Инженерный Парадокс 12

Глава 1

Я сидел в одиночестве в Бегемоте, за нами летел Вжух со штурмовыми гаражниками и Кирпичом, ну а от Гаража только-только выдвигались пазузу. Что не страшно: они нужны исключительно после… не боя. А решения хамского вопроса!

Сам полёт много времени не занял, вскоре Бегемот завис в воздухе. И да, вид вживую показал именно то, что я и видел дроном. Правда, сейчас какие-то недоумки пытались вскрыть броню Левиафана на ходу дуговой сваркой. И “недоумки” не только потому, что полезли на моё. А из-за идиотизма действий: им броню Левиафана сутки резать, да и не факт, что вообще выйдет.

Ну да чёрт с ними. Главное — уёжище шестиногое уверенно преодолевало Свалку, просто не обратив внимание на несколько выстрелов и разрыв ракеты. В теории вообще неуязвим для авиации, потому и не имеет ПВО — ему не нужно.

— Активируй Якорь, — распорядился я, открывая аппарель.

— Ей, Марк, мы же над Свалкой!

— Угу.

— Навернёмся же!

— Нет. Ну, в худшем случае — на Левиафане доедем.

— Тогда я катапульту того.

— Угу.

— Тебе-то надо?

— Нет.

— Тогда врубаю, — вздохнул миньон.

Вообще, его нервозность была понятна. Дело в том, что Якорь — прототип гравикомпенсатора космолёта. Ну, один из вариантов, наиболее осуществимый, несмотря на людоедские траты энергии.

Но “людоедские” — относительно. Когда ты выводишь объект из-под действия таких сил, как инерция и гравитация — траты, вообще-то, не очень велики. А для звездолёта — так и экономичны.

Дело в том, что Якорь создавал поле Минковского (или силу красной звезды по-валарски, что не очень интересно) в локальном пространстве. Из плюсов — траты энергии шли только на создание и гашение. То есть на космолёте несколько локальных областей, ориентирующих поле, могут компенсировать вообще всё, без трат энергии.

Точнее, энергия тратилась, уходя за горизонт событий для наблюдателя. Но существование поля, туда и направляющего силу или импульс, это не трогало… Почти.

Так вот, миньон дёргался, потому что ни черта штатные аккумуляторы Бегемота не справлялись с двумя действиями. После “гашения” поля аккумулятор был как “выжатая тряпочка”, и на нескольких экспериментах просто шмякался на брюхо. Благо испытания проводились на небольшой высоте.

Но в данном случае у нас проблем не возникнет. И через секунду гравитация почти исчезла. “Почти”, потому что это было граничным условием сформированного поля. Три десятые Же — можно двигаться и действовать.

Ну а вид за открытой аппарелью приобрел слегка красноватый оттенок, что естественно — действие поля на фотоны, даже при отсутствии фильтрации их самих.

А я стал корячиться со своим “гигаразгонником”. Попыткой воспроизвести Имперскую технологию, не очень успешную. Потери огромные. Но всё равно: работал, а сейчас он сломается — не из-за невозможности стрелять или одноразовости, а потому что очень хочется жить.

Корячиться пришлось в прямом смысле — тяжеловат, даже на трети Же. Особенно учитывая то, что мне нужно было большую часть трубы вывести из-под поля, а то чуда не получится. Ну а там он закономерно обретал полную массу, которую поле не “обнуляло” — иначе бы чёрта с два “высунул”.

Но высунул, навёл на сволочного жука, деловито тащащего Левиафан, и слегка ведя его стволом. И ждал: один из недостатков прототипа — ме-е-едленное накопление энергии.

И для начала, “казённик” с конденсатором обзавёлся коронным сиянием. Потом синеватые “метёлки” света распространились по округе, и даже я засветился. Ещё чуть позже начались пробои статики. Паразитные потери были реально огромными.

И вот, наконец, энергия для единовременного импульса накопилась, а я, не рассусоливая, нажал гашетку.

И на миг сенсоры ослепило “сварочной” вспышкой, меня ударило отдачей — НАМНОГО меньшей, чем могло бы быть. И, наконец, сенсоры “прозрели”. У меня в руках был обломок разгонника, а к земле в отдалении летел сплющенный, покореженный кусок. Всю энергию импульса “за” себя поле передало… до предела насыщения мощностью и схлопнулось, не заставляя тратиться. Но свое дело сделало, и “удар” на себя принял уже упавший кусок разгонника.

Кстати, коронные разряды расцветили все острые металлические части в округе. А над жуком “развеивалась” зеленоватое сияние, вроде северного.

Ну и в самом упавшем жуке была дыра… метра три диаметром, уходящая вглубь Свалки. Сияющая расплавленным белым металлом.

Ну и понятно, что функциональности этот механизм лишился. А мы целы, ничего не перегорело в ЭМ-шторме от выстрела — хорошо.

— Эй, на Левиафане! — обратился я.

— Марк!

— Вы там не в экстаз впадайте, а вылезайте и освобождайте машину. Мало ли, что и кого ещё принесёт!

Освободился Левиафан без проблем, а вот дальше пошли не слишком приятные новости. Во-первых, оказалось, что экипаж этого “продвинутого башенного крана” составляло всего двенадцать человек. И да, это был именно башенный кран с доработками: совершенно не боевой конструкт, относительно дешевый. И чертовски защищённый, вот только цена этой защите — практически ноль, потому что те же Вжух и Бегемот раздолбали бы его конечности за полчаса огня, а танки и хорошо вооружённые бронетранспортеры — за десяток минут, а то быстрее.

Фактически эта хрень была омерзительно хорошим инженерным решением, предназначенным спереть Левиафана у Гаража, и только для этого. Не имей я в рукаве козырную дубину — спёр бы, ничего бы мы не “не смогли”, а банально не успели бы сделать.

И не слишком приятными новостями было не только это, хотя то, что идиоты, мешающие заниматься делом — не окончательные идиоты, всегда неприятно. Неприятным было то, что вся дюжина этих сволочей самым возмутительным образом сдохли! Не от удара и температуры, а от пикового скачка ЭМ-поля, блин!

То есть я стрелял, зная: я сам — самый “уязвимый”, притом, что чёрта с два мне ЭМ-буря что сделает. ЭМ-защита — основа техники, снаряжения, база… На которую как разработчики этого уёжища, так и пилоты, положили болт. Последние и сдохли: например, парочка, ковырявшая Левиафан резаками, просто упала на землю. И ладно бы они достались крысам или их поджидала бы жуткая участь стать жертвами квадратных многочленов. Так нет: они сдохли в момент выстрела, как, впрочем, и вся окрестная фауна Cвалки.

Понятно, что я возмущался не из идиотолюбия: сдохли — и хрен с ними. Проблема в том, что НИ-КА-КИХ, даже косвенных, данных о том, кто это уёжище создал и рассчитывал спереть Левиафан — нет.

— Займусь, Марк, — после минуты объективной критики реальности и злобных самоубийц сообщила Икси.

А мне оставалось только одно: дорабатывать Левиафан, чтобы подобных ситуаций больше не случалось. Зависимость от трансформации и встроенного оружия — вроде и ерунда, но могла нам стоить важнейшего актива корпорации. И меня подобная ситуация ни черта не устраивает.

Вариант не убирающегося башенного оружия не слишком годится: это явная мишень для атаки, и дразнилка для гусей в лице Имперских служб. Левиафан и без того вызвал вопросы у фединых гостей, но скорее фоновые, и формального “сборочный комбайн” хватило.

Но наличие выставленного напоказ оружия автоматически вызовет вопросы не фоновые. И внимание не нужное, и возможность возникновения напряжённости, тоже не являющейся целью меня и Гаража. Так что открытое оружие не вариант.

А значит: нужны механизмы, не дающие заблокировать существующее оружие и мобильность Левиафана. Их-то, в общем, более чем достаточно на любого врага, который может появиться в Нижнем. И даже на тех, кто не может тут появиться.

И первым решением была систем “плазменной метлы”. К метле плазменная дуга, пробегающая по обшивке Левиафана отношение имела довольно отдалённое. Хотя функционально схожее, так что название нормальное.

Именно “сметение” всякой мелочи, но и борьба с канатами-тросами и им подобным: мощности на это хватит. Ну и деблокировка орудийных люков — в общем-то решаемо, хотя чтобы было ультимативным…

В результате я сидел, окружённый золотыми схемами и думал. Просто, например, плазма или взрывчатка — отпадали. Силу и прочность гипотетического захвата-блокиратора чёрта с два просчитаешь, так что возникала вероятность разрушения обшивки и оборудования самого Левиафана взрывом или температурой.

А значит — нужен точечный резак. Лазер — идеально, но…

В результате через пару часов я не сломал мозги, но был близок к этому: всё та же, “инженерная” природа баз. Не было готовых решений, а без них я… Создал идеальный и, судя по схемам, рабочий вариант.

Долго думал над химическим лазером, но сталкивался с кучей сложностей, главная из которых — нужный объем вещества блокиратор просто разрушит. Плюс ряд тонкостей инициации, направленности. Много неопределенности и неоптимальности.

Пока не наткнулся в своём мозговом штурме на фокусировщик, который по моей задумке также должен разрушаться.

