Инженер страны Советов

Глава 1. Заплыв в прошлое.

Республика Башкортостан. г. Белорецк. 15 августа 2020 года.

Кто-то говорит, что извечный русский вопрос это "что делать?". Да ни чего подобного! Извечный русский вопрос это"нафига я пил последнюю?". Вот и я решал этот самый пресловутый вопрос, бредя по ночной грунтовке, идущей по берегу городского пруда. Куда брёл? Да кто же меня знает. Просто в какой-то момент устал от шумной пьяной компании, скоторой отмечали день рождения коллеги по работе. Да и компания, если честно, не совсем, что называется, та. Какие-то мутные пьяные разговоры о том, кто какую тачку купил, кто куда летал на отдых, кто куда удачно своего отпрыска пристроил. Короче сплошной выпендрёж друг перед другом. Ну не моё это. Разменяв свой полтинник, я так за эти годы и не научился, по мнению некоторых, жить, и все эти разговоры были мне, мягко говоря, не интересны. Так что, изрядно приняв на грудь, от души поздравив именинника, я ушёл в ночь. Поднялся по дорожке от лодочной станции, где на всю ночь сняли шашлычную для празднования, и пошёл, даже не осознавая, куда иду. Нет, первоначально собирался идти в сторону городских кварталов, но это надо было идти в горку, поэтому ноги сами понесли меня в противоположную сторону.

Осознал я это, когда уже проходил мимо городского пляжа. Видимо голова слегка проветрилась и начала соображать. И вместе с вопросом, куда меня, собственно, несёт ночью, возникло непреодолимое желание искупаться. Пока эта мысль лениво сформировалась в голове, я уже прошёл мимо пляжа и свернул по дороге к старой насосной. Во, вспомнил, там же есть отличное место чтобы искупаться. Как-то отдыхали там с женой, пока она не уехала три года назад к дочери в Питер. Вот там и искупнусь. Глядишь и в голове немного проясниться от хмеля.

На востоке уже во всю посветлело и над водной гладью реки Белой начал подниматься чуть заметный туман. Скинув с себя пиджак, брюки и рубашку, я как был в семейных трусах, ринулся в воду. Ух, хороша водичка. Мельком взглянул на оставшиеся на руке часы. Кстати, хорошие, водонепроницаемые, с автоподзаводом. Подарок на юбилей от коллег по работе. Знают мою слабость к наручным часам. С изображением щита и меча, аббревиатурой НКВД и дарственной надписью на задней крышке " Почётному чекисту тов. Шершнёву М.А. за образцовое исполнение своих обязанностей и в честь юбилея" и мелким ( места уже не осталось), чуть заметным шрифтом дата, 09.05.2020г. Шутники, блин. Уважили, можно сказать. Довелось мне срочную послужить в частях КГБ по охране особо важных объектов. 4 часа утра, однако. Загулял я что-то.

Так, лениво перебирая мысли в голове, я медленно, даже не плыл, а дрейфовал по безмятежной глади утренней реки, лёжа на спине. Течения здесь почти что нет, так что далеко не отнесёт. В какой момент меня накрыло плотным туманом я даже не заметил. Развернувшись на 180 градусов поплыл, лениво загребая руками, обратно к насосной. Через минут 15 понял, что что-то не так. По моим расчётам я давно уже должен был добраться до любого из берегов. Река Белая в этом месте шириной метров 230-250. Это я что, вдоль реки плыву что ли? Повернув на 90 градусов начал активно загребать. Сердце забухало в груди. Нет, плаваю я хорошо и утонуть, как бы, не должен, но всё равно тревожно. Густой туман съедает все звуки и не слышно даже постоянного шума расположенных на противоположном берегу пруда сталепроволочных цехов металлургического комбината. Вообще тишина, как говорится, гробовая. Бррр! Да, блин, где же этот берег?! Прямо не небольшой пруд, а целое море. За то время, что я тут барахтаюсь, я в любом случае уже давно должен был добраться до берега. От хмеля не осталось и следа. От адреналина начинает потряхивать. Да и силы уже на исходе. Не молоденький ведь уже.

Взглянул на часы, 5 часов утра. Это я тут уже час изображаю из себя поплавок? Блин, да где же берег то? Во всяком случае в остатки деревянных конструкций пешеходного моста* я по любому бы уже упёрся, если бы даже плыл вдоль реки. Так ведь и потонуть не долго. А туман и не думает рассеиваться. Такое ощущение, что и свет он тоже не пропускает. Во всяком случае светлее за этот час не стало. Начала накатывать паника, а вместе с ней словно тисками сжало сердце. В глазах потемнело и я почувствовал, как начал медленно погружаться под воду. Внезапно тело скрутила жуткая боль.

Говорят перед смертью перед взором проносится вся жизнь, а у меня перед глазами всплыло изображение надгробного памятника. И надпись на нём. Шершнёв Михаил Андреевич. Моя фотография и две даты через чёрточку ; 09.05.1970г. - 15.08.2020г. Настолько это видение было реалистичным и настолько меня потрясло, что, собрав последние силы, преодолевая всепоглащающую боль, я рванул наверх, к спасительной поверхности воды. Раздался какой-то хлопок, будто где-то рядом открыли огромную бутылку шампанского, в воде почувствовалась вибрация, сопровождающаяся низким гулом. И в этот момент я явственно услышал звук заводского гудка**. Сильный удар по голове и последняя мысль.

- Один гудок. 6 часов утра. Рановато помирать,- и наступила темнота.

(* Белорецкий деревянный пешеходный мост - построен в феврале — мае 1935 года, чтобы сократить путь рабочим, проживающим в Верхнем селении города Белорецка, до Сталепроволочно-канатного завода. Белорецкий мост являлся одной из главных достопримечательностей Белорецкого водохранилища и города Белорецка, архитектурным объектом деревянного мостостроения, историческим памятником, объектом культурного наследия, одной из достопримечательностей города. До августа 2016 года Белорецкий деревянный пешеходный мост был самым длинным в России (552 метра), в этот период был построен Типографский мост в городе Киржач Владимирской области. В 1973—1983 годах Пятым творческим объединением «Мосфильм» в Белорецке и Белорецком районе производились съёмки многосерийного художественного фильма «Вечный зов» по одноимённому роману Анатолия Иванова. Одна из самых трогательных и романтичных сцен, в которой Яков Алейников делает предложение своей возлюбленной Вере Инютиной перед уходом на фронт, снималась на фоне Белорецкого моста. К июню 2020 года мост был признан аварийным и разобран. У местной администрации не нашлось денег на его ремонт.)

(** Единственное место в России, где до сих пор сохранилась традиция заводского гудка – город Белорецк (возможно, имеется также работающий гудок в Новокузнецке). Местный гудок оповещает о начале и конце рабочей смены с 1913 года. Он звучит 6 раз в день: за час до начала новой смены звучит один гудок, в начале каждой смены – два. В 6-00, 14-00 и 22-00 часов звучит один гудок, в 7-00, 15-00, 23-00 часов звучат два гудка.)

БАССР. г. Белорецк. 15 августа 1938 года.

Сторож-смотритель Белорецкой лодочной станции Фёдор Матвеев разменял уже четвёртый десяток и, если бы не искалеченные во время службы в ЧОНе* в Туркестане в 25ом году, ноги и посечённое лицо, был бы мужчиной хоть куда. А так, кому он, калека, передвигающийся при помощи костыля, нужен ? Да ещё и физиономия вся в шрамах. Вот и жил бобылем в пристройке на лодочной станции, отдав свой, далеко не маленький, дом племянникам, заодно следя здесь за порядком и частенько подменяя, в очередной раз загулявшего, заведующего пунктом проката лодок. Да и нравилось ему здесь. Тишина, рыбалка. Вот и в это утро он привычно приковылял к стоящей на понтонах табуретке и начал неторопливо готовить снасти. Сегодня он припозднился. Ночью опять снился тот бой с басмачами, где он, командир ЧОНа, повёл оставшихся в живых бойцов на прорыв из устроенной на них засады. Там его и ранило взрывом фугаса, заложенного на пути отхода. Спасибо бойцам, что не бросили своего командира и вытащили к своим. Плохо было, что тот бой часто возвращался в снах, заставляя просыпаться среди ночи.

(* ЧОН - Части Особого назначения. Специальные вооружённые формирования, «коммунистические дружины», «военно-партийные отряды», создававшиеся при заводских партийных ячейках (партячейках), районных, городских, уездных и губернских комитетах партии на основании постановления ЦК РКП(б) от 17 апреля 1919 года для оказания помощи органам Советской власти по борьбе с контрреволюцией, несения караульной службы у особо важных объектов и др.Изначально ЧОН (РОН (рота), БОН (батальон), ПОН (полк) формировались из членов и кандидатов в члены партии, с августа 1919 года — также из лучших комсомольцев и беспартийных.)

Неожиданно раздался громкий хлопок и гул, от которого по воде пошла мелкая рябь. Кто-то с шумом всплыл у самого понтона и, хрипло втянув в себя воздух, вновь скрылся под водой. А на водной поверхности начало расплываться кровавое пятно. И в этот самый момент загудел заводской гудок. 6 часов утра.

Как он смог буквально выдернуть из воды тонущего мужчину, Фёдор потом так и не смог вспомнить. Хорошо, пришедшие порыбачить по утру, мальчишки помогли занести его в каморку и уложить на топчан. Перевязывая так и не пришедшему в сознание мужчине разбитую голову, Фёдор обратил внимание на часы на его руке. Поразмыслив пару минут, он отправил одного из мальчишек за своим двоюродным племянником Николаем, старшим оперуполномоченным НКВД.

Пока я лежал в отключке, в каморке сторожа состоялся интересный разговор.

- Здравствуй, Фёдор Тимофеевич! Чего звал как на пожар? Случилось чего? А то пацанёнок что-то про утопленника говорил. Так это не по моей части.

- И тебе не хворать, Николай. Типун тебе на язык. Нет никакого утопленника. Вернее он есть, да не утоп. Вытащил я его. Без памяти лежит. Голова у него разбита. Я его перевязал как сумел да за тобой послал.

- Так а я то тебе зачем? Надо было в милицию бежать, а не за мной.

- А ты поглянь, часики какие интересные у него,- Фёдор протянул племяннику снятые с руки мужчины часы.

Человек в форме сотрудника НКВД прищурился, разглядывая мои подарочные часы.

- Мда. Такие я на курсах у старшего комсостава видел. Только возрастом он явно не подходит, если только часы не наградные,- НКВДешник задумчиво посмотрел на своего родственника,- Знаешь что, Фёдор Тимофеевич. Сдаётся мне, что дело тут серьёзное. Была информация, что к нам отправили двух сотрудников на усиление для борьбы с бандитизмом. Из Уфы они выехали и пропали. И не один ли из них твой спасённый. Так что пусть он пока у тебя останется, а ты сам про него помалкивай. Кто будет спрашивать, скажи, мол, оклемался да ушёл. Я сеструху Таньку пришлю тебе в помощь. Она курсы медсестёр закончила, вот и будет ухаживать за постояльцем. А я попробую по-тихому выяснить всё что можно.

Сознание медленно, как бы нехотя, возвращалось ко мне. Дико болела голова и ломило всё тело. Во рту стояла "великая сушь". Я поднял руку, чтобы потрогать своё вместилище, иногда умных, мыслей и так и застыл. Рука была явно не моя. Вернее моя, потому как мои часы на ней присутствовали, но всё же не моя. Вот такой парадокс. Моя - не моя. Для ясности; мои руки это руки 50ти летнего мужика, покрытые изрядным количеством шерсти с хорошо видимой татуировкой с изображением эмблемы ВВС ( уже лет в 30 довелось исполнить свою детскую и юношескую мечту и в аэроклубе, директором которого был школьный товарищ, научиться летать на самолёте ЯК-52 и вертолёте. Тогда же и татуировку по пьяной лавочке себе в тату салоне набил ), а это рука молодого человека, с чуть заметным пушком без каких либо следов татуировки. Попробовал пошевелить пальцами и они послушно исполнили мою волю. Поражённый этим я даже о больной голове позабыл. Поднял вторую руку. Та же картина. Молодая крепкая рука с твёрдыми мышцами. Ха, мои мышцы давно уже затаились под изрядным слоем жирка. Попытался осмотреться вокруг. Небольшая комнатка. Стол у окна, пара табуреток, у противоположной стены старинная кровать и никелированными набалдашниками. С моей стороны стена белёная. Похоже на заднюю стенку печки. Электрическая проводка на стене и потолке даже на вид старинная из витых проводов, проложенных на фарфоровых изоляторах. Эх, нет на них пожарного инспектора. С потолка свисает лампочка, вкрученная в металлический патрон без какого-либо плафона. Блин, куда это я попал?

И тут мой взгляд остановился на висящем на стене отрывном календаре. 18 августа 1938 года, среда. Вот тут мне поплохело. Либо это чья-то не умная шутка, либо тот туман был явно не простым и меня забросило в прошлое. Причём ко второй своей догадке я отнёсся более спокойно, чем к первой. За шутку я могу и обидеться, а вот что касается попасть в прошлое, тут сказывается огромное число прочитанных книжек про попаданцев и это воспринималось спокойно и, даже, с каким-то облегчением. Вот только там попаданцы все люди как люди. Проваливаются в прошлое либо со смартфоном, у которого сохранилось подключение к интернету, либо после того, как им в память в жутко секретной лаборатории закачали огромное количество информации по всем областям науки и техники, помнят чуть ли не все иностранные и отечественные музыкальные хиты, историю их создания, сюжеты самых популярных книг. А то и целыми дивизиями, экипажами боевых кораблей и всей страной. Ну, по крайней мере, они получают какие-то сверхспособности. Я же у себя ничего такого не чувствовал. Да и какими-то сакральными знаниями я тоже не обладал. Ну, да, инженер. Но кому здесь, в прошлом, если я действительно попал в прошлое, нужны мои навыки работы в автокаде? Тут до компьютеров с автокадом как до Луны пешком. Я, конечно, знал о многих исторических событиях этого периода, спасибо форумам альтернативщиков, на которых любил зависать, и это могло мне пригодиться.

Вновь обведя комнату взглядом я увидел в углу умывальник и небольшое зеркало рядом с ним. С большим трудом встав на ноги я, держась за стену, доковылял до него. Из зеркала на меня взглянула чужая, незнакомая физиономия, с чёрными кругами вокруг глаз и с замотанной бинтом головой. Вернее физиономия была очень даже знакомая, правда уже изрядно забытая и, как бы, не совсем чужая. Если убрать колер вокруг глаз, то из зеркала на меня смотрел я, такой, какой был четверть века назад. Ну хоть какая-то плюшка от моего попаданства.

В этот момент дверь в комнатушку открылась и, обернувшись, я увидел стоящую на пороге красивую девушку. Пикантности добавлял тот факт, что из одежды на мне были лишь трусы и повязка на голове.

- Ой, здрасти,- девушка мгновенно покраснела как маков цвет и выскочила за дверь.

- Вы, товарищ, одевайтесь. Там на табурете одёжка кое-какая, а я подожду,- сказала она из-за двери.

Присмотревшись, я увидел аккуратно сложенные на табурете, наполовину задвинутом под стол, вещи. Чёрные брюки, изрядно выцветшая гимнастёрка старого образца и странного вида ботинки, похожие на брезентовые. До стола дошёл я уже вполне уверенно. Штормило меня, конечно, как после хорошего подпития, но уже было терпимо. Одевшись, вновь проделал путь до двери и, открыв её, сделал приглашающий жест ожидавшей там девушке. Она быстро проскочила в комнатушку, разожгла примус и поставила на него чайник. В этот момент я почувствовал, что не могу говорить, потому что во рту всё пересохло. Видимо мой взгляд был настолько красноречив, что девушка протянула мне ковшик с водой. О, боже, какой это был нектар. Ничего слаще и вкуснее я никогда не пил.

- Спасибо,- чуть переведя дух, я протянул пустой ковш девушке.

- Не за что,- она пожала плечами,- сейчас чайник закипит и попьём чай. Да и покушать вам надо. Я тут бульон сварила, сейчас его тоже подогрею. Дядя Федя сказал, что вам пока только жиденькое можно, а то плохо может стать. Вы трое суток без сознания пролежали.

- А дядя Федя это кто?- чуть хрипло спросил я.

- Так это он вас из воды вытащил,- девушка оживилась,- мальчишки говорили, что чуть следом не нырнул, да успел ухватить. И как только смог на мостки вас вытащить? А сюда ему вас те же мальчишки помогли занести. Тут он вам голову и перевязал. Он это умеет. А потом за моим братом мальчишек послал, а тот мне велел сюда прийти и дяде Феде помочь. Я курсы медсестёр закончила и перевязки делать умею.

- А сам этот дядя Федя где?- спросил я.

- Так он в ОРС* с завхозом уехал по делам. Велел мне за вами присматривать. А брат придёт вечером после службы.

(* ОРС- отдел рабочего снабжения)

- Извините, девушка, а как вас зовут? А то неудобно общаться, не зная имени.

- Я, Татьяна,- девушка протянула мне свою ладошку.

- Михаил,- я аккуратно пожал тёплую ладошку,- Скажите, Таня, а где я вообще нахожусь и кто такой этот ваш дядя Федя ?

- Так вы ничего не помните?- девушка слегка удивилась,- Вы на лодочной станции, а дядя Федя тут сторожем работает и живёт здесь же. Он утром рыбачить пошёл и увидел как вы тонете у самых понтонов. И голова у вас разбита сильно была. Он сам с костылём ходит, но как-то смог вас вытащить, и к себе в комнате разместил. Да велел помалкивать о вас и никому не рассказывать. А вы, наверное, как мой брат, в органах служите?

- В каких?- я аж поперхнулся.

- Ну, в НКВД. У вас вон и часы наградные,- Татьяна кивнула на мою руку с часами.

В этот момент закипел чайник и девушка отвлеклась на него, снимая с примуса и ставя подогреваться мисочку с, по-видимому, обещанным бульоном. А я невольно залюбовался ей. Простенькое ситцевое платье в горошек подчёркивало её стойную фигуру, а белые носочки с туфельками вызвали улыбку. Перехватив мой взгляд, Таня засмущалась.

А потом мы пили чай. Хотелось бы сказать, что пили вкусный чай, но, увы, тот напиток, который мы распивали, чаем назвать мне, избалованному действительно хорошим чаем, было затруднительно. Спасали вкус добавленные в заварку травы. Душица, зверобой и лист смородины сделали наш напиток скорее отваром трав, не лишённым, однако, своей прелести. Давненько я такое не пил, да ещё из металлической кружки. Несколько небольших кусков сахара, лежащих на блюдце, подсластили наше чаепитие. Я аккуратно, чтобы не обжечься о край кружки, отхлёбывал чай и смотрел на девушку. Татьяна налила чай в блюдце и, держа её в одной руке, другой макала в него маленький кусочек сахара и, откусив от него своими идеально белыми и ровными зубками, запивала парящим напитком. Сахар, кстати, был намного вкуснее того, что я ел в 21ом веке. За чаепитием я аккуратно пораспросил девушку. Ну что можно сказать? Сейчас действительно 18 августа 1938 года и я действительно нахожусь в родном городе Белорецке. После чаепития девушка быстро помыла кружки под умывальником и засобиралась домой, пообещав ближе к вечеру прийти меня проведать. Сказала только, что брат и дядя Федя просили меня не выходить из комнаты, если в их отсутствие я встану на ноги.

Проводив девушку я вернулся на свой топчан и, откинувшись на подушку, задумался. Забросило меня во времена, мягко говоря, не простые. Про "стопицотмильёнов" репрессированных я не верил, да и архивные документы об этом говорили, но вот то, что в эти времена загреметь на нары "под фанфары" было проще простого, в это я верил целиком и полностью. Достаточно было быть подозрительной личностью. А куда уж быть более подозрительным чем я? Мелькнула даже мысль по-тихому свинтить отсюда, пока остался один. Но как мелькнула, так и пропала. Сбежать то не проблема, а вот куда потом? Да и не хочу я этого. Как ни странно, но в этом времени я чувствовал себя вполне, как бы это сказать, комфортно, что ли. Я хотел здесь жить. Наверное это была подсознательная мечта, которая крепла с каждой прочитанной книгой о попаданцах.

Остался вопрос с легализацией. Прикинуться потерявшим память? И что это мне даст? Ровным счётом ничего. Кому я тогда буду интересен? Хотя если жить жизнью обычного обывателя, то и такой вариант вполне прокатит. Вот только смогу ли я так жить, зная, что мог помочь стране и ничего для этого не сделал? Остался вариант открыться. Но тут надо всё хорошенько обдумать. К Сталину меня никто близко не подпустит. Писать письмо ему глупо; наверняка почта проверяется, а это значит, что обо мне станет известно ещё кому-то. В таком случае вероятна утечка. Выходить на НКВД, пока во главе ведомства стоит Ежов, глупо вдвойне. Единственным адекватным человеком, с которым пока возможно наладить контакт, остаётся Берия, что бы там про него не выдумывали либерасты в будущем.

Теперь осталось подумать, что я могу предложить стране. Координат месторождений особо не знаю, так, примерно, могу показать где в моём времени была алмазная столица России город Мирный. Ну ещё, пожалуй, примерно районы добычи нефти и газа. Знание событий будущего конечно руководству государства пригодится для принятия решений, поможет избежать многих ошибок. Но для этого надо выйти на это самое руководство. Из технических знаний особо ничего полезного у меня нет. Ну знаю я как выглядит автомат Калашникова, разобрать-собрать могу, настрелялся в армии в своё время, но воспроизвести его вряд ли получится. Хотя...

Было у меня одно увлечение, которое может мне и здесь пригодиться. Вертолёты. Когда учился летать а аэроклубе, был там один энтузиаст, который собирал самодельный одновинтовой вертолёт с автомобильным двигателем. Мне стало интересно и я взялся помогать ему. Всё целиком делали сами. Те же несущие лопасти сами рассчитали и сами изготовили. И ведь взлетел наш "Птах", такое название дали своему детищу, и хорошо взлетел. Налетались на нём до одури. Машинка получилась лёгкая, надёжная. Двоих не самых хилых мужиков запросто поднимала. Потом конструктор и хозяин вертолёта продал его кому-то, чтобы оплатить учёбу дочери. Продал и тут же начал строить другой, уже соосной схемы. Почти два года мы с ним из гаража не вылезали, но "Птах-2" у нас тоже полетел. Тогда я буквально заболел винтокрылыми машинами. Даже потом несколько лет проработал в Кумертау на вертолётном заводе.

Сейчас вертолёты только-только делают робкие шаги в небо. В Германии в 1936 году взлетел двухвинтовой вертолёт с поперечным расположением винтов Focke-Wulf Fw 61. В Америке над своим Vought-Sikorsky VS-300 (S-46) во всю работает Игорь Сикорский, да и здесь, в СССР, в 30-е годы пытались создать нечто похожее .Так что есть все шансы войти в плеяду пионеров винтокрылой авиации.

Протяжный заводской гудок прервал мои размышления. 14-00 часов. Я выставил на своих часах точное время и вновь погрузился в думы. Вариант "открыться" тоже стоит рассматривать с точки зрения "пятьдесят на пятьдесят". Есть все шансы на то, что меня просто закроют в самый глубокий, может быть даже комфортабельный, подвал и будут выжимать информацию, пока не выжмут досуха. И не факт, что потом по тихому не прикопают где-нибуть, чтобы не допустить попадания такого ценного источника информации не в те руки. Так что придётся, давать информацию дозированно и анонимно, не раскрываясь до поры, а тем временем завоёвывать авторитет в качестве конструктора вертолётов. Наверное это будет правильно. Просто сидеть и знать, что мог спасти кого-то из тех, почти, 30 миллионов погибших в годы войны, и не сделал для этого ничего, я не смогу. Мне совесть просто не позволит.

Ладно, с этим определился. Ясно всё станет после разговора с братом Татьяны, который, как я понял, является сотрудником НКВД. Может статься, что он меня просто арестует, как подозрительную личность. Вот с ним , скорее всего, придётся играть в игру "тут помню- тут не помню". Если всё пройдёт нормально, то можно будет начинать как-то строить свою жизнь в этом времени. Насколько я помню, аэроклуб в Белорецке в эти годы уже во всю работал, а значит какая-никакая база, на которую можно опереться в своей работе, есть. Чёрт! Слишком много неясностей и допущений, чтобы чётко строить какие-либо планы. Всё же вначале надо легализоваться.

Я так сильно погрузился в свои мысли, лёжа на топчане, что не услышал, как кто-то подошёл к двери. Обернувшись на звук открывшейся двери я ожидал ( да и хотел) увидеть Татьяну, но вместо неё вошёл колоритный мужик в старой, но чистой гимнастёрке подпоясанный ремнём , в брюках защитного цвета, заправленных в довольно поношенные сапоги, со шрамом на лице, опиравшийся на костыль. Похоже мой спаситель, дядя Федя, вернулся. Я встал с топчана и хотел было поздороваться, но вошедший опередил меня.

- Ну здравствуй, мил человек! Я гляжу, оклемался?

Интерлюдия. Николай.

Старший оперуполномоченный НКВД Николай Сазонов сидел на заднем сиденье видавшей виды ГАЗ-А погружённый в не весёлые думы. Этому не мешала тряская дорога и подвывание двигателя машины. Пришедший в органы по комсомольской путёвке он с самых ранних лет обладал обострённым чувством справедливости и считал, что всё в жизни должно быть по совести. То, чему он стал свидетелем сейчас, участвуя в операции по аресту, как было написано в анонимном доносе, бывшего кулака, бандита и контрреволюционера- троцкиста, в селе Ломовка, полностью противоречило его убеждениям. Буквально только что начальник Белорецкой районной милиции лично при обыске "нашёл" в хлеву у колхозника старый потёртый обрез и уже тронутый ржавчиной револьвер. И всё бы ничего, если бы Николай буквально за пол часа до этого эти самые обрез и револьвер не видел лежащими на полу в машине главного милиционера района*. Получается, что либо он сам, либо кто-то из его подчинённых подбросили это оружие арестованному.

(* основано на реальных событиях)

Николай хотел было уже вмешаться, но его непосредственный начальник, капитан Зимин, увидев состояние своего подчинённого, по-быстрому отправил его обратно в город (если бы Николай в тот момент обернулся, то увидел бы пристальный взгляд себе в спину с очень не хорошим прищуром). Да и сам Зимин тоже был далеко не безгрешен. Чего только стоят его рапорта в третье управление УГБ НКВД БаССР об "орудовавших в окрестностьях Белорецка повстанческих отрядах", вооружённых даже пулемётами. И всё для того, чтобы в удобный момент благополучно эти самые отряды "ликвидировать" и получить очередное поощрение. Мерзко всё это. И ещё более мерзким было то, что и ему самому приходилось во всём этом участвовать, нравится оно тебе или нет. Предшественник Николая попробовал возмущаться, но оказался троцкистом и, как выяснилось на допросах, имел связь с бандитами, за что и был арестован.

Николай даже сплюнул в окно.

- Пылюка, зараза,- ответил он на немой вопрос обернувшегося водителя и вновь погрузился в свои мысли.

Машина, подпрыгнув на очередной кочке и жалобно заскрипев, вильнула за поворот и начала спускаться к мосту через речку Нура. Слева показались, обнесённые забором из колючей проволоки, бараки спецпоселения. Николай бросил на них взгляд. Неужели столько много внутренних врагов у Советской власти? Только здесь находятся почти 500 человек и таких спецпосёлков по всей необъятной стране очень много, а наш пролетарский суд не может ошибаться и значит врагов действительно много. И некоторые из них проникли даже в органы власти. Взять того же бывшего наркома внутренних дел Ягоду, который, как оказалось, был связан с врагом трудящихся Троцким и пытался организовать троцкистско-фашистский заговор в НКВД, готовил покушения на товарищей Сталина и Ежова, и занимался подготовкой государственного переворота и интервенции.

Да что далеко ходить, если даже здесь, в маленьком городке и то враги народа пробрались во власть. Бывший секретарь райкома Гришкан вообще орудовал как самый настоящий бандит. Построил дачу, на которой пировал со своими дружками. Туда свозили возами продукты, которых не хватало рабочим. Мука, масло, сахар, мясо и яйца портились и их увозили на отвал, а чтобы никто не мог их оттуда взять, всё это обливалось дефицитным керосином. И это тогда, когда в стране лютовал голод. Товарищи пытались критиковать Гришкана, но итогом стало несколько убийств с целью пресечь критику. Снять с должности Гришкана и потом арестовать смогли лишь благодаря письму, адресованному товарищу Сталину и доставленному в Москву двумя партизанами, воевавшими с белыми в здешних лесах. А ведь казался очень ответственным товарищем, верным большевиком. Когда на сталепроволочном заводе в 33ем году случился пожар и почти полностью сгорели травильное отделение, патентовка и сталепроволочный цех, то он оперативно мобилизовал все районные парторганизации и предприятия, организовал субботники и уже через 22 дня завод был восстановлен и начал давать так нужную стране продукцию, хотя по расчётам специалистов на это должно было потребоваться минимум пол года *. И всё же Гришкан оказался врагом народа. Разве не знал обо всех тёмных делишках бывшего секретаря райкома непосредственный начальник Николая? Прекрасно знал. И более того, всячески им потворствовал, закрывая на них глаза.

(* реальные факты)

Николай уже решил, что как только приедет в управление, то сразу напишет соответствующий рапорт на имя начальника УГБ НКВД БаССР, когда его мысли переключились на того парня, что выловил из заводского пруда дядя Федя. Парень был очень странный. Николай уже выяснил, связавшись с Уфой, что он не является одним из тех двоих пропавших сотрудников НКВД, посланных к ним на усиление. Смущали наградные часы на его руке и очень странная гравировка на обратной стороне. Вернее в самой надписи ничего необычного не было, вот только выгравированная ниже очень мелким шрифтом дата вызывала вопросы. Кто-то, возможно по невнимательности, дважды написал год. Но тогда получается, что эти часы выловленному из пруда парню не принадлежат. Ему на вид лет 25-27. Получается, что в 1920 году ему было 7-12 лет. Речь идёт о юбилее, значит, по логике, в момент награждения ему должно было бы быть 10, ну пусть, 15 лет. Тоже не сходится . Нет, Николай слышал о том, что тот же Аркадий Гайдар, книги которого так нравятся его сестре Татьяне и который в 1921ом году прошёл со своим отрядом рейдом по Белорецку и окрестным сёлам, в 16 лет командовал полком.

Вот только больше ни о ком столь юном известно не было. А тут ещё и почётный чекист. Значит часы не его. Но, тогда, чьи? И как к нему попали? И кто он такой вообще? Вопросы, вопросы. Николай просто чувствовал, что за всем этим скрывается какая-то тайна огромного масштаба.

Так, за раздумьями, Николай не заметил, что машина уже стоит у крыльца районного управления НКВД и водитель вопросительно смотрит на задумчиво сидящего старшего лейтенанта. Хлопнув себя по колену, словно приняв какое-то решение, Николай выбрался из пропылённого авто и, поднявшись по ступеням на крыльцо, закурил. Мысли продолжали крутиться вокруг таинственного незнакомца. Наконец, докурив свой "Казбек", он щелчком отравил окурок в урну и прошёл в свой кабинет, где, предварительно закрыв дверь изнутри, сел писать рапорт на своего начальника. Изложив все известные ему факты нарушения социалистической законности со стороны начальника районного управления НКВД, Николай поднял взгляд на часы. Почти час просидел за рапортом. Теперь надо как-то передать написанное адресату, минуя почту. Поставив число и подпись, Николай вздохнул. Придётся или самому по какому-либо поводу ехать в Уфу, или отправлять туда надёжного человека. А пока, запечатав рапорт в конверт, Николай засунул его под дно массивного сейфа, стоящего в углу кабинета. Бережёного, как говорится, бог бережёт. Теперь достать конверт можно лишь с помощью длиной спицы или передвинув сейф, а для этого нужно человек пять не меньше. Проделав эти манипуляции, Николай решил съездить на лодочную станцию. Возможно неизвестный пловец уже очнулся и будет возможность с ним поговорить.

Выглянув в окно, Николай окликнул сидящего на лавочке водителя и попросил приготовить к поездке мотоцикл. Спустя пол часа, закончив свои дела в управлении, он выехал из ворот гаража, газанул и, поднимая клубы пыли, помчался вдоль по улице. Ещё на пол пути к лодочной станции заметил впереди на дороге идущую туда же сестру, которая несла в одной руке бидончик, а в другой узелок.

- Танька, куда это ты направилась?- Николай лихо затормозил рядом с сестрой и заглушил двигатель.

- Тьфу на тебя, Колька,- Татьяна шутливо замахнулась на брата узелком,- напугал. Сам же велел присматривать за гостем у дяди Феди. Вот туда и иду, а заодно вот щи им сварила и лепёшки испекла. И Михаила и дядю Федю накормлю.

- Значит очнулся гость? Успела познакомиться?- и подмигнув сестре, с прищурившись с улыбкой сказал,- А брату так обеды не носишь.

- Да ну тебя,- покраснела Татьяна,- ты вон какой здоровый лось, а там человек раненый, ему кушать надо и сил набираться.

- Ладно уж, сердобольная, садись, подвезу. Сам туда еду. Тоже познакомиться хочу.

Интерлюдия. Татьяна.

Когда брат попросил её приглядеть за раненым товарищем, да ещё сказал, чтобы об этом помалкивала, Татьяна сильно удивилась. Почему раненого не везут в больницу, где есть врачи, почему нельзя о нём никому рассказывать? Однако женское любопытство взяло верх и она, собрав в собственноручно сшитую брезентовую сумку бинты, йод и гостинцы для дяди Феди, отправилась на лодочную станцию, где и находился раненый.

Дядя Федя был единственным их родственником. Двоюродный брат матери, умершей в 1930-ом году от болезни. Как раз, когда брата Колю направили по комсомольскому призыву на службу в ОГПУ. Таня осталась совсем одна. Их отец, красный командир, погиб во время войны с белополяками в 1920-ом году и она его совсем не помнила. Мама воспитывала их с братом одна и вот её не стало. Николай учился на курсах и не смог приехать даже на похороны. Хорошо что кто-то смог известить о случившемся дядю Федю и он приехал в Уфу, чтобы забрать ставшую сиротой 11-ти летнюю Таню.

Так она оказалась в маленьком городке Белорецке, уютно расположившимся в окружении красивых уральских, поросших густым лесом, гор. А вскоре и брат Коля смог сюда получить назначение. С самых малых лет Таня была самостоятельной, помогала матери по хозяйству, а сейчас, фактически, стала хозяйкой в доме. Поначалу было очень тяжело, но она справилась. И в школе училась на отлично и хозяйство успевала вести на зависть всем. А ещё ходила с подружками в лес. В конце мая и начале июня рвали на лесных полянках вкусную траву кислянку*, из которой получалась замечательная начинка для пирогов, да и так она была очень вкусная, летом ходила за ягодами, чуть позже за грибами, которыми были богаты окрестные леса. Когда брат получил назначение в Белорецк стало полегче. Он и пайки приносил и денежное довольствие. Так они и жили в доме дяди Феди. Сам же дядя Федя перебрался на лодочную станцию, где у него была своя каморка, в которой он и так постоянно проживал.

(* Кислянка ( горец альпийский, златоустовская кислица, таран горный, башкирская капуста, камызлык (баш.)) - многолетнее травянистое растение семейства гречишных. На Южном Урале кислянка - одно из наиболее популярных дикорастущих растений. В пищу употребляют стебель, предварительно очищая его от верхнего отвердевшего слоя, который богат витаминами С, яблочной и щавелевой кислотой. На вкус очень похоже на молодые стебли щавеля)

Год шёл за годом и Татьяна из нескладной худенькой девочки превратилась в настоящую красавицу. Высокая, стройная, с волнистыми тёмными волосами и выразительными карими глазами она привлекала внимание парней. Вот только ей никто из тех, кто набивался в ухажёры, не нравился. Да и некогда ей было с парнями гулять. Домашние хлопоты, учёба отнимали всё её время. Учиться Таня любила. И это тяга и любовь к знаниям позволили ей с отличием окончить 10 классов школы и поступить в медицинское училище учиться на медсестру. Стать врачом была Танина мечта с самого раннего возраста и медицинское училище стало лишь первой ступенькой к её осуществлению. И в этом году эта ступенька была успешно пройдена. В следующем году она твёрдо решила поступать в медицинский институт в Уфе на кафедру оперативной медицины, а пока, по совету преподавателей медучилища, поработать год в больнице, набраться опыта.

Своего подопечного, за которым просил присмотреть брат, Таня увидела лежащим без сознания на топчане с, хоть и достаточно умело, но кривовато, перевязанной некогда чистой, а теперь окровавленной, тряпицей. Пришлось менять повязку, а заодно осмотреть голову пострадавшего. На первый взгляд ничего особенного не было. Рассечённая в двух местах кожа и здоровенная шишка прямо на макушке. Но это всё лишь то, что было видно, а что там внутри, оставалось лишь гадать. Как говорил им преподаватель в медучилище, голова штука тёмная и до конца не изученная. Будем надеяться, что ничего страшного нет.

Таня вздохнула и, стараясь потише греметь умывальником, нет-нет да и посматривала украдкой на дяди Фединого постояльца. Молодой красивый парень лет 25-ти, высокий, со спортивным телосложением. А ещё она обратила внимание на часы на его руке. Красивые, необычные и, наверное, дорогие, с секундной стрелкой, с окошечком, показывающим число и день недели. Вот только этот самый день недели они показывали не правильно. Сегодня было воскресенье, а на часах была суббота. Может сломались? А ещё на циферблате часов было изображение такой же эмблемы, как у брата на рукаве. Щит и меч.

- Ну что, Танюша, как он?- спросил дядя Федя, когда она вышла из каморки.

- Похоже на сотрясение мозга, поэтому и в себя не приходит. Я ему раны на голове обработала и перебинтовала. Его бы в больницу надо.

- Ничего, отлежится. Он молодой, крепкий, так что выдюжит. В гражданскую, бывало, и не с такими ранами выживали. Ты, дочка, только о нём помалкивай. Тут дело серьёзное.

- Да я понимаю,- Таня вздохнула и бросила взгляд на дверь из которой только что вышла,- Ладно, дядя Федя, пойду я. Завтра по утру забегу проведать.

На следующий день она приходила дважды, принесла кое-что из одежды, а вот на третий немного задержалась дома. Помогала соседке, бабе Нюре. Когда уже спускалась по дороге к лодочной станции, то навстречу выехала подвода, на которой ехали дядя Федя и завхоз. Поздоровавшись с ними и перекинувшись парой фраз, Таня поспешила к своему пациенту. И, как оказалось, не зря. Она привычно распахнула дверь в каморку и увидела его, стоящего в одних трусах возле умывальника и рассматривающего себя в зеркале. Щёки мгновенно запылали жаром и она, пискнув " Ой, здрасти", выскочила за дверь. Быстро переведя дух крикнула через дверь, что одежда на стуле и что она подождёт, пока товарищ оденется. А потом они пили чай и разговаривали. Михаил, как оказалось, почти ничего не помнил. Даже какой сейчас год позабыл.

А сегодня она сварила вкусные щи из свежей капусты и напекла лепёшек. Ей очень хотелось, чтобы именно Михаил оценил её стряпню, хотя и боялась самой себе в этом признаться. С самого первого раза, когда она его увидела, лежащего без сознания, Татьяна думала лишь о нём. Было в нём что-то такое, что притягивало к себе. Что-то необычное, загадочное. И, идя по дороге на лодочную станцию, Таня не переставала думать о Михаиле. Она настолько погрузилась в свои думы, что аж вздрогнула от вопроса.

- Танька, куда это ты направилась?

Брат Колька, сидя на мотоцикле и улыбаясь, смотрел на неё, чуть прищурив глаза. А она и не услышала, как он подъехал.

- Ладно уж, сердобольная, садись, подвезу. Сам туда еду. Тоже познакомиться хочу.

Глава 2. Неожиданная встреча и арест.

- Ну здравствуй, мил человек! Я гляжу, оклемался?- цепкий внимательный взгляд вошедшего, казалось, просвечивал насквозь как рентген. А не прост этот дядя Федя, ой как не прост.

- Здравствуйте! А вы и есть тот самый дядя Федя, о котором Татьяна рассказывала и который меня из воды вытащил? Огромное спасибо вам за это,- я смотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляд.

- Х-хе!- усмехнулся вошедший,- Кому дядя Федя, а кому и Фёдор Тимофеевич. А кто-то и товарищем Матвеевым кличет. А благодарить не за что. Нешто можно человека бросить погибать. Ну а сам то кто будешь?

- Шершнёв Михаил. По батюшке Андреевич. А больше ничего не помню, вы уж извините,- я виновато развёл руками.

- Не помнишь или говорить не хочешь?- вновь пронзительный взгляд рентгеновских установок.

- Врать не хочу, товарищ Матвеев,- пока решил обращаться к собеседнику так. Вдруг обидится на "дядю Федю", да и помнил из старых фильмов, что в это время те, кто не был близко знаком именно так и говорили.

- Часы твои?

- Мои,- кивнул я в подтверждение.

- Понятно,- Матвеев кивнул каким-то своим мыслям,- Тут ты прав, своим,- выделил он это слово,- врать не следует. Ну а меня тогда уж по батюшке величай.

- Благодарю, Фёдор Тимофеевич. Ну а вы меня просто Михаилом зовите.

- Ну вот и познакомились,- он прошёл к столу, постукивая по полу своим костылём,- Давай-ка поснедаем, чем бог послал, а потом чайку попьём да побалакаем*. Может что и вспомнишь,- Фёдор Тимофеевич чуть искоса посмотрел на меня, оценивая мою реакцию на его слова. Я лишь кивнул в ответ.

(* Побалакаем- синоним поговорим.)

Прежде чем пить чай, Фёдор Тимофеевич подогрел принесённый Татьяной бульон и, налив его в глубокую тарелку, накрошил туда немного хлеба.

- На-кось, похлебай жиденького. Тебе сейчас это на пользу будет. А я пока чай заварю.

Так мы и просидели несколько часов беседуя. Фёдор Тимофеевич рассказывал о городе, об окрестных лесах и их богатствах, о рыбалке и исподволь нет-нет да и задавал какой-нибуть вопрос, надеясь, что смог заболтать меня и я, расслабившись, о чём-нибуть проговорюсь. Прям не сторож, а дознаватель. Или чекист. Поймав себя на этой мысли я стал повнимательнее присматриваться к собеседнику. Интересный, всё-таки, дядька.

Отвлёк нас от разговора стрёкот мотоциклетного мотора. К скамейке, на которую мы перебрались из душной комнатушки, лихо подъехал мотоцикл довольно архаичного вида, за рулём которого сидел человек в форме НКВД, а за его спиной, держа в одной руке бидончик и узелок, а другой обнимая за талию водителя, сидела Татьяна. Водитель двухколёсного древнего монстра стянул с лица не менее древнего вида мотоциклетные очки и я понял, что ЭТОМУ человеку солгать я не смогу. Передо мной стоял Николай Александрович Сазонов, полковник КГБ в отставке, мой сосед на протяжении 25 лет с 1980 года и до 2005 года, когда мы с соседями провожали его в последний путь, а за его гробом несли больше десятка подушечек с боевыми наградами (не боевые юбилейные он называл висюльками и давно уже раздарил соседским мальчишкам и большая их часть была у меня). Он был тем человеком, благодаря которому я стал тем, кто я есть. Именно он с 10-ти летнего возраста вопитывал меня, фактически заменив мне отца и мать. Своих детей у него никогда не было и он свой нерастраченный отцовский инстинкт использовал на моё воспитание.

Да, я рос в, как говорят в моём времени, неблагополучной семье. Родители толком никогда ни где не работали и вся их энергия уходила на поиск очередной бутылки. Не знаю, как сложилась бы моя судьба, если бы не дядя Коля. Он заставлял меня учиться в школе и проверял как я сделал домашние задания, он ходил вместо моих родителей на школьные собрания, он провожал меня в армию и встречал после ( родители, по моему, даже не заметили моего отсутствия на 2 года), он приезжал ко мне в часть на Присягу, он буквально силком заставил меня поступить в институт и успешно окончить его. Прошедший всю войну на передовой он был для меня непререкаемым авторитетом. Я как-то спросил его, почему он приехал жить в наш маленький провинциальный городишко, на что он ответил, что здесь прошли его молодые годы и тут он хотел бы и остаться навеки, когда придёт его час. Да и по долгу службы слишком многим он оттаптал мозоли в Москве и Питере. С самого раннего возраста моим любимым занятием было рассматривать альбомы со старыми фотографиями и слушать рассказы отставного полковника.

И тут меня прошиб холодный пот. Я вспомнил те самые фотографии. На большинстве из них был молодой дядя Коля, точно такой, какой сейчас стоял передо мной, но на паре фото он был рядом с красивой девушкой, своей сестрой, погибшей смертью храбрых зимой 1941-го года. Её долгие годы считали пропавшей без вести и только в 1965-ом году дядя Коля смог установить судьбу сестры, совершенно случайно прочитав в газете статью, посвящённую 20-ти летию Победы, с воспоминаниями ветерана, в которых он описывал подвиг военфельдшера Татьяны Сазоновой, бросившейся со связкой гранат под немецкий танк, прорвавшийся к палаткам медсанбата, и тем спасшей всех от неминуемой гибели. Ещё несколько лет потребовалось на то, чтобы сестру дяди Коли наградили орденом Красного Знамени посмертно. А сейчас Татьяна, та самая девушка, которая мне очень понравилась, стояла рядом со своим братом живая и здоровая и с тревогой смотрела на меня. Видимо я сильно изменился в лице, потому что она, всунув свою поклажу в руки брата, слегка обалдевшего от вида моего моментально побледневшего лица, бросилась ко мне.

- Михаил! Что с вами?! Вам плохо?! - и столько тревоги и заботы было в её голосе, что я невольно подумал, что хотел бы, чтобы это мгновенье длилось вечно. Внезапно пришло осознание того, что я ОБЯЗАН сделать всё, чтобы Татьяна избежала своей судьбы. Я НЕ ХОЧУ ЕЁ ТЕРЯТЬ!!! С этого момента моя война началась!

- Всё в порядке, Таня. Не волнуйтесь. Просто вдруг что-то голова закружилась,- я встал со скамьи и, пытаясь перебороть сковавший горло комок, чуть слышно произнёс.

- Здравствуйте, Николай Александрович!- а в глазах стояли слёзы. Слёзы от того, что вижу живым, здоровым и молодым самого дорогого для меня человека.

- Ты меня знаешь? Мы где-то встречались?- удивлённо спросил Татьянин брат.

- Знаю. Нет не встречались. Ответьте на один вопрос; вы уже написали рапорт на своего начальника?- про рапорт, который спас его, дядя Коля рассказывал мне там, в будущем. Зашёл у нас как-то разговор про репрессии. Вот он и рассказал, как приехали арестовывать его начальника, да и всех заодно прихватили, как соучастников, так как никто не докладывал о контрреволюционной деятельности уже бывшего начальника районного управления НКВД. Тогда-то дядя Коля и сказал о давно написанном рапорте, спрятанном под тяжёлым сейфом, который не было возможности отправить. Усилиями нескольких человек сейф сдвинули, нашли запечатанный пакет, вскрыли, а там в рапорте подпись и дата. Так и удалось избежать ареста.

- Откуда ты узнал про рапорт? Я его буквально только что написал,- с обалдевшего лица можно было писать картину.

- Я даже знаю, что сейчас этот рапорт лежит под сейфом.

- Но ОТКУДА?!- Николай почти кричал.

Я посмотрел на всех троих и, вздохнув, ответил:

- Ты мне об этом рассказывал. Через много-много лет,- теперь картину можно было писать уже с троих. С Николая обалдение, с Татьяны непонимание, а с Фёдора Тимофеевича удовлетворение какими-то своими мыслями.

Я снял с руки часы и протянул Николаю ( при всём моём уважении, но тот молодой парень, что стоял передо мной, на имя-отчество пока не тянул).

- Не видишь здесь ничего необычного?

- Да видел я твои часы уже,- сознался Николай,- Часы как часы, разве что сами по себе необычные. Так я на курсах у одного инструктора видел не хуже, швейцарские.

- Ты гравировку сзади внимательно читал?-я кивнул на его руку с часами,- Ни на что не обратил внимания?

- Дата!- Николай аж встрепенулся,- я подумал, что кто-то ошибся и год дважды написал.

- Нет, не ошибся. Эти часы мне коллеги по работе подарили на 50-ти летие в 2020-ом году

- Так ты из будущего?- с усмешкой спросил Николай,- Я тоже читал Уэллса "Машину времени".

- Никакой машины времени нет,- вздохнул я. В общем-то надежды на то, что мне сразу поверят не было,- Я сам не понимаю, как попал сюда. Отмечали здесь, на лодочной станции, день рождения коллеги, пошёл под утро искупаться и, если кратко, нырнул там, а вынырнул здесь, да ещё и головой ударился.

- И, видать, сильно ударился,- задумчиво глядя куда-то вдаль произнёс Фёдор Тимофеевич.

- Да я всё понимаю,- со вздохом произнёс я,- Сам бы не поверил, если бы кто мне такое сказал. Но откуда тогда я знаю про рапорт и про то, где он спрятан? Могу рассказать вам о вашем прошлом, но тут вы возразите, что я такое мог узнать от других людей. А знаете, давайте я вам расскажу о событиях ближайшего будущего. Это произойдёт очень скоро и легко будет проверить. Например 22 августа первым заместителем наркома внутренних дел будет назначен Лаврентий Павлович Берия, а 23 ноября он станет наркомом. 29 сентября в Мюнхене будет подписано соглашение между Германией, Великобританией, Францией и Италией, которое впоследствии назовут "Мюнхенский сговор". Это соглашение предусматривает передачу Чехословакией Германии Судетской области. Вскоре Польша потребует и получит себе Тешинскую область. В СССР 24 - 25 сентября 1938 года советские летчицы Валентина Гризодубова, Полина Осипенко и Мария Раскова на самолете "Родина" совершат дальний беспосадочный перелет из Москвы в поселок Керби на Дальнем Востоке, пролетят свыше шести тысяч километров и установят женский рекорд дальности полёта. В самом конце маршрута у них откажет связь и начнётся обледенение. Их найдут через 10 дней после приземления и ещё через два месяца всем троим присвоят звание Героя Советского Союза и наградят Орденами Ленина. Кто-то сейчас может предугадать эти события?

