с оговорками. Про еду с того момента, как она начала мстить — лучше не вспоминать…

Не говоря о том, что тут, в Гараже, она пользуется приятным опасливым уважением. Никто не мешает, к её словам прислушиваются… Нет, несколько человек, начиная с Фёдора, знают или догадываются, что она сама по себе — сила.

Но большинство Гаражных видят за её спиной тень Марка, и именно поэтому оказывают уважение и подчиняются указаниями. И разговоры Марка. Она не подслушивала… ну почти. И выходило, что её механик нацелился на создание ни много, ни мало — своей корпорации.

Причём в Нижнем городе, без привлечения специалистов, сил, производств и мощностей Верхнего города, да и вообще — откуда бы то ни было. Всё силами Гаражной банды, которая на текущий момент сама по себе напоминает корпорацию, хотя и не называется так.

А ещё это негодяй ищет себе “приличные бордели”, внезапно возмутилась она! Какая вопиющая наглость, когда… Хотя, а что она сделает?

Мысли, посетившие Глорию на тему “что”, заставили её густо покраснеть. Но к её собственному удивлению, не вызывали отторжения, что начинало откровенно пугать. Так что, помотав головой и прогоняя из головы пришедшие туда образы, она уставилась на терминал, начав разбирать заинтересовавшие Икси моменты.

Кстати, сама Икси… довольно интересна. Глория так и не стала обученным менталистом, но искин в общих чертах рассказала о своей природе. И выходило, что эта несерьёзная, игривая “девица” — подавленная и неосознанная часть Марка.

Тот же розыгрыш Марка… ну точнее возмездие… ну точнее чёрт знает, во чтобы всё это вылилось, если бы он тогда её не остановил.

Так, всё, хватит! Для глупостей нет времени, ни желания. А вот проблема, обнаруженная Икси, похоже, действительно есть. Пропадают девушки на контролируемой Гаражными территории. Не слишком много — ни паники, ни даже слухов. Но достаточно, чтобы не быть совпадением.

В принципе, вопрос “исчезновения” человека в Нижнем мог бы быть смешон, но не здесь. Вдобавок Икси выявила прямую закономерность, познакомившись с которой, Глория признала правоту искина.

А именно — все пропавшие девушки, из разных мест проживания, посещали один подвальный ночной клуб не меньше, чем за сутки перед исчезновением. Не все девушки, посетившие этот клуб исчезали, да и пропавшие каждый раз его покидали самостоятельно…

Но из одиннадцати случаев вырисовывалась прямая закономерность, особенно если учесть, что завсегдатаями этого клуба пропавшие не были.

Так что, начала собираться Глория, надо присмотреться к этому клубу. И, в зависимости от результатов, возможно и навестить. И небрежно сообщить Фёдору о проблеме, как и о том, что она решена. Тогда он точно расскажет Марку…

Тьфу! Надо с проблемой разобраться! С этими мыслями Глория надела Келиф и покинула кабинет через окно.

***

Особняк рода Мечниковых, покои баронессы, Верхний город, Новгород

Елена общалась по терминалу с мужем, слегка морщась на задержки связи: даже самое совершенное оборудование и технологии не позволяли говорить с человеком на таком расстоянии мгновенно.

Конечно, если разговор был хотя бы сколь бы то ни было приватен, но иных у настоящих аристократов и не могло быть.

— …и представь себе, дорогая, мое удивление, да и гнев, когда я узнал, что моим командиром назначили этого негодяя! — взволнованно сообщил Алексей.

— Какого негодяя, дорогой?

— Марка, конечно!

— Как?!!

— Какими-то подлыми интригами, несомненно! Мальчишка, без боевого опыта, с этой… помойки — и вдруг хорунжий! — гневно подытожил Алексей. — Впрочем, видеться с этим уродом я не собираюсь. Да и рисковать собой — тоже.

— И правильно, ты нужен мне, Дарье, Софье… роду, — протянула Елена, несколько обуздавшая гнев и отошедшая от шока. — Погоди, Алексей, я немного подумаю. И посмотри, тебе пришли какие-то отчёты. Я в них совершенно не разбираюсь… — с этими словами она направила на терминал мужа документы, присланные управляющими землями.

Пока Елена думала, Алексей просматривал отчёты, и лицо его если не обрело довольство, то явно стало поспокойнее. И даже обрело оттенок довольства.

— Что-то хорошее, дорогой?

— Да, Елена. Довольно неплохие деньги род получит в текущем квартале.

— Это замечательно, Алексей. А насчёт этого урода… Как ты смотришь на то, чтобы скрутить его и доставить к нам в особняк?

— Отрицательно, — фыркнул Алексей. — Дорогая, это АР-МИ-Я. Этот урод боеготов, в окружении подчинённых. Положим, я с ними смогу справиться… Но следы останутся. И это — трибунал и казнь.

— И совсем никак?

— Я такой возможности не вижу. И ожидаю, если появлюсь в хоругви, что этот урод просто подставит меня на задании.

— Ты туда не ходи, Алексей!

— И не собирался.

— А если… дуэль?

— Трибунал за убийство на дуэли.

— А если не ты? И даже не убить — покалечить. Он направится в Новгород, а я найду людей, чтобы захватить этого негодяя!

— Это… может сработать, дорогая. Я подумаю.

— Подумай.

Алексей стал раздумывать над тем, кто из знакомых сможет оказать подобную “услугу”. Силой Дара его знакомые были не обделены, подчас превосходили самого Алексея, что он с некоторым неудовольствием признавал. Но вариант избавиться от мелкого негодяя, устраивающего ему нервотрёпку своими смехотворными рапортами, был действительно неплох.

Так что, закончив общение с женой, Алексей направился в Весёлый город, формулируя причину, по которой он обратится с просьбой. Так как “вызвать на дуэль моего сына, потому что он мне мстит” даже в его рассуждениях звучало… несколько унизительно.

***

Я и неполная хоругвь находились на десантном катере. Как, впрочем, ещё несколько хоругвей и даже рота Имперской гвардии, прикомандированная к нам. Впрочем, гвардейцы плыли на другом катере, что и неважно. А у нас было задание, причём, судя по собранным мной данным, “самоубийственное”.

Во время его выполнения погибло не менее шести хоругвей полного состава, не считая потерь и раненых в эвакуированных хоругвях. А задание, как понятно, не было выполнено и поныне. И ситуация с ним, да и в целом в Де-Кастри выходила… неприятной. Для думающего человека, само собой.

Похоже, Империя была совсем не против потерь среди Ополчения. Как не против боевых, так и не боевых, в расположении… Впрочем, мне на это плевать: вариант действий, к которому я пришёл после обдумывания, ставил размашистый крест на Имперских интригах, по крайней мере в мой адрес. Ну и в адрес моей хоругви, за компанию.

Дело в том, что торчать тут у меня не было никакого желания, как и воевать вместо Вольных капитанов и имперской бронетехники. Но сделать это было возможно либо выслугой, в течение тех самых шести месяцев. Либо участиям в боевых операциях. Причём, чем важнее и опаснее операция — тем в большей степени она сокращает время службы.

При этом, учитывая тенденции в Дворянском ополчении в текущий момент, ну и принцип работы мозгов военных в общем, мне надо избежать двух вещей. Замалчивания и утаивания мной совершённого, это раз. И назойливого внимания армейского начальства, которое, вне зависимости от текущей “повестки” в отношении Дворянского ополчения, пожелает заиметь эффективного подчинённого на длительное время.

И для обоих неприятных моментов я нашёл путь решения. Если бы я был обычным аристократом — скорее неприемлемые… Но я — не обычный аристократ. И на традиции и политес, всякие там “принято и вместно”, мне плевать. И самому по себе, да и на последствия: основатель Корпорации в Нижнем городе, аристократ “на подозрении” у Империи, супруг “Врага Империи”... В общем, кашлял я на общественное аристократическое мнение, которое хуже того, что есть — не станет.

Даже, скорее, появятся некоторые плюсы… Как, впрочем, и сейчас.

А суть задания произрастала из того, что Восходники ОЧЕНЬ быстро оккупировали территории. Собственно, сопротивление как таковое они получили только у Владимировки, или Южного Сахалинска, столицы острова. От города по периметру ударили ракеты, создавая огневой заслон, пока не истощились ракетные погреба. Но к тому моменту войска успели развернуться, занять оборону… В общем — понятно.

Вот только обстрел “по площади”, фактически рассёкший Сахалин на две половины, привёл к довольно неприятным моментам. А именно: на территории, занятой Восходниками, армия лишилась связи и “глаз” — системы сенсоров и наблюдения.

Она была, частично на эфирных технологиях, практически необнаружимая — и не обнаруженная Восходниками, но… Не работающая. Не “не рабочая” — не работающая, потому что обстрел ракетами разорвал подземные кабеля управления. А запустить систему можно было только кабелями. Или резервным сигналом, радио и эфирным.

С ним же криптографы развернулись так, что лично я подозревал их в циничном издевательстве: время трансляции кода широкополосным радиосигналом, перемежающимся эфирными импульсами, составляло… полтора часа. Иначе сенсоры не активировались, не сопрягались в сеть и не передавали данные на спутник над Сахалином, видеосенсоры которого сейчас — единственный метод контроля территории.

Мягко говоря — не самый надёжный метод.

Ну и несколько хоругвей с ретранслятором тайно проникали на оккупированную часть Сахалина… И начинали буквально орать в радиодиапазоне: “А вот и мы тут!”. От первой попытки Восходники впали в ступор аж на полчаса, после чего перепахали хоругвь с ретранслятором полевой авиацией. Следующие попытки были ещё более быстротечными, правда, не всегда столь летальными: в ряде случаев Восходники припирались лично, “показать доблесть”, заключающуюся в уничтожении хоругви несколькими сотнями бойцов.

Что самое доблестное, правда, не со стороны Восходников, выжившие и эвакуировавшиеся с нашей стороны были. Ну а сейчас, наконец, командование предприняло “разведку боем”, а не “разведку убоем”. То есть и нас, и, скорее всего гвардейцев — списали. На это ТОНКО намекает отсутствие у нас и гвардейцев вменяемых средств ПВО.

Но, при этом, количество сил, выделенных на операцию, ну хоть сколько-то приближается к минимально необходимому. То есть, с точки зрения пославших нас, мы почти все должны умереть, не выполнив задание. Выполним — молодцы, но на это всерьёз не рассчитывают. При этом, за противником будут внимательно наблюдать, выявят силы реагирования Восходников, скорость развёртывания и прочие моменты.

И на основании этого будут планировать уже настоящую, следующую операцию. Которой, как понятно, не будет: не собираюсь ни дохнуть, ни эвакуироваться без результата. А собираюсь выполнить задание, причём с минимумом потерь. И что главное — сохранить документальные и видео свидетельства этого. С которыми поработаю я, потом Икси и Рукожоп.

Ну и если командование “не обратит внимание” — то обратят внимание столичные СМИ, сетевые ресурсы и тому подобное.

Собственно, время и силы, потраченные мной (да и не только мной) на текущую операцию, впечатляли не только меня. Впору орать в голос “какой хренью я занимаюсь?!” — но это было нужно. Для возвращения в Гараж, для того, чтобы от меня, наконец, отстали. Ну и в итоге — для достижения мечты, само собой.