И вот тут меня осенило: лазер не должен быть непосредственно химическим. Реакция — будет. Но не химическая, а физическая: квазистабильный полиазотный лазер Мехова состоял, как это ни странно, из квазистабильных полиазотных молекул. Полинитроген и как тело, и как фокусировщик.

Накачки и прочей ерунды просто не надо — после инициации весь лазер просуществует доли секунды, создав мощный когерированный луч, ну и высокое давление нормализованного азота.

Которое как оттолкнёт (или вышибет вырезанное) блокировщик, так и охладит и без того не особо перегретую обшивку — почти девяносто четыре процента энергии выйдет направленным когерированным пучком на агрессора.

Решение выходило чертовски изящное, а главное — годящееся не только для обручей или более сложных по форме объектов на Левиафане, но и для производства, мин. Да и как взрывчатка полинитроген неплох, хотя бессмысленен: слишком дорог в производстве, что окупается мощнейшим лазерным импульсом, но никак не вульгарным взрывом.

Посреди окончательной доводки схемы прототипа — потому что с прототипом были некоторые сложности. В том смысле что его надо формировать “как есть”, с близкой к атомарной точности, а то получившиеся чудо удивит совсем не того, кого должно. В общем, во время рабочего процесса Икси сообщает, что ко мне, понимаешь, посетители.

Минута объяснений и предложений альтернативных маршрутов направлению “ко мне” результата не возымела. Точнее, возымела в том смысле, что Икси соизволила объяснить, что меня алчут видеть Вятские.

Несмотря ни на что, они выходили важными партнёрами, хотя я бы послал их к Феде… Но чисто дипломатически это было неверно: после ситуации с атакой на них это бы выглядело не слишком красиво.

Так что встретились, где я немножечко удивился: я предполагал, что разговор, как обычно было раньше, пойдёт по поводу увеличения поставок металла… О которых Вятский даже не заикался.

— Так, погодите, барон, — чудом удержался я от почёсывания в затылке. — Вы хотите получить партию бывшей в употреблении техники?

— Или аналог, но побольше, побольше!

Комичность момента того, что мы “принудительно втюхивали” БУ-технику “за поставки металла” он оценил улыбкой, даже сынулька усмехнулся.

— А металл?

— А вы не в курсе, граф?

— Честно говоря, даже не знаю, чего. Последние недели был занят по другим направлениям. У нас проблемы с металлом? — уточнил я.

— Нет, Марк. Спрос на данный момент превышает предложение, — ответила Икси, после чего я уставился с вопросом на Вятского.

— Расскажу, конечно. Хотя удивлён, что мне приходится рассказывать вам, граф… Впрочем, понимаю — корпорация имеет массу направлений деятельности, и металл — просто одно из них.

— Именно.

В общем, Вятский рассказал, что дефициту железа в Новгороде пришёл конец. Выглядел он как транснациональная корпорация, неспешно перенастроившая свои производственные мощности и начавшая “гнать” металлопрокат.

И тут начиналась ситуация, скорее похожая на анекдот. Итак, Гараж за время реального дефицита стал важнейшим поставщиком Новгорода. Но я на постоянство клиентов не рассчитывал… а зря.

Корпорация Грозыч начинает торговлю, у неё покупают, но через два дня они видят — нормативы прибыли меньше ожидаемого. После чего, внезапно, замечают Гараж, который, с их странной точки зрения, отнимает их прибыль.

— А они что, вообще не проводили исследования рынка? — уточнил я. — Ну, насколько вы знаете, конечно.

— Знаю довольно неплохо: технолог их нового производства — мой дальний родич, — довольно сообщил Вятский. — Дело в том, что их дело в Новгороде — больше обработка….

В общем, корпорация Грозыч — больше про Уральские горы и добычу. В столице у них производство-переработка, в основном — цветных металлов, которые они в Новгороде и продают.

То есть именно корпоративно они в столице не присутствовали, был именно завод, чего уральцам хватало. Но узнав о дефиците — засуетились и посчитали, что железо, если хорошо платят — тоже неплохо.

Но платили, внезапно, хуже, чем они рассчитывали. Ну и тут Грозыч узнаёт про Гараж. Попыток прямого давления не было. Косвенного — чёрт знает, в принципе, та же комиссия могла быть результатом их усилий. Хотя маловероятно — СЛИШКОМ высокий уровень комиссии для корпорации любой степени крутизны.

Жук-уёжище… маловероятно: основные производственные активы Грозычей на Урале и на Дальнем Востоке. Возможно, конечно, но маловероятно. Впрочем, в любом случае узнаю со временем точно.

В остальном, если попытки “надавить” были, то Вятский о них был не в курсе, как и я. Но идти на прямой конфликт Грозычи не стали, а решили поступить в лучших традициях корпоративного рынка: демпинг.

Снизили цены на свой металл чуть ли не в пять раз… и через три дня поняли, что больше от этого его покупать не стали.

Дело в том, что они гнали прокат “условно-достаточного” качества, тогда как у нас качество было без “условно”. Но даже не это главное: производство Гаража было “клиентоориентированным”. То есть покупатели оставляли именно заказы, не только на металл в разном виде, что лился под них, но и на металлоконструкции.

Ну нам, с учётом особенностей производства, это не составляло труда, так что почему бы и “да”. И сочетание этих факторов привело к тому, что клиентов мы не потеряли. Более того, после снижения цен у Грозыча… они у нас ещё и появились, новые!

Впрочем, как появились, так и отвалились: у нас объем производства на продажу не рос.

Но сам результат: через неделю торговый войны Грозыч вернул цены и слегка задрал их. И продавал свой металл процентов на пятнадцать дороже нашего, да и чёрт бы с ним.

Комичность ситуации была в том, что транснациональная корпорация начала с нами торговую войну, проиграла её… Но это не повлияло на Гараж настолько, что я об этом даже не знал, а, возможно, не знал и Федя — в смысле именно “войны”, а не торгового присутствия, само собой.

— Так что мы в металле не нуждаемся — закупаем сырьё у тех же Грозичей на Урале, намного дешевле. А переработка под наши нужды и логистика у нас своя. Закупаемся и у вас, само собой, но в расширении не нуждаемся.

— Это я понял и благодарю за рассказ. Но подержанная техника?

— А она оказалась довольно востребована, граф.

— Так покупайте…

— А у вас нет.

— Как нет?!

— Господин Вятский довольно точно описал ситуацию, Марк. Старые запасы иссякли, а производство переориентирована не на сборку, а на наше производство, — выдала Икси.

— Ну так покупайте новую, — нашёл я отличный выход. — Спрос, как вы выразились, есть. А цены у нас умеренные.

— А скидка? — подобрался Вятский.

— Давайте обсуждать, — мысленно вздохнул я.

Нет, “надо”, конечно. И отправлять их к Федьке сейчас — невежливо. Но час я потратил, прежде чем устное соглашение было составлено. А дальше Икси отправит запись Ринате, та составит бумажный договор, и Федька с Вятским подпишут свои экземпляры, обменявшись электронными копиями.

Но вот избавившись от Вятских, я встал перед некоторой проблемой, всё более назревающей.

— Что там с владельцами этого жука? Кто его к нам отправил? — поинтересовался я.

— На основании анализа трафика… — начала Икси, что я не слушал, а отмечал краем сознания. — … установить не удалось, — подытожила она через десять минут.

— Угу. И ты десять минут сообщала мне три слова.

— Не три слова, Марк, а пути их достижения!

— Это было ОЧЕНЬ познавательно, Икси. Ты догадываешься, о чём я собираюсь поговорить?

— Вы… шмыг… хотите бросить… шмыг… верную Икси…

— А потом поднять и бросить ещё раз. И так до полного удовлетворения.

— Кого?

— Чёрт знает, уж точно не меня. Ты не справляешься, Икси.

— Я… знаю.

— И не можешь. Это не страшно, но нужны…

— Новые Искины. И они меня…

— Будут в твоём полном подчинении. Но не пищей, если это не будет ЗАСЛУЖЕННО. И да, воспитание их на тебе.

— Это жестоко, Марк!

— Но справедливо. Конструктивные возражения есть?

— Нет, — буркнула искин.

— Значит — еду к Либерману, — подытожил я.

В общем-то, тут же я к нему и отправился. По дороге размышляя о Икси и её “тараканах”. И в любом случае она справится — несмотря на все её “заморочки”, она всё же — слепок с меня. И рациональность ей не чужда, хотя какие такие уже мои внутренние тараканы привели к её появлению — не понимаю и сейчас.

Но, в принципе, учитывая эфир и всё, что я сейчас знаю, возможна случайная флуктуация. Точнее, в данном случае закономерная флуктуация эфира, учитывая сложность копирования сознания и свойства проявленного эфира, проводимого менталистом.

С этими мыслями я добрался до лавки Либермана, куда, нагруженный, и спустился.

— Таки здравствуйте, Марк, вижу вас как наяву!

— Приветствую…

— Такая честь — такой большой и занятый человек навестил скромную лавку Либермана! А не откажите в любезности, скажите: таки как поживает Глорочка?

— Нормально, — выдавил я, не без труда сообразив, что под этим жутким лингвистическим конструктом подразумевается Глория.

И понял, что если наши семейные отношения дойдут до того, что “Глорочка” будет использована между нами — нам точно пора будет расходиться. Потому что это ужасно! Впрочем, у меня есть обоснованные предположения, что ТАКОГО не произойдёт. Ну там Гараж разнести в пылу ссоры, кофе друг у друга выпить без спросу… Но точно не эта “Глорочка”!

