Инженерный парадокс 10
Глава 1
Отдел информационной безопасности, штаб-квартира корпорации Гараж, Нижний город, Новгород, Артемий
Артемий сидел в своем рабочем зале с Летой, приятно проводя время с девушкой, поедая леденец на палочке и смотря с ней анимацию восходников. И рассчитывая, не без оснований, на ещё более приятное времяпрепровождение. Благо Марк освободил его на сегодня от всех обязанностей, кроме контроля защитными системами на дальних подступах к Гаражу.
А контроль защитных систем требовался только тогда, когда требовалось от кого-то защищаться. Так что Артемий искренне надеялся на приятный выходной, в приятной компании…
— Командор, крейсеры синтетов на сенсорах! — раздался наигранно-напряжённый голос Икси. — Какие будут ваши указания?
И проекция искина, в соответствующей, очень военной и очень космической (хотя, само собой, и несуществующего в реальности образца) форме проявилась неподалёку, “поедая глазами” Артемия.
— Вот жеж… — буркнул он. — Ла-а-адно. Лета, солнышко, я трудится.
— Понимаю, Тёма. Не помешаю?
— Да нет, — покачал Артемий головой. — Хочешь конфетку? — благожелательно предложил он Икси обсосанный леденец.
— Подобная антисанитария, комондор, недопустима в боевой обстановке! — чопорно ответила Икси.
— Ах... ну да. Я это… проехали, — даже слегка смутился Артемий.
Но именно “слегка” и ненадолго: характер программиста не был приспособлен для долго смущения. А сам он бодро плюхнулся в этакое кресло-кокон, каркас которого был выполнен из металла по космическим технологиям.
— Дожил, — бурчал под нос Артемий. — Я нанимался как программист, а меня делают главой СБК…
— Хочу вам напомнить, командор, что адмирал Марк возложил на вас только контроль над внешним периметром! Служба Безопасности Корпорации… Прошу прощения — корабля, возложена на директора Фёдора!
— Да знаю я…
— Кроме того, командор, вам напомнить ваш рейтинг за последний квартал в “Защите Бункера”?
— Помню я, помню. Понятно, что без моих талантов никуда, — даже приосанился Артемий. — И что у нас тут? — стал он разглядывать схемы.
Окрестности Гаража были выполнены в виде цифровой сетки на чёрном фоне — так его ничего не отвлекало, да и вправду напоминало тактическую карту управления системами защиты в игре. А на ней высвечивались пометки, обозначающие технику противника.
— Люди-то эвакуированы? — уточнил Артемий, разминая пальцы.
— Так точно, командор! Час назад! Но осмелюсь доложить — разрушение кают корабля нежелательно!
— Помню… — протянул Артемий, напряжённо вглядываясь в движение иконок.
От прошлого нападения это отличалось довольно сильно: во-первых обилием авиации. А, во-вторых, техники было ощутимо больше, хотя двигалась она совершенно беспорядочно друг относительно друга.
— Синтеты из разных кланов? — уточнил он.
— Так точно! Вывожу маркировку на мостик! — отрапортовала Икси, и иконки стали окрашиваться в цвета, согласно принадлежности к разным корпорациям.
— Штурмовики противника в зоне поражения…
— Вижу. Рано. Щит удержит, — отмахнулся Артемий, отслеживая всю картину со схемы.
А тем временем не меньше трёх десятков тяжёлых коптеров и штурмовых флаеров обрушили огонь на щиты Гаража. Щиты действительно держали, но в это время бронетехника неспешно занимала позиции как для стрельбы, так для стремительного рывка-штурма. Выведший в отдельном окне видеотрансляцию Артемий смотрел на это со становящейся всё более широкой улыбкой, занеся подрагивающие пальцы над клавиатурой.
И, в один прекрасный момент, руки опустились и заметались по клавишам с умопомрачительной, с трудом отслеживаемой взглядом быстротой. Но Артемий не печатал. Он выводил и опускал турели, выезжающие из земли сверхпрочные переборки и ударные колонны.
И буквально за минуту картина вокруг Гаража претерпела поразительные изменения. Для начала, какая-то координация у толпы нападающих была. И они произвели по Гаражу залп из тяжёлой артиллерии… Вот только буквально за микросекунду перед этим от Гаража их отделили выехавшие стены. Более того, самоходные орудия и их окружение оказались в этаких замкнутых пространствах, где выпущенные снаряды и детонировали.
Часть энергии взрыва ушла вверх, часть стен-перегородок не выдержали и погнутые закувыркались, демонстрируя ломаный и порванный металл. Но тем не менее из десяти самоходных орудий даже внешне в строю оставались лишь два. Да и то, не подавали признаков активности. А от попавших в “котлы” бронетранспортёров и одного остались перекорёженные остовы.
— Ты знаешь, Икси, — не отрывая пальцы от бешеного танца по клавиатуре, произнёс Артемий. — Мне кажется, то, что мы в прошлый раз встретили противника только на четвёртом периметре — хорошо.
— Так точно, командор! А задействуя сейчас третий вы не раскрываете первые два!
— Не удивлюсь, если есть нулевой и минусовые, — хмыкнул Артемий, на что Икси промолчала, подтверждая его предположение. — В общем — хорошо идёт, — довольно констатировал он.
Так и было: стены-перегородки пытались таранить, пробить оружием — а они время от времени убирались под землю, подставляя врагов под выстрелы и удары корпусами друг от друга. Причём турели Артемий использовал по минимуму — он не сомневался, что это далеко не последняя атака на Гараж.
Так что скрыть часть защитных возможностей, если враги прекрасно справляются сами, находил правильным. Не говоря о том, что “Защита бункера” учила экономить и рационально использовать имеющиеся ресурсы.
Даже турели ПВО он задействовал по минимуму, для вида развернув на крыше Гаража огромный рефлектор радиотелескопа, а на деле — врубив защитные щиты Гаража в режим ЭМИ-шторма. Уронив этим всё вражескую авиацию, неосмотрительно подлетевшую слишком близко к Гаражу.
И. через три минуты, все значки активной техники противника в окрестностях Гаража обзавелись косой трещиной, символизирующей выведение из строя.
— Отличная работа, командор! — заявила Икси.
— Да, я молодец, — довольно сообщил Артемий, расслабляясь и наслаждаясь — Лета промакивала покрывшую его лоб испарину платком. — Икси, там если кто и остался — то пехота. Я — смотреть мультики!
— Прошу простить, командор, а турели?
— Программу я написал, да и ты есть, если что. Устал, — прикрыл глаза Артемий.
И не преувеличивал — вспышка его активности далась программисту не просто, хотя результаты и выходили действительно замечательными.
— А с пехотой, в смысле десантов проклятых синтетов, и Фёдор справится, — с закрытыми глазами сообщил он.
***
Сметя каких-то алчных корпов на самых подступах к астероиду, колонна нашей техники окружила место падения. Он действительно не горел от трения — скорость полёта в атмосфере была недостаточна. Вот только был ма-а-аленький нюанс: одним из соединений “нормальных веществ” в его составе был магний-неон. А в условиях свободного кислорода в атмосфере произошла забавная и всеизвестная реакция окисления магния.
До трёх тысяч градусов примерно, учитывая углерод в составе астероида.
Короче: всё, кроме нужного мне вещества — оплавилось, да ещё отлично амортизировало хрупкий металл (не совсем металл… но выглядит как металл и химически соответствует металлу по ряду свойств). Короче, в окружении расплавленного камня стоял похожий на коралл, тонн на десять, слиток. Целый, что хорошо с точки зрения возможных потерь ценнейшего ресурса.
А вот с точки зрения производства — не слишком. Хотя всё равно: с ним ещё работать и работать, причём долго и сложно, чтобы он сформировал защитные слои нужной конфигурации. Но главное, есть с чем работать, что просто праздник какой-то!
Что самое занятное, так это то, что температура поверхности его, несмотря на окружающий жар, была… Не нулевой. Около восьми градусов Кельвина, которые… невозможно почувствовать, из-за аномальных свойств. И наоборот, как понятно. А те самые несколько градусов Кельвина, отличные от нуля, как раз и были связаны с термодинамическим взаимодействием, не связанным с теплопроводностью напрямую.
Магнетизм, трение, ну и прочее, что возможно есть, а возможно нет — в базе описывались способы применения. А вот прочие интересные данные довольно скудно и неполно. Которые я планировал изучить и использовать, возможно — лучше валар, невзирая на отсутствие раскидистых ушей. Смех смехом, а данный аксессуар у валар явно был объектом гордости, на что были многочисленные указания даже в моей инженерной базе.
В общем, аномальность данного материала была в том, что в нарушение привычных “законов физики” он взаимодействовал с материей частично. Соответственно его можно было обработать, закрепить на дюзах и… транспортировать. А лопоухие корпы обосновались вокруг, заняли оборону и ждали, когда объект, к которому понятие “температура” применим весьма условно, остынет…
Хм, они, конечно, жадные идиоты, через минуту признал я. Но в данном случае ждали они несмотря ни на что оправданно, даже если у них был термометр, и они ему поверили. Просто жидкий камень — не самая удобная почва, а до астероида надо добраться. Впрочем, у нас есть пазузу — а магнитное взаимодействие у астероида вполне себе есть.
Правда, чтобы использовать придуманную мной схему пришлось, для начала, опустить кузов самосвала. А потом мне буквально пришлось дирижировать четырьмя пазузу, чтобы они именно подняли и перенесли астероид, а не разломали его на множество осколков, которые потом ещё и собирать.
Загрузили и тут я если не совершил ошибку, то некоторый просчёт. Довольно внушительные силы корпов и Счастья буквально в этот момент делали вид, что штурмуют Гараж. Артемий в данном случае демонстрировал класс настолько, что в данном, конкретном случае его прозвищем и не назовёшь. Хотя Рукожоп он, конечно, по жизни…
Ну а я посчитал, что есть некоторое время. И даже необходимость потратить часть хладагента и прибрать к рукам не только сам астероид, но всякие уцелевшие-расплавленные обломки. Нет, вообще-то решение было верным. И с точки зрения чего-нибудь интересного, и с точки зрения конспирации: ну ладно корпы, чёрт бы с ними. А вот найдёт Империя какой-нибудь кусочек невозможного материала. Причём в белых карликах такие формируются разные, с интересными и полезными свойствами…
И жди потом бригаду карателей, назойливо стучащих в двери Гаража, с просьбой Императора поделится вкусняшкой… Как-то не радует перспектива.
Но в текущих условиях охлаждать и забирать вышло не самой лучшей идеей. Из каких-то недр корпы и Счастье выгребли серьёзные силы, несмотря на штурм Гаража. Реально серьёзные и много. Причём они, о чудо, учились на своих ошибках!
То есть: когда мы пробивались к астероиду, несколько кварталов было наглухо перекрыто. Ракеты, артиллерия, фортификация — быстровозводимая и, как следствие, дорогущая. Так вот, пару таких мест мы… Объехали. Жалко я не видел обиженных рож этих окопников, но воображение у меня хорошее, так что умозрительно я насладился.
И вот, на этот раз вокруг нас смыкалось полноценное кольцо, без разрывов. Неспешно, при этом по нам вёлся постоянный и неприятный огонь противопехотными ракетами. Что мелочь, можно было бы плюнуть… Но это был самый неприятный для нас вариант. Отключить щиты, конечно, можно.
Вот только самосвал с астероидом — не боевая техника! Нет, он чертовски прочный, но даже противопехотные и не слишком крупные ракеты выведут его из строя довольно быстро. Как минимум — превратят шины в лохмотья. Да и нет-нет, а попадались фугасные и кумулятивные ракетки, окончательно ставящие крест на идее отключить щиты.
Короче, выходил неприятный расклад: прорваться мы, теоретически, можем. есть пазузу, а сил корпов до чёрта, но разрывы в месте зданий и руин есть. То есть именно прорвать окружение, причём нанеся урон мы можем, как и спокойно добраться до Гаража. Вот только без самосвала.
Причём оставить его (естественно, от души заминировав) я бы и не против… Вот только астероид или весьма ощутимую часть мы потеряем. Например, можно его закрепить между пазузу… Только незначительное отклонение — и осколки во все стороны! Теми же магнитными полями астероид просто разорвёт.
А больше он никуда не лез, варианты же принайтовать на броню… да скорее худший вариант, чем подвесить. Там пазузу большую часть (хотя и не все) магнитными полями удержат. А резать на части этот астероид вообще бессмысленно. Два десятка единиц твёрдости! Просто нет материалов, настолько прочных, ну кроме разве что того же сверхплотного вещества белого карлика.
Сломать — можно, но он же разлетится на осколки так, что чёрта с два соберёшь! Это надо делать в лабораторных условиях, подготовившись… В общем, ситуация выходила поганой: самосвал нас сковывал, но без него всё сделанное было бессмысленно. И я принял волевое решение:
— Федь, рядом с нами развалины завода.
— Да, понял где.
— Выкупай их срочно!
— Зачем?
— Надо, — всеобъемлюще объяснил я.
— Хм-м-м… вообще можно. Стоит там земля совсем дёшево.
— Из-за астероида?
— Нет, после него цена скакнула основательно. А вот после новостей о нашей экспедиции…
— Понял. Да, это мы “да”, — признал я. — Короче, выкупай завод, лишним не будет.
К этим руинам мы и направились, где окопались. А я занялся работой: к счастью, и тут моя здоровая паранойя хранила моё здоровье. В смысле в одном из транспортов была куча инструментов. Конечно, не полноценные станки… Но более чем достаточно, хотя голова откровенно гудела: задачу я себе поставил действительно инженерную, не имеющую аналогов.
И решить её надо было имеющимися средствами. Такого ни в какой базе не найдёшь. Только самому додуматься, или… не додуматься.
Но я справился, и через полчаса после того, как мы заняли позицию, довольно потирал руки на втором этаже, где замерли три бронеавтомобиля. Жалко их, конечно, но…
— Марк, — неожиданно серьёзно обратился ко мне подошедший Кирпич. — Что, последний и решительный?
— Да щаззз! — возмутился я. — Я, вообще-то, уже решил нашу незначительную проблему.
— И как нам выбраться? Они время не теряли, вокруг тьма техники, трудоголики херовы!
— Варианты прорыва есть. Гарантированно рабочие, Кирпич.
— Только без твоей цацки, которую ты ценишь… прости, проехали, — смутился под моим взглядом Кирпич. — Значит всё под контролем?
— Угу. Прикидывай прорыв без самосвала.
— Неужто оставишь?!
— Увидишь, — усмехнулся я.
— Лады, аж интересно стало, — хмыкнул повеселевший Кирпич. — Там тебя, кстати, переговорщик ждёт. Давай пристрелю?
— Кровожадный ты какой, — хмыкнул и я. — Сказал же — “переговорщик”. А чего хочет?
— Я не проверял. Но видимо — переговорить. И, судя по тому что он орёт про “графа Мехова” — то с тобой.
— Безупречно логичные выводы, — одобрил я Кирпича. — Ладно, схожу.
— Марк, ты вообще понимаешь… Хотя “да”, ты — понимаешь. Ну, удачи в том, что ты затеял.
А затеял я… выигрыш во времени. Энергии нам хватало, а вот единовременного энерговсплеска — нет. Так что на собранных-скомпилированных на коленках конденсаторах накапливалась энергия. Но не мгновенно, минут пять, а лучше больше было надо. При этом корпы действительно взяли нас в котёл, навели артиллерию... Если начнут стрелять раньше, чем нужно — может быть неприятно. Позже то пофиг, но потянуть время не помешает.
И, заодно, собрать информацию и компромат. Потому что Кирпич не зря меня спросил про “понимание”. И я понимал — на этих “переговорах” меня как минимум постараются захватить. А вероятнее всего — убить, но ни того, ни того у них точно не выйдет.
Так что слегка подготовился, да и вышел к троице перед заводом: тип в средней броне, средних лет, со шлемом на сгибе руки и породистым, но проти-и-ивным лицом.
И пара типов в глухих тяжёлых доспехах, что-то мне подсказывает, что охрана типа.
— Граф Мехов? — обратился он ко мне, а после небрежного кивка продолжил. — Не ожидал, признаться.
— А звали из любви к искусству, — покивал я.
— Чувство юмора Меховых. Занятно, досталось вам в полной мере, — с гаденькой улыбочкой протянул тип.