- А у вас там, в будущем что, ещё и эликсир молодости изобрели? Не очень ты похож на 50-ти летнего,- скепсис так и сквозил в словах Николая.

- К сожалению не изобрели. Это ещё одна загадка, почему я вдруг омолодился. И объяснить это я не могу.

- А на Марс вы полетели? Как в романе "Аэлита" * ?- спросила молчавшая до сих пор Татьяна, держа в руках мои часы, которые буквально вытащила из рук брата, чтобы посмотреть на гравировку.

(* "Аэлита" - фантастический роман Алексея Николаевича Толстого о путешествии землян на Марс.)

- Нет, не полетели,- сказал я с сожалением. Как знать, сохранись Советский Союз, сумей избежать таких страшных жертв в годы войны и, может, уже цвели бы на Марсе яблони. Антоновка,- хотя автоматические станции-марсоходы там есть. Не наши, американские. Хотя первым человеком в космосе был наш советский человек. Юрий Алексеевич Гагарин. 12 апреля 1961 года он совершит первый в мире пилотируемый космический полёт вокруг Земли. За 4 года до этого, в 1957-ом году СССР запустит в космос первый искусственный спутник Земли. Первые автоматические станции для исследования Луны, Марса и Венеры тоже будут советскими, а вот на Луну первыми и единственными , высадятся американцы в 1969-ом году.

- А коммунизм вы построили?- глаза Татьяны горели восторгом.

Вот как сказать этой чистой девочке, верящей в светлое будущее, что мы всё то, за что они боролись, отдавали свои жизни, все ИХ достижения попросту спустили в унитаз? Что Советского Союза больше нет. Что Россия в 21-ом веке полностью зависит от других стран. Что мы живём лишь за счёт тех крох, которые перепадают нам от продажи ресурсов за границу.

- Думаю, что об этом мы поговорим позже, когда вы мне окончательно поверите,- ушёл я от ответа, что не осталось незамеченным тем же Фёдором Тимофеевичем. Однако он промолчал.

- Ну хорошо,- с прищуром глядя на меня сказал Николай,- допустим ты действительно из будущего. Но тогда тебя срочно надо доставить к товарищу Сталину. Ты же можешь принести огромную пользу стране со своими знаниями о будущем.

- Об этом тоже ещё рано говорить. Вначале должны произойти некоторые события в вашем, Николай, ведомстве. Вот после них и можно будет выйти на связь, но не с товарищем Сталиным, а с новым наркомом Берией. И у меня к вам троим огромная просьба,- я оглядел своих собеседников,- Никому не рассказывайте обо мне и о том, что уже услышали. Этим вы себе заработаете огромные проблемы.

- Проблемы уже начались,- Фёдор Тимофеевич кивнул в сторону дороги в город, по которой, поднимая тучи пыли, ехала, знакомая мне по старым фото и фильмам, чёрная "эмка", а за ней, переваливаясь на кочках, не менее узнаваемая полуторка с сидящими в кузове людьми в форме,- Похоже это по наши души. Ты, дочка,- обратился он к Татьяне,- давай-ка потихоньку, пока никто не видел, ступай домой, да сиди там, ничего не бойся. Часы спрячь, чтоб не нашёл никто, да помалкивай. Кто что спросит, говори что он,- кивок в мою сторону,- сын моего сослуживца. Приехал погостить, да голову расшиб. Ну а ты,- уже ко мне,- скажешь, что твой батька со мной в Туркестане воевал в моём отряде, да помер недавно от ран. Приехал ты из Пензы. Адрес мой тебе отец дал, да завещал навестить бывшего командира.

- Да ладно тебе, дядя Федя,- Николай махнул рукой,- сейчас разберёмся. Может случилось что и это за мной, чтобы ехать куда.

- Может и так,- Фёдор Тимофеевич затянулся самокруткой,- А ты, дочка, всё ж таки, ступай, да делай как сказано было.

Татьяна юркнула за угол. Машины, тем временем, подъехали к нам и из кузова полуторки бодро спрыгнули четверо в фуражках василькового цвета с малиновыми околышами и малиновыми пустыми петлицами с винтовками с примкнутыми штыками в руках, а из "эмки", вальяжно, вылез несколько грузноватый мужчина, тоже в форме НКВД, но с тремя "шпалами" капитана* в петлице.

(* Три "шпалы" в петлице в НКВД - капитан, в РККА - полковник)

По хозяйски оглядевшись вокруг, но небрежным жестом одел фуражку и произнёс.

- Вот и славно, что все в сборе. Не придётся вас по одному искать.

- А что случилось, товарищ капитан?- спросил Николай.

- Да уже не товарищ. Сдайте оружие, гражданин Сазонов. Вы арестованы за контрреволюционную деятельность и за связь с белобандитами и террористами. Ну и остальные как члены банды и пособники.

- Может всё же объясните?- Николай спокойно расстёгивал портупею.

- Ну отчего же не объяснить, объясню, хотя и не обязан,- капитан с усмешкой посмотрел на своего бывшего подчинённого,- твой родственничек, являясь связником банды, приютил у себя раненого белобандита и террориста, а ты этому потворствовал и помогал в контрреволюционной деятельности. Хорошо что есть ещё у нас преданные делу революции люди, которые и сообщили об укрывающемся здесь неизвестном.

- Но это же бред. Этот человек,- Николай кивнул в мою сторону,- сын боевого товарища Фёдора Тимофеевича, с которым он громил басмачей.

- А документы у этого человека имеются?- капитан явно издевался,- Вот то-то и оно. Так что разберёмся, а пока давайте без глупостей. Да, а где сестрица твоя? Её тоже надо бы задержать и допросить как следует,- при этом лоснящаяся рожа капитана растянулась в глумливой улыбке.

- Сестру не трогай,- прошипел Николай, исподлобья глядя на своего начальника,- с нами разбирайся, как знаешь, а про неё забудь.

- Ну это мы поглядим. Будете по сговорчивее и её не тронем, а не будете вы, так может она по сговорчивее будет. Ради братца то,- капитан заржал, довольный своей шуткой.

А у меня от этих слов буквально потемнело в глазах. Я лишь представил, что этот тянет свои жирные руки к Татьяне и....у меня, что называется, выбило предохранители. Я ведь в частях КГБ не картошку чистил, а проходил реальную подготовку, хоть и не чета спецуре, но тоже кое-что.

Капитан сложился пополам и замер на земле в позе эмбриона. Краем глаза замечаю движение сбоку и ухожу в сторону. Выпад трёхлинейки со штыком проходит мимо. Рукой чуть подправляю траекторию нападавшего и он кубарем летит в одну сторону, а винтовка в другую. Следующих двоих, не успевших среагировать, вырубаю двумя ударами, когда меня настигает окрик Николая.

- Михаил, прекрати!

Я чуть замешкался, обернувшись на него и тут мне в лицо прилетел приклад винтовки от четвёртого бойца. Яркая вспышка в мозгу и темнота.

Сознание на этот раз включилось сразу, словно кто-то щёлкнул тумблером "вкл". Ещё не открыв глаза я услышал смутно знакомые голоса.

- Как думаешь, он оклемается?- спросил молодой голос.

- Да кто ж его знает. Танька говорила, что у него сотрясение мозга было, а тут ещё прилетело. Семь дней уже в беспамятстве и сколько так пролежит непонятно. Одно хорошо, на допросы его не таскают.

- Это да, повезло. Эта сволочь Зимин ему не простит. До сих пор, гад, боком ходит. Здорово ему Мишка припечатал.

- Здорово то здорово, но что дальше будет?

- А хрен его знает, дядя Федя. Зимин может под любую статью подвести, а уж под контрреволюционную так запросто. Эх, жаль я не успел рапорт отправить. Там про все его делишки всё подробно описано,- молодой голос вздохнул,- Как там Танька? Волнуюсь я за неё.

- Не ты один волнуешься,- было слышно как старый вздохнул,- но думается мне, что её не арестовали. Иначе эта сволочь уже этим на нас давил бы.

В мозгу у меня что-то щёлкнуло от имени Татьяны и я вспомнил кто я и где я, вернее, в когда я. И голоса обрели свои имена. Во рту запершило и я захрипел сухим горлом.

- Ты погляди, очнулся,- с некоторым удивлением, но и с облегчением воскликнул Фёдор Тимофеевич,- Погодь-ка, парень, я тебе попить дам.

Моих губ коснулся край металлической кружки и я жадно глотнул живительную влагу. Ощущение наждачной бумаги в горле прошло и разгорающийся внутри пожар удалось унять.

- Давно мы здесь?- спросил я, утолив жажду.

- Да, почитай, неделю уж,- Фёдор Тимофеевич помог мне сесть,- нас то с Колькой каждый день на допросы тягают, всё бумаги подписать заставляют. Да только хрен вот им. Я басмачей не боялся, а эту сволоту и тем более не испугаюсь. А теперь и за тебя возьмутся. Так что даже и не знаешь, радоваться тому, что ты очнулся, или горевать. Эта сволота Зимин тебе житья не даст, замордует. Ты его так приложил, что он чуть калекой не стал. И где только так драться научился.

- В армии, в частях госбезопасности,- на автомате ответил я, думая о своём. То, что нынешнего начальника районного НКВД скоро арестуют я знал из рассказов дяди Коли, но вот когда это произошло, я не помнил, или, вернее, просто не знал. А человека превратить в кусок мяса много времени не надо. Блин, и стоило проваливаться в прошлое, чтобы закончить жизнь на тюремной шконке? Ведь все мои знания просто пропадут в пустую и история пойдёт по своей накатанной колее и дотянет состав под названием Советский Союз до крушения. Надо что-то придумать и любыми путями выбираться отсюда. На свободе я смогу дать о себе знать тому же Берии, а там пусть хоть в подвал закрывают. Во всяком случае я буду знать, что мои знания пошли на благо Родины. Конечно, хотелось бы погулять на свободе, пройтись по улочкам с Татьяной. Так, стоп! Татьяна! Что с ней?!

- Что с Татьяной? Где она?- чуть было не вскочил я, однако резко закружившаяся голова этого не позволила.

- Ишь, как вскинулся,- с усмешкой сказал Фёдор Тимофеевич,- Где твоя Татьяна мы не знаем. Как она убежала, пока ты мордобоем занимался, так её больше не видали.

- Во всяком случае её точно не арестовали,- вступил в разговор Николай,- иначе Зимин этим точно воспользовался бы и заставил нас всё подписать. И я, скорее всего, подпишу, лишь бы сестру выпустили.

- Зимин это начальник НКВД?- Николай молча кивнул на мой вопрос,- Его скоро должны арестовать, но вот когда, того я точно не знаю. Так что надо продержаться до того времени,- и я пересказал историю с рапортом.

- Эх, дожить бы до того времени,- вздохнул наш старший сокамерник. - Доживём, Фёдор Тимофеевич. Главное не подписывать ничего,- попытался я подбодрить его.

- Да ладно уж величать то меня. Ты же, вроде как, говорил что 50 лет отметил, а значит и меня постарше будешь. Да и нары, вот, вместе делим. Так что давай по имени, Фёдором, называй.

- Спасибо, Фёдор. Тогда и ты меня Михаилом,- я протянул ему руку, которую он пожал,- Значит поверил мне?

- Может и поверил. Больно уж складно ты всё рассказывал. Да и случится всё, о чём ты предсказывал, уже скоро, так что поживём-увидим.

В этот момент за дверью послышались шаги. Фёдор, глядя на меня, приложил палец к губам и жестом показал, чтобы я лёг. Окошечко в двери камеры открылось и в нём показался, как я понял, охранник, который внимательно осмотрел камеру, потом зачем-то оглянулся наружу и громким голосом произнёс;

- Арестованные, получите обед,- и уже чуть слышно, шёпотом,- Товарищ Сазонов, товарищ старший лейтенант. Это я, Гареев. Я тут вам передачку от сестры вашей принёс.

В окошечко протянулась рука с зажатым в неё довольно объёмным узелком. Николай быстро метнулся к двери и, схватив узелок, передал его Фёдору.

- Ринат, это ты? Как ты здесь оказался, ты же в оперчасти должен быть?- Николай был удивлён самим фактом того, что кто-то принёс им передачу.

- А мы с Лёвой Ковалёвым специально проштрафились, вот нас сюда до особого распоряжения в наказание и отправили за задержанными следить,- хохотнул стоящий за дверью,- Лёва завтра будет дежурить, так что передачку он пронесёт.

- Ну спасибо тебе, Ринат.- растрогался Николай,- и за передачу и за то, что веришь мне.

- Да не за что, товарищ старший лейтенант. Все наши верят, что вы и Фёдор Тимофеевич невиновны. Есть несколько подхалимов зиминских, которые ему в рот заглядывают, так тех мы в наши дела не посвящаем. Наши написали письмо в Управление в Уфу, чтобы разобрались в вашем деле по справедливости. Все подписались, никто не отказался. На днях туда верный человек поедет, вот с ним и передадим, чтобы на почте не перехватили.

- А что с Татьяной? Где она?- судьба сестры волновала Николая больше чем своя.

- Мы её пока у моей родственницы, Алии Гарифуллиной спрятали. Там пятеро дочерей, так что и не заметно, что одна прибавилась. Зимин приказал её разыскать и к нему доставить. Ну мы и ищем. Ищем, ищем, да всё найти не можем. Видимо так и не найдём,- Ринат чуть слышно засмеялся,- Ваша сестра ещё велела передать, что часы, вы знаете какие, в надёжном месте. Сказала, что без этого вы мне не поверите. И ещё; как ваш гость очнётся, то пусть и дальше лежит и виду не подаёт, что в себя пришёл. Зимин его насмерть забьёт. Документы на вас он никакие не оформлял, так что вас, вроде как, тут и нет, на свободе вы и никто вас не арестовывал. А сейчас держите пайку и кушайте. Здесь на троих вам щец наваристый и каша.

- Ты б, мил человек, табачку принёс,- взмолился Фёдор, который страдал без курева.

- Нельзя, Фёдор Тимофеевич,- проникновенно сказал Ринат,- Не дай Аллах этот шайтан Зимин унюхает запах табака и всем тогда плохо будет. Всё дело можем загубить.

- Эх,- горестно вздохнул Фёдор,- ладно уж, потерплю.

В узелке оказался большой пирог с рыбой и круг жареной колбасы. Ничего вкуснее в своей жизни я не ел. После сытного обеда я почувствовал прилив сил. Молодой организм восстанавливался быстро.

Моё истинное состояние удалось продержать в тайне ещё пять дней. Все эти дни Фёдора и Николая выводили на допросы и пару раз даже ночью. После них они возвращались в камеру с кровопотёками на лице, чуть держась на ногах. Особенно тяжело было Фёдору, который без своего костыля и так передвигался с трудом. И вот, по прошествии пяти дней с того момента, как я пришёл в сознание, настала и моя очередь. Кто и когда нас сдал, мы так и не узнали. Просто утром за мной пришли аж трое надзирателей, приказали завести руки за спину и повели наверх в один из кабинетов.

За столом, по барски откинувшись на спинку стула, сидел сам Зимин.

- Что, падаль, допрыгался?- он аж потёр ладони, от предвкушения мести,- теперь пожалеешь, что на свет появился.

Прилетевший откуда-то сбоку удар в корпус я едва не пропустил, в последний момент чуть уклонившись. Но всё равно припечатали мне не слабо и я сложился пополам, рухнув на колени. Через мгновение перед глазами появились носки до зеркального блеска начищенных сапог. Зимин наклонился и за волосы повернул мою голову лицом к себе.

- Ты, сука, сапоги мои вылизывать будешь, умоляя о пощаде. Ты у меня подпишешь всё, что я тебе велю. Ты, гнида, сознаешься, что являешься агентом японской разведки и готовишь со своими подельничками покушение на товарища Сталина,- он резким движением оттолкнул меня,- Сейчас тебя обработают как следует, а потом ты будешь как шёлковый.

Торжество просто переполняло его. Я чуть слышно, дыхалку всё-таки сбили, просипел в ответ.

- Что ты сказал?- Зимин вновь наклонился надо мной, всё ещё стоящим на коленях,- Уже готов сотрудничать?

- А вот хрен тебя, сволочь!- я резким движением боднул головой его прямо в лицо и с удовлетворением услышал треск ломающегося носа. Зимин отпрянул и заверещал как свинья на убое, ладонями схватившись за своё лицо. Сквозь пальцы обильно брызнула кровь. Всё произошло настолько быстро, что трое его подручных не успели среагировать. Я, тем временем, перекатился вбок и встретил первого пришедшего в себя конвоира прямым в челюсть. Странно, но руки мне не связали. Конвоир опрокинулся на спину, а на меня бросились двое его коллег. Хотя со времён моей службы в армии прошло уже три десятка лет, вбитые тогда навыки по рукопашному бою вспомнились сами собой. Одного резко бью ногой в пах, а другого перехватываю за руку и бросаю через себя. Краем глаза вижу, как Зимин лапает кобуру, пытаясь достать оружие. А вот этого мне точно не надо. Подскакиваю к НКВДешнику и что есть силы бью его в поддых и тут же, подпрыгнув, ногой снизу в челюсть. Всё, этот готов. На шум в кабинет ворвались ещё двое конвоиров. Вот тут мне пришлось тяжко. Впятером они начали буквально месить меня в углу. Я сколько мог отбивался от них, благо какая-то накатившая весёлая злость позволила держаться на ногах, но силы в любом случае были не равны. Насколько можно закрылся руками, принимая удары со всех сторон. В конце концов удар по голове погасил моё сознание. Последней мыслью было, что я в этом времени только и делаю, что получаю по голове да нахожусь в беспамятстве.

Голову мотает из стороны в сторону, а тело пронзает боль на каждой кочке. Это первое, что я почувствовал в очередной раз придя в сознание. Попытался открыть глаза и не смог. По ощущениям вместо лица у меня какой-то ватный комок, который, при этом даёт о себе знать горячей пульсацией. Попробовал приподняться на локтях и застонал от пронзившей всё тело болью.

- Тихо-тихо! Лежи не вставай,- вместе с голосом Фёдора смог, как сквозь подушку, расслышать завывающий звук мотора. Похоже куда-то нас везли. В этот миг из ушей словно вынули пробки и звуки обрели яркость.

- Где мы? Куда нас везут?- чуть слышно хрипя спросил я.

- Кончать нас везут,- без какой-либо обречённости, спокойно ответил Фёдор.

- Не разговаривать, контры!- тут же раздался окрик.

- А то что, до места не довезёшь и тут пристрелишь?- усмехнулся Фёдор.

- Чёрновку проехали,- это уже Николай. А голос, хоть и не испуганный, но с какой-то грустью,- Похоже за Ахмерово везут к ямам, где древесный уголь жгут. А дорожка то для вас привычная, Никитин.

- Привычная, привычная. Много такой контры как вы в расход пустили, что и косточек не осталось,- даже с некоторой гордостью в голосе сказал, по видимому, конвоир.

- Гад ты, Никитин и преступник. Тебя судить надо.

- Не ты, бывший старший лейтенант, судить будешь. А за гада ты мне там, у ямы, ещё ответишь. Здесь бы тебя порешить, да кузов мыть не охото.

В кузове воцарилась тишина, прерываемая подвыванием мотора полуторки. Вскоре машина остановилась и меня грубо выволокли из кузова. Только сейчас я понял, что руки и ноги у меня связаны. А то не мог понять, почему я их не чувствую. Туго затянули, гады, так и кровоток нарушить можно. Хотя похоже совсем скоро всему моему организму и так резко поплохеет. Жаль глаза открыть не могу. Хоть разок бы ещё взглянуть на свет божий.

- Ну что, куда их? Как в прошлый раз или к другой яме оттащим?

- Да надо больно тащить их ещё. Здесь кончаем, да сбросим. А завтра сюда лесины привезут и завалят. Надо будет только их потом завалить дровами, чтоб не увидел никто. Я Фаритку предупредил, чтоб не любопытствовал, да ему и не впервой. Сделает со своими углежогами всё в лучшем виде,- невидимый мне Никитин говорил это всё с таким деловым тоном, словно обсуждал не то, как будет уничтожать наши трупы, а какую-то несущественную мелочь.

- Ну что, контры, молитесь. Эх, жаль товарищ Зимин приказал всё сделать быстро, а то бы смертушка для вас как награда была,- сожаление так и сквозило в голосе палача.

Не успел ещё невидимый мне Никитин закончить фразу, как откуда-то сбоку раздалась команда.

- Никитин, бросай оружие и без глупостей.

- Гареев?! Ты?! У меня приказ товарища Зимина! Да он тебя в лагерную пыль сотрёт!

Откуда-то сбоку раздался выстрел и кто-то пронзительно завизжал.

- Я сказал без глупостей. Твой Зимин через полчаса после вашего отъезда был арестован уфимскими товарищами как враг народа и троцкист. Так что бросайте оружие. У нас приказ в случае сопротивления открывать огонь на поражение.

Было слышно, как кто-то зло сплюнул и что-то тяжёлое упало на землю. Нас развязали. Стоило лишь только снять стянувшие руки и ноги верёвки, как я со стоном повалился на землю. Боль в затёкших конечностях была адская. Рядом точно так же стонали Фёдор и Николай. Нас напоили водой и помогли загрузиться обратно в кузов полуторки. Я наконец-то смог хотя бы ощупать своё лицо. Вернее то, что было лицом. Теперь это наощуп напоминало набитый ватой шар. Тем временем Гареев рассказывал Николаю о произошедших событиях.

Как оказалось из Уфы отправили опергруппу, чтобы произвести аресты местного руководства НКВД и милиции. Слишком много жалоб было на их деятельность и не только от простых граждан, но и от некоторых партийных организаций. Оперативников попытались под различными предлогами задержать в селе Серменево, что в 30 километрах от Белорецка, чтобы успеть замести следы, но надолго не получилось. Тем более, что сержант НКВД Ринат Гареев, узнав о прибытии туда опергруппы, со своим напарником, сержантом НКВД Ковалёвым, верхами быстрым аллюром выехали навстречу. На пол пути встретив оперативников, он обрисовал им картину и рассказал о нас, сидящих в камере в подвале.

Они успели буквально в последний момент. От одного из подручных Зимина узнали, что нас на машине повезли в сторону деревни Ахмерово. Так же верхами, напрямик через лес, взяв с собой ещё двоих оперативников, они бросились нам на выручку. Ринат со смехом рассказал, что Зимин, показывая своё разбитое лицо, клялся оперативникам, что пострадал в рукопашной схватке с бандитами и лично своими руками уничтожил аж четверых.

На слух я понял, что подъехала подвода, на которую усадили, по видимому, связанных не состоявшихся наших палачей и кто-то дал команду выдвигаться в город. Пока, переваливаясь на кочках, ехали обратной дорогой, Фёдор то и дело давал мне мокрую тряпицу, которую я прикладывал к глазам. В конце концов через узкие щелочки я смог наконец-то увидеть окружающий мир. Слава богу оба глаза были целы. Николай сидел в пол оборота и молча, в хмурой задумчивости, смотрел в одну точку. Лицо его тоже было изрядно помято и красовалось синяками и кровоподтёками. Я не удержался.

- Ну и рожа у тебя, Шарапов.

- Какой ещё Шарапов?- встрепенулся Николай.

- Потом как-нибуть расскажу. Но рожа у тебя просто класс. Прям красавчик.

- Ага. Это ты себя ещё не видел,- хмыкнул Николай и через мгновение закатился громким смехом. Переглянувшись с Фёдором мы тоже присоединились. На нас троих напал просто дикий ржачь. Нервное напряжение требовало выхода. Полуторка резко остановилась и из кабины выглянул камандир со шпалой в петлице*.

(* лейтенант госбезопасности)

- Что случилось?

- Отходняк, товарищ лейтенант,- ответил за всех Гареев,- Это пройдёт.

Так со ржачем мы и доехали до города.

Интерлюдия. Николай.

Сидевший перед Николаем человек с тремя шпалами капитана НКВД в петлицах устало помассировал себе виски и перевернул лежащий перед ним лист.

- Так всё же, товарищ Сазонов, почему вы своевременно не информировали вышестоящее руководство о контрреволюционной и антисоветской деятельности вашего бывшего начальника?

- До недавнего времени я был полностью уверен в том, что Зимин честно выполняет свой долг,- Николай откашлялся,- Как только я убедился в обратном и собрал достаточно сведений, то сразу написал рапорт на имя начальника НКГБ Башкирской АССР. К сожалению сразу отправить рапорт по назначению возможности не было, а по почте не рискнул из опасения, что его перехватят.

- Да, я ознакомился с вашим рапортом. Именно благодаря ему я с вами, товарищ Сазонов, беседую, а не веду допрос. Сразу скажу, что многие факты, изложенные в нём, были нам уже известны от других товарищей. Ваша же медлительность заслуживает серьёзного дисциплинарного наказания. Думаю, что вам будет вынесен строгий выговор по партийной линии. Но сейчас не об этом. Расскажите о своих, так сказать, сокамерниках. Один из них это ваш дальний родственник и к нему у нас вопросов нет. А вот другой очень заинтересовал. По докладам он смог при аресте буквально как щенков раскидать нескольких вооружённых и достаточно хорошо подготовленных сотрудников и потом во время допроса устроил форменное побоище. Что вы можете рассказать о нём?

В душе Николая боролись два "Я". Одно требовало рассказать всю правду о путешественнике во времени, а другое всячески этому противилось. Собравшись с духом он словно бросился головой вниз в холодный омут, приняв окончательное решение.

- Его зовут Шершнёв Михаил Андреевич. Он сын однополчанина Матвеева Фёдора Тимофеевича. Его отец недавно умер, но завещал сыну навестить бывшего командира. Приехал из Пензы. Уже здесь пошёл по утру купаться, да кто-то сзади ударил по голове , забрал все вещи и документы, а самого сбросили в воду. Его чуть успели спасти,- эту версию они втроём обговорили сидя взаперти в камере.

- Вы лично видели его документы и можете подтвердить его личность?- взгляд капитана словно прожигал насквозь.

- Да, видел и подтверждаю,- ну вот и всё. Последние мосты сожжены и пути назад нет.

- Ну что же, товарищ Сазонов, больше вопросов к вам нет. Пока,- капитан выделил слово,- можете быть свободны. В ближайшие дни в Уфе будет принято решение касаемо вас и усиления людьми вашего района. Но, как я думаю, временно исполнять обязанности начальника районного управления НКВД будете вы. Так что принимайтесь за работу и наведите здесь порядок. И постарайтесь оправдать оказанное Вам доверие. Очень постарайтесь. И восстановите документы своему знакомому.

Глава 3. Откровенный разговор. Клад.

Солнечный луч пробился через занавеску и упорно мешал мне спать. Вот ведь напасть. Так и придётся вставать. Но как же не хочется подниматься из мягкой и чистой постели. Тут я поймал себя на мысли, что в этом времени я первый раз просыпаюсь в нормальной постели и в нормальной кровати. Эх, хорошо. А то всё либо жёсткий топчан в каморке у Фёдора, либо не менее жёсткие нары в камере НКВД. После нашего спасения пришлось ещё три дня провести в, ставшей уже чуть ли не родной, камере, до установления, так сказать, личности. Правда эти дни провёл даже с некоторым комфортом. Выдали и матрас и пару одеял и медицинскую помощь оказали. Пришедший доктор лишь покачал головой, глядя на мою физиономию, больше похожую на реквизит из фильмов-ужаса, и намазал её какой-то вонючей мазью, посоветовав не обтирать её пока не впитается. Потом уже Ринат Гареев, наш спаситель, принёс какое-то снадобьё, как он сказал, народное, но от этого не менее вонючее. Как бы там ни было, но к моменту выхода на свободу лицо приобрело вполне человеческий вид. Во всяком случае встречные прохожие хоть и оборачивались вслед, но не шарахались в стороны. Так, не спеша, в сопровождении Фёдора и Рината, доковыляли до довольно большого пятистенника с высоким каменным полуподвалом и широкими воротами, за которыми оказался просторный двор с надворными постройками. В моё время на этом месте частных домов уже не было. Где-то примерно на этом месте будет стоять детский сад. Или теперь уже не будет?

Пока не спеша шли до дома Фёдора, где мне выделили для проживания целую комнату, как выразился Николай "чтобы на виду был", я жадно смотрел по сторонам, пытаясь угадать, где и что будет построено в будущем. Помогали оставшиеся в 21ом веке ориентиры. Водонапорная башня, Башкирская гимназия, в этом времени педагогическое училище; ориентируясь по ним более менее смог определиться. Конечно город изменился за этот, почти, век, но оставался вполне узнаваемым. А заводской гудок был таким родным, что, прикрыв вдруг заслезившиеся непонятно из-за чего глаза, я ощутил себя дома. Дом, теперь мой дом здесь. И моя задача сделать так, чтобы этот дом был как можно более крепким.

Откуда-то донёсся умопомрачительный запах чего-то вкусного и домашнего. Бросил взгляд на часы. Почти 8 часов утра. Пора вставать. Судя по звукам из кухни Татьяна уже давно на ногах. Вчера, когда меня привели в этот дом, она первым делом принялась осматривать мои раны и синяки и тоже намазала какой-то мазью. Похоже это уже входит у всех в правило мазать мою физиономию разными вонючими субстанциями. Потом мы с Фёдором были накормлены вкуснейшим ужином и напоены чаем с лепёшками. Чуть погодя пришёл Николай и мы там же на кухне продолжили нашу, начатую ещё в камере, беседу.

- Я так думаю, что пришло время поговорить обстоятельно в спокойной обстановке,- Николай чуть склонив голову внимательно посмотрел мне в глаза. Как же хорошо я помнил этот его взгляд. Ещё там, в моём времени это означало только одно; говорить придётся правду и только её. Да и не было желания у меня врать.

- Я тоже так думаю. Пора поговорить. В первую очередь вам нужно знать, что скоро начнётся война. 22 июня 1941 года Германия без объявления войны нападёт на СССР. Война будет страшная. Немцы дойдут до самой Москвы и только благодаря неимоверным усилиям будут отброшены от столицы. И не надо лапать кобуру,- на всякий случай предупредил я

Николая, рука которого непроизвольно опустилась на оружие,- Пристрелив меня ничего не изменишь.

- А с тобой, стало быть, изменишь?- затянувшись самокруткой спросил Фёдор.

- Со мной больше шансов что-либо изменить. Во всяком случае если в ходе войны мы потеряем не почти 30 миллионов человек, а хоть на чуток меньше, то можно будет сказать, что жизнь прожил не зря.

- Сколько!?- одновременно спросили оба мои собеседника, вставая при этом из-за стола. Почему-то показалось, что сейчас меня будут бить.

- 30! Миллионов! Человек!- с нажимом разделяя слова ответил я,- и большинство из них это мирные жители.

Николай с Фёдором с минуту молча мерились взглядами, словно решая, что им делать с этим пришельцем из будущего, которое оказалось не таким уж и радостным, а потом всё так же молча уселись обратно. Фёдор мотнул головой куда-то в сторону печки и Николай, перегнувшись через спинку стула, достал откуда-то довольно объёмную бутыль с прозрачной жидкостью и плотно притёртой деревянной пробкой. Тут же на столе появились три гранёных стопки. Разлив в каждую до верха, Фёдор молча расставил стопки перед каждым. Так же молча выпили крепкий и прозрачный как слеза самогон.

Огненная жидкость прокатилась по пищеводу и растеклась пламенем по сосудам. Как по волшебству в руке появился кусок чёрного хлеба со шматом сала сверху. Обведя нас взглядом, Фёдор разлил по второй. Выпили, закусили. Николай выложил на стол коробку с "Казбеком" и кивком предложил угощаться. Фёдор взял папиросу, я воздержался. В том времени я всё никак не мог бросить курить, так что здесь даже начинать не буду. Кухня наполнилась клубами табачного дыма.

- Надо же что-то делать!- Николай с силой раздавил недокуренную папиросу в пепельнице,- Надо предупредить товарища Сталина, правительство.

- Ты серьёзно думаешь, что Сталин не знал о войне там, в моём времени? Ему докладывали об этом многие. Называли различные даты, в том числе и точную, но он до самого начала войны не верил. Он до последнего надеялся, что немцы не посмеют нарушить подписанный ими Пакт о ненападении. Надеялся оттянуть начало войны и успеть провести перевооружение армии,- я вздохнул,- А скольких из тех, кто докладывал о сроках начала войны отправили на лесоповал, а кого-то и расстреляли как паникёров. Так что не поверит товарищ Сталин ни вам, ни мне, пока не убедится в точности моих сведений.

- И что ты предлагаешь?- спросил Николай.

- Я предлагаю для начала выйти на Берию. Он вскоре станет наркомом и правой рукой Сталина. Если мне поверит Берия, то и Сталина убедить будет значительно легче,- я непроизвольно взял из коробки папиросу, покрутил её в пальцах и положил обратно. Раз уж решил, то и не надо начинать,- Я напишу несколько писем с подробным описанием ближайших событий. Первое будет анонимным и от того, какой будет реакция на написанное, будет зависеть дальнейшее сотрудничество. Либо я открою свою личность, либо я и дальше буду отправлять анонимные послания. Нужно только определиться с каналом доставки писем. Глупо все их отправлять отсюда.

- Ну с тем, откуда письма отправлять, мы определимся. В крайнем случае придётся задействовать для этого того же Гареева. Он товарищ не болтливый и лишних вопросов задавать не будет. Оформлю ему командировку в ту же Уфу и оттуда и отправим,- Николай принимал решения как всегда быстро,- Сам то чем думаешь заниматься?

- Есть у меня кое-какие мысли. Хочу построить вертолёт или, как его ещё называют, геликоптер. Сейчас работы над такими машинами ведутся в Германии и Америке, да и у нас что-то подобное пытались сделать не так давно. В будущем они станут основой армейской авиации и будут осуществлять как непосредственную воздушную поддержку войск на поле боя, так и десантные, транспортные и спасательные операции. В общем незаменимая, а в ряде случаев, единственная, способная выполнить задачу винтокрылая машина.

- И ты сможешь это сделать?- разливая по стопкам содержимое бутыля спросил Фёдор.

- Уверен что смогу. Опыт кое-какой в этом есть. Тут главная проблема это двигатель. Может понадобится помощь в выходе на местный аэроклуб. Они должны знать, где можно раздобыть хотя бы не до конца убитый двигатель от У-2. Ну и чертёжные принадлежности понадобятся. А то у меня вообще ничего нет.

- Ну с чертёжными принадлежностями тут я тебе помогу. Есть у нас на службе такие. Конфисковали пару лет назад, да так и лежат, пылятся. А вот с двигателем это да, надо на ОСОАВИАХИМ * выходить,- Николай взял протянутую ему стопку, вторую пододвинул мне,- Ну, за авиацию!

(* ОСОАВИАХИМ- Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству. Советская общественно-политическая оборонная организация, существовавшая в 1927—1948 годы, предшественник ДОСААФа.)

Я от этой фразы захохотал. Он в этот момент так был похож на генерала из фильма "Особенности национальной охоты",что сдержаться не было сил. На меня уставились две пары недоумённых глаз. Проржавшись я объяснил, что один знакомый генерал любил выдавать такие же ёмкие и короткие тосты и с точно такой же интонацией.

Мои собутыльники лишь пожали плечами и, опрокинув в себя содержимое, смачно захрустели солёными огурчиками.

Взвесив на руке бутыль с остатками содержимого, Фёдор вздохнул и убрал её обратно за печь.

- А скажи-ка, мил человек, как вы там в будущем живёте-поживаете? Как мы поняли, в войне всё же победили?

- Всяко мы там живём-поживаем. Кто-то лучше, кто-то хуже. Кто как у Христа за пазухой, а кто в нищите. Войну мы, а вернее вы, выиграли, но уже мы проиграли мир,- я опустил глаза. А что тут ещё скажешь?

- Погодь! Это как это?- Фёдор подался вперёд.

- А вот так!- я посмотрел на Николая,- ты пистолет положи куда подальше, а потом я буду рассказывать.

- Это ещё зачем?- удивился он.

- Ты сделай как говорю. Потом поймёшь зачем это.

Николай пожал плечами, но свой ТТ из кобуры вытащил и, встав из-за стола, положил на полку.

- Ну, рассказывай, что там у вас в будущем такого страшного.

- СОВЕТСКОГО СОЮЗА БОЛЬШЕ НЕТ!

- ЧТООО?!- Фёдор с Николаем оба вскочили,- Да я тебя, контру..!,- Николай схватил меня одной рукой за грудки, а другой зашарил по пустой кобуре. Всё же правильно я заставил его убрать подальше пистолет. Откуда-то сбоку выскочила

Татьяна и буквально повисла на брате,- Колька! Немедленно прекрати! Сейчас же отпусти Мишу! Ишь, чего удумал!

Я невольно расплылся в улыбке. Мишу. Это из уст Татьяны прозвучало так тепло и по домашнему. А как она храбро бросилась защищать меня от родного брата. В этот момент в себя пришёл Фёдор и бросился между нами, оттесняя красного от бешенства Николая.

- Цыц, Колька! Он то тут при чём?!- ему всё же удалось разжать стальную хватку племянника. Николай как-то даже сдулся и тяжело сел на стул.

- Как же так? Как же так? - бормотал он, глядя в пустоту.

- Подслушивала?- Фёдор строго посмотрел на Татьяну.

- Не хотела, да пришлось,- она даже взгляда не отвела,- вы же громко говорите. Тут не захочешь, так услышишь.

- Всё, что слышала, забудь!- буквально печатая каждое слово сказал Фёдор,- И чтоб ни одна живая душа даже намёком не узнала. Поняла?- Татьяна часто закивала головой,- Ну а ты говори дальше, раз уж начал,- он кивнул мне.

- Таня, может не надо тебе это всё знать?- я искренне посмотрел на девушку,- Пойми, это такие знания, с которыми можно легко очутиться в самом глубоком подвале. Обладать ими опасно для жизни. Они,- я кивнул на Фёдора и Николая,- свой выбор сделали. Я бы не хотел, чтобы с тобой случилось что-либо плохое.

- Я понимаю, какая это ответственность и опасность,- Татьяна расправила плечи,- От меня никто ничего не узнает. Пусть хоть пытают, я никому ничего не скажу.

Николай едва заметно хмыкнул. Уж он то, может и не знал лично, но точно догадывался, как можно заставить человека говорить. Я вздохнул. Ну что ж, каждый сделал свой выбор. И я рассказал о Победе в 1945 году, о том, как новый руководитель государства, пришедший после Сталина, обвинил предшественника во всех мыслимых и не мыслимых грехах, о последующих взлётах и падениях, о перестройке, разрушившей всю экономику, о 91-ом годе, когда несколько предателей, наплевав на волеизъявление народа, буквально разорвали Союз на части, о снятом с флагштока Кремля Красном Знамени и поднятом триколоре, о "лихих" 90-х, когда фактически правили страной бандиты, о том, что на момент моего ухода все наиболее значимые отрасли и предприятия фактически находились в той или иной степени под контролем кучки олигархов. К концу моего монолога мужчины сидели со сжатыми кулаками, а Татьяна платочком утирала слёзы.

- Твою мать!- Фёдор едва не сплюнул на пол,- И бутылку убрал уже. Танька, подай-ка там, за печкой.

Вкуса крепчайшего самогона, по моему, ни Фёдор, ни Николай не почувствовали. Таким было потрясение от услышанного.

- И что теперь, всё за зря?- Николай до бела сжал кулаки.

- Ну почему за зря? Это история того, другого мира. Всё, о чём я рассказывал ещё не произошло и в наших силах всё изменить. Как поётся в нашем, пролетарском Гимне " Мы наш, мы новый мир построим...". Вот мы и будем его строить,- как можно увереннее сказал я. Хотя, если честно, даже не представляю как повернуть эту махину, под названием История, на другие рельсы. И куда эти рельсы, в случае если получится, приведут нас всех.

- Хороши строители, ничего не скажешь,- усмехнулся Фёдор,- Ну вы двое ещё куда ни шло, я увечный, да девчонка. Много мы такой артелью понастроим.

- Главное начать, а там и увидим.

Такой вот разговор состоялся у нас накануне. Засиделись допоздна. Моим собеседникам было интересно услышать о будущей жизни, о технике. Татьяна спросила, знаю ли я сколько они все проживут.

- Знаю, но не скажу. Тем более что про Фёдора мне ничего не известно. Я даже не знал о его существовании.

- Но почему? Ведь мы бы точно знали, что успеем сделать в жизни, а что нет.

- Ну вот представь себе, что тебе сказали, что ты проживёшь сотню лет. Ты, уверовав в это, теряешь всякую осторожность, лезешь в самое пекло и в итоге вскоре погибаешь. Или наоборот. Тебе сказали, что ты через месяц умрёшь. Ты запираешься дома, никуда не выходишь, ни с кем не общаешься и не совершаешь какой-то поступок, совершить который было тебе предначертано. И где-то кто-то, допустим, гибнет и у него не рождается ребёнок, который должен был совершить великое открытие, спасшее всё человечество. В этом вопросе всё очень сложно, так что пусть всё идёт так, как должно, тем более мир теперь будет меняться.

Поняла ли меня Татьяна? Надеюсь что да. Во всяком случае больше таких вопросов не задавала. А с утра что-то вкусное кашеварит на кухне. Пора и мне прекращать изображать из себя приложение к матрасу и вставать навстречу новому дню и новой жизни.

- Ой, Михаил, доброе утро!- улыбка Татьяны осветила кухню не менее ярко, чем утренний солнечный свет,- А я вот картохи свежей подкопнула и драников решила нажарить. Меня их готовить соседка баба Настя научила. Вкусные получаются.

- Доброе утро, хозяюшка,- я невольно улыбнулся в ответ,- что-то заспался я. Все уже по делам разбежались?

- Колька спозаранок на службу убежал, а дядя Федя в огороде картошку копать начал, пока погода стоит хорошая.

Фёдор нашёлся в огороде, где, опираясь на лопату как на костыль, довольно проворно подкапывал густые кусты картофеля.

- Бог в помощь!

- Ага, помогает. Без дела сидеть не даёт,- Фёдор облокотился на лопату и с прищуром посмотрел в мою сторону,- Отоспался чуток?

- Есть такое дело. Сам не ожидал, что столько просплю. Обычно привык рано вставать, а тут вот,- я развёл руками, как бы извиняясь.

- Ну так оно и понятно. После нар выспаться это первое дело, да ещё в баньке попариться. Ты, Миша, как насчёт баньки то?

- Всегда за. Правда там,- я мотнул неопределённо головой,- в последнее время особо не парился, сердечко пошаливать начало,а вот раньше, что называется, от парилки за уши не оттянешь.

- Так сейчас у тебя с сердечком всё в порядке, вон какой молодой лось, так что сегодня к вечеру попаримся. Сейчас Танька выйдет, мы с ней картоху сколь успеем подкопнём, днём на свою работу съезжу и истоплю. А то и сами тут займитесь баней. Где и что тебе Танька объяснит.

- А я на что? Неужто в стороне останусь? Так что давай, определяй мне фронт работ. Тебе самому-то как, копать или собирать удобнее?

- Мне удобнее на заваленке сидеть, да на молодых покрикивать,- Фёдор засмеялся,- но лучше я копать буду, а вы вдвоём собирайте. Да где её черти-то носят?- он слегка прикрикнул, чтоб в доме слыхать было.

- Она драники затеяла пожарить. Говорит, вкусные будут,- я невольно сглотнул слюну, вспомнив аппетитный запах на кухне.

- Нет, ну ты погляди!- усмехнулся Фёдор,- Эка она для тебя расстаралась.

- Это почему для меня?- не понял я, но Фёдор лишь хмыкнул и махнул рукой.

Картошку копать начали вдвоём. Где-то через пол часа нас позвали в дом завтракать. Драники были чудо как хороши. Фёдор ел, нахваливал и бросал насмешливые взгляды то на меня, то на племянницу, от которых она краснела. Только успели поесть и выпить по кружке чая, как под окнами остановилась телега, в которую была запряжена лошадка меланхоличного вида.

- Дядя Федя!- с телеги спрыгнул парнишка лет 15 и заорал на всю улицу.

- Чего тебе, оглашенный? Я же велел в обед приехать,- Фёдор высунулся по пояс в открытое окно.

- Мне батя велел после обеда в леспромхоз ехать за срезками, так что давай сейчас тебя отвезу, а то потом никак не смогу.

- Эх, ладно, иду,- Фёдор подхватил костыль и кряхтя встал с лавки,- А вы, молодёжь, тут уж сами хозяйствуйте. Я до вечера задержусь. Картоху копайте, да про баню не забудьте.

После ухода Фёдора Татьяна быстро помыла посуду и мы вдвоём вышли в огород. За шутками и рассказом Татьяны о жизни в городе время летело незаметно и работа спорилась. Примерно часа через полтора от изгороди раздался довольно красивый певучий голос.

- Ой, Танька, а хто это у вас? Никак постоялец какой, али ещё хто?- у забора стояла красивая статная девица с внушительным бюстом, который всячески старалась подчеркнуть, и с глазами, как это говорят, с блядинкой,- Здрасти,- увидев, что я обратил на неё внимание, девица расплылась в улыбке до ушей.

- День добрый,- только и успел произнести я, как в разговор вступила Татьяна, при этом едва не шипя как кошка.

- Чего тебе, Зинка? Иди куда шла и не мешай людям работать.

- Так я, может, до вас и шла. Вот с постояльцем вашим познакомиться, да за покупками в наш коопторг пригласить. Может ему папиросы надо, а у нас только завоз был. Да и другого чего для мужчин есть,- при этих словах бюст заметно колыхнулся.

- Благодарствую, но папиросы мне без надобности,- поспешил я ответить, так как видел, что Татьяна готова буквально взорваться,- не курю я. Ну а насчёт остального, то там видно будет. Может и зайду что прикупить.

- Так вы заходьте. Любого спросите, где наш магазин находится, так вам скажут. Меня Зинаида зовут. А вас?

- Михаил,- я слегка кивнул головой.

- Так вы заходьте, Михаил. Я вас буду ждать,- Зина победно улыбнулась и пошла вдоль улицы, выписывая бёдрами так, что едва не снесла ими пробегавшего мимо пацанёнка.

- Зинка-шалава,- зло прошипела Татьяна.

- Да не обращай на неё внимания,- махнул я рукой,- Любопытная она только очень.

- Ага, любопытная. Ни одного более менее стоящего мужика мимо себя пропустить не может. Говорю же, шалава,- моя напарница по сельхозработам просто пылала от праведного гнева.

- Ну вот видишь. Сама же говоришь, что стоящего, а я то побитый весь, будто забулдыга какой. Глянешь, так чистый вурдалак

- Да ты...ты... ты такой...вот..,- Татьяна не нашла слов и замолчала, покраснев при этом.

- Да брось ты. Обычный я. Давай лучше ещё парочку рядков выкопаем и баней займёмся. А то Фёдор вернётся, а мы ничего не сделали.

Фёдор вернулся ближе к вечеру, когда уже во всю смеркалось, с какой-то весёлой злостью. С подводы, на которой он приехал, к воротам полетели пара объёмных тюков и свёрнутый матрас.

- Ты чего это разбушевался?- я как раз вышел из бани, которую пропаривал перед помывкой.

- А всё, уволили меня. Как только нас арестовали, так завхоз, вражина, своего родственника пристроил на моё место. Не ждал, что я вернусь. Думал всё, в Сибирь меня упекут. Да вот хрен вот ему,- Фёдор, похоже, слегка принял на грудь,- Хотел было рожу ему раскатать в блин да потребовать своё место назад, да больно родственника его жалко. Нормальный, вроде, мужик, семейный. Плюнул я на них, да расчёт взял. Так что принимайте постояльца. Пару-тройку дней отдохну, по дому дела кое-какие переделаю и пойду в артель к Филиппычу устраиваться. Давно он меня уже к себе зовёт.

- Да какой же ты постоялец, дядя Фёдя,- Татьяна выскочила на шум из дома,- твой же дом, так что живи на здоровье. Я сейчас тебе в комнате постелю, а завтра сам выберешь где тебе удобнее.

Баня удалась на славу. Фёдор, совместно с пришедшим со службы Николаем, в четыре руки исхлестали меня вениками так, что ноги не держали. Зато после, когда сидели, остывая, в предбаннике и пили ядрёный квас, почувствовал себя заново родившемся. Как говорил ( или только ещё скажет?) товарищ Сталин, жить стало лучше, жить стало веселее, товарищи.

Со службы Николай принёс обещанные чертёжные инструменты, логарифмическую линейку, пользоваться которой в своё время нас, оболтусов-студентов, научил старый преподаватель сопромата в университете, и десяток листов белой бумаги примерно нулевого формата. Качество бумаги, конечно, не очень, но на безрыбье сойдёт и такая. На следующий день я с утра попытался, было, помочь докопать картошку, но был изгнан с огорода со словами, что и так почти всю накануне выкопали, а мне надо заниматься серьёзными делами, а не в земле ковыряться. Тем я и занялся. И тут меня ждало первое и достаточно приятное открытие. Оказывается я прекрасно помнил все расчёты, что мы делали, когда строили вертолёты в моём будущем, все чертежи были будто бы перед глазами и вся документация времён работы в Кумертау на вертолётном заводе тоже будто вчера прочитана. Нет, память не стала абсолютной, как у большинства попаданцев из книг, она стала ярче, что ли. Стоило слегка поднапрячь извилины и в голове всплывало, казалось бы, давно забытое. И вот на лист ватмана ( буду так называть) легла первая линия, а на отдельном листе появились первые строчки расчётов.

Я так увлёкся, что пришёл в себя, когда кто-то чуть заметно тронул меня за плечо. За моей спиной стояла Татьяна и с каким-то благоговением смотрела на не совсем ей понятные линии и столбики цифр. За окнами смеркалось. Это что же, я весь день проработал? Только тут я почувствовал, что настолько проголодался, что слона бы съел.

- Миша, идёмте ужинать,- Татьяна с некоторой тревогой посмотрела на меня,- Вы так заработались, что обедать не смогли до вас достучаться.

- Так, Таня, во первых давай на ты, хорошо,- и дождавшись кивка от девушки, сопровождавшегося радостной улыбкой, продолжил,- а во вторых, в следующий раз не бойся меня отвлечь, а то я человек увлекающийся и могу так и сутки напролёт сидеть.