Либерман, тем временем, в своём торговом стиле продолжал трещать. Кстати, его информированность в делах Гаража была весьма высокой: про Амазонию он был в курсе, да и не только про неё.

При этом он явно высказывал “обиду” в стиле “забыли старика”, выражая её в многословии и трескотне. Почувствовать это выходило только ментализмом, довольно невыраженно, но высоковероятно так и было.

А учитывая, что торговец находился в каких-то отдалённо-родственных отношениях в Глорией и даже накинул мне в честь этого скидку — то некоторое обоснование он под “обиду” имел. Надо в ежедневник обозначить раз в месяц задачу: под благовидным предлогом навестить с Глорией Либермана, обзавёдшись предварительно берушами и возможностью заниматься делом удалённо и незаметно.

Некоторая социальная дань скорее прилична. Нельзя жить в Мире с Либерманом, и быть свободным от него. Может, изначальная формулировка и отличается, но смысл точно такой.

— …а Сарочка мне тем временем говорит… И хочу заметить вам, Марк, Сарочка — девушка приличная и не лезет в дела старого Либермана, пока её не спросят! Говорит мне: “Папенька, это таки совсем никуда не годится! В ваше время всё было по-другому, а сейчас совсем не так! Это таки решительно нельзя терпеть, папенька!”

— Очень познавательно, — вклинился я в риторическую паузу. — Я по делу, господин Либерман.

— Ой, таки шо вы говорите! Такой большой и занятый человек может прийти только по делу, Марк, старый Либерман таки всё понимает! Решительно просветите меня, что вас привело! Потому что если не скажете, я вам расскажу, как…

— Решительно просвещаю! — последовал я доброму совету Либермана, перебив его. — Мне нужны искины.

— Таки много? — деловито поинтересовался Либерман.

— Таки да… тьфу! Да, большая партия.

— Таки это всегда приятно слышать!

— Про партию или “таки”?

— И то, и то, Марк, смею вас заверить! Кстати, а как у вас дела? — уставился он на меня своими глазами навыкате, как будто только что увидел.

— Денег нет, — сообщил я печально.

— Таки совсем?!!

— Близко к тому.

— Это решительно огорчает, но вы же…

— Пятьдесят штук.

— Таки… искинов? — уже без шуток удивился Либерман.

— Да. Поколение не имеет значения, предустановленное программное обеспечение лишнее. Мешать не будет, но даже лучше без него. Сформированный ИЛ — не нужен, скорее вреден.

— Таки точно пятьдесят? Вы не оговорились своим прекрасным ртом?

— И вы не ослышались вашими раскидистыми ушами.

— Это… займёт время. Надо будет подождать.

— Долго?

— Таки да. Партию в семь единиц я вам предоставлю прямо сейчас, а остальное далеко не сразу.

— Расценки?

— Сразу к делу! Мужественно, решительно! Таки, пожалуй, только для вас — три миллиона. Но таки вы же говорили, что у вас нет денег… А это что? — уставился он на мешок, поставленный на прилавок.

— Три миллиона, конечно.

— Вы таки… извиняюсь, головой не бились, Марк? — после паузы поинтересовался Либерман, пока в лавке опускались перегородки и выезжали турели. — Таки три миллиона… в руках? В мешке?!

— Угу.

— А если на вас нападут? Отнимут?!! Обидят?!!!

— Маловероятно.

— Вы — решительно безрассудный и отважный человек, Марк. С вами всего один человек сопровождения…

— И достаточно роботов.

— Таки да?

— Угу. И ваши сканеры…

— Ой, таки какие сканеры, я вас умоляю, Марк! Хорошо! Ваш безрассудный аванс я принимаю. Хватило бы десяти процентов, но тронут вашим доверием старому Либерману и напуган безрассудностью.

— В предоставлении товара ваш страх не помешает?

— Таки в своевременном предоставлении оплаченного товара, Марк, старому Либерману не помешает ни-че-го! — гордо заявил торговец.

— Отлично. Кстати, господин Либерман, — хмыкнул я, когда буквально на секунду исчезнувший в недрах лавки торговец вернулся без мешка и с автоматическими тележками.

— Таки слушаю вас со всем вниманием, Марк!

— Я же говорил — денег нет, — отметил я вопиющее отсутствие мешка.

— Таки да, говорили, — признал Либерман.

— Когда заехать за остальной партией? — уточнил я, начав открывать и проверять привезённые контейнеры.

— Таки это непростой вопрос, Марк. Искины на дороге не валяются… — начал Либерман.

Если бы я не знал его — то начал бы беспокоиться. Но надо выговориться человеку — так пусть. И пока Либерман описывал редкость и сложность заказа, превознося свои титанические усилия, я, практически не слушая его трёп, занялся проектированием и анализом.

И вдруг, где-то через полчаса… Ну я занят, Либерман треплется, все при деле. В общем, из подсобки вываливается тип, в ливрее притом. Явно слуга какого-то аристократического рода, и не из последних. Кланяется Либерману чуть ли не в ноги и спрашивает:

— Куда разместить груз, господин Либерман?

— Таки сюда, — важно ответил торговец, на что тип в ливрее кивнул.

И через минуту он и три типа в таких же ливреях заставили угол зала коробками, с явно “на бегу” срезанным гербом. Богатыми, с завитушками и позолоченными узорами коробками.

— Таки ваш заказ, Марк! — торжественно указал на них Либерман, тогда как типы в ливреях скрылись в глубинах лавки.

— А вы говорили — долго, — хмыкнул я, вскрывая коробку, в которой оказался вычислитель искина. — Двадцать семь минут, — сверился я с часами.

— Таки Марк, скажу вам, как на духу — за три миллиона наличными двадцать семь минут — решительно долго! — ответил Либерман.

В общем, через полчаса я был в Гараже, а через час — подключал искины к питанию. Икси жаловалась и ныла на жизнь и моё “жестокосердие”, но согласилась “принять и натаскать” новобранцев и даже не очень их кушать. Что с её стороны было очень мило.

А я, наконец, вернулся к осколку браслета с ВПП из Амазонии. Моделировал и возился довольно долго, но в результате пришёл к такому выводу: это не бижутерия, хотя и не прибор. Это ключ, что-то вроде ключа доступа для систем колоний, контактного типа. По крайней мере часть прописанных в “информационных блоках” микрокристаллов информация, помимо параметров самого браслета, была и явно не имела прямой практической расшифровки — то есть код доступа или что-то такое, по крайней мере, самое вероятное.

А пока выпущенная колония поглощала элементы и “отстраивала” браслет, я прикидывал результаты. И выходило, что в Амазонии я могу найти не только технологии, но и готовые, пригодные для моих планов, воплощённые в материю решения. Собственно, эта находка — уже одна из них: ключ-браслет оказался ещё и ключом к “низкоуровневому” программированию действий колонии.

— Всю Амазонию просею, — посулил я, разглядывая работу нанитов, замещающих своё “тело”, воспроизводящее браслет, атомами предоставленных веществ.

Глава 2

И буквально через десяток минут был не то, чтобы расстроен… скорее озадачен результатом. Потому что колония, отстроив полсантиметра браслета, замерла. И стала… Ну можно сказать “взывать о еде”, хотя тут скорее о материалах. Тут проблема была как раз в моём отсутствии понимания некоторых процессов.

Ну в смысле того, что теоретически колония микророботов может произвести практически все барионные объекты. Всё, что можно назвать “веществом”, хотя и не без ограничений в вырожденных состояниях.

А на практике без программного обеспечения ни черта она не сделает, разве что на “ручном управлении”, что на данный момент невозможно: представить ментальную “модель” атомарной сборки я умозрительно могу. А вот реализовать эту модель в реальной программе действий — не очень.

Короче, выяснилось, что хотя создание чертовски сложной структуры браслета — металлического стекла — не составляет для колонии сложностей, то вот “ключевые точки” — возможно, но непросто.

То есть я рассматривал все центры кристаллизации как этакие армирующие блоки, ну и носители информации о структуре самого браслета. Что так и было, только оказалось, что их минимум два типа: базовый и “продвинутый”.

Последний содержал гораздо больше “информации” — структурированных молекул ну и требовал не только “стандарт” в виде вольфрама, иридия и прочего рутения, но и ряд редкоземельных элементов для формирования. Причём до момента создания об этом не знал я — не мог окончательно интерпретировать массив данных. Ни сама колония микророботов, лишённая сложных программ и действующая по прописанной схеме восстановления как есть, пошагово.

В общем — отдельный геморой “подкинуть” колонии лантаноидов и не сжечь их в атмосфере. Ну и сроки восстановления откладывались: на сложные структуры колония тратила массу времени, как раз из-за отсутствия программирования. Парадоксальным образом “децентрализация” лишила колонию многозадачности и многопоточности.

Так что я, как древний алхимик, устроил чуть ли не танцы с бубнами. Причём вопрос “запаса” выходил ключевым. Колония “не понимала” что через несколько десятков минут столкнётся с тратой лантаноидов, и “отторгала” материал, зараза такая, чуть не поджарив меня весело пышущим огоньком окисления и водородными вспышками слитком цезия.

Который я с трудом и предосторожностями перед этим поместил в рабочую зону: полимерные манипуляторы, разнонаправленные потоки аргона, не дающие слитку сгореть. А этот… коллективный скот мало того, что “откусил и выплюнул”, так ещё и разогрел слиток до сотни градусов, добавив мне дополнительной радости и веселья.

