Инженер. Система против монстров - 10

Глава 1. Магнетизм - не игрушка

Два стальных зубчатых круга появились в воздухе передо мной. Вспышка погасла, и они рухнули вниз, вонзившись в землю.

Циркулярные диски для пилы. Сталь 75Х, диаметр четыреста пятьдесят миллиметров, зубья победитовые. Каждый весил примерно два с половиной килограмма. Ровный, хорошо отбалансированный инструмент, изначально предназначенный для работы с металлом.

Активирован навык: «Магнитный Захват».

Этот навык работал иначе, чем всё остальное в моём арсенале. Никаких инструментов, никаких чертежей, никакого крафта. Только разум и поле. Я протянул руки вперёд, растопырив пальцы. И почувствовал это.

Сперва, как слабое покалывание в кончиках пальцев. Потом, как нарастающее давление в ладонях, будто держишь одновременно два одноимённых полюса мощного магнита. Затем магия распространилась в пространстве.

Странное, ни с чем не сравнимое ощущение. Словно мои нервные окончания вытянулись за пределы тела. Поле сгустилось вокруг дисков. Невидимая рука, которая охватила металл со всех сторон. Энергия, которая проникла внутрь. Я чувствовал каждый атом железа в этих предметах.

Диски задрожали.

А потом оторвались от земли.

Пять килограммов стали просто поднялись в воздух. Никакого шума, никакого видимого механизма. Просто два диска, зависших в метре от земли и медленно покачивающихся, как поплавки на воде. Зубья поблёскивали. Одна из мыслей, которая мелькнула на фоне концентрации: вот теперь я понимаю, как себя чувствовал Магнето. Неплохо, должен признать.

Теперь переходим к делу.

Я сосредоточился и начал вращать.

Поле изменило направление. Я создал два разнонаправленных вихря вокруг каждого диска. Они подхватили вращение. Сначала медленно, потом быстрее, быстрее. Зубья слились в сплошные кольца, вокруг которых начал подниматься тонкий вой — чистый, ровный, как звук циркулярной пилы. Только без мотора. Потому что мотором служила моя воля.

Сопротивление нарастало. Это не имело отношения к физической усталости, мышцы в процессе не участвовали. Просто ментальное напряжение. Такое, какого я ещё никогда не испытывал. Удерживать два разных объекта в режиме движения одновременно — это как пытаться решать два сложных уравнения параллельно, не путая переменные. Поле требовало постоянной коррекции, постоянного внимания. Я ощущал себя так, как в детстве, когда учился удерживать равновесие на велосипеде. Чуть отвлёкся, и всё завалилось.

Со «Стрекозой» я больше связь не поддерживал. Выключил, чтобы не распылять внимание. Потому не знал, что сейчас происходит на холме. Слышал отдалённые крики, пробивающиеся сквозь вой Левиафана, но крики в основном принадлежали берсеркам.

Нужно больше маны… жалеть не будем.

Оба диска ускорились. Теперь они превратились в два вращающихся снаряда.

— Борис, — произнёс я спокойно, но динамики усилили мой голос. — Медведь. Уберите руки от крыльев.

Краткая пауза.

— Чего это вдруг? — отозвался Борис, он не видел моих фокусов.

— Потому что я сейчас запущу туда кое-что вращающееся, и не хочу потерять вас по глупости.

Медведь не стал спрашивать. Он просто разжал руки и мягко приземлился на землю, отшагнув на пару метров. Борис выругался, но тоже отпустил. Левиафан почувствовал, что хватка ослабла, и снова потянулся вверх. «Кровавые Путы» Рейн держали, но едва. Она уже не поддерживала их, они распадались на глазах. Секунды три, не больше.

Я прицелился.

Голова монстра. Широкая и плоская. Мозг где-то там внутри. Скаты — хрящевые рыбы, у них мозг маленький, расположенный между глаз, чуть выше ротовой полости. Но то у обычных скатов. А это мутант, у него может быть что угодно и где угодно, хоть извилины в заднице. Однако ничего лучше у меня нет, так что действуем.

Первый снаряд ушёл.

Магнитное поле выбросило его как из пращи. Стальной блин ударил в левую сторону черепа монстра. Туда, где, по моим расчётам, должен был находиться мозговой отдел. Зубчатая кромка вспорола шкуру, прошла сквозь мышцы и ударила в кость. Я ощутил этот удар, словно мои собственные пальцы наткнулись на твёрдую преграду.

Лезвие застряло.

Вторую циркулярку я направил чуть левее. Она вошла в голову под другим углом, прорезала ткани на одной долгой неприятной ноте и… вылетела с другой стороны! Окровавленная, уже теряя скорость, она пронзила череп насквозь и устремилась дальше, в воздух. Я перехватил её полем. Остановил. Развернул.

Левиафан взревел, но не упал.

Первый диск вырвался из кости, разогнался и снова ушёл в атаку. Монстр задёргался, тело свело конвульсией. Я порадовался, что здесь нет Гринписа, иначе бы он уже развернул плакат с призывом остановить бесчеловечное обращение с чудовищами. «Кровавые Путы» захрустели под напряжением, трещали, рвались одна нить за другой. Берсерки снизу смотрели, задрав головы.

— Ё-моё, — выдохнул Борис. — Лёха рыбку шинкует…

— Как капусту, — закончил Медведь. — Видел такие машины на рынке. Только эта летает.

Второй диск тоже пошёл на новый заход. Поле захватило его, разогнало, скорректировало угол и швырнуло снова, на несколько сантиметров правее. Зубья прорезали чуть глубже, чуть иначе. Другой диск лёг параллельно, ниже. Я методично, сантиметр за сантиметром, перебирал объём черепа. Левиафан попытался улететь. Вжик! Лезвие вспороло крыло.

Две сверкающие молнии, оставляющие за собой свистящий след. Я направлял их мыслью. Чувствовал сопротивление воздуха, чувствовал, как зубья вгрызаются в плоть. Снаряды проходили сквозь кости, вылетали с другой стороны, разворачивались и возвращались. Каждый проход оставлял за собой разрушения: разорванные ткани, осколки костей, фонтаны чёрной крови.

— Ни хрена себе мясорубка... — выдохнул Борис. — Вот это я понимаю, кулинарная обработка!

Концентрация. Ничего, кроме этого. Не думать о тумане, о кислоте, об огне, об Искре, о Прометее. Только поле, только два объекта, только их траектория. Я превратился в систему управления. Без эмоций, без усталости, без сомнений. Только параметры и цель.

Первый диск — туда. Второй следом. Первый вернулся.

Скорректировал. Снова.

Потом ещё раз.

И ещё.

Левиафан упал.

Не плавно и не красиво. Он просто перестал махать крыльями. Все движения разом прекратились, как у выключенного механизма. Монстр рухнул вниз с высоты метров четырёх. Его туша ударилась о землю так, что задрожала каждая веточка в округе. Воздух ринулся во все стороны. Не взрывная волна, а просто давление от массы тела, мгновенно нашедшей точку покоя.

Зелёный туман взметнулся и рассеялся. Через несколько секунд его почти не осталось.

Я опустил руки и дезактивировал поле. Оба диска, потеряв управление, упали на землю. Один в траву, другой в кровавую лужу возле туши. Я стоял, чувствуя знакомую послеударную тишину. Ту, которая всегда наступает, когда всё заканчивается.

— Объект нейтрализован, — раздался в динамиках голос Прометея. — Жизненные показатели отсутствуют. Подтверждаю устранение угрозы. Подвожу итоги. Двое союзников и арестант имеют критически низкий уровень маны, требуется отдых и пополнение ресурсов. Один союзник имеет повреждение правого наплечника доспеха (Медведь). Незначительный урон от кислотного воздействия, функциональность сохранена. Потерь среди личного состава не зафиксировано. Рекомендую провести сбор трофеев и эвакуацию.

Я выдохнул. Медленно, с наслаждением. В ушах всё ещё звенело от напряжения, перед глазами плыли цветные пятна. Мана была на нуле, я чувствовал себя выжатым, как лимон после приготовления лимонада. Борис снял шлем и вытер пот с лица. Медведь просто встал рядом с тушей и долго смотрел на неё молча.

— Вот это была драка, — наконец произнёс Борис. — Настоящая.

Искра откашлялась и посмотрела на Прометея.

— Спасибо, железка, что спас, — сказала она. — В братву неплохо вписался.

Андроид смотрел на неё секунду.

— Благодарю. Вы тоже действовали приемлемо, — ответил он и снова уставился в пространство.

Искра открыла рот, закрыла. Решила не продолжать.

— АЛЕКСЕЙ!

Это Рейн. Я повернулся к холму и снова включил камеру дрона. «Стрекоза» подлетела поближе, так, что красноволосая могла её видеть и орать прямо в камеру. Магичка стояла в своём круге, который теперь с трёх сторон был окружён огнём. Пламя подбиралось всё ближе, лизало прочерченную мной линию. Кислота спереди уже превратила траву и почву в чёрную, дымящуюся корку.

— МОЖНО МНЕ УЖЕ ВЫЙТИ?! — орала она, надрываясь. — Я СЕЙЧАС ЗАГОРЮСЬ К ЧЕРТЯМ! У МЕНЯ НЕТ МАНЫ И НЕТ КРИСТАЛЛОВ! Я НЕ МОГУ ПОТУШИТЬ ОГОНЬ КРОВЬЮ! ЭТО — НЕ — РАБОТАЕТ — БЕЗ — МАНЫ!

Я не ответил. Просто смотрел. И тогда Рейн решилась.

Она перешагнула черту.

Выстрел.

Сухой и резкий хлопок, от которого вздрогнули все. Рейн вскрикнула и рухнула на землю, схватившись за ногу. Пуля калибра 7,62 мм, выпущенная из «Печенега-А», пробила бедро навылет. Прометей рассчитал выстрел с хирургической точностью, но всё равно при такой калибре раскурочило всё знатно. Кости наверняка раздробило, про кровищу вообще молчу.

— А-А-А! БОЛЬНО! БОЛЬНО, СУКИН СЫН! — заорала Рейн, катаясь по земле. Кровь пропитывала штанину, брызгала на траву. — Я ПОКИНУЛА КРУГ, ПОТОМУ ЧТО ТАМ ОГОНЬ! ТЫ ЧТО, НЕ ВИДЕЛ?!

Дальше она разразилась таким потоком сквернословия, что Борис, у которого за плечами был немалый жизненный опыт в данной области, поднял брови и присвистнул с искренним уважением.

Я по-прежнему молчал. Смотрел через камеру дрона, как она корчится от боли, как пытается зажать рану руками, как по её щекам текут слёзы от смеси боли и унижения. Горыныч захохотал. Безумно, заливисто, с каким-то детским восторгом.

