Инженер. Система против монстров - 13

Глава 1. День рождения

Огромный, высокий торт, выполненный в виде Чёрной Башни. Средневековая готика, мрачные шпили, углубления-бойницы, всё как на записях того жуткого места, где обитает Зултакар. Только из сахара, крема и бисквита.

— Та-дам! — провозгласила Искра, всплеснув руками. — Мы решили, что раз ты у нас фактически переродился, получил обновлённое тело и перестал стареть, то нужно отпраздновать твой день рождения!

Я впал в ступор. Смотрел на сахарную копию цитадели некроманта и чувствовал, как шестерёнки в голове отказываются проворачиваться. Слишком, мать вашу, абсурдно.

— Согласно моим данным, — подал голос Прометей, — употребление простых углеводов в данной концентрации способствует кратковременному выбросу дофамина, что может быть полезно для снятия стресса перед боевой задачей.

— Давайте порежем! — весело подпрыгнула Олеся, вцепившись в край стола. — Я хочу кусочек! Пожалуйста-пожалуйста!

Я посмотрел на Искру. Она уже успела по-хозяйски усесться на краю моего рабочего стола, отодвинув в сторону пустые контейнеры от мяса.

— Милая, — очень спокойно начал я, — ты уверена, что это именно то, чем нам стоит заниматься за семь часов до вылета в Москву? У меня тут процесс создания оружия в разгаре. Мы строим боевых роботов, а не кондитерскую.

— Лё-ё-ша, — она закатила глаза и похлопала меня по плечу. — У нас постоянно какой-то аврал. То Семя Морвейга, то личи, то улитки, размером с самосвал. Если мы будем только сражаться и строить, то превратимся в таких же скучных вояк, как полковник и его «Рысь». Нужно уметь отдыхать! Тем более, что торт — это калории, а они тебе сейчас нужны как никогда. Сладкое полезно для мозга!

— Слова объекта «Искра» содержат логику, — подтвердил Прометей.

Я посмотрел на него почти как на предателя. Перевёл взгляд на Ершова. Тот стоял в стороне с максимально серьёзным лицом, сложив руки на груди, но уголки его губ подрагивали.

— Тарас, ты сюда просто поржать пришёл, да? — прищурился я.

Ершов выдержал паузу, сохраняя выражение лица старого оперуполномоченного на допросе.

— Я просто очень люблю... тортики, — произнёс он с таким глубоким драматизмом, что я почти поверил. Но ухмылка всё-таки прорвалась.

— Лёха, ну ты чего? — подал голос Борис, ставя поднос на свободный край стола. — Татьяна с Валентиной так старались, полдня на кухне провели!

— И я! И я старалась, Лёша! — Искра указала пальцем на самую вершину сладкой башни. — Вот этими вот пальчиками фигурку лепила! Смотри!

Угу, смотрю и обалдеваю. Из вершины торчал детально проработанный скелетик в чёрном балахоне. Всё строго по показаниям Лёни, которые нам пересказал Воронов. Маленький, из печенья и крема, но абсолютно узнаваемый лич Зултакар.

Я не выдержал и прыснул, выходя из режима «сурового инженера». Видеть своего врага в качестве кондитерского украшения оказалось слишком смешно даже для меня.

— Ладно, сдаюсь. Режьте этот архитектурный шедевр.

Борис довольно хмыкнул и материализовал из инвентаря здоровенный нож. Хотя при таком размере можно сразу рубить лопатой. Но работал берсерк умело. Разрезал башню на точные сектора. Олеся с открытым ртом следила за процессом, будто это была самая важная операция в её жизни.

Искра тем временем быстро призвала тарелки, ложечки, чаши и большой чайник. Аромат заварки смешался со сладостью торта. Мне, как имениннику-перерожденцу, положили самый большой кусок, включая фигурку лича.

Мы ели и разговаривали, вспоминая приключения последних дней. Шутили над собственными бедами и невзгодами. Гордились успехами и слаженной работой команды. В мастерской, обычно наполненной гулом «Тигля» и «Верстака», вдруг запахло ванилью, домашним уютом и чем-то таким, чего не купишь ни за какой системный опыт.

Торт оказался действительно потрясающим. И, честно говоря, в эти минуты я подумал, что Прометей прав: дофамин действительно мне необходим.

— Мы эту башню по камушкам раскатаем! — бил себя в грудь Боря. — А этого мертвяка разберём на суповой набор! У нас как раз Найда и Клык очень кости любят! Надо чем-то кормить собачек!

Я с хрустом откусил голову личу.

Через полчаса, когда они разошлись, допил чай и постарался вернуть мозг в рабочую колею. Открыл голограммы «Пардов». Столешницу снова залила холодная синева пространства «Разработки Чертежей».

— Осталось седло, — сказал я и создал отдельный модуль. — Магнитное крепление. Добавляем стальной слой на спину зверя. Само седло мягкое, с ремнями. Хотелось бы дать возможность ехать верхом в броне, но кошка не потянет ещё полтонны. Так что это для экстренных перемещений, не более. Руки остаются свободны. Дополнительно две выдвижные рукояти по бокам холки, для маневрирования на дикой скорости. Управление голосом или через «Техно-Око».

— Рекомендую добавить программное ограничение, — добавил ИИ. — Процессор должен блокировать выдвижение наспинного и бортового огнестрела, пока седло занято. В конном варианте кошка бьёт только магией из пасти и когтями.

— Да, правильная предосторожность.

Я выпрямился, окинул чертёж целиком, и понял, что всё. Голографическое пространство над столом было плотно забито: скелет, броня, привод, оружие, сенсоры, матрицы, хвост, лапы, голова. Тысячи линий, сотни узлов. Всё связано, всё подогнано, всё работает.

— Прометей, — негромко позвал я. — Запускай анализ.

Длительная пауза — аж две секунды. И потом:

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Созданы новые чертежи: Мобильные боевые роботы «Пард-1» и «Пард-2».

Чертежи добавлены в вашу базу данных.

Получено опыта: 1250 х 3 = 3750

А через секунду ещё одно, попроще:

Создан новый чертёж: Магнитное седло «Кошкин всадник».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 50 х 3 = 150

Я откинулся в кресле и выдохнул.

— Чертежи одобрены, — подтвердил Прометей. — Комплименты вашему инженерному гению считаются избыточными?

— Нет. Давай, не стесняйся.

— Вы создали элегантную систему, Создатель. Я выражаю одобрение.

— Спасибо. Не будем терять время, переходим к производству. Шесть «Пардов» первой модели, шесть — второй. Целая механическая стая.

Проверил интерфейс фракции. Заряженные кристаллы поступали в Хранилище по расписанию. Осталось слить энергию из «Сердца Тьмы», и можно создавать боевые машины.

— Создатель, габариты мастерской не позволяют разместить двенадцать крупногабаритных боевых единиц. Кроме того, процесс массовой выплавки броневых элементов вызовет критическое повышение температуры в замкнутом подвальном помещении, даже при снижении внешнего выброса до минимума. Сами «Тигли» тоже не удастся разместить здесь в нужном количестве.

Я оглядел нашу тесную берлогу, заваленную запчастями. Искин прав на все сто. Если мы начнём собирать здесь двухтонных титановых кошек, нам самим придётся выйти.

— Пора строить собственный завод, — вздохнул я. — Или хотя бы перезапустить один из имеющихся в городе.

— Рекомендую перенести производственный цикл в ангар.

— Хорошо, пошли.

Мы поднялись по бетонным ступеням из подвала, прошли по гулкому коридору первого этажа и пересекли холл отеля «Кром». Снаружи нас встретил колючий ноябрьский ветер. Территория базы менялась каждый день.

Направились к новым воротам в дальнем конце двора — массивным стальным створкам, врезанным в глухую девятиметровую бетонную стену, которую возвела бригада Геннадьева. За этими воротами начиналась наша новая, расширенная территория, тоже уже полностью обнесённая монолитным забором.

В центре возвышался огромный ангар из профнастила. Створки скрипнули, когда Прометей начал отворять ворота. Внутри возвышался ТТОС «Вулкан» — наша тяжёлая ракетная установка на базе армейского тягача. Двенадцать направляющих находились в походном положении. Его уже осмотрели и почистили после залпов по Семени Морвейга. Сейчас оружие снова было готово вступить в бой.

Я обошёл «Вулкан» и остановился в просторной, свободной части ангара. Места тут хватит хоть на танковую роту.

— Начинаем, — скомандовал я. — Разворачивай Тигли. Максимальное распараллеливание процессов. «Конвейерная Сборка».

Воздух передо мной пошёл рябью. Один за другим в пространстве вспыхнули двенадцать голографических плавильных горшков. Ангар наполнился мягким голубоватым свечением.

— Прометей, грузи металл для брони. У нас на складах и в Хранилище после рейдов на металлобазы скопились десятки тонн проката, так что экономить не придётся. Сначала льём композитную чешую.

— Выполняю, Создатель. Распределение потоков сырья запущено.

Над первыми двумя Тиглями развернулись информационные панели.

Тигель 1. Компонент: Бронепластины «Пард-1» (комплект на 6 ед.)

Требуемый материал: Титан, алюминий, молибден.

Требуемый объём: 910 000 г.

Минимальная чистота: 96%

…

Тигель 2. Компонент: Бронепластины «Пард-2» (комплект на 6 ед.)

Требуемый материал: Титан, алюминий, молибден, керамические присадки.

Требуемый объём: 2 700 000 г.

Минимальная чистота: 96%

Из пространственного кармана посыпались стальные балки, титановые чушки и алюминиевые листы. Тигли жадно поглощали сырьё. Цифры на индикаторах температуры стремительно поползли вверх.

Температура: 1712°C

Чистота: 96,4 %

Это была настоящая индустриальная симфония. Расплав затекал из горшков в невидимые формы. В воздухе формировались матово-серые броневые сегменты. Пока «Тигли» варили сверхпрочные сплавы для костяков, суставов и брони, Прометей активировал другие модули.

«3D-Принтер» без устали печатал километры синтетических мышц из сложных полимеров, арамидные подкладки и термопластичные подушечки для кошачьих лап.

«Нано-Принтер» взял на себя самую тонкую работу. Мы распотрошили не один магазин электроники, так что кремния, золота и редкоземельных металлов из серверов и смартфонов хватало с избытком. Принтер послойно выращивал процессоры, тактические контроллеры, оптические матрицы и сейсмодатчики.

Постоянно сыпались сообщения о готовности деталей, но я лишь изредка заглядывал в логи, наслаждаясь чистым процессом творения. Ману приходилось заливать десятками тысяч единиц. Рейн передавала по мессенджеру, что люди жалуются на истощение и недомогание, но времени на отдых нет.

«Сердце Тьмы» тоже пришлось выкачивать, едва оно заполнялось хоть на половину. Алина тоже внесла свою лепту. Ну и я сам работал донором с максимальной ставкой. Строго говоря, больше половины всей ушедшей в работу маны выкачана из меня. Приятный бонус сорокового уровня: резерв свыше шестисот единиц и скорость регенерации маны зашкаливает. Буквально пятнадцать минут, и всё восстановилось.

Так что Кровавый Рубин находился в моих руках чаще, чем в столовой фракции. Рейн дежурила там и пересылала его мне, когда не требовалось выкачивать энергию из людей.

Вот и сейчас я в очередной раз приложил ладонь к потеплевшему от беспрерывной работы камню. Его багровое свечение вспыхнуло ярче, в центре дошло до белого. Он сумел поглотить только половину моей магии. Я слил её в крафтовый буфер и тут же отдал остальное.

— Создатель, вы рискуете заработать перенапряжение непосредственно перед битвой. Рекомендую поберечь силы.

— У нас нет времени, — отозвался я. — Зато у меня есть сверхчеловеческий организм, так что надо пользоваться.

Я призвал с кухни пирожок. Тёплый, только что из печки. Рыбный, с мелко порубленным мясом угря и лучком. Нужно выписать Валентине и Татьяне какую-нибудь премию.

Изготовлен компонент: «Бронепластины Пард-1» (6 компл.)

Детали тысячами ложились на расстеленную по бетону плёнку. Тяжёлые позвонки, серповидные карбид-вольфрамовые когти, «улитки» для гранатомётов, стволы пулемётов, гидравлические демпферы и энергетические блоки. Я ходил между рядами, проверяя допуски и наслаждаясь запахом раскалённого металла и свежего пластика.

Потом занялся трансмутацией и начал соединять кристаллы низких уровней в новые, мощные, пригодные для этих красавцев. Прометей в это время обкатывал в виртуальном пространстве ИИ для котиков. Гонял по полигону, учил правильно двигаться по пересечённой местности, карабкаться и стрелять. Бесчисленное множество симуляций, офигительное количество маны.

Ограничения «Архитектора Нейросетей» не позволяют просто взять и скопировать готовый искин. Только его программные блоки. Так что созданием «души» каждой кошечки пришлось заниматься отдельно и за дорого.

«Тигли» продолжали гудеть, плавить и отливать. Запах металла и химии наполнял ангар удушливым облаком, так что мы открыли все ворота. Нарушить технологический процесс не боялись. Это не кузнечные горны, а виртуальные, внешние перепады температур им безразличны.

И вот, спустя пять часов дикого производственного марафона, андроид сообщил:

— Все компоненты готовы, Создатель.

Я провёл ладонью по взмокшим волосам и отправил Кровавый Рубин обратно в Хранилище. Пальцы немного тряслись, но это быстро пройдёт. Надо только заточить ещё пару кусков свинины или пирожков. Остановился перед рядами деталей, предназначенных для первой тяжёлой машины.

— Собираем «Пард-2». Посмотрим на нашего котика во плоти.

Активирован модуль: «Верстак Инженера».

Загружен чертёж: «Пард-2».

Режим: Финальная сборка.

Все компоненты в наличии.

Стоимость: 650 маны.

Начать сборку?

Да/Нет

— Да. Или ты думаешь, что мы просто ради кайфа из кожи вон лезли?

По ангару прокатилась волна синего света. Детали оторвались от пола. Массивные титановые позвонки выстроились в воздухе, со щелчками соединяясь в гибкий, устрашающий хребет. Следом к ним устремились миомерные жгуты — они оплетали костяк, сплетаясь в мощные узлы, формируя рельефную, анатомически совершенную мускулатуру.

Встали на место суставные сервоприводы. Собрались лапы хищника. В грудную клетку плавно опустился сияющий энергоблок с кристаллом тридцатого уровня, и от него по всему телу побежали капилляры системы охлаждения. Затем лязгнуло оружие: крупнокалиберный ствол КПВТ лёг в спинную нишу, а по бокам скрылись ракетные блоки «Осиных гнёзд».

Голова хищника собиралась отдельно и принимала очертания неспешно. Процессоры и сенсоры занимали свои места. В пасть вставали эмиттеры для магии, слоты под матрицы, динамики и ультразвуковые излучатели.

Последним штрихом стала броня. Матовые композитные пластины сорвались с места и принялись укладываться на каркас зверя, перекрывая друг друга. Голова с голубыми линзами оптических сенсоров встала на место последней.

Сборка завершена!

Изготовлен предмет: Мобильный боевой робот «Пард-2».

Получено опыта: 1000 х 3 = 3000

Двухтонный хищник мягко опустился на бетонный пол. Никакого лязга. Монстр был прекрасен и совершенен, как настоящий кот.

Я не сдержал широкой ухмылки. Осталось полтора часа до вылета и одиннадцать машин. Соберём их конвейером на пределе скорости. Матрицы для простых атак магией я уже запрограммировал. Почти всё готово к бою. Осталось вдохнуть жизнь в моё творение.

Активирован навык: «Архитектор Нейросетей».

Перед глазами развернулось виртуальное пространство кодинга. Я зашёл в папку с проектом «Прометей-Лайт» и вытянул наружу готовое ядро.

Если разум Прометея был идеальным, гранёным кристаллом высшего порядка, то ядро «Парда» выглядело иначе. Это была колкая, пульсирующая сфера из переплетённых информационных нитей, которая постоянно меняла форму, словно сгусток электричества. В ней не было философской элегантности, только концентрированная агрессия, тактические алгоритмы, дрессура в жёстких условиях и базовые инстинкты хищника. Чистый функционал, лишённый рефлексии.

Я подошёл к двухтонному чудовищу. Сбоку оно выглядело как скала из матового металла, а спереди как экспонат музея современного искусства. Морда получилась харизматичная до жути.

— Ну что, поехали, — прошептал я.

Сжал сферу в ладони и одним плавным движением вложил её прямо в лоб робота. Виртуальное ядро прошло сквозь бронепластины, как призрак сквозь стену, и с тихим цифровым всплеском впечаталось в центральный процессор, расположенный в глубине черепа.

Секунда тишины. И вдруг...

Глаза-сенсоры «Парда» вспыхнули резким, холодным синим светом.

Машина ожила. Сначала едва слышно зажужжали сервоприводы и система вентиляции, а затем по корпусу прошла волна: миомерные жгуты напряглись, и титановый зверь плавно переступил с лапы на лапу. Пластиковая плёнка под его весом жалобно затрещала и порвалась.

«Пард» неторопливо повернул голову, озираясь по сторонам, сканируя пространство ангара. Он двигался с текучей грацией настоящего животного, что совершенно не вязалось с его массой. Хвост с тяжёлым перначом на конце описал дугу, проверяя балансировку и инерцию. Ударная головка в десять килограммов вжухнула, как настоящая булава.

Перед глазами посыпались системные логи:

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ИИ «ПАРД-2»... ЗАВЕРШЕНА

СИНХРОНИЗАЦИЯ СЕНСОРОВ... 100%

ДИАГНОСТИКА ПРИВОДОВ... НОРМА

ПРОВЕРКА ЭНЕРГОБЛОКА... СТАБИЛЬНО

СТАТУС АКСИОМ: АКТИВНЫ

СВЯЗЬ С СОЗДАТЕЛЕМ: УСТАНОВЛЕНА

Я поднял руку и положил ладонь на холодную, шершавую броню его лба. Боевой машине не нужна полированная, зеркальная поверхность, которая будет демаскировать её бликами на поле боя. Шероховатость рассеивает свет.

«Пард-2» выглядел огромным. Если бы он встал на дыбы, я бы едва достал ему до груди. Но сейчас он замер, признавая своего хозяина, и в этом жесте ощущалось что-то от преданности огромного, смертоносного пса.

Я посмотрел в его синие линзы и хищно улыбнулся.

— Ну, с днём рождения, киса. Сегодня нас ждёт славная охота.

Глава 2. Расстановка

Москва ночью выглядела как выключенный монитор.

Ни одного окна. Ни одного фонаря. Только чёрные прямоугольники домов, провалы дворов и снежная крупа, которую сдувает несущим винтом в стороны. Зима уже настолько близко, что скоро все эти сражения станут очень некомфортными. Хоть строй отдельную арену.

Внизу проплывал Ленинградский проспект — широкая, засыпанная битым стеклом и брошенными машинами полоса, похожая на русло высохшей реки.

— Триумфальная под нами, командир, — доложил Степан по интеркому. — Площадка чистая, «Рысь» выложила маркеры. Заходим с юга, ветер боковой, пять метров.

Я сидел в соседнем кресле. По периметру площади мигали четыре инфракрасных химсвета — невидимые для глаза, яркие как костры для любой ночной оптики.

— Знаешь, что самое нелепое? — Искра сидела в салоне, закинув ногу на ногу, и подкрашивала губы. «Ядерная зима», судя по оттенку. — Мы летим на ночную охоту за монстром, которого послал другой монстр, чтобы выковырять глаза у третьего монстра.

— Для современного мира это норма, — отозвался Варягин.

Сегодня я предпочёл взять его с собой, а на хозяйстве остался Ершов. Против порождений Тьмы лучше держать при себе паладина Света.

Полозья мягко коснулись асфальта. Степан сбросил обороты, но двигатели не глушил.

— Пятнадцать минут ждёшь, потом уходишь на точку подскока, — сказал я ему. — Держись в тридцати километрах. Понадобишься — вызову.

— Принял.

Дверь отворилась, и в салон ворвался холод — сухой, злой, с запахом гари, которым теперь пахла вся Москва.

Точка сбора была развёрнута грамотно, я оценил. «Рысь» заняла первый этаж дома по Тверской — угловое здание с толстыми сталинскими стенами и подвалом. Окна первого этажа заложили мешками с песком и обломками кирпича, оставив узкие амбразуры.

В глубоких арках здания, укрытые от прямого наблюдения, стояли два «Тигра» — их крупнокалиберные «Корды» на турелях смотрели прямо на площадь. Ни одного открытого источника света — только ИК-подсветка и тактические фонари с красными фильтрами.

Полковник Соболев ждал у входа. В зимнем бушлате и шапке.

— Иванов. — Он подал руку. Ладонь была холодная.

— Полковник.

Мы прошли внутрь. Старший лейтенант Воронов сидел за складным столом, водя пальцами в воздухе перед развёрнутым интерфейсом «Техно-Ока». Капитан Дымов, красный и обветренный, что-то втолковывал двум бойцам, тыкая пальцем в схему, разложенную на другом столе.

— Обстановка. — Соболев указал на карту. — По словам Филатова, Зултакару для ритуала нужны глаза Двухголового Аспида. Все четыре.

— Продолжайте, — сказал я, потому что это мы и так знали.

— Аспид обитает в затопленных тоннелях Замоскворецкой линии. — Соболев провёл пальцем по синей нитке на карте. — Мы неделю назад пытались туда зайти на разведку — потеряли двоих и больше не лезли. Уровень зверя оценивается в тридцать, но это по косвенным. Гнездо у него где-то между «Маяковской» и «Белорусской», в перегоне. Выходит через вестибюль «Маяковской».

— То есть мы сидим у него на пороге.

— Именно так, — согласился полковник. — И ждём того, кто придёт этот порог перешагнуть. Мне это тоже не нравится, Иванов. Но если Рыцарь соберёт ингредиент, ритуал состоится. А что за ритуал — не знает даже Филатов.

Я развернул схему района, которую Прометей собрал по данным «Стрекоз» ещё три часа назад. Триумфальная площадь. Развалины. Наклонный ход метро — чёрная дыра, из которой тянет сыростью и чем-то тухлым. Нормальная такая змеиная нора.

