Инженер. Система против монстров - 14

Глава 1. Ни единого фотона (интерлюдия)

Алина перешагнула порог, мир снаружи сразу же перестал существовать. Свет из арочного проёма ещё дотягивался до её спины, рисуя на каменном полу вытянутый треугольник, но дальше начиналась тьма — не отсутствие света, а нечто самостоятельное. Алина ощущала её всей кожей, как ощущают температуру воды, входя в озеро.

Знакомая и... родная. Как бабушкин дом из детства, в который вернулся через десятилетия.

«Не останавливайся».

Варягин включил тактический фонарь. Мощный белый конус полоснул по стенам, выхватил заросшие паутиной ниши.

— Здесь раньше стояли мумии в доспехах, — негромко сообщил Филатов.

— Мило, — оценил Фокусник. — Оригинальный дизайн интерьера. Мёртвый рыцарь в каждой нише, камень с подтёками, отсутствие вентиляции. Понятно, почему у Зултакара не было гостей. Кроме тебя, Лёня. Чем лич тебя заманил? Пикантным хрустом в суставах или печеньками со вкусом тысячелетнего тлена?

Филатов промолчал. Он шёл в пяти шагах за Алиной, между конвойным и Соболевым, засунув руки в карманы куртки — глубоко, по-гопнически, демонстрируя всем своим видом, что ему тут всё знакомо, всё по барабану и вообще он не просил, чтобы его сюда тащили.

Но Алина чувствовала его страх. Заметила ещё на улице. Бледность, скупые жесты, сутулые плечи. Человек, вернувшийся в дом, где его били.

Фокусник задумчиво покрутил в руках свой жезл и нарушил тишину:

— Слушайте, товарищи командиры, а это правда, что с нашего костлявого арендодателя вообще не выпало кристалла? Только эта его... баночка с душой?

— Подтверждаю, — сухо отозвался Соболев, не сбавляя шага и не оборачиваясь. — При первичном осмотре останков энергетический носитель не обнаружен. Исключительно филактерия.

— Странный лут для босса, — Фокусник озадаченно почесал подбородок. — С высшей нежити обязательно должен падать чёрный Осквернённый Кристалл. Это же их ядро, силовой агрегат, движок! А тут — пусто. Эй, Лёня! Ты же у нас был на должности доверенного лица. Признавайся, куда дед прятал свою батарейку?

Леонид дёрнулся, словно от удара током, сутулые плечи сжались ещё сильнее. Он зло зыркнул на иллюзиониста:

— Иди к чёрту. Откуда мне знать? Я в его анатомии не копался, и он передо мной не отчитывался!

— Полезный ты парень, Лёня, — притворно вздохнул Фокусник. — Цены тебе нет.

— Он мог использовать его сам, — тихо произнесла Алина.

Её голос в гулкой тишине каменного мешка прозвучал неожиданно чётко. Девушка шла, почти не глядя под ноги, словно ориентируясь по невидимым силовым линиям Тьмы, пронизывающим древнюю кладку.

— Телепортация целой башни, поддержание Купола, армия — это колоссальные затраты энергии, — продолжила она, гипнотизируя взглядом спину Варягина. — Возможно, Зултакар намеренно извлёк собственный кристалл, чтобы запитать какой-то критически важный ритуал. Душу заранее перенёс в филактерию, а свой изначальный магический движок пустил в расход, когда выбора не осталось. Ну, или...

Алина запнулась и зябко обхватила себя руками, словно сквозняк принёс могильный холод.

— Или что? — прищурился Фокусник.

— Или его забрал Владыка Падали. Как гарантию преданности. Если твой босс — сущность такого порядка, он вполне может держать своих ставленников на коротком поводке, изымая самое ценное.

Варягин остановился. Свет его фонаря мазнул по полу.

— Догадки можно строить до второго пришествия, — веско произнёс он, прерывая теологические споры. — Наша задача сейчас — сбор информации, а не гадание на кофейной гуще. Изучите рабочие журналы и фолианты в библиотеке. Может, тогда и поймёте, куда делся кристалл. Разговорчики отставить, двинулись дальше.

Тень шёл последним, бесшумно, как и полагается ассасину. Периодически он оборачивался, проверяя тыл, хотя «Парды» стояли снаружи, а «Стрекозы» контролировали подходы. Профессиональная привычка. Между пальцами его правой руки уже чернел один из парных кинжалов.

Женя шёл рядом с Алиной, как личный телохранитель, но ей это не помогало.

С каждым шагом зов уплотнялся. Обволакивал, забираясь под кожу, под рёбра, просачиваясь в промежутки между мыслями. Мана текла к ладоням горячим ручьём, и Алина понимала, что это неправильно, что её каналы не должны так реагировать на чужую магию, но ничего не могла с этим поделать.

«Ближе. Ещё ближе».

Стены шептали. Не словами — ощущениями. Память камня, напитанного шестью веками тёмной магии, сочилась наружу, как влага из сырой кладки. Алина чувствовала: горечь, одиночество, чудовищную гордыню и под всем этим — первородный ужас существа, которое однажды умерло и осталось в сознании.

Она провела кончиками пальцев по стене… почти случайно.

— Не трогать!

Варягин развернулся мгновенно, как на пружине. Фонарь ослепил Алину, и она отдёрнула руку, моргая.

— Алина, ни к чему здесь не прикасаться без разрешения. Кладка до сих пор пропитана остаточной магией. Двое бойцов Соболева уже отправились на базу с приступами эпилепсии, потому что потрогали то, что не следовало. Тебе ясно?

— Ясно, — кивнула девушка. — Я не собиралась...

Она собиралась. Рука потянулась сама.

Коридор закончился. Они вышли в главный зал — тот самый, где вчера Иванов пронзил лича «Копьём Света». Следы боя никто не убирал: растрескавшиеся плиты пола, оплавленные руны магического круга, горки чёрного крошева от четырёх Кристаллов, останки Костяного Ящера.

Черепа-светильники на стенах погасли и превратились в обычный мрачный декор.

Филатов остановился у края ямы. Посмотрел вниз. Что-то дрогнуло в его лице — едва заметно, на долю секунды.

— Вот здесь он обычно меня принимал, — сказал он тихо. — Отсюда он управлял всем. А когда Иванов убил его Кладбищенского Голема, я пришёл на следующий день... Зултакар был… другой. Подавленный, практически несчастный. А потом метался по залу. Швырял алхимическую посуду в стены. Кричал на языке, которого я не знал. Всё не мог взять в толк, как какой-то студент уничтожил его шедевр.

Фокусник присвистнул.

— Ну, у нашего студента свои методы. Зултакар наверняка тоже когда-то начинал с дипломного проекта. Просто у него диплом был по некромантии, а не по сопромату.

Соболев слушал молча, стоя у стены со скрещёнными на груди руками. Его ледяные глаза перемещались от Филатова к Алине и обратно.

Девушка стояла посреди зала, опустив руки вдоль тела, и дышала. Медленно, считая вдохи. Четыре счёта — вдох, четыре — пауза, четыре — выдох. Упражнение из книги по медитации, которую она читала ещё в университете. Смешно. Тогда она думала, что медитация — это про гармонию и покой. Сейчас методика пригодилась, чтобы не потерять рассудок в доме мёртвого некроманта.

Зал давил. Эхо Зултакара пропитало камень настолько глубоко, что Алина ощущала тень его присутствия, как ощущают запах духов в пустой комнате. Горечь. Ярость. Презрение ко всему живому. И что-то ещё, глубже, древнее — животный страх небытия, завёрнутый в сотни слоёв высокомерия и ритуальной дисциплины.

«Ты понимаешь. Ты единственная здесь, кто понимает».

Алина тряхнула головой. Чёрные волосы качнулись.

— Ведите, — сказала она. — К зеркалу.

Варягин кивнул и двинулся к боковому проходу. Фонарь высветил широкую каменную лестницу, уходящую во тьму. Воздух становился тяжелее, холоднее, а зов — оглушительнее.

Филатов за её спиной бубнил — скорее себе, чем остальным:

— Его личные покои я видел только дважды, и то не целиком. Говорил, что смертному нечего делать среди его «сокровищ». Хотя мне кажется, он просто стеснялся бардака. У великого некроманта на полках стояли склянки без подписей, свитки кучами, и всё это под метровым слоем пыли. Я видел, как он искал нужную банку минут двадцать. Перебирал, матерился на каком-то древнем наречии. Величайший тёмный маг не мог найти порошок из хитина Многонога на собственной полке.

Фокусник хмыкнул. Тень промолчал. Женя тоже не произнёс ни слова, но Алина слышала, как он переместил палец ближе к спусковой скобе — щелчок предохранителя. Стрелок чувствовал то же, что и она: здесь что-то ждало. Не мертвецы или ловушки. Что-то иное.

Библиотека встретила их густым запахом вековой пыли, высохшего пергамента и въевшегося в камень магического тлена. Высоченные стеллажи терялись во мраке под сводчатым потолком, прогибаясь под тяжестью пухлых фолиантов в кожаных переплётах, свитков и мутных склянок с неясным содержимым.

В центре комнаты, за массивным столом, работал Интеллигент. Щуплый, взъерошенный переводчик в надвинутых на нос очках казался здесь совершенно чужеродным элементом, но сам он этого явно не замечал. Вокруг него на книгах были расставлены фонари. Один из них заливал резким белым светом развёрнутую древнюю книгу.

Интеллигент водил пальцем по страницам, испещрённым агрессивными угловатыми рунами, и увлечённо, с интонациями ведущего телешоу, читал вслух:

— «…затем взять три унции праха висельника, высушенный желчный пузырь пещерного упыря и медленно втирать в кость, настоявшуюся на крови…» Так, стоп, тут руна с двойным значением. Не просто крови, а «крови, не знавшей солнечного света». Ага, вот оно как!

Он торопливо черканул что-то в своём блокноте и, услышав шаги, поднял на вошедших лихорадочно блестящие глаза.

— О, начальство! — радостно возвестил он. — Ребята, это не библиотека, это просто Клондайк! Вы представляете, сколько мёртвых диалектов и шифров знал этот костлявый дед? Я только оглавление этого гримуара перевёл и пару рецептов разобрал — и уже уровень поднял! Чистый лингвистический экстаз! Мне Система опыт отсыпает прямо в процессе чтения!

Фокусник завистливо вздохнул, а Соболев лишь молча скрипнул зубами, оглядывая горы несистематизированных разведданных.

Варягин даже не удостоил переводчика взглядом. Луч его фонаря скользнул мимо заваленных книгами стеллажей и выхватил во мраке узкий, наполовину скрытый истлевшим гобеленом проход в стене. Оттуда тянуло пробирающим до костей холодом.

— Продолжайте работать, — сухо бросил паладин Интеллигенту. Повернулся и тяжело посмотрел на девушку. — Алина, нам дальше. Зеркало там.

Она кивнула и последовала за ним.

У ниши стояли двое бойцов «Рыси» в полной экипировке: бронежилеты, шлемы, АК-12 с подствольниками. Лица бледные, осунувшиеся. Один поминутно сглатывал, второй тёр переносицу, будто его мучила нестерпимая мигрень.

Между ними, справа и слева от ниши, неподвижно сидели два «Парда-2». Двухтонные титановые кошки развернулись мордами к группе. Сенсоры мерцали ровным голубым светом. КПВТ на спинных турелях были расчехлены и направлены в проход. Но при виде знакомых лиц машины чуть опустили головы, обозначая, что входящие опознаны.

— Смена через двадцать минут, товарищ полковник, — доложил один из бойцов, вытягиваясь. Голос звучал нормально, но кадык ходил вверх-вниз слишком часто. — Обстановка без изменений. Объект на месте. Контакта не было.

— Самочувствие? — уточнил Соболев.

Боец замялся на секунду.

— Терпимо, товарищ полковник. Головная боль, тошнота, ощущение… — он подобрал слово осторожно, как ключ к замку, — ощущение чужого взгляда. Постоянное. Затылком.

— Те же симптомы, — подтвердил второй. — Плюс кровь из носа у Коваленко на прошлой смене. Медики вылечили, но через час опять пошла.

Соболев кивнул. Повернулся к Варягину.

— Вы единственный, кто может находиться рядом без последствий?

— Да, — подтвердил Варягин. — И, предположительно, Алина. Тёмная магия не должна вредить Магу Тьмы.

— Не должна, — эхом повторила Алина.

Но её голос прозвучал глуше, чем хотелось. Потому что зов уже превратился в рёв, от которого вибрировали кости и подрагивал браслет-телепорт на левой руке.

Зеркало стояло на постаменте из камня, и Алина поняла, почему Варягин не нашёл слов для его описания.

Два с половиной метра высоты. Рама — кость. Не резная, не полированная. Настоящая кость, сросшаяся в единый каркас, как рёбра вокруг сердца. Рёберные дуги, позвонки, фаланги. Слишком длинные, слишком изогнутые, с наростами и шипами, которые формировали рисунок, невыносимо похожий на письмена.