— А-ха-ха-ха! — он согнулся пополам, схватившись за живот. — Прометей! Прометей, ты лучший! Он её реально! Как обещал! Лёха, я думал, ты блефуешь! А ты взаправду! Прямо в ногу! Ха-ха-ха! Рейн, ты бы видела своё лицо! Это ж просто шедевр! Я это запомню на всю жизнь!

— Закрой рот! — рявкнула Рейн, зажав рану рукой. — Алексей, ты... ты... Да я тебя...

Она не закончила мысль. Боль была слишком сильной.

Получено опыта: 400 х 3 = 1200

Сразу перебросил в буфер, особо даже не взглянув на цифры. Потом разберусь. Опыт получен, так что бой официально закончен, а с ним завершился и срок наказания красноволосой идиотки. Я наконец заговорил. Медленно, спокойно, не повышая голоса:

— Борис. Медведь. Идите к Рейн. Отнесите её в отель, к Петровичу. Пусть окажет первую помощь.

Борис хмыкнул, забросил молот на плечо и неторопливо направился к холму. Медведь последовал за ним, ворча что-то себе под нос.

— Искра, — продолжил я. — Дай Рейн пару кристаллов. Пусть активирует навык остановки кровотечения. Не хватало ещё, чтобы она истекла кровью по дороге.

Аня скривилась, но подчинилась. Достала два белых кристалла и швырнула их в сторону Рейн. Один упал рядом с ней, другой стукнул по плечу.

— Подавись, кровососка.

Рейн ничего не ответила. Она судорожно схватила кристаллы, прижала к груди и зашептала что-то. Наверняка проклятия в наш адрес. Кровотечение замедлилось, но не остановилось совсем, маны всё ещё было слишком мало.

Борис и Медведь подошли к ней. Борис, всё ещё ухмыляясь, наклонился и легко, словно пушинку, поднял Рейн на руки. Та зашипела от боли, но сопротивляться не стала.

— Ну что, красавица, — усмехнулся Борис, — доставим тебя в лучшем виде. Прямо в номер люкс. С удобствами. Петрович тебя мигом на ноги поставит. Ну, или на одну ногу. Тут уж как пойдёт! Слушай, а я вот думал, что у тебя за класс такой? Маг крови? У вас в крови специальная добавка? Чтоб такая, с характером?

— Борис, — предупредила Рейн.

— Молчу, молчу, — легко согласился он и зашагал вниз по склону.

— Петрович вылечит, он мастер, — подбодрил Медведь. — Я вот однажды плечо вывихнул, так он как дёрнул, и нет его. Не плеча. В смысле, нет вывиха. Короче, лучше стало.

— Всё хорошо, что хорошо кончается! — подытожил Борис. — Правда, Марин?

Девушка зарычала.

Я посмотрел им вслед. Потом достал кристалл, поглотил. Подошёл к Левиафану.

Посмотрел на его широкую голову с приплюснутой верхней частью. Там, где поработали циркулярные диски, зияли глубокие, почти правильные порезы, уже заплывшие чёрной кровью. Пасть осталась полуоткрыта. Я хорошо рассмотрел несколько рядов зубов, загнутых внутрь, как у акулы. Для удержания добычи, не для откусывания. Шесть глаз потухли. Гребень не светился.

Кислота из пасти тихонько вытекала в траву. Та немедленно чернела.

Посмотрел на диски. Активировал поле ещё раз. Ненадолго, только чтобы поднять оба и убрать в инвентарь. Металл был покрыт кровью и кусками плоти. Потом отмою.

В этот момент что-то изменилось в воздухе рядом с тушей. Температура упала на долю градуса. Нет, не температура, что-то иное. Словно воздух слегка загустел.

Из-под туши, там, где кровь вытекала и впитывалась в грунт, начал подниматься белый туман. Лёгкий, светящийся, почти неосязаемый. Он собирался в одной точке, примерно в метре от меня, медленно уплотняясь, закручиваясь.

А потом белый туман сгустился в изумрудный минерал.

Энергетический Кристалл — Уровень 40

Все известные мне кристаллы белые, жёлтые, оранжевые или красные. Ну, ещё есть чёрные, осквернённые, выпадающие из нежити. Но этот...

Этот оказался зелёным. Ярким, насыщенным, словно весенняя листва, подсвеченная солнцем. Он имел форму идеального октаэдра. Восемь граней, сходящихся в острые вершины. Размером с два кулака, он висел в воздухе, мягко пульсируя внутренним светом.

И это тоже выглядело охренительно необычно.

Кристалл не падал. Он завис в воздухе, слегка покачиваясь, словно невидимая рука держала его передо мной.

— Это что ещё такое? — вопросил Горыныч, глядя вниз с пригорка. — Красивый. Прям как… не знаю. Красивый.

— Первый раз вижу такой, — сказала Искра, тоже подойдя. — Это, типа, следующая ступень развития кристаллов? После красных идут зелёные?

— Понятия не имею, — честно ответил я.

Шагнул к камню и протянул руку. Пальцы в бронированной перчатке сомкнулись вокруг кристалла. Он вибрировал. Едва заметно, словно внутри билось живое сердце. В тот же миг пришло системное сообщение:

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы получили уникальный кристалл: «Ядовитый Изумруд»!

Описание: Кристаллизованная сущность мутанта класса «Кислотный хищник высшего порядка». Несёт в себе концентрированную энергию токсинов, кислот и биологических ядов.

Особые свойства:

«Генерация Яда»: Позволяет создавать различные отравляющие вещества.

«Кислотная Длань»: Позволяет управлять кислотными и токсичными субстанциями.

«Поглощение Яда»: Нейтрализует кислотный и токсичный урон. Может впитывать яды из окружающей среды, преобразуя их в потенциальную энергию.

«Живой Кристалл»: В отличие от стандартных Энергетических Кристаллов, обладает способностью к самовосстановлению маны, как живое существо.

Примечания: Данный кристалл невозможно воссоздать искусственно. Он не может быть поглощён или заряжен стандартными методами. Требует особого взаимодействия.

Энергоёмкость: 400 маны.

Я рассматривал кристалл, поворачивая его в пальцах. Свет играл на гранях, преломляясь и рассыпаясь на десятки изумрудных искр. Он был... красивым. По-настоящему красивым. Не только полезный ресурс, а произведение искусства, созданное самой природой… или магией, что теперь практически одно и то же.

— Ядовитый Изумруд, — произнёс я вслух, пробуя словосочетание на вкус. — Звучит как название какого-нибудь дешёвого коктейля для девочек.

Огляделся. Поле боя выглядело удручающе. Выжженная, почерневшая трава. Лужи кислоты, дымящаяся слизь из растворённой органики. Опалённые деревья с обугленными ветвями. И посреди всего этого огромная туша Левиафана, истекающая чёрной кровью.

Следы нашей битвы. Моей победы.

Кристалл мягко сиял в моей ладони, обещая новые возможности. Сила токсинов и кислот. Способность создавать яды и поглощать их. Это... интригующе.

— Ну, посмотрим, на что ты способен, — сказал я, вытягивая руку с кристаллом перед собой.

Глава 2. Утилизация

Кислота из пасти Левиафана добралась до корней старого дуба. Кора у основания почернела, обуглилась и теперь медленно отпадала, обнажая влажную, больную древесину. Из-под корней тянулся едкий парок. Сутки, и этот кусок лесопарка превратится в выжженную пустыню. От деревьев останутся чёрные скелеты, а хуже всего, что ядовитая дрянь отравит речку и грунтовые воды. Не по-хозяйски.

Я подошёл к ближайшей луже тёмно-зелёной жижи. Протянул кристалл над ней, ожидая реакции. Ничего. Абсолютно. Изумруд сиял в моей руке, как дорогая, но бесполезная ёлочная игрушка.

— Может, его потрясти надо? — с энтузиазмом предложил Горыныч, спустившись с холма. — Или стукнуть? С техникой помогает!

— Я сейчас тебя стукну, — пообещала Искра. — А потом шваркну фаерболом.

— Пфф, маны не хватит, — парировал пироманьяк.

— А вот сейчас восстановлю! — злобно улыбнулась Искра, доставая кристаллы.

Я проигнорировал их перепалку и сосредоточился. Мысленно активировал свойство кристалла, указанное в описании как «Поглощение Яда». Почувствовал отклик. Слабый, едва уловимый. Словно кристалл превратился в миниатюрный пылесос с забитым фильтром.

Воздух над лужей дрогнул. Несколько капелек кислоты оторвались от общей массы и поплыли по воздуху к Изумруду. Коснулись его поверхности и впитались, исчезнув. Процесс оказался мучительно медленным. Площадь воздействия равнялась пятикопеечной монете. Так я буду чистить эту поляну до второго пришествия Бесформенного.

Нужен прямой контакт.

Я присел на корточки и осторожно коснулся кристаллом поверхности лужи. Результат превзошёл все ожидания. В момент соприкосновения Изумруд вспыхнул так ярко, что визор шлема автоматически затемнился сильнее. Зелёное сияние пронзило мутную жижу.

Кислота забурлила и начала втягиваться в кристалл, словно вода в сливное отверстие. Вокруг камня образовалась быстро растущая воронка. Через десять секунд на месте лужи осталось лишь влажное, почерневшее пятно на земле, которое больше не дымилось.

— Ого! — восхитился Горыныч. — Работает! Лёха, ты гений!

Гений-то гений, но лазить на карачках по ядовитым лужам в мои планы не входит. Даже в полностью герметичном доспехе. Просто нудно и как-то… не по статусу, что ли. Нужна какая-нибудь штука для дистанции.

Инвентарь. Мысленный поиск. Так, что у нас есть из барахла? Ага.

«Прут стальной арматурный, рифлёный. Длина: 1,5 м. Диаметр: 12 мм».

Вытащил его из виртуального хранилища. Обычный кусок арматуры, даже не из числа моих «покупок» на металлобазе. Просто подобрал на какой-то стройке потому, что «в хозяйстве пригодится». И ведь пригодился.

Теперь крепление. Я оглядел кристалл. Идеально гладкий октаэдр. Сверлить его я точно не собираюсь. Значит, нужен старый добрый дедовский метод. Ещё один нырок в инвентарь.

«Изолента синяя. Длина: 20 м».

Горыныч, наблюдавший за моими манипуляциями, издал восторженный хрип.

— Синяя изолента! — провозгласил он с пафосом проповедника. — Величайшее изобретение человечества! Ею можно починить всё! Даже примотать артефактный кристалл к ржавой арматуре! Лёха, это шедевр инженерной мысли! Простота, надёжность, синий цвет!

Я положил прут на бронированное колено, приложил к его концу «Ядовитый Изумруд» и принялся обматывать его изолентой. Витки ложились плотно, надёжно фиксируя камень. Через минуту у меня в руках было нечто, напоминающее футуристический посох бомжа.

