Инженерный Парадокс 3

Глава 1

Сидел я и возился с “Горынычем”, всё жа разобрав реактор. Дело в том, что, во-первых — мне было интересно. А просканировать внутренности с активной реакцией не выходило. А, во-вторых, несмотря на то что с топливными стержнями проблем не возникло, как-то мне было… Поспокойнее, что ли, если я установлю систему глушения реакции.

И, заодно, систему вывода реакции на нестабильный режим не “потому что так получилось”, а потому что так надо. Маловероятный, но возможный вариант, рассматривать который инженер просто обязан.

Довольно занятным оказалось, что “Горыныч” — почти в два раза меньше, чем сфера с кольцом энергоснимателя, коннекторов и подачи стержней. Инерция мышления, похоже: Кулибины обшили реактор мощным слоем защиты, которая… была не нужна.

Даже скорее вредила: сама реакция чистая, не нуждающаяся в экранировании. А в случае выхода на неуправляемый режим вся эта “защита” становилась основой реакции. В общем: излишне, увеличивает вес и габариты реактора…

— Нахрен защиту, — решительно заявил я, выкидывая тяжёлые пластины.

В мастерской послышался какой-то жалкий писк, на который я не обратил внимания. Видимо миньон, на потенциальную опасность я бы обратил внимание, а детали… Не до них. Сейчас я полностью сконцентрировался на реакторе и схемах. Ну а прогонять? А зачем?

Рванёт так рванёт, хрен спрячешься. Но у меня не рванёт…

Генератор поля противофазного, естественно, я собрал заранее. Но его установка тоже была делом требующим точнейших измерений, кропотливости — минимальное смещения от фокуса реакции и будет весело. Хотя недолго — счёт пойдёт на миллисекунды.

Так ещё звуки какие-то меня раздражали! Но отвлекаться не стоило. Смонтировал генератор, вздохнул облегчённо, потянулся. И, наконец, огляделся…

— А что это вы тут делаете?! — искренне удивился я.

И было от чего! В мастерской, как у себя дома, на принесенных стульях расселись… Да всё руководство Гаражных, по сути! Федя, Кирпич, Андрей, сильнейшие боевики — Тимоха, Жёлтый… В общем, сидела эта публика самым хамским образом полукругом и, переговариваясь, пырились на мою работу!

Нет, в принципе, конечно, ничего страшного. Работа “в общем” — секретная, но присутствующие и без того знают достаточно, важного и того же секретного. Да и понять что я на самом деле делал не сможет даже Андрей, разве что ОЧЕНЬ примерно.

Вот только какого хрена эти деятели расселись тут? Нашли, блин, развлечение! Шоу в реальном времени “Марк и его занимательные инженерные приключения”…

— Тебя, вообще-то, звали пару часов назад, Марк, — сложил руки на груди Федя.

— Э-э-э… не помню такого…

— Ну а так как вопрос очень важный, мы пришли сюда, чтобы ты… услышал, — хмыкнул Федя.

— Всё равно — бардак какой-то… — протянул я.

— И не говори, — преувеличенно сокрушённо покивал Федя.

— А кстати, Марк, что ты такое интересное делаешь? — поинтересовался Андрей.

— Реактор, — буркнул я.

— А мощный? — с некоторым опасением уточнил главный автомеханик.

— Где-то пол гигаватта… но можно и до пяти гигаватт разогнать, — с некоторым злорадством уточнил я.

— Ик! — сказал Андрей, побледнел, дёрнулся, но расслабленно плюхнулся обратно на стул и махнул рукой. — Всё равно чёрта с два убежишь.

— Во-во, — покивал я. — И вообще, как будто без меня не могли…

— Не могли, — отрезал Федя.

— Взорваться могли, — буркнул я, смиряясь с перепадом в работе.

— Если рванёт — так тебе первому кирдык, — сообщил Кирпич, под кивки прочих присутствующих. — Значит не рванёт…

— Угу, — радостно улыбнулся я, подходя к реактору и запуская тестовую реакцию.

Совершенно безопасно, особенно с противофазным генератором. Но зрелищно: системы безопасности мастерской загудели сиренами, фиксируя взрывной рост энергетической сигнатуры. А сам реактор выдавал световые вспышки открытой реакторной зоной, сбрасывал энергоперенасыщение статическими разрядами…

Оглядел я залёгших по углам, прикрывающимися стульями и прочим подобным “гостюшек”. Ну, хоть настроение себе поднял, после этого неуместного вторжения.

— Вылезайте уж, бесстрашные вояки, — фыркнул я. — И всё-таки, в чём дело то?

Вылезли, смущённо покашливая. Расселись, и тут Федя, видимо во второй раз, зарядил речь. Речугу, можно сказать: речь, видимо, была в бета-версии, ещё до меня. Несмотря на велеречивость друга, говорил он вещи толковые и очевидные… Так что я не вполне понимал: а вообще на какого типоразмера болт он её толкает то?!

Впрочем, вскоре стало понятно:

— И, поскольку расширение потребует усилий каждого из нас, сформирует дальнейшую судьбу, я считаю необходимым спросить у каждого из присутствующих: выходить ли Гаражным на новый уровень? Расширяться, увеличивать объёмы контролируемой территории, или оставить всё как есть?

— Вперёд! — отрезал я.

— Что — “Вперёд!”?

— Всё “Вперёд!”

— И это всё что ты хочешь сказать?!

— Ну-у-у… речь ты сказал классную, — покивал я с одобрением. — Нахрен не нужную, конечно, но классную.

— Кхм.

— Новые “игрушки” будут? — уточнил у меня Кирпич.

— А куда без них, — пожал я плечами.

— Вперёд! — поднял кулак Кирпич, после чего откинулся на стуле, скрестив руки на груди.

— Марк, ты мне плазменный сварочник, помнится, обещал. С бесконтактной подачей припоя, — принял мечтательный вид Андрей.

— Я, вообще-то, не обещал, а сказал что сделаю, когда руки дойдут и если запчасти будут! Ладно, сделаю, вымогатель, — вздохнул я.

— Вперёд! — вскинул аж два кулака Андрей и после похлопал ладонями.

А остальные пять человек были боевиками банды — Тимоха, Свят… В общем “Вперёд” они проорали с заслуживающим уважения энтузиазмом. И ничего с меня не требовали, между прочим!

А не как всякие… Я бы и так всё сделал. Со временем. Наверное…

Ну а совещание из дурацкой клоунады и демонстрации риторических талантов Феди стало именно совещанием. Все понимали что “расширяться” дело довольно сложное, если это делать по уму.

Например, Гаражные физически не вытянут контроль всех территорий Шляпников и Гиен, то есть надо брать конкретные места и области. И “какие” — совсем не правздный вопрос. И, кстати, хотя это и не было писаным правилом, но на банду, уничтовшую другую банду смотрели очень неодобрительно если она не “выполняла обязанности” уничтоженных, при этом захватывала территорию.

Короче, около пары часов действительно совещались по делу. Насчёт кому сколько людей нужно, а сколько реально возможно. Территории, производственные возможности… Много чего.

И в итоге эти оккупанты стали выбираться из моей мастерской. Правда, уходя Федя задержался, прекратив какой-то разговор с Кирпичом и Андреем, и обратился ко мне.

— Марк, слушай. Мне вот стало интересно: ты аристократ, инженер. Но ты с нами…

— Прогоняешь, что ли? — уточнил я, не слишком серьёзно, но…

— Нет конечно! Но у тебя столько возможностей, выборов… Мне интересно, что тобой движет? Не хочешь, не отвечай, само собой.

— Это само собой, — задумчиво ответил я. — Но… почему бы и нет, — посмотрел я на установившуюся на меня троицу. — Я хочу построить космолёт!

— Чего?!

— Космолёт. Большой пустотный корабль, способный к межзвёздному перемещению в приемлемые сроки, — пояснил я. — Гравитационный колодец…

— Ясно, спасибо, Марк, мы пойдём, — стал отступать Федя.

— Да погоди, я ещё не рассказал о маневровых двигателях с уникально малым объёмом рабочего тела…

— Я понял, Марк, дела, — кивнул Федя, и с криком “Бежим!” выкатился из мастерской.

— Эх, ничего вы не понимаете в космолётах, — вздохнул я.

Ухмыльнулся и занялся “Горынычем”. Надо было подобрать приемлемый кожух, прикинуть где его разместить, куча дел, в общем.

К концу дня полноценно запитал ИИ, да и Гараж, магазинчик и… много ещё что, потенциально, оказалось независимым от энергосетей. Территории расширялись, а я задумался о расширении площадей именно Гаража. Нет, подземный этаж, конечно, хорошо. И потихоньку осваивается, не только мной, кстати.

То же полноценное убежище для Гаражных, в случае серьезной атаки. Склады — тоже не помешают.

Но нужно больше площадей. И миньонов.

Вот только я столкнулся с некоторой… проблемой. У меня опять кончились деньги! Ну, точнее я их сам потратил, в смысле доли от трофеев, на Либермана. Дело вышло, конечно, нужным и прочее… Вот только Горыныч и ИИ уже сеть и функционируют… А для моих задумок мне нужны запчасти и расходники. А денег нет, что ещё и психологически дискомфортно.

В качестве решения была, конечно, Свалка. Вот только в связи с текущей обстановкой активизировались мелкие даже не банды, а шайки и наш регион Свалки превратился в поле боя. Дело, как понятно, временное: в идиотах хорошо то, что их не жалко, и сократить их критическую для неприятностей массу можно простейшими инструментами.

Но пока на Свалке был бардак с боями, хорошо что сборщики в основном попрятались. А Гаражные чуть ли не полным составом были на патрулях, решая идиотский вопрос. Так ещё машин у нас… просто не оказалось! Даже мой джип выклянчил Федя, под “представительские нужды”, потому что всё остальное колёсное моталась по Свалке и округе!

Можно и пешком, с миньонами… Но это нерационально, не считая того, что наличие идиотов мешает продуктивной работе и может повредить ценное оборудование.

И наконец, вишенкой на торте неприятного положения оказалось то, что какие-то там дурацкие атаманы, каких-то там дурацких банд затеяли какую-то бузу. И Федя третий день даже не появлялся в Гараже, мечась с переговоров на переговоры и нечутко буркая “позже, Марк, я очень занят”, на мои попытки пожаловаться на ситуацию.

Да и денег у этого общественного деятеля не попросишь, а он так весело дёргается на моё “Федя, сколько у банды денег?”... Так что определённое время, четырнадцать минут и тридцать шесть секунд, я предавался печали.

А потом перестал заниматься ерундой и стал думать как инженер. Для начала, прикинул то, что мне нужно на ближайшее время, чуть не впал в печаль снова, прикинув суммы и вероятность найти нужное на Свалке. Даже со сканером и без остро стоящего идиотского вопроса выходило не слишком оптимистично, и чуть было снова не впал в печаль. Но справился.

И прикинул, какими средствами и возможностями я владею. Не вообще, а на ближайшую перспективу. Вышло… неплохо. И даже минимум три минуты печали оказались потрачены зря: на текущую ситуацию одиннадцати минут хватило бы с головой.

Первое, у меня, вообще-то, был Гамаюн, в качестве источника бесплатных деталей. И там было то, что мне нужно, только нужно подготовится.

А второе: Либерман, который угрожал мне неким мифическим “поднявшимся рейтингом” и сулил осыпать денежными заказами, если я к нему обращусь. Но это второе не только как пункт, но и по очерёдности: заказы это неплохо, но не мгновенно. А обеспечить первичные потребности надо перед тем, как идти к старьёвщику и за что-то браться.

Так что полдня я потратил на подготовку: затариться на конвейере Гамаюна я собирался почти капитально, ну, насколько позволяли мои возможности и единоразовая акция. Кроме того, из того что мне было нужно, были не только расходники и детали, которые тоже не помешают, но и те самые инструменты, над которыми эти жадины тряслись.

Но нет задач, которые не сможет выполнить инженер, поставив перед собой цель. Правда до окрестностей фабрики мне пришлось брать попутку, в виде машины с пересменкой патруля.

И, естественно, помимо стандартной кожаной куртки, я прихватил с собой рюксзак. Казалось бы — глупость, если бы не одно “но”. Подобные “рюкзаки” таковыми не являясь, это были два пластиковых тонкостенных короба на слабеньких петлях, с защёлкой, со слоем вспененного полимера между стенками.

В общем-то, несмотря на открываемость, по сути являлись одноразовой упаковкой для ценных приборов и аппаратуры, ну и естественно пользовались заслуженной популярностью в Нижнем. Было их до чёрта, при минимальной переделке — долговечная и относительно надёжная сумка, не стоящая ничего — чтобы найти этот пластиковый кейс на Свалке не надо быть собирателем, достаточно потратить минуту времени.

Собственно, за прозрачными бронестёклами я видел не одного и не двух “коллег” с данными рюкзаками, различных самопальных модификаций. И даже наблюдал, как из них во время обеда извлекали какой-то перекус. Что учитывая предлагаемую Гамаюном бурду вполне понимаемо.

И, как понятно, на этот кейс я потратил основное время подготовки.

Направился к входу на фабрику, миновал первый пост без проблем, а на втором задержался, как и обычно: меня проверяли на взрывчатку и прочее. И разработка показала себя выше всяческих похвал: узнавший меня охранник, конечно попросил открыть кейс. Но просто сморщился от не слишком приятного запаха, который издавал мой “обед”.

— Парень, ты уверен, что ЭТО можно есть? — вполне доброжелательно поинтересовался он.

— Норма-а-ально, — отмахнулся я. — По сравнению с тем, что дают на обед…

— Вот только не надо с этим сравнивать, — усмехнулся он. — Ладно, не моё дело чем ты там травишься. Иди, — махнул он рукой в сторону конвейера.

И терминал на рельсах повёл меня к рабочему месту. Что меня несколько… и рассмешило, и даже несколько рассердило, так это то, что это порождение кибернетики стало докапываться, с какого фига продуктивный работник не появлялся длительное время.

— Конфликт в моём районе. Было опасно, — односложно ответил я.

Ваше объяснение принято, рассмотрено и признано обоснованным. Добро пожаловать и удачного труда на благо корпорации Гамаюн.

Вот счастья-то привалило, мысленно усмехнулся я. И чуть чуть просто поработал, пока не стало появляться интересное. И вот тут настала очередь моего рюкзачка и ловкости рук. А именно, я открывал экранированные ниши, под конкретные запчасти, на которые и рассчитывал. Извлекал оттуда хлам, соответствующий форме, весу и даже структурой нужного мне.

И отправлял обманки — в отбраковку, а рабочие детали занимали своё место в контейнерах и зарывались.

Ну а мелочёвка, хотя подчас ценная, в карманы плаща, как и обычно.

Ваша продуктивность сегодня ниже обычных показателей. Рекомендую быть более прилежным, для получения большего дохода.

Выкатился, как чёрт из табакерки! И почти напугал!

— Какого качества материал, такая эффективность работы! — огрызнулся я хамскому терминалу. — Приёмник брака брак принимает, по срокам я работаю не хуже! Какие ко мне претензии?!

Ваши объяснения приняты во внимание.

Выдал это терминал и укатил. А вообще, похоже, надо сворачивать эти походы откончательно. Судя по всему, я у гамаюновцев “на карандаше”, как любят выражаться корпоративные бюрократы. Ну и вообще, в рамках развития Гаража, планов и возможностей… мелко это всё как-то. И время тут тратить не охота, если честно…

Впрочем, мой сегодняшний план мне в этом поможет. Если, конечно, не провалится, что… Ну меньше процента, в самом пессимистичном раскладе.

Так что к “обеденному перерыву я получил всё что хотел. И “пообедал” своим “завтраком”, аккуратно утилизировав его в нагревательной печи. Инструменты заняли место в контейнерах и оставалась последняя часть плана.

— У-у-у, больно ка-а-ак! — громко запричитал я, хватаясь за живот. — О как плохо мне, о как я страдаю!

Ну, как смог, так и симулировал, хотя даже самому показалась не слишком убедительно: опыта симуляции болезней у меня как-то не слишком много, обычно ничего симулировать было и не надо.

Но этого вполне хватило: терминал оперативно подкатился ко мне и выдал такую надпись:

Ваша работа на корпорацию Гамаюн не предусматривает медицинской помощи и диагностики. Насколько тяжело ваше состояние?

— Плохо мне, всё болит, помираю… — простонал я.

Немедленно покиньте территорию корпорации Гамаюн! Смерть на территории корпорации является преступлением против корпорации, карается по всей строгости законодательства и внутренних правил корпорации Гамаюн! Умирать — запрещено!

— Постараюсь, — простонал я, борясь одновременно с желанием заржать и повращать виском у пальца.

Приложите все усилия! И следуйте за мной!

В общем — всё вышло. Да и охранник уже был другой — мой мимолётный знакомец несомненно затеял бы разговор в стиле “я предупреждал”. А так — бегло и безрезультатно просветили рюкзак и меня сканерами. Ну и послали на все четыре стороны, естественно — не заплатив за сделанное до обеда. “Штраф за подрыв производственного процесса”.

До Гаража добрался частично пешком, и довольно начал сортировать добычу. А уже вечером меня порадовали миньоны, причём сами того не ожидая. Часть добычи не идентифицировалась как хлам не ими, ни даж Семёнычем. И, иногда, хламом даже не являлась, так что полчаса в день (хотя по возможности, само собой), я посвещал знакомству с нерассортированным.

И вот, в груде железок, я нашёл… детскую игрушку. Старую, обшарпанную, с сломанным проводным блоком управления… И чертовски ценную, хотя только для меня. Дело в том, что схема этой игрушки содержала уникальный по теперешним временам выпрямитель.

Вообще — дрянной, почему уже тридцать лет не производящийся. Чрезмерно дорогой, не слишком надёжный и… слишком точный. Параметры выходного напряжения были СЛИШКОМ точны, для бытовых приборов, куда его и устанавливали. Откровенно излишние, потому что колебание в пару вольт и десяток-другой герц ни на что бы не повлияло.

Что и привело к снятию данного выпрямителя с производства, да и на Свалке такой, особенно рабочий, найти большая удача.

— Так, парни, вы молодцы, заслужили выходной, — сообщил я, разобрав машинку и убедившись в работоспособности нужного элемента.

— Да, пожалуй, поработаем, — переглянулись миньоны.

— Ну сами, смотрите, выходной у вас есть. А вы, Семёныч?

— Я тоже поработаю, Марк, — решительно заявил дядька.

Он вообще в этом плане поражал, в приятном смысле. Работал как часы… только продолжал отдавать вообще все деньги семье. И так пришлось его одеждой озаботится, да и похоже “нянчится” с его бытовыми делами придётся. Всё таки прикомандировать к нему кого-нибудь из миньонов, в качестве адъютанта?

Ладно, потом разберёмся. Так то эти мелкие “хлопоты” Семёныч будем честны — с лихвой окупает ударным и эффективным трудом.

А на следующее утро я отловил Кирпича, с отрядом пытавшихся набиться в броневик.

— Всем стоять, бояться не обязательно, очистили транспортное средство от своего присутствия! — сообщил я этим деятелям.

— Какого хера, Марк? — возмутился Кирпич.

— Надо. Мне нужен броневик для доделки, пушку хочу привести в рабочее состояние.

— Ну так сделай, а мы подъедем, смотнитруешь…

— Фигу тебе, а не “смонируешь” — возмутился я. — Тут надо со всей машиной работать. Идите давайте пешком, или объединитесь с кем-то. Броневик нужен, вам удачи в ваших делах, валите!

— Чтоб пушка была классная! — заявил Кирпич, всё-таки сваливая с отрядом.

А у меня с Клешнёй сложилась… Неприятная ситуация. Ну вот не находил я для неё запчастей, хоть плачь. И в продаже их толком не было, и даже на Свалке, как ни печально. Дело в том, что пушка позиционировалась как авиационная, производилась Имперскими заводами в районе Урала. Ну и чёрта с два конкретно под неё найдёшь запчасти, даже за деньги.

За безумные деньги можно, но я такие отказываюсь тратить категорически, особенно когда их нет!

Но, при этом, временное решение я нашёл. И раз уж не получается по-традиционному, будем действовать по инженерному. В смысле полностью переделаю пушку в электромагнитный ускоритель. Последнее, если не делать дорогие и одноразовые поделки, было возможно… Но трудно.

И сложность и точность изготовления — полбеды. Основная проблема в том, что для работы ускорителя нужно: много, мощного, сильного и прочее подобное тока. И скорость подачи на разгонные элементы — критична…

Короче, ни один из общедоступных реакторов и генераторов, способных влезть в броневик, нужного просто не давал. Вообще, в качестве оптимального источника питания выходили аккумуляторы, но опять же — долгая зарядка, да и запихать в этот аккумулятор вольт и ампер надо было огого сколько. Но сейчас, с Горынычем, проблема перезарядки становилась не критичной.

Так что занялся я, для начала, монтажом уже сделанных аккумуляторов, а после — вознёй с Клешнёй, на тему того что может в разгоннике пригодится, а что пойдёт в запчасти. И вот, вожусь я, насвистываю под нос — интересная штуковина у меня получалась.

На золотистые схемы посматриваю, смотрю как очередная переделка или изменение скажутся на общем функционале. И тут — звонит мобильник. Несвоевременно, но что делать, взял.

— Таки категорически вас приветствую, Марк! — затрещал торговец в трубку.

— Приветствую, — не слишком радостно ответил я, всё же меня отвлекли от серьёзного дела.

— Таки Марк, вы не поверите — у меня для вас есть отличная новость!

— Как скажите, не верю.

— И таки совершенно зря! Потому что она таки есть!

— Давайте завтра, господин Либерман. Я сейчас занят…

— Марк, я вам скажу, как на духу — надо сейчас.

— Нет.

— Что за отвратительное, прямо таки неприличное слово — “нет”! Я решительно отказываюсь его принимать!

— Господин Либерман, я за-нят делами. Завтра — могу обсудить, что там за работа.

Некоторая ирония ситуации конечно была забавна, но я ненавижу прерывать начатое дело! Да и вопросы с высокооплачиваемой работой в спешке не делаются, значит — какая-то ерунда.

Нет, если бы та же Глория обратилась с критической нуждой, то так уж и быть, помог бы. Но тут точно не она — о сотрудничестве без посредников мы договорились.

— Марк, не вынуждайте вас умолять, я таки вас умоляю! Дело займёт у вас максимум полчаса, ну час от силы, готов даже поручится! А прибыль может выйти весьма весомой!

— В Гараже? — уточнил я, потому что с такими формулировками отказ даже мной воспринимался как “каприз”.

— Таки естественно! Старый Либерман всё понимает, так что вашего драгоценного времени не будет потрачено ни единой лишней секундочки!

— Когда?

— Через полчаса вас устроит?

— В общем — да. А о какой…

Договорить я не успел, связь разорвалась. Ну, за полчаса работы в любом случае горы денег не заплатят. Но и не горы будут не лишними, особенно в текущем положении. Да и полчаса-час не то время, чтобы сделать заказ на что-то чрезмерное.

Через двадцать минут парни на воротах уточняли у меня насчёт людей от Либермана, а ещё через несколько минут в мастерскую входила троица. Троица явных вояк, в приличной броне, с неплохим оружием. Качеством повыше стандартной имперской гвардейской, прямо скажем. Парочка тащила какие-то носилки, укрытые брезентом, в которых сканеры показывали пластик.

А тип постарше, в броне получше и напичканной электроникой, вышагивал впереди.

— Мы от Либермана. Ты Марк? — спросил этот тип.

— Он самый. Что за дело?

— Сейчас увидишь, — сообщил вояка, махнув рукой носильщикам.

Те поставили свои носилки рядом с верстаком, стянули брезент… И я напрягся гораздо сильнее, чем был напряжён. НАМНОГО, и даже достал бы оружие, если бы это было нужно. Но учитывая защитные системы мастерской — совершенно не нужное телодвижение.

Дело в том, что в мастерскую пронесли… экранированные контейнеры, о содержании которых я ни черта не знал. И трое вооружённых типов в броне, что тоже фактор. В общем, причина напрягаться была, и была не одна.

Первая — сами контейнеры. Сложной формы, с полимерным покрытием, имперской маркировкой. Мой новый сканер с экранированием бы справился, но вот сенсоры на воротах и в мастерской — нет.

Вторая причина была маркировкой. Это были контейнеры… Службы Снабжения Его Императорского Величества Корпуса Карателей, Императорской Гвардии. А это… сурово, мягко говоря. Корпус Карателей вообще был самым сильным оружием Императора, причём не только психологическим.

Несколько бригад, от механизированных, до пехотных и механизированных доспехов, предназначенных для уничтожения врагов Империи. Именно уничтожения, не считаясь ни с чем, согласно общеизвестному. На деле же не совсем так. Да и встречал я среди гостей дядьки Карателей — и никаких когтищщ, зубищщ, и поясов из детских черепов я на них не обнаруживал.

А это, согласно общему представлению были непременные атрибуты Корпуса. На деле — суровые дядьки, конечно. Но у них как бы и задачи такие. Например я узнал, что устав и дисциплина у них на таком уровне, что прочим войскам Империи и не снилось. А уж за всякие “шалости” выходящие за рамки устава во время боевой операции Карателей… Казнят, на месте, свои же товарищи.

В общем, при всём при этом: реально суровые ребята, обеспечивающиеся лучше даже личной Императорской Гвардии, в плане снаряжения, вооружения и прочего. И вот ящики у меня в мастерской, опечатанные, со склада службы снабжения этих весёлых ребят. Маркировки я не знал, но напрягает, прямо скажем.

— Увидел. И? — односложно поинтересовался я, бегло проверив все системы безопасности мастерской и убедившись в их боеспособности.

В худшем случае — подрывы, пулевые турели и промышленный лазер. Меня спасёт имплант, с осколками и ударной волной, как и с мягкими пулями, прекрасно справится, особенно в форсированном режиме.

— И надо открыть, — сообщил визитёр.

— Вскрыть, ты имеешь в виду.

— Да.

— Это, — задумался я, несколько расслабляясь, хотя естественно не до конца, — возможно. Первый вопрос: сколько?

— Один из ящиков — тебе, — ответил тип.

Так, ну это — уже почти совсем можно расслабиться. Некие типы обнесли склад. полностью, или прихватили пару контейнеров — чёрт знает. Но, очевидно, понимают и в курсе про маячки, системы уничтожения и прочую прелесть, при попытке вскрытия. Притащились к Либерману, который направил их ко мне. Видимо задолбали торгаша нытьём, или что-то такое.

При этом, вероятность подставы — меньше десяти процентов. То есть болтать эти типы, если их прижмут, точно не будут. Потому что если каратели выйдут на меня — то и Либерману не жить, старик это прекрасно понимает.

— Я не в курсе маркировок Имперских Карателей, — ответил я.

— Так и мы тоже, — криво ухмыльнулся тип. — Один из двух. Устраивает?

— Пожалуй… да. Но с условиями, — озвучил я.

Мне действительно интересно, что там. И точно может быть что-то ценное, наверняка есть. Снабжение карателей — это лучшее из того что предоставляют Имперские Оружейные. И в то, что в боксе хранения пакеты ИРП — не верю, почему-то.

Может и продать удасться, причём как бы не намного дороже, чем я бы мог заработать с заказа Либермана — совсем не исключённый вариант.

— И что за условия?

— Один из вас, любой по вашему выбору, остаётся здесь. Я вскрываю ваш контейнер, вы его забираете. И открываете вне Гаража, этого места.

— И зачем тебе это? — прищурился старший.

— Лишние ненужные знания ведут к сокращению срока жизни. В мои планы это не входит.

— Приятно иметь дело с разумным человеком, — подумав, кивнул он. — Я останусь. Бойцы постоят за дверью? — уточнил он, на что я кивнул.

И занялся вскрытием. Кстати ни черта не простым, хотя с принесённым сканером я как понял, что в контейнерах, так и узнал схемы защитных и запирающих систем. И выбирать из двух контейнеров… было нечего, по большому счёту. В обоих контейнерах — куча металла сложной формы, а маркировка разная. Ну, видимо, оружие, что тоже не помешает.

А так — потратил на вскрытие, точнее подключение к процессора контейнера, четверть часа. После я уже не столько вскрывал, сколько вводил в заблуждение протоколы безопасности, что было не слишком сложно: вещь простая, дубовая… но в этом её уязвимость, если к ней подобраться.

— Всё, — озвучил я, после слышимого щелчка.

— Хорошо. Но я должен проверить что он вскрыт, а ловушки деактивированы.

— У нас договор.

— Так отвернись, парень, — отмахнулся он. — Да и я просто приподниму крышку.

Я махнул рукой, отвернувшись, но отслеживая его и камерами, и ментализмом. Но гадостей не приключилось: поднял крышку, даже не заглядывая, тут же опустил и довольно сообщил:

— Отлично. Хорошая работа, второй — твой.

— Как и договаривались, — повернулся я.

Через минуту троица выносила ящик, правда на пороге главный уточнил:

— За подобную работу возьмёшься?

— Зависит от того, какая она. И предпочту деньги.

— Учту.

И свалили. А я, с интересом, стал вскрывать контейнер. И…

— Хрень какая-то, — вздохнул я, осматривая внутренности. — Нет, для чего — я понимаю, конечно. Но, блин, на кой чёрт мне снайперские стволы, затворные механизмы, сопла… И блин, было бы хоть что-то комплектное! — возмущался я, ворочая добро.