***

Наружу мы вышли вместе. Соболев смотрел, как Борис и Медведь разминаются у стены — два здоровенных мужика в обычных куртках, без брони.

— Ваши бойцы неплохо себя показали в прошлый раз, — сказал он. — Они же в экзоскелетах работают?

— Периодически. Достанем, если понадобятся, но сегодня я бы хотел развлечься иначе.

— Развлечься? — Соболев приподнял бровь. — Вы считаете военную операцию забавой?

— Просто хочу проверить одну гипотезу по синхронизации нейросетей в полевых условиях, — ответил я, сверяя время в интерфейсе.

Полковник повернул голову, но я не стал объяснять. Просто отошёл на десяток шагов, на открытое место на Большой Садовой, и открыл интерфейс фракции, зашёл в Хранилище.

Материализация объекта: «Пард-2» (ед. 1/6)

Воздух дрогнул. На разбитый асфальт с глухим, тяжёлым лязгом опустилась туша двухтонной кошки. Матовая черепица брони, синие линзы, хвост с перначом, чуть подрагивающий на весу.

Материализация объекта: «Пард-2» (ед. 2/6)

Второй. Третий. Четвёртый. Потом пошли лёгкие — «Пард-1», с медведя размером, поджарые, с утопленной в спину турелью. Они появлялись быстрее, почти без паузы, и сразу расходились полукругом, потягиваясь совершенно по-кошачьи — миомерные жгуты требовали прогона перед нагрузкой, и Прометей зашил эту процедуру в стартовый цикл. Получилось непреднамеренно жутко.

Двенадцать пар синих глаз зажглись в темноте.

Я обернулся.

Дымов стоял с открытым ртом. Двое бойцов у амбразуры снимали руки с оружия, поняв, что это не угроза, а подмога. Воронов что-то невнятно проговорил и тут же принялся что-то судорожно перемещать на своей голограмме.

Соболев не изменился в лице. Только желваки прошли под скулами.

— Мальчики, не пугайтесь, — сладко сказала Искра, проходя мимо строя военных. — Они не кусаются. Ну то есть кусаются, конечно, восемь тонн на сжатие. Но только по команде. Кстати, вон того рыжего я назвала Барсиком.

— Они все серые, — сказал Медведь.

— Рыжий — это состояние души.

Соболев наконец повернулся ко мне.

— И давно вы разрабатываете подобное оружие?

— Не особо, — отозвался я. — Просто кручусь, как могу. Этих мы создали сегодня. Часов за десять с учётом проектирования.

— Двенадцать боевых машин. За десять часов?

— Полковник, — я развёл руками. — Мы ведь уже обсуждали это. Я инженер сорокового уровня. Это не подвиг, а специальность.

Хамство, конечно. Но иногда нужно, чтобы партнёр по переговорам чётко понимал, с кем разговаривает. Соболев понял. И, к его чести, не обиделся — просто перестроил у себя в голове какие-то таблицы и кивнул.

— Прометей, — сказал я вслух, — раздавай позиции.

В наушнике раздался голос искина:

— Принято, Создатель. Разворачиваю схему «Кольцо». «Пард-2» — единицы с первой по четвёртую — периметр площади, дистанция сто двадцать метров, укрытия с бетонной массой не менее двух тонн. Пятая и шестая — резерв на удалении трёхсот метров, сектор северо-запад, для перехвата отхода. «Пард-1» — верхние ярусы, вторые-третьи этажи.

Стая рассыпалась.

Вот это было по-настоящему красиво. Тяжёлые «двойки» шли низко, прижимаясь к земле, обтекая обломки. Лёгкие «единицы» с разбега впились когтями в кирпич и пошли вверх по стене, как по горизонтали, — карбид вольфрама входил в старую кладку с сухим хрустом. Через двадцать секунд площадь снова опустела.

— Матовое покрытие, — тихо сказал Воронов сам себе, глядя в тепловизор. — И контур охлаждения замкнутый, с внутренними тепловыми накопителями. Товарищ полковник, они почти не светятся в ИК. Пятно, как от остывающей батареи.

Следом я выпустил дронов. Восемь «Стрекоз» — разведка и ретрансляция, четырнадцать «Пессимистов-2» и десять «Пессимистов-3» — огневая поддержка. Плюс один высотный ретранслятор «Эхо», который ушёл на четыреста метров и завис там, связывая нас с «Кромом».

— Товарищ полковник, разрешите синхронизацию? — Воронов уже открыл своё «Техно-Око». — Иначе мои «Шершни» половину неба промаркируют как враждебные цели.

— Работайте вместе, — бросил Соболев.

Мы с Вороновым свели интерфейсы за минуту. Он оказался толковый — не лез в чужие протоколы, аккуратно принял пакет опознавания и раскрасил всё моё зелёным. Его восемь «Шершней» у меня тоже стали зелёными.

— Красиво живёте, — не удержался он. — У вас телеметрия с каждой лапы идёт?

— С каждой подушечки. По три пьезодатчика.

Воронов посмотрел на меня с той особенной завистью, которую я хорошо знаю. Инженерной.

Дальше пошло скучное, но самое важное. Я вывалил из Хранилища два ящика.

— Что это? — Дымов присел на корточки.

— Мины направленного действия. Корпус от МОН-пятидесятой, начинка переработана: вместо готовых поражающих элементов — освящённая шихта, серебро и костная зола. Подрыв радиокомандный, приёмники в защищённом канале, работают от моего интерфейса. Радиус эффективного поражения нежити — двадцать пять метров, конус шестьдесят градусов. Ставите по разметке, которую даст Прометей, направление стрелкой на противника, как обычно.

Дымов уже открыл ящик и вертел в руках изогнутый зелёный корпус.

— Ох ты ж, — сказал он с уважением сапёра. — Родная. Только тяжелее.

Второй ящик был с патронами. Пачки, много, перетянутые резинками, с белой полосой лака поперёк.

— Пять сорок пять, семь шестьдесят два на пятьдесят четыре и двенадцать и семь. Пули освящены. По живому — как обычная пуля. По нежити — совсем не как обычная.

Соболев взял одну пачку, взвесил на руке.

— Это тоже вы за сутки?

— Это, — я кивнул через плечо, — скажите спасибо ему.

Варягин подошёл, встал рядом. Сергей Иванович в темноте выглядел совсем как тот, кем он был до Системы, — как старый офицер, который видел слишком много.

— Освящение — моё, — сказал он. — Алексей делает изделие, я вкладываю. Больше двухсот единиц маны в мину не влезает, физически не держит. Насчёт патронов — там по пять-семь на каждый. Немного, но кусаться будет больно.

Мы решили пока не сообщать «Рыси» про мой облучатель-микроволновку. Так что по официальной версии всё освящение Варягин произвёл лично.

— Паладин, — констатировал Соболев.

Кстати говоря, над головой Сергея Ивановича светилось вот это:

Варягин — Уровень 24

Пару уровней он добрал, закинув себе опыт от меня, но процесс ещё не завершил. Оставил самый тяжёлый уровень и выбор специализации на завтра.

Полковник помолчал, а потом сообщил:

— У меня на базе полторы сотни человек, но ни одного паладина. Ни одного, Сергей Иванович. Есть лекари, инженеры, один друид и сорок человек с боевыми классами.

— У вас есть криомаг двадцать пятого, — сказал Варягин. — Это гораздо серьёзнее.

Соболев усмехнулся одним углом рта. Они отошли в сторону и заговорили о своём — что-то про схему прикрытия, про сектора, про то, кого куда ставить. Хорошо. Пусть говорят. Мне нужен не союзник на один бой, а долгосрочное сотрудничество.

Дымов со своими сапёрами ушёл ставить мины. Работали быстро и грамотно: два человека несут, один прикрывает, старший ведёт разметку по планшету. Двенадцать штук — по дуге, охватывающей выход на площадь со стороны Тверской, откуда, по расчётам, должен был появиться Рыцарь. Ещё четыре — на отсечение к наклонному ходу в метро.

Снайперская пара «Рыси» ушла на шестой этаж углового дома. Пулемётный расчёт с «Печенегом» встал на парапете выхода из подземного перехода — отличный сектор вдоль улицы и надёжное бетонное укрытие от ответного огня. Стрелковое отделение рассредоточилось по первым этажам, парами, по схеме «через дом». Командный пункт остался в вестибюле, за мешками.

В 03:14 Воронов доложил:

— Товарищ полковник. Цель.

Соболев подошёл к голограмме. Я подключился к каналу.

Картинка с «Шершня-5», высота двести, ночной режим. Улица Тверская, дальше к центру. По осевой линии, между двумя рядами мёртвых машин, шёл конь.

Двигался рысью, не меняя темпа. Всадник сидел прямо. Чёрные доспехи. За плечами — плащ, который двигался не по ветру, а против, и иногда сам собой вспухал, как парус. Едва мои собственные дроны перехватили его, я использовал Системное Зрение.

Тёмный Рыцарь — Уровень 37

Класс: Высшая нежить (Ревенант)

Сила: 436

Ловкость: 194

Выносливость: 710

Интеллект: 15

Навыки:

«Клинок Тьмы»— оружие поглощает свет и рассеивает материю по кромке. Игнорирует 60% физической брони.

«Теневой Ветер»— активное проклятие, действующее через стихию воздуха.

«Теневой Шаг»— перемещение в форме тени на дистанцию до 40 м. Неуязвимость во время перехода.

«Мантия Тьмы» (сопряжённая сущность)— полуавтономная сущность-симбионт. Способна действовать отдельно от носителя. Гасит источники освещения, атакует прикосновением. Питается от носителя.

«Немёртвая Стойкость» (пассив.)— иммунитет к боли, ядам, кровопотере, критическим повреждениям органов.

Слабости: Священная магия. Направленный свет высокой интенсивности. Разрыв связи с хозяином.

— Пф, всего лишь тридцать семь, — фыркнула Искра. — Лёша, да ты его как котёнка порвёшь.

— Мантия — отдельная тварь, — сказал я, поворачиваясь к Соболеву. — Полковник, предупредите людей: если чёрная тряпка слетит с него и полетит сама — это не спецэффекты, а второй противник.

Соболев кивнул и передал по связи.

— Всем позициям. Работаем по плану «Молот». Огонь только по команде. Дистанция подрыва — двадцать.

— Восемнадцать минут подлётного, — сказал Воронов. — Он идёт ровно. Как по нитке.

Я посмотрел на чёрный провал наклонного хода метро в сотне метров от нас.

Оттуда тянуло сыростью и тухлятиной.

***

В башне из чёрного камня было тихо. Так тихо, как бывает только там, где нечему дышать.

Зултакар стоял перед зеркалом — высоким листом обсидиана в раме из сросшихся костей. Оно ничего не отражало, зато показывало картинку: ночная улица, мёртвый город, всадник.

Лич смотрел на своё творение и находил его удовлетворительным.

Смертный по имени Максим Орлов не пережил преображения. Разумеется, не пережил — тело человека не приспособлено к тому, чтобы через него текла подобная сила, а тратить энергию на бережность Зултакар не собирался. Мальчишка сгорел изнутри где-то на четвёртом часу ритуала, и это, если говорить честно, оказалось даже удобно.

Живой слуга сомневается. Живой слуга устаёт, боится, торгуется, а под конец непременно предаёт — Зултакар отлично уяснил это за шесть веков. Да что там, он и сам предал своего учителя когда-то. Мёртвый слуга не делает ничего из перечисленного.

Мёртвый рыцарь на мёртвом коне. Так честнее.

Единственное, о чём он позволил себе пожалеть, — это Мантия.

Костлявые пальцы легли на раму. Мантия была старше самого Зултакара. Она была ему... чем? Слугой? Питомцем? Он не любил таких слов. Мантия служила продолжением его воли, единственным, что оставалось при нём во всех мирах, куда его направлял Владыка Падали. И она тянула из него силу ровно так, как ребёнок тянет из матери, — без спроса и без благодарности. Но сейчас он передал её своему Рыцарю, временно перепривязал. Отправлять её на задание жаль. Но глаза Двухголового Аспида не достанешь одной сталью.

— Возьми их, — прошелестел лич в обсидиан. — И возвращайся.

Всадник в зеркале ехал вперёд.

***

— Пятьсот метров, — сказал Воронов. — Скорость не меняет.

Я сидел сбоку от оконного проёма второго этажа. Слева Искра, справа Варягин. Берсерки у противоположной стены. Им сейчас нечего было делать, и они молча бесились от этого. Пару раз порывались начать играть в карты.

— Триста.

Мины стояли по дуге. Он входил в неё ровно посередине.

— Сто.

Я видел его на экране «Техно-Ока». Конь с пустыми глазницами, из которых сочился тусклый багровый дым. Всадник в чёрном, развевающаяся тряпка за спиной.

— Сорок.

Ещё чуть-чуть. Ещё двадцать метров, и он окажется в фокусе всех двенадцати зарядов.

И тут Прометей сказал совсем другим тоном:

— Создатель. Аномальный всплеск. Источник — цель.

Всадник остановился как вкопанный.

И повернул голову. Не к минам, не к дому с пулемётом, не к снайперской паре на шестом этаже.

Ко мне.

Через двести метров, через стену, через бетон — прямо в точку, где сидел я. Мантия за его спиной вздулась и раскинулась на манер чёрных крыльев. По площади прошёл звук, похожий на призрачный выдох.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Он меня видит, — сказал я. — Не глазами. Он почувствовал «Метку».

Рыцарь дёрнул коня за поводья, тот всхрапнул, резко вскинулся на дыбы и развернулся. Копыта начали отстукивать по асфальту барабанную дробь.

— Он на границе зоны! — рявкнул Дымов в эфир. — Дальние заряды не достанут!

Идеальных планов не бывает. Бывают планы, которые ты успел продумать хорошо... но сегодня не тот случай.

— Подрыв! — скомандовал я, пока цель не ушла окончательно.

Команда: детонация группы «Аврора».

Ночь кончилась.

Двенадцать конусов света ударили с земли, сходясь в одну точку, и на секунду Триумфальная площадь стала белой. Без теней, без глубины, как передержанный снимок. Вышибной заряд инициировал освящённую шихту. Она мгновенно выгорала, выбрасывая вперёд ревущее облако раскалённых серебряных микрочастиц, пропитанных эманацией веры.

Дальние восемь зарядов действительно не достали — их конусы схлопнулись, не дойдя.

Четырёх хватило.

Ослепительный поток белого пламени взметнулся с асфальта, в одно мгновение поглотив призрачного коня. Мёртвая плоть выгорала, превращаясь в ревущий вихрь серебряного пепла и ослепительных искр. Священный удар обрушился на Рыцаря. Энергия сработала как молекулярный растворитель, вгрызаясь в металл доспехов и вытравливая его магию.

Мантия рванула вверх и в сторону. По ней пошли дыры — рваные, с обугленными светящимися краями, как на бумаге, поднесённой к лампе.

Всадник вылетел из седла и покатился по асфальту.

— Огонь! — скомандовал Соболев.

Площадь загрохотала.

Глава 3. Тёмный Рыцарь

Огонь «Печенега» лёг длинными очередями — росчерки пошли низко, кучно, били по силуэту у самой земли. Со второго этажа справа заработали автоматы, с шестого сухо щёлкнула снайперская СВД. Освящённые пули попадали точно в цель. Я видел через оптику дронов, как от чёрной брони отлетают белые вспышки.

— Твою же мать, — сказал я сквозь зубы.

Двенадцать мин, сорок стволов, тридцать четыре беспилотника — и всё это разбилось об одну строчку в моём собственном списке дебаффов, которую я перестал замечать. «Метка Бесформенного». Маячок, который я таскаю на себе круглосуточно и который для всякой твари, связанной с той стороной, горит ярче, чем прожектор на башне. Точнее, горел до восстановления Барьера. И я, блин, расслабился. Забыл, что её могут чувствовать приспешники, которые находятся в нашем мире.

Я сам себя подсветил. Сам себе сорвал засаду.

— Знаешь, а это даже мило, — заметила Искра. Она сидела на диване у стены и смотрела на моё лицо. — Помнишь, как раньше было? Почуяли твою Метку — и всё, толпа с воем несётся тебя убивать, вообще без вариантов. А тут — тридцать седьмой уровень, высшая нежить, элита загробного мира. Почуял тебя и развернул коня. Драпать. Лёша, это, вообще-то, о многом говорит.

— Это говорит о том, что он не совсем дурак, — огрызнулся я.

— Так может это... — Борис завозился у противоположной стены, доставая молот из инвентаря. — Мы с Мишей сходим, поможем мертвяку упокоиться, а? Скучно просто сидеть, Лёх.

— Рано.

Я вернул внимание «Техно-Оку». Прозрачный голубоватый лист, висящий в воздухе на расстоянии вытянутой руки, показывал изображение места действия. Восемь окон телеметрии, две панорамы от «Стрекоз», сводная тактическая сетка, отрисованная Прометеем поверх плана площади.

Внизу, посреди Триумфальной, в круге выжженного дочерна асфальта лежал Тёмный Рыцарь.

Коня разметало метрах в двадцати левее — обугленная туша ещё дёргала задней ногой, и от неё поднимался жирный багровый дым, который не сносило ветром. Мантия улетела: тепловизор поймал её уже на третьем этаже дома напротив — рваный чёрный лоскут, ползущий по стене вверх, как кусок нефтяной плёнки по стеклу.

А сам всадник принимал всё, чем мы его угощали.

— Создатель, — Прометей говорил ровно, будто сообщал прогноз погоды. — Фиксирую попадания. Четыреста девять подтверждённых за сорок секунд. Пулемётный расчёт «Рыси» — плотность огня удовлетворительная. Расход освящённого боеприпаса — сорок один процент от переданной партии.

— Урон?

Пауза длиной в четверть секунды.

— Целостность брони цели снижается. Каждое попадание освящённым сердечником вытравливает участок магической структуры доспеха. Оценочно получено три процента урона. Экстраполяция: при текущем темпе пробитие наступит через двадцать две минуты и тринадцать секунд.

Я видел это и сам, без подсказок. Пули шли точно. Каждое попадание коротко вспыхивало на броне, как капля воды на раскалённой сковороде. Красиво. Эффектно. И бесполезно.

Семь и шестьдесят два не пробивает магию брони. Освящение работает, оно грызёт защиту — но грызёт, как напильник рельс. Теоретически перепилишь. Практически рельс успеет встать и оторвать тебе голову.

Значит, меняем инструмент.

— Прометей. Всю группу «Пессимист-3» на цель. Гранатомёты. Огонь по готовности, без экономии.

— Принято, Создатель. Десять единиц. Дистанция до цели — восемьдесят метров. Ввожу поправку на боковой ветер пять метров в секунду. Внимание: рекомендую увести пехоту «Рыси» от парапета, зона разлёта осколков — тридцать метров.

— Полковник, — я переключил канал. — Убирайте расчёт с перехода. Работаю по площади.

Соболев не переспросил. За это я его уже начинал уважать: в эфире коротко хлопнуло: «Печенег, вниз, живо!», и пулемётчик с помощником нырнули за бетон.

А из темноты над крышами вышли октокоптеры.

Их не было видно — матовый корпус, никаких огней, только на моём экране десять зелёных ромбов, разворачивающихся в широкую дугу. Каждый нёс шестизарядный барабан под ВОГ-25. Лазерный дальномер отработал, баллистический калькулятор выдал угол возвышения, серводвигатели подвеса довернули стволы на нужные сорок градусов вверх — потому что граната летит небыстро, семьдесят шесть метров в секунду, и на такой дистанции ей нужна крутая, почти миномётная дуга.

— Залп, — сказал Прометей.

Шестьдесят гранат за девять секунд.

Триумфальная перестала существовать. Сначала пошли частые, глухие «бум-бум-бум», сливающиеся в один непрерывный рокот, потом всё утонуло в пыли и вспышках. Каждый разрыв выбрасывал вверх фонтан асфальтовой крошки и облако белых искр — освящённая начинка выгорала мгновенно, добавляя к обычным осколкам то, чего мертвецы не любят особенно сильно. Ударные волны били по стенам, из окон третьего этажа напротив вылетели последние уцелевшие стёкла и дождём просыпались вниз. Пол под нами дрожал.

Борис заорал что-то восторженное, но я не слушал.

Столб пыли поднялся метров на пятнадцать. Тепловизоры «Стрекоз» на время ослепли — вся площадь горела ровным белым пятном, никакой детализации.

— Прекратить огонь, — сказал я.

Стало тихо. Настолько, что я услышал, как где-то далеко, кварталов за пять, надрывается какой-то мутант. Видать, потревожили мы его мирный сон.

Пыль оседала медленно, лениво, вперемешку со снежной крупой. Прометей начал выстраивать картинку — переключил дроны на лидар, потом обратно на оптику, свёл каналы, вычистил помехи.

— Обработка... Готово. Вывожу.

Изображение прояснилось.

В центре площади, там, где ещё десять секунд назад лежала цель, была воронка. Точнее, россыпь воронок — гранитные плиты раскололись, всё вокруг было усыпано щебнем и дымящимися осколками.

И посреди этого началось движение.

Рыцарь поднимался медленно, как поднимается тот, кому некуда торопиться. Сначала на одно колено. Потом выпрямился во весь рост. На чёрной броне не было ни единой вмятины. Пыль стекала с наплечников, как вода. Он повёл шлемом слева направо, обводя площадь, дома, окна.

— Слушай, Лёш, — Искра подошла сзади, заглядывая через плечо. — Подозреваю, что сам-то он тридцать седьмого уровня, а вот шмотки у него покруче.

— Да, — кивнул я. — Похоже на то.

Я сосредоточился, заставляя «Глаз Администратора» вгрызться в структуру чёрного доспеха через моих разведчиков. Раньше я ни разу не применял его на предметы, да ещё дистанционно. Не сразу, но в интерфейсе вспыхнуло окно. Однако вместо привычного списка характеристик пошли помехи и красные строки:

Предмет: Доспех... Ошибка доступа

Качество: ЛЕГЕНДАРНОЕ

Свойства: Недостаточно прав для анализа... Критическая ошибка чтения матрицы

Система просто захлебнулась, не в силах переварить чужеродный код. Я сжал челюсти и ощутил, как дёрнулись желваки.

— Прометей, ты сохранил полученные данные? Там была странная кодировка.