А катера, тем временем, ткнулись носами в песчаный берег, откидывая мостки, по которым мы и выбрались на берег. Восточников в округе не было — всё же спутник недаром висел над нами. И если использоваться для нанесения ракетных и авиаударов он толком не мог, то уж скопления противника фиксировал достаточно надёжно.

А вот дальше началась… ну скажем так, фигня. Поручик, командовавший гвардейцами, стал раздавать указания и нам.

— Поручик, если мне не изменяет память, ваша задача — транспортировка и охрана ретранслятора. Принимая задание, я о передаче вам под командование не слышал, — отметил я.

— Желаете сами руководить — извольте, — очень недобро ухмыльнулся этот тип, лет двадцати пяти на вид.

Хм, похоже в “расход” должны пойти только хоругви, по крайней мере, судя по реакциям и эмоциям. Хотя нельзя исключать, что этот парень просто заблуждается насчёт своей дальнейшей судьбы.

— Господа, вот те холмы. Предлагаю там закрепиться перед началом выполнения задания, — обратился я к семёрке хорунжих.

Ответом мне стали пожатие плеч, кивки и прищур поручика. Но главное: до цепи холмов мы добрались, катера были скрыты от хотя бы наземного противника… А с авиацией я разберусь.

На холмах оказался… ну скажем так: раньше был хутор. Сейчас на площадке находился покорёженный металл и четыре квадратных пепелища… Причём и то, и то, будет ой как не лишнее.

— Хоругвь, расчистите подвал, заляжем там. И вам рекомендую сделать то же самое, господа, — обратился я к хорунжим.

А сам направился к несущим ретранслятор гвардейцам.

— Ретранслятор надлежит поместить в укрытие…

— И смысл работы его исчезнет, — оскалился поручик. — Его сигналы принимают пассивные, могу повторить по буквам для вас, хорунжий…

— Излишне.

— Пассивные датчики, — всё же закончил поручик.

— Вы высказались?

— Да!

— А теперь я вам скажу по буквам: а-н-т-е-н-н-а, — указал я на слегка покрытые ржавчиной, но немалые мотки проволоки, очевидно используемые хуторянами для ограждения для скота.

— Эм-м-м… — конструктивно высказался поручик.

— И если ваши поразительные познания в технике позволят понять, антенну я смонтирую сам. Обладаю достаточными навыками и квалификацией, — дополнил я.

— Ы-ы-ы… — продолжил конструктивные комментарии поручик.

Тем временем, мои подчинённые расчистили подвал, который прекрасно годился для укрытия. Правда, остальные… Просто расположились на расстеленных плащ-палатках, лениво комментируя нашу суету.

Впрочем, их выживание — их личное дело. Меня волнует задание и подчинённые, а если после мудрого совета идиотам захотелось умереть — тратить время и силы на их спасение я не намерен.

Более того, после размещения ретранслятора поручик показал ту же степень идиотии. Вместо того, чтобы укрыться или хотя бы воспользоваться нашими трудами… Я бы, конечно, поиздевался слегка, но не прогнал бы.

В общем, тоже расположился наверху с гвардейцами, обозревая округу бараньим взглядом, который ему, несомненно, казался орлиным. Впрочем, несколько гвардейцев и связист расположились рядом с ретранслятором… Ну, хотя бы они выживут и обеспечат работу механизма. Могу и я, но ещё подбирать армейские коды, прочее… Мне просто будет не до того.

— Запускайте, — распорядился я, а поручик повторил мои слова.

Ну и хотя бы оружие достали… Хотя чёрт с ними, самоубийцами. Я закрыл забрало доспеха и выпустил несколько дронов наблюдения.

— Хорунжий, а почему мы в этом погребе?

— Потому что этой хрени, — указал я на ретранслятор, — работать полтора часа. И о том, что она работает, Восходники уже знают.

— А мы же не первые на этой операции?!

— Девятые, — хмыкнул я. — И последние! Не дёргаться. Мы её завершим. И если не будете тупить, а будете исполнять команды — выживете.

Хоругвь… ну не сказать, чтобы прониклась героизмом. Но мне поверили, судя по ощущениям — вынужденно, что, в общем, тоже нормально. Иметь надежду и не иметь её — это разница в целые две надежды.

А через пару минут показались летательные аппараты. Вертолёты, флаеры — реактивных штурмовиков Восходники уже не имели, потеряв имеющийся парк под Владимирском и на подступах. Впрочем, сила ощутимая… И уже понёсшая потери. Поручик подкинул на ладони камень-голыш, шибанул эфиром, и камень с визгом и дымным следом улетел к точкам на горизонте.

Одна из которых мгновенно превратилась в огненное облако. ОЧЕНЬ умелый одарённый, при том, что не чрезмерно силён. Но, видимо, тренировка тонкостей Дара сожрала у него все мозги. Потому что ещё три машины противника он сбил… А потом нашу площадку накрыло залпом ракет и артиллерии.

— А-а-а?!! — раздался чуть ли не коллективный вопль смотрящих на потоки бушующего пламени… в метре над поверхностью нашего укрытия.

— Отставить орать, — хмыкнул я, начиная собирать длинноствольную пусковую систему. — Щит моего доспеха.

— А-а-а!

— Ага. Винтовки готовьте, Разины особенно. Скоробогатов, сбей пламя, — начал я отдавать распоряжения.

— А нас второй раз не накроют?

— Не скоро, — ответил я. — Их поручик напугал, высадили всё, что было на пилонах. Полчаса есть, может, больше, если новой авиации не нагонят.

Спрашивать про ретранслятор я не стал. Я, как бы, не только устанавливал антенну, как понятно. Правда, как только я отключил щит, на наше убежище был совершён натуральный набег. Или напрыг… В общем, полтора десятка закопчёных вольноопределяющихся и пара хорунжих. Погибать в пламени и взрывах они не пожелали, а защитные Дары дали возможность спастись и вытащить часть подчинённых.

— Мы к вам, если вы не против! — сверкнул один ослепительно белыми зубами на фоне закопчённого лица один из хорунжих.

— Восторга особого не испытываю, — честно признался я. — Могли и сами озаботиться убежищем. Но раз уж тут — прикрывайте и помогайте.

— Сделаем!

Несколько вертолётов Восходников оставались неподалёку, обстреливая холм пулемётами и скорострельными пушками. Впрочем, недолго: через пять минут последний из них, отчётливо дымя и вихляясь, рухнул где-то вдали. Без взрыва, но так уж и быть, прощу ему отсутствие иллюминации.

— А у вас отменный доспех, — высказался всё-тот же хорунжий. — Какой корпорации и почём брали, если не секрет?

— Сам сделал.

— Простите?

— Прощаю. Сам сделал, своими руками.

— Это… как-то…

— Техника на горизонте, — сообщил я, не желая рассказывать, какой я отличный инженер.

Это и так видно, чего время-то тратить? А на горизонте действительно появилась лёгкая техника и транспортные грузовики.

— Приоритетная цель — транспортники! — сообщил я, начиная вести огонь.

Меня поддержали огнём, так что основная “живая сила” Восходников до нас просто не добралась. Правда, добрались бронеавтомобили, а что самое неприятное — снабжённые миномётами… Как думал я, ожидая истощения щита.

Впрочем, тут нахлебники с защитными Дарами показали себя не совсем нахлебниками: удары их эфирных щитов просто откидывали летящие по баллистической траектории снаряды, а часть так вообще посекли противника разрывами. Ну и мы не прекращали огонь, так что вскоре пожидевшая колонна Восходников с грозным кличем “Нихон бонсай!!!” улепётывала вдаль.

— А говорили, что Восходники — поголовно не ценят свою жизнь, бросаются на пули грудью… — растерянно произнёс второй хорунжий. — Да я и сам видел…

— Насколько я в курсе — это воспитывается у родовитых членов кланов. Кроме того, даже они не будут “просто умирать”. Умереть, дав какое-то преимущество клану или Империи — возможно. Впрочем, такое возможно у любой нации, без дурацких криков про декоративные растения. А просто так, потому что надо умереть… не думаю, — высказался я.

Ретранслятор, тем временем, работал. А я следил за показаниями дронов наблюдателей, округой… Ну и решил, чтоб скоротать время, связаться с ротмистром. А то у нас тут… критическая ситуация, можно сказать. Больше половины состава потерь, гвардейцы — вообще только те, кто возится с ретранслятором. И бледные какие-то, нервные… Съели, наверное, что-то не то перед боем.

— Хорунжий Мехов, запрашиваю срочную связь с ротмистром Бабушкиным, — оттранслировал я на десантный катер.

— А-а-а…

— Приём, — ядовито дополнил я. — И какого хрена вы, катера, отходите от берега?!

— Проверили готовность двигателей, хорунжий! — без особой задержки ответила рация.

Ну, флотские всегда славились находчивостью в плане отмазок и оправданий. Ну, хотя бы вернулись к берегу.

— Причина запроса? — уже не “виновато-растерянно”, а “уставно” спросил меня оператор, видимо — капитан катера.

— Гибель более половины отряда.

— Так эвакуируйтесь!

— Так не поучайте меня, капитан! Транслируйте связь, чёрт вас дери! И некоторое количество якорей вам в задницу, — на всякий случай добавил я.

Судя по вскоре появившейся связи — добавил правильно. А думал-то: байки, не сработает. Просто проверил, на всякий случай.

— Мехов?! Что у вас?! — послышался на фоне слабых помех голос ротмистра.

— Гвардейцы и поручик мертвы. В живых только техники и обслуга ретранслятора, четыре человека. Моя хоругвь не понесла ущерба, хорунжие… — вопросительно взглянул я на коллег. — Кузнецов и Гросс, а также пятнадцать вольноопределяющихся из их подчинённых живы.

— Ага. И какого хера вы тогда торчите на Сахалине, Мехов? Эвакуируйтесь!

— Ага. У меня выданное вами задание, ротмистр. В процессе выполнения, — отрапортовал я максимально “уставным” тоном. — Позвольте осведомиться, господин ротмистр, какого хера вы не направляете нам подмогу?

— Ретранслятор цел и работает?!!

— Естественно. И первую волну Восходников мы отбили.

— Так… да… Мехов, жди! Я скоро буду на связи! — и отрубился.

— В общем-то, не особо ты мне и нужен, — негромко хмыкнул я. — Да и “жди”. Вот не сказал бы — пошёл прогуляться по Сахалину…

— Подмога будет?

— Ротмистр выясняет. Когда справится с удивлением, что мы живы — обещался просветить по этому вопросу. Ждём-с, — хмыкнул я.

И тут холм тряхнуло, а перед ним выбило мощный клуб земли и пыли.

— Тяжёлая артиллерия. Самоходка или танк, — сообщил я.

— Может, отступим?

— Да конечно! — возмутился я. — Далеко только, заррраза, — сверился я с данными от дронов, отследивших траекторию. — Впрочем, ладно…

И начал перенастраивать свой ручной разгонник, изящно притворявшийся снайперской винтовкой. После выстрела он у меня гарантированно сдохнет — но тут без вариантов. Тяжёлой техники у Восходников немало, но за сорок минут до конца работы транслятора и одна пушка сроет холм, с нами и ретранслятором.

— А что вы делаете, Мехов? — поинтересовался хорунжий Кузнецов, со своей белоснежной улыбочкой.

— Спасаю наше задание и жизни, — не отвлекаясь от дела, ответил я.