Зеркальная поверхность внутри рамы не отражала ничего.

Ничего.

Алина стояла прямо перед ней, в метре, и не видела ни своего лица, ни Варягина за плечом. Обсидиановая гладь оставалась абсолютно, безупречно мёртвой. Чернее чёрного — так выглядит поверхность, которая поглощает свет и не отдаёт ни единого фотона.

«Коснись».

Удар пришёл не снаружи.

Изнутри. Из грудины. Из того места, где зов свернулся мурчащей кошкой ещё у входа. Кошка проснулась, выпустила когти и полоснула по диафрагме. Алина вздрогнула, качнулась, а её правая рука начала подниматься без малейшего участия сознания.

Пальцы тянулись к обсидиану.

Зеркало ждало. Хозяин рассыпался пылью, и зеркалу требовался кто-то другой. Кто-то с правильной частотой. Кто-то, чья мана — того же цвета, той же природы, того же вкуса.

Мана Алины — тёмная. Всегда была тёмной. С самого момента инициации.

«Коснись, и ты увидишь».

Кончики пальцев оказались в двух сантиметрах от поверхности... но не дотянулись, потому что стальная хватка сомкнулась на её запястье.

— Нет, — голос Варягина выдернул её из забытья. — Алексей велел никому не прикасаться к зеркалу. Никому.

Паладин держал её руку осторожно, но так, чтобы вырваться девушка не смогла. Ладонь Сергея Ивановича была тёплой, даже горячей — священная магия грела его тело, как печной жар. Контраст с ледяным холодом, идущим от зеркала, оказался болезненным.

Алина стояла и смотрела в обсидиановую пустоту. Рука дрожала. Не от слабости, а от чудовищного напряжения. Тело рвалось вперёд, но рассудок цеплялся за голос паладина, как утопающий за край лодки.

— Уведите её, — отрывисто скомандовал Соболев.

— Секунду, — прошептала Алина. — Пожалуйста.

За спиной шумно выдохнул Филатов.

— Ну вот, ведьме вашей башку снесло. Зеркало жрёт разум, а она ему поддалась. Как миленькая. Я же говорил: нечего тёмного мага сюда тащить. Приведите нормального сапёра. Обложить взрывчаткой и рвануть. Без вариантов.

— Девочка, — сказал Соболев.

Алина подняла лицо. По её щекам двумя блестящими дорожками текли слёзы. Серые глаза оставались открытыми, зрачки расширены до предела, и в них плескалось что-то, чему полковник не мог подобрать определения. Не ужас. Не безумие. Не боль.

Изумление.

Глубочайшее, детское изумление существа, впервые увидевшего небо. Соболев наклонился к ней и холодно спросил:

— Что ты видишь?

Тишина в подвале стала непереносимой. Бойцы крепче сжали автоматы. Тень приготовился к началу проблем. Варягин опустил руку на эфес меча.

Алина сглотнула и снова посмотрела в пустоту. Слёзы продолжали катиться, но голос, когда она заговорила, оказался ровным. Почти академическим. Голос младшего научного сотрудника, который делает доклад на конференции и знает, что его заключение перевернёт всё.

— Зеркало — не артефакт связи, — сказала она. — Вернее, не только. Связь — это побочная функция. Как если бы вы взяли телескоп «Хаббл» и использовали его, чтобы подглядывать за соседями. Технически работает, но не для этого строили.

Она моргнула. Слезинка сорвалась с ресницы и упала на камень.

— И я его вижу.

— Кого именно? — Соболев схватил её за плечи и развернул к себе.

Алина зажмурилась, на мгновение её лицо исказила гримаса, а потом она выдохнула:

— Там кто-то идёт.

Ребята, дальнейший график выхода глав: ПОНЕДЕЛЬНИК и ЧЕТВЕРГ в 00:15 по МСК

Авторы будут очень рады вашим лайкам ❤️

Глава 2. Завод

Доспехи отправились в пространственные карманы, и осенний воздух тут же проник под куртку — сырой, пахнущий птичьим помётом и бетонной пылью. После герметичного кокона экзоскелета мир стал громче, холоднее и просторнее.

Искра деловито обходила цех, тыча пальцем в туши мёртвых Серокрылов. Голубые вспышки одна за другой поглощали массивные тела, отправляя их в Хранилище фракции.

— Свежее мясо для кухни, — бормотала Аня, перешагивая через лужу тёмной крови. — Валентина будет счастлива. Интересно, сколько котлет получится из этой голубятины? Или лучше тушить? Здоровенные-то какие, тут одних грудок — килограммов на сорок…

Очередная вспышка, и восьмиуровневый вожак с двенадцатиметровым размахом крыльев растворился в воздухе. На бетоне остался только мокрый контур.

Олеся сидела на корточках возле своих трофеев. Два семиуровневых Серокрыла спали — транквилизатор из «Комаров» сработал на совесть. Пятиуровневый Ветерок, единственный бодрствующий, сложил крылья и положил зубастую голову прямо Олесе на плечо. Девочка поглаживала ему клюв, и тварь едва слышно урчала.

— Дядя Лёша, — голос Олеси прозвучал с нарочитой небрежностью, за которой пряталась отчаянная надежда. — А можно полетать? Ну, просто разочек. Совсем чуть-чуть.

— Можно, — ответил я. — Когда папа разрешит.

Олеся сникла так, будто из неё выдернули батарейку.

— Он же не разрешит, — прошептала она обречённо. — Он скажет «нет» и потом ещё раз «нет», и потом ещё «совершенно точно нет, Олеся, и точка».

Искра хмыкнула, убирая в Хранилище последнюю тушу.

— Ну, с другой стороны, твой папа разрешил тебе кататься на двухтонном боевом роботе-кошке по руинам Красногорска. Планка уже задрана достаточно высоко.

— Варягин разрешит, — сказал я, и обе повернулись ко мне. — Он военный, а военные принимают решения на основе данных. Просто нужно обеспечить безопасность. Я сделаю лётные сёдла с четырёхточечными ремнями, как у штурмовой авиации. Страховочный трос, аварийный парашют, система связи. И первый вылет — обязательно вместе с папой. Верхом на соседнем Серокрыле. Когда Сергей Иванович лично убедится, что посадка мягкая и ремни держат, — он сам будет требовать регулярных тренировок.

Олесины глаза вспыхнули, как два прожектора.

— Правда?! Папа тоже полетит?!

— Обязательно. Воздушное патрулирование нам нужно.

Искра прислонила жезл к плечу и ухмыльнулась.

— То-то Варягин обрадуется, когда узнает, что его записали в пилоты мутантов-птеродактилей. Представляю лицо Сергея Ивановича, когда ему вручат лётный шлем и предложат забраться на эту красотку.

Она ткнула жезлом в сторону спящего семиуровневого, который даже во сне подёргивал когтистыми лапами.

Я усмехнулся и отвернулся, окидывая взглядом сборочный цех.

Громадное пространство. Пролёт — метров шестьдесят в длину, тридцать в ширину. Мостовые краны на рельсах, остовы цистерн, ряд сварочных постов с перевёрнутыми баллонами. Добротная площадка, но для моих целей — лишь верхушка айсберга. По данным «Стрекоз», территория «Бецемы» включает ещё как минимум четыре корпуса: два смежных цеха, административно-бытовой блок и отдельно стоящий ангар для покраски.

Тронул наушник.

— Прометей, на связи.

— Слушаю, Создатель.

— Доклад по «Янусу». Статус готовности.

— ИИ «Янус» v1.0 полностью инициализирован. Основная функция — управление контуром сбора энергии с лунных панелей и перекачка маны в крафтовый буфер — протестирована и работает в штатном режиме. Эффективность конвертации — девяносто девять процентов, остальное уходит в тепловые потери на кабельных соединениях.

— Что с дополнительными функциями?

— «Янус» технически способен принять на себя рутинные задачи по управлению фракционной инфраструктурой: контроль периметра, маршрутизация патрульных дронов, мониторинг систем жизнеобеспечения «Крома», распределение бытовых ресурсов. Глубина решений ограничена, однако для административного надзора этого достаточно.

— Отлично. Передай ему периметр, патрули и бытовой мониторинг. Оставь за собой боевое управление и тактику. А сам — выдвигайся сюда. Ты мне нужен на месте.

— Принято, Создатель. Начинаю передачу функциональных пакетов «Янусу»… Передача завершена. Все системы в порядке. Вхожу в Хранилище фракции.

Подтверждение мигнуло в интерфейсе — зелёный индикатор рядом с иконкой «Стража-1М». Прометей перешёл в режим объекта Хранилища, готовый к материализации.

Я развернул фракционный интерфейс, нашёл нужный раздел и активировал материализацию.

Воздух в центре цеха загустел и пошёл голубыми всполохами. Фигура робота высотой в два с половиной метра проступила из свечения: бронепластины, суставные сочленения, массивные руки-манипуляторы. Голубые сенсоры на голове мигнули и загорелись ровным светом.

Прометей сделал первый шаг. Бетон под его стопой дрогнул.

— Создатель. Система активна. Все модули функционируют исправно.

Искра присвистнула, подбрасывая жезл и ловя его на лету.

— Когда-нибудь я перестану удивляться тому, что ты достаёшь титанового робота из воздуха, как фокусник — кролика из шляпы. Но сегодня определённо ещё рано.

Я повернулся к девочкам.

— Олеся, убери птиц в «Питомник». Пора домой.

Девочка тут же выпрямилась, прижав руки к груди.

— А я? А можно мне тоже остаться? Я буду тихо сидеть! Я могу помогать!

— Олесь, — Искра перехватила её за плечо, — мальчикам нужно поиграть в свои игрушки — железки, провода, всё что скрипит и жужжит. Мы с тобой от этого заснём через десять минут. Давай лучше поедем и приготовим что-нибудь вкусное из свежей голубятины? Татьяна покажет нам свой секретный рецепт маринада. А вечером — торжественная подача от шеф-повара Олеси. Фартук у тебя, между прочим, есть.

Олесины глаза метнулись между мной и Искрой. Желание поспорить мгновенно испарилось, кулинарный аргумент оказался слишком весомым.

— Ладно, — вздохнула она с достоинством маленькой королевы, вынужденной терпеть ограничения двора.

Малявка активировала «Питомник». Три вспышки — бодрый Ветерок растворился в сиянии последним, успев лизнуть хозяйку в щёку раздвоенным языком.

Пять минут спустя я стоял у ворот и смотрел, как два «Парда-2» уносят девчонок по Ильинскому шоссе. Олеся оглядывалась, держась за рукоять одной рукой, и махала мне бронированной перчаткой. Кошачьи уши на шлеме торчали, как маленькие антенны. Собственно, они и есть. Искра неслась впереди, рыжие волосы развевались за спиной. Силуэты мелькнули за поворотом и пропали.

Я вернулся в цех.

Прометей вращал головой-турелью, сканируя пространство. Сенсоры робота методично прочёсывали каждый квадратный метр — стропила, мостовые краны, опоры, пол.

— Ну, — я хлопнул ладонью по ржавой стальной колонне. — Подвал «Крома» нам уже тесен, Прометей. Одна мастерская, один ангар — это база выживания. Теперь нам нужен завод. Полноценное производство. Здесь — территория, мощности, площади. И восемнадцать дней.

— Согласен, Создатель. Рекомендую осмотреть все корпуса, прежде чем принимать решение о развёртывании.

Мы вышли из сборочного цеха через боковые ворота и двинулись вглубь территории. Третий «Пард» шёл за нами бесшумной тенью, шевеля локаторами-ушами.

Второй корпус оказался механообрабатывающим цехом. Длинный, приземистый, с кирпичными стенами и провалившейся в двух местах кровлей из профнастила. Внутри — ряды станков. Токарно-винторезные, радиально-сверлильные, несколько горизонтально-фрезерных, координатно-расточной станок — серьёзная машина, тонн под восемь. Всё советское, крепкое. И всё — мёртвое. Ржавые салазки, потрескавшиеся резиновые кожухи, застывшая СОЖ в поддонах, взявшаяся бурой коркой.

— Прометей, анализ.

Андроид шагнул к ближайшему токарному и замер на три секунды.

— Станок токарно-винторезный 16К20. Состояние: тяжёлое. Коррозия направляющих станины, заклинивание суппорта, разрушение подшипников шпинделя. Электрика: обмотки двигателя главного движения — межвитковое замыкание.

— Восстановим и модернизируем?

Прометей повернул голову ко мне.

— Создатель, этот станок был спроектирован в тысяча девятьсот семьдесят втором году. Управление полностью ручное. Для серийного производства деталей «Пардов», «Стрижей» и тем более «Арахн» нам требуются станки с ЧПУ, стабильные пять микрон на сложных профилях и один микрон на сопрягаемых поверхностях. Однако «Тигель» и «Верстак» могут компенсировать разницу, если мы используем станки для черновой обработки заготовок. А чистовую доводку выполним нашими инструментами.