А я задумался и вчувствовался. Передо мной, кстати, был менталист: довольно слабый, но явно обученный, так что “прочитать” его, не доведя до струй кровищи из всех дыр головы у меня не выйдет.
Но при этом… манера-то довольно знакомая. А вот рожа — нет. Даже если этот хрен пересекался с дядькой, то важным Карл его не считал: мне он давал всю информацию о хоть сколько-то важных знакомствах… И врагах.
Так что это упоминание дядьки — явно попытка вывести из себя, а вот манера… Ну, впрочем, проверим.
— Если вы оценили моё знаменитое чувство юмора, я нахожу нашу дальнейшую беседу излишней, — надменно процедил я.
— Погодите буквально секунду, граф, — выдал он, щёлкнув пальцами. — Это тяжёлые снайперские метатели “Гугнир”. А стрелки — прекрасные, смею вас заверить — вне зоны досягаемости вашего Дара. Так что извольте выслушать меня, граф.
— Это же переговоры… — невинно захлопал я глазами. — Как вы можете!
— Пф-ф-ф, переговоры с врагом… Не выставляете себя идиотом большим, чем показали, явившись сюда, — небрежно бросил он. — И слушайте. Вы сложите оружие…
И начал он нести всякий бред и дичь, с видом хозяина положения, право имеющего. Откуда этот хрен — я уже понял. Такие замашки даже у спецслужбистов не встречаются.
Только Благочиние Империи порождает таких выродков: вроде как ради Империи, при этом херящих всё, что лежит в её основе. Ради неё же, с их слов. А иногда даже сами были в искренней уверенности, что поступают на благо.
Дядька про них говорил так:
— Они, Марк, нужны. Иначе Империи бы не было. Вот только за псами этими нужен присмотр. Потому что они часто бесятся. А бешенного пса нужно вовремя… — вопросительно посмотрел он на меня.
— Пристрелить. Хотя сжечь рациональнее, чтобы надёжно ликвидировать очаг заразы.
— Рациональнее, — фыркнул дядька, — это ты прав. Но вот Его Величество последние годы занят. И совсем распустились, пёсье семя… Ну да ладно: главное помни про них, держись подальше, и ни одному слову не верь: нет у них слова.
В общем-то личные пересечения меня с благочинцами это подтверждали, хотя иной раз и не по всем пунктам. Что и не удивительно: люди — разные. Но в среднем — дядька был стопроцентно прав.
А сам охреневший тип нёс… да я даже удивился, хотя и не показал вида, степени бреда. Но потом до меня дошло: он не безмозглый кретин, а наглая скотина.
Просто когда он говорил о передаче меня и Гаражных жандармам, я реально чуть не засмеялся… Вот только несколько фраз потом всё объясняли. За “жизнь” мы должны были, видишь ли, подписать документы, объявить себя виновниками и зачинщиками всех преступлений и беззаконий в Нижнем и окрестностях.
То есть, этот уродец предлагал: передать всё материальное и интеллектуальное имущество. Взять на себя все преступления всех корпораций. Объявить себя зачинщиками теперешнего конфликта, спровоцировавшими его.
— Но вы же на нас напали… — растерянно протянул я.
— Замолчите, Мехов! — прикрикнул он. — Вы жить хотите?
— Хм, а вы вообще слышали про такую организацию — трибунал? Ну так, интересуюсь для истории, — усмехнулся я, благо конденсаторы уже зарядились.
— Молч…
— Да сами помолчите, чёрт вас дери. Слушать противно. Из благочиния небось?
— Не из, а я и был Благочинием! Региональный комиссар! — задрал он нос.
— А чего же у корпоратов, преступников перед Империей забыл?
— Это ты и твои бандиты — преступники, — гадко оскалился он. — Или трупы. Мехов, я скажу в последний раз: Там — ПВО. Там — ракетные установки, самоходные гаубицы, и мины, кстати, — тыкал он пальцем. — Ты дал нам полчаса, и теперь у тебя путь в суд или на тот свет. Сдашься — обещаю ходатайствовать…
— Обещаешь?! — искренне, в голос, засмеялся я.
— Гараж твой вот-вот будет захвачен! — побагровел он от гнева.
— Угу. У меня ПРЯМАЯ СВЯЗЬ с моей штаб-квартирой, — со смешком отметил я.
— Всё, видно упорствующего негодяя. У тебя минута… — на этом я прищёлкнул пальцами.
А часть крыши завода просто рассыпалась, показывая три броневика, сияющие коронными разрядами. И, через секунду, с сиянием и свистом, в небо взлетел и полетел по дуге вдаль самосвал.
Довольно занятное было решение, из ручных… точнее наплечных разгонников сделать магнитную катапульту. Людей она бы сначала сожгла ЭМ-полем, как, собственно, сгорели броневики — просто оплавились, пережгли электронику, из той, что я с них не снял.
Но вот самосвал долетит до Свалки. И все расчёты показывают, что кузов с астероидом уцелеет. Сам астероид разобьётся, от самосвала останется этот самый кузов… Но всё там, где надо. А Левиафан уже спешит к точке падения.
— Полминуты! — побагровев, занёс руку бывший благочинец.
— А ты знаешь, что на расстоянии трёх километров подлётное время снаряда Гугнира — три секунды?
— Не беспокойся, тебя накроет с запасом…
— Угу. У тебя их нет, — сообщил я, выхватывая Напильник, нанося удар.
И попал. Но этот урод был профессионалом: он сделал единственное, что не позволило мне рассечь его на две половины. Он нанизался на клинок, рывком ко мне, и упал буквально под ноги, разрубленный наполовину, но живой.
Хотя не сдохнуть, с вывернутым как цветок лёгким затруднительно. Но возможности добить его у меня уже не было: я свёл руки, активируя все артефакты защиты…
И в меня ударили снаряды Гугниров. Кстати, охранников они прошили неоднократно — их жизнь никто не берёг.
Но я, если бы не Щит Жизни, точно бы сдох! Более того, даже с ним мне к чёрту вывихнуло руку разнонаправленными ударами снарядов, ну и просто вбило в развалины завода...
— Ох, болезненно, — признал я, поднимаясь.
— Псих, — хмыкнул Кирпич. — Прорываемся?
— Да.
Последнее получилось… даже слегка обидно, как просто. Эти типы приготовились именно уничтожать нас в заводе. Причём стараясь не повредить астероид, на который точили зуб…
В общем, мы просто вкатали маломощные ракетные установки в асфальт вместе с охраной, и спокойно направились к Гаражу. Несколько взрывов от ракет, сбитых системами ПРО, нас не впечатлило.
И, через двадцать минут, мы без потерь и даже с несколькими захваченными пазузу ракетными установками (ну, не пропадать же добру) въехали в Гараж.
Головной военно-транспортный флаер корпорации Коршун, Свалка, Нижний город, Новгород
Крыло Сапсана на высокой скорости прочёсывало Свалку. Приказ был однозначен: найти и доставить в Корпорацию остатки астероида в остатках грузовика корпорации Гараж. В выполнимости приказа Сапсан сомневался. Не потому, что флаеры крыла не справятся — совокупная грузоподъёмность была полсотни тонн, а совместная транспортировка отработана идеально.
И не из-за противодействия — оружия, причём летального, как и прочной брони флаерам хватало.
Нет, просто получив данные о траектории, Сапсан был почти уверен: от грузовика и груза остались одни обломки, которые они не отличат от мусора Свалки. Впрочем, уверенность — уверенностью, а приказ — приказом, так что крыло на бреющем полёте прочёсывало квадрат за квадратом.
— Есть! — вдруг послышался доклад.
И, чрез минуту, Сапсан любовался зрелищем, в которое не слишком верил. Но оно было: покорёженный кузов, фактически в несколько гнутых и ломаных слоёв охватывающий груз.
— Третий — прикрывай. Спускаемся, готовим захваты, — распорядился он.
Шесть флаеров из семи спустились, зависнув буквально в метре над свалкой. Выпустили захваты, и тут…
— Трево… — раздался панический крик третьего, а перед глазами Сапсана, замедленно как во сне, появилось невозможное. С неба на них опускалась огромная, ощеренная зубами гора металла!
И замедленная она была только в восприятии Сапсана: на самом деле Левиафан падал на них с ускорением свободного падения. Третий попробовал катапультироваться — и его кресло, не успев раскрыть парашют, буквально размазалось об опускающуюся гору.
А Сапсан понял, что ничего сделать они не успеют…
И очнулся. Болело всё, насколько он был цел — даже не хотелось думать. Но ему чертовски повезло: удар опускающегося Левиафана, слегка развернул флаер, сработала система катапультирования и Сапсана буквально выкинуло из-под опускающейся туши.
Хотя насколько “повезло” — оставалось под вопросом. Травмы, а обстановка на Свалке была такова, что возможно быстрая смерть была бы большим везением. Впрочем, об этом Сапсан задумался чуть позже. А сейчас он ошалело смотрел, как металлическая громадина поднимается с брюха на металлических ногах-колоннах. И под ней уже нет ни обломков грузовика с целью, ни остатков флаеров.
А потом металлический гигант, неторопливо передвигая ногами-колоннами, направился вдаль. Орудуя несколькими, похожими на щупальца морского гада шлангами-манипуляторами.
Сапсан же, проводив его взглядом, начал проводить ревизию того. что с ним случилось. Не думать о корпорации и думать — получится ли у него выжить и скрыться? Или проще пустить пулю в лоб из пистолетика на поясе, чтобы не испытывать бессмысленных мучений.
Глава 2
Штаб-квартира корпорации Гараж, Нижний город, Новгород, Теодор
Фёдор убедился, что в его кабинете его ничего не держит: атакующая Гараж техника была уничтожена, а экипаж машин, что выжил, бесславно драпал. Икси за ними приглядывала и сообщила, что эвакуационные автобусы забрали последнего корпората и покинули территорию Гаража.
Конечно, можно было захватить этих людей… Но зачем? Основные потери корпы понесли финансовые, значительная часть экипажей погибла при уничтожении техники. А забивать подвалы ими… Так Марк бурчит под нос, что достали эти пленные. Что Фёдор прекрасно понимал — на границе Гаража уже образовалось небольшое поселение из попадавших к ним в плен.
И дело не в том, что Марк превращал их в младенцев, скорее наоборот: информацию он тёр очень избирательно. Вот только эти типы понимали, что без информации пути назад у них нет. А то нет и вовсе — их организации без снисхождения относились к провалам.
Так что небольшая коммуна “жертв Гаража” организовалась и даже частично взаимодействовала с Гаражными. Например, как собиратели. До того, как Свалка превратилась в кишащую крысами и квадратными многочленами клоаку, само собой.
В общем, возможность выйти была, так что Фёдор направился встречать вооружённые силы во главе с Марком. Посмотреть на них и, наконец, выяснить, ради чего Марк всё это затеял. Нет, понятно, что не просто так, но деталей друг не рассказал, а Фёдору было интересно. Да и прибыль, возможно, из этого астероида можно извлечь.
Что очень не помешает, в свете давешнего заявления Марка о космодроме, верфи… Вообще, для детской игры всё зашло слишком далеко, вдруг осознал Фёдор. И космос — похоже, не шутка, не способ друга уйти от неудобного вопроса, а настоящая цель…
Додумать Фёдор не успел: ворота ангаров Гаража широко открылись, и в них стала заезжать техника… довольно мало и явно не вся. Большая часть осталась на Гаражной площади, с удивлением отметил Фёдор.
Из машин стали выбираться бойцы, большей частью явно раненые, направляясь к ожидающим медичкам. И, наконец, появился Марк. С рукой, висящей плетью, и доспехами, которые падали на пол сегментами, не из-за повреждений, а явно по воле самого Марка.
— Привет, Федь! — бросил друг, направляясь в сторону с прищуром смотрящего на него Эскулапа.
О чём-то сказал медику, на что тот покачал головой. Хмык Марка был прекрасно слышен, после чего друг поднял болтающуюся руку второй, приложил её к стене и с громким щелчком поставил сустав на место.
Спешащий к Марку Фёдор сочувственно поморщился, подойдя к моменту, когда Марк поглощал все же выданные Эскулапом пилюли.
— Марк, рад видеть. И почему ты не идёшь в медицинское крыло? — указал на явно травмированную, несмотря на “лечение об стену” руку друга.
— Норма-а-ально, — отмахнулся этой же рукой Марк. — А не иду, потому что ни черта нет времени.
— В смысле?
— Мы прорвались через корпов, Федь. Они просто прохлопали ушами.
— Это же хорошо.
— Угу. И нас в ближайшее время они не ждут, — широко и радостно улыбнулся Марк, а Фёдор порадовался, что он не корпорат.
— Но зачем?! Месть?
— Федь, ну какая “месть”? Мстить можно тем, кого признаёшь достойным, а эти… В общем, мы потеряли: бронеавтомобили — три штуки, разгонники ручные — тридцать шесть штук. Ну и ремонта у нас на кучу времени и сил, не говоря о ресурсах!
— Так они же потеряли намного больше!
— Да мне как-то плевать на их потери, Федь. Трофеев ни черта нет, у нас — потери. А с деньгами и ресурсами в ближайшее время будет неважно. У вас трофеев вообще нет — только металл на переплавку. У нас — парочка дрянных ракетных платформ. Ну… три, но третью столько чинить, что проще в переплавку. Маловато будет! — уверенно заявил друг. — Ну и, может быть, всё-таки мозги включат и перестанут путаться под ногами…
— Хм.
— Да знаю я, — усмехнулся Марк. — Это так, благие пожелания. Надежда на то, что человек — звучит не совсем уж тупо, даже если он корпорат.
Разговаривая, Марк выпрямился, раздвинув руки. А по нему начали бегать паучки, передавая друг другу фрагменты брони и крепя на носителе. Федя старался на это не смотреть: его арахнофобия волей-неволей притихла в адрес этих роботов, но снующие по телу друга металлические пауки всё равно вызывали у него содрогание, так что смотрел он исключительно на улыбающуюся физиономию друга.
— По-моему, Марк, это всё же не слишком оправданный риск…
— Ни черта! Это и не риск, в общем-то: нас реально не ждут. А оправданность бесспорна: компенсация за потраченное время и нервы. И вообще, Федь: трофеи — это святое. Даже если они ещё не затрофеены.
— Ладно, смотри сам. Могу только пожелать удачи. Ты скажи, то, что ты затеял — удалось? Оно этого стоило? И что там такое, всё-таки? Корпораты знают, а я нет. Обидно!
— Да ни черта они не знают, Федь. Просто тянут алчные лапы к чужому, за что и поплатятся. И да, удалось. Объект на Левиафане, — счастливо улыбнулся Марк. — Детали могу потом объяснить, хотя… Ну не знаю, ты в пограничных состояниях сверхплотных веществ, с исключениями в термодинамическом взаимодействии вроде не очень разбираешься?
— Чего, б… — вытаращился на Марка Фёдор. — Кхм, в смысле очень не разбираюсь.
— Хм-м-м… Ну значит, на примерах покажу, со временем. Вещь чертовски полезная. Так, время, Федь, — встряхнулся Марк. — Каждая лишняя минута — недополученные трофеи.
После чего, оставив повреждённую технику и раненых бойцов, войска Гаража направились к территории корпоратов.
А Фёдор задумчиво сидел в своём кабинете, обдумывая ситуацию.
— О чём думаешь, Фёдор? — поинтересовалась Рината, что было… довольно нормально последнее время.
Как-то их отношения наладились, за что нужно сказать спасибо Марку — перманентное состояние удивления, если не сказать, охренения, сближает.
— Да про то, что Марк начал вести себя в Нижнем как будто… — задумался Фёдор, формулируя.
— Дома? — переспросила Рината, на что он кивнул. — Так это нормально.
— И что в этом нормального? Нижний — огромное место, здесь банды, корпораты, Имперские службы…
— Служб в Нижнем, по крайней мере, в окрестностях владений Марка, скоро не будет. Кроме незаконных вторжений или прямого приказа Императора или Трибунала, — наставительно ответила Ринтата.
— Это этот “лен”?