— Да, Создатель. Синтаксис объекта построен на небинарных логических операторах, что вызывает критический сбой при попытке парсинга. Я зафиксировал рекурсивные структуры, которые фактически игнорируют стандартные протоколы доступа, создавая многомерный слой шифрования.

— Перевожу с искинного на человеческий: твой супер-глаз только что поймал «404 Not Found» от куска железа, — хмыкнула Искра.

Я перевёл взгляд на Рыцаря.

— Урон есть?

— Повреждения брони отсутствуют, — произнёс Прометей. — Снижение магической защиты оценивается в десять процентов.

Рыцарь поднял правую руку.

В его кулаке начала разгораться чернота. Плотная, маслянистая, вытягивающаяся в длинный прямой клинок. Она не отражала ничего. Снежинки, попадавшие в неё, исчезали без следа, а воздух вокруг лезвия дрожал и шёл рябью, как над горячим асфальтом.

Экран моргнул, моё «Системное Зрение» всё ещё работало, так что мне не пришлось находиться рядом, чтобы увидеть сообщение.

Активирован навык: «Клинок Тьмы».

— Ну вот, — сказала Искра совершенно будничным тоном. — Теперь он на нас обиделся.

— Всем позициям — огонь! — рявкнул Соболев в эфир.

Площадь снова ожила. «Печенег» вернулся на парапет и выдал злую очередь, автоматы с первых этажей добавили, сверху коротко тявкнула СВД. Освящённый свинец бился в чёрную броню, но эффект оставался околонулевым.

Рыцарь сделал шаг... и исчез в мгновенном разрыве абсолютной пустоты, не оставив после себя даже тени. Секунда — и в сорока метрах, прямо у парапета подземного перехода, пространство с резким хлопком лопнуло, выбрасывая наружу всполохи живой, пульсирующей тьмы. Из этого чёрного разрыва материализовался всадник с уже занесенным для удара клинком.

Активирован навык: «Теневой Шаг».

Пулемётчик среагировал. Почти мгновенно. Но «Печенег» на сошках — это не пистолет. Инерция тяжёлого ствола против запредельной скорости тени. Клинок Тьмы рухнул вертикально. Один удар. Один труп. Через объектив «Стрекозы» я увидел, как обрывается жизнь человека, чьё имя я даже не спросил.

— Второй, уходи! — заорал Дымов.

Мысль опередила голос. «Техно-Око» не требует криков — только ментальный импульс. В тактической сетке вспыхнул маркер.

«П2-1, цель по маркеру, таран!»

Из арки соседнего дома, из густой тени, вылетело две тонны титана. «Пард-2» разогнался на двенадцати метрах. Миомерные жгуты в задних лапах сократились разом, когти из карбида вольфрама вспороли камень, выбрасывая назад веер крошки. Робот ударил Рыцаря в бок бронещитком грудного монолита на скорости под пятьдесят. Звук был как от лобового столкновения двух грузовиков.

Рыцаря снесло с парапета вместе с куском бетонного ограждения. Он пролетел метров пятнадцать, пропахал спиной мостовую и врезался в остов сгоревшего троллейбуса, сложив его бортом внутрь.

— Хорошая киса, — с чувством сказала Искра. — Кто у нас хорошая киса? Барсик — хорошая киса!

— Это П2-1, — сказал я.

— Барсик.

На экране помощник погибшего пулемётчика сидел на заднице и, кажется, забыл, как дышать.

— Вниз! — заорал Дымов. — Уходи, уходи, уходи!

Остальные «Парды» приготовились атаковать. Прометей быстро пересчитал условия организованной травли.

— Соболев, — обратился я, переключая канал. — Отводите людей. Всех. За стены, в укрытия, огонь не вести.

— Иванов, у меня сорок стволов…

— У вас сорок покойников, если он до них дотянется. Полковник, я вас очень прошу. Уберите людей и не вмешивайтесь. Двадцать минут.

Я почти услышал, как он взвешивает: гордость против арифметики.

— Что вы задумали?

— Полевые испытания.

— Понял вас, — сухо сказал Соболев. — «Рысь», отход на вторую линию. Огонь прекратить. Наблюдение.

— Полевые испытания, — мечтательно повторила Искра у меня за плечом. — Лёш, скажи честно. Ты сейчас просто хочешь посмотреть, как твои котики будут драть нежить?

— Да, — усмехнулся я.

— Так и знала. — Она вернулась на диван. — Инженер сорокового уровня, лидер фракции, спаситель экосистемы Москвы-реки. И вот он привёз на войну двенадцать железных кошек и теперь хочет поиграть.

— Аня, я вбухал в них полдня крафта, под сотню тысяч единиц маны и кристалл тридцатого уровня в каждую «двойку». Если они не тянут высшую нежить — я хочу узнать это здесь и сейчас, а не когда падёт Барьер.

— То есть ты играешь по уважительной причине?

— Именно.

— Ладно, — согласилась она. — Уважительная причина — это святое.

Троллейбус разошёлся пополам. Рыцарь вышел из него, не пригибаясь, просто раздвинув металл свободной рукой в латной перчатке. Клинок Тьмы чуть удлинился. Мантия к нему не вернулась: чёрный лоскут всё ещё висел где-то на уровне третьего этажа, и я зафиксировал на нём второй маркер.

— Прометей, протокол «Стая», режим «Карусель». Работаем по эшелонам. Держим дистанцию, циклическая смена атакующего.

— Принято, Создатель. Двенадцать единиц в сети. Задержка синхронизации между узлами — четыре миллисекунды. Начинаю.

Первой сработала «единица» с крыши напротив — «Пард-1» под номером три. Турель в её пояснично-крестцовом отделе поднялась из спины, довернулась, и «Печенег» отработал очередью на двадцать патронов. Освящённый семь-шестьдесят два лёг Рыцарю в спину.

Он обернулся — и в этот момент из-за угла, с другого фланга, ударил «Пард-2». Машина шла в манёвренном режиме: не стреляя, низко, прижимаясь к земле, обтекая обломки. Она прыгнула с шести метров, раскинув передние лапы, и попыталась сбить Рыцаря.

Он развернулся. Клинок Тьмы прошёл сквозь бронеплиту левого плеча «двойки», как сквозь фольгу.

«Клинок Тьмы» — игнорирует 60% физической брони.

Не соврала система.

Но «Пард» не собирался обниматься. Пока клинок входил в плечо, хвост машины прилетел сбоку по шлему. Двадцать три миомерных сегмента, утяжелённая булава на конце, разгон до ста восьмидесяти километров в час.

Техномагический пернач с криоматрицей.

Удар. Хруст. И мгновенная вспышка инея: матрица разрядилась в точке контакта, и по чёрному металлу шлема за полсекунды расползлась белая корка. Температура в эпицентре — минус двести с чем-то. Любой металл при таком охлаждении становится хрупким, как леденец.

Рыцаря снесло вбок. Он рухнул на колено.

— Фиксирую первое подтверждённое повреждение, — доложил Прометей с ноткой, которую я, наверное, себе придумал, но которая очень походила на удовлетворение. — Микротрещины в шейном сочленении доспеха. Криогенное воздействие эффективно. Перевожу все хвостовые отделения на матрицы с криорежимом.

— Дельно.

— Внимание, Создатель. Аномалия. Сектор «Дельта-два».

Я переключил окно.

Мантия сползла по стене на землю и текла по площади, стелясь по щебню плоским чёрным полотнищем, обтекая воронки. И шла она не к нам. Она шла к отходившей второй линии «Рыси» — к трём бойцам, которые пятились к арке, пытаясь одновременно смотреть на Рыцаря и не запнуться.

— Соболев! Ваши, у арки, третье звено! Земля, сзади!

Не успел. Полотнище взметнулось, как штора на сквозняке, и накрыло крайнего бойца целиком. Он даже не крикнул — просто исчез внутри чёрного кокона, который тут же сжался, обтягивая контуры тела, и по этому кокону побежала мелкая дрожь. Двое других шарахнулись и вскинули автоматы.

— Не стрелять! — заорал Дымов. — Своего заденете!

Чёрт. Она питается чужой маной? Или просто решила придушить хоть кого-нибудь?

— Прометей. «Пард-1», единицы со второй по шестую. Цель — «Мантия». Священное излучение.

— Принято.

«Парды-1» выстрелили себя наружу из тёмных проломов окон второго этажа. Задние лапы складывались до предела, миомерные жгуты набирали натяжение за двести миллисекунд, и разряд шёл по всем четырём антагонистическим пучкам разом. Семьсот килограммов титана вылетали из проёма без лязга, только с коротким сухим свистом рассекаемого воздуха.

В полёте они выпрямляли хвосты.

Хвосты вытягивались в жёсткую линию и работали как динамический противовес — машина стабилизировала тангаж в воздухе, доворачивая корпус так, чтобы встретить землю всеми четырьмя точками. Шесть метров падения, скорость касания под одиннадцать метров в секунду.

Приземление на площадь вышло мягче, чем ожидаешь от падающих наковален. Плюсны просели, эластомерные подушечки сплющились, гася первый пик, следом отработали демпферы в голенях, а суставные сервоприводы на циклоидальных редукторах приняли остаток импульса и погасили его в тепло. Гранитные плиты под лапами треснули лучами. Ни одна машина не завалилась набок.

— Импульс погашен полностью, — доложил Прометей. — Отклонение по крену не превышает трёх градусов. Единицы со второй по шестую в норме, иду в контакт.

Пять серых силуэтов ринулись к цели. Сорок метров они прошли за две с половиной секунды, разворачиваясь на бегу в широкую подкову. Прометей брал Мантию в клещи, отсекая ей все направления, кроме одного — вверх.

И на последних десяти метрах они распахнули пасти.

— Инициализация лицевых эмиттеров. Пять единиц. Энергетические матрицы модификации «Сакрал» — под напряжением. Съём мощности с кристаллов: сорок процентов. Раструбы челюстей раскрыты на максимум, конус рассеивания — тридцать градусов. Дистанция восемь метров. Залп.

Ночь стала белой.

Из пастей ударили короткие плотные конусы, от которых на площади не осталось теней вообще: щебень, воронки, обгоревший троллейбус — всё выцвело и стало плоским, как чертёж. Матрица переводила чистую ману в излучение с той частотой, которую нежить не переносит физически.

Активирован эффект: «Изгоняющий Свет».

Мантию накрыло. Чёрный кокон вокруг бойца вздулся, как пузырь кипящей смолы, и по нему во все стороны поползли дыры с раскалёнными белыми краями. Тварь корчилась беззвучно, и оттого особенно мерзко. Куски её ткани отслаивались и распадались в воздухе серым пеплом, не долетая до земли.

Она разжалась и выплюнула человека. Тот мешком свалился на землю, живой — датчики «Пардов» сразу вывели на сетку зелёный контур с пульсом сто сорок. Лоскут метнулся вбок.

— Ещё! — рявкнул я.

— Перезаряд эмиттеров... Готово. Залп.

Второй раз ударило ещё яростнее — на перегрузе, с той белизной, от которой могли бы заслезиться глаза. Мантия дёрнулась, потеряла ещё часть массы и всякое достоинство. Унеслась к дороге, как обваренный кипятком таракан.

— Она регенерирует, — сказал я.

— Подтверждаю. Скорость восстановления структуры — приблизительно двенадцать процентов в минуту. Освящённый боеприпас наносит урон, но не критический. Требуется концентрированное световое воздействие.

— Держи её. Не давай сесть ни на кого. Гоняй.

— Принято. Перевожу пять «единиц» в режим загонной охоты.

Двое бойцов «Рыси» уже подхватили пострадавшего товарища под мышки и волокли его в арку, пригибаясь. Он вяло перебирал ногами и что-то мычал.

А на площади шла карусель.

Я редко испытываю профессиональную гордость. Обычно я вижу в своём изделии только список того, что надо переделать. Но то, что сейчас происходило на Триумфальной, выглядело красиво.

Протокол «Стая» вёл шесть «двоек» одновременно, и они не толпились. Никогда больше двух в контакте, остальные — на дистанции, в движении, перекрывая сектора. Классический волчий круг, только волки весили по две тонны и имели по четырнадцать с половиной миллиметров в спине.

Первый номер вошёл в контакт: прыжок, удар корпусом, попытка сбить с ног. Рыцарь развернулся, ударил клинком, промахнулся. В момент, когда он замахнулся, второй номер ударил хвостом сзади, по коленному сочленению. Криовыброс. Рыцарь начал оседать.

Третий номер, стоящий в двадцати метрах в низкой стойке, отработал по нему из КПВТ. Три священных патрона. Четырнадцать с половиной миллиметров, пуля Б-32, сердечник закалённой стали, дульная энергия под тридцать килоджоулей — это как если бы в тебя бросили легковой автомобиль, сфокусировав всю его кинетику в пятне размером с двухрублёвую монету.

Броня выдержала, но Рыцаря отшвырнуло.

Четвёртый номер уже заходил с фланга и раскрывал пасть.

Энергетическая Матрица: «Раскалённое свечение».

Из глотки титанового кота ударил луч белого пламени. Себе не вредил, это заложено в матрицу. Луч воткнулся Рыцарю точно в грудь.

Три тысячи градусов — это температура, при которой сталь должна мгновенно закипеть и начать испаряться. Нагрудник вспыхнул сначала багровым, потом вишнёвым, потом жёлтым, и по чёрному металлу побежала волна свечения, расходясь от точки контакта ломаными линиями. Снежная крупа испарялась в метре от него, не долетая. Гранит под ногами Рыцаря потрескался, расплавился и пошёл пузырями.

Всадник дёрнулся. Впервые за весь бой — по-настоящему дёрнулся, будто ему всё-таки не понравилось. Четыре секунды. Матрица выработала заряд, и луч погас так же резко, как появился, оставив на сетчатке фиолетовый след.

Рыцарь стоял на одном колене. Раскалённый добела, дымящийся, в луже расплавленного камня.

Потом упёрся клинком в твёрдую породу — и поднялся.

Свечение сползало с брони, темнея на глазах. Вишнёвый, багровый, тускло-красный. Через десять секунд нагрудник снова был просто чёрным. Ни коробления, ни окалины, ни единой каверны. Металл остыл, будто так и надо.

— Да ни черта себе! — Борис оказался у меня за спиной. — Лёх, я не понял. Его же сейчас в сковородку раскатало! Он что, вообще ничего не чувствует? Это что вообще такое?!

— Это, — сказал я, глядя на строчки в интерфейсе, — легендарная броня, мать её.

Искра достала из инвентаря пачку чипсов.

— Слушай, а это лучше, чем телек, — сказала она. — Ставлю на Барсика!

«Парды» перестраивались для новой атаки. Их коллективный разум при участии Прометея пытался просчитать уязвимости противника. Дроны отвлекали внимание, молотя по броне освящёнными пулями. Рыцарь вскинул левую руку, и по площади прошла волна.

Активирован навык: «Теневой Ветер».

Тёмная энергия шла как позёмка — низкой, стелющейся полосой, набирающей скорость. «Парды» сработали синхронно: резкий прыжок назад, разворот на пятках, и в тот же миг, когда теневой поток должен был слизать их с асфальта, активировался защитный контур.

— Режим «Бастион», — коротко доложил искин.

Перед каждой машиной с сухим электрическим треском вспыхнула голубая выпуклая линза. Энергетический щит, питаемый от кристаллов, сформировал плотный полусферический кокон, который принял на себя основной удар.

Теневой ветер с рёвом врезался в эти прозрачные преграды. Чёрная маслянистая энергия, не сумев пробить структуру поля, с шипением обтекала голубые линзы, как вода камни в ручье. Машины лишь слегка качнулись от давления, но остались стоять, ощетинившись перед Рыцарем.

Не сумел активировать щит только один «Пард-2», который уже получил ранение в плечевой сегмент. Полоса догнала П2-4 и обтекла его лапы, поднимаясь по корпусу и просачиваясь сквозь металл. Телеметрия с четвёртого номера мгновенно пожелтела.

КРИТИЧЕСКАЯ ДЕГРАДАЦИЯ МИОМЕРНЫХ ЖГУТОВ. ПОВРЕЖДЕНО: 61%. ОТКАЗ ОСНОВНОГО КОНТУРА.

Синтетические мышцы под чёрной дымкой рассыпались, как гнилая верёвка. Робот качнулся, заваливаясь набок. И вот тут я мысленно поставил галочку напротив главного проектного решения этой машины.

Гибридный привод. Два контура. Миомерный — основной, электромеханический — дублирующий.

— Переключение на резервный, — сказал Прометей.

Высокомоментные двигатели с циклоидальными редукторами в трёх ключевых сочленениях каждой лапы взяли нагрузку на себя. «Пард» встал. Двигался он теперь коряво, рывками, как больной артритом. Кот потерял процентов шестьдесят подвижности — но он стоял и стрелял.

Гидравлика бы сдохла. Чистая миомера бы сдохла. Гибрид выжил.

— Отмечаю, что помимо миомеров, на П2-4 повреждены: эластомерные подушечки стоп, арамидный подброневой слой в зоне сочленений, капиллярный контур охлаждения — микротрещины в полимерных трубках, утечка хладагента семь процентов в минуту. Рекомендую вывести единицу из ближнего боя. При текущей скорости деградации перегрев энергоблока наступит через одиннадцать минут.

— П2-4, отход на точку семь, — скомандовал я. — Скорость максимальная по резервному контуру.

Покалеченный «Пард» развернулся и заковылял прочь, дёргая лапами, как марионетка с порванными нитями. Сервоприводы скрежетали, из пробитого контура охлаждения тянулся белёсый след испаряющегося хладагента.

Активирован навык: «Теневой Шаг».

Реальность схлопнулась — и тут же разорвалась в метре от отступающей машины. Клинок Тьмы описал короткую дугу.

Голова «Парда» отделилась от корпуса и покатилась по щебню, высекая искры. Обезглавленная туша сделала ещё два шага по инерции, потом передние лапы подломились, и гигант рухнул на землю. Из обрубка шеи хлестнули снопы электрических разрядов, по броне побежали молнии. Линзы в отрубленной голове мигнули раз, другой — и погасли.

— Барсик! — взвизгнула Искра.

— Это не он, — отрезал я, уже поднимаясь. — Прометей, режим «Стена». Сдерживай, не давай цели уйти.

— Принято, Создатель. Перестраиваю оставшиеся единицы.

— О-о-о, — протянула Искра, отбрасывая пачку чипсов. Её глаза загорелись. — Наконец-то!

— Лёха, я правильно понимаю? — Борис уже крутил в руках молот, и ухмылка у него была как у ребёнка перед ёлкой. — Мы идём?

— Идём.

— Ну, слава богу! — выдохнул Медведь из угла. — А то я тут уже задницу отсидел!

Глава 4. За котика!

Я вышел из подъезда первым. Снег ударил в лицо, площадь грохотала выстрелами и сверкала вспышками. Отошёл на три шага от дверей, чтобы никого не задеть, и активировал инвентарь.

Материализация объекта: «Доспех тактический (вооружённый)».

Воздух вокруг меня загустел и налился голубым. Вторая кожа плотно обхватила со всех сторон одновременно. По позвоночнику прошла короткая волна мурашек. Дальше — лязг. Секции брони приходили из ниоткуда, и каждая садилась на своё место с щелчком магнитно-механических замков.

Последним опустился шлем. Шейное кольцо провернулось на четверть оборота и запечаталось. Внешние звуки отрезало, будто выключили. Полсекунды абсолютной тишины и темноты — а потом визор ожил.

Синхронизация нейро-мышечного интерфейса… 100%

Целостность брони: 100%

Заряд энергоблока «Триада»: 98%

Герметичность: подтверждена.

Боевой режим: активен.

Мир вернулся, но кардинально изменившись. Ночь исчезла. Тепловизор наложил слой: бойцы «Рыси» в арке — четыре ярких кляксы, «Парды» — почти ничего, только слабое дыхание дефлекторов на загривках.

Я вдохнул стерильный холодный воздух и сжал кулак. Миомерные жгуты в предплечье коротко напряглись и отпустили.

— Проверка связи, — сказал я.

— Слышу, Создатель, — отозвался Прометей. — Все системы в норме.

Рядом полыхнуло голубым ещё несколько раз. Борис крутанул «Крушитель» в кисти, и сервоприводы отозвались низким рыком.

— О, — сказал он в эфир. — Хорошо-то как.

Медведь сразу проверил секиру двумя короткими взмахами. Воздух свистнул. Когда шлем опустился на голову Варягина, по броне пробежала золотистая рябь — аура паладина, обычно мерцающая в воздухе, здесь пошла по дополнительным эфириумным каналам и на секунду прочертила несколько секций светящимися линиями. Прометей совсем недавно доработал тактическую броню Сергея Ивановича.

— Ненавижу шлем, — сообщила Искра. — Как котелок с экранчиком.

— Он спасает череп, — отозвался я.

Триумфальная площадь выглядела так, будто по ней проехались катком, а потом ещё и подожгли. Гранит вспучен и раскрошен. Воронки от ВОГов, россыпь чёрных оспин. Троллейбус разорван пополам, обе половины дымятся. Туша демонического коня всё ещё сочилась дымом. Снежная крупа сыпалась в это безобразие косыми штрихами и таяла, не долетая до горячего.

А посреди всего этого работала «Стена».

Пять «Пардов-2» держали Тёмного Рыцаря в неровном кольце диаметром метров тридцать. Никто не лез в контакт, просто не давали уйти. Стоило Рыцарю двинуться в любую сторону, как ближайшая машина смещалась наперерез, приседая в низкую стойку, и КПВТ выдавал короткую очередь из трёх патронов — по ногам, по корпусу, чтобы сбить темп. Освящённые Б-32 били в чёрную броню с грохотом кузнечного молота, высекая белые вспышки, отбрасывая, разворачивая.

— А чего он не, это самое? — уточнил Борис по связи. — Ну, тенью не станет, чтоб подальше прыгнуть?

— Видимо, маны не хватает для «Теневого Шага».

Я почувствовал, как поддоспешник считывает импульс с плеч и моторы начинают тянуть тело вперёд одновременно с моим намерением. Нужно заканчивать с этим мёртвым ублюдком…

Латная перчатка легла мне на нагрудник.