Подошёл к следующей луже и ткнул в неё своим «щупом». Снова вспышка зелёного света, и кислота послушно устремилась в кристалл. Процесс пошёл. Я ходил от лужи к луже, от одного дымящегося пятна к другому, погружая Изумруд в ядовитую жижу или просто тыкая в заражённую почву.

— Дай попробовать! — взмолился Горыныч, подбежав ко мне. — Лёха, ну дай! Я никогда не пользовался магическими артефактами. Точнее, пользовался, но они обычно взрывались. А этот вроде стабильный. Дай, а? Я аккуратно!

Поразмыслив пару секунд, я молча протянул ему свой инструмент. Пиротехник схватил его с благоговением, как будто это Экскалибур, и с гиканьем бросился к самой большой луже около туши Левиафана.

— Дворник с волшебной шваброй, — язвительно прокомментировала Искра, присаживаясь на ствол поваленного дерева. — Осталось выдать тебе оранжевую жилетку.

Горыныч проигнорировал её шпильку. Новая игрушка завладела им без остатка. Я же подошёл к Искре. Мысленная команда, и тактический доспех начал дематериализовываться. Бронепластины таяли в воздухе, возвращаясь в инвентарь. Туда же отправились все механизмы и чёрный комбинезон из углеволокна, исполнявший роль поддоспешника.

— Состояние удовлетворительное, — констатировал Прометей, подходя ко мне. — Уровень токсинов в обработанной почве снизился на 98,7%. Однако для полного восстановления экосистемы потребуется несколько циклов дождей для вымывания остаточных соединений. Вероятность гибели корневой системы затронутых деревьев 42%.

— Ничего, пришлём сюда команду «зелёных», — буркнул я, присаживаясь рядом с Искрой. — Поработает один псих, — кивнул на Горыныча, — а потом и второй.

— Не жалеешь ты Гринписа, — прыснула Искра. — У него же инфаркт случится от одного вида. Кстати, я вот чего подумала. Маринка же в прошлой жизни медсестрой в психушке работала? Она что, с собой пациентов прихватила? Или психи просто сами слетаются к ней, как… ну, пусть будет как пчёлы на мёд.

Я тоже усмехнулся.

— Похоже, второе.

— Ну, тогда получается, каков лидер, такова и команда, — философски изрекла девушка и материализовала два завёрнутых в фольгу свёртка. — Будешь?

Я кивнул, принимая бутерброд. Хлеб, кусок холодной курятины, солёный огурец. Простая, но сейчас кажущаяся божественной еда. Мы сидели на поваленном дереве, молча жевали и смотрели, как Горыныч, вооружившись моей «шваброй», с восторженными криками тычет ею в лужи кислоты.

Вот он перескочил через разложившиеся кусты и чуть не вляпался в другое чёрное пятно.

— Какой же идиот, боже ты мой… — покачала головой Искра.

Андроид, который всё это время сканировал окрестности, повернул голову:

— Анализ когнитивных паттернов объекта «Горыныч» действительно показывает отклонение от среднестатистической нормы. С точки зрения выживаемости и боевой эффективности, пользователь демонстрирует приемлемые, но сниженные показатели. Вероятность совершения фатальной ошибки по причине недостатка интеллекта 37,4%. Для сравнения: среднестатистический показатель по фракции 12,1%.

Я доел бутерброд и посмотрел на тушу Левиафана. Даже мёртвый, он внушал уважение. Огромное тело, широкие крылья-плавники, хвост, заканчивающийся костяными шипами. Шесть потухших глаз. Пасть, из которой всё ещё сочилась кислота. Правда, теперь её сразу поглощали с помощью кристалла. Толстая шкура, покрытая слизью. Гигантская гора мяса, костей и хрящей. Ценный ресурс, который нельзя просто так бросить.

Активирован модуль: «Анализатор Материалов».

Я поднялся с вывороченного дерева и подошёл ближе. Посмотрел на сочащуюся кровью рану, она уходила глубоко в мясо. Мысленно захватил цель. Голубоватая сетка скользнула по туше.

Анализ образца…

Идентификация структуры…

Определение элементного состава…

ВНИМАНИЕ!

Анализ завершён!

Состав мышечной ткани:

- Белки (комплексные, с высоким содержанием серы): 78%

- Жиры (ненасыщенные, с примесью хлорофиллоподобных пигментов): 14%

- Вода: 5%

- Микроэлементы (включая тяжёлые металлы в следовых количествах): 3%

Предупреждение: Высокое содержание аммиачных соединений и мочевины.

Пищевая ценность: Высокая.

Энергетическая ценность: 250 ккал на 100 г.

— Мясо акулы, только хуже, — пробормотал я.

Искра подошла сзади и заглянула в мой интерфейс.

— В Исландии есть блюдо, хаукарль, — сообщила она. — Гнилое акулье мясо. Говорят, воняет так, что глаза слезятся. Похоже, у нас реально будет деликатес.

— Зато питательно, — пожал я плечами. — Наши монстры вряд ли будут привередничать. Черничку нужно хорошо кормить, чтобы давала много паутины. Да и сами попробуем. Вымочим, замаринуем, наделаем тушёнки. Зимой спасибо скажем.

— Если до зимы от этой вони не ослепнем, — проворчала она, но в глазах мелькнул практичный огонёк. Похоже, уже прикидывала рецепты.

Горыныч закончил работу и с гордым видом принёс мне арматуру с примотанным к ней Изумрудом. Кристалл теперь светился ещё ярче, изнутри исходило ровное, мощное сияние.

Я отмотал изоленту, убрал прут в инвентарь и отправил камень следом.

— Так, — сказала Искра, разминая затёкшие плечи. — С мусором разобрались. Теперь главный вопрос: как мы будем эту тушу упаковывать? У нас Хранилище, насколько помню, пятьдесят тонн вмещает.

— Почти всё занято, — вздохнул я. — Свободного места кот наплакал. Тонны три, может, четыре. Этого хватит на часть туши, но не на всю.

— Если быстро не уберём, на запах сбегутся Мирмики, — сказала Искра. — И тогда нам придётся отбивать обед у гигантских муравьёв. Сомнительное удовольствие.

Я открыл интерфейс фракции, вкладку «Хранилище».

Общая вместимость: 50 000 кг.

Заполнено: 48 950 кг.

Свободно: 1 050 кг.

Одна тысяча пятьдесят килограммов. Даже меньше, чем я думал. На эту тушу нужно гораздо больше пространства в подпространстве. А сейчас… дай бог, если влезет хотя бы одно крыло.

— Сжечь лишнее! — тут же предложил Горыныч. — Оставим самые вкусные куски, а остальное в пепел! Будет красиво! Гигантский погребальный костёр!

Искра посмотрела на него, как на экспонат в кунсткамере.

— Ты в своём уме? Кислотные железы! Это же готовые компоненты для гранат, яд для стрел, реагенты! Шкура! Да из неё можно тент для лагеря сделать!

— Кислоту соберём в Изумруд, — уточнил я. — А сжигать точно не будем. Если не успеем убрать, пусть лучше муравьи заберут. Пока у них достаточно жратвы, они не полезут к нам.

— Но будут размножаться, — удручённо выдохнула Искра.

Нужно решение. Быстрое и эффективное. Я снова открыл интерфейс фракции и нашёл в настройках Хранилища то, что искал. Маленькая, неприметная кнопка «Расширить». Нажал.

Расширение фракционного хранилища.

Стоимость: 1 очко опыта за 1 кг дополнительного объёма.

Введите желаемый объём.

Я мысленно присвистнул. Дороговато, конечно. Но с другой стороны, очки опыта можно заработать, а уникальные ресурсы, такие как туша Левиафана, выпадают не каждый день. Если я сейчас не разделаю её, то потеряю гораздо больше, чем какие-то очки опыта. Это инвестиция. Вложение в будущее фракции.

— Что ты делаешь? — спросил Горыныч, заглядывая мне через плечо. Моего окна он не видел, но щурился так, будто пытался его разглядеть.

— Трачу опыт на место в холодильнике, — ответил я.

ПЕРСОНАЛЬНЫЙ БУФЕР ОПЫТА

Текущий баланс: 19520

Я прикинул массу туши. Тонн пятнадцать, не меньше.

Желаемый объём: 15 000 кг.

Стоимость: 15 000 очков опыта.

Подтвердить?

Да/Нет

— Пятнадцать тысяч… — выдохнула Искра. — За место… на складе… Лёха, это самое негероическое использование победных очков, какое я когда-либо видела. Это же… великолепно!

— Героизм — это не только пафосные речи и эпичные битвы, — ответил я, подтверждая транзакцию. — Героизм — это ещё и умение обеспечить свою команду ресурсами, чтобы она могла продолжать сражаться. Без еды, без материалов, без снаряжения любой герой превращается в голодного бродягу с палкой. А я предпочитаю быть сытым инженером с циркулярными дисками.

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ:

Объём фракционного хранилища увеличен на 15 000 кг.

Текущий объём: 65 000 кг.

Свободно: 16 050 кг.

— Готово, — сообщил я, стараясь не чувствовать скорби.

Горыныч захлопал в ладоши. Искра посмотрела на меня с явным одобрением. Она понимала, что это единственно верное решение. Прагматичное, скучное, но правильное.

— Ну а теперь, — сказал я, поворачиваясь к туше. — Разделка.

Я снова материализовал из инвентаря два циркулярных диска. Они появились в воздухе, всё ещё покрытые запёкшейся кровью и ошмётками плоти, и с глухим стуком упали на траву.

— Ого, — Горыныч подошёл поближе. — Это те самые? Которыми ты рыбку... того? Шинковал? Слушай, а можно мне один? Ну, чисто попробовать? Я всегда хотел научиться управлять летающими пилами. Это же круто! Представляешь, я иду такой по улице, а вокруг меня два диска вращаются! Вжжж-вжжж! Все враги разбегаются!

— Ты маг огня, — напомнил я. — У тебя нет «Магнитного Захвата».

— А может, есть? Ты проверял? Вдруг я скрытый магнето-кинетик?

— Горыныч, твой единственный талант — создавать проблемы на собственную жопу, — сказала Искра. — Если бы у тебя был дар магнетизма, ты бы уже давно примагнитил себя к чему-нибудь железному и не смог отлипнуть.

— Это был бы интересный опыт! Я бы изучил свои возможности в экстремальных условиях!

— Ты и так живёшь в экстремальных условиях.

Я активировал «Магнитный Захват» и почувствовал знакомое ментальное напряжение. Поле захватило металл, оба диска задрожали и поднялись в воздух. Я чувствовал каждый диск как продолжение своей нервной системы. Их вес, их баланс, их инерцию.

— Так, пиротехник, — скомандовала Искра, принимая командование на себя. — Ты стоишь вон там и не мешаешься. Твоя задача радоваться и хлопать, когда я скажу. Лёша, начинай с крыльев. Они самые лёгкие. Режь на куски примерно по сто килограмм, я буду сразу отправлять в Хранилище.