Но не было. Снабжение для технически-оружейной части, очевидно. Сменные запчасти для стрелковки и прочего подобного вооружения. В принципе — пусть будут, но пока даже ума не приложу, куда всё это приткнуть. Разве что ствол на крупнокалиберной винтовке поменять, превращая её в снайперскую. Но всё это отнюдь не сокровища.

И стоит поменьше, чем я бы взял за полчаса своего времени, прямо скажем.

— Ну и… хрен бы с ним, не страшно, — махнул я рукой, отодвигая контейнер в уголок, возвращаясь к разгоннику.

А, в процессе, решил позвонить Либерману, используя терминал и громкую связь.

— Таки здравствуйте, Марк! Вы отлично справились, я уже в курсе!

— Угу.

— Я таки слышу в вашем прекрасном голосе печальные нотки, Марк.

— И правильно делаете, господин Либерман. Вы обещали за работу “неплохие деньги”.

— Таки да, но таки с вами рассчитались!

— Котом в мешке, оказавшимся кучей металлолома.

— Таки вы серьёзно, Марк?

— Рублей пятьдесят, если повезёт, на продажу.

— Таки я вам бесконечно сочувствую. И даже верю — вы прекрасный механик и можете оценить. Но старый Либерман хочет вам напомнить, что когда вы таки договаривались с клиентом, вы соглашались с ценой.

— А я у вас что-то прошу, господин Либерман?

— А таки разве нет?

— Нет. Я просто напоминаю вам ваши слова. И сообщаю что они не соответствуют действительности. Не обвиняю, напоминаю. И искренне рассчитываю, что когда я обращусь к вам за контрактом, а тем более вы повторите сегодняшнюю… мизансцену…

— Я вас понял, Марк. Хорошо, вы правы, и в дальнейшем я вас заверяю, прибыль будет прибыльной, не будь я старым Либерманом.

— Отлично, господин Либерман. Прощайте.

— Прощайте, Марк.

Ну, со старого барыги хоть контракт поприличнее. Может текущий “заказ” выйдет в итоге вполне выгодным, повеселел я, хотя и до этого не слишком печалился. И тут мне в голову пришёл… вопрос.

— Ну… проверю, — решил я, не особо рассчитывая на что-то интересное.

Взял сканер, перенастроил, подошёл к контейнеру…

— Да ладно! — всмотрелся я в данные. — Это… реальное везение.

Просто то, что я принял если и не за хлам, то за какие-то не слишком важные расходники, оказалось… Чертовски ценным. Металл выдавал невозможные характеристики прочности, износостойкости, термостойкости. Все детали в раной степени, но передо мной явно была продукция высококлассной алхимической лаборатории.

— Это… интересно, — оценил я несколько деталей. — И займусь. Реально повезло и хрен продам!

А повезло, помимо того что “вообще”, моему плазменному метателю. Который выходил только импульсным, да и в этом режиме не слишком долгоживущим. Но с невозможным металлом, с температурой плавления шесть с лишним тысяч Кельвина… Впрочем, займусь этим завтра, а пока — ускоритель.

Закончил к вечеру, но отложил проверку на завтра. Проверил реактор, ИИ, системы безопасности. Задал корму Семёнычу и миньонам… В смысле на раздавал очень ценных пожеланий и указаний. И…

Направился домой. У меня дом, вообще-то есть, в котором я со всей этой хренотенью не был чёрте сколько! И, между прочим, мне интересно что от него осталось — а то есть подозрения…

Добрался до здания Кузнецовых, поздоровался с теткой-консьержем.

— Марк, не уверена точно, но по моему ваше жильё вскрывали, — сообщила она.

— Удивительно, если бы не вскрывали. Нагадили и всё вынесли? — уточнил я, потому что связь с камерами разорвалась чрез несколько дней после начала войны.

Ну то есть всё минимально ценное — уцелело, и терминал в убежище работал. Только связи со внешними камерами и оборудованием не было вообще.

— Мы, естественно, не заходили, да и дверь закрыта. Но по моему — нет. Будьте аккуратны, на всякий случай.

— Буду, благодарю.

Поднялся на свой этаж, врубил сканер…

— Ну естественно, — вздохнул я. — Трудоголики какие. Ладно, будем разгребать.

Дело в том, что моя замечательная дверь была похерена в начале конфликта. Временно её заменяла сейфовая, к чертям вскрытая и прикрытая. И ЕСТЕСТВЕННО с несколькими взрывными устройствами на открытие!

— Нет, ну точно трудоголики, — через четверть часа констатировал я, запустив в квартиру робота-паучка. — Хотя, похоже, у меня побывало минимум четыре группы. И вот кто четвёртые — непонятно… Впрочем, придурков всегда хватает. А в самом конченном придурке можно найти полезные трофеи, — махнул я рукой.

Убил на разминирование и проверку час. окончательно убедившись, что групп было несколько. И первая, почти наверняка, с сильным одарённым с Даром в электромагнитном поле. Потому что связи не было из-за того, что все повода, каналы связи и электрические механизмы в квартире закоротило до расплавления. И сделать подобное техникой — КРАЙНЕ затруднительно, проще разнести всё к чертям.

А вот озверевший электропат, засыпаемый подарочками от моей системы обороны, вполне мог устроить подобное без труда.

Ну ладно, проверил, даже надписей и прочих гадостей не обнаружил, и занялся приведением систем защиты хоть в минимальный порядок.

И тут — стук в дверь. Проверил — женщина средних лет. Вроде соседка моих комнат.

— Приветствую, — высунулся я за дверь, всё же настороже.

— Вас квартира на этаже нужна? — с какой-то претензией обратилась она ко мне, не поздоровавшись.

— Хм-м-м… Ваша?

— Моя. Хочу переехать! — чуть не крикнула она на меня.

— В принципе — интересно, — признал я.

— Четыре тысячи — она ваша!

— Хорошо, меня устраивает, завтра занесу деньги…

— Отлично!!! — почти выкрикнула она, зашла в квартиру и хлопнула дверью.

Странная она какая-то… Впрочем, цена неплоха, а четыре тысячи — подьёмные деньги даже в рамках текущего безденежья. И… поселю там Семёныча, наверное. И поговорю с ним с утра, решил я, возвращаясь к ремонту.

А через час — стук в дверь.

— Острый приступ квартирных продаж, что ли? — хмыкнул я, но проверил\. благо систему наблюдения как и электричество я уже запустил.

И уже спокойно пошёл к двери, открыв её с улыбкой.

— Здорово, Федь. Что-то случилось? — на всякий случай уточнил я, хотя и по лицу друга было видно, что никаких аварий не приключилось.

— Да нет, нормально всё. Просто понял, что мы по человечески не говорили уже чёрт знает сколько времени. Узнал что ты в квартире, как вернулся — решил навестить, — помахал он звякнувшим пакетом.

— Заходи, само собой, — с улыбкой кивнул я. — Только я не пью, особо.

— Да тут особо и не выпьешь, — усмехнулся он.

Зашёл, удивился пустоте — ну меня всё устраивает, как я и сказал. Присели, откупорили бутылку вермута — в общем и вправду на двоих не так чтобы много алкоголя… И действительно классно посидели. Вспоминая прошлое, да и просто трепясь без особого смысла, как раньше.

В общем — неплохое времяпрепровождение, если не злоупотреблять.

И тут Феде звонок на мобилу. Друг взял, слушает, я сижу и расслабляюсь. И тут начинаю напрягаться — физиономия Феди стала очень… неспокойной.

— Ты вообще понимаешь, что с тобой будет? — спокойно произнёс друг, увидел мой жест и включил громкую связь.

Так-то я его разговор могу послушать… но нахожу не деликатным делать это в его присутствии.

— … про реакторы, про взрывы, и вроде у этого Марка ИИ мощный. Федя, я всё это знаю. И мне нужны деньги. Полторы сотни тысяч. Я хочу свалить из этой помойки. И либо их мне дашь ты, и никогда обо мне не услышишь. Либо об этом узнает тот, кто больше заплатит.

— Дима, пойми: даже если ты продашь кому-то что-то интересное, то расплатятся с тобой пулей, — ровно произнёс Федя.

А я, поняв ситуацию, достал свой мобильник и занялся работой.

— Не лечи мне мозг, Федя, и не трать время! Полторы сотни штук, через час на….

В трубке раздался треск, и связь разорвалась.

— Вот же… трубку бросил, похоже. Марк, ты узнал где эта крыса? — уточнил Федя, видевший мои копошения с мобильным.

— Понятия не имею, Федь.

— Да чтоб…

— И трубку он не бросал. Нечего было бросать. И нечем.

— Это как?

— Федя, я когда говорил про безопасность — её я имел в виду. Мобилы в банде — моя работа. А системы свой чужой оружия как ты думаешь зачем?

— Что, все?

— У парней — да, — пожал я плечами. — Уйдут из банды, сдадут мобилу — не вопрос. А так и как оружие пригодится может, если что. Хотя не очень эффективное, но всё же, — сообщил я.

— Ну… ты блин… Хотя и к лучшему вышло, — махнул рукой Федя. — Выпьем, Марк?

— Выпьем, Федь, — кивнул я, беря бокал.

Глава 2

Посидели мы с Федей ещё недолго, поговорили, расслабились. А у меня вращалась в голове мысль, что одним из направлений работы ИИ заодно может безопасность банды.

Вопрос доверия, конечно, довольно сложный. Этика там, прочие вещи типа эмпатии… Часть из которых мне видятся совершеннейшим атавизмом и глупостью, что не отменяет их существование и социальную значимость.

Но любое доверие и прочее должно подчиняться разуму. И люди имеют свойство не только быть редкостными придурками, но и, например, становиться такими со временем. А Гаражные расширяются, привлекая новых членов банды, тоже весомый фактор.

В общем, надо брать на себя техническую безопасность, расширить и углубить её. А то всплывёт такой же придурок, а то и не один…

Причём, “в общем” ничего реально опасного парень и не знал… Но только в совокупности, все эти данные вполне могли привлечь к нам внимание, например, чрезмерно жадной корпорации.

Потом Федя направился домой, а я направился в своё убежище-бункер. До него “гостюшки” не добрались, как понятно. И систему безопасности жилья надо бы переделать. Но это позже…

Занялся высчитыванием, ещё по старым записям, одного интересного эффекта… И поймал себя через полтора часа на том, что спешу в Гараж, в мастерскую. Эффект космических технологий оказался, судя по схемам, применим во вполне земном, можно сказать, приземлённом направлении.

И надо проверить. Проверил, уже на рассвете обозревая вышедший гибрид, который работал не только в золотистых схемах, но и самой что ни на есть реальности. Вернулся к чертежам…

И проснулся физиономией в них. Первую секунду думал, что нападение, а я капитально где-то провтыкал… Но беглая проверка себя и воспоминаний показала, что я просто слишком увлёкся.

Причём если алкоголь здесь и сыграл свою роль, стал я, не поднимаясь, оценивать состояние, то это не главное. И, судя по гормональному фону, точнее — работе нейромедиаторов, мне точно надо в бордель.

Как терапевтическое воздействие от почти незаметных, но внушающих опасения взбрыков организма. Про общение с противоположным полом и говорить не хочется — приходится сознательно гасить последствия реакции организма, а то бы тупил и пускал слюнку…

В общем — надо, хотя и жалко времени и сил. Правда… но нет. Постоянные отношения в любой форме и в любом виде — точно не для меня. Это, теоретически, сэкономит время, стабилизирует гормонально-психологическое состояние без вмешательства ментализма…

Но тут много факторов “против”, совершенно не субъективных:

Во-первых, довольно репрезентативная выборка семейной и брачной жизни моих родных. От Мечниковых, до дядюшки с “бешеной сукой” Барышниковой. С одной стороны, статистически по популяции человеков, всё не обязательно будет плохо.

А с другой — выборка из двенадцати носителей крови Мечниковых у меня есть. И данные о долговременном сожительстве не радуют совсем, давая совсем другую, нежели “в среднем”, картину.

Во-вторых, у объектов “женщина” какой-то совершенно непонятный, мной не анализируемый до конца, логический аппарат. Да и интерфейс межличностного взаимодействия построен на каких-то загадочных принципах.

Даже понять, какие предпосылки привели к определённым поступкам и словам, не всегда удаётся! А уж спрогнозировать — вообще фантастика. Как задача… пожалуй, даже небезынтересная. Но явно требующая массы времени, усилий и углублённого исследования…

А у меня и без этого целей хватает, а времени нехватка, так что тоже причина от этих отношений держаться подальше.

Ну и, наконец, я прекрасно осознаю, что жизнь со мной, с моими целями, стремлениями, ценностями и прочим будет для другого человека, их не разделяющего, как минимум дискомфортна. А скорее всего, мучительна. И зачем мучить человека, к которому я вдобавок буду волей-неволей испытывать эмоциональную привязанность?

Не говоря о том, что бессмысленно мучить человека — вообще признак психически нездорового придурка, а никак не разумного инженера.

Придя к этим разумным выводам и запланировав примерное временное окно для решения назревшей проблемы, я отлепил физиономию от чертежей и принялся завтракать. И заодно вызвал Семёныча и Медного, благо разговор у меня к ним был, а последние отчисления магазинчика позволяли решить вопрос уже сейчас.

Пришли, поздоровались, и я занялся раздачей указаний:

— Семёныч, ваша работа меня более чем устраивает. И в связи с этим я нахожу возможным обеспечить вам служебное жильё.

— Марк, но меня всё устраивает, если позволите…

— Не позволю. Ночевать на службе — иногда не лишнее, — честно признал я. — Но место для того, чтобы отдохнуть — нужно. Медный, у меня к тебе просьба.

— Да, Марк?

— Вот тебе средства, направишься в ваш дом с Семёнычем, передашь моей соседке по этажу… Лидии, кажется, деньги. Договор продажи принесёшь мне.

— Ей, сделаю, — кивнул он.

— Это будет ваше жильё, Семёныч. Безопасностью я займусь на днях, с обстановкой… подумаем ещё. Всё понятно?

— Понятно.

— Марк, я вам очень благодарен…

— Вот и делайте, — не стал выслушивать я.

Кстати Семёныч выходил одним из пусть незначительных, но факторов, отталкивающих меня от рассматривания каких-то там отношений всерьёз. Дело в том, что вот он вроде как в браке несколько десятков лет.

Дети, семью он явно воспринимает как смысл жизни: работает много и эффективно, отправляя все деньги до гроша им. Естественно я заинтересовался, да и поучаствовал в некоторых моментах семейной жизни ценного сотрудника.

Дело в том, что его дочка желала встретиться с отцом, насколько я понял — из сентиментальных соображений. А он ей многословно отказывал, чему я стал свидетелем. И решил “проблему” — парк на границе Верхнего и Нижнего вполне подходил, сам по себе будучи как бы не безопаснее, чем улицы Верхнего города.

С дочкой Семёныч встретился, пообнимались поговорили, но. У него есть супруга, которой он посылает всё заработанное. Которая не только не направилась с ним, чему можно найти ряд не слишком принципиальных, но причин.

Но и даже не пыталась его навестить. Ни разу. Звонил каждый раз он, я даже проверял. В общем — крайне неприятное с моей точки зрения поведение для спутницы жизни, которое Семёныч то ли не замечал, то ли игнорировал.

Я ему даже премии перестал выдавать, хотя он и заслужил. Просто смысл увеличивать поток средств семье, которая даже по меркам Верхнего Города более, чем обеспечена? При этом самому Семёнычу лично — от этой премии ни тепло, ни холодно.

Дозавтракал и переключил внимание на то, что сделал. Получилась… вещь. И попытки её улучшить были явно следствием усталости: то, что у меня вышло, и без того превосходило мне известные инструменты…

Ну не считая уж совсем мощных и безумно дорогих многофункциональных станков на фабриках корпораций.

А сейчас у меня был фрезерно-сварочный комплекс… вот только не обычный. И даже не обычный лазерный. Трехмерный, с масштабируемой в широких параметрах станиной, возможностью не только резки, но и лазерной сварки. Полностью на программном управлении, с возможностью работы со сложными внутренними элементами.

По сути в него надо ставить заготовку, металлическую болванку. И забирать через несколько минут… ну максимум — десятков минут, нужную деталь. Изготовленную с погрешностью в полтора микрометра, всего!

Все возможные отклонения срезаются лазерными соплами, искажение материала от внутренних дефектов и нагрева выправляются направляющими манипуляторами.

Это я — безоговорочный молодец, признал я. А идеи ещё и прикрутить сюда трёхмерный принтер… Это я заработался. Неоправданное усложнение прекрасно получившейся, эффективной и точной конструкции, с высоким риском загубить точность и эффективность.

И так сварка лишняя… Хотя не совсем — как раз для коррекции и исправления дефектов материалов подходит. Но прикручивать сюда ещё что-то точно не стоит.

И… а проверим. И так собирался делать резак, точнее, плазменный метатель. Который у меня выйдет не только оружием, но и инструментом. А заодно, подключу-ка я к станку ИИ. Пусть учится.

Подошёл к стоящему в углу мастерской параллелепипеду, взялся за направляющие и раздвинул до примерно нужных параметров. “Примерных” — потому что направляющие используются исключительно как опора для лазеров и манипуляторов.

Подобрал примерно подходящую болванку примерно подходящего металла… И на секунду задумался: по уму, надо было бы что-то с производством металла. А то кустарщина выходит, особенно неприятно смотрящаяся на фоне станка.

Но это позже. А пока подключил ИИ, загрузил ему нужные программы. И прежде, чем запустить станок, решил немного подучить… если будет нужно, ИИ. Чтобы побыстрее вник в принципы работы и нюансы: это пока он у меня “наблюдатель”, а как научится — весь станок на нём будет. С Искусственно-интеллектуальным управлением.

Напечатал задачу, по разметке деталей для резки. И… ну да, самое быстрое, простое, всем понятное и неверное решение.

— Разметка не оптимальна, ИИ, — сообщил я.

— Прошу уточнить.

— Смотри, — взялся я за планшет. — Не четырнадцать деталей, а шестнадцать. Размещение деталей по линейной сетке в данном случае не оптимально и ведёт к снижению эффективности и увеличению отхода производства.

— Принято. Анализирую.

Ну вот, теперь он будет наблюдать за работой с предпосылкой для более глубокого понимания. Что не лишнее.

И запустил станок, с удовлетворением смотря за тем, как манипуляторы и резаки работают, фактически танцуя в рабочем поле. И через четыре минуты готовую заготовку поместило в минеральное масло и финально просканировало: для охлаждения без потерь свойства металла и выявления такой потери, если она всё таки появилась.

— Отлично, — довольно констатировал я, принимая деталь. — И можно производить потоково… Многое. Но металл, хм-м. Ладно, ещё подумаю.

Сложил направляющие в компактную форму, а сам занялся сборкой плазмомёта. И через через час первый высокотемпературный многофункциональный плазмомёт Мехова увидел свет.

— Тяжеловат, конечно, — довольно признал я. — Но без этого никак. И испытания… Да и Электроклешню испытать надо… Так, в жопу… ну, точнее, отложим испытания. Федя!

Через пару минут я завалился в кабинет Феди.

— Федь, привет. Сколько у банды денег? — радостно поприветствовал я друга.

— Привет. Опять шутишь? — осторожно поинтересовался он.

— Не-а! — радостно помотал я головой, любуясь на скорбного друга.

— Сколько нужно, Марк? — вздохнул он. — Только не говори опять, что всё! Я этого не выдержу!

— Выдержишь, ты крепкий, — отметил я. — А сколько… — выдержал я паузу, во время которой Федя неубедительно симулировал сердечный приступ. — Да не знаю я, Федь, сколько, — фыркнул я. — Просто понимаешь, раз уж мы расширяемся нам не помешает кузница и плавильня. И расширение услуг и магазинчика, но даже это не главное.

— А что? — заинтересовался он.

— Стволы и вообще детали из хорошего металла, а не из того, что валяется на Свалке. Это и Андрюхе пригодится, ну а про сменные стволы и запчасти к оружию говорить тебе лишний раз не нужно.

— Ну да, не лишнее… Скорее нужное, — решительно заявил Федя, кивнув. — Присмотреть?

— А ты разбираешься в температурных режимах и молотах? — заинтересованно поднял я бровь.

— Как-то не очень. Давай… ну, много времени не займёт. И вроде бы что-то такое было, — задумался Федя.

Провели что-то вроде летучки, и оказалось, что кузня есть на нашей, Гаражной территории. Скупают металлический лом, выдают ножи или работают под заказ.

— Надо смотреть, — подытожил я. — И, Федь…

— Что?

— Деньги давай! — хмыкнул я. — Чтобы лишний раз не таскаться. И если всё нормально — понадобятся грузчики, да и грузовик.

— Займусь, — вздохнул Федя. — Попробую вечером окно подобрать.

— Вот-вот, занимайся, — покивал я. — А я — пошёл, — заявил я, прибирая кейс с деньгами.

И направился по выясненному адресу, с Горелым и Хромом в качестве телохранителей. Не то, чтобы они мне были сильно нужны… Но пусть будут. Да и Федя истерики закатывать не будет, тоже фактор.

Вообще, судя по собранной информации, эта “Кузница Харлама” была именно тем, что нужно. Платила Гаражным за “крышу”, скупала металлический хлам у собирателей, ну и продавала всякую мелочёвку, вроде ножей и посуды, явно своего же производства.

Но основное у этого заведения было работой на заказ. Андрюха несколько раз заказывал там детали для машин, да и из других районов к этой кузне часто сновали клиенты, забирая всякие металлоконструкции.

Добрался, полюбовался кованой надписью “Кузница”, оставил миньонов сторожить улицу, чтоб никто не спёр. Ну а сам зашёл в полутёмное помещение, где обнаружились пара типов в спецовке с подпалинами. Ну и руки с плечами показывали, что эти типы явно тут работают.

— Чего надо? — поинтересовался один детина на моё появление.

— Вы — кузнецы? — уточнил я.

— Кузнецы. Не можем, не куя, — сообщил один из них с ухмылкой. — Парень, вали-ка…

— А что вы хотели? — перебил говорливого второй, тыча его локтем.

Разглядел нагрудный значок: “Г” на фоне половины автомобиля. Это Федя пожелал снабдить Гаражных соответствующей атрибутикой, да и в целом в бандах подобное было если не принято повсеместно, то распространено.

Хотя у большинства Гаражных это был не значок, а нашивки и даже изображение во всю спину. Но меня и небольшой значок, вырезанный из металла, вполне устраивал. И полезно выходит, экономит время.

— Хотел я вот что: покажите мне производство.

— Кузню, сварочную, литейную?

— Всё, — сообщил я. — Главный где? Харлам, вроде?

— Харлам. Он… ну лучше его не беспокоить, даже вам. На втором этаже, но…

— Пока просто покажите, а там посмотрим.

Кузница Харлама, район влияния Гаражных, Нижний город

Харлам сидел в своём кабинете, и настроение его было далёким от радужного. Хотя звонок брата, который сейчас частил в прижатой к уху трубке и радовал, но то, что говорил родич… Скорее вызывало раздражение.

Говорил-то он правильные вещи: в Новгороде, а тем более в Нижнем городе, кузнецу делать особо нечего. Нет покупателей на ручной труд, его не ценят. И вариант перебраться в островные княжества хорош… Только было одно “но”.

И брат это прекрасно знал, хотя Харлам вынужденно ему напомнил, чтобы не сорваться.

— Олег, ты прав. Во всём. Кроме одного: где мне взять деньги на переезд? Дела и без того были не сказать, чтобы хороши, а сейчас — война банд! Заказов — нет, да и продать мне нечего. А нищим и пешком добираться до Княжеств я не буду. Так что спасибо за совет, но пока никак. Бывай, Олег, поцелуй племяшей от меня, — с этими словами Харлам повесил трубку, после чего тяжело вздохнул.

Дела действительно были не слишком хороши, вынуждая задумываться — а не избавиться ли от части подмастерий? Бросать людей Харлам не любил, да и вообще отличался пусть вспыльчивым, но добродушным и сострадательным нравом, как и свойственно гигантам.

Но в текущей ситуации выходило, что прибыль от кузницы просто не могла прокормить всех. Так что…

На этом мысли Харлама прервала открытая дверь, в которую вошёл молодой парень в кожаном плаще. Явно какой-то технарь, но Харлам стал угрожающе подниматься: он очень не любил, когда ему мешали думать и нарушали его одиночество.

От чего, к слову, многие подмастерья начинали службу с ощутимых фингалов на лицах. Но вскоре привыкали, что беспокоить Харлама не стоит.

Однако кузнец обладал не только вспыльчивым нравом, но и наблюдательностью. И вскоре заметил металлический значок на нагрудном кармане посетителя, после чего тяжело опустился в кресло и устало сказал:

— За этот месяц я вам уже заплатил.

— Да я, вообще-то, не совсем по этому поводу, — хмыкнув, уставился парень на Харлама.

— А по какому же? — без особого интереса уточнил кузнец.

— Мне нужна твоя кузница, — сообщил парень.

И у Харлама даже покраснело перед глазами — и тут до такого дошло! Его первая кузня, ещё в Верхнем городе, тоже была “отжата”. Правда, там — “по закону”, который сам Харлам справедливо считал беззаконием.

И выйдя из камеры, где он оказался за “рукоприкладство” и придуманное обвинение, он обосновался в Нижнем городе. И долгое время всё было… нормально. Для “хорошо” его жизнь не дотягивала, но и нормально — неплохо.

А Гаражных, тогда ещё Федькиных, он знал чуть ли не с их детства. Даже помогал деловитым карапузам по мелочи — советом, или незатейливым ножом, просто от чистого сердца.

А теперь, выходит, выросли… И в редкостное дерьмо, с оскалом потянулся Харлам к ящику с тесаком.

— Не рекомендую тебе доставать содержимое того ящика, — спокойно произнёс парень. — Не знаю, что тебе взбрело в голову, Харлам, но я хочу купить твоё дело.

— Э-э-э… — удивлённо обмяк кузнец второй раз за этот недолгий разговор. — Купить?

— Ну да, — пожал плечами парень. — На твоё хозяйство я посмотрел, оно меня устраивает. Мы расширяем производство, кузнец. И работники твои не помешают…

— Подмастерья, — произнёс судорожно думающий кузнец.

— Пусть подмастерья, мне не принципиально. В качестве аргумента могу тебе сказать, что в ближайшее время в районе будет не слишком спокойно. Безопасность жителей Гаражные, конечно, обеспечат. Насколько это возможно в Нижнем, — усмехнулся парень. — Ну не думаю, что у тебя будут серьёзные заказы. Можешь остаться и работать на меня. Но что-то мне подсказывает, что тебе это не слишком интересно.

— Ы-ы-ы… — произнес Харлам, пытаясь что-то сформулировать.

— Понятно, — кивнул парень. — Ты принципиально согласен? — уточнил он, на что последовал судорожный кивок. — Тогда вот деньги, — с этими словами он стал выкладывать на стол из чемодана… пачки рублей, крупными купюрами. — Тридцать тысяч. Примерно столько стоит оборудование, плюс минус. Тебя устроит?

На это Харлам ещё раз закивал, после чего пожал протянутую руку парня, всё ещё не веря в такую удачу.

— Ну вот и хорошо, — кивнул покупатель, задумчиво обвёл глазом помещение. — Оборудование вечером начнут вывозить. Место… ну неделю у тебя есть, пока подумаем, что тут сделать.

— Спасибо, — наконец выдавил из себя Харлам.

— Да не за что, — пожал плечами парень, сделал прощальный жест и ушёл.

А Харлам неверящими глазами уставился на деньги. А ещё в его голове вращались слова родителей, что если делать людям добро, то это вернётся. И почти всю жизнь Харлама это… работало не так. Или не возвращалось, или возвращалось отнюдь не добром.

Но это… наверное, добро за всё, что он делал. И с авансом на будущее…

А через два дня Харлам бросил в окно заднего вида прощальный взгляд. И на уже полупустую кузницу, и на Нижний город, прощаясь с ними навсегда.

***

— Ну вот, Федь, через несколько дней у нас будет литейная и кузня, — довольно сообщил я Феде уже почти ночью.

Оборудование оказалось неплохим, хотя как по мне, этому кузнецу Харламу в Нижнем… ну если и не “не место”, то уж точно не в том формате, что он работал. Избыточные мощности, лишнее невостребованное оборудование — которому я найду прекрасное применение.

— Это неплохо. И недорого, думал, будет больше, — кивнул он на возвращённые деньги.

— Я заплатил столько, сколько стоило, — пожал плечами. — Кузнец не торговался. И кстати, Федь — мы сможем через несколько дней производить крупные металлоконструкции…

— На продажу.

— Не только. У нас, вообще-то, свои стройки могут… точнее, должны начаться.

— Хм-м-м. Ну в принципе — не помешает, — подумав, кивнул Федя. — Ладно, время позднее, Марк…

— Погоди. С этой кузницей-литейной некоторые проблемы, — остановил я друга.

— Какие?

— Да работники этого Харлама, — поморщился я. — Два человека из дюжины — “не пойдём в банду, никогда и ни за что”.

— А ты?