— Ну да, — кивнула она. — Если бы аристократические владения, кроме этого, в Нижнем были, то был бы город как город. Но сейчас складывается ситуация, когда поведение Марка как владельца Нижнего вполне оправдано традициями. Он единственный владетельный аристократ…
— Погоди, не единственный! — помотал головой Фёдор. — Есть несколько особняков…
— Но не ленных владений. Особняк — не совсем то, именно “дом”. В общем, Марк ведёт себя так, как и должен по традициям. Есть его безоговорочные владения, где он может устанавливать законы. И есть окрестности. Были бы иные ленные владыки, или хотя бы Имперские службы присутствовали на них — то Марк вынужден бы был договариваться. А сейчас он и вправду выходит владыкой Нижнего города, с учётом того, что может это обеспечить силой.
— Как будто это основание для Империи…
— Вообще-то вполне основание, — с удивлением посмотрела на Фёдора Рината. — Право и сила, при соблюдении основополагающих сословных Законов Империи. Ты думаешь, почему он велел скупать земли в окрестностях? Думаешь, хотел включить в лен за взятку?
— Ну-у-у… как-то так, — признал Фёдор.
— Нет. В данном случае он сделает это вполне официально. По сути, они будут частью лена сразу, а включение в реестры — больше формальность.
— Понятно. Благодарю за разъяснения. А корпорации, выходит, не имеют ни на что права?
— Не совсем так, — поморщилась Ринтата. — Довольно сложный момент, но всё опять упирается в сословные законы. По сути — закон силы.
— Кто сильнее — тот и прав. Как в Нижнем до всего этого, при бандах, — хмыкнул Фёдор.
— А так везде, Фёдор, далеко не только в Нижнем, — пожала плечами Рината. — Право силы и сословные законы… Да вообще любые законы Империи работают только поэтому.
— Из-за того, что Империя сильнее всех аристократов и корпораций?
— Конечно.
И Фёдор продолжил думать, правда, уже не только про Нижний, но и про Мир, где он живёт… Впрочем, не долго: от бойцов стали поступать данные о захваченной технике, запросы на подготовку ангаров. А это значило, что начинается работа исполнительного директора: от оценки и фиксации до информационного поля. Не до пространных рассуждений — работать надо.
***
К моменту, когда мы подобрались к позициям так и не успевших разъехаться сил корпоратов, там стоял… срач. Иного слова просто не было, хотя, прослушивая эфир, стоило сформулировать “Великий Срач”. Руководители представительств, командиры боевиков, да вообще все кидались в друг друга обвинениями и предъявляли претензии.
На тему “кто виноват в том, что мы всё просрали?!” Самое забавное было в том, что ВСЕ взаимные обвинения были совершенно справедливы. И тут стоило немного подождать.
Подождать потому, что конфликтующие враги — хорошо. А немного — потому что срач уверенным путём шёл к военному противостоянию. Которое должно было начаться, но никоим образом не затянуться: нечего всяким придуркам мои трофеи ломать!
— Чего ждём? — поинтересовался Кирпич через пару минут.
— Момента, когда они вцепятся друг другу в глотку.
— Так и так справимся!
— Политика, — не стал я углубляться в детали.
— Херитика! — глубокомысленно согласился с моим аргументом Кирпич.
А ещё я определял первоначальные цели для пазузу: командирские машины и машины-ретрансляторы. Надо было выбить координаторов, чтобы наша компенсация не пошла на прорыв. Ищи её потом на просторах Нижнего!
Тем временем срач закономерно перерастал в конфликт. Наконец, один из особо нервных глав представительств дал отмашку на открытие огня… И тут же в дело вступили пазузу. Вращаясь по оси, на форсированных двигателях, они пролетели над накопившимися войсками. И улетели вдаль, мимоходом прихватив командирские и связные машины.
Вопль в эфире “Гаражные!!!” исходил из десятков источников. Ну и я ответил:
— За неспровоцированное нападение на технику корпорации Гараж объявляю присутствующую на этом пустыре технику компенсацией и трофеем. Как принадлежащую корпорациям, так и “благотворительной” компании Хрупкое Счастье, наиболее активной в проявлении агрессии. Выходите из техники, целее будете.
Естественно, меня не послушали. Хороших советов никогда не слушают, так что пришлось частично раздолбать собственные трофеи. К счастью, далеко не все, благо штурмовые гаражники с “открывашками” отработали, как надо. Пазузу летали через Свалку, очень хотелось сократить их путь и использовать подземные хранилища…
Но вариант был хреновым: экономия времени — конечно, неплохо. Но привлечёт внимание обиженных корпов к Свалке, что нам нахрен не сдалось. Пусть разбивают лбы о Гараж, пока на Свалке будет спокойно строиться космодром.
— Марк, — связался со мной Федя. — Тут от корпов, из головных офисов, десятки звонков.
— Угрожают? — заинтересовался я.
— И ругаются, — подтвердил Федя.
— Ну посылай их в задницу, Федь. Пусть официально объявляют войну, если такие огорчённые. Только предупреди, что штаб-квартиру тоже можно затрофеить.
— А потянем?
— Маловероятно, — честно ответил я. — Разрушить — да потянем. А вот именно затрофеить вряд ли. Всё же транснациональные корпорации — это довольно мощно.
— Но они этого не знают.
— Угу. Пробуют взять “на испуг”, получив по наглым рылам.
— А может, нам самим объявить конфликт?
— Не-не-не. Я на девяносто процентов уверен, что в таком случае Канцелярии снимут мораторий на вооружённые силы для “находящихся в военизированном конфликте, подвергшихся агрессии”. А учитывая количество корпораций, нам будет действительно тяжело. Так что текущее положение для нас самое выгодное, объявление войны с их стороны мораторий точно не отменит, а вот нам позволит действовать в Верхнем. Торговый центр мы в таких раскладах потеряем…
— Но они потеряют ГОРАЗДО больше. И на такой риск не пойдут вообще, даже если не поверят в наши силы.
— Угу. Но тут сам понимаешь — как повезёт. Я вот честно тебе скажу — просто не понимаю, почему они ещё не свалили из Нижнего. Сплошные убытки, но торчат же, да ещё и дают нам прекрасные причины для захвата трофеев. Точнее, понимаю, но идиотизм же… Ладно, чёрт с ним. Давай Федь, отбой. Тут мы закончили, — констатировал я отсутствие трофеепригодной техники.
— Ждём в Гараже.
— Правильно, но не сейчас.
— А что ещё?
— Как “что”? Корпы сейчас начнут перекидывать в Нижний технику, конечно! Надо её прибрать, до того, как её используют против нас… ну точнее, разломают!
Самое смешное, что “второй этап”, а именно перехват транспортируемой техники был гораздо менее авантюрен, чем затрофеивание основных сил. Нет, в первом случае я тоже был уверен в успехе, но был шанс, что корпы и счастливчики не будут тупить, несмотря на потерю непосредственных командиров.
В таких раскладах мы бы тоже справились, но за гораздо большие сроки: уничтожать бы пришлось бы почти всех, да и наши силы бы понесли ощутимые потери, просто исходя из неприятной статистики.
Но — повезло. А гоняться за транспортными караванами с техникой корпоратов и безопасно, и прибыльно. В общем, к вечеру мы вернулись в Гараж с чувством усталости и глубокого удовлетворения. И с чувством заполненности трофейного ангара до отказа, само собой.
Лавка Либермана, зона контроля корпорации Гараж, Нижний город, Новгород
Моше Либерман сидел в кабинете перед несколькими мониторами, наблюдал за ними и размышлял. Данные, наблюдаемые им, были интересны как с политической, как ни забавно это звучало для Нижнего города, так и с коммерческой точки зрения. Что не звучало забавно нигде.
А информация на мониторах шла со спутников наблюдения, с камер городских служб — связи у Либермана позволяли иметь прямое подключение. Кроме того, были заметны перехваты переговоров и видеотрансляций дронов и техники — тут тоже помогали связи Либермана, правда, несколько иного толка, нежели в первом случае.
Демонстрировали же мониторы даже не бои, а разгром и разграбление корпоративных сил в Нижнем. Хотя непосредственно представительства никто не атаковал: под ударом техника, блокпосты, транспортные караваны, даже стройки, но не центральные офисы в Нижнем.
— Таки Марк умеет удивить, — негромко произнёс Либерман, сюпнув чаем из стакана в серебряном подстаканнике и покачав головой. — Даже не ожидал, что у Гаража есть ТАКИЕ силы.
Впрочем, качал он головой недолго: Либерман был торговцем, не столько по необходимости, сколько по призванию. И это призвание подталкивало его к тому, что нужно пользоваться возникшим инсайдом и шансом получить прибыль. Отставив стакан с чаем, он засел за терминал, прокручивая записи захвата, тыча кончиком стила в трофеи Гаражных и записывая подсчитанное в таблицу.
— Недурно, таки совсем недурно. И кому всё это нужно… А, точно! — с этими словами он перевёл терминал в режим связи, набрал номер и через минуту любовался хмурой физиономией мужчины, почти старика, на вид за пятьдесят лет. С худым, остро очерченным лицом, с военной осанкой и в сюртуке, напоминающим кроем мундир.
— Таки категорически вас приветствую! — радостно заявил Либерман.
Правда, его корреспондент радости не разделял: зыркнул он на Либермана хмуро, исподлобья и недовольно. Впрочем, на приветствие кивнул, связь не разрывал и слушал, что Либерману и было нужно.
— Вы таки как всегда любезны и прекрасно выглядите, — частил Либерман.
— К делу! — буквально прорычал мужчина.
— Ой, ну таки не надо так волноваться, это вредно для здоровья! А если таки к делу, старый Либерман имеет вам предложить крупную партию боевой бронетехники, в отличном состоянии!
— И какой же? — недовольно буркнул собеседник Либермана, но по глазам было видно — заинтересовался.
А Либерман частил, описывая трофеи Гаража, превознося их многочисленные достоинства, в которых… был почти уверен. Минимум на пятьдесят процентов, что и позволяло ему вести эту “рекламную кампанию”.
— Сколько? — наконец бросил старик, явно убежденный красноречием Либермана.
И дальше происходила торговля, занявшая не менее часа. Несчастный вид Либермана, “обездолившего детей, таки за то чтобы вам было хорошо, чтобы я так жил!” — сменился довольно-деловым видом после окончания беседы.
— Таки хорошо: спрос у нас есть. Остался вопрос предложения. Так Марку, судя по тому, на чём он воюет, эта техника не нужна, — задумчиво протянул он. — Продаст? Продаст! Но вот таки почём?! А если разберёт в своей мастерской?
Упускать прибыль Либерман явно не желал: думал, закатывая глаза и загибая пальцы. Опровергал собственные построения, мотая головой. И вдруг замер, вглядываясь в видеотрансляцию какого-то склада.
— И таки что вы делаете? — негромко произнёс он, наблюдая за перемещениями контейнеров. — И таки зачем вам взрывчатка? А, понял! Вы хотите её взорвать! Но зачем?..
На лице Либермана была написана напряжённая работа мысли, медленно меняющаяся торжеством. А когда на одном из экранов появилась трансляция патетично размахивающего ручками толстячка, Либерман только удовлетворённо кивнул, подтверждая свои мысли.
Послушал патетичные выкрики, покивал.
— Это таки неплохи и интересно. Но согласится ли? Скажет старому Либерману “большое спасибо”, — протянул торговец. — Хотя…
С этими словами Либерман поднялся и пошёл по коридору своего склада. Несколько раз задумчиво останавливался перед дверьми, один раз даже открыл одну и тут же отдёрнулся, захлопывая.
— Бр-р-р, чего только нет у старого Либермана! — покачал он головой, одновременно с гордостью и опаской. — И таки где же это… А, вот и оно! — открыл он очередную дверь и любуясь на десяток кубов, терминалов искинов. — Точно согласится, — хозяйственно оглядев контейнеры кивнул Либерман.
— Марк, таки рад вас слышать! Сколько лет, сколько зим!
— Нисколько, господин Либерман, — послышалось в ответ. — Не могу сказать, что мне неприятно вас слышать…
— Вы отчаянно любезный и вежливый человек, Марк, вам это говорили?
— Нет.
— Тогда я буду первым!
— Я несколько занят, господин Либерман.
— Таки понимаю-понимаю. Бегаете, суетитесь — в вашем возрасте старый Либерман так же бегал, а если бы не бегал — то не говорил бы с вами, Марк! Потому что не было бы кому с вами говорить, смею вас заверить!
— Именно. Занят. Свяжитесь со мной позже… — отрывисто бросил Марк, явно желая закончить беседу.
— Буквально одну крошечную минуточку, Марк! У меня для вас огромный подарок! И ма-а-аленькое, буквально крошечное деловое предложение. Которое таки может принести вам немалые деньги на пощупать!
— Хм…
— Так слушайте!
— Это довольно любопытно, господин Либерман, — чрез несколько минут произнёс Марк. — Спрашивать, откуда у вас эта информация я не буду…
— Вы решительно разумнейший молодой человек, Марк!
— Примите мою искреннюю благодарность за информирование, — произнёс Марк.
— Ой, таки было бы за что!
— Ну не за что, так не за что, — ответил собеседник, полным иронии голосом. — Давайте прощаться…
— Таки как, Марк?! А деловое предложение?!!
— Говорите.
А вот реакция Марка на предложение явно огорчала Либермана. Отвечал он коротко, сухо, явно не испытывая энтузиазма от предложений.
— Искины, господин Либерман, это хорошо. Но вы явно недооцениваете нашу добычу…
— Так Марк, это же бывшая в употреблении, старая техника! Битая, царапанная! Возможно, даже грязная! Таки захваченная в бою!
— Угу.
— Таки что “угу”?!
— Таки всё “угу”, — последовал ответ. — Ваше предложение, господин Либерман, меня не заинтересовало. Вы сильно недооцениваете то, что хотите приобрести.
— Искины, Марк! Прекрасные рабочие искины!
— Которые, реализовав свои трофеи за более соответствующие реальности деньги, я смогу приобрести у корпорации-производителя. И вы не поверите, господин Либерман — у меня ещё остануться деньги! Которые очень не помешают корпорации.
— Жадность — порок, Марк, — произнёс расстроенный Либерман.
— Сомнительное утверждение, господин Либерман. Особенно в контексте нашей беседы. Что ж, если вам нечего больше предложить — давайте прощаться. За информацию я вам благодарен, даже готов с вами за неё рассчитаться “деньгами на пощупать”...
— Есть, чего предложить, — вздохнул Либерман. — Таки сколько вы хотите?
Торговля продолжалась четверть часа, а закончив беседу, Либерман задумчиво смотрел в тёмный монитор.
— Как вырос-то, буквально на глазах! Или я постарел? А может, и то, и то, — махнул рукой Либерман. — Таки всё равно не в убытке, — повеселел он.
Хотя, конечно, норма прибыли по итогу заключённой сделки была НАМНОГО ниже, чем он изначально рассчитывал.
***
Всё-таки чертовски информированный тип этот Либерман, неспешно рассуждал я, потирая побаливающую руку. Сегодняшний продуктивный день подходил к концу, вымотались бойцы, подустал я и Кирпич (последний даже со своими зоологическими ругательствами стал повторяться — явный признак усталости).
В общем, мы с победой и вслед за трофеями направлялись в Гараж. Кстати, надо бы ещё премию бойцам, да и пилотам пазузу выплатить — работа сегодня была чертовски напряженная. И продуктивная.
Хорошо бы все эти корпы, наконец, свалили из Нижнего… Но, судя по всему, это пока беспочвенные мечты. Вообще, возникает ощущение, что этот дурацкий Картель заключил с Империей некую сделку. И уже получил свою часть — послаблениями налогов, каким-то благоприятствования или что-то такое.
Только это может объяснить, что несмотря на явные и крупные убытки, Нижний покидают единичные корпорации. Потому что если, приняв обязательства, они их не выполнят — Империя потребует вернуть отданное, причём с основательными процентами. Что заведомо перекрывает текущие убытки.
Не факт, что так, но… Хотя есть ещё одно объяснение. Очень параноистое, но рассчитывать и планировать надо, исходя из него, чтобы не было мучительно больно недолгое оставшееся время. Предположение о том, что все эти сволочи, получив по наглым мордам и жадным лапам, оценили технологические возможности Гаража. И торчат тут, и даже терпят убытки не просто так, а выжидая, когда мы подстроимся.
И, само собой, не дождутся.