Лезвия пришли в движение. Сначала медленно, потом быстрее, быстрее, набирая обороты. Свистящий вой наполнил поляну. Зубья вспороли толстую шкуру с влажным звуком. Чёрная кровь брызнула во все стороны. Работа закипела.

— Это мясо надо будет вымачивать минимум сутки, — размышляла вслух Искра, пока первый огромный кусок крыла исчезал во вспышке света, отправляясь на склад. — В солёной воде с уксусом. Потом нашпиговать чесноком и запечь в фольге. Или потушить с большим количеством лука и перца. Иначе есть это будет невозможно…

***

«Toyota Land Cruiser 200» катилась по разбитому асфальту улицы Ткацкой фабрики. За рулём сидел Фокусник. Пальцы нервно постукивали по ободу руля, а глаза метались между дорогой и экраном смартфона, закреплённого на приборной панели. На экране, поверх карты района, ползла синяя точка их «Крузера» и мигала красная метка. Там дрон зафиксировал парашют и передал информацию на «Техно-Око», а оттуда она уже была перенаправлена на гаджет Фокусника.

Ещё недавно это бы не получилось, но Лёха придумал алгоритм и заставил систему работать, как ему хочется. Собственно, Фокусник не вникал в технические подробности, а просто принял появившуюся возможность навигации как ману небесную.

— Левее бери, — скомандовал Женя, сидевший на пассажирском сидении. — Ещё двести метров до поворота.

Фокусник вывернул руль, чтобы объехать брошенный седан, перегородившей полдороги. Разбитые окна пятиэтажек, тёмные провалы подъездов. Женя искал движение, угрозу.

Сзади, на просторном кожаном сиденье, расположился Костоправ. Его огромная фигура занимала почти всё пространство. Он не смотрел в окна. Его внимание было сосредоточено на содержимом инвентаря. Ампулы, бинты, шприцы, системные стимуляторы в герметичных упаковках. Он методично проверял всё, готовясь к работе. Роль фельдшера была ему в новинку, но за эти несколько недель он уже успел привыкнуть.

— Дня не пройдёт, чтобы просто пожить, — снова пробурчал Фокусник, сворачивая во двор. — Теперь на нас ещё Икары падают. Надеюсь, этот лётчик-налётчик хотя бы в сознании.

— Приехали, — коротко бросил Женя, указывая вперёд.

Дрон не ошибся. Прямо перед ними возвышалась пятиэтажная хрущёвка. Угол здания обрушился, обнажив внутренности квартир, как в разрезе кукольного домика. Стены покрывали чёрные подпалины, из провала на крыше торчали ржавые прутья арматуры. И за них, за эти кривые железные пальцы, зацепился белый купол парашюта.

Ткань трепетала на ветру, издавая тихие хлопки, похожие на отдалённую стрельбу. А ниже, на уровне третьего этажа, на стропах безвольно висела человеческая фигура. Фокусник заглушил двигатель.

— Отличное приземление, — констатировал маг иллюзий, вылезая из машины. — Просто высший пилотаж.

Женя тоже выбрался и вскинул автомат. Его взгляд обегал двор, задерживаясь на каждом тёмном окне и груде мусора.

Костоправ вышел последним, захлопнув тяжёлую дверь с глухим, уверенным стуком. Он посмотрел вверх на висящего пилота.

Степан Барсуков — Уровень 11

— Жив? — спросил Женя, не отрывая взгляда от окон напротив.

— Да, повезло, — ответил Костоправ. — А мог при ударе о стену шею свернуть. И арматурой могло проткнуть. Надо лезть.

Он подошёл к стене здания. Обрушившаяся секция создала импровизированную лестницу из бетонных плит и обломков. Опасно, нестабильно, но для человека с его силой и комплекцией проходимо.

— Я прикрываю сверху, — сказал Женя, перемещаясь к углу дома, откуда простреливался весь двор и подходы к нему.

— А я… я тут, внизу, постерегу, — нервно сглотнул Фокусник. — Если что, создам пару-тройку очень страшных иллюзий. Или просто очень громко закричу.

Костоправ не ответил. Он уже начал подъём, хватаясь лапищами за выступы бетона. Ноги в тяжёлых армейских ботинках находили опору там, где её и быть не могло. Он двигался медленно, но уверенно, как скалолаз, штурмующий отвесную стену. Под его весом крошился бетон, скрежетала арматура, но он упорно лез и лез вверх.

— Жалко, что Тень ещё в лазарете, — тихо проговорил Фокусник, наблюдая за восхождением. — Ну, или надо было у него хотя бы перчатки попросить. Не подумали, однако…

Вот лекарь достиг уровня второго этажа, перебрался через развороченный оконный проём внутрь здания и исчез из виду. Женя и Фокусник остались внизу, в напряжённом ожидании. Минуты тянулись мучительно долго. Ветер завывал в пустых квартирах, раскачивая оборванные провода, которые бились о стену с тихим, монотонным стуком.

— Жутенько… — поёжился иллюзионист.

Наконец, на краю пролома на третьем этаже показалась массивная фигура Костоправа. Он махнул им рукой, мол, всё в порядке. Затем неторопливо, страхуя себя, двинулся по краю обрушившихся перекрытий к висящему пилоту.

Подойдя вплотную, он одной рукой ухватился за торчащий из стены кусок арматуры, а во второй материализовал широкий армейский нож. Одним движением перерезал стропы, удерживающие пилота. Одновременно он придерживал того второй рукой, манёвр получился рискованный. Тело обмякло, и лекарь, напрягая мышцы, подхватил его. Перекинул через плечо, как мешок с картошкой. Теперь предстояло самое сложное. Спуск.

— Фокусник, наверх! — скомандовал он. — Нужна помощь!

Маг иллюзий чертыхнулся, но полез. Его подъём выглядел куда менее грациозным. Он цеплялся за всё, что попадалось под руку, пару раз чуть не сорвался, но в итоге, пыхтя и отдуваясь, вскарабкался на третий этаж.

— Ты ж, вроде, военный, — покачал головой Костоправ.

— Ну и что? Я теперь вообще маг. А магам не полагается по стройкам лазить.

— Меньше слов, — рыкнул Костоправ. — Помогай.

Вдвоём они начали медленно спускать бесчувственное тело вниз. Наконец, пилот оказался на земле. Костоправ тут же опустился на колени рядом со спасённым.

Это был мужик лет тридцати пяти. Одет он был в потёртую тёплую куртку и плотные брезентовые штаны. На голове сидел старый, видавший виды мотоциклетный шлем, который Костоправ аккуратно снял. Под ним оказались коротко стриженные русые волосы, слипшиеся от пота, худощавое лицо с щетиной и в ссадинах. От пилота пахло машинным маслом.

Костоправ провёл быструю диагностику. Переломов не было. Сотрясение, ушибы, общее истощение. Ничего критичного. Лекарь достал небольшой шприц-тюбик с прозрачной жидкостью. Системный стимулятор слабой концентрации.

— Сейчас очнётся, — сообщил он и вогнал иглу в шею пилота.

Мужик дёрнулся и открыл глаза. Взгляд мутный, расфокусированный. Он несколько секунд смотрел на нависшие над ним суровые лица. Потом его зрачки сузились, и в глазах появилось осознание. И страх. Он попытался отползти, но Костоправ удержал его за плечо.

— Тихо, спокойно. Мы не враги.

Пилот, Степан, перевёл взгляд с Костоправа на Фокусника.

— Где… где я? — прохрипел он.

— В Красногорске, — ответил иллюзионист. — Мы видели, как твоя крылатая метла упала. И как ты прыгал. Ты кто такой, Степан? Откуда летел?

Степан с трудом приподнялся на локтях. Его взгляд метнулся к небу, словно он искал там своего преследователя.

— Левиафан… Он ещё здесь?

— Здесь, — кивнул Фокусник. — Но сейчас им занимаются. Отвечай на вопрос. Откуда ты? Какой класс?

Пилот закашлялся. Костоправ протянул ему флягу с водой. Тот сделал несколько жадных глотков.

— Я не сюда летел, — пробормотал он. — Я инженер.

Глава 3. Небесный бродяга

В столовой отеля пахло тушёным мясом с луком и лаврушкой. Запах был густой, наваристый, такой, что желудок сам собой начинал урчать. За длинным столом, который все уже привычно называли «командирским», собралось ядро фракции. Я сидел во главе, по правую руку Варягин, по левую Искра. Дальше расположились Ершов, Борис, Фокусник, Женя.

Костоправ, Горыныч и Гринпис тоже заняли несколько стульев, но только потому, что они пустовали. Друид выглядел немного взъерошенным. Видимо, опять пытался наладить телепатический контакт с фикусом и получил в ответ волну скептического безразличия.

А прямо напротив меня, за этим же столом, сидел новый человек. Степан Барсуков. Пилот, инженер и по совместительству наш гость. Худощавое лицо, короткие волосы, которые явно давно не видели нормального мытья, щетина, ссадины на скулах. Его одежда пропиталась запахом бензина и ещё какой-то технической химии. Разило от него так, словно он спал в ангаре с разобранными двигателями. Что, возможно, недалеко от истины.

Перед ним стояла глубокая миска с тем самым тушёным мясом, щедро приправленным луком и морковью, краюха хлеба, испечённого нашими поварами из муки, найденной на разграбленном складе позавчера, и большая кружка горячего травяного чая.

Степан ел быстро, жадно, почти не жуя. Ложка мелькала в его руке с частотой поршня в двигателе внутреннего сгорания. Никто его не торопил. За этим столом все понимали, что значит «давно не ел нормально». У каждого есть такой опыт.

— Ты полегче, — негромко велел Костоправ, глядя на пилота. — После длительного голодания желудок сжимается. Если сразу много съешь, может скрутить. И тогда я буду не лечить, а ругаться. А я этого не люблю.

Степан на секунду замер, бросил быстрый взгляд на лекаря, кивнул и чуть замедлился. Но лишь чуть. Голод был сильнее медицинских рекомендаций.

— Ничего, — улыбнулась Искра, подперев щёку. — Если что, у нас Петрович как раз освободился. Ну, почти. Наверное, сейчас собирает бедренную кость Рейн по осколкам. Опыт на халяву получает.

— У него сегодня один сплошной опыт, — вставил Фокусник, перекладывая монетку в пальцах. — Слушайте, может, просто ляжем спать? На всякий случай. Вдруг завтра денёк выдастся получше? Ясно, что сегодня одна хрень творится. Диверсанты, чудища, пилоты на голову падают. Без обид, Стёпа.

— Какой спать? — возразила Искра. — Ещё только обед.

— А приключений уже, хоть мемуары пиши томами, — пожаловался иллюзионист. — Вы как хотите, а мне нужна сиеста.