На то, чтобы восстановить в памяти и перенести на бумагу расчёты и чертежи "Птаха" ушло пять дней. В качестве силовой установки я собирался использовать двигатель М-11, какие устанавливали на самолёты У-2. По весу и мощности он практически не отличался от двигателя, снятого нами в своё время со старой "восьмёрки" и приспособленного на нашу вертушку. Да и освоен хорошо этот авиамотор промышленностью. Расположение пилота и пассажира оставил тандемным. В отличии от вертолёта из будущего на проектируемом мной было сдвоенное управление, что позволяло проводить обучение пилотированию и предусмотрена установка пары пулемётов. Заодно набросал эскизы следующей модификации, больше похожей внешне на вертолёт Сикорского R-4, только с возможностью принять на борт кроме пилота ещё и пять пассажиров или груз соответствующей массы. Если первый был прототипом боевого ударного вертолёта, то второй должен был стать прообразом транспортных и десантных машин. И вот когда чертежи были закончены я вдруг осознал, что в этом времени купить те же трубы и раздобыть сварочный аппарат практически невозможно. Во всяком случае мне, как частному лицу. Да и покупать, собственно, не на что. Живу здесь на полном пансионе совершенно бесплатно. И тут меня буквально пронзила мысль, а на какие средства, собственно, мы живём? Если только на денежное довольствие Николая, но не думаю, что оно настолько большое, чтобы содержать, помимо себя, ещё троих взрослых людей. Фёдор ещё не вышел на работу в артель, а у Татьяны возникли проблемы с трудоустройством в больницу. Пока она пряталась, спасаясь от ареста, на обещанное ей место взяли другого работника. Конечно главврач пообещал взять её на работу сверх штата, но пока ничего не получалось. Так что вопрос денег встал очень серьёзно. Пришлось даже поговорить на эту тему с Таней.

- Маловато денег, конечно, осталось, но ничего, до Колиной получки дотянем,- с оптимизмом ответила она,- Правда маслица постного надо бы купить, но ещё есть немного. Да и картошку выкопали, так что проживём. А не хватит, так у меня есть немного. Я себе на отрез на платье откладывала, так что при нужде возьму оттуда, а платье к весне сошью.

После этих слов я вышел во двор с пылающим от стыда лицом. Хорошо устроился, дармоед, сытно! На всём готовеньком! Люди в этом времени и так живут, мягко говоря, не богато, а тут ещё и я нарисовался. Захотелось, буквально, завыть от отчаяния. Прям хоть иди и клад ищи срочно. Клад? КЛАД!!! Чёрт, как же я мог забыть? Ведь когда-то давно, ещё в годы моей юности, моя тётка, одна из старших сестёр моей матери, а их в семье было 11 детей, рассказывала, как буквально сразу после войны она, восьми-летняя девчонка, с подружкой ходила в лес за грибами и в распадке между камней, нашла закопанный большой чугунок, доверху набитый золотыми монетами. Буквально за неделю до этого был сильный ветер, который повалил растущее рядом дерево и корни выворотили из земли сокровища. Ну да им, детям, было невдомёк, какую ценность они нашли, тем более что лукошки уже были полны грибов, а это куда более нужная вещь, чем какие-то жёлтые кругляшки. Ведь грибы можно съесть, а кругляшки не вкусные. Взяли с собой по паре монет, чтобы похвастаться перед другими своей находкой и поиграть, да пошли домой. Уже на следующий день монеты увидел отец и начал расспрашивать о том, где она их взяла. Со старшими сыновьями, прихватив соседа, с чьей дочерью она ходила по грибы, они перерыл в том распадке всё, но ничего больше не нашли. Видно было, что кто-то побывал там раньше их. Как потом рассказывала тётя Валя, она променяла полный чугунок золота на лукошко грибов. А те две монеты, что она прихватила, очень даже им помогли. Времена были голодные и каждая копейка была на счету*.

(* Реальный случай)

И ведь я знаю, где тот распадок. Тётя Валя, когда была ещё в силах, любила ходить в лес и вот однажды и показала мне то самое место и рассказала эту историю. Осталось как-то выбраться в лес и выкопать спрятанное там. Надеюсь, что клад был зарыт задолго до войны, иначе всё будет напрасно. Но если не сходишь, то и не проверишь. Решено, прямо завтра с утра и отправлюсь на прогулку в лес. Может что и накопаю.

Во дворе что-то мастерил Фёдор, мурлыча себе под нос немудрёный мотивчик. Наверное надо его с собой взять, вот только озаботиться лошадью с телегой.

- Федь, ты как насчёт по грибы сходить?- я присел на стоящий рядом чурбак.

- Тебя чего это в лес потянуло?- не отрываясь от своей работы спросил он,- Или грибов так захотелось? Так это тебе надо не со мной, а вон с Танькой идти. Она и места грибные знает. А из меня ходок, сам понимаешь, никакой. Да и веселей вам будет,- он хитро улыбнулся,- а то девка по нём сохнет, а он и ухом не ведёт.

- В каком смысле, сохнет?- наверное мои глаза стали размером с блюдца от удивления.

- Да в том самом,- уже откровенно заржал Фёдор,- она же нас с Колькой такими разносолами отродясь не потчевала, а тут что ни день, то чего-нибуть стряпает. И смотрит на тебя, что тот телятя на мамку. А ты всё не замечаешь. Но смотри у меня, обидишь племянницу, так не посмотрю кто ты и откуда.

- Ладно, с этим позже разберёмся. Ты мне скажи лучше, сможешь лошадь с телегой раздобыть?

- Подводу то? Это можно. У Пашки соседа попрошу. А ты это сколь грибов надумал набрать, что для них подвода нужна?

- А тебя до леса и обратно что, за спине тащить?- я деланно удивился,- подвода нужна, чтобы ты с комфортом ехал, да обратно может что привести нужно будет.

- Хм. Загадками говоришь,- Фёдор внимательно посмотрел на меня,- Ладно, на утро с подводой договорюсь.

С утра пораньше, закинув в телегу, на всякий случай, лопату, выехали в сторону леса. Путь пролегал вдоль заводского пруда в сторону местечка Крутой Дол. Именно там и был тот самый заветный распадок. По пути начал распрашивать Фёдора об артели*, в которую он собрался идти работать.

(* К 1953 году в СССР было 114 000 (сто четырнадцать тысяч!) артельных мастерских и предприятий самых разных направлений — от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности. На них работало около двух миллионов человек, которые производили почти 6% валовой продукции промышленности СССР, артелями и промкооперацией производилось 40% мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа, почти все детские игрушки. В предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два научно-исследовательских института. Более того, в рамках этого сектора действовала своя, негосударственная, пенсионная система! Не говоря уже о том, что артели предоставляли своим членам ссуды на приобретение скота, инструмента и оборудования, строительство жилья. Первые советские ламповые приемники (1930 г.), первые в СССР радиолы (1935 г.), первые телевизоры с электронно-лучевой трубкой (1939 г.) выпустила ленинградская артель «Прогресс-Радио». Единственным и обязательным условием было то, что розничные цены не должны были превышать государственные на аналогичную продукцию больше, чем на 10-13%.)

- Артель то?- Фёдор затянулся самокруткой,- Называется "Металлист". Директором там Аркадий Филлипович Семавин, мой хороший знакомый. Делают гвозди, вёдра да корыта жестяные и всякое другое по металлу. Своя кузня есть, так что и подковы куют.

- Познакомишь с директором?- на артель у меня были кое-какие планы, особенно если получится с кладом.

- Отчего не познакомить? Познакомлю,- Фёдор задумчиво посмотрел на меня,- Ты мне вот что скажи, на кой мы попёрлись в лес, да ещё лопату взяли? Про грибы даже не заикайся, не поверю.

- А если скажу, что клад откапывать, то поверишь? - Про клад быстрее поверю. Знаешь что-то?

- Знаю,- и я рассказал Фёдору услышанную когда-то историю.

- Всё может быть,- он задумался,- Тут и в гражданскую и после, да и в последнее время что только не творилось. Так что может кто и сделал себе захоронку. А твоя родня, значит, здесь живёт? Навестить не хочешь?

- По материнской линии пока ещё живут в деревне Лапышта, Инзерского сельсовета. Сюда переедут буквально за пару месяцев до войны, а вот отцова живёт здесь. Мой дед буквально пару лет назад должен был построить дом по улице Узянской возле станции Нура*.

- Так это же рядом с артелью,- встрепенулся Фёдор,- поедем знакомиться с Филиппычем, так и заехать можем.

- Там видно будет,- я вздохнул,- Я то для них чужой. Ещё даже родители мои не родились.

(* Станция Нура Белорецкой узкоколейной железной дороги была центральной станцией. Знаменита тем, что в фильме "Вечный Зов" именно она была станцией Шантара)

Получилось проехать почти до самого распадка. Здоровенная сосна росла между двух огромных валунов. Видимо она и упадёт от ветра, открыв взору скрытый клад. Клад тоже оказался на месте. Буквально сразу штык лопаты лязгнул обо что-то металлическое. Да и грунт был мягкий, словно кто-то что-то закапывал совсем недавно. Из земли извлекли два больших чугунка, один из которых был доверху набит золотыми монетами с изображением сеятеля на одной стороне и гербом РСФСР на другой. Золотые Советские червонцы. В другом чугунке, туго перетянутые бечёвкой, лежали купюры с портретом Ленина номиналом в десять червонцев каждая. И как вишенка на торте револьвер с пачкой патронов сверху.

Перебирая купюры Фёдор задумчиво произнёс,- А захоронка то свежая. Того или этого года. Вот, глянь-ка,- он протянул мне одну купюру. Я повертел её в руках, разглядывая со всех сторон и пожал плечами. Купюра как купюра.

- Вот бестолочь,- Фёдор сплюнул,- на год взгляни.

На купюре стоял 1937 год. Захоронка действительно оказалась свеженькая. Странно, что тётя Валя не увидела второй чугунок с бумажными деньгами и револьвером. Хотя, если учесть, что он находился под тем, что с золотом, то всё возможно. Загрузившись в телегу тронулись в обратный путь. Надеюсь теперь денег хватит.

Дома вечером пришлось выдержать целое сражение с Николаем. Он всё порывался сдать найденный нами клад в госбанк. Пришлось его урезонивать тем, что найденные деньги мы собираемся пустить в нужное государству дело, а не прокутить в кабаке. В конце концов он сдался. Ещё и добавил, что в последнее время никаких ограблений не было и непонятно, у кого могла появиться такая сумма денег и золота.

Глава 4. Родная кровь. Свадьба.

Знакомство с директором артели "Металлист" Семавиным Аркадием Филипповичем состоялось на следующий день. Дядька оказался монументальный. Как рассказал Фёдор, в молодости он работал молотобойцем, да и сейчас не гнушался встать к кузнечному горну, когда была такая нужда. Договорились мы с ним быстро. У него нашёлся весь необходимый мне материал, токарные станки, и сварочный аппарат. То ли наличие у меня нужной суммы сыграло роль, то ли сопровождающий нас сержант НКВД Ринат Гареев, но все вопросы порешали буквально в течении часа. Работа закипела. Теперь я сутки напролёт пропадал в мастерских артели. С директором мы быстро подружились. Узнав, что я инженер, он нет-нет, да и подходил с какой-нибуть проблемой. А я с радостью помогал. Да ещё набросал ему эскизов различных садово-огородных приспособлений, благо в своё время пришлось не мало поковыряться в земле в саду. Та же чудо-лопата пошла, буквально, на "ура!". А как я удивился, когда Филиппыч велел мне подойти к кассиру и получить премию за внедрение новой продукции. На мои слова, что я безвозмездно отдал ему чертежи и эскизы, он ответил, что нарушать отчётность и потом отвечать перед Фининспектором ( вот так, с большой буквы и с придыханием) не собирается, и раз положено платить премию за рацпредложения, он мне её и выплатит.

А однажды на местном рынке мне на глаза попался маленький бензиновый моторчик. И я бы прошёл мимо, если бы продававщий его мужичок буквально не схватил меня за рукав. Покрутив в руках это чудо техники я выяснил у продавца, что это подвесной моторчик для велосипеда. Просил он за него не мало, но деньги у меня были. Поторговавшись и сбив цену на треть я купил агрегат. Появилась у меня одна мысль. Решил я сделать из него бензопилу. В этом времени бннзопилы уже есть, но это здоровенная и тяжеленная дурень, работать которой можно только держа её вдвоём. Я же собирался сделать что-то похожее на штилевскую пилу, которой частенько там, в своём будущем,пользовался сам. И ведь получилось. Конечно не совсем аутентично, но всё же. Звенья для первой цепи изготовили фактически в ручную и закалили. Филиппыч обещал заказать для этого штамп. Лёгкая и удобная бензопила привела его в полнейший восторг. Тут же в Одессу, на завод "Красный Профинтерн", где делали те самые моторчики, был отправлен снабженец с суровым наказом без сотни этих девайсов не возвращаться. Уж кто-кто, а Филиппыч сразу увидел перспективы такой полезной в хозяйстве механизации. Ну и в очередной раз выписал мне не маленькую премию. А пила перекочевала к нам домой.

Через неделю после начала работ на полуторке привезли двигатель от У-2. Николай смог договориться с руководством аэроклуба и они списали снятый с разбитого самолёта мотор. Вопросов никто не задавал. Раз НКВД надо, значит надо. А ещё Николай выделил мне мотоцикл, чтобы, как он выразился со смехом, сестра его не пилила за то, что её Мише до дома добираться далеко и он голодный весь день работает на благо страны.

Вообще отношения с Татьяной развивались стремительно и это несмотря на мою занятость. Инициатива, как ни странно, исходила от неё. В один из дней, приехав домой, я застал натопленную баню. Фёдора с Николаем дома не было и я решил их не дожидаться и вволю погреться. Поддав пару я разлёгся на полке, прикрыв в приятной истоме глаза. Видимо я задремал, потому что не заметил, как в баню проскользнула девичья фигурка в одной тоненькой сорочке. Очнулся я от того, что кто-то с приятными округлостями пристроился мне под бочок и эти самые округлости упёрлись в плечо. Мягкая нежная рука поползла куда-то вниз живота и тело само, без участия головы, среагировало на эту ласковую агрессию. Буквально с треском сорванная сорочка полетела куда-то в угол, губы нашли друг друга и два тела сплелись в вечном танце любви. Кто сказал что в СССР секса не было? Уверяю, был, да ещё какой. А после мы сидели и пили чай, невпопад говорили какую-то чушь и радостно смеялись. Вернувшийся Фёдор увидел наши счастливые физиономии, довольно хмыкнул и произнёс,- Давно бы так. А то что один, что другая дурью маются. Ну а после ноябрьских праздников свадьбу сыграем, нечего тянуть с этим делом,- и довольный засмеялся, глядя на наши красные лица.

В один из погожих октябрьских дней мы с Таней сходили в кинотеатр во Дворце культуры металлургов на "Весёлых ребят". И хотя для меня, избалованного кинематографом 20-21 века, всё происходящее на экране было довольно примитивным, я с удовольствием посмеялся над приключениями героев фильма и оценил игру актёров. Больше всего было интересно наблюдать реакцию зрителей. Таких искрених эмоций в оставленном мной веке вы уже не увидите. Когда возвращались домой, Татьяна, шедшая до этого в какой-то молчаливой задумчивости, вдруг спросила.

- Миш, а у тебя там жена была?

- Была. И жена и дочь и даже внучке полтора года,- комок подкатил к горлу. Всё же как бы там ни было у нас с супругой, но я уже никогда не увижу своих родных.

- А ты жену любил?- Татьяна спрашивала, глядя куда-то в сторону.

- Когда-то, наверное, любил. Всё же 25 лет вместе прожили. А потом как-то охладели друг к другу, стали совсем чужими. Куда-то пропали общие интересы, общие темы для разговоров. Нет, мы не ругались, не скандалили. Просто в один момент решили, что больше не стоит жить вместе. Она собрала вещи и уехала к дочери в Питер, то есть в Ленинград, помогать с внучкой. А я продал квартиру, сад, купил себе однокомнатную квартиру, а остальные деньги отослал им. Не жалеешь, что связалась со мной таким?

- Скажешь тоже,- Таня прильнула ко мне,- ты самый замечательный. И ничуть не старый, а совсем даже молодой. Зато умный и опытный. О таком муже можно только мечтать. И мы с тобой никогда-никогда не расстанемся и нам всегда будет хорошо вместе,- столько в её словах было уверенности, что я не нашёл что ей ответить, лишь обнял рукой, вызвав осуждающее покачивание головой у какой-то, сидящей на лавочке у забора, бабули.

В начале октября я выбрал время и написал письмо Чкалову. Не зная точного адреса, но предположив, что раз он работает испытателем в Москве, то и живёт там же, на конверте написал ; Москва. Чкалову. Где-то в своё время читал, что так ему отправляли послания со всей страны и все они доходили до адресата. Примет он к сведению написанное или нет, но моя совесть будет чиста. Во всяком случае я попытался спасти этого замечательного человека.

" Уважаемый Валерий Павлович!

Прошу Вас принять серьёзно всё, что будет написано далее. 1 декабря Вас отзовут из отпуск для проведения испытаний новейшего истребителя И-180. Полёт будет готовиться в крайней спешке. Директор завода будет спешить отчитаться о проведённых испытаниях до конца года и заручится поддержкой Кагановича. Выпуск самолёта на аэродром будет назначаться несколько раз и каждый раз откладываться из-за выявленных дефектов. Ко 2-му декабря число дефектов на собранной машине будет 190. При рулёжке по земле мотор будет часто глохнуть. Конструктор Поликарпов будет категорически против ненужной торопливости при испытаниях и будет отстранён. 15 декабря вы вылетите с Центрального аэродрома в первый испытательный полёт. Полётным заданием будет сделать пару кругов над аэродромом и совершить посадку. После первого круга вы увеличите радиус полёта и выйдите за пределы аэродрома. Установленный на самолёт двигатель М-88 крайне ненадёжен и при увеличении оборотов с малых до больших глохнет. Это же произойдёт и в воздухе при заходе на посадку. Вы начнёте планировать в сторону аэродрома, но на удалении полтора километра от него крылом заденете столб линии электропередач. Самолёт развернёт и он врежется в складированные там дровяные отходы. Возгорания не произойдёт, но Вас выбросит из кабины головой на арматуру. Через несколько часов вы скончаетесь в Боткинской больнице. Пожалуйста, примите меры к недопущению подобного. Вы нужны стране, народу, а армии как воздух нужен этот истребитель. После вашей гибели работы по нему будут окончательно свёрнуты.

P.S: Надеюсь на Вашу честность и порядочность, а потому прошу о письме никому не говорить, а само письмо уничтожить. На конверте есть обратный адрес и я буду очень рад узнать, что всё обошлось и Вы остались в живых. С уважением. Михаил Шершнёв."

Интерлюдия. Чкалов.

Чкалов сидел за столом, курил одну за другой папиросы и смотрел невидящим взглядом перед собой. Несколько раз перечитанное письмо лежало перед ним. Первым желанием, когда он его открыл и прочитал, было сразу выбросить куда подальше и забыть, но интуиция буквально взвыла. Никто не мог с такой точностью предсказать события за два месяца до того,как они произошли, да и ещё и с такими деталями. Да и мало кто вообще мог знать об испытаниях новейшего истребителя и о возникших при этом проблемах. А тут некто из какого-то маленького городка в Башкирии, который и на карте то не сразу отыщешь, описывает ещё не случившиеся события, словно они уже произошли. Бред! Или чья-то провокация. А может сообщить о письме в органы? От этой мысли Валерий поморщился. После ареста он НКВД, мягко говоря, недолюбливал. Понимал их необходимость, но ничего с собой поделать не мог. В конце концов он убрал в ящик стола конверт, а само письмо скомкал, положил в пепельницу и поднёс к нему горящую спичку. Огонь жадно вгрызся в бумагу, пожирая ровные строчки. Поживём-увидим. До того, что должно случиться ещё почти полтора месяца.

Тем временем Татьяна начала активно готовиться к предстоящей свадьбе. В один из дней она буквально силком вытащила меня в тот самый коопторг, где продавщицей работала Зина. Выбор товара там был явно богаче, чем в обычном магазине. Мне был куплен костюм-тройка, пальто ( в это время это один из символов достатка), полушубок, зимняя шапка, осенние ботинки и тёплые бурки на зиму. Татьяне приобрели отрез на платье, туфли, зимние сапожки и красивый тёплый белый полушубок. Зинаида с плохо скрываемой завистью смотрела на наш шопинг. По нынешним временам денег на всё мы потратили просто неприлично много. Татьяна, по началу, стеснялась так тратиться, но постепенно вошла во вкус. Женщина есть женщина всегда и во все времена.

7 ноября в артели прошёл праздничный митинг. Вот интересно, ведь, по сути, артель это частное предприятие. Что-то вроде ИП или ООО в будущем. Или, вернее сказать, субьект малого и среднего бизнеса, а к годовщине Октябрьской революции отнеслись вполне серьёзно. И кумачовые транспаранты, и трибуна, и флаги с огромными портретами Ленина и Сталина. Работники артели одеты празднично. Первым выступил, естественно, директор артели Филиппыч. Говорил он минут 15. Поздравил всех с праздником, рассказал о том, как жилось рабочим до революции и как стали жить сейчас. Пожелал всем новых трудовых достижений. Потом, неожиданно, слово предоставили мне. Пришлось вспоминать неоднократно виденные выступления на ещё тех, советских съездах. Речугу толкнул такую, что хоть на первые полосы центральных газет. Сказал о том, что наше, первое и, пока, единственное в мире государство рабочих и крестьян находится во враждебном окружении и что империалисты не успокоятся, пока не уничтожат нас. Что мы все должны крепить оборону нашей Родины, что наша большевистская партия и правительство под руководством товарища Сталина делают всё, чтобы ни одна капиталистическая гадина не испортила мирную жизнь советского пролетария, что тот образец техники, который мы изготавливаем, станет нашим вкладом в защиту социалистического отечества. Аплодисменты не смолкали минут пять, не меньше. А в глазах людей горел огонь энтузиазма. Тут же была принята резолюция о проведении субботника для быстрейшего выполнения моего заказа.

Через неделю после праздника мы с Фёдором на санях, запряжённых уже знакомой мне лошадкой, отправились в село Ломовка. Надо было прикупить мясца на свадебный стол, а у Фёдора там был знакомец, у которого этим самым мясцом можно было разжиться. Пока ехали, он мне рассказывал про своего знакомого.

- Ломовские вообще хитрованы, но этот переплюнул их всех. У него же и при царе крепкое хозяйство было. От отца ещё досталось. Самого то его с самого начала Империалистической войны в солдаты забрали и попал он к пластунам. Где-то за год до революции его и ранили. Врачи подштопали малёхо, да домой отправили. Демобилизовали, значит. Он и начал здесь хозяйством заниматься, отец его к тому времени помер. Лошадей ещё парочку купил, бычков да птицу разную. Женился, да жена ему каждый год по ребятёнку нарожала. Трое парней у него, да трое девок. Старшая дочь, да старший сын уже своими семьями живут. Когда начали колхозы организовывать, то его хотели, было, в колхоз записать, да только он вывернулся и тут. Пару лошадей отдал в колхоз и, пока там радовались, поехал в райсовет, да оформил семейную сельхозартель. Сунулись к нему, было, а у него уже и документ готов. И есть он теперь единоличник-артельщик*. Долго на него косо смотрели, так он, когда Магнитку начали строить, пришёл к председателю и говорит, дай мне в аренду пару тройку лошадок с подводами. Хочу, мол, обоз продовольственный героям-магнитостроевцам отправить. Тут уж председатель смекнул, что непорядок получится, если какой-то единоличник обоз отправит, а колхоз в стороне останется. Не дал лошадей, сам решил обоз снарядить. Да только не на того напал. Этот ушлый пошёл по дворам, да везде говорил, что председатель лошадей не дал, а там, в Магнитке, герои-строители с голоду загибаются. В общем через неделю с его подворья выехало пять подвод, да все в красных лентах и флагах, а на первой так и транспарант "Героям-магнитостроевцам от сельхоз-артели "Сельский труженник" ". Тут и фотограф откуда ни возьмись и потом фотография в газете. Вот, мол, какие у нас сознательные единоличники-артельщики. А в Магнитке, сказывают, встречали его как героя. Даже грамоту дали с подписью самого Калинина. А сейчас лучше его свиней, бычков, да птицы во всём районе нет. Все к нему едут за мясом.**

(* Ответ либерастам на миф о повальной принудительной коллективизации. Накануне войны в СССР насчитывалось более 3,5 млн. хозяйств единоличников. Торговля сельхозпроизводителей облагалась налогом в 3% с оборота. Свою продукцию сельскохозяйственные артели и единоличники могли свободно продавать на колхозных рынках и часто с них даже не брали сборы за торговлю ( устанавливались местными Советами). К слову сказать, при Сталине приусадебные участки колхозников были площадью до 1 гектара.)

(** Реальная история.)

- Постой-ка,- пронзила меня догадка,- а ты, часом, не про Безумнова Павла Афанасьевича рассказываешь?

- Про него,- Фёдор обернулся ко мне,- Слыхал про него там, у себя?- он мотнул головой куда-то в сторону.

- Ещё бы не слыхал. Родня это моя. Бабушка моя в девичестве Безумнова была. Сейчас уже замужем за моим дедом. Это тот, который рядом с артелью Филиппыча живёт. Павел Афанасьевич мне прадедом приходится. А историю эту я от отца слышал.

- Во, дела,- удивился Фёдор,- Это, получается, мы к родне твоей едем? Эх, и не скажешь ведь им об этом. Ещё, чего доброго, за сумасшедших примут.

Интерлюдия. Павел Безумнов.

Павел Афанасьевич вышел за ворота и принялся откидывать снег. И не сказать, что в том была какая-то необходимость, тем более, что сыновья с утра уже вычистили едва ли не пол улицы, просто сил уже не было находиться в доме. Ещё вчера с утра бабка Ефросинья, его тёща, будто не с той ноги встала. Заставила всю женскую часть семьи наводить в доме чистоту, а ему велела заколоть кабанчика, да по пятку кур, гусей, да кроликов. И хоть лет бабе Фросе было уже столько, что и она сама не помнила, но голову имела светлую и в разных странностях до сего дня замечена не была. Гостей, вроде, не ждали, а редкие страждущие, приходящие к бабушке-целительнице со своими недугами, сами несли гостинцы. Посмотрев на царящий в доме бедлам, Павел обмолвился супруге Анне, что, видать, бабка к своим похоронам решила готовиться. Эх, бабы, бабы. Язык, что помело. Анна взяла, да и высказала это бабке, но та, на удивление, скандалить не начала, а с какой-то светлой улыбкой сказала.

- Нет, мои хорошие, помирать я не собралась. Гость к нам завтра приедет. Издалеча приедет. Так издалеча, что туда ни пешему, ни конному не дойти, ни на паровозе, ни на ероплане не добраться. Родич то наш. Помочь ему надо будет. Ты, Павел, ему продай всё, что потребуется, да цену не ломи. Забесплатно он не возьмёт, но и задорого переплачивать не станет. Да гостинцев ему богатых не забуть положить. Хороший он человек, да путь у него трудный. А помру я не завтра, а когда лихая година в России настанет. Так что уж потерпите меня пока.

А сегодня с самого утра начали готовить угощения на стол, да наряжаться как в праздник какой. Все трое сыновей побыстрее из дома сбежали во двор да в сараюшки скотину обихаживать, а вот бабам досталось. И жена Павла, и двое дочерей и невестка, жена старшего сына, метались по дому, выполняя поручения спятившей бабки. Какой-такой родич, да ещё издалека? Вся родня здесь, в Ломовке, да ещё в Авзяне и Узяне есть, но те всё больше у себя, да и не встречали их в редкие приезды так. Чудит старая.

Павел скребанул лопатой по и без того безупречно вычищенной дорожке и, сплюнув в пока ещё не большой сугроб ( снег в этом году выпал рано), направился к сидевшему на скамье соседу.

- Как жив-здоров, Фрол? Чего это ты на холодок решил выбраться?

- Жив пока, Пал Афанисич. И тебе тоже не хворать. Вышел вот дух перевести. А то рученьки болят, ноженьки болят, спина не разгибаца. Роботашь, роботашь, всё здоровье кончашь и никакога почёту. Ты вон тоже себя не бережёшь. Сядь вот, перекури.

Предложение перекурить в изложении Фрола означало, что курить будут табачок Павла. Ну да то не беда, чай всё не скурит.

- Чего енто ты с утра всполошилси?- Фрол с удовольствием затянулся крепким табачком,- Никак аменины чьи, аль сваты к девкам твоим собрались?

- А!- Павел махнул рукой,- Гостей ждём. Родич, вроде как, издалеча приехать должон. Ладно. Ты кури, а я пойду. Дел полно ещё.

Подворье, к которому мы подъехали, встретило нас распахнутыми настежь воротами*, да небольшой группой людей перед ними.

(* Распахивали настежь воротины перед особо почётными гостями. Обычные же гости проходили через калитку.)

- Чего это они?- удивился Фёдор,- Ждут, что-ли, кого?

Спрыгнув с саней, пошли навстречу хозяевам. Чуть впереди стоял высокий крепкий мужчина в добротном полушубке лет 50-ти на вид. По правую руку от него стояла статная женщина, а по левую древняя старушка в нарядном шерстяном платке. Молодёжь кучковалась позади.

- Здравы будьте, Павел Афанасьевич и Анна Яковлевна. Долгих лет тебе, Ефросинья Николаевна,- Фёдор, опираясь на костыль вышел чуть вперёд и почтительно поздоровался с хозяевами,- Вижу мы не вовремя. Вы, видать, гостей поджидаете.

- И тебе здравствовать, Фёдор Тимофеевич. Вот, ждём,- на этих словах Павел скосил глаза на стоящую рядом бабу Фросю. А та буквально вперила свой взгляд в приехавшего молодого человека. Остановив движением руки собиравшегося что-то сказать Павла, она поклонилась парню и произнесла.

- Здравствуй, гость дорогой. Милости просим в дом. Не побрезгуй угощеньем, чай не чужие люди, а родня.

За богато накрытым столом меня познакомили со всем многочисленным семейством Безумновых. А я сидел и память услужливо открывала страницы давно уже услышанной истории этой семьи. В хрущёвские времена всё их хозяйство отберут в доход государства абсолютно безвозмездно. Когда Павел Афанасьевич оформлял артель, он записал в артельную собственность и дом с постройками и земельный участок. Всего этого его лишили. Он умрёт в год моего рождения, в 1970ом. Мне рассказывали, что меня он успел увидеть. Анна Яковлевна на десять лет пережила мужа. Я хорошо её помню. Оставшись одна она перебралась к дочери, моей бабушке. Мы тогда все жили в одном доме и она, перебирая руками по стеночке, приходила в нашу половину навестить меня. У неё всегда в кармашке старенькой утеплённой жилетки, которую она называла душегрейкой, лежала для меня конфета. Она садилась рядом, переводила дух, гладила меня по голове и рассказывала какие-нибуть сказки или вспоминала свою жизнь. Мне, непоседливому пацану, это всё было мало интересно, но за конфету я сидел и терпел. Ох, как я корил себя потом, став взрослым, что не уделял своей Старенькой, как я её называл, больше времени и не внимательно слушал её рассказы.

Андрей Павлович, старший из детей. Уже женат. Его молодая супруга Настя сидит рядом с ним, изредка чуть заметно поглаживая начинающий выпирать животик. Сейчас живут в доме отца в большом пристрое. Их судьба очень печальна. Сразу после рождения ребёнка Андрей завербуется работать куда-то в Минск и заберёт с собой жену и ребёнка. С началом войны их следы теряются. Уже после Победы удастся узнать, что они пытались выбраться из захваченного города и в июле 1941 года попали под молох карательной операции "Припятские болота", которую проводил немецкий полицейский полк "Центр". В одной из деревень их заживо сожгли вместе с местными жителями. Каким-то чудом Настя успела передать коротенькую записочку со своими именами с двумя мальчишками, которым удалось сбежать. Так было установлено место их страшной гибели.

Старшая из дочерей, Елизавета, моя бабушка, сейчас живёт с мужем. Надо бы как-то навестить на правах родственника, раз уж признали меня таковым. У неё будет трое сыновей, один из которых мой отец, и одна дочь. Моего отца она назвала в честь старшего брата Андреем. Скончается в 88ом, через неделю после того, как меня призовут в армию.

Третий из детей Павла, Николай. Сейчас ему 18 лет и он основная опора и главный помощник отца. С началом войны попадёт на курсы бортстрелков бомбардировщиков. В 1943ем году в одном из вылетов у него заклинит пулемёт и он вернётся на аэродром с полным боекомплектом, хотя самолёт активно атаковали немецкие истребители. Его обвинят в трусости и отправят в штрафную штурмовую эскадрилью бортстрелком. В первом же вылете их подобьют и они совершат огненный таран, направив объятый пламенем ИЛ-2 на склад горючего.

Четвёртый и пятый ребёнок в семье это двойняшки Семён и Ольга. Лёд и пламень. Спокойный и не по годам рассудительный Семён и мгновенно вспыхивающая и импульсивная Ольга. Обоим по 15 лет. Семён попадёт в школу снайперов. В 1942ом году от него придёт последнее письмо. Я помню этот потёртый солдатский треугольник, хранимый у бабушки как реликвия, с вымаранной цензурой строчкой и крохотными буковками по углам листка " я....нах...в г... Гр..". " Я нахожусь в городе Грозном". Пропал без вести в горах Кавказа* (*РИ). Ольга сразу после войны умудрится выйти замуж и уедет с мужем куда-то в Сибирь. Бабушка не любила о ней вспоминать и контактов не поддерживала.

Ну и самая младшая 13-ти летняя дочь Светлана. О ней вообще мало что знаю. Вроде сразу после войны её по комсомольской путёвке направят в Магнитогорск, где она и проработает на комбинате много лет. Знаю, что она приезжала на похороны своей сестры, моей бабушки, но я её, по понятным причинам, не видел. А так свидеться не пришлось.

За столом, тем временем разлили по стопкам кристально чистый деревенский самогон. Выпили за встречу и за знакомство. Потекла неспешная беседа. Пригласил всё семейство Безумновых, как своих родственников, на нашу с Татьяной свадьбу. Сговорились о приобретении у них мяса и всего прочего. Павел хотел было отдать всё задаром, но бабка Ефросинья на него шикнула.

- Ладно, сговоримся по родственному,- он огладил свои пышные усы, кашлянул и розлил ещё по одной,- давайте, мужики, ещё по одной, да перекурим пойдем.

Во дворе расположились на широкой лавочке. Павел с Фёдором затянулись крепчайшим самосадом, от которого, если бы не морозец, точно замертво падали бы мухи. Я не знал как начать разговор, но, видимо это было заметно, потому что Безумнов произнёс.

- Ты, Михаил, ежели чего сказать хочешь, так говори. Чай не чужие люди, хотя вот убей меня, но не могу понять чьих ты будешь. Но раз тёща моя тебя признала, значит так оно и есть. В таких делах она не ошибается.

- Сказать то хочу, Павел Афанасьевич, да вот не знаю, поверишь ли ты мне.

- Ты, для начала, зови меня просто дядя Паша. Ну а поверю, али нет, так как узнашь, ежели ты не скажешь?

- Ну, так тому и быть. Если что, то вот Фёдор подтвердит, что все слова мои правда,- и я рассказал дяде Паше всё, что знал о будущем его семьи.

- Вон оно как,- Безумнов вздохнул,- Мда. А ты, стало быть, как и бабка Ефросинья можешь будущее видеть? Не брешет?- спросил он у Фёдора, на что тот отрицательно покачал головой.

- Не как она. По другому,- не стал я говорить всю правду.

- И ничего нельзя поделать?- с тоской в голосе спросил Павел,- Как господь положил, так и будет?

- Нет, дядя Паша, не будет. Теперь можно всё изменить. Не дай Андрею уехать в Минск. Пусть здесь остаётся с женой. Насчёт остальных не знаю. Тут думать надо. Но и их судьбу изменить можно.

- Стало быть война будет?- Безумнов повернул ко мне лицо.

- Будет, только ты об этом помалкивай, не то живо в паникёры и провокаторы запишут. Если хочешь доброго совета, то к началу лета 1941го года постарайся сделать кое-какие запасы. Соль, спички, мыло, керосин, крупы. Со скотиной думай сам, тут я тебе не советчик. Оставь сколько сможешь прокормить. Война будет долгой и кровавой. Будешь закупаться, сразу по многу в одном месте не бери, иначе подозрения возникнут.

- Поучи меня ещё,- Павел хмыкнул,- Разберёмси, чай не дурные. За совет спасибо. Со скотиной тоже к тому времени решу что делать.

Мы уезжали с подворья Безумновых на тяжело гружёных санях. Кое-где в горку приходилось идти рядом, чтобы лошадь могла осилить подъём. Помимо купленного, как сказал Фёдор, за треть обычной цены, мяса, нам навалили целую гору гостинцев к свадебному столу. Тут и колбасы, и копчёный окорок, и сало солёное и копчёное, домашний сыр, наподобие адыгейского, большущий "кирпич" завёрнутого в чистую тряпицу сливочного масла, ну и, конечно, здоровенная бутыль с крепчайшим и чистейшим самогоном. На мою попытку всучить за всё это деньги, дядя Паша лишь отмахнулся рукой.

- Ежели я с тебя хоть копейку за эти гостинцы возьму, то меня тёща со свету сживёт, а она это может,- хохотнул он,- ты бери и не стесняйся. По родственному всё, по свойски.

Интерлюдия. Дом Безумновых.

- Ну, сказывай, чего тебе Михаил сказал,- Бабка Ефросинья, казалось, едва не подпрыгивала от нетерпения.

Павел Афанасьевич неторопливо уселся на табурет, охлопал себя, будто бы в поисках кисета с табаком, потом, зачем то, достал из кармашка расчёску и провёл ею по своим усам, которыми очень гордился. Возможностью слегка по нервировать тёщу следовало насладиться.

- Пашка!- прикрикнула баба Фрося на зятя,- ой, дождёшьси сейчас.

Безумнов решил дальше не рисковать и почти дословно пересказал то, что узнал от внезапно появившегося родственника. Ефросинья Николаевна надолго задумалась.

- Вон оно как, значица, - она тяжко вздохнула,- Видела я, что зло какое-то будет над нашей семьёй, да не ведала, какое именно. А теперь следов того зла нет более,- она резко обернулась к зятю,- В ноги ты должен кланяться Михаилу кажный раз. От смерти лютой спас он детей твоих. Вижу, как изменились их судьбы. А теперь ступай, да подарок богатый к их свадьбе выбери.

- Да кто же он такой? С чьей стороны родич, никак не пойму?

- То, Павел, тебе знать не следоват. Знай только, что он нам родня по крови.

Свадьба была весёлая и шумная. Приехало многочисленное семейство Безумновых, включая мою будущую ( вот, блин, парадокс) бабушку Елизавету с мужем, моим, тоже будущим, дедом, Ринат Гареев и его родственница Алия с дочерьми, у которой пряталась Татьяна, продавщица из коопторга Зинаида, которая, на удивление, приняла очень активное участие в подготовке к свадьбе, помогала с несколькими женщинами готовить угощения на стол и убираться в доме, директор промартели "Металлист" Семавин Аркадий Филиппович с супругой и ещё много незнакомого мне народа.

Фёдор, как родственник невесты и Павел Афанасьевич, как родственник со стороны жениха затеяли шуточный торг, один продавая, а другой выкупая невесту. Без смеха на это действо смотреть было невозможно. Наконец, достигнув согласия, они скрепили его крепким рукопожатием.

- Ну что, жених,- обратился ко мне Павел,- а не уступишь ли свою невесту? Вон у меня два жениха готовых есть. Сколько хочешь казны за неё?

- Не уступлю, Павел Афанасьевич,- я приобнял Татьяну,- нет во всём мире таких сокровищ, чтобы были дороже моей любимой. Ну а ты поищи своим орлам других невест. Вон сколько красавиц здесь,- я кивнул в сторону молодых девиц.

- Охо-хонюшки,- Безумнов картинно обхватил голову руками, изображая огорчение и разочарование,- горько то мне как. ГОРЬКО!!! Его неожиданный тост подхватили все гости. Дальше свадьба покатилась как по накатанной колее. Пили, закусывали разнообразными разносолами и вкусностями, дарили подарки, произносили тосты. Ни мне, ни Татьяне спиртное не наливали. Не положено. Вскоре столы сдвинули к стене, освобождая место для танцев. Тут же появился патефон, место возле которого прочно оккупировал Семён Безумнов, и гармонист. Народ отплясывал так, что казалось, дом раскатится по брёвнышку. И под пластинки, и под гармошку. Особенно старалась Зинаида, выделывая замысловатые коленца. Её внушительный бюст при этом так заманчиво колыхался, что мужчины невольно не сводили с него глаз. Даже Павел сглотнул слюну, а Фёдор глядел так, словно кот, увидевший полную миску сметаны. Только что не облизывался. Ну а Зина, довольная произведённым эффектом, старалась ещё больше.

Бабка Ефросинья смогла улучить момент и отвела в сторонку Татьяну. Долго вглядывалась ей в глаза,а потом произнесла. - Знай, что твой муж тебя от смерти спас. Была на тебе печать смерти, но больше её нет. Теперь ничего не бойся. Пока вы вместе с тобой ничего плохого не случится.

Отгуляли свадьбу и начались трудовые будни. Я с раннего утра и до позднего вечера пропадал в мастерской, Татьяна вышла на работу в больницу и тоже целыми днями была в делах. Работа над винтокрылой машиной двигалась вперёд. Привезённый двигатель М-11 был полностью перебран. В этом мне активно помогал Семён Безумнов, который выпросился у отца и теперь каждое утро пробегал на лыжах несколько километров, чтобы поучаствовать, так сказать, в процессе. Парень оказался буквально болен техникой и всё схватывал на лету. Подучить и отличный механик получится. Меня он звал дядькой Михаилом и наотрез отказался обращаться просто по имени. Сказал, что батька так велел.

Много времени заняло изготовление лопастей несущего винта. Я взял за основу, как и в "Птахе" из будущего, лопасти по типу вертолёта Ми-1, то есть смешанной конструкции со стальным трубчатым лонжероном и деревянными нервюрами и стрингерами. Обшивка предусматривалась из фанеры и полотна, пропитанного лаком. Рулевой тёхлопастной деревянный винт взялся изготовить Фёдор. А уж как намучались с редуктором, это просто не описать, однако справились.

15 декабря я весь день буквально места себе не находил. Получилось ли убедить Чкалова быть осторожнее во время испытательного полёта или нет? Всю последующую неделю я буквально терроризировал Николая, пытаясь через его ведомство получить хоть какие известия. Но газеты молчали, вестей о гибели легендарного лётчика не было и я понемногу успокоился.

Перед самым Новым годом вертолёт Шер-1 впервые оторвался от земли. И тут же вернулся обратно. Хорошо, что машина была на привязных тросах. На больших оборотах началась сильная тряска. Похоже был дисбаланс в несущих лопастях. Их сняли, взвесили и точно, одна из трёх оказалась несколько тяжелее. Пришлось её разбирать и переделывать. За всеми этими хлопотами Новый год прошёл незаметно. Да и не принято здесь его праздновать так широко, как в будущем. 10 января 1939 года наш аппарат смог полноценно подняться в небо. Взлетев с пустыря позади артельной мастерской и набрав сотню метров высоты, я повёл машину в сторону аэродрома Осоавиахима. С ними заранее договорились ( спасибо Николаю) о площадке и об месте в ангаре. Там и будут проходить основные лётные испытания. А в мастерской артели доделывали вторую модификацию вертолёта, пока без двигателя. М-11ый был для него откровенно слабым.

Надо сказать Шер-1 получился довольно удачным. Вертолёт разгонялся до 110 км/ч, что для столь слабого двигателя было очень даже не плохо и был очень манёвренным. Он мог лететь боком, хвостом вперёд, получилось даже исполнить на нём фигуру "воронка", когда нос машины нацелен на одну точку на земле, а сам вертолёт облетает цель по кругу. С пассажиром, в качестве которого вызвался Семён, удалось подняться на высоту в 1000 метров. Холодина в открытой кабине была страшная, но приземлились мы оба довольные. Испытывать приземление в режиме авторотации, когда двигатель не работает, а лопасти крутятся от набегающего воздуха, я не стал, хотя такая возможность и была предусмотрена. После такой посадки вертолёт потребовал бы капитального ремонта.

Семён буквально заболел небом. Он практически сразу освоил управление винтокрылой машиной. Было у него то, что наш инструктор в аэроклубе в том, оставленном мной, времени, называл "чувством винта". Парень был прирождённым пилотом. В конце января начали испытания вертолёта с установленным вооружением. В закромах НКВД нашлись пара пулемётов Максим без станка, неведомо как там оказавшихся. Похоже бывший начальник Николая у кого-то их конфисковал, но по непонятным причинам ни в каких документах о них не упомянул. Ну а мы этим воспользовались. Изготовили лафеты в носовой части вертолёта, вывели к месту пилота тяги перезарядки пулемётов и спусковую скобу. В таком виде машина становилась одноместной. Мощности двигателя уже не хватало и на второго члена экипажа и на вооружение с боеприпасами.

На поле в стороне от аэродрома установили крестовины с натянутыми на них мешками, по которым и отрабатывали ведение огня. Семён и тут сумел удивить. Хоть он и летал, как говорится, "тихэнько и низэнько", но стрелял просто виртуозно. Практически вся очередь шла в мишени. Не даром в прошлом (или будущем?), он стал ( или станет?) снайпером. Тьфу, совсем запутался со временем. Только кажется мне, что если Семён и станет теперь снайпером, то снайпером воздушным. К концу февраля задуманная мной программа испытаний была полностью завершена. Налетались и настрелялись, что называется, всласть и я засел за написание "Наставления по пилотированию и боевому применению вертолётов". Да ещё была задумка о проведении, как сказали бы в моём времени, презентации винтокрылой машины. Для этого мне нужен был хороший фотограф, а лучше и кинооператор с кинокамерой. И если с фотографом ещё можно было решить вопрос, то кинооператоры сейчас большая редкость. В ближайшее время Николай собирался в Уфу и там постарается разузнать по поводу, хотя бы, кинокамеры с плёнкой.

Глава 5. Чкалов. Боевой вылет.

В первых числах марта на моё имя пришло письмо. Меня это откровенно удивило. Некому мне писать в этом времени. Все, кого я знаю и кто меня знает, все здесь. Письмо мне вручила Татьяна, которая забрала его у почтальонши. При этом глаза у неё были размером с блюдце. Оно и не удивительно, на конверте значился обратный московский адрес и фамилия отправителя, Чкалов. Для неё это был кто-то на уровне небожителей. И этот небожитель, человек-легенда перелетевший Северный полюс, человек, о котором писали газеты всего мира, писал её мужу.

" Здравствуй, Михаил!

Ничего, что я так запросто по имени? Пишу и не знаю, благодарить тебя или при случае в морду дать. Уж извини, я человек прямой. За то, что спас мне жизнь, за то тебе спасибо. Авария всё же случилась, но я уцелел, хотя и поломался изрядно. Списали меня врачи. Списали вчистую. Запретили управлять любыми типами самолётов. А нахрена мне эта жизнь без неба!? Для меня летать, это как дышать. Не могу я без неба и без полётов. Зачахну просто. Смотрю как другие летают и аж сердце рвётся на части. Так что не обессудь, но в морду ты всё же получишь. Пойду отправлю тебе письмо, пока не протрезвел. Трезвый я его просто сожгу, как все до этого. С пламенным приветом, Чкалов".

Мда. С одной стороны я был рад, что спас легендарного лётчика, а с другой мне было искренне жаль мужика, потерявшего смысл своей жизни. Ещё с дуру сопьётся с горя. Письмо, похоже, уже не первое пишет, да все до этого отправлял в печь. Он и это отправил потому, что писал явно приняв на грудь.

На следующий день с утра пораньше верхом на пегой лошадке к нам домой прискакал Семён. Я с вечера засиделся допоздна, рисуя схемы и таблицы для Наставления и потому ещё спал. Разбудила меня Татьяна.

- Миш, вставай,- она ласково погладила меня по плечу,- Там Сёмка примчался, тебя требует.

- Чего стряслось, неугомонный?- я с заспанной физиономией вышел из спальни.

- Дядька Михаил, бабка Ефросинья велела передать, чтобы твой друг скорее приезжал. Ежели успеет приехать до того, как черёмуха зацветёт, то она сможет ему помочь с болезнью справиться,- выпалил Семён на одном дыхании и замолчал, ожидая моей реакции.

Хех. Интересная всё же эта баба Фрося. В моём времени показывали по телевизору на одном из каналов довольно популярный сериал про слепую бабульку, то ли ведунью, то ли экстрасенса, которая всем помогала в трудных ситуациях. Вот и Ефросинья Николаевна была что-то вроде той бабульки, только зрячая. Моя бабушка мне в детстве рассказывала, что были у нас в роду ведуньи и целительницы, да только для меня в те годы всё это было не более чем сказкой. Хм, а ведь это выход. Я всё голову ломал, как мне дать о себе знать тому же Берии, чтобы гарантированно заметил, а тут есть возможность привлечь к своим делам такую фигуру как Чкалов.

В тот же день отправил в адрес Чкалова телеграмму.

" Срочно приезжай тчк Будет тебе небо зпт если поторопишься тчк Глупостями не занимайся вскл Михаил тчк"

Через неделю пришла ответная телеграмма.

" Вылетаю на фанере тчк Буду 24го тчк Встречай тчк Чкалов тчк"

В назначенный день, выпросив у Николая машину с водителем, я с самого утра был на аэродроме. Ещё и поинтересовался у одного из инструкторов аэроклуба, что это за фанера, на которой собрался прилететь Чкалов.

- Фанера?- инструктор хохотнул,- самолёт это так называется, "Фанера-2" или ещё ЛК-1 по другому. Машинка интересная. Сам я на такой не летал. У него кабина находится в зализах крыла и фюзеляжа. К нам они редко залетают. Только если оказия какая или погода заставляет. А так почту и пассажиров в Магнитку доставляют.

Само известие о прилёте Чкалова вызвало небывалый ажиотаж. Начальник аэроклуба хотел даже устроить торжественную встречу и митинг ( ну любят в это время подобные мероприятия) и мне стоило больших трудов уговорить его этого не делать. Пришлось под большим секретом рассказать о проблемах со здоровьем у известного на весь мир лётчика. Проняло. Будучи сам пилотом, аэроклубовский руководитель прекрасно понимал, что такое остаться без неба.