— Логично. Пошли дальше.

Третий корпус — сварочно-сборочный. Стапели для рам полуприцепов, перевёрнутый мостовой кран с оборванным тросом, стойки с полуавтоматами MIG/MAG, баллоны аргона и углекислоты, покрытые пылью в палец толщиной.

— Площадь — четыреста двадцать квадратных метров. Высота потолка — восемь метров. Грузоподъёмность крана — двадцать тонн. Достаточно для сборки корпусных секций «Арахны».

Я остановился.

«Арахны». Восьминогие шагоходы массой в десятки тонн, несущие на горбу пусковые установки. Машины, которые я проектировал в голове с первого дня, когда понял масштаб того, что лезет из-за Барьера. «Вулкан» на базе тягача хорош, но привязан к дорогам. «Арахна» пройдёт по любому рельефу — через завалы, через лес, через руины.

Именно для них мне и нужен завод. Без него придётся тратить слишком много маны. Да, благодаря лунным панелям мы теперь можем позволить себе больше, но всё, что можно изготовить достаточно быстро и дёшево без магии, нужно делать именно так.

Ну и... мне потребуется разворачивать «Тигли» и «Верстаки» огромных размеров. Атмосферные осадки теоретически могут помешать их работе, так что запускать такие голограммы лучше в помещении.

Мы с Прометеем добрались до четвёртого корпуса. Бывший малярный цех с вытяжными камерами и рельсовой системой подвесного конвейера. Крыша цела, стены целы, вентиляция забита, но конструктивно — отличное помещение.

— Подходит под склад готовой продукции и зону комплектации, — прокомментировал Прометей.

Мы вернулись в механообрабатывающий корпус. Самый пострадавший. Самый важный. Именно здесь стоят станки, а станки — сердце любого машиностроительного производства.

Два пролома в кровле. Обрушившееся перекрытие в дальнем углу — железобетонная плита покрытия съехала с опоры и лежала наклонно, раздавив фрезерный станок. Трещина в несущей стене — широкая, с палец, протянувшаяся от окна до самого фундамента. Лужи на полу, куда месяц лилась дождевая вода.

Я остановился в центре цеха и прикрыл глаза.

ПЕРСОНАЛЬНЫЙ БУФЕР ОПЫТА

Текущий баланс: 318 660

Перевести себе: 40 000

Да/Нет

Триста восемнадцать тысяч опыта в буфере. Сорок тысяч — стоимость следующего уровня. Подтвердил. Тепло хлынуло в грудь — знакомое, мощное, как глоток кипятка. По телу прокатилась волна, от макушки до пяток. Мышцы напряглись и расслабились, по коже побежали мурашки, и в глазах на мгновение потемнело.

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ:

Поздравляем! Ваш уровень повышен!

Ваш текущий уровень: 41

До следующего уровня: 0/41 000

Получено очков характеристик: 6

Доступно новых навыков: 2

Доступно подарков: 1

Я уже знаю, из какой категории выберу навыки. Прокрутил список до раздела «Строительная инженерия» и ткнул в первый.

Открыт новый Навык: «Восстановление зданий»

Описание: Позволяет устранять структурные повреждения искусственных сооружений: трещины, обрушения, усталость материалов, коррозионное разрушение несущих элементов. Навык анализирует первоначальную конфигурацию объекта и возвращает повреждённые элементы в проектное состояние.

Стоимость: Варьируется. Требует значительных затрат маны, пропорциональных объёму повреждений.

Я вчитался в системные строки, и на губах сама собой расползлась холодная, хищная улыбка. Никаких бетономешалок, бригад строителей, автокранов и недель каторжного труда. Только мана.

В голове мгновенно щёлкнул калькулятор: сэкономленные на ремонте дни чётко конвертируются в тонны собранной стали и десятки готовых боевых шагоходов. Абсолютно идеальная, математически выверенная инвестиция.

Прометей чуть склонил бронированную голову, тихо жужжа сервоприводами шеи. Оптика сфокусировалась на моём лице.

— Анализ вашей микромимики указывает на стопроцентное удовлетворение результатом, Создатель, — ровно произнёс андроид. — Полагаю, смета на капитальный ремонт цеха только что сократилась до нуля, а сроки запуска сборочного конвейера радикально сдвинулись?

— В самую точку, — хмыкнул я, продолжая ухмыляться. — Мы только что купили самое дорогое, что есть в этом мире. Время. Теперь давай посмотрим, что даст второй навык.

Открыт новый Навык: «Строительство»

Описание: Позволяет возводить здания и инженерные конструкции при наличии необходимых строительных материалов.

При активации открывается виртуальное поле проектирования, где создаётся трёхмерная модель будущего сооружения. После утверждения проекта материалы автоматически перемещаются и соединяются, формируя конструкцию согласно чертежу.

Скорость, прочность и сложность возводимых объектов зависят от Интеллекта и уровня развития.

Стоимость: Варьируется.

Мозг словно прошило высоковольтным разрядом. Терабайты архитектурных и строительных данных обрушились на синапсы с такой яростью, что мир перед глазами дрогнул, распадаясь на пиксели и чертёжные сетки.

СНиПы, нормы армирования, расчёты фундаментов, принципы каркасного строительства. Всё это уложилось в нейронные связи за три секунды, так плотно, будто я отучился пять лет на строительном факультете и отработал десять лет на площадке.

В ушах зазвенело. Ноги внезапно сделались ватными, и я начал заваливаться набок, теряя равновесие. Я бы точно рухнул на грязный бетон, если бы не Прометей.

Сервоприводы андроида коротко взвизгнули. Тяжёлый стальной манипулятор метнулся ко мне с нечеловеческой скоростью и мягко перехватил под мышку.

— Создатель, фиксирую критический скачок артериального давления и кратковременную рассинхронизацию вестибулярного аппарата, — бесстрастно доложил робот, поддерживая меня. — Рекомендую принять горизонтальное положение. Возможен системный шок.

— Отбой, — я с трудом сглотнул, тряся головой, чтобы прогнать пляшущие перед глазами схемы армирования ростверков. — Я в норме. Просто... словил «синий экран смерти» на пару секунд.

Прометей плавно разжал манипулятор, убедившись, что я снова твёрдо стою на ногах. Я потёр гудящие виски и вдруг хрипло рассмеялся. Эмоции били через край — дикая смесь адреналина, восторга и фантомной боли в перегруженных мозгах.

— Пять лет Бауманки, Прометей, — я нервно усмехнулся, глядя на свои руки. — Пять лет лекций, зачётов, черчения ночами и литров выпитого кофе. А сейчас Система просто взяла и впихнула в меня весь строительный факультет за секунды. Мой препод по сопромату сейчас бы удавился от зависти, честное слово.

— Оптимизация процессов обучения — логичный шаг для Системы, — философски отозвался ИИ, чуть наклонив бронированную голову. — Анализ вашей реакции подтверждает успешную интеграцию пакета данных. Какие новые тактические возможности мы получили, Создатель?

— Глобальные, — я обвёл взглядом огромный, мрачный цех. В голове уже сами собой выстраивались векторы нагрузок и несущие оси. — Раньше мы могли только латать дыры и чинить то, что построили до нас. Теперь мы можем строить с нуля. Бункеры, сборочные линии, усиленные ангары для «Арахн», защитные периметры. Любой каприз.

— Для строительства требуются колоссальные объёмы стройматериалов, — резонно заметил Прометей, сканируя пролом в стене.

— А мы стоим посреди гигантской промзоны, которая наполовину состоит из руин, — хищно оскалился я. — Битый кирпич, гнутая арматура, бетонная крошка — всё пойдёт в дело. Навык сам соберёт этот пазл, если я задам чертёж и волью ману. Мы не только восстановим этот завод, Прометей. Мы превратим его в неприступный техно-форт. Но сперва закончим с получением плюшек.

Вам доступно подарков: 1

Принять?

Да/Нет

Сияние цвета морской волны вспыхнуло над ладонями и сгустилось в тяжёлый, матово-серебристый слиток. Я подхватил его и ощутил волну настоящего восторга.

Получен предмет: «Эфириум» (1 кг)

Тип: Материал

Качество: Уникальное

Описание: Редчайший металл, способный проводить и накапливать ману. Ключевой компонент в производстве техномагических устройств высшего класса.

Два килограмма Эфириума в инвентаре. Два килограмма абсолютной, ничем не заменимой ценности. Я взвесил слиток на ладони, чувствуя, как по коже бегут приятные покалывающие мурашки от контакта с концентрированной магией. Ухмылка стала почти безумной.

— Прометей, ты только посмотри на это, — я слегка подбросил тяжёлый брусок и поймал его. — Металл, который держит ману стабильнее любого сверхпроводника при абсолютном нуле. Идеальная основа для техномагических матриц высшего порядка. Для доспехов и для твоих братьев.

— Подтверждаю, Создатель. Физико-химические свойства данного объекта выходят за рамки классического материаловедения.

— Да плевать на классику! — я счастливо повертел его в пальцах. — Ты понимаешь, что это значит? Система откровенно нам подыгрывает! Она словно подкидывает патроны и аптечки перед тяжёлым босс-файтом. Строительные навыки, чтобы быстро отстроить завод, Эфириум — чтобы собрать пушки, которые этот завод защитят. Она хочет, чтобы мы победили. Прямо-таки тянет за уши, повышая наши шансы выжить в этой мясорубке!

Андроид плавно повернул ко мне голову.

— Это абсолютно логично, Создатель. В текущей тактической парадигме вы являетесь наиболее эффективным активом Системы. Если оперировать терминами человеческой массовой культуры — вы «избранный».

Я фыркнул.

— Избранный с гаечным ключом и болгаркой.

— Инструментарий не имеет значения, — бесстрастно, но с едва уловимой ноткой механического снобизма парировал ИИ. — Имеет значение КПД. Ваша цель — уничтожение Бесформенного и его производных. Цель Системы — сохранение своей архитектуры и устранение той же самой угрозы. Ваши векторы полностью совпадают. С точки зрения оптимизации процессов, это совершенно не удивительно. Более того, Системе следовало бы подыгрывать вам ещё активнее и сразу выдать чертежи орбитального ионного орудия.

Я усмехнулся, оценив железную логику своего творения.

— Ничего, до орбитальных калибров мы и сами доберёмся. Дай только время.

Убрал слиток в Хранилище и хлопнул в ладоши.

— Начинаем.

Мы стояли посреди механообрабатывающего цеха. Вода капала из пролома в крыше, стучала по разбитому бетону. Ветер завывал в трещине несущей стены.

Я вытянул руки перед собой и сосредоточился.

Активирован навык: «Восстановление зданий».

Цель: Корпус №2, механообрабатывающий цех, АО «Бецема».

Анализ структуры…

По стенам побежала сетка — тонкие голубые линии, как паутина из неонового света. Они стелились по кирпичной кладке, огибали оконные проёмы, ныряли в трещины, скользили по перекрытиям, обволакивали каждую балку, каждую плиту, каждый сантиметр конструкции. Сетка добралась до фундамента и ушла вниз, в грунт, оценивая осадку и несущую способность. Поднялась обратно, проверила стропильные фермы, кровельные прогоны, обрешётку.

Данные хлынули в сознание потоком. Я видел здание насквозь, как хирург видит пациента на рентгене: каждый перелом, каждую больную связку, каждый сустав.

Анализ завершён.

Обнаружено повреждений: 247

Критические: 12 (обрушения перекрытий — 2, разрушение несущей стены — 1, деформация фермы — 3, просадка фундамента — 1, разрушение кровельного покрытия — 5)

Серьёзные: 89

Незначительные: 146

Стоимость восстановления: 5 140 маны.

Восстановить?

Да/Нет

Серьёзные расходы. Мой личный резерв — всего 615 единиц. Ещё вчера для такого фокуса мне пришлось бы жонглировать энергетическими кристаллами, как цирковому пуделю. Но не сегодня.

Я мысленно потянулся к интерфейсу и переключил источник питания. Прометей не соврал, Янус действительно неплохо поработал прошлой ночью. Лунные панели, раскинутые на крыше «Крома», исправно впитывали холодный свет, конвертируя его в чистую энергию, и по кабелям гнали на кристаллы, а искин оттуда перебрасывал её в крафтовый буфер.

Крафтовый буфер активирован

Доступно маны: 32 450

И я перевёл эту энергию на навык. Ощущение было таким, словно напрямую подключил спинной мозг к промышленной трансформаторной будке. В зубах едва заметно заныло от статического электричества, а по венам побежал лёгкий, будоражащий холодок накопленной мощи. Я больше не был просто батарейкой — я стал проводником.

Мысленно нажал «Да».