Борис посмотрел на пилота и вдруг сказал:

— Ты, главное, не бойся, Стёпка. У нас народ хороший. Немного дурные, но хорошие. Я вот, например, боксёр. Был. И грузчиком тоже был. А теперь вообще берсерком стал. Молотом машу. И в бою, и на стройке. Очень успокаивает нервы. Рекомендую.

Степан поднял на него взгляд, всё ещё слегка мутный от усталости, но уже более осмысленный. Он проглотил очередную ложку, запил чаем и наконец заговорил:

— Я… спасибо. За то, что вытащили. И за еду. Я уж думал, всё. Конец. То ли эта летучая тварь меня сожрёт, то ли я сам разобьюсь к чёртовой матери.

— Левиафан, — уточнил я. — Эта «летучая тварь» уже никого не сожрёт. Мы его разобрали. Буквально. Часть туши пойдёт на корм нашим… питомцам. Остальное на тушёнку. Так что скоро не он тебя жрать будет, а ты его.

Степан моргнул. Потом ещё раз. Его ложка замерла на полпути ко рту.

— Вы… убили Левиафана? Сорокового уровня? — в его голосе прозвучало недоверие пополам с благоговейным ужасом. — Я думал, такие твари вообще непобедимы. Она ж размером с боинг!

— Наш лидер, — Искра кивнула в мою сторону, — залез ему в голову. В прямом смысле. С помощью циркулярных дисков. Я чуть не прослезилась от эпичности момента.

— Циркулярных… дисков? — Степан перевёл взгляд на меня. — Ты что, маг?

— Инженер, как и ты, — коротко ответил я. — Просто прокачанный. Но это неважно. Ты рассказывай. Кто ты, откуда, как здесь оказался.

Степан вздохнул, отодвинул опустевшую миску и обхватил кружку с чаем обеими руками, словно пытаясь согреться. Хотя в столовой было тепло, работали наши генераторы, и система отопления гнала горячую воду по трубам.

— Я из Владимира, — начал он. — Инженер по ремонту авиационной техники. Работал в аэроклубе ДОСААФ на аэродроме «Семязино». Знаете, где это?

— Знаю, — кивнул я. — Старейший аэроклуб в России. Готовили пилотов, парашютистов. Читал про него.

Степан удивлённо посмотрел на меня, потом хмыкнул.

— Надо же. Приятно встретить человека, который вообще слышал про Семязино. Да, всё верно. Я там работал. Обслуживал самолёты. В основном «АН-2», «Як-52», «Вильгу». Старые, надёжные машины. Простые, как топор. На них и учить легко, и ремонтировать их нетрудно. Когда всё это началось, — он обвёл рукой пространство вокруг, — я был в городе, дома. Там жесть творилась на улицах… Ну, вы и сами знаете, раз выжили.

Он ненадолго умолк, остальные тоже не спешили открывать рты. Наверняка каждый вспомнил пару-тройку особо неприятных эпизодов из первых дней апокалипсиса.

— Я выбрался из города, — продолжил пилот. — Пытался добраться до аэродрома. Думал, может, там наши соберутся, организуемся, наладим связь… Ну, знаете, как в фильмах про выживание. Аэродром, самолёты, взлётная полоса. Стратегический объект.

— Логично, — согласился Варягин, не поднимая глаз от своей тарелки. — И что там оказалось?

— Дерьмо там оказалось, — прямо ответил Степан. — Я добирался туда четыре дня. Через город, через пригороды. Там всего-то километров десять, но была жопа. Тачку завёл, а её шипастый мутант расхреначил. Потом на крыс наткнулся размером с собаку. Мерзкие, быстрые, злые. Еле отбился. У меня тогда только монтировка была и ПМ, доставшийся от мёртвого гаишника. Когда добрался до Семязино, думал, всё, спасён. А там…

Он замолчал, глядя в кружку, словно в ней можно рассмотреть то, что он видел на аэродроме.

— Там всё было уничтожено, — продолжил он после паузы. — Вся территория аэродрома превратилась в какое-то гигантское болото. Чёрная вода, гнилые деревья, туман. И в центре этого болота сидит тварь. Я её даже толком не разглядел, только силуэт. Огромный, бесформенный. Как гигантская жаба, только с сотней щупалец или корней… не знаю. И эта тварь, похоже, каким-то образом меняет всё вокруг под себя. Ангары ушли под воду, самолёты утонули или были раздавлены.

— А название запомнил? — спросил я.

— Болотный Владыка, — негромко произнёс пилот. — Тридцать восьмой уровень. Ну, был неделю назад. Сейчас, наверное, больше.

Гринпис, который до этого сидел тихо, теребя в руках какую-то засушенную веточку, поднял голову:

— Наверняка он очень одинокий и несчастный…

— Несчастный? — переспросила Искра, приподнимая бровь. — Гринпис, эта «несчастная тварь» превратила целый аэродром в болото и, судя по всему, убила всех, кто там был. Какая уж тут «несчастность»?

— Он не выбирал такой судьбы, — упрямо возразил друид. — Бесформенное изменило его так же, как нас изменила Система. Просто некоторым повезло больше, а некоторым меньше. Эта тварь ведь была обычным животным, какой-нибудь лягушечкой или жабой, а теперь заперта в теле монстра и может только жрать и расширять свою территорию. Это трагедия!

— Это обед, — отрезала Искра. — Большой толстый обед, который сидит в луже и ещё не знает, что я уже прикидываю рецепты из него.

Гринпис насупился, но спорить с пироманткой не стал. Видимо, инстинкт самосохранения у него всё-таки работает.

— Так вот, — продолжил Степан, бросив быстрый взгляд на Гринписа, словно оценивая, насколько тот адекватен. — Я вернулся в город. Неделю жил в подвале автомастерской. Там было кое-какое оборудование, инструменты, запчасти. И я подумал: а почему бы не собрать самолёт? Ну, не настоящий, конечно. Аппарат попроще. Что-то, что сможет поднять меня в воздух и унести подальше отсюда. Я ж инженер, в конце концов. Руки из нужного места растут, да и системные навыки имеются.

— И ты собрал? — подался вперёд Горыныч с горящими глазами. — Сам? Из того, что было в мастерской? Это же офигенно! Видел, как ты летел, но хрен детали рассмотришь. Двигатель какой поставил? Размах крыла? Грузоподъёмность?

— Тише, тише, энтузиаст, — осадил его Фокусник. — Дай человеку рассказать. А то ты его сейчас вопросами завалишь, как лавиной.

Степан слабо улыбнулся. Видимо, энтузиазм Горыныча был ему чем-то близок.

— Двигатель взял от «Горбатого», — начал он. — V-образный четырёхцилиндровый. Он лёгкий, с воздушным охлаждением, что сильно упростило задачу. Но всего двадцать семь лошадей. Разобрал до винтика, форсировал, как мог. Выжал из него лошадок сорок. Не авиационный, конечно, но для моих целей хватило. Выклеил винт из дерева, с оковкой на концах лопастей. Самая сложная часть работы была.

От отпил из кружки и продолжил:

— Фюзеляж собрал из дюралевых труб на болтах и заклёпках. Обшивку сделал из плотной хлопковой ткани. Пропитал её самодельным нитролаком. После высыхания ткань натянулась как барабан, стала гладкой и лёгкой. Крылья сделал из деревянного каркаса, обтянул той же тканью. Не идеально, но летало. Шасси — стойки из тех же дюралевых труб, колёса от «Урала». Хвостовой костыль сварил из стального прутка с резиновым наконечником, чтоб на грунт садиться мягко.

— Вот же самоделкин, — прыснула Искра. — Лёша, вы точно найдёте общий язык.

Пилот продолжал:

— Приборная панель — сборная солянка из того, что нашёл. Указатель скорости пришлось мастерить самому. За основу взял манометр от медицинского тонометра, подключив его к самодельной воздушной трубке. Шкалу, конечно, пришлось калибровать «на глазок». Вместо высотометра использовал туристические часы с барометром. Ну и компас, конечно, без него никуда.

— И ты на этом… летел? — спросил Борис с ноткой недоверия. — Из Владимира? В Москву?

— А что делать? — пожал плечами Степан. — Других вариантов не было. В городе живых не осталось. Жратвы почти нет, одни мутанты да пожары. Ну, решил попытать счастье, взял курс на Москву. Думал, столица, там армия, правительство, бункеры. Кто-то же должен был выжить. Да и расстояние небольшое, сто восемьдесят километров по прямой.

Ершов сидел расслабленно, чуть откинувшись на стуле. Это хороший знак. Мой личный детектор лжи в лице бывшего опера не подавал никаких сигналов тревоги. Пару раз, поймав мой взгляд, он коротко кивал. Степан говорил правду.

— И долго ты летел на этом… тракторе? — спросил я.

— Почти три часа. Сначала по прямой двигался. Слушал эфир на старенькой рации. Помехи жуткие, но пару раз пробивался сигнал. Кто-то вещал с позывным «Рысь». Говорили, что это защищённый командный пункт, принимают выживших, есть защита, еда. Повторяли координаты, но очень нечётко, где-то в подмосковных лесах между Чеховым и Серпуховым.

Он сделал паузу, глядя на меня.

— Я решил, что военные — это самый надёжный вариант. Дисциплина, ресурсы. Логично же. Вот и полетел на поиски. Кружил, искал, но кроме леса ничего не видел. Видать, замаскировались хорошо. А потом появился этот Левиафан.

— Откуда он взялся? — спросил Варягин.

— Чёрт его знает, — честно признался Степан. — Я летел, всё было тихо, и вдруг как гром среди ясного неба. Вынырнул из облаков, огромный, как дирижабль. И сразу за мной. Я думал, всё, конец. Попытался уйти, но куда там! Эта туша за мной пёрла и пёрла! Ещё начала плеваться какой-то зелёной дрянью. Я еле удержал машину. Ну, а дальше вы знаете. Дотянул до ваших мест, а там уже и турели ваши заработали. Вы что-нибудь знаете про эту «Рысь»?

Я молча смотрел на гостя. Варягин рядом потёр подбородок. Искра вдруг подалась вперёд и задала встречный вопрос:

— А ты точно летел к «Рыси», а не с неё? Может, ты их разведчик? Или курьер? Или вообще дезертир, который теперь прикидывается бедным инженером?

Напряжение за столом сгустилось. Женя поставил кружку. Борис перестал жевать. Даже Горыныч замер, прекратив вертеть в руках несчастную столовую ложку, которую пытался расплавить взглядом.

Пилот удивлённо моргнул.

— С неё? Да я эту «Рысь» в глаза не видел, только по рации слышал. Если бы я был с военной базы, я бы, наверное, летел на чём-то посерьёзнее самодельного гроба из палок и тряпок, не находите?