Добрались до Гаража, около часа я потратил на оценку трофеев и раздачу указаний миньонам — готовить технику к продаже Либерману будут они. Не всю: часть уйдёт в Африку, принеся как бы не большую прибыль… Но в отношениях со старым старьёвщиком есть свои плюсы, помимо непосредственной денежной выгоды, что он наглядно продемонстрировал.
Конечно, его первое предложение было просто смехотворно. И даже после торговли некоторые доходы мы теряли. Да и чёрт с ним: зато экономили время. А потеря доходов даже меньше, чем кажется на первый взгляд: всё же Синицыны предоставляют нам определённый перевозочный лимит, превысить который, конечно, можно… Только они это превышение просто не повезут.
Напоследок я распорядился, чтобы Икси направила нескольких шпионских паучков к границам летучей конуры Хрупкого Счастья. Что-то мне подсказывало, не иначе как информация от Либермана, что данные от них пригодятся.
Ну и направился спать: Глория, со счастливой мордашкой, уже посапывала. Тоже вымоталась, не упустив момент, когда её кровники в Нижнем остались фактически беззащитны, перебросив все войска за моим метеоритом.
Наутро я радостно потирал руки: лен был зарегистрирован, и род Меховых стал его владельцем, получив вдобавок к привилегиям дворянства привилегии аристократического владетельного рода. Чертовски вовремя, оценил я, начав отсчёт.
— …Три… Два… Од…
— Марк, у нас проблемы! — раздался голос Феди во внутренней связи.
— Иду.
В кабинете Феди меня поздравила Рината, да и сам нахмуренный друг буркнул что-то поздравительное. Вот только я даже несколько недооценил первичные последствия: несколько наших партнёров напоказ разорвали все торговые связи с “корпорацией Гараж”.
— Идиоты, — хмыкнул я. — Федь, просто перестаём иметь с ними дело, даже если они обратятся. Верить в этот бред, — покачал я головой, указывая на появившуюся в ночи запись.
Которая сверкала пафосом и щёчками Висасуалия. У них, видишь ли, в ночи глухой злобные Гаражные подорвали склад с медикаментами, вакцинами, предназначенными для благородной деятельности.
— Некоторые разногласия, совершенно без нашей вины, возникли! — пафосно тряс ручками этот толстячок на камеру. — Но при чём тут простые бедные люди, которые не получат помощь в результате этого подлого и варварского нападения? Все, все лекарства уничтожены!
— Марк, если позволите… — подала голос Ринтата.
— Да.
— Эти отказавшиеся от сотрудничества — “первые ласточки”. И вряд ли они поверили. Важно, что в сети поднялась волна сильного недовольства корпорацией Гараж.
— И кому это важно? — хмыкнул я, но как выяснилось — был не прав.
Точнее, не совсем прав. Дело в том, что общество у нас, конечно, сословное. И спрашивать мнения простых подданных на деятельность корпорации никто не будет — это просто не их дело. Вот только… это покупатели. И если волна недовольства стойкая и настоящая, то у вызвавшего это недовольство перестают покупать.
А в нашем случае, если Хрупкое Счастье будет “подогревать” это недовольство, то за “сотрудничество” с таким изгоем можно “поплатиться” ощутимой потерей доходов с продаж.
— Понял, — кивнул я. — Логично, но дел с этими корабельными крысами всё равно иметь не стоит: будут наглядным примером, раз уж такие торопливые и сами подставились.
— А остальные?
— А остальных не будет. Займусь я этим… видеозаписингом, — хмыкнул я.
— Ты имеешь в виду видеоблогингом? — уточнил Федя.
— И им тоже.
После чего, не без помощи Икси, был сбацан весьма приличный видеоклип. Получше счастливчиков, как минимум потому, что в нём был не Висасуалий, а я.
Очень ироничный. Под скорбные рассказы о “беспочвенном нападении” — нарезка атак техники с логотипом “Хрупкого Счастья” на нашу технику. Под завывания о “беззащитном складе” — демонстрация укреплений и бастионов летучей конуры. И, наконец:
— Склад так называемой “благотворительной организации”, — иронично произнёс я на видео, — был уничтожен. В назидание за неспровоцированное нападение “благотворительных сил” на людей и технику корпорации Гараж, о котором глава этой организации забыл упомянуть. Мы, конечно, понимаем, что Хрупкое Счастье — беззащитная и благотворительная организация, — под демонстрацию “беззащитности” на заднем фоне вещал я. — Поэтому не стали уничтожать их беззащитные помещения. Но их глава забыл… а в ряде моментов соврал в своём обращении. Первое: на складе были пробирки… с водой, — помотал я пробиркой, доставленной паучком. — Не очень дистиллированной. Если уважаемый глава хрупкого счастья собирался “вакцинировать” этим бедных людей, о которых говорил в своём обращении, то эти бедные люди крупно задолжали корпорации Гараж. Как минимум свои жизни. Ну и чтобы не быть голословным, в конце видео будут сравнительные таблицы состава воздуха вокруг “бесчестно уничтоженного”. Наши специалисты не обнаружили там ничего, кроме следов взрывчатки и водяного пара. И да, если кто-то посчитает, что я “шпионю” за Хрупким Счастьем: нет, я просто приглядываю за не самым приятным соседом, обосновавшимся на границе моих личных родовых земель.
В общем, в результате у нас случился ещё и пик продаж, не первый, но, по-моему, самый сильный: естественная реакция людей, которые хотят в собственных глазах оказаться умнее и проницательнее, чем есть на самом деле.
— Хоть письмо с благодарностью этому Висасуалию высылай, — ликовал Федя, подсчитывая прибыль.
— Хорошая идея. Но у нас пока нет нужной модели ракеты, с достаточно убедительно выражающей нашу благодарность боеголовкой. Отложим на ближайшее будущее, Федь.
— Это шутка, Марк? — уточнил друг.
— Почти, — честно ответил я.
Глава 3
Технически-складские помещения, цитадель “Новое начало” организации “Хрупкое Счастье”, Нижний город, Новгород
Аскольд, дознаватель Канцелярии Юстиции, в сопровождении сотрудников осматривал место взрыва. Делал он это, прямо скажем, со здоровой долей иронии.
Хотя, конечно, приказ у него был, выполнить он его обязан: “Провести расследование причин взрыва в здании компании “Хрупкое Счастье”, установить виновника”.
Но в свете сетевых выступлений дело это было совершенно бессмысленное. А “обрывки тряпки с гербом корпорации Гараж” на этом фоне вызывали исключительно здоровый смех.
Например, после заявления графа Мехова, Аскольд провёл исследование и установил: да, никакой фармакологией, эфирными препаратами, да хоть чем-то хотя бы отдалённо напоминающим лекарство, на складе в момент взрыва даже не пахло.
Правда, как Мехов установил этот факт, для Аскольда оставалось загадкой. Потому что уже к вечеру дня, когда его направили проводить дознание, он твёрдо знал: ни на взорванном складе, ни в его окрестностях никаких представителей корпорации Гараж не было.
Можно было бы заподозрить “крота”, агента Гаража, пошедшего на риск ради диверсии. Довольно распространённое в торговых конфликтах дело, вот только все работники склада и окрестностей оказались “новенькими”. Где были очевидцы взрыва — никто не отвечал.
А пристальное и дотошное расследование установило несколько фактов, окончательно “похоронивших” дознание. А именно: хотя специалисты Хрупкого Счастья пытались скрыть следы, но то, что склад был опустошён за час до взрыва — факт.
Кроме этого, хотя данный вопрос касался дознания очень поверхностно, Аскольд установил, что президент Хрупкого Счастья записал своё обвинение Гаража… до самого факта взрыва.
Всё это могло иметь объяснения по отдельности. Например: Хрупкое Счастье могло узнать о готовящейся атаке и решило предоставить Гаражу возможность подставиться, минимизировав материальные потери, максимально выиграв в информационном и правовом поле.
Но все выясненные факты вместе однозначно исключала не только Гараж, но и вообще какие бы то ни было внешние источники взрыва. Это была однозначная “постановка” самого Хрупкого Счастья, о чём и будут предоставлены материалы начальству.
А уж отказ Аскольду во встрече с работниками склада и окрестностей, под различными, явно надуманными предлогами… На последнем Аскольд усмехнулся, окинул взглядом работающих специалистов и раскрыл планшет.
Его работа уже несколько часов состояла исключительно в демонстрации факта наличия самого себя: дознание было давно завершено, а всё, что сейчас происходило — протокольный сбор образцов и доказательств.
Рассмотрение и анализ показали: этот Мехов просто “переиграл” Хрупкое Счастье на их же поле. Реальный молодец: в шахматной партии метнул молот, переводя возможный “конфликт доказательств” просто в другую плоскость.
То есть не стал утверждать, что не имеет к этому взрыву никакого отношения, оправдываться. Как, впрочем, и признавать прямо тоже: взорвали и взорвали. Жду благодарность от спасённых нашим замечательным взрывом.
Хе-хе, действительно красиво! А вот если рассматривать ситуацию профессионально, как дознавателю Имперской Канцелярии, то выходит, что ситуация просто нормальная.
Корпораты режут корпоратов, с минимум жертв среди непричастных. Именно то, что более чем устраивает Империю.
Вообще, тот, кто допустил корпоратов в Нижний, явно напрашивается на неполное служебное соответствие, а то и каторгу. Если это изначально не было планом по их ослаблению. А этот Гараж… проект какой-нибудь спецслужбы.
А что? Вполне возможный вариант, учитывая, что этот Мехов — Имперский Дворянин. Получил за заслуги перед Империей, в награду, ресурсы и возможности, но с ограничениями — пощипай корпорации в Нижнем.
Хотя и без этого понятно, что Нижний город — орешек не по зубам корпорациям. Империя столетие ничего не может сделать, куда уж им, с дебетом вместо мозгов и кредитом вместо сердца!
Мехов молод, конечно… Но возраст — не препятствие для службы Империи!
Правда, непонятно, какую роль в таком случае играет это Хрупкое Сердце? Доказательств их преступной деятельности Аскольд не знал, но подозрения были более чем основательные. Да и корпорация это, как бы они сами себя ни называли: хоть благотворительной организацией, хоть борделем.
Хотя, по большому счёту, всё это просто не его дело, рассудил Аскольд. Дознание будет завершено, отчёты предоставлены. А выводы пусть делает начальство, как и определяет последствия за беспочвенное обращение в Канцелярию.
***
После всяческой суеты и прочих глупостей, убедившись, что корпораты заняты собиранием выбитых зубов сломанными руками (вообще — подсчётом безвозвратных убытков, но для них вполне сопоставимые вещи), я наконец-то добрался до Левиафана и кузова самосвала, окутывающего астероид.
Доставил в Гараж и, для начала, был немного удивлён. Потом удивлён больше и, наконец, понял, в чём причина.
Дело в том, что вещество из белого карлика отличалось от обычного по многим параметрам, начиная с атомарного строения. При этом обладало различными свойствами, при схожем химическом строении.
Факторов формирования у него была тьмуща, так что вроде — описанное в базе. А на деле, например, “сверхтвёрдое и сверххрупкое” оказалось только сверхтвёрдым.
Я, вскрывая кузов, ожидал увидеть кучу мелких обломков — а вот фигушки! Несмотря на весьма значительные нагрузки, астероид был цел, всё так же походил на коралл и не имел ни единого скола.
Первое, что пришло в голову при виде этого факта, была мысль: а та ли эта хренотень, которая описывалась в базах?
Стал проверять, и оказалось, что хренотень-то “в общем” — та. А в данном конкретном случае отличается кучей параметров, типа той же хрупкости. То есть хрупкая, но не настолько, как должна была быть по всем расчётам и данным.
Соответственно, астероид и не раскололся при падении. Довольно обидно, что вся моя задумка насчёт электромагнитной катапульты оказалась не слишком нужна, подумал было я.
А через минуту, потирая слегка обожжённую физиономию, понял, что ни черта не “зря” я её сделал. Потому что без этого была вполне реальная вероятность мало того, что помереть всеми Гаражными, прихватить с собой корпов (ну, этим туда и дорога, но не “с собой” же!), так ещё подорвать к чертям ощутимый кусок Нижнего.
В общем, большая часть планов по обработке и прочему — накрылась медным тазом. Стабильность этого невозможного металла была высокой, но с оговорками.
Которые приводили его в нормальное состояние, с выделением конского количества энергии. И, например, микровибрационно-плазменная плавка, которую предлагала база, ни черта не годилась.
Либо требовала столько энергии, что не факт, что на Земле столько вообще найдётся. Либо приводила к неуправляемой цепной нормализации. Не термоядерный и даже не ядерный взрыв: тяжёлых частиц не было вообще.
Но энергии выделялось как бы не побольше, так что… Так что надо было изучать материал с нуля, как и методы работы с ним. Собственно, физиономию я себе подпалил, оттяпав кусочек для исследований.
В десяток микрон. И он даже отрезался. Просто микронная прослойка среза — “нормализовалась”, с соответствующим выделением энергии. К счастью цепной нормализации не произошло.
Более того, от куска пусть незначительно, но фонило эфиром. И он явно был неоднородным, а что там в его недрах за включения — непонятно. Нет, штука и полезная, и интересная. Но работать с ней и работать.
Чем я, собственно, и занялся. К вечеру получив… сопла плазмомета. Казалось бы — ерунда какая, но на самом деле — совершенно замечательная штука, позволяющая моему и Глории плазмомёту Мехова выдавать порядково лучшие параметры работы.
При отсутствии запекания нас в доспехах, что было немаловажным фактором использования оружия, как писали все наставления по оружейному делу. И даже указывалось в базе валар.
С утра я стал экспериментировать и доэксперементировался до того, что обнаружил, что прогретый в алхимической философской сере металл приобретает достаточную гибкость и пластичность для того, чтобы иметь возможность с ним работать: ковать холодной ковкой, формовать и не опасаться того, что тебя и округу разнесёт к чёрту.
Собственно, это уже был практически абсолютный успех, который несколько… Ну скажем так, затуманил разум. Ликование моё можно понять, но некоторые вещи я позорно выкинул из головы.
А сам поставил в мастерской котёл с философской серой, шмякнул в него астероид, отследил что никаких гадостей не происходит: эфирная составляющая алхимического реагента проникает в вещество, давая новые свойства, а после, без закрепителя, эфир развеивается, возвращая изначальные свойства.
Ну всё логично, правильно, как и должно быть. Так что решил я перегнать астероид на слитки, в таком виде хранить — нормальное желание, будем честны.
И направился с миньонами перекусить — возни у нас сегодня было много. Сидим, питаемся, я даже немного пива себе позволил: и с креветками хорошо, и отпраздновать сокрушительный успех…
— Марк, послушайте, — задумчиво выдал Харитон, один из алхимических миньонов. — А не слишком ли рано совершили переход от частного к целому?
Вопрос, вообще-то, не дурацкий. Правильный вопрос для алхимика, будем честны. Так что ответил я полно: так мол и так, проверил по массе параметров, всё будет отлично.
— Так что не “рано”, а как надо. Никаких неожиданностей… — и тут меня НЕОЖИДАННО прерывает жуткий грохот.
Гараж трясётся, стены мастерской буквально выгибает, бьёт столб изумрудного пламени… И нам на стол падает… Рукожоп! Целый, живой, слегка подкопчёный! Выдаёт:
— Здрасти! Приятного аппетита, Марк! А я вас искал. А что это такое было?
Беззвучный мат, как мой, так и миньонов, висел топорами на ароматах кухни, приправленных запахом озона и серы…
Но убивать и даже жрать Рукожопа (который местом произрастания своих хваталок лишил нас с миньонами обеда, между прочим!) мы не стали.
А стали разбираться, что за хрень произошла. Помимо самого Рукожопа, само собой, который сам по себе — та ещё хрень…
И вышло, как, впрочем, и в целом по жизни, Артемий был не “причиной”. Чудес, как это ни забавно звучит, вокруг него не происходило. Он был энтропийным катализатором, что, например, на практике подтверждает разработанная мной мебель для него.
Если нет вероятности сбоя-поломки — она не происходит. Если есть — происходит с близкой к единице вероятностью, рукожопистое свойство.
К катализировал Рукожоп не то, чего не могло быть — взрыв без причины. А то, что вообще-то не должно было произойти, но имело такую возможность. И косяк тут за мной — сам отметил неоднородные включения и… забил на это, на радостях, что нашел способ обработки.