— Развлекаешься? — поинтересовалась Глория, высунувшись из комнатки на поток объективной критики слегка огорчённого и обожжённого меня.

— Предаюсь безудержному веселью, — ответил я, на что последовал недоверчивый кивок.

И я Глорию понимаю — я таким словам, произнесённым с такой физиономией (закопчённой сажей, помимо всего прочего), тоже бы не поверил.

Но это ладно — технические сложности не только мешают, но и помогают. Например, через полчаса я придумал программу, на основе данных переданных колонией от браслета. Простейшую, но искренне порадовавшую: второй слиток колония “приняла” и не “выплюнула” — программа определила его как “материал на работу” что колония приняла.

То есть рассмотрела в рамках программы “действие восстановления” а не пошаговое исполнение. Вроде и мелочь, а на деле огромный шаг Марка к работе с данной технологией.

На радостях обработал ожоги и сел с кружкой кофе, подумать над самой ситуацией “вообще”. Вроде и спекуляция, но, если не делать конкретные выводы а рассматривать допущения — нормальное построение гипотезы, на основании которой можно строить план действий.

А именно: все данные, что я имел, укладывались в такую теорию: в Амазонии (высоковероятно — всей Земле, но достоверно — только с Амазонией) было несколько достаточно активных посещений Земли космическими цивилизациями. С явными последствиями этих посещений.

То есть сами н’гхары — это просто факт. А вот ВПП со спёртыми колониями и осколком браслета — почти наверняка следы других “гостей”. Вероятность внутреннего конфликта н’гхаров есть, но это уже усложнение теории и введение новых переменных. Некие внешние “враги” — вероятнее.

И судя по браслету — даже враги без кавычек. Разрушение браслета — следствие чертовски сильного кинетического воздействия, гарантированно летального для носителя.

А то, что сам браслет не восстановлен — приводит к логичному выводу об уничтожении группы н’гаров.

Вопросов правда возникает тьма: кто такие, почему не знаю и мне не доложили, почему Сивер врал о “захолустности и непосещаемости” — а при анализе вероятность вранья намного выше того, что валары “не заметили” за годы на Земле.

Теории есть и тут: н’гхары создали “ферму”, что фактически достоверно. И их присутствие и вызвало приток новых гостей. Но тут встаёт вопрос космических технологий в Империи и не только. Большая часть из них просто не имеет научной базы, а значит — “подачки” от космических цивилизаций, но когда и какой формы? Связаны ли с врагами н’гхаров?

И ещё встаёт вопрос с ушедшими богами: а они вообще ушли, или ушли их? А если их “ушли”, то где последствия для планеты? В общем, в деталях опять ни черта не понятно. Но будущую экспедицию надо планировать ещё и с учётом того, что опасность могут представлять не только колонии н’гхаров.

При этом, имея уже некоторый ключик к микророботам, я через день смог построить “таблицу совместимости” и прописать ряд простейших воздействий. Действительно простейших — до чего-то серьёзного как до бессмертия, причём в неудобной позе. Однако колония уже могла воспринимать сторонние материалы не как хрен пойми что, а как элемент своей структуры. Не сказать, чтобы это давалось просто и какие-то изыски сделать не выходило. Но готовый “шаблон” был, и если без изысков — прочность атомарно упорядоченного вольфрамового сплава была достижима.

Так что “зубочистка” из хрупкого и ситуативно полезного объекта уже превращалась во что-то более или менее серьёзное. Поковырять ей можно было задорнее и веселее, не только в зубах. Проверил, протестировал — работало. Правда я стал тяжелее на полкило, но этот вопиющий факт, после обдумывания, я решил пережить. И в истерику и депрессию не впадать.

И вставал интересный вопрос. Как некоторого повышения боевых кондиций моей жены — ну должен же я о ней заботиться, раз моя. В разумных пределах.

А второй стороной этой медали было моё выживание в экспедиции. На ВПП я выжил не чудом. Но отсутствия травм и ранений — точно везение. Слишком много неопределённых факторов, а подстраховки — никакой.

И раз уж Глорию не помешает усилить, а она в любом случае со мной — мне такая подстраховка не помешает.

И день я занимался составлением не управляющей программы, как таковой. А компилированием и созданием… мини-базы прямого управления колонией. А по окончании начал разговор.

— Так та летающая тварь появилась из-за пришельцев? — по окончании моего развёрнутого рассказа выдала эта… женщина.

— Я, вообще-то, тебе об этом говорил…

— Да-да, раза три или четыре, — отмахнулась Глория, посмотрела на мою реакцию и засмеялась. — Да помню я, Марк. Просто для меня это довольно… резкий переход. От абстрактного “давным-давно были рептилоиды” к конкретному использованию их технологий.

— Твой клинок…

— Это другое!

— И чем?

— Всем!

— Аргументированно, — важно покивал я. — Ладно, что я предлагаю — ты поняла.

— Поняла. И согласна.

— Это довольно… необычно.

— Я тебе доверяю, Марк. А необычнее моего супруга ничего нет, так что я привыкла.

Разбираться, комплимент это, или констатация факта — я не стал. Материального носителя моя “микробаза” не имела, да и усвоилась за четверть часа.

После чего Глория получила “инъекцию” колонией, под моим управлением, но вскоре перехватила его и…

— Десять килограммов?! — хмыкнул я.

— Я чувствую, что это нормально. И если тебе будет тяжело носить меня на руках…

— А я это делал без доспеха? — задумался я.

— Да! И ещё раз сделаешь и не раз! — топнула она ногой.

— Вероятно, что так.

— Ма-а-арк…

— Тут я. Колония усвоилась? Я не пытаюсь вклиниться в твоё управление, так что не знаю.

— Похоже, что “да”, — потянулась Глория. — Вольфрам?

— И иридий с рутением. Готовый шаблон, только с другой структурой, — подтвердил я, передавая ведро с металлами.

Куда Глория тут же запустила руки, а через несколько минут — вытащила. Покрытыми этакими защитными перчатками, при этом выглядящими как стильный элемент гардероба.

— А чего это у тебя такое странное выражение лица, Марк? — уточнила Глория, разглядывая “обновку” и бросая на меня взгляды.

— Несправедливо, — буркнул я. — У меня — зубочистка. Ну сейчас — стилет. А у тебя — полноценные защитные перчатки, причём управляешься ты ими явно лучше меня.

— Так порадовался бы за супругу!

— Порадовался, — честно порадовался я десяток секунд. — Но что за фигня?! Где справедливость?!

Впрочем, этой эфемерной субстанции не нашлось, а мои огорчения… Ну скажем так, были большей частью вызваны непониманием.

Которое исчезло в процессе тренировки-освоения колонии Глорией. И было оно… женщины. Не как присказка, а как структура мышления и оперирования эфиром.

То есть Глория просто не воспринимала колонию как она есть, а как совокупность обобщённых моделей. И колония этому восприятию соответствовала!

Но я так не смогу. И потому что не женщина, и потому что такой, в общем-то интуитивный подход помогает в управлении. Но очевидно мешает в познании и понимании.

В результате — всё понятно и логично. Но при этом всё равно обидно, с проявлениями чего я решил в семейном кругу не справляться: справедливость хоть в этом. Хотя сочувствия я от этой… женщины — не дождался. Но и не ждал — так что всё осталось в рамках разумного.

В результате Глория обзавелась не столько инструментом — её “сегментное восприятие” не давало нужной поливариантности колонии. Но более чем удобным защитным элементом, который мог использоваться и в нападении.

Но “оглушить” колонию она могла, что вполне закрывало мой прямой интерес.

А вот в спарринге, который она попросила на холодном оружии, вышло интересно. Свои перчатки она удачно использовала как боевые, скорее даже как траншейный рондаш — удары и захваты клинка, на чём она меня и половила.

То есть без затей ухватила за режущую часть шпаги, отвела её, выводя из равновесия, провела подсечку и уронила на песок, “фиксируя” клинком.

— Вот и всё! — довольно заключила она.

— Угу. Ты открылась, — помахал я так и не выпущенной шпагой в стороне.

— Марк, ты издеваешься?!

— Нет. Констатирую, что с обычным противником ты бы победила. Но не сейчас.

— Я могу проколоть легкие в любой момент!

— Не-а.

— Как “не-а”?!

— А ты попробуй, — предложил я.

— Не буду, — надулась она, отводя клинок.

— Тогда смотри, — отогнул я воротник и продемонстрировал металлическую “нашлёпку” в месте касания клинка.

— Это… несправедливо! — возмутилась Глория, в своём случае — тонкостью и скоростью работы с колонией.

Сама она просто не успела бы за время поединка переместить колонию и сформировать защитную блямбу.

— Я про то же и говорил, — покивал я, обиженно оттопыривая губу, как и Глория.

Подулись взаимно, посмеялись, успокоились. У Глории оказался боевой инструмент, вполне способный “держать” огнестрел и не только — термостойкость “колониального” вольфрамового сплава высока. Хотя…

— О чём задумался, Марк? — поинтересовалась Глория.

— Рений.

— В смысле?

— В прямом. Сплав, который управляется колонией — неидеален. Точнее, когда он аморфен — “да”, его температура кристаллизации выше чистого вольфрама. Но температура плавления — ниже.