— Позволь мне, — сказал Варягин.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. У Чёрного Рыцаря тридцать седьмой уровень. Легендарная броня. Клинок, игнорирующий шестьдесят процентов физической защиты. Против паладина двадцать четвёртого уровня.

Арифметика отвратительная. Но арифметика — не всё, что важно для победы, и Варягин это понимал лучше меня. Слабостей у всадника немного, но они есть: священная магия, направленный свет высокой интенсивности. А у нас только одно оружие, целиком состоящее из священной магии. И оно только что попросило разрешения.

— Иди, — сказал я. — Прометей ведёт поддержку. Не геройствуй сверх нужного.

— Сверх нужного не собираюсь, — ответил Варягин.

Он сделал два шага вперёд. В его правой руке возник Священный Клинок. Гарда развернула крылья. По полуторному лезвию побежали золотые символы, которые я не мог прочитать. Сергей Иванович сжал рукоять двумя руками, и клинок вспыхнул. Визор шлема автоматически притемнил центр экрана на тридцать процентов.

Варягин активировал навык: «Изгоняющий Свет».

Варягин активировал навык: «Гнев Паладина».

Вокруг паладина проступила золотистая полупрозрачная аура, чуть смазывающая контуры фигуры, как жар над костром.

— Прометей, — сказал я. — Всем «двойкам» КПВТ на предохранитель. Огня по цели не вести, пока паладин в контакте.

— Принято, Создатель. Основное вооружение заблокировано программно.

— И смени кристаллы в головных эмиттерах. Бить только «Сакралом». Ни «Раскалённого свечения», ни криоматриц. Только то, что безопасно для паладина.

— Выполняю. Проворот барабанов головных модулей, гнездо три. Матрица «Сакрал». Время цикла — одна и восемь десятых секунды.

Я услышал это даже отсюда — сквозь ветер и потрескивание горящего троллейбуса. Пять сухих механических щелчков подряд, как будто кто-то взвёл очень большие револьверы. В черепах титановых кошек провернулись барабаны со сменными кристаллами, ловя новый контакт.

Тёмный Рыцарь обернулся, посмотрел на паладина… и впервые за весь бой сделал что-то человеческое. Опустил острие Клинка Тьмы к земле и наклонил шлем — на пару градусов, коротко.

— Он что, поздоровался? — недоверчиво спросил Борис.

— Салют отдал, — сказал Медведь. — Типа по этикету.

— Мама дорогая, — выдохнула Искра. — Мужики, а он воспитанный.

Варягин ответил тем же — наклоном головы.

А потом они сошлись.

Клинок Света и Клинок Тьмы столкнулись в верхней трети. Площадь тряхнуло. В точке соприкосновения золотого и абсолютно чёрного лезвий вспыхнула сверхновая. Ослепительный, почти белый сгусток света рванул во все стороны, мгновенно выжигая темноту Триумфальной площади. На долю секунды руины Москвы стали выглядеть как в полдень. Каждая трещина в асфальте обнажилась, а падающие снежинки испарились.

— Круто! — раздался в наушниках счастливый возглас Искры.

Система шлема автоматически подстроила изображение. Картинка перед глазами резко потемнела, чтобы спасти сетчатку. Но даже через фильтр я видел, как от эпицентра удара по граниту разошлась идеальная круговая трещина, а воздух вокруг задрожал, превращаясь в гудящее марево.

На мгновение они разошлись. Рыцарь ударил сверху. Варягин не стал принимать его клинок на плоскость. Он ушёл в сторону, поставил лезвие под углом и свёл удар вниз. Клинок Тьмы вошёл в каменное покрытие по середину лезвия.

Варягин перекрутил меч и ударил точно по шлему. БАМ! Рыцарь отшатнулся. По металлу от точки удара разошлось свечение.

Рыцарь ответил. Он перехватил Клинок Тьмы в две руки и обрушил серию — три удара за секунду с небольшим. Косой сверху, горизонтальный на уровне груди, обратный снизу. Каждый — с достаточной силой, чтобы срезать бетонную опору.

Варягин принял первый на скольжение, от второго ушёл нырком под лезвие, а третий встретил в жёсткий блок — и вот тут я увидел, сколько в нём на самом деле осталось от офицера, который двадцать лет отрабатывал технику там, где ошибка стоит руки.

Он поймал лезвие на верхнюю треть своего клинка и провернул кистями, отводя импульс по дуге в сторону и вниз. Клинок Тьмы прошёл в сантиметрах от ноги паладина и снова вспахал мостовую.

Варягин уже вбивал колено в корпус противника. Миомерные жгуты в его бедре сократились с такой скоростью, что создали эффект хлыста, а сервоприводы тазобедренного сустава взвизгнули, превращая согнутую ногу в таран. Вся кинетическая энергия разгона и мощь экзоскелета сфокусировались в одной точке — в сочленении паха Рыцаря.

Раздался оглушительный «бам».

— ГОЛ! — заорала Искра. — Первая шайба в матче, счёт открыт! Сергей Иванович, вы мой кумир!

Берсерки дружно заржали и дали пять латными перчатками.

— Ну а чего он ждал? — хохотнула рыжая. — У нас тут не благородный турнир!

Звук был такой, будто огромный молот врезался в наковальню. Рыцаря, несмотря на его чудовищную физическую силу, буквально подбросило вверх. Его легендарный доспех выдержал, но инерция удара была слишком велика — всадника с силой впечатало в обломки того самого троллейбуса, который он только что раздвинул руками.

— Пиковая нагрузка на приводы Варягина составила 140% от номинала, — доложил Прометей. — Критических повреждений нет.

Я невольно усмехнулся.

Металл заскрежетал, когда Рыцарь восстал из искорёженного остова троллейбуса, разбрасывая куски обшивки. Тьма вокруг него вспучилась от ярости. Он рванул вперёд с нечеловеческой скоростью, занося Клинок Тьмы для смертельного удара. Оружие буквально сочилось густой, маслянистой чернотой, которая с шипением разъедала падающий снег.

Широкая горизонтальная дуга распорола воздух — удар шёл точно в шею, чтобы снести Варягину голову вместе со шлемом.

Но старый вояка даже не попытался поставить блок. Силовые волокна его доспеха сократились под напряжением. Варягин мгновенно «сложился», уйдя в резкий присед. Чёрное лезвие со свистом прошло в миллиметре над его макушкой. Не теряя инерции, паладин скользнул прямо под вытянутую руку нежити и текучим движением зашёл Рыцарю за спину.

Опорная нога Варягина намертво впечаталась в асфальт. Вторая взметнулась вверх. Моторы выдали максимальный крутящий момент, вбивая титановую ступню экзоскелета точно в основание позвоночника противника — прямо в бронированный копчик.

Рыцаря позорно выгнуло дугой и швырнуло лицом вперёд, заставив пропахать шлемом плиты Триумфальной.

— Фаталити! — восторженно крикнула Искра. — Какая изящная работа с анатомией! Аристократичненько!

Мертвец не стал подниматься как человек. Он просто оттолкнулся от гранита одной рукой и взмыл, нарушая все законы биомеханики. Вокруг трещало пламя, бросая на легендарную броню рваные, пляшущие отсветы. Рыцарь повернул шлем к Варягину, и в прорезях забрала полыхнуло багровое зарево.

А затем дистанция между ними исчезла.

Нежить сорвалась в атаку с такой запредельной скоростью, что визор моего шлема на долю секунды потерял захват цели. Началась математика уничтожения. Движение чёрного двуручника слилось в смазанный веер, распарывающий саму ткань пространства, но Варягин встретил эту лавину золотым штормом.

Площадь потонула в непрерывном, долбящем в барабанные перепонки грохоте. Клинки скрещивались по два-три раза за секунду. Тьма и Свет сталкивались, порождая слепящий стробоскопический эффект: мир то проваливался в непроглядный мрак, то вспыхивал режущей глаза белизной.

Рыцарь бил наотмашь, вкладывая в выпады чудовищную массу, но наш боец не пытался гасить эту инерцию в лоб. Экзоскелет надрывно выл электромоторами, когда паладин принимал атаки по касательной. Он танцевал на острие бритвы, мгновенно огрызаясь на атаки.

— Варягин его читает, — сказал я вслух.

— Что? — переспросил Борис. Он топтался справа, а молот в его руках жил своей жизнью.

— Рыцарь двигается по шаблонам. Это не мастер меча, а очень быстрый и сильный автомат с тремя заученными связками. А Варягин — живой человек, который эти связки уже запомнил.

— То есть наш дед его перефехтует? — уточнила Искра.

— Наш дед его перефехтует, если броня не сожрёт всё, что он вложит.

Я держал в углу визора телеметрию — Прометей подтягивал её со «Стрекоз» и с сенсоров «Пардов». Каждое попадание Священного Клинка снимало магическую защиту доспеха. Реально снимало, по-настоящему, кусками. Но между ударами защита ползла обратно.

Магическая целостность цели: 78%. Регенерация: 2,1% в 10 секунд.

Варягин сбрасывал по четыре процента за успешное попадание. Успевал попасть дважды за пятнадцать секунд. Мы выигрываем. При условии, что паладин не пропустит ни одного удара. Энергия в кристаллах доспеха и личная мана паладина закончатся гораздо раньше. Короче, хреновый расклад.

Выпад в грудь — золото со скрежетом скользит по чёрной плоскости, уводя смерть в сторону. Косой рубящий на уровне колен — Варягин бросает титановый доспех в немыслимый пируэт, пропуская лезвие под собой, и с разворота обрушивает сияющий меч на шейное сочленение врага. Фонтан искр. Рыцарь парирует удар бронированным предплечьем и тут же переходит в глухую серию колющих.

Телеметрия в углу моего интерфейса сошла с ума. Датчики костюма Сергея Ивановича фиксировали пиковые перегрузки на пределе прочности титана. Не сомневаюсь, что из всех «зрителей» только я мог следить за боем, замечая каждую деталь. Они фехтовали в том ритме, где человеческий глаз различал лишь остаточные световые шлейфы, а цена единственной ошибки измерялась даже не миллиметрами — микросекундами.

— Прометей. «Сакрал», работа по цели импульсами. Один эмиттер за раз, циклически. Держи цель в свете постоянно, но не мешай нашему.

— Принято. Формирую циклограмму. Конус тридцать градусов, мощность семьдесят процентов, длительность импульса ноль целых четыре десятых секунды. Смещаю единицы на карусель против часовой.

Я не стал сразу же предупреждать Сергея Ивановича, чтобы мой голос не сбил его с ритма. Запустил условленную мелодию, которая тихо нарастала две секунды, и только потом заговорил:

— Сейчас будет свет. Готовьтесь к софитам.

Паладин не ответил, он как раз уходил от нового выпада чёрного клинка. Пять титановых кошек пришли в движение. Пошли по кругу, плавно обтекая воронки. Двухтонные машины двигались тише, чем человек в сапогах. Миомерные жгуты работали без единого звука, только эластомерные подушечки сминались на щебне с еле слышным хрустом.

Пасть первого номера раскрылась на максимум, обнажив в глубине глотки раскалившуюся до бела точку. Импульс, как вспышка фотоаппарата. Рыцаря накрыло сбоку конусом священного излучения, и площадь на четыре десятых секунды стала плоской, как чертёж.

Через полторы секунды ударил третий номер, с другой стороны. Ещё через полторы — пятый, из-за спины. Свет шёл вразнобой, с разных направлений, не давая привыкнуть, не давая понять, откуда придёт следующий. И каждый импульс пусть на ничтожную долю, но продавливал вниз ту самую цифру в телеметрии.

Магическая целостность цели: 71%.

Варягин работал внутри этой светомузыки. Визор отчаянно подстраивал изображение. Любая задержка сейчас, сбой оборудования — и он труп. Но паладин умудрялся использовать вспышки. Атаковал ровно в те моменты, когда Рыцарь дёргался от бокового света.

— Второй период, — комментировала Искра. — Наш номер продолжает разбирать защиту противника! Обратите внимание на работу вспомогательного состава — котики играют исключительно грамотно, всё в одно касание!

— Иванов, это «Рысь-один», — голос Соболева влез в канал. — Доложите обстановку. У меня снайперская пара готова и сам я не против превратить площадь в зимнюю сказку. Помощь нужна?

Варягин как раз ушёл от замаха, провернулся на пятке и с хрустом вбил сияющее лезвие точно в сочленение подмышки. Золотой свет рванул изнутри доспеха, как пар из перегретого котла. Из-под чёрных пластин хлынули ослепительные лучи, прошивая все зазоры. Рыцарь выгнулся дугой, издав глухой сип, а из прорезей его шлема повалил густой, серый дым. Он тлел изнутри, буквально выгорая под воздействием концентрированного Света.

Магическая целостность цели: 46%.

— Не нужна, полковник, — сказал я. — Держите людей наготове. У нас плотная работа на пятачке.

Экзоскелет Варягина надрывно взвыл, когда паладин с силой выдернул клинок обратно. Мертвец пошатнулся, отступая на пару шагов. Чёрный металл на его боку оплавился, осыпаясь искрами, но эта тварь даже не думала падать.

Вместо этого Рыцарь резко вскинул левую руку. Прямо над его латной перчаткой сконденсировался шар абсолютного мрака. Мертвец с хрустом сжал кулак и раздавил сферу. Пространство будто лопнуло. Густая тьма мгновенно выплеснулась во все стороны, заволакивая фигуру Рыцаря непроницаемым бурлящим коконом.

— Опа! Ниндзя-стайл! — тут же восхитилась в эфире Искра. — Дымовая завеса пошла!

Интуиция буквально заорала об опасности.

— Прометей! — рявкнул я. — Полный свет! Живо!

Все пять «Пардов» разом распахнули пасти, выкачивая энергию кристаллов под ноль. Площадь вспыхнула единым сакральным залпом, стирая любые тени, но мы опоздали на какую-то долю секунды.

Теневая завеса схлопнулась, поглотив сакральный свет, и тут же разорвалась с мерзким звуком. Рыцарь исчез. И в тот же миг появился вновь — за спиной Варягина. Всадник использовал завесу не для защиты. Он использовал её, чтобы скрыть момент активации «Теневого Шага».

— Сзади! — рявкнул я, но звук моего голоса безнадёжно отставал от происходящего.

Чёрный двуручник уже летел вниз и наискосок. Лезвие, игнорирующее физическую броню, врезалось в правое плечо экзоскелета Сергея Ивановича. Раздался визг рвущегося титана и лопающихся миомеров. Искры брызнули дождём. Телеметрия Варягина в углу моего визора истерично вспыхнула багровым. Удар прошёл длинной полосой и пересёк наспинную пластину.

Паладина крутануло от чудовищной мощи удара, и двухметровая бронированная машина рухнула на истерзанные камни площади. Рыцарь не стал медлить. Он шагнул над поверженным противником, занося Клинок Тьмы высоко над головой для решающего, добивающего удара.

Да хрен тебе, падаль!

Сто восемьдесят четыре единицы ловкости, помноженные на прямое нейро-мышечное подключение к тактическому доспеху и запредельный выброс адреналина, сыграли свою роль. Время для меня просто остановилось.

Я видел, как снежинки замерли в воздухе, превратившись в неподвижную белую пыль. Видел, как медленно, словно погружённый в густую смолу, опускается Клинок Тьмы. Он напоминал гильотину, выкованную из вакуума — края лезвия пожирали фотоны, а вокруг кромки искажалось пространство. Смерть в чистом виде, падающая точно на шейное кольцо шлема Варягина.

Активирован навык: «Форсаж».

Свечение маны охватило мой доспех. Искусственные мышцы взвыли, получая импульс, превышающий все допустимые нормы. Сервоприводы вторили им, наращивая обороты с чудовищной скоростью. Титановые подошвы с хрустом раздробили асфальт, когда я сорвался с места. Расстояние в пятнадцать метров перестало существовать.

На бегу я мысленно рванул предмет из инвентаря.

Материализация объекта: Техномагический меч «Спектр».

Воздух в правой руке уплотнился, собираясь в массивную рукоять. Пальцы в латной перчатке сомкнулись на композитном эфесе. Большой палец инстинктивно вдавил активатор на съёмном блоке.

Активирована Матрица: «Раскалённое свечение».

Дол моего обоюдоострого меча полыхнул. Эфириум в сплаве мгновенно разогнал ману по всему лезвию, и марагеновая сталь с карбидом вольфрама на кромке покрылась ревущей, ослепительно-белой плазмой с температурой в три тысячи градусов.

Я влетел в зону поражения на форсаже и резко развернул корпус, гася инерцию. Клинок Тьмы опустился почти до самой шеи Варягина...

И врезался в подставленный «Спектр».

Ударная волна от столкновения мрака и концентрированной плазмы ударила по ушам даже сквозь герметичный шлем. Мои пятки провалили гранитную плиту, щебень брызнул в стороны. Электромоторы доспеха жалобно застонали, удерживая колоссальную нагрузку.

— Отошёл от него, ублюдок! — прорычал я.

Резко выпрямив ноги, я вложил всю дурь своих характеристик и мощь экзоскелета в толчок обеими руками. Меч оттолкнул меч. Рыцаря оторвало от земли и отбросило на десяток метров назад. Он приземлился на ноги, проскользив бронированными сапогами по щебню, и тут же бросился на меня.

Началась рубка.

Выпад — я отбиваю чёрное лезвие в сторону, оставляя в воздухе шлейф белого огня. Удар сбоку — приседаю, пропуская смерть над головой, и бью снизу вверх. «Спектр» со скрежетом проходится по нагруднику Рыцаря, оставляя на легендарной броне глубокую, светящуюся жёлтым борозду. Мертвец не чувствует боли. Он тут же бьёт свободной рукой, латная перчатка врезается мне в грудь. Поддоспешник мгновенно твердеет, гася кинетику, но меня всё равно отшатывает назад.

Мы обменялись ещё тремя бешеными ударами. Чёрный металл против раскалённого белого. Искры заливали площадь, шипел испаряющийся снег.

— Лёха, держи его! — рявкнул в эфире Борис, но помощь пришла с другой стороны.

Справа от меня вспыхнуло золото.

Варягин поднялся. Его правый наплечник и наспинная пластина были изуродованы, сервоприводы на руке искрили, но Священный Клинок горел ещё ярче, чем прежде. Аура паладина взметнулась столбом света.

Паладин перестал экономить. «Священная Земля» легла под ноги десятиметровым кругом, и площадь внутри этого круга изменилась — по граниту побежали слабые золотые прожилки, а Рыцарь начал двигаться заметно медленнее.

— Замедление на десять процентов, — подтвердил Прометей. — Плюс периодический урон светом. Плюс двадцать пять процентов сопротивления урону для союзников в круге.

— Отлично, добиваем! — прорычал я.

И мы взяли Рыцаря в клещи.

Два светящихся клинка — ослепительно-белый технологический и золотой сакральный — обрушились на порождение Тьмы. Рыцарь двигался быстро, страшно быстро, но теперь ему приходилось блокировать атаки с двух сторон. Законы физики и геометрии начали работать против него.

Варягин ударил колющим в живот. Рыцарь отбил удар Клинком Тьмы, но открыл левый фланг. Я воспользовался шансом.

Экзоскелет завизжал на пределе оборотов. Я перехватил «Спектр» двумя руками, очертил дугу над головой и, вложив в удар массу всего доспеха, скорость и инерцию, обрушил меч на левое плечо Рыцаря.

Сокрушающий удар.

Белая плазма вгрызлась в чёрный металл. Раздался грохот, похожий на взрыв артиллерийского снаряда. Легендарная броня не выдержала пиковой нагрузки — наплечник лопнул, брызнув во все стороны осколками.

Кинетический импульс получился такой силы, что Тёмного Рыцаря просто впечатало в землю. Под ним взорвалась каменная плита, и гордый всадник рухнул. Пальцы едва сжимали рукоять клинка. Тьма начала редеть, расходясь прочь и оставляя обнажённый воронёный металл.

Я сделал шаг назад, позволяя энергии форсажа погаснуть. Опустил пылающий «Спектр» и коротко бросил по связи:

— Он ваш, Сергей Иванович.

Рыцарь стиснул пальцы. Острие клинка проскребло по граниту. Он успел подняться на одно колено. Тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.

Но опоздал. Паладин перехватил бастард обеими руками.

Варягин активировал навык: «Удар Возмездия».

Свет собрался. Он потёк с клинка вверх, в небо, а потом рухнул обратно и весь ушёл в лезвие. «Изгоняющий Свет» и «Удар Возмездия» наложились друг на друга, и Священный Клинок стал таким ярким, что визор моего шлема притемнил всё до предела.

Варягин не сказал ни слова. Он крутанул меч, делая резкий шаг вперёд, и с разворота, используя всю инерцию своего массивного доспеха, провёл идеальную горизонтальную дугу.

Золотое лезвие со свистом рассекло воздух.

Оно прошло сквозь шейное сочленение чёрного доспеха мягко, как сквозь масло.

На секунду время снова замерло. А затем шлем Тёмного Рыцаря с глухим стуком упал на асфальт и покатился по площади. Из обрубленной шеи вместо крови ударил фонтан густого, пепельно-серого дыма.

Обезглавленное тело покачнулось, Клинок Тьмы окончательно выпал из ослабевшего хвата и мгновенно растворился в воздухе, не оставив даже рукояти. Возможно, вернулся к Зултакару. Ещё мгновение — и доспех с грохотом ударился оземь.

— Чистая работа, — сообщил в эфире Соболев. — Снимаю шляпу.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как кондиционер сдувает пот со лба. Деактивировал матрицу меча, и белое пламя погасло, оставив только холодный мараген. Плазма не нагрела клинок ни на градус.

— Да! Вот так, сука! — восторженно заорал Борис. Он махнул своим молотом с такой силой, что моторы его экзоскелета обиженно взвыли.

— Завалили упыря! — густым басом поддержал Медведь. — Красавцы! Просто вкатали в асфальт!

— Лёша, я тебя люблю! — подпрыгнула на месте Искра. — Теперь у нас есть свой легендарный доспех! Осталось его отремонтировать! Хочу апгрейд, переделаешь его под мой размерчик?

Я смахнул с визора остаточные маркеры боя и перевёл дыхание, прислушиваясь к гулу собственных систем.

— Создатель, — бесстрастно подал голос Прометей. — Вывожу отчёт о состоянии доспеха после применения «Форсажа». Критических повреждений не зафиксировано.