Около десяти часов утра на расчищенную взлётную полосу совершил посадку самолёт немного странной конструкции. Я такой видел когда-то в юности в старом советском фильме "Семеро смелых". Высадив одинокого пассажира, одетого в тёплый лётный комбинезон и с чемоданом в руках, самолёт развернулся и после небольшого разбега взмыл в небо, взяв курс в сторону Магнитогорска. Я вышел навстречу Чкалову.

- Здравствуйте, Валерий Павлович!- такое обращение заставило Чкалова слегка поморщиться,- Я Михаил Шершнёв. Рад что вы прислушались к моим предупреждениям.

- Слушай, Миш, давай на ты. Не люблю я эти политесы*,- Чкалов протянул мне свою руку, которую я крепко пожал.

- Ты там что-то про небо писал,- продолжил нетерпеливо Чкалов,- как я понял, ты имел ввиду, что я летать смогу?

- Сможешь,- уверено ответил я,- пошли, покажу кое-что.

(* По свидетельствам очевидцев однажды Чкалов даже Сталину предложил обращаться друг к другу на ты.)

Мы прошли к ангару, в котором стоял наш вертолёт. Семён нашёлся рядом с аппаратом. Он вообще готов был дневать и ночевать здесь. Заболел парень небом и полётами. И больше всего ему нравилось летать именно на вертолёте. Он, естественно, издали увидел героя-лётчика, но подойти постеснялся.

- Вот, Валерий Павлович, знакомься. Это будущий сталинский сокол и уже сейчас настоящий лётчик-снайпер Семён Безумнов. Мой родственник. Из пулемётов, установленных на этом аппарате,- я похлопал ладонью по фанерному борту кабины вертолёта,- стреляет даже лучше меня. Ну а это,- я кивнул на винтокрылую машину,- вертолёт Шер-1 моей конструкции. Вот он и вернёт тебе небо. Тебе же врачи запретили летать на самолётах, а это ни разу не самолёт. Правда подучиться придётся. Машина довольно своенравная. А ещё завтра съездим к одному человеку и, возможно, удастся тебя избавить от болячек. Ты вообще на сколько прилетел?

- Дома сказал, что на пару недель, но возможно задержусь,- ответил Чкалов не глядя на меня. Всё его внимание было приковано к стоящему в ангаре вертолёту. Он обошёл его по кругу, потрогал поворотный винт, похлопал ладонью по фанерному борту с нарисованной на нём красной звездой. Наконец, остановившись прямо напротив носовой части, спросил,- А он вообще летает? Похож на ЦАГИ 1-ЭА, который испытывали в 32ом году. Там даже конструкторов наградили, но в серию так и не запустили.

- Летает, Валер,- я встал рядом с Чкаловым,- двигатель, конечно, слабоват, но и этого хватает. Через пару дней сам убедишься, а пока поехали, там нас моя супруга заждалась уже.

Все поползновения Чкалова отвезти его в гостиницу я категорически отверг. Дом у нас, слава богу, большой и свободного места много. Тем более что Николай перебрался в служебную квартиру прямо напротив своей работы, а Фёдор поселился в тёплой пристройке с отдельным входом. Вечером за чаем ( намёк Чкалова на что-нибудь покрепче я проигнорировал), когда у Татьяны окончательно прошёл шок от созерцания в своём доме легендарной личности, состоялся откровенный разговор.

- Ты понимаешь,- Чкалов аж вскочил со стула и заходил по комнате,- я же ещё до полётов нашёл тот самый склад. И столбы те самые с проводами тоже нашёл. И самолёт выпустили с тем числом дефектов, что ты указал. Всё, абсолютно всё, совпало до мелочей. Я же чуть с ума не сошёл,- Валерий схватил со стола стакан с остывшим чаем и залпом выпил,- а когда пошёл на второй круг, то решил отвернуть в другую сторону. И двигатель обрезало за полтора километра до полосы, но сумел спланировать на самый её край. Там и скапотировал. Машина в хлам, а меня в больницу без сознания. Я же, когда в себя пришёл, в первую минуту не поверил, что живой. И ведь особо то и не поломался, но сотрясение мозга получил. За это и списали. Хотел было податься на Волгу, да записаться качегаром на какой-нибуть пароход, а тут твоя телеграмма. Ты мне вот что скажи,- Чкалов остановился напротив меня и внимательно посмотрел мне в глаза,- откуда ты мог знать о том, что ещё не произошло? Ты что, предсказатель?

Я хмыкнул и тоже отпил свой чай,- Нет, Валер, не предсказатель, но кое-что о будущем рассказать могу. Например могу сказать когда и с кем будет война и какие потери мы понесём, если ничего не предпримем.

Засиделись мы с Чкаловым до самого утра, когда ночная темень сменилась серым мартовским рассветом. Сколько раз Валерий вскакивал и порывался в ту же минуту броситься, хоть пешком, в Москву к Сталину, чтобы предупредить его, не сосчитать. Пришлось несколько раз его чуть ли не силой усаживать. Наконец мне это надоело.

- Ты что же, считаешь, что Сталина никто не предупреждал о надвигающейся войне? Предупреждали и не раз. Называли разные даты, в том числе и истиную. Или может ты думаешь, что Сталин настолько наивен, чтобы верить в миролюбие Гитлера?- я уже сам встал и прошёлся по комнате,- К войне готовились. Всеми возможными способами пытались оттянуть её начало. И в самый канун войны в приграничные округа была разослана директива о приведении войск в повышенную готовность*, но наши командующие в большинстве своём эту директиву проигнорировали. Было это предательство или глупость, тут разбираться надо соответствующим органам. Хотя по мне, так это прямое предательство. Ты только представь себе, что буквально за день до начала войны командование в приграничных округах отдало приказ снять с артиллерии все(!!!) прицелы и отправить их в мастерские за сотни километров на проверку. В итоге зенитчики не смогли открыть огонь по вражеским самолётам и те отбомбились как на полигоне. Где всё же смогли стрелять, не выполнив преступного приказа, там сбитые немецкие лётчики говорили, что им известно о приказе не открывать по ним огонь и о небоеспособности артиллерии. С истребителей было приказано снять всё вооружение и сдать пушки и пулемёты вместе с боеприпасами на склады. Артиллерию вывели на полигоны, где расставили по линеечке, самолёты в большинстве своём привели в небоеготовое состояние и тоже в большинстве расставили на аэродромах стройными рядами как на параде, чтобы бомбить и расстреливать их было удобнее. Командному составу предоставили выходной. В итоге в первые же часы мы лишились почти всей авиации и артиллерии, погибло без пользы большое число отлично подготовленных военных специалистов,- я от души врезал кулаком в бревенчатую стену.

(* речь идёт о Директиве от 18 июня 1941 года в которой Сталин отдал приказ о приведении войск первого стратегического эшелона в полную боевую готовность. Генштаб передал директиву в войска, но она фактически не была выполнена в тех приграничных округах, по которым пришелся главный удар противника.)

- Так тем более надо быстрее обо всём доложить Сталину,- Чкалов встал напротив меня, пристально глядя мне в глаза.

- Доложим, Валер,- я вздохнул успокаиваясь,- непременно доложим. Но вначале нужно делом доказать, что мы не пустобрёхи. А для этого нужно тебя поставить, как говорится, на крыло, довести до ума вертолёт и уже с готовой машиной выходить в первую очередь на Берию,- услышав эту фамилию Чкалов чуть заметно поморщился.

- А ты не кривись,- я ткнул ему пальцем в грудь,- Прекрасно знаешь, что в своё время получил по заслугам. Но если нам поверит Берия, то поверит и Сталин.

Удивительно, но мне Чкалов поверил сразу. И, как мне показалось, даже особо этому не удивился. Я рассказал ему свою историю попаданства в это время. Окончательно же его убедили мои эскизы современных мне боевых вертолётов и самолётов. Если учесть, что рисовал я всегда довольно не плохо, то и эскизы получились очень наглядные. Таких аппаратов Чкалов точно ни где не видел. Он как зачарованный смотрел на стремительные контуры СУ-35 и Ми-28, машин будущего, а "Наставление по пилотированию и боевому применению вертолётов" у него пришлось буквально вырывать из рук.

Хоть и легли спать уже почти на рассвете, но пары часов на сон вполне хватило. Видимо сказалось возбуждение от ночного разговора, поэтому Чкалов был вполне бодрым. Едва успели позавтракать, как к дому подкатила уже знакомая мне "эмка"* с Ринатом Гареевым за рулём, на которой я ездил встречать легендарного лётчика. Спустя минуту в дом вошёл Николай, впустив за собой порцию холодного мартовского воздуха.

(* ГАЗ М-1 (простореч. название: «Эмка») — советский легковой автомобиль, серийно производившийся на Горьковском автомобильном заводе с 1936 по 1942 год. )

- Здравствуйте, товарищ Чкалов,- Николай козырнул,- Привет, Миш.

- Во и здесь нашли,- скривился Чкалов, увидев человека в форме НКВД.

- Знакомься, Валер. Это мой шурин Николай Сазонов. Исполняющий обязанности начальника районного управления НКВД,- я представил Николая,- Кстати, он полностью в курсе кто я и откуда. Так что теперь мы все в одной лодке.

- Из Уфы пришёл приказ присматривать за вами, товарищ Чкалов и обеспечить безопасность,- сказал Николай после того, как они пожали друг другу руки,- так что я решил выделить Вам авто с водителем. Так и мне спокойнее будет и вам удобнее.

Сразу после завтрака поехали в Ломовку к бабке Ефросинье. Знахарка встретила нас в горнице. Внимательно посмотрев на Чкалова, она сказала.

- Смерть рядом с тобой прошла, соколик. Дохнула на тебя и ушла. Теперь проживёшь долгую жизнь, если по дури своей голову не сложишь. Вот, его благодари,- она ткнула в мою сторону пальцем и уже обращаясь ко мне,- А ты поезжай, Михайло. Друга своего через седмицу заберёшь. Вижу вовремя вы успели, смогу я ему помочь.

Для меня неделя пролетела незаметно и когда я вновь приехал в Ломовку к Безумновым, то вначале не узнал Чкалова. Что уж с ним делала знахарка, но это был совсем другой человек. Плечи развернулись, глаза лучились переполнявшей этого человека энергией. Да и, как-будто, моложе он стал. До земли поклонившись Ефросинье Николаевне, пружинящим шагом вышел к машине. Семён стоял рядом со мной с видимым превосходством поглядывая на толпящихся чуть в стороне односельчан. Когда он рассказал, что на аэродроме встречал самого Чкалова и тот пожал ему руку, то его назвали брехуном. Пришлось даже расквасить несколько носов, чтобы неверящие примолкли. Но когда Чкалов приехал к ним домой, да ещё и жил у них целую неделю, то после такого авторитет Сёмки вырос просто неимоверно.

- Ну, Семён Палыч, до завтра,- Чкалов крепко пожал руку подростку,- Надеюсь увидимся на аэродроме,- после этих слов нос у Сёмки задрался до самых облаков.

Ещё раз поблагодарив хозяев за гостеприимство мы поехали обратно в Белорецк. А в Ломовке навсегда в памяти сельчан остался приезд к ним самого известного лётчика страны. Ну и, естественно, все прекрасно запомнили, к кому именно приезжал Чкалов.

Вновь начались насыщенные будни. Чкалов отправил жене телеграмму, в которой сообщал, что всё у него замечательно и что он задержится здесь и с головой ушёл в изучение винтокрылой машины. Бензина сожгли просто море. Двигатель практически выработал свой ресурс. Пришлось Чкалову задействовать свои связи. Он где-то умудрился не только достать топливо, но и два новеньких двигателя. Один М-11 для Шер-1 и М-25, который ставили на истребитель И-15, для вертолёта Шер-2. Вскоре мы уже отрабатывали парные полёты и маневрирование. Так же Чкалов загорелся идеей найти кинооператора для съёмок испытаний. Для этого он слетал, "на попутке", как он выразился, в Уфу и привёз оттуда оператора с камерой и запасом плёнки.

Снимали в лучших традициях рекламных роликов будущего. Вертолёты взлетали и маневрировали как поодиночке, так и парой. С транспортно-десантного Шер-2, медленно пролетающего на малой высоте, на ходу десантировались вооружённые карабинами бойцы НКВД. С высоты их прикрывал второй вертолёт, ведя огонь из пулемётов по стоящим в стороне ростовым мишеням ( спасибо арестованному бывшему НКВДшному начальнику за неучтённый арсенал). С парнями предварительно провели несколько тренировок и теперь десантирование выглядело довольно впечатляюще. Ринат Гареев привёл какого-то паренька с немецкой овчаркой на поводке. Парень мечтал стать пограничником и дрессировал свою собаку со щенячьего возраста на поиск и задержание нарушителя. Решили обыграть и этот сценарий. Я, правда, был не уверен, что пёс полезет в вертолёт с работающим двигателем, всё же шум стоял очень даже не слабый, но Урал, такая кличка была у собакена, плевать хотел на шум и тряску. Раз хозяин приказал, то он хоть в преисподнюю полезет. По моему псу даже понравилось чувство полёта. На кадрах плёнки было прекрасно видно, как с зависшего на малой высоте вертолёта спрыгивает собака и стремительной молнией настигает пытающегося скрыться нарушителя. Следом за псом десантируются бойцы и вот уже скрученного задержанного грузят на борт.

Весна, тем временем, всё активнее и активнее вступала в свои права. На полях снег уже сошёл и лишь в лесу, под кронами деревьев, ещё лежали рыхлые сугробы. В один из дней, когда мы занимались обслуживанием техники перед последним этапом съёмок ( предстояло расстрелять остатки патронов из подпольного арсенала), после которого Чкалов должен был отправиться в Москву к Берии с внушительным пакетом, на аэродром примчался Николай.

- Миш, выручай,- он буквально выпрыгнул из автомобиля,- Банда. Ограбили кассу леспромхоза, убили кассира, бухгалтера и милиционера и скрылись. Их выследили и начали преследовать, но они укрылись в горах в пещере. Туда ведёт одна тропинка и по ней к ним не подобраться. Мы уже потеряли убитыми трёх милиционеров. Выручай. Если до темна их не возьмём, то ночью они уйдут.

Заправка техники и загрузка боекомплекта много времени не заняли и вот, определившись по карте с маршрутом, две винтокрылые машины оторвались от земли, отправившись на своё первое, по настоящему боевое, задание. На борту Шер-2, который пилотировал Семён Безумнов ( Чкалов ещё не достаточно хорошо освоил винтокрылую машину) , находились трое бойцов с Николаем и, запрыгнувший буквально в последний момент, оператор с кинокамерой. До места долетели довольно быстро, хотя и продрогли. Сели на удобную поляну примерно в километре от места боя. Изредка доносились одиночные винтовочные выстрелы. Видимо милиционеры таким образом не давали бандитам высунуться из пещеры. По протоптанной тропе подобрались поближе. Да, картина маслом. От подножья горы к пещере действительно не подобраться. Единственная тропа вся простреливается.

Николай поднёс ко рту жестяной рупор, как две капли воды похожий на тот, что был у героя Высоцкого из фильма "Место встречи изменить нельзя" капитана Жеглова, и предложил бандитам сдаться. Прилетевший ответ выбил щепу у расположенного неподалёку дерева.

Кстати пещеру эту я знал ещё по прошлой жизни. Это была даже не совсем пещера, а скорее грот. Довелось как-то укрываться в нём от непогоды в одном из лесных походов. Снизу он действительно не простреливался, но и каких-либо изгибов не имел. Значит, если стрелять с одного с ним уровня, то грот простреливался весь. План созрел быстро. Я подлечу на вертолёте к вершине горы и опушусь на уровень грота, ведя огонь из пулемётов. В это время бойцы рывком преодолеют растояние до входа и повяжут тех из бандитов, кто уцелеет, хотя Николай и сказал, что живыми их можно и не брать.

Взлетел с поляны и чуть в стороне начал набирать высоту. Неподалёку параллельным курсом летел второй вертолёт, а из створки десантного отсека высунулся кинооператор, держа в руках камеру и ведя съёмку. Молодец, Сёмка, без подсказки сообразил.

Не знаю, что подумали засевшие в гроте бандиты, когда услышали непонятный шум снаружи, да и времени на размышления у них было не много. Вход в грот заслонила тень от непонятной шумной машины и в гул мотора органично вплёлся треск пулемётных очередей. Зрелище со стороны должно было быть завораживающим. Не знаю где бывший хозяин подпольного склада вооружения нашёл такое количество трассирующих патронов, но нам они пришлись, что называется, в масть. И сейчас пулемётные ленты были снаряжены трассирующими боеприпасами через каждые два обычных. Мы как раз собирались расстрелять по мишеням остатки патронов, но нашлась другая, более приемлемая цель. Мне хорошо было видно, как спаренной очередью буквально изорвало двух бандитов. Ещё пара человек попытались броситься подальше от входа. Увы, но не судьба. Одного перечеркнула очередь, а второму попало в голову рикошетом. Пока грот не заволокло пылью и мелким каменным крошевом, выбитым из скалы пулями, было видно, что кто-то пытается укрыться, съёжившись за камнями. Тем временем бойцы преодолели расстояние до входа в грот. Пришлось прекратить огонь. Милиционеры заскочили внутрь и буквально через пол минуты один из них вышел наружу, подняв скрещенные руки вверх. Живых бандитов не осталось. Я сделал эффектный разворот и ушёл со снижением к знакомой поляне, ставшей нашим временным аэродромом.

В Белорецк возвращались победителями. К Семёну загрузили тяжело раненого милиционера, там же расположился Николай с довольно увесистым мешком, в котором находились найденные у бандитов деньги и ценности и кинооператор. Им предстояло совершить промежуточную посадку рядом с городской больницей, куда доставить раненого. Был там подходящий пустырь. Естественно всё происходящее снималось на киноплёнку. Как позднее узнали, раненого привезли вовремя. Ещё бы чуть и никто ему уже не смог бы помочь. Николай вызвал по телефону машину к больнице и с вещь доками уехал к себе, а Сёмка направил винтокрылую машину на аэродром.

Спустя три дня я провожал улетавшего в Уфу Чкалова. С собой он увозил толстый пакет для Берии и чемодан с несколькими бобинами киноплёнки с отснятыми материалами об испытаниях и применении вертолётной техники. А ещё в чемодане была закреплена бутылка с приготовленной мной горючей смесью. Чкалова я строго настрого предупредил, что содержимое чемодана ни при каких обстоятельствах не должно попасть в чьи-либо руки, кроме Берии. При малейшей опасности он должен был дёрнуть за шнурок, который приводил в действие запал-воспламенитель.

Интерлюдия. Москва. Лубянка. Л.П.Берия.

Человек в пенсне сидел за столом и задумчиво смотрел на довольно объёмную папку, которую он, в очередной раз перечитав, закрыл. То, что было написано в ней было просто невозможно. Нет, что касалось новой техники вопросов не вызывало. В конце концов над чем-то подобным уже работали и в СССР и за границей, но вот описание событий, которые только ещё должны произойти, ставило в тупик. Предсказать такое просто невозможно, это противоречит материалистическому мировозрению. Например написано, что в начале мая вместо Литвинова наркомом иностранных дел будет назначен Молотов, а в конце месяца японские войска вторгнутся на территорию Монголии в районе реки Халхин-Гол. Этому будут предшествовать провокаций на границе. Так же написано, что 1-го августа в СССР будет учреждена медаль «Золотая Звезда», которую будут вручать Героям Советского Союза ( когда-то ещё в школе делал доклад о первых Героях Советского Союза и эта дата как-то сама всплыла в памяти). О подписании 23 августа " Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом". Сентябрь начнётся с нападения Германии на Польшу, объявлении 3-го сентября Великобританией и Францией, войны Германии и начало 17-го сентября Польского похода Красной Армии и присоединение к СССР земель Западной Украины и Западной Белоруссии. 14-го сентября в Америке впервые оторвётся от земли, пока ещё на привязи, первый вертолёт VS-300 конструкции Сикорского. 2-го октября в небо поднимется самолёт ЦКБ-55, которому суждено стать в скором будущем штурмовиком ИЛ-2, а 30-го ноября начнётся Советско- Финляндская война, которой будет предшествовать провокации со стороны финских пограничников в районе деревни Майнила. И как вишенка на торте землетрясение 28 декабря в турецком городе Эрзинджан, которое унесёт жизни около 39 тысяч человек ( запомнил, потому что ездил с женой в этот турецкий город и, помимо знаменитых горячих источников, побывали ещё и на экскурсиях по местным достопримечательностям). А на, так сказать, десерт, примерные районы, где в будущем будут добывать нефть, газ и алмазы.

Такое выдумать сложно. Сидящий за столом снял свои пенсне, протёр их и, снова водрузив на нос, посмотрел на сидящего напротив известного советского лётчика.

- Скажите, товарищ Чкалов, как по вашему, написанному здесь можно верить?

- Я не знаю, что там написано, товарищ Берия, но человеку, передавшему мне эти записи, верить можно,- твёрдо ответил Чкалов.

- Ви в этом абсолютно уверены?- в голосе человека в пенсне прорезался заметный акцент.

- Абсолютно,- Чкалов сжал в кулаки лежащие на столе ладони,- Я ему верю как себе.

- Бивают ситуации, когда даже самому себе нельзя верить. Поэтому подумайте хорошенько, прежде чем отвечать,- сказал Берия с нажимом.

- Я даже думать не буду. Повторяю, я верю ему даже больше чем себе,- Чкалов был неприклонен.

- Это хорошо,- Берия внимательно посмотрел на собеседника через стёкла пенсне,- Это очень хорошо, что вы, товарищ Чкалов, настолько уверены. Расскажите, что это за человек, этот самый Шершнёв и откуда у него все эти сведения.

- Михаил? Молодой. На вид ему лет 25. Честно говоря я даже не поинтересовался его настоящим возрастом,- Чкалов виновато пожал плечами,- Судя по всему имеет хорошее высшее образование. Да и сам он про себя говорил, что инженер. Отличный пилот. На созданных и построенных им вертолётах творит, буквально, чудеса. Но не это главное,- Чкалов в ответ пристально посмотрел прямо в глаза Берии,- Главное это то, что он родился в 1970-ом году, прожил долгую жизнь и каким-то образом оказался в нашем времени.

- А может он просто сумасшедший и морочил вам голову?- с усмешкой спросил глава НКВД,- Или всё это тонко спланированная провокация, чтобы ввести руководство страны в заблуждение?

- На сумасшедшего Михаил точно не похож. Сумасшедший такое,- Чкалов кивнул на папку, в которой помимо всего прочего лежали эскизы и рисунки вертолётов, самолётов, танков и другой техники и, конечно же, "Наставление..",- не придумает и тем более не построит. Да и всё остальное, о чём он написал, должно вскоре произойти и всё можно будет легко проверить.

- Ви противоречите самому себе, товарищ Чкалов,- в голосе Берии зазвучали стальные ноты.- Ви только что говорили, что не знаете, что здесь написано.

- Я действительно не знаю, что там написано и повторяю лишь слова Михаила. Он сказал, что у него есть ещё много важной информации, но чтобы ему поверили, он описал события ближайшего будущего, которые легко проверить.

- Ну хорошо,- смягчился Берия,- а что вы, как опытный пилот, скажете о тех машинах, что запечатлены на киноплёнке? Они действительно настолько хороши и нужны ли они нам? Ведь, насколько я помню, несколько лет назад что-то подобное проходило испытания и было признано бесперспективным.

- Уверен, что нужны, товарищ Берия,- Чкалов аж хлопнул ладонью по столу,- Даже эти, по словам Михаила, ещё сырые, вертолёты на испытаниях и при уничтожении банды показали свою эффективность. Думаю, что если оснастить такие машины достаточно мощным двигателем, то мы получим как штурмовик поля боя, достаточно вооружённый и бронированный, чтобы бороться даже с бронетехникой противника, так и вертолёт для десантных и спасательных операций. По словам Михаила в ряде случаев вертолёт становится просто незаменим и на суше и на море. В будущем эти машины будут использовать массово в разных целях. Даже пожары с них будут тушить.

- Что ж, товарищ Чкалов, спасибо вам за то, что доставили этот груз в целости и сохранности и за ваши ответы,- Берия встал из-за стола, показывая, что разговор окончен,- Вы можете быть свободным, но постарайтесь из города никуда не уезжать в ближайшее время. Возможно понадобится ваша помощь или консультация.

Проводив известного лётчика Берия ещё несколько минут сидел, что-то обдумывая, а потом поднял трубку внутреннего телефона и распорядился подготовить кинозал к просмотру. Очень уж хотелось ещё раз посмотреть на необычные летательные аппараты. А ещё больше хотелось лично побеседовать с этим "путешественником во времени", чтобы составить своё мнение и уже после докладывать обо всём Сталину.

Глава 6. Дорога дальняя, казённый дом.

За мной пришли на следующий день после моего дня рождения. По документам, выданным мне здесь, мне исполнилось 26 лет. И вот 10го мая у ворот остановился автомобиль и двое в форме НКВД в сопровождении Николая вошли в дом.

- Здравствуйте, товарищ Шершнёв,- поздоровался старший из вошедших,- Вам необходимо поехать с нами. Собирайтесь.

На мой немой вопрос ответил Николай.

- Тебя, Михаил, вызывают в Москву.

Стоящая рядом Татьяна всхлипнула.

- Успокойся, моя хорошая,- я обнял супругу,- Так и должно было быть. Надеюсь я скоро заберу тебя к себе в Москву. Это же не арест, я надеюсь.

Последнее слово я чуть слышно буркнул себе под нос, но всё же был услышан.

- Не беспокойтесь, товарищ Шершнёв, это не арест. С вами хочет лично познакомиться товарищ Берия. И у нас приказ вывезти отсюда образцы техники и всю документацию. Вы должны решить, сколько вагонов для этого потребуется, а товарищ Сазонов обеспечит охрану для сопровождение груза в пути до Уфы.

Ну хорошо хоть товарищ, а не гражданин. Это хоть немного успокаивает, а там как кривая вывезет. Собраться мне не долго. Проводив Чкалова в Москву я сразу занялся разборкой и упаковыванием в транспортировочные ящики, изготовленные всё в той же артели, двух наших вертолётов и подготовкой всей документации. Так что на сегодняшний день осталось только погрузить всё на два узкоколейных вагона и в путь.

Спустя сутки наш маленький состав, состоящий из двух крытых вагонов и одного вагон-салона, без лишних разговоров экспроприированного у директора металлургического завода, медленно тронулся от станции Нура, оставляя позади то и дело вытирающую слёзы платком Татьяну. Наш путь лежал до станции Запрудовка (г. Катав-Ивановск), где предстояло загрузиться уже в вагоны широкой колеи и далее ехать без пересадок до самой Москвы. Целый день наш маленький состав кружил по горным серпантинам, проезжая красивейшие места, по сравнению с которыми любая Швейцария покажется унылым и серым захолустьем. В Запрудовке перегрузили груз в один багажный вагон широкой колей, где разместились втроём в небольшом купе. Ещё трое сазоновских парней расположились непосредственно с грузом, поочерёдно неся караул в тамбуре.

Так доехали до Уфы, где сменилась охрана груза и после недолгой стоянки продолжили путь. Если честно, то я думал, что в Москву меня доставят самолётом, но, видимо, не такая я уж и большая шишка, так что обойдусь и железнодорожным транспортом. Следующие двое суток прошли под аккомпанемент перестука колёс. Ехать с молчаливыми попутчиками было, мягко говоря, скучновато. Их ведомственная пренадлежность явно не располагала к пустой дорожной болтовне. Поэтому я какое-то время рассматривал проплывающие за окном пейзажи, а потом просто завалился спать, просыпаясь лишь на приём пищи, благо съестным в дорогу меня Таня обеспечила так, что хоть в Магадан езжай (тьфу-тьфу). Вот что-что, а спать в поездах я мог и любил. В своё время довелось покататься по командировкам по необъятным просторам России-матушки и ближнего зарубежья.

В Москву приехали после обеда, когда майское солнце вовсю грело уставшую от морозов землю своими лучами. Вагон загнали в какой-то тупик, где меня встречал улыбающийся Чкалов, приехавший на чёрном "Паккарде". Вот тут напряжение, буквально державшее меня за горло эту пару дней дней, сошло на нет. Уж Валеру точно не пошлют меня арестовывать. Чкалов крепко пожал мне руку, сопровождавшим лишь сдержанно кивнул, и сказал;

- Поехали, Лаврентий Павлович ждёт тебя. Теперь всё будет по другому,- думаю лишь мы с ним поняли весь смысл последней фразы.

И вот я стою перед дверью кабинета, за которой меня ждёт один из самых могущественных людей Советского Союза. И выйти отсюда я могу в любом качестве, вплоть до зэка.

- Откуда у вас эти сведения?- Хозяин кабинета кивнул на лежащую перед ним знакомую мне папку. Вот так, ни здрасти тебе, не предложения присесть. Хотя именно "присесть" в этом кабинете можно конкретно и на долго. Взгляд за стёклами пенсне, казалось, просвечивал насквозь не хуже рентгена. Странно, но именно в этот самый момент меня охватило чувство спокойствия и уверенности. Наверное я всё же ещё не совсем до конца ассоциировал себя с этим временем, хотя и прожил здесь почти год, и тот же Берия, сидящий напротив меня, был в моём понимании давно умершим персонажем.

- Японцы начали боевые действия на Халхин-Голе?- вопросом на вопрос ответил я.

- Начали,- бросил Берия,- и именно так, как вы здесь изложили. И я повторяю свой вопрос, откуда у вас эти сведения?

- Наверное отсюда,- я постучал пальцем себе по виску.

- Предсказатель?- спросил Берия тоном, будто выплюнул это слово.

- Предсказатель видит будущее, а я вспоминаю прошлое. Вам же товарищ Чкалов должен был рассказать обо мне.

- Он рассказал, но я ему не до конца поверил. Да и сейчас ни ему, ни вам я не верю. Всё это может быть тонко спланированной провокацией. Ведь у вас нет никаких материальных доказательств, кроме ваших слов.

- Спланировать можно многое, но нельзя спланировать землетрясение, о котором я писал. Но до него ждать ещё достаточно долго, а вот кто сможет спланировать наши и японские потери в самолётах, которые будут в период с 22 по 24-е мая? За два дня боёв наш авиаполк потеряет 15 истребителей, сбив при этом один японский. К сожалению наши лётчики недооценивают японские армейские истребители Ki-27, ошибочно считая их устаревшими.

- Мы проверим эту информацию, тем более что до этих событий осталась всего неделя,- Берия несколько смягчился, а вы пока погостите здесь и, может быть, что-нибуть ещё вспомните,- последнее слово он произнёс с некоторым сарказмом.

- Я постараюсь вспомнить как можно больше. Запишу это и передам вам для ознакомления,- я сделал вид, что не заметил сарказма в голосе Берии. А что касается материальных доказательств, то я могу лишь предъявить свои часы, которые были на мне в момент переноса сюда. Покажите их специалистам и пусть они установят, хотя бы приблизительно, когда эти часы были изготовлены. И, я надеюсь, часы мне впоследствии вернут. Они дороги мне как память и как подарок на юбилей,- с этими словами я отстегнул браслет и положил часы на стол.

Разместили меня даже с комфортом, правда в том же здании на Лубянке. Оказывается здесь было что-то вроде гостиницы. Довольно просторная комната, туалет, ванная комната и вполне приличная спальня. Всё обставлено мебелью даже со вкусом, так что жить можно. Вот только выходить мне из комнаты не рекомендовали. Я попросил бумагу и писчие принадлежности. Всё доставили буквально молниеносно. Бумагу, кстати, принесли отличного качества, белоснежную. Поинтересовались, не нужна ли мне печатная машинка. Подумав, отказался. Ну её нафиг. Ещё в Белорецке как-то попробовал печатать на такой, так все пальцы отбил с непривычки. Это вам не клавиатура компьютера, так что писать буду от руки, благо перьевой ручкой пользоваться в конце концов научился. Ещё принесли с десяток уже заточенных карандашей и линейку, а вот нож для заточки не принесли. Видимо не положено здесь иметь постояльцам остро заточенные предметы. Я только хмыкнул на это. Едва я сел за стол и положил перед собой девственно чистый лист, как раздался стук в дверь. В мой "номер", толкая перед собой никелированную тележечку с судочками, тарелками и небольшим чайничком, вошла миловидная девушка в белоснежном передничке и накрахмаленном чепчике.

- Добрый день! - милое создание лучезарно улыбнулось,- Ваш обед.

Не успел я и слова в ответ произнести, как стоящий посередине комнаты стол был накрыт. Надо сказать, что пахло от выставленных на нём блюд просто одуряюще. И хотя есть особо не хотелось, но от этих ароматов слюна сама собой начала выделяться просто в немыслимых количествах.

- Приятного аппетита!- всё так же улыбаясь проворковала фея местного общепита ( хотя на 150% уверен, что у этой феи есть специальное звание НКВД),- Как покушаете, оставьте всё на столе, я заберу,- сказав это девушка буквально испарилась.

Ну что сказать, кормят здесь, в "Госужасе"*, вполне даже не плохо. Сам не заметил, как опустошил все тарелки. Пришло время и поработать.

(* В здании НКВД, а позднее КГБ на Лубянке до революции размещалась компания «Страховое общество Россия» . После революции, когда в 1919 году здание занял Особый отдел Московской ЧК, остряки название немного перефразировали).

Удивительно, но следующие две недели меня не трогали. Я смог изложить на бумаге всё, что смог вспомнить о ходе и результатах войны с Финляндией, о присоединении Прибалтики. Конечно же особое место уделил началу Великой Отечественной войны. Написал о не исполненных директивах, о преступных приказах, о героизме защитников Брестской крепости и пограничников. Прекрасно понимая, что скорее всего наживу себе, мягко говоря, недоброжелателя в лице того же Берии, достаточно подробно описал отступление Красной армии до стен Москвы, блокаду Лениграда. Ох, как я в эти дни благодарил форумы альтернативной истории, на которых до потемнения в глазах спорили о ходе тех или иных военных операций в годы войны, анализировали просчёты, строили предположения. А ещё там были любители "строить" альтернативную военную технику. Да и я этим грешил, было дело. И всё это я переносил на бумагу. Эскизы и рисунки бронетехники на основе выпускаемых сейчас танков серии БТ, Т-28, Т-26. Вместо громоздкого КВ-2 что-то напоминающее "объект 268". Лёгкие САУ, РСЗО* и БТР на основе шасси так и не пошедшего в серию четырёхосного грузовика ЯГ-12. Ну и, конечно, мои любимые вертолёты.

(* РСЗО- реактивная система залпового огня)

А ещё я попросил принести мне карту СССР, на которой отметил примерные районы, в которых в будущем найдут большие запасы нефти и газа. В том же Нижневартовске довелось побывать пару раз, а там до Самотлорского месторождения, что называется, рукой подать, а откроют его, если мне не изменяет память, только в середине 60-х годов. В моей родной Башкирии нефть добывают с начала 30-х годов, но пока не открыто ещё Туймазинское и Чекмагушевское месторождение нефти. А ведь есть и ещё месторождения, о которых я просто не помню. Не помнил я и координат города Мирный, где было открыто месторождение алмазов. Примерно на карте очертил район и написал пояснение "алмазы". В эти минуты мне хотелось буквально расцеловать свою учительницу по географии, которая заставляла нас, оболтусов, чертить контурные карты, отмечать на них полезные ископаемые и перечерчивать раз за разом, если находила неточности.

Раз в день под вечер в мой "номер" заходил молчаливый сотрудник НКВД и забирал написанное мной. И не просто так забирал, а ставил на стол что-то вроде металлического кейса с замком и выходил за дверь. Я открывал кейс ( буду так называть, потому что мне привычнее) своим ключом, перекладывал туда написанное мной за день, закрывал замок и передавал с рук на руки ожидавшему за дверью сотруднику. Так мы договорились с Берией. Второй ключ был у него.

И вот спустя две недели моего достаточно комфортного заточения и дверь вошёл сам глава НКВД. Он оглядел мои хоромы и произнёс;

- А не плохо вы устроились, товарищ Шершнёв. Можно сказать номер люкс в гостинице с полным пансионом и всё это за государственный счёт. Тоже, что ли, попросить, чтобы так же закрыли хотя бы на пару дней и не тревожили,- Берия рассмеялся своей шутке.

Я же сидел в пол оборота к нему, ожидая, что будет дальше. Вставать я и не подумал. Уже одно то, что Берия сам пришёл и обратился ко мне "товарищ", а не "гражданин" говорило о многом. Похоже он мне поверил. Берия тем временем резко прекратил смеяться и обратился ко мне;

- Собирайтесь, Михаил Андреевич. Поедем знакомиться кое с кем.

У меня невольно перехватило дыхание. Похоже я знаю кто это такой, этот самый "кое кто".

Кабинет Сталина почти не отличался от того, как его показывали в фильмах. Сам хозяин кабинета сидел за рабочим столом и с интересом рассматривал меня. Я выступил на пол шага впереди зашедшего со мной Берии и произнёс;

- Здравствуйте, товарищ Сталин,- голос слегка дрогнул от волнения. Всё же, что бы там ни писали либералы в будущем, передо мной была ЛИЧНОСТЬ.

- Здравствуйте, товарищ Шершнёв,- Сталин заметил моё волнение и слегка усмехнулся,- Проходите, присаживайтесь. И не надо бояться товарища Сталина. Товарищ Сталин не такой уж и страшный.

Я сел за стол, а Сталин с Берией расположились напротив.

- Так вот вы какой, пришелец из будущего,- Сталин пристально смотрел на меня.

- Выходит мне поверили?

- Слишком много совпадений с вашими предсказаниями,- Сталин встал и прошёл к своему рабочему столу. Вернулся он с какой-то папкой, которую положил передо мной,- Это доклад о действиях наших ВВС на Халхин-Голе и о потерях сторон. Всё, что вы написали, полностью подтвердилось. А это,- Сталин протянул несколько листов с машинописным текстом,- заключение экспертов по вашим часам. На некоторых деталях удалось обнаружить маркировку, которая указывала на дату изготовления. Кроме того некоторые технические решения оказались нашим экспертам, а это очень компетентные люди, совершенно неизвестны. Да, кстати, вот ваши часы, в целости и сохранности. Единственное, что заменили, это заднюю крышку с гравировкой. Ваша родная теперь находится с спецхранилище, как важный артефакт.

Я застегнул на руке браслет с часами. Сразу стало как-то спокойнее. Всё же, как ни как, родная вещь, пришедшая со мной из другого времени.

- Ну а теперь расскажите о себе, товарищ Шершнёв. Кто вы и откуда,- Сталин раскурил свою знаменитую трубку и приготовился слушать.

- Я, Шершнёв Михаил Андреевич, родился в городе Белорецке в 1970ом году. Там же окончил 10 классов школы, отслужил в армии два года в частях Комитета Государственной безопасности по охране особо важных объектов. После армии поступил в Магнитогорский Государственный Технический Университет, который через 5 лет окончил по специальности "Машины и технологии обработки металлов давлением". Так что я дипломированный инженер и, заодно, капитан запаса. В университете была военная кафедра, да и позднее несколько раз отправляли на военные сборы, где и получил офицерское звание.

- Офицерское?- вскинулся Берия.

- Да, именно так,- ответил я,- В 1943ем году, в самый разгар войны, были вновь введены погоны, командиры стали офицерами, а бойцы солдатами.

- Об этом мы ещё поговорим,- Сталин слегка взмахнул рукой с трубкой,- Продолжайте, товарищ Шершнёв. Расскажите, как вы оказались в нашем времени.

- Это мне и самому непонятно, товарищ Сталин. Сидели на лодочной станции, которую в нашем времени превратили в кафе-шашлычную, отмечали юбилей коллеги. Я перебрал спиртного и решил идти домой. Сам не помню как ночью оказался возле городского пляжа и решил искупаться. Отплыл от берега где меня накрыло каким-то туманом и я потерял ориентировку. Долго плавал в тумане, пока не начал тонуть. Уже погрузившись под воду почувствовал сильную боль во всём теле и какой-то гул и вибрацию в толще воды. Собрался с силами и рванул к поверхности, где ударился головой о понтон и потерял сознание. Очнулся уже в этом времени. Меня спас сторож лодочной станции, который приютил у себя и сообщил обо мне своему племяннику, сотруднику НКВД,- я перевёл дух,- Ну а потом был арест. Нас, сторожа, его племянника и меня, повезли расстреливать, но вмешалась опер группа из Уфы, приехавшая арестовывать начальника районного управления НКВД. В итоге в самый последний момент нас успели спасти.

- Кто ещё знает о вашем, скажем так, не местном происхождении?- спросил Сталин.

- Кроме вас знают ещё тот самый сторож, в прошлом командир ЧОНа, его племянник, на сегодняшний день являющийся исполняющим обязанности начальника управления НКВД и племянница сторожа, а заодно моя жена. Да, ещё в курсе моего происхождения Чкалов. Но он знает не всё. О развале Союза я ему не рассказывал. Получается, что вместе с вами всего шесть человек.

- Ты посмотри, уже и жениться успел,- произнёс Сталин одобрительно,- А почему вы решили открыться именно этим людям?

- Николай Александрович Сазонов, это племянник сторожа и сотрудник НКВД, в моём будущем фактически заменил мне родителей и воспитывал меня. Ему я солгать просто морально не имел права. При этом разговоре присутствовал его дядя, сторож лодочной станции и его сестра Татьяна, которая через некоторое время стала моей женой. Чкалов же должен был погибнуть в декабре 38го года в авиакатастрофе. Я решил спасти ему жизнь и написал письмо с предупреждением. Авария всё же произошла, но он выжил, хотя и получил серьёзную травму головы. Я пригласил Чкалова приехать в Белорецк, где его вылечила моя родственница. Ну и в ходе разговора рассказал ему кто я и откуда. Он нужен был мне для того, чтобы донести информацию до вас.

- Ну что же,- Сталин затянулся трубкой и выпустил клуб ароматного табачного дыма,- у вас получилось с доставкой информации. Скажите, а не может ли, по вашему мнению, произойти так, что ещё кто-нибуть из ваших современников окажется в нашем времени?

- Я думал об этом и считаю, что раз такое произошло со мной, то могут быть и другие подобные случаи,- в горле довольно изрядно пересохло и я поискал глазами графин с водой. Видимо мой взгляд был слишком уж красноречив. Сталин встал, дошёл до не высокого столика, взял с него сифон и стакан и поставил всё это передо мной. Поблагодарив хозяина кабинета я налил и залпом выпил стакан газированной воды.

- Что ж, об этом тоже нужно подумать. Займись этим, Лаврентий,- Сталин ткнул трубкой в сторону сидящего Берии, на что тот молча кивнул и сделал запись в свой блокнот,- С вашим прошлым мы разобрались. Теперь расскажите, что ждёт нас в будущем.

Весь рассказ занял более двух часов. Я рассказывал, не пытаясь смягчить и как-то обелить произошедшие в моём прошлом и их будущем события, хотя прекрасно понимал, что могу выйти из этого кабинета прямиком в самый дальний лагерь или, что более вероятно, к расстрельному рву. Когда речь шла об отступлении начального периода войны, о сотнях тысяч попавших в плен красноармейцах, о просчётах командования и самого Верховного главнокомандующего. Сталин встал и начал размеренно ходить по кабинету. Я, зная из книг и фильмов о такой его привычке, никак на это не прореагировал, а вот сам Сталин был буквально в бешенстве, о чём говорила его рука, с силой сжимавшая давно погаснувшую трубку. Однако он слушал не перебивая. Берия же был белее мела. Ведь и про его просчёты я тоже не умолчал. А Остапа, как говорится, понесло. И откуда только что вспомнилось. Когда я назвал цифру наших людских потерь, почти 27 миллионов человек, Сталин резко остановился напротив и буквально прожигал меня взглядом. И всё это в абсолютной тишине, которую нарушал лишь мерный стук напольных часов, неумолимо отсчитывающих ход Истории. Так длилось буквально четверть минуты, но эти секунды показались мне вечностью. Я почувствовал, как капелька пота предательски скользнула по спине. Наконец Сталин резко развернулся и отошёл к окну, бормоча себе под нос что-то по-грузински.

- Продолжайте, товарищ Шершнёв,- бросил он через плечо,- я вас очень внимательно слушаю.

Удивительно, но дату своей смерти Сталин воспринял спокойно. Во всяком случае вида не подал. Лишь чуть прищурился, что-то прикидывая в уме и слегка кивнул каким-то своим мыслям. Информация о приходе к власти Хрущёва, о 20ом съезде партии и о докладе о культе личности вновь заставили кулаки Сталина сжаться.

- Набичвари*,- сказал он, словно выплюнул и тут же жестом показал мне, чтобы я продолжал.

(* Набичвари - грузинское ругательство- ублюдок)

А вот Берия, услышав о своём аресте и расстреле, опять побледнел и бросил взгляд на Хозяина. Тот, увидев это, лишь бросил,- Потом разберёмся с этим, Лаврентий. Потом много с чем разбираться придётся.

Вот только мне явственно послышалось не с "чем", а с "кем".

Когда я рассказывал о годах правления Брежнева, Сталин кивал головой своим мыслям, а услышав о любви Генерального к наградам и о четырёх звёздах Героя Советского Союза, хмыкнул и произнёс,- Надо будет познакомиться с этим "бровеносцем в потёмках" и немного поставить ему мозги на место.

Ну а дальше я реально испугался, когда речь зашла о Перестройке и развале Советского Союза. Сталин метался по кабинету, словно взбесившийся тигр, непрерывно ругаясь на грузинском и русском языке. Берия смотрел на меня так, будто ждал лишь намёка со стороны хозяина, чтобы голыми руками разорвать меня в клочья. Всё это длилось минут 10 не меньше. Наконец Сталин остановился, оперевшись обеими руками о свой рабочий стол и опустив голову. Так он стоял ещё пару минут. Затем обернулся к Берии и сказал,- Прекрати, Лаврентий! Он то здесь при чём? Это не его вина, а наша с тобой. Теперь нам надо работать ещё больше, чтобы того, о чём он рассказал, не произошло,- Сталин прям слово в слово повторил слова Фёдора, сказанные им когда я рассказал о развале Союза.

Сталин налил себе в стакан из сифона и долго в задумчивости держал его на уровне глаз, словно разглядывая поднимающиеся пузырьки газа. Наконец он, выпив воды, обратился ко мне, причём по имени-отчеству,- А вам, Михаил Андреевич, спасибо. За правду, за честность и за смелость. Слишком мало тех, кто вот так может высказать в глаза всё без приукрашиваний. Сейчас вас отвезут отдыхать, а завтра мы с вами вновь встретимся и обсудим ваши технические достижения. Сегодня вы нам задали слишком сложную задачку и предстоит хорошенько над ней подумать.

Отвезли меня на этот раз не в ставшие уже привычными аппартаменты на Лубянке, а в гостиницу "Москва", где разместили в просторном двухкомнатном номере.

- Отдыхайте, товарищ Шершнёв. Завтра за вами заедут, так что просьба никуда не отлучаться. Ужин, завтрак и обед можете заказать в номер или самостоятельно спуститься в ресторан. Здесь очень вкусно кормят,- последнюю фразу сопровождавший меня сотрудник НКВД сказал с улыбкой. После этого козырнул и закрыл за собой дверь. Ну что же, будем устраиваться, так сказать, на постой. Кстати, а перекусить было бы не плохо, что-то проголодался я. После визита к Сталину аппетит разыгрался не на шутку. А схожу-ка я в ресторан и посмотрю на достижения советского общепита, благо средства, несмотря на то, что большую часть денег я оставил Тане, позволяли.

Сам ресторан, что называется впечатлял. Его главный зал располагался сразу аж на трёх этажах гостиницы - с 3го по 6ой. Помпезное убранство, разграниченное колоннадами, потолок, на котором была огромная картина, изображавшая какой-то праздник с весёлыми людьми и фейерверками на фоне ночного неба и небольшой оркестрик, не громко играющий какое-то поппури из совершенно незнакомых мне мелодий. Подскочивший метродотель повёл меня в глубину зала. Надо сказать, что ресторан явно не пустовал. Во всяком случае свободных столиков было не много. И тут меня неожиданно откуда-то сбоку окликнули.

- Мишка! Шершнёв!- от столика, спрятавшегося за колоннадой, ко мне шёл Валера Чкалов,- Здорово! Ты как здесь?

- Здравствуй, Валер,- я крепко пожал руку Чкалову,- Да вот, привезли сюда, сказали располагаться и ждать вызова,- я взглядом показал на потолок,- А ты здесь каким судьбами?

- Ясно. А мы тут товарища в командировку провожаем. Давай к нам.

За столом, к которому меня подвёл Чкалов, сидели знакомые мне по старым фото знаменитые лётчики.

- Вот, знакомьтесь, ребята,- Чкалов был само радушие,- это Михаил Шершнёв. Инженер и мой друг. А это,- он кивнул на смотрящих на меня с любопытством Громова и Супруна, но я его перебил.

- Михаил Громов* и Степан Супрун**. Здравствуйте, товарищи,- я в огромным удовольствием пожал руки этим двум легендарным личностям.

- Нет, ну вот почему ты всегда всё знаешь?- изобразил возмущение Чкалов,- Нет, ребята, ну вот почему?- за столом сразу образовалась лёгкая дружеская атмосфера.

- Умный потому что,- с улыбкой парировал я Чкалова,- и в школе хорошо учился.

(* Громов Михаил Михайлович - советский лётчик и военачальник, генерал-полковник авиации, профессор, Герой Советского Союза (1934). Заслуженный лётчик СССР (1925). Совершил сверхдальний беспосадочный перелёт Москва – Северный полюс – Сан-Джасинто (Калифорния, США), установив три мировых авиационных рекорда дальности полёта. Скончался 22 января 1985 года. Похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище. )

(** Супрун Степан Павлович - советский лётчик-испытатель, военный лётчик-истребитель. Близкий друг Валерия Чкалова. Проводил испытания самолётов И-16, И-180, Як-1, И-21, ЛаГГ-1, ЛаГГ-3, Supermarine Spitfire, 2PA-L. Первый дважды Герой Советского Союза в Великой Отечественной войне (второй раз — посмертно). Погиб 4 июля 1941 года. Существуют несколько версий относительно гибели подполковника Супруна. Похоронен местными жителями близ деревни Монастыри. В 1960ом году состоялся перенос праха на Новодевичье кладбище Москвы.)

Подскочивший официант вручил мне меню. Нет, даже не так, не меню, а МЕНЮ. Это была толстая папка тёмно-вишнёвого цвета, в которой было, на вид, десятка два страниц, на которых перечислялись блюда и напитки. Я даже на миг растерялся. Я в будущем в ресторанах был не частым гостем, тем более в нашем провинциальном Белорецке и ходить то особо некуда было. Разве что в командировках, да и то как правило обходился либо столовой предприятия, куда приезжал, либо каким-нибуть кафе. Закрыв меню, я попросил официанта принести что-нибуть мясное, салат из свежих овощей и бутылочку коньяка, а чуть попозже кофе и что-нибуть на десерт.