Мана пошла из меня ровным, мощным потоком — будто открыли вентиль магистральной трубы. В висках стукнуло, но на этот раз я удержался на ногах без помощи андроида.

Цех ожил.

Первыми двинулись обломки. Железобетонная плита — три тонны армированного бетона, лежавшая наклонно на раздавленном фрезерном станке, — дрогнула и медленно, с утробным скрежетом оторвалась от пола.

Пыль ссыпалась с неё водопадом, обнажая серый бетон с торчащими прутьями арматуры. Плита поднималась — сантиметр за сантиметром, рывками, словно невидимый кран тащил её на тросе. Выше, выше, к тёмному потолку.

Обломанные концы арматуры втянулись обратно в бетон и сварились между собой. Плита легла точно на свою опорную площадку — с мягким, почти деликатным «клац», и стык затянулся, словно монолит. Бетон сомкнулся. Швы исчезли.

Стена глухо застонала, и трещина начала сходиться. Края сомкнулись — я смотрел, как кирпичная кладка сдвигается, миллиметр за миллиметром, возвращая себе целостность. Раствор между кирпичами набирал цвет — из серо-рыхлого превращался в плотный, свежий, будто его только что замешали. Трещина закрылась снизу вверх, от фундамента к карнизу.

Над головой раздался протяжный стон металла. Деформированные стропильные фермы — покорёженные швеллеры, согнутые косынки, вырванные болты — начали расправляться. Сталь вспомнила свою форму. Изгибы разглаживались, прогибы выпрямлялись, швеллер №16 обретал проектную прямолинейность. Болты выныривали из луж на полу, взлетали к узлам крепления и вворачивались в свои гнёзда, затягиваясь с характерным тонким звоном.

Кровля восстанавливалась последней.

Листы профнастила, искорёженные и разбросанные по полу, крутанулись, поднялись в воздух, взмыли прямо к стропилам и легли обратно на прогоны, смыкаясь в ровные ряды и перекрывая друг друга. Рваный металл выпрямился, дыры затянулись. Я видел всё это внутренним взором, воспринимал как схему реконструкции. Свет из проломов исчез, словно по щелчку выключателя, и цех погрузился в полумрак.

Капель прекратилась.

Воцарилась торжественная тишина огромного здания.

Я стоял в сердце механообрабатывающего цеха «Бецемы», тяжело дыша, и смотрел на ровные стены, восстановленную крышу и сухой пол. Две минуты назад здесь были руины. Сейчас — герметичный, структурно целый корпус, готовый к эксплуатации.

Голова слегка кружилась от расхода маны, но улыбка на моём лице стала только шире. Энергия из буфера жаждала, чтобы её пустили в ход всю до капли.

Я подошёл к ближайшему станку — тому самому убитому токарному. Положил ладонь на холодный чугун станины.

Предмет: Станок токарно-винторезный 16К20 (повреждён).

Повреждения: Коррозия направляющих станины, заклинивание суппорта, разрушение подшипников шпинделя, межвитковое замыкание обмотки ГД.

Стоимость ремонта: 35 маны.

Починить?

Да/Нет

Подтвердил. Голубое свечение побежало из-под моей ладони по металлу, как разлитая ртуть. Ржавчина исчезала на глазах — рыжая корка осыпалась мелкой пылью, обнажая чистый, матово-серый чугун. Направляющие засияли, как отполированные.

— Городская электросеть мертва, Создатель. Требуется автономный источник питания.

— Сейчас организуем.

Я прошёлся вдоль стены и нашёл то, что искал — коморку с главным распределительным щитом цеха. Распахнул покорёженные металлические дверцы. Внутри — труха. Сгнившая изоляция, окислившиеся медные шины, заржавевшие контакторы.

Активирован навык: «Комплексный ремонт».

Цель: Электросеть цеха.

Мана из крафтового буфера снова потекла сквозь меня. Медь заблестела, изоляция восстановила гибкость, рубильники щёлкнули, сбрасывая ржавчину. Кабельные трассы, разбегающиеся от щита к станкам, ожили в лотках и трубах.

Теперь — источник. Я достал из Хранилища Энергетический Кристалл тридцатого уровня — увесистый, пульсирующий багряным светом. Один из моих собственных, созданных навыком Трансмутации. Следом появилась одна из моих Энергетических Батарей. Подключил, как делал уже много раз до этого.

Встроенный инвертор преобразовал энергию кристалла в чистый трёхфазный ток. Щит утробно загудел. Над шинами проскочила искра. Под потолком цеха, мигнув пару раз, зажглись промышленные светильники, заливая пространство резким белым светом.

— Вот теперь — порядок, — я удовлетворённо кивнул и вернулся к токарному станку.

Щёлкнул тумблером и потянул рычаг фрикциона. Шпиндель мгновенно провернулся, набирая обороты, и выдал ровное гудение исправного подшипника. Я включил рукоятку подачи — суппорт дрогнул и пошёл плавно, без заеданий, с тем шелковистым скольжением, за которое токари любят эту машину.

Перешёл к следующему. Радиально-сверлильный 2М55 — шесть тонн чугуна, колонна высотой в два с половиной метра. Рука на станину — вспышка — ржавчина прочь, гидравлика жива, шпиндель крутится.

И дальше. Тот самый раздавленный плитой фрезерный — металл со скрежетом выгнулся обратно, обретая форму. Расточной. Ещё один токарный.

Станки вспыхивали голубым и оживали один за другим. Гудели электродвигатели, щёлкали реле, шипела гидравлика. Цех наполнялся звуками работающего железа — густым, многоголосым рокотом, который для любого инженера звучит как симфония.

Прометей стоял у стены, наблюдая всеми своими сенсорами. Голубые глаза-камеры отслеживали каждое моё движение.

— Создатель, — произнёс андроид, когда я тронул последний станок в ряду и тот зажужжал, выплёвывая хлопья старого масла из поддона. — Полагаю, Искра сейчас сказала бы, что вы похожи на бога.

Я вытер ладонь о штанину и посмотрел на ряд оживших машин. На восстановленную крышу над головой. На сухой, чистый пол.

— Я точно не бог, — сказал я. — Но теперь у меня есть шанс разобраться с тем, кто себя таковым считает.

Глава 3. Бузенька (интерлюдия)

Тяжёлый ледоруб скрежетал по наледи так, что от этого звука сводило зубы. Сокол остервенело скалывал лёд, отбрасывал снег лопатой и посыпал расчищенную брусчатку песком из тяжёлого ведра, думая о том, как низко может пасть профессиональный стрелок двенадцатого уровня.

Ошейник «Верность-1» привычно давил на кадык. Композитный обруч с крохотным зелёным диодом, который мигал раз в три секунды, напоминая о заложенной внутри взрывчатке. Сокол давно перестал обращать на него внимание. Зато дети — категорически нет.

— Сорок семь! Сорок восемь! — звонко считал Стасик, сидя на перевёрнутом ведре у стены. Светловолосый мальчик, укутанный в толстый пуховик и шарф, повязанный по самые глаза, вёл учёт каждого проблеска с дотошностью бухгалтера. Изо рта у него вырывался пар.

— А если он лопату сломает, ошейник взорвётся? — Митя, развалившись на расчищенной лавке в тёмно-синей зимней куртке и надвинутой на брови шапке, ковырял щепкой в зубах и щурился с видом бывалого сапёра.

— Мама говорит, он взорвётся, только если убежит, — авторитетно сообщил Стасик.

— А если он чихнёт сильно-сильно? — Пчёлка, круглолицая девочка в ярком лыжном комбинезоне и шапочке с помпонами, подпрыгивала на месте, чтобы согреться. — Вдруг ошейник подумает, что это побег?

— Ошейники думать вообще-то не умеют, — Митя выплюнул щепку. — Там чип стоит. Дядя Лёша сам программировал. Вот если он, — кивок на Сокола, — три раза подряд скажет плохое слово, ошейник пошлёт сигнал дяде Лёше, и тот нажмёт кнопку. Бабах!

— Это ты выдумал, — нахмурился Никита. Он почти не участвовал в разговоре, просто следил за песчинками, которые кружились над его ладонью маленьким торнадо.

— А ты проверь! Эй, дядь Сокол, скажи плохое слово! Три раза!

Сокол стиснул черенок лопаты так, что побелели костяшки. Челюсти сжались до хруста. Он выдохнул через нос, выпустив густую струю пара в ноябрьский мороз, и молча продолжил скрести лёд.

— Видишь, боится, — торжествующе заключил Митя.

Маруся, бледная девочка с огромными глазами, укутанная в тёплую розовую куртку и толстые штаны, тихо стояла в сторонке, теребя собственные варежки. Она единственная из всех смотрела на штрафника с чем-то, отдалённо напоминающим сочувствие.

— А вы пришельца видели? — Пчёлка мгновенно перескочила на другую тему, как мячик по кочкам. — Я видела! Он мне какую-то штуку сделал, чтоб опыт переводить! А потом завтракал в столовой, и у него четыре руки! Он ложку и вилку держал одновременно, и ещё двумя руками хлеб ломал!

— Да его все видели, он же каждому кошелёк открыл, не только тебе. Вот бы ему лопаты дать, — мечтательно протянул Митя, оценивающе глядя на Сокола. — Две лопаты!

— И два ледоруба! — подхватила Пчёлка. — По инструменту на каждую руку! Он бы весь лёд во дворе за минуту сколол!

— И тогда этого дядьку отпустили бы, — задумчиво добавил Стасик.

Сокол промолчал, смахнув рукавом бушлата выступивший на лбу пот, мгновенно остывающий на ветру. Диод на ошейнике мигнул ещё раз.

Со стороны парадного входа послышался характерный цокот когтей по промёрзшему камню, хлопанье крыльев и визгливое кукареканье, от которого по спине бежали мурашки. Все детские головы разом повернулись к арке.

Олеся Варягина вышла во двор, как полководец на смотр войск. На ней была тёплая парка, из-под вязаной шапки торчала тугая русая коса, а на ногах — массивные зимние ботинки. На руках красовались толстые рукавицы.

Впереди, неуклюже переваливаясь и опираясь на костяшки сложенных крыльев, двигался Серокрыл пятого уровня — тот самый Ветерок, которого она приручила на заводе. На серой морщинистой шкуре топорщились жалкие остатки сизого птичьего пуха. Монстр передвигался подобно гигантской летучей мыши, подволакивая крылья по снегу. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками осматривали двор, длинная шея раскачивалась из стороны в сторону, а усеянный зазубринами клюв то и дело с клацаньем смыкался, будто пробуя морозный воздух на вкус.

Справа от Олеси семенил Мики. Облезлый лемур в нарядной тёплой кофте нервно крутил полосатым хвостом — единственной частью тела, где сохранилась нормальная шерсть. Голубые глаза зверя метались по двору, оценивая обстановку.

Позади хозяйки с утробным квохтаньем двигалась стая куролисков. Пятнадцать птенцов, каждый размером с крупного индюка, толкались, пихались крыльями и клевали друг друга в загривки с упоением бойцовских петухов. Жёсткое оперение топорщилось, защищая от холода. Маленькие злые глазки горели янтарным огнём.

Замыкал процессию Бузя.

Грызух с бело-рыжей шерстью, стоящей дыбом от хронического недовольства жизнью и лёгкого морозца. Бузя перемещался короткими перебежками — три шага, остановка, гневный взгляд по сторонам, три шага, остановка, попытка укусить ближайшего куролиска. Чёрные глазки смотрели на мир с искренней, незамутнённой ненавистью ко всему живому.

Дети забыли о Соколе мгновенно, будто вычеркнув его из реальности.

— Олеся! У тебя новый питомец?! Ой, а можно погладить?!! — Пчёлка уже неслась навстречу процессии, переваливаясь в своём зимнем комбинезоне и протягивая руки в варежках к Ветерку.

— Стой! — Олеся выставила ладонь с командирской уверенностью, унаследованной от отца. — Ветерок ещё привыкает. Если резко подбежишь, он может клюнуть. А клюв у него — видишь? Как ножницы по металлу.

Пчёлка затормозила, скользнув подошвами по наледи, и уважительно уставилась на зубчатый клюв, способный перекусить арматурный прут.

Митя, конечно, подошёл первым — руки в карманах пуховика, подбородок задран.

— И чего ты их всех вывела? Зоопарк устроила? Мороз же!

Олеся посмотрела на него, как царица на слишком зарвавшегося холопа.

— Дядя Лёша дал мне опыт, — произнесла она с расстановкой. — Много опыта. Целую гору. И я собираюсь проверить, можно ли прокачать питомца. Передать ему очки из своего буфера напрямую.

— Кого?! — хором выдохнули Митя, Пчёлка и Стасик.

— Кого будешь качать? — Митя мгновенно подобрался, сбросив напускную лень. — Мики! Мики самый умный, у него глаза прямо как у человека! Начни с Мики!