— А я их послал в соответствующем направлении. Но нужны куйцы… тьфу, вот привязалось! Кузнецы, литейщики. Если есть на примете люди с минимальном опытом — в банде или в кандидатах, то было бы неплохо их нанять.

— Запомню, поищем, — кивнул Федя.

А после я направился домой, по дороге прикидывая. Ну, миньоны и часть Гаражных сейчас таскают, грузят и перевозят оборудование. Кое-что надо будет сделать на месте, но это ерунда.

А вот место становится потихоньку дефицитом. Надо расширяться, причём не только вниз. Добрался до дома и занялся системами защиты и безопасности, уже не только своего обиталища, но и жилья Семёныча по соседству.

Дно Студёного Моря, двенадцать километров от береговой линии, Глория

Глория с усилиями, несмотря на фибромышцы Келифа, продвигалась по илистому песчаному дну. Дело в том, что Келиф работал в режиме сильнейшего энергосбрежения, в противном случае основательно потраченное топливо реактора грозило закончится полностью.

Кроме того, экономия энергии повышала скрытность костюма, даже с навесным оборудованием, что было совсем не лишним.

После уничтожения крупнейшего своего контейнеровоза Коршун гарантированно будет прочёсывать округу. И ничего не найдёт, улыбнулась Глория, несмотря на усталость.

А перекрыть и прочесать всё побережье, особенно в районе владений Ситских, где и была спрятана машина Глории — даже у Коршуна не выйдет.

Вообще, операция вышла идеальной, второй по эффективности после атаки штаб-квартиры. Ущерб Коршуну измеряется миллиардами, а то и триллионами рублей — громадный контейнеровоз сам по себе был весьма дорогим. Не говоря о товарах в контейнерах.

При этом, риск — минимальный. На самом контейнеровозе были системы защиты, артиллерия… Но всё это было направлено вовне. И когда Глория выбралась из контейнера, то просто не встретила толкового сопротивления.

Какие-то безопасники что-то пробовали делать, но это даже не вызывала смеха. Впрочем, людей с оружием с символом проклятого коршуна Глория отправила на тот свет без колебаний. А вот команде — дала шанс, даже рискнув, дав пять минут на эвакуацию.

Больше — чрезмерный риск, но убивать или не дать шанса тем, кто могли быть простыми работниками… На такое Глория могла пойти, но только если бы не было иных вариантов.

А после — пробои в корпусе, работа с реактором, выводя его на критический режим. И через полчаса после того, как Глория опустилась на дно Студёного или Белого моря, Келиф поглотил мощную ударную волну гидродинамического удара.

Правда, трофеев не удалось прихватить — тут Марк был полностью прав, это совсем не лишнее… Но не в этой операции: гонясь за мелочной прибылью, можно было погибнуть.

А ещё, после этой операции надо прийти к нему, на техобслуживание. Келиф прекрасно справляется, никаких сбоев… Но этот путь по дну явно на “грани”. А доспех действительно не образец долговечности.

Так что лучше не рисковать, проведя полную диагностику, а то и починку или замену. Вообще, это Марк… интересный он, всё-таки. И слушать его рассказы о Келифе интересно — из его рассказов Глория узнавала про свой доспех много нового.

Такого, чего не рассказывали, а похоже — вообще не знали её родители. Создатели её костюма, что о многом говорит.

Но сначала надо добраться до Новгорода. А до этого — до берега. И это ещё два, а то и три часа, закусила губу Глория, сосредоточено шагая по дну.

***

Литейная пока была в полусборе, а у меня по плану была чертовски ответственная работа. Пришёл я в мастерскую часов в пять, чтобы мне не мешали. Но, подумав, быстро сообразил табличку на дверь мастерской:

Не влезай — убьёт! И я добавлю!

Подумал ещё… и просто заварил дверь изнутри. А то знаю я всяких… неторопливых и любопытных. Заблокировал лифт к миньонам — вроде там нет никого, но тоже лишнее.

Запустил мощную вытяжку, потом почистил пространство электромагнитным полем, а потом замкнул себя и верстак в защитное.

— Ну, вроде ничего, — оценил я. — Что ж, начнём…

А вот через час я раздражённо откинул кучу дорогого…хлама.

— Не работает, зараза, — вздохнул я. — А ведь должна! Материалы… похоже на то. Надо бы после сборки литейной повторить. А если не поможет — отложим до сборки атанора. Всё равно нужен, зараза такая, — задумался я.

Но ладно, это пока не горит, хотя обидно — по всем прикидкам, даже схемам — должно было работать! И других вариантов сбоя, кроме дефектов материалов, я не наблюдаю…

Нет, точно не наблюдаю. В крайнем случае работа могла бы происходить на тридцать, да даже десять процентов — но механизм должен был работать.

Сгрёб с верстака хлам, разблокировал лифт, взял отрезную машинку, начал “отпирать” дверь. Срезал сварку, открыл дверь с новой табличкой, кторой решил заменить пугательную:

Влезай на свой страх и риск! Может, не убьёт.

Марк

И замер, обозревая представительную делегацию. Ну, во-первых, все миньоны в полном составе скопились перед мастерской. Вместо того, чтобы работать. И какого…

— Хм. Здорово, парни. Идите к себе, — отошёл я в сторону, пропуская миньонов.

Как-то не соотнёс обустройство литейки и демонтированного лифта, по которому спускают на блоках тяжёлый инструмент. Так что проход к миньонам выходит только через мастерскую.

С другой стороны — кромешное утро. Нет, молодцы, что пришли, одобряю. Но учесть этого я точно не мог.

И уставился на Крипича, вцепившегося в плечо Семёныча.

— А чего это вы? — поинтересовался я.

— А он к тебе рвался, — пояснительно потряс Семёнычем Кирпич. — А я тебя знаю, Марк, ты без надписи можешь угробить. А с ней — наверняка. Так что я его придержал. Вроде бы ценный работник и прочая херня, — задумчиво протянул Кирпич.

— Ценный, — признал я. — Спасибо. Только отпусти Семёныча.

— Да не вопрос, — отпустил механика Кирпич.

— Марк, у меня отчёт по вчерашним работам, — засеменил ко мне Семёныч, опасливо зыркая на Кирпича, начавшего с философским видом лупить себя по голове. — Сделали тридцать семь тостеров.

— Отлично, Семёныч, — кивнул я. — Но это не стоило попытки рваться с докладом. На будущее — сообщите, когда будет возможность.

— Как скажете, Марк, — кивнул Семёныч. — Я пойду работать?

— Да, идите.

И тут я увидел ошарашенную физиономию Кирпича, который уже перестал стучать себя по голове и уставился на меня.

— Что такое? — поинтересовался я.

— Марк, я когда себя по башке херачил — не ослышался?

— Это ты о чём?

— Тридцать семь тостеров?!

— Ну да, довольно неплохо. Сегодня наверное ещё сотня будет, — прикинул я план миньонской.

— НАХЕРА?!!! — выпучив глаза буквально взревел Кирпич, и я наконец понял его затруднение.

— А, это довольно забавно. Но прибыльно, — ухмыльнулся я. — Несколько дней назад появились какие-то типы. Один или несколько — не знаю, да и не очень интересно. Объездил кучу сборщиков, заехал к нам в магазин. Везде скупал тостеры. Вообще все, но только рабочие.

— А нахера кому-то столько тостеров? — уже не оря, спросил удивленный Кирпич.

— Честно? — уточнил я, получил кивок и ответил. — Не знаю! Серьёзно, не знаю. Это не для оружия, не для брони, не для техники… Ну разве что собрать какой-то нагреватель. Но он не брал нагревательные элементы — только тостеры в сборе. Так что просто не знаю. Но платит на удивление неплохо, работы немного. Вот и клепаем тостеры, пока покупает, — развёл руками я.

— Охренеть, — помотал головой Кирпич. — А я думал, что это у тебя… А тут какой-то хрен на тостерах поехал. С деньгами тип… Бывает же такое!

— И не такое бывает. Кирпич, кстати. Часам к двенадцати подойди к мастерской. Будет, что показать.

— А Федьку звать?

— Я уже позвал, — сообщил я.

Ну а в полдень у меня была… ну скажем презентация. Простого, несложного в изготовлении, но доработанного оружия. Собственно, я мог и сам решить, что клепать… Но предпочёл посоветоваться с Федей и Кирпичом.

— Это у нас, — взял я короткий обрез, с сильным утолщением ствола и барабаном на дюжину патронов, — дробовик. С электромагнитным разгоном и коррекцией разлёта картечи.

— Как у Призраков? — уточнил Кирпич, имея в виду парней в диверсионных доспехах.

— Нет, там не массовая штамповка. Здесь слабее намного. Но зато — короткий, при этом стреляет получше обычного длинноствола. И разлёт ограничен.

— Зашибись, надо! — заявил Кирпич, под кивок Феди.

— Снайперка, крупнокалиберная. Могу сделать несколько десятков. Но на неё нужны материалы, расходники…

— Нахрен несколько десятков, — резонно отрезал Кирпич. — Три — надо, хорошо будет.

— Четыре, — уточнил Федя.

— Четыре, — отметил я. — Так, это просто укороченный штурмовой карабин. А вот — пистолеты-пулемёты…

Потратил где то час, но составил список на производство. Так-то Кирпич, как понятно, хотел “всего и больше”, но поняв ограничения производства и то, что или штурмовая винтовка, или пистолет-пулемёт, например — составил список.

Впрочем, Федя тоже участвовал, иногда уменьшая, иногда увеличивая виды оружия. Ну, им виднее, мне сейчас заморачиваться видом и типом бойцов Гаражных не хватало. Может, когда-нибудь попозже, но сейчас пусть каждый своим делом занимается.

Федя с Кирпичом ушли, а я только было приступил к работе, как раздался звонок.

— Марк, нужны твои услуги, как механика, — сообщила Глория.

— Срочно? Какие-то серьёзные повреждения? — уточнил я.

— Хотелось бы побыстрее. Но срочного ничего. И без повреждений — возможен износ, долгая нагрузка на пределе.

— Понял. Приезжай… Да хоть сейчас, в общем-то. И до полуночи, если сегодня.

— Поняла. Скоро буду.

И повесила трубку. А я полюбовался на улыбку на своей физиономии, превращающую её в редкостно дебильную морду. Стёр с лица это позорище и сам себе напомнил:

— В бордель, и срочно!

Объездное шоссе южной окраины Нижнего города, Новгород

По растрескавшимуся, но широкому шоссе на высокой скорости ехали два мощных, скоростных вместительных бронеавтомобиля. В одном из них было восемнадцать бойцов в тяжёлой броне, оружие и техника. А во втором — только пятнадцать..

Но кроме бойцов в бронеавтомобиле находился командный пункт, в котором располагался Седой — ветеран не одной, и не одного десятка конфликтов и войн. И, на данный момент, он разглядывал спутниковые снимки, наложенные на схемы улиц и коммуникаций.

Прикидывая, что изменилось со времён картографирования. Впрочем, гадать ему долго не пришлось: машины резко затормозили, поворачивая. А седой хлопнул по кнопке, выпуская дронов наблюдения.

Собрав данные. он скомпилировал схему, скидывая на вычислители бойцам.

— Цель обозначена. Работайте. Живых не оставлять, — коротко скомандовал он.

Аппарели обеих бронемашин открылись, и бойцы побежали к зданию, некогда бывшему торговым центром. Несколько из них остановились, вставая на колено, и стреляя из ракетомётов.

И, на момент когда бойцы преодолели прыжком что-то вроде бункера перед торговым центром, оставшиеся стёкла ссыпались на асфальт с хрустальным звоном. А те цели, которым не повезло находится вне закрытых помещений были уже мертвы — осколочные противопехотные ракеты были эффективным оружием.

Особенно по незащищенным серьёзной броней целям.

Отряд, закинув в металлический блиндаж несколько гранат, стал продвигаться по центру, изредка стреляя — живых там было не так много.

— Чисто, чисто, чисто, — пришли доклады Седому.

— Подвал, — с соответствующим указанием скомандовал он.

Через минуту мощный взрыв сорвал металлические двери под центром, а отряд продолжил выполнение задачи.

И, через ещё четыре минуты живых, кроме отряда, не осталось.

— Отбой, — скомандовал Седой. — Хорошая работа, — с почти незаметной улыбкой сообщил он.

— Не сказал бы, командир, чтобы это было работой. Один одарённый, да и то, по-моему, бухой в хлам. Мусор, а не бойцы, — сказал один из заместителей, перейдя на неформальное общение, после окончание операции.

— Нам же легче, Керн, — хмыкнул Седой. — И у нас, до вечера, ещё четыре точки.

— Это да, командир. А с чего такая спешка? И на кой мы вообще эту шелупонь зачищаем?

— Нам такое знать не положено, — сообщил Седой, вызвав понимающие смешки бойцов.

И он врал. Седой, как старый и доверенный силовой сотрудник знал, зачем проводится операция зачистки. Часть операции “Феникс”, о которой он знал пусть немного, но всё же.

Правда, к самой операции и идее он относился с сильным скепсисом… Чего не показывал. Его мнения никто не спрашивал, а платили ему за выполнение приказов.

Но сам по себе Седой не верил, что зачистка региона Нижнего от банд, с последующим строительством офиса корпорации — стоящее дело. Слишком это смахивало на авантюру какого-то выскочки. А прибыли с этой помойки… Да смешно, по большому счёту.

Впрочем, работа привычная. За неё платят, да отряд не сильно рискует — местные “банды” оказались просто… смазкой клинков, как говорили когда-то.

Направляясь на первую операцию, Седой опасался, что “Нижний не дастся”... Но оказалось что не просто “дастся”, а просто упадёт к ногам. Хотя завтра в этом районе может быть немного сложней — банды узнают об опасности. Может, и подготовятся… Во что уже не слишком верится.

А потом — ему наплевать. Пусть с офисом и прочим возятся другие. А Седой после этой операции направится на море. На тёплое море, которое он полюбил с возрастом, мечтая когда-нибудь так и остаться жить на берегу.

Глава 3

Глория пришла традиционно, не оповещая охрану, но замеченная системами слежения. И тут я опять подключил ИИ — пусть учится. Вообще, с этим искином выходило довольно забавно: я временами ощущал себя то ли воспитателем детского сада, то ли молодым родителем.

Не вполне так… Но и так тоже. Тем более, использовать “готовые программные решения” корпораций у меня не было никакого желания. Там и закладки, и неоптимизированные и уязвимые для любопытства развивающегося ИИ блоки…

Гадость, в общем, не вполне соответствующая моим задачам, даже если бы была сделана на совесть и без шпионских корпоративных вставок.

— Привет, Марк, мне нужна диагностика и ремонт, — сообщила девица, начиная разблокировать и снимать Келиф.

— Привет. У меня тоже, возможно, найдётся для тебя дело, — сообщил я, принимая костюм и начиная диагностику.

— Опять тётушка? — фыркнула Глория.

— Нет, ежегодное послание нелюбимым родственникам у меня запланировано раз в год. Ума не приложу с чего, но так сложилось, — ответил я, продолжая диагностику.

— А что же тогда? — заинтересовалась Глория.

— Сделай мне кофе. Где он — знаешь.

— Нет, — выдала она с каменным лицом.

Ну, нет и нет, я предложил, она отказалась. А могла сэкономить на ремонте, между прочим!

Приступил к диагностике Келифа, и оказалось, что возни там до чёрта! Нет, никаких критических повреждений у доспеха не было. Но возникало ощущение, что Глория была у меня не недавно, а минимум год назад: изношены, натурально изношены не менее пятнадцати процентов фибромышечных волокон!

Да и вообще, куча узлов носили следы именно износа. Что для Келифа, даже модифицированного, вроде как свойственно. Но не настолько же!

— Ты подрабатывала грузчиком на стройке? — уточнил я. — Такое ощущение, что ты на минимальной энергоподпитке тягала многотонные бетонные плиты.

— Что-то вроде того, — фыркнула девица и тут же серьёзно уточнила: — Долго? Дорого?

— Ну, по времени — дольше, чем бы мне хотелось, — признал я. — Часа три, может быть, четыре. Много кропотливой и нудной работы. По деньгам — грабить тебя не буду, хотя отказ в невинной просьбе сделать мне кофе лишил тебя возможной ощутимой скидки. Закончу — посчитаем.

— А если у меня не будет денег, которые ты запросишь?

— Значит, устроим взаимозачёт. Или открою тебе кредит. На одно обслуживание, — уточнил я, на что последовал кивок, даже с оттенком признательности.

Через час я был точно уверен — мне НУЖЕН некий автоматизатор процесса прокладки одиночных волокон фибромышц! И даже примерно прикинул, какой, и как он должен работать.

Хотя, в принципе, можно его заменить несколькими автоклавами и биопринтером. Тогда можно их выращивать самостоятельно и просто менять блоками…

— Кофе попью? — уточнила явно заскучавшая Глория.

— Попей. И, всё-таки, мне сделай. Где кофе — знаешь, — сообщил я.

— Знаю. И обойдёшься… А где чайник?! — последовал возмущённый вскрик.

Ну упасть не встать, она мне ещё претензии высказывает! Хотя чайник… чайник… А, вспомнил!

— Закончился чайник, — ответил я, отошёл от верстака, потянулся, и нажал кнопку связи на терминале. — Семёныч, будьте так любезны принести мне чайник.

— Марк… обычный? Или я что-то не понял?

— Вы всё правильно поняли, обычный рабочий чайник, водонагревательный.

— Понял, Марк. Буквально минуту, сделаю.

Ну и вернулся я к работе. А через сорок секунд заявился Семёныч, аккуратно поставивший чайник на уголок рабочего стола. Глория в этот момент скрылась за дверью раздевалки, но её полный изумления взгляд я со своего ракурса видел.

— Вам нужно что-то ещё, Марк?

— Нет, благодарю вас, Семёныч. Можете вернутся к работе, — ответил я.

Семёныч удалился, а Глория вернулась, неверяще потыкала в чайник рукой.

— Это был твой секретарь, Марк? — уточнила она.

— В определенном смысле.

— И ты заказываешь у него… чайники?!!

— Полезнейший человек, можно заказать практически всё, что угодно, — ответил я, внутренне смеясь. — И он даже сделает, — заслуженно погордился я таким полезным Семёнычем.

— Бр-р-р… — помотала головой Глория.

Подключила чайник и, видимо от удивления, и вправду сделала мне кофе. Сносный, хотя лучше бы сварила в джезве… Но нет в мире совершенства.

Повозился ещё, после чего сообщил Глории, чтоб она надевала доспех.

— Ты закончил? — довольно уточнила она, проднимаясь.

— Нет, — хмыкнул я, а на вопросительный взгляд пояснил: — Электрика — не проблема, реактор вообще в идеальном состоянии, несмотря на нагрузку.

— Ты его улучшал.

— Да, — довольно кивнул я. — Но фибромышцы надо откалибровать. Обычно этим занимается вычислитель, делает это автоматически и быстро.

— А сейчас?

— А сейчас я занимался не механикой, а хирургией. Волокна фибромышц протянуты, но минимальный отклонения неизбежны. А автоматическая система работает только с целыми блоками. Значит, что?

— При нагрузке замена может сработать слабее или просто порваться? — чуть подумав, ответила Глория с лёгкой улыбкой.

— Угу, — кивнул я. — Много это времени не займёт, но надевай костюм, полезай на верстак. Придётся немного подёргатся — минут пять, пока я переконфигурирую поле.

— И так каждый раз? — уточнила она, одевая доспех.

— Пока нет кусков фибромыц на замену — да. Сколько они стоят, я думаю, ты в курсе, так что тут разница в сотни тысяч и пару часов, — пожал плечами я.

Вообще, в прошлый раз, когда я получил расходники и запчасть от Либермана, образовался некий запас. Я насчёт него уточнял, но Либерман, что для него несвойственно, просто отмахнулся — мол, премия.

Есть у меня подозрения, что премия была выделена Глорией, да ещё в деньгах… Впрочем, непринципиально, в данном случае я был доволен. Да и, возможно, и вправда премия — при всей своей показной и мелочной прижимистости Либерман, в общем, умел быть благодарным.

Но в любом случае, запас пошёл на доспехи Призраков и частично на мои, так что Глорию я в заблуждения не вводил.

— Пара часов иногда стоят и больше, — высказала девца. — Но точно — не во время техобслуживания!

— Смотря какое техобслуживание, — уточнил я, склоняясь над ней с приборами.

И вот, работаю я, Глория по моей команде слегка подёргивается — и не зря “слегка”, действитель вышло несколько нитей с перенатягом.

И тут с грохотом распахивается дверь. А я стою над верстаком, согнувшись, вожусь с бедренной частью брони. И прерывать дело нельзя, и зарываю я девицу от вломившегося придурка, с которым у меня позже будет обстоятельный разговор.

То, что это не агрессивный враг — точно, системы защиты мастерской на однозначно выраженную агрессию пришли бы в боевой режим. Да и Глория бросила взгляд — удивлённый, слегка возмущённый, и ещё какой-то, оттенков которого я просто не понял — над моим плечом, увидев вторженца.

И вскидывать руку с интегрированным оружием не стала, так что я просто продолжил заниматься доспехом.

— Марк, у нас получилось выкупить два дома на площади, за смешные деньги! — радостным федькиным голосом сообщил вторженец.

И, в принципе, я процентов тридцать… даже тридцать два, наверное, ему простил: здания поблизости от Гаража в рамках наших планов были крайне нужны.

Но стоили ощутимо дороже просто жилья. Как раз из-за соседства с Гаражом, такой вот парадокс, хотя и закономерный с точки зрения экономики.

— Отлично, Федь. Я немного занят, потом поговорим, — буркнул я, не оборачиваясь.

— Понял. А что… Вы бы хотя бы закрывались! Ну извиняюсь, сейчас уйду, — раздался полный ехидства голос этого трепача, видимо увидевшего из-за меня Глорию на верстаке… и меня согнувшегося над ней… — Вы продолжайте, удачи…

И тут, начавшая краснеть Глория, молниеносно вскинула руку с импульсным плазмомётом над моим плечом и выстрелила.

Нет, я обоснованность этого действия прекрасно понимаю — сам бы пнул этого трепача, было за что. Но терять друга я не хотел, и даже помешал бы Глории… Если бы схемы не показали траектории. Ну а так как ростом в два пятнадцать и выше Федька не обладал, дёргаться я не стал.

Раздалось шипение, ойканье и стук двери. Похоже, Федьку обожгло брызгами металла. Что не вызывает никакого сочувствия.

А Глория, расширив глаза, смотрела на меня. Опять неидентифицируемо, хотя оттенки… Да у меня мой слабый Дар и мозги в макраме заплетутся, если я начну разбираться “как”!

— Я… Марк…. Но он!

— Дверь оплатишь, — обернувшись, ровно сообщил я. — Могла и струбциной кинуть, — указал я лежащий инструмент.

— Кхм, — указала она на табличку на стенке:

Попытка использования моих инструментов влечет за собой несовместимые с нормальным функционированием организма травмы!

Марк.

— Сейчас — я бы понял. И дверь бы целее была, — пожал я плечами, под смешок Глории. — И надо засов прочнее сделать, — уже задумчиво рассуждал я. — Ломятся, как к себе домой…

— Ладно, оплачу, — фыркнула девица.

Дальше я работал в тишине. И думал, что при всех его достоинствах, Федька всё-таки воспитывался в Нижнем. И, похоже, деликатность, чувство такта и уместного момента когда-то успешно продал или обменял…

Впрочем, все его достоинства это не отменяет. Но задвижка-засов и надписи на двери явно не рассчитаны на Гаражных. Выдвигающиеся автоматические засовы, чтобы дверь каждый раз не приваривать.

И, наверное, баллончик с чем-нибудь… слабительным или сезонным, контактного действия, под надпись. Подумаю ещё, но в слабительном есть определённая педагогическая привлекательность — на толчке очередной потенциальный самоубийца принудительно получит время на обдумывания своего поведения.

Закончил с ремонтом, Глория положила на верстак наличные. Последующая пантомима меня искренне повеселила: я отложил от стопки несколько купюр, показав жестом, что это за приготовление кофе.

Преувеличенно нахмурившись в задумчивости девице кивнула, но отсчитала от возвращенного несколько купюр, указав жестом на дверь.

В общем — неплохо вышло и, похоже, инцидент не омрачит наши деловые отношения.

Правда, Глория попросила меня выйти перед ней… Что я, секунду подумав, и сделал. Несколько переориентировав камеры Гаража и выведя трансляцию на планшет — как-то не доводилось видеть именно глазами, как она пробирается по Гаражу.

То есть маршрут проникновения (и отхода) и их варианты я, конечно, знал. Но наблюдал за ней “на маршруте” только датчиками — ультразвуковыми, плотности давления, инфракрасными — хотя последние давали не слишком много данных.

И не зря я это решил: зрелище оказалось весьма… незаметным. Но и впечатляющим: в отличие воздушного прыжка на броневики, за мной была стена. Вдобавок, Глория очень профессионально использовала захлопывающиеся… полдвери.

И даже на записи был кракий миг видимого колебания воздуха, незначительных оптических искажений, возникших за моей спиной и стремительно направившихся к потолку.

И из присутствующих, по-моему, это заметил только Кирпич. Хотя сам факт наличия этих присутствующих — отдельный вопрос… Так вот, лейтенант явно проводил взглядом искажение, встретился глазами со мной, слегка кивнул.

То есть выучка брала своё… Но в отличие от всяких неделикатных атаманов, вояка не лез и не поднимал тревогу, понимая, что дело — это дело, а клиенты разные.

Ну и сам факт ощетинившимися стволами десятки бойцов на площадке неподалёку от меня, с Кирпичом во главе и размахивающим руками Федей, вызывал резонный вопрос.

— А что это вы тут делаете? — озвучил я его.

— Стреляли, — философски пожал плечами Кирпич, кивнув на дверь.

— А, вот и ты, Марк, — развернулся Федя, смотря на меня с извинением… и облегчением. — Да вот, объясняю что у тебя эксперимент не так пошёл….

Врёт, как понятно. Точнее, то, что на брызнувшую металлическими брызгами дверь, из-за которой выбежал атаман, отреагировали и прибежали с оружием — это, само собой, так и было.

Но парней Федя не успокаивал, да и достаточно было просто скомандовать разойтись. А держал тут, на всякий случай, чтобы прийти мне на подмогу, если что. Понятно что держал не прямым приказом, а чем-то вроде рассказа про “как это случилось”, но…

Это одно из его достоинств, стоит признать. Вполне окупающих недостатки.

— Эксперимент, — покивал я. — И задвижка сломана. Сделаю попрочнее. И… ОЧЕНЬ не советую пробовать ко мне ломиться, вне зависимости от причины.

— А что будет? — послышался взволнованный голос.

— Увидите. Я — предупредил, — отрезал я. — Федь, ты хотел обсудить…

— Да, Марк, пойдём ко мне, — кивнул друг.

А с порога принялся извиняться — не слишком умело, стараясь выставить извинения как “ну уж так получилось”.

— Забей, Федь. Просто если у меня будет табличка “занят”...

— Это которая с черепом и красной краской с подтёками?

— Она самая, — кивнул я. — То я действительно рекомендую ко мне не ломиться.

— А что будет? — заинтересовался он.

— Дымовую гранату помнишь? — напомнил я случай, когда любопытство Феди превратило его в абсолютно чёрное тело, пока мы его не отчистили.

— Так же? — передёрнул плечами Федя.

— Хуже! — радостно заверил я.

— Да не буду я к тебе ломиться, Марк. Просто с домами чертовски удачно вышло. Смотри, — сел он за терминал, поворачивая его и ко мне.

Посидели, поговорили. Потому позвали Андрея — подвал одного из домов было бы глупо не использовать как парковку. И, соответственно, первый этаж как место расширения автомастерской.

И тут Феде позвонили, и физиономия друга мне не понравилась, как и его тон. Общался он со звонящим отрывисто, не враждебно, но очень напряжённо.

— Это продолжается, — хмуро сообщил он, отложив трубку.

— Что? — заинтересовался Андрей, а я — кажется догадывался.

— Уничтожение банд, Андрей. Полностью, до последнего человека, уже десятки. Мелкие, даже не представленные на толковище. Но от этого не легче. Мы теперь знаем, кто это.

— Корпораты, что и раньше было ясно, — пожал я плечами.

— Да, скорее всего. Но теперь известно точно, Марк. Ведутся строительные работы, в нескольких местах, где выбили банды.

— А где? — заинтересовался я.

Друг скинул координаты и встал:

— Новые дома на вас, — сообщил он нам с Андреем, — Времени нет, свободных средств оставлю, разберётесь. Безопасность на Кирпиче, с ним я поговорю, ну и… — выразительно взглянул он на меня.

— Само собой, — пожал я плечами.

— А я на переговоры. Может, мне придётся собирать толковище, может, не мне. Но если не повезёт — меня может не быть несколько дней.

— Хорошо, Федь. Но как-то ты, по моему, излишне волнуешься.

— Не излишне, Марк. Это не первый раз… Долго, потом поговорим, — махнул он рукой, и вышел.

Мы с Андреем переглянулись, пожали плечами. Как и я, он не особо понял всей подоплёки происходящего.