В углу интерфейса побежали зелёные и жёлтые строки телеметрии.

Износ силовых миомерных жгутов: 7%

Износ сервоприводов конечностей: 3%

Заряд энергоблока «Триада»: 62%

Капиллярный контур охлаждения: без повреждений.

— Температура узлов стабилизируется, — продолжил искин. — Пиковые нагрузки успешно компенсированы демпфирующим поддоспешником.

Я повернулся к Варягину. Золотая аура паладина начала плавно угасать, втягиваясь обратно в металл. Правый наплечник и часть наспинной пластины его доспеха представляли собой жуткое зрелище — чёрная рана в титане, из которой сыпались искры перебитых кабелей.

— Как вы, Сергей Иванович? — спросил я, подходя ближе и вглядываясь в повреждения через тепловизор. — Целы?

В динамиках раздался тяжёлый, хрипловатый выдох старого солдата.

— Жить буду, Лёша, — спокойно ответил Варягин. — Эта тёмная дрянь пробила доспех и вскрыла слой искусственных мышц. Но кожу задело не глубоко. Твоя броня спасла мне жизнь.

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ:

Варягин получил опыта: 3700

Текущий уровень: 25

ВНИМАНИЕ! Достигнуто пороговое значение! Инициация перехода на новую ступень развития...

Свинцовые тучи над истерзанной Триумфальной площадью вдруг разошлись, словно их распороли невидимым скальпелем. С небес, прошивая падающий снег, обрушился столб золотого света. Он ударил точно в Варягина, затопив его фигуру ревущим сиянием.

В динамиках раздался сдавленный, хриплый рык Сергея Ивановича. Вот тебе и сошествие благодати… Система вливала в паладина энергию, ломая его старые пределы и выстраивая новые. Силы было слишком много — она буквально разрывала его изнутри.

Старый солдат обеими руками вцепился в эфес Священного Клинка и упёрся остриём в гранитную плиту, просто чтобы удержаться на месте под этим давлением.

— Назад! Всем отойти! — рявкнул я по связи, делая шаг прочь от столба света.

Борис попятился, Искра ахнула. А в центре светового шторма, окружённый расходящимися по асфальту трещинами, стоял Варягин. Золотая аура вокруг него уплотнилась до состояния жидкого пламени. Он сжимал рукоять меча, упрямо склонив голову и переплавляя невыносимую муку в чистую мощь.

Двадцать пятый уровень. Похоже, для паладина это не только выбор специализации, если он вообще будет…

— Иванов, что у вас там происходит? — ворвался в эфир голос Соболева.

— Перерождение класса, — сухо ответил я. — Когда вы достигли двадцать пятого уровня, с вами такого не было?

Несколько секунд полковник молчал. Потом его голос прорезал статику:

— Нет, такого не было.

Со мной тоже, но я предпочёл не сообщать этого.

Тем временем столб света начал иссякать, пока совсем не погас. Варягин стоял на площади, продолжая опираться на меч, как на костыль. В эфире слышалось его тяжёлое дыхание, но он ничего не мог сказать.

— «В конце останется только один»! — торжественно произнесла Искра в наступившей тишине. — Лёша, у нас тут «Горец»! Натурально «Горец». Сергей Иваныч, вы теперь бессмертный? Вам полагается шотландский килт!

— Мне полагается перевязка, — прохрипел Варягин. — И чаю.

— Навык! Навык какой? — потребовала Искра.

Варягин дематериализовал доспех и открыл перед собой интерфейс. Я прочитал раньше него.

Навык: «Печать Правосудия»

Описание: Паладин отмечает врага сияющей меткой, которая делает его уязвимым для атак и наносит периодический урон светом. Этот навык позволяет сконцентрировать огонь команды на самой опасной цели.

Стоимость: 40 маны в мин.

Эффект: Помеченная цель получает на 25% больше урона от всех источников.

— Хороший навык, — сказал я. — В бою может стать решающим, особенно в сочетании со «Священной Землёй».

— Я надеялся на что-то более ультимативное, если честно, — отозвался Варягин и неожиданно осел на битые камни.

— Сергей Иванович! — выпалила Искра.

Борис уже подбежал к нему, тоже избавившись от доспеха, и подхватил под руку. Похоже, кровопотеря серьёзнее, чем подумалось сначала.

— Полковник, — обратился я. — Выводите людей, площадь чистая. И нам нужен медик.

Из арок и подъездов начали выходить бойцы «Рыси» — сначала осторожно, по одному, потом смелее. Дымов остановился в десяти шагах от Варягина, посмотрел на него, снял шапку, провёл рукой по волосам и снова надел. Кто-то из стрелков негромко, без команды, начал хлопать, и это подхватили.

Но самому паладину было не до почестей. К нему подбежали двое санитаров и увели с площади при поддержке берсерка.

Я снял доспех. Секции вспыхнули, инвентарь втянул четыреста пятьдесят килограммов брони. Холод сразу вцепился в лицо. Пахло горелой резиной, раскалённым металлом и камнем. Я прошёл через площадь к обезглавленной машине.

П2-4 лежал на боку, там, где упал. Из обрубка шеи торчали оплавленные концы силовых шин и оборванные жгуты капиллярного контура. Хладагент вытек весь, застыв белёсой коркой на броне и граните. Миомерные пучки выглядели как перегнившая пакля — «Теневой Ветер» сделал с ними то, что делает с мясом гниль.

Голова валялась в четырёх метрах, на боку. Синие линзы не горели — просто тёмное стекло. Я поднял голову обеими руками. Тяжёлая, килограммов сорок. Карбид-вольфрамовые клыки в раскрытой пасти испачкались в чёрной пыли.

— Прометей. Ядро цело?

— Диагностика по прямому контакту… Нейроядро «Прометей-Лайт» единицы П2-4 повреждено на восемь процентов, критических секторов не затронуто. Личностный слой сохранён. Этическое ядро сохранено. Кристалл тридцатого уровня в грудном монолите — заряд шестьдесят два процента, физическая целостность в норме.

— Значит, лечим.

Я поднёс голову к обрубку шеи, выставил по монтажным штифтам, придержал.

Активирован навык: «Ремонт».

Ману потянуло сразу и жадно. Металл под моими ладонями пошёл рябью, кромки разруба потекли навстречу друг другу, срастаясь, — не сваркой, а как срастается кость: с восстановлением структуры, слой за слоем. Силовые шины нашли свои концы и сомкнулись. Капиллярные трубки затянулись. Оптоволокно управляющей магистрали срослось по всем двумстам сорока каналам.

Я перешёл вглубь корпуса и на конечности. Сгнившие миомерные пучки восстанавливались тяжелее всего — синтетическая мышца сложнее металла, у неё структура на уровне волокна. Пришлось переключиться на «Комплексный ремонт», чтобы вести все процессы одновременно.

Эластомерные подушечки стоп. Арамидный подслой. Пьезодатчики — три из шести навык перебрал полностью.

Резерв маны упал до сорока. Я убрал руки и выпрямился.

Секунду ничего не происходило. Потом в глубине титанового черепа что-то щёлкнуло, и сенсоры налились светом — сначала тускло, вполнакала, потом ровно. Вдоль позвоночника прошла волна к хвосту, будто кошка потянулась, как настоящая. Лапы подобрались. Машина перевернулась, встала на все четыре и осторожно перенесла вес с одной лапы на другую.

— Единица П2-4 в сети, — сказал Прометей. — Функциональность девяносто семь процентов. Ядро благодарит.

Титановый кот повернул ко мне голову. И боднул меня в грудь. Аккуратно, дозированно, двумя тоннами массы, но с усилием как от толчка ладонью.

— Прометей, давай без забав, — сказал я.

— БАРСИК! — Искра уже прискакала без доспеха. — Барсик, живой! Лёша, ты его починил! Ты волшебник! Ты лучший инженер этого паршивого мира!

— Это П2-4, ты Барсиком другого окрестила.

— Они все Барсики! — она почесала машину под челюстью. Кот наклонил голову, подставляясь. — Кто у нас хорошая киса? Кто у нас пережил встречу с легендарным мертвецом?

— Аня, у него в голове нет модуля для получения удовольствия от чесания. Это просто поведенческая имитация, которую за каким-то фигом встроил Прометей.

— Простите, Создатель, я решил, что это поможет наладить коммуникацию между «Пардами» и членами фракции.

— Лёша, ну ты же инженер! — рыжая продолжала начёсывать робота. — Добавь ему, чего там не хватает, и порядок!

Я собирался ответить что-нибудь умное, но не успел.

— Внимание всем! — голос Воронова прорезал эфир, и по интонации всё сразу стало понятно. — Наклонный ход «Маяковской», глубина ориентировочно сорок метров. Фиксирую движение в тоннеле. Массивный живой объект, сейсмика зашкаливает. Идёт наверх.

Площадь замолчала. Все головы повернулись в одну сторону — к чёрному провалу вестибюля метро в полусотне метров от нас.

Оттуда потянуло тухлятиной и застоявшейся водой. Из пролома пошёл звук. Долгий шелест, будто по бетону волокут мокрый брезент весом в несколько тонн. Гранитная облицовка входа треснула и вывалилась наружу целым куском.

В проёме показалась голова. Плоская, приплюснутая, шириной метра в два, а длиной ещё больше. Покрытая мокрой чешуёй, с вертикальными зрачками в глазах размером с футбольный мяч. Она поднялась на четыре метра над мостовой, покачиваясь и пробуя воздух раздвоенным языком.

А потом рядом с ней, из того же проёма, поднялась вторая. Абсолютно такая же. Обе змеиные головы повернулись к нам.

Искра рядом со мной набрала воздуха и выдала совершенно счастливым голосом:

— Лёша, смотри! Ужик приполз!

Глава 5. Двухголовый

Чешуя мокро блестела в свете горящего троллейбуса, а раздвоенные языки пробовали воздух, считывая запахи всего живого на площади.

— Доспехи! Всем! Живо! — рявкнул я.

Материализация объекта: «Доспех тактический (вооружённый)».

Голубая вспышка, поддоспешник, броневые пластины, лязг магнитных замков. Шлем сел на место, визор ожил — боевой режим, маркеры, сетка. Мир стал привычным и управляемым.

Рядом полыхнуло ещё трижды. Искра исчезла в сияющем коконе. Через секунду послышалось жужжание её сервоприводов. Вместо берсерков появились фигуры громил в глухой титановой броне. Борис перехватил «Крушитель» поудобнее и гулко стукнул обухом о ладонь.

— Эй, червячина! — заорал он через динамики шлема на полную громкость. — Сюда иди, красавица! Тут вкусненькое!

— Змейка! Змеюшка! — подхватил Медведь густым басом, постукивая «Карателем» о мостовую. Металл загудел набатом. — Ко мне, ко мне!

Левая голова дёрнулась на звук. Зрачки сузились в щели. Язык выстрелил, мазнул по воздуху, втянулся обратно.

Я смотрел на этот кошмар и прикидывал. Головы вышли из вестибюля метро. Шеи уходят вниз, в наклонный ход. Тело целиком под землёй, в тоннеле. Своды «Маяковской» — глубокого заложения, тридцать три метра, но наклонный ход выходит на поверхность под пологим уклоном. Тоннель — сборка из чугунных тюбингов. Свод — круглый, метров восемь в диаметре. Толщина чугуна и забутовки за ним солидная. Вместе с давящим сверху грунтом это десятки тонн на один погонный метр свода.

Хватит или нет, а попробовать стоит.

Активирован навык: «Снос».

Я направил навык точно в свод наклонного хода — туда, где тоннель выходил к поверхности, где-то над серединой змеиного тела. Навык сканировал несущую конструкцию, находил критические узлы, рёбра жёсткости, точки максимального напряжения…

И ломал их.

Раздался глухой, утробный стон, будто сама земля охнула. Гранитная облицовка вестибюля пошла трещинами. Потом площадь вздрогнула под ногами — сейсмодатчики в подошвах доспеха зашкалили, визор залило оранжевыми предупреждениями. Змея заволновалась и начала выползать быстрее.

А потом свод рухнул.

Вестибюль «Маяковской» просел внутрь себя. Асфальт вокруг него провалился воронкой, увлекая за собой куски гранита, арматуру, землю. Столб пыли и бетонной крошки ударил вверх, затмив небо. Грохот такой, что процессор шлема обрезал звук до безопасного порога.

Сотни тонн чугуна, асфальта и мёрзлого грунта обрушились Аспиду на хребет.

— Иванов, что у вас происходит? — тут же раздался в наушниках голос полковника.

— Плановый снос, — ответил я. — Всё в порядке.

Обе головы одновременно вскинулись и зашипели с нотами протяжного визга. У меня даже завибрировал нагрудник доспеха. Мышцы шей конвульсивно напряглись. Тварь рванулась вперёд, пытаясь вытянуть тело из-под завала. Тонны бетона скрежетали по чешуе, крошились, сыпались.

Но шеи, каждая толщиной с бочку нефтеналивного вагона, уже выползли наружу и извивались над площадью. Аспид постепенно выдёргивал себя из ловушки.

— Ну, зато обратно уже точно не уползёт, — прокомментировала Искра.

Я активировал «Глаз Администратора». Перед глазами развернулась информационная панель.

Двухголовый Аспид — Уровень 45

Класс существа: Мутировавшее пресмыкающееся (двухцефальная аномалия).

Характеристики:

Сила: 420

Ловкость: 385

Выносливость: 410

Интеллект: 12

Навыки:

«Раздвоенный Разум» (пассив.) — две головы действуют независимо, каждая контролирует свой сектор.

«Терморецепция» (пассив.) — под глазами располагаются термочувствительные ямки-рецепторы.

«Каменная Чешуя» (пассив.) — бронированная шкура, снижает физический урон на 60%. Уязвима к экстремальным перепадам температуры.

«Ядовитый Туман» — выдох облака нейротоксичного газа. Радиус 20 м. Парализация при вдыхании.

«Кольцевой Захват» — кольца тела сжимают цель с усилием до 80 тонн.

«Молниеносный Бросок» — бросок головы со скоростью 90 км/ч. Перезарядка: 10 сек.

«Регенерация Высшего Хищника» — повреждённые ткани восстанавливаются с повышенной скоростью.

Слабости: Холоднокровность — при падении температуры тела подвижность снижается. Сочленение черепа с первым позвонком. Нижняя сторона горла не защищена «Каменной Чешуёй».

— «Рысь-один», ответьте Иванову.

— На связи, — мгновенно отозвался Соболев.

— Тварь уязвима к перепадам температуры, в остальном — танк. Но главное: ядовитый туман, нейротоксин, радиус двадцать метров, парализация. Полковник, наденьте противогаз. И всем вашим — противогазы, немедленно. Личный состав отвести за периметр.

— Принято. Иду к вам.

— Аня, — переключился я. — Твоя задача — горло. Снизу шкура мягкая, «Каменная Чешуя» там отсутствует. Жги.

— Есть жечь! — голос Искры в динамиках звенел от азарта. — А можно обе шеи?

В её правой латной перчатке вспыхнуло — из инвентаря материализовался «Жезл Пироманта». Тёмное витое дерево, алый кристалл в навершии, огненные руны по всей длине.

— Начинай с ближней, — велел я.

Девушка ринулась вперёд. Жезл затрещал, будто раскалённые угли, руны полыхнули ярче.

— Борис, Медведь, ваша работа — хвост. Как только тварь выберется, заходите сзади, отвлекайте внимание, оттягивайте на себя.

— О! — обрадовался Борис. — Это мы умеем. Мишань, пошли хвост рубить!

— Пошли! — гулко отозвался Медведь, и оба берсерка сорвались с места. Тяжёлые экзоскелеты подпрыгивали на щебне, как стальные кенгуру. «Крушитель» и «Каратель» сверкали в отблесках пламени.

— Прометей, — я переключился на командный канал. — «Пессимисты-3» — гранатомётный огонь по корпусу, осколочно-фугасные. По моей команде. Задача — перебить чешую, создать бреши. «Парды-2» — в резерв, кристаллы сменить.

— Принято, Создатель. «Пессимисты-3» выходят на позицию, высота двадцать метров. Барабанные механизмы «Пардов» меняют кристаллы.

Аспид выполз.

Площадь содрогнулась так, что треснула стена ближайшего магазина. Тело выползало из провала, метр за метром, кольцо за кольцом — бесконечное, нескончаемое, как товарный состав. Чешуя скрежетала о разбитый гранит. Хвост ещё прятался где-то в недрах обрушенного тоннеля, а перед нами уже лежала туша... я прикинул на глаз… метров шестьдесят.

Чешуя посерела от строительной пыли. Обе головы раскачивались на высоте восьми метров, следя за всем одновременно. Левая смотрела на берсерков, правая — на меня и Искру. Раздвоенный Разум. Каждая башка — отдельный командный пункт. Это одновременно и плюс, и уязвимость.

На площадь из-за угла соседнего дома вышел Соболев. Бушлат, шапка, а на лице армейский противогаз ПМК-3, превращавший лицо полковника в морду инопланетного насекомого. Круглые стёкла фильтров отразили свет пожара.

Полковник остановился в тридцати метрах от Аспида, оценил обстановку и произнёс через мембрану противогаза — глуховато, но абсолютно спокойно:

— Ну и туша. Так понимаю, левая башка — моя?

— Ваша, полковник. Работаем.

Обе головы дёрнулись синхронно, как поршни одного двигателя. Левая метнулась к Соболеву, правая ко мне.

Девяносто километров в час. На визоре вспыхнул красный маркер упреждения, и время снова превратилось в тягучую резину. Плоская морда размером с «Газель» летела навстречу, разинув пасть с загнутыми внутрь зубами — каждый длиной с моё предплечье. Но видали и крупнее.

Я бросил доспех вправо. Четыреста пятьдесят килограммов титана и миомеров ушли в перекат по битому граниту. Змеиная башка пропахала мостовую ровно там, где я стоял секунду назад. Осколки камня забарабанили по шлему.

Инерция переката вынесла меня на колено. Правая рука уже тянула из инвентаря меч «Спектр».

Активирована Матрица: «Раскалённое свечение».

Лезвие полыхнуло белым. Три тысячи градусов загудели, выжигая из воздуха кислород. Я крутанулся на опорной ноге, вкладывая массу доспеха в размашистый удар, и «Спектр» врезался в морду Аспида чуть выше глаза.

Плазма вгрызлась в «Каменную Чешую». Зашипело, как масло на раскалённой сковороде. Чешуйки лопались, обнажая тёмную плоть, по которой марагеновая кромка прочертила дымящуюся борозду длиной в полметра. Вонь палёного кератина забила фильтры.

Правая голова отпрянула с протяжным шипением и взвилась вверх, задирая морду к небу. Шея выгнулась, обнажив нижнюю сторону под челюстью — светлую, покрытую мелкой чешуёй.

— Горло открыто! — крикнул я. — Аня, давай!

Искра вышла на позицию — пятнадцать метров правее, прямо под змеиной шеей. Жезл Пироманта пылал, руны оставляли алые росчерки.

Искра активировала навык: «Тройной Огненный Хлыст».

Три огненных языка выстрелили из навершия жезла снизу вверх и обвили горло Аспида, точно под массивной челюстью. Пламя легло на мягкую кожу, мгновенно раскаляя чешую до вишнёвого цвета.

Аспид издал звук, от которого у меня завибрировали крепления шлема. Ультразвуковой визг, переходящий в басовый рёв. Процессор обрезал пиковые частоты, но кости всё равно загудели. Голова взметнулась ещё выше, на двенадцать метров, утаскивая за собой огненные хлысты.

Но хлыст — это огонь, а не кусок верёвки. Три пылающих жгута просто удлинились, продолжая жечь.

— Лёша! — восторженно завопила пиромантка в эфире. — Лёша, ты его пока не убивай, ладно? Дай мне повеселиться! У меня тут барбекю века!

— Дамы вперёд, — ответил я, но «Спектр» держал наготове.

— Температура целевой зоны — девятьсот градусов по Цельсию, — бесстрастно сообщил Прометей. — Рекомендую поддерживать воздействие минимум пятнадцать секунд для прожига до сосудистого слоя.

— Пятнадцать секунд?! — возмутилась Искра. — У меня маны на десять! Прометей, ты издеваешься?

Она вкачивала в хлыст всё больше энергии — я видел на телеметрии, как полоска её маны таяла, словно сосулька на батарее. Жезл усиливал мощность на сто пятьдесят процентов и снижал расход на пятнадцать, но три хлыста на двенадцатиметровой длине жрали ресурс чудовищно.

Я переключил внимание на левый фланг.

Соболев сделал три размеренных шага вперёд. Ровных, строевых, будто на плацу. Воздух вокруг него загустел и побелел. «Криогенная Аура» перешла из штатного режима в боевой — температура в трёхметровом радиусе падала всё ниже нуля. Под подошвами полковничьих берцев мокрый гранит схватывался плотным снежным настом, и каждый следующий шаг ложился на собственный лёд.

Левая голова Аспида довернулась к нему. Зрачки сузились в вертикальные щели. Термоямки под глазами уловили тепло человеческого тела.

Бросок! Двухметровая пасть рванула к полковнику со скоростью, от которой воздух загудел. Соболев вскинул руку.

Перед мордой змеи в долю секунды выросла стена. Метр толщиной, три в высоту, матово-белая, с голубым свечением по граням и загнутым верхним краем. Тварь влетела в неё со всего разгона.

Соболев активировал навык: «Ледяная Стена».

Грохот. Лёд пошёл трещинами от точки удара, как паутина. Куски отвалились сверху и по краям. Но стена выстояла. Аспид отшатнулся. Голова мотнулась, зрачки расфокусировались. Оглушён.

Полковник уже работал дальше.

Соболев активировал навык: «Ледяной Шип».

Три кристалла льда материализовались перед вытянутой ладонью полковника и выстрелили: вжик, вжик, вжик. Первый ударил в скулу и разлетелся вдребезги о «Каменную Чешую». Второй скользнул по надбровному гребню, оставив белую царапину. Третий пробил ослабленную чешуйку и засел на треть длины, торча из шеи, как ледяная заноза.

Аспид взревел.