— Ветерка! — Пчёлка запрыгала на месте. — Он самый красивый! И он летает! Если его прокачать, он будет летать быстрее и ему не будет холодно!

— Куролисков, — неожиданно подал голос Стасик, и все повернулись к нему. Мальчик побледнел от собственной дерзости, но шмыгнул носом и продолжил: — Они же скоро вырастут, и... и мы на них кататься будем. Олеся обещала. Если их прокачать, они быстрее вырастут. Наверное.

— Куролисков! Куролисков! — немедленно переметнулся Митя, оценив логику.

— Ветерка!

— Мики!

— Куролисков!

Маруся молча прижала к груди свою куклу Барби в самодельном вязаном свитерке и наблюдала за разгорающимся парламентским кризисом широко раскрытыми глазами.

Олеся попыталась взять слово. Открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Митя и Пчёлка перекрикивали друг друга, Стасик тихо, но упорно повторял «куролисков», а Никита вдруг выдал:

— А может, всех сразу?

— Бузю! — рявкнула Олеся так, что Ветерок вздрогнул и щёлкнул клювом.

— Чего? — Митя скривился. — Хомяка? Серьёзно? Тупого злого хомяка?!

— Бузя — Грызух, а Грызухи очень перспективные, — отчеканила Олеся, копируя тон дяди Лёши, когда тот объяснял тактические решения Борису и Медведю. — И вообще, это мои питомцы, и мне решать. Кто хочет смотреть — стоит тихо и молчит. Кто шумит — уходит греться. Всем понятно?

Дети замолкли. Спорить с Олесей, за которой стоял лемур размером с собаку, голубь-птеродактиль и пятнадцать бойцовских монстро-куриц, было стратегически неразумно даже для Мити.

Олеся стянула одну рукавицу, присела на корточки перед Бузей и потянулась к интерфейсу «Питомника». Мир вокруг замер на пару секунд. А потом пришёл в движение, причём совершенно неожиданным образом.

Первым рванулся самый крупный куролиск. Он метнулся вбок с прытью, невозможной для птицы его габаритов, и вцепился клювом в нечто длинное, склизкое, извивающееся — мутировавшего дождевого червя размером с гадюку, выползшего из-под разбитой плитки. Похоже, степень промерзания почвы эту тварь не волновала. Червяк отчаянно бился, разбрызгивая бурую жижу.

Второй куролиск налетел сбоку и вцепился в другой конец добычи. Червяк натянулся, как резиновый жгут. Третий, четвёртый птенец — клубок из перьев, когтей и яростного клёкота покатился по припорошенному снегом двору. Остальные куролиски ринулись в кучу, движимые извечным принципом «раз дерутся — значит, есть за что».

Ветерок вскинул голову. Ноздри раздулись. Зрачки сузились в щёлочки. Серокрыл расправил крылья — все четыре метра перепончатого великолепия — и захлопал ими с такой частотой и силой, что по двору прокатился настоящий ураган.

Ледяная крошка взвилась столбом. Сухие листья, обрывки бумаги, перья куролисков — всё это закрутилось в вихре. Куча сколотого льда, которую Сокол старательно собирал последние сорок минут, чтобы вывезти со двора, просто перестала существовать. Ледяное крошево вперемешку с песком, подхваченное потоком, равномерно распределилось по всему расчищенному двору: по брусчатке, по лавкам, по стене здания, по раскрасневшемуся лицу Стасика и по пуховику Мити.

Мики заверещал на ультразвуковых частотах и скакнул под козырёк крыльца, обхватив заледеневший опорный столб всеми четырьмя конечностями. Хвост лемура болтался, как полосатый маятник.

Сокол застыл посреди этого хаоса. Лопата в его руках дрожала. Лицо штрафника приобрело цвет перезрелой свёклы. Жилы на шее натянулись канатами. Он посмотрел на щедро усыпанный песком и льдом двор, который только что вычистил до блеска, потом на Ветерка и на куролисков, которые катались по снегу, раздирая червяка на части, потом — на Олесю.

И Сокол сказал плохое слово.

Митя мгновенно начал считать:

— Раз!

— …!!! — продолжил Сокол.

— Два! — восторженно завопил Митя, отплёвываясь от песка. — Ещё одно! Давай!

Сокол стиснул зубы так, что скрипнула эмаль, и промолчал. Диод на ошейнике мигнул. Бывший снайпер развернулся и демонстративно пошёл к дальней стене двора, волоча за собой лопату, как крест на Голгофу.

— Тихо! — Олеся вскочила и топнула ногой. — Всем стоять!

Ветерок послушно сложил крылья. Куролиски, услышав голос хозяйки, нехотя расступились — на присыпанной снегом плитке остался растерзанный, но всё ещё шевелящийся огрызок червяка. Снежная пыль медленно оседала.

Олеся тряхнула косой, сдула с раскрасневшегося на морозе носа прилетевшее пёрышко и снова присела перед Бузей.

— Так. На чём мы остановились?

Она открыла буфер опыта, нашла цифры, которые дядя Лёша щедро отсыпал ей утром. Выбрала Бузю в интерфейсе «Питомника». Потянула ползунок передачи...

Передача опыта питомцу невозможна!

Требуется: физический контакт с питомцем и добровольное согласие принимающей стороны.

Олеся открыла глаза и уставилась на Бузю. Хомяк сидел в метре от неё, ощетинившись всей шкурой, и смотрел на хозяйку с выражением «только попробуй».

— Бузенька, — ласково позвала Олеся, протягивая голую ладошку. — Иди сюда, мой хороший. Я тебе подарочек приготовила. Ты станешь сильным-сильным...

Бузя раздул щёки до размеров двух теннисных мячей. Чёрные бусины глаз сощурились. Хомяк издал утробное «хррррр», от которого ближайший куролиск шарахнулся в сторону, поскользнувшись на льду, и резко развернулся, демонстрируя хозяйке пернатый зад.

— Бузя, стой!

Хомяк рванул. Для существа размером с бобра и весом килограммов в десять он двигался на удивление быстро — короткие мощные лапы стучали по мёрзлой брусчатке с частотой швейной машинки. Рыже-белый снаряд просвистел мимо Стасика, нырнул под лавку, вынырнул с другой стороны, обогнул столбик ограждения и помчался к заснеженной клумбе.

— Ловите! — завопила Олеся.

Дети бросились в погоню с энтузиазмом, который мог бы посрамить любую охотничью свору. Пчёлка мчалась первой, хвостики-антеннки на шапке развевались на ветру. Митя обходил с фланга, пригибаясь, как бывалый загонщик, и едва не растянулся на скользком участке. Стасик бежал, бежал, потом остановился, посмотрел на маму в окне второго этажа и решил, что мама бы это точно запретила, но всё-таки побежал дальше.

Мики спрыгнул с крыльца и включился в охоту, перепрыгивая через сугробы и ограждения с обезьяньей грацией. Хвост лемура хлестал по воздуху, как полосатый кнут.

Ветерок попробовал помочь: расправил крылья, подпрыгнул и спланировал через весь двор, метя когтистыми лапами в удирающего хомяка. Промахнулся на полметра, вспахал когтями промёрзшую землю клумбы и выдрал с корнем куст шиповника.

Бузя нёсся зигзагами, как заяц, уходящий от борзых. Нырнул под «ГАЗель», стоявшую у забора, — дети обежали машину с двух сторон и едва не столкнулись лбами. Хомяк выскочил из-под кузова, перемахнул через заснеженный бордюр и устремился к КПП.

У ворот, на перевёрнутом ящике, сидел дед Василий. Поверх старой, заношенной до дыр ватной фуфайки топорщилась всклокоченная седая борода, а на коленях старика покоилась верная двустволка. Увидев летящий к нему пушистый снаряд, он недоверчиво прищурил глаза. С реакцией, совершенно не вяжущейся с его возрастом, Василий Егорович выбросил руку вперёд и на лету перехватил Бузю за шкирку. Хомяк взвизгнул, яростно задрыгав лапами, но прокачанный старик не сплоховал.

— Чья нечисть? Твоя? — проворчал отшельник, брезгливо держа на вытянутой руке брыкающегося грызуна. — Ещё дёрнешься, пакостник, я тебе промеж глаз печать паралича влеплю, до весны не оттаешь.

— Мой! Это же Бузя! Вы же его знаете! — Олеся подлетела, задыхаясь. Щёки пылали от бега и мороза, коса растрепалась. — Дедушка Василий, спасибо! Бузя просто капризничает!

— Капризничает он, ишь ты, — дед Василий исподлобья зыркнул на девочку, не опуская хомяка. — У него на морде написано — дай только палец, по локоть отхватит. Бесовское отродье. Забирай своё чудище, пока я его дуплетом не успокоил от греха подальше.

Олеся подхватила Бузю двумя руками, прижала к груди пуховика. Хомяк дёрнулся, фыркнул, попытался укусить хозяйку за подбородок, но Олеся ловко увернулась — она к этому привыкла.

— Бузенька, — прошептала девочка ему прямо в ухо, поглаживая вздыбленную шерсть голой ладошкой. — Ну пожалуйста. Ты же мой самый храбрый. Самый сильный. Я хочу сделать тебя ещё сильнее. Тебе понравится, обещаю.

Грызух перестал вырываться. Шерсть чуть-чуть опала. Бузя посмотрел на хозяйку, потом по сторонам — на запыхавшихся детей, на Мики, на Ветерка, который складывал крылья с видом охотничьего пса, оставшегося без добычи.

Олеся ощутила через интерфейс тёплый отклик. Слабый, как прикосновение мотыльковых крыльев. Бузя нехотя, с ворчанием, дал согласие.

Питомец «Бузя» (Грызух — Уровень 2) подтвердил согласие на передачу опыта!

Физический контакт установлен.

Доступно опыта в буфере: 8 000

Передать питомцу «Бузя»:

Олеся прикусила губу, прикидывая. Дядя Лёша сказал «экспериментируй, но осторожно». Пусть для начала будет... много. Очень много. Она хотела увидеть, что произойдёт.

Девочка ввела цифру 2000 и мысленно нажала «подтвердить».

Энергия хлынула из неё в хомяка, как тёплая река. Олеся почувствовала, как из груди уходит что-то горячее и светлое — опыт, сконцентрированная энергия роста, — и перетекает через её ладони в маленькое пушистое тело.

Бузя вздрогнул.

Потом вздрогнул ещё раз — сильнее. И засветился.

Сияние было мягким, золотисто-белым. Оно подрагивало, как свет внутри китайского фонарика, красиво отражаясь от снега. Шерсть хомяка снова встопорщилась, каждая волосинка превратилась в тонкую светящуюся нить. Олеся ахнула и разжала руки. Бузя мягко шлёпнулся на холодную брусчатку и тут же начал расти.

Дети попятились.

Тело грызуна раздувалось — плавно, уверенно, как поднимающееся тесто, только вместо дрожжей работала чистая энергия. Лапы удлинялись и утолщались, обрастая бугрящимися мышцами. Когти, прежде маленькие и розовые, потемнели, загнулись и стали похожи на рыболовные крючки. Череп раздался вширь, надбровные дуги выдвинулись вперёд, придавая морде выражение первобытной свирепости.

Но главное — резцы. Верхняя пара оранжевых зубов, гордость любого грызуна, поползла из дёсен, как клинки из ножен. Они удлинялись, утолщались, приобретая структуру закалённой стали. Нижняя челюсть хрустнула, перестраиваясь, и в ней тоже выросли два массивных долотообразных резца.

Свечение погасло.

Питомец «Бузя» повысил уровень!

Текущий уровень: 7

Новый вид: Грызоруб

Получен навык: «Стальные Резцы» (пассив.) — зубы способны перегрызать дерево, кость и мягкие металлы.

Получен навык: «Подкоп» — способность рыть тоннели в грунте со скоростью 2 м/мин.

Во дворе стало тихо. По-настоящему тихо. Даже куролиски перестали клевать друг друга и повернули головы к тому месту, где секунду назад сидел хомяк привычных габаритов.

Теперь там стоял хомяк с габаритами годовалого бычка.

Шерсть стала жёсткой и густой, как медвежья, и топорщилась на загривке, не пропуская холод. Мускулистое тело поблёскивало на тусклом ноябрьском солнце. Чёрные глазки, по-прежнему маленькие и злые, обвели двор так, что стало ясно: хомяк осознал своё место в пищевой цепочке.

И это место было значительно выше прежнего.

Грызоруб опустился на четыре лапы. Повернул массивную голову к ближайшей берёзе — молодому деревцу, посаженному кем-то из гражданских у забора. Подошёл. Понюхал ствол, обдав кору горячим паром из ноздрей. Раскрыл пасть, обнажив четыре оранжевых резца.

И сомкнул челюсти.

Хруст прокатился по заснеженному двору, как звук ломающейся хоккейной клюшки. Берёза вздрогнула. Ещё один укус, третий — и ствол толщиной в руку мягко, почти беззвучно повалился на брусчатку, подняв облачко снега.