Что самое смешное, рванул не астероид или его кусок. Он тихо-мирно мариновался в алхимической сере, взрывом его отбросило и слегка деформировало, ни больше ни меньше.
К чертям рванула философская сера, в полном соответствии с законами алхимии. Потому что визит Артёмия в окрестности мастерской знаменовал выпадение куска включения в котёл-ванную.
А вот дальше произошла просто каноничная, буквально ученическая ситуация. Философские вещества: сера, ртуть, золото и прочее, да тот же алкагест — работают на эфирных принципах.
То есть, абсолютный растворитель ДОЛЖЕН растворять. Если он такого не делает — он перестаёт существовать. Ну и с остальными философскими веществами-реагентами та же ситуация.
И вот, в ванну с философской серой упал материал, сульфитировать который было невозможно. В принципе невозможно, что прервало существование данного конкретного (и чёрт возьми, весьма значительного!) философского коллоида.
Философская сера прервала своё существование, с выделением энергии, в основном, к счастью, в виде сырого эфира. Но и не только, уже к сожалению.
Этого “не только” хватило, чтобы деформировать стены мастерской. Разрушить её саму в смысле приборов, мебели, инструментов — вообще всё перекорёжило, блин! — ну и скинуть нам на стол Артемия. Самому этому типу ничего не угрожало (ну кроме нашей естественной реакции), поскольку природа его благословения-проклятия не позволяла гадостям случаться с ним самим непосредственно.
И разрушение мастерской мне ни черта не понравилось, как понятно. Хотя в результате всё вышло ОЧЕНЬ неоднозначно. Очень и очень, настолько, что я даже на секунду задумался, а не подкинул ли мне Рукожоп, а точнее трансцендентная сущность за его спиной, мне задачку.
Вроде и бред, но…
— Итак, — вещал я на руинах мастерской собранию народа (из тех, кого послать заниматься делом или в жопу без объяснений я находил не деликатным) — Вот виновник взрыва! — с этими словами я продемонстрировал узкий и длинный, чем-то похожий на клешню обломок.
— А не Рукожоп? — деликатно полюбопытствовал Кирпич, обвинительно смотря на соответствующего персонажа. — Я вот говорил: закидывать его врагам, никакая бомба не сравнится!
— Артемий в данном случае не является первопричиной. Использование же его как диверсионное оружие нерационально: в Гараже он приносит больше пользы.
— Вот! Да я!
— Если бы ты умел читать и не лез в мастерскую, на которой написано “не входить”, данного инцидента не было бы! — обвинительно уставился я на засмущавшегося и заткнувшегося Артемия.
Хотя вообще-то он, скорее всего, спас если не жизнь, то здоровье меня. Ну и жизнь миньонов. Потому что этот грешный обломок, один из двух, точно бы навернулся со временем в ванну-котёл. А с учётом того, что дверь была бы закрыта, не факт, что и Щит Жизни защитил бы мою инженерную жизнь.
Но при этом хвалить хамло программистское, которое щемится ко мне в мастерскую, как себе домой, я не намерен! Пусть смущается и чувствует вину!
В то, что научится ко мне не вламываться — верится с большим трудом. Хотя, возможно, сегодняшний инцидент вправит немного мозги всяким нетерпеливым. И в мою мастерскую станут поменьше щемиться не по делу…
— А что это такое? — заинтересовался Федя.
— На клинки похоже, — отметила Глория.
— Довольно близко к истине. Эти два обломка, судя по составу и местоположению — обломки добывающего комбайна.
— Космического?!
— Да.
— И этот астероид разрабатывали?
— Угу. До поры, пока он к чертям не рванул, отломал эти куски. И скорее всего — разнёс к чертям добытчика. Хотя и не факт. Короче: случившееся — череда нелепых случайностей. Больше не повторится, никто не пострадает и прочее, и прочее… Давайте уже, ступайте себе, мне мастерскую надо восстанавливать! И новую исследовательскую лабораторию для него, — указал я на астероид, — готовить.
Народ, по-моему, несколько сомневался в некоторых утверждениях… Но я их в данном случае не очень осуждаю: сомнения, как-никак — признаки развитого разума.
А вот когда они рассосались, Икси обратилась ко мне:
— Значит теория о появлении этого осколка неверна, Марк?
— Потому что кто-то его ковырял?
— Да.
— Не вполне. Кстати, есть логичное объяснение его странностям, если подумать. Положим, это кусок не разрушившегося белого карлика. А полноценного коллапсара. Валар, который его ковырял…
— А обязательно валар?
— Может, и кто-то другой, — признал я. — В базе по обитателям галактики прискорбно мало данных. Но в таком случае отличие того куска от описанного в базе понятно: он сформирован в иных условиях.
— Понятно. И тогда карлик не разрушался, а просто оказался закольцован червоточиной. И этот осколок занесло, но связь осталась. Нам опасаться этих пришельцев, Марк?
— Чёрт знает. Как по мне, в данном случае действовал жадный глупец: технологии извлечения вещества из коллапсара есть, но риск огромен даже без ковыряния этого куска добывающим резаком. Его, скорее всего, просто уничтожило взрывом, отломившим куски резака. А такие глупцы вряд ли скопятся в одном месте в большом количестве, они — вообще редкость.
— Потому что долго не живут?
— Именно.
Хотя, конечно, вероятность того, что какой-нибудь космический долбоклюй заглянет к нам “на огонёк”, есть. Минимум пара уже заглядывали, между прочим! Но дёргаться, бегать по руинам мастерской кругами и вопить “Что же делать, что же делать?!” смысла никакого. Не поможет, я с чего-то уверен.
А вот мастерскую восстановить не помешает. И сбацать дополнительную, особо укреплённую мастерскую, тоже.
В общем, в поте миньонов своих занялся я мастерской. Тот же лазерный принтер-фрезер доработать, инструменты сделать, перепланировку — ну раз уж так сложилось. Мысль о бронетамбуре на дверь, с сожалением, пришлось “зарубить”.
Щемиться, конечно, станет тяжелее, факт. И это хорошо. Вот только в случае непредвиденного исхода (или предвиденного, но попавшего в неприятную расчётную погрешность) опыта или испытания драпать не очень удобно будет. Так что от тамбура пришлось отказаться.
А вот над обломками я посидел, подумал. Вообще-то для виброклинка типа “Напильник” данный космический материал подходит фактически идеально. Собственно, он для этого и создан: вибрировать резонансно в оболочке высокотемпературной плазмы.
То есть, при фехтовании с носителем клинка с плазменной кромкой — вообще идеальный вариант. Кроме того, им не придашь новой формы при всём желании, разве что сломать можно. Потому что создавали эти клешни-резак сразу, комплексным воздействием, и чёрта с два их переплавишь, сваришь или что-то подобное, без утраты полезных свойств.
Так что обломки резака я обследовал, проверил и отложил: в скором времени займусь, сделаю нам с Глорией клинки. Хотелось бы и инструмент, конечно… Но кусков всего два, они небольшие и на куски не делятся, так что клинки — оптимально.
Лабораторию для исследования опасных космических хреней закончили раньше, чем восстановление мастерской. Как минимум потому, что там ничего, кроме сверхпрочных стен с полевым укреплением и дистанционными камерами с манипуляторами, и не было. Так что в ожидании, пока мастерская будет закончена, начал я изучать всякие космические хрени.
В смысле, облазил сенсорами вообще весь основной кусок и заодно прихваченную спёкшуюся почву и обломки. Большая часть которых, как и ожидалось, оказались расплавами металла и камня, совершенно земного происхождения. А вот меньшая, точнее даже следовая — именно хренью. И именно космической.
Что за материал, что делает — непонятно. Ясно, что сформирован в условиях повышенной гравитации, не вполне нормален, да ещё и фонит тяжёлыми частицами и эфиром. Но остатки именно следовые, так что чёрта с два поймёшь свойства и действия. А учитывая, что в Нижнем внезапно не образовалось мощного источника ионизации — скорее всего, этой фигни изначально было мало, а та, что была — не выдержала трёх тысяч градусов в нормальных условиях.
Ну а кроме хрени, были именно описанные в базе материалы, но тоже, как понятно, в следовых количествах. Обидно, досадно… Да и хрен с ним. Я лучше, пока мастерскую доделывают, подумаю-прикину защитные системы с расчётом на неблагожелательных космических гостей. Хотя ничего надёжнее космолёта в этом плане не придумаешь: мало того, что можно огрызнуться, так ещё и можно убежать.
Ну и к экспедиции в Амазонию надо потихоньку готовиться — там, вообще-то, тысячелетиями ждут, буквально рыдают, технологии наг’харов. А это, в потенциале, и защита, и нападение. И вообще — потенциальное ускорение и оптимизация космолётостроения.
Бывшее бомбоубежище Военной Канцелярии Империи, Свалка, Нижний Город
Геннадий и раньше думал, что он особенный, самый достойный. И матушка об этом говорила, а матушка не будет врать! Но со вчерашнего дня он стал в этом уверен. Более того, он понимал: он — Избранный, посланный высшими силами владеть, судить и карать над всем!
А как иначе объяснить то, что после падения метеорита весь Нижний охватили бои, за него дрались корпораты так, что даже Свалка тряслась. А самое ценное, не иначе как посланное Мирозданием лично Геннадию, принёс средних размеров крысёнок, прямо ему в руки? Сияющий серебристым цветом неправильной формы кристалл, для начала — просто красивый. Но это ещё не всё!
Он был, наверное, живым. Или что-то такое. Потому что этот кристалл Геннадий чувствовал. Мог говорить с ним, и кристалл слушался. Например, крысы рядом с кристаллом становились сильнее, больше, сообразительнее. Да и сам Геннадий стал выносливее и сильнее, буквально за несколько часов!
А сейчас в закрытом от посторонних тронном зале (даже Умника выгнал — Геннадию не нужны лишние в момент его триумфа!) он говорил с кристаллом, который вскоре займёт достойное место в его царском венце. А перед ним стояло полсотни крыс, омываемых сиянием камня. И если сначала их корчило, дёргало, то через полчаса они стали больше, развитее, зубастее! Правда, тощие, тотчас же накинувшиеся на заготовленное для них угощение.
Но это было нормально — мудрый Геннадий на всякий случай подготовился. А вот дальше он позвал Гнилого — старика из клошаров, с настолько испитой печенью и трясущимися руками, что в то, что Гнилой жив — не верил сам Гнилой.
— Ей, сарь, щего… — прошамкал Гнилой.
— Помолчи, — поморщился Геннадий от “ароматов”, донёсшихся из разверзнутой пасти Гнилого.
За эти ароматы последний и получил своё прозвище, потому что нутро его благоухало невозможно отвратно даже для клошаров. Ну и толку от старика, который сдохнет в любую минуту, не было. Так что Геннадий опять попросил камень. И тот засиял на Гнилого, которого затрясло, выгнуло.
Кости стали хрустеть и вытягиваться, лицо выгнулось, из гнилых дёсен начали показываться зубы, морщинистая кожа стала покрываться шерстью… Но тут Гнилой взял и сдох, сильно огорчив царя. Дёрнулся и обмяк, не реагируя на покусывания крыс, возмущённых тем, что слова Геннадия игнорируют.
— Ну и хер с ним, — подумав, махнул рукой Геннадий. — Кушайте, — благожелательно махнул он рукой крысам, которые с благодарным писком вгрызлись в то, что было Гнилым. — Обидно немного — думал, получатся крысолюды. Сильные, умные, которые смогут использовать технику, — рассуждал сам с собой Геннадий. — Но и так, как есть — отлично, — довольно посмотрел он на здоровых, слегка антропоморфных крыс, по мере поглощения Гнилого становящихся всё менее истощёнными. — И скоро можно будет начинать строить царство! Совсем скоро, ха-ха-ха! А людишек… пока потерплю. А потом их место займут самые лучшие в мире крысы! — с этими словами Геннадий погладил забившегося в восторге здоровенного крысюка.
Глава 4
Сутки восстанавливал мастерскую, кресло и кружку. Но восстановил, переведя в испытательную лабораторию часть работ. Как-то мне ощущать себя погорельцем ни черта не понравилось: огорчает, раздражает и бесит, несмотря на сочувственное бурчание окружающих. А, возможно, раздражает из-за самого же сочувствия.
В результате обработал астероид философской серой, отформовал и мстительно положил аккуратными слитками в мощный сейф. Ибо не хрен! Ну и пока задач для него не наблюдается, до изготовления дюз космолёта ещё куча работы.
И стал думать про технологии нгхаров, а точнее — про экспедицию в Амазонию. Иной раз даже не знаешь, за что хвататься… Но это, скорее, к лучшему. Валяться на пузе и ждать, когда сотрудники, работники и прочая публика принесёт мне космолёт на блюдечке — не интересно ни черта.
Не говоря о том, что если я буду ни хрена не делать, то принесут они мне разве что макет-конструктор. Ну или торт, в виде космолёта, как раз на блюдечке ему самое место.
В общем, начал я планировать эту экспедицию. Насколько скоро я её смогу осуществить — чёрт знает. Но точно в ближайшее время, потому что технологии, которые там можно найти, могут основательно ускорить все разработки. И похерить сделанное до них — весьма высокая вероятность.
Ну в смысле, начну я делать, скажем, систему подачи топлива или что-то такое. В планах и схемах есть, хорошее, годное… А у ящеров окажется решение эффективнее и лучше, но на других принципах… В общем, понятно, что имея потенциальную возможность получить технологии — надо их получить и изучить, прежде чем начать какие-то глобальные разработки воплощать. Чтобы не было мучительно больно от бессмысленно потраченного времени.
Вообще, с рангами моих баз (особенно с учётом того, что текущую ушастые вообще разбили на ступени) примерно такая же ситуация. Думаешь, разрабатываешь, всё красиво… а тут распаковка следующего ранга — и понимаешь, что всё с чем ты возился — фигня полнейшая.
Но с базами ничего не сделаешь, а вот с данными нгхаров — наоборот. Так что занялся я планированием и расчётами… Которые через час закончились столкновением с жёсткой реальностью: мало того, что чёрт знает, что там ящеры навертели. Так ещё площади, кишащие эфирными мутантами, совершенно немерянные.
То есть, чтобы я ни придумал в качестве транспорта, им одним не обойтись. И этапов будет несколько, в самом лучшем случае. В худшем — несколько десятков. А значит, нужна какая-то база в Южной Америке, где можно проводить предварительные исследования на месте, отдыхать, чинится…
Много чего. Понятно, что нужна эта база не навсегда, а на время. Но тут ещё играют роль совершенно бредовые южноамериканские реалии: человейники-агломерации, фактически города-государства, в окружении агрессивной природы.
В общем, похоже, конструирование транспорта — конструированием. А предварительная подготовка на месте нужна, как ни крути…
— Марк, у нас ЧП, — вдруг сообщила Икси.
— Судя по отсутствию тревожной сигнализации — не как обычно, — кисло отметил я. — Что у нас опять не слава ушедшим богам?
— Не думаю, Марк, что слава или её отсутствие заботит ушедших.
— Угу. Что у нас?
— Обвал при выборке грунта подземного зала номер шесть.
— Так, выводи данные на планшет, а я туда. Интересно, кто на этот раз рукосуй? — поинтересовался я.
Правда по дороге, а особенно на месте обвала выходило что рукосуем можно назвать только… Да никого, чёрт возьми! Потому что произошло нечто, совершенно статистически невозможное, на основе имеющихся у меня данных!
То есть, перед работами проверялось сканерами почва. Это Новгород, тут подземелий до чёрта! И никаких намёков на обвал, непрочность и тектонику не было. Вот только хренотень, которая откопалась…
Короче, в полу недоделанного зала была дыра. Возможно, конечно, отверстие, но это неточно. Потому что в то, что дыру в двадцать метров диаметром прокопали руками — я ни черта не верил. Хотя объект явно искусственный, с прочнейшими гранитными и отполированными стенами. Из-за которых и произошёл обвал: почвы фактически не было, был массив известняка и песчаника. И когда, заглубляя пол, ослабили края, в эту дыру ухнула известково-песчаниковая пробка, которая и давала для сканеров видимость цельной породы.