Посидели с мужиками славно. И дело не в спиртном; что там какие-то две бутылки коньяка на троих. Просто сама атмосфера чисто мужских посиделок помогла немного расслабиться. При этом Чкалов с нами коньяк не пил. Подливал себе какой-то морс и им чокался с нами. На мой немой вопрос Валера пожал плечами и как-то виновато произнёс.

- Баба Фрося не велела год пить спиртного. А мне, если честно, и не хочется.

Ай да баба Фрося! Чкалова закодировала. А за столом, тем временем, шёл разговор о перспективах развития авиации, о новых советских и зарубежных самолётах. И если вначале чувствовалась некоторая настороженность со стороны Громова и Супруна, то постепенно общение стало более лёгким. Чкалов пожаловался, что врачи никак не хотят допускать его до полётов и не верят в то, что он абсолютно здоров.

- Ты представляешь, Миш, сказали, что это антинаучно и что за такой короткий срок после таких травм вылечиться невозможно,- Валера в сердцах аж громко хлопнул ладонью по столу.

- Да и фиг с ними,- попытался успокоить я его,- Тебе же запретили на самолётах летать, а у нас с тобой совсем даже не самолёты.

Эта моя фраза вызвала заметный интерес за столом. Супрун начал выпытывать, о чём это мы говорим. Пришлось немного приоткрыть, как говорится, карты.

- Видел я что-то похожее в ЦАГИ*. Каракатица какая-то несуразная. Летает так себе; ни скорости, ни высоты. Кабина пилота открытая. А ваш аппарат хоть от земли оторваться сможет? Летает хоть худо-бедно?- от Громова скепсис так и сквозил.

(* ЦАГИ - Центральный аэрогидродинамический институт имени профессора Н. Е. Жуковского (ФГУП «ЦАГИ») — авиационный государственный научный центр России. Основан 1 декабря 1918 года в Москве пионером отечественной авиации Н. Е. Жуковским на базе Аэродинамической лаборатории МВТУ и Авиационного расчётно-испытательного бюро (РИБ).)

- Летает, Миша, летает,- хохотнул Чкалов,- да ещё как летает. Я сам вначале не поверил, когда в первый раз увидел эту машину, что она может взлететь, но сам в этом убедился. Это просто песня какая-то. Скорость да, маловата. Так не всегда и не везде она, скорость эта, нужна бывает. Зато перспективы, просто закачаешься.- Валера аж глаза кверху закатил.

Официант как раз принёс кофе и какие-то пирожные. Спросил, не нужно ли ещё чего и услышав отрицательный ответ подал счёт, попросив лишь расписаться внизу. Денег за ужин с меня не взял, сказав, что за меня всё будет уплачено. Наблюдавшие за этим действом Громов и Супрун с пониманием переглянулись и чуть заметно кивнули друг другу.

Утром на завтрак решил не спускаться в ресторан, а заказать в номер. Да, сервис здесь на высшем уровне. Заказ доставили в номер очень быстро. Едва я успел подкрепиться, как в дверь постучали и вошёл всё тот же человек. что доставил меня сюда. Такое впечатление, что он ждал за дверью. Хотя может так оно и было.

На это раз привезли меня не в кремлёвский кабинет, а на знаменитую Ближнюю дачу* Сталина.

(* Ближняя дача (также Кунцевская дача) — правительственная резиденция, в настоящее время расположенная в черте города Москвы, в районе «Фили-Давыдково». Известна прежде всего как место постоянного проживания И. В. Сталина после смерти его жены, а также место его смерти 5 марта 1953 года. )

Мда, а дачка то у главы государства маловата будет. Явно не дворец и не царские хоромы. Видал я и побольше и побогаче у людей, занимавших куда менее значимые должности. В рабочем кабинете, куда меня проводили, помимо самого хозяина дачи находился, что меня не удивило, Лаврентий Берия.

- Проходите, товарищ Шершнёв, располагайтесь,- Сталин был хмур,- Есть мнение, что вашу деятельность на техническом поприще мы обсудим позднее, а сейчас хотелось бы услышать от Вас какие шаги нам необходимо, на Ваш взгляд, предпринять, чтобы избежать тех негативных последствий о которых вы рассказывали.

- Я не политик, товарищ Сталин и мне трудно судить о правильности или не правильности тех или иных решений, приведших к тем или иным последствиям.

- Не говорите ерунды,- резко перебил меня Сталин,- Вы единственный, кто знает о том, к чему привели страну наши решения и кому как не вам высказывать свою точку зрения.

- Ну что же, тогда, пожалуй, я выскажусь,- я набрал побольше воздуха,- Только боюсь это займёт достаточно много времени.

- Не беспокойтесь, Михаил Андреевич, времени у нас ПОКА,- Сталин выделил это слово,- вполне достаточно.

Хм, а ведь он впервые назвал меня по имени-отчеству. Где то читал, что мало было людей, к которым он так обращался. Буквально единицы.

- Тогда, я считаю, надо начать с пересмотра дел осужденных по 58-ой статье и, одновременно, ввести мораторий на исполнение расстрельных приговоров по этой статье.

- То есть вы хотите сказать, что все эти люди осуждены несправедливо?- буквально прошипел Берия.

- Нет, не хочу. Я понимаю, что нет дыма без огня, но считаю, что большинство из них сидит либо невиновно, либо степень их вины несоразмерна строгости наказания. Например сейчас в Ленинграде в "Крестах" аж с 37го года сидит Константин Рокоссовский. К сожалению не знаю, в каком он звании был на момент ареста, но в годы войны он станет маршалом Советского Союза, будет командовать Парадом Победы на Красной площади, а позднее станет на какое-то время маршалом Польши и министром обороны Польской республики. Его должны освободить в 1940ом году, а сейчас он периодически подвергается избиениям и пыткам. И таких как он много.

Сталин, побагровев от услышанного, бросил Берии,- Разберись, Лаврэнтий!- а я тем временем продолжил.

- При этом наказание за уголовные преступления следует ужесточить, но при этом тех, кто осуждён впервые необходимо отделить от рецидивистов и плотно работать с ними в плане перевоспитания и исправления. В то же время матёрым уголовникам создать максимально неблагоприятные условия в местах заключения и применять самые жёсткие меры в случае нарушения ими режима и отказа от работ. Вплоть до расстрела. По моему мнению тот, кто попадает в тюрьму не в первый раз, должны получать наказание по верхнему пределу, предусмотренному соответствующей статьёй, либо высшую меру. Этих уже не исправить.

- Некоторые считаю уголовников социально близкими элементами,- бросил Сталин, раскуривая трубку.

- Это в корне ошибочное мнение, товарищ Сталин,- я бросил взгляд на Берию, который что-то быстро писал в свой блокнот,- Не может быть вор-уголовник близким к честному труженнику, пролетарию или крестьянину.

- Ну хорошо, с этим мы более-менее разобрались,- Сталин с видимым удовольствием затянулся трубкой,- Продолжайте, товарищ Шершнёв, по существу вопроса. В чём же, по вашему мнению, были, или будут, наши ошибки?

- Я считаю, что основной Вашей ошибкой было то, что вы не оставили после себя преемника. Это послужило причиной того, что к власти пришёл такой персонаж, как Хрущёв.

Беседовали таким образом несколько часов, затем Сталин, как радушный хозяин, пригласил нас с Берией пообедать. Кормили в резиденции главы Советского Союза хоть и просто, но вкусно и сытно. Щи, гречневая каша с котлетой и компот. И было видно, что это обычный ежедневный обед.

После обеда с пол часа передохнули и продолжили беседу, но уже на техническую тему. Сталина интересовали перспективы развития вертолётной техники. Он посмотрел снятый нами киноматериал и увиденное произвёло на него большое впечатление. "Наставления по пилотированию и боевому применению вертолётов" Сталин так же прочёл. Кроме того, с его слов, об "Наставлении..." очень положительно отозвался Чкалов.

- А в вашем будущем кто занимался подобной техникой?-спросил Сталин.

- Разработчиками вертолётной техники в СССР были Камов Николай Ильич и Михаил Леонтьевич Миль. Сейчас, если мне не изменяет память, Камов назначен директором и главным конструктором на заводе, выпускающем автожиры А-7, а Миль его заместитель.

- Вы немного ошибаетесь, товарищ Шершнёв,- Сталин слегка улыбнулся,- завод только начали строить и решение о назначении на него директора ещё не принято. Но теперь, я думаю, мы будем строить завод для производства вертолётов, вместо автожиров. А вам следует побыстрее наладить контакт с товарищами Камовым и Милем и привлечь их к проектированию новых боевых машин. Соответствующие полномочия у вас будут. Кроме того есть мнение привлечь вас в качестве эксперта, помимо авиации, ещё и в области танкостроения. Я внимательно ознакомился с вашими предложениями и в этой области и считаю, что их надо как можно скорее принять за основу и разрабатывать новую бронетехнику, уже опираясь на них. Принято решение назначить вас, товарищ Шершнёв, моим помощником по техническим вопросам. У вас будут самые широкие полномочия, а товарищ Берия, со своей стороны, обеспечит вам все условия для плодотворной работы.

От Сталина я уезжал со смешанными чувствами. Нет, я конечно читал, что в это время решения им принимались хоть и быстро, но вполне продуманно, но никак не ожидал, что меня, ещё вчера не имеющего какого-то определённого статуса уже сегодня назначат на такую высокую должность. Мда, высоко взлетел и теперь предстоит приложить не мало усилий, чтобы не сверзиться вниз.

Глава 7. Новая должность. Планы.

После визита на сталинскую дачу события вокруг меня завертелись словно в бешеном калейдоскопе. От Сталина меня повезли в знаменитый «Дом на набережной»*, где разместили в огромной пяти комнатной квартире, находящейся в первом подъезде дома и обставленной явно дорогой мебелью. Ну что же, теперь, по крайней мере, есть куда привезти свою молодую жену. Кстати и этот вопрос, как оказалось, уже решили за меня. Прикреплённый ко мне сотрудник НКВД сообщил, что буквально послезавтра Татьяна прибывает на поезде вместе с сопровождающими и я смогу её встретить на вокзале. Сделать мне это теперь не трудно. Мне выделили автомобиль. И не просто какую-нибуть "Эмку", а целый ЗиС-101 чёрного цвета. В эти времена такой автомобиль был признаком принадлежности к власти, причём к власти высшей. Естественно к автомобилю полагался водитель и, естественно, он был сотрудником соответствующих органов. В тот же вечер меня пригласил к себе на Лубянку Берия.

(* Дом на набережной (официальное название — Дом правительства) - жилой комплекс 1931 года постройки на Берсеневской набережной Москвы-реки. До 1952-го был самым высоким жилым зданием Москвы. Известен как место жительства советской элиты.)

- Как устроились, Михаил Андреевич? Как Вам понравилась выделенная квартира? Может есть какие-либо пожелания?- Берия был сама любезность.

- Благодарю, товарищ Берия, пока всё устраивает и ничего не нужно,- ответил я.

- Называйте меня по имени-отчеству. Нам с вами предстоит много и плотно работать. Товарищ Сталин поручил организовать "Бюро перспективных разработок при НКВД СССР", которое вы возглавите. Вам будут даны самые широчайшие полномочия, вплоть до привлечения к работам ЛЮБОГО,- Берия выделил это слово,- человека, кем бы он ни являлся. Фактически вы, Михаил Андреевич, получаете права наркома. Это очень высокое доверие и его необходимо оправдать. На карту поставлено очень многое и ошибиться в этот раз мы не имеем права. Так что желаю успехов на высоком посту. От себя скажу, что помогу всем, чем смогу.

- Ещё раз благодарю, Лаврентий Павлович. Доверие оправдаю,- сказать, что я был ошарашен это ничего не сказать. Максимум на что я рассчитывал, это стать конструктором вертолётов, а тут на меня взвалили, фактически, создание всей новой техники в стране. Мда, осилить бы такой груз.

Для работы мне выделили помещение. Вот тут я не совсем понял, то ли это был намёк, то ли ещё что, но работать мне предстояло в здании на улице Радио, дом 22-24. Печально известная в моём времени «Туполевская шарага». Хотя и пообещал Берия, что это временно, пока не подыщут подходящее помещение, но, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временные вещи. Осмотрев кабинеты, в которых предстояло разместиться, в том числе и свой с приёмной, в которой уже сидела секретарь, я, в целом, остался доволен. Для "Бюро..." выделили целое крыло, на входе в которое был пост охраны. Вход сюда был по спецпропускам и с моего личного разрешения. Штата, конечно, ещё не было никакого и предстояло хорошенько подумать о штатном расписании и о том, где брать людей. Хотя для авиационного отдела можно "позаимствовать" сотрудников в местной "шарашке".

Из "Бюро.." поехал в посёлок Стаханово*, где находился ЦАГИ и аэродром при нём, куда я распорядился доставить упакованные в ящики свои вертолёты. Необходимо было убедиться в их целости и сохранности и подумать, как и кто будет осуществлять их сборку и подготовку к полётам. Похоже на первых порах всё это придётся делать мне. В ангаре,на который мне указали, обнаружились Валера Чкалов и Михаил Громов, буквально водящие хоровод вокруг транспортировочных ящиков с упакованными в них разобранными вертолётами. При этом Чкалов что-то возбуждённо рассказывал своему спутнику, размахивая при этом руками и то и дело кивая на лежащую перед ними тару.

(* посёлок Стаханово- ныне город Жуковский Московской области. Расположен в 20 км к юго-востоку от Москвы. Место проведения в августе месяце каждого нечётного года Международного авиационно-космического салона (МАКС). )

- Здорово, мужики,- поздоровался я,- А чего это вы здесь делаете?

- О, Мишка, здоров,- Чкалов тут же буквально подлетел ко мне и по медвежьи сжал мою руку,- Ты где шляешься? Давай начинать сборку вертушек! Сколько можно ждать то?

- Эка ты быстрый какой,- хохотнул я,- Я приехал убедиться, что всё цело и в сохранности, а собирать, в лучшем случае, начну послезавтра. Работы пока и без этого достаточно, да и супругу завтра нужно встретить на вокзале.

- О, Татьяна приезжает. Так это замечательно,- Валера был возбуждён, аж чуть не подпрыгивал от нетерпения,- Ты скажи, что делать, а собирать техников тебе найдём. Вон, тёзка твой,- Чкалов кивнул на Громова,- даст людей.

- Тут видишь какое дело, Валер,- я растерянно почесал затылок,- разобрать то я их разобрал, да и собрать сам смогу, а вот инструкцию по сборке не написал. Так что придётся подождать пару дней, а там от помощи и сам не откажусь.

- А,- Чкалов расстроенно махнул рукой,- вот умеешь ты настроение испортить. Мало мне медицины, а тут ещё ты.

- Переживает,- произнёс Громов, кивнув на отошедшего к ящикам Чкалова.

- Ничего,- сказал я уверенно,- есть мнение, что поднимется в небо он раньше, чем думает.

На следующий день я стоял на перроне в ожидании прибытия поезда. Соскучился я по Тане, сил нет. Как она там жила без меня? Испереживалась наверное. Да и у меня не было полной уверенности в том, что меня не законопатят в какой-нибуть глубокий подвал, от греха подальше. Но всё, в конечном итоге, обошлось и вот уже пассажирский состав замедляет свой ход напротив вокзала. Я закрутил головой, высматривая родной силуэт, но первым, что меня удивило, увидел выходящего из вагона Николая. Так вот кто её сопровождает. Ну и замечательно. Следом из тамбура вышла моя любимая. Я буквально вихрем налетел на неё и, подхватив на руки, хохоча закружил.

- Миша, опусти меня на земля, сумасшедший,- Таня при этом крепко обняла меня за шею. Вот и пойми этих женщин. То опусти, а сами никак отпустить не хотят. Сзади раздалось солидное покашливание и на перрон вышел... Семён Безумнов. улыбаясь во весь рот.

- Здравствуй, дядька Михаил,- он всеми силами пытался казаться солиднее и взрослее чем есть. Я с удовольствием пожал ему руку. Это же просто замечательно, что он приехал. Уж кто-кто, а Сёмка наши вертушки с завязанными глазами разберёт и соберёт обратно.

- Ну правильно, про меня, как всегда, в последнюю очередь вспоминают, если вспоминают вообще,- пробурчал Николай, пытаясь изобразить обиду сквозь пробивающуюся улыбку. Я с огромным удовольствием обнял своего шурина.

Квартира произвела на моих родных сильное впечатление. Хотя удивляться они начали уже возле вокзала, когда я предложил им усаживаться в подъехавший ЗиС. Семён передал мне письмо от своего родителя, Павла Афанасьевича. Безумнов-старший кланялся, передавал приветы от родственников и просил присмотреть за сыном, который после моего отъезда буквально места себе не находит, и пристроить его к какому-нибуть делу. " Всё едино толку от него в хозяйстве не стало,- писал он,- С самого с ранья быстро сделает что во дворе и бежит на еродром, в моторах копаться. Оно, можа, так и лучше будет и что на роду ему написано по другому пойдёт."

Утром, оставив Татьяну на хозяйстве, мы всей мужской компанией разъехались кто куда. По пути завезли Николая на Лубянку, куда ему было предписано явиться ( догадываюсь, что ( или кто) послужило этому причиной), мы с Семёном отправились на аэродром в Стаханово. Я ни чуть не удивился, увидев в ангаре сидящего на ящике Чкалова, читающего какую-то документацию.

- Ну что, Валер, поможешь со сборкой?- спросил я после того, как поздоровались. При этом Чкалов Сёмку вполне серьёзно называл Семёном Павловичем,- Вот тебе механик, да ещё бы парочку из местных привлечь.

- Об чём разговор! Пошли к Мишке Громову и через него обо всём договоримся,- было видно, что Чкалов просто сгорал от нетерпения.

- У тебя у самого то, Валер, как со временем?

- Да времени у меня просто завались,- Чкалов зло пнул какой-то камушек, попавшийся ему под ноги,- Врачи сказали, что летать нельзя и всё тут. Мне же самолёт подарили*, У-2, так и на нём летать запретили. Приказом по кадрам ВВС отправлен в бессрочный отпуск с сохранением всех положенных выплат. Так что хоть на земле рядом с самолётами буду.

(* За перелёт на Дальний Восток ( остров Удд) весь экипаж был удостоен звания Героев Советского Союза с вручением ордена Ленина: медаль Золотая Звезда, введённая в 1939 году уже после смерти Чкалова, была вручена только в 2004 году его детям. Кроме того, Чкалову был подарен личный самолёт У-2 ).

- Ясно всё с тобой,- задумчиво произнёс я. Похоже придётся начать пользоваться своими полномочиями по привлечению к работе в "Бюро.." всех кого потребуется. А потребуются мне, для начала, Чкалов и Сёмка.

- Слушай, Валер, а как ты смотришь на то, чтобы поработать у меня?- обернулся я к нему.

- У тебя это где?- прищурившись переспросил Чкалов. Пришлось показать ему выданное мне удостоверение и Постановление СовНарКома СССР с моими полномочиями. Валера аж присвистнул и едва сдержался, чтобы не выразиться, как говорили в моём времени, путём привлечения ненормативной лексики, от удивления.

- Летать разрешат?- задал он главный свой вопрос и, после моего кивка, тут же не задумываясь ответил,- Конечно согласен.

- Значит с сегодняшнего дня назначаешься моим заместителем по лётно-испытательной работе,- я хлопнул улыбающегося во весь рот Чкалова по плечу. Блин, лучше бы я этого не делал. Этот медведь сгробастал меня в объятия так, что аж рёбра затрещали. А глазки то у него предательски заблестели. Видно было, что действительно сильно переживал своё отлучение от неба.

- Значит так, товарищ заместитель,- я едва перевёл дух после этих его медвежьих проявлений радости,- Приказ о твоём зачисление в штат будет готов сразу, как только я доберусь до своего кабинета. Находимся пока мы в здании КОСОС* ЦАГИ по улице Радио. Надеюсь знаешь где это,- Чкалов кивнул, хотя по его лицу пробежала едва заметная тень. Ещё бы он не знал о том, что там же находится "шарага", в которой осуждённые конструкторы создают новую технику,- Постоянный пропуск на тебя будет на вахте. Позднее разберёмся с твоими должностными обязанностями. А теперь первое тебе поручение; организовать работы по сборке вертолётов в количестве двух штук. Непосредственно руководить работами будет Семён Безумнов, который так же будет зачислен в штат как техник-лаборант. Твоя задача обеспечить его помощниками и всем необходимым, включая рабочую одежду, инструменты и горячее питание. Задача поставлена, цели ясны, за работу, товарищи.

(* КОСОС- Конструкторский отдел сектора опытного самолётостроения (КОСОС — ЦАГИ)).

Озадачив Чкалова и Семёна я вернулся в Москву. Войдя в приёмную дал секретарю распоряжение подготовить приказы о зачислении в штат Чкалова Валерия Павловича на должность заместителя по лётно-испытательной работе и Безумнова Семёна Павловича на должность техника-лаборанта и договориться о постоянных пропусках для них . Заодно и познакомился. Софья Владимировна Исаева, 24 года. Направлена ко мне по поручению Берии ( кто бы сомневался). Имеет навыки стенографирования. Раньше работала секретарём в Наркомате оборонной промышленности, до его разделения на несколько Народных комиссариатов. Едва я открыл рот, чтобы поинтересоваться, где здесь можно пообедать, как на столе зазвонил телефон. Трубку подняла мой секретарь.

- Алло! Добрый день, товарищ Берия. Да, он здесь. Секундочку, я переключу вызов,- и уже мне шёпотом, прикрыв рукой трубку,- Михаил Андреевич, пройдите в кабинет. Вам товарищ Берия звонит.

Я благодарно кивнул и поспешил к аппарату.

- Здравствуйте, Лаврентий Павлович!

- И вам доброго дня, Михаил Андреевич! Как продвигается работа? Есть ли какие-то трудности?

- Начали сборку привезённых вертолётов,- начал я докладывать,- Привлёк к работам приехавшего своего родственника, Семёна Безумнова, который активно помогал при строительстве вертолётов и их испытаниях и освоил на хорошем уровне технику и Валерия Чкалова ему в помощь. Обоих зачислил в штат "Бюро". Приказ на них сейчас будет готов. Трудностей пока нет, но они точно будут. Я хотел бы встретиться с Вами в ближайшие дни и передать для ознакомления документ с некоторыми рекомендациями и моими соображениями. Думаю, что с ним так же необходимо ознакомить товарища Сталина.

- Приезжайте, когда будете готовы, только предварительно свяжитесь со мной. Привозите свой документ. Посмотрим, что там, а то сразу Вам товарища Сталина подавай. Может мы тут с вами и сами разберёмся,- Берия хохотнул в трубку,- Завтра к вам прибудет назначенный начальник особого отдела вашего "Бюро". Он будет оказывать вам содействие по линии Главного Управления государственной безопасности. Так что прошу любить и жаловать. С ним прибудут так же несколько наших сотрудников вам в помощь. Да, кстати, своему секретарю можете полностью доверять. Это наш, проверенный человек. По Чкалову лишь скажу, что у нас на него были несколько другие планы, но ваш вариант, наверное, даже лучше. Так что ничего против не имею. Всё, Михаил Андреевич, жду вас у себя. До завтра.

Ну а мне предстояло решить, с чего начать. А начать я решил с написания обоснования прекращения работ по некоторым типам самолётов. "Под нож" должны будут пойти, да простят меня потомки, "пешка" Пе-2, штурмовик Ил-2, который сейчас имеет заводское обозначение ЦКБ-55, однозначно прекращаем выпуск И-16 ранних модификаций, И-153, Р-10, Су-2, СБ-2. В то же время максимум усилий бросаем на доработку и скорейшее начало производства фронтового пикирующего бомбардировщика Ту-2, как наиболее совершенного. Вместо пикирующего бомбардировщика Пе-2 будем налаживать производство дальнего тяжёлого высотного истребителя Пе-3. Кстати, изначально Петляков проектировал именно истребитель. Вот пусть его и доводит до ума. Такой истребитель, имея большой запас топлива и мощное вооружение, сможет уверенно поражать высотные цели, подолгу барражируя над прикрываемым объектом. А учитывая большую дальность полёта сможет прикрывать морские коммуникации от вражеских бомбардировщиков и торпедоносцев. Где-то в своё время читал, что ночью, при стрельбе, лётчиков слепило вспышками выстрелов, а радиус действия радиостанций был откровенно мал. Вот пусть Петляков и исправляет эти косяки ещё на стадии проектирования. Кстати, а ведь на этот самолёт устанавливали ещё и авиационный радиолокатор "Гнейс". В таком виде как ночной перехватчик он будет незаменим. Да, ещё не забыть о модификации разведчика. Пусть конструктор и над этим подумает.

Вместо Ил-2 и Су-2 начать выпуск Та-3, самолёта конструкции Всеволода Таирова в варианте бронированного пикирующего штурмовика. Тут, пожалуй, надо будет к работам привлечь Павла Сухого и Сергея Ильюшина. Самолёт нужен двухместный с задним стрелком. И нужен как можно быстрее. Кроме того дать задание Ильюшину на создание самолёта-торпедоносца. На первых порах за основу взять тот же бомбардировщик СБ-2. Тут нужны будут большая дальность полёта, возможность нести как минимум две торпеды, простота в управлении и наличие второго пилота. Имеющиеся бомбардировщики СБ-2 модернизировать до уровня Ар-2. Сейчас такие работы уже ведутся, так что с технической стороны ничего невозможного нет.

Яковлев сейчас разрабатывает свой истребитель И-26, который впоследствии станет Як-1. Тут тоже надо ускорить работы и проектировать самолёт сразу в варианте Як-1М. Насколько я помню на нём применили металлические лонжероны крыла, установили вместо четырёх бензобаков два в крыле и один в фюзеляже, уменьшили площадь хвостового оперения. Вроде что-то сделали с радиатором, точно не помню. Всё это позволило уменьшить полётный вес и улучшить аэродинамику, что привело к увеличению максимальной скорости. Главное Яковлеву не давать в руки такой инструмент как власть. Тут он станет просто душить конкурентов, везде продвигая свои самолёты. "Лётчики предпочитают яки", так вроде он говорил. Доходило до того, что заводы с его подачи прекращали выпуск других типов самолётов, не менее нужных фронту, и начинали с нуля выпускать яковлевские машины. Но теперь, как мне кажется, этот номер у него не пройдёт.

Далее по истребителям. Поликарпову дать здание на проектирование И-185. Тут придётся выбивать для него поддержку на самом высоком уровне. Кровь из носу, но эти истребители к началу войны должны быть в лётных частях в достаточных количествах. Всё дело в моторах, так что придётся через Сталина и Берию давать волшебного пинка моторостроителям. Все ведущие конструктора должны осознать, что времени на раскачку нет, от слова совсем. Война для них уже началась. Дорог каждый день, каждый час, каждая минута. Так же в КБ Поликарпова сейчас идут работы над высотным истребителем И-200, будущим МиГ-1. Впоследствии работы по нему передадут во вновь созданное КБ Микояна. Думается мне, что такой шаг точно не ускорит работы по созданию самолёта. Значит логичнее создать конструкторскую группу по этому истребителю в уже работающем КБ Поликарпова и пусть ею руководит Микоян. Справится, выделить его в самостоятельное КБ. Так, а что я помню по Мигу? Помню, что у самолёта была задняя центровка и он легко попадал в штопор и с трудом из него выходил. Так же на больших скоростях заклинивал фонарь кабины. На малых высотах самолёт становился маломанёвренным. Поскольку МиГи имели деревянную конструкцию, то летали на них исключительно в сухую погоду, иначе фанерная обшивка на фюзеляже и крыльях разбухала и отклеивалась. Да что летали, самолёты даже на открытых стоянках было нельзя держать. Не дай Бог дождь и всё, истребитель выведен из строя. Значит нужен цельнометаллический истребитель. На самолётах первых серий было откровенно слабое вооружение, состоящее из пулемётов ШКАС калибра 7,62мм. Вот на эти проблемы и укажем Поликарпову и Микояну, пусть думают. А по поводу вооружения, то я глубочайше убеждён, что калибр 7,62 мм. должен должен использоваться в авиации как можно меньше. Пусть останется один пристрелочный пулемёт и на штурмовиках и вертолётах, для поражения живой силы противника. На истребителях же основным вооружением должны стать крупнокалиберные пулемёты калибром 12,7 мм. и авиапушки, калибром 20мм. и 23 мм.

В настоящее время конструкторский коллектив, который возглавляет Владимир Горбунов и в котором трудятся Михаил Гудков и Семён Лавочкин заняты работами над будущим истребителем ЛаГГ-3. Надо дать им задание проектировать самолёт сразу под двигатели воздушного охлаждения АШ-82. Фактически это будет уже истребитель Ла-5 из моего прошлого. Здесь так же придётся ускорить модернизацию двигателя до уровня АШ-82 ФН, то есть "форсированный, непосредственного впрыска". Конечно не всё сразу, но.... надо.

Из бомбардировочной авиации стоит уделить внимание такому самолёту как тяжёлый бомбардировщик ТБ-7, который позднее назовут Пе-8. Тут тоже всё в основном упирается в моторы. Я не помню кто занимался самолётом после ареста Туполева, но есть мнение ( во, прям как Сталин начал выражаться) поставить на доводку самолёта такого конструктора как Владимир Мясищев. Он, если мне не изменяет память, вроде бы даже работал над проектированием этой машины. К началу войны если и не армада стратегических бомбардировщиков, то, хотя бы, пара сотен у нас должны быть.

Ну и для непосредственной воздушной поддержки войск на поле боя нужно создавать и строить вертолёты. А для этого мне нужны Николай Ильич Камов и Михаил Леонтьевич Миль. Но с ними нужно говорить наглядно показав возможности винтокрылых машин. Так что подождём несколько дней, пока не соберут мои вертушки, а там и их приглашу.

Самолёты и вертолёты это, безусловно, хорошо, но не стоит забывать и о тех, кто будет управлять ими в бою. А значит программы подготовки в лётных школах и училищах придётся пересматривать в сторону увеличения отработки практических навыков, таких как полёты в разных условиях, стрельба по воздушным и наземным целям, бомбометание как с горизонтального полёта, так и с пикирования. А времени на это у нас почти нет.

В этот момент в дверь постучали и в кабинет вошла моя секретарь.

- Михаил Андреевич, может вам чай с бутербродами принести? А то вы уже несколько часов сидите работаете. Или, может, распорядиться, чтобы полный обед доставили сюда?

Ох, ты ж ё...! Это я так заработался, что потерял счёт времени? Мда, а желудок уже настойчиво требовал подкинуть ему что-нибуть для работы. Получается, что я только утром дома выпил стакан чая с бутербродом и всё. Но рассиживать за обедами времени нет, от слова совсем.

- Спасибо Софья Владимировна, что напомнили. Действительно, забыл про всё на свете,- хмыкнул я,- Но на обед времени нет, так что можно чай с бутербродами. А кофе, случайно, нет?- без всякой надежды спросил я.

- К сожалению кофе нет,- огорчилась моя помощница,- но я постараюсь завтра раздобыть. А чай и бутерброды вам сейчас принесу.

Она упорхнула за дверь, а я принялся раскладывать по порядку кучу исписанных листов. Едва я закончил с этой работой, как в дверях появилась Софья с подносом, уставленным тарелками с бутербродами, стаканом в подстаканнике, сахарницей и фарфоровым чайником. Разместив всё это на стоящем у окна низком столике, она собралась уже уходить. но я остановил её вопросом.

- А вы сами то, Софья Владимировна, кушали?

- Я как и вы, Михаил Андреевич, чаем с бутербродами обошлась. Мне не положено оставлять приёмную без присмотра, а тем более, когда вы здесь. Вот когда будут ещё люди в штате, тогда уж,- она вздохнула.

- Надеюсь завтра начнём постепенно пополняться сотрудниками, так что потерпите. А пока вот вам задание; необходимо напечатать вот этот документ в двух экземплярах,- я передал секретарю исписанные мной листы,- если будут вопросы или уточнения, то немедленно обращайтесь.

Пока пил чай и насыщался вкусными бутербродами с колбаской думал о том, что предстоит ещё многих убедить в необходимости предложенных мной мер. Хотя если меня поддержат Сталин и Берия, будет значительно легче. После чая засел за бронетехнику. Я, конечно, писал о необходимости её модернизации и даже эскизы делал, но там всё было лишь общими фразами без конкретики.

Итак. Т-26, как говорили в моё время, сразу "фтопку". Выпуск срочно прекратить, готовые, которые более менее поновей, отправить на модернизацию и частично в танковые училища в качестве учебных пособий. Танки переделывать в артиллерийские тягачи, как уже делалось, ЗСУ* и самоходные бронированные платформы под 120-мм. миномёт.

(*ЗСУ- зенитная самоходная установка).

Вот только я не помню, в каком году начали выпускать 37 мм. автоматическую зенитную пушку. Помню, что перед войной. Надо будет уточнить. Ещё где-то читал о 20мм автоматической зенитной пушке, документацию на которую и несколько образцов Советскому Союзу продали немцы. Выпустили их считанные единицы. Нужно срочно налаживать выпуск этой пушки и применять в качестве непосредственного прикрытия войск на марше. В виде спарки она может очень сильно удивить немецкое Люфтваффе. Смертельно удивить. В крайнем случае можно использовать авиапушку ШВАК.

Теперь по танкам серии БТ. Все танки модификации БТ-7М с дизельным двигателем перевооружить 76мм. пушкой. Такие работы уже проводились, так что должны справиться. Колесный движитель снять к чёртовой матери. За счёт его веса увеличить лобовую броню, насколько возможно без потери маневренности. Остальные БТ-шки переделать в БМП. Рассмотреть возможность поперечного расположения двигателя, место механика-водителя перенести к двигателю и развернуть на 180 градусов. Получится, что танк поедет как бы задом наперёд. В кормовой части, которая была передом, удлинить корпус, установить две двери для выхода десанта. Сверху установить коническую башню с танковым вариантом авиационной 20мм. пушки ШВАК и спаренным с ней пулемётом. Если получится увеличить угол вертикальной наводки, то получим ещё и возможность вести огонь по низколетящим воздушным целям.

Поручить работу по модификации лёгких танков лучше всего Николаю Астрову*. Разработанные им в годы войны лёгкие танки Т-60, Т-70, Т-80, самоходка СУ-76 внесли большой вклад в Победу. Пожалуй ему же можно поручить разработку БТР на базе грузовика ЯГ-12. Вот уж машинка так машинка. Я правда так и не понял, почему их не начали выпускать массово. Грузоподъёмность 12 тонн на дороге с твёрдым покрытием и 8 тонн на грунтовке это вам для этого времени не ёжик чихнул. Читал я про эту машину в "Топваре". Ставим сверху унифицированную с БМП на базе БТ-шки башню и БТР из её получится просто конфетка.

(* Астров Николай Александрович - советский инженер-конструктор бронетехники.)

По Т-28 сильно мудрить не будем, хотя и его придётся, что называется, допилить напильником. Для начала две пулемётные башни долой. Лобовую часть корпуса делаем наклонной и увеличиваем бронирование. Главную башню тоже заменим, но об этом чуть позже.

Из новой бронетехники, конечно же, особое внимание Т-34, над которым как раз сейчас в Харькове работает конструктор Кошкин ( блин, не помню как его зовут). Помню, смотрел фильм про него. Он, вроде как, должен умереть перед войной от простуды, которую заработал в ходе пробега на своих танках из Харькова в Москву. Значит срочно вызываем его сюда и даём техзадание на его танк. Но! Двигатель с поперечным расположением, башню сместить к центру корпуса, саму форму башни изменить и увеличить внутренний объём. Орудие калибром 76 мм. пока оставляем. Фактически это будет что-то близкое к Т-44. Ну а новую башню установим и на модернизированные Т-28. Главное не забыть о прицелах, приборах наблюдения и радиостанциях. Пусть у тех же немцев, что-ли, стырят или купят.

Ну и на сладкое тяжёлые танки. Имеющиеся Т-35 убрать куда подальше. Перевезти на Дальний Восток и пусть там японцев пугают. На западе толку от них всё равно нет.

КВ-1, который вот-вот начнут выпускать на "Кировском заводе" в Ленинграде пока "притормозить". Пусть доводят до ума трансмиссию и ходовую. Лобовую часть корпуса тоже изменить и сделать по типу ИС-3 "щучий нос". Ну и, конечно, вооружение. Что такое 76 мм. "пукалка" для, типо, тяжёлого танка? Тут нужен калибр побольше, например 107мм, как и пытались впоследствии сделать. А мы ускорим этот процесс.

И, как вишенка на торте, КВ-2. Легендарный в моём времени танк. А не будет здесь такого танка. Зачем нужна эта тяжеленная и высоченная дура? Будем делать, взяв за основу доведённую до ума платформу танка КВ-1, что-то похожее на "Объект 268", советскую опытную тяжёлую противотанковую САУ середины 50-х годов. В неподвижную рубку установим 152 мм. пушку-гаубицу и получим штурмовую САУ. Отсутствие вращающейся здоровенной башни позволит уменьшить силуэт, упростит и удешевит производство.

Да, не забыть ещё о БРЭМ* на базе танков и реммастерских. Надо будет это вопрос уточнить. Не знаю я как остоят дела сейчас с подобной техникой. Вроде про ремонтные мастерские на базе грузовиков что-то читал, а вот о БРЭМ не слышал. А ведь кроме них понадобится ещё и техника для инженерных войск. Троншеекопатели, машины разграждения, установки дистанционного разминирования. И по ним тоже надо будет уточнить, какие есть на данный момент разработки или, может быть, даже действующие образцы.

(* БРЭМ- Бронированная ремонтно-эвакуационная машина.)

Блин, а за окном то уже темно. Вот это я заработался. И не заметил, когда свет в кабинете включил. Или это не я включил? Ага, понятно кто позаботился. Отпечатанные листки с "самолётной" темой лежали на углу стола двумя ровными стопками. Эх, и сам засиделся и девчонке не даю отдохнуть. Сидит там в приёмной и, наверное, кроет меня почём зря. Я с удовольствием с хрустом потянулся в кресле. Словно услышав меня, в дверях появилась моя секретарь.

- Товарищ Шершнёв,- начала она официально,- к Вам товарищ Чкалов. И ещё у вас на столе лежат два приказа о зачислении в штат товарищей Чкалова и Безумнова. Их необходимо подписать, чтобы я могла их зарегистрировать.

- Спасибо, Софья Владимировна, немедленно подпишу. И пригласите товарища Чкалова,- я едва сдержал смех, видя такую откровенную канцелярщину со стороны моего секретаря.

Валера влетел в кабинет как ураган.

- Ты чего здесь окопался? Его там молодая жена ждёт не дождётся, а он тут в бумагах зарылся. Всё собирайся и поехали. Мне Татьяна Александровна строго-настрого приказала доставить тебя домой.

- Всё-всё, уже закончил,- я поднял руки сдаваясь,- А то знаю я тебя, можешь и силком домой утащить,- Чкалов рассмеялся над немудрёной шуткой,- вот, ознакомься и распишись,- я протянул ему только что подписанный мной приказ о его зачисление в штат "Бюро..." . Валера мельком пробежал по тексту глазами и размашисто расписался внизу.

- А вот теперь поехали,- я убрал все бумаги со стола в сейф,- Как там сборка идёт?

- Идёт,- Чкалов аж азартно потёр руки друг об друга,- Сёмка так вообще молодец. Мишка Громов прислал двух техников в помощь, так они начали было над Сёмкой подтрунивать. Мол молодой ещё для такой работы, только ключи подавать в самый раз. А он не стушевался, да сам за словом в карман не полез. В общем через пару часов уже они ему ключи подавали, а он ещё и покрикивал на них, мол безруких помощников дали. Умора, в общем.

- Когда закончите?- спросил я уже спускаясь по лестнице.

- Семён Павлович говорит, что ещё дня три на сборку и день на регулировку двигателей.

- Понятно. Значит четыре дня и ни днём больше. На пятый день мы должны показать вертушки в действии. Готовься, - обернулся к Чкалову,- ты тоже полетишь.

- А разрешат?- голос легендарного лётчика дрогнул.

- Я разрешу,- припечатал я,- Я, в конце концов, твой начальник и я решаю, кто из моих подчинённых что будет делать. И, кстати, вертолёты, пока, моя собственность и построены на мои деньги. Так что я и только я ими распоряжаюсь. Вот так как то.

Домой добрался уже ближе к полуночи. В прихожей меня встретил Николай и, прижав палец к губам, жестом попросил пройти на кухню. Там передо мной предстала эпическая картина. Сидя за столом и подложив под головы руки мирно спали Татьяна и Семён.

- Тебя всё ждали и спать идти наотрез отказались,- зашептал мне на ухо Николай,- Так что теперь сам с ними разбирайся, а я спать пошёл.

Пришлось мне будить этих двух засонь. Семёна сразу отправил отсыпаться, а Таня принялась разогревать остывший ужин и рассказывать о том, как провела весь день одна в огромной квартире, а я сидел, устало откинувшись на спинку стула, и любовался ею. А потом мы в спальне пол ночи показывали как соскучились друг по другу.

Рано утром проснулся от дребезжания дверного звонка. Посмотрел на стоящий на тумбочке будильник. До его звонка можно было поспать ещё пол часа. Кстати Татьяны рядом со мной не было. Ну она то птичка ранняя. Привыкла ранёхонько вставать. Послышался металлический звук открываемой защёлки на двери и из прихожей донёсся жизнерадостный голос Чкалова.

- Доброе утро, хозяюшка! А хозяин что, ещё дрыхнет? И мой главный сборщик тоже всё отоспаться не может?

- И ничего я не сплю,- раздалось сонное бурчание Семёна,- Здравствуйте, Валерий Павлович!

- Здорово, здорово,- хохотнул Чкалов.

К этому времени я уже окончательно проснулся и вышел из спальни.

- Здорово, Валер,- я пожал руку Чкалову,- Идём с нами завтракать и по коням.

Николая дома уже не было. Таня сказала, что он буквально пол часа назад умчался куда-то, даже не позавтракав.

- Вот сразу видно, что вы оба не лётчики,- Валера с улыбкой глядя на наши сонные физиономии отхлебнул чай из стакана, запивая вкуснючую ватрушку, которую успела с утра испечь Таня,- Это мы, летуны, встаём ещё затемно, а часа в четыре уже полёты начинаются.

- А зачем так рано?- спросил с набитым ртом Сёмка.

- Потому что воздух утром холодней,- ответил я за Чкалова.

- И что?- Сёмка аж жевать перестал.

-Холодный воздух плотнее и подъёмная сила, соответственно, выше. Летать проще утром,- я допил свой чай и поставил стакан на стол. Это послужило сигналом к окончанию завтрака и Семён с Чкаловым, поблагодарив Татьяну и попрощавшись до вечера, чуть ли не наперегонки ринулись на улицу к чкаловской машине.

- Спасибо, родная, за вкусный завтрак,- я нежно поцеловал Таню,- Не скучай тут без меня. Может сходи куда-нибуть, по Москве погуляй.

- Я тогда узнаю где библиотека и туда схожу. Надо начинать готовиться к экзаменам в институт. Может смогу в этом году поступить.

Глава 8. Туполев. Павлов. Камов. Миль. Показательный полёт.

Новый рабочий день начался с сюрприза. И даже не с сюрприза, а с СЮРПРИЗА. Лишь стоило мне, поздоровавшись с Софьей, пройти в свой кабинет и достать бумаги из сейфа, как моя секретарь появилась в дверях.

- Михаил Андреевич, прибыл начальник особого отдела Бюро и с ним новые сотрудники. Следом в кабинет вошли трое в фуражках василькового цвета. И первым из них вышагивал... Николай Сазонов с тремя "шпалами" капитана НКВД в петлицах. Сказать, что я был удивлён, это ничего не сказать. Ещё сегодня утром у него на одну "шпалу" в петлицах было меньше. Быстро дела делает Лаврентий Павлович. Ну да время такое; не до раскачек и сантиментов. Хотя, если вдуматься, зачем расширять круг посвящённых в мою тайну, если можно привлечь человека, который уже, что называется, в теме.

- Товарищ Директор "Бюро перспективных разработок" ( во, теперь хоть буду знать как называется моя должность), капитан госбезопасности Сазонов прибыл для несения службы в должности начальника Особого отдела,- Николай докладывал вскинув ладонь к козырьку фуражки с абсолютно серьёзным лицом, но в глубине глаз плясали весёлые огоньки.

Я вышел из-за стола и пожал ему руку.

- Здравствуйте, товарищ Сазонов,- я так же был абсолютно серьёзен,- Рад, что будем работать вместе и поздравляю с очередным званием. Товарищи,-обратился я к двум другим сотрудникам,- давайте без официоза. Я как видите человек сугубо штатский и привык по простому. Просто представьтесь, кто вы.

-Капитан госбезопасности Рябов Глеб Сергеевич. Ваш личный порученец. По всем вопросам, включая бытовые, можете обращаться ко мне.

- Старший лейтенант госбезопасности Пушкевич Андрей Андреевич. Начальник вашей охраны. Со мной ещё трое сотрудников. Они ожидают в приёмной.

Поздоровавшись с новыми сотрудниками предложил им присаживаться к столу для совещаний. Был у меня в кабинете и такой.

- Значит так, товарищи, в своих сферах ответственности вы разбираетесь лучше меня, так что тут я вам не советчик. Есть несколько вопросов, которые надо решить,- мой порученец достал блокнот и приготовился записывать,- Вам, товарищ Сазонов нужно провести по своему отделу всех наших сотрудников. На сегодняшний день это, кроме собравшихся здесь и людей товарища Пушкевича, моя секретарь Исаева Софья Владимировна, мой заместитель по лётно-испытательной работе Чкалов Валерий Павлович и техник-лаборант Безумнов Семён Павлович. Двое последних завтра с утра будут у вас. Взять с них соответствующие подписки, проинструктировать и выдать документы и постоянные пропуска в "Бюро..",- Николай молча кивнул,- Теперь по вам, товарищ Рябов. Необходимо обеспечить горячим питанием наших сотрудников. Займитесь этим вопросом. Ну и вы, товарищ Пушкевич, расскажите в чём будет заключаться ваша работа.

Старший лейтенант было встал, но я жестом показал ему, чтобы докладывал сидя.

- Когда вы здесь, товарищ Шершнёв, непосредственно в приёмной всегда буду находиться либо я, либо один из сотрудников, осуществляющих вашу непосредственную охрану. Остальные будут находиться в смежной с приёмной комнате. В поездках, помимо вашего водителя, с вами в обязательном порядке буду я и один из охранников. Просьба по возможности предупреждать о дальних поездках.

- Скажите, Андрей Андреевич, а вот без всего этого никак?- без всякой надежды спросил я начальника моей охраны.

- Приказ товарища Берии,- развёл руками Пушкевич.

- Ну что же, товарищи, осваивайтесь, занимайтесь своими обязанностями. А вас, товарищ Сазонов, я попрошуостаться,- я не мог отказать себе в удовольствии произнести эту фразу, когда они втроём уже выходили из кабинета.

- Ты чего молчал?- спросил я, когда мы остались одни.

- Да тут как-то всё быстро так завертелось,- начал оправдываться Николай,- Вчера вызвали к самому товарищу Берии. Он долго расспрашивал меня о моей службе, о тебе. Потом направил для работы сюда. Просил только тебе заранее ничего не говорить. И вот,- Николай скосил глаза на свои петлицы.

- Ну, Лаврентий Павлович, ну шутник,- я лишь покачал головой,- А вообще это очень хорошо, что вместе будем.

В этот момент зазвонил один из трёх стоящих на столе телефонов. Я уже знал, что один из них это, как говорится, городской, второй внутренний и третий знаменитая "вертушка" правительственной связи. Знающие люди сразу по её наличию определяют статус хозяина кабинета. Говорят, что некоторые руководители, у которых она установлена, первым делом, войдя в кабинет, проверяют, подключен ли их телефон к линии или уже нет. Последнее могло означать всё, вплоть до предстоящей смены гардероба с костюма на ватник лесоруба. Вот именно такой телефон сейчас и звонил у меня в кабинете. Хлопнув по плечу Николая, поднял трубку. Из неё раздался жизнерадостный голос всесильного главы НКВД.

- Здравствуйте, Михаил Андреевич,- с лёгким акцентом поздоровался он,- Ну как вам сюрприз?

- Здравствуйте, Лаврентий Павлович,- в тон ему ответил я,- Сюрприз удался. Я кого угодно ожидал увидеть, но точно не своего шурина.

В трубке раздался заливистый смех.

- Эх, жаль я этой картины не видел,- сказал Берия отсмеявшись,- Надеюсь вы с ним сработаетесь и ваша родственная связь не будет помехой делу. Как продвигается работа по сборке ваших вертолётов и по документу, что вы хотели показать?

- По вертолётам всё идёт по плану и закончим в установленный срок. Документ готов. Если можно, то хотел бы сегодня представить его вам.

- Это очень хорошо, Михаил Андреевич. Приезжайте через два часа и мы с вами всё обсудим. Жду,- в трубке раздались гудки.

Берия читал мои записи очень внимательно. Иногда он брал уже прочитанный лист и делал какие-то пометки. Наконец он закрыл папку.

- Как я понимаю, это более подробное изложение того, что вы писали ранее?- он снял пенсне и потёр переносицу,- Вы понимаете, что придётся полностью пересматривать уже утверждённую программу перевооружения Красной армии?

- Программу перевооружения в любом случае придётся пересматривать. Но либо это сделать сейчас, зная, что в запасе есть ещё какое-то время, либо делать это под аккомпанемент немецкого наступления.

- Что ж, Михаил Андреевич, вы были правы. С этим документом,- Берия хлопнул ладонью по лежащей перед ним папке,- необходимо ознакомить товарища Сталина.

Сталин читал бумаги, пожалуй, дольше Берии. Он постоянно делал какие-то записи на полях, сверялся с какими-то своим документами. Закончив читать Сталин раскурил свою трубку и, попыхивая дымком, несколько раз не торопясь прошёлся по ковровой дорожке.

- Если принять ваши предложения, товарищ Шершнёв, то придётся перестраивать работу сотен предприятий нескольких наркоматов,- Сталин слегка махнул рукой с зажатой в ней трубкой в сторону Берии,- А ты что скажешь, Лаврентий?