Бузя откусил кусок размером с полено и начал жевать. Мёрзлая древесина перемалывалась в его челюстях с влажным хрустом, щепки и кора сыпались из уголков рта. Грызоруб жевал медленно, с достоинством короля, завтракающего гренками, и смотрел на окружающих абсолютно спокойными, уверенными глазами.

Сокол стоял у дальней стены, сжимая лопату. Его взгляд метнулся от хомяка к пятнадцати куролискам, которые с открытыми клювами наблюдали за трансформацией собрата.

— Мамочки… — выдохнула Пчёлка, глубже пряча лицо в воротник комбинезона.

Митя, впервые за всё время, просто молчал. Рот был открыт, глаза — размером с куролисковое яйцо.

И тут двор взорвался.

— КРУТО!!! — Митя, Пчёлка и Стасик заорали одновременно, срываясь с места. — Дай потрогать! Олеся, можно погладить?!

Митя протянул руку в варежке к загривку Бузи. Грызоруб мгновенно бросил жевать, развернулся и клацнул резцами в сантиметре от пальцев мальчика. Митя отдёрнул руку быстрее, чем от раскалённой сковородки.

— Он кусается! — возмутился пацан.

— Он всегда кусался, — невозмутимо заметила Олеся, натягивая обратно рукавицу. — Просто теперь это стало заметнее.

Голубые глаза девочки сияли ярче, чем сенсоры «Парда». Она обняла Бузю за шею. Грызоруб позволил, только фыркнул, дёрнул ухом и повернулся к остальным питомцам.

— Теперь — куролиски! — объявила Олеся звонким командирским голосом. — Всех прокачаю! Каждого!

Сокол глядел на это, словно на крушение поезда в замедленной съёмке. Перевёл взгляд на пятнадцать бойцовских птенцов-мутантов. Каждый — уже здоровенный, с клювом, способным пробить доску, и характером берсерка на адреналине. И все пятнадцать — вот-вот вырастут.

А убирать за ними мусор — ему.

Бывший наводчик прислонил лопату к стене и тяжело опустился на покрытую инеем лавку.

— Я хочу обратно в карцер, — глухо сказал Сокол.

Олеся его не слышала. Она внимательно изучала интерфейс «Питомника», прокручивая строки с именами питомцев, прикидывая порядок и дозировку опыта. С Бузей повезло, что ему было не больно. Она ведь совсем забыла, что дядя Лёша говорил не прокачивать зверей слишком быстро.

Мики терпеливо сидел рядом на снегу, наблюдая за хозяйкой умными сапфирами глаз. Куролиски толпились вокруг, толкаясь и переступая когтистыми лапами по наледи.

И тут Олеся замерла.

Рядом со строкой «Бузя (Грызоруб — Уровень 7)» почти незаметно помигивала иконка, которой раньше там точно не было. Девочка ткнула в неё пальцем.

Обнаружен потенциал эволюции!

Питомец «Бузя» соответствует минимальным требованиям для запуска эволюционной цепочки!

Олеся подняла голову и посмотрела на Бузю. Грызоруб сидел на брусчатке, дожёвывая берёзовый ствол. Щепки хрустели в его челюстях, резцы мелькали, как поршни. Хомячьи глазки встретились с восторженным взором хозяйки.

На её губах расплылась такая улыбка, что даже Сокол, мрачно уставившийся в заснеженную землю, невольно поднял голову и почувствовал холодок вдоль позвоночника, не имеющий никакого отношения к ноябрьскому морозу.

— Эволюция — это же замечательно! — воскликнула юная королева монстров. — А цепочка — ещё лучше! Бузенька, иди сюда, мой хороший...

Глава 4. Мазут

Последний бетонный блок встал на место с глухим ударом, от которого дрогнула земля под ногами. Я опустил руки и отступил на шаг, тяжело дыша. Пот стекал по вискам, несмотря на октябрьский холод. Но не использовать навык «Строительство» на всю катушку я просто не мог.

Стена вокруг «Бецемы» замкнулась.

Восемь метров высотой, полтора — толщиной. Серо-рыжая, грубая, сложенная из обломков трёх рухнувших жилых домов на соседней улице. Битый кирпич, крошеный бетон, гнутая арматура, куски панельных перекрытий — всё это по моей воле взлетело в воздух, рассортировалось, переплавилось в монолитные блоки и легло ровными рядами, словно работала бригада каменщиков-виртуозов. Арматура сплелась внутри стены в пространственный каркас, превратив обычную кладку в железобетонный монолит.

По углам периметра поднялись башни с широкими амбразурами на все четыре стороны и площадками наверху под турельные установки. Ворота — двустворчатые, стальные, из переплавленных обломков промышленных конструкций — перекрывали единственный въезд с Ильинского шоссе. Над ними я вмуровал в бетон стальную балку-перемычку, способную выдержать таранный удар грузовика.

Грубо, просто, функционально. Крепостная стена двадцать первого века, возведённая за сорок минут одним человеком с семью тысячами единиц маны. Ещё около двадцати тысяч осталось на прочие нужды.

Я обернулся к Прометею. Андроид стоял чуть позади, по-военному неподвижный, только голова медленно вращалась, сканируя новый периметр.

— Ну? — спросил я, вытирая лоб рукавом. — Как тебе?

— Структурная целостность стены — девяносто четыре процента от расчётной. Слабое место — стык юго-западного сектора с угловой башней: плотность армирования снижена на двенадцать процентов. Рекомендую усилить при наличии дополнительного материала.

— Учту. Но на сегодня — держит.

Я развернул интерфейс «Техно-Ока» и отметил пять контрольных точек на схеме периметра — четыре башни и ворота.

— Пора ставить зубы. Запускай крафт.

Воздух в двадцати метрах от нас пошёл рябью. Пять голографических проекций «Тигля Инженера» вспыхнули одновременно — высокие, мерцающие голубым светом виртуальные горшки, каждый высотой мне по плечо. Рядом с ними развернулись интерфейсы «3D-Принтера» и два «Верстака», зависшие в воздухе полупрозрачными модулями.

Пространственные искажения замигали над приёмными лотками — Хранилище фракции начало выдавать материал. Стальной прокат с металлобаз Волоколамского шоссе, листовой алюминий, медные шины для электрических цепей, катушки с кабелем. Всё разложилось по «Тиглям» и принтерам автоматически — Прометей уже загрузил чертежи.

Активирован чертёж «Автоматическая турель Цербер-2»

Запущена «Конвейерная Сборка».

Одновременных процессов: 5.

Стоимость: 110 маны за единицу (скидка 50% — «Конвейерная Сборка»).

Ориентировочное время: 22 мин. на партию.

Я кивнул и отвернулся от голограмм, предоставив автоматике делать свою работу. «Тигли» загудели, нагревая сталь. Принтеры зашипели, формируя полимерные кожухи. Можно заняться делом поважнее.

Мы с Прометеем двинулись к механообрабатывающему цеху. «Пард-2» бесшумно скользил за нами, как тень с пулемётом.

— Энергетика, — сказал я, толкая тяжёлую дверь цеха. Внутри пахло машинным маслом. — Кристалл тридцатого уровня на распредщите — это аварийный вариант. Запитать от него один цех ещё куда ни шло, но когда заработают все четыре корпуса, плавильные печи, компрессоры, вентиляция — нам понадобятся мегаватты. Промышленные мегаватты.

Я остановился у первого токарного станка — того самого 16К20, починенного двадцать минут назад. Положил ладонь на суппорт и прикрыл глаза, прокручивая в голове план.

— КМЗ, — произнёс я. — Красногорский завод Зверева. Там котельная с мазутным хозяйством. Тысяча тонн мазута в ёмкостях.

— Подтверждаю, Создатель. По данным «Стрекоз», мазутное хозяйство КМЗ включает четыре резервуара ёмкостью по двести пятьдесят кубометров каждый. При плотности мазута М100 — около девятисот тридцати килограммов на кубический метр. Суммарная масса — порядка девятисот тридцати тонн.

— Девятьсот тридцать тонн, — повторил я с удовольствием. — Это не запас, это стратегический резерв. При расходе в пятьсот килограммов в час на паротурбинную установку мощностью в мегаватт — это тысяча восемьсот шестьдесят часов непрерывной работы. Семьдесят семь суток. Больше двух с половиной месяцев электричества без перебоя.

Я щёлкнул пальцами, вызвав из Хранилища первый комплект деталей для модернизации. На станину лёг комплект прецизионных шарико-винтовых передач, выточенных на «Верстаке» ещё на базе, серводвигатели для продольной и поперечной подачи, линейные оптические энкодеры и компактная управляющая стойка — с платой процессора, отпечатанной «Нано-Принтером» по моему собственному чертежу.

— А теперь давай модернизируем этот музейный экспонат.

Активирован навык: «Улучшение».

Предмет: Станок токарно-винторезный 16К20.

Модификация: Установка ЧПУ.

Стоимость: 85 маны.

Улучшить?

Да/Нет

Подтвердил. Голубое свечение обволокло станок, как коконом. Детали, разложенные на суппорте, взмыли в воздух и поплыли к своим посадочным местам. Ходовые винты — древние, трапецеидальные, с накопленным за полвека люфтом — плавно вышли из гнёзд, будто их выкрутила невидимая рука. На их место скользнули шарико-винтовые передачи: закалённая сталь, полированные дорожки качения, преднатяг без единого микрона мёртвого хода. Серводвигатели притянулись к фланцам и зафиксировались намертво — магия сплавляла соединения без единого болта.

Старый фартук с ручными штурвалами был демонтирован за ненадобностью, а стойка ЧПУ закрепилась на удобном поворотном кронштейне над передней бабкой. Экран мигнул, выдал строку инициализации и погас — ждал подключения к сети.

Предмет «Станок 16К20» модифицирован в «Станок 16К20-ЧПУ».

Получено опыта: 50 х 3 = 150

Станок теперь выглядел фантастически: советский чугунный монстр, переродившийся в современный обрабатывающий центр. Новые детали отливали хирургической сталью на фоне матово-серого литья.

— Прометей, подключай его через «Дата-Линк» к своей сети. Пусть ждёт управляющих программ.

— Подключение установлено. Станок «16К20-ЧПУ» (ID: МЦ-01) — в сети. Готов к приёму кода.

Я уже шагал к следующему — вертикально-фрезерному 6Р13. По дороге вызвал из Хранилища ещё один комплект: ШВП, сервоприводы, энкодеры, стойку. Руки работали на автомате, голова считала.

— Помимо электростанции, нужна трансформаторная подстанция, — говорил я, укладывая компоненты на массивную фундаментную плиту станка. — Линия на десять киловольт между корпусами, понижающие трансформаторы в каждом цехе, распредщиты, аварийная автоматика. Кабельные трассы проложим в траншеях — в открытую тянуть опасно, любой мутант может перегрызть. Траншеи вырою навыком «Строительство», кабель возьмём с КМЗ — у них там километры силовой меди в бухтах.

Активирован навык: «Улучшение».

Предмет: Станок вертикально-фрезерный 6Р13.

Модификация: Установка ЧПУ.

Стоимость: 90 маны.

Улучшить?

Да/Нет

Подтвердил. Знакомый голубой кокон.

— С КМЗ нужно забрать всё — станки, оптику, спецсплавы, кабель, котельное оборудование, — продолжил я, наблюдая, как магия перебирает внутренности фрезерного станка, заменяя ручные приводы стола на сервосистемы. — Пятиосевые обрабатывающие центры — приоритет номер один. Если они уцелели, мы сэкономим десятки тысяч единиц маны на доводке деталей «Арахн».

— Однако территория КМЗ классифицирована как «Красный маркёр», Создатель. При разливе и воспламенении мазута возможен масштабный пожар.

Я хмыкнул, переходя к горизонтально-фрезерному станку.

— Мазут в резервуарах, а резервуары стальные. Без источника возгорания ничего само по себе не полыхнёт. Но зачищать территорию нужно — мутанты наверняка облюбовали сухие цеха.

Следующий станок — «Улучшение», 80 маны, подтвердить, свечение, трансформация. Конвейер шёл ровно.

— Прометей, стратегическая карта.

Андроид спроецировал в воздухе перед нами голографическую карту Красногорска. Знакомые маркёры: красные, жёлтые, зелёные. Я ткнул пальцем в красную точку КМЗ.

— Топливо и тяжёлые станки — здесь. Спецсплавы и редкие металлы — «Прогресс», — я сдвинул палец на соседний маркёр. — Там никель, хром, легированные стали для брони и стволов. Химическая опасность — гальванические ванны с кислотами. Но у нас есть «Ядовитый Изумруд», он нейтрализует любую химию.

— Подтверждаю. «Ядовитый Изумруд» способен поглотить до двенадцати тонн токсичных веществ за одну активацию.