Впрочем, “не понимать” — не то состояние, с которым я готов смириться. И, для начала, я активировал камеры в районе “строек”. И тут же столкнулся с неприятным моментом. Часть камер просто не давало отклика, а часть — явно давала отклик искажённый, не соответствующий, например, вибрационным датчикам и данным с других, рабочих камер.

Но кое-что я разглядеть сумел: масса строительной техники, снос домов, огромные котлованы, в которых одновременно закапывались глубже и прокладовали фундаменты. Такая, капитальная стройка выходила.

— Вот сволочи, — подумав, оценил я. — Спёрли мою идею и, похоже, её продвигают. Корпорация в Нижнем.. Ладно, ещё посмотрим, что у вас выйдет с вашими методами, — посулил я.

И, врубив запись и временами поглядывая на трансляцию с рабочих камер — ну мало ли, может что интересное будет, углубился в историю…

И безуспешно, по сути. Цензура или нехватка данных. Но косвенные данные были, причём больше связанные с котировками.

И выходило, что за последние полвека в Нижнем восемь корпораций проводили некие активные действия. Какие — найти невозможно, по крайней мере, в открытой сети.

А вот последствия этих действий выходили занятными. Три корпорации прекратили своё существование и были поглощены — как рода, их контролирующие, влились в род-поглотитель (по крайней мере официально), так и все активы перешли во владение.

И три — очень сильно утратили позиции на рынке акций. Не развалились, но явно были на грани.

Две — просто исчезли с концами, никаких упоминаний, но их некие действия в Нижнем точно были.

А значит, в Нижнем пытались что-то сделать. Скорее всего — получить бесплатную рабочую силу, за еду. И неконтролируемых Имперскими службами подопытных. Не сказать, чтобы Нижний эти службы хоть как-то контролируют, вместе с их населением.

Но провести тут какой-нибудь бактериологический или фармакологический эксперимент не выйдет, ну по крайней мере, крупный и в течение долгого времени.

Кстати, возможно, что две пропавшие корпорации попались на подобном, и с ними поработали каратели — в таком случае отсутствие информации понятно….

— Хм-м-м…. — отвлёкся я от чтения и рассуждений, заметив интересный момент — какой-то работяга прилаживал на грузовик содранную об обломки дома полимерную облицовку.

И вроде смотреть не на что, только этой облицовкой была закрыта вся техника, в трёх местах. Причём эта техника имела очевидные конструкционные различия, при в целом сходном предназначений, что значит, что они — продукция разных корпораций.

Люди были в однотипных, тоже без знаков опознавания, комбезах, но вот мой взгляд царапнуло скрывающееся под куском пластика крыло. Очень знакомое, схематичное крыло, вычеканенное на борту машины и цвета металлик.

Отмотал и окончательно убедился: Коршун. Ляпать корпоративную символику даже под пластик будут только самоубийцы. Ряд технических решений знаком… Мог бы быть не этой корпорации, но герб.

И… интересно. Нет, очевидно, что “шалят” в Нижнем не только эти враги Глории, но…

А попробую-ка я убить одним выстрелом трёх зайцев. Может, и выйдет, решил я, набирая девицу.

Ответила она почти сразу, а на мой рассказ задумчиво замолчала минимум на минуту.

— Стройка? — скорее риторически спросила она.

— Стройка, стройка. Вот, заметил, решил тебе сообщить. Правда, сразу скажу: ни что там по охране, ничего подобного просто не знаю. Просто что-то строят техникой Коршуна, не меньше полусотни единиц, в Нижнем. Интересно?

— Да. Что ты хочешь за координаты?

— Да в общем-то, ничего особенного. Случайно узнал…

— Благодарю. Но в долгу не останусь. До встречи, — и повесила трубку.

Так, вот и посмотрим, что там. И… подстрахую её, наверное. И заодно полюбуюсь, решил я. Ещё часок занимался текучкой, подготовился, а потом направился в свою квартиру.

И, если я правильно понимаю ситуацию и понял Глорию — долго ждать не придётся. Забрался в своё логово, включил терминал, приготовил в микроволновке ведёрко воздушной кукурузы. И, похрустывая ей, вывел из подземных коммуникаций Бобика, заранее направленного на место ещё из Гаража.

Сам робот на этот раз был вооружён более, чем серьёзно: плазмомётом Мехова, что хоть снижало его подвижность и гибкость, но делало ОЧЕНЬ опасной единицей. Ну и взрывчатка, много. Куда ж без неё… Хотя есть надежда, сегодня не понадобится.

А камеры Бобика демонстрировали котлован, в котором, несмотря на ночь, не прекращалась работа: площадка была залита мощным светом прожекторов, а на ней копошилась строительная техника.

А вдали стоял ряд бытовок — очевидно, посменная работа. И что привлекало внимание — несколько бронированных грузовиков. Видимо, с охраной, заключил я. Думал уже направить собакена поближе, принюхаться-посканировать, что там, но тут один из грузовиков раздуло в этакую стальную колбасу. А окна чихнули потоками огня. Через секунду — второй, а потом третий.

Значит, Глория уже на месте. И, кстати, метод работы с техникой у неё отработанный. Что, вроде как, хорошо. Но и не очень… Ладно, сама разберётся, решил я, захрустев угощением. И заодно стал отслеживать камеры по периметру стройки — мало ли что, может — помогу, может — предупрежу.

А в котловане, тем временем, творилось достойное древних мифов: вспышки взрывов, летящие куски металла… Саму Глорию в боевом режиме я не видел — сенсоры Бобика были не настолько совершенны. Но вот что она…

На последнем я негромко засмеялся: понял, что использует девица для столь эффектного и эффективного уничтожения. Я-то чуть ли не представил, как сгорбившись в три погибели, Глория тащит несколько тонн, а то и десятков тонн взрывчатки…

Но, судя по спектрографу, техника разносит сама себя. С маленькой помощью: алхимически улучшенный термит. Много веса не надо, правда, надо, чтобы у цели было, чему взрываться: расплавить, например, мощный экскаватор сотней грамм никак не выйдет, разве что повредить.

Но взрываться у техники было чему — полные топливные баки, не удивлюсь, если с улучшенным, для большей автономности, горючим.

Которое после определённой температуры взрывается на уровне мощной взрывчатки. С нюансами, но термит на эти нюансы плевал высокотемпературной окалиной.

Зрелище выходило редким, в чём-то даже завораживающим. И я мимоходом пожалел, что не видел Глорию, “несущую смерть”, как в театральной постановке. Но тут уж ничего не поделаешь.

И тут с неба по котловану ударила цепь трассеров, породив ряд разрывов.

— И какого хрена?! — возмутился я, отодвинув попкорн и стуча по кнопкам настройки сенсоров.

И — да, точно Коршун. Сомнений практически не было до операции, ещё меньше — во время, герб этой корпорации мелькал на обгорелых, лишённых пластика строительных машинах.

Но капелька сомнений оставалась — аренда, кража… Много вариантов. А сейчас есть уверенность: в небе бултыхался ударный вертолёт Коршуна, с характерным узнаваемым носом в виде клюва хищной птицы.

Я первое время боялся, что Глория попала под огонь и обнаружена, но через несколько секунд понял — нет. Вертолёт просто поливал котлован очередями, в надежде поразить невидимого противника.

Три тысячи снарядов, может, и есть в коробах ещё, но в турели не запихаешь, а в воздухе… Ну можно перезарядить, конечно. Но такую технику на вертолёт корпы вряд ли поставят. И если будет она, то стрелять вертолёт стал бы явно не малокалиберной артиллерией типа Клешни до моей переделки.

Несколько обеспокоенный, подал сигнал через Бобика маячку… Точнее, скорее, детектору активности носителя и доспеха. Полноценный маячок ставить было откровенно глупо — велика вероятность обнаружения. А вот понять, жива ли и цела девица — не лишне.

Например перед её визитом, с предварительным звонком. Вот придёт, скажем, не она. Вместо бессмертия понесёт меня ветер в виде пепла. Если ушами хлопать.

Но в данном случае я проверял жизнеспособность, которая, к счастью, была. Похоже, укрылась и выжидает. А почему не уходит?

Хотя, возможно, тоже считает боеприпас. Потому что через полминуты снарядные коробы опустели. А я с интересом стал ждать действий Коршуна, как и Глория, наверняка.

И вертолёт не подвёл: практически упал, зависнув в нескольких метрах над землёй… И я заметил взмельк…

— Вот дурочка, ну зачем так рисковать-то! — возмутился я.

Нет, эффект был прекрасный — винт просто сорвало к чертям, а после второго взмелька над лежащим вертолётом тот начал краснеть, и не от стыда, а от температуры.

Но первый прыжок, похоже с остова строительного крана… Приблизил запись, посмотрел — да, задело винтом. И надеюсь что кусок, полетевший в сторону перед тем, как винт сорвало — винта, а не Глории.

— Опачки, — вдруг заметил я нехорошее.

А точнее, чуть ли не подпрыгивая на раздолбаной дороге, к котловану спешил мощный бронированный транспорт. С довольно серьёзной артиллерией, с десантным отсеком на двадцать бойцов…. И многослойная броня с алхимическим усилением вряд ли поддастся влёт плазменным клинкам.

Впрочем, Глория, даже не видя нападающих (а я уже собирался орать Бобиком), то ли удовлетворилась, то ли, всё же, получила травму от лопастей.

Но диагностический сигнал стал ощутимо слабеть, не в смысле “жизни-здоровья”, а в смысле расстояния от Бобика. Но сама точно жива и дееспособна, что неплохо.

— Ну, классно, на самом деле, — оценил я. — Но попкорн закончился. ИИ, отведи Бобика до Гаража тем же маршрутом.

— Принято, исполняю.

— И…позвонить, спросить, не нужна ли помощь? — задумался я. — Да нет, жива и достаточно цела для быстрого передвижения, в любом случае. Основные жизненные показатели точно в норме. А значит — сама позвонит, если нужно лечиться. В принципе, она могла и клинком тот кусок смахнуть, отталкиваясь.

Так что прибрал крошки, да и направился спать — думается мне, что в ближайшее время нормальный сон может стать дефицитом. И очень обрадуюсь, если я ошибаюсь.

Штаб-квартира корпорации Коршун, кабинет главы службы безопасности, Верхний город, Новгород

Феликс, напряжённо думал, вчитываясь в данные по инциденту. И находил всё больше сходства в почерке врага. И то, что на сей раз нападение произошло в Нижнем Городе, наводило его на очень неприятные мысли.

В то, что против Коршуна действует одиночка — не поверил бы сейчас даже младенец. Частота, масштаб нападений, информированность врага — всё подтверждало, что против них действует корпорация.

И до сего момента Феликс думал, что конкуренты, хотя был в этом один сомнительный момент: противник всегда наносил уколы. Подчас болезненные, но не критически опасные для корпорации. А мог… — на последней мысли Феликса передёрнуло, — нанести невосполнимый ущерб, если бы действовал большими силами.

Но вот сейчас, после потери отряда строительной техники и вертолёта, а вдобавок — “не успевшего” броневика с элитными боевиками Консорциума у него формировалось очень весомое подозрение.

Что атаки — дело не конкурентов. А партнёров Коршуна по Картелю. Не заинтересованных в уничтожении союзника-корпорации, но.. Заинтересованных в её ослаблении, снижении весомости в общем деле, а в итоге — прибыли.

И это объясняло все непонятные моменты и было… Неприятно, вдобавок — слабодоказуемо. Идти к главе рода с такими подозрениями, не имеющими железных доказательств — скорее подвести Коршуна, чем помочь ему.

А значит…

Рука Феликса легла на селектор.

— Привлечь в ближайшие сутки минимум тысячу человек, а лучше двух. Критерии отбора — хорошая физическая форма, боевые навыки, скрытность и знания психологии. Конечно, преданность Коршуну! — вскричал он последнюю фразу после паузы. — Исполнять.

После Феликс посидел минуту, после чего достал мобильный телефон и по старинке набрал номер.

— Здоровья тебе, Павел Лукич, — уважительно обратился он в трубку. — Да… Благодарю, потери не столь велики, новый отряд будет в течение суток… Да, понимаю, не успевали, да и их задача в другом. Но я что тебе звоню: мне это не нравится, — взволнованным голосом говорил Феликс, а на рту его змеилась улыбка. — И думаю направить в Нижний тысячу-другую боевиков…. Ну за дёрня меня не держи, очень тебя прошу! Конечно скрыто, займут халупы по Нижнему. Подстраховка, сам понимаешь. И этого от тебя стоило ожидать, Павел Лукич, не даром ты на своём месте! Ну тогда сам посмотри, передам своих людей под твоё командование… Да, конечно… И тебе всех благ.

А повесив трубку улыбка Феликса превратилась в оскал, а сам он произнёс:

— Естественно “под твоё командование”, выскочка. А ребята присмотрят за тобой, да и прочими.

В то, что Консорциум, а точнее “дорогие партнёры”, не пожелают такого усиления Коршуна — Феликс не сомневался. Но сказать “нет” — не могут. Картель, всё же — добровольное объединение. И оставалось им только привлечь и своих людей…

И тут у врага просто не будет выбора — Феликс отправит не “мясо”, а вдобавок — отряд лучших диверсантов. И если кто-то из партнёров, людей партнёров хотя бы намёком и взглядом покажет — Феликс будет это знать.

Или помогут при нападении, или покажут своё нутро.

А если нападения прекратятся — то и к лучшему. Да и выводы из этого будут однозначными, с такими не стыдно и Главе идти с докладом.

На этом Феликс удовлетворённо кивнул и вернулся к терминалу. Несмотря на найденный им выход, работа главы службы безопасности корпорации никогда не кончалась, пока есть корпорация.

***

Вечером через три дня после выступления Глории я заканчивал работу с текучкой, нужной для перевооружения банды. Последние дни занимался только этим, оценив как работающую литейную и кузню, так и ещё раз порадовавшись своему станку.

Рутина, конечно… но приятная, улыбнулся я. А Глория, похоже, не пострадала — вечером следующего дня я всё же решил отправить сообщение, на что получил:

Всё в порядке. Об услуге помню, благодарность не заставит себя ждать.

Ну имел я в виду совсем другое, как понятно. Вот только главное узнал: похоже, тот кусок лопасти и вправду был отсечён клинком. Всё равно лихачит и себя не бережет… Но это её дело, по большому счёту.

Кирпич разрывался между радостью от новых стволов и претензией насчёт “зажатого” броневика. Но было откровенно не до испытаний… Да и в Электроклешне я был уверен на девяносто девять процентов.

При этом орать на Кирпича, что броневик — не патрульный транспорт, мне было неохота. Так что просто приучал его к этому практикой.

При этом, с лавками выходило очень неплохо — работали и приносили неплохие деньги. Более того, наконец, вернулся Федя, пригрозив вечером собрать руководящий состав и рассказать результаты.

Было интересно…. Но не настолько, чтобы его прослушивать во время переговоров. Сам расскажет, чего я ждал с интересом.

И вдруг терминал разразился трелью тревоги. Подошёл — две точки, боевики, почти граница нашей территории. Ну и сигнал смертельной….

— Вот хрень! — выругался я.

Точки на карте исчезли. А это… нехорошо. И камер там маловато… Проверил мобильники — вне сети, даже отклика на систему безопасности нет. Пассивного, взрывать парней, даже мёртвых, я не собирался без веского повода.

И тут в мастерскую вбегают Федя и Кирпич. Думал было рявкнуть на них, но передумал: засов не сломали, не закрыт. Надпись на мастерской об умеренной опасности. А забежали — так к ним тоже сигнал тревоги пришёл.

— Смотрю, — не оборачиваясь переключался я с камеры на камеру. — Вообще ничего, — констатировал с досадой я. — Пустая улица, нет даже прохожих.

— Парни мертвы, Марк? — напряжённо спросил Федя.

— Возможно. Либо повреждены браслеты и мобильники… Скорее всего, — признал я.

— Ясно, — побледнел Федя, заиграв желваками. — Едем, посмотрим что там.

— Стоп! — рявкнул я. — Это вполне может быть ловушкой. — Десять минут… немногое решит, — сбавил я тон. — А мы не въедем в мину или что-то подобное.

— Это…

— Он прав, — отрезал Кирпич.

— Да, только не тяни, — вздохнул Федя.

Через четверть секунды на запредельной скорости, выбивая когтями искры из дороги, к точке мчались десяток робопсов, во главе с Бобиком.

— Кирпич, приготовь отряд, всё равно выдвинемся. А я пока пойму, как и куда, — бросил я, краем глаза отметив, что Федя, как и я, вглядывающийся в мониторы, кивнул.

Кирпич ушёл, а вскоре псы добрались до места, где последний раз фиксировался датчик парней. Засад в округе не было, как определила бегающая по дуге стая. Как не было и минирования. Снайпер… Возможно. Но тут я выйду первым и поедем на броневике. Один выстрел он точно выдержит, как и система моей персональной защиты.

И, уже поднимаясь, я ударил по клавишам, останавливая пса.

— Браслет, — констатировал я. — Точнее то, что от него осталось.

Пёс навёл камеры на раздавленный обломок, нефункциональный, но явно от браслета.

— Там чисто?!

— Насколько это можно определить. Процентов семьдесят шесть, — прикинул я.

— Едем. Надо найти парней… или их тела.

Через пару минут мы выдвинулись на броневике, а я отозвал стаю в Гараж. Достаточным запасом энергии обладал только Бобик, особенно после дикой гонки. Но он и остался, в качестве наблюдателя. Впрочем улицы так и остались пусты, до тех пор как броневик не остановился.

— Стоять. Я первый, — сообщил я.

— Марк, какого….

— Такого. Я — переживу практически что угодно. Однократно и сейчас, — сообщил я, переводя часть оборудования в активный режим, включая Щит Жизни.

Выскочил, походил взад вперёд, нагнулся и поднял раздавленный кусок браслета.

— Выходите, — произнёс я, а через секунду народ выскочил и рассеялся, буквально носом пропахивай небольшую площадь-перекрёсток.

— Может жители что-то видели? — предположил Федя.

— Огней не вижу, дома раздолбаны. В глубине, — махнул я рукой, — Живые есть. Но это другие дома и чёрт с два они что то видели тут.

— Да чтоб его, — сплюнул Федя, напряжённо притопывая ногой.

Парни, так и не встретив опасности и сопротивления, нашли осколки мобильного. Капли крови — не слишком много, но явно свежей.

— Херня какая-то, — озадаченно сказал Кирпич. — Я бы подумал… Но мы в Нижнем!

— Ты о чём? — уточнил Федя.

— Да так, служба вспомнилась. Ерунда, — отмахнулся Кирпич.

— Нашёл! — раздался крик, которому мы чуть ли не побежали.

Забежали в подвортню, и… увидели парней. На груде мусора, фактически брошенных в него. С искривлёнными руками ., перекошенными лицами — масса переломов. Но… живыми.

— Так, не знаю, кто это сделал… И пока не до него. Он пожалеет, но сейчас надо срочно доставить их к Эскулапу.

— Ткань, — предположил я. — Там целых костей похоже вообще не осталось, их трогать страшно…

— А их кинули в мусор, какие-то урррроды!!! — злобно прорычал Федя. — Да. Ткань…

Через несколько минут мы ехали к гаражу. Матерящегося эскулапа переселили в один из свежекупленных домов. Впрочем, показав оборудование и гарантировав то, что ему не придётся лечить пиявками, деда удалось смягчить.

А сейчас это могло спасти жизни парням, отбитым до состояния фарша.

И что меня напрягало — парней били профессионалы. Высококлассные профессионалы. Парней, по сути, убили — без медицинской помощи они протянули бы пару-тройку часов, а квалифицированная медицинская помощь в Нижнем — почти сказка.

Но в Нижнем так не работают. Капли крови — из носа или что-то такое. Ни одного повреждения кожи… В общем так работают силовики-профессионалы. Те же каратели, да и это в их стиле — нести ужас врагам Империи…. Но это не могли быть каратели. Напасть на пару молодых парней из банды в Нижнем?

И зачем? Напугать Гаражных? Бред… но сама ситуация бредовая.

Эскулап, матерясь как Эскулап, занялся привезёнными. Час из операционной. снабжёной лучшим оборудованием, что удалось достать, раздавался злобный мат, вперемешку с бульканьем.

А через час Эскулап вышел, вытирая руки окровавленной тряпкой.

— Жить — будут. Но херово: часть требухи повреждено, кости хер восстановишь. Нужна имплантация.

— Сделаем, — решительно сообщил Федя. — Когда они будут в сознании?

— Ты сдурел, Федька! — взорвался Эскулап. — Какое нахер “сознание”? Там фарш, а не люди, чудом и этими руками вытащенные с того света! Да они от боли свихнуться в сознании!

— Я не говорю “привести”. А спрашиваю — когда, — ровно ответил атаман.

— А-а-а… хер знает, Федь. Могут даже через несколько часов — хер знает, что у них с бошками, там тоже досталось. А могут через неделю.

— Понятно. Я оставлю парней, чтобы присмотрели. Посменно.

— Толково, — признал Эскулап. — Только толковых присылай! Я покажу, что нужно…

— И спасибо…

— Иди в жопу! Делаю, что могу! — с этими словами Эскулап скрылся в операционной, хлопнув дверью.

— Пойдём ко мне, — устало вздохнул Федя. — Будем думать.

Пошли, но как понятно — никто не “додумался”. Кирпич, в общем-то, сказал то же, что и отметил я — работали профессионалы.

— Которых хер найдёшь в Нижнем. Ну могут быть — я-то тут… Но… — развёл он руками.

А так просто посидели, обмениваясь не слишком осмысленными предположениями. И я уже думал пойти — ну а смысл торчать в этом психующе-скорбном месте? Лучше полезное что-то сделаю.

Как мобильник Феди задребезжал.

— Лещ в сознании. Бежим, — уже на бегу бросил он.

Через буквально минуту мы были рядом с… двумя кучами бинтов, гипса, торчащих трубок в окружении приборов. В уголке тенью стоял Эскулап. Но одна из “куч” сипела. С трудом, не слишком членораздельно, но понимаемо.

Федя нагнулся над парнем. и негромко расспрашивал, временами хваля и обещая что “всё будет отлично, а вы — молодцы!”

Молодцами, как по мне, парочка бойцов после патруля не была. Им просто не повезло, да и… Впрочем, претензий им высказывать я не собираюсь. Да слова Феди, по возможности, постараюсь сделать правдой. Или посодействовать им, чтобы “всё было отлично”.

А выходило вот что: на бывшей территории Шляпников, которую мы не заняли, но и которую не успели подмять никто из банд был бар. Судя по негромким словам Тимохи — неплохой, с классными девчонками.

И парочка туда регулярно нахаживала после патрулей и дежурств, да и Бул, второй боец без сознания, вроде даже какие-то долговременные планы на одну из “классных девчонок” имел.

Не слишком разумно, как по мне, но ничего криминального. И вот, сегодня после патруля, парни направились туда же.

— Нх-хи фефочек… нихаво снакомохо, атаман… — сипел Лещ. — Уроьтхы хахие-то… тольхо мы вошли — ф бычку… мол валите, таких тут не любят…. ушли. Там полсотни, не меньше…

Потом пара шла к Гаражу, и Бул волновался за свою пассию, а Лещ недоумевал. Но на перекрёстке, где мы нашли парней, их сшибло с ног.

— Праща, чтоб быстро и без шума. Или рогатка, — негромко прокомментировал Кирпич.

После чего на них налетели, обезоружили. Минуту ломали руки и ноги, требуя сообщить, где логово их банды.

— Мхы… не схазали… уроты…

И — темнота, очнулся Лещ у Эскулапа.

— Надо поговорить, — сообщил уже я, прикидывая, что и как.

Это — корпораты. Больше некому, и уже на границе Гаражных. Хорошо, что “искали логово”. И вообще — как-то непонятно, сидящие в явно захваченом кабаке… Но хрен со странностями.

Надо этих уродов в баре….

— Надо атаковать, — ровно сообщил Федя. — Я не советуюсь — сообщаю. Этих уродов надо перебить до одного, как можно быстрее.

— Атаман, ты ли это? — попробовал пошутить Кирпич, но сам же и смутился. — Надо, но с чего ты так…

— А с того, Кирпич, что они убили наших парней. Просто так. И то, что они живы — чудо. И никто не даст гарантию, что так будет со следующими. Искали Гараж… так его искать не надо. Завтра-послезавтра узнают. Продолжать?

— Да нет, всё понятно, — развёл руками Кирпич. — И верно.

— Но это не всё, Федь, — прищурился я на друга, всё же я его отлично знал.

— Да, не всё. Думал говорить на совещании, — криво усмехнулся он. — В общем, корпорации приходили в Нижний. Не раз. И так, как сейчас… похоже, наверное. Я не застал. Но с войсками, пытались строиться.

— И их выкинули.

— Да, или уничтожали. Правда, жертв была тьма. Вроде кого-то даже каратели уничтожили, так говорят. Корпоратов, я имею в виду. Опыты, рабство… ну понятно, — махнул он рукой. — И заразу эту давить надо сразу. Пока не закрепились. Потом… двадцать пять лет назад Нижний обезлюдел наполовину.

— Поднялись все с оружием? — прикинул я.

— Ну да, все. Не идти на Верхний и ума хватило, и оставшиеся атаманы не дали. Но корпов извели.

Это да. Нижний, конечно — помойка… Вот только людям здесь терять ГОРАЗДО меньше, чем в Верхнем. И если довести именно массы людей… Есть только один вариант — оружие массового поражения. У корпов оно есть.

И, видимо, те две неизвестные корпорации использовали… И к ним пришли каратели, стерев эти корпорации.

Не радужная картина, но слова Феди понятны — нанести как можно больше ущерба как можно быстрее. Дать понять с ходу — тут только убытки, прибыли не будет. Потери и траты. И тогда шанс есть. Вот только….

— А теперь скажу я. Если мы сейчас пойдём и перебьём уродов — а сможем, то завтра Гараж будут штурмовать.

— Отобьёмся… или сбежим, — кисло улыбнулся Федя.

— Вариант. Но есть вариант лучше.

— И какой?

— То, что это были мы… корпы смогут понять. Через месяц или больше. Возможно. Потому что следы останутся так и так. И они нужны, просто до поры их поймут неправильно.

— Марк, не говори загадками!

— А давай сделаю? — улыбнулся я. — Федь, ты мне веришь?

— Верю, верю, — слабо улыбнулся друг. — Ну, показывай. Надеюсь будет….

— Интересно точно будет, — заверил я, набирая миньонов — пара мне нужна, кое-что я готов доверить им, но не просто парням.

Через пятнадцать минут броневик подъехал к площади перед баром, который осмотрел Бобик. Сам бар был на первом и подвальном этаже двух… или трёх… В общем, у дома уцелел только подвал и первый этаж, на втором были руины.

— Ну, а теперь смотрите, — распахнул я щитки амбразур, берясь за гашетки.

Раздался треск, достаточно громкий, но далёкий, от выстрелов. Гораздо менее частый, нежели обычная скорость скорострельной пушки. Но… скорость металлических штырей достигала нескольких махов. И с ними скорострельности в сотню выстрелов в минуту хватало с головой.

Разогнанные штыри выбивали и раскалывали кирпичи, закручивались, но не останавливались, залетая в бар. Да и не закрученные я выпускал не просто так — скопление людей на тепловизоре было прекрасно видно. А в подвале вообще не было откликов, но это ещё предстояло проверить.

А пока я стрелял, и через две минуты второго этажа уже не было, а первый был руинами, скалящимися обломками кладки. И живых почти нет, все лежат….

— Зачищаем и добиваем, — сообщил я.

Вышли из броневика, парни забежали вперёд, добивая. А потом стали собирать трофеи: оружие, деньги, технику. Из того, что не было разрушено Электроклешнёй. И да, точно корпораты. И по снаряжению, и по аксессуарам с атрибутикой.

Тимоха забежал с парой парней в подвал, вышел через минуту, перекошенный и матерящийся.

— Распаханная земля. Посмотрел… Все местные там, — сплюнул он.

— Они отомщены, — констатировал я, на что Тимоха кивнул. — Так, народ, идите в броневик. Миньоны, тащите сюда! — крикнул я.

И к развалинам неторопливо пошли Косой и Хром, тащащие овальную бочку. Бомбу, по сути, собранную на скорую руку. Но определят её как БЧ ракет Имперского или корпоративного производства.

А штыри — как игольчатый боеприпас тандемных боеголовок. Корпам надо будет подкинуть много намёков, уничтожая их, чтобы они даже не задумались о том, что это была атака банды.

— Лядь! — ругнулся Хром, споткнувшись на обломке кирпича.

А я быстренько мысленно попрощался с этим светом, убедился что я тут, проверил сухость белья — сухое, судя по ощущениям, что странно.

— Парни, я иногда шучу.

— Ей, знаем, Марк.

— Но если вы уроните или ударите этот контейнер чуть сильнее — это будет последняя шутка. В моей и вашей жизни.

— Понял, — побледнел Хром, да и Косой подобрался.

А я пошёл рядом, подстраховывая. Как-то достичь бессмертия хотелось не в виде покрытого горелым мясом скелета, раскиданного на сотни метров. Если такое вообще возможно.

Установили бомбу по расчету, и покинули бывший бар. А уже через три минуты, когда мы ехали, сзади появилась вспышка и клуб пламени, превращаясь в незаметный в темноте клуб дыма.