- Я, Коба, задавал такой же вопрос и он ответил мне, что лучше сделать это сейчас, в мирное время, чем делать то же самое, но уже во время войны. А делать всё равно придётся.

Сталин задумался и пару раз прошёлся туда-сюда.

- Хорошо, товарищ Шершнёв, мы обсудим ваши предложения с заинтересованными товарищами. Но, читая ваши бумаги я не увидел предложений по артиллерии и флоту.

- По артиллерии я, товарищ Сталин, не владею информацией. Знаю лишь одну фамилию из выдающихся создателей артиллерийских систем. Это Грабин. Имя и отчество не помню. Так что лучше посоветоваться с ним. Ещё есть один из создателей реактивных миномётов, которые в будущем назовут реактивными системами залпового огня, о которых я уже писал. Это Сергей Павлович Королёв. В данный момент он осуждён и работает в ЦКБ-29. В будущем создатель ракетно- космической техники. На его ракете советский космонавт первым достигнет космического пространства. По флоту так же не владею информацией в должном объёме. Из когда-то прочитанного знаю, что сейчас начали строительство трёх линкоров класса "Советский Союз". Ни один из них так и не будет достроен, а средств в них будет вложено не мало. Поэтому считаю необходимым их строительство прекратить. Думаю логичнее будет заняться модернизацией уже имеющихся у флота кораблей с целью повышения их защищённости от атак с воздуха. Строить же я предлагаю конвойные корабли противолодочной и противовоздушной обороны, подводные лодки и транспортные суда. Корабли Балтийского флота, учитывая, что с началом войны они окажутся в ловушке, я бы предложил перевести на Север. Но тут надо хорошо всё взвесить. В моём прошлом они сыграли огромную роль в обороне Ленинграда, сдерживая своим огнём немецкое наступление. Если не допустим немцев близко к городу, то корабли нам не понадобятся.

- А говорите, Михаил Андреевич, что не владеете информацией,- Сталин укоризненно покачал головой,- Вон сколько дали дельных советов. Да, жаль, конечно, что не успеем достроить такие мощные линкоры, но и выбрасывать деньги на ветер тоже не станем, так что соответствующее решение будет в ближайшие дни принято. Товарища Грабина пригласите к себе и обсудите с ним вопросы по артиллерии. Подготовьте совместные предложения и приходите, будем принимать решение. По Королёву решайте сами. У вас есть для этого полномочия. Пишите ходатайство на имя наркома внутренних дел и генерального прокурора о досрочном освобождении всех, кто вам будет необходим для работы. Их дела и так в ближайшее время будут пересматриваться, а вы только ускорите это. И не бойтесь пользоваться вашими полномочиями. Привлекайте к работе всех, кого посчитаете нужным. И как обстоят дела с вашими вертолётами? Когда их можно будет увидеть?

- Сборкой вертолётов на аэродроме в Стаханово руководит мой заместитель Чкалов. Через четыре дня машины будут готовы к показу. Я планирую пригласить туда Камова и Миля,- отрапортовал я.

- Сообщите о времени показа. Мы с товарищем Берией приедем посмотреть на ваши вертолёты.

В кабинете Сталина я пробыл ещё больше часа. Поговорили об увеличении производства радиостанций для оснащения авиации и танков. Сталин полностью поддержал мою мысль о том, что пусть самолётов и танков будет меньше, но все они будут радиофицированы. Большой интерес вызвал мой рассказ о перспективах радиолокации. Сталин пометил что- то в своём ежедневнике. Надеюсь разработчики этих систем получат "зелёный свет". Так же затронули тему промышленного шпионажа. Все втроём сошлись во мнении, что этому вопросу нужно уделить повышенное внимание. В частности я рассказал о проводимых в Америке разработках в фирме "Боинг" стратегического бомбардировщика Б-29. Нужно было во что бы то ни стало заполучить документацию по нему. По атомному оружию прошлись мельком. Я о нём писал очень подробно, пока жил на Лубянке. Вспомнил всё, что мог о советских и американких создателях бомбы. Сейчас же речь шла о способах доставки бомбы к цели, а тот же Б-29 для этого подходил как ни какой другой самолёт.

Уточнили, чем конкретно будет заниматься "Бюро перспективных разработок". Мда, сказать что я, мягко говоря, офигел, это ничего не сказать. В будущем под такой новостью можно было бы ставить хэштег "#сталинжжёт". Теперь "Бюро..." является, фактически, заказчиком всей техники для РККА, ВВС и ВМФ. И как заказчик имеет право контролировать и вмешиваться в процесс разработки и изготовления на любых этапах. Как говорится, сходил, блин, за хлебушком. Хотя и ответственность была очень большая. Должность то, можно сказать, расстрельная. Стоит ошибиться и я не думаю, что статус попаданца меня спасёт.

В приёмной буквально столкнулся с человеком, чьё лицо было мне знакомо по фотографиям. Александр Сергеевич Яковлев. Молодой, энергичный. Сейчас ему 33 года, самый расцвет. Хотя, конечно, если бы не моё увлечение авиацией и всем, что с ней связано, то я бы его не узнал. Я с ним поздоровался, назвав по имени- отчеству, чем вызвал удивлённый и заинтересованный взгляд. Ещё бы не заинтересоваться. Абы кто столько времени в кабинете Сталина просто так сидеть не будет.

- Здравствуйте, товарищ....,- Яковлев запнулся.

- Шершнёв, Михаил Андреевич,- я протянул ему руку, которую он достаточно крепко пожал,- Рад с вами познакомиться, товарищ Яковлев.

Оставив действительно хорошего конструктора в некотором недоумении, я направился на выход. Берия остался у Сталина, решать какие-то свои дела.

На входе в крыло, где размещалось "Бюро.." за столиком уже сидел вахтёр с петлицами сержанта НКВД. Стоило лишь мне подойти, как он строго потребовал пропуск. Блин, а я и не додумался на себя его оформить. Пришлось просить вызвать начальника особого отдела. Николай хмыкнул, увидев такую картину и объявил вахтёру благодарность. А меня, пока мы шли по коридору, отчитал за несоблюдение пропускного режима. По пути в свой кабинет зашли к Николаю, где я получил постоянный пропуск и расписался аж в нескольких здоровенных журналах. Кстати, такой же постоянный пропуск в Кремль у меня уже был. Сам Власик* выдал. Обозвав шурина бюрократом наконец-то попал в свой кабинет. Тут же возле моего стола материализовались моя секретарь и мой порученец.

(* Власик Николай Сидорович- сотрудник органов государственной безопасности СССР. Начальник охраны И. В. Сталина (1931—1952). Генерал-лейтенант (1945).)

- Михаил Андреевич,- начала первой секретарь,- из Стаханово звонил товарищ Чкалов. Просил передать, что они до окончания сборки будут проживать там же и чтобы их не теряли. Был звонок из АБТУ*. Товарищ Павлов просил о встрече.

(* АБТУ- Автобронетанковое управление РККА.)

- КТО?- я аж поперхнулся.

- Начальник АБТУ комкор Павлов Дмитрий Григорьевич,- Софья с удивлением смотрела на меня.

- Всё нормально, Софья Владимировна,- я пришёл в себя. Ну ни фига себе. Тот, кого считали виновным в поражении начала войны хочет со мной встретиться. Хотя, как я читал про него, в своей сфере, бронетехнике, мужик был настоящим профессионалом,- Перезвоните товарищу Павлову и скажите, что завтра до обеда я буду на месте. Пусть приезжает. И нам с вами нужно будет подготовить один документ.

Софья кивнула и вышла к себе в приёмную.

- Теперь вам задание, Глеб Сергеевич. Мне нужно сегодня же встретиться с Туполевым Андреем Николаевичем. Он отбывает наказание здесь, в ЦКБ-29, руководит одним из бюро, так что найти его будет не трудно.

Передо мной сидела ЛЕГЕНДА. Именно так и именно со всеми заглавными буквами. Андрей Николаевич Туполев. Человек, фактически создавший советскую авиаконструкторскую школу и воспитавший таких выдающихся конструкторов, как Владимир Мясищев, Владимир Петляков, Павел Сухой, Александр Архангельский, Михаил Миль, Семён Лавочкин и многие другие. Вот ей богу, хотелось встать перед ним как школьнику перед Учителем, но наличие конвоира, хоть он и вышел сразу же, к этому не располагало.

- Добрый день, Андрей Николаевич,- я протянул ему руку для приветствия, что его несколько удивило. Не принято вольному здороваться за руку с зэка. Но, тем не менее, на рукопожатие он ответил,- Прошу вас, присаживайтесь. Разговор у нас с вами предстоит довольно долгий. Да, позвольте представиться. Шершнёв Михаил Андреевич, директор "Бюро перспективных разработок при НКВД СССР" и помощник товарища Сталина по техническим вопросам. С некоторого времени я являюсь фактически заказчиком всей выпускаемой в стране техники, и, стало быть, вашим заказчиком тоже.

Было видно, что Туполев очень удивлён услышанным.

- Молодой человек, простите, а сколько вам лет?

- Мне 26 лет, но поверьте, товарищ Туполев, это роли не играет,- ответил я с улыбкой. Знал бы он сколько мне действительно лет. Фактически мы с ним ровесники.

- Гражданин,- поправил меня Туполев.

- Что?- не сразу понял я.

- Ко мне нужно обращаться не товарищ, а гражданин,- с какой-то лёгкой снисходительной, но в то же время с заметной грустинкой, улыбкой уточнил он.

- Думаю, что это не надолго,- я протянул ему черновик ходатайства об условно-досрочном освобождении и снятии судимости.

- Это никто не утвердит,- Туполев со вздохом вернул черновик мне.

- Это ходатайство мне поручили написать товарищ Сталин и товарищ Берия. Так что, считайте, уже утвердили. Вам же нужно составить список конструкторов, инженеров, возможно даже квалифицированных рабочих, которые находятся в заключении и которые, по вашему мнению, могут принести больше пользы стране, оказавшись на свободе. Будьте очень внимательны. Ваш список это фактически поручительство за этих людей. Если в ком-то не уверены, то внесите его в отдельный список и с ними будем разбираться в особом порядке. И, ради бога, не пропустите кого-нибуть, не забудьте. Можете посоветоваться со своими, так сказать, коллегами. Пусть и они внесут в ваш список известные им фамилии,- я вышел из-за стола и прошёлся туда-сюда по кабинету. Похоже перенимаю привычку Сталина,- Предстоит много работы, Андрей Николаевич, просто колоссально много. Возможно кто-то впоследствии вспомнит времена в лагере как самый спокойный период жизни.

- Всё настолько плохо?- пристально глядя на меня спросил конструктор.

- Всё ещё хуже, чем вы себе представляете, Андрей Николаевич. Я сейчас разглашу сведения государственной важности, но надеюсь на вашу порядочность; грядёт война. С Германией. Вернее даже не с самой Германией, а с объединённым под знаменем Германии Еврорейхом. По достоверным сведениям в скором времени Гитлер подомнёт под себя Польшу и Францию. Вся промышленность Европы будет работать на немецкую армию. И всю эту мощь Гитлер бросит на нас. У нас, ориентировочно, максимум два года. За этот время мы ОБЯЗАНЫ,- я выделил это слово,- дать армии новейшую технику, превосходящую всё, что есть в мире. Поэтому многие разработки, которые ведутся сейчас, но не имеют перспективы, пойдут, что называется, "под нож".

- Мда,- Туполев потёр подбородок,- Ну с Германией вполне ожидаемо. Хотя об этом не принято говорить, но к тому всё и идёт. Но вы говорите обо всём слишком уж безапелляционно, как о свершившемся факте. У Польши и тем более у Франции очень сильные армии, да и Англию не стоит сбрасывать со счетов. Германии понесёт слишком большие потери, воюя с ними и уж если и решится напасть на Советский Союз, то никак не через два года. По ведущимся разработкам хотелось бы уточнить, кто будет определять их, так сказать, перспективность.

- Отвечу сразу на ваш второй вопрос. И отвечу одним словом- Я. Именно я буду определять перспективность как главный заказчик. Финансироваться будут лишь те работы, которые одобрю я. Такие мне даны полномочия. Я не самодур и готов выслушать любые доводы и, если они будут достаточно убедительны, то я одобрю те или иные работы. Если кто-либо пожелает сделать что-то своё, то милости просим, но за свой счёт и без отвлечения других от выполнения их задач. Что касается военных перспектив Германии, то готов поспорить с вами на то, сколько ДНЕЙ продержится Польша и Франция против военной машины Гитлера. Готовы рискнуть бутылкой хорошего коньяка?- я с улыбкой посмотрел на Туполева.

- А Англия?

- А что Англия?,- я вернулся за стол,- Англичане как всегда отсидятся на своём острове. Будут время от времени устраивать с немцами воздушные сражения и на том ограничатся. У Англии достаточно мощный флот, а у Германии слишком мало десантных судов.

- Знаете, Михаил Андреевич, я пожалуй воздержусь с вами спорить. Слишком уж вы уверено обо всём говорите.

В этот момент в дверь постучали и в кабинет заглянула Софья.

- Михаил Андреевич, может чай или кофе?- она улыбнулась. Раздобыла, таки, где-то заветные зёрна.

- Вы как, Андрей Николаевич, не откажетесь от чашечки кофе?- и не ожидая ответа отдал распоряжение уже секретарю,- Сделайте нам, Софья Владимировна, кофе и каких-нибуть бутербродов к нему.

Пока готовился кофе я дал Туполеву ознакомиться с предложениями по авиационной технике, которые предоставил Сталину. По моему это было ошибкой. Надо было вначале человека кофе напоить и бутербродами накормить. Он не отрываясь от чтения на автомате буквально одним глотком выпил принесённый, кстати не плохой, напиток и не глядя закинул в рот пару бутербродов, прожевав их не чувствуя вкуса. Я медленно пил кофе, наслаждаясь вкусом, и с интересом смотрел на происходящее. Наконец Туполев закончил читать, с удивлением посмотрел на пустую чашку в руке и, поставив её на стол, сказал.

- Ну что же, логика здесь есть. Особенно в вопросе унификации и стандартизации узлов и агрегатов самолётов. Жалко, конечно, что многое придётся бросить, но если учесть то, что вы мне рассказали, то другого пути нет. Сейчас я со своей бригадой начали работы над проектом "103", который вы здесь, почему-то, назвали Ту-2. Как я понял, работы по нему будут одними из приоритетных? А что потом? После того, как мы доведём этот бомбардировщик до серии.

- Не волнуйтесь, Андрей Николаевич, без работы не останетесь. В перспективе будет нужен бомбардировщик, способный доставить десять тонн бомб на расстояние в десять тысяч километров. Назовём его "проект 10-10". Как вам заданьице?

- Мда, умеете вы озадачить,- Туполев задумался,- Если вдуматься, то ничего невозможного нет. Главное моторы, так что придётся и моторостроителей хорошенько потрясти.

- Потрясём, Андрей Николаевич, ещё как потрясём,- я улыбнулся. Всё таки приятно разговаривать с умным человеком.

Туполев ушёл, пообещав на следующий день предоставить список осуждённых конструкторов и инженеров, которых было необходимо вытаскивать на волю. Пользуясь случаем я пригласил его на аэродром в Стаханово на показ новой техники. Не стал я ему говорить какой конкретно. Попросил лишь позднее высказать своё мнение. На его возражение, что он, вообще то, пока ещё заключённый и не обладает свободой передвижения, пообещал обо всём договориться.

Остаток дня пытался буквально по крупицам выжать из памяти всё, что помнил по авиационным двигателям. Вспомнил лишь об АШ-82 воздушного охлаждения, М-105, М-107, АМ-35 и АМ-38 водяного охлаждения Вот, пожалуй, и всё. Из создателей двигателей вспомнил Швецова, Климова и Микулина, да и то без имён. Ну не помню я, как их зовут и всё тут. Не интересовался особо этой темой. И тут меня как будто молнией пронзило. Архип Люлька. Человек, создавший отечественный турбореактивный двигатель. До войны он, если мне не изменяет память, работал в Харькове. Нужно срочно вызывать его в Москву. Я сразу же связался с Берией и обрисовал ему ситуацию. Меня заверили, что в ближайшее время Люлька будет в Москве.

В этот день домой я вернулся пораньше, чем очень порадовал Таню. А если учесть, что Николай задержался по каким-то своим особистским делам в "Бюро...", а Сёмка ночует на аэродроме в Стаханово, то мы нашли чем нам заняться.

Соскучились друг по дружке сильно и дали волю своим чувствам. А потом моя молодая жена кормила меня вкусным ужином и рассказывала о своих дневных делах. Она успела записаться в библиотеку, погуляла по набережной и полюбовалась через Москву-реку на Кремль, написала и отправила письмо Фёдору в Белорецк. Осторожно, чуть смущаясь, Таня спросила, когда мы сможем с ней сходить в какой-нибуть музей или театр. Пришлось пообещать выкроить время.

Новый день принёс новые заботы. Не успел я войти в свой кабинет, как с вахты позвонили и сообщили, что прибыл комкор Павлов. Я распорядился пропустить и дать ему провожатого к нам в "Бюро...". Сказать, что Павлов был зол и взбешён это ничего не сказать. В кабинет он не вошёл, а ворвался. А увидев за столом какого-то молодого выскочку глаза его буквально налились кровью. Хорошенькое получилось знакомство, ничего не скажешь.

- Здравствуйте, Дмитрий Григорьевич,- я поспешил выйти из-за стола навстречу Павлову, чтобы поприветствовать его и не дать ему опомниться и чтобы он не наговорил здесь лишнего. А судя по тому, как он взвинчен, он вполне мог это сделать,- Меня зовут Шершнёв Михаил Андреевич. Я помощник товарища Сталина по техническим вопросам и директор "Бюро перспективных разработок при НКВД СССР".

Видимо волшебная аббревиатура НКВД несколько поумерила его пыл, да и фамилия Сталин тоже не располагала к наезду на человека, являющегося помощником носителя этой самой фамилии.

- Прошу Вас, товарищ комкор, располагайтесь,- я пригласил Павлова за невысокий гостевой столик,- Я хотел бы, чтобы вы прочитали один документ и высказали своё мнение.

Павлов не успел ничего ответить, как у него в руках появилась папка с моими соображениями в сфере танкостроения. На автомате он открыл её и начал читать верхний лист. Было видно, как по мере прочтения брови у него поднимались всё выше и выше. Наконец последний лист был прочитан.

- Смело, ничего не скажешь,- Павлов достал из кармана платок и протёр свою лысину,- Идеи, конечно здравые, хотя и не бесспорные. Вот только для того, чтобы разработать и начать выпускать в нужном количестве всю эту технику понадобится очень много времени и средств и полетит к чёртовой матери вся запланированная программа оснащения армии бронетехникой. Мы просто не будем успевать оснащать танками формирующиеся корпуса. У нас будут танковые корпуса без танков.

- Скажите, Дмитрий Григорьевич, вот так, положа руку на сердце, а нужны ли нам эти самые корпуса? Огромные неповоротливые плохо управляемые махины? Не логичнее было бы перейти на бригадно-дивизионную систему комплектования? И новые бригады и дивизии начинать формировать только после того, как предыдущая бригада оснащена всей положенной по штату техникой минимум на 80 процентов. Ну а уже потом, если это будет необходимо, свести эти бригады и дивизии в более крупные формирования, назовём их танковые армии.

- Думал я об этом,- Павлов побарабанил пальцами по лежащей у него на коленях папке,- ещё после Испании думал.

- Ну так и изложите эти свои соображения на бумаге и предоставьте товарищу Сталину. Но прошу учитывать, что оснащаться формирующиеся бригады и дивизии будут уже техникой нового образца. И вот именно вопросы выпуска этой самой техники мы с вами, товарищ начальник Автобронетанкового управления РККА и обсудим.

Обсуждали и спорили мы с Павловым почти три часа. Порой доходило до разговора на повышенных тонах и крепких выражений. Теперь мне стала понятна причина его раздражения. Ему дали приказ все вопросы по производству новой техники согласовывать с каким-то только что созданным бюро, к тому же относящемся к другому ведомству. И все распоряжения, идущие из этого самого бюро подлежат немедленному исполнению. В конце концов мы с ним нашли, как говорится, консенсус. Он даже дал несколько дельных советов. А идея создания полностью гусеничных, вооружённых 76мм. пушкой танков с противоснарядным бронированием нашла в его лице полное одобрение. Так же он, в конце концов, одобрил и остальные задумки. В общем расстались если и не друзьями, то единомышленниками точно.

После ухода Павлова я, тяжело вздохнув, придвинул к себе стопку чистых листов. Предстояло как следует напрячь память и вспомнить всё, что я когда-либо учил или просто читал по метериаловедению, легирующим добавкам в сталь и о производстве стали в целом. Новой технике нужна новая броня. Эх, знать бы в те годы, когда учился в институте и был типичным студентом-раздолбаем, при каких обстоятельствах мне все те знания пригодятся, я бы из аудиторий вообще не уходил. От меня преподаватели прятались бы.

А ещё придётся либо "изобретать" ШРУС* для БТР на базе ЯГ-12, либо купить или спереть их у тех же американцев. В принципе можно взять за основу кулачково-дисковый ШРУС, какие ставили на Уралы, КрАЗы и УАЗ-469 или спаренный карданный. В изготовлении и тот и другой вполне по силам нынешней промышленности. Весь вопрос, опять таки, упирается в материалы. Так что морщим лоб как следует и напрягаем извилины.

(* ШРУС- шарнир равных угловых скоростей (жарг. — граната). Обеспечивает передачу крутящего момента при углах поворота от 1 до 70 градусов относительно оси.)

Утро в день показа вертолётов выдалось безоблачным. Едва рассвело, как я уже был на аэродроме, чтобы самому проверить технику. Ещё вчера вечером мне позвонил Чкалов и доложил, что вертолёты полностью готовы к показу, двигатели отрегулированы. Сам я все эти дни так и не смог выбраться сюда. Сталин озадачил меня стрелковым вооружением. Написал доклад и по этой теме.

А ещё от Туполева доставили довольно длинный список с фамилиями и занимаемыми должностями перед арестом. Был ещё один список, но значительно короче. Здесь так же были фамилии и должности, но это были люди, в которых ни Туполев, ни другие обитатели "шарашки" не были уверены полностью. Пришлось писать, уже "набело", ходатайство об условно-досрочном освобождении лиц, указанных в первом списке.

Обсудили с Чкаловым план показательного выступления. По сотому, наверное, разу проверили технику. Сёмка, обряженный по такому случаю в новенький технический комбинезон, то и дело бегал к КПП * на въезде и высматривал, не подъезжают ли высокие гости. И хотя техника была проверена и полностью готова, всё равно немного потряхивало от волнения. Наконец ближе к полудню прибежал запыхавшийся Семён и сообщил о приближающихся машинах.

(* КПП- контрольно-пропускной пункт.)

Небольшой кортеж из четырёх автомобилей въехал на территорию аэродрома и остановился возле самой площадки, на которой стояли в ожидании своего часа оба наших вертолёта. Из первой машины шустро выскочили четверо охранников и взяли под контроль периметр. Двери второго авто открыли и оттуда выбрался Сталин, а следом за ним...Андрей Николаевич Туполев. А я ещё накануне отправил своего порученца уладить вопрос с присутствием Туполева на показе и Рябов отчитался мне об исполнении. Вот только того, что его, так сказать, подбросит на своей машине Сталин я никак не ожидал. В третьем авто, ожидаемо, приехал Берия, а четвёртая "эмка" привезла Камова и Миля.

- Здравствуйте, товарищ Шершнёв,- Сталин поздоровался со мной за руку,- И вы, товарищ Чкалов, тоже здравствуйте. Говорят, вы грубо нарушаете запрет врачей на полёты.

- Ничего подобного, Иосиф Виссарионович,- я где-то читал, что однажды Чкалов предложил Сталину обращаться друг к другу на ты,- Врачи запретили мне летать на всех типах самолётов, а это совсем даже не самолёт. Это совсем другой аппарат. Да и здоров я, а они всё придираются.

- Я думаю что мы поможем товарищу Чкалову отбиться от наших медиков и ему разрешат летать. Ну а вы, как я понимаю, товарищ Безумнов Семён Павлович?- Сталин пожал руку совершенно обалдевшему Сёмке,- И что вы можете сказать об этим машинах, товарищ Безумнов?

- Это очень замечательные машины, товарищ Сталин,- Сёмка аж встрепенулся, когда речь зашла о его любимых вертолётах,- Благодаря им можно производить поисково-спасательные операции как на суше, так и на море, доставлять грузы и высаживать людей на неподготовленные площадки. А применение вертолётов типа Шер-1 позволит осуществлять непосредственную поддержку войск на поле боя, уничтожать живую силу и бронетехнику противника, наносить штурмовые удары по укреплениям и прикрывать войсковые колонны и железнодорожные эшелоны в пути. Уникальная маневренность вертолётов позволит бороться не только с наземной техникой противника, но и с его авиацией. Это очень нужные машины.

Во как чешет. Похоже "Наставление по пилотированию и боевому применению вертолётов" Сёмка выучил наизусть, да ещё и речей умных наслушался от меня и на ус себе всё мотал.

- Ну раз вы, товарищ Безумнов, так говорите, то значит это действительно хорошие и нужные машины,- Сталин говорил без тени какого-либо сарказма,- Давайте, товарищи, посмотрим их, так сказать, в деле. Я уже видел на киноплёнке на что способны эти самые вертолёты, в том числе их боевые возможности. Начинайте показ, товарищ Шершнёв.

Взлетели мы с Чкаловым синхронно. Набрав вертикально высоту в 50 метров резким виражом разошлись в разные стороны. Затем Валера имитировал высадку десанта, зависал на одном месте на малой высоте, резко маневрировал, летел хвостом вперёд, а я на Шер-1 изображал атаку на воображаемого противника, маневрировал и, напоследок, показал "воронку", центром которой был зависший на малой высоте Шер-2 под управлением Чкалова. Пройдя в парном строю перед импровизированной трибуной, мы так же синхронно как и взлетели, совершили посадку. Всё получилось очень эффектно. Пока с Валерой шли от вертолётов к трибуне успел заметить, как Сталин что-то обсуждает с Туполевым, а стоящие чуть в стороне Камов и Миль не сводят глаз с посадочной площадки.

- Товарищ Сталин,- начал я докладывать,- показательные полёты вертолётов Шер-1 и Шер-2 прошли успешно. Замечаний к технике нет.

- Поздравляю вас, товарищи,- Сталин пожал нам с Чкаловым руки,- Есть мнение, что за создание и испытание новых образцов техники вы достойны государственных наград. А теперь пойдёмте, посмотрим ваши машины вблизи.

В течении следующих пол часа Сталин очень внимательно осмотрел оба вертолёта, задавал много вопросов и мне, и Сёмке и Чкалову. В Шер-2 даже посидел на месте пилота. Через пол часа, забрав с собой Туполева, Сталин уехал. С ним уехал и Берия, оставив с нами Камова и Миля, которые буквально ощупывали стоящие перед ними вертолёты.

- Ну что скажете, товарищи?- мнение этих двух человек было для меня особенно важным.

- Да мы тут с Николаем Ильичём рассуждали на тему, что вот так живёшь себе, живёшь, пишешь общую теорию несущего винта, с головой зарываешься в основы аэродинамики винтокрылых летательных аппаратов и вдруг непонятно откуда появляется никому не известный парень и вот так вот запросто показывает два готовых этих самых аппарата,- Миль улыбнулся и протянул руку,- Но я искрене рад с вами познакомиться, товарищ Шершнёв.

- Во всём и полностью присоединяюсь к коллеге,- Камов так же с улыбкой пожал мне руку,- Обскакали вы нас, батенька. Пока мы с теорией возились вы, так сказать, решили все вопросы с практической точки зрения.

- Поверьте мне Николай Ильич и Михаил Леонтьевич, в том, что вы видите перед собой эти два вертолёта*, я именно так называю такие летательные аппараты, вашей заслуги как бы не больше чем моей. Но пока не будем об этом. Так каково будет ваше мнение об этих машинах?

(* В РИ авторство слова «вертолёт» (от «вертится» и «летает») принадлежит Н. И. Камову. Он предложил его в 1940 году)

- Думаю Николай Ильич со мной согласится, что мы оба в полном восторге,- Миль от возбуждения энергично размахивал руками,- Это же воплощение наших самых смелых идей. А какие перспективы открываются, если дадут продолжить разработки по ним.

- Перед тем, как ехать сюда, товарищ Сталин беседовал с нами и настоятельно посоветовал прислушаться к вам, товарищ Шершнёв,- вступил в разговор Камов,- Насколько я понял, у вас есть для нас какое-то предложение?

- Ну, во первых, меня зовут Михаил Андреевич, так что давайте уж обойдёмся без официоза. А во вторых предложение у меня такое; как вы смотрите на то, чтобы создать конструкторское бюро вертолётной техники и возглавить его? В КБ-ВТ, так назовём его сокращённо, будет два отдела и каждый из вас возглавит один из них. Один отдел будет заниматься разработкой вертолётов одновинтовой или, как я её назвал, классической схемы, а другой отдел вертолётов с соосным расположением несущих винтов. Много времени на раздумья дать, по некоторым причинам, о которых расскажу позже, не могу. Так какой будет ваш положительный ответ?- схохмил я напоследок.

- Вы, Михаил Андреевич, наверное не в курсе, что до последнего времени я работал в опытном конструкторском бюро по винтокрылым аппаратам,- Миль говорил, не отрывая взгляда от машин,- а совсем недавно я узнал, что мне хотят предложить должность заместителя директора на строящийся завод по производству автожиров*. Директором и главным конструктором туда назначают Николая Ильича. И я не знаю как он, но я, пожалуй, приму ваше предложение.

(* Автожир - винтокрылый летательный аппарат, использующий для создания подъёмной силы свободновращающийся в режиме авторотации, т.е. вращающийся без участия двигателя, несущий винт. )

- Я с вами,- Камов ответил не задумываясь.

- Тогда спешу вам сообщить, что строящийся завод не будет выпускать автожиры. Принято решение о строительстве первого в мире вертолётного завода. Вы оба так же будете назначены туда на те же должности. КБ-ВТ до окончания строительства завода будет размещаться в здании ЦКБ-29. Когда завод построят и запустят вы переедете туда. К тому времени у нас с вами должны быть готовы к выпуску две модели вертолётов,- было видно, как при упоминании "шарашки" оба едва заметно поморщились,- так что завтра жду вас у себя в "Бюро...", которое так же находится в ЦКБ-29. Пропуска на вас будут выписаны. У нас с этим строго,- я посмотрел на своего порученца и он тут же сделал памятку в свой блокнот, с которым не расставался.

Вообще Глеб Рябов стал буквально моей тенью. Когда он спал и ел я не знаю. Утром я выходил к подъехавшей за мной машине и он уже находился там, гладко выбрит, бодр и свеж. Подозреваю, что у него имелись невидимые мне помощники, потому что, как рассказала Таня, какие-то люди приносили к нам домой различные продукты, интересовались, не нужно ли чем помочь по хозяйству и какие есть иные пожелания. Один раз я при Рябове посетовал, что моей жене трудно найти литературу для подготовки к поступлению в медицинский институт и уже на следующий день, когда я вернулся домой, Татьяна сидела, обложившись книгами и брошюрами, которые, по её словам, принесли двое сотрудников НКВД.

Глава 9. Заседание СовНарКома. Д`АртанВаська и три мушкетёра.

То, что происходило на улице Радио дом 22-24 в следующие пару месяцев иначе как Вавилонским столпотворением не назовёшь. Из самого здания исчезли надзиратели, конвоиры и прочие атрибуты места, хоть и относительно комфортного, но всё же, заключения. Хотя людей в васильковых фуражках меньше не стало. Секретность- наше всё. По коридорам почти что бегом носились сотрудники конструкторских бригад. Будучи теперь уже людьми вольными, они не спешили покидать рабочие места. Домой многих приходилось выгонять далеко за полночь. Энтузиазм людей просто зашкаливал. Пришлось просить выделить для развоза сотрудников пару автобусов и несколько дежурных легковых авто. К ним прибавились несколько грузовиков и таким образом образовался свой вполне приличный автопарк. Из мест заключения начали возвращаться освобождённые по ходатайству специалисты и сразу включались в работу. Теперь всё здание передали в ведение "Бюро перспективных разработок". Вот только ведомственная принадлежность нашего "Бюро..." изменилась. Теперь мы относились не к НКВД, а к СовНарКому. Произошло это после моего конфликта с наркомом авиационной промышленности СССР Михаилом Кагановичем, старшим братом близкого сподвижника Сталина Лазаря Моисеевича Кагановича.

Из своих познаний в истории я полагал, что пост наркома авиапромышленности занимает Алексей Иванович Шахурин. Так, во всяком случае, писали во всех книгах о войне и предвоенном периоде. Но, видимо, Шахурин стал наркомом уже после Кагановича-старшего, а значит последнего всё же за что-то сняли с должности.

В один из дней я совершенно случайно узнал, что авиационные заводы, несмотря на отправленный в их Наркомат документ, предписывающий немедленно прекратить выпуск всех типов самолётов, кроме истребителей И-16 Тип 27, 28 и небольшой серии И-153 в качестве лёгких штурмовиков, и не думали прекращать работы. Более того, ремонтом неисправных самолётов занимались по остаточному принципу и продолжали выпускать уже не нужные ВВС устаревшие модели, хотя как раз ремонтом и модернизацией их и планировали занять на время разработки новой техники. Начал обзванивать директоров заводов и с удивлением узнал, что до некоторых из них наше предписание просто не довели, а некоторым в устной форме дали распоряжение из наркомата продолжать работу и не обращать внимание на чьи-то там бредни. С наркоматом связаться не удалось. У них всё время находились всевозможные отговорки. Естественно я накатал докладную записку на имя Берии с изложением всех фактов не исполнения предписания. Берия с моей докладной поехал к Сталину и меня пригласили на ближайшее заседание Совета Народных Комиссаров, посвящённое вопросам перевооружения Красной Армии и выпуска новой техники.

В зал, где проводилось заседание, я вошёл, когда все уже были в сборе. Не было лишь Сталина и Лазаря Кагановича. Присутствовавший в зале секретарь Сталина Поскрёбышев рукой указал мне моё место и вновь закопался в какие-то бумаги. Под недоуменные ( это что ещё за хрен с горы?) взгляды собравшихся я прошёл на указанное место и, усевшись, положил перед собой блокнот со своими заметками.

- А это ещё кто такой?- громко, чтобы всем было слышно, поинтересовался нарком авиапрома Каганович,- Тут что, проходной двор, чтобы все, кому вздумается, могли шататься?

- Михаил Андреевич Шершнёв директор "Бюро перспективных разработок при НКВД СССР". Приглашён на заседание товарищем Сталиным,- громко ответил Александр Николаевич Поскрёбышев. Это ещё больше раззадорило Кагановича- старшего.

- Так вот кто рассылает всякую ерунду и не даёт работать? Не много ли на себя берёшь?- он откровенно хамил,- Молод ещё опытным товарищам указывать, что им делать. Молодой и зелёный. Вот когда созреешь и покраснеешь, тогда и будешь голос подавать. А тут, как видишь, все красные собрались,- и сам же рассмеялся своей грубой шутке. Собравшиеся, однако, его не поддержали. Всем было понятно, что просто так с улицы никого на мероприятие такого уровня не пригласят. Я же откровенный наезд со стороны Кагановича просто проигнорировал. Видал я хамов и по круче него.

В это самый момент в зал вошёл Сталин, а следом за ним проскользнул и Лазарь Каганович.

- Здравствуйте, товарищи,- Сталин поприветствовал собравшихся и, совершенно неожиданно для всех,- Добрый день, Михаил Андреевич,- приветливо кивнул мне, явно выделив среди собравшихся.

Взгляды буквально прожигали меня. Чьи-то заинтересованные, чьи-то откровенно неприязненные. Первым слово взял Михаил Иванович Калинин, председатель Президиума Верховного Совета СССР и номинальный глава государства.

- Товарищи! Поступило заявление от Председателя Совета народных комиссаров СССР Молотова Вячеслава Михайловича с просьбой освободить его от должности Председателя в связи с большим объёмом работы в должности народного комиссара иностранных дел. Предлагаю проголосовать за принятие данного заявления,- естественно все были за, а старичок с внешностью доброго доктора Айболита продолжил,- На освободившуюся должность Председателя Совета народных комиссаров СССР предлагается избрать секретаря ЦК ВКП(б), товарища Сталина Иосифа Виссарионовича. Кто за? Принято единогласно. Поздравляю вас, товарищ Сталин, с избранием*.

(* в РИ Сталин стал Председателем Совета народных комиссаров СССР 6 мая 1941 года. В данной АИ вмешательство попаданца ускорило многие исторические процессы.)

Калинин, дождавшись, когда стихнут аплодисменты, продолжил.

- Сейчас о приятном. Указом Президиума Верховного Совета СССР за большие заслуги в укреплении обороноспособности страны, а так же за создание и испытание новейших образцов техники, товарищ Шершнёв Михаил Андреевич награждается орденом Трудового Красного Знамени,- Калинин под чуть менее громкие аплодисменты прикрепил мне на груди орден и вручил орденскую книжку, коробочку и почётную грамоту.

Далее слово взял Сталин и довольно долго говорил о необходимости ускорить процесс перевооружения армии, авиации и флота, о мобилизации промышленности на выполнение этих задач и о личной ответственности всех собравшихся за выполнение поставленных задач. Затем слово, совершенно неожиданно, было дано мне.

- В начале своего доклада я хочу поблагодарить за высокую оценку моей работы. А работа "Бюро...", которое я возглавляю, действительно важна и жизненно необходима. В нашем коллективе был проведён анализ развития техники на ближайшие годы и выработаны ряд рекомендаций по снятию с производства морально устаревших образцов и созданию новых. Это касается как авиационной техники, так и автомобильной и бронетехники. И если со стороны автобронетанкового управления у нас полное взаимопонимание и конструктивная работа, то со стороны наркомата авиационной промышленности имеет место явный саботаж предписаний "Бюро перспективных разработок" о прекращении выпуска некоторых видов авиатехники и временном переводе предприятий наркомата на осуществление ремонта и модернизации уже имеющегося парка самолётов,- я говорил довольно долго. Кроме перечисления фактов игнорирования наших предписаний я в общих чертах рассказал о ведущихся под общим руководством "Бюро..." работах по новым образцам самолётов, танков, бронетранспортёров, грузовых автомобилей различного назначения, стрелковому вооружению.

- И когда, товарищ Шершнёв, Красная армия получит это всё?- задал вопрос нарком обороны Ворошилов, когда я закончил.

Я не успел ответить, как вмешался Сталин.

- Армия получит новую современную технику тогда, когда все будут работать с полной отдачей,- резко сказал он,- Пока же мы видим, что некоторые товарищи, занимающие ответственные посты, просто не хотят работать. Либо не умеют. Вы, товарищ Каганович, получали из "Бюро перспективных разработок" предписание о прекращении выпуска устаревших моделей самолётов?

Каганович, красный как рак, подскочил с места;- В полученном предписании не были указаны сроки прекращения работ.

- Это так, товарищ Шершнёв?- Сталин обратился ко мне.

- В предписании, отправленном в наркомат авиационной промышленности было указано, что сразу по получении его с ним следует незамедлительно ознакомить директоров авиазаводов и издать соответствующее распоряжение по наркомату о прекращении выпуска и переводе заводов на работы по ремонту и модернизации имеющейся авиатехники. Предписание было направлено товарищу Кагановичу фельдъегерьской почтой больше месяца назад. До большинства директоров заводов его содержание доведено не было, а те, которые о нём по своим каналам всё же узнали, получили из наркомата устное указание, цитирую, " не обращать внимание на чьи-то бредни и продолжать работать в прежнем режиме",- я говорил это глядя прямо в глаза стоящему напротив Кагановичу-старшему, которого, казалось, сейчас удар хватит.

- Это так, товарищ Берия?- Сталин повернулся к сидящему сбоку главе НКВД.

- Проведённые беседы с некоторыми директорами заводов полностью подтверждают слова товарища Шершнёва,- стёкла пенсне хищно блеснули.

Нет, Сталин не кричал и не ругался. Он абсолютно спокойно размазывал Кагановича тонким слоем по паркету. Вспомнил и хамское поведение последнего и его полную техническую безграмотность в вопросах авиастроения. В конце своей речи Сталин сказал; - Есть мнение, товарищи, освободить товарища Кагановича Михаила Моисеевича от должности народного комиссара авиационной промышленности как не справившегося с возложенными на него обязанностями. Прошу голосовать.

Проголосовали все единогласно, включая наркома топливной промышленности Лазаря Кагановича, младшего брата Михаила. Вот после этого Сталин предложил передать наше "Бюро..." из НКВД в ведение СовНарКома и тем самым повысить его статус.

После этого знакового заседания, ставшего во многом переломным, все наши пожелания и предписания выполнялись незамедлительно. В "Бюро.." меня искренне поздравили с высокой наградой. Весть о награждении молниеносно разлетелась по всем КБ и конструкторским бригадам и каждый посчитал своим долгом заглянуть ко мне и поздравить. Вообще те же Камов с Милем были не мало удивлены тому, с каким уважением ко мне относятся все без исключения сотрудники бывшей "шарашки", пока им кто-то не рассказал, кому все обязаны освобождением из заключения и снятием судимости. Кстати, наградили не только меня. В один из дней Сталин сам приехал к нам, прошёлся по кабинетам, поговорил с сотрудниками и лично вручил Сёмке медаль " За трудовую доблесть" за эффективное использование новой техники и освоение прогрессивной технологии. Чкалов получил из рук вождя грамоту Президиума Верховного Совета и ещё одну бумагу, которой обрадовался больше любой награды. Это был допуск к полётам, подписанный членами медицинской комиссии и заверенный подписью Сталина. Момент награждения Сёмки и Чкалова был заснят фотографом и вскоре в большом доме Безумновых на самом почётном месте появилась фотография их младшего сына Семёна Павловича ( вот так, исключительно по имени-отчеству), которому на грудь вешает медаль САМ товарищ Сталин.

А дела, тем временем, завертелись в бешеном ритме. И хотя в штате "Бюро..." уже было достаточно сотрудников. занимающихся курированием различных направлений и загруженных по полной, времени катастрофически не хватало. Не редко было так, что ночевать приходилось на рабочем месте.

"Зелёный свет" получил Яков Таубин со своим автоматическим гранатомётом. После того, как мы с ними обсудили необходимые доработки его детища, он взялся за его модернизацию и переделку под ленточное питание. Сергей Королёв получил отдельное КБ, названное Первое конструкторское бюро ракетной техники. В его задачу входила доработка до серийного выпуска РСЗО и создание новых систем большего калибра и мощности. Так же он получил задание разработать реактивный противотанковый гранатомёт и несколько готовых эскизов. Пришлось соврать, что сам начал было над этим работать, да продолжить некогда. Встретился с Николаем Александровичем Астровым, в моём прошлом создавшем целое семейство лёгких танков и легендарную лёгкую самоходку СУ-76. Совершенно неожиданно для себя я узнал, что ещё в 1932 году под его руководством на московском заводе №37, где он и в данное время трудится главным конструктором, был создан плавающий танк ПТ-1, но данная машина в серию не пошла. Было решено, что для армии достаточно танка БТ. Подняли все чертежи и документацию и с ней поехали в АБТУ. Идею плавающего танка, способного самостоятельно преодолевать водные преграды Павлов полностью поддержал. Сам же Астров занялся ещё и проектами БМП на базе танка БТ, переделкой танков Т-26 и созданием лёгкой САУ по типу СУ-76.

Трудности возникли с грузовиками ЯГ-12. Часть документации на них просто потерялась. Хорошо, что были ещё инженеры и рабочие, которые трудились над созданием этого грузовика. В кратчайшие сроки удалось наладить их выпуск. Одновременно на их базе начали проектировать БТР. И опять таки за эту работу взялся Астров. Случайно увидев у меня на столе несколько набросков он буквально вырвал у меня из рук всю документацию. К решению вопроса он подошёл творчески. Нашёл талантливых выпускников технических ВУЗов и посадил их за проектирование БТР. На бумаге получилось почти один в один как БТР-80. Вооружить бронемашину решили 20мм авиапушкой ШВАК и спаренным с ней 7,62 мм пулемётом ДТ (Дегтярёв-танковый).

А ещё остро встал вопрос с алюминием. Пресловутый "алюминиевый голод" просто душил все начинания в авиации. И хотя СССР вышел на второе место после Германии по производству алюминия, этого было недостаточно. Требовалось любыми путями увеличить мощности Уральского алюминиевого завода, который только-только начал давать продукцию. Прямо хоть объявляй сбор "крылатого металла" у населения или закупай за границей. Но Америка нам его не продаст, во всяком случае напрямую. А значит придётся либо договариваться с немцами и обменивать алюминий на нефть, зерно и золото, либо закупать у тех же американских компаний через левые фирмы. Но тут встаёт вопрос доставки. В общем есть над чем подумать.

Как пролетело лето я даже не заметил. Татьяна сумела осуществить свою мечту и поступить в мединститут. За всё лето мы с ней лишь дважды смогли выбраться из дома. Один раз сходили на премьеру в Большой театр, и один раз посетили выставку в музее. Я даже грустно пошутил, что плохой я муж и она скоро точно меня бросит, так как не уделяю ей внимания. На это меня заверили, что я глубоко ошибаюсь и что бросать меня никто не собирается. Ночью мне это было доказано, так сказать, в натуральном виде.

За прошедшее время у Сталина я бывал как минимум по два раза в неделю, если не находился в разъездах по заводам. Не надо думать, что он пустил всё на самотёк, спихнув вопросы создания новой техники на одного попаданца. Руку на пульсе он держал вполне уверенно. Я вообще был поражён тем, что Сталин знает практически всех директоров заводов по имени-отчеству. В один из своих визитов к вождю я в его кабинете столкнулся с Константином Рокоссовским, который был уже с тремя "ромбами" комкора в петлицах.

- Вот, Константин Константинович,- ого, Сталин по имени-отчеству мало кого называет при посторонних. Видимо очень его впечатлили слова будущего маршала, которые он сказал Хрущёву в 1962 году в ответ на предложение написать статью против Сталина "почернее и погуще"; "Товарищ Сталин для меня святой",- познакомьтесь. Шершнёв Михаил Андреевич, он у нас можно сказать главный инженер Советского Союза. Именно он курирует создание новейшей техники для Красной армии и народного хозяйства.

- Рад с вами познакомиться, товарищ Рокоссовский,- я с огромным удовольствием пожал руку, пожалуй, лучшему полководцу той войны, о которой я так много читал и которая ещё не началась. Такой вот парадокс.

- Товарищ Рокоссовский назначен заместителем командующего Белорусским особым военным округом. В его задачу будет входить координация действий войск округа во время Польской операции. Есть мнение,- Сталин выразительно посмотрел на меня,- что товарищу Рокоссовскому необходимо знать о событиях ближайшего времени и о предполагаемых событиях которые с большой вероятностью произойдут через два года.

Рокоссовский с некоторым непониманием посмотрел на меня. Какой-то штатский будет ему рассказывать о событиях, которые только ещё произойдут? Однако сел на предложенное Сталиным место и приготовился слушать.

- По данным из достоверных источников через пять дней, 1го сентября, в соответствии с планом "Вайс" немецкие войска без объявления войны начнут наступление на всём протяжении германо-польской границы. 17го сентября части Белорусского и Киевского особых военных округов начнут наступление на территорию Польши с целью выйти на "линию Керзона"*. Наши аналитики считают,- тут Сталин хмыкнул,- что Польша продержится меньше месяца.

(* "Линия Керзона" - демаркационная линия между Польшей и РСФСР, предложенная министром иностранных дел Великобритании лордом Керзоном в 1920 году. Была рекомендована 8 декабря 1919 года Верховным советом Антанты в качестве восточной границы Польши.)

- Мы считаем,- вступил в разговор Сталин,- что вам, как этническому поляку, да ещё и шляхетского рода,- Рокоссовский удивлённо вскинул голову, но Сталин лишь слегка махнул рукой, успокаивая,- будет проще наладить отношения с поляками, проживающими на территориях, которые отойдут к Советскому Союзу. Однако слишком либеральничать с ними не нужно. Если кто-то будет оказывать вооружённое сопротивление или любыми способами вредить нам, то таких необходимо наказывать со всей строгостью, вплоть до уничтожения. Есть мнение, что после проведения Польской операции по её итогам вы, товарищ Рокоссовский, займёте должность командующего Белорусским особым военным округом. Поэтому сразу хорошенько изучите местность и продумайте варианты организации её обороны. А Михаил Андреевич сейчас пояснит, что вам ожидать в дальнейшем,- Сталин кивнул мне, чтобы я продолжал.

- По другим, так же достоверным сведениям, в 1941 году, в конце весны- начале лета, Германия нападёт на СССР. Нападение следует ожидать в период с 15 мая по конец июня. Наиболее вероятная дата нападения в ночь на 22 июня.

- Это точные сведения?- спросил Рокоссовский, обращаясь к Сталину.

- У нас нет оснований не доверять им,- Сталин раскурил трубку,- Поэтому вы должны сделать всё возможное, чтобы отразить это нападение с максимально возможным уроном для противника. Наша промышленность начала выпуск новейшей боевой техники, превосходящей технику любого другого государства и в первую очередь эта техника будет направлена к вам. Так что на вас будет возложена задача организовать обучение личного состава использованию этой техники.

Импровизированное совещание длилось больше часа. От Сталина Рокоссовский поехал в АБТУ к Павлову. Очень его заинтересовала идея организации танковых бригад вместо неповоротливых и плохо управляемых корпусов. А мне предстояло лететь в Ленинград на Кировский завод для встречи с Жозефом Яковлевичем Котиным. Нужно было обсудить вопросы по модернизации танков Т-28 и выпуску танков КВ-1 и САУ на их базе. В Ленинград из Харькова был вызван Михаил Кошкин, создатель танка Т-34.

И вот тут Котин меня удивил. Жестом фокусника он разложил на столе чертежи танка Т-28, лишённого пулемётных башенок, с усиленным бронированием и подвески от тяжёлого танка Т-35. Оказывается такая модернизация была предложена им ещё в 1937ом году, но отклика не нашла. Зато сейчас её необходимость стала как никогда актуальной. Не стали изобретать велосипед и приняли уже готовый проект за основу. Конечно внесли изменения. Например отказались от замены подвески и поперечного расположения двигателя. Всё это привело бы к слишком большим затратам как средств, так и времени. Зато изменили форму лобовой части корпуса, усилив бронирование. Теперь мехвод был лучше защищён и у него появился хоть какой-то боковой обзор. Орудие так же было решено заменить на 76мм. танковую пушку Л-11, выпуск которой начали здесь же, на Кировском заводе.