— Металлобазы на Волоколамке — сырьё, чёрный металл тоннами. Прокат, лист, труба. Это хребет всего производства. «КНАУФ» — ремонтно-механический цех, запчасти для дизелей и гидравлика. Нам пригодится, когда дойдём до строительной техники. ЖБИ — арматура и готовые бетонные блоки для фортификаций.

Я обвёл пальцем весь куст маркёров.

— Всё это нужно стянуть сюда, на «Бецему», и превратить в единый производственный кластер. Логистическая цепочка: металлобазы дают массу, КМЗ — энергию и точные станки, «Прогресс» — спецматериалы. «Бецема» всё это переваривает и выдаёт готовую продукцию: «Пардов», «Арахн», «Стрижей», дронов, боеприпасы, запчасти. А «Тигли» и «Верстаки» работают только там, где без магии физически не обойтись — эфириумные сплавы, матрицы, микроэлектроника, финальная сборка. Мана расходуется точечно, а сталь режем фрезой, как положено.

— Оптимальное распределение ресурсов, — подтвердил Прометей. — Однако для реализации этого плана потребуется значительный транспортный ресурс. Станки с КМЗ весят от трёх до пятнадцати тонн каждый. Мазут — девятьсот тридцать тонн в жидком виде. Перевозка традиционным автотранспортом потребует десятков рейсов.

— Именно поэтому мы начнём с малого, — я остановился у координатно-расточного станка, восьмитонной глыбы чугуна и стали, и похлопал его по литой станине, как породистого коня. — Для начала мазут. Цистерны — вон они, в сборочном цехе, готовые. «Бецема» их и производила.

— Напоминаю, Создатель, текущая температура окружающей среды критически низкая. Мазут марки М100 в остывших резервуарах сейчас имеет консистенцию гудрона. Перекачка стандартными насосами невозможна.

Я усмехнулся.

— Верно, но резервуары КМЗ оборудованы штатными паровыми регистрами для разогрева. Приедем на место, я восстановлю их котлы и трубы парой касаний, кинем питание от батарей и дадим пар в змеевики. Нагреем мазут градусов до восьмидесяти — и он потечёт по трубам как миленький. Запрягаем тягач, цепляем цистерну, пара рейсов — и первая партия горячего топлива здесь. В крайнем случае куплю ещё место в Хранилище, чтобы побыстрее решить вопрос. А дальше — Стройка с большой буквы.

Я положил ладонь на расточной станок и вызвал очередной комплект ЧПУ из инвентаря. Этому станку требовалась особая модификация — интеграция высокоточных оптических линеек, установка прецизионных ШВП на все три оси и шпиндель с автоматической сменой инструмента. Детали выстроились на столешнице аккуратной шеренгой.

Активирован навык: «Улучшение».

Предмет: Станок координатно-расточной 2А450 (восстановленный).

Модификация: Установка ЧПУ (прецизионная).

Стоимость: 140 маны.

Улучшить?

Да/Нет

Свечение окутало восьмитонную махину, и та мелко задрожала, когда магия начала перестраивать кинематику подач. Пока станок трансформировался, я проверил крафтовый буфер.

Доступно маны: 17 870

Израсходовано почти пятнадцать тысяч за последний час — на стены, башни, ремонт корпусов, модернизацию станков, запущенную «Конвейерную Сборку» турелей. Темп хороший, но буфер тает. На полное оснащение завода — металлургический передел, новые цеха, подстанцию, ТЭЦ — уйдёт в десять раз больше.

Я прикрыл глаза и потянулся к своему внутреннему резерву. Мана гудела в груди, как полностью заряженный аккумулятор, — плотная, восстановившаяся за те минуты, что я провёл в разговорах и ходьбе. Шестьсот пятнадцать из шестисот пятнадцати.

Открыл интерфейс буфера и перенаправил поток.

Ощущение — словно выдохнул изо всех сил. Тепло хлынуло из солнечного сплетения по незримому каналу в виртуальную матрицу буфера. Тело мгновенно отозвалось привычным холодком опустошения: лёгкое головокружение, покалывание в кончиках пальцев, мурашки по предплечьям и голод. Сбросил ровно пятьсот — оставив сотню с хвостиком на экстренный случай.

Достал пирожок и быстро зажевал, чтоб мысли о еде не отвлекали.

Персональная мана: 115/615

Крафтовый буфер: 18 370

Через минуту в груди снова шевельнулось тепло — регенерация маны запустилась, как всегда, ровным потоком, около сорока единиц в минуту. Через четверть часа я снова буду полон, и снова смогу слить. Персональная электростанция. Тело, которое генерирует магическую энергию с эффективностью, от которой любой инженер-энергетик зарыдает от зависти. Спасибо Морвейгу, мать его.

— Создатель, «Конвейерная Сборка» турелей завершена.

Я обернулся и зашагал к выходу. За воротами цеха, на бетонной площадке, в ряд стояли пять готовых «Церберов-2» — приземистых, хищных, с толстыми стволами под патрон 7,62х54R, торчащими из-под противоосколочных кожухов. Короба с лентами на пятьсот патронов каждый крепились по бокам, как рюкзаки. Сервоприводы наведения застыли в нулевом положении — стволы смотрели строго вперёд.

— Монтируй на башни, — скомандовал я. — Одну — на ворота, четыре — по углам. Синхронизируй через «Техно-Око», протокол «свой-чужой» — по биометрии всех членов фракции. И добавь «Стрекозу» на каждую башню как внешний сенсор.

— Принято. Приступаю к монтажу.

Прометей шагнул к готовым изделиям. Голубые вспышки одна за другой поглотили все пять установок — андроид технично перевёл тяжёлое железо в пространственный карман Хранилища.

Развернувшись, он направился к ближайшей угловой башне, чеканя шаг. Скрывшись в дверном проёме, Прометей загрохотал металлом стоп и загудел сервоприводами, поднимаясь по внутренним бетонным ступеням.

Тяжёлая бронированная туша весом в две с лишним тонны шагала по лестнице, но монолитная конструкция башни, которую я только что возвёл, рассчитана на такие нагрузки. Добравшись до верхней площадки, андроид вытянул манипулятор. Воздух вспыхнул, и первая турель мгновенно материализовалась на огневой позиции, с глухим лязгом встав на крепления.

Я тронул наушник. Три секунды тишины. Потом в ухе щёлкнуло, и знакомый резкий голос ответил без предисловий:

— Рейн на связи.

— У меня задача для твоей группы, — сказал я. — Красногорский завод имени Зверева, КМЗ. Нужна зачистка территории — в первую очередь мазутное хозяйство и прилегающие цеха. Данные по обстановке получишь от Прометея: он пускает «Стрекозы» прямо сейчас, через десять минут у тебя будет полная картинка — тепловая, акустическая, движение. Виды и уровни всех замеченных целей скину на твой интерфейс.

— Состав угроз? — деловито уточнила Рейн.

— Пока неизвестен, именно поэтому сначала разведка. Территория большая, промышленная, много укрытий. Химическая опасность — мазут, масла, возможно горючие пары в закрытых помещениях. Используйте тактическое снаряжение с химзащитой.

— Понятно. Кого брать?

— Полный состав. Сильвер, Полкан, Горыныч — но Горынычу скажи лично: ни одной искры рядом с мазутными ёмкостями. Чайку и Костоправа — на случай ранений. Гринпис... — я на секунду задумался. — Гринписа тоже бери. Пусть привыкает к полевой работе. Ваша задача — обеспечить безопасный коридор для эвакуации оборудования и топлива. Зачистить, закрепиться, доложить. Выдвижение — через час, как только получите разведданные и соберётесь.

— Принято, — голос Рейн звучал очень по-деловому. — Через час — на позициях.

Связь оборвалась. Коротко, чётко, без лишних слов. За это я Марину и ценю, хотя в остальном она бывает очень раздражающей.

***

Воздух в оранжерее отеля «Кром» был густым, влажным и пах сырой землёй. Для Гринписа это аромат рая. Для Ариадны — запах могилы, в которую безжалостный рок заживо закопал её тонкую, возвышенную натуру.

Бывшая поэтесса и маг луны стояла между грядками, облачённая в совершенно немыслимый наряд. Поверх элегантного шёлкового спортивного костюма был повязан грубый брезентовый фартук, а на руках красовались толстые, ядовито-розовые резиновые перчатки, предназначенные, скорее всего, для чистки унитазов, а не для сельскохозяйственных работ.

Блондинка держала кончиками пальцев зелёный стебель так, словно это ядовитая змея, и страдальчески закатывала глаза.

— О, безжалостный фатум! — с чувством, достойным античной трагедии, произнесла Ариадна. — Мои руки, созданные для того, чтобы касаться струн невидимой лиры и ловить лунный свет, теперь вынуждены копаться в навозе!

— Это не навоз, Ариадна, это экологически чистый торфяной субстрат, — мягко поправил её Гринпис.

Щуплый паренёк сидел на корточках у соседнего куста. С его пальцев срывались потоки изумрудного света, впитываясь в стебли огурцов. Под воздействием магии природы растения прямо на глазах прибавляли в росте. Листья разворачивались, наливаясь сочным зелёным цветом, а тонкие усики слепо шарили в воздухе, ища опору.

— Смотри, как всё просто, — Гринпис бережно подхватил один из таких усиков. — Растение живое. Оно хочет тянуться к солнцу. Твоя задача — просто взять этот усик и аккуратно обернуть его вокруг деревянного колышка. Вот так. Чтобы ему было за что держаться.

Ариадна с содроганием посмотрела на зелёный отросток.

— Он шевелится! Гринпис, клянусь ночным светилом, этот твой огурец только что попытался схватить меня за палец! Это не овощ, это какой-то зелёный кракен!

— Это не кракен, а сорт «Зозуля», — вздохнул друид. — И он просто ищет опору. Ну же, смелее. Ты ведь обещала Алексею, что будешь приносить пользу фракции.

— Я обещала быть полезной, а не становиться рабыней плантации! — Ариадна надула губки, отчего стала похожа на обиженного ангела. Но почему-то очень тянуло дать ей нимбом по башке. — Я могла бы вдохновлять воинов перед битвой! Я могла бы читать им стихи о вечности, пока они чистят своё оружие! Моя аура питается лунным светом, а не этими ужасными УФ-лампами. Я здесь увядаю!

— Воинам нужны витамины, — резонно заметил Гринпис, направляя поток магии в следующий куст. На стебле тут же распустился жёлтый цветок. — Без свежих овощей у них начнётся цинга, и никакие стихи не помогут им хорошо махать оружием. Давай, привязывай. Следующий ряд сам себя не поднимет.

Блондинка издала звук, средний между всхлипом и стоном, брезгливо ухватила розовой резиной зелёный ус и попыталась обмотать его вокруг палки. Ус выскользнул и хлестнул её по перчатке.

— Да блин же! Он сопротивляется! — взвизгнула поэтесса, отскакивая назад. — Он жаждет моей крови!

Гринпис только покачал головой, собираясь прочитать ещё одну лекцию по ботанике, но тут тяжёлая дверь оранжереи с лязгом распахнулась.

Влажный, пропитанный запахом зелени воздух мгновенно развеяло прохладой. На пороге возникла Рейн.

Командирша штурмового отряда мгновенно оценила обстановку: грядки, светящегося Гринписа и Ариадну в розовых перчатках, застывшую в позе оскорблённой невинности.

— Хватит тискать овощи, ботаник, — рубленым тоном бросила Марина. — У нас выезд.

Гринпис вздрогнул, изумрудное свечение на его пальцах погасло. Огурцы разочарованно поникли.

— В-выезд? — нервно переспросил парень, поднимаясь с корточек и отряхивая колени. — Куда?

— Красногорский завод имени Зверева, — Рейн шагнула внутрь. — Приказ Иванова, зачистка территории. Мазут, темнота, мутанты, возможно, химическая дрянь. Всё как мы любим. Сбор в холле через пятьдесят минут. Полная экипировка, химзащиту не забудь.

— Но... мои огурцы... — Гринпис растерянно оглянулся на грядки. — У них же сейчас фаза активного цветения...

— Огурцы в мутантов стрелять не умеют, — отрезала Рейн. — А вот ты со своими лозами и ядами нам там пригодишься. Сам же сказал, что хочешь научиться сражаться. Время пошло.

Она развернулась и исчезла за дверью так же стремительно, как и появилась.

Ариадна, всё это время стоявшая затаив дыхание, вдруг просияла. Её лицо озарилось искренним, почти детским восторгом. Она грациозно стянула с рук ненавистные перчатки и отбросила их прямо на торфяную грядку.

— О, хвала звёздам! — поэтесса прижала руки к груди. — Тебя призывает долг, мой храбрый зелёный рыцарь! Иди же, сражайся с чудовищами в мазутных топях! А я... я, так и быть, возьму на себя тяжкое бремя ожидания. Я буду молиться за тебя луне!