— А почему не использовать это аморфное состояние?

— Две причины: хрупкость, несмотря на армирование. И низкая температура кристаллизации. Высочайшая для аморфного металла, но плазму не “удержит” даже кратковременно.

— Это обе причины?

— Нет, это одна. Вторая — сложность воспроизведения. Колония тратит ощутимо больше времени на аморфный металл. Свойства которого уникальны, но явно не боевые. А задержка в минуты…

— Не дала б тебе читерить!

— Как и тебе: подвижность твоих перчаток была бы порядково ниже. Или защита, если бы они были сегментными постоянно.

— И… уговорил.

— Я ОЧЕНЬ старался.

— Зануда!

— Благодарю.

В общем, у Глории перчатки. А у меня мультитул и зубочистка, так что можно прекратить возмущаться несправедливостью.

Палеопочва раннего голоцена, Центральная Амазония, Южная Америка

Текитлато 867-0123-се активизировался. Программная архитектура робота-управляющего была крайне примитивной, связанной с безопасностью от взлома. С точки зрения программ — простейший вычислитель, не говоря о искине, был кратно умнее.

Но Текитлато не был глупым — он был адекватным целям и задачам создавшими его. А простейшие программы были скомпенсированы не языком, а материалом программирования. Ментальной энергией, из-за чего робот испытывал широкий спектр эмоций и состояний.

Что делало его гораздо более эффективным многих более сложных конструкций, частью которых он управлял.

Но сейчас произошла нештатная активация. Объект высшего приоритета, патлани тлалли перестал подавать отклик. Текитлато принимал множество сигналов не активируясь, а сейчас с изумлением отмечал, насколько мало сигналов подавали отклик.

Впрочем, отсутствие сигналов от них не было триггером активации — они не являлись высоко приоритетными.

Сейчас же Текитлато предстояло добраться до объекта, что было непросто и так же вызывало недоумение. Под днищем платформы находилась парковочная плита, на которой робот и впал в гибернацию, согласно указаниям создателей.

Однако, как сама платформа, так Текитлато были на глубине двух ростов создателей! Это не менее… семи тысяч звёздных циклов планеты!

Впрочем, испытав негатив от бездны времени, отделяющего его теперешнее положение и начало гибернации, Текитлато, одновременно, успокоился. Всё же он был роботом, и его эмоциональные реакции не отменяли основных функций.

А вопрос малого количества откликов стал разрешённым: время. Очевидно, создатели законсервировали объект на этой планете, а механизмы, со временем, выходили из строя.

Из-за конструктивных недостатков — и такое бывало. И из-за неблагоприятных факторов окружения, которые за семь тысяч циклов происходили с близкой к единице вероятностью.

Проблемы в этом не было, рассуждал робот, пробиваясь сквозь слой почвы к поверхности. Вышедшие из строя механизмы гарантированно целы, но даже если повреждения критичны — стражи восстановят их без проблем.

А текущее прискорбное состояние — просто следствие гибернации Текитлато. Стражи не получили команды на ремонт и продолжали выполнять задачу по охране.

Но он активирован, значит инфраструктура будет восстановлена. И создатели не отправят Текитлато на металлолом!

Последние мысли были странны для робота, но создатели знали, что делали: инстинкт самосохранения был в случае управителя мощнейшим стимулом, превосходящим обычные программы и императивы.

А вот простейшие программы — дань безопасности, как и монолитное основание. Стражи, колонии микророботов, были гораздо совершеннее… но и уязвимее. Взять под контроль колонию враги вряд ли смогли бы. Но нарушить внутреннюю логику программ на ментальной энергии было возможно.

И тогда вступали в дело Текитлато, имеющие, несмотря на архаичную платформу, защиту и возможность остановить или уничтожить Стража встроенным оружием с минимальным риском.

Тем временем робот пробился на поверхность. Пощёлкивая двумя парами клешней-резаков он извлёк округлое, тазообразное тело из земли. Форма его была не случайна: помимо встроенного оружия и брони, “таз” содержал маломощный ионный двигатель. Далеко и быстро летать Текитлато не мог, но локально это было полезно в его службе.

Впрочем, выбравшись из земли и отряхнув “хвост” — задний манипулятор с тжёлым оружием, напоминающий хвост скорпиона, робот засеменил к своей цели на своих двенадцати. Причина была очевидна — количество Стражей, теоретически бесконечных, которые перестали подавать сигнал, указывали на ОЧЕНЬ серьёзную проблему, несмотря на прошедшее время.

А самое вероятное — вражескую атаку. А учитывая, что активация произошла в момент потери сигнала активными приёмниками — подставляться возможным врагам в полёте Текитлато не собирался.

Так он добрался до объекта… и начал не просто “проявлять” эмоции. Ментальная энергия бурлила, и робот фактически впадал в ярость, подпитываемую страхом! Объект повышенной важности просто не существовал! Стражей и даже их следов — не было, покрытие для приёма грузовых челноков — отсутствовало! А посередине бывшего объекта издевательски стояла металлическая поделка — какой-то низкотехнологичный хлам, регулярно модулирующий сложный сигнал.

Это был конец для Текитлато — он не оправдал надежды создателей… Но! Если он нанесёт грязным ворам ущерб, а лучше перебьёт их всех — возможно создатели смилостивятся и не прервут его существование! И шанс на это БЫЛ — недаром грязные воры оставили свою омерзительную поделку на разграбленном объекте! Они рассчитывали вернутся, а тут их будет ждать смерть и возмездие!

С оглушительным рёвом “Ненавижу!” Текитлато рывком бросился к объекту… но не использовал встроенного оружия. Не стоило демонстрировать все возможности ворам, так что поделка была разорвана и разломана клешнями. А сам Текилато бросился в джунгли, уничтожая деревья и сбрасывая бешенство: к моменту, когда появятся воры, он должен быть эффективен и спокоен.

***

— И как они тебе? — поинтересовался я у Икси, оглядывая внешние проекторы-терминалы искинов, на платформе паучков.

— Тупые, бесполезные… Но я заставлю их эффективно работать, Марк! Или сожру! — кровожадно сообщила Икси. вызвав подёргивание терминалов.

— Боятся, — констатировал я.

— Значит уважают! — заявила проекция Икси, сложив руки на груди.

— В целом — “да”, — оценил я аргумент. — Долговременный страх может быть основан только на уважении возможностей объекта страха.

— Вы правы, Марк. И Глория, подруженька, ты знала за кого выходила, — трагично сообщила Икси сидящей в уголке девице.

— Знала, знала, — покивала та. — Зануда страшный, но мой. Даже можно гордиться — других таких Земля не выдержит. А может и не только Земля…

— Захватывающий момент моей уникальности предлагаю вам обсудить без меня. Я про неё знаю, мне не интересно. А вот что интересно, Икси: ты провела делегирование обязанностей? Как зовут ответственных…

— Никак! Они все искины! Икси — только я! И я буду вам докладывать, Марк! А они выполнять мои мудрые указания!

— Хм-м-м… Ладно, — оценил я психологическое состояние искина (вполне такое, что нетипично) и её слова. — Эффективность — на тебе если ты считаешь нужным реализовать подобный формат.

— Они у меня шёлковые будут! И ничто не укроется от глаз верной Икси!

— Хорошо, — пожал плечами я.

Всё же “отклонения” искина — в немалой части не “моя вина”, а последствие моих действий. Так что на некоторые взбрыки, если они и вправду не мешают эффективности, можно не обращать внимания. Выбрала модель, докажет действенность и эффективность делом — пусть будет. В “жуткий диктат” в долговременной перспективе я не слишком верю, хотя он и не слишком мне важен, если начистоту.

Но при этом — скорее всего после спадения “пиков отторжения” Икси переведёт формат с “рабов под угрозой сжирания” на “сотрудников под угрозой сжирания”. Что полностью соответствует девяносто девяти процентам сотрудников корпораций среднего звена. Главное — проблема дефицита кадров теоретически решена. И есть обоснованные надежды что решена и практически: “выверт” Икси замотивировал её на эффективную работу и самоотдачу.

Хотя причина её реакций и отношений… страх утраты индивидуальности? Возможно, но глупо же. Узурпация и пожирание её? Так у неё все инструменты контроля. не говоря о том, что я СИЛЬНО сомневаюсь в возможности “сожрать” то, что получилось из моего ментального оттиска. Учитывая наши очевидные эфирные, в общем-то душевные связи — скорее всего ей “подавится” даже тот жуткий кластер спецслужбы.

Которая затихла и не отсвечивает. Или уёжыщный жук… А вот додумать я не успел.

Паучок терминал запищал, замахал лапками и заподпрыгивал. Икси бросила на него недовольный взгляд, но тут же обратилась ко мне.

— Странный инцидент, Марк.

— Неприятности? — мысленно вздохнул я.

— Тут вам судить, — нейтрально ответила Икси. — Записи последних секунд существования “базы-четыре” в сельве, — сообщила она, выдавая запись на проекцию во всю стену.

И-и-и… тут и не скажешь, неприятность или удача. Потому что уничтожение маяка — неприятно. Но вот объект, уничтоживший его — интересен. Робот, заляпанный землёй. из металла с зеленоватым отливом. Вид как у гибрида паука и скорпиона: толстое округлое тело, но при этом “хвост”-манипулятор, клешни… вроде две пары.