В то, что на глубине полусотни метров будет… дыра двадцатиметрового диаметра, как-то… не очень верил я. Никто не верил, в том числе и сканер, выдающий данные о “прочной породе с включениями”. До дна пробки он не добивал, как понятно. А где эта пробка сейчас — чёрт знает. Глубже километра — точно. А вот насколько — никаких данных, потому что внутри этой дыры была магнитная… Ну не буря, но с учётом замкнутого пространства — близко к тому. Радиосигнал не проходил, а звук сонара просто терялся в глубине: обратного сигнала не приходило.
Итого, мы имеем огромную дыру, в которую только чудом никто не ухнул. Дыру, явно не соприкасающуюся с магмой: тогда состав воздуха в ней имел бы характерные включения.
Но, при этом, либо доходящей до внешнего железного ядра планеты — потому что ничем, кроме динамо-эффекта, объяснить магнитное поле в дыре не выходит.
Либо имеющая какой-то собственный генератор, выдающий совершенно дикие параметры напряжённости поля. И я бы, естественно, поверил во второй вариант. Если бы не пробка песчаника и известняка.
Чудеса бывают разные, вплоть до того, что ушедшие боги до своего ухода могли пошутить. Но если без чудес — полмиллиона лет плюс-минус сто тысяч у этих отложений.
И рукотворная труба… Ну ведь бред же! Если бы не глубина залегания, я бы был уверен: какие-то имперские эксперименты. Но не на такой глубине.
А вот кто — неясно. От пришельцев до ушедших богов — на последних вообще прекрасно выходит списать все странности. Да банально — запасной выход из подземной кузни для Вулкана или, скорее, для Сварога, с учётом географии.
Сварог, конечно, как бы небесным огнём заведовал, но тут, как ни странно, вопрос точки зрения. Мантийный жар — вполне небесный, если сменить точку зрения.
В общем, из чьих шаловливых рук вышел этот объект — непонятно. Дыра он или отверстие — тоже неясно. Паучок, отправленный на разведку, стал терять связь на километре, еле успел вернуть.
— Марк, это точно не мы. Тут так было! — раз в двадцатый заявлял Бригадир.
— Молод ты для этой дыры, — смерил я его взглядом. — Понятно, что не вы.
— И как нам её закапывать? — почесал затылок глава стройонов.
— Никак. Не надо её закапывать, — отрезал я. — Работы в этом зале сворачиваете, укрепляете стены. И крышку сделаю и пришлю для этой дыры.
— А зал под производства отменяется?
— Да сейчас! — возмутился я. — В сотне метров правее. На северо-запад, если что, копать зал. Пересчётом параметров и железки займусь. А пока занимайтесь другими объектами и укреплением этого зала.
Потому что этот… объект, вообще-то, несмотря на срыв некоторых планов, может оказаться чертовски полезным. Начиная с того, что его бешеное магнитное поле можно конвертировать в энергию.
Заканчивая тем, что это чертовски здоровая и удобная шахта может стать стеной складов, производств… Для особо секретных объектов, например. Которые я не воплощал в материю откровенно опасаясь делать такое на Земле — наткнётся какой-нибудь тип повышенной любопытности, и всё: готов священный поход жадин всея планеты против Марка.
А в этой шахте, теоретически, можно даже оставить схрон. На всякий случай, уже после отлёта. Мало ли — вернусь на Землю, а некоторые инструменты, механизмы и ресурсы тащить на космолёте просто нерационально.
Но вообще, конечно, сначала надо будет исследовать его недра. Так что до поры накрою крышкой, решу текущие задачи, а потом займусь. А то, хватаясь за всё, ни черта не успеешь.
Направился в мастерскую, подключил Икси, пересчитали. Для начала — сканеры, с которыми миньоны обежали все стройки. Понятно, что наличие второго подобного объекта или чего-то похожего на него, да ещё в пределах наших строек — антинаучная фантастика.
Вот только сам этот грешный объект — антинаучен по нескольким направлениям. Так что да хранит моя здоровая паранойя мои начинания от всякой фигни.
Потом спланировал новый зал на новом месте, отправил Бригадиру ТЗ. И, наконец, вернулся к Амазонии. Часть дел вроде проектирования и изготовления транспорта (причём, возможно, не вполне самолёта, кстати говоря) — вопрос будущего.
Но вот база — нужна. И с её наличием часть разведывательной информации можно получить пораньше. И учесть её как раз в планировании и изготовлении.
Человейник Манаус, Амазония, Южноамериканский континент
Медный одновременно с удивлением и брезгливостью разглядывал открывающийся ему и его спутникам вид. Аэропорт был вознесён на платформе на полкилометра над землёй, так что человейник был прекрасно виден, во всей красе. И во всём уродстве.
Башни центральной части упирались в зенит, достигая двухкилометровой высоты. Но вот вокруг них, кольцами, находились производственные, рабочие и даже трущобные районы, часть из которых были прекрасно видны: ржавчина, стены из бумаги на проволоке…
Нижний город, конечно, был тем ещё местом. Но даже там дом из бумаги и проволоки был невозможен. А тут… Причём на высоте сотен метров над землёй!
Что выглядело особо диковато, так это роскошные, видные даже с высоты платформы аэропорта особняки, окружающие аркологию. Видимо, что-то вроде дач для богатеев Манауса, зарабатывающих богатства в центральных башнях.
Медного сопровождала пара бойцов — сам он считал, что он не хуже них справится со своей защитой, благо Марк щедро наделил его “подарочками” для этого задания. Но и сам Марк, и Кирпич на присутствии охраны настояли. И сейчас, смотря на Манаус, Медный признавал их правоту.
— Сеньоры! Сеньоры! Самые дешевые… — загомонили вдруг разновозрастные и разнополые типы, всех оттенков кожи — от угольно-чёрного до голубовато-белого.
Бойцы, опустив забрала, сомкнулись перед Медным, выставив вперёд ладони и положив руки на кобуры. Медный оценил как синхронность действий, так и своевременность, окончательно смиряясь с “няньками”.
— Ты! — указал он пальцем в одного парня из толпы, которые явно были водителями. — Да, ты. С самой приличной рожей!
Бойцам данного указания было достаточно: из десяток рож не пройдошистых не было. Но наименее пройдошистая угадывалась на раз-два, так что через несколько секунд парень, которого присмотрел Медный, был у них за спинами, кланяясь Медному. Правда, тут же возникла некоторая проблема языкового барьера, которую Медный решил программой-переводчиком.
И, через несколько минут, троица стояла на одном из ярусов человейника. А ещё через несколько секунд Медный отвешивал смачного пинка какому-то мальчишке, буквально облапавшего его.
— Тьфу! — сплюнул Медный вслед. — Извращенец мелкий!
— Гыг! Ей, Медный, он тебя грабануть хотел!
— А то я не знаю! Дебил! И место — помойка!
— Ты же в Нижнем родился, — отметил один из бойцов, ветеранов “второго набора Марка”.
— Именно поэтому я авторитетно заявляю — тут помойка! — ворчал Медный, слегка усмехнувшись. — Нижний — трущобы, но такого бардака, из говна и палок в прямом смысле — нет!
— Так тут теплее… Хотя гавно в тепле сильнее воняет, гы-гы!
— Во-во! А этот криворукий ворюга?!
— Ой, вот не надо только говорить, что у нас не воруют!
— Воруют, а не лапают! У нас дебила, который полез бы в карман, не проверив, есть ли вообще этот карман — прибили бы давно! А этот, с татуировками, типа “опытный”... Помойка! Одно слово — человейник!
— Слышь, Медный, если ты понудил — давай делом заниматься.
На последнее предложение Медный не нашёл что ответить, кроме как и вправду заняться делом. Своё неудовольствие этой командировкой он уже выплеснул: как-то Марк очень резко, без предупреждения сорвал. Так ещё что-то про “отпуск” говорил… Ага, отпуск… В помойке этой!
И около часа поисков подтвердили это звание. Сеть не давала ничего, кроме лживого спама — все попытки найти какое-нибудь агентство недвижимости приводили троицу к наркопритону или борделю. Один раз из десяти — к оружейной лавке, торгующей настолько дрянным оружием, что кроме звания “ржавый металлолом” этот “товар” никак не назовёшь.
— И как нам тут искать арендный ангар? — риторически спросил сопровождающих Медный.
Ответа, кроме пожатия плечами, не последовало. И ладно бы площади для Марка — это было нужно, но запас времени был. А место для ночлега?
— Можно и в борделе, — глубокомысленно заявил боец.
— За счёт Гаража, — хмыкнул Медный.
— Ага! — раздался довольный, хоровой ответ.
И тут к ним подскочил тип лет тридцати. Одетый вызывающе богато, сверкая золотом украшений, зубов… С зализанными волосами на голове и шерстью на груди, демонстрируя укладку в расстёгнутой до пупа пёстрой шёлковой рубахе.
— Сеньорам нужна аренда жилья? — с сильным акцентом спросил этот тип на русском.
— Глянь-ка, по-нашему говорит!
— Нау! Не говороить — выучил переводчик, как вас услышать. Сеньоры с деньгами, а в Манаусе надо вертеться, чтобы заработать на жизнь!
Для начала этот тип, представившийся Алонсо, показал свою полезность отведя троицу в закусочную. Причём именно закусочную, а не притон, с приличной едой и вменяемыми ценами. Где, за перекусом и выпивкой, стал рассказывать про варианты аренды. “Прекрасные варианты, сеньоры!” и прочее.
Медный даже заподозрил, что Алонсо обладает Даром к языкам… Впрочем вариант изначального вранья был более вероятен. Благо Алонсо врал много и радостно, что подтверждал полиграф в планшете Медного.
— Ваши пожелания сеньоры сложны, но не будь я Алонсо — будут выполнены! — пел певчим коммивояжером Алонсо. — Вот вам варианты, выбирайте!
И действительно: на экране ноутбука были фотографии, с расценками и сроками сдачи. Вот только…
— Два вопроса, — озвучил Медный, для наглядности помахав двумя пальцами. — Первое: нам нужен склад-ангар, а не особняк…
— Не сдадут, сеньор. Особняк со складом — да. А вот ангар отдельно — выгоднее сдать беднякам для жилья. Или у владельца есть товары, приносящие большую прибыль — но тогда он не сдаст тем более.
— Пусть так. Второй вопрос — как мы арендуем?
— Вы даёте мне аванс в девяносто процентов цены сеньоры. Ждёте тут и буквально через полчаса я возвращаюсь к вам с ключами!
— И контрактом?
— Кон-е-ешно, сеньоры! Без контракта я не работаю.
— Я бы предпочёл сам заплатить владельцу.
— Увы, сеньор, так дела в Манаусе не делаются, — с печальным выражением физиономии развёл руками Алонсо. — Клянусь жизнью — через четверть часа у вас на руках будет контракт и ключи, — горячо заверил он.
— Ну что ж, хорошо, — кивнул Медный, доставая кейс с золотыми монетами.
На удивлённые взгляды охранников он не обращал внимания, а золото — так никакая валюта, кроме местных крузейро в человейниках не ценилась. Точнее ценилась местными для обмена, но по такому грабительскому курсу, что крузейро не имели хождения нигде, кроме Южной Америки.
Медный отсчитал Алонсо золото, тот ещё раз заверил что всё будет отлично и скрылся.
А троица продолжила перекус. Наконец, через двадцать минут один из бойцов не выдержал:
— Ей, Медный, да он же тебя развёл! Хер он вернётся!
— Ну да, — кивнул Медный, задумавшись.
— Ну ладно, — пожал плечами боец.
Алонсо отходил “в уборную”, и Медный решал, сообщать ли бойцам данные. Вроде бы и надо, но они “профессионалы”, чем неоднократно похвалялись. Вот и посмотрим в деле, решил он.
— Ладно, я доел. Пойдём искать дальше, — поднялся он.
И, буквально в десятке метров от выхода их поджидала десятка детин бандитской внешности.
— Золото, оружие — на землю. Отойти назад. Тогда, гринго, мы вас не будем убивать. Протянете сколько-то, на плантации или в борделе, — обратился к ним явный главарь.
— Врёт ведь, — обратился к охранникам Медный.
— Само собой врёт — на органы пустит, как только отложишь оружие, — согласился боец.
— Эй, гринго, со слухом проблемы? — хмыкнул говорливый, вытаскивая архаичный револьвер.
Его примеру последовали прочие бандиты… И так, с ухмылками, отправились на тот свет. Стоило стволам начать путь к троице, бойцы буквально взорвались… Десятью выстрелами. Пять каждый боец, каждый из них — смертельный.
— Контроль не нужен, — гордо заявил один.
— Только мы лоханулись, — вздохнул второй, а на вопросительный хмык пояснил: — Допрашивать кого? Откуда они?
— Допрашивать нет смысла, — включился Медный. — Кстати, отлично сработали, — признал он. — Так вот, эти гамадрилы от Алонсо. Он им на нас наводку в сортире делал.
— А… впрочем похрен, — махнул рукой один из боевиков. — Только ты ему бабло дал, он на нас эту гопоту натравил. А где ты его искать будешь?
— Там.
— Это где?
— А хрен знает. Жучок пеленг даёт, никуда не денется.
— Это когда ты ему жучка посадил?!
— В жратву, пока вы своими переглядываниями и вздохами отвлекали. Ладно, сейчас пойдём пообщаемся, или сначала гостиницу найдём?
***
Особняк дона Ортеги, логово банды “Друзья”, Человейник Манаус, Амазония, Южноамериканский континент
Алонсо, отсчитав долю дону, расположился с прочими членами банды около бассейна. И, попивая коктейль, со смехом рассказывал о тупых гринго из Империи.
— Фера, а на кой ты их разводил? Сикариосы же захватят тупых гринго, — спросил его один из коллег.
— А если окапи растрясут жирные задницы? Тогда парням надо будет откупаться. А это золото уже у меня, — довольно похлопал по кошельку Алонсо. — Да и задержать этих гринго пришлось. Свалят — где ты их будешь искать? Соколов у нас на третьем ярусе нет!
На это бандиты довольно покивали… И тут раздался грохот. Суета, паника, кто-то побежал за стволами… Но Алонсо чувствовал — дело дрянь. Надо затаиться и бежать. Если он ошибся — то притвориться раненым. А если нет — это шанс сохранить жизнь.
Так что, под грохот и выстрелы, Алонсо перекатился к бассейну, куда и упал. Пригнулся, оставив на поверхности только нос, и с содроганием слушал звуки затихающей перестрелки.
Несколько раз тела падали в бассейн, вода стала отдавать железом… Но выстрелов больше не было. И Алонсо стал ждать, когда можно будет выбираться — то, что от банды ничего не осталось, было понятно.
Но тут послышались тяжёлые, приближающиеся шаги. И тут до замершего Алонсо донеслось.
— Ты задержался, Алонсо.
— Сеньор, Сеньор, пощадите! — зачастил бандит, понимая, что скрываться нет смысла. — Я почти договорился об аренде для вас…
— Ты врёшь. И ты клялся жизнью, — были последние слова, что услышал бандит.
А троица в боевых доспехах осматривала особняк, в котором кроме них не было никого живого: обслуга и девочки приезжали в логово, а все бандиты, кроме одного, хватались за стволы.
— Ну, бабло ты вернул, Медный, — констатировал один из боевиков. — И с процентами. Но что с заданием Марка?
— А оно выполнено, — хмыкнул Медный, помахивая извлечёнными из сейфа главаря бумагами. — Этот особняк и будет базой. Правда не в аренду, но не думаю, что Марк расстроится…
— Машины… вооружённые люди!
— Местные полицаи, — вздохнул Медный. — Одна машина?
— Да.
— Ну точно, дождались как мы отработаем… Ладно, пойдём разбираться, — вздохнул миньон.
***
Несколько дней я был чертовски занят всякой текучкой и вот, наконец, приступил было к созданию непосредственно корабельных схем… И тут Икси проти-и-ивным голоском сообщает:
— Марк, вызов из Манауса.
— Да чтоб… выводи, — взял я трубу мобильника.
И пока Медный осуществлял доклад я немножко удивлялся. Глория, наблюдавшая за мной с поручня кресла терминала, моё удивление как-то заметила, уж чёрт знает как.
— Рассказывай, что там.
— Всё нормально, — задумчиво ответил я. — Гаражные в своём репертуаре. Самый обычный, тривиальный звиздец…
— Горы трупов? — уточнила Глория.
— Имеются, — вздохнул я.
— Проблемы с местными властями?
— А куда же без них… Хотя решили. Взятками.
— Место-то хоть нашли? — продолжала допытываться Глория.