Полковник резко развёл руки. Из вершины ледяного шипа, словно из якоря, рванула цепь. Звенья формировались на лету — одно за другим, крупные, в кулак толщиной, молочно-белые. Цепь хлестнула вокруг шеи, обернулась дважды и замкнулась сама на себе с хрустальным щелчком. Голова забилась, мотая из стороны в сторону, сотрясая воздух. Но звенья держали. По чешуе поползло оледенение.

Соболев активировал навык: «Морозная Цепь».

Я смотрел на Соболева и мысленно делал заметки. Полковник работал с максимальным профессионализмом. Стена, чтобы погасить инерцию. Шип, чтобы создать точку закрепления. Цепь, чтобы ограничить подвижность и придушить-приморозить гадину. Три навыка, три шага, ноль потраченной впустую маны. Если бы так воевали все маги, мы бы уже отбили планету.

На тыловом секторе визора замигали жёлтые маркеры — берсерки добрались до хвоста.

— Миша, слева заходи! — рявкнул Борис.

Толстый, как бревно, хвост Аспида лежал среди обломков, подёргиваясь от боли, которую причиняли головам. Борис разогнался на четырёх шагах, крутанул «Крушитель» над головой и обрушил боёк на чешуйчатый панцирь.

Активировано особое свойство: «Кинетический Взрыв».

Удар и взрывная волна наложились друг на друга. Хвост подбросило. Чешуя в точке попадания покрылась паутиной трещин, несколько пластин выбило, как пробки из бутылки. Аспид дёрнулся всем телом — шестьдесят метров мышц прошила судорога.

Медведь подключился мгновенно. «Каратель» обрушился на ту же точку, точно в повреждённую зону. «Раскол брони» проигнорировал десять процентов защиты, и секира вошла в плоть на ладонь. Чешуйки полетели в стороны, как черепица с крыши в ураган. Густая, почти чёрная кровь брызнула на броню экзоскелета.

— Ха! — гаркнул Борис. — Мишань, видал? Мягонький!

— Добавим! — прогудел Медведь.

Они работали, как в кузнице: Борис дробил, Медведь рубил. Молот — секира. Молот — секира. Удар за ударом, чередуя, как двухтактный двигатель. По эфиру неслись их счастливые вопли. Берсерки в экзоскелетах, рубящие хвост гигантской змее — видимо, это был их персональный рай.

Аспид терпел ровно восемь секунд. Потом хвост хлестнул.

Медведь успел поднять секиру для очередного удара, когда его накрыло. Конец хвоста, толщиной с человеческий торс, врезался ему в бок. Полтонны экзоскелета с берсерком внутри подбросило, как тряпичную куклу. Медведь пролетел метров десять по прямой и вмазался в чугунный фонарный столб. Металл лопнул, и столб с протяжным скрежетом рухнул на мостовую.

В эфире раздался утробный хохот.

— Нормально! Щекотно! — сообщил Медведь, выбираясь из-под фонаря. Одна из камер его шлема отключилась, но датчики показывали зелёное.

— Миша, хватит валяться, работаем! — рявкнул Борис, уворачиваясь от повторного удара хвоста.

— Создатель, — доложил Прометей. — Целостность доспеха Медведя — восемьдесят семь процентов. Правая тазобедренная секция деформирована на четыре миллиметра. Функциональность сохранена.

Я переключился на Искру. Маркер её маны мигал оранжевым.

— Аня, отходи. Перезарядка.

— Ещё чуть-чуть! — огрызнулась она, но хлыст уже слабел. Три огненных языка из толстых жгутов превратились в тонкие нити.

— Это приказ. Отходи, глотай кристаллы.

Хлыст погас. Искра отскочила назад, материализуя из инвентаря горсть Энергетических Кристаллов.

Аспид почувствовал свободу. Тварь бросила левую голову на ближайший газетный ларёк. Крыша смялась, как фольга, стеклянные стены лопнули. Шип, державший цепь, выдрало из чешуи вместе с куском плоти. Звенья рассыпались ледяной крошкой.

Правая голова разинула пасть. На тепловизоре внутри змеиной глотки вспыхнуло характерное свечение. Железы. Газ.

— Туман! — крикнул я. — Всем герметичность! Проверить уплотнения!

Из разинутой пасти ударила волна жёлто-зелёной мути. Густая, маслянистая, тяжелее воздуха — она поползла по площади, затапливая воронки и обломки. Экзоскелеты успели загерметизироваться, противогаз Соболева фильтрует и должен справиться. Тварь жгла ресурс впустую.

Герметичность доспеха: подтверждена. Угроза нейтрализована.

— Полковник, — вышел я на связь с Соболевым. — У неё термозрение. Под глазами — ямки-рецепторы. Ослепите её.

Секунда тишины. Потом Соболев ответил коротко:

— Понял.

Соболев активировал навык: «Повелитель Инея».

Соболев активировал навык: «Генерация Снега».

Температура на площади обвалилась. Датчики в моём шлеме зафиксировали минус двенадцать и продолжили падение. Влага в воздухе — вся, какая была, — конденсировалась мгновенно, превращаясь в мириады ледяных кристаллов. Снежная взвесь повисла над Триумфальной площадью непроницаемой белой стеной.

Видимость — пять метров. Ядовитый туман разорвало в клочья. Ветер, порождённый перепадом температур, закрутил вьюгу по площади, унося жёлто-зелёную мерзость прочь. Посреди разгромленной Москвы наступила зимняя сказка.

Тварь начала мазать. Правая голова дёрнулась к маркеру Искры, промахнулась на три метра и вспахала мостовую.

— Термоямки забиты, — подтвердил Прометей. — Точность наведения «Молниеносного Броска» снижена на шестьдесят процентов.

Сквозь метель, через камеру «Стрекозы», зависшей над площадью, я видел силуэт полковника — прямой, неподвижный, с вытянутыми перед собой руками. Вокруг хороводом вращались ледяные осколки, набирая скорость.

Соболев активировал навык: «Вьюга Клинков».

Змея всё же заметила мишень. Левая голова зашипела и атаковала. Вихрь ледяных лезвий врезался в морду. Десятки осколков, острых, как скальпели, кромсали чешую на скулах, на надбровных гребнях, вокруг глаз. Каждый осколок сам по себе — ерунда, царапина. Но их были сотни, и они шли волнами. Чешуя трескалась, задиралась, обнажая тёмную плоть. Хлынувшая кровь мгновенно застывала на холоде чёрными сосульками.

Аспид вскинулся, отдёрнув голову. Тело содрогнулось, от черепа до хвоста пробежал спазм. Прометей вывел на мой визор аналитику с камер.

Повреждения левой головы: значительные. Регенерация активна — текущие раны закроются за 90 секунд.

Обожаю вот это самое. Мы режем, а оно зарастает.

— Полковник, — сказал я. — Попробуйте «Замёрзшую Кровь». Проклятие, снижающее регенерацию.

— Пробую, — отозвался Соболев.

Он сжал кулак. По его пальцам пробежала синеватая рябь — сложное заклинание, требующее концентрации. Невидимый импульс ударил в израненную морду Аспида.

Секунда. Две. На визоре ничего.

— Поглощено, — сказал Соболев ровным голосом. — Природная магическая резистентность. Сорок пятый уровень, куда деваться.

— Принято. Бейте физикой.

Полковник шагнул назад и чуть довернул корпус. Левая рука потянулась вперёд, пальцы сжались, формируя в ладони сгусток спрессованного снега размером с теннисный мяч. Внутри сгустка бился голубой свет — маны было столько, что комок снега гудел.

— Всем отойти от левой! — скомандовал он.

Соболев активировал навык: «Криогенный Взрыв».

Полковник метнул сгусток. Снежный комок врезался в морду Аспида точно между глаз — и детонировал.

Радиус пятнадцать метров. Температура в эпицентре ушла за минус сто. Воздух превратился в белый кисель. Левая голова Аспида покрылась коркой инея в миллисекунду — глаза, чешуя, пасть. Морда побелела, будто её окунули в жидкий азот. Стужа ползла ниже, схватывая шею кольцами изморози.

Левая башка замёрзла, а правая взвыла, потеряв сестру.

— Огонь! — скомандовал я.

— Выполняю, — мгновенно отозвался Прометей. — «Пессимисты-3», залп, цель — зона обморожения.

Шесть октокоптеров зашли с разных сторон на высоте двадцати метров. Барабанные гранатомёты провернулись, совмещая оси с баллистическими маркерами. Лазерные дальномеры отработали. Калькуляторы рассчитали навесные траектории за двести миллисекунд.

Залп!

Тридцать шесть гранат ВОГ-25 ушли с хлопками, автоматика дронов едва компенсировала отдачу. Они ударили в голову Аспида, точно в зону, побелевшую от мороза. Площадь утонула в грохоте и пламени. Обмороженная чешуя стала хрупкой, как стекло, и лопалась от термического удара. Осколки разлетались вперемешку с землёй и кусками плоти.

Левая голова Аспида после обстрела выглядела чудовищно. Зато правая яростно оборонялась. Пасть разинулась, зубы сомкнулись, и четвёртый «Пессимист-3» исчез в змеиной глотке, как муха. Раздался треск, Аспид выронил обломки.

Хвост хлестнул по воздуху, как стальной трос. Пятый «Пессимист» попытался уйти в вираж, но его зацепило кончиком. Октокоптер разлетелся в фонтане пластика и металла, обломки посыпались на мостовую.

— Потери: две единицы «Пессимист-3», — сообщил Прометей. — Оставшиеся четыре отведены на безопасную дистанцию. Жду указаний.

Я стиснул рукоять «Спектра», готовясь к новому рывку. Но в командном канале раздался бесстрастный голос искина.

— Создатель, — доложил Прометей. — Группа «Пард-1» докладывает о потере цели. Визуальный и сенсорный контакт с объектом «Мантия» утрачен. В ходе затяжного преследования по трассе цель свернула в зону плотной застройки. Зафиксировано полное слияние с теневым фоном в глухом переулке.

— Да твою налево! — выругался я. — Догнали, почти прижали, и в последний момент слили её в какой-то подворотне? Ты серьёзно?!

— Квадрат сканируется.

Я хотел приказать перевести туда дополнительных дронов, но не успел. Эфир внезапно разорвал крик Искры:

— Лёша, смотри! Смотри на меня!

Глава 6. Четыре глаза

Я повернул голову к Искре. В визоре её фигура подсветилась зелёным маркером союзника. Аня сжимала жезл, пытаясь высечь пламя между ладонью и навершием, но вместо ревущего огня вылетали лишь жалкие, умирающие искры.

— Да чтоб тебя! — прошипела она в эфире, чертыхаясь на всю доступную полосу частот. — Ну куда оно делось?! Должно же получиться!

В этот момент правый край моего визора залило красным. Маркер упреждения сработал мгновенно: правая голова Аспида, воспользовавшись секундным сбоем в нашем строю, рванула прямо на меня.

Я не стал ждать. Импульс в сервоприводы, и четыреста пятьдесят килограммов титана ушли в резкий, тяжёлый перекат по битому граниту. Огромная чешуйчатая морда с грохотом впечаталась в мостовую ровно там, где я стоял мгновение назад, выбивая фонтан каменной крошки.

— Прометей, «Парды» — КПВТ, огонь по правой голове! Зона поражения — повреждённая чешуя!

— Принято. Снимаю блокировку основного вооружения.

Пять титановых кошек развернулись веером. На бронированных спинах с коротким лязгом поднялись пулемётные установки — рычаги выпрямились за полторы секунды, и стволы калибра 14,5 мм замерли над плечами машин, как рога жуков-оленей.

Залп.

КПВТ ударили одновременно. Звук был такой, будто кто-то рвал жестяную крышу голыми руками — только в тысячу раз громче. Бронебойно-зажигательные Б-32 летели плотным роем, вколачиваясь в правую шею и морду Аспида. Пулемётные трассы выбивали обломки пластин фонтанами, обнажая рваные куски тёмной плоти.

Тварь забилась, пытаясь увернуться, но пять стволов вели огонь с разных позиций — прятаться было некуда.

— Заработало! — прозвенел голос Искры в эфире. — Я в деле!

Искра активировала навык: «Огненный Рой».

Семь огненных шаров — максимум, который она могла генерировать — сорвались с навершия жезла и ушли в правую голову, как рой разъярённых шершней. Удар, удар, удар — один за другим, с интервалом в полсекунды. Каждый шар при контакте расплёскивался по израненной чешуе жидким пламенем. «Кольцо Повелителя Углей» добавляло тридцать процентов мощности и эффект дожигания: огонь прилипал к плоти и продолжал жрать, выжигая всё глубже.

Правая голова взвыла. Левая — молчала, скованная инеем.

— Соболев работает, — подтвердил Прометей. — Полковник выдвигается к левой голове.

Я видел его на тактической карте — синяя точка, уверенно двигающаяся к обмороженной туше. Хорошо. Левую он добьёт сам. Моя проблема — правая.

Справа, в тридцати метрах, торчал скелет пятиэтажки. Фасад наверняка обвалился ещё в первую неделю апокалипсиса, обнажив перекрытия. Из битого бетона щетинились обрезки арматуры — А500С, периодический профиль, знакомые рифлёные прутья. Диаметр — миллиметров двадцать пять. Полтора-два метра длиной, шесть-семь кило каждый. Отлично, не придётся тратить свои запасы.

Я убрал «Спектр» в инвентарь и вытянул обе руки к развалинам.

Активирован навык: «Магнитный Захват».

Мана хлынула из резерва. Магнитное поле сжало воздух вокруг четырёх торчащих прутьев. Бетон затрещал, крошась, — и арматура выдралась из мёртвого здания с хрустом ломающегося камня. Четыре стальных стержня повисли передо мной, медленно вращаясь в голубоватом мареве силовых линий. Куски бетона осыпались с рифлёной поверхности.

— Понял, — мгновенно отозвался Прометей. — Рассчитываю баллистику. Оптимальный вектор — горло и сочленение черепных пластин. Маркеры на визоре.

На HUD вспыхнули четыре алые точки, наложенные на силуэт правой головы. Две — на горле, в зоне ожогов от хлыста Искры. Две — на макушке, там, где сходились массивные костяные щитки черепа.

Активирован навык: «Индукционный Нагрев».

Переменное магнитное поле заработало на другой частоте. Прутья загудели, раскаляясь от сердцевины. Рифлёная сталь 500-й марки из тёмно-серой стала вишнёвой, потом оранжевой, потом ослепительно-белой. Воздух вокруг них задрожал, снежинки испарялись в метре от раскалённого металла.

Четыре импровизированных копья. Четыре килограмма стали каждое. Разогнать магнитным полем на короткой дистанции до…

— Расчётная скорость при имеющемся расходе маны — четыреста двадцать метров в секунду, — подсказал Прометей. — Достаточно для пробития ослабленных участков.

Я выдохнул. Скрестил пальцы обеих рук. И разжал.

Четыре белых росчерка прорезали метель одновременно. Воздух лопнул — четыре хлопка слились в один, как выстрел из четырёхстволки. Раскалённая арматура летела к голове Аспида быстрее звука, оставляя за собой дымные спирали испарённого снега.

Первый прут ударил в скулу. «Каменная Чешуя» выдержала — сталь расплющилась о бронированную пластину и отскочила, кувыркаясь. Второй врезался в надбровный гребень и тоже срикошетил, вырвав лишь веер искр. Шестьдесят процентов снижения физического урона, чёрт.

Но третий…

Третий вошёл точно в горло. В ту самую зону, где Искра выжгла мягкую кожу хлыстом. Обожжённая, потрескавшаяся ткань лопнула. Раскалённый прут пробил шею насквозь — кончик с шипением вышел с противоположной стороны, дымясь и плюясь чёрной кровью. Аспид захрипел, разбрызгивая тёмную жижу из пасти.

Четвёртый я вёл вручную. Удерживая контроль магнитного поля, заложил дугу — прут обогнул голову Аспида снизу, набрал высоту и ударил сверху, точно в сочленение черепных пластин на макушке. Раскалённая сталь проломила стык костяных щитков и засела на две трети длины, торча из черепа, как флагшток.

Правая голова дёрнулась. Зрачки расфокусировались. Из пробитого горла хлестала кровь, заливая чешую. Движения стали рваными, потерявшими координацию, — арматура в черепе явно повредила что-то важное.

— Красота! — заорала Искра. — Лёша, ты гений! Ты рельсотрон на минималках!

И тут же, без паузы:

— Лёш, я тут… кое-что сделала.

По интонации я мгновенно понял, что она чего-то натворила.

— Что?

— Перекинула опыт из буфера. Семнадцатый уровень! Я потому тебя звала. Но с первой попытки применить новый навык не вышло.

— Нашла время! — рявкнул я. — Мы в бою!

— Именно поэтому! Лёша, я получила «Огненное Копьё»! Как у нашего бравого полковника, только из огня и мощнее, и вообще красивее! Разреши испытать! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Я посмотрел на правую голову. Она мотала мордой и щёлкала пастью. Арматура в черепе качалась, как маятник. Из горла толчками била кровь. Она уже мертва, просто ещё об этом не догадывается.

Активирован навык: «Магнитный Захват».

Ухватил полем нижний прут — тот, что торчал из горла, — и рванул его прочь. Вверх, насквозь через голову. Арматура вышла с мокрым чавканьем, утащив за собой рваные куски плоти. Дыра в башке Аспида стала сквозной. Регенерация её быстро залечит, так что нужно спешить.

— Бей в дырку, — коротко сказал я. — Баллистический маркер на визоре. Прометей, дай ей наведение.

— Маркер выведен, — подтвердил искин. — Оптимальная дистанция — двадцать метров. Угол возвышения — сорок два градуса.

Искра выставила вперёд «Жезл Пироманта» обеими латными перчатками. Руны на тёмном дереве полыхнули так, что визор автоматически притемнил зону на тридцать процентов. Алый кристалл в навершии засиял, будто внутри него зажгли маленькое солнце.

Искра активировала навык: «Огненное Копьё».

Воздух перед жезлом сжался и раскалился. Из навершия вырвалось копьё из концентрированного пламени — полтора метра чистого, ревущего жара, закрученного в тугую спираль, как нарезы в стволе. Жезл усилил мощность на сто пятьдесят процентов. «Кольцо Повелителя Углей» добавило свои тридцать. Копьё светилось бело-оранжевым.

Оно ударило в сквозную рану на горле Аспида точно по маркеру. Искра тут же перехватила жезл одной рукой, а вторую вытянула к цели, растопырив пальцы.

Искра активировала навык: «Контроль Пламени».

Огонь, ворвавшийся в пробитое горло, получил дополнительное усиление. Жар начал заполнять черепную коробку монстра.

Правая голова Аспида запрокинулась. Пасть распахнулась на полную. Из глотки, из ноздрей, из щелей между черепными пластинами рвануло пламя — яростное, жадное, выжигающее всё на своём пути. Мозг твари спёкся за три секунды. Запах горелого мяса перебил даже фильтры доспеха.

— Фаталити номер два! — выдохнула Искра. — Всем спасибо, кто в зале!

Одновременно на левом фланге происходило нечто, чего я от Соболева совершенно не ожидал.

Полковник стоял в пятнадцати метрах от обмороженной левой головы. Между его ладонями, горизонтально, тоже разрасталось копьё. Три метра чистейшего, прозрачного, как горный хрусталь, льда. Грани преломляли свет пожара и метели, разбрасывая по площади радужные блики. Остриё было идеальным — геометрически безупречный конус, сходящийся в точку толщиной с иголку.

Соболев активировал навык: «Ледяное Копьё».

Я ждал, что он метнёт его на расстоянии, но Соболев побежал. Полковник — немолодой, но широкоплечий мужик в бушлате и противогазе — рванул к голове Аспида с копьём наперевес, как средневековый рыцарь на турнире. Берцы грохотали по обледенелому граниту, но он бежал уверенно — «Ледяной Трон» давал ему десять процентов ко всем характеристикам на собственном льду, и площадь была сплошь покрыта его инеем.

Десять метров. Пять. Обмороженная голова уже приходила в себя, хотя трещины покрывали её по всей поверхности. Стык чешуек проступал тёмной линией в ледяной корке.

Соболев подпрыгнул. Невысоко, метра на полтора, но с идеальным расчётом. Ледяное копьё поднялось над головой, и полковник отправил его в полёт, вкладывая массу, инерцию и немалое количество маны.

Остриё пробило сочленение. Череп хрустнул, как ломающаяся фарфоровая тарелка. Копьё вошло по самую середину, погрузившись в промёрзшую черепную коробку.

Соболев активировал навык: «Абсолютный Ноль».

Холод пошёл по копью, как электрический разряд по проводнику. Лёд вспыхнул голубым, потом синим. Температура на визоре моего шлема ушла за пределы шкалы. «Абсолютный Ноль» прокатился волной через копьё в голову Аспида, промораживая её насквозь — кость, мозг, сосуды, нервы, — всё, до клеточного уровня. Вода в клетках замёрзла мгновенно, кристаллы льда разорвали мембраны, биология перестала существовать.

Раздался звук. Тонкий, хрустальный, как если бы великан сжал в кулаке бокал. Голова Аспида покрылась паутиной трещин — сначала мелких, потом крупнее. Полковник отступил на два шага.

Шея чудовища обмякла. Голова с грохотом рухнула на площадь и… развалилась. Просто развалилась, как ваза, упавшая со стола. Куски промёрзшей плоти и кости ударились о гранит, разлетаясь в стороны. Кристаллы замёрзшей крови зазвенели, ударяясь о камни, как рассыпавшиеся бусины.

В ту же секунду обугленная правая голова рухнула на мостовую. Тяжело, мёртво, окончательно. Шея сложилась, как пожарный рукав.

Шестьдесят метров змеиного тела прошила последняя судорога. Хвост хлестнул по воздуху, сбив кусок парапета, дёрнулся ещё раз — и затих. Кольца медленно расслабились.

— Стоп! — скомандовал я. — Всем стоп! Цель уничтожена!

— Ааааа! Какого?! — Борис в эфире. — Мы только разошлись!

Берсерки замерли над разделанным хвостом. Чешуя вокруг них была содрана до мышц, повсюду блестела чёрная кровь. «Крушитель» Бориса и «Каратель» Медведя дымились.

— Мишань, — Борис перевёл дух. — Мишань, мы ему весь хвост раскурочили, а он всё равно сдох без нас. Обидно, блин.