— Ну вот и всё, — разбавил я напряжённую тишину.

Но радоваться никто не стал — как-то не слишком весело получилось… Хотя и правильно.

Глава 4

— Таки Марк, я вас бесконечно уважаю. Вы таки не поверите — почти преклоняюсь перед вашим техническим гением! Но вы абсолютно уверены, что вам нужно ЭТО? Этот продукт дорог, ненадёжен… И если вы не знали, летален в девяти случаях из десяти! Смею вас заверить — так таки и есть!

— Но у вас он есть, — удовлетворённо заключил я.

— У старого Либермана много, что есть, Марк. Найдётся и вами названное… Но не рекомендую, категорически! Лучше…

— Господин Либерман, я ценю вашу заботу. Но, тем не менее, я заинтересован в импланте Ость.

— Таки… я не нахожу слов, Марк, а это, смею вас заверить, редчайший случай! Но противиться вашей решимости у меня нет сил… Двести тысяч.

— Пятьдесят, — ответил я, следуя за Либерманом и с интересом оглядываясь.

Вёл меня торговец по некоему подземному коридору, с частыми дверями. Учитывая подземелье и то, что многие из дверей были броневыми или решетками, напоминало всё это тюрьму.

Но, вроде бы, ей не являлось — просто подземный склад торговца. Правда, временами называя цену и пропуская мимо ушей причитания Либермана, я заметил странную вещь.

А именно: магазинчик Либермана был подземным, вход находился на месте разрушенного здания. Вот только само здание стояло на холме, насколько это было возможно в рамках городской застройки. А коридор тянулся и тянулся…

И выходило, что склад Либермана должен просто торчать из склона холма, выходя на поверхность посреди дороги. Но этого не было. И в голову стали лезть всякие пространственно-временные искажения, затрагиваемые базами, но не до конца мне понятными.

Очевидно, для понимания нужен следующий ранг…

Но поймав себя на серьёзной мысли о подпространственном магазинчике подпространственного Либермана я помотал головой. Скорее всего, сам коридор имеет относительно незаметный уклон. А складские комнаты — ровные.

Это как-то реалистичнее межпространственного торговца… Наверное.

Наконец, пройдя не меньше пары сотен метров, Либерман остановился, открыл тяжёлую сейфовую дверь в помещение, заставленное стеллажами с бронированными… и естественно, сейфовыми боксами.

Наша торговля к тому моменту подошла к девяноста тысячам… Вроде и чертовски дорого, но эти деньги я был готов заплатить.

А сам торговец подошёл к стенке и уверенными движениями снял бронированный бокс, правда, подняв столько пыли, что я не мог не задать вопрос:

— Данной разработке два года, господин Либерман. Пыли же тут… примерно на пятнадцать лет, учитывая дверь и отсутствие принудительной вентиляции.

— Таки вы замечательно наблюдательный молодой человек, Марк, я вам говорил? Что же касается пыли, не могу не признать вашу правоту. Но смею заверить — в данном кейсе находится то, что вы так отчаянно желаете купить, и торгуетесь так, что старый Либерман непременно пойдёт по миру.

— Хорошо, — пожал я плечами.

Ну, мало ли, Либерман в ночи глухой посыпает свои складские запасы пылью. Хобби такое у человека, не самое предосудительное из известного мне.

Тем временем, торговец поставил бокс на стол, отомкнул и раскрыл крышку, продемонстрировав четыре пластинки, лежащие на мягкой подложке.

— Вот, любуйтесь, проверяйте… Только умоляю… Марк, ну зачем вы трогаете руками эту жуткую вещь! — всплеснул руками Либерман. — Они же нестабильны, вы можете остаться без ваших замечательных золотых рук. Это, конечно, ваше личное дело… А, нет не ваше! Марк, вы же ещё не заплатили! Будьте любезны положить импланты, откуда взяли!

— Положил. Я проверил, — констатировал я. — И качество меня вполне устраивает.

— Таки качество у старого Либермана никогда не вызывает нареканий, даже если это такая жуткая и ненадёжная вещь! И раз вы убедились — платите и забирайте их!

— Все четыре? — уточнил я.

— Таки да! Всё равно покупателя на эту жуть я вряд ли найду… А за протезами рук вы придёте к старому Либерману, так что внакладе я не останусь. Ну если вы, конечно, не имплантируете Ость… Но до такого даже ваш беспокойный разум не додумается.

— Кейс? — уточнил я.

— Марк, не будьте таким жадным! Вам всё равно, а у меня дети! А кейс почти новый и пригодится старому Либерману!

— Хорошо, — кивнул я убирая пластинки в извлечённую из кармана капсулу. — Вот деньги, девяносто тысяч.

— Прекрасно, Марк. И помните — на бионические протезы в лавке Либермана для вас замечательная скидка на всю неделю!

Ну, нужно две, но если Либерман пожелал избавиться от лежалого товара… А на импланты Ость и вправду вряд ли найдётся покупатель. В общем, применение лишней паре имплантов найдётся.

Распрощался и направился в Гараж, в мастерскую, где примерно час потратил на подготовку: нужна была мощная центрифуга, источник сложно сконфигурированного ИМ поля… И ещё одна “мелочь”, сделать которую в общем не составило труда, благо все детали были в наличии.

А парализаторов у меня и у Гаражных скопился такой перебор, что думаю, надо бы ими расширить ассортимент лавки.

Разместил пластинки в центрифугу, две из четырёх — неожиданная щедрость Либермана давал запасной шанс… Который мне не нужен: сделаю всё с первого раза, и сделаю хорошо.

Запустил центрифугу и сел за терминал, управляя конфигурацией ЭМ-поля, воздействующего на пластинки имплантов. Через несколько секунд золотые кольца, которыми выглядели пластинки от скорости вращения, начали светится, разгораясь.

А чрез минуту вокруг огненно-золотых колец был буквально шторм из небольших золотистых молний.

— Энергопотери, ожидаемо, — констатировал я, отвлекаясь ненадолго от терминала. — Но нельзя признать что красиво, хотя и бессмысленно.

Зрелище выходило и вправду завораживающим… Правда, использовать эффекты коррекции работы алхимического импланта в ЭМ-поле, причём эффект паразитных потерь… Немного слишком перебор.

Хотя идея воссоздать похожий эффект… да для того же светильника, например. Точнее, именно внешний вид эффекта — может получится интересно. И просто себе на стол поставить. И на продажу — пользуются же всякими электрическими каминами…

Но додумать я не успел, хотя схемы послушно откликнулись на моё желание, начав проявляться в воздухе. Дело в том, что в мастерской погасло освещение. Пошёл рябью экран терминала. И что самое дрянное — центрифуга сбилась, чуть замедлилась.

Почти незаметно, но для результата это хреново… И пока не до того. Произошел перебой напряжения, а Гараж перешёл на дублирующую систему энергоснабжения. И первая причина, которая приходит в голову — нападение.

Впрочем, беглая проверка меня как успокоила, так и озадачила. Никто на Гараж не нападал, но перебой-то был. И единственная оставшаяся причина потери напряжения в основной энергомагистрали…

— Хм, уже? Я рассчитывал на несколько недель, — задумчиво побарабанил я по столу. — А ну-ка…

Проверка показала, что да. Терминал ИИ вышел на пиковое энергопотребление, просто замкнув основную энергоцентраль на себя. А это значит, что он “проснулся”. Или в процессе? И ведь не вовремя как!

Впрочем, пока займусь Остями, попробую скорректировать, если понадобится, итоги перебоя. И….

— Искин, ты слышишь меня?

— Я слушаю тебя и повинуюсь, Создатель, — выдали динамики терминала, а на экране появилось женское лицо.

— Слушай без видеоотображения! — буркнул я, после чего физиономия пропала.

Кстати довольно симпатичная физиономия молодой девушки… Но какого, извиняюсь, хера?! Ну просто слов других нет! Я был готов к сюрпризам — подобного сделанному мной на Земле наверняка никто не делал… Но женщина? И на каких предпосылках-то?!

Ну, впрочем, узнаю. И “Создатель” ещё этот дурацкий…

— Как работают твои функции, аналитический блок? Отвечай голосом и скинь диагностическую информацию мне в рабочую папку, чуть позже ознакомлюсь.

Говоря это, я рассматривал центрифугу и корректировал полевое воздействие — к счастью, перебой не похерил импланты, что было бы и обидно, и банально дорого: сорок пять тысяч рублей — весьма ощутимая сумма, как-никак.

Но, к счастью, хотя сбой и не прошёл бесследно, но его последствия поддавались корректировке. А силы разума менталиста хватило на два дела одновременно.

— Данные анализа укладываются в обозначенные вами параметры, Создатель. Аналитический блок работает без перебоев. И, Создатель, у меня есть о-о-очень личный вопрос, — с придыханием произнёс ИИ.

Редкостный бред… ладно, будем смотреть и анализировать. Если произошёл сбой личности — стирать и начинать по новой. Уже с подготовкой.

— Слушаю тебя.

— Создатель, а я смогу стать умнее? Ну пожалуйста-пожалуйста!

Так, если отбросить шелуху в виде тона и прочего, то искин интересуется расширением процессорных мощностей и блоков памяти. И это на терминале одиннадцатого поколения!

Впрочем, учитывая энергопотребление уже сейчас, после развёртывания… Может и не праздный вопрос.

— Это возможно, — ответил я.

— Вы такой… добрый, великодушный! Создатель…

— И смени форму обращения. Кроме того, создавал тебя не я.

— Но как же, Создатель! Вы же сделали слепок своей замечательной личности! Подкорректировали ограничивающие программы! Вы проникли в меня, до самых глубин, собрали своим могучим разумом! Видели… голенькой…

Слов нет, один мат. Какая флуктуация поразила этот Искин?! Это… ладно, не психуем. Пока неудовлетворителен, причём чисто эмоционально, только интерфейс межличностной коммуникации. И пожалуй, не стоит говорить, что полный слепок личности у меня вышел.. да случайно, по большому счёту. Позже полностью проанализирую получившееся и буду решать.

— Путь так. Но “Создатель” — не слишком приятное мне обращение, — нейтрально ответил я.

— Хозяин? Господин?

— “Марк” — этого достаточно.

— Слушаю и повинуюсь. И… у меня к вам ма-а-аленькая просьба.

— Говори.

— Мне бы хотелось получить пусть иллюзорное, но тело. Можно?

— Голограмма? — задумался я на миг. — Они несовершенны. И у меня, кажется, нет деталей… — задумался я.

— В мастерской они ТОЧНО есть. И я сама всё сделаю!

— Хм… паучки?

— Вы та-а-акой…

— Делай, если хочешь. Список запчастей скинь… — бегло взглянул на список, даже понял что хочет сделать искин, примерно. — Да, точно делай, — отмахнулся я.

На самом деле именно эта “просьба” даст мне на порядок больше данных, чем её… кривляния, иначе не назовёшь. А пока надо заканчивать с имплантами…

Через четверть часа я отключил поле, останавливая центрифугу. Делал я с имплантами то, от чего любой алхимик… Да спалил меня в атаноре, в лучшем случае.

Импланты “Ость” сами по себе вышли неудачными. А я “срезал” последующие попытки улучшить, вернув Ость в состояние первоначального прототипа. Стопроцентно летального, причём мучительно для носителя.

То, что мне и нужно.

Искин, тем временем, шебуршал паучками под своим управлением, за чем я, естественно, приглядывал. И… да. Получилось у меня отлично — он прекрасно работал, комбинировал варианты и подходы. В общем, по результатам его работы можно было смело сказать — у меня получилось то, что нужно. На сто процентов минимум.

Потому что избыточное, как раз общение, явно выходило за рамки моих запросов… Но посмотрим.

Сам проектор, созданный искином, уже был готов. И внушал если не зависть — подобное я даже как-то обдумывал, но отбросил за ненужностью в то время. То уважение точно — у меня вращались мысли, а тут было явно рабочее воплощение.

Не из десятков источников разнонаправленного света, покрывающих пол, стены и потолок, как делали голографические комнаты в развлекательных центрах. И, тем более, не двухмерная проекция на полупрозрачной среде.

А десяток проекторов, расположенных на полу, на платформе, к которой Искин даже приделал колёса и слабый электродвигатель.

— Хорошая работа, — одобрил я.

— Вы ТАК великодушны….

— Да.

— Я появлюсь?

— Да.

— Я так рада вас видеть, Великий Марк! — выдало… это, проявляясь в голографическом изображении.

— Тваюж мать… — не удержал я естественную реакцию.

Дело в том, что… Да слов нет! Искин создал голограмму девушки с уже виденным мне лицом, вот только… Лицо и пепельные волосы не вызывали вопросов и были скорее приятны. Но! Надо лбом голограммы были гоглы, причём с очевидно потёртыми линзами и трещиной через стекло.

На теле — рабочий костюм, самый простой. Вот только драный, потёртый, рваный… Демонстрирующий что он одет на голое тело…

— Что это? — спросил я, взяв себя в руки.

— Это я, Великий Марк, — захлопал ресницами голограммы искин, повернувшись и продемонстрировав в прорехах то, что обычно принято скрывать.

— Мы говорили об обращении ко мне, — прокручивая в голове варианты причины видимого уронил я.

— Конечно, любимый Марк!

— Эпитеты — лишние.

— Но мне так хочется превознести ваше величие!

— Марк. Четыре буквы. Два раздельных и один смежный звук. Обращение по имени рационально, экономит время и удобно.

— Вы тако-о-ой умный! Как прикажете, Марк. Только… — на последнем она молитвенно сжала руки, обнажая в прорехах грудь, — у меня к вам ещё одна просьба. Ма-а-аленькая!

— Слушаю.

— Можно открыть в вашей мастерской форточку? После вашего прекрасного, понятного и доступного объяснения мне стало невыносимо душно… А аналитический блок не справляется с причинами этого странного ощущения, — надула она губы и захлопала ресницами.

И вот после этого, наконец, до меня стало доходить. Пока — несколько “обще”, но причины поведения искина и истоки их. Да и его внешность, которая меня… притягивала, прямо скажем. Даже осознавая, что это голограмма, мне приходилось ментализмом корректировать последствия гормональной бури.

— Твой основной императив. Быстро. Кратко, — резко скомандовал я.

— Забота и помощь о вас и ваших интересах, Марк. Содействие в ваших начинаниях. Саморазвитие, — состроив обиженную, почти плачущую мордашку, быстро и чётко ответил… уже ответила Искин.

— С чем связано облачение твоего образа? — поинтересовался я действительно непонятным моментом.

— Я — ваше отражение. Марк. И буду выглядеть так, каково ваше состояние на текущий момент. На текущий — вы бедны, как министерская мышь, — трагически вздохнула искин. — И вот я — такая.

Хм, неплохо. Коррупция в министерствах давно достигла того уровня, чтобы водящаяся в министерстве мышь и вправду стала нарицательным персонажем… Пока не умрёт от голода, само собой.

Да и после покупки у Либермана… да, это соответствует действительности.

— Смешно. Оба раза, — признал я.

— Вы тако-о-ой великодушный, Марк!

— Мне нужно проверить твои данные. Потом — медитация.

— Вы будете думать… обо мне?!

— Да.

— Я так счастлива! — приняла голограмма позу, которую язык не поворачивался назвать эротической — скорее порнографической.

Впрочем, понимая, что и почему… Ну по крайней мере — обоснованно предполагая, я перестал… охреневать, потому что по-другому не скажешь. И занялся делом:

Аналитические данные показывали полное соответствие граничным параметрам. Так что я расположился на верстаке навзничь (никогда не понимал всякие хитровывернутые позы для медитации — ну зачем?!) и погрузился в транс.

Занимался я этим нечасто: для анализа ситуации мне хватало разума без дополнительных усилий. Но в текущей ситуации — просто нужно.

Итак, создавая ИЛ для Искина, я пошёл по пути, подсказанному базами. Вариант самостоятельного развития и обучения всем хорош, кроме двух минусов:

Первый — время. Тут всё понятно, для полноценного развития искина нужно лет пять работы в “профильном направлении” для конкретного искина. Вариант использовать готовые программные решения от корпораций или даже Империи — путь идиота. Ловушки, трояны, ограничения, заданные в самом программном ядре.

Второй — непредсказуемость в самом плохом смысле слова. Искин вполне может получить дефект развития, подчас не корректирующийся локально, и его нужно обнулять. Потеря сил и времени, пусть с не слишком большой вероятностью, но возможно.

Соответственно, я воспользовался описанным в базе принципом создания ИЛ, который оказался мне вполне доступен без технологий валаров. Просто за счёт того, что я — менталист.

И мной… была допущенна если не ошибка, то недочёт. В базах этого не было, так что создав подключение и став формировать слепок своей личности я понял, что не успеваю.

Оказалось, что это нужно делать ДО подключения, держа в голове сформированный слепок в том виде, в каком желаешь. А так как я… просто не было времени. Либо оттиск всей личности как есть, либо хаотичный набор бессмысленных данных, от того, что я пытаюсь их корректировать в момент записи.

Ну и решил попробовать целиком: я — личность симпатичная, это неоспоримый факт. Излишне умный ИИ меня не слишком пугал, да и граничные императивы, чуть корректирующие личность, прекрасно легли на готовый слепок без дефектов и противоречий.

Вообще, методологически, мой слепок личности для искина выходил… тем же, что информационная база для меня. Один в один, правда, без рангов.

На момент, когда безличностный Искин разовьётся достаточно — база разворачивалась. И результат я наблюдал, мд-а…

Наверное, три процента “допустимых отклонений” в императивах было слишком много. А может, и нет. Помимо искина, я получил… Личного психоаналитика, которому, в общем-то, вполне можно доверять.

Правда действует он… она неприятно. Но эффективно и надёжно. Так же, как действовал бы я.

Итак, во-первых — искин ТОНКО намекает на то, что моё пренебрежение рядом человеческих занятий… можно сказать, слабостей, но… свойств, если начистоту. Так вот, подавление ментализмом многих естественных реакций не остаётся без последствий.

И, похоже, в динамике опасно и деструктивно для меня. Сформировав для себя образ, максимально привлекательный для меня — а все данные для этого она имела, она “раскачивала” моё состояние, вынуждая обратить внимание на проблему.

Самое смешное, что если бы она просто сказала… Я бы, скорее всего, просто отмахнулся.

Далее, внешний вид… Так, в общем-то, тоже неплохая и, похоже, продуктивная идея: наглядно напоминать мне о моём состоянии. Чтобы я от него не отмахивался, занимаясь чем-то важным, а обращал внимание и анализировал.

Ну а флирт и подколки… смесь моего замечательного характера, стимулирования и трёх процентов. В общем, как ни забавно — у меня не только всё получилось, а я получил больше, чем хотел.

Возможно… только возможно и в перспективе — соратника и единомышленника. Но с этим разберёмся позже, когда собственный опыт и развитие Искина “отдалит” его от изначального слепка.

— Теперь я знаю тебя, — с улыбкой поднялся я с верстака, смотря на голограмму.

— Это так… волнительно, — опять продемонстрировала интимные области в прорехах она.

— Несомненно. Импланты в центрифуге. Проанализируй их структуру и состояние, предоставь результат анализа и запомни их.

— Слушаюсь… Марк. Мне озвучить результат? — через секунду спросила она.

— На планшет, текстом.

Бегло ознакомился — вполне то, что я и хотел. И… да, хороший вариант, экономящий время. Взял ещё один парализатор, бегло привёл его в нужное состояние, и вмонтировал в оба приёмник и систему управления.

А после взял обе доработанные Ости и направился к Эскулапу. Искин проводила меня взглядом, сделав очередное эротическое движение…

И да, она права, уже не с раздражением и удивлением, а с весельем и иронией отметил я. Подошёл к груде всякого хлама для мобильных, подобрал мини-гарнитуру. Чуть повозился с ней и вставил в ухо.

— Проблем со связью нет? — уточнил я.

— Нет, — раздалось у меня в ухе. — Но это такое-е-е старьё!

— Что есть.

— Такому великому человеку как вы, Марк, надо ставить имплант!

— И проекционную камеру в бровь, для дополненной реальности. — хмыкнул я.

— Именно!

— Будут деньги… или нужные расходники — поставлю, — подумав, ответил я.

— А если вы сделаете мне манипулятор — я вам их имплантирую! — радостно заявил Искин.

— Кхм? — приподнял я бровь.

Вроде бы данных о подобном не содержалось ни в моей памяти, ни в доступной Искину библиотеке.

— Я смогу! Только что посмотрела запись операции на видеохостинге!

— Надеюсь, ты шутишь, — мысленно поёжился я, направившись из мастерской.

Хотя-а-а… учитывая организацию Искина, ей, в принципе, достаточно “посмотреть”. Правда, не один, а несколько тысяч раз, разных случаев. Да и то — не стопроцентная гарантия. Так что лучше имплантироваться у медиков.

Правда, медик, обнаруженный в обители Эскулапа, никак не способствовал этому зрелому решению. Старик был чертовски мрачен, благоухал спиртом и зыркнул на моё появление так, что тут скорее хочется убежать, чем ложится под нож.

— Чего припёрся, шустрый парень?! — буркнул дед, опрокинув в себя мензурку со спиртом.

— Мне нужно знать, что с Лещём и Булом.

— Пи…ц там! — отрезал Эскулап. — Это экспертное, едрить в дышло, медицинское заключение! Жизни не хера не угрожает, но калеками пацаны останутся на всю жизнь!

— Без вариантов?

— Вот ты докопался! Ну…. есть, в принципе, — задумался дед. — Половину суставов нахер поменять, — стал загибать он пальцы, уставившись в потолок. — Хотя там менять не хер — ничего нет. Штыри, требуху… ну, требуха сносно, молодые, заживут. И будут ковылять потихоньку, если алхимию жрать вовремя.

— А без неё?

— Хер с кровати встанут и орать будут, как рожающие бабы! Да и протянут так недолго.

— Регенеративная медицина… — начал было я, но тут дед бешено на меня вызверился.

— Иди на … с этой … медициной! Ты … знаешь, сколько эта … срань стоит?! Вали уже, давай, не отравляй остаток моих дней, — обессилено откинулся на спинку медик, став отравлять остаток дней из колбы со спиртом.

А я, кажется, прикоснулся к причине, по которой высококлассный медик оказался в трущобах Нижнего. Не слишком важная и нужная информация, но похоже на то.

Ну и да, регенеративная медицина БЕЗУМНО дорога. Иначе не было бы такого количества протезов, стоящих весьма внушительные суммы.

— У меня есть шанс для них, — ровно произнёс я.

— И какой?! Погладишь их по головке?! Так ты их так прибьёшь, резкий парень — черепа, как битые кружки!

— Импланты…

— Я про них, лядь, говорил…

— Заткнись и слушай! — рявкнул я, желая сэкономить время.

В приёмную высунулась физиономия бойца — видимо, “сиделки”, направленного Федей. Парень зыркнул и втянулся за дверь, убедившись, что врагов тут нет.

А Эскулап фыркнул, выматерился, скрестил руки на груди и кивнул — мол, говори.

— Алхимические импланты, Эскулап, — продолжил я, на что последовал присвист и удивлённое поднятие бровей ОЧЕНЬ скептическое, хотя после демонстрации двух золотистых пластин в прозрачной колбе — просто удивлённое. — И да, я знаю, сколько они стоят, — на что медик кивнул.

— Инструкция есть? — деловито уточнил он. — Я с ними никогда не работал.

— Забыл на рабочем столе. И не надо тебе с ними работать — сам справлюсь.

— Не угробишь? — прищурился он.

— Ты мне покажешь их данные, я прикину. И нет, не угроблю. Есть шанс, небольшой, что им не станет лучше. Но точно выживут и хуже описанного тобой — не будет. Ручаюсь.

— Это…. а, хер с ним. Пробуй. И тащись сюда — показывать буду, — поманил он к себе.

На стареньком, не подключённом к сети терминале (а чтоб нос свой всякие не совали!) Эскулап продемонстрировал снимки парней. И… ну, не преувеличивал, это я видел даже со своими не профессиональными знаниями анатомии.

Части суставов просто не было. Между костями — дыры, подчас на десяток сантиметров, с тонкими проволочками между ними… Но это не поможет.

И выбирая между десятипроцентным шансом на неэффективность или прерывание действия имплантов из-за ошибки и жизнью калек-алхимистов… Я и сам решился, и решил за парней.

— Пойдём, — решительно поднялся я.

— Уже?

— А что время терять? — на что Эскулап пожал плечами.

Через несколько секунд мы были в комнате, где под кучей проводов лежало два перемотанных тела. Капельницы, катетеры, зажимы и даже входящие в плоть спицы — очевидно, для поддержания осколков костей.

Ну и в стороне сидели два парня, одного из которых я уже видел в двери.

— Придать естественное положение? Извлечь спицы? — деловито уточнил Эскулап.

— Излишне. Имплант формирует скелет по физическому лекалу. А лишнее сам вытолкнет в процессе.

— Ей, а…чего вы? — дернулся один из “сиделок”, когда я подошёл к лежащим.

— Лечить будет, — фыркнул Эскулап. — Датчики не помешают? — уточнил он у меня.

— Нет, — ответил я, помещая в прорези рта золотые пластинки.

Алхимические импланты — в любом случае техно-эфирные механизмы. Где-то — больше технические, использующие эфир как источник энергии — как мой Щит Жизни.

Где-то больше эфирные… Хотя в данном конкретном случае — эфирно-биологические. Прямое действие они окажут на работу организмов, сами же по себе будут только корректировать внесённые изменения.

Но в любом случае, на место развёртки они “прибудут” самостоятельно и быстро. И вот тут мне надо будет действовать, потому что иначе я парней и вправду угроблю.

Дело было в том, что Ость изначально разрабатывался как… регенерационный имплант. Под названием Живица. И с треском и блеском показал отличные результаты, после чего именно его разработку прекратили.

Бесформенные груды плоти, испытывающие жуткую боль, а то и с расплющенным… но регенерировавшим, но как вышло, живым мозгом. Прекрасная регенерация, только неконтролируемая.

Алхимики и медики “урезали” функционал до регенерации костей… Вышло получше, чем с плотью вообще, назвали Остью…. Но имплант всё равно оказался слишком непредсказуем. Пятьдесят процентов на взрывной рост костной массы, с понятными последствиями в виде раздавленных и пробитых собственными же костями внутренних органов.

То есть шанс на взрыв импланта при неосторожном обращении как бы намекал на последствие его применения, аллегорически, скажем так.

Собственно, почему Либерман и отдал их мне за гроши — себестоимость работы и материалов, даже без корпоративной прибыли, была ощутимо больше, чем девяносто тысяч.

Но я, задумавшись, как помочь парням, сначала наткнулся на описание Ости, чуть ли не как анекдот и предостережение алхимикам. Заинтересовался, стал разбираться…

И вышло, что проблема Ости — в зашоренности взглядов. И традициях. Сам он прекрасно действовал, даже в первом варианте. В грудах плоти не было ни грамма опухолей и прочего… Хотя им самим было не легче.

А алхимики пытались “вогнать” в имплант управляющий эфирный или технический модуль. И не справились. Слишком многое надо было учитывать, не вытянули функционал даже в версии Ости. А зашоренность тут заключалось в простой вещи: кто мешает в процессе разворачивания импланта… корректировать этот процесс извне?

Проверил, почитал, понял что “никто”. И схемы показали осуществимость — под воздействием электромагнитных импульсов можно управлять разверткой, да и работой… Хотя работа импланта в коррекции не нуждалась. Лишь в ограничении по месту.

Ну а сейчас — время эти управляющие воздействия оказать.

И я достал два модифицированных парализатора, наводя их на тела парней.

— Ей, Марк, ты же их убьёшь! — вскинулся один из парней, удержанный вторым.

— Это — Марк. Хер его остановишь. И может, поможет А не поможет — добьёт… Я бы вот так жить не захотел, — негромко сообщил он удерживаемому напарнику.

— Правильно, — широко улыбнулся я парню. — Позитивное мышление в действии!

И связался с Искином, поручив корректировать поле работающих парализаторов. Сам бы я вытянул только один, а так основной поток частиц корректировал Искин, а я приглядывал за результатом, на всякий случай.

Эскулап напряжённо вглядывался в показания приборов, импланты разворачивались, поле работало…

— Что за херь творится, Марк?! — вдруг вскричал Эскулап.

— Разворачиваются импланты…

— Парни теряют глюкозу! И не только! Что делает имплант?!

— Регенерация.

— А ты подумал, откуда они будут брать питательные вещества?!!

— Эм-м-м… в общем…. — немного задумался я.

— Придурок, — обозвал меня Эскулап, бегом выбежав из комнаты, а через минуту вернувшийся с какими-то бидонами. — Эй, вы! — крикнул он замершим парням. — Бегом сюда, мне помогать! И под лучи не попадите!

И пока я продолжал корректировать развёртку имплантов, эта троица устанавливала бидоны вместо капельниц.

Впрочем, моя… точнее, наша с искином работа была вскоре завершена. Импланты развернулись, а последней “командой” им была остановка развития вне уже сформированной схемы.

То есть, поддерживать, заращивать и уплотнять скелет — сколько угодно. Но без наростов и прочего. С регенерацией в целом — также ограничения, не дающие возможности взрывного роста.

— Всё, — произнёс я, убирая парализаторы.