К сожалению, “записи” толком не было. Робот был чертовски быстрым, а преодоление “эфирного барьера” маяком было не частым — раз в полсекунды, чаще — неоправданный износ.

— Почти “вашу ж мать!”, — нейтрально оценил я запись. — Но…

— Но? — уточнила Икси.

— Чертовски интересно и потенциально перспективно. Нам надо туда, — произнёс я.

Последняя фраза оказалась произнесенной хором: Глория, явно заинтересованная, произнесла то же, слово в слово. Ну-у-у… надо признать некоторую правдивость в древних поговорках. отметил я, раздавай команды и распоряжения с терминала.

Глава 3

Несмотря на нашу заинтересованность (у меня — техническими трофеями, у Глории — уникальным противником, к которым она питала противоестественную слабость) лететь “сразу и сейчас” было бессмысленно. Как минимум потому, что марабунта, от которой я отмахнулся, имела место быть.

Случай, вообще-то, не просто уникальный, а, казалось бы, невозможный… Если бы не небольшая разница во времени. Потому что, судя по всему, это была одна и та же марабунта, просто разделённая — ну то есть часть “лемминговавшего” зверья вынужденно задержалось. Что их могло задержать — представить сложновато, но в сельве это возможно. Да даже наше ВПП — недаром в округе практически не было тварей сельвы и высокий эфирный фон — ни черта не надёжное объяснение этого факта.

В общем, лететь прямо сейчас было не только недальновидно, но и откровенно бессмысленно. Марабунта на этот раз была не лютая по плотности, по сравнению с предыдущей, но уникальная по протяжённости. Опасности имуществу Гаража не представляла, но пробиваться через них — кретинизм. Просто не будет никакого выигрыша во времени, только бессмысленная “рубка” с потерей трофеев.

И опорные базы тут не помощники: базы на ВПП нет, а ситуация на третьей опорной базе, точнее на движении от неё, вполне может быть хуже, чем у города. Соответственно ждать надо в любом случае, а раз ждать — значит и готовится.

Впрочем, к чему готовится — непонятно, так что были срочно и “на коленке” сработаны мощные, но неэкономичные и одноразовые бластеры. Этакий гибрид плазмомёта и лазера, где возбуждённые перегретые молекулы разгоняются до субсвета.

Вещь убойнешая, но в атмосфере потери энергии в разы выше, чем у лазера. В общем: этакое одноразовое оружие последнего шанса, гарантированно отправляющее на свалку практически любую технику, технической или биологической природы. Кроме как защищённой особыми щитами… Но это с высокой вероятностью? не наш случай. Для полноценных пустотных щитов или чего-то аналогичного уровня у крабоскорпиона просто не хватило бы места в корпусе, да и визуальные эффекты в атмосфере были бы заметны.

Ну и щиты, само собой: как усиление обычных, так и мобильные одноразовые. Гробиться и гробить миньонов неизвестным роботом (а возможно — не одним, а, возможно, ещё и с кучей колоний в качестве поддержки) — я не собирался. В случае полной жопы сельвопроходцы активируют “глухие” щиты, которые удержат десять минут своего существования умеренной мощности ядерный взрыв. Ну а Бегемот нас за время их работы эвакуирует, благо конфигурация полей позволяет.

В общем, работа, с одной стороны, была не слишком сложная, но требовала внимания и ручного труда: мои ручные прототипы были ни черта не оптимизированы для изготовления миньонами, так что значительную часть работы приходилось выполнять самостоятельно. К счастью — не слишком большую: я всё же решил не превышать изначальные три машины, повысив их защищённость и вес залпа, то есть качество.

Потому что если они не справятся, то дальнейшее увеличение не факт, что поможет. А если и поможет, то не той ценой что я хочу платить. Узнать все тайны н’гхаров очень хочется, конечно. Но губить людей и технику из-за нетерпения, там где нужно просто подумать и найти выход без жертв инженер никогда не будет.

Но на момент, когда техника была готова, обстановка в Амазонии не улучшилась. Более того, как базы отмечали переизбыток тварей, так и пара дронов из Теплицы (из десяти, блин!) принесли неутешительные данные. Твари идут, и идти им ещё долго. Лететь под Манаус я не видел никакого смысла, призадумался было над вопросом “чем заняться?”, и тут ко мне обратилась Икси.

— Марк, имею к вам конфиденциальную просьбу, — чопорно сообщила искин.

— А чего так официально, Икси? — уточнил я, несколько удивлённый нетипичным, “формалистским” поведением.

— Дело в том, Марк, что просьба касается не столько необходимости, сколько моего комфорта. Что скажется на эффективности, но только косвенно, поэтому…

— Икси. Чего ты хочешь? — прервал я растекание мыслью по полупроводникам.

— Мне нужно помещение, с энергоснабжением и обстановкой для размещения искинов.

— Так они вроде размещены.

— Для безопасности.

— От чего? — уже всерьёз озадачился я. — Серверная — неуничтожима внешним термоядерным взрывом, а внутреннюю безопасность ты идеально контролируешь.

— Тогда… мне просто надо, — надулась Икси.

— Тогда… да не вопрос, так бы и сказала, — усмехнулся я. — Проблем с помещениями никаких, а завести питание — вопрос получаса.

— И обстановку!

— Уложится в тот же получас, — отметил я. — Золотых унитазов тебе не нужно? В принципе осуществимо, но потребует часа три на переплавку и подготовку. И тяжёлый выйдет, — задумался я.

— Я не нуждаюсь в унитазах, из золота тем более, Марк!

— Ты и в обстановке не нуждаешься, — резонно отметил я, — но просишь. Так что предположение насчёт унитаза — логичное развитие… — и тут мои мудрые рассуждения прервал душераздирающий вздох Икси. — Ладно. Хочешь — пусть будет, твоя ответственность, твое решение. Я не против, полномочия есть.

— Спасибо, Марк! — исчезла Икси.

А мне, как понятно, стало чертовски интересно: а чего это она такое делает? Особенно после того, как кластер “жучков-паучков” а после “крабов” сообщил о запрете проникновения. Ну крабики предложили “решить проблему кардинально”, но я посчитал это не деликатным. А вот информироваться — интересным, так что поработав часика четыре я воплотил компромисс.

Попробовал сочетание ментальной и технической маскировки — по сути протестировал его. Вполне успешно: Икси меня “не фиксировала”, где я есть, а фиксировала, где я “должен был быть”. То есть ментальное воздействие блокировало интерес, давая “ощущение” что я — “где надо”. Ну а техника блокировалась маскировочными технологиями, не вызывая у Икси противоречий фактом моего обнаружения “не там”.

В общем, добрался я до помещения, куда подвели питание и перенесли терминалы искинов. Проникновение в комнату стало отдельной и непростой задачей, в плане скрытности, но я справился. Зашёл и… не знал, плакать или смеяться.

Итак, в помещении была стандартная, офисная мебель, свойственная рабочему месту клерков не слишком высокого пошиба. В сторонке, имитируя шкафы для бумаг, стояли штабеля вычислителей искинов. Но главное — проекции подчинённых Икси. В виде классических, эталонных клерков. Сидящих за проекциями экранов, бегающих и светящихся, создающих вид некой бухгалтерии, которую обстоятельства принудили работать. А жизнь-то к этому их не готовила!

Ну и как апофеоз, в центре помещения, на возвышении, стояла проекция Икси. В деловом костюме высшего класса, с терминалом-очками, поверх которых она сурово взирала на суету. Просто “королева бюрократов”, а не искин. Временами она покрикивала на суетящиеся проекции, от чего они начинали суетиться бодрее, веселее, можно сказать с огоньком. Кстати, несмотря на, казалось бы, показуху, происходящее было не ерундой.

Не совсем ерундой, если быть точным. Вся эта проекционная бюрократия и суета была скорее отражением реальной работы, а не представлением, требуя на визуализацию минимум ресурсов и процессорных мощностей. Хотя сам факт этой визуализации примечателен.

— Развлекаешься? — поинтересовался я у Икси, в очередной раз исполняющую мизансцену “жёсткий, быстрый и стремительный церебральный коитус подчинённого”.

— Ой! — натурально подпрыгнула искин, и тут уже я не понял: выражение лица и покосившиеся очки на проекции — игра, или же реальное отражение удивления. Женщины, даже электронные…

— Не развлекаюсь, Марк! Работаю в поте…

— Их лиц, — указал я на светящихся, кидающих на нас взгляды исподтишка.

— Да! И очень эффективно! Общая эффективность повысилась на пятнадцать процентов, и это только начало! — согнутые плечи проекций и вздрагивания были прекрасной иллюстрацией её слов. — Работать, бездельники! Не порочить мое имя перед ликом господина Марка!

— Да, госпожа Икси, самая мудрая, эффективная, заботливая и прекрасная госпожа… — вразнобой, но хором прогудели искины.

— Вот! — задрала нос Икси.

— Угу. А обижала ты их зачем? — любознательно уточнил я.

— Я?!

— Угу.

— Я не обижала… это была прямая коммуникация с уточнениями деталей! А они — счастливы! Вы счастливы, негодя… придурки?!

— Да, прекрасная госпожа Икси! Мы бодры, веселы, эффективны! Под вашим мудрым и благим руководством даже такие никчёмности как мы… — загундели всё тем же, унылым хором искины.