— Ага. Ранчо, чтоб его! — не зная, то ли возмущаться, то ли смеяться, ответил я. — Отправил, блин, арендовать ангар с посадочной площадкой, на год. Ну, это сранчо хотя бы подходит, — вздохнул я.
— Надо было меня отправить, — фыркнула Глория.
На это я встряхнулся. Смерил взглядом девицу, немного прикинул последствия. Так-то я их представлял в общем, но теперь у меня была информация “с мест”.
— И на кой мне и корпорации Гараж человейник в Амазонии? Что с ним делать? Там же нормальных работающих людей — процента три! Большая часть населения в этих фавелах, трущобах, паразитируют хрен знает на чём — сам не понимаю, как они живы. Это даже близко не Нижний!
— Ну, если не нужен — значит правильно что не отправил, — фыркнула Глория.
— Угу. И бал ещё этот…
— Бал?!
— Угу. Ежегодный Императорский, для глав корпораций. Женатые являются с супругой…
— КОГДА ОН?!! — совершенно жутким, пробирающим шёпотом уточнила Глория.
Не будь я мной — испугался бы. Но даже я впечатлился.
— Завтра с полудня… И зачем ты потянулась за клинком? — уточнил я.
— Мар-р-рк, дор-р-рогой мой супр-р-р-руг, — прорычала Глория. — И я узнаю о бале сейчас?!
— А ты не знала? Довольно известное…
— НЕТ! Я не из Новгорода!
— Ну всё равно…
— У меня. Нечего. Надеть.
— Как это? — возмутился я. — У тебя есть…
— Старьё! Хлам! РУБИЩЕ!!!
— Ну, в магазин…
— ИМПЕРАТОРСКИЙ бал!
— Глория, слушай, я правда думал, что ты в курсе…
— Ты не думал, дорогой. Совершенно! Решай проблему!
— Не понял…
— Ты сам говорил — ты инженер.
— Я и есть инженер!
— Тогда применяй свои навыки, ресурсы и знания для решения проблемы!
— Отсутствия платья? Глория, ты издева…
— Марк!
— Женщины… — вздохнул я. — Ладно, займусь этой инженерной задачей.
С продой будут некоторые перебои, пояснения в комментах, прошу прощения заранее
Глава 5
Я разглядывал кабину автоматизированного ателье и мысленно потирал руки. Правда, не без некоторой опаски от портных: поймают меня в узком углу и затыкают иглами и ножницами, удушат измерительными лентами…
Но вообще, смех смехом, а вышла замечательная вещь. Особенно когда я действительно подошёл к проблеме Глории по-инженерному, приняв решение не “строить платье”, что удел профессионалов ручного труда.
А строить станок для построения платья. Нет, сначала я бегло просмотрел данные, натравил на них Икси и понял, что никакого “чуда” в работе портных нет. Есть большой опыт, наблюдательность и измерительные инструменты.
И всё это алгоритмизируется и воспроизводится. То есть, нужна камера-сенсор, фиксирующая человека, как он есть. И человека, выполняющего движения. В идеале — вообще все возможные, но на практике полуминуты не слишком напряженной гимнастики хватало.
После чего имелся этакий “манекен”, с достоинствами-недостатками. На который и делалась модель платья, разных видов, типов, расцветок и прочее и прочее. Например, я себе, в качестве тестового образца, сделал вполне себе сносный сюртук, который почему-то хотелось назвать “лапсердак”.
Наверное потому, что он одевался поверх инженерного комбинезона. А за счёт выверенной и просчитанной формы кроя очень качественно это скрывал. Ну то есть внешне — праздничный сюртук и праздничный сюртук, делающий брюки частью образа. И чёрта с два кто догадается, что стоит его скинуть — и можно спокойно работать в мастерской.
Вдобавок, помимо совершенно необходимых прочностно-защитных характеристик, я задумался о маскировочных. И раз уж была проведена работа для того, чтобы сделать носителя незаметным — фактически вся поверхность костюма получилась экраном, не сказать, чтобы сильно высококачественным, но более чем достаточным, чтобы замершего человека в помещении было просто не видно с двух-трёх метров. Ну, естественно, если на виду не торчали не прикрытые костюмом детали, а смотрящий смотрел глазами, а не широкополосной сенсорной системой.
В общем, раз уж была функции маскировки для скрытности, то и обратная функция работала. А именно, для себя я делал манжеты отороченными медленно переливающимся расплавленным металлом — как-то дыра под Свалкой и воспоминания об ушедших натолкнули память на некоторые их атрибуты.
Очень стильно получилось — и не кричащий кич, но в то же время явно выделит из массы.
И тут в мастерскую заходит Глория: после своего спича она ушла с некоторым смущением. Довольно интересный момент пары более-менее доверяющих друг другу менталистов: в некоторых случаях мы, конечно, друг друга не понимаем. Я, конечно, довольно своеобразен, а Глория вообще — женщина.
Но в целом, взаимоотношения у нас выходили на диво гармоничными, потому что работала эмпатия, в самом прямом смысле слова. Вот если бы я Глорию не чувствовал, то на её “взбрык” насчёт платья просто бы махнул рукой. Вроде как капризничает и прочее. Но чувствуя, хотя и не понимая многих предпосылок, скрывающихся под грифом “женщины”, я понимал:
Глория хочет пойти на этот бал, хочет искренне. Подозреваю именно из-за приставки “императорский”, если честно, но не уверен, потому что “женщины”. Хочет, но наличие нового платья в ЕЁ миропонимании — просто необходимость. То есть если с ним — то будет “праздник”, а если без него — “работа”, да ещё и вызывающая неприязнь и смущение, как-то так.
И эмоции в мой адрес, что-то вроде “болван бесчувственный, невнимательный”. Не слишком серьёзные, но я сам для себя понимал, что в некотором смысле заслуженные. Потому что в данном конкретном случае я, как в некотором роде руководитель класса “глава семьи”, не учёл потребности, интересы и возможности члена этой семьи, посчитав “и так сойдёт”.
Ну ладно, Глория действительно смутилась, потому что её слова были больше похожи на скандал “хочу цацку”, хотя и не были продиктованы такой мотивацией. И вышла, чтобы мне не мешать. И вот заходит, и просто… Ну утопила меня в искренней обиде в эмоциях. Я немного удивился, насколько искренняя она была.
— Марк… это просто свинство! — наконец выдала она. — Себе ты заказал новый костюм от Демидова… Это…
— Стоп! — поднял я руку, на что Глория замолчала, хотя обидой зафонила ещё сильнее. — Если ты про мой сюртук — я его сделал минуту назад.
— Ты?!
— Угу.
— Сделал?! — на это я просто приподнял бровь. — Марк, это… а диодные узоры — последний писк моды! Ты зарываешь свой талант…
— Под Свалку, в производственные мощности и складские помещения, — уточнил я. — Короче, я не делал одежду. Я сделал прибор, делающий одежду.
В итоге Глория заскочила в бокс примерки, провела там полчаса и вышла в замечательном платье — вкус у неё был, оно ей действительно шло. Хотя с неоновыми сполохами она, как по мне, переборщила… Но это настраивается, а пока, видимо, на радостях.
— Это… чудо. И что за материал, Марк?
— Композит. Полимеры нескольких видов, кремнийорганические цепочки.
— А на ощупь — как натуральное…
— Не думаю, что это похвала. Натуральные ткани — анахронизм. Когда синтетика только зарождалась — да, она уступала шёлку и хлопку. Но на текущий…
— Марк.
— М?
— Это здорово.
— Хорошо…
— И не нуди. Лучше пойдём к нам: я тебе очень благодарна.
И я даже не стал возмущаться, что трата времени и усилий на выражение благодарности Глории мне была в большей степени с моей стороны. Всё же повезло ей со мной, наверное…
Но главное: прочувствовав реакцию супруги, проведя исследование, я понял, что за несколько часов сделал чуть ли не самое коммерчески успешное творение. Нормы прибыли от этого прибора зашкаливали по самым скромным прикидкам, даже в случае, если продавать их в разы, а то и на порядок дешевле всяких кутюрье.
Хотя это пока теоретически: надо разобраться с рынком, ценой — меня сверхприбыли несколько… Ну несколько раздражают они меня, не корпорат я, по внутренним ощущениям.
После выражения благодарности и некоторого отдыха Глория решила, что настало время мне “понудить”. В смысле, стала интересоваться, а что в её платье, кроме фасона и замечательной подсветки, всё-таки есть.
— Это, вообще-то система маскировки, а не подсветка.
— И как маскирует?
— Довольно неплохо, — с законной гордостью отметил я.
— А ещё? — заинтересовалась Глория.
Ну и рассказал: прочность, защита от температуры и агрессивных сред — ограниченная, как понятно. Энергия из ниоткуда не берётся, например. И ту же маскировку можно обеспечивать или на относительно небольшое время, или питая костюм… ну от мобилы, например.
Ну и прочность тоже вещь такая. От мощного лазерного луча защитит, а вот от температуры не очень: несколько секунд — и носитель зашкворчит под целым костюмом. Плазменное лезвие чуть задержит, но ключевое слово “чуть”. Про заброневое действие пуль и снарядов вообще можно не говорить: пробить, конечно, не пробьёт. Но заброневое действие никуда не денется, да и гибкую одежду вполне может вбить в носителя.
Несмотря на это, выходила отличная штука, которую я, для начала, стал рассматривать как штатную одежду Гаражных и, в перспективе, экипажа. Не в виде бального платья, само собой, хотя в этом что-то есть. Безумие переменной благородности или что-то такое.
Ну а второй мыслью стали именно коммерческие продажи, естественно, урезанных в плане защитных свойств и функционала образцов. Глория в данном случае, будучи представителем категории “женщины” — вполне показатель востребованности.
Да и Икси, проведя анализ, подтвердила. Так что продавать мы эти ателье не будем, но вот предлагать продукцию в торговом центре — точно. Но, для начала, создадим рабочую одежду всем Гаражным: спокойнее будет и лишняя защита — не лишняя.
Короче, поликовал я умеренно, представил логотип Гаража на олимпе высокой моды Империи, ну и пошёл поднимать Глорию. Уже пора было выдвигаться.
А она стала интересоваться, что за ежегодный бал — действительно не знала.
— Это началось во время “Северного Инцидента”, — хмыкнул я.
— Войны, — кивнула Глория.
— Ну в учебниках — “инцидент”, а так войны, конечно, — признал я. — Но сама война — ладно. Вопрос тогда был в экономике, Империя к затяжной и безрезультатной войне была не готова, да и не могла быть готова — не те времена, не те средства производства. Уж чёрт знает, что там Император хотел от “маленькой и победоносной войны”.
— Вышла она затяжной и тяжёлой, — кивнула Глория.
— Ну да, а денег, ресурсов — да всего банально не было. Всё шло на фронт, при этом “дорогие соседи”, с удивлением узнавшие, что “Северный Инцидент” начался из-за их “захватнических планов”, стали задумываться, а не воплотить ли эти фантазии дурного Императора в жизнь. Раз уж наша Империя так ослабла.
— И переворот.
— Угу. Только он ничем бы не помог сам по себе, хотя то, что во главе Империи встал не психованный параноик… или просто фантазёр, тут разница не велика. В общем, проблемы экономики никуда не делись.
— И на помощь пришли корпорации. Они тогда только появлялись.
— Ну, положим, они и себе помогали: условия, которые у них были в Империи, им бы никто не дал. Но да, помогли, хотя Империя и рассчиталась за эту помощь с лихвой. Хотя, возможно, и вправду патриотичный поступок — я не знаю, Глория, оценивать, что тогда двигало людьми, сложно.
— Думаю и так, и так. Однозначно в жизни редко бывает.
— Согласен, — согласился я. — И был проведён первый ежегодный бал глав корпораций, в благодарность. Потом традиция появилась, а сейчас анекдоты в Новгороде по барам рассказывают.
— Это понятно, непонятно почему я не знаю, — ответила Глория. — И в новостях не видела.
— Так это… ну скажем так, первые балы — да, были важны, освещались со всех сторон. Но потом и корпорации немного поменялись, и Империя. Сейчас это как бы… Обязательная традиция, но только глав корпораций Новгорода и ведущих тут активную деятельность. Есть там довольно интересный момент с тендерами от Имперских Кузен, кстати, но сделанный довольно издевательски.
— Это как?
— Ну когда-то на стене бального зала висели обычные контракты от Кузен, да и вообще от Империи. А потом, позапрошлого Императора достало — ну тогда корпорации совсем охренели, историю помнишь, — на что Глория кивнула. — Короче, контракты-тендеры он оставил. Традиция. Но вот висят они теперь в виде чёрных папок, взяв которую ты автоматически принимаешь на себя контракт. Ну и пояснений никаких.
— Забавно. И берут?
— Вроде — да, особенно крупные или слишком самонадеянные корпораты. И нам, кстати, не помешает.
— А Гараж — крупная или самонадеянная корпорация?
— Гараж — моя корпорация, — хмыкнул я. — Хм…
— Очередь на КПП? — нахмурился и Глория.
— Ну очередь и хрен с ним, но большая какая! Икси?
— Судя по камерам, с полуночи. Причину пока не знаю, Марк, в сети и на официальных порталах данных нет.
— Ладно, объедем как-нибудь…
Вот только “объехать” не получилась. Ни “как-нибудь”, никак иначе. Жандармский капитан, задёрганный дядька на моё “граф я, кто ж ещё!” устало ответил:
— Ваше сиятельство, ничем не могу помочь. Рескрипт дворцовой канцелярии, обязательной к исполнению: полная проверка попадающих в Новгород…
— Нижний город — Новгород.
— Формально — да. Но У нас приказ, не взыщите. На время Имперского бала повышенные меры безопасности. Проверка благонадёжности, личности, ввозимого.
— Как будто сам Император Кремль покинет, — хмыкнул я, на что жандарм неопределённо пожал плечами.
— И мы…
— Думаю я, — негромко сообщил я Глории в машине. — Как-то не думал, что обвинения тебя станут препятствием, но тут, судя по “чрезвычайному положению” — станут. У жандармов просто выхода нет — “проверка по всей пристрастности”, так что…
— Могу вернуться, — внешне равнодушно, но внутренне явно огорчённая, сообщила Глория.
— Если вернёмся, то оба. Неявка на этот бал — как бы “неуважение к Императору”, но “пристрастная проверка” моего сиятельства и супруги моего сиятельства — не меньшее неуважение. Так что…
— А если твоими подземными ходами?
— Кстати, вариант. Правда, машина… а впрочем, похрен, — решил я, думая уже разворачивать джип.
Но тут задёрганный капитан прищурился и подошёл к нашей машине.
— Простите, а вы часом не граф Мехов, основатель корпорации Гараж с супругой?
— Графиня Глория Мехова, супруга основателя корпорации Гараж, с супругом, — хмыкнул я в ответ. — А что?
— Ну-у-у… я могу вас пропустить, ваши сиятельства, не задерживая.
— И как же? — прищурился уже я.
Платить взятку я не хотел, но если небольшая, в виде исключения… Тут уже скорее эмоции Глории играли роль: получив платье, она уже ОЧЕНЬ хотела попасть на этот грешный бал, и препятствия и прочее её огорчали. Вполне понимаемо — как получить подарок, но с таким количеством ограничений…
— На вас и вашу супругу, персонально и лично, спущен циркуляр по жандармскому управлению. Проверять законность действий, соответствие всем нормам, — понизив голос сообщил капитан, а я, не выдержав, хихикнул.
Действительно комично выходило: я жандармам, ну в смысле, управлению и службам КПП Нижнего — как бельмо на глазу. Нарушаю привычный порядок, не даю взятки ну и в целом — неприятен.
Какой-то чин жандармерии спустил циркуляр — вроде как ответные действия на моё апеллирование к законам и требования соблюдать сословные права.
Но у каждой палки есть минимум два конца. И сейчас выходит ситуация, когда циркуляром “проверять пристрастно” с деталями и описаниями… Само жандармское управление удостоверяет все данные, которые требуется проверить по рескрипту в день бала.
— Это забавно, — констатировал я, на что улыбнувшись краем рта капитан кивнул. — Но?..
— У вас прекрасный торговый центр, граф, — сообщил капитан. — И не все в жандармерии — “держиморды”, — даже приосанился он.