— Маскировка, — прищурилась Искра и скрестила руки на груди. — Чтоб нашу бдительность усыпить.

Степан долго смотрел на неё. Я не торопил, но пытался сдержать усмешку. Прямолинейно, но у нас нет времени ходить вокруг да около. Пилот почесал голову.

— Кажется, я понимаю, почему ты такое спрашиваешь, — сказал он спокойно. — Это нормально. Не доверять. Я бы на твоём месте тоже не доверял. Но нет. Я не с «Рыси». Я даже не знаю, где она находится. У меня был только обрывок радиопередачи и примерное направление. Я летел наугад, надеясь, что меня заметят и, может быть, помогут. Вместо этого меня чуть не сожрал Левиафан, а потом вы его сбили. Так что, если я и чей-то разведчик, то очень хреновый.

Я снова посмотрел на Ершова. Тот опять едва заметно кивнул.

— Класс, — согласилась Искра, тоже покосившись на мента. — Ты не с «Рыси». Тогда прямой вопрос: ты чей-то разведчик? Чей-то ещё? Отвечай по существу.

— Нет, — холодно ответил пилот. — Я не разведчик. Не диверсант и не розовый фламинго. Я вообще не знал о вашем существовании, пока вы не спасли меня. А этот мужик как-то умеет отличать правду от лжи, да? — он кивнул на Ершова.

Полицейский скривил губы в ледяной улыбке.

— Наблюдательный, — кивнул он Степану. — Ты ни разу не соврал. Но всё же нам придётся поговорить в более приватной обстановке. На всякий случай. А то… были прецеденты.

Искра откинулась на спинку стула, удовлетворённая словами опера. Но её глаза всё ещё поблёскивали опасным огоньком. Она по умолчанию не доверяла новым людям, и это правильно. В нашем мире доверие нужно заслужить, а у этого мужика пока статус «подозрительный тип, свалившийся с неба нам на головы».

В этот момент дверь в столовую с грохотом распахнулась, и в зал влетела Олеся. Малявка неслась так, словно за ней гнались все демоны преисподней. Нет, не так. Она неслась, словно приручила всех демонов преисподней. Её русые волосы, заплетённые в косу, растрепались, голубые глаза сияли восторгом, а на щеках горел румянец от слишком быстрого бега.

— Папа! Лёша! Искра! — закричала она с порога. Звонкий голос эхом разнёсся по столовой, заставив вздрогнуть рядовых членов фракции. — Получилось! Они меня слушаются!

И тут в столовую влетели Лунные Тени. Сначала одна, полупрозрачная, мерцающая, похожая на сгусток серебристого тумана, принявшего форму небольшой летучей мыши с длинными, заострёнными ушами. За ней вторая, третья, пятая, десятая.

Через несколько секунд вокруг Олеси кружила целая стая. Десятки существ, похоже, вообще все. Шелест крыльев и писк наполнил столовую. За другими столами раздались вскрики. Кто-то вскочил, опрокинув стул. Кто-то схватился за ножи. Кто-то просто замер, не в силах отвести взгляд от этого завораживающего, но пугающего зрелища.

Степан Барсуков уронил ложку. Та со звоном упала в пустую миску, но он этого даже не заметил. Его глаза расширились, лицо побледнело. Рука инстинктивно дёрнулась, и в ней из воздуха материализовался пистолет.

— А, мышки, — прыснул Борис, даже не подумав напрячься. — Это нормально. У Олеськи много живности. Ты, это, ствол убери. А то девчонку напугаешь. Она у нас ещё маленькая, может обидеться. А когда она обижается, её зверушки тоже обижаются. И очень больно кусаются, между прочим. Меня Бузя однажды знаешь, как цапнул!

— Она… приручила их? — выдавил Степан, всё ещё не опуская пистолет. — Это же… мутанты!

— Мутанты, — подтвердил я спокойно. — Очень полезные существа, если уметь с ними обращаться.

Над головой у девочки светилась надпись:

Олеся — Уровень 4

Хм, мышей хватило всего на один уровень. Но думаю, до пятого осталось немного, завтра цыплятами прокачается.

— Ты молодец, Олеся, — кивнул я.

— Настоящая повелительница монстров с армией крылатого ужаса! — добавила Искра.

Олеся просияла от похвалы. Она подбежала к нашему столу, и Лунные Тени послушно последовали за ней, образуя вокруг живое мерцающее облако.

— Дядя Лёша, они правда слушаются! — выпалила она. — Тётя Ариадна справилась! Они теперь все мои! Все сорок три штуки! Теперь я могу их звать, и они прилетают. И они могут прятаться в тенях, становиться совсем невидимыми ночью. И кусать врагов! Только они ещё маленькие и не очень сильные, но я их обязательно прокачаю! Надо только найти, кого кусать!

— Какая… добрая девочка, — пробормотал Степан, убирая пистолет.

Олеся улыбнулась ему. Открыто, дружелюбно, как умеют только дети.

— Здравствуйте! — сказала она вежливо. — Меня Олеся зовут, но вы и так видите! А вы теперь с нами жить будете? Я буду звать вас дядя Стёпа! Вы не бойтесь, мои Тени хорошие. Они только плохих людей кусают. А вы хороший, да?

— Я… надеюсь, — выдавил Степан неопределённо.

— Вот видишь, — хмыкнула Искра, поворачиваясь ко мне. — На что только не способен человек, лишь бы не чистить картошку. Даже призывает лунную энергию при свете дня и приручает стаю ядовитых летучих мышей!

— Не, — Олеся покачала головой. — Лунную энергию тётя Ариадна призвать не смогла. Нам помог дядя Гринпис! — она посмотрела на друида. — Он сказал, что мы мешаем им спать. А раз не отстаём, то надо угостить их чем-то очень вкусным.

— И чем же вы их угостили? — уточнил я.

— Червячками! — выпалила Олеся. — Дядя Гринпис сказал, что нужны мучные, а их у нас нет! Я сказала, давайте обычных попробуем! Там как раз дождик прошёл. Дядя Гринпис показал, где копать. Тётя Ариадна очень не хотела брать лопату. А потом мы ловили мышек по три-четыре штуки и пересаживали в маленькую клетку, уносили в подсобку, где темно. И угощали! Но не сразу, а чтобы привыкли. Мне один чуть палец не откусил! Но дедушка Петрович сказал, что яда в ранку мало попало!

Она с гордостью продемонстрировала палец с пластырем. Варягин только тяжело вздохнул и потёр переносицу. А я представил Ариадну… в шифоновой юбке… на каблуках... в рабочих перчатках… с лопатой… с червячками… Да, пожалуй, человек действительно на многое готов пойти, лишь бы не чистить две ванны картошки.

Одна из мышей приземлилась на стол возле Гринписа. Друид с обожанием её погладил.

— Ночные циклы, темнота для отдыха, — пробормотал он и посмотрел на Олесю. — Ты проверяла их температуру тела? У рукокрылых метаболизм завязан на терморегуляцию. Если в помещении будет слишком холодно, они впадут в торпор. Слишком жарко, и получат обезвоживание.

Олеся серьёзно посмотрела на него.

— Нет, не проверяла. А как? У них в описании сказано, что они могут переносить холода и не впадают в спячку зимой!

— Мутация изменила их… это хорошо… это полезно… — друид отстранённо шевелил губами. — Несчастные животные. Потеряли лидера, плакали, скучали. Но нашли нового. Нужно обеспечить им нормальную жизнь.

— Ну конечно, — закатил глаза Фокусник. — Нормальная жизнь. Для невидимых токсичных летучих мышей. В отеле. Рядом с детьми. Что может пойти не так?

— Фокусник, — оборвал я. — Не начинай. Гринпис, после обеда подготовь для Олеси памятку по уходу. Ты ветеринар, тебе и карты в руки.

Друид кивнул с мрачным достоинством. Фокусник пожал плечами:

— Как скажешь, шеф. Но если одно из этих «несчастных животных» нагадит мне в кровать, я буду жаловаться руководству.

— Жалуйся, — разрешил я. — Я даже книгу жалоб и предложений заведу. Специально для тебя и нашей банши.

Снова посмотрев на девочку, я спросил:

— Олеся, что получила за новый уровень?

— Смотри, дядя Лёша! — она развернула интерфейс с таким энтузиазмом, будто только и ждала этого вопроса.

Навык: «Каменная Шкура»

Описание: Позволяет временно укрепить шкуру, панцирь или хитин одного из питомцев, значительно повышая его показатель защиты и сопротивляемость к физическому урону.

Время действия: 1 минута.

Стоимость: 30 маны.

Примечание: На время действия навыка скорость передвижения питомца снижается на 15%.

— Неплохо, — кивнул я. — Очень неплохо. Пригодится.

— Я пока не пробовала, — призналась Олеся. — Непонятно, на кого лучше. На Мики? Или одного из жуков достать? У них же хитин!

— Разберёшься. А подарок?

Глаза у девочки немедленно стали круглыми.

— А вот это вообще! — выдохнула она и протянула руку. В воздухе между пальцами с мягким свечением проявилась небольшая флейта из светлого дерева, отполированного до матового блеска. Вдоль корпуса вилась едва заметная резьба с переплетёнными зверушками. — Флейта Гармонии называется! Вот, смотри!

Она развернула описание.

Предмет: Флейта Гармонии

Тип: Артефакт

Качество: Магическое

Описание: Изящная флейта, при подобающей игре издаёт тихую, успокаивающую мелодию, которая находит отклик в душах диких существ.

Эффект: При активации (игре на флейте) повышает шанс успешного приручения на 15%. Снижает агрессию мутантов в зоне слышимости на 30%.

Стоимость: 5 маны в минуту.

Для приручителя почти идеальный инструмент.

— Серьёзная вещь, — сказал я.

— Очень! — Олеся вертела флейту в руках, разглядывая резьбу. — Мне тётя Ариадна сказала, что нужно учиться играть на ней, но я думаю, и так получится! Там же написано «при активации»!

— Олеся, погоди… — начал я.

Но она уже приложила флейту к губам и дунула.

По ушам резануло нечто среднее между скрипом несмазанной петли и обиженным котом. Лунные Тени, всё ещё кружившие рядом, дружно шарахнулись в стороны. Несколько штук врезались друг в друга. Одна спряталась за Борисом.

— М-да, — произнёс Фокусник после паузы. — Слушай, Леська, а неплохое акустическое оружие получилось. Почти как мои звуковые иллюзии.

— Эх, мало нам проблем, — картинно покачала головой Искра, — теперь ещё учителя музыки искать придётся.

Олеся оторвала флейту от губ и критически на неё посмотрела.

— Спрошу у тёти Ариадны, вдруг она умеет?

— Только Ершова с собой возьми, — хохотнула рыжая, — а то чувствую, что его детектор лжи пригодится. И невзначай напомни про картошку. Тётя Ариадна натура тонкая, без стимула не запоёт, то есть не заиграет.