— А, ну удачи вам в этом благом начинании, — покивал хорунжий.

Наконец, уже после четвёртого выстрела, я сделал, что хотел. Траектория уже была рассчитана, так что я просто лёг на землю, наводя ствол.

— Вам чем-то помочь, Мехов? И вы уверены, что это поможет…

— Уверен. А насчёт помочь — было бы неплохо подстраховать меня защитным даром. Сейчас будет жуткая отдача, — признал я.

И не ошибся: если бы не “навалившиеся” на меня эфирные щиты — к чертям бы улетел с холма. Вряд ли бы получил повреждения, но несолидно. Да и запись идёт, потом редактировать…

А вот снаряд, оставив похожий на астероидный огненный след, скрылся за горизонтом. Судя по показаниям дронов — прошил холм, за которым укрылась самоходка, да и её саму. И вызвал подрыв боезапаса, судя по перекорёженной башне, шмякнувшейся у нас на виду.

— Ну вы даёте, Мехов! — присвистнул Кузнецов.

— Оружию — конец, — недовольно констатировал я. — Неремонтопригодно.

Моё неудовольствие эти недалёкие люди не поняли и ликовали… Впрочем, пусть ликуют. Мне не мешают. С этими мыслями я погрузился в транс менталиста: и сам успокоюсь, и подготовлюсь к действительно филигранной работе… На большую часть состоящей из показухи, на основную — из инженерии. И, в некоторой степени, если понадобится и сработает — из хорошо оплачиваемого деньгами и моими нервами труда.

И, наконец, появились они: летательные аппараты для “второго захода”. Но на этот раз уже я встал, выходя из укрытия.

— Вы…

— Не мешайте, — отрезал я, начиная светиться золотистым светом вокруг доспехов.

Чистейшая показуха: я не владел своим даром в достаточной степени, мне для того, чтобы сделать задуманное именно Даром — учиться и тренироваться, под присмотром опытных наставников… Ну, долго. Сколько — не скажу, но я умный, так что пришедшие в голову “десятилетия” — не про меня. Но точно долго, так что свечение было просто паразитными потерями эфира. Прикрывающими работу моих разработок.

Борясь с некоторой тошнотой от дурацкого пафоса, я, светясь, как маяк, сел по-турецки на воздухе. А вокруг меня по нескольким орбитам, отсвечивая зеркальными боками в золотистом свете, начали вращаться шары ПВО. Вращались всё быстрее и быстрее, сливаясь в блестящие кольца… И полетели к приближающимся летательным аппаратам.

Основательно сократив их поголовье… а после был взрыв. Правда щит просел гораздо меньше, чем я опасался — меня прикрывали. А после я протянул руки, над головой засветилось нестерпимым золотым светом гало…

А я просто транслировал несколько вредоносных программ, написанных Рукожопом, через ретранслятор. Системе сенсоров-передатчиков она не повредит — там полуэфирная передача, другие кодировки. А вот противник, несомненно, сканирует эфир… Себе на голову, отметил я массовый вертолётопад и флаеропад.

Вывести армейскую технику из строя насовсем, вирус, конечно, не мог. Но вот сымитировать аварийное состояние, приводящее к кратковременному отключению двигателей — они же “вот-вот взорвутся”, а аппарат “стоит на земле”...

В общем, после моей, несколько Рукожопистой диверсии, в воздухе осталось семь летательных аппаратов. А у меня — десяток шаров, которые на этот раз полетели скрытно. И падение оставшихся противников не сильно отличалось на вид от прочих.

— Я даже не знал, что такие сильные менталисты сейчас есть… — ошарашенно произнёс кто-то.

— Лучше помогите мне не упасть! — пошатываясь напоказ, возмутился я. — Время?! — рявкнул я на радистов, опираясь на Кузнецова и Скоробогатова.

— Шесть… пять минут, ваша светлость!

— Вот теперь — готовимся к эвакуации.

Впрочем, готовиться было особо не к чему: через пять минут техник сообщил: “Всё!”, рванул рубильник, отчего ретранслятор сильно задымился. А мы просто побежали к катеру (второй всё же смылся), погрузились на него и беспрепятственно отчалили от Сахалина.

Глава 3

На катере с нами, вот сюрприз, связался ротмистр. Пригрозил подкреплением, которое будет… через полчаса. Ну я ему искренне предложил подкреплять нас на причале у Де-Кастри — как раз примерно там мы через полчаса будем, а то и вообще в расположении.

— Ну, это… молодец, в общем, Мехов, — сообщил мне Бабушкин.

— Угу, — в очередной раз послал я на фиг Устав, который в отношении Дворянского Ополчения действовал весьма специфически.

В общем, плывём себе, и тут ко мне подваливает Кузнецов, Гросс — который второй хорунжий, и даже капитан нашей лоханки. И начинают задавать вопросы, на тему того, как я вот такой красивый выжил. Та же скорострельная артиллерия в меня попадала, доспех бы не удержал… Да и по нему не попало, что в общем-то так и было.

И тут надо было врать, потому что щиты, как эфирные, так и эфирно-алхимические есть. Да и на физических принципах, правда, всё это в технике. Просто вес и объём общеизвестных технологий не позволяет запихать мощный щит не в механизированный доспех… Хотя и там не “щит”, а алхимическая система усиления эфирного доспеха, нужно отметить. Но даже она, с земными технологиями, выходила за полцентнера, плюс разнесённые эффекторы, иначе чуда не получится.

А такое на себе не потаскаешь, не столько даже из-за веса — те же фибромышцы в помощь. Просто габариты и инерция будут таковы, что получится слабомобильный пулеуловитель. Есть алхимические артефакты и импланты — но они далеко не мгновенные, действуют именно на тело через эфир, ну и побочки действия — не покачивание на ногах.

Да и не удержали бы они артиллерийский обстрел крупнокалиберной артиллерией. А значит, с точки зрения всех, защищался я Даром. Вот только ментализм… ну мягко говоря не слишком для этого предназначен. Вскрыть мозги, да просто оглушить противника. Воздействовать на сложные механизмы типа компьютеров — да. А вот удерживать снаряды и взрывную волну… Можно. Только я получаюсь, с точки зрения наблюдателей, просто невообразимо сильный одарённый.

— Тренировался много, — ответил я. — А вот сейчас выпить бы… И начистить какую-нибудь наглую аристократическую рожу…

— Э-э-э… — уставились на меня окружающие аристократические рожи, на первый взгляд — не слишком наглые.

— Развлекаюсь я так, — интимно понизил я голос. — И понятно, что не ваши, господа.

А это было “частью два” моего плана “побыстрее свалить с Сахалина”. Продемонстрированное мной наверняка привлечёт военных, и меня наверняка будут пытаться “завербовать”. От чего я отобьюсь, но… время, силы, нервы. Да и испорченные отношения с Империей в целом. По крайней мере, такое возможно.

Соответственно, мне нужно сделать так, чтобы от меня… постарались избавиться как можно быстрее. Да, сильный одарённый. Да, “Герой” и прочая хренотень. Но агрессивный, трудноуправляемый, конфликтный… От такого подчинённого будут отбиваться, а не вербовать. И тот же поединок с князем, почти на “Ы”, собственно, был первой “ласточкой” в формировании подобного образа.

Это создаст среди аристократов очень неважную репутацию… Но об этом я думал, прикидывал, и даже нагрузил Икси моделированием. И выходило, что меня просто начнут воспринимать как опасного зверя, ну большинство аристократов. Что в целом — благоприятнее для ведения дел, чем вариант “помоечный корпорат”, или “враг Империи”. По крайней мере, для корпораций и владельцев серьёзных производств такая репутация пойдёт в плюс.

Слушавшие меня задумались, катер плыл… и тут затрясся. Капитан заполошно метнулся в рубку, народ стал оглядываться… И тут из воды выскочила бочка. Не бочка, конечно, а вполне себе летательный аппарат. Правда, совершенно дурацкий, как я успел определить в трансе. Идея-то вроде и привлекательная — сделать универсальный боевой аппарат… А исполнение как с Келифом, даже хуже.

То есть Келиф, даже в базовой комплектации — достаточно неплохой диверсионный костюм. Более чем неплохой, правда, модульные обвесы для превращения его в штурмовой и артиллерийский… Ну, фигня, в общем. Дорого и не слишком эффективно.

И бочонок, выскочивший из волн, был, в общем-то, из той же категории. Подводный, наземный, воздушный… Универсальный, с одним пилотом, чертовски мощной бронёй. И с четырьмя дорогущими ракетами. И всё. Больше вооружения, кроме тарана, у бочонка, сейчас совершавшего “боевой разворот”, не было. Нет, тот же десантный катер этот бочонок потопить вполне мог. Вот только при цене механизированного доспеха уступал ему во всём.

Ну а всякая “страшная чеканка” и “страшная раскраска” только добавляла нелепости этому творению… Ну, наверное, всё-таки Восходников. Хотя могли и Островитян заказать — тем совершенно наплевать на функциональность создаваемого, если есть чертёж и деньги. А психическое здоровье джентльмена с деньгами не должно волновать других джентльменов.

Впрочем, все эти отвлечённые рассуждения — хорошо. Но нас эта нефункциональная поделка вполне может потопить. И делает разворот как раз для этого, то ли экономя ракеты, рассчитывая на воздушный таран, раз уж подводный не дал толкового результата. Хотя, судя по крикам капитана и команды — течь в нашем катере образовалась, и сейчас они с ней воюют.

На катере застрочили пулемёты, к ним присоединились бойцы хоругвей… Бессмысленно, как понятно: лютая, сложнопробиваемая броня была одним из немногих достоинств бочонка. А вот то, что капитан начал маневр уклонения — хреново, мне помешает…

— СТОПОРИТЕ МАШИНУ!!! — гаркнул я динамиком доспеха.

— На потопят, какого…

— ЗАТКНИТЕСЬ И ДЕЛАЙТЕ!!! А ТО ДО ВОДЫ НЕ ДОЖИВЁТЕ!!!

Похоже — прониклись. Корабль замер, а бочонок набирал высоту, очевидно рассчитывая с ускорением, в падении прошибить наш катер. А мне того и надо: проблема в том, что средств ПВО у меня толком не осталось. Сферы закончились, разгонник — сгорел. И в запасе оставались только жутко дорогие, неуправляемые ракетки с алхимическим термитом. Точнее — всего одна с собой. И промазать ей мне нельзя, потому что потонем же к чертям!

— Вы издеваетесь, хорунжий?... — даже не крикнул, а обречённо просипел высунувшийся капитан, смотря на то, как я достал барабанный обрез.

— Мехов, вы даже не попадёте…

— Заткнитесь, будьте любезны, господа, — процедил я, ловя момент.

И поймал: бочонок ещё выцеливал под обстрелом пулемётов тараном катер. От пуль его слегка покачивало… Ну и задержка стала его концом — я всё-таки попал, и термитная ракета засияла маленьким солнцем на обшивке. Взрыва не произошло: движитель этого “чуда техники” не взрывался. Ну а ракеты, похоже, бочонок уже потратил.

Ну и под радостные вопли, с облаком пара, рухнул в воду в пятке метров от корабля.

— Полный ход… — начал было отдавать распоряжение капитан.

— Стоять! — рявкнул я, подойдя к борту, и напоказ маньячно вглядываясь в покачивающийся на волнах бочонок, медленно тонущий.