Михаил Кошкин привёз с собой из Харькова чертежи нового танка. Взяв за основу присланные из нашего "Бюро.." эскизы и требования он спроектировал машину, корпус которой был практически один в один как у Т-44, каким я его знал (спасибо WoT), с поперечным расположением двигателя. А вот башня была сварной, с наклонной бронёй и напоминала башню танка "Леопард I" . При этом она была трёхместной и достаточно просторной, с перспективой размещения в ней более мощного орудия. Пока решили вооружать танк либо той же пушкой Л-11, либо аналогичной ей только что прошедшей полигонные испытания Ф-34 Горьковского завода № 92. Ну и, естественно, командирская башенка на ней присутствовала. Можно сказать выполнил одно из обязательных условий для попаданца. И если с промежуточным патроном дела потихоньку продвигались и во всю шла его разработка, не смотря на скептическое отношение со стороны наркомата обороны и, особенно, наркома Ворошилова, то вот с песнями Высоцкого, был полный затык. Я, мало того, что их плохо помнил, так ещё и медведь качественно оттоптал мне уши. Так что увы мне, увы. И что-то мне подсказывает, что одной из самых востребованных профессий в ближайшее время будет профессия сварщика. А значит придётся увеличить количество учебных групп в профтехучилищах по этой специальности.

На самом Кировском заводе уже шёл выпуск улучшенных тяжёлых танков КВ-1. Первые экземпляры уже перепахивали грунт на полигоне и с нетерпением ожидали, когда к ним присоединятся их сестрички-самоходки, сборку которых уже начали. Так что дела, хоть и не так быстро, как хотелось, но всё же двигались.

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу, а в Советском Союзе была введена всеобщая воинская повинность. Призывной возраст снизили с 21 года до 19 лет, а для некоторых категорий и до 18 лет. А ещё в этот день у Тани начались занятия в институте. Решили отпраздновать это событие походом в ресторан "Арагви". Я несколько раз бывал в нём по приглашению Берии, который очень часто любил здесь обедать. В неформальной обстановке мы с ним откровенно беседовали о будущем. Я как-то обратил внимание на то, как Лаврентий Павлович реагирует на каждое упоминание с моей стороны Жукова.

- Хозяин запретил мне его трогать,- Берия опрокинул в себя бокал с вином,- Пока запретил,- с глубоким смыслом добавил он.

Вот туда мы и отправились. Мне стоило больших трудов уговорить Пушкевича и Рябова не отправлять с нами охрану. Единственное на чём они настояли, так это чтобы мы поехали на авто, а не шли пешком. Пришлось согласиться, хотя идти тут чуть больше двух километров. Не ходьба, а прогулка. Но хоть что-то, хотя более чем уверен, что эти двое без пригляда нас не оставят.

В ресторане нас встретили как дорогих гостей ( ещё бы, здесь прекрасно видели наши вполне дружеские посиделки с Берией, а уж Палыча тут уважали по настоящему). Вечер прошёл просто замечательно. Мы с удовольствием отведали нежнейшей осетрины, запечёной на вертеле, лобио, цыплят по-чхмерски и, конечно же, вкуснейшего шашлыка. И всё это под прекрасное грузинское вино. В какой-то момент Татьяна отошла в сторону туалета, а я остался за столиком один. Сидел, лениво потягивая вино и разглядывая посетителей. Интересное занятие, надо сказать. Вот явно чиновник средней руки в полувоенном френче, весь надутый от своей значимости. Его спутница, дама, как говорится, в теле. Ведёт себя нагловато, что-то строго выговаривая подошедшему официанту. Вот явно приезжие откуда-то. Сидят с восторгом глядя по сторонам. Здесь и правда было на что посмотреть. Своды ресторана с красивой росписью, интерьер в грузинском стиле.

Я отвлёкся и пропустил момент, когда с той стороны, где находился туалет, раздался какой-то шум. Почувствовав неладное я бросился туда. В коридоре, прижавшись спиной к стене, стояла Таня, а её занесённую руку крепко держал какой-то военный в белой рубашке с галстуком и кителе с пустыми голубыми петлицами и "крылышками" на рукаве. Не понял; это что, курсанты военных училищ вот так запросто могут в ресторанах появляться? Насколько я помню, это никогда, мягко говоря, не приветствовалось. Но разбираться в этом вопросе времени не было. На щеке этого недолётчика наливался бордовым след от пощёчины.

- Эй, орёл комнатный, ты берега не попутал?- Что-то знакомое мелькнуло в облике державшего Татьяну за руку.

- Да пош...,- договорить он не успел, так как от моего не слабого удара отлетел к стене и начал медленно сползать по ней. В этот момент в коридоре появились ещё трое в такой же форме. Коротко переглянувшись они бросились на меня. Ну что могу сказать? Ребята резкие, физически крепкие, но рукопашка у них никакая. Уж точно не сравнить с НКВДешными мордоворотами, которые прессовали меня в Белорецке. Вся схватка заняла минуту времени и вот вся компания ровным рядком лежит у стеночки. А самого первого я всё же узнал. Склонившись над ним, я похлопал его по щекам, приводя в чувство.

- Что, Вася, отхватил за своё хамство?- передо мной был ни кто иной как Василий Сталин. Васька "Красный", как его ещё называли,- Что тут произошло?- спросил я Татьяну, которая успела сбегать в туалет и теперь прикладывала мокрый платок к разбитому носу Василия.

- Я вышла из туалета, а этот,- она кивнула на бестолково лупающего глазами Ваську,- стоит в коридоре, ухмыляется и говорит, мол, что, обосралась красавица. Ну я ему пощёчину и влепила, а он меня за руку схватил и выворачивать начал. А тут и ты появился,- Татьяна склонилась над следующим не пришедшим в себя телом. Медик есть медик.

- Ну что, Вася, извиняться будешь перед девушкой или тебе добавить?- я слегка встряхнул его. Ответить он не успел, так как в коридоре появилось ещё трое действующих лиц в форме милиции.

Из отделения, куда всех участников, так сказать, мероприятия, доставили, нас с Татьяной забирал Николай. Как это ни удивительно, но охраны с нами, кроме водителя, не было. Именно он и поставил на уши всех, когда увидел как всю нашу компанию выводят из ресторана в сопровождении милиционеров и ведут в ближайшее отделение милиции. Дежурный в отделении лишь озадаченно почесал затылок, когда увидел документы всех. Пожалуй только моя фамилия ему ни о чём не говорила, зато должность в удостоверении была указана. А вот остальные... Сталин, Микоян*, Фрунзе**, Ярославский***. К чести сотрудника милиции надо сказать, что с эмоциями он справился быстро и так же быстро составил протокол. В этот момент я даже зауважал Василия. Он честно признался, что оскорбил девушку, за что и получил. Там же в отделении он попросил у Татьяны прощения. Ну и ещё произнёс чуть слышно; - Только отцу не говорите,- отца он боялся. Трое его друзей смогли лишь сказать, что увидели, как я ударил Василия и бросились ему на помощь. Ну а Татьяна подтвердила всё. Мне вопросы задать не успели, так как в отделение вихрем ворвался Николай. Предъявив свои документы он заявил, что задавать мне какие-либо вопросы можно лишь с санкции председателя СовНарКома.

Домой ехали в полном молчании. Таня нежно прижималась ко мне, Николай, кусая нижнюю губу ( по своему прошлому-будущему знаю, что это признак сдерживаемого бешенства), смотрел прямо перед собой и я, обдумывая, чем всё это может закончится. Нет, гнева Сталина я не боялся. Что бы про него в будущем не говорили, он был справедливым человеком. А вот Ворошилов, Микоян и Ярославский могли доставит мне некоторые неприятности за своих избитых отпрысков.

(* Микоян Степан- старший сын партийного и государственного деятеля Анастаса Ивановича Микояна. Вместе с Василием Сталиным проходил обучение в Качинской военной авиационной школе пилотов в Крыму.

** Фрунзе Тимур - сын народного комиссара военных дел Михаила Фрунзе. После смерти отца в 1925 году и матери в 1926 году вместе с сестрой Татьяной росли у бабушки. В 1931 году, после смерти бабушки, детей усыновил друг их отца Климент Ворошилов, получивший разрешение на усыновление специальным постановлением Политбюро ЦК ВКП(б).

*** Ярославский Владимир- сын Емельяна Михайловича Ярославского (урожденный Миней Израилевич Губельман), председателя «Союза воинствующих безбожников» и Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП(б) — ЦК ВКП(б). )

Интерлюдия. Ближняя дача. Сталин.

- Ты что себе позволяешь, паршивец?!!- Сталин буквально кипел от ярости,- Ты меня позоришь, ты форму свою позоришь!! Ты оскорбил женщину человека, который делает для страны столько, что ему сейчас, при жизни, можно памятник из чистого золота ставить!! Да если бы он вас, щенков, там поубивал, а он это может сделать запросто и голыми руками, то я бы максимум что ему смог бы сделать, так это слегка пожурил,- он, успокаиваясь, прошёлся несколько раз по кабинету перед стоящим с опущенной головой сыном,- В общем так; у вас четверых отпуск ещё десять дней без дороги. С завтрашнего дня вы четверо поступаете в полное распоряжение товарища Шершнёва на все эти десять дней. Пусть делает с вами что ему вздумается. Хоть в телегу запрягает и ездит на вас по Москве. Может хоть тогда немного ума у вас добавится. Всё, уйди с глаз моих.

Утром в моём кабинете передо мной с опущенными головами стояли четверо курсантов лётной школы. Всех четверых, кроме формы с голубыми петлицами, объединяли фингалы разной степени насыщенности цвета на лицах. Вчера вечером мне домой позвонил Сталин и сообщил, что вся эта компания поступает на десять оставшихся дней отпуска в моё полнейшее распоряжение. Я могу делать с ними всё, что мне заблагорассудится, кроме вынесения смертного приговора. Так дословно и сказал.

- Ну что, Д`Артаньян и три мушкетёра, что мне с вами делать прикажете?- головы стоящих передо мной опустились ещё ниже,- Ладно, с Василием мы разобрались,- Васька действительно ещё вчера вечером появился на пороге нашей квартиры с огромным букетом цветов и попросил у Татьяны прощения,- а вот вы, товарищи будущие красные военлёты, меня разочаровали. Вы как воевать собираетесь, когда это потребуется? Так же будете на врага всей гурьбой нападать? Так результат вы видели. То, что вы товарища бросились выручать, так это вызывает только уважение. Молодцы. Но вот то, как вы это сделали не выдерживает никакой критики. Недооценили противника, мешали друг другу. В общем по тактике вам неуд. Сейчас дождёмся моего заместителя и отправитесь с ним. Там вам нарежут задач столько, что времени на дурь не останется.

Чкалов ворвался, а больше никак его манеру входить в кабинет назвать нельзя, как всегда без предупреждения. Все четверо "мушкетёров" подняли головы, чтобы рассмотреть вошедшего, да так и остались стоять. Чкалова знали и любили все в стране.

- Не понял,- Чкалов резко остановился, увидев кто именно стоит перед столом,- Васька, Стёпка, а вы что тут делаете? И Тимур здесь? И Владимир? Кто это вас так разукрасил?- кивнул он на украшения на их лицах.

Василий тяжело вздохнул и кивком показал на меня.

-Ну ни фига себе!- Чкалов от удивления даже замер,- За что это ты их так?

- Не обращай внимания Валер,- я хмыкнул,- это мы так отрабатывали взаимодействие при совместной атаке на одиночного противника. Как там дела идут?

После показа моих вертолётов Сталину, было принято решение выпустить небольшую серию таких машин для подготовки инструкторов, которым, впоследствии, предстояло обучать пилотов. Всего, силами опытного производства бывшего ЦКБ-29 было изготовлено по 10 вертолётов Шер-1 и Шер-2. Машинки получились даже лучше оригиналов, что и не мудрено. Одно дело, когда технику собирают буквально на коленке и совсем другое, когда за дело берутся профессионалы. Первые, свои, экземпляры я распорядился разобрать и законсервировать. Была у меня мысль создать музей авиации, в котором будут представлены самолёты всех существующих моделей, включая некоторые опытные. Чкалов проникся этой идеей и теперь помогал раздобыть будущие экспонаты музея. Ну а на аэродроме в Стаханово полным ходом шли работы по сборке вертолётов, их предполётной подготовке и облётыванию. "Рулил" всем этим Чкалов со своим верным помощником Сёмкой. Вот к ним в помощь я и собирался отправить стоящих передо мной залётчиков.

- Нормально идут дела,- Валера аж прихлопнул ладонями. Ну ещё бы, теперь он летал на вертушках столько, сколько хотел и никто ему и слова не мог сказать. Гениальный пилот и этим всё сказано. Он уже освоил все фигуры, которые возможно выполнить на этих, достаточно простых, аппаратах. Даже посадку в режиме авторотации, когда двигатель не работает, а винт вращается от потока набегающего воздуха, выполнил. Хорошо хоть с небольшой высоты и поэтому вертолёт пострадал не сильно, а пилот отделался парой синяков. Правда ему пришлось выслушать в свой адрес от меня отборных матюков, а некоторые он даже попросил ему записать, чтобы потом выучить,- Людей, правда, не хватает. Сёмка там со своими техниками совсем зашивается. Похудел аж весь. И ведь не оторвёшь его от работы. Не загоняли бы в общежитие и в столовую в приказном порядке, так он бы так в ангаре и ночевал без всякой еды.

- Как раз людей я вам с Семёном дам. Правда всего на десять дней, зато использовать их можете хоть круглосуточно. Бери вот этих сизых голубей,- я кивнул на стоящих,- и загружай их по полной. И спаси вас Бог,- я повысил голос, глядя при этом на Володю Ярославского,- если я приеду туда в любое время дня и ночи и не увижу вас четверых в технических комбинезонах, выполняющих порученную работу. В свободное время, если оно у вас по какому-то недоразумению появится, вас обеспечат соответствующей литературой для изучения. На эти десять дней вы поступаете в распоряжение товарища Безумнова. Валерий Павлович вас отвезёт и представит вашему новому начальнику. Запомните, он вам папа, мама и СовНарКом в одном лице. Жить и питаться будете по месту выполнения работ. К исполнению приказа приступить! Забирай, Валер, этих лишенцев и загрузи работой по полной.

Все четверо синхронно повернулись кругом и чуть ли не строевым шагом покинули кабинет. Чкалов посмотрел на этот цирк, усмехнулся и последовал за ними.

Через неделю я смог выбраться в Стаханово. Картина, представшая передо мной, была достойна кисти художника...или пера поэта..или...в общем это надо было видеть. Вся четвёрка "мушкетёров" в замасленных технических комбинезонах сидела на земле и что-то тщательно записывала в лежащие на коленях тетради, а перед ними, расстегнув свой абсолютно чистый комбез чуть ли не до пояса, так, чтобы видна была сияющая медаль на гимнастёрке без знаков различия, с важным видом прохаживался Семён и что-то явно диктовал. Слушатели внимали ему как пророку. Увидев меня, Сёмка скомандовал "Смирно!" и подойдя шагом, который при некоторой фантазии можно было назвать строевым, отрапортовал;

- Товарищ Директор!- вот у меня никогда не получалось произносить должности с большой буквы,- Личный состав технической службы во время послеобеденного отдыха проводит теоретические занятия по техническому регламенту обслуживания вертолётной техники. Докладывает техник-лаборант "Бюро перспективных разработок" Безумнов.

- Здравствуйте, товарищи! Как вам техника?- спросил я после ответного громкого приветствия.

- А полетать на ней можно будет?- синяк на лице у Василия уже почти не был заметен.

- Можно знаете что?- с усмешкой ответил я вопросом на вопрос,- Вижу, что знаете, ну да ладно. Учитывая ваш добросовестный ударный труд и то, что благодаря вам в короткий срок удалось подготовить технику к полётам, будем считать, что вам объявлена амнистия. Так что можете отмываться и со мной вернуться в Москву. А полетать можно, но в качестве пассажиров.

Если честно, то самому до чёртиков хотелось подняться в небо. Я не знаю, устанавливал ли кто-нибуть рекорд по скоростному смыванию с себя масла и грязи, но "мушкетёры" его точно побили.

Налетались всласть сразу на трёх вертушках. Я с Василием на Шер-1, Степан Микоян с Сёмкой на ещё одной "единичке" и Чкалов с Тимуром и Владимиром на "двойке". По дороге в Москву все разговоры были лишь о вертолётах.

Глава 10. Агент германской разведки. Зарево большой войны.

Польский поход Красной армии состоялся так же, как и в моём прошлом. 17 сентября 1939 года части РККА при поддержке авиации пересекли границу Польши и практически не встречая сопротивления двинулись навстречу наступающим немецким войскам. Отличия от того, что было в известной мне истории всё же были. Мне, например, удалось убедить Сталина не проводить совместное прохождение советских и немецких войск в Бресте и не передавать Литве город Вильно и Виленскую область. Эти местности вошли в состав Белорусской ССР. Большое внимание было уделено недопущению преступлений со стороны военнослужащих РККА по отношению к польскому населению и к польским военным. Были отдельные единичные случаи, за которые виновные понесли строгое наказание, вплоть до расстрела.

Рокоссовский по итогам Польской операции был назначен командующим Западным особым военным округом, в который переименовали Белорусский особый военный округ, и получил звание командарма 2-го ранга. Сразу после подписания Советско-Германского договора о государственной границе, в Брестскую крепость выехал Дмитрий Михайлович Карбышев, один из виднейших специалистов в области военно-инженерного искусства не только в Советском Союзе, но и в мире. В его задачу входила оценка оборонительных сооружений крепости в условиях современной войны и разработка рекомендаций по их модернизации и стоительству новых. Отдельно ему было рекомендовано уделить внимание возможности ведения длительных боевых действий в условиях полного окружения и обеспечению защитников крепости водой. При этом на нём же был контроль за строительством линии укреплений на, теперь уже, старой границе. Работы здесь не только не прекратили, но и усилили строителей техникой и людьми. Так же Карбышеву нужно было совместно с командованием приграничных округов разработать систему полевых укреплений в ключевых точках между новой и старой границами.

В конце октября в газете "Правда" был напечатан некролог, в котором говорилось, что от рук украинских националистов погиб верный ленинец-сталинец, первый секретарь ЦК КП(б) Украины Никита Сергеевич Хрущёв. Никто не понимал, почему Берия ходил с довольным выражением лица, да и Сталин, глядя на него, понимающе ухмылялся. А я в этот день напился. Теперь я был точно уверен, что даже если у меня ничего не получится, то история моей Родины уже пойдёт по другим рельсам. К лучшему ли? Не знаю.

30 ноября 1939 года началась Советско-финляндская война. Не знаю почему, но всё началось так же, как я помнил из своей истории и командование было то же самое что и тогда. Возможно Сталин захотел ещё раз проверить правдивость моих слов или, может решил дать Ворошилову, осуществляющему общее руководство военными действиями, возможность совершить те же ошибки, которые он совершил в моём прошлом, и иметь на своего соратника компромат на всякий случай. Сложно сказать.

На Карельском перешейке войска сразу упёрлись в укрепления "линии Маннергейма", часть соединений попала в окружение и была разгромлена. Финны, имея меньшую численность и худшее оснащение наносили Красной армии одно поражение за другим. На севере Ладожского озера финны окружили 18-ю и 168-ю стрелковые дивизии, а так же 34-ю танковую бригаду. Севернее в районе Суомуссалми в конце декабря, начале января месяца была окружена 163-я стрелковая дивизия. Бросившаяся к ней на помощь с целью деблокировать 44-я дивизия была блокирована на дороге в Суомуссалми, в дефиле между двумя озёрами близ деревни Раате. Пользуясь особенностями местности всего лишь 350 финнов смогли остановить продвижение целой дивизии. В итоге финны смогли подтянуть подкрепления и практически полностью уничтожить вначале 163-ю, а затем, на Раатской дороге, и 44-ю дивизии РККА. В качестве трофеев противнику достались 37 танков, несколько тысяч винтовок, 160 автомашин, радиостанции, более 300 пулемётов и почти сотня орудий, включая почти два десятка гаубиц. И что толку от того, что командование 44-ой дивизии было расстреляно перед стоем? Изменить это уже ничего не могло.

Н фронте наступило затишье и обе стороны проводили перегруппировки своих сил. А я в Ленинграде совместно с Котиным пытался всеми силами ускорить постройку танков и САУ на Кировском заводе. К концу декабря 1939 года мы смогли сформировать по одному батальону по 30 танков КВ-1 и Т-28М1 ( танк Т-28, модернизированный, однобашенный) в каждом и один батальон тяжёлых штурмовых САУ Су-152 состоящий из 30 машин. Кроме того для боевых испытаний мы перебросили в Ленинград пять, собранных буквально на коленке колёсных БТР на базе грузовика ЯГ-12, вооружённых крупнокалиберным пулемётом ДШК и спаренным пулемётом ДТ. Название им дали БТР-40, по году, когда планировалось начало их массового производства. В общем получилась у нас этакая тяжёлая механизированная бригада особого назначения. Подчинялась она НКВД и в своём составе имела ещё и стрелковый полк. Сила получилась более чем внушительная.

Я сам, когда увидел всю эту технику, собранной в одном месте и выстроенной в линеечку, слегка офигел. Если тот же Т-28М1 особо не отличался от своих собратьев, разве что пулемётных башенок не было, орудие стояло другое, да форма переднего бронелиста изменилась, то КВ-1 не был похож на самого себя, но из моего прошлого. Во первых передний бронелист получил лобовое бронирование позднее получившее название «щучий нос». Во вторых вооружён танк был, как и положено тяжёлому танку, 107мм танковой пушкой. Ну и в третьих башня танка чем-то напоминала башню израильской "Меркавы". Видимо Котин позаимствовал идею, которая была предложена при обсуждении проекта среднего танка с Михаилом Кошкиным.

Про штурмовую САУ и говорить нечего. "Объект 268" один в один. Тот же "щучий нос", скошенные лобовые бронелисты боевой рубки и 152мм. гаубица МЛ-20 в качестве главного аргумента. Самоходка получила название СУ-152. Посмотрим, как вся эта техника покажет себя в деле.

1 февраля началось наступление Красной армии. Тут то и настал звёздный час нашей тяжёлой механизированной бригады. САУ, под прикрытием тяжёлых КВшек и средних Т-28ых, будучи неуязвимыми для финских ПТО, вплотную подходили к ДОТам и расстреливали их чуть ли не в бойницы. Хвалёные противотанковые надолбы на деле оказались полной ерундой. Цемент, использованный для их изготовления был дрянного качества. Тяжёлые танки и САУ их просто не замечали, а средние Т-28е хоть и с некоторым трудом, но тоже сносили. В небе кружили две эскадрильи поликарповских истребителей И-180. Мы всё же решили выпустить небольшую серию этих самолётов для отработки и испытания конструкции. Надо сказать, что эти истребители превосходили всё, что имелось на вооружении у финнов. Летали они парами и показали выдающиеся результаты, не имея собственных потерь. Мне стоило больших трудов отговорить Сталина от запуска их в крупную серию.

В итоге в пробитую бригадой брешь в финской обороне хлынули советские войска, растекаясь за спиной укреплений полноводной рекой. Финны дрогнули и начали отступление. К началу марта стало понятно, что остановить наше наступление они просто не смогут, поэтому финское правительство, опасаясь полного захвата страны, обратилось к советскому с предложением начать переговоры по урегулированию военного конфликта. К тому времени линия фронта проходила по рубежу Котка-Тааветти-Лаппеенранта-Иматра-Наарва в юго-восточной Финляндии и на Севере в районе Мурманска части Красной армии вышли к границе Норвегии. В Москве финскую делегацию помариновали несколько дней, давая войскам выйти на более выигрышные рубежи, а потом начались сами переговоры.

Итогом стала линия государственной границы по достигнутым войсками рубежам, обмен военнопленными, возврат СССР всей захваченной финнами, в ходе боевых действий, техники и подписание договора о взаимном нейтралитете. На новую границу незамедлительно выехал Дмитрий Михайлович Карбышев. Ему предстояло составить план работ по укреплению линии государственной границы.

Через месяц после подписания договора с Финляндией эскадра балтийского флота в составе линкора "Марат", линкора "Октябрьская революция", крейсеров "Киров" и "Максим Горький", лидеров эсминцев "Минск" и "Ленинград", 3-го дивизиона эсминцев численностью в 7 единиц, четыре из которых были переоборудованы на Лениградских верфях в корабли ПВО, а три оставшиеся стали кораблями противолодочной обороны, вышли из Кронштадта и взяли курс на Датские проливы. Всем заинтересованным было заявлено, что эскадра Балтийского флота отправляется Северным морским путём во Владивосток. Слишком уж беспокойные соседи у нас на Дальнем Востоке. Вместе с эскадрой шли два танкера, транспорты снабжения, ледокол "В. Молотов" и плавучий госпиталь. По прибытии эскадры в Мурманск на обоих линкорах практически одновременно, в следствии износа, "вышли из строя" котлы и они встали на ремонт. Проводку остальных кораблей Северным морским путём без двух основных единиц посчитали нецелесообразной и эскадра осталась ожидать окончание "ремонта" линкоров. По нашим планам "ремонт" планировался быть очень долгим . Как минимум до середины июня 1941 года.

После возвращения в Москву меня вызвали в Кремль и вручили орден Ленина. Наконец-то я смог заняться вертолётной тематикой. На чертёжных досках в КБ у Камова и Миля рождалась новейшая, не имеющая аналогов, техника. Наш первый, по настоящему боевой вертолёт совместной разработки чем-то напоминал Ка-50, как если бы он был выполнен по классической схеме. Сами работы по созданию боевых вертолётов получили с лёгкой руки Михаила Миля название "Проект "Шершень"", от моей фамилии Шершнёв.

В КБ Микулина специально для вертолётов доработали двигатель АМ-35, который к своей маркировке прибавил букву "В" ( вертолётный). Таких двигателей устанавливали два, разнесённые по обе стороны фюзеляжа в бронированных обтекателях. Между двигателями располагались редукторы и топливные баки. Корпус вертолёта представлял собой бронекапсулу, которая при испытании обстрелом выдержала попадание 15мм. снарядов немецкой авиапушки с дистанции 150 метров, а бронестекло уверенно держало 7, 62мм. пули со 100 метров. Когда осматривали результат обстрела корпуса, Камов бросил фразу; - Это не вертолёт, а летающий танк какой-то получился,- Так название "летающий танк" закрепилось за винтокрылыми ударными вертолётами.

Первый полёт наш "Шершень", изготовленный на опытном производстве ЦАГИ, совершил в мае 1940 года. Перед этим Чкалов почти месяц ходил за мной буквально по пятам и уговаривал именно его назначить испытателем вертолёта. Знал бы он, как я хотел первым поднять в небо настоящую боевую машину, но Сталин мне категорически запретил самостоятельно летать. Так что ставил вертолёт, как говорится, на крыло, Валера. Сёмка тоже не остался в стороне. Он упросил меня направить его на производство, чтобы, как он выразился, своими руками участвовать в сборке нового вертолёта. Пришлось выполнить его просьбу и написать направление как специалиста "Бюро перспективных разработок" для участия в процессе изготовления и сборки опытного образца техники. А ещё Сёмка поступил на заочное отделение в техникум. До начала войны он его точно окончит и будет дипломированным специалистом.

Испытания показали, что вертолёт развивает максимальную скорость 240 километров в час, потолок составил 3000 метров, дальность полёта 400 километров, а с ПТБ*- 900 километров, но без боевой нагрузки. Боевая нагрузка составила 1 тонну.

(* ПТБ- подвесные топливные баки)

По вооружению надо сказать отдельно. На вертолёт устанавливали под фюзеляжем только что разработанную авиапушку ВЯ-23 с боекомплектом 300 снарядов, два крупнокалиберных 12,7 мм пулемёта БС с 500 патронов на каждый по бокам кабины пилота, на пилонах два пулемёта ШКАС с 1500 патронов на каждый и два блока НУРС* на тех же пилонах имеющие по 20 сквозных труб-направляющих для запуска 82 мм. реактивных снарядов, специально разработанных в КБ Королёва. От уже применяемых в авиации РС-82 они отличались устройством складных стабилизаторов, которых стало 6. Они в сложенном положении были закрыты стаканом, срывающемся при пуске и принудительно раскрывались при выходе ракеты из трубы и намертво фиксировались.

(* НУРС- неуправляемые реактивные снаряды).

Первые боевые стрельбы произвели на Сталина и Ворошилова ошеломляющее впечатление. Колонна из пяти списанных танков Т-26 и одного Т-28 была растерзана в клочья. От полевых укреплений, в том числе от пары ДЗОТов*, мало что осталось. Размещённые в окопах полного профиля манекены были все разорваны пулями и осколками. И всё это сделала лишь одна винтокрылая машина.

(*ДЗОТ- деревоземляная огневая точка ).

Завершив разгром мишеней вертолёт сделал эффектный вираж и приземлился прямо напротив блиндажа, из которого Сталин, Ворошилов, Камов, Миль и я наблюдали за происходящим. С правого борта открылась дверца из неё на землю спрыгнул довольный улыбающийся Чкалов.

- Товарищ Сталин!- Чкалов лихо отдал честь и вытянулся по стойке смирно,- В ходе испытаний бортового вооружения вертолёта была полностью уничтожена колонна танков условного противника и узел обороны с огневыми точками. Докладывал заместитель директора по лётно-испытательной работе "Бюро перспективных разработок" Чкалов.

- Молодец, товарищ Чкалов,- Сталин пожал руку Валерию,- И вы молодцы, товарищи,- повернулся он к нам,- Есть мнение, что за разработку этой замечательной машины вы все трое будете представлены к званию лауреатов Сталинской премии первой степени и к правительственным наградам.

Вскоре у меня на груди красовался ещё один орден Трудового Красного Знамени и Почетный Знак Лауреата Сталинской премии*. Камова и Миля наградили так же.

(* Почетный Знак Лауреата Сталинской премии был учреждён указом Президиума Верховного Совета СССР 8 сентября 1943 года. Вмешательство попаданца ускорило принятие этого указа).

На вертолётном заводе, расположенном неподалёку от станции Ухтомская, начали серийное производство ударных вертолётов, получивших обозначение КМ-1Ш ( Камов, Миль, первый, конструкции Шершнёва, хотя я предпочитал последнюю букву расшифровывать как штурмовой), а в просторечье называемых "шершнями".

Взлетевший на пару недель позже десантно-транспортный Ми-1 представлял собой почти копию Ми-4 и имел в качестве силовой установки двигатель М-62. О надёжности этого двигателя говорит тот факт, что его эксплуатировали даже в 21ом веке на самолётах АН-2. За довольно брутальный вид остряки на аэродроме прозвали этот вертолёт "Миша" или "Медведь". Экипаж у него был два человека, двойное управление, мог принять в грузовой отсек 10 человек с вооружением и поднимал 1,3 тонны груза. Сталин, когда увидел его, развёл руками со словами; " - Ну я уже просто не знаю, чем вас ещё награждать". В итоге Милю, как главному разработчику, подарили автомобиль ЗиС-101.

Татьяна с отличием окончила первый курс мединститута. Решили отпраздновать это событие походом в ресторан гостиницы "Националь". Попросил Глеба Рябова заранее заказать нам там столик на двоих. И вновь пришлось ехать на автомобиле, хотя тут идти от дома совсем близко. Николай, провожая нас, только бросил.

- Надеюсь на этот раз никому там морду бить не будешь и не придётся тебя из милиции вытаскивать?- всё не может мне забыть Ваську Сталина.

В ресторане нам понравилось. И вкусные блюда и вид из окна на Исторический музей и видимую позади него Красную площадь. Мы выпили по бокалу вина, когда я заметил вошедшего в зал со вкусом одетого мужчину, явно иностранца. Он быстрым взглядом буквально просканировал зал, о чём-то переговорил с метродотелем и довольно быстрым шагом направился через зал. Проходя мимо нашего столика он будто нечаянно спотыкнулся и слегка задел меня .

- О, entschuldigen sie bitte*. Я есть такой неловкий,- пожалуй даже сам Станиславский бы поверил ему.

(* entschuldigen sie bitte(нем.) - извините пожалуйста.)

- Не стоит извиняться,- ответил я на языке Гёте. Спасибо тебе, дядя Коля, что в своё время буквально вбивал мне в голову немецкий язык, который знал в совершенстве. Уже гораздо позднее я сам выучил ещё и английский. Была как-то мысль податься на заработки за границу. Увы, с работой за рубежом не сложилось, но знания языков частенько пригождались.

- О, вы немец?- вот смотрю на него и прям сразу верю, что он не знает кто я такой. Примчался то он сюда явно из-за меня, а значит кто-то ему сообщил о том, что я нахожусь здесь. Будет работа для Николая и повод для раздумий у Берии.

- Увы, вынужден вас разочаровать. Я русский,- я был само радушие.

- Какое же это разочарование? Наоборот, с немцем я всегда могу поговорить, а вот побеседовать с настоящим русским, прекрасно понимая его, это же прекрасно,- его улыбке могли бы позавидовать все голливудские звёзды,- Но прошу простить мою бестактность, я так и не представился. Помощник атташе по культуре Иоганн Краузе.

Ну что же, охотно верю. В конце концов в той же Америке полным полно Джонов Смитов, а в России Иванов Ивановых. Немец тем временем, как истинный прусак, прищёлкнул каблуками.

- Фройляйн,- он коротко поклонился Татьяне.

- Фрау, герр Краузе,- с лучезарной улыбкой ответила она,- Мы муж и жена.

А я едва не упал со стула. Надеюсь моё удивление этот самый Краузе не заметил. Таня говорила на немецком с чистым произношением. Я и не знал, что она им владеет. А эта чертовка лишь улыбнулась мне. Ладно, дома выясним, что я ещё не знаю о своей жене.

- О, майн гот, вы говорите как настоящая берлинка. Мне даже на миг показалось, что я очутился в Фатерлянде.

- Меня зовут Татьяна, а моего супруга Михаил,- она с изяществом первой леди протянула Краузе свою ладошку, которую тот слегка пожал.

- Фройляйн! О, простите, фрау, я счастлив с вами познакомиться.

- Не желаете присоединиться к нам, герр Краузе,- предложил я немцу. Вот интересно, он на РСХА* работает или на Абвер**?

(* РСХА- Главное управление имперской безопасности. Руководящий орган политической разведки и полиции безопасности нацистской Германии, входил в состав СС.

** Абвер- орган военной разведки и контрразведки Германской империи, Веймарской республики и нацистской Германии.)

- О, с огромным удовольствием, герр...,- немец сделал вид, что замялся.

- Моя фамилия Шершнёв,- помог я ему.

Посидели в компании с немцем довольно весело. Он много смеялся, рассказывал смешные и курьёзные истории. В общем делал всё, чтобы стать, что называется, своим парнем. Он, как бы непринуждённо, выяснил у меня, что я инженер и работаю по линии СовНарКома, ну а я, в свою очередь, сделал вид, что не заметил его наводящих вопросов и отвечал вполне естественно. Тут же обнаружилось, что и герр Краузе имеет отношение к технике и мы увлечённо принялись обсуждать машины и самолёты. Расставались мы с ним прямо таки лучшими друзьями. Он вручил мне визитку и просил звонить в любое время, если вдруг понадобится любая его помощь. Надеюсь он не заподозрил, что я его раскусил. Вроде бы мне удалось создать впечатление молодого простачка.

Домой в машине ехали молча. Таня впол оборота смотрела в окно и слегка улыбалась. Уже дома я спросил;- И как это понимать? Когда успела выучить немецкий?

- Учить его я, Мишенька, начала ещё в школе и учителя меня очень хвалили. Говорили, что у меня способности к языкам. А уже здесь, в Москве, я записалась на курсы. Надеюсь ты не забыл, что должно произойти через год. Так что думаю, что язык врага мне может пригодиться.

- Прости меня, родная,- я обнял жену,- я постоянно в делах и у меня вечно не хватает времени на тебя. Обещаю исправиться,- я посмотрел ей в глаза,- А ты у меня молодец, не растерялась в ресторане.

- Ничего удивительного,- Таня пожала плечами,- Лаврентий Павлович предупреждал, что такое рано или поздно может произойти.

- Кто?- вот уж не думал, что у моей жены такие знакомства.

- Товарищ Берия. Он приезжал к нам домой, когда ты был в отъезде и мы долго беседовали. В том числе о возможных контактах с представителями иностранных разведок. Лаврентий Павлович попросил меня вести себя в таких случаях естественно и дружелюбно и во всём помогать тебе.

Ну, Берия, ну, жук. Всё предусмотрел. Хотя понять его вполне можно.

На следующее утро я положил на стол своего начальника особого отдела капитана госбезопасности Сазонова рапорт о встрече в ресторане с Краузе. Уже через пару часов мне позвонил сам Берия и велел ехать на дачу к Сталину. Предстояло обсудить возникшую в ходе Зимней войны проблему со стрелковым оружием. Точнее с отсутствием в войсках автоматического оружия. Дошло до того, что со складов изъяли хранящиеся там ещё со времён Первой мировой войны автоматы Фёдорова и передали их воюющим подразделениям.

Проблема, на самом деле, была достаточно серьёзная. Финны, вооружённые пистолетами-пулемётами "Суоми" попили много крови у наших бойцов, а нам и ответить было почти нечем. И при всём при этом наркомат обороны был категорически против автоматов, называя их полицейским оружием. Понесённые в ходе боёв потери способствовали просветлению в мозгу. Увы, дела у нас в этой сфере обстояли не блестяще. Были даже предложения тупо скопировать финский ПП и не заморачиваться. Радовало лишь то, что работы по промежуточному патрону были на стадии завершения. Уже была изготовлена опытная партия таких боеприпасов. И под этот патрон наше "Бюро.." уже заказало разработку штурмового карабина-автомата, ручного пулемёта и самозарядного карабина. К сентябрю месяцу должны были быть представлены образцы оружия для проведения конкурса.

На Ближней даче, пока к нам не вышел хозяин, сидели с Берией в гостиной. Я рассказал о "случайной" встрече в ресторане и посетовал, что, видимо, придётся мне встать на скользкий путь предательства и буквально продаться агенту немецкой разведки.

- Ай, не переживай, Михаил. Мы тебе в случае чего по блату любой лагерь на выбор предложим,- пошутил глава НКВД. Хотя, кто его поймёт, пошутил ли. Далее мы с ним, смеясь, начали обсуждать достоинства и недостатки сидения в том или другом месте.

- И о чём смеются два таких ответственных товарища?- Сталин вошёл тихо, что мы даже не заметили.

- Да вот, товарищ Сталин, решаем с наркомом внутренних дел, в какой лагерь мне, так сказать, по блату придётся отправляться после того, как меня разоблачат как агента германской разведки,- усмехнулся я.

- Ну если по блату...,- Сталин раскурил трубку, выпустил клуб дыма и продолжил,- то я бы посоветовал Туруханский край. Я там в ссылке был, так что могу написать знакомым и попросить приютить вас, гражданин Шершнёв.

Я решил схохмить и встал с поникшей головой;

-Сознаю свою вину.

Меру. Степень. Глубину.

И прошу меня направить

На текущую войну.

Нет войны – я все приму

– Ссылку. Каторгу. Тюрьму.

Но желательно – в июле,

И желательно – в Крыму.

Я знал эту пьесу Филатова наизусть и частенько, бывало, цитировал. Гениальная вещь. В ней есть высказывания на любой случай. Вот и сейчас я прочитал с максимальным артистизмом. Хохот был такой, что в гостиную ворвался начальник охраны Сталина Власик. Его взгляду предстала картина буквально валяющихся от хохота Вождя и главы НКВД и меня, стоящего с улыбкой на лице. Покачав головой он скрылся за дверью. Отсмеявшись и вытерев с глаз выступившие слёзы Сталин попросил меня рассказать пьесу полностью, если помню. Пришлось постараться.

- Хорошее произведение, но, к сожалению, пока его рано выпускать в свет,- Сталин покрутил в руках погасшую трубку,- В свете грядущих событий это может осложнить наши взаимоотношения с той же Англией.

Во время этой встречи на даче я задал вопрос о ходе работ по атомному проекту. Мне ответили, что работы идут и есть все основания полагать, что к концу 44го года у нас будет атомная бомба. К этому времени должны быть готовы средства доставки. На фирме "Боинг" уже работали несколько наших агентов, в том числе и в конструкторском отделе. Так что, думаю, американцы помогут нам с разработкой самолёта-носителя. На мой вопрос об американском "Манхэттенском проекте"* Сталин молча вышел из гостиной и вскоре вернулся, неся в руках папку с вырезками из американских газет. Вырезки содержали статьи о смерти того или иного видного учёного. Отто Фриш, Эдвард Теллер, Энрико Ферми, Нильс Бор, Лео Силард, Эдвин Макмиллан, Роберт Оппенгеймер и ещё десятка полтора фамилий. Все они покинули наш несовершенный мир при разных обстоятельствах. Кто-то утонул катаясь на яхте, кого-то сбила машина, кто-то угорел на кухне, некоторые были убиты при ограблении. Часто полиция и ФБР находили следы, которые вели в Германию и Японию. Полковник Лесли Гровс** был убит гангстерами. В его доме нашли улики, указывающие на его связи с криминалом. Сенатор от демократической партии Гарри Трумэн*** был так же убит неизвестными. В ходе расследования ФБР выявило связи сенатора с представителями мафиозных группировок, контролировавших игорный бизнес. Были найдены документы, подтверждающие неоднократные случаи получения сенатором взяток.

(* Манхэттенский проект- кодовое название программы США по разработке ядерного оружия, осуществление которой формально началось 13 августа 1942 года. Перед этим с 1939 года исследования велись в «Урановом комитете» (S-1 Uranium Committee). В проекте принимали участие учёные из Соединённых Штатов Америки, Великобритании, Германии и Канады.

** Лесли Ричард Гровс- в 1942—1947 — военный руководитель программы по созданию ядерного оружия (Манхэттенский проект).

*** Гарри С. Трумэн- 33-й президент США в 1945—1953 годах от Демократической партии. Отдал приказ о применении в 1945 году атомного оружия против Японии.)

С моим немецким "другом" мы встречались ещё несколько раз. Мне даже пришлось начать обедать в ресторанах, чего я раньше не делал. Краузе всегда оказывался там же. Со стороны смотрелось, будто встречаются два старых друга. Наружка уже выявила тех, кто информировал его о моих визитах в рестораны. Так же удалось обнаружить пару человек, ведущих тайную фотосъёмку наших с ним посиделок. Пару раз Краузе даже заплатил за нас двоих, сославшись, как он сказал, на русскую традицию угощать друзей. Увидев, что я особо не протестую, он как бы невзначай, предложил мне денег, так как я, по его мнению, не достаточно солидно одет, да и молодой супруге тоже не мешало бы иметь побольше украшений. Я отказывался, но, посовещавшись с Берией, всё же решил деньги взять. В долг, естественно. Он, со смехом, предложил мне, шутки ради, написать расписку. Мол, если я такой правильный, то надо её написать, чтобы потом вместе посмеяться. Естественно я написал, а наружка потом доложила, что факт передачи денег был немецкими агентами успешно заснят. Так происходило несколько раз. Я потом прикинул и вышло, что немецкая разведка оплатила нам постройку двух ударных вертолётов. Я даже в шутку предложил на бортах двух новых вертушек написать " Сталинским соколам от Абвера" или " вертолёт построен на денежные средства, полученные от немецкой разведки".

В конце концов в один прекрасный день Краузе потребовал рассчитаться по долгам. Естественно таких денег у меня не оказалось, о чём я ему и сказал.

- О, мой друг, это не беда, как говорят у вас в России,- Краузе прямо таки искренне хотел помочь,- Вы можете оплатить свой долг информацией. Меня всего лишь интересует, какие новые разработки военной техники курирует руководимое вами "Бюро перспективных разработок". Естественно мне нужно не просто перечисление этой техники, но ещё и её характеристики. Вы принесёте мне соответствующие документы, а я вам отдам вот это,- он жестом фокусника достал из внутреннего кармана пачку фото и бросил их на стол передо мной.

Мне стоило больших трудов сдержаться, чтобы не захохотать и изобразить растерянность. Пришлось согласиться. В беседе, последовавшей после, я рассказал, что новой техники то и нет, а есть модернизация уже выпускаемой. Новые самолёты это улучшенные И-16, танки тоже глубокая модернизация Т-26, БТ-5 и 7 и Т-28. И ведь почти не соврал. Те же БТшки на данный момент превосходят большинство имеющихся на вооружении Вермахта танков. Документы я ему тоже принёс. Копии, которые мне, якобы, с большим риском удалось сделать. Естественно деза. И за эту дезу я опять получил увесистую пачку денег.

В какой то момент Краузе исчез из поля зрения. Я уже думал, что больше не увижу его, но он опять появился на горизонте. Как оказалось, летал в Берлин. С видом кота, объевшегося сметаны, он сообщил мне, что моя работа высоко оценена на самом верху и если я пожелаю, то меня с радостью примут в Берлине и обеспечат достойную жизнь. Но для начала нужно выполнить еще несколько маленьких поручений. Ха, кто бы сомневался.

Помимо увлекательной "работы на благо" Третьего Рейха с меня никто не снимал моих основных обязанностей. Приходилось часто мотаться по заводам. Если честно, то порой возникало просто непреодолимое желание поставить к стенке тут же, в заводском дворе, какого-нибуть директора. Брак, приписки, откровенное воровство. Многие в будущем думали, что ничего этого при Сталине не было. Ага, счаззз! Было, да ещё как. Приходилось откровенно лютовать. Несколько директоров пополнили ряды вальщиков леса, кто-то сменил директорский кабинет на другой, рангом пониже. Чёрт подери! Мы банально не успевали! И ведь не скажешь этим идиотам, что каждая минута промедления это десяток жизней наших бойцов. А они со спокойной душой отправляли в отпуск ключевых специалистов, без которых основная работа просто останавливалась. Меня ненавидели, меня проклинали, на меня писали жалобы и анонимки. Даже в ЦК писали с требованием отобрать у меня партбилет и с огромнейшим удивлением узнавали, что партбилета то у меня и нет. Беспартийный я. Такой вот парадокс.

А в Европе дела шли без изменений, относительно той истории, которую я помнил. 10 мая 1940 года Германия начала наступление на Францию и спустя шесть недель большая часть страны была оккупирована. Франция подписала перемирие. выбора у французов не было, так как большая часть их армии была разгромлена. Гитлер обезопасил себя от удара с тыла. Теперь между ним и его господством на континенте стоял лишь Советский Союз. Тон публикаций в нашей прессе значительно изменился. теперь везде писали, что хотя и подписан пакт о ненападении, но бдительности терять не надо. Фашизм является захватнической идеологией и на достигнутом немцы точно не остановятся. Поэтому нужно быть готовым в любой момент встать на защиту своей Родины.

Летом 40го года в Стаханово открыли Центр боевого применения армейской авиации. Название новому виду авиации дал я. В Центре проходили переподготовку специально отобранные лётчики. Я с удивлением узнал, что и Василий Сталин упросил отправить его сюда. Руководил Центром Валерий Чкалов. Пришлось всё-таки мне его отпустить. Ещё большим удивление стало то, что инструктором по огневой подготовке в Центре стал Сёмка Безумнов. Этот пронырливый малый умудрился пройти обучение на пилота в аэроклубе и получить допуск к самостоятельным полётам. Ну а допуск на вертолёты ему дал сам Чкалов. Я лишь рукой махнул, но с условием, что Семён не бросит учёбу в техникуме.

Техника в Центр поступала напрямую с находящегося неподалёку завода. К концу 1940го года мы смогли полностью укомплектовать два полка штурмовых вертолётов и полк транспортно-десантных. В каждом полку было по три экадрильи, в каждой было по три звена по четыре вертолёта в каждом, плюс звено управления , а это ещё четыре вертушки. Итого 40 боевых машин в полку. До начала лета 41го года планировалось укомплектовать ещё три полка "Шершней" и два полка "Медведей".

Кроме вертолётов появлялась и другая техника. Хоть и с изрядным скрипом, но дело шло. Начался выпуск новых моделей самолётов. Истребитель И-185 ( Швецову, после длительной беседы со Сталиным всё же удалось в кратчайшие сроки довести до ума двигатель М-71. Да, помогали ему в этом, что называется, всем миром, но всё же заслуга его КБ просто огромная), превосходящий все известные истребители мира этого класса, тяжёлый двухместный истребитель Пе-3, лёгкий Як-1М, бронированный двухмоторный штурмовик Та-3, который всё же смогли сделать двухместным и разместить стрелка для прикрытия задней полусферы. Кроме того на самолёт установили двойное управление. Высотный истребитель-перехватчик МиГ-3, ставший теперь цельнометаллическим и получившим на вооружение две пушки калибра 20мм. и 12,7мм пулемёт, стреляющий через вал винта. У Лавочкина дела с его прототипом Ла-5 шли откровенно плохо. Насколько я помнил, и в моём прошлом были серьёзные проблемы. Бомбардировочная авиация начала пополняться модернизированными тяжёлыми дальними бомбардировщиками ТБ-7. Выпуск этих машин был увеличен и к началу войны мы имели все шансы получить не менее 150 бомбардировщиков. Успешно прошли испытания и были приняты на вооружение пикирующие фронтовые бомбардировщики Ту-2, проходили модернизацию бомбардировщики СБ-2, получившие наименование Ар-2. Ильюшин представил, фактически, свой же Ил-4 в качестве торпедоносца. Правда машина была довольно серьёзно доработана. В частности в экипаже появился второй пилот, бомбовая нагрузка составила 3000 кг бомб или две торпеды.

С бронетехникой дела обстояли получше. Тяжёлые КВ-1, СУ-152, модернизированные Т-28М1, основной боевой танк Т-34, представляющий из себя известный мне по моей истории Т-44 с башней, напоминающей башню немецкого танка "Леопард" и 76-мм. орудием, самоходные 120мм. миномёты на базе танка Т-26, БМП на базе БТшек, БТР на шасси ЯГ-12 сходили с конвееров заводов. Так же начали выпуск железнодорожных артиллерийских систем особой мощности ТМ-1-14 калибром 356мм. Планировалось к началу войны выпустить 20 таких систем. Помимо них был увеличен выпуск железнодорожной артиллерийской системы ТМ-1-180 на базе мощной морской 180-миллиметровой пушки Б-1-П. Их планировали выпустит не менее 100 единиц. Производство разместили, в том числе, на судостроительных заводах, на которых высвободились мощности после отказа от строительства новых линкоров. Для передвижения в боевых условиях для них разработали мощный тепловоз с двумя спаренными танковыми дизелями.