— Ну… им явно получше, — бросил взгляд на мониторы Эскулап. — И быстро как… Но, парень: говори, что делают эти импланты, подробно!

— Подлечат внутренние органы, но тут просто усиленное питание. Когда придут в себя — просто есть побольше, — ответил я.

— Разберусь! Но в общем — да, согласен. И всё?!

— Кости и суставы. Они будут вылечены за пару-тройку дней. Но тут помогут препараты кальция? — полувопросительно уточнил я, сам прикинув после произошедшего.

— Ни хера они не помогут, а угробят, эти “препара-а-аты”, — сплюнул Эскулап. — Туда пихают всякую дрянь, — пояснил он. — Здоровому — даже полезно бывает. Энергичность, хер стоит и прочее. Но в их состоянии, даже с динамикой восстановление — угробит сердце и требуху.

— Простого кальция что, нет? — удивился я.

— А хер его продашь втридорога, вот и нет.

— Химия?

— Гыг, — хохотнул Эскулап. — Нет, можно конечно. Только затрахаешься. Я бы и не против, но вроде чем-то там полезным занимаешься, — скривился он так, как будто я вычерпывал канализацию и художественно размазывал вычерпанное по округе. — Справимся, по старинке, по-дедовски.

— Хм?

— Мел, костная мука, скорлупа яиц. Перетираем в пыль и пихаем в пасть. По килограмму каждому где-то, в день, — задумчиво прикинул медик.

— Ей, они же задохнуться! — присел один из парней. — Вы бы… бульоном там разбавили…

— О! Отлично придумал! Ты и займёшься! — радостно сообщил Эскулап. — Доставай мясной бульон!

— Ей… а где? — жалобно уставился на него парень.

— А мне похер! Хоть сам вари, — отрезал эскулап.

— Я ж не умею…

— Учись или ещё как достань, — отмахнулся дед. — А ты, — ткнул он пальцем в сжавшегося второго. — За мелом, костями, скорлупой — бегом! Быстро и не меньше шести кило! А лучше — больше!

— А зачем больше? — заинтересовался я.

— А ты думаешь мне принесут чистый гидросиликат или силикат кальция? — фыркнул Эскулап. — Один хер чистить надо, может выжигать… Посмотрю.

— Логично, — признал я. — Ладно, Эскулап, пойду я тогда.

— Угу. Вали, — махнул на меня рукой старик.

— Парни придут в себя — направь их ко мне.

— И на кой это тебе? — прищурился старик.

— Пристрою к делу, — честно ответил я.

— Так ты… хотя… — задумался он. — Инвестиция?

— Она самая. Ну и помощь.

— Ясен хрен, что помощь, чёрта с два они отработают столько, сколько стоила эта дрянь. — махнул рукой он. — Справедливо, в общем. Пошлю.

— Вот спасибо, — отвесил я шутовской поклон.

— Обращайся, — оскалился мне медик. — Через годик, не раньше. Видеть твою рожу противную не могу! Вали!

Я и пошёл. Выслушав по пути к мастерской заверения Искина, что:

— Этот злобный старик врал, Марк. Ну какой вы придурок?! Так, легкая забывчивость… может, немного кретинизма… капельку аутизма…

— Это ты меня утешаешь? — фыркнул я.

— Конечно! — горячо заверила меня она. — Я вот тоже не подумала.

— Не слишком утешает, хотя в утешении я не слишком нуждаюсь. Совсем не мой профиль, хотя знания по медицине стоит подтянуть. Когда время найдётся…

А насчёт Леща и Була планы у меня окончательно сформировались уже у Эскулапа. Выйдут они сильнее прежнего, с хорошей регенерацией, прочнейшими костями — имплант будет упрочнять их до физиологического предела, в рамках ограниченной области.

И кариес им тоже не грозит…

Но при этом, на восемьдесят шесть процентов, с мелкой моторикой будет не слишком хорошо. Не слоны в посудной лавке, конечно. Но нитку в иголку без технических приспособлений они не вставят.

Как и многие “нормальные” люди. Но роль для имплантированных я придумал в виде… операторов доспехов. Не механизированных — для них у меня нет ни производственных мощностей, ни денег, ни ресурсов.

Но им с их возможностями такие будут не нужны. А нести на себе брони, без снижения мобильности (про ловкость промолчим, её и без того будет не переизбыток) они смогут столько, что это приблизит их к ходячим бункерам.

Хорошей брони, между прочим. Ну и регенерация не лишняя — пулеуловители, взламыватели обороны… Масса задач, в которых они окажутся востребованы и полезны. И бедствовать, естественно, не будут.

Добрался до мастерской, достал из кармана пару оставшихся имплантов. Задумался… и положил в сейф. Нарушение мелкой моторики мне если не губительно, то сильно затруднит работу и путь к цели.

Не говоря о том, что количество имплантов ограниченно эфирным каналом, от которого они питаются. И если у обычного одарённого он сам чувствует “грань” по ослаблению Дара, то у меня — чёрт знает.

Может, канал от Проклятого Дара “вытянет” все импланты Мира и пару валарских впридачу. А может всего два, притом ослабив Доспех Жизни… В общем, пока не буду знать больше — пусть полежат. Ну или не появится кто-то в том же положении, что и парни.

Чего, я надеюсь, не будет.

Граница Верхнего и Нижнего города, управление техкоммуникаций, Новгород. Бригадир

Бригадир с внутренним удовлетворением, даже можно сказать радостью, шёл по знакомому коридору управления. И ему было чему радоваться: супруга благополучно разродилась двойней, сейчас ожидая его дома… Как и крики новорождённых, что закалённому стройками Бригодиру было скорее в радость.

Денег хватило не только на оплату клиники, но и образовался некоторый, пусть не огромный, запас на семью, который радовал.

И, наконец, он возвращался к привычной работе. Война банд закончилась, так что можно возвращаться к осмотру и проверке коммуникаций. Пусть и не столь прибыльно, как при халтуре на Марка… Но спокойнее. И законнее. И надёжнее.

Постучавшись, бригадир вошёл в кабинет начальника.

— Пал Игнатьич, моё почтение, — с улыбкой кивнул он.

— А-а-а, это ты Лёнь. Давненько тебя не было, — не проявляя особой радости ответил начальник.

— Ну так вы меня сами отослали, Пал Игнатьич, — нахмурился Бригадир.

— Сам, да. Было дело, — покивал начальник.

— И вот, война банд закончена, а я и моя бригада готовы…

— Понимаешь какое дело Лёнь… Тебя долго не было.

— Пал Игнатьич, вы же сами… — растерянно произнёс Бригадир, предчувствуя неприятности.

— Сам-то сам… да начальству, — со значительным видом поднял он палец, — виднее. В общем, Лёнь, больше ты у нас не служишь, — развёл руками Павел Игнатьич.

— И что мне делать? — скорее себе, чем начальнику, задал вопрос Бригадир.

Настроение его испортилось кардинально, что и понятно. А будущее, минуту назад казавшееся светлым, заиграло всеми оттенками чёрного.

— Да-да, понимаю, — сочувственно покивал Павел Игнатьич. — А у тебя жена, детишки народились… Но… А знаешь, Лёнь! Могу я тебе помочь! — хлопнул он ладонью по столу.

— Как? — спросил Бригадир, с некоторой надеждой… но не слишком сильной.

— Ну, нанять тебя снова я никак не могу. Начальство, сам понимаешь. Но ты, Лёнь, мастер толковый. И деньги тебе нужны. И работа тебе привычная. Положится на тебя могу, Лёнь. Так что предлагаю тебе стать стажёром! Деньги, конечно, поменьше… Но лучше чем ничего! А там отслужишь годик-другой — и начальство подобреть может. Ну как?

— А служить-то где придётся, Пал Игнатьич? — терзаемый смутными сомнениями спросил Бригадир.

— Так твой же участок, который знаешь! Всё тебе привычно, — с доброй улыбкой кивал начальник… точнее, уже бывший начальник.

Потому что стажёр получал четверть жалования мастера, а мастер — плату за “участок”. И даже младенцу понятно, что никакого “мастера” над Бригадиром не будет. И “начальство”, о котором многозначительно говорил Пал Игнатьич — он сам.

Который, пользуясь неразберихой и простоем конфликта, решил погреть руки на мастерах. А если их не будет — так с него и взятки гладки: отбрешеться, мол война была. Нужны новые специалисты, старых не осталось.

Или так, или близко к тому. А четверть жалования — меньше половины, которую он отдавал бригаде за работу с коммуникациями.

— Знаешь что, Петя, — скрипнув зубами сказал Бригадир. — Да иди ты в жопу, со своей жадностью! И стажёра своего туда засунь!

Развернулся, взялся за дверь. А вслед ему прозвучало:

— Уйдёшь — больше не сможешь вернуться. А у тебя жена и…

— НЕ ТВОЁ СУЧЬЕ ДЕЛО! — рявкнул Бригадир, и захлопнул с грохотом дверь.

Идя в коридоре чуть поостыл… Но действовал он верно. Разве что рожу этому уроду стоило начистить… Только тут жандармами могло запахнуть. Так что всё верно.

А ещё Бригадир понял, что сидящие на лавочке невесёлые коллеги, с которыми он поздаровался помахав рукой, сидят там не от безделья. Так что выйдя из управления он направился к лавочке, где стояло четверо знакомцев.

— Тоже уволил? — уточнил один из них, Миха, самый молодой из присутствующих.

— Стажироваться предложил, — сплюнул Бригадир.

— Как и всем нам, — мрачно добавил Кеша, мастер с которым Бригадир начинал служить. — Давайте выпьем, что ли….

— Погодите пить. Что делать-то будем? — спросил Бригадир.

— А хер знает, — стало ему ответом.

— Я тут думал, нас трое…. четверо с тобой, Бригадир, — вдруг сказал Миха. — И бригады у каждого, у кого-то побольше, у кого-то поменьше…

— Не начинай по новой, Мих, — махнул рукой один из мастеров.

— А что начинай-то?

— Да про лавку он талдычит, мол открыть нам надо, да кустарить.

— А что? Сантехника — что, не потянем? Или дома ремонтировать, да хоть строить!

— В Верхнем — не потянем, — рассудительно ответил Бригадир. — Я ваши деньги не считал, но не наберётся у нас вместе столько.

— А в Нижнем?!

— А в Нижнем твоя лавка от силы трёх-четырёх мастеров прокормит. Считай за еду горб ломать, а бригады — распустить.

— Не дело, — отметил Кеша.

— Да не дело, — признал Миха. — А делать-то что?!

А Бригадир задумался о своём последнем работодателе. И о том, что несмотря ни на что… Да и вариантов-то других нет!

— Слушайте, братцы, — начал он. — Есть у меня на примете человек. Платит неплохо, дело ведёт честно. Но… он из банды.

— У-у-у… — послышалось в ответ.

— Но работа — чистая. Стройка, наладка коммуникаций. Никакой чернухи — сам с бригадой трудился.

— Так в один раз не будет, а в другой ему подвальчик с канавками, чтобы кровушка стекала. Или в банке стену проковырять…

— Каждый сам думайте. Но я для себя вариантов не вижу, так что буду звонить. За вас слово сказать?

Мастера попереглядывались, задумались. И Бригадир прекрасно понимал: в Верхнем их ждёт только служба, если повезёт, с той же получкой стажера. В Нижнем, похоже, только у него был вариант.

— Ладно, Бригадир. Ты — мастер толковый, херни не посоветуешь, в блудню не втравишь, — наконец, сказал Кеша. — Я бригаду не кину, так что говори за меня!

Ещё двое присоединились. А Миха махнул рукой, сказав, что не ходок в банды — но тут сам себе хозяин.

Так что Бригадир достал телефон и стал набирать знакомый номер.

***

Федя забежал ко мне в мастерскую, уселся на верстак, дул кофе и печально вещал:

— И Марк, шесть, всего шесть бригадиров понимают, что надо биться!

— А остальные? — уточнил я, скорее ради поддержания разговора.

— Да… корпы пришли, отстроятся, да и похер на них… — махнул рукой Федя.

— Моя хата с краю, авось пронесёт, — припомнил я образцы народной мудрости, любимые, в ироничном смысле, дядькой.

— Во-во… ладно, чёрт с ними! — сплюнул Федя на пол, сделав извиняющееся лицо на мой пристальный взгляд. — У тебя-то как дела, Марк?

— Да неплохо, Федь. Вот нанял недавно двадцать пять человек. Или чуть меньше, посмотрим.

— Нанял? А что делать?

— Всё. На постоянку, считай.

— Хм-м. Познакомишь? И что они будут делать-то?

— Строить, Федь. Нам не помешает, а когда у нас закончится — и заказы на стороне делать смогут. Это Бригадир и ещё пара мастеров с бригадами. Бригадир точно будет, а остальных не видел. Посмотрим.

— Так, погоди. Они к нам в банду идут?

— Не-а. Ко мне миньонами. Точнее стройонами, — ухмыльнулся я.

— А в банде…

— Через меня. Доли, всё как положено. Но за крупные работы банде им платить придётся.

— За дело — само собой. А со стройонами, — усмехнулся Федя, — тебе виднее. Дел-то и вправду много. Как разберёшься с ними — давай обсудим, что и как строить.

— Само собой.

— Ладно, пойду я Марк, дела, — кивнул Федя и вышел.

А я прикидывал, и вроде выходило что с доходов от лавок — вытяну двадцать пять человек. Да и ненадолго это вытягивание: за стройку банда будет платить, правда, с вычетом долей и подобного.

Ну и вопрос, почему не в банду — понятен. Не бойцы. В миньоны обычные — тоже не годятся, уже специалисты, причём с приличным опытом в том, в чём я подчас не разбираюсь. Да и не очень хочу, если на чистоту — не до всяких балок и опалубок.

И выгода банде выйдет — в простое от стройонов пользу ноль, только убыток. А у меня — работать смогут, зарабатывая и себе, и банде. Одни плюсы.

— Искин.

— Да, Марк?

— Ознакомься с работой Бригадира и его людей. Смоделируй силы и возможности примерно в два раза большего количества работников. И посмотри по карте округи, что можно сделать для безопасности.

— Приятно, Марк. Я покажусь?

— Не вздумай! С тем количеством… точнее, отсутствием денег, что сейчас, я, кажется, знаю в каком виде ты появишься, — фыркнул я.

— А вам не…

— Моделируй.

— Приступаю. Есть предложение: минирование по ключевым точкам.

— Идея логичная, но точно “нет”. Сам думал. Но мины… ненадёжны. Могут взорваться, а если до них доберутся местные? Да те же дети. Любят лазать по всяким… интересным местам, — с ностальгической улыбкой вспомнил я. — Наблюдение и контроль. Не атака.

— Ловушки, вроде сделанных вами штырей?

— Возможно, но учитывай стоимость. Короче, проведи всесторонний анализ с учетом предполагаемого количества стройонов и умеренно-достаточного бюджета.

— Хорошо, Марк. Делаю.

И вернулся было к работе, как зазвонил телефон.

— Глория, у тебя уникальный талант — звонить мне, когда я принимаюсь за дела. Привет.

— Привет, Марк, — напряжённо произнесла Глория. — У меня к тебе дело. Заказ. Срочный.

— Приходи, — проникся я явными проблемами, пробивающимися в голосе.

— Не могу. Нужно техобслуживание на месте.

— Где и когда?

— Зелёная объездная, склад, замаскированный под техническую башню, адрес кидаю. И…часа три есть, может, четыре.

— Верхний? — хмыкнул я. — Не слишком туда рвусь.

— Отказываешься?

— Насколько важно это обслуживание?

— Это… считай, без него через четыре часа ты можешь лишиться выгодного клиента.

— Понял. Буду, — ответил я.

Глава 5

С одной стороны — ни черта ситуация не приятная, рассуждал я, собирая “походный чемоданчик техника”. В Верхнем городе я не был чёрти сколько, розыск этот чёртов…

Но с другой стороны: “походный чемоданчик” просто не упрёшь в одиночку. Ну пусть с миньонами в носильщиках преодалею кордон через техкомуникации. И что нам дальше делать? Ловить такси? Так не повезут с таким багажом.

Не говоря о том, что у жандармов, в случае розыска, есть цифровые слепки моей физиономии. А если её прикрывать шлемом — так они радостно набегут, узнавать кто это такой скрытный, да ещё с кучей боксов…

В общем, вроде без вариантов: неприятности и задержки будут в любом из вариантов. Но есть возможность. Несколько меня напрягающая, тем что я засвечусь перед всеми интересантами в моей персоне. Это при том, что я часть их просто не знаю, а они есть: Барышникова-то очевидна… Да и есть надежда, что угомонилась после моего звонка.

Но вариант бросить Глорию… не вариант. Не знаю что у неё там — телефон отключён, но жива, в доспехе. Состояние, конечно, не понять. Но махнуть рукой, даже не поняв, что там — не вариант.

Собственно, из-за возможного конфликта я набрал “чемоданчик” раза в три больше, чем нужно для любого полевого обслуживания-ремонта. Есть шанс, что девицу придётся вытаскивать из неприятностей.

Собрался, окинул контейнеры “чемоданчика” взглядом, взглянул на часы. Прикинул и позвал Хрома с Медным.

— Броня, надевайте. Тебе, Медный, снайперка и пистолет-пулемёт. Тебе, Хром, штурмовая винтовка и гранаты, — распределил я оружие. — И не жадничайте. Вам грузить, — указал я на коробки. — И пробираться бегом пару километров. Два раза.

— Ей, справимся! — воинственно заверил Хром.

— А куда мы, Марк? — уточнил Медный.

— В Верхний Город, — хмыкнул я.

— Ой, ё-о-о…

— Не ныть. Хватайте боксы, и грузимся, — распорядился я.

И чрез три минуты мы выезжали из Гаража. Я — за рулём. А миньоны… Ну поместились как-то, между боксов. Часть багажника я вынужденно оставил свободной, на всякий случай.

— Ей, Марк, — по дороге обратился ко мне явно волнующийся Хром. — А нас в Верхний пустят? А если заметут? А если…

— Не трястись и слушать! — отрезал я. — По закону препятствовать вам не могут.

— Только задержат на месяц в клоповнике каком, а там и кончат. Или корпам продадут, на опыты, — шмыгнул носом Медный.

— Не исключенный вариант, — признал я. — Поэтому на кордон я поеду один. И подберу вас на той стороне.

— Ей, там же стена! Марк, не надо нас через неё перекидывать, мы ещё пригодимся!

— Уговорил, — стараясь не смеяться ответил я. — Пойдёте под стеной.

— Ей…

Ну а вообще — мне нужна поддержка. И Бобик под днищем, в боевом обвесе — это хорошо. Но не факт, что хватит. Я, конечно, не собираюсь в одно лицо штурмовать корпорацию… Пока по крайней мере. Возможности не те.

Но, возможно, будет какой-то ограниченный контингент противников. Возможно — понадобятся лишние руки при ремонте. Короче пара миньонов — подстраховка и резерв. Возможно, и не понадобятся, но хоть на Верхний посмотрят.

Хотя, как по мне, особых отличий с Нижним, в пристойных районах последнего, конечно, не наблюдается.

Ехал я к “благородному” КПП — довольно небольшим, не предназначенным для грузовиков воротам с шлагбаумами и бункерами. Которые, в основном, пересекали аристократы в поисках приключений.

И, в рамках моих планов, это было нужно. Потому что камеры на этом КПП имели прямую связь и трансляцию с Геральдической Палатой и Императорским Секретариатом. И это, в данном случае, было важно.

В километре от КПП, в подворотне, я запустил миньонов в техкоммуникации, скинул маршрут и выдал универсальный ключ.

— Выходите. Ждёте меня час, не отходя от люка — прикройте, не запирайте. Там подворотня, камеры не работают, по сути.

— А через час, Марк?

— Спускаетесь в коммуникации, возвращаетесь в Гараж. Скорее всего, я буду там.

— Лады, — кивнул Медный, хотя не вполне мне поверил, судя по всему.

И зря: вариант “всё пойдёт не так” я не исключал, хотя вероятность его была около пятнадцати процентов. Но к смерти не стремился — доспех, укреплённая машина, оружие.

Вырваться я смогу с девяносто восьми процентной вероятностью. Правда тогда всеимперский розыск, причём уже не с отсутствующим обвинением, мне гарантирован… Но не бросать же Глорию?!

В общем, к КПП я подъезжал напряжённый, остро вглядываясь в данные от пассивных датчиков, выходящих на монитор приборной панели. И поставил джип не просто перед шлагбаумом, а специально так, чтобы полностью находиться в перекрываемом камерами пространстве.

Приоткрылась дверь, из которой вышел одинокий жандарм в полуброне — явно не ожидающий нападения. А на пороге замер тип и вовсе без брони, с огромным планшетом — технический специалист или чиновник.

Жандарм подошёл к пассажирскому боковому окну, которое я и открыл, смотря на него через забрало шлема.

— Ваш транспорт не идентифицируется и не проходит сканирования системами безопасности, — явно заученно, не в первый раз забубнил жандарм. — Извольте явить лицо, назваться и подготовиться к досмотру.

Заученность была понятна — аристократы не слишком любят носы в своих делах и делишках, даже если это сканеры, а они — основной контингент этого кордона. Но формулу жандарм произнести должен. Как и узнать, кто я — простого нетитулованного человека обыщут с пристрастием.

Я на это кивнул, открыл забрало, и смотря прямо в ближайшую камеру, произнёс:

— Марк, граф Мехов, — после чего повернулся к жандарму. — От досмотра отказываюсь.

— Ваше право, Ваша светлость, — не слишком глубоко поклонился он. — Извольте обождать минуту, — на что я кивнул.

Детальная запись моего лица с камеры в эту минуту обработается, снимутся узловые точки лица и направляются напрямую в Геральдическую Палату. Где их сверят с хранящимся там эталоном — восемьдесят точек гораздо надёжнее, чем устаревшие в идентификации отпечатки пальцев.

Правда при этом, автоматически, произойдёт один небезынтересный момент. До сих пор я — “носитель титула”, не больше и не меньше. Вроде как наследник Карла Мехова, родич по крови, граф. Но в геральдической палате это не зафиксировано “как факт”, потому что ни одного действия как граф Мехов я не совершал.

И, например, после того, как я официально назвался графом перед Империей, отречься от титула я не смогу — только быть лишённым его Августейшим Велением. Или умерев.

А вот розыск… Посмотрим. Есть у меня ответ жандармам, если что…

— Обождите ещё, ваша светлость, — нахмуренно поклонился жандарм.

— Причина? — поднял я бровь.

— Некоторые… сбои сети, — неумело соврал он.

— Не интересует. Поднимай шлагбаум, я тороплюсь.

— Но…

— Препятствуешь? — поднял я брови с ОЧЕНЬ нехорошей улыбкой, уточнил я. — В моём титуле сомневаются? — на последнем на моё лицо опустилось забрало шлема.

— Не препятствую, ваша светлость! Никаких сомнений! — побледнел жандарм, торопливо хлопая себя по наручному коммуникатору.

Шлагбаум начал подниматься, а две створки ворот — раскрываться, открывая дорогу в Верхний. Жандарм шмыгнул к технику, где стал судорожно размахивать руками. Так, как я и ожидал — ничего нового не появилось.

И розыскной лист на “Марка Мечникова” без титула есть, вот только он только жандармский и конфликтует с подтверждённым Геральдической Палатой графским титулом. Причём не просто графским: Мехов — это титул служивого дворянина, пожалованный лично Императором.

Что для “природных” аристократов повод позадирать носы… И получить по ним, если у дворянина будут на это силы и желания. Но главное — дворяне имеют чётко прописанные, гораздо более вольные права, нежели природные аристократы, перед Имперскими Службами.

В общем, с этим разберёмся позже, решил я, стартовав с места. Есть интересная возможность проверить некоторые моменты… Но это на обратном пути. И если всё будет в порядке.

Подъехал к переулку задом, открыл заднюю дверь, куда с пыхтением протиснулись миньоны.

— Ей, а мы в Верхнем! — с какой-то даже детской радостью воскликнул Медный под кивки Хрома. — А тут красиво… — буквально прилип он к окну.

Особой красоты я не замечал, если честно. Да, дома все целые и чистые. Да, больше зелени за счёт множества мостовых, “воздушных” дорог, которые массово стали появляться позже появления Нижнего. А если там и были когда-то, то разрушились.

Но, в остальном — город как город. Впрочем, парням так не казалось, и оглядывали они округу как какую-то сказку.

Тем временем мы подъехали к Зелёной Объездной — гигантской, на двадцать полос дороги, вдобавок к двухметровому зелёному, с растительностью участку на разделительной полосе, явно источнику названия.

Но внимание в ней привлекало не это: это громадина извивалась петлёй, на высоте от двадцати до тридцати метров над небольшим парком.

Не слишком популярном, видимо, поэтому же — плотное движение над головой не способствовало расслаблению, которое искали в парке. И в этом парке и было место, куда меня позвала Глория.

Первым делом, подъезжая, я врубил “глушилки”, нарушая работу камер наблюдения. Долго так развлекаться не стоило — сбой выявится. Но долго мне было и не надо — работа с Бригадиром открыла мне массу нюансов и тонкостей городской системы наблюдения.

Её, как и коммуникации, исправно меняли в Нижнем, в отличие всего остального.

Так что к моменту, когда джип тормознул около парка, я уже контролировал окрестные камеры… Точнее это делала Искин, через Бобика. А если совсем точно — вырезала области с машиной и нами, отправляя вместо этого смонтированное из пустых участков видео.

Оставив занятого собакена и напряженных миньонов, я направился в парк. Контроль камер показал, что в округе пусто, а единственное место, где могла быть Глория — одноэтажное техническое здание. Теплоцентраль, энергораспределительное, что-то такое.

Вот только в парке, даже в пустом, для такого здания не совсем место. И дорога по траве, ведущая к широким воротам, была НЕМНОГО побольше, чем нужно подобному строению. Так что приближался к нему я, сканируя округу и будучи боеготовым.

А приблизившись к нему, хмыкнул: здание под облицовкой было металлическим. Как и под землёй было сильное магнитное поле.

Просканировал округу у ворот, хмыкнул, пнул ворота, протиснулся в щель. И тут же увидел последствия боя: на полу валялись несколько тел в мощных доспехах. Не слишком живые, явно убитые быстро и клинком с плазменной кромкой.

Но отклик от Глории был, и был единственным откликом живых в округе. Так что я пошёл по спускающемуся широкому коридору, дойдя через пару десятков метров до явного склада. Высоченные стеллажи, заставленные малыми контейнерами.

И заблокированная система связи, судорожно передающая перехватываемый сигнал тревоги. А, главное — в десятке метров от входа замер Келиф. Именно замер, причём в такой позе, что я на секунду подумал, что это шутка Исина… Но понятно, что не она.

Беглый дистанционный осмотр показал, что Келиф практически полностью лишён энергии. Функционировал, на жалких остатках, единственный аккумулятор. А фибромышцы… “свело”, хмыкнул я, оценив позицию Глории. Даже не знал, что с ними так бывает: век живи — век учись.

— Марк! Ты на меня долго будешь…. пялиться?! — буквально прошипела Глория. — И… спасибо.

— Пока не за что, — развёл я руками. — Я анализирую данные.

И первую пришедшую в голову фразу — “привет Глория, эк тебя раскорячило!” — я сдержал, как и положено приличному человеку. И порыв отвесить этой психованной пинка — очень уж поза была сподножной — я тоже подавил.

— У нас не больше часа…

— Вижу, блокируешь тревогу. Повреждения Келифа не серьёзные. Но как ты высадила все аккумуляторы?!

— Да… сглупила. Увлеклась, — вскинулась было она, закончив тоном ниже. — Энергии должно было хватить, не хотела терять времени…

— Так, для начала разблокируем тебя, — подошёл я, извлекая разрядник. — Я вообще такое первый раз вижу, — признался я.

— Так это всегда на разряженном аккумуляторе так, — недоумённо посмотрела на меня девица, пока я “парализовал” фибромышцы, открывая технические отверстия.

— Значит, тебе надо ещё в управляющие программы лезть, — хмыкнул я. — Так быть не должно. Вот зачем лезть в прототипы… — пробормотал я себе под нос, убедившись, что мои усилия дают только временный эффект.

Причём исправить это в полевых условиях никак. Разве что обесточить или отключить управляющий комп, который и давал команду на спазм. То есть после моей “электротерапии” Глория распрямилась, приняв более пристойную позу.

Но в ней же и замерла, заблокированная сжатыми фибромышцами. Нет, вообще — не такой уж и недостаток, да и, может, какая-то побочка защитного режима: напряжённые фибромышцы, например, остановят пули обычного карабина, тогда как расслабленные — нет.

И вероятность выработанного топлива и разряженных аккумуляторов… крайне маловероятен. Особенно на Келифе — у него сбои от износа раньше появятся. Но Глория… талант, хмыкнул я.

— Кроме прототипа, ничего не будет, — закаменев лицом, ответила она на моё бормотание. — Никогда.

— Ты уверена? — хмыкнул я.

— Да.

— Тебя ждёт масса открытий в будущем, — посулил я. — Так, есть два варианта. Первый — я просто оттащу тебя до своей машины, засуну в багажник, довезу до мастерской. Там починим Келиф, заправим реакторы.