— Зачем?!!

— Желаю полюбоваться его агонией. Ха-ха-ха, — постарался воспроизвести я психопатический смех. — И не советую мне мешать!

Через пять минут бочонок затонул, а катер продолжил путь. Взгляды, искоса бросаемые на меня, должны бы были раздражать. Но на деле — радовали. Всё шло по плану, и доклады начальству будут такими, что от меня САМИ захотят избавиться.

И капитан, бросающий на меня опасливые взгляды, но бодро строчащий что-то текстом, меня только радовал. Ябедничал, само собой, на психованного меня… Вот только дело в том, что я был очень аккуратен в формулировках. Тон, громкость, выражение… Но вот в измене или нарушении Устава меня… не обвинить. Даже если кто-то сподобится. Да и записи моих слов есть, если у кого-то разыграется излишне буйное воображение.

Доплыли до пристани, где нас встречал ротмистр. И десяток спецназа, в тяжёлой боевой броне, знаками “военной жандармерии”. Ну-ну, с широкой улыбкой, вместе со всеми, спустился я на пристань.

— Задание выполнено, ротмистр! — рявкнул я с улыбкой в толстую физиономию, отчего задёргался как сам толстяк, так и жандармы.

— Это… хорошо, Мехов. Только… почему задержался катер?!

— Я попросил капитана дать мне полюбоваться тем, как мучительно тонет враг, — сиял улыбкой я.

— Это… “попросил”?!

— Ага!

— А… зачем?

— Мне это доставляет удовольствие, ротмистр! Мучения, запах раскалённого металла… Маленькая слабость. Вполне позволительная, не находите?

— Н-нахожу. Ожидаю ваш рапорт по заданию, Мехов. И ваши, господа, — выдал ротмистр и свалил.

А я с хоругвью направился в наше расположение. И Скоробогатов по дороге спросил:

— Зачем, граф?

— Может, мне это надо, барон, — ухмыльнулся я. — А может, я и вправду — бешеный маньяк, просто маскируюсь.

В ответ на это Скоробогатов отшёл, недоверчиво покачивая головой. Впрочем, его сомнения мне не смогут повредить: принимающие решения будут ориентироваться на записи, доклад ротмистра…

Добрались до нашей казармы, я народ распустил. И даже похвалил: будем честны, мне они не мешали, даже помогли.

— А я пойду писать рапорты, — довольно потёр я руки.

— Вроде же рапорт?

— Ротмистр и без моего рапорта узнает много нового. Впрочем, напишу. Но главное — ваш сослуживец, — оскалился я.

— Этот, потеряшка-Мечников?

— Он самый, господа. У нас сегодня была важнейшая боевая операция. Подвиг, не побоюсь этого слова. И где боец хоругви, на которого мы все уповали?!

С этими словами я и вправду направился строчить рапорты. И, если начистоту, получал… ну возможно — несколько мелочное, но всё же удовольствие, расписывая отсутствие папаши. Честно говоря, даже появилось желание не прибить, а заставить Мечниковых… Впрочем, это не только мелочно, остановил я сам себя. Это банально — нерационально, и в перспективе — опасно.

Пока я тут, похоже, пристукнуть папашу я не смогу. И времени немного, и искать его надо, а главное — я сам оказываюсь под пристальным вниманием. Ненужный риск, так что вариант законопатить папашу на каторгу за дезертирство — мне скорее нравится. Но потом тратить силы и время на Мечниковых… Нет, мне явно будет не до того.

И вот, пишу я рапорты, как ко мне стук. И на пороге — посыльный, армейский, всё по форме.

— Господин Хорунжий, есаул Митин посылает вам запрос, — отрапортовал он.

— Давай, посмотрю, — хмыкнул я.

Вот не слышал ни про каких “Митиных”, впрочем, сейчас видно будет, вскрывая конверт, рассуждал я. А вообще, в Дворянском Ополчении довольно забавно с субординацией. Подозреваю — дань традициям. Система “вассал моего вассала — не мой вассал” в действии. То есть, я вот, например, хорунжий. У меня дюжина бойцов.

Но на мой приказ любой боец другой хоругви может меня послать. Так же и я с “есаулами”. Теоретически — звание выше моего. А на практике — не наплевать мне только на непосредственно назначенного ротмистром начальника. Вот ротмистр — да, начальник в чисто армейском смысле. Ну и выходит, что я могу, не нарушая Устава, посылать в жопу… Да в общем-то, любого. Даже подальше могу.

Тут уже возникает вопрос дуэлей, но никак не субординации и устава.

Под эти мысли открыл послание… и фыркнул.

— Мне велено дождаться бумаги от вас, господин хорунжий, — заметил посыльный.

— Долго тебе ждать придётся, — хмыкнул я. — Но ответ будет.

Размашисто, большими буквами, поверх послания, написал:

Хрен вам, есаул, а не этот дезертир! Пусть служит!

Граф М.Мехов, хорунжий

Ну и протянул бумажку посланнику. Тот щёлкнул каблуками и утопал. Ну а послание содержало… запрос о переводе барона А. Мачникова в одну из подчинённых есаулу хоругвей. Да щаззз! Я за эту “свадьбу” из папаши все жилы потяну. А если повезёт — так и на каторгу отправлю… Хотя вряд ли. По моим оценкам мне в Де-Кастри осталось дней пять.

Причём, если повезёт — то без боёв. Хоть подумаю спокойно, распланирую. Хотя бы в схемах прикину некоторые детали космолёта… Впрочем, вряд ли мне выпадет такое счастье. Но на сроки это не повлияет — если через три дня не начнут процедуру демобилизации (так уж и быть, наград требовать не буду), то я начну процедуру “плюрализации”.

Ну и, с вероятностью девяносто девять процентов, из Новгорода местным затейникам придёт такой нагоняй, что как бы мне от пинков, которыми меня будут выставлять с базы, не пришлось уворачиваться.

***

Закрытый аристократический клуб “Сад отдохновения”, Владивосток, Алексей Мечников

Алексей сидел напротив привлекательной девицы и… говорил. Просто говорил, рассказывал про жизнь, про свои заботы и беды. Девица же поддакивала, сочувственно кивала. Происходило это в небольшой комнатке со столом с закусками, которое никто не принял бы за альков.

Впрочем, таковым это помещение и не являлось. Это было именно место для перекуса… И беседы. Или исповеди. Или психологической рекреации. Можно придумать много названий, но для Алексея данная, весьма недешевая услуга закрытого аристократического клуба была самой востребованной.

Посидеть и просто… выговорится. Как подозревал Алексей — не он один пользовался именно этой услугой, оставляя в Новгородском филиале “Сада отдохновения” немалые деньги.

Шлюх найти было не большой проблемой, да и Елена, в целом, его устраивала, так что потребностей в поисках приключений особо и не было. Но вот поговорить и пожаловаться на жизнь, сбросить накопившееся на душе…

С этим у аристократов были СЕРЬЁЗНЫЕ проблемы. Начиная с того, что показаться слабым — невместно, особенно в семье. И заканчивая тем, что такого “исповедника” в большинстве случаев надлежало убить после исповеди.

Или умереть самому, а то и подвести род. Но основатели и совладельцы “Сада отдохновения”, элитарного клуба по всей Империи, знали, что нужно клиентам. Ну и было это заведение действительно ОЧЕНЬ серьёзным, ценящим свою репутацию.

По слухам, в совладельцах “Сада” даже значился кто-то императорской фамилии… Впрочем, это были слухи. Но вот то, что девушка напротив него — как минимум дворянка, с образованием, Алексей знал точно.

Как и то, что после беседы она примет алхимическое снадобье, проспит несколько часов, и всё услышанное её забудется навек. Это “Сад” гарантировал, как и отсутствие слежки и прослушки, и не верили в это только неизлечимо больные параноики — репутация этого заведения не имела ни пятна, и первое же из них станет концом “Сада”.

Впрочем, в заведении прилагались и другие услуги. Высококлассного борделя для людей с изысканными и утончёнными вкусами… Но данный раздел услуг Алексея не интересовал — найти девку никогда не было проблемой, а отдавать за её услуги целое состояние просто глупо.

Хотя среди непосвящённых, конечно, “Сад” был известен именно как элитный бордель… Впрочем чёрт бы с ними, с идиотами…

— Вот такая ситуация, милая, — хмыкнул Алексей, заканчивая разговор.

— Я вас понимаю, — закивала девица. — Дети — такие проблемы. А конфликт отцов и детей…

— Не понимаешь, — хмыкнул Алексей. — Впрочем, это неважно. Прощай.

— Прощайте, уважаемый гость…

Впрочем, девицу Алексей уже не слушал. На душе у него полегчало, так что он подошёл к стойке, провёл через картоприёмник картой, и направился к выходу…

— Ваше благородие, извольте задержаться буквально на минуту, — как из воздуха возник здоровенный детина, в скромном, но прекрасно построенном смокинге.

Зверским его лицо не было, оружия на нём — так же. Но было понятно, что этот детина был из службы безопасности “Сада”. С такими Алексей ещё не сталкивался, но понял с первого взгляда.

И с некоторым раздражением поинтересовался:

— Что тебе, любезный?!

— Соблаговолите оплатить услуги “Сада отдохновения”, ваше благородие.

— А что я только что по твоему сделал, любезный? — ядовито уточнил Алексей.

— Не могу знать, но транзакция не была проведена.

— Бред какой-то. Сейчас разберёмся, — нахмурился Алексей, возвращаясь к терминалу.

Провёл картой ещё раз, получив покачивание головы оператора. Возмутился, извлёк несколько карт — тайных, родовых, на каждой из которых ТОЧНО было ГОРАЗДО больше денег, чем требовалось за услуги девицы… И каждый раз — покачивание головой. Это было уже не просто раздражающе — это были проблемы, по крайней мере могло стать началом их.

И Алексей, просто не обращая внимания на окружающих, достал терминал и получил доступ… к надписи: “Счёт арестован”. И так на всех его картах, без объяснений. Мазнув невидящим взглядам по каким-то вроде бы знакомым — реально было не до них, Алексей набрал номер управляющего своим счётом.

— Распоряжение Канцелярии Имперского Благочиния, ваше благородие, — был ему ответ на вопрос, “какого хера?!”

— На каком основании?!!

— Подозрение в дезертирстве, ваше благородие. Большими данными банк не располагает, но я бы вам порекомендовал связаться с представителями Канцелярии, чтобы разобраться с этим прискорбным, явно ошибочным…

— На хер! — буркнул Алексей, бросая трубку.

Уже затихшие было ненависть и бешенство, в адрес Марка, вспыхнули с новой силой… Однако Алексей, пусть с трудом, но подавил эмоции. Возникла проблема, которую надо решать, причём быстро. Елена… нет, не вариант. Перевести средства, не столь уж большие, супруга сможет. Но сейчас, в заведении “Сад отдохновения” — просто некуда. Переведённые средства также окажутся под арестом.

А перевести в “Сад отдохновения” деньги напрямую… Точно “нет”. Елена была из тех, кто считал данное заведение “элитным борделем”. А их отношения, пусть и не подразумевали безусловной верности… Но про интриги благоневерного Елена не должна была знать. И за “оплату борделя”... Скажем так, ближайший год после такого Алексей бы предпочёл не появляться дома.