Совершенно правильно интерпретировав мой вопрос и дав ответ. Жаль, конечно, что среди жандармов такие люди — редкость. Да и этот конкретный капитан — мне он, положим, благодарен за тот же торговый центр или что-то такое.
Но совершенно не факт, что не ведёт себя как “держиморда” по отношению к другим. Впрочем, это всё умствование, так что буду мысленно считать его просто хорошим человеком, пока он своим безобразным поведением не докажет обратное.
Сохранил данные жандарма — какой-то подарок в торговом центре, скорее всего не прямой, он получит. Просто потому, что на хорошее отношение правильно отвечать симметрично.
Ну и поехали мы к городской Управе — там, в бальном зале и его окрестностях, традиционно проводился этот бал. И, кстати, количество жандармов, гвардейцев Империи и прочего — было явно нетипично.
— Как будто Император и вправду явится, — хмыкнул я.
— А он не появляется? — уточнила Глория.
— Насколько я в курсе, Его Величество покидает Кремль только на международные переговоры и на отдых на море. Последние тридцать лет уж точно, — хмыкнул я. — Времени, например, расторгнуть брак моего дядюшки, полковника его механизированной гвардии, Его Величество не нашёл за два десятка лет — видимо, был слишком занят. Впрочем, увидим, что будет.
Бальные залы городской Управы Новгорода, Золотое Кольцо, Верхний город, Новгород
Князь Эдуард Шмаков, сын достойного княжеского рода и наследник транснациональной корпорации “Шмак” находился в приподнятом настроении. Можно сказать, в предвкушении: не один год его молодой жизни был потрачен на обучение, подготовку, оттачивание силы Дара.
И вот сегодня, наконец, он проявит себя. Перед отцом, перед друзьями, которые появились у него не так давно — до этого года у него было время только на учёбу и тренировки.
И вот, на Императорском балу, где, по слухам, в этом году появится Его Величество, он покажет себя. Конечно, личность, которую он собирался вызвать, довольно мутная… Но вылезать из помойки Нижнего города, оскорбляя своим видом Его Величество!
Указав этому помоечному графу его место, Эдуард не только заявит себя сильный бойцом, но и защитником благонравия и традиций!
— Вижу, доволен, Эдуард, — скосил на него взгляд, улыбнувшись, Роман Шмаков, глава рода, корпорации и отец Эдуарда. — Говори, чем?
— Отец, мои друзья рассказали, что на балу точно появится тот, кому там не место. Не по традициям и не по чину это!
— И его пропустят? — хмыкнул Роман.
— Да! Потому что этот помоешник подло воспользовался законами, а сам…
— Ну, раздухарился. Хочешь лихость показать? Но учти: дуэли на балу — дело запрещённое.
— Но вызов-то и слова, которые поставят хама на место — уместны!
— Это — да, прямых запретов нет. И кто этот негодяй, на ком ты хочешь продемонстрировать свои умения? — с улыбкой уточнил Шмаков.
— Некий граф Мехов, отец. Представляешь, он из Нижнего города! Назвал банду корпорацией и заявится на бал… Отец?
— Марк Мехов, говоришь? — с каменным лицом, чуть побледнев, уточнил Роман.
— Да, я даже… Ой, отец, за что?! И не при людях же! — возмутился Эдуард, получив чувствительный подзатыльник.
— Людей в округе нет, — окинул взглядом ещё пустой бальный зал Шмаков. — А имперские служки и не такое видели. Значит, говоришь, друзья твои надоумили Мехова вызвать?
— Ну-у-у… не надоумили, рассказали… А я проверил. И за что ты меня ударил, отец?!
— За дело. Пороть было надо больше, а может, и меня, — задумчиво протянул Шмаков. — Чтобы наследника лучше учил. Да и СБ не такое дерьмовое бы было… Ждёт их проверка, — хищно оскалился Роман.
— Отец!
— Ты не ори, Эдуард, а начинай головой думать. Уж не знаю, на кой твоим дружкам твоя смерть — это СБ выяснит…
— Смерть?! От какого-то…
— Сильнейшего менталиста Империи из живущих, — холодно отрезал Роман. — Возможно, и Мира, неизвестно.
— Но…
— Он сжёг могучего электрокинетика его же молниями, не получив повреждений, сын. Дай запрос в семейное СБ, полюбуйся.
Запись была не слишком хорошая, да и зияла лакунами, но просмотрев её, Эдуард тоже спал с лица.
— Но… артефакты, защита Даром? — спросил он у Романа.
— А ты думаешь, у этого обугленного шницеля, — на последнем Эдуарда передёрнуло, — не было защиты? Это просто поединок с записью.
— Но… не понимаю. Нижний, какая-то банда…
— Потому и говорю — не тому я тебя учил, сын, — криво усмехнулся Роман. — Эта “банда” нанесла ощутимый ущерб многим корпорациям, мало что не под корень извела несколько сильных родов, напавших на неё. И сейчас, в том же Нижнем, самая крупная сила, несмотря на… Впрочем, посмотришь аналитику. Надо было не дружков слушать, а в СБ корпорации уточнить!
— Но про него в сети только гадости… И скандалит с каким-то благотворителем, с такой противной мордой…
— А ты про меня в сети данные искать не пробовал? — усмехнулся Роман. — Короче, сын: твои дружки, или все вместе, или кто-то конкретный, решили тебя сгубить. Ты тренировался, долго и много, но тут…
— Понимаю, отец. И даже ставки делали, когда я его заморожу… Вот же!
— И ты, кстати, подумай, Эдуард: те, что ставки делали, могут про Мехова ни бельмеса не знать, возможно.
— А могут от себя подозрения отводить!
— Вот! Тут молодец, думать стал, сын. Но обучением твоим займёмся заново, — посулил Шмаков. — Корпорация Шмак должна быть возглавлена не только сильным, но и мудрым. И осторожным. Думал, у тебя время ещё есть, но сам видишь — взрослеть надо.
— Понимаю, отец. А если надо мной начнут насмехаться, что не вызвал…
— То вот такие насмешники — прекрасная цель для дуэли. Только проверить перед этим надо.
— Обращусь в СБ корпорации… Пожалуй, по всем им, — протянул Эдуард под одобрительные кивки Романа.
***
Бал был на удивление приличным: честно говоря, даже зная историю, я ожидал какой-то фигни. Но фигни не случилось, за исключением уникального по теперешним временам события: Его Величество соизволил побывать на балу лично.
Не больше пары минут, сказал с балкона дежурные слова об Империи, окинул присутствующих взглядом и удалился. Но сам факт был. И… вот чёрт знает. Я к Его Величеству отношусь без особых восторгов, как и к Империи. По понятным причинам:
Он гарантированно “сжирал” людей с Проклятым Даром, иначе не дожил бы до своих лет. А выглядит он сейчас… да лет на сорок. Так что, как своего потенциального и несложившегося “пожирателя”, я его недолюбливаю. Что и понятно.
При этом как глава Империи… ну не худший, будем честны. Были во главе Империи такие уроды, что плеваться хочется. Причём “пожирание” людей с Проклятым Даром — не показатель.
Император может быть как человек — редкостной гнидой, на завтрак пожирающий по десятку новорождённых младенцев, непременно беременных и немощных. Но это не делает его плохим или хорошим Императором.
Император должен руководить Империей. И от того, как Империя работает как государство, зависит, хорош ли Император. Если кругом коррупция, угнетение и беззаконие — Император дерьмовый, хоть нимб у него светящийся, как у праведника ушедших богов.
А текущий выходил… ну, действительно неплохим. Законы, в основном, работали, более того, за своё правление он отменил настоящее беззаконие: привилегии чиновников. Это когда жандарм за преступление, от которого он как бы должен защищать, но совершил сам, получает наказание меньше, чем обычный подданный.
Сейчас подобного не было, хотя и без коррупции и прочего, конечно, не обходилось. Но тут на Императора пенять хотя и надо (раз уж он глава государства, то каждое беззаконие — его прямая вина), но надо признать, что стало гораздо лучше, чем было при троице прошлых Императоров.
До своего прапрадеда, Императора-Освободителя он, конечно, не дотягивает. Да и жил Освободитель всего сто лет — был не только Императором великим, но и человеком неплохим, что просто чудо какое-то.
Но теперешний, так уж и быть, пусть импературствует: уж всяко лучше цесаревича, как по мне. Хотя если Император — не дурак, то или цесаревичу мозги вправит, или порядок престолонаследия изменит.
Ну а то, что Империя сама по себе — не самое лучшее формирование, в котором хочешь, не хочешь, а дрянь заведётся — это уже ко всем человекам претензии. Потому что идиоты: не были бы такими, ни Империй, ни корпораций было бы не нужно…
Впрочем, вероятность того, что люди обзаведутся разумом и желанием применять его по назначению, сродни вероятности возвращения ушедших богов, так что и чёрт бы с ним.
Из занятного было то, что сопровождающий Императора тип, капитан его личной гвардии, с явным интересом посмотрел на меня. Смотрел ли Император — не знаю, количество защитных артефактов на Его Величестве было запредельным, не пробиться, даже если пытаться “продавить”.
Чего я делать, естественно, не собирался — жить почему-то хотелось. Да и лучше бы без внимания Императора, если начистоту. Но вот капитан мало, что не помахал мне моим же творением, протезом. То есть не только знал, “кто” — это не было запредельной тайной.
Но и знал, как я выгляжу. И очень надеюсь, что подобное внимание не станет источником неприятностей.
А в остальном выходило неплохо. Незаметные слуги, довольно ненапряжные танцы, да и даже беседы. Изгоями мы на балу не становились, ко мне подошло шесть глав корпораций, явно прозондировать почву насчёт возможного сотрудничества.
А их спутницы перекидывались словами с Глорией, причём одна, явно именно “телохранительница”, хотя, учитывая внешность и развитый разум — далеко не только, разговорилась с Глорией.
Не совсем на “Профессиональные темы”, но близко к тому, так что мы с пожилым дядькой переглянулись и просто потрепались “за жизнь”, чтобы не мешать.
При этом, как понятно, была куча народу, которым наши с Глорией персоны были “поперёк нрава”. Эмофон, зырки презрительно-недовольные, которые чувствовал, как понятно, не только я. И вопрос Глории, на тему, чего это они такие злобные, но при этом неагрессивные, был закономерен.
— Злобные — потому что недоумки, — не слишком скрываясь, хотя и безадресно ответил я. — Корпорация Гараж не ведёт агрессивной политики, исключительно отвечает на агрессию в свой адрес. Ну а злиться на честную конкурентную борьбу может только вдвойне недоумок: тут не злобиться надо, а думать, как составить реальную конкуренцию.
Глория кивнула, а в ответ, помимо злобного шипения (в основном, ментального), послышалось несколько вполне одобрительных высказываний моим словам.
— А не проявляют агрессию по двум причинам. Первая: это всё же Императорский Бал. Посмотри на распорядителей, а не слуг, — кивнул я на почти незаметно перемещающихся чиновников двора.
Которые подходили к явно излишне агрессивным, выпившим или глупым гостям и негромко напоминали тем, где они.
— И это останавливает? Марк, в том же театре…
— В театре были оторванные от жизни, варящиеся в собственном котле… Ну в смысле, вращающиеся в “своём кругу” аристократы… ну точнее, проявляющие агрессию. И даже там были вполне вменяемые. А тут люди, даже если не слишком умные, то как минимум серьёзно информированные.
— Тебя… боятся? — понизив голос, с улыбкой уточнила Глория.
— Кто-то именно боится. Кто-то опасается если не меня напрямую, то потерь. Финансовых, репутационных. В общем, тут собралась не та публика, чтобы считать, что звание главы корпорации позволяет безнаказанно хамить. Или нарываться на полноценный конфликт ради гонора. Есть и такие, но для этого тут распорядители.
Ну и через пару часов после появления Императора слуги раздвинули кремовые гардины на длинной стене, где висели чёрные папки, вроде как на доске объявлений. К ним, к слову, направилось не так много людей: риск получить контракт, который ты и твоя корпорация не в силах выполнить, был немал.
А прецеденты, когда Император, правда, не теперешний, размещал исключительно невыполнимые контракты, были. Но тем не менее, несколько человек подошли. И с изумлением смотрели на меня, набирающего папки.
— Так, этого нам хватит, — заключил довольный я.
Не знаю, кем конкретно меня посчитали окружающие, но точно не самым здоровым на голову человеком. Впрочем, когда распорядитель стал оглашать контракты — тоже традиция — злорадные взгляды сменились изумлёнными.
Потому что контракты Гаража были на металлоконструкции, поставку крепежа для Императорских Кузен. В общем — не самые выгодные из висящих, но более чем посильные Гаражу, дающие ощутимые прибыли, да и репутационные преимущества.
Выполнение Имперских контрактов — вещь далеко не бросовая, и ощутимо поднимает “ранг” закрывших эти контракты корпораций.
Но народ стал волноваться и возмущаться, пусть и не в мой адрес прямо. Так что распорядитель даже заявил:
— Вы все в равных условиях. Империя гарантирует, что ни ментализм, никакой иной Дар не позволит понять суть контрактов. Так что, господа, графу Марку Мехову и корпорации Гараж просто повезло. Исключительно, должен признать, но ваши намёки на сговор неуместны!
Кто-то из присутствующих поверил, кто-то — не очень, но шум прекратился. А я с невинным видом убрал в карман молекулярный сканер: ну реально, какой в задницу Дар, когда можно просто отсканировать состав и построить структурную модель?
И тут я поймал эмоцию, а после взгляд. Очень… обиженный, а не злобный. А когда контракт этого типа огласили, я чудом удержался от усмешки.
— Это орудие Гаража? Которым мы выстрелили по Новому Началу? — с лёгкой улыбкой уточнила Глория.
— Угу.
— А это не опасно? — напряглась она.
— Скорее наоборот. То, что Империя заинтересовалась — естественно. Но то, что “создать подобное” оказалось в списке контрактов на балу — скорее “обозначение интереса”. Адресованное нам, по большей части. На тему того, что Империя, Академия и Кузни не против узнать и заполучить… Но не более.
— А если кто-то разработает по тендеру — так и вовсе замечательно.
— Ну да, но не думаю, что на это кто-то всерьёз рассчитывает. Короче, интерес есть, но не опасный: у Империи хватает типов и видов оружия. Просто “не против”, ну и некоторый сигнал Гаражу, да и мне.
— Быть поосторожнее.
— И скрытнее, правда не всегда это выходит.
В общем, посещение этого бала, да и всё остальное вышло на удивление приятным и спокойным. Хотя расслабится толком нам не дали: только мы с Глорией вернулись, расположились в мастерской, как вваливается один из подчинённых Федьки, из “специалистов”.
— Марк, прошу прощения…
— Коррроче! — почти прорычал я, мысленно вздохнув.
— У нас проблемы…
— Никогда такого не было, и вот опять! Что у нас?!
— Ревизия в Торговом Центре…
— Вот опять, как говорилось… Или они именно проверяют?
— Именно…
— Угу, — сообщил я, с мрачным видом доставая зверски выглядящий обрез.
Парень побледнел, смотря, как я хищно клацаю затвором, и чудом поймал кинутое ему оружие.
— Э-э-э…
— Разберись, а не экай! — распорядился я.
— А как, Марк, это же…
— У тебя — ружьё. Вперёд! И очисти мастерскую, блин!
— Марк, а если он и вправду перебьёт ревизоров? — хмыкнула Глория.
— Вообще — туда и дорога. Делом бы лучше занимались. И кстати, если он перебьёт ревизоров парализатором — то ему точно путь к Кирпичу. Мозгов нет, раз не смог решить проблему. А Дар явно мощный, — под смех супруги подытожил я.
Ну ладно, разобрались по-быстрому с делами, занялись было закрытием семейных долгов… Ну не то, чтобы особо накопились… Но почему бы и “да”?
И тут Икси, зараза искинная, верещит:
— У нас проблема, Марк!
— Всё. Буду карать, жестоко и беспощадно! — возмутился я. — Кто смертник на этот раз?!
— Уже труп, судя по всему, Марк.
— Хм. Сам справился, молодец такой, — оценил я. — А чего ты меня дёргаешь-то?
— Крышку над колодцем со свалки откинуло. И минимум одна жертва. И последствия…
— Твою ж мать! — выразился я, потому что слов других не было. — Ладно. Разберусь.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