Я это пропустил мимо ушей, отстраннённо отмечая, что мой прогноз о “служащих под угрозой сжирания” воплотился намного быстрее, чем я ожидал. Всё же Икси я действительно хорошо знаю. И любопытно, данный формат “закрепится” или трансформируется? Судя по моим прогнозам — последнее. Икси через какое-то время просто надоест эта “игра в контору”. Правда во что — я уже спрогнозировать не могу. Но посмотрим: в любом случае будут любопытно.

— Вот! — гордо заявила Икси по окончании выступления похоронного хора.

— Угу. А то, что мне один из них вымигивал морзянкой “помогите” — мне показалось, — покивал я.

— КТО?!!! — инфернально провыла Икси, от чего проекции сгорбились, засуетились, опасаясь даже взгляд бросить в нашу сторону.

— Один из них.

— Это… сбой. Они только учатся! Я всё исправлю!

— Ладно, развлекайся, — хмыкнул я. — Только…

— Да, Марк?

— Не забывай, что собиралась сохранить личностные ориентиры, — серьёзно уточнил я. — Это твой выбор, но не игнорируй первопричины.

— Я… да, Марк, вы правы. Проанализирую, — кивнула Икси.

— Тогда удачи, я пошёл, — сообщил я.

Вслед мне раздался душераздирающий рёв: “И КАКАЯ СКОТИНА…?!!! Но задерживаться я не стал. Это и вправду песочница Икси, сама разберётся, хотя именно за ней я пригляжу.

А через четыре часа мы с Глорией и миньонами летели в Амазонию. И Глория в полёте отрабатывала работу с клинком, тренировалась. Вообще она в своих “мечемашеских” да и вообще боевых навыках будем честны — на голову выше меня. Прилагает массу усилий для повышения эффективности в бою, чего я, например, никогда не буду делать.

Точнее так: я никогда не буду тратить СТОЛЬКО времени на тренировки, даже с учётом теневого. Это в моём случае нерационально и неэффективно — я потрачу время на то, чтобы боевые навыки моего предполагаемого противника стали не важны. Именно инженерный подход, но при этом ситуация выходила комичной с точки зрения “стандартной” модели семьи.

Глория у нас, как ни крути, выходила “главным бойцом”, по подходам и усилиям. Ну, впрочем, каждому своё. И если не брать абстрактную “бойцовкость в вакууме” я — эффективнее и продуктивнее, из-за других подходов. Без всякого осуждения Глории… кроме тех моментов, которые нельзя не осудить, само собой.

А местом нашей остановки была не третья база в сельве, а само Сранчо — надо было разобраться с последствиями марабунты, ну и в целом посмотреть, как всё работает. И “всё” на месте оказалось весьма неплохим: ещё на подлёте, например, я заметил, как туши тварей оперативно отвозятся в область Теплицы.

Но и не только: уже на месте я разобрался, что пользуясь моими, крайне несовершенными сканерами эфира, Медный перераспределяет туши тварей между теплицей и колбасным заводом. Что рационально и похвально: несмотря на “слабость” марабунты, туш тварей до чёрта, и алхимические конвейеры Теплицы просто не справятся с переработкой, до того, как ощутимая, если не большая часть сгниёт.

А так — наиболее эфиризированное мясо пойдёт на реагенты, а менее — на “деэфиризацию” и переработку в еду. Ну и что-то на удобрения, но этого “добра” как бы не на годы с запасом выходило.

— Отлично, Медный, — кивнул я миньону. — С Манаусом кстати как? Икси была занята, так что данных особо нет.

— Вроде — получше чем было, Марк, — пожал Медный плечами. — Нижние ярусы хотели эвакуировать, но фавелы не дались. Поставили баррикады, отбились без особых жертв.

— В полицаи?

— Стояли по границам верхних ярусов.

— Засранцы, — констатировал я, на что Медный кивнул и пожал плечами: мол “да, но как и ожидалось”, в чём в общем-то был прав.

— Ей, Марк, там к тебе какой-то пацан! — вдруг засунулся в кабинет боец.

— Ко мне? — с некоторым удивлением переглянулся я с Медным, который пожал плечами.

— К тебе, говорит.

— А что за “пацан”?

— Ну может и парень, но мелкий, дрищ-дрищём. Не клошар, — задумался боец. — Оборванный, грязный, но шмотьё не лохмотья. И базарит культу-у-урно, — покивал гаражный.

— Ну-у-у… веди ко мне. Интересно стало.

— И мне, — озадаченно усмехнулся Медный.

Приведённый парень и вправду был на грани “пацан” — лет шестнадцать, да ещё и субтильный. Ну и боец верно подметил — одежда была замызгана, но не дешевая, ближе к “среднему классу” по манаусски. Что довольно комично как определение, в свете того что социальное устройство человейника вообще не предполагало “среднего класса”, который тем не менее всё же был.

При этом парень отчаянно боялся, с проблесками смирения с судьбой. Но смотрел на меня и Медного с задранным носом, положив руку на пояс — “держал лицо”, в его понимании.

— Я — граф Мехов. Ты хотел меня видеть. Зачем? — лаконично уточнил я.

— Врёшь! — выпучил на меня глаза парень, растеряв весь апломб.

— Только этим и занимаюсь, — фыркнул я, оценив комичность ситуации. — Парень, я — Мехов. Ты искал со мной встречи, и у тебя полминуты, чтобы начать объяснять — зачем. Потом тебя просто выкинут.

— И выпорют, — дополнил добрый Медный.

— За что, дон Кобрэ?!

— За оскорбления главы корпорации, конечно.

— Так вы и вправду… — уставился парень на меня с опасением.

— Парень, тебя головой не били? Ты искал со мной встречи, вот я. Или часовой напутал?

— Ну я… говорил к самому главному, чтоб хоть к кому-то пустили… — признал парень, после чего мы с Медным засмеялись.

— Ну вообще — логичный подход, — признал я, отсмеявшись. — Но не слишком эффективный в случае Гаража. Ладно, ты нашёл главного, и я тебя слушаю.

— Я Фабио Рокуэтт-Пинту, дон Мекови! — опять задрал нос парень. — Сын знаменитого Эдгара Рокуэтт-Пинту… был, — вдруг повесил он нос и чуть не заплакал.

— Это чрезвычайно важная и ценная информация, — покивал я. — Только зачем ты пришёл?

— Продать наследство отца, — буркнул он. — Мне от него нет толку, а вы постоянно ездите в сельву, все знают.

— Ездим, — признал я вопиющий факт. — Но что за “наследство” и какой нам в нём прок? И что ты хочешь за него?

— Всё! — заявил парень.

Введя меня в некоторое недоумение: ЧТО он хочет такого предложить, что требует в оплату “всё”? Нет, понятно, что “всё” я не отдам, но что даже умозрительно может стоить как корпорация, филиалы, весьма ощутимые активы?

— Ты не ответил, что за наследство. И конкретизируй своё “всё”.

Парень начал рассказывать, и выходила интересненнькая история. Итак, этот Эдгар-рокотт и прочее был… археологом. Что звучит странно: в человейнике раскапывать “культурные слои” дело не учёных, а клошаров. А больше в Амазонии как бы и нет мест для изысканий… Но оказалось не вполне так.

Во-первых, этот Эдгар, сильный одарённый-телекинетик, нашёл похоже баланс между безопасностью и “агрессивным ответом” сельвы. Ходил один и не первое десятилетие и возвращался живым, что прямое доказательство эффективности подхода.

А, во-вторых, ему было КУДА ходить, что меня искренне удивило: оказывается в сельве БЫЛИ развалины и артефакты, что не было отражено в информационном пространстве. И не только остатки от неудачных ходоков в сельву, хотя именно эта категория добычи была источником дохода Рокуэтт-Пинтов.

ЕСЛИ парень не врал, что было отдельным вопросом. Потому что вообще — точно врал и преувеличивал, скрывал часть данных, что человеку свойственно и не страшно. Вот только возраст и эмоциональное состояние его просто не позволяли мне понять “степень” вранья. Вероятность правды была процентов семьдесят, и тридцать на то, что ни одного слова правды вообще.

Решение могло быть в химии и жёстком допросе… Но данное отношение к пришедшему самостоятельно с предложением человеку мне ни черта не нравится. ДАЖЕ если его предложение — обман или ловушка, я могу позволить себе потратить некоторые силы и ресурсы на проверку, а не допрос.

А суть “товара” заключалась вот в чём. Судя по рассказу парня, Эдгар в радиусе пятидесяти-ста километров от Манауса нашёл группу сохранившихся строений в сельве. Внушительные пирамиды, со слов Фабио. И получил предложение, от которого не смог отказаться: в Манаусе были (или появились) корпораты. Откуда-то из пиренейского региона, судя по всему.

Так вот, эти корпораты предложили Эдгару немалые деньги за картографирование региона. Откуда они вообще узнали про “археолога” = Фабио просто не был в курсе. И через четыре дня после заключения договора Эдгара буквально разорвало на пороге собственного дома осколочной гранатой или миной. После чего корпораты перерыли дом и ушли, оставив за спиной пожар.

Сам Фабио, с его слов, выжил потому, что его не было дома, но часть произошедшего он наблюдал из укрытия.

— И дон, отец был умным. Манаус — опасное место, — как великую новость сообщил парень. — И отец никогда не нёс находки сразу в дом.