А ещё лучше — до такого не доводить. Приятели и знакомые… Скажем так, в скромности последних Алексей сомневался, да и самого его желание “одолжиться” раздражало. А значит…

— Проблемы с банком. Решаемые, но не здесь же, — царственно бросил он. — Возьмите, — с этими словами он бросил на стойку драгоценные, с бриллиантами, изысканные часы. — Они стоят в десятки раз больше оказанных услуг, — с этими словами он направился к выходу…

— Ваше благородие, соблаговолите задержаться, — послышалось ему в спину… с угрозой?

— Какого дьявола вам ЕЩЁ надо?! — уже в гневе обернулся Алексей.

— У нас, ваше благородие, не ломбард. Ваши часы могут стоить хоть в тысячу раз дороже: “Саду отдохновения” это не интересно. Прошу вас рассчитаться и забрать ваше имущество.

С трудом подавив рвущийся мат, Алексей задумался на секунду.

— Как постоянный член клуба я прошу отсрочки расчёта. Если мне не изменяет память — это моё право.

— Безусловно, ваше благородие. Вы уверен…

— ДА! — рявкнул Алексей, покидая казавшееся ему очень гостеприимным заведением. — Ноги моей в этом вертепе не будет! — злобно сплюнул он на землю.

И задумчиво пошёл по улице. Этот щенок… перешёл все границы. И вопрос с ним надо решать. Вот только как?

Первый его звонок был князю Оглы… который ОЧЕНЬ сухо сообщил ему, что разговор ему неприятен, с первых звуков. Озадаченный Алексей набрал ещё несколько знакомых…

— Послушай, Геннадий, — сразу после приветствия перешёл к делу Алексей. — Ты, помнится, рассказывал, что твой племянник готов… решать сложные ситуации, за неплохое вознаграждение…

— Бретер он, Мечников, — хмыкнул бас в трубку. — Правда, на убийство не пойдёт, хотя Дар — страсть какой сильный.

— Пусть так, — поморщился Алексей. — Мне нужны его услуги.

— Ну так подъезжай ко мне, где это — знаешь… нищеброд, гы-гы-гы!!! — заржал ОЧЕНЬ похожий на бандита виконт Разин.

— Ещё пары минут не прошло… — кисло вздохнул Алексей.

— А уже все знают! — ликовал Разин. — Ладно, херня всё это. Подъезжай, потолкуем.

***

Отправив очередной рапорт, я с лёгким сердцем занялся техникой. В идеальном случае, конечно, она мне не понадобится… Но этот “идеальный случай” как-то не слишком вероятен. Скорее всего, до момента как я вернусь, будет минимум одна операция. Не говоря о том, что, возможно, меня ждёт дуэль… Да с тем же посланным мной есаулом, защитничком папаши.

Да и роль надо отыгрывать.

И, заодно, посмотрел доступные мне сводки… И задумался. С одной стороны — новости неплохие. Имперская авиация пролетела огненным смерчем над Сахалином, нанеся значительный урон Восходникам. Хороша эта новость, как понятно, тем, что без сети наблюдения — чёрта с два бы этот налёт был столь эффективен.

А вот параноистые мысли у меня появились на тему того, что Восходники славились своей мстительностью. И, в отличие от несомненно кропающих победные реляции генералов, я понимал: то, что у кланов на Сахалине нет авиации… Не гарантия отсутствия ответного удара. А значит…

Повозился, потратил ощутимый кусок дорогущего материала. Но засыпал спокойным: эффект отклонения объектов был протестирован и отработан. И, при нужде, прикроет казарму.

Разбудившая меня беготня и суета подтвердила, что моя паранойя — мудра. Время от времени по стенам пробегала дрожь, а хоругвь пыталась влезть в штаны и всячески паниковала.

— Тревога? — буркнул я с кровати.

— Да, Мехов! Эвакуация…

— Спать идите, блин!

— Бомбардировка с моря…

— Понятно, что не с воздуха. Достали: всем спать. Мешать мне — ОЧЕНЬ не рекомендую. Как и уходить из казармы, — опять засыпая, буркнул я.

Собственно, именно понимание того, откуда Восходники смогут нанести “ответный удар” и позволило мне спокойно спать. Самое смешное, что в убежище было бы ОПАСНЕЕ, чем в нашей казарме. Которая, на минуточку, тоже под землёй. А площадь базы Де-Кастри — огромна… В общем, засыпал я спокойно.

И не зря — проснулись мы на этом свете, причём в целой казарме. Правда мне на терминал пришло сообщение, об “общем построении”. Причём срочно, даже доспех не успел надеть… Впрочем, я и без него не беззащитен.

Поднялись на поверхность, где была… натуральная толпа. Впрочем, “общим” сбор был условно. Вольноопределяющиеся были разбиты по ротам, а ротмистры парили… в смысле рассказывали о происшествии.

Впрочем, на эти пропагандистские высказывания мало кто обращал внимание — господа аристократы переговаривались и ужасались, как неудобно было в убежище. А мои — хвастались… Впрочем, и чёрт бы с ним.

— Ротмистр Бабушкин! — вдруг раздался звонкий такой голос. — Прошу направить хорунжего Мехова под трибунал!

— И на каком.. кхе-кхе, основании, есаул?! — немного удивился ротмистр, прекратив страшные сказки про Восходников и добрые — про Империю.

— Подверг подчинённых смертельной угрозе! — выдал этот тип.

Это кто это там такой возомнил себя бессмертным, заинтересовался я, подключая командирский канал. Хм-м-м, есаул Разин, не знаю такого. И ведь, болван такой, устава Дворянского Ополчения не знает — трибунал мне грозил бы в том случае, если бы мой приказ повлёк жертвы. Тогда — да.

Ну и в линейной части, за неисполнение приказа, прилетело бы, само собой… Правда, там без жертв тоже был бы не трибунал, а какое-нибудь отдраивание сортиров или пение гимна Империи, стоя на горохе, раз этак сорок… Ну что-то такое.

— Ротмистр, призовите к порядку этого возмутительного хама, — повысил голос я. — Вы так спокойно, усыпляюще вещали, до его глупых криков…

— Да как ты смеешь?! — повысил голос этот Разин.

— Нет, как ТЫ, потерявший два состава хоругви, разевать свою поганую пасть с такими претензиями?! — рявкнул я, повысив голос.

А паренёк то аж почернел мордой… Так, а кто ты у нас такой-то…

— Ты, Мехов, договоришься до родовой вражды! И прибудешь на пепелище…

— Гы-гы-гы!!! — напоказ, и начав “отыгрывать роль”, заржал я. — Ты настолько глуп, что даже не понимаешь, кто такой “дворянин Империи”. Реально, из деревни какой-то… У меня НЕТ рода. И не может быть. А вот твой… — на последнем я маньячно оскалился. — Что ты говорил про вражду?

— Дуэль! — аж побледнел Разин.

— Сподобился, — презрительно бросил я, но тут ротмистр пришёл в себя.

— Смерть на дуэли повлечёт за собой трибунал, господа. Не угодно примириться?

— Мне и с этим? — уточнил я. — Ну пусть поумоляет о пощаде, я подумаю.

— Нет!

— Настаиваю на переговорах перед дуэлью. Повод мне видится пустым, а оскорбления — сделанными сгоряча…

— А мне казалось, у вас неплохое зрение, — не слишком тихо сообщил я.

Впрочем, в данном случае ротмистр был в своём праве. А этот есаул, угробивший кучу подчинённых и прущий, как танк… Был бретером, судя по количеству дуэлей в Ополчении. Похоже, подарок от папаши… вполне своевременный, нужно отметить. Работающий мне на руку: я шлю рапорты, прав и получаю удовольствие. Он пытается мне гадить… и помогает.

Есть в этом некая вселенская справедливость, мысленно хмыкнул я, пока Разин пытался меня оскорбить. Совершенно безуспешно: я его не слушал. Ну и оскорбить может тот, кого ты считаешь достаточно достойным… к каким этот тип не относился. Нет, эмоции я его считать не могу: обвешан артефактами, как новогодняя ёлка.

Явно готовился к поединку с менталистом. Но… он сильный, реально сильный одарённый. Изувечивший без смертей немало дворян за пару месяцев в Ополчении — а это реальный показатель силы. И… добыча для меня. Электрокинетик, широко улыбнулся я.

— Да ты настолько ничтожен, что твой отец желает избавиться от тебя! — завизжал Разин, увидев мою улыбку.

— Угу, — покивал я, улыбаясь ещё шире. — Ротмистр, этот… иссяк. Можно я его уже раздавлю, и пойду пить кофе? Не успел с утра, — посетовал я.

Возражений ротмистр не нашёл, несколько одарённых -щитовиков” закрыли пятачок земли. И мы начали “дуэль”. Довольно… неприятную для меня. В начале. Дело в том, что этот электрокинетик пытался насадить меня на шпагу. А его дар давал реальные, физические бонусы: к скорости, к силе… Но я впал в транс менталиста и… с ленивым выражением на лице, не двигаясь с места, парировал все удары.

Дело в том, что мой мундир, вместо подкладки, покрывал тонкий слой фибромышц. А ментализм и транс позволял управлять именно ими. Правда была некоторая проблема… но с ней разберёмся позже.

А пока Разин выходил из себя. Начинал беситься, искрить. И в конце концов ударил в меня мощной молнией… ударившей в золотую полусферу свечения.

Точнее… поглощённый мной. Но этого никто не понял. И дальше дуэль между “сверхменталистом”, отбивающим молнии могучего элктрокинетика Даром, выглядела так. Разин, отбросивший шпагу, скакал зайчиком, хренача молниями, как взбесившийся генератор. А я, небрежно помахивая шпагой (а на самом деле — принимая разряды на неё) ходил за ним.

Пока Разин, сделав молниеносный, в прямом смысле рывок, подскочил ко мне, хватая меня за плечо и предплечье руки со шпагой.

— Вот и всё! — радостно оскалился он мне.

— Именно, — не стал спорить я.

И просто… разрядил аккумуляторы костюма в схватившие меня лапы. Долбил меня молниями он меня долго, зарядил их отменно. Ну а выпуск накопленного… Даже электрокинетику не понравится. Разина выгнуло судорогой, на его руках забегали огоньки сгорающей одежды. И, через несколько секунд, он упал на землю, с практически обугленной кожей и мышцами рук.

Самое забавное, что ТАК я мог его даже убить. Трибунал не признает меня виновным — убился Разин сам, своей силой. Только, несмотря на мощный разряд, сильный электрокинетик от него не погиб. Сипел, корчился, но был жив и почти в сознании.

А я начал его легонько пинать с задумчивым видом. Не удовольствия ради, а для отыгрыша образа.

— Мехов, что вы делаете? — возмутился ротмистр.

— Дуэль с идиотом провожу, разве не видно? — продолжил я размеренно пинать Разина.

— Вы выиграли!

— Ну ещё чуть-чуть!

— Хорунжий, вы вроде кофе хотели? — зашёл с другой стороны Бабушкин.

— Ах да! — кивнул я. — Господа, честь имею, — сделал я общий поклон, направляясь в казарму.

Где забежал в свой кабинет и взвыл!

— Больно-то как! — констатировал я, аккуратно снимая мундир. — И… повезло, только растяжения и надрывы мышц, — разглядывал я свою многострадальную руку.