— А кто опыт-то получил? — уточнил Медведь.

Все начали переглядываться. Снежинки падали в успокоившемся воздухе. Визоры горели зелёным, маркеры угрозы погасли. Площадь молчала.

Потом Система выдала.

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ:

Опыт за уничтожение существа «Двухголовый Аспид» (Уровень 45) распределён между участниками, нанёсшими критический урон.

Соболев получил опыта: 2250

Искра получила опыта: 2250

— ДА! — Искра подпрыгнула в полутонном доспехе. Сервоприводы жалобно пискнули. — ДА-ДА-ДА! Лёша! Лёша, ты слышал?!

Она дематериализовала доспех прямо на бегу — титановые секции вспыхнули голубым и исчезли. Рыжая копна волос, куртка, ядовито-алая помада. Она подлетела ко мне, сияя так, будто ей вручили «Оскар».

Я тоже убрал доспех. Холод тут же впился в лицо. Воздух пах горелым, мёрзлым и железом.

— Молодец, — сказал я. — «Огненное Копьё» отработало чисто.

— Чисто?! — она всплеснула руками. — Я ему мозг зажарила! Изнутри! Это был лучший момент моей жизни! Включая все концерты, на которых я побывала!

Соболев подошёл неторопливо. Снял противогаз, аккуратно сложил и убрал за пояс. Лицо — красные полосы от резины, спокойные серые глаза. Ни капли бравады.

— Полковник! — Искра развернулась к нему. — Вы монстр! Вы ему башку разнесли, как ёлочную игрушку! Я думала, вы издалека кинете, а вы с копьём наперевес, как Александр Македонский! Сосулька метровая!

— Трёхметровая, — без тени улыбки уточнил полковник.

Но меня занимало другое. Я смотрел на тушу Аспида.

Над мёртвой чешуёй поднимался туман. Тонкий, едва заметный, мерцающий изнутри. Он потянулся вверх, закрутился, уплотнился — и разделился надвое. Два потока энергии, два сгустка, два формирующихся кристалла.

Они засияли оранжевым.

Оранжевый… Двадцать второй уровень. Каждый. Сорок пятый уровень монстра, а кристаллы — двадцать второй. Половина. Потому что две головы, два мозга и два убийцы. Справедливо… Но всё равно обидно.

Соболев молча подошёл и взял свой. Искра подхватила второй, покрутила перед глазами.

— Симпатичный! — она подбросила кристалл и поймала. — Не то чтобы я ждала легендарный, но…

Она осеклась и обернулась ко мне.

— Лёш. А за Рыцаря? За того мертвеца в чёрном доспехе — кристалл был?

Я молча прошёл через площадь. Чёрный доспех лежал там же, где упал, — на гранитной плите, раскинув латные руки. Безголовое тело внутри уже начало рассыпаться серым пеплом. Я обошёл его, вглядываясь в щебень.

Заметил.

Маленький кристалл. Тёмный, почти чёрный, размером с грецкий орех. Лежал среди осколков камня, как обычный кусок антрацита.

Поднял его и стряхнул пыль.

Энергетический Кристалл — Уровень 4

Четвёртый… Тридцать седьмой был у мертвяка, а кристалл четвёртого уровня???

— Что там? — Искра подошла, заглянула через плечо. Лицо вытянулось. — Четвёрка?! Ты серьёзно?! За легендарного мертвеца — четвёрка?!

— Максим Орлов, — сказал я. — Человек, из которого сделали этого Рыцаря. У него был четвёртый. Вся остальная сила, тридцать три уровня разницы, видимо, принадлежала тому, кто его поднял. Зултакару.

Соболев подошёл. Посмотрел на кристалл. Губы сжались в тонкую линию.

— Феномен неприятный, — сказал он. Голос ровный, но я уловил нотку, которой раньше у полковника не слышал. — Заёмная сила. Дистанционная накачка.

— Ещё бы неприятный! — фыркнула Искра. — Нам лут недодали! Полноценный лут за босса тридцать седьмого уровня! Эх, Система, это жульничество чистой воды!

— Дело в другом, — я повертел крохотный кристалл в пальцах. — Это означает, что Зултакар способен вливать собственную энергию в миньонов. Создавать боевые единицы тридцать седьмого уровня, оставаясь при этом в безопасности. За десятки километров от поля боя. Понимаешь расклад?

— Значит, надо прикончить этого лича как можно скорее, — Искра сунула руки в карманы кожанки. — Пока он там не наштамповал целую армию всадников Апокалипсиса. А то ведь у него четыре коня было, я так понимаю?

Я открыл рот, чтобы ответить на её юмор, но Прометей меня опередил.

— Создатель, — голос искина изменился. Стал на полтона выше, что в его исполнении означало тревогу высшего приоритета. — Зафиксировано движение. Объект — Мантия Тьмы. Перемещается по поверхности площади. Вектор — правая голова Аспида. Скорость — два метра в секунду.

Я обернулся.

По разбитому граниту, среди воронок и обломков, ползла чернота. Густая, маслянистая, как разлившийся мазут, только мазут не двигается против уклона. Мантия Тьмы — тот самый артефакт, который мы сбили с нежити ещё в начале боя — тёк по камням целенаправленно, огибая препятствия, подбираясь к обугленной правой голове Аспида.

К голове, у которой выгорел мозг. Лопнули сосуды. Спеклось всё живое.

Всё, кроме… Меня прошибло.

— Глаза, — выдохнул я. — Мать их. Не знаю, из чего они сделаны… Глаза уцелели.

Мантия Тьмы была уже в пяти метрах от мёртвой морды.

— Прометей! «Двойки» — кольцом вокруг головы! «Сакрал» на максимум!

Едва команда слетела с моих губ, как пять титановых кошек сорвались с мест одновременно, перестраиваясь в замкнутый пентагон вокруг обугленной морды Аспида. Когтистые лапы мелькали по щебню. Полторы секунды, и каждая машина замерла на своей позиции, развернувшись к центру.

Пасти раскрылись синхронно. Карбид-вольфрамовые клыки разошлись на максимальный угол, обнажив в глубине глоток раскалённые до белизны точки эмиттеров.

— ЗАЛП!

Пять конусов сакрального света ударили разом. Лучи сошлись в одной точке — там, где чёрная клякса Мантии подбиралась к мёртвому глазу Аспида.

Площадь вспыхнула. Тени исчезли. Каждая трещина в граните, каждый осколок, каждая снежинка — всё залило ровным, хирургическим, беспощадным сиянием. Визор моего шлема притемнил картинку до предела, и даже через фильтр я щурился.

Мантия Тьмы завизжала.

Стёкла в уцелевших витринах ближайшего универмага лопнули — все разом, с хрустальным перезвоном, осыпаясь на тротуар водопадом осколков. Чёрная субстанция вздыбилась, пытаясь оторваться от гранита. Выбросила щупальце влево — там стоял П2-2, и его эмиттер вбил тьму обратно в камень. Метнулась вправо — П2-5 отрезал путь. Попыталась уйти вниз, просочиться в трещину мостовой — свет добрался и туда.

Пять эмиттеров работали каруселью: пока один перемещался для лучшего покрытия, четыре других держали зону. Мантии достался перекрёстный огонь без единого зазора. Ни тени. Ни щели. Ни шанса.

Края чёрного пятна начали обугливаться. Ткань истончалась, теряя плотность. Её плоскость сжималась к центру, как горящая фотоплёнка. Чернота бледнела, превращаясь в грязно-серую дымку, а дымка — в невесомые хлопья пепла. Они взлетали, закручиваясь в потоках раскалённого воздуха, и рассыпались в ничто, едва оторвавшись от камня.

Последний клочок, размером с ладонь, судорожно дёрнулся на граните. Сжался в комок. Дрогнул ещё раз.

И погас.

— Объект «Мантия Тьмы» уничтожен, — сообщил Прометей. — Подтверждаю полную дезинтеграцию. Остаточный магический фон согласно «Системному Зрению» — ноль.

Я выдохнул. Тишина на площади стояла такая, что слышно было, как потрескивают остывающие эмиттеры в головных модулях «Пардов».

— Ну вот, — сказала Искра. — Одной мерзостью в мире стало меньше.

***

Бутовский лесопарк молчал. Берёзы стояли чёрными скелетами на фоне тяжёлого неба. Снежная крупа лежала нетронутая. Всё живое обходило поляну стороной.

В центре возвышалась башня, сложенная из грубого чёрного камня, покрытого прожилками то ли плесени, то ли чего-то худшего. Бойницы щурились узкими щелями, из которых сочился тусклый багровый свет.

Перед обсидиановым зеркалом стоял Зултакар.

Зеркало показывало Триумфальную площадь. Пять потоков сакрального света, сходящихся в точку. Чёрное пятно, корчащееся под их огнём. Его пятно. Его Мантия.

Лич смотрел молча. Шестьсот лет он хранил её в шкатулке и доставал лишь в моменты наивысшей нужды. Мантия росла вместе с ним. Защищала его, когда он был слаб, и усиливала, когда он стал силён. Его спутник, его тень, его щит. Лич дал её Рыцарю на время миссии — и потерял навсегда.

В зеркале последний клочок тьмы дёрнулся и растаял.

Из горла Зултакара вырвался звук. Сухой, скрежещущий, как если бы кто-то провёл ржавым гвоздём по стеклу — только громче, протяжнее, страшнее. Ни одно человеческое горло такого издать не могло. Факелы на стенах мигнули и погасли разом. Температура в зале упала на десять градусов.

Посох вылетел из длинных пальцев. Ударился о каменный пол, покатился, гремя по плитам. Золотой череп на навершии лязгнул челюстью о камень.

Лич рухнул на колени. Сутулая, обтянутая кожей фигура переломилась, как складной метр. Пальцы в два раза длиннее человеческих, с выступающими узлами суставов, вцепились в обсидиановую поверхность зеркала, скребя по камню с тонким, зубовным скрипом.

— Иванов… — голос сорвался в хрип. — Червь… Ничтожный смертный…

Пальцы сжались в кулаки. Суставы хрустнули — громко, как ломающиеся сучья.

— Ты отнял у меня то, что не имеет цены.

Багровый огонь в пустых глазницах лича задрожал, разгораясь. Тени в углах зала заметались.

— Ты заплатишь. Не смертью. Смерть — слишком лёгкий дар для тебя.

Зултакар медленно поднял голову. В зеркале, в самом центре обсидиановой глади, отражалась Триумфальная площадь. Молодой человек без шлема, с коротко стриженными русыми волосами и спокойным лицом, стоял среди руин и разговаривал с рыжей девушкой.

— Я заберу у тебя всё, что ты любишь. Каждого, кого ты защищаешь. Я превращу твою маленькую крепость в склеп и заставлю тебя смотреть…

Огонь в глазницах разгорелся так, что залил почти всю пустоту. Лицо Иванова в зеркале стало чётким, резким.

И погасло.

Обсидиан потемнел. Поверхность подёрнулась рябью и превратилась в обычный камень. Зеркало потеряло последнего проводника. Слуг на площади больше нет. Мантии больше нет. Линия связи оборвалась.

Несколько секунд Зултакар стоял на коленях в полной тишине. Потом поднялся, как разгибающийся ржавый механизм. Подошёл к посоху и подобрал его. Золотой череп на навершии оскалился, будто разделяя ярость хозяина.

Лич пересёк зал и остановился у тяжёлого каменного стола, заваленного свитками и склянками. Костлявая ладонь легла на столешницу. Вспышка багрового света — и на камне возник толстый фолиант в переплёте из желтоватой, подозрительно гладкой кожи. Латунные застёжки щёлкнули, раскрываясь сами.

Зултакар взял воронье перо. Обмакнул в чернильницу из полированного черепа. Чернила были густые и пахли железом.

Он писал долго. Страницу за страницей. Буквы ложились ровно, аккуратно — рука лича не дрожала. Огонь в глазницах вернулся к обычному тлению.

Перо замерло. Зултакар поднял голову и уставился в пустое зеркало.

— Ритуал продолжится, — произнёс он. — Мне не нужны глаза аспида. Есть… другие пути.

Длинные пальцы закрыли дневник. Застёжки щёлкнули.

— Более болезненные. Для всех.

Глава 7. Авиапарк

Соболев встал рядом. Мы оба смотрели на шестьдесят метров мёртвой туши, раскинувшейся по Триумфальной площади, как сошедший с рельсов товарняк. Снежинки садились на почерневшую чешую и таяли от остаточного жара.

— Глаза, — сказал я. — Четыре штуки, и все целые. Если Зултакар хотел их для ритуала, значит, в них что-то осталось. Нужно обнулить.

— Согласен, — полковник коротко кивнул. — Начну с левой.

Он развернулся и пошёл к развалившейся голове. Обломки черепа лежали по граниту, как куски расколотого горшка, но глаза — два мутно-жёлтых шара размером с арбуз, каждый в паутине лопнувших сосудов. Промёрзшие, покрытые изморозью, но не разрушенные. Внутри ещё теплилось что-то, едва уловимый отблеск, который «Системное Зрение» окрашивало в грязно-багровый.

Полковник протянул руку.

Соболев активировал навык: «Абсолютный Ноль».

Холод ударил точечно, без размаха — полковник работал как хирург. Левый глаз побелел за секунду. По роговице побежали трещины, мелкие, как капиллярная сетка. Стекловидное тело внутри кристаллизовалось, расширяясь, и глазное яблоко лопнуло с тихим хрустом, превратившись в мутную, непрозрачную ледышку. Багровый отблеск мигнул и погас. Правый — следом, с тем же результатом.

Я достал «Спектр» из инвентаря и зашагал к обугленной правой голове.

Активирована Матрица: «Раскалённое свечение».

Лезвие загудело белым. Жар высушил снежинки возле клинка, но мою кожу не обжёг. Я подошёл к морде — огромной, чёрной от копоти, воняющей палёным кератином. Глаза были на месте. Два жёлтых шара с вертикальными зрачками, уставившиеся в московское небо мёртвым взглядом. Внутри, в самой глубине, пульсировала та же грязная искра.

Я вогнал «Спектр» в левый глаз до середины лезвия. Три тысячи градусов выжгли содержимое мгновенно — стекловидное тело вскипело и испарилось, хрусталик лопнул, сетчатка обуглилась. Вытащил клинок, шагнул вправо и повторил. Второй глаз с влажным шипением осел в глазнице, превратившись в чёрную спёкшуюся корку.

— Создатель, — доложил Прометей. — Сканирование завершено. Магическая сигнатура всех четырёх органов зрения — ноль. Ритуальная ценность утрачена.

Убрал «Спектр» и выдохнул. Одной проблемой меньше.

— Лёш! — донеслось сверху. — Лёша, как думаешь, сколько тут мяса? Тонн пятьдесят? Сто? Если порезать стейками, можно обе фракции месяц кормить!

Задрал голову. Искра стояла на макушке обугленной головы, уперев руки в бока. Рыжие волосы трепал ветер, кожанка нараспашку. Поза — Ермак на берегу Иртыша. Только вместо Сибири под ногами пятитонная змеиная башка.

Я активировал «Химический Анализатор», направив его на тушу. Данные потекли по визору.

Биоматериал: «Мышечная ткань Двухголового Аспида».

Статус: Токсичен.

Концентрация нейротоксинов: 0,8 мг/г (летальная доза для человека — 0,02 мг/кг).

Пригодность в пищу: Отсутствует.

Я покачал головой.

— Мясо токсичное. Яд в мышечной ткани, концентрация в сорок раз выше смертельной. Годится для ловушек и алхимических экспериментов. В еду — только травиться.

— Ну вот, — Искра театрально раскинула руки, чуть не потеряв равновесие на покрытой сажей чешуе. — Самый бесполезный босс в истории. Даже на шашлык нельзя пустить.

— Зато шкура пойдёт на ремни и подсумки, — Борис подошёл, постукивая обухом «Крушителя» по раскрытой ладони. Наклонился, потрогал чешую на боку туши, подцепил пальцем отставшую пластину. — Чешуя крепкая, зараза. Если Лёха выделает как надо — бронежилет выйдет.

— Сумочка из змеиной кожи! — Искра мгновенно оживилась, глаза загорелись ярче кристалла в жезле. — Лёша, сделаешь мне клатч? Это будет последний писк постапокалиптической моды!

— Нет, не сделаю.

— Деспот.

Она спрыгнула с головы Аспида, приземлившись на гранит с мягким стуком. Отряхнула ладони и демонстративно отвернулась, всем видом изображая глубочайшую обиду.

Площадь вокруг уже приходила в рабочее движение. Бойцы «Рыси» перестраивались в походный порядок, перекликаясь короткими командами. Кто-то перезаряжал магазины, кто-то менял фильтры в противогазах. Берсерки стаскивали с хвоста обломки чешуи — трофеи на память.

— Прометей, — вызвал я. — Направь двух «Хватов» к туше. Задача: образцы мышечной ткани, содержимое ядовитых желёз обеих голов, фрагменты чешуи — повреждённые и целые. Приоритет — яд, который он распылял по площади. Герметичные контейнеры, протокол биоопасности.

— Выполняю. «Хваты» вылетают с базовой точки, время прибытия — двадцать семь минут.

Соболев вернулся, на ходу застёгивая верхнюю пуговицу бушлата. Полковник посмотрел на меня, и мы отошли на десяток шагов от остальных, к перевёрнутой скамейке у бордюра.

— Башня, — сказал я, без предисловий. — Бутовский лесопарк. Пока лич там сидит, он будет клепать новых рыцарей, новых тварей, новую дрянь. Нужно бить, пока он не собрался с силами.

Соболев помолчал, глядя на дымящуюся тушу.

— Бить нужно, — согласился он. — Но с подготовкой. Разведка подходов, огневые точки, план отхода. Классика штурмовой операции.

— У нас нет времени на классику, полковник. — Я мотнул головой. — Каждый час, который мы тратим на планирование, он тратит на подготовку ответного удара. В идеале я бы выдвинулся прямо сейчас.

Соболев посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Потом перевёл глаза на небо. Ночь. Тяжёлые облака, подсвеченные снизу пожарами. Ни звезды.

— Сейчас — темно, — сказал он просто. — Его территория, его стихия. Нежить в темноте сильнее на тридцать-сорок процентов, это подтверждённые данные. А наши люди, — он кивнул на бойцов «Рыси», — провели в засаде и бою четыре часа. Личный состав нуждается в отдыхе. Ты сам-то готов?

Более чем, у меня же сверхчеловеческий обмен веществ. Но вслух этого не сказал. Полковник прав по существу.

— Ударим в полдень, — предложил Соболев. — Максимальная длина светового дня, солнце в зените, ультрафиолет на пике. Всё мёртвое и тёмное будет работать хуже. Девять часов на отдых, рекогносцировку и пополнение боекомплекта.

Я прикинул. Девять часов. Достаточно.

— Принимается. Тогда у меня есть время собрать кое-что в мастерской. Пара идей, которые хочу проверить, прежде чем лезть в логово лича.

Соболев вскинул бровь. Морщины на лбу собрались в характерную складку.

— Иванов, ты вообще когда-нибудь спишь?

— Сон — роскошь, полковник. Часа два себе выделю, между плавкой и сборкой.

— Два часа, — повторил Соболев без выражения. — За девять часов до штурма укреплённой позиции высокоуровневого мага.

— Мне хватит.

— Лёша спит как акула, — встряла Искра, появляясь рядом, как всегда, ровно в тот момент, когда её присутствие максимально неуместно. — Одним полушарием, с открытыми глазами и работающим Верстаком. Я подозреваю, что он и во сне чертежи рисует. Однажды застала его в мастерской — храпит, а голограмма рядом висит.

— Я не храплю.

— Храпишь. Интеллигентно, по-баумански, но храпишь.

Соболев едва заметно дёрнул уголком рта. Для полковника это было равнозначно гомерическому хохоту.

— В полдень, — подтвердил он. — Точка сбора — южная опушка Бутовского лесопарка. Координаты согласуем через «Техно-Око». Отдыхайте, Иванов. Хотя бы два своих часа.

Мы пожали руки, и он пошёл к своим. Прямая спина, размеренный шаг, берцы хрустят по снежной крупе.

Я переключил канал связи.

— Степан, ответь Иванову.

— На связи, командир! — голос пилота, бодрый и чуть хрипловатый от долгого ожидания.

— Забирай нас с Триумфальной… если найдёшь место для посадки. Тут сейчас не прибрано.

— Принял, вылетаю. Буду через четыре минуты.

Я отправил доспех Тёмного Рыцаря в инвентарь и подошёл к Варягину. Он выглядел уже гораздо лучше. Мы обсудили предстоящий рейд. Где-то за облаками, нарастая, появился знакомый рокот несущего винта. Звук приближался быстро, отражаясь от фасадов мёртвых высоток. Через минуту сквозь рваную пелену облаков пробились навигационные огни — зелёный, красный, белый — и силуэт вертолёта обозначился на фоне неба, снижаясь по спирали к площади.

Искра запрокинула голову, щурясь на посадочные прожекторы.

— Карета подана, — сказала она. — А клатч ты мне всё-таки сделаешь.

— Не заслужила.

***

По крыше «Крома» гулял ветер.

Я вышел из технического люка и замер на пороге, давая глазам привыкнуть. Ночное небо над Красногорском было чистым, совсем не как над Москвой. Спасибо за то Циклону, ему пришлось поработать облакогонителем. Бетонная площадка, укреплённая стальными балками, тянулась от края до края — метров сорок на тридцать. Жилое крыло. Сейчас меня интересовала дальняя секция — та, что выходила на юго-восток, к луне.

Двенадцать панелей лежали ровными рядами, по шесть в каждом, на сварных рамах с регулируемым углом наклона. Внешне — обычные фотоэлектрические модули: тёмно-синие ячейки под закалённым стеклом, алюминиевые профили, распределительные коробки на задней стенке. Стандартная кремниевая архитектура. Любой энергетик узнал бы их с первого взгляда. Только вместо кремния в этих ячейках серебро, легированное Эфириумом.