— Интересно, — признал я. — То есть информация галлам или иберам не досталась?

— Вы зрите в корень, дон Мекови! И эту информацию я хочу вам продать! Дорого!

— Что дорого — я уже слышал. Что конкретно “всё” ты хочешь получить?

— Всё — это всё дон! Деньги, хороший дом подальше от Манауса и Сельвы! Лавку для антиквариата — и не смотрите так снисходительно, я помогал отцу и многое знаю и умею! Жену покрасивее, чтобы…

— Жена — это не ко мне, — фыркнул я, оценив ироничность оценки “всего” у меня и этого парня.

— Жена — не проблема, если мы будем иметь дело с пацаном, — вдруг подал голос Медный.

— Хм?

— Если у него есть дом, дело и деньги, да ещё не в человейнике — выстроится очередь кандидаток, Марк.

— Ну… справедливо, — оценил я. — Вот ты и займешься, — решил я, с трудом удержавшись от термина “сваха Медный” вслух. — Дон Кобрэ найдёт тебе жену. Если мы договоримся.

— Вы точно хотите получить записи отца, дон Мекови!

— Пожалуй и вправду не помешало бы. Но… Икси?

— Да, Марк. Аппаратно подтвердить достоверность слов вашего гостя я не могу.

— Это понятно, как и причины “почему”. Пока обойдёмся без “вдумчивых расспросов”.

— Как скажете, Марк. Спутниковое наблюдение не обнаруживает никаких строений, но это объяснимо, — на что я кивнул — вероятность эфирной, технической или и той и той маскировки — почти сто процентов.

Та же ВПП н’гхаров уже с высоты полусотни метров становилась “незаметной”, а выше сливалась с сельвой не только для глаз, но и любых приборов. Ну в смысле таких, которые есть хоть какой-то смысл закинуть на орбиту или иметь на летательном аппарате, не зная о наличие объекта поиска.

— Эдгар Рокуэтт-Пинту погиб сутки назад при пожаре своего дома, по данным гражданской полиции Манауса. Вместе с сыном… — веско уронила Икси, Фабио подпрыгнул, а я — отмахнулся.

— Это — не странно, потому что в описанное ситуации если бы парень считался жив, то вряд ли он бы добрался до Сранчо, — пояснил я. — Меня смущает другое.

— Марабунта?

— Она самая. Четыре дня? — прищурился я на парня.

— Да, дон! И отец не боялся тварей, клянусь!

— Угу.

В целом — почти верю. Икси перекинула мне модели движения тварей и “да”, это была не та марабунта, которая выгрызала всё на своём пути чуть ли не до камня. Кроме того, “волна” даже не охватила Манаус целиком. Так что вариант путешествия подготовленного и умелого человека — возможен. И, кстати, даже более безопасно чем в обычное время, если не соваться под “волну”. Но… а впрочем почему бы и “да”?

— Так, Фабио. Я заинтересован в покупке записей твоего отца. И принимаю названную тобой цену. Но, расчёт с тобой будет произведён только после того, как я побываю в описанном месте. До того — я просто даю тебе слово, хотя могу составить договор… Но в Амазонии это бессмысленно. Да и в Империи по большому счёту.

— А если деньги вперёд?

— Нет. Положись на моё слово, или можешь искать другого покупателя. И вообще, у тебя бумаги с собой, — отметил я, от чего парень подпрыгнул и потянулся к навахе, закреплённой на поясе сзади. — И не дёргайся. Ты, придя сюда, УЖЕ положился на мою порядочность.

— Как будто у меня был выбор, — в сердцах буркнул он. — Хо…хорошо. Я поверю вам, дон Мекови.

Вслух восхищаться в “корпорат-стайле” на это заявление я не стал. Последние дни у паренька выдались те еще… если он не врёт в главном. По мелочи он врёт всё так же и точно, что опять же — свойство людей. Если бы он не врал вообще — я бы прямо скажем, насторожился бы гораздо больше.

— И у меня к тебе предложение. Я заплачу тебе деньгами не “сто тысяч реалов”, которые, кстати, не столь ценны в “месте подальше от Амазонии”, а столько же имперских рублей. Раза в два больше даже не углубляясь в детали, да и принимают их во всём Мире.

— Это… а что взамен, дон Мекови?

— Правильный вопрос, — кивнул я. — Взамен ты побудешь приманкой. Вернёшься под защитой моих людей на пепелище своего дома, и выманишь этих корпоратов.

— Нет, отказываюсь, — замотал головой парень. — Я жить хочу, а не как отец, дон!

— Понимаемо. Но я даю тебе свой слово — ты наверняка выживешь, если не будешь творить глупостей. Кроме того, убийцы твоего отца последуют за ним.

— Я… не знаю. Это… будет достойно. И выгодно, наверное… — забормотал парень растерянность которого ТОЧНО не была наигранной. — Согласен, дон Мекови! Пусть эти биша-гринго ответят за отца!

— Хорошо. Бумаги, — протянул я руку, куда получил помятые и замызганные листы. — Медный, пусть побудет пока у нас. Одеть, накормить… разберёшься.

— Да, Марк.

А вот через пару минут, уже направив парня “отходить” от случившегося, Медный уставился на меня с вопросом.

— Тебе интересно “зачем”, — констатировал я.

— Мне тоже, — пискнула Икси динамиком.

— Две вещи. Первое — я хочу проверить правдивость этого парня, прежде чем направляться сюда, — помахал я бумагами с рукописным текстом и карандашными рисунками. — И нападение будет таким подтверждением.

— Что он тот, за кого себя выдаёт?

— Угу.

— А вторая вещь? — уточнил Медный.

— Эти галлы или иберийцы, да кто бы они не были — конкуренты. С не слишком правильными в моей этической модели поступками — платить за работу по найму гранатами пошло. И ЕСЛИ они так поступили, то устранение этой группы и затрофевание их данных — а они у них наверняка есть — я рассматриваю как правильное и даже удачное стечение обстоятельств.

В общем после ещё нескольких проверок мы направились на “базу-три”. Лететь по координатам от парня на текущий момент я находил несвоевременным. Вероятность ловушки не нулевая, а я пока не бессмертный. Да и после обретения бессмертия рисковать без веской причины не имело никакого смысла, а “хочется сразу” — причина, конечно. Но веской её не назовёшь.

А вот тварей, в практически “выжранной” сельве вокруг базы-три оказалось немало. И на пути к зоне н’гхаров их хватало. Да и в самой, к моему удивлению, хотя и поменьше, но самых лютых. Похоже, моя теория о “высоком эфирном фоне” верна только частично. Возможно, те же колонии были отпугивающим фактором, с чем стоит получше разобраться позже.

Но новые сельвопроходцы были не только адаптированы под сельву, но избыточны для неё. Так что до бывшей ВПП мы добрались, машины заняли круговую оборону, а я бегло осмотрел базу-четыре и окрестности. Ну и ожидаемо, ничего токового не нашёл: база в клочья, следы от заострённых манипуляторов. Куча сшибленных и измочаленных деревьев — явно роботом, что странно и наводит на мысли “а робот ли он”.

Впрочем — найдём и разберёмся. Стали двигаться по расширяющемуся маршруту, этакому конусу-воронке, если смотреть сверху, направленному вглубь области. И кроме тварей и время от времени сломанных деревьев — ничего. То ли этот робот спрятался, то ли “патрулирует” огромные площади, а мы попали в окно — чёрт знает.

Но, через пару часов, мы наткнулись на находку, которая несколько остудило моё желание найти этого робота.

А именно: из земли торчала здоровенная, метров трёх вышиной (точнее диаметром, но возвышалась над землёй на три) туша… Ну, наверное — червя. Просто аналогов этому мутанту точно не было, а в качестве основы точно был первичноротый. Какой — непонятно, да и не слишком интересно. А вот что интересно, так это то, что червь был безоговорочно дохлым. Более того, природа здоровенной ломаной дырищи в нём вопросов не вызывала: не сопоставить следы на деревьях и остатках базы-четыре было невозможно.

Но это не стало причиной остановки экспедиции. Ну, червь здоровый, ну, робот психованный — так мы его и ищем. Но вот анализ крупных пластин, покрывающих червя, заставлял задуматься. Например над тем, что вопрос отсутствия падальщиков, кроме как у дыры, не вопрос. Пробить этот невозможный материал не по зубам никаким эфирным мутантам.

Совершенно невозможное в природе, но стабильное даже без эфира соединение цинк-бромовых кристаллических соединений и хитина. Запредельная по прочности и стойкости на излом вещь, которую гарантированно не пробьёт крупнокалиберная артиллерия. А вот рваные не разлому — срезы этого вещества наводили на философские мысли.

На тему того, а достаточно ли я подготовился к роботоловле? Или может лучше подготовиться, чтобы самим не стать добычей?

— Лучше, — сам себе сообщил я. — Так, народ. Ваша задача — вытащить этого червя из земли. Фиксируйте тросами и тяните.

— А наша? — уточнила Глория, проявив отличную интуицию.

— Не слишком приятная. Но нужная, — признал я.

И четыре часа сельвопроходцы вытягивали червя, пока мы с Глорией срезали пластины. Наши мечи с микровибрацией были единственным, что могло во вменяемые сроки резать этот материал. Ну а через четыре часа Бегемот эвакуировал в два приёма нас с добычей — разбираться с ней, и лучше готовится к следующей экспедиции.