Боль я притушил ментализмом, но досталось руке сильно: фибромышцы, направляемые разумом парировали удары, защищая мою жизнь. А вот рука к подобным нагрузкам ни черта не была готова!

— Надо что-то с этим придумать, — задумался я, покрывая конечность алхимической регенерирующей мазью.

Глава 4

Гостиница “Империал”, Владивосток, Приморская губерния

Алексей сидел в компании уже третьей бутылки коньяка и целенаправленно… надирался. Назвать иначе то состояние, в которое он себя вводил, просто не выходило. Хвалёный племянник Разина, с блеском, треском, и искрами разрядов собственного Дара направился в госпиталь.

При этом, он ведь действительно был мощнейшим электрокинетиком… И как этот щенок… Сжульничал, точно! Но вот как…

Так и не найдя ответа на этот вопрос, Алексей опрокинул в горло гранёный стакан коньяка, передёрнувшись. Проблема была не только не решена, но и усугублялась: поверивший искренним заверениям Разина, Алексей поставил почти полмиллиона родовых денег, высланных Еленой, на победу бретера. И ведь не по глупости — Алексей ЧУВСТВОВАЛ его силу!

И такой простой способ приумножить капитал обернулся потерями! Вдобавок, найти реального профессионала, способного решить проблему бешеного щенка — становится всё сложнее. И канцелярия ещё эта…

И тут пригорюнившегося Алексея отвлёк звонок. Разин, злобно оскалился Алексей. Ну сейчас я ему…

— Ты скотина, Мечников!!!

— Да ты сдурел, Разин!!! — ответно рявкнул Алексей, ожидавший жалких оправданий. — Ты навешал мне лапши на уши…

— Нет, это ТЫ обманул меня, Мечников! Мой племянник — в госпитале, и не факт, что его восстановят! “Слабый менталист”, говоришь?! С-с-скотина!!! Ну ничего, сквитаемся ещё!

— Урод! — сообщил Алексей гудящей трубке.

Махнул рукой и опрокинул в горло ещё стакан. Положительно, сегодня стоило напиться!

***

Я тренировался с хоругвью на полигоне. Правда делал это не просто так: для начала, после моих “сияющих подвигов”, мне пришлось чуть ли не клятвенно заверять подчинённых, что Даром я пользоваться в их адрес не буду, а они в проявлениях не ограничены. Довольно забавно… что, впрочем, понимаемо: сверхмощный упырь, которого я отыгрывал, даже у меня вызывал умозрительные опасения. Почему и выходил на диво убедительным.

И смысл тренировки был не в “повышении боевого потенциала хоругви”. На него мне если было и не “наплевать” то, в рамках моих планов, эта “боеспособность” была нужна в течение трёх-четырёх дней. Демобилизация будет, как понятно, не только у меня, но и у них. Впрочем, тот, кто захочет — может остаться, с повышением в звании и уже контрактной службой.

Некоторые, кстати, скорее всего, так и сделают: жалование, точнее, денежное довольствие Дворянскому Ополчению Империя платила. И если мне эти копейки к чёрту не сдались, то многие из небольших родов и заштатных городов от такого заработка не откажутся.

Но это будет сознательным выбором, ко мне не имеющим отношения, и повышать боевые кондиции “будущих генералов” за счёт своего времени и сил я не собирался. Мне просто надо было протестировать некоторое оборудование, задумки. Да и проверить, насколько эффективно я справился с обслуживанием доспеха, не имея станкового оборудования.

И вот, уже “разогревшаяся” хоругвь с азартными криками гоняет меня по полигону, а я ограничиваюсь уходами и защитой — это я и тренировал. Время от времени делая рывки и выписывая плюхи лёгкой тяжести, чтоб совсем не расслаблялись.

И тут к полигону подходит сверкающий эполетами, аксельбантами, погонами и пуговицами на чреве офицер. Армейский, в сопровождении пары порученцев, и помахивает рукой, явно желая пообщаться. Я было стал думать о гадостях, но по мере приближения успокоился: интендантская служба. Хотя что этому капитану от меня понадобилось… он сейчас и скажет.

— Приветствую, хорунжий, — небрежно кивнул интендант мне. — Вам сколько и каких?

— Чего сколько и каких? — немного удивился я.

— Контейнеров и грузовозов, конечно! — аж возмутился интенданты.

— Контейнеров с чем?!

— Пустых! Вы издеваетесь, Мехов?!

— А вы не представились, — ловко отпарировал я безосновательные претензии. — И я и вправду не понимаю.

— Вы… Так, я — капитан Смирнов, интендант.

— Это — я понимаю. У вас на погонах написано, — отметил я. — Но что за пустые контейнеры, на кой они мне сдались — не понимаю.

— Вы Устав Дворянского Ополчения вообще читали, Мехов?! — подпрыгнул этот тип.

— Я его практически выучил!

— Тогда припомните, сделайте милость, раздел о “боевых трофеях”, — буквально закапал ядом Смирнов.

А вот тут был “Упс!”. Потому что в этот раздел Устава я вообще не лез, посчитав, что от стандартного армейского он не отличается… А выяснилось, уже в трансе менталиста, проглядывая Устав, что ни черта.

Итак, линейные и не очень части гвардии и в целом — армии, на часть трофеев претендовать могут. Что и получают выплатами, после боёв и операций, вдобавок к жалованию. Хотя там и просто премии могут быть, ещё что-то такое.

А вот у Дворянского Ополчение “право трофея” было аристократическим, исконным. Более того, интендантские службы, по Уставу, должны были оказать содействие. То есть, например, захватывает хоругвь банк — ну как самый простой пример. И, вместо того чтобы плюнув на всё, подставляться под пули и набивать карманы деньгами — они ставят маячок, вызывают транспорт.

Который, когда боевая обстановка позволяет, прилетает, забирает ценности в контейнеры, и через час-другой они уже ждут хоругвь в расположении. Ну, по Уставу выходит так, а судя по интенданту — это и “по Уставу”, и “на самом деле”.

— Это я знаю, — честно соврал я, вникший в этот занимательный момент за секунду транса. — Не понимаю, какие контейнеры, откуда я должен знать “сколько”?

— Вы и должны! — обвинительно уставился на меня Смирнов. — Говорите сколько контейнеров, каких размеров. Я зарезервирую за вашей хоругвью.

— Хм-м-м… — задумался я.

Довольно по-дурацки, как по мне. Но в целом — понимаемо.

— Три морских на хоругвь, — ответил я.

— А не многовато?

— В самый раз.

— Если за декаду не используете все три — уменьшу до двух! — пригрозил интендант и утопал.

Напугал, через декаду меня тут не будет, хмыкнул я. Но вот то, что интендант узнаёт такие моменты… Это не просто так. Скорее всего, после мощного воздушного налёта на Сахалин… И, кстати, бомбардировки Де-Кастри: после этого начальство базы, по армейской традиции, нахлобучили по полной, гарантированно.

Короче, после всех этих факторов начальство, потирая нахлобученное, стало готовиться к наступательной операции. А то могут и второй раз нахлобучить. Соответственно, интендантские службы в курсе и готовятся, распределяя свои ресурсы. И это…интересно. Судя по Уставу, можно вполне неплохо прибарахлиться, причём доставить прибрахлённое, за казёный счёт, в место своего обитания.

И просто ради того, чтобы посмотреть на физиономии армейских логистов и интендантов, прущих мою добычу в Нижний, стоит что-нибудь интересное сделать… Или забить?

— Хорунжий, а зачем нам три контейнера? Мы же их…

— Вам — один. Мне — два, — просветил я.

И окончательно решился: техника у Восходников интересная, алхимия — развитая, а на вооружении они не экономят. И затрофеиться перед демобилизацией — дело совсем не лишнее.

Внутренние покои, Дворцовый Замок, Эдо, Хонсю, Империя Восходящего Солнца, Хи-но-мико

В пустом, невысоком, скудно освещённом, но просторном зале сидели две фигуры. Мебели в зале не было, кроме нескольких подушек, две из которых фигуры и использовали, расположившись со скрещенными ногами. Одна из фигур была облачена в бледно-оранжевый балахон и явно была старше второй, как возрастом, так и положением.

Вторая же, одетая в бледно-зелёный балахон схожего кроя, чуть склонялась, как бы внимательно внимая оранжевой.

— В результате, Нихон получает от противостояния урусов и безумцев ощутимую выгоду. И твой доклад, сын мой, об обострении на Карафуто совсем меня не радует, — произнесла фигура в оранжевом.

— Но внук Солнцеликой, земли безумцев…

— Стали частью владений потомков Аматерасу в тот же час, как безумцы отправились на Карафуто. Но задача хи-но-мико, сын мой — не привести Страну Восходящего Солнца к покорности, огнём и мечом. И учти это — когда я обрету имя, настанет твой черёд. И внемли: безумцы закупают продовольствие и снаряжение, кормя верных сынов Нихона. Разработки корпораций проходят испытания не на полигонах, а на войне, что ценно.

— Да простит меня микадо, но даже у длинноносых варваров их корпорации…

— Во власти их Императоров? — усмехнулась фигура. — Это так. Вот только технический гений Сынов Нихона превосходит их многократно. И почему же?

— Вольности кланов, хи-но-мико?

— Да, сын мой. Враждуя между собой, даже посягая на устои Нихона, они находят решения лучше, чем зажатые в тисках императора корпорации гаёдзинов.

— Но…

— Не везде так. Где-то власть Императора столь слаба, что он напоминает куклу на нитках, актёра бурнако, с дёргающими его корпорациями. И это тоже дурно для Империи. У нас же, освящённых Солнцеликий, всё так, как должно быть.

— Потому войска у границ кланов…

— Состоят из чиновников, — кивнул микадо. — Когда урусы сметут безумцев в океан — а они это сделают — земли эти станут провинцией. Сами и добровольно, сын мой. Одно дурно — слишком рано. Ещё год не помешал бы…

— Так может, микадо, направить им подмогу?

— И получить войну с урусами? Они огромны, неповоротливы… как ку́ма. Сидят, едят мёд, только дёргая ногой, когда их отвлекают. Но что будет, если куму разозлить?

— Мы… не выстоим?

— Выстоим, с благословения Аматерасу. Но… зачем, сын мой? Какой смысл Сынам Солнца в бессмысленной бойне, которая не даст ничего, кроме опустошения?

— Моего скудного разума не хватает, микадо, чтобы понять: нам надлежит ждать? Помочь безумцам? Помочь урусам, атаковать кланы?

— Смотри и учись, сын мой, — сделал микадо жест в сторону еле тлеющего очага в центре комнаты.

Который буквально взорвался языками пламени… которые сплелись в сферу, стали менять свет… И вот, через несколько секунд, перед фигурами был огромный информационный голографический шар, со схемами, диаграммами, цепочками цифр и иероглифов. А микадо наставлял сына, озвучивая и поясняя появляющиеся в шаре голограммы данные.

***

Решение я принял, а вот осуществление в любом случае шло через кабинет ротмистра. Причём, я отдавал себе отчёт, что, возможно, генералы провтыкали вообще всё. И на данный момент потирают нахлобученное вместо того, чтобы воспользоваться последствиями бомбардировки. Но не попробуешь — не узнаешь, резонно решил я, направляясь к ротмистру.