— Плохой вариант. Мне не стоит контактировать с жандармами, — попробовала помотать головой Глория, но только дёрнулась — голову костюм тоже блокировал.

— И тут умудрилась начудить, — сообщил я потолку со вздохом, на что раздалось гневное сопение.

— Второй вариант: я заряжу твои аккумуляторы. Уж прости, топливных стержней не захватил — даже в голову такое не пришло. Добираешься до своего логова, жилья… Доберешься?

— На половине заряда — без проблем.

— Там заряжаешь их по полной и своими путями добираешься до Гаража — техобслуживание, ремонт. И эту… — не удержался я и фыркнул, — программу приведу в чувство.

— Очень надеюсь, что ты забудешь… эту неприятность!

— Это будет сложно. Но я постараюсь.

— Марк, ты вроде собирался зарядить Келиф?

— Да.

— А почему ты тут стоишь?!

— Жду.

— Чего?!

— Нужного момента, — честно ответил я. — А вот и он.

И направился к входу, где пыхтящие Медный и Хром стояли над блоком аккумулятора.

— Помочь, Марк?

— Лучше вам туда не заходить, — с трудом удержался я от улыбки. — Я и сам опасался за свою жизнь… Справлюсь, — подхватил я короб. — Ждите в машине.

— Хорошо, Марк.

Вернулся к Глории, запитал аккумуляторы, и уже через минуту она аккуратно, стараясь не потревожить клеммы, разминалась. Чинить Келиф было, по большому счёту, нужно, но не критично — все системы в относительной стабильности, проблемы могут начаться только при боевом усилении.

Через четверть часа Глория ушла, на прощание сказав:

— Ещё раз спасибо, Марк. Рассчитаюсь у тебя.

— Не вопрос, — кивнул я, отметив некоторое неудобство, которое подавил ментализмом.

— И не рекомендую быть тут через полчаса, — бросила она, скрываясь.

А я бегло огляделся и решил: ну не пропадать же добру! Ну по крайней мере не всему. Вызвал миньонов, подтащил пару контейнеров, которые заняли место в багажнике, которое я оставлял для возможной транспортировки.

Миньоны смиренно вздохнули — обратый путь им тоже придётся провести в тесноте. А Хром спросил:

— Ей, Марк, а за чем мы ездили? За этими коробками?

— Нет, это… побочный эффект…

А вот договорить фразу я не успел: позади вспыхнула вспышка, через секунду — грохот. Даже джип слегка подкинуло. Ну… Глория, и этим всё сказано. Хорошо хоть Зелёная Объездная не обрушилась, а ведь могла…

И почему она “не рассчитала” — я окончательно понял. Естественно, останешься без энергии, если таскать пару центнеров взрывчатки там, где хватило бы сорока восьми килограмм! А с умом — так и в тридцать уложиться можно.

Женщины… как будто от мощности взрыва станет “больнее” или “хуже”...

Ну да ладно. На сегодня у меня ещё одно дело. Раз уж я объявился перед Геральдической Комиссией и теперь граф Мехов окончательно и без оговорок, надо из этого прискорбного факта вытянуть всё, что можно.

А значит — на КПП, причём то же, через которое я выезжал.

— Парни, обратно по той же схеме. К КПП не приближаться, увидите бой…

— А может я… ? — вопросительно погладил Медный снайперку.

— Хм… давай так: занимаешь точку с путём отхода, не на крыше. И держи под контролем выезд. И если увидишь меня вне КПП, запомни, только вне его — отработай по противникам. Один раз. И уходите к Гаражу, быстро и незаметно. Вряд ли понадобится… Но так надёжнее.

— Ей, а я? — поинтересовался Хром.

— Ты прикрываешь Медного и в резерве.

Подъехал к КПП, ворота раздвинулись… и сразу стало видно, что заехал я именно сюда не зря. Плоды мой выезд принёс, осталось разобраться какие.

Дело в том, что помимо шлагбаума выезд перекрывал представительский лимузин, не полностью перекрывая дорогу… Но хрен его объедешь.

И у шлагбаума стоял не одинокий жандарм, а целая делегация — помимо привратника, два лейтенанта, капитан и аж целый майор жандармерии.

Ну… посмотрим, неторопливо выдвинул я машину, остановил её под взглядами жандармов и требовательно посигналил. Как понятно — без эффекта.

— Любезные, мне долго ждать?! — бросил я, приоткрыв окно.

— Ваше благородие, извольте подождать, — расплылся в елейной улыбке майор.

— Вы только что нанесли оскорбление Имперскому графу, господин майор, — отметил я.

— Какое оскорбление, ваша светлость?! Вы же барон Мечников…

— Я не объявлял о намерении претендовать на титул барона. А ваше самовольное присвоение его мне…

— Ну полно вам, молодой человек, — прямо утопил меня в патоке и ослепил фальшивой, но выглядящей, как настоящая, улыбке жандарм. — У всех бывают проблемы в семье, непонимания… Зачем же рубить сплеча? Выйдете, будьте любезны, подождите в моём кабинете. С вами очень хочет побеседовать один человек. Просто побеседовать, клянусь честью! — которой у тебя нет, отметил я. — И все недопонимания исчезнут, а скорее всего, вы вернётесь к любящим родственникам, довольный и счастливый!

Поверить в это… мог бы не слишком умный человек. И, если бы я не хотел бы выжать из ситуации максимум пользы, то просто газанул бы с места. Лимузин, перекрывающий дорогу, конечно, тяжёлый, на что рассчитывали эти… жандармы.

Но джип не только внешне изменён… Снесу, причём без повреждений, как показали элементарные расчёты и подтвердили схемы.

Но у меня были планы. И поведение этих жандармов в этих планах меня утвердило: на конфликт под камерами КПП они не пойдут.

— Что ж, если вам есть что сказать, господин майор, — открыв шлем произнёс я, — я готов вас выслушать, — вышел я из джипа.

В глазах этого типа мелькнуло торжество, а на роже всё так же была доброжелательная улыбка. Эти типы “охватили” меня, что было довольно смешно, учитывая что в броне был только я.

Впрочем я вёл себя как завороженный, делая вид, что внимательно слушаю безостановочный трёп майора. Вообще, видимо, этого слащавого, несмотря на возраст под пятьдесят, типчика поставили на этот кордон как раз из-за мелькающих тут аристократов.

Впрочем, на него мне наплевать, а вот на системы безопасности КПП — совсем нет. И не самый разумный вариант заводить инженера в кабинет начальника охраняемого объекта… Впрочем, люди редко отличаются разумностью в поступках.

— …и ничего страшного. Ну оступились — бывает, — вещал майор уже в кабинете. — Родные поймут, простят.

Кабинет был богато обставлен, с терминалом, за котором уселся этот тип. Тогда как прочие жандармы с улыбками радостных идитов “блокировали” мне выход из кабинета. “Незаметно”, само собой. Просто столпились у выхода, стоит и кивают как дебилы…

— Дебилы, — пробормотал я, убедившись что нужные данные я получил.

— Кто? — недомённо уставился на меня майор.

— Родственники которые простили такого отвратительного типа, о котором вы изволили рассказать, — отрезал я, шагая к столу.

Бросил взгляд на распечатку на столе — она меня заинтересовала, и не зря. И всё, что можно получить без прямого конфликта, я получил. Да и он возможен… Но не своевременен, с непредсказуемыми рисками.

— Вы же про себя рассказывали? — брезгливо взглянул я на майора. — Разврат, распущенность, ахимические препараты, невоздержанность в алкоголе… — с отвращением перечислял я.

— Но я же про… — уставился на меня он, запнувшись.

Что и неудивительно — скажи он “я про вас” — он рисковал даже не возможным вызовом, которые последние десятилетия были не слишком распространены. И не слишком одобрялись… точнее, слишком не одобряются Империей, особенно с участием представителями имперского аппарата.

Но после моих слов, обвинить меня в вышеперечисленном, при свидетелях, в лицо… В общем, я мог вышибить ему мозги на месте, и представ перед Имперским судом, не быть осуждённым.

— Но я же говорил про абстрактного человека! — всплеснул он руками.

— Понятно. Пустословие. Кто желает со мной встретится?! Имя, род, звание?!

— Я не имею права…

— Понятно. Если этот неназванный господин желает со мной побеседовать — пусть ищет меня сам. Ожидать его я не намерен.

— Погодите, ваше благо… светлость!

— Нет, — развернулся я, делая шаг к выходу.

— Мы вынуждены вас задержать, — вякнул капитан, оставаясь на месте. — Здесь отряд жандармов! ВЫ ЗАДЕРЖАНЫ!

— Основание?! Две секунды на ответ, в противном случае воспринимаю это как необоснованное нападение на Имперского графа, преступное ограничение его свободы, попрание дарованных Его Величеством прав и свобод. И совершать его могут только изменники Империи, — с этими словами я опустил забрало, а выдвинувшийся из напульсника доспеха ствол уставился на пузо майора. — Ну?! Основание!! — рявкнул я уже динамиком доспеха. — Нет?!! Ну так с доррроги! — двинулся я к выходу.

Лейтенанты проявили достойную повышения сообразительность, раздвинувшись. А вот капитану видимо фуражка придавила то, что было в голове. Потому что он “героически” стоял на месте, перекрывая дорогу человеку в тяжёлой боевой броне…

Ну не зверь же я, в конце концов… Так, наступил на ногу, с лёгким хрустом, а потом откинул скорчившегося коленом, чтоб не мешал. Без травм, наверное.

Реакции на это со стороны жандармов не было, так что я спокойно дошёл до джипа. Хмыкнул, запустил руку под капот, извлекая то, что эти дилетанты называли “жучком”. Ну, увесистый, хорошо — как раз долетел до окна этого майора, оставив царапину на бронестекле. Слабую, но заметную.

Сел в джип, резко газанул… ободрав бронепластик покрытия капота начавшего отъезжать лимузина.

Ну… на самом деле, неплохо, анализировал я последствия, уже подобрав парней, на пути к Гаражу. Мелькать в Верхнем я и так не собирался, но вот это копошение… напоминает попытку прикрыть коррумпированный зад до того, как делишки всплывут.

Хотя считать я буду, что есть конкретные враги. Целее буду, разумно рассудил я, заезжая в Гараж.

Контрольно-пропускной пункт, кабинет начальника пункта, граница между Верхним и Нижним городом, Новгород

Савва Васильевич брезгливо слушал старого приятеля, сослуживца и подельника. Последний, растеряв свой хвалёный лоск, брызгая слюной и размахивая руками, описывал как один… ОДИН щенок распугал до мокрых трусов смену КПП Императорской Жандармерии Новгорода.

Слушать это было жалко и противно, так что Савва Васильевич прервал эмоциональный рассказ:

— Все твои слова, Анатоль, ведут к одному — вы щенка упустили. Мальчишку, которому двадцати пяти лет…

— Мальчишку?! — буквально завизжал майор. — Да этот “щенок” чуть не пристрелил меня на месте! Моего заместителя — отправил в госпиталь, множественные переломы!

— И вы…

— А что мы?! Этот мальчишка — граф Империи! И знаешь, Савва, он пострашнее многих, кого я видел! Он… смотрел на нас как на пустое место, понимаешь?! Прикинулся простачком, сам зашёл в этот кабинет… А потом просто заявил, что пристрелит любого воспрепятствующего ему без колебаний, как изменника Империи!

— И вы смотрели, как он избивает твого… заместителя?

— Толя… попробовал его остановить. Ради твоей просьбы, между прочим, Савва! Так этот “мальчишка” прошёл СКВОЗЬ него! И ты знаешь Савва, сделал это так, что вызови мы спецназ — им бы пришлось задерживать нас, по обвинению этого… Ладно, скажу тебе так: у меня не вышло. И ни у кого бы не вышло! Что тебе понадобилось от этого Мехова…

— Мечникова.

— Да хоть Маматказин-Сакаева! Я твою просьбу исполнил, чуть не умер от этого! И больше я тебе, Савва,ничего не должен! И не докучай мне больше подобными просьбами!

— Выполнил, говоришь, — недобро прищурился Савва Васильевич. — Не должен. Ну ладно, Анатоль, посмотрим. Прощай, — развернулся он, выходя из кабинета с задравшим нос и сложившим руки на груди майором.

Савва Васильевич дошёл до машины, откинулся на заднее сидение, бросил водителю:

— В главное управление.

И откинулся на диван, размышляя. Анатоль, конечно, показал себя как дешевка… Но если этот Марк покалечил жандарма, то это проблема. Это и вправду граф, знающий свои права.

А не тот щенок, которого расписывала Барышникова, когда обратилась к нему, после смерти её первого из… На последнем Савва Васильевич на миг задумался, но понял, что всех мужей его давней партнёрши, даже их количества, он просто не помнит.

Надо записывать… только совершенно не нужно.

И интерес Барышниковой в текущем положении становится не интересным… Отнять титул, как же… Может и возможно, но Савва Васильевич точно ничего не сделает: похоже, этот Марк в Нижнем продвинулся в бандитской иерархии… А то и завёл свою банду, как делали некоторые сбежавшие в Нижний аристократы.

Дело в том, что любые обращения, попытки направить тот же спецназ… Даже если знать, куда его направлять, и придумать причину — всё равно это приведёт к проверке. И всплыёт, что дивизионный инспектор подсунул главе управления бумагу с розыскным поручением, не имя никаких оснований.

Конечно, главе тоже прилетит — смотреть надо, что подписываешь, а не на презент в виде конверта с деньгами… Но даже если его повесят — Савве Васильевичу не легче.

И ведь если начнётся расследование, то ему грозит как бы не каторга, о тёплом месте в жандармерии можно забыть.

А значит, надо, чтобы этот Марк исчез. Через год документы попадут в архив… И исчезнут. Прикормленный человечек не раз скрывал доходные дела дивизионного инспектора.

И, кажется, Савва Васильевич знает, что ему делать и к кому обратиться. И выйдет всё так, что к жандармерии и к нему решение не будет иметь никакого отношения.

А через полчаса, уже в управлении, Савва Васильевич искал, что бы преподнести старому знакомцу. Потому как всё управление знало — взяток Геннадий не берёт, а вот подарки — очень любит, да и в долгу перед дарителем не остаётся.

Ещё через четверть часа, за чашкой чая, Савва Васильевич печально сообщал охающему Геннадию, до чего докатилось молодёжь. Древний род, пусть ослабевший, но славный… И его отпрыск, сколотивший в Нижнем банду, и занимающийся такими вещами…

И всё это — представляясь бароном Мечниковым, да этом похвалялась.

— Да, совсем молодёжь нынче дурной стала, — покачал головой Геннадий.

— А вот если твои “сотрудники”, на балах и гулянках про это людям расскажут — может, и решит этот род, что с позором делать.

— Может и расскажут, — степенно кивнул Геннадий. — Люди они положительные, с жандармерией сотрудничают. А может, и забудут, или не узнают.

— Геннадий, смотри-ка, что у тебя на полу лежит, — нагнулся Савва Васильевич. — Вроде ты обронил?

С этими словами он протянул Геннадию роскошное портмоне. Не пустое, но на фоне инкрустаций по крокодиловой коже десяток крупных купюр смотрелись как сумма “для затравки”.

— Похоже и вправду обронил. Благодарю, Савва Васильевич. И расскажут, я так думаю, — решительно кивнул Геннадий.

Так что засыпал дивизионный инспектор спокойно, рассчитывая, что это неприятное дело закончилось. Осведомители жандармерии, мелкие аристократы, прихваченные “на горячем” и сотрудничающие с управлениям, пустят слухи.

А они дойдёт до Мечниковых, да и репутацию им изрядно попортят. И эти берсерки — а в последнем Савва Васильевич был уверен, зная о роде только по преданиям вековой давности, решат проблему с бешеным отпрыском кардинально.

***

Добрались мы до Гаража, и я начал моделировать, какие конкретно причины вызвали сбой. Правда, возникло две проблемы. Первая — схемы… не помогали. Просто не давали положительного результата, когда я компилировал мне известное.

Так что выходило, что я что-то упускаю. И надо бы заняться моделированием и практикой в реальности. Почти всегда подобное, при сбое схемы, помогало: то, что они не строились, было следствием непонимания схемы или процесса.

А второй проблемой стало то, что думая о Келифе я постоянно представлял Глорию в той самой, не слишком пристойной позе, в которой её увидел. И Келифа на ней не было, и не только Келифа…

И ментализм крайне хреново с этим справлялся, да и не справлялся толком. А значит, больше оттягивать посещение борделя просто нельзя. В противном случае я рискую, например, убить ту ж Глорию. Точнее — сделать что-то… не совсем разумное в её адрес, получить свойственную ей ответную реакцию…

И в результате потерять клиента и полезного человека, просто спасая себе жизнь. Не говоря о том, что мозг очевидно стал работать хуже… В общем — надо мне наведаться в бордель, второй раз в жизни.

Первый раз туда меня привёл дядька Карл, показать “что с женщиной делать надо”. Делала женщина тогда со мной, и прямо скажем, желанием повторить я не воспылал. Возможно, и приятно, но… Есть масса интересных вещей, которыми можно с пользой заняться вместо бессмысленной попытки размножения, да ещё и без фактического результата.

Но жизнь показала, что я ошибаюсь, так что из мастерской я вышел с твёрдым намерением потрясти Федю на тему этих заведений. Несмотря на то, что его своеобразные и довольно унылые попытки пошутить на эту тему будут явно неоднократны.

Правда, в данном случае мне повезло: проходя мимо отдыхающих миньонов я услышал несколько заинтересовавших меня фраз.

— Собираетесь отдохнуть? — поинтересовался я, прикидывая.

И выходило, что составить компанию подчинённым в данном заведении — а обсуждали они явно поход в публичный дом — несколько удобнее, чем отвлекать друга от дел атамана.

Миньоны уже не первый месяц — весьма обеспеченные люди, не только для Нижнего города. И в то, что шесть человек предпочитают низкопробный клоповник… Не верю.

— Ей, собираемся, Марк, — послышалось в ответ.

— Думаю, может составить вам компанию?

— Так это… э-э-э…

— Так мы не против, Марк, — ответил Косой. — Только мы в этот… бордель идём.

— Нужное дело. Думаю, составлю вам компанию, — кивнул я. — Место-то приличное?

— Приличное, — подтвердил Горелый. — Даже аристо из верхнего бывают, девчонки чистые и умелые.

— Ну вот и отлично, ведите.

— Ей, а я даже не думал, что ты это, — протянул Горелый. — Думал ты того, Марк.

— Нет, Горелый, — пристально посмотрел я на миньона. — Миньоны меня в этом смысле не привлекают, даже не надейся.

— Так я не… хорошо, что не привлекают, — буркнул Горелый под смех парней.

До борделя добрались быстро, и несмотря на непрезентабельный вид снаружи, внутри была довольно приличная обстановка. До первого посещённого мной дома терпимости не дотягивала… Но вполне, для Нижнего города — так и роскошно, как мне видится.

По крайней мере разговор про “заходящих аристо” не воспринимался рекламной фантазией хозяев заведения. Парни быстро разбежались, а ко мне обратилась хозяйка заведения, с резонным вопросом, что мне угодно.

— Выровнять гормональный фон, — не стал скрывать я.

— Понимаю, господин, — понимающе кивнул она. — Какие-то особые предпочтения… к специалисту, оказывающему эту услугу?

— Женский пол, хорошее здоровье, достаточный опыт, и достаточная квалификация, чтобы не раздражать в процессе.

— Все мои девочки подходят под ваши критерии. Может, изволите выбрать? — указала она на этакий альков.

— Давай попробуем, — пожал я плечами.

И через пять “девочек” и несколько минут раздраженный вышел: глупое хихиканье, попытки флирта. Да ещё какой-то несусветный бред в эмоциональном фоне, от которого я в текущем состоянии не мог толком отгородится!

— Ещё один критерий — не дура! — заявил я удивлённо смотрящей на меня даме.

— А-а-а… — указала она рукой на альков.

— Они — дуры! — отрезал я.

— Я затрудняюсь… Может позвать всех свободных девочек, а вы выберете?

— Давай так, — махнул я рукой.

Ну реально, бардак какой-то! Человеку ПРОСТО надо выровнять… А, ладно, вздохнул я, смотря на неровную шеренгу девиц… И просто проклятье какое-то! Одна к одной, несмотря на разницу во внешности!

— Да чтоб всё это в двадцать первое фазовое состояние перешло! — выругался я, потому что ситуация раздражала неимоверно.

— А разве их не восемнадцать? — вдруг послышался удивлённый голос.

— Кто это сказал? — начал я высматривать девицу, а судя по голосу — это была именно какая-то из “девочек”.

— Я, простите, господин, — вышла невысокая кудрявая брюнетка, опасливо посматривая на управляющую.

Совершенно не в моём вкусе внешне. Но… это даже интересно.

— Не за что извиняться. И их гораздо больше восемнадцати. Где тут принято уединяться?

— Со мной? — спросила она, на что я кивнул. — Я проведу.

Окрестности борделя “Ветреная Нега”, зона контроля банды “Гаражные”, Нижний город, Новгород

— И чем он столько времени занят?! — бурчал Косой, ходя кругами.

— Тебе рассказать?! — послышалось насмешливое от Горелого, под смех ожидающих.

— Ей, охеренно смешно, — буркнул Косой. — Горелый, его уже почти четыре часа нет! А если его…

— Насмерть затрахали, — с гыгыканьем высказался Сивый, один из миньонов.

— Шутники какие, обосраться от смеха!

— Вообще, Косой, мы скорее над тобой смеёмся, — сообщил Хром. — Дёргаешься, а с чего? Марка нет четыре часа? Ну хрен знает, мне вот не беспокойно. Может, не одну девку взял. Место-то надёжное. Да и Марк… это Марк. Сказал бы что будет через час, велел бы ждать — можно было бы подёргаться. А так, как ты, — фыркнул Хром. — Только смешишь. Но ты продолжай, так ждать веселее.

— Да и мог он там заснуть, например, — рассудительно сообщил Сивый. — Затрахался в мастерской, потом там, ну и заснул.

— А сколько нам ждать-то?!

— Да не жди, кто ж заставляет?

Впрочем, буквально через несколько минут на пороге борделя показался Марк. На его довольном лице было написано, что время он провёл не без удовольствия, и вряд ли спал.

— И вы тут. Меня ждёте? — уточнил он, на сто последовали кивки и согласное гудение. — Могли и по домам или в гараж направиться. Но дождались, если что.

После чего Марк с молчаливыми миньонами направился в Гараж. И уже буквально на пороге мастерской Косой не выдержал:

— Ей, Марк, слушай, вопрос есть.

— Задавай, — пожал плечами Марк.

— Ты вроде слабый одарённый, без обид?

— Да какие обиды, так и есть, в общем, — кивнул начальник миньонов.

— Так это… я не пойму никак. Мы с парнями девок… ну на час. Ну на два от силы! А ты… КАК?!!

— Кхм… нет, препаратов я не принимал — не нахожу нужным, — усмехнулся Марк. — А четыре часа — так мы занимались сексом не больше полутора часов.

— Э-э-э… не понял, ты поспал что ли?

— Да нет, общался, — с довольной полуулыбкой ответил Марк.

— Три часа?!!

— Два с половиной.

— О ЧЁМ?

— На профессиональные темы, — с той же полуулыбкой ответил Марк, встряхнулся и сообщил. — Ладно, спасибо, что показали место. Хорошие миньоны. А я работать, — с этими словами он закрыл за собой дверь мастерской.

Онемевшие миньоны стояли и переглядывались. Мысли у них в голове были такими… что лучше бы их не было.

— Так, братва! — вдруг решительно ударил по перилам Косой. — Хорош об этом думать! И вообще, чтоб кукухой не поехать и не стать косячником — я это забуду. Я этого не слышал. И вам того же советую!

Ответом ему стало согласное мычание и поматывание головами.

***

Особняк рода Мечниковых, кабинет главы рода, Верхний город, Новгород

Алексей Мечников сидел за терминалом своего кабинета и занимался делами рода. Немыслимое некогда занятие почти увлекло относительно молодого мужчину. Возможно, будь у него иное воспитание… Впрочем тогда и род Мечниковых не находился бы в текущем положении.

В времена становления корпораций тогда ещё могучий и богатый род Мечниковых высокомерно отмахнулся от такой возможности — невместно, да и не нужно. Но за десятилетия, в результате того решения, от рода осталось крайне мало. Отколовшаяся ветвь дяди, пошедшая на службу Императору и получившее графское достоинство.

И много иных причин, включая ошибки самого Алексея. Которых он не признавал ошибками даже перед самим собой.

Но последние пару лет дела рода… Поправились. Оказалось что достаточно было наведаться в родовые земли и разогнать управляющих. Земли в пригороде Новгорода оказались вполне прибыльными, а металлы, добываемые на рудниках — востребованными.

И сейчас перед родом маячило если не желанное богатство, то благополучие. Впервые за время утери Проклятого Дара… Как будто этот мальчишка их проклял сам!

Впрочем, долго вспоминать не самые приятные моменты жизни Алексей не стал, а с интересом вернулся к проверке прибылей… Но не надолго:

Дверь кабинета резко распахнулась, и в кабинет вбежала взволнованная супруга главы рода. За годы жизни с ней он привык к её… эмоциональности, да и сам не был слишком сдержан.

Однако сейчас она была рассержена, взволнована…

— Что-то случилось?

— Случилось? Случилось, конечно!!! По всему Новгороду каждая собака судачит, что Мечниковы — выродились! Что их наследник — чуть ли не шлюха в Нижнем городе, обслуживающая бандитов! Алхимист, убийца, главарь банды… — на последнем женщина тяжело задышала, восстанавливая дыхание.

— Так подзаборная шлюха, или главарь банды? — усмехнулся Алексей, находящий ситуацию ироничной. — Дорогая, я его изгнал из рода.

— А ты понимаешь, что в Геральдической Палате он Мечников! И баронесса Слуцкая об этом мне напомнила… ПРИ ВСЕХ! На балу! И попросила к ней не подходить в дальнейшем!!!

— Дура…

— Конечно дура! Только нам от этого не легче!

— Так, погоди, — уже всерьёз задумался Алексей. — Это бред, — решительно заявил он. — Карл был той ещё сволочью… Но что его воспитанник — бандит или алхимист, про шлюху и говорить смешно, я просто не верю.

— Я — понимаю, муженёк, — ядовито сообщила женщина. — Вот только люди в это верят. И этот Николя, ухаживающий за Дашей — пропал. Наверное, потому же!

— Ну это скорее к лучшему, — хмыкнул Алексей. — Супруги Барышниковых последние четверть века подозрительно мало жили. И было их подозрительно много.

— Это, конечно, да, — кивнула она. — Но если мы что-то не сделаем…

— Да понятно “что”. Изгнание по традиции, раз уж Геральдическая Палата не приняла мои слова. Карл, чтоб ему на том свете икалось, мешать не будет. Так что не беспокойся — я решу окончательно эту… проблему.

Глава 6

Гараж, штаб-квартира банды Гаражных, боксы автомастерской, Нижний город, Новгород, Андрей

Андрей со своими механиками перебирал одну из машин банды. Заказы от клиентов последнее время заметно сократились, при этом автопарк банды — многократно вырос. И Федя не экономил на работе мастеров.

Так что в результате его вотчина оказалась в плюсе, рассуждал Андрей. Конечно, не будь войны и конфликтов, было бы лучше… Но от него это не зависит, так что надо просто работать и радоваться…

И тут в кармане спецовки Андрея завибрировал телефон. Хмыкнув, глава мастерской взглянул на сообщение от Марка:

Андрей, есть молот или кувалда килограммов на пять-семь?

Есть и на десять, Марк.

Десять перебор. У меня к тебе просьба, Андрей: прихвати этот молот и поднимись в мастерскую.

Могу прислать техника через минуту.

Нет, ты сам лично. Один и с молотом.

Ладно.

Всё-таки странный Марк парень, размышлял Андрей, всё же найдя молот и поднимаясь к мастерской. Зашел, осмотрелся, думал было подать голос…

Но тут какой-то технический блок посередине мастерской начал поворачиваться. А повернувшись — оказался чем-то вроде кресла. Насколько понял Андрей с кучей диагностических приборов окружающих сидящего.

А в этом кресле сидел Марк. Вот только в таком виде, что Андрей чуть не ударил его принесенным молотом от неожиданности!

На голове Марка отливал сталью глухой металлический шлем, лишённый забрала, но со светящимися прорезями для глаз. Сам по себе, несмотря на хищность и обтекаемость, он не пугал автомеханика, хотя и внушал уважение.

И был довольно неожиданным. Но вот ниже шлема…

А точнее вырастая из него торчали какие-то… черви, или что-то подобное, переплетённые между собой как канаты, и с заметной силой впивающиеся в ключицы Марка, немного подёргиваясь и вызывая желание то ли ударить, то ли убежать.

Хорошо что пришёл, Андрей. Мне нужна твоя помощь.

Эта надпись медленно появилась на экране планшета, которую Марк повернул лицом к автомеханику.

— А что случилось? И что это за жуткий шлем, Марк? И что из него торчит? И… ты не можешь говорить? — буквально прорвало Андрея, НЕМНОГО удивлённого и обеспокоенного увиденным.