По стрелковому вооружению; осенью 1940 года комиссии были представлены на рассмотрения несколько образцов автоматического оружия. Фёдоров и Дегтярёв совместно разработали штурмовой автоматический карабин под патрон 7,62х 39мм АК-40. Признаюсь, есть тут и моя небольшая заслуга. Как-то в разговоре с этими двумя выдающимися конструкторами набросал, насколько помнил, на листке эскиз затвора автомата Калашникова. Листок тут же был вырван из моих рук, а про меня словно забыли. Оставив погрузившихся в обсуждение оружейных гениев я тихонько удалился. И вот результат лежит на столе. Не скажу, что сильно похож на известный мне АКМ, скорее чем-то напоминает автомат Фёдорова. Сергей Симонов представил самозарядный карабин под тот же патрон, сделанный на базе его же автоматической винтовки АВС-36 и крупнокалиберную 14,5мм снайперскую винтовку. Дегтярёв представил ручной пулемёт под промежуточный патрон с ленточным питанием из коробчатого пристёгиваемого магазина. Увы, со станковым пулемётом, предназначенным заменить "Максим", дела пока шли не важно. Зато пистолетов-пулемётов под патрон 7,62х25мм ТТ было целых три. Шпагинский ППШ, ПП Судаева, почти копия его же ППС-43 и компактный, чем-то похожий на чехословацкий "Скорпион", пистолет-пулемёт Токарева. Последний, после успешных стрельб, я, что называется, отжал для вооружения экипажей вертолётов и самолётов.

Автоматический гранатомёт Таубина, противотанковый переносной ракетный комплекс Королёва и реактивная система залпового огня "Катюша", созданная на основе эскизов РСЗО "Град", переданных мной Королёву, встретили неожиданно ожесточённое сопротивление со стороны ГАУ* и его начальника, генерал-полковника Кулика** ( Сталин всё же принял во внимание предоставленную мной информацию и звание маршала ему так и не присвоил, как и не присвоил звание Героя Советского Союза). Очень уж ратовал товарищ Кулик за 50мм. миномёты и 45мм. противотанковые пушки, а тут мы со своими девайсами. И не убедила его навесная стрельба из АГТ, когда очередь из десятка мин, выпущенных навесом, легла буквально в считанных метрах от позиции расчёта гранатомёта. Так же не убедили его стрельбы из ПТРК*** модернизированным РС-82 с кумулятивной боевой частью по бронелистам, установленным под разными углами наклона. Он упёрся буквально как баран, отказавшись даже рассматривать вопрос принятия этих образцов на вооружение. Тогда Берия высказался, что в таком случае и АГТ и ПТРК возьмут себе части НКВД. На Кулика поступила жалоба в СовНарКом за подписью конструкторов-артиллеристов Фёдора Петрова и Василия Грабина. В ней говорилось о постоянном противодействии со стороны руководства ГАУ в принятии на вооружении новых образцов артиллерийских систем. Сталин сам посетил стрельбы на полигоне и после них, побеседовав и с конструкторами и с артиллеристами, снял Кулика с поста начальника ГАУ и отправил на Дальний Восток заниматься боевой подготовкой артиллерии.

(* ГАУ- Главное артиллерийское управление.

** Кулик, Григорий Иванович- в 1926—1929 годах и в период с мая 1937 по 19 июня 1941 года начальник Главного артиллерийского управления РККА (ГАУ РККА).

*** ПТРК- противотанковый ракетный комплекс.)

В начале января 1941 года состоялась большая штабная игра. По условиям игры “западные”, которыми командовал Жуков, в середине июня 1941 года нанесли внезапный удар по "восточным", которыми командовал Рокоссовский. Пользуясь внезапностью Жукову удалось прорвать линию обороны "восточных" вдоль государственной границы и несколькими механизированными клиньями значительно продвинуться вглубь территории. Однако Рокоссовский умелыми действиям вовремя парировал эти удары, в нужных местах проведя отход своих сил на заранее подготовленные позиции и прочно удерживая оборону на стратегических направлениях. Авиация "восточных", вовремя рассредоточеная на запасных аэродромах, смогла если и не завоевать господство в воздухе, то прочно удерживать паритет с авиацией "западных". Флагновыми ударами под основание наступающих механизированных группировок "западных" Рокоссовский вынудил противника остановить наступление и местами перейти к обороне. Жуков упёрся в линию УРов на старой границе. Все его попытки прорыва линии обороны парировались находящимися во втором эшелоне тяжёлыми механизированными и танковыми бригадами. В итоге войска "западных" попали в несколько тщательно подготовленных котлов и были уничтожены.

В ходе игры "восточным" пришлось реагировать на ряд вводных, таких как частичное или полное отсутствие радио и проводной связи между подразделениями и штабами, действия переодетых в нашу форму диверсантов, потеря управления во время отходов. Я находился в штабе "восточных" как консультант по новой боевой технике и по применению армейской авиации. Возможность нанесения точных штурмовых ударов по наступающим танковым колоннам противника и поддержки собственных войск с воздуха непосредственно на поле боя была высоко оценена Рокоссовским.

Затем последовал разбор игры. Сталин в категоричной форме заявил, что результаты проведённых штабных учений не должны стать поводом для шапкозакидательных настроений в армии. Работы предстоит ещё много, а времени слишком мало.

После состоялось закрытое совещание у Сталина, на котором присутствовали все командующие западных военных округов. Моё присутствие там вызвало не малое удивление среди собравшихся военных. Пожалуй лишь Рокоссовский отнёсся к этому спокойно.

- Итак, товарищи,- начал Сталин,- проведённая штабная стратегическая игра показала не только боевую мощь нашей армии, но и вскрыла ряд недостатков. Об этом мы поговорим немного позднее, так же как и о путях преодоления этих самых недостатков. А сейчас предлагаю выслушать товарища Шершнёва. И я настоятельно рекомендую всем собравшимся максимально серьёзно отнестись к тому, что он скажет. Прошу вас, Михаил Андреевич,- уже то, что Сталин обратился ко мне по имени-отчеству в присутствии генералитета говорило о его отношении ко мне.

Я прошёл к висящей на стене карте западной границы СССР.

- Товарищи командующие! По данным из достоверных источников во второй половине июня этого года, а именно в период с 15го по 22е числа, немецкие войска нанесут массированный удар по нашей территории на всём протяжении западной границы. Наиболее вероятная дата нападения 22 июня ранним утром. Это не военная провокация, товарищи, это война. О наиболее вероятных направлениях ударов противника до вас будет доведено по линии Генштаба. Хочу лишь отметить, что будущее лето ожидается засушливым и многие заболоченные местности станут проходимы даже для бронетехники. На прошедшей военно-стратегической игре как раз и отрабатывались действия по отражению немецкого наступления с учётом вероятных погодных условий.

- Разрешите, товарищ Сталин?- со своего места поднялся командующий Киевским особым военным оругом генерал армии Жуков,- Я не понимаю, каким образом можно предугадать погодные условия за пол года до предполагаемых событий. И если информация по направлениям ударов немецких войск ещё может быть подтверждена разведкой, то вот всё, что касается погоды больше похоже на гадание.

- Я понимаю ваше недоверие, товарищ Жуков,- Сталин чуть прищурившись посмотрел на собравшихся. Похоже мнение Жукова разделяли все, кроме Рокосовского,- И всё же вам придётся принять эту информацию как достоверную. У товарища Шершнёва есть свои методы прогнозирования и эти методы нас ещё не подводили. Продолжайте, Михаил Андреевич,- обратился он ко мне.

- Самое трудное на начальном этапе войны будет отступление наших войск на линию старой границы. При этом обязательно возникнет неразбериха, потеря связи и паника. Нами разработаны рекомендации для Генерального штаба, в которых рассматриваются действия частей, попавших в окружение. Соответствующие инструкции и директивы будут разосланы вам в ближайшее время. Главное до наступления холодов удержать рубежи обороны,измотать противника, выбить у него танки и авиацию. До конца ноября, начала декабря 1941 года крупные наступательные операции не производить,- среди командующих возник недовольный гул,- Я сейчас объясню причину этого, товарищи. Если мы сразу, с первых дней, нанесём поражение Вермахту, то есть большая вероятность заключения сепаратного мира между Германией, Англией и США и тогда нам придётся особенно туго. Мы останемся, фактически, один на один в противостоянии со всеми крупными и мощными странами мира и не факт что сможем выстоять. Правящие круги Англии и Америки сходятся во мнении, что если будет побеждать Германия, то они будут помогать СССР, если будет наоборот, то помощь получит уже Германия. Для них, особенно для США, война является средством заработать деньги на поставках в воюющие страны.

Совещание продлилось несколько часов. Обсудили многие вопросы взаимодействия войск. Отдельно Сталин уделил внимание такому вопросу, как отправку из будущей зоны боевых действий семей военнослужащих. Так же рассмотрели вопрос организации круговой обороны Минска. Город решили ни при каких обстоятельствах не сдавать врагу.

А вообще страна готовилась к войне. Из западных областей постепенно наиболее важные производства вывозились на Восток. Везде говорилось, что это делается для приближения предприятий к их сырьевым базам. На Урале и в Сибири строились производственные площадки для будущих эвакуируемых заводов. Не забывали и о жилье для рабочих и служащих. Был составлен план эвакуации. Для его исполнения НКПС* зарезервировал необходимое количество железнодорожных вагонов и паровозов.

(* НКПС- Народный коммисариат путей сообщения)

В Оренбургской области и в северных областях Казахской ССР начали распахивать целину. Для этого в США были закуплены образцы сельхозтехники для безотвальной обработки почвы. Так же было принято решение в западных областях СССР к весне 1941 года провести массовый забой скота, кроме племенного, который подлежал вывозу в центральные регионы страны. Сев так же решили не производить, изъяв всё зерно. Распашку полей вести как обычно, особенно вдоль дорог. По возможности проводить мероприятия по заболачиванию придорожных местностей.

Моего немецкого "друга" очень заинтересовала прошедшая стратегическая штабная игра и он захотел получить по ней информацию. Я абсолютно честно сказал, что, по моим сведениям, рассматривались вопросы боевых действий против "восточных". Пожав плечами я добавил, что, вероятнее всего, имелась ввиду Япония. Тем более что на Дальний Восток уже были переброшены самые мощные и современные советские танки Т-35. Кстати, это танки вблизи границы вызвали настоящую панику среди командования Квантунской армии. Противопоставить этим сухопутным линкорам им было нечего.

Глава 11. Похищение. Хутор пана Домновского.

Я очнулся от сильного толчка.

- Генрих, он хоть живой?- перекрикивая гул спросил кто-то. По-немецки. Звук голоса доносился будто из-за стены. По ощущениям я находился в каком-то деревянном ящике, больше напоминавшем гроб. Дышать было тяжеловато. Я напряг память, пытаясь вспомнить всё, что предшествовало моему попаданию сюда.

На следующий день после первомайской демонстрации было принято секретное Постановление СовНарКома об образовании Государственного комитета обороны и о передаче ему всей полноты власти в стране в случае начала войны. Председателем ГКО стал И.В.Сталин, а меня, к моему глубочайшему удивлению, назначили заместителем Председателя ГКО по техническим вопросам. Даже удостоверение соответствующее выдали.

Страна жила последние мирные дни и напряжение уже явственно витало в воздухе. На наши запросы о концентрации немецких войск вблизи Советской государственной границы из Берлина приходили заверения в вечной дружбе и сообщения, что войска находятся здесь для дезинформации Англии перед началом десантной операции на Британские острова. Мы сделали вид, что поверили, но отдали приказ к 1 июня 1941 года вывезти из западных приграничных округов все семьи комсостава. На робкий вопрос из германского посольства о причинах этого решения мы ответили, что это связано с участившимися случаями бандитских нападений на жён и детей наших военнослужащих в приграничных районах. И вообще в стране опять намечается голод, поэтому излишки продовольствия и скот в западных районах страны будут изыматься, а это повлечёт за собой всплеск недовольства со стороны местного населения. Поэтому мы просто решили обезопасить наших граждан от бандитов. Немцы вроде поверили. Тем более и продовольствие и скот действительно массово изымались и население этому явно не обрадовалось.

Выпускные вечера в этом году решено было провести на неделю раньше, 15 июня. В этот же день в Стаханово была церемония вручения Боевого Знамени очередному сформированному вертолётному штурмовому полку. Я последние две недели ежедневно ездил туда, улаживая различные вопросы. Сама церемония прошла очень торжественно. Красное Знамя пронесли перед строем полка и знамённая группа заняла своё место на правом фланге строя. Над лётным полем, где проходило построение всего личного состава "Центра боевого применения армейской авиации", прошли в строю ударные и десантные винтокрылые машины. Чкалов был очень доволен. Хотя ему теперь летать удавалось мало, но видя своих, так сказать, питомцев, он просто цвёл. А уж про Сёмку и говорить нечего. Его поначалу как инструктора уже достаточно опытные лётчики просто не воспринимали до той поры, пока он не сел в кабину вертушки и не показал высший класс в стрельбе из бортового вооружения по наземным и воздушным целям. После этого его авторитет как специалиста был непререкаемым. Лётчики с кубарями в петлицах первыми козыряли ему, хотя он и числился как гражданский инструктор. Но теперь в звании он сравнялся со многими. Безумнов Семён Павлович в начале мая 1941 года был призван на военную службу и сразу же приказом по ВВС получил звание лейтенант и был прикомандирован к "Центру..".

Возвращались из "Центра" уже во второй половине дня. Сидящий на переднем сиденье, рядом с водителем нашего "ЗИСа", уже капитан госбезопасности, Андрей Пушкевич, вдруг откинулся на спинку сиденья, будто его с силой ударили в лицо. Напротив его головы в лобовом стекле образовалось аккуратное круглое отверстие, а меня и сидящего рядом моего порученца Глеба Рябова обрызгало чем то тёплым и липким. Спустя мгновение такой же круглое отверстие образовалось напротив головы водителя. Машину занесло и опрокинуло в кювет. Глеб ударом ноги распахнул дверцу лежащей на крыше машины и начал выбираться наружу, одновременно пытаясь вытянуть и меня. А на дороге уже слышались шаги бегущих к нам людей и что-то подсказывало мне, что это отнюдь не спасатели. В подтверждение моих слов Глеб выхватил пистолет и выстрелил в показавшуюся на обочине дороги фигуру. Неизвестный молча свалился на землю. Я, что бы не быть сторонним наблюдателем, нырнул обратно в салон автомобиля и нашарил рукой на поясе у мёртвого Пушкевича ПП "Скорпион". Вот теперь повоюем. Надеюсь выстрелы кто-нибуть услышал и сообщит о них. А значит нам нужно продержаться не так уж и много времени.

Сбоку в кустах послышалось какое-то шевеление. Выпустил туда короткую очередь и с удовлетворением услышал вскрик. Попал. Впрочем на этом наше везение закончилось. Нападавшие, видимо, не собирались устраивать с нами затяжную перестрелку, а поэтому просто швырнули на звук выстрелов гранату. Я словно в замедленной съёмке увидел упавшую в паре метров от меня ребристую "эфку"*. Успел лишь подумать, что, похоже, пришёл конец моим похождениям, как сверху навалился Глеб, стараясь по максимуму прикрыть меня собой. Просто невероятно, как он смог это сделать, находясь с противоположной от гранаты стороны. Раздался взрыв и, прежде чем потерять сознание я буквально почувствовал, как осколки входят в тело моего порученца, закрывшего меня. Находясь в полубессознательном состоянии я как сквозь туман почувствовал, как кто-то стаскивает тело Глеба с меня, щупает мне пульс и что-то кому-то говорит. Потом я ощутил укол в предплечье и сознание окончательно покинуло меня.

(* "Эфка"- граната Ф-1).

И вот я очнулся в непонятном то ли гробу, то ли ящике. И разговаривают надо мной явно немцы. Чёрт, чёрт!!! К немцам мне никак нельзя. Эти ребятки разговорят любого и фиг знает куда повернёт колесо Истории, если они получат информацию из будущего. И убить себя мне нечем, разве что напасть на немцев и сделать всё, чтобы меня убили они. Я со злости пнул ногой в стенку ящика.

- Вот, слышишь, Йоган, живой твой русский и даже уже очнулся, хотя ты утверждал, что он проспит как минимум до посадки в Варшаве. Потерпите, герр Шершнёфф, сейчас мы вас вытащим из вашей постели,- неизвестный захохотал от своей же шутки.

- Он бы и проспал, если бы вы работали быстрее и не случилось заминки на аэродроме с заменой ящиков,- до боли знакомый голос зло огрызнулся в ответ на замечание.

Крышка ящика открылась и на меня уставились две скалящиеся в довольных улыбках физиономии. Один был мне неизвестен, а вот другим был мой закадычный друг Йоган Краузе. И оба были в форме с петлицами НКВД.

- Гутен таг, Михаель,- ещё больше ощерился Краузе,- Вы не представляете как я рад, что вы живы. Скоро вам предстоит знакомство с моими коллегами и, я надеюсь, вы сможете ответить на их вопросы. Хотя конечно же ответите. Уж они то умеют спрашивать,- Краузе и неизвестный опять довольные захохотали.

- Помогите мне выбраться отсюда, у меня всё тело затекло,- как можно спокойнее попросил я. Вне ящика у меня был хоть какой-то шанс. Мне помогли встать и тут же усадили на скамью у борта. Всё же это самолёт и, похоже, транспортный Ю-52. На крышке ящика, из которого меня извлекли, было написано на немецком и русском языках " Дипломатический груз! Не вскрывать! Досмотру не подлежит!".

- Вы уж извините, Михаель, но большего комфорта я вам предложить не могу,- Краузе развёл руками,- Так что придётся довольствоваться тем, что есть. Во всяком случае до Варшавы. А вы, я смотрю, растёте в должности,- в руках у него появились мои документы, в том числе удостоверение члена ГКО. После недолгого просмотра он убрал их в висевший у него на ремне планшет.

- Что вам вообще от меня надо, Краузе?- я посмотрел своему визави в глаза,- Не кажется ли вам, что я мог принести для вас больше пользы, оставаясь в Москве?

- Мне от вас, мой друг, уже ничего не надо,- Краузе прям по дружески хлопнул меня по плечу,- а вот моему командованию хотелось бы услышать от вас правду, а не ту дезинформацию, которую вы с таким успехом мне поставляли. Или вы думали, что вы один такой источник информации?

- Вы настолько сильно хотели доставить меня своему командованию, что решили забросать меня гранатами?- с иронией спросил я.

- Ваша смерть, конечно, была не желательна, но для Рейха это принесло бы большую пользу, чем останься вы живой у Советов.

В этот момент самолёт достаточно сильно тряхнуло. Что поделаешь, у нас в России не только наземные дороги в ямах и колдобинах, но и воздушные. Второй немец, стоящий рядом и с интересом слушавший наш с Краузе разговор, не устоял на ногах и навалился на меня. Прямо передо мной оказалась открытая кобура с торчащей из неё рукояткой нагана. Не задумываясь выхватил револьвер и тут же всадил пулю в живот навалившемуся на меня и, чуть довернув ствол, выстрелил в Краузе. Стряхнув с себя тело немца осмотрел обоих противников. Признаков жизни они не подавали. Пилоты, похоже, не слышали звука выстрелов. Стрелял то я будучи прикрытым навалившимся на меня телом. А ведь это шанс. Нужно перебить пилотов и развернуть самолёт на обратный курс. Думаю, что справлюсь с управлением.

Вытащив из кобуры Краузе пистолет ТТ я, словно ковбой из вестернов, держа в каждой руке по короткостволу, пошёл в сторону пилотской кабины. И в этот самый момент дверца в кабину открылась и оттуда выглянул, наверное, бортмеханик. Увидев меня он среагировал молниеносно и захлопнув дверь заорал во всё горло; "Alarm!". Пришлось стрелять наугад, примерно целясь туда, где должны были бы находиться пилоты. Похоже попал, потому что самолёт заметно повело в сторону. Я бросился к кабине и...не успел. "Юнкерс" сорвался в крутое пике, а меня отбросило на какие-то тюки и коробки. Последнее, что я запомнил, был жуткий скрежет и ствол, по моему, сосны, проткнувший салон самолёта насквозь и пролетевший буквально в считанных сантиметрах рядом со мной. Затем самолёт сильно тряхнуло и я почувствовал, что куда-то лечу. В голове мелькнула мысль, что я, по крайней мере, немцам живой не достанусь. Удар и...темнота.

Интерлюдия. 20 июня 1941 года. Москва. Кремль. Кабинет Сталина.

Хозяин кабинета ходил мягко ступая по ковру и курил трубку. Он нервничал, но по нему это не было заметно. Наконец он остановился напротив сидящего за столом человека в пенсне.

- Как такое могло случиться, Лаврентий? Почему носитель главного секрета страны ездил практически без охраны? Что если он сейчас у немцев и даёт им информацию о будущем?

- Товарищ Сталин!- Берия встал. Он прекрасно научился распознавать момент, когда к Хозяину можно обращаться по партийной кличке Коба, а когда исключительно официально " товарищ Сталин",- Дорога от Москвы до Стаханово довольно оживлённая и никто не мог и предположить, что на ней может произойти нападение. В городе охрана товарища Шершнёва осуществлялась как непосредственно, так и скрытно, особенно учитывая его участие в операции по дезинформации немцев. По агентурным данным немецкий транспортный самолёт "Ю-52", вылетевший из Москвы и на котором, предположительно, вывезли Шершнёва, посадку в Варшаве не совершал. От немецкой стороны поступил запрос о местонахождении этого самолёта. Есть предположение, что самолёт упал в лесистой местности Белоруссии. В местные органы НКВД разослано распоряжение по выяснению его маршрута и возможного места падения.

- Молись, Лаврентий,- Сталин ткнул мундштуком трубки в грудь Берии,- хоть богу, хоть чёрту, хоть всем богам сразу, чтобы Михаил не достался немцам живым. И ищи его. Пока не началась война отправь спецгруппы на поиски. И после начала боевых действий поиски не прекращать. Хоть живого, хоть мёртвого, но найди и привези сюда. А если он всё же у немцев, то ты знаешь, что нужно делать. Михаил и сам говорил об этом, так что наша совесть будет чиста, но, надеюсь, до этого не дойдёт.

- Сделаю всё возможное и невозможное, Коба,- Берия поднял глаза на Сталина,- Что его жене сказать?

- Сделай, Лаврентий. А супруге Михаила скажи всё как есть. Она женщина умная, несмотря на молодость, так что поймёт. И скажи, что мы делаем всё, чтобы найти его и доставить в Москву.

Интерлюдия. 20 июня 1941 года. Квартира Шершнёвых.

Когда пять дней назад Михаил вечером не приехал домой, Таня вначале не придала этому значения. Муж часто задерживался на работе или вовсе внезапно улетал в командировку на какой-нибуть завод. Однако именно в тот самый вечер он был особенно нужен ей. Она хотела поделиться с ним радостной новостью, что, кажется, у них наконец-то будет ребёнок. Всё это ещё не точно, но все признаки говорят об этом. Ближе к вечеру вдруг сильно заболела голова, а сердце сжалось от непонятной тревоги. Михаил так и не позвонил домой, как обычно делал, уезжая куда-либо и не предупредил, что его не будет дома. Брат Колька тоже, как назло, недавно съехал с их квартиры и теперь живёт в общежитии. Так и металась Таня одна в пустой квартире эти несколько дней. Один лишь раз приехал Николай, весь мрачный и задумчивый. Отвечал невпопад на вопросы, сказал лишь, что Миша уехал далеко и, возможно, надолго. Успокоил называется. То же мне, брат. От его слов стало ещё более тревожно. Она прекрасно помнила из рассказов мужа, что должно начаться в ближайшие дни. И вот сегодня, когда ей в больнице точно сказали, что она беременна, приехал не кто нибуть, а сам товарищ Берия. Сердце на миг замерло, а в груди разлился могильный холод.

- Ты, калишвили*, только не волнуйся. В твоём положении волноваться никак нельзя ( уже доложили,- подумала Таня). Михаил пропал,- от этих слов у неё внезапно закружилась голова и она упала бы, если бы её не подхватил Лаврентий Павлович и не усадил на диван.

(*калишвили- дочка по-грузински).

- Все факты говорят, что его похитили немцы,- продолжил он после того, как налил ей воды из стоящего рядом сифона,- Но самолёт, на котором, как мы думаем, его вывезли, до их территории не долетел. Мы отправили по предполагаемому маршруту авиаразведку и поисковые группы, так что, думаю, в ближайшее время мы его найдём и вернём домой. Ты, главное, не теряй надежды. Береги себя и ребёнка. А мы тебе поможем всем, чем сможем.

Берия ещё долго что-то говорил, но она плохо понимала что именно. Отвечала невпопад и лишь кивала головой. В тот же вечер у них в квартире появилась молодая женщина, которая назвалась Марией и которую прислал Лаврентий Павлович приглядывать за Татьяной и помогать по хозяйству. Она была, судя по разговору, достаточно образованная, как потом оказалось тоже медик, тактичная и внимательная. Через пару дней они сдружились и стало чуточку полегче, если можно так сказать, учитывая, что началась война. Однако Таня успокоилась. Она почему-то была уверена, что Миша жив и вернётся домой.

Сознание плавало в каком-то вязком и зыбком тумане. Изредка я чувствовал какие-то прикосновения, иногда в рот начинала течь жидкость и я её судорожно глотал. Но вот кто я и, главное, где я, вспомнить никак не мог. Малейшее напряжение мысли отзывалось обжигающей болью. При чём болело не где-то конкретно, а...везде. Боль была во мне, боль была вокруг меня. Сам окружающий меня туман, казалось, состоял из этой боли. Сколько я провёл времени в таком состоянии я не помнил. Наверное вечность. Наконец где то в глубие сознания забрезжила слабенькая мысль. Какая? Не знаю, но я потянулся к этой мысли и она стала чётче, а с ней стали чётче воспоминания. Я- Михаил Шершнёв. Родился в 1970ом году, живу и работаю в Москве и сейчас идёт 1941ый год, несколько дней до начала войны. Меня похитили немцы и попытались вывезти на самолёте в Германию. Самолёт упал и я потерял сознание. И где я сейчас нахожусь непонятно.

В голове что-то щёлкнуло, будто включили рубильник и я начал ощущать окружающую меня действительность, но вида, что очнулся, решил пока не подавать. Нужно для начала выяснить обстановку. Совсем рядом слышались чьи-то приглушенные голоса. Я напряг слух, но распознать речь не смог. Просто сплошное какое-то "бу-бу-бу-бу". Ладно, буду лежать и ждать, как в том анекдоте про Штирлица*, на каком языке заговорят со мной рядом.

(* Штирлиц пришёл в себя в каком-то помещении. Вокруг никого. Слышны лишь голоса за дверью.

- Так,- подумал Штирлиц,- если заговорят по-немецки, то я штандартенфюрер Макс Отто фон Штирлиц. Если по-русски, то я полковник Максим Максимович Исаев.

Тут дверь открывается, заходит милиционер и говорит; - Ну вы вчера и дали в ресторане, товарищ Тихонов. )

Однако рядом со мной не заговорили, а тихонечко запели. Тихий приятный девичий и совершенно не знакомый голосок что-то тихо-тихо напевал, при чём на русском языке. А у меня защемило сердце. Танюшка! Я собрался с силами и, открыв глаза, попытался повернуть голову и посмотреть на певунью. От совершенно незаметного движения всё тело пронзила острая боль, заставившая меня застонать. Пение тут же прекратилось и надо мной склонилась незнакомая девушка с огненно рыжими волосами. И хотя в помещении где я лежал было не так уж и светло, но казалось, что эти волосы освещают всё вокруг. И взгляд у девушки был любопытно-встревоженный, как у лисички. От этой мысли у меня губы непроизвольно дрогнули в улыбке.

- Ну слава Богу, очнулись,- с каким-то лёгким акцентом сказала Лисичка,- Вы только лежите и не вставайте, а я сейчас тятю кликну.

Она поправила простынь, которой я был укрыт и быстро убежала. Спустя мгновенье я услышал, как хлопнула входная дверь. Боль немного утихла и я смог рассмотреть помещение, где нахожусь. Похоже, что это что-то вроде отгородки в большой комнате. Вход сюда завешен чем-то вроде занавески до пола, край которой зацепился за спинку стула и теперь мне был виден кусок соседней комнаты. Везде чисто, полы выскоблены и застелены домоткаными половиками. На стене напротив видны несколько фотографий. Что на них разобрать сложно, но, похоже, что на одной из них человек в военной форме. А вообще ситуация напомнила мне то, как я впервые очнулся в этом времени. То же девушка, маленькая комнатка. Правда в прошлый раз на стенах и потолке ещё и электрические провода были, а тут их нет.

Где-то послышались тяжёлые шаги и звук открывшейся входной двери.

- Не части, Анна,- сильный мужской голос, казалось, заполнил всё свободное пространство,- очнулся и слава Богу. Пойду познакомлюсь, кто такой, а ты вон, поди поснедать чего-ни-то собери. Да болезному нашему похлёбки жидкой налей в кружку. Ему всё одно пока только жидкое можно, иначе помрёт не ровен час.

Занавеска откинулась и в мою каморку вошёл крепкий мужчина на вид лет 60ти с аккуратно подстриженной бородой. Смотрели мы с женой когда-то в будущем польский фильм "Знахарь", вот и вошедший был точь в точь как главный герой. В общем монументальный мужик, ростом чуть меньше двух метров и с комплекцией голливудского актёра-губернатора. Во всяком случае каждая ладонь у него была как две мои.

- Вижу, молодой человек, вы пришли в себя,- а вот манера говорить никак не вязалась с его внешностью. Заметив моё мимолётное замешательство он ухмыльнулся и сел рядом с кроватью на табурет. Мебель жалобно скрипнула,- Вы можете говорить? Можете назвать своё имя?

- Меня зовут Михаил Шершнёв,- прохрипел я. Горло было сухое. Заметив это мой собеседник встал и вскоре вернулся с кружкой, от которой шёл легкий пар. А уж аромат от неё шёл просто неописуемый. В животе сразу предательски заурчало.

- Вот, попейте бульона, Михаил. Вам сразу станет легче,- он помог мне приподняться на локтях и поднёс кружку с тёплым наваристым бульоном к губам. Напившись, а заодно и наевшись, я откинулся на подушку, а хозяин дома опять вышел. Вернулся он со знакомым планшетом в руках.

- Думаю это ваше, молодой человек,- он положил планшет мне в изголовье,- Там и ваши документы и документы ваших спутников. К сожалению кроме вас не выжил больше никто. Остальных я похоронил рядом с тем местом, где упал ваш самолёт. Признаться удивлён, что вы в столь молодом возрасте занимаете столь высокую должность. Думаю, у вас появилось много вопросов? Я готов ответить на какие смогу. Да, забыл представиться. Пан Войцех Домновский.

- Какое сегодня число?- этот вопрос волновал меня больше всего.

- Вчера Ильин день был, значит сегодня, стало быть, 3-е августа. Вы, Михаил, у нас полтора месяца,- пан Войцех посмотрел на меня с какой-то грустью,- Уже больше месяца как началась война. Наши отступают. Говорят немцы взяли Киев.

- Наши?- я с интересом посмотрели на собеседника.

- Да, наши,- пан Войцех вскинул голову,- Я ещё помню те времена, когда меня звали не Войцех, а Вячеслав. Ротмистр Вячеслав Александрович Домнин, к вашим услугам,- он встал по стойке смирно и аж прищёлкнул каблуками своих сапог,- Когда враг напал на Россию, то все русские наши.

- К сожалению, господин ротмистр, не могу, в силу обстоятельств, выразить вам своё почтение таким же образом,- я всё же изобразил кивок головой.

- Вы странный большевик, Михаил,- Домнин сел на табурет,- вы произнесли "господин ротмистр" без какого-либо отторжения и презрения.

- Ну уж какой есть, Вячеслав Александрович. И почему у меня должно вызывать отторжение ваше воинское звание, которое вы, судя вон по тому фото,- я кивнул на стену, на которой всё же сумел разглядеть фото человека в форме и с орденами,- заслужили на поле боя?

На хуторе пана Войцеха ( привык я уже, так что так меня и называй) я уже неделю. Все эти дни мы подолгу беседовали с хозяином хутора. Он рассказал мне историю своей жизни. Воевал Вячеслав Александрович Домнин на полях Первой мировой войны геройски, за что был отмечен орденами и ранениями. Да и звание ротмистра в 30 неполных лет говорит о многом *. Буквально за пару недель до отречения Николая II угораздило его попасть в плен. Там он и узнал от немцев, что в России теперь не император, а какое-то Временное правительство. В целом на этот факт ему было, что называется, наплевать. Он давно уже считал, что в стране необходимы перемены. И вот теперь, когда эти самые перемены начались, он вынужден находиться здесь, в лагере военнопленных. Не долго думая, подговорив ещё двоих товарищей, прихватив не хитрый скарб, среди которого было несколько памятных ему фотокарточек, он совершил побег из лагеря. И ведь они почти добрались, когда случайно напоролись на патруль. Попытка бежать в лес закончилась гибелью спутников Домнина и его тяжёлым ранением. Уже теряя сознание он каким-то чудом смог оторваться от погони и, свалившись в овраг, отключился. Там его и нашла Катажина, дочь местного лесника пана Франтишека. Привезла к себе на лесной хутор и, под неодобрительное ворчание отца, выходила. Пока ротмистр залечивал рану и набирался сил в России произошла Октябрьская революция. Большевики заключили с германцами Брестский мир, а в стране началась братоубийственная гражданская война.

(* Получить звание ротмистра в 30 лет было крайне сложно. Средний возраст офицеров одной из бригад в 1908 году был следующим: подпоручики — 23,4 года, поручики — 28 лет, штабс-капитаны — 34,5 года, капитаны (ротмистры) — 43,4 года. Так что в данном случае лишь боевые действия способствовали продвижению в чине).

Воевать на чьей-либо стороне, когда русские убивают русских ротмистр не хотел. Но помимо не желания стрелять в своих соотечественников была ещё одна причина. Любовь. И не просто любовь, а любовь взаимная. Очень уж глянулась ему дочка лесника, да и он ей тоже. Сама Катажина уже успела побывать замужем и овдоветь. Вот теперь и коротала свою жизнь на хуторе отца. Отец Катажины, пан Франтишек, даром что был поляком, но, в отличии от большинства своих соплеменников, ярым русофобом не был. Да и будущий зять пришёлся, что называется, ко двору. Образованный, работящий, с уважением относящийся как к дочке, так и к её родителям. Чего ещё можно желать? Да и жена его тоже только радовалась счастью дочери. В общем долго не рядили, а справили ротмистру новые документы, по которым он стал Войцехом Домновским, да и обвенчали молодых в католическом костёле. И зажил, теперь уже пан Войцех, на лесном хуторе со своей молодой женой, да с тестем и тёщей. Помогал тестю в его лесничьих делах, да по хозяйству, по польски выучился говорить не хуже самих поляков и уже никто не помнил о том, что он, по сути, пришлый человек. В 1920-ом году тесть с тёщей как-то разом заболели "испанкой"*, да так и померли через день один после другого. Похоронив родителей жены стал Войцех думу думать, как жить дальше. Да и война опять прокатилась вблизи тех мест. Советы воевали с Польшей и дошли до самой Варшавы. На большее их сил не хватило и Красная армия откатилась обратно. Вернулся уехавший от войны хозяин окрестных лесов пан Замойский. Узнав о кончине своего верного лесничего, он огорчился, но тут же предложил Войцеху занять место тестя. Так ротмистр стал лесником. Вскоре и жена обрадовала его новостью, что у них, наконец-то, будет долгожданный ребёнок. В 1923 году родилась красавица-дочка, которую назвали в честь матери Домнина Анной. Увы, счастье длилось не долго. В 36ом году жена пана Войцеха зимой поехала в Варшаву проведать родню, да сильно простудилась на обратном пути и за считанные дни буквально сгорела от воспаления лёгких. Так бывший ротмистр остался один с дочерью на своём лесном хуторе.

(* "Испанка" или испанский грипп - общепринятое название гриппа во время масштабной пандемии, продолжавшейся с 1918 по 1920 год. Заболевание поразило не менее 550 миллионов человек или около 30 % населения Земли. )

Когда в 1939ом году территория отошла к СССР, пан Войцех вначале не на шутку обеспокоился. Слишком уж жуткие слухи ходили о страшных комиссарах. Однако ничего особо страшного не происходило. В соседнем селе, что в трёх верстах через болото от хутора, образовали колхоз, а пану Войцеху новая власть предложила продолжить заниматься тем же, чем и ранее. То есть быть лесником и охранять уже не чей-то, а народный лес.

В один из дней, совершая свой обычный обход, он наткнулся на упавший совсем недавно самолёт. Посрубав верхушки деревьев он пролетел между двумя вековыми дубами, росшими на краю заболоченной прогалины и, оставив на стволах лесных великанов свои крылья с крестами, упал прямо посреди топкого места. По сломанным веткам, на которых ещё не начали сохнуть листья, было понятно, что самолёт упал буквально накануне. Человеческих следов вокруг не было и пан Войцех, перекрестившись, полез в открытую, вернее даже вырванную с петель, дверцу фюзеляжа. Там то он и нашёл пятерых убитых пулями человек, из которых трое были в комбинезонах лётчиков и двое в большевистской форме и одного, на вид целого, но не подающего признаков жизни, в костюме-тройке.

Хоть и не приятное это дело, да деваться некуда. Поэтому пан Войцех вытащил тела из салона и сложил в рядок на полянке для погребения. Не оставлять же людей на растерзание зверью? Не по христиански это. Заодно вытащил из самолёта всё что нашёл оружие, снял с одного из трупов большевиков планшетку, в которой оказались какие-то документы, собрал в неё документы остальных, да планшетки лётчиков с картами. Выкопав прихваченной в самолёте лопатой большую могилу, начал он укладывать в неё тела, когда у него на руках тот, что был в костюме, вдруг застонал. Так я и очутился на этом хуторе. Ну а сообщить властям о своей находке бывший ротмистр не успел ( а может и не захотел). Началась война.

Всё найденное бывшим ротмистром в разбившемся самолёте я тщательно осмотрел. В настоящее время самой ценной находкой были несколько карт, на одной из которых очень подробно были отображены западные районы Белоруссии. Хоть в этом повезло. Удалось определиться с местоположением. Ближайшим населённым пунктом было село Большие Ключищи. До него по прямой через болото было действительно около трёх километров и почти десять по лесной дороге в обход. Самое интересное, что на немецкой карте как сам хутор, так и болото и объездная дорога были отмечены. Вообще карта поражала своей точностью и подробностью. Было такое ощущение, что её рисовали со спутниковых снимков. Второй по значимости находкой был ПП "Скорпион" с тремя запасными магазинами. Похоже Краузе прихватил его на месте нападения и решил переправить в Берлин для изучения.

Передвигаюсь я достаточно свободно. Есть лёгкая слабость, но не более того. Встал на ноги я буквально на третий день как очнулся на хуторе. И причина тому была самая банальная. Приспичило мне. Видимо все эти три дня организм усиленно без остатка впитывал всё, что в него вливали, а тут мочевой пузырь явно сказал, что ему уже пора. Перевернувшись со спины на бок и свесил ноги с кровати и попытался сесть. Это получилось, хотя и слегка закружилась голова. Хм, по моему это мне что-то напоминает. Точно так же я пытался встать сразу после моего попадание в это время. Преодолевая лёгкую тошноту я, шаркая ногами, вышел на крыльцо.

- Матка Боска! Да куда же это вы, Михаил,- откуда-то сбоку выскочила Анна и поднырнула мне под руку, помогая стоять на ногах.

- Мне, это.....надо,- замялся я.

- Так я же вам ведро поставила. Сходили бы в ведро, а я потом вынесу,- казалось, что от этих слов Анна не испытывала ни капли смущения.

- Ну уж нет,- я даже засмеялся,- такие дела я предпочитаю делать в специально отведённом месте, а не в ведро.

Вот с того самого момента я и начал ходить самостоятельно и получалось это всё лучше и лучше. И куда бы я ни шёл всегда рядом оказывалась Анна. Я вообще заметил одну интересную особенность. Попав в это время я никогда не болел. И организм приходил в норму после подобных встрясок достаточно быстро. Исключение, пожалуй, последний раз, да и то, стоило включится сознанию, как процесс исцеления заработал в полную силу. Помню ещё в Белорецке в артели, когда собирали первый вертолёт, я довольно сильно пропорол ладонь какой-то железякой. Кровищи было как на скотобойне. Перебинтовал ладонь и даже как-то забыл про неё. Не болит и ладно. Каково же было моё удивление, когда на следующий день, сняв повязку, я обнаружил вместо неприятной раны полоску розовой кожи, затянувшей порез. Таня тогда ещё хмыкнула, мол думала там не знай что, а там царапина. Эх, Танюшка моя любимая. Как ты там сейчас?

То, что Анна буквально увивается вокруг меня заметил и Войцех. У него даже об этом состоялся разговор с дочерью.

- Ты что творишь, Анна?- Войцех хоть и старался говорить как можно тише, но его голосище всё равно было слышно,- У него в Москве жена, а ты прям прилипла к нему, что телок к мамке.

- Да не собираюсь я его у жены забирать. Просто тянет к нему, прям сил нет. Он такой..,- Анна закрыла ладонями лицо и тихонько заплакала,- Папа, ну почему я такая несчастная?

- Эх, дочка, дочка,- Войцех с нежностью погладил дочь по голове,- Встретишь ты ещё своё счастье.

- Ну а почему, тогда, не его, папа?- Анна упрямо вскинула голову.

- Так ведь жена у него есть. К ней он вернётся всё равно. С тобой не останется.

- Ну и пусть возвращается,- она аж топнула ногой,- А пока он здесь, то будет весь мой.

- А ну как понесёшь от него?- привёл Войцех последний аргумент,- Что тогда?

- Тогда со мной останется маленький кусочек счастья,- улыбнулась Анна.

На следующий день Войцех рано утром поехал в Большие Ключищи определиться с обстановкой и узнать последние новости. Меня что-то откровенно штормило и я решил отлежаться. Так и лежал в полудрёме, размышляя о планах на ближайшее время, когда ко мне под одеяло юркнула Анна. Одежды на ней не было. Нежные сладкие губы буквально запечатали мои, не дав сказать ни слова, руки обвили шею и упругая девичья грудь прижалась к моей груди. А я ведь тоже не железный.

Войцех вернулся мрачный. Мельком глянув на порхающую по хозяйству словно бабочка довольную дочь он лишь буркнул ; " Пся, крев! Не доглядел всё таки".

- Хреновое дело,- он сел рядом со мной на лавочке во дворе,- В селе теперь новая власть. Немцы поставили бургомистра, а бывшего председателя колхоза со всем его семейством повесили на воротах его же дома. А бургомистром стал Михась Зареба. Сволочь ещё та. Сидел в тюрьме при поляках, попал за решётку и при советах. Теперь вот вернулся в родные места. Хуже всего то, что он глаз на Анну положил перед тем как в последний раз попал в тюрьму. Хороший знакомый сказал, что он со своими прихлебателями собрался к нам на хутор наведаться.

- Когда?- известие было, мягко говоря, не самым приятным. Уж я то помню из истории, что творили на оккупированной территории каратели и полицаи.

- Скорее всего завтра или послезавтра. Сегодня они пьянствуют.

- Значит будем готовиться,- я встал с лавочки,- Оружие серьёзное имеется?

- Найду,- ротмистр тяжело вздохнул,- А может обойдётся? Припугну я их, они и уедут.

- Вот ты, Вячеслав Александрович, жизнь прожил, а ума, видать, не нажил. Они же думают, что так теперь будет всегда и считают себя хозяевами жизни. Так что либо мы их, либо они нас. Сказать, что они с твоей дочерью сделают, попади она им в руки? Вот, вижу понял. Так что кончать с ними надо и уходить. Иначе позже немцы начнут их искать и выйдут на вас. А у немцев разговор короткий; либо петля, либо пуля.

Вот вы видели когда-нибуть, как от здоровенной дубовой доски рукой отрывают кусок? А я видел. Зрелище, скажу я вам, страшноватое. Особенно если при этом видеть лицо бывшего ротмистра.

Мы ошиблись. Оба. Две подводы с вооружёнными людьми с белыми повязками на рукавах вкатили во двор под вечер. С первой подводы соскочил, по видимому, главный среди этой шайки и, поправив на плече довольно потёртый немецкий автомат ( то ли МР-38, то ли МР-40, я их особо не различаю), заорал во всё горло;

- Домновский!! Курва польская, выходи, встречай новую власть! Да поклониться не забудь, свинья!- его спутники заржали над словами своего главаря.

Ротмистр аж сплюнул от досады. Если бы полицаи приехали хотя бы завтра утром, то мы бы встретили их ещё на подъезде. Теперь придётся импровизировать.

- Ну что, пойду я,- он как-то вопросительно посмотрел на меня.

- Вместе пойдём,- я проверил магазин "Скорпиона", дослал патрон в патронник и рассовал по карманам немецкого лётного комбинезона, прихваченного Домниным из разбитого самолёта ( клялся, что взял отдельно лежащий, видимо запасной, а не с убитого снял), в котором я ходил все эти дни, ещё два магазина. Сам ПП я засунул за ремень сзади, - Как дам команду, сразу падай на землю и не мешай мне. Ясно?

Видимо в последней фразе было что-то такое, что заставило бывшего ротмистра вытянуться по стойке смирно и ответить "так точно".

А приехавший всё не унимался;

- Эй, Домновский! Выходь давай, пока красного петуха тебе не подпустили. Да пусть дочка твоя нас хлебом-солью встретит. А мы уж её не обидим, приголубим всем обчеством,- новый взрыв хохота и сальных шуточек донеслись в хату. Видно было как у Домнина сжались кулаки, а лицо стало багровым. Чёрт! И стоят эти ухари крайне не удобно. Из восьми приехавших четверо прикрыты лошадьми, так что придётся подойти к ним вплотную.

- Спокойно, ротмистр. Без нервов. Анна, укройся за печкой и не высовывайся оттуда, пока не позову. Ну что же, наш выход Вячеслав Александрович,- Он набрал побольше воздуха и, словно ныряя в омут, сделал шаг к двери.

- Чего орёшь, Михась?!- голос Домнина едва не оглушил,- Иду я, иду.

Он вышел во двор в встал в нескольких шагах от Михася.

- Чего разорался? Глухих тут нет. Если надо чего, так и говори.

- Не, ты поглянь на него,- главарь полицаев вплотную подошёл к Домнину,- Новую власть не уважает, на учёт в управе не встал, так ещё и, наверное, краснопузых бандитов укрываешь?!,- он упёр ствол автомата в живот ротмистра,- Я тя щас здесь шлёпну, а дочку твою с собой заберу. Пусть прислуживает, да грехи твои замаливает. Вы как, братва, отпустите евойной дочке грехи?- Михась, ощерившись, полуобернулся к своим подельникам.

Ну всё, Домнин сейчас взорвётся. Теперь мой выход. Я поправил висящую на ремне на немецкий манер, спереди слева, кобуру с пистолетом и вышел на крыльцо.

- Пан Домновский,- не обращая внимания на выпучивших глаза полицаев громко обратился я по-немецки,- Вы обещали, что здесь нам никто не помешает и что посторонних здесь не бывает. Герр оберст будет крайне недоволен. Кто эти люди и почему они здесь?

Михась аж весь подобрался и попытался изобразить что-то вроде строевой стойки. Ну а как иначе? Перед собой они увидели человека в немецком комбинезоне, о чём говорил нашитый на груди орёл со свастикой, говорившего на немецком языке , который вёл себя с уверенностью хозяина. Да и слово "оберст" явно поняли все. Специально вставил его в речь, так как не был уверен, что приехавшие знают язык своих хозяев. Хотя, похоже, тот же Михась вполне понял о чём речь.

- Не извольте беспокоиться, господин гауптман,- Домнин быстро повернулся ко мне и заискивающе начал кланяться. Нет, ну какой актёр пропадает, даже я поверил. А сколько угодливой покорности в глазах,- Господин оберст будет доволен. А эти люди представляют новую власть и заехали проверить, всё ли в порядке,- и тут же, будто бы спохватившись,- Ох, Матка Боска, вы же, наверное, не понимаете по нашему.

- Я есть всё понимайт,- я попытался изобразить немца, говорящего на русском языке,- германский официер должен знайт язык свой враг. Кто ви есть такой? Папирен! Аусвайс!- это уже к приехавшим полицаям.

- Йа, йа, герр афицир!- зелепетал Михась, отходя от Домнина на пару шагов. Он достал откуда-то из-за отворота кожанной куртки, в которую вырядился, удостоверение и с полупоклоном протянул его мне. Я чуть сместился в сторону. Блин, двое всё равно в мёртвой зоне. А удостоверение интересное. На каждом развороте бордовых "корочек" наклеено по фотографии и на одном по-русски, а на другом по-немецки написано, что "предъявитель настоящего удостоверения Зареба Михась является начальником вспомогательной полиции села Большие Ключищи и имеет право ношения оружия и нахождения на улице в любое время суток".

- Гут!- я отдал документ владельцу и сделал шаг в сторону остальных, так же застывших в некоем подобии строевой стойки,- Аусвайс! Шнелле!

Всё, теперь все они для меня открыты, кроме стоящего чуть сбоку Заребы. Полицаи дружно полезли за пазуху за своими документами, забыв об оружии. Лучшего момента и не придумаешь. Я выхватил сзади из-за ремня "скорпиона" и, чуть присев, открыл огонь. Зареба, в последний момент что-то почуяв своим звериным чутьём, вскинул автомат и тут же упал, сбитый могучим ударом бывшего ротмистра. Однако на спуск нажать всё же успел. Веер пуль ушёл куда-то в сторону. Я поменял магазин и прошёлся по лежащим полицаям, делая контрольные выстрелы в голову. Мельком взглянув на Домнина я резко остановился. Он стоял в полном ступоре, глядя в сторону дома. Посмотрев в ту же сторону я увидел ничком лежащую на крыльце, раскинув в стороны руки, мою рыжеволосую лисичку. Домнин взвыл раненым зверем и бросился к дочери.