Последний сидел с философским выражением на щекастой физиономии, даже усы его были дихотомическими — один гордо грозил небесам, второй уныло свисал вдоль рта. Впрочем, при моём появлении как сам ротмистр, так и его усы вышли из состояния философских категорий, став очень конкретными. А сам ротмистр с некоторой опаской на меня зыркнул — что замечательно, мой план работал.

— С чем пожаловал, Мехов? — уточнил он.

— Задание хочу. На Сахалине, — буквально светился я широкой улыбкой.

— Так ты только…

— Вчера, ротмистр. Ну ладно, поищу кого бы… — с этими словами я развернулся.

— СТОЯТЬ! — не подвёл мои ожидания Бабушкин, рявкнув в спину. — И за что ты такой, на мою голову?

— Поскольку ваше звание…

— Мехов, умоляю — помолчи, — так жалобно выдал ротмистр, что его даже стало немного жалко. — Дай подумать минуту.

— Подумайте, — проявил великодушие я.

— Так, сейчас линейные части занимают широкий фронт вдоль побережья. Для Ополчения задачи появятся после укрепления линии обороны… Но если ты так рвёшься в бой…

— Могу с сослуживцами пообщаться…

— …РВЁШЬСЯ В БОЙ, — выпучил глаза Бабушкин, — сопроводи караван с техникой и снабжением до передовой.

— И всё?

— Ну можешь там помочь, на своё усмотрение. Задач для ополчения пока нет.

— За боевое задание эта “помощь” зачтётся? — уточнил я.

— Зачтётся, — вздохнул Ротмистр.

— Отличненько! Будем готовы через полчаса!

На этом я трусцой направился к хоругви, обрадовал их заданием. Ну а что физиономии были кислыми и печальными — так аристократы же. Привыкли держать лицо.

И уже через сорок минут занимали место на палубе транспортно-десантного судна, забитого блоками бронированного пластобетона, строительной техникой… В общем, похоже, “закрепиться на побережье” командование решило “с размахом”.

До острова добрались без приключений, и тут же началась выгрузка. По моему запросу нам выдали несколько багги — расходных машин, без бронирования, просто движок в окружении металлических труб. И мы выдвинулись вдоль вполне основательной траншеи, где располагалась полурота линейной пехоты. Но меня интересовали следы боя… которых не было. Земля перед траншеями была перекопана бомбардировками более чем на километр, хотя…

Ну впрочем справиться с подобным не проблема, не стал я снижать скорость, а за мной — и хоругвь. По-моему они вообще ничего не заметили, а о безопасности я позаботился, направляясь к слабо заметному бункеру из тех же бетонопластовых бронеплит. Нас поджидал капитан и несколько лейтенантов, причём капитан при остановке практически прокричал:

— Вы вообще — в курсе, что ехали по минному полю?!

— Да, — ответил я, подведя багги практически к капитану и вставая на ноги. — Хорунжий Мехов, моя хоругвь, Дворянское Ополчение.

— Капитан Жилин, — коротко кивнул капитан. — И вас мины не смутили?

— Нет.

Правда, хоругвь, как оказалось, судя по негромким оханьям и переговорам, мины немножечко смутили. Впрочем, жест рукой за спиной, сулящий много весёлого, разброд и шатание прекратил. Да и при определённом воображении можно было этот жест принять как заверение “всё под контролем”. Ну, пусть принимают, как хотят, главное что замолчали.

— А может, раз вы такие лихие, задержитесь до вечера? — усмехнулся он.

— Мы сопровождали снабжение… — начал было один из Разиных.

Кстати, довольно забавно, что кузены оказались дальними родственниками прожаренного мной есаула. Но скорее однофамильцами и… находящимися во вражде у части рода, “отжавшего” у остальных несколько мест золотодобычи. Так что поглядывая на них, я к некоторому своему удивлению, услышал не претензии и возмущённые зырки, а вполне искреннюю благодарность.

— Почему бы и нет, — хмыкнул я.

— Шутите?!

— Нет. Участок траншеи для хоругви выделите и расширьте, капитан.

— Ну… если вы уверены, хорунжий, — посмотрел капитан на меня то ли как на героя, то ли как на идиота.

Впрочем, в определении двух этих категорий всегда были сложности. Даже у меня — никак не получалось ввести чёткие критерии, где идиотизм, а где героизм. Хотя в данном случае, как понятно, капитан заблуждался — я к данным категориям никак не относился.

— Уверен.

— Отдам приказ, — растерянно заверил он.

А я занялся вознёй с багги — они нам пригодятся. Перепроверкой оружия, ну и кратким инструктажем.

— Так мы будем рисковать… ради денег?!

— И ради славы и чести Империи, — удержал я на лице значительное выражение.

— Не знаю, как вам, господа, — озвучил Скоробогатов. — А мне и роду — деньги не лишние. А графу я верю — он себя не раз и не два показал. Так что если кому-то кажется, что извозчиком быть невместно — я готов побыть за него. И получить его долю трофеев, само собой.

Свежее предложение Скоробогатова почему-то не нашло горячего отклика в хоругви. Так что дурацкие вопросы прекратились, а обсуждения схем, построений и действий в разных ситуациях — продолжились.

Потом немного “доделали” расширенную траншею под наши нужды. И капитана я честно предупредил, что если в наш закуток кто-нибудь заявится, то он будет использован в качестве метательного снаряда против Восходников.

Не слишком… по-товарищески. Но Ополчение гвардии не товарищи, по уставу. А капитан… ну скажем так, некоторые эмоции, источаемые этим типом, мне не слишком понравились.

Уже в сумерках было начался артиллерийский обстрел из глубины острова… Но несколько тяжёлых береговых орудий, с поворотными на триста шестьдесят градусов башнями, устроили канонаду. А через пару минут над нами пролетела пара фронтовых штурмовиков, расцветивших горизонт бутонами разрывов.

— Идут, — коротко сообщил Жилин.

Ну, это было и так понятно: артиллерию раздолбали пушки и самолёты, так что силы Восходников просто рассредоточились и пошли на штурм. Что стоит отметить — шли на нас гарантированные смертники, скорее всего, это понимающие: даже если они выбьют гвардию из укреплений, по траншеям отработает фронтовая авиация.

Но, судя по наблюдаемому дронами, подобный “размен” устраивал как командование Восходников, так и рвущуюся в бой с перекошенными физиономиями пехоту. И далеко не только пехоту — довольно много средней бронетехники, на которые я стал точить отвёртки. А не пускал слюнку только потому, что не солидно. Да и шлем заляпаю изнутри.

Наконец, раздались первые выстрелы.

— Идём, хорунжий? — нетерпеливо подпрыгивал один из бойцов.

— Ждём, — рассудительно ответил я. — Смысла резать пехоту — никакого. Это работа гвардии. Ждём, господа.

Полчаса Восходники накатывали, стреляя на бегу. И зловредно перегревали гвардейские пулемёты, которые, впрочем, справлялись. А вот дальше…

— По багги, за мной! — скомандовал я.

Лезть в “свалку” — смысла никакого. Помешаем гвардейцам вести огонь, а то и получим полные карманы дружественного огня. Нашей задачей была техника, к которой и рванули наши багги, в просвет между наступающей и залёгшей пехотой.

Восходники подогнали средние танки, маневрировавшие почти на горизонте, и вот это и была наша цель. И до поры на нас просто не обращали внимания. Так, несколько очередей, скорее “обозначивших внимание”, не более. Но это пока, позже понадобятся системы защиты и маскировки.

— Скоробогатов, морозь, кидай отметку. Выбивайте экипажи, старайтесь не ломать технику, — отдал распоряжение я, соскакивая с багги.

— А вы, хорунжий?

— Внимание от вас отвлеку и разомнусь.

И этим и занялся: почти привычно засветился золотым светом, прекрасно видимым в ночи. Но… не просто, а маневрируя на бегу между бронемашинами, представляя из себя заманчивую, но практически недоступную мишень. Несколько Восходников не выдержали, выстрелив. И попали в свои же танки.

Но, как понятно, моей задачей было не просто бегать, как заяц. Верный Напильник прекрасно справлялся с бронёй, а активная броня даже помогала при нанесении правильного удара. Ну и рубил я, как понятно, по уму: выбивая экипаж и повреждая ходовую.

И всё это под вспышки, грохот, непрерывный пулемётный и автоматный огонь… В общем, в транс я впал довольно быстро, пока не подстрелили. И… через три минуты Восходники кончились. Не “вообще”, а вокруг.

Судя по всему, военачальники решили, что отвлекать серьёзные силы на небольшой отряд нерационально. Целью атаки были укрепления, вот на них Восходники и сконцентрировались. А на нас — махнули рукой, на что я и рассчитывал.

— Короба! — скомандовал я хоругви, начав заниматься художественно-технической резкой по танкам.

Извлекая оружие, навигационное оборудование, двигатели, генераторы… Даже пара неплохих реакторов досталось.

— Хорунжий, но оружие… — начал было Скоробогатов.

— Норма-а-ально, — заверил я его. — Это моя добыча, и законы трофеев я не нарушу.

Потому что именно оружие надо было сдавать армейским. Не всё — массовое, серийное, скажем так. Или писать рапорт об “оставлении себе”, обосновывая, как это будет полезно армии.

Но ни отдавать нажитое честным трудом, ни писать рапорт… Ну, в данном, конкретном случае я не собирался. Но подготовкой я займусь позже — у Восходников просто не хватит сил гробить войска сутками. И без того они, судя по данным, атаковали в слишком многих местах, далеко не только в месте расположения полуроты Жилина.

Вернулись, стали разгружаться, а я… занялся резкой уже по орудиям.

— А-а-а..?

— Я заинтересован в запчастях. Мне эти пушки, пулемёты, метатели — к чёрту не сдались, — не стал делать тайну я.

— А мы?

— А вам, в принципе, пойдёт не боевое, но довольно ценное оборудование. И тоже в разборе.

— Это да, захвати мы танки — нам бы “большое спасибо” сказали интенданты, — хмыкнули Разины чуть ли не в один голос.

— Ну, что-то бы заплатили… хотя вряд ли даже десятую часть. Так, хорош. Вторая волна, — оторвался от разделки добычи я.

Выдвинулись, и на этот раз к нашему визиту подготовились… но недостаточно. Несколько ракет просто не взорвались, а снаряды улетели чёрт знает куда.

— Работаем по той же схеме! — рявкнул я.

Но на этот раз уже не ограничивался только Напильником: Восходники, похоже, решили сконцентрировать некоторое внимание на назойливых нас, так что часть войск, как пехоты, так и бронетехники, задерживалось и вступало в бой.

И тут меня спасали щиты и маскировка с активными помехами, но “фигурная резка Напильником” была откровенно самоубийственной. Так что я стрелял, использовал плазмомёт Мехова, подрывал гранаты и даже выпустил несколько сфер… И опять — тишина. “Тишина” в кавычках — неподалёку был бой, но выделенные на нас войска кончились. А от траншеи раздавались только отдельные выстрелы — пехота тоже была не бесконечная.

И опять — разбор, транспортировка, причём в несколько заходов. Несмотря на то, что треть добычи я вынужденно привёл в полную негодность… Обидно, чёрт возьми! Но не гибнуть же за металл, в конце-то концов!

Возвращались под ошарашенными взглядами гвардейцев и их предводителя, и тут же началась сортировка и разборка. И на этот раз — даже закончилась. Вот только вдруг перед траншеей пролетела буквально молния! Поливая гвардейцев и нас крупнокалиберными пулями! И не одна!