Гринпис мрачно посмотрел на свои недовязанные кусты, потом на сияющую Ариадну.

— Рано радуешься, — мстительно сказал маг природы, направляясь к выходу. — Я оставил на них пролонгированное заклинание роста. Если ты не подвяжешь их к колышкам за ближайший час, они расползутся по полу, переплетутся, и к вечеру здесь будут непроходимые джунгли. Алексей с тебя спросит за урожай.

Улыбка сползла с лица Ариадны.

— Что? Но... как же... Гринпис! Ты не можешь оставить меня одну с этими... этими щупальцами!

Но дверь уже закрылась. Поэтесса осталась одна в тёплой, влажной тишине, где со всех сторон с почти неразличимым шорохом к ней тянули свои зелёные усы стремительно растущие огурцы.

***

Тяжёлый бронированный фургон с глухим рычанием двигателя остановился у ржавых, покосившихся ворот Красногорского завода имени Зверева. Оперативники один за другим покинули десантный отсек, выстраиваясь полукругом.

На них уже были надеты композитные тактические костюмы, специально разработанные Алексеем и Олегом Петровичем. Не такие мощные, как броня с миомерами, но куда лучше, чем обычная химзащита. Они сочетали в себе отличную подвижность, достаточную ударопрочность и функцию полной герметизации.

Территория КМЗ представляла собой мрачный индустриальный пейзаж: облупившиеся кирпичные корпуса, переплетения труб и гнетущая тишина с редкими завываниями ветра.

Перед Рейн развернулась полупрозрачная голограмма интерфейса фракции. Девушка бросила быстрый взгляд на светящиеся строчки.

— Прометей передаёт данные со «Стрекоз», — её голос прозвучал сухо и по-деловому. — В главном ангаре, прямо по курсу, стая Мутировавших Крыс. Уровни с третьего по пятый. Размером с хорошего добермана каждая. Штук десять-двенадцать.

Рейн обвела взглядом свою группу и начала раздавать указания, рубя воздух ладонью:

— Полкан, Горыныч. Вы остаётесь за периметром. Занимаете дозорные позиции у ворот. Контролируете Волоколамку.

— Командир, ну ё-моё! — возмущённо взвыл Горыныч. В его глазах читалась неподдельная боль художника, которому запретили творить. — Там же крысы! Дайте мне только минутку, и я устрою им такой фейерверк, что они на Луну улетят! Я аккуратненько, один «бабах»!

— Отставить «бабахи», — жёстко оборвала его Рейн, сверкнув карими глазами. — Здесь тысяча тонн мазута в резервуарах и скопление взрывоопасных паров растворителя. Одно твоё «аккуратненько», и гореть будет до весны. Никакого огня. Только тихая зачистка. Дроны-«Пессимисты» тоже не используем, пули могут дать искру. С нами идут только «Стрекозы» для дозора и два «Комара» — попробуем взять парочку тварей живыми. Олеся просила пополнить зверинец.

Горыныч обиженно засопел, но спорить не посмел. Полкан лишь молча кивнул и большим пальцем снял свой АЕК-971 с предохранителя, занимая позицию.

— Остальные — за мной. Надеваем шлемы, полная герметизация. Внутри может быть любая химическая дрянь.

Сильвер, Чайка, Костоправ и Гринпис синхронно надели тактические шлемы. Раздался тихий щелчок. Жёсткие воротники сомкнулись с краями шлемов, и костюмы автоматически загерметизировались. Перед глазами рейдеров вспыхнули внутренние экраны HUD-интерфейса: мягким зелёным светом загорелись индикаторы запаса кислорода, биометрия группы и данные с внешних анализаторов среды. Группа бесшумными тенями скользнула на территорию завода.

Внутри главного цеха царил полумрак. Кондиционеры костюмов работали почти бесшумно, но анализаторы на HUD-дисплеях сразу же окрасились в тревожный оранжевый цвет, фиксируя зашкаливающий уровень токсичных паров промышленного растворителя.

— Уютненько, — хрипло нарушил тишину Костоправ, перешагивая через вырванный с корнем силовой кабель. — Прямо как в морге районной больницы перед праздниками. Только свежих трупов не хватает для полной эстетики.

— Не каркай, эскулап, — холодно отозвалась Рейн, ведя лучом тактического фонаря по тёмным пролётам. — Трупы мы всегда успеем организовать. Свои или чужие — зависит от того, как будете клювами щёлкать. Следите за тепловизорами. Дроны засекли тварей именно в этом квадрате.

— На радаре пока чисто, — тихо доложил Сильвер, перебежав от одной несущей колонны к другой. Его копьё слабо мерцало в полумраке. — Но мне крайне не нравится этот звук. Слышите?

Звук действительно был странным. Не шорох, а скорее монотонный, едва уловимый скрежет десятков коготков. И шёл он не с боков, а... Рейн подняла взгляд, остальные последовали примеру. В следующее мгновение тепловизоры в шлемах разом вспыхнули россыпью красных пятен — прямо над головами оперативников.

Сверху бросилась первая тварь. Облезлая серая шкура свисала клочьями, обнажая усыпанную язвами кожу. Из вытянутой пасти торчали неестественно длинные жёлтые резцы.

За вожаком хлынула остальная стая. Огромные крысы яростно бросались на незваных гостей с вентиляционных коробов и крановых балок.

Твари падали прямо на оперативников, пытаясь сбить их с ног. Глаза мутантов горели безумной злобой, а воздух наполнялся визгом и клацаньем челюстей, способных легко прокусить кость. Стая не знала страха — только голод.

Рейн среагировала первой. Она не стала тратить время на извлечение оружия. Просто выхватила из подсумка термос, свинтила крышку и перевернула. Кровь не успела упасть на бетон под ногами. Из ладони девушки со свистом взвился багровый кнут. Он щёлкнул в воздухе и снёс голову ближайшей твари. Следом Рейн сформировала «Кровавые Кинжалы», которые веером вонзились в двух других мутантов, пригвоздив их к стене.

Рейн получила опыта: 50... 30... 40...

Чайка двигалась с грацией танцовщицы. Взмахнув руками, она вытянула влагу из припасённой фляги. Вода, закрутившись спиралью, превратилась в тугую, звенящую от напряжения плеть. Удар мага воды отшвырнул огромную крысу на десяток метров, переломав ей рёбра.

Чайка получила опыта: 30

Сильвер работал абсолютно хладнокровно. Он ударил древком «Копья Силы» в пол. Вспыхнул голубой контур «Круга Удержания». Две крысы, прыгнувшие на ловчего, зависли в воздухе, скованные магической ловушкой, и беспомощно засучили лапами.

В помещение залетели дроны «Комары». Пневматика сухо выплюнула дротики. Транквилизатор подействовал почти мгновенно — пойманные Сильвером крысы обмякли и рухнули на пол.

Ещё одна тварь попыталась обойти группу с фланга и прыгнула на Костоправа. Лекарь просто поймал мутанта в воздухе огромными ручищами. Коротко хрустнуло — и крыса безвольно повисла в его хватке.

Костоправ получил опыта: 40

Гринпис стоял как вкопанный, тяжело дыша внутри герметичного шлема.

Одно дело — высушить безмозглый речной сорняк, который пытался его утопить. Растение не кричало, не истекало кровью, у него не было глаз. Но сейчас, глядя на кровавую бойню, бывший ветеринар чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

Да, это были жуткие, агрессивные мутанты. Но для Гринписа они всё равно оставались животными. Млекопитающими. Больными, обезумевшими от голода, покрытыми язвами, но — живыми. Когда Костоправ с влажным хрустом свернул шею очередной твари, друид вздрогнул, словно кость сломали ему самому.

«Я же решил, что готов, — билась в голове паническая мысль. — Я же сам просил Полкана научить меня стрелять! Я знал, куда иду!»

Его руки, привыкшие держать скальпель, шприц и бинты, предательски дрожали, отказываясь формировать смертельное заклинание.

Крупная крыса с гноящейся проплешиной на боку, избежав водяной плети Чайки, метнулась прямо на друида. Гринпис видел её воспалённые глаза, чувствовал её отчаяние...

Мимо его виска со свистом пронёсся багровый кнут Рейн. Хлёсткий удар рассёк крысу надвое. Тёмная кровь брызнула на бронированное стекло шлема Гринписа, заставив его инстинктивно зажмуриться.

— Не спать, ботаник! — рявкнул в наушнике голос командирши. — Они тебя сожрут и не подавятся!

Гринпис судорожно сглотнул и кивнул, хотя Рейн этого не видела. Он заставил себя сжать кулаки. Ему нужно время. Ещё немного времени, чтобы окончательно убить в себе того доброго ветеринара из прошлой жизни.

Его команда тем временем разобралась с оставшимися мутантами. Бой занял меньше минуты.

— Отличная работа, — Рейн стряхнула кровь с перчатки. — Вяжите спящих, пока не очухались. Прометей, приём. Сектор чист?

В наушнике раздался спокойный голос искина:

— Отрицательно. «Стрекозы» фиксируют сейсмические колебания и движение массивного объекта, поднимающегося из технологического колодца в тридцати метрах от вашей позиции. Объект не идентифицирован. Уровень угрозы: высокий.

Пол цеха мелко задрожал. Из открытого люка мазутоотстойника, разбрызгивая во все стороны густую чёрную жижу, медленно выбралось нечто.

Мазутный Барсук — Уровень 26

Тварь напоминала помесь медведя и росомахи, но была полностью лишена шерсти и весила пару тонн. Её тело покрывал толстый слой мазута, стекающий по бокам. Маленькие слепые глазки горели красным, а из пасти капала густая едкая слизь. Фонари высветили прожжённые в бетоне оспины, которые оставались там, куда она падала.

— Расходимся! Держим дистанцию! — рявкнула Рейн по внутренней связи. — Сильвер, ловушку!

Он шагнул вперёд и резко ударил древком «Копья Силы» в залитый мазутом бетон. Под когтистыми лапами надвигающегося мутанта вспыхнул голубой контур «Круга Удержания». Барсук яростно взревел, на долю секунды замерев, но тут же рванулся вперёд — магическая ловушка с электрическим треском разлетелась на искры, не выдержав давления чудовищной защитной ауры зверя.

— Берегись, он прёт! — Чайка ушла с линии атаки, едва разминувшись с клацнувшей пастью.

Вскинув руки, она метнула в бок твари плотный, спрессованный водяной шар. Удар, способный проломить кирпичную кладку, лишь гулко ухнул по жирной шкуре — вода бессильно соскользнула с толстого слоя мазута, не причинив мутанту ни малейшего вреда.

— Ах ты ж тварь! Сейчас ты у меня сдохнешь! — Рейн, отпрыгнув за колонну, вытянула руку, фокусируясь на пульсе чудовища.

Рейн активировала навык: «Кипящая Кровь»

Она до хруста стиснула зубы, ожидая, что зверь скорчится от боли разрывающихся сосудов, но интерфейс лишь мигнул ошибкой. Химический состав чёрной жижи, текущей в венах этого существа, оказался настолько искажён мутацией, что магия крови просто не нашла точки опоры.

— У него вместо крови сплошная нефть! — рявкнула командирша, уворачиваясь от летящего куска бетона, выбитого лапой мутанта. — Моя магия его не берёт! Отходим!

Гринпис отступал вместе со всеми, тяжело дыша и спотыкаясь о строительный мусор. Паника ледяными когтями сжала внутренности. Его товарищи, закалённые рейдеры, чьи навыки ещё минуту назад казались смертоносными, сейчас беспомощно пятились перед этой неуязвимой махиной. Барсук утробно зарычал, приседая на задние лапы для сокрушительного прыжка.

«Я должен... Я же сам напросился», — лихорадочно билась мысль в голове друида под герметичным шлемом. Он вспомнил свой разговор с Полканом. Хватит прятаться за чужими спинами! Хватит быть бесполезным балластом!

Гринпис стиснул челюсти. Страх никуда не ушёл, но теперь его затопила холодная, отчаянная решимость хирурга перед безнадёжной операцией. Он перестал пятиться, жёстко упёрся ногами в скользкий пол и, собрав всю свою волю в кулак, поднял взгляд на монстра.

Барсук нёсся вперёд, снося на своём пути баки, насосы и подогреватели мазута. Он прыгнул на Сильвера, сбив ветерана с ног.

— Сильвер!!! — закричала Чайка и развернулась, собирая воду для нового удара.

— Назад! — раздался голос Рейн.

Но Гринпис забил на приказ и шагнул вперёд. В его глазах больше не было ни паники, ни жалости к «бедной зверюшке». Только холодный расчёт хирурга.

Мутант, почуяв новую цель, развернулся и прыгнул на Гринписа, широко распахнув клыкастую пасть.

Бывший пацифист сделал шаг навстречу. В его пальцах тускло блеснуло зеленоватым светом крошечное семечко.