Степан всё это время молча переводил взгляд с одного лица на другое, как зритель в театре.

— Весело у вас тут, — произнёс он наконец, поворачиваясь ко мне. — Я, честно говоря, ожидал чего-то другого. Более… мрачного. Военная база, суровые лица, постоянная боевая готовность. А у вас дети, летучие мыши, флейты, картошка…

— Так и живём, — кивнул Борис. — Надо ещё раков наловить. Под пиво. Руки никак не доходят. Лёха, так будет нам раколовка?

— Будет, — вздохнул я. — На семьдесят пятом месте в списке срочного крафта.

Варягин смотрел на дочь с гордостью, которой я раньше не замечал. Но когда его взгляд перемещался на её новый «зоопарк», гордость сменялась плохо скрываемым ужасом. Одно дело знать, что твоя дочь приручает монстров. Совсем другое, видеть, как вокруг неё носится стая крылатых тварей.

— Олеся, убери их, — твёрдо велел он. — Люди боятся. В Питомник или в оранжерею. И чтобы по коридорам не летали.

— Хорошо, папочка! — кивнула девочка, и, развернувшись, скомандовала: — За мной, мои хорошие!

Рой послушно устремился за своей маленькой хозяйкой, вылетая из столовой. Через пару секунд всё стихло. Люди начали медленно вылезать из-под столов. Горыныч с усмешкой хрустнул солёным огурцом. Похоже, ему у нас нравится.

Дверь с кухни распахнулась.

Сначала в проёме показалась тележка. Обычная тележка из нержавейки, какие катят по коридорам приличных отелей во время банкетов. На ней стояла здоровенная кастрюля, накрытая крышкой. Рядом высилась стопка чистых мисок и поднос со свежим хлебом.

А потом в столовую шагнул тот, кто эту тележку толкал.

Сутулая фигура. Лысая голова с неровной, бугристой поверхностью и редкой щетиной. Нижняя челюсть выдавалась вперёд, обнажая ряд острых зубов. Из пасти текла слюна, хотя я не сомневаюсь, что покормили его хорошо.

Гоша — Уровень 1

Одежда на нём была самая что ни на есть человеческая: белая рубашка с коротким рукавом, чёрные брюки, а поверх длинный белый фартук. На фартуке красовался вышитый логотип отеля. Гоша закатил тележку в столовую.

— Твою ж мать! — обалдел Степан. — Это ещё что за хрень?!

Гоша замер. Его маленькие глазки сфокусировались на Степане. Голова чуть наклонилась набок, как у любопытной собаки. Он издал короткий вопросительный сип, но с места не двинулся.

— Спокойно, — я поднял руку, останавливая пилота. — Это просто ещё один питомец Олеси. Гошей зовут. Он не опасен.

— Не опасен?! — выдохнул пилот. — У него пасть как у крокодила!

— Нет-нет, не как у крокодила, — поправил Гринпис. — У крокодила зубы прямые и более тупые. А у Гоши загнутые, как у мурены.

— Это полностью меняет дело, — кивнул Степан, не выходя из ступора. — Вы что, и бывших людей приручаете?

Гоша тем временем аккуратно подкатил тележку к пустому столу, остановился, взял миску поставил на стол. Двигался он неуклюже, но старательно. Открыл кастрюлю и начал черпаком накладывать еду для рабочих, которые скоро должны освободиться после смены.

— Олеська долго его дрессировала, — прыснула Искра. — Тупой, как пень, но зато моторика осталась человеческая. Теперь он хотя бы пользу приносит. Валентина с Татьяной сперва боялись, а теперь души не чают в новом помощнике.

Степан посмотрел на свою кружку с травяным чаем.

— Нужно что-нибудь покрепче… — покачал он головой.

Глава 4. Мерки

— Ты можешь остаться, — сказал я Степану. — Первое время под наблюдением. Это стандартная процедура для всех новых людей, без обид. Ты будешь жить в гостевом блоке, в восточном крыле. Если вступишь во фракцию, получишь доступ к общим ресурсам. Но доступ к арсеналу останется закрыт, пока мы не убедимся, что ты действительно тот, за кого себя выдаёшь и лоялен к нам.

— Разумно, — Степан не выглядел обиженным или оскорблённым. — А что потом? Если я докажу, что не верблюд?

Он налил себе в кружку немного коньяка, фляжку с которым сердобольно протянул ему Борис.

— Потом ты станешь полноценным членом фракции, — ответил я. — Со всеми правами и обязанностями. Учитывая твой класс и навыки, ты отлично впишешься. Нам нужны люди, которые разбираются в технике и особенно в авиации. Я планирую построить несколько летательных аппаратов.

В глазах Степана загорелся огонёк. Тот самый, какой я видел у всех настоящих инженеров, когда речь заходит о возможности создать что-то новое, сложное и крутое. Огонёк творчества, любопытства и профессионального азарта.

— Ты серьёзно? — спросил он. — Это же дорого, долго и сложно, а на дворе апокалипсис и разруха.

— Я серьёзно, — подтвердил я. — Воздушная разведка и мобильность — это то, чего нам сейчас остро не хватает. Дроны хорошо работают, но у них ограниченный радиус действия и низкая грузоподъёмность. А летательный аппарат, способный нести не только камеры, но и серьёзное оружие, грузы и людей — это стратегическое преимущество. Так что да, я готов вложить ресурсы. Если ты готов работать.

Степан задумался на секунду, но тут же расплылся в улыбке.

— Я готов, — сказал он твёрдо. — Я только этим и занимался всю жизнь. Чинил, строил, летал. Если у вас есть для меня работа, буду выполнять её со всем старанием. И докажу, что не зря ем ваш хлеб.

— Вот и славно, — подытожила Искра. — Ещё один инженер в нашей коллекции. Скоро вы тут целый технопарк построите.

Олеся вернулась в столовую через пять минут. Деловито, с видом человека, сдавшего важный отчёт в срок. Коса болталась за спиной, глаза блестели всё тем же незатухающим энтузиазмом, но теперь к нему добавилась степенность. Примерно такая, с какой восьмилетние дети изображают взрослых.

— Всё, пристроила, — доложила она, усаживаясь на своё место. — В Питомник пока убирать не стала. Пусть поживут в оранжерее. Они там в подсобке сейчас отдыхают. Надо сделать жёрдочки, чтобы им было удобнее.

— А что с твоей учительницей музыки? — уточнила Искра.

— Тётя Ариадна действительно умеет играть! — оживилась девочка. — Я ей флейту дала и сказала, что сниму на телефон, как она играет. Вот!

Олеся достала смартфон. На экране появилась блондинка, полились переливчатые звуки. Действительно неплохо играет.

— Потом я сказала ей, что надо меня поучить, — сообщила Олеся, убирая телефон.

— И что она ответила? — посмотрел на дочь Варягин.

— Ничего, просто поругалась. Но недолго.

— Недолго — это сколько? — уточнила Искра.

— Ну… — Олеся потупилась. — Пока не ушла.

Фокусник уронил голову на стол и захрюкал.

Я дослушал этот маленький отчёт, поставил кружку и поднялся из-за стола.

— Искра, Олеся, Варягин, — произнёс я. — За мной.

— Куда? — тут же спросила рыжая, но уже поднималась.

— В мастерскую. Есть дело.

Олеся подскочила мгновенно. Варягин бросил быстрый взгляд на дочь, потом на меня. В его глазах читался немой вопрос: «Опять? Что на этот раз?» Но он промолчал и просто встал, поправив ремень с кобурой.

Степан проводил нас растерянным взглядом. Видимо, ещё не привык, что в этом месте всё решается быстро и без долгих совещаний. Борис махнул ему рукой:

— Сиди, Стёпка, доедай. Тут всегда так.

Мы вышли в коридор. После обеда здесь было непривычно оживлённо. После кризиса все как-то сбились в кучу. Люди ходили группами, разговаривали. Несколько человек занимались уборкой: скребли полы, выносили мусор. Слышался отдалённый стук молотков. Из кухни доносился звон посуды и голоса поварих.

— Лёш, колись уже, — не выдержала Искра. — Что за секретность? Мы хоть к чему-то опасному идём или к чему-то грандиозному?

— К грандиозному, — коротко ответил я.

— А опасному? — уточнила пиромантка с ноткой надежды.

— В пределах разумного.

— Ску-у-учно, — протянула она.

Гоша, уже без тележки, стоял у входа в подсобку и смотрел на собственные руки. Периодически открывал и закрывал пасть. Мы прошли мимо него. Искра покосилась.

— Философствует, — прокомментировала она. — Как считаете, о чём он думает? Про еду или про мироустройство?

— Тут ключевой вопрос, а думает ли он вообще? — отозвался я.

Лестница в подвал начиналась за неприметной дверью в дальнем конце западного крыла. Мы спустились вниз по узким ступенькам.

Мастерская встретила нас… огромным количеством инструментов, деталей и техники, которые я выгрузил сюда. В углу, в своём новом гнезде из бело-серых нитей, сидела Черничка. Она лениво перебирала передними лапами, то ли чистила хелицеры, то ли просто медитировала. Увидев нас, паучиха на секунду замерла, оценила обстановку и снова вернулась к своему занятию.

— Ого, — выдохнула Искра, оглядываясь на стеллажи. — В прошлый раз, когда я спускалась в подвал, здесь не было всего этого. Ты тут фабрику решил устроить?

— Разумеется, — кивнул я.

Олеся тем временем подошла к Черничке. Паучиха приподняла головогрудь, заметив приближение девочки. Её многочисленные глаза блеснули в полумраке.

— Привет, Черничка, — ласково произнесла Олеся, протягивая руку. — Хорошая моя. Как ты тут? Не скучала?

Паучиха осторожно коснулась ладони девочки кончиком педипальпы. Жест был почти нежным. Я заметил, как Варягин напрягся, наблюдая за этой сценой. Он всё ещё не до конца привык к тому, что его дочь общается с гигантским мутировавшим пауком как с котёнком.

— Дядя Лёша, а когда ты её отпустишь? — спросила Олеся, обернувшись ко мне. — Она же не может всё время сидеть в подвале. Ей нужно гулять, охотиться, там ещё мухи летают во дворе…

— Отпущу, — пообещал я. — Как только закончу с ней кое-какие… процедуры. Не переживай, ей здесь неплохо.

— А можно я её покормлю? — глаза Олеси загорелись. — В Хранилище есть свежее мясо! Как раз подходящее! Вчера двое дяденек принесли убитую крысу, сказали, что подобралась близко к ограде отеля. Помнишь, папа? Я её себе забрала! Знала, что пригодится!

Варягин шумно выдохнул. Кажется, он только сейчас узнал, куда делась та самая крыса.

— Давай, — разрешил я. — И не удивляйся, если она не станет есть сразу. У пауков особенное пищеварение.