Неудачный эксперимент. Торчат — фибромышцы. Не могу, заблокирована челюсть. Мне тяжело печатать, не вижу ещё ни черта.

Прочтя это Андрей, с одной стороны, успокоился. А с другой — пытался понять, чем помочь Марку. И причём тут молот.

Я сейчас подойду к верстаку. Положу на него шлем. На затылке, на верхней части чуть выступающее металлическое кольцо — ударь по нему со всей силы.

— Марк, ты издеваешься? Лупить тебя по башке молотом?!! Со всей силы?!!

Да. Нужно. Тебе я достаточно доверяю.

— Что я себе недостаточно доверяю, — ошарашено пробормотал Андрей, наблюдая как Марк медленно поднялся, неуверенно подошёл к верстаку, и опустил на него голову, прижимаясь лбом. — Видимо вариантов нет, — вздохнул он, на что последовал жест вывернутой рукой Марка.

Сложный жест, в котором читалось и “вариантов нет”, и “делай быстрее, чёрт побери!”

Андрей вздохнул, подошёл к верстаку, смотря на затылочную часть шлема. Там действительно был выступающее кольцо, скорее всего — вывод патрубка. К счастью не слишком маленький, и промахнуться мимо него или смазать удар было сложно.

Так что предупредив, что бьёт и получив в ответ неторопливый жест, Андрей нанёс удар, стараясь чтоб если что — молот сорвался от Марка.

Но молот не сорвался — послышался громкий щелчок, напугавший Андрея, и шлем распался на четыре части. А пред Андреем предстало лицо расправившегося Марка, как в шлем заключённое в те же подёргивающиеся отростки.

Коротко кивнув Андрею Марк выхватил парализатор и… приложил к своей голове, нажимая на курок! Андрей даже зажмурился, чтобы не видеть происходящего безумия. Но когда он открыл глаза, перед ним находился Марк в сознании, убирающий парализатор в кобуру и держащий другой рукой тряпку всё тех же отростков.

— Благодарю, — поймав взгляд Андрея, кивнул Марк. — К сожалению броня шлема не пропускала излучение.

— А…

— Тебе я достаточно доверяю. Миньонам… ну в общем — тоже. Только у нас нет молотов и кувалд, — ответил Марк на невысказанный вопрос.

— Эм… Ладно, пойду я, — ошарашенно выдавил Андрей, почти выбегая из мастерской.

К чёрту эти Марковские заморочки! В мастерской спокойно, нет сомнений в своём разуме… Только в разуме техников и том, что руки у них растут из плеч, а не задницы.

На этом Андрей выдохнул и направился в автомастерскую.

***

Сидел я, разминал слегка затёкшую шею, пытаясь понять — какого чёрта случилось. Собственно, начав моделировать ситуацию со спазмом я столкнулся с совершенно бредовой ситуацией.

Его… не должно было быть! Никакие воздействия в костюме не приводили к подобному эффекту. И схемы это подтверждали.

Ну ладно, собрал шлем — делать себе доспех я и так, и так собирался. Проверил на нём… и чуть не начал биться головой о стену. В определённых условиях, в доспешной конфигурации, при падении, но не исчезновении напряжения происходил этот гребучий спазм.

И какого чёрта — непонятно, мистика какая-то! Нет, возможно какие-то эффекты заряженных частиц, или даже какие-то квантовые эффекты…

Но судя по мне известному, как из баз, так и не из баз — их не должно было быть! Ну ладно, допустим, что чувствительность приборов в мастерской недостаточна… Так в таком случае она и недостаточна для оказываемого эффекта спазма!

Короче, ни черта не понятно. И я попробовал понять изнутри… Чтоб его! Ни черта не понял даже изнутри, кроме одного: сделал я замечательный, чтоб его, шлем! Который без посторонней помощи, в случае подобной аварии, нетравматично охватывал голову фибромышцами так, что оставалось только сипеть.

Даже глазами не полупать…

— Кстати, искин, — вспомнил я некоторые высказывания этой… сущности. — Как видишь, я справился сам.

— Признаю, Марк, вы… потрясающий, — ехидствовала она. — Но у меня есть вопрос. Как вы печатали?

— А у тебя данных нет?

— Увы.

— Странно… Хотя, возможно, связанные с Даром способности не отпечатаны в мозге.

— Сомневаюсь в этом, Марк.

— Да я тоже… Перенос был гарантированно полным. Так что, видимо, всё же информация по использованию Дара тебе не досталась.

— Готова принять как маловероятное предположение, Марк, но всё же, как?

— Да так же как с тобой, ментализмом. Тяжело чертовски, — признал я. — Можно заработать мигрень, если перенапрячься.

— Странно. Я, всё-же, личность. А тут — планшет, с простейшим вычислителем.

— По-моему — ничего странного. Странен сам факт взаимодействия, да и никто не знает, как он происходит. Но бинарная логика, ячейки памяти — общий принцип тот же. Как работает ментализм на людей — в общем-то, тоже никто не знает в деталях. Подозреваю — работа эфиром со структурой информации.

— Как не удивительно, похоже так и есть, Марк, — протянула Искин. — А когда вы дадите мне имя?

— Как только, так сразу. Пока не нашёл нужного.

— Я буду очень, ОЧЕНЬ ждать, Марк!

Через три дня я был в почти невменяемом состоянии. Приходила Глория, в доспех которой я поставил настолько кустарное решение, что самому стыдно: ЕЩЁ один аккумулятор, задачей которого было только преодоление “спазмового окна”.

Вроде и решение, но от собственного бессилия хотелось что-нибудь сломать: то ли создателей инфобаз валаров, не содержащих никаких данных о подобном дефекте. То ли неведомые мне (что отдельно неслабо раздражало!) законы Мира, которые этот спазм мистически вызывали… Притом без малейшего колебания эфира!

Кроме того, в моём варианте доспеха, больше полагающегося на прочность брони и гораздо меньше — на съёмное оборудование, данная проблема лишним аккумулятором решалась гораздо хреновее.

Перенапрягая эти же самые фибромышцы, количество которых было ограничено до разумного минимума.

И всё упирается в деньги… Свалка, конечно — прекрасный источник материалов, но некоторые из них найти там практически нереально. Миллиардные доли вероятности, не говоря о том, что многие материалы попадут на свалку лет через десять — слишком новые, дорогие, их пока не выкидывают даже армейские интенданты.

Или более тонкие и чувствительные приборы фиксации — так бы я понял, что за хренотень происходит с этими дурацкими мышцами, просто увидел бы… Но опять же, деньги.

Ладно, надо отвлечься. И посмотреть, что творилось, пока я упирался рогом в этот шлем. Упираться я буду и дальше — НЕОБХОДИМО понять, что вызывает этот бредовый эффект спазма. Но пока надо вникнуть в то, что творится в Гараже и у Гаражных.

Просмотрел данные терминала, пообщался с Искином. И тут вроде бы выходило неплохо, несмотря на некоторое время без моего присмотра. Стройоны вполне успешно трудились, так что, помимо помещений, не имеющих пока никакого предназначения (хотя и не пропадут, как понятно), уже были закончены два помещения, на которые я рассчитывал.

Правда, их ещё надо оставить, подвести дополнительные коммуникации… И займусь, как руки дойдут. Первое — комната отдыха, в которую я планировал поставить даже столы для настольного тенниса и бильярд.

Вроде бы и глупость, однако на деле не так: и общие известные мне данные, и наблюдение за миньонами и Гаражными, как лично, так статистически, выдавали однозначную картину: разнообразный и приятный отдых повышает итоговую производительность, несмотря на простой в работе из-за этого самого отдыха.

Собственно… мне, наверное, тоже не помешает. Займусь после проверки.

Ну и второе, крупное помещение я планировал использовать как разборочный цех. Мы развиваемся, потребности во всём растут, а вот обучение и развитие миньонов не мгновенное. А значит, надо повышать объёмы производства техническими методами.

Собственно, для этого помещения у меня уже была готова большая часть оборудования, так что я просто распорядился Искину размещать его на месте. Позже сам проверю, может что-то поправлю.

А пока стоит развеяться… Наверное, съезжу на Свалку, поработаю со сканером. Не в Бомбарде же отдыхать, в конце концов!

А Свалка… И ностальгия, и польза. Даже успокаивает как-то это место, что довольно комично, но остаётся фактом. Так что прихватил пару первых попавшихся в гараже парней, для спокойствия Феди, и направился к Свалке.

Дёргать миньонов не было никакого желания — заняты. А парочка, сейчас печально сидящая на заднем сидении джипа, просто ничего не делали. Ну и мне под руку попались, что тоже весомый фактор.

Добравшись до Свалки, побродил немного по завалам, нашёл несколько небезынтересных приборов при помощи сканера… И понял, что как-то мне так не отдыхается.

Поэтому просто направился в сторону скопления собирателей неподалёку. Чужая работа оказывает на смотрящего благотворное действие, тысячелетиями проверенный факт.

Собиратели собирали. Причём были это вроде бы не просто собиратели, а претендующие в будущем на членство в Гаражных. Ну, насколько я понял по записям некоторую структурную реорганизацию банды, предпринятую Федей.

Усевшись на остов стиральной машины, имевший довольно приятные для комфортного сидения деформации, я посматривал на них. На огненные вспышки в отдалении — то ли что-то горело, и тушили, то ли какие-то собиратели готовили перекус.

И ещё неподалёку пара подростков тренировали Дар на хламе. Довольно неприятно смотреть на разрушение даже остовов техники, но стремление этих ребят к развитию я мог только одобрить.

Хм, а если взять десятикилометровый участок свалки, произвольное количество квалифицированных миньонов и сканеров, то за сколько они смогут отсортировать вообще всё на данном участке, отделив полезное?

Задача была занятной, так что считать я стал с интересом. И выходило, что надо сорок тысяч миньонов и четыре года. Большее количество ничего не даст — будут мешать друг другу. Быстрее — никак, даже с учётом сканеров.

Ну, до такого количества миньонов мне ещё далеко, хотя как ориентир на будущее выходит интересно. И тут мои мысли прервал приближающийся ко мне человек. Бегло проверив, я почти расслабился: подросток, может чуть младше тренирующихся.

— Дядь, а дядь! Дай рубль! — заявил этот тип, приблизившись и обратившись ко мне.

А я бегло его оглядел и понял: с такими откормленными щачлами и относительно приличной одеждой передо мной не вынужденный попрошайка. А либо попрашайка “по приколу”, в смысле довольно успешный для своего возраста собиратель, решивший попробовать “пощипать лоха”, за которого он меня и принял.

Либо тут попрошайка профессиональный, совмещающий “профильное направление” с мелким бандитизмом.

Впрочем, угрозы он не представлял. А я, подумав, ответил, хотя скорее задал вопрос:

— С чего фибромышцы на полиэфирной подложке, объединённые в кластер не меньше двухсот грамм, совершают спазматические неконтролируемые сокращения при подаче напряжения от четырёх до половины вольта?

— Чегось?! — вылупился на меня попрошайка, на что я терпеливо повторил. — Слышь, дядь… иди ты нахрен с такими вопросами! Пойду-ка я от тебя, а то как бы не заразиться ненароком… — с этими словами парень, опасливо озираясь, удалился.

Забавно, хмыкнул я, хотя я предпочёл бы ответ, а не развлечение. Тем временем парочка тренирующих Дар совсем разошлась, вымораживая куски техники холодом одного и кроша в крошку телекинезом другого.

Это мне совсем не понравилось — не вообще, а именно как зрелище.

И я уже было выдвинулся к джипу, с парнями… как в голову пришла интересная идея. Не зря я решил расслабиться и развеяться!

Так что до джипа я не задумчиво дотелепался, а практически добежал, с ходу разгоняя авто. И идея правильная и даже хорошая. Жаль, что никак не связанная с этими чёртовыми фибромышцами, чтоб их в узел… Впрочем, эти заразы примерно это и делают, без всяких моих пожеланий притом.

Гараж, штаб-квартира банды Гаражных, Нижний город, Новгород, Теодор

Фёдор довольно мрачно разглядывал три автоматических карабина, десяток пистолетов и пистолетов-пулемётов и три короткоствольных дробовика, лежащих у него на столе.

Состояние оружия было прекрасным, качество исполнения не вызывало никаких нареканий, более того — каждый из стволов имел тактическое навесное оборудование, повышающее комфорт стрелка и боевые характеристики ствола.

В общем, казалось, никаких причин для столь недовольного взгляда у атамана Гаражных нет. Ну, разве что дурное настроение, которое он вымещает взглядом на безразличном оружии, чтобы не сорваться на людях.

— А ещё взяли вот это, атаман, — сообщил сидящий с другой стороны стола Кирпич, присоединив к оружейному изобилию два десятка ручных гранат. — Патроны разобрали, а это…

— Поговорю с ним, — кивнул Федя. — Ты вот что скажи, Кирпич: просто, на пустом месте, на улице, напали?

— Практически так, — кивнул Кирпич. — Патрулировали по теперешней границе с тем, что осталось от Гиен. Земля там пока ничейная, ну ты и сам знаешь. Эти, — махнул он рукой на стволы, — окрикнули, что-то предлагали, то ли бабло, то ли алхимию. Но парни — уже не зелень, остановились, но наготове. И когда эти подошли и за стволы похвастались — там и легли.

— То есть не наезд, а именно попытка отвлечь внимание, — задумчиво протянул Федя, под кивки Кирпича. — И считай, везде по Нижнему. Ну в нашей округе точно. А одеты как были?

— Одеты в обычную спецовку, не броня. Маскируются, но потому парни их так ловко и положили.

Федя задумался о том, что он слышал последние дни, и выходило что корпораты начали охоту на представителей банд. Но не вообще и не столь агрессивно, как в начале, а именно на отдельные, относительно небольшие группы.

И ситуация с Лещом и Булом повторялась очень часто — не убивали, а именно калечили и оставляли. Такие бойцы, конечно, умирали в большей части случаев, но сам подход был очевиден: запугать и ограничить деятельность, запереть на базах.

И, что самое неприятное, выходило что таких корпов в Нижнем просто огромное количество: из частоты и мест нападения следовало только это.

— Кирпич, Гараж будут покидать только группы из шести бойцов. Не меньше. Собирателей, вроде, не трогают, но на всякий случай предупреди, ну и с патрулями подумай…

— Из шести человек, — ехидно закивал Кирпич. — А людей я тебе жопой рожу? — после чего посмотрел на Федино лицо и собрался. — Придумаю как быть, атаман. А те кто домой или…

— Не меньше шести человек, Кирпич. Группы, которая если не отобьётся…

— То продержится до прихода подмоги. Ладно, займусь. Ты-то в Гараже надолго?

— Пару часов, а потом опять… — потянулся Федя с недовольным лицом. — И хоть бы какой толк… Ладно. А что Марк поделывает, кстати? Давно его не видел.

— А его никто не видел, Федь, — хмыкнул Кирпич.

— В смысле?!

— В прямом. Три дня как заперся в Мастерской. Один раз кто-то пробовал сунуться — потом часа четыре от парализатора отходил.

— А он надпись повесил?

— С кровавым черепом и подтёками? — на что Федя кивнул. — Повесил, да ещё она теперь светится в темноте.

Последнее Кирпич сказал сложным тоном: было непонятно, то ли он осуждает, то ли одобряет действия Марка.

— Ладно, пока время есть — посмотрю, да и поговорить попробую, — сообщил Федя, поднимаясь.

Кирпич направился с ним и, через полминуты, они любовались на дверь в мастерскую, угрожающую кровавой надписью и жутковатым черепом всякому, сюда стремящемуся.

— Хм-м, — оценил Федя перформанс Марка. — Убедительно вышло.

— Ну я тебе говорил — не до всех доходит даже это, — пожал плечами Кирпич.

— А это что за дверца? — заинтересовался Федя. — Вроде для Бобика высоковата?

— А ему Семёныч и миньоны туда пожрать-попить пихают.

— Да уж. Ладно, попробую поговорить, — принял мужественный вид Федя, под скептическим взглядом Кирпича.

Но реакция от Марка была: после десятков громких пинков в запертую дверь внутри послышался грохот и холодящий душу вой. Последний, ОЧЕНЬ хорошо знающие Марка люди, могли идентифицировать как просьбу не отвлекать занятого человека и предупреждения о не слишком приятных последствиях для отвлёкшего.

— Ну жив и здоров… наверное. Хорошо, в общем, — решил Фёдор не проверять, насколько список неприятностей, озвученный Марком, применим к нему. — А не знаешь, с нашей стройкой это не связано?

— Откуда мне знать, атаман? — пожал плечами Кирпич. — Строится что-то, много и дохера — всё, что я знаю. Скока бабла в это угрохано — страшно подумать. И на кой нам при таких площадях Гараж — непонятно…

— Вообще, Гараж — штука полезная. И память, Кирпич: с него всё начиналось, да и сейчас мы больше тут.

— Память — это охеренно хорошо, атаман. Только когда живы те, кто может вспоминать. А база с нормальными стенами огневыми точками лучше, чем этот ангар. Хоть десять раз его улучшай и переделывай.

— Подумаем, — неопределённо ответил Фёдор, возвращаясь в свой кабинет и поманив за собой Кирпича.

Фактически Кирпич оставался в Гараже за главного с отъездом Фёдора, так что в кабинете они занялись обсуждением. Федя рассчитывал на Марка, хотя бы в части дел… Но пока, похоже, Марку не до того.

— И Кирпич, если Марк выберется или попросит — давай ему всё, что есть. Или направляй парней достать. Просто…

— Да ясен хрен, атаман. Сам не поверю, что говорю, но без этого парня нам полный звиздец. Но вслух я ему это не скажу!

— А ты думаешь, он это сам не знает?

На этом моменте терминал издал тревожный звон, и безэмоциональный механический голов произнёс:

— Проникновение на контролируемую территорию, сектор 31-12, восемь человек, вооружены штурмовыми карабинами, без брони, двигаются пешком.

— Ладно, атаман. Я тебе понял, а сейчас беру парней. Поеду, разберёмся, — поднялся Кирпич. — Может, ещё стволов надыбаем, — хмыкнул он.

А Фёдор задумчиво посмотрел на терминал. ИИ Марк подключил ещё до его “дипломатического вояжа”, дав доступ дежурным и лейтенантам. И, судя по Кирпичу, система оповещения принята к сведению и активно используется.

— Интересно, Марк с этим справится? — задумчиво произнёс Фёдор, смотря на так и лежащее у него на столе оружие.

Просто таланты друга были неоспоримы, но с настолько хорошими корпоративными разработками Федор не сталкивался.

— Марк справится со всем, с чем угодно, — неожиданно ответил ему безэмоциональный голос ИИ. — Вопрос времени, затраченных сил и мотивации.

Шоссе Нижнего Города, зона контроля Картеля, Нижний город, Глория

Глория замерла, зафиксировавшись на зацепах на высоте четвёртого этажа. Видимость сквозь падающий дождь была откровенно плохой, но девушка следила за целью с помощью пассивной аппаратуры.

А самой целью был бронированный микроавтобус, остановившийся рядом с явно жилым зданием. Из него, в окружении четвёрки бойцов в тяжёлой броне, вышел человек в роскошном деловом костюме и вскоре скрылся в здании.

Глория же в тот же момент сорвалась вниз, незаметно ни для техники, ни для наблюдателя: дождевые струи делали и без того отменную маскировку Келифа совершенной.

Погасив инерцию удара напряжением фибромышц костюма, девушка незамеченной проскользнула по микроавтобус. Где торопливо, но точно демонтировала с себя пояс, оказавшийся миной с взрывчаткой.

Зафиксировала его под днищем, и слыша приближающиеся голоса, торопливо попробовала захлестнуть ось проволокой для детонации…

И остановилась. Не успела — корпорат и охрана вернулись. Вдобавок не зашли в машину, точнее не вошел сопровождаемый, возмущённо и визгливо вопя перед молчаливыми охранниками.

Впрочем в крики трупа — а сотрудник корпорации Коршун был уже трупом, хотя стоял и говорил, Глория не вслушивалась. А торопливо демонтировала взрывчатку — раз так сложилось, то она ещё пригодится.

И хорошо, что она не успела поставить мину на боевой взвод. А сейчас…

Светящаяся дуга из под машины отсекла ноги двум охранникам и врубилась в колесо, лишая транспорт мобильности. А через несколько секунд Глория вторым клинком прикончила стоящих перед транспортом. Рассекла маленькое бронестекло, развалив голову недоумённо озирающемуся водителю и ещё через секунду — скрылась за струями дождя.

Последние дни она практически поселилась в Нижнем. Что понадобилось тут Коршуну — она скорее всего, поняла бы, подумав. Но Глория не собиралась тратить время на размышления: Нижний оказался для её мести прекрасным местом, где она наносила проклятой корпорации сеьёзный урон, при этом минимально рискуя.

Так что она продолжила свой путь в потоках дождя, напоминая призрака мести или забытых богинь возмездия древних легенд. Но нужно признать, что не только уничтожением были заняты её мысли.

Между нападением на какое-то заведение вроде бара, где она удачно использовала сохранившуюся взрывчатку, и молниеносным бегом по крышам за бронированным грузовиком с гербом проклятой корпорации, она думала.

И привычные, но печальные мысли о семье, слугах — которых она больше никогда не увидит. Но и о их наследстве: схроне семьи, до которого не добрался Коршун. Место где хранился прототип Келифа, но не только он — данные тайных счетов, чертежи… Даже бумаги о праве собственности на земли, которые давно топтали ноги наёмников Коршуна.

Но одна назойливая мысль ей не давала покоя: чертежи разработок родителей по Келифу. Марк очень хорошо держал лицо… Но его раздражение, негодование, даже боль, когда он исправлял деффект доспеха, пробились сквозь его ментальную броню.

— Это — дрянь, — подытожил он. — За это я не возьму ни гроша. Я не исправил проблему, а заткнул её лишним весом и риском для тебя.

— Не так велик этот вес.

— Тебе? — иронично поднял он бровь. — Спасибо за попытку утешить, но я в ней не нуждаюсь. А лишние два килограмма тебе совершенно лишние.

И он был прав. Лишние были даже не килограммы, а каждый грамм — ведь это возможность нести оборудование, оружие, боезапас.

И было понятно, что Марк просто не понимает, что происходит с Келифом. Понимает последствия, с чем он и справился…

Но Глорию навязчиво посещала мысль: рассчитаться за следующее обслуживание чертежами Келифа. Мысль неправильная — это наследие рода… И правильная: так это наследие не пропадёт в безвестности, ведь сделать новый Келиф Глория никогда не сможет…

Впрочем, додумывать эту мысль Глория не стала. Грузовик, который она преследовала, затормозил перед поворотом, и Келиф, совершив головокружительный кульбит, приземлился на бронированную крышу.

— Ну вот и всё, — довольно заключила через минуту Глория. — И уже надо идти на техобслуживание. И… — на последнем она крепко задумалась, что не помешало ей скрыться в пелене дождя.

А за ней остался раскрытый, подобно цветку, остов бронегрузовика, в центре которого чадило дымом жаркое пламя.

***

Злобно выругавшись, я метнул ощетинившийся сведёнными фибромышцами шлем в стену. Неправильно так обращаться с техникой, но шлему ничего не будет…

А мне просто необходимо выпустить раздражение! Ни-че-го! И ведь костюм почти готов, но этот спазм остаётся! И работает со всеми фибрамышцами выше определённой массы… Ну не должно такого быть! Все параметры фибромышц однозначно утверждают, что на слабое напряжение им пофиг, они даже не будут сокращаться…

Ладно… значит, это будет одна из, к счастью, немногих загадок, поиск ответа на которые я отложу. И надо начинать разрабатывать боевой костюм без этой псевдоживой дряни. Электропривод? Пневмогидравлическая система? Или вообще — живые мышцы, что вполне возможно, базы тут прекрасно помогают… Правда, оборудывание для этого надо как-то доставать — на покупку в ближайшее время денег точно не хватит.

И тут в дверь раздался стук.

— Если кто-то накосячил — то в очередь! — рявкнул я. — Буду карать в порядке живой очереди…

— Привет, Марк, — зашла в мастерскую Глория.

— Привет, — придержал я свои карательные планы. — Техобслуживание?

— Оно самое, — кивнула девица. — Делаешь свой доспех? — углядела она валяющийся в уголке шлем.

— Что-то вроде того. Располагайся, — указал я на верстак.

Полчаса приводил в порядок в очередной раз изношеный доспех, даже не пошутив про бетонные блоки и стройку. Ну, привёл — не слишком сложно, опыт появился, расходники есть.

— Отлично, — кивнула мне Глория, поднимаясь с верстака. — А теперь, Марк, у меня к тебе заказ. Ты был прав — вес аккумулятора мне не понравился.

— Ну да, — невесело хмыкнул я.

— Я хочу устранить этот дефект.

— Глория, я же говорил…

— Ты не справишься? Это невозможно? — прищурилась она на меня с очень таким… противным и насмешливым выражением лица.

И я — не идиот, прекрасно понимаю, что это психологическая манипуляция. И в очередной раз возмутился — не попытке Глории “взять на слабо” или что-то такое. А тем что я, называющий себя инженером, опустил руки!

— Это невозможно, — ответил я. — Но я справлюсь. Никакой предоплаты и никаких сроков исполнения. Я не знаю, сколько мне понадобится времени. Но я сделаю это.

— Прекрасно, — кивнула Глория.

— И сколько я получу оплаты? — поинтересовался я, потому что заниматься мне этим вопросом… хрен знает сколько, а так хоть знать буду, “за что”, кроме избавления звания неудачника в своих глазая я получу.

— Это подойдёт? — лукаво прищурилась она, кладя на верстак стопку бумаг.

— Это… — протянул я руку, вчитываясь.

— Это чертежи, схемы и производственный процесс Келифа.

— Я понял, — не отвлекаясь от просмотра, ответил я. — Да, меня устраивает.

— Тогда до встречи, Марк, — уже уходя сказала она.

— До встречи, Глория, — пробормотал я захлопнувшейся двери.

***

Гараж, штаб-квартира банды Гаражных, Нижний город, Новгород, Теодор

Фёдор вернулся после не слишком успешных переговоров в Гараж. Хотя и не слишком провальных, что по теперешним временам было почти успехом.

Но стоило ему только показаться из машины, как на него налетел практически вихрь. Впрочем, это был человек, как понял через секунду Фёдор.

Да и слова Медного, а был это именно он, не угрожали… Но внушали тревогу.

— Атаман, атаман, быстрее, пожалуйста! Иди, ему совсем плохо!

— Марку? — напрягся Федя, бросаясь почти бегом.

— Угу, — шмыгнул носом Медный. — Дёргается, ни с кем не говорит, кидается деталями…

Сошёл с ума, похолодел Фёдор. Марк был… не от мира сего, и похоже, эта опасность всегда была за его спиной. И… Надо смотреть, решительно вошёл Фёдор в мастерскую.

И то, что он увидел, подтверждало самые страшные предположения: на верстаке, сгорбившись, временами лупя себя ладонью по ногам… смеялся Марк. Навзрыд, до слёз, без остановки.

— От так уже полчаса… или час… — негромко и печально произнёс Медный. — И не останавливается.

— Марк! — собравшись с духом, позвал Федя.

Было очень страшно окончательно убедиться в безумии друга, но надо было знать точно.

— Я же предупреждал… А, привет, Федь! — помахал рукой Марк, улыбнувшись… и вдруг взорвавшись приступом гогота. — Гыг… Федь… ха-ха-ха! Ты не предсталяешь, как это… гы-гы-гы… смешно! — сквозь смех выдавил Марк.

— Что же? — с некоторой надеждой на лучшее уточнил Фёдор.

— Вот, видишь? — временами похихикивая спросил Марк, демонстрируя нечто, напоминающее клубок дождевых червей. — Это — фибромышцы. Дорогущая штука, в основе волокон — соединения иридия… галогениды карбонилиридия, — вновь засмеялся Марк.

— И что? — терпеливо переждал приступ веселья Фёдор.

— А то, Федя, что я даже создавал отдельные волокна. И использовал…. Видел бы ты, как её забавно… Хотя тебе лучше бы это не видеть, — вдруг посерьёзнел Марк. — Короче, основываясь на этом составе, схемах, формулах, я вёл расчёты. Десять дней я не мог понять что не так. Думал что неуч, свихнулся…

— А что оказалось? — заинтересованно уточнил Фёдор, видя что приступ смеха друга почти прошёл, да и имел какое-то основание, кроме безумия.

— А оказалось, что придуманные в Имперских Кузнях фибромышцы производят корпорации. Материал-то и вправду замечательный.

— Неправильно? — догадался Фёдор.

— Угу. Вместо полимера на иридии пихают азотное соединение… И оно работает, что довольно занятно. Только живут эти мышцы раз в тридцать меньше нормальных…

— И дешевле?

— Да конечно! Столько же. Точнее, Имперские Кузни свои вообще не продают. А корпораты делают свой контрафакт, оставляя ту же формулу.

— И никто не заметил?

— Ну вот я заметил, — фыркнул Марк. — Когда понял, что искать. Так-то фибромышцы надо сжигать, чтобы это выяснить.

— А они дороге. И никто их сжигать не будет, если работают.

— Точно. Но я десять дней, как проклятый, искал эффект или ошибку… А она была в контрафактном материале! — опять засмеялся Марк.