Я присел рядом с крайней панелью и провёл ладонью над стеклом, почти касаясь поверхности. Пальцы ощутили покалывание — лёгкое, как статика от шерстяного свитера, только ровное. Бледное серебристое сияние обволакивало модули едва заметным ореолом. В обычном зрении его можно было принять за лунный блик, но «Системное Зрение» показывало картину куда интереснее: потоки рассеянной маны, растворённой в лунном свете, втягивались в кристаллическую решётку ячеек, как вода в губку. Эфириум работал как ловушка — захватывал магическую составляющую фотонов и направлял её по токопроводящим дорожкам в накопительный контур.

Луна висела над крышами, бледная, почти полная. Идеальные условия для сбора.

Снизу, с внутреннего двора, раздался гулкий лай. Я выпрямился и глянул через парапет. Найда стояла у крыльца чёрным силуэтом, задрав массивную голову. Мутация увеличила ей массу и подарила очень мощные клыки, но характер после приручения стал обычным, собачьим — она просто засекла движение на крыше и доложила обстановку, как умела.

Я наклонился к ней, чтобы она разглядела моё лицо. Собака втянула воздух, фыркнула, вильнула хвостом и улеглась обратно у двери КПП. Опознала. Хорошая девочка.

— Прометей, — вызвал я, отряхивая колени. — Доложи по лунным панелям. Текущий забор, прогноз накопления.

— Докладываю, Создатель. Двенадцать модулей работают в штатном режиме. Текущая скорость абсорбции — четыреста семь единиц маны в час с каждой панели. Суммарный накопленный объём с момента активации — тринадцать тысяч двенадцать единиц. При сохранении текущей облачности и фазы луны расчётное время до достижения порогового значения для проекта воздушной обороны — четыре часа сорок минут.

Я улыбнулся. К утру у нас будет достаточно маны, чтобы создать свой авиапарк. Но зачем ждать? Часть деталей и узлов уже можно создать.

— Прометей, дуй в ангар. Поднимай чертёж «Стрижа-2», готовь Хранилище и мой инвентарь к полной ревизии запасов. Я буду через пять минут.

— Принято, Создатель.

Где-то внизу глухо лязгнула дверь служебного выхода — андроид двигался быстро, когда получал чёткую задачу. Я постоял ещё секунду, глядя на лунные панели. Серебристое свечение пульсировало ровно, как дыхание спящего великана. Мана текла, кристаллы копили. Система работала.

Спустился по внутренней лестнице, прошёл через тёмный холл «Крома». Дежурный у входа кивнул мне и снова уткнулся в планшет, на котором мерцала тактическая карта периметра. Найда подняла голову, проводила меня взглядом и снова уронила морду на лапы.

Пространство ангара впечатляло. Слева, у дальней стены, громоздился «Вулкан»: двадцатитонный тягач на усиленной раме КамАЗа, с бронированной кабиной и пусковой установкой, затянутой брезентом. Справа тянулись стеллажи с ящиками: маркировка мелом, цветные бирки, инвентарные номера. Титановые слитки, алюминиевые чушки, бухты медной проволоки, канистры с эпоксидной смолой, рулоны углеволокна. Склад, который мы собирали по всему Красногорску и окрестностям. Всё, что не поместилось в пространственный карман.

В центре ангара, залитый голубоватым свечением голограмм, стоял Прометей. Сенсоры визора горели ровной синевой — рабочий режим. Андроид уже развернул проекционное пространство «Разработки Чертежей»: над бетонным полом парила трёхмерная модель самолёта, медленно вращаясь вокруг продольной оси.

«Стриж-2».

Я подошёл и остановился, заложив руки за спину. Вот он — мой маленький шедевр. Компактный хищный силуэт, короче и уже пилотируемой версии. Обтекаемый нос без кабины, радиопрозрачный обтекатель вместо лобового стекла. Крылья — стреловидные, с подкрыльевыми пилонами. Толкающий шестилопастной винт на корме, между двумя разнесёнными килями. Подкрыльевые гондолы ускорителей — вытянутые, как торпеды.

— Чертёж «Стриж-2», версия четыре-точка-два, — доложил Прометей. — Последняя редакция от тринадцатого числа. На момент разработки производство было заблокировано дефицитом маны. Текущий статус лунных накопителей снимает это ограничение. Все остальные материалы в наличии, проверено по складской базе минуту назад.

Я провёл пальцами по голограмме, раздвигая модель на отдельные узлы. Фюзеляж распался на секции, крылья отъехали в стороны, хвостовое оперение отделилось, двигательная группа зависла отдельным кластером. Тринадцать основных узлов, каждый — со своим списком деталей, материалов и допусков.

— Сколько машин ставим в серию?

— При имеющихся запасах титана, углеволокна и алюминия — четыре единицы. Пятая потребует дополнительного рейда за алюминиевым прокатом. Рекомендую начать с четырёх.

— Четыре, — согласился я. — Звено. Хватит для первого воздушного патруля, атаки по Башне и для прикрытия штурмовой группы завтра в полдень. Давай работать.

Я развернул чертёж фюзеляжа и приблизил силовой набор. Титановые лонжероны, шпангоуты, нервюры крыла с переменным сечением. Всё это нужно отлить, отфрезеровать и собрать с точностью до десятой доли миллиметра.

— Начинаем с литья. Тигель — на три параллельных потока. Первый: титаново-алюминиевый сплав для силового набора. Второй: жаропрочный ЭП648 для камер сгорания ускорителей. Третий: легированная сталь для шестерён редуктора. Принтеры — два комплекта: углепластиковые панели обшивки и полимерные элементы внутренней компоновки. Верстак — на сборку, как только пойдут первые готовые детали. Запускай «Конвейерную Сборку» по всем линиям.

— Принято. Активирую.

Ангар ожил. Три голографических «горшка» Тигля материализовались в ряд у дальней стены — каждый полтора метра высотой, каждый со своим набором информационных панелей, висящих в воздухе. Я подошёл к первому и активировал чертёж силового набора.

Активирован Чертёж «Лонжерон фюзеляжа С-2» (х32).

Загрузить в «Тигель Инженера»?

Да/Нет

Подтвердил, процесс пошёл.

Компоненты:

Требуемый материал: Титан (90%), Алюминий (6%), Молибден (4%).

Требуемый объём: 14 200 г.

Минимальная чистота: 99,2%.

Загрузите материал в Тигель для начала плавки.

Я перебросил из инвентаря слитки. Титановые бруски — тяжёлые, матово-серые, с заводской маркировкой, которую уже почти стёрло время. Интерфейс «Тигля» сам посчитал вес: двенадцать кило семьсот восемьдесят граммов титана. Следом — плоские пластины алюминия, восемьсот пятьдесят два грамма. И крохотный, непропорционально тяжёлый брусочек молибдена — пятьсот шестьдесят восемь граммов. Каждый компонент отправился в голографическую воронку Тигля отдельно, в строгой последовательности — сначала тугоплавкий титан, потом присадки.

Тигель загудел. Температурная шкала поползла вверх. Металл в голографическом горшке потёк. Сначала края слитков оплыли, потеряв форму, потом титан побежал жидким серебром, закручиваясь в тугой водоворот. Алюминий растворился мгновенно, молибден держался чуть дольше — маленький упрямый островок в раскалённом море — и тоже сдался, расплавившись и окрасив сплав в чуть более светлый оттенок.

Голограмма показывала молекулярную структуру в реальном времени: атомы молибдена встраивались в кристаллическую решётку титана, занимая узловые позиции, упрочняя её, как арматура упрочняет бетон.

Рядом ожил второй «Тигель». Прометей загружал в него компоненты для жаропрочного сплава ЭП648 — никель, хром, вольфрам, ниобий. Температура на втором горшке выскочила за тысячу четыреста и продолжала расти. Камеры сгорания ускорителей работают при двух тысячах градусов и выше — материал для них должен быть безупречным. Интерфейс третьего «Тигля» уже светился зелёным: сталь 38Х2МЮА для шестерён редуктора пошла в плавку, температура перевалила за тысячу пятьсот.

Три горшка гудели хором, три водоворота жидкого металла вращались с разной скоростью, три набора форм ждали заливки. Воздух в ангаре прогрелся градусов на пять, хотя большая часть жара сбрасывалась в никуда.

— Первая заливка через сорок секунд, — сообщил Прометей, контролируя все три потока одновременно.

Я уже переключился на Принтеры.

Два модуля «3D-Принтера» развернулись параллельно — длинные горизонтальные платформы с подвижными головками, зависшими над рабочими столами. В подающий механизм первого я зарядил катушки углеродного ровинга — чёрной нити с характерным маслянистым блеском.

Второй принтер Прометей уже кормил полимерным порошком для внутренней компоновки: кожухи электрожгутов, ложементы для крепления авионики, дистанционные втулки.

Активирован Модуль: «3D-Принтер».

Виртуальные головки ожили. Первый принтер начал выкладывать панель обшивки крыла — слой за слоем, с точностью в пять сотых миллиметра. Углеволокно ложилось перекрёстными рядами: нулевой градус, сорок пять, девяносто, минус сорок пять — классическая квазиизотропная укладка, обеспечивающая равномерную прочность во всех направлениях. Каждый слой пропитывался эпоксидным связующим и тут же отверждался направленным потоком энергии. Панель росла на глазах, как ускоренная съёмка кораллового рифа: тёмная, гладкая, с едва заметным рельефом плетения.

Второй «Принтер» строил ложемент бортового процессора — хитрая деталь с дюжиной монтажных отверстий, рёбрами жёсткости и каналами для прокладки проводки. Мелочь в масштабе самолёта, но без неё процессор будет болтаться, как орех в ведре.

Тем временем первый «Тигель» дал заливку.

Жидкий титановый сплав хлынул в формы — тонкой, аккуратной струёй, заполняя длинные, узкие полости лонжеронов. Голографические болванки вспыхивали золотым по мере заполнения: двадцать процентов, сорок, семьдесят, сто. Одна деталь за другой. Восемь лонжеронов за первый цикл, тридцать две штуки на четыре самолёта. «Тигель» работал как хорошо смазанный автомат — заливка, охлаждение, извлечение, следующая партия.

Изготовлен компонент: «Лонжерон фюзеляжа С-2» (х8)

Получено опыта: 80

Над Верстаком развернулось виртуальное сборочное пространство. Сегодня оно выглядело массивным. Огромная голубая сфера, внутри которой медленно вращался каркас первого «Стрижа». Пока он был призрачным: полупрозрачная модель, ожидающая свои детали. Как только лонжероны прошли контроль качества, они поплыли к Верстаку и встали на свои места. Призрачные контуры наполнялись твёрдым металлом, голограмма обретала плоть.

— Шпангоуты, серия «А», — скомандовал я. — Следующая плавка. Тот же сплав, форма — кольцевая, переменного сечения.

— Уже в очереди, Создатель. Заливка через двадцать секунд.

Работа закрутилась в полную силу, как маховик, который только набирал обороты первые минуты, а теперь гудел ровно и мощно. Ангар превратился в симфонию света и звука: голубое мерцание Верстака смешивалось с тёплым оранжевым светом расплавленных металлов Тиглей. Принтеры стрекотали головками, укладывая слой за слоем. Тигли гудели, переваривая очередную порцию заготовок. Верстак тихо звенел, фиксируя детали в каркасе.

Я переключился на авионику. Это самая ювелирная часть.

Активирован Модуль: «Нано-Принтер».

Кремниевая пластина легла в рабочую зону, и невидимые глазу иглы принялись наносить токопроводящие дорожки — золотые нити толщиной в считанные нанометры, вьющиеся по поверхности подложки замысловатым узором. Процессорная плата бортового ИИ. «Прометей-Авиа» — облегчённая версия разума моего андроида, заточенная под воздушный бой: баллистические вычисления, анализ воздушной обстановки, управление двигателем и вооружением, протокол «Рой дронов» для координации звена. Четыре таких платы, по одной на машину.

— Запускаю «Разработку Нейросетей», — сообщил андроид и начал воплощать мой проект в жизнь параллельно с основной работой.

Боже, как мы разгуляемся… Хорошо, что я выбрал Эфириум вместо грибов-симбионтов и гравитационного лезвия.

Расход маны на Нано-Принтер был зверским — я видел, как буфер проседает с каждой минутой. Но дело того стоило. Каждая микросхема — это мозг, который позволит «Стрижу» летать, стрелять и думать без пилота в кабине. А заодно кристаллы освобождаются под новую порцию маны из лунного света.

— Необходимо наладить закупку кристаллов у «Рыси», — подумал я вслух. — Предложу обмен на телепортационные браслеты.

— Дальновидное решение, Создатель.

Время потекло. Минуты сливались в непрерывный поток действий: загрузить материал, проверить параметры, переключиться на следующий узел, отследить сборку, скорректировать допуск. Тигли жрали металл и выплёвывали готовые детали — шестерни редуктора, лопатки турбины, кронштейны пилонов. Принтеры ткали обшивку, корпуса ускорителей, обтекатели. Верстак собирал узлы с механической точностью: крыло обрастало нервюрами, как рыба — рёбрами. Фюзеляж наполнялся внутренностями — жгуты проводки, трубки гидравлики, ложементы под вооружение.

Прометей вёл все параллельные процессы одновременно. Его корпус стоял неподвижно, только визор пульсировал, переключаясь между потоками данных с частотой, недоступной человеческому мозгу. Восемь производственных линий, четыре самолёта, сотни деталей — и ни одного сбоя, ни одной задержки.

Я поймал себя на том, что подбрасываю на ладони тёплый, только что отлитый шпангоут — кольцо из титанового сплава с вырезами под коммуникации, идеально гладкое изнутри и ребристое снаружи. Лёгкое. Прочное. Красивое, как всё, что сделано правильно.

Где-то через полтора часа я выпрямился и отступил на шаг.

На Верстаке, в голубом свечении виртуального пространства, обретал форму первый «Стриж-2». Каркас фюзеляжа уже был собран — сигарообразный, обтекаемый, с характерным утолщением в районе двигательного отсека. Левое крыло стояло на месте, правое Верстак монтировал прямо сейчас — нервюра за нервюрой, лонжерон в лонжерон, и сверху ложилась углепластиковая обшивка, притягиваясь к силовому набору, как вторая кожа. Хвостовое оперение — два разнесённых киля — уже торчало за кормой. Носовой обтекатель светился молочно-белым — радиопрозрачная керамика, за которой скоро поселится оптико-электронная станция.

Самолёт. Пусть без двигателя, без авионики, без вооружения — но уже узнаваемый. Стремительный, хищный, созданный для скорости.

Рядом, на трёх других участках, проступали каркасы его братьев. Второй отставал на двадцать минут, третий и четвёртый — ещё больше, но «Конвейерная Сборка» вела их параллельно, и разрыв сокращался с каждым циклом.

Я потянулся — позвоночник хрустнул в трёх местах, и вернулось ощущение собственного тела, которое на время крафта куда-то пропадало. Мышцы гудели, в висках постукивал пульс. Мана просела до тысячи с небольшим, а ведь она постоянно поступала от панелей. Прометей едва успевал материализовывать кристаллы, перекачивать ману в буфер и отправлять обратно. Дежурный у панелей ставил их обратно, как опустевшие батарейки. Этот процесс тоже нужно автоматизировать. Цена вопроса — ещё один ИИ, маленький, скромный, но с полным доступом, как у Прометея. Я велел ему параллельно начать создание такого искина.

— Назовём «Янусом», — сказал я.

— В честь бога дверей? Очень точно, Создатель, но рифмуется плохо.

— Опять шутишь?

— Это всего лишь старый анекдот из базы, которую вы сами загрузили. Кстати, вы собирались отдохнуть два часа. Вам требуется время на восстановление, хотя бы небольшое.

Я кивнул, подошёл к Прометею и хлопнул его по титановому плечу. Рука отозвалась лёгкой вибрацией — корпус андроида едва заметно гудел от внутренних процессов.

— Хорошо, дальше ты сам. Двигатели, авионика, вооружение — всё по чертежу, версия четыре-два. Энергетические Матрицы я уже закончил. Если возникнет дефицит материала — буди, остальное решай штатно.

— Принято, Создатель. Расчётное время полной готовности четырёх единиц — пять часов двадцать минут. К полудню звено будет собрано, протестировано и выведено на стартовую позицию.

— Тогда спокойной ночи, железный.

— Приятных снов, Создатель, — Прометей чуть наклонил голову. — Два часа — это мало, но лучше, чем ваш обычный ноль.

Я усмехнулся и пошёл к выходу.

У ворот обернулся в последний раз. На Верстаке первый «Стриж» обрастал обшивкой, обретая законченную форму — гладкую, тёмную, летучую. Прометей стоял в центре этого управляемого хаоса, титановый дирижёр титанового оркестра, и голубой свет голограмм играл на его корпусе, как лунный свет на поверхности озера.

Через шесть часов у нас будет воздушная поддержка.

Я вышел в ночь. Холодный воздух ударил в лицо, как пощёчина. Найда подняла голову от лап, посмотрела на меня и зевнула — широко, показав все свои мутировавшие клыки. Я потрепал её по загривку, поднялся по ступеням «Крома» и двинулся к своей комнате.

***

Дверная ручка поддалась с тихим щелчком, впуская меня в спальню. Искра мирно посапывала под одеялом, поэтому я ступал максимально тихо. Пространство комнаты заливал мягкий оранжевый свет от пылающих в камине поленьев, создавая атмосферу долгожданного уюта. Усталость давила на плечи свинцовым грузом, призывая отправиться в постель, однако чувство долга требовало финальной проверки разведывательной «Экспедиции-К».

Опустившись в глубокое кресло перед письменным столом, я активировал интерфейс. Пространство над столешницей расцвело проекцией «Техно-Ока». Оптические сенсоры «Стрекоз» транслировали картинку с высоты птичьего полёта. Приборы ночного видения заливали пейзаж изумрудными оттенками, выделяя контуры деревьев и низины. Разведчикам предстояло проникнуть за периметр укреплённой территории, обнаруженной вчера в ста двадцати километрах от Курска, и собрать максимум тактической информации.

Сзади раздался шорох простыней, Искра сладко потянулась, пробормотала сонную фразу и открыла глаза. Заметив меня у стола, она укуталась в простыню и подошла ближе. Тёплые пальцы легли на мои плечи и принялись разминать каменные узлы перенапряжённых мышц. Косметику перед сном Аня смыла, а рыжая копна волос свободно спадала на спину.

— Ты спать вообще собираешься? — прошептала она на ухо. — Горизонтально, с закрытыми глазами, без голографических экранов?

— Ещё пару минут и лягу.

— Лёш. Ты убил гигантского растительного босса, прочистил атмосферу кислотным дождём, собрал двенадцать роботов-кошек, завалил мертвеца в легендарной броне, зажарил двухголовую змею и уничтожил живую тряпку. За трое суток. Тебе. Надо. Спать.

— Сначала — разведка.

Голограмма показала приближение роя к заданным координатам. Монолитная бетонная стена высотой около семи метров щетинилась витками колючей проволоки. Угловые вышки служили позициями для дозорных, контролирующих сектора обстрела из КПВТ. Световые конусы прожекторов скользили по прилегающим зарослям.

— Серьёзно укреплены, — произнёс я.

Мысленным усилием направил ведущую «Стрекозу» за стену. Крохотный аппарат размером с ладонь скользнул сквозь слепую зону между лучами света, сливаясь с ночным воздухом. Внутренний двор оказался полноценным посёлком. Камеры фиксировали ровные ряды армейских палаток, добротные деревянные бараки, дымящиеся трубы полевой кухни, мачту радиосвязи и укрытые теплицами грядки. Тепловизоры показывали сотни силуэтов, среди которых отчётливо угадывались женщины, дети и патрульные с автоматами Калашникова наперевес.

Телеметрия выдала сухую сводку.

Идентификация движения: по термическим сигнатурам — от 200 до 400 человек. Транспортные средства: 12 единиц (грузовые), 15 единиц (легковые).

— Это не банда, — констатировал я. — Это полноценное поселение. Организованное. С военной структурой.

Искра перестала массировать мне плечи и наклонилась к экрану:

— Лёш... Если твои родители живы — они же могут быть здесь.

— Может быть, — сухо отозвался я. — Но сначала нужно понять, кто они. Друзья или...

— Или очередные проблемы. Да, ты вчера уже говорил.

Передав управление роем бортовым алгоритмам, я свернул голограмму. Спина с облегчением встретила мягкую обивку кресла. Пальцы Искры возобновили успокаивающий массаж. Комнату заполнила умиротворяющая тишина.

На связь неожиданно вышел Прометей:

— Создатель. Периметр. Камера номер семь, ворота отеля. Зафиксирован чужеродный биологический объект гуманоидного типа. Стоит статично перед воротами в течение двух минут четырнадцати секунд.

— Ну, пристрели, — бросил я с закрытыми глазами.

Эфир ответил секундной заминкой.

— Создатель, объект подаёт признаки разумности. Он жестикулирует в сторону камеры. По всей видимости, осознаёт факт наблюдения. Физиология уникальна. Четыре верхних конечности. Рекомендую визуальный осмотр.

Веки мгновенно распахнулись, а руки Искры замерли на моих ключицах.

— Покажи, — скомандовал я.

Интерфейс послушно развернул новую панель. Инфракрасная оптика транслировала чёткое изображение. Прямо перед тяжёлыми створками ворот возвышался долговязый силуэт. Чертовски, сука, знакомый силуэт.

— Да быть не может…

Прожекторы врубились по моей мысленной команде быстрее, чем я успел её осознать. Камеры переключились в обычный режим. Гость на секунду зажмурился, но тут же продолжил привлекать внимание ещё активнее.

Он действительно размахивал четырьмя руками.

Вытянутый череп, бледная кожа, покрытая причудливыми синеватыми узорами. Тело скрывали просторные тёмные одежды, напоминающие мантию звездочёта. Гость смотрел прямо в объектив жёлтыми глазами. Верхние и нижние конечности синхронно двигались вверх-вниз.

Мы с Искрой заворожённо таращились на изображение.

— Лёш, — наконец произнесла Аня очень тихо. — Это... Это наш инопланетянин? Торговец???

Отодвинув кресло, я поднялся на ноги. Старался сохранить на лице каменное выражение, но получалось плохо.

— Прометей. Все «Парды-1» — к воротам. Боевая готовность. Но огня не открывать.

Развернувшись к девушке, я кивнул в сторону выхода:

— Пойдём, поздороваемся.