— Совсем охренели, бронефлаеры с пулемётами, на воздушной подушке, — определил я через несколько секунд природу противника. — Но… интересное решение…

— Сидим?

— Это моя добыча, — хмыкнул я. — Сейчас подумаем…

Подумал. Паучки прихватили несколько мотков свехпрочного троса, повозились пару минут… И сделали то, что паучкам и свойственно: подняли ловчую сеть. В которую с радостными криками о комнатных растениях вписалось два… ну пусть будут флаеры, хотя методологически не вполне верно.

Не разбились, даже не упали на брюхо: замедлились, с натугой вырывая крепления…

Но я не щёлкал щёлкательными приспособлениями, а выпрыгнул и отсёк двигательные блоки у обоих. Выкинул к чёрту верещащий экипаж — пусть там сдаются или убиваются, их дело. Ну и деловито потащил добычу вместе с хоругвью на склад-разбор.

С интересом ознакомился с решением Восточников, но от греха разобрал добычу — выцарапывай её потом из интендантских лапищ…

А потом обратил внимание на окружающие нас события. И были они… не очень. В смысле, флаеры перестали сновать вдоль траншеи. А налетали по прямой, выпускали скорострельным гранатомётом (я такие снимал) кучу противопехотных гранат и улетали. Довольно эффективно, учитывая то, что с ракетомётами они довольно эффективно боролись отстреливаемыми ловушками.

Ну и полурота явно стремилась стать четвертьротой, что не очень хорошо. Но как с этими летунами воевать? Сфер осталось немного, хотя…

— Я сам. Готовность выехать как только — так сразу! — скомандовал я, выдвигая багги.

И… не сработало. Самое непонятное, что флаеры меня просто не атаковали. Но в смысле не атаковали место, где, согласно показаниям их сенсоров, был я. А даже выстроились в этакий… коридор. Да ладно, такой идиотизм только в фильмах… — начал было думать я, как настал идиотизм наяву.

Какой-то пафосный, жутко защищённый, помпезно изукрашенный драконами и золотыми нашлёпками флаер, с седоком наверху, как на мотоцикле, плюхнулся передо мной. А закованный в красную, рогатую, с рожей запойного алкоголика в десятом поколении на личине…

В общем, напротив меня плюхнулся на землю довольно идиотский… Ну, пожалуй — механизированный доспех, судя по сигнатурам. Но СЛИШКОМ лёгкий, явно не имеющий никакого оружия, кроме носимого… Такое себе решение, даже на беглый взгляд. Хотя цели для него есть, и справится он прекрасно… Но не стоять с пафосным, прости логика, видом, скрестив манипуляторы на груди!

— Ты причинил некоторое неудобство воинам Гендзи Мачасимати! И этим показал…

— А чего ты так орёшь, я же рядом? — поинтересовался я, составляя план, как бы с этого идиотизма поиметь побольше полезного.

Ну, этот придурок стоит. Флаеры эти вокруг замерли, типа наблюдают. Надо бы побольше прикарманить, факт!

— Не смей перебивать, гайдзин! И гордись честью — сам Анисава Минамото прервёт твою жизнь!

— Так чего тебя перебивать — сам прерывать…

— МАЧАСИМАТИ КОГЕТИ СЮРО!!! — заорал этот доспех, демонстрируя… необоримое вытаскивание изогнутого, огромного, двуручного даже для него… меча с плазменной… хотя и не только кромкой.

Интересное решение, оценил я в трансе. Принципом похоже на Напильник, хотя совсем не то. Но “необоримое выхватывание”, как говорил, ещё уча меня фехтованию, дядька — редкостный бред, да и механика тела на это тонко намекала. Так ещё и в механизированном доспехе… Блин, я тут состарюсь, пока он “необоримо выхватит!”

Впрочем, он вообще-то предлагает мне прекрасное решение вопроса трофеев, понял я. И рванул из багги к доспеху. Конечно, многое я сломаю… Но рисковать не особо хочется. Так что на бегу я выпалил из плазмомёта. Который не “пробил” эфирный доспех, усиленный машинерией механизированного. Но раскалил часть брони… В которую, уже пробив доспех, вонзился Напильник. И застрял, что неудивительно: полевое укрепление, алхимические материалы… В общем, физику не обманешь.

Но этому Анисаве настал, как понятно, кирдык. А лапища доспеха выпустила клинок… К которому прыгнул я, ухватился за рукоять и начал раскручиваться, отталкиваясь от падающего доспеха и здорового флаера.

Ну а щёлкающие клювом “зрители”... Так не хрен клювом было щёлкать! Бежали бы там… Хотя и так хорошо: трофеев больше.

— Хоругвь, на пеленг! — отдал команду я, приступив к разделке доспеха.

И этот помпезный флаер придётся разделать, пришла печальная мысль. Но — ничего сходили на задание, всё равно, поднял я себе настроение.

Оборонительная полоса, побережье Сахалина, двадцать шестой опорный бункер

Капитан Жилин в задумчивости сидел перед терминалом и просматривал рапорты. Настроение у него неуклонно падало: он САМ вызвался сюда, потому что рассчитывал на повышение, на какой-нибудь… Подвиг под его руководством, в конце то концов! А что в итоге? Меньшие потери из всех опорных бункеров на побережье… И отсутствие сражения, как такового!

И свалился на него этот чёртов хорунжий! Чёрт светящийся! Просто скакал и… собирал трофеи, дошло до Жилина. Этот сукин сын… даже не воевал! Он набивал мошну, гадёныш такой! А ему что делать? Уже рассвет, максимум благодарности от начальства — “спасибо”!

Всё испортил! Хотя… — на этом Жилин задумался, встряхнулся, схватил рапорты. Прокрутил записи и оскалился в недоброй ухмылке. Этот Мехов притащил гору оружия, это видно. Оружия, которое этим “Ополченцам” не положено. И в то, что этот жадный хорунжий сдаст добычу интендантам, Жилин не верил.

А значит… чёрный рынок и контрабанда, причём в КАКИХ масштабах! И это не “подвиг”, конечно, продолжал скалиться Жилин. Но плюсы по службе будут.

На этом он придвинулся к терминалу, став вдохновённо строчить рапорт начальству. И, заодно, донос Канцелярии Благочиния — тоже лишним не будет.

***

После продуктивно проведённой ночи усталые, но довольные мы… Ну я точно был усталым, но довольным. В общем, приплываем к Де-Кастри, а на причале…

Ну в общем, прямо представительная делегация. Но я присмотрелся — жандармы, даже спецназ. Какой-то чин из Благочиния золотым на чёрном посверкивает. Что-то это мне не слишком нравится, отметил я. С широченной улыбкой спрыгнув на причал, помахал рукой и громко сказал:

— Приветствую вас, господа! А что это вы тут делаете?

— На тебя рапорт, Мехов, — буркнул ротмистр. — По-моему — хрень, но…

— Присвоение не укладывающихся в “право трофеев” ценностей вольноопределяющимся квалифицируется как мародёрство! — заподпрыгивал интендант.

— Подтверждаю, — кивнул благочинник.

— Ответственно заявляю: вы, господа, охерели! — сообщил я присутствующим, а пока они лупали глазами — вздохнул: — Пойдём разбираться.

В общем, вся эта представительная делегация, с уныло телепающейся позади хоругвью, направилась к интендантской зоне. Где в наших контейнерах рылись какие-то охреневшие типы!

— И-и-итак, — уже недобро оскалился я. — Мне не важны какие-то там “рапорты”. Список трофеев у меня есть, если что-то пропадёт — интендентатаура, согласно Уставу, должна возместить исчезнувшее по закупочной цене Империи, — на что интендант сморщился. — Ну а если что-то “появится” — у меня есть записи всей операции.

— Извольте предоставить! — подскочил благочинник.

— Извольте обосновать требование! — ответил я, на что черно-золотой отвалил. — Итак, интендант. У вас претензии к трофеям?

— Оружие надлежит сдавать интендантской службе!

— И где в наших контейнерах оружие? Предъявите!

— В рапорте с видеосъёмкой видно, как вы захватываете массу оружия!

— И где оно в контейнерах?!

— А где оно?!!

— Вообще-то я отвечать не должен. Но так уж и быть, скажу. Разобрал, взяв нужное мне.

— Так это оружие в разборе!

— Ну-ну, — в голос заржал я. — Пусть любой техник, механик, хоть кто-то… ну за час… Да за сутки соберёт из МОИХ трофеев, не беря запчастей со стороны, хотя бы пугач!

Интендант заозирался, встретился взглядом с техником. Который покачал головой и пожал плечами.

— Это… уклонение от Устава!

— Это действие ПО уставу. Запрета нет, я в своём праве. Не нравится — пишите рапорты начальству, пусть меняют. Ко мне претензий нет?!

Благочинник просто свалил, как и жандармы. А интендант, сморщившись, покачал головой.

— Свободны, Мехов.

— А вы — нет. Мои трофеи вскрыты, в нарушение Устава.

— У нас были основания…

— А у меня есть основания проверить КАЖДЫЙ винтик, который вы заляпали своими жирными руками! В вашем присутствии!

Отпустил хоругвь и говнился… в смысле, проверял трофеи до вечера. И Жилин этот… впрочем, чёрт бы с ним. Я не я буду, если с этим доносчиком “рассчитаются”, причём задолбанный интендант в первых рядах.

По пути в казарму заскочил к ротмистру, вызвав буквально скорбный вой:

— Что тебе ещё, Мехов?!

— Я вас так достал? — светски уточнил я.

— ДА!!!

— Ну и вы мне отменно омерзительны, ротмистр! — засиял я улыбкой. — Давайте расстанемся, к обоюдному удовольствию.

— Только “за”! — аж оживился толстяк.

— Рапорт от вас за участие в двух сверхважных миссиях. Отказ от повышения в звании, и…

— Демобилизация! — возликовал Бабушкин.

— Она самая. И выбор: звание или демобилизация бойцам хоругви.

— Сделаю! Сегодня же отправлю. И… оставь меня, Мехов… — жалобно попросил ротмистр.

Ну а я что? Зверь, что ли? Направился в казарму, где хоругвь отходила и ликовала богатствам: даже ОЧЕНЬ примерная оценка давала весьма внушительные деньги на каждого. Ну и я просто расслабился, развалился в кабинете. Ну и лениво черкал рапорт на папашу. По-моему, двадцать восьмой… Но точно не тридцатый!

Как вдруг — пинок в дверь. Она с петель, а в кинетический щит, с размаху, шлемами и стволами бьются… Спецназ военной жандармерии!

— Нет, вы, всё-таки, охренели, — оценил мизансцену я, доставая ствол. — Кто такие, какого хрена надо?!

— Военная жандармерия! — копошилось за дверью. — Оружие на пол, лицом в землю!

— Точно охренели, — констатировал я, врубая ещё один генератор.

Пожмякал жандамов между двумя полями. Так, для порядка. А после, уже сам успокоившись, спросил.

— Какое обвинение?

— Потворство дезертирству и уклонению от службы…

— Чта?!! — немного удивился я. — И кого же я уклоняю?!

— Некоего Мечникова! Есть свидетельства, что он не появлялся в казарме больше…

— Вот это видишь? — приподнял я не законченный рапорт, поднося его поближе к жандармам.