Олеся материализовала из пространственного кармана тушку крупной Мутировавшей Крысы. Серый мех, длинный голый хвост, остекленевшие глаза.

Паучиха замерла. Её передние лапы приподнялись, педипальпы задвигались, ощупывая воздух. Она явно анализировала запах, температуру, возможно, даже какие-то магические эманации добычи. Потом приблизилась.

— Давай, Черничка, — прошептала Олеся. — Это вкусно. Кушай.

Паучиха наклонилась над тушкой. Её хелицеры раздвинулись, и из крошечных отверстий на их кончиках показались капли вязкой, почти прозрачной жидкости. Она аккуратно, словно делая укол, вонзила хелицеры в крысиную тушку. Жидкость потекла внутрь.

— Что она делает? — шёпотом спросила Олеся, не отрывая взгляда.

— Впрыскивает пищеварительный сок, — пояснил я. — У пауков внешнее пищеварение. Они не могут жевать и глотать твёрдую пищу. Сперва вводят в добычу ферменты, которые растворяют ткани изнутри. Получается… ну, как питательный бульон внутри шкурки. А потом они его высасывают.

— Фу, — прокомментировала Искра.

Черничка тем временем замерла, оставив хелицеры погружёнными в тушку. Ну а я решил перейти к делу.

Голографическая панель развернулась полупрозрачным полотном. Я пробежался по виртуальным вкладкам и вытащил на центр нужный чертёж.

Перед нами материализовалась трёхмерная модель. Человеческая фигура, облачённая в сегментированный доспех. Пластины на груди, спине, плечах, предплечьях, бёдрах и голенях соединялись системой подвижных сочленений, тоже защищённых. Шлем обтекаемой формы с визором.

Чертёж: «Доспех тактический (базовый)»

Искра присвистнула. Олесины глаза немедленно расширились. Она сделала шаг вперёд и остановилась, будто боялась пройти сквозь голограмму. Даже Варягин подался вперёд, с интересом разглядывая модель. Все они поняли, что я развернул чертёж не просто так.

— Это… нам? — тихо спросила девочка.

— Вам, — подтвердил я. — Всем троим. И не только вам, но вы первые.

— Офигеть, — выдохнула Искра. — Лёша, ты серьёзно? Полноценные доспехи? Как у тебя?

— Почти, — ответил я. — Вместо «Триады» будет простая усиленная батарея, потому что количество кристаллов достаточно высокого уровня ограничено. Но главное, что они защитят вас от большинства угроз. Физический урон, частично магический, температурные перепады. Встроенная система фильтрации воздуха, ночной режим визора, базовый тактический интерфейс.

Я повернулся к ним, скрестив руки на груди.

— Мы растём. Фракция расширяется. Бой с Левиафаном показал, что без серьёзной защиты дальше нельзя. Олеся, ты приручаешь опасных тварей. Искра, ты лезешь в самое пекло. Варягин, ты прикрываешь всех и бросаешься на врагов, как танк. Вы ядро команды. Ядро должно быть защищено.

Варягин кивнул. Его взгляд оставался серьёзным, даже мрачным. Он понимал лучше других, о чём я говорю.

— Спасибо, Алексей, — произнёс он негромко. — Это… много значит.

— Погоди благодарить, — усмехнулся я. — Сначала надо их сделать.

Олеся наконец отвела взгляд от голограммы и посмотрела на меня. Сжала кулачки, будто пытаясь сдержать восторг, но у неё плохо получалось.

— Дядя Лёша, — начала она дрожащим от предвкушения голосом. — А можно… можно с ушками?

Я моргнул. В мастерской повисла тишина. Даже Черничка, кажется, перестала шуршать.

— С какими ушками? — переспросил я, чувствуя, что где-то в моём инженерном сознании происходит короткое замыкание.

— Как у котика! — выпалила Олеся, показывая руками над головой нечто треугольное. — Ну, на шлеме! Чтобы торчали! Это же так мило!!!

Искра прыснула, прикрыв рот ладонью. Варягин шумно выдохнул и потёр висок, но я заметил, как уголки его губ дёрнулись в подобии улыбки.

— Олеся, это тактический доспех, — медленно произнёс я, пытаясь осознать запрос. — Он предназначен для боя, а не для… косплея.

— Ну и что? — возразила она с непоколебимой логикой ребёнка. — Ты же сам сказал, что главное защита. Ушки не помешают защите! Зато будет красиво! И враги будут пугаться, когда увидят огромного котика с огненным мечом!

— У тебя нет огненного меча, — машинально поправил я.

— Будет! — уверенно заявила малявка. — Ты же сделаешь!

Искра уже откровенно хохотала, схватившись за край стола. Варягин смотрел на меня с выражением «ты сам это начал, сам и разгребай».

Я посмотрел на голограмму доспеха. Потом на Олесю. Где-то в глубине души инженер-перфекционист вопил, что это абсурд, что уши — это уязвимые выступы, за которые могут схватить. А в случае, если ей самой по голове мечом дадут, лезвие зацепится. Но другая часть меня, та, что уже привыкла к безумному миру вокруг, просто махнула рукой.

— Хорошо, — сказал я. — Будут тебе ушки.

— Ура-а-а! — Олеся подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши. — Спасибо, дядя Лёша! Ты лучший!

— Вот так и балуют детей, — покачала головой Искра, отсмеявшись. — Сначала ушки на шлеме, потом розовый камуфляж, а потом мы всей фракцией пойдём в бой под музыку из аниме.

— Розовый камуфляж… — задумалась Олеся.

— Нет, — твёрдо сказал я, пресекая развитие темы. — Только ушки. Всё остальное будет в стандартной цветовой гамме. Чёрный, серый, хаки.

— Жаль, — вздохнула девочка, но спорить не стала. Кажется, она уже мысленно примеряла свой будущий кото-шлем.

— Ладно, — я повернулся к окну и вызвал дополнительное меню. — Прежде чем запускать крафт, нужно подогнать чертежи под ваши параметры. Вставайте сюда по одному.

Я указал на свободное пространство перед собой.

— Олеся, ты первая.

Девочка послушно шагнула ко мне. Я активировал сканирование. От интерфейса отделился тонкий голубой луч, который развернулся в широкую сетку. Она мягко окутала фигурку Олеси, скользя по контурам тела, замеряя каждый сантиметр. Девочка стояла смирно, только глаза восторженно следили за светящимися линиями.

— Щекотно, — хихикнула она.

— Фантазируешь, — буркнул я.

Сканирование объекта…

Параметры: рост 128 см, обхват груди 61 см, обхват талии 54 см, обхват бёдер 65 см.

Анатомическая модель сохранена.

Внесение корректировок в чертёж…

Черничка в это время начала ритмично сокращать мышцы глотки. Её брюшко слегка подрагивало. Тушка крысы на глазах начала сдуваться, терять объём. Из неё выкачивали содержимое.

— Пьёт, — выдохнула Олеся с восторгом. — Смотри, пап! Она пьёт!

— Вижу, — отозвался Варягин вообще без восторга.

Наверняка ему, как и мне, вспомнились трупы людей, завёрнутые в паутинные коконы. Их тоже выпили точно так. Но, как бы сказал Гринпис, это природа, зверюшки не виноваты, что мутировали в огромных опасных монстров.

Вскоре Черничка вытащила хелицеры из опустевшей оболочки. Тушка крысы превратилась в сморщенный мешок из шкурки и костей. Паучиха аккуратно отодвинула останки лапой в сторону и замерла, явно довольная. Её брюшко заметно округлилось.

— Всё съела! — обрадовалась Олеся. — Умница, Черничка! Хорошая девочка!

Она потянулась погладить паучиху по головогруди. Черничка благосклонно приняла ласку, даже чуть наклонилась, подставляя мохнатый панцирь.

— Видишь, пап? — Олеся обернулась к отцу. — Она хорошая! И совсем не страшная!

Энтузиазма на лице Варягина не прибавилось. Ни на йоту.

— Следующая, — скомандовал я.

Место девочки заняла Искра. Она встала, уперев руки в бока, и с вызовом посмотрела на сканирующую сетку, которая уже скользнула по её ногам.

— А статую с меня сделаешь? — поинтересовалась она.

— Обязательно, — кивнул я. — Добавим рога и вилы. Поставим в холле, будешь встречать гостей. Чтобы сразу понимали, куда попали.

— Неплохая идея! — хохотнула рыжая.

Сетка обтянула её фигуру, более высокую и стройную. Система зафиксировала параметры, внесла корректировки в отдельный экземпляр чертежа.

Сканирование объекта…

Параметры: рост 168 см, обхват груди 92 см, обхват талии 61 см, обхват бёдер 93 см.

Анатомическая модель сохранена.

— Сергей Иванович, ваша очередь.

Бывший военный шагнул на место пиромантки без лишних слов. Сканирующая сетка обрисовала его широкие плечи, мощный торс. Система зафиксировала параметры, отметив повышенную мышечную массу в плечевом поясе. В чертёж тут же были внесены правки на усиление нагрузки в этих зонах.

Сканирование объекта…

Параметры: рост 185 см, обхват груди 112 см, обхват талии 94 см, обхват бёдер 104 см.

Анатомическая модель сохранена.

— Готово, — объявил я. — Теперь у меня есть точные анатомические 3D-модели. На их основе я доработаю чертежи, чтобы доспехи сидели идеально. Без натираний, без люфтов. Как влитые.

— Когда будут готовы? — спросил Варягин.

— Зависит от количества доступной маны. Всё упирается в неё и в материалы, как всегда. У меня сейчас параллельно идёт несколько проектов. Но постараюсь ускориться. Так что на днях. На сегодня всё, мне нужно работать. Возвращайтесь наверх. Как только доспехи будут готовы, сообщу.

Искра чмокнула меня в щёку и направилась к выходу. Варягин подождал Олесю, которая ещё раз погладила Черничку и прошептала ей что-то «на ушко». Потом они вместе вышли из мастерской.

Дверь закрылась. Я остался один. Ну, если не считать гигантской паучихи.

Инвентарь. «Страж-1М». Материализация.

Воздух в центре мастерской пошёл рябью. Из голубого сияния проявилась знакомая фигура андроида. Его оптика сразу же зажглась, металлические пластины корпуса тускло отражали свет голографических панелей. Он шагнул вперёд, бесшумно ступая по бетонному полу.

— Я здесь, Создатель. Чем могу служить?

Я опустился в рабочее кресло и откинулся на спинку, глядя на потолок. Там, в полумраке, угадывались старые трубы коммуникаций, покрытые пылью и паутиной. Обычной, не магической.

— Слушай задачу, — произнёс я, перебрасывая ему получившиеся чертежи. — Три доспеха. Базовые тактические модели. Но с одним важным нюансом. Магическая проводимость. Эфириума на всех не хватит…